Лучший футболист в истории. Том 4

Глава 1

Утро для меня было совсем не добрым. По правде сказать, я и позабыл уже, что такое просыпаться полностью отдохнувшим и искренне радоваться новому дню. Вот и в этот раз меня разбудил звук удара ладонью по столу и крики со стороны кухни.

— Рая! Рая, ты слышишь меня?! Где деньги? Я знаю, что у тебя есть!

— Гриша, пожалуйста… — голос мамы был тихим, почти умоляющим. — Ты же вчера всё забрал. У меня больше нет.

— Врёшь! Найду же! — тон отца только усиливался.

Скорее всего, мать снова застала его уснувшим на кухне с бутылкой в руке. Как только она попыталась убрать это недоразумение в кровать, чтобы он хоть немного поспал до работы, отец решил пойти совсем другим путём. Даже не удивлён уже его поступком.

Три с половиной месяца назад в день финала семнадцатого декабря он был образцовым отцом. Я даже тогда не мог поверить, что передо мной сейчас стоит именно он. Трезвый, счастливый, гордый за сына. Мать на фоне всего этого расцвела как никогда. Праздничный ужин в тот день, наверное, навсегда останется в моей памяти как самое счастливое воспоминание из детства.

«Теперь всё будет по-другому», — моя мысль, когда я засыпал вечером после ужина.

Каким же я оказался дураком! Вроде взрослый мужик, а поверил в детскую сказку. Три дня! Именно столько продлилось это чудо и чувство эйфории. Немного, правда?

Встреча со старым знакомым во дворе (ему на работе дали небольшой отпуск после командировки) и пошло, поехало по накатанным рельсам. Вернулся он уже под самую ночь, и пахло от него явно не цветочками. Он выглядел так, как и в первый день моего перемещения. Сделав пару шагов, отец плюхнулся прямо в коридоре лицом в пол. Мама ринулась спасать ситуацию, но вместо слов благодарности, услышала в свой адрес лишь ругательства. Я попытался её увести от него, но она ни в какую, так что пришлось оказывать помощь. А дальше стало только хуже.

Новый год в нашей семье встретили скандалом. Отец напился ещё до боя курантов, начал обвинять мать во всех его неудачах, перевернул стол, и в итоге ушёл куда-то, вернувшись домой только под утро, чтобы поспать. Мать сразу в слёзы, хотела пойти его искать, но в конечном итоге я смог её переубедить. Вот так мы и встретили этот праздник вдвоём, да ещё и в самом паршивом настроении. А как говорится: «Как Новый год встретишь, так его и проведёшь», но вот только этого ни мне, ни маме совсем не хотелось.

Дальше и каникулы прошли как один длинный кошмар. Я мало выходил из дома, боялся, что он что-нибудь может сделать с матерью. Пришлось перепробовать всё: разговоры по душам, молчаливое игнорирование, даже стыд — специально оставлял на видном месте свою грамоту за победу в турнире, надеясь, что это напомнит ему о том дне на матче, но нет. Алкоголику плевать на гордость сына, когда в голове одна мысль — где достать бутылку, и как снова перевести себя в «весёлое» состояние.

Немного стало лучше, когда отец вышел на работу. Не в том плане, что он стал меньше употреблять, а то, что у меня появилось время хоть немного тренироваться. После турнира и до самого апреля официальных тренировок никаких не было, так что я при первой возможности выскальзывал во двор и гонял мяч, пока ноги не начинали гудеть, а лицо печь от мороза. Такие выходы на улицу были не для поддержания формы, а больше для того, чтобы развеять мысли и не сойти с ума.

Вот и сегодня в понедельник снова очередные крики от отца. Я еле открыл глаза и, откинув с лица одеяло, сразу почувствовав холод. За окном отметка на градуснике уже как дней пять переползала время от времени через ноль, но до нормального потепления надо было переждать ещё месяц. Это, кстати, была вторая причина моего плохого сна. Батарея в моей комнате, которая по своей задумке должна давать тёплый воздух, оказалась забитой и требовала прочистки. Меня спасало только ватное одеяло, где-то заботливо раздобытое мамой. Да, люблю я спать, когда тепло, и ничего с этим не поделаешь. Я как-то в прошлой жизни пробовал замораживать комнату до градусов так восемнадцати-девятнадцати, но в таком состоянии моё тело, наоборот, противилось засыпать, пришлось надевать сто одёжек.

Отец, когда был дома и трезв, только кидался обещаниями, что решит вопрос, но дальше этого никуда не уходило, а просить чужого человека мать не решалась. Но надо всё же найти местного сантехника, который, конечно, может странствовать в таком же состоянии, как и батя, и закрыть этот вопрос перед началом следующего отопительного сезона. Правда, когда отец узнает об этом, устроит такое представление, что мама не горюй, но я терпеть это уже устал. Как и весь этот кипишь на кухне, который снова начал набирать обороты.

— Григорий, у нас нет денег! Зарплата только через две недели. Илья растёт, мне нужно вас кормить, а ты… — её голос сорвался из-за того, что она всё это ему объясняла уже по сотне раз, — ты всё пропиваешь!

— Не ври мне, Раиса! Я знаю, у тебя есть! — отец всё равно не переставал повторять своим хриплым и злобным голосом. — Ты всегда прячешь от меня деньги! Думаешь, я не знаю?

— Не кричи ты так. Илью разбудишь, у него сегодня первый день после каникул.

— Значит, успел выспаться до этого! — буркнул отец, и на какое-то мгновение в квартире всё затихло.

Я сел на край кровати и сбросил ноги на прохладный пол. От такого перепада температуры мозг проснулся за секунды. Тело же сначала потянулось, а потом резко покрылось мурашками, заставив спешно искать, где я вчера оставил одежду. Найдя на стуле футболку и штаны, я, не думая, натянул их на себя. В этот момент на кухне что-то упало, ударившись глухим звуком об пол, а потом покатилось в сторону прихожей.

«Вот чёрт! Даже разминку не успел сегодня сделать», — с этой мыслью я вылетел из своей комнаты.

Кухня встретила меня тем же самым ненавистным запахом из перегара и сигарет, а также бутылкой водки, которая ещё продолжала медленно перекатываться по полу. Отец давно уже начал курить на кухне в форточку, никак нас не стесняясь. Хотя что вообще разумного могло быть в этой голове.

Вот и сейчас он стоял у окна, пытаясь из пачки достать очередную сигарету, но закурить не вышло — она оказалась пуста, да и в импровизированной пепельнице, которая представляла из себя консервную банку, уже не оставалось «нормальных» бычков.

— Даже курить в этой квартире нечего! — закричал он не оборачиваясь. — Я сейчас как…

— Хватит! — перебил его я грозным голосом.

Отец обернулся в мою сторону и застыл. Как же меня бесил его такой вид: старые дырявые штаны, серая засаленная рубашка, застёгнутая лишь на две нижние пуговицы, взъерошенные волосы, покрасневшие белки глаз, щетина, которая делала его старше своих лет, синяки под глазами от вечного недосыпа, пожелтевшее морщинистое опухшее лицо и еле дрожащая нижняя губа от нервного напряжения. Он смотрел на меня с примесью злобы и жестокости.

— Ты ещё мне тут указывать будешь, сопляк? — прохрипел он, прокашлявшись после фразы. — Я твой отец!

— А ты себя отцом-то чувствуешь? — спросил я, подошёл к чайнику и, налив стакан воды, протянул его маме.

— А кто я, по-твоему? — его лицо выдало задумчивую гримасу.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Но сейчас ты явно ведёшь себя не как отец.

— Да как ты смеешь так говорить, щенок? — икнул он, отчего из меня чуть не вырвался смешок. — Давно я тебя ремнём не лупил как следует.

— Григорий, не надо. Тебе уже на работу пора, — раздался голос мамы из-за моей спины. — Уволить же могут… Подумай о нас, прошу.

Отец медленно опустился на табуретку и замолчал, водя пустым взглядом по всему вокруг. На целых пять минут в квартире воцарилась тишина, нарушаемая только его хриплым дыханием и всхлипываниями матери. А потом он встал, что-то неразборчиво буркнул и ушёл. Я не оборачивался, пока не услышал, как сзади хлопнула дверь квартиры. Видимо, пошёл искать, где похмелиться.

Мама, стоявшая у плиты всё это время, выдохнула так, будто сдерживала дыхание целую вечность. Мы повернулись друг к другу, и она попыталась улыбнуться, но улыбка была явно вымученной.

— Что же нам со всем этим делать, сынок? — спросила она тихим голосом. — Я уже так устала.

Хотел бы я ответить ей на этот вопрос, но сам не знал, что и сказать. С болезнью отца бороться словами было бесполезно, а к совести тем более нельзя было апеллировать. Если это и помогало, то только мимолётно. Копаться же в нём, выясняя причину, он мне не давал, каждый раз находя причину, чтобы отстраниться.

Поэтому вместо слов я просто её обнял. Боже, какой она стала худой, даже очень худой. Новая работа в отделе кадров была легче физически, но дома к ней снова пришла старая беда. К счастью, я пока не наблюдал у неё приступов остеохондроза, но думаю, что это был лишь вопрос времени.

