Лунная бабочка. От Пешки до Королевы

Глава 1

— Риа!!! — он подскочил со своего места, метнувшись к жене, которая медленно оседала на каменный пол храма. — Риа, зачем?

— Печать… разрушена, — прохрипела она, смежив веки.

Верховный осмотрелся, отмечая застывшие лица и фигуры присутствующих. Он осторожно поднял жену на руки и быстро переместился в чертоги Луно. Уложил жену на кровать и, нежно проведя по ее бледному лицу ладонью, вдохнул в нее силу. Рианнон сделала глубокий вдох, а затем медленно открыла глаза. Она смотрела в золотые глаза любимого, видя плескающееся в них беспокойство.

— Риа… — муж порывисто обнял ее, выдавая свое волнение и тревогу за жену. Здесь они были одни, поэтому не нужно держать себя в руках, быть холодным и надменным, сдерживая свою огненную суть. Он любил ее, страстно и нежно, она была для него всем.

— Лиэнн, — богиня обняла своего любимого в ответ, — молю, помоги им!

— Риа! Мы уже говорили об этом, — Верховный Бог отстранился, но не выпустил жену из объятий, — я не могу… мы не можем постоянно вмешиваться в их судьбы. Это нарушает Равновесие. Оно и так нарушено чередой последних событий и, если его не восстановить, вернее, не остановить…

— Прошу, любимый! Спаси их, только ты это сможешь!!! — женщина заломила руки, с надеждой смотря на хмурое лицо супруга. В его светлых глазах мелькнула ярость.

— Почему? Риа, почему для тебя это так важно? — глухо спросил он, отворачиваясь от ее молящего взгляда.

— Потому, что только у этой девочки есть шанс прервать череду тех событий, которые повторяются из-за…

— Риа! Это не так, и ты знаешь это, — резко ответил Ллиуллиэнн. — Почему? Причина, Риа?!

Его рык разнесся по всему замку Луно, но богиня не дрогнула, продолжая с надеждой цепляться за его руки.

— Это так, любимый. Твой брат был прав, это его тьма притянула меня в этот мир, ему я была обещана, — тихо ответила богиня. — Ты тоже знаешь это, но… мы пошли против воли тех, кто пожелал сделать нас заложниками. Нас — практически богов! Я полюбила тебя, не его, и принесла в этот мир раздор. Между братьями, — горько проговорила она, отворачиваясь от взгляда золотых глаз, — я поклялась, что сделаю все, чтобы не допустить повторения, и отдала часть своей души, чтобы вернуть Равновесие в этот мир. Но ты не прав, говоря, что это наше вмешательство нарушает его — нет. Эта девочка, в ней живет моя магия и моя суть, только в ее силах восстановить нарушенный баланс, ведь она любит, по-настоящему любит…

— Но снова не того, Риа, — не выдержал бог Солано, — не сделаем ли мы еще хуже, ведь Диспантер?..

— Она сможет, Лиэнн, только помоги ей. Им! Прошу! — Рианнон обхватила лицо супруга ладонями, заглядывая в его глаза.

— Х…хорошо, Рианнон, — медленно проговорил Верховный, отстраняясь от жены, но затем пригвоздил ее взглядом. — Риа, я сделаю так, как ты просишь, но! — он пристально посмотрел в глаза богини, — ты больше никогда не откликнешься на ее призыв! Если девчонке суждено пройти этот путь, она сделает это самостоятельно. Если нет, то… я лично отправлю ее в мир, где она будет доживать свой век без памяти и вечной жизни. Мы больше не можем рисковать. Ты связана с ней, и я не могу видеть твои страдания.

— Это жестоко, супруг мой, — тихо проговорила Рианнон, отводя взгляд, — но я согласна.

— Риа, мне придется взять с тебя клятву, — предупредил ее муж, и богине только и оставалось, что согласно кивнуть.

После принесения клятвы, Верховный в одиночестве вернулся в Храм Огня в Инсалансе. Обвел взглядом замерших в нем людей — боги давно покинули Храм, вернувшись в свои чертоги — но те, кто оставался, не должны были помнить о том, что произошло. Словно гром среди ясного неба, прозвучало короткое заклинание. Теперь никто, никто из этих смертных не вспомнит, что тут произошло. Он оставит им часть воспоминаний, вернуть которые сможет только один человек — та, кому предстоит пройти нелегкий путь, избранный для нее богами.

— Sigillum Oblivionis! Печать забвения!

Вот и все!

***

Я сидела на берегу небольшой речушки, задумчиво рассматривая собственное отражение. Длинные белые волосы откинуты назад, открывая личико-сердечко с огромными серыми глазами, как небо в грозу. Тонкий носик, пухлые губки, ямочки на щеках, ровные дуги бровей — определенно, девушка, отражающаяся на гладкой поверхности воды, была красавицей. Перевела взгляд, рассматривая свое тело и огромные крылья за спиной. Вот они-то и были моим настоящим сокровищем, от которого я с трудом могла оторвать взгляд. Они переливались всеми цветами радуги, когда я пыталась управлять ими, то складывая, то снова расправляя, и приводили меня в полнейший восторг.

Интересно, а сколько в этом мире таких существ, как я? Может, они живут где-нибудь неподалеку, и помогут мне? Надежда вспыхнула в душе и… тут же погасла. Что-то мне подсказывало, что таких, как я, не то, что рядом, а вообще нет — это, во-первых. А во-вторых, вряд ли они станут мне помогать, так как меня никто не видит и я немая.

Я тяжело вздохнула, снова опуская крылья. Ну, и к чему мне эта красота? Что я буду с ней делать, если даже взлететь не могу? Странно, как я, вообще, умудрилась добраться с их помощью до этого места?

Обернулась, посмотрев на добро за спиной, и на ладони осыпалась серебристая пыльца. Потерла ее между пальцев, обдумывая, что произошло со мной за последние сутки. Тело отобрали, память стерли, еще и задачку подкинули — наказать тех, кто был причастен к смерти девушки. Ой, то есть меня. Нет, никак не могу связать себя и… ту девчонку. Да, мы с ней были одним целым, это сомнений не вызывало, но как помочь ей снова обрести душу — я не знала. И главное — спросить-то не у кого! Тот принц с алым взглядом исчез вместе с ней, даже не сказав, как его теперь найти.

Я приуныла и снова посмотрела на собственное отражение. Посидела минут десять, обдумывая с чего мне начать поиски, а затем решительно поднялась. Что-то внутри меня сопротивлялось вынужденному пессимизму, поэтому предаваться и дальше самоедству я не собиралась. Решила, что стоит дойти до ближайшего обитаемого места, и узнать, где я все-таки нахожусь. Жаль, что идти придется пешком, но, кажется, раньше для меня это проблемой не было. Новая часть тела доставляла, конечно, массу неудобств, но худо-бедно я научилась складывать их наподобие плаща, который укрывал меня от пронизывающего ветерка. Затем мне понадобилось еще немного времени, чтобы разобраться и понять, какой меня видят остальные люди.

А меня не видели, совсем! От слова «никак»! Сначала меня это немного огорчило, но у меня появилось одно преимущество — я могла спокойно проходить сквозь стены, чем я бессовестно воспользовалась в первый же день своего вынужденного кочевого образа жизни. Вернее, туда я попала совершенно случайно, когда задумавшись, просто прошла сквозь внешнюю стену, очутившись в просторной комнате, которая тут служила гостиной. Хорошо, что я была невидима, а то без проблем бы не обошлось. Женщины, сидевшие тут, обсуждали за вышивкой каких-то своих знакомых, затем принялись за местного правителя и его семью, а потом и вовсе едва не подрались.

— А я говорю, что принц не женится на этой выскочке, вот посмотришь! — вспылила одна, зло дергая за нитку, которой вышивала что-то на пяльцах. Узелки на нити безбожно путались, отчего вышивальщица злилась и, тем самым, только портила работу. — Дочка бывшего советника императора не пара нашему наследнику!

Ой, как интересно! Я даже замерла, ожидая, что скажет вторая женщина, которая подшивала нижнюю юбку из тонкой ткани.

Я не знала ни принца, ни императора, тем более, никогда не видела той девушки, что была «не парой» этому самому наследнику, но мне почему-то стало очень интересно, словно… словно, что-то связывало меня с их жизнями?

— Госпожа жрица — достойная девушка, — возразила спокойно швея, не обращая внимания на злой взгляд собеседницы. — Кто, как не она, достойна стать будущей императрицей?!

Я невольно вздрогнула, отступив назад. Снова очутилась на улице, с трудом соображая, что я тут делаю. В голове до сих пор звучали слова женщины о жрице, достойной стать императрицей. Где-то в глубинах памяти у меня был ответ на ее вопрос, но, тут я бы согласилась скорее с вышивальщицей, чем с ней.

Что со мной? Почему мне так больно только от осознания, что этот незнакомый принц женится на незнакомой мне жрице? Я не знала их, а если и знала когда-то, то забыла, но что твориться с моим сердцем, готовым выскочить из груди? А с глазами, перед которыми вдруг встала мутная пелена? Я что? Ревную?! И… это слезы? Вот уж не знала, что бесплотные духи могут плакать.

Но день, похоже, у меня задался с самого начала, вернее, не задался, потому что к вечеру я узнала, что моя бестелесность имеет ограничение по времени, а если быть точной, то до захода Солано. В очередной раз, когда я нечаянно «забрела» в какой-то дом, наткнулась там на… грабителей. Хозяин дома, для которого «гости» тоже были явно нежданными, уставился на меня во все глаза. Чем и привлек внимание к моей персоне, стоящей посередине небольшой комнатки.

— О-о! — глубокомысленно выдал один из «друзей» хозяина дома. Тот тоже таращил на меня глаза, то и дело, открывая и закрывая рот. Еще один грабитель осклабился, заметив меня, и вот тут я поняла, что пора делать ноги… ну, или крылья — как быстрее получится. Я попятилась, натыкаясь бедром на небольшой столик у окна, затем резко развернулась, бросившись на волю, но неслабо приложилась лбом об стену. Зашипела от боли, но тут же зашлась в немом крике, когда меня за волосы потащили в центр комнаты и швырнули к ногами привязанного к стулу хозяина. Я больно ударилась коленями об пол, но плакать и кричать не могла. Сжала ладони в кулаки, справляясь с эмоциями. Не время паниковать, иначе…

Что случится со мной, если я не придумаю что-то, что поможет мне избавиться от грабителей или сбежать, я додумывать не стала. Меня снова схватили за волосы, заставляя смотреть главарю в глаза.

— Хороша добыча, — улыбнулся он жутковатой улыбкой, что я невольно вздрогнула. Затем он обернулся к хозяину дома и спросил, — твоя? Дочь?

Тот отчаянно замотал головой, а главарь снова посмотрел на меня — теперь уже с хищным оскалом.

— Неужели любовница? Так, может, мы ее возьмем и… — он обернулся к отчаянно кивающему мужчине, который едва не подпрыгивал от радости, — за… половину твоего долга? М-м, что скажешь, Дрист?

— Как пожелаешь, Дюке, — ощерился в беззубой улыбке второй.

Если бы меня не использовали в качестве откупа бандитам, я непременно посмеялась бы вместе с ними. Хотя бы над именами тех самых бандитов. Просто Дристан переводилось, как «бунтарь», ну а какой бунтарь из этого увальня? А этот второй — «герцог», серьезно?

Но смеяться мне расхотелось, когда тот увалень попытался меня облапить.

— Ишь, какая горяченькая, Дюк! — он запустил лапу в мое декольте, а я со всей силы лягнула его в живот. Правда, ощутимого результата это не принесло, но видеть его скривившуюся физиономию мне доставило удовольствие. — Ах, ты тварь!!! — на щеку опустилась его лапа, которая еще недавно шарила у меня за пазухой.

От удара у меня потемнело в глазах, а зубы непроизвольно клацнули, и я прикусила губу до крови. Именно ее солоноватый привкус и привел меня в чувства. Как эти смертные посмели поднять руку на меня — мейниру богини Рианнон?! Я почувствовала, как мои крылья распахиваются за спиной, а перед глазами замелькала серебристая пелена, которая, срываясь с крыльев, вдруг закружилась передо мной, и я невольно залюбовалась этим мерцающим «снегом».

— Ме… ме… — я приподняла брови, с усмешкой смотря на стремительно зеленеющих мужчин, включая и хозяина дома. Что? Тоже все козлы?!

Я почувствовала, как пальцы начало колоть от магии, которая сейчас стекалась к ним. Вот, ты какая — магия мейнир. Она жила во мне, дышала вместе со мной, текла по моим венам, пусть я и не была живой. И магия шептала мне, что я в своем праве наказать тех, кто посмел поднять на меня руку. Я обвела взглядом бандитов, застывших передо мной на коленях. И на того, кто хотел «поправить» свои дела за мой счет — мой взгляд переместился на бледного и вспотевшего хозяина дома. Почувствовала, как потемнел мой взгляд, напоминая цветом жидкое серебро.

— Па-па…пра…астите, госпожа, пра…астите, — взвыл тот самый «бунтарь», бухаясь на колени, вернее, на коленях он стоял и до этого, так как моя магия не удержалась и пригвоздила их к месту, а теперь он еще пал ниц, едва не целуя пол.

— Вы! — сорвалось с моих губ шипение, даже удивляя меня саму. Я могу говорить?! Хотя, нет, это говорила моя магия. Она облачком окружила мое горло, давая возможность высказаться. — Посмели не только дотронуться до Девы Богини, ее Голоса и Возмездия! — я обратила свой полыхающий серебром взор на бандитов, а затем перевела взгляд на «жертву», — а ты захотел продать меня! Ту, которая пришла в твой дом с миром! Нет прощения!

— Госпожа! — взвыли они в три голоса, — поща…ады…ы…ыы…

— Пощады?! — сердитой кошкой зашипела я, — а не будет вам пощады! Ты, — с моих пальцев сорвалась искра и ударила в грудь замершего в моих ногах «бунтаря», — «горяченького» захотел?! Будет тебе горячо, сам напросился…

— Госпожа ме…мей…нира, я не виноват! Это все он! — он пальцем указал на своего подельника.

— Заткнись! Идиот, какая из нее мейнира?! — зашипел в ответ Дюк, — они все сдохли вместе с родом Лунариос несколько тысяч лет назад. Откуда ей взяться? — мужчина зло уставился на меня, словно показывая, что не боится ни меня, ни моего наказания.

А у меня в голове возникло и снова погасло какое-то видение. Я даже едва мотнула головой, чтобы прогнать его, а затем холодно улыбнулась. Вот, сами подсказали мне решение.

Собственно, я и сама не могла бы сказать, откуда во мне возникла уверенность в собственных силах, но я взмахнула рукой, и магия закружила вокруг двоих мужчин, приподнимая их над полом.

— Ну, раз вы такие смелые, то не откажитесь навестить одних миленьких существ, которые как раз живут на территории проклятого рода, — ледяным тоном проговорила я, а затем взмахнула рукой, создавая магический переход. С другой его стороны кто-то тихо зашипел, и в зал влетел затхлый запах тины и сырости. — Диапсиды с удовольствием вам покажут местные достопримечательности.

— … госпожа… — крики потонули в зловещем визге «обрадованных» моей волей диапсидов.

Я повернула голову, вперив взгляд в хозяина помещения. Он дрожал от страха, смотря на меня умоляюще, его губы тряслись, шепча молитвы, а на лбу проступили капли пота.

— П… прости…те… — заикаясь произнес он, — будьте милосердны!!!

— Милосердной?! Меня столько раз предавали, так что я не знаю, о чем ты говоришь, смертный, — ледяным тоном проговорила я, смотря на него свысока и не чувствуя абсолютно ничего. Ни жалости, ни угрызений совести, ведь он без сомнений согласился отдать меня за горсть золотых солов — монет этого мира, не раздумывая, что со мной сделают те выродки. — Мейниры не знают пощады, не это ли вдалбливали в ваши головы с самого рождения? Ты тоже не достоин моего прощения.

— Умоляю, пощадите, госпожа! — дурниной взвыл мужик, бухаясь вместе со стулом на колени передо мной. — Я отдам все, что попросите, только не убивайте!

— Что же ты не отдал им все? — растянула я губы в злой усмешке, — тебе стало жалко? А вот незнакомую девушку — нет, верно? — тот сначала закивал, а потом замотал головой, с ужасом смотря в мои глаза. — Ну, что ж, за это ты и будешь наказан, — я обвела взглядом помещение, отмечая про себя богатое убранство, явно не соответствующее внешней неказистости домика. Чем, интересно, занимается этот мужчина? Ага, — взгляд зацепился за множество ценных вещей, стоящих на полках. — Ростовщик? Людей, значит, обманываешь?! Ну что же, вот тебе мое наказание — отдашь все, что нажил нечестно тем, кого обманул — раз! Отныне, ты говоришь правду и только правду при заключении сделок — два! Посмеешь каким-либо образом попытаться уйти от моего наказания — умрешь! Это три! Ну, и от меня лично, — пальцы закололо, и серебристые искорки сорвались с пальцев, — год будешь в присутствие женщин и девушек, любого возраста и положения, блеять, как баран. Понял? И заметь, к тебе я более милосердна, чем к тем… — я неопределенно кивнула головой в сторону.

— Будь ты про… бе-еее, бе-ее, — издал мужик и, вытаращив глаза от удивления, схватился за горло.

Я лишь холодно улыбнулась:

— Баран ты! Им и станешь, если не изменишься, — равнодушно пожав плечами, я спокойно покинула комнату. Вслед доносилось лишь жалкое блеяние.

Я устало прислонилась к прохладной каменной стене дома и прикрыла глаза. Почему-то мне кажется, что я мешки таскала, а не применяла свой дар? Неужели, я так всегда себя чувствовала? Медленно опустилась на травку и прижалась лбом к коленям. Крылья укрыли мои плечи, и я почувствовала себя, словно под защитой. Мне есть о чем подумать, особенно над тем, что произошло.

Понравилось ли мне то, что я сделала? Конечно, нет. Я чувствовала себя хуже некуда, мне было тошно от себя самой, ведь я, фактически, отправила тех людей на смерть. Я понимала, что меня там никто бы не пощадил, ведь никто не попытался даже защитить от них. И все же… все же совесть мучила меня, хотя я и понимала, что за меня все делала моя магия, но это лишь попытка оправдаться. Я не хотела быть той, кем стала, мне просто не оставили выбора, лишив сначала жизни, а затем навязав ненужные мне обязательства.

Захотелось от души выругаться, но… горло не издало ни звука, и мне оставалось только горько вздохнуть. Снова немая. Я не помнила, что произошло со мной до этого, и как я потеряла голос, но гуляющий немой призрак, да теперь еще и с огромной шишкой на лбу — это что-то!

Снова вздохнула, задумавшись над тем, что делать со всем этим. Меня никто не видит — это, несомненно, плюс, но только днем, а ночью я не только видима, но и вполне себе осязаема. Как мне найти мое «тело» — почему-то звучало это для меня дико! — я не знала? Мало того, что я не знала ни где нахожусь, ни кто его забрал, так еще я не помню, кто я. И как мне его искать? Э-эх, найти бы того, кто расскажет мне, хотя бы обо мне, например, почему у меня постоянно чешется щека, а на коже груди есть странный рисунок серебристого цвета.

Я парила в странной комнате с плотно закрытыми шторами на окнах. Осторожно осмотревшись, обнаружила, что комната эта — спальня. Причем, мужская. А я в ней вишу где-то под потолком. Как, интересно, я туда попала?! В центре стояла огромная кровать поистине королевского размера, на которой спал мужчина. У меня даже дыхание перехватило, когда я рассмотрела его. Красив, зараза! Черные волосы разметались по черному же шелковому белью, которое оттеняло скульптурное смуглое тело. Я даже подлетела ближе, невольно залюбовавшись спокойным лицом с чуть хищными чертами и темными дугами бровей. Перевела взгляд на его грудь, которая мерно вздымалась и опадала, а на ней лежала открытая книга. «Приход Высших в мир Телласы» — прочитала я название. Интересно, что так заинтересовало этого красивого мужчину в легендах этого мира?

Задумалась. Мне было известно все о богах этого мира, я знала и об их приходе, и о том, как основалась Телласа, а вот элементарных вещей, вроде своего имени и почему меня привлек этот мужчина — нет. Я не знала его, или не помнила, но меня тянуло к нему, как металл к магниту, и это необъяснимое притяжение пугало меня. Кажется, что-то подобное я уже испытывала?

Снова перевела на него взгляд, который моментально зацепился за едва мерцающую на груди мужчины странную отметину. Я даже подлетела ближе, чтобы рассмотреть ее получше, когда моя щека вспыхнула, что я едва не зашипела от жара, исходящего от кожи. Пока я терла ее ладонью, заметила, что на руке молодого мужчины извивается серебристой змейкой рисунок со сложным плетением из линий и непонятных знаков. Присмотревшись, обнаружила несколько знаков принадлежности, которые мне что-то напоминали.

Кажется… кажется, это была брачная вязь. Раньше, когда брак освящали боги, такие знаки появлялись на руках молодоженов, но позднее они утратили свое истинное предназначение и стали просто красивым рисунком, который наносили жрецы во время помолвок или свадеб. Теперь же освящение богами брачных союзов редкость, и увидеть божественную татуировку на теле незнакомца…. Так кто же он для меня?

Я осторожно опустилась на постель рядом с этим мужчиной, который мне казался смутно знакомым. Невесомо обвела указательным пальцем его скулы, пытаясь вспомнить, где видела его, затем прикоснулась к его губам, чувствуя, что теперь не только щека, но и все лицо горит огнем от смущения. Затем обвела рисунок на груди, который мне напоминал… напоминал… нет, ничего он мне не напоминал. Под пальцем неожиданно рисунок засветился, а потом отозвался странной знакомой пульсацией, что я невольно прикоснулась рукой к своей груди. Да! Его рисунок точь-в-точь повторяет мой.

Голову тут же пронзила боль, которая быстро отступила, но и я дернулась прочь от мужчины, чтобы вырваться из обрывков воспоминаний, которые за секунду пронеслись в моей голове. Я едва смогла отдышаться, когда книга, лежащая на груди мужчины, медленно съехала, захлопнувшись с тихим звуком, от которого я вздрогнула. А в следующий миг…

— Ри…ан, — прошептал мужчина во сне, и я вздрогнула сильнее, -…Эй…

-…ри! Эйри! — раздался над ухом знакомый голос. Ну, в смысле, когда-то я, может, и знала, кому он принадлежит, но не теперь.

Я подскочила, осоловелым взглядом осматривая все вокруг. Я снова лежала на берегу реки, укрытая своими же крыльями. Как-то я умудрилась попасть снова сюда, хотя точно помнила, что заснула, или это было видение? у стены того дома, где едва не стала жертвой бандитов и насильников. Опять поежилась от воспоминаний, болью резанувших по сердцу.

Медленно занимался рассвет, золотя верхушки деревьев первыми лучами Солано. Над рекой плыла легкая дымка тумана, а надо мной парила… вернее, кружила девочка-мотылек, рассматривая меня голубыми, словно, летнее небо, глазами. Она молча смотрела на меня, но я решила, что девочка просто не видит, что я перед ней, и зовет кого-то другого. Потому что в следующее мгновение она просто пролетела сквозь меня, а я даже оборачиваться не стала, чтобы снова не испытывать сожаление о том, что невидима для остальных.

Наверное, мои силы все-таки не безграничны, и пусть я дух, душа, или как еще меня можно назвать, но все же хочу общения с живыми. Я просто банально завидовала тем, кто может свободно говорить и общаться, как те девушки-швеи, которые обсуждали местного принца и его невесту. Меня же лишили даже голоса, а не только тела. А еще жизни и… памяти, ведь я тоже, наверное, кому-то была дорога. Снова перед глазами вспыхнул образ красивого спящего мужчины. Интересно, если бы я дождалась его пробуждения, что он сказал бы, увидев меня? Возможно, он знал, кто я? и еще, мне почему-то казалось, что у него необычайного цвета глаза — яркие фиолетовые, как аметист.

— Эйри! Ну, посмотри на меня! — снова раздался требовательный голосок. Я приподняла голову, встретившись взглядом с той самой феечкой. Ой, что за странное название я дала альфьюре? Откуда это слово вспыхнуло в моей памяти? И она… что ко мне обращалась?! Она меня видит?!

Я снова посмотрела на альфьюру, которая не сводила с меня блестящих глаз. Я даже поднялась и обошла ее кругом — жаль только потрогать не могла, все равно бесполезно — чтобы убедиться, что она меня видит. Девочка повторяла мои движения, а, значит, она видела меня.

— Эйри, — она снова позвала… меня? И тут меня осенило, что это МОЁ имя! Я едва не запрыгала на месте, с улыбкой смотря на девочку, которая кружила в паре метрах над землей. Я закивала ей и еще шире улыбнулась. — Как же я рада, что нашла тебя! я и не сомневалась, что смогу, хотя матушка не желала отпускать меня, — пояснила девочка, когда удостоверилась, что я не только вижу ее, но еще и узнала. Хотя, нет, ее я не помнила, как и всего остального. — Я, правда, смогла отыскать тебя только, когда услышала, что здесь побывала мейнира и успела наказать нерадивого ростовщика за обман…

Ого! Это так быстро разлетаются сплетни, или я проспала немного дольше, чем ожидала? Тогда, интересно, сколько прошло времени? И как бы мне спросить это у альфьюры, если я не могу говорить?

— Эй…ри, — личико девочки неожиданно скривилось, а голубые глазки наполнились слезами, и с громким ревом, который слегка напугал меня, она бросилась ко мне, но я не успела ее предупредить, что….

Я и охнуть даже не смогла, когда она пролетела сквозь меня и врезалась лбом в стоящее позади нас дерево. Я всплеснула руками, кинувшись к ребенку, который зарыдал еще громче, едва успевая утирать катящиеся слезы. Я попыталась взять ее за руку, но ожидаемо у меня ничего не вышло. Вздохнув, посмотрела на Солано, висящего высоко над горизонтом, а затем направила осторожно на девочку магию, чтобы снять боль и подлечить ее немного. Я видела, что девочка истощена физически, но держится на чистом упрямстве, и мне неожиданно стало ее жалко. Видимо, она знала обо мне все, но ни спросить ее, ни принять ее помощь мне не удастся, значит, все ее усилия напрасны. От этой безысходности у меня внутри все заныло.

— Я… я все исправлю, я смо…гу, — всхлипнув, произнесла она, утирая слезы, но лишь еще больше размазала по личику грязь и… сажу? Боги! Где она ее взяла-то?!

Я присела рядом с ней, понимая, что она может меня видеть, и стоит попробовать общаться хотя бы жестами и знаками, а потом придумаю что-нибудь. Я невесомо провела по ее золотистой головке пальцами, а затем улыбнулась. Девочка заворожено смотрела на меня. Я поманила ее к небольшой запруде в кустах лозняка, чтобы она умылась и привела в порядок себя. Несколько секунд она раздумывала над моей пантомимой, которую я старательно изображала, а затем осторожно спустилась к воде.

— О, Солано! На кого похоже мое высочество?! — воскликнула девочка, а я невольно подняла брови. Она принцесса?! — Ее Величество непременно сделает мне выговор за неподобающий вид, — продолжала сетовать хм… принцесса, а я рассматривала немного помятые крылышки на ее спине. Осторожно провела рукой, направляя светящийся поток со своей ладони на крылья, распрямляя их и убирая повреждения.

Кстати, после встречи с разбойниками и моего… гм, «суда» над ними, я заметила, что магия подчиняется мне гораздо лучше, хотя способ ее «приручения» мне не понравился совершенно.

— Ты меня ведь не помнишь? — я вздрогнула, понимая, что снова погрузилась в мысли и не замечаю ничего вокруг. Меж тем, девочка села рядом со мной, чинно расположив ладошки на коленях.

Я покачала головой. Девочка смотрела на меня грустно-грустно, отчего у меня снова защемило сердце. Я почему-то знала, что альфьюры практически не помнят, о ком бы то ни было, с кем не связаны кровно, то есть, кто не являлся их родственниками. Они, вообще, редко доживали до сознательного возраста или до своего первого шага, если их родители не находили того, с кем была образована связь у альфьюр. Такое встречалось крайне редко, поэтому их было единицы — тех, кто нашел предназначенного для них человека, способного вернуть настоящий облик альфьюрам. Возможно, девочка была моей родственницей или связана со мной?

— Жаль, — вздохнула она, чуть склонив голову на бок, пристально рассматривая меня. В первое мгновение я даже едва не поежилась от этого взгляда, настолько он был пристальным и цепким. — Жаль, мы дружили. Ты очень много значишь для меня и для… — она осеклась, хватая воздух ртом. Я даже немного испугалась, но девочка быстро пришла в себя, и вымученно улыбнулась, — нельзя. Нельзя говорить тебе — на нас всех стоит запрет. Печать, которую мы не в силах нарушить. Прости, — виновато улыбнулась она.

Печать, которую она не может нарушить? Я задумалась. Мне была известна только одна печать, нарушить которую невозможно — печать Верховного. И, если уж вмешались высшие силы, то, что же произошло с нами?

— Ты ведь не можешь говорить? — снова отвлекла меня альфьюра, рассматривая что-то над моей головой. Я покачала ею, давая понять, что и сама не знаю об этом ничего. — На тебе тоже особая печать, не божественная, но разрушить ее я не смогу, — она снова виновато улыбнулась. — Возможно, кто-то сильнее меня, например, один из моих братьев, смог бы, но…

Я с надеждой уставилась на нее, но девочка уже отвернулась. Как же мне попросить ее, чтобы она привела сюда кого-нибудь, кто смог бы расколдовать меня?

— Ничего не выйдет, — пожала она плечиками, словно прочитав мои мысли, — я не смогу никому рассказать о тебе, Эйриана ар Лунариос ар Соланио…

Мне показалось, что меня ударили поддых. Перед глазами потемнело, и я даже покачнулась, теряя опору. Это имя… оно было не просто знакомо мне, оно принадлежало местным правителям. Но судя по приставкам, которыми меня «наградила» девочка, я была принята в императорскую семью в качестве невестки, и не кого-нибудь из дальней родни правящей четы, а одного из наследников. Тогда… о какой невесте для принца шла речь между теми девушками?!

В груди вспыхнул необъяснимый жар, прокатившийся по моим венам, а затем и по коже. Я заметила, что девочка виновато смотрит на меня, но не пытается ничего сказать. Не хочет? Или не имеет права, так как находится под действием сильнейшего заклинания, доступного только богам? Значит, мне необходимо самой вспомнить правду о себе. Чтобы вернуться… куда?

«… если тебе станет совсем невыносимо, ты можешь прийти… за ответами… мы будем ждать тебя» — фраза вспыхнула в памяти, но кто говорил мне это, я вспомнить не могла. Лишь обрывки воспоминаний проносились перед глазами. Я пыталась ухватиться хотя бы за один из них, но они упорно ускользали от меня, словно в насмешку над моими тщетными попытками. Жуткая боль скручивала все мышцы, а жар не отпускал, и теперь мне казалось, что я заживо горю и умираю от боли.

— Прости, я не могла поступить иначе, — тихий голос, наполненный слезами, ворвался в мой персональный ад, когда меня снова вывернуло наизнанку от боли. Я заходилась в немом крике, но продолжала сгорать в пламени своих воспоминаний. — Жаль, я не могу позвать к тебе Рэя, иначе твою душу не удержать в этом мире… прости, Эйриана, прости…

Я открыла глаза, рассматривая зависшую надо мной альфьюру. Вернее, принцессу Флориэль, дочь императора Телласы. Девочку, отданную на откуп богам. Я вспомнила ее, но так и не понимала, почему именно мне выпала эта честь — помочь альфьюре стать человеком? Не слишком ли много обязанностей возложили на меня боги?

— Скажи, что вспомнила его? — тихо сказала девочка, но я лишь отрицательно качнула головой. Я пока не могу сказать ей всего. Сначала, мне стоит самой спросить с того, кто даст ответы на мои вопросы. Девочка печально вздохнула. — Он тоже не помнит тебя, но я вижу, что он страдает. Никто не сможет рассказать ему о тебе — так действует печать. Видимо, боги не хотят вмешиваться, предлагая вам самим разобраться в своих отношениях.

Я только пожала в ответ плечами.

«Расскажи» — одними губами произнесла я, легонько коснувшись руки принцессы.

— Рассказать о тебе? — уточнила девочка, а ее глаза засияли, как два прозрачных топаза. Я улыбнулась и кивнула в ответ. «Что сможешь», — сказала ей я. — Мы дружили, — начала она и замолчала, глядя куда-то вдаль. Очень многообещающее начало, — подумала я, но торопить девочку не стала, может, ей надо собраться с мыслями и попытаться сообщить мне то, что она сможет? — Знаешь, я решила, что мы должны вернуться во дворец. Там мой братик сможет помочь тебе, ведь он… — тут она запнулась, глядя на меня немного виновато. Я приподняла бровь. — Прости, я… забыла, что он некромант, — тихо прошептала альфьюра, а я невольно вздрогнула. Ну да, было от чего! Мне только встречи с некромантами не хватало. Ему вернуть меня в небытие — раз плюнуть! Даром, что принц.

Я покачала головой, и девочка совсем сникла. Кажется, рассказ обо мне откладывается до лучших времен. Но мне есть о чем подумать, пока не верну себе память окончательно.

— О! — воскликнула принцесса, изрядно меня напугав. Я посмотрела на нее, а девочка уже кружила по воздуху, совершенно забыв о том, что она королевских кровей и должна вести себя подобающим образом. — Нам нужно найти Эсмию! Она была предана тебе, поэтому сможет нам помочь!

С этими словами девочка быстро вспорхнула, а я даже не успела у нее спросить, кто такая эта Эсмия? Мучило меня предчувствие, что не стоит искать ее, так как вряд ли она поможет нам. Но альфьюра уже исчезла в голубом небе, и я осталась одна. Опустилась на траву, решив, что наедине с собственными мыслями смогу вспомнить все то, что видела в те секунды, когда принцесса назвала меня полными именем.

Я прикрыла глаза, снова останавливая взгляд на мальчишке с сиреневыми глазами. Он смотрит на меня с вызовом во взгляде и упрямо задирает подбородок. Кто он для меня? Точно не родственник, потому что я знаю, что всегда была одинока. Эта мысль карябает, заставляя сознание цепляться за воспоминания.

Вот я гоняюсь за мальчишкой по странной комнате, заставленной странными для меня вещами. Я знаю, как они называются, но уверена, что в этом мире их нет и быть не может. Я снова пытаюсь ухватить забияку за растрепанную косу, но тут задеваю ногой шкаф, из которого сыплются мне на голову книги и открытки. Веером рассыпаются по ковру странные картинки с застывшими на них образами людей. Фотографии.

Болезненного вида малышка на них обнимает красивую женщину, которая так похожа на меня нынешнюю. Кто она? Моя мать? Но я не чувствую к ней ни привязанности, ни любви — только страх. И одиночество, которое все больше и больше затягивает меня в пучину безысходности.

Обида. Мамы никогда не бывает рядом, когда мне больно и страшно. Никто не обращает на меня внимания, а когда она приходит ко мне снова, я хочу спрятаться от взгляда ее черных глаз. Потому что знаю, что с ее приходом вернется и боль. Но я зову ее, прошу остаться со мной хоть на несколько минуточек, пусть и потом буду долго лежать на больничной койке не в силах подняться. Она забирает у меня силы и… мою кровь. Я вижу это каждый раз, но почему-то забывая об этом, когда она уходит. Моя мать. Та, которая хотела отнять мою магию и кровь, чтобы отдать ее своей дочери. Той, которая должна занять мое место. Но я не отдам его, потому что люблю. И буду бороться за себя и свое счастье. Рядом с ним!

Рен! Имя вспыхивает вместе с воспоминаниями, проведенного на Земле времени. Когда он спасался в моем мире от проклятия, насланного на него коварным советником императора Амираудура Касписом аво Деавосом. Это я спасла его и отогрела в своей квартирке на девятом этаже, приняв за мальчишку, увлеченного косплеем.

Я снова задохнулась от боли, но упрямо сжала ладони в кулаки и закусив до крови губу. Я вспомнила их всех, кто отобрал у меня не только воспоминания и голос, но и жизнь. Магия в крови мейниры закипела от несправедливости и жажды возмездия. Они получат свое! Клянусь честью своей покровительницы, Великой Рианнон, они получат свое наказание! Все!

«Я сделала так, чтобы твоя кровь помогла моей девочке занять твое место» — словно наяву услышала я насмешливый голос жрицы богини Айяты, которая долгое время прикидывалась моей матерью, отбирая мою жизнь по кусочкам. Она, мечтавшая отомстить моему роду и великому Дому Лунариос за давнее унижение, украла меня у моей матери и обрекла на смерть — медленную и мучительную. Я вспомнила и ее — девушку, что хочет не просто отнять мою жизнь, но и мое счастье. Дочь жрицы, красавица Ашта, которая наложила на меня заклятие вечной немоты, а затем подговорила отца убить меня. Это они отняли все, что у меня было, и будут наказаны мной!

Ненавижу их! Ненавижу!!!

Магия снова срывается, взметая вокруг меня столб из пыли и песка, заставляя тех немногих, кто был в это мгновение на берегу реки, склонить головы в почтении к Деве Великой Рианнон, но они потом не вспомнят обо мне. Магия беснуется вокруг меня, срывая последние блоки с памяти, заставляя меня биться в агонии боли и ненависти, а затем с губ срывается одно единственное имя, и все становится на места. Сила ластится к рукам, как доверчивая кошка, снова спокойно струится по венам, вспыхивает яркими искрами на кончиках пальцев, чтобы вернуть этому месту, в котором произошел местечковый апокалипсис, прежний вид. Одно его имя и воспоминания снова обрушиваются на меня, но теперь уже заставляя громко выкрикнуть его имя. Совсем, как в тот день, когда я стала принадлежать ему:

— Рен!!!

Рен. Имя вспыхнуло сначала ярким образом красивого мальчика лет двенадцати на вид. Он медленно склонялся к моему лицу, и я ощущала его жаркое дыхание на своих губах. Чувствовала себя донельзя глупо, потому что целоваться с мальчишкой, который младше тебя вдвое — неправильно. Но меня целовал вовсе не мальчик, а мужчина. Красивый, темноволосый мужчина, в аметистовых глазах которого я видела не только свое отражение, но и отражение своих чувств.

Рен. Жар снова охватывает меня, но он больше не обжигает, а дарит наслаждение от первой близости, от пьянящих поцелуев, которыми невозможно насытиться. Тяжесть его тела и шелк волос, скользящих по моему лицу. Нет, я никому не расскажу об этих воспоминаниях потому, что они принадлежат лишь нам двоим.

«Я никому не нужна там! И здесь тоже не нужна!» — кричу я от боли, потому что мне кажется, что и он предал меня.

«Никогда не говори так! Ты мне нужна! Я люблю тебя!» — отвечает мне он, смотря своими невозможными фиолетовыми глазами. И я вижу в них отражение его любви… и себя. Растрепанную, зацелованную и счастливую.

Рен! Мой принц! Второй наследник Дома Соланио — Адеррен аро Соланио.

Мой муж.

Мой любимый.

Я все вспомнила! И теперь хочу услышать ответы на мои вопросы!

***

Черное платье выгодно оттеняло снежно-белые волосы девушки, которая в своем вечном сне была прекрасна. Ее красота даже после смерти не погасла и не потускнела. Черты лица даже, как будто, стали мягче и женственнее. Он украсил ее белые локоны, собранные в высокую прическу нитями со своими любимыми черными агатами, а голову венчала диадема с кроваво-красными гранатами. Жаль, при жизни она любила совсем иные украшения из треклятых рубинов, которые ей дарит ее супруг. Или розовый кварц, который — тут он скрипнул зубами, вспомнив момент появления этого камня, который она сотворила, смешав свою кровь с кровью супруга — она любила не меньше алых рубинов Верховного бога. Но ничего, когда она очнется, то станет совсем другой. Вернее, той, которая однажды прошла сквозь пространство и время, привлеченная его тьмой.

Скоро, совсем скоро, все изменится. С предвкушением этих изменений он и жил в последние тысячелетия. Он ждал, когда она снова вернется — его любимая, половинка его души. Его избранная. Его Рианнон!

Он снова с силой ударил по каменному алтарю, на котором лежало тело юной девушки, но ожидаемо это не принесло ему ни облегчения, ни боли, способной отвлечь его от раздумий. Да, она в его власти, но это лишь ее тело, пустая оболочка, лишенная главного — души. Души с частичкой самой сути и магии Великой Богини. Жаль, что он не успел удержать ее после смерти и разрушения печати. Стоило явиться немного раньше, чтобы ухватить ее, и тогда….

Он снова вспомнил ее — растерянную и удивленно рассматривающую собственное тело. Он мог вернуть ее в тот момент, и она не вспомнила бы ничего, став, наконец, его. Но…

Проклятое тело, которое он когда-то давно по ошибке потребовал себе, взбунтовалось. Вернее, принц Рэйналт в какой-то момент перехватил управление собственным телом, из-за чего момент возвращения души был упущен. Как?! Как этому мальчишке удалось освободиться в самый неподходящий момент, да еще и помочь девчонке сбежать от него? Да, принц потом был наказан, но все, что осталось ему, Диспантеру, могущественному Повелителю Подземья, эта пустая человеческая оболочка, которую он каким-то непостижимым для себя образом поклялся сохранить для нее. До сих пор не понимал, что произошло в тот момент, ведь он никогда не страдал альтруизмом.

И нет, просто так теперь она не отдаст ту, которую любит уже несколько тысячелетий, какому-то сопливому мальчишке, пусть и доказавшего, что может стать императором всего мира. Даже очень хорошо, что его брат не смог удержаться и вмешался в дела смертных. Так он дал еще один козырь Диспантеру, чтобы сбросить его с пьедестала Верховного Правителя. А то, что Ллиуллиэнн наложил печать забвения на всех, кто находился в тот день в Храме Соланио, так это тоже ему на руку. Сейчас ни принц, ни император, ни их приближенные не помнят ничего о тех событиях, и у него есть шанс завоевать сердце Рианнон, вернее, ее «копии», но это не важно. В девчонке есть ее магия, частичка ее души, а у него есть древний ритуал, способный воплотить его давнюю мечту в реальность. И даже хорошо, что печать была разрушена — еще немного, и он сможет назвать ее своей женой.

А еще отомстить брату и стать Повелителем всего мира, а не только опостылевшего Подземья. Он положит к ее ногам всю Телласу, сделает своей королевой, ведь она всегда принадлежала только ему, и пришла в этот мир ради него. Если бы не его брат…

Неожиданно его внимание привлекло мягкое свечение на груди мертвой девушки. Бог даже склонился ниже, чтобы рассмотреть светящееся пятно между тонкими ключицами. Там, где отчаянно бился когда-то в живом теле пульс, сияла золотом печать принадлежности. Нужно разрушить ее прямо сейчас, просто убить второй раз, коснувшись печати губами, но… что-то остановило его в последний момент.

— Она вспомнила, — прохрипел Диспантер, с отчаянием смотря на знак. Потянулся к нему рукой, но его вдруг с силой ударило светлой магией богини. — Защищаешь! — прошипел он, с ненавистью смотря, как тело девушки обволакивает хрустальный купол, который вспыхнул ослепительным светом, и заключил тело девушки, будто в кокон. — Надеюсь, ты осознаешь, что наделала, Риа…

Мужчина отстранился, задумчиво оглядывая хрустальный саркофаг. Что ж, он умеет ждать, а еще наказывать за неповиновение. Бог прошагал в соседнюю с залом комнату и остановился на пороге собственной спальни. Это место было самым защищенным в его Замке Теней. Никто не смел без его дозволения входить сюда, и тем более, никто не мог проникнуть в комнату, не потревожив защитное заклинание на его дверях.

Диспантер остановился возле огромного зеркала в изящной серебристой раме, которое высотой от пола до потолка. В давние времена именно Рианнон создала подобные зеркала, как средство связи между братьями. Именно с его помощью Диспантер мог хотя бы иногда любоваться на любимую.

— Рэйналт! — крикнул он, и на серебристой поверхности отразился старший принц Соланио, склонившийся перед своим господином. — Подойди!

Принц коснулся гладкой поверхности зеркала, мгновенно оказываясь перед богом. Снова склонился, ожидая его приказа, ведь, если ему дали разрешение на посещение Замка, то в том была необходимость. Без него появляться тут он не имел права.

Диспантер молча смотрел на свою марионетку, отмечая, что в принце не было и намека на собственную личность. Все же столько времени в нем пребывает божественная суть, а она выжигает все чуждое ей, оставляя только пустую оболочку. Так бы вскоре случилось и с Эйрианой, но сила богини в ней спала, поэтому девчонка оставалась собой. Да и Рианнон никогда не позволяла себе пользоваться живым телом, предпочитая следить за миром с помощью своих приспешниц — мейнир. В принце больше не было ни чувств, ни эмоций, но Диспантеру не давала покоя мысль о том, что Рэйналт каким-то образом смог воспротивиться его приказу. Но, ничего, скоро он сможет обходиться без тел смертных, не придется делить его с кем-то. Если его половинка согласиться пройти с ним обряд, то это более не понадобится.

Главное теперь, чтобы принц Адеррен не вспомнил, что у него есть супруга до того момента, когда истечет срок у мейниры. Жаль, что принцесса вспомнила все слишком рано.

— Рэйналт, ты должен сделать так, чтобы твой брат никогда не вспомнил, что у него была жена, — холодно проговорил Диспантер, — ты должен сделать так, чтобы она не смогла попасть в Замок. Или принц должен покинуть его на некоторое время. Делай все, что угодно, но они не должны встретиться. Ты меня понял?

— Да, господин, — ровно, без эмоций ответил ему принц, склоняясь в поклоне.

— Смотри, не подведи меня снова, — бросил ему бог, поворачиваясь спиной. — Мне нужно будет отлучиться на некоторое время из Замка для подготовки к обряду. Ты можешь появляться тут, чтобы контролировать ситуацию. Входить в Зал Тьмы я запрещаю! Не смей приближаться к девчонке, и уж тем более, — тут Диспантер впился алым взором в черные глаза принца Дома Соланио, полностью подчиняя его волю, — не смей приводить сюда своего брата.

— Слушаюсь, господин, — Рэйналт опустился на колени, не в силах совладать с давлением на собственное сознание, — ваша воля — закон для меня.

Диспантер бросил на него последний взгляд, и кивком отпустил. Принц поклонился еще раз и исчез в серебристом мареве зеркального коридора.

Диспантер прошел в Зал, желая еще раз увидеть ту, что спала под хрустальной защитой. Он подошел к куполу, осторожно коснувшись его рукой. Тот мягко засиял, заставляя тени в углу копошиться и разбегаться, как мыши от кота. Так Тьма убегает от Света, а Свет рассеивает Тьму. Он осторожно провел по гладкой поверхности, чувствуя покалывание на пальцах.

— Ты не убежишь от меня, мой Чистый Свет, — прошептал Темный, лаская пальцами лицо девушки, — ты вернешься ко мне, потому что хочешь услышать ответы на свои вопросы. Ты придешь, я знаю….

Он медленно обернулся к окну, за которым не было не видно ни зги. В этом Царстве Тьмы не было место ни рассветам, ни закатам. Они принадлежали его брату, и сейчас он ненавидел его еще больше за это. Он знал, что сейчас Ллиуллиэнн утешится в объятиях его любимой женщины. И от этого становилось еще больнее.

Здесь не было света и никогда не будет, но зато тут есть темная ночь — бархатная, уютная. Она укроет своим покрывалом и защитит от одиночества и грусти, заберет все печали, нужно только позволить ей сделать это.

— Я знал, что ты придешь, — проговорил он, смотря на ту, что стояла на пороге его замка. Она медленно прошлась по черному мраморному полу, оставляя на нем россыпь серебристой пыльцы со своих крыльев, и остановилась напротив него.

Он заворожено смотрел на радужную красоту за ее спиной, восхищаясь их великолепием. Но мейнира уже сложила крылья, укрываясь ими, будто плащом, и без страха посмотрела в алые глаза.

— Я пришла узнать правду, — тихо проговорила Эйриана.

Глава 2

Сказала и… замолчала, испугавшись собственного голоса. Я так долго молчала, что теперь просто не верила, что могу говорить. Я! Могу! Говорить?!

Схватилась за горло, уставившись на красивого мужчину, который с интересом наблюдал за мной. Иногда в его глазах проскальзывало что-то такое, отчего меня невольно бросало в дрожь. Но не от страха, а от… желания? И это притом, что один только алый цвет должен был меня напугать до икоты.

— Удивлена, что можешь говорить? — правильно понял он мое молчание и невольный жест. Я только кивнула в ответ, все еще не веря, что говорю. — Ты пережила огромный стресс, так, кажется, говорят у вас на Земле, — очаровательно улыбнулся мне бог, а я невольно смутилась. Откуда ему знать, что говорят у нас на Земле?! — Ну, это несложно… для меня…

Я отметила его запинку, вернее, паузу, которой он намекал, что мои мысли для него не секрет, но отвечать не стала, продолжая пристально смотреть на него, ожидая продолжения. Темный бог правильно понял мое молчание.

— Заклятие, что наложила на тебя жрица Айяты, перестало действовать, как только ты все вспомнила, — пояснил он мне. Я задумалась. Это, конечно, можно объяснить стрессом, но мне мало верилось. — Что? Не веришь?!

— Нет, — хрипло проговорила я, с наслаждением прислушиваясь к собственному голосу. За время, проведенное в образе мальчишки-раба в Небесном Замке, когда мне приходилось ломать собственный голос, я практически отвыкла от мелодичного звучания моего тембра. Поэтому сейчас он мне казался немного другим, будто чужим. — Это ведь магия, так?

— Магия, — согласился он, — ты стала другой, девочка, изменилась. Поэтому и спала печать молчания. Это как с твоей памятью. Ты же вспомнила все, только когда блок Сарфы разрушился?!

Ну, что ж, пока я могу принять и такое объяснение, но что-то мне подсказывало, что это только часть правды, и рассказывать мне все Темный не торопился.

— Ну, и в этом месте, — он обвел широким жестом огромный зал, скрытый темной туманной дымкой, которая, однако, не мешала рассматривать его величие, — действует только моя магия. Поэтому тут ты в безопасности и… материальна.

Хм. А ведь точно, я вполне осязаема, хотя до этого спокойно преодолевала преграды, просто проходя сквозь них. Может, просто потому, что здесь никогда не всходит Солано.

— Да, мой брат тут бессилен, — холодно и… как-то хищно усмехнулся Темный. Кстати, мне надо бы поинтересоваться, как обращаться к нему правильно. Я ведь знала только обращение к собственной покровительнице, ну и ее супругу…

Мгновенное перемещение ко мне темного бога напугало меня, что я едва не отшатнулась от него с воплем. Он с силой сжал пальцами мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Я ощутила сильное давление, совсем как тогда, в храме Великой, стоило Ллиул…

— Запомни одно правило, девочка, — прошипел Темный, давя на меня своей темной силой, — здесь никогда не произносится имя Верховного… даже в мыслях! Здесь я — Верховный Бог! Я правитель этого мрачного места! Я единственный тут…

— Прошу прощения, мне на каких словах необходимо упасть ниц и целовать ваши стопы, Повелитель? — шепотом спросила я, осторожно высвобождаясь из его цепких пальцев. Я с трудом скрывала собственное раздражение, но и бояться была не намерена.

— Дерзишь? — прошипел бог, отпуская меня и зло сверкая алым взглядом, а потом… бессовестным образом расхохотался. — Ты мне нравишься все больше, девочка! В тебе чувствуется стержень и характер…

Я вспыхнула от негодования. Характер ему мой приглянулся?! Ну, это он зря, ой, зря-я…

— Прости, воинственная моя, — снова рассмеялся темный бог, глядя на мое вспыхнувшее лицо, — но ты такая забавная. Хорошо, мое имя — Диспантер. Ты находишься в моих владениях, именуемых Нижним Миром или Подземьем. Я здесь правитель, и да, здесь никогда не наступит день, потому что тут нет света. Только Тьма, — Диспантер пристально посмотрел на меня, наверное, ожидая моей реакции.

— Как я здесь оказалась? — задала вопрос, который неожиданно вспыхнул в моей голове. Вместе с воспоминаниями об этом Нижнем Мире. Иначе — мир мертвых. — Это… значит, я умерла?

— Практически — да, — согласно кивнул мне бог.

— Что это значит? Практически? — озадачилась я, немного не понимая его ответ.

— Пока в мире живых тебя удерживает печать принца на твоем теле, — пояснил мужчина, немного отступая в сторону, и мне открылось….

— Ничего себе! — воскликнула я, смотря на хрустальный кокон с заключенной в него девушкой. Той самой, которую я видела в грязной коморке, когда ее убил тот ублюдок Деавос. Я подошла ближе, обходя постамент из черного камня вокруг, чтобы рассмотреть ее получше. Я никак не ассоциировала себя и ее, поэтому мне трудно было представить, что мы были одним целым. — Это вы… вы так с ней?

— Нет, твоя покровительница постаралась, — как-то зло усмехнулся Диспантер, — и ведь смогла дотянуться сюда своей магией, хотя она сильно ослабла после… не важно!

Я обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза, но мужчина на меня не смотрел, пожирая глазами девушку, что спала в стеклянном гробу. Жуть! Что же чувствовал Прекрасный Принц, когда пришел спасать Белоснежку и обнаружил ее точно в таком же «коконе»?! Снова посмотрела на безмятежное лицо… елки зеленые! свое безмятежное лицо, отмечая его красоту и бледность. М-да, было отчего терять голову, теперь я точно видела реакцию мужчин. Может, поэтому Рен так спешно позвал меня замуж, чтобы другие не успели?

Отчего-то эта мысль неприятно кольнула, и неожиданно Темный внимательно посмотрел на меня. Я тут же отвела взгляд, снова всматриваясь в тонкие черты лица. Черт! Встречу этого Деавоса и повыдираю все его жиденькие волосенки!

— Не получится, — улыбнулся Темный, сверкнув белоснежной улыбкой. У нас на земле сказали бы — голливудской. — Разве ты не помнишь?! Тьма принца уничтожила его с твоего разрешения. А ты мстительна, радость моя.

Я смутилась, стараясь припомнить, что происходило в тот день, когда я умерла. Но перед глазами раз за разом было лишь белое пятно, значит, блок спал еще не полностью и нужно время.

— Зачем вы забрали ее? — я кивнула на тело девушки. Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления. — И что значили ваши слова о том, как мне вернуться в него?

Я заметила, как Темный помрачнел, что невольно посеяло во мне сомнения, что со мной в тот момент говорил именно он. Неужели, принц Рэйналт встал на мою сторону и попытался помочь. Представляю, что с ним потом сделали…

— Пока в этом мире тебя удерживает печать принца. Твоя оказалась разрушена, пусть и без твоего добровольного согласия, но ты знаешь, что магия не различает полутонов, — он не спрашивал, просто равнодушно констатировал факты.

И он был прав. Я не хотела изменять мужу, меня просто убили, используя самый простой способ из доступных. Возможно, пройди мы обряд в Храме Соланио, темному богу не удалось бы забрать мое тело в Подземье.

— Если смотреть с этой точки зрения, то ты жива. Но теперь ты — мейнира. Посланница воли своей богини, существо крайне мстительное к тем, кто творит несправедливость. Твоя магия тоже удерживает тебя в мире Телласы, — не обращая внимания на мою задумчивость, продолжил темный бог. Он не хотел говорить этого, но я пришла к нему за ответами, поэтому промолчать не мог. — Как только ты свершишь свое справедливое возмездие, ты вернешься сюда, в Нижний Мир, или в свое тело. Если успеешь в срок, — со скучающим видом добавил Диспантер.

— Я смогу ожить? Вернее, она сможет? — я некрасиво ткнула пальцем в хрустальный гроб с телом.

— А ты хочешь?! — вопросом на вопрос ответил мне Диспантер. — Ты хочешь вернуться? Туда, где тебя предали? В Небесный Замок, чтобы снова стать рабом при своем принце? — его голос звучал глухо, но в нем отчетливо слышалась злость или даже… ревность? Я удивленно уставилась в горящие алым пламенем глаза Темного бога. — А, может, на Землю? В свой мирок, где тебе причиняли боль, отбирая капля за каплей жизнь? Или хочешь снова стать пешкой в играх Высших? Айята, кстати, сбежала, а Верховный не торопится ее искать, занятый тем, что внимательно следит за переделом власти в одном небезызвестном Доме. Или ты хочешь вернуться к тому, кто предал тебя? Куда ты хочешь вернуться, девочка? Что из этого ты хочешь вернуть?!

Его голос звучал вкрадчиво, завораживая меня. Я даже закусила губу, чтобы не поддаться этому очарованию, которое проскальзывало в его обидных, казалось бы, словах. Он прав, ничего из того, что он мне сказал, я не хотела возвращать. Но и в то, что Рен меня предал, верить тоже не собиралась. Он же поклялся мне, что никогда не предаст, и я ему верила. И тогда, в Храме Света в замке Лунариос, и сейчас.

— Не веришь мне? — усмехнулся Темный. — Надеешься на то, что он найдет тебя и вернет.

— У меня нет причин не верить ему, — тихо ответила я, вспоминая его клятву во время обряда. — Он никогда не предавал меня…

— Даже так, — холодно бросил мужчина, отходя в другой конец зала. Постоял, словно что-то обдумывая, а затем повернулся ко мне. — Ты была ему нужна, чтобы выполнить предсказание прорицательницы Карменты. Дослушай! — я едва ли успела открыть рот, чтобы возразить, как Темный остановил меня одним жестом. — Но не только это. Проклятие, наложенное на него, тоже снималось с твоей помощью. Вернее, с твоей смертью. Для этого ты должна была влюбиться в него, чтобы отдать жизнь. В этот момент принц и прошел вторую инициацию, получив титул наследного принца Дома Соланио. Теперь он единственный наследник императора…

Последние слова камнем упали между нами. И в мою душу.

Нет, не верю! Он не мог так со мной…

Темный взмахнул рукой, создавая прозрачное зеркало, похожее на то, что было и у меня когда-то. Странно, но я видела уже несколько таких в этом мире, похоже, и мое тоже было отсюда. Но в следующее мгновение я совершенно забыла обо всем на свете, потому что…

На серебристой поверхности отразился Рен, стоящий у окна своих покоев. Он следил за катящимся по горизонту диском алого солнца, вернее, Солано. Что-то неуловимо изменилось в нем. Стал… взрослее, что ли? Да, определенно, передо мной теперь был не маленький мальчишка с неровно обрезанной челкой, а мужчина, воин. Он слегка повернул голову, и я невольно залюбовалась его профилем с хищными чертами лица, прямым носом и четко очерченными губами. Взгляд аметистовых глаз был серьезен и холоден.

Я едва не сорвалась с места, чтобы не броситься к нему и не обнять, настолько я соскучилась за ним. Я смотрела на сильное тренированное тело, укрытое камзолом из дорогой ткани, и понимала, что это совершенно другой человек.

— Вторая форма, — донесся, как сквозь вату, до меня голос Диспантера, — эту инициацию проходит только будущий император. Теперь он полноценный наследник Дома Соланио.

Я поморщилась, но быстро справилась с эмоциями. Не нужно знать Темному, как меня задели эти его спокойные слова, которые занозой засели в моей голове. Я все поняла, даже без его комментариев.

Снова посмотрела на любимого. В этой иллюзии кто-то окликнул его, но голоса я не услышала. А затем по моим напряженным нервам, и так вымотанным после моей гибели, словно ток пробежал. Потому что к нему шагнула… Ашта. Я застыла на месте, не в силах оторвать взгляда от напряженного лица моего принца. Или уже не моего? Смотрела, как ее рука, будто змея, обвивает плечо моего, между прочим, супруга, а она склоняет свою голову к его груди. Смотрит ему в глаза преданно, как собачка, при этом на ее губах играет торжествующая улыбка. Улыбка победительницы.

И снова, как наяву, я вижу ее превосходство надо мной и слышу ее слова, брошенные мне: «Адеррен попросил своего покровителя избавить его от помолвки с тобой. Он мой! Только мой!»

Но я упорно, не отрывая взгляда, смотрю, как она что-то говорит Рену, томно ему улыбается, призывно смотрит на его губы. И мне должно быть больно, но я улыбаюсь немного устало, но абсолютно счастливо, отчего Темный начинает хмуриться еще больше. Мне было бы больно, если не один момент — мой принц смотрит на нее, как на пустое место. И злость уходит, поэтому я спокойно поворачиваюсь спиной к сотворенной иллюзии, теряя к ней интерес.

Смотрю на своего собеседника, который следит пристально за моими эмоциями, и я невольно отмечаю, что он тоже красив, но его красота не трогает мое женское естество или любопытство. Он как красивая скульптура, на которую можно любоваться, а вот обнять или поцеловать… нет. Равнодушно пожимаю плечами под его пристальным взглядом. На меня он смотрел не менее жадно, чем Ашта на Рена.

— Как мне вернуться в свое тело? — по-деловому спросила я, решив не обращать внимания на разочарованное выражение на его лице. Ничего, не только меня частенько спускали с небес на землю, причем буквально. Понимала, что ступаю на опасный путь, но не затем я проделала свой путь, чтобы теперь отступить и уступить. Уступить собственного мужа какой-то мымре!

Темный резко выдохнул, взмахом руки развеивая иллюзию за моей спиной. Я лишь слегка повернула голову, провожая исчезающую картинку обнимающей принца Ашты, и снова посмотрела на Диспантера.

— Ты не задумывалась, почему тебя постоянно тянуло к принцу? Нет, не к младшему отпрыску императора, а к некроманту? — вместо ответа мне задал вопрос бог. Я не успела даже открыть рта, чтобы поинтересоваться, что он имел в виду, как тот продолжил, — ты же не могла не заметить, что вы постоянно сталкивались в замке, и тебя странным образом притягивало к нему, проявляла интерес?

Я нахмурилась. Если честно, то вместо интереса я постоянно испытывала чувство страха. Этот его черный взгляд с пульсирующим алым зрачком… стоп! Я пристально уставилась на Темного, который с усмешкой следил за сменой эмоций на моем лице.

— И… что вы хотите этим…

— Лишь то, что ты еще окончательно не сделала свой выбор, девочка, — вдруг улыбнулся мне Диспантер. — Ты можешь освободиться от печати своей богини и сделать тот выбор, что устроит твое сердце.

— Я уже сделала его, — возразила я, осторожно отступая от него на шаг. Что-то меня начинает напрягать этот разговор. Я делала свой выбор вполне осознанно и говорила свое «да» Рену тоже не под давлением.

— Разве? — усмехнулся бог, даже не делая попытки отрицать, что он читает мои мысли. — А как же предсказание Карменты? По сути, тебя просто подтолкнули к правильному выбору, верно? А выбора-то и не было! Чем он подкупил тебя? Обещанием, что гонения твоей семьи не коснутся тебя лично? Но ты уже обладала магией, по силе сравнимой с магией самого императора, именно поэтому тебе и удалось спасти этого сопляка в том зале. И потом тоже…

— Замолчите! — зашипела я, едва сдерживая себя, чтобы не влепить ему пощечину. Даже руки в кулаки непроизвольно сжались. Как он посмел поставить под сомнение мои клятвы в том храме?! И мои чувства к Рену?!

Темный примирительно поднял обе ладони, давая понять, что тема закрыта.

— Не нужно быть столь категоричной, девочка, — мягко проговорил Диспантер, но по его глазам я видела, что мое упрямство только раздражает его. — Я просто сказал, что у тебя есть выбор. Если принц тебе небезразличен, вернее, ты ему, то он найдет тебя здесь, но я хочу, чтобы ты рассмотрела и другие «варианты». Может, через какое-то время ты уже не захочешь возвращать мертвое тело смертной, а останешься прекрасной девой богини Рианнон.

Стало быть, он прямо намекает мне, чтобы я присмотрелась к его персоне? И ведь даже не спрашивает, а утверждает, что я непременно передумаю. И этот жирный намек на то, что мое тело в его руках, вернее, в его власти.

— Хорошо, — смиренно проговорила я, но темного бога не обмануло мое быстрое согласие. Он осторожно приподнял мое лицо двумя пальцами за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Твои глаза не умеют лгать, девочка. В них отражается душа той, которая дала тебе жизнь, — усмехнулся Темный. Я удивленно посмотрела на него, но ничего не ответила. Лишь отступила, чтобы разорвать объятия, в которых мне было… уютно? Нет, не хочу так думать. Это просто его очарование, его сила надо мной. Мне никто не нужен, кроме моего принца! По телу прошлась невольная дрожь, которая не укрылась от взгляда Темного. — Ты боишься меня, не стоит, — тихим вкрадчивым голосом произнес Диспантер. Я не причиню вреда ни тебе, ни… твоему телу. Просто не смогу, — сквозь зубы выдохнул он.

Мужчина отошел от меня, и я едва смогла сдержать вздох облегчения. Не стоит показывать ему, что мне неприятны его прикосновения, я могу потерпеть ради своей свободы.

— Составишь мне компанию? — неожиданно обернулся ко мне Темный, жестом приглашая на небольшой балкончик, выход на который обнаружился у противоположной стены. Я осторожно приблизилась, заметив накрытый стол, пару мягких диванов и… темнота вокруг. Я даже невольно отпрянула, испугавшись — такой густой и плотной она была. В Верхнем Мире хотя бы Лунарис освещает темноту ночи, а здесь…. — Извини, я все время забываю, что в моей стихии мне не нужен свет, но тебе, надеюсь, будет приятно…

Темный щелкнул пальцами, и пространство за неприметной дверью осветилось магическими огоньками. Где-то в высоте небес вспыхнуло яркое пятно, похожее на диск нашей земной Луны, даря нежный свет.

— Да, так лучше… благодарю, — выдохнула я, чувствуя себя не в своей тарелке. Просто… меня никогда не приглашали на свидание, возможно, мой принц не подумал об этом, а вот Темный пользовался тем, что легко читает мои мысли и спокойно обращал такие мелочи в свою пользу. — У вас… красиво…

— У нас, Риа, — поправил меня Диспантер, а я напряглась. Просто это имя…

Я натянуто улыбнулась, решив, что это простая оговорка, но что-то мне подсказывало, что интересую его вовсе не я, Эйриана.

— Я бываю тут нечасто, — спокойно признался мне бог и улыбнулся обычной человеческой улыбкой. Мальчишеской, задорной. Я даже немного опешила от такого перехода. И как мне теперь его воспринимать?

Идя сюда, я настраивалась на то, что просто выясню условия своего «возвращения» в тело, а меня тут нагло соблазняют. Улыбаются, даже не скрывая, что моя память, да и мои чувства и эмоции — открытая книга. Мне срочно нужна хоть какая-нибудь защита, простенький щит! Ведь не может быть так, чтобы у посланницы богини не было хоть какой-то ментальной защиты?! Ведь мысли Аргела мне «читать» не удавалось.

— Не нужно читать мои мысли, — пробормотала я, осторожно опускаясь в предложенное мне кресло, которое я сначала не заметила. Или это Темный создал его при помощи магии?

— Хорошо, не буду, — легко согласился он, а я даже со скепсисом посмотрела на него. Темный выгнул бровь, а затем со смешком продолжил, — если ты не станешь обманывать меня и скрывать свои эмоции. Я хочу, чтобы ты всегда была искренна со мной.

— Что-то я сомневаюсь, что смогу иначе, — проворчала я, старательно обдумывая, что сказать и сделать дальше.

— И будешь называть меня по имени, — скромно добавил он.

— Не много ли условий для того, чтобы вы отказались подсматривать мои мысли? — настал мой черед выгнуть вопросительно бровь, хотя до его мастерства одним взмахом передать целый веер эмоций мне было далеко.

— Поверь, для меня ты просто чистое искушение, — загадочно ответил опешившей мне Диспантер. — Итак, вернемся к нашему разговору, но для начала… — он хлопнул в ладоши, и моя тарелка тут же наполнилась различной едой. Я едва рот не открыла от удивления, но вовремя спохватилась и захлопнула его. Второй раз едва не покраснела, когда живот неожиданно выдал длинную тираду о том, что его неплохо бы покормить. Вот уж не знала, что бестелесные духи хотят вполне телесную еду.

— Не стесняйся, — приглашающим жестом Темный указал на еду. — Ты голодна, потому что приложила немало усилий и потратила энергию. Могу я спросить на что? — тактично осведомился Диспантер, стоило мне поднести вилку ко рту. Тут же вспомнилось произошедшее, и я резко опустила прибор обратно на тарелку, отчего та жалобно звякнула. Я быстро отвернулась, считая до десяти, чтобы успокоить нервы, но кожей почувствовала недовольство Темного. Но к его чести, лезть мне в голову на этот раз он не стал. — Наверное, полет сюда так сказался?

Я осторожно посмотрела в его полыхающие алым глаза, нервно сглотнула и кивнула. Хотя, наверное, он был прав, я летела сюда очень долго, хотя дороги практически не запомнила. Просто в какой-то момент отдалась во власть собственной интуиции, которая и привела меня в Подземье. Наверное, все-таки души всех ушедших из жизни каким-то образом влечет сюда. Что и задала темному богу, который на секунду задумался над моим вопросом.

— Наверное, — наконец, пожав плечами, ответил он. — Я не задумывался над этим, просто встречаю их иногда на «подлете», — усмехнулся он.

— Вы меня тоже ждали? — спросила я, с трудом справляясь со своим раздражением. Нет, нервы ни к чёрту! На Земле я никогда не испытывала и половины всего коктейля из этих эмоций. — Я теперь тоже… не живая.

— Живая, — возразил Диспантер, серьезно смотря на меня, — здесь — живая. Я уже говорил тебе, что в моем царстве существует только моя воля и моя магия. В этом мое преимущество в этом. Никто из живых тут не просуществует и минуты без моего разрешения, — его лицо озарила ледяная улыбка, такая многообещающая, что я застыла на месте. Мое состояние не могло укрыться от его внимательного взгляда. — Кстати, — перешел он на равнодушно-снисходительный тон, — здесь бессильны даже поисковые заклинания, а вход в мой замок доступен только мне и… моим подданным. Поэтому, для тебя это идеальное убежище.

Замечательная перспектива! Я оценила. Очень. Рука, потянувшаяся за крошечным бутербродиком, зависла на середине пути, а поесть резко расхотелось.

— То есть… тут я… пленница, — спрашивать не стала, просто отметила очевидное.

— Ты тут гостья, — помрачнел мужчина, откидываясь на спинку кресла. Видимо, ему совсем не понравился мой ответ, как и выводы, сделанные из его намека. — Я же сказал, что не причиню тебе вреда…

— Но и не отпустите, верно? — я повторила его позу и даже скрестила руки на груди, демонстративно отказываясь от еды. Диспантер несколько мгновений сверлил меня потемневшим взглядом, который из-за его цвета выглядел устрашающе.

— Ешь! Ты голодна, а потом мы продолжим, — приказал он, но я даже с места не сдвинулась, чтобы подчиниться его приказу. — Не зли меня, девочка… Риа…

— Я не «девочка» и не «Риа», — ледяным тоном ответила ему я, — хотите конструктивного диалога, запомните, пожалуйста, мое имя — Эйриана!

— Ты хоть понимаешь, что и кому говоришь? — прошипел Темный, резко наклоняясь через весь стол, чтобы схватить меня за подбородок. Его жуткие глаза впились в мои, а голову словно сжало в тиски от ауры разгневанного бога. На секунду мне даже показалось, что я горю в пламени, что плясало в его глазах.

— С тем, кто ведет нечестную игру, — хрипло проговорила я, хотя слова давались мне с трудом. Аура мужчины давила на мое сознание, и мне показалось, что еще секунда, и я банально отключусь. Но я заставила себя смотреть ему в глаза, просто, чтобы не показать слабины. — Или с тем, кто использует чужое тело, чтобы заполучить душу?

— Достаточно! — взревел Темный и отпустил меня, снова откинувшись на спинку кресла, и давление тут же исчезло. Он продолжал сверлить меня взглядом, но я лишь села ровнее, и молча уставилась на него в ответ. Да, милый, тебя бесит мое поведение, но я и не обещала, что стану послушной твоей воле собачкой и стану вилять хвостиком, едва ты пообещаешь погладить меня по загривку, — мрачно подумала я. Мне тоже не нравится, быть в неведении. — Я просто хотел, чтобы ты… мы спокойно поужинали, а затем обсудили то, что тебя интересует. Но ты стала мне перечить, девочка.

— А я просто попросила, причем достаточно вежливо, запомнить мое имя. Эйриана, — холодно ответила я, — потому что мне не нравится, когда ко мне обращаются, как к обезличенному предмету. Но это для вас сложно, не так ли? — с этими словами я просто поднялась со своего места, и направилась в соседнее помещение.

— Ты куда собралась? — опешил от моего наглого поведения бог, что даже не стал останавливать с помощью магии. Хотя мог.

— Ухожу. Разве вы не заметили, что атмосфера резко изменилась, превращаясь из спокойного вечера в бурю в стакане воды? — я не надеялась, что он поймет то, что я сказала, причем на чистейшем русском, но по интонации догадается.

На лице Диспантера застыла такая смесь из удивления, обиды и растерянности, что мне стало немного жалко. Видимо, он никогда не испытывал на себе гнев обиженной женщины, поэтому сразу не нашелся, что ответить. — Думаю, вам стоит побыть наедине с собой и обдумать свое поведение.

— Мое? Поведение? — он даже хлопнул от удивления ресницами, а затем медленно поднялся со своего места, и я поняла — надо бежать! — И ты говоришь это… мне?! Мне? Темному богу, которому под силу не оставить и камня от Телласы? Да я могу уничтожить ее, даже не вспотев! — натурально взревел бог, подскакивая с места и сжимая огромные кулачищи. О-ёй!

— Нет, я сказала это хозяину этого «гостеприимного» дома, — как можно спокойнее ответила я, хотя внутри все тряслось, как вишневое желе. — Кажется, мне тут совсем не рады. И ваше это «ешь!» разве что заставит подавиться этими эклерами, — я кивнула на аппетитную горочку любимого пирожного, на которую облизывалась весь вечер.

Мне точно не показалось, что вокруг полыхнуло алыми молниями. Я даже замерла на месте, боясь пошевелиться. Вокруг Диспантера кольцами сворачивалась тьма, а затем расходилась во все стороны, как вода от брошенного в нее камня. Она билась возле его ног, ластилась подобно верному псу, готовому по первому слову хозяина встать на его защиту.

Ужас, я, кажется, разозлила бога смерти. Вон, как сверкает своими глазищами. Мне стало страшно, но я стойко продолжала молча взирать на Темного, ожидая его реакции. И отступать и приносить извинения за сказанное не собиралась.

Повисла гнетущая тишина, а затем… небольшой балкончик сотряс громкий мужской хохот. Я недоуменно смотрела на смеющегося бога, не понимая причины его веселья. Вот, только что готов был меня с этого самого балкона скинуть, а теперь бессовестно ржёт. Глянув на мое кислое лицо, Диспантер только широко улыбнулся. Осторожно подошел ко мне, заправляя за мое ухо выбившуюся прядь белых волос.

— Спасибо, Эйриана, — проговорил Темный, заставив мой рот приоткрыться от удивления. Я тут с жизнью, можно сказать, прощаюсь, а ему весело! То ли он прочитал мои мысли, то ли я так глупо выглядела, но он, видя мое замешательство, все-таки спокойно пояснил, — я так отвык от обычного общения. Тысячи лет вокруг меня не было никого, с кем можно просто поговорить. Кто сможет мне возразить и представить доказательства моей неправоты. Что вокруг меня? Только мертвые души, мечтающие вернуться скорее в тела. Они не слишком, как ты понимаешь, общительны. Выход в мир моего брата для меня закрыт, — на секунду лицо темного бога омрачилось, но он быстро взял себя в руки и снова улыбнулся. У него красивая улыбка, зря его рисуют мрачным типом, — подумала я, и смутилась, заметив, что он удивленно смотрит на меня. — Спасибо, не смог удержаться и не прочитать.

Я возмущенно посмотрела на него, но тут же посерьезнела и спросила то, что мучило меня во время нашего разговора.

— Вы не отпустите меня, ведь так? Вы хотите меня тут оставить, поэтому всячески уходите от ответов на мои вопросы?

— Скажи мне, Эйриана, готова ли ты получить на них ответы? — спросил меня темный бог, внимательно смотря прямо в глаза. — Ты едва оправилась от собственной смерти, уже успела пробудить собственную силу. А теперь еще требуешь от меня правды. Я хочу тебе помочь, только готова ли ты идти на уступки, чтобы получить желаемое?

— Как-то несправедливо, не находите? — буркнула в ответ, но все же была согласна с ним в какой-то степени.

— Почему? Я многого не потребую, — пожал плечами Бог, — для начала, просто обращайся ко мне по имени и на «ты». Раз уж ты потребовала от меня того же.

— Я? Но… я не смогу…

— Почему? Сложно произнести мое имя? Тогда зови Ант, — перебил меня мужчина. Щелкнул пальцами, и его кресло снова вернулось на свое место, а мне он указал на кресло напротив. — Пожалуйста, давай закончим ужин, а потом я, возможно, отвечу на некоторые твои вопросы.

Я вздернула бровь, выражая свое сомнение в последнем, но послушно уселась в свое кресло. Мерно разжевывая сочное мясо, поданное под гранатовым соусом, я размышляла над тем, что в первую очередь хочу спросить у Темного. Знаю, что не получу полной картины, но все же надеялась, что он не обманет. Когда мы завершили ужин так приглянувшимися мне эклерами, я уже определилась с первыми своими вопросами. Даже сердце невольно забилось, как живое, стоило мне озвучить его. Неужели я сейчас узнаю правду?

Мужчина хищно улыбнулся.

Глава 3

Принц стоял у окна, глядя на яркий диск Солано, медленно клонящийся к горизонту. День завершен, такой же пустой и безликий, как и многие другие. Внутри царила такая же пустота, словно он потерял что-то важное для себя, вот только никак не мог вспомнить что. Пытался искать в глубинах памяти что-то, связанное с этими ощущениями, но и там была идеальная пустота.

Последнее событие, что запечатлелось в ней, было нападение в собственных покоях, когда ему удалось отразить коварное нападение первого советника отца, задумавшего переворот в Небесном Замке. Его провела в покои принца служанка, она же и пробила брешь в защите покоев с помощью какого-то темного амулета. Увы, допросить служанку и советника аво Деавоса не представилось возможности. Главный Страж, он же принц Адеррен аро Соланио, рвал и метал, но поделать ничего не мог. Заклинание обернулось против самого советника, уничтожив его. Даже принц Рэйналт был бессилен и не смог вызвать на разговор душу Деавоса, сказав, что и ее уничтожила тьма.

Заговор против императора и его наследника раскрыли в считанные дни, обвинив во всем погибшего подозреваемого и его бестолкового кузена, племянника императора, метившего на престол. Но почему-то принца не оставляло чувство, что его обвели вокруг пальца.

Если бы не помощь подруги, будущей жрицы Айяты, Аштаттрисс, которая вовремя сообщила ему о заговоре отца, вряд ли бы Рен отделался второй инициацией. Но теперь он наследник императора в полном смысле этого слова, и оспорить волю Верховного, который признал принца, как единственного претендента на трон, не мог никто. Разве, что император снова женится и новая супруга родит еще одного сына.

Рен был благодарен Аште, что та не задумываясь о последствиях, грозящих ей, как дочери мятежника, прибежала к нему и сообщила о планах отца. Пока ее мать в храме богини Айяты пыталась задержать собственного мужа, за что и пострадала, Ашта, рыдая и цепляясь за руки принца, как за единственную соломинку, спасала его и свою честь. В этот момент и произошло покушение, но принц успел переместиться в Храм Солано, где со своим отцом они призвали Верховного, свершившего Суд Высших. Принц прошел инициацию, но отказался принимать власть, отдав это право отцу. Сначала ему предстояло найти всех оставшихся сподвижников Деавоса и наказать их, а затем… ему предстояло пройти обряд единения с невестой.

Принц склонил голову, провожая заходящее светило и благодаря покровителя за прошедший день. Он знал, что в этот момент тот же ритуал проводит и его отец, император Амираудур, вместе со своей первой супругой королевой Карментой. Рен понимал, что в этот момент должен находиться рядом со своей семьей, но в последнее время его словно что-то отталкивало от них. Словно они были виноваты в той пустоте, что поселилась в его сердце. Он старательно избегал встреч, особенно с королевой, и всегда уходил первым, стоило только ей посмотреть в его сторону. Ребячество? Возможно, но принц не мог пока пересилить себя. А, может, просто подсознательный страх, что снова получит предсказание от Карменты?

Принц посмотрел на собственные руки, словно искал на них ответы на свои вопросы. Когда он проснулся прошлой ночью, хватая пустоту руками, и с чужим именем на губах, он подумал, что сходит с ума. Под пальцами ему чудился шелк дивных белых волос, а в воздухе серебрилась невесомая пыль, оседающая на ладони. Он недоуменно посмотрел на легкий налет на собственном запястье, которое неожиданно зачесалось, и на нем проступили едва заметные линии рисунка. Принц даже осторожно потер серебристый завиток, надеясь, что ему просто привиделось, но он лишь слабо замерцал под его пальцами. Принц прикрыл глаза, пытаясь вспомнить привидевшийся образ светловолосой девушки, но как назло он постоянно ускользал от него, вызывая помимо безысходности в души, еще и раздражение. Почему он не может вспомнить эту незнакомку, хотя уверен, что она существовала в его жизни?! Кто она?

Рен перевел взгляд на густеющее синевой ночное небо над Небесным Замком. Снова вспомнил, что не поговорил с отцом о предстоящей помолвке, которую сам же откладывал вот уже несколько месяцев. Ашта злилась, он видел, но не упрекала, хотя иногда принц видел что-то такое в ее глазах, что заставляло его задуматься над тем, а не она ли причина всего происходящего? Но девушка вела себя безукоризненно, недавно сама стала жрицей богини Возрождения — Айяты — сменив на посту свою мать. Та была ранена собственным мужем, и теперь не могла исполнять свои обязанности. Хотя иногда Рена посещали сомнения в этом, но как бы ни пытался он узнать, что стало с будущей тещей, Ашта всегда уходила от ответов.

А еще он не понимал, почему наследница рода Лунариос, как называла себя Аштаттрисс, вдруг стала жрицей не богини Рианнон, а ее извечной соперницы Айяты. Все эти странности и постоянные не состыковки раздражали Адеррена, заставляя сомневаться во всем, даже в собственной адекватности. А зачем империи неадекватный Главный Страж? Вот и приходилось скрывать свои мысли, да и самому иногда скрываться от всех, чтобы просто спокойно подумать.

От мрачных раздумий его оторвал стук в двери. Принц повел по воздуху рукой, определяя, кто находится за дверями в его покои, а затем дал разрешение войти. Дверь отворилась, и в комнату вплыла Ашта в изящном легком платье из нежно-розового шелка. Широкое полотнище юбки мягко облегало стройные ноги, нисколько не скрывая очертания изящных бедер и округлых ягодиц. Две скрещивающиеся полоски на груди совершенно не оставляли место фантазии, выставляя в выгодном свете перед мужским взором упругую девичью грудь с выступающими горошинами сосков. Спина, плечи и руки были также открыты, но Рен лишь прошелся по ее фигуре бесстрастным взглядом, отмечая, что сегодня Ашта одета более вызывающе, чем обычно.

— Приветствую вас, мой принц, — изящно склонилась она в реверансе, настолько глубоком, чтобы принц смог оценить красоту декольте. При этом свободно спадающие волосы яркого медного оттенка скользнули по ее плечам, привлекая внимание к рукам. — Как прошел ваш день?

— Нормально прошел, — сухо ответил принц, бросив на девушку единственный взгляд, и тут же теряя интерес к ней.

Постарался избавиться от раздражения, волной хлынувшего в душу, стоило ей появиться на пороге, и отбросить сожаление, которое возникло с ее визитом. Последнее он, вообще, не мог понять потому, что ему казалось, что прийти должна не она, и Рен даже потряс головой, прогоняя навеянный образ.

— Ты что-то хотела, Ашта? — холодно спросил принц, смотря на восходящее светило Лунара, ознаменовавшего смену цикла Лунарис и начало нового отсчета месяца.

Адеррен вздрогнул, стоило Аште приблизиться и обнять его за руку. Принц подавил в себе иррациональное желание сбросить ее руку со своей, но понимал, что будет понят неверно. В конце концов, они жених и невеста, и ему надлежит обращаться к ней соответственно, пусть это и вызывает в нем глухое раздражение. Ашта ведь спасла ему жизнь, отказавшись от собственной семьи, и этот факт также нельзя сбрасывать со счетов.

Ашта склонила голову, прижавшись лбом к его плечу, провела изящным пальчиком от локтя вверх, вызывая в принце уже не раздражение — гнев. Но первому, чему научился однажды юный отпрыск Дома Соланио — контроль эмоций, поэтому сейчас он призвал все свое хладнокровие, чтобы не отстраниться и не выкинуть невесту за пределы Небесного Замка. А еще руку вдруг обожгло болью, несильно, но ощутимо, и принц осторожно посмотрел на собственное запястье. Рисунок, который утром был едва заметен на коже, сейчас сиял несколькими завитками, причиняя дискомфорт. Рен сдвинул манжет рубашки немного ниже, скрывая татуировку от постороннего взгляда.

— Что-то случилось? — робко поинтересовалась Ашта, вероятно заметив его недоумение.

— Все в порядке, — неживым голосом ответил принц, осторожно отстраняя от себя девушку. Досада, мелькнувшая на хорошеньком личике, не укрылась от его внимательного взгляда, что добавило лишних «дров» в топку его сомнений. — Так, что ты хотела, Аштаттрисс?

— Я соскучилась, Адеррен, — прошептала она, снова пытаясь прильнуть всем телом к нему и заглядывая в глаза. — А еще… давай уже объявим о помолвке? — тихо проговорила она, кладя ему руки на плечи. Осторожно скользнула пальцами за ворот его рубашки, погладив кожу на ключице. Рен поймал ее ладонь, несколько мгновений пристально смотря ей в глаза, а затем… он не понял, что произошло, так как кожу обожгло будто кипятком, а непонятная сила оттолкнула его и девушку. Оба непроизвольно отшатнулись, но девушка тут же натянуто улыбнулась.

— Прости, магия еще нестабильна после… нападения, — с запинкой проговорил принц, незаметно потирая горящее огнем запястье. — Ашта, почему ты так торопишься с помолвкой?

— Ну-у, мне надоело, что придворные косятся на меня, шушукаются за моей спиной, — надув губки, произнесла девушка, пряча ладони за спиной. — Так, я хотя бы заткну рты завистникам. Ну, и стану твоей официальной невестой. Рен, мы же не можем вечно избегать этого обряда. Я же твоя единственная…

Это слово заставило его вздрогнуть и впиться взглядом в лицо девушки. Какое-то странное напряжение было в ее взгляде. Встретившись с полыхающим аметистовым взглядом, Ашта поспешно отвела глаза.

— Раньше тебя не волновало мнение придворных императора, — вкрадчиво произнес принц, не сводя взгляда с девушки. Она заметно нервничала, но вот только причин для этого не было. Если только… — Ашта, ты же понимаешь, что обряд мы проведем по традициям наших семей? И за благословением нам придется обращаться не к твоей нынешней покровительнице, а к богине Рианнон.

От его неприкрытого намека девушка заметно поморщилась. Рен снова задумался над причинами такого поведения. Почему ее так страшил обряд именно в Храме Великой?

— Ашта, я хочу увидеть твою татуировку, — неожиданно произнес принц, а девушка даже невольно отступила от него на шаг. — Я второй наследник, ты, как утверждаешь, наследница проклятого рода. Значит, у тебя тоже должна быть метка Рианнон.

— Нет, это невозможно, — прошептала Ашта и нервно закусила губу, смотря на него исподлобья.

Принц нахмурился и дотронулся до плеча девушки, а затем ему показалось, что ему на кожу плеснули огня. Внутри тоже все опалило странным жаром, который сворачивался клубком где-то в районе сердца. Ашта тоже тихонько вскрикнула и отшатнулась, прижимая руку к плечу, но сквозь ее пальцы принц заметил красный отпечаток его пальцев. Странно, почему раньше его прикосновения не приносили такой боли, или Ашта это просто скрывала?

— Сколько? — рыкнул принц, сковывая метнувшуюся к выходу девушку заклинанием. Ашта отчаянно мотала головой, не желая признаваться. — Ты лгала мне. Намеренно говорила неправду, желая представиться моей невестой, — принц даже не спрашивал — зачем? И так было понятно, оставалось только выяснить причины. — Зачем, Аштаттрисс?

— Рен, пожалуйста…

— Хватит, Ашта! Я слишком долго ходил в идиотах, чтобы тебе просто так сошло с рук, — ледяным тоном проговорил он. — Если бы ты была моей невестой, то знала, что второй наследник не мог жениться ни на ком, кроме наследницы Дома Лунариос. Но для этого у нее обязательно должна быть парная татуировка…

— Во мне есть кровь Лунариос, — гордо вскинула голову Ашта, не желая сдаваться. — Я и есть пропавшая дочь Кристиэль ар Лунариос! Но меня воспитала жрица богини Айяты, ей я обязана своей жизнью, поэтому и служу богине Возрождения, а не Великой. Она не приняла меня, — прошептала Ашта, склоняя голову, но принца эта показная покорность не впечатлила. Каждое его последующее слово падало, подобно камню на землю.

— Крови недостаточно, чтобы стать наследницей рода, пусть и проклятого, Ашта. Уж тебе-то не знать этого, — спокойным голосом проговорил принц, нет — Главный Страж его императорского величества. — Магия рода не приняла тебя, даже защита не пропустила, верно?

Принц на секунду остановился, когда перед глазами встала странная картинка, как его ведут за руку через ту самую защиту, но затем размытый образ исчез, возвращая его в действительность. У той девушки были белые волосы, в отличие от рыжеволосой Ашты.

— Ты зря пытаешься обмануть меня, жрица, для Главного Стража твоя ложь подобна гнилому плоду на вкус, я ее прекрасно чувствую, — Рен слегка поморщился, а затем опустил заклятие и девушку. Ашта невольно покачнулась, попытавшись подойти, но принц уже взмахнул рукой, настраивая защиту собственных покоев, чтобы девушку выставили вон.

— Рен! Подожди! — Ашта догадалась, что он собирался сделать, поэтому бросилась к нему. — Я, правда, наследница проклятой семьи, но скрывала это много лет. Мне… — она поежилась, обхватывая себя руками, — боялась признаться тебе. А ты бы не боялся?! Зная, что род преследуют, и меня могут тут же убить! Вот, — она провела невесомо над собственной рукой, обнажая бледно-серебристые завитки на запястье, — вот моя метка, она есть. Я твоя невеста, Рен, — робко улыбнувшись, прошептала Ашта, призывно смотря на него, а затем потянулась, чтобы снова обнять. Но принц пригвоздил ее взглядом к месту.

Рен смотрел на татуировку и лишь горько усмехался в душе, никак не демонстрируя своего разочарования. Что бы ни задумала жрица Айяты, он должен выяснить это. Как же ему надоело быть пешкой в игре Высших, но… кто бы спросил его мнения. Кто они, смертные, для богов? Просто фигуры, иногда даже не понять — черные или белые? Вот, как с Аштой. Зачем ей лгать? Но она лгала.

— Хорошо, Ашта, я тебе… верю, — медленно произнес принц, смотря в ее зеленые глаза. Слишком знакомые, чтобы не понять, кто перед ним. — Но мы проведем обряд по всем правилам. И начнем с Храма света Дома Лунариос. Отказаться ты не можешь. Уже.

Высокий темноволосый мужчина шел по пустому коридору, ведущему на первый уровень Небесного Замка. Немногочисленные обитатели, встречающиеся на его пути, либо старались скрыться с его глаз до того, как он их заметит, либо низко склонялись, приветствуя его. Но никто из них не смел смотреть в глаза, заставляя мужчину прятать на губах усмешку.

Он практически достиг своей цели, когда из распахнутых дверей, ведущих в покои младшего принца, вылетела покрасневшая девица в легком полупрозрачном платье. Она была явно раздражена, чего даже не пыталась скрыть, и искала бедолагу, на которого вскоре и прольется ее гнев. Мужчина шумно, немного театрально, вздохнул, привлекая к себе ее внимание, и приготовился к атаке.

Девушка резко повернула голову в его сторону, но, почему-то решила демонстративно его проигнорировать, пройдя мимо. Лишь в последний момент ему удалось поймать ее за руку и развернуть лицом к себе. Черные глаза сверкнули недовольством, но первой заговаривать она не спешила. А он не мог не доставить себе удовольствия молча рассматривать ее сверкающие яростью глаза.

— Ашта, дорогая, за тобой что, диапсид гнался? — растягивая манерно слова, пропел он, с удовлетворением замечая, как девушка себя едва сдерживает, чтобы не нарушить правила этикета. — Так давай, я помогу тебе с ним справиться. Ты не подумай, я умею управлять… дикими полуразумными существами….

Ашта явно не оценила его юмора, так как ее глаза мгновенно превратились в узкие щелочки, а она едва не шипела и не брызгала ядом.

— Ты… Ты!!! Обещал, что поможешь… что…

— Т-ш, детка, полегче на поворотах, — темные глаза принца Рэйналта сверкнули опасными алыми огоньками. Ашта невольно дернулась в его руках, явно поняв, кто перед ней. — Ты вступаешь на опасный путь, потакая своему… гневу. Думай, прежде чем спрашивать… с кого-то…

Девушка несколько долгих секунд внимательно присматривалась к принцу, а затем, вздохнув, отступила на шаг. Принц удерживать ее не стал, только распрямился, возвышаясь над ней и смотря сверху вниз. Девушка почтительно присела в реверансе, а затем тихо проговорила:

— Приношу свои глубочайшие извинения, мой принц. Я была… немного взволнована предстоящим мне испытанием…

Рэйналт замер, обдумывая ее слова, а Ашта бросила на него взгляд из-под ресниц. Она кусала губы, не зная, стоит ли ему говорить о том, что задумал принц Адеррен. Кто сейчас говорит с ней — старший наследник или его «хозяин»? Нельзя ошибиться, потому что один точно ей поможет, а вот… что сделает второй?

— Я понял тебя, жрица, — странным голосом произнес принц Рэйналт, и Ашта с облегчением выдохнула. — Идем, расскажешь мне, что у тебя… произошло с принцем.

Темный взмахнул рукой, расчерчивая перстнем пространство перед собой, и практически втолкнул девушку в марево портала. Они оказались в небольшой комнате, которая слабо освещался лишь несколькими чадящими светильниками. В центре комнаты сразу напротив окна стояло кресло и рядом небольшой столик, на котором была лишь одинокая бутылка с вином. Принц обернулся к девушке:

— Будешь? — спросил он, доставая из воздуха пару бокалов и наполняя их прозрачной янтарной жидкостью.

— Как ты можешь… пить? — прошипела Ашта, с яростью смотря на совершенно спокойного принца. — Ты что, не понимаешь, что все может пойти прахом, если мы ничего не придумаем?

— Айя, малышка, успокойся, — лениво глотнув вина, проговорил Темный. — Тебе не о чем волноваться, потому что тебе ничем не грозит этот обряд.

— Ант, ты не понимаешь, что потребовал этот сопляк, — прошипела рассерженная… богиня. — Он хочет, чтобы я добровольно пришла в храм этой зануды Рианнон!

— Полегче, детка, я уже говорил тебе, что ты не сдержанна. Помни, что ты говоришь о Великой, — произнес принц, сверкнув алым взором. — Туда пойдешь не ты, так чего тебе волноваться? У девчонки есть кровь Лунариос, она сможет преодолеть защиту и…

— Ант! Она не пройдет туда, потому что эта дура Сарфейя не доглядела, и твоя драгоценная спящая красавица уже там побывала, — Айята натурально начала злиться на абсолютно равнодушного ко всему Диспантера. Она ходила по комнате туда-обратно, не зная, что предпринять. — Пока ты там с ней нянчишься, все летит в Бездну! Весь план! Ты обещал, что отдашь мне ее тело, оно необходимо мне…

— Нет! — богиня развернулась и уставилась на задумавшегося Темного, который равнодушно покачивал ногой, сидя в кресле и вертя в руке бокал с вином. — Я не отдам тебе ее тело, Айя, девочка останется у меня.

— Что?! — зло выдохнула девушка, подскакивая и нависая над ним. — Но ты мне обещал! Ты обещал, что отдашь мне девчонку, когда ее душа отойдет в твой мир. Я смирилась с тем, что мне останется только магия Рианнон и пустая оболочка. Хотя со спящей душой мне было бы легче скинуть сестричку с колен Верховного! Но теперь ты идешь на попятный, почему?!

— Я передумал, — коротко отозвался Темный, не обращая внимания на шипение богини.

— Передумал? Передумал?! В какие игры ты играешь, Ант? — вскинулась богиня, вцепляясь в рукав его рубашки. — Ты пообещал мне, а теперь… бросаешь? Я не потерплю этого, так и знай!

Диспантер перехватил ее руку выше запястья и крепко сжал, заставляя девушку поморщиться от боли.

— Никто тебя не бросает, — ледяным тоном проговорил он, — прекрати истерить.

— Истерить? Это ты мне говоришь, после того, как… — девушка задохнулась от возмущения. — Ты приказал мне сделать так, чтобы принц не вспомнил о твоей девке. Я сделала. Ашта объявила, что они с принцем давно любят друг друга, и так далее, — Айята фыркнула презрительно. — Это была, между прочим, твоя идея. Хотя, если бы не воля Верховного, то сейчас в Храме Соланио отмечали пышную свадьбу младшего принца и принцессы из проклятого рода. Твое счастье, Темный, что твоему братцу зачем-то понадобилось это делать, хотя я уверена, что без слезоразлива его дорогой женушки не обошлось. Только с ее подачи Ллиуллиэнн готов шевельнуть пальцем, чтобы…

— Замолчи, Айя! — произнес Диспантер таким тоном, что богиня испуганно замолкла, — если бы не твоя осечка, то все прошло бы гладко. Это ты не уследила за своей жрицей, которая в попытке отомстить семье бывшего жениха, едва не угробила весь план. — Пальцы Темного скользнули по груди богини, а затем несильно, но ощутимо сжали ее шею. Зеленые глаза невольно распахнулись, и девушка испуганно задергалась в его руках. — Это с твоей подачи убили будущую императрицу, а Верховный такого не прощает. Знаешь, мне было интересно смотреть, как он заключил твою копию в тюрьме в Безвременье. Но ты права, что все было с подачи Рианнон, иначе Ллил сразу бы раскусил, что там тебя нет.

Богиня заметно поморщилась, стоило только Диспантеру отпустить ее. Она отступила на шаг, с вызовом подняв голову.

— Не забывайся, Темный, я — будущая императрица! Я буду править этим миром! И, если мне понадобится, я доберусь до твоей девки, чтобы избавиться от нее окончательно!

— Айя, Айя, — покачал головой Диспантер, раздвигая губы в хищной улыбке и склоняясь к лицу Ашты, — советую запомнить раз и навсегда — никогда! не становись! на моем! пути! Я понятно объясняю? — Темный говорил рублеными фразами, заставляя девушку вжимать голову в плечи. Да, она была одной из сильнейших, богиней, но все же с властителем тьмы и смерти ей не сравниться. Вокруг нее клубилась тьма, жадно облизывая ее ноги. Девушке стоило огромных усилий не завизжать, стоило той ее коснуться кожи.

— Запомни, Айя, навсегда запомни, что со мной нельзя играть в такие игры, — заговорил принц голосом Диспантера, — и пешкам своим скажи, что я не потерплю, чтобы кто-то из них лез в мои интересы. Хочешь править этим миром? Тогда следуй нашему плану, а не импровизируй. Слишком дорого мне это обходится. Можешь даже женить наследника, любого из них, на себе. Да хоть самого императора, но тут, боюсь, Кармента тебе повыдирает волосы. Она и так держится из последних сил, мирясь с многочисленными претендентками на постель своего мужа, — расхохотался Темный.

