Лучшие качества убогих.

@ThePrologue.1

Пальто лежало на полу который день.

Денег нет?

Холодильник забит тем, что он никогда не доест?

Выкинет.

Когда-нибудь потом.

Даже ноутбук покрылся пылью. Такой, которая при касании становится комками грязи. На нём итак лежит коробка из-под пиццы.

Нет, что вы, он совсем не пил. И на трезвую голову на него смотреть было тяжело. Да и вкус выпивки.. Горький становился. И в чём люди находили удовольствие хлестать его до самой койки?

Таких находили у свалок. Документы их гнили в далёких канавах, и, честно, его комнатушка не отличалась теперь от подобных мест.

Разве что, бутылок из-под пивных жестянок было куда меньше. Больше из-под сладостей, которые обычно он не покупал в подобных количествах. На светлую голову, он хотя бы ел какую-нибудь рыбу.

Старые знакомые могли знатно подбить цену. Не то что в магазинах.

Дотянуться прямо из кровати не вышло. Зато получилось задавить очередного ползущего жучка. Откуда они вообще брались? Волосы бы прочесать.. И то станет достижением. Кажется, в них мог до сих остаться желток.

Взгляд упал на коридор, ведущий к двери. Потом на кубообразный телевизор. Выбор был, но его и не было. Кнопки нажимать.. Скучное занятие. Крутить каналы? Их всего пять. Тошнить уже начинает.

Середина века проходит мимо него. Что же. Это абсолютно обоюдно.

Не хватало ещё и стука. Сейчас же едва ли полдень.. Или час дня. Пусть валят на все четыре стороны.

А если он не пойдёт открывать, они тоже отстанут?

Он не отвечал на домашний телефон уже неделю. Или две. Каждый раз, автоответчик записывал всё более злые просьбы коллег. Одна прилетела даже от седого. Что, кошек опять некому ловить? Подобным пусть занимаются сами.

У него нет желания обниматься с дурнопахнущими бабульками, которые заработались в садах.

Стук доносился совсем не из дверного проема. Смело было надеяться, что его коллеги ищут его не только из выгоды. Куникида, наверное, был куда выше сплетен.. А вот Эдогава совсем нет. Но оба не стали бы врываться в квартирку.

Кто-то настойчиво продолжал дёргать дверь.

— Приехала заморская почта!

Он был бы рад бежать, да куда? Здесь только один проходной коридор.

Взгляд сам цепляется за выход на балкон.

Никакая это не почта.

В жизни, сюда лично ничего не доставляли. Даже посылки оставляли внизу. Да Йосано, или Куникида, душу бы высосали из любого любопытного.

Значит, этот умник шёл не через главный вход. А мирным нечего так делать.

Ну хоть раз, его длинные конечности дали какой-то бонус. Осаму был теперь достаточно высок, чтобы пролезть к соседнему жилищу.

Дверь взломают очень скоро. Эти гости умели вертеть проволокой порта лучше, чем дышать.

Что данный вонючий козёл забыл здесь? Осаму узнал его по одному акценту. Никто не был настолько сильным.. Задохликом. Ублюдок не выламывал. Он разваливал замок. Пилить ножовкой? Ну и гений мысли.

Самому, сейчас бы завалиться на балкон, а не упасть с высоты. Кто там жил? Алкоголик? Или наркоман? Здесь находился рай для таких, как он. Ну, или просто Куникида.. Которому стоило бы перезвонить.

Тень слишком большая для костлявого.

Кто-нибудь из дружков.

Но тут, дверь просто снесли с петель. Осаму только долез до края, пиная балконную дверь.

— ..Это полиция, вы окружены!

Вопрос только в том, кто его сдал. Претендентов было не так много, а желающих помочь такому человеку, как Дазай Осаму.. Ещё меньше. Или, это просто подставные люди из прошлого.

Но квартира всё ещё была соседской, а не его.

— ..Даже не пытайся сделать ещё шаг.

Короткий ствол выглядит смешно. Смешно, если не знать, что такие было запрещено провозить. Ручонки так и остались похожими на кожу да кости, но обманываться не стоило. Тигр иногда мог ударить так, что Осаму ходил с повязками.

С чего этот дурак теперь светит стволом? Патрульные отожмут, и ещё надают сверху.

— А-цу-сии..

Сейчас пригодились бы все воспоминания о том, как выбить из рук пистолет. Этот мелкий не соображает, насколько опасны огнестрелы.

— Вон. —Щелчок. Пистолет.. Разумеется, был холостым.

Даже Цзинь проснулась. Девчонка низкого роста, что за столько лет и не изменилась толком. Когда-нибудь, она сменить этот дурацкий фальшивый золотой шёлк. Да отчислений хватало на всё, кроме одежды. Вот и ополчились..

Только улыбаться дуракам и остаётся.

— Ацуси, а если у меня пожар? — Осаму ползёт вдоль стены, словно краб.

Только девчонка склонила голову, словно не привыкла держать её прямо. Она говорила тихо, что Осаму даже не пытался распознать, что там девка бормочет.

— Если у твоего пожара не золотистые волосы, можешь не звать. — Накаджима-то её услышал, но вот их коллега - вряд-ли. — А ты.. Вали. Давай, это не твоя хата.

Ацуши вертел в руке обрез. Нет, Дазай конечно догадывался, что тот не был заряжен. И вообще, не было красиво, что Осаму вот так зашёл в чужую квартиру. В это время года, в Йокогаме жарко, конечно, они не закрыли дверь на балконе до конца.

— Там чешет толпа оперативников. Ты сам хочешь с ними говорить? — Осаму уже сложил руки в замок с крайне жалобным видом.

Такой большой, а всё равно не желает и палец о палец ударить ради своих же проблем.

— Так ты опять поди украл что-то.. — Шипит ответно альбинос, когтями цепляя халат, который до сих пор был великоват брюнету. — Вспоминай, опять сакэ?

— За сакэ не вламываются..

Старший сам убирает от себя худые руки. Ацуши был до сих пор щупловат, и с Осаму тягаться бы не мог без способности. Они очень глупо теряют сейчас время на выяснение отношений, даже Чуя так не делает.

— Назови хоть одну причину, по которой я должен спасать полунищего.. — Накаджима отворачивается. Цзинь даже не спрашивает, только подает патроны. — ..Тщеславнейшего нытика, который постоянно влезает в какие-то проблемы ради шутки?

Альбинос оборачивается, выстреливая в чью-то руку, что высунулась из портала. Очередной одарённый подумал, что в этом жилище не будет огнестрельного? Маты уже было слышно. Ацуши не знал этот язык, но знал интонацию. Это ведь даже не американский английский..

— Хватит тянуть за собой проблемы.

Юноша указал в сторону коридора. Даже если Цзинь думала иначе, то не сказала бы этого Ацуши. Мужчина и не собирался лезть в их жизнь, тем более, Осаму привык.

Осталось только не наткнуться на тех, кто явно искал его. Анго вряд-ли подставил спустя столько лет - тот и вовсе словно стыдился. Знал, что сбежавший жив, и не сдал. Значит, сдал кто-то. Быть может, дамочка из кафе, что подслушала чужие разговоры.

— Ну раз знать не хочешь, с меня потом не спрашивай. — Брюнет вскинул руками, отталкивая руку.

Не руку тигра. Чья же тогда это была? Осаму потирал плечо, оставшееся лишь с налетом синяка, да царапиной..

К черту всех.

!!bBack.2

Доски треснули. Падение едва ли не развалило и сам ящик. Там же всего одна вещь..

— Отдай!

Парень подался телом вперёд, едва не напугав престарелую женщину до чёртиков. Он был уже достаточно резв, чтобы отобрать.

Отобрать, спрятать. Закрыться целиком.

Надписи были ему смутно, но понятны. Читать мама учила. Не прям терпеливо, терпимо. Дверь захлопнулась, ящик повалился на пол.

Заноз просто море. Ну и наплевать. Кому не наплевать? Лишь бы доски поддавались. Сиделка пусть и дальше жалобно лебезит. Её итак держат только ради матери. Она даже ящик разобрать не сможет.

Папа мог и сделать ящик, не то что разобрать. Наверное, и этот собрал сам. Он чувствовал, что папа бы хотел, чтобы сын так подумал. Наверное, это модель какого-нибудь парохода из другой страны.

Папа обещал.

— Если это не модель того парохода, я точно ему напишу и попрошу.. — Едва ли не заскрипел зубами мальчик. — Нет, заставлю привести!

На жалобный стук у входа, парень не обернулся. Уже пытался вцепиться зубами, отдирать со всей силы.. Но доски поддавались плохо. Или это его худоба. Надоедливая худоба.

