Прозрение оракула

Глава 1

Менять шило на мыло… В моих ли интересах? Красный, один из боссов мафии, распоряжался мной и моим даром так же, как и другие хотели бы распоряжаться даром провидения. Я не больше чем «вещь», которую нужно иногда прятать в шкатулку, а иногда показывать конкурентам, запугивая их… Вот только кто‑то относится к вещам с заботой, чистя их, нежно укладывая в шкатулочку, а кто‑то занашивает до тех пор, пока от драгоценности не останется ничего, кроме потемневшего металла и сколотых камней…

«Скажи, скажи, провидец, что ты видишь?» — потрясая толстыми ручками, рычал Красный, ударяя связанного пленника по лицу. Его ребята уже постарались: несколько раз вывели из сознания несчастного провидца, и теперь их босс ждал предсказания. В голове мелькнула картинка: кладбище, серый мраморный памятник — хороший памятник, не из дешёвых. Много могил вокруг… Имя — Алексей…

«Где мой брат, Алёшка?» — ещё один хлёсткий удар заставил меня вернуться в своё тело, которое теперь вибрировало от нервного напряжения. Видения смешивались не только с вопросом — я видел всё, как в мелькающем кинофильме…

«Мне… мне нужны таблетки», — хрипло сказал я. Нейролептики и антипсихотики, которые подавляют активность моего мозга, — подавители моего дара… Препараты, лечащие провидение и шизофрению… Удивительно совместимы.

— Скажи, где Алёшка, — надавил на простреленную в плече рану Красный. Но знал бы он, что от внутренней боли наружная кажется лишь небольшой яркой вспышкой.

— Умер… Его похоронили, не в канаве, — рыкнул я и получил удар кулаком в щёку. Красный знал, что мои предсказания настоящие, но то, как я подал ему это предсказание, ему не нравилось. Его брат пропал около пяти лет назад, а сейчас, из‑за вопросов по наследству, Красному потребовался он… Но если этот парень мёртв, тогда, в принципе, и нервничать Красному не стоит. Он ещё раз размахнулся, но я знал, что не ударит.

— Назови, где он захоронен.

— Я не могу…

— Бесполезный червь, — пнул стул, на котором я был связан, Красный, и я всем весом свалился вниз, ощущая, как то ли ломается, то ли просто ушибается здоровое плечо. Глаза уже не видели ничего после парочки ударов — их прикрывали опухшие веки. Один из парней, видимо, тот, которому было меня жаль, затолкал мне в рот таблетки. Вкус крови, таблеток… Меня замутило, но выбор был один: либо выпить их, либо страдать дальше…

Мой дар не даёт мне видеть абсолютно всего. Что‑то вижу, что‑то нет. Матч выигрышный могу предсказать, войну, конец света примерно тоже… Но время непостоянно, и на него могут повлиять. Вот скажу я: местная команда выиграет 6: 4, а люди Красного пойдут и сломают ногу футболисту — и предсказание уже не сработает, потому что изменилась его составляющая… Подпишет кто‑то указ — и войны не будет. Время — единица изменяемая и непостоянная.

И получит ли наследство Красный или нет — тоже сложно сказать…

Сегодня драгоценность выносят в свет. Люди Красного принарядили меня в приличную одежду и, затолкав на заднее сиденье, окружили своими телами и заботой. Скованные в наручниках руки за спиной и два крепких парня по обе стороны от меня; ещё двое — водитель и тот, кто едет на переднем сиденье… Мне здесь не дали имени. Я имею меньше прав, даже чем проститутка, у которой забрали паспорт и заставили отрабатывать. У меня, кажется, вовсе не было времени, когда было то, о чём вспоминать и о чём горевать. Однако и в таком мире у меня был кто‑то близкий — один из людей Красного. Он всегда, хоть и выполнял его приказы, но всё же делал это не так, как другие, — моя нянька, можно сказать. Всегда вовремя давал таблетки, вовремя останавливал тех, кто не видел, до какого состояния можно меня избить. Человек, в чьих руках моя жизнь была как пульсирующая нить… Но я видел кое‑что и о нём, но не стал бы говорить это никому. Он двойной агент: он работает не только на Красного, но и на его конкурента, Епископа. Но ведёт эту игру он осторожно, так что никто, кроме меня, не догадывается о его делах.

«Светофор…» — проговорил я, и этот парень положил руку на плечо водителю. Тот затормозил как раз перед светофором, где, как по команде, бесшабашная бабулька проковыляла на красный свет. Водитель немного нервно вздрогнул и ругнулся на бабку. Вокруг темнота, дождь; не успей он вовремя среагировать — пришлось бы разгребать проблему с ДПС, и мы бы огребли от Красного за опоздание.

Дорогой ресторан, красивые интерьеры… Правда, мне некогда было рассматривать стеклянные потолки да хрустальные люстры, потому что меня подгоняли ребята Красного. Двое моих сопровождающих пошли вперёд искать столик босса, я остался с тем, кто сидел спереди в машине.

— Артём, избегай окон, — сказал я. В моём видении в парня выстрелили, и исход был нехороший. Всё произойдёт сегодня; мне не стоит делать резких движений, чтобы не изменить хода событий.

Парень посмотрел на меня, легонько улыбнулся:

— Знаю, — сказал он, посмотрев на возвращающихся парней.

Быстро они управились. Снова подхватив меня, они потащились к столику, где сидел Красный в компании какой‑то не слишком милой и не слишком молодой рыжей дамочки и двух мужчин. Явно эти мужчины — его потенциальные компаньоны. Деловая встреча…

Один из мужчин протянул мне руку, с интересом разглядывая меня. Видимо, Красный уже похвалился, что у него есть провидец, оракул, что шепчет ему будущее на ушко. Наручники на моих руках быстро расщёлкнули. Я так понимаю, не поздороваться с этим мужчиной нельзя. Я протянул руку и, коснувшись руки этого мужчины, меня передёрнуло. Я увидел его труп… Тут же, сегодня же: буквально около получаса осталось до того, как в лобной части головы этого типа окажется пуля. Артём посмотрел в мою сторону, нервно сцепив зубы. Он пытался скрыть волнение. Но все уже были слишком пьяны и веселы, чтобы замечать мои эмоции. Второй мужчина не стал здороваться: он молча отпил из бокала вино и посмотрел на дамочку, которая заржала, как лошадь.

— Роксана, — посмеялся Красный, посмотрев на дамочку, — это мой провидец, знаешь же?

— Да‑да, — заулыбалась дамочка. А я уже видел, как она изменяет Красному с несколькими людьми, и тот тип с бокалом вина был одним из её любовников: буквально полчаса назад они были вместе. Но она, видимо, не верит в провидцев, в магию и прочее, поэтому вальяжно отыгрывает роль верной любовницы одного только Красного. Парни положили мне руки на плечи и с вопросом посмотрели на босса. Что делать с таким скотом, как я? За стол усадить или прочь отвезти? Показали «камешек», что он существует, — и всё на этом?

— Сядь, — приказал мне Красный. Парни пододвинули к столу стул и усадили меня. От грохота после моего нелёгкого приземления, благодаря этой парочке, тарелки на столе слегка брякнули.

— Так, значит, вот как выглядит твоя Ванга, — усмехнулся мужчина, не опуская бокал и внимательно меня изучая.

— Что ты скажешь о моём будущем? — растекаясь в злобной улыбочке, спросила дамочка и протянула мне руку. Я не стал её трогать: её откровенное декольте развалилось на столе… Значит, ей, так же как и Красному, около 50 лет.

Красный бросил в мою сторону колкий взгляд. Её сегодня не убьют; она только искупается лицом в тарелке с салатом и сбежит. Но что я должен сказать — что будет с ней после? Она вновь вернётся в свою проституцию, попробует стать главной в собственной организации и умрёт в старости. В принципе, не самое худшее из исходов событий.

— Ты изменяешь ему, — решил сказать я. Парочка, что держала меня, сжала до боли мне плечи.

— Что? — посмотрел злобно на Роксану Красный. Она вспыхнула, убирая руку и бросая в мою сторону злой взгляд.

— Я изменяю?! Да что ты несёшь?!

— Я верю больше ему, — злобно сказал Красный, замахиваясь рукой на Роксану. Но тут раздался голос второго:

— Разберёмся потом, — сказал он, смотря на меня. — Скажи, какое будущее меня ждёт?

Я уже знал, какой его ждёт исход… Дальше этого исхода он никуда не уйдёт.

Артём посмотрел на телефон и подошёл ближе к нам. Я же говорил ему держаться подальше от открытых окон! Я вскочил, толкнул его в сторону — и тут раздались выстрелы. Парочка сразу кинулась к Красному, хватая его и защищая от снайпера, выводя из помещения. Тяжёлая ваза бахнулась на голову Роксане, и она нырнула в свой цезарь с головой. Снайпер выстрелил в того мужчину, чью смерть я видел. Второй лёг на диванчик так, чтобы в него ничего не попало, и стал набирать номер своей охраны. Артёма ранило в руку; я пережал рану. Видения снова накинулись на меня, но теперь я переместился и стал видеть всё из поля зрения снайпера. Он видит всё как на ладони. Роксана его не интересует, так же как и торчащие ноги её испуганного любовника. Он потерял из виду Красного, и, судя по всему, он был его целью, но мой «хозяин» не из тех, кого можно запросто пристрелить даже в ресторане.

— Лево, веди меня влево! — приказал я Артёму. — Я же тебе сказал держаться подальше от окон — почему не послушался?!

В ресторане суматоха: все бегут прочь, кричат. Но снайперу это неинтересно. Он ищет что‑то через прицел, и я думаю, нам с Артёмом нужно уходить через чёрный выход, не попадаясь в его поле зрения.

Артём и сам это понимал.

— Я вижу его глазами! Поэтому помоги мне: я ничего не вижу сам, — прошептал я. Артём подхватил меня под плечи и потащил к запасному выходу.

«Правее, тебя видно!» — заметил я мелькнувшую руку Артёма в прицеле. Он резко толкнул меня вправо. Я вернул себе свои глаза, когда мы оказались на лестнице. Стены, покрашенные серой краской, обычная плитка на полу. Правда, теперь она окрашивается капельками крови из раны Артёма. Снизу послышались шаги. Артём отпустил меня и достал пистолет.

— Да, это враги! — сказал я, падая на пол.

Появились два типа в масках. Артём в пару выстрелов от них избавился и снова поднял меня.

— Порядок, я вернул себе глаза, — сказал я, снимая галстук с шеи и перевязывая руку Артёму. Он усмехнулся… Вот же. Поступит как крыса. Я ему помогаю, а он хочет отдать меня Епископу. Как‑то не по‑мужски получается: украсть у одного, продать другому. Хотя Красный особо‑то не спешил сейчас меня спасать. Своя жизнь дороже предсказаний.

Артём, держа пистолет наготове, пошёл первым, набирая второй рукой номер своих товарищей из противоборствующей фракции. Я шёл следом. Мог бы сбежать, но шёл, потому что получить от него пулю было бы обиднее, чем просто умереть от случайного выстрела.

У него оказалась припаркована рядышком машина: видимо, он предполагал, что будет такой исход событий. Да и снайпер, скорее всего, — это дело рук Епископа. Я не сопротивлялся, сел в машину, даже пристегнулся…

— Тебе надо в больницу, — сказал я, замечая, как протекает сквозь рукав кровь.

— Не в первый раз, — сказал Артём. — Что будет, если не поеду?

— Ничего, — ответил я.

— Тогда сам обработаюсь дома, — рванул с места Артём.

Глава 2

Это, конечно, не его квартира, а служебная — для прикрытия, чтобы Епископ знал, где его искать в случае подобной ситуации. Я уже знал Епископа: как он выглядит, как будет говорить — и это всё без личного знакомства. В какой‑то мере он поменяет мою железную клетку на золотую. И да, он из тех, кто, обладая «драгоценностью», о ней заботится.

Служебная квартира выглядела как номер в отеле — необихоженно… Стандартно.