— Давай поставим чайник, — сказала она, высвобождаясь из объятий. — Ты ведь голодный?

Я кивнул, хотя есть уже совсем не хотелось, но маме нужно было чем-то заняться, чтобы отвлечься от утренней ситуации с отцом. Спустя несколько минут на сковороде уже зашипел омлет из яичного порошка. Все её действия были на автомате, мысли явно были далеки от того, что происходило сейчас перед ней.

Минут через десять она поставила передо мной тарелку, а сама уселась напротив, на то место, где недавно сидел отец.

— Кушай, сынок. Как спалось?

— Нормально, мам.

Она смотрела на меня, и я видел, как она пытается улыбнуться, как старается делать вид, что всё хорошо. Но я замечал, как она украдкой вытирает глаза, и как её руки слегка дрожат, когда она берёт кружку.

Я хотел спросить её, как она, хотел сказать, что всё наладится, но я понимал, что это только сделает ей больнее. Мама не хотела, чтобы я видел её слабость, она хотела оставаться для меня сильной. Поэтому вместо всего этого я решил перевести тему и попытаться хоть немного её оживить.

— Мам, помнишь Олега Ивановича, тренера, который подходил к нам после полуфинала?

— Который звал тебя в свою команду на турнир… как его там?

— Кожаный мяч.

— Точно, — её глаза немного загорелись. — Конечно, помню. Он сказал, что у тебя явный талант.

— Он уже вернулся?

Да, отбор и последующие тренировки у Филина должны были начаться ещё месяц назад, но его немного подкосило здоровье. Олег Иванович на целых три недели уехал в санаторий, чтобы привести себя в порядок. Всё же забота о себе должна быть на первом месте.

— Вернулся на прошлой неделе, а на сегодня уже назначил просмотр в команду.

— Не может быть, — она обернулась на календарь. — А я совсем забыла. Так быстро время пролетело. У тебя есть всё необходимое? — она снова запереживала.

— Всё нормально, мам. Мы с Саней после уроков сразу в зал. Отбор и тренировки, если пройдём, первое время будут проводиться там. Об этом Олег Иванович ещё после финала с нашим директором договорился. Думаю, что к вечеру уже вернёмся. Если что, не теряй.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом встала, подошла к висящей на вешалке моей куртке и сунула в карман деньги.

— Здесь два рубля, — сказала она вернувшись. — На обед и если что-то ещё понадобится.

— Мам, не надо…

— Надо, Илюша, не на алкоголь же их отцу тратить, — она подошла, поцеловала меня в щёку. — Ты у меня молодец. Я горжусь тобой, — и ушла в комнату собираться на работу.

Во дворе меня уже ждали. Саня, Серёга и Миха, стояли возле парадной, прячась от мелкого дождя под козырьком. Последний снег растаял у нас буквально на днях, превратившись в лужи, которые, видимо, с такой погодой исчезнут ещё нескоро.

— Ну наконец-то! — недовольно буркнул кто-то из пацанов, когда я появился в дверях — Мы тебя здесь уже чёрт знает сколько ждём. Дрых опять до последнего?

— Да не дрых я, — огрызнулся я, поправляя куртку. — Дела снова дома были.

— Да видели. Мы когда подходили, твой батя как раз вышел и в сторону Загородного направился.

— Не к добру это значит… не к добру, — пробормотал я и на несколько секунд посмотрел в ту сторону, хотя никого там не было. Из оцепенения меня вырвала крупная капля, сорвавшаяся с козырька мне на голову. — Ладно, пойдёмте, пока совсем лить не начало.

Мы двинулись со двора, время от времени перепрыгивая лужи. Несмотря на второе апреля, ветер заставлял застегнуть куртку до самого подбородка, а руки поглубже засунуть в карманы. Разговоры по пути у нас не стихли, ведь сегодня мне и Сане предстояло пройти отбор в новую команду. Миша, кстати, от новости, что не сможет участвовать в нашей группе, не сильно расстроился, а вот Серёга — да. Даже ходил по району какое-то время, узнавал, не собирается ли ещё какая-нибудь команда его возраста, но тщетно. Пара-тройка ребят его поддержала, но этого было мало. По регламенту необходимо минимум четырнадцать человек, именно столько допускается на финальную часть соревнований.

Мне же Олег Иванович в декабре рассказывал про то, что он смог отобрать много хороших ребят, конечно же, зацепив почти всю нашу команду. А это означало, что на отборе легко точно не будет. По Филину тогда было видно, что он настроен серьёзно, а значит, тяп-ляп не сделает, будет выбирать только лучших. Явных спортсменов, конечно, в этом турнире не будет. Если ты где-то профессионально занимаешься футболом, то точно мимо заявки — здесь снова вступает в силу регламент, только дворовые простые пацаны. Многие ребята вообще команды сами собирали, разбирались в правилах и подавали заявки. Так что у нас на самом деле, видимо, будет что ни на есть профессиональный подход.

Саня по этому поводу переживал очень сильно, хотя я помимо своих тренировок время от времени подгонял и его. Успехи у Сани были хорошими и шансы, соответственно, тоже. Но всё равно сейчас по пути в школу его лицо выражало крайнюю сосредоточенность.

— Да не дрейфь ты! — поддержал его я, чуть подтолкнув вперёд. — Мы вон сколько готовились, сегодня всех удивим. Ты у нас быстрый, цепкий, и подкаты у тебя хорошие. Филин, даже не задумываясь, назовёт твою фамилию.

— Хотелось бы в это верить, — буркнул он. — Знаете же Витьку Кравцова, живёт в паре домов от нас, — он шмыгнул носом и продолжил. — Так вот, я виделся с ним пару дней назад. Он сказал, что его тоже позвали на отбор, и что он придёт туда не один. А он здоровяк, и друзья его тоже, мы же летом с ними играли на желание. Пришлось к соседке потом идти и выпрашивать… ай, даже вспоминать не хочется, до сих пор стыдно, когда её вижу.

— Всё равно подвинется. У тебя таланта и желания явно больше, этим и возьмём.

На самом деле уверенности было меньше, чем я старался показывать. Я прекрасно понимал, что моего таланта, помноженного на знание тактик будущего, может и не хватить. Нужна была хорошая сила, стойкость и выносливость.

Игры сейчас будут проходить по-взрослому: одиннадцать на одиннадцать, большое поле и два тайма по тридцать пять минут, замены хоть и можно проводить в любом количестве, но толку — народу меньше, чем в профессиональной команде.

Хоть я и старался за это время наверстать свою физическую подготовку, но свалившаяся снова проблема отца сбивала весь ритм. Да и питание сильно упало, вроде не схуднул, но всё равно неприятно. Снесут на поле и не заметят даже этого.

По дороге Миха достал из рюкзака смятую газету «Советский спорт», которую, видимо, нашёл у себя дома. У него вообще в комнате всегда была гора такой макулатуры. Читать он явно любил больше, чем играть.

— Смотрите, что я нашёл! — он протянул мне её. — Здесь про прошлогодние финалы «Кожаного мяча», которые сыграли в Ереване, Паневежисе и Душанбе. После отборов на последнюю стадию вышло по двадцать четыре команды со всей страны, и в итоге только один победитель, точнее три, в каждой возрастной.

— А где наш финал будет проходить? — задался вопросом Саня. — Я бы хотел куда-нибудь в Сочи съездить.

— Может, его у нас в Ленинграде проведут.

— Так неинтересно, — с досадой в голосе произнёс Саня.

— Зато мы сможем прийти, — продолжал дискуссию Миха.

— Согласен, но всё же…

— Смотрю, уже до финала добрался? — засмеялся Серёга. — Только недавно думал, как в команду попасть, а тут сразу ему Сочи давай.

— Помечтать, что ли, нельзя? — усмехнулся Саня, и мы как раз повернули к школе.

В стенах школы наша слава, принесённая вместе с кубком победителей, постепенно сходила на нет. Ещё в декабре по приказу Семён Анатольевича трудовик должен был сделать специальную выставочную зону для кубка. Конечно же, это задание свалилось на наши головы, но мы и в этом не подвели. Кубок стоит — все довольны. Под Новый год нам возле него вручали грамоты и небольшие подарки от школы, а сейчас же о нём вспоминают лишь тогда, когда дежурный по школе протирает с него пыль.

Школьная жизнь шла в тихо—мирном русле, правда, почему-то именно до этого дня. Видимо, каникулы так в голову ударили. И нарушил всё это спокойствие далеко не приближающийся отбор в команду, а мой старый знакомый Мишуров. Серёга, кстати, даже вызова не получил, что ещё больше его раззадоривало. Да и все в команде, включая его «приятелей», считают, что медаль и грамоту он получил незаслуженно. Так сказать, отец подсуетился.

После финала Мишурова—старшего я так больше и не видел, хотя его слова до сих у меня в памяти. Не то чтобы я сильно его боялся, но все мы знаем, что такие связи могут подкинуть. Сын его вёл себя, как и раньше: колкие фразы, небольшие пакости, я особого внимания не обращал, но вот сегодня он явно решил подойти к черте, которую не стоило бы пересекать.