— ..Дурацкая доска!

Он пнул дерево, и почти сразу ногу убрал. Бесит. Больно и бесит. Зачем так заколачивать?

— Господин Сюдзи.. Вы в порядке? — Вновь постучались. Какая глупая старушка.

Как бы открыть, дабы не переломать то, что внутри? В углу комнаты, и то вон валяется часть сервиза. Часть он перебил, открывая. Частью хотел похвастаться маме, выбирая самые уцелевшие. Это же папин подарок.. Как можно выбрасывать то, что искали специально для них?

— Я займу себя сам!

Даже если крики дошли до бабушки, это станет чужими проблемами. А вот настоящая заноза - как бы сдвинуть доски. Приколачивал их явно какой-то гигант, раз столь толстые. В прошлый раз, ещё выходило зубами.

На удивление, те доски были крепкие. Хотя говорили, что молочные никуда не годятся.. Даже если упереться ногами, дощечка отходила всего на половину суны.

Папа мог одной рукой разломать эти доски, потому что когда-то разбирать древесину было работой. Больше папа о работе не говорил. Сюдзи находил значки; непонятные железки - награды; костяшки, что забавно трещали, и заставляли старую воспитательницу охать и ахать; но самой любимой была фуражка.

Пока мать исходилась шептанием просьб, папа воскликнул на весь дом.

— Да хоть топи! Эта фуражка тебе лишь и нужна. — Смех клокотал, отдаваясь от стен.

Наверное, они с папой были очень похожи. Помнилось, так вечно говорила госпожа Цусима. Когда же она хотя бы позволит себя называть бабушкой, скорее всего, мир схлопнется карточным домиком.

Никто не ворвётся в комнату, если не захочет выслушивать первую дочь. Никто и в доме не хочет слушать эту речь с запинками, где на вас выливают чан грязи. Она не любила, когда у сына были чужие. Чужими ей были все, включая собственного ребёнка. Да и с мамой, Сюдзи был мало похож.

На первый взгляд.

Разделать ящик казалось почти геройством. Тонкая ножка стула толкала нечто внутри. А теперь и вовсе застряла. На ящике прыгать? Если это нормальная древесина, он лишь добъётся больных коленок.

Комната уже завалена, но тут нет ничего подобного лому. Старуха наверняка его упрятала, дабы не поранил себя.

От чего не застрахует и десять кладовых.

Мальчик шагал в почти пустом доме. На дворе вновь стоял какой-то шум.. Даже если то была эвакуация, опять просто суматохи наведут, уехав ни с чем.

— Господин Сюдзи, а как же заниматься?

— Зачем, если мы все умрём? — Усмехнулся юноша, заметно прибавляя шагу. Старая сиделка хватилась за сердце.

Вот же актриса. На Сюдзи это никогда не действовало.

Поговаривали, это досталось от отца. Он вообще слабо слушал стариков, и те постоянно ругались. Дедушку он никогда не видел. Ни того, ни другого. Но вопросов не возникало, куда же они исчезали.

Или, по линии папы, от них дедушка вообще отрёкся. Потому, папа носил мамину фамилию, но почему-то, все считали, что было наоборот.

Наверное, дедушка в их доме был, когда Сюдзи даже не родился.

Это была единственная дверь, которую не красили. Сюдзи помнил её такой всю жизнь.. Весь дом был серым пятном, а эта - коричневая, что даже выцветает ярко. Ещё бы не запирали на ключ.. Ему же не три года.

Дверь в кладовую закрыта наглухо.

— Эй, — Ну и долго же он набирал воздуха.. — принесите мне ключи! Иначе я пойду в кабинет сам!

Лицо в морщинках немедленно показывается из кухонки, словно ожидав этого тона. Белая почти, аж пот пошёл, ещё и словно у камидана стояла. Бесит один вид этого платка.

— ..О богиня, голос-то отцовский... — И кланяется, как неваляшка. Кому хоть кланяться? В этом доме и алтаря нормального нет.

Папа задел, и чуть пожар тогда не устроил.

А ещё, он был единственным, кто схватил первым Сюдзи. Папа был настоящим великаном. Ведь позже, младший слезать попросту отказался. Папа с ним даже ужинал в тот вечер, и спать уложил.. Как-то так, что Сюдзи и не заметил.

Мальчик побежал быстрее, чем слуга поняла бы направление. Лишь бы суметь выкрасть, он готов даже выпрыгнуть в окно..

..Ладно, он не готов. Это слишком красиво звучит, но ещё и страшно. Сюдзи и смотреть в окно боялся, что уж там.

На лестнице, ноги предательски едва ли не скользят. Да как же!

Всхлип происходит быстрее, чем он ухватится за багровеющее место. Он всё мотает головой, сжимая, кусая до следов от зубов. Нога итак уже стучит, и доносится недовольный взрослый отклик.

— ..Сюдзи, хватит балаганить! — И тростью постучат вдобавок.

Сиделка матери стояла внизу лестницы, протягивая морщинистые руки. Он, честно говоря, не слушал, что там она бормотала под нос себе.

— А мне не больно, а мне не больно! — Ритмичной поступью, мальчик вскочил, словно заведённый. Гримаса на лице вышла столь забавной, что даже старушка внизу едва потянулась в улыбке.

А потом, как рванул. До конца коридора, развалюхе идти и идти. Его ноги ещё здоровые, не то что у клячи.

Папа догонял его за несколько мгновений, когда Сюдзи пытался сбежать. Сбежать то от рыбалки, то от китайцев, то от советских солдат. Папа говорил, что не люди плохие - плохая лишь война. Сиделка матери, наверное, тоже не была плохой.

Просто, не о ком ей было заботиться. Вроде бы, она получила дзисэй от сына несколько дней назад. А может, то было несколько недель назад.. Он уже забыл. В тот вечер, она навсегда осталась с ними; больше она не уходила в свой дом.

Кабинет отца был перевернут вверх дном точно также, как и где-то много недель назад. Пыли не было. Был отцовский огромный ремень на спинке кресла, и чёрное пальто.

Когда он был маленький, оно казалось каким-то чудовищным, будто вот-вот встанет, пойдя на ребёнка.

В соседней комнате, слишком громко сопели. Бабушка, наверное, на полуденном сне. Мать так не делала. Мать вообще спала почти беззвучно. Ему бы тоже стоило отправиться на полуденный сон.

По расписанию, а не желанию.

В пепельнице не было окурков. Наверное, старуха вымыла. А он хочет позже купить такие же.

Как вырастет, именно _папины_.

— Юный.. Г-госпо.. — Да сиделка сама, кажется, не по этой лестнице пройдёт. Вроде, папа вообще не давал ей сюда заходить.

Парень топнет, вытягивая язык в кривлянии рожицей. Даже клычки уже имелись..

— Это не зона прислуги!

Кулаками грозить, было излишне. И без того, сиделка бы конфликтовать не стала. Но сейчас, он точно её.. Прогнал.

Папино кресло было огромным. Огромным настолько, что он мог бы утонуть в нём. Прыгать на кресле папа не запрещал, но и особо сидеть не давал.

— ..Вырастешь, и оно тебе станет маленьким. — Посмеивался отец за очередной кружкой крепкого.

Мама никогда не любила, когда тот пил. Папа становился неуклюжим. И часто жаловался на жизнь. Он мог говорить так много и так по-разному об одинаковом, что Сюдзи думал: папа прочёл все книги на свете. Для папы было обыденным по памяти рассказывать, как влюбились Ромео и Джульетта, или, как Маленький Принц встретился с Розой.

Они убили не одну розу, когда пытались засадить сад этой весной. Если поискать, наверное, и семена будут где-то тут. В столе как раз есть ящики.

..И те заперты на ключ. В любом случае, Сюдзи не может и вытянуть и на суну. Раньше, рука могла пролезть.

Нижние полки никто не запирал. От пыли, хотелось чихать. Но он закрыл рот рукой, кусая себя ещё сильнее. Сюдзи бросил всё через минуту; быть может, где-то в кабинете валялась кочерга, или лом. У папы был камин, но сейчас он уже покрылся пылью.

Топить его ещё было рано.

Впрочем, ковёр или кресло так сильно мальчика не интересовали. Скорее то, что лежало в ящиках стола. Мать объясняла запертость тем, что там лежали разные чернила, перья, да бумага. Ничего нужного ребёнку.

Но вот младшему казалось, что он вполне достоин увидеть, что лежало внутри на самом деле. Папин кабинет вообще не был местом для игр. Но он и не собирался тут носиться один, или ломать отцовскую коллекцию. Однажды, ему всё же показывали эти книжки.