Пока Артём ремонтировал себе руку, я молча сидел, вглядываясь в пустоту и пытаясь понять, что делать дальше. Отказался ли от меня Красный? Будет ли искать и пытаться отобрать — или я относительно свободен? Но что такое свобода? С шести лет у меня её никогда не было. Сначала научно‑исследовательские центры, где я вырос, затем «хозяева»… Хорошо, не цирк уродов. И каждый получал свои предсказания: я лишь инструмент, к которому относятся как к «вещи», а не к человеку…

Но это ошибочное мнение: некоторые люди относятся к своим «вещам» намного лучше, чем относился ко мне Красный.

Артём вышел из ванной с перевязкой на руке — не впервой ему себя ремонтировать. Он сразу же набрал номер своего босса.

«Я на Сканской. Красный сбежал, но мне удалось забрать у него провидца», — посмотрел в мою сторону Артём. Через час Епископ самолично явится сюда. Ему будут нужны предсказания так же, как и другим, — для тех же целей. Артём положил телефон, проверил улицу, выглянув через щель в зашторенном окне. Хотя, судя по всему, он больше полагается на мой дар: пока я спокоен, он не нервничает тоже.

— Епископ лучше, чем Красный, — сказал Артём. — Он к своим людям относится не как к мусору.

— Я знаю, что он скажет…

— Чёрт, действительно, — усмехнулся он. — Если что‑то тебе нужно, попроси.

— Не похоже, что я тут в заложниках, — усмехнулся я. — Хотя всё выставлено именно так. Хочешь мне помочь? Почему?

— Потому что сочувствую, — сказал Артём. — Никогда бы в жизни не пожелал твоей участи.

— Ты добрый. Почему тогда бы не уйти от этих бандитов и не начать спокойную жизнь?

— Ты же всё сам знаешь, — сказал Артём.

— Не всё. Что‑то мне остаётся неизвестным.

Он вздохнул и пошёл на кухню. Я решил пойти следом. Шторы он опустил и на кухне, только потом включил там свет и щёлкнул кнопкой на чайнике.

— Я тут редко бываю, — сказал он, — поэтому так всё. Есть только чай и сахар. Ты, наверное, не ел с утра.

Я недовольно вздохнул и сел на скрипучий стул. Видений не было — либо они перемешивались с реальностью, как дежавю, слегка идя вперёд всего.

— Тебе нужны таблетки?

— Пока что я всё контролирую, — ответил я и понял, что Артём ещё не задавал этот вопрос. Он посмеялся.

— Заметил, — сказал он, опуская руку, тянущуюся к сумке. Он побаивался меня, но что может сделать слабый, беззащитный провидец?

Мой дар мог бы использовать какой‑нибудь правитель в своих целях, но, застряв здесь, я оказался ядерной бомбой без красной кнопки в руках карманьонцев. Вроде как опасный, но… использовать можно разве что как обогреватель. А тем более — обычный человек, которому всё равно, что там будет в будущем. Тому, кому нет дела до мировых проблем, — самому бы выжить.

— Закажу доставку из ресторана, — подумав, решил Артём и посмотрел на меня. — Что хочешь?

— Я не знаю. На свой выбор.

— Точно, — сказал он, подумав о чём‑то своём. — Ты можешь попросить у Епископа себе документы, имя. Не подчиняйся просто так — он пойдёт на уступки. Просто странно как‑то жить без имени… Ты хоть знаешь, сколько тебе лет? Когда у тебя день рождения?

— Мне столько же, сколько и тебе, — 24. Родился в марте, 17‑го.

— А я в сентябре. Ты, получается, на полгода всего старше, — сказал Артём, опуская телефон.

— Епископ на три года нас старше. Видимо, судьба протолкнула его куда удачнее, — посмотрел я на закипающий чайник.

Мы молчали. Вскоре Артём спустился за доставкой и быстро вернулся. Он был даже удивлён, что я не решил сбежать, хотя он, кажется, специально оставил дверь открытой.

— Мне некуда бежать, — предвосхитил я его вопрос. Заказал он обычную еду. Он включил телевизор: шла историческая программа, в которой затрагивалась тема распада СССР и тех реформ, которые были до этого.

— Ты знаешь, что будет с нами в будущем? — спросил Артём. — Что будет через 10, 20 лет?

— Там размышляют, — указал я на телевизор.

— Ну, не хочешь говорить — не надо, — разогрел в микроволновой печи пасту Артём. — Всё равно жить в спойлерах не слишком приятно. Лучше жить одним днём, не думая о завтра.

Вскоре дверь в прихожей раскрылась. На пороге показался человек ростом около двух метров, с пугающе чистыми синими глазами и слегка кудрявым пепельным блондом волос. Его внешность была грубоватой, как у Маяковского с портретов в учебниках: такой же нос, разрез глаз и подбородок. Только светлая его версия.

Без охраны, в едином лице. Он доверяет Артёму. Артём встал возле стола, напряжённо глядя на Епископа, вошедшего в комнату. Тот посмотрел в мою сторону изучающим взглядом и сел напротив, обойдя Артёма, — без приветствия, без лишних слов.

— Мне нужен твой дар, — сказал Епископ. — За это я дам тебе свободу.

— Ему нужны документы и жильё, — сказал Артём. Епископ мягко посмеялся.

— Вижу, ты решил о нём позаботиться, — в голосе прозвучала угроза. — Не стоит Артёму связывать нас двоих.

— Я просто видел, в каких условиях его держал Красный. Но он тоже человек…

— Я и без тебя знаю, что передо мной человек, — сказал Епископ. — Не спеши.

— Мы никак не связаны, — сказал я, стараясь отвести внимание Епископа от Артёма. Но, кажется, всё уже было предрешено ещё до того, как на Красного была совершена попытка нападения. Епископ молча посмотрел в мою сторону: ему было интересно, правда ли всё это — все слова Артёма про то, что я вижу будущее, вижу его исходы. Мои руки лежали на столе, но буквально через секунду я их убрал — и тут же в столешницу впился нож, который Епископ приготовил для моих рук. Я бы не успел среагировать, если бы не увидел это заранее. А вот для Артёма это произошло быстро, словно я успел проследить движение до того, как оно произошло.

— Увлекательно, — сказал Епископ, раскачивая нож, чтобы его извлечь из столешницы. — Ты видишь только будущее?

— Я могу увидеть и прошлое, — сказал я, посмотрев на собеседника. Он убрал нож в карман и протянул мне руку. — Артём говорил, тебе нужен контакт для более точного видения. Скажи мне то, что никто не может знать.

Я посмотрел на Артёма.

— Если я это скажу при нём? — вскинул я бровь.

— Погуляй где‑то, — махнул головой Епископ, и Артём вышел из комнаты. Я взял за руку Епископа и сосредоточился: что именно он желает узнать о себе в прошлом?

Рука Епископа дрогнула, в глазах мелькнула какая‑то едва заметная тревога. Неужели есть что‑то, что он скрывает в своём прошлом… Я отпустил его руку.

— Я увидел твоё прошлое, — сказал я. Он недоверчиво посмотрел на меня.

— И что же ты увидел, что никто не знает? — посмеялся Епископ, правда напряжённо.

— Тебе было страшно, когда родителей не стало. Ты не признаёшь это, но ты жаждешь мести — именно этим и руководствуешься в своих действиях. И… Нелли. Её сыну уже 5 лет. Он твой сын. Рано или поздно ты признаешь это. Главное — успеть до того, как её с ребёнком заберут люди Красного. О ней, думаю, никто не знает. Впрочем, как и ты не знаешь о её ребёнке. Хочешь это проверить? — заметил я, как рука Епископа коснулась телефона в кармане. — Можешь ей позвонить, узнать. У тебя же остался её номер с того вечера.

Епископ достал телефон и набрал номер девушки. Несколько гудков — и она взяла трубку.

— Кто это? — спросила она.

— Узнала?

— Нет… — недоверчивый голос звучал с тревогой.

— Его зовут Данил, — сказал я шёпотом.

— Как твой сын, Данил? — спросил Епископ.

— Кто вы такой? Что вам от меня нужно?! Почему вы спросили о моём сыне?!

Епископ опустил трубку и посмотрел на меня. Никто не знал об этой связи, никто не мог знать, что у него на душе и в голове. Это не фарс и не игра. Я знал, что всё так и будет, ещё до того, как он придёт. Ему нужно было меня проверить. Вот только… Предательский дар решил, что пора вновь превратить меня в несущего огромное количество информации оракула. Голова загудела от мелькающих видений. К счастью, Артём знал о том, что в какой‑то момент мой дар начинает прорываться, и подоспел с препаратами. Епископ посмотрел на него с вопросом.

— Я читал легенды об оракулах: в Древней Греции их напаивали зельями, чтобы они могли спокойно предсказывать будущее, — сказал Артём. — А сейчас посоветовался с психиатрами — и они прописали ему подходящие препараты.

— Обычно предсказания не так точны: то ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет. А это… — посмотрел на меня Епископ. Я поднял голову и опустил снова. Хотел сказать, что время рисует разные исходы, но…

— Красный будет нас искать, — сказал Артём.

— Об этом можешь не волноваться. Я сделаю так, что вас он будет считать мёртвыми. И ещё: я закажу вам новые документы. Имена я предпочитаю оставить.

— У меня не было имени.

— Я подумал, может, Серафим? — сказал Артём. — День рождения семнадцатого — это «семнадцать». Или Марк, потому что в марте? У меня так сестру назвали Августиной, потому что она в августе родилась. (Прим. автора: до появления мема «67» я тут такое придумываю…)

— Сам какое имя бы хотел? — прервал буйные фантазии Артёма Епископ, потому что дальше он предлагал Василия, Якова и кучу других имён.

А я не знаю, какое имя… Что такое имя? Для чего оно мне, если ко мне никогда по имени не обращались? Оно мне не нужно было всё это время, а теперь вдруг у меня оно будет… Все эти имена — как клеймо нового хозяина, ничего для меня не значили. Мне было всё равно, как меня назовут… Что за жизнь мне будут создавать? Однако было же когда‑то у меня имя: я ведь родился, и как‑то при рождении в роддоме меня назвали. Я сосредоточился. Я помню, как меня вытащили на свет в роддоме, помню, как несли на руках акушерки, чтобы промыть. Я смутно помню, что там была какая‑то женщина, которую, наверное, я должен был назвать матерью. Но мне её не вернули… Просто забрали — и всё. На руку мне повесили кусочек клеёнки, на котором ручкой было написано время рождения, пол и вес. Это не были те красивые браслетики, которые сейчас дают при рождении. Но там было имя — кто‑то дал мне его… Павел. Что‑то чужое, словно сдёрнутая с соседнего ребёнка пелёнка: это имя появилось только раз и никогда не произносилось никем.

— В роддоме меня назвали Павлом, — сказал я, пока Артём перечислял уже шёпотом разные варианты имён.

— Возьмёшь его фамилию и отчество, — коротко заключил Епископ, посмотрев на Артёма. — Красный братьев искать точно не будет. Документы будут готовы к среде. За вами приедут и перевезут в другой город — так будет безопаснее.

— Пятницкий Павел Александрович — звучит, — оценил Артём.

— Он просто так нас не отпустит, — сказал я, понимая, что впереди ещё много испытаний.

— Мне всё равно, что он будет делать, — жёстко сказал Епископ. — Важнее то, что мне предстоит узнать и как использовать твой дар.

Глава 3

Лунный свет пробивался в окно, сегодня полнолуние… Все было видно, и выражение лица Артёма, который задумчиво смотрел в мою сторону.

— Какую тайну ты открыл Епископу? — спросил он.

— Только ту, которую он желал услышать.

— Я думал, что ты скажешь ему что-то о его жизни…

— Я это и сказал, основываясь на его будущем, я рассказал ему о его прошлом.

— А ведь у него тоже есть какой-то дар, — перевернулся на спину Артём и посмотрел в потолок, — может, конечно, это его личная легенда. Его отец увлекался всякой магией, спиритизмом, коллекционировал легенды и артефакты, за что и поплатился жизнью.

