Лучший футболист в истории. Том 5

Глава 1

После промаха Брошина Саня так ударил ладонью по подлокотнику, что я невольно посмотрел, не отвалилось ли от кресла чего-нибудь лишнего. Сам он этого даже не заметил, продолжая возмущаться в адрес полузащитника «Зенита», который только что упустил возможность закончить финал Кубка СССР ещё в основное время.

— Да как туда можно было не попасть?! Ворота перед тобой, бей, и всё!

— Наверное, так же как вчера тот курносый из «Звезды», — невольно заметил я. — Или ты также возмущался?

Саня недовольно покосился на меня, но ответить не успел. С кухни тут же донёсся голос его матери с довольно предсказуемым требованием не орать на всю квартиру. Тот что-то тихо фыркнул себе под нос и снова повернулся к телевизору.

Сегодня на Большой спортивной арене Центрального стадиона имени Ленина в Москве, который позже будет называться «Лужники», «Зенит» и московское «Динамо» решали, кто поднимет над головой кубок СССР.

Динамовцы с начала сезона показывали довольно невзрачную игру и находились в нижней части турнирной таблицы, а вот «Зенит» шёл заметно увереннее, поэтому надежд на эту встречу у нас было немало. Всё-таки сорок лет без кубка — срок приличный, и очень хотелось, наконец, прервать эту затянувшуюся паузу.

Только вот основные девяносто минут матча уже закончились, а на табло до сих пор горели унылые нули. Я пододвинул стул ближе к экрану и приготовился смотреть дополнительные полчаса.

Результат сегодняшнего матча я помнил из прошлой жизни. С моей избирательной памятью подобные вещи почему-то забывались редко. Вот только в последнее время я стал всё чаще надеяться, что события пойдут совсем по другому сценарию. Тем более все пацаны, собравшиеся сегодня у Сани, да и его отец так надеялись на победу, что не заразиться этим от них, было просто невозможно.

У «Зенита» дополнительное время сразу не задалось. На девяносто седьмой минуте Бородюк промчался по флангу и отправил мяч в штрафную, где Газзаев опередил защитника и головой переправил снаряд в сетку.

Саня мгновенно вскочил с кресла, снова загородив половину телевизора, и на этот раз я уже сам потянул его за футболку обратно.

— Да сядь ты. Всё равно отсюда до Бирюкова не докричишься.

— Да чего они стоят-то?! — возмутился он, всё же опускаясь на место.

Наши пытались отыграться, но время уходило, а приличных моментов больше не становилось. Когда на сто шестнадцатой минуте Бородюк забил второй, в комнате впервые за весь вечер воцарилась мёртвая тишина.

Теперь уже никто не подскакивал с места, не выкрикивал, как надо действовать, и не комментировал каждую передачу. Все просто сидели с каменными лицами и досматривали последние минуты.

Значит, память меня всё-таки не подвела. Всё сложилось точно так же, как и тогда. Обидно, очень обидно.

— Илюх, а ты чего молчишь? — Саня повернулся ко мне. — Ты же обычно всё разбираешь.

— А чего здесь разбирать? 2:0. Кубок остаётся в Москве.

— Ну точно, — Саня недовольно махнул рукой. — Когда уже хоть что-то выиграют.

Через несколько минут всё закончилось окончательно. Отец Сани подошёл к телевизору, тяжело вздохнул и, щёлкнув выключателем, отправился на кухню, что-то бурча себе под нос.

Пацаны начали обсуждать со всех сторон только что увиденное, а я тем временем уставился на уже чёрный экран.

Через пять месяцев 1984 год в Ленинграде будут вспоминать совсем не из-за проигранного финала Кубка. «Зенит» наконец-то возьмёт чемпионат страны. Вот только до этого ещё стоит дойти. И, самое главное, надеяться, что в этом плане история не решит пойти другим путём. Пока же для всех здесь присутствующих «Зенит» только что упустил кубок СССР в матче, в котором они считались явным фаворитом.

Что же теперь болельщикам после такого остаётся ждать от остального сезона?

Вот-вот, ничего хорошего.

По дороге домой мысли постепенно вернулись уже к «Кожаному мячу». Окончательно осознать, что районный этап действительно закончился нашей победой, я смог только сегодня утром. Вчера после объявления результатов всё происходило слишком быстро: короткие поздравления, общая фотография на память, а потом разговоры с Филиным и Стрелковым, пока ребята по десятому кругу обсуждали два гола «Звезде» и последний сейв Зайцева.

