Лучший из худших-4

Глава 1

Вертолёт снизился, чтобы все могли получше рассмотреть что же творится на земле. Мне никогда не доводилось видеть такого буйства цветов, словно безумный маляр вылил сюда все краски, какие нашлись под рукой.

Палитра была пёстрая: от нежно пастельных до насыщенно ярких, я бы даже сказал - кислотных.

С непривычки рябило в глазах и было сложно сфокусироваться.

- Ахренеть! – пробормотал я.

Рельеф местности тоже поражал разнообразием: пустынное плато могло перейти в глубокие кратеры, будто здесь отбомбился тяжёлым «чугунием» или ФАБ-9000 целый авиаполк. Сплошной ковёр травы изумрудного цвета забегал в оранжевый лес по густоте слепившихся крон не уступавший джунглям Амазонки.

В паре километров протекала широкая голубая река, из водной глади которой выступали покрытые мхом гигантские валуны самых причудливых форм.

Река казалась бесконечной, она начиналась из ниоткуда и уходила в никуда, разделяясь на щупальца-устьи, переходящие в большие и маленькие озёра.

- Интересно, тут можно порыбачить? – задумчиво протянул сосед-десантник.

- Не о том думаешь, Буренин. Лучше наблюдай. Когда сядем – доложишь о результатах, - одёрнул его подполковник.

Он оказался единственным офицером на борту.

- Слушаюсь, господин подполковник.

- Ланской, тебя это тоже касается.

- Есть наблюдать! – отрапортовал я.

Мы пролетели над рекой, немного покружили, потом пилот повернул обратно.

Признаков жизни, а вернее – человеческой цивилизации тут не наблюдалось, хотя я округа просто кишела всевозможными созданиями: насекомыми, какими-то мелкими шустрыми зверьками… В отдалении держались существа, которых с натяжкой можно было отнести к птицам, во всяком случае, в воздухе они парили за счёт крыльев.

Что творилось в лесах, пока что было сложно представить. Наверняка там водятся твари покрупнее. И насколько они опасны для нас – ещё предстояло выяснить.

А ещё я сразу ощутил просто фантастическое количество манны, этот мир буквально утопал в ней, только в поле моего шестого чувства выглядела она несколько необычно: словами это сложно объяснить, грубо говоря, магическая энергия была густо концентрированной и очищенной, словно её пропустили через фильтры.

Минут через тридцать земля под нами приобрела более привычные контуры и раскраску, мы будто оказались дома. Очевидно, этот пласт оказался перенесён вместе с нами… Куда? Хороший вопрос, ответ на который был мне неизвестен. Да и судя по реакции остальных, и им тоже.

- Летим к Новоспасску, - раздался в шлемофоне голос десантника-соседа.

- Он что – уцелел?

- Более-менее. Оттуда выходили на связь. Есть уцелевшие, и их много. В городе когда-то жило тысяч семьдесят населения, я там в увале бывал. Будем надеяться, что с городом всё в порядке.

- Будем… - вздохнул я.

В качестве ориентира пилот выбрал широкое двухполосное шоссе, оно выглядело пустынным, но где-то через полчаса потянуло дымком, и мы увидели довольно неприглядное зрелище: пылал, опрокинувшийся на бок автобус, в которой впечаталась пара легковушек. Дорога и обочина была усеяна ковром из людских тел.

Казалось, что все они легли и спят…

А ещё поблизости активничали какие-то птицы, размером с ворону. Шум вертолёта распугал их, они стайкой взвились в небо.

Местные стервятники?

- Снижаемся, - приказал подполковник. – Внизу могли остаться раненные, которым нужна наша помощь. Кроме того, возможно, кто-то прячется в кустах, - в его голосе прозвучало сомнение.

Похоже, он сам в это не верил.

Я приблизил гарнитуру к губам.

- Разрешите принять участие в спасательной операции?

- Ланской?

- Так точно.

- Не возражаю. Тебе выдадут оружие.

Вертушка села у шоссе, лопасти какое-то время ещё поднимали пыль и грязь, но потом остановились.

Мне достался укороченный автомат десантника с ПБС и три магазина. Кроме того у запасливой десантуры нашёлся броник. Правда, в отличие от бойцов моего батальона, бронежилет у крылатой пехоты был облегчённым, да и классом защиты поменьше.

Мне он показался почти невесомым, движения не сковывал и почти не ощущался.

И шлемак помоднее и покруче наших. Тоже относительно лёгкий, после многочасового ношения которого не отваливалась башка и не гудела шея.

Неплохо живёт десантура, короче. Гораздо лучше нашего.

Интересно, какой им выдают сухпай?

Я понял, что уже давно толком ничего не ел, но при этом не скажу, чтобы ощущал зверский аппетит. Видимо, всё ещё был на адреналине.

Старший отряда с нашивками капрала придирчиво осмотрел меня, проверил с ног до головы и, убедившись, что придраться не к чему, кивнул:

- Работаешь в паре с Бурениным. На вас контроль периметра. Всё, пошли.

Пошли так пошли.

Десантная аппарель опустилась, мы выбрались наружу из чрева вертолёта и гуськом побежали к автобусу.

Тот выгорел почти до остова, всё пространство вокруг него было усеяно чёрной копотью. Воздух ощутимо пах гарью.

- Боезапас экономить, - предупредил капрал.

В подробности он вдаваться не стал, но тут и дураку было понятно: мы хрен знает где, скорее всего - точно не в нашем мире, а значит придётся полагаться только на те запасы, что перенесло вместе с нами. А они, понятное дело, не бесконечны.

Повода тратить патроны вроде бы не предвиделось, но наперёд загадывать нельзя.

Мы разбились на три двойки: в одну вошли санинструктор и капрал, они сразу приступили к осмотру тел, остальные, включая меня и Буренина, тщательно мониторили округу, не убирая пальцев со спусковых крючков.

Санинструктор склонился над первым «объектом» – мужчиной преклонных лет, который лежал на животе в позе распятого Христа, ногами в сторону догоравшего автобуса. Судя по положению тела, пытался убежать от пожара. Что же его настигло в паре десятков шагов?

- Двухсотый.

- Причина смерти?

- Не могу определить без вскрытия. Возможно, естественная – инфаркт или что-то наподобие. Человек немолодой, мог перенервничать.

- Принято, переходим к следующему.

Следующим стал подросток в спортивных штанах и куртке, по фигуре чувствовалось, что немало времени проводил в тренажёрном зале.

- Двухсотый… И тоже как будто умер от естественной смерти, - недоумённо протянул санинструктор.

- Не похож он на сердечника, - задумчиво покачал головой капрал. – Молодой крепкий парень…

- Внешних причин не наблюдается. Необходимо вскрытие. Забираем покойника с собой?

- Успеется. Вон их сколько тут лежит, - вздохнул капрал.

В пяти метрах от меня билась и пульсировала жилка манны. Я не устоял от соблазна, подошёл и стал впитывать в себя магическую энергию как губка.

Она и впрямь была необычной. Вроде и принял в себя всего ничего, но «заправился» по самую крышку «бака», раньше на это уходило гораздо больше времени.

Давненько меня так не распирало от ощущения собственной силы. Я будто заново родился.

Подпитка обострила внутренние чувства, я стал гораздо лучше видеть и слышать, а так же ощущать запахи. Неожиданный эффект, надеюсь, не побочный.

- Ещё двухсотый, - удручённо констатировал медик. - Ничего не понимаю, с виду вполне здоровые люди…

- Отравляющее вещество? – предположил капрал.

После его слов мне захотелось срочно надеть противогаз, прыгнуть назад в вертолёт и гнать прочь со скоростью света.

- Даже не знаю, что ответить. Не исключаю.... – не порадовала нас медицина.

- Есть вероятность, что мы хватанули этой дряни?

Так-так… Мы разом навострили уши. От ответа санинструктора зависели наша жизнь и здоровье.

- Газоанализатор показал, что с воздухом всё в порядке, дышать можно. Если и было отравляющее вещество, оно оказалось очень летучим.

- Хоть какие-то хорошие новости, - вздохнул капрал.

- Радиационный фон тоже в норме, - продолжил санинструктор, но на этом весь позитив закончился.

Очередные тела и вновь двухсотые. Сплошь и рядом обычные мирные жители, которых внезапно застигла смерть, когда они пытались убежать из запылавшего автобуса.

- Так, а это что?

С моего места было видно, что заинтересовало медика. Он указывал на тоненькую, почти незаметную иглу, торчавшую в ноге одного из покойников – мужчины в сером почти новом костюме.

- У этого есть такая же, и вот у той женщины, - заметил капрал. – Шипы какого-то растения?

Он потянулся, чтобы достать иглу и рассмотреть получше, однако санинструктор его остановил.

- Стойте! Вдруг она ядовитая?

- На мне перчатки!

- Мы понятия не имеем, что это за дрянь… Давайте не будем рисковать.

- Хорошо… Твою бога в душу!

Игла, торчавшая в ноге покойника в костюме, внезапно зашипела и начала плавиться, а потом и вовсе исчезла, словно её и не было.

- Хрень какая-то! – покачал головой капрал.

- Думаю, это всё-таки шипы искусственного происхождения. Цвет у них металликом отдаёт… Они и убили этих людей. Если внимательно осмотреть, на телах должны остаться микроранки, мы просто не обратили на них внимания… Так и есть, - констатировал медик, повторно осмотрев ещё два трупа. – Вот, посмотрите, у этой женщины сразу с десяток таких следов – её словно изрешетили автоматной очередью, только вместо пуль – шипы. Причём, шипы отравленные. Скорее всего, что-то нервно-паралитическое…

- То есть у раненного нет никаких шансов?

- Вы правильно понимаете, капрал. Живых здесь нет. А вот те, кто их убил, могут находиться поблизости, - с опаской протянул медик.

И пусть я ничего не видел и слышал, мне вдруг почудилось, что кто-то из укрытия глядит на меня злобным взглядом и прикидывает, стоит ли напичкать мою тушку ядовитыми шипами или на всякий случай воздержаться. Всё-таки в отличие от несчастных пассажиров автобуса, мы – люди военные.

Каким бы чуждым ни был этот разум, он должен был прекрасно понимать, что от нас исходит угроза, и что с нами легко не справиться.

- Принято! Возвращаемся на вертушку, - принял решение капрал.

Ему, как и нам, тоже было не по душе.

И пусть оставлять трупы непогребёнными было как-то не по-христиански, каждый нас прекрасно осознавал: если не хочешь остаться тут навсегда, надо уносить ноги. И как можно быстрее.

Глава 2

Ещё несколько раз по пути к городу мы натыкались на похожие картины: большое количество мёртвых тел, обугленные остовы автомобилей, сгоревшие дотла дома. Вертолёт приземлялся, выходила поисково-спасательная группа… Увы, надежда найти хоть кого-то живым была тщетной.

Трупы, только трупы обычных мирных людей. Хуже всего было видеть погибших детей и женщин, руки сами собой сжимались в кулаки, а в душе закипала злость.

Кем бы ни были невидимые убийцы, но ненависть к себе они заслужили на все сто.

Лица товарищей становились мрачными, на скулах играли желваки. Не надо было никого спрашивать – ответ читался в глазах.

Попадись нам эти сволочи – порвали б на британский флаг!

Но враг предпочитал оставаться тени. То ли опасался связываться с вооружёнными людьми, то ли выжидал удобного момента. Но мы с огромным нетерпением ждали с ним встречи.

Пальцы как-то сами собой дотронулись до православного крестика, висевшего на простой цепочке из дешёвого металла. Я закрыл глаза и принялся молиться: за себя, за моих товарищей, за души невинное убиенных. А так же за то, чтобы приблизить шанс поквитаться с таинственной гадиной, которая всё это натворила.

Когда показался пригород Новоспасска, мы с волнением прильнули к иллюминаторам, больше всего на свете опасаясь увидеть ставшее, увы, привычным зрелище разорения и массового убийства.

Потянулась цепочка гаражей, какие-то ангары из металлоконструкций, мелкие заводики, ремонтные мастерские, склады… Они не выглядели заброшенными, везде теплилась жизнь: например, в одном из гаражей мы увидели пару мужчин, менявших колёса на автомобиле, а из ворот хлебокомбината выехал грузовичок-полуторка и попылил в сторону города.

Ледяные руки, стиснувшие сердце, разомкнулись. Я облегчённо выдохнул. Мне захотелось как можно поскорее спуститься, предупредить этих людей на земле, что им может грозить опасность, защитить их…

И почти сразу глазам предстала кавалькада из военных машин, чем-то смахивающих на наши «Тигры» и американские «Хамви» моего мира. На крыше каждой был установлен вращающийся пулемётный модуль. Колонна была достаточно длинной, я насчитал с дюжину единиц техники.

Суд по эмблемам – внутренние войска. Не спецназ и не наш батальон, но уже что-то.

По всей вероятности, их направили на охрану городского периметра.

Интересно, сколько «вованов» есть в городе и его окрестностях.

Словно прочитав мои мысли, Буренин, он же – Буря, сказал:

- Их тут целый батальон квартирует. Я у них губе сидел… дважды…

- И как? – обернулся я, вспоминая свои злоключения на гауптвахте в Череповце.

Меня там сунули в собачью будку» и заставили дышать разведённой в воде хлоркой.

До сих пор ненавижу этот разъедающий лёгкие запах!

- Ну как… - хмыкнул он. – Остались неизгладимые впечатления… Любят, суки, над нашим братом-залётчиком поизгаляться. Я потом долго мечтал встретить ребят-комендачей в тёмном месте и дать им пиз…лей, но всё как-то не везло. А теперь походу вместе с ними воевать придётся… Но сначала всё равно – отпиз…у.

- Святое дело, - согласился я.

Дальше пошли дома, от старых, больше похожих на деревенские избы, до солидных кирпичных коттеджей, окружённых высокими заборами. И тут и там мы видели людей: кто-то набирал воду из колодца, и, услышав шум вертолёта, распрямился и задрал подбородок вверх, чтобы было удобнее наблюдать, кто-то косил траву триммером, трое мужиков, раздетых до пояса, заливали бетоном фундамент какой-то постройки…

Неужели никто ещё не сообразил, что их жизнь самым решительным образом поменялась или, занимаясь привычным делом, было легче принять это известие и хоть как-то успокоиться.

То тут, то там попадались «аварийки» и коммунальщики в красных касках и жилетках, кислотно оранжевой или жёлтой расцветке.

Копал рыхлую землю экскаватор, а рядом лежали водопроводные трубы.

Потянулись сугубо городские кварталы: преимущественно панельные, гораздо реже – кирпичные пятиэтажки, выросла высокая труба котельной, из которой курился дымок.

Центр утопал в зелени, везде высокие аккуратно подстриженные деревья, заросли кустов, цветы… Чувствовалось, что растительность любят и за ней ухаживают.

Вертолёт пошёл на снижение неподалёку от здания городской управы, на верху которого была красовалась башня, наподобие пожарной каланчи.

Нас встречали двое представительного вида мужчин – видимо, какие-то чиновники местной администрации, вместе с ними несколько силовиков: полицейский, жандарм и сразу трое армейских офицеров, придерживающих руками фуражки, чтобы те не слетели от воздушных вихрей, поднимаемых лопастями.

Подполковник сразу направился к ним, а нам разрешили на короткое время покинуть вертушку и «перекурить».

Обычно солдатские перекуры сопровождаются смехом, байками и анекдотами, но нам было не до веселья. Десантники подавленно молчали, передавая сигареты по кругу – все понимали, что скорее всего табак тоже придётся экономить, как и многие другие вещи прочно вошедшие в обиход. Например, ту же горючку: через какое-то время склады и заправки опустеют, ездить и летать будет не на чем.

Настроения не добавляли, как недавние картины смертей и разрушений, так и понимание, что застряли мы конкретно, если не навсегда, а ведь практически у всех остались семьи, родители, жёны, дети, друзья… Веселья это не добавляло.

А мир, в котором мы оказались, явно не был к нам настроен дружелюбно. Во всяком случае, некоторые из его представителей.

