Лукизм: Без права на слабость

Глава 1

Звон будильника.

Только не это. Всего пару минут назад закрыл же глаза.

Я накрылся одеялом с головой, попытавшись спрятаться от этого звука, и поглубже закопался лицом в подушку.

Звон будильника.

Какой же мерзкий звук.

Каждое утро задаю себе один и тот же вопрос: почему я его ещё не выбросил?

Блин, точно. Потому что только такой мерзкий звук способен заставить меня поднять голову с мягкой подушки. Собрав все силы в кулак, я всё-таки разлепил веки. Железный демон стоял на полке прямо перед глазами, вибрируя в такт своей издевательской мелодии.

Дёрнувшись всем телом, забросил руку на будильник и прихлопнул его ладонью, чтобы он наконец заткнулся. В тишине, наступившей после, отчётливо слышалось только моё недовольное дыхание.

Надо в школу.

Приняв волевое решение, я сполз с кровати. Ноги коснулись холодного линолеума, и по телу пробежал неприятный холодок. Моё жилище не баловало роскошью: крошечная каморка, где кухня, спальня и гостиная спрессовались в одно пространство, едва разделённое на зоны. Единственной дверью, ведущей в отдельное помещение, а не на улицу, была дверь в тесную ванную.

Я побрёл умываться, едва не приняв по дороге горизонтальное положение прямо на полу. В ванной плеснул в лицо ледяной водой, смыв остатки сна и тупую тяжесть в голове. Отражение в мутном зеркале не особо радовало, но выбирать не приходилось. Горячая вода будет только вечером, так что душ пока не светит. Вытерев лицо застиранным полотенцем, я вернулся в жилую зону и направился к шкафу.

Достал пачку дешёвой лапши и щёлкнул кнопку электрического чайника. Пока вода начала с шипением прогреваться, я прислонился спиной к стене и выглянул в окно.

Еда не самая полезная, но что поделать. Опекун, конечно, высылает определённую сумму в месяц, но её с трудом хватает на скудную еду, плату за школу и совсем символический мизер на личные расходы. О новых вещах или нормальных обедах в школьной столовой можно было только мечтать.

Хотя я и за это благодарен. Мистер Хван взял на себя ответственность за меня, хотя нас не связывали ни родственные узы, ни даже общее прошлое. Было бы совсем по-свински воротить нос и жаловаться на нехватку средств. Тем более если убрать из общей суммы мои не совсем добровольные расходы, то на эти деньги вполне можно было бы позволить себе комфортную жизнь.

Чайник закипел, заполнив пространство над собой облаком пара. Я залил лапшу кипятком, накрыл крышкой и подождал пару минут, чувствуя, как живот уже настойчиво требует принять в себя хоть что-нибудь. Пусть даже не самое полезное. Сев за единственный стол, который служил одновременно и рабочим местом, принялся за еду.

Капитан сказал, что сегодня будет долгая тренировка. Хорошо, что я всё-таки заставил себя сходить вчера в прачечную и постирать форму. Запасного комплекта нет, а пропускать игру я не хотел ни при каком раскладе. Даже если бы пришлось выйти на поле прямо в школьных брюках и рубашке.

Мину, конечно, вечно ворчит, что моя одержимость футболом его пугает, но я ничего не могу с собой поделать. Школа, банды, сам этот район — всё вечно давит на тебя. И только там, на поле, когда под бутсами чувствуется трава, а в лицо бьёт ветер, удаётся хоть изредка почувствовать себя свободным.

Закончив с завтраком, я быстро натянул форму, закинул на плечо сумку с учебниками и вышел на улицу.

Мой дом — старая, приземистая постройка, которая, кажется, держится на честном слове застройщика и слоях столетней краски. Весь Чхонъян такой. Здесь не встретить блестящих стеклом небоскрёбов или вылизанных парков, как в других районах Сеула. Только бесконечные лабиринты узких переулков, низкие крыши, опутанные проводами, и ощущение застывшего времени.

Я не спеша побрёл по улице. Вокруг уже начали появляться школьники в такой же форме и с такими же недовольными лицами.

Радует, что не я один страдаю от вечной борьбы с главным врагом человечества — утренним подъёмом. Почему нельзя было поставить занятия... ну, не знаю, часов в шесть вечера? По-моему, идеальное время. К этому моменту ты хотя бы начинаешь напоминать живого человека.

Под раздумья о несправедливости школьного графика я подошёл к очередному ветхому домику, который мало чем отличался от моего, и постучал в дверь.

(Кан Джинхо - Главный герой)

Ждать пришлось недолго. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался Мину. Выглядел он, честно говоря, не очень. Щурился, тёр заспанные глаза и пытался пригладить ладонью коротко стриженные светлые волосы, которые резко контрастировали с моей более длинной шевелюрой, вечно лезущей в глаза, когда я забываю про ленту. Несмотря на карие, по-доброму мягкие глаза, сейчас в них читалось только одно желание — захлопнуть передо мной дверь.

(Ким Мин у - лучший друг главного героя)

— О, Джинхо, — пробормотал он, прищурившись от резкого утреннего света. — Я сейчас обуюсь, и можем идти.

— Окей, подожду тут, — кивнул я и, почесав затылок, прислонился плечом к дверному косяку.

Пока Мину, ворча под нос, пытался натянуть свои старые кеды, из глубины дома вышла его мать. Мисс Ким было уже под пятьдесят, и сходство с сыном сразу бросалось в глаза — та же форма лица и тот же оттенок волос, только у неё светлые пряди были густо тронуты сединой. На лице залегли глубокие морщины — следствие бесконечных забот после гибели мужа и тяжёлой работы, — но улыбка, которой она меня встретила, оставалась искренней и тёплой.

— Джинхо, — мягко улыбнулась она. — Снова тебе приходится ждать моего сына?

— Это совсем нетрудно, миссис Ким, — ответил я такой же вежливой улыбкой. — Не то чтобы я сам слишком горел желанием идти в школу.

— Вам всего лишь осталось дотерпеть до конца года, — подбодрила она нас.

— Конечно, мам, — вставил Мину, наконец справившись с обувью. — А потом нас ждёт старшая школа, и всё станет только хуже.

Он коротко обнял мать на прощание. Та ответила на объятие и лишь покачала головой на упаднические слова сына.

— Берегите себя, мальчики, — сказала она негромко, когда мы уже начали спускаться со ступенек.

Я обернулся и кивнул ей. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди, и смотрела вслед. Смотрела до тех пор, пока мы не свернули за угол и переулок не спрятал наши фигуры.

Какое-то время дальше мы шли молча, пока Мину не понизил голос, бросив на меня быстрый взгляд:

— Деньги взял?

— Угу, — коротко кивнул я.

Правда, не стал добавлять, что нужные десять тысяч наскрести так и не удалось. В кармане сейчас лежала всего одна одинокая пятёрка. Не страшно. Как-нибудь разберусь.

— Это хорошо, — кивнул Мину, окинув взглядом дорогу впереди, по которой лениво разбредались другие ученики. — Может, сходим сегодня после школы в кино? Сейчас идёт тот боевик, «Восхождение Камикадзе» вроде. Трейлер выглядел безумно круто.

— И давно ты таким богатым стал, чтобы по кино шляться? — я скептически вскинул бровь, не отрывая взгляда от дороги.

— Я вообще-то и тебе предлагал выйти на подработку после школы, — недовольно прищурился Мину, поправив лямку сумки. — Я даже могу поговорить со стариком, он найдёт для тебя место на складе. Платят не золотые горы, но на билет хватит.

— Не, — коротко качнул головой. — Времени не хватит.

— Опять тренировки? — со смирением вздохнул он, уже зная ответ наперёд.

— Угу, — кивнул я.

Этот разговор возникал у нас не в первый и, уверен, не в последний. Мину всегда был таким — приземлённым, принимающим. Он искренне верил, что нужно перестать жить мечтами, опустить голову и хвататься за любую возможность подзаработать, чтобы просто плыть по течению. Я же до боли в зубах не желал провести в этой дыре всю оставшуюся жизнь. Футбол для меня не просто хобби — это единственный билет из Чхонъяна, шанс добиться чего-то большего, чем всю жизнь грызться за гроши.

Но Мину всё равно повезло. Потому что его лучший друг обязательно вытащит его вместе с собой — невзирая на весь скепсис.

За пустыми разговорами мы незаметно дошли до школы. Она мало чем отличалась от окружающих кварталов: старое, выцветшее здание, бетонные стены которого местами ещё подпирались потемневшими от сырости деревянными балками.

Мои глаза сразу выцепили впереди, прямо у главного входа, знакомую троицу, докапывающуюся до всех, кто проходил мимо.

Ли «Крыса» Сонбин. Тощий, вытянутый, как глист, и неестественно подвижный. Он никогда не лез в честный бой, предпочитая держать жертву сзади или потрошить чужие сумки в поисках заначек. Мастер подлых ударов, который всегда прячется за чужой спиной.

Чон Гёнхо. Интеллектом бог его обделил, зато природа щедро компенсировала это массой.

И, наконец, Хван Тэхун. Самый мерзкий из этой стаи. Он был «режиссёром»: любил снимать издевательства на телефон, сопровождая их ядовитыми комментариями, и придумывал унизительные «задания» для тех, кто провинился.

Почувствовал, как Мину рядом едва заметно напрягся. Я и сам ощутил неприятный холод внутри, но благодаря тренировкам на поле привык к физическому давлению и боли чуть больше друга. Мину же ненавидел насилие в любом его проявлении.

Будь проблема только в этих троих — я давно что-нибудь придумал бы. Но за их спинами стоял Досик. Местный босс, чьё имя заставляло холодеть кровь в жилах даже у учителей.

Едва мы поравнялись с троицей, Сонбин расплылся в своей масляной улыбке.

— О-о, смотрите, кто идёт! Наша неразлучная парочка, — он подошёл и по-хозяйски положил нам руки на плечи. — Ну что, принесли деньги, олухи?

— Да, конечно... — пробормотал Мину, заметно побледнев.

Он замолчал на полуслове, и пауза повисла чуть дольше, чем нужно.

— Ну? — Сонбин вскинул бровь с нетерпением. — Хули стоим тогда? Выворачивайте карманы.

Молча подождал, пока Мину не вытащит две смятые купюры. Десять тысяч вон. Сумма, казалось бы, небольшая, но когда тебя заставляют платить по три раза в неделю, она превращается в неподъёмный груз. В прошлый раз я совершил ошибку: не принёс нужную долю и отдал её слишком рано. Мину тогда, увидев это, тоже припрятал часть денег — хотя они у него были, — и в итоге влетело обоим. Жёстко.

Сонбин резко выхватил купюры из рук Мину прежде, чем тот успел их толком протянуть. На губах заиграла довольная, приторная усмешка.

— Хорошо, — кивнул он, небрежно запихнув деньги в карман. — Теперь ты.

Он повернулся ко мне, ожидая продолжения. Я тяжело вздохнул и протянул свои пять тысяч — всё, что было. Лицо Сонбина мгновенно изменилось. Улыбка сползла, сменившись выражением брезгливого недоумения.

— Кажется, тут недостаточно, — процедил он сквозь зубы.

— У меня больше нет, — ответил я коротко, чтобы не дать голосу дрогнуть.

— Больше нет? — он удивлённо приподнял бровь и перевёл взгляд на рюкзак за моей спиной. — А мне кажется, твои бутсы стоят не так уж и мало. Тебе не кажется глупым ныть, когда за плечами есть то, что можно выгодно загнать?

Его костлявая рука потянулась к лямке моей сумки, но я резко отшатнулся, уведя рюкзак из-под его пальцев.

— Не трогай.

— Что ты сказал? — Сонбин шагнул вплотную, упёршись лбом в мой.

— Сказал: не трогай, — повторил я, глядя ему прямо в глаза.

Черта с два он их получит. Целый год. Целый год я откладывал с тех жалких крох, что оставались после всех выплат, терпел их кулаки и унижения, приходил домой с синяками и гематомами.

Эта крыса ничего не получит.

Я кожей почувствовал, как справа, из слепой зоны, стремительно приближается кулак Гёнхо. Тело инстинктивно дёрнулось, чтобы уклониться, но я заставил себя замереть. Уклонишься сейчас — потом будет только хуже. Удар пришёлся точно в солнечное сплетение.

Тяжёлый кулак вошёл в живот, вышибая из лёгких весь воздух. В глазах на мгновение потемнело. Где-то вдалеке я услышал отчаянный крик Мину, но Тэхун уже перехватил его, заламывая руки и не давая подойти. Сдерживая ярость и желание вгрызться в лицо Сонбину, я сделал единственное, что мог: рухнул на колени, подмяв сумку под себя, накрыв её собственным телом.

Следом посыпались удары. По бокам, по спине. Я свернулся калачиком, стиснул зубы до скрипа и сжал рюкзак.

Свежая трава на поле. Она так приятно пружинит под ногой перед рывком. А как здорово ощущается мяч, когда бьёшь правильно — всей стопой, с разворотом корпуса. Ну и конечно вкусный обед после тяжелой тренировки. Что может быть лучше, чем забить желудок и откинуться на кровати, позволив уставшему организму насладиться покоем. Я думал обо всем и не думал об ударах. Почти.

Через пару минут Сонбину надоело. Он раздражённо сплюнул прямо рядом с моей головой.

— Черт с тобой, выродок. Не принесёшь нужную сумму в следующий раз — будет хуже. Понял меня?

Тэхун с усмешкой толкнул Мину в спину, и троица вальяжно направилась к входу. Мину тут же бросился ко мне. Всё тело ныло, каждый вдох отдавался резкой болью в рёбрах, но я оперся на плечо друга и, пошатываясь, поднялся. Вокруг текла толпа учеников. Проходили мимо, бросали жалостливые взгляды, но никто не остановился и не вмешался.

И я их не виню. Тут у каждого хватает своих проблем, чтобы не впрягаться в чужие.

— Почему ты не сказал, что тебе не хватает? — пробормотал Мину, полным обиды и бессилия голосом. — Я бы мог дать! У меня ещё были деньги.

— Забудь, — выдохнул я, пытаясь выпрямиться. — Всё нормально.

Я ни за что бы не стал просить у него. Зная, как мать Мину вкалывает в своей лавке с раннего утра до поздней ночи, и зная, что сам он отдаёт ей почти каждую заработанную копейку, чтобы закрыть долги, оставшиеся после смерти кормильца семьи. Не хватало им ещё за меня беспокоиться.

Я попытался сделать шаг, но мир внезапно накренился. Резкая волна тошноты подкатила к горлу, в голове зашумело. Отшатнувшись к кустам, я согнулся пополам и вырвал. Мину тут же оказался рядом, с тревогой поддержав за локоть.

— Ты как? В порядке?

Вытер рот рукавом и посмотрел на лужу под ногами.

— Я... же вроде столько не ел сегодня, — прохрипел я и выдавил слабую кривую усмешку.

Мину укоризненно покачал головой на мою идиотскую шутку и помог подобрать сумку.

— Надо добраться до класса. Посидишь спокойно — станет лучше. Пошли.

Мы медленно побрели к школьному крыльцу, стараясь не тревожить мои отбитые рёбра. Каждый шаг отдавался глухой болью в животе, но я старался держать спину прямо — не хватало ещё, чтобы кто-то из учителей заметил. Помочь не помогут, но вот сделать еще хуже — спокойно.

Мы поднялись на второй этаж и добрались до нужного кабинета. Мину отодвинул дверь, и нас тут же захлестнула волна привычного классного шума.

Прямо у порога стояла Чхве Юна и что-то яростно доказывала группе парней на задних рядах, то и дело поправляя сползающие очки.

Тут все как обычно.

Юми была невысокой — едва доставала мне до плеча — но энергии в ней хватило бы на десятерых. Две аккуратные косички забавно подпрыгивали в такт её жестикуляции, а задорный курносый нос и большие, внимательные глаза делали лицо по-детски открытым. Трудно поверить, что такой человек вообще существует в Чхонъяне.

Стоило нам войти, как она резко обернулась, прервав тираду на полуслове.

— А вы двое где пропадали? — строго прикрикнула она, уперев руки в бока. — Занятия начинаются через пару минут!

Но едва её взгляд упал на меня, гнев моментально испарился. Брови сошлись на переносице, в глазах мелькнула тревога.

— Джинхо... что случилось? Ты в порядке?

(Чхве Юна - староста класса)

Щёки предательски вспыхнули. Под её пристальным взглядом я просто терялся — слишком она была правильной для этого места.

Выдавил самую беззаботную улыбку, на которую был способен, и поднял большой палец.

— Всё супер, Юна. Подскользнулся по дороге. Неудачное утро, понимаешь?

И рассмеялся, потерев затылок. Юми мне, очевидно, не поверила, но вслух ничего не сказала. Только поджала губы и проводила нас долгим взглядом.

Мы с Мину прошли к своим партам. И стоило отойти на пару шагов, как друг не выдержал и негромко фыркнул:

— Подскользнулся. Серьёзно? Это было жалко, чувак.

— Ничего не могу с собой поделать, — выдохнул я, осторожно опустившись на стул. — Стоит ей появиться — все слова из головы вылетают.

— Давай садись уже, герой-романтик.

Мину помог мне пододвинуть стул, убедился, что я устроился нормально, и вернулся на своё место.

Долго ждать не пришлось — дверь снова открылась, вошёл учитель. Шум мгновенно стих. Все, как по команде, встали и синхронно поклонились.

— Присаживайтесь, — проскрипел он, положив журнал на стол. — Открываем учебники на тридцать четвёртой странице. Сегодня плотный график, так что не советую отвлекаться.

Впереди долгий учебный день. Очень надеюсь, что на сегодня мой лимит неприятностей уже исчерпан.

Глава 2

Несмотря на количество пропущенных по телу ударов и тупую боль в рёбрах, которая всё ещё давала о себе знать при каждом резком движении, шесть уроков сделали своё дело. Боль не прошла — просто притупилась, перебралась куда-то на задворки сознания. Жить можно.

Школьное поле встретило меня тишиной. Только выцветшая, местами вытоптанная трава да ржавые штанги ворот по краям. Тренировка должна была начаться с минуты на минуту, но пока я здесь один. Просто набивал мяч. Подкидывал на носок, ловил на подъём, чуть придерживал бедром — и снова на носок.

Один из ударов вышел чуть резче, чем я рассчитывал. Мяч взмыл вверх, описал высокую дугу и ушёл мне за спину. Я даже не обернулся. Просто чувствовал его — как он разрезает воздух у затылка, как скользит вдоль позвоночника. Когда мяч опустился на уровень колена, я, не глядя, выкинул ногу назад и поддел его пяткой. Снаряд послушно взлетел. Продолжил чеканить — уже за спиной, по-прежнему не оборачиваясь.

— До сих пор не понимаю, как ты это делаешь. У тебя глаза на затылке?

Я замер. Позволил мячу коснуться земли и просто накрыл его стопой, придавив к дёрну.

Рядом стоял Юнджэ. Высокий, атлетичный, с короткой стрижкой и тёмными, как смоль, волосами. Капитан нашей команды. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на мяч под моей ногой, будто никак не мог найти рационального объяснения увиденному.

— Не знаю, что тебе ответить. — Я пожал плечами и выдавил короткую усмешку. — Наверное, просто хорошо чувствую мяч.

— Да-да, конечно, — скептически махнул он рукой. — Вечно ты отмазываешься. Ладно, неважно. Ты готов выйти на поле? Команда скоро подтянется.

Я чуть замялся. Как будто сам был виноват в том, что случилось утром.

— Юнджэ, сегодня не получится. Извини.

Он непонимающе сдвинул брови.

— Что случилось? Не припомню, чтобы ты когда-нибудь отказывался от тренировок.

— Сегодня утром были кое-какие проблемы с ребятами Досика, — я не стал договаривать до конца.

Ему и не нужно было объяснять. Лицо Юнджэ прошло путь от недоумения до открытого возмущения за секунду. Брови сошлись к переносице, желваки заиграли на скулах.

— Вот же ублюдки! — резко выдохнул он, непроизвольно сжав кулаки. — Джинхо, это уже переходит все границы. Надо рассказать учителям. Просто беспредел.

— Не думаю, что они помогут. — Я лишь покачал головой и снова поднял мяч на носок, вернувшись к привычному ритму.

— Меня тоже одно время доставали, но сенсей Пак помог! Правда помог, я серьёзно.

Неудивительно.

Юнджэ — сын директора. Учителя искренне готовы за него расшибиться или просто тщательно следят за собственной репутацией в глазах наследника. Тут каждый видит то, что хочет. Юнджэ, скорее всего, видит первое. Я — второе. Где-то внутри кольнула лёгкая зависть — не к нему самому, а к тому, как легко ему верится, что система работает в нашу пользу.

— Значит, тебя сегодня не ждать? — выдохнул он, прочитав все, что нужно в моём молчании.

— Извини. Разомнусь немного и пойду домой. Нужно отлежаться, чтобы завтра быть в строю.

— Тогда хорошо отдохни. — Юнджэ помолчал секунду, потом добавил чуть тише: — Мы не можем позволить себе, чтобы наш лучший игрок выбыл надолго.

Я молча кивнул. «Лучший игрок» — эти слова обычно грели душу. Сегодня они звучали как напоминание о том, сколько всего я могу потерять, если Домик и его шавки однажды решат сломать мне что-нибудь большее, чем самолюбие. Прецеденты уже были.

Как и обещал — провёл на поле ещё минут десять. Просто ходил по кругу, разминал затёкшие мышцы, привыкая к боли. Потом подхватил сумку и двинулся к выходу.

Мину всё-таки пошел в кино с ребятами. Он предлагал оплатить мне билет, но я отказался, сославшись на плохое состояние. Пришлось потом еще потратить уйму времени, чтобы убедить его пойти без меня. В итоге сдался, хотя и выглядел так, будто идет на эшафот, а не развлекаться.

Закинув сумку на плечо, я пошёл в обход школы.

За хозяйственным корпусом, где хранился спортивный инвентарь, было тихо — сюда почти никто не заходил после занятий. Облупившиеся стены, покосившаяся железная дверь с ржавым засовом. Под навесом — стопки старых конусов и разбитые манекены для отработки ударов.

Но сегодня я был тут не один.

У стены, спрятавшись в тени навеса, на корточках сидела девушка. Светлые волосы небрежно выбивались из-под козырька кепки, в ушах — целая россыпь пирсинга. Она задумчиво курила, глядя куда-то сквозь пространство, и выпускала тонкие струйки дыма, которые тут же таяли в воздухе.

Я уже почти прошёл мимо, когда та медленно повернула голову.

Взгляд цепкий, оценивающий.

— Чего уставился? — бросила она низким, слегка хриплым голосом.

Я не ответил. Просто отвёл взгляд и пошёл дальше. Типичная подружка кого-то из банды. Связываться с такими себе дороже.

*****

Дождь начался внезапно. Как это обычно бывает в конце весны: утром небо только хмурится и обещает, а потом прорывается в самый неожиданный момент. Я сидел за столом, когда первые крупные капли застучали по подоконнику — и почти сразу небо разверзлось окончательно.

Что ж. По крайней мере, никуда идти не нужно.

Я открыл тетрадь и уставился в условие задачи.

Найдите корни уравнения: 3x² − 7x + 2 = 0.

Ладно. Дискриминант. D = 49 − 24 = 25. Хорошо, хоть целое число. Вывел формулу, аккуратно подставил значения. Карандаш скрипнул по бумаге. x₁ = (7 + 5) / 6 = 2. Нормально. x₂ = (7 − 5) / 6 = 1/3. Перечеркнул промежуточную строчку, записал ответ.

За окном полыхнула молния.

Гром ударил почти сразу — стёкла в старых рамах мелко задрожали. Я невольно поднял взгляд на потолок, по которому разбегались трещины в старой краске.

Только бы не потекла. Не хватало ещё провести выходные с молотком в зубах.

Я вернулся к тетради. Следующее уравнение. Занёс карандаш над бумагой и...

Стук в дверь.

Резкий. Торопливый.

Я замер. Кто в здравом уме попрётся в эту часть района в такой ливень? Мину должен быть в кино. Соседи без повода не заходят. Стук повторился — ещё более настойчиво. Может, кто-то просто попал под ливень? Надо хотя бы вызвать машину человеку.

Я отложил карандаш и подошёл к двери. Повернул ключ, потянул на себя.

— Мину?

Он стоял на пороге, насквозь промокший. Куртка прилипла к плечам, волосы — тёмными прядями ко лбу. Вода стекала с него прямо на порог. Голова опущена, лица почти не видно.

— Джинхо... я... я... — голос сорвался в хрип.

— Заходи быстрее!

Я буквально втащил его внутрь за руку, почувствовав, насколько холодная у него кожа. Выглянул на улицу — ливень стоял стеной, пустой переулок тонул во тьме, лишь редкие фонари освещали небольшие пятна мокрого асфальта. Никого. Закрыл дверь и повернул все замки.

Мину застыл посреди комнаты, не двигаясь. С него на линолеум натекла огромная лужа, но он не замечал ничего вокруг.

— Снимай всё, — скомандовал я. — Заболеешь.

Он безвольно позволил стянуть с себя куртку. Я перекинул её через батарею, следом — промокший насквозь пиджак. Внутри меня медленно разрасталось нехорошее предчувствие. Только бы не его мать. Пожалуйста, пусть с миссис Ким всё будет в порядке.

Принёс ему свою старую толстовку и свободные штаны.

— Возьми. Будет великовато, зато сухо.

Пока он молча переодевался, я заварил два пакетика чая. Поставил кружки на стол, усадил его напротив и сел сам. Некоторое время мы просто молчали, слушая, как дождь яростно колотит в стекло.

— ...Спасибо, — наконец выдавил он, не отрывая взгляда от кружки.

— Что случилось, Мину? Говори как есть.

Тишина. Он лишь крепче обхватил кружку обеими руками.

— Мину. — Я смягчил голос. — Это связано с твоей матерью? С ней что-то не так?

— Нет. — Тот мотнул головой. — Она... она в порядке.

Я выдохнул. Слава богу. Если с ней всё нормально — остальное можно исправить.

— Тогда выкладывай. Ты не побежал бы ко мне через весь район в такую погоду просто так.

Мину помолчал ещё несколько секунд, пока не собрался с мыслями и тихим голосом прошептал:

— Мне конец, Джинхо.

И спрятал лицо в ладонях. Не в голос — он никогда не умел плакать навзрыд. Плечи просто чуть вздрогнули раз, другой. И больше он не сдерживался.

Я пересел ближе, придвинув стул, и положил руку ему на плечо.

— Эй. — Подождал, пока он немного успокоится. — Скажи что случилось. Вместе разберёмся.

Мину вытер лицо рукавом, шмыгнул носом и наконец поднял глаза.

— Досик...

В комнате как будто стало холоднее.

Перед глазами на долю секунды мелькнуло что-то другое — тёмный переулок, чьи-то руки, заламывающие запястья, и голос сверху: держите крепче. Тупой удар, хруст, острая вспышка боли. Потом темнота. Я не сразу понял, что это только воспоминание.

Потряс головой, отгоняя его прочь. Мину. Сейчас — только Мину.

— Он что-то сделал тебе?

— Нет. — Мину снова мотнул головой. — Он был там, в торговом центре, со своей сворой. Начали, как обычно, ржать, задирать нас... А потом — про маму. — Голос у него снова дрогнул. — Сказали, что от неё воняет тухлой рыбой. Что она торгует объедками из мусорки, чтобы прокормить такого неудачника, как я.

Я промолчал, уже поняв в чем дело. Никто бы не стал такое терпеть.

— И я... не выдержал, Джинхо. На столе рядом стоял чей-то поднос с едой. Я просто взял его и швырнул Досику прямо в лицо. При всех.

Твою мать.

Надеялся, что он просто попытался его ударить.

Я откинулся на спинку стула и медленно закопал лицо в ладонях. Опозорить самого опасного психопата школы публично, на глазах у всей его свиты.

— После этого я сразу рванул к выходу, — продолжил Мину. — Они погнались. Я петлял по дворам, перепрыгивал через заборы... Не знаю как, но в ливне удалось оторваться. Домой не пошёл. Побоялся, что они уже там ждут.

— Правильно сделал, — кивнул я.

Сейчас не время разбираться, что можно было сделать иначе. Мозг уже лихорадочно просчитывал варианты, и ни один из них не был хорошим. Досик и за куда более мелкие обиды мог превратить жизнь в затяжной кошмар.

Я потянулся к куртке, висевшей на спинке стула, и вытащил из кармана телефон — старую кнопочную раскладушку, потёртую по углам. Поймал недоуменный взгляд Мину:

— Сейчас позвоню твоей маме. Скажу, что ты засиделся у меня за уроками и останешься ночевать из-за ливня. Ей не нужно знать правду, пока мы не придумаем, что делать.

Мину только молча кивнул и прижался лбом к горячей кружке, закрыв глаза.

*****

На следующее утро я встал раньше будильника.

За окном стояла серая мутная рань. Дождь за ночь прекратил долбить по окну, оставив после себя только влажный запах асфальта и мокрого бетона, который просачивался даже сквозь неплотно подогнанную раму.

Оделся быстро и практически без шума. Мину спал, зарывшись лицом в подушку. Уснул он только под утро, когда за окном уже начало сереть небо, пролежав до этого несколько часов просто пялясь в потолок.

Пусть спит. В школу сегодня ему незачем. Мне сначала надо разведать обстановку, прежде чем тащить его туда.

Я закинул сумку на плечо и остановился у двери.

В голове не укладывалось, с чего вообще начать. Ночью я старательно держал лицо — говорил спокойно, думал вслух, убеждал его, что всё решаемо. Но стоило Мину наконец провалиться в сон, как меня самого начало потряхивать не хуже.

Не паника. Какое-то медленное, липкое чувство безысходности, когда не знаешь ни что делать дальше, ни к кому обратиться. Любая попытка противостоять Досику — это путь в один конец.

Я сильнее сжал лямку сумки и заставил себя сделать несколько медленных вдохов. Просто нужно хорошо подумать. Главное — дать Досику время успокоиться, не дёргаться раньше времени. Иначе это кончится совсем плохо.

Тихо закрыв за собой дверь, я вышел на улицу.

На этот раз дорога прошла как в тумане. Никаких осмотров прохожих, никаких сонных зевков. Просто асфальт под ногами и мысли, которые никуда не хотели исчезать.

Школа показалась раньше, чем я успел что-то придумать.

Заметил их ещё у ворот. Сонбин, Гёнхо и Тэхун сегодня не просто торчали у входа обирая учащихся. Нет. Они высматривали кого-то конкретного.

Я даже догадываюсь, кого именно.

Сонбин сидел на корточках, опустив голову, вглядываясь в лица прохожих. Двое за его спиной переминались с ноги на ногу.

Я не сбавил шаг. Шёл так же ровно, как и любой человек, которому незачем торопиться и не о чем беспокоиться.

Стоило приблизиться к воротам, как Сонбин поднял глаза и тут же вскочил на ноги.

— А вот и он.

Двое следом. Разошлись чуть в стороны — как бы между делом, — и пространство вокруг меня сразу стало теснее.

— Что-то не так? — я постарался придать лицу максимально искреннее недоумение, с лёгким удивлением переводя взгляд с одного на другого. — Я же сказал, что принесу полную сумму.

Сейчас главное хорошо сыграть. Не дать голосу дрогнуть и не делать лишних движений. Мне нужен хотя бы этот день, чтобы придумать хоть что-нибудь.

Сонбин несколько секунд молча сверлил меня настороженным взглядом, пытаясь уловить ложь.

— Где твой дружок?

— Мину? — я чуть сузил глаза, вложив в это столько подозрения, сколько смог. — Вы с ним что-то сделали?

Сонбин шагнул вперёд и резко схватил меня за ворот пиджака, притянув к себе. Лицо оказалось в нескольких сантиметрах — злое, напряжённое, с белыми пятнами вокруг ноздрей. Но за яростью, которую он даже не пытался скрыть, пряталось кое-что ещё.

Страх.

Слабый, едва уловимый запах алкоголя. Значит, ночь у него тоже была не самая спокойная.

— Ты, блять, с нами поиграть решил? — выдавил он сквозь зубы. — Где твой сраный дружок?

Ответить я не успел.

Откуда-то сзади донёсся негромкий голос:

— Хватит, Сонбин.

Два слова. И всё вокруг моментально замерло.

Сонбин разжал пальцы. Отступил на шаг и сжал губы, опустив взгляд вниз.

— Джинхо. Подойди сюда.

Кровь в жилах стала застыла. Я почувствовал, как правая рука начинает слегка дрожать, но с силой сжал кулак и пошёл вперёд.

Пройдя через ворота, повернул голову в сторону ближайшей скамейки у стены.

Досик сидел, широко расставив ноги и откинувшись назад, будто место, где он находился, полностью принадлежало ему. Что частично было правдой. Крупный — форма сидела в обтяжку из-за мышц. Голова была выбрита до блеска. Лицо грубое, квадратное, с тяжёлой нижней челюстью и глубоко посаженными глазами. Поперёк левой щеки тянулся старый шрам, полученный в разборках с ребятами из другой школы.

Краем зрения я успел зацепить, что рядом с ним на скамейке сидит какая-то девушка. Светлые волосы из-под козырька кепки, пирсинг — та самая, которую я встретил у хозяйственного корпуса. Но сейчас мне было не до неё.

Подошёл ближе и остановился перед ним.

— Ты же никогда не стал бы мне врать, верно? — произнёс он всё тем же ровным голосом, не повышая тона и посмотрел прямо в глаза.

В голове на долю секунды вспыхнул тёмный переулок. Чужие руки, заламывающие запястья.

Я моргнул, отогнав прочь лишние мысли.

— Нет.

— Ясно, — Досик коротко кивнул, не ожидая другого ответа. — Мне нужно поговорить с твоим другом. Так что если увидишь его — сразу скажи мне.

— Хорошо.

— Можешь идти.

Молча развернулся и пошёл к входу в школу. Спокойно, без какой-либо спешки.

Стоило двери за спиной закрыться, как я резко втянул воздух, только сейчас заметив, что всё это время почти не дышал. Адреналин начал отпускать, растекаясь по телу горячей волной, и от этого стало ещё хуже. Руки затряслись, а в ушах стал нарастать шум. Я остановился в пустом коридоре и несколько раз хлестнул себя ладонью по щеке.

Слабак.

Ещё один удар.

Возьми себя в руки.

Пара проходивших мимо детей испуганно уставились на меня, но оплеухи сделали своё дело. В голове прояснилось и я снова мог нормально думать.

И первая же мысль еще сильнее испортила настроение. Я был очень наивен, рассчитывая, что Досик просто остынет. Этот взгляд говорил о другом. Он просто будет ждать, пока Мину сам к нему придет.

Значит, нужен другой план.

До класса я добрёл на автопилоте, не замечая ни шума коридоров, ни знакомых лиц. Краем уха услышал, что Юна что-то говорит о опоздании, но слова пролетели мимо. Я прошёл к своей парте, опустился на стул и положил голову на скрещенные руки.