— Я это видел. Его родителей жестоко убил какой-то религиозный фанатик, принося в жертву языческим богам, Епископ видел все это, пока прятался в шкафу.

— Думаешь, он будет мстить за дело 12-летней давности и попросит тебя с этим помочь?

— Я не знаю, зачем я ему. Но знаю лишь, что с твоими сестрами мне стоит встречаться.

— Черт, забыл, с кем имею дело, — цыкнул Артём, — да, я хотел нас всех вместе перевезти в загородную резиденцию Епископа.

— Им лучше будет здесь, особенно Августине, она уже привыкла к школе и у неё больше перспектив здесь, а Наташа должна меньше знать о том, чем ты занимаешься, потому что она склонна к предательству.

— Ты ведь никогда не видел моих сестер и не можешь о них ничего знать! Но уже говоришь мне о будущем!

— Ты говорил о Епископе, что ещё ты о нем знаешь?

— Он после смерти родителей ударился в религию, она спасала его от ужасных мыслей, что лезли ему в голову, а потом его переклинило в другую сторону, после первого курса духовной академии голос в его голове стал говорить ужасные вещи о боге и религии в целом, и он, чтобы не усугублять положения, отрекся. А потом пошло по накатанной, ты разве не видел безумия в его глазах?

— Я видел только то, что он желал мне рассказать о себе, — сказал я, вспоминая не только сказанное для доказательства, но и то, что видел поверх того. Красный получил свое имя за свою кровожадность, но знали бы другие, насколько безумен и кровожаден Епископ, думаю, у него было бы совсем другое имя… Но в мафии ни у кого нет чистых рук. Артём близок с Епископом, раз знает о нем много, но чтобы добиться такого близкого расположения, он не раз выполнял поручения своего хозяина, не зря его прозвали верным псом Епископа. Поэтому я и сказал, что поменял одного кровожадного хозяина на другого. Цели у них примерно одинаковые, а исходы… Часто для людей вроде меня исходы смертельные, поэтому буду держаться там, где смерть дальше.

***

Отец Епископа увлекался мифологией и сектами, он не был никак связан с мафией до того момента, как не встретил одного человека, продающего славянские обереги. У этого человека оказался покровитель из мафии, который потакал желаниям и талантам этого человека. Распутин мафиозного розлива, во времена, когда влияние религии было очень снижено и людям хотелось во что-то верить, он смог занять место одного из проповедников, связываясь с якобы добрыми духами и таким образом принося особые услуги главе мафии. Вот только плата за его ритуалы исчислялась человеческими жизнями. Теперь на эту же темную сторону перешел и тот, кто по идее с этим должен был бороться. Проговаривали, что после ритуала этот язычник покончил с собой, оставляя свой дух до востребования, а теперь востребование произошло. По некоторым слухам, он заменил во время ритуала душу Епископа, но тот оказался сильнее и в какой-то момент вытеснил зло из своей головы, вот только сейчас на том же жестоком пути Епископ строит новые правила…

Были и те, кто не верил в это, считая, что это всё создано для образа и запугивания врагов. Даже приближенный к Епископу Антонио, мудрый и опытный советник мафии, скептически относился ко всем легендам. Что же касается истории про самоубийство убийцы родителей Епископа, очевидно по его жажде мести было то, что убийца все еще жив и не найден.

В загородном доме Епископа, казалось, царила спокойная атмосфера дачи. Двухэтажный особняк, огороженный железной оградой, несколько пристроек: баня, летние домики, в которых дислоцировалась часть охраны. Туи, цветы, вымощенные тратуарной плиткой дорожки. Большой гараж. Охраны особой не было, пара-тройка парней, меняющиеся через сутки. Да и здесь охранять особо было нечего. Обычный на вид загородный дом, правда напичканный кучей камер видеонаблюдения. В комнатах царила атмосфера 90-х, ковры, старые диваны, куча книг. В той комнате, в которую меня привели, были книги, скорее всего из коллекции отца Епископа, можно позавидовать коллекции. Оккультизм, чёрная магия всех времен и народов. Начиная с запада, заканчивая востоком и Северной Америкой. У отца Епископа явно было много времени, чтобы всё это прочитать. Дневники, журналы, записи, в книгах загадки… Что же он желал на самом деле? Я не могу узнать прошлого, но, кажется, тайна эта тревожит Епископа. Что могло у фанатичного человека случиться в жизни такого, что его вместе с женой жестоко убили на глазах единственного ребёнка?

Пока Артём общался с охраной, я заметил, как в комнату вошел Епископ, он держал в руках такую же баночку с препаратами, какую прописали и мне. Демонстративно он заглотил одну из таблеток и опустился в кресло, замечая, что я взял одну из книг в руки.

— Это мне прописали, чтобы я не тревожился, — сказал Епископ, — чтобы в голову не лезли всякие мрачные мысли. Мне поставили ОКР, это когда навязчивые идеи сами по себе проникают в голову.

— Я знаю, что это такое, мне тоже когда-то его ставили, — сказал я, — что тебя больше тревожит: мысли или действия?

— Голоса, — посмеялся Епископ, — на фоне того, что произошло в моем прошлом, у меня слегка поехала крыша, но ты ведь это знаешь, правда?

— Да, это ужасно.

— Но твои видения хотя бы реальные, а не связанные с этим! — взял одну из книг Епископ, — вот что на самом деле ужасно.

Епископ закрыл глаза, словно пытаясь отмахнуться от навязчивого образа.

— Мой отец верил, что можно управлять духами. Что можно призывать их, заключать с ними сделки. Некоторые говорят, что в моей голове дух того язычника, что сделал это с моими родителями, но я оказался сильнее и вытеснил его… Но он всё ещё здесь, — посмеявшись, коснулся пальцем виска Епископ, — всё ещё в моей голове…

— Виктор… — произнес я, увидев это имя в видении. Епископ посмеялся ещё раз.

— Нет. Теперь у меня нет этого имени. Но то, что ты видишь, когда-то было мной. А теперь что в моей голове? Чьи это правила правят моей жизнью? — Епископ поднялся, достал из книжной полки ежедневник в синей обложке из искусственной кожи, — это дневник моего отца, который он вёл. Я не прочел его до конца, я боюсь того, что я там найду, но я хочу знать правду, — он протянул мне дневник, — может быть, ты со своим даром сможешь увидеть то, что скрыто от меня? Что на самом деле произошло в ту ночь? И что за духи или демоны преследовали моего отца? И теперь, возможно, преследуют и меня. Я иногда чувствую, что в моем сознании сражаются две сущности: та, что хочет спасти мир, и та, что жаждет мести. Это довольно утомительно.

Я молчал, понимая, что в этом человеке действительно борются противоположные чувства. Его демонстративный прием таблеток выглядел как отчаянная попытка удержаться на плаву в бездне собственных мыслей.

— Скажи, что ты видишь в моём будущем? — протянул мне руку Епископ.

— Твоё будущее туманно и не определяется моими видениями…

Глава 4

У Епископа есть свой легальный бизнес, которым он прикрывает мафию. Он не подался в депутаты, как это сделали многие, в том числе и Красный. Его бизнес был связан с производством и экспортом элитного алкоголя. Это позволяло ему не только отмывать огромные суммы, но и поддерживать репутацию респектабельного гражданина, чьи руки, казалось бы, чисты как слеза. Епископ не терпел конкуренции и считал, что любые попытки посягнуть на его территорию должны быть пресечены самым решительным образом. Его методы были отточены годами, и каждый его шаг просчитывался с холодной расчётливостью. Он был хищником, который умел маскироваться под жертву, и никто не подозревал о его истинной природе, пока не становилось слишком поздно…

Артём поздоровался с каким‑то подростком, которого тоже как‑то угораздило оказаться в рядах мафии Епископа. Парню было лет шестнадцать, но он уже выглядел как член какого‑то великого клана. Насколько я понял, парнишка — беспризорник, которого взяли в качестве шпиона и лишних глаз. Так вот, он докладывал о том, что видел и слышал.

— Я видел, по деревне ездили на «гелике», — сказал парень, доставая потёртый телефон и показывая фотки Артёму. — Это явно были люди Красного. Что они тут забыли? Вынюхивают что‑то?

— Почему ты решил, что это люди Красного? — спросил уверенно вещавшего паренька Артём. Тот сделал лицо великого сыщика и произнёс пафосно:

— Потому что наши не ездят по деревне на «гелике». Даже у Епископа «Шевроле», а тут машина из дорогого сегмента.

— Дело говорит, — добавил ещё и охранник резиденции. — Недавно…

— Да, и недавно Армену Витальевичу пришло сообщение с угрозой. Кому‑то стало известно много личной информации о нём. Ему кратенько расписали, что выложат в сеть, если он в течение трёх дней не предпримет какие‑то меры, чтобы этого избежать.

— Три дня уже прошло. Что сделал Антонио? — сощурился Артём.

— Он решил, что ему наплевать. Никаких денег и даже ответа не прислал, пустил всё на самотёк, как в страшном сне.

— Надо было бы сказать об этом Епископу, — сказал Артём, и, как по команде, появился Епископ собственной персоной.

Армен Витальевич Коршунов — подставной глава легального бизнеса Епископа, а также его правая рука — Антонио. Конечно, всем членам мафии известно, кто он на самом деле, но соперничающие организации периодически «выясняют» это и пытаются запугать.

Парнишка подошёл к Епископу, показывая слегка размытые фотки «гелика».

— Я только номер не успел заснять, потому что слишком палевно было, но уверен, что это машина людей Красного, — немного тушуясь, сказал парнишка.

Епископ посмотрел в мою сторону, и один из охранников, не слишком церемонясь, подтащил меня к нему за воротничок. К такому отношению я, в принципе, привык, а вот по глазам парнишки и Артёма я понял, что охранник слегка переусердствовал. Поправив рубашку, я с небольшой тревогой посмотрел на непроницаемое лицо Епископа, в глазах которого не читалось ничего хорошего.

«Я могу назвать номер», — заранее ответил я на вопрос Епископа. Но он и не сомневался, что я успею прочитать его планируемые вопросы — буквально как мысли, читает, словно телепат.

Я назвал номер машины, а также даже то место, где она появится в ближайшее время. Я был абсолютно уверен в своём видении, но, в отличие от Красного, Епископ имел другую душевную организацию: он доверял, но смотрел, кому доверяет. И пока что я в число его доверенных лиц не входил. Хотя, скорее всего, Артём и рассказывал о моём чётком видении будущего, как бывшему «рабу» Красного мне доверия особенно не было. Пусть Епископ и проявлял ко мне доверие, когда искал сведения о прошлом своих родителей, в своё собственное будущее он меня запускать не желал.

Спустя несколько часов Епископ поймал предполагаемых шпионов и отправился с ними мило побеседовать.

Мне оставалась лишь роль чтеца. Я не мог видеть будущего уже не живущего сейчас человека, но мог понять, кто из людей в дневниках отца Епископа каким‑то образом причастен к той секте, из которой вышел убийца.

Мы с Артёмом вышли на улицу. Он осмотрелся по сторонам, достал сигарету и закурил. Была пасмурная погода, на небе не было ни одной проплешины.

— Что такое Долорес? — спросил меня Артём. Я с недоумением на него посмотрел: откуда у него в голове это слово?

— Имя…

— Нет, она… — сказал Артём, глядя в сторону Епископа. — Ты сказал ему что‑то, и он назвал Долорес.

— Хм, странные у него термины, но, — махнул я головой, — это наша с ним тайна.

— Пойдём, — бросил сигарету Артём, увлекая меня следом.

— Куда?

— Ты провидец, тебе виднее. Епископ послал нас найти ту машину — пошли её искать.

Я поморщился. В голове сейчас была пустота, но это временное затишье. Мы сели в машину, и Артём поехал туда, куда указал мой дар. Ехали недолго. Около спуска к реке оказалась припаркована искомая машина. В ней кто‑то сидел, неподвижно… Артём первым вышел из машины. Видение накрыло меня с невероятной силой. Он уже вглядывался в слегка тонированное окно машины издалека. Я выскочил из машины, схватил Артёма и оттащил в сторону, прикрывая спиной, прижимаясь к нему и жмурясь. Повисла тишина.