Мать вчера была на стадионе и искренне радовалась этому небольшому триумфу. Отца же с ней не было, и это к лучшему. Он вообще все эти выходные снова проводил в неконтролируемом пике, так что ещё неизвестно, что мог бы устроить на этот раз. После предыдущего представления проверять это совершенно не хотелось.

Теперь снова сразу вспомнилось о Волке. Интересно, что он там.

Илья Николаевич обещал ближе к приезду сообщить, что как, но пока от него был полный молчок. Те самые две-три недели, о которых он тогда говорил, уже подходили к концу. Значит, либо что-то у него пошло не так, либо он всё же изменил решение.

О втором варианте думать особенно не хотелось. После всего, что происходило в последнее время с отцом, я снова начал слишком сильно рассчитывать на приезд Волка. Не то чтобы ждал от него какого-то чуда, но всё ещё надеялся, что Илья Николаевич сумеет достучаться до отца.

Оставалось только его дождаться.

***

В понедельник Филин появился в раздевалке за несколько минут до начала тренировки. Мы уже успели переодеться, но выходить пока не спешили: Кравцов объяснял Зайцеву, как надо было играть в последнем эпизоде со «Звездой», чтобы вообще не доводить дело до удара. Антоха слушал с таким лицом, будто мысленно подбирал место, куда можно засунуть этот ценный совет.

— Если бы ты ещё до своей половины тогда добежал, цены бы тебе не было, — наконец произнёс он.

— Я впереди оставался. Вдруг выбьете, кто за мячом побежит?

— На последней минуте при 2:1 ты обязан вернуться к своим воротам, — раздался от двери голос Филина. — Сейчас выйдем, покажу, где именно тебя не было. Остальных это тоже касается. Через две минуты чтобы все стояли на поле.

Когда мы собрались возле центра, Олег Иванович не стал долго тянуть.

— В субботу вы действительно сыграли хорошо, — начал он, прохаживаясь перед нами. — Район выиграли заслуженно, никто у вас этого не отнимет. Только теперь всё начинается заново. На городском этапе будут такие же победители, как и вы, поэтому на лёгкую прогулку даже не рассчитывайте. Работать придётся ещё больше и ещё усерднее. Всё, поехали!

После разминки занятие пошло именно так, как Филин и обещал. Сначала он восстановил последние минуты субботнего матча и заставил нас самих разобраться, почему нападающий «Звезды» остался один у дальней штанги. Потом мы поработали над выходом из обороны, а под конец сыграли семь на семь.

Всю тренировку я чувствовал себя на удивление легко. Субботний матч ещё отзывался небольшой тяжестью в ногах, но в остальном организм за выходные успел нормально восстановиться.

Когда нас, наконец, распустили, возле раздевалки уже стоял Стрелков с папкой под мышкой. Евгений Павлович поздоровался, дождался, пока соберётся вся команда, и сообщил, что нашу заявку на городской этап приняли.

— Открытие и соревнования по технике футбола и физической подготовке пройдут уже на этой неделе, в четверг, — продолжил он. — Место сбора — стадион «Кировец». Точное время доведём вам позже.

Среди ребят сразу начались одобрительные возгласы. Сам по себе «Кировец», конечно, не был каким-то огромным стадионом, но место всё равно известное и для ленинградского футбола далеко не чужое. Так что начинать городской этап именно там звучало вполне солидно.

Евгений Павлович отправил нас в раздевалку, где мы тут же принялись бурно обсуждать услышанное. Правда, надолго этой темы не хватило. Как оказалось, на сегодня для нас была припасена ещё одна приятная новость.

Ещё в субботу, сразу после окончания официальной части, Кравцов первым делом подошёл к Олегу Ивановичу и напомнил про его обещание. Тот отнекиваться не стал, а теперь сообщил, что смог достать нам билеты на игру «Зенита» со «Спартаком», которая состоится уже в эту среду.

— Не хотел вам говорить до тренировки, чтобы не сбить рабочий настрой, — улыбался Филин. — Как и обещал, делаю. Как раз закроем вопрос до начала игр, чтобы потом не отвлекаться.

Раздевалка загудела ещё сильнее. Каждый то и дело норовил что-то высказать по этому поводу. Поход на матч, да ещё и принимаем лидера чемпионата на данный момент. Афиша говорила сама за себя.

Саня за это время просто истыкал мой бок локтем. Он прекрасно помнил наш прошлый поход на стадион с Пасиковым и, судя по довольной физиономии, уже предвкушал повторение тех эмоций.