То было документами, и какими-то очень важными. Все до единого выглядели по-разному.

— Не теряй документы, Сюдзи. Третий паспорт, будет самый важный. — Даже пальцем погрозил. Папа только и мог, что грозить, да за уши оттянуть.

Значит, их было больше трёх? Зачем папе столько удостоверений? Хоть бы одно и прочесть. Особенно, графу «Дети и наследники». Сюдзи ни разу не видел, как его имя писали в бумагах.

Он окончательно залез на стол с ногами. Чернильница упала на пол, не пролившись.

Чернила давно засохли.

print(Home.file).3

Карта из атласа была мало схожа с той, что висела в кабинете. Ни этого моста, ни этих сложных технических названий Сюдзи не встречал. Наверное, всё это было связано с мореходством.

По крайней мере, там был Тихий океан. Папа вечно шутил, что от Тихого, в океане только название. Множество судов терялись в прибрежных штормах. Папа однажды водил Сюдзи на берег при непогоде.. Это было сыро, и серо.

Папа говорил, что в детстве мечтал об океане.

Сюдзи не понимал, зачем мечтать о воде. Куче воды.

— Сю-ю-юдзи, ты не понимаешь романтику. — Посмеивался папа, не выпуская сигареты. Большой такой, не как те, на которых был он несколько лет назад. — Предугадывать стихию, стихию денег, или стихию души. Вот он, настоящий талант.

Ребёнок смотрел на протяную руку, чьи пальцы напоминали больше веер, чем его собственную ладошку. Р-раз - и пальцы отстукивали по ладошке Сюдзи какой-то неуловимый ритм.

— Холод заморских вод

Снег уходит в туманный рассвет.

Но в горах Хакода

Распускается первый бутон,

Возвещая весны расцветание..

Почему-то, эту песенку он запомнил лучше всего. От каких-то внушений о романтике, к стихие и стихам. И ритмом отбивая стихоплётства, прямо на детской ладошке, будто у них был вагон времени. Так когда-то и было.

Интересно, где же сейчас воевал папа? В кабинете он оставил своё пальто, даже кимоно, что надевал в хорошую погоду. Наверное, там давали только форму. А форму он сюда не привозил. Что угодно, связанное с войной, Сюдзи только оа словах и получал. Посылки не считались.

Потому что это было подарком.

Всё, что найдётся в ящиках, тоже станет ему подарком. Если будут деньги, накупит себе филе краба. Что такое филе, он, конечно, не знает, но знает, что это точно вкусно. Мать брала их только к приездам своих важных гостей. Ну как, брала.

Сиделка катала её на рынок. Правда, Сюдзи ни разу не делал этого вместе с ними.

Скрип половиц заставил мальчика прекратить возиться на полу, пытаясь снять дно. Он уже оказался на четвереньках, а выползая, наставил себе занос, и ссадин на нос. Медные материнские волосы бросились в глаза первыми..

— Госпожа Цусима беспокойно спит. — Голос был тихим, но мальчик слушал, додумывая, а не переспрашивая. — Иди из кабинета отца, здесь не место для баловства.

Он вновь поджал губы, да так, что гримаса стала совсем недовольной. Папа сказал бы, что сын напоминал китайца, которому не продали европейского опиума. В их префектуре, такие если и были, считай, только бедняки, что уезжали искать доли в Порту. В свои семь..

Он там не был. Папа сказал, что это не было океаном; только грязью, потом, и несмываемым рыбьим ароматом.

Мать лишь заехала в кабинет, наклоняясь за крошечной чернильницей. Кисточка там не поддавалась, видимо, засохнув вместе с чернилами. На тонкой резьбе была лишь заметная потёртость, и трещина ровно по середине.

— Не нужно ломать здесь вещи.

Чернильница отца отправилась в материнский рукав, пока женщина заваливалась на левый бок. Шаг был кривой, осанка - тоже. Сама не могла ходить по-человечески, а его заставляла.

Даже сиделку заставили подняться сюда, и она, оказывается, умела делать это быстро.

— ..С-скоро, прибудет ваш новый учитель по иностранным языкам. — Сюдзи понял, что сиделка общалась с ним, только через несколько секунд. — Опускайтесь в свою комнату, вдруг он вас потеряет.

Можно ведь смотреть в его сторону, если говорили именно с ним? Разве Сюдзи не стоил того, чтобы на минуту задержаться лишь на нём? И правильно, что ему эта сиделка не нравилась с самого начала.. Они с матерью, два сапога пара.

На лестнице, он чуть не улетел в кювет. Проще было влететь в стену, чем что-то успеть изменить.

— Глупая ты стена, глупая, глупая!

Даже если кричать, только напомнят, что госпожу Цусиму им будить не нужно. Спать так много ей не нужно. Будто кто-то, кроме сиделки, в старухе нуждался. Даже топот вряд-ли им понравится, но Сюдзи упрямо продолжает делать это, поджав губы.

В его комнате никто не убирался. Ящик так и остался стоять, и только следы от зубов напоминали, что он пытался что-то сделать. Наверное, папе не понравилось бы, что Сюдзи повёл себя так глупо. Мальчик толкает несчастный ящик всеми силами, но и так, и сяк, коробка тяжёлая. Может, папа насобирал камней со всех пляжей, которые увидел там, далеко? Но что с ними делать...

Клеить он сам не будет.

— Принесите мне клей, кто-нибудь сейчас же! — Парень даже хлопнул дверью, распахнув проход в комнату.

За окном напротив, шумел океан. Его не было видно. Но он был рядом.

Мальчик выдохнул. Подумаешь, заняты. Тогда он просто не пустит очередного преподавателя. Все сразу сбегутся ругать его, и их дела моментально закончатся. Как с окном, что до сих пор и не починили.

Это не он. Это упало дерево при шторме.

Что тогда стучало в окно?

Слов, конечно, Сюдзи не различил. Только узнал лицо, что едва ли вытянулось за много лет, и руки сами потянулись открывать окно, впуская мелкий дождь с человеком.

Брат просунулся с натянутой улыбкой.

— Сюдзи, ме-е-елкий!

Вроде, имя брата начиналось на «кэ»... Но честно, если бы любой прохожий представился Сюдзи старшим братом, он бы покивал головой. Как минимум, потому что их было четыре, или пять. А может, это какой-то знакомый родителей?

— Э.. Да, привет. — Мальчонка только и успел, что отвесить поклон. Даже лица толком не увидел.

Глаза поднял, а черты не узнаются. Глаза-то узкие, как у любого прохожего. Только брови серые, а волосы жидкие.

Потому что, в явно юном возрасте, он был седым. Даже бабушка скрывала, что её волосы были теперь темно-дымчатые. А у брата, волосы почти сливались с зеленоватой одеждой, погрязшей в пыли.

— Мама опять в спальне? — Кэйдзи расстегнул серый шлем, пытаясь снять ремешок за ремешком.

Пальцы у него были красными, а сапоги противно скрипели. Младший не решился поднять упавшую из шести звёзд мундира обратно, хотя руки так и чесались это сделать. Теперь брат пах сплошным дымом, табаком, и чем-то чуждым.

Сапоги собирались в складки, будучи не по размеру большими. Но он ни разу не запнулся, проходя внутрь.

— Мама, я вернулся! — Голос у Кэйдзи стал куда громче.

Сюдзи единственный вспомнил о том, что надо закрыть окно, а в комнате у него теперь, словно наследила толпа десятерых братьев. Мальчик уже выбежал следом, хватая за широкое запястье. На лестнице показалась бледная тень с тарелкой еды в руках.

— Я сейчас позову госпожу Цусиму, сейчас.. — Сиделка торопливо подпирала подол, хотя мешались рукава.

— Можешь и бабушку позвать! — Крикнул вдогонку Кэйдзи, да так, что младший брат на него зашикал. — ..Да мне бы и маму...

Только мальчишка и остался стоять под общую суету. Сюдзи подумывал о том, что можно из комнаты не выходить. За общим ужином, он только и мог кривить рожицей посильнее, до тех пор, пока отец не переставал смеяться.

Тогда уже и сестры начинали занудствовать. Аи говорила о том, что Коё не кривлялась, а была настоящим примером; Кё постоянно поучала других, как и сколько им есть, получая за это свой кивок от матери, особенно любив поучить этому самого Сюдзи; Тама и Тоси вышли замуж, и он уже не особо помнил их.

Они для него были какими-то очередными тётушками, что изредка приезжали их проведать, и постоянно спрашивали, не приезжал ли отец.