— Ты что, пообниматься решил? — усмехнулся Артём, и тут раздался оглушающий взрыв. Ударная волна от него откинула нас в сторону.

— Ты мне во второй раз жизнь спас! — ошарашенно, видимо, перекрикивая свист в ушах, сказал Артём. Судя по всему, кто‑то знал о том, что мы поедем искать машину, и уже подготовил для нас мышеловку. Если бы не это видение, Артёма бы сейчас раскидало по кустам…

— Надо сообщить Епископу… — сказал Артём.

— Да, — ответил я, прижимая руку к виску, где пульсировала боль. Во рту был привкус гари. Перед глазами мелькали чёрные мушки. Кажется, меня всё же хорошенько оглушило.

Артём поднялся с земли, стряхивая с себя кусочки травы и почвы. Он выглядел немного встревоженно. Ещё бы миг — и… Артём быстро достал телефон и набрал номер, который знал наизусть.

— У нас проблемы, — сдержанно доложил он. — В машине была взрывчатка. Скорее всего, Красный знал, что мы найдём эту машину.

— Понял, — коротко ответил Епископ. — Уходите оттуда и держитесь на связи.

Я посмотрел на Артёма. Он быстро положил телефон в карман.

— Нужно уезжать, — сказал Артём, осматривая уже почти сгоревшую машину. Огонь быстро убирает следы. От машины осталась груда искорёженного металла. Главное, нам тут не оставить следов.

Мы поднялись и, пошатываясь, побрели к своей машине. Я заметил валяющийся в траве белый смартфон.

— Артём, — указал я на телефон, и парень тоже рассмотрел в траве разбитый iPhone 12.

— А вот это нам пригодится, — сказал он, аккуратно заворачивая телефон в куртку.

Я плюхнулся на сиденье и глубоко вздохнул. Голова всё ещё казалась чугунной. Но, благо, там было даже как будто всё тихо и спокойно, тело наполнялось свинцовой тяжестью. Чёрт, а если и Артёма так же приложило — он сможет вести машину? Я посмотрел на ещё раз окинувшего взглядом берег Артёма. Он быстро сел в машину, кинул куртку с телефоном на заднее сиденье и посмотрел в мою сторону, протягивая руку к бардачку. Он открыл его: внутри была куча разного хлама — бумажки, чеки, визитки, спиртовые салфетки, кусочки верёвки, уместился и пистолет. Артём вытащил салфетку и протянул её мне на раскрытой ладони.

— У тебя ссадина на лбу, обработай, — сказал он, вставляя ключ в замок зажигания. Я опустил зеркало. Действительно, ссадина была хорошо видна. Я быстро приложил обжигающий спирт к ране и цыкнул. Артём резко тронулся, заставив мои мозги шевельнуться в черепной коробке. Я увидел в своём видении патрульную машину.

— Полиция нас остановит, — пробормотал я. Артём захлопнул бардачок.

— По фигу, — ответил он безразлично.

Вскоре мы выехали на трассу. Небо стало ещё мрачнее. Как я и увидел, впереди стояли гаишники. Заметив нас, они махнули жезлом, и Артём спокойно к ним подъехал. Слишком вальяжный сержант постучал в стекло, и Артём опустил окно.

— Документы, — после представления сказал сержант. Артём достал документы и вложил в них оранжевую купюру. Получив такой подгон, сержант мигом забыл обо всех вопросах к нам и отпустил нас.

А что, если Красный нас таким образом прощупывает? Вдруг проверяет, жив ли я, смогу ли предсказать его следующий шаг? Артём повернул на магнитоле звук, и машину наполнил лёгкий музыкальный шум.

Когда мы подъехали к резиденции, нас уже ждали. Охранники молча кивнули, пропуская внутрь. В кабинете Епископа было тихо. Он посмотрел на нас с Артёмом, заметил ссадину на моём лбу и нахмурился.

— Это просто ссадина, я ударился, когда падал, — предвосхитил я вопрос Епископа. Он злобно посмотрел на меня — видимо, не хотел, чтобы кто‑то предугадывал его вопросы.

Артём развернул куртку, доставая телефон.

— Нашли возле машины, — сказал он, показывая телефон Епископу. Тот указующим жестом показал Артёму, чтобы он передал телефон мне.

— Вам не нужно снять с него отпечатки? — спросил я. Епископ посмеялся.

— Думаешь, у меня есть криминалисты? — кивнул он на телефон. — Тебе ведь нужен контакт — сможешь определить, чья это вещь?

Я пожал плечами, протягивая руку и касаясь тёплого на ощупь телефона. Он был лёгким, практически невесомым. Я сосредоточился на своих чувствах, и меня накрыло видением. Клуб… Скорее всего, это клуб. Руки, которые трогают пышные бёдра девушки в коротком платье. Я сосредоточился на руках: они были какими‑то «нарисованными», слишком красивыми, как у актёра или модели. Я попытался увидеть лица, но не получилось…

— Этот телефон принадлежит девушке. Я, кроме клуба, ничего не увидел, — передал я телефон Артёму.

Епископ посмотрел на меня с некоторой злобой:

— Девушка? В этом городе тысяча ночных клубов и тысяча девиц, которые по ним ходят. Мне нужно лицо, имя. Ты же провидец, а не гадалка на кофейной гуще.

Я помотал головой: ничего чёткого я в этом видении рассмотреть не мог, даже цвет дивана не мог понять, какой он. За спиной вижу сцену с голубыми софитами…

— Я не могу увидеть больше. Образ размыт. Я не могу сосредоточиться.

— Он ударился головой, возможно, после травмы он ещё не до конца восстановился, — вступился за меня Артём, перехватывая внимание Епископа на себя. Епископ посмотрел на Артёма, долго размышляя над тем, что ему ответить.

— Час. У вас есть час, чтобы прийти в себя. Артём, проверь периметр. Если Красный действительно играет с нами, он просто так не отступит.

Мы вышли в коридор. Я выдохнул: почему же так напряжённо? Артём подтолкнул меня к выходу на террасу. Там было свежее и прохладнее. Артём достал сигарету и закурил, глядя в мою сторону. Я прислонился к стене, закрывая глаза и сосредоточившись на том, что металось в голове, как киноплёнка. Видение, связанное с телефоном, исчезло, даже намёка не осталось от него. Теперь я видел какие‑то «серые шумы», словно кто‑то включил на перемотку кинохронику. Я увидел чётко тот самый телефон, лежащий на диване. Он обагрился каплями крови. Я резко выпрямился от увиденного, словно меня ударило молнией.

— Телефон! Там маячок, мы принесли его прямо сюда! — резко крикнул я. Артём замер с сигаретой у губ.

В этот момент в глубине дома глухо ухнул тяжёлый затвор, и где‑то внизу, в гаражах, сработала сигнализация. Мы переглянулись. Час нам никто давать не собирался. Артём выронил сигарету, и она, тлея, оставила крошечный ожог на полированном полу террасы. Его рука мгновенно метнулась к кобуре под курткой.

— Маячок, значит? Нас вели от самого берега?

Второй хлопок — уже ближе, где‑то в холле — заставил стены резиденции содрогнуться. Это был не просто взлом, это был штурм. Епископ, судя по всему, недооценил дерзость Красного, или же мы сами стали тем самым «троянским конём», который открыл врагам ворота.

— Вниз нельзя, — я схватил Артёма за рукав, видя, как на первый этаж врываются вооружённые люди Красного и начиняют охранников Епископа свинцом. Артём перехватил мою руку, выглядывая за угол и оценивая обстановку. Я видел почти каждую смерть в этом месте, и это было как в кино, только это — жизнь. Из сада вышли ещё трое вооружённых парней. Артём вернулся обратно.

— Уходим на крышу, — скомандовал он, срываясь с места. Моё сердце пропустило несколько лишних ударов. Епископ не из тех, кто сдаётся без боя, но, кажется, эти люди знают планировку здания до последнего кирпичика. Где‑то в глубине дома слышались крики охраны и сухие, отрывистые хлопки выстрелов с глушителем.

Мы полезли по служебной лестнице на второй этаж. Внизу показались двое парней с автоматами. Я почувствовал, как реальность искажается: я видел заранее траектории пуль, ещё до того, как они покинули ствол.

— Они будут стрелять! — закричал я как раз в тот момент, когда они начали стрелять. Артём открыл ответный огонь, ему удалось обезвредить всех нападавших. Он толкнул меня в бедро.

— Не зависай, давай быстрее! — рыкнул он. Я потными и негнущимися пальцами цеплялся за ржавое железо трясущейся лестницы.

Я залез на чердак и грохнулся на пол. Артём залез следом и захлопнул дверь чердака. Внизу слышалась перестрелка, крики.

— Переждём здесь, — сказал Артём, вытирая рукавом вспотевшее лицо.

— Ты не пойдёшь им помогать? — спросил я, усаживаясь по центру чердака.

— Нет. Они не дети — справятся с кучкой наёмников, — холодно сказал Артём и с лёгкой усмешкой посмотрел на меня. — В отличие от тебя. Вроде худой, а физухи никакой.

— Я всё время в заложниках — где мне её набирать?

— Учту, когда мы отсюда выберемся, — усмехнулся Артём, протирая пистолет. Внизу становилось тише. Вскоре всё стихло вовсе. Артём посмотрел на меня.

— Не видишь, не убьют ли меня, если я открою эту дверь? — улыбнувшись, спросил Артём. Я помотал головой. Он открыл дверь, посмотрел вниз и махнул кому‑то рукой.

— Я же говорил, что они справятся с кучкой наёмников. Тут и провидцем быть не надо, — сказал Артём.

Глава 5

После нападения резиденция удивительно быстро вернула себе привычный облик. Даже помятый берцами сад приходил в норму. Епископ налил себе коньяка в стакан со льдом. Костяшки его пальцев были перебиты, на губе красовалась легкая ссадина. Видимо, он тоже поучаствовал в этой перестрелке. Мы с Артёмом выглядели намного лучше, чем большинство людей в поместье.

— Это мы виноваты, я взял маячок… не подумав об этом, — сказал Артём, посмотрев на пол. Епископ сел в кресло и со стуком поставил стакан на стол, посмотрев в мою сторону.

— Он мог бы предупредить раньше, — посмотрел на меня Епископ, Артём хотел что-то сказать, но я отошел в сторону, и мимо меня в стену пролетел брошенный стакан.

— Он мог предупредить! — рыкнул Епископ, стекло разлетелось вдребезги, осыпав дорогой ковёр сверкающей крошкой. Епископ тяжело дышал, его грудь вздымалась, а в глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас плясали искры неконтролируемой ярости. Я не шелохнулся. Артём прикрыл меня плечом.

— Он не был в состоянии это предугадать!

— Не в состоянии предугадать это.

— Не мог предугадать, что подставит под пули моих людей? Он привёл людей Красного к нашему порогу, как на поводке. Тот, кто видит будущее, не мог увидеть такой очевидной вещи? — пальцы Епископа дрожали. Он вскочил, оттолкнул Артёма в сторону и подошёл ко мне вплотную, так что я почувствовал от него запах дорогого коньяка и пороховой гари, он посмотрел мне в глаза. Артём дёрнулся, собираясь остановить его, но Епископ перехватил его руку. Здесь нет места для оправданий, но я действительно не видел того, что может произойти. Мой дар оказался оружием, которое затупилось в самый неподходящий момент.

— Ты решил затеять двойную игру? — прошипел Епископ, почти касаясь моего лба своим. Я промолчал, меня накрыло волной его воспоминаний. В этот раз я видел его беззаботное детство, мальчишек, с которыми он гулял по городу, катаясь на самокатах, видел перед собой не замкнутого ребёнка, которого нужно было бы показать психологу. «Монстром» он стал после смерти родителей.