Договориться с Досиком напрямую не выйдет — это уже очевидно. Значит, нужен кто-то, кого он сам слушается. Их банда наверняка входит в какую-то более крупную группировку. Может, удастся выйти на кого-то выше? Но с чем выходить? Такие люди не будут просто так разговаривать, им нужно что-то весомое. У меня просто нечего им предложить. Даже дома ничего на продажу не годится.

Мысли гоняли друг друга по кругу, не давая ни одного нормального решения.

— Джинхо.

Голос над самым ухом.

Я медленно поднял голову.

Юна стояла рядом с партой, сложив руки перед собой. Так она делала всегда, когда хотела о чём-то спросить, но не была уверена, что стоит.

— С Мину что-то случилось?

Я выдавил улыбку. Не слишком широкую, чтобы не выглядеть наигранно.

— С чего ты взяла? Он должен быть сейчас в порядке.

— Просто... — она чуть замялась, — по школе ходят слухи. Говорят, что Досик его ищет.

Не удивительно, что он подключил абсолютно всех.

— Не надо так волноваться, — сказал я, постаравшись, чтобы голос прозвучал уверенно. — Это мальчишеские разборки, ничего серьёзного.

Юна посмотрела на меня с подозрением, пытаясь понять, вру ли я ей. У нее обычно неплохо это получалось, но пару минут назад я успешно солгал и в более стрессовой ситуации, так, что сейчас это оказалось еще проще.

— Точно?

— Да, — кивнул я. — Через пару дней об этом все забудут. Вот увидишь.

Она помолчала ещё секунду, после чуть расслабила плечи и кивнула.

— Ну раз ты так говоришь... — Юна сделала шаг назад, к своей парте. — Спасибо, Джинхо. А то я совсем переживать начала.

Я снова опустил голову на руки.

Через пару дней об этом все забудут.

Хотел бы я сам в это верить.

Глава 3

— Дай мне пройти, — Мину в очередной раз попытался вильнуть в сторону, чтобы обойти меня и добраться до двери. В отличие от последних дней, сегодня вместо моей мешковатой одежды на нём была выглаженная школьная форма.

— Да постой ты! — я положил ладонь ему на грудь, зафиксировав на месте. — Ты не можешь сейчас туда пойти.

— Я три дня не был на уроках! — Мину почти сорвался на крик, упрямо посмотрев мне в глаза. — Я не могу прятаться вечно. Учителя скоро позвонят маме, и что я ей скажу? Что я боюсь высунуть нос из твоей каморки?

Я прекрасно его понимал. Ситуация дряная, но выход Мину на улицу сейчас сделает только хуже. Прихлебалы Досика и так частенько караулят у дома.

— И вообще... пока я сидел тут, у меня было время подумать, — Мину внезапно затих, и в его глазах блеснуло то, что мне очень не понравилось. Надежда. — Досик ведь любит деньги, верно? Я работаю, Джинхо. Я могу платить больше, чем другие. Намного больше. Я просто... поговорю с ним. Я смогу это уладить.

Не сможешь.

Я промолчал, но внутри всё скривилось от жалости к этой наивности. Те копейки, что мы таскаем им годами, в сумме от всех учеников составляют хорошую сумму, но по отдельности... даже если Мину отдаст всё, что зарабатывает его мать, это не станет для Досика чем-то особенным. А вот уязвлённое самолюбие лидера банды деньгами не лечится. Вопросы репутации у этих ублюдков решаются только кровью.

— Дай мне один день, — я сжал его плечи, заставив сфокусировать взгляд на мне. — Всего один день, Мину. Не выходи отсюда. Пожалуйста.

На лице друга отразилась целая буря: страх перед обидчиками, беспокойство за мать, обида на весь мир и, наконец, медленное, тяжёлое согласие.

— Один день, — выдохнул он, опустив голову. — Я пойду переоденусь.

Проводил его взглядом до ванной. Дождался, пока щёлкнет замок, и только тогда бросился к своей кровати. Колени коснулись холодного пола. Я отогнул край выцветшего линолеума и запустил руку в пыльную пустоту.

В руках оказалась маленькая железная коробочка из-под печенья — потёртая, с облезшей картинкой на крышке.

На мгновение я замер, глядя на поцарапанный металл.

Ничего особенного. Деньги ещё можно накопить.

Открыл крышку и быстро пересчитал купюры. Шестьсот двадцать тысяч вон. Не слишком большая сумма, но времени на ее накопление я потратил достаточно.

Услышав, как за дверью ванной стихло шуршание одежды, мгновенно запихнул всю пачку в карман толстовки, вернул линолеум на место и уселся на край кровати.

Дверь открылась. Мину вышел, снова нацепив на себя мою одежду.

— Ты сегодня не идёшь в школу? — спросил он, покосившись на мой «гражданский» вид — потёртые джинсы и толстовку с капюшоном.

Я покачал головой, натянув капюшон глубже на лицо. — Мне нужно кое-куда съездить.

Быстро попрощавшись, вышел на улицу и на мгновение замер, вдыхая сырой воздух. В голове уже сложился маршрут. Район Сопхо. Две пересадки: сначала на автобусе до границы Чхонъяна, а потом на втором — в сторону нужного района.

Автобус пришёл быстро. Почти пустой — в это время все приличные люди уже работают или учатся. Прошёл в самый конец салона и прижался лбом к холодному, запотевшему стеклу.

Насколько же я отчаялся? Ехать через полгорода, полагаясь на невнятный слух от одноклассника-болтуна... Тот клялся, что есть какой-то безумный парень, который за деньги разносит целые банды в порошок. Сначала это показалось городской легендой, но сейчас, когда петля начала затягиваться на шее друга, я был готов поверить хоть в пришествие инопланетян. Отчаяние заставляет хвататься за любые соломинки, даже если они выглядят как шизофренический бред.

За окном гнилые лачуги Чхонъяна начали сменяться сначала унылыми спальными районами из серых панельных многоэтажек, а потом и вовсе сверкающими стёклами небоскрёбов, широкими, вылизанными проспектами, рекламными щитами с идеальными лицами моделей. Улицы стали шире, люди — ярче. На очередной остановке зашла стайка девушек в одинаковой форме — наверное, из какой-нибудь частной школы. Они о чём-то хихикали, переглядывались, а потом одна из них, блондинка с холодными голубыми глазами, небрежно скользнула по мне взглядом. На секунду мне даже показалось, что она улыбнулась.

Но стоило ей опустить глаза ниже, как милое лицо брезгливо скривилось. Она что-то прошептала подруге, и те залились колючим, звенящим смехом.

Щёки обожгло. Я инстинктивно поджал ноги под сиденье, постаравшись спрятать ободранную обувь в тень, и ещё сильнее отвернулся к окну. Благо, на следующей остановке они вышли, и дальше дорога пошла спокойнее.

Два часа в пути, одна пересадка и наконец, пункт моего назначения. Я вышел на дорогу и огляделся. Район Сопхо дышал деньгами. Стерильная чистота, будто каждый квадратный сантиметр оттирали с мылом несколько раз в день. Вокруг сновали люди в дорогих пальто, держа в руках стаканы с кофе и дипломаты. Огромный город давил со всех сторон: высоченные здания, поток машин, чужие лица.

Но школа Канбук, к моему облегчению, оказалась сразу за поворотом. Метров триста, не больше. Я быстрым шагом направился туда, стараясь не слишком пялиться по сторонам.

Здание производило впечатление. Это была даже не просто школа, а целый архитектурный комплекс: современный дизайн с панорамными окнами, мраморная плитка на фасаде, аккуратная зеленая лужайка перед входом. Ни в какое сравнение с нашей облезлой коморкой.

Но когда я подошёл к воротам, увидел всю ту же картину. Ученики Канбука шли, втянув головы в плечи, озираясь по сторонам, перешёптываясь и стараясь не встречаться глазами с незнакомцами. Та же затравленность, тот же липкий страх в глазах.

Заметил парочку ребят у входа. Они выглядели безобидно: невысокие, щуплые, почти на голову ниже меня. Один — в толстых квадратных очках, которые то и дело сползали на кончик носа.

— Привет, — в приветствии поднял руку, нацепив максимально миролюбивую улыбку.

Они разом замолчали и уставились на меня с подозрением. Не знаю, какие тут правила, но у нас в Чхонъяне к незваным гостям из другой школы тоже относятся без особого радушия.

— ...Привет, — настороженно отозвался тот, что без очков.

— Вы не знаете, где я могу найти Джунгу?

Они заметно расслабились. Даже выдохнули почти синхронно, когда до них дошло, что я не представляю угрозы.

— А, Джунгу... — парень в очках почесал затылок. — Он обычно либо избивает кого-то, либо зависает в игровых автоматах.

Избивает кого-то? Это что, хобби такое? Характеристика звучала пугающе, но именно такой безумец мне сейчас и был нужен. Нормальные люди не полезут в разборку с целой бандой.

— А где эти игровые автоматы?

— Выходишь со школьного двора, сворачиваешь налево, у светофора переходишь дорогу и идёшь прямо до конца квартала, — парень в очках ткнул пальцем в сторону улицы за моей спиной. — Там большая вывеска, не пропустишь. «GAME OVER». Только... — он замялся, — ты уверен, что хочешь его найти?

— Уверен. — я благодарно кивнул и зашагал в указанном направлении.

Свернул за угол школы, прошёл мимо нескольких одинаковых кафе с верандами. Минут через пять среди прилизанных витрин магазинов показалось нужное здание. «GAME OVER». Оно больше походило на маленький склад: обшарпанные стены, плотно затемнённые окна, никакой вывески, кроме светящейся названия над дверью. Изнутри доносилась какофония звуков: электронные писки игровых автоматов, злые крики проигравших, запах дешёвого фастфуда и застоявшегося табачного дыма.

На сомнения нет времени.

Я глубоко вздохнул, нащупал пальцами пачку денег в кармане и толкнул дверь.

Как только переступил порог, в лицо ударил шум. Ор, недовольные крики, звон монет, вопли от проигрыша — всё смешалось в одну сплошную мешанину. Помещение освещали только экраны автоматов, голубые и красные вспышки. Ламп под потолком не было, то ли перегорели, то ли их выкрутили намеренно.

Запах был не лучше. На улице он казался просто неприятным. Внутри же от табачного дыма начало свербить в глазах. Половина присутствующих даже не играла — они просто сидели прямо на грязном полу, прислонившись к стенам, и курили, выпуская дым в потолок.

Я замер у входа, дождавшись, пока глаза привыкнут к темноте и осмотрелся еще раз.

В основном подростки, но попадались и те, кто постарше. В углу собралась группа из одной школы — человек пять, все в форме, облепили один автомат, переругивались и пихались локтями. Рядом с ними, прямо на корточках, сидели две девушки. Юбки задрались настолько, что даже в полумраке было видно нижнее бельё. Они не обращали на это внимания или им просто было наплевать.

Щеки снова начали гореть и я отвернулся в сторону. Второй раз за день. Мне уже не нравится аура большого города.

Дальше, у автомата в углу, сидел какой-то парень в очках. Не особо здоровый, даже щуплый. Волосы странные: по бокам чёрные, а сверху — блондинистая копна, взбитая и уложенная гелем. Форменная рубашка застёгнута на все пуговицы, воротник торчит. Слишком уж вылизанным он выглядел для такого места.

Я услышал противный, визгливый сигнал, который по видимому означал проигрыш для блондина. Парень скорчил рожу, сжал кулаки и с размаху начал биться головой об экран автомата. Раз. Два. Три. Стекло задребезжало, но не треснуло.

Какой-то фрик.

Я отвернулся и пошёл дальше.

Как мне вообще понять, кто из них Джунгу? Надо было спросить у тех двоих у входа.

Я прошёл вдоль рядов, лавируя между стульями и брошенными рюкзаками. Взгляд скользил по лицам — злым, безразличным, откровенно глуповатым. Никто не походил на человека, способного разобраться с Досиком.

Наконец я заметил какого-то здоровяка. Он сидел в самом дальнем углу, развалившись на стуле, который под ним жалобно скрипел. Не в школьной форме — обычная чёрная футболка, натянутая на груди, и потёртые джинсы. Короткая стрижка, широкая шея, мощные плечи.

Вот и мой билет к спасению Мину.

Правда немного смутило отсутствие формы, но с чего я вообще решил, что такие, как он ее носят?

Подошёл ближе. Он продолжил вколачивать монеты в автомат, не поворачивая головы.

— Кхм.

Никакой реакции.

— Кхм, — повторил я громче.

Толстые пальцы продолжили жать на кнопки, а их владелец никак не обращал внимание на окружение.

— Прости, ты случайно не Джунгу? — спросил я, поняв, что обычной вежливостью тут не пробиться.

Он замер. Медленно — очень медленно — повернул голову в мою сторону. Я стоял и ждал, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой.

У него что, проблемы с шеей? Я уже три раза успел пожалеть о своей затее, пока он поворачивался.

Наконец парень уставился на меня. Глаза маленькие, глубоко посаженные, без единой эмоции.

— Те чё надо?

Голос низкий, тяжёлый. Кажется сигаретный дым он вдыхает чаще, чем чистый воздух.

И тут я разглядел его лицо. Жесть, а не рожа.

Шрамы. Много шрамов. Густая сетка из грубых рубцов покрывала щёки, подбородок, даже лоб. Такой, будто проехались об тёрку. Нос сломан и неправильно сросся. Левого уха почти не было, только какой-то обрубок.

Я сглотнул, но взял себя в руки. С таким лицом ему только в ужастиках сниматься.

— Хотел предложить тебе одну работу, — сказал я, пытаясь сосредоточиться, чтобы голос не дрогнул. — Слышал, ты берёшься за разборки с хулиганами в школе.

Его взгляд изменился. Глаза сузились, обозначив хоть какой-то интерес к диалогу.

Я поспешно с намеком зашевелил рукой в кармане.

— Деньги у меня есть.

При упоминании денег лицо здоровяка озарилось. Уголки губ поползли вверх, глаза загорелись. Он усмехнулся, обнажив неровные, жёлтые зубы.

— Пойдём, обсудим всё на улице, — пробормотал он и начал подниматься.

Я кивнул. На улице так на улице.

Но тут он выпрямился в полный рост и у меня чуть челюсть не отвисла. И что это за монстр? Метр девяносто как минимум. В два раза шире меня в плечах. Я ему макушкой даже до подбородка не достану.

Нет. Так даже лучше. Больше шансов, что Досик впервые почувствует себя также, как его жертвы.

Он уже развернулся к выходу, а я шагнул следом, но тут нас обоих заставил замереть спокойный голос:

— Ты не понимаешь, что он тебя ограбить хочет?

Я обернулся.

Тот самый блондин стоял у автомата с сигаретой в губах. Достав зажигалку из кармана, он прикурил и выпустил струю дыма в потолок.

Ограбить? Серьезно? В моей ситуации только этого и не хватало. Да и вроде по слухам Джунгу всегда выполняет свою работу.

Я перевёл подозрительный взгляд на здоровяка. Тот замер на месте, но на лице что-то изменилось. Усмешка сползла, глаза сузились. Он начал злобным взглядом сверлить парня в очках.

— Вы сейчас выйдете отсюда, — продолжил блондин спокойно, сделав еще одну затяжку. — Зайдёте в переулок. Он размажет твою голову об стену и заберёт все бабки.

Здоровяк взбесился, услышав эти слова. Лицо налилось кровью, многочисленные шрамы побелели.

— Ты какого хуя лезешь? — прорычал он.

Как только пришло осознание правдивости слов парня с сигаретой, сердце заколотилось быстрее. Так этот ублюдок действительно собрался меня ограбить?

Груда мышц направилась к блондину. Шаг. Второй. Кулаки сжаты, плечи напряжены.

Тот даже не повернулся. Стоял прислонившись спиной к стене и скучающе смотрел куда-то под ноги.

Здоровяк замахнулся, а я не успел даже испугаться за жизнь неизвестного парня.

Просто моргнул.

Раздался глухой, мокрый звук, будто бита врезалась в сырое мясо. И следом — треск. Кости или пластика, я не понял.

Когда открыл глаза, здоровяк уже лежал лицом вниз. Из-под головы начала растекаться тёмная лужа.

В ушах загудело. Сзади кто-то выругался, заскрипели стулья. Девчонки сидевшие в углу завизжали. Но все эти звуки доносились будто из-под воды.

Я почувствовал, как по щеке что-то стекает.

Поднёс руку и провел ей по лицу.

Пальцы были окрашены в красный цвет. Кровь. Довольно много крови.

Перевёл взгляд на блондина.

В руке зажат джойстик. Обычный джойстик от игрового автомата — пластиковый, с потёртыми кнопками. С нижнего края капала кровь. Корпус треснул, из щели торчал кусок разбитой платы.

Блондин откинул импровизированное оружие куда-то в сторону и повернулся ко мне.

Смазливое лицо с каплями крови у подбородка уже не выглядело так безобидно.

— Я слышал, у тебя есть ко мне дело? — спросил он, наклонив голову набок и слегка ухмыльнувшись.

Пиздец. Лучше бы я сидел дома.

(Джунгу)

Глава 4

— Так. — Джунгу отсчитал последние купюры, пока сидел на скамейке и бормотал что-то под нос. — И того у нас выходит... шестьсот двадцать тысяч.

Он сложил пачку и хлопнул ею о колено.

— По двести за голову. — Джунгу немного задумался, подняв взгляд к небу. — И ещё останется на пару порций такояки для нас двоих.

Я промолчал.

Сумму в этой пачке я пересчитывал несколько раз в неделю. Даже знал сколько и каких в ней купюр. На двадцать тысяч разницы я мог бы есть две недели. Не шиковать, но хотя бы заваривать лапшу каждый день. Только вот спорить с человеком, который минуту назад расколол чужой череп, было бы совсем уж глупо. Поэтому я просто кивнул.

— Хорошо.

Джунгу вытянул ноги и скрестил их, посмотрев на меня с прищуром.

— Выбирай с умом, — наставительно поднял он указательный палец. — Всего трое.

— Мне достаточно, если ты справишься с главным, — ответил я.

— Хо. — Джунгу склонил голову набок. — Думаешь, с остальными сам разберёшься? — Уголок рта дёрнулся вверх. — Ты не такое сыкло, как я думал.

Слишком высокая характеристика.

Я уставился себе под ноги. Почему-то эти слова не обрадовали — скорее задели. Потому, что не заслужил. Трус и есть трус, просто трус в отчаянии. Это не смелость — если бы единственный друг не оказался в опасности, я бы и дальше просто терпел.

— Если бы я не был сыклом, — произнёс я, не поднимая взгляда, — то не обратился бы к тебе.

Джунгу коротко хохотнул.

— Поверишь или нет, — он откинулся на спинку скамейки, — даже ко мне обратиться не каждый решается. У трусливых выродков в голове всегда одно и то же: «а вдруг не получится?», «а что будет потом?» — он презрительно махнул рукой. — Будь всё иначе, я бы купался в деньгах.

Не стал говорить, что сейчас у него в руках сумма, которую я собирал почти полгода. Похоже его «купаться в деньгах» имеет совершенно другие масштабы. Да и не время для этого. Нужно как можно быстрее разобраться с неприятной ситуацией и зажить как прежде. Постоянный стресс и недосып и так сделали из меня живого зомби.

— Может, уже поедем?

Джунгу шумно выдохнул через нос.

— Чхонъян... — протянул он с таким видом, будто ему предложили съездить на свалку. — Ну, поехали что.

По дороге к автобусной остановке блондин свернул к ларьку с уличной едой, кинул продавцу несколько купюр и сунул мне в руки бумажный стакан с такояки.

Я уставился на предоставленную еду.

Восемь шариков, плотно уложенных и политых коричневым соусом. Сверху — завитки стружки бонито. Вкусный запах теста, странного соуса и каких-то острых ноток.

Джунгу сразу закинул в себя часть порции и пошел дальше, не оглядываясь. Я потыкал зубочисткой в один шарик и по его примеру, отправил в рот.

Все сразу обожгло. Снаружи тесто, поджаристое и мягкое. Внутри — что-то сладкое. Соус оказался одновременно солёным и острым, и весь этот вкус как-то разом навалился на язык. Я, кажется, слегка замедлился на ходу.

Джунгу покосился через плечо.

— Первый раз, что ли?

— У нас, из-за банд, не особо распространены уличные ларьки с едой.

Из-за банд, в принципе, мало, что распространено.

Автобус, на который мы позже сели, оказался забит под завязку. Конец школьной смены — поток форменных пиджаков и рюкзаков хлынул внутрь раньше нас, и нормальных мест не осталось в принципе.

Джунгу двинулся в самый конец салона.

Я шёл следом, протискиваясь между чужими спинами и сумками. У последнего ряда сидели двое — парни лет пятнадцати, что-то горячо обсуждающие. Джунгу остановился перед ними и молча уставился вниз.

Они замолчали почти мгновенно. Один опустил взгляд в пол, второй, похоже, внезапно обнаружил что-то очень интересное за окном.

— Встали, — произнёс Джунгу.

Никакой просьбы. Просто приказ.

Оба поднялись.

Я смотрел на это и чувствовал неприятную тяжесть. Просто пришёл и согнал людей с их мест. Наверно еще думает, что он полностью в своем праве.

Это было слишком знакомо.

Под моим недовольным взглядом, Джунгу с удовольствием плюхнулся у окна, и хлопнул по соседнему сиденью ладонью.

— Садись.

— Я постою.

Пауза.

Он поднял на меня спокойный взгляд. Я успел уже пожалеть о своем быстром языке, но глаза отводить не стал. К счастью, Джунгу не воспринял отказ всерьез и губы блондина разъехались в довольной ухмылке.

— Я же говорил, — произнёс он, закинув руки за голову. — Яйца всё-таки есть.

Я ничего не ответил. Взялся за поручень и отвернулся к окну.

За стеклом потянулись улицы. Но уже в обратном порядке. Сначала широкие проспекты Сопхо с их зеркальными витринами и чистыми тротуарами, потом — серые панельные коробки спальников, дальше — всё ниже, всё теснее и всё знакомее.

Ну что ж. Ещё пара часов дороги — и добро пожаловать домой.

Автобус полз по длинному маршруту, пока за окном всё не вернулось к привычной картине: низкие крыши, провода, узкие переулки. Когда мы наконец вышли на остановке, Джунгу с порога скривился.

— Ненавижу бедные районы, — бросил он, демонстративно втянув воздух через нос.

Я тоже на секунду принюхался. Сырость, немного земли, старого дерева. Никакого выхлопа, никакой вони от вентиляций, никакого запаха чужих духов за сотню тысяч вон. Честно говоря, если что в Чхонъяне и есть что-то хорошее — так это воздух.

— Ты не любишь свежий воздух?

Джунгу покосился на меня как на дурака, но ничего говорить не стал. Зато спустя буквально тридцать секунд заныл по новой.

— А жрать тут что-нибудь можно найти? Я снова проголодался.

— Мы только что перекусили.

— Сильному организму нужно много еды, — заявил он, и для убедительности согнул руку, поддев рукав куртки. — Ты же не хочешь, чтобы я оказался не в форме перед дракой.

Несмотря на поведение шута, он умеет находить точки для давления.

— Ладно, — выдохнул я. — Тут не особо много мест, где можно поесть. Но у мамы моего друга есть небольшая лавка. Тут недалеко.

Глаза Джунгу немедленно загорелись.

— Мама друга? — Переспросил он с воодушевлением. — То есть она нам скидку сделает?

Я с недоумением посмотрел на него в ответ.

Дорогие кроссовки. Куртка — явно не с рыночного лотка. Часы на запястье. Человек, у которого в кармане уже лежат мои шестьсот тысяч, радуется перспективе сэкономить на тарелке домашней еды.

Некоторые вещи я просто не в состоянии понять.

Ничего не ответив, развернулся и пошёл вперёд.

Джунгу не смутился и пристроился рядом, приняв молчание за знак согласия.

— А что там готовят?

— Домашнее, — уклончиво ответил я. — Кукурузный суп, жареная курица с рисом, пирожки с кимчи. Ничего особенного.

— Хм, — задумчиво протянул он. — Звучит прилично.

Мы шли молча минуты три. Джунгу разглядывал переулки, как музейные экспонаты. Что-то спросил про какую-то вывеску, про группу школьников, курящих у столба. Я отвечал коротко, по делу, не особо вдаваясь в детали.

А потом увидел её.

Миссис Ким стояла у лавки и подметала что-то с земли.

Картина привычная, поэтому я не сразу понял, что именно меня насторожило. Просто почувствовал — и всё.

Что-то было не так.

Пропустил очередную реплику Джунгу мимо ушей и прибавил шаг.

С каждым метром картина складывалась всё чётче, а внутри становилось всё холоднее.

Окна — выбиты. Оба. Рама одного перекосилась, фанерный лист на месте стекла висел вкривь, едва держась на одном гвозде. Деревянная вывеска с названием лавки валялась прямо на земле. Перед входом разбросаны осколки, несколько пустых ящиков, и перевернутые скамейки.

Досик. Точно этот ублюдок.

Его почерк. Конечно не сам, для этого у него есть шавки. Он всегда делает это так — ночью, когда никого нет и без лишних следов. Мол, я могу добраться до всего, что тебе важно.

Я несколько раз медленно выдохнул. Не сейчас. Надо успокоиться.

— Здравствуйте, миссис Ким.

Женщина вздрогнула и обернулась, начав глазами искать источник неожиданного звука.

— А! Джинхо, это ты, — её лицо сразу смягчилось, и она попыталась улыбнуться. Получилось не очень — слишком много усталости в глазах. — Не услышала, как ты подошёл.

— Что случилось?

— Да вот, — она указала на выбитые окна. — Видно, кому-то ночью не понравилось моё скромное заведение.

Произнесла она это спокойно. Только пальцы чуть крепче сжали совок в руках.

Я стоял и смотрел, как женщина снова нагибается за осколком.

— Мину знает?

— Я звонила ему утром, — сказала она, не поднимая головы. — Он обещал зайти помочь после школы.

Я сорвался с места.

— Джинхо?!

Сначала голос миссис Ким. Потом что-то крикнул Джунгу, но я не разобрал что. Я уже не слышал ничего, кроме собственного дыхания и стука подошв об асфальт.

Только бы он не сделал какую-то глупость.

Мину был упрямым. Это наверно именно то качество, которое нас объединило с самого начала. И это упрямство гораздо сильнее страха.

Я просто бежал и не думал ни о чём другом. Тренировки по футболу сказывались — дыхалка держала, ноги работали быстро, ритм не сбивался. Улицы мелькали по бокам, прохожие расступались. Кто-то что-то крикнул вслед, но это уже не имело значения.

Школа показалась из-за поворота.

У ворот стоял Тэхун.

Один. Без Сонбина и Гёнхо. Просто сидел на бортике и листал что-то в телефоне. Они никогда не разбредались поодиночке в рабочее время, что само по себе уже было странно.

Тэхун поднял голову, увидел меня и начал подниматься. На лице нарисовалась мерзкая усмешка.

— О, тебя-то я и жд...

Договорить ему не дал мой ботинок.

На полном ходу, стопой прямо в лицо. Я даже не постарался притормозить, просто выкинул всё накопившееся за эти дни в одном ударе.

Хруст. Тэхун откинулся назад, телефон улетел в сторону.

Меня самого чуть занесло по инерции. Левое колено чиркнуло об асфальт, ободрав кожу, но я тут же оттолкнулся и рванул дальше, даже не обернувшись посмотреть, как тот приземлился.

Первый этаж. Лестница. Перила. Второй.

Нужный кабинет — в конце коридора.

Не разбирая дороги, толкнул дверь с ходу так, что она ударилась о стену.

В классе замолчали разом. Несколько голов повернулось, остальные просто вздрогнули на местах. Я ввалился внутрь, схватился за косяк и пробежал взглядом по рядам.

Пусто. Его парта пустая.

— Где Мину?!

Голос вышел громче, чем я рассчитывал. Несколько человек отшатнулись.

— Ты бы видел, что тут только что было, — с каким-то восхищённым придыханием выдал кто-то у доски. — Мину такое сотворил, прямо в коридоре...

Я не стал слушать дальше. Шагнул вперёд, схватил говорившего за ворот рубашки и прижал к доске. Тот сразу забыл, что хотел ляпнуть, и в страхе забегал глазами из стороны в сторону.

— Где. Он.

— Я... я не...

Кто-то положил руку на плечо.

Я скосил взгляд. Юна стояла рядом и со страхом смотрела на меня, прижав вторую руку к груди.

— Мину набросился на Досика с кулаками. Прямо в коридоре, после третьего урока. Их обоих повели в учительскую, но... — она чуть помолчала. — Я слышала, что они потом ушли куда-то на разборки.

Блять. Я уже знаю куда.

Отпустил парня — тот съехал по доске и с облегчением схватился за стол, когда я уже развернулся к двери.

— Джинхо... — тихо произнесла Юна.

Но я уже выбежал из класса.

Лестница. Первый этаж. Выход.

На крыльце стоял Джунгу. Точнее только подходил, и заметив меня, махнул рукой.

— Эй, ты чего ускакал-то, я не успел даже...

Я снова пробежал мимо.

— Да стой же ты!

Не остановился. Поворот за угол школы. Ещё один. Несколько голосов донеслись откуда-то спереди, и среди них один, который я узнал бы в любом шуме.

— Этот сучонок меня укусил.

Досик.

Я завернул за угол и замер.

Их было с десяток, не меньше — плотной группой на заднем дворе, у каменной ограды. Досик стоял в центре, тряся правой рукой, с которой капала кровь. Все вокруг стояли молча, не шевелясь. Никто не переглядывался и не перешёптывался. Просто смотрели в землю, на своего главаря или куда-то в сторону, лишь бы не на того, кто валялся рядом с ними на холодном асфальте.

Но я смотрел не на Досика.

А на Мину, который лежал у него под ногами.

На спине. Голова повёрнута вбок. Светлые волосы слиплись и потемнели от крови. Под головой расплылась тёмная лужа, медленно впитывающаяся в трещины между плитами. Глаза были открыты и смотрели в никуда, в белёсое небо над двором, сквозь него.

Я понял, что просто не могу двинуться вперед.

Голоса вокруг превратились в белый шум. Досик что-то говорил. Кто-то из его людей шагнул в мою сторону, но резко остановился. Я не реагировал ни на что из этого, потому что всё, что удерживало мое внимание — это тело Мину и попытки понять, дышит ли он вообще.

Рядом появился Джунгу. Прошёл вперёд, не останавливаясь, расстегнул пуговицу на манжете и начал медленно закатывать рукава.

— Тебе сегодня повезло, — пробормотал он, проходя мимо меня, с нарастающей садисткой ухмылкой. — У меня неожиданно появилось желание сделать скидку. Десять по цене трёх.

Деньги. Досик. Месть. Сейчас это не имело значения.

Не знаю как, но я добрался на подкашивающихся ногах до тела друга и опустился на колени, не чувствуя под собой асфальта.

— ...Эй, — тихо позвал я. — Мину, слышишь меня?

Ничего. Только открытые глаза, смотрящие в небо.

Позади началась драка — удары, крики, грохот, чьё-то тело рухнуло где-то сбоку. Мне было всё равно. Я смотрел на пугающе спокойное лицо друга и просто не мог оторваться.

Глава 5

Деревянный стол. Серый. Выглядит на удивление крепким. Старое дерево, пережившее не одну тысячу смен в этом кабинете. На углу столешницы красовались потертости, которые придавали мебели какую-то заостренность.

Интересно, что бы произошло, если бы я с размаху приложил лицо Досика об этот край?

Мозг услужливо дорисовал картину. Темные капли, медленно впитывающиеся в серую поверхность. Белые крошки зубов, рассыпанные по полу, как дешевый бисер.

— …ан.

Если правильно выбрать угол и вложить вес корпуса, этот удар мог бы стать последн…

— Мистер Кан! — Голос офицера, сидящего напротив, выдернул меня из этого вязкого транса.

Я медленно оторвал взгляд от мебели и перевел его на собеседника. Лицо офицера казалось каким-то плоским и неинтересным. В принципе как и все вокруг.

— Вы подтверждаете слова мистера Кима?

Слова? Какие еще слова?

Я покосился направо. Джунгу сидел там с самым нелепым видом, который только можно представить, и отчаянно пытался мне подмигнуть.

Я молча вернул внимание к офицеру.

— Да.

— То есть вы подтверждаете, что это на него напали ученики вашей школы, а он лишь защищался? — Офицер заглянул в свои записи, словно пытаясь найти там подвох.

— Да.

— У семерых из них как минимум сломано по паре конечностей. Множественные порезы от неопознанного предмета. — Офицер поднял на меня тяжелый взгляд. — У Чхве Досика ладони пробиты насквозь шариковой ручкой. Про количество гематом я вообще молчу. Вы уверены в своих показаниях? В случае обмана следствие может обернуться против вас.

Переломы. Синяки.

Пару мгновений назад во мне не было сил даже на то, чтобы осознать ужас от вида Мину, которого в тяжелом состоянии увезла скорая. Но сейчас внутри поднялась горячая, клокочущая волна гнева, которая начала глушить абсолютно все.

— Уверен. — Пальцы вцепились в подлокотник кресла, сминая обивку. — Я уверен в этом гораздо больше, чем в том, выживет ли мой друг, которого избили эти ублюдки, или нет.

Мужчина немного дернулся от такой смены тона.

— Я понимаю вашу озабоченно…

— Озабоченность?! — Я резко встал, а стул со скрежетом отлетел назад. — Возможно, мне не пришлось бы «проявлять озабоченность», если бы я видел полицию в Чхонъяне не только на страницах учебников!

Офицер не стал спорить. К его чести, он просто отвел взгляд, позволив тишине заполнить комнату.

Ярость ушла так же быстро, как и появилась. Она просто выгорела, оставив после себя лишь холодную, мертвую пустоту.

Плевать. От того, что я кричу, здесь ничего не изменится.

— Простите мое поведение, — я поклонился. Голос прозвучал ровно, без каких либо эмоций. — Это просто переживания за близкого человека.

— Да-да, конечно… — Мужчина поспешно уткнулся в документы, стараясь не смотреть мне в глаза. — Еще пара формальностей, и вы сможете уйти.

*****

— А-ха-ха! — Джунгу начал заливаться смехом, стоило дверям полицейского участка захлопнуться за нашими спинами. — «Если бы я видел полицию в Чхонъяне не только на страницах учебников!»

Он с широкой ухмылкой повернулся ко мне, смакуя момент:

— Это же надо было такое выдать!

Я абсолютно не разделял его веселья. Внутри была лишь выжженная пустыня, но Джунгу, кажется, в компании и не нуждался. Пока мы не покинули территорию участка и не направились вдоль улицы, он периодически прыскал со смеху, вспоминая детали допроса, которые показались ему невероятно забавными.