В последний раз, Сюдзи им сказал, чтобы они хоть раз написали папе сами.

Вокруг Кэйдзи, мать уже слушала про его подвиги. Остановился весёлый гул тогда, как мать в своей привычной манере задала всего один вопрос. Сюдзи уже наблюдал за ними сквозь щёлку двери, авось, его и не заметят.

— С чего же ты вдруг приехал бездельничать? У тебя сейчас такая нужда на линии.. — Светлые глаза матери блеснули, словно янтарь, что вот-вот погаснет.

Брат был теперь намного выше неё. Ему приходилось наклониться, но он так и не встал. Правая рука его переместилась на грудь, пока он уставился в пол. Волосы закрыли лицо, но почему-то, Сюдзи догадывался, что тот совсем не рад.

— ..Почта ещё не прибывала сегодня.

Мать склонилась почти к полу, лишь бы передвинуть себя к окну. Кэйдзи подхватил её, резко выдыхая. В окне лишь шумел океан, а в жухлом саду раскачивались деревца.. У берега сноровали лишь почтальны, чей пароход и причалил. Для родных, это было огромной кучкой муравьёв с такого расстояния.

Больше старший не улыбался.

Наверное. Сюдзи лишь предположил, что мать, скорее всего, что-то наговорила только приехавшему брату. Его семья и пяти минут не могла продержаться без этого.

Младший выбежал, толкнув плечом заходящую на участок невысокую женщину, но ребёнок невозмутимо убежал дальше. И дальше. Он нёсся по дороге, и нёсся, и спотыкался. Бежал, даже не глядя по сторонам, что даже его оби улетел с порывом штормового ветра.

Нога в поломанных сандалиях скользила, и только тогда он четырехнулся на спину. Пришлось ползком двигаться назад, лишь бы не встать на самом обрыве над океаном.

Раньше берёг был меньше, а утёс больше.

— КАК ТЫ МОГ НЕ ПРИЕХАТЬ!..

Слова эхом унеслись вместе с ветром. Он верил, что папа услышит. Он всегда слышит. Так пусть теперь стыдится того, что оказался лгуном.

Прохожие хватанули мальчишку у самого края.

С одной стороны женщина, которая сегодня шла преподавать язык, который когда-то был ей родным. Та самая, которую пригласили сегодня в дом Цусима, а она опоздала, убежав за каким-то ребёнком, нёсшимся без разбору.

С другой стороны держала ещё одна женщина в возрасте, чьи дети были загорелыми, и уже сами тащили покупки с рынка. Она была куда здоровее иностранки по другую сторону..

Та словно пыталась встать спиной ко всей толпе сразу, шепча что-то на незнакомом другим языке, не задумываясь.

Люди, крича наперебой, то оскорбляли родню беспризорника, а кто просто называл его недалёким. Лишь мужской кашель, такой, что был с надрывом, заставил расступаться местных.

Старший брат прикрывал рукой лицо, раскрасневшись. Сюдзи виновато уставился на траву под ногами. Пароход подал короткие гудки несколько раз, забирая внимание на себя.. Какой-то человек оказался за бортом, а глубина там была уже достаточна, чтобы океан забрал храбреца навеки.

— Будешь брыкаться.. На землю не спущу.

Голос у Кэйдзи стал ещё более хриплым. Сюдзи показалось, что брат провёл у камина час-другой. Но спросить тот не решался.. Глупо выйдет, если Кэйдзи просто мёрзнул после дороги.

Та щуплая девушка, которая тоже бежала за Сюдзи, уставилась в землю. Интересно, как же она не задевала свою юбку? Просто.. Шла почти по их следам. Худая, как палка.

Мать, наверное, сделает ей несколько колких замечаний. И эта учительница тоже уйдёт.

— ..Дальше сам.

Юноша опустил младшего на землю, беря за руку. Рука тоже казалась такой горячей, будто вот-вот обожжёт. Теперь она была почти такой же, как у отца. Правда, папа держал немного по-другому - поперёк ладони ребёнка.

— Кэйдзи?

Брат расстёгивал китель не с первой попытки. И даже не сразу ответил Сюдзи.

Просто обернулся. Глаза его будто приобрели другой оттенок. Такой черный, словно не глаза, а две чёрные жемчужины.

— Больше не лети на обрыв.

Он поплёлся в белой рубахе, пока китель свалился окончательно на пол. Кэйдзи опёрся на дверную раму. Судя по звуку..

..Потом плюхнувшись на своё татами.

Худощавая сунула нос в комнату, и почти сразу забегала по этажу. Сюдзи со вздохом пошёл на лестницу, ворчливо думая о том, чтобы она хоть догадалась пойти за ним следом.

Он не собирался звать маму, или госпожу Цусиму, если те всё равно не откликнутся.

Учительница же потянула бабушку за руку снова, что та аж недовольно вскликнула. Ребёнок смотрел на это целую минуту, сложив руки за спиной.

— Кэйдзи умирает.

Даже этот бубнёж был понятнее, чем потуги иностранки что-то донести до них.

— Пусть тогда указывает, а не тянет меня. — Прохрипел старческий голос в ответ.. — Что за невоспитанность.

Сюдзи поклонился, даже не нагибаясь к своим коленкам. Лишь бы потом, бабка не возмущалась.

— Госпожа Цусима, Кэйдзи лежит и не встаёт.

Он ушёл, даже не оглядываясь. Что уж там, если и вызовут врача.. Скорее всего, Кэйдзи он уже не поможет. Запутывать путь из одной точки в другую, было бы самообманом. Внизу тишина стояла такая плотная, что стало слышно, как брат ворочался на белье.

Сюдзи так, одним глазом посмотрит..

Брат уже лежал, поджав под себя ноги. Он всё ещё укрывался, но его зубы стучали так, будто скоро расколятся.

— Сю.. С-Сю..

Мальчик едва ли понимал, что тот пытается сказать. Просто посмотрел туда, куда уставился Кэйдзи. Там только и были старые учебники, по которым ему ещё рано учиться.

— Какая-то запись?

Младшему вдруг перехотелось кривляться. Ему вообще не хотелось больше улыбаться.

Сюдзи подошёл к шкафу, едва не чихнув от пыли.

— Книга?

Брат зажмурился, пока его била дрожь. Лицо его будто стало немного шире, и отрицательно мотать головой, ему приходилось сильнее.

Ребёнок перебирал полку за полкой.

'ElasTic-Mirror.jpg-4

Ребёнок хватался за книги, что были покрасивее. Сказания, на английском, на французском, а другой язык он вообще не встречал.

Хотя бы на английском, Сюдзи примерно понимал, о чём шла речь. И то, не на всём. Взрослые книги всё ещё были похожи на набор слишком большой кучи метафор. И не всегда он улавливал, к чему была очередная сложность.

— Это?

Брат отвёл взгляд. Нет, значит не то. Теперь Кейдзи почти не ворочался. Быть может, ему стало лучше?

— Папа..

Он плакал. Сюдзи думал, что плакать старший брат не умел. Сейчас тот больше напоминал переросшего ребёнка, что видел кошмар, но сам этого не понимал.

Наверное, у старшего сильная температура. Кэйдзи напоминал варёного рака, которого вот-вот подцепят палочками. Только панциря у того не было.

— ..Холодно?

Мальчик сидел на корточках, словно лягушонок. Глаза лишь добавляли будто бы самую жестокую глупость.

Младший не был глупым.

Или был.

Кэйдзи чего-то хочет, но внятно сказать не может. Ладонь постукивала по полу, всё теряя звук..

Сюдзи едва ли не прыгнул, когда что-то упало.

— ..Тащи.

Что тащить? Сюда? Почему тащить, ведь слишком тяжёлое, Сюдзи просто не сможет поднять.. Да хоть что-то цельное! Пусть будет точная и понятная просьба.

Последний раз, правда. Он больше не будет так сильно глупить.

— На полке тетрадь. И.. Ящик. — Кэйдзи вдруг опёрся на локти, и лицо его отлипало от пола. Чернеющие глаза брата вдруг стали совершенно понимающими. Слишком. — В твоей комнате есть ящик.

Конечно.

Папина посылка. Послание, что сам Сюдзи не мог вскрыть. Ребёнок, что секунду назад стоял в дверном проёме, рванул из комнаты вон.

Рванул, едва не пришибив свою пожилую родственницу. Светлеющие пряди качнулись вместе с бабушкой, пока мать старалась дотянуться руками.

И платформа матери с грохотом помчалась назад, почти роняя её.