Представляю какой сейчас «головняк» у городской администрации и начальства: надо понять и прикинуть, какими ресурсами они располагают, обеспечить население провизией, какими-то возможными коммунальными услугами, медициной, просчитать, что ждёт впереди…

От такой многозадачности и количества вызовов – реально сойти с ума!

Просто чудо, что нет паники, и народ вроде как занят делом. Хотя… наверное, потому и не паникуют, что пока погружены в естественную среду и круг забот. Потом «нарыв» обязательно прорвётся, и купировать его будет ой как непросто.

Психика у людей отнюдь не железная, к солдатам это тоже относится. Слетают с катушек на раз-два.

- Будешь? – белозубый десантник с погонялом Штырь протянул мне раскуренную сигаретку.

- Спасибо! Не курю.

- Ну и ладушки. Мне больше достанется, - флегматично протянул он и затянулся, а затем повернул голову так, чтобы выпустить дым в сторону.

Деликатничаем…

- Пожрать бы… - мечтательно протянул Буренин.

- Вечно ты, Буря, про жратву думаешь, - тут же заметил капрал.

- Не всегда про жратву. О бабах чаще, - парировал десантник. – Кстати, о бабах…

Солдаты навострили уши. Разговоры на подобные темы в армейском обществе любят, а Буре явно было о чём рассказать.

- Так вот… Была у меня, значит, одна блондиночка: сиськи – во, жопа…

Договорить он не успел, буквально на долю секунды небо потемнело, что-то большое и продолговатое почти беззвучно пролетело над нами, успев за короткое время полёта над нами уронить отливающий металлом цилиндрический предмет. Он быстро полетел вниз.

Реакция у парней была отменной, не зря их с утра до ночи гоняли на полигонах, доведена до автоматизма. До укрытий было не убежать, каким бы ты ни был спринтером – бомба (а вряд ли это могло быть что-то другое – ну не детская же хлопушка в конце концов) летит в разы быстрее.

Значит, необходимо упасть на землю и ждать, надеясь, что ни взрыв, ни взрывная волна, ни осколки тебя не зацепят.

Я мгновенно растянулся на плитке, которой была выложена территория вокруг управы, сжался, втянул голову в плечи, а потом…

Нам п…ц, понял я. Хрень, падающая с неба, разнесёт всё к едреной фене и порвёт нас на атомы.

Решение пришло почти сразу. Тело буквально бурлило манной, я был заряжен ей по самые уши… Осталось только правильно применить.

Вариантов было немного.

Можно, конечно, накрыться от взрыва «зонтом» и спасти себя, парней и крылатую машину, но ведь есть ещё и осколки, они непременно посекут всё, до чего дотянутся. Будут разрушены дома, погибнут люди…

Идея была простой и гениальной одновременно: сначала я застопорил падение бомбы. Долго удерживать её в воздухе я не мог, но у парней появились драгоценные секунды, чтобы смыться как можно дальше от эпицентра взрыва.

- Мужики, уёб…те отсюда! – заорал я.

Крик подействовал. Десантники подскочили и кинулись бежать врассыпную.

Жаль, но я не мог последовать их примеру: одновременно уносить ноги и удерживать бомбу было выше моих сил. Но времени даром я всё равно не терял.

Это была вторая часть моего плана.

Когда площадь опустела, я ослабил хватку и дал бомбе упасть. Само собой, за падением последовал взрыв, однако, пока вражеское изделие находилось в воздухе, сплёл вокруг неё силовой кокон подобно тому, как паук губит свою жертву.

Хрен знает, какой тротиловый эквивалент заряда у этой бомбы, вдруг хватит на пару Хиросим, ещё и Нагасаки в придачу? В общем, я пустил в ход практически весь запас манны, наматывая силовые слои вокруг снаряда, и, как показало ближайшее будущее, оказался прав.

Оболочка поля была прозрачной, сквозь неё можно было хорошо разглядеть, что происходит внутри. К тому же я чуток растянул ход времени, давая тем самым себе небольшую фору: если что-то пойдёт не так, хотя бы успею помолиться… Так что взрыв я видел во всех деталях и подробностях.

Весила упавшая с неба хрень не меньше тонны, кокон заметно приглушил удар бомбы. Когда бомба коснулась поверхности, слегка спружинила и… тут я понял, что совершил ошибку: вспышка оказалась столь яркой, что я едва не ослеп. Умная мысль слегка затемнить кокон не пришла мне в голову сразу, поэтому пришлось страдать как сварщику, случайно поймавшему «зайчиков» от сварочного аппарата.

Та-дах! Бомба освободила могучие силы, спрятанные внутри. Кокон стало распирать в разные стороны, если бы не подпитка, которую я успел кинуть последний момент (не зря я замедлил течение времени), он бы лопнул как назревший чирей, расплескав смертоносное содержимое.

Бомба разлетелась на тысячи острых брызг, они отскакивали от незримых стен магической оболочки, натыкались друг на дружку, устраивая хаотическое мельтешение. Почва под нами заходила ходуном, в ушах загудело.

Тело и мышцы напряглись так, что я физически ощутил на себе как трещат мои кости, как лопаются сосуды. Из носа хлынула кровь.

Меня крутило, рвало на части, плющило гигантским молотом, изгибало дугой, во рту плескалось солёное «море». Я почти оглох, ничего практически не видел, каждый вдох давался с неимоверным трудом, словно на грудь давил механический пресс. Трещали рёбра, градом катил пот.

Мысли путались, да их собственно вообще почти не было. Единственное, что мне по-настоящему хотелось – чтобы всё как можно быстрее закончилось.

И я заорал, кричал долго и страшно, пока не пришла спасительная темнота и не приняла меня в свои мягкие и холодные объятья.

А когда мои глаза открылись, я увидел перед собой белый потолок и понял, что лежу в госпитале.

Ещё до меня дошло, что за всё это время со мной ни разу не вышел на связь шоггот, с которым мы уже довольно давно делили это тело. И я пока не знал, горевать мне или радоваться с этого факта.

Глава 3

- Больной очнулся! – сухо констатировал незнакомый женский голос.

Я повернулся в его сторону и увидел девушку в синем медицинском костюме. У неё была пышная аппетитная грудь и миловидное личико. Даже очки в тонкой оправе не портили её, а придавали ей немного пикантности.

Эдакая цыпочка, которая строит из себя строгую школьную училку, но когда раскрепощается – ух! Держите меня семеро!

Что ж, видимо, если меня потянуло на фривольности, всё не так уж и плохо. Руки-ноги я чувствую, могу пошевелиться, тыква на плечах соображает, пусть и прокручивает перед глазами всякую ересь.

Разве что лёгкая слабость – но это вполне объяснимо, схватка с бомбой обошлась мне в «тонну» манны, а это даром даже для крепкого организма не проходит. Кто-то иной на моём месте словил бы такой откат, что потом не вставал с койки целую неделю.

Кстати, ход мыслей правильный – а сколько я вообще тут уже нахожусь? Вдруг десантура скинула меня на руки медицине и умчалась по своим делам?

За короткое время нахождения с ними, я уже как-то пообвык к их компании и даже стал считать за своих. Жаль, если расстались…

Девушка опустилась на стул, стоявший возле моей кровати, испытывающе посмотрела на меня.

- Больной, как вы себя чувствуете?

Я покосился на объёмные полушария, которым было тесно в синей блузке, представил, как молния разойдётся и…

- Нормально себя чувствую.

- Что-то болит?

- Болит, - признался я.

- Что именно? – встревожилась медсестра.

- Душа болит.

Она отнеслась к этому известию спокойно. Похоже, успела привыкнуть к мужскому вниманию. Ну да, с такой-то внешность и фигурой…

- Очень жаль, но это к священнику… Или к капеллану. Кажется так, вы их в армии называете. Я сообщу доктору, что вы очнулись.

- Извините, шутка дурацкая, - виноватым тоном произнёс я. – Сколько я уже здесь лежу?

- Почти сутки. Вас доставили сюда днём. Сказали, что вы – единственный пострадавший от бомбы, которая почему-то не взорвалась.

Я усмехнулся. Почему-то… Ну да, пока никто не знает, что у меня есть магические способности, поэтому будут списывать всё на неисправность техники. С оружием такое случается.

И да – стоит ли мне открыться? Пожалуй, не стану спешить. Пусть для хороших людей это станет приятным сюрпризом. А нехорошим – людям или нелюдям, эта информация ни к чему.

Медсестра удалилась, предоставив мне волнующую возможность любоваться на её чарующую сексуальную походку, а я остался один в небольшой палате.

Занавески были развешаны, в окна попадал солнечный свет, правда, немного непривычный. Видимо, здешнее светило отличается от нашего по каким-то параметрам. Ещё со школьных лет невзлюбил астрономию, когда понял, что вместо захватывающих рассказов о Вселенной, нас ожидает куча тоскливых расчётов и мудрёных терминов.

Теперь получается, что зря… Может, сделал бы для себя какие-то полезные выводы.

Обстановка в палате была типичной: белый потолок, гладкие холодные стены, кровать, на которой я лежу, тумбочка, телека нет и в помине, зато санузел у меня свой – да тут прямо царские хоромы, а не больничка!

Вместе с пробуждением проснулся и аппетит. Очень хотелось есть, а если быть точнее – жрать. Блин, когда у них тут обед? Поскорей бы.

Без стука – ну да, виданное ли дело, стучаться к пациентам? вошёл, а вернее – вкатился доктор, упитанным телосложением, напоминавший колобка. Всё в нём было круглое и полное: туловище с внушительным пузиком, короткие кривые ножки и одутловатое лицо. И при этом от врача исходили необъяснимые флюиды, которые делали его каким-то очень уютным и располагающим.

Наверное, таким и должен быть настоящий доктор.

- Добрый день! – поздоровался я с ним.

- Добрый-добрый, Ланской! Давайте, рассказывайте…

- Да вроде рассказывать нечего. Лёгкая усталость, а так – больше ничего. Готов к труду и обороне.

- Ну, делать выводы, к чему вы готовы, оставьте медицине, а в остальном – мне нравится ваш оптимизм. Давайте-ка поглядим, смогу ли я разделить его с вами. Присядьте, пожалуйста…

Дальше начались рутинные медицинские процедуры. Сначала он крепко обхватил мою голову, заглянул в глаза, заставил открыть рот, потом долго слушал моё дыхание, лупил молоточком по ногам и измерял давление.

- Сто двадцать на восемьдесят… Очень хорошо!

- Доктор, скажите – я буду жить?

Он улыбнулся, оценив шутку.

- Какое-то время – да. Лет на двести ещё я бы не рассчитывал, но сто – сто пятьдесят вашему организму вполне по плечу.

- Другими словами…

- Другими словами – не вижу повода держать вас тут долго. Завтра уже выпишу вас. И да, к вам очень просятся ваши товарищи. Пожалуй, я разрешу им навестить вас.

Товарищей оказалось двое: Буря и Штырь. Они зашли в палату минут через десять, после того, как врач закончил осмотр.

- Слушай, Лан, - а ты ничего так тут устроился, - первым заговорил Буря. – Мы тут в коридоре одну цыпочку в медицинском халате видели… Скажи, к тебе она тоже ходит?

- В очках?

- Ага. В очках и с такими буферами, - изобразил Штырь.

Я усмехнулся.

- Не знаю. Я только очнулся.

Парни заржали.

- Ага, только очнулся… Но про очки уже в курсе…

- Мужики, о бабах потом! Вы пожрать ничего не притащили?

- Обижаешь!

Буря поставил на прикроватную тумбочку банку тушёнки из сухпайка и две плитки шоколада.

- Можешь поделиться с той… очкастенькой… Что-то мне подсказывает – от сладенького она точно не откажется!

- Некогда мне романы крутить, пацаны. Завтра уже выписывают.

- Точно?

- Доктор сказал!

- Заеб…сь! – обрадовался Штырь. – У нас п..ц как людей сейчас не хватает. С ног валимся, а только вторые сутки пошли.

- Ну, а что там у вас вообще сейчас?

- А х.. его знает! – признался Буря. – Не могут до конца разобраться: полная жопа или не полная. Сейчас переписывают всех жителей города и пригородов, ставят блокпосты на дорогах… В паре километрах от города есть кадрированная часть ПВО, ищут специалистов для усиления. Ну ты ж помнишь, как по нам сверху вьеб…ли…

- Ещё б не помнить! – вздохнул я.

- Мы, кстати, удивились, что за ху…я приключилась. Должно было вье…ть так в…ть, от нас бы и места мокрого не осталось… Одному тебе прилетело.

- Бывает, - протянул я.

- Это точно. Хорошо, что так… В рубашке родились всем взводом, - кивнул Штырь.

Поняв, что парни действительно больше ничего толком не знают, да и откуда бы им, простым солдатам, быть в полном курсе от происходящего, я больше не стал донимать их вопросами. Мы поболтали на несколько мелких незначащих тем, потом они пожелали мне скорейшего выздоровления и отправились в часть.

С их слов я понял, что десантура теперь в полном составе перебазировалась в город. Временная администрация решила, что так будет лучше – меньше вероятность, что человеческие анклавы уничтожат по одиночке.

Я не успел притронуться к тушёнке – объявили обед. Как ходячему мне пришлось облачиться в больничный халат и топать в столовку при отделении.

Народа на удивление было мало, такое чувство, что жители в Новоспасске не болели принципиально.

Я встал на раздачу, получил тарелку с пюреобразной массой (ох, как ненавижу крахмальную массу из разведённого водой картофельного порошка), залитую светлой подливой с несколькими кусочками мяса, два ломтика серого хлеба и стакан тёплого чая с ароматной булочкой.

Пустых мест в столовке было хоть отбавляй, я занял место у окна и стал дегустировать блюда больничной кухни. В принципе съедобно, но для меня показалось как-то постно.

Чай не был крепким, скорее так – подкрашенная сладкая водичка, прилива сил и бодрости после него я не ощутил и потому сразу замечтался о чашечке кофе.

В любом случае, лучше это, чем ничего. Если после ужина голод вспыхнет с новой силой, догонюсь тушняком, а завтра снова перейду на сытный армейский харч. Но больничный завтрак пропускать не собираюсь! Каждый приём пищи для солдата – святое дело! И чем больше таких приёмов – тем лучше.

Вечер тянулся долго и скучно. Заняться было решительно нечем, телевизор в комнате отдыха по понятным причинам не работал, подшивка местных газет интересовала меня меньше всего, да и вообще – читать не хотелось.

В палате я лежал один, поболтать не с кем. Кое-как дотянул до ужина, проглотил в один присест творожную запеканку, в которой манки было раз в десять больше чем творога, отполировал это стаканом кефира и вновь поплёлся в палату.

Ну… хоть высплюсь. Мужикам сейчас небось не до сна! И мне с завтрашнего дня залезать с головой в это долбанное колесо, чтобы крутиться там как белка.

Я коснулся головой подушки и почти сразу вырубился, но, судя по всему, долго не спал. Поднёс руку с часами к лицу: твою дивизию, полвторого ночи, а сна больше нет! И чем прикажете заняться?

Я снова накинул на себя халат и выглянул в коридор отделения. В небольшом аквариуме постовой медсестры горел свет настольной лампы.

Я присмотрелся и с радостью увидел знакомый профиль пышногрудой медсестрички. Прихватил с собой одну из плиток шоколада и пошёл на пост.

Девушка была занята работой, что-то строчила в прошнурованной тетрадке и была так увлечена, что не сразу заметила меня.

Полюбовавшись её одухотворённым лицом и тем, как она старательно пишет, я постучал в стекло. Медсестра подняла голову.

- Доброй ночи! Вы меня помните? Я Анатолий Ланской… Из вон той палаты…

- Думаете у меня склероз? – усмехнулась она.

- Нет, но…

- У вас что-то произошло? Плохо себя чувствуете?

- Мне скучно.

- Ничем не могу помочь.

Вместо ответа я показал ей шоколадку.