Ашта поморщилась, недовольно сверкая зеленью в глазах. Она презирала Темного всей душой, но понимала, что сейчас по силе с ним не сравнится. Нужно просто немного подождать, а потом любым способом заполучить тело той девчонки, чтобы осуществить уже свой план. Слишком уж долго она ждала этого.

— И… что же мне теперь делать? — робким голосом уточнила она, можно, конечно, еще слезу в голосок добавить, но Темный не его брат — на показные слезы не купится. Черт! И как этой дряни Рианнон всегда удается добиваться своего?!

— Девчонка пусть в храм даже не суется, любым способом оттягивает обряд в нем, — задумчиво проговорил Диспантер, постукивая перстнем по гладкой поверхности столика. — Ей даже кровь не позволит войти в Храм, хотя чего уж — она и защиту не сможет преодолеть. Поэтому глупо соглашаться на церемонию.

— Да, но… как теперь… — пролепетала она, старательно скрывая торжество на лице. Получилось?!

— Не мои проблемы, Ашта, — холодно ответил принц, смотря на нее алыми глазами, — ты должна любыми способами разлучить их, вернее, не допустить встречи. Надо бы принца на это время удалить из замка, — снова задумался принц Рэйналт, — а девчонка пока ничего не поймет и будет старательно искать тех, кого она должна наказать. Главное, чтобы принц не вспомнил ее, и тебе очень придется постараться, Ашта, чтобы это получилось. Тебе понятно?

— Да, господин, — поклонилась девушка, пряча стремительно темнеющий взгляд. Она даже догадаться не могла, что ее ждет, когда богиня велела ей явиться, а потом сделала своей жрицей вместо матери. Это было… больно принимать сущность богини, каждый ее «визит» сопровождался острой болью, и как мать переносила это постоянно? Да и сейчас, присутствие рядом темного бога давило сильнее, чем «вселение» в ее тело богини Возрождения. Его темная аура заставляла сгибаться ниже, до самого пола, а еще она постоянно чувствовала дыхание смерти на затылке. Сколько она сможет продержаться еще? Тем более, что сама богиня быстренько сбежала, оставив ее разбираться с… этим.

— Что, сбежала твоя хозяйка? — коротко глянув на поникшую фигурку, весело спросил Темный. Ашта еще сильнее вжала голову в плечи и неуверенно кивнула. — Ладно, потом передашь, что мне потребуется ее помощь в одном деле.

— А в каком? — любопытство взяло вверх, заставив робко взглянуть на бога смерти.

Темный внимательно присмотрелся к ней, размышляя над тем, что она бы ему точно пригодилась. Дочь бывшего советника императора и жрицы вздорной богини — девчонка может знать многое, а ему бы пригодился толковый союзник. Но пока велико влияние Айяты, говорить с ней об этом он не станет. Ничего, придет время, и она сама попросит его покровительства.

— Я скажу немного позже, — уклончиво ответил принц голосом темного бога, — но ты мне в нем пригодишься, Аштаттрисс. В твоих силах и… интересах сломить волю младшего принца и избавить его от печати Великой. Тебе придется постараться, чтобы он не просто забыл о ней, но и… избавился от чувств. Конечно, это отразится на его дальнейшем «состоянии», сделав практически ходячим мертвецов, но зато будущий император с куском льда вместо сердца предпочтительнее того, кто действует на эмоциях, верно?

Девушка задумалась.

— Я тоже не пылаю к нему чувствами, но очень хочу стать императрицей, — ровно проговорила она, смотря в алые глаза. — Но теперь это… невозможно, ведь я жрица богини. Верховный и его супруга никогда не примут подобный мезальянс, особенно учитывая, что она благоволит одной… выскочке, — выплюнула девушка, совершенно забыв, перед кем стоит.

Темный жестко ухватил ее за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Девушка задрожала, ожидая наказания за свою порывистость, но он только жутко улыбнулся, демонстрируя удлинившиеся клыки.

— Тебе придется слегка умерить свой пыл в сторону моей девочки, — проговорил он, глядя на нее с хищным прищуром. Ашта нервно сглотнула — вдруг вцепится в горло, откуда ей знать, чем питается Темный бог? — Но я пока закрою на это глаза, Трисс. А тебе лучше подумать, что сказать принцу, чтобы заставить его на время покинуть замок. И… у тебя мало времени на это, дорогая — мне нужен результат. А пока, я немного утаю от твоей хозяйки наш разговор.

Ашта заворожено смотрела на пляшущие огоньки в глазах Диспантера, а затем медленно кивнула. Принц резко отпустил ее и, взмахнув полой темного плаща, исчез из комнатушки, оставив девушку зябко ежиться от холода в этом месте. Ашта еще немного постояла, а затем осторожно выскользнула из комнаты принца Рэйналта.

Она даже не обратила внимания, как за ее спиной сверкнула ярким всполохом личная защита, рассеиваясь в воздухе, а в комнате оказалась еще одна участница разговора. Расправив крылышки, она сделала несколько кругов по пустой комнате, словно решая, куда ей пойти в первую очередь, но затем решительно выпорхнула в окно.

Первый наследник Дома Соланио, принц Адеррен стоял напротив огромного зеркала в собственной купальне задумчиво смотрел на свое отражение. В голове вспыхивали обрывки воспоминаний, но он никак не мог ухватить хотя бы одно из них. Откуда оно, вообще, взялось — это зеркало.

В ярком видении он целовал обнаженную девушку, смотрящуюся в это соме зеркало. Ее белые волосы едва доставали до округлых плеч, а вот его длинные волосы укрывали ее белоснежную кожу темным покрывалом. Темное на белом — восхитительное сочетание. Лица он по-прежнему не видел, но вот эта сцена… она была настолько яркой и… жаркой, что в груди принца снова вспыхнул огонь. Ему даже показалось, что горит и кожа, и одежда на нем, и принц резко сорвал с себя камзол и рубашку, уставившись на свое отражение.

С серебристой поверхности на него смотрел высокий широкоплечий мужчина со смуглой кожей и рельефным телом воина. Правильные черты лица, прямой нос и острые скулы придавали немного хищный вид. Длинные черные волосы собраны в небрежный хвост, как и у всех аристократов, украшены тонкими нитями с каплями драгоценных камней по всей длине. Широкие плечи, тонкая талия и узкие бедра, подчеркнутые облегающими брюками длинные ноги. А на гладкой коже, чуть выше того места, где сейчас бешено бьется сердце ярким пятном выделяется… брачная печать. Тонкие линии замысловатого рисунка серебрятся на коже, сливаясь или расходясь в разные стороны. Линии переплетаются с рунами, символизирующими брак и верность своей избраннице. И Рен понимает, что этот союз, с кем бы он ни был заключен, никогда не разорвать, потому что их соединили боги.

Принц с интересом рассматривал татуировку, пока она не начала снова тускнеть. Интересно, кто та девушка, с которой он связан настолько крепко, что их разлучить может только смерть. Он нахмурился, но мысль уже ускользнула, снова оставляя в душе осадок. Кто она?

Это точно не Ашта, но не понятно, почему она так торопится с помолвкой? Ведь она не может не понимать, что погибнет, едва они попытаются произнести ритуальные слова. Хотя, — Рен усмехнулся, вспоминая единственный случай, когда пара могла поспорить с волей богов, — она могла надеяться на свою покровительницу. А он, принц, спутал ей карты, потребовав первый обряд именно в Храме Рианнон. Если бы он поддался и прошел вопреки всему обряд в Храме Айяты, то, возможно, даже не погиб — богиня Возрождения и Жизни не позволила ему умереть. Но тот, в кого он мог превратиться…

Рен хорошо запомнил единственный случай в его семье, когда дальний родственник его отца отказался от жены, благословенной богами. Он любил другую женщину, и решился на похожий ритуал. Из порядочного семьянина впоследствии он превратился в безжалостного монстра, который убил не только жену, но и новорожденного ребенка. Еще тогда у него возникло подозрение, что богиня ведет собственную игру, очень жестокую и изощренную пытками. Принц не желал никому подобной участи, поэтому и решил проверить Ашту… на всякий случай. Именно поэтому поставил это условие — благословение в Храме Великой на землях Дома Лунариос.

А теперь, когда есть печать, осталось только найти ту, которая и была его единственной избранницей. Той, которую благословили боги. Принц уже пожалел, что так старательно избегал встреч с королевой Карментой. Возможно, она смогла бы подсказать, где найти теперь ту, что пленила его сердце. Вспомнить бы еще…

Как он, вообще, мог ее забыть?! Что могло произойти с ними, с ней, что он забыл ее? Или… он сам ее…

Рен тряхнул головой, прогоняя отчаянную мысль. Нет, он не мог! Не мог!

А что если все это, что сейчас происходит с ним — испытание? Которое он должен пройти, чтобы обрести ее снова? Тогда помоги ему Мадауг — бог скрытых путей и неизведанных дорог — найти ту, которую он так опрометчиво не удержал рядом! Он сделает все, чтобы ее вернуть!

Глава 4

— Располагайся, Эйриана, — Темный шагнул в сторону, открывая мне вид огромной комнаты, со вкусом обставленной темной мебелью. Я сделала над собой усилие, чтобы не поморщиться, припоминая, чем обернулось для меня одно такое «предложение». Не хотелось бы, чтобы эти покои стали для меня очередной тюрьмой. Видимо, что-то такое все-таки отразилось на моем лице, что Темный произнес, — Эйриана, тут ты будешь в полной безопасности, я уже говорил тебе об этом. Никто не потревожит тебя…

«Кто бы еще спас меня от тебя», — грустно подумала я, скрывая досаду за любезной улыбкой. Казалось, она намертво приклеилась к моим губам этим вечером. Хотя, уверена, что Диспантера мой «счастливый» оскал не обманул, поэтому решила играть открыто.

— Когда вы отпустите меня? — спросила я, делая вид, что с интересом рассматриваю убранство просторной гостиной. В противоположной стороне я заметила еще несколько дверей, одна из которой однозначно вела в спальню, а две других, возможно, в купальню и гардеробную. Впрочем, с последним я ошиблась, дверь вела на балкон, вид с которого открывался на… бесконечную плотную завесу из тьмы. Я даже удивленно провела рукой, немного высунувшись за пределы перилл балкона, но темнота за ними была настолько густой, что я даже руки своей не увидела. Как так-то?

— Эйриана, ты здесь гостья, а не пленница, — хозяин этого «чудесного» места говорил мягко, но я чувствовала в его голосе скрытое недовольство. — Ты можешь свободно передвигаться по дому, — это он так скромно называет свой замок? — Никто тебя не ограничивает. Внизу есть библиотека, столовая, комната с настольными играми. Может, составишь мне компанию за шахматами? — угу, с собственной персоной вместо пешки! — Я даю тебе разрешение даже на ремонт, если пожелаешь. Я уверен, у тебя много идей по тому, как превратить это мрачное место в симпатичный домик.

Я даже рот открыла от удивления. Он мне что, предлагает стать его женой или экономкой? Не много ли дозволяет, или это его игра?

— Что? Даже можно заглядывать куда угодно? — хмыкнула я, вспомнив некстати одну из мрачноватых земных сказок, коих я в силу слабого здоровья и одиночества прочитала немало. — Даже никакой тайной комнаты, куда мне заглядывать не следует?

Темный удивленно посмотрел на меня, явно не понимая, что я несу.

— Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, — нахмурился он. После нашего обстоятельного разговора, суть которого свелась к тому, что из этого замка я выйду только замужней дамой, и, увы, не женой моего принца, у меня больше не получалось смотреть на Диспантера, как на божество. Скорее, я видела мужчину, который горел желанием заполучить меня, как трофей — слишком уж откровенным было его предложение. Но чтобы не испортить окончательно отношение с тем, кто заведомо был сильнее меня, пришлось принять «любезное» предложение погостить немного тут. Надеюсь, мне не аукнется оно новым заключением.

— Ну, как же, — растянула я губы в улыбке — нет, точно скоро приклеится намертво, — ах, да вы же не знакомы с земным фольклором. В одной сказке был мужчина, которого звали Синяя борода.

-Синяя борода? — Темный забавно хлопнул темными же ресницами, удивленно уставившись на меня. — Почему борода? И почему синяя?

— Ну, особенность такая, наверное, иметь синие волосы девочкам, или мужчинам — синюю бороду, — равнодушно пожала я плечами, однако, сама едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться от вида бога, слушающего сказки. Наверное, здесь, на Телласе, ничего подобного нет, раз он так удивлен. Хотя… что я знала об этом мире — и это мой минус, раз я не выяснила даже местных легенд? Ладно, в следующий раз попрошу у Рена почитать ту книгу о богах, особенно о том, который смотрит на меня, ожидая продолжения сказки. — Так вот, он женился, кажется, — тут я задумалась, вспоминая сюжет сказки Шарля Перро, — да, в восьмой раз. О судьбе предыдущих семи жен никому ничего неизвестно, но он сватается к младшей дочери соседки. К слову, ни одна из ее старших сестер за него замуж выйти не согласилась, но вот младшенькая, в силу своего молодого и впечатлительного ума, замуж все-таки выскочила.

— И все? — скучным голосом спросил мужчина, но я-то видела по его глазам, что ему хочется услышать продолжение. — В чем смысл?

— Сейчас поймете, — усмехнулась я, видя его интерес. — Пришлось как-то, х-м, молодому супругу отлучиться из дома, и наказал он молодой супруге присмотреть за домом. Выдал ключи от всех комнат, но строго наказал не заглядывать в одну из них. Ни в коем случае, — понизив до шепота голос, сказала я, — иначе…

— Что? — не выдержал темный бог моей секундной паузы.

— Смерть.

— Пф, тоже мне, Синяя борода, — я едва не хихикала, видя разочарование на его лице. Я точно знала, что Темный играет со мной, только не понимала — зачем? Зачем строит из себя обходительного мужчину? Зачем приручает, хотя знает, что я не смогу его полюбить? Почему не потребует? Любит? Это вряд ли. Тогда что? — Сразу бы брал с нее магическую клятву.

— Ну, извините, — развела я руками, — мир-то у нас немагический, на том и стоим. Но, если вам не интересно услышать конец сказки, то я, пожалуй, пойду спать, — я равнодушно пожала плечами, намереваясь отправиться в купальню и, наконец, смыть с себя все волнения дня. Но Темный решительно поймал мою руку, заключив в объятия. Я немного напряглась и попыталась отстраниться.

— Да, нет же, Риа, мне очень интересно, — рассмеялся Диспантер, отпуская меня, едва я вздрогнула. Нет, не от объятий, а от того, что он продолжал называть меня чужим именем. — Продолжай.

— Да, собственно, сказке конец, — снова пожала я плечами, отходя от него и прохаживаясь по гостиной. — Жена вошла в ту комнату, обнаружив кровь всех предыдущих жертв. Муж, он же Синяя борода, об этом узнал и приговорил ее к смерти. Всё!

— Что-то мне подсказывает, что ты сильно урезала свою версию, — мрачно проговорил Диспантер, — что случилось, Эйриана?

— Все хорошо… Ант, — я натянуто улыбнулась, — просто устала…

В одно мгновение он оказался рядом, приподнимая двумя пальцами мое лицо за подбородок и заглядывая в глаза. Я даже отвернуться не успела, когда он склонился к моим губам и прошептал:

— Никогда не лги мне, Риа. Не смей! Я не люблю этого и… буду наказывать, — от его слов, а, возможно, и близости его губ, я едва не ударилась в панику. Просто сразу нахлынули воспоминания о моих последних минутах той прошлой жизни, когда слюнявый поцелуй Деавоса лишил меня жизни. И сейчас я боялась повторения той лишающей жизни боли, а еще я… не хотела ничьих поцелуев, кроме твоих, Рен.

Я не знаю, что такого увидел в моих глазах Темный, но он резко отстранился, что я едва не упала, а затем глухим злым голосом сказал:

— Я не принуждаю тебя, мне не нужна сломанная кукла. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне сама, слышишь? — я отчаянно замотала головой, прогоняя невольную дрожь, что возникла в теле, стоило мне услышать его голос. Ну, почему, почему мне так отчаянно хочется сдаться ему? Я не хочу знать никого, кроме моего принца. — Ты станешь моей, Риа…

— Не называй меня этим именем, — выкрикнула я, ему в лицо. — Я — не она! Не она! Я не буду твоей…

— Ты уже моя! Ты та, кто ты есть. Кем была и кем станешь, Рианнон. Как бы ты не называла себя, но ты — моя, — темный бог снова приблизился ко мне, пытаясь привлечь к себе, но я вырвалась, отступив на шаг. И только его рука удерживала мое запястье, не давая отдалиться. Мы так и стояли друг напротив друга, как два противника равных по силе, и никто не мог сказать, кто из нас победит. — Ты пришла в этот мир, призванная моей Тьмой, но отказалась от меня. Ты — мой Свет, моя любовь, Риа. Все эти события, что происходят вокруг нас, лишь результат твоего неправильного выбора. Ты изначально должна была стать моей, но выбрала моего брата, решив, что Свет и Огонь лучше, чем Свет и Тьма. Что лучше сгорать от страсти, чем стать продолжением того, кто тебя любил всегда. Но теперь я сделаю все, чтобы в этот раз ты сделала свой выбор правильно.

Сказав это, Диспантер выпустил мою руку, заставив немного покачнуться, и вышел, оставив меня одну. Меня колотило от пережитых эмоций, что я медленно осела на пол, опершись спиной о ножку стола. Встать и дойти до кровати, не было сил. Я подтянула ноги и положила голову на согнутые колени, упираясь в них лбом. Что же делать? И ведь в глубине души я догадывалась, что этот чел… бог ничего не делает просто так.

Я понимала его намерения с самого начала, еще там в коморке, где умерло мое тело. Зря я надеялась на его слова, что он поможет мне освободить тело и вернуть в него душу. Он изначально не собирался этого делать, поэтому и забрал его себе. И хотя я не понимала, что он будет с ним делать, итог-то один. Я навсегда останусь в этом виде, потому что я, оказывается, воплощение его возлюбленной, которая когда-то, тысячелетия назад полюбила не его, а другого. А вот разгребаю последствия я! Точнее, все те, в ком была частичка души и магии Рианнон. Но, видимо, именно мне выпала «честь» отдуваться за нее. Только непонятно теперь, что мне-то делать? Я не смогу все забыть и отдать себя кому-то другому, не моему Рену.

Рен… что же мы наделали? Что они сделали с тобой, что ты забыл обо мне? Не ищешь меня, не знаешь, что скоро меня и не будет, останется лишь глупая заплутавшая в этом мире душа, поверившая коварному Темному, что тот поможет.

И ты… ты тоже живешь другой жизнью, в которой мне теперь нет места. В ней царствует Ашта, моя сестра по крови, которая получила все, о чем могла только мечтать. Я знаю, что для тебя она — спасительница, которая отказалась от семьи и помогла тебе. И, если ты не помнишь того, что она и ее мать стояли во главе заговора против императорской семьи, то почему же молчат остальные? Разве подобная несправедливость может остаться незамеченной?

Почему, в конце концов, молчат боги? Ведь они не желали, чтобы в созданном ими мире воцарился Хаос. Или им все равно? Пока правит прежний император, Хаос не подступится к миру Телласы?

Слезы давно высохли на моих щеках, но я по-прежнему продолжала сидеть на полу, поджав под себя ноги. Тело затекло от неудобной позы, но не было, ни сил, ни желания встать и пойти в спальню. Мысли в голове текли вяло, то и дело, перескакивая с одного на другое. Накатывала волнами депрессия, но старательно гнала от себя мрачные мысли, пытаясь найти выход из тупика, в который сама же и угодила по собственной глупости. Интересно, а я буду жить дальше, если мое тело окончательно погибнет? Или прав был принц Рэйналт, сказав, что у меня всего лишь месяц на то, чтобы вернуть себя или я окончательно умру.

Я осторожно повернулась на бок, и мое крыло мягко опустилось на мои плечи, укрывая меня, словно невесомым покрывалом. Стало уютнее и теплее, и я мысленно порадовалась, что хоть какая-то польза от моей новой части тела. Пригревшись, кажется, я задремала, потому что точно не ожидала снова увидеть знакомые до боли апартаменты и… моего спящего принца. Интересно, я теперь всегда буду приходить к нему во снах? Или однажды мы увидимся наяву?

Я осторожно скользнула с окна — и почему я вдруг оказалась стоящей на нем? — в комнату, тихо ступая босыми ногами по мягкому ковру. Хотя это было бессмысленно, так как я снова стала невидимой, но ощущения мои никуда не пропали. А может, дело вовсе не в «магии» замка Диспантера, о которой он мне говорил, а в моей собственной? Ведь, что я знаю о мейнирах? И где бы раздобыть книгу обо мне, вернее, таких, как я?

Я подошла вплотную к кровати, осторожно присев на самый краешек. Хотелось потянуться к моему принцу, прижаться головой к его груди и от души пожаловаться на гадкого Темного. Но я только осторожно протянула руку, коснувшись шелковистых волос любимого, невесомо очертила линию скул, на мгновение замерев от того, что он вздохнул во сне, но хвала богам этого мира, не проснулся.

Я не знаю, сколько бы еще просидела рядом с ним, но вдруг обнаружила, что парю совершенно в других покоях, а рядом стоит принц Рэйналт. Жуткий взгляд черных глаз остановился на мне, но я точно знала, что некромант видит меня и чувствует мое присутствие. Я едва не забилась в агонии, поняв, что сейчас, возможно, просто перестану существовать, но принц удивил меня.

— Не верь всему, принцесса, — тихо сказал он, — но всегда верь тому, что говорит тебе сердце.

Я на секунду замерла, чувствуя, как мое неживое сердце пропустило удар, а затем открыла глаза в своих покоях, лежа на полу. От неудобной позы и отсутствия нормальной постели, у меня болело все тело, поэтому поднялась я, кряхтя и постанывая, как древняя старушенция. Интересно, это был мой сон или…? Что хотел сказать мне принц-некромант? Так ли он готов помочь мне, или просто не мешает? В голове была каша из обрывков мыслей и воспоминаний сна, поэтому я решила, что все плохое смывается… нет, не кровью, а обычной водой. Странно, но почему в этом замке я вполне себе видима и осязаема, а в Небесном — призрак?

Вода и правда успокоила меня и придала сил. Смотря в маленькое зеркало, висевшее в купальне, я вспоминала огромное, оставленное мной на память Рену в его покоях. Интересно, что он вспоминает, глядя в него? Или Ашта давно приказала убрать его оттуда?

В душе снова всколыхнулась ревность, затмив мой образ в отражении и окрасив окружающие предметы в алый цвет. Пришлось срочно вдыхать и выдыхать, чтобы успокоиться. Жаль, что мне не с кем поговорить, расспросить о том, что делать дальше. Когда я только попала в этот мир, то не чувствовала и сотой доли той растерянности, что испытывала сейчас. Может, отчасти потому, что со мной был Рен? Или присутствие моего нечаянного друга — Духа Храма Света и советника моей покровительницы Рианнон — Аргела, который всегда помогал советом или отвлекал, или учил меня чему-то, придавало нужных сил? Если бы я только могла с ним связаться, он бы точно помог мне, объяснил, что теперь делать, чтобы вернуться. Но сначала поругал за то, что я связалась с Диспантером. И обязательно сказал, что из слов Темного правда, а что — ложь.

Из купальни меня моментально вынесло, в прямом смысле, на крыльях. Я заметалась по комнате, обдумывая пришедшую в голову мысль. А ведь точно! Мне надо как-то связаться с Аргелом. Но как? В прошлый раз я делала это с помощью своего амулета, но он остался на теле… тьфу, на мне, но как теперь его забрать? А еще надо найти зеркало, похожее на то, что создала я в замке императора. Создать тут похожее у меня не получится, потому что… потому что Темный сразу поймет, что я задумала.

Я умерила пыл и остановилась, судорожно хватая ртом воздух. Так, надо успокоиться. Делать что-то в этом замке не стоит, потому что это все равно, что рассказать темному богу о своих планах. Уверена, что он знает все мои действия наперед. Значит…, а значит, мне необходимо как-то уйти из замка или найти тут такое место, где мне никто не помешает. Особенно сам хозяин. Диспантер сказал, что в замке действует только его магия, а что за его пределами? Например, в саду? Или вон там, за этой бесконечной тьмой за окнами? Тогда нужен план! Но сначала необходимо найти то место, где Темный прячет мое тело, и забрать Лунарн.

Когда-то жрица сказала, что он подчиняется только одной хозяйке — прямой наследнице Дома Лунариос. В прошлой жизни я была дочерью принцессы Кристиэль ар Лунариос и старшего принца Дома Соланио — Ладианэ аро Соланио, поэтому Лунарн достался мне. Он так и остался на шее той Эйрианы, которая спит где-то в этом замке. Но теперь я больше не человек, даже не знаю, как теперь назвать себя нынешнюю, но во мне сильна магия богини и есть частичка ее души. Смогу ли я забрать Лунарн и воспользоваться им? И еще, смогу ли я открыть зеркальный коридор в замке, наполненном Тьмой?

Проблема в том, что я не знаю, где он находится, чтобы спокойно покинуть его и не быть сожранной где-нибудь по дороге в Верхний мир. Как я сюда добралась я и сама не знала, скорее всего, меня вела печать, оставленная на теле Эйрианы, а может, связь с моим телом не потеряна, иначе как я смогу вернуться в него? Только вот сейчас эту связь я практически не ощущала, словно, она умерла, а я родилась. Да, оно по-прежнему мое, но не принадлежит этому миру. Наверное, если бы я родилась сразу на Телласе, то выглядела не иначе, как сейчас. Я бы родилась мейнирой, посланницей воли богини Рианнон, исполнительницей ее воли в этом мире.

И уж точно никогда не встретила своего принца. Рен женился бы на Аште, а я… я стану женой Темного бога, — мрачно завершила я собственные мысли. Ведь именно это мне и сказал Диспантер во время нашего ужина. Он и не скрывал, что моя судьба не зависит от меня, она уже определена богами, правда, я так и не поняла какого мира. Я пришла сюда только для того, чтобы стать его Избранной, его Королевой Тьмы, а не пешкой в играх зарвавшейся богини. Он не скрывал, что рад моей «смерти», ведь я освободилась от ненужных мне эмоций, воспоминаний, что со временем я пойму, как мне повезло. И смертное тело мне вовсе не нужно, потому что он сам подарит мне бессмертие, а если захочу, то и этот мир положит к моим ногам.

Второй вариант мне любезно «предложили», чтобы доказать, что первый для меня намного выгоднее. Но Диспантер его даже не рассматривал, так как уверен, что:

«Ты умная девочка, Риа, и всегда ею была. Да ошиблась однажды, но на то мы и боги, — проговорил он, равнодушно пожав плечами. — Ну, вспомнит твой принц о тебе, ну придет, а дальше? Что ждет тебя с ним? Пара тысячелетий и один наследник? А, нет, забыл о проклятии Соланио! Пяток жен и право воспитывать их отпрысков. Правда, как в случае с Карментой и Амираудуром у вас не выйдет, Ллил запретил Айяте проводить ритуал перерождения, поэтому все его жены будут жить с вами. Чудесно, не правда ли? А принц не дурак — иметь целый гарем, но ты-то определенно будешь старшей над ними».

Я едва зубами не скрипела от злости на Темного, хотя в душе понимала, что в его язвительных словах есть доля правды. Вот только, я не собираюсь отдавать своего мужа без борьбы. Мне не нужен трон этого мира, мне нужен мой принц, и никакой Аште, или любой другой девице, я просто так не уступлю свое место рядом с ним. Даже если он не вспомнит, не придет и не поставит эту треклятую печать на моей груди, я все равно буду бороться за собственное счастье. Пусть длиной всего несколько тысяч или десятков лет, но рядом с ним. И не нужна мне холодная одинокая вечность с нелюбимым богом!

Да, времени немного, всего один лунарис — то есть, по-нашему, земному, месяц. Здесь так называли полный оборот ночного светила, который, как и на Земле, был равен примерно тридцати дням — здесь солнам. Вроде бы достаточно, если бы не ма-аленький момент — я не могу просто явиться к Рену и сказать ему, что искать меня надо в Подземье, в замке Диспантера. Днем мое тело бестелесно — хм, ну и каламбур! — а ночью я хоть и вполне «материальна», но не могу ничего рассказать Рену. Заклятие, наложенное Верховным богом Ллиуллиэнном, увы, распространяется и на меня. И я не знаю, как мне обойти его. И что мне остается? Только приходить к нему по ночам, лить слезы рядом со спящим мужем, как это делала Марьюшка у постели Финиста-Ясного Сокола, и надеяться на то, что моя горячая слезинка разбудит его память, ну и его заодно. Либо являться в замок днем, чтобы пугать прислугу и всех замковых обитателей своими стонами и вытьем. Не, ну а что? Не могу нормально явиться домой, так хоть моральное удовлетворение получу. Особенно, если мне попадется Араша или Эсмия.

Вспомнив о предательстве последней, я помрачнела и села на кровать. Не хочу снова окунаться в воспоминания того дня, когда она отдала меня в лапы Деавоса. Жаль, что эта сволочь сдохла так быстро, что я не успела в полной мере насладиться местью. Потом ужаснулась собственной кровожадности и решила, что безопаснее всего начать продумывать план, как мне попасть в Небесный Замок, чтобы меня не заметили. Моих снов, которые меня перебрасывали туда, явно недостаточно, да и встреча с принцем Рэйналтом в следующий раз могла окончиться более печально. Все же тело некроманта принадлежит его хозяину, Диспантеру, поэтому я не смогу с уверенностью сказать, кто из них будет в тот момент в «теле». Да и принц предан ему, вряд ли он снова станет мне помогать. К тому же он точно должен ненавидеть меня, ведь он теперь не первый наследник рода.

Промаявшись с такими мыслями весь следующий час, я так и не пришла к чему-то конкретному. Поэтому мне пришла в голову совершенно шальная мысль — надо прогуляться по замку, чтобы выяснить, куда мне можно входить, а куда не стоит. Чтобы не оказаться потом в положении восьмой жены Синей бороды.

Я не знаю, сколько времени прошло в «верхнем» мире, но, думаю, мне стоит поторопиться с планом, чтобы не напортачить потом впопыхах. И все-таки стоит, наверное, обратиться к кому-нибудь за помощью, лучше, конечно, к Рианнон, но Темный сказал, что богиня ослабла и помочь мне не может. Правда это или нет, мне еще предстояло выяснить.

Начать решила, что странно, с сада. Когда глаза немного привыкли к густой тьме за периллами балкона, я смогла разглядеть внизу сад. Мрачные силуэты деревьев проступали в чернильной темноте, навевая ужасы, но меня тянуло туда, звало. Я даже не думала, что там, возможно, прячется какое-нибудь чудовище, созданное Темным богом для охраны замка, мне очень хотелось спуститься туда и посмотреть все своими глазами. Я даже выглянула, чтобы понять, что меня так тянет туда, но ничего интересного не заметила.

Я уже направлялась к двери, когда они распахнулись без стука, являя мне Темного в черных дорожных одеждах. Заметив меня у порога, он нахмурился и остановился в проеме, загораживая мне путь и пристально смотря на меня алым взором. Меня снова опалило ставшим уже привычным жаром, который вспыхивал где-то внутри меня, но я постаралась отбросить все свои ощущения и приготовилась… ну не знаю, я ждала от Темного только подлянки.

Диспантер прошел в покои и остановился практически рядом со мной. Я ощущала его горячий взгляд кожей, его жажду обладать мной, которую он, впрочем, и не скрывал, но пока меня спасала от его притязаний печать богини. Ведь повторное прикосновение к ней, гарантировано убьет меня, и он знал это.

Он был красив, я отметила это еще в первую нашу встречу, когда он шагнул ко мне из тела первого наследника. Еще тогда я обратила внимание на его хищную красоту, которая точно никого не могла оставить равнодушной. А магнетизм божественной сути, должно быть, привлекал к нему женщин, как мотыльков огонь.

— Вы что-то хотели? — я нервно облизнула губы, чувствуя, что огонь практически расползся по венам, заставляя тело гореть. Я не хотела этого пожара, поэтому отступила на шаг, чтобы избавиться от его притяжения. Но от моего взгляда не укрылись ни вспыхнувший от желания взгляд, ни нахмуренные брови, наверное, от того, что я не бросилась в его объятия.

— Ты, Риа, ты, — поправил меня Темный, снова шагнув ко мне ближе. Я приказала себе стоять на месте, иначе эти «кошки-мышки» продолжатся в иной плоскости, более горизонтальной.

— Тогда прекратите… прекрати называть меня чужим именем, — с запинкой ответила, а Диспантер осторожно коснулся моей щеки большим пальцем. Я не вздрогнула, не отступила, и Темный продолжал свою отнюдь не невинную ласку, коснувшись моих губ.

— Хорошо, — вдруг легко согласился он, немного отступая назад и запуская свою руку в карман. Диспантер извлек из него изящное колечко, продемонстрировав его мне на раскрытой ладони. — В обмен примешь мое кольцо… согласись, я мог потребовать большего, например, твой поцелуй, — усмехнулся Темный.

Я смотрела на широкое кольцо из черненого серебра — ну, так я определила на первый взгляд — как на диапсида, появившегося передо мной. Собственно, центр этого кольца и венчала голова диапсида с кроваво-красными гранатами вместо глаз. Витой ободок был усыпан гранатами помельче. Похожее кольцо, только более массивное и мужское, я видела на пальце Диспантера, а еще старшего принца Рэйналта. Наверное, это было знаком особого доверия темного бога к его слугам, только вот… принимать мне его не хотелось. Что-то в душе активно сопротивлялось этому. Не зная, что сказать и сделать, чтобы не навлечь на себя гнев бога мертвых, я отступила еще на шаг от него, посмотрев в его глаза. Они опасно вспыхнули, но на лице Диспантера не дрогнула ни одна мышца. Что же делать?

-Я… я… — выдала я содержательную речь о том, что принимать подарки от незнакомых мужчин мне запретила мама еще давно, в детстве, но, видимо, Темного моя «тирада» не впечатлила.

— Ты куда-то собралась? — вдруг спросил он, заметно расслабляясь, а вот я, наоборот, сильнее напряглась.

— Нет, — поспешно ответила я, пряча руки за спину. Пусть думает, что хочет, но я не сводила взгляда с кольца, словно, передо мной змея, свернувшаяся клубком. — Я не приму его…

— Риа, сейчас речь идет о твоей безопасности, — нахмурился Темный, а я отчаянно замотала головой, невольно задрожав от страха.

— Мне что-то угрожает в замке? — я постаралась взять себя в руки и придать голосу капельку язвительности. Хотя бы для того, чтобы он не дрожал от страха. Не нравится мне его взгляд, да и сам он не нравится! Вот нисколечко, хоть и бросает в жар от его взглядов.

— Нет, в замке ты в безопасности, — мотнул головой Диспантер, словно, прогоняя какую-то навязчивую мысль. — Но я почти уверен, что ты попытаешься сбежать отсюда. Я вижу, что пугаю тебя, Риа….

— Так не пугай меня, Диспантер, — невежливо перебила я собеседника, — единственное, чем ты пугаешь меня — своей настойчивостью. И опекой… я не ребенок, и не нужно смотреть на меня, как на дитя неразумное.

— Риа…

— Я не Риа! Я — не она! Сколько можно?! — натурально взвилась я, — вы видите во мне только ее, забывая о том, что я — Эйриана. Дочь проклятой наследницы проклятого рода Лунариос! Дочь несостоявшегося императора из Правящего Дома Соланио! Я — это я! и стать другой не смогу. Уходите, Диспантер, пожалуйста, — я отвернулась, чтобы не видеть его лица. Мне казалось, что еще немного, и я разнесу этот замок по камушкам.

— Извини, — его ладони мягко опустились на мои плечи. Они были прохладными, но их прикосновения отзывались внутри теперь не жаром, а стылым холодом. Крайне неприятные ощущения. — Риана, ты неправильно меня поняла. Я вовсе не собирался пугать тебя или… принуждать к чему-либо. Но это кольцо… я просто хотел защитить тебя, — Темный объясняется передо мной? Извиняется? Мир сошел с ума?

Я невольно вздрогнула, когда он обратился ко мне по имени, а потом почувствовала укол вины. Он действительно позволял мне многое, прощал мои вспышки гнева, хотя, кто я для него, если отбросить мое странное происхождение. Я накричала на него, потребовала ответов на свои вопросы, а ведь мне он ничего не должен. И хотя я до сих пор не понимала, что он хочет от меня, я не должна была так реагировать.

Я не знаю, что двигало им — просто желание обладать мной и поэтому он так терпеливо ко мне относится, или я значу для него нечто большее, и он готов меняться ради меня? В последнее верилось с трудом, ну не тот я человек, а я человек, чтобы бог ради меня вдруг стал лапочкой и душкой. Он живет долгие века и проживет еще вечность, а я скоро наскучу ему и стану досадной помехой. Это пока он видит во мне Рианнон, а что потом? Я никогда не стану равной богу, сколько бы ни пытался он сделать это, ведь в душе я все та же маленькая испуганная девочка Ира, которую бросила в безликой больничной палате ее мама. Возможно, он просто любит ту самую частичку души своей возлюбленной, которая была отдана мне богиней.

— Зачем я вам? — тихо спросила я, разворачиваясь и смотря ему в лицо.

— Я скажу тебе немного… позже, хорошо? А пока надень кольцо, — спокойно проговорил Темный. — Ты не станешь сидеть взаперти, — он не спрашивал, утверждал. — Я знаю, что ты захочешь отомстить обидчикам, чувствую это жажду в твоей душе. Да и тянет тебя туда, — он неопределенно кивнул куда-то в сторону леса за окном. А ведь я действительно хотела пойти именно туда, надеясь найти хоть какую-нибудь подсказку как покинуть это место. А еще очень хотела вернуться в Небесный замок, чтобы наказать обидчиков. Магия не давала покоя. — Кольцо не позволит чьей-либо магии коснуться тебя. Для живых ты станешь невидимой, а вот некроманты… — темный нахмурился, но потом договорил, — они будут знать, что ты находишься под моим покровительством. Ты хоть и мейнира и служишь своей богине, но я не хочу, чтобы какой-нибудь… принц отправил твою душу на перерождение.

Я поморщилась. Принц хоть и был некромантом, но в прошлую встречу не спешил отправлять мой дух к праотцам, или куда тут они уходят? Я посмотрела на кольцо.

— Это гранат? — спросила я, а Темный только согласно кивнул. — Знаешь, в моем мире с ним связана легенда. Вернее, не совсем с ним, но все же…

— И какая же? — похоже, ему нравились сказки в моем исполнении. Как нравились когда-то Флориэль, — с грустью подумала я, но только улыбнулась, чтобы он не заметил моей тоски по прежней жизни. Что ж, порадуем темного бога легендой о боге царства мертвых, но уже моего мира.

— Бог подземного мира и загробных дел мастер, — я невольно улыбнулась, видя, как от моих слов у Диспантера вытянулось лицо, — решил жениться. Да не на ком-нибудь, а на дочери Верховного бога Олимпа Зевса и богини земледелия и плодородия Деметры богине Персефоне. Она, кстати, тоже была богиней плодородия и весны. Так вот, бог Аид встретил Персефону на лугу, когда на своей колеснице объезжал землю в поисках прорех, в которые могли угодить люди и оказаться в царстве мертвых. Увидев поющих дев, а вернее, Персефону, он быстренько умыкнул ее и увез в свой подземный мир.

— Вот! — Темный забавно поднял палец вверх и оскалился, — молодец! Одобряю!

— Потеряв своего ребенка, безутешная мать Деметра искала ее по всему свету, пока не узнала, кто ее похитил. Она потребовала у верховного владыки Зевса вернуть Персефону, но тот не мог пойти против воли брата, который женился на его дочери, — «как и у меня нет выхода, только моего возвращения никто требовать не станет, — грустно подумала я. — И тогда на землю опустилась зима. Вечная зима. Земля не рожала ничего, люди гибли от голода и холода, и пришлось Зевсу ультимативно требовать обратно дочь.

— Ну-у, так-то надо чем-то жертвовать, что такое жизни смертных, — хмыкнул Темный, но тут же осекся под моим осуждающим взглядом. — Нет, ну а что?

Я оставила без внимания его вопрос и продолжила:

— Аиду пришлось согласиться, но перед тем, как отпустить ее он предложил девушке разделить с ним трапезу и дал ей попробовать гранат. Съев его зерна, Персефона больше не могла находиться далеко от своего возлюбленного, поэтому она была возвращена с условием, что жить в поземном царстве она станет не больше трети года, а остальное время будет проводить в мире живых. Поэтому в то время, когда она возвращалась к законному супругу, на земле наступала зима и природа угасала. А эти камни, — я снова вернулась к теме кольца, — очень похожи на гранатовые зерна.

— Не совсем понял смысла твоего рассказа, но мужик поступил правильно, — немного подумав, высказался бог. Я только улыбнулась.

— Я хотела сказать, что вы также пытаетесь заставить меня остаться с вами навсегда. Хотите всеми способами привязать к этому месту, хотя знаете, что я никогда не предам своего мужа. Я люблю его всем сердцем, — я замолчала, чтобы собраться с мыслями и, наконец, произнести то, что давно следовало сказать, а не прятаться и увиливать. — Я не стану твоей, Ант. Никогда не стану…

— Эйриана, — он приложил палец к моим губам, заставляя замолчать, — никогда не говори «никогда», слышишь? Я не могу поклясться тебе, что легко отпущу к нему, что перестану надеяться на то, что ты передумаешь. И тем более, — он еще ниже склонился к моему лицу, что я едва не забилась в панике, понимая, что последует за этим признанием, — не перестану делать все, чтобы ты передумала и осталась со мной. Сама, по собственной воле. Но я никогда не причиню тебе боли. Клянусь. Просто подумай, что ты теряешь, отказываясь от всего этого, и что приобретешь со мной…

Я совершенно растерялась, не зная, что ответить ему на это признание, поэтому не успела ничего сделать, когда на мой палец — слава богам этого мира, не безымянный — скользнул прохладный ободок кольца. Воспользовавшись моим замешательством, этот темный гад все-таки провернул свою аферу. Гад! Я с какой-то обреченностью смотрела, как кольцо засветилось, гранаты на зловещей морде диапсида вспыхнули кроваво-алым пламенем, и оно мягко обхватило мой палец. Темным медленно поднес мою безвольную руку к своим губам и, не сводя с меня полыхающего алого взора, поцеловал сначала ладонь, а потом и каждый пальчик.

— Теперь я спокоен, душа моя, — как довольный сытый кот, мурлыкнул Диспантер, — никто не посмеет не только причинить тебе вред, но и… прикоснуться к тебе, — я застыла, пораженная его словами, понимая, как легко он провел меня.

Идиотка! Он Темный! Интриган, каких поискать! Наивная дура, любящая не только рассказывать сказки, но и верящая в них.

Диспантер склонился к моему лицу, но лишь в последний момент я успела немного повернуть голову в сторону и опустить лицо, и его губы только мазнули по моему виску. Он обдал жарким дыханием кожу, а затем приподнял мое лицо за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Я подожду, Эйриана, ты придешь ко мне сама, — Темный пальцем смахнул дрожащую в уголке глаза слезинку, а затем вышел из комнаты.

Я стояла в центре комнаты, не в силах сдвинуться с места.

Никто не посмеет коснуться меня. Кроме него…

Он одним махом избавился от соперника и не оставил мне даже призрачного шанса на возвращение в мир живых. Темный с легкостью разгадал мой план бегства и… похоже, я как Персефона, обречена жить в этом вечном царстве тьмы.

Глава 5

Хотелось что-нибудь разбить. Лучше вазу! Или две. Лучше об голову Темного!

Настроение после его визита разом скатилось вниз и затерялось где-то за плинтусом. Я то и дело крутила на пальце злополучное кольцо, несколько раз безуспешно пытаясь его снять. Повздыхала, коря себя за доверчивость и наивность, а ведь я и правда надеялась, что он может помочь мне советом, как вернуться в свое тело. Но разве может мне помочь тот, кто уже много лет сам использует живого человека в качестве временного «сосуда»? М-да.

Глупая, глупая девчонка, пусть и с тысячелетним опытом и потенциалом мейниры. Рен часто указывал мне на этот недостаток, но, видимо, я так и не изжила в себе это качество — веру в честность других людей. И как я умудрилась стать мейнирой, да еще и совершить то правосудие? Не иначе, как Рианнон помогла.

Я еще немного посидела, подперев кулачком подбородок, но поняла, что это мне ничем не поможет. Надо искать возможность удрать отсюда как можно скорее. Пока Темный будет отсутствовать, а для этого необходимо узнать, до каких пределов этого места я смогу добраться без препятствий в виде стражи, или кто тут охраняет дворец Темного?

А еще остро стоял вопрос с кольцом — как от него теперь избавиться? То, что по нему Диспантер сможет легко меня отыскать, было понятно и без его пояснений. Была еще у меня слабая надежда, что став невидимой за пределами этого места, кольцо спадет с меня, но…

Я снова нахмурилась, почувствовав странную тягу «прогуляться». До прихода Темного я собиралась сделать это, но визит выбил меня из колеи, заставив ненадолго забыться. И сейчас ощутив прежнее чувство, решила, что ничего не случится, если я спущусь в сад.

Комнату покинула без препятствий в виде стражи или какого-нибудь заклинания, не выпускающего меня, и, спустившись по лестнице, вышла на широкое крыльцо, ведущее в сад. Я медленно побрела в сторону видневшихся деревьев, мысленно отмечая, что хорошо вижу в темноте, даже не пришлось призывать свой «искробол». Чистый воздух, кстати, полностью лишенный каких-либо запахов, присущих живой природе, сначала немного озадачил, а затем я мысленно махнула на все рукой, погрузившись в собственные раздумья.

Первый вопрос, на который я ждала ответа от Диспантера, касался возвращения моего тела. Глупо, теперь я это понимаю, но я хотела вернуть свою прежнюю жизнь. Я могла задать ему миллион других вопросов, но меня волновал только этот, выходит — зря спрашивала. Темный просто так меня не отпустит, он не просто так насильно надел на мой палец кольцо. Рен, даже если вспомнит меня и захочет найти, без позволения Диспантера не то, что попасть в замок, но и прожить несколько минут без его позволения не сможет. Получается, прийти сюда и поставить повторно печать он не сможет, как и я не смогу вернуться с его помощью в свое тело.

Второй вариант выглядел еще хуже первого. Если я откажусь от моего принца, через месяц мое тело исчезнет, а моя душа, то есть я нынешняя, вернусь на перерождение. Ну, при условии, что я выполню то, зачем осталась в мире Телласы — отомщу своим обидчикам — а затем снова опущусь в Нижний мир, чтобы раствориться за Гранью Мироздания.

Ну, и тот, который предложил мне Темный сразу — признать его своим избранником, отказаться от печати богини. То есть, навсегда отречься от части самой себя, и навеки стать той, кого он видит во мне. Признать душу и суть, что богиня отдала мне, когда создавала. Это страшнее, чем просто раствориться в небытие, к такому я была не готова. Темный намекнул на некий ритуал, который не позволит моей душе погибнуть, но… я не готова забыть о том, кто я.

У меня было мало счастливых, по-настоящему счастливых, моментов в жизни, но только они пока помогали мне не сдаться и бороться за свое счастье. Я не готова жить вечность с мужчиной, который видит во мне лишь воплощение своей возлюбленной, которая счастливо живет с другим. Ну почему, почему именно мне досталась эта судьба? За что Рианнон так жестока со мной? Я не хочу приносить себя в жертву и жить в холоде одиночества рядом с мужчиной, которого не люблю. Пусть он и готов положить к моим ногам весь этот мир. И уж точно не хочу становиться причиной хаоса, который предсказала королева Кармента. И опять я нахожусь в положении пешки в играх сильнейших богов, которым наплевать на меня. В голове мелькнула какая-то мысль, но я не успела поймать ее за хвост, чтобы понять, что меня вдруг зацепило в словах Темного.

Сад встретил непривычной тишиной. Здесь не пели птицы, не стрекотали в траве кузнечики и цикады. Мертвая тишина, как на… кладбище? Но там хотя бы были какие-то звуки. А мне предстояло тут жить… вечность. Бр-р, да ни за что!

Я зябко поежилась от прохладного ветерка, который неожиданно разрушил тишину, зашуршав листвой в кустах и кронах деревьев. Крылья мгновенно опустились, закрывая меня подобно накидке, и стало чуть теплее. Я слабо улыбнулась, проведя пальцами по ним и стряхивая серебристую пыльцу. Мне досталась такая красота, почему бы не воспользоваться ими? Если я смогла добраться сюда по воздуху, значит, смогу и улететь? Только решу проблему с кольцом…

Я битый час пыталась «вспомнить», как летела сюда. Вернее, вспомнить-то я могла, а вот «как» — не могла. Крылья просто отказались мне подчиняться. Я могла их расправить, они были послушны мне, когда я пыталась ими махать, а вот лететь — нет. Даже оторваться на сантиметр от земли не могла. Но я же летела сюда! Как так-то?!

Промучившись еще следующий час, я поняла, что безнадежна! Видимо, прав был Максим Горький — рожденный ползать, летать не может. Я рассмеялась, вспомнив классика своего мира. Кто же знал, что слова его придут в голову умершей девчонке совсем в другом мире? Мейнире, которая сильна в магии и может только «ползать», но не летать.

Я упала на маленькую скамейку, обнаруженную в глубине этого сада, и откинулась на спинку, подняв глаза в темное небо. Оно переливалось всеми цветами пурпура и индиго, напоминая мне о глазах любимого мужчины. Что он сейчас делает? Чем занят? Еще один вопрос вертелся в мыслях, но я упорно гнала его — с кем счастлив он?

Мотнула головой, прогоняя слезы и обиду. Просто я устала, поэтому лезут в голову подобные мысли. Сначала это попадание в другой мир, прошло всего ничего, а мне столько испытаний выпало. Пробуждение магии, наказ покровительницы, жизнь в серпентарии с воздушным названием «Небесный Замок», где необходим был постоянный контроль над собственными эмоциями, чтобы не выдать себя ничем. Арест… смерть. Тело, которое мне больше не принадлежит, а я снова заложница в чужой игре. И Темный, чтоб ему местные волки откусили… м-м…

Но больше всего я скучала по своему принцу. Нам так мало было отведено времени на счастье, что только сейчас я поняла, что все мои испытания меркнут на фоне моей тоски по мужу. Мне не хватало его улыбки, тепла рук, нежных поцелуев по утрам и слов, переворачивающих душу. Как бы мне хотелось увидеть его, но… как теперь сделать это? Я привязана к этому месту, к этому проклятому замку, к его хозяину! Проклятый Темный! Он сделал все, чтобы я больше не смогла увидеть моего принца.

Да, я хотела увидеть его! Но не во сне, а в живую! Да! Чтобы пусть на мгновение, но почувствовать забытое чувство радости от нашей встречи. Я прикрыла глаза, стараясь сохранить ту надежду, что горела во мне. Надежду на новую встречу. Я смогла уже проделать это бессознательно, теперь хочу сделать это осознанно.

Я до мелочей помнила обстановку в комнате принца, где провела самые счастливые часы в своей жизни, и неожиданно мое тело дернулось, как от судороги, но я не открывала глаза, сосредоточившись на обстановке покоев наследника. Затем сознание затопили сначала запахи, а потом и звуки. Я осторожно приоткрыла один глаз, затем второй, осматриваясь. Я обнаружила себя стоящей у открытого окна, за которым наступала ночь. Темнота постепенно скрадывала очертания деревьев в саду, а в небе начали зажигать первые звезды. Темно-серые облака медленно расходились в стороны, открывая моему взору тонкий серп серебристого диска Лунарис. Лунар — первая половина местного лунного цикла, длившегося до полнолуния — упирался в небосвод своими забавными рожками. Значит, — кивнула я своим мыслям, — у меня впереди чуть больше двадцати местных дней, чтобы…

Я посмотрела на свои руки, которые вопреки тому, что Солано давно скрылся с небосвода, были прозрачны, но кольцо зловеще сверкнуло кровавым блеском гранатов. Стиснула зубы, чтобы не разразиться проклятиями в адрес одного нахального бога, нацепившего на меня это… эту… топнула ногой, выражая свое раздражение, но она тут же утонула в мягком длинном ворсе ковра. Провела рукой по стоящему рядом с окном столу, где обычно днем принц работал или что-то читал, и она, ожидаемо, проскочила сквозь его поверхность.

Вздохнула и направилась в сторону спальни, осторожно ступая по ковру, словно опасаясь, что меня кто-нибудь услышит. Остановилась на пороге, осматривая знакомую до боли спальню. Все в ней оставалось прежним — огромная кровать, застеленная белым покрывалом, темные плотные шторы на окнах, сейчас скрывающие непроглядную тьму за ними, туалетный столик в углу, который сейчас был пуст. Не было только второй кровати, которую мой принц заставил принести в его спальню, чтобы «раб» Риан находился с ним все время, даже во сне. Правда, поспать на ней мне так и не довелось. Снова замелькали перед глазами жаркие воспоминания о наших ночах, заставляя лицо и тело гореть, но вовсе не от стыда. Задумавшись, я едва не проворонила появление самого источника моего жара, который практически бесшумно скользнул в свои покои, заставив меня едва не метаться в поисках убежища. И пусть я была нематериальна, и увидеть меня он не мог, но я настолько испугалась нашей встречи…

Хотя пора признаться, что испугалась я вовсе не встречи, а того, что он придет сюда не один, а в компании Ашты. Наверное, именно это заставило меня смазанным движением отступить за плотную портьеру, которая свисала до самого пола, скрывая полностью меня, и замереть. Даже дышать перестала, но пристально смотрела сквозь небольшую щель на вошедшего принца.

Он был один, и я осторожно выдохнула, чем едва не привлекла его внимание. Потому что Рен остановился на пороге спальни, напряженно замерев и осматривая комнату. На секунду мне даже показалось, что он заметил шевеление шторы, так как я отступила от нее, больно приложившись о стену. Ничего не понимаю, как так-то?!

Рен прошел в спальню, плотно закрыв за собой дверь, остановился в центре комнаты, обводя ее взглядом. Нет, — мелькнула у меня мысль, — он смотрит магическим зрением, выискивая подозрительные предметы. Или личностей, — мрачным тоном вякнуло мое сознание. Но я не обратила на него никакого внимания, жадно вглядываясь в знакомые до боли черты. Мне показалось, что с момента той трагедии, что разделила нашу жизнь на «до» и «после», он повзрослел. Я заметила это еще в прошлый визит, когда не знала… не помнила его, а сейчас с уверенностью могла сказать, что этот повзрослевший мужчина и был моим принцем. Моим Реном. Значит, он снял проклятие в храме, кажется это мне и говорил Темный, когда пытался доказать, что Рен предал меня. Я грустно улыбнулась. Мне было жаль, что я больше не увижу того мальчишку с косо обрезанной челкой, который даже тогда смотрел на меня с толикой иронии в глазах. Жаль, то время безвозвратно ушло.

Рен остановился на пороге спальни, всем своим существом ощущая чужое присутствие в комнате. Закрыв за собой двери, он прошел в центр комнаты и осмотрел ее магическим взглядом, ища посторонние предметы или… того, кто был сейчас невидим. Ему не было страшно за собственную жизнь — что может случиться страшнее той пустоты, что жила в его душе? — скорее был некий азарт, ведь этот «кто-то» смог преодолеть его защиту. Магией «ощупал» пространство, но никого живого не нашел.

Мужчина потер переносицу, прикрыл глаза, ругая себя за паранойю. Все же прав был отец, когда просил его немного отдохнуть, а не браться за поиски предателей сразу после инициации. Она забрала слишком много сил, оставив после себя опустошение. Но принц просто знал, что тогда сойдет с ума в этих стенах, поэтому рьяно взялся за расследование этого случая. Ну что ж, теперь пожинает плоды собственного магического истощения, потому что теперь ему мерещился полный боли и страдания взгляд вон из-за той портьеры.

Принц опустил голову, стараясь прогнать наваждение и странную дрожь в теле, а еще дать сердцу восстановить ритм. Что-то в последнее время он ведет себя не как Страж его императорского величества, а как девица на выданье. Рен даже усмехнулся — почему как? Ашта становится все настойчивее в своих требованиях стать его женой, кажется, теперь ее не пугает обряд в Храме Света на землях Лунариос. Она твердо уверена, что является прямой наследницей проклятого рода, не боится даже, что император, узнав об этом, просто может казнить ее. Хотя, пока она находится под покровительством богини Айяты, даже император бессилен.

И девушку вовсе не пугает долгий путь через Адовы Топи, где водятся темные твари, и то, что предстоит снять защиту с замка, которая из мага может высосать всю силу. Неужели ее так манит перспектива стать его женой? Или все-таки больше притягивает та, где она становится императрицей? Ни для кого не секрет, что теперь он старший наследник. Вернее, первый и единственный, если отец не решит снова жениться и у него родится еще один сын. Да и брат вряд ли оспорит волю самого Верховного, решившего, что именно Адеррен достоин стать следующим императором. Скоро, в день Свершения, он получит новое имя, и тогда его официально объявят наследником Дома Соланио и будущим императором. А если отец решит, что пора оставить трон, то память о принце Рене навсегда будет стерта в памяти его народа.

Но пока не объявлена воля бога Ллиуллиэнна, никто не знает, что в их мире существуют практически два императора. Правда, с небольшой оговоркой, вернее, условием со стороны Верховного — принц должен пройти испытание, которое докажет его состоятельность, как наследника. А вот когда оно начнется — никто не знает. Рен должен быть готов в любую секунду и к любым испытаниям, приготовленным богами. Именно поэтому, принц не спешил с помолвкой, находя все новые препятствия для ее свершения, чем несказанно злил Ашту. И хотя помолвка — не свадьба, а нежеланная невеста — не жена, Рена такая позиция устраивала.

И все-таки, что останавливало его всякий раз, когда она собирался уступить требованиям девушки? Может, это были воспоминания о тех рисунках на коже, обнаруженные однажды утром, а потом исчезнувшие также внезапно, как и появились? Ему даже тогда хотелось выть от разочарования, ведь всего на мгновение показалось, что он почувствовал эмоции другого человека, девушки, которая украла навсегда его сердце. И снова та сосущая внутри пустота и сожаление, что он не успел запустить поисковые чары, чтобы обнаружить малейший след присутствия в его комнате посторонних.

И сейчас ему снова казалось, что она где-то рядом, потому что кожа на руке резко зачесалась, а внутреннюю поверхность запястья обожгло, как огнем. В этот момент ему даже послышался всхлип, который точно не мог принадлежать ему. Принц резко вскинул голову, снова переходя на магический взгляд, пытаясь отыскать «гостью», но его отвлек стук в дверь. Принц даже на секунду задумался, не послать бы посетителя к Темному, но решил, что тот, кто пришел в его спальню, никуда не денется, пока он не спровадит незваных гостей. Возможно, пришел посыльный от императора, а игнорировать посланника отца не стоило.

Но за дверями покоев обнаружился только старший братец, который лениво подпирал стену, в ожидании, когда наследник примет его. Вот, именно так и ожидал, рассматривая свои ногти.

— Рэй? — удивился Адеррен, пропуская брата в покои и давая ему разрешение на разовое посещение. А то устроили тут… проходной двор, пока он валялся без сознания! А уж после покушения, принц и вовсе переустановил на покоях новую защиту, теперь к нему никто даже в экстренном случае не попадет без разрешения. Паранойя? Возможно, но принц больше никому не доверял. Что могло произойти с ним в тот день в храме? Но всякий раз вспоминая его до мелочей, в какой-то момент голову начинало разламывать от боли, а перед глазами вставала мутная белая пелена. — Что ты тут делаешь?

— Разве, чтобы навестить брата, мне теперь нужен весомый повод? Ах, да прости, совсем забыл, что к наследнику следует записываться на аудиенцию заранее, — иронично вздернул темную бровь старший принц, а Рену вдруг захотелось хоть разок врезать старшему брату кулаком. — Да, не кипятись ты! — заметив его взгляд, хохотнул принц Рэйналт, — хотя, я и так знаю, что мне нигде не рады, но пришел не для этого.

— А зачем тогда? — сухо поинтересовался принц, пропустив намеки старшего брата. Равнодушно пожал плечами, когда Рэйналт спокойно обогнул его и прошел в спальню, остановившись на пороге комнаты.

— Слышал, ты даже невесту на порог не пускаешь? Ладно, я — изгой в семье, а она-то чем провинилась? — насмешливо проговорил Рэй, обходя комнату по кругу. Принц обернулся, чтобы посмотреть на непроницаемое лицо Рена, а затем продолжил, — неужели снова настаивала на брачном обряде?

— Послушай, мои отношения с Аштой…

— Боишься повторного нападения? — снова насмешливый тон, и Рен понял, что сейчас, немедленно он может лишиться одного вредного родственника. Понял это и Рэйналт, который снова улыбнулся, посмотрев на взбешенного принца. — Ладно, понял, понял — не дурак, — проговорил он, подняв ладони вверх. — Ты за нападения больше не переживаешь, так как на тебе теперь защита рода и покровителя. Верховный просто так не дает свое «добро» — ты теперь первый наследник со всеми вытекающими отсюда обязанностями… ну, и правами. Тогда к чему все это?.., — он обвел жестом, искрящуюся защиту на покоях.

— Почему она не сработала? — вместо ответа проговорил Рен, осматривая комнату следом за братом. — Не думай, что я сошел с ума, но… кто-то смог ее пройти, — Рен вдруг замер, но мысль, которая мелькнула на миг в его голове, тут же исчезла.

— Я и пришел за этим. Хотел предложить помощь в укреплении защиты на твоих покоях, — вдруг произнес старший принц, чем несказанно удивил Рена.

— Она и так тут стоит неслабая, — пожал плечами Рен, уже не пытаясь понять всех мотивов брата. Слишком уж он легко отказался от права первого наследования, признав его за принцем Адерреном. — Защищает от заклятий самого высокого уровня, от проникновения посторонних…

— Даже от духов? — Рэйналт резко обернулся, с любопытством смотря на брата. — Разве ты научился ставить защиту от мертвых? Или просто не принял их во внимание, а ведь они могут нанести не меньше вреда, чем живые. Твой щит вряд ли станет для них преградой.

А ведь… Рен посмотрел в сторону окна, где сейчас, как ему показалось, невесомо шевельнулась портьера.

— Хочешь сказать, что меня посещают мертвые духи? — насмешливо спросил он брата, при этом не сводя взгляда со шторы. Кто-то, кажется, очень боится — до принца доносился легкий флер страха. Странно, но он не ощущал враждебности…

Рэйналт обернулся, проследив взглядом за принцем.

Я замерла, услышав его слова. Конечно, глупая! Как я могла забыть, что старший принц некромант. Именно они на Телласе и «занимаются» такими, как я — неприкаянными душами, которые либо отправляют за Грань на перерождение, либо… уничтожают.

Мысли в панике заметались, потому что, когда я сквозь маленькую щель заметила пристальный взгляд черных глаз, то поняла — кранты! Он точно видел меня, и убежать я не успею.

Осторожно отступила к стене, надеясь, что она пропустит меня, ведь так было каждый раз, когда мне грозила опасность. Но, видимо, Госпожа Удача сегодня отвернулась от меня, посчитав, что и так сделала для меня слишком много. От стены меня мягко отпружинило, неожиданно осыпая искрами. Я едва не дернулась и не выдала себя, когда сработала та самая защита, которая до этого, между прочим, спокойно пропустила меня. А Рэйналт говорил, что мой принц не может создать защиту от духов. Так почему я не могу сейчас покинуть Замок?

Зачем? Вот зачем я пришла сюда?! На мужа захотелось посмотреть хоть одним глазком?! Дура! Он не помнит меня, я для него просто не существую. И перестану существовать, если некромант обнаружит меня. Либо эта самая защита уничтожит. Что же делать? Мысли лихорадочно скакали в голове, но ничего толкового не приходило на ум.

— Нет, сейчас в комнате никого нет, — как сквозь вату, донесся до меня ответ старшего принца. Равнодушный голос, казалось, штопором ввинтился в мозг, заставляя напряженное тело немного расслабиться. — Но это не значит, что они не могут проникнуть к тебе. Духа сложно привлечь на сторону м-м… чтобы он причинил кому-то зло, но если среди заговорщиков есть сильный некромант…

Уж не себя ли вы имеете в виду, ваше высочество? — едва не ляпнула я, но вовремя захлопнула рот. Потому что черные глаза смотрели в упор, даже сквозь маленькую щелку. Рен тоже продолжал сверлить портьеру взглядом аметистовых глаз, отчего я ощущала себя маленькой мушкой, пришпиленной иголкой, под внимательными взглядами ученых.

— Не думаю, что там есть таковой, — холодно ответил принц Адеррен, переводя взгляд на брата, — вот ты мне и скажи, все ли твои… собратья по дару верны императору? И с чего вдруг ты решил помочь с защитой? Помнится, тебе всегда было плевать на всех, кроме королевы… ну и себя, конечно.

— А еще кроме тебя, отца, Флор, — добавил Рэйналт, копируя тон брата, — старею, видимо, стал сентиментальным, вот. Нет, Рен, мне не было все равно, что станет с тобой, или отцом, сестрой. Но если ты так уверен в себе, первый наследник Дома Соланио, то не смею больше навязываться…

Первый наследник?! Это точно сказал Рэйналт, а не мой принц? Теперь Рен первый наследник императора? Что же произошло в тот день в храме, ведь Темный сказал, что Рен прошел вторую инициацию?

— Сам же знаешь, что все не так, — я видела, как поморщился от его слов мой принц… или уже не мой? Зачем я теперь ему, ведь он станет императором? Проклятие тоже снято, и стало понятно, о каком предательстве говорил Темный. А ведь Ашта получит именно то, о чем мечтала… — Ты прекрасно знаешь, что я не собирался становиться приемником отца.

— С выбором Верховного не спорят, брат, — почему-то горько ответил Рэйналт.

Я осторожно выглянула в щелку между портьерами, чтобы посмотреть на обоих принцев. Рен стоял ко мне спиной, а вот его брат в упор смотрел на меня. Вот, впредь мне будет наука — не вестись на собственное любопытство. Оно, как говорится, не одну кошку сгубило. Я побледнела под немигающим взглядом черных глаз, а затем….

Принц едва шевельнул пальцами, и по стене за моей спиной пробежала легкая рябь. Я удивленно уставилась на Рэйналта, который уже раздвинул губы в насмешливой улыбке.

— К твоему сведению, матушка беспокоится о младшеньком, вот и прислала меня, — принц продолжал смотреть на меня в упор, но говорил с братом.

— Так это королева прислала тебя? — в голосе Рена слышалось недоумение, видимо, перемена темы его тоже заинтересовала. Я заметила, как напряглась его спина. Значит, он не помнит, что с королевой у него потом сложились хорошие отношения.

— Нет, я решил, что стоит пока оградить тебя от ее визита, поэтому вызвался первым, — усмехнулся принц, — решил, что тебе не помешает защита от слишком любопытных глаз, особенно, если они принадлежат духам.

С этими словами, принц Рэйналт указал мне на стену за моей спиной, словно говорил: « долго еще ждать, когда ты сообразишь и уберешься отсюда?» Я невольно попятилась, чувствуя, что моя рука проваливается наружу, обернулась, чтобы посмотреть на некроманта, но он уже отходил к противоположной стене.

— Начнем отсюда? — спросил он, разворачиваясь к брату. Но ответа принца я уже не слышала, снова почувствовав свежий воздух и ночную прохладу. Я даже не ожидала, что крылья не только сами расправятся, но и легко выдержат меня в полете. Секундная вспышка, и я проваливаюсь в темноту…

Она не видела его взгляда, которым принц проводил шевельнувшуюся штору, будто ветер колыхнул. Не заметила, как принц опоздал всего на мгновение и поймал руками только осыпающуюся на пол пыльцу. Провел пальцами по гладкой мраморной поверхности, собирая блестящий порошок с пола. Он растер ее подушечками пальцев, вдыхая едва заметный аромат цветов. Он не ошибся — она стояла здесь и наблюдала за ними. Шпионка? Или просто неупокоенная душа, о которой говорил брат? Уверен, ни то, ни другое! По телу, словно, разряд тока пробежал, заставляя сердце бешено биться. Чего хотела эта душа? Зачем пришла в его покои? Но почему тогда…

Рен обернулся к брату, который невозмутимо колдовал над его защитой. Принц видел потоки темной магии, которые сейчас сплетались с его энергетическими нитями, встраиваясь в защиту покоев. Но помимо его огненных и темных — брата, тут были еще серебристые нити неизвестной магии. Никогда прежде он не видел таких. И находились они как раз возле окна. Странно, что он не заметил их раньше.

Принц коснулся их своей магией, и они отозвались теплом где-то в груди. Необычное чувство заставило его снова вздрогнуть. Решено, он оставит их, ведь любопытная душа захочет вернуться.

Глава 6

Мое сознание вытолкнуло назад также неожиданно, и я обнаружила, что по-прежнему сижу на лавочке, вернее, я на ней полулежала, прикрытая собственными крыльями. Полежала еще немного, пытаясь сообразить, что это было — я и правда попала в покои к Рену или все это мне приснилось? Только ли мое желание послужило причиной этой «прогулки»? Или это снова какая-то магия? Хотя почему «какая-то» — самая настоящая, ведь я еще не знаю собственных возможностей. Эх, кто бы рассказал о них мне! Особенно о крыльях. Почему во сне получилось улететь, а сейчас…

Но, как же здорово, что я могу летать! Если смогу овладеть этим навыком наяву, что это будет реальный шанс на побег. Кряхтя, словно древняя старуха, я поднялась со скамьи и отряхнула немного помятое и испачканное пыльцой платье. Надо немного размяться и подумать над тем, что мне приснилось. Но, если это была явь, то…

Я сделала несколько шагов, когда в нескольких метрах от меня скрутилась… м-м, ну, пусть будет воронка чернильно-черного цвета, из которой мне навстречу шагнул злющий Диспантер. Я даже замерла от неожиданности, мечтая слиться, а лучше раствориться, с темнотой вокруг. Что могло его так разозлить, что даже в глазах, казалось, бьется адское пламя? Помню, в детстве я читала об одном месте, где пламя бьет прямо из недр земли — Дарваза называлось, так вот, именно эту яму, наполненную пламенем, и напоминал взор темного бога.

— Хорошо прогулялась? — со зловещим оскалом прошипел Темный, делая ко мне шаг. — Увлекательно?

Я невольно попятилась, хотя и старательно изобразила на лице равнодушную мину.

— Не понимаю…

Мгновение, и он прижимает меня к себе, стискивая стальным капканом рук. Я со страхом смотрю ему в глаза, а его лицо находится всего в паре сантиметров от моего.

— Не лги мне, Риа! Я уже предупреждал тебя, что не потерплю твоей лжи, — медленно проговорил он, сжимая мою талию еще сильнее, причиняя боль.

— Тогда зачем спрашиваешь? Да, мне было очень интересно, если хочешь знать. Особенно узнать, что о многих вещах ты информацию утаил, а кое в чем так и вовсе солгал, — злость и боль неожиданно приходят мне на помощь, и я вырываюсь из его хватки, отступая назад. Да и недаром говорят — лучшая защита это нападение. Темный разом растерял злость, и теперь лишь пристально смотрел на меня, ожидая, что я скажу дальше.

— Я не лгал тебе, Риа, возможно, сказал не все, но… — Темный снова пытается поймать меня в свои объятия, но я пресекаю его попытку. — Я не хочу, чтобы тебе снова было больно, я…

— Поэтому ты держишь меня в замке под замком? Чтобы мне не было больно? — передразниваю его я, хотя понимаю, что вступаю на опасный путь. С ним нельзя играть в подобные игры.

— Ты не пленница, Эйриана, — с нажимом проговорил бог, и я чувствую, как за своими слова он скрывает настоящие эмоции. Он мне лжет! — Тебя никто не неволит тут. Ты свободна, я лишь хочу, чтобы… — он подошел ближе и осторожно положил ладони на мои плечи. Я невольно вздрогнула, но постаралась устоять и не отшатнуться, — хочу, чтобы ты знала — я сделаю все, чтобы ты изменила свое решение и осталась со мной навсегда. Ты — моя, мой свет, к которому тянется моя тьма. Мы — одно целое, Риа, как бы ты не пыталась сопротивляться, — Диспантер обвел пальцем линию скул, а затем спустился к шее и ключицам. Я не сопротивлялась этому наваждению, будто кто-то внутри шептал, что так будет правильно. — Риа, я не предам тебя, как это сделал Он. Останься со мной, откажись от печати…

Он склонялся все ниже, и я уже понимала, что последует за этим. Заворожено смотрела на его губы, представляя, каким выйдет наш поцелуй — нежным или обжигающе-страстным? Я закрыла глаза, ожидая поцелуя, но неожиданно перед глазами встал совершенно другой мужчина. Его аметистовые глаза смотрели на меня серьезно, даже немного укоризненно. Совсем, как тогда, когда в мою душу закрались сомнения, что я ему нужна, но его слова навсегда прогнали их из души.

«Эйри, если бы между нами не было ни капли чувств или малейшей искры симпатии, мы бы оба никогда не услышали ее зова. Это особый дар богини Рианнон именно нам с тобой.

— Особый дар? — тихо повторила я.

— Да, — кивнул принц, — так что не сомневайся, никогда не сомневайся, в моих чувствах. Я уже говорил тебе о них тогда, в храме. Никогда не сомневайся в моей любви, моя лунная бабочка».

— Рен, — его имя легко слетает с моих губ, и словно лопается мыльный пузырь навеянного наваждения, а неведомая сила отталкивает от меня темного бога. Он зол, но подойти не решается.

Свет. Я никогда не видела столь ослепительного света вокруг себя. Он разрывает темноту ночи, освещает одинокие мрачные коряги, которые я приняла за деревья, а затем снова впитывается в меня, заставляя сиять татуировку на лице.

— Делаешь все, чтобы я изменила решение? — по губам скользит горькая усмешка, отдавая полынной терпкостью во рту. Так было, когда я узнала, что женщина, которую я считала матерью, оказалась предательницей, медленно убивавшей меня ради призрачной власти.

— И что? Накажешь меня? — губы Темного тоже кривит усмешка, но только злая.

— Разве смогу? — усмехаюсь снова, — вы сами накажете себя, продолжая держать меня тут. А у вас действенные меры, только мое сердце никогда не будет вам принадлежать. Можете сколько угодно держать меня взаперти здесь, но я найду способ уйти, сбежать. Я буду только с ним, с моим принцем.

— Которому ты не нужна! Он даже не вспомнил о тебе! Риа, — Темный попытался приблизиться ко мне, но я выставила между нами энергетический щит. Не знаю, как у меня это вышло, может, сказывалась злость на темного бога, но щит вышел великолепным, Аргел бы мной гордился. — Тогда ты останешься здесь навсегда! — прорычал Темный, видя мое сопротивление, — он никогда не найдет ни тебя, ни твое… тело. Месяц пройдет быстро, Риана, а твой принц что-то не торопится к тебе….

— Не вашими ли усилиями, господин? — ядовито процедила я в ответ, не сводя взгляда с Диспантера. От него можно ожидать любой пакости. — Не из-за вашего ли кольца я не могу снова стать материальной ночами?

— Видишь, как удачна моя задумка, — Темный выпрямился во весь рост, и я неожиданно ощутила себя маленькой мушкой, которая попала по собственной глупости в лапы к пауку. И теперь он с удовольствием смотрит, как она трепыхается в его сетях, и ждет, когда она ослабнет и сдастся на его милость. — Да, я наложил на него особое заклинание, чтобы ты не могла покидать замок. Тебя это, конечно, не удержит, но ты должна понимать, что принц Рэйналт не всегда сможет помогать тебе, однажды и ему придется подчиниться… моей воле. И тогда… поверь, Риа, я не хочу причинять тебе боль, но ты вынуждаешь, — предупредил темный бог, сверкнув алым взором.

— Я никогда не стану твоей, — прошептала я, — никогда! — закричала я, запуская в грудь Диспантера своим заклинанием. Он ловко поймал сгусток моей магии, погасив его тьмой, а затем улыбнулся. Эта улыбка, увы, не предвещала мне ничего хорошего.

— Ты уже моя, Риа, смирись с этим. Даже твой свет, смотри, принял меня, — он раскрыл ладонь, на котором застыл мой искробол, окруженный коконом из тьмы. Я испуганно переводила взгляд с лица бога на светящийся шарик, — видишь, он не причиняет мне вреда, хотя раньше мог бы. Ты пока сомневаешься, любимая, но твоя магия уже признала меня твоей парой. Осталось тебе принять это, но и твое сопротивление мне нравится. Мне и дальше будет приятно…

— Ломать меня? — дерзко ответила я, не желая уступать. Нет, не верилось, что я так просто сдалась.

— Завоевывать тебя, — поправил меня Диспантер, снова подходя ко мне, но в этот раз я уже не сомневалась и сфера в руке засияла еще ярче. Она не была похожа на тот шарик, что был в его руке, а, значит, дело во мне, в моих сомнениях. Я упрямо посмотрела в его глаза, и Темный усмехнулся, немного отступая. — Риа, ты не сможешь отныне покинуть замок. Ты просто погибнешь. Твоя покровительница умирает, а причина — ты.

— Что? — я от неожиданности его слов даже растерялась. Причем тут я?

— Притом, что вы связаны с ней, — видимо, я задала свой вопрос вслух, и Диспантеру доставило удовольствие видеть мою растерянность. Он даже расслабился как-то. — Сейчас ты отнимаешь ее последние силы, а когда месяц истечет, она просто растворится в тебе, и ты станешь новой богиней Лунарис. Твой принц не придет за тобой, потому что будет готовиться к свадьбе со своей невестой. Печать истает вместе с твоим телом, и он будет свободен. Мой слуга… убедителен, Риа, тебе стоило остаться еще немного, но, — тут на лице Диспантера проступило скучающее выражение, и он продолжил, — я попросил его не делать больно тебе, и проводить. Затем он продолжил «уговаривать», — на этом слове Темный сделал небольшую паузу, чтобы я смогла прочувствовать саму суть этих «уговоров», — своего брата вступить в брак с жрицей Айяты.

— Ненавижу вас, — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы, — кто вы? Зачем все это?

— Риа, я предупреждал тебя, но ты немного… упряма, — голос Диспантера звучал мягко, но я не обманывалась его заботой. Пальцы Темного мягко стирали дорожки из моих слез, а я не могла найти в себе сил, чтобы отстраниться. — Мне не нравится, что ты… расстроена, но ты не оставила мне выбора.

— Отпусти…те меня, прошу… — губы не слушались, но я все-таки смогла выдавить из себя эти слова.

— Возвращайся в покои, Риа, — со вздохом проговорил Диспантер, легко отталкивая от себя. Я почувствовала его раздражение, но, видимо, он не хотел нового витка скандала. — Мне нужно укрепить защиту замка, чтобы… — он оборвал себя на полуслове, но продолжения мне не требовалось. Чтобы я не смогла сбежать. Ну, почему, я так глупо попалась?! Что мне стоило сдержать свое неуемное любопытство и не приходить сюда.

Вокруг начала сворачиваться очередная воронка портала, но прежде чем шагнуть в нее, Темный обернулся ко мне и проговорил:

— Чем скорее ты смиришься, Риа, и примешь свою судьбу, став той, кем должна стать, тем быстрее забудешь все, что с тобой произошло. Ты с самого начала была предназначена мне, Рианнон, но сопротивлялась, постоянно сопротивлялась, делая неправильный выбор. У тебя появился шанс все исправить, иначе… погибнут все равно все, а мы с тобой останемся. Смирись!

Я похолодела от ужаса и невольно отступила на шаг. Кто это? Кто говорил мной? Перед глазами замелькали смутные образы, но я никак не могла вспомнить, где уже видела этот голодный блеск глаз и жесткие черты лица. Жестокость в них…

Я так и не смогла ничего сказать ему вслед, и воронка схлопнулась вместе с исчезнувшим в ней темным богом. Рядом скрутился еще один портал, и я уже нисколько не думая, шагнула в него. Знала, что кроме Диспантера никто меня не перенесет в мои покои. Могла бы попытаться снова воспользоваться крыльями, но сейчас, после этого разговора, я чувствовала себя усталой и разбитой. Мне нужно было немного отдохнуть, ведь я так и не смогла этого сделать.

Не раздеваясь, упала на кровать, но слез не было, а глаза горели от сухости, словно, песка насыпали. Надо было все-таки дождаться возвращения принцессы Флориэль, вдруг у нас двоих что-нибудь да вышло. Ну, почему? Почему мое «попаданство» такое безрадостное и неудачное? За что мне эти испытания? Чем я их заслужила? Почему одни получают все, что хотят, причем с самого детства, а мне приходится выгрызать буквально свое право на существование?

Та же Ашта теперь получит то, о чем мечтала, и снова с моей помощью! Где справедливость?! Я тряхнула головой, прогоняя навеянный словами темного бога образ «сестры» в платье цвета Дома Соланио и моего принца рядом. Нет, что бы ни говорил Диспантер, но я верю, что Рен никогда не предаст меня. Просто он забыл, на нем печать Верховного, но я сделаю все, чтобы эти воспоминания снова вернулись к нему. Надо будет, прорву всю защиту Темного и его слуги, буду приходить к моему любимому принцу в своих снах, но я сделаю все, чтобы снова быть с ним рядом. И никогда не стану принадлежать тому, кого не смогу полюбить — лучше умереть.

Я снова парила в знакомой комнате, но теперь за окнами было темно. Сегодня Лунарис не осветит мой путь в ночи, ведь сегодня истекают последние солны, отведенные мне. Мой путь близится к завершению, а я так и не призналась своему принцу, что люблю его. Завтра с восходом Солано девочка Ира из мира Земли, «раб» Риан и мейнира богини Рианнон, да просто Эйриана, перестанут существовать. Я пришла попрощаться.

Не думая ни о чем больше, просто шагнула в его спальню, рассыпая по полу серебристую пыльцу, которая поземкой стелилась по полу от трепета моих огромных крыльев. Аметистовый взгляд остановился на мне, и мужчина поднялся. Он не сделал ни единого шага, чтобы приблизиться, но я знала, что он видит меня. Мой любимый, мой муж, мой принц…

Рен! Как мало времени нам было отведено на счастье, но ты навсегда останешься в моем сердце. Никому не позволю встать между нами. Я все для себя решила.

На груди потеплел Лунарн, который я решила отдать моему принцу после своей смерти. Оказывается, так можно. Как только нож пронзит… нет, не думать. Я улыбнулась ему, и мужчина все-таки шагнул ко мне.

— Кто ты?

Я лишь покачала головой, ведь я не имела права раскрывать всей тайны, и ему будет спокойнее жить дальше. Без меня. Однажды он встретит другую и будет счастлив с ней, ведь с моей смертью разрушится еще одно проклятие. Сколько же я принесла несчастий в этот мир своим появлением?! Своим исчезновением я все и исправлю!

— Почему ты всегда молчишь? Скажи, зачем ты пришла ко мне? — он требовательно смотрит, но я только оборачиваюсь к окну. Там занимается рассвет, который я уже, увы, не встречу. Прощай, моя любовь, я обязательно расскажу всем мирам, что была счастлива с тобой. Ветер донесет мои слова и до тебя…

Распахивается дверь, отвлекая внимание принца от меня, и в его покои врывается старший брат — принц Рэйналт. Он в сопровождении четверых некромантов вваливается в комнату, указывает на застывшую меня и произносит:

— Взять предательницу! — они формируют ловчие сети, которые должны удержать душу, чтобы потом отправить ее на перерождение, но я уже сжимаю в руке Лунарн, открывая путь.

Свой последний путь.

Прощай…

Пыльца взметается вверх от вихря, мешая некромантам достать меня, а свет от перехода ослепляет их и отшвыривает с моей дороги. Шаг в пустоту, но я понимаю, что делаю его не одна…

Сон обрывается также резко, и я вскакиваю на кровати, осоловелым взглядом осматривая чужую комнату. Нет, она та же самая, но я чувствую, что замок будто отталкивает меня. Не знаю, — я поежилась от внутреннего холода, — что это было, но все как будто изменилось. Совсем, как хозяин этого места. Он был другим….

Я встала и прошлась по комнате, стараясь прогнать странное чувство тревоги, что поселилось во мне после нашего разговора. Мне все сильнее хотелось убежать отсюда, словно в замке притаилось зло, и оно не только не спит, но и затаилось в поисках своей жертвы.

Я потрясла головой, прогоняя странные, не свойственные мне тяжелые мысли. Что бы это ни было, оно нашло тут приют по воле хозяина, а вот я тут пленница, поэтому стоит, наконец, рассмотреть варианты побега из замка. Для этого стоило сначала его осмотреть, чтобы знать сильные и слабые стороны защиты. Но пока в замке находится хозяин, вряд ли мне удастся узнать это. Хотя… стоит заглянуть в библиотеку, насколько я помню из прочитанного еще на Земле о попаданках, искать любую информацию они отправлялись именно в библиотеку. Попасть в хранилище знаний в Небесном Замке мне так и не удалось, слишком быстро менялись события, и я постоянно находилась под присмотром то Рена, то принцессы, а здесь стоило попробовать. В случае, если Темный поймает меня, скажу, что хочу узнать побольше о… его мире, надеюсь, не откажет.

Решив, что буду делать, я решительно распахнула двери покоев и застыла на пороге. У дверей, застыв по стойке «смирно» стояли… э-э, как бы назвать-то их? Нет, то, что это моя охрана, или конвой? я поняла сразу. Только вот выглядели они своеобразно.

— А-а…

— Доброй ночи, госпожа, — оба стражника поклонились мне, как королеве, но заговорить решился только один из них. Из-под низко натянутого капюшона темного плаща прозвучал его приглушенный голос. Две темные фигуры застыли, ожидая моего разрешения выпрямиться, но я никак не могла заставить себя говорить. Ну… Темный!!! Ну, удружил! Скелетов приставил, что ли? Хорошо еще, что догадался их в плащики обрядить, а то встала бы сейчас с ними рядом свеженьким умертвием. Или из духов умертвие, наверняка, не получилось бы.

— А-а…

— Мы будем охранять ваш покой, госпожа, — снова прошелестел голос, когда я таки проблеяла, что они могут встать. — Приказ Его Темнейшества, госпожа, — снова сообщил один из… охранников, но мне в его голосе послышались, то ли сожаление, то ли досада?

— А…

— С любыми просьбами — к нам. Или с приказами, — снова подал он голос. Наверное, из них двоих он старший, мне так показалось.

— А слово-то можно вставить? — все-таки справилась с эмоциями и язвительно поинтересовалась. Оба понурили головы, ну мне опять же показалось, так как разглядеть что-либо под этими тряпками было невозможно.

— Простите, госпожа, но мы должны предугадывать каждое ваше слово или желание, — заговорил второй. Его голос звучал не так глухо, как у его товарища, и мне, да-да, снова показалось, что он моложе своего «напарника», — приказ его темней…

— Вот как? — я в «удивлении» приподняла брови, что даже охранники недоуменно переглянулись, — что еще приказало это «темнейшество»?

Кажется, мне удалось немного сбить их с толку, потому что они снова переглянулись и синхронно пожали плечами. Ясно, как те Двое-из-ларца из старого советского мультфильма, приказы выполняют в точности до буквы. М-да… ну, Тем…ный!!!

Я устало потерла виски, понимая, что Диспантер решил осложнить мне жизнь, заставить передумать, но я точно не сдамся. Я поморщилась, чувствуя, как нарастает головная боль, будто кто-то хочет проникнуть в голову, но я понимала, что это просто сказывается усталость, а еще дико хотелось есть.

— Ладно, пусть один из вас принесет мне ужин, а потом можете быть свободны. — Я уже сделала шаг назад в комнату, когда до меня донесся голос одного из «охранников».

— Госпожа, не переживайте, мы останемся здесь, чтобы беречь ваш покой. А ужин сейчас принесут, я уже отдал приказ, когда почувствовал, что вы проснулись.

Что? Нет, не так — ЧТО?!!! То есть, они не только чувствуют мое присутствие в комнатах, но и ни на шаг не отойдут отсюда. Я все больше склоняюсь к мысли кое-кого прибить при встрече. Так, Ира, спокойно, мы еще расквитаемся с этим Темнейшеством за его подлянку.

— То есть, вы тут будете… постоянно? — я постаралась скрыть удивление, а еще злость, за показным равнодушием. Ну, так-то он мне ясно сказал, что ждет меня впереди. — А вам разве не нужен отдых? Может, один будет дежурить, а второй отдыхать? Или…

— Госпожа, — замялся главный, — мы, вообще, не нуждаемся в отдыхе, а за вас… ну, Его Темнейшество ясно дал понять, что… ну, мы не можем, и вот, — развел он руками.

— Понятно, — процедила я. — Хорошо, что мне может грозить в замке? — «охранники» снова переглянулись, явно озадаченные моим упрямством в выяснении этого вопроса.

— Ничего, госпожа, это самое защищенное место на Телласе, — ответил мне второй охранник. — Ну, в Подземье так это точно! На границе замок охраняется диапсидами, которых лично Темный Лорд выращивает, — не без гордости за своего хозяина, сообщил мне он.

Я невольно вздрогнула, вспомнив «любимое» порождение тьмы Темного, с которым мне однажды пришлось столкнуться. Так, кажется, выяснился еще один момент — даже если сбегу, то мне придется пробираться сквозь гнезда его «любимчиков». Нет, я, конечно, помню заклинание света, которому меня обучил Рен, но хватит ли мне сил сразиться со всеми тварями?

— Тогда зачем торчать сутками под дверями моих покоев? Вам тут больше нечем заняться? А вы, вообще, чем раньше в замке занимались? — строго спросила я, как заправская хозяйка, владеющая не одним, наверное, замком. Или, как экономка, которая проверяет работу слуг.

— Ничем, госпожа, нас хозяин и поднял для того, чтобы мы охраняли вас, а вы не сбежа… — договорить он не успел, потому что ему прилетел ощутимый подзатыльник от его товарища. Под моим растерянным взглядом — оказывается, зомби тут существуют! — на руки этому говоруну упала его собственная голова. Я на секунду опешила, проводив взглядом абсолютно гладкий череп с глазницами яркого синего цвета, который он немедленно водрузил на место, при этом глубоко закопавшись в недрах капюшона. Первый тут же загородил напарника от меня, наверное, не желал, чтобы я тут грохнулась в обморок. За его спиной слышалась возня, перемежающаяся тихими ругательствами, а затем раздался характерный громкий хруст. Я вздрогнула, «первый» в волнении вскинул руки, наверное, желая меня поймать. Но падать в обморок я не желала, лишь участливо поинтересовалась:

— К-хм, вы в порядке? — все же это произошло при моем косвенном участии, и я чувствовала неловкость.

— А… пр…простите, госпожа, я… — пробормотал он, судорожно шаря руками по капюшону. — Я… это, сейчас…

— Вы бы помогли… э-э товарищу, — я пальчиком указала первому за его спину, а затем, прикрывая двери покоев, пробормотала, — все же распорядитесь, чтобы ужин принесли мне в комнату. И чтобы никто… не потерял в нем свои части тела.

Стараясь сохранять спокойствие на лице от явной растерянности своих охранников, я захлопнула дверь и прислонилась к ней, сползая на пол от… хохота. Надеюсь, комната защищена от проникновения звуков, иначе мои охранники обидятся на меня.

Сон второй час не шел ко мне, и я, промаявшись все это время, решила что достаточно предаваться унынию, надо что-то делать. Меня снова неумолимо тянуло прочь из комнаты, куда-то вниз, хотя я так и не смогла понять причину этой тяги. Странное чувство, чем-то смахивающее на щекотку, заставляло меня едва не подпрыгивать на месте от нетерпения. Я даже дважды выглянула в коридор, проверяя на месте ли охранники. На месте, куда ж им деваться? Они лишь недоуменно почесали затылки, прикрытые капюшонами, а я только и смогла пожать плечами в ответ. Как бы избавиться от них? Чтобы прогуляться по замку.

Кажется, что-то подобное уже было со мной, и тогда я оказалась в саду, где встретила темного бога. Это что-то мне подсказывало, что на сей раз, мне не позволят прогуляться в одиночестве, и эти двое увяжутся следом. Я нервно покрутила на пальце кольцо, не сомневаясь в том, что на нем теперь усилены следящие чары, и оно тут же укажет на мое отсутствие в комнате. Как же я теперь жалела о собственной слабости и любопытстве, из-за которых оказалась в этой ловушке. Если бы я только могла вернуть все назад.

Я вздохнула, понимая, что моим мечтам не суждено сбыться. Снять кольцо я не могла, магия, по словам Темного, тут действует только его… Я невольно остановилась посредине комнаты, задумавшись над тем, что мое хождение во снах никак не было связано магией хозяина замка. Я спокойно пересекала границу не только сна и яви, но и Верхнего мира и Подземья. А что если попытаться проделать то же самое, но в пределах замка Темного? Кажется, расстояние тут не имело значения, нужно просто сосредоточиться на конечной точке. Ведь так было в прошлые разы — я так хотела увидеть своего любимого принца, что сознание тут же переносило меня в нужное место. И то, как я себя ощущала, не очень походило на сон, ведь я не могла преодолеть защиту на стене покоев принца, да и принц Рэйналт меня видел. Определенно, стоило попытаться.

Я почувствовала странное волнение, поэтому быстренько вернулась в кровать и легла, зажмурив глаза. Хотя, последнее можно было и не делать, но я попыталась выровнять дыхание и сосредоточиться на том месте, которое так манило меня. Перед глазами почему-то вспыхивал тот самый зал, в котором находилось… находилась та девушка. Я никак не могла принять то, что это была я, поэтому стала называть ее Белоснежкой, хотя последняя была черноволосой, а эта — блондинка. Впрочем, не важно!

Я представила, что нахожусь именно в том зале, где стоял саркофаг из розового кварца, с заключенной в нем девушкой. Я рассматривала тонкие черты лица, которые были безмятежны и спокойны. Белые локоны были украшены черными агатами, хотя, на мой вкус, они совершенно ей не подходили. На ее груди что-то блеснуло, привлекая мое внимание, и я попыталась склониться ниже, чтобы рассмотреть…

И тут до меня дошло.

— Не может быть, — одними губами прошептала я, осматриваясь вокруг. — Это же… это…

Я оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, как я могла тут оказаться. Огромный зал освещался лишь несколькими факелами с зачарованным огнем, который отбрасывал загадочные тени по центру зала и углам. Я стояла практически в центре там, где располагался огромный алтарь из черного камня, в котором я безошибочно узнала любимый Темным богом черный агат. Белые прожилки образовывали витиеватый узор на камне, а на алтаре лежала та самая девушка, которую я как раз и рассматривала в своем сне. Или уже не во сне?

Я подошла к ней ближе, коснулась кокона из камня, который на ощупь был прохладным и гладким. Удивительное чувство, просто нереальное! Я чувствовала в своем сне все, даже странный аромат благовоний, источник которых я обнаружить не могла. Все было настолько реальным, что я даже ущипнула себя за руку, с удивлением смотря, как под розовой кожей бьется пульс. Щипок вышел тоже вполне себе ощутимым, и я едва не взвыла от боли. Это что? Я все-таки жива и все чувствую? Но, как же тогда прежние сны, в которых мое тело было призрачным?

Я перевела взгляд на кольцо, которое сидело на указательном пальце. Потрогала его, попыталась снять — ничего. Оно никуда не исчезло, осталось на мне. Это немного остудило мой пыл. Что будет, когда меня хватятся? Стоило поторопиться и узнать, что привело меня сюда.

Я снова склонилась над телом девушки и оперлась пальцами об прозрачную крышку саркофага. То свечение, что привлекло меня, было мягким и теплым даже сквозь каменную прохладу кварца. Я посмотрела на грудь девушки, машинально отмечая, что у нее отсутствует печать на коже, как и нет рисунка на лице.

Я нахмурилась. Странно…. Осторожно провела рукой и тут же почувствовала легкий укол, а по прозрачной поверхности потекла маленькая капелька моей крови. Я дернулась, отступая назад и изумленно смотря, как камень исчезает, открывая мне доступ к «телу». Я снова приблизилась, понимая, что светился мой… Лунарн. Я потянулась к нему рукой, одновременно страшась и предвкушая, ведь Сарфейя сказала, что Лунарн слушается только истинную наследницу. Была ли я ею — не знаю, но магия не остановила меня, только усилила нетерпение, что я испытывала в душе.

Я осторожно нащупала тонкую серебряную цепочку с амулетом и потянула на себя. Есть! Из-за ворота платья показалась подвеска в форме шестигранного ромба из серебристого металла, на одной стороне которой был выгравирован молодой месяц, а на обратной — убывающая луна. Луно и Лунар.

Непонятное притяжение и «зов» тут же прекратились, стоило подвеске оказаться в моих руках. Значит, я не ошиблась, и Лунарн все же принадлежит мне, а не… Я снова посмотрела на безмятежное лицо спящей девушки, невесомо провела по ее волосам, понимая, что нет — она не я, и возвращать это тело я не стану. Пока не знаю, что потребуется для того, чтобы я смогла жить в своем нынешнем облике, но я больше не хотела ее возвращения. Стоило мне подумать об этом, как саркофаг засветился, снова скрывая девушку от меня, и каменная крышка сомкнулась над ее головой.

— Спасибо, Великая Рианнон, — одними губами едва слышно проговорила я, чувствуя, как магия моей покровительницы слабеет, и ее отголоски быстро рассеиваются по залу. Надеюсь, никто из обитателей не узнает, что произошло тут.

Я вздрогнула от неожиданности, услышав в коридоре, который располагался сразу за этой дверью, чьи-то шаги. Хотя нет, топот, иначе назвать тот «забег» по мраморным полам язык не поворачивался. Я в панике заозиралась по сторонам, помня, что зал был конечной «точкой» того коридора, а, значит, скоро тут объявятся «гости». Резко рванула с места, пытаясь найти другой выход, но, или я не замечала его, или его тут и не было. Как не было возможности спрятаться, поэтому я замерла у противоположной стены, моля, чтобы меня обнаружили не сразу. Глупо, конечно…

— … хозяин с нас три шкуры спустит, — пробубнил знакомый голос за дверью, — и головы оторвет…

— Шкуры у тебя и так нет — только скелет под плащом, а голова тебе и так не понадобится, потому что нас он сразу упокоит, — достаточно громко прошипел ему напарник. Мои «охранники» ругались, стоя под дверью. — Как? Ну, как мы сможем объяснить, что госпожа исчезла из покоев, а мы с тобой… играли в это время в шахматы?! Хорошо, еще маяк показывает, что она где-то в замке…

Я с интересом уставилась сначала на кольцо, а затем на Лунарн, который так и сжимала в руке. Получается, он частично «глушит» маячок, просто находясь в моих руках? Интере-есно.

-… это последнее место, где мы еще не смотрели, — снова раздался голос одного из охранников, — потом еще в сад пойдем. Прошлый раз Его Темнейшество ее там и нашел.

Ничего, с этим «Темнейшеством» я еще разберусь за «поводок» в виде кольца с маячком! Захотел ручную мейниру на коротком поводке?! Кажется, в моем списке на «наказание» он будет стоять на первой строчке! Разозлившись на Темного, я даже не заметила, как провалилась сквозь стену. Однако, удачно, потому, что в этот же момент двери зала распахнулись, но меня уже не заметили, а я теперь с удивлением рассматривала огромную комнату, в которой оказалась.

Какая неожиданность!

— «Здесь не действует никакая магия, кроме моей!» — передразнила Диспантера его голосом, — враль темный! У-у, убила бы гада! — вполголоса выругалась я.

Я с интересом рассматривала комнату, которая больше напоминала мужскую спальню. Хм, а неплохо устроился, — искренне позавидовала я Диспантеру, обходя комнату по периметру. Темные стены, светлая мебель — странно, но смотрелось по-мужски, тусклое освещение в виде светильников-бра на стенах. Кстати, последние были явно магическими, потому что огня в них не было. У противоположной входу стены стояло огромное, практически до потолка, зеркало в старинной серебряной оправе. На его поверхности играли отблески света, маня меня заглянуть внутрь.