— Хватит кривляться, Сюдзи. — Шипела привычно мать, оставляя попытки тянуться самостоятельно. Ноги противно заныли.. Проклятые шторма.

Госпожа Цусима скорее поправит подолы, чем помогла бы встать собственной дочери подняться на платформе. Почему-то бабушка, на памяти Сюдзи, никогда ре помогала. В мире бабушки, все были достаточно взрослыми.

Все, кроме Сюдзи.

— Кейдзи, Кэйдзи, дорогой, почему ты не присматриваешь за братом? — Если бы Сюдзи не пошёл, она бы не вспомнила, где комната брата. — Твои сёстры никогда не отказывают.. Наплодили, воспитывайте...

Грохот коляски затмил кряхтение, потому что мать не собиралась ждать бабушку. Особенно мама не любила, когда бабушка начинала поливать Генъемона всем, что было на старческом уме.

Порог для материнской платформы казался настоящим препятствием. Сюдзи подошёл сам, чтобы приподнять ту над ступенькой. Мать тяжёлой не была. Или, ему так казалось.

— Мама, придержи язык в узде. Генъемон мой супруг. — Наверное, это всё, что мама скажет за вечер.

— Супруг, который уехал пару лет назад, и шлёт тебе письма едва после того, как на сухом дереве зацветают цветы. — Госпожа Цусима словно пыталась пнуть дочь, но не говорила об этом вслух.

...Они едва не крикнули, как при ударе. Кэйдзи стоял перед ними во весь рост, его нижнее кимоно было мокрым от и до.

А руки были красными.

— А деньги вам.. Кроме отцовских, разве приходили? Как вы можете так говорить о мёртвом человеке! — Кэйдзи кричал так громко, что на улице вспорхнули чайки.

Сюдзи пришлось зажать уши. Братская рука потянула его в комнату, дверь хлопнула. Кэйдзи был страшно похож на отца. До того, как..

..Приплыл.

Старший тряхнёт так, что Сюдзи вытаращит свои чернющие глаза.

— Я поговорю с мамой. Поешь перед занятиями. — И выпроваживают за плечи, словно нашкодившего трёхлетку.

..Мальчик остаётся прямо перед закрывшейся дверью. Госпожа Цусима и мама будут явно спорить. Кричали о деньгах, о знакомых, о брошенной учёбе, о несуразных тратах денег и времени.

Только о папе не говорили.

Ноги сами принеслись к ящику. Сюдзи пнул ящик, тут же зашипев, и прыгая в моменте прямо на древесину.

Ноги будут в ссадинах.

...Много же тут вещей. Рубашка с синим платком, какая-то фуражка. Белая такая, с синеватыми полосами.

И кулон. Неужели из золота? Ещё и вращается! Нет уж, сам носить начнёт. А вот коробку каких-то сладостей, можно отнести Кэйдзи.

Сюдзи уже бы сбежал, если бы не запнулся.

..Он успел испачкать одежду. Таки наступил...

Мама поругалась бы, конечно, если бы вообще о нём помнила. Но если с ней не пересекаться, Сюдзи себе вполне позволял ходить в потёртых рубашках, да кимоно с прохудившимися локтями.

Будет ли ворчать Кэйдзи, если младший не поест?

Всё равно, Сюдзи не чувствует такого уж сильного голода. Он поел какой-то рыбы, когда проснулся. Может, Кэйдзи сам голодный? Тогда надо принести брату крабов.

Купит на свои сбережения. Или поищет сокровенные мамины запасы.

— ..Купим краба? — Ребёнок распахнул дверь, напугав тощую девушку до мертвенной бледности.

Ребёнок скорчил победную гримасу, криво улыбнувшись. Вот же мышка.

— ..Сейчас у нас будет занятие. Мистер попросил воды.

Та самая, что держала его на обрыве. Женщина поправила длинную юбку, четырыхнувшись на пороге. Теперь уже, поднимая подолы, и хотя бы смотря перед собой.

А не на Кэйдзи.

Брат согнулся, накрывшись своим мундиром. Носом в колени, разве это удобно?

— ..Ты сам, как краб.

Младший так расставил ноги, что был похож на оленя с этими расстопыреными руками позади затылка.

Обычно, брат смеялся с этой позы. Но теперь, даже на прямую шутку не отвечает.

— Я сломал ящик, а там только хлам.

Сюдзи показал из-за спины коробку, неуклюже усевшись на пол. Сладости оказались прямо перед носом парня, пусть и не привлекали внимания.

— ..Ты бы руки берёг.

Руки у Кэндзи горячие. Даже ладони стали красными. Мальчик и не заметил, что в комнату прошли люди.. Только Кэйдзи отвернулся к стенке, так и не попробовав ни единого сладкого шарика из коробки.

Старая сиделка тронула его за плечи, и Сюдзи аж сжался на несколько секунд. Та пахла чем-то рыбным, аж хотелось поморщиться.

— ..Несколько часов назад, господин прилёг. — Промямлила старая, уводя младшего ребёнка прочь.

— Похоже на лихорадку. — Врач стоял прямо. Видимо, сам был человеком в отставке. — ..Я бы не зарекался, да похоже. Уведите. В доме есть дети, животные? — Сюдзи отодвинули.

Ага, вещь, мешающая проходу. Кэйдзи даже ничего не сказал, когда незнакомая женщина повела младшего в другую сторону от прохода. Навстречу им, прошла сиделка с множеством лекарств. Травы, снадобья, всё то, что не любила мать, но одобряла госпожа Цусима.

Он просидел в кухне до тех пор, пока солнце не становилось красным. Разговоры взрослых Сюдзи и не слышал, а мычание старшего брата казалось почти ненастоящим.

Утром, всё будет также. Остаётся надеяться, что ему не придётся есть на ужин одни консервы, а на завтрак - лишь лепёшки. А то, он уже съел целую рыбу. Папа обычно покупал для них резаную, а сейчас у них стояла разве что рисовая каша.

Даже банку консерв, мальчик не смог закончить. Там всё склизкое. Фу. Руки итак лень ходить мыть.

— ..Где же все, чёрт побери?

Мужчина потирал усы. Взглянул на Сюдзи. Сюдзи подобрал под себя колени, пытаясь смотреть на пол и ноги, а не на множество блестящих наград на груди.

Ну и воняет, неужели можно курить что-то настолько крепкое? Ещё и проходя в чужой дом.

..Походу, старик стеснялся что-то спросить. Стесняться ребёнка? Ну, пусть и дальше стесняется. Раз у Сюдзи не будет занятия, то он организует это сам.

— Взрослые дома? — Крикнул вдогонку военный.

Даже не оборачиваясь, младший рванул в направлении выхода.

— Вас же кто-то пустил.

Сюдзи убежал прежде, чем услышал ответ. Наверное, очередной папин знакомый. У папы вообще люди были либо в кимоно, либо в форме полицейских. Те, что были в зелёном, как этот..

..Почти всегда приходили ругаться с папой.

Вокруг дома, всё поросло бурьяном. Прежняя лавка скрылась в траве, и было непонятно - выдержит ли она Сюдзи, или он упадёт обратно в сад.

За окном лежал Кэйдзи. Мать слезла с платформы, госпожа Цусима ругалась с врачом. Тот же мужчина стоял поодаль, но теперь без плаща и фуражки.

Кэйдзи стал почти белой точкой, когда Сюдзи неловко помахал правой ногой в воздухе, валясь назад.

Затылку было больно.. В спину что-то воткнулось. Даже небо было пасмурным, и в воздухе уже витало ощущение дождя.

Если прощупать затылок, и больно, и склизко.

— Живой?

Ого. Настолько рыжие люди существуют. Такие рыжие, как листочки в картинках книжки. Только лицо у человека грязное.

Мальчик не ответил, вставая с явным пошатыванием.

Вряд-ли Сюдзи понимал, куда сейчас идёт.

— Я будто в цветочный сад зашёл, а не с людьми говорю! — Вскинул руками всё тот же незнакомец. — ..Ты здесь самый младший?

..Нет, головой он, конечно, ударился. Но ведь не всеми мозгами сразу. Пусть доходяга почувствует себя неловко. Будто это не Сюдзи глупый, а взрослый лезет, куда не просят.

Но даже от пристального взгляда, мужчина не шелохнулся. Странно.

Сюдзи думал, что совсем не красавец. Папа работал на море. А море с милым лицом не дружило.

— Походу, ты.

Рыжеволосый незнакомец почёсывал затылок. Не то, чтобы он знал эту семью настолько близко, дабы знать о количестве детей. Страший у них был серьёзным мальцом, а сейчас..