Она вздохнула, открыла выдвижной ящик стола и, покопавшись в нём, извлекла точно такую же.

- Спасибо, у меня уже есть. Ваши друзья подарили.

- Да? А мне почему-то ничего не сказали… Может, чаю вместе попьём?

Она ненадолго задумалась.

- Только чаю, - сказал я.

- Хорошо. Только чаю. Меня Светланой зовут, если что…

Я её обманул. Только чаем эта ночь не закончилась.

Глава 4

Света оказалась во всех смыслах горячей штучкой, как я и предполагал. Мы кувыркались с ней в постели почти до самого утра с редкими промежутками, когда ей надо было выходить по своим медицинским делам, а когда она возвращалась, то набрасывалась на меня ещё сильнее.

Что меня радовало – ответная реакция моего организма. За эти несколько часов я ни разу не спасовал и должно быть установил новый рекорд занятий любовью. Хотя, чего греха таить – не обошлось и без магической подпитки некоторых моих ресурсов.

Местное светило всходило примерно во столько же, что и привычное нам Солнце, поэтому когда по палате запрыгали первые лучики, Света нежно поцеловала меня в распухшие губы и с огромным трудом оторвалась от моей груди, на которой она забылась недолгим сном.

- Лан, это было невероятно! – устало произнесла девушка. – Никогда б не подумала, что такое возможно…

- Это всё из-за тебя! Ты просто вулкан!

Она подмигнула.

- Лан, мне надо вернуться на пост, скоро придут остальные медсёстры…

- Прекрасно тебя понимаю. Скажи, мы с тобой ещё встретимся?

- А тебе бы чего хотелось? – прибегнула к извечной женской хитрости она, отвечая вопросом на вопрос.

Эх, женщины – женщины… Ну что с вами поделаешь…

При этом она приняла такую соблазнительную позу, так склонилась над моим лицом, что другого ответа и быть не могло.

- Мне бы хотелось встречаться с тобой как можно чаще!

Она усмехнулась.

- Не всё так просто, Лан. Дело в том, что у меня есть парень… Практически жених. Мы с ним помолвлены…

- Ты ничего о нём не говорила? – удивился я.

- Ты тоже ничего о себе не рассказывал…

- Я?! – я задумался. – У меня никого нет. Я совершенно свободен.

- Ну, а я, увы, нет…

- Кто он?

- Жених?

- Да.

- Сын бургомистра.

Я заскрипел зубами. Ну конечно, на такой лакомый кусочек просто обязан позаститься кто-то из местных «мажоров». Куда нам, простым воякам…

Но это не означает, что я собираюсь сдаваться и уступлю девушку какому-то штатскому хлыщу. Пусть это даже отпрыск какого-то влиятельного шишки, а я даже не сомневаюсь, в текущей ситуации бургомистр – самая большая политическая фигура.

Светлана упорхнула, оставив меня одного. Только тут до меня дошло как же я устал, до завтрака оставалось часа два, не меньше – чего б благородному дону не покемарить? Особенно с учётом, что впереди меня ждёт выписка из больницы и… А дальше всё зависит уже от отцов-командиров.

Завтра не отличался в лучшую сторону от вчерашнего обеда и весьма скудного, пусть и считавшегося полезным, ужина. Кашка вроде ненавистной сечки, бледная крахмальная подлива и кусочек скользкого как угорь мяса. В довершение кофейный напиток, щедро разбавленный молоком, и кусочек белого хлеба с маслом и подсохшим сыром.

После завтрака я специально прогулялся возле поста, но Светланы уже не было: новую подружку уже сменила другая девушка – миленькая, чуть полноватая, но не столь яркая. Да и я, кажется, был не в её вкусе, поскольку смотрела медсестра на меня довольно равнодушно.

Утренний осмотр был скорее формальностей. Вчерашний доктор убедился, что у меня по-прежнему одна голова и две пары конечностей, что давление в норме, горло не хрипит, голова не болит, жалоб нет и вообще – вид придурковатый, но геройский.

- Поздравляю, Ланской. Вы полностью здоровы. Я вас выписываю. Можете отправляться в часть.

- Спасибо, доктор!

- Было бы за что! Благодарите свою молодость и богатырский организм.

Получив у кастелянши постиранную и выглаженную форму, я отправился искать располагу. Парни, навестившие меня вчера, хоть и сказали, что теперь стоят в городе, но где конкретно – не сказали, а я, дурак, не догадался спросить. Слишком обрадовался их приходу, да и аппетитные формы Светы тоже сыграли свою роль.

Ничего, язык доведёт хоть до Киева, хоть до части.

Денёк по всем признакам выдавался погожим – тепло, ветерок хоть и содержит в себе примесь непривычных запахов, свежит и бодрит как положено. Ну, а к разного рода злоключениям мне было не привыкать.

Где только наша ни пропадала?! И, заметьте, не пропала нигде!

Город уже давно проснулся, правда, первое что бросилось в глаза – почти полное отсутствие транспорта. Ну, то есть машин кругом было полным полно, но почти все стояли как ледоколы на приколе. Разве что разик мимо протрусил автобус, да проехал трактор коммунальных служб.

Догадаться о причинах этого было не трудно – суровый режим экономии топлива. Интересно, даже если умеренно жечь горючку – на сколько её в итоге хватит и удастся ли найти решение этой проблемы?

Встречный прохожий – бодрый дедок в потрёпанном плаще и мятой шляпе, выгуливал лохматую собачонку и, пока та стояла, задрав ножку, возле электрического столба, любезно подсказал, что десантники находятся на территории городского стадиона. Дедок вполне логично предполагал, что в ближайшей перспективе в Новоспасске не ожидается футбольных и прочих турниров, так что поле отдали под вертолётную площадку, а помещения выделили под казармы военным.

- Это точно! – подтвердил я. – Жить у нас началась такая… Блин, я даже не знаю, какая… Но не похожая на прежнюю – это факт.

Дедок бросил подслеповатый взгляд на мой мундир.

- Что-то я, милок, не могу понять по твоим эмблемам – из каких ты войск… Про десантников спрашивал, но вроде как не десант.

- Из стройбата я, - решил пошутить я. – Военный строитель…

- Заливаешь! – строго покачал головой тот. – Ты не смотри, что из меня сейчас песок сыплется! Я ведь когда-то двадцать лет отдал армии, из них два года Батальону Смертников!

- Дед, ты серьёзно? – у меня аж дрогнуло в душе.

- А куда ж серьёзней?! – удивился старый солдат.

Я нарочно приблизил к его выцветшим глазам рукав с нашитой эмблемой.

- Тогда смотри внимательнее – неужели родную нашивку не узнаёшь?!

- Ё… твою мать! – только и выдохнул он. – Так ты что – оттуда что ли?

- Так точно, отец!

- Ох…ть! – покачал головой тот. – Так чего мы тут стоим – пошли ко мне, у меня водочка хорошая есть, от бабки спрятана – выпьем по грамульке за знакомстов? Товарищей боевых вспомним? – Его голос аж задрожал от счастья.

- Не могу я, отец…

- Сержант Борисов… в отставке…

- Виноват! Никак не могу, господин сержант! Должен явиться к месту службы, - отрапортовал я и добавил уже чуть тише:

- Может, как-нибудь потом…

- Служба есть служба, - вздохнул Борисов. – Ежли что – запоминай.

Он махнул рукой.

- Пятиэтажку ту видишь?

- Так точно.

- Вот, второй подъезд, третий этаж – квартира сразу направо. Если забудешь, у любого во дворе спроси – меня там каждая собака знает.

- Не забуду, господин сержант.

- Ступай, воин!

Я с улыбкой козырнул и пошагал к стадиону.

Перепутать его с чем-то другим не представлялось возможным. Огромный открытый участок с футбольным полем и беговыми дорожками в обрамлении трибун под жидким навесом – на нём действительно одиноко расположился вертолёт. Сбоку от трибун пара серых квадратных зданий. Возле входа припаркованы колёсная БМП и два «Тигра».

Ну и как полагается – часовой в полном боевом прикиде. Один из парней десантников, с которыми я прилетел.

Он узнал меня, улыбнулся.

- Выписали?

- Как видишь!

- Зря! Я б на твоём месте недельку б в больничке валялся – хотя б выспался.

Сколько себя помню – никогда не получалось выспаться в больнице. И подъём ранний и, даже если немного процедур, всё равно толком не подрыхнешь. Обязательно кто-то или что-то разбудит.

- Кто из начальства есть?

- А тебе кто нужен?

- Хороший вопрос…

Дёргать из-за меня целого подполковника – перебор, но пока других офицеров не наблюдалось. То есть это из наших – десантура теперь была для меня как своя. А так в Новоспасске были «вованы», а под городом ещё и часть ПВО, наверняка там имелась прорва своих «белопогонников».

- Капрал, как там его…

- Каморин?

Фамилии капрала я не знал – но это и не страшно, вряд ли за это время тут появился кто-то другой, поэтому кивнул.

- Каморин.

- Он вон там, наверху – пизд…лей Штырю вставляет.

- За что? – удивился я.

- Есть за что. Штырь вчера как свинья надрался, на карачках сюда приполз – как только автомат не прое…л, х… знает…

- Штырь?! Вчера? – удивился я.

Вчера он вместе с Бурей навещал меня, был вполне трезв и о планах наквакаться не распространялся.

- Так-то Штыря понять можно. Я б и сам наебен…ся, - признался часовой.

- Чего так?

- А то сам не видишь – жопа полная! Ни командиры, ни местные власти – никто толком не понимает, как дальше жить. Вид делают, что ничего не стряслось, что всё заеб…сь, а у самих в глазах тоска смертная. И чем дальше, тем хуже.

Я вздохнул. Солдат говорил правду. Да, какое-то время всё ещё будет держаться, потом пойдут первые звоночки, собственно – они уже пошли. Начнётся массовая депрессия, у всех где-то там – на другой планете или в другом мире и измерении, остались родные и близкие: родители, дети, родственники, да просто хорошие друзья… Кто-то начнёт бухать, кто-то ударится в панику, сойдёт с ума, наложит на себя руки.

Короче, куча негативных вариантов и практически нет позитива. Да и откуда ж ему взяться.

И если уже начинает конкретно пошатывать военных – то есть людей подготовленных, что говорить про штатских…

Что самое хреновое – нет того самого света в оконце, надежды, ради которой человек будет стараться.

Единственное, что может нас сплотить и не позволит провалиться в бездну безумия – серьёзная внешность опасность. И, кажется, её-то вокруг хоть отбавляй, правда, пока непонятно, кто же так неистово хочет нас уничтожить… И когда же явит себя во весь рост и всю мощь. А мощь у неведомого врага явно серьёзная.

Глава 5

Судя по серым ввалившимся глазам капрала, эту и, как минимум предыдущую ночь, он не спал. И я почему-то знал, что и в следующие двадцать четыре часа ему вряд ли удастся хоть немного смежить веки.

- Ланской?! Быстро же тебя выписали…

- Так со мной ничего страшного не случилось, господин капрал. Слегка тряхнуло и всех делов…

Капрал задумчиво посмотрел на меня, словно проверял правильность выводов врачебного консилиума.

- А если по правде? Как себя чувствуешь, солдат? Только не ври – я, когда мне п..т, за версту чую.

- Если по правде… Со мной всё в порядке, господин капрал. Не подведу.

- Уверен?

- Так точно! С телом и головой у меня всё в порядке. Стреляться или стрелять в боевых товарищей не собираюсь, бухать тоже. Можете на меня положиться, господин капрал.

Он облегчённо вздохнул.

- Рад слышать. А то у некоторых из нас уже конкретно кукушка отъезжает, а таким, как ты понимаешь, оружие доверять нельзя. Психолога бы… Да где ж его взять… Вот и приходится гонять бойцов с утра до ночи, чтобы психовать было некогда. Завтракал?

- Так точно! – моментально откликнулся я.

- Тогда идёшь в оружейку – она в соседнем корпусе организована. Получаешь оружие, б/к и средства защиты, через полчаса на развод – это в баскетбольном зале и инструктаж – комната на втором этаже с надписью «Тренерская». Вопросы?

- Нет вопросов.

- Выполнять!

Всё-таки армия есть армия, сразу ставят на нужные рельсы. А твоё дело маленькое – просто по ним катиться.

Оружейку устроили в бывшем складском помещении, наряду с солдатской амуницией тут был всяческий спортинвентарь. Со своего места я отлично разглядел несколько рядов кроссовок известной фирмы – даже не сомневаюсь, что в скором времени это станет прям находкой, как и запасы спортивной одежды, а её тут тоже хватало.

На сей раз по б/к не поскупились, от щедроты душевной дали восемь магазинов и четыре пачки патронов. На гранаты тоже не было лимита – бери, сколько утащишь. Поборовшись с жабой и, оценив реальные физические возможности, взял четыре наступательных – очень похожие на привычные «эфки» и столько же оборонительных – чёрного цвета, с двумя чеками – их вроде как делали по американской лицензии.

Распихав всё добро по подсумкам, я снова ощутил себя человеком. Теперь можно и повоевать. Желательно не очень долго.

Заодно и поменял одежду на камуфло от десантуры, разве что патч на липучках оставил своего батальона. Ну, а обувка у нас была одинаковая, менять свои «растоптанные» ботинки на новые с риском натереть мозоли, я не стал. В «родных» похожу, дальше будет видно.

Возле оружейки висело зеркало – я покрутился возле него, проверяя всё ли у меня нормально, не зацеплюсь ли случайно выступающими частями… Заодно ещё отметил, что явно скинул в весе: ремешок брюк переехал на одну дырку справа, щёки впали. Но это нормально, я своё ещё доберу.

Полчаса подходили к концу, надо топать на развод. Куда ж меня по итогам определят?

В «Тренерской» к этому моменту уже собралось десятка два бойцов, половину из них я видел впервые – похоже, начали собирать народ из разных точек. Развод проводил незнакомый поручик. В руках он держал список с фамилиями.

Когда очередь дошла до меня, я выкрикнул обязательное «я», поручик взглянул на меня с интересом.

- Тот самый?

- Не могу знать!

- Ну-ну, - он хмыкнул. – Поступаете в моё распоряжение!

- Есть!

После развода нас собрали в «Тренерской». Обстановку тут была довольно уютная: ряды мягких кресел, стеллажи с кубками и спортивными наградами. Внимание привлекла большая фотография красотки – победительницы губернского конкурса фитнес-бикини. С удивлением я понял, что это медсестра Светочка, только с другой причёской.

Офицеров и унтеров не было, так что парни с восхищением зацокали языками.

- Такой бы я вдул…

- Ага! Щаз! Так она тебе и дала…

- На себя посмотри, придурок!

Пришлось невольно скрывать гордую улыбку. Ещё несколько часов я сжимал Светлану в своих объятиях и делал с её роскошным телом всё, что хотелось.

К серым будням нас вернул всё тот же поручик. Теперь я знал его фамилию – Шанин. Он сразу догадался, к чьему изображению прикованы наши взгляды.

- Что – насмотрелись? А теперь к делу. Довожу до вашего сведения текущую обстановку…

Он стал монотонно зачитывать с листа бумаги оперативные сводки, и пусть диктор из него был так себе, слушали его не дыша. Речь шла о размерах той задницы, в которой мы оказались.

- Итак, все мы уже хорошо поняли – это не наша Земля. Где мы оказались и почему – ни у кого нет ответа на эти вопросы, поэтому придётся смириться с реальностью. Могу твёрдо сказать одно: астрономы не видят знакомых звёзд и скоплений – значит, мы очень и очень далеко…

По виду собравшихся стало ясно, что это известие их не обрадовало. Одно дело догадываться, и совсем другое – получение подтверждение не самой приятной информации.

- Из плюсов: мы спокойно дышим, атмосфера планеты практически идентична земной. Активность здешнего светила пока что тоже не представляет для нас опасности. Местная флора и фауна ещё практически не изучена, но мы взяли на пробу ряд образцов и первые результаты ободряют: голод нам точно не грозит. Есть культуры очень похожие на привычные нам злаковые и бобовые. Да, вкус непривычный, но есть можно… Тем не менее, это не значит, что любую здешнюю культуру можно смело тащить в рот.