По приходе в класс я заметил, что вся парта, на которой я обычно сижу, изрисована карандашом. На деревянной поверхности были выведены неприличные надписи про моего отца—алкоголика и про то, что «сын пойдёт по стопам предка». Ладно, если бы надписи касались бы только меня, но задевать отца — это уже на грани.

Пока я ходил за тряпкой к доске, весь класс собрался возле парты и с интересом её разглядывал. Дальше начались перешёптывания и переглядывания, пока я не вернулся и не стёр всё дочиста. Вопросительный взгляд на окружающих оттолкнул оставшихся зевак, и я уселся за парту в ожидании начала урока.

Я думаю, что мог бы, это всё пропустить через себя, промолчать и никак не отреагировать. Но в это раз я всё-таки не сдержался. Ситуация с отцом с утра и подлая ухмылка Мишурова, который на перемене проходил мимо меня, вызвали во мне такую бурю эмоций, что я сорвался, подлетел к нему и что есть силы прижал к стене.

— Только попробуй, Мазов, — вырывалось из его рта. — Мой отец сделает всё, чтобы тебя выгнали из школы.

— Пусть тогда хотя бы будет за что, — я поднял над ним кулак.

— Илюха, не надо! — пытался меня из-за спины остановить Саня. — Он того не стоит.

Я глубоко вздохнул, закрыл на секунду глаза, отпустив эмоции, и снова уставился на Мишурова.

— А ещё я слышал, что ты собрался в новом турнире участвовать, — на этом подлом лице снова засияла улыбка. — Смотри, чтобы твоя команда смогла заявку подать. Как же они разозлятся, когда узнают, что не смогли участвовать, потому что в их команде играет Илья Мазов, наш золотой мальчик.

Я ещё раз поднял над ним руку, но в этот раз бить точно не собирался. Так, чтобы ещё раз припугнуть, хотя по размерам он был больше меня, особенно после зимы. Мишуров чуть пригнулся, а потом резко выскочил.

— Удачи, мазила! — крикнул он напоследок и убежал.

Ещё секунд тридцать я просто смотрел ему вслед, прокручивая в голове мысли. Он же и дальше здесь будет ходить и лаять, и как бы однажды на него не сорваться. Тогда со своими амбициями точно можно будет попрощаться. Вот если бы не отец…

— Не обращай на него внимания, — сказал Саня, положив мне руку на плечо. — Пойдём, остался один урок, и потом отбор, — он вздохнул. — Волнуюсь я всё-таки.

После последнего урока у нас в запасе был ещё час. Потратив треть из этого времени на небольшой перекус в столовой, мы спешно отправились в зал. Но уже на первом этаже возле лестницы нас окликнули.

— Саня, Илюха, а что мы не здороваемся, не встречаем гостей?

Мы синхронно обернулись. Напротив нас возле входа стояла группа пацанов, человек так пять. В центре возвышался крепкий, плечистый пацан с короткой шеей. Узнал я его не сразу, всё-таки сколько времени прошло, но это был тот самый Витька Кравцов, про которого Саня сегодня мне весь день на ухо жужжал. Рядом с ним топтался его верный «оруженосец» — Юра Ткач, детина под метр восемьдесят ростом и с ладонями, похожими на лопаты. Третьим, кого я узнал, был Костя Ребров — единственный из компании, кто не излучал много энергии, спокойный, немного отстранённый, всем своим видом напомнил мне Кольку Кузнецова. Этот, кстати, тоже должен сегодня прийти.

— Что застыли-то, как будто призрака увидели? — продолжил Витька. — А ну-ка ловите!

Он бросил свой портфель в сторону Сани, и тот машинально его поймал, но потом с пренебрежением кинул на пол.

— Ты чего? Он же почти новый!

— Ты с ним уже два года шастаешь! — огрызнулся Саня.

— Вот именно, говорю же, что новый, — он подошёл и ногой подкинул себе портфель. — Показывайте давайте куда здесь идти. Сейчас мы вас научим, как надо в футбол играть.

Мы с Саней переглянулись, вздохнули и повели своих конкурентов на место в команде наверх в зал. Встретил нас там Николай Иванович, который только обрадовался появлению такого количества пацанов. Надо было передвинуть скамейки, а он никак не хотел заниматься этим один. Пришлось с этим делом помочь.

Постепенно за это время раздевалка заполнилась почти до отказа. Я насчитал около тридцати пяти человек, а значит, шансы почти пятьдесят на пятьдесят. Саня стоял рядом со мной, напряжённый как струна гитары. Денис Васильев, Лёха Капустин, Мороз, Заяц, Дрозд, Сорока — как я и предполагал, собралась вся наша добротная команда сборной. Такой круг мы пока и сформировали, прихватив с собой Саню, хотя все друг друга, грубо говоря, знали — всё-таки все с близлежащих домов.

Ровно в три часа дверь кабинета Иваныча распахнулась, и оттуда появился Олег Иванович. На нём была старая, но добротная спортивная куртка с эмблемой «Зенита» на груди, тёмно-синие спортивные штаны и стоптанные кроссовки «Москва». В руках красная папка, секундомер, а на шее — свисток.

С его появлением тишина в зале настала моментально. Филин окинул шеренгу цепким взглядом, чуть прищурился, будто прицеливаясь, и коротко свистнул в свисток.

— В две шеренги становись!

Чуть безобразно и изрядно потолкавшись локтями, все всё же смогли занять места. Я встал почти в самом конце в первом ряду, Саня же — слева от меня.

Филин прошёлся вдоль строя, заложив руки за спину.

— Меня зовут Олег Иванович Филин. Ко мне можно обращаться по имени-отчеству или товарищ тренер, и никак по-другому. Я профессионально играл в футбол, потом тренировал, а сейчас вот решил собрать команду для участия в турнире «Кожаный мяч». Как видите — вас сегодня много, но в команду попадут не все. Сегодня проводим отбор, завтра я объявлю его результаты. Кто же попал сюда случайно и не готов пахать — можете выйти прямо сейчас и не тратить время, дверь открыта.

Он бегло оглядел всех ребят. Никто с места не сдвинулся.

— Вижу, что желающих нет, — Филин чуть улыбнулся. — Тогда начинаем! — прозвучал длинный свисток.

Глава 2

После хорошей разминки, проведённой Олегом Иванычем с особым вниманием, мы приступили к комплексу отборочных упражнений. И первым из них значился челночный бег три по десять метров. На скорость-то и выбора другого не было — сто метров, да даже шестьдесят в зале и в помине не было. Филин выставил нас по четыре человека в забеге, а сам встал на линии финиша с секундомером.

Мне предстояло участвовать во второй группе. Пока первая четвёрка выстроилась на старте, я, чуть отойдя в сторону, решил ещё раз разогреть мышцы. Упражнение взрывное, и здесь любое неудачное движение может привести к травме. Так что надо как можно лучше подготовиться.

В первом забеге победил Кравцов. Он рванул так, что в одно мгновение все его соперники остались позади. На разворотах его техника была явно отточена: он лихо касался рукой пола и резко, почти падая, снова ускорялся. Никаких лишних движений. Я смотрел и прикидывал в голове: его время должно быть не больше семи секунд.

— Шесть и пять! — объявил Филин, и по залу прокатился уважительный гул. Очень хороший результат, ГТО на пять баллов.

После хоть и небольшой, но взрывной дистанции Кравцов или делал вид, или реально себя чувствовал так, будто просто всю дистанцию медленным шагом прошёл. Он вернулся к стартовым позициям и хлопнул по ладони Ткача, тот молча кивнул и встал на старт. Помимо нас с ним перед линией ещё оказался Саня и Колька Кузнецов.

— Дыши и не части ногами, — я хлопнул Саню по плечу. — Давай покажем им.

— На старт. Внимание. Марш! — прозвучали соответствующие команды.

Реакция сработала моментально, и я взлетел. На первом развороте чисто коснулся линии рукой, развернулся корпусом, оттолкнулся и снова пошёл в разгон. Краем глаза заметил, как Саня чуть отстаёт, Кузнецов же, напротив, бежал легко и пружинисто. Ткач вообще начал сдавать уже после первого отрезка. Задохнулся или травма?

Финиш наступил так быстро, что я даже не успел опомниться. Как только я пересёк черту, сделал ещё пару тройку шагов, сбавляя темп, и упёрся руками в колени, восстанавливая дыхание. Кузнецов прибежал вторым, а Саня — третьим.

— Шесть и девять, семь и одна, семь и три, восемь и ноль. Филин объявил результат. — Неплохо, второй забег, неплохо. Глубокий вдох и выдох, восстанавливаемся, ходим, на месте не стоим.

Хоть я и был первым, да и результат очень даже хороший, но всё-таки Кравцову уступил. Не то, чтобы меня это прям сильно мучило, скорость не считалась моим главным преимуществом, но небольшой осадок остался. Саня тоже не подвёл, на твёрдую четвёрку уложился.

— Ничего, — шепнул я Сане, когда мы ждали следующего теста. — Главное — не провалиться в яму. Надо держаться в верхней половине по всем показателям.