« Иринка! Снова ты у зеркала зависаешь?! Оторвись хоть на секунду от себя любимой!» — как наяву слышу я голос бабушки. Или не бабушки?

Давно уже знаю, что мои родные были убиты жрицей Айяты, но почему-то упрямо называла эту чужую женщину бабушкой. Я не могла вспомнить, как она появилась в нашей семье, но мама, то есть Сарфейя, никогда не была против ее присутствия. Может, она каким-то образом тоже была связана со мной или Сарфейей?

Бабушка всегда со смехом смотрела, как я не в силах отлипнуть от собственного отражения, часами могла смотреться в зеркало. Наверное, поэтому у нас в квартире было такое же зеркало, да и потом, когда я жила в покоях своего принца и мужа, то невольно смогла создать похожее в его купальне. И это зеркало, и те, что я видела, были схожи в одном — они были копиями того, что я видела в Храме Света на землях рода Лунариос. Возможно, они принадлежали Рианнон, хотя, как тогда наше зеркало попало на Землю? Снова загадка.

Я осторожно приблизилась к нему, все еще оглядываясь по сторонам, ожидая, что сейчас сюда нагрянут мои охранники, но никто не тревожил меня. Пальцами провела по гладкой поверхности рамы, украшенной забавными завитушками, потом заглянула в само зеркало. А ведь странно, что в моих покоях, да и в залах, где мы ужинали с Темным, зеркал не было. Что это? Темный не отражается в зеркалах, потому что вампир?

Наконец, смогла рассмотреть себя полностью. Ну что? Бледная, как моль в поисках шубы, девица с растрепанными серебристыми волосами и огромными серыми глазами на пол лица, пухлые бескровные губы, тонкие дуги бровей. Тонкая шея, точеные плечи и аккуратная грудь. Талия, бедра — все при мне, я даже улыбнулась и покрутилась, рассматривая синее платье, которое подчеркивало мою фигуру. Темный подарил мне целый гардероб, но взяла я только это, решив, что подарки подарками, но и думать надо, от кого принимаешь их.

И они. Красивые, переливающиеся магией и яркими вспышками от падавшего на них света — крылья. Я невольно замерла от восхищения, не в силах скрыть эмоции и зависть к самой себе. Возможно, только из-за них одних можно отказаться от старого «тела»…

Нет, что за глупости лезут в голову! Я даже невольно отступила на шаг, скрываясь от собственного отражения. Какое-то наваждение! Морок! И пришла я сюда вовсе не для того, чтобы любоваться собой. Я посмотрела на Лунарн, что до сих пор сжимала в ладони, а затем перевела взгляд на зеркало. Нервно закусила губу, борясь со страхом и любопытством. Нет, слишком рискованно! В Небесном Замке кто-то смог засечь мою «связь» с Аргелом, вернее, магию, которая помогла мне связаться с Духом Источника. А здесь… в комнате того, кто насильно удерживает меня при себе — настоящее безумство. Но и соблазн узнать, как мне вернуть свободу и остаться в мире живых, был слишком велик, чтобы упустить такой шанс.

Я снова подошла к зеркалу, заглядывая в него, и едва не закричала от ужаса — я не отражалась на его поверхности. От слова «совсем». Сейчас это была просто серебристая пленка, дрожащая, как марево, на которой не было ничего. На ощупь поверхность твердая, гладкая — обычное стекло. Ничего не понимаю! Я заскользила пальцами по тому месту, где должно быть мое отражение. Что за чертовщина?! Я что, тоже превратилась в вампира? Ведь только они не отражаются в зеркалах. До боли сжала в руке медальон, чувствуя, что меня затапливает отчаяние. Да, сколько можно-то?! Почему у меня ничего не выходит, — я ударила по поверхности кулаком, а по моим пальцам неожиданно заструилась кровь. Видимо, поранилась об одну из острых граней Лунарна. Голова тут же закружилась, и мне даже показалось, что от меня в сторону зеркала потянулись серебристые ленты магии. Моей светлой магии.

«Слава Великой Рианнон! Эта блондинистая бестолочь догадалась активировать амулет кровью! Бездарность! Полнейшая бездарность, и чему только учил ее?! — ворчащий голос ворвался в мою голову, вызывая болезненное желание поморщиться. Но я узнала его, и мои губы невольно растянулись в улыбке. — Что улыбаешься? Времени совсем нет, а ведь могла раньше догадаться забрать у девчонки Лунарн».

— Аргел, — с облегчением выдохнула я, прислоняя к зеркалу амулет. — Откройся, зеркальный путь!

Глава 7

Он остановился посередине огромного зала, раздумывая, стоит ли делать то, ради чего он пришел сюда?

Главный храм был расположен на самой окраине Инсаланса — столицы их королевства и империи. И сейчас принц недоумевал — почему? Почему храм Великой Рианнон, супруги верховного бога и защитника императорской семьи, так далеко расположен от храма Солано? Почему его предки выказали столь явное неуважение богине? Все дело только в предательстве изгнанной семьи, которой издавна покровительствует Рианнон? Или что-то иное скрывается за подобным пренебрежением?

В храме было тихо и пустынно, здесь даже не гулял сквозняк, несмотря на то, что окна были настежь открыты, и песок не поднимался в воздух от малейшего дуновения ветерка. Странно, — впервые задумался принц, осматривая полутемный зал, — неужели совсем никого не осталось? Ладно, истинных жриц, которых посвящали служению богини с младенчества, но ведь всегда были те, кто приходил к служению осознанно, по велению сердца или сироты, которым некуда было пойти, кроме храма. Так почему же тут пусто?

Адеррен подошел к алтарю, стоящему в центре зала. Это был огромный светлый камень с гладкой поверхностью. Еще одна странность — алтарь в главном храме он запомнил из розового кварца. Легенда гласила, что потеряв любимого, Рианнон проливала над его телом слезы, которые смешиваясь с кровью ее божественного супруга, застывали, превращаясь в камень несравненной красоты. Здесь же стоял алтарь из лунного камня, которого все по тем же легендам никогда не существовало в мире Телласы, и откуда он появился, тоже известно не было.

Принц замер возле алтаря, не зная, что следует делать дальше. А еще он не мог даже себе объяснить, зачем же он все-таки пришел сюда? Нахмурился, пытаясь понять собственное поведение в последние дни, но оно тоже не поддавалось, ни логике, ни объяснениям. Его постоянно преследовало странное чувство беспокойства, словно, то, что происходит в его жизни… неправильно? Странно? В чем заключается эта неправильность и странность, он так же не мог понять и объяснить.

Может быть, все от того, что он никак не мог вспомнить, что происходило с ним до того переломного момента, когда он вдруг оказался первым наследником императора? Почему Амираудур признал своим единственным наследником второго принца, а не старшего — Рэйналта? Как с этим согласилась королева Кармента, ведь это лишало права на трон ее единственного сына? И почему сам Рен не помнил ничего из церемонии? Только то, что рассказал ему отец, и во время их беседы, император выглядел каким-то… потерянным, что ли? Не был рад? Или ему не оставили выбора?

Принц тряхнул головой, прогоняя тревожные мысли. Опустил ладони на белоснежную поверхность алтаря, задумавшись, что он хочет узнать. Зачем все-таки он пришел в храм Великой с вопросами, а не к своему покровителю — богу Ллиуллиэнну?

Прохладная поверхность алтаря слабо замерцала под его ладонями, привлекая внимание Рена. Он уже хотел отнять руки, но неожиданно кожа на запястье потеплела, а вверх до самого плеча потянулась серебристая ниточка узора. Под удивленным взглядом принца она вспыхнула и витиеватым рисунком начала расползаться по внутренней стороне предплечья. Рен отдернул рукав рубахи, смотря на красивое переплетение рисунка, который снова засиял и погас, оставляя в душе принца странное послевкусие от разочарования. Рен вынул из ножен кинжал и рассек ладонь, окропляя кровью белую поверхность камня. Красные капли медленно потекли к его центру, образуя похожий узор на поверхности.

— Великая, прошу, откликнись на мой призыв, — прошептал принц, смотря, как кровь медленно впитывается в камень. — Мне необходимо… просто необходимо узнать… прошу…

Горло перехватило спазмом, с которым принц едва справился. Он замер, ожидая ответа, но его не последовало, лишь оглушающая тишина.

Почему она не отозвалась на его мольбу? Не оказался достойным? Конечно, принц ведь не принадлежал к роду, которому Великая всегда покровительствовала! И пусть этот род проклят и предан забвению, но что для богини это забвение?! А вот он, наследник императора, не достоин ответа Великой богини! Разве его вина, что предательница опорочила не только свой Дом, но и честь императорской семьи?!

— Великая! Прошу, ответь! — закричал принц, вспугивая сонную тишину вокруг. — Разве я не достоин твоего ответа? Приди! Я устал от недомолвок! Я ничего не помню и… не понимаю! Пожалуйста, объясни мне, почему? Или памяти я тоже не достоин? — с яростью спросил он, поворачиваясь спиной к алтарю. Сжал ладони в кулаки и уже тише произнес, — я чувствую ее, и узор подтверждает, что он еще жива. Ей больно и…, а я не знаю, ни где она, ни что с ней? Я запутался, моя богиня, прошу… помоги…

— Гордыня не лучшее качество, мой принц, а гнев — не лучший советчик, — раздался приглушенный голос из темноты. — Не оборачивайся, ты не увидишь меня, — предупредил голос, и принц остался стоять, опустив голову. — Разве смертные вправе требовать ответа у богов…

— Кто ты? — резко спросил принц, но послушно остался на месте, стараясь не оборачиваться. Голос, звучащий из полутьмы зала, никак не мог принадлежать богине.

— Великая не откликнется на твой призыв, — снова услышал он. Казалось, голос звучал отовсюду, отражаясь от стен и мраморных сводов храма. Принц посмотрел вперед, но никого не увидел.

— Разве я не достоин этого? — снова резко спросил Рен, сжимая рукоять меча побелевшими пальцами. — Выйди и покажись, кто так смеет разговаривать с наследником Правящего Дома! Или я спалю этот храм дотла! — пригрозил принц, и на его пальцах заплясали огоньки, а тело напряглось, готовясь ко второй трансформации.

— Тогда ты никогда не узнаешь ответов на свои вопросы, — спокойно констатировал собеседник, и принцу показалось, что он даже пожал плечами. — К тому же, кому нужны эти развалины, без жриц храм давно мертв. В нем не возносятся молитвы Великой, не приносятся ей дары. Она давно не заглядывает сюда, хоть храм находится в вашей столице. Это просто старое здание, которое скоро разрушит время и стихия, а, может, и ты сам, принц. Скажи мне, первый наследник Правящего Дома Солано, достоин ли твой род после этого ответа Великой богини?

Рен вспыхнул от его насмешки, призывая магию, но тут же опустил голову, признавая правоту собеседника. Невидимка прав, его семья, его предки, жаждущие отмщения за нанесенное оскорбление, не признавали границ собственной мести. И ему, как наследнику, тоже стало стыдно и за них, за их действия, и за собственные слова. Что-то он быстро забыл то, в чем поклялся себе — не быть похожим на своего отца и идти своим путем, не повторяя его ошибок.

— Ты прав, — признал принц, поднимая взгляд к высокому своду храма, где была изображена смена циклов Лунарис. — Почему люди не приходят в этот храм? Разве дело только в тех жрицах, которые посвящаются богине в день своего рождения? Есть и…

— Верно, принц, есть другие, — перебив его, ответил голос, а потом послышался тихий вздох. — Но только потомки крови Лунариос способны разбудить главный источник, что находится в Храме Света на землях Дома Лунариос. Именно он питает магией все храмы Великой, расположенные в разных уголках Телласы, и не только их, — снова послышался едва слышный вздох. — Без магии Источника, это место… всего лишь камни, как и без жрицы. Сюда не придут даже самые верные последователи Рианнон, и не вознесут тут благодарностей покровительнице семьи и любви.

Понятно, ведь принц знал, что без веры в них боги теряют свои силы, а если еще и помогают…

— Я понял. Я верну сюда жрицу, и… клянусь, — проговорил принц, рассекая снова ладонь кинжалом. Клятва на крови — мощное заклинание и самый ценный дар, что он мог принести супруге Верховного в качестве извинений.

— На Телласе больше нет истинных жриц, — возразил невидимка, но принцу показалось, что в его голосе прозвучало довольство. — Единственная погибла… много лет назад, — Рен вздрогнул от неожиданности и напоминания о тех темных днях, что случились когда-то давно. А еще перед глазами вдруг мелькнул образ невысокой беловолосой девушки… так похожей на ту, что он видел во сне или в отражении зеркала? Она по кругу обходила алтарь в каком-то огромном зале. Что это? Видение будущего или воспоминание из прошлого? — Всех уничтожили…

— Да, я помню, — сухо произнес принц, вырываясь из плена видения, — проклятый род. Я сделаю все, чтобы найти потомков рода Лунариос и верну им земли. И, если среди них остались девочки или девушки подходящего для жрицы возраста, то приведу их сюда. Нельзя, чтобы все… так… закончилось.

Последовало долгое молчание. Рен оглянулся, пытаясь найти того, кто вел с ним беседу.

— Ты готов призвать потомков Лунариос в этот мир? — казалось, невидимка сильно удивлен. И оно не выглядело наигранным, принц это понял. С его-то даром он мог учуять любую ложь.

— Когда найду способ, как их отыскать, — поморщился принц. Нет, совсем не клятва его смущала, которую он дал богине, а то, как попасть в другие миры. Ведь последний артефакт, с помощью которого они могли когда-то перемещаться между мирами, был украден как раз последней принцессой из проклятого рода — Кристиэль. Той самой, из-за которой и разгорелся весь этот конфликт. Как всегда — виновата женщина.

Принц хмыкнул — нет, виноваты в этом все, не стоит винить одну девчонку, которая полюбила и захотела быть счастливой. Ее-то он, как раз, понимал даже больше, чем своих предков, которые полностью уничтожили своих соперников, и причина явно не была в несостоявшейся свадьбе. Думается принцу, что Дом Соланио просто уничтожал тех, кто мог составить конкуренцию в магии. И это было… гадко.

Рен знал, что отец тоже согласится с ним. Достаточно того, что род Лунариос получил за свое преступление, пришло время прекратить эту необъявленную войну, и он, принц Адеррен аро Соланио, будет первым, кто призовет потомков великого рода обратно в этот мир.

В зале гулял сквозняк, и принцу показалось, что он остался один, что невидимый собеседник ушел так же неожиданно, как и появился. Жаль, что он не успел спросить о той девушке. Почему-то Рену казалось, что в его покоях и была та, кого он ищет. Волшебная пыльца, оставленная ею на полу, единственное доказательство ее присутствия. А еще — когда принц подумал об этом, то сам себя назвал сумасшедшим! — Рен знал, что такая пыльца была у посланниц богини. И пусть мейниры давно исчезли из его мира, но… что если их появление на Телласе знак того, что богиня простила его род? Он пришел в храм спросить именно об этом, ведь это была пусть и слабая, но надежда на то, что проклятие с его семьи будет снято. Это было самое суровое наказание богини, которое отразилось на всех мужчинах Императорского Дома.

— Ты сможешь вернуть потомков Лунариос на Телласу, мой принц, — снова раздался в тишине голос невидимого собеседника. Рен встрепенулся, потому что решил, что призрак ушел, так и не ответив ему. — Но это будет непросто. Совсем не просто.

— Наш мир нуждается в них, и дело не только в разрушенных храмах, — спокойно проговорил принц. — Мы все достаточно были наказаны как за собственные ошибки, так и за ошибки предков. То, что произошло тысячи лет назад, было ошибкой двух людей, которые не поняли или не захотели понять друг друга, а расплатился за это не только род Лунариос, но и мой. Мой предок, который мстил брату и невесте виноват не меньше, тех влюбленных, и достаточно этой войны. Если есть такая возможность, то я готов найти тех, кто захочет вернуться обратно. Именем рода клянусь, что их не станут преследовать!

— Мудрое решение, мой принц, — согласился с ним собеседник, — я помогу тебе. Приду за тобой, когда подойдет время. И тебе понадобится помощь…

— И кто готов помочь? — нахмурился принц. Не то, чтобы он сомневался, но невидимка явно говорил не все — чутье его не подводило ни разу.

— Не нужно сомневаться и искать подвох в моих словах, — послышалось отчетливое хмыканье собеседника. — В свое время я призову на помощь того, кого ты так отчаянно ищешь. Кого отчаянно желаешь увидеть.

Сердце принца гулко забилось от его слов. Он был готов уже сейчас отправиться на поиски потомков рода Проклятых, но…

Рен мутным взглядом обвел полутемное помещение с единственно горящей свечой на столе у окна, и едва не застонал от досады. Обстановка собственной спальни вызвала волну раздражения и… разочарования? Весь этот разговор было просто сном?! Наверняка, подсознание сыграло с ним злую шутку, и принц почувствовал себя будто обманутым.

Рен встал с кровати и подошел к окну, смотря на тонкий серебристый ободок Лунара.

— Неужели все просто сон? — выдохнул принц, обращаясь к небесному светилу. — Великая, прошу, дай мне знак, что это было правдой, а не игра подсознания. Мне… нужно знать, что…

Рен опустил голову, чувствуя вину за свои сомнения. Зачем он давал клятву в храме, если сейчас сомневается — а стоит ли искать? Пусть это был просто сон, но он исполнит обещанное! В конце концов, это нужно его миру, его народу. Надежда с новой силой вспыхнула в его душе, и принц, уже не сомневаясь, смотрел в стремительно темнеющие небеса. Там, где, по мнению людей, жила богиня.

Яркая вспышка в ночном небе, и принц заворожено следит за росчерком света, что остается на небосклоне от падающей звезды. Она неожиданно вспыхивает серебристым светом, на глазах превращаясь…

— Лунный мотылек, — выдохнул Рен, замерев от волнения и какого-то детского восторга. Мотылек приблизился к его протянутой ладони, и осыпался серебристой пыльцой, оставаясь в руке Рена маленьким колечком из серебра с розовым кварцем. Тонкий витой ободок из сплетенных нитей, был практически невесомым, а гладкий камень в центре — прозрачным и прохладным. Принц осторожно сжал его в руке, поднимая глаза к небесам. Серп Лунара вспыхнул в темноте и погас, будто подмигнул.

— Спасибо, Великая, за знак и… за подарок, — прошептал принц, еще не совсем понимая, что с ним делать, но был уверен, что однажды он отдаст его той, что навсегда забрала его сердце.

— Аргел! Как же я…

«Тише ты! — шикнул на меня Дух, когда я едва не запищала от восторга, услышав голос старого друга. — Кругом враги, а ты… орешь! Я тоже рад услышать тебя, блондиночка моя безголовая!»

«Прости, — повинилась я, даже нисколько не обидевшись на собственное новое прозвище. Улыбку радости, вообще, скрыть не смогла, поэтому так и стояла, растянув губы до ушей. — Я соскучилась по тебе, вредина. По нашему общению…»

«А кто виноват в этом?! — проворчал Аргел, — могла бы и раньше воспользоваться Лунарном. На будущее, никогда не бросай такие вещи. Он признал в тебе хозяйку, и поэтому ему требуется постоянная связь с тобой. Неужели не чувствовала, как он звал тебя».

— Арг, я… — я проглотила подступающие рыдания, не зная, как сказать другу, кто я теперь.

«Я знаю, — мне показалось, что Аргел как-то поморщился. — Я почувствовал твою смерть, причем… не важно. Я сразу понял, что ты теперь другая».

Я застыла на месте, снова вспоминая те ужасные минуты, что пережила в темнице Безвременья. Аргел прав, если бы я сразу забрала Лунарн, то не наделала столько глупостей и не попала в ловушку Темного. Хотя…

«Еще не все потеряно, Эйри. Поверь, лучше существовать в образе мейниры, чем…» — проговорил Дух и замолк.

— Чем что? Умереть? — с горечью произнесла я, снова сжимая в ладони Лунарн. — Как по мне, так это был бы лучший выход….

«Немедленно замолчи! Нельзя бросаться такими словами, — резко выдохнул Аргел в моей голове. — У тебя есть еще время все исправить. А знаешь, что исправить никогда нельзя?»

Смерть. Знаю…

«Знаю. Прости, Аргел, но… он привязал меня к этому месту, — в моих словах сквозило отчаяние. — Он обманом нацепил это кольцо, а оно не снимается ни в образе духа, ни в телесной форме», — я едва не рыдала, проклиная собственную доверчивость. Мне так не хватало нашего общения! Я совсем забыла о тех веселых днях, которые провела в Замке на землях Лунариос, когда Аргел обучал меня магии. Как же хочется вернуть, если не те дни, то возможность обучаться чему-то новому у него. Просто ощутить его присутствие, пусть и призрачное, рядом.

«Перестань рыдать, — поморщился Дух, и я тут же захлопала глазами, настолько реальным было видение его образа передо мной. — От твоего вытья у меня уши закладывает, будто ты в ухо мне рыда… что?!!!»

Он натурально вытаращился на меня, а я на него. Затем мы оба перевели взгляды на окружающую нас обстановку. Причем, Дух с особым интересом осмотрел чужую спальню, ну, и меня заодно.

— М-да, — глубокомысленно изрек он, а я… я только виновато шаркнула туфелькой по шикарному темному ворсу ковра на полу, оставляя длинный примятый след.

— А как… Я тебя как-то…

— Вот именно, как-то, — передразнил меня Аргел, а я…

А что я? Обиделась. И отвернулась. Черт, с этими всеми событиями, странной магией, проснувшейся после собственной смерти, перемещениями по миру, так и истеричкой стану скоро. Всхлипнула — длинно, горько — и отвернулась. Тут же моей головы коснулась прохладная ладонь.

— Эх, сколько сотен лет прошло, сколько сменилось поколений, а ты все та же, — вздохнул Аргел, прижимая меня к своей груди. Сопротивляться и выворачиваться из его объятий не стала, а вот его слова меня заинтриговали. Он что, знает обо мне то, чего не знаю я?!

— Все, перестань реветь, — его ладонь немного растрепала мои волосы, и я теперь ошарашено взирала на духа из-под рассыпавшихся волос. И, кстати, рука его была вполне осязаема, или это потому, что мы духи? — Вот, это сила! Эйри, признаться, не ожидал, что ты перетянешь меня через зеркальный путь. Да еще и вдохнешь жизнь в Духа.

— И как я это сделала? — ошарашенная его словами, я даже не сразу обратила внимания, что он сам-то даже как-то помолодел.

— А это ты мне расскажи, — усмехнулся Аргел, — только, думается мне, ты этого даже не поняла? — я кивнула, — ну, я и не ожидал, что ты вспомнишь. Только мне теперь можно не только вне замка Лунариос существовать, но и путешествовать вот таким «путем», — он кивнул на странное зеркало в серебряной раме. — Это древний артефакт, его создавала сама Рианнон. Спасибо, малышка, ты мне очень помогла. А кстати, где мы находимся?

Я снова виновато шаркнула ножкой, не зная, как признаться другу.

— Только не говори мне, что мы в Замке Темного, да еще и в самом защищенном его месте? Ты что, пробралась в спальню Темнейшества?

— Не скажу, — пожала я плечами, — если сам догадался, зачем спрашиваешь?

— А скажи-ка мне, блондиночка моя любопытная, — вкрадчивым голосом проговорил Аргел, — ты как защиту этого места преодолела? Да еще и меня провела? Решила повторить фокус, который проделала в своем замке? Ну так, нас не связывают обязательства и татуировка богини, как тебя и принца.

Аргел осторожно приблизился к одной из стен, и теперь уже я заметила странные нити, которые приняла до этого за паутину. Значит…

— Так тут еще и защита стояла? — округлила от удивления глаза. Что-то я саму себя начинаю бояться. Сначала к принцу пробралась в покои, ну там ладно, защита была раньше настроена на мою ауру. А здесь? Вряд ли, его Темнейшество дал мне добровольное согласие на посещение этого «места». Хотя, — я перевела взгляд на кольцо, надетое на мой палец обманом.

— Конечно, ты же не думаешь, что в покои божества могут заходить посторонние? Кстати, покажи-ка мне презент Темного, — нахмурился Аргел, и я послушно протянула ему руку, демонстративно оттопырив палец, на котором сидело, как влитое, кольцо с кровавым гранатом.

— А почему вы зовете его темным? — спросила я, пока Дух внимательно рассматривал кольцо, кстати, даже не стараясь коснуться его или меня. Интересно, ведь Темный сказал, что меня не сможет коснуться ни один мужчина, пока на мне кольцо.

— Даже так? — удивился Аргел, видимо, я произнесла последнее вслух. — Тут, я думаю, кольцо просто не воспринимает меня соперником твоему богу….

— И вовсе он не мой, — буркнула в ответ.

— Ну, он-то так не думает, — усмехнулся Аргел, распрямляясь. — А «темный» он потому, девочка, что играет нечестно. Кольцо, действительно настроено на уничтожение соперников, вернее, тех, кто попытается прикоснуться к тебе с намерением… в общем… — Аргел задумался, глядя на меня.

— Он не хочет, чтобы Рен снова поставил печать, хотя имеет на это право, — психанула я, пиная ближайшую к себе ножку кровати.

— Успокойся, Эйриана, — скомандовал Дух, и я послушно замерла, дыша, чтобы успокоиться. — Лучше расскажи, что конкретно он сказал тебе о свойствах кольца?

— Может, уйдем отсюда? — спросила я, неожиданно чувствуя себя тут неуютно. Особенно от осознания, что мной снова пытаются управлять в своих целях. Почему каждый из богов хочет сделать из меня свою пешку? Что во мне такого, что каждый из них хочет заполучить меня, используя любые средства для достижения своей цели?

— Нет, думаю, мы нигде, кроме этого места, не сможем спокойно поговорить, — покачал головой Аргел. — Не думаю, что Диспантер не подстраховался и не наложил следящие чары на тебя или…

— Да, на кольце, — со вздохом призналась я, — и два охранника за дверями того зала, — грустно поведала другу, что ждет нас, стоит нам покинуть это место.

— Занятное колечко. Я так и предполагал, — кивнул мне Дух, а затем ободряюще улыбнулся, — не беспокойся, Темный сейчас занят другими делами, и не появится в ближайшее время.

Бросила на друга подозрительный взгляд.

— Откуда такие познания? — буркнула я, опускаясь на пол, потому, что ноги отказывались меня держать. Да и крылья, будто, налились свинцовой тяжестью.

— Ох, Эйри, вздохнул Аргел, — устраиваясь рядом. Видимо, тоже решил, что сидеть на чужой кровати в отсутствие ее хозяина — моветон. — То, что устроила жрица Айяты в храме лишь верхушка айсберга, как у вас говорят.

— И откуда такие познания земных выражений? — прищурилась я, с подозрением смотря на друга. Что-то мне подсказывало, что его отношение ко мне — тоже верхушка айсберга.

— А ты вспомни свое появление в этом мире, — улыбнулся мне он, но в этот раз только глазами. И ведь хитрый такой взгляд! — Это я пытался рассказать тебе об этом мире, чтобы ты быстрее в нем освоилась. Для этого пришлось немного… м-м влезть в твою голову, ну, и в память заодно. Не бойся, — сказал он со вздохом, заметив мое волнение, — твои сокровенные тайны я не смотрел, лишь немного раскачал твой блок на памяти. Снять полностью не смог, ибо это грозило тебе смертью при переходе, — то-то мне так плохо было! — или сумасшествием. Ни то, ни другое, мне не надо было, а вот вложить тебе потерянные знания, вернее, блокированные чужой магией — стоило. Ну, и окончательно расшатать мне его удалось, когда ты прошла инициацию в Храме Света на землях своего рода.

— Знаю, ма… то есть, Сарфейя, жрица Айяты, сказала, что она поставила блок на мою память в детстве, когда убила мою настоящую маму, — некстати снова вспомнила мучительницу, которая с наслаждением рассказывала, как отнимала у меня жизнь и магию для своей любимой доченьки. Интересно, много это им обеим помогло?

— Нет, для этого, что Сарфейя, что Айята — слабы, — отрицательно качнул головой дух, задумчиво теребя бородку, — тут замешан кто-то более могущественный, и помогал он не столько Сарфейе, сколько самой Айяте. Это ее подельник, если можно говорить подобное о богах.

— Ты хочешь сказать, что это Те… — договорить я не смогла, ибо на мой рот легла тяжелая ладонь Аргела, а он сам строго посмотрел на меня.

— Даже при отличной защите найдется тот, кто сможет ее преодолеть, — предупредил он меня, — не стоит разбрасываться поспешными выводами. Я не могу утверждать точно, но… есть еще кто-то, кто пытается расшатать власть не только императора, но и богов этого мира.

— Что? — выдохнула я, а глаза округлились от удивления. Вот уж, не ожидала, что игра зашла настолько далеко. Кто же пытается поставить шах и мат Верховному? Нет, быть пешкой в игре богов — это одно, да, неприятно, но, хотя бы, знаешь, чего ожидать. А вот, когда тебя используют вслепую, чтобы погрузить мир в пучину Хаоса…

— Не вижу особой разницы, — пожал плечами Аргел, в очередной раз напомнив, что он все еще может читать мои мысли. Да и пусть их, — махнула я рукой. — Боги не люди, пора тебе запомнить это, девочка. Они ведут свои игры, особо не церемонясь ни в средствах, ни в ресурсах, коими для них являетесь вы — люди. Они не спрашивают чьего-то мнения или желания. Я думал тебе это известно еще из твоего мира.

— Хватит читать мои мысли, — возмущенно уставилась на Аргела, на губах которого играла снисходительная улыбка, — я все это знаю, но… А ты можешь знать, кто это?

Аргел задумчиво пожевал губу, глядя куда-то в сторону. И я поняла — знает, но вряд ли скажет. Скорее всего, просто не может, либо не хочет пугать раньше времени. Я вздохнула и поднялась, Дух встал следом.

— Я могу лишь предполагать, Эйри, — мягко проговорил он, кладя мне ладони на плечи. — Я бы хотел… ошибиться, но… Послушай, Эйриана, Суд Высших никогда не проходит бесследно для всех его участников, — от неожиданности его слов я вздрогнула и уставилась на друга. — Поэтому к нему обращаются крайне редко, когда требуется сместить власть. Твой принц… попытался смягчить последствия, но и они отразились на всех нас. Я даже не могу теперь сказать, что… случись сейчас вторжение или переворот власти в пантеоне Телласы, и Высшие смогут дать отпор. Думаю, вся эта «игра» и затевалась ради этого. А если не смогут Высшие, то… — он выразительно посмотрел на меня.

…люди тем более бессильны.

— Но… как же предсказание королевы? — с надеждой спросила я, уже понимая к чему клонит Аргел.

— Ох, Эйри, тот, кто вмешался в эти события, слишком силен, поэтому…

— …предсказание может и не сбыться, — подавленно закончила я. — Мы все умрем, — выдала я самую известную пессимистичную фразу своего мира.

— Глупости, — отмахнулся Дух, — что за пессимизм?!

— Но если боги не смогут справиться с ним, то…

— Эйри, они, конечно, сильны, но они не боги, — тихо сказал мне друг.

— А кто? — вконец растерялась я. Как это не боги?! Они создали этот мир, звезду, что называется Солано, спутник, наподобие, нашей Луны. Они оживили его, создали и вдохнули жизнь во все живое. Отдали искру своего дара, в конце концов, людям. И кто же они, если не боги?

— Сильнейшие маги, которые смогли прорвать пространство и время, чтобы оказаться тут, — пожал плечами Аргел, словно для него такие признания обычное дело. Хотя, что я знаю о нем самом? Он тоже сильный маг… был в прошлом. И его имя, способности, вернее, их часть, я знала и видела только с его дозволения. — Они пришли однажды в этот мир, переделав его под себя. Создали тех, кто был похож на жителей их прежнего мира. Они такие же пришельцы тут, как и ты, хотя нет — ты, как раз, дитя этого мира.

— Но, как же легенда об основании Телласы? — я растерянно смотрела на Аргела, который рассказывал ну… совершенно невероятные вещи!

— А что с ней не так? — удивился мой собеседник, подходя к зеркалу и будто изучая его.

— Ну… Телласу создали братья-близнецы, два бога с противоположной… — тут я запнулась, не зная, как правильно теперь выразить то, что читала в книгах или что рассказывал мне Рен об этом мире. — Сутью. Они создали людей, раздали свою магию…

— Поделились, — поправил меня Аргел. — Верховный и его брат, действительно, сотворили этот мир, но за многие тысячелетия правда о создании Телласы обросла множеством слухов, только вот… Телласа существовала еще до прихода братьев, и кто кого создавал или… выселял — большой вопрос.

— И те, кто населял когда-то этот мир… могли быть не слишком довольны тем, что его захватили пришедшие из Ниоткуда, — догадалась я. Ой-ёй, как бы эти знания не вышли мне боком.

— Никто не знает наверняка, — пожал плечами Аргел, — но такая цепочка событий вполне вероятна и имеет право на жизнь.

— А каким образом я оказалась в ней? — этот вопрос мучил меня не первый день, но задать его было некому.

— А ты, девочка, главная фигура на этой «доске» событий — ферзь! — с какой-то долей гордости сообщил мне Аргел, сверкнув светлыми глазами.

— Угу, была Пешкой, и вдруг «доросла» до Королевы, — со скепсисом посмотрела на довольного Духа. — Так не бывает, Арг.

— Эх, Эйри, как ты мало знаешь о жизни, ребенок! — вздохнул он, подходя ко мне ближе и заглядывая в глаза. — Все бывает, и тебе придется еще доказать, что ты вправе сама распоряжаться своей жизнью. А еще показать всем, кем ты являешься на самом деле…

— И кем же? — скривилась я, смотря на Аргела с нарастающим интересом. Просто, после таких его слов, он непременно выдаст мне что-нибудь… этакое!

И не ошиблась.

— Одним из воплощений Великой!

Глава 8

Ей было всего шестнадцать. Совсем юная, практически ребенок. В ее мире маги жили долго, несколько тысячелетий. Мужчины чуть меньше женщин, но если создавали союз с магинями, то делили эту вечность на двоих. Правящая чета жила намного дольше обычных магов — несколько десятков тысяч лет. Поэтому в свои шестнадцать, она была практически младенцем по сравнению с остальными. Хоть и выглядела как вполне сформировавшаяся девушка. Рианнель адис Лунарио, дочь правительницы Лунных островов мира Селенис. Принцесса, красивее которой не было во всем мире, да и в соседних — тоже.

В ее мире царил матриархат, но в целом, мужчин нисколько не угнетало такое положение. Пока женщины вершили судьбы народа, мужчины спокойно занимались своими делами. Не было в нем ни войн, ни раздоров — может быть, утопия, но они верили, что так и должно быть.

Многие маги — да и просто сильнейшие колдуны соседних миров — желали назвать принцессу своей супругой. Но будучи совсем юной, она дала себе клятву, что станет супругой только тому, кто полюбит ее независимо от ее происхождения и титула, а она также полюбит в ответ. Рианнель никогда не стремилась соблазнять мужчин, не кокетничала с ними, предпочитая проводить время с пользой. Читала, обучалась магии, владела оружием так же виртуозно, как и ее двоюродные братья — к сожалению, ее родители больше не могли иметь детей, и Рианнель была единственной наследницей. Но мужчины, словно мотыльки на огонь, слетались к ней, кладя к ногам красавицы едва ли не все блага своих родов и семей. Девушка отклоняла одно предложение за другим, неизменно вежливо и твердо, следуя своей клятве. Родители, впрочем, не настаивали, даже гордились твердостью духа дочери, считая ее достойной наследницей правящего рода. А вот у других это вызывало зависть и злобу, особенно в тех семьях, где были дочери на выданье.

Ее привычный и размеренный мир изменился в одно мгновение с появлением Его. Тот, кто пришел из закрытого мира, где он был царь и бог — единственный правитель, сильнейший колдун, подчинивший себе Тьму. Он спокойно уничтожал темных тварей и своих соперников, не оставляя даже шанса ни тем, ни другим. Темный и мрачный, с головы до ног закутанный в черные одежды, он вызывал у принцессы стойкое отвращение и страх. И только воспитание и внутренняя сила не позволили Рианнель позорно свалиться в обморок, стоило колдуну озвучить цель своего визита.

— Наша дочь сама вольна решать свою судьбу, — дипломатично проговорила королева, правительница Лунных островов. И только побелевшие пальцы, сжимающие жезл, выдавали ее волнение и тревогу. Она только на секунду обернулась к своему супругу за поддержкой. Отец Рианнель лишь согласно кивнул, соглашаясь со своей супругой. — Давайте спросим…

— Девчонка решает свою судьбу? Выходить ли ей замуж?! — высокомерно процедил некромант, приподняв смоляную бровь и переводя взгляд жутких глаз, в которых, казалось, колыхалась сама Тьма, на побледневшую принцессу.

Рианнель с трудом удержала маску спокойствия на лице, хотя от его слов на кончиках ее пальцев едва не вспыхнули серебристые искры магии — настолько он разозлил юную волшебницу. Именно злость придала ей смелости, и принцесса, выпрямившись, спокойно проговорила:

— Я… — она осторожно подняла взгляд на отца, который ободряюще ей улыбнулся, — я дала обет, что выйду замуж только за того, кого смогу полюбить всем сердцем. Поэтому, приношу свои искренние извинения, но вашей женой я не стану. Никогда…

— Глупости. Глупости наивной девчонки, — с неизменной презрительной улыбкой, произнес маг. — Вам не следовало разрешать принцессе читать глупые книжки о любви. Ее нет! Что касается нашего брака — смиришься. Оракул предсказал мне, что моей супругой, способной выносить мне наследника, станет лишь Чистый Свет. Верно, так переводится твое имя? — он смотрел на нее с таким превосходством, словно их брак дело решенное, как и будущий наследник, которого — подумать только! — она обязана родить ему. Да ее родители никогда ни к чему не принуждали!

— И все же, мой ответ — нет! — смело произнесла принцесса, глядя на темнеющее лицо мага.

— Я приду за ответом завтра, принцесса, — сухо проговорил маг, а затем повернулся к королеве, — советую вам, ваше величество, объяснить принцессе, чем ей грозит неповиновение мне, — он усмехнулся, глядя, как побелело от ярости лицо правительницы. — Надеюсь, вы вложите в милую светлую головку Рианнель правильный ответ.

— Рианнель уже ответила вам, — неожиданно раздался голос короля, который встал со своего трона и вышел вперед, закрывая собой жену и дочь. — Советую вам услышать его и больше не появляться в Лунном Замке. Вам здесь больше не рады.

— Папа, — в ужасе прошептала Рианнель, смотря на отца с мольбой. Она поняла, слишком поздно поняла, что последует за этим. Слишком поздно увидела темные нити магии смерти, которые протянулись к ее отцу. Он понял, понял и закрыл собой ее и маму.

— Зря вы так… поспешно, непризнанный никем король, — с издевкой проговорил маг, а затем сжал ладонь, нити опутали горло короля, стягиваясь петлей. Королева подскочила, но отразить удар не успела, на ее руки упало обмякшее тело супруга.

— Папа! — вскрикнула принцесса, прижимая безвольную руку отца к себе. Они попыталась дотянуться к нему своим Светом, но королева живо оттолкнула ее, закрыв своим щитом.

— Нельзя! Он проклял его! — прошипела правительница, с ненавистью смотря на Черного Колдуна. Она вскинула руку с зажатым в ней жезлом, но каркающий смех мага остановил ее.

— Не старайтесь, королева, вы ничего мне не сделаете, — губы колдуна искривила зловещая усмешка. — Меня ничто не остановит, чтобы заполучить то, что я уже считаю своим.

Он бросил взгляд на Рианнель, которая сидела рядом с отцом, опустив голову.

— Я вернусь завтра, чтобы завершить обряд, принцесса. Не думай даже сбегать, тебе не удастся от меня спрятаться ни в одном из миров. Это мой тебе подарок, дорогая невеста. Брачное тату моего народа, — с его пальцев сорвалось несколько темных искр, и полетели в сторону принцессы. Она лишь с отрешенным видом наблюдала за ними, не пытаясь ничего предпринять.

— Нет! — воскликнула королева, бросаясь к дочери, но неожиданно замерла. — Риана…

Чистое сияние окутало тело принцессы, заставляя ту подняться с колен. Оно, словно кокон, заключило ее в себя, не давая возможности Тьме даже коснуться ее.

— Риана… зачем? Не делай этого, — прошептала королева, с тоской смотря на дочь.

— Время пришло, мама, — тихо произнесла Рианнель, протягивая ей руку. — Ты помнишь, что должна сделать.

Она не спрашивала, да и отказать королева не имела права — слишком многое стояло на кону. Если принцесса выживет, то и…

— Да, моя госпожа, — склонила перед ней голову бывшая правительница и протянула ей свой жезл.

Колдун с удивлением смотрел, как гордая правительница отдает свой символ власти и склоняет голову, а король передает свой венец. Колдун собирался что-то сказать, но вдруг понял, что не только не может сдвинуться с места, но и призвать свою Тьму. Исходящий от принцессы Свет обездвижил его, лишил силы. Ничего не понимая, маг задергался, но разорвать поток света, который прочно держал его, не смог.

— Ты посмел прийти к нам и принести с собой Тьму. Посеял в душах некоторых наших подданных ненависть к правящей семье. Ты захотел подчинить Чистый Свет себе, чтобы использовать его в своих целях, — ледяной голос принцессы звучал в тишине зала, заставляя его склониться перед ней. Маг смотрел на девушку, совершенно не узнавая в ней, то кроткое создание, которое видел до этого. Он много лет следил за принцессой, не зная, что она воплощение новой богини Селениса. — Ты никогда не получишь его!

— Глупая девчонка, — рассмеялся колдун, смотря на девчонку. Да что она может ему противопоставить?! — Ты слаба перед первородной Тьмой! Она тысячи лет спала во мне, ожидая, когда сойдутся планеты и звезды, и родится Чистый Свет! Это время пришло. Ты принадлежишь мне и никому больше. Это ты притягиваешь Тьму! Ты, гордая принцесса! Сколько бы раз ты ни умирала и не рождалась вновь — мы найдем тебя, где бы ты ни была. Ты — тень, наша тень! Смирись! — глаза колдуна наполнились чернотой, в которой тонули все эмоции и чувства. Рианнель с трудом могла заставить себя оторваться от этого притягательного омута, в который, казалось, затягивало ее душу.

— Я никогда не смирюсь, — упрямо произнесла девушка, мотнув головой, чтобы прогнать наваждение.

Волосы разметались по ее плечам, словно подхваченные порывом ветра, и укрыли волной ее плечи. На голове ярко засиял венец, а в руке жезл королевы. Яркий луч света сорвался с них, ударив магу в грудь, отчего тот покачнулся, но не упал. Он попытался закрыться угольно-черным щитом из Тьмы, но за его спиной неожиданно открылась воронка портала, который начал тянуть из него силы. Маг заметил его и попытался ударить по нему своей силой, но принцесса не дала ему возможности сделать это, направив новый поток своего света и разбивая щит.

— Ты не смеешь сопротивляться мне! — заорал колдун, чувствуя, как его Тьму, словно кислота, разъедает ее сияние. Он собирал остатки своей силы, чтобы нанести удар по принцессе, но тут его опередили.

— Риана! Я отдаю силу и жизнь тебе! — воскликнула королева, направляя в сторону дочери поток светлой магии. — Прошу вас, мои верные подданные! Поделитесь своими силами и магией с вашей новой королевой. И… прощайте, — прошептала она, замертво падая к ногам новой правительницы.

— Мама…

— Риана! — повторил король, нежно улыбаясь девушке, — ты наше самое лучшее творение. Живи, девочка моя. Моя жизнь и магия — тебе…

— Папа, — слезы покатились по ее щекам, когда мертвый король упал рядом со своей супругой.

Силы, отданные добровольно вместе с жизнью, мягко скользнули к принцессе, обвивая ее светлым потоком и впитываясь в ее ауру. Свет засиял еще ярче, когда к ней стали стекаться и другие потоки магии. Они превращались в мощную реку из магии и света, которая грозила снести все на своем пути. Люди, отдававшие жизнь и магию за свою королеву, падали замертво, но счастливо улыбались. Они хотели сохранить свой мир, не дать ему погрузиться о тьму и хаос.

Не в силах больше сдерживать натиск света, маг заорал от боли, растворяясь в светлом потоке магии. Его тело медленно сгорало в этом слепящем сиянии.

— Ты… моя, Риннель! Моя! Я найду тебя снова, — прохрипел он, — мое последнее проклятие те… бе. Ты не станешь ничьей женой, кроме меня! Ни один мир не примет тебя… и где бы ты ни была, ты… всегда будешь нести раздор и смерть. Ты ошиблась с выбором, ведь Свет — отражение Тьмы, как и неделимы Тьма и Свет. Твой Свет — твое проклятие! Про…щай…

Мир вспыхнул в ярчайшем потоке Света, но и он оказался бессилен против проклятия Тьмы. Все же колдун оказался прав, и от Тьмы не избавиться никогда, как и невозможно, чтобы всегда сиял день.

Принцесса, обессилев, опустилась на пол, сжимая в руках жезл и корону, которую сняла с головы. Обвела взглядом, затуманенным слезами, руины замка и простиравшуюся за ними долину. Вокруг нее лежали тела тех, кто добровольно расстался с жизнями, чтобы спасти ее. Сотни, десятки сотен мертвых подданных, а за ними… их души и девы с крыльями. Это она призвала их, чтобы они проводили все души за Грань миров, в Царство Забвения и Скорби, где они обретут покой и возможность перерождения.

И тысячи лунных мотыльков, в образе которых всегда приходили мейниры, поднялись к небу. Рианнель могла лишь проводить их, осветив последний путь. Она прикрыла глаза, потянув магию жизни из окружающей ее природы. Этот мир мертв, больше никто не огласит его смехом и песнями, а Свет… он понадобится тем, кто уходит за Грань.

Светлый луч рассек темнеющие небеса, и вслед за ним скользнули десятки, сотни, огней, сопровождаемые мотыльками. Принцесса склонила голову, выражая свою благодарность за их жертву. Первыми в небо взмыли души короля и королевы Лунных островов — родителей Рианнель. На них она смотрела, не сдерживая слез.

— Прощайте, мои любимые, прощайте, — зашептала девушка, протягивая в их сторону руку, — покойтесь со светом. И… спасибо за все…

Поток света не прекращался, пока последняя душа не покинула этот мир. От прекрасного Селениса осталась лишь выгоревшая пустыня, да руины родного дворца. Здесь больше никогда не зазвучит веселый смех, она не пробежит с фрейлинами-подружками по гулким анфиладам дворца, прячась от вездесущего наставника.

Неужели она и его больше не увидит? Он был кем-то вроде второго отца. Лорд Аргелиус — советник ее матери, тот, кто любил королеву всю свою жизнь, отказавшись покидать ее даже после свадьбы. Рианнель знала эту печальную историю любви и порой не могла понять, что заставило молодого, красивого, богатого мужчину отказаться от всего, чтобы… что? Воспитывать строптивую девчонку, обучать ее магии, каждый день смотреть на то, как любимая женщина обнимает и целует другого? Или просто… видеть свою возлюбленную?

— Моя королева, — прошелестел чей-то голос за спиной, заставив принцессу резко обернуться.

Он стоял за ее спиной — уже не живой, но такой родной человек.

— Ар…гел, — всхлипнула она, сквозь пелену слез смотря на родное лицо. — Почему? Почему ты не ушел со всеми?

— Я не мог оставить тебя, малышка, — грустно улыбнулся лорд Аргелиус, — твоя мама попросила присмотреть за тобой, — он качнул в руке небольшой медальон, в котором она узнала любимую подвеску матери. Она так и не смогла вернуть ее бывшему жениху, хоть это противоречило этикету. Аргелиус не настаивал, отец относился с пониманием, ведь разрушить истинную пару очень сложно, но родители любили друг друга, хоть и не были избранными. Как королева и лорд Аргелиус. — Да и… как ты справишься без меня, ведь ты же, блондинистая твоя голова, едва не выгорела, — вздохнул с притворным сожалением он, а Рианнель рассмеялась сквозь слезы. — Ри, они вернутся…

— Я знаю, Аргел, — со вздохом проговорила она, оглядываясь на разрушенный дворец. Она хотела запомнить его таким, чтобы больше никогда не позволить Тьме ворваться в ее жизнь.

Они пришли порталами. Маги, жаждущие отомстить за гибель своего правителя, пытались сломить последний оплот Чистого Света. Они полегли тут же, но успели распространить свою тьму. Она жадно вгрызалась в благословенные земли, осушая их и выпивая последние силы. После нее оставалась лишь сухая земля да чахлые коряги деревьев.

Погас сияющий дворец, а вместе с ним и Источник его Света. Принцесса успела скрыть его сияние от Тьмы, но оставить его тут было выше ее сил. И снова помог Аргелиус, который перенес ей древний фолиант, принадлежащий ее семье. Рианнель заперла источник мощным заклинанием, поклявшись, что передаст его самому достойному хранителю. Когда-нибудь…

Оставались только символы власти, которые она по-прежнему сжимала в руках. Венец и жезл правителей Лунных островов. Они тоже были достойны новых правителей, и однажды она передаст их самым достойным, какими были ее мама и папа. Рианнель окутала артефакты своим сиянием, превращая их в парные амулеты. Они могли открывать порталы, защищать своих владельцев, позволяли чувствовать свою пару на расстоянии и даже в других мирах.

— Приказываю вам служить верно новым правителям, — тихо проговорила принцесса, — именно вы теперь будете выбирать истинных супругов. А если их любовь не будет знать преград, если они пройдут испытания, оставшись верными друг другу, то… — не выдержав, она тихонько всхлипнула, а ладонь Аргела опустилась на ее макушку, осторожно погладив, — то… их свет засияет ярче моего. А я… я больше не Чистый Свет, Аргел…

Лорд молча прижал к себе плачущую принцессу, осторожно целуя ее в макушку.

— Я… клянусь всегда служить лишь тебе, моя госпожа, — прошептал он, преклоняя перед ней колено, — прошу…

— Арге…лиус, — всхлипнула она, а затем с ее пальцев сорвался яркий световой поток, впитавшийся в прозрачное тело ее погибшего друга и учителя, — я принимаю твою клятву. Да будет так! Возьми, — она протянула ему оба амулета, — сохрани их для… меня.

— Да, моя королева, — прошептал он и… исчез в ярком свечении, оставляя ее одну.

— Вот и все, — произнесла непризнанная королева несуществующего государства. Серебристый свет окончательно померк, погружая этот мир во тьму. — Чистый Свет этого мира погас, но однажды он вернется сюда, чтобы вдохнуть новую жизнь в это место, а пока… пока мне тоже нет тут больше места. Прощайте, мои дорогие, прощайте, — тихий выдох подхватил ветер, эхом разнося его по мертвой долине.

Принцесса обернулась лунным мотыльком и исчезла в ослепительной вспышке портала. Она покинула свой дом, чтобы найти пристанище где-нибудь в другом мире…

… множество миров — прекрасных и безобразных, населенных и забытых, наполненных магией и абсолютно «пустых» — попадалось на ее пути, но не было ни одного, который принял бы ее. Они отторгали ту, что отдала свою жизнь и жизни своих родных и любимых людей за возможность не осквернить свой Свет. Никому не нужна была опальная принцесса.

Уставшая и обессиленная, она практически выпала из портала, который смогла открыть из последних сил, на мягкую траву. Над ней темнело небо, освещенное белым светом ночного «солнца», а вдали мерцали звезды, подмигивая уставшей путнице. Ей даже не хватило сил, чтобы обернуться в человека, и она так и заснула в образе мотылька. Ей снова снился какой-то тревожный сон, который тут же рассеялся, стоило кому-то окружить ее теплом. На секунду показалось, что она снова попала в ласковые объятия мамы, и теперь та укачивает ее, словно маленького ребенка. Как же прекрасно это чувство защищенности.

На следующее утро она обнаружила, что мир этот вовсе не отторг ее, и принцесса с удивлением поняла, что ей можно остаться. Она поднялась, чувствуя небывалый прилив сил, и решила осмотреть округу, чтобы выяснить, кто тут живет. К ее удивлению мир оказался пуст, хотя в нем отчетливо ощущалось присутствие магии и жизни, вероятно, тех, кто его сотворил. Рианнель решила, что небольшая прогулка не побеспокоит хозяев этого мира, а если она встретит кого-то из Хранителей, то обязательно попросит остаться тут, хотя бы ненадолго, чтобы передохнуть и набраться сил. С этими мыслями в небо вспорхнул белый мотылек, который сделал круг над полянкой и исчез во вспышке света.

А вечером…

Сколько дивных цветов распустилось на том месте, где она ночевала. Девушка рассматривала их с восторгом, не в силах вымолвить ни слова. Алые с золотистыми сердцевинами, они так и манили ее, как огонь притягивает мотылька, их аромат будил внутри странное, пока еще не ведомое ей чувство неги. Она чувствовала магию их создателя, и в ней тоже были и тьма и свет, сосуществовавшие в балансе между собой. Это было так странно и… притягательно. Она усталая и счастливая опустилась на один из цветов, и тут же почувствовала, как сон принимает ее в свои объятия. И Рианнель загадала, что встретив создателя этих прекрасных цветов, обязательно скажет ему спасибо за заботу и приют….

Он был прекрасен, как бог. Шагнул из алого пламени, что возникло на той же поляне, аккуратно, чтобы не задеть цветы. Осмотрелся и чему-то усмехнулся. Девушка осторожно подсматривала за ним, но не ощущала опасности от него, хотя мужчина явно был сильным колдуном и воином. Проследив за его взглядом, принцесса заметила еще одного мужчину, который безмятежно спал, сжимая в руке алый цветок. Странно, она вчера не заметила его, и не подойди к нему этот красавец, то не увидела бы и сейчас. Смущение опалило ее лицо, заставляя опустить взгляд, как делала это всегда, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания мужчин.

Пока незнакомец был отвлечен на друга, наверное, Рианнель быстро осмотрела себя, чувствуя стыд за свой ужасный вид. Она уже собиралась незаметно прошмыгнуть к ручью, который видела рядом с полянкой, чтобы привести себя в порядок, как ощутила на себе чужой удивленный взгляд. Он стоял настолько близко, что принцесса в первый момент даже растерялась, потому что не слышала его шагов. Ее окутала странная магия, ласково коснулась ауры, а затем потерлась об ногу, как доверчивая кошка. Легким ветерком скользнула выше, заставляя девушку еще больше смутиться от собственной реакции на это прикосновение, и посмотреть на незнакомца.

Он стоял, задумчиво потирая волевой подбородок, и Рианнель не отказала себе в удовольствии хорошо его рассмотреть. Высокий, плечистый, с широкой грудью и тонкой талией, которую перетягивал пояс с пристегнутым к нему мечом. Воин — она не ошиблась. И искусный маг, потому что флер магии, что исходил от цветов, принадлежал ему. Рианнель посмотрела на его загорелое лицо, на котором сияли золотом глаза. Принцесса утонула в этом блеске, забывая обо всем, только бы они всегда смотрели на нее. Можно ли влюбиться за одно мгновение? Да, если на тебя смотрят эти глаза.

— Кто ты? Как зовут тебя? — его голос заставил Рианнель задрожать от восторга. Он обволакивал, словно патока, купал в неге и ласке, сводил с ума. Она поняла, что готова отблагодарить его за чудесные цветы, но и…. краска смущения вспыхнула на ее лице, и девушка опустила голову, чтобы скрыть его от незнакомца. Слишком уж… все слишком…

— Риан…нон, — запнувшись, тихо проговорила она, неожиданно подумав, что не хочет, чтобы этот маг узнал о ее бесчестии. Не хотела, чтобы он смотрел с презрением, чтобы прогнал прочь. Пусть солгу, но еще немного побуду рядом с ним, — подумала девушка, немного отходя от него назад. — Я пришла из… погибшего мира, его поглотила Тьма, — прошептала она на одном дыхании, — позвольте… мне остаться тут немного, чтобы… — она почувствовала, что слезы текут по лицу, а маг молчал. Боясь, что ее сейчас оттолкнут, принцесса отступила еще немного, чтобы продолжить признание, — мой Свет захотел получить темный колдун, чтобы… чтобы… я родила ему наследника. Он — истинная Тьма, он проклял моего отца, а я… я…. меня не принял ни один мир, все отвергли, — она всхлипнул и замерла, почувствовав, как сильные пальцы касаются ее подбородка, заставляя посмотреть на мужчину. Он не выглядел ни злым, ни разочарованным, лишь отчего-то внимательно заглядывал в ее глаза своим золотым взором. Будто искал что-то. И Рианнон выдохнула последнее признание, словно в воду прыгнула со скалы, — а этот — разрешил. Он принял меня…

Она растерянно смотрела в его глаза, чувствовала, как большой палец незнакомца очерчивает контур ее скул, а затем проводит им по ее губам, заставляя едва не дрожать от восторга. Он осторожно стер пальцем соленые дорожки с ее щек, а затем лизнул собственный палец, отчего глаза девушки удивленно распахнулись, а на щеках вспыхнул румянец.

— Его Тьма тоже могла позвать тебя, — тихо проговорил мужчина, кивая в сторону спящего второго незнакомца. — Он тоже Истинная Тьма, Хозяин Душ и Мертвых Пределов. Но… — незнакомец вдруг нахмурился, отчего морщинка между широких бровей, изогнулась молнией, — я тебя ему не отдам. Я тоже чувствую твой Свет, и ту Тьму, что заслоняет его, но мой огонь тянется к тебе, как и ты тянешься к моему огню, Мотылек. Готова ли ты принять мое очищающее пламя, которое поможет тебе избавиться от Тьмы в душе? Это будет… больно, но…

— Я готова, — словно зачарованная тут же проговорила она, не слушая больше его предупреждений. Хотела бы сказать, что готова сгореть в его пламени, но только никогда не расставаться.

— Не нужно обещать такого, — вдруг улыбнулся ей незнакомец, медленно склоняясь к ее губам, — я не причиню тебе боли, клянусь.

— Я люблю тебя, — шепнули ее губы, а глаза медленно закрылись.

«Зови меня Ллиуллиэнн», — прозвучало в ее голове, а потом…

Поцелуй обжигал. Поцелуй подчинял и, в то же время, дарил давно забытое чувство защищенности. Он превратил все — кровь, кожу, дыхание — в жидкое пламя, которое все больше и больше распаляло внутренний огонь. И она была готова гореть и сгорать в этом пламени снова и снова. Она забыла обо всем, что было когда-то с ней, забыла о проклятии и Тьме.

— Ты согласишься, стать моей женой? — прошептал он ей прямо в губы, когда она едва позорно не застонала от разочарования, стоило ему разорвать поцелуй. Огненный бог смотрел на нее с затаенной надеждой в золотых глазах, словно боялся ее отказа.

— Я согласна, — прошептала она, снова потянувшись за его огненным поцелуем. Она больше не чувствовала своего одиночества, своего проклятия, оставленного колдуном, и… взгляда, полного ярости и боли, того, кто тоже хотел назвать ее своей женой. Он так и остался в тени дерева, молча наблюдая за более удачливым братом и взращивая в душе ненависть. Именно она вскоре станет лазейкой для Тьмы, которая проникнет в его душу.

Рианнон медленно открыла глаза, чувствуя, как покидают ее последние силы. Обвела взглядом собственную спальню, понимая, что, возможно, больше никогда она не увидит свой свет — золотые глаза своего бога, которые освещали самые темные уголки ее души.

Ллиэнна рядом не было, поэтому сейчас никто не помешает ей связаться с Хранителем и другом, который скоро отправится в свою нелегкую миссию. Время пришло.

— Аргелиус… — тихо позвала его богиня.

«Все хорошо, моя королева, — мысленно ответил ей друг. — Принц готов помочь нам, осталось только сказать, как найти наследников Лунариос».

«Хорошо, Хранитель, — устало ответила ему Рианнон, — уже пора… я чувствую, что скоро больше не смогу… Доведи все до конца, Аргелиус, даже, если…»

«Не станет меня», — но сказать это своему другу она не решилась, слишком многое их связывает.

«Моя королева, — она услышала, как голос старого друга и учителя неожиданно сорвался от испытываемых эмоций, а затем перед ее глазами возникла призрачная фигура статного красавца, каким она его запомнила много тысяч лет тому назад. Тихий вздох, и покорное: Будет исполнено, моя королева».

Видение пропало, оставляя Рианнон наедине со своими гнетущими мыслями.

Глава 9

Встреча со старым другом, а я надеялась, что так оно и есть, немного взбодрила меня и придала сил. Крадучись по коридору, чтобы никто меня не заметил, я все думала о нашем разговоре. В комнату я вернулась спустя час, когда мы с Аргелом обсудили, что нужно делать дальше. Дух пообещал, что подумает, как помочь мне избавиться от кольца, ну, или его магии, а я в ответ пообещала вести себя примерно, с Темным не спорить, чтобы он раньше времени не заподозрил, что кто-то мне помогает. Придется теперь ходить в сопровождении «телохранителей», но иногда выбираться в сад, чтобы связываться с Аргелом по нашей «мыслесвязи». Теперь, когда Лунарн вернулся ко мне, Дух уверил, что делать это можно спокойно, главное, чтобы темный бог не узнал об этом.

Аргел, кстати, хорошенько рассмотрев колечко, «обрадовал» меня тем, что пока оно находится на моем пальчике, вернуться в своё «тело» я не смогу. Иными словами, Темный подложил мне эдакую «свинку», гад темный! Именно кольцо теперь удерживало мою душу в этом мире, так он подстраховался! Стоит с меня снять это колечко, как я снова стану духом и, возможно, просто покину этот мир.

— Аргел, что опять за путаница?! — возмутилась я на его слова. — Я и без этого кольца была духом, но не отправилась на перерождение, оставшись в этом мире. И некромант был рядом, но тоже не заметил…

— Тише ты! — шикнул на меня друг, сверкнув светлыми глазами, — да, твоя душа осталась в этом мире, но лишь потому, что ты — мейнира — раз! Бывают случаи, когда душа невинно убиенного, — тут Аргел натурально закатил глаза, а я фыркнула, — хочет отомстить. Она остается в этом мире, пока не подойдет ее срок — это два. И…

— Аргел, некромант… — договорить мне не дали, снова сердито зыркнув глазами, что я сразу захлопнула рот.

— Да, погоди ты со своим некромантом! Забыла, кто у него покровитель?! — дух сердито запыхтел, а я лишь согласно кивнула. Конечно, если этот «план» затевался задолго до моего рождения, то, вполне возможно, и принца Рэйналта выбрали на роль «сосуда» для Диспантера не случайно. — Ты забыла еще об одном, Эйри, — голос Аргела вырвал меня из раздумий, — в тебе находится частичка души и магии твоей богини. А вот тело, тело твое… м-м, как бы мягче выразиться, — дух пристально посмотрел на растерянную меня, — ты же не чувствуешь с ним связи, верно? — на это я только пожала плечами. И ведь верно, после «смерти» я живу пусть и в образе духа, но все чувствую, а вот к той девушке…

— Не знаю, чужая она для меня, — призналась я, не смотря на друга, будто стыдно мне за свою… свое…

— Вот, об этом я тебе и говорю, — кивнул Аргел, — к тому же, неизвестно, что Сарфейя делала с тобой там, на Земле. Она хотела выкачать из тебя полностью магию и жизнь, оставив для своей богини пустую оболочку. Даже мне не удалось считать остаточный след магии Айяты, а заклятий к тебе применили немало, — задумчиво произнес он.

Да, он был прав. Ма… то есть, Сарфейя несколько лет «доила» меня, чтобы ее доченька, Ашта, смогла стать наследницей Лунариос и пройти защиту замка. Если бы не встреча с Реном… кто знает, что стало бы со мной?

— А как быть с тобой? Ты тоже дух, но живешь вполне себе, вон, даже материален теперь, — кивнула я на него. — И, кажется, возвращаться за Грань не собираешься….

— Я служу богине, боги знают, сколько лет, уж прости за тавтологию, — отмахнулся от моего вопроса Аргел, — я когда-то принес ей клятву, что останусь с ней… неважно, — мотнул он головой. — Я уже привык к такому существованию, да и ты, — тут он усмехнулся, лукаво глядя на меня, — вот, подарок мне сделала. Да и ситуации у нас с тобой разные.

Я тяжело вздохнула. Да уж, разные.

— Хорошо, — согласилась я, потому что не нашлась, что ему ответить, — ну, а почему я к Рену тогда попадаю в комнату и остаюсь в образе призрака? — это слово было, по моему мнению, ближе к сути. А то «души», «духи»! — Если кольцо делает меня материальной, почему там я бестелесна?

Аргел помрачнел.

— Я бы тоже хотел знать ответ на твой вопрос. Возможно, дело тут вовсе не в кольце, — ответил он слегка задумчиво, — просто ты сама стремишься к своему возлюбленному, но делаешь это в некоем трансе. Ты же говорила, что перед переносом просто лежишь и представляешь мысленно место, где хочешь оказаться, так? — пытливо посмотрел он на меня, а я только согласно кивнула.

Все так, вот только в этот раз, когда я перенеслась в зал этого замка, я оказалась там в своем теле. Боги, ну и путаница!

— Я не знаю, какая часть твоей души стремится встретиться с любимым, — меж тем продолжил Аргел, а в его глазах мелькнуло сочувствие. — Возможно, это воспоминания твоей богини, а, может, твои собственные? Ведь, ты не представляешь на месте своего принца Верховного.

— Тьфу, на тебя, охальник! — возмущенно уставилась на Аргела, который смеялся надо мной. — Это ужасно. Ужасно быть никем, Аргел, — прошептала я, отворачиваясь от него. На душе, словно кошки скребли, я чувствовала себя одиноко и потерянно. — Кто я? Почему именно со мной все это происходит? Почему я не могу быть просто Ирой? Девочкой с Земли….

Я почувствовала, как меня заключают в крепкие объятия, а макушки коснулись чужие губы. Я молча уткнулась в плечо духа, ставшего за столь короткий период мне другом, силясь не разреветься.

— Тебе сейчас тяжело, я понимаю, — прошептал над ухом его голос, — но ты должна быть сильной, девочка моя. Нет никакой Ирины, пойми. Есть Эйриана ар Лунариос, принцесса проклятого рода, наследница крови и магии богини Селениса, которая принесла в жертву свою жизнь, чтобы спасти свой мир. Ты должна понять, Эйри, что ее суть — в тебе, в твоей душе. А еще есть Эйриана ар Соланио — будущая императрица, жена наследника Правящего Дома, да, и не фыркай мне на рубашку, а то испортишь, — пробурчал Аргел, а я едва не подавилась от его слов воздухом. — Вспомни, как ты, не раздумывая, бросилась защищать его от смертельного заклятия, противопоставить которому никто ничего не мог. Это твоя магия, твоя судьба, девочка, ты просто никак не можешь принять эту часть себя. И помни, — Аргел немного отстранил меня, заглядывая в глаза, — есть ты — Эйриана, и только тебе решать кто ты, кем будешь и кем захочешь остаться. Никто не смеет навязывать тебе свой выбор. Ты и только ты делаешь его всегда. Любой выбор — только твое решение. Лишь бы тебе хватило сил и смелости сделать его… правильно, — наставительно произнес друг и… исчез. Гад эктоплазмический!

Спать я ложилась в полнейшем раздрае между своими «личностями». Одна моя «личность» требовала немедленно покинуть замок Темного, и спрятаться так, чтобы этот самый Темный — чтоб его диапсиды облизали с ног до головы! — меня не нашел. Другая моя «часть» разумно возражала, что отходить от нашего общего «тела» далеко не стоит — так вероятность его «возвращения» мне выше, чем, если я сбегу отсюда. Ну а мне… мне просто хотелось, наконец, уснуть и не думать о том, что сказал Аргел, а еще лучше забыть обо всем в объятиях моего принца. Увидеть его, пусть даже спящего, прижаться к нему….

Я устало прикрыла глаза, чувствуя, что проваливаюсь в сон, но неожиданно что-то мелодично тренькнуло над ухом, заставляя меня невольно вздрогнуть и открыть глаза. Я с трудом подавила судорожный вдох, готовый сорваться с губ, и осмотрелась по сторонам. М-да, пора, кажется, завязывать с собственным воображением, потому что…

Потому что стояла я в знакомой мне спальне, глядя, как по стенам разбегаются радужные всполохи и тоненько, словно дрожит струна на скрипке, переливается музыка? Серена? Я споро метнулась в сторону, прячась за плотной тканью балдахина, что нависала над огромной кроватью, и в тот же момент в комнату ворвался мой принц.

Мне снова пришлось приложить усилия, чтобы не застонать и не выдать себя, ибо Рен был… в мыльной пене, а его бедра едва прикрыты куцым полотенчиком. Я даже покраснела, невольно опуская взгляд, от открывшегося мне вида. Мы провели вместе много ночей, я знала его тело, как свое собственное, но сейчас… сейчас я чувствовала, как во мне поднимается пожар, который пламенем растекается по венам и под кожей. Не знаю, как такое может быть, что душа, практически мертвая я, желала своего мужа настолько, что едва не сорвалась на позорный стон.

Рен, напротив, собрался, будто хищник приготовился к прыжку, расправил мощные плечи, отчего мышцы его спины, которые я до зуда в пальцах хотела потрогать, стали перекатываться под кожей, и медленно двинулся к стене. Коснулся пальцами холодных камней, заставляя защиту умолкнуть, закрыл глаза и принялся что-то шептать. Затем медленно обернулся, скользя сиреневым взглядом и…. Признаться, я струхнула и даже перестала дышать, потому что на секунду, на долю мгновения, мне показалось, что он видит меня даже сквозь бархатную ткань балдахина. Принц щелкнул пальцами, превращая свой «наряд» в обычный камзол и брюки.

— Я знаю, что ты здесь, в этой комнате, — немного хриплым голосом произнес принц. Я невольно вздрогнула и сильнее прикусила губу, чтобы не разреветься от той мягкости в голосе, что слышалась мне. — Пожалуйста… покажись. Я не причиню тебе вреда, — любимый мой, я это знаю, только вот… — Просто, я хочу знать, кто ты и зачем… приходишь ко мне?

Я задрожала, не в силах сдерживать эмоции, даже отвернулась, чтобы не видеть его взгляда. Мне просто хотелось выйти из своего укрытия и броситься в его объятия, обнять в ответ и пожаловаться на одного темного гада. И только осознание того, что Рен не помнит кто я, зато я помню, что я — призрак, что в этом месте я просто не существую, останавливало меня.

Пока мои мысли лихорадочно метались, а я пыталась понять, как выбраться из сложившейся ситуации, Рен осторожно — вероятно, боялся, что вспугнет призрака — пересек комнату, оказавшись в нескольких метрах от меня, и присел на край кровати. Я заворожено следила, как ткань его брюк обрисовывает стройные ноги, а рубашка очерчивает рельефные мышцы, которые еще недавно я разглядывала с восхищением.

— Я знаю, что ты посланница богини, — неожиданно тихим голосом проговорил принц, смотря куда-то вдаль, где еще переливалась радужными всполохами его защита. Наверное, он думал о том, как я могла преодолеть ее, если сам принц-некромант настраивал защиту от духов? — Защита сработала на твое присутствие, но не уничтожила, потому что, — она что? Должна уничтожать таких, как я?! — я натурально вытаращила глаза. — Я оставил ту нить, что была настроена на тебя. В прошлый раз я обнаружил, что ты оставляешь характерный след — пыльцу с крыльев — на полу и стенах. Магия приняла тебя, поэтому я оставил доступ в эту комнату. Пожалуйста, будь осторожна, потому, что в других комнатах и покоях Небесного, ты не будешь в безопасности.

Я закусила губу, чтобы сдержать крик. Внутри все щемило от его заботы, но я не могла позволить себе так подставляться. Сделала себе зарубку в памяти, чтобы не пытаться перенестись в другую часть замка, ведь мне нужно было встретить Флориэль, но предупреждение принца оказалось своевременным.

— Я не обижу тебя, клянусь. Прошу, Дева, покажись. Если ты действительно посланница Великой, то я готов начать поиски жриц из Дома Лунариос немедленно…

Э-э-э?! Что? Ничего не поняла! Принц собирается вернуть жриц Рианнон в этот мир? Разве император позволит ему вернуть потомков проклятого рода?

— В моем сне посланник богини обещал, что поможет найти мне их, — меж тем продолжил принц, а я едва не заскрипела от злости зубами. Ну, Аргел! Ну… гад призрачный! Припомню я тебе! Почему ты мне-то ничего не сказал?!

Пока я справлялась с нахлынувшей злостью, мерно дыша, в дверь покоев кто-то постучал, и принцу пришлось покинуть комнату. Я быстро вынырнула из укрытия, подбежала к стене, проверяя наличие на ней защиты. Запустила в нее небольшую искорку, которая едва не прилетела мне в лоб, отскочив от стены. Снова взревело оповещающее заклинание, а я в панике заметалась, не зная, где теперь прятаться. Добежала до кровати, снова нырнув за полотно балдахина, которое отрезало меня от взглядов принцев, в этот момент ворвавшихся в комнату.

Рэйналт быстро подошел к стене, где еще недавно стояла я, и коснулся одного из темных всполохов. Стена продолжала переливаться радужными искрами, среди которых я неожиданно заметила несколько серебристых нитей. В них я узнала нити собственной магии, которую, вероятно, оставила еще при первом своем «посещении». Или… настроила охранку на себя в тот день, когда мой принц привел меня в эти покои. Странно, что ни Рэйналт, ни Адеррен не избавились от чужеродной магии сразу, оставив ее в охранном плетении.

— Да, проникновение было, — тихим безэмоциональным тоном проговорил старший принц, дотрагиваясь до чернильно-черных нитей своей магии.

— Это я и так знаю, — буркнул Рен, оглядываясь в мою сторону. Принц Рэйналт тоже повернулся в сторону кровати, где я замерла трусливым зайцем. — Посмотри за той шторой, — Рен указал на противоположное стене окно, и я удивленно заморгала, — возможно, проникли через него и там остались следы?

Я нервно сглотнула, не понимая, что происходит. Рен что, защищает меня? Вернее, духа, посланного богиней? Старший принц подошел, внимательно изучая окно, потер пальцами подбородок, о чем-то задумавшись. Но… ведь он должен видеть меня! Почему молчит?

Я судорожно вцепилась в ткань балдахина, чувствуя, как ткань скрипит под ногтями. Нет, нельзя трогать ткань, чтобы они оба не услышали… что? Я опустила взгляд на собственные побелевшие от напряжения пальцы. Вопреки всему, они не прошли сквозь ткань, и я была «материальна»! Я сейчас не дух, не призрак! Ничего не понимаю, что происходит?!

В панике я едва не выдала себя, потому что вырвавшийся глухой стон, заставил обоих принцев замереть на секунду, а затем…

— Тут никого, — ровно проговорил принц Рэйналт, отходя от окна и осматривая комнату. Рен встал спиной ко мне, закрывая обзор не только мне, но и брату. Тот почему-то усмехнулся, бросив взгляд в сторону кровати. Скорее всего, он перестал ощущать меня, когда я перестала быть невидимкой. Понять бы еще, что происходит со мной?! — В комнате тоже никого нет, скорее всего…

— Мне все это не приснилось! Я еще не сошел с ума, Рэйналт! — ледяным тоном ответил брату принц. Назвать в этот момент его простым «Рен», даже у меня не повернулся бы язык. Этот надменный холодный мужчина сейчас напоминал моего любимого мужа лишь внешностью.

— Рен, я нисколько не сомневаюсь в твоем здравом уме, — спокойно возразил ему брат, только в последнее время ты слишком… ты совсем не похож на того уравновешенного принца, коим был всегда. Понимаю, что признание тебя первым наследником Дома слегка… м-м подкосило, но я всерьез опасаюсь за твое здоровье. Ведь больше наследников, кроме тебя, у отца нет.

— Отец еще молод, и вполне может жениться в очередной раз и завести еще одно наследника, — поморщившись, проговорил Рен.

Голос его звучал глухо, и в нем слышалась затаенная горечь. Что ж, его можно понять, император должен иметь не меньше трех наследников, но из-за проклятья их семьи, законная жена может родить только одного ребенка. Я невольно вспомнила принцессу Флориэль, да и детство принца Адеррена сложно назвать счастливым. Его мать бросила новорожденного сына ради призрачной надежды на новую счастливую жизнь. А еще вспомнила грустный взгляд королевы Карменты, которой с трудом удавалось с достоинством нести бремя правительницы и терпеть новых жен любимого мужа. Все ради власти. Интересно, я бы так смогла? Ради Рена, ради мира на Телласе?

— Помни, что ты теперь инициированный наследник, — меж тем продолжал принц, вырывая меня из задумчивости, — отцу нет больше нужды продолжать свой род. Теперь это твой долг. Осталось дело за малым — объявить о помолвке и назначить дату свадьбы. Ашта давно уже изнывает в ожидании, говорят, несколько раз заставляла швей перешивать наряд для обряда, — признаю, сейчас мне больше всего хотелось выйти из укрытия и хорошенько приложить этого темного гада чем-нибудь потяжелее. Если бы я снова не стала призрачной, клянусь всеми богами этого мира, на одного принца в комнате стало бы меньше. — У тебя давно уже мог родить…

Договорить он не успел, как и я запустить в него своим «искроболом». Раздался треск ткани, и рубашка Рена клочками спланировала на пол. Я с восхищением наблюдала за второй формой моего принца, рассматривая его могучую спину и гладкую грудь, бугрящуюся мышцами. В моем мире, ну, то есть на Земле, таких людей называли берсеркерами. Огромные жуткие монстры, не знающие боли и пощады, они бросались в бой, не страшась смерти. И вот теперь это… чудо — огромное, немного рычащее — моё! Клянусь своими крыльями, мне стоило огромных усилий не запрыгать от радости. Лишь сдавленный хрип привел меня в чувства. Естественно, не мой. Натужно хрипел старший принц, которого мой муж сейчас держал за горло.

— Никогда! Больше! Не говори! Это! — прорычал ему в лицо… Рен, паузами выделяя слова. — Ашта никогда не станет моей женой! Потому что…

В этот момент мой взгляд скрестился с черным принца Рэйналта. Я готова была поклясться, что он снова меня видит, и опустила взгляд на свою руку, которая до этого сжимала плотную ткань балдахина. Сейчас же ладонь, сжатая в кулак, просто «провалилась» сквозь бордовую ткань, а я сама наполовину высунулась вперед. Рэйналт видел меня — я точно знала, но, почему-то не спешил от меня избавляться, как предупреждал Темный. Как и в прошлый раз, он взглядом указал мне на приоткрытую дверь, давая понять, что мне пора ретироваться. Он что, специально вывел брата из равновесия, заставляя принять вторую форму, чтобы дать мне фору времени? Отвлек от меня?

Я в недоумении покосилась на старшего принца, и он снова взглядом указал на дверь. Что делать? Довериться ли принцу, который пугал меня до дрожи? Довериться тому, кто лично отдал меня, вернее, мое тело, Темному? Или все-таки выйти и рассказать обо всем собственному мужу?

Увы, наши переглядывания не остались незамеченными. Адеррен чутко уловил смену настроения брата, и резко обернулся в мою сторону, полыхая аметистовым взглядом. Я замерла, впервые рассматривая его преобразившееся лицо. Массивная челюсть немного выступала вперед, взгляд из-под кустистых бровей откровенно пугал своим холодом, пригвождая меня к стене. А еще… я ощутила давление его ауры, не такой силы, как у его покровителя, когда Ллиуллиэнн вмешался в наш разговор в Храме Лунариос, но тоже ощутимое. Так вот ты какая — магия будущего императора?! Сила, о которой упоминал Диспантер, которая практически равна его силе.

Рен резко мотнул головой, отпуская горло брата, и неожиданно попятился, словно испугался меня. Он опустил голову, его плечи вдруг поникли, а огромные кулаки он спрятал за спиной. Но… он не мог увидеть меня, я по-прежнему оставалась невидимой.

— Она стоит за балдахином, — тихим хрипловатым голосом произнес берсерк. — Я напугал ее, хоть и обещал, что… скажи, прошу, скажи ей, что не причиню ей зла.

Его голос звучал виновато, что я растерялась. Внутри что-то оборвалось, а щеку опалило жаром, а затем холодом. Я прижала ладошку, растерянно смотря на мужа. Я снова чувствовала его эмоции, и… решилась. Мысленно прикоснулась к своему тату на лице, посылая волну тепла и любви. Я помнила, что Рен первое время не понимал, что обмен эмоциями идет через рисунок на коже, поэтому не надеялась, что он сразу догадается.

— Брат, там… никого нет, — тихо проговорил старший принц, и уже умоляюще посмотрел на меня. Но странный взгляд Рена, который он получил взамен, заставил его натужно сглотнуть. Наверное, магия наследника действовала на него несколько иначе, чем на меня. Ведь мы все еще женаты. — Там… просто душа умершей девушки… была. Она… умерла от любви к тебе….

Настал мой черед пригвоздить наглого принца яростным взглядом, после чего я демонстративно сложила руки на груди, показывая всем видом, что не сдвинусь отсюда ни на шаг. Рэйналт тихонько хмыкнул, а его брат недоверчиво спросил:

— А… пыльца крыльев? Это очень дорогой компонент для зелий и артефактов. Мейнир нет больше на Телласе, поэтому достать ее практически невозможно, как и спутать с чем-либо. Рэй… в чем дело?

Ух ты! Да я, оказывается, ходячая, вернее, летающая, дорогостоящая «установка» по выработке незаменимого компонента для магических игрушек и зелий! Надо бы поаккуратнее с этими магами, а то на составляющие быстро разберут.

— Рен, послушай…

— Только снова не начинай, что мне привиделось, — раздраженно отмахнулся принц, падая в стоящее у окна кресло. Он практически вернул свою прежнюю форму, но было видно, что она вымотала моего мужа, похлещи заклинаний. — Ладно, тогда проводи нашу гостью в мир Подземья, а затем ты мне нужен для разговора.

Гостью? В Подземье?! То есть, он меня… меня… в мир иной хочет спровадить?! Ну, мил-лый, подожди, встретимся еще!!! Мой взгляд уже блуждал в поисках чего-нибудь, чем можно было запустить в наглого принца, который всю душу мне вымотал, и вдруг остановился на черном немигающем взгляде старшего принца…

Рен находился практически у выхода, когда зачесалось запястье, а кожу опалило жаром. Это несколько отвлекло от мрачных мыслей, заставив задуматься над происходящим. Брат прав — Рен теперь единственный инициированный наследник императора, обладающий второй боевой формой. Можно уже не сомневаться, что правление Телласой останется в руках Дома Соланио, и отец может расслабиться. Никто не посмеет оспорить их власть, как бы ни мечталось заговорщикам. И пока он Главный Страж империи, придется сосредоточиться на поисках тех, кто пытался дискредитировать Правящую семью.

Но сначала… он должен найти эту загадочную незнакомку, что посещает его комнату, потому, что его не оставляет мысль об опасности, нависшей над ней. Он чувствовал ее присутствие, что бы ни наговорил брат, ее эмоции — сначала нежность, заботу, затем злость, негодование — они лавиной обрушивались на него, грозя затопить. Татуировка, практически не заметная в обычное время, просто пылала серебром, и Рену пришлось надеть широкие кожаные наручи на запястья, чтобы скрыть рисунок. И теперь его занимал еще один вопрос, почему татуировка «ожила» и начала расползаться по руке именно после визита этой посланницы?

Одевался принц тщательно, старательно скрывая магией татуировку. Не хотелось, чтобы невеста — тут Рен не удержался и скривился — заметила брачную татуировку на руке. Интересно, почему Ашта до сих пор утверждает, что она его избранница, но при этом на ее лице нет метки Рианнон? Ведь не могла же покровительница проклятого рода обделить вниманием наследницу. Причем последнюю в этом роду. Или тут дело в другом? Помнится, последняя принцесса рода Лунариос отказалась от покровительства Великой и обратилась за помощью к Айяте. Возможно, в этом заключается эта странность с брачным тату? Но все же это никак не объясняет, почему сам принц не помнит момента, когда получил свою татуировку. Блок на памяти, который поставил ему Верховный, просто стер часть его воспоминаний о прошлой жизни, но из-за этих постоянных не состыковок он чувствовал себя неполноценным, а это очень раздражало Главного Стража и первого наследника.

— Добрый вечер, ваше высочество, — Рен очнулся в каком-то пустом коридоре, а напротив него стояла королева. Надо же, он настолько задумался, что не помнил, как оказался в этой части дворца, но явно спешил в зал совещаний к отцу. Сегодня ему предстояло выслушать всех советников отца, несколько докладов из провинций, которые просили помощи императора, а еще присмотреть среди аристократов и их отпрысков свою будущую свиту и советников. Рен злился, но ничего поделать не мог. Как и не мог понять, почему вдруг отец решил, что ему пора перенимать опыт и брать бразды правления в свои руки. Ведь отец еще очень молод по меркам магов, и вполне может править еще несколько тысяч лет. Так с чего вдруг император стал торопить события? Впрочем, — его взгляд скользнул по бесстрастному лицу супруги императора Амираудура, — он сейчас и спросит.

Кармента стояла напротив в богатом бархатном платье глубокого винного цвета, окруженная стайкой фрейлин, которые при виде принца склонились в почтительных поклонах, при этом бросая томные взгляды на него. Любовь мачехи ко всем оттенкам сливы и бордо знали все во дворце, хотя они не являлись цветами Дома Соланио. Но кто станет перечить супруге императора?

— Добрый вечер, ваше величество, — после некоторой паузы ответил принц и поклонился, отдавая дань воспитанию и этикету, который в него вбивала королева. Мелькнувшая в синих глазах насмешка, дала понять Рену, что его промах заметили, и не упустят возможности напомнить о нем. — Надеюсь, вы пребываете в добром здравии?

— Благодарю, ваше высочество, — чуть наклонила голову Кармента, принимая его слова. Пусть для обоих они были пустым звуком, но пренебречь этикетом на глазах у множества свидетелей они не могли. Оба знали крутой нрав императора, который не терпел склок на людях.

Да и Рен уважал королеву за то, что она, в отличие от остальных четырех жен его величества, всегда была далека от распрей и раздоров, и никогда не позволяла случиться им в своем присутствии. Да и ее дар, который не раз помогал его отцу и спасал страну, восхищал принца.

Королева обернулась и жестом отослала своих спутниц. Те покорно склонились, а затем незаметно исчезли, оставляя их наедине.

— Мне необходимо поговорить с вами, ваше высочество, — спокойно произнесла королева, а Рен нахмурился. Он сначала решил, что церемонии окончены, и он может продолжить свой путь, но маленькая ладошка, затянутая в тонкую перчатку, остановила его.

— Не думаю, ваше величество, что император будет доволен моей задержкой, — попытался отговориться принц. С момента его инициации он старательно избегал любых встреч с королевой, будто чувствовал вину за то, что не ее сын станет следующим императором.

— Это срочно, — тихо проговорила королева, и что-то в ее словах, а еще в пристальном взгляде синих глаз, заставило Рена напрячься. Он даже на секунду застыл, не понимая, что так могла обеспокоить всегда скупую на эмоции Карменту. — Его величество сам попросил меня немедленно поговорить с вами, Адеррен.

— Конечно, ваше величество, — поклонился ей принц, а затем указал в сторону анфилады коридоров, где располагался его кабинет, — мы можем спокойно поговорить в моем каби…

— Нет, ваше высочество, — нарушая этикет, перебила его королева, — мне необходимо передать вам послание.

Глава 10

Полутемный зал встретил его прохладой и звуком разбившегося стекла. На стенах тускло горели магические светильники, курились благовония, отчего воздух в помещении казался сизым. Мужчина на секунду замер, прислушиваясь к проклятиям, доносящимся из маленькой комнатки, которая располагалась в другом конце зала, и двинулся дальше. Он чуть улыбнулся, поразившись отборной ругани, что доносилась до его слуха.

Комнатка оказалась узким помещением, стены которого были увешаны зеркалами, а из освещения тут были несколько свечей, горящие живым огнем. Странно…

У противоположной входу стены стояло еще одно зеркало в золоченой раме, инкрустированной самоцветами различной величины и огранки. Падающий свет отражался в этих гранях и ложился на стены причудливыми узорами. Конечно, на взыскательный вкус гостя зеркало выглядело чересчур вычурным, но его обладательница не могла отказать себе в этой маленькой слабости, ведь блеск драгоценностей она любила не меньше, чем блеск собственной красоты.

Мужчина остановился на пороге, осматривая погром, что царил тут. На полу комнаты были разбросаны осколки зеркал, изломанные рамки от них, несколько осколков дорогого фарфора и даже чаша из «кристиля» — драгоценного камня, накапливающего энергию. Последнее и поразило вошедшего, так как достать этот драгоценный материал было практически невозможно, ведь все залежи располагались на проклятых землях Дома Лунариос, и добыча его прекратилась именно с угасанием самого рода. Вернее, смельчаки пытались это сделать, но никто оттуда так и не вернулся. Поэтому вещи из «кристиля» берегли как зеницу ока, и тем страннее было видеть его осколки среди мусора.

На полу посреди всего этого хаоса сидела миловидная девушка и взахлеб рыдала, размазывая по щекам слезы вперемешку с кровью. Ее некогда красивые рыжие локоны, рассыпавшиеся по плечам, были седыми.

— Айя, куколка моя, ты чего рыдаешь? — изумленно пропел Темный, однако, не делая попытки приблизиться и помочь девушке. Не говоря уже о том, чтобы утешить ее. — Детка, это всего лишь волосы. Успокойся, тебе до старости еще пара тысячелетий.

Рыдания моментально стихли, и девушка подняла на него заплаканные изумительно-зеленые глаза. Миг, и они вспыхнули яростью, что вкупе с размазанной по лицу кровью делало ее похожей на порождение Тьмы, которых он пестовал с самого появления на свет. Узкие хищные морды диапсидов сейчас напоминали лицо разъяренной богини Возрождения. Но гнев богини не страшил Темного, и он только шире улыбнулся.

— А я ведь предупреждал тебя, Айя, — погрозил он ей указательным пальцем, отчего изумруды в глазах богини вспыхнули еще ярче, — не увлекайся омолаживающими «процедурами» — это плохо закончится для тебя.

Под ногами темного бога дрогнул пол. Айята даже не сменила позы, призывая себе на помощь силы природы, которыми она всегда управляла виртуозно. Смешиваясь с ее яростью, магия природы бесновалась вокруг замершего Диспантера, опутывая его ноги корнями и лианами растений. Темный лишь удивленно вздернул бровь, глядя, как отросший зеленый побег плавно скользит по его ноге, подбираясь выше, обвивая ноги, тело, устремляясь к шее. При этом оба противника, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Но вот побег достиг шеи темного бога и… рассыпался пеплом к его ногам.

— Зря ты так, Айя, зря, — оскалился в злобной улыбке Темный, стряхивая пепел с черного плаща.

Айята болезненно поморщилась, когда вокруг начали также осыпаться пеплом и другие растения, а под конец этого, она уже не сдерживала болезненного стона. Увы, обратная сторона ее заклятий — чувствовать растения, как продолжения своего тела, поэтому их смерть она прочувствовала в полной мере. Но женщина была не из тех, кто быстро сдается, и вот уже стены храма дрожат от мощи растений, что разбивают камень в крошку, сплетаясь в один мощный росток с ядовитым шипом на конце. И его острие было застыло в нескольких сантиметрах от груди Темного.

— Ненавижу! Ненавижу тебя!!! — раздраженной кошкой прошипела богиня, поднимаясь и направляясь к Диспантеру. — Ты обещал, что поможешь мне занять место, которое принадлежало мне с самого начала, а сам… Ты играешь нечестно, Темный! — ткнула ему в грудь острым ноготком девушка, — это я должна была стать половинкой Верховного, а не эта выскочка Рианнон! Ты обманул меня! Эта проклятая иномирянка не только разрушила свой мир, но и нацелилась на мой! Ты обещал мне этот мир, Темный, обещал!

Она со всей силы стукнула его по груди кулачками, а затем мысленно отдала приказ растению, которое подалось вперед, грозя вспороть грудину темного бога и проткнуть его сердце. Шип легко прошел сквозь тело Диспантера, а затем… осыпался к его ногам. Айята вскрикнула, отшатываясь от него, но цепкие пальцы Темного сомкнулись на ее запястье, опутывая ее тьмой, которая вгрызалась в ее тело, причиняя боль. Снова раздался нечеловеческий крик, и богиня сквозь пелену боли смотрела на лицо взбешенного Темного. Ленты Тьмы неожиданно обернулись гладким телом с черной чешуей, а возле лица Айяты возникла хищная морда диапсида с алыми глазами и клыками с капающей ядовитой слюной. Богиня снова завизжала от ужаса.

— Я лишь пообещал, что постараюсь помочь тебе с выполнением плана, Айя, в обмен на то, что ты приведешь в этот мир ту, которая должна заменить Рианнон, — вкрадчивым голосом проговорил Диспантер, спокойно обходя комнату по кругу и переступая через осколки стекла. Его совершенно не заботило то, что девушка практически задушена его существом. — Кстати, поменять души в телах этих… смертных, была целиком твоя идея. Я согласился, — равнодушно проговорил Темный, устраиваясь в кресле, что стояло рядом. — Только ты почему-то решила, что гораздо умнее и хитрее меня, решив присвоить это тело себе. Почему, Айя? Я предоставил тебе все — магию, ресурсы, людей, но ты решила обхитрить меня.

Богиня затряслась от страха, а диапсид еще шире разинул пасть, дохнув в лицо девушке смердящий тленом воздухом. До нее медленно доходил смысл, что она проиграла. Не с тем противником начала вести игру.

— Это… это вышло случайно, поверь… я не собиралась… — прохрипела девушка, стоило диапсиду свернуться еще одним кольцом вокруг ее шеи.

— Айя, Айя, ведь я предупредил тебя сразу, когда ты только появилась в этом месте, что должна жить по моим законам. Чтобы существовать в этом мире рядом с тем, кто его создал…

— Ты создавал его не один, — усмехнулась Айята, с вызовом смотря в его темнеющие глаза, чем вызвала у Диспантера еще большую волну негодования и разочарования. Глупая девчонка! Амбициозная, своенравная — да. Но недалекого ума.

— Да, тут ты права, — спокойно согласился Диспантер, отчего Айята вдруг воспряла духом.

Ничего! Сейчас она освободится и призовет Верховного, чтобы он услышал то, что говорит его братец. Может, ей удастся выдавить пару-тройку слезинок, чтобы разжалобить благородного Ллиуллиэнна, и он поверит ей, а не Темному, ведь она понесла наказание за свои деяния и исправилась. А еще стоит намекнуть, что Диспантер задумал взойти на трон вместо Верховного, да еще девчонку, пришедшую из другого мира, наделить силой и посадить рядом с собой. Темный попытается устранить брата, а она потом убьет девчонку, избавившись сразу и от нее, и от давней соперницы в лице Рианнон. Кто ж знал, что богиня так сглупит, отдав смертной часть своей силы и сути, связав тем самым свою жизнь с нее? И тогда она станет единственной богиней, которая по праву займет трон богов.

— Ты — идиотка, Айята, — вдруг проговорил Темный, который даже не скрывал, что может читать ее мысли через ту Тьму, что была в ней. Еще один бонус от…

— Что?! Да как ты посмел?! И… как?.. — взвизгнула Айята от неожиданности и нахлынувшей обиды. — Ты не можешь читать мои мысли, не имеешь права! Ты нарушаешь закон, который…

— … сам же и создал? — хищно усмехнулся бог, подходя к ней ближе. Айята задергалась, но змей только зашипел ей в лицо. Знаешь, а ты предсказуема, как два сола. Слишком проста и наивна, хотя пытаешься выглядеть умудренной и хитрой богиней. Обычная магичка со средненьким даром земли. Рианнон в свое время пожалела тебя, пригрев такую змею на шее. Она всегда жалела сиротку, пришедшую из другого мира, а ты отплатила ей такой вот черной неблагодарностью. Ты захотела занять место той, которая протянула тебе руку помощи, и для этого использовала свою служанку, обиженную некогда наследником рода Лунариос. Это ты нашла и забрала беременную Кристиэль, последнюю жрицу Рианнон, чтобы использовать ее ребенка. Ты запугала ее карами, которые последуют, если она не откажется от покровительства Рианнон, верно? За то, что та посмела пойти против воли своей богини?

— Кристиэль — просто наивная дура! — зло выплюнула Айята, усмехаясь, — ничего не стоило настроить ее против Рианнон, особенно намекнув, что та хочет отнять ее ребенка, а мужа — этого сопляка из рода Соланио — уже приговорили к казни. Она сразу согласилась отречься от покровительства, чем навлекла позор на свой род. А я еще и прокляла род Соланио, свалив вину на нее, — безумно хихикнула богиня, заметив недоумение на лице Темного. — Знаешь, это было просто, особенно, когда тебе помогает Тьма. Она пообещала, что все, кто пренебрегал мною раньше, еще там на Селенисе, будут жестоко наказаны. Ты думал, что только ты и твои последователи, вроде принца Рэйналта, могут использовать Тьму в своих Целях? Не только в них есть Тьма, — широкой безумной улыбкой оскалилась Айята. — Рианнон убила не только моих родителей — весь мир. Эта идиотка решила, что выйдет замуж только за того, кто полюбит ее. Она придумала себе глупую сказку и верила в нее до последнего, — зло прошипела девушка. — Я… и мои родители тоже были там. Они умирали за нее, отдавая свой свет и жизни за ту, которая не захотела пожертвовать малым, чтобы спасти Селенис. Она просто уничтожила его. Эта тварь выпила все жизни, а затем и силы мира, чтобы уничтожить Тьму. Решила, что она — Чистый Свет! — издевательски расхохоталась богиня. — Я ничем не была хуже ее, ни-чем! Даже лучше! Самая красивая в королевстве Лунных островов, но… после принцессы. Самая талантливая волшебница, украшавшая сады и парки всей аристократии Селениса. Но снова после принцессы. Лучшая, лучшая, лучшая! Но после нее!!! — выкрикнула Айята, а по ее щекам заструились слезы. — Это я была Его любовью, Его музой, Его парой. Я восхищалась его Тьмой, а он… он выбрал ее. Потому что его Тьма тянулась к ней, к ее Свету. А во мне Света нет, — с горечью усмехнулась девушка. — Он уничтожил все королевство, убил моих родителей, перешагнул через униженную меня, чтобы… чтобы погибнуть от ее руки. Все ради Чистого Света, который потом сам же преследовал по мирам, наказывая за неповиновение, а меня — за мою любовь к нему. Я ненавижу их обоих, но Его люблю… до сих пор.

Айята опустила голову, признавая свое поражение. Темный молчал, а его Тьма продолжала сжимать тело девушки в своих объятиях, но уже не причиняя боли.

— Я чувствую ее в тебе, — тихим голосом проговорила Айята. — Он долго не мог пробить защиту в этом мире, и остался за его пределами. Он пытался и не раз, но сил у Ллиуллиэнна намного больше, ведь моего любимого практически уничтожили светлым заклятием. Если бы вы только не пропустили сюда эту предательницу… — девушка подняла голову, впиваясь ненавидящим взглядом в лицо Диспантера. — Что же вы оба нашли в ней, отчего пускаете слюни в ее сторону?! Что в этой твари притягательного? Эта трусливая дрянь даже переселила часть своей души в ребенка своей жрицы, чтобы избежать наказания. Не побоялась поделиться собственным бессмертием, чтобы принести девчонку в жертву Тьме, — хриплый каркающий смех разнесся по залу храма. — Она так не хотела повторения событий, что связала свою жизнь со смертной девчонкой. И да, это я проделала брешь в ваш мир, чтобы Его Тьма пришла по ее грязную душонку! Я чувствую, что она уже в тебе, Темный! Это уже начало конца! Скоро ваш драгоценный Чистый Свет, наконец, угаснет, а я останусь единственной богиней в этом жалком мире! Я смогу возродить его. Я! А не она!