Раздалось несколько смешков.

Поручик продолжил:

- Биологи предполагают, что мы так же найдём и полезных животных, которые заместят нам поголовья коров, овец, свиней… Куриц, в конце концов. Кроме того у на сохранилось большое количество фермерских хозяйств, и пока они чувствуют себя довольно неплохо. Те же коровы, о которых я упоминал, преспокойно едят местную траву и дают точно такое же питательное и полезное молоко. Но, конечно, мы держим эти процессы под контролем, и пока что снабжаем население продуктами со складов. К счастью, нам в кои веки сильно повезло – под Новоспасском находятся стратегические запасы империи, которые хранились на случай войны. Запасы там большие, но не бесконечные.

- Господин поручик, разрешите обратиться? – произнёс один из бойцов.

- Говорите.

- Как обстоит дело с горючим?

- Хороший вопрос. При должной экономии горючего хватит примерно на год, максимум – полтора. Мы здесь застряли надолго, поэтому придётся напрягать инженеров – пусть ищут альтернативные технологии. Я ответил?

- Так точно.

- Теперь перейдём к более конкретным вещам. Под нашим контролем на текущий момент находится территория площадью приблизительно в тысячу двести квадратных километров. – Поручик развернул к нам большую тренерскую доску, на которой была закреплена кнопками карта. – Вот приблизительный ареал, который включает в себя города Новоспасск и Чернореченск, а так же населённые пункты, которые расположены между ними вдоль имперского тракта, ну и ряд поселений, которые соответственно находятся западнее Чернореченска или восточнее Новоспасска, - поручик провёл по карте указкой. – Говоря о контроле, я должен уточнить: на самом деле контроль условный: где-то уже стоят наши блок-посты, где-то лишь установлена связь с местной администрацией, и нам ещё только предстоит по-настоящему закрепиться на этих территориях. Как вы понимаете – это и будет нашим первоочередным заданием. Специалисты, назначенные администрацией, должны побывать на крайних точках и принять решение – есть ли смысл оставаться тут или лучше перебазировать людей и имущество в крупные центры. А мы будем их сопровождать.

- Разрешите вопрос? – поинтересовался ещё один десантник и тоже мне незнакомый.

- Спрашивайте.

- С первых дней нас атакуют, причём самыми разными способами: есть понимание – кто это и чем вызвана его агрессия?

- Что ж, вопрос правильный, рядовой Сорокин. Да, мы явно пришлись кому-то не по двору, и этот кто-то, пока ещё не обозначая себя, несколько раз пытался нанести по нам удар. Не стану вас обманывать: противник у нас явно серьёзный и технологически развитый. Но кто он и что его спровоцировало на боевые действия против нас – пока неясно. Быть может, кто-то из вас сумеет взять «языка», и тогда нам удастся хоть что-то прояснить. А пока никто с нами на связь не выходит и требований не предъявляет. Так что я знаю не больше вашего, - признался поручик.

Он посмотрел на часы.

- На этом вводная часть инструктажа закончена, переходим к основной. Присутствующие здесь будут разбиты на четвёрки, я назначу старших, и распределю по командам сопровождения. Сегодня запланированы два выхода: один в сторону населённого пункта Сурково, второй – к коттеджному посёлку Ильинка. Слушайте боевую задачу – вместе с вами пойдут гражданские специалисты, вы должны обеспечить их безопасность. Старшие групп получат маршруты для ознакомления.

К моему удивлению поручик назначил меня старшим команды, которая должна была идти в Ильинку. Видимо, его впечатлили нашивки на моей форме.

Не скажу, что прыгал от счастья от этого известия, но слегка стало приятно. Почти продвижение по карьерной лестнице… Только вот куда она приведёт, эта лестница?

А вот то, что мне сосватали залетевшего вчера Штыря, стало уже сюрпризом не из приятных. Кто даст гарантию, что он снова не сорвётся и тем самым не подставит остальных?

- Поговорим? – предложил ему я.

Он кивнул.

Мы нарочно вышли в глухой и тёмный закуток, чтобы скрыться от чужих глаз и ушей.

- Ты как – в порядке?

- На что намекаешь, Лан?

- Это не намёк. Я прямо спрашиваю – могу ли положиться на тебя? Только говори как есть. Потом будет поздно.

- Лан, вчера был мой косяк. Больше косячить не буду, - угрюмо произнёс он. – Мать вспомнил, вот и нажрался… У меня ведь больше никого нет. А теперь и вовсе выходит, что вы – моя семья. Я не подведу, могу побожиться!

Перед разговором, я напряг свои магические способности, соорудив что-то вроде детектора лжи, если ему верить – Штырь говорил правду.

Я отрицательно помотал головой.

- Не надо. Я тебе верю. Пошли.

- Куда?

- На кудыкину гору… Маршрут изучать.

Он ухмыльнулся и пошагал за мной.

Глава 6

Мы со Штырём склонились над детальной картой местности. Она была не военной, скорее всего, получена от местных «МЧС».

- Так, до Ильинки двадцать километров, если быть точнее, двадцать один с копейками. Есть две дороги: одна прямиком по трассе до Сизьнево, затем поворот направо и три кэмэ по грунтовке. Вторая – сначала по той же трассе, но сворачиваем у Чернево и километров двенадцать по лесам. Мне больше первый вариант нравится, - произнёс я.

- Вторая дорога лучше, - тихо произнёс кто-то за спиной.

Я давно уже ощущал чужое присутствие, но специально не акцентировал наше со Штырём внимание. Угрозы для нас не было, а дальше, если тип сзади захочет – обозначит себя.

Мы повернулись, чтобы разглядеть говорившего.

Слегка за тридцать, но уже начавший седеть, поджарый, в лице есть нечто, что сразу располагает к этому человеку, на устах дружелюбная и при этом ни капли не заискивающая улыбка.

Из одежды – костюм вроде «горки» из родного для меня мира, разве что карманов непривычно много – совсем как на советских афганках. За спиной походный рюкзачок и автомат со складным прикладом.

- Глеб Мартынов. Можно просто Глеб, - произнёс он. – Кто из вас Ланской?

- Я.

- Будем знакомы. Мне сказали: это вы меня в Ильинку повезёте.

- Может и повезём. Лан. Это Штырь.

- Очень приятно.

Мы обменялись рукопожатиями. Оно у Глеба оказалось крепким, спортзал тот явно не прогуливал.

- Так что вы сказали насчёт маршрута? – вернулся к главному вопросу я.

- Второй вариант предпочтительней

- Почему?

- Я, конечно, понимаю – велик соблазн основную часть проделать по похорошей трассе, но, когда свернёте на грунтовке, то здесь, - показал он пальцем на карте, - есть речушка, можно сказать ручей – в обычное время ширина его метра три, не больше, есть мост… точнее мостик…

- И?

- По моей информации после… того, что с нами случилось, ручей превратился в полноводную речку, мост смыло. Какая-нибудь амфибия там переплывёт, но я, так понимаю, мы поедем на чём-то попроще…

Я кивнул.

- Обещают БМП с водителем. По идее она, конечно, способна своим ходом преодолевать водные преграды, но я б не рисковал.

- Я бы тоже, - усмехнулся он. – Успел пару лет на таких покататься… Знаю, на что они в реале способны.

- Служил?

- А как же! Что я - не мужчина?! Два года как с куста. Пехота. Или «мабута» - кажется так вы нас, пехотинцев, называете? – подмигнул он.

Удивительно, но этот ещё советский термин был здесь тоже в ходу. Похоже, есть некие вечные константы.

- Я не десантура, - сказал я, показывая патч батальона.

- Ого! – присвистнул Глеб – Не знал, что ваш бат был в наших краях.

- Был да сплыл, - вздохнул я. – По всем признакам один я остался… Давайте к нашим «баранам» вернёмся – на втором маршруте похожих подлянок не ожидается?

- Ну, дорога там значительно хуже, по ней толком не ездили и лет пятнадцать не подсыпали, но зато река её не пересекает, и какой бы хреновой она ни была – БМП там пропрёт. Так что предлагаю повернуть возле Чернево…

- Вы местный, вам виднее, - легко согласился я. – А эта Ильинка – что собой представляет?

- Посёлок староверов. Они, как понимаете, город не любят, предпочитают держаться вместе и подальше от остальных. К тому же, в основном, люди обеспеченные… Но при этом держат и хозяйство и огород – за ними жёны и дети ухаживают, а семьи у староверов большие, семь-восемь детей – это норма. Чужих терпеть не могут, в самом посёлке заборов нет, но весь периметр окружён даже не забором – крепостной стеной.

- Рва с крокодилами не хватает, - пошутил я.

- Знаешь, Лан, я не удивлюсь, если они уже и ров выкопали, и крокодилов запустили, и вышки с пулемётами поставили, - совершенно спокойно отреагировал Глеб. – Публика специфическая, даже очень…

Он продолжил:

- Тут и тут у них КПП со шлагбаумом, даже охрана есть – человек шесть из охранного предприятия, тоже, кстати, из староверов, и живут там же вместе с семьями.

- Связь?

- Чего нет, того нет. Телефон к себе провести они отказались, хотя могут себе позволить всё, что угодно. Радио тоже не пользуются… Хорошо хоть от машин не отказались, но опять же и тут свои выверты: легковых нет, только несколько грузовичков-полуторок и микроавтобус.

- Я тебя правильно понимаю, что в городе не знают, что с ними сейчас?

- Ну, а зачем мы с вами туда едем? Провентилируем обстановку. Они так-то народ толковый, да – держатся на особинку, но в бутылку не лезут и по пустякам не артачатся. Может, им помощь нужна может – согласятся в город перебраться. Если что – найдём, где расселить. Нам лишний штык всегда пригодится.

- А есть у них старший? Ну, кто-то, с кем можно переговоры вести?

- А как же! – ответил Глеб. – У них за главного Макарий Рябушинский…

Фамилия показалась мне знакомой, Глеб подтвердил.

- Столичные банкиры Рябушинские – его родня. У Макария, кстати, тоже свой банк есть. Не такой крупный, конечно, но по нашим меркам – очень солидная компания.

- Погоди, - усмехнулся Штырь. – Хочешь сказать - он на заседания правления своего банка на грузовичке катается?

- А что тут такого? – пожал плечами Глеб. – Когда у тебя от денег сейфы пухнут, можно позволить себе любую эксцентрику. Ну и так-то по их староверческим понятиям, банковское дело – не самое богоугодное, так что Макарий вроде как всем посторонним показывает, что для него роскошь не важна.

- Тоже своеобразные понты, - хмыкнул я. – Как они нас встретят – если мы к ним на броневичке подкатим? Не примут за грабителей и не начнут шмалять?

- Если я буду с вами – не начнут. Они меня знают.

- А ты – что? Тоже старовер? – пристально посмотрел на Глеба я. – Двумя перстами крестишься?

- Нет, крещусь тремя и могу показать. А знают они меня хорошо – потому что пересекались часто. Я ведь сын мэра, а они часто бывали у отца в гостях.

Я вздрогнул. Ёкарный бабай… Ну до чего ж тесен мир, получается. Это ж с его невестой, выходит, я прокувыркался в постели всю прошлую ночь… И вроде как сам Глеб мне никто, и я понятия не имел, кем для него является Света, однако ощутил лёгкий укол совести, правда, быстро отогнал его прочь.

Во-первых, вчера мы ещё были не знакомы, во-вторых, я медсестру силком к себе в кровать не тащил.

Само собой, трепаться на эту тему с ним я не стану и душу изливать не буду, да и страдать тоже. И он, и Светлана – люди взрослые, сами пусть во всём разбираются.

Хотя, конечно, ситуация далеко не айс.

Наверное, на моём лице что-то отразилось, потому что Глеб слегка напрягся.

- Так, воины! То, что я сын мэра, ещё ничего не означает. Это мой отец начальник, а я – нет.

- Всё нормально, Глеб! – успокоил его я. – Но на всякий пожарный уточню – твой отец в курсе, чем ты сейчас занимаешься?

- В курсе.

- И как? Ему это нравится, что ты с нами сейчас в какие-то ипеня отправишься?

- Неважно. Выбора у него всё рано нет. Это моя жизнь, и я сам решаю, что мне делать.

- Достойно, - произнёс я. – Очень бы не хотелось, чтобы нам начали ставить палки в колёса…

Втроем мы направились в автопарк. У дежурного уже была раскладка по транспорту, поэтому узнав, куда мы едем, он подвёл нас к древней гусеничной БМП, возле которой копался мехвод в синем комбезе. В отличие от техники, наш водила оказался совсем ещё молоденьким пареньком, из тех, про кого принято говорить, что молоко на усах не высохло.

- Принимай пассажиров, Муха! – сказал дежурный и сразу ушёл.

- Муха?! – удивлённо посмотрел я на парня.

Он кивнул.

- Погоняло такое. Могу представиться по всей форме, как положено…

- Не надо. Скажи, Муха, а твоя бэха точно доедет и не развалится на ходу? Она ж вроде древнее мамонта, – уточнил я. – Гусеницы не отбросим?

- Обижаете! Бэха хоть по возрасту старше меня, но машина – зверь! Сейчас таких уже не делают! – ласково похлопал по броне мехвод.

- Это точно, - скептически произнёс Штырь.

– Зря вы так. Это в её в действии просто не видели. Всё хорошо с ней. Я за моей старушкой ухаживаю лучше чем за девушкой… Да сами всё услышите, когда заведусь. Там не мотор, там музыка!

- Обязательно послушаем. Что с горючим?

- Полный бак. Хватит и туда и обратно, - заверил Муха. – С Б/К тоже полный порядок. Хоть сейчас в бой.

- Нет, в бой пока не хочется, - высказал общие мысли я. – В идеале нам бы по-быстренькому заскочить на точку, выяснить что и как, ну, а там по обстановке. И опять бы желательно без стрельбы…

- Тут как пойдёт, - философски произнёс Штырь. – Когда выдвигаемся, командир?

- Как скажет гражданский специалист. Он местный, ему виднее, - перевёл стрелки я.

Глеб ответил сразу.

- Мы заметили, что здесь темнеет в десять вечера, причём резко и сразу. До Ильинки, если всё пойдёт гладко, ехать в худшем случае час с четвертью. Можно обернуться в обе стороны за сегодня…

- Глеб, а эти твои староверы – ежли что, пожрать дадут? – задал вечный и очень важный для любого солдата вопрос Штырь.

- Я же сказал: они – разумные и нормальные люди. Да, со своими тараканами в башке, но такие же русские, как и мы. Будет тебе жратва! – пообещал сын мэра.

- Тогда чего ждём?! – обрадовался Штырь. – Поехали сейчас, чтобы к их ужину успеть. Если повезёт, потом ещё и тут в столовке пошамаем. В меня влезет!

Он похлопал себя по нарочно надутому животу.

- Устами Штыря говорит истина! – засмеялся я. – Лезем в коробочку, господа. Муха, заводи свою шарманку. Поехали кататься.

Глава 7

Он сказал «поехали», он… Короче, неважно! Махнул рукой и всё такое.

Глеб, как проводник, занял командирское место – оно располагалось рядом с «креслом» мехвода, Муха сел за штурвал, я полез в башню стрелка, а Штырь «оккупировал» десантный отсек, рассчитанный на восемь человек десанта. Уж кому-кому, а ему там в гордом одиночестве точно не было тесно.

Внутри было холодно и темно, пахло железом, смазкой, солярой, сыростью и жжёным порохом. Всё, как полагается.

Под тёмно-коричневой шторкой прятался боезапас к орудию – семидесяти-трёх миллиметровой гладкоствольной пушке. Я проверил – полный комплект. И с патронами для пулемётной спарки тоже полный «о’кей». Воевать можно.

Кстати, незадолго от выезда получил важное ЦУ от начальства: по возможности собрать отстрелянные гильзы и привезти назад. Запасы на складах есть, но они ж не бездонные, а гильзы можно по нескольку раз использовать.