Половину из того, что он рассказывал, я попросту не помнил. Все события с того момента, как уехала скорая — а точнее, с той секунды, когда мне преградили путь в реанимацию, — прошли как в густом тумане. Я старательно выжигал в себе любые мысли о состоянии Мину. Боялся, что если начну накручивать, то просто не выдержу и впаду в панику раньше времени.

— Давай тут присядем, — Джунгу без лишних церемоний опустился на скамейку, мимо которой мы проходили, и привычно скрестил ноги. — А то я что-то притомился от этой прогулки.

Я молча присел рядом, уперся локтями в колени и уронил голову на руки. Сейчас она казалась слишком неподъемной.

— И не знал, что у вас тут полицейский участок имеется, — Джунгу лениво осмотрелся по сторонам. — Да и место выглядит не таким убогим, как остальной район.

— Я соврал, когда сказал, что видел полицейских только на картинках, — я криво усмехнулся, почувствовав едкую горечь во рту. — К нам в школу как-то заявлялся один. Рассказывал, какая у них ответственная и важная работа.

— Дай угадаю, — Джунгу снова зашелся смехом. — Он приехал с целым эскортом, потому что у вас «слишком безопасно»?

Я только кивнул, не поднимая взгляда от земли. Машин пять или шесть. И это при том, что я живу далеко не в самой жуткой части Чхонъяна. Но зато этот квартал можно было считать нашей достопримечательностью. Тут тебя могут и не ограбить, если выйдешь ночью за продуктами.

Джунгу это развеселило еще сильнее. Кажется, его вообще забавляет всё вокруг. Здорово, наверное, получать такое извращенное наслаждение от каждой минуты жизни.

— На, возьми, — почувствовал, как в плечо бесцеремонно ткнула рука.

Скосил взгляд. Джунгу протягивал мне пачку сигарет, из которой услужливо выглядывала одна. Я посмотрел на нее без всякого интереса. Сомневаюсь, что это дерьмо сейчас хоть чем-то поможет.

Просто отрицательно качнул головой и снова вернулся к изучению трещин на асфальте под ногами.

— Бери, говорю, — не унимался блондин. — Тебе сейчас это нужно.

Почему он не уходит? Я не верю, что этот парень хоть каплю переживает за Мину. Джунгу ничем не отличается от Досика — разве что куда расчетливее и опаснее. Я плохо помню детали драки, но отчетливо помню как ощущал то садистское удовольствие, с которым он развлекался, калеча людей на школьном дворе.

Устало вздохнул. Если не возьму, всё равно не отстанет. Чтобы просто ускорить его уход, я вытянул сигарету и вставил ее в рот. Джунгу довольно ухмыльнулся, добившись своего, и тут же щелкнул зажигалкой, поднеся огонь к моему лицу.

Глубоко втянул дым. Легкие мгновенно отозвались резкой, колючей болью. Горло словно ошпарило кипятком, и я зашелся в надрывном, сухом кашле, едва не выплюнув сигарету на землю.

— Спокойнее, ковбой, — Джунгу опять усмехнулся. — Любое дело нужно начинать аккуратно.

Плевать на его усмешки или подколы, но совет показался дельным. Я подождал, пока спазм пройдет, и сделал еще одну затяжку — на этот раз короткую и осторожную. Ощущение было похожее, но более терпимое.

— Вот. Теперь верно. Осталось только откинуться на спину и наслаждаться процессом.

Джунгу подтвердил свои слова действием: развалился на скамейке, подставив лицо небу.

— Слушай, — протянул он, не меняя позы. — У вас с этим лысым была какая-то история? Он так смешно визжал, что убьет тебя за то, что ты меня привел. Ну, пока челюсть еще была целой и работала как надо.

Угрозы Досика. Забавно. Еще вчера от одного упоминания его имени у меня бы похолодело внутри, а сейчас это казалось чем-то бесконечно далеким и нелепым.

— Ничего особенного. Обычная история, через которую проходит почти каждый в этой школе, — я просто пожал плечами. — Когда только перевелся сюда, то пытался огрызаться. Думал, что смогу постоять за себя. Досику это не понравилось. Однажды вечером они всей толпой подкараулили меня у самого дома. Затащили в пустой переулок, хотели переломать ноги.

До сих пор помню тот липкий страх, смешанный с осознанием собственного бессилия. Тогда я всерьез надеялся, что мои навыки в футболе станут тем самым билетом, который вывезет меня из этой дыры. Рисковать единственным шансом на спасение было непростительной роскошью, поэтому я запрятал любое недовольство и гордость как можно глубже, решив просто терпеть столько, сколько потребуется.

— И что, они реально это сделали? — Джунгу чуть повернул голову, с блеснувшим в глазах любопытством.

— Я к тому моменту уже начал терять сознание от ударов, но тот замах битой помню отчетливо, — стряхнул пепел на асфальт и проводил глазами его путь от дуновения ветерка. — Правда, мне тогда чертовски повезло. Отделался только ушибами и гематомами.

— Подожди, этот здоровяк хотел сломать тебе ногу битой и не смог? — искренне удивился блондин, после чего снова зашелся в своем лающем смехе. — Какой же он все-таки лох!

Удовлетворив свой внезапный интерес, Джунгу вернулся к созерцанию неба. Мы сидели так минуту или две. Он курил, пуская дым в пустоту, а я просто смотрел, как в моих дрожащих пальцах медленно тлеет сигарета, превращаясь в пепел.

— Ладно, я погнал, — стоило окурку отлететь в сторону, как Джунгу одним пружинистым движением вскочил со скамьи. — Если что, к кому обращаться — ты знаешь. Покеда!

Положив руки в карманы, он бодро зашагал по улице. Я продолжил сидеть в той же позе, чувствуя, как едкий дым немного щиплет глаза.

— Остановка в другой стороне.

Джунгу замер на полушаге с поднятой ногой.

— А-а, точно.

Он развернулся на пятке и с тем же невозмутимым видом пошел в обратную сторону.

Я снова посмотрел на тлеющий окурок.

Может еще раз? Хуже все равно не станет.

*****

Районная больница пахла смесью дешевой хлорки, застарелого пота и какой-то лютой безнадеги. Гнилой дух здания, которое ремонтировали в последний раз еще до моего рождения.

Уже почти ночь. Тусклые люминесцентные лампы на потолке противно гудели, мигая в такт моему участившемуся пульсу. Несмотря на поздний час, в приемной было людно. Пациенты с серыми лицами сидели прямо на полу, не дождавшись свободных мест на облезлых банкетках. Родственники пострадавших сбивались в тесные кучки, перешептываясь, и затравленно озирались по сторонам, будто ожидая очередного удара судьбы.

Я шел к ресепшену, чувствуя, как с каждым шагом ноги становятся все более ватными. Больше всего на свете мне хотелось развернуться и убежать, остаться в неведении. Пока я не услышал слова врача, Мину был жив в моей голове.

За стойкой стояла немолодая женщина с усталыми глазами. Она вбивала что-то в компьютер, не поднимая головы.

— Здравствуйте, — голос надломился, и я прочистил горло. — Я к Ким Мину. Его привезли сегодня днем.

— Одну секунду, — она медленно пролистала записи в журнале, пройдясь пальцем по строчкам. Остановилась. — Да, Ким Мину. Поступил в тяжелом состоянии. Сейчас он в отделении интенсивной терапии после операции.

Она наконец подняла взгляд, оценивающе оглядев мой помятый вид.

— К пациентам в таком состоянии допускаются только близкие родственники. Кем вы ему приходитесь?

Тяжелое состояние. Но он жив. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

— Я его кузен, — никогда не любил врать, особенно взрослым, но сейчас это не имело значения. — Миссис Ким, его мать, может подтвердить мои слова. Она сейчас рядом с ним.

Женщина за стойкой сначала с сомнением прищурилась — мы с Мину были далеко не близнецы. Но затем задержала взгляд на моих костяшках, сбитых в кровь, на грязной одежде и на том пустом, затравленном выражении, которое, должно быть, застыло на лице. Настороженность медленно сменилась сочувствием.

— Третий этаж, палата 306, — она кивнула в сторону лестницы. — Идите, но только ненадолго. Врач скоро должен начать обход.

Я коротко кивнул, не в силах выдавить «спасибо».

Лестница казалась бесконечной, а каждый шаг — тяжелее предыдущего. Поднявшись на нужный этаж, я замер перед дверью палаты. Рука легла на холодную металлическую ручку, но я не спешил ее тянуть. С той стороны доносился едва слышный, надрывный плач. Мне пришлось закрыть глаза и сделать глубокий вдох, собирая остатки воли, чтобы найти в себе силы посмотреть в глаза женщине, чью жизнь сегодня разрушили те же люди, что когда-то едва не сломали мою.

Раздался негромкий щелчок, и я шагнул внутрь.

Палата была тесной и унылой: облупившаяся краска на стенах, тусклый свет и две старые кровати. Одна стояла пустой, застеленная серым бельем, на другую я до последнего старался не смотреть. Миссис Ким сидела на низком стуле почти у самого входа. Услышав звук, она медленно подняла голову с ладоней и посмотрела на меня.

Глаза женщины были ярко-красными, опухшими от слез и полными такой глубокой боли, что мне захотелось отвернуться. Пересилив себя, я наконец перевел взгляд на кровать.

Мину лежал неподвижно. Его голова была практически полностью скрыта под слоями белоснежных бинтов, на фоне которых кожа казалась неестественно бледной. Лицо выглядело странно спокойным, будто он просто провалился в глубокий сон. Если бы не прозрачная пластиковая маска, через которую с тихим шипением подавался кислород, и не механический писк монитора у изголовья, можно было бы поверить, что всё это — дурной розыгрыш.

— ...Джинхо, — прозвучал голос едва различимым шепотом.

Я застыл, лихорадочно соображая, что сказать. Извиниться? Но разве простые слова могут искупить то, что произошло? Пообещать, что Досик и его шавки заплатят за это? Зачем женщине сейчас слышать о мести, когда ее единственный сын находится на грани?

— Миссис Ким, я... — начал было говорить, но слова застряли в горле.

Она не дала мне закончить. Женщина резко встала и, припав ближе, крепко обняла за талию. Я почувствовал, как рубашка начинает намокать от новых слез. Сначала просто стоял в оцепенении, не зная, куда деть руки, но потом, не говоря ни слова, осторожно положил ладонь ей на спину и начал медленно гладить по острым лопаткам, давая возможность выплакаться до конца.

Она рыдала долго. Я просто стоял, глядя в стену над ее головой, пока плечи женщины не перестали мелко дрожать. Наконец она отстранилась и принялась судорожно вытирать глаза тыльной стороной ладоней.

— Прости, — выдавила миссис Ким, пытаясь справиться с дыханием.

— Всё хорошо, — ответил максимально мягко, попытавшись даже улыбнуться.

Я подтянул второй стул от пустой кровати и сел рядом с ней. Женщина снова повернулась к сыну. В тишине палаты каждый писк аппарата ЭКГ казался оглушительным.

— Что сказали врачи?

Миссис Ким шмыгнула носом. Я вытащил из внутреннего кармана чистый платок и протянул ей.

— Спасибо, — она взяла его, сжала в кулаке и снова посмотрела на Мину. — Сказали... сильный удар затылком об асфальт. Гематома и... тяжелое сотрясение. — Ее голос то и дело прерывался всхлипами. — Состояние стабильное, но он... он впал в кому. Врачи говорят, что молодой организм должен справиться, шансы есть, но пока... пока он не очнется, точно сказать нельзя.

Я почувствовал, как невидимый узел, стягивавший мои легкие всё это время, немного расслабился. Он жив. У него есть шанс вернуться. Я выдохнул, почувствовав, как по телу разливается тяжелая усталость.

— За что... за что они так поступили с моим мальчиком? — женщина произнесла это в пустоту, глядя на бледное лицо своего сына. Это не был вопрос, на который она ждала ответ. Просто крик души в пустоту.

А у меня и не было слов, чтобы объяснить ей логику подонков вроде Досика. Я не знал, как сказать матери, что жизни и психику школьников ломают просто ради минутного удовлетворения собственных садистских наклонностей. Не найдя правильных слов, просто молча приобнял ее за плечо, надеясь, что она почувствует себя в этом не настолько одинокой.

Глава 6

Из больницы я вышел уже глубокой ночью. Колючий, пропитанный сыростью воздух тут же ударил в лицо, бесцеремонно растрепав и без того не уложенные волосы. Миссис Ким наотрез отказалась оставлять Мину одного, а меня буквально выставили вон. Свободных мест в палате не было, да и местные порядки в этом гадюшнике соблюдаются только тогда, когда у родственников не хватает денег на «благодарность» медперсоналу. Я честно пытался выторговать себе право остаться, присмотрев относительно чистый угол в коридоре, но женщина настояла на уходе. Спорить сил просто не осталось.

Стоило дверям захлопнуться за спиной, как все мысли из головы моментально исчезли. Ни планов на завтра, ни липкого страха, ни даже привычной злости — только гулкая тишина, от которой закладывало уши.

Под ногами подвернулся обломок тротуара.

Я лениво пнул его вперед. Камень со стуком отлетел в сторону, подпрыгнул на неровном асфальте и окончательно скрылся в густой тени между домами.

Обычно гулять в Чхонъяне в такой час — всё равно что играть в лотерею, где главный приз — выбитые зубы или пустой кошелек. Но сегодня улица показалась вымершей. Ни банд у круглосуточных ларьков, ни пошатывающихся пьяниц. Только я и пустые, черные глазницы окон, в которых не горело ни единого огонька.

Из школы отстранили на целый месяц. Как и всех остальных участников того инцидента. Месяц вынужденного безделья, пока идет расследование и полиция перекладывает бумажки. И что дальше? Каков должен быть мой следующий шаг? Я до боли в зубах не желал провести в этой дыре всю оставшуюся жизнь, а по итогу чувствую только необходимость сжечь тут все дотла.

Пролетел еще квартал, пока я, погруженный в вязкое болото собственных мыслей, шел вперед.

Тишину разрезал тонкий, жалобный скулеж. Я остановился и покрутил головой, пытаясь определить направление. Звук повторился — более отчетливо. Он доносился из-за мусорных контейнеров в ближайшем тупиковом переулке.

В темноте стояли трое. Пацаны лет четырнадцати-пятнадцати в дешевых, заношенных спортивных костюмах. Невысокие, щуплые, с взглядом голодных шакалов, который вырабатывается у местных еще в колыбели. Они окружили какую-то дворнягу.

У собаки была грязно-желтая шерсть, свалявшаяся в жесткие колтуны, и одно ухо, висящее рваным, засохшим лоскутом. Животное вжалось в стену, осознав, что бежать некуда и просто скалилось, обнажив желтые клыки в последней попытке защититься от мучителей.

Мерзкая картина, которая никак не отозвалась в сознании.

Ничего.

Мне было абсолютно наплевать. Внутри не шелохнулось ни капли жалости, ни благородного порыва помочь. Я просто отвел взгляд и уже собирался двинуться дальше, к своей каморке, чтобы забыть этот проклятый день.

Очередной скулеж. Резкий, переходящий в хриплый захлеб.

Что-то внутри дернулось, заставив обернуться.

Один из мелких ублюдков со всей силы пнул собаку в бок. Та завалилась на асфальт, судорожно перебирая лапами. Перед глазами в тот же миг всё поплыло. Грязная желтая шерсть вдруг стала светлыми волосами, а вонючий переулок превратился в бетонный задний двор школы. Я снова увидел его. Лежащего на спине с открытыми глазами, безучастно смотрящими в серое небо.

Тело среагировало быстрее разума.

Я просто развернулся и пошел вглубь темноты. Пацаны громко смеялись, обсуждая, как забавно псина выгнулась от удара и поначалу даже не заметили моего присутствия, но когда звук сторонних шагов стал слишком близким, все трое мгновенно насторожились.

— Ты кто еще такой? — Тот, что стоял впереди, демонстративно сплюнул под ноги и дерзко вздернул подбородок, пытаясь показаться выше.

Я не ответил. Просто продолжил сокращать дистанцию, глядя куда-то сквозь него.

— Слышь, я с тобой разговариваю!

Что я здесь делаю? Зачем мне это все? Бездомные животные и так стаями умирают каждый день.

Рационального ответа не нашлось, но ноги продолжили нести вперед.

— Этот уебок глухой, что ли? — Главарь, ухмыльнувшись, обернулся к своим друзьям, ища поддержки в ехидных рожах.

Я ведь никогда в жизни не начинал драку первым. Всегда только защищался. Как это вообще делается? Нужно заговорить? Сказать что-то обидное, чтобы спровоцировать? Но тогда меня просто окружат и забьют числом. Даже уставший мозг понимал: три противника — это слишком много для честного боя.

Просто представлю, что передо мной мяч. Я же люблю пинать мячи. Всю свою жизнь только это и делал. Это просто очередной мяч, по которому нужно въехать со всей дури, вложив в удар весь вес, всю скопившуюся горечь и азарт игры.

Резко, почти без замаха, пробил точно в пах отвлекшегося главаря.

Раздался глухой, тошнотворный звук удара. Крик боли захлебнулся на самом взлете, превратившись в жалкое, сдавленное сипение. Пацан мгновенно сложился пополам, инстинктивно пытаясь спрятать лицо между коленями, и рухнул на грязный асфальт. Заскулил точь-в-точь как та собака пару секунд назад.

Оставшиеся двое на мгновение оцепенели. Сначала они в полном недоумении смотрели на своего корчащегося в пыли друга, но через секунду лица стали серьезными, а в глазах мелькнула та самая расчетливая жестокость.

К дракам тут привыкли все.

Оба синхронно встали в стойку, закрыв лица кулаками и чуть пригнувшись.

Я просто стоял у тела главаря и смотрел на них в ответ.

Наверное, стоило сразу броситься на второго, раньше, чем они придут в себя, но сейчас это уже не имеет значения.

Я вообще не должен был находиться здесь.

Руки сами поднялись вверх. Я попытался скопировать, то как стоит лысый парень передо мной, но по факту просто прижал локти к ребрам, закрыв корпус и голову. Эта попытка сосредоточиться так захватила внимание, что я совершил максимально глупую ошибку — вычеркнул из уравнения третьего участника, который уже начал обходить место боя по широкой дуге.

Даже чутье, которое обычно позволяло контролировать все пространство вокруг, сегодня замолчало.

Вспомнил об этом ублюдке только когда почувствовал резкий, удушающий рывок назад. Меня дернули за капюшон толстовки, лишив равновесия. Ноги начали заплетаться, и я с грохотом завалился спиной на мусорные баки. В это же мгновение лысый, стоявший спереди, набросился с градом ударов.

Кулаки посыпались со всех сторон. В скулу, в живот, в плечо. Удивительно, но боли как таковой не было. Я чувствовал, как удары впечатываются в плоть, слышал звук ударов, понимал, что они наносят урон, но всё это ощущалось как-то отстраненно, будто происходит не со мной.

Упал на спину, инстинктивно свернувшись калачиком и закрыв голову руками. Опять начали запинывать. Как-то слишком знакомо. Тяжелые подошвы ботинок с силой впивались в бока и бедра, пока мозг думал о том, сколько раз это уже происходило.

И зачем я сюда полез? Мог бы уже греться дома под одеялом.

Очередной пинок прилетел точно в щеку, проскользнув в узкую щель между локтями. Я почувствовал соленый, металлический привкус крови, мгновенно наполнившей рот.

— Сдохнуть захотел, ублюдок?! — Один из них проорал мне прямо в ухо, наклонившись почти вплотную. Я увидел краем глаза, как тот заносит ногу для сокрушительного удара сверху вниз.

Наверное, это тот самый момент, когда стоит что-то сделать.

Я выбросил ногу снизу вверх, вложив в этот «удар пыром» всю мощь ноги, натренированной годами бесконечных кроссов и спринтов. Стопа впечаталась ему точно в солнечное сплетение. Парень моментально свернулся, как перебитое насекомое и мешком повалился на асфальт. Не давая противнику ни единого шанса опомниться, я, всё еще лежа на спине, со всей силы пнул его пяткой в перекошенное от боли лицо. Раздался отчетливый хруст. Брызги крови веером разлетелись по серому бетону, и тот мгновенно обмяк, провалившись в глубокое забытье.

Но за секундную атаку мне пришлось заплатить. Третий, увидев, что оба его друга повержены, впал в настоящую панику. Он набросился на меня сверху, начав бешено, беспорядочно калашматить всеми конечностями. Парень что-то бессвязно кричал, голос постоянно срывался на высокий визг. Животный натиск просто не давал мне возможности даже вздохнуть, не то что ответить.

Я попытался отбиться руками снизу, закрываясь и огрызаясь короткими тычками. Несколько раз даже удалось достать до его груди и лица, но силы в руках катастрофически не хватало. От одного из ударов запястье вдруг прострелило острой болью.

Слишком большая разница с ногами.

Мне нужно срочно встать.

Если я хочу доползти до дома на своих двоих, а не отправиться в соседнюю палату к Мину, я должен подняться.

Собрав все остатки сил, резко оттолкнул его от себя и наотмашь, как пружина, пнул обеими ногами в корпус. Противник отлетел назад, тяжело и хрипло задышав. Я тут же вскочил на ноги. Боли по-прежнему не было — только странная усталость в каждой мышце. Левый глаз начало заливать чем-то теплым и липким. Мир наполовину погрузился во тьму, будто часть размытого изображения просто завесили черной шторкой.

Только сейчас внимание по-настоящему зацепилось за последнего говнюка. Парень напротив смотрел на меня, беспорядочно бегая глазами к своим лежащим сообщникам и обратно. Он всё еще пытался держать стойку, но руки сильно дрожали, выдавая внутреннее напряжение.

— Че тебе надо?! — закричал он. — Какого хера ты к нам полез?! Мы тебя не трогали!

Я ничего не ответил. Лишь снова, стиснув зубы, попытался встать в ту же неуклюжую стойку. Это окончательно вывело противника из себя. Его лицо перекосилось от злобы и страха. И кажется, он наконец осознал, что я даже не боец.

Со сдавленным, звериным рыком парень бросился вперед и врезался плечом точно в мой живот. Тело по инерции отбросило назад. Спина встретилась со стеной, а затылок отозвался звоном и яркими вспышками в глазах от удара о холодный кирпич.

Он захотел опрокинуть меня, обхватив заднюю часть бедер и яростно дергая за ноги, пытаясь подсечь их или подтащить под себя, чтобы завалить на землю. Но те были достаточно крепкими и тяжелыми, чтобы выдержать этот напор. Парень тянул, пыхтел, упирался лбом в грудь, но у него просто не хватило сил согнуть мои колени.

Почувствовав, что бросок не выходит, он начал яростно бить меня свободной ногой по щиколоткам и ступням.

Пытается заставить поднять ногу? Эта запоздалая мысль позволила сконцентрироваться и просто перетерпеть тупую боль в лодыжках. Если сейчас сыграю по его правилам и потеряю опору, то уже не встану.

Сначала я пытался оттолкнуть его руками от своей талии, бил по предплечьям, но быстро понял, что это бесполезно. Тогда вспомнил про колени. Амплитуды для полноценного замаха в такой тесноте просто нет, поэтому я начал, как отбойный молоток, вколачивать колено ему в бедра и пах. Одновременно с этим обрушил град кулаков на незащищенную спину и затылок.

Ярость, которая так старательно пряталась глубоко внутри, наконец прорвалась наружу. Она затопила сознание горячей волной, выметая остатки пустоты. Я злился на всё сразу: на этих мелких ублюдков, на Досика, на учителей, которые закрывают глаза на беспредел, на всю эту гнилую жизнь в Чхонъяне. И просто продолжил бить. Снова и снова.

В какой-то момент до сознания дошло, что сопротивление исчезло. Меня уже никто не держал, никто не пытался повалить. Я просто сидел сверху на парне, который уткнулся лицом в холодный, пахнущий помоями асфальт, и продолжал механически вколачивать кулаки в его спину. Он уже давно не сопротивлялся, просто потеряв сознание, а я только сейчас замер, остановив руку на очередном замахе, и тяжело втянул ночной воздух.

Вокруг снова воцарилась тишина.

Тяжело поднялся с обмякшего тела и, сделав пару шагов в сторону, прислонился к холодной, шершавой стене. Силы окончательно покинули организм и я медленно сполз вниз, пока не оказался в сидячем положении прямо на грязном асфальте.

Левый глаз окончательно перестал что-либо видеть — веко отяжелело и склеилось от быстро засохшей крови.

Неплохо они меня отделали. Наверное, стоило подумать чуть дольше пары секунд, прежде чем бросаться в этот переулок. Лицо горело, челюсть ныла, а ребра отзывались тупой болью при каждом вдохе.

Как-то запоздало я почувствовал странное слизкое ощущение на левой руке, лежащей на колене. С той стороны обзор полностью отсутствовал, поэтому пришлось полностью повернуть голову, чтобы увидеть источник.

В паре сантиметров от моей ладони сидела та самая дворняга. Грязная, со свалявшейся в жесткие корки желтой шерстью, она выглядела еще более жалко, чем до начала драки. Рваное ухо подергивалось, а на боку, куда пришелся пинок того ублюдка, потемнело пятно. Собака бережно вылизывала мои окровавленные, сбитые в мясо костяшки, будто пыталась залечить то, что натворили ее мучители.

— Мне кажется, тебе помощь нужна больше, чем мне, — я с трудом поднял левую руку и положил ладонь на голову пса, слегка взлохматив липкую от грязи шерсть.

Дворняга не отпрянула. Напротив, она послушно подставила голову под ласку, прикрыв глаза.

— Ты хороший мальчик, верно? — прошептал я, переместив пальцы под подбородок и начав осторожно почесывать жесткую кожу. — Или девочка.

Желания выяснять это у меня сейчас не было, как не было и сил на лишние раздумья. Собрав в кулак последние остатки воли, я начал подниматься с насиженного места. Всё тело тут же отозвалось кучей очагов острой боли, но вроде ничего критического. Несмотря на не самое выдающееся и мощное телосложение, я всю жизнь умудрялся как-то избегать переломов. Даже в тот раз, когда в пылу игры со всей дури зарядил по стальной штанге ворот вместо мяча, отделался лишь сильным ушибом.

Наверное, и в этот раз везение не подвело.

Я медленно побрел в сторону выхода из переулка, стараясь держать спину прямо, пока не услышал тихое шуршание лап по бетону позади.

Обернулся — следом, хромая на одну лапу, плелась эта собачка.

— Извини, дружок. Но у меня сейчас денег и на самого себя не хватит, не то что на питомца.

Песик жалобно заскулил, как будто действительно понял смысл моих слов. Он понуро опустил морду к земле и сел прямо посреди дороги, глядя мне вслед. А я просто развернулся и пошел дальше.

На удивление, эта бессмысленная драка не добила настроение, а наоборот — дала какой-то странный подъем духа, выплеск адреналина, который немного разогнал туман депрессии.

Наконец показался и родной дом вдалеке. Старая постройка выглядела как обычно, но одна деталь мгновенно заставила замереть на месте. В окне горел свет. Я точно помню, что выключил его перед уходом в больницу. Взгляд невольно метнулся к двери. Замок не сломан.

Да и знакомая машина чуть в стороне.

Чуйка немного успокоилась. Всего у одного человека, помимо меня, есть ключи от этого дома.

Открыв скрипучую дверь, я зашел внутрь и остановился на пороге. В нос ударил непривычный запах чистоты и домашней еды. Везде было прибрано, хотя я за последние дни совершенно забыл о необходимости убирать пыль и беспорядок. У раковины, спиной ко мне, стоял мужчина и мыл посуду. Лет пятьдесят, крепкого телосложения, с короткой стрижкой, в которой уже отчетливо проглядывала седина.

Тихо прикрыл за собой дверь, щелкнув замком.

— Здравствуйте, мистер Хван.

Тот, не оборачиваясь и не прерывая своего занятия, ответил спокойным голосом:

— И тебе доброй ночи, Джинхо. Я тут решил немного похозяйничать у тебя, если ты не прот...

Он начал поворачиваться, вытирая руки полотенцем, когда фраза оборвалась на полуслове. Морщинистое, обычно добродушное лицо мгновенно стало неестественно серьезным.

— Боже... Джинхо, что с тобой случилось?!

Он подлетел ко мне, откинув полотенце в сторону. Руки начали суетливо порхать вокруг лица, пытаясь осмотреть раны, но будто боясь за что-то сильно ухватиться.

Я молча смотрел на эту суету, почувствовав странный комок в горле.

Изначально опека Мистера Хвана была чистым расчетом — субсидии от государства или попытка закрепить за собой недвижимость, не помню точно. Своих детей у него тогда не было, так что договор был предельно прозрачным: я покидаю приют и получаю шанс на нормальную жизнь, а он получает от этого свою выгоду в рамках законодательства.

Но, несмотря на сухие условия, мистер Хван подкидывал иногда денег сверх обещанного, привозил еду и старался заботиться по мере своих сил, даже после того, как обзавелся своей семьей.

— Все нормально, — мягко перехватил его руки. — Мне просто нужно умыться, и я все расскажу.

Мой спокойный тон подействовал отрезвляюще. Мужчина настороженно кивнул и отступил на шаг.

Я прошел в тесную ванную и включил ледяную воду. Стал смывать грязь и запекшуюся кровь с лица, волос и рук. Раковина быстро окрасилась в густой алый цвет, и я продолжал тереть кожу, пока вода не приобрела хотя бы подобие прозрачности. Левый глаз по-прежнему ничего не видел, но я сумел хоть немного его прочистить. Накинул на голову старое полотенце, которое пока временно заменило повязку, а вторым прикрыл сечку на брови.

Если кровь не остановится, придется идти зашивать в больницу.

Когда вышел обратно в комнату, мистер Хван уже сидел за столом, на котором стоял ужин, устроенный гораздо лучше, чем мой обычный рацион. Ароматный кимчи-чхигэ, несколько чашек с парящим рисом и закуски — по-моему панчханы, которые он скорее всего привез с собой.

Я сел напротив. Некоторое время мы оба молча смотрели на еду, не притрагиваясь к палочкам.

— Я слышал, что случилось с твоим другом, — первым нарушил тишину мистер Хван. — Мне очень жаль.

— Спасибо, — коротко ответил я.

— Что будет с теми... кто это сделал?

— Они сейчас в больнице. Виновным пока признали одного, возможно, его отправят в колонию. Сложно сказать что-то наверняка, пока мой друг не пришел в сознание.

— Это его дружки тебя так? — он кивнул на разбитое лицо и полотенце на голове.

— Можно и так сказать.

Снова повисло молчание. Взгляд мужчины стал совсем жалостливым, полным какой-то отеческой боли.

— Джинхо... слушай. Я могу попробовать перевести тебя в другую школу. Хорошее жилье в новом районе не обещаю, но там будет всяко лучше, чем здесь.

Я поднял на него взгляд. Мы оба понимаем цену этого предложения. Финансовое положение у него далеко не самое лучшее, налоги на жилье в Сеуле неподъемны и для одной семьи, а содержать сразу два дома — это почти самоубийство.

Хотя, предложи он это неделю назад, я бы, наверное, даже задумался. Но не сейчас.

— Спасибо, мистер Хван, — медленно покачал головой. — Но у меня здесь остались кое-какие дела.

Дальше ужин прошел в полном молчании. Мы только ели. Мужчина больше не поднимал эту тему, а после еды не стал задерживаться допоздна — просто оставил на тумбочке небольшую пачку денег и направился к выходу.

Я вышел следом, чтобы проводить его.

Пройдя пару шагов, уже у самой машины мистер Хван обернулся.

— Джинхо, ты хороший мальчик. Постарайся больше ни во что не впутаться, — он чуть замялся, прежде чем продолжить. — Иногда смирение кажется самым сложным выбором, но зачастую именно он оказывается верным.

Смирение. Этот выбор я принимал все эти годы без лишних раздумий. И закончилось это тем, что Мину лежит под кислородной маской.

— Конечно, — безразлично ответил я, глядя ему в глаза.

Тот кивнул, сел в машину и завел мотор. Фары на секунду ярко осветили грязную улицу, выхватив из темноты облупившиеся стены домов, и автомобиль скрылся за углом. Я остался стоять в ночной тишине, глядя вслед уходящим огням.

Взгляд невольно ушел чуть левее, к дому напротив.

Мой недавний знакомый сидел там, прямо на холодном асфальте. Пес наклонил голову набок, пытаясь придать своей позе игривый вид, но разорванное, висящее обрубком ухо делало его скорее жутким, похожим на поломанную детскую игрушку.

Ну, могу хотя бы подлатать его немного. Все равно сейчас займусь своими ранами.

Я чуть приоткрыл дверь своей квартиры и приглашающе махнул рукой:

— Ну, чего встал? Заходи, раз приперся.

Глава 7

— Хватит дергаться, мелкий говнюк! — я попытался придавить дворняжку за шкирку, но та, проявив чудеса гибкости, просто вывернулась из-под ладони.

Пес начал носиться по крошечной ванной, как заведенный, разбрызгивая воду с мокрой шерсти прямо на облупившиеся стены и мутное зеркало.

Устало вздохнул и в очередной раз выключил кран.

Внутри крепло стойкое ощущение, что я очень быстро пожалею о своем импульсивном решении приютить эту наглую сволочь.

Заляпав всю плитку грязными пятнами, пес наконец-то наигрался. Он уселся на задницу прямо посреди лужи, уставившись на меня своими горящими глазами, и принялся энергично молотить хвостом по полу.

— Ну и чего ты такой довольный? — проворчал я, стянув с себя одежду и оставшись в одних трусах. — Если не хочешь по-хорошему, придется применить силу.

Следующие пять минут превратились в настоящие салки. Я гонялся за ним по тесному пространству, скользя по мокрой плитке, пока наконец не изловчился и не сгреб пушистый снаряд в охапку. Забравшись прямо в душевую кабинку, зажал извивающееся тело локтем, зафиксировав его на месте, а свободной рукой направил воду.

Как только теплые струи коснулись спины, пес сразу замер. На морде расплылось счастливое выражение: глаза полуприкрыты, язык слегка высунут, а тело полностью обмякло, доверившись моим рукам.

— И чего ты бегал, раз так водичку любишь? — я закатил глаза, продолжив вымывать въевшуюся грязь.

Вода, стекающая в слив, полностью почернела. Никакого специального средства для собак у меня нет, поэтому в ход пошел единственный флакон обычного мужского шампуня. Я намыливал его снова и снова, вычищая шерсть до самого подшерстка. Пришлось повторить процедуру трижды, прежде чем пена перестала быть серой.

Когда наконец закончил и принялся вытирать этот пушистый комок старым полотенцем, обнаружилось, что шерсть у него гораздо светлее, чем я думал. Почти золотистая. Еще и глаза оказались ярко-зеленые, похожие на мои собственные.

— Ну, теперь хоть не так страшно выглядишь.