Диспантер от души выругался. Идиотка! Какая же она идиотка! И как смогла только?! И ведь он чувствовал, что с ним что-то не так! Но не придал значения, решив, что это последствия постоянного пребывания в смертном «сосуде».

— Дура! Ты хоть понимаешь, что обрекла всех нас?! — зарычал он, хватая девчонку за горло. Впервые, его Тьма всколыхнулась, угрожая вырваться из-под контроля. Когда? Когда это произошло? В какой момент он оказался заражен «иной» Тьмой? — Ты обрекла мир на уничтожение!

— Пусть! Пусть! Я отомщу ей! Всем вам! — с яростью выплюнула Айята, разрывая путы. Тьма вспыхнулась, осыпаясь к ее ногам, но теперь Темный крепко держал ее за руки, не давая вырваться. — Я пришла сюда, следом за ней, чтобы отомстить за смерть своих родителей, за свое унижение, что терпела много лет, за растоптанную любовь!

Диспантер снова выругался, не зная, как поступить. Нужно срочно позвать Ллилла, пока еще не поздно, и можно все исправить. Он пройдет его Очищающее пламя, а затем они оба попытаются…

— Услышь меня! Первородная Тьма, что скрывается в этом бессмертном теле! — Диспантер дернулся, чтобы закрыть рот мерзавке, но тело сковало холодом. Айята осторожно освободилась, злорадно глядя на застывшего истуканом Темного бога. — Взываю к тебе! Приди! Пробудись! Пришло время твоего освобождения!

Диспантер с досадой понял, в какую ловушку он попал. Зачем он развел эти ненужные разговоры?! Ведь понимал, что Айята не так проста, как могла показаться на первый взгляд. Не доглядел. Глупец! Мальчишка! Слишком привык полагаться на свои силы. Но когда она успела?! Когда он подвергся этому?

— Что? Думал, что смог меня переиграть? — зло усмехнулась богиня, накидывая ему на шею какой-то медальон. — Пришлось немного схитрить, чтобы заставить тебя надеть его, — она любовно провела пальчиком по гладкой поверхности медальона. Конечно! Он вспомнил. Айята принесла ему несколько, когда нужно было постоянно перемещаться между мирами в поисках Кристиэль. — Тьма не могла проникнуть в Телласу, но легко сделала это, следуя за создателем этого мира, — довольно улыбнулась она. — Не переживай, это последний. Его достаточно, чтобы окончательно пробудить твою Тьму, спящую внутри тебя. Дальше все сделает мой любимый черный маг. Хочешь что-нибудь спросить напоследок?

Диспантер почувствовал, как опадают путы, что стягивали горло. В тот же момент ему показалось, как нечто чуждое шевелится внутри, заставляя тело холодеть. Жаль, что он не сможет ничего сделать. Он много сотен лет использовал принца Соланио в качестве сосуда, уничтожая его сознание и душу, а теперь с ним сделают то же самое.

— Зачем… зачем тогда тебе Эйриана? — спросил он, хотя догадывался, какой последует ответ.

— Эй-ри-ана, — передразнивая его, по слогам проговорила Айята, — еще одна наивная дурочка, пешка в руках Рианнон. Чистенькая, до тошноты благородная овечка, верящая, что сможет спасти всех, — с издевкой произнесла богиня. — Мне стоило заняться ею раньше, но ты спрятал ее у себя, верно? А ведь я просто хотела занять ее тело, чтобы избавиться от ненавистной «сестрички» Рианнон. Она никогда бы не позволила погибнуть своей частичке души. Себялюбивая тварь! — прошипела Айята. — Если бы не просчет моей жрицы и этот выродок Соланио, у меня бы все получилось! Мне еще предстоит выяснить, как она смогла преодолеть чары, наложенные на ее память, и вернуться сюда. Но это к лучшему, — хищно улыбнулась она, проводя когтистым пальчиком по щеке Диспантера, — когда она войдет в полную силу, отобрав магию у собственной покровительницы, я уничтожу ее душу, оставив тело себе. И ты поможешь мне, Темный.

Холод все выше подбирался к его сердцу, заставляя его биться медленнее, а разум затягивала серая пелена. Он чувствовал чуждую ему силу, которая все больше ворочалась внутри, пуская корни, подобно сорной траве. С горечью и досадой понимал, что эта сила не оставит его в живых, но пока есть время, он сможет хоть что-то предпринять. А для начала… для начала есть Айята…

— Ты сама наивная дура, Айята, если решила, что Свет позволит тебе хоть пальцем дотронуться до нее, — зло усмехнулся Диспантер, видя, как проступает удивление на лице магички. — Ты недооценила Кристиэль и ее преданность своей покровительнице. Она успела посвятить дочь Рианнон, да и ее магия не позволила признать иную богиню. Мейниры никогда не служили кому-либо, кроме Рианнон! Ей не нужно смертное тело, ты можешь занять его, хоть сейчас, но это не сделает тебя равной той, что находится в моем замке. Ты всегда действовала слишком порывисто, не задумываясь о последствиях, и не просчитывала запасные варианты, — с каждым его словом на лице Айяты все больше проступало недоумение и досада. Что ж, не каждая женщина примет критику в свой адрес. — Ты поторопилась призвать Тьму во мне, стоило подождать еще немного, когда я склонил бы Эйриану к обряду. Ты смогла бы занять уже другое тело, но нет… не утерпела, — темный бог с каждой минутой понимал, что осталось совсем немного, прежде чем он окончательно утратит контроль над собой, превратившись в чудовище.

— Ты говоришь так, чтобы поселить во мне неуверенность в моих действиях, — скрестив руки на груди, заявила Айята. — Это не поможет, Темный, мой любимый все равно вернется, а ты…

— Я уже знаю, что со мной будет дальше, но и ты проиграла, Айя, — перебил ее Диспантер. Ты переиграла даже саму себя, сделав неправильный ход. Ты сама — пешка в игре на Темной стороне, тебя тоже просто использовали, — он видел, как поникли плечи девушки, когда до нее дошло осознание его слов. — За свое предательство ты будешь наказана, а твою магию я, пожалуй, преподнесу в дар своей невесте, — иным голосом произнес Диспантер, чувствуя, что Тьма окончательно поглотила его, но у него еще есть пара минут.

Видимо, поняла это и Айята. В следующий момент девушка резко отшатнулась от него, стоило Темному разорвать, невидимые обычному глазу, путы.

— Нет! Нет, ты не посмеешь! — зашептала она, с ужасом смотря, как алые глаза заволакивает черная пелена, — ты не можешь… ведь это я, я помогла тебе проникнуть… я те…бя… любила…

Темная дымка сорвалась с пальцев Темного, опутывая шею богини, отчего она захрипела, пытаясь ухватиться за призрачную удавку.

— Ты любила всегда только себя, Аттайэль, — чужим голосом прошипела Тьма, — помнишь, как предала сначала свою подругу, которая доверяла тебе, пустив в замок Посланника из иного мира? — шепот заполнял и без того маленькое пространство комнаты, заставляя ее учащенно дышать. — Это ты пообещ-щала, что Чис-стый С-сс-вет будет нашш-шим, — прошипела змеей темнота в углу, — но не сказала, что она воплощение богини Селенис-сса…

— Я не… зна…ла, — закашлявшись, прохрипела та, которую Тьма назвала Аттайэль, — он.ни никогда н…не гов…ворили об этом…

— Твоя ош…шибка, твоя с…смерть, — прошипел диапсидом Темный, отпуская мертвое тело девушки на пол. С его пальцев сорвалось несколько темных лент, которые разорвали грудь богини Возрождения и Жизни, вынимая еще пульсирующий комок, который был ее сердцем. Миг, и оно обернулось ярко-зеленым изумрудом в форме сердца, сверкнув в когтистой лапе монстра.

Небольшой кулон заискрился, отбрасывая зеленоватых «зайчиков» по стенам комнаты. Темные глаза бога вспыхнули, принимая прежний алый цвет. Он несколько секунд смотрел на зеленую каплю в руке, а затем повел над ней ладонью, выдыхая воздух из практически мертвого тела. Под воздействием этой странной магии, в его руку опустился изящный сотуар, сплетенный из тонких серебристых цепочек, унизанных алмазами и изумрудами.

— Думаю, ей понравится мой подарок, — задумчиво проговорил Темный, пряча изящную безделушку в черный бархатный футляр. — Что тебе?

Он перевел взгляд на склонившуюся перед ним стройную фигурку в розовом фривольном платье. Не то, что бы ему было интересно, но девчонка сама пришла и признала его силу.

— Примите мою клятву верности, Господин, — раздался ее тихий голос.

— И зачем мне она? — скучающим голосом спросил Темный, решив, что он достаточно ясно дал понять, что ему не нужны союзники. Девчонка все слышала, так зачем подошла?

— Я… — она ошарашено посмотрела на него, стоило Темному обойти ее и проследовать дальше, нисколько не заинтересовавшись, — клянусь, от меня будет польза, господин…

— Знаешь, говорят, что предавший однажды, предаст не единожды, — спокойно произнес он, обернувшись на выходе. Она по-прежнему стояла на коленях, недоверчиво смотря на него. — Не слышала? Жаль, к тебе это относится на все сто.

— Если я смогу доказать… свою преданность вам, могу я рассчитывать… — она осеклась под стремительно чернеющим взглядом Высшего и быстро опустила голову, прошептав, — я не предам вас, Темнейший, клянусь! — Ашта потянула цепочку с медальоном, висящим на шее, и протянула ее Темному, — я подслушала один занимательный разговор между старшим принцем и… его неизвестной гостьей в Небесном Замке, — губы Ашты презрительно скривились, но она продолжила, — вы же хотите, чтобы она… сделала правильный выбор. А мне ничего, кроме вашего покровительства и не нужно. Я буду служить вам вечно, Господин, — она молча склонилась перед ним, держа на протянутой ему ладони небольшой записывающий амулет.

Диспантер задумчиво посмотрел на девушку, затем провел над амулетом пальцем, заставляя тот засветиться и воспроизвести записанный разговор. Не узнать голоса беседующих он не мог, но вот… как она смогла?! Снова смогла пройти сквозь его защиту, да еще и…

Темный снова провел над амулетом когтистым пальцем, превращая его в пепел, а затем перевел взгляд на коленопреклоненную фигуру. Молча протянул ей руку с массивным перстнем, к которому она прикоснулась губами.

— Я, Аштаттрисс, в прошлом именуемая девой аве Деавос, дочь ныне проклятого рода, приношу клятву верности и вручаю свою жизнь, смерть и посмертие моему господину…

С каждым ее словом Тьма окутывала тело девушки, заставляя ее сжимать зубы и кусать до крови губы, чтобы сдержать стон боли. Кожа, мышцы, сухожилия опадали, оголяя белые кости и оставляя от нее прежней одну оболочку. В какой-то момент она закричала, но голос тут же пропал, а Тьма снова миллиметр за миллиметром наслаивала ее новое тело, превращая ее в…

— Хороша! — удовлетворенно проговорил Темный, когда все завершилось. Он обошел ее по кругу, пристально рассматривая и поправляя то, что на его взгляд было несовершенным. — Ты прекрасна, моя темная мейнира, — произнес он, останавливаясь перед девушкой. Она же неверяще смотрела на свои руки, пальцы, а еще…. — Твои крылья тоже красивы, хоть и меньше, чем у…. Теперь ты будешь личной телохранительницей Эйрианы — твой будущей Госпожи и Повелительницы.

Темная никак не выразила неудовольствия, лишь молча склонилась, принимая его приказ и волю. Диспантер снял с пальца перстень с головой Диапсида и протянул его девушке.

— В кольце заключена подчиняющая и подавляющая волю магия. С ее помощью ты иногда, я повторяю, иногда, — непререкаемым тоном заявил Темный, ледяным взором пройдясь по острым чертам лица мейниры, — сможешь приказывать моей Избраннице, когда следует подчиниться. Это лишь для того, чтобы спасти ее… иногда от себя же.

Девушка снова поклонилась, принимая кольцо. Ее черные глаза хищно сверкнули, но тут же погасли, стоило призрачной удавке обхватить ее шею. Она закашлялась, с испугом смотря на лицо Темного, которое исказила ярость.

— Это моя гарантия, что ты не причинишь ей вреда. Посмеешь с помощью этого кольца ей навредить, сдохнешь в один миг. Поняла?

— Да, Господин, — прошептала девушка, опуская ресницы и пряча взгляд.

— Ну, а раз поняла — немедленно верни девчонку в Подземье! И не спускай с нее глаз, пока я не вернусь, — приказал Темный, открывая ей портал. — В замок портал откроешь сама, кольцо настроено на ее покои. Смотри, чтобы даже перышко с ее крыла не упало, Трисса! А я пока навещу своего подданного. Кажется, принц Рэйналт начал забывать, кто хозяин его тела и… жизни…

Глава 11

Меня ощутимо толкнули в спину, отчего я пролетела практически половину комнаты, остановившись ровно посередине. С любопытством оглядела покои старшего принца, которые несколько отличались от тех, что занимали мы с Реном… когда-то. И дело было не только в мрачной обстановке, но и в стенах, сплошь покрытых странными символами и пентаграммами вместо гобеленов или обоев.

— Ого! — натурально восхитилась я, рассматривая странную вязь рисунков на полу, которая уходила куда-то под кровать, а затем была заметна на противоположной стене. — Ты тут часом не демонов вызываешь? — невольно вырвалось у меня, стоило нескольким из них вспыхнуть в моем присутствии.

— Нет, обычно я тут упокоиваю прытких привидений, которые иногда забываются и приходят по ночам к обычным принцам. А еще с первого раза не понимают, что тут они в большой опасности! — принц Рэйналт натурально рявкнул в мою сторону, что у меня даже пыльцу с крыльев сдуло. Нет, точно говорю! Я даже обернулась посмотреть, как она медленно оседает на пол.

— Эй! Это — ценный ингредиент для зелий, — я возмущенно ткнула пальчиком в ковер, скрывая за возмущением свою растерянность. Это что? Он мне намекает, что мне в замке не место?!

— Эйриана, ты не понимаешь, что подвергаешь опасности свою жизнь? — как-то устало спросил принц, не обратив никакого внимания на мою реплику. Я даже немного устыдилась и уже хотела извиниться, но тут принц продолжил. — Я понимаю, что ты обижена за… м-м не слишком теплый прием…

— Обижена? Обижена?! О, не-ет! Я просто в ярости, в бешенстве, если хочешь знать, — зло прищурилась я, — холодный? Нет, принц, так даже врагов не встречают. И знаешь что, Рэй-налт, — прошипела я ему в лицо, — за то, что ты сделал со мной, я непременно рассчитаюсь, слышишь?!

— Слышу, Эйри…

— Не называй меня так! Ты не имеешь права так обращаться ко мне! — рассерженной кошкой прошипела в ответ, заставляя принца немного отпрянуть от меня. — За то, что вы все сделали, вы непременно рассчитаетесь, — я едва успела прикусить язык, потому что последнее за меня говорила уже магия. Ой-ёй! Когда я научусь сдержанности?

— Прости, — услышала я тихое, отчего даже неуверенно посмотрела вокруг себя. Никого, кроме Рэйналта рядом не было. О! принц извиняется?! Я должна быть польщена?!

— Хорошо-хорошо, леди Эйриана ар Лунариос, как старший принц Дома Соланио я приношу извинения за все действия и… бездействия, которые были совершены моей семьей в отношении вас, — вся эта длинная реплика была сопровождена глубоким поклоном. Видимо недоумение на моем лице было столь очевидным, что принц чуть улыбнувшись, пояснил, — тебе просто сложно это понять, Риана, но магии мейниры сложно сопротивляться. Ты любого можешь заставить признать вину, даже за незначительное на его взгляд преступление. В твоей крови и магии лишь справедливость и возмездие. Такова ваша природа, — развел он руками.

То есть, я еще и виновата! Снова возмущенно посмотрела на принца.

— Сложно договориться с тобой, — устало потер он виски. — Ладно, у нас слишком мало времени, прежде чем о нас… обо мне вспомнят, — мрачно произнес принц.

— Ваше высочество, он что-то может сделать вам? — заволновалась я, понимая намек принца. Если Темный снова накажет Рэйналта, а я хорошо помнила, как это получилось в прошлый раз, то это будет целиком уже моя вина.

— Успокойся, — жестом остановил он меня, пока я не начала метаться по комнате в поисках решения, — это произошло бы рано или поздно. Господин не прощает промахов, поэтому… — он махнул рукой, но за его словами мне слышалась какая-то беспросветная тоска.

Я подошла ближе, протянула руку, чтобы дотронуться до его плеча, но острый взгляд принца остановил меня.

— Не советую, принцесса, — с горечью усмехнулся он, — не стоит испытывать ни меня, ни себя. Печать брата, я так понимаю, проявилась в полную силу? — я смогла только заторможено кивнуть, — пока ты в этом… образе, то мы от прикосновения испытаем боль. Ты, потому что не позволит печать, а я — просто потому, что мой хозяин через кольцо узнает об этом.

Я посмотрела на руку, где зловещим огнем светились гранатовые глаза диапсида. Тьфу, чуть не забыла о предупреждении Темного!

— Извини, — растерянно пробормотала я, а затем напомнила, — печать осталась на теле Эйрианы. У меня ее нет… только татуировка на щеке, — я осторожно дотронулась до своей кожи на лице, где еще теплом отдавалось то самое ощущение. — Темный и рассчитывал на это, дождавшись, когда тело перестанет существовать без души, а магия не даст мне умереть.

— И что? Ты поэтому готова отказаться от моего брата? — с насмешкой проговорил он и пристально посмотрел мне в глаза. Что мелькнуло в его взгляде? Холод? Презрение? Я даже невольно отшатнулась от него. — Скажи, готова ли ты повторить поступок своей матери и снова обречь на позор род, который…

— …которого у меня нет? Которого вы меня лишили? — зло улыбнулась я, надеясь задеть его. Но принц никак не отреагировал на мою реплику. Зря я решила, что мы сможем с ним если не подружиться, то спокойно общаться. — Я никогда не предам клятв, что давала своему мужу в храме Света на землях Лунариос. И сколько бы мне не твердили, что я ему не пара — я его люблю! Даже сейчас, когда он меня фактически предал! У него есть все, а мне не осталось ничего, кроме призрачного существования в чужом замке! У него есть магия, невеста, титул и… будущее, а мне даже по-человечески не дали умереть, заставив тут скитаться. И все, что у меня сейчас есть — возможность хоть иногда, одним глазком, посмотреть на того, кого я люблю всем сердцем. А моя мать? Да кто вы такой, принц аро Соланио, чтобы осуждать ее за ее же выбор? Может, и выбора и не было? Никто не узнает, что заставило ее так поступить, но осуждать ее я вам не позволю!

Я перевела дыхание, чувствуя, как глаза жгут непролитые слезы. Мне пришлось несколько раз резко выдохнуть, чтобы жжение в груди прекратилось. Я неожиданно оказалась прижатой к мужской груди, что невольно замерла.

— Прости, но тебе сейчас необходимо успокоиться, потому что, если сюда заявятся оба твоих поклонника, сестрица, случится локальная война в Небесном.

— Ваше… — я дернулась, но лишь потому, что вспомнила его предупреждение. Рэйналт, верно, сейчас испытывал сильную боль.

— Перестань, — он отстранился, но отпускать не спешил. Черные глаза смотрели пристально, будто изучали неведомую зверушку. — Не нужно титулов и этого «вы», зови меня по имени — Рэйналт. Или Рэй, как тебе будет удобно, хорошо? — ого, принц назвал мне свое имя, даже не боясь, что я смогу использовать его в своих целях. — Не сможешь, тебе для этого еще нужно научиться многому, — он щелкнул меня по носу, а затем посмотрел куда-то вдаль. Затем отстранился, снова надевая маску отчуждения. — Сейчас принесут чай, тебе необходимо успокоиться, а затем ты мне расскажешь, как тебе удается сбегать из Подземья, ведь проникнуть через его мощную защиту могут далеко не все маги.

Странно видеть его таким… обычным, что ли? Я-то ожидала вспышки недовольства на свои слова, но принц, казалось, даже не обратил внимания на мою отповедь. Он сел напротив меня, задумавшись над чем-то.

— Странно, но среди мертвых этого мира я не чувствую ее присутствия, — наконец, задумчиво изрек некромант.

— А вы… ты, — тут же исправилась я под острым взглядом темных глаз, — можешь об этом узнать? — я невольно осеклась, вспомнив об одной детали. Ну да что же это я, в самом деле?! Тот, кто служит самому Повелителю Загробного Мира странно не знать, где обретается душа? — То есть, ма… она жива?

Принц неопределенно качнул головой, но ответить не успел, потому что на пороге его гостиной, где мы сидели, появилась невысокая девушка в строгом платье служанки, а за ней следом парил поднос с чаем и чашками. Заметив меня, она резко остановилась, широко распахнув от удивления глаза. Позади нее с грохотом на пол упал и поднос с угощением. Я тоже рассматривала горничную с удивлением, но в какой-то момент во мне всколыхнулось что-то до боли знакомое, и я привстала с места, расправляя крылья. Магия тут же заструилась по венам, и я поняла, что пришло время справедливости.

— Гос…под…жа Риана? — прошелестела Эсмия, а это была именно она, со всего маху бухнулась передо мной на колени.

— Очень интересно, — раздался откуда-то сбоку недоумевающий голос принца, но я уже не слышала его, подходя и останавливаясь перед сгорбившейся у моих ног фигуркой. — Риана, не хотел бы тебе мешать вершить правосудие, но, может, ты сделаешь это в другой раз?

В комнате ощутимо похолодало, но я не обратила на это ровным счетом никакого внимания, как и на слова Рэйналта. Крылья распахнулись за моей спиной, а с рук сорвались серебристые ленты магии, которые буквально приподняли девчонку, заставляя смотреть мне в глаза.

— Ты знаешь, кто она?! — прошипела я, или не я, так как узнать сейчас мой голос было практически невозможно. — Знаешь ли ты, кому позволил входить в свои покои, принц Рэйналт?! Знаешь ли, кто прячется под этой маской невинной девочки?

— Ри, я догадываюсь, что магия мейниры не позволит тебе сейчас прислушаться к разумным доводам, но, пожалуйста, не спеши с решением, — спокойно проговорил Рэйналт, заставив меня на мгновение прийти в себя и резко обернуться. Он что, не знает, как она поступила со мной? — Выслушай девчонку. И да, я знаю, что произошло между вами…

— Она предала! Предательство не имеет оправданий! Предательство наказывается лишь одним способом — смерть, — прошипела я, видимо, иначе «говорить» моя магия не могла. Вспомнился тот случай с разбойниками, ведь тогда я тоже не могла говорить, только шепотом.

— Прошу, госпожа Риана, выслушайте меня, — взмолилась Эсмия, робко поднимая голову и смотря на меня умоляюще.

«Она смеет просить?!» — взвилась магия внутри меня, но я постаралась отстраниться от этого чувства. Странно, прежде такого не было.

— Говори, — приказала мейнира непререкаемым тоном. Магия окутала девушку, и я отступила, чтобы не быть пристрастной. Пусть решает дар, ведь именно для этого я осталась в этом мире призраком — наказать всех тех, кто предал меня и убил. Деавос понес наказание, пусть и не так, как мне бы хотелось. На очереди Эсмия, которая практически отдала меня в его руки. Оставались Сарфейя, Ашта и… Темный.

Я молча слушала ее рассказ, думая только о том, чтобы не сорваться снова. Возможно, расскажи мне Эсмия все сразу, что ее шантажировали жизнями младших сестер, тем, что она больше нигде не получит работу, если не поможет Деавосу «схватить проклятую предательницу». Эсмия могла просто сказать мне или Рену об этом, и не случилось бы всего этого! Жаль, но сослагательное наклонение не присуще прошлому — его не изменить.

— Леди Риана, прошу, простите меня, — всхлипнула Эсмия, но не решилась больше смотреть мне в глаза, и сейчас лишь стояла, понурив голову, и теребила подол темного платья.

— Простить?! — удивленно посмотрела я на нее, даже мой голос вернул прежние интонации. Это магия оставила мне право наказать девчонку или простить? — Я доверяла тебе, Эсмия, несмотря на то, что твои родители оставили тебе на память не очень хорошее «наследство». Не из-за этого ли ты могла рассчитывать только на работу на нижних этажах Небесного? Я же дала тебе допуск в покои младшего наследника…

— Что? Правда? Сама смогла дать допуск? — принц впился в мое лицо черным непроницаемым взглядом, а затем откинулся на спинку кресла, задумчиво пробормотав, — теперь понятно, как защита на его покоях смогла пропустить тебя второй раз.

Я не ответила, продолжая сверлить взглядом понурую девушку.

— М-м, кстати, Ри, ты не могла бы немного утихомирить свою магию, пока я тоже не стал каяться в своих грехах, — абсолютно с серьезным видом проговорил Рэйналт, — меня тоже пробрало от твоего… тона.

— Что? Ты о чем? — я резко обернулась к принцу, и услышала тихий шелест платья — Эсмия упала на колени, сотрясаясь в рыданиях у моих ног.

— Простите, леди Риана, простите меня… — шептала она, как заведенная.

— Р-р, хватит! — вспылила я, но сделала еще хуже. Девушка практически разметалась у моих ног. — Эсмия! Поднимись немедленно!

— Она не сможет, Ри, я же сказал тебе, — осторожно заметил принц, но приближаться к нам не спешил. — Так действует твоя магия — сила просто давит на человека, заставляя его… ну, иногда так, — он указал на девушку, — признавать свою вину. Мне, кстати, тоже не особо комфортно, просто, постарайся абстрагироваться от магии мейниры и не думать о ста двадцати способах умерщвления и наказания недостойных, — хмыкнул принц, а мне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым.

Клянусь, но принц сейчас был на грани того, чтобы кануть в небытие. Раздался его тихий смешок, и я с возмущением посмотрела на этого наглющего отпрыска Соланио.

— Что?!

— Простите, леди Риана, — снова проблеяла служанка.

— Р-р, — снова вырвалось у меня снова, — Эсмия, не беси! — в ответ она икнула, испуганно уставившись на меня, а Рэйналт и вовсе расхохотался.

— Риана, успокойся, ты действительно так воздействуешь своей магией на Эсмию. Ты сейчас в гневе, поэтому она просто не в силах сопротивляться. Если ты не возьмешь силу под контроль, то, боюсь, освободимся мы не скоро, пока эта милая девушка не получит свое наказание. Кстати, что ты хочешь с ней сделать? Ты не подумай, — быстро проговорил принц, едва я открыла рот, чтобы высказать ему все, что хотела, — мне не очень интересно, как ты разобралась с теми разбойниками, — ага! Значит, он в курсе, что тогда произошло! — До замка просто дошли слухи о появившейся впервые за несколько тысяч лет мейнире. Но у нас не слишком много времени на это…

Я вздохнула, пытаясь утихомирить огонь, что пылал сейчас в душе. Я-то понимала, что вины Эсмии в том не было, но магии все равно. Она нашла виновницу, и теперь от меня требовалось лишь озвучить приговор. Все-таки тяжело быть единственной владелицей такого дара — никто мне не объяснял, как с ним управляться, да и вряд ли в ближайшее время это случится. Вздохнув, присела в кресло, задумчиво глядя на склоненную фигурку служанки.

— Вот что… Эсмия, — задумчиво проговорила я, — я назначаю тебе такое наказание, — услышав меня, девушка вздрогнула, но ни слова не произнесла, чтобы оправдаться. Видимо, она действительно считала себя виноватой в случившемся тогда. Что ж, признание своей вины — первый шаг на пути к исправлению. — Так как тебя заставили предать меня и передать в руки бывшего Главного Стража, ты не умрешь. Но! Отправишься служить в Храм Великой, который находится на окраине Инсаланса. На семь лет!

— Но… — Эсмия подняла сияющие от слез глаза, а затем под моим строгим взглядом снова съежилась, — да, госпожа.

— Ты хотела сказать, что в тебе нет магии, так, Эсмия? — ласковым тоном спросила я, что даже принц удивленно посмотрел на меня. — Ну же, девочка, скажи, кто запретил тебе пользоваться ею, выдавая за простую смертную?

— Матушка, госпожа Риана, — тихо ответила девушка, опуская голову еще ниже. — Она не хотела, чтобы я была посвящена богине Айяте, в храме которой мне давали имя. Мои сестры — те не обладают никаким даром, а я… я…

— Вот так поворот, — задумчиво проговорил Рэйналт, а затем отпустил несколько искорок темной магии в сторону девушки. Та инстинктивно закрылась руками, но неожиданно вокруг нее засиял странный голубоватый щит, от которого отлетели искры, вернувшись к хозяину. — Да еще и Защитница. Сильная. Чем блокируется дар?

— Вот… — Эсмия неловко вытянула из-за ворота амулет, исчерченный какими-то знаками, — я не знаю, где его раздобыла матушка, но он у меня уже много лет, ваше высочество.

Принц снова щелкнул пальцами, подзывая к себе амулет, и внимательно рассмотрел его.

— Работа тонкая, очень старый амулет, но заряда хватило бы еще на пару десятков лет, — проговорил принц, покрутив в руке медальон. — Могу сказать только, что он сделан не на Телласе. Такой магии тут нет. Я оставлю его у себя… пока не выясню, какие еще чары на него наложены.

— Может, кто-то из Высших?.. — задумалась я, поглядывая на служанку и на ее амулет.

— Возможно, — пожал плечами принц, а затем кивнул Эсмии, — можешь пока идти, но о нашем разговоре, как и о том, что ты видела леди Риану — ни слова! Хотя… подстрахуемся немного, — тихо пробормотал принц, запустив в девушку еще несколько угольно-черных искорок.

Девушка на этот раз закрываться не стала, лишь поморщилась, когда искры, впитавшись в ауру, превратились своего рода колье на ее шее. Кажется, я слышала о подобном, а, может, знала — он не позволит девушке проболтаться, но в тоже время защитит от ментального считывания. Хорошо, а то я немного волнуюсь за нее, хоть и все еще обижена. Эсмия сделала реверанс и удалилась, тихо закрыв за собой двери. Принц запустил в стены и дверь заклятием, чтобы нас никто не потревожил.

— Вы знаете, почему мейниры ушли из этого мира? — неожиданно даже для себя спросила я Рэйналта. Я заметила, как помрачнел принц.

— Великая наказала. Мстила за свою любимую жрицу — твою матушку, — глухим голосом отозвался он. Видимо, затронутая тема была для него не слишком приятной. — И давай уже на «ты», все-таки мы одна семья.

Я даже рот приоткрыла от удивления. Ого! Меня даже приняли в семью?! Уже не чураются простой девки из другого мира, да еще и из проклятого рода?

— Пока официально — нет, — ответил принц, так как последний вопрос я, наверное, произнесла вслух, — не было момента для твоего представления ко двору и подданным, — а теперь может и не случится, так как я теперь, вообще, мертва. — Эйри, это обязательно случится, печать Верховного не будет держаться вечно. Рен обязательно вспомнит тебя.

Хотелось бы верить, но… Я вздохнула.

— Когда будут соблюдены все условия, а наследник пройдет свое испытание, поверь, никто не скажет, что ты — девка из проклятого рода. К тому же — супруга императора…

— Очень удобно, — зло прошипела я, — зачем решать проблему, если можно заставить всех забыть о ней! Сколько они еще будут играть нашими жизнями?! Очень в духе вашего божественного пантеона!

— Осторожнее в выражениях, сестрица, — предупреждающе сверкнул на меня темными глазами Рэйналт.

О! я уже сестрица?! Какая милота! — я захлопала ресничками, преданно смотря на смутившегося старшего принца. — Ой, он еще и краснеет! Хотя… наверное, я всегда мечтала, лежа на больничной кровати, что у меня найдется вдруг старший брат, который придет и спасет от докторов. Рену в этом случае повезло больше.

Я, видимо, снова замечталась и проговорила все это вслух, потому как лицо принца осветила бледная улыбка.

— Знаешь, ты мне ближе, чем родные, по духу. Ты еще не научилась закрываться от меня, да и магия мейниры сказывается, — заговорил принц, пока я еще чего-нибудь не ляпнула. — Раньше, когда вы еще были на Телласе, души провожали именно мейниры, затем эта роль отводилась некромантам. Потому что именно мы слышим все желания умершей души, как и настоящие мысли. Желаний у тех, кто умер много, но есть единственное искреннее — остаться в мире живых, чтобы снова обрести тело. Но это невозможно без перерождения, а занять чужое тело — убить другую душу. Но и умирать, растворяться в небытие тоже не хочется никому. Поэтому мы, и некроманты, и мейниры, провожая души за грань выслушивали их желания, чаяния, надежды…

— Но… это… это, — горло перехватило спазмом от подступивших слез. Просто я представила себе то, что происходило после падения мира Селениса, о котором рассказывал мне Аргел. Как же моя госпожа справилась с этим всем?

— Тяжело, — подсказал мне принц, чуть улыбнувшись. — Сначала ты им сочувствуешь, а потом… потом на смену сочувствию, переживаниям приходит холод, лед, которым ты укрываешь свою душу, чтобы не чувствовать. Это называется равнодушие. Иначе нельзя, потому что сошедший с ума от постоянных жалоб и собственного бессилия некромант — хуже поднятого мертвеца, грозящего разрушить полгорода.

— Извини, я не хотела затрагивать эту тему, — сказала и закусила губу. Слишком быстро я перестала бояться некроманта, да еще и начала вести с ним задушевные разговоры. А следовало бы не доверять пока ему до конца, ведь, как ни крути, но его хозяин — Диспантер, тот, который обманом скрывает меня, и правду от меня.

— На тебя, прежде всего, давила аура бога, поэтому ты боялась меня, — спокойно проговорил принц, снова правильно поняв мое настроение. — Я никогда не был против тебя, Риана, но Темный мечтал заполучить тебя, поэтому мне приходилось угрожать тебе, чтобы ты не приближалась ко мне ни на шаг.

Я замялась, но ничего не сказала, решила, что пока нет времени обсуждать это, поэтому быстро спросила то, что мучило меня с самого начала нашего разговора.

— Ты сказал, что души мамы в этом мире нет. Ты это чувствуешь как-то, да?

— Да, есть такое, — странно поморщившись, проговорил принц, потирая пальцами виски. Я заметила, что на его лбу выступила испарина. Во мне вспыхнула надежда, что я смогла бы узнать, что произошло тогда, но в тот момент, когда я собиралась спросить Рэйналта о помощи, он продолжил, — я бы мог вызвать ее на разговор, чтобы спросить о ее последних минутах, или, что теперь делать, но я не могу…

— Она осталась в моем мире, — догадалась я и вздохнула. Я могла открыть портал в другой мир, чтобы вернуться домой, но… провести с собой принца Рэйналта не смогу.

— Или в ином другом, — задумчиво проговорил Рэйналт, — портал в другой мир слишком энергозатратное дело, да и необходим якорь, чтобы привязать его к нужному месту. Можно было бы использовать для привязки… — он странно посмотрел на меня.

— Я поняла, — слишком поспешно ответила ему, вспомнив разговор между Аргелом и моим мужем. Что-то подобное они упоминали, когда на нас с Реном напали люди его кузена. — Рэй, почему ты хочешь помочь мне? — неожиданно даже для себя задала я мучавший меня вопрос. Действительно, какой ему резон мне помогать, ведь с моим исчезновением для него ничего не изменится, а вот, если случится наоборот…

— Не веришь, что мне небезразлична судьба и жизнь брата? Что моя сестра, принявшая тебя и поверившая, что есть возможность снять проклятие и стать нормальной девушкой, ошибается? — с грустной улыбкой спросил принц, — нет, Эйриана, мне дороги мои близкие, и я хочу предожить тебе свою помощь. К сожалению, никто из нас не может рассказать Рену ни о тебе, ни о том, что происходило в храме в тот день. Но мы что-нибудь придумаем, обещаю. Флори тоже хочет помочь тебе. Тогда она прилетела взволнованная ко мне, но мы не успели к тебе, — я лишь поморщилась в ответ, понимая, что сглупила и испугалась тогда.

— Я верю тебе, Рэйналт, спасибо, — улыбнулась я ему, — я принимаю…

Договорить я не успела. Рэйналт резко подскочил, чем сильно напугал меня, и материализовал свой меч, а затем закрыл собой. Покачнулся, словно, его наотмашь ударил кто-то невидимый глазу, отчего он едва не напоролся на собственный меч.

— Беги! — крикнул принц, падая на колени и хватаясь за горло. Меч выпал из его ослабевшей руки и со звоном прокатился по полу, а затем вспыхнул черным пламенем.

В следующий миг в центре комнаты завертелась воронка портала, а защита в покоях взвыла дурниной, оповещая, что сюда вломился кто-то очень сильный и посторонний. Следом начала мерцать и защита Небесного, переливаясь алыми всполохами по стенам и потолку. Принц захрипел сильнее, и тогда я смогла рассмотреть того, кто ворвался незваным гостем в замок.

— Беги… пока… х-р-р…

Я бросилась в сторону двери, но меня словно отбросило пружиной в одно мгновение, заставляя упасть на колени и проехаться локтями и ладонями по жесткому ворсу ковра. Кожу немедленно засаднило, но боль быстро привела меня в чувства. Я подскочила и едва не закричала. Напротив коленопреклоненного принца Соланио возвышался злющий, как сто чертей, их Повелитель. В смысле, той самой рогатой сотни. Я бросилась на помощь Рэю, но меня снова оттолкнула неведомая сила, а затем…

Полыхающий вовсе не алым, а настоящей Тьмой, взор Диспантера уперся в мое лицо, а затем раздался короткий рык:

— Забери ее!

Я почувствовала, как меня обхватывает чья-то чужая сила, но я вовремя развернула собственный щит, который заучивала несколько ночей подряд, отталкивая чужую магию. Моих умений никто не заметил и не оценил, да и неважно все это было. Мой взгляд сосредоточился на принце, которого сейчас мучил Темный.

— Решил, что можешь плести интриги за моей спиной? — раздался шипящий голос Темного, и с его пальцев сорвались настоящие потоки Тьмы, которые оплелись вокруг щита, которым укрывался принц. Я видела, что он еще совсем слаб, поэтому, не думая, чем мне грозит столкновение магий противоположного направления, бросила в сторону Рэя собственный щит. Моя магия обволокла его поверх первого щита, и принц смог сделать судорожный вздох. — Трисс! Немедленно забери ее! — полыхнул снова алым взором Темный.

Трисс? Кто это?

Я резко обернулась, заметив тень за своей спиной. Слишком поздно, чтобы создать второй щит, и в меня впилась чужая сила, заставляя тело мгновенно онеметь, а разум помутиться. Она шептала мне, чтобы я не сопротивлялась, но при этом я чувствовала злорадство и эйфорию от того, что она смогла совладать со мной. Я резко мотнула головой, чтобы сбросить морок, но пошевелиться не могла.

— Про…с…ти, сес…тра… — непослушными губами произнес принц, заваливаясь на бок, — ид…ди…к… Р…е…

— Уведи ее, наконец! — заорал Темный, сжимая магией горло принца.

Я забилась в оковах чужого влияния, пытаясь хоть чем-нибудь помочь Рею. Это моя вина! Моя! Если бы не мое появление здесь… помочь…, но чем? Сила сжимала меня, лишая воли, шепча, что я должна смириться, сдаться, и пусть погибнет этот смертный, ведь он… стоп! Это не мои мысли и даже не моей силы. Мой взгляд неожиданно наткнулся на кольцо, которое полыхало кроваво-красными рубинами, а затем обернулась, отыскивая взглядом того, кто управлял им. ведь Темный был занят принцем, пытаясь пробить мой щит.

Неожиданно мой взгляд наткнулся на тень, прикрытую отводом глаз. Моя рука дрогнула, но я все-таки смогла направить в эту тень свой «искробол». Из-за странного давления он вышел совсем слабеньким, но и этого было достаточно, чтобы снять морок. Я едва не закричала, когда ко мне шагнула… Ашта.

Она, зло усмехаясь, двинулась на меня, направляя в мою сторону руку, на которой сверкало черными искрами такое же кольцо с головой диапсида. Меня снова скрутило от боли, но я практически не обратила на нее внимания, полностью сосредоточив его на приближающейся фигуре в черном облегающем платье выше колена. Оно выгодно подчеркивало каждый плавный изгиб великолепного тела и оттеняло и без того белоснежную кожу. Жаль, что только совершенно не подходило к огненной гриве бывшей жрицы Айяты. Она стояла напротив меня, как падший ангел, ибо за ее спиной… Боги! Это были крылья! Огромные, так не похожие на мои, но определенно их создавали по моему подобию. Кто тот сумасшедший, решивший, что он выше божественного создания?..

Я резко обернулась, как раз в тот момент, когда мой щит, укрывающий принца, лопнул, как мыльный пузырь, и принц начала заваливаться на бок. По его лицу бежала темная сетка какого-то проклятия, но Рэйналт в последний момент нашел в себе силы, чтобы снять его. Он стоял перед своим бывшим покровителем на коленях и тяжело дышал.

— Какая трогательность?! Сестра?! Серьезно? — ухмыльнулся Диспантер, протягивая руку к принцу. Снова завыла защита, но Ашта быстро погасила ее, сделав в воздухе замысловатый жест. Значит, Ашта и стояла за покушением на моего мужа, раз она могла влиять на защиту покоев и Замка. — Защищаешь ее? После того, как сам отдал мне ее тело в руки, — Диспантер обернулся, пристально посмотрев на меня. — Он действовал по моему приказу, Риа, как ты могла снова поверить ему? Они же все унижали тебя тут? Ты была рабом!

Да плевать! — хотелось крикнуть мне, но я сдержалась. Мой щит искрил, отражая все попытки Ашты воздействовать на меня. У меня было совсем немного времени, чтобы принять решение, которое спасет Рэйналта.

Я быстро осмотрелась, пытаясь найти выход. Или хотя бы отвлечь Темного от принца. На стене снова вспыхнули символы, которые показались мне смутно знакомыми, а еще вспомнила слова Адеррена:

«Я оставил ту нить, что была настроена на тебя. В прошлый раз я обнаружил, что ты оставляешь характерный след — пыльцу с крыльев — на полу и стенах. Магия приняла тебя, поэтому я оставил доступ в эту комнату. Пожалуйста, будь осторожна, потому, что в других комнатах и покоях Небесного, ты не будешь в безопасности».

Защита! Конечно! Я тоже смогу управлять ею, как это сделала Ашта, вот только… она не знает одного момента.

— Риа, опусти щит и иди вместе с Трисс! — приказал Темный, решив, что я поверила его словам.

Я сделала вид, что решила убрать щит и добровольно пойти с его новой прислужницей, но сама готовилась разнести всю защиту к Темному своим фирменным «искроболом». Я послала его в самый центр загадочного символа, который еще мерцал после вмешательства Ашты, одновременно укрывая себя и Рэйя щитами. Не знаю, выживем ли мы после этого, но…

Громыхнуло знатно. С потолка посыпалась лепнина и штукатурка, Ашта и я полетели в разные стороны, а где-то совсем рядом завыла совсем иная сирена, наверное, сработала защита Небесного, направленная на предупреждение о нападении на замок.

— Эйри!

— Риа! — два голоса слились в одни, но у меня в голову стоял такой гул, что я никак не могла разобрать, кто из них зовет меня. — Кольцо, Трисс! Используй кольцо и уводи ее отсюда! — взревел Темный, посылая в лежащего на полу принца что-то темное и агрессивное.

Я открыла рот, чтобы закричать, но цепкие пальцы бывшей невесты Адеррена проворно зажали мне рот. Я извивалась в ее руках, пытаясь пнуть или ударить, но постоянно промахивалась. Эта гадюка мне и нос зажала, и я не могла даже вздохнуть. Практически теряя сознание, я смотрела, как тело принца выгибается от судороги, а его рот открывается в немом крике. Ослабленный, он не смог отбить очередное проклятие, которое паутиной оплело его тело, расползаясь по коже и впитываясь в тело. Отвлекшись на него, я совсем забыла, что сама нахожусь в невыгодном положении, а еще потеряла концентрацию над щитом. Этим и воспользовалась Ашта, направляя на меня потоки силы, сорвавшиеся с кольца. Я видела, как эти путы обвивают мое тело, лишая сил и воли. Я мгновенно застыла на месте, в бессилии наблюдая, как медленно умирает тот, кто мог бы стать мне союзником, а я ничем не могу ему помочь. Встречаюсь с глазами цвета неба, из которых в кои-то веки уходит Тьма, приоткрывая их истинный цвет. В них застыла мука, но на бледных губах Рэй застывает спокойная улыбка. Он готов к смерти.

С трудом поворачиваю голову, видя, как Диспантер плетет еще одно заклинание, которое наверняка убьет некроманта. Мы на секунду сталкиваемся взглядами, и я вижу голодную Тьму уже не в глубине его глаз — души. Там и души больше нет — пустота. Я знаю, что Темный не прощает предательства, что он убьет принца, но мои губы упрямо произносят:

— Отпусти…

Одно лишь слово обрушивается звенящей тишиной в покоях старшего принца. Не голосит вдали сирена, и свет как-то погас в комнате, и я понимаю, что нас накрыло завесой Тьмы, которую создал Диспантер. Или… Кто он теперь? Ашта продолжает меня держать, но я смотрю в черные, лишенные белка глаза бывшего бога Загробного мира и Теней, и снова произношу:

— Отпусти его. Я пойду сама… добровольно. С… тобой.

Тело принца безвольной куклой падает на пол, он еще дышит, и, надеюсь, его успеют спасти. Я знаю, что там за пеленой Тьмы в его комнату пытается проникнуть тот, кто дороже мне собственной жизни, но подставить и его под удар я не могу. Надо увести Темного отсюда как можно скорее.

— Эй…ри, — тихий стон, сорвавшийся с губ принца не отвлекает меня от лица Темного. Я должна убедить его, что…

— Поклянись мне, Риа, что уйдешь со мной добровольно, — ко мне шагает бог, но останавливается в нескольких шагах от меня. Я вижу, что он горит желанием взять меня за руку, но сдерживается, так как не доверяет. Заглядывает в мои глаза своим прежним алым взором — как быстро он меняет личины! Или просто еще борется с тем, кто в него «вселился»? — Клянись, что никогда не вернешься сюда, и тогда он будет жит. Все зависит от тебя, моя принцесса.

— Нет… Риа…на, — хрипит принц Рэйналт, и я хотела бы крикнуть ему, чтобы не тратил понапрасну силы, а пытался избавиться от проклятия, но я не могу. Только осторожно посылаю ему волну магии, чтобы подлечить, отчего Ашта зло усмехается, а Темный не спешит меня останавливать. — Не… делай… этого…

Я смотрела на принца, на Темного, ожидающего моего ответа, слышала тихое дыхание Ашты за спиной и чьи-то попытки пробиться в комнаты Рэйналта.

— Клянусь! — слова срываются, подобно лавине со склона горы, и катятся, грозя погрести под собой меня, но их уже не вернуть назад. Я сама сделала свой выбор, и мне больше никогда не увидеть того, кто навсегда забрал мое сердце.

Он стоит на пороге покоев брата, тяжело дыша, и смотрит на меня немигающим сиреневым взором. Неверяще и как-то обреченно. Это хорошо, что он не помнит меня, так будет проще… и лучше. Не будет больно. И теперь у него появится шанс обрести свое счастье с другой, ведь моя клятва разрушает метку богини и ее печать. Эту боль я забираю себе, ведь его вины в этом моем предательстве нет. Но я запомню каждый миг собственного унижения, которое жжет каленым железом, но которое спасает нам всем жизни. Невелика цена — позор — за чужую жизнь.

— Идем, — холодно и властно произносит Диспантер, открывая портал, но я поворачиваюсь к нему и упрямо произношу:

— Ты тоже клянись, что оставишь его в покое и больше не станешь вмешиваться в его жизнь, не станешь использовать как свой «сосуд»! — я, наконец, нахожу в себе силы сбросить оцепенение и прямо посмотреть в бездоные черные глаза Повелителя Тьмы.

— Ты требуешь от меня клятвы?! — его губы кривятся в усмешке, будто говоря — «кто ты такая, чтобы ставить мне условия»?! — Ты можешь потребовать ее от меня лишь в одном случае — на обряде, Риа. Но… я делаю тебе свой предсвадебный подарок, — ага, понятно! Больше ничего не требовать до свадьбы. Ясно! — Эта жизнь более мне не нужна, но… справляться он будет сам, к тому же ты ему уже помогла, — усмехнулся Темный. — Мне больше не требуется «сосуд», так как ты, моя любовь, станешь моим Ключом к Верхнему Миру, и я больше не стану прозябать в Подземье. Я — свободен!

Он наклоняется ко мне, но я заставляю себя стоять на месте и не отпрянуть в этот момент. Его губы касаются моих пальцев, но я не чувствую ни их тепла, ни горячего дыхания. Я будто застыла от внутреннего льда, который миллиметр за миллиметром покрывает мое сердце.

— Я все ради тебя сделаю, мой Свет, — произносит Диспантер, — положу к твоим ногам весь этот мир, — а затем просто утягивает следом за собой в темную воронку портала. За нами идет Ашта, но я оставляю самое дорогое в Небесном Замке императора. И, конечно, уже не слышу едва различимый вздох:

— Эйри…

Глава 12

Он опоздал всего на несколько минут. Несколько! Проклятых! Минут! И теперь чувствовал себя последним неудачником, который не смог удержать ту единственную, что подарила ему судьба. И с губ против воли срывается то ли стон, то ли вой, и тело готово к трансформации, чтобы бежать, найти ту, что еще пару мгновений назад стояла в этой комнате, но… поздно. Слишком поздно он понял, что произошло.

— Эйри…

С губ срывается одно единственное имя, и он даже не помнит, откуда оно ему известно. Но серые глаза, в которых застыли боль и клятая безысходность, навсегда запечатлелись в его памяти.

Миг, и воздух в комнате будто взрывается миллионами ярких осколков, а затем все гаснет, оставляя его в полнейшей тишине, и лишь тяжелый хриплый стон разрушает эту тишину.

— Рэй! — время снова увеличело свой бег, оставляя все меньше шансов на спасение. Он бросился к брату, который лежал без сознания на полу. Его кожа была холодной на ощупь, а по лицу и шее расползался странный рисунок из черных нитей, похожий на паутину. Проклятие! — Держись, Рэй!

Рен осторожно приподнял брата, переместив его на кровать в соседней комнате, а затем послал магический зов маги-аре. Целительница должна осмотеть принца, чтобы…

Рен пристально посмотрел на темнеющий рисунок проклятия на лице брата и понял — не успеет. Не успеет даже прийти. А Темный не прощает предательства, — зло усмехнулся наследник, — оставил брата умирать, хотя тот отдал ему в служении много сотен лет. Диспантер прекрасно знал, что это проклятие убьет принца, и спасти его сможет только…

— Рэй! Слышишь меня? Ты должен удержать магию, иначе умрешь! Я, твой будущий император, приказываю тебе! Принц Рэйналт!

Черная паутина поползла ниже, укрывая плотным рисунком шею и грудь принца, видневшуюся в вырезе рубашки. Рен выругался сквозь зубы.

— Рэй! Я знаю, что ты меня слышишь! Ты должен помочь мне! Если я призову силу Верховного, то она может выжечь твой дар дотла. Я… не могу так рисковать, прости… тебе придется справляться самому. Иначе…

Договаривать он не стал, лишь отвернулся, заметив у входа бледную Карменту. Королева застыла на пороге, ее губы шептали что-то практически не слышно. Над ее плечом застыла его младшая сестра — альфьюра Флориэль. Она с гротескным выражением на милом личике смотрела на братьев. Рен отвернулся, не в силах видеть страдание на лице королевы — она мать Рэйналта, но и ему за эти годы стала также дорога, как и брат, сестра, отец и… нет, пока не вспоминать. Когда он справится с проклятием, оставленным этим темным подонком, которого гордо именовали Создателем этого мира, тогда он, не задумываясь, бросится спасать ее. А пока…

— Помоги ему, Адеррен, молю, помоги! — его колена коснулась чужая рука, и принц резко обернулся.

Он не слышал, как она подошла, как оказалась рядом с ним и кроватью, на которой умирал его брат, но… видеть коленопреклоненную императрицу! Пусть она и не имела права на этот титул, но для него никогда не существовало иной императрицы. Он никогда не помнил лица своей матери — Кармента заменила ее. И видеть ее на коленях перед собой…

Ярость. Чистая, незамутненная ярость поднималась из глубин его души, грозя разнести все вокруг. Он уже с трудом удерживал вторую форму, пытаясь усмирить силу. Память возвращалась урывками, обрывками кадров, с болью, но среди этого хаоса были только глаза, которые смотрели в его душу, и ярость отступала, сменяясь ледяным спокойствием, которого ему всегда не хватало.

— Он сгорит, — глухо произнес принц, сжимая ладони в кулаки. Бессилие. Нет даже сил, посмотреть в голубые глаза королевы, в которых застыла мольба. — Его сила… она не принадлежит нашему роду, который отверг его в тот день, когда принц принял Тьму и иного покровителя, не Верховного.

Удар кулаком по колену быстро приводит в чувства, и вдруг его сжатые пальцы накрывает маленькая теплая рука матери. Он поднял на нее глаза, страшась увидеть в них упрек, как видел тогда, в детстве. Когда он кричал, что император ему не отец. Когда обижался на него за то, что он не уделяет ему времени, не находит минутки, чтобы пожелать спокойных снов на ночь. Королева всегда старалась поддерживать всех детей, поэтому он не ожидал, что она посмотрит ласково, с чуть затаенной в глазах грустью. Она все понимала, только и настаивать не могла, ведь тогда погибнут оба.

— Если я применю силу, данную нашему роду покровителем Солано, то… он может умереть, даже не коснувшись Очищающего Пламени, — тихо проговорил Рен, — простите, Ваше Величество, я… не могу… он мой брат!

Прохладные пальцы скользят по его щеке, даря ни с чем несравнимое чувство заботы и защищенности. То, чего ему так недоставало в детстве. Наверное, он сам был виноват, отталкивая ее, думая, что из-за королевы его мама…

— Ты сможешь, Рен. Ты должен! Именно потому, что ты теперь наследник Рода, и в твоей власти управлять силой Рода, — мягко, но непреклонно проговорила королева. Сказала, словно отрезала. — Вспомни, что тебе сказал Мадауг — только вам двоим суждено добраться до второй части артефакта. Без него, — она кивнула на своего сына, — ты не сможешь найти свою любимую женщину, сын. И, наконец, вы — братья, пусть Род Соланио отказался от моего сына, не пожелал сделать его наследником, но вы-то одна семья. Помни об этом.

— Я помогу, — неожиданно вмешалась принцесса, которая до этого сидела на кровати рядом с братом и о чем-то сосредоточено думала. Она с серьезным видом зависла рядом с братом, глядя, как на его лице все сильнее наливается чернотой рисунок проклятия. — Я возьму на себя часть его проклятия, мне оно ничего не сделает, да и уничтожить его в моем теле тебе, Рен, будет проще.

Принц и королева удивленно переглянулись, не ожидая от юной принцессы ничего подобного. Когда она успела вырасти?

— Ну, мне же не пятьдесят лет, — фыркнула Флориэль, закатывая глазки. Наверное, Рен произнес свой вопрос вслух. — Я много времени проводила в библиотеке. Когда тебя не воспринимают человеком, магом, то волей-неволей приходится учиться и познавать мир самой, — пожала она плечами. — Я встречала похожий случай в старом фолианте по магии — мне всегда нравилось их читать, — смутилась феечка под пристальными взглядами королевы и брата. А затем торопливо продолжила: — Мы связаны с братом, ведь он спас меня когда-то от жриц Айяты. Я знаю, что принц Рэйналт привязал мою… душу, — запнулась она, смутившись, — к себе в тот день.

Королева лишь мельком взглянула на младшую принцессу, затем перевела взгляд на пасынка и кивнула, соглашаясь с ее доводами. Она слышала о похожем случае и в роду Соланио. Когда один из дальних родственников мужа отказался от своей нареченной. Тогда на него наложил проклятие один из братьев его супруги, который тоже был некромантом, но даже обряд, проведенный по правилам, не помог. Не выжили оба — слишком сильна в тот момент магия покровителя их Дома. Но, если в качестве проводника силы выступит маленькая альфьюра, то, возможно, у принца все получится. Она надеялась на это, вседь все дети были одинаково дороги королеве.

— Я даю дозволение на применение силы в стенах Небесного, — проговорила королева. Рен не успел возразить, как магия замка приняла ее слова, защита чуть загудела, а затем по стенам прошла голубоватая волна, и все стихло.

— Флори… ты уверена? — все-таки уточнила королева, осторожно погладив падчерицу по голове.

Рен отошел от них, снял камзол, чтобы ничего не мешало, да и снять напряжение мышц следовало. Он откинул голову назад, размышляя. Нет, времени оставалось слишком мало, чтобы раздумывать и искать ответы на вопросы. Сначала нужно спасти брата, а потом…

— Это может быть больно… — услышал Рен и обернулся. Сестра сидела, спокойно смотря на королеву, лишь изредка кивала в ответ. Он не видел и тени сомнения на ее милом личике, лишь в синих глазах мелькало что-то, но принцу было не до того.

— Ничего, матушка, это не самая большая плата за жизни любимых людей, — ответила принцесса, а на ее глазах он заметил слезы. Королева неожиданно вздрогнула, опустив взгляд. — Главное сейчас — спасти братика.

— Прости, — всхлипнула Кармента, отчего и принцесса, и принц удивленно посмотрели на дрожащие плечи королевы, — это была моя вина. Это… я сказала Олиэль, твоей матери, как можно избежать брака с императором. Я не знала… не знала, что они… что она… уже носила тебя. Не знала, что Амир возьмет ее до свадьбы, а она согласится пойти в храм Айяты. Я не знала… прости…

— Мы поговорим… потом, — мягко произнесла принцесса, обнимая трясущееся тело королевы. Рен впервые увидел в принцессе умную, взрослую девушку, а не взбалмошного, капризного ребенка, каким она всегда представлялась. — Сейчас нет времени на сожаления, мы должны спешить.

— Ты выросла, Флориэль, я рада, — королева улыбнулась, проведя рукой по ее золотистым волосам, — говоришь, как взрослая.

— Она и так взрослая, матушка, как и все мы, — заметил Рен, чуть улыбнувшись и подмигнув сестре.

— Такие поступки требуют ответственного отношения, — важно заметила альфьюра, стрельнув в брата глазками, — с тобой, братец, мы тоже поговорил, когда все закончится. О том, что произошло в тот день… — принцесса осеклась, испуганно замерев под темнеющим взглядом принца.

— Значит, ты… все помнишь, — тоном, не обещающим ничего хорошего, заметил принц.

— Магия, в какой-то мере, не действует на альфьюр, — заметила Флориэль, — но рассказать я тоже могу далеко не все, Рен.

— Хорошо. Оставим пока это, — согласился Адеррен, беря брата за холодную руку. Королева отошла в дальний угол покоев, чтобы не мешать наследнику. Флориэль тоже подлетела к братьям, а затем села между ними, взяв обоих за руки.

— Так будет правильнее, — пояснила она удивленному брату, — я заберу часть заклятия на себя и приму часть твоей огненной силы, — произнесла она, словно постоянно это делала.

— Ты не справишься, слишком маленький резерв, что принять обе…

— Я постараюсь, — сухо оборвала альфьюра, прикрывая глаза.

Рен заметил, как по ее лицу заскользила черная паутина, а под глазами сестры залегли тени. Пора! Заклинание призыва сорвалось с языка певучими слогами, которые, то нарастали, то снова падали вниз, подобно волнам. Боль тоже накатывала волнами, но она не сравнилась с той, которую он испытал на инициации в храме.

Боль! С чем она тогда была связана? Мелькнуло какое-то воспоминание, затем чей-то вскрик, и принц едва не потерял концентрацию, запнувшись на слове. Он тут же сосредоточился, призывая огонь, который потек по его венам, а затем вспыхнул под маленькой ладошкой принцессы. Он был бы рад забрать всю ту боль, что сейчас испытывала альфьюра, но понимал, что разожми он сейчас их руки, брата не спасти. На лбу и висках Флориэль выступила испарина, но она упорно сжимала зубы, направляя его огонь сначала внутрь себя, а затем передавая его дальше по цепочке — Рэйналту.

Медленно, но верно, проклятие исчезало под кожей у старшего принца, и вот он уже дышит ровнее, его лицо очистилось и разгладилось, словно он просто спал. Может, и спит, — подумал Рен, подхватывая на руки хрупкое тело сестры. Совсем крошка, по сравнению с ними, не больше десятилетнего ребенка. Стоп!

— Она подросла, — тихо заметила подошедшая королева. Ее рука дотронулась до лба принцессы, откинула прилипшие кудряшки. — Просто спит. Устала, бедняжка, — королева прикрыла глаза, а затем улыбнулась, — немного перестарались, но с ней все будет хорошо. Ее магия осталась с ней, но, думаю, очень скоро откроется второй дар. Проклятие скоро спадет, Рен.

Глаза Карменты сияли ярче звезд, и принц, слабо улыбнулся. Осторожно переложил принцессу на кровать к брату — когда проснется, отправит в ее покои — и прикоснулся к руке брата. Она была холодной, но Рэйналт дышал ровно, следа от проклятия видно не было.

Дверь спальни тихонько приоткрылась, пропуская маленькую женщину в сером платье-балахоне, которая подошла к кровати и осторожно оттеснила принца.

— Позвольте, ваше высочество, — Рен посторонился, пропуская маги-ару, которая тут же принялась сканировать состояние принца Рэйналта. Через несколько минут она обернулась к принцу и королеве, застывшим рядом, и спокойно произнесла: — С его высочеством все в порядке. Дар остался на прежнем уровне, но может немного увеличиться резерв…

— Но… как же? Разве… — королева растерянно посмотрела на пасынка.

— Пути Высших неисповедимы, моя королева, — склонилась перед ней маги-ара, — сегодня они были благосклонны к вашим детям. Принц справился с проклятием, — острый взгляд в сторону Рена, — сейчас он просто спит. Сон, покой, хорошее питание. Магию пока не рекомендую, — строго проговорила целительница, а затем еще раз коротко поклонившись, вышла.

Кармента шагнула в сторону Рена, и он едва успел поймать ее под руки, чтобы она не смела унижаться на коленях перед ним. Он просто обнял ее, привлекая к груди, когда плечи Карменты затряслись от рыданий. Она цеплялась за его рубашку, как утопающий за соломинку.

— Спасибо… спасибо за сына, — долетали до него обрывки ее слов, — и… прости…

Он отстранил от себя Карменту, чувствуя некую неловкость, подхватил спящую сестру на руки и быстро покинул комнату брата. Принц понимал, что ей сейчас необходимо было побыть с Рэйналтом, а разговор… они его продолжат, когда все… получится.

— Скажи… мы справились? — раздался тихий голос сестры, когда он практически дошел до ее покоев. Принц посмотрел в сонные глазки Флориэль и толкнул плечом двери. Преданные фрейлины юной принцессы застыли посредине комнаты, явно озадаченные появлением первого наследника с их госпожой на руках. Рен молча прошагал мимо них, захлопнув двери спальни перед самым носом особо ретивых и любопытных барышень. Да еще и щит от прослушивания наложил, чтобы неповадно было некоторым.

— Ты же знаешь ответ, — усмехнулся он, осторожно касаясь губами ее лба. — Спасибо за помощь, сестренка, без тебя я бы не справился, мог сжечь Рэя полностью. Мне показалось, что они этого и добивались…

— Кто? — удивленно хлопнула ресницами Флориэль.

— Боги. Или кто-то из них. И в их играх мы с Рэй стали ненужными, а, возможно, даже опасными фигурами, от которых захотели избавиться, — мрачно проговорил принц, а его сестра притихла и внимательно слушала. — Сначала Рэй, его тело, да и разум тоже, отдали Темному богу, затем ты. Тебя отдали на откуп богине, которая до этого… твоя мама стала ее жертвой, но мы узнали слишком поздно об этом. Затем попытались избавиться от меня, — принц потер пальцами переносицу. Эта инициация… — мы все мешаем кому-то отстранить императора Телласы от власти. Отцу попытались затуманить разум, спровоцировать его, чтобы избавиться от меня.

— Но ты же… ты прошел инициацию, — шепотом проговорила принцесса, глядя на брата во все глаза.

— И этим спутал кому-то карты, — с кровожадной усмешкой произнес принц, глядя куда-то мимо сестры. Будто искал ответы на незаданные вопросы. Затем Рен посмотрел на испуганное личико принцессы, погладил ее по голове, ероша светлые кудряшки, и улыбнулся, — не бойся. Я доказал Верховному свою состоятельность, как наследник Рода и Силы, с его помощью мы выведем на чистую воду всех интриганов, мечтающих опустить Правящий Род. Я больше никому не позволю играть нашими жизнями, Флори, тем более оспорить мое право на трон. И не дам в обиду свою семью… даже богам!

Флориэль несколько секунд смотрела на брата немигающим взглядом, а потом порывисто его обняла, прошептав ему на ухо:

— Мы найдем способ… все вместе, клянусь! Она обязательно вернется к нам… к тебе!

— Конечно, — спокойно проговорил принц, хотя не испытывал и сотой доли уверенности, вряд ли все будет настолько просто. Но он сделает все возможное, да и невозможное, чтобы попытаться вернуть любимую.

— Я… я попытаюсь найти ее по нашей с ней связи, — прошептала принцесса, когда Рен отстранился. Глза Флориэль медленно закрылись, но она отчаянно боролась со сном. — У меня уже получилось один раз…

— Спи, малышка, обязательно попробуешь, но пока — отдыхай. Тебе нужно набраться сил, — он осторожно коснулся губами прохладного лба принцессы. Так странно ощущать, что ты дорог кому-то. Почему он никогда не признавался даже себе, что… это приятно? Ощущать заботу, искреннее участи, близость. Почему-то ему казалось, что именно та девушка, являющаяся в его снах и которую он не помнил, была той ниточкой, что объединила их семью.

Рен вернулся в покои брата спустя полчаса. Немного задержался, чтобы обновить защиту на покоях принцессы и всего Замка — все же пока это были его обязанности, как Главного Стража императора. Скоро, конечно, все изменится, и ему предстояло еще подобрать себе верных людей — на чем особенно настаивал император, когда велел ежедневно посещать советы с его министрами. Рен пока старался не думать об этом, но надеялся, что император Амираудур еще несколько тысяч лет вполне справится со своими обязанностями. Хотя… люди предполагают, а боги располагают, как говорилось в древней пословице. Если бы только принц знал это заранее…

Королева по-прежнему находилась у кровати сына и резко подскочила, стирая слезы с лица. Она снова попыталась склониться перед пасынком, чтобы выразить свою признательность, но Рен вовремя ее поймал.

— Ваше Величество, не нужно, — договорить принц не успел. Королева сделала шаг ему навстречу и крепко обняла. Первое мгновение Рен замер истуканом, не зная, как себя вести. Он не помнил, вернее, не знал, объятий матери, отец никогда не проявлял этого чувства к своим детям, решив, что показывать слабости при посторонних недопустимо для императора и его отпрысков. Да и не ждал Рен этого никогда. А потом… потом…

Рен осторожно обнял королеву в ответ, проведя ладонью по ее напряженной спине — видимо ее величество тоже боялась, что он ее оттолкнет.

— Все будет хорошо, — тихо проговорил он, — Рэйналт очень сильный маг, он и не из таких передряг выходил. А что до его магии… он не отверг ее, поэтому даже Очищающее пламя не в силах сжеть его. Нам нужны сильные некроманты.

— Я знаю, но если бы не ты…

— Отец сделал бы то же самое, — принц почувствовал неловкость, словно занял место брата в этих ласковых объятияых.

— Прости, что не могла сразу помочь вам. Это не в моих силах, да и дар я могу использовать в исключительных случаях, — проговорила Кармента, смотря в глаза Рену. — И отца не вини. Он сопротивлялся Деавосу, как мог. Влияние того, кто все это затеял настолько велико, что… он не принадлежит нашему миру, Рен.

— Я знаю, — хмуро отозвался принц, подводя королеву к креслу и усаживая ее. Сам же отошел на несколько шагов, о чем-то задумавшись. — Я одного не могу понять… почему мы? Почему они сами не решат эту проблему? — сквозь зубы произнес он.

Кармента тяжело вздохнула. Трудно быть тем, на кого возлагают миссию по спасению всего мира, и Рен еще не осознал, насколько тяжела эта ноша. Уж она-то — Глас Богов — знает это.

— Потому что теперь только от тебя будет зависеть жизнь на Телласе, Адеррен. — Принц резко обернулся, но королева лишь покачала головой и продолжила. — Настают темные времена, Адеррен. Ты слышал, что сказал Мадауг. Если Чистый Свет, погасший в этом мире, снова засияет, то Тьма отступит.

Рен испытывал сейчас лишь глухое раздражение. Не на королеву — на себя. Да еще эти иносказания бога Неизведаных Путей! Вот уж кто любит напустить тумана в глаза! Где его искать-то? И что за «чистый свет»? Какой-то артефакт?

— Возможно, — тихо проговорила королева. Адеррен вздрогнул, поняв, что задумавшись, произнес свои предположения вслух.

— Думаю… надо искать ответ… в «Хрониках Появления Высших», — прохрипел Рэйналт. Кармента и Рен резко обернулись, заметив, что принц очнулся и смотрит на них пристальным взглядом голубых глаз. Но теперь в них лишь проскакивали темные искры.

— Рэйналт… сын мой, — просипела королева, первой кинувшись в объятия сына. Она целовала его лицо, тихонько всхлипывая и причитая, — ты жив… жив…

Рен с грустно улыбкой смотрел на эту трогательную сцену, не решаясь приблизиться к ним. Он не чувствовал ни зависти, ни ненависти, лишь сожаление, что так и не узнал, каково это — объятия родной матери. Принц поклялся, что его дети никогда не узнают, что такое одиночество. «Дети»… хмыкнул он, подходя ближе и сжимая протянутую братом ладонь в своей руке.

— Рен… — глаза принца почернели, когда он остановил свой взгляд на напряженном лице брата, — спасибо.

— Ты же мой брат, — просто ответил принц, видя, как Рэйналт прикрыл глаза, пытаясь справиться с обрушившейся силой. Ничего, маг он очень сильный, что такому увеличившийся в разы резерв?!

— Как много, — Рэй даже облизнул пересохшие разом губы и слабо улыбнулся. Королева смотрела на него с тревогой, но не вмешивалась. Понимала, что тут она ничем помочь не сможет. Принц снова открыл глаза и проговорил, — я знаю, где искать тело и душу. Ритуал необходимо провести до исхода Лунарис, а на это у нас не так много времени.

— Но пока оно есть, а вот… попасть в Замок Темного, — Рен не по-королевски поскреб пальцем подбородок. — Сейчас нам необходимо узнать, о чем говорил Мадауг — раз, и второе — неплохо было бы найти вторую часть артефакта, что украла Кристиэль перед своим исчезновением. Это помогло бы нам… Рэй, а если… — принц договорить не успел, его опередил равнодушный голос брата.

— Души Кристиэль в этом мире нет. И не понятно, жива ли она или умерла. Где искать ее или ее могилу — тоже.

— Нужно попасть в Храм Великой, — твердо проговорил Рен, а затем, видя недоуменные взгляды королевы и брата, пересказал свой странный сон. — Думаю, что там найдется тот, кто сможет, если не рассказать, что это значило, то хотя бы навести на нужные мысли.

— Ты уверен? — озабоченно проговорила королева, с тревогой переводя взгляд с одного сына на другого.

— Да, матушка, уверен!

— Тогда, — Рэйналт тяжело поднялся с кровати, опираясь на подушки, а затем встал. Было видно, что Кармента едва сдерживает себя, чтобы не подскочить и не подставить сыну плечо, но она понимала, что не имеет права ставить под сомнение его состоятельность. — Мне нужно взять несколько вещей с собой. Прошу, матушка, — обратился он к королеве, которая взволнованно сжимала в руках ткань платья, — оставайтесь с Флориэль. Сестра сейчас крайне уязвима, пока не найдена ее подруга, да и ее магия нестабильна, — Кармента лишь кивнула в ответ, а затем осторожно погладила сына по щеке. — Все будет хорошо. Рен, идем…

Рэйналт склонился перед матерью, целуя ее руку, следом тоже самое проделал и Рен. Оба принца встали посередине комнаты, когда Рэйналт взял все самое необходимое.

— Я открою вам портал, — взволнованно прошептала Кармента, дернувшись в сторону, но сын остановил ее.

— Мы уже выросли, матушка, справимся сами, — с улыбкой проговорил Рен, останавливая королеву.

— Присмори за сестрой, — напомнил Рэйналт, рисуя в воздухе сложный символ переноса — им необходимо было тайно проникнуть в Храм Великой, чтобы никто не узнал о цели их визита. Слишком опасно. — С нее станется начать поиски Эй…ри, — с трудом договорил принц, бросив опасливый взгляд на брата.

— Печать скоро спадет, — задумчиво произнесла Кармента, — вам нужно поторопиться…

Полутемный зал встретил их тишиной и прохладой. В этом месте не горели свечи, не курили благовония, не возносили молитв. Оно выглядело заброшенным и пустым… таким, как когда-то в его сне.

— Что дальше? — тихо спросил Рэйналт, стирая со лба испарину — все же перемещение далось ему тяжело, сказывались остаточные проявления проклятия. Рен уже пожалел, что не заставил брата остаться в замке. — Да не смотри на меня так! Я не собираюсь умирать, — усмехнулся Рэйналт, с интересом осматривая помещение.

— Надеюсь на это, — пробормотал младший принц, а затем, нахмурившись, проговорил, — если бы я только знал! Тогда, во сне, посланник сам пришел ко мне. Его голос мне показался смутно знакомым, вот только вспомнить не могу, — Рен озадаченно потер лоб, но память отказывалась что-либо подкидывать ему. — Правда, я звал саму богиню, а он сказал мне, что она не откликнется.

— Странно, я не чувствую ничего, — старший принц тоже нахмурился, сплетая поисковое заклинание, — ни живого, ни… потустороннее…

— Может, зажечь свечи? — как-то неуверенно предложил принц, осматривая полутемный зал. Что он здесь делает? Почему поверил кому-то из своего сна, решив, что он посланник богини? Но почему ему все-таки это кажется правильным? Взмах руки, и зал озаряют огоньки десятков свечей, которые стоят на небольшом столике у алтаря. Алтарь… вот, что выделяется из всего, что он видит — камень практически черного цвета.

— Странно, но алтарь богини всегда делали из розового кварца. Такой стоит в круге призыва в нашем храме, — задумчиво обходя по кругу черный валун, проговорил Рэйналт, — а здесь… в главном Храме столицы?.. Почему, Рен?

Если бы я знал, — хотелось ему огрызнуться в ответ, но перед глазами вдруг ярко возникло видение светловолосой девушки, которая по кругу обходит алтарную чашу из светлого камня. Ее пальчик скользит по острым краям, оставляя за собой след из капель крови.

— Кровь? Она пробудит камень? — пробормотал под нос Рен, когда видение исчезло. Все было настолько реалистичным, что он невольно потянулся к ней.

— Верно, но только кровь наследницы рода, — неожиданно раздался голос из темноты, клубящейся в дальнем углу. Принцы синхронно обернулись, рассматривая старинное зеркало, стоящее там. Оно было настолько огромным, что практически упиралось в потолок. На мутной поверхности то и дело вспыхивали странные символы и руны, а еще маячил чей-то смутно знакомый образ. — Но… наследницы нет…

Голос! Да, он был определенно знаком принцу. Рен сделал шаг навстречу темноте, выхватывая из своих ножен меч.

— Ты! Это… ты приходил ко мне во сне! Говори, кто ты?! Зачем тебе понадобилось прийти ко мне во сне?!

— Рен! — старший принц даже не успел остановить брата, который ринулся прямо на того, кто смотрел устало с гладкой поверхности. — Рен, это не поможет!

— Верно, принц. Не поможет, — раздался тихий бесцветный голос. Рен тоже остановился в нескольких метрах от зеркала, тяжело дыша и рассматривая собеседника.

С тусклой поверхности на них смотрел высокий мужчина со светлыми, будто седыми волосами. Миг, и картинка меняется, являя принцу перекошенное злобой лицо с горящими ярким светом фиолетовыми глазами. Плечи и руки в отражении бугрились мышцами, едва не разрывая дорогую ткань камзола, грозя превратить их в лохмотья. Вторая боевая форма. Неужели он не в силах контролировать трансформацию? Надо успокоиться!

— Рен! Брат, успокойся, — к нему тут же подскочил принц Рэйналт, хватая за руку, сжимающую меч, — это не поможет. Да и… не противник он нам, не враг!

Рен снова посмотрел на собственное отражение, которое медленно менялось, принимая прежние черты лица и фигуры.

— А что поможет? — глухо спросил принц, отворачиваясь от зеркала. Зря все-таки он пришел сюда, зря принял сон за знак.

— Рано становиться тебе императором, мальчишка, — раздался насмешливый голос с поверхности. Снова отразился незнакомый мужчина, который смотрел чуть высокомерно и презрительно. — Слишком много сомнений, слишком быстро поддаешься на провокации! Твой брат намного умнее тебя, но ему не стать наследником, — от насмешки теперь уже вспыхнул Рэйналт.

— Могу проклясть, для этого не нужно становиться наследником императора, — сквозь зубы процедил старший принц.

— А хочешь? — у призрака алчно вспыхнули глаза, и Рен едва не зарычал от злости. Этот гад провоцирует их обоих, а меж тем, пришли они сюда не за этим! — Продолжай в том же духе, принц Адеррен аро Соланио, первый наследник императора, — сказанные ледяным тоном, будто пощечина, обрушились слова призрачного собеседника. — Но, если ты не усмиришь гордыню, не научишься сдерживать эмоции, позволишь силе взять вверх над собой, то не только не получишь назад то, что у тебя отняли, — он недвусмысленно постучал указательным пальцем у виска, — но и… потеряешь все, что имеешь сейчас. Подумай… нужен ли ты такой… ей?

Рен дернулся из цепких рук брата, желая уничтожить одним махом этого призрачного насмешника, вдруг застыл на месте. Слова, подобно ледяной воде, обрушились на принца, приводя в чувства. А сколько он ее вылил на себя в последнее время — один Верховный ведает!

Память! Она возвращалась урывками и только во снах. Просыпаясь ночами от воспоминаний прошлого, которые тут же растворялись, стоило ему открыть глаза, он думал, что сходит с ума. И тот чужой взгляд, и присутствие невидимки…

— Простите, уважаемый… дух, что невольно оскорбил вас, — слова дались с трудом, но признавать свои ошибки первое, чему их с братом научил отец. Жаль, что он сам некоторые свои ошибки признавать отказывается. Но сейчас дело было не в гордости, а в том, что от его слов на сердце, будто камень появился. А еще предчувствие надвигающейся беды. — Прошу, не держите зла, я пришел просить у вас помощи.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая только его хриплым дыханием. Даже Рэй, казалось, замер и не дышит. Отчего-то снова нахлынуло отчаяние, что собеседник откажется ему помогать, снова исчезнет, оставив наедине с его вопросами. Несколько минут ничего не происходило, а затем…

Поверхность зеркала вспыхнула ярким рисунком неизвестных им рун, осветилась белым ярким светом, и… из зеркала к ним шагнул пожилой мужчина. Сложно было понять, кто он на самом деле — нет, то, что он дух — понятно, но определить его магию было невозможно. Человек? Смертный или маг? И кто он?

Он довольно бодро направился к принцам, при этом ни Рен, ни Рэйналт не подумали даже достать оружие. Незнакомец пусть и настораживал, но опасности они не ощущали. Мужчина остановился в нескольких шагах от них, чуть поклонился, что выдавало в нем, как минимум аристократа равного им по положению, а затем заговорил довольно густым баритоном, что абсолютно не вязалось с его обликом и тем приглушенным тоном, которым он общался с ними через зеркало.

— Приветствую, ваши высочества, — проговорил он, склонив голову сначала перед Адерреном, — принц Адеррен, принц Рэйналт, — а затем перед старшим принцем. — Мое имя — Аргелиус, можете обращаться ко мне Аргел.

Рэйналт спокойно кивнул ему, а Рен продолжил рассматривать того, кто обещал ему помощь. Внешность его была довольно простой и непримечательной, но его выдавал взгляд — цепкий, изучающий. Было видно, что этот уже немолодой мужчина — хотя внешность обманчива — много лет провел на службе при каком-нибудь правителе, и Рен с удовольствием позвал бы его на службу к себе. Жаль, что он… Дух, а, впрочем, почему бы и нет?

Мужчина тоже не отрывал взгляда от лица принца, а затем чуть улыбнулся, будто прочитал его мысли. Затем он обернулся к Рэйналту, который с недоверием рассматривал пришельца, но в его руках уже сплетался сложный узор.

— Не стоит, Ваше Высочество, — качнул головой Аргел, отчего его аккуратная бородка смешно дернулась и распушилась, словно жила собственной жизнью. — Я — Дух Источника. Поэтому отправить меня в Подземье, или того хуже — в небытие, у вас не выйдет, — менторским тоном, который не вязался с его понимающей улыбкой, произнес он, — а вот лишиться важной и полезной информации… К тому же, господа, кто учил вас манерам? Кидаться некромантскими узорами в того, кто старше вас на несколько десятков тысяч лет — моветон!

— Приношу свои извинения, гос… лорд Аргел, — чуть склонил голову, принимая его недовольство, проговорил Рен, жестом останавливая брата. Рэй развеял заклинание и тоже склонил голову, признавая правоту Духа. — Мы не хотели обидеть вас, Почтейнейший, но откуда мне известно ваше имя? — решил уточнить принц, так как ему не давало покоя то, что он его уже где-то слышал.

— Потому, что мы уже встречались с вами, Ваше Высочество, — любезно ответил ему Дух, а Рен едва не заскрипел зубами от досады — настолько надоели ему эти глупые раскланивания. Рэй тоже уже на пределе, а ведь они даже не продвинулись ни на шаг. — Но не здесь и… не в вашем сне, — сказал он, видя, что Рен хочет спросить дальше.

— Но это вы сказали мне, что богиня не откликнется, — отметил принц, убирая меч в ножны, — и вы сказали мне, что я могу хоть до основания разрушить этот храм, но правды не добьюсь…

— Верно, — спокойно ответил Аргел, обходя принцев и рассматривая стены храма и его потолок, — ей запретили это делать. И не только для вас…

Аргел рассматривал это место, отмечая его удручающее состояние. А ведь когда-то это было главное святилище Рианнон. Именно на том месте ее нашел Верховный, и она позже велела построить здесь не только этот храм, но и возвести столицу — Инсаланс — столицу «света и небес». Аргелиус еще помнит, каким было это место до того, как он больше не мог покинуть Источник на землях Лунариос.

А вообще, ему было очень интересно самому увидеть, как изменилась за это время Телласа. Конечно, он знал об этом, видел с помощью магии, но сейчас все ощущения были иными. Девочка… она смогла сотворить невозможное — снять привязку к Источнику и даже практически вернуть ему прежний облик. Да, она становилась с каждым часом все сильнее, и это заставляло Аргела волноваться, ведь с окончательным обретением сил, умрет та, что ему бесконечно дорога. И до этого момента… одна из них должна исчезнуть.

Аргел нахмурился, понимая, что ему с каждым днем становится все тяжелее сделать свой выбор. Вернее, выбора-то как раз и нет, но…

— Кто запретил ей? — неожиданно вырвал его из задумчивости голос старшего принца. — Кто мог запретить богине?

— Наверное, тот, кто сильнее ее? — приподняв белесые брови, насмешливо поинтересовался Дух. — Или, кто имеет на нее бОльшее влияние, не находите?!

— Вы говорите о… — поперхнулся Рэйналт, удивленно распахнув глаза. — Но… зачем?!

— М-да, и это наследные принцы, — пробормотал себе под нос Аргел, явно озадаченный их вопросами. Он поморщился, раздумывая, как объяснить им очевидное, — послушайте, вы оба — наследники императора. Неужели, вы никогда не читали историю собственной страны? Мира? Как вам не стыдно?!

— Но… — Рэйналт сначала возмутился, а затем проглотил обидные замечания духа. Да и Рен жестом остановил его возражения.

— Постойте, Аргел…иус, — принц запнулся, но под внимательным взглядом светлых глаз спокойно продолжил, — мы сейчас говорим о… приходе богов в этот мир, верно? — Аргел милостиво кивнул, давая понять, что он прав.

Сейчас он с интересом смотрел на молодого мужчину, в которого он превратился за эти несколько недель. В прошлую их встречу, он больше походил на своенравного, избалованного мальчишку, в которого его подопечная имела неосторожность влюбиться. Теперь же он видел, что его девочка сделала правильный выбор, да и Рианнон не одобрила бы их связь, не будь между ними и капли чувств или интереса. Пожалуй, из Адеррена выйдет не только хороший правитель — тут уж прав сам Верховный! — но и отличный муж. Жаль только… времени у них очень мало, но, возможно, если он немного подтолкнет принца в правильном направлении, то не придется приносить такую жертву? Аргел помрачнел.

— Верно, принц, — согласно кивнул Аргел, продолжая внимательно следить за братьями.

— Я не пойму, причем тут боги? — кажется, Рэйналт начал выходить из себя, но Рен снова взглядом осадил принца, заставив умолкнуть. Или тут уже сказывается аура будущего императора?

— Вы же считались первым наследником, мой принц? Дом Соланио настолько ошибся в своем выборе? — немного надменно произнес мужчина, приподняв вопросительно белесую бровь. — Неужели вам не преподавали историю Телласы? Или она вам… не интересна?

— Подождите! — прервал их перепалку принц Адеррен, видя, что Рэйналт готов запустить в настырного призрака каким-нибудь некромантским заклинанием. Дух, кажется, тоже заметил это, и выглядел донельзя довольным. — В книге, которую я читал, не было ни слова о том, что братья-боги пришли в этот мир. Разве не они его создали? Это уже много позже на Телласу пришли иные боги, которые стали им помогать. Каждый из них получил свою сферу… м-м влияния.

— Нет, не так, — спокойно возразил Аргел, — ваш «источник», писавший книгу, очень сильно ошибался. Скорее всего, она была написана человеком, пусть даже магом. Впрочем, это сейчас не важно.

— То есть, вы хотите сказать, что все написанное там — ложь? — нервно усмехнулся старший принц и с тревогой посмотрел на брата. — Да, они написаны человеком, но…

— Вот именно! Человеком, — просиял Дух, и Рэйналт с трудом удержался, чтобы не развеять его в этот момент — так ярко он засиял — обычные души так не могут. — А историю — вы, конечно не знаете, но так говорят в другом мире — пишут победители. В этом нет ничего зазорного, — тут же пожал он плечами, — но и хорошего тоже. Вам необходима книга, которая… написана не человеком, и не магом, а теми, кто был непосредственными участниками тех событий.

— Вряд ли такая существует, — задумчиво проговорил Рен. Нет, призрак, несомненно, прав, но где такой фолиант найти? — А если и существует, то вряд ли нам спокойно дадут ее прочитать. Да и зачем все эти сложности, уважаемый Дух? — Рен с подозрением посмотрел на довольного Аргела. Что-то в его поведении вызвало некоторые сомнения в правдивости слов. Больше смахивает на выдумку или… ловушку?

— Ваше недоверие вполне закономерно, принц, — тем не менее, спокойно произнес Дух, — такая книга существует, но… не здесь. Не в этом мире.

— И где же? — нахмурился Рэй, которому уже начали надоедать эти тайны. Да и призрак этот — больно складно все у него выходило. И еще вопрос — что он потребует за свою помощь?

— В мире, из которого пришел кто-то из богов, — с любезной улыбкой проговорил Аргел, делая вид, что не заметил скепсиса в тоне старшего принца. — Но есть одна загвоздка — попасть в этот мир живыми вы не сможете.

— Тогда зачем… — договорить принц не смог, едва успев поймать рычащего брата, кинувшегося на призрака. Замелькали молнии заклятия, пущенного в Аргела, но тот даже не пошевелился, что уклониться от них. Атака рассыпалалась искрами по щиту, которым был укрыт призрак. — Рэй, остановись!

— Он… он! Посмел! Предложить… — задыхаясь, хрипел старший принц, вырываясь из крепкого захвата брата.

— Вы не попадете туда живыми, — спокойно проговорил Аргел. — Я могу провести туда только душу. И только одну.

— Я согласен!

— Нет! — в один голос ответили оба брата, а затем Рэйналт повернулся к младшему, зло сверкая глазами, — это чистое безумство, Рен! Это опасно! Ты единственный наследник отца, в конце концов!

— Это единственный шанс узнать, как нам спасти Телласу от разрушения! И найти Эй…ри, пойми! — имя девушки, спасшей его брату жизнь, далось непросто, но не сказать Рен не мог. — Если мы узнаем, как уничтожить того, кто… кто пришел в теле Темного бога, если это поможет…

— Это ловушка, брат, — прошипел в ответ Рэйналт.- Он нарочно морочит нам головы, не говорит всей правды, и в довершении всего хочет, чтобы ты пошел с ним куда-то в образе призрака! Тебе не кажется, что он ведет свою игру, а мы пешки в ней! А еще нам предлагают вмешаться в игры, устроенные богами. Это практически самоубийство, брат. Такое не прощают!

— Рэй, мы сами должны определять свой путь, а не боги управлять нами, — Рен положил ладонь на плечо брата, пытаясь успокоить его. Он понимал, что Рэйналт переживает за него, но не попробовать не мог. Не имел права! Он должен спасти эту девушку, должен, пусть и не помнил почему.

— Может, ты еще скажешь, что я сам предложил Темному собственное тело в качестве сосуда? — ядовить проговорил принц, стряхивая руку брата с плеча и отворачиваясь от него. — Это, знаешь ли, очень помогает в жизни. Особенно моей, никчемной…

Рен подошел к брату и впервые сделал то, чего никогда бы не позволил в обычной жизни. Он притянул его к себе, крепко обнимая рукой за шею.

— Рэй, прости, брат, что невольно напомнил тебе об этом, — проговорил Рен, — но теперь ты свободен, поэтому… забудь. Сейчас мне нужна твоя помощь, ведь это единственный шанс…

— Я не стану этого делать, — сквозь зубы процедил старший принц. — Ты не понимаешь, что просишь!

Рен отпустил брата, отходя от него на шаг. Жаль, что их перемирие продлилось так недолго.

— Хорошо, — ровно произнес он, поворачиваясь к стоящему невдалеке призраку, который внимательно следил за их разговором. — Тогда просто не мешай, — жестко проговорил принц, но в последний момент Рэй ухватил его за руку, разворачивая к себе лицом.

— Рен! Он хочет провести тебя туда зеркальным порталом, тем самым, которым пришел сюда. Сделать это можно в одном единственном случае, — зашептал ему в лицо брат, — только став духом. Духом, Рен! Мать твою, духом! Ты понимаешь, что это означает?! — зло выплюнул он, сверкая глазами на мирно стоящего Аргела. — Знаешь, как им стать?

— Знаю, — бесцветно ответил ему брат, — умереть.

— Рен! Ты единственный сейчас наследник императора, — снова напомнил принц, — другого нет. Ты не имеешь права так рисковать, даже ради… ради…

— Не смей! Не смей произносить это! Она спасла тебя! Ушла с ним! — взревел Рен, едва не кидаясь на него с кулаками, — и после этого ты говоришь, что я не должен этого делать?!

— Ты не сможешь вернуться оттуда живым! Для твоей души нет якоря в том мире — как ты планируешь пойти туда? Самое малое, что может случиться во время перехода — ты заблудишься в нем, — как ребенку принялся объяснять ему принц. — Для него, — он кивнул на Аргела, — это, несомненно, место, которое он знает. Ты — нет! Если это ловушка, то мы просто облегчим ему задачу. Кто знает, может, никакой книги и нет?!

— Рэй, просто помоги. Я чувствую, что времени осталось не так много, как может казаться, — будто не слыша его, попросил Рен. — Этот… монстр не тот бог, о котором мы знаем из наших легенд. Если его Тьма накроет наш мир, так какая разница, кто станет им править — наша семья или кто-то другой?

— Не вижу связи, — пробормотал некромант, устало вздыхая, — тебя ведь не остановить?

— Лучше помочь, — улыбнулся одними уголками его брат.

— Если вы проведете ритуал, то принц сможет вернуться, — неожиданно подал голос Дух, — ваша кровь поведет его обратно. Но клянусь собственным посмертием, я не брошу вашего брата, принц, — в воздухе сверкнула вспышка, означающая подтверждение его слов.

— Хорошо, — Рэйналт сверкнул на него недовольным взглядом, — но, если с ним что-то случиться, то посмертие тебе грозить не будет. Я даже гнева Великой не побоюсь, — пригрозил некромант Духу.

— Согласен, — с серьезным видом проговорил тот, а затем указал на алтарь. — Если ты готов принц…

Рен без возражений устроился на нем, в последний момент ухватив брата за руку. Крепко сжал, видя сомнения в его глазах.

— Все будет хорошо…

— Знаю, — просто ответил тот. — У те… у вас будет не больше часа, — предупредил он, — магия будет с тобой, но вот оружие… постарайся нигде особо не задерживаться, Рен. Я не смогу долго удерживать твое тело без души. Чтобы ни случилось — знай, я буду ждать тебя тут, брат.

— Рэй…

— Пора! — оборвал его старший принц, а затем принялся нараспев читать заклинание.

— А-no Dispanter nigili mort! Adderren nigili mort! Viva et deos! Ignis Divinus! Nox deducet me! Sternat In via! Ad Deos! Surge et vade Aderren!

Грудь Рена прошило болью, и он с трудом удержался, чтобы не закричать. Перед глазами стала стремительно сгущаться Тьма — или это сознание начало его покидать? — а затем он почувствовал сильнейший удар в сердце. Ритуальный кинжал некроманта с легкостью вошел в его грудь, обрывая жизнь.

Глава 13

— Прости, Тиа, но иначе… — женщина в плаще с глубоким капюшоном стремительно отвернулась, пряча слезы. Как бы она не мечтала отрешиться от происходящего, не чувствовать, остаться равнодушной — не выходило. Знала, что своими руками приговаривает к медленной смерти… ребенка. Ни в чем не повинную жизнь.

— Госпожа, могу я… еще немного, пожалуйста, — голос стоящей рядом девушки сорвался, и она просто спрятала лицо в пеленках, в которые был завернут младенец.

Зачем?! Зачем она просит о невозможном? Ведь должна понимать, что…

— Хорошо, Тиа, только недолго, — знала, что не может отказать той, кто навсегда прощается с собственным ребенком, поэтому уступила, проявила слабость. И снова отвернулась, чтобы не видеть вспыхнувших от радости глаз, в которых застыли слезы. Омытые ими, они сияли ярче звезд на небе.

Девушка склонилась к алтарю, на который осторожно положила свой драгоценный сверток, ласково улыбнулась девочке, нежно провела по бархатистой коже щечки пальцем. Девочка смотрела на нее доверчивым взглядом серых, как грозовое небо, глаз. Как мало им было отведено времени! Всего несколько счастливых минут в этом мире и несколько месяцев в том, куда она отправится по велению Госпожи. Там она станет расти совсем одна, не зная, что случилось с ее родителями. Но лучше так, чем здесь она погибнет… нет, не думать! — отмахнулась девушка, снова улыбнувшись дочери. Госпожа не оставит малышку — ей она верила.

— Моя девочка, моя крошка, — тихий шепот донесся до ушей Великой, заставляя ее бессмертное сердце сжаться от боли, — прости меня, прости… я не смогу быть с тобой, видеть, как ты растешь и превращаешься в настоящую красавицу, — снова послышался ее всхлип, еще один. Надо вмешаться, но… кто она такая, чтобы так жестоко разлучить мать и дитя? Обречь новорожденную малышку на такие тяготы? Что ждет ее дальше?

Это не матери, а ей надо просить прощение у девочки. Это она виновата во всем, что происходит. Но где найти слова, чтобы успокоить плачущую женщину, стоящую у алтаря на коленях?

За какие грехи расплачивается она? За любовь? Предательство? Нет, за ее, Рианнон, трусость и ошибки. За то, чтобы больше не повторилась история, где она однажды оступилась и… отступила!

— Время, Кристиэль, — безжалостно звучит ее голос под сводами древнего храма. Девушка покорно подошла к своей Госпоже, пряча взгляд полный безысходности — она не имеет права обвинять ее ни в чем. — Вы еще встретитесь… когда ей потребуется… впрочем, вы обе узнаете это в свое время, Кристиэль. Но у тебя теперь есть надежда на эту встречу.

Шепот в ее голове нарастает, не давая возможности снова погрузиться в спасительную тьму беспамятства.

— Ты проиграла, Рианнель, — доносится издевательский смех бывшей подруги. Той, с кем она делилась радостями и переживаниями. Той, которая, не задумываясь, нанесла удар в спину, отдав свою душу Тьме и Хаосу. Аттайэль из рода аве Тайи.

— Нет, Айэль, это ты проиграла, — покачала головой Рианнон, глядя, как тьма разрывает тело бывшей подруги на куски, поглощая тусклый зеленоватый огонек магии природы. С тоской вспомнила, что у Айи всегда выходили самые красивые и крепкие растения, великолепные цветы, украшавшие даже сад дворца. Но подруга продала душу тому, кто уничтожил потом их мир, а теперь решил и уничтожить Телласу, и она не позволит этого сделать!

— Л…лиэнн, — прошептала она, с трудом открыв глаза и выплывая из этого бесконечного кошмара. Сколько прошло дней с тех пор, как она впала в забытье?

Комната утопала в сумерках, впрочем, нет, это просто плотно задернуты шторы, не пропускающие внутрь ни капли света Солано. Рианнон повернула голову, отыскивая взглядом супруга. Она знала, что он не оставит ее, что он рядом и придет по первому ее зову. Так было всегда и… она надеялась, так будет и впредь. Он шагнул из огненного портала ей навстречу, с тревогой смотря на практически высохшее тело той, которую он любил. Ему тоже больно, — подумала Рианнон, протягивая ему руку с практически прозрачной кожей.

Он осторожно коснулся ее ладони, затем сжал чуть сильнее и порывисто прикоснулся к ней губами.

— Риа, девочка моя! Ты совсем ослабла, — он шепчет что-то бессвязное, покрывая ее мокрое от слез лицо поцелуями. Ее болезненный взгляд сталкивается с обезумевшим взором золотых глаза, в которых немедленно разгорается огонь. Он с трудом сдерживает себя, чтобы не начать крушить все вокруг, чтобы не сжечь дотла этот проклятый город, а еще лучше этот мир, который сам же творил. Но его останавливает ее взгляд — непокорный, несломленный, в котором пусть слабо, но горит надежда. — Риа… давай все остановим. Мне нужна… ты!

Но она только отрицательно качает головой. Нельзя! У нее есть еще время и… вера, что та, на которую она надеется больше, чем на собственную магию, справится со всем.

— Что с Ай…ей? — с трудом выдавливает имя давней соперницы и бывшей подруги и с волнением смотрит в стремительно темнеющее лицо супруга. Он мог бы солгать, но слишком любил, чтобы строить между ними баррикады изо лжи и недоверия.

— Мертва. Прости, я опоздал, — Ллиуллиэн с силой сжал кулаки, видя, какую боль принесли его слова Великой. — Риа, нельзя больше ждать! Пока я еще в силах уничтожить… Тьму вместе…

— С братом? Ты готов уничтожить свою кровь? — с горечью прошептала она, отворачиваясь от мужа.

— Риа, он… его и так уничтожит тот, кто в нем живет и ждет своего часа, — говорить было больно. Еще больнее слышать упрек от любимой женщины, которая так рьяно защищает того, кто любил ее все эти годы, столетия, тысячелетия. — Так мы хотя бы сможем сохранить жизни тех, кто…

— Нет! Ты не сделаешь этого! — горячо зашептала она, сжимая тонкими пальцами его руку. — Поклянись мне, Ллиэнн, что ты не станешь вмешиваться, пока не придет время! Поклянись! Я больше не вынесу того, как из-за меня брат убивает брата!