Чую, скоро вообще начнётся режим жёсткой экономии на всём, что только можно. Но пока в стрельбе не ограничили. Если надо для дело – можно израсходовать за поездку весь штатный боезапас. Главное – назад вернуться целыми и невредимыми.

Башенка была рассчитана под человека моих габаритов, ничего острого и выстпающего, хотя над эргономикой ещё стоило бы подумать.

- Ну что – двигаем? – спросил Муха.

- Двигаем, - кивнул я, откидываясь на узкое, обтянутое потрёпанным кожзамом, кресло.

Смотри-ка, даже ноги вытянуть получилось! Не как когда-то в папиных джипах, но всё равно какой-никакой, а комфорт.

А жизнь-то налаживается!

- Вперёд и с песнями!

- Какими? – удивился Муха.

- Задушевными, блин! – в ответ на его искреннее недоумение, сказал я.

Бойцы засмеялись.

Мехвод немного поёрзал на жёстком сиденье, устраиваясь поудобнее, открыл топливный кран, щёлкнул металлическим тумблером, включая массу, громко постучал рычагом, проверяя «нейтралку», поднял давление и запустил двигателем.

Мотор затарахтел, нутро БМП задрожало. Муха снялся с «ручника» и на удивление плавно тронулся с места. Мы как будто поплыли, а не поехали.

Я надел чёрный ребристый шлемофон и, приоткрыв люк, высунулся наружу. Лицо обдало потоком тёплого воздуха.

Эх, сейчас бы вместо этого геморроя повалятся бы на пляже с красивой девчонкой вроде медсестры Светы, пообниматься, потискаться. Даже купаться необязательно.

Мечты, мечты…

Шлагбаум на КПП автопарка приподнялся, дежурный махнул рукой.

- Удачи!

- И тебе того же, уважаемый! – отозвался я, почему-то с кавказским акцентом.

За город мы выбрались быстро. Редкие прохожие не обращали на нас внимания, должно быть привыкли к постоянно курсирующей по городу военной технике. Разве что пара пацанов младшего школьного возраста ненадолго отвлеклась от игры не то в стукалку, не то в пуговицы – с моего места было не разобрать, но потом быстро вернулась к прерванному занятию.

Я даже позавидовал их безмятежности, а ведь родители уже наверняка начинают рвать на себе волосы и думать – как жить дальше, и, собственно, – получится ли это самое «жить»?

Хорошее время – детство, никаких тебе забот. Все проблемы на плечах родителей.

После того, как я вмешался в ход событий моего времени, надеюсь, что у отца и того, другого «я», который там появился, всё в порядке. Может, и до свадьбы дошло, и папа уже нянчит внуков.

Странно это всё, если подумать…

На повороте встретил автомобильный патруль. Широкий – метр на метр, унтер с нашивками военной полиции поинтересовался, куда мы катим, и, получив исчерпывающий ответ, тоже пожелал удачи.

В конце города стоял трёхэтажный торговый центр из сэндвич-панелей, возле него выстроился караван из грузовичков полуторок. Люди в синих рабочих комбезах загружали машины под пристальным наблюдением парочки городовых.

Цент специализировался на всяких стройматериалах, теперь его вместе со всем содержимым реквизировали в пользу города. Возмущаться было некому, директор местный – потому всё понимает, а хозяин в Санкт-Петербурге и вряд ли сможет кинуть предьяву.

Ну, а стройматериалы уже сейчас дефицит, город потихоньку начинают превращать в крепость, всё идёт в ход.

Улица сделала полукруг между частным сектором и гаражами и плавно перешла в шоссе. Мелькнул плакат с надписью «Добро пожаловать» и гербом города.

Всё, мы покинули пределы Новоспасска.

Наша «тачанка» медленно ползла, выдавая двадцать километров час, да собственно – больше и не нужно. Чтобы не портить асфальт, ехали по широкой обочине.

Муха оказался мехводом от бога, ни одного резкого движения, никакого дёрганья, красота! При иных обстоятельствах, можно было бы подремать. Но сейчас любая невнимательность грозит смертью и это не пустые слова.

Враг, о котором мы пока ни хрена не знаем, может проявить себя в любую секунду и точно готов действовать и на суше и с воздуха. Жаль, что к нашей бэхе не прилагается зенитный модуль. Чует моё сердце, он бы нам ой как пригодился.

Так что дремать не приходится, скорее наоборот – только усевай вертеть «башней» по сторонам.

С обоих сторон шоссе обступали деревья: осинки, берёзки – не сказать, что «зелёнки» до хрена и больше, но удачных мест, где мог бы спрятаться боец с гранатомётом – хоть отбавляй. Броня на «бэхе» слабенькая, долбанут чем-нибудь кумулятивным и всё, абзац «коробочке» и нам вместе с ней.

Так что, если не хочешь поджариться как на «мангале», бди в оба, и уж лучше ты первым засечёшь опасность, чем срисуют тебя. Потому и плетёмся с черепашьей скоростью… Бережённого как известно и бог бережёт.

На небе вроде и не облачка, но и не шпарит так, что от солнечных зайчиков аж слёзы из глаз, нормальная комфортная погода, какая обычно бывает в конце лета.

Пару раз попались стащенные на обочину сгоревшие остовы машин, к счастью без трупов. Не то, чтобы я их боялся, но всё равно – ничего хорошего в них нет, тем более в подавляющем большинстве гибли обычные люди, гражданские, самые незащищённые – женщины и дети.

Кто видел, тот меня поймёт.

Лучшего напоминания, что расслабляться нельзя, не придумаешь.

- Будешь? – Глеб протянул мне какой-то разноцветный пакетик.

Внутри бэхи всё довольно компактно, ему даже приподыматься с места не пришлось.

- Что это?

- Мятные леденцы.

- Термоядерные?

- В самый раз. Так как?

- А давай!

Я взял одну конфетку, развернул нарядную упаковку, отправил содержимое в рот и сразу ощутил себя так, словно в голове взорвалась бомба. Страшный холод ударил по мозгам.

Ух! Красота! Сонливость как рукой сняло.

- А ничё так! Бодрит! – засмеялся я.

- Для того и держим, - кивнул Глеб.

Впереди узкая полоска речушки с пока ещё водой привычного земного цвета, пологий бережок, поросший тем, что в обиходе зовём камышом, невысокий автомобильный мостик.

- Река Великая, - говорит Глеб.

- Как-как? – не верю я своим ушам.

- Великая говорю.

- Что-то не похоже. Дай бог метров десять от берега до берега.

- Какая есть. А потом будет Толмачёво. Говорят, во время ига на том месте юрты стояли или как их там правильно… Короче, толмачи – переводчики с монгольского жили. Отсюда и название деревни.

- Деревня живая?

- Какое там! Только летом, когда дачники приезжают.

- Хорошо в деревне летом…

- Это да, - хохочет он, вспоминая вторую часть фразы.

Глазами отмечаю, что у моста чисто, опасности нет, но внутри как будто ковыряются гвоздиком.

Очень не люблю это чувство. Предвестник нехороших событий.

Включаю внутренний тепловизор, хотя и не уверен в результате. Вдруг те, кто на нас охотится, какие-нибудь рептилии с холодной кровью или вовсе кремниевые существа. Тогда ни хрена не увижу.

- Муха, притормози! – командую я.

Повторять приказ не приходится, бэха замирает.

- Только мотор не глуши, - предупреждаю я.

- Ты чего? – напрягся Глеб.

- Ещё сам не знаю. Предчувствие у меня.

Глеб как в прошлом служивый, пусть и мэрский сын, понимающе кивает. К таким вещам принято относится всерьёз.

Может, и зря панику навожу, но никто на смех поднимать не станет. Время не то и обстоятельства.

Начиню метр за метром обшаривать внутренним сканнером мост – на нём точно никого и ничего нет, если только противник не умеет в невидимость.

Покончив с искусственным сооружением, перехожу к берегу. Камыши растут густо, сквозь них обычным зрением ничего не увидеть, разве что только как пушистые вершинки колышутся на ветру.

По привычке экономлю манну, поэтому мой тепловизор работает не в полную мощность. Может, в этом дело?

В принципе, магической энергии тут завались, вдобавок она ещё и суперконцентрированная, с такой я прежде на Земле не сталкивался. Что самое классное – никакого отходняка и откатов. Просто чудо, а не манна!

А если подрубить «сканнер» на полную?

В голове зазвучала непонятно откуда взявшаяся фраза из песенки «Мы будем жить теперь по-новому». Прилипчивая, зараза… И ведь я её раза два когда-то слышал, не больше. Не в моём вкусе. А поди ж ты!

Йес! Не уверен, что открытие радостное, скорее даже наоборот, но у меня почему-то поднялось настроение.

Не знаю, пока не знаю – кто там или что засело, но фонило из обнаруженного места как сквозняком из открытой форточки.

- Други моя, - торжественным тоном объявил я, - не будете ли возражать, если я чутка насыплю во-о-он по тому холмику.

- На хрена? – удивился Штырь из своего десантного отделения.

Он даже встал и подошёл ко мне.

- Это во мне ландшафтный дизайнер проснулся. Безумно хочу срезать этот бугорок. Не место ему тут. Портит весь пейзаж.

- Ну давай, - подумав, кивнул Штырь.

- Только и вы будьте наготове, - предупредил я. – Есть подозрение: если я прав, скоро тут будет веселуха. Готов начать продавать билеты на первый ряд. Желающие есть?

Глава 8

Желающих почему-то не нашлось, что, впрочем, меня ни капли не удивило.

Ну, нет так нет! Всё равно от представления ни одна зараза не отвертится, хотя… Я бы предпочёл, чтобы всё обошлось, а мои подозрения – всего навсего плод разыгравшейся буйной фантазии.

Приключения имеют свойства докучать, особенно, когда их много, и они чересчур опасны. Иногда так хочется нормальной, спокойной, человеческой жизни с её неторопливым, размеренным укладом. Жена, дети, внуки. В идеале правнуки и пра-пра и так далее – внуки.

- Муха, - позвал я.

- Слушаю, шеф! – сразу отозвался тот.

- Будь готов в любую секунду развернуться и удрать.

- Почему?

- По кочану и сельской дороге… - Понимая, что без объяснений будет не обойтись, я продолжил:

- Кто знает, что я сейчас разворошу! Может, там сидит какой-нибудь крупный гадёныш, супротив которого крупнокалиберный пулемёт не играет от слова «совсем»!

- Свят! Свят! Свят! – мелко закрестился Муха. – Жду команды!

Я одобрительно кивнул. Лучше б мне ошибиться…

- Итак, на счёт три… Раз! Два!

Я чуток выждал, прежде чем объявить:

- Три!

Ну-с, вот он – момент истины.

Начал я с мелочёвки – слегка прочесал бугорок из пулемёта.

Бил пока экономно. Часть пуль врезалась в землю, не вызвав никакого эффекта, часть ушла не то в молоко, не то тоже погрузилось в грунт и там бесследно исчезло. Короче, реакции не последовало. Хотя… наверное, мне это почудилось, но на секунду возникло дурацкое ощущение, будто пули обогнули невидимое препятствие и нашли себе вечное пристанище далеко позади от места, куда я целился.

Бред? Может быть, может быть…

Я протёр глаза, снова всмотрелся в бугорок… Он выглядел абсолютно нормально и естественно. Если б не предчувствия, я бы вообще не обратил на него внимания, и мы покатили бы вперёд и с песнями. Или без песен, это не принципиально.

Значит, всё-таки почудилось?

- Командир, а может того? – хохотнул Штырь.

- Которого?

- Ну типа харе б/к переводить!

Где ж он таких слов нахватался? Неужто от меня?

- Секунду! – после короткого размышления, произнёс я.

В другой раз и в другом месте я бы, пожалуй, не стал бы так осторожничать и отдал приказ гнать дальше. Вот только слишком многое переменилось. Так что я влепил в холм из пушки.

- Вот блин! – тут же возопил проводник. – Что это ещё за хрень?!

- Спроси чего легче! – заорал в ответ я.

Наверное, я мог бы гордиться собой – накрыл цель первым же снарядом. Вот только он не просто взорвал грунт, а пробудил собой… Даже не знаю, как и сказать… Какое-то нечто!

Оно показалось не сразу, сначала дрогнул воздух, по нему прошла рябь, а следом за ней и показалась эта тварь. Внешне она смахивала на краба-переростка, такая же приземистая, плоская, почти полностью спрятанная за щитом в виде мощного панциря. Из отличий разве что отсутствие глаз и массивных клешней.

Краб приподнялся и плавно «поплыл» в нашу сторону. Сначала мне показалось, что он левитирует, но потом я понял, что неземное создание передвигается с помощью маленьких, тоненьких и при этом прозрачных ножек. И их было много, очень много – не один десяток.

Пушечный снаряд не причинил ему вреда, во всяком случае, я не заметил ран и следов от осколков.

Судя по повадкам, это явно был хищник, который сидел в засаде прикрываясь чем-то вроде силового поля. Оно обеспечивало ему «стелс-режим» и безопасность.

Вряд ли прежде тварь питалась БМП и их экипажами, но ведь когда-то надо начинать… Версию, что она топала к нам исключительно с мирными целями, я отбросил сразу. Даже если это всего-навсего приступ любопытства с её стороны, неизвестно к каким последствиям это приведёт, а я отвечал не только за свою жизнь, а ещё и за души или задницы (кому как удобнее) сразу нескольких бойцов и проводника из гражданских.

Нет, можно, конечно, выбросить из бэхи Глеба и посмотреть, как «краб» будет его обнюхивать и трогать, чтобы собрать максимум информации об этом новом для нас существе. Случись что с Глебом, Светлана стала бы свободной, и я мог бы встречаться с ней без особой опаски, но… Не по-людски это как-то…

- Задний ход! На полную! – приказал я.

Послушная техника дёрнулась и попятилась назад. «Крабу» это не понравилось, он ускорился, почти побежал, смешно семеня на маленьких ножках. Хотя… Кого я обманываю – ничего смешного в его перебежках я не видел. Скорее наоборот – у меня сразу неприятно засосало под ложечкой, а по спине разлился холодный неприятный пот.

Теперь у твари больше не было силового поля, иначе бы оно мешало ему двигаться. Это делает «краба» не столь защищённым.

Я снова пустил пулемёт в ход.

Грохот, вонь сгоревшего пороха, стук падающих гильз…

Поначалу казалось, будто твари плевать на то, что её расстреливают практически в упор, она пёрла неумолимо как танк, но потом движения её замедлились, «краб» потерял былой азарт.

- Ага! Не нравится! – воскликнул довольный Штырь. – А ну, Лан, угости её чем-то покрепче!

- С удовольствием!

«Гавкнула» пушка. Потом ещё раз, и ещё!

Тварь неожиданно для нас не устояла, ножки подломились, и она плюхнулась на землю.

Только праздновать победу было рано. Это создание оказалось полным сюрпризов.

Откуда-то из-под панциря вылезла длиннющая и нескладная конечность, увенчанная острым когтем цвета металла. Сомнительно, чтобы его достали чтобы погрозить нам и сказать «ай-яй-яй»!

Я понятия не имел, что нам ожидать, но на всякий случай решил подготовиться, мобилизовав манну внутри себя.

Как не бывает одного лекарства от всех болезней, так и не существует магической защиты от всех угроз. Однако предпринимать что-то было архиважно и архинужно.

Я решил пойти проторенным путём, поставив между бэхой и тварью барьер. Он не был большим и широким, по моим прикидкам простирался в высоту метров на пять, причём, чем выше, тем слабее, и был похож на щит, задача которого заключалась в том, чтобы если не отбить, так хотя бы погасить вражеский удар.

И удар не заставил себя долго ждать.

Кончик ногтя «краба» заискрился, стал походить на подожжённый бенгальский огонь, а потом с него вдруг слетела молния. Мощная дуга врезалась в магический барьер, растеклась по нему в тщетной попытке преодолеть преграду. С нашей стороны это смотрелось крайне эффектно. Никто, кроме меня, понятия не имел, что сдерживает энергетический хлыст (так я его для себя назвал) твари.