Епископ резко отстранился, поправляя сбившийся воротник. Его движения были резкими, дёргаными, выдающими человека, привыкшего держать мир на поводке, но внезапно обнаружившего, что поводок оборвался. Он прошёлся по кабинету, перешагивая через осколки стакана, и остановился у панорамного окна, за которым в сумерках медленно оживал сад.

— Красный не пропустит наших ошибок, — сказал он, не оборачиваясь, — он понял, что упустил свою драгоценную игрушку и будет пытаться её отыскать.

— Я же предупреждал, что он не поверит в наше исчезновение. Дайте мне время, и я найду способ сбить его со следа, — сказал Артём.

— Время? — Епископ усмехнулся. — В этом доме не дают времени, Артём. Здесь есть только задачи. Если ещё раз твой «дар» не сработает, я лично вышибу этот «дар» из твоей головы. Вместе с самой головой.

Он подошёл к столу, взял со стопки бумаг ключ и бросил его мне. Тот глухо звякнул об пол.

— В подвале есть архив. Старые записи, карты, списки. Иди и смотри. Если твой дар не работает — заставь. У тебя есть ночь, чтобы доказать, что ты не игрок Красного, которого он послал, чтобы избавиться от меня. Мне нужно понять, кто стоит за этим. И почему так отчаянно хочет, чтобы я не лез в дела «Долорес».

Я поднял ключ. Артём посмотрел на меня, в его глазах читалось беспокойство.

— Тогда у нас есть работа, — сказал он почти шёпотом.

Архив оказался огромной комнатой без окон, заставленной деревянными ящиками и открытыми металлическими шкафами. Он находился в подвале, расположенном под старым сараем. Здесь пахло пылью, старой бумагой и чем-то горьким. Артём посветил фонариком, и луч выхватил из темноты ряды папок с выцветшими этикетками. Свет тут, видимо, не включается. Как здесь ориентироваться? Я ощутил волну видений и переместился куда-то в будущее, здесь всё-таки есть свет, но где выключатель?

— Тут можно с ума сойти, — пробормотал Артём, — Как мы вообще что-то найдём?

— Начнём с того, что связано с сектой, — ответил я, вспоминая дневники отца Епископа.

Мы принялись разбирать папки. Страницы шуршали, засыпая пол пылью. В одной из папок я нашёл пожелтевшую чёрно-белую фотографию: на ней была женщина в длинном платье, с длинными тёмными волосами, она была похожа на цыганку, но, судя по светлым глазам, они были не карими. На обороте было выведено аккуратным почерком: «1998 год».

— Кто это, не знаешь? — протянул я фото Артёму, он посмотрел на женщину на фото.

— Нет, но выглядит как ведьма, жуткая какая-то, — вернул мне фотографию Артём. Эта фотография не излучает никаких эмоций. Вообще это место настолько часто пустует, что я здесь как в раю, никаких видений о будущем, только прошлое.

В соседней папке нашлись вырезки из газет — статьи о странных исчезновениях в пригороде, о закрытых собраниях в заброшенных домах. В одной заметке упоминалась «группа последователей, называющих себя „Свидетелями нового культа“». При чём тут «Долорес»? Как она связана с Епископом и этой сектой?

— Кто такая «Долорес», кого так называет Епископ? — спросил я Артёма, интересно, он знает об этом или нет? Сначала он прощупывал почву, а теперь…

Артём промолчал, я закрыл глаза, пытаясь пробиться сквозь пелену своего дара, но вместо будущего увидел лишь одну картинку: Епископ, стоящий наверху, в своем кабинете, с бокалом в руке. Он не смотрел в окно. Он смотрел на монитор, который я раньше не заметил, и на экране, в режиме реального времени, отображались наши с Артёмом темные силуэты в архиве.

Видимо, он тоже знает, что Епископ за нами наблюдает, и эту тайну от меня он хочет скрыть.

— «Долорес» — это не человек. Это проект, — сказал Артём куда-то в сторону, — не ищи женщину. «Долорес» оставила след не только в секте, но и в его семье. Она была первым лидером секты темного культа, она была связующим звеном между прошлым и будущим. Между теми, кто хотел власти, и теми, кто был готов отдать её.

— Значит, всё-таки женщина существовала, — показал я снимок, сквозь фотобумагу просочился ещё слой чернил «Долорес».

— «Долорес» может воскреснуть. Поиски её духа отец Епископа начал ещё в девяностых, когда пытался найти способ связаться с чем-то сверхъестественным.

Я открыл папку. Внутри лежали не документы, а чертежи — сложные, почти безумные схемы, переплетенные с оккультными символами, которые я видел и в дневниках отца Епископа. Но, кажется, с «Доролорес» это было связано мало. Её философия заключалась в другом.

— Ты хочешь сказать, что он пытается не просто найти убийцу своих родителей? — спросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Артём усмехнулся.

— Он считает, что если сможет просчитать момент смерти, то сможет управлять всем, что идет после. Долорес, и тот голос, что засел в его голове. Его безумие. Он ищет инструмент, который поможет ему в обоих случаях.

Фонарик Артёма погас, я рефлекторно схватился за его рукав. Резко загорелся желтый свет из настенных светильников.

— Вы слишком много болтаете, — сказал Епископ, заходя в архив, — Артём, я думал, что ты не будешь таким болтливым. Но, как я вижу, у вас за время работы у Красного возникла какая-то близкая связь. Красный — лишь помеха, — произнес Епископ, подходя ближе. — Он думает, что охотится за мной, но на самом деле он просто пытается выжить в игре, правила которой я начал понимать еще до того, как родился. Артём, отойди от него.

Артём посмотрел на меня и отошел на несколько шагов в сторону. Епископ медленно кивнул. Проверяет, насколько Артём ему подчиняется?

— Кто-то хочет, чтобы я перестал искать. Чтобы я забыл. Но я не забуду. Вы думаете, это просто люди? — спросил он, — Долорес не просто основала секту, она создала систему, которая может управлять массами. Если мы вытащим правду на свет, эта система рухнет, но она потянет за собой всех, кто был с ней связан.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Вы хотите сказать, что члены секты «Долорес» не исчезли? — спросил я, — Что они просто сменили обличье и залегли на дно?

Епископ медленно повернулся. В его глазах сейчас загорелся лихорадочный блеск.

— Они стали частью города, — ответил он, — Долорес знала, что физическое присутствие — это слабость. Она научила сектантов растворяться в обычных гражданах города. В банках, в строительных компаниях, в архивах, подобных этому. Они не прячутся в подвалах, они сидят в кабинетах с табличками «Директор» и «Главный редактор». И теперь, когда я начал копать, они почувствовали это. Она вербовала разных людей, талантливо. Теперь кто-то решил продолжить её дело.

Глава 6

На следующее утро в резиденции началось какое-то движение, судя по всему, Епископ собирал всех доверенных лиц, чтобы решить какие-то вопросы. Все люди выглядели очень пугающе. И большинство из гостей не слишком переживали о прикрытии, около четырех дорогих иномарок припарковалось возле особняка. Люди выходили оттуда, как звезды на ковровую дорожку. Благо никто на это зрелище, кроме нас, не пришел посмотреть. Антонио я знал, ещё приехали, кажется, другие владельцы дочерних компаний, и в конце подъехала неприметная машинка, из которой вытолкали щупленького кудрявого кареглазого юристика с невероятно хитрыми глазками.

Артём достал сигарету и закурил, посмотрев в мою сторону. Один из охранников подал ему какой-то тайный знак.

— Пойдем прогуляемся по лесу, — сказал Артём, перекидывая сигарету с одной стороны уголка губ на другую. Мы пошли к задней двери, ведущей в сторону соснового леса. После дождя пахло сыростью, древесной смолой. Артём был немного раздражен чем-то. Видимо тем, что ему нужно со мной нянчиться, вместо того чтобы участвовать в каких-то важных переговорах.

Мы углубились в чащу, где шум и суета у особняка окончательно стихли, сменившись мерным покачиванием верхушек сосен. Артём шел впереди, не оборачиваясь, его тяжелые ботинки глухо чавкали по размокшей хвое. Мои кроссовки промокли от сырости.

Мы остановились у ободранных стволов деревьев, и я увидел между ними установленный железный турник. Артём бросил окурок в хвою. Я пригляделся, тут валяется много всякого мусора. Совсем о природе не заботятся. Артем скинул куртку, оставшись в одной футболке цвета хаки, он швырнул куртку на хвоинки и, растерев руки, прыгнул на турник, подтянувшись около пяти раз, и спрыгнул вниз. Подтягивался он в два этапа: сначала до турника, потом оставляя перекладину на уровне пояса.

Он посмотрел в мою сторону, разминая плечи.

— Ну что? Сможешь хоть разок подтянуться? — Артём посмотрел на меня с вызовом и прислонился к сосне в ожидании шоу. Турник висел достаточно высоко. Я посмотрел на Артёма, в его глазах блестели азартные огоньки.

— Ты будешь угарать, — сказал я, посмотрев на турник.

— С чего ты взял? — с усмешкой спросил Артём, я многозначительно на него посмотрел.

— Обещаю, — показал жестом «рот на замок» Артём. Я скривил губы и подошел к турнику, посмотрев на перекладину, если так посчитать, он на высоте двух метров от земли, я со своим 178 вряд ли допрыгну с первого раза до него, Артём выше, он где-то 185, ему легче запрыгнуть на турник. Я отошел в сторону и разбежался, чтобы прыгнуть повыше, мои пальцы больно ударились о шершавую перекладину, я ещё и грузно, как мешок, приземлился.

Артём сложил руки на груди, прислонившись спиной к сосне, и внимательно наблюдал за мной, не произнося ни слова.

Я попробовал ещё несколько раз, но разве что разогнал только кровь. Покраснел и вспотел.

— Техника хромает, — сказал Артём, отлепляясь от сосны, — нужно использовать инерцию. Подсадить?

Он подошел ближе, и от него пахнуло табаком и недавно нанесенным дезодорантом.

— Я жалко выгляжу, да? — спросил я, тяжело дыша.

Артём усмехнулся, хватая меня за талию и легко отправляя к перекладине, я схватился за нее руками, чувствуя, как натягиваются мышцы спины, мышцы рук рефлекторно напряглись, ощутив, что натяжение начинает давить на шею.

— Слишком живо для человека, которого все время держали в помещении, — отозвался Артём, глядя, как я повис на турнике, — давай, попробуй поднять себя.

— Не… не могу, — прохрипел я, чувствуя, как слабеют руки, я отпустил турник и чуть ли не свалился на землю, Артём поймал меня и стал прощупывать мои мышцы.

— Да уж, тут работать и работать…

— Ты решил сделаться моим личным фитнес-тренером? — спросил я, посмотрев на покрасневшие и покрывшиеся мозолями руки.

— Если хочешь выжить в этом мире, нужно быть сильным. Когда мы лезли на крышу, ты застрял на обычной лестнице. Если тебе придется бежать, сколько ты продержишься?

— Бежать…

— В этом месте не прощают тех, кто не может вытянуть даже собственный вес, — кивнул в сторону особняка Артём и поднял куртку, — сегодня решают, что делать дальше. И поверь, все, кого ты видел, приехали сюда не для того, чтобы обсуждать контракты. Мы здесь — либо охотники, либо дичь.

— Новый мир — новые правила, — усмехнулся я, — у Красного я был всего лишь дорогой игрушкой, а здесь я теперь в качестве оружия.

— У Епископа все люди — оружие. Даже тот юристик, которого ты сегодня видел, на вид маленький человечишка, а на деле это человек, который умеет превращать любые улики в пыль, а свидетелей — в пустое место.

Артём накинул куртку, запахнул её и снова закурил, глядя куда-то сквозь деревья.

Он сделал шаг ко мне, и я невольно отступил, уперевшись спиной в шершавый ствол сосны. Артём был выше, массивнее, и от него исходила та самая давящая аура, которая заставляла всех в особняке держаться на почтительном расстоянии.