— Но это тоже тупик, Риа! Как ты не понимаешь?! — зло вскричал Ллиуллиэнн, отходя от ложа, на котором сломанной куклой застыла ее худенькая фигурка. — Она тоже не сделает правильного выбора, да еще и тебя уничтожит. Это она тянет твою магию и силы, Риа! Чем сильнее становится мой брат и его Тьма, тем сильнее он тянется к ее Свету. Единственный выход из этого — ее смерть. Ее и… моего брата! Это уничтожит Тьму, что есть в нем.

— Этот мир тоже, Ллиэнн! Мы не можем уничтожить его, пойми! — Рианнон с трудом поднялась, опираясь на подушки. Ллиуллиэнн тут же оказался рядом, помогая ей сесть. Рианнон порывисто бросилась ему на шею. — Пожалуйста, верь ей. Она самое лучшее, что я когда-либо создавала. Мы создавали! В ней больше света, чем во мне, потому что она любит.

— Разве мы не любим? — устало спросил он, гладя ее по спине. — Разве наших чувств недостаточно, чтобы… — он осекся, понимая, что где-то они допустили ошибку, и Рианнон права. Девочка действительно может спасти их всех. Но какой ценой?!

— Она прошла множество испытаний, не пустив в свою душу Тьму. Она лучше меня, поверь. И это она достойна быть на этом месте, — тихо произнесла богиня, уткнувшись носом в шею родного существа.

— Пусть будет так, — согласился бог, крепче прижимая ее к себе. Чтобы ни случилось, он поможет, даже, если придется пойти против собственного брата.

— Спасибо…

Я бездумно смотрела в потолок, лежа на кровати, пока слуги Темного заносили в мои покои сундуки и шкатулки с какими-то подарками. Хотя почему «какими-то»? Это были подарки для «прекрасной невесты», как заявил мне Темный. Чтоб ему… ежа вместо невесты!

Это была долгая неделя моего заключения, которую я коротала в замке темного бога под присмотром личной телохранительницы — Ашты, или, как теперь ее звал Диспантер, Триссы. Моего желания в этот раз никто не спрашивал, поэтому пришлось подчиниться и принять.

Но не смириться!

Я много раз анализировала, где могла проколоться и допустить ошибку, и как легко смог Темный найти меня? Выходило, что кто-то снова предал меня, сообщив Диспантеру, где я и с кем. Напрашивалась лишь одна кандидатура, но я почему-то не могла поверить, что она пошла на это снова. Да и я пришла к выводу, что интриги плести абсолютно не умею, как и шпион из меня выйдет некудышный, чего нельзя сказать о моей «компаньонке». Уж она в этом деле проявила себя — уверена, что это ее работа, а не Эсмии, как я подумала сначала. Иначе, как объяснить десяток моих проваленных попыток сбежать. Вот честно, лучше бы тех охранников со мной оставили. В их компании хотя бы веселее было, чем под неусыпным надзором бывшей жрицы Айяты.

«Странно, что они раньше с Темным не „спелись“, из них получилась отличная команда», — мрачно подумала я. Я до сих пор не понимала, зачем Аште был нужен Рен, когда она могла давно окрутить Диспантера. Это с ее-то амбициями. Впрочем… тут я вздохнула, снова посмотрев на эту змею. Дело именно в том, что Диспантер всегда любил лишь одну женщину, а вот тот, кто теперь в нем «поселился»….

Я тихонько вздохнула. Ашта, видимо, заметив мой взгляд, а, может, тоже научилась читать мысли, вдруг направилась ко мне. Я лишь поморщилась, предчувствуя новый скандал с ее участием — их она устраивала с завидной регулярностью, стоило Темному исчезнуть из замка по своим темным делам. Я не знала, что за заклинание он «встроил» в ее кольцо, но девушка не отказывала себе в удовольствии лишний раз унизить меня тем, что я не могу ничего ей противопоставить. Она просто подчиняла мое тело, хотя, как я поняла, причинить мне вреда не могла. Первая ее же попытка приказать мне спрыгнуть с балкона обернулась тем, что она, захрипев, упала на колени. Я тогда сильно испугалась, но заклятие, наложенное ею раньше, не давало мне сдвинуться с места и помочь. Пришлось удовлетвориться мне тем, что я стояла и смотрела на ее мучения. Магия тогда схлынула также быстро, как и появилась, а Ашта потом ходила слегка пришибленная и все посматривала на меня с подозрением.

После той попытки избавиться от меня, я устроила скандал уже Темному, на что он мне ответил, что я… ревную! Его?! Да сейчас!!! Теперь я старательно игнорировала Ашту, но эта мымра, чувствуя превосходство надо мной, так как магии меня практически лишили, продолжала издеваться.

— Слушай, давай не сейчас, — устало произнесла я, когда она остановилась у моей кровати, на которой я лежала последние дни. Амулет, блокирующий мою магию мейниры, практически выпивал мои силы, даже крылья потускнели и казались пудовыми гирями за спиной. Снять амулет самостоятельно я не могла — все мои попытки оказались провальными. Меня пару раз основательно приложило током — ну, или магией — что я оставила эту затею. Диспантер сообщил, что снимет его с меня только в день ритуала, который приближался стремительно.

Он должен был состояться в День Свершения — праздник, чем-то напоминающий наш Новый Год. Из местных легенд я узнала, что этот праздник означал время, когда заканчивается все старое, и наступает новое время. Вроде перелома года. Когда-то оба брата-создателя завершили свои дела в этом мире, населив его людьми. Именно на праздник Свершения они одарили своей искрой дара лишь тех, кто, по их мнению, был ее достоин. Не знаю, как они выбирали этих достойных, но как по мне, так просчитались. На мой такой ответ Темный долго смеялся, но объяснять не стал.

— Хочешь, я помогу тебе? — негромко спросила Ашта, заставляя меня в изумлении перевести на нее взгляд. Ее лицо не выражало ничего, словно маска приклеилась к нему. Они смотрела спокойно и бесстрастно, словно, не предложила мне только что… что?

— Извини, я не настроена сейчас шутить, да и не сошла еще с ума от этой цацки, — я демонстративно качнула перед ее носом кулоном из черного агата, который тут же заискрил магией, — чтобы поверить тебе и принять помощь. Да, и с чего бы тебе помогать мне? Ты же ненавидишь меня с самой первой нашей встречи.

— Ненавижу, — не стала спорить она. — А с чего мне тебя любить? — вздернула тонкую бровь рыжего цвета бывшая жрица богини Айяты. Она неожиданно для меня присела рядом, заставляя меня невольно напрячься и отодвинуться от нее, на что девушка лишь насмешливо хмыкнула. — Ты отняла у меня все, что было мне дорого — принца, статус будущей императрицы, мать. Она, кстати, умерла в Замке Безвременья, куда ее отправили вместо Айяты. Ты убила моего отца. Он, конечно, предатель, но мне пришлось отречься от Рода Деавос, чтобы не разделить с ним судьбу. И в этом тоже виновата ты — Лунная принцесса из проклятого рода, — хищно улыбнулась Ашта, сверля меня недобрым взглядом.

— А разве не ты и твоя мать были в этом виноваты? — «удивленно» хлопнула я ресницами, — хотя, конечно нет! — я театрально всплеснула руками, тут же почувствовав головокружение. Постаралась не выдать себя, поэтому отвернулась и продолжила, — а ничего, что это была твоя идея убить меня? Не ты ли кричала отцу, чтобы он разрушил печать принца? Твоя мать с самого детства отнимала у меня не только магию и кровь, но и убила мою маму. Она все отдавала тебе, Ашта, так, кто виноват больше вас? А статус… тут извини, кто тебе не давал честно попытаться завоевать принца, а не строить козни, пытаясь его достать проклятием? В своих бедах ты можешь винить только себя, свой эгоизм и мать, которая была настолько ослеплена ненавистью к моим родителям, что не погнушалась втянуть и тебя в свою месть. Ты сама первой отреклась от семьи, спасая драгоценную шкурку и связалась с Темным, вернее, с тем, кто поселился в нем, не думая, что он уничтожит тебя первую, а потом примется за этот мир. Я не знаю, что он задумал, но помогать ему остереглась бы.

— Ты закончила свою пламенную речь? — с усмешкой поинтересовалась Ашта, смотря на меня немигающим взглядом, полным презрения. — Мне все равно, что станет с этим миром, а вот от Темного мне кое-что нужно. И ты мне в этом поможешь, Риана.

Ого! Она запомнила мое имя? Какой прогресс!

— Нет, Ашта, я не стану тебе помогать, — покачала я головой. — Потому что, в отличие от тебя, мне этот мир нужен, и я хочу его спасти.

— Ну и дура, — спокойно проговорила жрица, равнодушно пожав плечами. Она поднялась со своего места, но у двери обернулась, — когда тебя, как овцу на заклиние, уложат на алтарь, чтобы сделать своей «половинкой», — Ашта растянула губы в ядовитой ухмылке, — не плачь, что у тебя был шанс этого избежать.

— Я не стану его половинкой! — прошипела в ответ, вспыхнув от ее неприкрытого намека.

Но что скрывать, именно об этом я думала в последние дни. Мне катастрофически не хватало знаний о местных ритуалах и обрядах, но где-то в глубине души я знала, о чем идет речь. Если бы только была возможность снова связаться с Аргелом и спросить его о том, что мог задумать этот Темный! Но сейчас из-за проклятого амулета я не могу даже воспользоваться Лунарном. И согласиться на предложение Ашты… это практически сумасшествие! Эта хитрая бестия обманет меня, как это делала ее мать. Не знаю, что она задумала, но становиться снова пешкой в чужой игре я не собиралась.

Не желая больше продолжать пустой разговор, я прикрыла глаза, давая понять, что решение мое не изменится.

— Моя принцесса, что вы пытаетесь отыскать в этом талмуде?

Я тихонько ойкаю, резко захлопнув толстенный фолиант, и охаю от боли потому, что прищемила им пальцы. Виновато смотрю на своего строгого, но такого любимого учителя, пряча за спиной книгу. В его светлых глазах я вижу смешинки, поэтому совершенно не обращаю внимания на нахмуренные брови и бесстрастное лицо.

— Лорд Аргелиус, а вы верите в истинные пары? — невинно спрашиваю учителя и вижу в его глазах отголоски боли и странную обреченность. Запоздало приходит понимание, что своим вопросом я разбередила старую рану.

Странно, почему я никогда не задавалась вопросом, отчего мой учитель — первый советник королевы, еще молодой и красивый мужчина из небедной семьи — до сих пор не женат? Я знала, что его род один из древнейших и процветающих на Лунных островах, приближенный к правящей семье, но почему его наследник одинок? Несколько лет назад я имела неосторожность в присутствии мамы выказать открытую симпатию в сторону лорда. Это вызвало странную реакцию у матушки, которую я до сих пор объяснить не могла, но ответил мне тогда отец. Он с доброй улыбкой сказал, что «кровь не вода», и «влюбчивость в лорда Аргелиуса» в нашей с мамой крови. Признаться, такой ответ меня немного обескуражил, но мама тогда сказала мне, что я просто еще не встретила свою пару. Вот я и решила обратиться к книгам по магии, чтобы узнать, как найти истинную пару.

— Я верю в любовь, Рианнель, — серьезно отвечает мне Аргелиус, но отворачивается, чтобы я не видела мелькнувшую на лице тень прошлого.

— Как у моих родителей? — наивно уточняю я, — они ведь истинная пара, да? — я неожиданно замечаю, что ладони лорда сжаты в кулаки, что костяшки побелели. На скулах его тоже замечаю побелевшие участки и понимаю, что он разгневан. Не знаю, что стало причиной, но… — Простите, лорд…

— Нет, Риа, они не истинная пара, — Аргелиус пытается обуздать эмоции, и поворачивается ко мне с абсолютно непроницаемой маской на лице, но его все равно выдают глаза. — Истинная пара — притяжение двух «половинок», которые созданы для гармоничного союза. Они могут иметь разнонаправленные потоки магии, но дополняют друг друга, или абсолютно подходят по характеру, жизненным принципам… никто не знает, как это происходит, но… — я слушаю его, затаив дыхание, но отчетливо слышу застарелую боль в его словах. — Истинная пара это не только гармония в семье, счатье единения душ, но и… страдания для обоих, если… не важно. Разрушить такую связь может только смерть. Это не всегда счастье, моя леди.

— А если погибнет один, то и… тогда умрет второй? — теперь уже хмурюсь я, потому что меня одолевают смутные сомнения, что мой учитель уже знал, что это такое — истинная пара.

— Да, второй тоже может умереть — они жить не смогут друг без друга, но это если провели обряд единения, — поясняет мне учитель. — Но зачем тебе это, дитя?

— Аргелиус… прости… — я не знаю, как задать свой вопрос, но и не спросить не могу. Он видит мои сомнения и улыбается грустно-грустно.

— Да, Рианнель, у меня была пара, но обряд мы не прошли, — спокойно проговорил он, светло улыбаясь, словно вспомнил нечто радостное. — Вот, она-то встретила настоящую любовь.

— Разве так бывает? Разве между истинной парой нет любви? — с сомнением спрашиваю я, видя, что мой друг нисколько не винит свою бывшую пару. — И… как же ты?

— Бывает, принцесса. И так даже лучше, чем всю жизнь быть привязанным к тому, сердце которого остается глухим к твоим чувствам. Любовь невсегда рождается между двумя половинками, Риа, иногда… она просто приходит внезапно, — наверное, его боль уже прошла, оставляя лишь горечь воспоминаний. — А что до меня?.. Я счастлив, что могу быть полезным, помогать ей… то есть, помогать королеве и… вам, моя принцесса, — он склоняется к моей руке, чтобы запечатлеть поцелуй, но неожиданно моя вторая рука ложится на его волосы.

— Спасибо вам, Аргелиус, — произношу почему-то не своим голосом. Он замирает, но не смеет поднять на меня глаз. — Вы… самый лучший наставник, какой у меня мог быть.

Сердце бьется где-то в горле от испуга, потому что я чувствую чужое присутствие, но никак не могу понять, кто это. Аргелиус смотрит на меня прямо, словно изучает меня.

— Так что там за интерес к истинным парам, принцесса? — невозмутимо уточняет он, распрямляясь и смотря на меня сверху вниз.

— Я услышала разговор родителей, — смущенно признаюсь в подслушивании, но, видимо, это было правильно. — Они говорили, что моей руки просит правитель какого-то соседнего мира. Что я… я его пара. Мама… она сказала, что с истинными не шутят, но отец… он… Аргелиус, я боюсь! Не хочу быть привязана к кому-то древней магией! — я больше не сдерживаю слез и прижимаюсь к груди лорда, утыкаясь лицом в жесткую ткань его камзола. Руками с силой обнимаю за талию, не боясь, что он меня оттолкнет. Я всегда видела в нем своего второго отца и могла позволить себе то, что никогда не проявила бы по отношению к правителю Лунных островов.

Его сильные руки обнимают меня в ответ, а над макушкой слышится его тихий шепот:

— Прости меня, Риа, прости. Но… это правда. Истинные пары всегда тянутся друг другу навстречу, и это притяжение не остановить. Где бы они ни были, они услышат и найдут. Один всегда будет следовать за вторым, делать все, чтобы закрепить связь. Я… мы испытали это, поверь, и нет ничего хуже, чем отдать свою пару другому. Это эгоизм, да, но пока вы не встретились, ты еще сможешь отстоять свою свободу. Это будет тяжело, но, если ты не поддашься на его слова, не отступишься, то…

— Что, Аргелиус? Что? — пытливо смотрю на друга, заглядывая в его аметистовые глаза…

«… я приду за тобой, Эйриана. Только дождись!»

Вокруг меня закружил туман, отрезая от тех, кто мне был дорог.

— Нет! Подожди! Не уходи! Скажи, как избежать ритуала? — я побежала следом, но силуэт мужчины медленно растворялся в тумане, который уже больше походил на мрак. Ото всюду слышалось зловещее шипение.

Я остановилась, пытаясь понять, где я? Здесь уже я — не Рианнель, а я — Эйриана. И Аргелиус, а именно так звали раньше Духа, уже исчезает, уступая место Адеррену. Я чувствую, что ему сейчас плохо и больно, что он… умирает? Я задергалась, ощущая невидимые оковы, которые удерживают меня в этом месте, но душа мейниры, сколько бы ее не пытались пленить, рвется навстречу тому, кого любит.

— Рен! Подожди! Рен!

— Эйри, только… смерть способна разрушить… истинную…

— Что? Что? — я кружу, пытаясь вырваться из западни, которая все плотнее сжимается вокруг меня.

— Рианнель… Риа…ннель, — зловещий шепот ползет вместе с черной дымкой из того тумана, пытаясь опутить меня своими сетями. Я бьюсь в его объятиях, пытаясь вырваться, но страх парализует меня, мне не хватает воздуха. Я задыхаюсь! — Риан…нель, ты станешь моей… моей… так было всегда. Вспомни, Рианнель…

— Я никогда не была твоей! — я резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть в глаза своему персональному кошмару. Я знаю, что он стоит за моей спиной, и я, наконец, собираюсь встретиться с ним лицом к лицу, потому что и так наделала много ошибок, первой из которых стала моя трусость. Тысячи лет я бежала от него, пряталась, принося в жертву жизни любимых мне людей. Но он всегда находил меня, наказывая за мои проступки, и отнимал все, что мне было дорого.

И только в этом мире, созданном братьями-богами, я обрела счастье и покой. Здесь я полюбила не только его Создателя, но и сам мир. И теперь, чтобы спасти этот мир, спасти всех, кто мне дорог, я готова встретиться со своим самым страшным кошмаром лицом к лицу. Я смогу! Справлюсь!

Тьма смотрит на меня голодным черным взглядом. В нем плещется бесконечная бездна, которая готова поглотить маленькую букашку, посмевшая сопротивляться ей. Я чувствую ее азарт, как она тянет свои холодные щупальца к моему свету, вернее, к тому осколку, что оставлен в нем на «память». В тот день я отчаялась, я позволила Тьме прикоснуться к моей душе, но больше такого не повторится!

— Я никогда не сдамся, слышишь?! Я не позволю тебе уничтожить еще и этот мир! — я в отчаянии кричу, но с губ не срывается ни единого слова. Тьма беззвучно смеется над пустыми словами маленькой колдуньи, что смотрит на нее снизу вверх. Это здесь ее считают богиней, но для нее она всего лишь глупенькая девчонка, свет которой так манит, так притягивает ее.

— Ничего, — я вижу, как черный колдун улыбается, смотря на меня глазами Тьмы, — после ритуала все изменится. Ты изменишься, Рианнель, станешь послушной моей Тьме. Ты станешь ее Повелительницей, а она станет повелевать тобой. Ты познаешь, как прекрасна она! Мы станем править этим миром вместе, а его боги, правители, люди… пусть убираются — им нет места в прекрасной первозданной тьме. Только ты и я…

Я шарахаюсь в сторону, но, видимо, он снова погружается в свои «мечты», потому что я будто смотрю за ним со стороны. Внутри ёкает узнавание, странное томление — я помню его, знаю его, но… не узнаю. Кто он?

Я слышу его мысли, как свои собственные. «Как же хорошо, что эта девчонка снова помогла ему. Предала свою подругу, своих близких. Он бы и рад оставить им их никчемные жизни, но они сами виноваты — до последнего вздоха защищали своих правителей и ту, которая отправила их на смерть. И сейчас она сделала это снова, открыв ему не только брешь в защите этого маленького мирка, где правили два божка, братья, но и отдала тело одного из них в качестве сосуда для его Тьмы. Жаль, что это был не Верховный, а лишь его брат, но в нем тоже оказалось много темной магии, которая пришлась по вкусу не только ему. Осталось только избавиться от препятствий в виде первого бога и этой правящей семейки, которые посмели не только заполучить его любимую, но и сопротивляться проклятию, которое должно было их всех уничтожить. Но время до праздника Свершения еще есть, пусть немного, но ему хватит, чтобы склонить девчонку к обряду. Ведь она должна добровольно пройти его, пусть для этого и придется пойти на некоторые жертвы».

Его губы расходятся в зловещей улыбке, а в темных глазах вижу настоящее безумие. Это даже уже не Тьма владеет им — сам Хаос. И я снова прянула назад, мечтая оказаться за миллионы километров от этого места, этого мира. Задохнулась от хлынувшего в душу леденящего страха. Так вот, кто привел его Тьму на Телласу и выпустил самого безумного мага во Вселенной.

Рианнель запечатала его, но ей не хватило духа довести все до конца. Из-за этой трусости ее подруга, та, которая его любила и стала рабой Тьмы, снова выпустила «джинна» на свободу, мечтая избавиться от давней соперницы. А я была нужна, чтобы… что? Я так и не поняла, какая роль отводилась мне, тогда еще обычной девчонке с Земли? Помнится, Айяте нужно было мое тело, а вовсе не магия Рианнон, чтобы занять ее место рядом с Верховным.

Но я — не она! Я не желаю становиться безымянной фигурой на их шахматной доске! Я не стану прятаться за чужие спины и никому не позволю упрявлять больше собой. Я стану в этой игре центральной фигурой, Королевой, и никто не посмеет оспорить этот мой шаг.

Чья-то ладонь крепко прижалась к моим губам, обрывая крик и мой странный сон. Я забилась в чьих-то руках, отчаянно пытаясь избавиться от этого кошмара. Снова! Снова мной хотят воспользоваться, как марионеткой. Крылья взметнулись, но…

— Тихо! — кто-то шикнул на меня, разом унимая все сопротивление. Я распахнула глаза, чтобы в тусклом свечении лампы встретиться взглядом с черными глазами… Ашты. От нахлынувшего изумления, я даже на мгновение перестала сопротивляться, таращась на ее кривящийся в ухмылке рот. — Обещай, что кричать не будешь, иначе ничего не выйдет…

Вопреки собственному здравому смыслу, я покорно кивнула, соглашаясь. Ашта отпустила меня, но я заметила странную скованность в ее движениях, а еще… голос. Пусть она и говорила шепотом, но…

— Я сниму амулет, но ровно на час, — шепчут мне ее губы, но даже не успеваю задать вопрос, как она обрывает меня повелительным жестом. — Молчи! Времени практически нет! Да и я не могу вмешиваться без разрешения в судьбы людей, пусть от этого и зависит судьба целого мира. Слушай внимательно, маленькая императрица, — тут она… вернее, Он, странно хихикнул, — да не смотри на меня так!

— М…Мадауг? — неожиданно дошло до меня.

— Тс-с, принцесса, — шепчет он в ответ губами Ашты, и неожиданно становится серьезным, — ты должна будешь открыть переход в место, в котором ты никогда не была, но знаешь о нем непонаслышке. Там будет тот, кого ты так мечтаешь увидеть, но его время в том месте ограничено, да и находится он там не совсем в… материальном состоянии. Ему потребуется твоя помощь, потому что кроме тебя больше никто не сможет пройти туда.

— Что? — хрипло выдохнула я, понимая, о ком он говорит. Внутри вскипело беспокойство об одном ненормальном принце, который отправился в опасное путешествие с еще одним интриганом — Духом. Мне показалось, что я даже побледнела, но постаралась справиться с волнением. — Но…

— У тебя всего час, девочка, не упусти время, — с этими словами замочек на моем кулоне расщелкнулся, и я почувствовала, как магия хлынула потоком в меня. Даже глаза пришлось закрыть, чтобы побороть головокружение и тошноту. Я стала часто дышать, а затем открыла глаза, встретив обеспокоенный взгляд Мадауга, который проглядывал сквозь внешность моей «телохранительницы». — Вот, демон, не знал, что она настолько сильна.

Ашта зашипела, сплетая щит, которым накрыла спальню.

— Я помогу, — раздался в тишине еще один голос. — Пока замок спит, а Темного в нем нет, ты сможешь скрыться без следа. Ночь укроет тебя, дитя, — прошептала темнота голосом богини ночи Эребы. — Поспеши, дитя, пока ночь властвует в этом месте. Спаси того, кто просил за тебя.

— Спасибо, — шепнула я одними губами, но знала — оба услышат. Я сжала в кулаке Лунарн, представляя то место, куда желала попасть. Я не стала отвлекаться на звук падающего тела — это Ашта обмякла, стоило богу путей покинуть ее тело, а темнота в комнате стала настолько осязаемой, что, казалось, ее можно резать ножом. Мелькнула мысль, пристоиться снова на мягкой кровати и забыться сном, но я тут же отбросила ее, сосредоточившись на заклинании.

— Aperta caelestis viarum! Lunarno! Per vertutem lucis oro! Открой небесные пути! Лунарн! Силой света, заклинаю!

— Да помогут тебе Высшие Силы всех миров, девочка! Труден твой путь, — прошептала темнота голосом Эребы, а затем все пропало.

Но я не стала отвлекаться, пристально смотря, как передо мной сворачивается тугая спираль, превращаясь на глазах в воронку портала. Расправив за спиной крылья, я не раздумывая, шагнула в неизвестность.

Глава 14

О чем он думал в этот момент?

О боли, что разрывала внутренности, и ему приходилось с силой сжимать зубы, чтобы позорно не застонать? Или о том, чтобы не отпустить ладонь своего «провожатого» и не затеряться в зеркальном портале? Нет, его это практически не волновало.

Об отце, который — если он не вернется — поклялся отменить позорный закон о необходимом количестве наследников у будущего императора? Возможно, потому что ему надоело видеть бессилие и негодование в глазах королевы, заменившей ему мать, пока отец выбирает очередную «кандидатку» на ее место. Наверное, сейчас он своим необдуманным поступком поставил под удар будущее их семьи, его Рода, а еще… империи. Но… иначе не мог.

Ему стало все равно, что произойдет, если он не сможет вернуться из этого опасного путешествия по мирам, но оставить в лапах темного чудовища девушку, рискнувшую ради него всем, не мог. Да и у отца оставался еще Рэйналт, который теперь был свободен от своего тяжкого обязательства, и мог стать наследником трона Телласы. В конце концов, есть Суд Высших, и Верховному придется смириться и признать наследником огненного рода некроманта с темным даром. Он смог пройти это испытание, хоть и не помнил его, но в какие-то моменты блок с его памяти слетал, и воспоминания приходили. Пусть пока только в виде снов, но все же.

Он вспомнил, что Ашта вовсе не была его невестой, как утверждала, а ее отец и мать участвовали в заговоре против императора. Именно с помощью Ашты служанка смогла обойти защиту на его покоях и открыть заговорщикам двери. Жрица Айяты каким-то образом смогла наслать на принца проклятие, превращавшего его в мальчишку. Они надеялись, что смогут похитить его, но посланник богини вовремя помог ему сбежать. Тогда отец Ашты смог претендовать на пост Главного Стража и стать доверенным лицом императора, также применив к тому неизвестное заклятие, лишающее воли.

Все это он вспомнил не сразу, но пока они с Духом преодолевали расстояние, он смог, наконец, все это обдумать. Единственное, что пока не удавалось выцепить из воспоминаний — девушка, которая приходила в его сны. Зачем она это делала? Какую преследовала цель? И почему… почему не задумываясь пошла на сделку с Темным? Ушла с ним, чтобы спасти его брата? И принц чувствовал, что сейчас для него она важнее всего, важнее даже целого мира.

Следуя за духом по зеркальному переходу, он молил всех богов Телласы, чтобы она дождалась его. Сердце, пусть и призрачное в этот момент, неистово билось, предчувствуя беду. Зря он не уточнил, куда они направились у духа, возможно, он лучше бы подготовился. Рен отбросил крамольную мысль о том, что не стоило доверять провожатому, но, глядя себе под ноги, которые едва касались зеркального пола, он понимал, что снова поступил бы также.

— Не стоит смотреть по сторонам, принц, — услышал он тихий голос Духа, — и назад тоже не оглядывайся.

Странно, что он говорит об этом только сейчас, — подумал Рен. Он знал немного о подобных переходах, когда-то они были доступны всем магам Телласы, но затем, то ли боги разгневались и запретили их, то ли маги утратили все знания о подобных вещах, но итого один. Последними из его семьи, кто мог посещать иные миры, были Кристиэль и Ладианэ аро Соланио — проклятая пара, которые так и не стали членами его рода. Но у них были парные амулеты, подаренные самой богиней, поэтому они могли следовать друг за другом. Но после того, как Кристиэль прокляла их семью, а потом и украла вторую часть артефакта, Соланио потеряли эту возможность.

Еще с помощью таких зеркал жрецы могли общаться с богами. Этот способ «обращения» к Высшим Силам создала сама Рианнон — воистину, Великая богиня, мудрая не по годам — хотя, что такое годы для бессмертных существ? Подобные зачарованные зеркала раньше были в каждом храме Столицы, посвященному богам. Но затем они куда-то исчезли, и осталось лишь одно — в Храме Огня Верховного бога Ллиуллиэнна. Странно, что-то зеркало осталось нетронутым в заброшенном храме на окраине столицы?

Но сейчас боги все реже стали откликаться на призывы людей, или это люди все чаще отворачиваются от богов? Рен нахмурился. Странно, почему ему раньше не приходило такое в голову? А ведь храмы теперь выполняют несколько иные функции, нежели раньше. Сейчас там все реже возносят молитвы и дары, чаще — приносят детей, чтобы отдать их на воспитание, в основном сирот, или дать им имя. Когда? В какой момент так вышло, что люди, да и маги, отказались от помощи Высших Сил? А ведь вся природа магии этого мира держится милостью богов.

А храм Великой и вовсе уничтожен, — мрачно подумал принц, ступая следом за призраком. — Но она милостива к людям и магам, а еще к императорской семье. И не потому ли происходят все эти странные события, ведь ими нарушен священный закон? Не они ли пошатнули чаши равновесия этого мира? Именно с подачи императора стали уничтожать всех, кто принадлежал к проклятому роду Лунариос, а девочки из рода Лунариос служили жрицами в храме Великой Рианнон. Как же они смогли допустить, оставив супругу Верховного бога без храма и жриц? Это несправедливо! И это необходимо исправить, сделать все возможное, и невозможное тоже, чтобы вернуть хотя бы одну в их мир.

— Боги не ошиблись в тебе, принц, — как-то довольно хмыкнул дух-проводник, словно он сам принимал это решение. — Нет, не принимал, — продолжил ухмыляться он, нисколько не смущаясь, что может читать его мысли, но видя брошенный в его сторону взгляд, пояснил, — иногда между душами возникает незримая телепатическая связь, поэтому я могу улавливать не только твои эмоции, но и мысли. Иногда, — снова пояснил он, заметив нахмурившееся лицо принца. — После произошедшего с твоим отцом, многие мечтали сместить род Соланио с трона. И только упоминание о древнем пророчестве охладило горячие умы. Верховный наделил тебя большей силой, нежели твоего предшественника, решив, что ты станешь лучше него. Ты умеешь признавать не только свои ошибки, но и ошибки своего рода. А вот Амираудур этому качеству предпочитает силу. Ты готов к ответственности не только за свою семью, но и за всю страну. Это дорогого стоит.

— Это все сейчас неважно, — спокойно ответил Рен, пропустив похвалы и не дав себя утянуть в омут тщеславия, но все-таки спокойно кивнул, принимая доводы призрака. — Даже, если я не вернусь, мой брат продолжит мое дело и сможет убедить отца вернуть семье Лунариос их земли и возможность спокойно жить на Телласе. Он не хуже меня или отца, и в случае чего станет императором. Мне сейчас важнее другое.

Дух подозрительно довольно прищурился, но спорить не стал, лишь коротко заметил:

— Не станет. Или станет, но не здесь, — Рен едва поморщился — так надоели ему намеки и недомолвки. — Мы поговорим об этом позже, не сейчас…

Принц обернулся к нему, чтобы спросить, о чем идет речь, но яркая вспышка, резанувшая по глазам, заставила его невольно зажмуриться и остановиться. Рен еще немного постоял с закрытыми глазами, но вовремя сообразил, что не стоит этого делать, так как он не знает, какие опасности их могут ждать.

— Мы на месте, — раздался неожиданно тихий голос его сопровождающего, и Рен открыл глаза. Увиденное заставило его на секунду остолбенеть.

За свою пусть и короткую жизнь он видел немало городов, на которых война оставляла свои раны и шрамы. Войны случались редко на Телласе, видимо, боги все-таки ее любили, но все же видеть нечто подобное ему приходилось. Он видел разруху, бедность, но император никогда не оставлял людей наедине с их горем, помогая им ресурсами и людьми. Города, села, отстраивались быстро. Амираудур считал, что именно бедность одних и жадность других сталкивает людей и магов мужду собой, поэтому последних карал жестоко, не смотря на титулы и ранги.

Он видел выжженные земли Лунариос, которые под действием проклятия последней жрицы Рианнон превратились в пустыню, но и там оставалась хоть какая-то жизнь. Диапсиды довольно быстро освоили те земли, таким образом, защитив их от жадности всех желающих заполучить природные ресурсы. Может, все же не они порождения Тьмы, а… люди?

Рен смотрел на безмолвную пустыню, простирающуюся под ногами. Они стояли на небольшом пригорке, а внизу виднелись остовы зданий и каких-то деревьев. И среди этого выжженного безмолвия возвышался разрушенной громадиной дворец, в котором раньше обитали правители этой земли. Дворец выглядел поверженным исполином, гордым и несломленным.

— Это… это… — горло перехватило спазмом, и принц никак не мог подобрать нужных слов.

— Королевство Лунных Островов, ваше высочество, — глухо ответил Дух. Рен резко обернулся к нему, но вопросы так и застыли на его губах, потому что перед ним стоял не призрачный старичок с недлинной жидкой бородкой и седыми волосами, а молодой темноволосый мужчина, пристально смотрящий вдаль. Высокий статный красавец с гладко зачесанными волосами, одетый в камзол странного покроя, больше походил на воина, чем на ученого. Да и меч, висевший на его поясе, подтверждал выводы.

Мужчина чуть повернул голову, заметив изучающий взгляд принца, и едва дернул уголком губ в намеке на улыбку. — Сильно изменился?

Рен лишь кивнул, глупо отрицать очевидное. Странно, что он раньше не показывал ему свой истинный облик, хотя… кто он и Рэй для него? Всего лишь незнакомцы, не более.

— Вы вернулись… домой, — принц не спрашивал. Только вот, смутное представление, для чего он ему понадобился, заставляло его не торопиться с принятием решения. Для начала стоит выяснить, что задумал его проводник, а затем пользоваться магией. Кстати, Рен проверил слова Духа, который заявлял, что магия останется с ним, ведь ее источник не тело, а душа.

— Да, когда-то Королевство Лунных островов было моей родиной, как и для многих обитателей этого мира. Прекрасного мира под названием Селенис, — мужчина чуть улыбнулся, видимо, вспоминая прошлое, и Рен невольно посмотрел на мертвый город.

По руслу старой реки, которая змеей вилась вокруг зданий и дворца, он легко догадался, почему королевство имеет такое название. Наверное, раньше тут было множество мостиков и переходов, по которым передвигались люди, а по воде, наверняка, плавали небольшие лодочки, управляемые сильными гребцами. В них катались парочки, слушая тихий напев лодочника, и… целовались. Принц даже усмехнулся, представив, как он совершает похожую прогулку, держа за руку какую-то светловолосую девушку, которая льнет к его груди, смущенно пряча лицо. Хотя, почему какую-то? Это была та девушка, Эйри, и не девушка — она его жена. Пришлось даже тряхнуть головой, прогоняя такой реальный образ, что мигом захотелось протянуть к нему руки.

Селенис. Второе название этого мира, первое уже никто и не помнил, но разве это важно. Прекрасный гармоничный мир, созданный одной богиней, которую почитали все. И как ее представительница, миром правила королева. Сколько нежности, затаенной грусти, Рен услышал в голосе проводника, стоило тому начать рассказывать о своем доме. Он даже на секунду прикрыл глаза, представляя этот прекрасный город и его правительницу.

Сейчас же здесь были только руины да высохшее русло реки.

— Кто уничтожил его? И… как? — голос принца дрогнул и сорвался, стоило ему озвучить вертевшийся на языке вопрос.

— Сначала мы не знали имени пришельца, — тихо ответил ему Аргел, плечи которого вдруг опустились от тяжести вины?.. Он стоял, сжав ладони в кулаки, и просто смотрел вперед. — Ему понадобился наш Свет, наша надежда. Он пришел не один, приведя за собой армию теней… вернее, Тьмы. Но страшнее всего оказалось не это, — на секунду его лицо заледенело, а в глазах мелькнуло серебро, — нас предали свои же воины, и те, кто провели его сюда. Оказалось, что он давно вел диверсии на нашей земле, а предателем, пропустившим его через барьер защиты, оказалась одна из приближенных нашей принцессы. Он заразил тьмой тех, в ком было хотя бы зерно сомнений в том, что наша королева правит достойно, — мужчина на секунду задумался, а затем тряхнул головой, верно, отгораживаясь от воспоминаний. — Я не знаю, что было обещано предателям, но Свет не пощадил их. Как, впрочем, всех, — тихо добавил он, а Рен задумался. Снова этот «свет»? Что это? Артефакт, служащий только королеве? Или какой-то источник магии, заключенный в этих землях? — Колдун был заключен в тюрьму, с условием, что его никто и никогда не сможет оттуда выпустит, а жители… они отдали свои жизни, защищая Свет, энергию же природы она забрала, чтобы проводить защитников города за Грань. Этот мир больше не возродится никогда, если… не произойдет чуда…

— Разве, его невозможно восстановить? — удивленно спросил принц.

— Только, если вернется его истинная правительница, — горько усмехнулся Аргел, посмотрев на Рена, — ничего не напоминает? — настал черед принца хмуриться. О чем это он? — Жаль, она не может…

— Мне… жаль, это был прекрасный мир, — почему-то произнес принц.

— Поэтому ты здесь, принц Соланио, чтобы ты не повторил ошибок прошлого, и твой мир не познал всего… этого, — дух обвел рукой пустыню вокруг города. — Сил Хранителя этого мира не было достаточно, чтобы уберечь его от гибели, а твой еще можно спасти. Тьма к нему только подбирается, правда, она на этот раз выбрала совершенно иной путь для уничтожения, решив начать, как раз, с его Хранителей. А если не выстоят они, тогда…

«Какая разница, кто станет править Телласой, если погибнет весь мир?», — вспомнил он собственные слова, сказанные брату. Будет ли это его род, или чей-то другой, но итог один — там станет властвовать Тьма и Хаос, а этого допустить он не мог.

— Зачем мы здесь? — у принца было множество вопросов, которые он желал задать этому странному мужчине, но все же решил начать с главного.

— Тут находится то, что поможет вам, принц, — туманно ответил ему дух и махнул рукой, — вперед…

Рен шагнул следом за духом в направлении разрушенного дворца. Пересекая некогда огромный сад — это хорошо было видно по скрюченным стволам почерневших от времени деревьев — принц размышлял о том, как тут, наверное, было прекрасно, особенно, весной, когда все вокруг покрывалось пышным цветом. Он улыбнулся, подумав о том, что никогда за собой раньше не замечал подобного романтизма, а сейчас…

«Наверное, старею», — с усмешкой подумал он, пересекая невидимую черту и ощущая странный всплеск магии. Рен резко обернулся, встречаясь взглядом с алыми глазами разбуженного им диапсида. Огромное тело, покрытое черной блестящей чешуей, сворачивалось тугими кольцами вокруг черного ствола дерева, похожего на скрюченные пальцы мертвяка. Тварь смотрела на него с яростью, а с острых клыков капала, шипя и плавя все вокруг, ядовитая слюна. Принц даже не успел задать вопрос провожатому, откуда здесь появился этот монстр, как на него с визгом набросился змей, пытаясь сбить с ног.

— Что за…

Договорить он не успел, одним махом впечатывая в узкую крысиную морду кулак. Змея отклонилась на пару метров, встряхиваясь, как собака, вылезшая из воды, и снова кинулась на Рена. Второй удар он подкрепил уже магией, одновременно переходя в свою вторую боевую форму. Диапсид мастерски уходил от выверенных ударов, пытаясь взять сопротивляющуюся жертву в свои кольца. Приннц пожалел, что с ним не было его верного меча, и приходилось сражаться своими силами, не давая диапсиду заполучить преимущество. Краем глаза он заметил, что его спутник тоже умело отбивается еще от одной твари мечом.

— Сейчас, — прокричал ему Аргел, заметив взгляд принца, увернулся от очередной атаки, а затем что-то прошептал себе под нос. Яркая вспышка на секунду ослепила диапсида, заставив его злобно зашипеть и отступить, а перед принцем застыл изящный клинок из серебристого металла, покрытого рунами. — Бери, это меч короля.

— Магический? — отправив в узкую морду огненный сгусток, переспросил принц. Спросил, потому, что не каждый меч подчинится другому хозяину.

— Да, он тоже был… получай! — Аргел со всей силы рубанул по шкуре змея, высекая сноп искр, — был магом огня! Тебя примет!

Рен больше не сомневался, крепко ухватившись за рукоять меча. Да и какая разница, отчего тут погибнуть — от меча или темной твари. Клинок лег в руку удивительно легко, как будто его собственный. Он оказался легким, маневренным и биться с ним было одно удовольствие. Азарт вскипел в королевской крови, магия прошлась по венам, плавно перетекая на лезвие меча. Он ярко вспыхнул, освещая приблизившуюся морду диапсида, и Рен вложил в удар все силы, направляя его прямо между глаз змея. Он заверещал, опадая на землю и вспыхивая ярким пламенем, но дожидаться принц не стал, рванул на помощь призраку.

— Похоже, тьма каким-то образом воздействует на них, придавая устойчивость к оружию, — проговорил быстро Аргел, когда принц прикончил вторую тварь. Они оба тяжело дышали, но расслабляться было рано — уже слышалось яростное шипение со всех сторон. — Да сколько их тут?!

— Сейчас узнаем, — выдохнул Рен, — Ignis! Огонь! — на его ладони ярко вспыхнуло пламя, которое он отправил в ближайшие засохшие кусты. Оттуда снова послышалось шипение, и навстречу им выползло не меньше двадцати порождений Тьмы. — Демоны! — выругался он, понимая, что вдвоем им не справиться. Да и время пребывания в этом месте у них ограничено. Неужели придется уйти ни с чем?

Что же делать? — вспыхнул в голове вопрос, а принц уже уходил от новой атаки монстра, даже не стал смотреть, как отбивается от второго его напарник. Да они сами тут скорее сдохнут, чем смогут добраться до дворца. Неужели, брат был прав, и его провожатый заманил его в ловушку? Но зачем тогда помогает отбиваться от тварей тьмы?

Рен…

Принц на секунду замер, услышав этот тихий вздох. Отразил новую атаку монстра и развернулся в сторону замка.

Рен… Рен…

Наверное, он сходит с ума, потому что со всех сторон слышит свое имя? Воспоминание прошило мозг, подобно молнии. Он уже был в похожей ситуации, такая же битва… диапсид…, но когда?

— Справа! Чего спишь?! — рыкнул Аргел, приводя принца в чувства. Вовремя! Едва успел рубануть по наглой морде, которая посмела шипеть в его сторону. Диапсид тряхнул головой, отпрянув от удара, но слюна с его клыков полетела прямо на руку, оплавляя ткань камзола и попадая на кожу. Рука тут же вспыхнула огнем от боли, и пришлось сжать зубы, чтобы не взвыть.

— Нас заманили в ловушку, — озвучил очевидное мужчина, шипя от боли. Ему слюна попала на лицо, и Рен в который раз убедился, что в этом странном месте они оба не призраки. На лице Аргела блестели капли пота, а скулы побелели от напряжения. Кажется, он тоже не ожидал, что их настолько «тепло» встретят. Похоже на то… только, как теперь справиться с монстрами?

— Ignis! — Рен снова бросил в змеев сгусток огня, чувствуя, что резерв практически на нуле. Змею это не понравилось, и он взвился вверх, покачиваясь на собственных кольцах, и расправляя крылья за спиной. — Это что… еще?

Оба уставились на мутировавшую тварь, которая, видимо, готовилась к последнему для них броску.

«Рен! Как звучит заклинание света?» — врывается в его мозг звонкий девичий голосок. Конечно, совсем, как тогда… Но где?..

«Люми…но», — прохрипел он, отбиваясь от черной твари своим огненным заклинанием.

«У тебя получится… малышка. Я напугал тебя… тогда, помнишь?.. и… у тебя… вышло».

Обрывки воспоминаний, разговора… почему именно сейчас? Что она тогда произнесла? Волна света, уничтожившая не только тварей, но и рассеившая тьму вокруг. Какое заклинание она тогда использовала?

— Воспользуйся силой Лунарис, — неожиданно вспыхнула в голове мысль, и принц повернулся, обращаясь к своему спутнику. Раз он здесь дома, то может использоватьсилу этого места, ведь оно напитано магией их богини. — Заклинание очищающего света…

Тот прошипел в ответ что-то нечленораздельное, отбиваясь сразу от двоих монстров.

— Не могу… это заклятие… высшего порядка, — прошипел Аргел, когда оказался близко к Рену. — Только семья правительницы… могла…

— Тогда мы тут сдохнем! — заорал в ответ Рен, — смысл, что мы останемся здесь, так и не завершив свою миссию? Сталь и мой огонь против них — ничто!

— Это порождения Тьмы, которая копилась тут тысячелетиями, — скупо поделился с ним проводник.

Демоны! — разозлился Рен, снова размахивая клинком.

— Ты… знал? Знал, что нас тут ждет, но… — да, не самое лучшее время, чтобы выяснять мотивы и раскрывать секреты, но не спросить принц не мог. И ведь чувствовал, что темнит этот… дух! И брат понимал, но согласился с его доводами.

— Догадывался, что нас так легко просчитают, — признался Аргелиус, прикрывая спину принца. Хоть в этом не подвел. — Проникнуть в этот мир Темный не может, но вот управлять ее творениями, вернее, тварями — это ему вполне по силам. Устроить нам ловушку, чтобы мы не смогли добраться до артефакта, а после обряда… ему будет проще.

— Какого артефакта? — Рен с подозрением уставился на призрака и едва не пропустил бросок монстра в свою сторону.

— Прости, сейчас не время, — прохрипел Аргел, вонзая меч в горло диапсида. Оба едва успели увернуться от хлынувшей ядовитой крови. — Артефакт…

Договорить он не успел. По земле и воздуху прокатилась странная волна силы, и принц едва успел выставить перед ними щит. Обернулся, чтобы осмотреть соратника, но его отвлекли чудовища. Принц едва не присвистнул, совершенно забывая об этикете, когда монстры один за другим начали превращаться в пепел, осыпаясь на землю серой пылью. Налетевший тут же ветер подхватил ее, разнося на многие километры вокруг. Вот это мощь! А ведь он даже заклинания не услышал.

Тихие шаги за спиной заставили обоих резко развернуться, чтобы встретить очередного врага лицом к лицу. И если он задумчиво рассматривал идущую к ним фигуру, то лицо лорда постепенно светлело, а на губах появлялась улыбка. В нескольких шагах от них остановилась хрупкая незнакомка в темном плаще, лицо и волосы которой были укрыты глубоким капюшоном. Она остановилась, не торопясь приближаться к ним, и рассматривала их с интересом. Затем медленно подняла руки и опустила капюшон, открывая молодое красивое лицо и светло-русые волосы. Серые глаза незнакомки смотрели на них с затаенной грустью, а бледная улыбка на губах придавала лицу практически детское выражение. Только вот не узнать ее…

— Моя госпожа, — склонился перед незнакомкой в глубоком почтительном поклоне лорд Аргелиус. Словно… королеве поклонился, хотя…

Девушка чуть кивнула, принимая его приветствие, а затем перевела взгляд на молчащего принца. Да уж, неисповедимы пути твои, Мадауг, удивил, так удивил.

— Приветствую вас на землях Лунных Островов, наследник Первого Императорского Дома, принц Адеррен аро Соланио, — певуче произнесла девушка и почтительно склонила перед ним голову.

— Рад встрече, наследница Второго Правящего Дома Лунариос, принцесса Кристиэль ар Лунариос ар Соланио, — спокойно проговорил принц, чуть склоняя голову в ответ. Все интереснее и интереснее, но пока принц решил оставить старые войны и просто поговорить.

Губы девушки неожиданно дрогнули, а в глазах сверкнули слезы.

Глава 15

Губы девушки дрогнули, складываясь в бледное подобие улыбки.

— Не стоит, ваше высочество, я давно лишена этих титулов и не претендую на большее, — спокойно произнесла она, но в серых глазах мелькнула грусть. Она повернулась к его проводнику, одаривая его тоже улыбкой, — рада видеть вас, лорд Аргелиус. Надеюсь, вы благополучно добрались?

«Если не учитывать нападения тварей Темного, вполне», — подумал Рен, мысленно кривясь недоброй улыбкой. Он надеялся, что Кристиэль не была причастна к этому, да и помогла она им вовремя. Рен подошел к Аргелу, протягивая ему меч правителя.

— Не стоит, ваше высочество, — это произнесла Кристиэль, а лорд даже не попытался взять в руки оружие. — Меч Его Величества признал вас своим новым хозяином, он ваш по праву. Не отказывайтесь, прошу.

Рену ничего не оставалось, как молча поблагодарить ее поклоном, а затем мысленно поблагодарить правителей за оказанную честь.

— Прошу, господа, мы можем спокойно поговорить в замке, — Кристиэль немного отступила, приглашая их проследовать за собой. Она направилась в сторону развалин замка, но Рен с удивлением обнаружил уцелевшую башню, где, вероятно, и жила принцесса Лунариос. Она неожиданно обернулась, обратившись к нахмурившемуся принцу. — Не переживайте, принц, здесь время течет несколько иначе, чем в ва… нашем мире, — запнулась она, смутившись.

— Вы… все время жили тут? — скептически спросил Рен, шагая рядом с лордом Аргелом и принцессой. Они прошли в небольшую комнатку, видимо, служившую принцессе гостиной. У дальней стены он заметил дверь, которая вела, вероятно, в спальню. Остальные помещения башни были заперты, но расспрашивать о них принцессу Рену было не интересно, да и времени было слишком мало.

— С того момента, как… — девушка судорожно вздохнула, отворачиваясь от удивленного взгляда принца, а Аргел положил ладонь ей на плечо, ободряюще сжав. Плечи девушки расправились, и она повернулась к Рену, спокойно продолжив, — как моя дочь отправилась на Землю, чтобы жить там в одиночестве до возвращения на Телласу. А я жила в Храме Рианнон в Инсалансе.

— В главном храме? — удивленно переспросил принц, вспомнив тишину и запустение в главном зале храма. — Но там же…

— Да, — качнула она головой, погружаясь в воспоминания. — Когда начались гонения нашего рода, я нашла свое убежище именно там. Как главная жрица богини, я знала расположение его помещений, как свои пять пальцев, поэтому спрятаться мне не доставило проблем. Открывать мой истинный вид мне запретила покровительница, опасаясь, что наш план может… — она бросила опасливый взгляд на лорда, и тот продолжил вместо нее.

— Это сложно понять, мой принц, но мы постараемся посветить вас в него, не нарушая прямого запрета богини. Чтобы у вас сложилось понимание всех событий, и вы… помогли нам до конца осуществить задуманное. Но мы не должны… прямо вмешиваться в ход, чтобы… все должно идти, как шло…

— Да уж, доступно объяснили, ваша светлость, — насмешливо хмыкнул наследник Соланио, а затем ядовито продолжил, — уж окажите любезность, объясните все. И, принцесса, — обратился он снова к растерянной девушке, — куда делся мой родственник, принц Ладианэ?

Рен заметил, как побледнела принцесса и опустила взгляд. Принц тоже посмотрел, чем ее так заинтересовал пол под ногами, и заметил, как она комкает подол платья. Видимо, он задал очень бестактный вопрос, о чем тут же пожалел. — Простите… если вам сложно говорить об этом…

— Прошу прощения, ваше высочество, — прошептала принцесса, все также не поднимая глаз, — мой супруг… он погиб на… Земле. Мне все еще тяжело дается эта утрата, но… — она подняла на принца взгляд, в котором застыли слезы и боль, — он хотя бы был с нашей девочкой какое-то время. Ладин не смирился с тем, что требовала наша госпожа, поэтому ушел следом за нашей девочкой в тот мир, я лишь недавно, незадолго до появления Эрини на Телласе, почувствовала его… смерть. Я уже говорила, что здесь время течет иначе, там могут пройти годы или секунды, а здесь… минута, не более…

— Это я приношу свои извинения, принцесса, за свою бестактность, — поклонился принц, принимая ее ответ. Значит, род первого императора Телласы прервался с его гибелью, ведь именно Ладианэ должен был стать следующим императором вместо его отца и него самого. Он посмотрел на Кристиэль, смотрящую в одну точку застывшим взглядом. Было видно, что она не смирилась со смертью любимого, ради которого даже отказалась от статуса будущей императрицы.

— К-хм, — кашлянул лорд Аргелиус, прерывая повисшее молчание. — Ну что ж, раз мы выяснили, что вы больше не имеете претензий к Кристиэль, надеюсь, мы можем продолжить…

— Мы просто вернемся к этому немного позже, — ледяным тоном произнес Рен, даже не взглянув в сторону лорда, но зато заметил, как он и принцесса переглянулись. — Итак, господа, я желаю услышать все, что вы сможете сообщить мне о происходящем вокруг правящей семьи. Почему вы оба желаете втянуть и меня в ваши игры, и будьте любезны пояснить, какая роль отводится в ней мне?

— Прошу, не горячитесь, ваше высочество, — постаралась сгладить неловкость Кристиэль, — поверьте, у нас не было иного выбора.

Принц несколько раз вздохнул, чтобы унять поднимающуюся внутри злость. Эти экивоки его постоянно раздражали при дворе Его Императорского Величества, теперь еще тут…. Прав, вероятно, отец — рано ему еще становиться у власти, слишком сильны чувства и эмоции, а для хорошего правителя важны холодная голова и сердце.

«И чтобы это сердце горело только в руках любимой женщины», — прозвучало в его голове, и Рен пристально посмотрел на своих собеседников. Кристиэль сидела напротив него, а лорд устроился с ним рядом. На лице девушки было задумчивое выражение, а Аргел хмурился и думал о чем-то своем.

«Считаете, что мой отец…» — начал было Рен мысленный диалог, а затем оборвал себя, чувствуя предельно глупо. Голос в голове также замолчал, а вот разговор в гостиной продолжился.

— Королева Кармента всегда поддерживала императора, несмотря… ни на что, — вдруг произнесла Кристиэль, глядя на Рена чуточку с вызовом. Принц криво улыбнулся, решив проверить догадку. «Так это были ваши мысли? И как вам удается это?» Кристиэль тоже улыбнулась ему в ответ, — вы все скоро поймете, ваше высочество. Это была… проверка…

«А не вспомнить ли старую „добрую“ вражду? Гонения рода Лунариос, Адовы топи», — мрачно смотря на принцессу, мысленно ответил принц. Послышался тихий смешок лорда, который он старательно маскировал под кашель. Развлекаются за его счет? Ничего, это временно.

— Не стоит сердиться, ваше высочество, — мягко заметила Кристиэль, улыбнувшись ему. Кстати, она, несмотря на прошедшие годы, практически не изменилась, и теперь больше похожа на ту девушку, которую он ищет. Интересно, кем она ей приходится? Кажется, она говорила что-то о дочери…

— Вы… ее мать? — выдохнул Рен, наконец, понимая. Он пристально посмотрел в глаза принцессе, которая от его слов застыла на месте, и сравнивал обеих девушек. Жаль, что он забыл обстоятельства, при которых он встретился с дочерью Кристиэль, наверное, мог бы рассказать немного ей о дочери. — Вы очень похожи с ней, ваше высочество, — неожиданно произнес он, и девушка вздрогнула. Ее лицо исказила такая гримаса боли, что сидящий рядом с ним лорд, мигом подскочил к ней и обнял. Кристиэль спрятала заплаканное лицо на его груди, а Аргел лишь покачал головой, призывая его не продолжать эту тему.

— Зовите меня Кристиэль, ваше высочество, или Тиа, — наконец успокоившись, произнесла принцесса. Она отстранилась от плеча лорда, улыбкой выразив ему признательность.

— Тогда я тоже дозволяю обращаться ко мне по имени — Деррен, — почему-то он не захотел, чтобы она называла его так, как обращаются к нему его родные и… она.

— Благодарю, ваше… Деррен, — тут же исправилась Кристиэль под его сумрачным взглядом, — так мы, получается, похожи с… богиней? — Рен отчетливо расслышал ее запинку — она хотела сказать другое, но отчего-то не стала.

— Нет, с ней тоже, но… — горло перехватило спазмом, но принц все-таки договорил, — ваша дочь. Я совершенно не помню её, но она приходит ко мне… в мои сны. Вы очень похожи…

Кристиэль замерла, с надеждой смотря на принца. В ее взгляде смешались боль, нежность, любовь, они сияли ярче звезд на небе, а затем все закончилось. Принцесса опустила взгляд, снова закрываясь от своих спутников. Молча поднялась и жестом пригласила следовать за ней.

Они шли по длинным анфиладам и галереям дворца. Некоторые из них были полностью разрушены, где-то отсутствовали части стен и потолка — удивительно, что дворец еще стоит — кое-где стены были закопчены, а некогда красивые гобелены, украшавшие их, сожжены полностью или частично.

— Мы пришли, — глухо проговорила принцесса, останавливаясь возле огромных дверей, запертых магией. Кристиэль приложила ладонь к серебристому кругу на створке двери, а затем они приглашающе распахнулись.

Они вошли в огромный зал, у дальней стены которого располагались два трона — места правителей. Рен лишь мельком оглядел пространство, отмечая, что это место сохранилось лучше, чем остальные помещения во дворце, хотя тут развернулась настоящая битва. Кругом валялись обломки лепнины, какой-то мусор, лежали на полу пыльные обломки штандартов — странно, что в этом хаосе уцелел трон королевы.

— Здесь все началось и… все закончилось, — проговорил Аргелиус. Рен обернулся на своего провожатого, отметив, что тот задумчиво смотрит вперед, будто вернулся в то время, когда Темный пришел сюда, чтобы уничтожить Селенис. — Это место когда-то было не только роскошным залом для балов и приемов, но и местом силы его правительницы. Королева Риниэль славилась своей мудростью и справедливостью, — тихо поведал он, выходя чуть вперед, — но она всегда обращалась за советом или помощью к своему супругу. Не было пары красивее их, а союз был самым крепким в этом мире.

— Вы… любили ее, — спокойно произнес Рен, как-то сразу понимая, в чем дело.

— Я… да, любил. Рини была моей парой, истинной, — как-то горько усмехнулся Аргелиус, — но она влюбилась в моего друга, а он всегда любил только ее, не смотрел на других девушек. И я… отступил, — дух мотнул головой, словно отгоняя воспоминания, а потом грустно улыбнулся, заметив встревоженный взгляд Кристиэль. — Извините, немного увлекся… воспоминаниями. Прошу, ваше высочество, — дух поклонился Кристиэль, приглашая ее пройти в зал. В глазах принцессы мелькнуло сочувствие, но Аргелиус сделал вид, что не заметил этого. «Странная пара», — невольно подумал принц.

Кристиэль прошла по залу, остановившись в нескольких шагах от постамента, на котором располагались королевские места. Она повела рукой, заставляя магические светильники вспыхнуть ярким светом, а затем обернулась к спутникам.

— В день, когда королева взошла на престол, к ней явилась предсказательница, — неожиданно проговорила она. — Она появилась прямо из воздуха в образе лунного мотылька. Никто так и не понял, как она обошла защиту дворца, но приняли это за добрый знак. Вы не знаете, принц, но давным-давно и в нашем мире посланники богов принимали эту «форму», чтобы донести волю покровителей. Так появились первые мейниры.

— Хотите сказать, что они были из этого мира? — хрипло спросил принц, удивленно смотря на девушку. Та едва заметно кивнула. — Но разве они не провожали души в… иные миры?

— Все верно. Лунные мотылки провожатые душ умерших. Они не только уводили их за Грань, но и выслушивали пожелания, чтобы передать его богам. Но они же выступали посланниками с важной информацией от предков, — Кристиэль тихо вздохнула, справляясь с волнением. — Так вот, во время коронации королевы, к ней явилась предсказательница с вестью о том, что у правящей четы родится единственная дочь, которая избрана самой богиней. И имя ей — Чистый Свет — Рианнель. Она станет надеждой Селениса, но в день Свершения ее свет погаснет навсегда, а вместе с ним померкнет сияние Лунных Островов и останется только выжженная земля.

— Какое-то мрачноватое предсказание в день коронации, — пробормотал принц, косясь на Аргелиуса, который застыл спиной к ним. Невозможно было понять, что он испытывает в этот момент, слушая рассказ принцессы.

— Королеву это предсказание тоже напугало, — кивнула, соглашаясь, Кристиэль, — но она осмелилась спросить у пророчицы, как ей спасти свою дочь и свой мир, — девушка умолкла, смотря Рену прямо в глаза, словно ожидая ответа от него.

— И.? — не выдержал он, — спасения нет?

— Его дала ваша матушка, принц, в день вашего рождения, — ответил за нее Аргелиус. — Ваши жизни оказались связаны.

— Ничего не понимаю, — раздраженно произнес Рен, переводя взгляд с духа на проклятую принцессу, — причем тут моя мачеха? Вы же королеву-прорицательницу имели в виду? — Аргелиус согласно кивнул, Кристиэль тоже подтвердила это. — Но ее предсказание касалось будущего нашего рода и Телласы. Если не будет править Род Соланио, то и Телласа сгорит в огне Хаоса. И все… причем тут Селенис и его правители?..

— Все ли, мой принц? — уточнила Кристиэль, лукаво смотря на него. Рен пожал плечами, уже сомневаясь, что правильно поступил, согласившись на эту… «прогулку». — Рианнель, Рианнон — ничего не напоминает? Она пришла в тот мир, измученная долгими скитаниями и отвергнутая другими мирами, — со вздохом проговорила принцесса. — Она не смогла отстоять у тьмы Селенис, и была изгнана за это, но повторять это с Телласой не захотела. Она стала для нее домом. Рианнель получит шанс на прощение, если… сможет искупить свою вину — приведет в мир новую Хранительницу, которая станет его Светом.

— То есть… найдет новую жертву, которую принесет Тьме, вы хотите сказать? — разозлился принц. Кристиэль опустила взгляд, а Аргелиус напрягся, готовый защищать ее от нападок. Значит, он попал в точку. — Это подло! Несправедливо и подло, не находите, принцесса? Использовать…

— Это долг правителя! — сверкнула она в ответ серым взглядом, так похожим на то, который он видит во сне.

Он не помнит детали сна, но хорошо помнит слова: «Я никому не нужна! Я не была нужна там, и тут… тоже лишняя»… и слезы, сверкающие на длинных ресницах. Теплые губы на своих губах… «Ты нужна мне», — упрямо шепчут его губы, и… видение обрывается.

— Ладно, — встряхивает он головой, чтобы прогнать воспоминания, так некстати пришедшие на ум. Разберется… немного позже, а пока… — допустим, что эти события связаны… но, что я тут делаю? Вы сказали, что есть способ спасти девушку, но описан он в какой-то древней книге? — Рен перевел взгляд на Аргелиуса, который виновато потупился. — Или… это тоже было лишь предлогом…

— Постойте, принц, способ есть, — воскликнула Кристиэль, шагнув Рену наперерез, когда тот решил, что с него хватит. Она ухватила его за руку, а затем повернула свою ладонь вверх, и от нее пошло мягкое сияние, — только это не книга…

Рен с удивлением смотрел, как на ее ладони начал проступать небольшой амулет с шестигранной звездой, в центре которой сошлись символы Солано и Лунарис. Артефакт, давно утраченный его семьей, вернее, украденный из сокровищницы рода. Сокровище, из-за которого его отец едва не лишился власти, а его самого коснулось проклятие… Кристиэль. Принц выпрямился, сурово смотря на съежившуюся под его взглядом девушку.

— Откуда он у вас? Хотя, можете не говорить, принцесса, — его губ коснулась ядовитая усмешка. — Вы украли артефакт из родового хранилища, каким-то образом обойдя его защиту, — с каждым его словом принцесса все больше белела, а под конец фразы ее взгляд уже метал молнии.

— Это ложь! — воскликнула она, стоило Рену умолкнуть, — оба Артефакта принадлежали нам с Ладианэ, и после того, как нам пришлось оставить Телласу, а ему уйти на Землю, они появились в наших руках, — Кристиэль отвернулась, скрывая слезы, выступившие на глазах. — Их нам подарила сама богиня, и отказаться от них — предать ее доверие. Ладианэ сам отдал нашей дочери мой Лунарн, а его пара — Соларн — остался у меня, как живое напоминание о нашей любви, — прошептала Кристиэль, сжимая его в руках. — Пока Ладианэ был жив, у нас была хотя бы такая связь. Я знала, что с ним и дочкой все хорошо, а потом… я почувствовала, что его не стало, и Лунарн… активировался…

— … когда переносил нас на Телласу, — обожгло воспоминанием Рена. Он замер, пытаясь вспомнить что-нибудь еще, но… — я чувствовал в ней магию, но… никак не мог понять, откуда она взялась в том мире. Да и стоило догадаться, что… — он застонал от боли, хватаясь за голову. Снова перед глазами замелькали чьи-то образы, он вдруг стал меньше, и смотрел на девушку снизу вверх. Она лишь улыбалась чуть снисходительно, как делают взрослые, когда дети фантазируют и рассказывают эти выдумки родителям. Снова вспышка боли и… темнота.

Рен открыл глаза, заметив обеспокоенный взгляд Кристиэль. Решив, что достаточно показал собственные слабости, он выпрямился и продолжил.

— Лунарн подчинился вашей дочери после смерти ее отца? — холодно спросил принц, пристально глядя на дочь Лунариос.

— Нет, — покачала она головой в ответ, отворачиваясь от его пытливого взгляда, — артефакты и так признали бы в ней свою хозяйку, ведь мы обе носительницы не только магии и крови Рода Лунариос, но и… сути самой богини.

— Тиа! — предупреждающе выступил вперед Аргелиус, смотря на девушку, которая стояла перед ними, опустив плечи.

— Нет, Арг, он должен знать… все это, — она неопределенно взмахнула рукой, а затем резко уронила ее плетью. — Мы обе были созданы богиней Рианнон, — тихо произнесла принцесса, избегая смотреть принцу в лицо, словно боялась, что он осудит ее за это. — Мы, вернее, одна из нас должна была стать тем самым Светом, который поведет за собой….

— Объяснитесь! — требовательно рыкнул Рен — его достали эти намеки о «свете», и очень хотелось, наконец, понять, что это. — О каком «свете» вы не перестаете упоминать?

— Свет — это душа, мой принц, чистейшее сияние, рожденное в сердце ее носителя, — вмешался в разговор дух. — Его невозможно измерить состоянием резерва мага, как это делается с магией, но… это невозможно объяснить словами, — вздохнул мужчина, видя скепсис на лице принца, — просто нужно увидеть один раз. Наша… богиня несла в себе этот Свет, перерождаясь лишь в избранном ею ребенке раз в десять тысяч лет. Время, совпавшее с рождением Истинного Света, считалось самым счастливым и благоприятным для нашего народа. Это сулило процветание всему миру, всего Селениса.

— После уничтожения нашего мира, Рианнель не захотела повторения, и решила разделить свой Свет с нами. Сначала со мной, а потом… с моей дочрью. Одна из нас должна была спасти Телласу от вторжения Тьмы и победить ее, заключив ее носителя обратно в тюрьму. Я… не смогла, — Кристиэль в отчаянии заломила руки, словно не могла вымолить прощения за собственную слабость, — это я должна была стать этим Светом, но встреча с Ладианэ все изменила. Я не смогла, и… наша дочь… она должна завершить этот бесконечный бег по кругу. Ее Свет должен остановить Тьму…

— Что?! — Рен дернулся, как от пощечины, и резким движением схватил принцессу за плечи, ощутимо встряхнув ее, — она же не…

— Да, — Кристиэль опустила взгляд, а по ее щекам текли слезы, — отдав свой Свет, она может умреть…

Слова, подобно лавине, обрушились на него, заставляя дыхание замереть на секунды.

— И ты… так спокойно говоришь об этом? — его голосом можно было замораживать лед на горных реках. — Ты собственными руками готовила роль жертвы своему ребенку? Еще до ее рождения? Зная, что она не выживет после… — Рена едва не трясло от ярости, настолько ему хотелось сжать горло этой… — выдох, вдох — чтобы оборвать ее никчемную жизнь. — Какая же вы мать после этого? Мать, отдавшая свое дитя…

— Не смейте! Не смейте говорить так обо мне! — вскричала Кристиэль, оттталкивая его руки и отмахиваясь от Аргелиуса, который пытался встать между ними. — Да, тогда я поступила скверно, но я влюбилась в него, была готова отдать за него жизнь. Я предала свою богиню, чтобы остаться с ним рядом, предала свой род и честь, но за это я несу наказание здесь, на тысячи лет лишенная права видеться с теми, кого я люблю. И ждать… ждать, когда моя дочь… — она яростным движением стерла со щек предательские дорожки из соленых капель и холодно сверкнула серым взглядом на принца. — Да, моего Света было недостаточно, чтобы воспротивиться Тьме, а сил на борьбу с ней еще меньше. Но моя дочь сможет, она сильнее меня, ее Свет сияет намного ярче моего, потому что… она любит…

— Эгоистка! Беспринципная. Жестокая. Черствая. — Тихо проговорил принц, отворачиваясь от Кристиэль, плечи которой содрогались от рыданий. Его злые слова заставляли каждый раз девушку вздрагивать, как от удара кнута.

— Принц! Вы слишком категоричны, — вмешался в разговор Аргелиус, обнимая девушку за плечи, — вы не услышали от нее самого главного…

— И что же, лорд? — холодно спросил Рен, — вы знаете способ, который поможет исправить всю эту… ситуацию? Иначе, не позвали бы меня сюда…

— Верно, вам не стоило сразу набрасываться с обвинениями на Кристиэль, она и так страдает от последствий не только своих проступков, — упрекнул его Дух, а Рен едва не заскрежетал зубами. Это он снова напоминает ему об его несдержанности?! Боковым зрением он заметил, как Кристиэль смотрит на Аргелиуса умоляющим взглядом. Но тот лишь улыбнулся ей в ответ, по-отечески чмокнув в лоб, — все будет хорошо, это не ты нарушишь запрет покровительницы.

Он повернулся к принцу, осторожно усадив девушку на небольшую кушетку, которые в изобилии стояли рядом с троном. Надо же, здесь тоже не чурались приближать к себе фаворитов, — отметил мысленно принц.

— На самом деле, все можно исправить, ваше высочество, чтобы никто не… пострадал, — начал Аргелиус, — но для этого вам предстоит проделать сложную работу…

Разговор продлился очень долго, что Рен уже начал волоноваться о времени, проведенном в образе духа. И хотя принцесса утверждала, что в его мире прошло не более четверти часа и его жизни там ничего не угрожает, особенно в храме ее покровительницы, напрасно рисковать он не хотел. План, предложенный Аргелиусом, был дерзким, возможно, безрассудным в какой-то мере, но вполне выполнимым. Да и сам Рен ради этой девушки готов был спуститься хоть в Ад, хоть вернуться в Адовы топи, но спасти ее.

И он сделает это, вернет свою… жену — хм, очень заманчиво и странно звучит. От мыслей о ней его татуировка на руке, которая до этого жила какой-то собственной жизнью, снова потеплела, согревая не только кожу, но и топя лед на сердце. Рен прижал ладонь к тому месту, где должна находиться супружеская печать. Жаль, что он не помнил дня их обряда, как он проходил, но был уверен, что никаким богам не под силу разрушить их связь.

— Возьмите, мой принц, — голос Кристиэль отвлек его от раздумий. Она стояла напротив, протягивая ему второй артефакт богини — Соларн — небольшой кругляш с шестью лучами и изображением Солано внутри него. — Он по праву принадлежит вам и вашей семье. Думаю, Ладин сам бы отдал его, если бы… — она сглатнула подступивший к горлу комок, но уверенно протянула амулет принцу. — Ладианэ не убивал старшего брата, ближе него не было никого. Он хотел спасти его от насланного проклятия, которое не смог, а может, не захотел, разглядеть придворный маги-ар, — на ее словах Рен нахмурился. Снова заговор? Значит ли это, что все началось задолго до рождения принца? — Ладин попытался избавить его от проклятия, но огонь Верховного едва не выжег его самого. Будущий император погиб… он еще долго винил себя в смерти старшего принца.

Принц не спешил забирать артефакт из рук девушки, возможно, он не примет его. Наверное, принцесса по-своему интерпретировала его нежелание брать артефакт, поэтому отступила на шаг, склонившись в почтительном реверансе.

— Прошу простить меня за неподобающее поведение, ваше выс… — договорить она не успела, Рен спокойно взял ее за руку и поднял.

— Вы прощены, леди ар Лунариос, — сказал он, и девушка несмело вскинула на него взгляд, светившийся недоумением. Чуть дрогнули уголки его губ, когда он заговорил дальше, — второй титул вернуть вам, увы, не в моих силах, но вы навсегда останетесь приближенной императора, несмотря ни на что. Земли Лунариос теперь принадлежат вашей дочери, как прямой наследнице семьи Лунариос, но вам разрешено проживать там. Также вы вольны вернуться в королевство Солос, преследовать более вас не станут. Более того, если вам известны еще потомки рода, особенно те, которые наделены магией богини и способны служить в ее храмах жрицами, то… — принц заметно развеселился, глядя, как ползут светлые бровки проклятой, вернее, теперь уже оправданной, принцессы, вверх. — То мы будем благодарны вам за любую информацию о них. Телласа нуждается в вашей помощи, жрицы.

— Мой принц, я… — она резко обернулась к Аргелиусу, который наблюдал за их разговором с теплой улыбкой, и едва не упала, но принц осторожно поддержал ее за руку. — Арг… это… это невероятно…

— Я говорил, что настанет это время, Тиа, — улыбнулся в ответ Дух.

— Почему? Почему? — шепотом спросила она, больше не сдерживая текущие из глаз слезы.

— Не мне вас судить, леди, — спокойно отозвался принц, но видят боги, ваша помощь неоспорима. Надеюсь, вы постараетесь оправдать оказанное вам доверие и… сами простите род Соланио за те беды, что испытали по нашей вине. От лица своего Дома я, принц Адеррен аро Соланио, приношу вам свои извинения, леди ар Лунариос, — Рен чуть склонил голову.

— Спасибо, — прошептала Кристиэль, первой протягивая ему руку, — а…

Договорить она не успела, тихо вскрикнув от изумления, когда зал накрыла плотной пеленой тьма, сделав пространство вокруг абсолютно черным и непрницаемым. Рен шагнул вперед, наощупь находя ладонь принцессы, и потянул на себя, укрывая от возможной опасности. Призвал на всякий случай меч короля, который осветил пространство вокруг них неярким серебристым свечением, и осмотрелся. Аргелиус застыл рядом, принцесса стояла чуть позади него. Кажется, та первая ловушка была чем-то вроде сигналки тому, кто пожелал собрать их всех вместе в этом дворце.

— Рекс Ренаро! Очищающее пламя! — принц призвал магию огня, очерчивая пространство вокруг себя. Лишняя защита не помешает, ведь неизвестно, кто появится вместе с колдуном. — Онаре! Замкнись! — круг полыхнул ярким пламенем, заставляя принцессу сдавленно охнуть и прижаться ближе к мужчинам. И в следующий момент огонь взвился, и раздался оглушающий визг и шипение. Хлынувшие из темноты твари Хаоса набрасывались на стену огня и тут же отскакивали, опадая пеплом.

— Люмино! — принцесса вскинула руки, активируя сложное заклинание, сорвавшееся с ее пальцев. Луч света врезался в темноту, сопровождаемый оглушительным визгом. Рен и аргелиус встали спина к спине, готовые отражать нападение тварей.

— Так-так, а вот и заговорщики, все в сборе, — раздался из темноты довольный насмешливый голос. Рен вскинул голову, заметив, как одна из теней отделилась и шагнула вперед, тут же обращаясь высоким мужчиной в темном костюме и черном плаще за спиной. Он, казалось, состоял из самой непроницаемой тьмы, но постепенно обретал человеческие очертания. К ним шагнул худощавый мужчина с пепельно-серыми волосами и острыми чертами лица, напоминавшими морду диапсида. Сейчас он абсолютно не напомниал того, кто пришел на Суд Высших и помог ему. Неужели, они опоздали, и брата Верховного уже не вернуть их поглотившей его Тьмы? Она так и смотрела на Рена абсолютно черными глазами, лишенными даже намека на белок.

— Что ж, стоило догадаться, что вы все, как крысы, спрячетесь в этом месте, — он обвел насмешливым взглядом сначала их, стоящих в кольце огня, а затем огромный зал, который сейчас тонул в сумраке, даже светильники не справлялись с его тьмой. — А ты не изменяешь себе, друг мой, Аргелиус, все пестуешь собственные обиды в развалинах старого замка? — иронично поинтересовался маг. То, что это больше не Диспантер — бог Подземья и Загробного мира — присутствующие поняли сразу, но стоящий перед ними незнакомец…

— Мы не были лично знакомы, Dominus Tenebrae, чтобы общаться на «ты», — прошипел в ответ Аргелиус.

— Ну-ну, какие могут быть между старыми знакомцами расшаркивания, — отмахнулся колдун, подходя ближе к щиту принца. — Ведь нас обоих так и притягивает это место, верно? — спросил лениво он, гладя по голове шипящего диапсида, который, как верный пес, ластился к нему. — Кстати, можете опустить все эти титулы, и звать меня именем, которое раньше принадлежало этому телу.

— Что? — едва слышно выдохнула Кристиэль, смотря на него во все глаза, — вы… уже уничтожили его?

— Практически, милая принцесса, — хищно оскалился Темный в ответ, — но мне пока требуется его тело, чтобы спокойно проходить защиту, установленную между мирами. Ну и… — он снова улыбнулся, — знать, что происходит в чертогах Верховного. Какие великие планы вынашивает его «звездный» братец. Но хватит болтовни, принцесса, я пришел не за этим, — мужчина вышел вперед, требовательно протягивая руку, — отдай мне Символ Власти, аватара Рианнон.

Рен встал так, чтобы закрыть собой девушку, рядом с ним остановился Аргел. Оба напряженно вглядывались в того, кто теперь противостоял им, прикидывая, как остановить этого монстра.

— Нет! Ни за что! — воскликнула Кристиэль, пряча амулет в широком рукаве платья. — Ты не получишь его, кем бы ты ни был!

Гулкое эхо разнесло по залу зловещий смех темного.

— Как ты помешаешь мне? Вы все лишь жалкие букашки, которым нечего противопоставить моему могуществу! — словно подтверждая свои слова, колдун бросил в них сгусток темной силы, который вопреки всему не отразился от щита принца, а принялся его разъедать, подобно кислоте.

— Люмино! — быстрее всех соориентировалась принцесса и вскинула ладони, направляя на темный сгусток поток света. Но Тьма, подобно живой кляксе, облепила щит Рена, продолжая его разрушать. Принц сделал пасс, усиливая собственное заклинание, но сдерживать натиск, становилось все труднее. В какой-то момент ему показалось, что вместе с разрушением щита, Тьма пьет его силу. Продолжая удерживать щит, Рен призвал меч, подаренный принцессой, и рубанул со всей силы по темной «кляксе». Раздался шипящий звук, и Тьма распалась на темные искры. Все с удивлением уставились на светящийся меч в руках принца. А в следующий момент…

— Infernus Ignius! — сорвавшееся с пальцев Темного Колдуна бледно-голубое сияние в один миг разрушило щит, укрывавший принца и его спутников, и врезалось в грудь Рена, сбивая его с ног. Он отлетел на несколько метров, оказавшись прикованным к противоположной стене все теми же оковами из Тьмы. Колдун лишь бледно улыбнулся, делая шаг к принцу и вскидывая ладонь для последнего удара.

— Нет! — воскликнула Кристиэль, собираясь бросится ему наперерез, но Аргел вовремя поймал ее за талию и прижал к себе.

— Лус Люмино Лунариос! — раздался из темноты еще один голос, а огромная волна света, подобно кругам на воде от брошенного камня, прошлась по залу. Раздался оглушительный визг притаившихся во Тьме тварей, а колдун едва успел скрыться за щитом из Тьмы. Аргелиус и Кристиэль зажмурились от ярчайшей вспышки, но свет не причинил им никакого вреда.

Неожиданно в зале наступила оглушительная тишина, в которой раздались тихие шаги. И тем громче показался изумленный вздох, сорвавшийся с губ принцессы.

— Сила… королевы, — прошептал Аргелиус, смотря на шагнувшую к распятому на стене принцу, мейниру. Ее крылья светились ярким светом, а в руке она держала вторую часть артефакта. — Эйри, что…

— Уходите! Немедленно! — девушка взмахнула рукой, одним движением уничтожая путы на руках Рена, и он дернулся в ее сторону, но она взглядом пригвоздила его к месту, обрывая все рвущиеся вопросы. Она снова рассекла пространство Лунарном, формируя новый портал, а затем повернулась к Аргелиусу и принцессе, что смотрела на нее, широко распахнутыми глазами. — Я не могу долго удерживать портал, быстрее!

— Рианнель! Что ты творишь?! — взревел Темный, пытаясь дотянуться до нее, но девушка снова послала в его сторону заклинание света, которое связало его, будто веревками.

— Уходи! Тебе опасно оставаться здесь надолго, — она смотрела в глаза принцу, но в них он не заметил и тени узнавания. Почему? Он и сам не знал, но будто это была… другая девушка. Не та, которая приходила к нему в его снах. Холодная, далекая… другая. — Время практически истекло, и твоему брату все сложнее удерживать твое тело без души.

Она снова направила поток светлой магии на темного колдуна, который с диким воем пытался сбросить ее путы.

— Девочка моя, — тихий шепот привлек внимание Эйрианы, и к ней шагнула плачущая Кристиэль. Но ее успел поймать Аргелиус, и принцесса принялась вырываться из его стальной хватки, — нет! Пусти меня! Я хочу…

— Не время, Тиа, — зашептал ей на ухо Аргел, — ты все разрушишь. Нам надо…

— Плевать! На все! — дикой кошкой она принялась вырываться еще яростнее, — это моя дочь! Я не оставлю ее на едине с этим… психом! Она…

— Она больше не твоя дочь, Тиа, посмотри, — холодно проговорил Аргелиус, отчего девушка в его руках затихла, с ужасом смотря на Эйриану. — Это мейнира! Она больше не твоя малышка, не твоя Эрини! Ее больше нет! — в глазах Аргелиуса застыла мольба, когда она посмотрел на Эйриану, будто прося ее подтвердить его слова.

— Уходите, Арг! Скорее! У меня нет времени успокаивать вас, принцесса, — жестко отрезала Эйриана… нет, мейнира. Она направила в их сторону поток силы, чтобы втолкнуть замерших Аргелиуса и Кристиэль в портал. Принцесса вскрикнула, но сияние уже поглотило их, оставив Эйриану и Рена одних.

Эйриана сосредоточилась на заклинании, чтобы обездвижить Темного. Пора покончить с ним. Колдун бился в силовом коконе света, который, впрочем, практически не причинял ему вреда. Что-то нужно придумать, чтобы…

— Я помогу, — шагнул к ней принц, вплетая в ее Свет собственную магию, — Рекс Ренаро! Очищающий огонь! — мы должны уйти, сейчас. Это не поможет, и нужно что-то иное для его уничтожения, — вторя ее мыслям, проговорил Рен. Девушка удивленно смотрела на него своими грозовыми глазами. — Ты не справишься с богом одна…

— Нет! — качнула головой, прогоняя крамольную мысль спросить у него — помнит ли он, кто она для него? Кто бы знал, как трудно ей сейчас отказаться от него, — ты должен возвращаться, немедленно. Я открою путь…

— Нет, я останусь с тобой, — решительно отрезал Рен, очерчивая тот пятачок в центре зала, где они стояли вдвоем. Диспантер, вернее, тот, кто был в его теле, уже успешно справлялся с оковами света, разрывая их на части. Темный ярился все больше, призывая Тьму и ее тварей себе в помощь. — Мы уйдем вместе или…

«…вместе умрем», — тоскливо подумала девушка, но допустить это она не могла. Она повернулась к нему, надеясь убедить в обратном, но столкнулась с твердым взглядом сиреневых глаз.

— Я остаюсь с тобой! — отрезал Рен, обрывая тем самым все ее возражения. Он усилил щит, окружавший их плотным кольцом пламени, а затем мысленно потянулся к своей магии, призывая свою вторую форму.

— Ты не можешь остаться, — тихо заметила девушка, глядя, как его плечи и грудь раздаются вширь, а руки бугрятся стальными канатами мышц. — Он убьет тебя первым, просто, чтобы… наказать меня…

— Посмотрим, — зло усмехнулся принц, лишь крепче сжимая в ладони меч. Сила наполняла его, и он почувствовал, что магический резерв снова восстановился, даже стал намного больше. «Надо же, как-то раньше я не задумывался о тех ощущениях, что испытывал отец в момент трансформации» — подумал он, сплетая заклинание огня и бросая его в подкравшегося со спины диапсида. Тот взвизгнул пронзительно и тонко, а затем рассыпался пеплом у его ног. Рен неожиданно даже для себя притянул к себе стройную девчонку и впился в ее губы поцелуем. — Вот теперь я готов, — ухмыльнулся он, отпуская ошарашенную Эйриану и задвигая ее за спину. Сплел очередное заклинание огня и бросил его в темного, который просто озверел от увиденного.

— Рен! — пискнула девчонка, но легко и светло улыбнулась.

— Ты будешь наказана за неповиновение, Рианнель, — ввинтилась в мозг принца угроза Темного. — Я уничтожу тебя и твою хранительницу, сотру любое упоминание о тебе и твоей богиньке в моем мире. В моей Телласе!

— Ты не получишь ничего, колдун, — ледяным тоном отозвался Рен, наполняя свой меч энергией огня, — ни этот мир, ни Телласу, ни Эйриану…

— Смертный! Как смеешь ты?! Что ты сможешь мне противопоставить?! — расхохотался Диспантер, смерив его презрительным взглядом, — здесь уже все принадлежит мне! И девка тоже принадлежит мне! Я уничтожу тебя, чтобы она понимала, кому решила перейти дорогу, — в щит Рена полетел огромный шар, который во все стороны искрил темной магией. Огненный щит затрещал, но лишь слегка прогнулся, отталкивая темное заклинание, — тебе не выстоять, мальчишка! Ты слаб!

— Проверим?! — ледяной усмешкой отзеркалил ему принц и бросился вперед, занеся над головой меч. — Защищайся!

— Рен! Нет! — Эйриана кинулась следом, пытаясь его остановить, но огонь, служивший охранным кругом, лишь высоко взметнулся, отрезая ее от дерущихся магов.

Звон стали эхом разносился по огромному залу, а вокруг, в отблесках огня, кружили тени сражающихся мужчин. За спиной колдуна ей чудились огромные крылья, которые наровили сбить ее принца, закрыть ему обзор, чтобы потом их хозяин коварно напал со спины.

— Рен… пожалуйста, — тихо вскрикнула Эйриана, когда очередная хитрая подсечка темного едва не сбила с ног ее принца. Девушка заломила руки, моля богов, чтобы они не допустили смерти наследника. — Великая! Прошу, помоги ему! Ведь он убьет Рена, а я… я…

Она сквозь слезы смотрела, как отлетел в сторону меч принца, а он сам, припадая на одно колено, посылает в темного очередной огненный залп. Тот врезается в щит из Тьмы, а затем вырывается яростным темным пламенем. Поможет ли ему защита, дарованная Верховным? Ведь она не рассчитана на защиту от атаки божественных существ, кем все еще был Диспантер, пусть и в его теле жила совершенно чужая душа.

— Эйриана! — девушка резко обернулась, заметив, что в круге огня она стоит не одна. За спиной Кристиэль еще сияла арка портала, созданного амулетом богини. Проклятая принцесса смотрела на дочь сквозь пелену слез на глазах, но при этом улыбаласьт тепло и нежно. Простила за то, что Эйриана поступила с ней не очень красиво? — Девочка моя, кем бы ты ни стала, ты для меня… ты — мое дитя, помни об этом. Возьми, — она протянула девушке вторую часть амулета, — я не успела отдать его твоему… тому мальчику. Он достоин его. Просто активируй его, и он перенесет вас обоих в храм Рианнон в Инсалансе. И… прости меня, Эрини, что не была с тобой все это время. Я… поклялась, а клятвы богам — нерушимы.

— Я… — Эйриана запнулась, глядя, как Кристиэль чиркнула по ладони острым краем Соларна, и протянула его дочери.

— Силой Света, заклинаю, служить верно новым хранителям. Отныне и навеки, — ритуальные слова слетели с губ принцессы, а ее образ стал медленно таять в пространстве. Эйриана рванула к ней, пытаясь остановить. — Действуй, девочка моя, спаси того, кого любишь. Не думай ни о чем, кроме его жизни, все остальное неважно, поверь. Любовь — в ней твоя сила, Эйри….

— Мама! Подожди! — девушка практически поймала ее за руку, но образ принцессы растаял в воздухе, оставляя в ладони Эйрианы небольшой круглый диск амулета с шестью острыми гранями.

— Рианнель! — раздался злой окрик темного, котоорый рванул к ней, но девушка продолжала стоять, глядя растерянно на вторую половинку артефакта. — Отдай мне Лунарн! Он принадлежит мне! — заорал колдун, шагая сквозь пламя прямиком к девушке, но на его пути, снова прикрывая Эйриану собой, встал Адеррен. Было видно, что силы его практически оставили, в то время как Темный, казалось, стал еще сильнее.

— Тебе придется для этого убить сначала меня, Тварь Хаоса! — глаза моего принца наполнились огнем.

— Легко! — оскалился темный колдун в ответ, вскидывая ладонь с зажатым в ней сгустком из тьмы. Секунда, и Эйриана ничего не успевает сделать, и он превращается в острый клинок из обсидианового стекла, который с силой впечатывается в грудь Рена. Его отбрасывает прямо на Эйриану, и она только успевает поймать его, падая вместе с ним на пол.

— Нет! — выдыхает она, глотая слезы, — нет! Нет! Нет! Это не должно закончиться все так! Рен!!!

Перед глазами мелькают странные образы и воспоминания. Чьи они? Ее? Кристиэль? Или… Рианнон? Кто она из них? Кем должна стать, чтобы спасти их всех? А может, пора признать, что она лишняя в их жизнях? Не появись она на свет, все были бы живы? И сможет ли она все исправить?

— Эйри! — глухой стон срывается с любимых губ, но девушка уже не слышит его.

— Я должна исправить… должна, — она до боли сжимает обе половинки Лунарна, окропляя его собственной кровью. Не знает, откуда появляется эта стойкая уверенность в правильности своих действий. Словно, кто-то неведомый и невидимый направляет ее.

Амулет вспыхивает настолько ярко, как взрыв сверхновой, заставляя зажмуриться от этого слепящего света. Где-то далеко, удерживаемый этим светом взревел от ярости и бессилия темный колдун, который в очередной раз упустил столь желанную вещь. Свет срывается с ее ладони, пронзая грудь девушки и обжигая ее жаром и нестерпимой болью, но она лишь кусает губы, чтобы не закричать. А потом… все обрывается. И боль отступает.

На пол падает мертвое тело мейниры, которое тут же подхватывает живой и невредимый принц Соланио.

С его губ срывается полный боли крик, а затем по залу ползет тихий шепот:

— Эйри… моя Эйри, — он целует ледяные бескровные губы, чуть приоткрытые, словно готовые сделать последний вдох. — Прости меня… прости… не защитил. Снова потерял… Прошу, вернись…

Глава 16

Боль была адской. Она, казалось, разрывала все мои внутренности, жгла каленым железом, а потом… все закончилось. И меня окутала тьма. Нет, не та, которой управлял Тенебрис, а тот черный омут беспамятства, в котором не было места боли, эмоциям, сожалениям. Там не было ничего — только пустота.

Я упорно шагала вперед в этой пустоте, сама не зная куда идти, но чувствовала, что меня там ждали. На задворках сознания еще отчетливо слышался голос, умолявший меня вернуться, просил прощения, но я старалась абстрагироваться, упрямо идя вперед. Снова и снова проваливалась в странное «нигде», которое обступало меня со всех сторон, мешая найти… кого? Я бродила тут так долго, что и сама перестала понимать, что я ищу здесь.

— Что ты ищешь в Колыбели, дева? — раздался незнакомый голос из ниоткуда. Я заозиралась по сторонам, пытаясь понять, кто говорит со мной, и почему называет этот вакуум — Колыбелью?

— Я… я… не знаю, — я попыталась вспомнить, зачем пришла в это место, но с ужасом поняла, что даже не помню, кто я. В голове было удивительно пусто и легко — ни единой мысли, и в другой момент я бы порадовалась, но сейчас испугалась, потому что мне показалось, что я потеряла часть себя.

— А ты бы хотела вспомнить именно это? — снова спросил голос, показавшийся мне смутно знакомым. А еще мне показалось, что вопрос-то с подвохом.

— А… можно спрашивать что угодно? — решила уточнить я, потому что… да потому что!

Голос ненадолго замолчал, словно обдумывая мой вопрос.

— Можно, — неожиданно раздался он справа от меня, но повернувшись в ту сторону, я наткнулась только на непроглядную тьму. — Ты можешь спросить о чем угодно, что важно тебе. Но… — голос снова замолчал, давая возможность оценить оказанную мне «честь», — вопрос может быть только один. Тот, который тебя истинно волнует. Не торопись, — голос вдруг смягчился, словно заметил, как мои брови сошлись у переносицы, — время над Колыбелью не властно.

Время здесь не властно.

Как же мне хотелось спросить об этом месте. Но так ли меня волнует этот вопрос? Мое местоположение? Зачем оно мне? Если его хозяева захотят, они сами мне расскажут, что это значит. Но есть ли что-то, что волнует меня сильнее моих прошлых воспоминаний?

Так, Эйриана, соберись! О! Вот и решилась одна из «проблем», значит, все-таки вопрос был с подвохом, как я и решила сначала. Просто, чтобы задать интересующий вопрос, необходимо вспомнить как можно больше о самой себе. До мельчайших деталей. К тому же, меня никто не торопит с ответом, верно?

Итак, что я помню о себе. Решительно села на пол, оказавшийся на удивление твердым, если бы не полное ощущение, что я нахожусь в пространстве, скрытом мраком.

Я помню спальню в огромном замке, вот надо мной склоняется красивый мужчина с яркими сиреневыми глаз… так, не то! Я тряхнула головой, залившись по самые плечи краской, отгоняя жаркий образ. Нет, мне надо вспомнить другое место, а это… это потом. Позже, когда Рен…

Правильно! Рен! Я должна его спасти. Я подскочила, заходив вперед-назад, вспоминая события, что произошли до нашей с ним встречи.

Лицо Ашты в полумраке комнаты, голос бога Неизведанных Путей, который предупредил, что моему принцу грозит смерть.

Я, шагающая в зеркальный портал, не думая, что меня ждет смерть. Да, я умерла, обменяв свою жизнь на жизнь любимого.

Рык темного колдуна, подчинившего своей воле бога Подземья. Жаль ли мне Диспантера? Возможно, ведь в какой-то мере он помог мне, пока мог сопротивляться силе Тенебриса. У нас было слишком мало времени, чтобы… Жаль, думаю, однажды мы смогли бы, если не стать друзьями — особенно, учитывая, что он все-таки бог! — но просто общаться, как добрые знакомые. Так, сейчас не время думать об этом!

Время… пусть оно не властно в этом месте, но я все еще не знаю, что стало с моим принцем. Жив ли он? Сумел ли вернуться в то место, откуда его забрал призрак? А еще хотелось как следует его отругать, за то, что рисковал жизнью ради меня.

Я тут же вспомнила пустой зал, который показался мне смутно знакомым, бой с призваными из Тьмы тварями и… вторая половинка Лунарна, которую мне отдала… мама? Крик Диспантера, вернее, того, кто поселился в его теле. И понимание того, что этот могущественный чел… маг, как его называл Аргел, не желая говорить о них, как о богах, заражен Тьмой, что его душа погибла.

Я видела это сквозь наведенный морок, который держал совершенно другой колдун, и не понимала, как мне это удается. Ведь в отличие от Высших этого мира, я не обладала такими способностями. Я даже не была сильнейшим магом, как прочие «обитатели» местного Пантеона. И странно, что они не заметили изменений, происходящих в тех, кто им равен по силе. Почему одна из них стала «выкачивать» силу из людей, надеясь помолодеть, а другой — впустил в свою душу Тьму настолько, что потерял себя? Почему Верховный допустил это? Ведь он не мог не видеть изменений, происходящих с его братом?

— … или не хотел видеть? — вырвалось неожиданно у меня.

— Возможно… его просто отвлекли? — снова раздался шелестящий голос из «вакуума».

— Возможно… — на автомате проговорила я, погружаясь в некое подобие транса. Что это? Я никогда так… никогда не могла так…

Я увидела Верховного, обеспокоенно метавшегося по огромной комнате, скорее всего — спальне, потому что он вдруг остановился и тут же бросился к кровати, на которой… Я едва не закричала от ужаса, но мой голос словно пропал от… страха? На огромной кровати лежала практически высохшая мумия, которая некогда была молодой и цветущей женщиной. Той, которая однажды явилась нам с Реном в полутемном зале планетария. Той, которая помогала нам с принцем, когда мы вернулись на Телласу, которая благославила наш брак и подарила парные татуировки, передающие наши эмоции и чувства. Богиня Лунарис, которую полюбил Огненный Бог Ллиуллиэнн. Я видела с какой непередаваемой нежностью он смотрит на ее неподвижное изможденное тело, делится собственной жизненной силой и готов отдать ей больше, но…

Я видела лишь руку Рианнон, которая выскользнула из его ладони, оборвав тем самым передачу энергии. Она сама оборвала ее, чтобы этот мужественный мужчина не смел ее жалеть. Ей было больно видеть беспомощность в его глазах потому, что помочь ей он не мог. Она лишь покачала головой и… отвернулась. И я поняла…

— Это… все из-за меня, — прошептала, едва открыв глаза. Пелена слез застила мне, размывая все вокруг и превращая окружающую темноту в огромное пятно. — Это я забрала ее силы, ведь Аргел предупреждал меня. Это моя вина, что она…

— Она сознательно нарушила баланс во Вселенной, — снова прошелестел знакомый голос. Я дернулась, чтобы расспросить его об этом, но тут же закусила губу, вспомнив, что мне дана только одна попытка.

— Она сама наказала себя, — вторил теперь еще оин незнакомый голос. Тот, который спрашивал меня первым, когда я пришла в себя. — Один человек — одна душа. В одном мире не могут существовать два человека с одной душой, а она… нарушила этот закон!

— Но она хотела спасти свой мир! Хотела покоя и прощения, — выкрикнула я, подскакивая с места. Я заозиралась по сторонам, пытаясь отыскать говоривших, но никого не было рядом, лишь пустота. Я зажмурилась и снова повернулась в ту сторону, откуда, как мне казалось, я слышала голоса. Перед глазами тут же возникли размытые тени, которые молча смотрели на меня. Они были высокими, одетыми в длинные одежды с глубокими капюшонами на головах, скрывающими лица. Мне даже на секунду показалось, что стою я в огромном зале, а здесь… суд? И я в качестве защитника своей покровительницы? Да, Ира, такого с твоим педагогическим образованием ты себе и представить не могла. Но я тут же отбросила все мысли, сосредоточившись на том, что хотела высказать им всем. — Разве ее вина, что у нее хотели отнять ее Свет и использовать в качестве сосуда для наследника Тьмы? Того, кто может разрушить и уничтожить не один мир? Кто думал о Рианнель, когда погибал Селенис? Что она чувствовала при этом, потеряв своих родителей?!

— А разделить свою магию и божественную суть на три сосуда — это выход из положения? — презрительно произнес еще один голос «обвинителя», — как по мне, так это трусость!