Накопленный запас манны стремительно таял, барьер и в обычных-то условиях – штука затратная, а мне пришлось отбивать удары в тысячи, если не десятки тысяч вольт.

- Гаси её, Лан! Ты чего не стреляешь?! – зашёлся в раж от возбуждения Штырь.

Не мог же я ему ответить, что если начну бить в «краба», то сам же разрушу свой барьер, и тогда нам точно поплохеет.

На моё и наше счастье, первым сдался «краб». Дуга исчезла, в воздухе сразу запахло озоном как после хорошей грозы.

Я облегчённо выдохнул, снял магическую защиту и стал нашпиговывать тварь свинцом, попеременно поливая её то из пулемёта, то из пушки.

Панцирь существа хоть и был крепким, но всё-таки не предназначался против огнестрельного оружия. Через какое-то время он не выдержал, треснул в одном месте, в другом, а затем рассыпался подобно разбитому стеклу автомобиля, явив спрятанное за ним розовое и тщедушное тельце иномирянина.

Оно выглядело одновременно отвратительно и жалко. Первое чувство во мне перевесило, и я с наслаждением перечеркнул туловище очередью, почти разорвав его пополам.

Надеюсь, эта гадина не обладает способностями к регенерации. В противном случае у нас просто не хватит никаких запасов б/к. И тогда… Ох, ёрш твою медь! Тогда всё очень и очень плохо! Долго мы тут не продержимся.

Я снял уставшие пальцы с гашетки.

- Для первого раза неплохо, - задумчиво произнёс Глеб. – Осталось узнать, сколько ещё таких тварей встретится нам впереди…

- Я бы предпочёл, чтобы на сегодня это была последняя, - мрачно заметил Муха.

- Знаешь, а у нас с тобой желания полностью совпадают, - кивнул я.

- Лан, ничего не хочешь нам сказать? – внезапно спросил Глеб.

Он как-то странно смотрел на меня, с каким-то недоверием и испугом.

- А что ты хочешь от меня услышать? – невозмутимо сказал я.

- Начнём с того, как ты догадался, что там кто-то есть?

- Интуиция, - пожал плечами я. – Знаешь, я ведь не первый год замужем. Успел побывать в туче переделок.

- Хорошо… Только я видел собственными глазами, да и другие парни могут подтвердить, как что-то… какая-то таинственная сила не дала твари врезать по нам электрическим разрядом.

- Точно! – поддакнул Штырь. – Я поначалу решил – нам хана! Всё, крышка!

- И я видел, - подтвердил Муха.

- А я-то тут каким боком? – вполне правдоподобно изобразил удивление я.

- Ты же Ланской, да? – продолжил допрос Глеб.

- Ну, Ланской… Что с того?

- Тот самый?!

- Смотря что ты вкладываешь в это слово…

- Ланские – известная фамилия! – словно учитель, назидательно сказал Глеб.

Сейчас он совсем перестал мне нравиться.

- Можно подумать я с этим спорю, - фыркнул я.

- Во-о-от! – важно произнёс Глеб.

- Фамилия, конечно, известная, - продолжил я. – Только ты ведь не забыл, что когда-то крепостные получали фамилии своих владельцев? Например, всякие Голицыны, Долгорукие, Толстые… Процентов девяносто девять народу с этими фамилиями – потомки крепостных крестьян. Вот и моя семья из таких.

- Глупости! – поджал губы Глеб.

- Разве я спорол какую-то чушь?!

- Нет, просто ты забыл, как несколько лет назад стал «телезвездой». Тебя показывали во всех новостях. Я только сейчас вспомнил! – воскликнул Глеб.

- Сдаюсь! – поднял руки я. – Ты меня разоблачил! Да, я действительно когда-то был членом этой фамилии. Но, раз ты слышал обо мне в новостях, то должен быть в курсе, что в итоге семья отказалась от меня, а ещё по указу императора меня «шельмовали». Как-то так… И теперь я точно такой же, как вы, парни! Обычный солдат, без всяких магических способностей. Ты ведь на это намекал, да?

- Да, - вздохнул Глеб. – И мне очень жаль, что ты стал таким как мы. Магия нам бы сейчас очень пригодилась!

Глава 9

С этим доводом я спорить не стал. Магия – штука хорошая. Особенно в очень умелых руках. Мои пока ещё далеки до совершенства, но кое-что могем. Или могём – тут ещё предстоит разобраться.

Первым же делом, после поединка с мечущей грозой и молниям, то есть - молниями, тварью, я сразу набрал запасик манны. Благо, её тут было столько, что можно употреблять любыми частями тела. Да хоть пятой точкой, как в известной поговорке!

И опять же осталось лишь восхититься степени ёмкости магического вещества, столь концентрированной манны я ещё не встречал. Вдобавок, источники её попадались на каждом шагу – на Земле с этим были проблемы.

Красота да и только! Какое-то время я поработал своеобразным насосом, впитывая в себя драгоценное вещество, невидимое простым глазом, пока понял – ещё чуток и меня буквально разорвёт, а манна потечёт из ушей.

Она пробежало по всему телу, потекла по жилам и венам, вызывая приятную и где-то даже расслабленную дрожь в организме. Ёшкин-кошкин, как бы на этой почве не превратиться в наркомана или маннамана… Не знаю, как тут называется повышенная зависимость от данного вещества. Обязательно должен быть какой-то термин, да вот беда – спросить не у кого.

Но в голову не бьёт, эйфории не вызывает, на «ха-ха» не пробивает, соображалка работает как надо, никаких глюков – всё в высшей степени замечательно!

Я в полной психической и физической норме, готов к дальнейшим подвигам и свершениям! Ну и настроение сразу поднялось – а это весьма немаловажный фактор.

Хорошо, что сам процесс поглощения никто из попутчиков не заметил, иначе вопросов было бы не избежать.

Я убедился, что местный «крабик» отдал все концы (во всяком случаев признаков жизни не подавал, что подтверждалось моими магическими «радарами»). Кстати, после его смерти сразу же появился очередной источник манны, что навело меня на мысль. Может, эта субстанция вроде нашей нефти? Этакий продукт переработки мёртвых существ…

В таком случае «динозавры» гибли в этом мире буквально пачками.

- Ну как? – не выдержал моего хождения вокруг да около твари, Штырь.

- Вроде сдохла.

- Класс! – обрадовался Штырь. - Эх, и дала же она нам прикурить!

- Было дело под Полтавой…

Я забрался на борт бэхи, занял ставшее привычным место, и отдал приказ:

- Глеб, трогай!

Мы плавно перевалили через мостик над рекой Великой. Ничто под нами не провалилось, не загудело и заскрипело. Инженерное сооружение прекрасно выдержало нашу многотонную гусеничную машину. Хотя, чему я удивляюсь – вокруг куча сельскохозяйственных угодий, всяких тракторов, половина из которых отнюдь не колёсные, хоть отбавляй.

Так что строили с хорошим запасом прочности, на века.

Интересно, а откуда пожаловал «краб», если пока что мы ползём по ещё вполне земному ландшафту? С каких мест его «надуло»? Он, конечно, шустрый малый, но вряд ли преодолел довольное приличное расстояние ради встречи с нами.

Хищники обычно пасутся на своей территории, чужаков не любят, но и на чужие места заходят крайне редко.

Впрочем, я проецирую поведение земных животных на инопланетных тварей. А у них может быть своя психика и свои рефлексы.

Выходит, не стоит полагаться на прежний опыт, и нас впереди ждёт масса сюрпризов, не все из которых приятные.

Будь среди нас яйцеголовые, вряд ли бы обошлось без взятия всяческих проб на анализы. Ставлю голову об заклад, им было бы крайне важно узнать. Чем питаются эти особи, откуда у них умение создавать вокруг себя поле невидимости и запасы электрической энергией, которой «крабик» так желал с нами поделиться. Наверное, не был в курсе, что двести двадцать, причём тысяч, через уши, доставляют некоторые неудобства двуногим индивидам с планеты Земля.

Наверное, я чересчур задумался, потому что не сразу сообразил, что под гусеницами вдруг что-то хлопнуло.

Бэха замерла в оглушительной тишине.

Больше никаких подозрительных звуков не было. Если мы и оказались в какой-то ловушке, смысл её от нас ускользнул.

Я распахнул крышку бронелюка и выглянул из бэхи, напрягая все магические радары разом.

Ни один из них не бил тревогу.

Подумав, я спрыгнул на влажную землю. Рядом приземлился Глеб.

- Кто тебе разрешил покидать БМП?! – насупился я.

- Я вроде человек гражданский, - заметил он.

- В следующий раз дёрнешься без разрешения – не посмотрю на это! Вломлю промеж ушей.

- Замётано… командир! – ухмыльнулся Глеб.

Мы обошли бэху со всех сторон, так и не заметив ничего подозрительного.

Ну не послышался мне этот пресловутый хлопок… Тем более, и другие его слышали. Коллективных галлюцинаций не бывает, это я ещё из мультика про кота Матроскина помню.

- Что за хрень? – уставился я на Глеба.

Тот пожал плечами.

- Понятия не имею…

- Машину не повредило. Похоже на петарду, - отозвался мехвод.

- Петарду? – удивился я. – На хрена? Я что-то пропустил и сегодня Новый год с хлопушками, петардами и конфетти?

Муха фыркнул.

- Если бы…

- Тогда жду от всех рабочие версии.

- До Ильинки недалеко. Меньше километра осталось. Могли для нас сигналку поставить, - предположил проводник.

- И о чём же нас захотели предупредить? – изумился я.

- Ну… Например, чтобы развернулись и валили обратно, - высказал вполне здравую версию Штырь. – Я, хоть и голодный как собака, но после всего, что с нами приключилось, готов пожертвовать обедом и ужином - лишь бы поскорее свалить отсюда.

- Категорически за! – отозвался Муха и сразу пояснил:

– Стрёмно тут.

Я покачал головой.

- Если ты ещё не заметил, то тут везде стрёмно. А у нас есть конкретный приказ. Пока что, не вижу причины его нарушать.

- Ты бугор, тебе и решать, - вздохнул Штырь

- Вот я и решил. Едем в Ильинку, а там видно будет. В любом случае – можете быть уверены: если появится реальная опасность – понесёмся назад быстрее собственного визга, - заверил я.

Мои слова убедили всех, включая крайне озабоченного Штыря.

Он подобрался к мехводу и стукнул его по плечу.

– Газуй, мазута. Начальник сказал - едем дальше!

- Думаю, можно не спешить, - произнёс вдруг Глеб.

- Что ещё?! – нахмурился я.

- Там, впереди…

Я всмотрелся в указанную сторону.

- Вроде там кто-то есть и этот кто-то идёт к нам навстречу, - пояснил Глеб.

Моё обычное зрение не было столь острым как у проводника, поэтому пришлось потратить чуток манны, чтобы разглядеть одинокую фигуру, которая брела по лесной дороге метрах в трёхстах от нас.

Фигура была человеческая, вроде бы угрозу не представляла, но я на всякий пожарный взял автомат наперевес.

- Ты его знаешь?

Глеб кивнул.

- По-моему, это один из охранников Ильинки. Видел его пару раз на блок-посту… К тому же на нём форма охранной фирмы Рябушинского.

Действительно, на «пассажире», который направлялся в нашу сторону была чёрная полувоенная форме с фирменным патчем на рукаве, а на голове красовалась фуражка-многоуголка, такие я видел в старых советских фильмах про таксистов.

К широкому поясному ремню крепились пистолетная кобура и наручники. Привычных раций я не видел. В принципе, понятно почему – странная избирательность жителей посёлка в отношении технологий. Это - не могу, это - вера не позволяет, а это – заверните две штуки!

Рации им почему-то не зашли, а огнестрел – всегда пожалуйста!

Поскольку оружия в руках «чоповца» не наблюдалось, к кобуре он предусмотрительно не тянулся, мы позволили подойти ему на достаточно близкое расстояние.

Когда до нас осталось метров двадцать, я предупредил:

- Стоять!

- Всё-всё! – покорно замер охранник. – Руки поднять?

- Сделай милость, - усмехнулся я. – Только медленно и печально…

Он послушно вздёрнул лапки вверх. Сразу чувствовалось: человек – опытный, приятно с таким иметь дело.

Я счёл своим долгом предупредить:

– А теперь главное: стой, где стоишь, и не дёргайся! Мы – люди нервные, может нехорошо получиться…

- Господин Мартынов! – обратился охранник к нашему проводнику. – Вы ведь должны меня помнить?

Глеб кивнул.

- Ну, скажите, что господам военным, что вы меня знаете… - взмолился «чоповец».

- Даже если ты - брат близнец господина Мартынова, тебе это не поможет. Сначала мы тебя проверим, а там видно будет, - ответил я за Глеба.

- Всё в порядке, я тебя узнал и сообщил об этом старшему, - посмотрел в сторону охранника Глеб.

«Чоповец» облегчённо вздохнул и собрался опустить руки, но я отрицательно помотал головой.

- Не спеши.

- Хорошо-хорошо! – оперативно среагировал он. - Строго тут у вас!

- Жизнь такая, - хмыкнул я и глянул на Штыря:

- Сделай доброе дело - обыщи его…

Тот молча подошёл к охраннику и вполне профессионально обыскал, не забыв извлечь из кобуры пистолет.

Удерживая его на одном пальце, Штырь поинтересовался:

- С пукалкой что делать?

- Подержи пока у себя.

- Это служебное оружие, - напомнил о себе «чоповец». – Я за него отвечаю.

- Не переживай. Разберёмся, получишь назад.

Я снова бросил взгляд на Штыря:

- Ничего подозрительного?

- Нет.

- Можешь опустить руки и подойти, - разрешил я охраннику.

- Наконец-то! – довольно выдохнул тот.

Штырь вернул ему пистолет.

- На твоём месте я бы позаботился о калибре побольше.

«Чоповец» не стал отвечать, молча вложил пистолет в кобуру.

- Что происходит в посёлке? Как господин Рябушинский? – бегло заговорил Глеб, когда охранник подошёл к нам

- Все живы и, слава богу, здоровы! Господин Рябушинский тоже пребывает в добром здравии. Но никто не понимает, что произошло. Все в шоке. Женщины и дети страшно испуганы! Мы уже начали подумывать о поездке в город… Но вы нас опередили.

- В городе тоже помнят о вас. Поэтому мы здесь, - пояснил Глеб.

- Но вы хоть понимаете, что происходит?!

Охранник начал впадать в лёгкую панику, и я произнёс с нажимом:

- Боюсь, мой ответ тебе не понравится. Только давай сначала мы переговорим с твоим начальством, а уж потом господин Рябушинский сам решит, что и как вам рассказать.

Глава 10

Внешне Рябушинский смахивал на приказчика, какими их показывали в советских фильмах о дореволюционных временах. Тощий, противный, с жидкими прилизанными волосами, крысиной острой мордочкой… Не красавец.

Нас провели к нему в кабинет, где у меня появилась возможность хорошенько его рассмотреть.

На нём был старомодный костюм-тройка и белая накрахмаленная рубашка, из кармана жилетки торчала цепочка часов-луковиц. То ли понты, то ли бездумное следование традициям…

И только пронзительный взгляд выдавал в нём человека незаурядного. Логично, простой смертный не стал бы владельцем собственного банка.

- Господина Мартынова я знаю очень хорошо. А вот вас, господа… С кем имею честь? – поинтересовался глава староверов.

Сын мэра взял инициативу в свои руки.

- О, это легко исправить. Позвольте вам представить моих друзей…

Хозяин кабинета благосклонно кивнул.

- Конечно. Сочту за честь…

- Прекрасно. Это наш командир - господин Ланской, - начал с меня Глеб. – Несмотря на его молодость, он уже опытный солдат, который храбро проявил себя на поле боя. Совсем недавно я сам был тому свидетелем. Если бы не храбрые и взвешенные решения господина Ланского, страшно представить, что бы с нами было.