— У меня челнок не на высший бал, — Саня нервно кусал губу. — Если я ещё и подтягивания провалю…

— Не провалишь. Мы же не зря тренировались.

Чтобы сильно не затягивать весь процесс, сразу после последнего забега Олег Иванович дал команду начинать упражнение на силу для первой четвёрки.

Филин убедился, что все ровно повисли, и скомандовал: «Начинать!». Если до финала в декабре я мог стабильно выдавать семь — восемь подтягиваний, то сейчас еле выжал пять, и то не уверен, что Филин засчитал последний рывок. В этот раз результаты он вслух не объявлял, только записывал на свой листок из папки.

Зато я был безумно рад за Саню, он наравне с Ткачуком выдал десять раз, даже больше положенного. Больше всех, ко всеобщему удивлению, наподтягивал Васька Ложкин — тринадцать. Пацаны после этого начали на него смотреть с явным уважением.

Следующим номером программы шли прыжки в длину с места. У дальней стены спортзала Филин и Николай Иванович натянули измерительную ленту и на полу мелом нанесли разметку. Каждому давалось по три попытки, лучшая шла в зачёт.

Кравцов снова в числе первых. Встал к линии, сильно оттолкнулся, улетел далеко, но при приземлении чуть запнулся. Результат — метр девяносто пять сантиметров. Ткач прыгнул следующим —метр восемьдесят. Хорошие результаты, но с их ростом можно было и лучше. Следующим был Ребров, и этот парень смог удивить. Два десять — это пока лучший результат.

Когда подошла моя очередь, я сконцентрировался, уставившись на отметку в два метра. Хорошо, что сейчас мне не пятьдесят четыре года, так бы даже пытаться не стал, вдруг что. Сейчас же тело было лёгким, оставалось только правильно им распорядиться.

Колени чуть согнуты, руки отведены назад. Вдох. Я попытался перевести всю свою силу в ноги. Выдох. Резкий мах руками вперёд, и одновременный толчок обеими ногами. В полёте я успел сгруппироваться и выбросить ноги перед собой. Приземление было жёстким, пятки немного заскользили по полу, но я удержался.

— Два метра пять сантиметров! — объявил Николай Иванович.

Не рекорд, конечно, но вполне прилично. Кравцов бросил на меня надменный взгляд — его результат был на десять сантиметров меньше. Небольшая разница, но ему это явно не давало покоя, хотя чистой вражды, насколько я помню, между нами никогда не было. Видимо, соревновательный дух разыгрался.

На этом общая физическая подготовка закончилась, и мы, наконец-то, перешли к упражнениям с мячом. Первое из них было жонглирование. Задача предельно проста — продержать мяч в воздухе как можно дольше. Разрешено использовать любую часть тела, кроме рук. Вот сейчас-то и покажем класс.

Нам выделили семь мячей, и группа ребят рассредоточилась по залу. Я оказался в этой первой семёрке и отошёл чуть к углу, недалеко от шведской стенки, где как раз было посвободнее. Остальные же предпочли выбрать места ближе к центру. Команда: «Начинать» прозвучала, и мяч взмыл в воздух, приземлившись спустя мгновение на тыльную сторону стопы правой ноги.

Я поймал его так ловко и играючи, что сразу вторым лёгким движением снова подбросил его в воздух. Непередаваемые ощущения, даже мурашки пробежали по телу, как же я давно вот так не чувствовал мяч. Во второй раз я принял его уже левой ногой. Немного поддержав мяч на уровне голени, я мягко подбил круглого выше, и, чуть отклонив корпус назад, принял его на бедро. Потом ещё выше на плечо и даже немного понабивал на голове, но нужен был результат, поэтому аккуратно спустил его снова вниз, на ноги. На этом уровне я мог жонглировать им сколько угодно.

— Хорошо держишь, Мазов! — раздался голос Филина, но я не отвлекался.

Я вошёл в транс, знакомый каждому, кто много работал с мячом. Мир сузился до этого снаряда. Я чеканил, перебрасывая с ноги на ногу, потом всё же не сдержался и подбросил повыше, принял на грудь, дал скатиться на бедро, и снова на подъём.

В зале время от времени раздавались глухие стуки ударов мячей об пол. Кравцов пробежал мимо меня с большими глазами, пытаясь поймать мяч после неудачного отскока, но тот летел так высоко и далеко, что в итоге угодил в стену. Ребята после неудачных попыток то и дело сменяли друг друга. Я же продолжал стоять и набивать. Первое время даже пытался считать сколько раз, но позже, растворившись в процессе, мозг совсем отключился.

Краем глаза заметил попытку Сани. Он был в числе последних, видимо, до конца оттягивал своё участие, боясь, что что-то пойдёт не так. Для большей уверенности он даже встал возле меня. Я знал, что он справится. Почти весь прошлый месяц я наблюдал за его тренировками из окна, время от времени и лично принимая участие.

Саня начал неуверенно, но смог побороть чувство нервозности и поймать нужный ритм. Молодец! Но что здесь говорить, если даже именитые игроки на официальных презентациях в новых командах создавали курьёзные ситуации, после которых ты сам испытывал испанский стыд, смотря это всё в новостях. Один такой потом «Золотой мяч» выиграл, это так на секундочку.

Прошло ещё, наверное, минут пять. Санина попытка, к сожалению, буквально пару мгновений назад прервалась. Он хотел подбросить мяч внутренней стороной стопы, но тот предательски соскользнул. Конечно же, он расстроился, тем более видя, как я продолжаю набивать и набивать, но его попытка была потрясающей. Если до этого он с трудом больше пяти набивал, то сейчас смог продержаться минуты так четыре. Очень хороший результат, думаю, Филин это тоже подметил.

Прошло ещё две минуты. В зале осталось четверо: я, Костя Ребров, какой-то незнакомый пацан в синей футболке и Васька Ложкин. Мы жонглировали уже на автомате. Я чувствовал, как начинает гудеть правое бедро, но останавливаться не собирался.

— Достаточно! — свисток Филина прервал упражнение. — Все молодцы! Парень в синей футболке напомни, пожалуйста, фамилию.

— Григорьев Паша!

— Молодец, Григорьев. А теперь — удары по воротам с десяти метров. У каждого будет по три попытки. В ворота встанет Зайцев, — Филин кивнул Антону, и тот натянул старые вратарские перчатки.

Пацаны выстроились в колонну, то и дело выглядывая, чтобы понаблюдать за процессом. Когда подошёл мой черёд, Антон уже был разогрет и вошёл в кураж. Мы коротко переглянулись, и я начал разбег.

За столько времени наших совместных тренировок он успел выучить все мои коронные удары. Значит, придётся импровизировать. За шаг до мяча его левая нога начала уже чуть подгибаться, а правая уходить к соседней. Всем своим телом он приготовился отразить мой любимый удар в левую для него девятку. Я же даже ему немного подыграл, всё время туда смотря, но удар в итоге выполнил в правый нижний угол, и мяч, не найдя там никакого сопротивления, вонзился в сетку.

— Хорошо! — Филин сделал у себя пометку.

По глазам Антохи было видно, что он не ожидал такого исхода. Второй удар, который я решил выполнить щёчкой, пришёлся как раз в ту левую девятку по обводящей траектории. В этот раз Заяц даже не дёрнулся, он вообще что-то растерялся. Позади меня послышались восхищённые возгласы и даже редкие аплодисменты.

Третий удар я решил бить насилу. Разбег, удар подъёмом — мяч пошёл по прямой, но Антон успел среагировать и кончиками пальцев перевёл в перекладину. Штанга!

— Неплохо, — Филин чуть улыбнулся. — Есть над чем работать.

Я кивнул, снова коротко переглянулся с Антохой, подмигнув ему, и отошёл в сторону. Всё что хотел, я показал. Надеюсь, что Олег Иванович остался мной доволен. Теперь оставалось продемонстрировать себя уже в матче. Сейчас ребята закончат и приступим, наконец-то, к игре.

Олег Иванович сходил в кабинет физрука и принёс оттуда тренировочные майки или проще говоря — манишки красного и синего цветов. Такого добра до этого здесь не было, различали друг друга как могли. Ладно ещё при медленной атаке, а так на скорости перед тобой всё сливается в один ком.

— Будет четыре состава. Играем семь на семь, с небольшим количеством запасных. Победители потом между собой, проигравшие, соответственно, тоже. — Филин построил нас в шеренгу и начал быстро делить составы, тыкая пальцам. Исходил, видимо, уже из того, что он успел увидеть до этого.

Я оказался в третьем составе: Зайцев, Васильев, Ребров, Григорьев, Капустин, Мазов и Саня, который выдохнул, когда узнал, что оказался вместе со мной.

— По позициям разберётесь пока сами, — продолжил свой инструктаж Филин. — Времени осталось немного, так что играем два тайма по пять минут, перерыва между ними нет. Правила надеюсь, все знают, и повторять не надо. Явная грубость будет рубиться сразу на корню. Уважайте своего соперника и себя!