Сейчас, наверное, уже взрослый мужик.

— Простите, но я вас не знаю. — Мальчик попытался обойти чужака с другой стороны, но его остановили.

Громкий смех заставил кривить лицом. Сюдзи уже забыл, что это такое.

— Шундзи, ты прям папкин близнец.

Чего ещё по спине хлопать? Мальчик понимал его и без этого.. Сам поди, ни в одном слове не уверен. Чем громче говорят, тем ещё больше врут. Как с вопросами о папе.

Мужчина протянул руку, явно ожидая ответного рукопожатия. Будто Сюдзи собирается трогать незнакомца.

— Да не боись. Если долго бояться, трусом и помрёшь.

Рыжеволосый поднялся, взглядом ища хоть одного взрослого. Наверное. Зря он тратил время. Можно просто спросить, куда ушли все, Сюдзи же видел.

Ну конечно, взрослый дальше. Только вход в другой стороне.

— Не отставай. Ты со мной. — Незнакомец хватанул его за шкирку. Перчатки у него оказались грубые, но вот сил.. Достаточно, чтобы у ребёнка ноги болтались в воздухе. Ну и мужик. Из какой дыры он вылез?

Сюдзи намеренно тащит по волосу из общей копны. Пусть ворчит, пусть хоть ударит. Чужой человек слишком терпелив. Значит, сполна отыграется потом.

Кимоно на нём ведь порвётся, если и дальше так таскать.

— Как у мамы дела, а? — Рыжий его на пару секунд опускает, а тапки опускаются и то быстрее ног. Сюдзи, вроде бы, для своего возраста очень высокий.

— Спросите сами. — Сюдзи приходится отряхивать ноги от земли. Ну вот. Опять мыться.

Рыжеволосый имел слишком шершавую кожу. Ребёнок пытался убрать руку, да только оставлял покрасневшие следы. Этого человека, он смутно припоминал по голосу.. Но даже не мог вспомнить, хорошо, или плохо.

А незнакомец уже вёл в дом.

Был ли смысл даже шагать? Ноги всё равно волочились по земле. Да и не только ноги.. Боли Сюдзи практически не ощущал. Лишь надеялся, чтобы кимоно не испачкали. Во дворе появился черный автомобиль, группа людей в чёрном. Тот, что был с усиками - уже тонкими, стоял с расписной трубкой.

Знаете, а Сюдзи тот уже понравился. Тоже носит кимоно.

— Гэн тебя на ус намотает, если таким мальчонку увидит. — Утробно засмеялся другой человек в длинном пальто. Потёртом таком, что на краях имело очертание пуль.

Тот, что с трубкой стоял, покачал головой. Но не вмешался.

Рыжеволосый и не обернулся, вытягивая руку с блестящим оружием быстрее ответных слов. Пули разнесли фару, осколки отрешетили в людей. Дальше Сюдзи только услышал, как рычал незнакомец в сторону улицы.

— Молча кури, пресмыкающееся.

И захлопнул дверь.

— Это всё коллеги твоего папы, но я бы не.. — Мужчина теперь взял ребёнка за руку, идя сразу в комнату Кэндзи. — ..Я бы никогда, и никуда не шёл за ними. Ты пошёл за мной, а если, я не был действительно другом твоего отца?

Молодой человек похлопывает Сюдзи по плечу, но не делал хлопка по затылку. Папа так делал, когда Сюдзи особенно глупо себя вёл. Но после этого, загребал сына, и щекотал до полного согласия. Видимо, этот мужик чего-то да побаивается.

— Все дома. Ничего бы не случилось. — Ворчит мелкий, отряхивая плечо с поджатыми губами. Не надо его ещё трогать.

А то приходят, как щенка, или игрушку, трепают за щеки и волосы. Госпожа Цусима и Рэйдзи тоже это не любили. Но Рэйдзи обычно просил взять игрушки, и идти в комнату к нему и Кэндзи.

Сюдзи и не заметил, что вертел кулон. Какая глупая привычка. Совсем уже.. Ребячество.

— Нравится? — Теперь уже, незнакомец тронул другое плечо. — Если будешь получать, как твой отец, купишь таких себе с десяток.

Сюдзи пытается, конечно, отойти. Чего жаться рядом, будто места нет? Дом у них - совсем не лачужка из сказок. Папа вообще говорил, что в его роду подобного никто не испытал. Как минимум, его отец - дедушка Сюдзи, жил хорошо.

— Я знаю.

Вряд-ли мальчика даже услышали. Мать ругалась за привычку бубнить себе под нос, но отучать не пыталась.. Остальные взрослые даже, наверное не замечали. Потому что не говорили с ним.

Сиделка уведёт Сюдзи, уже бормоча какие-то вопросы.

В комнате находилась всё та же тощая женщина, подмяв руки на фартуке, но что-то близко сидела ко столу. Кажется, ветер на утёсе её потрепал. Говорить с ней.. Младший как-то не очень хотел. Интересно, она сама-то язык понимала? Их язык.

— Вы знакомы с господином Цусима?

Улыбка Сюдзи вряд-ли смутила женщину. Она вряд-ли понимала, что он спросил. С такими-то глазами, словно никогда человека не видела. Ещё пару секунд, Сюдзи держал лицо. Если она нажалуется матери, что ребёнок кривлялся, опять посадят под домашний арест.

Даже сиделка перестала пытаться его воспитывать, лишь томно вздыхая каждый раз.

Зато папа смеялся.

— Liberté, Égalité, Fraternité. Ces trois mots devraient rester gravés dans votre mémoire. — Она указала на него рукой. — Again. Liberté, Égalité, Fraternité.

Звучало красиво. Красиво, но он совсем ничего не понимал. Разве что «Liberty» значило «Свобода». Если эти слова похожи, наверное, и значение примерно то же. Говорил он точно не идеально - слишком картавил, если сравнивать на слух.

Судя по жесту, новая воспитательница хотела что-то написать. Ещё бы вспомнить, где лежит хоть что-то. Надо было забрать у мамы чернильницу.. У Сюдзи-то всё засохло.

Или зайти к Кэйдзи. Но сейчас там, наверное, врач. И лучше ему не мешать.

Старик застыл в проходе. Тот самый, что был в военной форме. Даже пройти не даст, чтобы в кабинете взять хоть какие-то чернила. Там-то они всегда были..

— Танэ, кто это?

— Разве она не пришла, ассистентка доктора? — Бабушка протиснулась, да военный не пускал её. Едва не наступил на ногу, лишь бы убрались.

— Я спросил мать мальчика, а не невестки Гэна.

Придётся Фукучи всё же снять перчатки.

Говорил же не лезть в портовые дрязги. В порту пёс на псе наживается, вот и Мацуки допрыгался.. Молодой ещё был.

Жалко.

— Пусти ребёнка. — Старик коснулся рукояти, словно вдохнув весь воздух сразу.

Сюдзи уже обернулся, но опять его с силой тянут назад. Худощавая воспитательница, оказывается, могла рвануть за волосы так, словно они сейчас слезут. Руки у неё шли мелкой дрожью, но были удивительно цепкими.

Цепкими для того, кто был так напуган.

...Она что-то пыталась нащупать рукой среди своей юбки. И рука продолжала блуждать, пока военный вооружился катаной.

Приостановился только потому, что за спиной оказался ещё человек. По спине Очи прошлись знакомые мурашки.

Он же не безумец, чтобы обнажиться среди гражданских.

Госпожа Цусима взвизгнула, мать потянула за рукав Кэйдзи. А тот повалился на пол, словно тряпочная кукла - в точности своим лицом на доски, бросая иностраный огнестрел куда-то далеко.

— Ну, её уже не убить дважды. — Потирая усы, махнул старик. Он же и опустился, дабы поднять с пола юного стрелка, пока лестница пошла ходуном.

Рыжий незнакомец едва удержался, чтобы не слететь с последней перилы. Разве у него не было зелёных глаз? Показалось. Лучше Сюдзи поможет тащить брата.

— Кэйдзи, ты же болеешь.

Ребёнок будто пытлся тащить в одиночку.

— Да, да, надо только смотреть.. — Пробурчал юноша, пытаясь ещё и выпутаться. Да только старый был куда сильнее.

— Так понимаю, это было её? — Фукучи мотнул головой в сторону комнаты, не переставая держать брата. Наверное, пистолет в комнате и оставался..

Мальчик так и не понял. Зачем тогда эта женщина бросилась спасать его там, на обрыве? Могла бы просто отпустить. И никакого излишества. Мать, наверное, даже не заметила бы. А бабушка заявила бы, что он просто глуп, как его отец. Чему, интересно, радовался этот военный?..