- Очень рад такому знакомству, - вежливо опустил подбородок собеседник.

Слава богу, хоть тут упоминание моей громкой фамилии не вызвало типичной реакции в виде вопроса – «тот самый?». У меня от него уже уши опухли.

- Господин Мартынов несколько преувеличивает мои качества… На самом деле мы добились результата так как действовали одной сплочённой командой, - на всякий пожарный уточнил я.

И пусть не обошлось без магии, совсем необязательно, чтобы все узнали об этом.

- Справа от меня – другой храбрый солдат. Он предпочитает откликаться на позывной Штырь. И можете не сомневаться – в его груди бьётся сердце героя, - продолжил разливаться соловьём сын мэра.

Таким макаром он представил всех, не обойдя вниманием чумазого как трубочист мехвода, чем немало ему польстил.

Если верить Глебу, наш Муха способен собрать и запустить любой движок из дерьма и палок.

Выслушав, Рябушинский спросил:

- Вы проделали долгий путь, господа. Осталось выяснить, с какой целью вы сюда прибыли и кто вас послал?

- С вашего позволения отвечу сначала на второй вопрос. Но сначала сам кое-что уточню … Господин Рябушинский, простите за бестактность, речь пойдёт о вас… Ваша вера… Она позволяет вам верить в другие миры?

Вопрос был не случайным. Если я имею дело с кучкой неадекватов, лучшим выходом с нашей стороны будет развернуться и уйти, пока нас не распяли или не принесли в жертву.

И, кстати, я не шучу. Если у нормальных людей вовсю свистят фляги, при виде той херни, которая творится, что говорить о других…

- Догадываюсь, к чему клоните, - усмехнулся он. – Что ж, откровенность за откровенность. Моя вера в Господа не мешает мне понимать и принимать, что каким-то образом нас перенесло в какой-то другой мир или другое измерение… Что бы то ни было, таков промысел Господа, и мы обязаны его принять. Как видите, я трезво оцениваю обстановку. Вас удовлетворил мой ответ?

- Вполне. Сюда нас отправила военная администрация Новоспасска.

- Так город всё-таки уцелел? – не вытерпел Рябушинский.

- Да. И сейчас это столица человечества в этом мере, - удовлетворил его любопытство я. - Я могу продолжать?

- Конечно-конечно… Простите, что перебил.

- Целей у нашей небольшой миссии несколько. В первую очередь – выяснить, насколько у вас всё плохо. Ну, а дальше действовать по ситуации. Скажем, помочь с эвакуацией.

Рябушинский ответил не сразу.

- Полагаете, в городе будет лучше?

- Судите сами: вы оторваны от остальных, а среди вас есть и женщины и дети. Рано или поздно кому-то обязательно понадобится медицинская помощь.

Собеседник кивнул. Я продолжил:

- Не забывайте и про враждебное окружение. Ваша охрана – не армия, серьёзный противник ей не по плечу.

Рябушинский скривился как от зубной боли. Мне явно удалось нащупать его слабое место. Какие бы стены он ни выстроил, каких бы крокодилов ни напустил в ров – той кучки бойцов, что у него сейчас под рукой, недостаточно. Даже если и остальные жители поселения возьмут оружие в руки – долго они не протянут.

Здесь нужны профессионалы, много профессионалов.

- Какое-то время вы протянете на ваших запасах, но потом они закончатся. Связи с городом нет, помощи не запросить, а даже если каким-то чудом вы с нами свяжетесь, понадобится очень много времени, чтобы она до вас добралась. И, кстати, далеко не факт, что это у неё получится. Мы проскочили чудом. Другим может не так повезти..

- Господин Рябушинский, - вступил в разговор сын мэра, - отец очень просит вас подумать не только о себе, но и о ваших людях. Их жизни зависят от решения, которое вы примите. Не ошибитесь!

- Я уважаю вашего отца, - Рябушинский посмотрел на Глеба. – И ваши доводы кажутся мне резонными… Для понимания ситуации: в посёлке проживает полторы сотни человек, если быть точным – сто сорок семь, включая меня. Из них восемьдесят детей, две дюжины стариков преклонного возраста. Да, наши мужчины умеют держать в руках оружие, если надо, к ним присоединятся и женщины и дети, но вы… Вас всего четверо на одной БМП. Вы реально верите, что сможете нам помочь с эвакуацией? Может нам гораздо безопаснее остаться тут, чем пуститься в опасную дорогу?

Глеб вздохнул.

Пришёл мой черёд вести переговоры.

- Да, вы правы – нас всего четверо. Это всё, что смог выделить город. Боюсь, скоро и таких ресурсов у него не останется, - тоном Нострадамуса произнёс я.

- Всё настолько плохо? – помрачнел Рябушинский.

- Лучше быть готовым ко всему. Повторю: другого шанса может и не быть. Решайтесь… Со своей стороны заверяю - мы будем защищать вас изо всех сил.

- Чай? – внезапно спросил он.

- Не откажемся, - ответил за всех я. – Если можно – со столовой ложкой…

- Столовой?! Зачем?!

Я удивился его непонятливости.

- Так удобнее суп есть… А для второго – вилка.

Старовер рассмеялся.

- Узнаю русскую армию… Сам служил. Я отдам все распоряжения. Вас позовут.

Он удалился.

- Что скажешь, Лан? Согласится? – спросил Штырь.

- Куда денется?! Выбора у него нет.

Обед подали в шикарной столовой, где для нас был накрыт щедрый стол, который просто ломился от яств. Тут было всё: от ананасов до рябчиков. А самое главное – мясо, много мяса, причём в любом виде.

Рябушинские знали толк в еде.

Интересно, а как они поступят с «поганой», то есть с испорченной прикосновениями иноверцев посудой? Неужели выбросят?

Честное слово – мне было бы очень жаль, потому что и тарелки и блюдца и даже чашки смотрелись как произведения искусства.

Наверное, есть какие-то способы очищения их от «скверны»…

- Слава тебе, господи, что день не постный, - ухмыльнулся довольный как кот, облопавшийся сливок, Штырь. – А то я боялся, что придётся капустой хрумкать да сухпаём закусывать.

- Капуста тоже есть, - заметил Муха. – Тебе какую: жареную с колбасой или квашеную?

- Мне? Никакую. И без неё неплохо.

- Зря! Ни хрена ты не смыслишь в нормальной жратве!

- Зато ты у нас специалист!

- А то! – хмыкнул он. – А, плевать: мне больше достанется…

Мы жадно накинулись на еду. Одному богу только известно, когда доведётся снова поесть и доведётся ли вовсе. Такова солдатская доля. Чтобы не слететь с катушек лучшее вообще не думать о будущем и жить одним днём. Жив и порядок, а что будет завтра. Будет ли оно для тебя вообще это завтра – да и хрен с ним!

Я не отказал себе в удовольствии навернуть жареной картошечки с котлетами, потом похрустел солёными огурчиками и обратил взор на пирожки. Они были с разной начинкой, больше всего мне зашли с малиной. Ну, а заполировал это пиршество для желудка тёплым благоухающим сбитнем, после которого меня сразу бросило в жар.

Ну, а потом пришло истинное блаженство.

Не хотелось ничего делать, только отдыхать телом и душой и думать о…

- Лан, глянь, какая девка! – толкнул меня локтем Штырь.

- Что? Где? – слегка осоловело спросил я.

- Да вон же… - показал он в сторону кухни.

Я сфокусировал взгляд.

К двум немолодым раздатчицам, которые прислуживали нам за столом, присоединилась девушка лет восемнадцати в сарафане, чей мешковатый покрой как ни старался - не мог спрятать её роскошные формы. Голову покрывал пуховый платочек, я догадывался, что под ним прячется толстая коса.

Какое у неё было лицо, я мог только догадываться, но интуиция подсказывала – с такой фигурой у неё и всё остальное под стать, так что фантазия услужливо дорисовала мне и фас, и анфас, и профиль. Пока что картинка мне нравилась.

- Ох…ть! – озвучил мои мысли Штырь. – На все девяносто баллов из ста!

- Почему только на девяносто?

- Не знаю… Должен же быть идеал, к которому нужно стремиться! Но эта девчонка однозначно к нему близка. Эх, - зажмурился он, - хороша!

- Хороша Маша, да не наша, - вздохнул я. – Не забывай, кто она! Это же староверы. У них с интимом строго. До свадьбы – ни-ни. Да и после свадьбы – то же… Зае…шься на секс ломать…

Штырь сокрушённо вздохнул. Какие нравы царят в старообрядческих семьях, он знал не хуже моего. И как порой прошивают нормальные человеческие мозги, был в курсе.

Если такая всё-таки придёт к тебе на сеновал, то точно не только с кузнецом, но и со священником.

Девушка словно поняла, что мы о ней говорим, обернулась и посмотрела в нашу сторону. Наконец-то я смог разглядеть её лицо.

Большие выразительные глаза, изящный носик, густые длинные ресницы, пухлые губки, слегка румяные щёчки – и всё это без всякой косметики. Натуральная естественная красота!

Меня охватил приступ непонятной весёлости, поддавшись ему, я подмигнул ей.

Девушка не выдержала и отвернулась.

- Ну вот, смутил девчонку, - шепнул мне на ухо Штырь. – Щаз с испугу убежит, а вместо неё опять придёт какая-нибудь старая кикимора.

Красотка и впрямь не стала долго задерживаться, перекинулась парой фраз с товарками и удалилась.

Мы разочарованно вздохнули.

Минут через двадцать нас снова пригласили в кабинет Рябушинского. Хватило одного взгляда, чтобы понять – он, наконец, определился и принял решение. Осталось лишь узнать – какое.

- Присаживайтесь, господа… Разговор предстоит небыстрый, - проговорил он.

Мы заняли свободные места вокруг большого стола. Банкир опустился в тёмно-коричневое кожаное кресло с лакированными подлокотниками.

- Надеюсь, вы остались довольны нашим гостеприимством?

- Спасибо! Мы благодарны вам за столь тёплый приём, - сказал чистую правду я.

Он улыбнулся.

- Что бы про нас ни говорили, какие байки бы не рассказывали, можете выбросить это из головы. Наша вера только укрепляет наш дух и делает нас лучше.

- Пусть вера поможет вам принять верное решение. Что вы намерены предпринять в итоге?

Он развёл руками.

- Я отвечаю за этих людей перед господом. Смерть каждого из них ляжет тяжким грехом на мою душу.

Рябушинский замолчал. Мы не торопили его, ему предстояло непростое решение.

- Это место скоро станет опасным, - наконец, произнёс он. - В столь лихое время нам необходимо держаться вместе с другими. Только так мы выживем.

- Другими словами – вы согласны на эвакуацию из посёлка? – уточнил я.

Он кивнул.

- Да. И теперь нам предстоит обсудить, как лучше это сделать. Я готов выслушать ваши предложения, господа.

Глава 11

Что такое эвакуация полторы сотни гражданских? Куча нервов, головняка и боли, как моральной, так и физической.

И речь не только о людях: староверы держали скотину: коров, овец, коз, свиней, куриц, гусей. А ещё кошки, собаки и прочая, прочая, прочая, вплоть до хомячков.

Домашняя утварь, провиант, посадочный материал… Да та же горючка: бензин, соляра, смазка! И всё это нужное и остродефицитное в нынешних условиях, когда заводы и фабрики остались где-то там, в другом мире.

Какие-то запасы вроде как есть, но надолго их не растянуть, а наладить производство – задача просто нетривиальная.

Господи, да у меня голова кругом пошла, после того, как мы оценили масштаб бедствия. Тут - не просто из точки А добраться до точки Б. Надо провернуть акцию, в чём-то сопоставимую с Ноевым ковчегом. Только Ною в чём-то было проще, у нас каждой твари далеко не по паре. И всем надо есть, пить и дышать.

Есть, конечно, радикальный вариант – хрен с ним, с хозяйством. Вывезти людей, а остальное пусть горит синим пламенем.

Только поступить так – значит, потом жалеть и идти на серьёзный риск, ценой многочисленных жизней. Без ресурсов просто никак.

Предстояло продумать всё до мелочей и выбрать самый правильный вариант.

Естественно, собрать огромный караван и вывезти всё в один приём не выйдет ни у одного гения логистики. Скорость движения такой колонны будет зависеть от самых медленных, тут мы однозначно упрёмся в перегон скота. Он сможет пойти только своим ходом. Конечно, под максимально возможной охраной.

Начнём с самого ценного.

На маленьком совете в «филях» я изложил свои доводы.

Рябушинский согласился с ними: в первую очередь вывозим женщин и детей.

Когда они окажутся в городе, будем решать вопрос с транспортом и конвоем, чтобы перевезти всё остальное. Скотину перегоним в конце.

- Сколько примерно понадобится времени? – задал мучавший всех вопрос глава староверов.

- Людей вывезем за пару суток максимум. С остальным управимся в течение недели, - прикинул я.

- А она у нас есть… эта неделя?

- Я даже не уверен, что у нас будет хотя бы пара суток, - признался я. – У вас есть список всего транспорта, который на ходу?

- Списка не надо. Я и так скажу, - сказал Рябушинский.

Для детей выделили пару автобусов, смахивающих на «пазики» моего мира: неказистых, совсем не комфортабельных, но простых в эксплуатации и надёжных.

В каждом будет по две сопровождающих и одному вооружённому охраннику.

Больше автобусов в посёлке не было.

- На чём будем перевозить женщин и стариков? – спросил Глеб.

Легковушек в посёлке не было, но проблема порешалась на удивление быстро.

Несколько лет назад староверы выкупили с армейских складов три списанных грузовичка с металлическими кунгами. Техника, несмотря на почтенный возраст, была до сих пор в хорошем состоянии, за ней тщательно следили, провели капитальный ремонт.

Каждый кунг вмещал по восемь человек, если ужаться – войдёт с десяток. Ещё двоих можно поместить в кабину водителя.

На сопровождение Рябушинский выделил два пикапа, с установленными пулемётами. Выглядели турели довольно колхозно, но лучше так, чем совсем ничего.

Где староверы раздобыли пулемёты и боеприпасы к ним, мы не спрашивали. Дураку понятно, на улице ни то, ни другое просто так не валялось. Тут не обошлось без взяток и подмазывания армейских интендантов.

Вряд ли Рябушинский и Ко готовились к небольшой войне, скорее всего, тащили армейское добро про запас. И это был как раз тот случай, когда карман от него не растягивался.

Ордер был следующий. Наша БМП следовала в авангарде, на расстоянии где-то километр от головы колонны. Затем шёл пикап, за ним грузовик с кунгом, на крышу которого посадили стрелка с автоматом, потом автобусы с детьми. Замыкали процессию еще два кунга и пикап.

Памятуя о возможной угрозе сверху, чтобы нас не накрыли разом, интервал между машинами договорились держать где-то в сто метров.

Рябушинский остался в посёлке, на переговоры с временной администрацией человеческого анклава выделил своего помощника – Корнила, сухощавого мужчину лет сорока пяти.

И, если глава поселения по каким-то соображениям не носил ни бороды, ни усов, Корнил мог бы посоревноваться густым растительным покровом на лице с любым толкиеновским гномом.

- Где поедете? – спросил я.

- Всё равно. Куда посадите, – усмехнулся он.

- Давайте к нам, в «бэху». Место есть, - предложил Глеб.

- В «бэху»?.. А дочку мою возьмёте? Она ни разу на такой не каталась… - вдруг поинтересовался Корнил. – Любопытная она у меня – просто ужас. И технику любит. Постоянно вокруг машин вертится, хоть и девка.

- Смотря сколько ей лет, - пожал плечами я.

Понимаю и где-то разделяю детский восторг от поездки на борту боевой машины, но, случись что, мы первыми примем удар. И не факт, что броня спасёт.

- Не уверен, что стоит так рисковать жизнью ребёнка, - добавил Глеб.

- Ребёнка?! – фыркнул Корнил. – Да на моей Ульянке пахать уже можно! Девятнадцатый пошёл!