Первые два матча пролетели быстро, даже не успел толком почувствовать мяч. Так как времени было мало, все пытались сыграть более индивидуально, беря игру только на себя любимого. Надо же показаться перед новым тренером. Мы свой матч выиграли со счётом 5:2 и, так сказать, вышли в мини-финал. Как победителям нам дали время отдышаться, пока две другие команды играли за третье место.

Через пятнадцать минут мы снова натянули красные манишки и вышли против синих, у которых был такой состав: Петров, Ткаченко, Григорьев, Дроздов, Кравцов, Кузнецов и Ложкин. Они свой первый матч взяли, можно сказать, силой. Постоянные стыки и удары из всех позиций. Ткач так положил двушку, а Кравцов забил после прострела. Кузнецов с Дроздовым пытались выстроить красивую командную игру, но врезались в стену недопонимания.

Первый матч мы сыграли по тактике 2-2-2, особо ничего такого не выдумывая. Но вот уже на вторую игру, пока шла борьба за третье место, я собрал своих, и мы вместе сообразили примерную тактику и план на игру. Антоха понятно на воротах, Саня с Денисом в защите, Капустин чуть впереди как опорник, Ребров, Григорьев на флангах, а я в центре в позиции ложной девятки. Быстрые фланги и хороший защитный блок. Должно было сработать против той игры, которую показали синие в матче до этого.

Я вышел на свою позицию. Напротив меня, в синей манишке, стоя в центральном круге и поставив ногу на мяч, красовался Витька Кравцов, то и дело строя угрожающие гримасы. Он смотрел на меня взглядом победителя и, думаю, что даже не представлял, какую игру мы сейчас ему покажем.

Прозвучал свисток, и Ткач ввёл мяч в игру. Мы сразу атакующей тройкой начали прессинг, накрывая их со всех направлений. Мяч оказался у Кравцова, когда я двигался прямо на него. Тот не стал выдумывать пас, а пошёл в обводку, надеясь продавить меня корпусом.

Я встретил его низко, на полусогнутых ногах, опустив центр тяжести, чтобы было легче удержать на ногах при стыке. Пёр он, конечно, как танк, но я не уступил. В последний момент я убрал корпус и выставил ногу, тем самым чисто выбив мяч в аут. Кравцов по инерции пролетел мимо, ещё какое-то время, не осознавая, что остался без мяча. Атака остановлена, но мяч не у нас, а значит, хвалить себя не за что. Они разыграли, и игра продолжилась.

У нас был план на пару быстрых мячей в их ворота, чтобы сбить темп, и первый шанс на это появился буквально через секунд так тридцать. Отобрав мяч в середине поля, я откатил назад Капустину. Тот чуть прошёл вперёд, сыграв с Ребровым, который продвигался параллельно ему на правом фланге, и в конце отдал передачу вразрез на противоположный фланг на Григорьева. Паха лёгким финтом избавился от опеки, протолкнул мяч к лицевой линии и оттуда зарядил в штрафную. Я его и всю команду не подвёл, прострел был замкнут чисто.

— Красные, один-ноль! — объявил Николай Иванович.

Кравцов был явно недоволен таким поворотом событий. Он перешёл в полузащиту и теперь лично опекал меня. При первом же удобном случае я получил локтем под рёбра, но свисток промолчал. Через секунд десять ситуация повторилась, только на этот раз мы потеряли мяч прямо в центре. Как итог — контратака, в результате которой счёт стал ничейным.

После этого игра стала только жёстче. За минуту до конца тайма я снова получил мяч на своей половине. Витя бросился на меня в подкате прямой ногой. Я успел среагировать и прыгнуть, но он зацепил меня по голени. Острая боль пронзила ногу, и я упал.

— Нарушение! — закричал Саня, размахивая руками.

Филин указал штрафной и жестом намекнул мне подниматься. Я встал и немного прошёлся, первые шаги дались с хромотой. Глаза взглянули вниз — кожа чуть содрана, крови нет, а значит, терпимо.

Саня уже поставил мяч на точку. До ворот метров так пятнадцать минимум, может, даже восемнадцать. Двое наших заняли позиции в стенке, а ещё двое открывались под возможный пас. Я посмотрел на их вратаря — он явно нервничал, да и до первого гола стоял вроде другой. Сделав три шага назад для разбега, я рванул к мячу. Нога ещё отдавала болью, но я старался этого не замечать.

Удар по мячу был выполнен внутренней стороной стопы ближе к носку так, чтобы мяч принял нужную мне траекторию. Так оно и произошло: круглый обогнул стенку и по дуге ушёл впритирку со штангой. Вратарь попытался среагировать, но не дотянулся. 2:1.

— Красавец! — крикнул Саня, подбегая ко мне.

Я не стал праздновать, просто аккуратно дошёл до своей позиции и встал, ожидая продолжения. До перерыва счёт так и не изменился. На второй тайм Филин меня не выпустил, сославшись на полученную травму. Вместо меня вышел рослый парень, по-моему, с 8Б класса. Он не ходил к нам до этого на тренировки, видимо, желание проснулось после нашей победы.

Синие начали массированную атаку на наши ворота, но оборона держалась крепко. Такая игра шла на пользу Сани, он то и дело зарабатывал себе плюсы в глазах Филина. В один из таких моментов наши поймали синих на неосмотрительной игре, перехватили мяч и понеслись вперёд.

Костя обработал мяч, оглянулся и отдал пас назад Сане. Тот без лишней суеты перевёл на фланг Васильеву. Комбинация начала набирать обороты, да так, что я уже подорвался с места, чувствуя что-то интересное. Ложкин открылся в центре, получил пас и оценил обстановку. Григорьев в это время уже делал рывок за спину защитникам. Вася выждал паузу и отдал разрезающий пас низом, между двумя синими. Мяч прошёл как по нитке. Паха выскочил один на один и пробил мимо вратаря — гол!

3:1. Радости не было предела. Я заметил, как и Олег Иванович одобрительно покивал головой после такой комбинации. Но удержать этот счёт не удалось. Под занавес игры синие всё же затолкали свой второй гол. Саня ошибся, упустив защитника из вида, и тот пробил почти в упор. Антоха только раздосадовано развёл руками, а Саня с разочарованием посмотрел на меня.

После матча Филин построил всю команду.

— Итак, товарищи, — он постучал карандашом себе по голове, — окончательный список тех, с кем мы примем участие в турнире «Кожаный мяч», я вывешу завтра утром в коридоре первого этажа возле расписаний занятий. Кто не отсюда, подойдёте после уроков и ознакомитесь. Всем спасибо за сегодня, все молодцы, правда, молодцы. Но каждому есть над чем поработать. Расписание следующих тренировок будет висеть там же. До скорых встреч, товарищи. Вопросы есть?

Вопросов ни у кого не было. Филин отпустил нас, а сам ушёл вместе с Николаем Ивановичем, о чём-то переговариваясь вполголоса, в его кабинет. Решение примется сегодня, но узнаем о нём мы всего лишь завтра, а значит, немного моей нервозности и море Саниной придётся перетерпеть.

— Думаешь, получилось? — первый вопрос, который мне и задал Саня, когда мы вышли из раздевалки.

— Думаю да, — я похлопал его по плечу. — После такой игры я бы тебя за сборную сразу бы позвал играть.

— Да брось, — он фыркнул. — Второй гол из-под меня пропустили.

— Ничего страшного, с кем не бывает. Зато сколько раз до этого ты нас выручил.

— Это точно, — засмеялся Саня, пиная коленом свой портфель. — Тебе вот точно не надо беспокоиться, после такого штрафного Филин тебя точно в команду возьмёт.

— Будем надеяться…

***

Первым местом, куда мы заглянули, как только вошли в школу на следующий день, оказалась далеко не раздевалка. Запыхавшиеся и взмокшие оттого, что просто спешили оказаться здесь как можно раньше, мы стояли возле доски расписаний в компании ребят, которые вчера были на просмотре. Даже Витька Кравцов мелькнул у меня перед глазами, хотя его школа находилась немного в другой стороне.

Мы с Саней протиснулись вперёд, расталкивая всех локтями. На листе бумаги, приколотом кнопками к пробковой доске, было напечатано на машинке:

«Список команды „Молот“ для участия в турнире „Кожаный мяч“ (старшая возрастная группа, 1969–1970 гг. р.)».

Даже название команды уже придумали, лихо. Значит, будем всех разбивать молотом, получается. Ниже — четырнадцать фамилий. Я пробежал глазами по строкам:

1. Зайцев Антон

2. Васильев Денис

3. Капустин Алексей

4. Горохов Иван

5. Семёнов Александр

6. Григорьев Павел

7. Ребров Константин

8. Сорокин Алексей

9. Ложкин Василий

10. Мазов Илья (капитан)

11. Кравцов Виктор

12. Кузнецов Николай

13. Романов Пётр

14. Ткаченко Юрий

Тренер — Олег Иванович Филин.

Рядом с моей фамилией в скобках стояло: «капитан». От увиденного у меня перехватило дыхание. Вот так сразу я стал капитаном только что сформированной команды. Интересно, за какие такие заслуги Филин решил нацепить на меня эту повязку и вместе с ней такой статус?