— Если что-то пойдет не так, ты станешь либо разменной монетой, либо щитом. И если ты не научишься хотя бы быстро бегать и не падать в обморок от вида крови, тебя спишут в утиль раньше, чем ты успеешь осознать, что произошло.

Он указал на тропинку, уходящую глубже в чащу, туда, где лес становился совсем непроходимым.

— Бегом до того старого дерева и обратно. Даю тебе пять минут. Пошел!

Я рванул с места, чувствуя, как в груди начинает колоть от непривычной нагрузки, спиной я чувствовал оценивающий взгляд Артёма. А потом я буду удивляться, откуда у меня новые шрамы… Я добежал до дерева и, тяжело дыша, прислонился к нему рукой, меня перенесло в кабинет Епископа и его близких людей, они обсуждали план дальнейшего действия.

Антонио разложил на столе карту города и пригородов, отметив места, где в последнее время замечали людей Красного, а также точки, связанные с сектой.

«Есть три возможных направления, — сказал он. — Первое — Красный. У него есть ресурсы, амбиции и мотив: убрать Епископа и занять его место. Второе — остатки секты. После того как мы вскрыли их старые связи, кто-то мог решить, что пора нанести ответный удар. Третье — кто-то новый. Тот, кто хочет стравить нас всех между собой».

Я поднял голову и увидел перед собой лицо Артёма, он был немного встревожен.

— Все в порядке, я просто снова увидел будущее, — сказал я, улыбнувшись, — Антонио говорил о ком-то третьем, вдруг это кто-то из своих?

— В этом доме «своих» не существует. Есть только те, кто еще не успел предать. Помни об этом, когда будешь входить внутрь, — похлопал меня по спине Артём, — если думаешь, что наша тренировка закончена, то ошибаешься.

Я резко убрал лицо, и Артём усмехнулся, промазав.

— Может быть, ты хорош в рукопашном? Ты видишь удар до того, как он будет нанесен, — в глазах Артёма мелькнуло что-то похожее на одобрение, будто ему даже нравилась эта моя неуклюжая честность.

Я хотел возразить, что видеть будущее — это не кнопка, которая включается по желанию, но не успел. Артём сделал ещё один быстрый жест, инстинктивно я скользнул в сторону, не столько осознанно, сколько от страха, и кулак Артёма прошёл в сантиметре от моего лица.

Он замер, потом медленно опустил руку и кивнул. Резко подсекая меня под ноги, я свалился на землю.

— Теперь не заглядывал? — довольно спросил Артём.

Я рассмеялся, сам не зная, от нервов или от облегчения.

— Прости, рефлекс.

— Рефлексы мы переделаем, — Артём снова посмотрел в сторону особняка, протягивая мне руку и помогая отряхнуть грязь.

Глава 7

Все началось задолго до того, как я переступил порог архива в поисках ответов на чужие вопросы.

Да. Я вечно говорю, что будущее непредсказуемо и все его изменения могут быть не увидены мною. Но, как и древние пифии, как шаманы, что смотрят с других небес на нити будущего, так же и я убеждаюсь, что некоторые судьбы людей непременно бывают связаны. Долорес… Кем она была? Почему часть своей информации она передавала членам своей секты и прятала знания о своих ритуалах в чужих архивах? Хитрая женщина… Вела свой реестр, плела паутину заговоров, которые кому-то стоили жизни. И даже сейчас её тень преследует людей. А может, она жива до сих пор? Я достал фотографию и ещё раз посмотрел на женщину на этой фотографии. 1998 год, судя по фотографии, здесь ей около 26, получается, в этом году ей около 50, значит, она вполне себе может оказаться живой и руководить своей сектой дальше. Но почему-то я, даже видя её фотографию, не могу представить себе, какое у неё будущее. Я вижу будущее вспышками, точно уверен в некоторых моментах, а некоторые моменты предсказываю как бредовые фразы, которые нужно понимать. У одного из своих хозяев я прочел книгу Аристотеля, в которой он судил о вещах и их признаках. И для меня эта книга стала откровением, я вдруг понял, как работает мой мозг, передавая предсказание. Удивительно, но именно этот философ идеально описал мои видения и предсказания. Все для незнающего человека в этой книге может показаться бредом, непонятной системой мер… Но если заглянуть в глубину его философии — это невероятно.

У меня не было школы, не было одноклассников. Моими единственными учителями были люди вокруг, которые что-то мне передавали. Возможно, я прошел мимо косинусов и синусов, каких-то физических величин, и моя письменная речь оставляет желать лучшего… Но никто и не стремился к тому, чтобы я был личностью, человеком… Я был всегда инструментом без имени и жизни… Но почему в этом архиве, в этой резиденции мафии я вдруг задумался не о будущем, не о ком-то кроме себя, а именно о себе? Неужели именно будущее заставило меня вдруг вспомнить, что я — человек, а не инструмент?

Долорес… Она тоже оказалась инструментом. Создала культ, разработала его устав и исчезла без следа, оставшись в каждом из своих последователей. Куда она пропала? Где растворилась?

Её последователи убили немало людей и натворили дел достаточно много, чтобы любой мог назвать её сотворившей зло. Но её идея создать новую религию и остановить все войны на религиозной почве была невероятно красивая . Но вот теперь мы ищем ответы, не мы… Епископ ищет ответы на свои вопросы, на свою месть. Как эта благородная мысль, могла вдруг превратиться в кровавое оружие жаждущее власти.

В архиве я провёл несколько часов, перебирая папки и коробки. Пыль оседала на кожу, щекотала нос, но я почти не замечал этого. Мои пальцы скользили по пожелтевшим страницам, пытаясь уловить хоть намёк на то, где могли храниться главные записи Долорес, которые хоть как-то связаны с родителями Епископа.

Наконец, я бросил коробки и вышел на улицу, чтобы вдохнуть воздуха. Возле террасы стоял Артём, к нему подошел тот самый шпион-подросток.

— Дашь сигаретку, что-то расскажу, — нагловато сказал парнишка, и Артём размахнулся, чтобы дать ему подзатыльник.

— Рано курить начал, вредно для здоровья.

— У меня жизнь трудная, — сказал парень, продолжая клянчить, — а то не скажу.

— Чего? Жизнь трудная? У цыганят жизнь трудная, у тебя-то что?

— А я беспризорник, мать алкашка, батя за хлебом ушел. Вот если бы не вы, я бы, может, воровать пошел бы, а не важную информацию добывал! — сказал парнишка, Артём дал ему сигарету, и он припрятал её в карман.

— Там опять крутятся подозрительные типы, я видел, надо их шугануть! — еще молодым, не поломавшимся голосом говорил мальчишка.

— Это для начала мы посмотрим, кого шугать, — сказал Артём, заходя в дом. Парнишка заметил меня и поковырял кроссовком землю.

Трудное детство… У Епископа убили на глазах родителей, когда ему было шесть, у меня не было детства и вовсе. Как ведут люди, которые не имели детства? Что с ними происходит во взрослой жизни?

Артём вышел с несколькими парнями.

— Поедем, покажешь типов, — сказал мальчишке Артём. Я посмотрел на них и сосредоточился, увижу ли я их будущее? Нет. Не увидел, может быть, препараты стали хорошо работать или здесь совсем другая атмосфера, не такая, как раньше, и моя расшатанная психика наконец-то обрела покой?

Я решил вернуться в архив, чтобы продолжить поиски. Так странно, меня сразу же из предсказателей переквалифицировали в архивариуса, который изучает ненужные никому бумажки в поисках чего-то нужного.

В коридоре я встретился с женщиной в белом деловом костюме. Я её не сразу воспринял. Сначала я задумчиво смотрел на зеленый ковролин, которым был устлан коридор, а затем, подняв глаза, я увидел эту женщину, и в голове её образ сразу же связался с её профессией. Кажется, так выглядят врачи. Невысокая, в хорошем деловом костюме, с достаточно большой сумкой. Волосы аккуратно уложены, на глазах сияющие голубовато-белые тени, которые подчеркивают её синие глаза, губы обозначены матовой помадой. На вид ей не больше сорока лет, на руке два кольца: обручальное и с небольшой жемчужинкой. Короткие ногти с розовым маникюром и аромат не слишком дорогих духов, которые похожи на «Шанель».

Я хотел пропустить женщину, но меня накрыло видение. Я увидел её дверь кабинета, на которой что-то краской было написано, я чувствовал гнев и ненависть, прочёл надпись «убийца», «обманщица», «воровка». И вздрогнул. Конечно, она имеет какую-то связь с мафией, и, возможно, это хорошо не кончается…

— С вами всё хорошо? — участливо спросила женщина, протянув мне руку.

— Да, я в полном порядке, будьте осторожнее с пациентами, они бывают агрессивными, — сказал я, желая пройти мимо.

— Откуда вы знаете, кто я? — спросила женщина. Наверное, Епископ не афишировал её визиты. Я видел только, что она врач, какой — я не знаю. Меня накрыло следующее видение, которое я принял с сопротивлением. Таблетки в её руках, на баночке написано одно название, а на блистере — совершенно другое. Это видение показано ближе, чем-то, что было раньше. Она заменяет препараты? Кому она заменяет препараты?

Женщина не дождалась ответа и пошла к выходу, где её встретил охранник. Я проходил мимо кабинета Епископа, дверь оказалась приоткрыта, и я невольно решил заглянуть внутрь. Епископ сидел с задумчивым видом за столом и мерно размешивал в стакане лед с виски. На столе я увидел у него баночку с нейролептиком.

— Вы убиться хотите? — нарушил я размышления Епископа, — их нельзя пить с алкоголем! — я резко подошел и посмотрел на баночку, она была из моего видения. Значит, эта женщина приносит таблетки Епископу? Он посмотрел на меня безучастным взглядом. Я взял баночку и открыл её, посмотрев внутрь, там лежали капсулы, но этот препарат в таблетках. Даже не слишком умный и посвященный человек может догадаться, что что-то не так, но Епископ…

— Это ведь не тот препарат.

— Да. Положи на место, — усмехнувшись, сказал Епископ, — тебе хочется докопаться до дна? Иногда там бывает очень темно.

— Знаю, я уже заглянул. Что это за препарат?

— Обезболивающее.

— У тебя что-то болит?

— Кто из нас видит будущее, ты или я? — спросил Епископ, — если тебе интересно, посмотри на мою смерть.

— Я… не могу.

— Тогда не смотри. Но и не лезь туда, где не просят. Эта женщина — мой врач. Она знает, что делает.

— Она подменяет лекарства, — продолжил я. — Я видел: название на баночке и на блистере не совпадают. И ещё… я видел дверь её кабинета. На ней краской было написано: «убийца», «обманщица», «воровка». Кто-то её ненавидит. И это ещё не случилось, но случится. Или уже случилось — в какой-то ветке будущего, которую я не могу распутать.

— Ты начинаешь задавать правильные вопросы, — взял баночку Епископ и выпил при мне капсулу, запивая ее коньяком, — если бы я не доверял ей, я бы сразу же убрал её.

Епископ резко встал, подошёл к окну и замер, глядя на двор.

— Когда Артём рассказал мне о том, что есть ты — человек, способный видеть вне времени, я подумал, как глупо упускать такого человека. Мне хочется узнать больше о Долорес, узнать, пешка она или королева…

— Я кое-что нашёл в архиве, связанное с Долорес, — протянул я Епископу письмо, которое было адресовано отцу о тайных знаниях и о том, что Долорес что-то знает. Я оставил Епископа наедине с письмом, сам отправляясь в архив, по пути я встретился с охранником.

— Там… там что-то происходит, — выдохнул он, — Шершень и Пятый уехали, а тут… тут какой-то шум у ворот.

Я замер:

— Какой шум?

— Машины. Много машин. И стрельба, — сказал охранник. Неужели опять на нас нападают? Это уже стало какой-то плохой традицией после моего появления здесь, или так было всегда. Начальник охраны и Артём уехали…

— Это ловушка, — прошептал я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Они отвлекли основных людей, чтобы напасть на резиденцию.

Охранник догадался по моей фразе, о чем я думаю.