Закончив вычищать грязнулю, я занялся собой. В ход пошел антисептик и несколько рулонов пластыря. Заклеил сбитые костяшки и обработал рассеченную бровь. Тело ныло полностью, каждый синяк напоминал о себе пульсирующей болью, но что делать с ушибами, я не знаю. Остается только перетерпеть, как и обычно.

Закончив с собой, подозвал пса. При детальном осмотре под чистой шерстью обнаружились жуткие отметины: мелкие, круглые шрамы от ожогов.

Об него тушили окурки.

В школе у некоторых учеников, ставших мишенями для банд, есть похожие. Ублюдский способ навсегда отметить жертву издевательств.

А этот золотистый комок все еще смотрит на меня своей дурацкой довольной мордой, не выказывая ни капли злобы.

В груди немного кольнула жалость. Удивительно, как он не обозлился на весь мир, перенеся столько страданий.

Когда добрался до висящего уха, правда оказалась еще неприятнее. Огрызок висел на честном слове, удерживаясь только на клочке спутанной шерстки. Судя по ровным краям, его не откусили в драке, а отрезали чем-то очень острым.

Я осторожно придержал песика, почесывая его за чувствительной шейкой, чтобы не дернулся. Взяв ножницы, одним точным движением удалил остаток мертвой плоти. Тот даже не шевельнулся, только преданно лизнул ласкающую его ладонь.

Хорошо, что не пошло заражение. Место обрубка хоть и выглядело неприятно, но не начало гнить.

Накормив его остатками ужина, который привез мистер Хван, я начал готовиться ко сну. Расстелил на полу пачку старых газет, создав подобие лежанки, а сам принялся заправлять кровать.

— Ты точно блохастый, поэтому даже не думай лезть на мебель, — наставительно приподнял палец, посмотрев псу прямо в глаза.

Тот понимающе потоптался на месте, покрутился волчком, разглаживая газеты, и уложился на бумажную подстилку, опустив морду на скрещенные лапы.

Такой себе ночлег.

Если захочу его оставить, придется придумать что-то получше.

Стоило голове коснуться холодной подушки, как в голову пришла странная мысль. За два часа суеты с собакой мне впервые за всю неделю удалось по-настоящему успокоиться. Тяжесть в груди, не отпускавшая с момента той дождливой ночи, наконец-то немного отступила.

*****

Я глубоко вздохнул перед входом, попытавшись унять внутреннюю дрожь и окончательно успокоиться. Взгляд зацепился за вывеску над дверью — облезлую, с едва различимыми буквами, которые обещали сделать из любого настоящего бойца.

Именно то, что мне сейчас нужно.

Я толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь.

Зал встретил концентрированным запахом пота, старой кожи и дешевого антисептика. Помещение не баловало чистотой, по углам скопилась многомесячная пыль, а штукатурка на потолке местами опасно свисала вниз. Тем не менее, атмосфера тут живая — везде стоят тренажеры с потертыми сиденьями, а в центре, на рингах и татами, идут спарринги.

Я медленно обвел взглядом зал, пока не заметил мужчину, работавшего с молодым парнем. Лет сорок, с густыми черными волосами, зачесанными назад, и аккуратной бородкой. Смуглая кожа казалась серой из-за глубоких мешков под глазами. На руках у него были надеты странные толстые подушки, по которым парень методично наносил удары.

Подошел ближе и замер, не решаясь прервать процесс. Подросток, боксировавший с тренером, весь промок от пота, футболка прилипла к телу, а дыхание прерывисто обрывалось после особенно долгих комбинаций. Я завороженно следил за их работой: резкие выпады, сухой стук перчаток о поверхность лап, молниеносные уклоны, от которых воздух вокруг вибрировал.

Внутри что-то всколыхнулось.

Значит, вот так должен выглядеть настоящий бой? Это не имело ничего общего с той грязной и хаотичной свалкой, которую я устроил позавчера в переулке. Здесь была система, точная и красивая одновременно.

— Три минуты, — бросил тренер, опустив руки, как только они остановились.

Его ученик грузно выдохнул, разогнулся и, стараясь делать глубокие, размеренные вдохи, отошел к стене. Мужчина же медленно повернулся ко мне, вытерев пот со лба тыльной стороной ладони.

— Что надо? — голос был таким же усталым, как и взгляд.

— Я хочу здесь заниматься, — ответил я, постаравшись звучать уверенно.

Мужчина смерил меня безразличным взглядом, задержавшись на синяках и пластырях.

— Семьдесят баксов в месяц, — отчеканил он.

Я едва не поперхнулся от озвученной цифры.

— Семьдесят? — переспросил, не сразу поверив своим ушам.

Быстро огляделся вокруг: пацаны в зале явно не были выходцами из богатых семей — у половины майки застираны до дыр или просто изодраны, а обуви очень далеко до статуса спортивного инвентаря. Многие просто пришли в резиновых тапках.

— Вы хотите сказать, что они все платят столько же?

— Какая разница, сколько платят они? — он посмотрел на меня как на пустое место. — Для тебя это будет стоить семьдесят баксов. Если с этим проблемы — можешь проваливать.

Я хотел было огрызнуться, сказать, что за такие деньги здесь должны стоять золотые снаряды, но вовремя остановился.

Пошел он к черту со своим ценником. У меня сейчас в кармане не было и половины этой суммы.

— Ясно, — сухо бросил в ответ и уже начал разворачиваться к выходу, но в последний момент взгляд зацепился за пару подростков, боксирующих у дальнего мешка.

Ким и Ли из банды Досика.

На год младше меня, со второго класса, но уже вовсю участвуют в «рейдах» своей группировки.

Руки против воли начали мелко дрожать от внезапно вспыхнувшей ярости.

Ублюдки беззаботно смеются и отрабатывают удары, которыми, возможно, скоро будут ломать ребра очередному несчастному.

— Ты чего застрял? — голос тренера снова выдернул меня из оцепенения. — Сказал же: проваливай.

И что он так взъелся?

Я раздраженно выдохнул, почувствовав, как внутри закипает бессильная злость.

Нет. Не сейчас и не здесь.

Развернувшись на пятках, направился к выходу, постаравшись выкинуть из головы и жадного тренера, и тех двоих уродов.

Стоило открыться двери, как свежий воздух тут же заполнил легкие. В голове лихорадочно закрутились варианты, но все они были тупиковыми. Этот зал единственный в округе, который не находится под «крышей» какой-нибудь местной банды. Идти к другим означает заведомо вступить в их ряды, а этого я себе позволить не могу.

Отошел чуть в сторону от входа, прислонился спиной к холодной, облупившейся стене здания и медленно скатился по ней, пока не оказался в сидячем положении прямо на грязном асфальте.

Последняя стычка в переулке отрезвила сознание. Я не боец как Джунгу. Даже с тремя подростками едва справился, и то лишь благодаря эффекту неожиданности и натренированным ногам. В школе меня ждет целая свора настоящих головорезов, для которых насилие — это повседневная рутина.

Со злости сжал кулаки так, что костяшки, едва начавшие заживать, снова отозвались тупой болью.

Но тот же Джунгу показал, что это возможно. Возможно, в одиночку противостоять всем, наплевав на численность и последствия.

Я изменю эту школу. Неважно какими методами, неважно, через сколько унижений или боли мне придется пройти. Но Мину не вернется в это стойло для животных после того, как очнется. Я вытравлю заразу из каждого коридора, чтобы никому больше никогда не пришлось прятать взгляд или дрожать от страха в ожидании очередного удара.

*****

Ким и Ли не спеша брели по переулку, возвращаясь с очередной тренировки. Вечерний воздух привычно пропитался запахом гари, застоялой сырости и гниющего мусора, но после изнурительной работы в зале он казался даже освежающим, приятно охлаждая разгоряченную кожу.

— Ли Сон сегодня лютовал слишком, — усмехнулся Ким, вытерев шею полотенцем. — Он в последнее время вообще крышей поехал.

— Согласен, — Ли поудобнее перехватил тяжелую спортивную сумку.

Она выглядела слишком дорого для этих обшарпанных трущоб: качественная черная кожа, а внутри — новенькие перчатки топового бренда и профессиональная маска с усиленной защитой скул. Ли отжал её у какого-то богатенького пацана из центрального района, который возомнил, что пара дорогих шмоток и фотки в соцсетях сделают его бойцом. В итоге «чемпион» просто обеспечил Ли полным комплектом первоклассного инвентаря.

— Ты деньги собрал уже? — спросил Ким.

Насущный вопрос. Несмотря на то, что Досик и многие старшаки сейчас отстранены от занятий из-за инцидента с тем пацаном, место вожаков никогда долго не пустует. В школе быстро нашлись те, кто занял вакантные позиции, и для рядовых учеников ничего не поменялось.

— Естественно, — Ли самодовольно хмыкнул. — У меня в классе есть парочка «кошельков» с обоими родителями в наличии. Таким выделяют неплохие деньги на карманн...

Договаривать он не стал.

Оба остановились одновременно, будто наткнувшись на невидимую стену. Впереди, в паре метров от них, стояла неподвижная фигура. Парень в мешковатой черной толстовке с накинутым на голову капюшоном и медицинской маской на лице. Рост около ста восьмидесяти сантиметров, но из-за объемной одежды трудно оценить его реальную физическую форму.

Годы, проведенные в бандах и бесконечных уличных стычках, приучили парней мгновенно считывать атмосферу.

Этот человек ждет именно их.

Ли молча сбросил дорогую сумку на землю.

— Не знаю, хули тебе надо, но это самая большая ошибка в твоей жизни, — процедил он, начав медленно разминать плечи.

Ким встал чуть правее, готовясь в любой момент поддержать друга. Парень напротив ничего не ответил. Он просто медленно поднял руки и встал в боксерскую стойку.

Ли внимательно проследил за его движениями и едва сдержал презрительную усмешку. Кулаки незнакомца сжаты слишком сильно, предплечья напряжены до предела. Очевидно, что он не привык так стоять или вообще делает это впервые.

— Мы избили кого-то из твоих друзей? — усмехнулся Ким.

Будучи главами классов, они привыкли, что время от времени кто-то пытается отомстить. Обычно такие обиженки нанимают кого-то со стороны или приходят с арматурой, но такого дебила, решившего выйти против двух опытных бойцов с голыми руками, Ким встретил впервые.

Ли расслабленной походкой подошел к парню, бесцеремонно взял его за руку и с издевательской улыбкой поднял её чуть выше.

— Вот так. Нужно защищать челюсть и туловище.

Ли сымитировал короткий джеб, остановив кулак в сантиметре от руки парня в маске.

— Видишь? Теперь ты закрыт.

Ким довольно улыбнулся, предвкушая начало шоу.

Ли атаковал молниеносно. Только что он спокойно поучал незнакомца, а в следующую секунду, резко сократив расстояние, нанес сокрушительный удар в печень.

Кулак прошил пространство по короткой дуге и с глухим звуком впечатался точно в область правого подреберья.

Такой удар должен мгновенно выключить дыхание, парализовать нервную систему и заставить противника беспомощно рухнуть на колени.

Но, в отличие от своего радостного друга, лицо Ли наоборот нахмурилось. Хотя кулак попал чисто, по костяшкам прошел неприятный электрический разряд боли. Было ощущение, что он со всей силы ударил не живого человека, а бетонную стену. Если бы не умел правильно бить, то точно сломал бы себе руку или серьезно повредил кисть.

Парень в маске лишь немного согнулся от боли, сдержав стон. И всё.

Ли не мог понять, почему тот всё еще стоит. Удар такой силы должен был закончить этот бой в ту же секунду.

И пока он в замешательстве раздумывал над невероятной крепостью тела противника, тот уже успел восстановиться. Еще секунда и Ли получил резкий, сокрушительный удар ногой по голени.

Вспышка боли была такой внезапной и острой, что в глазах на мгновение потемнело. Кость отозвалась сухим, противным треском, который прозвучал прямо в черепе.

— Блять! — Ли сжал зубы до скрипа.

Удар был абсолютно «неправильным». Слишком размашистым, без необходимого доворота таза — скорее яростный футбольный пинок, чем выверенный лоу-кик.

Но, черт возьми, почему это так больно?

Ли резко отпрыгнул назад. Нога моментально онемела, наотрез отказавшись держать вес. Он не удержался и рухнул на одно колено, судорожно схватившись за голень.

Что только что произошло?

Ким тут же подбежал к нему, закрывая собой.

— Ты в порядке?

— Пойдет, — ответил Ли, не отрывая яростного и одновременно напуганного взгляда от незнакомца.

Пока Ким обеспокоенно осматривал друга, парень в маске начал странно двигаться.

Ли осознал это не сразу.

Ублюдок имитировал только что полученный удар. Первое движение получилось неуклюжим, второе — уже более уверенным, а на третье повторение он в идеале воспроизвел техничный хук в печень, точно рассчитав траекторию и перенос веса.

— Вот так? — переспросил парень в маске. Голос под тканью прозвучал глухо и неестественно спокойно.

Внутри у Ли всё похолодело. Противник учится с пугающей скоростью. Сам Ли был кикбоксером и прекрасно понимал: если этот маньяк поймет, как правильно использовать свои ноги, следующий удар просто перерубит кость нахрен. О том, что будет, если такая мощь прилетит в голову, он постарался даже не думать.

— Схвати его! — пробормотал Ли, посмотрев на друга.

Тот коротко кивнул. В отличие от Ли, Ким специализировался на борьбе и греплинге. Вес у него побольше, а широкие плечи и мощные руки идеально подходят для того, чтобы наглухо обездвижить любого противника.

Ким поднялся и начал медленно наступать.

Незнакомец всё так же стоял, в теперь уже правильной стойке, и просто дожидался их.

Ли даже немного выбесило то, с каким безразличием парень относится к происходящему — он даже не попытался наброситься, пока они были отвлечены его травмой.

Либо слишком самоуверенный, либо тупой. В любом случае он об этом пожалеет.

Глава 8

Я медленно осмотрел своего противника с ног до головы.

Массивный. Даже через мешковатую форму спокойно можно различить плотно сбитые плечи и мощную шею.

Ким начал осторожно сближаться, чуть пригнувшись, будто выбирая точку для прыжка. Взгляд изредка мелькал от лица вниз, к ногам.

Опять бросок? Выжидает момент, когда я раскроюсь для захвата?

В прошлый раз меня спасла только близость стены, на которую я смог опереться, чтобы не дать себя опрокинуть. Здесь же, посреди открытого пространства, за спиной не было ничего, кроме холодного воздуха.

Или он просто боится удара ногами?

Кто вообще знал, что в настоящей драке приходится столько думать? Анализировать дистанцию, читать взгляд, просчитывать инерцию.

Но, к удивлению, мне даже начинает это нравиться.

Когда между нами оставался едва ли метр, противник резко рванул вперед, оттолкнувшись от задней ноги. Я слишком заигрался в аналитика и банально не успел среагировать.

Ким бросился вниз, к ногам. Я почувствовал, как мощные руки, будто стальные обручи, сомкнулись на бедрах. В отличие от того пацана из переулка, он не стал тупо толкать назад; подсел ниже, завел плечо в пах и, используя импульс прыжка, просто оторвал меня от земли.

Секундное, тошнотворное чувство невесомости. Мир перевернулся, фонари на мгновение превратились в смазанные желтые полосы. А затем последовал резкий, сокрушительный рывок вниз.

Глухой звук удара тела об асфальт выбил из легких весь кислород до последней капли. Боль вспыхнула в позвоночнике и мгновенно разошлась по телу колючим импульсом. Не дав мне прийти в себя, Ким навалился сверху, заблокировав движение всем своим весом, и начал со злобой забивать мое лицо кулаками. Голова моталась по бетону из стороны в сторону, каждый удар отзывался звоном в черепе и новыми алыми вспышками в глазах.

Несмотря на пульсирующую боль и соленый вкус крови, которая уже начала затекать в горло, я почувствовал непонятный азарт. Тело странно реагировало на каждый пропущенный удар, а в мышцах и костях разливался такой мощный поток адреналина, будто организм компенсировал его за все годы забитой жизни. Казалось, что каждой клетке до безумия нравится принимать эти удары, превращая физическую агонию в какой-то извращенный вид топлива.

Взгляд зацепился за лицо противника.

Странно: он доминирует, он избивает меня, но в глазах не триумф, а какое-то затравленное, животное отчаяние.

Как там бил тот парень в зале? Докрутить корпус, вложить плечо...

Находясь в самом паршивом положении — прижатым к земле, под градом ударов — я попытался повторить увиденный механизм. Резко довернул корпус, насколько позволяло пространство, и, вложив в движение всё силу плеча, выбросил короткий кулак снизу вверх. Точно в голову противника.

Хлопок оказался очень приятным. Мне безумно понравилось, как это звучит — сухой, костистый хруст, и то, как он чувствуется каждой связкой кулака. Почему в прошлый раз, в том вонючем переулке, я не ощутил ничего подобного?

Результат атаки разглядеть не успел, но силы, кажется, хватило с избытком. Голову Кима откинуло назад, разбрызгав в воздухе густые капли алой крови.

Остался же второй.

Холодная мысль мгновенно прошила мозг, окончательно отрезвив сознание.

Я повторил то же самое правой рукой, вложив в удар остатки сил. Кулак нашел цель — на этот раз попал в область уха.

Ким вскрикнул. Выглядящее потерянным, после прошлого удара лицо, перекосилось от боли. Он инстинктивно отпрянул, схватившись за голову, а между пальцами начала сочиться темная кровь.

— Ким!! — раздался отчаянный крик Ли, который всё еще стоял на коленях чуть поодаль, придерживая отбитую голень.

Воспользовавшись замешательством здоровяка, я со всей силы уперся ногами в его грудь и оттолкнул от себя, отбросив в сторону. Но стоило начать приподниматься на дрожащих локтях, как появилось то самое странное чувство, что всегда помогало в игре на поле.

Подобно тому, как я затылком ощущал полет мяча и его траекторию, сейчас кожей почувствовал летящий удар, рассекающий воздух слева от меня.

Я знал, что он приближается, чувствовал его направление, но тело, придавленное к асфальту, просто не смогло уклониться. Осталось лишь завороженно наблюдать, как нога, стремительно летящая мне в лицо, заполняет собой всё пространство.

Время будто загустело.

Я отчетливо различил каждую деталь. Носок вытянут, голень — идеально ровная, безупречная дуга.

Но что-то в этом движении было другим.

Обычно я бью подъемом стопы — это дает точность, позволяет закрутить снаряд, заставить его лететь по нужной траектории.

Но Ли не использует стопу. Он бьет голенью.

Значит нужно поменять место контакта — заменить хрупкую стопу на монолитную берцовую кость. И вкладывать в это движение весь вес корпуса, так же как только что ударом рукой.

Я почти успел додумать эту мысль, почти поймал ритм движения, но реальность быстро о себе напомнила.

Удар пришелся точно в челюсть.

Мир мгновенно взорвался мириадами ослепительных искр. Звук удара отозвался в черепе глухим звоном, вышибив на секунду сознание из тела. Отчетливо ощутил, как спина встречается с жестким асфальтом, когда я пару раз кувырнулся по инерции, отлетев от Ли на несколько метров.

Больно. Сука, как же это больно.

Сознание на мгновение поплыло. Я лежал на холодном асфальте, чувствуя, как земля под телом начинает медленно вращаться.

Мне нужно встать.

Тело отозвалось на эту мысль мгновенно, будто только и ждало команды, чтобы сорваться с цепи. Внутри что-то щелкнуло, и организм с пугающей радостью начал выбрасывать в кровь остатки энергии, о существовании которых я даже не подозревал. Ощущение, что до этой самой секунды я всю жизнь прожил в «выключенном» режиме, а сейчас кто-то наконец повернул рубильник до упора.

Хрипя и отплевываясь кровью, уперся одной рукой в землю, затем второй. Превозмогая тошноту, начал медленно, сантиметр за сантиметром, подниматься на ноги. Через пару секунд окончательно разогнулся, преодолев тупой звон в черепе и неспособную раскрыться от боли челюсть.

Ким неподвижно сидел на коленях, уперев ладони в холодный асфальт. Пустой и дезориентированный взгляд смотрел в никуда, а из разбитого уха на плечо медленно стекала струйка крови.

Рядом с ним, едва удерживая равновесие, застыл Ли. Он судорожно вцепился в плечо друга, стараясь не упасть, а подбитая нога заметно дрожала, не в силах выдержать вес тела. В глазах, обычно полных издевательского превосходства, теперь плескался неконтролируемый страх.

Интересно, что было бы, если бы я изначально выбрал такой путь? Если бы не пытался терпеть ради мнимого будущего, а сразу начал отвечать силой на силу? Был бы сейчас Мину в порядке? Может, вся наша школьная жизнь пошла бы по совершенно другому сценарию, без ежедневных издевательств.

«Если бы», «пошла бы»... Нахрен всё это. Об этом нужно было думать гораздо раньше.

Вид побитого Ли, прикрывающего Кима, всколыхнул во мне что-то тяжелое.

Посмотрите на него — какой герой. Несмотря на травму, бросился помогать другу. Наверняка сейчас искренне верит, что в этой ситуации он — жертва, а я — безумный агрессор.

Он хоть раз задумывался о том, что чувствовали те, над кем они издевались годами? Те, чьи жизни они сломали просто ради развлечения?

Мой взгляд снова столкнулся со взглядом Ли. Тот не выдержал, дернулся и даже немного отступил назад, едва не повалив Кима.

— ...Какого хуя тебе надо? — голос сорвался, превратившись в жалкое дрожание. — Ты же уже победил! Хватит!

Победил? О нет. Обучение так не работает. Теорию, всегда нужно закреплять практикой. А учебного материала у меня много.

Я медленно потянулся, почувствовав, как захрустели позвонки, вытер кровь с лица рукавом толстовки и ровным шагом направился к парочке.

— Ты меня, блять, не слышишь?! — заорал Ли, совавшись на визг. — Я сказал — всё! Закончили!

Я подошел вплотную, сократив дистанцию до необходимого минимума. Ли был ограничен из-за больной ноги и не мог маневрировать или уйти с линии атаки. Мои ноги длиннее, и я четко рассчитал расстояние.

Резкий доворот опорной стопы, перенос веса, корпус уходит чуть в сторону, создав необходимый рычаг. Нога пошла по идеальной, широкой дуге, набирая инерцию.

Удар. Сначала не было даже крика — только сухой, быстрый хлопок, с которым голень встретилась с плотью. Обе ноги Ли просто подбило, он на мгновение завис в воздухе, неестественно крутанулся и с глухим стуком рухнул плашмя на асфальт.

Крик пришел позже. Когда до его сознания дошло, какой именно силы удар прилетел по нему. Ли начал кататься по земле, зажав искалеченную ногу руками и что-то бессвязно орать. Вскоре ор перешел в хриплое скуление, а затем и в полноценные рыдания.

Пожалуй, этого пока хватит. Если он пострадает слишком сильно, следующая тренировка будет нескоро.

Я повернулся к Киму.

Здоровяк всё так же сидел на коленях, даже не обратив внимания на агонию своего друга. Взгляд в никуда, полностью погруженный в свою контузию.

Не знаю точно, что с ним — сотрясение или просто шок, — но внутри горело дикое, иррациональное желание добить его. Мозг, опьяненный адреналином, подсказывал, что противник еще не понес достаточный урон и способен двигаться.

Нужно закончить дело.

На секунду мелькнула мысль оставить его, но тут в памяти всплыл неприятный эпизод из прошлого. Как Ким однажды на перемене сломал руку пацану показывая друзьям новый прием, который изучил на тренировке. Ни капли раскаяния. Наоборот, потом выбивал из того бедолаги еще больше денег, заявляя, что теперь его дома жалеют и будут выделять больше на карманные расходы.

Я даже не успел принять решение, как нога уже полетела в противника.

Раздался костистый хруст.

Голова Кима резко мотнулась назад, а тело безвольно отлетело в сторону, проскрепев одеждой по щербатому асфальту, пока с глухим стуком не врезалось в кирпичную стену.

Теперь точно не встанет.

Я опустил ногу и тяжело выдохнул, оглядев плоды своей тренировки. Сначала взгляд упал на Ли, который всё еще корчился на асфальте, прижимая к себе изуродованную ногу и захлебываясь в собственном скулеже. Затем я медленно повернул голову к Киму, застывшему у стены. Его губа была разорвана в клочья, превратившись в бесформенное месиво, а рядом, на темном бетоне, тускло поблескивали осколки выбитых зубов. Кровь повсюду: она запятнала его одежду, мазалась по стене и медленно растекалась под головой широкой лужей.

В ту же секунду адреналин, до этого заставивший сердце бешено колотиться, начал стремительно отступать, оставив после себя лишь липкую пустоту. Желудок резко скрутило, и я почувствовал, как к горлу подкатывает горячая волна тошноты. Едва успев отскочить в сторону, согнулся пополам и вырвал прямо под ноги.

Во рту воцарился омерзительный вкус — кислая горечь рвоты, смешанная с соленым и металлическим привкусом собственной крови из разбитых десен. Голова закружилась, мир на мгновение накренился, угрожая обрушить тело на землю рядом с моими же жертвами. Шатаясь и опираясь ладонью о шершавую стену дома, я заставил себя двигаться вперед и покинуть переулок.

*****

Не помню, как добрался до дома. Неоновые вывески дешевых забегаловок и серые пятна мусорных баков просто чередовались перед глазами, лишенные какого-либо смысла. Сознание плыло в тумане, пока внезапно не выхватило из темноты самую знакомую картинку — облупившуюся краску и перекошенную дверную раму дома. Я очнулся, уже стоя перед дверью и сжимая в кармане ключи дрожащими пальцами.

Настроение, которое в пылу драки взлетело на пике адреналинового шторма, теперь стремительно свалилось куда-то в пропасть. Накрыло очень странное, липкое чувство опустошения, которое никак не хотело отпускать. И, как назло, перед глазами то и дело всплывало искаженное лицо этого ублюдка Кима.

Сплюнув в сторону остатки вязкой крови, накопившейся во рту, я толкнул дверь и вошел внутрь.

Секундная тишина квартиры взорвалась радостным лаем. Золотистый приемыш стремительно бросился навстречу, стоило мне только переступить порог. Он начал возбужденно бегать между ног, путаясь между ними и неистово молотя хвостом по полу, выражая всё свое нехитрое собачье счастье от возвращения хозяина.

Правда радость была недолгой.

Стоило псу задрать голову и сфокусировать глаза на моем лице, как поток веселья иссяк. Веселый лай оборвался, сменившись коротким, жалобным скулением. Пес остановился на месте, поджал хвост и начал опасливо принюхиваться к резкому, металлическому запаху, который исходил от моей одежды.

— Не бойся, мелкий, — я через силу заставил себя улыбнуться и опустился на корточки, ласково погладив его по голове рядом со здоровым ухом. Шерсть все еще была мягкой и пахла моим дешевым шампунем. — Обещаю, скоро сводить тебя к ветеринару. Нужно разобраться с твоим ухом... и ожогами. Деньги на зал все равно не пригодились.

Оставив затихшего песика в коридоре, побрел в ванную, едва переставляя онемевшие ноги. Включил тусклый свет и уставился в зеркало. Отражение выглядело, конечно, паршиво, но в целом более-менее нормально. Даже несмотря на то, что сегодня я пропустил гораздо больше ударов, чем позавчера в переулке.

Закрыл на секунду глаза, попытавшись смыть ненужные образы из памяти, но стало только хуже. Перед взором тут же замелькали картинки. Лицо Ли, искаженное болью и ужасом. То, как он катается по грязному асфальту, зажимая искалеченную ногу.

Следом Ким. Его разорванные в мясную кашу губы, выбитые зубы и пустые, остекленевшие глаза.

Он ведь, наверное, даже не успел понять, когда его беспомощного и дезориентированного размазали об стену.

Снова накрыла волна тошноты, а горло сдавило спазмом.

Чтобы хоть как-то успокоиться, я подался вперед и с силой ударился лбом о кафельную стену сбоку от зеркала. Холод плитки и глухая боль на мгновение отрезвили сознание.

Я поступил так, как должен был.

Еще один удар, гораздо сильнее первого.

Они бы меня не пожалели.

Еще один удар, чтобы окончательно закрепить эту мысль и выбить остатки ненужных сомнений из головы.

Я должен стать таким же, как они.

Нет, я должен стать хуже.

Мне еще ни раз придется заниматься подобным, если я собираюсь что-то здесь изменить. Мину не для того сейчас борется за жизнь в палате, чтобы я распускал сопли из-за пары выбитых зубов.

Открыл глаза и снова взглянул в зеркало.

Оттуда посмотрел уже другой человек.

С той же разбитой бровью, с теми же следами крови на губах, но совершенно другим взглядом зеленых глаз.

Глава 9

Услышав голоса идущих чуть в стороне парней, я поглубже натянул маску и вышел им навстречу, преградив путь.

В тусклом свете показался сначала Ли, заметно прихрамывающий на ту самую раненную ногу. Кима рядом нет — видимо, последствия удара оказались серьезнее, чем я предполагал. Стоило Ли сфокусировать взгляд на моей фигуре, как лицо перекосилось от ужаса, а палец взметнулся вверх, указав прямо на меня.

— Блять! Это опять он!

— Кто!? — двое его спутников, которых я раньше не видел, недоуменно начали переводить взгляды между мной и затрясшимся Ли.

— Тот, кто избил меня и Кима!

До парней тут же дошло, кто перед ними. Спортивные сумки с хлопками полетели на грязный асфальт, освободив руки для драки. Они начали медленно расходиться в стороны, чтобы взять меня в клещи.

Нет. Так не сработает. К этому я уже приучен.

Двинулся им навстречу, почувствовав, как внутри снова просыпается тот странный азарт.

*****

— Ты не понимаешь, Чже Йон. Этот псих просто бессмертный! — запуганный голос Ли сорвался на визг, пока он отчаянно пытался убедить своего спутника в серьезности ситуации. Руки задрожали, а сам он старался не смотреть в темноту переулка, где я их ждал в очередной раз.

— Заткнись, — названный Чже Йоном парень резким движением схватил Ли за ворот кофты, подтянув его вплотную к своему лицу. — Тренер сказал разобраться с уебком, отправившим четырех пацанов из нашего зала на больничный. Ты из-за своей ноги теперь еще пару месяцев на серьезные бои выйти не сможешь. Закрой пасть и смотри, как это делают профессионалы.

Ли попытался что-то пролепетать в оправдание, судорожно сглотнув слюну, но его слова потонули в наступившей после моих слов тишине.

— Да я вроде не так сильно бил.

Оба парня одновременно повернулись в мою сторону. Ли инстинктивно отпрянул назад, едва не повалившись на задницу, а Чже Йон, напротив, медленно отпустил ворот товарища и шагнул вперед, сжав огромные кулаки.

Выглядел новый противник как типичный задира из спортзала: чуть полноватый, плотно сбитый, в мешковатых спортивных шортах и серой футболке, которая едва сдерживала массивные плечи. Прическа «горшок» с прямыми черными волосами смотрелась очень нелепо на грубом лице.

(Типичный школьник в лукизме)

— Не так сильно? — садистски ухмыльнулся он, обнажив ряд пожелтевших зубов. — Решил показать, какой ты крутой?

— Можешь подойди и сам проверить. — Я равнодушно пожал плечами и начал разминать ноги. — Покажу тебе, как выглядит сильный удар.

*****

Честно говоря, меня уже немного достал этот переулок. Прошло всего три дня, а место стало стойко ассоциироваться с получением хороших тумаков и привкусом крови во рту.

Хотя с каждым разом урон ощущается все слабее и слабее.

Интересно, это у всех спортсменов так? Помню как тренер в футбольном клубе рассказывал, что после травм нужны периоды для отдыха, восстановления, но там я спокойно тренировался сколько душе угодно, иногда целыми сутками, и никогда проблем не испытывал.

Из тени донеслись знакомые голоса.

На этот раз их было шестеро. Четверо старых знакомых, включая Чже Йона, сверкали свежими бинтами и пластырями, а рядом с ними стояли еще двое новеньких.

Боксер и... Дзюдоист?

Не важно. Все равно скоро выясню.

— Да ты заебал! — истошный крик Ли огласил переулок, распугав бродячих котов. — Дай нам хотя бы вылечиться, урод!

*****

Я задумчиво обвел взглядом щербатые стены переулка.

Может, немного обустроить тут все?

Вроде даже краски какие-то завалялись с прошлого ремонта. Если уж провожу здесь больше времени, чем дома, то пусть будет не так скучно и уныло.

— Это конец, ублюдок! — истошный крик Ли заставил меня оторваться от созерцания серых пятен плесени на стене. — Сегодня ты за все ответишь!

Медленно повернулся в нужную сторону. Впереди стоял Ли — мало того, что был избит еще сильнее, так теперь на ноге красовался полноценный гипс, а в руках костыль.

И пришел он не один. Впрочем как и всегда.

Я начал считать фигуры, выступающие следом за ним из полумрака. Один, два, четыре... дошел до двенадцати.

Двенадцать человек.

Многовато. Пожалуй, это уже перебор для меня.

Не говоря ни слова, просто развернулся на пятках и начал спокойным шагом уходить в глубь квартала.

Лучше погуляю сегодня с песиком, после избиения такой толпой, могу и не оклематься.

— Давай, попробуй напасть сейч... А-а?! — Ли запнулся на середине своей тирады, когда увидел мою удаляющуюся спину. — Ты куда собрался, сука?! Стоять!

Я услышал нарастающий топот за спиной и прибавил ходу. Звук шагов становился всё четче, дистанция сокращалась. Ускорился еще сильнее, перейдя на легкий бег, а через секунду уже на полной скорости улепетывал через лабиринт переулков.

Помогло то, что я знал район как свои пять пальцев. На одном дыхании перемахивал через груды строительного мусора, ловко огибал углы зданий и проскакивал в такие узкие щели между заборами, где толпа преследователей неизбежно застревала.

Вылетел на широкую улицу.

Ни одного человека. Из-за времени суток, тут было совершенно пусто.

Какими бы крутыми спортсменами они не были в зале, моя выносливость и скорость бега, отточенные годами на футбольном поле, все равно стоят на голову выше. Так, что догнать меня на открытой местности им не светит.

Правда придется быть аккуратнее в следующий раз. Эти приматы эволюционировали и поняли, что лучше сразу взять с собой огромную толпу, чем добавлять по жертве каждый день.

Минут через десять погони я вообще перешел на спокойный, размеренный темп, просто поддерживая дистанцию.

Сзади донеслись обрывки криков:

— Стой, тварь! Сдохнешь... — захрипел кто-то из новеньких.

— Чже Йон, я... я больше не могу! — застонал другой.

— Не отпускайте его! — надрывался уже сам Чже Йон, хотя и его голос сорвался на сип.

Прошло двадцать минут. Тридцать. Я всё еще бежал, дыхание оставалось ровным, а сердце билось в привычном для долгого марафона ритме. Сзади слышались уже не топот и яростные крики, а тяжелые, задыхающиеся от предельной усталости хрипы.

Хрипы от усталости...