Саня, стоявший рядом, заорал от радости и принялся трясти меня за плечи.

— Мы прошли! Мазик, мы в команде! И ты капитан! Ты! Капита-а-ан!

— А ты сомневался, — подшучивал я, когда мы уже отошли от доски. Но не все были рады висящему списку, и речь сейчас шла не про Мишурова.

— Это что за хрень?! — голос Кравцова был слышен всем, кто стоял на первом этаже, а может, даже и выше. — Почему Мазов — капитан?! Он мелюзга! Он нам даже в подмётки не годится! Я должен быть капитаном!

Вокруг все разом притихли. Я смотрел ему прямо в глаза, молчал и ждал дальнейшей развязки.

— У тебя какие-то вопросы, Кравцов? — раздался из тишины спокойный голос.

Мы обернулись на источник звука. На лестнице, спускаясь по ступенькам, шёл Филин, а за ним — Николай Иванович. Они подошли к доске и встали между мной и Витей.

— Я жду. Какие вопросы? — продолжал Олег Иванович.

— Почему он капитан? — Кравцов ткнул в меня пальцем. — Я старше и сильнее, да и меня все знают!

Филин оглядел его с ног до головы, потом обвёл взглядом остальных.

— Мазов — капитан, потому что я так решил! — сказал как отрезал.

— Это несправедливо! — Кравцов явно не хотел с этим мириться.

— Если не согласен — дверь там, замену я найду, — Филин давал понять, что спорить с ним бесполезно. — Но если остаёшься, придётся работать, а также слушаться капитана, которого я выбрал. Это понятно?

Вокруг снова повисла тишина. Кравцов сверлил меня глазами, но под взглядом Филина и десятков пацанов, наблюдавших за сценой, был вынужден отступить. Ничего не ответив, он развернулся и пошёл прочь.

— Вот так, — тихо сказал Саня. — Он тебе этого не простит.

— Знаю, — ответил я.

Филин дождался, пока толпа рассосётся, и подошёл ко мне.

— Поздравляю, капитан. Первая тренировка сегодня в четыре часа в зале. Не опаздывайте. Теперь ответственность за команду и на твоих плечах тоже, не забывай об этом.

— Понял вас, Олег Иванович.

Он кивнул и направился к выходу. Николай Иванович задержался на секунду, хлопнул меня по плечу, потом растормошил волосы и отправился в сторону учительской.

Я замер на месте, пытаясь переварить только что произошедшее. С одной стороны, в прошлой жизни я даже в школьной сборной не играл, не говоря о кубке, который мы выиграли, а сейчас мне предстоит вести в бой целую команду на всесоюзный турнир. Но с другой стороны, этот путь будет ой каким не лёгким. Что же, посмотрим, как получится его пройти.

Ладно, пора на уроки, а потом ещё, оказывается, и на тренировку. Хорошо, что форму с собой взял, как чувствовал прям.

Глава 3

Уроки пролетали как одно мгновение. А как ещё, когда у тебя все мысли заняты только футболом. Утренняя новость ударила мне в голову, как первый бокал шампанского на пустой желудок. Я визуализировал мяч, ворота, комбинации и игроков на страницах учебников и тетрадей. Даже Мария Ивановна, которая сегодня была особенно не в настроении, не смогла сбить мой позитивный настрой, но так я думал до перемены. Потом меня всё же ждал от неё некий «сюрприз».

Так как у нас был сдвоенный урок математики, сразу после звонка мы побросали все вещи, чтобы мигом вылететь в коридор, пока класс будет проветриваться. Но не успел я сделать пару шагов до той самой свободы, когда Мария Ивановна меня окликнула. Обернувшись, я заметил, как возле неё, виновато склонив голову и держа в руках тетрадь, стояла наша Катюша.

— Подходи, Мазов, не бойся, я не кусаюсь, — она сделала характерный жест рукой.

Здесь я особо не доверял бы ей, но при свидетелях надеюсь, что всё же не накинется. Я подошёл и сделал такой же виноватый вид, как и у Кати, хотя вроде ничего не сотворил. Мария Ивановна в этом плане обладала особой аурой. Она вздохнула, сняла очки и, положив их на стол, продолжила.

— Не думала, что когда-нибудь это скажу, но мне, Мазов, нужна твоя помощь.

Мои глаза увеличились в размере, а брови поползли вверх от услышанного.

— Вы не ошиблись, Мария Ивановна? — перебил её я.

— Надеюсь, что нет. Ты в этом году сильно меня удивляешь. Контрольные пишешь на «пятёрки», домашние задания всегда сданы вовремя. Я даже хотела поговорить с директором, чтобы отправить тебя на олимпиаду по математике от нашей школы, но у тебя эти постоянные тренировки, футбол. Что ты в этом нашёл, не понимаю. Так вот, отвлеклась… Аброськина, — она кивнула на Катю, — сегодняшнее задание еле-еле написала на «тройку», а в прошлой четверти, что было, — математичка махнула рукой. — И при этом, что раньше она была у меня круглой отличницей, — она снова надела очки. — Я не знаю, как вы так за полгода поменялись ролями, но я хочу, чтобы ты с ней позанимался дополнительно.

Катя шмыгнула носом и ещё больше потупила взгляд.

— Марья Ивановна, может, не надо? Я сама исправлюсь, честное слово. Я просто… просто не подготовилась в этот раз. Больше такого не повторится.

— Аброськина, я знаю, что ты способная девочка, — математичка смягчила тон, но в её случае это несильно помогло. — Но ты скатилась, и скатилась сильно. Это у тебя носит уже систематический характер. Я думала, что после каникул ты исправишься, но вижу, что нет. Поэтому Мазов будет тебе помогать после уроков или когда там у него есть свободное время. А если не исправишься, то тогда уже будем вызывать родителей в школу. Согласен, Мазов? — она пристально посмотрела на меня.

Катя стояла, втянув голову в плечи, и всем своим видом показывала, что хочет провалиться сквозь землю. Гордость не позволяла ей принять помощь, тем более от меня — это было заметно. Но сейчас я вообще мало думал именно о той помощи, про которую мгновение назад твердила математичка.

С тренировками, футболом и домашними проблемами я чуть не забыл о трагедии, которая может произойти, если я не вмешаюсь. До взрыва газа в её квартире оставалось полтора месяца, а я до сих пор не придумал, как туда попасть и что именно нужно будет сделать. А здесь сама судьба, в лице Марьи Ивановны, преподнесла мне всё на блюдечке.

— Хорошо, конечно, помогу своему товарищу, — при других обстоятельствах я бы сам удивился такому резвому порыву, но деваться было некуда.

— Вот и отлично. Договоритесь о времени сами. И смотрите мне, Аброськина, чтобы следующую контрольную ты написала не ниже «четвёрки». Всё, свободны. А и ещё, — она сделала паузу, вставая со стула, — Мазов, открой окна, а то я отпустила дежурных.

Я быстро пробежался по классу и в итоге нагнал их чуть поодаль от двери кабинета. Мария Ивановна повернула в сторону учительской, а Катя, пройдя через коридор, остановилась у окна, уставившись на улицу. Пацаны же стояли прямо возле двери и явно ожидали моего появления, но пришлось их разочаровать. Я скорчил рожицу и направился к Кате.

— Что тебе Мазов? — спросила она, когда я подошёл.

— Давай сегодня после уроков попробуем позаниматься. У меня как раз час есть перед тренировкой. Посмотрим, что у тебя не получается, и от этого будем отталкиваться.

Она резко развернулась и посмотрела на меня с явным раздражением и злостью.

— Слушай, Мазов, мне не нужны твои занятия. Ты что, не понимаешь? Я сама разберусь. Скажи Марье Ивановне, что всё сделал, как она велела, а я подтянусь сама как-нибудь.

— Но Марья Ивановна же может проверить нас! — это всё точно я говорю? — А так пару занятий, и все будут свободны.

Она замерла, то и дело покусывая губу и размышляя обо всём этом. Через секунд пятнадцать Катя глубоко вздохнула и снова уставилась на меня.

— Ладно, давай после уроков в библиотеке.

— Договорились. Сегодня?

— Сегодня не могу, давай в конце недели попробуем. И никому ни слова об этом, Мазов!

— Идёт.

Она кивнула и, сделав важное лицо, отправилась куда-то дальше. Я же остался стоять как истукан, пока ко мне не подскочили друзья.

— А ты что здесь с Катюшей делал?

— Да так… просил, чтобы домашку сделала за меня.

— Ты же и так у нас умный, — с недоверчивым видом произнёс Саня.

— Сам понимаешь — тренировки сейчас как начнутся, и времени на учёбу совсем не останется.

Саня почесал репу:

— Эх, согласен с тобой. Но надо же чем-то жертвовать, чтобы добиться успеха, — после его фразы пацаны громко рассмеялись, да я и сам не сдержался.

Всё же Саня точно узнает правду. Он то думал, что будет коротать время после уроков со мной, а тут его друг репетитором заделался. Придётся как-то объясняться, но это уже позже. Сейчас надо пока снова переключаться на футбол.