— Что делать?! — запричитал он.

— Иди к Епископу, он решит, что нужно делать, — сказал я с тревогой. Артём сказал мне не геройствовать, послушаю ли я его?

Глава 8

Меня накрыло волной видения… Я почувствовал в своих руках железный ствол пистолета и ощущение отдачи… Перед глазами тело человека, в которое попали пули, выпущенные моей рукой. Самое страшное в этот момент не тот момент, когда выпускаешь пули, осознание, которое приходит после, что ты убил человека. В голове все смешалось, я отступил назад и врезался спиной в Епископа, над моим ухом щелкнул затвор пистолета.

— Выясним, что им нужно, — сказал он, посмотрев на меня, свалившегося прямо ему под ноги.

Я помотал головой, кажется, это не связано с Долорес… Я так чувствую.

Я никогда не держал оружия в руках. Я вообще не знаю, что сейчас делать. Артём сказал мне прятаться в любом случае, он ценит меня и не хочет, чтобы я погиб в перестрелке. Только сейчас до меня дошло, зачем приезжали те люди. Мы не в сказке, Юристик и все остальные — им нужно было замять дело о смерти пострадавших в предыдущей перестрелке охранников. Они обсуждали не дела «Долорес», а дела насущные, и вот вновь на «наше» уже не слишком защищенное поместье вновь надвигается угроза. Я посмотрел на Епископа, что он скажет мне?

— Там куча ребят с автоматами, кажется, это люди Красного, — запыхавшись, вбежал в коридор охранник, предупредительная очередь разбила одно из окон. Епископ обошел меня, оставляя сидеть на полу. В голове промелькнули те самые люди, что стоят у забора и ждут чего-то. Они не стреляют, ждут переговоров?

Епископ прошел мимо разбитого окна, не боясь, что его могут заметить снайперы или ещё кто-то. Он даже не вздрогнул, поправив манжеты пиджака, он шел так, словно идет на светский раут, а не на перестрелку мафий.

— Красный пришел забрать свою игрушку, — бросил он через плечо, кинув взгляд в мою сторону, — он не из тех, кто отдает свои «вещи» просто так.

Я поднялся на ноги, прячась за стену. Ноги от страха казались ватными, сердце стучало в бешеном ритме, по спине тек холодный пот. Я понимаю, что если эти люди начнут перестрелку, ничем хорошим это не закончится.

— Что мне делать? — спросил я каким-то очень неуверенным голосом. Если это люди Красного, то причина всех грядущих смертей в этом месте — это я. Неожиданно из холодного разума стали вырываться… чувства, от чего?

Епископ сжал в руках пистолет и посмотрел оценивающе на меня. Нужен ли я ему? Он хотел четких видений, предсказаний, но я не более чем «фокусник». Я не могу предсказать будущего, четко обрисовав его границы. Даже не могу сказать, появись в…

— Не подходите к окну! — схватился я за голову, в видении я увидел, как пули попадают в плечо и голову Епископа, как кровь брызгами окрашивает пространство.

Епископ усмехнулся, как будто бы он хотел…

В коридоре появилось двое парней из охраны. Епископ посмотрел на них, переводя взгляд на меня.

— Вам нужен провидец? — крикнул Епископ, — можем поговорить?

— Отдай нам его, и твои люди будут целы! — ответили из-за изгороди.

— Не стрелять! Я покажу вам его, — усмехнувшись, сказал Епископ и посмотрел на меня снова, в его глазах мелькнул холодный расчет, — ты спросил, что тебе делать? Не прятаться за чужими спинами. Артём хотел тебя спасти, но он ошибся. В этом доме нет спасения, есть только те, кто делает правильный выбор.

Охранники схватили меня и подвели к окну, мне осталось только подчиниться. Теперь, выглянув в окно, я понял причину поведения Епископа, у этих людей в заложниках Артём и парень-подросток. Видимо, они угодили в ловушку людей Красного.

Нападавшие замерли, один из них посмотрел на меня с охранниками.

— Артём, — прошептал я, Епископ жестом остановил меня.

— Видишь, они пришли за тобой, — холодно сказал Епископ.

Я вцепился пальцами в подоконник. Лицо Артёма было запачкано кровью, дуло автомата упиралось прямо ему в висок. Подросток, стоявший рядом с Артёмом, дрожал заметной дрожью. Моё сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой.

— Красный любит ломать, ему не нравится торговаться, — сказал Епископ.

Я пересекся взглядом с Артёмом, и меня накрыло пугающее видение. Рука, держащая автомат, нажимает на спусковой крючок… Это приговор. Вопрос, сколько минут или секунд осталось? На моих глазах появились слезы.

— Спокойно, — тихо произнёс он. — Сейчас главное — не поддаться на провокацию.

— Они не собираются их отпускать, — прошептал я, чувствуя, как внутри меня что-то щелкнуло, — прикажите открыть огонь! — повернулся я к Епископу, — поверьте мне! Если вы этого не сделаете, Артём умрет через пять секунд!

Епископ прищурился, изучая мое лицо. Он искал ложь, но нашел лишь ту самую пугающую уверенность, которую я сам в себе не узнавал.

— Если ты ошибаешься, я лично прострелю тебе колено, прежде чем они прикончат нас всех, — сказал он, отдавая приказ. Воздух разорвал грохот выстрелов. Я зажмурился, но не от страха, а оттого, что перед глазами снова поплыли кровавые пятна. Я видел, как пули прошивают кузов, как люди Красного в панике разворачиваются, и как Артём, сбитый с ног, пытается ползти к укрытию.

Епископ был прав: спасения здесь нет, есть только выбор. И я только что сделал свой. Я не открывал глаз, но видел всё так отчетливо, словно смотрел на экран: видел, как Артём перекатывается через плечо, уходя с линии огня, что подросток, воспользовавшись хаосом, ныряет в высокую траву.

— Влево! — выкрикнул я, даже не осознавая, что говорю, — Двое за фургоном!

Епископ, не задавая лишних вопросов, развернулся и жестом приказал своим людям сменить позицию. Снаружи раздался взрыв — граната ударила в стену поместья, осыпая нас градом кирпичной крошки и пыли. Я упал на пол, прикрывая голову руками, но видение не отпускало. Я видел, как главарь этой компании отдает приказ отступать.

— Они уходят! — сказал один из охранников, выпрыгивая в раскуроченное окно, — Артём ранен!

Епископ подошел ко мне, его начищенные ботинки хрустели по битому стеклу. Он наклонился, и я увидел в его глазах отражение собственного лица — бледного, с безумным блеском в расширенных зрачках. Он протянул мне руку, помогая подняться. Его хватка была железной, властной. Нападавшие отступали, запрыгивая в машины и уезжая прочь.

Артёма затащили в поместье, он прижимал руку к боку, но улыбался.

— Ну вот, — прохрипел он, глядя на меня, — опять меня спасаешь.

Епископ задумчиво посмотрел на меня.

— В письме говорилось про тайник в старом доме, займёмся им позже, — сказал он, — сегодня разберёмся с этим.

Артёма уложили на диван в гостиной. Охранники суетились вокруг, перевязывая рану на боку. Я подошёл ближе, чувствуя, как внутри меня всё ещё пульсирует остаточное напряжение. Артём поднял на меня взгляд, в котором смешались боль и странная, почти отеческая гордость.

— Ты всё предвидел? — спросил он. Я кивнул.

— Значит, учишься не прятаться, — сказал Артём, поморщившись от боли, — я не думал, что ты сделаешь этот выбор.

Появился Епископ со стаканом коньяка в руках.

— Карсный не оставит это просто так, — отпил коньяк Епископ и усмехнулся, — а твой подопечный выбрал тебя и твою жизнь. Дальше мы будем играть по новым правилам. И если ты снова увидишь, что кто-то из нас должен умереть… постарайся, чтобы это был не я, — с угрозой посмотрел в он в мою сторону.

Глава 9

Тишина в небольшом ресторане нарушалась лишь стуком ложек, горьким покашливанием и шорохом одежды. Несмотря на то, что смерти охранников в доме Епископа были замяты для полиции, для родственников погибших это ничего не значило. Епископ, несмотря на всю свою внешнюю холодность и жестокость, понимал, как это — терять кого-то родного, и поэтому каждый его человек говорил ему, кому сообщить о случившемся.

Идя в мафию, люди понимают, что это игра на выживание. Это не кино, где есть массовка и главные герои. Жизнь каждого человека здесь, даже самая серая, была жизнью. Со своей предысторией, становлением и окончанием от нелепой случайности или от преднамеренного решения. В банде Красного все справлялись с утратами самостоятельно, он не приглашал незнакомых людей в ресторан, а устраивал традиционные поминки за длинным столом. Здесь всё было иначе…

Каждая семья сидела за этим столом и видела друг друга. Это было сделано не просто так. Епископ не мог обеспечить семьям погибших охранников полного возмещения потери, но надеялся, что люди, пережившие потерю, смогут как-то друг другу помочь. Чья-то мать ругалась на улице, но сейчас молча сидит за столом с опухшими от слез глазами. Через несколько человек сидела старая женщина, тоже чья-то мать, но её сын, видимо, пошел в ряды мафии уже в зрелом возрасте. Я слышал, как она говорила, что потеряла и мужа, и сына и осталась совершенно одна.

Отплатить за смерть их детей Епископ не может, да и к тому же их дети сами ступили на этот скользкий путь. Но достойно всех похоронить он помогал. Если от кого не оставалось тела, и такое бывало, он обеспечивал хотя бы место, где будет семья поминать погибшего.

Мы с Артёмом вышли на улицу, он достал пачку сигарет и закурил.

— Знаешь, чем психи отличаются от маньяков? — посмотрел он на меня с риторическим вопросом, — Психи опасны только для себя, а маньяки — для общества. «Долорес» набирала маньяков, людей, которые одержимы тем или иным желанием и могут следовать за ней. А Епископ — псих. Только не передавай ему это. Он страдает от своего горя и пытается вести себя как нормальный человек.

— Если следовать твоей логике, то я тоже — псих. Какой нормальный человек сможет видеть будущее? — усмехнулся я, посмотрев на Артёма.

— Это не обсуждается, — сказал он, посмотрев на хмурое небо, — Епископ держит тебя рядом не из жалости и не из прихоти. Ты для него — единственный способ заглянуть за край, куда он сам боится смотреть. Он устраивает эти поминки, собирает эти семьи, пытаясь искупить вину перед мертвецами, но в глубине души он знает: завтра в этом ресторане может стать на один стол больше. И он хочет, чтобы ты, сказал ему, чей именно.

— А ты? — посмотрел я на Артёма,— Ты не хочешь заглянуть за край?

— Я уже говорил тебе, я живу одним днём. Если каждый день думать о будущем или о прошлом, можно сойти с ума, — он похлопал меня по плечу,— Это ваш удел, не мой.

После похорон мы собрались в кабинете. Антонио выглядел усталым, но собранным. Он организовывал всю работу с ритуальными агентствами, которые не хуже мафии имели связи в городе. Я даже был удивлен тому, как все быстро и четко произошло. Оказывается, даже смерть может быть прекрасной возможностью для заработка.

Епископ не спрашивал меня о моих видениях, о том, что я вижу в будущем. В письме, которое я откопал в архивах, было сказано, что у «Долорес» есть свой тайник, в котором есть списки тех людей, которые могли быть связаны с родителями Епископа. Он не афишировал эту находку, но от своих приближенных требовал максимально сосредоточиться на поисках этого тайника.

— Возможно, нам нужно начать поиски в городе, — сказал Артём, — Когда мы с тем пацанчиком попали в ловушку, один из людей Красного сказал, что им постоянно попадаются какие-то сектанты. Видимо, они тоже решили устроить нам какую-то ловушку, но из-за более профессиональной мафии они решили отступить.

Епископ посмотрел на Артёма с задумчивым видом.

— Как будто бы не хватает деталей, — сказал он. — Я чувствую, что мы близко к нашей цели, но мне не хватает зацепки.