— Она хотела всех спасти, — прошептала я, смотря на них, — и я… хочу…

Я понимала, что мои слова звучат для них жалким оправданием, но они должны понять, что у Рианнель, потерявшей все в той своей жизни, просто не оставалось другого выхода. Я выпрямилась, гордо вскинув голову и готовая защищать свою точку зрения до конца, когда неожиданно у меня перед глазами безликие тени вдруг преобразились, открывая свои лица.

— Ты сильно рискуешь, девочка, — ответил мне все тот же насмешливый голос, — нас никто не должен видеть… никогда!

Это сказал мне молодой парень с открытым лицом и пронзительными глазами. Я даже не могла бы с уверенностью назвать их цвет, но поняла, что звезды сияют тускло по сравнению с ними. Парень, беззастенчиво читавший мои мысли, только хмыкнул, но я стесняться и опускать взгляд не стала. Мне ничего не скрыть от них, да и нечего скрывать. Я по-очереди обвела их взглядом, отмечая, что все четверо — трое мужчин и одна женщина, были примерно одного возраста, хотя последний выглядел на вид сущий мальчишка. Но в их глазах… как это говорят — отражалась вселенская мудрость? И еще интересно, откуда у меня такая уверенность в этом?

— Ты сейчас смотришь не глазами — душой, дитя, — с улыбкой произнесла… кто? Богиня? Или богов все-таки не существует? Но я чувствую исходящую от них силу, равной которой не встречала прежде. Даже от Верховного, но там она была явно меньше.

— Зови нас Хранителями, — ответил на мои многочисленные вопросы высокий мужчина с черными волосами. Огромный, могучий, как… викинг, какими их описывали сказатели из моего мира. На мое сравнение он лишь дернул уголком губ, а его улыбка так и исчезла в густой косматой бороде.

— Хранителями? — наконец разлепила я губы, — я не слышала ни единого упоминания о вас и… этом месте.

— Да, мы — Хранители Равновесия Вселенной, а это… — красивая женщина с волосами цвета спелой вишни обвела рукой пространство вокруг, которое вдруг подернулось дымкой, обнажая космическую пустоту вокруг, подсвеченную миллиардами звезд и их скоплений, — это — Колыбель.

Я удивленно смотрела на женщину, которая выделялась не только своей красотой, но и необычным одеянием. Она была высокой, даже выше среднестатистической землянки, не говоря уж о хрупких телласках. Белое платье на манер греческого хитона оттеняло смуглую кожу и красные волосы, а поверх ее одежд находился пояс с пристегнутым мечом. Голову женщины украшал открытый искусно выкованный шлем. А вот доспехов я не заметила, но была уверена, что они и не нужны этой воительнице, которая мне все больше напоминала древнегреческую богиню Афину. И ее меч… это скорее не оружие для боя, а для…

— Умна, — неожиданно хмыкнула «Афина», смотря на меня с удовлетворением в сияющих глазах. Да, именно так, теперь я видела, что у них всех глаза именно сияют мягким золотистым светом, как звезды в небе. — Думаю, за это можно смягчить приговор Рианнель — ее «игрушка» вышла живой и… разумной.

Я тут же захотела обидеться на игрушку, но понимала, что она сказала это не в обиду мне, да и… права она, в какой-то мере.

— Ну, мы еще посмотрим на это, — скривился третий мужчина, который до этого молчал, сканируя меня взглядом — ледяным и равнодушным. Теперь я видела, что он слегка отличается от остальных своей замкнутостью и показным равнодушием. — Раз ты смогла увидеть наши лица, то можешь открыть глаза, девочка, — обратился он ко мне, препарируя взглядом, — теперь ты готова озвучить свой вопрос? Но помни — у тебя только одна попытка….

— Не торопи девочку, Misericordia(1), — обратился к «собрату» тот самый чернобородый «викинг», а я невольно вздрогнула. Кто? «Мизерикордия»? Кинжал милосердия? Мама дорогая! Кто они? Всадники Апокалипсиса?!

Так как мои мысли для этих четверых не были тайной, в зале на мгновение повисла тяжелая тишина, которую тут же сотряс гулкий хохот «викинга». Я едва не открыла глаза от удивления, смотря на веселящегося здоровяка. Все, кроме «милосердия», смеялись, а он только смотрел на меня холодно и чуть презрительно. Обиделся.

— Можешь открыть глаза, — подтвердила женщина, хитро посматривая на стоящего рядом мужчину, который старательно поджимал тонкие губы. Я тоже смотрела только на него, отмечая про себя невзрачную внешность, так отличающуюся от его собратьев и сестры. Лишь яркие глаза оживляли суровое лицо. — Мы не станем прятать от тебя своих лиц. Мы видим, что твой Свет — истинный, а ты, действительно, жаждешь помочь тем, кто тебе дорог.

— Мне кажется, ты спешишь, сестра, — с нотками брезгливости проговорил Мизерикордия, но женщина только ему обезоруживающе улыбнулась. При этом глаза мужчины вспыхнули… тьмой? но тут же погасли, снова принимая обычный вид. Я распахнула глаза и вот тут заметила их истинный цвет — глубокий синий, каким бывает штормовое море. Я тонула в этой глубине, не в силах вырваться из их омута. Понимала, что это неправильно, но… не могла. А потом все схлынуло, это наваждение, а он лишь насмешливо улыбнулся. — Удивлена? Милосердие тоже может быть разным, девочка…

— … и не всегда несет свет, — договорила за него, чем вызвала удивление, которое он лишь выразил чуть приподнятой бровью. Я огляделась, чтобы понять, где нахожусь. Пространство изменилось, и мы сейчас стояли в центре огромного зала, в котором роилось и носилось множество белых и темных… м-м мошек? Жучков?

— «Жучков»? Аха-ха, слышала, Эквуума?! Она наши творения назвала «жучка́ми»! — разразился смехом гигант, а я невольно покраснела. Нет, а что мне было думать?! Ну да, похожи на рой мошек, пусть и светящихся.

— А ты перестань смущать девочку, — осадил «викинга» молодой парень, отбрасывая пятерней густую челку, которая постоянно норовила упасть ему на глаза. Он, в отличие от Мизерикордии, излучал дружелюбие и радушие, отчего мне хотелось с ним немедленно подружиться и едва не хвостиком вилять от радости… что?!

Я тряхнула головой, прогоняя навязанный образ, который возник в голове. Ну, и кто так пошутил? Снова обвела эту четверку пристальным взглядом, заметив, как подрагивают в спрятанной улыбке, губы Милосердия. Неужели, его рук дело?

— Будь осторожнее с ним, — шепнула мне Эквуума, нисколько не стесняясь своего громкого шепота. Парень при этом скорчил ей рожицу, но комментировать отказался. — Ему всегда удается располагать людей к себе, чем он бессовестно пользуется.

— Не наговаривай! Я — хороший! — с обидой произнес он и по-мальчишески рассмеялся. Затем осторожно взял за руку, немного удивленно посмотрев при этом на меня, спокойно последовавшую за ним, но при этом руку я осторожно у него забрала. Ни к чему мне чужие мужские прикосновения, у меня муж есть. — Ну, муж, так муж, — пожал он плечами, — а затем подвел к центру зала, где за искрящимся барьером летали те самые «мошки». — Эти жучки и мошки, как ты их окрестила, — не что иное, как миры, которые мы создаем здесь, — пояснил мне парень, который так и не представился. Но я решила пока отбросить лишние мысли, и с восхищением смотрела, как творится волшебство создания миров. — Это место называется Колыбелью Миров, или Колыбелью Вселенной. Они рождаются здесь, — он жестом указал мне на огромную темную плоскость, находящуюся в центре огражденного места. Мне она напомнила плоское блюдо, по которому рассыпали какую-то крупу. Помню, как мы с бабушкой перебирали ее для каши. — Ну вот, сначала «жучки», теперь крупа, — пробормотал парень, горестно вздыхая, — совсем обесценила наши труды. Но, в общем, ты права, это наиболее близкое сравнение, да. Тут иногда можно заварить такую «кашу», что…

— … потом долго приходится ее расхлебывать, особенно, когда она сотворена тобой, — насмешливо проговорил «ворчун». Я его так окрестила, отчего мужчина удивленно уставился на покрасневшую меня.

— Простите, слишком длинное у вас имя, — повинилась я.

— Дерзкая смертная, — фыркнул в ответ Милосердие, а затем обратился к бородачу, — а ты не смейся надо мной, еще неизвестно, как она тебя назовет.

— Позволь представиться, девочка, — после секундной паузы проговорил «викинг». Его, видимо, мое сравнение нисколько не угнетало, — мы не всадники апокалипсиса, а как сказала моя сестра — Хранители Равновесия. Эквуума, — он кивнул на женщину-воительницу, которая чуть наклонила голову, приветствуя меня. — Она же Справедливость. Наш меч веры и сила закона, — в ответ на такую характеристику, женщина скорчила ему рожицу.

«Викинг» повернулся к парню, собираясь назвать его имя, но тот опередил его.

— Статер, — сам представился парень, снова отбрасывая челку с лица. А затем и вовсе удивил, шагнув ко мне и сжав мои пальчики в своей крепкой и теплой ладони, — жаль, что ты просватана, я бы за тобой приударил, — просто сказал он и широко улыбнулся, когда я попыталась отнять руку. Магией его приложить, что ли? Раз не понимает с первого раза. Но парень лишь улыбнулся еще шире, сам отпустив мою руку. — Я отвечаю за баланс силы в созданных нами мирах, поэтому, сама понимаешь, не рад был тому, что сделала Рианнель.

— Понимаю, — тихо ответила я, кивнув ему, но руки все-таки спрятала за спиной, когда повернулась к третьему мужчине.

Он продолжал сверлить меня задумчивым взглядом, но я почувствовала, что его отношение немного изменилось, и ко мне он больше не испытывает враждебности. Лишь какой-то интерес.

— С этим, — кивнул на него «викинг», отчего Милосердие притворно закатил глаза, — ты уже знакома. Мизерикордия отвечает за… м-м… — бородач запнулся под осуждающим взглядом Справедливости, которая явно не одобряла его подколок в присутствии чужих. — Ладно, именно Мизерикордия выполняет самую «черную» работу из нас всех, — со вздохом признался он, отчего «ворчун» снова закатил глаза. — Он решает, кому я «понесу» возмездие. Поэтому, позволь представиться — Ингур.

Вот как, значит. Справедливость, Баланс, Милосердие и Возмездие. Да уж, точно не Всадники Апокалипсиса, скорее, наоборот — те, кто создает и спасает. Разве что… Милосердие…

Видела я в одном из музеев настоящий кинжал Мизерикорд. Длинное смертоносное «жало», острие которого обещало мгновенную смерть. Хотя… разве иногда это не бывает благо? Возможно, иногда милосерднее оборвать мучения, чем продолжать агонию?

Остальные же… Справедливость, Баланс и Возмездие, или Кара — тут все понятно. Именно они решают, кому жить, а кому умирать. Осталось только узнать — моя встреча с ними — благо или наказание?

— Все верно, малышка смертная, — одними губами улыбнулся Милосердие, а у меня от его холодной усмешки мурашки по телу поползли. Да уж, верно он заметил — милосердие бывает разным.

— Значит… это вы создаете миры? Здесь? — нерешительно спросила я, когда пауза затянулась, а мне вдруг захотелось оказаться за тысячи километров от этого места, хотя, признаться, меня влекло оно. Я с интересом поглядывала на «блюдо», где сейчас роились какие-то темные сгустки, то сталкиваясь, то снова разбегаясь по углам, но место это не покидали. — И населяете их живыми существами?

— Нет, только создаем, — ко мне подошла Эквуума, остановившись практически за моим плечом, и также, не отрываясь, смотрела на беснующиеся «комочки». — Как раз сейчас ты видишь этот процесс, — она указала на несколько вспышек, которые вдруг «слепили» несколько комочков из тьмы в единое целое, превращая их в небольшой овал. Остальные сгустки, пусть и нехотя, но стали приближаться к нему. — Живым его населяют уже Саздатели — так мы называем Хранителей, которым вручается новый мир. Вы, смертные, зовете их богами.

— Они первыми узнают, когда создается новый мир, — вмешался в разговор Статер, подходя ближе и что-то колдуя. С его пальцев сорвалась хвостатая молния, которая ударила в самый центр сгустка из тьмы, заставив меня тихонько вскрикнуть. — Не волнуйся, так было нужно, чтобы мир развивался не по технологическому, а магическому, сценарию. После завершения «процесса» любой создатель может взять под опеку новый мир и создать в нем все живое. Мы же только наблюдаем, чтобы в мирах сохранялось равновесие сил, и они не разрушались раньше положенного времени.

Парень прошел дальше, становясь практически рядом с «блюдом», а затем призывно махнул мне рукой, подзывая ближе. Я растерянно обернулась на Справедливость, но она только пожала плечами и улыбнулась, а я нерешительно подошла к нему.

В том месте немного иная была «ситуация». Возле руки Статера вращался небольшой шар, поверхность которого была сплошь покрыта темным «налетом». Под этой темнотой иногда прорывались яркие лучи, которые, как губка, впитывала окружающая темнота. Я присмотрелась к нему, но ожидаемо ничего не заметила.

— Мы наблюдаем, чтобы создатели не использовали эти миры в корыстных целях, — пояснил он мне, направляя на этот «шар» луч света со своей ладони. — Они не должны использовать их для борьбы за власть над другим миром, или населять его живыми существами, чтобы потом ставить на них эксперементы с целью создать высших существ или машины для убийства. Если такое происходит, мир просто уничтожается, — при этом лицо парня превратилось в непроницаемую маску, что я невольно попятилась.

— Вы… убиваете всех тех, кто там живет? Просто потому, что… создатель его… сумасшедший ученый или гений-злодей? Но… чем провинились простые лю… живые существа?

— Вот видишь, — обернулся он ко мне, смерив холодным взором льдисто-голубых глаз. Да, я теперь видела их цвет у каждого Хранителя. — Ты осознаешь последствия, к которым может привести вседозволенность и жажда власти, поэтому создателям запрещено вмешиваться в жизни созданных ими существ или менять мир под его жителей. Потому что это нарушает баланс, и может привести к необратимым последствиям. Вот, как с тобой…

Он не договорил, отвернувшись от меня, а я закусила губу, обдумывая его слова. Меж тем, тот самый луч, который Статер отправил внутрь этот, как я поняла, мира, вдруг взорвался ярким светом, рассеивая темноту над ним. На минуту все внутри засияло, а затем… сияние погасло, превратив его в безжизненный темный мир.

— Там… там все погибли, да? — хрипло, будто не своим голосом, спросила я.

— Да. — Его ответ камнем упал между нами. Хотелось кричать, топать ногами, потребовать вернуть все обратно, но… я не имела на это права. Даже находиться тут не имела права. Я опустила голову, надеясь скрыть подступившие слезы. Почему-то мне оказалось важным то, что произошло с этим миром.

Почему? Наверное, я все-таки задала этот простой вопрос вслух, потому что Статер ответил мне:

— Это произошло давно, очень давно, — проговорил он тихо, что мне пришлось даже подойти немного ближе, чтобы расслышать его. — Мы уже говорили тебе, что время не властно над этим местом, — с какой-то печалью в голосе проговорил Статер, — поэтому ты можешь сейчас видеть то, что происходило с этим миром много веков назад. Нам не удалось спасти его. Создатель этого мира слишком вмешался в его жизнь, решив, что может не только изменять «своих» детей, но и наделять их собственной божественной сутью. Но и это еще не все, — парень вздохнул, словно подбирал слова, — этот мир решил прибрать к рукам другой творец, тот, который сам уничтожил доверенный ему мир, да и не только свой. Он, подобно, плесени распространял свое влияние на окружающие миры, заражая их Тьмой.

— Я и Ингур отправились в этом мир, чтобы определить, можно ли его спасти, а еще встретиться с его создателем и предупредить о надвигающейся катастрофе, — неожиданно вмешался в наш разговор Милосердие. Я резко обернулась, чтобы посмотреть в его лицо, но увидела только светящиеся яркими звездами глаза. — Там… — он неожиданно повернулся ко мне, и я снова попала в плен его колдовского взгляда, — пойми, девочка, спасти один из миллиарда миров, вовремя заметить, что он теряет свой Свет, даже Хранители не в состоянии. Мы пришли слишком поздно, когда погибли не только его жители, но и его Хранитель, а единственная, кто остался в нем в живых — проклята. Такой мир проще и милосерднее уничтожить. Иногда приходится идти на жертвы…

— … чтобы спасти других. Я… понимаю, — с трудом разлепила я пересохшие от волнения губы. Теперь я понимала ту боль, что прошила мое сердце, когда он погиб, когда погас его Свет. — Это… Селенис, да?

— Да, — медленно качнул головой Милосердие, опуская взгляд и отпуская меня.

Я помнила его уничтожение по обрывкам снов, или это была память моей предшественницы? И видеть это своими глазами это… это страшно.

— Вы… показали мне это, чтобы я… потому что такая же судьба ждет Телласу? Вы хотите уничтожить и ее? — выдавила я хриплым голосом.

— Возможно, — не стал отрицать очевидное Милосердие, — твой мир практически подошел к этой грани, и не только потому, что его Хранитель повторил точь-в-точь то, что сделала Хранительница Селениса. Она использует жизни людей в своих целях, как бы ни пыталась их оправдать. Разве ты не испытала на себе подобное отношение? Когда Высшие использовали тебя вслепую, как пешку в своих играх?

Я промолчала, склонив голову. Да и что я могла ответить?

— Вы уничтожите Телласу, как это было с Селенисом? — упрямо повторила я вопрос, смело заглядывая в глаза тому, кто сейчас решал его судьбу.

— Поправочка, детка, — ухмыльнулся Баланс, он же Статер, — Селенис уничтожила как раз его Хранительница. Та, что раз за разом перерождалась в том мире в новом теле. Это ее необдуманные действия привели к гибели мира 38-172. И это же она захотела повторить с Телласой.

Я вспыхнула и шагнула к нему, чтобы… что? Не знаю, но готова была броситься на защиту своего мира, будто сама была его Хранителем. Для него это просто мир под Номером-Таким-то, а там живут люди, он строят свою жизнь и свои мир так, как видят… и каким хотят его видеть. Это жестоко! Считать живые миры по номерам.

Я возмущенно смотрела на Статера, подыскивая слова, но парень даже бровью не повел, насмешливо смотря на меня.

Эквуума зло зыркнула на брата, а затем, вздохнув, обратилась ко мне.

— Что бы ты сейчас не подумала о нас, девочка, мы вовсе не бездушные, эгоистичные твари, поверь. Это не так, — мягким, но непреклонным тоном произнесла она, обрывая мои возражения. — Да, это мы создаем тысячи планет и созвездий, различных миров, но мы радеем за каждый, тщательно отбирая Хранителей для своих «созданий». И да… мы тоже ошибаемся с выбором, как и простые люди, но стараемся отслеживать каждый из них, чтобы вовремя помочь. Не думай, что мы получаем удовольствие от уничтожения любого из миров, даже самых темных, где света практически не осталось. Даже Ингур, — она квинула на застывшего статуей самому себе «викинга», грозно смотрящего на меня, — он до последнего ищет способы спасти его или найти нового Создателя, способного принести мир и Свет. Второе… это очень сложно. Так было когда-то с Телласой, — она ненадолго замолчала, — мир, утопающий в крови и во Тьме, потому что его Хранитель захотел создать сверхрасу машиноподобных существ, чтобы захватить другие миры, — от сказанного у меня распахнулись глаза. — Каннибализм, насилие, убийства. Детей превращали в роботов, живьем отрезая им части тела и заменяя их «железками». И это все с позволения, даже по приказу, его Хранителя. Как там говорят в твоем мире? Произошло «Восстание машин»? что-то подобное случилось и на той, прежней Телласе. Милосердие приговорил мир к уничтожению, но… не уничтожил. Потому что нашлись два брата-создателя, которые приняли очищенный от скверны мир и возродили его. Они услышали наш призыв и вернули его к жизни. Но так бывает не всегда, — печально завершила свою речь Справедливость.

— Но в мир снова пришла она… Свет, несущий Тьму, — жестко усмехнулся Статер, — хотя в этот раз ее выбор был верным. Она снова вмешалась в события, раскачав чаши Равновесия, но…

— Еще есть возможность спасти этот мир, — кивнул Возмездие. — Дева нарушила баланс, но она же его и восстановит. С ее смертью чаши Равновесия снова придут в норму.

— Но… это же… — «убийство» — я так и не смогла договорить, проглотив это слово, комом застрявшее в моем горле.

— Ты тоже умерла, девочка. Но сможешь еще возродиться в ином месте, в другом виде, — спокойно улыбнулась мне Эквуума. «А если я не хочу — в другом!» — хотелось крикнуть мне, но я снова промолчала. Да и не нужно было слов, они и так знали, что у меня в мыслях. — У тебя нет ребенка, нет «сосуда» для твоей силы, она просто развеется в пространстве, вызвав волну, которая очистит этот мир.

— Вы хотите… сказать, что… — я испуганно посмотрела на всех четырех Хранителей. Но кто я для них? Так, песчинка на чаше весов, которая даже не качнет их в какую-либо сторону.

— Оставшихся на Телласе богов будет достаточно, чтобы возродить ее, — спокойно ответила Справедливость. Равнодушно.

А как же Рен? Рэйналт? Флориэль? Что будет с ними? С простыми людьми, которые живут и не знают, что сейчас решается их судьба? Они все погибнут, а на Телласе наступит хаос… как и предсказывала королева Кармента. Мои плечи опустились, потому что я понимала, что не смогу убедить их дать нам еще один шанс. Нам… кому нам? Я не знала.

— Но именно из хаоса, — Эквуума кивнула в сторону, где располагалось «блюдо», где сейчас хаотично носились песчинки, то сталкиваясь, то снова распадаясь. Некоторые намертво приклеивались друг к другу, словно стремились стать частью одного целого. — Из него и рождаются миры, а умирая — снова создают хаос. Это закон Вселенной.

— Лишь одна из теорий ее зарождения, — проговорила я, обдумывая то, что мне неожиданно пришло в голову. Согласна, мысль безумная, но… все же. — Вы сказали, что можете ответить на мой единственный вопрос.

— Да, дитя, — кивнул Мизерикордия, с интересом поглядывая на меня. — Ты готова его озвучить.

В общем, он даже не спрашивал, да и зачем, если понял, что я готова спросить. Лишь склонил голову на плечо, хитро поглядывая на меня.

— Да, господин Мизерикордия, и я обращаюсь именно к вам. — Я смело посмотрела ему в глаза, из которых на меня смотрела сама Бездна, — я уверена, что есть способ спасти не только мир Телласы, но всех, кто живет на ней. И я готова заплатить за это любую цену. Я не хочу… снова терять близких.

— Любую, говоришь? — язвительно произнес Милосердие, пристально смотря мне в глаза. Нет, не хочу видеть в них разочарование! — Хочешь сыграть в Великую Спасительницу мира? Но ты — никто! Ты только пешка в чьей-то игре, не более, — жестко проговорил он. Его слова больно ударили по моему самолюбию, но я не собиралась отступать. Только выше вскинула подбородок, смотря прямо в темные провалы его глаз. Ему — «ласковому убийце»!

— Даже пешка в определенных обстоятельствах может стать королевой, ферзем, который способен поставить шах и мат королю. Своему противнику, — звонко произнесла я. Темный решил, что я стану играть по его правилам, но он пока не знает, что фигуры в этой партии расставляю именно я! А приносить себя в жертву?.. я не собираюсь этого делать.

— Но ты сама заговорила о цене, и плата должна быть соразмерной, — насмешливо напомнил мне Милосердие, но в темных глазах я увидела… одобрение? Как и на лицах остальных Хранителей Равновесия.

— И она будет, — тонко улыбнулась я в ответ.

(1) Misericordia – Мизерикордия, мизерикорд, кинжал милосердия – кинжал с узким трехгранным либо ромбовидным сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов. Использовали для добивания поверженного противника и избавления от смертных мук. Либо для быстрого убийства противника.

Глава 17

Я не знала, было ли мое решение правильным, но… иного выхода я не видела. Милосердие прав — я озвучила свой вопрос Хранителям и получила ответ, теперь пути назад нет. Я выполню свой долг… надеюсь, что смогу. Я буду сильнее своей мамы, отказавшейся в последний момент. Она выбрала свой путь, может, это было эгоизмом с ее стороны, но расплата за трусость.… Готова ли я повторить ее судьбу? Однозначно — нет. Мой выбор — борьба.

«Вы будете милосердны к нему, господин Мизерикордия?» — спрашиваю я напоследок, когда получены все ответы на вопросы, а Хранители сами открывают мне зеркальный путь. Не тот, которым сюда пришла я — тот, который выбрала сама.

Мой Лунарн не просто так привел меня к Колыбели. Он не простой амулет, который связывает пару — это древний артефакт. Настолько древний, что принадлежит этому месту, у которого когда-то давно было пять Хранителей, а не четыре. А его силу не знают даже Хранители, не потому ли Тенебрис захотел отнять его у меня?

«Как и всегда, дитя Света, — улыбкой отвечает он мне. Уже не насмешливо, а с затаенной болью, в глазах. Я догадываюсь о том, что, вернее, кто, ее причина, но молчу, ожидая его ответа. — Милосердие может быть разным, но его достойно каждое живое существо. Даже тот, кто предал однажды, достоин прощения и… покоя. Не беспокойся, Эйриана…». Он впервые называет меня моим именем. Эйриана — не Риа, не Рианнель, не девочка с Земли. Я для них личность, а не просто кусочек чьей-то души.

Я ухожу из этого странного места со смесью облегчения и грусти. Мне понравилось тут, но все же я нужна в другом месте, в одном из миров, где ждут любящие меня люди. То место, которое стало моим домом. Но и визит в Колыбель я запомню на всю жизнь, ведь никому из смертных никогда не доводилось бывать здесь, да и бессмертным тоже. Надеюсь, они и не попадут сюда — слишком многие знания хранятся тут, слишком опасные для тех, кто не способен справиться с алчностью и жаждой власти.

Но еще больше могут поразить возможности Хранителей, ведь им подвластны не только созданные миры, но пространственные переходы между мирами и… временем. Поэтому в обмен на эту помощь я принесла клятву на крови — расскажу и сразу умру. Мой визит в Колыбель Миров — место, где рождаются и умирают звезды и миры — навсегда останется тайной.

Я медленно шла по зеркальному коридору, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не вспоминать те события, что приносили мне радость или боль. Они были тут. Статер — Хранитель Баланса — дозволил мне пользоваться этим путем, но предупредил, что последует за тем, если я стану пользоваться им без острой необходимости. Перед глазами мелькнуло воспоминание. Храм на землях Лунариос, тихий шепот моей богини: «А пока мы сотрем эти воспоминания. Знания грядущего приносят лишь боль». Она знала, что я окажусь в том месте, и показала мне, что произойдет, если я приму неверное решение. Жестоко? Да, возможно. Но теперь я знала, что произойдет с Телласой, если я откажусь.

Тенебрис долго готовился к захвату не только Телласы, но и самого важного — источника магии, которая пропитывала этот мир. В каждом из новых миров Хранители оставляют место, где сосредотачивается вся сила, питающая его, а люди или иные живые существа могут черпать энергию. На Селенисе это был Светлый Источник, который находился во дворце, но Рианнель смогла защитить его от Темного.

В этом мире Хранители тоже оставили мощный источник — Огненное Сердце — и защищали его братья-создатели, призванные вместо сошедшего с ума прежнего Хранителя. Того, кто пытаясь завладеть им, посеял смерть и хаос в своем мире. Тогда мир прошел по Грани, и не был уничтожен лишь потому, что Ллиуллиэнн и Диспантер очистили его от скверны и… стерли память об этой битве. Это было одним из условий, чтобы они стали Хранителями Телласы. Если… когда у меня все получится, я тоже забуду обо всем.

Никто теперь не узнает, в какой момент Диспантер впустил в душу Хаос, пришедший вместе с Тьмой извне. Но медленно, капля за каплей, они разрушали его изнутри, подчиняя себе. Возможно, Тенебрис выбрал его потому, что бог Подземья не был равнодушен к Рианнон, желал обладать ею. А затем и Айята, бывшая подруга и наперсница Рианнель, которая также пришла в этот мир ведомая Тьмой и жаждой мести, выпустила Тьму из заточения. Думаю, не без ее участия, Диспантер оказался под влиянием Хаоса. Возможно, об этом знает только Верховный, но каково ему было наблюдать за изменениями, происходящими с братом и не иметь сил и возможности помочь ему хоть как-то.

Но теперь я знала, что это с подачи Айяты начались гонения на Лунный Род, а еще на мейнир, которые всегда держались особняком ото всех магов, но прислушивались к словам Великой богини Рианнон. Она до последнего защищала сестер, не давая их в обиду, но когда все зашло слишком далеко, именно Великая им открыла проход в другой мир, отпустив сестер. Телласа потеряла и мейнир, и Защитниц, которых они вопитывали при Храмах богини Лунарис. Последние становились их помощницами, их «щитами» во время воин и конфликтов. Айята намеренно вмешивалась, раскачивая чашу Равновесия Миров, чтобы подвести Телласу к уничтожению, ведь тогда Тьме проще было бы захватить Источник — Сердце Телласы.

Моя семья тоже подверглась гонениям из-за богини Возрождения. Это Айята настроила братьев друг против друга, обвинив в этом мою мать. Но Ладианэ не был дураком, чтобы поверить в это, и увел маму в другой мир, чтобы спасти ее. Но Айяте нужна была я, и она настроила старшего наследника против брата, внушив тому, что Ладианэ хочет его убить и сесть на трон Телласы. Именно Айята наслала проклятие на род Соланио и мужчин других знатных Родо́в, а не моя мама. Это был тщательно продуманный план, результатом которого стал постыдный закон о количестве наследников у императора, принятый советниками. Чего она хотела этим добиться? Уничтожения не только Правящего Рода, но и ослабление других ветвей Соланио, которые могли претендовать на престол. С падением Дома Соланио, как и предсказывала Кармента, погибла бы и Телласа. Медленно, но верно, скатилась в пучину Хаоса, который к тому времени окреп бы в душе Темного бога. А его верной напарницей стала бы все та же богиня Возрождения. Кому, как не ей, восстанавливать мир? Не об этом ли говорили Хранители, намекая на то, что на Телласе остались еще боги, которые смогут возродить ее?

Я вздохнула, продолжая свой путь. Было велико желание остановиться и вернуться в тот момент, когда я, обычная девушка Ира с Земли, стояла перед своей покровительницей, смотря видение из будущего. Еще тогда можно было остановить все, но…

Мизерикордия прав — я не «потяну» роль Спасительницы мира, но мне предстоит завершить все, как истинной наследнице Света. Вот так, из простой девушки, ничем не приметной, я стала наследницей могущественного дара. Единственное, что я посмела попросить у Хранителей — спасти тех, кто мне дорог, но даже это будет зависеть от силы моего желания.

Я сжала обе половинки артефакта в руках, мысленно призывая своего старого верного друга и учителя. Того, кому доверяла, как себе. Я должна сделать свой первый ход и выиграть эту сложнейшую партию. Итак…

«Аргелиус?!» — я мысленно представила перед собой не того белобородого старичка, который явился мне в первый день нашей встречи, а величественного лорда, который когда-то обучал Рианнель. Я знала, что он услышит меня, ведь наша связь окрепла на Селенисе, когда я признала свою настоящую силу.

«Эйриана? Но как?.. как ты смогла… — кажется, мне удалось удивить Духа. — С тобой все хорошо? Я видел…»

«Арг, у меня мало времени, — обрываю я его, и до меня доносится волна удивления, исходящая от Духа. — Мне понадобится твоя помощь».

«Ты… все вспомнила, да? — через какое-то время доносится до меня его тихий вздох. — Прости, но…»

«Аргел, какая разница? Сейчас помощь нужна Рианнель, — холодно отвечаю ему, перебивая непреклонным тоном. — Я сейчас войду в зал Тьмы и перенаправлю тебе энергию для нее. Ты любой ценой должен будешь защитить богиню. Верховный ведь там? Он тоже должен быть рядом, — приказала я, чувствуя изумление Аргелиуса, но возразить он мне не мог. Да я и сама удивилась тому, что стала намного жестче, чем была до этого. Неужели посещение Колыбели так повлияло на меня?

«Эйри, ты понимаешь, что это…», — попытался возразить мне Аргел.

«Это приказ, Аргел, и он не обсуждается!» Мне тяжело говорить с другом в подобном тоне, но времени действительно очень мало, вернее, его просто нет.

«Слушаюсь, моя госпожа, — ответил Дух, и я даже мысленно хмыкнула, представив, как он сейчас склонился в церемониальном поклоне. А затем до меня донесся его комментарий: Ты взяла от Рии все самое „вредное“, Эйри. Но, надо отдать должное, тебе идет командовать».

«Арг, спасибо. Спасибо, что был со мной все это время, — я улыбнулась, останавливясь у огромной светящейся воронки, которая вывела меня к спальне Темного. Из нее я теперь спокойно попаду в зал Тьмы, где находится то, что мне нужно. — Возможно, это наша последняя встреча, но скажи Рен… нет, скажи принцу, что я… — я тяжело вздохнула, — нет, не говори ничего».

«Эйри, — в его голосе звучит укор, — мы еще встретимся, девчонка! Я еще не всему обучил тебя, бестолочь блондинистая! — я мысленно улыбаюсь, зная, что за его грубостью скрывается растерянность. Но он уже спокойнее продолжает, — я не знаю, как тебе это удалось все… изменить, но…»

«Достаточно, Арг, это не то, что тебе следует знать, — обрываю снова друга, так как мне самой сложно объяснить, как я успела попасть в то время, когда он собирался провести Рена зеркальным коридором. Это не должно произойти, чтобы… мы все остались живы. Это понимаю я, и это понимает Аргел. Неожиданно на ум приходят слова, сказанные Духом при нашей последней встрече. — Арг, Пешка превратилась в Королеву, и скоро сделает свой заключительный ход».

«Поставь „черному“ шах и мат, моя Королева», — его слова звучат пафосно, но я улыбаюсь в ответ — легко и свободно. Впервые за все время, проведенное в этом мире.

«Обязательно, мой друг…»

Зал Тьмы встречает меня тишиной и запахом благовоний. Странно, как я не замечала его раньше, или все изменилось за время моего отсутствия? Или… все изменила я? Впрочем, сейчас это не так важно. Я прошла в центр зала и остановилась напротив алтаря, на котором «спала» девушка. Саркофаг над нею по-прежнему тускло мерцал в полутьме, и я решила присмотреться лучше.

Сквозь полупрозрачные стенки я рассматривала ту, что спит безмятежным сном. Ее не волновало, что с ней происходит, кто она и почему ее держат в этом месте. Она просто не знает об этом. Я вздохнула, проводя пальцами по гладкой поверхности камня, понимая, что этот «сосуд» мне больше не нужен. Жестоко? Возможно, но я не испытывала ни малейшей привязанности к этому телу, более того — не желала ограничивать бессмертную душу мейниры человеческим телом. Ей оно не нужно, а мне тем более. Только вот… я закусила губу, обдумывая, как воспримет все это мой принц? Вспомнит ли? И… не пожелает остаться именно с ней. Муки ревности… они такие — едкие, жгучие, высасывающие душу.

Я достала Лунарн и приложила его к поверхности саркофага из розового кварца, чувствуя ответную пульсацию камня. Вернее, той силы, что таится в нем. До боли знакомой, чтобы иметь возможность отделить ее чувства от своих собственных. Мы не делимы, мы части одной души, и я благодарна Рианнон за возможность родиться и за ее бесценный дар, ведь она отдала мне не просто частицу своей сути, а свое бессмертие — душу мейниры.

Лунарн ярко вспыхнул, и от него по поверхности самого прочного камня, уступающего только алмазу, прошла тонкая сеточка трещин, а затем он превратился в пыль. Она облаком повисла в воздухе над телом девушки, а я, взмахнув рукой, отделила энергию, вложенную в камень, и поднесла Лунарн, чтобы он ее впитал. Она понадобится моей госпоже. Так я верну утраченное, пусть и не полностью отдав магию, что принадлежала ей.

Немного подумав, я распылила к чертям черные агаты, украшавшие лоб и волосы незнакомки, а так же корону, которую на нее напялил Темный. Даже на мгновение показалось, что губы девушки дрогнули в облегченной улыбке, словно ей самой не нравились эти украшения. «Ничего, милая, в другой раз не станешь принимать такие подарки. Разве тебе мама не говорила, что принимать подарки от взрослых чужих дяденек чревато для твоей свободы?» — мрачно подумала я.

— Чем тебе не угодили украшения, воинственная моя? — раздался насмешливый голос Тенебриса за моей спиной. Оборачиваться не спешила, осторожно пряча Лунарн в руке — не стоит дразнить дракона, вернее, темного колдуна.

— Блондинкам не идет черный цвет, мог бы спросить у меня, — как можно равнодушнее заметила я, рассматривая практически прозрачную кожу на руках девушки. После посещения запретного места, где мои силы значительно выросли, я стала видеть магию четче, и знала уже, что этому телу оставалось не более пары дней до полного исчезновения.

— Риа? Что-то случилось? — вкрадчиво спросил Темный, но прикасаться ко мне не спешил. Я чувствовала его напряжение, отчего мои крылья за спиной просто каменели. Ага! Знает, гад, что прикоснуться ко мне он теперь не может, во всяком случае, до обряда — колечко-то не подпустит. Диспантер перестраховался, хоть и подложил мне свинью, но сейчас меня оно спасает от притязаний Темного Тенебриса, ведь теперь его ничего не связывает с темным богом, пусть они и делили одно тело на двоих. Но Тьма такая собственница!

— Да, — ровно ответила я, разворачиваясь к нему лицом и ловя хищный взгляд Темного. А еще вижу недоумение в черных, бездонных глазах. Только бы не заподозрил подвох. Я смотрю ему в лицо и замечаю чуждые мне черты, проступающие сквозь прежний облик хозяина этого тела. — Я готова пройти с тобой обряд, Ант, — слова дались мне тяжело, а еще отозвались болью внутри — так отзывается магия на разрушение печати, связывающей меня и Рена.

Но я ни взглядом, ни жестом не должна показать этой боли. А еще своего страха — что не смогу, сдамся, не доведу до конца свою миссию. Но я прямо смотрю в темнеющие глаза, со дна которых на мой Свет голодно взирает Хаос. Тьма вокруг нас все больше сгущается, клубится у ног Темного, пока я падаю в бесконечную глубину его глаз, чувствуя его радость. Он ликует, старательно сдерживая себя. Ликует его Тьма! Наконец она получит желанную добычу!

— Почему? — задает он простой вопрос, но мне сложно ответить на него. Темный не сводит с меня пристального взгляда, ищет подвох или ложь.

— Ты сказал, что… я твоя пара, не важно, сколько перерождений прошло мое тело, но я… половинка для твоей души? Разве нет?

— Верно… твой Свет — притяжение, чистое искушение для моей Тьмы, — его бескровные губы медленно растягиваются в улыбке, практически блаженной, отчего мне становится не по себе. — Он такой теплый, манящий, — его пальцы вдоль моего лица, обрисовывая скулы, контур губ, — им невозможно насладиться. Вечно… — Темный неожиданно замер, а его взгляд его глаз стал холодным и острым, будто лезвие кинжала. Взор колдуна опустился к вырезу платья, пытаясь разглядеть то место, где сейчас пылала огнем брачная печать. — Но, как же твой… принц?

— Разве, — я облизываю пересохшие губы, отвлекая его внимание от татуировки, — истинная пара не важнее? Я подумала… мы могли бы объединить Подземье и Верхний мир, чтобы стать сильнее…

— В бездну все! — перебил меня Темный, едва не дрожа от возбуждения. Он медленно наклонился к моему лицу, и его губы застыли в миллиметре от моих губ, но в последний момент он сдержался, вспоминая, что единственным прикосновением может убить меня. Я тоже дрожу, но от волнения, ведь я стою практически у Грани, испытывая сильнейшую боль, такую, что пылающая на щеке татушка, не идет ни в какое сравнение. — Ты станешь моей? Моей супругой? Второй половинкой?!

Его вопрос холодом обжигает мою душу, но я продолжаю смотреть в его глаза, пытаясь отыскать в них хоть малейшую надежду на спасение. Но ее там нет, поэтому растягиваю губы в улыбке, силясь скрыть свой страх.

— Да, стану, — просто ответила я, тянясь к его губам. Играла на волосок от смерти, но…

Рен, прости меня. Знаю, что такое простить невозможно, ведь я клялась тебе и… себе, что ни один мужчина не коснется меня. Кроме тебя, любимый. Но иногда клятвы приходится нарушать, чтобы… чтобы спасти тебя. Прости, моя любовь, и будь счастлив.

— Риа! — окрик темного приводит меня в чувства. Поцелуя не получилось, и Темный отшатывается от меня, зло глядя куда-то в район груди. Я искренне удивленно смотрю на бледно сияющий щит между нами, который защитил меня от последней ошибки.

— Чт…то это? — выдохнула изумленно, переводя взгляд на злющего колдуна.

— Риа, скажи правду! Что ты задумала?! — игнорируя мой вопрос, спросил мужчина, косясь на щит, который я тщетно пыталась отозвать.

— Пройти с тобой обряд, — тихо ответила я, опуская взгляд, — но, если ты передумал…

— То есть, ты готова отказаться не только от своего принца, но и от покровительства своей богини? — вкрадчиво поинтересовался маг, сверля меня темным непроницаемым взглядом.

— Готова. Разве не этого хочешь и ты? — зло спросила я, чувствуя, как замирает сердце. Выбор сделан, а все мосты сожжены, я не оставила себе пути назад, но каков будет ответ Темного?

«- Помни, Эйриана, справиться с ним может только его пара, — глаза Эквуумы смотрят на меня пристально и выжидательно.

Помню, конечно, помню…

— Я… это будет предательство, — шепчут мои губы, а сердце заходится в бешеном стуке от пронизывающей боли.

— Просто не думай об этом, как бы странно это ни звучало, — мягко произносит Хранительница, дотрагиваясь ладонью до моей щеки, — тот, кто любит по-настоящему… поймет и простит. И помни, ты всегда можешь попросить помощи у тех, кто далеко от тебя, но душой с тобой»…

Ее слова звучат для меня странно, но я лишь согласно киваю и шагаю к зеркальному коридору.

— Риа, — горячий шепот безжалостно вырывает меня из забытья, в который я мечтаю окунуться, возвращая в полутемный зал, где мы все еще стоим с Темным. Его дыхание касается моих губ, когда он произносит, — я клянусь тебе, ты не пожалеешь, мой Свет. Я положу к твоим ногам этот мир… да и другие тоже. Мы станем править ими… вечно.

Я невольно вздрагиваю и делаю шаг назад. Нет, нужно остановить его… пока не поздно.

— Ант, подожди, — я уперлась руками в его грудь, когда он снова попытался привлечь меня к себе. Все-таки забывает, что сам наложил заклинание на меня. — У меня есть условие…

— Условие? — Тенебрис отстранился от меня, ледяным взором впившись мне в глаза. Его голосом можно было замораживать лед. — Ты! Ставишь! Условия! Мне?! — он с силой оттолкнул меня, а его глаза стала медленно затапливать Тьма. Не содрогнулась только чудом, продолжая смотреть ему в глаза.

— Я думала, ты иначе воспримешь мои слова, — спокойно проговорила я, переводя взгляд на мирно спящую девушку. Я старалась выглядеть спокойной, хотя все внутри тряслось от страха.

— И… что же ты хочешь? — холодно спросил Темный, скрещивая руки на груди. — Снова будешь просить за своего… принца? Он останется жить… до определенного момента, — усмехнувшись, произнес колдун, — я своих клятв не нарушаю. Но ему придется принести клятву мне. На крови, — растянул он губы в ледяной усмешке и добавил, — чтобы не было желания навредить своим… Повелителям.

Вот, не знаю, как смогла сдержаться и даже бровью не повела в этот момент. Лишь продолжала смотреть на Темного, который с жадным вниманием во взгляде ждал моей реакции. В какой-то момент в нем промелькнула растерянность, но я слишком устала от того напряга, что искрил между нами. Да и снова выяснять отношения не желала.

— Вот, значит, как, — спокойно произнесла я, разворачиваясь и отходя к постаменту в центре зала. — Значит… ты не доверяешь мне, но при этом пытаешься убедить меня, что я половинка твоей души…

— Это так, но… — видимо, он уловил мое настроение, так как попытался приблизиться и снова обнять меня. Мой ледяной взор остановил его в нескольких шагах.

— А ведь я тоже… собственница, дорогой, — прошипела в ответ не хуже диапсида, отчего у Тенебриса брови поползли вверх от удивления. — А у тебя тут… девица спит. Не хочешь объясниться? — кивнула отстраненно на лежащую девушку.

— Риа, но… ведь ты хотела… — кажется, мне удалось застать Темного врасплох. Мысленно даже поапплодировала себе за эффектную паузу, в течение которой я пристально смотрела ему в глаза. — Ты же знаешь, что у меня нет никаких чувств к ней.

— Тогда, — я сделала шаг к нему, — отправь ее обратно, — я кивнула на девушку, лежащую на алтаре храма, — обратно на Землю. Ее нахождение здесь… — я прикусила губу, едва не выдав себя, но вовремя исправилась, заметив, что Темный с интересом и любопытством смотрит на меня. Иногда сквозь правильные, чуть резкие, черты лица Диспантера проглядывала мерзкая темная сущность Хаоса. Настолько безобразная, что вызывала желание вымыться после ее пристального взора. Слишком неприятные ощущения.

— Разве ты не хотела вернуть себе свое тело, снова стать прежней Эйрианой? — наигранно удивился Диспантер, наконец, справившись с собой. Я лишь поморщилась.

— Хотела, — снова спокойно ответила я, повернувшись спиной к пъедесталу, — только никакой «прежней Эйрианы» нет, Диспантер. И тебе это известно. Ты же сразу понял, что это всего лишь «сосуд» для бессмертной души мейниры? — мотнула головой в сторону девчонки. — Иначе… не стал бы добиваться моего присутствия тут. Вам — тебе и Рианнон — удалось совершить невозможное. Не хочешь поделиться «опытом» со смертной? — как можно равнодушнее спросила я, хотя и не надеялась, что он мне ответит.

Темный молча сверлил меня пристальным взглядом, и я, пожав плечами, собралась покинуть зал. Не хочет говорить — пусть, все равно выясню. Я практически дошла до дверей, когда меня настиг ответ колдуна.

— Это не Рианнель, — я резко обернулась, чтобы проверить — не почудилось ли? Но Темный стоял на том же месте и о чем-то размышлял. Затем хрипло выдавил, словно сомневался в правильности своего решения: — Это не Риа…

— А… кто? — голос против воли сорвался и охрип, но я продолжала стоять в ожидании ответа.

— Айята, — произнес он, а мне с трудом удалось сдержать нецензурную брань. Богиня Жизни! Ну, конечно! Только у этой гадюки хватило фантазии воплотить такую «идею»!

— Да, верно, — согласился со мной колдун, видимо, последнее я произнесла вслух, так как читать мои мысли никто больше не мог — Хранители постарались. Поставили какой-то хитрый «блок» на память — ведь я обладала такими опасными и притягательными для многих знаниями. А еще магию их вмешательства никто не сможет отследить.

— И… что же она придумала? — с трудом выдавила я, чувствуя, что ждет меня грандиозная «подстава». Потому что, некромант и эта ведьма с даром жизни, могли придумать какого угодно монстра.

— Айяте была нужна именно «оболочка» — девушка, похожая на Рианнон. Она собиралась свергнуть бывшую подругу и занять ее место. Она не знала, что девочка, рожденная от наследников двух сильнейших Домов, уже несет в себе суть богини. Айя не знала, что Рии удалось передать ее тебе в момент зарождения твоей жизни. Тут она опоздала, — развел руками Диспантер, а я разозлилась. Сволочи! Безжалостные и всемогущие! Кто мы для них — игрушки?!

«Тише, девочка, притуши свои эмоции. Иначе начнешь фонтанировать Светом, а это чревато», — донесся до меня чей-то голос. Кому он принадлежал — не понятно, но он вовремя вмешался. Я с трудом подавила в себе огонь ярости, бушующий внутри меня.

— Когда Айята узнала, что у этих глупцов родится девочка, да еще и с даром богини, она призвала свою жрицу. Та имела зуб на этих двоих и мечтала отомстить за свое унижение, — продолжил меж тем Диспантер. Я не сомневалась, что в этот момент, именно Тьма вытаскивала на свет его воспоминания, поэтому неверия его слова у меня не вызывали. — Сарфейя к тому моменту уже была беременна, но это не остановило ее. Айята планировала забрать ребенка у Кристиэль сразу после рождения, но эта хитрая бестия не только обманула Сарфу, но и успела окунуть младенца в купель при храме Света. А ведь жрица выпустила ее из виду всего на несколько часов, — с досадой проговорил Темный, а в его глазах промелькнула ненависть ко мне.

— Хочешь сказать, что это тоже моя вина? — вскинула «удивленно» брови.

Он несколько долгих мгновений сверлил меня пристальным взглядом, но я продолжала смотреть ему в глаза абсолютно спокойным взглядом.

— Нет, конечно… извини, — он отвел взгляд, уставившись в на противоположную стену.

О! Это что-то новенькое! Темный просит у меня прощения?

— Теперь я вижу, что магия храма приняла тебя, Эйриана, да еще и Риа наделила тебя душой мейниры, — меж тем продолжил Диспантер. — Она же подарила тебе ее облик, а Источник наделил невероятной силой. Но Айята не желала отступать, ей по-преженму была нужна ты. И тогда… она явилась ко мне с ребенком. Если бы я сразу догадался…

— Не лги ни мне, ни себе, Ант, — ледяным тоном оборвала я его, едва не испугавшись сама. Сейчас кто-то во мне, словно оттеснил сознание, заняв тело, — ты прекрасно знал, на что идешь.

Темный лишь зло прищурился, а затем усмехнулся.

— Верно. Магию мейниры не обманешь. А ты знаешь, Эй-ри-а-на, что есть — твоя магия? — спросил он меня, дернув уголком губ в насмешке. — Знаешь, что это отдельное существо, живущее внутри тебя? — издевательски хохотнул он. — Она живет в тебе, спит до определенного момента, чтобы потом захватить твое тело и управлять им. Когда требуется вершить правосудие, одно ей известное. И как тебе жить с этим? Отдавать себя, свое «я» монстру внутри?

Ты не представляешь, Темный, как я хочу задать тебе тот же вопрос! — разозлилась я, но тут же неведомо откуда пришла успокаивающая волна, и раздался тихий бесцветный голос в голове.

«Молчи! Его время тоже придет, — этот знакомый голос заставил меня вздрогнуть. Хорошо еще, что Темный подумал, будто я дрожу от его слов. — Что бы он ни говорил тебе, он хочет добиться одного — вывести тебя из равновесия. Считай это проверкой. И успокойся».

Так это… МОЯ магия говорит со мной?! Хотя, чему тут удивляться, ведь я уже слышала его, когда наказывала разбойников. А еще…

«А еще вернула тебе голос, — ехидно проговорила мне „она“, и я почувствовала себя клиенткой одного чудесного местечка с мягкими стеночками. Снова раздался смешок в голове и уверенный голос, — я не шизофрения, успокойся, малышка. И молчи пока! Сейчас самое интересное будет».

Молчу. Что еще остается делать?! Не признаваться же в собственном сумасшествии и в том, что оно зовет меня «малышкой»? в голове снова раздался тихий смешок.

— Что было дальше? — как можно спокойнее спросила мужчину.

— Эйриана…

— Дальше, Ант, дальше, — улыбнулась ему холодно, отчего его глаза опасно и зло сузились. Пришлось провести пальцами по его щеке и сладко проговорить, — ты же не хочешь, чтобы между нами оставались тайны. Мы же… истинная пара.

— Мне кажется, ты и сама не веришь в это, — хмуро ответил мужчина, но продолжил, — я не знаю, как Айяте удалось забрать обоих детей, но она отдала ребенка Кристиэль Сарфейе и отправила на Землю. А ее дочь… оставила с отцом, сделав их обоих заложниками, пока та не вернется с… — Темный почему-то нервно сглотнул, глядя на меня, — тобой. Я не догадывался, что она сделала с самой Кристиэль, пока не смог попасть в мертвый дворец на Селенисе. Защита не пропускала никого извне, пришлось взламывать.

Я криво улыбнулась, но отвечать Темному не стала. Видела, что он лжет, но мне нужно узнать все до конца. Он бросил нервный взгляд сначала на меня, а затем на спящую девушку.

— Она всего лишь «сосуд», созданный по подобию богини. Она и Кристиэль… они практически чужие друг другу. Я не знаю, кто эта девушка, но вернуться в это тело ты не сможешь. Сарфейя так и не узнала, что все ее усилия были напрасны.

Тупик. Снова.

Жестоко. И больно. Как же больно узнать, что ты, прожив двадцать три года в одном «теле», вдруг узнаешь, что… тебя на самом деле-то и нет. Нет, я даже не пешка в играх богов, так… игрушка, которую можно сломать, а можно… выбросить за ненадобностью. Можно вместить в нее бессмертную душу и магию, а затем убить, чтобы… использовать в своих целях.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на колдуна. Ему тоже не нужна я — только «осколок» его Тьмы, который, как он надеется, все еще живет во мне. Он надеется, что Рианнель отдала его мне вместе с магией и частью своей бессмертной души, поэтому так упрямо идет к своей цели. Но и здесь его снова ждет разочарование.

— Освободи ее, Ант, — я не просила — требовала. Имела право. Они и так играючи «ломают» меня, каждый перетягивает в свою сторону. А девушка… она не должна оставаться заложницей ситуации. — Верни ее на Землю. Я знаю — ты можешь. Пусть она живет дальше.

— Без души? Ты не можешь быть так жестока, Риа, — попенял мужчина, с усмешкой смотря на меня. — Может, проще уничтожить ее? И гуманнее…

Черт! и это говорит мне тот, который кто играючи захватывает миры, распространяя в них Тьму и Хаос?

— Нет, — мотнула головой, пристально глядя в черные омуты его глаз, — отпусти. А душа… у тебя ведь есть она, верно? — холодно прищурилась я, не сводя с него пристального взгляда. На лицо Тенебриса набежала тень, а сквозь привлекательные черты Диспантера проступил злобный оскал Хаоса — он не хотел расставаться с тем, что отнял совсем недавно. С душой юной и молодой богини.

— Откуда?..

— Не держи меня за дуру, милый, — проговорила я, проводя пальчиком по вороту его камзола, а затем прямо посмотрела в лицо. — Ты не оставил бы такого свидетеля и… угрозу твоим планам. Отдай ее, и я сама открою переход в то место, где ее ждут.

— Переход? — черные глаза алчно вспыхнули и впились в мое бесстрастное лицо. Мне с трудом удалось остаться на месте и не отшатнуться. Страх по-прежнему сковывал меня, но я старательно прятала его.

Мужчина подался вперед, практически впечатывая мое тело в себя, не обращая внимания на мое сдавленное шипение — боль от прикосновения его Тьмы ко мне была адской. Она практически обвилась вокруг меня, поэтому пришлось «отпустить» немного света, чтобы щелкнуть нахалку по носу. Наконец, он отпустил меня, продолжая смотреть с жадным ожиданием.

— Переход, — кивнула в ответ, глядя, как его Тьма смотрит на меня голодным взором. А затем предупредила, — но ты не сможешь завладеть или отобрать амулеты до обряда.

Как бы ни было тяжело, но я продолжала спокойно смотреть на него. Видела, как Тьма поглощает остатки души Диспантера, оставляя лишь временную оболочку для Хаоса. Думаю, он давно поработил и поглотил душу не только бога Подземья, но и Тенебриса, заставляя того лишь иногда «проявляться» пока наш обряд не совершен. Их уже не спасти, жаль…

— Хорошо, — ответила мне Тьма голосом колдуна, — но обряд мы проведем завтра. И помни — ты поклялась мне.

— Я помню, — равнодушно ответила, расчерчивая в воздухе портал.

Мужчина вскинул руку ладонью вверх, и на ней тут же материализовалась шкатулка, обитая черным бархатом. Она с тихим щелчком раскрылась, являя моему взору неземной красоты сотуар, лежащий на белой атласной подложке. Среди плетеных цепочек из белого золота и разноцветный камней лежал невероятной чистоты изумруд, отбрасывая вокруг себя зеленоватые искры.

— Хотел подарить его тебе на свадьбу, — с хищным оскалом проговорил он, любуясь красотой дорогой вещицы. Я лишь равнодушно пожала плечами, скрывая охватившее меня волнение.

Колдун провел рукой над украшением, и тотчас остальные камни рассыпались искрами, оставляя на подушечке лишь пульсирующую каплю изумруда. Он потянулся пальцами, чтобы подхватить его, но я ловко увела камешек из-под его руки, заставив Темного усмехнуться. Но препятствовать мне он не стал. Я же осторожно поднесла камень к груди девушки, добавляя в него искру магии. Она рассыпалась крохотными огоньками, впитываясь в ауру девушки.

Миг — и ее тело выгнулось дугой, а с полуоткрытых губ сорвался тихий стон. Да, принятие магии, особенно чужеродной, процесс не самый приятный, но выбора у нее не было. Ее глаза распахнулись, и она смотрела на меня немигающим зеленым взором. Я же снова направила поток магии, сорвавшийся с пальцев, на нее, левитируя в открытый портал. Лишь мне было известно, куда она попадет в итоге, а Темный… ему это знать не обязательно.

— Прощай. Будь счастлива за нас обеих. Я знаю, что ты справишься, — шепнула я, а затем портал ярко сверкнул и схлопнулся.

Я чувствавала сгустившуюся в зале тишину, но поворачиваться к Темному не спешила. Дождалась, когда схлынет возбуждение от использования своей магии, а затем замерла. Темный остановился за моей спиной, заставляя выпрямиться подобно натянутой струне.

— Я сделал то, о чем ты просила, Риа, — его шепот ледяным прикосновением прошелся по оголенным нервам. До боли в пальцах хотелось ударить в него всеми своими силами, вложив него весь свой Свет, но понимала, что это не убьет его, а вот выдать свои намерения раньше времени — путь к уничтожению этого мира.

— Обряд состоиться завтра, — хрипло ответила ему и, не оборачиваясь, пошла прочь из зала.

— Что, даже не поцелуешь своего жениха на прощание? — донеслось обиженное мне в спину. — А ведь я старался ради тебя…

Ага! Старался он! Ради себя ты старался, — гневно подумала я, но развернулась к нему и со спокойным равнодушием посмотрела на него. Странно, но мне показалось, что я лишилась всех своих эмоций, перегорела. Рядом с Реном я согревалась его огнем, вспыхивала, как спичка. Рядом с Темным — становилась ледяной статуей самой себе. Если это истинная связь, то я не хотела бы такой жизни. Лучше любить и сгореть в пламени страсти, чем задохнуться от невыносимого холода в душе.

— Кстати, — Темный нахмурился, словно ожидал от меня совершенно иной реакции, — ты так и не отказалась от своей метки, которую сделала твоя богиня. Ты надеешься обмануть меня?

— Ее больше нет, — я спокойно под его пристальным взглядом обнажила кожу над ключицами, где когда-то находился витиеватый рисунок из золотистых линий. Я точно знала, что там сейчас ничего нет. Печать сгорела вместе с моей клятвой Темному, что я добровольно пройду с ним обряд. Тот щит, который защищал меня от его притязаний и был ею. Как напоминание, что я больше не принадлежу никому, кроме самой себя. Надеюсь, Рианнон простит мне это предательство, но я уверена, что силы ей еще понадобятся. А я… я сильная — справлюсь.

— Рианнель! — с восторгом в черных глазах на меня смотрит Тенебрис. Он делает шаг ко мне, желая привлечь к себе, но его останавливает моя взметнувшаяся вверх рука. Хищно сверкает гранатовым взором диапсид на кольце. И Темный отступает. Пока.

— Я должна подготовиться к обряду, — отстраненно отвечаю ему, а затем покидаю зал, плотно закрывая двери.

Я оставляю там все свои мечты и надежды. Больше нет наивной девочки Ирины, однажды пришедшей в этот мир, спасая наследника императора.

Завтра.

В День Свершения, праздник, который чтят в этом мире, как мы на Земле Новый год.

Завтра.

Все свершится завтра.

Рен… будь счастлив. Без меня.

Глава 18

Рен открыл глаза, с ощущением неправильности всего происходящего. Будто до этого ему снился длинный, наполненный событиями сон, а, проснувшись, он вдруг потерял ниточку, связывающую его с той реальностью. Он никак не мог понять, где находится, пока не сообразил, что в комнате старшего брата. Рэйналт спал, рядом с его кроватью в кресле дремала Флориэль, а он сам — тоже в кресле, но голова его находилась в ногах у брата.

Принц вскинулся и подскочил, вспоминая события, что предшествовали этому дню. Появление в покоях брата бога Подземья, брошенное в него проклятие, которое они с сестрой успешно дезактивировали. При этом сестра показала высший уровень магии, которая потихоньку пробуждалась в ней. Значит, проклятие альфьюры скоро спадет, и Флори сможет стать обычной магичкой. Хотя нет, обычной не станет — королевская кровь проявит себя. Рен уже не помнил, кем была ее мать, но сильная магия в ней присутствовала.

Принц с нежностью смотрел на заспанную девочку, приоткрывшую один глаз и сладко зевнувшую. Мятые кудряшки рассыпались по плечам, а она сама была похожа на ребенка, ожидающего праздника Свершения у очага. По легенде, Верховный в ночь на Свершение лично посещает каждый дом, чтобы одарить своих детей, которые ждут его у горящего очага. На Телласе в этот день пекли хрустящее печение в форме Солано, оставляя его для бога. Что Ллиуллиэнн делал потом с таким количеством сладостей, Рен не знал, но предполагал, что они с Великой объедаются ими на ночь.

До ночи Свершения оставалось несколько часов, и на душе принца скребли кошки. Казалось, должно произойти что-то, что изменит всю его жизнь.

— Рен… ты тоже предчувствуешь это? — хриплым от сна голосом проговорила принцесса.

— Да, — просто ответил ей брат, мрачно хмуря брови. — Что-то будет, но…

— Вы так хмуритесь, потому что не рады, что еще один наследник остался в живых? — проговорил Рэйналт, открыв глаза и посмотрев на возмущенные лица брата и сестры. — Но вы правы, грядет нечто такое, что изменит всю нашу жизнь. И мне не нравится это…

— Кто первым начнет? — с деловым видом поинтересовалась Флориэль, откидываясь на спинку кресла и поправляя сбившуюся набок прическу. Братья переглянулись, а затем вопросительно уставились на сестру. — Что? Только не говорите мне, что верите в то, что мы проспали все время до Свершения?!

— Мы и не говорим, — после секундной паузы произнес Рэйналт, рассматривая сестру. — Ты подросла, Флори, а это значит…

— Проклятие альфьюры угасает на ее ауре, — слегка прищурившись и переходя на магзрение, проговорил первый наследник. — Кстати, Рэй, твое проклятие тоже уничтожено.

— Спасибо, что спасли меня, — проговорил старший брат, улыбнувшись сначала сестре, а потом посерьезнел, — ну что, расскажем, кто и что помнит?

Рен кивнул, задумавшись. Первым, что привлекло его внимание, была сестра, вернее, ее присутствие здесь. Он хорошо помнил, как отнес ее в комнату, а затем вернулся в покои брата. Она была слишком вымотана, чтобы снова вернуться сюда, а значит…

— Фло, ты помнишь, как оказалась в покоях Рэйя? — спросил принц, а брат и сестра обменялись удивленными взглядами.

— Ну… осталась с вами, когда мы с тобой спасли Рэйя. Ты… забыл? — взгляд девушки испуганно метнулся к Рену, — мы с тобой были без сил, и королева позволила мне остаться, хотя…

Рен кивнул, а затем повернулся к брату. Старший наследник о чем-то сосредоточенно думал.

— Рэй, мы проводили с тобой обряд в храме Великой в Инсалансе, — он не спрашивал, потому что был уверен, что все это происходило не во сне. Но недоумение, написанное на лицах родных, заставило его усомниться в этом. — Мы были там?

— Рен, мне не хотелось бы тебя… разочаровывать, но мы все были без сил, — с сомнением в голосе произнес Рэйналт, но заметив полный отчаяния взгляд сиреневых глаз, спросил, — о каком обряде ты говоришь? Скажи конкретнее…

— Не смотрите на меня, как на умалишенного, — раздраженно выдохнул первый наследник. — Лично я помню все иначе, и уверен, что это было на самом деле! — он отвернулся, выдыхая зло и пряча внутри раздражение. Затем снова посмотрел на брата и сестру. — Кто мог применить такую сильную магию, как искажение настоящего? Или… прошлого?

— Хм, мне кажется, что он не выдумывает, — обратилась Флориэль к старшему брату, но для верности подлетела к Рену, приложив ладошку к его лбу, — жара нет, лоб холодный, — констатировала она, а принц лишь закатил глаза.

— Фло! Я здоров! — сердито посмотрел на сестру Адеррен.

— Ты так и не сказал, что за обряд, как ты говоришь, мы проводили? — снова вернул разговор в нужное русло Рэйналт. — Это хоть и маловероятно при том расходе сил, сколько ты потратил на меня, но все же…

— Переход по Зеркальному пути, — проговорил Адеррен, а Рэйналт недоверчиво посмотрел на брата, словно тот, и в самом деле, сошел с ума.

— Рен, это не возможно! Зеркальным путем живой человек пройти не может, — уверенно заявил некромант, а затем вытаращился на брата со священным ужасом в глазах, хотя его сложно было чем-то удивить. — Только не говори мне, что я… что ты!..

— Я и не говорю, — равнодушно пожал плечами принц. Он-то как раз все хорошо запомнил. И свою смерть, и переход, и мертвый дворец правителей на Селенисе. А еще свою принцессу, отдавшую за него жизнь. Последнее просто сводило с ума — как она могла решиться на такое?! Но его не покидала уверенность, что именно мейнира спасла их обоих. Только вот… куда угодила ее душа? Все ли с ней хорошо? Эти мысли заставляли его сердце сжиматься от дурных предчувствий, да еще и этот сдвиг во времени. А кстати… — Какой сегодня день? — неожиданно задумчиво произнес он, повернувшись к брату и сестре, которые тихо спорили о чем-то.

— Завтра Свершение, — уверенно проговорила Флориэль, отвлекшись от разговора с Рэйналтом.

— А еще последний день Лунара, — задумчиво произнес Рен, глядя на катящийся диск Солано по горизонту. Он резко обернулся к родным, чувствуя, как краска медленно сбегает с его лица, а внутри все обрывается от понимания. Тот, кто сотворил такое сильное заклинание, не просто изменил прошлое, он еще и хотел ускорить наступление будущего. — Все произойдет завтра…

Его тихий шепот сорвался, а пальцы до побелевших костяшек сжались в кулаки. Конечно! Как он мог забыть тот свой сон?! Она приходила к нему, она каждый раз намекала на это, а он не понял, не догадался!

— Рен? — старший принц осторожно коснулся его плеча ладонью, пытаясь вернуть в реальность, — может, ты, наконец, объяснишь, что происходит? Почему именно Свершение?

— Да! — поддакнула младшенькая, серьезно смотря на братьев, — втроем мы обязательно что-нибудь придумаем. Только не держи нас в неведении, — она тоже задумчиво потерла пальцами виски, пытаясь вспомнить нечто важное.

Адеррен задумчиво посмотрел на родных. А ведь они правы! Недаром говорят — одна голова хорошо, а три… кстати, откуда ему известно это выражение? А еще внутри все просто требовало поделиться тем, что он давно в себе скрывал.

— Вот, значит, как, — задумчиво протянул Рэйналт, потерев пальцем подбородок. — Ты уверен, что она в плену у Диспантера, а вот… вместо него, вернее, им управляет кто-то иной?

— Как бы дико это ни звучало, но да, — кивнул Адеррен, — ты сам испытал на себе его силу, так скажи, брат, тот ли это покровитель, которому ты служил, или в нем живет иная… сущность?

— Ты прав, — качнул головой старший принц, — я долгое время был вместилищем его души, познал и его ненависть, и гнев… — Рэйналт невольно содрогнулся, вспомнив собственные ощущения в последнюю их встречу. Нет, определенно, это был не Темный бог. — Этот «кто-то» очень силен, и его магия… она просто запредельная. Словно… им управляет Нечто, не принадлежащее этому миру.

— Уверен? — все же уточнил принц у брата, и тот согласно кивнул, а Адеррен снова помрачнел.

— Она в опасности! Нужно что-то предпринять, как-то вытащить ее из этого ужасного места, — встрепенулась Флориэль, чувствуя, как внутри все холодеет от ужаса. Девушка, связанная с альфьюрой в опасности, и это заставило принцессу подскочить на месте. — Это моя вина, нужно было сразу… — она в отчаянии заломила руки и метнулась к выходу — пришлось Рену силовым арканом ловить сестру и возвращать в кресло.

— Флори, успокойся, — попытался образумить сестру Рэйналт, — у нас есть немного времени, чтобы подумать и решить, что делать дальше.

— Это я… я должна была сразу вернуть ее в Небесный, когда мы встретились, а она все вспомнила, — всхлипнула принцесса, прикрыв ладошками лицо.

Адеррен наклонился и приобнял девочку.

— Мы найдем ее, слышишь? — прошептал он ей на ушко, успокаивающе поглаживая по спине. Он посмотрел на брата, который в задумчивости изучал свои руки, вернее, палец, на котором когда-то находился перстень Его Темнейшества. — Рэй?

— Он уничтожил привязку и кольцо, — все также задумчиво проговорил принц, — мне путь в Подземье заказан. Как и вам, — строго глядя на брата, обнимающего Флориэль, напомнил он.

— Но… Рэй…

— Я все равно найду путь туда, — резко ответил наследник, сверкнув сиреневым взглядом.

— Тихо! Пока я — старший! — оборвал он их возражения, как это случалось прежде в их детстве. Слишком неугомонными были эти двое, хоть одна из них — девочка. — Мы не сможем проникнуть в пределы Темного, думаю, он сам ждет от нас этого шага. Тогда сразу найдется способ давления на твою… — Рэйналт не договорил, да это и не требовалось. Рен согласно кивнул. — Нам надо найти способ проникнуть в Подземье, лучше — портал, который откроют прямо в замок Темного.

— Ашта? — предложил Адеррен, но Рэйналт сразу отмел эту мысль:

— Боюсь, она окончательно перешла на сторону Темного, вернее, выбрала хозяином того, кто вселился в него, — покачал головой некромант. — Ты ее видел — она приняла его силу, став кем-то вроде мейниры. Аштаттрисс больше не подчиняется себе, а служит ему.

— И что теперь делать? — пискнула принцесса, с отчаянием смотря на братьев. — Риана там совсем одна.

— Кстати, интересно, — обратил на нее взор наследник, — почему ты не забыла о ней, несмотря на блок Верховного? — спросил он сестру. — Ты с самого начала помнила все события?

— Ну… да, — пожала плечами альфьюра, — наши души получают связь в тот момент, когда мы признаем мага своим вторым «я». Это сложно объяснить, Рен, — мягко проговорила девочка, заметив болезненно искаженное лицо принца, — но эта связь не поддается никакой магии, хотя я, как и все остальные, не могла рассказать тебе о ней, — печально закончила Флориэль.

— Я… понимаю, — грустно усмехнулся принц, — жаль, что я не знал, где она все это время находилась. Хитро он нас всех обыграл, — криво улыбнулся Рен, — но, думаю, это тоже была часть плана по уничтожению нашего Рода. Ведь твой покровитель, Рэй, знал о пророчестве Карменты. Думаю, он предполагал, что Верховный воспользуется заклинанием и запечатает память всем, кто присутствовал на обряде.

— А меня он использовал, чтобы надавить на Риану, — произнес старший принц, сжимая кулаки в бессильной ярости. В комнате повисла гнетущая тишина.

— Ты можешь рассказать мне, что происходило в тот день в храме? — попросил Рен брата.

— Не всё, — качнул головой старший принц, — на мне, как и прочих, тоже отразилась печать Верховного, пусть я и был в тот момент «сосудом» темного бога. Я лишь помню, что до того момента, как мы с Диспантером переместились в храм Безвременья, куда Сарфа заточила девушку, Верховный сорвался прочь вместе с Рианнон. Она упала без чувств, шепча в бреду что-то про разрушенную печать, — принц задумался, а затем продолжил. — Потом Ллиуллиэнн вернулся… один, чтобы поставить блок на память всех, кто присутствовал на Суде Высших.

— Значит… все-таки Суд, а не инициация, — проговорил Адеррен, тяжело вздохнул и посмотрел в потолок. — Я чувствовал несостыковки в собственных воспоминаниях, да и… они накатывали так резко, что порой трудно было отличить, чтобы было, а что — нет, — признался принц, не глядя на брата и притихшую сестру, чтобы не видеть сочувствия в их глазах. — Думаю, это и есть то испытание, о котором предупреждал меня Верховный, да и матушка тоже. Я должен что-то…

Договорить он не успел. Двери в покои старшего принца распахнулись, ударившись в стену, а на пороге, тяжело дыша, остановились трое мужчин в черных одеждах. Принц узнал только одного, остальных видел в первый раз.

— Луриос? Что случилось? — резко спросил Рэйналт, первым среагировав на их появление. Кивнул, чтобы они вошли, и магией закрыл вход. Все в немом изумлении смотрели на прибывших, которые, словно преодолели марафон или отбивались от стаи диапсидов. Мужчина замер, смотря на принцев, а затем поклонился Рэйналту, с опасением поглядывая на наследника и принцессу. — Говори, Лур! Здесь все свои…

— Мой принц, — снова поклонился он, а затем все же склонился перед Реном и Флориэль, — ваши высочества. Только что в Инсалансе прошла весть о том, что первый наследник сверг императора, — не глядя на Рена, отрапортовал некромант. — Народ взволнован. А в Небесный устремляются представители знати и простого люда, чтобы узнать подробности…

— Что? — пискнула принцесса, испуганно прижавшись к Рену, — это неправда…

— Госпожа, — отвесил поклон Луриос, смотря на принцессу с сожалением, — я тоже не поверил бы в это, но… император…

Он замолк, осекшись под ледяным взором Адеррена, который на глазах начал менять свой облик на вторую боевую ипостась. Мужчины судорожно сглотнули, опустив взгляды, и склонились перед будущим правителем.

— Где! Мой! Отец? — чеканя каждое слово, спросил принц. Слуга-некромант снова склонился в уважительном поклоне, не смея поднять на наследника взгляд.

— В храме Соланио, мой принц. Мне стало известно, что…

Договорить он не успел. Покои озарила яркая вспышка портала, из которого шагнула встрепанная королева Кармента. Сейчас она не была похожа на сиятельную первую леди двора императора. В простом платье, кое-как причесанная, с разводами от слез на красивом лице, Кармента едва ли походила на супругу императора.

— Рен! — она сходу бросилась к пасынку, чем несказанно его удивила, ведь помимо него в комнате находился и ее сын. Наверное, именно недоуменный взгляд первого наследника остановил ее на половине пути, заставив на мгновение застыть на месте, а затем она глубоко вздохнула и проговорила, — Ваше Высочество принц Адеррен, Его Императорское Величество Амир… — тут спазм перехватил горло королевы, а ее лицо неожиданно перекосило от едва сдерживаемых рыданий. Рен бросился к королеве, совершенно наплевав на этикет, и легко подхватил ее за руку, не давая упасть. Где-то за его спиной охнула принцесса Флориэль, а с другой стороны подхватил мать принц Рэйналт. — Рен, император… он должен передать тебе трон. Немедленно, иначе…

— Что? — одновременно выдохнули оба брата, а все присутствующие переглянулись.

— Амир… мы были в Храме Соланио, когда… — королева судорожно выталкивала из себя слова, задыхаясь от волнения и слез. Ее голубые глаза смотрели на сыновей умоляюще, словно в них было ее спасение. — Амир потерял вторую «форму». В него прилетело какое-то проклятие…

— В Храме? Это невозможно! Защита… Как?.. — зло выдохнул Рэйналт, подводя мать к креслу и усаживая в него. Королева старалась незаметно стереть слезы, бегущие из ее глаз, при этом продолжая пристально смотреть на пасынка.

— Я не знаю, как это произошло. Все было… так неожиданно, — собравшись с силами, продолжила Кармента, а принц Адеррен хмуро взирал на нее. — Ам… император собирался призвать покровителя, чтобы просить его …

— Отец жив? — перебил хриплым от волнения голосом Адеррен. Похоже, у них действительно больше не оставалось времени.

— Да, он сейчас в Храме Огня, — кивнула быстро королеваи улыбнулась, когда подлетевшая к ней Флориэль, протянула стакан с водой. — Спасибо, моя девочка. Он жив, но нужно, как можно быстрее, провести обряд передачи власти, Рен. Если наследника не будет к утру, то…

— Ясно, — тут ее перебил уже Рэйналт. Он предельно серьезно посмотрел на младшего брата, — время пришло, Рен. Больше медлить нельзя! — затем он повернулся к сестре, которая прижимала к себе королеву, содрогающуюся от беззвучных рыданий. — Фло, позаботься о матушке.

— Но… — попыталась возмутиться сестра, но Рэй жестом оборвал ее возражения.

— Это не обсуждается, сестра. Вы обе останентесь в Небесном. Тут намного безопаснее, чем в городском храме. Но отец там под защитой жрецов и Верховного, а вас защитить никто не сможет, если… если случится непоправимое.

— Рэй, — королева подняла на сына заплаканное лицо, — что будет…

— Все будет хорошо, — натянуто улыбнулся принц Адеррен, склоняясь к руке матери и целуя ее ладонь. — Я постараюсь все исправить. Ни о чем не беспокойтесь, моя королева. Рэй! — обратился он к брату, — пора.

— Но Ри… — снова попыталась вставить хоть слово Флориэль, но Рен осторожно привлек к себе сестру, стараясь не задеть ее крылья.

— Я сделаю все возможное… и невозможное, чтобы вернуть ее, — пообещал он ей. — Но сейчас я хочу, чтобы ты осталась здесь и присмотрела за матушкой. Вы обе дороги нам с Рэйем, и потерять вас… Обещай, Флори, что ты не станешь вмешиваться в это дело, пока мы не позовем тебя. Мы с братом не должны волноваться за вашу безопасность там… там будет очень жарко, поверь. Обещаешь?

Он почувствовал, как дернулась в его руках сестра, намереваясь возразить, но тут же обмякла, осторожно обняв его в ответ.

— Обещаю…

Из покоев старшего принца оба выходили мрачнее тучи. Уже на пороге покоев первого наследника Рэйналт остановил брата.

— Тебе необходимо подготовиться, — проговорил он, оглядываясь по сторонам, а затем жестом подозвал своего верного слугу. — Луриос, остаешься охранять первого наследника. Отвечаешь за его безопасность головой. И не только своей, — ледяным тоном приказал он.

Если бы не многолетняя служба старшему принцу, а еще воспоминания о вспышках его ярости, после «посещения» Темного Бога, лицо некроманта вытянулось бы от удивления. Например, как у принца Адеррена в тот момент, но Луриос лишь коротко кивнул и поклонился, тут же расположившись у дверей покоев наследника. На редкость непробиваемый тип, — Рен только про себя удивился, но никак комментировать не стал.

— Вообще-то, здесь охранка не только на дверях… — начал было Рен, но взгляд черных глаз старшего принца заставил его умолкнуть.

— В Храме тоже… была, — мрачно ответил Рэйналт, а затем продолжил, — я побуду с отцом, пока ты подготовишься. — Тут принц пристально посмотрел на брата, а затем решился добавить, — Рен… мы никогда особо не ладили, но… ты — мой брат, и я желаю, чтобы ты был счастлив. Если ты… решил, то поступай так, как велит тебе сердце. Предсказание на то и предсказание, чтобы мы знали, что ждет нас в будущем, но путь мы всегда выбираем сами. Слушай сердце и не оглядывайся на власть.

Не дав ответить брату, Рэйналт быстро хлопнул его ладонью по плечу и резким взмахом руки рассек пространство, открывая портал в главный храм Инсаланса, где сейчас находился их отец и император.

Огромный зал был залит огнями свечей и ярким светом магических светильников. Теперь это место станет главным Храмом Телласы, а не Храм Огня в Инсалансе. Мужчина прошелся по всему периметру зала, отмечая, все ли готово к обряду. Скоро… очень скоро он уничтожит последний оплот императорского рода и его покровителя, а затем…

Нет, он не станет объединять Подземье и Верхний мир — последний он просто сотрет с лица Телласы, погрузив ее в благословенную Тьму, где правит только Он — Хаос. Наконец, его мечта осуществится, а древнее пророчество сбудется. Все, как он и мечтал, прозябая в тюрьме, куда его заключила та, которую он любил, которую боготворил. За свое предательство она ответит сполна, но сначала поможет осуществить его план мести — на большее она не годится, слишком слаба.

— Мой Повелитель…

От мыслей о будущем господстве не только в этом, но и других мирах, его отвлек тихий голос прислужницы.

— Чего тебе, Трисса? — лениво спросил Тенебрис, даже не оборачиваясь к ней. Он больше не скрывался под маской Диспантера, присвоив его Замок в Подземье себе и подчинив всех его немногочисленных обитателей. Зачем прятать истинное лицо, если ты и так хозяин всего этого безмолвного великолепия?

Последовавшее за его вопросом натянутое молчание, заставило его со вспыхнувшим интересом обернуться к служанке.

— Госпожа исчезла из покоев, — прошептала лжемейнира, опустив виновато голову.

Ее вина, что не уследила за девчонкой и позволила той сбежать, и в другой момент он бы разозлился, но… Риа поступила именно так, как и задумывал Темный, отчего его настроение немного поползло вверх. Да и зачем портить его себе перед предстоящим обрядом?

К тому же, сегодня он нанес сокрушительный удар по Верховному, ослабив его власть настолько, что День Свершения Телласа встретит с новым пантеоном богов. Вернее, бог теперь будет один, а остальные… слуги, исполняющие его волю. Но сначала он, конечно, уберет с дороги проклятую императорскую семейку, оставив империю без наследников и императора.

Его проклятие в данный момент отбирает последние силы и у Амираудура, и у его покровителя, а уже к вечеру оно убьет и обоих принцев. Первым — наследника, когда он примет власть у отца, а затем и некроманта, который попытается принять Огонь Верховного. К тому времени Ллиуллиэнн сойдет с ума от горя и не сможет контролировать свое Очищающее Пламя. Хотя, сейчас и так могло быть на одного принца меньше, и Темный корил себя за слабость, когда позволил девчонке его спасти. Стало бы одной проблемой меньше.

Эйриана же смогла спасти обоих, остановив его всего одним словом, и Темный пообещал ей не трогать принца до тех пор, пока не пройдет обряд единения пары. Но ему доставит неменьшее удовольствие видеть смерть соперника, да еще и в присутствии новой Повелительницы.

— Господин? — снова привлекла его внимание Трисса, и Тенебрис испытал прилив раздражения. Зря он принял клятву верности этой пустоголовой жрицы — одни разочарования в ней.

— Пусть «побегает» перед обрядом, — резко выдал он, и Аштаттрисс невольно отшатнулась от него. Он ледяным взором впился в бледное лицо лжемейниры, процедив сквозь зубы, — а ты… еще одна ошибка с твоей стороны дорого тебе обойдется, жрица! Проследи за моей невестой, чтобы с ней ничего не случилось, — девушка только низко поклонилась, принимая его гневную отповедь. — Надо же, даже мое заклятие на перемещение не подействовало, — задумчиво качнул он головой, — сильна… Но ничего, после свадьбы станет покроной, а потом… не станет нужна и вовсе. Избавлюсь через век — другой, когда надоест. Она смогла преодолеть заклинание немоты, что я наложил на нее? — Тенебрис резко обернулся к Аште, которая по-прежнему стояла, низко склонившись перед ним.

— Нет, Господин, она все это время молчала. Я даже подумала, что ваше заклинание покорности, наложенное на кольцо, подействовало… — она осеклась, подняв на Темного испуганный взгляд. Лицо Тенебриса потемнело от ярости, а глаза затопила натуральная Тьма.

— И… как ты это проверила? — несмотря на его тихий вкрадчивый тон, Ашта бледнела все больше, понимая, что он разозлен не на шутку.

— Приказала съесть все, что ей принесли на завтрак, — быстро выдавила она, стараясь голосом не выдать страха.

Да и неважно, что заклятия подобного уровня совершенно не действуют на мейнир. Они, вообще, никогда не поддаются ментальному воздействию — ведь о каком, тогда, справедливом суде может идти речь?! Это она знала от матери, недаром Сарфа была Главной Жрицей Айяты. Да и Ашта всего-то попыталась приказать через кольцо, чтобы Эйриана выпрыгнула из окна собственной спальни. Ничего бы с ней не случилось — магия и крылья спасли бы, не дав разбиться. Но заклинание покорности не подействовало, а вот приказ Темного Ашта все-таки нарушила. Да и девка сама едва ее не выбросила из окна — пришлось рассказать о кольце. К тому же… Ашта еще умолчала, что магия мейниры способна сама «разговаривать», кстати, жуткое зрелище.

Ледяные пальцы Темного неожиданно с силой сомкнулись на шее девушки, заставив ее захрипеть и судорожно вцепиться пальцами в его руку. Она безуспешно пыталась их разжать, но ничего не получилось. Девушка с ужасом смотрела, как по бледной коже колдуна ползет самая настоящая паутина из Тьмы. Жуткий черный рисунок покрывал его лицо и шею, делая его все меньше похожим на человека, скорее — монстра. В глазах стояла настоящая чернота, которая затягивала, словно в омут, ее душу. Но не это ее испугало по-настоящему. За спиной разом потяжелели крылья, а по телу прокатилась волна боли, которую она уже испытала однажды, и Ашта повторения не хотела. Она замычала, пытаясь вырваться, но тело сковало, а мышцы… их словно живьем сдирали с тела.

— Гос…по…дин, по…ади… — просипела она, с трудом проталкивая слова, и почувствовала — конец близок. Но она не хотела, отчаянно не хотела умирать, не выполнив то, что задумала. Ведь ради этого она принесла свою жизнь и магию в жертву Тьме. Тьма обещала… — Гос…по.дин…

Он отпустил ее также резко. Просто отшвырнул, как сломанную куклу в угол, а Ашта больно ударилась об стену, повалившись на пол. Она тяжело дышала, и сквозь спутанные волосы наблюдала за Темным, который сейчас смотрел на нее сверху вниз. Сломанные крылья просто свисали за спиной, тоже причиняя дикую боль. Регенерация и магия сделают свое дело, и через несколько минут она почувствует облегчение, но… Ашта запомнит этот момент надолго.

Силы практически оставили ее, но она упрямо поднялась и поклонилась Тенебрису, наблюдавшему за ней с молчаливым презрением. Только кланялась она не ему, а Тьме, спасшей ее сегодня. Для чего-то она еще требовалась Госпоже.

— Девчонка вернется — глаз с нее не спускай, — приказал он, но на девушку пристально смотрела его внутренняя Тьма. Присматривалась…

— А… если она придет не одна? — робко уточнила Ашта.

— Обязательно придет… и не одна. И приведет с собой мальчишку, Трисса, — широко улыбнулся Темный, отчего рисунок Тьмы на его лице ярко полыхнул. Может ли «полыхать» Тьма? Раньше Ашта рассмеялась бы в ответ, теперь видела — может. — В данный момент оба наследника в Храме Соланио, но он придет… Младший проживет не долго, но сначала увидит, как на обряде его возлюбленная откажется от него. А затем… я убью его руками своей уже супруги, ведь моей Тьме нужна жертва. И она ее получит…

Глава 19

Я смотрела на собственное отражение в огромном зеркале и от волнения до крови кусала губы. До ночи Свершения оставались всего сутки, вернее один солн. С заходом Солано наступит самое волшебное время, которого жители Телласы ждут целый год. Мне же предстоит встретить этот праздник совершенно иначе, и кто знает — встречу ли я рассвет Свершения?

Качнула головой, прогоняя унылые мысли, и посмотрела на худенькую девушку, смотрящую на меня с серебряной поверхности. Длинное черное платье облегало фигуру, подобно перчатке, а от середины бедра юбка расходилась в стороны широкими складками, превращая меня в изящную статуэтку. От груди верх был глухим, полностью закрывая шею и ключицы, заканчиваясь изящным воротником, отделанным черными бриллиантами. Сзади платье полностью обнажало спину до самой по… талии, открывая изящные лопатки и линию позвоночника. Лишь мрачный цвет, невыгодно оттенявший и без того бледную без намека на румянец кожу, смотрелся неуместно, учитывая, что платье было свадебным. Глаза, и так серые и бездонные, казались еще глубже, а их взгляд — болезненным.

Я с отвращением отвернулась от зеркала и посмотрела на разложенные на столике украшения. Темный остался верен своему слову и подарил мне еще один сотуар и серьги к нему, на этот раз из черных агатов и черного жемчуга. Как по мне — полнейшая безвкусица, особенно учитывая, что я ненавидела всем сердцем не только черный цвет, но и жемчуг. Именно это украшение было предназначено для того нескромного декольте на платье. Возможно, другая на моем месте прыгала бы от счастья, получив в дар такой комлект, но мне отказаться не позволили. Как и от великолепной диадемы из черных бриллиантов и агатов — даже не знаю, как сочетать в своем образе все это?! Диадема, как мне самодовольно признался Темный, после обряда превратится в корону под действием какого-то там мудреного заклинания. Как же я сейчас ненавидела все эти побрякушки вместе с тем, кто их преподнес!

Я скользнула рукой по шее и ключицам, а затем провела пальцами по щеке — ничего. Ни следа от татуировки и печати моего… нет, уже не моего принца. Мне стало холодно из-за отсутствия привычного отклика эмоций моего супруга, я так и не научилась жить без него.

Я отвернулась от зеркала, сделав шаг к кровати, чтобы прилечь, и наткнулась на взгляд Аштаттрисс, или как ее теперь называл Темный — Трисс, полный ненависти ко мне. Я понимала причины, по которым она недолюбливала меня. Трисс принесла клятву Диспантеру в надежде служить ему, а приходится следовать за мной постоянно. Кстати, с ее появлением рядом со мной, исчезла моя «стража» у дверей. Мне, конечно, хотелось верить, что их перевели на другое место «службы», но я понимала, что просто наивно верю в это, не желая знать правды.

Ашта продолжала сверлить меня темным взглядом, и я рада бы огрызнуться в ответ, сказать что-нибудь грубое, а то и послать ее… прочь, но… Проклятое «но» вместе с хозяином этого проклятого замка! И его подозрительность. Тоже! Ему было мало моей клятвы, из-за которой я до сих пор испытывала боль. Мало моего обещания пройти с ним обряд единения пары, он еще и подстраховался. На меня было наложено заклятие немоты…

Я будто снова вернулась в те дни, когда Ашта лишила меня голоса, но тогда она это сделала нарочно, чтобы я не перечила Сарфе, а теперь со мной проделал подобное собственный «жених» ̶ «для моего же блага» — сказал он мне, но я знала, что это было сделано специально, чтобы я не смогла дозваться до своей богини. Да я бы и не стала делать этого после того видения, в котором от нее осталась лишь оболочка да капля жизни. И как ей помочь, я не знала, лишь надеялась, что успею воплотить свой план в действие.

И вторым был запрет на любое перемещение за пределы замка Темного. Мне до боли, до зуда в пальцах хотелось в последний раз увидеть Рена. Сказать, что… И в этот момент меня накрывало полнейшее отчаяние. Я боялась навредить ему, не хотела, чтобы он стал заложником у невменяемого колдуна, которого ничего не остановит, пока он не уничтожит всех, кто стоит на его пути.

Я могла бы спокойно воспользоваться своим Лунарном, благо Темный совершил единственную ошибку — подарил мне то самое зеркало, стоявшее в его покоях. Именно в нем я сейчас рассматривала собственное отражение в «подвенечном» наряде. Я могла бы открыть зеркальный путь, ведь мне теперь эта магия подчинялась охотнее и намного быстрее. Я могла бы сбежать на земли Лунариос, ведь в Храм Света никто не мог войти, кроме его Главной Жрицы. Но я понимала, что данная мною клятва не позволит мне совершить все это. Нет, никто не посмеет заставить меня ее исполнить без моей доброй воли, но я сама сделала этот выбор, сама встала на этот путь, и отступить сейчас — признаться в собственной трусости и предать себя. Обречь весь мир на смерть, пусть я знаю, что его восстановят. Но видеть смерть всех, кого я люблю, знать, что могла помочь, но отступила — этой слабости позволить себе я не могла.

— Мне вот интересно, что такого они все в тебе находят? Адеррен, Рэйналт… королева, Повелитель Тьмы? — раздался неприятный голос Ашты за моей спиной. Она остановилась так, чтобы я видела ее лицо в отражение зеркала. — Чем же ты их так привлекаешь, что они стремятся к тебе, как мотыльки на огонь? — ее ледяные пальцы сомкнулись на моем предплечье, резко разворачивая к себе. Я хотела выдернуть руку, но по телу тут же пробежала ледяная волна магии, заставляя меня застыть на месте. Проклятье! Совсем забыла, что Темный дал ей кольцо, в которое вложил немало сил подчинения. Он позволил своей «кукле» — так про себя я называла Ашту — чувствовать власть надо мной и упиваться этим чувством безнаказанно.

Мой возмущенный взгляд скрестился с черным взглядом лжемейниры, и на губах девушки расцвела жестокая улыбка. Черные кожистые крылья, напоминающие мне крылья нетопырей — летучих мышей из моего мира — дрогнули, расправляясь за ее спиной. О, да! Сейчас она чувствовала себя победительницей, еще не догадываясь, что Темный уже не тот, и точно не оставит ее в живых после нашего обряда. Возможно, некоторое время она послужит ему развлечением, а потом…

Наверное, что-то отразилось у меня на лице, может, сожаление, что я испытывала к ней помимо воли, ведь ее всегда и все использовали в своих целях, даже мать и отец. И пусть Ашта имела в своей жизни все, что хотела, чаще всего именно за мой счет, но мне все-таки было ее жаль. Сарфа так мечтала сделать ее наследницей рода Лунариос, выкачивая из меня кровь и магию, чтобы защита, наложенная Кристиэль, ее пропустила, но вышла осечка. Источник признал меня первой наследницей рода, впрочем, ею я стала сразу после рождения, о чем ни Сарфа, ни Айята никогда не догадались бы. Даже план Деавоса и его попытка меня убить сыграли на руку скорее мне, чем Аште, пробудив душу и магию мейниры.

Затем была Айята, заставившая Ашту стать Главной Жрицей вместо матери. Пытаясь избежать наказания Верховного, она убила Сарфейю, снова сделав из ее дочери заложницу. Но потом что-то произошло между самими богами, и Ашта приняла силу Темного и принесла ему клятву. Просто у нее не было иного выбора. Наверное, я бы не выдержала того, что произошло с девушкой.

— Не смей! Не смей жалеть меня, дрянь! — послышался ее зловещий шепот, а затем она замахнулась, чтобы ударить меня. Но ее рука безвольно повисла вдоль тела, а она опустила голову под моим пристальным взглядом. Ашта не могла и пальцем коснуться меня, но очень этого хотела, хотя, я уверена, осознавала, какие последствия ее ждут. Она могла только зло смотреть на меня. — Не смей меня жалеть, проклятая девка! Мне не нужна твоя жалость. Да, я ненавижу тебя, но собственную слабость и бессилие я ненавижу еще больше, — она шагнула ко мне, протягивая к моему горлу тонкие пальцы с уродливыми когтями на концах, — все из-за тебя! Я всего лишилась из-за тебя, и не успокоюсь, пока не уничтожу тебя, проклятая девка из проклятого рода!

Да кто бы тебе позволил, — говорил мой взгляд, отчего Ашта зарычала в ответ. Она несколько долгих мгновений смотрела на меня, словно оценивая, как противницу, а затем опустила взгляд.

— Знаешь, — ее голос вдруг изменился, сделавшись вкрадчивым, — с каким удовольствием я сейчас прикажу тебе выйти в окно? Погулять, — с маниакальным взглядом черных глаз пропела Ашта, — и забуду сказать, что твои крылья тебе перестали подчиняться.

«Ты умрешь», — одними губами произнесла я, особо не заботясь о том, поймет ли она меня. Поняла.

— Умру, — спокойно ответила Ашта, равнодушно пожав плечами, отчего крылья за ее спиной дрогнули и сложились, укутывая ее, словно в кокон. Я видела — она боится, но не хочет показывать мне свою слабость. — Ты же знаешь, что я все равно умру. Я давно лишилась иллюзий, что моя жизнь будет долгой и счастливой, — ее голос звучал глухо, а она сама отвернулась, чтобы я не могла прочитать ее эмоции. — Я никогда и никому не была нужна, даже матери. Я даже не уверена, что она моя мать. Она с тобой провела больше времени, чем с родной дочерью, — Ашта вдруг улыбнулась, смотря на меня без привычной злобы. — Скажи, ты знаешь, кто мои настоящие родители? — я лишь удивленно посмотрела на нее и отрицательно качнула головой. В ответ она только пожала плечами. — Хочешь сказать, что не догадывалась об этом? — она пытливо посмотрела на меня, а я снова качнула головой. Ашта пожала плечами и равнодушно продолжила: — Да это никто особо не скрывал. Сначала я услышала обрывки разговоров между Сарфой и Айятой, они всегда очень эмоционально спорили, когда дело касалось тебя. Каждая хотела урвать свой кусок, используя дитя Кристиэль и Ладианэ. Ты же уникум, совместивший в себе две стихии — магию Солано и Лунарис. Тебе прочили лучшее будущее, чем… впрочем, ладно, — махнула она рукой. — Потом отец провел какой-то замысловатый ритуал, пытаясь выяснить, чья кровь течет во мне. Оказалось — не его, но Сарфе удалось убедить его, что это действие ритуала и магии крови, которую она вливала в меня, что это меняет не только кровь во мне, но и магию. Идиот! — расхохоталась девушка, а затем, успокоившись, продолжила, — она смогла убедить его, и мать продолжила измываться надо мной. Иногда я сутками не могла подняться с кровати, не понимая, за что провинилась перед ней? Мне казалось, что у меня по венам бежит лава, огненная жижа, выжигающая все внутри. Как я не лишилась своего дара — не знаю.

Конечно, я понимала, о чем она говорит. Просто помнила свое состояние и белые стены палаты. Только, возможно, Аште приходилось труднее. Магию и сущность богини не так просто принять обычному человеку, пусть и магически одаренному. Думаю, мой организм привыкал и принимал ее еще в утробе матери, постепенно впитывая божественную искру, к тому же моя мать была жрицей Рианнон, ежедневно соприкасаясь с источником. Да и она сама была в какой-то мере ее «произведением», ведь богиня готовила нас обеих. К сожалению, ни Сарфа, ни Айята об этом не знали. К тому же во мне текла кровь огненного Дома Соланио, и, верно, кровь моего отца не позволяла «прижиться» магии в крови Ашты. Но все равно, бесчеловечное отношение Сарфейи к собственному, а может, и нет, ребенку поражает.

— Я ненавидела тебя с того момента, как узнала обо всем, — меж тем продолжила Ашта. — Мечтала, что найду и убью, чтобы больше не переносить подобных страданий, — судорога боли на секунду прошлась по красивому лицу девушки, искажая его черты. — Увидев тебя тогда в покоях принца Адеррена, я испытала странную смесь предвкушения и азарта, словно нашла то, о чем мечтала всю жизнь. Но на тебе стояла его личная защита, а покои после того нападения мне попасть было нельзя, и я стала искать любую возможность встретиться с тобой наедине. Лишь когда отцу удалось подобраться и начать шантажировать эту идиотку Эсмию, которая была предана тебе, как верный пес, я готова была петь от счастья. Отец хотел просто сдать тебя Императору, сказав, кто ты, но я переубедила его, ведь тогда это отразилось бы на репутации наследника, а я мечтала стать императрицей, — она блаженно закатила глаза, погружаясь в воспоминания. — Знаешь, я ни о чем не жалею, даже о служении Темному, если бы не одно «но». Это! Проклятое! «но», которое вечно вылезает, когда не нужно, — вмиг разозлилась девушка, резко ударив по столу рукой.