— Закончите обсуждать, я продолжу, — произнёс Филин, и голоса почти сразу стихли. — В среду в пять часов все здесь на месте. Тренировки не будет, поэтому форму можете не тащить. Родителей заранее предупредите, что домой вернётесь поздно. И ещё: на стадионе никаких самостоятельных прогулок. Пришли вместе — вместе и уйдём. Кто не согласен, сразу оставайтесь дома. А будете себя хорошо вести, может что-то ещё в следующий раз придумаем.

Судя по лицам пацанов, упускать такую возможность никто не собирался. Но и вслух об этом пока тоже никто не говорил. Все терпеливо ждали, пока Олег Иванович закончит и покинет раздевалку.

Стоило двери за ним закрыться, как шум моментально наполнил помещение. Ребята заговорили все разом, перебивая друг друга и обсуждая предстоящий матч.

Похоже, до среды тема для разговоров у нас теперь будет только одна.

***

В день матча «Зенита» и «Спартака» мы собрались на «Адмиралтейце» в оговоренное время.

Несмотря на конец июня, погода в Ленинграде сегодня оставляла желать лучшего. Мало того, что температура опустилась до шестнадцати градусов, так ещё и небо затянуло тёмными тучами, из которых временами шёл нудный моросящий дождь.

Такая погодная обстановка сулила только одно: на открытом, продуваемом ветрами с Финского залива стадионе находиться будет откровенно зябко. Хорошо, что посмотрел в окно перед выходом и накинул на себя куртку, а то там же даже укрыться негде.

В такие моменты матч хочется смотреть дома на диване с кружкой чего-нибудь в руках, но ярый болельщик никогда свою команду не бросит.

Дорога до стадиона прошла в одной длинной футбольной дискуссии. Всё началось с обсуждением проигранного финала в воскресенье, потом разговор плавно перешёл на сегодняшний матч, а под конец мы вспомнили, что и сами играем в турнире, следующий этап которого начнётся уже завтра.

За два дня хоть какой-то подробной информации о городских соревнованиях так и не появилось. Единственное, что Стрелков донёс до нас, это то, что открытие состоится там же, где и планировалось, в четырнадцать часов.

Поэтому хоть какие-то данные мы уже начали собирать по крупицам из рассказов и слухов ребят, у которых имелись знакомых за пределами нашего района. Так, удалось выяснить пару-тройку будущих соперников и даже фамилии нескольких их ключевых игроков. Более того, нашлись те команды, которые вообще прошли районный этап без единого поражения.

Правда, Кравцова подобные достижения совершенно не впечатляли. По его мнению, это означало только одно: в их районах просто не нашлось нормальных команд.

Возле входа Филин снова пересчитал нас, раздал билеты, после чего повёл к нужному сектору. Стрелков шёл позади, собирая тех, кто слишком увлекался разглядыванием происходящего.

По сравнению с прошлым моим походом на трибунах было заметно свободнее. Огромная чаша стадиона казалась заполненной меньше чем наполовину. То ли погода отпугнула часть народа, то ли недавний финал испортил настроение. Зато те, кто пришёл, молчать явно не собирались.

После воскресного финала хотелось увидеть от «Зенита» какую-то спортивную злость, поэтому каждый хороший подход к чужой штрафной сразу вызывал оживление в нашей компании.

Кравцов громче всех требовал быстрее отдавать на фланг, Саня несколько раз вскакивал после ударов, а Зайцев большую часть времени комментировал действия вратарей.

В общем, у каждого на поле имелся человек, который делал всё немного неправильно.

Слушая очередную перепалку между ребятами, я невольно время от времени посматривал на Филина. Взрослый матч он смотрел куда спокойнее, чем наши, но периодически что-то обсуждал со Стрелковым, показывая рукой на отдельные эпизоды. Видимо, и здесь искал интересные решения для нас.

«Спартак» тем временем всё увереннее распоряжался мячом. Особенно раздражало, когда наши почти накрывали защитника, а тот возвращал вратарю и получал возможность спокойно перевести дух.

В привычном мне футболе подобная передача ещё не избавляла от неприятностей, но здесь Дасаев имел полное право взять мяч в руки после паса ногой от своего. Запретят такое только в девяносто втором. А пока команды этим пользовались, чтобы потянуть время или сбить темп игры.

На двадцать первой минуте «Спартак» открыл счёт. Отличился Бубнов, и вокруг сразу поднялся такой шум, что очередное замечание Зайцева я уже не расслышал, хоть и сидел возле него.