Я резко остановился и посмотрел назад.

Преследователи выглядели жалко. Едва держались на ногах, согнувшись пополам и упершись руками в колени. Лица покраснели, глаза заслезились от нехватки кислорода. Они с радостью остановились, когда поняли, что я перестал убегать, получив наконец долгожданную возможность просто отдышаться.

Чже Йон, который бежал впереди всех, поднял на меня взгляд. Сначала в нем промелькнуло предвкушение, которые очень быстро сменилось животным ужасом, когда я, вместо того чтобы дождаться их действий, сорвался с места и побежал прямо на него.

Кто же вам, уебкам, даст отдохнуть? Злая усмешка сама собой появилась на лице.

Я разогнался за пару метров и, используя всю накопленную инерцию, взлетел в воздух. Прямая нога, как тяжелый молот, впечаталась по наводке Чже Йону в лицо, выбив вместе с кровью последние остатки боевого духа.

*****

— Так это ты кошмаришь моих парней? — мужчина напротив окинул меня спокойным взглядом, даже не потрудившись вынуть руки из карманов тренировочной куртки.

— Они что, папочку на помощь позвали? — я постарался, чтобы голос прозвучал так же ровно, хотя сердце предательски ускорило ритм.

Естественно, я сразу узнал его. Это тот самый жадный тренер, который так нагло опрокинул меня с абонементом, заломив цену. Семьдесят долларов. Смешно. Я бы не отдал ему такие деньги, даже если бы он лично приходил ко мне домой проводить персональные тренировки.

(Ли Сон)

— Ты, я смотрю, очень уверенный в себе сопляк, — произнес он, блеснув недобрым огоньком в глазах. — Не хочешь проверить свои навыки на мне? Не придется больше избивать детишек в переулках.

Он широко расставил руки в стороны, демонстративно показывая, что полностью открыт для любой атаки.

На секунду в душу закрались сомнения.

Передо мной взрослый, опытный мужчина, о способностях которого я могу только догадываться. Стоит ли вообще лезть на рожон?

Но на ком еще я смогу научиться лучше, чем не на их учителе?

В извечной битве между здравым смыслом и жгучим интересом, второй победил с разгромным счетом. Приняв привычную уже стойку, я направился прямо к нему.

— Хо, узнаю, узнаю, — мужчина снова усмехнулся, внимательно проследив за моими движениями. — Бедный Ли мне все уши прожужжал о том, что ты у него приемы подсматриваешь.

Я не стал тратить силы на ответ. Как только дистанция сократилась до нужной, резко замахнулся и влепил ему по левой ноге. Тяжелый звук удара, напоминающий столкновение двух бейсбольных бит, гулким эхом прошелся по затихшему переулку.

Правда довольно быстро пришло понимание, что что-то идет не по плану, когда вместо привычного хруста чужих костей, по моей ноге пробежала волна парализующей отдачи. Нога противника даже не дрогнула.

— О, лоу-кик? Ты и ошибки моих учеников вместе с приемами повторяешь? — мужчина стоял как ни в чем не бывало. — Удар должен приходиться на внешнюю или внутреннюю часть бедра. У Ли всегда были проблемы с точностью.

Вместо того, чтобы слушать его, я сосредоточился на непосредственном анализе действий: в самый момент удара он чуть развернул ногу наружу, встретив мой подъем стопы своей твердой костью — коленом или верхней частью голени.

Это так должна выглядеть правильная защита от ударов по ногам?

Выглядит логично. Мои прошлые противники были слишком медленными, чтобы успеть правильно продемонстрировать это.

Выходит лоу-кик палка о двух концах: если не поймать мягкую часть бедра, можно к чертям сломать свою конечность.

Выяснив все, что нужно, я сразу отпрыгнул назад, разорвав дистанцию.

Мужчина лишь слегка встряхнул конечностью, по которой пришелся мой выпад.

— Дури в тебе, конечно, хоть отбавляй, — признал он с легким кивком. — Такой удар неподготовленному бойцу мог бы и ногу оторвать.

Ладно. Это еще не всё, что я успел выучить.

Чуть подергав корпусом, имитируя ложные выпады, снова двинулся вперед. В ход пошла самая часто видимая комбинация из арсенала моих противников. Я нанес два быстрых, хлестких удара левой рукой, целясь точно в переносицу. Мужчина технично ушел чуть назад, разрывая дистанцию ровно настолько, чтобы костяшки лишь рассекли воздух в миллиметрах от его лица.

Следом выбросил мощный правый прямой. Тренер выставил блок, чуть сместившись назад, чтобы погасить инерцию удара, и тут же вышел на идеальную для меня дистанцию.

Посмотрим, что ты теперь скажешь.

Вложив всё вращение корпуса в финальное движение, я провел высокий удар ногой в голову. Голень описала стремительную дугу, рассекая воздух и целясь точно в висок.

Вместо ожидаемого звука падения тела, почувствовал резкую, вспыхнувшую искрой боль в ноге.

Мужчина замер в странной защитной стойке. Не просто прикрыл голову рукой, а выставил локоть прямо на пути моей голени, превратив свою защиту в болезненную контратаку, в которую я сам же и влетел на полной скорости.

Нога мгновенно онемела, а следом пришла ослепляющая боль, от которой искры посыпались из глаз.

— Если бы не слова моих учеников, я бы ни за что не поверил, что ты новичок, — мужчина оставался абсолютно спокоен, несмотря на всю силу удара. — Есть еще что?

Сердце снова забилось быстрее, разогнав по венам горячую кровь. На лицо сама собой наползла хищная ухмылка.

Драться с одним сильным противником оказалось в разы круче, чем отмахиваться от толпы калек. Не нужно постоянно оглядываться, следить за флангами или ждать удара в спину. Весь мир сузился до одной точки, до одного ублюдка напротив, на котором я мог сосредоточить всё своё внимание и ненависть.

Боль в ноге, еще секунду назад казавшаяся невыносимой, отошла на задний план, растворившись в этом странном предвкушении.

Я снова пошел вперед. Мужчина принял классическую боксерскую стойку, и я сразу увидел, насколько она лучше моей. То, как распределен вес, как правильно стоят его стопы, как низко расположен центр тяжести — он стоял как скала, но при этом готовая сорваться с места в любую секунду. На ходу я поправил свое положение, подогнав ноги под его рисунок боя, и стремительно бросился вперед.

Начал сыпать серии ударов, вспоминая, как работал тот парень на лапах. Прямой, еще один прямой, нырок, уход от воображаемой встречки, жесткий удар в корпус и быстрый уклон в сторону. Я двигался на пределе, чувствуя, как тело разогревается, превращаясь в идеально отлаженную машину.

В какой-то момент заигрался и пропустил встречный удар прямо в лицо. Голова дернулась назад, зубы клацнули, но я даже не замедлился. Наоборот, попер вперед с еще большей яростью, забив на защиту.

После очередного нырка увидел, как его кулак снова летит мне в лицо.

Раз так можно было сделать с ногами, то и с руками сгодится? Шальная мысль промелькнула в мозгу.

Я поднял руку и выставил локоть, подставив его под костяшки противника.

Глаза мужчины на мгновение расширились.

Я уже предвкушал, как его рука с хрустом встретится с моим локтем, но в последний момент мужчина каким-то чудом затормозил удар.

И тут же я почувствовал, как мою голову подкидывает вверх сокрушительным ударом в подбородок.

Ноги на секунду стали ватными, а в ушах зазвенело. Я яростно встряхнул головой, с силой прогнав плывущие перед глазами черные мушки и вернув зрению относительную четкость.

Рот опять мгновенно заполнился вязкой кровью. Осторожно провел кончиком языка по зубам, проверяя их целостность — к счастью, все были на месте. Правда язык оказался глубоко прокушен сбоку.

И что это было? Он просто остановил удар? Вряд ли. Скорее, изначально бить и не собирался.

Нужно больше информации.

Я снова пошел на него и подставил локоть под замах. Кулак опять замер в воздухе, не долетев пары сантиметров, и в ту же секунду я получил сильный удар в живот. Туловище прострелило острой болью, а я невольно согнулся и отступил на пару шагов.

Теперь заметил. Во время ложных выпадов он не вкладывается плечом.

Снова пошел вперед. Кулак летит в лицо. Опять обманка. Ставлю локоть для вида, но всё внимание концентрирую на его второй руке. Замах в подбородок. На этот раз я не жду и делаю полшага назад. Кулак со свистом пролетает в сантиметре от лица.

А вот и мой момент.

Я вложил все силы, что у меня есть, в прямой удар правой точно в челюсть. Чистое попадание. Голова тренера с силой отлетает назад, раздается сочный, влажный звук удара кулака о плоть.

Его отшатнуло, в глазах на мгновение промелькнула растерянность.

Блять. Как же это охеренно! Почему я никогда не занимался таким раньше?

Этот вкус крови, эта ясность мысли в разгаре хаоса — я чувствовал себя живым как никогда.

На радостях резко бросился развивать успех. Два прямых в голову — он закрывается жестким блоком, еще не успев прийти в себя. Я мгновенно присел и бросился в ноги, как это делал Ким. Одну руку засунул глубоко в пах для рычага, вторую захватил через бедро, плотно прижавшись плечом к его тазу.

Попытался с силой рвануть вверх, чтобы впечатать тело в асфальт, но... не смог. Мужчина быстро среагировал и зацепился одной ногой за мою изнутри, создавая жесткий замок, и просто не дал оторвать себя от земли. Попытался поднять свою ногу, дернуть, сбросить этот крюк, но ничего не вышло.

И в следующий момент я допустил фатальную ошибку — на долю секунды расслабил хватку, решив сменить позицию.

Тут же почувствовал, как вокруг моей шеи, словно удавка, сомкнулись мощные бедра. Воздух перестал поступать в легкие. Я попытался руками оторвать его ногу от своего горла, но мужчина ловко перехватил мою кисть, усилив захват, и завалился на спину.

Под тяжестью висящего на шее тела, мне пришлось присесть на одно колено.

Сознание начало медленно меркнуть, по краям зрения поползли черные пятна.

— Хлопни рукой. Это знак сдачи, — донесся до ушей его приглушенный, спокойный голос.

— ..По..шел..ты.

Сдаться? Я лучше сдохну на этом вонючем асфальте. И так всю жизнь только и делал, что сдавался.

Перед глазами поплыли круги, звуки переулка начали теряться, превратившись в неразборчивый гул.

— Сдайся, блять, говнюк упертый! — это были последние слова, которые я услышал, прежде чем мир окончательно схлопнулся в одну точку.

Глава 10

Сознание возвращалось неохотно, пробиваясь через густую серую пелену. Первое, что я почувствовал — это жгучее покалывание на щеках. Хлесткие удары по лицу, один за другим, заставили голову дергаться из стороны в сторону, а мозг — потихоньку включиться.

Что вообще произошло?

Мысли шли очень медленно. Помню, как пришел в переулок. Толпа ублюдков почему-то не явилась, вместо них пришел тренер из зала. Драка. Ноги на шее. Удушающий захват...

Я потерял сознание!

Резко распахнул глаза.

Прямо перед собой увидел лицо мужчины, склонившегося сверху, почти касаясь носом, и с странным любопытством осматривающего мою физиономию. Тело сработало на автомате: рука сама, как взведенная пружина, ударила сверху вниз прямо в лицо.

— Эй, эй! Хорош! — он отпрянул назад, увернувшись от выпада. — Я просто помочь пытался!

Как только тот отошел на достаточное расстояние, я первым делом инстинктивно схватился за лицо. Пальцы судорожно ощупали нос, подбородок, разбитые губы...

Пусто. Маски нет. Кожу обдал непривычно холодный ночной воздух.

Взгляд упал на руку мужчины. Тот стоял в паре шагов от меня, небрежно поигрывая черной медицинской маской, зажатой между пальцами.

— Кто бы мог подумать, что ты тот самый сопляк, которого я прогнал неделю назад, — мужчина хмыкнул, с интересом рассматривая моё лицо.

Устало выдохнув, я поднялся с земли.

Тело болело, шея ныла от продолжительного стального захвата, но голова казалась на удивление ясной.

Я молча отряхнул пыль и грязь с одежды, почувствовав, как асфальтовая крошка осыпается с ладоней и бросил быстрый взгляд на мужчину напротив.

Судя по расслабленной позе, продолжать бой он не собирается.

Делать нечего, раз проиграл, еще и спалил лицо, придется закругляться с этими драками.

— Я их больше не трону, — равнодушно пробормотал, засунув руки в карманы кофты, и развернулся в сторону выхода из переулка. — Всё равно учиться уже нечему.

После того, что показал этот мужик, махать кулаками против старых противников кажется пустой тратой времени.

— Так просто уйдешь? — донесся сзади его спокойный, чуть хрипловатый голос.

Я замер.

Он что, серьезно? Собирается продолжить драку?

На секунду задумался над тем, чтобы развернуться и сразу броситься в атаку. В принципе, убивать меня он не станет, а те несколько минут, что я провел в бою с ним, дали опыта больше, чем неделя уличных потасовок.

— Уверен? — обернулся через плечо, сощурив глаза. — Думаешь, второй раз твой фокус сработает?

Мозг быстро прокрутил последние секунды боя. Тот зацеп ногой изнутри, которым он заблокировал бросок... Мне не нужно было тянуть его вверх по прямой. Если бы я сместил центр тяжести в сторону, сломав опорную траекторию, или просто резко навалился всем весом, прижав колено к земле, «замок» превратился бы в ловушку для него самого. А удушение... Нельзя позволять контролировать свою руку, а еще нужно было вовремя прижать подбородок к груди, создав пространство для вдоха.

Надо будет обдумать позже, может найду еще какой способ противодействия.

— О чем это ты? — мужчина удивленно вскинул брови. На лице отразилось искреннее непонимание, которое через секунду сменилось осознанием. — Так, стоп... Ты что, серьезно собрался драться дальше?

Он коротко хохотнул, покачав головой.

— Ну ты и поехавший. Я-то думал, начнешь умолять меня не сдавать тебя полиции за избиение учеников, а ты думаешь о реванше?

— Какой полиции? — я недоуменно вскинул бровь, даже не попытавшись скрыть сарказм. — Твои ученики поголовно состоят в подростковых бандах. Кто из них, по-твоему, рискнет пойти в участок и написать заявление? Стукачей тут не жалуют и они это знают лучше меня.

— Ну, ты уж извини, — мужчина смущенно почесал затылок и криво улыбнулся. — Я в этом районе не так давно, так что могу еще не знать всех местных тонкостей.

Недавно в районе? Фраза заставила внутренне напрячься.

Он владеет единственным спортивным клубом в округе, который до сих пор не подмяли под себя крупные банды.

Звучит подозрительно. В таком месте, ты либо платишь за крышу, либо сам являешься частью этой крыши.

Кто же тогда прикрывает его задницу?

— Слушай, я вообще-то хотел тебя в зал позвать, — внезапно сменил тему тренер.

— С чего бы это? — я недоверчиво покосился на него, не спеша расслабляться. — Денег у меня с нашей последней встречи не прибавилось.

— Ли Сон, — представился мужчина, проигнорировав выпад в свою сторону. — Давай начистоту. В мой зал ходят две категории людей. Либо те, кто могут платить достаточно, либо те... — он задумался на секунду, подбирая слова, — кто может оказать мне кое-какие специфические услуги.

Услуги? Мозг начал подкидывать самые паршивые варианты. Я слышал о взрослых, которые используют пацанов для рекета или вымогательства — у несовершеннолетних сроки короче, а спроса меньше. Но если бы он промышлял криминалом, местные группировки давно бы поставили его место. Они не терпят конкуренции на своей земле.

Тогда какие еще услуги подросток может оказать взрослому мужику?

Твою мать...

Пришедшая мысль заставила дернуться, и я невольно вспомнил, как Ли Сон склонился над моим лицом, когда я приходил в себя. Его заинтересованный взгляд в сантиметре от моих глаз...

Неожиданно кольнуло острое сочувствие к Ли, Киму и всем остальным парням.

Нет.

К черту школьных хулиганов. Этот гандон точно не уйдет отсюда безнаказанным.

Я развернулся в его сторону и снова принял боевую стойку.

— Из этого переулка живым выйдет только один из нас, извращенец, — процедил я сквозь зубы.

— Эй!!! — в отчаянии заорал мужик, выставив руки ладонями вперед. — Хватит выдумывать обо мне всякие грязные вещи! Бои! Я имел в виду бои!

— Бои? — я остановился, чуть нахмурившись. — Какие еще бои?

— Мои ученики, у которых нет денег, платят тем, что заключают контракт с одним нелегальным промоушеном, — пояснил мужчина, все еще держа руки в примирительном жесте. — Там крутятся неплохие деньги, а победы на ринге полностью покроют тренировки в зале. Ты сможешь заниматься бесплатно и еще останешься в плюсе.

Ли Сон медленно одну засунул руку в карман куртки, стараясь не делать резких движений, вытащил оттуда глянцевую визитку и протянул мне.

Я осторожно взял прямоугольник плотного картона. Визитка в строгом черном стиле с агрессивным серебристым логотипом в виде стилизованного кулака, вписанного в восьмиугольник.

«UNDERGROUND NEXUS: Fight Club & Promotion»

— Если надумаешь, приходи ко мне завтра, — Ли Сон поправил куртку, впервые за встречу серьезно посмотрев мне в глаза. — Обсудим детали контракта. С твоим талантом и моими знаниями... сможем заработать гораздо больше, чем семьдесят долларов.

*****

— Можете пока присесть в приемной, — девушка за стойкой лучезарно улыбнулась мне, указав тонкой рукой на ряд свободных скамеек у стены.

Я невольно засмотрелся.

Чертовски милая: белоснежный медицинский халат, идеально выглаженный и подчеркивающий стройную фигуру, мягкие черты лица и большие, выразительные глаза, в которых так и прыгают озорные искорки.

После темных переулков, уродливых морд хулиганов и убитого взгляда Ли Сона, встретить такое создание было сродни глотку чистой воды в пустыне.

— Спасибо, — я покрепче прижал к себе пушистый комок, который уже начал проявлять нездоровое желание вырваться. — А наш прием во сколько?

Отпускать эту сволочь на землю слишком опасно. Несмотря на травмы, песик обладает всеми свойствами жидкостной субстанции: стоит ослабить хватку, и он тут же стремится залезть в любую дыру, щель под шкафом или забиться в самый пыльный угол, который сможет найти.

Видимо, почувствовав мою минутную слабость и внимание к девушке, этот предатель решил нанести сокрушительный удар по моему достоинству.

Прежде чем я успел среагировать, пес резко вытянул морду и со всей искренностью лизнул лицо своего хозяина. Длинный мокрый язык прошелся от самого подбородка, через щеку и до середины виска, оставляя за собой липкий, блестящий след.

Я зажмурился.

По лицу потекла теплая слюна, а в нос ударил отчетливый запах собачьего корма.

Скотина...

Девушка не выдержала и в тишине приемной раздался мелодичный, заливистый смех.

Прекрасно. Просто великолепно. Мало того, что я выгляжу как жертва неудачного ограбления с этими пластырями на физиономии, так еще и перед такой красоткой опозорился.

Устало выдохнув, открыл глаза и попытался вытереть лицо рукавом, не выпуская лохматый снаряд из рук.

— Ваш прием будет через пару минут, — произнесла она и чтобы хоть как-то соблюсти приличия, прикрыла нижнюю часть лица стопкой медицинских карт, которые держала в руках. Но смеющиеся глаза выдали её с потрохами.

— Спасибо... еще раз, — пробормотал я.

Попытавшись сохранить хотя бы остатки лица, изобразил нечто вроде солидного кивка и на негнущихся ногах направился к указанному месту.

Усевшись на скамейку, я водрузил это чудовище себе на колени. Пес сидел с самодовольным видом, вывалив розовый язык и, даже прищурился от удовольствия, не сводя с меня взгляда.

— Лыбишься, да? — прошипел ему, постаравшись чтобы никто вокруг не услышал. — Наслаждаешься триумфом? Не знаю, какой ты породы, но когда мы встретим какую-нибудь приличную девочку для тебя, я позабочусь о том, чтобы ты оставил о себе «правильное» впечатление.

Кажется, угроза дошла до адресата достаточно быстро. Пес тут же перестал улыбаться, виновато опустил морду и отвел глаза в сторону, будто внезапно осознал всю тяжесть своего проступка перед лицом будущей личной жизни.

Я вздохнул, погладив его за единственным ухом.

Уличное существование не могло не оставить своих следов, но надеюсь, что врач не найдет ничего непоправимого. Хоть с нашей встречи и прошло всего ничего, я успел привязаться к этому оболтусу.

— Джинхо?

Тихий женский голос заставил отвлечься от тревожных мыслей и я обернуться в сторону звука.

Прямо посреди стерильного коридора клиники стояла Юна, удивленным и немного растерянным взглядом осматривая мою фигуру.

Легкое белое платье, едва доходившее до колен, сделало её образ еще более хрупким. Рыжие волосы были аккуратно заправлены в две косички, а на переносице поблескивали большие круглые очки в тонкой оправе.

— Привет, Юна, — я чуть улыбнулся, не разворачиваясь полностью, чтобы не продемонстрировать все свежие раны на лице.

Она помахала рукой в ответ и, не дожидаясь приглашения, подошла ближе.

Всё основное внимание сразу переключилось на моего пса.

— Не знала, что у тебя есть питомец, — мягко произнесла Юна, протянув руку к лохматой голове. — Какой хороший мальчик...

Её тонкие пальцы зарылись в жесткую шерсть, аккуратно почесав за загривком и постепенно дошли до того места, где должно было быть ухо. Приветливая улыбка на губах стала чуть грустнее.

— Недавно появился, — коротко ответил я.

Сидеть вот так, плечом к плечу с Юной... Месяц назад я бы всё отдал за такую возможность. Даже сидел бы дома и репетировал перед встречей.

А сейчас не хочется даже видеть никого из своего класса.

— Как дела в школе? — спросил я просто ради того, чтобы прервать затянувшееся молчание.

Юна вздохнула, продолжив гладить собаку.

— Всем сложно, Джинхо. То, что случилось с Мину... это по многим ударило.

Мы замолчали. Тишину клиники нарушало только приглушенное мяуканье откуда-то из глубины коридора и шум машин за окном. Юна несколько раз порывалась что-то сказать, теребя край своего платья, пока наконец не решилась.

— Джинхо... — она замялась, бросив на меня быстрый взгляд. — Ты... ты в порядке?

Не заметить помятый вид она не могла, но из-за своей тактичной натуры не стала акцентировать внимание на неудобных вопросах и спросила лишь о общем состоянии.

— Не знаю, — я пожал плечами, не найдясь с другим ответом. — Все сложно. Могу только сказать, что я потихоньку привыкаю к новой реальности.

Юна ничего не ответила, лишь внимательнее всмотрелась в мое лицо. Я почувствовал, как она хочет спросить о чем-то еще, но никак не решается.

— Мистер Кан? Проходите, ваша очередь! — звонкий голос ассистентки из дверного проема прервал наш разговор.

— Я пойду, — сказал я, поднявшись со скамьи и перехватив живой груз поудобнее. — Увидимся.

Успел сделать лишь пару шагов вперед, когда она вдруг окликнула меня:

— Джинхо! Может... может, мы могли бы встретиться где-нибудь? Вне школы?

Я недоуменно обернулся.

Неужели меня зовут на свидание? Прямо сейчас?

Юна, видимо, прочитала этот немой вопрос в моих глазах. Щеки тут же вспыхнули густым румянцем, и она начала отчаянно махать руками перед собой.

— Нет-нет! Ты только ничего такого не подумай! — затараторила девушка, смущенно отведя взгляд. — Я просто... правда переживаю за тебя. Мы все переживаем. И я хочу получше узнать, как ты справляешься, вот и всё!

Ну да, наш староста — самый заботливый человек в школе.

Я невольно улыбнулся пришедшей в голову мысли. Как-то быстро забыл, что меня окружают не только отбитые мрази.

— Напиши, когда будешь свободна. Я всё равно пока отстранен от занятий, так что времени вагон.

Помахав ей рукой на прощание, зашагал по длинному коридору к нужной двери.

Надо будет вечером похвастаться Мину о том, что у меня намечается прогулка с Юной. Несмотря на все сомнения, он постоянно твердил, что нужно просто сделать первый шаг.

Ну да, все мы чертовски смелые и мудрые советчики, когда дело касается не той девушки, которая нравится тебе самому.

— О, мистер Кан, проходите, — стоило закрыть за спиной дверь кабинета, как ветеринар, пожилой мужчина с добрыми и немного уставшими глазами, указал на высокий металлический стол.

Я осторожно водрузил на холодную поверхность своего питомца. Пес тут же присмирел, припав к столу и опасливо поглядывая на блестящие инструменты в лотках.

— Так, а это у нас... — врач выжидающе посмотрел на меня, занеся ручку над медицинской картой.

— Пес.

— Пес? — мужчина недоуменно вскинул бровь, поправив очки.

— Я еще не успел придумать имя, так что пока зову его просто «Пес». Он вроде не жалуется, — я пожал плечами, почувствовав себя немного глупо под профессиональным взглядом доктора.

— Понятно, — кивнул мужчина. — Что ж, тогда посидите пока на стуле, я начну осмотр.

Ветеринар приступил к делу.

Сначала прощупал шею, затем достал фонарик и внимательно осмотрел глаза и пасть. Когда его пальцы коснулись обрубка уха и шрамов на боку, врач нахмурился, одновременно заставив меня нервно сжать пальцы на коленях.

Он долго выслушивал сердцебиение стетоскопом, что-то помечая в блокноте, и измерял температуру, пока пациент преданно смотрел в мою сторону.

Наконец врач отложил инструменты и повернулся ко мне, сняв перчатки.

— Послушайте, юноша. Уличная жизнь не пощадила этого малыша. Из того, что мы имеем: сильное истощение, застарелый отит и, конечно, целый «зоопарк» паразитов. Но это полбеды.

— Что-то серьезное? — Я уже мысленно был готов услышать неприятные новости.

— Слабый иммунитет. Нам нужно будет провести полный курс вакцинации, но только после того, как выведем глистов и подлечим кожу. Вот, держите список, — он протянул мне листок, исписанный мелким почерком. — Здесь специальный лечебный шампунь от блох и грибка, капли в уши и курс витаминов. Плюс, вам придется приводить его сюда раз в неделю в течение месяца на процедуры и контроль.

Я перевел взгляд на список. Сумма, маячившая внизу, была довольно внушительной. Если прибавить к этому стоимость будущих прививок и спецкормов, цифра выходит за рамки всех моих скромных накоплений.

Врач на мгновение замялся и, опустив очки на кончик носа, посмотрел на меня с сочувствием.

— Послушай, парень, — он вздохнул, положив ладонь на край стола. — Я вижу, тебе сейчас и самому непросто. Ты ведь подобрал его на улице совсем недавно, верно?

Он сделал паузу, подбирая слова помягче.

— Состояние запущенное. Лечение будет долгим, болезненным и, честно говоря, очень дорогим для школьника. Есть... другой вариант. Мы можем провести процедуру усыпления. Это будет гуманно. Он просто уснет и больше не будет чувствовать боли от ран и инфекций. В данных обстоятельствах в этом нет ничего плохого. Ты и так сделал для него больше, чем кто-либо другой.

Усыпление?

Я посмотрел на пса. Тот, будто почувствовав смену настроения в комнате, перестал изучать инструменты и поднял на меня свои зеленые глаза.

И как я должен на это согласиться, когда он так смотрит?

— Нет, — медленно покачал головой, поняв, что не могу и не хочу этого делать. — Я что-нибудь придумаю, доктор.

*****

Я уже коснулся ручки и начал медленно приоткрывать дверь палаты, когда оттуда донеслись приглушенные голоса.

— Миссис Ким, вы должны понимать, — прозвучал голос медсестры. — Поддержание стабильного состояния требует огромных ресурсов. Новые препараты для стимуляции мозговой активности, специализированный уход, аренда оборудования... На следующий месяц сумма составит порядка двух миллионов вон.

— Да, конечно... — голос миссис Ким дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Не переживайте, я обо всем позабочусь. Спасибо вам.

Я медленно отпустил ручку и отступил в сторону, прижавшись спиной к шероховатой стене коридора.

Два миллиона вон.

Через секунду дверь тихо щелкнула, и медсестра вышла наружу, уткнувшись в свой планшет.

— Ой! — она вздрогнула, едва не наткнувшись на меня. — ...Здравствуйте.

— Добрый день, — я коротко кивнул девушке и скользнул в палату.

У окна, сгорбившись на стуле рядом с койкой, сидела миссис Ким.

Осунувшееся лицо, серые тени под глазами и руки, которые бесцельно перебирали край покрывала.

Она уже где-то неделю нормально не спит.

— Миссис Ким, — я подошел ближе и осторожно положил ладонь на тонкое плечо.

Она вздрогнула всем телом, словно очнувшись от тяжелого забытья, и подняла на меня затуманенный, не сразу сфокусировавшийся взгляд.

— А... Джинхо. Это ты... Прости, я слишком задумалась.

На тумбочке все еще стаяла нераспечатанная пачка печенья и бутылка воды, которую я купил ей еще вчера.

— Идите домой, — тихо, но твердо сказал я. — Сходите, примите душ, отдохните. Сегодня ночью с ним посижу я.

— Нет-нет, что ты, мне совсем не трудно... — она начала отнекиваться, судорожно поправляя и без того идеально заправленное одеяло на сыне.

— Вам нужно нормально поспать, хотя бы одну ночь, — я перехватил дрожащую руку, заставив остановиться. — Мину не станет лучше, если вы свалитесь от истощения. Пожалуйста. Я присмотрю за ним, обещаю.

С трудом, будто каждое движение стоило ей неимоверных усилий, она поднялась. Еще раз погладив сына по бледной, неподвижной руке, женщина вышла, бросив на меня короткий, полный благодарности взгляд.

Я остался один.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным, бездушным писком аппаратов и ритмичным шипением ИВЛ.

Я сел на единственное свободное место, прямо напротив Мину, и непроизвольно потянулся к бледной руке, выглянувшей из под одеяла.

— Ну, привет, дружище, — придвинул стул поближе, так что его ножки неприятно скрипнули по плитке. — Как дела? Наверное, лучше, чем у меня — ты хотя бы не огребаешь по лицу каждый вечер.

Я горько усмехнулся и откинулся назад, плотно приложив затылок к холодному кафелю на стене. От резкого холода мысли немного прояснились.

— Представляешь, Юна сегодня сама предложила встретиться, — я посмотрел на его закрытые веки, надеясь заметить хоть малейшее движение. — Ну вот и первое свидание. А я сижу и думаю: о чем мне с ней говорить? Ты бы точно надо мной посмеялся.

Я замолчал, механически потерев свежую ссадину на костяшках.

— А ещё оказывается нам нужны деньги... везде нужны гребаные деньги. Твоей матери придется заносить воны пачками, чтобы ты просто продолжал дышать. А я еще и собаку подобрал, представляешь? Такое же побитое недоразумение, как и я сам.

Закрыл глаза, почувствовав, как усталость наваливается свинцовым грузом, а перед глазами плывут серебристые буквы с визитки в кармане.

— Есть один вариант. Правда предложил его... мутный тип. Да и сама затея звучит очень сомнительно.

Я подался вперед, вглядевшись в его лицо, и невольно сжал край железной кровати так, что услышал жалобный скрип.

— Как думаешь, стоит оно того?

Я ждал хоть какого-то знака. Дернувшихся век, пальца или просто учащенного дыхания.

Но в ответ раздавался лишь ровный, равнодушный писк аппаратуры, отсчитывающий секунды нашей общей, зависшей в неопределенности жизни.

(Кан Джинхо - гг)

(Юна)

Глава 11

Уже второй раз стою перед этой дверью.

Волнение, которое я испытывал перед своей первой, так и не состоявшейся тренировкой, теперь сменилось подозрением.

Вроде как всё для себя решил еще у койки Мину, но внутри всё равно не отпускает склизкое, неприятное предчувствие.

Впрочем, к черту. Чем больше я раздумываю, тем сильнее накручиваю себя, а выбора всё равно нет. Либо соглашаюсь, либо придется бросить школу, забыть о нормальном будущем и перейти на полноценный рабочий день грузчиком в порту или разнорабочим на стройке, чтобы просто не сдохнуть с голоду.

Еще раз тяжело вздохнув, толкнул дверь перед собой. В уши опять ударил плотный гул бойцовского зала: сочные шлепки перчаток по тяжелым грушам, резкие выдохи во время серий ударов и характерная возня на татами.

Ли Сон нашелся довольно быстро. На этот раз он стоял возле своего кабинета в окружении отдельной группы парней.

Знакомые лица. Если не считать отсутствующего Ли, тут собралась вся компашка моих новых друзей из переулка.

Ли Сон им что-то яростно втирал, активно жестикулируя, а парни лишь недовольно морщились, уставившись в пол и выслушивали нагоняй.

Двинулся прямиком к ним. Когда преодолел уже половину пути, Ли Сон наконец оторвался от нотаций и обратил на меня внимание. Скользнул ленивым взглядом, плавно дошел до одежды, и в ту же секунду густые брови тренера поползли вверх. Мужчина тяжело выдохнул, припечатал широкую ладонь к собственному лбу и обреченно покачал головой из стороны в сторону.

Чего это он?

Я на ходу опустил взгляд, осмотрев себя. Вроде всё то же самое, что и обычно. Даже постирал вчера.

— Ты мог бы хотя бы кофту свою сменить, оболтус, — всё еще удерживая ладонь на лице, устало вздохнул Ли Сон.

Компания парней синхронно обернулась в мою сторону, а их последующая реакция прокатилась каскадом. У кого-то быстрее, у кого-то медленнее, но через секунду все десять пар глаз округлились в шоке. Чже Йон, у которого на носу красовался свежий массивный пластырь, побледнел сильнее остальных.

Один из тех, кого я встретил в последнем пополнии армии Ли, судорожно вскинул руку, указав на меня дрожащим пальцем, и выдавил из себя:

— Э-это... Блять, Чже Йон, это же... это он!

Ну, собственно, в этот самый момент до меня и дошло, в чем проблема. Маска — это, конечно, отличное прикрытие, но грош ему цена, если я приперся к ним в той же самой одежде, в которой избивал их всю последнюю неделю.

Остановился в паре шагов от замершей толпы. Напряжение в воздухе начало нарастать. Парни инстинктивно подобрались, кто-то даже сжал кулаки, но сделать шаг в мою сторону никто не решился.

Обвел всех спокойным взглядом.

А, впрочем, какая разница? Становиться друзьями с этими ублюдками я всё равно не собираюсь.

Засунул руки глубже в карманы злополучной кофты и перевел взгляд прямо на Ли Сона.

— Ты говорил, что у тебя есть какое-то предложение, — я нарушил затянувшуюся тишину, проигнорировав напряженные вздохи перед собой.