Рыжеволосый незнакомец свистнул, а потом просунулся вместо Сюдзи. У него и то получалось действительно поднять старшего брата, а не таскать почти по полу.

Врач прошёл вместе с ними, ничего будто не заметив. Всё это время, он просто единожды поправил очки, и что-то шепнул до этого тому военному. Сейчас госпожа Цусима вновь прошла за ним, пока мать лишь смотрела.

Даже пожилая сиделка убежала накрывать на стол.

— ..Так ещё нужны чернила?

Младший вновь остался стоять в пустой комнате. Пистолет тоже валялся на полу...

ChOise ! ThE oBjeCtt [BoIVes.5]

Затворки отодвинули, едва не уронив. Платок прошёлся по всем подоконникам, собрав грязи, как с пола.

— Разленилась.. Поговорю с матерью на досуге.

Мужчина отряхнул платок, кидая взгляд на стопку бесхозных бумаг. Стол завален.. Долго ли их станут ждать? Порт не любит семейных разборок. К слову, о семье.. Ребёнка так никто и не унёс спать.

Да и пора уже будить.

Правда, первым делом проверить кухню. Возможно, Суэ и Тоси пригодится лишняя пара рук, пусть и придётся руководить процессом. Он не их мужья-белоручки, дабы добавить час ожидания.

Его отправили с условием возвращения.. Навести порядок в доме, и дальше руководить эвакуацией.

— То-о-оси, Суэ! Тама, почему девочки не переодеты?

Он чуть не свалился, прокатившись по ступенькам уже лодыжками. Нечего спешить в туфлях. И чего муж Суэ так смотрит, будто никогда не видел упавшего человека? Пусть ещё ему посмотрит.

— Начинай собирать вещи. Сегодня пригонят оставшиеся машины. — Бундзи всего-то похлопал по плечу, а мужчина уже оступился.

Низкий, загорелый. Супруг Суэ работал начальником среди добытчиков из океана, бумаг, и невыветривающегося рыбного запаха. От отца этим пахло лишь в детстве. Но тот, хотя бы переодевался сразу, а не приезжал в том же кимоно.

Как же сестра с ним уживалась? Надо будет понаблюдать.

— Бундзи, эвакуация забирает женщин и детей, да и не всех стариков. Вашего старика, я здесь не наблюдаю... — Сколько же можно было потирать эти усы, чем сложить руки во время разговора.

— Если бы ты говорил с Суэ, знал бы, что мы заехали на похороны.

Пусть поморщится от недовольного тона. В семью ничего не приносит, только и подъедает на праздниках. Отца-то они боялись ослушаться.

Ещё с Йокогамой разбираться. Может, забрать с собой Рэйдзи? Пусть они не разговаривают, но то мелочи.

Рэйдзи и на мать накричал почти с кулаками.

— Организацией занят я. Твоя задача - быть паинькой, и поддержать жену. — Бундзи поправил запонки, потом воротник. Ещё говорить с неприглашенными гостями.. Фукучи он и сам побаивался.

Пусть хотя бы этим, будут заниматься девочки. Тама достаточно взрослая, чтобы заменить его. Если, конечно, вообще добралась. Бундзи так и пройдёт мимо молодого человека, оборачиваясь скорее к сиделке. Где сиделка, там и мать. Судя по удобству костылей, сегодня Танэ не планировала и присесть.

— Мама, — с порога, мужчина вновь перекрыл проход кухни. — бабушка лучше знает, что готовят на поминальные приёмы. Лучше узнай, не нашли чего при Кэйдзи.. Вирджиния хуже ёкаев.

Танэ резко выпрямилась. Едва осунувшееся лицо предельно точно говорило - мать была уколота тоном.

— Распоряжаться родителями при любом возрасте - против природы. — Глаза так и оставались прикрытыми. — Большие города тебя избаловали, хонкэ.

Бундзи всё рассматривал свои лакированные туфли, ощущая, что время утекает, как на ладони. Мальчишек лет пятнадцати в городе хватали солдаты мобилизации, и неизвестно, сколько таких успело погибнуть, пока дома всё спорят.

— Будто отец не слушал это от тебя годами.

Наплевать. Тама должна быть в одной из комнат девочек, раз до сих пор ни одной из трёх на месте не было. Кё, наверное, не приехала, раз не сидела с матерью.

..Сюдзи.

Он совсем забыл, что его пора разбудить. Ещё и заставить переодеться, а то на это кимоно и смотреть было жалко вечером.

Надо проследить, чтобы младший брат был одет соответственно. В этот раз, лестница хотя бы не пыталась его убить. Убьёт суматоха. Надо звонить в погребальные агенства, и не взять на душу ещё один камень.

— Девочки? — Дверь распахивается.

Кимоно, платья, шапочки. Совсем не жалеют старую. Пусть она и протирает плохо, но дома было до сих пор.. Уютно. Только мама на порядок и ругается.

— Ты куда? Разбудишь ещё, мелкий-то спит.

Ну, конечно. Комнаты слева. Совсем с ума сходит.. Голос, конечно, у Суэ сильно изменился. Мужчина развернулся к противоположной стене, тут же убирая за спину руки.. Он же вчера Сюдзи и укрыл в кабинете отца, дурная его голова.

— Нам пора за стол. — С порога, зашёл Бундзи - и дверь сама хлопнула. — Да и вы что, собираетесь нашу старушку одну оставить? Отца нет, а мама по-вашему за плиту встать должна?

На кровати уселись все по-разному. Суэ до сих пор была в вечернем платье, Тама заплетала волосы в тёмном кимоно. Кимоно с узорами волны.. Неужели, не нашлось нормального? Кё единственная была одета.. Подобающе, и читала.

— Мы домой приезжаем раз в года два, а нам ещё и дом прикажешь содержать? — Тоси даже не встала с кресла, только волосы распустила.

Бундзи глубоко вдохнул, покосившись на Суэ, потом на Кё. Первая вообще, кажется, не собиралась обращать на остальных внимания, а Бундзи ведь ещё и упрашивал её взять на учёбе отгул, и проезд оплатил. На Кё была последняя надежда - уж кто-кто, а она бы всех рассадила по статусу.

— Тоси, Кё сидит уже готовая. Ты не хочешь нормально проводить отца? Отца, который оплатил тебе и свадьбу за границей, и твою учёбу. — Мужчина глубоко вдохнул. — Нам ещё надо собраться.. Ещё кое-что обсудить с Тамой.

Старшая сестра даже не обернулась. Только на пару минут зажмурилась, пытаясь расслышать Бундзи среди разговоров сестёр.

— Бундзи, ты видишь, что я ещё не закончила? Я уж точно не хочу в неряшливом виде провожать отца.

— Сдаётся мне, что твои волосы никуда не денутся. — Мужчина сложил руки, хмуро ожидая хоть какой-то сподвижности.

Времени у них - вагон, ведь ко встрече с начальством отца готовиться не надо, что вы. И выслушивать соболезнования старика, который пережил для себя очередного своего секретаря, можно, не ожидая, что они будут следующими за неправильное выражение лица.

Надо всё же успеть поговорить с Вирджинией.

— Ну что ты начинаешь, будто мы не хотим проводить отца в приличном виде.. — Тама натянула перчатки, теперь встав. — Это и для нас важно, папа ведь вряд-ли был рад тому, что мы начали бы все с дороги.

Бундзи промолчал, давая сестре пройти вперёд. Лестница теперь казалась наименьшим из зол.. Ведь за ней были взрослые, тёмные дела. Папа работал в Порту, а Порт не отпускает даже после смерти.

Женщина шла куда быстрее, хоть теперь спешить было некуда.

— Мама сказала о покушении. Куда всё дели? — Она скользнула по перилам, перескочив последние ступеньки. — Давно у нас пускают всех подряд? Зря обаа-сан экономит.

А вот Бундзи больше не спешил. Другой обуви в доме и не было. Только отцовские тапочки, которые куда-то делись.

— Ты так говоришь, словно лично я его организовал. — Старшему оставалось только и держать лицо. Это точно не последний такой намёк. — Надо спросить, кто остался. Если Хироцу-сан здесь, то этим занимались ящерицы.

На кухне что-то кипело. Мужчина подлетел, выключая рис в пене. Крышка останется грязной, ещё не хватало в мундире мыть посуду. Тут и переодеться будет не во что.. А. Можно просто помешать... Другая рука, привычно дёрнулась в поисках опоры.

— Пахнет недурно. — Генерал, что уже поблескивал сединой, прошёл первее матери. — Найдётся ли место для пары-тройки незваных гостей?