Саня вскочил вместе с половиной нашего ряда, Кравцов вытянул шею, пытаясь понять, что именно там произошло, а я остался сидеть, глядя в сторону наших ворот. Второй матч подряд смотреть, как первыми забивают москвичи, было сомнительным удовольствием.

«Зенит» попытался прибавить. Мы несколько раз подавались вперёд вместе со всей трибуной, но спартаковцы вовремя возвращались, почти не оставляя свободных зон, куда можно было ворваться. А если кому-то из наших всё-таки удавалось обыграть одного, то за ним почти сразу оказывался второй. И тот уже никуда не бросался, а просто встречал, вынуждая убирать мяч в сторону или отдавать назад.

Невольно представил себя на месте зенитовцев. На районных играх мне не раз удавалось проходить сразу нескольких соперников, пользуясь свободным пространством и скоростью. Но здесь и сейчас такой номер уже не прошёл бы. Нужна была слаженная командная работа, в которой игроки как можно быстрее бы расставались с мячом, чтобы тут же открыться в уже новом месте.

Да-а-а, с трибуны всё выглядело именно так легко и просто. Только вот на поле такие решения всегда принимаются совсем с другой скоростью и совсем с другой видимостью ситуации.

После перерыва «Зенит» продолжал искать возможность отыграться. Комаров вышел вместо Брошина, чуть позже появился Веденеев, но счёт никак не менялся. Мы цеплялись за каждый заработанный угловой, за удачный отбор, за рывок по флангу, после которого вроде бы появлялся шанс. Только вот «Спартак» и сам не собирался ограничиваться одним забитым мячом, поэтому периодически приходилось беспокоиться уже за Бирюкова.

Под конец встречи шум вокруг начал меняться. Вместо поддержки всё чаще доносились злые выкрики, а сидевший за нами мужчина принялся объяснять своему приятелю, кого из ленинградцев давно пора отправить работать на завод. Я невольно усмехнулся. Столько лет пройдёт, сменятся команды, зарплаты и стадионы, а способ трудоустройства, неудачно сыгравшего футболиста, останется тем же.

На восемьдесят шестой минуте Гаврилов забил второй. После этого поток зрителей к выходам заметно увеличился, хотя до свистка ещё оставалось время. Мы не двигались. Филин ещё перед началом напомнил, что уходим вместе, и выяснять, распространяется ли это распоряжение на счёт 0:2, никто не стал.

Саня первым тяжело откинулся назад.

— Второй раз за неделю, — пробормотал он. — Что за ерунда вообще?

— Зато счёт стабильный, — попытался пошутить Горохов.

— Очень смешно.

Кравцов тоже не оценил, а Зайцев принялся объяснять, что второй гол уже почти ничего не изменил и проблемы начались гораздо раньше. Через полминуты они снова спорили, разбирая матч уже по отдельным эпизодам. Я же снова погрузился в размышления об этом непредсказуемом сезоне «Зенита».

Второе поражение подряд ещё больше ударило по команде и болельщикам. Даже странно, что зенитовцы после такого оправятся и даже смогут забрать чемпионство. Поговаривают, что Садырин тогда воплотил нестандартную технику для поднятия морально-волевого духа. Человек дела, правда, это позже сыграет с ним злую шутку, но это уже история.

— Илюха, ты идёшь? — окликнул меня Саня уже из прохода.

— Иду, — отозвался я и, поправив куртку, двинулся следом.

Утром нам самим предстояло открывать городской этап, а там будущих результатов я уже не знал. Можно было сколько угодно помнить фамилии чемпионов страны, но забивать за «Молот» всё равно придётся самому. Вот только для начала пройдём уже третьи за турнир соревнования по технике, а там уже собственно в бой.

Мимо «Кировца» мы ходили не раз, но изнутри он производил совсем другое впечатление. Стоило выйти к полю, как разговоры на несколько секунд стихли. Вдоль него поднимались трибуны с длинными рядами деревянных скамей и уходящими вверх проходами. Над одной из трибун возвышалась та самая лоджия, хорошо заметная ещё снаружи. Я задержал на ней взгляд и посмотрел на противоположную сторону, прикидывая, сколько здесь помещается народу.

Со вчерашней громадиной имени Кирова сравнивать было бессмысленно, но после «Адмиралтейца» разница чувствовалась. Здесь можно было подняться на трибуну и смотреть на всё поле сверху. На пока ещё пустующих скамьях отдельными группами сидели взрослые, махая знакомым ребятам внизу.