Лежащие на нем украшения жалобно звякнули, привлекая ее внимание. Ашта завороженно потянулась к ним рукой, но тут же отдернула ее, и повернулась ко мне. Ее черные глаза жадно впились в мои.

— Хочешь… я помогу тебе увидеться с твоим, — тут ее губы скривились в презрительной усмешке, — принцем? Ты не сможешь говорить — это заклятие мне не под силу — но с помощью Лунарна сможешь увидеться с ним? Я знаю, что он все еще у тебя, — равнодушно призналась Ашта, заметив мой пристальный взгляд. Значит, пыталась забрать артефакт, но его сила не признала ее, несмотря на схожую кровь. — Ты сможешь покинуть замок, а я пока отвлеку Темного…

Наверное, мои брови от удивления взлетели так высоко, что потерялись где-то у корней волос. Ашта? Помочь?! В каком лесу, вернее, на каком пустыре сдох диапсид?

— И не смотри на меня так! — зло выплюнула она, сверкнув глазами, — я потребую за свою помощь соответствующую плату. Это! — она указала на колье, лежащее на столике. То самое, которое преподнес мне Темный в качестве свадебного подарка вместе с диадемой. Я удивленно посмотрела на нее, не в силах сообразить, зачем оно ей понадобилось. — Я хочу это украшение, оно мое по праву. Хотя, ты же не знаешь, что это за колье?!

Я пожала плечами, действительно не понимая, что она имеет в виду. Ну, хочется ей получить красивую цацку, кто я, чтобы мешать осуществлению мечты?

— Так ты действительно не знаешь? — вдруг удивилась она. — В эти камни заключена жизнь и магия Айяты, — я открыла рот, чтобы возразить ей, но она уже отвернулась, продолжив свое пояснение. — Богиня была связана клятвой с Темным, вернее, с тем, кто занял его тело. Диспантера больше нет, он никогда не сможет вернуться, даже его душа не пойдет на перерождение. Как и душа Айяты, ведь она заключена в них, — девушка любовно погладила камни, получив тут же мощный разряд от наложенного на них охранного заклинания. Ашта ничуть не расстроилась этим, продолжив, — я хочу эту силу, эту магию. Я знаю, что он не оставит меня в живых, поэтому в моих руках должен быть козырь. Я помогу увидеться тебе с бывшим, а ты отдашь мне украшение, — Ашта язвительно улыбнулась, заметив, как я невольно поморщилась от слова «бывший». Рен никогда не станет бывшим, он только единственный.

— Ну-ну, не кривись, — рассмеялась лжемейнира, — завтра ты получишь больше, чем титул императрицы Какого-то-Там-Королевства. И сотуар в обмен на коротенькую прощальную встречу малая плата, согласись? Равноценный обмен! — мои брови изумленно взлетели вверх. Равноценный? Я бы поспорила с этим утверждением, да еще и рассказала бы, что сотуар для нее бесполезен.

— Да, не смотри ты так и не вскидывай бровки, — рассмеялась Ашта, похлопав меня по руке, как закадычная подружка. — Ты не сможешь покинуть замок без моей помощи — раз! Кольцо с тебя сможет снять только тот, кто обладает магией Темного — два! Пока на тебе кольцо твой принц в опасности — три! Оно просто уничтожит его, — Ашта отвернулась, снова касаясь пальцем украшения.

Глупая девчонка, решила, что там и правда есть сила Айяты. Я решила жестами сказать ей, что надеяться на это бессмысленно, но Ашта неожиданно продолжила: — Тенебрис подстраховался на тот случай, если ты сможешь преодолеть его чары и сбежать. Он жаждет уничтожить мальчишку, как и весь род Соланио, — Ашта усмехнулась, заметив, как я побледнела. — В общем, ты меня услышала, а теперь я хочу услышать… ах, прости, — да ты ж моя ядовитенькая! Сколько ж в тебе желчи?! — ты же не можешь говорить. Просто кивни, если согласна на обмен, — пропела Аштаттрисс.

Я задумалась. Ловушка. Однозначно, иначе, зачем бы Аште мне помогать?! Хочет выслужиться перед Темным? И должна ли я ей признаться, что камень с магией богини Возрождения я давно отдала другой девушке?

Аште я не доверяла, как ни крути, она дочь своих родителей, пусть и не по крови. Она несколько раз подставляла меня, даже убила, но… это был мой последний шанс увидеть Рена и предупредить его об опасности. Не знаю, что подтолкнуло меня, но я достала из потухшего камина уголек и написала на белой стене.

«Что ты скажешь Тем.?» — дописывать специально не стала, подозревая, что у Тенебриса в замке есть не только «уши», но и «глаза».

— Это мое дело, — резко ответила Ашта, — ты должна лишь добровольно отказаться от камней, а дальше я сама все сделаю. У тебя, если у Темного все получится, останется не только магия и жизнь, но и весь этот мир. Я же… могу лишиться жизни. Я не хочу умирать, Эйриана, — с долей отчаяния сказала Ашта, что моя рука невольно дрогнула, и я решила написать, что камни пусты, когда она зло дернула меня, разворачивая к себе, — отдай мне то, что принадлежит мне по праву. Айята уничтожила мою семью, ведь какой бы тварью ни была Сарфейя, но она моя мать. Айята отняла у мамы перед смертью ее дар, поэтому магия моя! Слышишь?! Моя!

Она ударила сгустком темной энергии в стену, на которой я собиралась написать ответ, стирая мою надпись. Я испуганно отпрянула, смотря на разгневанную девушку. Она что-то прошептала, отчего меня скрутило от боли, и я не могла даже кричать. Ашта смотрела на меня, на мои судороги, и улыбалась. Бессердечная тварь!

«Согласна», — одними губами произнесла я, чувствуя, как сила мейниры разворачивается во мне. «Нет! Пока не место и не время, — прокричала я ей, — пусть торжествует, придет и ее время!» — и магия неожиданно послушалась, отступая и даря неожиданное тепло и силу, чтобы подняться. Спасибо, что приняла мой выбор.

— Я не сомневалась в тебе, — хмыкнула Ашта, протягивая мне когтистую ладонь, — давай руку, я сниму кольцо. Камни отдашь сразу после коронации, все равно пока во мне сильна его тьма я не смогу принять магию жизни, — я отвернулась, загоняя внутрь протест совести. Ашта использовала меня и не раз, поэтому не стану мучиться угрызениями совести на тему, что мейнира не имеет права обманывать. Она имеет право наказывать! Ашта решила присвоить себе то, на что не имела права.

Я протянула ей руку, на которой красовалось кольцо Темного. Ашта коснулась его своим перстнем и что-то прошептала. На миг вспыхнули зловещим алым светом гранатовые глаза диапсида, а руку опалило жаром, но затем они погасли и осыпались пеплом на пол. Кольцо потемнело и легко соскользнуло с моего пальца. Я удивленно уставилась на свободную от «оков» руку, а затем перевела взгляд на белое лицо жрицы. По сжатым в тонкую линию губам, я поняла, что Ашта, используя заклинание высшего порядка, отдала все свои силы.

— Пробуй! — прошипела она, когда я уже решила все-таки признаться ей, что камни пустые, и с силой оттолкнула меня от себя. Бросила жадный взгляд на колье, но забирать не спешила.

А я расправила крылья, чувствуя небывалую легкость. Посмотрела на руки, понимая, что снова становлюсь призраком, но теперь меня не волновало это. Справлюсь! Только бы увидеть моего принца!

— Жаль, только ты снова станешь призраком, уж извини, ничего личного, — губы Ашты кривились в усмешке. Она знала и это?! Я перевела взгляд на нее, заметив, как девица забирает мой сотуар со столика. — Кстати, завтра ты перестанешь существовать, так что тебе станет все равно.

Я, если бы смогла, застонала от отчаяния и злости на себя. Когда же, наконец, избавлюсь от доверчивости? Эта лживая дрянь снова обманула меня! И почему я никак не излечусь от наивности?

Конечно, сняв кольцо, я вернулась к тому, с чего все начиналось. Завтра День Свершения, и время, отведенное мне на принятие решения и возвращение в свое тело, закончится с первым лучом Солано. Ашта знала об этом! Поэтому тянула до последнего, решив воспользоваться моей ошибкой и наказанием Темного за нее.

Теперь у меня два пути — умереть с восходом Солано, либо стать половинкой Темного. Я смотрела на торжествующее выражение на ее лице. Неплохо все продумала, у меня никогда не было такого рационального склада ума — остается только молча завидовать.

— Ничего личного, принцесса, — поняв правильно мой взгляд, усмехнулась девушка и открыла двери моих покоев, — ты сама согласилась на сделку. Кстати, — она снова не могла скрыть удовлетворения, — это я подсказала Темному заклинание немоты, совсем, как тогда. Бедняжка, — она лицемерно вздохнула, перебирая камушки на колье, — ты даже не сможешь попрощаться со своим принцем — он просто не увидит тебя. Разве что… его брат-некромант упокоит твою душу, чтобы ты не мучилась.

Она звонко рассмеялась, исчезая за дверью, а я с тоской посмотрела, как мое отражение исчезает с зеркальной поверхности. Платье, которое должно было стать свадебным нарядом, с тихим шуршанием опало на пол. Я снова оказалась в своем простом платье, в котором встретила свое первое утро после «смерти». Внутри все оборвалось, но я только решительно переступила через кучу ненужного тряпья. Я не стану ни секунды жалеть о том, что совершила. Пусть у меня не выйдет выполнить задуманное, но я постараюсь предупредить Рена о надвигающейся опасности. До рассвета есть время…

«Успокойся! Все еще возможно исправить, — раздался в голове бесцветный голос Мизерикордии. Он не оставил меня! Не забыл! Радость всколыхнулась во мне вместе с надеждой, — просто делай так, как было задумано. Лети, Лунный Мотылек, лети к своему возлюбленному. Помни, что спасти может только любовь!»

Я справлюсь! Клянусь, сделаю все возможное, чтобы сделать это!

Скоро… скоро рассвет, я должна успеть вернуться.

Мейнира расправила крылья, открывая зеркальный путь. Пусть это будет последняя встреча! Она устремилась всем своим существом туда, где билось большое сердце сильного воина! Билось любовью к ней!

Глава 20

Моя жизнь… моя мечта…

Нет, это не я, а ты — мой Свет, мой возлюбленный принц… мой…

Я качнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Прочь из моей головы! Это время — только мое! У меня и так осталось его слишком мало.

Я шагнула из открытого окна прямиком в спальню, оставляя за собой длинный серебристый след. Крылья мягко опустились на плечи, укрывая меня, словно плащом. Я остановилась в центре комнаты с ощущением того, это уже происходило со мной когда-то. Когда-то давно… в моем сне.

Я неслышно ступала по ковру, боясь нарушить покой моего принца, и остановилась у его кровати, засмотревшись на идеальные, даже во сне, черты его лица. Между бровей залегла складка, словно во сне, он продолжал решать важные задачи. Мне захотелось коснуться пальцем и стереть его тревоги, прогнать плохие сны, что терзали его, но я не решилась. В груди все защемило от нерастраченной нежности, но волевым усилием пришлось отогнать собственную слабость. Снова не время…

Я осторожно коснулась густых черных прядей Рена, вспоминая давно забытые ощущения и все то, что было между нами. Счастливое время, которое никогда не вернуть. Его было слишком мало, чтобы насладиться в полной мере. А жаль…

Я пропустила тот момент, когда Рен открыл глаза, но неожиданно поймала на себе его внимательный взгляд. Мы, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, и я замерла от неожиданно пришедшей мысли — он видит меня! Но как?! Я сняла кольцо Темного и должна была стать снова призраком.

— Ты пришла, — его голос звучал слегка хрипло после сна, а глаза изучали мое лицо пристально, что снова стало не по себе. Я прянула в сторону, решив скрыться, но его ладонь цепко поймала мою, взяв в плен. Я застыла, недоуменно смотря на свою руку в его руке. Как это может быть? — Не убегай… останься. Я не причиню тебе зла, не обижу… только… — он задумчиво посмотрел на наши руки, — почему ты всегда молчишь?

У меня перехватило горло от подступивших слез. Что я могу сказать тебе, моя любовь? Что была столь наивной, и мной всегда пользовались? Или, что готова отдать за тебя все, даже свою жизнь, чтобы ты каждое утро встречал новый восход Солано? Или… что намеренно изменила наше общее будущее, чтобы…

Что я должна сказать тебе?

Я дернулась, чтобы снова сбежать, но принц держал крепко и смотрел на меня, не спуская глаз. Не выпуская моей руки, поднялся с кровати и потянул следом за собой к тому самому окну, откуда пришла я сама. Мы остановились, и неожиданно я почувствовала тепло его ладоней на своей талии. Меня немного притянули ближе, попрежнему рассматривая, как диковинную игрушку.

Я несмело подняла взгляд, сталкиваясь с опасной темнотой сиреневых, практически чернильных глаз. Сама, удивившись собственному порыву, провела невесомо пальцами по его щеке, очертила контур губ и подбородка. Рен все это время лишь наблюдал за моими действиями, даже не шелохнувшись ни разу. Когда моя ладонь остановилась напротив его сердца, в том месте, где должна сиять наша брачная печать, он неожиданно дернулся, словно от боли, и я попыталась отстраниться.

— Ты… ты не могла… — прохрипел он, но я только покачала головой, тоскливо смотря на занимающийся за окном рассвет.

Черное полотно неба, сегодня без единой звезды, неожиданно окрасилось в кроваво-красное зарево восхода, а затем погасло, наливаясь тьмой. Она пришла неожиданно, сгустившись на горизонте, и не предвещала ничего хорошего.

Мы оба завороженно смотрели на это действо, отчетливо понимая, что время пришло.

За дверями его покоев послышались тяжелые шаги. Рен на секунду отвлекся, но этого было достаточно, чтобы я призвала Лунарн и высвободила его силу, открывая портал. Он ярким светом озарил помещение, в которое шагнули разом принц Рэйналт со своим сопровождением. Пятеро некромантов в черных плащах застыли в нескольких шагах от нас. Я не видела их лиц, но чувствовала на себе их пристальные взгляды.

Я невольно вздрогнула. Не может быть! Я уже видела все это в своем сне, так неужели Рэй предаст меня?! Дернулась, делая шаг назад, но Рен лишь крепче сжал мою ладонь в своей горячей руке, не давая вырваться.

— Не бойся, — шепнул он мне, чем заставил удивленно вытаращиться на него. Но моего взгляда он не заметил, коротко кивнув брату, — пора.

Некроманты слаженно шагнули ко мне, встав полукругом и не сводя по-прежнему с меня глаз. Ничего не понимаю…

Пальцы немного обожгло, и я с удивлением уставилась на второй артефакт в своей руке. Тот, который мне отдала мама. Тот, который когда-то давно принадлежал семье Соланио и моему отцу. Рен с улыбкой смотрел на меня, но не пытался отобрать его, хотя он принадлежал его Роду. Неужели Кристиэль знала, что произойдет все именно так? Тоже прошла по зеркальному пути, которым ее провели Хранители? Тоже встретилась с ними?

«Пора, — раздался в голове холодный голос Эквуумы. Перед глазами словно вспыхнул и погас образ прекрасной девы в золоченых доспехах, — поспеши, девочка!»

Да, пора. Я молча протянула второй артефакт моему принцу. Знала, что Соларн примет его своим новым хозяином, ведь мама отдала его добровольно, поэтому просто ждала реакцию Рена. Он протянул ладонь, легонько касаясь острых граней артефакта, и тот ожидаемо засветился ярким светом и принял форму… кинжала. Длинное смертоносное жало лезвия было сплошь покрыто вязью загадочного рисунка, на котором я с легкостью читала послание богов. « Honor. Dignitas. Caritas». Честь. Достоинство. Любовь.

— Теперь пора, — коротко приказал Рен, вставляя в ножны на поясе кинжал. Молча, все еще недоумевая, что такое произошло сейчас, я шагнула следом за ним в сияющую арку портала.

Я ощущала странное спокойствие, которое снизошло на меня, а еще тепло в груди от понимания того, что не одна. Он со мной рядом, не бросил, не предал. Знала, что обо мне он так и не вспомнил, вернее, не так… он не помнил моего имени, но осознавал нашу связь без меток и брачной печати. Наверное, это и есть… любовь?

Некроманты, мрачные и собранные, шагали рядом, словно прикрывая нас с Реном. Рэй обосновался рядом со мной, осторожно сжав мою вторую ладонь в ободряющем жесте. Практически в шаге от портала, я все-таки успела дернуть его за рукав камзола, привлекая внимание принца. Жестам попыталась сказать, что ему опасно идти в логово Темного, но Рэйналт только отрицательно качнул головой.

— Не стоит. Это только наш выбор, Эйриана. — Я вытаращила на него глаза, а затем удивленно окинула взглядом их всех. Вспомнил? Или…

— Мы не оставим вас, госпожа, — вдруг выступил вперед один из сопровождающих, скинув с головы капюшон плаща. Остальные последовали за ним, открывая мрачные лица. Я узнала только Луриоса. — Наш долг защищать семью императора, к которой принадлежите и вы, как будущая супруга нашего правителя.

Я открыла от удивления рот, но ничего произнести не смогла.

— Это наш мир и защитить его от пришельца — наш долг, сестренка, — спокойно проговорил Рэйналт, глядя на меня пронзительно синими глазами. Такими же, как у Карменты. — Как и уберечь императора и императрицу Телласы.

Э-э, что?!

— Вперед! — скомандовал Рен, не давая мне времени сообразить, и подтолкнул в сторону портала. Не знаю, что ждет нас там, но я рада, что буду сражаться не одна.

За несколько часов до этого. Принц Адеррен аро Соланио.

Я стоял у открытого окна, наблюдая, как алый диск Солано медленно катится по горизонту, ныряя в черные тучи. Плохой знак, сказал бы отец, но сегодня вместо него ритуал прощания не только с закатом светила, но и с окончанием года, проводил я. По моему приказу в Главном Храме Огня, где сейчас находился император, велись последние приготовления к обряду передачи власти наследнику. Но… я не был готов. Не потому, что боялся или не желал брать ответственность не только за Род, но и всю Телласу, нет. Но мои мысли были сейчас заняты совсем другим… другой.

Юной девушкой, которая волей Судьбы и богини Рианнон, ее покровительницы, являлась моей супругой, которую я клялся защищать и оберегать от всех. Сейчас ей предстояло сделать нелегкий выбор, который может убить не только ее тело, но душу, ее Чистый Свет. Я не мог допустить этого. Это неправильно! Женщины не должны сражаться — это удел мужчины, ее защитника и супруга, поэтому происходящее сейчас вокруг было… неправильным.

Это мой дом! Моя земля! Мои подданные! И никто не смеет узурпировать власть на Телласе, ведь Род Соланио был избран богами, чтобы править. И я никому не позволю отобрать у меня это право! Но более того — никто не отнимет у меня мою любимую женщину!

Что-то внутри всколыхнулось, вторя моим мыслям, и я удовлетворенно улыбнулся. Справлюсь! И непременно верну свою неугомонную принцессу, сумевшую даже изменить прошлое, чтобы спасти меня. Мое второе «я» внутри одобрительно заворчало, напоминая, что девушка уже довольно давно находится далеко от нас, да еще и в лапах какого-то чересчур «бессмертного» — даром, что бог! — и необходимо вернуть ее как можно скорее. А после и наказать всех, кто посмел нас разлучить. Дабы неповадно было в следующий раз.

«Непременно исправим, — мысленно согласился с „ним“ я, — Эйриана моя! Пусть ее обманом заставили отказаться от меня, но я ее верну, чего бы мне это ни стоило».

— Рад, что ты принял это решение, наследник! — раздался тихий голос за моей спиной. Я резко обернулся, кладя ладонь на рукоять меча, подаренного принцессой Кристиэль. Опираясь на алтарь, за моей спиной стоял высокий мужчина с огненными волосами. Он устало смотрел на меня своим золотым взором, — приветствую тебя, наследный принц Правящего Дома и будущий император Телласы!

Не было сегодня ни огненных спецэффектов, ни величественного появления в круге огня перед ним, не потребовалась даже кровавая жертва. Ничего… Я только низко склонился перед богом, приветствуя покровителя своего Рода.

— Ты прав, — с какой-то застарелой горечью и усталостью в голосе проговорил Ллиуллиэнн, подходя ближе, — тогда… да никогда мне не требовалось это! — усмехнулся он, обводя взглядом высокие своды Храма, где сейчас они находились одни. — И вся эта мишура с алтарями, кругами призыва… мне это не нужно, чтобы слышать каждого, кто обращается ко мне. Я всегда и везде услышу голос любого из моих детей. Только вот, — он задумчиво посмотрел на огромный алтарь за моей спиной, — они стали забывать обо мне. Обо всех нас, поэтому так тяжело «докричаться» до богов. Достучаться до небес, — усмехнулся снова Ллиуллиэнн, глядя куда-то вдаль.

— Вы… пришли провести обряд? — спокойно спросил я, все еще не понимая, для чего он тут. Кажется, я уже озвучил свою волю богам — отказ от власти и трона в пользу отца, пока я не спасу свою жену от непоправимого шага для всех нас.

— Когда-то тысячу… сотню тысяч лет назад — я даже уже не помню, когда это случилось? — я и мой брат нашли этот умирающий мир, который вот-вот должен был исчезнуть, я просто пожелал его спасти. Чтобы он был. Обычное желание для Создателя. Мы покинули свой мир, который находился за миллионы световых лет от этого, потому что оказались не нужны там. Люди, населявшие его, решили, что магия и чудеса — выдумка, им они не нужны для развития. Люди утратили способности не только чувствовать магию, но и верить в чудеса. Все это заменили прогресс и технологии, существенно облегчившие им жизнь. Они стали развиваться совершенно иначе, вдалбливая в головы своих потомков, что чудес не существует и боги тоже выдумка. Чудес осталось лишь семь, а боги остались лишь в сказаниях и мифах, — усмехнулся золотоволосый красавец. — «Любуйтесь — это чудо Света», — говорили они, указывая на развалины какого-то древнего строения, — оно когда-то принадлежало нашему Отцу». Они верили в инопланетный разум, который управляет ими и миром. Мы с братом тогда были молоды и порывисты в своих суждениях, и решили наказать их, но…

— Не вышло? — отстраненно спросил я, не чувствуя ни единого отклика в душе.

— Не вышло, — задумчиво повторил бог, глядя куда-то в пространство. — Мы ушли. Тот мир продолжает свое техническое развитие, с каждым годом, столетием, тысячелетием утрачивая свое волшебство. Люди там способны заглянуть в чертоги богов, но не верят в наше существование. Они придумали новых идолов для поклонения, но веры в Высших там нет. А без веры нет и надежды. Надежды на чудо, — как-то слишком по-человечески выдохнул бог. На его лице было написано сожаление, наверное, о том, что они оставили тот мир людям, без надежды на возвращение их.

— Поэтому придя в этот умирающий мир, который никто не хотел спасать, мы решили возродить его, стерев память о прошлом, но подарить надежду на будущее. Вам, принц.

— Я… — я растерянно посмотрел на бога, который, в общем-то, совершенно ничем сейчас не отличался от меня, отца или брата.

— Мы совершили много ошибок, пока создавали этот мир, меняя его под себя. Мы наделили своих «детей» магией, в надежде, что они не повторят прошлых ошибок, но… — Ллиуллиэнн на мгновение задумался, — все циклично и все возвращается на круги своя. Невозможно изменить то, что должно быть, но… можно изменить подход к этому.

— Ничего не понимаю, — тряхнул я головой, действительно перестав соображать, о чем говорил бог.

Он как-то по-человечески усмехнулся, бросив на меня хитрый взгляд.

— Скоро поймешь. Время пришло, мой мальчик. Мой… наследник, — на секунду опешив от его слов, я застыл на месте. Ллиуллиэнн протянул вперед руку, призывая свой меч. Серебристая сталь клинка была сплошь покрыта вязью символов и рун, среди которых я различил древние письмена на самом древнем языке Телласы. Давно забытого людьми, но сохраненного богами. «Lux in Tenebris — Caritas! Свет во Тьме — Любовь!» Рукоять и гарда сплошь были покрыты драгоценными камнями. В руке Верховного меч вспыхнул золотом, а затем его клинок объяло пламя. Бог склонился к нему, что-то тихо шепча. Прощался? А затем протянул его мне, — возьми. Он твой!

Я ошарашенно переводил взгляд с огненного клинка на улыбающегося Верховного. Этого просто не может быть! Не со мной, не здесь…

— Может! С тобой, Рен, — он впервые обратился ко мне по имени. Не наследник, не принц — Рен. И тут до меня, наконец, дошел весь смысл этого действа. Видя мой взгляд, он согласно кивнул. — Мое время вышло, я больше ничего не могу сделать для этого мира. Когда так происходит… Создатель может передать его другому сильному Создателю, который станет новым Хранителем мира.

— Но… — я хотел сказать, что не бог, не всесилен, чтобы управлять миром, но Ллиуллиэнну не нужны были мои слова.

— Мы тоже не боги, — спокойно произнес он, смотря прямо мне в глаза, — просто сильнейшие из сильнейших колдунов. Ты же помнишь, что магия не в крови, а в душе. Только сильные духом могут стать сильнейшими колдунами. Так и мы. Мы с братом были сильнейшими в своем мире, поэтому приняли его от прежнего Хранителя. Затем ушли, оставив его без нашей силы, когда поняли, что в нашей силе никто не нуждается. Это была наша ошибка, — он вздохнул и продолжил. — Мир без души, без сердца в лице его Хранителей — лишь пустая оболочка, которая скоро развалится. Мы снова пошли неверным путем, наследник, возгордились, решили, что можем изменять его под себя. И только Рианнель помнила, что последует за этим, — Рену было видно, что слова с трудом даются Верховному, который не привык оправдываться перед кем бы то ни было. — Этот мир теряет свой Свет, все больше погружаясь во Тьму. Свет — это не сила, способная уничтожить Тьму, а — Любовь, которая может спасти всех. Я ошибся, но есть еще время все исправить. Я хочу все исправить. Поэтому, — он снова протянул мне меч, как символ его власти мне, — теперь ты его Хранитель. Хранитель Телласы, ее защитник и… бог. Ты поведешь этот мир своим путем, и я отдаю тебе этот меч не только, как символ власти, но вместе со своими силами. Владей!

— Но…

— Не сомневайся ни в своих силах, ни в своей любви, ни в своем выборе. Я даю вам последнее свое благословение. То, которое так и не успел дать в этом храме, — с легкой грустью проговорил Ллиуллиэнн, вручая мне оружие.

Меч вспыхнул ярким пламенем в моих руках, опаляя руки и лицо теплом, но не причиняя боли. Я чувствовал странную щемящую грусть в глубине души, а еще немного растерянность. Как не хотел становиться императором, а придется стать… Хранителем этого мира? И что скажет на это моя жена, которую мне одобрили те самые боги?

— Благодарю, Верховный, — прошептал я, смотря в спину, исчезающему в портале, колдуну. Я знал, что он отдал мне часть своих сил, став обычным магом, но, кажется, его это нисколько не огорчило. — Я с честью выполню свой долг и клянусь защищать всех, кто мне дорого. И этот мир.

Пламя в светильниках вспыхнуло ярче, чем диск Солано в небесах, словно вторя моей клятве. Огонь сорвался с пальцев, которые крепко сжимали рукоять меча, и ласково пробежался по древним письменам, заставляя каждый виток сиять ярче.

Пока никто не знает, что у Телласы появился новый Хранитель, и это даст мне дополнительное преимущество в битве с Темным. Осталось дождаться прихода той, кто стала моим сердцем.

— Имя твое Ренгваальд Адеррен Адо Соланио! — громыхнуло где-то под сводами Храма, осыпаясь огненными искрами мне на голову. Он, впрочем, не доставил мне никакого дискомфорта. Я завертел головой по сторонам, понимая, что это был прощальный «подарок» моего покровителя. Ведь при обряде, когда император передает трон преемнику, тот получает не только новое имя, но и сильнейшую защиту.

— Ренгваальд?! «Высший»? Да ты шутишь?! — возмутился я, смотря куда-то в потолок. — Ты и титул мне передал, а? Верховный? Или мне показалось?! — в тишине кто-то отчетливо хмыкнул насмешливо в ответ.

— Рен? — раздалось от входа, и я резко обернулся. Сжал клинок в руке, гася его пламя, а затем спрятал в ножны, висящие на поясе.

У входа обнаружился Рэйналт, который, не мигая, проводил взглядом мои действия, а затем прошел вглубь комнаты, остановившись в нескольких шагах от меня. Медленно опустился на одно колено и губами прикоснулся к краю плаща нового правителя. Меня.

— Примите мою клятву верности, мой Повелитель и Император, — тихо проговорил он, первым все осознав. Я только поморщился, так как мне это еще не привычно. Да что там! Еще недавно я сам готовился приносить такую клятву ему, как первому наследнику трона Телласы.

Слова на древнем языке легко и свободно слетали с губ моего вассала. Он даже не усомнился ни на миг, что обязам служить мне.

— Я принимаю твою клятву, принц Рэйналт адо Соланио. Отныне ты не только принят в Род Соланио, но и станешь основателем новой ветви императорской семьи, — я посмотрел в сине-черные глаза брата, заметив плещущееся в них недоумение. Да, я назвал его своим соправителем, уже зная, какое наследство он получит после битвы. Кому, как не некроманту следить за Подземьем? — Теперь ты станешь основателем Дома Полуночи, а твоей покровительницей я назначаю богиню Эребу.

Я знал, что она услышит зов нового Верховного, поэтому даже не сомневался, что богиня ночи и кошмаров будет рада этому.

— Да, мой император и… да здравствует Верховный! — гаркнул принц, шалея от новости.

— Рэй! — прошипел в ответ, хлопнув брата по плечу, чтобы привести в чувства. Еще не время расслабляться! Впереди битва.

— Я знал, что так и будет, брат, — широко улыбнулся Рэй.

— Не припоминаю, чтобы у тебя проявлялся хоть как-то дар матушки, — пробухтел я, с удивлением прислушиваясь к эмоциям брата. Я теперь слышал не только мысли окружающих, но и их чувства и эмоции. Надо бы теперь научиться «закрываться» от них, а то недолго сойти с ума. — Иди уже, паяц, — беззлобно рыкнул на брата, — мне понадобится твоя помощь и твои люди. Собери тех, кому доверяешь безоговорочно, а я пока переговорю с отцом. Поддержка армии нам тоже понадобится, да и пока всем лучше не знать, что власть поменялась, чтобы не вносить сумятицу в ряды. Собираемся через три часа в моих покоях, — огласил я, открывая портал. Надо же, теперь мне удавалось создавать их на отдаленные расстояния, а не только в пределах Небесного.

— Слушаюсь, мой император, — склонился в ответ принц. — Отец?..

— С ним все хорошо, но пока останется в Храме Соланио. Тут он в безопасности под моей охраной. Кстати, для всех наследник — ты. А на битву всех поведу я — младшего ведь не жалко, — оскалился в ответ на хмурый взгляд брата, а затем ловко увернулся от летящей от старшего брата оплеухи.

Из портала я вышел уже в собственных покоях. Глубоко вздохнул, смотря на себя в отражении зеркала. Что во мне изменилось? Да ничего! Наверное, только взгляд сиреневых глаз стал жестче, да в глубине их плясали огоньки. Силу Верховного я ощущал, пока как нечто инородное, что требовало контроля и подчинения, но ничего — все приходит с опытом. Я обернулся к окну, за которым уже давно стояла ночь. Последний луч Солано погас, но сегодня небо не осветит белоснежное сияние Лунарис. Эта ночь последняя, самая темная, но вслед за такой тьмой обязательно наступает рассвет. Я верю, что наш рассвет настанет завтра. Снова взойдет Солано, но это будет совсем другая жизнь.

— Наша с тобой, мой Лунный Мотылек, — прошептал я, сжимая пальцами тоненький ободок колечка, когда-то давно подаренного богиней. — Я клянусь тебе, что у нас все получится.

…Она пришла практически с рассветом, тихо ступая, чтобы не потревожить его сон. Пришла проститься, он чувствовал это, знал. Решила, что справится сама, только вот ей никто не позволит этого сделать. Слишком долго его не было рядом с ней. Но ничего, он исправит это недоразумение. И что бы она ни задумала, он больше не позволит ей уйти. Никогда.

Прохладные пальцы невесомо коснулись его губ, и принц с трудом сдержался, чтобы не подскочить и не сжать ее в объятиях. Боялся напугать. Но отказать себе в желании снова посмотреть в ее колдовские серые глаза не смог. Несколько долгих секунд смотрел, как в них отражается замешательство, нежность, страх… Страх потерять его навсегда. Большего пока и не надо.

— Ты пришла, — просто проговорил он, сжимая в ладони тонкие пальчики. Теперь не отпустит.

На сердце вдруг стало теплее и… свободнее. Все получится.

Глава 21

Портал выплюнул нас где-то на невидимой границе с Подземьем. Я нервно заозиралась по сторонам, пытаясь понять, где мы оказались. Повсюду стоял непроницаемый мрак, в глубине которого то и дело слышались посторонние шорохи и зловещее шипение. Это мне напомнило первый день моего «попаданства», когда мы очутились на проклятых землях Лунариос.

Мы выстроились в странном, одним мужчинам известном, порядке. Впереди стоял принц Рэйналт, следом за ним неизвестный мне некромант, который сжимал в руках странные, сплетенные в узор, серые нити, больше напоминающие огромный невод для рыбы.

За ними стояли мы с Реном, при этом мой принц принял вторую боевую форму, и сейчас за руку меня держал огромный серокожий берсерк. Моя маленькая ладонь в его широкой руке смотрелась чужеродно, но ее он сжимал бережно. Я же с восхищением во взгляде смотрела на огромного мужчину, который напоминал моего мужа лишь отдаленно, и только любимые сиреневые глаза напоминали о том, кто стоит рядом со мной.

Замыкали наш маленький отряд оставшиеся некроманты, которые контролировали наш «тыл», и Луриос — приближенное лицо принца Рэйналта, которому он доверял, как самому себе.

Рэйналт прикрыл глаза, которые разом налились чернотой, скрывая их истинный цвет, и запустил в пространство сложное заклинание. Несколько минут все стояли, не шелохнувшись, напряженно ожидая его ответа. Затем принц сделал странный пасс рукой, словно, ловил что-то в воздухе, и обернулся к брату.

— Что там? — прогромыхал мой принц, вызывая во мне толпу нервных мурашек. Я даже глаза прикрыла, чтобы не уставиться на него со щенячьим восторгом во взгляде.

— Пока не могу понять, — шикнул на него старший, старательно перебирая одному ему видимые «нити». Будто на гитаре или арфе играет. — Определенно там есть нечто живое, но в сравнении с ним диапсиды покажутся ласковыми собачками.

Я невольно вздрогнула, вспоминая ужасных тварей с узкими крысиными мордами и их ядовитой слюной. И кто же может быть страшнее их, бр-р, трудно представить. Умеет Рэйналт нагнать жути. Словно почувствовав мой страх, Рен только крепче прижал меня к себе.

— Не бойся, никто не посмеет обидеть тебя, — прошептал он мне куда-то в макушку. Стало немного щекотно и тепло. Я осторожно повернулась в его объятиях, робко обвивая руками талию. Это наша последняя встреча, а я даже не могу сказать ему, что люблю его. Мои чувства так и останутся для него тайной…

— Прости… прости, что все так, — прошептал он, осторожно отстраняя меня и заглядывая в глаза. Его огромный палец ласково прошелся по моим щекам и подбородку, заставляя блаженно зажмурить глаза. В его сиреневых омутах я пока не видела ни прежних эмоций, ни узнавания, но была уверена — он это делает не просто из-за чувства долга. — Я больше никогда… не оставлю тебя.

«Просто больше не забывай меня», — просил мой взгляд, и лед в сиреневых глазах начал медленно таять, сменяясь привычным теплом.

— Как все это мило, не правда ли, Трисс? — неожиданно раздался насмешливый голос, который невозможно было не узнать. Я резко обернулась.

Они стояли в нескольких шагах от нас. Темный опирался на посох странного вида, который держал в руках. Я никогда прежде не видела его в замке Диспантера, поэтому решила, что он принадлежал именно Тенебрису. Да и он сам сейчас не был похож на прежнего Темного бога, окончательно приняв истинный облик того самого колдуна, который пришел однажды за Рианнель.

В темных волосах мага теперь была заметна проседь, которая делала его старше. Волосы, спадающие с обеих сторон лица, делали его узким и хищным, подчеркивая острые скулы и подбородок колдуна. Под пушистыми бровями сверкали чернотой глаза, полностью лишенные белка и зрачка — абсолютная тьма, смотрящая с голодом на меня. Бледную серую кожу и худощавое сложение тела оттеняли черные глухие одежды и черный плащ за спиной. Этакий местный гот с лицом диапсида, готовящегося к прыжку. Даже бескровные тонкие губы приоткрывали длинные клыки и острые, как у пираньи, зубы. Я даже невольно попятилась назад, прячась за широким плечом супруга.

Рядом с ним стояла скалящаяся лжемейнира Аштаттрисс. Сложив за спиной крылья, она смотрела на нас полыхающим ненавистью взглядом — верно, теперь она узнала, что в сотуаре не было камня с магией Айяты. Судя по ее взгляду, которым она прошлась по моему лицу, смерть моя будет долгой и мучительной.

— Наша аватара была столь любезна, что привела обоих наследников, — насмешливо процедил Тенебрис. Называть его Диспантером больше не было смысла, так как его душу полностью поглотила Тьма Тенебриса.

Я невольно скривилась от того, как он меня назвал, но ответить я не могла, только гневно сверкнуть взглядом.

— А ты ожидал, что мы оба осыпались пеплом от твоего проклятия, Темный? — неожиданно заступился за меня деверь. Он зло скалился, наверное, разом вспомнив, сколько времени им пользовались в качестве «сосуда».

— Ожидал, — лениво заметил Тенебрис, никак не прореагировав на выпад Рэйя, — это было бы замечательно, принц. Учитывая, сколько проблем доставил мне ты, — хищно оскалился он в ответ. — Но ничего, уничтожить вас всех одним разом мне доставит большее удовольствие, чем поодиночке.

Рэй дернулся, чтобы атаковать Темного, но мы с Реном синхронно положили ладони ему на плечи, останавливая порыв.

— Как интересно, — протянул он, смотря из нас троих именно на меня, — твоя покровительница явно знала, кто больше из вас с Кристиэль подойдет на роль спасительницы ее никчемной душонки. В тебе, действительно, много Света, девочка, столько, сколько могло быть только в вашей богине, — усмехнулся он, видя мое замешательство. — Она тоже всегда знала, в ком стоит переродиться. Тогда, много тысяч лет назад, она выбрала Рианнель, теперь тебя, — он, словно зачарованный, сделал шаг вперед, заставив меня снова отшатнуться. Видимо, это его и остановило, когда он холодно договорил, — ничего. Это мне только на руку. Когда я избавлюсь от этой надоедливой семейки, — он ткнул в принцев своей тростью-жезлом, — никто больше не посмеет помешать нам, Рианнель. Ты станешь моей, а пока…

— А пока ты будешь занят мною, Темный, — Рен выхватил меч из ножен, а затем резко очертил защитный круг, который тут же развернулся сияющим мерцанием перед нами, а сам остался за его пределами. Я дернулась, чтобы выйти следом, но меня схватил за руку Рэйналт. Рен обернулся, пристально посмотрев в мои распахнутые от ужаса глаза, — не выходи за пределы защитного купола, моя душа. Что бы ни происходило со мной… оставайся там. Даже, если я… буду умирать. Ты должна жить!

Рен…

Мои губы открывались в немом крике, но он не видел этого. Просто шагнул навстречу Темному, а мои пальцы лишь судорожно сжали ладонь принца Рэйналта.

— Думаешь, что сможешь остановить меня, мальчишка?! — раздвинул губы в издевательской усмешке Темный. Пиранья недоделанная! — Что мне твоей меч?! Жалкая спичка против меня. Или ты думал, что я стану сражаться с тобой оружием, а не магией? Глупо, — прошипел он, вскидывая свой жезл. С него во все стороны хлынула тьма, острыми копьями полетела в моего принца.

Если бы я могла — закричала, но с моих губ не сорвалось ни звука. Но неожиданно меч вспыхнул в руках моего принца, рассекая тьму на мелкие клочья, и она, будто скулящий пес, кинулась обратно к Тенебрису. Рен выставил полыхающий меч перед собой, ожидая повторной атаки.

— Я это знал, Темный, — спокойно возразил ему принц, и на его губах расползлась знакомая мне усмешка. — Это ведь не просто меч, — сказал он, снимая с оружия наложенную иллюзию, отчего мы с Темным слаженно выдохнули — он зло, а я с облегчением, — это меч самого Верховного. Теперь — мой, и биться ты теперь станешь с новым Верховным…

Глаза Лжедиспантера алчно вспыхнули, как и вспыхнули серебряным цветом незнакомые мне руны, которые украшали клинок принца, отражая новые атаки Тенебриса. Он посылал одно заклятие за другим, но Рен каждый раз ловко уходил от его атак, при этом успевая и сам атаковать противника. Я завороженно следила за их битвой, которая больше напоминала смертельный танец, пока в моей голове не громыхнул знакомый голос: «Живее, растяпа! Потом будешь пускать слюни на своего принца! — Аргел, как всегда пунктуален и ядовит на слова. — Тебе надо проникнуть в замок Темного, чтобы…»

Его голос неожиданно оборвался, но я уже не слушала его. Да! Пора воплощать наш план в жизнь, а для этого…

Я дернулась, заметив, как в Рена полетели ядовитые ленты магии смерти. Они, словно змеи, готовящиеся к атаке, устремились к моему принцу.

— Тише! Не нужно, доверься ему, — раздался над ухом тихий, лишенный эмоций, голос старшего принца. Я невольно обернулась, желая высказать ему все, что думаю об его Высокомерном Высочестве, когда заметила, что он совместно с Луриосом плетет какое-то замысловатое заклинание, ловко перебирая пальцами в воздухе, словно играет на невидимом музыкальном инструменте. Бросок, и в сетях запуталась странная тварь, которая пыталась со спины наброситься на моего мужа. Она заверещала низким голосом, отвлекая Рена, и в этот момент Темный сделал очередной выпад, пытаясь сбить его с ног. Рен оступился, а я подавила в себе ребяческое желание зажмуриться, и неимоверным образом сделал выпад снизу вверх, разрубая заклятие темного бога.

«Эйри! Да отвлекись ты уже! Время уходит!» — снова ввинтился в мозг голос Аргелиуса. Я стряхнула оцепенение, повернувшись к Рэйю, чтобы знаками показать ему, что мне необходимо попасть в замок, но тот был занят, отбивая нападение каких-то мертвых тварей на наш купол. Казалось, они сыпались со всех сторон, а затем я заметила, что порталом, из которого они попадают в этот мир, управляет Ашта. Ее кольцо на руке ярко сверкало в наступающей со всех сторон мгле, и я решилась. Хоть так смогу помочь моему любимому.

Я вскинула ладони, создавая яркий «искробол» и направляя его в Ашту. Лжемейнира заметила мой шар уже на подлете, и одной рукой управляя порталом, второй попыталась остановить мое заклинание. Она зло ощерилась в мою сторону, но я не сдавалась. Сжав в руке Лунарн, послала энергию в свой искрящийся шар, меняя его траекторию. Вскрик Ашты, звон рушащегося портала, и дикий визг темных тварей, которых добивали некроманты. Разъяренная Ашта попыталась направить темную магию своего кольца на нас, но тут уже подоспел Рэйналт. Его губы неожиданно растянулись в ужасающем оскале, а затем он запустил свою магию в сторону бывшей жрицы Айяты. Кольцо раскалилось до предела, а девушка закричала от боли, падая на землю и пытаясь сорвать его с пальца. Я малодушно отвернулась, чтобы не видеть ее страдания, а через пару секунд она затихла.

Медлить больше не было смысла, поэтому дернула за рукав сюртука принца Рэйналта, заставляя его обратить на меня внимание.

— Что? — рыкнул он, когда я жестом попыталась указать ему на темнеющий за нашими спинами замок Темного — да уж, тавтология во всей красе! Рэй от неожиданности едва не выпустил нити магии, которыми пытался спеленать мейниру, чтобы обезвредить. — Ри, не отвлекай! Постой немного, пока я закончу…

Я взмахнула руками, показывая свое нетерпение, а затем попыталась покинуть защитный круг. Ожидаемо, магия моего принца меня не пропустила, мягко поддтолкнув в обратном направлении. Ясно! — топнула ногой, едва не взвыв от досады, — решили, справиться без меня. Решили, что я бестолковая дурочка, вечно влипающая в неприятности. Злость буквально распирала изнутри, грозя перерасти в истерику, а мне сейчас просто жизненно необходима светлая голова.

Я заметила, как странно дернулся Рэйналт и удивленно посмотрел куда-то мне за спину, а затем все маги, стоящие в круге, вдруг начали склоняться передо мной. Настал мой черед удивленно смотреть на них, и только тогда я заметила странное сияние за своей спиной. Крылья! Они переливались яркими всполохами, напоминая искрящийся на солнце иней. Огромные, выше моей головы, они практически заняли все свободное пространство в защитном куполе. Послышался далекий рык Темного, видимо отвлекшегося на мой «феномен», и тут же снова ожесточенный лязг мечей. Горло вдруг обожгло, словно я проглотила огонь, а затем я почувствовала, что оковы заклинания немоты спадают, и я снова смогла говорить. Моя магия снова вернула мне голос!

— Рэй! Я должна покинуть круг, — без всяких предисловий и, не обращая внимания на некромантов, подметающих одеждами землю, обратилась я к принцу. Заметила, как униженная Ашта не сводит с меня злого взгляда, обессиленно царапая когтями землю. Сейчас я не знала, подчинена ли она до сих пор Темному или действует по собственным соображениям, но раздумывать времени не было. — Рэй, без зеркала-тюрьмы, что находится в замке Диспантера, мы не сможем уничтожить Темного. Пожалуйста, помоги мне, — взмолилась я, сжимая ладони в просящем жесте.

— Эйри…

— Прошу, брат, — обратилась я к последнему аргументу, от которого Рэйналт невольно вздрогнул, — мы не победим, понимаешь? Всех наших усилий недостаточно, а я не могу… не хочу никого больше терять. У меня и так, кроме вас и этого мира, ничего нет. Скоро рассвет, и Свершение наступит. Я умру с восходом Солано или должна стать парой Темного бога. Он уничтожит не только всех нас и мир, но и остальные миры тоже. Мы не должны допустить этого, — я невольно посмотрела на наливающийся алым горизонт на востоке, который предвещал мне или рассвет или тьму, которая накроет этот мир и уничтожит его. И тогда все усилия и мои, и Рианнель, и моей мамы будут… напрасны? — Я должна завершить этот цикл, который тысячелетиями мы проходим, начиная с… Селениса, откуда родом наша богиня. Да и мы с Кристиэль, — я видела, что Рэйналт хочет о чем-то спросить, но не решается. — Рианнель попыталась, но… ей не хватило сил и… ее Свет угас, — Рэй почему-то вскинул голову, посмотрев на меня каким-то странным взглядом. — Мы долго шли к этому, и… у меня нет пути назад. А у этого мира должно быть будущее. И оно будет, несмотря на то, что случится или… не случится после этого. Прошу, помоги! Прикрой меня, чтобы… — я бросила выразительный взгляд на Ашту.

Рэйналт молча шагнул ко мне, когда я уже достала Лунарн, чтобы открыть портал. Так же не говоря ни слова, крепко обнял, шепнув на ухо:

— Удачи, маленькая мейнира, я сохраню того, кто дорог тебе…

Мы оба сделали свой выбор.

— Откройся, Лунный путь! — проговорила я, сжимая Лунарн в ладони. Он легко запульсировал, отзываясь на мою магию, и я рассекла пространство перед собой. — Дорога, ведущая к богам!

Пространство вокруг портала вспыхнуло ярким заревом, но я уже шагнула внутрь, ослепнув на одно мгновение. Я догадывалась, что с моим уходом круг защиты рассыпался, а некроманты снова вступили в схватку с темными тварями. Ашта была на время обезвреженна, поэтому я могла не опасаться нападения со спины. Рэйналт подстрахует, если что. Сейчас моей целью был алтарный зал, вернее, небольшая комнатка, в которой находилось зеркало, созданное когда-то давно богиней Селениса, чтобы заключить в него темного колдуна, пришедшего в ее мир, чтобы уничтожить его. Это был единственный способ спасти Телласу и тех, кого я любила.

«- Господин Мизерикордия, есть ли способ спасти Телласу, не уничтожая ее? — как наяву звучит мой голос, эхом отражаясь в огромном зале Колыбели.

— Можно, дитя, — ответил он мне, пряча в глубине глаз снисходительную улыбку. Так смотрят на детей, которые пытаются казаться взрослыми. — Но готова ли ты заплатить за это высокую цену? Например, отдать свою жизнь или… магию?

— Готова, — киваю в ответ. Странно, почему мне он не напоминает о том, что это мой единственный вопрос?

— А зачем? — пожимает он плечами, глядя куда-то вдаль, — я и так знал, что ты спросишь об этом. Вы, люди, так предсказуемы в вопросах «спасения» миров. Впрочем, так порой ведут себя Создатели, которые вскоре станут Хранителями мира. Я помогу тебе, девочка, — вдруг говорит он, ероша ладонью мои волосы, а затем притягивая меня к своей груди, чем приводит в замешательство, — ты, как никто, достойна моего ответа…»

Рен отбил очередную атаку колдуна, направляя искаженное мечом заклятие в его же сторону. Темный низко зарычал, будто раненый зверь, но собственное заклятие смог отбить в последний момент. Принц зло усмехнулся, уже добрых полчаса они кружили по выгоревшему пятачку, ставшего местом битвы, выискивая прорехи в обороне друг друга. Сердце ныло от страха за девушку, особенно в тот момент, когда она, не послушавшись его просьбы, вдруг исчезла из защитного круга в арке портала. Воспользовалась Лунарном, чтобы броситься на помощь ему, и от осознания, что она осталась без его защиты, все внутри переворачивалось от злости.

Неожиданно теплой пульсацией отозвался Соларн — вторая половинка артефакта богини, которая указала направление, где сейчас находилась его любимая. Рен догадывался, что она задумала, ведь после передачи Верховным силы и регалий власти, с него практически сразу слетел блок. Но проанализировать все то, что вернулось с памятью, не было времени. Сейчас было важно сразиться и победить монстра, проникнувшего на Телласу в теле Диспантера. Увы, но спасти брата Ллиуллиэнн не мог — только убить вместе с чужой душой, захватившей тело бывшего Хранителя Подземья. Рен в тот момент почувствовал смятение и сожаление, что испытывал бог, но понимал, что иначе нельзя.

Помимо этого Верховный поделился и знаниями с новым Хранителем мира, в частности рассказал о Хранителях Колыбели, которые издревле создают миры и наделяют их магией жизни. Высшие создания, которые не только решают, какому миру жить, а какой должен быть уничтожен. Они же всеми силами хранят общий баланс всех миров, не допуская возвышения или, напротив, полнейшего низвержения их богов. Но порой и они бессильны, и тогда судьбу мира может решить его прежний Хранитель, как это произошло с Телласой тысячи лет назад, когда сюда пришли братья-боги, решившие его возродить. Или, как это произошло теперь, когда Ллиуллиэнн решил отдать силу и власть тому, кого посчитал достойным.

— Сдавайся, мальчишка! — выкрикнул Темный, отвлекая Рена и возвращая его из воспоминаний. В принца с новой силой полетели заклинания и первородная Тьма, и он с трудом сосредоточился на поединке. Даже войдя в полную силу второй боевой формы, резерв Рена не оставался бесконечным. Возможно, стоило потянуть силы из магии мира, но принц не был уверен до конца, что не нанесет вреда и не нарушит баланс. Лучше по старинке справляться своими силами. — Даже с оружием и силой бога тебе не одолеть меня!

— Посмотрим, — упрямо бросил Рен, немного отступая, чтобы очертить мечом Верховного новый круг защиты, а затем призвать силу, спящую внутри. Достаточно! Он проверил предел Тьмы, теперь его черед! Посмотрим, как тебе это?! — Ignis Divinus! Божественное пламя! — с ладоней Рена сорвался слепящий поток пламени и полетел в сторону Тенебриса. Достигнув своей цели, поток неожиданно раскололся на две части, охватывая тело Темного и в клочья разрывая его щит из тьмы. — Уничтожить!

Раздался издевательский смех. Пылающий, словно огромный факел, Темный снова двинулся в сторону принца, на ходу превращая свой жезл в огромный меч. Черная сталь орудия, сплошь покрытая странной вязью символов, с силой обрушилась на сияющий меч Верховного. В лицо пахнуло жаром и вонью от горящей плоти, но Рен не отступил, отражая удар.

— Щенок императора! Что мне твои детские заклинания?! Так, игра с огоньками, — прошипело чудовище, наконец, показывая свое истинное лицо. Не было никакого Темного бога, как и Тенебриса — истинная Тьма в своем истинном обличие. На землю падали куски горящей плоти вместе с остатками одежды и плаща, а на принца черными омутами вместо глаза смотрел Хаос. Пятый Хранитель Колыбели, изгнанный своими собратьями за то, что пытался использовать только что созданные миры для выращивания порождений Тьмы, чтобы затем подчинять и объединять другие миры, более развитые и магически уникальные.

— Ч…что за демон? — прохрипел один из некромантов, когда голый скелет на их глазах стал заново обрастать плотью и кожей, полностью меняя облик. Рен следил пристально за происходящими метаморфозами, чтобы не пропустить момент нападения.

Огонь опал к ногам Хаоса, являя настоящее лицо Хранителя. Он был намного выше людей, худощав, но было заметно, что не пренебрегал все это время тренировками с оружием, предпочитая магию. Впрочем, принц убедился в этом в поединке. На узком длинном лице выделялись черные, без малейшего намека на белок и зрачок, глаза и тонкие бескровные губы. Хотя… он уже показывал истинный лик, поэтому Рен не был удивлен. На серой бледной коже расползался странный рисунок, состоящий из символов и завитков. Черная одежда и плащ завершали его образ, а на пальце сверкнуло кольцо, принадлежащее Диспантеру.

— Пока необходимо — не завершен обряд с моей «половинкой», — растянул губы в хищной ледяной усмешке колдун, заметив пристальный взгляд принца. — Но я — Повелитель Тьмы, ЕЁ сын! Мое имя — Тенебрис Энгальф! Отдай мне то, что по праву принадлежит мне, а не твоему жалкому божку, мальчишка, — его голос, подобно раскатам грома, разносился на многие километры вокруг. Тьма неожиданно зашевелилась вокруг группы магов, а затем пронесся громогласный голос Рэйналта:

— Щиты! Не позволяйте Тьме захватить вашу волю!

Разом вспыхнули щиты, укрывая людей, но Рен понимал, что против этого монстра они все бессильны.

— Ты догадлив, мальчик, — с насмешкой проговорил Тенебрис, не скрывая, что может проникнуть в мысли принца. Это заставило Рена напрячься, крепче сжимая сияющий клинок Верховного. — Мне нравится, что ты не пытаешься нападать, чувствуя разницу в наших силах. Тебе не поможет ни твой покровитель, ни… моя Рианнель. Сдавайся, и, возможно, я позволю тебе наблюдать за нашим свадебным обрядом. Чистый Свет будет принадлежать только мне!

Упоминание Эйрианы будто заставило Ренгваальда очнуться от навеянного сна. Внутри с неведомой силой закипела кровь, вспыхнула разом злость на Темного, разлучившего его с женщиной, которую он любит.

— Перебьешься, Темный! — рыкнул берсерк, в этот раз нападая первым. — Кем бы ты ни был, моя жена тебе не достанется!

«Держи голову холодной, Хранитель! — неожиданно раздался в голове чей-то незнакомый голос. — Будь осторожен и не поддавайся на провокации Тьмы, что бы она тебе не показывала. Тьма коварна, и… верь, верь той, которой дорожишь…»

Верить…

Рен быстро уклонился от удара, летящего прямиком в его сердце. Отразил выпад черного клинка, отчего загудели мышцы в руке.

Верить! Да, он верит, что все у них получится! Это их мир, который они будут защищать вместе. Он сделает все возможное, чтобы спасти тех, кто ему дорог.

— Ну что, по-ве-ли-тель, — по слогам с издевательской усмешкой проговорил новый Верховный, — сейчас проверим, что ты такое!

— Ты сдохнешь, щенок! — ощерилась в ответ Тьма, накрывая поле битвы плотным куполом, из которого начали проступать черты тварей Хаоса.

Глава 22

Я выскочила из портала прямо возле дверей Храма Тьмы. Жаль, что сразу не смогла попасть в покои Темного, но, да и к лучшему. Охраны тут по-прежнему не наблюдалось, как и желающих сюда попасть. Ну, кроме меня, конечно, поэтому помешать мне никто не мог. Единственной была Ашта, но ее обезвредил принц Рэйналт, и, надеюсь, она не доберется до замка.

Я рванула на себя двери, открывая проход в храмовый зал, и тенью скользнула в помещение, где сейчас было темно и прохладно. Не горели лампады на стенах, и свечи у алтаря из черного агата. Пробиралась на ощупь, по памяти, обходя алтарь, где еще недавно лежало «мое» тело. Надеюсь, Кристиэль поможет девочке освоить дар, — подумала я, с горечью осознавая, что мне матерью она не станет никогда, а вот ей… Отмахнулась от грустных мыслей, направившись к неприметным дверям, ведущим в покои Диспантера.

— Люс! — приказала я, и вокруг вспыхнули несколько световых точек, освещая мрак комнаты. Зеркало стояло напротив, переливаясь серебристыми лучиками. Я подошла к артефакту, осторожно прикасаясь к витой раме стекла, — я пришла за тобой.

«Это не простые зеркала, Эйриана, — услышала я снова, как наяву, голос Справедливости. — Мы создавали их для тех, кто решил, что Хаос лучше Равновесия. Это тюрьмы для тех, кто сошел с ума от власти и величия Создателей. Тех, кто готов уничтожать, а не созидать. В каждый из миров мы тайно отправляем такие зеркала.

— Кто… их хозяин? — спросила я тогда, невольно поежившись от воспоминания. Я ведь в детстве любила смотреть в отражение такого зеркала. Кстати, интересно, а откуда у нас оно появилось? В обычной многоэтажке в огромном мегаполисе?

— Такие зеркала сами выбирают хранителя, или… хозяина. Того, кто справедлив и беспристрастен, кто сможет судить преступника с холодной головой и сердцем, — спокойно проговорила Эквуума.

— Но… что, если зеркало находится в руках того, кто…

— Это невозможно», — покачала головой Справедливость.

Так ли уж невозможно, если оно находится тут? Я внимательно осмотрела знаки и руны на поверхности рамы. Да, это было оно — зеркало-тюрьма, то самое, в которое когда-то Рианнель заточила Тенебриса. Но как он смог его покинуть, если верить словам Эквуумы, зеркало не отпустит того, кто в него заточен? Ведь, чтобы заключить Темного в него, Рианнель отдала практически все свои силы.

— Надеюсь, ты не решила снова упрятать меня в эту… тюрьму, а, Рианнель? — неожиданно раздался за спиной насмешливый голос. Я резко обернулась, едва не закричав от нахлынувшего ужаса. За моей спиной стоял колдун собственной темной персоной и с ехидством смотрел на меня черными глазами. — Мне бы не хотелось снова оставлять тебя одну, — с притворной заботой протянул, едва касаясь пальцами моей щеки. Я настолько оцепенела, что не могла заставить себя отшатнуться от него. — Как показала жизнь, тогда ты совершаешь ошибки, моя любовь, — его улыбка, больше похожая на оскал, стала еще шире.

— Но… как? — только и смогла прохрипеть в ответ.

— Что ты хочешь знать, любовь моя? — он снова потянулся ко мне, но я нашла в себе силы отпрянуть, и была поймана крепкой рукой. Его когтистые пальцы ласково пробежались по моей щеке, которую тут же нещадно закололо, а затем небольно сомкнулись на моей шее. — Ты хочешь спросить, как мне удалось сбежать из этой тюрьмы? — прошипел он мне в лицо, а его глаза зло полыхнули тьмой. — Или о том, как быстро мне удалось разобраться с твоим любовником? А ты… ты обманула меня, сказав, что татуировки больше нет, — пальцы на моей шее сжались сильнее, когтями вдавливаясь в нежную кожу, но я подавила страх, стараясь не выдать себя. Нет! Я не верила, что Рен мертв! Он не мог… не мог…

Я дернулась, чтобы освободиться от его хватки, и он отпустил. Пальцы скользнули по горлу, но я уже отступила назад, увеличивая расстояние между нами. Решительно вскинула голову, без страха встречая его взор, наполненный тьмой, и всем видом показывая, что не верю ни одному его слову.

— Прекрасно! Больше ненависти, моя любовь, — оскалился в ответ маг, — и тогда отчаяние и ненависть заполнят твою душу, и ты станешь моей Повелительницей, — он снова, словно зачарованный, потянулся ко мне, выпуская щупальца из Тьмы, скользнувшие ко мне. Но в тот же момент мои крылья распахнулись за спиной, и Свет рванул в сторону колдуна, отсекая Тьму от меня, и отбрасывая от нас колдуна.

— Нет! Не будет этого! — решительно отрезала я, отбегая к тому месту, где находилось зеркало. Приложила Лунарн к его серебристой поверхности, — откройся, звездный путь! Призови в этот мир Свет, и тех, кто станет его проводником! — я произнесла заклинание, ожидая, когда поверхность зеркала покроется тонкой пленкой, превращаясь во врата портала. Но…

— Что… — я неверяще посмотрела на тусклую поверхность артефакта. Не может быть! Я же все сделала правильно, как учил меня Милосердие, но почему портал не открылся?

— Как жалко… впервые Хранительница Света не смогла использовать свой артефакт, — с притворным сожалением пропел Темный за моей спиной. Я с недоверием снова посмотрела на зеркало, ожидая, что оно сейчас откликнется. Темный остановился за моей спиной, и серебристая поверхность отразила странную пару — высокого худощавого мужчину с пепельными волосами и острым скуластым лицом, и невысокую хрупкую девушку с белоснежными локонами, которые оттеняло черное платье с глухим высоким воротником, искусно расшитым камнями. Наряд облегал тело девушки, подобно второй коже, а юбка расходилась пышным воланом от середины бедра. Мое свадебное платье? И сотуар? Который забрала себе Аштаттрисс? На хорошеньком личике застыло недоумение, и я действительно не понимала, что происходит? — Ничего, радость моя, получится в другой раз. Ведь ты снова родишься… может быть, в ином мире, куда я приду за тобой.

— Почему? — прошептала я, зачарованно глядя в его черные провалы глаз.

— Потому что ты — моя половинка души. И твоя клятва мне — не рушима, — он говорил спокойно, будто с ребенком, который впервые столкнулся с волшебством, но не сумел его понять. Я растерянно следила, как вспыхивает удовлетворением Тьма в его глазах, как меня затягивает в этот прохладный бездонный омут, обещая, что…

Что?! Крылья снова распахнулись за спиной, осыпая вокруг меня и одежду темного серебристой пыльцой. Я рассмотрела, как Тьма, на которой оседает эта пыльца, зло шипит и возвращается к своему хозяину, как пес, которого побили. В голове у меня странно гудело, но сквозь этот шум я отчетливо слышала чей-то голос, звавший меня по имени. Я была практически распластана по его худому телу, а его губы были в опасной близости от моего рта. Еще немного… я потянулась, но… удар! Ментальный и очень сильный!

— Нет, слушай меня, маленькая мейнира, — вкрадчиво шептал мне колдун, держа практически на весу. Я видела, что свет, вспыхивающий от взмаха моих крыльев, хоть и причиняет ему боль, но не останавливает. — Когда последний луч Лунарис скроется с небосклона, наш поцелуй скрепит души, спаяет навеки, любовь моя. Не сопротивляйся, мой Свет, ты хочешь этого не меньше моего! Твоя клятва, Рианнель, добровольное согласие — и ты сбросишь оковы, сдерживающие настоящую тебя. Отпусти свой Свет, пусть он напитает мою Тьму, и мы станем править этим миром! Мы станем едины! Не бывает Света без Тьмы, как и Тьмы — без Света!

Его шепот завораживал, купал в неге и ласке. Как же я могла забыть, какой у него голос, как прохладные его ладони, скользящие ласково по моей обнаженной спине. Я забыла об этом. Устала бороться за его любовь, за его внимание. Я жаждала его любви, но родители внушали мне, что я должна найти свою любовь, свое призвание. Они были против моей любви к Темному, считая, что истинная пара убивает чувства. Это просто животное притяжение — твердили они в два голоса. И я убила их! Чтобы стать королевой в своем мире, чтобы…

«…ри… Эй…ри»

Я устала бороться! Теперь, когда он рядом, я больше не боюсь…

Эйри! Эйри! Очнись…

Кто? Кто-то зовет… меня? Но я не Эйри! Я — Рианнель! Я королева этого мира, я… зачем они хотят вырвать меня из этого желанного сна? Я не хочу! Я устала! Я так долго ждала этого момента! Чтобы… что?

Глаза медленно закрылись, погружая сознание в ласковое небытие.

«Эйри! Не верь! Ничему не верь! Не верь…верь…»

Этот голос? Я помню его. Девочка… маленькая…и имя смешное…нет, не имя — альфьюра. Волшебное существо, связанное со мной?

— Эйри! Очнись же! — звонкая пощечина отдалась набатом где-то в голове. — Это заклинание! Это навеянное заклятие, очнись, умоляю! Эйри!

Я застонала и распахнула глаза, огляделась, останавливая ошарашенный взгляд на юной фее с дрожащими за спиной прозрачными крыльями.

Черт! Фея?! Невероятно! Они существуют?!

— Я — альфьюра! А ты под заклятием, — возмутилась фея… то есть, девочка.

Я обнаружила, что лежу на камне, находящегося в центре огромного зала — темного и пустого. Ни единого огонька вокруг, и только подо мной светился и пульсировал теплыми волнами огромный алтарь из розового кварца. По его поверхности стекала тонкая струйка крови. Моей, текущей из тонкого надреза на ладони, который тут же затянулся, стоило последней капле крови исчезнуть с поверхности камня. Жертва? Наверное, да.

Я перевела взгляд на альфьюру, которая с момента нашей последней встречи разительно изменилась. Она выглядела одновременно испуганной и смущенной, но это все, что я успела рассмотреть в тусклом свете, излучаемого камнем, а затем зал снова погрузился в темноту.

— Прости, я хоть и Соланио, но совершенно не умею управлять огнем, — раздался растерянный голосок Флориэль.

— Ничего, — хрипло ответила ей, и щелкнула пальцем, вызывая на их кончиках яркий свет, который сорвался и понесся к стене. Вспыхнули чаши и факелы, освещая пространство белым светом. — Здравствуйте, ваше высочество, — обратилась я к принцессе, — рада видеть вас… да еще и такой… подросшей.

Я приподнялась со своего странного ложа, на котором очнулась, и осмотрелась по сторонам. — А… где мы?

— Это главный храм Лунарис в Инсалансе, — с тревогой смотря на меня, ответила девочка. — Эйри, ты в порядке? Я никак не могла дозваться тебя…

— Подожди, а… как мы оказались тут? — я судорожно цеплялась за воспоминание, ускользавшее от меня, проворнее диапсида. Последнее, что я помнила… сияющее око портала, который привел меня в покои Диспантера. Серебристая гладь зеркала, которая тускнеет на глазах, отражая странную пару — мужчину и женщину… меня. Я хочу открыть…

Я сорвалась с места, путаясь в подоле собственного платья… платья? Быстро осмотрела себя, обнаружив, что черный наряд, в котором я должна была стать супругой Тенебриса, исчез, а вместо него на мне длинное платье, которое… было мне знакомо. Платье Рианнон, в котором она встречала нас в Храме Света на землях Лунариос.

Я подошла к зеркалу, которое тускло сверкало в углу зала, и пробежала пальчиками по его раме, мгновенно узнавая. Это оно! То самое зеркало, которое находилось в моей квартире на Земле. Но как? Как оно оказалось здесь, в храме Лунарис в столице Света и Небес?

— Фло! — я обернулась к принцессе, которая задумчиво рассматривала меня и зеркало, — как я очутилась здесь? И почему… ты рядом со мной?

Флори еще несколько минут пристально изучала меня, словно что-то решая для себя.

— Фло, пожалуйста…

— А? Я… я была в покоях ее величества, вместе с королевой, — словно очнулась принцесса и поежилась, будто от холода. — Мы волновались за братьев, но матушка постоянно повторяла, что с ними все будет хорошо, — на глаза принцессы набежали слезы, а голосок надломился. — А потом все вокруг будто потемнело, и защита Небесного «взревела», стены затряслись. Такого никогда не было, но слуги… они не растерялись, особенно та девушка, что служила тебе…

— Эсмия, — мой голос сел от волнения, — она?..

— Она каким-то образом усилила защиту, — с восхищением произнесла принцесса, а я с облегчением выдохнула. Вовремя мы сняли с нее кулон, блокирующий магию. Вот и пригодилось. — Пока матушка и отец ставили новый защитный контур, меня отправили в покои принца Адеррена, так как его комнаты оказались самыми защищенными. Они сказали, что там я буду в безопасности. А потом… я не знаю, но неожиданно вспыхнуло зеркало, и появилась призрачная… ты, — девушка вздрогнула, словно снова увидела меня. — Она позвала с собой, сказала, что не причинит мне вреда, но… я должна ей помочь, — Флориэль снова вздохнула, беря себя в руки. — Она попросила настроиться на связь с тобой, и тогда я поняла, что это не ты. Вернее, не совсем ты. Ваша аура… она схожа, да и цвет магии. Я потянулась к тебе, чтобы найти и… вот, я тут. Ты лежала на этом камне, вся ледяная и… светилась. И женщина эта, она велела звать тебя, но потом исчезла. И я звала, а ты… никак не просыпалась, словно умерла…, но я не сдалась, потому что я жива, а значит и ты тоже. Звала, звала тебя, — я осторожно приблизилась и прижала к себе всхлипывающую девочку, стараясь не задеть крылья.

— Скажи, она не назвалась? — тихо спросила я, впрочем, ответа мне не требовалось.

Рианнон… что же ты наделала, я ведь вернула тебе силу, чтобы ты… Богиня, одним словом — всегда готова спасти всех, кроме себя. Я вздохнула.

— Нет, я не успела спросить, — всхлипнула Флориэль, отчаянно хватаясь за меня, как спасительную соломинку, и я погладила плачущую принцессу по спине.

— Спасибо… спасибо, что помогла, спасла. Мне… я могла натворить бед, — тихо прошептала я, — а теперь мне необходимо вернуться. Там… Рен и Рэйналт, я оставила их одних бороться с тварями Хаоса. Если не помочь… — я отстранилась, нерешительно посмотрев на принцессу. Понимаю, что братья не хотели, чтобы она оказалась там, в центре битвы, но без нее не справиться мне. — Мне нужна твоя помощь, Флори. Ты… это будет опасно, но…

— Я помогу! — решительно произнесла принцесса — и такой силой повеяло от ее слов. — Братья были против моего участия, но я больше не могу сидеть под защитой Небесного, когда мой мир нуждается в помощи любого мага, пусть и такого бездаря, как я. И я не готова терять тех, кто мне дорог, — с жаром проговорила альфьюра. Крохотное создание с железным стержнем внутри.

— Хорошо, — кивнула я в ответ, взяв принцессу за руку, — мы пойдем туда, где… где Рен, — мое горло неожиданно перехватил спазм, мешая говорить. Страх сковал тело. Страх за любимого, которого я больше не могла чувствовать, но верила, что он жив.

Мы подошли к зеркалу, и я достала Лунарн. Теперь, когда вторая часть артефакта принадлежала моей половинке души, моему сердцу, я могла без проблем переместиться к нему, когда пожелаю. Но… как мне забрать с собой зеркало? Это был единственный наш шанс справиться с Темным, особенно после того, как зеркало Диспантера больше не подходило для заключения преступника. Возможно, позже я попрошу Хранителей Колыбели «исправить» его, ведь таких артефактов очень мало. А еще хотелось бы узнать, как все-таки Тенебрис смог перемещаться следом за Рианнель? И как ему удалось выбраться из него? Возможно, последней жертвы жителей Селениса было недостаточно, чтобы заключить его в тюрьму? И не сыграло ли тут большей роли жертвы жителей Телласы? Женщин, которых Айята использовала, выкачивая их магию. Я обернулась, посмотрев на маленькую альфьюру — еще одну жертву козней богини Возрождения.

Времени на раздумья практически не было. Где-то там, на границе Подземья, сражается мой принц, а я должна быть с ним рядом. Должна…

Неожиданно зеркало вспыхнуло ярким светом, отражая на поверхности… мою точную копию. Я шагнула навстречу, склоняясь в почтительном реверансе, но прохладная ладонь с тонкими пальцами ложится на мою руку, останавливая меня.

— Не стоит, не кланяйся мне, дитя…

— Госпожа! Как же я рада, что вы… — мы произносим это практически одновременно, и обе замолкаем, рассматривая друг друга. За моей спиной склоняется в почтительном поклоне юная альфьюра, которая не сводит с нас обеих удивленного взгляда. — Госпожа?..

— Не стоит, — снова повторяет Рианнон, и ее голос звучит устало и надломленно. Так говорят те, кто мечтает уйти за Грань. Я испуганно смотрю на грустную улыбку, которая появляется на губах богини. — Ничего, со мной уже все хорошо. Благодаря тебе… вам, — она обращает свой взгляд на Флориэль, — встань, маленькая альфьюра. Я рада, что ты успела вовремя и не дала принцессе погрузиться в проклятие Тенебриса.

— А? — принцесса удивленно распахнула глаза, уставившись на богиню.

— Да, это я привела тебя к Эйриане, — пояснила Рианнон, видя ее недоумение, — я не могла допустить, чтобы Темн… Тенебрис заколдовал тебя, Эйриана. Моя магия, пока на тебе была татуировка, защищала от его ментального проникновения, да и… печать принца тоже. Но ты отказалась от нее, — тут я невольно покраснела и опустила взгляд, но богиня осторожно двумя пальцами коснулась моего подбородка, заставляя меня посмотреть на нее. — Я понимаю, почему ты должна была так поступить, и это тоже… моя вина, — она оттолкнулась от алтаря, на который опиралась. Было видно, что она еще слаба, но… признаться в этом не желала.

— Наверное, мне следовало рассказать обо всем раньше, — тихо проговорила она, — но это очень сложно, Эйриана, признаваться кому-то в собственной… трусости.

— Госпожа… не знаю, о чем вы говорите, но вам вовсе не обязательно…

— Я должна, — грустно улыбнулась богиня, — тебе должна, Эйриана, — ее прохладная ладонь легла на мою руку, обрывая все мои возмущения. Я нерешительно посмотрела на ее бледное, осунувшееся лицо и практически прозрачную кожу на руках.

— Простите, простите меня, я не хотела… чтобы так, — пролепетала я, чувствуя вину перед этой красивой женщиной, которая практически умирала сейчас из-за меня. Я опустила взгляд, опасаясь увидеть в глазах Рианнон осуждение или…

— Посмотри на меня, Эйриана, — через несколько долгих секунд попросила она тихо. Я подняла взгляд, встречаясь глазами с Рианнон. В ее взгляде не было осуждения, презрения, только нежность и спокойствие. Она не винила меня за свое состояние. — Это мне следует просить у тебя прощения. За ту боль, что тебе пришлось испытать по моей вине. За все страдания, причиненные мной вам с Кристиэль. Это я разлучила ее с тобой, отправила тебя на Землю, надеясь скрыть от… — она лишь как-то обреченно махнула рукой. — Это моя вина, что с тобой делала Сарфейя по приказу Айяты, а я не могла вмешаться, чтобы не нарушить шаткое равновесие в этом мире. Прости. Знаю, словами ничего не исправить, но я… пыталась помочь тебе, отправив на Землю Адеррена и наградив вас обоих парными татуировками. Надеялась, что этот мальчик найдет ключик к твоему сердцу и отогреет его.

Я завороженно слушала ее тихий голос, ее признания и не винила ни в чем. Мне не за что было прощать богиню, ведь она подарила мне самое дорогое — мою любовь.

— Спасибо вам за все, — я светло улыбнулась, осторожно накрывая ее ладонь своей. — Я никогда не смела мечтать об этом.

— Эйриана, — богиня погладила меня по волосам, а затем невесомо коснулась пальцами щеки, — спасибо за твой Свет. Он способен отогреть даже самое ледяное сердце. Не сдавайся никогда, не позволяй твоему Свету угаснуть. Потому что ты — надежда этого мира и его спасение.

— Но…

— Послушай меня, девочка, — серьезным тоном заговорила богиня. — Этот мир уже стоял на грани уничтожения, но повторения случиться не должно. Я не хочу, чтобы он исчез, как когда-то мой родной Селенис. Да, это я уничтожила его… сама, и это мое проклятие, мое наказание, с которым я живу уже много лет… столетий. Вину эту мне никогда не искупить, — ее глаза на секунду затуманились слезами, но королева лишь качнула головой, прогоняя воспоминания. — Тенебрису сейчас нужна ты, Эйриана, чтобы получить не только назад артефакт, но и твой Свет. Если вы пройдете единение, Тьма накроет Телласу и… уничтожит ее. Однажды она селала это с его родным миром, Энгальфом. Когда-то он тоже стоял на грани уничтожения, но Тенебрис смог отсрочить его гибель, заключив сделку с Хаосом и приняв Тьму.

Рианнон сделала какой-то пасс рукой, и передо мной и принцессой развернулась иллюзия, показавшая последние дни мирного Энгальфа. Люди погибли в первые мгновения, стоило Тенебрису, его Хранителю, обратиться к Тьме, и мир населили темные твари. Тьма изменяла тех, кто еще мог двигаться, в том числе змей и василисков, превращая их в диапсидов. Так вот откуда появились те змеекрысы, которых невозможно было уничтожить магией. Тенебрис, захватив тело Диспантера, сам призвал их в этот мир.

— Рен, — вырвался у меня тихий вздох, когда я осознала, с кем сейчас бьются принц и его люди.

— Успокойся, с ними все будет хорошо, — погладила меня по руке Флориэль, — прошу, верь им. В их силы, они справятся.

— Все верно, маленькая альфьюра, — грустно улыбнулась Рианнон, а потом посмотрела на меня, — твой муж стал намного сильнее, приняв силу Верховного. Это… закономерный финал.

— Госпожа, — я вспомнила еще один момент, вернее, ощущение, что испытывала она когда-то. Я замялась, не зная, как задать волнующий меня вопрос, но, видимо, Рианнон он был не нужен.

— Хочешь спросить, что связывало меня и Тенебриса? — спросила королева, тяжело вздохнув.

— Знаю, я не смею, но…

— Перестань, мы давно уже с тобой беседуем не как богиня и простой человек, — поморщилась Риа. — Это моя вина, что я не до конца запечатала Тенебриса и Тьму в зеркало-тюрьму. Ты же знаешь о свойствах таких артефактов? — я кивнула, — я должна была стоять до конца, отдать все силы, чтобы… но… Он был моей парой. Истинной парой, мужчиной, с которым я могла стать самой счастливой женщиной во всем Селенисе. Нет, гораздо раньше, — королева задумалась, а я удивленно посмотрела на нее. — Я действительно перерождение истинной богини Селениса. Гораздо раньше, еще до моего рождения, богиня влюбилась в другого бога, смелого, красивого. Он правил другим миром, который был связан с ее миром переходом. Он оказался ее парой, но… принял Тьму, а она его прокляла. Любить себя в любом виде, искать среди тысяч похожих дев, но… никогда не быть вместе. Да, Свет и так может, — с грустью ответила королева, смотря на принцессу, которая замерла с приокрытым ртом.

Я не хотела этого, видит Свет, не хотела, но… богиня приходила в мир Селениса каждые десять тысяч лет, когда Тенебрис Энгальф должен был вернуться. Так случилось и со мной. Я хотела любви, но совершенно забыла о том, кто я на самом деле — наследница, будущая правительница и… к сожалению, аватара богини, — Рианнель горько усмехнулась. — Я получила все, что могла пожелать — магию, бессмертие, но не любовь. Долг защищать свой мир, но не женское счастье. Но я не смогла, не справилась и… была наказана.

— Но… разве можно наказать богов? — прошептала я, находясь под впечатлением от рассказа Рианнон.

— Как видишь, — рассмеялась богиня, но… как-то невесело, — возможно все. Разве ты не знакома с Хранителями Равновесия?

Я удивленно распахнула глаза. Хранители? Разве они не призваны следить за развитием миров и тем самым Равновесием, балансом, чтобы никто из смертных или богов не мог качнуть чашу в одну из сторон?

— Но… как все это взаимосвязано? — подала голос принцесса, до этого слушавшая нас внимательно.

— В мирах все связано, ваше высочество, — ответила королева, — Хранители при создании вкладывают в них свою магию, поэтому всегда остро чувствуют малейшие нарушения в Равновесии. И когда это происходит, они призывают Создателя, следящего за миром к ответу. Если виновен — наказывают.

— За что же наказали вас? В чем была ваша вина, госпожа? — не удержалась я от вопроса. — Разве вы хотели гибели Селениса? Или стать той, кто сама отказалась от своего Света? — я говорила резким, непримиримым тоном, потому что действительно не понимала, в чем были виноваты мы — те, кто невольно принял частичку богини.

— За тщеславие, гордыню — я всегда хотела быть первой, во всем, — спокойно проговорила Рианнон, — магия богини подчинялась мне и подчиняла других, кто более слаб. Это рождало зависть в моих приближенных. За трусость. Я хотела любви, но вместо этого уничтожила свою пару, отказавшись от нее. Заточила в тюрьму, при этом вытянув всю магию не только своих близких, но и мира. Это не Тенебрис уничтожил Селенис, а я. Я — убийца родных и приближенных. Не кто-то, Эйриана… я.

Она спрятала лицо в ладонях, а ее плечи вздрагивали от судорожных рыданий. Я порывисто обняла Рианнон, осторожно гладя ее по спине. Флориэль о чем-то старательно думала.

— Во всем, что произошло, нет вашей вины, Рианнон, — настал мой черед первый раз обратиться к ней по имени. Кажется, теперь мы в равном положении? — Разве плохо мечтать о любви? Нет, это — прекрасно. Не вы проклинали своего любимого, не вы обрекали его на эти мучения. Вы, как и я, Кристиэль — жертвы обстоятельств, — я усмехнулась, вспомнив, что мне еще предстоит сделать. — Не наша вина, что мы не можем ответить на чувства тех, кому не принадлежит наше сердце. И сейчас я обращаюсь не к Рианнель, а к той, которая живет в ней, — я осторожно коснулась груди королевы, — найдите смелость в себе поговорить с Тенебрисом. В тот момент, когда… — мой голос неожиданно сорвался, но я нашла силы завершить то, что чувствовала, — когда придет час решать его судьбу.

Рианнель смотрела на меня с… надеждой, но я уже отступила. Просто больше не знала, что могу еще сделать для нее.

— А я не понимаю… — подала голосок принцесса, — что все-таки случилось с вашим миром? Вы сказали, что уничтожили его…

— Мне не хватило сил заключить Тенебриса в артефакт, — она указала на зеркало-артефакт. — Оно в то время принадлежало мне, само выбрало меня хозяйкой, — да, что-то такое говорила мне Эквуума. Артефакт разумен и сам находит того, кто будет им управлять. — Мне пришлось забрать силы на это у мира, тем самым погубив Селенис. Хранители были разгневаны. После этого ни один мир не желал принимать изгнанницу. Проклятую богиню. Это было мое наказание.

Да, все верно. Я знала это, помнила из своих странных снов, где была ею, Рианнель, испуганной девочкой, лишившейся в один миг родителей и дома. Считала ли я ее виновной, а наказание — справедливым?! Нет.

— Я знаю, что они были правы, — покачала головой Рианнон, словно в ответ на мои мысли, — правитель не должен сомневаться, ведь за ним стоит его народ. За мои сомнения они поплатились жизнями, оставив своих детей сиротами. Я могла возродить Селенис, но… снова струсила, сбежала, бросив их всех на произвол судьбы.

Странно, о ком она говорит? О каких детях? Или…

Меня осенила догадка — мейниры, «дети» мира Селенис, именно они сопровождали своих родителей за Грань. Хранители говорили, что я могу призвать их на помощь.

— Вы еще можете сделать это, — мягко проговорила я, намеренно умалчивая о своей догадке. Не буду давать пока ложных надежд.

— Как? — горько усмехнулась богиня, и ее полупрозрачная рука дрогнула под моей ладонью. Видимо, едва сдерживала себя, чтобы не вцепиться в мою руку, как за спасительную соломинку.

— Любовь способна на многое, — пожала я плечами, озвучивая очевидный ответ. — Мне ли говорить вам об этом? Разве вы не чувствуете это… тут? — я осторожно коснулась ее груди, там где билось сердце. — Вам, покровительнице любви и брака, женщине, которая отстояла свое право на любовь? Вы любите супруга, он — готов на все ради вас. Вместе вы способны преодолеть все преграды, даже расстояние и время не помеха для вас.

— Но магия… — растерянно проговорила Рианнон, словно эта мысль даже не приходила ей в голову.

— А любовь и есть магия, самая сильная во всех мирах, — улыбнулась ей в ответ, вставая и расправляя свои крылья. Магия, словно горный поток, пробежала по венам, смывая остатки навеянного заклятия. Я собрала его в небольшой шар, а затем направила в сторону королевы, давая ей силы. — Тенебрис ошибся в одном — Свет невозможно отнять или присвоить с помощью магии и силы. Можно только приручить… любовью. Любовь и есть Свет, самый яркий, чистый, теплый.

Под действием моей магии, Рианнель заметно преобразилась. Вернулся на щеки румянец, а кожа замерцала мягким теплым светом. Пропала болезненная худоба. Ее красота снова засияла, но уже не так мощно, как раньше.

«Скажи, что она прощена и может вернуться в свой мир, — раздался в голове голос Милосердия, — ее ждет там… много работы. А ты поторопись, дитя. Тебя тоже… ждет работа, а я подстрахую».

Я улыбнулась, обрадовавшись голосу Хранителя. Я рада, что они простили королеву, позволив вернуть ее магию. Не всю, но будет достаточно, чтобы возродить ее родной мир. Она справится, я уверена в этом.

— Благодарю за мудрые слова, дитя, — неожиданно раздался голос рядом, и я едва не вскрикнула от неожиданности. — И… заступничество перед Хранителями…

Передо мной стоял высокий огненноволосый мужчина, настолько мощный, что я невольно почувствовала себя маленькой букашкой рядом с ним. Золотые глаза, теперь уже без огненных всполохов, смотрели на меня спокойно, без надменности, присущей властьимущим. Широкая грудь и мускулистые плечи были укрыты обыкновенной рубахой на талии, перехваченной поясом с драгоценными камнями. За плечами расходился огненной волной плащ.

— Не надо кланяться, — он, как и моя бывшая покровительница, поймал меня за руку, стоило только начать поклон, и строго посмотрел на принцессу, которая решилась повторить его за мной. Конечно, мы обе узнали его — Верховный. Пусть и не в своем истинном обличие. Хотя… теперь у него не было той давящей ауры, которую я испытала на себе еще в Храме Лунариос. — Мы теперь равны с тобой, Эйриана, даже, — он чему-то усмехнулся, посмотрев на жену, — ты теперь выше нас по положению. Я должен поблагодарить тебя за жену, — он нежно обнял сияющую Рианнель. Да, теперь так зовут новую Хранительницу Селениса. — Спасибо, Эйриана…

— Верховный…

— О, нет, я больше не Верховный, — неожиданно рассмеялся бывший бог. Хотя, бывают ли боги «бывшими»? — Теперь в местном пантеоне есть новый «главарь», — мы все рассмеялись, чувствуя спадающее напряжение. — Мы теперь можем заняться иными делами, правда, любимая? — обратился он к жене.

Рианнель неожиданно зарделась, как обычная девчонка, и спрятала лицо на груди у мужа. Даже чуток позавидовала ей — грудь там что надо! — а потом вспомнила, что мой берсерк ничуть не уступает мощью этому мужчине. Главное, справиться с нынешними проблемами, а потом…. Судя по хитрому прищуру золотых глаз, «думала» я излишне громко.

— Риана, — обратился ко мне Ллиуллиэнн, — я уверен, что ты со всем справишься. Рианнель — а я очень сомневался в успехе — всегда была уверена в твоих силах. Не держи на нас зла за то, что мы таким образом пытались спасти свой мир, — вмиг его взгляд сделался колючим и холодным, — это наш долг. Наши действия были жестокими, но иначе власть сохранить не получится. Об этом уже однажды тебе говорил твой муж, — я вздохнула и согласно кивнула. Конечно, я это знала, но… все же мы — живые существа.

— Риана мы — сильнейшие маги, а не боги, нам тоже свойственно ошибаться, — мягко добавила Рианнель, смотря на меня с сочувствием.

— Я… понимаю, и не виню, — ответила я после короткой паузы. — Все хорошо, — я улыбнулась и распахнула крылья. Достала Лунарн, с удивлением отмечая, что больше не боюсь магии мейниры. Она подчиняется мне, и никто и ничто не заставит от нее отказаться. — Я открою вам портал на Селенис. И… пожалуйста, берегите маму, — на последнем слове голос все же сорвался, а на глазах выступили слезы.

Рианнель шагнула вперед, осторожно обнимая меня.

— Спасибо за все, Эйриана, — прошептала она, — я желаю тебе удачи и… сил справиться с этим испытанием. И прости… за все прости. Что бросаем вас в такой момент.

— Я… мы справимся, Рианнель, обещаю, — улыбнулась я в ответ, немного отстранив ее от себя, а потом шутливо пригрозила, — имей в виду, я еще… приду. Чтобы узнать все тайны своего рождения.

— Я не стану ничего скрывать от тебя, — с серьезным видом ответила Рианнель, — все, что захочешь узнать…

Я осторожно прижала пальцы к ее губам, обрывая, а затем просто улыбнулась. Пока это лишнее, да и… кажется, я уже давно знаю обо всем.

Я отступила и сжала в ладонях Лунарн. Обратилась к своей силе, которая плескалась в крови. Знаю, никто и никогда так не делал, но… ради тех, кто невинно пострадал много тысяч лет назад, я готова на многое. Иногда нужен еще один шанс. Все исправить.

Артефакт рассек пространство и время, озарив ярким светом пространство вокруг. Портал сиял особенно ярко, и я немного отступила, жестом предлагая богам проследовать в него.

— Удачи, Сияющая Рианнель, — я коротко поклонилась богине, которая остановилась на краю перехода, с волнением сжимая руку супруга. — И вам, Ллиэнн Огненный, — склонилась уже перед мужчиной, смотревшего на супругу с тревогой в глазах.

— Будь сильной, девочка, — бархатистым тембром проговорил огненный маг, — верь в себя и своего любимого.

— Благодарю…

— Удачи тебе, Эйриана, Хранительница Телласы, — шепнула мне Рианнель, сжимая ладонь мужа. Затем они, не оборачиваясь, шагнули в арку портала. Надеюсь, у них все получится.

Портал погас, а я больше не чувствовала волнения. Времени рефлексировать и бояться не оставалось, и я шагнула к стоящей неподалеку принцессе.

— Эйри… — она была натянута, как струна, — ты теперь… как они, да? — Флориэль бросила настороженный взгляд на меня, что-то быстро решая для себя.

— Только не вздумай кланяться, — я легонько щелкнула ее пальцем по носику, отчего принцесса надула губки. Но подол юбки отпустила. — Нам, к сожалению, пора, Флори…

— Конечно, — она была еще немного растеряна, но быстро взяла себя в руки. Затем коснулась моей руки, — я проведу нас к братьям. Не трать силы, они еще пригодятся тебе, Эйриана.

— Спасибо, — улыбнулась я ей, стараясь ободрить. — Только мы… немного сократим путь, хорошо?

«И время», — мысленно добавила я, но говорить это принцессе не стала. Не стоит ей пока знать моих возможностей. Альфьюра еще не привыкла видеть во мне будущую правительницу, но постепенно поймет и примет это. Впрочем, я еще и сама не знала предел собственных сил, но сейчас было важнее не дать Тенебрису преимущества. И нам необходимо вернуться именно в тот момент, когда я покинула защитный контур. Что-то подсказывало мне, что после моего ухода произошло нечто страшное. Я очень волновалась за обоих братьев и тех людей, которые, не задумываясь, пришли мне на помощь.

Альфьюра зашептала заклинание перехода, а я снова сжала в ладони амулет, понемногу напитывая его магией мейниры. За зеркало больше не переживала, ведь и Рианнель, и Эквуума сказали мне, что оно последует за своим хозяином, которым я стала уже давно. Мы синхронно шагнули в сияющее око портала, и я освободила силу Лунарна. Связавшись с откликнувшейся силой второй «половинки», она закружилась вокруг нас.

— Остановись, Солано! Замри время!

Глава 23

Рен отбил очередную атаку Темного и лишь немного отступил, принимая обрушившуюся силу на собственный щит. Стараясь не выпускать противника из виду, принц даже не мог проверить, как обстоят дела у брата. Порождения Тьмы — опасные, ядовитые и очень сильные — нападали снова и снова, будто возникая изниоткуда. Казалось, им не было конца, но как остановить эту армию, Рен не знал. Сюда бы принцессу Кристиэль с ее очищающим заклинанием, но…

Только бы не пострадала Эйриана, — билась единственная мысль в его голове, — только бы… И хотя принц был уверен, что в защитном круге, где оставалась его принцесса и брат с друзьями, им ничего не грозит, все равно какое-то смутное беспокойство терзало его сердце. Нельзя позволить Тенебрису добраться до Эйрианы.

— Тебе не выстоять против меня, мальчишка. Даже с силой Верховного и кучкой этих жалких некромантов — ты ничто! — прорычал Темный, снова сходясь с принцем в поединке. Рен только нервно дернул уголком губ — значит, боится!

Серебристая сталь меча Высшего снова сверкнула, отражая атаку Тьмы. Меч пел в руке нового Хранителя, отзываясь на огненную силу, кипевшую в крови Ренгваальда, и не давал Тенебрису заполучить малейшее преимущество. Принц в очередной раз увернулся от брошенного заклятия и широко улыбнулся, чем еще сильнее взбесил Темного. Нет большей удачи, чем вывести противника из равновесия — этому когда-то давно научил его старший брат.

— Ты не получишь ее! Она моя! Моя! — снова взревел колдун, яростно кидая одно заклятие за другим.

— Сначала заполучи ее, — оскалился в ответ Ре, нанося несколько встречных ударов.

— Она уже моя. Рианнель моя пара, — прошипел Темный, неожиданно отступая. Он шевельнул рукой, и вокруг принца вдруг сгустилась Тьма. Рен, не задумываясь, очертил вокруг себя защитный круг. — Она сейчас в Храме Тьмы, проходит последние приготовления к обряду. Когда Солано и Лунарис, наконец, скроются с небосклона, наступит Свершение, — колдун воздел вверх свой жезл, указывая на небесные светила, что висели низко над горизонтом. Рен вздрогнул, невольно покосившись на то место, где осталась Эйриана и брат, но Тьма по-прежнему скрывала все вокруг. Дурное предчувствие сжало сердце. — Рианнель станет моей, а затем и весь этот мир станет принадлежать мне!

Удар по ногам, и принц припадает на одно колено, не успевая дать отпор. Черные ленты Тьмы опутывали его руки и ноги, и неожиданно для себя, он оказался распят на земле. Меч с глухим стуком отлетел так далеко, что не достать. Вспыхнули символы и пентаграмма, которая была начерчена на этом месте, а Рен едва не застонал, понимая, что угодил в ловко раставленные сети. Дернулся, чтобы освободиться, но бесполезно. Колдун легко подхватил меч Верховного и с удовлетворением проронил:

— Замечательно! Так бы сразу. Ну что, принц, теперь мы поговорим по-другому, — расхохотался безумец, уже не скрывая своего истинного лица. — Ты проиграл, Верховный, теперь твоя жизнь будет жертвой моей дорогой Матери — Тьме! Боюсь, только… Рианнель уже не спасет тебя, — хищно улыбнулся колдун, а затем повернулся и щелкнул пальцами. — Ашта! Подойди!

Рен резко повернул голову, наблюдая, как жрица покорно следует к Темному, глядя прямо перед собой. Словно послушная кукла, остановилась, припадая на колени. Крылья безвольно повисли за спиной, а в глазах была пустота. Неужели, быть покорной марионеткой — предел мечтаний амбициозной девушки? Такой, как Аштаттрисс.

— Где ее высочество? — недовольно спросил Тенебрис, смотря на служанку.

— Она в замке, господин, — пустым механическим голосом проговорила лжемейнира. — Все готово, господин, к обряду…

— Вот видишь, принц, я говорил, что Рианнель уже моя, — довольным тоном проговорил Тенебрис, с превосходством смотря на поверженного принца. Рен дернулся, пытаясь освободиться, но Темный махнул рукой, заставляя его тело подняться в воздухе и зависнуть, распятым на лентах тьмы. — Знаешь, Верховный, в память о твоем брате, я позволю тебе еще немного пожить. Чтобы ты мог увидеть, как мы с Рианнель станем настоящими правителями этого мира.

— Эйриана никогда не станет твоей женой, — сквозь зубы процедил принц, отчаянно пытаясь призвать магию и освободиться.

Но Тьма никогда не отпускает своих пленников, и сейчас она тянула его силы, питаясь ими и еще больше причиняя боль. Нет, не физическую. Она проникала в сознание Рена, вытаскивая на поверхность его старые страхи и боязнь потерять единственную любимую женщину. Перед глазами то и дело возникали воспоминания, где Эйриана уходит от него раз за разом, и принц уже не мог понять, правда ли это или вымысел. Вот, она стоит рядом с Тенебрисом, глядя на него с любовью и нежностью, целует его.

«Не сдавайся, — раздался в голове чей-то шипящий раздраженный голос, — это все навея…» Дальше что-то оборвалось, но дышать стало легче, и принц открыл глаза. Он не верит, не верит…

— Можешь сопротивляться, сколько угодно, принц, но ты уже ничего не изменишь, — спокойно проговорил Тенебрис, протягивая ладонь перед собой и…

Маленькая белоснежная ладонь ложиться в его руку, а из Тьмы выходит беловолосая девушка в черном облегающем платье, спина которого полностью открыта, но дивное украшение из черных агатов и бриллиантов прикрывает смелое декольте. Одежда совершенно не скрывает плавных линий тела девушка, подчеркивая узкую талию и изгиб бедер. Как же она красива! В белоснежных волосах сверкает драгоценными камнями диадема, а ветер играет с длинной черной прозрачной фатой, спускавшейся до самой земли.

Девушка замерла рядом с ними, смотря на Тенебриса, который делает шаг к ней, привлекая к себе. Все обрывается внутри у принца, заставляя сердце замереть на миг от боли.

— Моя Рианнель, — донесся до него шепот Темного, и Рен пристально посмотрел на девушку. Что-то в ее поведении и движениях не давало ему покоя. Может, безучастный взгляд? Или равнодушие, с которым она смотрела на жениха?

«Она под заклятием», — снова раздался в голове чей-то шипящий голос. Будто говоривший жутко раздражен, но причин понять принц не мог. Надо что-то делать, — вспыхнула здравая мысль в его голове, заставляя принца сильнее задергаться, пытаясь освободиться. Из Тьмы скользнула еще одна лента, обхватывая горло принцу и плотно сжимая его.