***

Филин вошёл ровно в четыре, без опозданий. В руках у него был свисток, старый кожаный коричневый мяч и потрёпанный блокнот. Он оглядел нас, построившихся в неровную шеренгу, и коротко покивал, видимо, размышляя о чём-то своём.

— Значит так, команда. С сегодняшнего дня тренировки пять раз в неделю. Понедельник, вторник, четверг, пятница — работаем здесь, как обычно. Среда — тактическая подготовка, тоже в зале, и, может, лёгкие упражнения, по обстановке разберёмся. Суббота и воскресенье — выходные. Время начала — шестнадцать ноль-ноль. Опоздавшие бегают десять штрафных кругов. Пропустившие без уважительной причины — будут отрабатывать в двойном размере, но я советую вам так не поступать, за такой систематизм можем и распрощаться. Вопросы?

Вопросов не было, и Филин продолжил:

— Я видел вас на отборе: кто-то бегает быстро, кто-то бьёт сильно, кто-то думает головой. Но по отдельности вы просто кучка пацанов. Так что будем из этой кучки делать непобедимую команду. Поэтому начинаем с азов и дальше по накатанной.

Он дунул в свисток, и тренировка началась. Первые тридцать минут мы разминались. Но это была не та разминка, которую обычно давал нам Николай Иванович. Филин гонял нас по полной: приседания, выпады, отжимания, упражнения на пресс, бег с высоким подниманием бедра, растяжка. Я, несмотря на весь свой опыт и понимание важности ОФП, к концу разминки взмок так, будто уже отыграл целый тайм на полной скорости. Но это было только начало, самое интересное нас ждало впереди. Без какой-либо передышки мы сразу перешли к упражнениям с мячами.

— Разбились на пятёрки, — скомандовал Филин, расставляя конусы. — Квадрат пять на пять метров. Четверо пасуют, один в центре отбирает. Игра в одно или два касания. Кто ошибся или сделал больше двух касаний — встаёт в центр. В неполной пятёрке я буду сам время от времени играть. Поехали.

Я попал в квадрат с Саней, Колей, Васей и Костей. Кузнецов, как обычно, действовал тихо и незаметно, но мяч у него держался хорошо. Саня нервничал и пару раз ошибся, за что тут же отправлялся в центр отбирать. Я же старался играть просто — короткий пас, движение, открывание. Никаких эффектных трюков, только надёжность и скорость принятия решений.

Филин ходил между квадратами, останавливался и делал замечания. Да даже, когда он сам принимал участие в упражнении, он одним глазом смотрел на свою пятёрку, а другим — на всех остальных. Так что никто не остался без его внимания.

— Горохов, не стой столбом, двигайся! Принял — отдал — открылся! Семёнов, не суетись, мяч не убежит, думай, кому пасуешь! Мазов, хорошее движение, но не части — иногда лучше немного подержать мяч, чем отдать в никуда.

Я кивнул, сразу же переваривая сказанное. Действительно — я слишком спешил. До этого я такого даже не замечал, и никто в этом плане и слова мне не говорил. Привычка всё делать быстро меня преследовала всю мою жизнь. Не знаю, куда я постоянно спешу, но мне вот прям надо всё сделать быстро, а там, как получится. Не раз на этом обжигался, но всё равно продолжал. Сейчас же надо привыкать к балансу, иначе буду вредить сам себе и команде.

Через пятнадцать минут Филин свистнул смену упражнения. Теперь мы работали в парах: приём мяча с последующим уходом в сторону, ведение с резкой сменой направления, удары по воротам с ходу. Я отрабатывал, как и все, особо не выделяясь, но, когда Филин подошёл ко мне и сказал: «покажи, как ты пробиваешь с подъёма», пришлось включаться.

Я поставил мяч, сделал три шага разбега и пробил в дальний угол — мяч плотно пошёл по дуге и врезался в сетку ворот под самый угол. Антоха, стоявший на воротах даже не двинулся, хотя я знал, что такое он мог и потащить.

— Хорошо, — коротко бросил Филин и просто двинулся дальше. — Отрабатывай дальше такие удары, — добавил он, обернувшись, и уже через пару секунд выдавал замечание Кравцову, который двинул по воротам с такой силой, что мяч отправился в баскетбольный щит, заставив его изрядно зашататься. — Выше по мячу прикладывайся, выше! Тогда он пойдёт у тебя на нужной высоте. Включайте голову, ребята! Работаем!

Мы продолжили в этом диком ритме и под конец тренировки еле стояли на ногах. Никакой двухсторонки сегодня не было, но нам и без неё хватило. Надеюсь, молодое тело переварит такую нагрузку, и завтра я смогу встать, как будто ничего и не было. К тому же по расписанию у нас «тактическая среда» — именно так я её прозвал в голове, а значит, отдохнём, а вот после уже придётся включаться на полную. Никто же не говорил, что будет легко.

Всё же на следующий день я еле встал с кровати. Надеюсь, что с приходом системности, станет полегче, а пока надо как-то доковылять до школы.

На тренировке Филин всё же устроил нам хорошую такую разминку. Вначале он выразился, что просто немного попотеем, чтобы разогнать кровь и напряжённость в мышцах после вчерашнего, но в итоге в концовке я чувствовал себя так, будто снова отбегал всю прошлую тренировку.

После этого часть ребят выкатили доску из кабинета физрука, а другая часть притащила и расставила возле неё две скамейки. Усевшись так, чтобы всем всё было хорошо видно, Филин начал наше первое занятие.

— Сегодня помимо тела будем тренировать ваши мозги, — сказал он, уходя за какими-то материалами и вернувшись, продолжил. — Футбол — это не только ноги, но и голова. У кого голова пустая, тот даже с самыми быстрыми и техничными ногами будет бегать как курица без башки.

Он взял мел и расчертил на всю доску поле с разметкой. Пацаны сидели тихо, ожидая, что будет дальше, никто даже взгляда не отводил. Да я сам находился в предвкушении. Я хоть и много чего знал о футболе, но сам никогда в профессиональных командах не играл. А сейчас перед нами стоял человек, который большую часть жизни посвятил футболу и который хочет поделиться с нами своими знаниями. Конечно, футбол спустя годы шагнул уже далеко вперёд, придумав новые тактики, построения и розыгрыши, но основа-то всегда остаётся неизменной.

— Итак, кто ещё не знает, во взрослой группе матчи у нас будут проходить на большом поле в формате одиннадцать на одиннадцать.

— А почему мы тогда в зале тренируемся? — спросил кто-то из нас.

— Всему своё время, но если хотите побегать на морозе, то я это учту, — усмехнулся Филин.

— На лыжах можно.

— Так, у нас уже снега мало, это надо ехать ко мне в деревню к бабушке, там по колено его, — вставил Антоха.

— Я об этом подумаю, а пока не отвлекаемся, у нас всё же занятие, — он взглянул на доску. — В футболе есть пара классических схем: четыре-четыре-два и четыре-три-три. Мы с вами в основном будем играть по второй схеме: четыре защитника, три полузащитника и три нападающих. Почему именно она?

Он обвёл нас взглядом, но пацаны молчали, изредка переглядываясь и перешёптываясь. Всё же выступить со своей идеей решил Кравцов, поднявшись с умным видом.

— Чтобы больше голов им забить. Три нападающих явно больше двух, но можно и ещё добавить.

— А о защите ты не думал? Садись, можно с места отвечать.

— Нам забьют сколько смогут, а мы — сколько захотим.

Олег Иванович, не сдерживая эмоции, громко рассмеялся.

— Хорошая цитата, Кравцов, но, видишь ли — мы ещё не научились забивать. Ты же помнишь свои удары вчера?

Витя явно был недоволен таким упоминанием, поэтому фыркнул и просто замолчал. Филин же, удостоверившись, что больше идей нет, продолжил.

— Так вот, эта схема нам больше всего подходит, потому что она самая сбалансированная. Четыре защитника дают ширину в обороне, три полузащитника перекрывают центр и связывают оборону с атакой, а три нападающих растягивают защиту соперника. Но это всё на бумаге, на деле же — всё зависит от того, как вы будете двигаться и взаимодействовать друг с другом.

Он взял красный мел и изобразил на поле игроков, а уже синим мелом и стрелками указал их возможные перемещения.

— В обороне мы будем играть по зонам. Это значит, что каждый защитник отвечает не за конкретного игрока соперника, а за свою зону. Вот здесь, — он обвёл мелом прямоугольники перед штрафной, — если сюда вбегает нападающий, его должен встретить ближайший защитник. Не бегать за ним через всё поле, а передавать по зоне. Это называется подстраховка. Кто не понял — спрашивайте сейчас, потом будет поздно.

Рука поднялась неожиданно. В это раз решил высказаться приятель Витьки — Юрка Ткач.

— А разве в «Кожаном мяче» не все бегают толпой? — спросил он с явным вызовом. — Я смотрел в прошлом году местные игры, там и зон не было, да и тактики. Просто куча мала у ворот.

Филин спокойно отложил мел и посмотрел на Ткаченко.

— Команда, которая бегает толпой, всегда проигрывает той, которая играет головой. Пару хороших грамотных пасов и вся твоя толпа не понимает, куда ей деваться. Ты хочешь выиграть или просто поучаствовать?