— А сколько здесь мест? — спросил Капустин, задрав голову.

— Около десяти тысяч, — ответил Филин. — «Зенит» перед Олимпиадой здесь играл, так ещё больше народу набивалось.

Я оглядел поле и пространство вокруг нас. На районном этапе соперники успели примелькаться, а здесь повсюду сновали незнакомые лица. Ребята в разной форме, тренеры, сопровождающие, небольшие очереди у организаторов — смотреть было на что.

После регистрации нас построили вместе с остальными участниками. Команд оказалось шестнадцать, и места мы занимали, конечно, прилично. Пока крайних просили подтянуться, Филин поправлял тех из наших, кто решил встать как попало.

Разговоры стихли, когда на импровизированной трибуне началось какое-то движение, а из динамиков раздался неприятный треск. Возле микрофона появился худощавый мужичок, чьё лицо с нашего места толком разглядеть не удалось. Он принялся регулировать высоту стойки, то приподнимая, то опуская микрофон.

После нескольких объявлений слово передали Алексею Сергеевичу Левшину, заместителю начальника Главного управления народного образования исполкома Ленсовета.

«Знаю я одного человека из этой организации, — протянул я у себя в голове. — Надеюсь, этот не держит на меня зла по какому-нибудь нелепому поводу. По крайней мере, его сына я точно нигде не встречал».

Сам Левшин выглядел обычно: мужчина лет сорока с небольшой залысиной, в светлой рубашке и тёмных брюках. Говорил он недолго, поздравил команды с выходом на городской этап, напомнил о двадцатилетии «Кожаного мяча» и о том, что в Кемерово поедет только один представитель Ленинграда. В конце пожелал всем хорошей игры без травм и передал микрофон обратно.

Вскоре команды разошлись по отведённым участкам. Дальше всё было знакомо: вызвали, выполнил попытку, дождался остальных и пошёл дальше. Отличался главным образом уровень соперников, явных провалов здесь было меньше. Я выступил уверенно, и особенно радовало, что движения, над которыми пару месяцев назад приходилось думать перед каждым касанием, теперь получались сами собой.

Как раз после своего этапа с ведением мяча у меня произошло первое более-менее тесное знакомство с одним из будущих соперников.

— Хорошо прошёл, — хлопнул меня кто-то сзади по плечу.

Я обернулся. Передо мной стоял крепкий пацан чуть выше меня ростом, с широкими плечами и короткой стрижкой. Вид был немного уставшим, но по глазам было заметно, что хоть сейчас готов повторить этап ещё раз. Кажется, именно он пришёл следом за мной.

М-м-м… Осокин. Да, точно, Осокин из «Дружба». Судья же объявлял нас перед стартом.

Вообще, за их командой я уже успел немного понаблюдать. Уж больно уверенно они проходили испытания: без каких-то невероятных результатов, зато почти без ошибок.

— Спасибо, — ответил я, немного отходя в сторону, чтобы не мешать следующим.

Парень усмехнулся и протянул мне руку.

— Денис.

— Илья.

— Да я слышал, — он пожал мою руку. — Мазов же?

— Он самый.

— Быстро ты змейку прошёл. Я думал, на последней стойке мяч потеряешь.

— Успевал ещё и за мной следить? — усмехнулся я.

— Привычка уже такая, постоянно головой вертеть.

— Понимаю, — кивнул я. — В нападении играешь?

— Ага, в центре. За район одиннадцать мячей забил.

— Ничего себе, — присвистнул я. — Без поражений прошли?

— Не, было одно по глупости в самом начале. А вы?

— У нас всё было гораздо интереснее. Только в последней игре путёвку добыли.

— Следующий этап, готовимся! — донеслось со стороны судей.

Осокин махнул своим и сделал несколько шагов назад.

— Ладно, ещё увидимся.

— Куда мы денемся.

Он побежал к своей команде, а я ещё пару секунд смотрел ему вслед. Нормальный вроде парень. Без лишних понтов, хотя уверенности в себе хватало с запасом. Одиннадцать мячей за район — показатель вполне серьёзный. Но разговоры разговорами, как говорится. Посмотрим ещё, чего этот Осокин покажет на деле.

К концу испытаний стало понятно, что хоть мы и выглядели достойно, уйти нам сегодня предстоит только с четвёртым местом. Победителем же стала команда «Сатурн», а мой новый знакомый из «Дружбы» занял со своей команды второе место.