— Эйри, очнись, — прохрипел Рен, пытаясь поймать взглядом взгляд девушки. Она лишь немного повернула голову, равнодушно смотря на терзающую его удавку. — Услышь меня, любимая, это все сон, заклятие. Избавься от него…

— Нет, принц, она пришла ко мне сама, добровольно, правда, любовь моя, — зашептал ей на ухо Тенебрис, проводя ладонью по шее и груди девушки.

Внутри принца вспыхнула ярость, но он тут же почувствовал, как этот огонь поглощает Тьма, жадно приникая к его резерву. Так вот, что он задумал! Пытается использовать его слабость, чтобы накачать Тьму силой бога. Рен посмотрел на Эйриану, которая невольно дернулась в руках Темного, а по ее лицу пробежала тень. Она тоже сопротивлялась, но колдун ломал ее волю, заставляя подчиняться. Если бы только принц знал, через что зачарована Эйриана, то избавить ее от заклятия стало проще. Но времени нет, и придется действовать жестче, прости, меня девочка.

— Эйриана! Не слушай его голос, услышь меня! Это заклятие, сопротивляйся ему! — снова закричал принц, пытаясь дозваться до разума девушки. Тьма зарычала, больнее впиваясь в него, но Рен постарался не обращать внимания на боль и слабость. Пусть его она выпьет до дна, но он не позволит Эйриане совершить ошибку. — Эйри, девочка, вспомни, что между нами было. Все, что ты видишь — морок!

Девушка смотрела перед собой, но по ее коже неожиданно пробежал лучик света, скользя по груди и рукам. Рен снова рванулся из оков, понимая, что ему немного удалось пробить брешь в заклятии. Видел это и Темный. Он с силой сжал горло девушки, заставляя ее запрокинуть голову, при этом, не сводя взгляда с небес. Ждет Свершения! — догадался принц.

— Нет, ты сама пришла ко мне, Рианнель, — зашипел он на ухо девушке, — вспомни, как ты всегда рвалась мне навстречу, но он, — колдун кивнул на распятого принца, — удерживал тебя силой. Вспомни, Рианнель. Они все были против нашей любви. Твои родители, советник королевы, принц… все! Все против, Рианнель! Зачем ты нужна в этом мире? Чтобы стать его пятой женой, и смотреть, как твои соперницы будут рожать ему сыновей? Для меня ты всегда была единственной, моей повелительницей. Так стань снова моей! — он наклонился, практически касаясь ее губ. — Когда скроется последний луч небесных покровителей Телласы, когда Лунарис погаснет, скрытая своим супругом, — колдун глумливо рассмеялся, — мы станем с тобой едины, любовь моя. Наш поцелуй скрепит нерушимые узы, а твоя клятва станет клятвой верности.

— Не слушай его, Эй… — Рен начал задыхаться, но смотрел на лицо девушки.

— Нашей Повелительнице Тьме нужна жертва, любимая, — ощерился Тенебрис, — и кровь последних сынов из императорского рода возродит Хаос в этом мире. Готова ли ты, Рианнель, дать клятву нашей Госпоже? — колдун протянул девушке меч Верховного, и она зачарованно потянулась к его рукояти. — Ты станешь свободной, Риа. Собой, как и мечтала! Убей принца, будущая повелительница Телласы!

— Эйри! Остановись! Это морок, Эйри! — закричал Рэйналт. Рен обернулся, глядя, как Тьма рассеивается вокруг, словно повинуясь уже не Тенебрису. Вон, он стоит, не сводя злого взгляда… с кого? Кто сейчас управляет Тьмой? — Это не ты, Эйри! Слышишь, не ты?!

Эйриана дернулась, словно пытаясь сбросить навеянный сон, но Темный лишь сильнее прижал ее к себе.

— Иди, моя любовь, убей обоих принцев! Верни себе свободу! — от этих слов крылья за спиной девушки раскрылись, осыпая вокруг себя черный пепел. Рен удивленно смотрел на девушку, не узнавая ее. Она всегда излучала лишь свет, а ее крылья… волшебная пыльца…

Сильный взмах крыльев, и черной стрелой она обрушивается на Рэйналта и его друзей, которые со стонами падают на землю.

— Брат! Эйриана, остановись! — в отчаянии закричал принц, не веря, что это происходит с ними. Отчаяние нахлынуло на него, когда он понял, что потерял только что не только брата. Тьма довольно зашипела, тяня его силы, но, казалось, ему теперь все равно. Как и стало все равно, когда девушка оказалась рядом с ним. Она смотрела равнодушным пустым взглядом, в котором не было и намека на узнавание. Теперь он понимал, как это больно. Понимал, что чувствовала его принцесса, когда он не помнил ее. — Остановись, любимая, не слушай Тьму, она лжет тебе, — прошептал принц, с любовью смотря в родное лицо. — Это не ты… не ты…

— Эй…ри, сест…ра, стой, — прохрипел Рэйналт, пытаясь сотворить заклинание, чтобы освободить брата. Но Эйриана смотрит на него пустым взглядом, медленно занося меч над головой принца Рена.

— Заканчивай, любовь моя, время пришло. Солано повержен, а Тьма и Хаос правят этим миром. Наследник императора уничтожен, а со вторым принцем мы расправимся после обряда. Ашта, пора! Наконец, то, чего я ждал тысячи лет, свершилось!

Рен еще неверяще смотрел на девушку, которая только что хладнокровно убила его брата, и теперь спокойно шла к Тенебрису. Черное небо окрасилось последними кровавыми лучами Солано, который скрылся, увлекая за собой возлюбленную Лунарис. Тьма снова обступила его, не давая даже возможности рассмотреть все вокруг. Неужели, все кончено? Почему все так? Он не смог оправдать надеж Верховного, вручившего ему этот мир. Не смог его сохранить, как и не смог уберечь любимую женщину. Не защитил. Почему он так слаб? И что теперь будет с матерью, сестрой? Рен смотрел, как его любимую целовал другой мужчина, но ничего не мог сделать. Лишь в бессильной ярости сжимать кулаки и чувствовать, как медленно умирает все внутри, высасываемое жадной Тьмой. Как обрывается последняя нить, связывающая его и Эйриану.

— Иди, убей принца, — приказал Тенебрис, указывая на него, — пролей кровь императорского рода во славу Хаоса. Теперь он станет править этим миром. Миром Тьмы!

Неуловимым движением Эйриана вдруг оказалась рядом с ним, занося меч над собой, чтобы обрушить его на принца. Он мог лишь смотреть в любимое лицо, стараясь запомнить каждую его черточку. Мелькнули крылья, только черные кожистые, накрывая его черной тенью, а потом…

— Ашта… — с губ принца сорвался изумленный выдох, а рыжая только обернулась к нему, смотря с… нежностью? Она стала медленно заваливаться вперед, а Рен неожиданно почувствовал, что свободен. Он поймал ее тело, смотря, как обвисает безжизненно ее рука, а глаза теряют блеск и признаки жизни.

— Про…сти, чт…о так, — выдыхает она, закрывая глаза и робко улыбаясь, — все… что… смо…гла. Про…сти, ты еще бу…дешь счас… — голова жрицы безвольно откинулась, а Рен неожиданно перевел взгляд на стоящую перед ним Эйриану. Она смотрела куда-то себе в грудь, и сердце принца вдруг остановилось. Из груди Эйрианы торчал кинжал. Рен дернулся, но тело девушки вдруг замерцало, а она посмотрела на принца осмысленным взглядом.

— Рианнель! — заорал Темный, бросаясь к девушке, но вокруг нее вспыхнул щит из Света, который оттолкнул колдуна.

Рен не знал почему, но он не мог сдвинуться с места, все также держа в руках мертвое тело Аштаттрисс. Понимал, что должен защищать другую, но… Ашта отдала за него жизнь, защищая, и он просто не мог бросить ее вот так. Кажется, Эйриана тоже поняла это. Просто улыбнулась грустно и светло, а затем протянула ему меч Верховного. Расправила крылья, исчезая вместе с потоком света, ударившим лучом в черные небеса.

— Рианнель! Не-ет!!! Ты отнял ее у меня! — заорал Тенебрис, сплетая сильное темное проклятие, — сдохни! Сдохни, принц Адеррен!

— Эйриана! — в отчаянии закричал принц, понимая, что теперь окончательно ее потерял. — Нет!!! — ему вдруг стало все равно, что будет дальше с его миром, потому что боль от потери любимой разрывала его душу. — Остановись!!!

Но свет неожиданно окутал его, защищая и шепча, что все будет хорошо. Еще не все потеряно, и однажды они встретятся, чтобы стать счастливыми.

Я стребовала обещание с Рианнель лишь с единственной целью — снова увидеться с той, что осталась в ее мире. Ведь наша короткая встреча с Кристиэль не дала даже шанса поговорить о чем-то. Мне не было нужды знать правду о своем происхождении, достаточно того, кем были мои родители — Кристиэль из рода Лунариос и Ладианэ из императорского рода Соланио. Мои! Родители! Всё!

Я понимала, почему Рианнель пошла на разделение души — у нее просто не было шанса справиться с Тенебрисом и снова заключить его в зеркальную темницу. За столько лет он набрался сил, да и помощница у него была хитрая и изворотливая. Еще одним фактором стало то, что Тенебрис Энгальф был парой Рианнель, да еще и проклятым богиней. И сколько бы она ни пыталась убежать от этой связи, ничего не выходило. Как и убить его, только умереть самой, впрочем, они не прошли ритуал. Мне не было понятно лишь одно — почему Тенебрис упорно видел пару во мне, а не настоящуюРианнон? Почему не чувствовал ее душу, пытаясь связать клятвой именно меня? Потому что была аватарой богини? Или была иная причина? Наверное, этого я никогда не узнаю…

Но еще я понимала, что нужна была чистая душа, наполненная светом. Именно такие становились мейнирами, независимо от направления магии. Когда-то давно они исчезли из этого, да и, наверное, других миров тоже. Я же оказалась идеальной для подобного «эксперемента». Даже после жестокости со стороны «матери» Сарфейи, после смерти от руки Деавоса, я не впустила тьму в душу. Была обида, злость, желание наказать жрицу Айяты, но ненависти не было. Лишь жажда справедливого возмездия, как же я понимаю теперь Ингура. Поэтому во мне и проснулась магия мейниры.

— Эйри, а что теперь… ты будешь делать? — от размышлений меня отвлек тоненький голосок принцессы Флориэль. Она скользила рядом со мной по зеркальному коридору, с любопытством осматривая все вокруг. Да, это мне приходилось уже не раз тут побывать, а вот ей все в новинку. — И ты… умеешь…

Она запнулась, а потом стала заваливаться на бок. Я подхватила ее, чтобы она не упала, и остановилась, давая возможность ей отдышаться.

— Постарайся не смотреть по сторонам, — проговорила я, не зная, что могу ей ответить на ее вопрос. — Это место… своеобразное, тут можно и заплутать, как в лабиринте…

— А тут лабиринт есть? — завороженно выдохнула принцесса, смотря на меня с восхищением в синих глазах. — И тут можно потеряться?

— Скорее, заблудиться… в воспоминаниях, — вздохнула я, понимая, что от вопросов не отвертеться. — Это Зеркальный Путь, Флори, здесь… можно увидеть все, что происходило когда-то. Зеркала хранят такую информацию тысячелетиями, поэтому с ними связано столько суеверий. И да, тут можно потеряться, но лишь потому, что… человек сам хочет этого. Хочет вернуть прошлое… смотри, — я махнула рукой в сторону зеркала, напротив которого мы остановились.

Я не знала, откуда мне все это известно, возможно, часть воспоминаний досталась вместе с душой мейниры, возможно — от Рианнель, ведь ребенком она много любила читать. А, может… магия Хранителей? Ведь это Мизерикордия первым провел меня таким путем, вложив необходимые способности к перемещению. И не только в пространстве, но и времени.

На серебристой поверхности на секунду мелькнули наши отражения, а потом оно подернулось белесой пленкой… и все исчезло. Вернее, не так, исчезли мы, а на поверхности отразилась иная картина.

В огромном зале мы увидели красивую женщину в легких летящих одеждах, которая острым узким кинжалом делала надсечки на ладонях молоденькой девушки. Та стояла перед алтарем из зеленого авантюрина, за которым возвышался трон, не хуже, чем у Верховного в Храме Огня. На нем восседала юная девушка с яркими раскосыми зелеными глазами, которая лениво отщипывала виноград прямо с лозы, покорно свесившейся в ее ладонь. Айята — богиня Возрождения и жизни. Жрица, а это была Сарфейя, что-то прошептала девушке, и она покорно положила окровавленные ладони на алтарь. Только сейчас стало заметно, что она в положении. Зазвучало какое-то напевное заклинание, а от алтаря к трону потянулись ярко-зеленые ленты магии. Жрица довольно улыбнулась, а вот девушка стала заваливаться на бок. Айята зажмурилась от удовольствия, впитывая чужую магию, а еще и жизнь. Жрица подняла с пола высохшую мумию, оставшуюся от девушки, поводила над нею руками, и перед нами снова стояла та самая девушка. Только смотрела она пустым безжизненным взглядом, а потом, механически переставляя ноги, двинулась на выход. Мгновение… и видение оборвалось.

— Это… это… — Флориэль в ужасе отшатнулась, едва не сбив меня с ног. Я видела, как принцесса судорожно сделала вдох, рваным движением стирая текущие по щекам слезы.

— Это видения прошлого, их здесь очень много, — тихо проговорила я, — ведь зеркала существуют во всех мирах. Именно поэтому тут легко потеряться, надеясь изменить прошлое. Флориэль, посмотри на меня, прошу…

— Ты… ты тоже так можешь? — с вызовом спросила она, — вернуться в прошлое? Именно так мы… сейчас поступаем, да?

— Могу, — после секундной паузы, пока я раздумывала, стоит ли мне отвечать, сказала я. И отвернулась, чтобы не видеть вспыхнувшей в синих глазах надежды. — Могу, Флориэль, но ты должна понимать, что за любой наш шаг, любое действие, мы вынуждены платить. То, что ты сейчас увидела… это можно остановить, если вернуться в тот день, когда королева Кармента произнесет те страшные слова, что убедят твою маму пойти на такую жертву. Не задумываясь о твоем будущем, — я тяжело вздохнула, видя скепсис в глазах принцессы. А еще жажду все исправить. — Но, ни ты, ни твоя мама, ни королева… вы не знаете, что придется отдать за этот шанс. Готова ли ты к этому, подумай? — я пытливо посмотрела на маленькую альфьюру. Она решительно шагнула вперед и открыла рот, чтобы ответить, а затем… ее плечики поникли, и Флори опустила голову.

— Но ты… ты же хочешь сделать это для Рена? Вернуться в прошлое? — прошептала она, и я почувствовала в ее голосе укор.

— Не только для него, для всех нас, — поправила я ее, осторожно гладя по голове. — Сейчас от моего шага зависит наше будущее. Не только мое, твое, Адеррена…, но всего этого мира. Телласы, понимаешь? И я готова заплатить за это высокую цену, потому, что оно стоит того, Флориэль, — я прямо смотрела в ее глазах, видя там смирение и надежду.

— И какая… цена? — тихо спросила она, пристально смотря на меня, и я… не могла я скрывать от нее правду.

— Моя жизнь и… Флориэль, это не обсуждается, — мягко произнесла я, видя возмущение девушки. — Это мой выбор!

— Посмотрим, — фыркнула в ответ феечка, решительно шагнув вперед, а затем обернулась, — и… да, я не собираюсь менять прошлое, потому, что я знаю, какое меня ждет будущее, предназначение.

Я едва сдержала вздох облегчения, но мы уже шагнули в сияющую арку портала, который вывел нас прямо на поле битвы.

Некроманты едва сдерживали натиск тварей Хаоса. Казалось, они наступают со всех сторон, пытаясь задавить количеством. Я видела, как на лице принца Рэйналта расползается черная сетка узора, а в глазах полыхает чистейшая Тьма, делающая их похожими на провалы Бездны. На мгновение мне показалось, что я снова вижу в нем Диспантера, но потом поняла, что Рэй практически отдал всю магию, плетя заклинания. Обернулась в сторону, где сошлись в бою Свет и Тьма, мой принц и колдун. От меча Рена исходило сияющее пламя Верховного, и я чуть улыбнулась, вспомнив слова Ллиуллиэнна перед уходом — «В этом пантеоне теперь новый главарь». Так вот, кому он передал не просто свое оружие, а еще и силу и магию. Ну, и обязанности по защите Телласы. Хитрец!

Словно почувствовав мой взгляд, Рен резко обернулся в нашу сторону, и я заметила, как побледнело его лицо, а сам он едва не пропустил коварную подсечку Темного. Видимо, для того тоже не стало тайной мое возвращение, потому что в следующий момент на место битвы обрушилась Тьма, сметая все на своем пути.

— Нет! — крик, сорвавшийся с губ, принадлежал не мне. Я словно онемела, а вот Флориэль едва не бросилась в самую гущу битвы, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы остановить эту смелую девочку. Я боялась, что она наделает глупостей. — Отпусти! Ты не смеешь! Там мои братья… слышишь?!

— Тише, успокойся, Флори, — прошептала я, пытаясь удержать ее и посмотреть в глаза. Мне необходим был зрительный контакт, чтобы успокоить ее, — все хорошо. Тише, тише… так должно быть…

— Что? — она посмотрела на меня, как на полоумную. Я попыталась погладить ее по голове, но девочка резко отстранилась, а ее глаза потемнели, как небо в грозу. — Ты… ты!!! Зачем я только спасла тебя?! Ты убила их… снова… убила…

— Нет, клянусь! — быстро зашептала я, прижимая сопротивляющуюся девочку к себе. — Ты слышишь их? Их сердца? Они живы, Флори, — прошептала я, отстраняя от себя всхлипывающую девочку, а затем оставила ее в защитном круге.

Я смотрела, как Тьма медленно рассеивается, открывая мне то, что произошло. Тенебрис стоял в центре огромного выжженного плато, усыпанного останками тварей. Я постаралась сдержать нервную дрожь, в очередной раз поражаясь его жестокости — все мы для него не более, чем игрушки, от которых он, не задумываясь, избавится, когда они надоедят.

Он следил за моим приближением, не шевелясь и не пытаясь произнести хотя бы слово. Я остановилась в нескольких десятках шагов от него, расправив сияющие крылья за спиной. Магия звенела внутри от напряжения, требуя выхода. Еще немного… чуть-чуть…

Тьмы сворачивалась в кольца, окутывая ноги своего хозяина и ластясь к нему, как любимая собака. Она окружала нас, скрывая очертания предметов и… людей. Я знала, что все были живы, чувствовала их силу, биение сердец. С каждым разом магия богини все больше проявлялась во мне, но пока этого было недостаточно — я еще только входила в силу, и контролировать ее не могла.

— Ты пришла, — холодно и безразлично проговорил Тенебрис, глядя на меня чуть более пристально. Его черный взгляд скользил по моим волосам, лицу, телу, крыльям, но от него не могли укрыться те изменения, что произошли со мной. — Ты изменилась, Риа, — констатировал он равнодушно, — приняла силу. И… разочаровала меня…

Он намеренно удерживал Тьму рядом, скрывая от меня тех, кто мне был дорог. Сердце сжималось от боли и тревоги за любимого, я чувствовала, как ему тяжело, потому что Тьма «пила» его, использовала его страхи и слабости, чтобы забрать силы. Но я старательно держала себя, чтобы не показать истинного отношения к новому Верховному, чтобы не дать Хаосу отнять его у меня.

— Чем же… мой господин? — от волнения пересохли губы, и я облизнула их. Непросто будет обыграть того, кто веками, находясь в заточении, плел хитроумные паутины интриг. Чтобы обезверидить этого «паука», мне придется приложить все силы. — Тем, что хотела быть равной вам? Не пасть к ногам, а встать рядом? А для этого отняла силы у небезызвестной вам богини? — мои губы против воли раздвинулись в холодной улыбке.

Тенебрис несколько долгих минут смотрел в мое лицо, пытаясь отыскать малейшие признаки того, что я лгу, но я спокойно встретила его взгляд, и даже бровью не повела, когда Тьма, наконец, открыла мне… пленников.

Рен, Рэй и несколько некромантов были, словно распяты на черных крестах, но живы, и взирали на колдуна с плохо скрываемой яростью. Я старалась смотреть на них с равнодушным спокойствием, понимая, что сейчас от меня зависят их жизни, а еще я поймала взгляд моего принца, и все сомнения смыло волной облегчения, на секунду пронесшегося в его глазах. Он помнил не только меня и нашу спешную свадьбу в Храме на землях Лунариос, но и… то, чего помнить никак не мог — как я смогла изменить ход прошлого. В его взгляде смешались отчаяние, боль, нежность, любовь. Он был готов биться за нас, наше будущее до последнего удара его верного сердца.

И я на мгновение дрогнула, дав волю эмоциям и послала ему свой мысленный ответ. Пусть наши тела больше не украшают парные татуировки, нам они и не нужны, потому что между нами есть узы намного прочнее каких-то рисунков на коже — наши души связаны в древнем Храме самой богиней Любви.

«Успокойся! Все будет хорошо! Верь мне!» — кричала я мысленно, стараясь не смотреть в его сторону.

«Я верю тебе! Ты — все, что у меня есть! Я буду с тобой до конца! Помогу!» — был ответом его взгляд, брошенный в мою сторону. Я спокойно сделала шаг вперед, чувствуя его незримую поддержку.

— Солано и Лунарис погасли, господин, — я подошла к замершему рядом с пленниками Тенебрису, который не отрывал от меня подозрительного взгляда. Из его черных, лишенных даже намека на зрачок и белок, глазах на меня смотрела сама Тьма. Она, как сварливая свекровь наблюдала за нерадивой невесткой и искала малейшую ошибку в ее поведении. Но давать ей такую возможность я не стала, тихо сказав: — Прежде, чем мы завершим обряд, позвольте узнать, мой господин?..

— Говори, — проскрипел Тенебрис, не сводя с меня оценивающего взгляда.

— Когда вы впустили в душу Хаос? В какой момент? — я опустила взгляд, а затем снова посмотрела без какого-либо страха ему прямо в глаза, заметав, как Тенебрис отшатнулся от меня. Оскалился, подобно раненому зверю, который никогда не сдастся, и сжал кулаки. За нашими спинами захрипели пленники, которыми сейчас управлял Темный, чтобы заставить меня сдаться.

Я старалась не показать ему, что мне причиняют сильнейшую боль их страдания, но тут словно удар под дых — «Мы продержимся, Эйри. Я верю в тебя!»

Рен, пожалуйста… держись…

— Что ты задумала, Риа? — наконец, отпустив пленников, будто потеряв к ним интерес, проговорил Тенебрис. Он стряхнул с ладоней едва видимые нити Тьмы, которыми управлял оковами принцев и их сторонников. Я же, не отрывая взгляда от лица Хаоса, незаметно перерезала их, освобождая любимого.

— Всего лишь захотела узнать о будущем супруге немного больше, — легкая улыбка скользнула по моим губам, стоило мне понять, что Рен свободен. — Разве… разве вы откажите мне в такой малости? — моя ладонь осторожно легла на его грудь, и я почувствовала, как мой Свет, моя магия потянулись к нему. И это неудивительно, потому что Рианнель была его парой, второй половинкой души.

— Ты снова хочешь предать меня, — он не спрашивает — утверждает. Его ладонь накрывает мою, крепко сжимая, и я чувствую, как сила начинает струиться по моим венам, плавно перетекая в него. Я дернулась от неожиданности, но Темный держал крепко. — Я надеялся, что спустя столько лет ты, наконец, поймешь, что никто, кроме меня, не будет любить тебя больше. Мы могли бы править не только этим миром, Эйриана, — издевательски оскалился Тенебрис, заметив панику в моих глазах, — но и… Колыбелью. Что они пообещали тебе за мою смерть? Хотя, нет, не говори — оставить этот мир в живых, — лицо Тенебриса стремительно потемнело, а глаза полыхнули Тьмой. — Ложь! Они уничтожат и его, потому что не могут иначе. Хранители Равновесия?! Чушь! — ледяной смех колдуна разнесся над долиной, заставляя меня похолодеть еще больше. Он просто сумасшедший! — Нет никакого равновесия, Эйриана, как нет справедливости, милосердия, постоянства. Есть только Хаос! Именно в нем рождаются миры и планеты, и умирая — снова превращаются в него. Колыбель и есть Хаос, Эйриана, а вовсе не Равновесие. Я был пятым Хранителем, пока меня не изгнали мои же братья. Изгнали скитаться по мирам, заключив в древний артефакт. Ты хотела знать, кто такой Тенебрис Энгальф из мира Тьмы Энгальф? Как он впустил в свою душу Хаос? Так я и был всегда им! А ты, — его когтистый палец прошелся по моей щеке, заставляя нервно вздрогнуть, — юная аватара древнейшей богини Света и Любви, ты всегда была моей половинкой, моим светом, — его голос понизился до хриплого шепота, а губы практически касались моих губ. — Ты, как и она, когда-то, предала меня, решив, что ей достаточно любви простого смертного, в которого я вселился. Она любила его — не меня — и прокляла меня на вечное скитание в поисках своей половинки, которая полюбит мою душу… которой у меня нет. Зачем она тому, кто Бессмертен и Вечен? Мне жаль, что ты отказалась от Вечности… во имя чего, Эйриана? Подумай… разве не прекрасна Вечность? — он впитывал мою магию, наслаждаясь силой моего Света.

Силы стремительно таяли, а вместе с ними и уверенность в том, что мне их хватит довести все до конца. Но я… пообещала, что выполню, чего бы мне это ни стоило, пусть я не до конца уверена в этом. От меня снова утаили нечто важное, сделав пешкой в игре, и мириться с этим я не собиралась.

Тенебрис держал мое практически бесчувственное тело на весу, и я не могла даже пошевелиться, чтобы вырваться из этого дурмана. Краем сознания отметила только, как мой принц пытается пробить щит из Тьмы, который окружал нас с Темным, чтобы спасти меня. Я видела отчаяние и страх за меня в сиреневых глазах берсерка, но ничего… ничего не могла сделать…

«Лунарн, Эйриана! Вложи в него все силы, весь Свет, что есть в тебе! И не слушай его! Ты не пешка, никто не собирался твоими силами уничтожать Темного! — раздался в голове чей-то повелительный голос. — Ты сама решаешь свою судьбу, а не кто-то! Соедини Лунарн и попроси помочь…»

Соединить обе части? Но как? Я же отдала вторую часть Рену? И кого просить о помощи?..

— Мне… жаль…

— Что? — Хаос удивленно уставился на меня черным немигающим взглядом. — Жаль? Меня? Властителя Миров и Хозяина Колыбели? — от неожиданности он даже выпустил меня, и я медленно осела на землю. Посмотрела на него, как он раскатисто смеется, но смех этот был злым.

Я повернула голову, заметив, как ко мне бросился Рен, держа в руках ту самую вторую часть артефакта. Может ли быть, что он тоже услышал голос? Я медленно поднялась, встав напротив моего принца, а между нами вдруг замер Тенебрис, оборвав смех, и смотря на нас с бессильной яростью. Рен едва заметно кивнул мне, словно отвечая на мой немой вопрос, и протянул в руке Соларн. Отвечая ему в такт мягкой пульсацией, в моей руке появился Лунарн, озаряя темноту ярким свечением.

— Этого… просто не может быть! — Тенебрис неверяще уставился на артефакты, решая, как отнять его. Он дернулся в мою сторону, но Свет окутал его, мешая сдвинуться с места. От бессильной злобы он зарычал, пытаясь освободиться. — Вам не одолеть меня! Я — Хаос! Властелин миров! Вы все подчинитесь мне! Только мне! — взревел он, теряя человеческие черты и превращаясь в огромную тень, внутри которой бились два сердца, две души, заключенные во Тьме.

Мы одновременно шагнули друг к другу, соединяя наши руки, чувствуя долгожданное единение.

— У нас все получится, — тихо шепнул мне Рен, сжимая мою ладонь и вливая в меня свои силы. Мы соединили артефакты в единое целое, отчего они засияли еще ярче. — Ты мне веришь?

— Верю, — шепнула в ответ, привставая на цыпочки, чтобы дотянуться до родных губ, — потому что люблю…

Глава 24

— Я люблю тебя, — эти простые слова, словно тихая мелодия, отозвались в душе.

Рен склонился, приникнув к моим губам в долгожданном поцелуе. В наших руках завибрировали обе части артефакта, окутывая своим светом нас и прижимая еще теснее. Наконец, Лунарн принцессы Кристиэль и Соларн, принадлежащий моему отцу, принцу Ладианэ, соединились, рождая нечто волшебное. Предчувствие чего-то нового пронзило нас обоих, заставляя ненадолго оторваться друг от друга.

«Помогите, прошу! — мысленно взмолилась я, обращаясь к ним, — поделитесь своей силой, светом… мы должны спасти этот мир от Тьмы!» Я чувствовала, что просить уничтожить Темного нельзя, ведь даже во тьме можно найти свет. Я верила, что Тенебрис не потерял его. Надеялась…

— Ты предала меня! Снова, Риа! — взревел Хаос, обрушивая на нас с Реном всю темную силу разом. Я чувствовала, как ее ледяные щупальца тянутся к кокону Света, в котором мы были заключены, как пытаются пить его силу и магию, но… — Ты поплатишься за это своей жизнью, Рианнель!

— Я не она! — прошептала я, чувствуя, как сила скручивается внутри меня, ищет выход. — Я — Эйриана! Хранитель Телласы! И ты не получишь ни мой Свет, ни эту планету, Хаос!

Я расправила крылья, вливая в светящий поток силу, что бурлила в моей крови. Она спиралью закручивалась вокруг меня и Рена, который держал меч Верховного, готовясь к очередной атаке Темного. Второй рукой мой принц задвинул меня за свою широкую спину, и только сейчас я увидела, что он снова принял свою вторую боевую форму. Огромный мужчина в серебристых доспехах и мечом в руке. Клинок тоже изменился, но оказался не тем, что я видела в своих снах, где Рианнель сражалась с Тенебрисом. Сейчас одна его половина отливала серебром, а вторая была огненно-золотой. Солано и Лунарис объединились в день Свершения — Великий день, имеющий особую силу.

«Все верно, девочка, — раздался в голове тихий бесцветный голос, — ты права, сегодня особенный день…»

«Господин, Мизерикордия», — я была рада услышать его голос.

«Знаешь, — хмыкнули в моей голове, но как-то довольно, — еще никто не радовался моему появлению. Обычно меня боятся…»

Настала моя очередь хмыкнуть, потому что я-то, как раз, его не боялась. Он не забыл…

«Не забыл, — перебил он меня, — пришло время, Эйриана. Наполни этот клинок Милосердия своим Светом, а я направлю его. Не бойся, — проговорил он, наверняка заметив мое сомнение. Я не желала, чтобы Рен становился убийцей, хотя понимала, что иначе остановить Хаос невозможно. — Мы не убьем его, потому что это невозможно, но ослабим настолько, чтобы снова заключить его в зеркальную тюрьму. Ведь в чем-то наш брат прав — из Хаоса рождаются планеты и миры».

Угу, еще бы про теорию Большого взрыва мне тут рассказал, — подумала я, но сделала то, что он просил. Собрала весь свет, что был в моей душе, и направила его в меч Верховного. Вернее, артефакт, заставив его вспыхнуть ярче сверхновой.

«Попроси помощи у тех, кто давно покинул этот мир. Ты сможешь, потому что связана с ними», — снова прозвучал голос, но уже принадлежащий Эквууме.

Я на секунду засомневалась. Разве я не отниму снова их жизни? Ведь Рианнель когда-то сделала так и…

«Все будет хорошо, верь! — раздался в голове ее приказ.

Неожиданно теплая ладонь опустилась мне на талию, прижимая к телу воина.

— Эйри, — шепнул мне мой принц, — все получится. Не бойся, я всегда с тобой.

— Рен, — я сияющими глазами посмотрела на своего прекрасного принца. Все верно! В этом все дело. Рианнель осталась совсем одна, она отчаялась и потеряла надежду. А со мной рядом есть те, кто поддержит и поможет.

— Мы с тобой, принцесса, с вами, — проговорил Рэйналт, подойдя к нам. Рядом с ним стояли его друзья-некроманты и принцесса Флориэль. Они не сводили напряженных взглядов с беснующегося Хаоса, который пытался пробить нашу защиту, обрушивая раз за разом Тьму.

— Я помогу, Эйри, — улыбнулась мне феечка, беря за руки брата и Луриоса. — Я уже была проводником силы, поэтому знаю, что делать. Не сомневайся в нас, мы справимся. Действуй!

Я кивнула в ответ. Все сомнения прочь! Я погрузилась в себя, сплетая свой свет и магию и направляя его в меч. Мысленно потянулась, чувствуя каждого жителя этого прекрасного мира. Мира, ставшего мне родным. Моя душа расправила крылья, взмывая в небеса, чтобы собрать воедино весь свет, что сиял в людских сердцах.

Вот, два сердца бьются в унисон. Они находятся в Главном Храме Инсаланса. У алтаря стоят Кармента и император Амираудур, принося клятвы. Их сердца соединяет нить, которая горит ярче самого Солано — связь истинной пары. Амир всегда любил только свою жену, но был вынужден подчиняться древнему позорному закону, заставлявшему делать несчастной единственную и любимую женщину. Я знала, что первое, что сделал император — отменил закон о необходимом количестве наследников в правящей семье. И, как бы ни возмущалась аристократия, которая проталкивала этот закон, опасаясь хаоса и безвластия, император больше не сделает несчастными своих детей. Ибо, править род Соланио будет долго.

Я взлетела, ощущая биение тысяч сердец, в которых горел огонь бесстрашия и внутренней силы.

— Армия отца подошла, — донесся, будто издалека, голос принца-некроманта, — они не позволят тварям Хаоса распространиться по Телласе.

Это хорошо, но кто тогда… защитит Небесный?

Я потянулась к Сердцу Инсаланса — Небесному Замку, зависшему над городом. Оплот сил императорской семьи сиял ровным голубоватым сиянием. Магия Защитницы медленно, будто сахарная патока, растекалась по стенам и крышам дворца, укрывая всех, кто оставался внутри. И сердце замка билось в унисон с одним, готовым стоять до конца. Эсмия. Это она удерживала весь защитный контур замка, не позволяя Тьме проникнуть внутрь. А еще я знала, что ее защита укрывает и столицу, не давая в обиду простых людей, ее жителей. Смелая девочка.

«Хорошо, — улыбнулась я, — время пришло, Хаос…»

— Глупая девчонка! Тебе не одолеть меня! — снова взревел Хаос, обрушивая на всех нас тьму, из которой полезли темные твари. Они, будто бушующий поток понеслись вперед, пытаясь сломить нашу защиту. Часть из них хлынула в ту сторону, откуда пришла армия императора. — Ты не сможешь долго противостоять первородной тьме! Покорись, Эйриана, и, клянусь — ты умрешь быстро.

— Не будет этого, — медленно качнула я головой.

Снова закипела битва, но была она яростнее во стократ. Тьма штурмовала наш купол из Света, но снова и снова стекала по его стенкам, так и не найдя прорехи в защите. Она бесновалась, порождая тварей одну страшнее другой. Маги из числа армии Амираудура лихо кромсали диапсидов, огромных пауков со жвалами-лезвиями. Некроманты принца Рэйналта сражались с огромными гримами. Последних я, вообще, считала чисто земными мифологическими тварями, но, видимо, Тьма… такая затейница, что выудила из моих воспоминаний именно их. Я-то видела их лишь однажды на картинке, но сейчас поразилась силе Тенебриса, воплотившего их наяву.

Теплая тяжелая ладонь опустилась на талию, крепко прижимая к теплому боку любимого. Я повернулась, встречаясь лицом к лицу с моим любимым берсерком. Сейчас мне трудно было различить в его суровом каменном лице прежние любимые черты, но аметистовые глаза смотрели с нежностью и любовью.

— Я с тобой, мечта моя, — тихо проговорил он, — чтобы ни случилось сейчас, мы будем вместе. Пройдем этот путь до конца.

И от этих слов на душе расцветает весна.

— Мне не страшно, пока ты рядом, мой любимый берсерк, — я улыбнулась в ответ, обвивая его за шею руками. Знаю, не время и не место для поцелуев, но… у нас может его и не быть, а снова потерять его — лучше умереть.

— Не будет этого, — рыкнул мой суровый мужчина, опаляя мои губы поцелуем. Прикосновение его твердых губ обожгло страстью душу, заставляя вспомнить все препятствия, которые нам пришлось пройти, чтобы быть вместе. Чтобы сейчас биться с ним за наше будущее. Я ни о чем не жалею, потому что мы смогли доказать — наши чувства не навязанная магия истинной пары, а любовь — настоящая, крепкая. Я больше не боялась своей магии мейниры, или одиночества, или того, что мы не сможем спасти наш мир от Хаоса. Нет, все у нас получится, и я делилась со всеми своей уверенностью в этом.

Вокруг нас все больше разрасталось сияние, которое я видела даже сквозь прикрытые веки, но никак не могла оторваться от самых сладких губ в мире. Моего принца… нет — императора моего сердца. И пора было сделать последний шаг. Последний ход Пешки, превратившейся в Королеву. На этой шахматной доске теперь решение будет за мной, и я точно знаю, что сегодня последними ходят Белые.

Я вложила все чувства, что испытывала в этот момент в наш объединенный артефакт, и нехотя оторвалась от любимых губ. В аметистовых глазах я видела ту же решимость, что была внутри меня.

— Вместе? — шепнул он мне, ласково проведя чуть шероховатыми пальцами по щеке.

— Вместе, — кивнула в ответ, касаясь его меча рукой. «Мизерикордия, мы готовы» — мысленно обратилась к Хранителю.

«Видишь его сердце, девочка? — спросил он, указывая мне на сосредоточие Тьмы в центре темного вихря, которым стал Хаос. — Направь свой артефакт туда, где бьются в оковах две души. Освободи их, потому что он питается их силой. Они уйдут на перерождение, и Хаос тогда ослабнет, лишившись сил Тенебриса и Диспантера».

Я посмотрела туда, куда направлял мой взгляд Милосердие. Там, во тьме, действительно томились две души.

— Ты не сможешь, Рианнель, — прошипел Хаос, — мое проклятие не позволит тебе навредить. Мы навеки связаны с тобой. Иди ко мне, моя любовь, иди же, скорее!!!

Его голос подчинял, заставлял делать то, чего я не хотела. Но отступить сейчас — предать всех тех, кто стоял рядом со мной. Я лишь сильнее сжала ладонь, ногтями впиваясь в кожу, чтобы привести себя в чувства.

— Я не отдам тебе Риану, Хаос, — прокричал Рэйналт, останавливаясь рядом с нами. — И проклятия это по моей части, тебе не справиться со мной.

— А-а, проклятый принц, «сосуд» моей Тьмы, — зловеще рассмеялся в ответ Хаос, — ты мне больше не пригодишься. Ненавижу ограниченное пространство, мне всегда было тесно внутри твоего смертного тела! — Хаос направил волну тьмы в принца, но Рэй не спасовал — мигом развернул щит из собственной тьмы. Рядом с ним возникли два некроманта, одним из которых был Луриос, и без слов вскинули ладони, направляя заклятия на Темного.

— Я тоже не позволю тебе обижать мою семью, — запальчиво произнесла Флориэль. Я даже забыла, что она где-то рядом, продолжая вливать силу в наш с Реном артефакт. Феечка взлетела вверх, однако, не пересекая защитный контур, и направила собственный огонь на Хаос. Ого! Я и не знала, что этот ребенок обладает такой силищей! И когда только успела освоить ее?!

Я влила всю силу в меч из наших артефактов, и он вспыхнул нереальным светом. Мысленно потянулась к артефакту, прося его освободить души, заключенные Хаосом во Тьму, а затем повернулась к Рену. Мой принц безошибочно направил свой меч в самое сердце Хаоса. Я больше не стану сожалеть, — подумала я, смотря, как стрелой летит клинок, разрывая темноту вокруг. Хаос попытался остановить его, направив заклинание, но меч прошил его насквозь, развеяв без труда, и вонзился в сердце Тьмы.

Нечеловеческий вой разорвал на миг наступившую тишину. Внутри все застыло от боли и… жалости. Да, мне было жаль его, их всех, кто отдался Тьме, надеясь заполучить господство над мирами. Они не имели на это право, но сделали этот выбор. На землю упал мужчина, лицо которого было словно поделено на две части. Одно с алым взглядом, смотрело на меня с облегчением, второе — с ненавистью в черном зрачке. Хаос впитал черты лиц обоих, поэтому я не знала, что нужно делать дальше. Как освободить их?

— Брат, — прохрипел он, протягивая руку к Рену, который взирал на него сверху вниз с жалостью в аметистовых глазах. — Ллиэнн, помоги. Я знаю, ты слышишь меня, не убивай…

Я растерянно смотрела, как мой принц сделал шаг, чтобы сжать его руку, но останавливать не стала.

Миг, и лицо Хаоса перекосило судорогой, а в глазах вспыхнул гнев. Они смотрели на меня в упор, пригвождая к месту.

— Рианнель… Рианнель, за что? — прошептал Хаос голосом Тенебриса, надеясь разбудить во мне прежние чувства. Вот только… их не было никогда во мне, мое сердце всегда принадлежало только моему принцу. С первого дня нашей встречи в ночном городе на далекой планете под названием Земля. — Ты не можешь так поступить со мной… Рианнель… только не ты. Твой Свет всегда принадлежал мне, как и ты, Рианнель! Ты моя… истинная пара, мы еще можем…

Он приподнялся, вставая на колени. Я с жалостью смотрела, как он прикасается к светящемуся клинку, торчащему из груди.

— Я не она, — тихо проговорила я, делая к нему шаг, — разве ты забыл… Тенебрис? Разве не понял? Ты всегда мечтал только о власти над мирами, и сам оттолкнул ее. Ты продал свою душу Тьме и Хаосу, а еще возможность уйти на перерождение, чтобы стать бессмертным. И… одиноким. В твоей душе не осталось Света…

— Я… люблю тебя, Риа… — в его глазах вспыхнула алчная надежда, и я только покачала головой.

— Мне… тебя жаль, Тенебрис, ты так ничего и не понял…. Но Свет милосерден к тебе, Тенебрис Энгальф, к тебе и моей сестре, Тьме, — проговорила я не своим голосом. Я видела все, будто со стороны, но вмешиваться не могла. Видела недоумение в глазах всех, кто стоял рядом со мной. — Мы даруем тебе забвение…

— Не-ет, — мотнул он головой, а в его глазах снова вспыхнула Тьма. Она оскалилась на меня, снова меняя облик Темного, который одним рывков вытащил из раны меч, отбросив в сторону, как обычную палку. — Ты не посмеешь, Светлейш-ш-шая. С-силенок не хватит…

— Ничего, справлюсь, — проговорила я, и в следующий миг я почувствовала, что падаю куда-то в невесомость, и только сильные руки ловят бесчувственную меня, прижимая к твердому телу.

— Вы что, совсем ее выпили? — раздается рык над ухом, и я с трудом поднимаю веки, пытаясь рассмотреть, что творится вокруг, — она и так все силы отдала Артефакту, а вы…

Рен со злостью смотрит на высокую статную женщину в светлом платье-хитоне, собранном на плечах великолепными брошами с самоцветами. Грани камней отбрасывают причудливые блики на ее светлые локоны и чистейшую кожу без изъянов, отражаясь в светлых, практически белых глазах. Женщина смотрит на меня с лукавством, совершенно не обращая внимания на гнев моего бога.

— Она сама позвала меня, правда, Эйриана? — обратилась она ко мне, и взгляды всех присутствующих — от пылающих ненавистью у Тенебриса до изумленных у Флори и Рэйя — скрестились на мне. А я что? Лежу, вдыхаю любимый аромат моего, то ли теперь уже мужа, то ли еще жениха, который смотрит с нежностью и тревогой. Светлейшая Хранительница Селениса улыбнулась мне, приветствуя, а затем чуть склонила голову. — Спасибо тебе, Эйриана. Спасибо, что сохранила свой Свет и пронесла его сквозь тьму и страдания. Не усомнилась ни на секунду в том, что должна сделать для спасения этого мира. Не отступила, как я когда-то, и защитила свой мир.

— Это… вы говорили со мной в лице Рианнель? — смутная догадка посетила меня как раз вовремя.

— Да… верно, это была я. Ты смогла достучаться до моей души, которая спала внутри принцессы Селениса. Напомнила, как важно не забывать о своем внутреннем свете, и о… прощении, — печально проговорила она, смотря на Тенебриса. — Ты права, Эйриана, самая настоящая магия — это любовь. Она способна на многое, если не на все! И я прошу тебя еще раз помочь мне… нам. Призови своих сестер, пора бессмертным девам вернуться в этот мир и очистить его от Тьмы.

Бессмертным Девам? О ком это она?

— Сестры Эйрианы? — задумчиво проговорил Рэйналт, проходясь по мне черным взором. Бр-р, я еще не привыкну к тому, как быстро он меняет свой облик. — Бессмертные девы, которые покинули Телласу?

— Мейниры! — я удивленно округлила глаза, переводя взгляд с улыбнувшейся мне Светлейшей на моего принца. Рен дернул уголками губ, пытаясь улыбнуться, и кивнул. — Они служат…

— Тебе, любимая, — тихо проговорил он низким рокочущим голосом, от которого по спине прошлись толпы мурашек. — Этот мир нуждается в них, пожалуйста, позови их.

— Хорошо, — кивнула я, поднимаясь с помощью Рена, а затем посмотрела на стоящего на коленях Тенебриса. Решила называть его так, потому что не знала его настоящего имени. — Но прежде… что будет с ним… с ними? — я кивнула головой на него, заметив, как его лицо меняется, снова превращая Хаос в Диспантера, потом в Тенебриса.

— Я сама провожу его, Эйриана, — проговорила Светлейшая, а за ее спиной неожиданно возникло то самое зеркало-тюрьма, которое я видела сначала в своей квартире на Земле, а потом в Храме в Инсалансе. Значит, освободили Тенебриса именно в моем мире, а не на Телласе.

— Верно, девочка, — рядом возникла фигура в сером плаще, лицо которой было скрыто капюшоном. Но я узнала его по тусклому голосу, который все время говорил со мной. Милосердие. Он неожиданно откинул капюшон, открывая узкое лицо с холодными синими глазами, и чуть склонил голову перед Светлейшей. Та ответила ему тем же. — Вы справились с испытанием, Светлейшая, для вас приготовлен новый мир. Для вас обоих, — он кивнул на Тенебриса, смотревшего на них с бессильной злобой.

Я же слушала, не спеша вмешиваться в разговор. Хотя спросить, да и сказать мне было что, но…

Во-первых, Мизерикордия при желании и так знает, о чем я думаю, а, во-вторых… меня это больше не касается, хотя обидно, ведь я… Стоп! Я не для того рисковала жизнями, своей и бликих мне людей, чтобы требовать за это плату. Я и так получила намного больше, чем хотела.

— Умница, — бесцветным тоном, но с намеком на улыбку, похвалил меня Мизерикордия. — Я знал, что тщеславие не тронет твоей светлой души, мейнира. Но вас мы наградим — Телласа теперь ваша, вы ее новые Хранители — Ренгваальд Великий и Эйриан…

— Ой, нет-нет, — замахала я руками, бесцеремонно прерывая Мизерикордию. Все уставились на меня с неподдельным интересом, а я, покраснев, договорила, — можно, я останусь просто Эйрианой? Я не хочу всех этих титулов и приставок…

— Эйри, любимая, пусть будет так, как ты захочешь, — Рен ласково коснулся моих щек ладонями.

— К-хм, ну пусть будет по-твоему, Эйриана, — согласился Мизерикордия, а затем повернулся к Тенебрису. — Пора завершить этот цикл, Хаос. Ты еще можешь вернуться к нам, но… пройдя испытания в Колыбели, — Хаос лишь отрицательно мотнул головой, отворачиваясь от брата. — Что ж, это снова был твой выбор. Прощай…

Тихий голос пронесся над выжженной пустыней, а в руке Милосердия оказался наш с Реном объединенный артефакт. Лунарн вспыхнул белым светом в ладони Хранителя Колыбели, превращаясь в узкий стилет с трехгранным сечением.

Я не заметила даже движения, когда кинжал вошел в грудь Хаоса, разделяя и освобождая две души. Не сверкала молния, не громыхал гром. Просто… все закончилось, я чувствовала это…

Тенебрис медленно подошел к Светлейшей, становясь рядом с ней. Смотрел без прежней злости и ненависти. Душа Диспантера зависла в нескольких метрах от них, смотря куда-то в светлеющее на горизонте небо. Новый восход. Нового дня. Свершение — время силы и чудес.

Мизерикордия протянул мне мой Лунарн, который снова вернул свою форму — плоский амулет с Луно и Лунаром по обеим сторонам. Рену достался Соларн — амулет в виде солнышка с шестью лучами. Кстати, надо поискать, что они значат? Мизерикордия кивнул мне, давая понять, что пора.

— Сестры! Прошу вас! Услышьте мой Зов! — крикнула я в небо, сжав в руке Лунарн. Рен подошел ко мне, беря за руку и сжимая вместе со мной наши парные амулеты. — Я зову вас на помощь! Придите в этот мир, он нуждается в вас, вашей помощи! Пусть Свет нашей любви станет проводником для вас, дорогой, которая приведет… вас домой.

Я оборвала себя на полуслове, замерев в ожидании. Сначала ничего не происходило, и я уже с отчаянием посмотрела на моего принца. В его глазах светилась уверенность во мне, в моих силах. А еще… там была любовь, настолько сильная, что я невольно задохнулась от восторга. Свет от наших соединенных рук в этот момент, ворвался в небеса, разрывая их синеву, а затем…

Серебристые мотыльки, подобно лавине их звезд, хлынули с небес. Они опускались на землю, тут же превращаясь в девушек с сияющими крыльями за спиной. Пыльца с них, медленно кружа, падала на землю, где легкий ветерок подхватывал серебро, разнося на сотни километров вокруг. От группы девушек отделилась одна мейнира, которая остановилась прямо напротив меня. Несколько долгих секунд она пристально рассматривала меня, а затем преклонила колено, опустив голову. Как по команде за ней последовали и остальные.

— Мы пришли на твой Зов, сестра, — произнесла она, смотря на меня огромными серыми глазами. Ее темно-каштановые волосы достигали талии, перехваченной кожаным поясом с прикрепленным на нем мечом. — Чего жаждешь ты?

— Покоя и процветания этого мира. Вашей помощи в борьбе с Тьмой, которая едва не поработила его, — решительно выступила я вперед, окидывая всех девушек взглядом. Я стояла чуть впереди, но ладони Рена не отпускала, чувствуя его поддержку за спиной.

— Когда-то… давно этот мир изгнал нас, заставив скитаться по мирам, — тихо проговорила одна из дев, робко подняв на меня серые глаза. Она была, наверное, самой молодой из всех, с короткими русыми волосами, — мы оказались не нужны здесь…

— И за это я, император Телласы, а также Хранитель, Ренгваальд адо Соланио, искренне прошу прощения у вас, — Рен вышел, остановившись рядом со мной, и медленно склонился перед девушками. Легкий гул удивления прошелся по стройным рядам мейнир. Рен распрямился и, окинув девушек спокойным взглядом, продолжил. — Род Соланио гарантирует неприкосновенность вам в этом мире отныне и на века…

— Уверены, что станете править так долго? — усмехнулась рыжеволосая мейнира, стоявшая чуть позади других девушек.

— На все воля Высших, девушки, — в тон ей ответил правитель Телласы, — но… новым Хранителям Телласы нужна ваша помощь. Нам нужна…

Снова по рядам среброкрылых пронесся одобрительный гул. Из серых — а я поняла, что это отличительная особенность нашей «расы» мейнир — глаз девушек уходила настороженность, сменяясь восторгом и интересом. Некоторые из них уже открыто и дружелюбно улыбались нам, остальные тихонько переговаривались, что-то передавая друг другу на ушко. Я даже заволновалась, сжав ладонь Рена сильнее обычного. От него неожиданно пришла волна умиротворения, и я, распахнув глаза, посмотрела на его спокойное лицо. Неожиданно мне даже подмигнули сиреневым глазом.

— Хорошо, — спокойно произнесла первая из мейнир, которая стояла рядом с нами. Она бросила на нас странный взгляд, от чего внутри меня вспыхнуло странное чувство, от которого мне стало не по себе. Заметила это и она.

— Не волнуйся, сестра, ни одна из нас не замарает честь предательством сестры, — проговорила девушка, чуть склонив голову на бок и рассматривая наши соединенные ладони. — У вас связь Истинных, а разрушить ее… все равно, что навлечь гнев богов.

Я неловко улыбнулась, спрятав лицо на плече… нет, все-таки, муж он мне или нет?

— Я думал, мы это решили давно, — послышался тихий смешок Рена, от которого не укрылись ни моя ревность, ни сомнения.

— Пора, сестра, — проговорила одна из девушек, отвлекая меня от раздумий. Она выступила вперед и взмахнула рукой, материализовав на ладони знакомый артефакт. Практически, как мой Лунарн. Он ярко засиял в ее руке, лучом света разрезая пространство на поверхности моего зеркала.

— Откройтесь, Врата Света, примите в свои объятия эти души, — девушка тут же обратилась в серебристого мотылька, зависнув перед сияющим белым светом порталом. Ее сестры последовали за ней, принимая образ лунных мотыльков.

Я сделала шаг вперед и замерла, нерешительно оглянувшись на мужа. Моя рука попрежнему сжимала его ладонь, но меня тянуло к ним, к моим сестрам.

— Иди к ним, они тебя ждут, — он шагнул ко мне, запечатляя на моих губах короткий поцелуй. Неожиданно на палец скользнуло что-то прохладное и гладкое, и я с удивлением посмотрела сначала на него, а затем на свою правую руку, на безымянном пальце которой красовалось маленькое серебристое колечко с розовым кварцем в виде сердечка. Вот же! Второй раз оказалась в такой ситуации, когда не поняла, как меня окольцевали.

Видимо, мои мысли теперь были для моего бога не секретом, потому что он грустно улыбнулся мне.

— Я… так буду уверен, что ты вернешься ко мне, мое сердечко. Я не хочу неволить тебя, но пусть это… будет та ниточка, что свяжет нас навсегда. Я буду ждать тебя, — его ладонь на прощание погладила мою щеку, а затем безвольно упала, а Рен отступил назад, словно не хотел навязываться.

Глупый! Любимый! Единственный!

— Я всегда буду возвращаться к тебе, — шепнула ему, расправляя крылья. — Муж мой… моя любовь…

Свет окутал мою фигуру, и вот я парю в воздухе, кружа рядом с Реном и осыпая его пыльцой. Красив, зараза! Коснулась легонько крылом его губ, обещая много-много поцелуев, когда вернусь, мазнула крылом по его щеке, оставляя свой след, свою метку. То-то же, а то вокруг столько соблазнов! И спокойно полетела к другим мейнирам, замершим возле зеркала. На щеке принца расцветала узором татуировка богини. Мой, только мой! Мой император!

— Жду тебя, моя императрица! — улыбнулся в ответ Рен.

***

Тенебрис с обреченным спокойствием наблюдал за облаком из мотыльков, которые кружили, осыпая всех присутствующих серебристой пыльцой с крыльев. Когда-то в его мире это считалось добрым знамением — благословением Светлейшей богини. Той, которой он много тысяч лет назад подарил свое сердце. И она откликнулась на его чувства, но…

Он просто хотел быть равным ей, столь же могущественным колдуном. Чтобы она гордилась им, и поэтому принял предложение Хаоса, обещавшего бессмертие рядом с его Богиней. Вот только, она не оценила его усилий, прокляв на вечное скитание по мирам в поисках… ее прощения. Да-да, именно так, он должен был искать ее в тысяче обличий, в девушках, так похожих на нее, и… таких далеких от настоящего образа Светлейшей. И, каждый раз, когда казалось, что он близок к ней, она вновь и вновь ускользала — ледяная и недостежимая, как звезда в рассветном небе, потянись рукой и… снова исчезнет с восходом.

— Пойдем со мной, Неб, — она протянула ему руку, приглашая разделить свой путь. Впервые, сама. Светлейшая богиня стояла у самого края портала, который должен был снова заключить его в тюрьму. А он продолжал смотреть на кружащих серебристых бабочек, выделяя среди них одну, которая впервые за много тысяч лет затронула его душу. Осветила самую тьму в ее глубине. — Она простила тебя, Неб, но остаться ты не можешь, — грусть в голосе красивой женщины заставила его на мгновение испытать жалость, что они никогда не смогут быть вместе, но… мгновение это прошло.

— Я вернусь, Эйриана, вернусь, — упрямо шепнули его губы, а затем яркое сияющее облако мотыльков потянуло его вперед, погружая в давно забытое чувство покоя и забвения. Как хорошо…

«Конечно, вернешься, Тенебрис Энгальф, — зазвучал в его голове, в уплывающем сознании, печальный голос девушки с серыми, как летнее небо в грозу, глазами. — Просто я постараюсь сделать так, чтобы ты больше не разрушил ничью жизнь…»

— Я тоже постараюсь, — серьезно ответил он, закрывая глаза. — Клянусь тебе, мейнира, Тьма больше не коснется тех, кто дорог тебе…

«Пусть будет милосерден к тебе Свет», — услышал он тихий ответ.

***

— Я провожу вас, Темнейший, — еще к одной душе, подхваченной потоком бабочек, шагнул принц Рэйналт. Его черный плащ развивался на ветру, подобно парусу корабля.

— Мне не нужна жалость, презренный «сосуд», — едко ответил ему бывший бог, — или тебе лишь бы поглумиться? Как видишь, я не справился, хотя… идея была неплоха.

— Нет, ни глумиться, ни жалеть вас я не стану, — так же холодно ответил ему принц. — Вы, конечно, принесли мне мало хорошего, но… — тут он на секунду задумался, — я все-таки рад, что был для вас «сосудом», пусть и презираемый вами. Я ведь тоже мог, подобно Тенебрису, впустить в свою душу Хаос и Тьму, мог потерять себя, но… я встретил ту, которая согрела мою исстрадавшуюся душу своим теплом и светом, она помогла мне… сохранить себя.

Взгляд старшего принца скользнул по облаку из мотыльков, среди которых он безошибочно выделил одного, сияющего тем самым ярким светом. Именно он отличал ее, Эйриану, от других мейнир. Чистый и теплый свет.

— У вас есть последнее желание? — неожиданно обратился он к… богу, который ответил ему чуть насмешливым взглядом. — Некроманты всегда, провожая душу, спрашивают ее последнее желание.

— Знаю, — ответил ему Диспантер, неожиданно даже для себя испытывая то самое желание. — А, знаешь, есть… Подземье. Как оно теперь без… своего бога?! Хочу, чтобы ты… последил за ним. Что скажешь, принц? — усмехнулся Диспантер. — Знаешь, твой брат, наверняка, снимет запрет с мо… тех земель, а, может, и объединит с Верхним миром, но все-таки…. Пусть это будет моим последним желанием, принц Рэйналт Тёмный, — хлопнул он ладонью по плечу принца, от чего тот даже присел, — присмотри там за моими… мальчиками, — проговорил он, снимая с пальца кольцо с массивной головой диапсида. — Принимаешь ли ты, Рэйналт адо Соланио, наследный принц рода Соланио, титул Темнейшего Лорда Загробного мира и мира Душ?

— Принимаю, господин, — склонился перед ним Рэйналт. Холодный ободок перстня скользнул на указательный палец. Гранатовые глаза диапсида сверкнули хищным огнем, а затем погасли, принимая нового Повелителя. — Благодарю, Диспантер.

— Быстро учишься, — снова хлопнул рукой бог, но… в этот раз она прошла сквозь плечо принца, а бывший бог тоскливо вздохнул, смотря на сияющую арку портала. — Вот и вернулось все на круги своя, — неожиданно усмехнулся он, касаясь серебристого марева зеркала. — Оба брата снова владеют Телласой и влюблены в одну девушку. Не находишь это… смешным?

— Нисколько, — серьезно ответил ему Рэйналт, — только вы ошибаетесь, — Диспантер удивленно посмотрел на принца, — Эйриана, конечно, красива, и ее Свет невольно притягивает мою Тьму, но… не настолько, чтобы я захотел заполучить ее, убив родного брата.

От его слов Диспантер невольно вздрогнул и впервые опустил взгляд, о чем-то задумавшись. Алые глаза сверкнули гневом и тут же погасли.

— Этот порочный круг, наконец, разорван, — снова продолжил Рэйналт, смотря в ту сторону, где обнимались Рен и Эйриана, а вокруг них носилась, рассекая воздух крыльями преобразившаяся Флориэль. — Телласой снова будут править Огонь и Свет, а я спокойно отойду в Тень, — насмешливо закончил принц. — Желаете что-нибудь еще, Ваше Темнейшество?

— Знаешь… я был прав, когда наделил тебя силой, — неожиданно усмехнулся Диспантер, — ты стал достойной сменой… мне.

Договорить ему не дал, подхвативший и понесший к порталу, поток из серебряных бабочек. Рэйналт проводил бывшего Хозяина Подземья взглядом, в котором застыли грусть и застарелая боль.

— Рэй! Смотри! Проклятие исчезло, — прокричала Флориэль, со всего разбега… разлета? бросаясь на шею старшему брату. Она звонко поцеловала его в щеку, заставив холодного одинокого некроманта на секунду опешить от подобного напора, но принц вскоре уже кружил ее в объятиях.

— Тише, оглушила совсем, несносная девчонка! — засмеялся, наконец, принц Подземья. — где ты растеряла свои манеры, Флориэль? — опустил принцессу на землю, невольно залюбовавшись на красивые тонкие черты ее лица, которые теперь были присущи юной девушке, а не ребенку. Как бы ни пришлось в скором времени отгонять от нее женихов! — Но… как?

— Светлейшая сняла заклятие, — с восторгом проговорила принцесса, а Рэйналт обернулся, заметив, что все, кто помогал им в этой битве, просто исчезли. Не было ни Хранителя Колыбели, ни Светлейшей богини. Мейниры тоже исчезли, оставив только одну из сестер в качестве гаранта их возвращения. Именно с нею сейчас разговаривали новые правители Телласы. А хотя нет… уже закончили, и беззаветно целуются, не обращая внимания на сотни свидетелей вокруг. Армия отца вскоре присягнет новому правителю, доказавшему свое право на трон.

— Рэй! Рэй! — подергала его за рукав сестра, отвлекая от созерцания своих трудов в уничтожении Зла. — У меня проснулся Огонь Соланио и еще… я — Защитница! Мне тот господин так сказал. И я учиться буду, вот! — она важно задрала головку, показывая свою значимость, а принц беззлобно щелкнул ее по носу, заставив сморщиться.

— Первое, чему ты станешь учиться, дорогая наша дочь — этикет, — из марева портала к ним шагнула королева Кармента. Флориэль ойкнула, прячась за широкую спину Хозяина Подземья.

— Рэй, у тебя не найдется свободной комнаты в замке? — пропищала за его спиной эта хулиганка, а матери заявила, — вон, у тебя есть принцесса Эйриана, на ней и отрабатывай учительские таланты.

— Флориэль?! — в два голоса рявкнули мать и сын, уставившись на невинную моську принцессы. — Эйриана, Флориэль права, вам тоже следует изучить правила поведения. Императрице не должно проявлять свои чувства на людях…

— Вот, императрица пусть и не проявляет, — дерзнула возразить свекрови девушка, смотря на мужа с любовью. — А нам новым Хранителям мира можно. Даже, можно сказать, просто необходимо продемонстрировать, как мы любим… своих «детей». Верно, любимый?

— Конечно, сердечко мое, — прошептал в ответ огромный берсерк, осторожно кружа ее в своих объятиях. — Кстати, не пора ли нам… осмотреть наши чертоги? — он загадочно поиграл бровями, а затем оба исчезли в собственном портале.

— Нет, ну… — задохнулась от возмущения королева, беспомощно смотря на детей.

— Успокойся, любимая, — рядом свернулась еще одна воронка портала, из которой шагнул император Телласы во всей своей красе, вернее, той самой боевой форме правителя, чем немало удивил своих воинов. Где это видано, чтобы страной правили два императора?! — Пусть порезвятся пару… тысяч лет — этого достаточно, чтобы осмыслить новый статус. А мы еще… — он игриво ущипнул королевскую по… то есть бедро, заставив Карменту покраснеть и смутиться, но при этом на мужа она бросила недвусмысленный взгляд.

— Амир! — возмущенно пискнула она, но супруг уже притянул ее к себе, крепко поцеловав при своих подданных.

— Да здравствует император Амираудур! Да здравствует императрица Кармента! Долгих лет Императорскому Роду! — гремело со всех сторон.

Над Телласой медленно занимался рассвет, окрашивая ярко-красным цветом небосвод над Инсалансом. В рассветных лучах сиял Небесный Дворец — оплот Империи, ее величие и сила. Алый диск Солано озарил лучами красивую пару, которая обнявшись, встречала новый день.

Эпилог

Некоторое время спустя…

— Рэй, ты уверен? — в сотый, а, может, тысячный, раз уточнила Эйриана, протягивая принцу связку ключей от своей квартиры на Земле. — Зачем тебе в мой мир? Что тебе не сидится в твоем Подземье? — буркнула богиня, скривив губки под насмешливым взглядом черных глаз бога Нижнего мира.

— Любимая, успокойся, — тут же притянул к себе жену Верховный бог и поцеловал в висок. Сделал страшные глаза старшему брату, который собирался возразить новой богине Лунарис.

— Эйри, ну что мне там делать? Хвосты диапсидам крутить? Надоело! Да и никуда это Подземье не денется, пока я пару дней погуляю по Земле?! Как раз успею к рождению своего крестника…

— Ага! Это сколько же ты там собрался гулять, милый деверь? — взметнула светлые бровки богиня, предчувствуя еще один спор со свекровью, которая была категорически против путешествия сына в земной мир. — До рождения твоего крестника еще целых восемь месяцев! — Эйриана метнула злой взгляд на мужа, но тот только поднял вверх ладони в свою защиту — мол, не от меня он узнал.

— Сестра, я сам способен почувствовать в тебе зарождение новой жизни, — улыбнулся в ответ Рэйналт, — такое сложно скрыть, особенно при моем уровне дара. Я, кстати, рад, что мой брат не стал откладывать это дело в долгий ящик. А то, отец с матушкой вас опередили, глядишь, и трона вы не дождетесь, — беззлобно уколол брата старший принц.

— И слава Верховному, — огрызнулась Эйриана, — мне и этих чертогов хватает. Как и обращений смертных, — девушка взмахнула рукой, а мужчины переглянулись.

— Она вчера с господином Мизерикордией спорила до хрипоты по поводу новой Хранительницы, — шепнул брату Ренгваальд, когда Эйриана отвлеклась на зов первой жрицы Храма Света в столице. Ею стала с благословения богини Лунарис ее бывшая служанка Эсмия. Девушка отвественно подошла к вопросу восстановления «статуса» новой богини Лунарис, и согласовывала каждую мелочь, едва ли не по буквам записывая слова новых молитв Лунной Деве. Хотя, как иногда посмеивался Рен, его стараниями богиня давно не дева.

Они прошли обряд единения заново в обоих Храмах — Солано и Лунарис — подтвердив свои клятвы перед несколькими тысячами свидетелей, но теперь уже в новом для обоих статусе — Хранителей Телласы. А уж весть о том, что они скоро станут родителями, облетела Небесный и Инсаланс за долю секунды. Лишь немногим отстали от императорской четы, которых сами же недавно благословили в Храме Огня.

— И чем же теперь недоволен Хранитель Равновесия? — вдруг посерьезнел Рэйналт, но его брат только пожал плечами.

— Сказал, что новые Хранители из рук вон плохо заботятся о своем мире. Видите ли, их отвлекает ребенок…

Весть о рождении новой принцессы Селениса принесла Кристиэль, которая совсем недавно со своей семьей вернулась в свои земли. Усилиями Рэйналта и Рена их удалось очистить от проклятия, а Эйриана установила новую защиту, тем самым подтвердив всему миру свое покровительство Роду Лунариос.

Лорд Аргелиус стал супругом Кристиэль, которая, спустя несколько тысяч лет, смогла отпустить прошлое и полюбить снова. Аргел получил титул лорда этих земель, а еще они привезли свою дочь.

Эйриана очень обрадовалась, встретив свое второе «я». Конечно, магия Возрождения богини Айяты изменила ту «земную» Ирину как внешне, так и внутренне. Рыжеволосая и зеленоглазая красавица Ирида — именно такое имя ей дала новая Хранительница Селениса Рианнель Сияющая — помогала новым правителям восстанавливать мир, погубленный много лет назад тьмой. Магия земли вкупе с магией возрождения сделали многое на Селенисе, который теперь активно налаживал связи не только с соседними мирами, но и с Телласой через специальные зеркальные порталы, придуманные Рианнель, и подпитанные силами Эйрианы и Ренгваальда. Они теперь были намного сильнее прежних Хранителей Телласы и активно помогали другим. Кстати, один такой портал Рианнель подарила Эйриане, чтобы та могла посещать закрытый мир, который когда-то был ее домом. Вот им-то сейчас и собирался воспользоваться принц Рэйналт.

— М-да, может, твоей супруге стоит позаботиться и о… — договорить Рэйналт не успел, так как за окном знатно громыхнуло, хотя ничего не предвещало грозу.

— О, Мизерикордия опять чудит, — ничуть не удивилась Эйриана, снова оказываясь в объятиях своего императора. — Ну, признавайтесь, кто тут из вас хотел, чтобы я пристроила Милосердие в надежные женские руки? — хитро посмотрела на братьев Эйриана, а за окном пыхнула молния.

Рэйналт вжал голову в плечи, решив, что достаточно наболтал лишнего, чем вызвал гнев Хранителя Колыбели, а Рен лишь посмеивался, пряча улыбку где-то в макушке своей императрицы.

— Рэй, ты уверен? — снова спросила Эйриана, когда подошла к зеркалу, чтобы активировать переход.

— Открывай уже, — буркнул Хозяин Подземья, а затем по-очереди обнял брата и невестку и шагнул к порталу. Серебристая гладь сияла узорами их белых мотыльков и невольно притягивала взгляд некроманта. Снова некстати вспомнилась последняя битва, и то, как он провожал Диспантера на вечный покой. — Не волнуйтесь, я скоро…

Принц махнул рукой, но тут Рен вспомнил одну важную «деталь».

— Рэй, ты… это… не дыши в подъезде, — посоветовал младший принц, а Эйриана лишь закатила глаза.

— Что? — не понял его брат, но тут в чертогах богов открылся портал, из которого вылетела стройная девушка в узких брюках и светой тунике. Растрепанные светлые волосы, кое-как собранные в хвост, прилипли ко лбу и щекам.

— Рэй! Постой! Я с тобой, — крикнула она, и, не здороваясь с правителями, прошмыгнула в портал следом за братом.

— Мелкая! — возмутился Рэйналт, подхватывая сестру, но его возглас потонул в закрывшемся зеркальном коридоре, а следом…

— Флориэль ар Соланио! Вернись немедленно! — послышался гневный окрик императрицы Карменты, и она плавно выплыла из нового портала. — Дерзкая девчонка! И куда только смотрят твои родители?! То есть, мы с отцом!

— Не чертоги, а проходной двор, — тихо возмутился Ренгваальд, но под строгим взглядом Карменты мгновенно стушевался и пробормотал, — доброе утро, матушка, — поприветствовал он ее.

— И тебе, сын. Здравствуй, Эйриана, — Кармента обняла невестку, сына, а потом пожаловалась, — эта девчонка сбежала от троих претендентов на ее руку. Отец полгода вел переговоры с наследниками Старших Домов, а она…

— Ничего, матушка, — улыбнулась Эйриана, подхватывая свекровь под руку, заметив, как та тяжело вздохнула, и повела в сторону небольшого диванчика, стоявшего неподалеку. — Она только почувствовала вкус жизни, ведь тяжело, когда на тебя смотрят, как на пустое место, а то и вовсе презирают. Не стоит ее сейчас насильно связывать обещаниями, — мягко проговорила богиня, осторожно усаживая беременную свекровь.

— Думаешь? — с сомнением проговорила императрица Телласы, а девушка только кивнула.

Эйриана оглянулась в поисках мужа, о котором женщины забыли, но в комнате они находились одни. Богиня улыбнулась, когда по их «связи» пришел отклик мужа, что бог нанесет внеплановый визит во дворец, дабы поговорить с императором. Знает она эти «разговоры»! За бутылочкой местного вина снова перемоют косточки женам, да до хрипоты будут спорить о модернизации вооружения и реформе императорской армии. Да и пусть их! — махнула рукой богиня, напомнив мужу, что ему не стоит задерживаться в Небесном, ведь сегодня предстоял еще визит в Храм Света на земли Рода Лунариос, чтобы теперь ввести в род нового члена — Ирину, ну и Аргелиус захотел повторный обряд с Кристиэль, а как можно отказать наставнику?

Но это после, а пока можно просто посплетничать со свекровью о своем, девичьем…

Много лет спустя.

— Ах, ты!.. Ну, погоди, я до тебя доберусь! Мама!!!

Такой крик разбудит не только половину Небесного, но и до чертогов дойдет, — лениво подумала я, переворачиваясь на другой бок. Тут же прилетел ощутимый тычок в бок, и я сдавленно ойкнула. Полежала несколько минут, пока внутри не успокоились. Татуировка заметно потеплела, и от мужа пришла волна беспокойства. Я погладила пальцем рисунок, а потом опустила на живот ладонь, успокаивая будущего наследника… или наследницу. Пока даже мы, боги и Хранители Телласы, не могли знать, кто у нас родится совсем скоро.

— Мама! — снова донесся рев моей старшенькой, и я нехотя поднялась с нашего огромного ложа. Иначе назвать эту махину, установленную посередине комнаты, не получалось. Зато муж довольно потирал ладони, говоря, что я всю ночь за ним бегаю по этому сек… этой кровати. Ну, а что? Мерзнет богиня без своего законного «отопителя»!

Так, ладно, надо выяснить, что там за крики? Снова принцессе не тот наряд подали? Или… Конечно, я знала, что причин возмущения моей дочери, всего две. И это вовсе не ее избалованность.

Я накинула легкий пеньюар, спасенный вчера, ибо стараниями мужа он едва не превратился в пепел, поправила спутанные волосы, наскоро привела в порядок себя с помощью магии. В последнее время пользовалась своими силами нечасто, так как из-за беременности магия сбоила, и Рен всерьез опасался, что со мной может что-то случиться, но элементарные заклинания были по силам.

Я вышла из комнаты, как раз в тот момент, когда светловолосый ураган едва не снес меня с ног. Придирчиво осмотрела дочь на предмет повреждений, но наткнулась только на сверкающий гневом взгляд аметистовых глаз. Таких родных и любимых. Наша дочь была копией своего отца, да еще оказалась носителем огненного дара Соланио. Ей только исполнилось полторы тысячи лет, что по земным меркам соответствовало шестнадцати годам, и здесь, на Телласе, это было первое совершеннолетие, когда маги проходили первую инициацию. Но наша девочка оказалась не только первой красавицей императорского двора, но и уникальным магом, освоившим дар Рода Соланио, и признанной наследницей наравне с наследником императора, своим дядей. Тот вот-вот должен был пройти инициацию и получить вторую боевую ипостась, став истинным наследником империи Солос, а мы с мужем решали, каким родом будет управлять наша дочь.

Амир, мой свекр, предложил ей основать собственную ветвь императорской семьи, как это сделал принц Рэйналт в свое время, но тому «повезло» получить в дар Подземье и стать хозяином Мира Душ, и искать новый дом ему не пришлось. Муж предложил пройти инициацию еще и в Колыбели, чтобы получить во владение свой мир, все-таки наша девочка на четверть богиня, но тут уже против была я. Для меня она еще ребенок, пусть и мудра не по годам, и отпустить ее так далеко я была еще не готова. Но сейчас смотря на ее возмущенную моську и яркие глаза, в которых сверкало негодование пополам с удовлетворением, поняла, что свадебный бум не обошел стороной и мою девочку.

В прошлом году мы отдали замуж леди Флориэль. Девчонка не только сбежала на Землю вместе с братом, но и привела от туда одаренного парня с магией Земли. Попаданец оказался жгучим и темпераментным испанцем, темноволосым и темноглазым, и на своей родине занимался выращиванием винограда. Когда его дар полностью открылся на Телласе, мы поняли, что лучшего вина, чем из местного винограда, никогда не пробовали. Но и это не все. Под нашим покровительством они наладили поставки вин не только в соседние королевства, но и на… Землю, где Флориэль и Эрнандо открыли маленький магазинчик. Эти двое еще долго бы «хороводились» друг с другом, если бы не грозный взгляд моего свекра, который поставил вопрос ребром — либо свадьба, либо… свадьба, но с другим наследником. Ох, что было!.. Эта парочка оказалась настолько темпераментной, что Амир неделю скрывался от дочери в наших чертогах, а Эрнандо ходил за ним по пятам, выясняя, как правильно следует провести помолвку с леди Флориэль.

А вот мою девочку, видимо, очаровал вовсе не «огненный». Видела я с каким холодом она взирала на наследников Старших Домов, пытавшихся очаровать юную принцессу. И хотя император Амираудур отменил тот позорный закон о наследниках в императорской семье, некоторые главы Домов еще пытались «качать» права первые годы после рождения принца Кэдваларда и наших детей, считая, что вправе навязывать наследникам новых жен. Пришлось мне, как богине, вмешаться в их произвол и обрушить свой гнев на некоторые особо ретивые головы тех Старейшин Домов.

Ну, как «обрушить»? Позвала своих сестер, и особо непонятливым пояснила, что ждет их самих и их наследников, если станут упорствовать. Проявлять свое недовольство они больше не смели, так как гарантом их лояльности стали старшие сыновья этих Домов. Мейниры выбрали их своими спутниками, но недовольных мужчин не было.

Ах, да, отвлекалась я. Моя девочка понравилась первому наследнику Дома Льда. Вернее, его титул звучит немного иначе, но это мелочи. Да, я и сама была удивлена, когда на церемонии наречения детей в Храме Соланио, собрались все главы Домов и их наследники. Я тогда была на последних месяцах беременности, и сидела на троне мужа, пока он, держа на руках своего младшего брата, проводил обряд. Я видела, с каким трепетом он держит младенца, видела, сколько нежности в его глазах, обращенных к невинному личику ребенка, и понимала, что лучшего мужа и отца моим детям мне не нужно. Я была счастлива, что в тот вечер, много лет назад, в холодном сыром городе встретила чудаковатого мальчишку, пытавшегося применить ко мне свой дар. И благодарила Рианнель за нашу встречу.

И тут на мои ладони неожиданно упала снежинка. Мои крылья чуть дрогнули, но защита мейниры, как и защита моего бога, молчала, а, значит, опасности для меня не было. Я осторожно подцепила ледяное кружево, рассматривая ее на своей ладони и удивляясь тому, что она не тает. А еще я ощутила знакомое тепло, но не то, которое я испытываю к мужу, да и принадлежало оно… не мне. Прошлась взглядом по лицам гостей, отмечая, как волна тепла ведет меня в темный угол храма, где стоит мальчишка лет восьми на вид. Его серьезный взгляд карих глаз встретился с задумчивым моим, которым я рассматривала тонкую серебристую нить, тянувшуюся от его сердца к… моему животу. Ах, вот оно что?!

Я поманила его к себе, заметив обеспокоенный взгляд супруга, но мотнула головой, чтобы он не отвлекался, так как обряд прерывать было нельзя, и показала ему на нить. Сначала глаза Верховного сверкнули огнем ревности, а затем он заметил мой лукавый взгляд и улыбнулся, вернувшись к обряду. Меж тем, русоволосый паренек подошел к трону, на котором сидела я, и опустился на одно колено, склонив голову, как положено, приветствуя Хранителей Телласы. Сейчас он напоминал мне Рена, когда мы с ним оказались в полутемном зале планетария перед Великой.

— Как тебя зовут? — спросила я, пристально рассматривая мальчика. Худенький, высокий для своего возраста, со светлыми, будто покрытыми изморозью, волосами и карими глазами. Я чувствовала в нем стихию воды, хотя… уверена не была.

— Ариэнн, Великая, — проговорил мальчик, а я невольно поморщилась. Ну, не люблю я эти громкие титулы! Пусть, вон, мужа так называют, ему идет. — Ариэнн аво Нейилинн, госпожа.

— О-о, — удивленно протянула я, смотря на мальчишку, который лишь сильнее склонил голову под моим взглядом. Невольно перевела взгляд туда, где он стоял до этого, заметив мужчину, который зло смотрел на ребенка. Та-ак, а что это тут у нас?.. Мужчина заметил мой взгляд и склонился, тщательно пряча ненависть, но вмешиваться не спешил. Интере-есно…

— Нейиллин, — задумчиво протянула я, снова посмотрев на мальчика. — Воздушники? А мне показалось, что у тебя…

— Простите, Великая, — едва не целуя лбом пол, забормотал мальчишка, а я заметила, как его щеки вспыхнули румянцем. Так-так, кажется здесь что-то не то. — Я лишь… младшая ветвь, то есть младший сын… то есть, племянник… простите, госпожа, — сдался он, а его плечи заметно опустились, и вся фигура будто сгорбилась под гнетом чего-то страшного.

— Иди сюда, — позвала я его, отчего Ариэнн воззрился на меня со священным ужасом в глазах, — не бойся, я не ем мальчиков на завтрак, — улыбнулась ему, делая приглашающий жест рукой. Он дернулся, но покорно встал и прошел к трону, встав с правой стороны от меня. — Итак, у тебя ведь… ледяная магия, верно? — мальчик снова опустил голову. Видимо, этот вопрос был болезненным для него.

— Нет, госпожа, я… воздушник, но моя магия…

— Ай-яй, — цокнула я в ответ на его ложь и улыбнулась, когда паренек бросил на меня быстрый взгляд, снова сжимаясь, словно ожидал удара. Я почувствовала, как внутри поднимается гнев, смешиваясь с магией мейниры. Даже Рен неожиданно запнулся, обернувшись обеспокоенно ко мне, а я поняла, что пора брать себя в руки. Кивнула мужу, а затем безошибочно нашла взглядом того мужчину. Пару минут препарировала его, мысленно расчленяя на кусочки, отчего мужик все больше бледнел, а потом и вовсе присел, стоило за его спиной объявиться одной из моих сестер. Ничего ему не оставалось, как последовать за ней, а я тут же почувствовала умиротворение.

— Ариэнн, — братилась я к мальчику, похлопав рукой сидение и приглашая его сесть, — садись, — он немного подумал, тут же бросив затравленный взгляд в ту сторону, где стоял его сопровождающий, и заметно повеселел, не обнаружив того там. Он устроился рядом со мной, коснувшись моей руки ледяными пальчиками. Бедный ребенок. — Ариэнн, послушай… ты никогда не должен стыдиться своего происхождения. Что бы тебе ни говорили другие! Ты — маг, неважно с каким направлением дара — Огонь, Вода, или… Свет. Да хоть Тьма! Главное, что у тебя здесь, — я осторожно положила ладонь на грудь мальчику, где часто билось его маленькое храброе сердце. Он с удивлением смотрел на меня, а потом кивнул. — Не важно, какая приставка у тебя к фамилии, к какому роду ты относишься, просто будь собой, человеком. Будь тем, кто ты есть! Понял? — Ариэнн кивнул, обращая на меня сияющий взгляд светлых глаз. Видимо, когда волновался, магия превращала его глаза в серебро.

— Я — бастард, Великая, — в его голосе больше не было грусти, и он улыбался мне открыто. — Мой отец… маг льда из клана Лагланов, но… моя мама не стала ему женой, а потом и вовсе ушла из его клана, вернулась в свою семью, — мальчик опустил голову.

Ах, да! Клан Искристых озер из отдаленного княжества, затерянного на севере Телласы. Те еще снобы, блюдущие чистоту крови, и как только не вымерли?! Да и «облачные» князья, как называли себя Род Нейиллин, к которым, видимо, относилась мама Ариэнна, тоже не признавали аристократическое «деление» империи и жили обособленно. В состав империи входили номинально, но торговлей с другими королевствами не брезговали, да и с императором тоже водили особую «дружбу». Вот, такие особенные.

Что же делать?..

— Ариэнн, скажи, ты знаешь, что это? — я указала на ту самую серебристую нить, что тянулась от него ко мне. Мальчик немного смутился и кивнул.

— Да, госпожа, это… нить истинной пары. Очень редкое явление. Так мама говорит, — совсем смутился малыш.

— А твоя мама… пара того мужчины? — спросила я, заметив, как он еще сильнее смутился и не находит себе места.

— Да. Он женился на ней, но мама…

— Мама любила другого? Твоего настоящего папу? — договорила за него, осторожно погладив его по голове. — А он тебя не принял? — мальчик едва заметно кивнул, снова посмотрев в ту сторону. — Не бойся, он больше не причинит тебе вреда… и твоей маме тоже. А ты знаешь, — мне вдруг пришла в голову одна идея, — что я покровительница Рода Лунариос? Там живет моя мама…

— Правда? — личико мальчишки удивленно вытянулось, — у богинь есть мамы? И она богиня?!

— Ой, насмешил, — рассмеялась я, чем привлекла к нам внимание, но никто не посмел приблизиться, да и услышать нас не могли — я позаботилась. Я указала ему на Аргела и Кристиэль, которые держались за руки, и Ириду, стоявшую за их спинами. — Смотри. Та леди — моя мама, а рядом ее супруг и приемная дочь. Лорд Аргелиус — мой наставник, а у их приемной дочери дар Возрождения и Жизни. Она вместе с Леди Кристиэль в одном из миров помогала восстанавливать уничтоженное Тьмой. А хочешь, они возьмут тебя на обучение? — предложила я Ариэнну.

— А так можно? — он уставился на меня немигающим взглядом, в котором вспыхнула надежда, заставив его глаза искриться серебром. Бедный, как же ему тяжело в семье матери, если он готов уйти от нее?

— Можно, — кивнула в ответ, — но! Ты не станешь отлынивать от учебы, а лорд Аргелиус очень строгий учитель! И будешь слушать Ее Высочество принцессу Кристиэль, — мальчишка завороженно кивнул, а я, вздохнув, погладила его по голове. Бедный ребенок! — Ты будешь младшим ненаследным принцем але Лунариос, но в будущем сможешь основать собственный род. Будешь его Главой. Хочешь?

— Да, госпожа, да! — громко воскликнул Ариэнн, а я улыбнулась — умница, я не сомневалась в нем.

— И еще, Рин, — обратилась я к нему, сократив привычно имя, — у меня будет для тебя подарок. Но ты должен пообещать, что не станешь ни к чему её принуждать, иначе магия не сработает, — я потянула серебристую нить и осторожно переплела ее со своей магией. Паутинка заклинания вспыхнула в воздухе, застыв прямо перед глазами мальчика, восхищенно рассматривающего мою магию в действии. Я почувствовала теплый отклик мужа и посмотрела в его смеющиеся глаза. Наверное, сам вспомнил, при каких обстоятельствах обзавелся похожим узором? Я опустила паутинку заклинания на руку мальчика, и та немедленно вспыхнула, впитываясь в кожу.

— Ух, ты! — просипел Ариэнн, глядя на руку, — а?..

— Появится, если будут ответные чувства, — пояснила я, видя недоверие и замешательство в его карих глазах. — Но тебе придется постараться, чтобы это произошло, — я осторожно погладила себя по выпирающему животику, откуда тут же последовал ощутимый пинок. — М-да, характер там будет, я тебе скажу — огонь!

— Спасибо, Великая, — мальчик плавно скользнул с трона, преклонив колени передо мной, — я оправдаю ваше доверие, госпожа. Благодарю за этот дар!

— Хочешь попрощаться с мамой? — спросила его напоследок, когда передала Аргелу, что у него теперь есть ученик и новый член семьи.

— Я… сам, госпожа, — он спокойно посмотрел на бледного отчима, которого моя сестра уже вернула в Храм. Тот больше не смотрел на пасынка с ненавистью, но в его глазах не было и грамма сожаления. Жаль, что его так не научили ценить близких. Впрочем, это не моя теперь забота. — Немного позже…

— Хорошо, Ариэнн, я жду встречи с тобой…

— Мама! — грозный окрик дочери заставил меня выплыть из воспоминания полутора тысячелетней давности. Да, много времени утекло с того дня, и стоящая передо мной красавица дочь тому подтверждение.

— Да, родная? — улыбнулась разгневанной дочери в ответ, любуясь ею. Красивая все же у нас дочь. Моя Ладинэ-Эйринэль, наследная принцесса Соланио, доказавшая в свои восемьсот лет, что станет сильнейшим магом с даром огня. И первая из девушек Рода Соланио, прошедшая инициацию в Храме Огня. Отец гордился ею и баловал, но при этом она росла не изнеженной барышней, не капризной принцесской, а отзывчивым, добрым человеком, готовым прийти на помощь любому, кто попросит её. Но могла и дать отпор ретивым женихам из Старших Домов, что, видимо, произошло сейчас. — Что случилось, Ринэ?

— Мама! Этот… этот… чтоб его диапсид за зад… — она густо покраснела под моим взглядом, а я только в удивлении приподняла бровь. — За ногу укусил, — тут же поправилась она, а подумала, чем тот несчастный мог провиниться, что заставил мою девочку вспомнить выражения, которые приличная девушка и знать-то не должна. – Поставил мне это!

Ага, теперь понятно! Дочь шагнула ко мне, откидывая от лица золотистые кудри, в которых будто случайно запутались огненные прядки — так проявилась магия рода в моей девочке. Унаследовав черты лица мужа, она волосами пошла в меня, и только глаза были Рена — аметистовые — и сейчас в них тоже вспыхивали алые всполохи магии. Но, мой Свет она не унаследовала, и мы с супругом вздохнули с облегчением.

— Очень красивый рисунок, — спокойно произнесла я, рассматривая тянувшуюся от губ до виска морозно-серебристую вязь рисунка. Моя татуировка, после прохождения обряда единения, обосновалась на груди чуть ниже ключиц, практически слившись с брачной печатью, к огромной радости моего супруга. А его — вернулся на руку, где был изначально, полностью оплетя ее от запястья до плеча. Хотя Рен иногда признавался, что щека в том месте, где я когда-то поставила свою метку, иногда почесывается, особенно в те минуты, когда мы не рядом. Вот, такая магия!

— Мама! Я требую объяснений! Как мне избавиться от… от этой раскраски?! — взвыла дочь, едва не плача, а я с трудом прятала улыбку. Умница Ариэнн все же смог достучаться до ледяного сердца этой огненной гордячки, леди Эйринэль — как звали ее в Небесном придворные. А еще мне было немного жаль от предстоящей разлуки.

— Ну, если учесть, что это великий дар богов, — проговорила я, замечая, что дочь постепенно успокаивается, внимательно прислушиваясь ко мне, — и ты можешь отказаться от него. Но! — я заметила, как вздрогнула Ринэ, — послушай, Эйринэль. Подумай вот о чем — будешь ли ты готова к тому, что похожий рисунок вдруг появится на щечке другой девушки, и она не будет… такой требовательной и сразу согласится на обряд. А ты, — я говорила с дочерью нарочито равнодушным тоном, как однажды с нами разговаривала Рианнон, всего одной фразой решив нашу судьбу. Я хотела задеть в душе своей огненной принцессы нужные струны. — Ты останешься совсем одна. Нет, конечно, будут окружать любящие тебя мы, твои родные, но у тебя не будет одного — любимого.

— Я не люб… еще нет, — вспыхнула в ответ дочь и осеклась под моим пристальным взглядом.

Потому что ее татуировка и есть признание в ее чувствах.

Аметистовый взгляд быстро метнулся в сторону, где в конце анфилад коридора послышался дружный смех. Я повернулась посмотреть, кто к нам приближался, хотя тепло, отозвавшееся в сердце, уже предупредило, и я увидела сына — еще одну гордость мужа и мою радость. Близнец Эйринэль, наш сын — принц Кристиэнн-Лиэнн адо Лунариос. Первый наследник Дома Лунариос и моей магии Света. Именно Кристиэнн, Белый Рыцарь Телласы, как его прозвали дамы императорского дворца, был оплотом разума и холодного расчета, в отличие от сестры. Статный темноволосый красавец с серыми, как у меня, глазами.

Впервые за всю историю Телласы, родился мальчик с даром Мейниры, а еще… еще история Домов снова вернулась к своим истокам, ведь изначально в семье Лунариос рождались только мальчики. Наши дети смогли объединить и примирить два враждующих Рода, став наследниками обоих.

Кристиэнн был любимчиком лорда Аргелиуса и своей бабушки леди Кристиэль, чье имя и получил, в то время как дочь мы назвали в честь моего отца — Ладианэ. Но бабушкой принцесса Кристиэль просила ее называть только в кругу семьи, а то их с Аргелом сын, и мой брат, был младше своих племянников на тысячу лет.

Рядом с сыном шел Ариэнн, воспитанник лорда Аргелиуса, и юная Защитница — дочь Эсмии. Моя любимая жрица вышла замуж сразу после нашей с Реном свадьбы за одного из младших наследников, тоже огненного. Они получили статус младшей ветви рода Соланио, и у них родилась девочка, Элия, унаследовавшая магию обоих родителей. Ее обучением занялась одна из мейнир, которые теперь свободно жили в империи, при этом могли перемещаться между мирами. Кажется, с нашим приходом на Телласе изменилось многое, и я рада этому.

Я следила за приближением молодых людей, а еще отмечала, как все больше мрачнеет моя дочь, и, кажется, догадась о причине ее плохого настроения.

— Эйринэль, ты — леди, и не должна показывать своего скверного настроения всем окружающим, — тихо пожурила дочь. — Не нужно вести себя, как отвергнутая жена.

— Зачем… зачем, тогда поставил мне… это? А сам, — она резко отвернулась, чтобы скрыть набежавшие слезы, но вспыхивающие в волосах огненные прядки выдали ее с головой. Каламбур, однако.

Меж тем друзья подошли ближе, и Эйринэль выпрямилась, смотря куда угодно, но не на них. Ариэнн остановился в нескольких шагах от нас, как и Элия, и сейчас бросал на ледяное лицо моей дочери хмурые взгляды.

— Доброе утро, мама! — сын сначала поклонился мне, как того требует этикет, а потом обнял, попутно взъерошив светлые волосы сестры. Та неожиданно дернулась, а потом шепнула мне, что ей пора.

— Доброе утро, сынок! Доброе утро, леди Элия, лорд Ариэнн, — поприветствовала я всех троих, а затем кивнула дочери, разрешая ей уйти.

— Доброе утро, Великая, — склонился Ариэнн, но с неожиданной прытью поймал мою девочку за руку. — Леди Эйринэль, вы сегодня особенно прекрасны! — Ариэнн медленно склонился к ее руке и, не сводя пристального взгляда с ее лица, прикоснулся губами к запястью. Х-м, даже немного выше, чем требует этикет, — неосознанно отметила я, хотя эти мелочи при моем обучении придворному искусству кокетства и жеманности обошли меня седьмой тропой.

— Какая невиданная честь, что вы обратили на это, — Ринэ повела плечиком, всем видом выражая равнодушие, — свое драгоценное внимание.

М-да, фэйспалм! Глупышка! Выдала себя с головой, ревнивица! Но, пора вмешаться, пока оба не натворили дел.

— Как ваши дела, Ариэнн? — спросила я, ущипнув незаметно дочь, которая хмуро взирала на свою ладонь в руке юноши. А он и не спешил ее отпускать, явно наслаждаясь новыми ощущениями. — Лорд Аргелиус сказал, что ваше обучение окончено.

— Да, миледи, — снова склонился он, а Ринэ невольно вздрогнула, растерянно покосившись на него. — Завтра я отбываю на Север. Лорд… Лаглан совсем плох, и я, как его единственный наследник, должен прибыть на церемонию выбора нового правителя княжества Искристых Озер.

— Вы собираетесь его принять? Титул князя? — спросила я, хотя давно уже знала об этом от самого Аргелиуса.

— Это будет зависеть от решения моей пары, госпожа, — улыбнулся Ариэнн, слегка сжимая ладонь принцессы Эйринэль. Она снова попыталась выдернуть руку, но он держал ее крепко. Э-эх, неужели уже сейчас лишусь своей девочки? Хотя… Север Телласы это всего два зеркальных перехода. Не другой мир, конечно, но все же…

— Не забудьте сначала поинтересоваться ее мнением, лорд але Лунариос, — ядовито пропела моя гордячка, пытаясь вырваться из его захвата. — А то ставите метку одной, а в невесты выбрали другую.

Брови Кристиэнна взлетели вверх, стоило дочери откинуть пряди волос от лица, демонстрируя всем татуировку истинной пары, но я жестом велела сыну молчать. Ариэнн сначала нахмурился, словно пытался сопоставить слова девушки с увиденным перед собой, а затем предвкушающе улыбнулся.

— Ах, ну раз вы уже приняли метку истинной пары, леди Эйринэль, то, думаю, вопрос о вашем согласии можно считать закрытым, — с деловым видом ответил он.

— Что? — Ринэ, наконец, посмотрела на жутко довольного Ариэнна, который тут же воспользовался дезориентированностью принцессы. Щелкнул пальцами, и на его ладони появилось витое колечко из платины с чистейшим аметистом в окружении «кристиля» — прекрасного накопителя для магии — и быстро надел его на безымянный пальчик моей дочери. Она же, раскрыв рот, смотрела на творящийся произвол и на татуировку на руке парня. Ариэнн притянул к себе принцессу и крепко поцеловал.

— Благославляю ваш союз, дети мои, — с улыбкой проговорил Кристиэнн, направляя свою магию на самозабвенно целующуюся парочку. Как наследник Рода Лунариос и магии богини семьи и любви — ну, то есть моей — он мог скреплять браки в любом месте, не обращаясь к жрецам Храма.

В следующий миг в моих руках вспыхнули два амулета, напоминающие наши с Реном парные Лунарн и Соларн. Они были немного меньше по размеру, но я знала, что со временем они приобретут нужные размеры и свойства, главное напитывать их особой магией — любовью.

Огненно-красное сердце и серебристая снежинка зависли рядом с новобрачными, ожидая, когда они их примут. Первой отмерла Ринэ, надев мужу на шею сердце, а он ей — узорчатую снежинку, а потом закружил в своих объятиях.

— Снежная моя, как же я рад, — произнес принц Ариэнн, смотря восхищенно на покрасневшую девушку.

— Плодитесь и размножайтесь, во имя Лунарис и Солано, — со смехом проговорил мой сын, открывая им портал.

— Я еще не дала согласия, — возмущенно пискнула моя дочь, подхваченная на руки Ариэнном. Так, кажется, сейчас начнется сопротивление.

— Я буду долго и со вкусом уговаривать, мое огненное сердечко, — рыкнул в ответ мужчина, исчезая вместе с женой в мареве портала.

— Эх, красиво ушли, — задумчиво вздохнул принц, смотря на Элию. Она отчаянно замахала руками.

— И что я пропустил? — выдохнул мне на ушко знакомый чуть рокочущий голос. Рен притянул меня к себе, положив широкие ладони на живот.

— Свадьбу дочери, — вздохнула я, разворачиваясь в кольце его рук, чтобы ощутить на губах жаркий поцелуй.

— Вот как, — немного огорчился супруг, сверкнув аметистовым взглядом куда-то поверх моей макушки. Я тоже обернулась, заметив схлопывающийся портал, в котором исчезли мой сын и Элия. Мы остались в коридоре одни.

— Ничего, у нас будет еще возможность побывать на свадьбе второй дочери. Лет через… — я задумалась. Нет, раньше, чем через две тысячи замуж не отдам. Так-то!

— И, кажется, не на одной, — ответил мне мой огненный бог, чувствуя под ладонью двойной толчок.

— Да, две девочки, — улыбнулась я, ощущая себя абсолютно счастливой.

Я знаю точно, что стоило пройти все испытания, выпавшие нам, чтобы вот так, в объятиях друг друга встречать новый день.

Конец!