— Я понимаю, мои слова звучат как бред. Но я точно слышал, что они говорили о сектантах.

— Тогда кому-то из вас придется поохотиться за охотниками, найти тех людей Красного, что устраивали ловушку, и немного их разговорить.

— Мы их имен не записывали, — «напомнил» Артём.

— Ты уже работал в банде Красного, думаю, тебе не составит труда найти их имена, — сказал Епископ, намекая на то, чем будет заниматься Артём в ближайшее время. Он посмотрел на меня.

— Если Артём найдет этих людей, — добавил Антонио, не оборачиваясь, — мы узнаем, кто стоит за сектантами.

Я был возмущен этой безумной идеей. Буквально два дня назад мы бежали от людей Красного, чтобы больше с ними не встречаться, а теперь Епископ отправляет Артёма к ним обратно, чтобы он выяснил что-то про сектантов, которые тоже шли с ними в одной полосе в этой охоте за нашими головами…

А что, если сектантам известно обо мне, они ведь должны были догадаться, за чем охотятся люди Красного. Или у них цель — остановить Епископа, а всё остальное — побочное?

— Напряги мозги, Артём, неужели у тебя не было друзей в твоей «старой» компании? Или у Красного так много людей, чтобы под каждую миссию посылать новый состав? — спросил Епископ Артёма. Артём явно не горел желанием возвращаться в то место, где его уже считали предателем.

— У Красного текучка кадров бешенная. Но костяк всегда один. Те, кто сидят на «грязных» заказах, не меняются годами. Если они всё ещё пасут тот район, значит, у них там лежка. Но идти туда в одиночку — это самоубийство.

Епископ усмехнулся, посмотрев в мою сторону.

— Ты пойдешь не один, — сказал он. Артём напрягся. Но все уже давно было предрешено. Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Епископ хочет использовать меня как приманку.

Епископ едва заметно улыбнулся, замечая мое выражение лица.

— Приманка должна быть аппетитной, — сказал Епископ. Антонио подошел к сейфу и достал два тяжелых ствола и протянул их нам. Я посмотрел на Артёма, в его глазах горело то же самое нежелание участвовать в этом, но он уже начал проверять обойму своего пистолета. Епископ не просит, он ставит нас перед фактом.Я никогда не держал в руках пистолета, только в своих видениях. Артём забрал и второй пистолет, заметив как я не спешу взять оружие в руки.

— От греха подальше, — убрал за ремень второй пистолет Артём. Задание было ясно и понятно, поэтому мы отправились в «гости».

Глава 10

Спальный район. Многоэтажки- общежития с открытыми переходами между этажами. Не слишком похоже на штаб мафии. Некоторые квартиры были необжитыми, захламленными. В окнах вместо стекол — пакеты или доски. Я не задавал вопроса, потому что в видении Артём мне уже ответил на него. Мы приехали не в штаб, а к определенному человеку.

— Ты молчишь, не хочешь узнать, куда мы приехали? — спросил меня Артём.

— Не особо важная фигура в мафии Красного, но может что-то знать о произошедшем нападении, — ответил я.

— Точно, забыл, что ты можешь видеть будущее, — усмехнулся Артём, набирая какую-то комбинацию на домофоне, и тот добровольно, без взломов, открылся.

Внутри пахло общежитием — канализацией, тряпками. По полу, от которого оставалось только название, ползали рыжие тараканы. В огромном коридоре стояли коляски, какие-то никому ненужные предметы мебели. Стены, покрытые синей технической краской, исписаны маркерами с посланиями от жильцов. На лестнице валяется кусок потолка, который, к счастью, никому не упал на голову. Я поднял глаза и посмотрел на покрытый трещинами потолок, увидев в видении, как ещё один кусок штукатурки падает вниз. Я поднял камень и бросил его вверх, удалось попасть по краешку штукатурки, и посыпался песок.

— Зачем портишь чужой ремонт? — спросил Артём.

— На голову человеку упадёт, — сказал я. Артём поднял отлетевший камень и более успешно отбил кусок штукатурки, который, поднимая пыль, упал на пол. Мы подняли небольшой шум, но в коридоре было все так же безжизненно. Артём толкнул дверь, ведущую на открытую лестничную клетку, и эта дверь с грохотом и скрипом открылась. Я посмотрел вниз с балкончика, и у меня закружилась голова. Как все тут небезопасно. Артём подхватил меня за кофту и оттянул от края.

— Не отсвечивай, тут могут быть люди, которые тебя запомнили, — сказал он, открывая дверь внутрь этажа. Теперь он действовал тише. И достал пистолет.

Четыре квартиры в одном крыле, четыре в другом. Этот этаж выглядел знакомо, но это было всего лишь дежавю. На стене маркером выведено: «Я покажу тебе настоящую любовь». Возле звонков какие-то значки: «сердечки», «звёздочки» и заштрихованные номера квартир. Артём двигался осторожно, я не понимал, зачем. Если сейчас кто-то из обычных людей выйдет из квартиры, не будем ли мы выглядеть максимально странно?

Мы зашли в коридор правого крыла. Меня накрыло видением: дверь напротив нас пробивается автоматной очередью.

— Артём, — громким шёпотом сказал я, хватая его за локоть и уводя за стену. Не прошло и секунды, как мы отошли, раздалась автоматная очередь. Несколько пуль прошило покрашенные притолки возле двери, обнажая белую известку.

— Черт, они засекли нас раньше, чем я думал, — цыкнул Артём.

— Мне надо поговорить! — сказал Артём стрелявшему в нас человеку,— Берс!

— Ты, сцка, работаешь на Епископа, — раздалось из-за двери. — Думаешь, я буду с тобой разговаривать?

— Если бы я хотел тебя прикончить, ты бы уже глотал бетон, а не вел со мной светские беседы через дырки в дверном косяке! — сказал Артём. Берс усмехнулся.

Я в видении увидел, как Берс сжимает в руках гранату с выдернутой чекой. Если Артём продолжит болтать, этот этаж превратится в братскую могилу.

— У него в руках граната! — сказал я, одернув Артёма, приготовившегося вылезти из укрытия. — Если ты сейчас покажешься, мы взлетим на воздух.

— Берс! Я только хочу поговорить, мне не нужно ничего больше от тебя! — сказал Артём.

— Красиво стелешь, поговорить. Какого черта ты решил, что я с тобой буду разговаривать? — Берс явно не был настроен на диалог.

— Он тут один, — сказал я, погружаясь в следующее видение. Берс выходит из квартиры, уверенный, что его мы не заметим. Я примерно рассчитал время.

— Артём, сейчас! — шепнул я, Артём, не раздумывая, вышел из-за угла. Берс не ожидал атаки, дёрнулся на звук, его нога неуверенно проскользила по полу, автоматная очередь выбила бетон из потолка, осыпая нас серой пылью. Берс рухнул, пытаясь удержать равновесие, граната выпала из его рук, покатившись по полу.

Артём среагировал мгновенно, он навалился на Берса, прижимая его к полу.

— Лежать! — рявкнул он, вырывая автомат из рук противника.

Я подбежал к гранате, к счастью, чека была на месте. Артём, заметив мой маневр, рыкнул.

— Отойди оттуда, не трогай ничего, — сказал он, прижимая покарсневшего Берса к полу. Тот что-то хрипло говорил, но явно не то, чего бы нам хотелось услышать.

Артём легонько приложил своего бывшего товарища об пол. Достаточно сильно, чтобы тот вырубился.

От шума не осталось и следа. Артём по-хозяйски закрыл пробитую пулями дверь, заволок достаточно крупное тело Берса в квартиру. Мне кажется, я бы и ноги не поднял у этого типа, а Артём его как мешок картошки перевалил через плечо и усадил на стул.

— Поищи, чем его можно связать, — сказал мне Артём. Я в чужой квартире ориентировался плохо. В старом советском шкафу я нашел парочку подходящих вещей. Связали мы Берса качественно, но не слишком эстетично. Брюки, трико, галстук во рту вместо кляпа. У меня даже эстетика связывания была какая-то, оказывается, тут все получилось сумбурно… Но найти веревку я не догадался, к тому же нужно было быстро, только потом уже в глаза бросилась бельевая веревка на балконе за окном. Берс открыл глаза. Связанный на своей собственной кухне, в компании каких-то недобандитов… Видимо, живя тут, он не ожидал особо гостей.

Все как-то грязно… Пахнет грязью, плесенью…

— Ммм. Мхвы! — ругался через кляп Берс.

— Мне нужно только знать, что за сектанты попадались вам на пути, — вытащил кляп изо рта Берса Артём. Тот отдышался и злобно на него посмотрел.

— Секта? Это бред, твой босс вместе со всеми вами свихнулся напрочь!

— Вот врать мне не надо! — ударил по ноге Берса Артём. — Или ты думаешь, что враг моего врага — мой друг?

— И что с того? Даже лучше, если Епископа прикончит кто-то другой, нам меньше возиться с попытками.

— Попытки? Хочешь сказать, что та вылазка была не последней? — щека Артёма дёрнулась от нервного тика.

— Вы думаете, что самые страшные? А они… придут за ним. Он слишком много влезает в их дела, это я слышал, да…

Я прикрыл глаза, ощущая, как в груди сердце живёт отдельной от меня жизнью. Голоса Берса и Артёма остались где-то вдали. Я увидел красные стены, увешанные сектантскими знаками, было темно, рассмотреть что-то кроме этого я не мог. Потом я увидел человека, который появился передо мной как из неоткуда, он смотрел прямо на меня, словно меня видел. А я видел его ярко-синие глаза. Я почувствовал боль в животе и схватился за него, посмотрев на руки, я увидел кровь и по кольцу на руке понял, что мои руки принадлежат не мне, а Епископу. Кто этот человек? Это не он нанес удар, я чувствую от него лишь презрение…

— Это тот провидец что ли, которого ищет Красный? — раздался в реальности голос Берса, я открыл глаза и увидел встревоженное лицо Артёма, Берс посмотрел на меня. — Ты реально видишь будущее? Это же бред какой-то. Ха. Скажи, за кого голосовать?

— Отстань от него, — скрипнул зубами Артём. — Лучше скажи, кто с сектантами из ваших ребят пересекался на одной плоскости.

Меня откинуло из-за фразы Берса в новое видение. Билютень, на нём написаны имена кандидатов, одно из имён… Кто-то демонстративно держит этот билютень с огромной галочкой напротив имени кандидата, опускает в урну бумажку и позирует на фото. Я вздрогнул, узнавая того синеглазого человека. Я напряг мозг, чтобы прочесть его фамилию. Воронов…

— Воронов… — прошептал я, Артём резко обернулся в мою сторону.

— Не лучший кандидат, если честно, — хмыкнул Берс, — Он раньше с Красным тёрся, тот его как раз провидцем и называл, типа знает, где и когда ударить. А потом он ушёл из банды, святошей стал.

Артём стиснул зубы.

— Удивительно, что он не остался с Красным. Так проще было бы в политику выйти, — с сарказмом сказал он.

— Воронов не из тех, кто играет по чужим правилам. Ха, если он начал охоту на Епископа, то ему стоит молиться, чтобы не сдохнуть!

Артём не сдержался и ударил Берса по лицу.

— Правда глаза колет? Он тебе не Красный, он не прощает ошибок… и не терпит конкуренции. Он лишь обещает светлое будущее, жертвует в благотворительность. А по факту он ещё хлеще Красного. Только вместо его тактики, он действует осторожно. Но знаете, что самое смешное? Он до сих пор с сектантами якшается. Только у него они не «тёмный культ», а «духовные учителя», как у Гитлера были наставники с Тибета.

Я стоял, прислонившись к стене. Епископ влез сразу в две разборки, с одной стороны он похитил меня у Красного, а с другой стороны этот Воронов, который связан с сектой, убившей родителей Епископа. Может, Артём был прав и мне стоило сбежать в тот день, когда он передавал меня? Но что было бы с ним? Откупился бы Епископ от его смерти перед сестрами и матерью? Всё это не было случайностью, в мире не бывает случайностей.