Пока судьи заканчивали с бумагами, Левшин обошёл тренеров, останавливаясь возле каждого. Когда очередь дошла до Филина, тот спросил, где занимаемся, хватает ли времени для тренировок, и кто помогает с инвентарём. Олег Иванович ответил всё как есть, ничего особо не приукрашивая. Впрочем, Алексей Сергеевич остался доволен услышанным. Он ещё раз бегло осмотрел нашу команду, коротко кивнул Филину и отправился дальше.

— Что же вы ему про наши хлопоты со справками не сказали? — поинтересовался у тренера Горохов.

— Ваня, таким людям не всё надо знать, — вздохнул Олег Иванович. — Решили же в итоге, что снова воду мутить.

Постепенно команды начали расходиться, но Филин пока с этим не спешил. Сам он почти весь последний час постоянно куда-то отходил, разговаривал с другими тренерами, организаторами и вообще выглядел человеком, который за один день встретил половину знакомых Ленинграда.

— Олег Иванович, мы сегодня ещё тренируемся? — первым уточнил Саня, когда тот всё же вернулся к нам.

— Вам мало?

— Я просто спрашиваю.

— Сегодня хватит. Завтра нормально поработаем.

Ребята сразу оживились, но Филин поднял руку.

— Подождите, я ещё не закончил. Послезавтра у нас первая игра, против «Волны» из Василеостровского района. Расписание теперь есть, поэтому завтра подробно всё разберём.

— Так быстро? — выкрикнул кто-то сзади.

— А чего ждать? Команд шестнадцать, сначала играем в группах, потом будут решающие матчи. Двенадцатого августа в Кемерово уже всесоюзный финал начинается, до него надо успеть закончить отбор и подготовить победителя к поездке. Игровые дни у нас пока также: среда и суббота. Стадионы будут меняться, так что слушаем внимательно, где и во сколько собираемся. На первую встречу поедем вместе.

Пацаны закивали головами, и Филин распустил всех домой. С футболом на сегодня было покончено, хотя я бы не отказался ещё немного погонять мяч во дворе. Может, так и поступлю, только форму домой закину да сам мяч прихвачу.

Открыв дверь квартиры, я сразу увидел маму. Судя по всему, она стояла в прихожей уже не первую минуту.

— Привет, — тихо произнёс я. — А ты чего здесь?

— Ах, это ты, Илья, — выглядела она явно встревоженной. — Раздевайся, проходи.

— У тебя точно всё хорошо? — осторожно спросил я, оглядывая квартиру.

— Ты проходи, проходи. Расскажу всё на кухне.

От подобного приглашения сразу стало не по себе. В последние месяцы разговоры на кухне, начинавшиеся именно таким образом, обычно не предвещали ничего хорошего. Поэтому я оставил портфель с формой в коридоре и проследовал за ней, уже забыв и про двор, и про мяч.

— У меня сегодня две новости, — начала мама после небольшой паузы, когда мы уселись за стол. — Первая хорошая: от Ильи Николаевича пришла телеграмма.

— И что там? — сразу оживился я.

Она достала сложенный листок и протянула мне. Илья Николаевич приезжал тридцатого июня утренним поездом. В телеграмме были указаны время и номер вагона, так что сомневаться уже не приходилось. Он действительно ехал к нам.

Это было самое приятное, что я слышал за последнее время. Я наконец-то смогу его увидеть! От одной этой мысли даже мурашки пробежали по телу.

— Послезавтра получается, — сказал я, ещё раз пробежав глазами по телеграмме. — На вокзал пойдём?

— Да. Я ему ещё тогда адрес своей работы дала, думала, туда сначала заглянет. Но он в субботу приезжает, я дома буду. Так что придётся встречать там.

— Ну вот, наконец узнаем, что они с отцом тогда не поделили, — произнёс я, возвращая телеграмму. — Может, после разговора хоть что-нибудь изменится.

— Может быть, — ответила мама без особого энтузиазма и опустила глаза.

— А у меня же в субботу игра, — внезапно вспомнил я. — Хотя Олег Иванович ещё не объявлял время. Может, успею сначала на вокзал, а оттуда уже на матч.

Мама ничего не ответила. Я посмотрел на неё внимательнее. Странно.

Она ведь ждала приезда Ильи Николаевича не меньше моего, а сейчас сидела так, будто телеграмма принесла одни неприятности. Или же…

— Мам, а какая вторая новость?

Она некоторое время молчала, словно решая, с чего лучше начать, потом, наконец, подняла голову. Только теперь я заметил, что по её щекам текут слёзы.

— Отец пропал.