- Ваша дочь, вам решать, - не стал спорить я.

- Тогда я сейчас… За дочкой схожу.

Вернулся он с той красоткой, которую мы видели в столовой Рябушинского, только теперь на ней был костюм вроде «горки», а вместо платка – солдатское кепи. На плече у неё висел охотничий карабин.

Даже в военном прикиде выглядела она сногсшибательно, стоявший рядом со мной Штырь буквально пожирал её взглядом. Меня тоже накрыло лёгкое волнение. Мысль, что всю поездку рядом со мной будет находиться роскошная красотка, возбуждала.

- Ежли что, Ульянка у меня и стрелять обучена, - похвастался Корнил, многозначительно глядя на Штыря.

Сам старовер был вооружён пистолетом, который до поры до времени покоился в кобуре.

- Надеюсь, до этого не дойдёт, - вздохнул я. – По коням!

Корнил помог дочке забраться на борт «бэхи» и залез сам.

Я наполовину высунулся из командирской башенки, окинул взглядом сформированный на скорую руку караван. Все только ждали команды на выезд.

Представляю, что сейчас творится в душе этих людей, с какой тоской они покидают свои дома, отправляясь практически в неизвестность. Ладно, дети, те, наверное, легче перенесут, а каково сейчас взрослым, особенно старикам, у которых практически вся жизнь прошла тут…

Но, остаться тут – гарантированно умереть. Рано или поздно сюда доберётся невидимый враг. Посёлок обречён, он уже сам догадывается об этом.

- Двинули! – махнул рукой я.

«Бэха» загудела, окуталась облаками дыма и тронулась с места.

Я захлопнул люк и нырнул назад в металлическое чрево нашего «левиафана».

Взгляд мой встретился с взглядом Ульяны. В них не было страха, паники, испуга, только слёзы и тоска.

- Всё будет хорошо, - сказал я, чтобы приободрить девушку.

Она поджала губы и покачала головой.

- Не будет. Мы сбежали. Беглецы не могут победить.

- Когда-нибудь мы сюда вернёмся.

- Зачем? – удивилась она. – Всё будет по-другому. Не вижу смысла возвращаться сюда. Это больше не мой дом.

Я не нашёлся, что сказать ей. Любые слова были бы сейчас неуместны. Это в кино герои любят толкать всякую пафосную хрень, после чего воодушевлённая речью массовка наперегонки бежит совершать героические подвиги.

В жизни оно всё куда прозаичней.

Я тоже остался без дома, потерял любимую и отца. Меня некому утешать.

Только в конце концов – я мужчина и должен сам решать проблемы на моём пути.

Сейчас у меня была конкретная задача: доставить женщин и детей в город, и я не имел права на минутную слабость.

Мой организм переполняла манна, я залился ей по уши и мог транжирить почти без конца.

Аэроразведки у нас не было, фактически – мы и есть та самая разведка, и путь у нас пролегал по крайне опасным местам. Один раз мы уже проскочили, получится ли во второй?

Получится, пообещал я себе.

Кстати, а идея насчёт аэроразведки не самая плохая. Что если немного модифицировать то, что я вытворял прежде?

Мысленно отправляю себя на высоту метров так в триста и выношу слегка вперёд. Теперь, внутреннее зрение позволяет держать под контролем окружность диаметром в несколько километров. Не то, чтобы я вижу каждую мелочь, но любое движение служит тревожным колокольчиком. Меняя фокус, могу фокусироваться над конкретными участками территории.

Приправляем всё это тепловизором. Теперь любая термальная активность взята у меня под учёт.

Нагрузка колоссальная, мозгу приходится обрабатывать за тысячные доли секунды огромные потоки информации. Просто удивительно, почему он не плавится и не вытекает из ушей.

И ещё при этом необходимо демонстрировать всем присутствующим адекватный вид и реакции, иначе решат, что я отключился или вообще – не от мира сего. Последнее, кстати, сущая правда.

С высоты хорошо заметна, вытянувшаяся в длинную цепочку, колонна. Особенно интересно наблюдать за стрелками на крышах кунгов. У них откровенно ошарашенный вид, они с трудом принимают и переваривают многочисленные перемены, ростки чужого, которого становится всё больше и больше.

Кстати, с этим появляются дополнительные сложности, о которых я как-то не подумал. Парни просто могут не сообразить когда и во что нужно стрелять.

Придётся как-то им подсказать, если не приведи господь, будет такая оказия.

А она обязательно будет, законы подлости никто не отменял.

Потому дальше всё будет зависеть от того, как быстро мы обнаружим опасность и как быстро её устраним.

Для этого потребуется вся моя интуиция, магия и мой опыт.

Глава 12

Нет на свете ничего более отвлекающего, чем соблазнительные ножки красивой девушки, сидящей напротив. И никакая «горка» не в силах их спрятать. Да будь на дочке Корнила броня толщиной в три пальца, я всё равно бы видел их во всех подробностях и любовался. Разве что слюна б не текла.

В продолжение темы о биологических жидкостях: слёзы на глазах Ульяны успели обсохнуть, теперь она жадно посматривала в стрелковую бойницу «бэхи».

На мой взгляд ничего прям такого из ряда вон там не было – ну, подумаешь, смесь иномирянского пейзажа с привычным… Сначала прикольно, потом утомляет. В голове появляются всякие нехорошие мысли.

Например, мама, забери меня обратно.

Только ведь всё равно не выгорит и не получится. Придётся тут куковать и строить человеческую цивилизацию на крупинках даже не своего, а просто более привычного мира.

- Приходилось выезжать из посёлка? – спросил я у девушки.

Она усмехнулась.

- Конечно. Вы, наверное, думаете – мы тут сплошная темнота? Живём в лесу, молимся колесу…

- Уля! – одёрнул её отец. – Не надо!

- Да ладно, не переживайте, - улыбнулся я. – Ничего страшного, я не в обиде. Да и вас обидеть не хотел… Мне прежде не часто доводилось встречать людей вашего… э… круга.

- Естественно, - фыркнула она. – Зато, пока в тюрьме сидели, наверное, насмотрелись всякого!

- В тюрьме? – нахмурился Корнил.

- Конечно, папа! Неужели вы не помните эту историю? Скандал был грандиозный! Отпрыск знаменитого рода, Анатолий Ланской, при помощи магии убил пять человек при помощи магии! Неужели вы не помните?

Твою ж в душу и не только! Даже в этой глуши в курсе моих злоключений, пусть нынешний я к ним ни сном ни духом!

- Моя дочь говорит правду?! – хмурый взгляд старовера не предвещал теперь ничего хорошего ни для меня персонально, ни всего этого мира в целом.

- А вы что – не доверяете ей? – вопросом на вопрос ответил я, чтобы протянуть время и продумать дальнейшие слова.

Корнил смутился.

- Разумеется, я доверяю Ульяне! Она – моя дочь…

Мне хватило этого секундного замешательства.

- Ваша дочь не ошиблась. Да, на какое-то время я действительно попал в тюрьму, мне светил огромный срок – двадцать пять лет за решёткой, четверть века… Но я никого специально не убивал! Наоборот, ко мне подослали киллеров, и эти люди устроили засаду, чтобы убрать меня. Произошла трагическая ошибка. У меня не было доказательств, суд не принял мою сторону…

Старовер и его дочка смотрели на меня как на прокажённого. Ну да, можно себе представить, какого мнения теперь о моей нескромной персоне.

- Потом появился шансы скостить срок. Я поступил на службу в армию, в батальон смертников.

Я выставил плечо, чтобы показать патч с эмблемой части. Не скажу, что он сильно смягчил староверов и Глеба, который жадно внимал каждому моему слову.

- В итоге император во всём разобрался, с меня сняли все обвинения, так что перед законом я чист, - завершил историю маленьким «хэппи-эндом» я.

Хотя, какой тут «счастливый конец», когда мы хрен знает где, и никто не сможет сказать, что с нами будет в ближайшие секунды.

Проговаривая это, я не снимал наблюдения с помощью внутреннего зрения за округой. Пока что ни оно, ни в разы усилившаяся интуиция не подавали сигналов тревоги, но это не повод, чтобы расслабиться и пустить ситуацию на самотёк.

- Что ж… вам повезло, - произнёс после некоторого молчания Корнил. – Справедливость восторжествовала. К сожалению, так бывает не всегда.

По его интонации я понял, что если мои акции в его глазах сейчас и выросли, то на какие-то ничтожные доли процентного пункта. Для него я был и продолжал оставаться чужаком, которому не очень-то стоило доверять.

И даже больше – узнай Корнил о моём криминальном прошлом пораньше, думаю, он сделал бы всё, чтобы отговорить Рябушинского от авантюры с эвакуацией.

И всё-таки я несколько расслабился и позволил себя заболтать. Режим многозадачности – не такая уж и простая штука, даже если ты умеешь расщеплять сознание и использовать всякие магические кунштюки.

Моя реакция несколько запоздала. Я не сразу заметил, что проявилась враждебная сторона.

Почему - враждебная? Друзья не хреначат по тебе сразу из нескольких стволов.

Судя по калибру и траектории, лупанули по нам из чего-то вроде «Корнета» или «Фагота», причём били, наводясь по лазерной указке. Сразу две из них скрестились на нашей «бэхе», ещё одна брала на себя замыкающий пикап с пулемётом, а ещё одна… целилась в пассажирский салон автобуса с детьми.

Господи, как я мог прозевать?!

Обругав себя последними словами, я приступил к действиям. Мои коллеги ещё ничего не поняли и не знали, для них время текло в обычном режиме, но через какую-то секунду-две, если ничего не предпринять, «бэху» в лучшем случае тормознут, в худшем – сожгут вместе с нами.

Незащищённый пикап разберёт на молекулы, а вот что будет с детьми… Представить страшно!

Похоже, таинственному врагу было абсолютно всё равно, кого убивать.

Я не видел откуда произведён пуск, очевидно, нас разделяли километры, но вероятно, наводчик были где-то близко, и я их почему-то зевнул. Но сейчас они были нужны мне больше всего на свете.

Возможно, я смогу уничтожить на подлёте два-три снаряда. Я, правда, ещё так не делал, но такая уверенность у меня была. Но с остальными ничего сделать всё равно не успевал.

Чем-то и кем-то пожертвовать?

Такого выбора не пожелаешь даже врагу.

Блин, в этот момент я себя ощутил героем японской мультипликации, словно какой-то Наруто, который прежде чем вступить с противником в схватку, полчаса анализирует, как лучше это сделать. Обсасывал все варианты под каждым углом и прикидывал, какой урон получит противник и сможет ли ответить потом. Только у него почему-то враг спокойно выжидал всё это время, а вот у меня здесь полный швах.

«Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!» - не работало, я лишь мог несколько замедлить этот процесс, причём исключительно для себя. А помощь мне сейчас ой бы как не помешала!

Итак, будем надеяться, что у выпущенных по нам снарядам нет тепловых и прочих датчиков, нет каких-то хитрых систем ИИ, а есть исключительно тупое следование лазерному лучу. Если смогу сместить указку, изменится и курс смертоносной дряни, что зарядили по наши души.

Прямое воздействие на лазер? А вот хренушки! Не выходит, каменный цветок и всё тут! Лазеру на мои потуги абсолютно по барабану. То ли манна не может с ним справиться, то ли я не учитываю какого-то фактора… А значит, нет смысла гадать!

Ищем наводчика… Ищем-ищем и… находим!

Немудрено, что я его прошляпил!

С виду здоровенный трухлявый пенёк. Не знаю, от какого дерева, может, от иномирянского – тут всё так перемешалось и перепуталось, а в ботанике я не силён. Не суть.

Главное, что пенёк – замаскированный наблюдательный пункт, только сейчас я почувствовал, что под ним кто-то, а вернее – что-то есть. И раз это - что-то, значит, предмет неодушевлённый, некий механизм. И вот он как раз и управляет сразу несколькими лазерными указками.

Сидит тут давно, не день и не два. Значит, видел мою «беэху», когда мы гнали в посёлок староверов. Туда проскочили без стрельбы, если не счиать встречу с неведомой зверюшкой, но то была фауна, а не боевое оружие.

Но стоило погнать назад и началось! Вот чем мы ему так не понравилась, а?! И ведь не спросить.

Я прикинул магическую силушку-мочушку (какая только хрень в голову не взбредает!), манны у меня прям через край – могу раздавать как wi-fi!

Жахнуть по «пню» со всей дури?!

Стоп! Стоп! Стоп!

Допустим, превращаю НП противника в мокрое место, лазер того – умиратушки… Как поведут себя снаряды? А пёс его знает – вдруг полетят по траектории?

Что тогда? Тогда – амба!

Значит, на этом этапе работаем тоньшее, механическим способом сбиваем указку, пусть снаряды летят в «молоко». Вон, скажем, сбоку от нас, метрах в семистах ничем не примечательный холмик, покрытый радужной иномирянской травкой.

Пусть вражеский боеприпас слегка подправит ландшафт.

Думаю, это самое правильное решение.

Ульяна открывает рот, хочет что-то спросить… Прости, крошка, для тебя прошли какие-то сотые секунды, а для меня – вечность, и всё равно – некогда!

Для начала с корнем вырываю пенёк и отбрасываю куда-то… Да плевать – куда!

Вот и механическое создание – на вид жестяная бочка с дюжиной манипуляторов. В них, как в клешнях, зажаты лазерные указатели.

Смещаю их так, чтобы все лучи скрестились на несчастном холмике, но при этом ни одна из наших «тачек» не оказалась бы на пути снарядов.

Выдыхаю…

Вуаля!

«Бэху» ощутимо трясёт, мотая из стороны в сторону. Ульяну в какой-то момент (не скажу, что неприятный) кидает на меня. Подхватываю в своих объятиях, чтобы она не ударилась. Вместо благодарности получаю злой взгляд и удар ребром в бок.

Блин! Вот и делай людям добро после такого!

- Что за х…ня?! – удивлённо кричит мехвод. – По нам что – хреначят?

- Походу да! – ору в ответ.

Собственно, я пока тут единственный, кто примерно понимает масштаб бедствия.

Параллельно смыкаю невидимые тиски вокруг вражеского робота и сминаю его как пивную банку. Внутренний счётчик манны почти не меняется – вот что значит суперконцентрация!

На Земле у меня просто не хватило бы сил провернуть такое. А тут – здрасьте-пожалуйста, не желаете повторить?

Представляю, как охреневают сейчас наши враги, кем бы они ни были.

Магическая ответка в нас не летит. Выходит, они либо не умеют ей пользоваться (и это для нас хорошо), либо ещё не подвезли спеца (а вот это может вылиться боком в будущем).

Интересно, где же прячется сама установка?

- Тормознём? Проверим как наши? – прерывает ход моих мыслей не на шутку встревоженный Глеб.

- Нельзя тормозить! Вдруг они перезарядятся и снова влупят по нам! – вскидываюсь я.

- Они?! Вы сказали – они?! – пробивает на всякие вопросы Ульяну.

Хорошо, что её папаша молчит, доверившись профессионалам («ха-ха» - три раза!).

- Да, я сказал – они! – подтверждаю я.

- Кто они? Их много? Почему они в нас стреляют? Чтобы убить – да? – Ещё немного, и девчонка забьётся в истерике.

Страшно представить, что сейчас творится в автобусах с детьми. Но они – живы! Уже хорошо.

- Нет, конечно. Ну зачем им нас убивать?! Хотели бы – сразу убили! А это был так… салют в нашу честь, - иронизирую я и тут же смолкаю.

Шутка явно не удалась. Ульяна глядит на меня как на идиота.

- Понял… Не дурак… Да, они хотели нас убить. Почему? А хрен его знает! Может, им запах наш не нравится… Или внешний вид. Но у них ничего не получилось. И не получится – зуб даю! – пообещал я.

- А при чём тут ваш зуб? – удивлённо спросила Ульяна.

- Так, к слову пришлось. Сами понимаете, теперь, наверное, со стоматологами будет плохо… Так что зубы надо беречь.