Некоторые из учеников Ли Сона тут же подозрительно посмотрели на своего тренера, но вслух ничего спрашивать не стали.

Мужчина прекратил строить из себя уставшего от жизни старика, убрал руку от лица и наконец снова посмотрел на меня своим прежним оценивающим взглядом.

— Ну, проходи, — коротко бросил он и зашел в кабинет, оставив за собой дверь открытой.

Я еще раз медленно осмотрел парней, задержав взгляд на каждом, после чего направился следом.

Двое старшеклассников, которые стояли прямо на пути, как-то слишком поспешно подались в стороны, освободив дорогу.

Под недовольным взором толпы, я спокойно прошел мимо, переступил порог кабинета и закрыл за собой дверь.

Кабинет оказался совсем крошечным, больше похожим на каморку, где свободного пространства едва хватало для самого необходимого. Стены зашитые дешевым пластиком, местами пожелтевшим от времени. У одной из них ютился обшарпанный письменный стол, заваленный какими-то бланками, медицинскими карточками и старыми журналами по единоборствам, а рядом стояло пара простых стульев. По углам громоздились коробки со спортивной экипировкой и новые упаковки с бинтами.

В стороне я заметил еще одну приоткрытую дверь, ведущую в совсем уж крохотную смежную комнатку без окон. В полумраке там виднелся край заправленной армейской кровати и вешалка с личными вещами.

Судя по всему, он не только работает здесь, но и живёт. Ну или просто так любит работу, что частенько остается на ночь.

Ли Сон неспешно обошел свой заваленный бумагами стол, тяжело опустился в потрепанное офисное кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом, и закинул ноги прямо на стол, едва не смахнув стопку журналов.

— Ну и как себя чувствуешь после нашей прошлой встречи? — лениво поинтересовался он, разглядывая мыски своих кроссовок.

— Да пойдет, — равнодушно пожал плечами, остановившись посреди каморки. — Чуток шея поболела, но в целом нормально.

— М-да-а... — Ли Сон опустил ноги на пол, подался вперед и еще раз прошелся по мне удивленным взглядом. — Ты меня, парень, всё больше поражаешь.

Я лишь мысленно хмыкнул.

Он что, ожидал, что я после недолгого удушения буду неделю лежать пластом? В школе и то сильнее избивали.

— Так что за предложение? — решил не тратить время на пустую болтовню.

— Сразу к делу, да? — ухмыльнулся Ли Сон, снова откинувшись на спинку кресла. — Может, представишься для начала? В прошлый раз так и не соизволил.

— Джинхо.

— Ну что же, Джинхо, — тренер открыл выдвижной ящик стола, достал оттуда чистый бланк и завертел в пальцах дешевую шариковую ручку. — Я тебе вчера уже говорил, что предоставляю бойцов для одной подпольной арены. В общем, для этого ты мне и нужен.

— То есть я просто дерусь, получаю за это деньги и в качестве бонуса могу бесплатно тренироваться в твоем зале? — попытался разложить всё по полочкам.

— В целом... так и есть, — Ли Сон сделал неопределенную гримасу, криво дернув уголком рта, словно фраза «так и есть» была правдой лишь наполовину. — Будь ты обычным парнем, как те олухи за дверью, всё бы именно так и было бы. Стандартный контракт, фиксированный процент за выход и бонус за победу.

Я внутренне подобрался.

Так и думал. С самого начала это предложение показалось слишком гладким, чтобы быть правдой. Если предлагают выгодную сделку, значит, у нее есть двойное дно.

— К тебе у меня есть другое предложение, — Ли Сон вывел какой-то график на чистом листе и начал заполнять его цифрами. — Понимаешь, Джинхо, мои деньги напрямую зависят от успешности и популярности промоушена. А подпольные бои — это не просто драка, это шоу. Зрителям надоело смотреть на то, как уличная шваль уныло месит друг друга. Промоушену нужен новый герой. Местный чемпион.

— И вы решили, что этот чемпион — я? — скептически прищурился.

— Именно, — с улыбкой заявил Ли Сон. — Толпе нужен тот, кто будет двигать ареной, понимаешь? Несокрушимый ублюдок, за каждым шагом которого будут наблюдать сотни глаз. На тебя будут ставить огромные деньги, Джинхо. Люди захотят увидеть либо твой триумф, либо то, как тебя превратят в кровавую котлету. И за то, и за другое они готовы платить воны. Если согласишься играть по моим правилам и отдаваться тренировкам на полную, доля с тотализатора перекроет любые твои потребности.

Я молча обдумал его слова.

Кажется, мужик меня сильно переоценивает. Увидел пару ударов, оценил упрямство и уже рисует в голове золотые горы и чемпионские пояса. Но, честно говоря, как-то плевать на его амбиции и на то, кем он меня там видит. Главное, чтобы платил. Платил вовремя и много — так, чтобы хватило на больницу Мину. Если ради этого нужно связаться с непонятным типом, эксплуатирующим подростков в нелегальных боях, пусть будет так.

— Я согласен, — коротко ответил я. — Когда начнем?

— А ты времени терять не любишь, мне это нравится, — Ли Сон поднялся со своего кресла, блеснув азартным огоньком в глазах. — Раз так, давай прямо сейчас и начнем. Разминайся, проведем первую ознакомительную тренировку.

— У меня с собой ничего нет, — я выразительно посмотрел на свои джинсы и тяжелые уличные кроссовки. — Ни формы, ни инвентаря.

— Не проблема. В подсобке полно бесхозных вещей, которые оставили те, кто сбежал после первого боя. Сейчас все тебе организую, — отмахнулся Ли Сон, уже направившись к выходу из кабинета. — Посмотрим, из какого теста ты сделан.

*****

— Бой с тенью, две минуты! — громко скомандовал Ли Сон, и по залу разнесся противный писк электронного таймера.

До этого момента всё шло вполне привычно. Разминка мало чем отличалась от той, что была у меня на тренировках по футболу: минут десять бегали по кругу, на ходу выполняя стандартные упражнения — захлесты голени, высокий подъем коленей, приставные шаги и вращения руками. Подозрительные взгляды парней всё еще преследовали каждую секунду, но подойти или сказать что-то никто не отважился.

Однако теперь ситуация стала более непонятной. Что такое «бой с тенью»?

Я завертел головой, присмотревшись к остальным. Парни рассредоточились по залу и начали странно двигаться, то и дело резко взрывались сериями, били кулаками по воздуху, внезапно ныряли под невидимые удары, смещались в стороны и качали маятник. Попытавшись не выделяться, я выцепил самого умелого на глаз и начал повторять за ним.

— Джинхо! Хватит зырить на остальных! — зычный голос Ли Сона заставил отвлечься от этого занятия. — Представь перед собой конкретного противника и устрой с ним спарринг!

Я на секунду замер, а затем медленно закрыл глаза.

Кого бы такого выбрать?

Точно. Генхо. Здоровяк из шестерок Досика. Его рожа идеально подойдет для этой цели.

В темноте под веками сознание нарисовало четкую картинку. Вот он стоит прямо передо мной — шире в полтора раза, скалится, подняв руки в боксерской стойке.

Генхо выбрасывает левый джеб. Я резко качнул головой, пропустив кулак над плечом, и тут же бью в ответ — короткий, жесткий прямой снизу вверх, точно в челюсть. Картинка в голове стала настолько осязаемой, что я перестал слышать реальные звуки зала, полностью войдя в ритм воображаемой драки.

Генхо прет на меня, выбрасывает размашистый правый. Нырок. Я ухожу под его руку, почувствовав, как воздух свистит над ухом, и с силой пробиваю левой в корпус, прямо под ребра.

Попал!

Генхо согнулся от боли, схватившись за живот. Я не стал ждать. Шаг вперед. Прямой в нос, правый боковой в висок. Кровь брызжет из разбитого лица, окрасив асфальт.

Этого мало.

Хватаю его пятерней за короткие жесткие волосы, нагибаю вниз и наношу еще серию жестоких ударов снизу, вколачивая кулаки в зубы с утроенной силой, стирая эту тварь в порошок...

— инхо... Джинхо, блять! — резкий голос Ли Сона вырвал меня из транса.

Я резко распахнул глаза и тяжело выдохнул, застыв в атакующей позиции с намертво сжатыми кулаками. Мышцы гудели от напряжения, а по лбу градом катился пот.

В зале стояла гробовая тишина. Таймер уже давно замолк. Все парни прекратили упражнения и тупо смотрели на меня: кто-то со страхом, кто-то с любопытством, но внимание я точно привлек.

И только тренер остался абсолютно спокоен. Ли Сон даже бровью не повел, лишь опустил руку, которой, похоже, только что тряс меня за плечо.

— Прекрати витать в облаках, — обыденным тоном произнес он, после чего развернулся к остальным. — Размялись — и отлично. Идем дальше.

*****

— Эти штуки называются лапами, — Ли Сон поднял руки, на которых были надеты плотные кожаные подушки, и пару раз звонко хлопнул ими друг о друга, продемонстрировав инвентарь. — Нужны для отработки скорости, точности и связок.

Я молча кивнул, приняв информацию.

— Тогда начнем с базы — с обозначения самих ударов, — тренер опустил лапы на уровень груди и принял стойку. — В бою у меня не будет времени орать тебе длинные фразы. Всё уже давно придумано до нас. Существует международная цифровая система, так что смотри внимательно и запоминай.

Ли Сон начал медленно демонстрировать движения, сопровождая каждое коротким пояснением:

— Один — это джеб. Прямой удар передней, в твоем случае левой, рукой. Короткий, как укол, — его левый кулак молниеносно вытянулся вперед и вернулся к подбородку. — Два — кросс. Прямой удар дальней, правой рукой. Тут уже подключается бедро, идет вся масса тела, — мужчина провернул стопу, и его правая рука со свистом прорезала воздух.

Он сменил направление, переведя кулаки на круговую траекторию:

— Три — хук левой. Короткий боковой удар. Локоть параллельно полу, угол в сгибе девяносто градусов. Четыре — хук правой, точно такой же боковой, но с дальней дистанции. Пять — апперкот левой, удар снизу вверх, точно в подбородок противника. Шесть — апперкот правой, силовой снизу.

Ли Сон опустил руки и выпрямился, дав мне секунду на переваривание информации.

Все эти удары я уже видел.

Мысленно прокрутил каждое его движение в голове. То, как это делал Ли Сон выглядело гораздо... «чище». Ни одного лишнего движения, хороший баланс, локти не разлетаются в стороны. К тому же знать четкие обозначения будет чертовски полезно — структурирует ту кашу из уличного опыта, которая есть в моей голове.

— Если удар наносится не в голову, а по корпусу, — продолжил Ли Сон, вернув мое внимание, — к цифре обычно добавляют букву «б», от английского «body». Например, один-бэ или два-бэ — это прямые в живот или под дыхало. Запомнил?

— Запомнил, — коротко ответил я.

— Отлично, — тренер снова поднял лапы перед собой, приняв боевую позицию. — Тогда становись в стойку, Джинхо. Начнем с одиночных.

Я поднял руки в перчатках и сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Снаряды на ладонях Ли Сона замерли в воздухе, ожидая ударов.

— Один, один, два! — прозвучал голос тренера.

В голове мгновенно щелкнули цифровые обозначения. Левый прямой, еще раз левый прямой, мощный правый кросс. Я выбросил руки. Перчатки хлестко впечатались в кожаные подушки.

— Хорошо. Теперь три, два, пять! — скомандовал Ли Сон, быстро сменив положение лап.

Левый хук на упреждение, жесткий правый прямой и завершающий апперкот левой снизу вверх. Скорость была неплохой, но на последнем ударе я немного потерял баланс, завалившись плечом вперед.

— Стоп, хорош, — Ли Сон опустил лапы и шагнул назад, заставив меня остановиться. — Джинхо, ты лупишь просто по площади. Сила есть, но кучности ноль. Видишь белые круги по центру лап? Бей строго по этим точкам. Представляй, что это челюсть противника. Выцеливай только её, каждым ударом, из любой позиции.

— Почему именно челюсть?

Я и раньше слышал об этом в школьных байках, но хотелось бы узнать анатомическую причину. Почему не висок, не нос, не затылок?

Ли Сон ухмыльнулся и поудобнее перехватил лапы на руках.

— О, тут чистая физика и биология, парень. Есть три главные причины, почему челюсть — это идеальная кнопка выключить для любого амбала. Во-первых, знаешь, что такое рычаг в механике?

— Да, — кивнул я. — Чем дальше точка приложения силы от оси вращения, тем меньше усилий нужно, чтобы повернуть систему.

— Все верно, отличник, — хмыкнул тренер. — Чтобы вырубить человека, нужно нанести его мозгу урон — заставить резко зашататься внутри черепной коробки, отчего тот выдаст системную ошибку и отключится. А теперь подумай: какая часть лица самая дальняя от основания черепа и шеи?

— Нижняя челюсть, — догадался я.

— Именно. Это идеальный длинный рычаг. Удар в подбородок сбоку или снизу заставляет голову повернуться с такой скоростью, что шея просто не успевает самортизировать. Мозг бьется о стенки черепа, свет гаснет. Это причина номер один. Вторая — наше внутреннее ухо. Слышал про вестибулярный аппарат?

— Он отвечает за равновесие.

— Точно. Суставы нижней челюсти находятся впритык к внутреннему уху. Когда ты вбиваешь туда хороший удар, силовая волна мгновенно передается на полукружные каналы вестибулярного аппарата. Жидкость там вскипает, нервные окончания сходят с ума, и человек моментально теряет координацию — ноги просто превращаются в желе, даже если он остается в сознании. Ну и третья причина, попроще — там проходит блуждающий нерв. Резкий спазм от удара дает сигнал сердцу замедлить ход, давление падает, ну и привет, асфальт.

Я молча переварил информацию, глядя на свои кулаки. Теперь всё обретает логичную структуру. Если знать куда бить, можно закончить бой гораздо быстрее.

— Принял, — я поднял перчатки к лицу.

— Отлично, достаточно теории, — Ли сон снова занял боевую позицию. — Закрепим на практике.

Глава 12

Левый, правая. Тяжелый удар летит в голову, но я успеваю сделать короткий нырок под бьющую руку. Секундное смещение центра тяжести — и мой левый апперкот на выходе из нырка попадает точно в подбородок. Удар выходит плотным, голова противника рывком отлетает назад и вверх. Не дав ему опомниться, сразу же вкладываю всю массу в тяжелый правый кросс. Кулак со свистом режет воздух, но парень в последний момент успевает вскинуть предплечье.

Глухой треск — удар приходится в блок, но импульс настолько силен, что того отбрасывает на шаг назад.

— Хван Чжин, твою мать, не пытайся рубиться с ним! — яростно заорал Ли Сон из-за пределов клетки. — Включай голову, разорви дистанцию!

Хван Чжин потерял равновесие и поднял блок слишком высоко. Идеальный момент для того, чтобы пробить лоу-кик по передней ноге или бади-кик под печень, но Ли Сон запретил мне бить ногами на тренировках.

Что ж, значит, пойдем по другому пути.

Бросился вперед, сократив дистанцию до минимума. Хван Чжин в панике выкинул правую руку наотмашь, пытаясь остановить меня размашистым хуком, но я успел уйти чуть влево и проскользнуть мимо кулака, оказавшись за спиной противника.

Сомкнул захват, обхватив его торс под левой рукой и намертво сцепил пальцы в замок. Хван Чжин попытался вывернуться, но я уже зашагнул правой ногой далеко за его левую, перекрыв любую опору и создавая себе жесткий рычаг. Резкий подсед, скручивание корпусом, и противник ощутил на себе, что такое амплитудный бросок прогибом.

Мы на долю секунды оторвались от земли, после чего я с высоты собственного роста впечатал его спиной в маты. По залу пронесся тяжелый грохот, а из груди Хван Чжина сдавленным хрипом вылетел весь оставшийся воздух.

— Достаточно! — раздался спокойный, удовлетворенный голос Ли Сона.

Я медленно поднялся на ноги, отпустив обмякшего парня. Хван Чжин остался лежать на татами, держась за отбитые ребра и судорожно пытаясь вздохнуть.

Бросив на него взгляд сверху вниз, на секунду замер.

Не слишком ли я жестко? Все-таки он — один из немногих парней, кто спустя две недели после начала тренировок всё еще соглашается выходить со мной в клетку. К тому же не состоит в бандах.

Хван Чжин посмотрел на меня в ответ — упрямо, зло и без тени обиды или жалости к себе.

Нет, не жестко. Если начну поддаваться и жалеть, он первый же это заметит и точно не оценит подобной подачки. Да и какой вообще смысл в этих тренировках, если я не буду выкладываться?

Стянув зубами липучку на перчатке, сбросил её в сторону и начал разминать забившиеся плечи и кисти, переводя дыхание.

— Хван Чжин, отдыхай. Джинхо, за мной, — пробормотал через плечо Ли Сон и зашагал к своему кабинету.

Бросив последний взгляд на тяжело дышащего парня, я вышел из клетки и пошел следом за тренером. В зале постепенно возобновился привычный шум: бойцы вернулись к своим делам, но я кожей чувствовал, как их настороженные взгляды провожают меня до самой двери каморки.

Честно говоря, я даже лица их особо не запоминаю, не говоря уже об именах. С Хван Чжином вышло чисто случайно — он просто оказался слишком упрямым и гордым, чтобы смириться с игнорированием, как это делают остальные. В наш самый первый спарринг даже умудрился победить меня. Правда уже со второго я перестал ощущать от него хоть какую-то угрозу.

На ходу опустил взгляд на свою ладонь и с хрустом сжал её в кулак.

В начале все можно было списать на злость, но теперь я точно понимаю, что со мной что-то не так. Невозможно настолько быстро становиться сильнее. Это нарушает любые законы логики.

Обычные люди тратят годы, чтобы поставить удар или научиться читать движения соперника, а у меня все выходит с первого раза. Даже в футболе было не так просто.

Да и само это ощущение внутри... Оно немного пугает. Я засыпаю с мыслью о завтрашней тренировке, а проснувшись, только и делаю, что до боли в мышцах отрабатываю всё, что успел здесь изучить.

С одной стороны, мне просто нечем заняться на время отстранения от школы, но с другой... эта фанатичная одержимость кажется ненормальной. Словно внутри проснулся какой-то голодный зверь, которого я больше не могу контролировать.

Я переступил порог кабинета. Ли Сон уже сидел за своим столом, увлеченно копаясь в нижнем ящике и шурша какими-то коробками.

— У тебя через два дня будет первый бой.

Новость обухом ударила по сознанию. Я инстинктивно заглянул внутрь себя, попытавшись отыскать там вскормленный годами страх, мандраж или хотя бы легкое волнение перед неизвестностью. Но не нашел ничего. Ничего, кроме глухого предвкушения в груди.

— Ну, наконец-то, — устало вздохнул и сел на свободный стул. — Я уже сам собирался тебе напомнить. Время поджимает.

Ли Сон негромко расхохотался, так и не подняв голову.

— Ты тут без году неделя, сопляк! Если бы не был таким чертовым монстром, твой первый официальный бой на арене случился бы в лучшем случае через полгода. Обычных пацанов я мариную месяцами, прежде чем выпустить драться.

— Хрен бы я тут столько вкалывал до первых денег, — угрюмо огрызнулся я.

— Ладно, держи, — тренер наконец выудил из ящика то, что искал, и бросил передо мной на стол толстую папку с бумагами и пластиковую коробочку с диском. — Дома видик есть?

— У меня и телевизора-то нет, — равнодушно пожал плечами.

— М-да, суровая корейская юность, — вздохнул Ли Сон, пододвинув к себе старый пузатый монитор, стоявший на краю стола. — Ладно, будешь смотреть здесь. Значит так, — он постучал пальцем по бумагам. — Тут вся информация о твоем первом противнике. Зовут Катсанг Тонгди. Беженец из Таиланда, нелегал. Двадцать один год. Семнадцать боев: десять побед и семь поражений. Классический муай-тай.

Я взял со стола папку и раскрыл её на первой странице. Скрепкой к листу была приколота слегка помятая фотография, сделанная, судя по всему, на скорую руку в каком-то полутемном помещении.

Катсанга Тонгди — жилистый поджарый таец, с резкими скулами, приплюснутым, явно неоднократно сломанным носом и глубоким косым шрамом, рассекающим левую бровь.

— На диске его последние пять боев, — Ли Сон перехватил коробку, вставил диск в системник и нажал пару кнопок на клавиатуре. Экран моргнул, запустив видео. — До конца тренировки будешь сидеть тут и крутить их на повторе.

Я сдержал желание сморщиться и отвернуться от монитора. Внутри тут же поднялась волна протеста. Если сейчас досконально изучу все его бои, то про элемент неожиданности в клетке можно забыть. Выиграть мне, конечно, хочется с максимальными шансами — на кону стоит жизнь Мину, — но то новое чувство внутри требует не просто победы. Оно требует вызова. Настоящего, интересного боя, где придется адаптироваться на ходу, под градом реальных ударов.

Но... плевать. В конце концов, я пришел сюда не развлекаться. Чем легче и быстрее буду зарабатывать деньги, тем лучше для всех.

— Удачного просмотра, — Ли Сон хлопнул меня по плечу, развернулся и вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Я остался в полумраке один. На тусклом мониторе запустилась первая видеозапись: Катсанг в одних шортах, под безумные крики толпы, с хрустом сломал локтем челюсть какому-то здоровяку.

*****

Ночной воздух приятно ударил в лицо, стоило мне закрыть за спиной дверь зала. Поудобнее перехватив лямку спортивной сумки, которую мне великодушно выделил Ли Сон вместе со старой экипировкой, я развернулся в направлении дома.

Нужно будет захватить что-нибудь покушать по дороге. После появления этого мохнатого вредителя у меня появилось четкое ощущение, что главный в доме теперь он, а я просто курьер или доставщик. Особенно учитывая распределение более чем скромного бюджета, где процентов восемьдесят пять уходит на лечебные шампуни, капли и спецкорм для его истощенного желудка.

— Эй, Джинхо!

Я замер, услышав за спиной оклик, и нехотя обернулся.

Ко мне быстрым шагом направлялась компания из трех парней, только что вышедших из раздевалки. Двое совершенно незнакомы, а вот третьим, шедшим чуть позади, оказался Хван Чжин. Он хмуро плелся за своими более веселыми приятелями, засунув руки в карманы широких спортивных штанов и глядя куда-то под ноги.

Тот, кто меня позвал, сразу зацепил внимание: высокий, худощавый, с тонкими чертами лица и необычно длинными, до плеч, смоляными волосами, собранными в небрежный хвост на затылке. Одет в какую-то длинную куртку, на пару размеров больше. Второй незнакомец, шедший рядом, выглядел полной его противоположностью — плотный, коренастый малый с короткой, армейской стрижкой «ежик» и массивной челюстью, одетый в простую серую толстовку. Сам Хван Чжин на их фоне казался самым спокойным и собранным.

— Почему один? — с легкой улыбкой спросил длинноволосый, когда они поравнялись со мной.

— Что вам надо?

Никакого настроения на дружеские беседы. Усталость после тяжелой тренировки давила на плечи, да и я вообще хотел бы разговаривать и пересекаться с учениками Ли Сона как можно меньше. Наличие в их компании Хван Чжина, с которым мы еще полчаса назад знатно месили друг друга в клетке, было, наверное, единственной причиной, по которой я вообще остановился, а не пошел дальше.

— Да ладно тебе, мы просто подружиться хотим, — парень с хвостом примирительно поднял ладони, а затем по-свойски похлопал Хван Чжина по плечу. — Наш Хван Чжин вообще, считай, твой фанат.

Упомянутый парень тут же густо нахмурился, дернул плечом, сбросив чужую руку, и, кажется, даже чуть покраснел от смущения.

Надеюсь, мне это просто показалось...

Я ничего не ответил, посчитав дальнейший разговор пустой тратой времени, просто развернулся и пошел дальше вдоль улицы. К раздражению, троица не отстала и пристроились следом, шагая параллельно мне по тротуару.

— Меня зовут Кенджи Сато, — представился самый говорливый, закинув руки за голову. — Хван Чжина ты уже знаешь, а это Ким Мин Су, — он кивнул на коренастого парня с «ежиком», который в ответ лишь глухо буркнул нечто похожее на приветствие.

Японец? Я невольно скосил взгляд на Кенджи и только присмотревшись понял, что на чистокровного корейца действительно не похож.

— Кан Джинхо, — неохотно представился в ответ.

— Хм... — Кенджи задумчиво потеребил прядь у лица, внимательно разглядывая мой профиль.

— Что не так?

— Да нет, ничего, — хмыкнул тот в ответ. — Ты просто внешне сильно похож на японца. Фигура, черты лица... Я уж грешным делом подумал, что встретил тут родственную душу.

— Я всю жизнь прожил в Корее, — обрубил я, давая понять, что тема закрыта.

— Ладно-ладно, понял, — Кенджи ничуть не обиделся на мою резкость. — Раз уж мы теперь в одной лодке, может, расскажешь, как докатился до жизни такой? Тут у каждого своя жуткая история за плечами. Мне вот очень нравится узнавать что-то новое о людях.

Здорово. Еще не хватало выкладывать свои проблемы перед непонятно кем.

— Иди нахер, — спокойно ответил я, даже не повернув головы. — У меня нет для тебя никаких историй.

Кенджи лишь весело рассмеялся, найдя для себя что-то смешное в грубом ответе.

— Ладно, понял — пока не расскажешь. Но я парень терпеливый, подожду.

Он полез в карман куртки, выудил оттуда помятую пачку сигарет и щелчком выбил одну штуку. Палочка никотина оказалась между губами Кенджи, после чего он деловито предложил угоститься остальным. Хван Чжин и Мин Су отработанным движением вытянули по сигарете.

Кенджи протянул пачку мне.

Я молча уставился на белый фильтр. В голове тут же всплыл недавний разговор с Джунгу на скамейке, слова о силе, о выборе, горький привкус табачного дыма.

Я протянул руку, подцепил пальцами сигарету и вытянул её из пачки.

— Ого, а он, оказывается, тоже человек, — Кенджи понимающе ухмыльнулся и тут же чиркнул дешевой пластиковой зажигалкой, поднеся огонек к моему лицу.

Сделал глубокую затяжку. Горький, сизый дым с непривычки обжег горло и тяжелым комом провалился в легкие. На секунду в этой табачной дымке я словно вернулся в тот самый день — день, когда окончательно перегорел, когда внутри выжгло все эмоции, и я перестал чувствовать хоть что-то, кроме звенящей пустоты. Сейчас дым возвращал то самое холодное, осязаемое спокойствие.

— Где ты занимался раньше? — внезапно прозвучал негромкий, глуховатый голос Хван Чжина.

— Нигде. Я впервые начал ходить в бойцовский зал, — ответил прямо на ходу и сразу же затянулся во второй раз, смакуя момент.

Шаг вперед, еще один. Ненадолго задержал дыхание, позволив никотину окончательно расслабить забитые мышцы, и медленно выдохнул плотную струю дыма, глазами проводив её в ночную темноту.

И только понял, что за спиной стало слишком тихо. Шаги попутчиков прекратились.

Я остановился и обернулся через плечо.

Все трое застыли посреди тротуара, уставившись на меня.

— Это шутка какая-то? — Кенджи нервно, коротко рассмеялся и с силой хлопнул Хван Чжина по плечу, попытавшись разрядить обстановку. — Слышь, Чжин, а ты говорил, что он просто угрюмый.

Кенджи фальшиво улыбнулся, глядя на друга, но Хван Чжин даже не повернул голову в его сторону и продолжил буровить меня немигающим взглядом.

— Я не думаю, что он шутит, — тихо, но как-то очень весомо обронил коренастый Мин Су.

— В смысле, блять, не шутит?! — на лице Кенджи Сато впервые за вечер проступило что-то кроме веселой маски. Это была не злость, а какое-то растерянное непонимание, смешанное с шоком. Он резко повернулся ко мне в поисках опровержения. — Эй, Джинхо, ты ведь угараешь? Хочешь сказать, что раскидал нас в клетке, имея за плечами две недели тренировок?!

— Я сказал как есть, — равнодушно пожал плечами и пошел дальше.

Сзади сначала не было слышно вообще ничего, но уже через пару секунд донесся быстрый, частый топот подошв по асфальту.

— Ладно, ладно, ты только не обижайся, — затараторил Кенджи, поравнявшись со мной и посмотрев в лицо. — Просто в такое... сложно сразу поверить. Да и, если честно, не хочется.

Он как-то тяжело выдохнул, взъерошив свои длинные волосы свободной рукой.

— Мы к Ли Сону уже по пять лет ходим. Пашем в зале каждый день, — хмуро дополнил Мин Су.

«Пять лет», — мысленно повторил я, сделав очередную затяжку. Срок приличный. Если эти пацаны тренируются здесь столько времени, значит, должны уже досконально знать всю кухню Ли Сона и этой подпольной организации.

— Выходит, вы уже давно выступаете? — скосил на них взгляд, выбросив догоревшую до фильтра сигарету в урну у обочины. — Можете рассказать, как там всё устроено?

— Да что там рассказывать, — пожал плечами Кенджи, выпустив изо рта последнее облако дыма и щелчком отправил окурок в темноту переулка. — Система простая. Выходишь в клетку, дерешься, получаешь деньги. Дерешься хорошо — деньги хорошие. Дерешься плохо... ну, сам понимаешь. Медицинские счета будешь оплачивать из собственного кармана, если вообще унесешь оттуда ноги.

— И что, никаких больше условий? — я удивленно посмотрел на него. — Никаких скрытых контрактов, обязательств, подводных камней?

— А какие тут еще могут быть условия? — недоуменно ответил Кенджи, удивившись вопросу. — Это подполье, Джинхо, а не высшая лига. Зрители платят за кровь и зрелище, Ли Сон забирает свой процент за то, что тренирует нас и выставляет на бои, остальное — твое. Всё честно.

Нет. Всё равно не верю, что всё так легко.

Упрямая мысль не хотела покидать голову, пока я разглядывал тусклый свет мигающего желтого светофора.

Наверняка эти трое просто сидят на самом дне и не видят всей картины. Там, где крутятся большие деньги, простых правил быть не может. Но делиться своими подозрениями с парнями я не стал.

— Ладно, хорош о делах на сегодня, у меня от этой болтовни уже в животе урчит, — Кенджи внезапно хлопнул себя ладонями по бокам и весело оскалился, прервав мои размышления. — Может пожрем? Тут за углом есть круглосуточная забегаловка с отличным рамёном и дешевыми токпокки. Хван Чжин угощает!

— С хера ли я? — тут же подал голос Хван Чжин, под издевательский смех двух своих друзей.

(Примерная внешность)

Глава 13

Чуть встряхнув головой, сделал глубокий, жадный вдох. Спертый воздух заброшенного цеха, насквозь пропитанный запахом дешевого табака, застарелого пота и сырости, наполнил легкие.

Раз, раз, два, нырок, четыре, шесть.

Руки в перчатках со свистом рассекли воздух в отработанной комбинации. Тело слушается идеально. Мышцы звенят от напряжения, разогреты и готовы к бою.

Я начал перепрыгивать с ноги на ногу, почувствовав, как глубоко внутри нарастает вибрирующая волна предвкушения. Возможность выложиться на все сто процентов, без ограничений, без страха сломать ребра Хван Чжину или получить нагоняй от Ли Сона. Да и обещанная сумма за выход... два миллиона вон. Я такие деньги даже не видел вживую.

— Как ты тут? — Ли Сон неслышно подошел сзади и накинул мне на плечо полотенце. Оно пахло свежестью и стиральным порошком, что в этой среде показалось максимально чужеродным, на секунду сбив с пойманного ритма.

— Разминаюсь, — коротко бросил в ответ, сделав еще пару резких выдохов через нос.

— Волнуешься? — негромко спросил он. В его голосе не было издевки или попытки подловить — обычный интерес человека, проверяющего сохранность вложенных денег и усилий.

Я на мгновение остановился и прислушался к себе.

Волнение? Можно ли назвать волнением, до дрожи в коленях сильное желание узнать, насколько крепка челюсть у этого тайца?

— Неа, — я качнул головой, окончательно разобравшись в своих ощущениях, и сбросил полотенце на скамейку.

— Это хорошо, — Ли Сон одобрительно хмыкнул и мельком глянул на экран своего телефона. — Тогда погнали. Время пришло, твой выход.

Мужчина с силой толкнул тяжелую, обитую потрепанным дерматином дверь, ведущую из подсобки прямо на арену.

И в ту же секунду первобытный рев, который до этого доносился лишь глухим эхом, лавиной обрушился на мои уши.

По огромному помещению прокатилась многоголосая, безумная волна. Пьяный гогот, дикие крики, пронзительный свист, яростный лязг пивных бутылок о железные перила и вскрики азарта — сотни людей одновременно выплескивали наружу свою агрессию, создавая вокруг удушающий хаос.

Зал колоссальный. Старый заброшенный судостроительный или авиационный цех, наскоро переделанный под подпольную арену. Грубые железные трибуны, сваренные из толстых брусков, уходили высоко вверх под самый потолок, и все они были до отказа забиты разгоряченной, жаждущей крови толпой. А в самом центре человеческого муравейника, залитая белым, режущим глаза светом прожекторов, высилась восьмиугольная клетка.

Катсанг Тонгди уже был внутри. Одетый лишь в короткие ярко-красные шорты, он размашисто, по-хозяйски шагал вдоль сетки, наотмашь выбрасывая хлесткие удары по воздуху. На хмуром лице застыло выражение абсолютной уверенности.

Где-то под самым потолком, полностью перекрывая людской гвалт, загремел хриплый, искаженный помехами голос. Самого комментатора видно не было — его слова транслировались через мощные старые динамики, подвешенные на балках:

— И-и-и в правом углу... Встречайте! Катсанг Тонгди! Таиландский Тигр! Семнадцать боев на нашей арене! Десять побед! Несокрушимый мастер муай-тай! Еще раз поприветствуйте звезду!

Толпа взорвалась от восторга.

«Сломай его, Тигр!», «Тонгди!» — трибуны заходили ходуном. Таец в ответ лишь коротко, едва заметно кивнул, не прекращая наматывать круги по клетке.

— А теперь... — голос из динамиков стал заметно тише. — В левом углу — многообещающий проспект от известного вам всем Ли Сона! Свой первый бой в клетке он начинает сразу против нашего главного костолома! Приветствуйте... Ка-а-а-н Джин Хооо!

Я сделал глубокий выдох, почувствовав, как адреналин мгновенно разогнал кровь по венам, и твердым шагом двинулся по проходу. Толпа встретила гробовым равнодушием. Лишь пара десятков человек, сидевших у самого края, лениво повернули головы в мою сторону.

Сетчатая дверь отлетела в сторону и я оказался внутри октагона.

Катсанг Тонгди замер в своем углу, медленно опустив руки. На его бритой голове красовался какой-то венок из переплетенных веревок и полос ткани, украшенный перьями.