Ткач отправился в такое же состояние, как и его напарник. Филину явно придётся приложить много усилий, чтобы заставить команду действовать по его схемам.

— Вот и я хочу победить, — подвёл черту Олег Иванович. — Поэтому слушайте дальше.

Он продолжил объяснять переход из обороны в атаку, показывал на схемах, как должны открываться крайние полузащитники, как центральный нападающий должен цепляться за мяч, как опорник (тут он посмотрел на меня) должен страховать зону перед защитой и начинать атаки первым пасом.

Я слушал, впитывая как губка каждое слово. Многое из того, что он говорил, я знал и сам — из будущего, из просмотренных матчей, из собственных размышлений. Но одно дело — знать в теории, и совсем другое — слышать, как это объясняет человек, прошедший школу «Зенита» и «Динамо»., а потом ещё и отрабатывать с ним всё это на практике.

— На сегодня хватит, — закончил Филин, когда на доске уже не осталось свободного места. — Дома обдумайте то, что сегодня услышали. Следующая тренировка — завтра. А в следующую среду я проверю, кто слушал, а кто проспал. Вопросы есть? Вопросов нет. Все свободны.

После занятия раздевалка просто гудела. Все обсуждали схемы и тактические комбинации, про которые большинство слышало впервые. Саня вообще с моего уха не слазил, расспрашивая про всё, что он смог запомнить. Но вектор направления резко сменился, когда кто-то упомянул про «Зенит», ведь буквально два дня назад в воскресенье они на своём поле уступили московскому «Торпедо» 1:2.

— Слышь, пацаны, а вдруг «Зенит» в этом году чемпионом станет?

— Ага, размечтался, — хмыкнул Григорьев. — «Зенит» и чемпионы? Они вечно в середине болтаются. «Спартак», «Динамо» Киев, вот кто чемпионы.

— Ну не скажи, — вступился Васильев. — У них в том году уже нормально пошло, немного не хватило до третьего места. Если ещё пару игроков добавят…

— Ага, а в этом году одна победа, две ничьи и сейчас поражение. Точно за чемпионством идут? — рассмеялся кто-то из толпы.

— Садырин ещё покажет, — я и сам решил свои пять копеек вставить, ведь знал, что в этом году «Зенит» в первый и в последний раз возьмёт чемпионат этой страны. — И игроки у них сейчас сильные: Бирюков, Желудков, Клементьев…

— Так, им надо Филина главным тренером назначить, — выступил Кравцов, приглушив тон, когда упомянул фамилию Олега Ивановича. — Он бы им такой футбол поставил. Вмиг стали бы чемпионами страны.

Поддержал его шутку только Ткаченко, который рассмеялся как гиена, другие же продолжили обсуждать Павла Садырина и всех игроков.

— А Филин же за них играл, — вдруг вспомнил Кузнецов. — Он же говорил на отборе. «Зенит», «Динамо» и ещё какой-то клуб был.

— «Адмиралтеец», — подсказал кто-то из толпы.

— Точно! — подхватил Ребров. — Так он, может, нас на матч сводит? По старой памяти-то.

Это в начале сезона на рядовые матчи можно ещё попасть, просто купив билет в кассе, а как начнётся активная борьба за чемпионство, то сразу всё. Тут и предприимчивые граждане засуетятся, втюхивая билеты во много раз дороже. У простых же людей всего три варианта на выбора: просмотр по телевизору, покупка у перекупщиков или же какие-нибудь хорошие связи, которые могли организовать один-два билета.

Идея с походом на матч понравилась всем. Меня, как капитана, выбрали тем, кто поговорит с Олегом Иванычем по этому поводу при первой удобной возможности. Если у него действительно остались связи в клубе, почему бы и нет? Я с удовольствием сходил бы вообще на каждый матч этого золотого сезона. Жаль, конечно, в финале кубка страны уступили московскому «Динамо» в дополнительное время. А потом посыпались так, что о сезоне восемьдесят четвёртого года начали вспоминать с теплотой. Полный «Куусюси» одним словом.

В раздевалку внезапно заглянул Николай Иванович и предупредил, что через десять минут он уже будет закрывать зал. Второй ключ я ему отдал ещё после финала, так что вместе со всеми начал поспешно собираться. И как раз через выделенное нам время вся команда на крыльце школы уже прощалась друг с другом.

В пятницу перед тренировкой нас ждал приятный сюрприз от Филина. В раздевалке перед нами стояли две стопки вещей: футболки, шорты, гетры и отдельной кучей — бутсы.

— Это ваша форма на турнир, — Олег Иванович взял один комплект в руки и продемонстрировал нам. — Предупреждаю сразу, форма не новая. Часть комплектов со складов, часть мне помогли достать старые знакомые, поэтому нос воротить мне здесь не надо. Если кому-то хочется импортную экипировку, можете написать письмо в «Адидас», авось пришлют, а пока играем в том, что есть. Здесь номера закрепляются на весь турнир, и так получилось, что распределены они согласно заявке, то есть меняться, потому что кому-то больше нравится чужая цифра, не получится. Если кто не помнит свой номер согласно списка, что висел после отбора, подходите, подскажу.

Вопросов и споров сразу посыпалось куча, так что Олегу Ивановичу пришлось зачитать номера сразу всем.

— Зайцев — первый, Васильев — второй, Капустин — третий, Горохов — четвёртый, Семёнов — пятый, Григорьев — шестой, Ребров — седьмой, Сорокин — восьмой, Ложкин — девятый, Мазов — десятый, Кравцов — одиннадцатый, Кузнецов — двенадцатый, Романов — тринадцатый, Ткаченко — четырнадцатый.

После оглашения невольно стало приятно. Понятно, что цифра на спине сама по себе футболиста не делает, но десятый номер слишком прочно связан с теми, вокруг кого строилась игра. Пеле, Марадона, Платини, а уже в моём будущем — Тотти, Месси и ещё огромный список людей, фамилии которых будет знать вся планета.

По сигналу от Филина все начали примерять выданные комплекты. Моя мне оказалась немного не по размеру, но терпимо. Что нельзя было сказать про Романова и Реброва, они утопали в футболках, а шорты то и дело ускользали вниз. Все посмеялись, а Олег Иванович забрал у них всё обратно с обещанием, что вскоре данный дефект будет устранён.

В целом игровая форма очень сильно напоминала нашу прошлую с турнира за школу, только вот шорты и гетры были выполнены в белом цвете. Точнее сказать, когда-то они были белоснежными, сейчас же, после того как в них кто-то уже играл, приняли грязноватый оттенок. Да и множества стирок и не знаю, сколько лет хранения где-то в закромах, немного обесцветили и сами футболки.

Поймав момент, когда Филин чуть отошёл в сторону, я подскочил к нему и вполголоса задал вопрос, который из-за Мишурова не давал мне спокойствия:

— Олег Иванович, что с нашей заявкой?

— А что с ней может быть не так? — удивлённо посмотрел он. — Я вчера ещё отнёс весь список в контору нашего девятого участка. Они должны дальше по цепочке передать наверх. Так что не переживай. Иди вон лучше бутсы мерь — это самое главное.

Никак не отреагировав дальше про заявку, чтобы пока лишний раз не поднимать суеты и не объяснить Филину всю историю, я вернулся к пацанам. Здесь уже во всю разгорелась настоящая ярмарка и борьба за нужный размер. Номеров-то на бутсах не было, а значит бери подходящие, правда желающих на некоторые пары было сразу несколько.

— Сразу размеры смотрим, — предупредил Филин. — В зале в них носиться не будете, покрытие портить незачем, да и ноги сломаете. Сейчас только примерка. Если жмёт, говорите сразу, геройствовать не надо, на поле это никак потом не поможет.

После его слов началась полная вакханалия. Ткаченко с его огромной ногой перебрал три пары и ни в одну нормально не влез.

— Олег Иванович, мне что, босиком играть?

— Для тебя ещё ищу, не переживай. В крайнем случае из двух пар одну сошьём, — по раздевалке прошла волна смеха.

Мне досталась пара чёрных кожаных бутс, внешне вполне хороших, за исключением пару латок в области пяток, но сделаны они были на совесть. Я надел правую, потом левую, затянул шнурки и немного прошёлся по раздевалке. Сидели плотно, даже показалось, что слишком, но лёгкая пробежка от стены до стены убедила меня, что в принципе нормально, лучше я всё равно сейчас нигде не найду. Очень хотелось пробежаться по настоящему полю, но пока Олег Иванович нас туда не выгонял. Всему своё время, как говорится.

Когда вся примерка закончилась, мы аккуратно сложили отдельно форму, бутсы подписали по фамилиям и отправились на тренировку уже в своей одежде и привычных кедах. Настроение у всех заметно улучшилось — такой жест Филина команде явно пришёлся по душе. Даже те, кому по какой-либо причине не подошли бутсы или форма не вешали нос, Олег Иванович дал себе срок в неделю, максимум две, на замену.

Профессиональный подход у нашего тренера, ничего не скажешь. После такого мы и сами сразу включились в работу.