Сам таец пустыми глазами уставился прямо на меня. Хмурый взгляд не выражал ничего, кроме обещания скорой и очень болезненной расправы.

В центре клетки уже ждал судья — невысокий, коренастый мужик с квадратной челюстью, одетый в простую черную футболку.

— Поприветствуй толпу! Покажи им себя! — донесся из-за сетки приглушенный крик Ли Сона.

Я замер на месте и не торопясь, обвел взглядом трибуны. Сотни потных, перекошенных от азарта лиц. Некоторые зрители в первых рядах, видимо из местных фанатов тайца, нацепили на головы такие же веревочные венки, как у Тонгди. Заметив, что я рассматриваю их, они дружно начали фукать, свистеть и презрительно ржать. Какой-то жирный ублюдок с верхнего яруса истошно заорал: «Сдохни, сопляк! Я хочу забрать свои деньги!».

Поприветствовать их? Я невольно ухмыльнулся. Ну что же, давай поприветствуем это стадо.

Я поднял обе руки над головой, сжал кулаки, а затем выпрямил средние пальцы.

Крики толпы заглохли.

Не опуская рук, крутанулся вокруг оси, задержав взгляд на каждом секторе трибун. Пусть все увидят. Увидят и пойдут нахер.

Бывший недовольным гул трибун мгновенно превратился в яростный, оглушительный рев. Люди взбесились от такой наглости.

«Тонгди, убей эту мразь!», «Сломай ему хребет!» — яростные выкрики полетели со всех сторон. Зал начал захлебываться от собственной злобы, и это безумие лишь подстегнул хриплый, издевательский голос, вновь загремевший из подвешенных под потолком динамиков. Комментатор разразился громким смехом, смакуя устроенный мной скандал.

— О-хо-хо, а у нашего новичка, оказывается, есть зубки! Какая дерзость! Но не забывай, парень: здесь за такое принято отвечать здоровьем. Посмотрим, останется ли Кан Джинхо таким же смелым, когда Тонгди начнет отрывать ему конечности!

Судья лишь молча понаблюдал за моей выходкой, после чего подозвал нас к себе.

Катсанг сделал два шага вперед. Он был заметно ниже меня — примерно метр семьдесят пять, но при этом чуть шире в плечах и груди. Смуглая кожа по структуре напоминала пергамент, настолько плотно она обтягивала сухие, жилистые жгуты мышц. Ни грамма лишнего жира.

Судья выставил руки ладонями вперед и заговорил, чеканя каждое слово:

— Так, бойцы, слушайте меня внимательно. Правила вы знаете, но повторю еще раз. Три раунда по три минуты. Никаких ударов в пах, в затылок и по позвоночнику. Запрещено тыкать в глаза, кусаться и цепляться пальцами за сетку. Бой идет до сдачи, нокаута или пока я не решу, что один из вас больше не может защищаться. Команда «стоп» — закон для обоих. Чистый бой, парни. По углам!

Мы разошлись в разные стороны. Я повернулся к центру клетки и расслаблено откинулся спиной на натянутую стальную сетку, позволив пружинящему металлу удержать свой вес, а вот Катсанг в своем углу решил не тратить время зря. Подняв руки к лицу со сложенными ладонями, он закрыл глаза и начал совершать странные, гипнотические движения. Медленно кружил по настилу, то припадая на одно колено и касаясь руками пола, то плавно взмахивая локтями, словно птица крыльями.

Из динамиков тут же донесся торжествующий голос комментатора:

— О-о-о, да-а-а! Леди и джентльмены, вы только посмотрите! Тонгди исполняет свой знаменитый предсмертный Вай Кру! Этим ритуалом он просит прощения у своих родителей, учителей и древних духов предков за ту жестокость, которую сейчас совершит со своим противником! Наш таец буквально отмаливает грехи перед тем, как пустить кровь малолетнему наглецу!

Толпа взревела, приветствуя это зрелище. Весь зал завороженно уставился на плавные переходы.

— Начали! — объявил судья, взмахнув рукой между нами и отступив к сетке.

Я спокойно поднял перчатки к подбородку и размеренным шагом пошел вперед. Тонгди, несмотря на команду, и не думал прерывать свой ритуал и продолжил плавно кружить, опускаясь моментами к настилу.

Уже несколько раз наблюдал эту картину на записях. Ублюдок делает так специально, пытаясь психологически надавить на противника. Будешь стоять и покорно ждать, пока он закончит — добровольно поставишь себя в более низкое положение перед толпой. Нападешь прямо во время танца — выставишь себя беспринципным ублюдком, нарушившим святые традиции, и тогда возможная победа тайца будет выглядеть для них как акт высшей справедливости.

Наверное, это даже сложный выбор.

Если тебе, конечно, не насрать на мнение толпы потных лудоманов.

Как только Катсанг в очередной раз глубоко присел, готовясь к выходу какого-то там «летящего журавля» или что он там парадирует, я стремительно разорвал дистанцию и хлестко, с самого низу выкинул прямой фронт-кик. Целил строго в грудь — не хочу, чтобы так долго ожидаемый мной бой закончился слишком быстро от случайного перелома челюсти.

Удар стопой пришелся тайцу точно в грудину. Импульс был такой силы, что застигнутый врасплох Тонгди с грубым криком кувыркнулся назад через голову, едва не впечатавшись спиной в сетку.

Трибуны сразу обезумели от яростных криков. Сторонники тайца повскакали с мест, брызжа слюной от негодования из-за такой «подлости».

Тонгди моментально вскочил с колен, тяжело выдохнув сбитый воздух. Кусок ткани с башки слетел на пол. Он быстро восстановил баланс и состроил обиженную морду, но я успел заметить довольную ухмылку, мелькнувшую на темных губах.

Посмотрим, насколько ему понравится остальная часть боя.

Противник встал в стойку: перенес весь вес на заднюю ногу, а переднюю слегка приподнял, едва касаясь настила подушечками пальцев.

— Уваж..ение... долж..ин иметь, — пробормотал он сквозь зубы на ломаном, корявом корейском.

Из динамиков тут же раздался благоговейный голос комментатора:

— Невероятно! Наш Благородный Тигр проявляет великодушие восточного воина! Даже после такого грязного и подлого удара в спину… точнее, в грудь во время священного ритуала, он не впадает в ярость, а дает этому юнцу шанс одуматься и проявить уважение! Какое хладнокровие!

— Иди нахуй, — достаточно громко и отчетливо бросил я.

Хрен его знает, можно ли было настроить окружающих против себя еще сильнее, но, кажется, мне это удалось. Зал захлебнулся в волне нового, еще более оглушительного рева и свиста.

Мы начали медленно сходиться к центру. Таец двигался мягко, пружиня на ногах, вымеряя сантиметры дистанции.

«Лоу-кик по опорной», — пронеслось в голове. Тонгди всегда начинает прессинг одинаково — проверяет новичков на прочность жестким лоу-киком под колено.

И он не подвел. Бедро резко крутанулось, и правая нога, выглядящая как зацементированная шпала, со свистом полетела точно в мою левую голень.

В последний момент я просто развернул левую ногу наружу и приподнял ее, выставив жесткий блок-чек под углом.

Кость в кость. Звук столкновения двух голеней вышел сухим и противным, похожим на удар бейсбольной биты о ствол дерева. Боль вспышкой обожгла ногу, но я даже бровью не повел, удержав равновесие и продолжив смотреть тайцу прямо в глаза.

А вот на лице Тонгди проступило удивление. Его хваленая набивка на пальмах столкнулась с чем-то куда более сильным и жестким.

Еще даже не успев нормально опустить ногу после блока, я рванул на сближение.

Джеб. Джеб.

Два резких, поршневых удара передней рукой заставили противника спешно попятиться. Мой размах рук заметно больше, и я бессовестно этим пользовался, расстреливая его с дистанции и методично тесня к сетке.

В чистом боксе Тонгди откровенно слаб. На ближней дистанции он теряется и уповает всего на две взрывные комбинации, которыми обычно перекрывает огрехи в технике рук.

И сейчас я вывел его именно на ту, которую хотел.

Катсанг качнулся в сторону, уйдя от очередного джеба, и нырнул под мою руку. Плечо перекосилось — он собирался вспружинить снизу мощнейшим левым хуком. Но мой джеб изначально был лишь просчитанной наживкой. Вместо того чтобы провалиться вперед, я резко закрутил бедро, и на самом выходе из нырка его встретил мой жесткий, сокрушительный кросс правой.

Кулак в перчатке с треском впечатался точно в край челюсти. Голову Тонгди мотнуло, изо рта брызнула слюна вперемешку с кровью.

— Вот это попадание! Вы видели это?! — истошно заорали динамики под потолком, взрывая зал. — Новичок ловит Тигра на контрударе!

Тайца повело, глаза на мгновение остекленели, но падать от одного удара он не собирался.

Не дав ему прийти в себя, навалился всем телом и толкнул вперед. Катсанг припечатался спиной к стальной сетке. Я сократил дистанцию до нуля, вжался собственным лбом в его лицо, лишив обзора, и принялся вбивать короткие удары по корпусу.

Ощущение было такое, будто со всей дури хреначу кирпичную стену, но этот сочный звук лопающегося под кулаками чужого мяса отзывался во мне диким удовольствием.

Внезапно почувствовал, как на затылке сомкнулись жилистые предплечья.

Клинч.

«Секунда на разгон, и полетит колено в лицо», — мгновенно выдал мозг нужную информацию. Тонгди уже начал подтягивать мою голову вниз, готовясь запустить свой коронный удар, но я не стал дожидаться этого момента. Не пытаясь вырвать голову, согнул ноги в коленях, занизил центр тяжести и короткой, взрывной дугой снизу вверх пробил зубодробительный апперкот прямо между его рук в подбородок.

Удар вышел идеальным. Зубы тайца с лязгом сошлись, руки на моем затылке тут же ослабли, потеряв хватку, и я рывком разорвал этот клинч, отскочив назад.

«Связка джеб-кросс при разрыве клинча», — вспомнил его излюбленный автомат. Оглушенный Тонгди почти вслепую, выбросил наотмашь два встречных удара, ожидая сближения. Его джеб прорезал воздух, не достав до моего носа пары сантиметров, а от летящего следом кросса хладнокровно закрылся, просто приподняв левое плечо.

Удар пришелся в плотную кость, а я тут же закрутился на опорной ноге и с разворота нанес мощнейший боди-кик точно в его открытый правый бок.

Тяжелый удар пяткой пришелся аккурат под ребра, в область печени. Звук получился такой, будто по надутому кожаному мячу ударили кувалдой. Тонгди со свистом выплюнул весь воздух и согнулся пополам от боли.

Вокруг бесновались трибуны, люди что-то орали, брызгая слюной, комментатор надрывал связки в динамиках, но я не обращал на этот шум вообще никакого внимания.

У противника очень крепкая, набитая голова — вырубить его в лоб займет слишком много времени. Намного эффективнее сначала полностью уничтожить корпус, лишить дыхания и ног, а уже потом добить.

Катсанг тяжело задышал, прижавшись лопатками к сетке и судорожно держась за левый бок. На лице смешались кровь из разбитого носа и пот, а в глазах читалась только непонимание. Боец, прошедший через ад подпольных боев, сейчас просто отказывался верить, что какой-то корейский школьник, читает его как открытую книгу и избивает как новичка.

«Пора его добить» — мелькнула в голове короткая мысль.

Я уже сделал полшага вперед, наметив финальную связку, но в этот момент над ареной прозвучал оглушительный гонг, оповещающий об окончании раунда. Внутреннее напряжение отпустило мышцы. Я неохотно опустил руки в перчатках и размеренным шагом направился к своему углу.

Из динамиков под потолком раздался истошный крик комментатора:

— Невероятно! Да что это за чертовщина тут происходит?! Леди и джентльмены, Таиландский Тигр едва пережил этот раунд! Никто... я повторяю, никто не ожидал такого от безвестного паренька! Кто он такой?!

Зал больше не ревел от ярости. Прокатившаяся по рядам волна злобы сменилась недоуменным гулом. Те самые уебки, что минуту назад требовали моей смерти, теперь судорожно переглядывались, прикидывая, сколько вон они только что спустили.

Ли Сон уже ждал меня у открытой дверцы клетки. В глазах мужчины сверкал безумный азарт сорвавшего куш человека. Пластиковая бутылка из его руки перекочевала в мою.

— Прополосни рот.

Я на автомате взял ее, сделал короткий глоток и принял гонять холодную воду за щеками. Тренер плеснул остатки воды мне прямо на затылок. Ледяные струи мгновенно скатились по спине, заставив мышцы рефлекторно вздрогнуть, а затуманенный адреналиновым угаром мозг — окончательно протрезветь.

— Ты молодец, парень. Просто чертов красавчик, — Ли Сон заговорил быстро, жадно заглянув мне в лицо и обмахивая полотенцем. — Придерживайся плана. Слышишь меня? Тот удар в печень не прошел даром. Он больше не сможет нормально бить правой ногой. Пользуйся этим! Разорви его правый фланг, не давай дышать! Победа уже в кармане!

Я молча слушал торопливые слова Ли Сона о том, что триумф близок, что это будет легко... но внутри не шевельнулось абсолютно ничего. Никакой радости. Никакого удовлетворения.

Мне очень не нравится так драться.

Вся эта хваленая «тактика» и «анализ» превратили бой в какой-то унылый, предсказуемый спектакль. Мой мозг, даже не спрашивая желания, наперед просчитывает абсолютно все финты Катсанга. Шаг влево — полетит лоу-кик, наклон корпуса — пойдет левый хук. Ошарашенный, избитый противник двигался как заторможенный манекен в игровом симуляторе.

Скучная рутина.

В противоположном углу Тонгди тяжело поднялся со своего табурета. На лице больше не было ухмылки. Шрам на брови набряк, из носа все еще текла тонкая струйка крови, а хмурый взгляд пустых глаз сменился на затравленный.

Над притихшим залом снова разнесся сухой удар металлического гонга.

Начало второго раунда.

Я лениво оттолкнулся от сетки и пошел к центру клетки, даже не потрудившись поднять перчатки к лицу. Если этот «Тигр» не покажет сейчас что-то по-настоящему безумное, я очень сильно разочаруюсь в этой затее.

Глава 14

— Вот и начинается второй раунд, господа! — загремел из динамиков взбудораженный голос комментатора. — Дерзкий новичок Кан Джинхо показал себя просто невероятно круто, но не забывайте: Таиландский Тигр — крепкий орешек. Он славится своей бетонной выдержкой и раскрывается на полную именно тогда, когда противник устает в поздних раундах! Сейчас Тонгди покажет, что такое настоящий опыт...

Голос под потолком оборвался ровно в ту секунду, когда я без лишних предисловий сблизился и вколотил быструю двойку прямо в лицо тайца.

Хлесткие удары попали в цель, но голова Тонгди даже не отлетела — он лишь глухо рыкнул, приняв жесткую массу перчаток лбом и носом, и чуть попятился.

В надежде вернуть инициативу, противник наотмашь выбросил правый мидл-кик. Голень прочертила дугу в воздухе, но снова наткнулась на заранее выставленный блок из локтя. Сухой треск — и я, проигнорировав секундную вспышку боли, пошел вперед, затянув его на боксерскую дистанцию.

Теперь я контролировал каждый сантиметр октагона. Плавно, маятником вертел корпусом, заставляя Катсанга мазать. Вот его левый хук просвистел прямо у уха, едва задев волосы, вот я нырнул под правую и тут же, на выходе, пробил плотную серию. Короткий апперкот, боковой в печень, снова в челюсть.

Лицо Тонгди уже превратилось в сплошную багровую маску. Кровь из глубоких сечек над бровями и разбитого носа густо залила подбородок и грудь, разлетаясь каплями от каждого движения.

Но внутри вместо азарта шевельнулось липкое разочарование.

Блять, ну сколько можно?

Он просто проглатывает каждый удар, послушно отыгрывая роль боксерского мешка.

Это и есть хваленый ветеран? Где его инстинкты? Где адаптация к противнику?

Но нет. Оглушенный, ломаный таец упрямо повторял заезженные комбинации. А я... я просто продолжил методично его избивать, двигаясь на автомате.

В какой-то момент, когда мы снова сошлись в клинче у сетки, я почувствовал замах. Именно почувствовал обостренным до предела восприятием. Точно так же на футбольном поле спиной чувствовал летящий мяч и траекторию его полета, даже не глядя в нужную сторону.

Правый хук. Широкий, отчаянный, размашистый удар, в который противник вложил все остатки сил. В моем восприятии мир вокруг замедлился, а кулак в красной перчатке полетел в лицо. Сантиметр за сантиметром, рассекая душный воздух.

Я могу легко уклониться. Просто качнуть головой назад или уйти под руку.

«Всего один раз?" — промелькнула безумная мысль.

И я остался на месте, открыв челюсть.

Удар взорвался в голове ослепительной вспышкой. Ровный гул зала на секунду превратился в оглушительный ультразвуковой писк. Меня немного мотнуло в сторону, а во рту разлился горячий, солоноватый привкус собственной крови.

Я сплюнул алую жижу на настил и оскалился, бешено глядя на противника сквозь пелену перед глазами.

Вот это другое дело! Вот это — блять, то, что надо!

Тонгди, сам до конца не поверив, что его отчаянная плюха наконец достигла цели, резко воодушевился. В глазах вспыхнул дикий азарт бойца, почуявшего кровь. Он шагнул вперед и, закрутив корпус, выбросил страшный, рубящий удар локтем, целясь мне в висок.

Я не стал уклоняться. Вместо этого зеркально повторил его движение.

Кости с треском столкнулись в воздухе.

Таец тут же, без паузы, замахнулся второй рукой, переведя траекторию на боковой удар. И я снова сделал то же самое. Локоть в локоть! Еще одно яростное столкновение, от которого по предплечьям прошла сквозная волна боли.

Моя улыбка стала еще шире, превратившись в безумный оскал.

Противник попробовал пробить левым коленом в корпус, но я встретил его блоком на опережение. Снова жесткий стык.

Мы начали месить друг друга всеми конечностями в упор.

Сумасшедшая, обоюдная рубка кость в кость длилась всего несколько секунд, но для Тонгди они стали роковыми. Его хваленая, набитая годами плоть просто не вывезла нарастающего темпа. На очередном размене, ушибленные, разбитые в хлам конечности дрогнули, и таец сломался. Он инстинктивно попытался разорвать клинч и закрыться, отказавшись продолжать эту костоломную игру.

Третий удар локтем ему просто нечем было встречать. Опустив разбитые руки, он принял его прямо лицом.

Послышался приятный треск и он начал заваливаться назад, больше не в силах стоять.

Внутри окончательно сорвало все тормоза.

В чистом азарте я пошел в наступление. По залу поочередно разнеслись хлесткие связки: двойка, апперкот, боковой, короткий локоть, снова кросс! Голова Тонгди теперь летала из стороны в сторону, как футбольный мяч. Из напрочь сломанного носа кровь хлестанула мощным фонтаном, крупными каплями залив серый настил под ногами, испачкав мои шорты и перчатки. Всё вокруг окрасилось в багровые тона.

Оглушенный, полностью сломленный Тонгди уже не пытался драться — просто пятился назад, спотыкаясь, и в панике бегал от меня вдоль сетки, закрывая голову руками.

Между нами влетел судья и, с силой уперевшись ладонями мне в грудь, отпихнул назад.

— Стоп! Стоп! Бой окончен! — истошно заорал мужчина.

Только в этот момент я будто очнулся, придя в себя и тяжело выдохнул горячий воздух. Бешеный туман перед глазами начал медленно рассеиваться. Я опустил руки в окровавленных перчатках и посмотрел на своего противника протрезвевшим взглядом.

Катсанг Тонгди сидел на полу, намертво забившись спиной в угол клетки. Лицо тайца превратилось в сплошной отек. Нос сдвинут далеко в сторону, из глубоких рваных сечек на лбу и щеках непрерывно струится темная кровь, а огромные гематомы под глазами раздулись до такой степени, что те вообще не открывались, превратившись в узкие, заплывшие щелочки.

Голос комментатора больше не разносился из динамиков.

Я медленно повернулся и осмотрелся вокруг. Огромный зал, который еще минуту назад захлебывался в первобытной ярости, свисте и пьяном гоготе, сейчас замер в абсолютной тишине. Сотни людей сидели неподвижно, тупо уставившись на залитый багровыми каплями настил. Больше никаких матов и угроз в мой адрес.

Не став задерживаться, я развернулся спиной к поверженному тайцу и зашагал к выходу из клетки, где меня уже ждал Ли Сон с довольной ухмылкой на лице.

— Мы можем идти? — спросил я, остановившись перед открытой дверью октагона.

— Куда захочешь, чемпион, — хмыкнул тренер.

Наши голоса прозвучали слишком отчетливо. В мертвой тишине каждое слово разносилось эхом до верхних ярусов трибун.

Ли Сон протянул мне чистое полотенце и запечатанную бутылку прохладной воды. Я молча принял инвентарь, накинул кусок ткани на шею, скрутил крышку и сделал несколько жадных, глубоких глотков, вымывая изо рта соленый привкус крови.

— Пошли.

Мы не спеша двинулись по длинному проходу в сторону двери, ведущей назад в подсобные помещения. Ли Сон шел чуть впереди, я — следом, спокойно вытирая полотенцем пот и чужую кровь со своего лица.

Успели дойти только до середины, когда зал за нашими спинами наконец очнулся от шока.

И взорвался.

Цех накрыло безумной лавиной звука, по сравнению с которой предматчевый рев показался детским лепетом. Трибуны заходили ходуном, люди топали ногами, орали во всю глотку, кто-то свистел, кто-то швырял на пол пустые стаканы. Никакого одобрения или поддержки — хаотичный животный восторг толпы, которая только что получила то кровавое зрелище, за которое они заплатили.

*****

— Так, где они тут у меня... — Ли Сон завозился под столом, по локоть закопавшись в нижний ящик своего стола.

Спустя пару секунд он с кряхтением вылез обратно, победно держа в руках плотный серый конверт, и швырнул его на захламленную столешницу.

— Держи. Тут обещанная сумма за выход, плюс небольшой бонус меня.

Я молча протянул руку, взял конверт и заглянул внутрь. Плотная стопка хрустящих новеньких купюр. Два миллиона за сам бой плюс еще пятьсот сверху от тренера.

Раньше я такие деньги получал за полгода подработок.

В этот момент перед глазами на долю секунды мелькнуло залитое кровью месиво, в которое превратилось лицо Тонгди к концу боя. В груди шевельнулся слабый укол вины, но я загнал бесполезную совесть как можно глубже. Не время для сантиментов. Больничные счета сами себя не оплатят, да и если я хочу двигаться дальше и нормально зарабатывать, мне нужно начать полноценно питаться.

— Пока можешь особо не забивать себе голову, — Ли Сон откинулся на спинку кресла и закинул руки за затылок. — Но когда начнешь зарабатывать значительно больше, придется всерьез подумать о том, как отмывать эти деньги. Налоговая у нас злая, быстро за задницу возьмет.

Я захлопнул злосчастный конверт и засунул его глубоко во внутренний карман своей спортивной кофты.

— А вы как это делаете?

Ли Сон лишь хитро прищурился и с довольной улыбкой молча развел руками в стороны.

Я невольно осмотрелся по сторонам, разглядывая обшарпанные стены кабинета, старые плакаты с боксерами и приоткрытую дверь, за которой гудел тренировочный зал.

Намекает на свой бизнес? И много, интересно, таким образом можно отмыть?

Хотя, судя по тому, какими суммами Ли Сон ворочает на подпольной арене — достаточно.

— Ладно, свободен. Иди тренируйся дальше, — тренер махнул рукой, потеряв к разговору интерес и уткнулся в свой пузатый монитор.

Я коротко кивнул, развернулся и вышел из кабинета.

Прямо перед входом, забросив свои дела, штанги и мешки, полукругом собрались почти все пацаны из зала. Кенджи, Хван Чжин, Мин Су и еще человек пять постарше стояли прямо на пути и с диким любопытством пялились на меня.

И чего им, блять, надо?

Я сразу нащупал сквозь ткань кофты плотный конверт с деньгами. Если сейчас кто-то откроет свой рот и начнет затирать, что я обязан платить проценты в какой-то там местный общак, долю за вход или еще чего в этом духе — всем зубы повыбиваю.

— Чего уставились? — хмуро спросил, оглядел толпу перед собой.

Вместо ответа воздух внезапно разрезал механический щелчок, и ослепительно-белая вспышка на секунду напрочь выжгла глаза. Я резко зажмурился и инстинктивно вскинул руку, закрыв лицо.

Когда зрение вернулось, я увидел перед собой Кенджи. Парень довольно лыбился во все тридцать два зуба, держа в руках массивный фотоаппарат мгновенной печати. Снизу из узкой щели устройства с жужжанием уже выполз квадратный кусок пластика. Кенджи ловко подцепил его пальцами и начал увлеченно махать в воздухе, пытаясь проявить снимок быстрее.

Я уже готов был рявкнуть на него и отобрать хреновину, но Мин Су вовремя сделал шаг вперед, решив объяснить, что вообще происходит.

— Не кипятись, Джинхо, — прогудел он, дружелюбно приподняв ладони. — У нас в зале есть старая традиция. Мы всегда делаем фотографию каждого парня, который получил на руки первый гонорар.

Как раз в этот момент на карточке окончательно проступили контуры. Кенджи, продолжив сиять как новогодняя елка, развернулся и быстрым шагом подошел к большой пробковой доске, висевшей на стене возле вешалок. Та была полностью усыпана десятками подобных квадратных снимков. На них были запечатлены молодые парни: кто-то радостно орал, демонстрируя пачки денег, кто-то стоял в полном шоке с разбитым в щепки лицом, кто-то тупо улыбался в объектив.

Кенджи с видом заправского дизайнера аккуратно приколол мою свежую фотку кнопкой почти в самый центр доски.

— Ну! — парень с гордостью ткнул пальцем в снимок, а затем повернулся к притихшей толпе. — Вы только посмотрите на этого счастливчика! Смотри, Джинхо, какой ты тут довольный и жизнерадостный, у меня аж слезы умиления навернулись!

Весь зал оглушительно заржал. Пацаны поочередно начали подходить, хлопать по плечам, поздравляя с победой и подкалывать за мою хмурую рожу на фото.

— Дебилы... — я устало покачал головой, сбросив чужие руки с плеч, и молча пошел к скамейке в углу, где лежали мои перчатки.

Тренировку никто не отменял.

*****

Я нарезал сочное куриное филе ровными кубиками, положил его в глубокую миску и щедро залил соевым соусом. Следом на разделочную доску полетели три зубчика чеснока, которые я также быстро измельчил и отправил мариноваться к мясу, напоследок добавив туда же пару ложек меда.

После первого боя в октагоне пролетела уже целая неделя. Первым же делом, как только Ли Сон выдал мне деньги, я поехал и занес всю необходимую сумму миссис Ким на оплату больничных счетов. Женщина плакала от благодарности, а я лишь молча кивал, почувствовав, как с плеч наконец-то свалился удушающий груз.

Затем я до отказа забил багажник такси: купил псу целый арсенал лечебных шампуней от блох, капли для ушей, витамины и огромный мешок дорогого ветеринарного корма. Ну и не забыл про свой старый холодильник, который даже сейчас под завязку забит нормальной, вкусной едой, а не пачками дешевого рамёна, как раньше.

Вымыл руки, нажал кнопку разблокировки на телефоне и пролистал скопившуюся цепочку сообщений от Юны чуть ниже. Наше общение как-то само собой наладилось и переросло в нечто постоянное. Сначала она спросила в чате о моем самочувствии после инцидента с Мину, из-за которого меня отстранили от школы, я в ответ поинтересовался, как там дела на уроках, и вот мы уже дня три без остановки переписываемся о всяких бытовых мелочах. Вчера я вскользь упомянул, что хочу приготовить что-то нормальное вместо лапши, и попросил её набросать пару простых рецептов. Юна подошла к делу со всей ответственностью: перерыла половину интернета и скинула мне пошаговые инструкции к парочке белковых блюд.

Внезапно я почувствовал настойчивое натягивание ткани и опустил взгляд вниз. У ног стоял Пес, вцепившийся зубами в край моих спортивных штанов. Заметив, что я наконец-то обратил на него внимание, мохнатый вредитель тут же выпустил штанину, уселся на задницу и издал самый жалобный, несчастный и голодный скулёж, на который только была способна собачья душа.

— Хочешь курочку, да? — я с усмешкой поднял один замаринованный кусок мяса над миской и демонстративно помахал им в воздухе.

Черные блестящие глаза собакена не мигая, проследили за траекторией полета филе курочки, а с языка даже сорвалась капля слюны.

— А вот хрен тебе, — я хладнокровно вернул кусок обратно в тарелку и строго указал пальцем в угол кухни. — Иди лопай свой сухой корм. Новую порцию паразитов твой желудок просто не переживет.

Пес страдальчески опустил морду к самому полу, тяжело вздохнул и уныло, едва переставляя лапы, поплелся в сторону своей миски.

Вот же прирожденный актер.

Только за этот вечер уже третий раз приходит выпрашивать у меня еду со стола, включая свое собачье обаяние. Мне то не жалко, но из-за жесткой диеты ему сейчас вообще ничего кроме корма кушать нельзя.

Экран телефона на столе ярко вспыхнул, и раздался короткий звонок уведомления.

О, неужели Юна?

Я вытер пальцы полотенцем, взял трубку и открыл новое входящее сообщение.

«Джинхо, привет! Я тут подумала... помнишь, мы говорили, что нужно будет как-нибудь сходить куда-нибудь вместе? Может, выберемся погулять в эти выходные, если ты свободен? (˶ᵔ ᵕ ᵔ˶)»

— Фууух... — я медленно выдохнул, уставившись на экран.

Говорить-то об этом говорил, и в переписке всё казалось таким легким, но почему сердце сейчас так бешено заколотилось в груди? Я перед выходом в клетку так сильно не волновался. Внутри всё чуть ли не перевернулось от странного мандража.

Так, надо срочно взять себя в руки.

Пальцы быстро застучали по клавиатуре и через пару секунд остановились уже на кнопке отправки:

«Конечно, давай. Я за последнее время мало где бывал в городе, так что оставляю выбор места на тебя».

Я заблокировал телефон, отложил его в сторону и задумчиво уставился на шкворчащую на сковороде курицу. Мысли переключились на новую проблему. Надо же еще найти, что на этот выход надеть? Как-то совершенно не подумал об этом моменте раньше. Из одежды у меня только застиранные спортивки для зала, школьная форма да пара старых футболок.

Схожу завтра на рынок или в торговый центр и прикуплю себе нормальные джинсы и куртку. Идти гулять с симпатичной девушкой в рваной обуви и заношенных до дыр шмотках было бы как минимум стыдно.

Глава 15

Я стоял перед зеркалом в прихожей и критически осматривал отражение. На мне была новая одежда, купленная сегодня утром: плотные темные джинсы точно по фигуре и качественная черная куртка, которая приятно пахла свежей тканью, а не подвальной сыростью, как обычно. Поправил воротник, аккуратно расправил плечи и легким жестом убрал упавшие на лицо пряди.

— Как думаешь, мне стоит постричься? — не оборачиваясь, спросил я в пустоту дома и слегка потеребил пальцами косичку, в которую были собраны уже достаточно длинные волосы. — В бою мешают, постоянно лезут в глаза, да и выглядеть с короткой стрижкой я буду куда опрятнее.

Рядом раздалось тихое, задумчивое скуление. Пес подошел поближе, поднял морду и уставился на наше общее отражение. Будто заправский критик, он наклонил голову набок, оценивая обновленный внешний вид хозяина, а затем пару раз коротко, одобрительно гавкнул, полностью согласившись с идеей.

— Вот и отлично. Тогда сегодня после тренировки заскочу в торговый центр, — хмыкнул я, слегка потрепав его по загривку.

Отвернувшись от зеркала, я потянулся за ключами на тумбочке.

Внутри шевельнулось непривычное чувство. Завтра уже те самые выходные, и мне предстояло пойти на прогулку с Юной. В груди опять заворочался легкий мандраж. Впервые же иду куда-то с девушкой. Тем более с той, в которую уже давно влюблен. Настоящее свидание, без вечных проблем с деньгами и без мыслей о встрече со школьными вымогателями.

— Ну, я пошел, — закинул на плечо лямку новой сумки и повернулся к питомцу. — Смотри, дом на тебе. Воровать тут, конечно, особо нечего, но ты все равно следи.

Собакен коротко гавкнул в ответ и преданно посмотрел на меня своими черными пуговками.

Только-только рука успела коснуться прохладной дверной ручки, как по ту сторону раздался нерешительный стук.

Я мгновенно напрягся. Вроде никого сегодня не жду. Кто это может быть? Пацаны из зала нагрянули? Кенджи с Мин Су вполне могли вытворить подобную херню. Они любят иногда устраивать идиотские сюрпризы без предупреждения, просто чтобы поржать или вытащить меня в какую-нибудь круглосуточную забегаловку.

С раздражением я дернул ручку на себя и распахнул дверь.

На пороге стоял парень в форме моей школы, которая выглядела на нем как-то неопрятно. Он мялся с ноги на ногу, пряча руки в карманах брюк, и нерешительно смотрел в землю. Стоило двери открыться, как его глаза расширились от испуга. Посетитель сделал непроизвольный шаг назад, будто уже успел пожалеть о своем визите.

— Джинхо... — едва слышно прошелестел он побледневшими губами.

А. Это всего лишь Сонбин.

Сонбин...

Я даже не заметил, как глубоко внутри всё закрутилось и сжалось в тугой, раскаленный докрасна узел. Чистая, концентрированная злость взметнулась по венам, выжигая остатки здравого смысла. Кончики пальцев задрожали, а челюсти сжались с таким скрежетом, что в ушах зазвенело.

Весь этот чертов мир сузился до размеров его жалкой, дрожащей физиономии. Я даже не знал, куда деться от этого внезапного прихода первобытной ярости. Тело просто начало мелко биться, как под током, требуя немедленной разрядки.

— Джинхо, я хотел изв... — Сонбин попытался выставить вперед ладони, начав что-то лепетать в свое оправдание.

Звук сокрушительного удара о кость разорвал тишину улицу.

Правый кулак со страшным треском вошел точно в центр лица уебка. Нос Сонбина моментально хрустнул, согнувшись под моими костяшками. От удара тело вылетело с порога и с тяжелым стуком рухнуло на пыльную дорогу.

Я замер на выходе, шумно дыша через нос, и сверху вниз посмотрел на распластанного парня.

Сонбин тут же начал судорожно дергаться в пыли. Схватился обеими руками за лицо, катаясь из стороны в сторону, как насекомое на раскалённой сковородке. Густая кровь уже хлестала потоком, брызгая сквозь его пальцы, заливая подбородок, пачкая воротник белой школьной рубашки и ручьями стекая по шее на одежду.

Я сделал размеренный шаг вперед, направившись к нему.

Заметив мое приближение, Сонбин заскулил от ужаса. Не выпуская окровавленного лица из одной руки, он второй уперся в землю и начал в панике отползать назад, скребя кроссовками по пыли и оставляя за собой темный след.

— Прости... Джинхо, пожалуйста, прости! Я не хотел, это всё они… — захлебываясь собственной кровью и соплями, истошно заверещал парень.

Догнал его в два шага и с размаху пнул тяжелым носком ботинка точно в лицо.

Нога впечаталась в челюсть. Сонбина перевернуло на бок, а из рассеченной губы брызнул новый фонтан крови. Звук убогих оправданий захлебнулся на полуслове — теперь из его горла доносился лишь хриплый, булькающий клокот.

Я, блять, много раз в своей голове представлял эту встречу. Каждую ночь прокручивал сценарии того, как буду ломать этих ублюдков одного за другим, и с огромным трудом сдерживал себя, чтобы не заявиться в школу раньше времени.

А этот решил сделать подарок и сам приперся ко мне домой.

Сонбин начал медленно приходить в себя. Бил я его не то чтобы в полную силу — до убийства доводить не хотелось, — но достаточно, чтобы заставить корчиться от боли. Хоть голова от ярости соображала туго, рассудок еще подавал сигналы: труп у дома мне точно не нужен.

Парень зашевелился и, цепляясь окровавленными пальцами за выступы земли, пополз прочь. Я не спешил и медленно шел следом, давая ему ложное чувство надежды. Задыхаясь, Сонбин перебрался в полутемный глухой переулок напротив моего дома и обессиленно привалился спиной к кирпичной стене.

— Я... н-не... хот-т.. ел... — голос превратился в хриплое, едва разборчивое хлюпанье. Парень кашлянул, сплюнув на землю темный сгусток. — Я... я не знал, что так получ-чится с Мину...

Эти жалкие оправдания подействовали как красная тряпка. Злость вспыхнула с еще большой силой.

Нашел, блять, о ком вспомнить.

Внутри всё задрожало от осознания: если я сейчас нанесу еще хотя бы один удар, то просто не смогу остановиться, пока не превращу его череп в кашу. Животный инстинкт требовал добить, но его нужно взять под контроль. Пересилить эту тягу, которой я и так слишком часто даю волю в последнее время.

Отбросив желание пробить ему грудную клетку, я протянул руку вперед и вместо удара сомкнул пальцы на горле.

Жалкий лепет оборвался. Сонбин испуганно заткнулся, глаза округлились, а из пережатой гортани донесся лишь задыхающийся хрип.

Рывком приподняв парня над землей одной рукой, я прижал его спиной к холодной кирпичной кладке.

Окинул взглядом залитое кровью лицо, рассчитывая увидеть там то, что он заслуживает, — заискивание, животный страх и подлое желание сбежать, поджав хвост. Но вместо этого в заплывших, слезящихся глазах читалось только болезненное сожаление.

И это взбесило еще сильнее. Мне не нужны его запоздалые раскаяния.

Не в силах выносить извиняющийся взгляд, я наотмашь пробил ему жесткую пощечину свободной рукой. Голова Сонбина от мощного шлепка безвольно отлетела в сторону, а из лопнувшей кожи на щеке брызнула новая порция крови.

— Ты себе даже не представляешь, насколько сильно я хочу отправить тебя на соседнюю койку к Мину, — процедил в лицо ублюдку и сильнее сжал пальцы.

Хрипы стали громче, Сонбин задергал ногами в воздухе, пытаясь нащупать опору. Его лицо начало стремительно синеть, а с губ сорвалась кровавая пена.

— Но делать этого пока не буду, — тихо добавил я.

Пальцы разжались. Парень рухнул вниз и беспомощно стек спиной по стене, тяжело шмякнувшись на асфальт.

Я присел на корточки и окинул его спокойным взглядом.

Глядя на жалкое зрелище некогда уверенного в себе школьного авторитета, бушевавшая внутри ярость наконец немного отступила.

— Передай своим дружкам, что когда я вернусь в школу... — протянул руку и до хруста сжал пальцами его уже сломанный нос.

Переулок тут же прорезал истошный, визгливый крик. Сонбин задергался, но я держал крепко, не позволяя высвободиться.

— ... это будет ждать вас каждый день.

Я разжал пальцы и не спеша пошел к выходу, оставив изломанного парня валяться в грязной пыли.

— И уебывай отсюда быстрее, — бросил напоследок, не оборачиваясь. — У моего дома и так видок не очень. Не хочу, чтобы твоя рожа портила его еще сильнее.

Несмотря на спокойный тон, до нормального состояния мне было очень далеко. Внутри всё колотило от остаточного адреналина, а сердце глухо стучало где-то в ребрах.

Вот же мразь. Надо же было так выбесить. Впервые за долгое время настроение поднялось выше отметки «хочу всех поубивать», но, как по звонку, приперлось это насекомое и всё испортило.

Извиниться он захотел... Неожиданно совесть заработала, спустя почти три года. Всего-то потребовалось искалечить человека, вогнать его в кому и сломать несколько чужих жизней.

Нет, в таком состоянии мне нельзя на тренировку. Кому-нибудь точно ребра переломаю. Надо остыть. Пойду сначала в торговый центр, как и планировал: постригусь, пройдусь по магазинам, отвлекусь.

По-прежнему ощущая неприятное гудение в голове, я быстрым шагом дошел до остановки и запрыгнул в только что подъехавший автобус. Пассажиров внутри было немного, поэтому получилось спокойно пройти в самый конец салона и занять уединенное место у окна.

Ну, хоть тут повезло.

Откинув голову на дребезжащее стекло, я опустил взгляд. На ногах красовались старые, потрепанные и стоптанные уличные кроссовки.

Блять. Еще и обувь не ту надел. Зря, что ли, гардероб обновлял?

В ходе поездки автобус начал стремительно заполняться. На остановках заходили группы школьников с портфелями, кряхтящие старушки с тяжелыми сумками и уставшие офисные работники среднего звена, которые в это время как раз ехали по делам или на обед.

На сиденья передо мной опустились две старшеклассницы. Одна из них — ухоженная, с аккуратным каре и ярким брелоком на школьном рюкзаке — в какой-то момент обернулась и засмотрелась на меня. Сначала она заинтересованно окинула взглядом мою куртку, прошлась по лицу, а затем, смущенно прикрыв рот ладошкой, что-то весело зашептала на ушко подружке, прыснув со смеху.

Однако стоило ее взгляду опуститься ниже и наткнуться на мою рванную обувь, как выражение лица сразу изменилось. Интерес как ветром сдуло, уступив место брезгливому пренебрежению. Девчонка демонстративно отвернулась, хотя глаза ее то и дело возвращались к злосчастному предмету гардероба.

Кажется, я уже был в точно такой же ситуации. Причем совсем недавно.

Выставив ноги вперед, скрестил их так, чтобы убитую обувь стало видно еще лучше.

— Хочешь, могу подарить? — негромко, но с явной издевкой в голосе произнес я.

Школьница отчетливо услышала мои слова. На ее щеках тут же выступил пунцовый румянец — на этот раз от возмущения. Ничего не ответив, она лишь обиженно вздернула аккуратный носик и под ехидный смешок своей подружки уткнулась в окно, упорно делая вид, что меня здесь не существует.

Нечего было выебываться.

Всё оставшееся время поездки я демонстративно просидел в том же положении, вытянув ноги и даже не подумав спрятать грязные кроссовки под скамейку, как делал до этого. Не то чтобы сидеть, вытянувшись струной, было так уж удобно, просто убрать их сейчас показалось актом малодушного возвращения к старому Джинхо. А это недопустимо. Пока Мину не очнется и не встанет на ноги — уж точно. Да и мне самому возвращаться назад не хотелось. Быть объектом чужого страха гораздо проще и эффективнее, чем дрожать по углам самому.

Автобус со скрежетом затормозил на нужной остановке. Я спокойно поднялся и пошел к выходу по узкому проходу между сиденьями. На ходу взгляд упал чуть вниз: обиженная девчонка с каре незаметно выставила длинную ножку на моем пути, намереваясь устроить подлянку.

Я даже темп не сбавил. Наоборот, целенаправленно прошелся грязным подошвами прямо по носку ее белоснежных фирменных кедов, оставив на ткани четкий след дорожной пыли.

— Ай! — раздался сзади запоздалый, возмущенный визг, но я уже вышел из транспорта на свежий воздух.

В такие моменты наглядно видно, насколько Юна лучше всех этих накрашенных куриц, строящих из себя королев жизни.

Полностью выбросив из головы случайных попутчиц, я перешел дорогу и направился к массивному пятиэтажному зданию торгово-развлекательного центра.

Стоило переступить порог, как в уши ударил гул голосов, смех и музыка. Здесь повсюду были одни школьники и подростки: они толпились у фуд-кортов, сидели в кофейнях или просто бесцельно бродили компаниями от безделья. Но даже в этой праздной толпе наметанный глаз легко выцеплял группы парней, издевающихся над другими. Со стороны вроде бы друзья, вместе смеются, но стоит присмотреться — и сразу видно ребят, над которыми остальные жестко глумятся ради забавы. Зажимают голову в плотный захват, якобы в шутку, во время игры выворачивают руки до хруста, кто-то бьет исподтишка по почкам, а жертвы просто натянуто улыбаются и делают вид, что всё нормально.

С усталым вздохом я отвернулся от этого зрелища и пошел вдоль бесконечных стеклянных витрин. Мимо проплывали магазины электроники, яркие вывески бутиков с молодежной одеждой, точки с аксессуарами, пока мой взгляд наконец не зацепился за парикмахерскую — стильное заведение с панорамными окнами, неоновой подсветкой и минималистичным интерьером.

Толкнув стеклянную дверь, зашел внутрь. Здесь пахло дорогими шампунями, лаком для волос и хорошим парфюмом. За стойкой ресепшена стояли несколько молодых девушек в стильной черной форме. Попивая кофе из бумажных стаканчиков, они увлеченно болтали о чем-то своем. Стоило мне подойти ближе, как одна из них вежливо прервала диалог и шагнула навстречу.

Выглядело всё очень солидно, да и сервис казался на уровне. Обычно-то я стригся у пожилой соседки, которая занималась этим на дому за копейки, а тут — настоящий салон.

— Добрый день! Рады приветствовать вас. Вы по записи? — мило улыбнулась администратор.

— Нет, — я коротко покачал головой. — Просто хотел бы подстричься.

— Хм, секундочку, — девушка опустила глаза в большой журнал на стойке, быстро пробежав пальцем по строчкам. — Да, прямо сейчас свободна Саори. Присаживайтесь, пожалуйста, вот в это кресло.

Она указала рукой на свободное кожаное сиденье перед огромным зеркалом. Я сел и сразу утонул в мягкой обивке.

— Саори-чан, у тебя клиент! — звонко крикнула администратор в глубь зала.

Из группы отдыхавших в сторонке мастеров тут же вышла девушка и направилась ко мне. Это была миниатюрная, очень опрятная блондинка с аккуратным макияжем, короткими осветленными волосами и приветливой, располагающей улыбкой. На вид лет двадцать.

Она подошла со спины, накинула на мои плечи плотный защитный пеньюар и мягко коснулась головы руками. Пальцами чуть перебрала длинные пряди, убрав в стороны отросшую челку и полностью открыв лицо для обзора в зеркале.

— Вай... — Саори издала удивленный звук и округлила глаза. — Дорогой клиент, ну разве можно прятать такое красивое личико за этими длинными волосами? Это же просто преступление!

Я мысленно закатил глаза, глядя на ее реакцию в отражении. Наверняка они это абсолютно всем говорят, так что особого внимания на комплимент обращать не стал.

— Мне бы сделать стрижку покороче.

Девушка понимающе закивала, снова присмотревшись к форме головы. То поднимала, то убирала мои волосы, прикидывая варианты и сверяясь с зеркалом.

— Так, посмотрим... Вам что ближе? Трендовый ту-блок, классический андеркат, а может, текстурированный кроп с плавным фейдом на висках? Что выберем?

— ...Короткую.

Один хрен не знаю ничего из тех названий, которые она сейчас бегло перечислила.

Саори устало, но по-доброму вздохнула, одарив меня понимающей улыбкой:

— Поняла-поняла, классический мужской ответ. Тогда оставьте всё мне. Я подберу вариант, который идеально подчеркнет черты лица.

Она взяла в руки ножницы, щелкнула тумблером машинки, и работа началась.

Вслух я этого, конечно, не признаю, но процесс оказался чертовски приятным. Сначала Саори тщательно вымыла мне голову в специальной раковине, прохладными пальцами массируя кожу, что заставило окончательно забыть о недавней стычке. Затем долго колдовала с ножницами, отрезая и ровняя пряди, а в самом конце нанесла на ладони немного фиксирующего геля, быстрыми движениями укладывая обновленные волосы.

— Ну вот и всё! Теперь совсем другое дело, — Саори с улыбкой сделала шаг назад и сняла пеньюар.

Я открыл глаза и внимательно посмотрел на свое отражение. Из зеркала на меня глядел совершенно другой человек. Новая прическа кардинально изменила внешность: волосы были аккуратно зачесаны назад и чуть в сторону, виски чисто выбриты, а лоб теперь полностью открыт. Мне даже стало немного непривычно настолько четко и ясно видеть свое лицо, без вечной ширмы из падающей на глаза челки. Взгляд из-за этого стал казаться еще более жестким. Но в целом — всё отлично. Выглядело дорого и опрятно. То, что нужно для завтрашнего дня.

— Спасибо большое, — я поднялся с кресла и слегка, из вежливости, поклонился девушке.

— Ой, да что вы, не за что! — Саори смущенно замахала руками и заулыбалась еще шире, слегка покраснев. — С такой внешностью вам бы абсолютно любая прическа подошла. Приходите к нам еще!

*****

Когда я возвращался с тренировки, на район уже опустились густые сумерки, и прохладный вечерний воздух приятно освежал разгоряченную кожу. Занятие прошло просто отлично. Ли Сон устроил день партера, и мы до седьмого пота, три часа кряду, отрабатывали с десяток различных болевых приемов и удушений.

В разборе борцовской техники мне понравилось даже больше, чем в ударке. Было в этом какое-то извращенное удовольствие — выкручивать любую конечность, которая случайно попадала в зону досягаемости. Да и мое обостренное чувство окружения здесь раскрылось на полную мощность. Стоило сойтись в плотном клинче на настиле, как тело само безошибочно подсказывало, на какую руку сейчас опирается противник, под каким углом заблокирована его нога и куда смещен центр тяжести.

Вдали показался мой небольшой дом. Единственный работающий в округе фонарь тускло моргал, отбрасывая блеклый свет на разбитый тротуар. В этом небольшом пятне, привалившись спиной к кирпичной стене напротив входной двери, всё еще сидел Сонбин.

Я что, блять, был недостаточно убедителен пару часов назад? Может, слишком мало врезал, и он решил, что со мной можно поиграть в упрямство?

Подошел вплотную к парню. Выглядел он паршиво. Кровь из разбитого носа и рассечений уже перестала течь, запекшись на коже уродливыми корками, но вся белая школьная рубашка на груди и воротнике насквозь пропиталась бурыми пятнами. Сонбин сидел неподвижно, опустив взгляд в землю между раскинутых ног, и вообще не обращал внимания на окружающий мир.

Я довольно ощутимо пнул его по ребрам, заставив вернуться в реальность.

— Ты хули здесь забыл? — процедил я. — Я же ясно сказал, чтобы ты уёбывал.

Сонбин вздрогнул от удара и с трудом поднял голову. Заплывшие глаза заискивающе уставились на меня.

— Джинхо... Я правда хотел изв... — едва слышно выдавил он.

Договорить я не дал и наклонившись, схватил его за лицо. Пальцы, как стальные тиски, с двух сторон до боли сжали челюсть, впившись в щеки и вынудив замолчать. Я подтянул его голову чуть вверх и внимательно посмотрел в полные страха глаза.

— Откроешь свой поганый рот еще раз, и я выбью тебе все зубы. Ты меня понял?

Сонбин испуганно замер и лишь быстро моргнул в знак согласия.

С отвращением оттолкнул его от себя. Парень, окончательно поняв, что следующая фраза может закончиться для него инвалидностью, хрипя и держась за стену, кое-как поднялся с земли. Шатаясь на ватных ногах и низко опустив голову, он медленно потопал прочь по безлюдной улице.

Я стоял посреди тротуара и молча смотрел ему в спину, пока сгорбленный силуэт окончательно не скрылся в темноте переулков. На какое-то короткое мгновение в глубине души шевельнулось что-то похожее на сочувствие — глупая мысль о том, что такой человек может измениться, но я сразу безжалостно ее заглушил.

Глава 16

На удивление уютное место. Небольшой двухэтажный домик в современном стиле, стоящий чуть на возвышении. Аккуратный светлый фасад, ухоженная отделка, нигде ни трещин, ни потеков — выглядит далеко не так паршиво, как привычные развалюхи в нашем районе. Высокого забора нет, лишь символическая низкая изгородь из декоративного кустарника. Перед крыльцом припаркована чистая белая иномарка, а чуть сбоку к зданию примыкает небольшой гараж с автоматическими воротами.

Я стоял у края тротуара, не решаясь подойти ближе. Проход свободный, но внутри скребло какое-то дурацкое оцепенение. Не знаю, как себя вести в такой обстановке. Вроде бы Юна написала, что сейчас выйдет, но топтаться на чужом крыльце казалось неправильным.

Пока я решал, что делать, прошло минут десять ожидания. Я тоскливо осмотрелся по сторонам, пнул носком нового ботинка мелкий камешек, загнав его в водосток, и в очередной раз проверил экран телефона.

Наконец входная дверь с щелчком открылась. Я повернулся на звук, уже ожидая увидеть Юну, но из дома вышел подтянутый мужчина средних лет в отглаженной темно-синей офицерской форме. Волосы не рыжие, как у дочери, а скорее светло-бежевые, с аккуратной короткой стрижкой. Взгляд строгий, цепкий.

Прекрасно, блять. У нее отец полицейский...

Ну почему из всех возможных профессий в этом мире он не оказался врачом, строителем или хотя бы инженером? Почему именно легавый?

Я чуть внимательнее вгляделся в его волевое лицо. Черты показались смутно знакомыми.

Черт. Это же тот офицер, который брал у меня показания после того, как Мину покалечили. И которого я так удачно притянул за бесполезность для общества.

Мужчина уверенно сошел с крыльца и направился было к машине, на ходу нащупывая в кармане ключи, но тут его взгляд наткнулся на меня.

— Молодой человек, вы кого-то ждете?

— Типа того, — я коротко кивнул, надеясь, что тот меня не узнает.

Дверь открылась еще раз, прервав назревающий допрос, и на пороге наконец-то появилась Юна. У меня даже дыхание на секунду перехватило. Белые кроссовки, легкое светлое платье чуть выше колен, а на плечи накинута тонкая белая кофточка с длинными рукавами. Волосы ярким рыжим водопадом обрамляли веснушчатое лицо. Увидев меня, она расплылась в широкой улыбке и весело замахала рукой.

Ее отец тут же вылетел из головы. Весь сковавший меня негатив испарился, и я, сам от себя не ожидая, мягко улыбнулся и кивнул ей в ответ.

— Папочка, я пошла! — звонко крикнула Юна, сбежав по ступенькам.

— А это... — мужчина растерянно замер на месте, переводя недоуменный взгляд с сияющей дочери на меня и обратно. Кажется, о моем визите его никто не предупредил.

— Это Джинхо, мой одноклассник, — Юна подбежала к отцу, на секунду крепко обняла его за пояс и тут же отстранилась, направившись в мою сторону. — Мы хотели немного посидеть в кафе, поболтать. Я буду вечером, не теряй!

Девушка подошла поближе, заложила руки за спину и немного покрутилась с пятки на носок, из-за чего подол ее платья слегка качнулся.

— Привет, — тихо прошептала Юна, заглянув мне в глаза.

— Привет, — я неловко переступил с ноги на ногу, почувствовав, как дурацкий румянец подступает к шее. — Ты... прекрасно выглядишь. Правда.

— Ммм... — Юна немного засмущалась, отвела взгляд и тихонько качнула головой. — Спасибо. Ты тоже очень изменился. Тебе идет эта стрижка.

Я бы с удовольствием постоял так еще немного, просто разглядывая ее, но уже физически начал ощущать сверлящий мою фигуру взгляд недовольного отца.

Становится неуютно.

— Пойдем? — я махнул в сторону главной улицы, предложив поскорее убраться с линии огня.

Юна молча кивнула, и мы повернулись, чтобы наконец отправиться дальше. Но тяжелый взгляд ее отца все равно не сходил с моей спины, выжигая дыру между лопатками.

Мы успели сделать всего пару шагов, когда сзади раздался глубокий голос:

— Может, я вас подвезу? Мне всё равно по пути в управление.

Я притормозил и повернул голову к офицеру.

— Не хотелось бы отрывать вас от работы, — вежливо произнес я. — Тем более от такой важной.

Вроде бы и сказал всё ровно, без явного хамства, но полицейский как будто кожей почувствовал тонкую насмешку между строк. Его глаза опасно сузились, а челюсть на секунду сжалась от напряжения.

И кто меня за язык тянул?

— Ничего страшного, — сухо ответил мужчина, проглотив шпильку. — Я не спешу.

Мотор мягко заурчал, и белая иномарка подкатила к нам, плавно затормозив у края тротуара.

— Ты ведь не против? — Юна с легким беспокойством подняла на меня свои большие глаза.

Еще как, блять, против. Да я бы лучше часов десять трясся в душном автобусе, чем поехал в одной машине с ним.

— Конечно нет, — я натянуто улыбнулся и потянул за ручку, приглашающе открыв заднюю дверь.

Юна ловко запрыгнула в пахнущий дорогой кожей салон. Я скользнул следом и захлопнул за собой дверцу.

Практически сразу мужчина за рулем демонстративно поправил зеркало заднего вида, выровняв его так, чтобы цепкие глаза, не моргая, смотрели точно в мои.

Лучше бы ты так же внимательно на дорогу смотрел, клоун. Хотя чего ему переживать? Даже если собьет кого-то, то просто отмажется.

— Куда едете хоть? — нарушил тишину офицер, продолжая коситься на мое отражение.

— В «Мёндон», — быстро ответила Юна. — Это новый развлекательный центр через дорогу от парка.

— Ясно, — мужчина крутанул руль и перестроился в левый ряд. — Туда и на машине полчаса ехать, а вы что, пешком дойти собирались?

— Мы хотели на автобусе, — задумчиво сказала Юна, покрутив в руках ремешок сумочки. — Но так даже лучше. Спасибо, пап.

Хоть водитель и разговаривал исключительно с дочерью, постоянно меняя выражение лица на более мягкое и заботливое, но строгий взгляд сквозь зеркало все равно продолжал неотрывно висеть на мне.

Я оставил это немое противостояние и уставился в боковое окно. Мимо сплошным потоком проплывали городские пейзажи: серые одинаковые многоэтажки спального района постепенно сменялись яркими, высокими зданиями центра. Люди куда-то спешили по тротуарам, мелькали вывески круглосуточных магазинчиков, закусочных, лотков с уличной едой. Я почти умудрился поймать спокойное настроение и расслабиться, но долго наслаждаться поездкой мне не позволили.

— Джинхо, верно? — ровный голос мужчины выдернул меня из размышлений.

Я мысленно закатил глаза и едва заметно кивнул его отражению.

Кто вообще сказал, что мне дадут просто так доехать до места?

— Почему же я тебя раньше никогда не видел, Джинхо? — как бы между прочим спросил он. — Юна много рассказывает про одноклассников, а вот твое имя я слышу впервые. Да и на школьных собраниях, насколько помню, твоих родителей не было.

— Родителей нет. А гулять по улицам после школы в последнее время стало довольно опасно, — я пожал плечами. — Легко можно оказаться в больнице. Вот я и сижу дома, учу уроки. Безопаснее как-то.

Мужчина крепче перехватил руль, с силой сжав кожаную оплетку.

— Если у тебя есть проблемы или кто-то угрожает, ты всегда можешь мне об этом рассказать, парень, — процедил он. — Для этого полиция в нашей стране и существует. Чтобы наводить порядок и наказывать преступников.

— Учту это.

Ответить ему на самом деле хотелось совсем по-другому, но глупо портить первую прогулку с Юной ссорой.

На этой веселой ноте мы окончательно замолчали. Юна, будто тоже почувствовав вибрирующую в воздухе враждебность, задумчиво притихла и до самого конца поездки сидела молча, глядя на свои колени.

Спустя минут двадцать машина наконец-то затормозила на огромной, забитой транспортом парковке. Мы с облегчением вышли наружу, с удовольствием вдохнув прохладный воздух.

Само место тоже оказалось очень приятным. Настоящий рай для подростков: огромные светящиеся аллеи, усыпанные лавками со стрит-фудом, специализированные отделы с горами аниме-мерча, манги и фигурок. Повсюду, смеясь и фотографируясь, ходили стайки косплееров в самых немыслимых костюмах и париках. Атмосфера праздника, шума и неонового света мгновенно сбила весь накопленный в салоне негатив.

Офицер опустил переднее стекло и негромко бросил нам на прощание:

— Не задерживайтесь там надолго.

— Конечно, пап! Не переживай, — Юна мило улыбнулась отцу и весело помахала ему ладошкой. — Пока-пока! Удачной смены!

— Хорошей службы, мистер Чхве. И берегите себя на улицах, — вежливо попрощался я.

Ну, насколько умел вежливо.

Иномарка тихо тронулась и поехала дальше, скрывшись за поворотом, а мы наконец-то остались одни.

— Вы уже знаете друг друга? — поинтересовалась Юна, пока мы взглядом провожали отъезжающую машину ее отца.

— С чего ты это взяла? — я повернулся к ней, засунув руки в карманы.

— Ну… — девушка на мгновение замялась, будто подбирая правильные слова, и неопределенно повела плечом. — Просто ощущение такое возникло. Ладно, это неважно. Куда пойдем?

Юна мгновенно вернула себе прежний веселый и беззаботный вид, решительно отбросив в сторону любые тревожные мысли.

Я еще раз бегло осмотрелся по сторонам. Вокруг шумел фестиваль, локаций и развлечений было огромное множество, но сам я никогда особо по подобным мероприятиям не шлялся и чувствовал себя первопроходцем.

— Выбирай ты, — я пожал плечами, полностью доверившись ее инициативе.

— Хех, — Юна задорно улыбнулась, блеснув опасным огоньком в глазах. — Тогда держись!

Прежде чем я успел спросить, за что именно надо держаться, она крепко перехватила мою ладонь и с неожиданной силой потянула за собой. Пришлось умело лавировать в плотном потоке, уворачиваясь от зазевавшихся прохожих и лавок с сувенирами, пока мы наконец не вынырнули на просторную открытую площадку, уставленную игровыми автоматами и яркими неоновыми стендами. На экранах то и дело мелькали динамичные сцены, а из колонок доносились сочные звуки ударов. Мой взгляд почти сразу зацепился за яркий логотип — Street Fighter 5.

— Это презентация новой части! — с искренним восторгом и загоревшимися глазами выкрикнула Юна, указывая на свободные места.

Сам я из всех видеоигр в жизни играл разве что «Пингвина» на телефоне, поэтому фанатского восторга разделить не мог. Но, с другой стороны, почему бы и нет? Выглядит как минимум любопытно.

Подойдя к терминалу, я расплатился за час аренды, и мы заняли места за сдвоенным автоматом друг напротив друга, разделенные лишь экранами и панелями управления. Ради интереса скосил глаза на соседние мониторы, где другие посетители увлеченно лупили друг друга виртуальными кулаками и ногами.

Так, значит, суть игры — обычная драка один на один? Что ж, в таком случае мой опыт в бойцовском зале должен хоть немного помочь.

Я перевел внимание на свой монитор, изучив доступный список персонажей. Какие-то полуобнаженные девицы в облегающих нарядах, странные мутанты, ниндзя... Среди всего парада фриков мой взгляд наткнулся на массивную фигуру здорового, заросшего густой щетиной и покрытого шрамами мужика. Зангиев.

Ну, этот парень хотя бы выглядит солидно. Я уверенно нажал на кнопку выбора.

— Ну что, готов? — Юна хитро посмотрела на меня из-за корпуса своего автомата, наградив исключительно наглой и предвкушающей улыбкой. Такая гримаса на обычно добродушном и милом лице выглядела настолько чужеродно, что мне на долю секунды стало даже не по себе.

— Да? — с сомнением отозвался я.

*****

Да что за херня здесь происходит?!

Я округлившимися глазами смотрел на экран, где в очередной раз загорелась безжалостная надпись, извещающая о поражении.

Тридцать четыре раза. За целый час я не то что матч — я ни одного сраного раунда выиграть не смог! Бестолковое нажимание на все кнопки подряд вообще не помогло. Да я бы вживую показал больше, чем на этом бесполезном куске железа!

— Ну, ты не расстраивайся, — Юна сочувственно погладила меня по плечу, пока я пытался вернуть на место отвалившуюся челюсть. — Я просто немного заигралась.

— Да я и не расстроился, — я поднялся со своего места, постаравшись скрыть шок. — Просто игра новая, не успел до конца разобраться в таймингах. Куда дальше двинем?

— Хммм, — Юна задумчиво приложила указательный палец к губам, немного сощурившись, и оглядела павильон. — Может, заглянем в зону спортивного интерактива?

— Понятия не имею, что это, но пошли.

Мы перешли в соседнее, куда более просторное крыло комплекса. Зона оказалась огромной высокотехнологичной площадкой, сильно напоминающей популярные сейчас экстрим-парки. Вокруг высились стены для скалолазания, тянулись крепежные тросы, платформы и подвесные мосты. Юна с любопытством завертела головой, изучая локацию, и я последовал ее примеру.

Почти сразу взгляд наткнулся на один примечательный аттракцион. Под самым потолком, на высоте около трех метров, была подвешена сложная полоса препятствий из качающихся брусьев, канатов и шатких веревочных лестниц. Под всей этой нестабильной конструкцией тянулся огромный надувной батут для безопасности.

Впрочем, заинтересовало меня не само сооружение, а внушительный ряд мягких призов, выставленных на финише. Среди персонажей каких-то аниме и игр отчетливо выделялась кукла Кэмми. Боевую блондинку я успел запомнить во всех деталях, поскольку из тридцати четырех раз умудрился слить ей целых двадцать два. Может, это любимый персонаж Юны? Раз уж она так лихо раздавала мне пинков за нее.

Надо бы как-нибудь добыть эту игрушку.

— Может, туда? — я слегка коснулся плеча девушки, привлекая ее внимание, и указал на подвесную трассу.

— О, это довольно сложная штука, — с сомнением в голосе произнесла Юна, оценив конструкцию. — Организаторы специально выставили редкий мерч, чтобы побольше народу обмануть. Там почти никто не выигрывает.

Судя по грустным ноткам в конце, она уже пыталась это сделать.

— Я все равно хочу попробовать, — упрямо буркнул я.

Юна мягко улыбнулась, оценив мой внезапный порыв, и согласно кивнула.

Мы подошли к стартовой стойке, за которой гостей встречала миловидная девушка-инструктор в фирменной футболке центра. Увидев потенциальных клиентов, она приветливо поклонилась.

— Добрый день! Желаете принять участие в нашем состязании?

— Да, — кивнул я, достав кошелек. — Какие правила?

Девушка жестом указала наверх, где висел качающийся веревочный лабиринт:

— Правила просты. Вам необходимо добраться по этим канатам, подвесным кольцам и лестницам от стартовой платформы до финишного подиума на противоположной стороне. Условие всего одно: если вы хотя бы раз коснетесь надувного батута под собой, то автоматически проиграли.

Я протянул ей нужную сумму за попытку, после чего скинул куртку, оставшись в одной футболке, и пару раз покрутил плечами, почувствовав, как приятно потянулись затекшие в игровом кресле мышцы.

— Ой… — едва слышно вскрикнула Юна за моей спиной.

Я обеспокоенно обернулся:

— Что-то случилось?

— Нет-нет, ничего, все в порядке! — она немного покраснела, поспешно отвела взгляд в сторону и начала рассматривать ковровое покрытие на полу.

Странно. Может испугалась чего-то?

Не став допытываться дальше, я быстро поднялся по лестнице на трехметровую высоту и осмотрелся, выбирая точку для первого шага. Сверху полоса препятствий выглядела еще более хлипкой. Первая веревочная тропинка, натянутая горизонтально, показалась относительно устойчивой опорой. Однако стоило мне перенести на нее вес и сделать шаг, как коварная конструкция мгновенно улетела в сторону. Только в самый последний момент я заметил, что верхнее кольцевое крепление было намеренно смещено по оси — при малейшем давлении лестница просто обязана была провернуться, сбросив человека вниз.

А вот и обещанное двойное дно.

— Джинхо! — испуганно выкрикнула снизу Юна, когда я начал падать.

Да не очень-то и нужна мне эта дурацкая лестница.

Вместо того чтобы пытаться ловить баланс ногами, я просто заблокировал корпус и рывком подтянулся наверх, намертво ухватившись за гладкие стальные крепления в потолке, к которым и были прикручены все эти веревки. Нормального зацепа там не предусмотрено, только ровный металл без выступов. Но проблемой это не стало: я просто с силой сдавил стальную балку пальцами с двух сторон, зафиксировав хват, и спокойно повис на одной руке, проигнорировав ушедшую из-под ног опору.

Хорошо все-таки, что Ли Сон заставлял меня часами лазить по канатам без ног. А в последнее время — еще и с дополнительным весом.

Из такого подвешенного положения, полностью забив на раскачивающиеся внизу канаты, брусья и прочую мишуру, я начал чисто за счет силы рук перехватываться по потолочным крепежам. За полминуты преодолел всю дистанцию и спрыгнул на финишную платформу, даже не запыхавшись.

Девушка-инструктор просто стояла и переводила недоверчивый взгляд то на меня, то на потолочную балку, где я только что висел вопреки всей задуманной логике аттракциона.

— Я ведь прошел? — поинтересовался я, оперевшись о стойку. — Правила вроде бы не нарушал.

— А-а? — опомнилась работница центра и ошеломленно кивнула. — Да-да, конечно! Вы можете выбрать любой подарок.

Я сразу указал пальцем на интересующую меня суровую блондинку в зеленом купальнике, а когда, забрав приз, подошел ближе к Юне, то вдруг поймал себя на мысли, что совершенно не знаю, что нужно говорить в такие моменты. Поэтому просто молча протянул ей добытый трофей.

Юна замерла, уставившись на куклу. Пару секунд она рассматривала ее округлившимися глазами, после чего восторженно пискнула и выхватила из моих рук.

Значит, я угадал. Отлично.

Девушка смущенно, но невероятно крепко прижала плюшевую игрушку к груди, спрятав за ней свою довольную улыбку.