Тама обернулась, распрамляя широкие плечи. Ростом она и то была почти с самого Бундзи, а тот постоянно наклонялся, лишь бы снова не удариться. Правда, всё равно забывал порой об этом.

— Я подыщу вам места. Правда, скорее всего, придётся тащить стол на второй этаж. — Бундзи развёл руками, едва ухмыляясь. — Моя комната только и вместит подобное количество людей.

Тама, конечно, помнила, что они почти всегда играли под присмотром отца. Разве они не замуровали комнату? Или об этом просила лишь бабушка? Ох уж это желание к «чистоте» места. Словно, бывшая комната Бундзи им мешала. Когда родители спали наверху, никого она не беспокоила.

— Твоя комната?.. — Мать держала паузу меж слов, что была почти неприличной. — Та, что переделана под игровую?

Тама лишь усмехнулась, пересчитывая количество тарелок. Мама без папы, бабушка, Бундзи, она сама, Тоси, Суэ, Рейдзи без Кэйдзи, Кё, Сюдзи. Конечно, если Сюдзи будет сидеть за столом, а не заберёт тарелку с собой на диван. Бабушка, наверное, скажет зарезервировать дедушке место. Мол, он же принял в семью отца...

— Та, в которой гомон постоянно мешал бабушке. Помнишь, вы после попытки Рэйдзи и Кэйдзи спуститься на верёвке, решили, что на втором этаже останутся только старшие дети? — Бундзи, казалось, держал голос выше, чем должен был. — Только вот, гостевую вы там так и не поставили.

Женщина оторвалась от счёта столовых приборов и тарелок. Вроде, ошибиться она не должна. Разве что, если мама попросит на папу и Кэйдзи места. До сих пор не верилось, что почти в один день...

— Бундзи, чем же плоха детская? Ты хотя бы пожил один. Итак раз в год и видимся. — Покачала головой сестра.

— Воу-воу-воу, полегче. — Рыжеволосый мужчина прошёл, словно это был его дом. Даже задев плечом Фукучи, тот и не думал извиняться. — Хоть кто-то звонил в похоронное бюро? Родителям Гэна? Честно, хоть убейте, но я его родителей никак не припомню..

Тама и Бундзи обернулись, и мужчина первым прошёл между стариком да матерью. Пусть, сестра сама почти всё подготовила, но стол пора уже поднимать, а не слушать чужие упрёки.

— К твоему сведению, Вирджиния, дедушку я поставил в известность, как передали мне самому. — Старший прошёл, раздвинув столпотворение у самого проёма. — ..А вот господина Фукучи, я точно не извещал. Пусть сам ищет себе место. Ах да..

Бундзи не собирался вновь оборачиваться. Ещё чего, вертеться ради них. Ему достаточно на работе этих вечных угождений.

— Куда дели тело? — Мужчина сложил руки. — Постель Кэйдзи всё равно сожжём потом, так куда теперь дели?

Он чуть не подскочил, когда на лестнице кто-то пробежал ступени за несколько минут.

— Ты хочешь, чтобы наша комната точно стала непригодна?

Кудрявый парень, почти рыжий, едва не скатился в стену боком. Плечо болело, но и чёрт с ним. Ещё не хватало, чтобы их с Кэйдзи комнату замуровали. Там, конечно, кроме тетрадок с вечными каракулями поверх каллиграфического почерка, ничего и нет...

Но с чего они взяли, что брат не заслуживал, чтобы комнатой пользовались так, как надо?

— Мам, так Кэйдзи там и остался?.. — Рэйдзи совсем понизил голос, хватая мать за рукава. — ..Да как же, он же всю жизнь чистюля...

Вирджиния дотронулся было до ручки в кладовую.. Быть не могло. Какой ненормальный засунет туда тело? Сын всё же. Старательный такой, он помнил, как близнецы во время одного собрания шикали друг на друга. Вроде, это Кэйдзи жаловался, что руки в чернилах из-за Рэйдзи.

Совсем ещё молодые парни.

В нос ударил сладковатый запах. Да так, что и живот скрутило.. В тёплых странах подобным образом делать нельзя.

Тяжело видеть труп с твоим лицом. Но он в таком не силён, детей у него никогда не было.

Рэйдзи потянулся, будто пытаясь расправить согнутые братские плечи. Словно ящик громоздкий..

— Не дождался, — Руки с натёртыми костяшками сжались на воротнике. Рэйдзи дёрнул с силой, да тряхнул так, что в районе шеи, у тела раздался щелчок... — мы же хотели летом поплыть.. Куда я без тебя теперь, а? КУДА БЕЗ ОТЦА!

Руки холодные, кимоно грязное. Неужели так можно? Кэйдзи и с пятном вещи застирывал, а тут.. Не стыдно ли. Рэйдзи отталкивает даже мать, только Бундзи успевает перехватить её, пока Танэ потирает рукава, словно туда яда накапали.

— Рэйдзи, он же может быть заразен! — Материнская трость укатилась так, что оказалась под ногами гостя.

Вирджиния закурил, пока входная дверь переживала очередной стук, что становился всё более раздраженным, и оттого резким. Только после затяжки, рыжеволосый товарищ отца развернулся, не потушив в руках сигареты.

Тама пыталась отвести младшего брата, но тот словно вцепился мёртвой хваткой в ледяную глыбу. Парень ни слышал даже звонка, и только сестра обернулась на звук, так юноша разрыдался, вжимаясь в ледяную спину. Даже Бундзи не мог расцепить замок из рук, хотя совсем тощим не был.

— Кого там ещё принесло? — Каблуки застучали всё ближе.

Дверью чуть не пришибло пару мужчин. Военный, и член Ящериц стояли поодаль, и второй вежливо сложил руки за спиной. Кто из них колотил, рыжего не интересовало.

— Вы кричать разучились? — Прошипел мужчина. — А ты что припёрся?

Ветер дует так, что холод пробирает до костей. Место так близко к обрыву.. Или это так за тридцать с лишним лет океан подобрался так близко? Ох уж эта ностальгия у Гэна. Дом на отшибе, неужто не боялся.

— Прибыл? — Мужчина вздыхает, глядя на трубку у генерала. Запах табака.. Сейчас бы прикурить. — Босс хочет видеть детей Гэнъемона. Позови-ка мне старшего, чего ему с мамкой у юбки возиться...

— Он без меня никуда не двинется. — Вирджиния словно стал немного выше. Рыжие локоны распушились. — Или вы предлагаете бросить дипломата в наше пекло? Дескать, перейди-ка от бумаг, к разговорам с кучей группировок.

Старик, что косился на человека Портовой Мафии, прокашлялся, собрав на себе все взгляды. Другой босс, другая жизнь.. Неужто, грузить ящики было привлекательнее, нежели служить на благо Японии? Шпага вместо обреза - вот оно, дело.

— Язык у мальчишки должен быть, раз он выиграл выборы.. Или что там, назначают? — Фукучи постучал. Табак начинает забиваться.. Надо будет почистить.

Рыжий посмотрел на генерала снизу вверх, приподняв брови. Шрам над глазом почти затмили красные веснушки.

— Я ему что, отец? Вроде умеет говорить, и вполне здоров.

А сам отворачивается, а старшего и нет. Вот кто по лестнице удрал, оставив женщин со всем разбираться... Пусть только попадётся. Кажется, старик заметил рассеянный шаг назад.

Вирджиния сожрёт этого идиота целиком.

..Бундзи залетел в левую сторону, едва не четырехнувшись на лестнице. Прошло столько времени, что если кто-то не переоделся - это уже не его проблема.

— А если бы девочки наносили одеколон? — Кё взглянула свысока, хотя ростом и не выделялась шибко.

Бундзи со вздохом столетнего старика, забрал у сестры гребешок. Пусть с косичкой ходит, нечего на похороны выряжаться. Кё, кажется, и не возражала. Уж он-то делал на совесть.

— Через десять минут, жду всех в кабинете. Не успеете, вытащу в чём есть. — Махнул правой рукой мужчина, завязывая уже верёвку на волосах. — Перед глупейшими вопросами, заявляю сразу, мы поговорим об отце Нет, уходить нельзя. Да, мы поговорим о его работе. И нет, я не знаю завещания. Всем доступно?

Суэ наконец-то отошла от зеркала. Тоси доплетала в волосы сестры какую-то черную ленту с позолоченной вышивкой, и только закончила с Суэ, так принялась вытряхивать кимоно. Чёрная одежда успела собрать пыли, хотя пролежала не так давно - из сумок-то недавно вытащили.

— А Тама что, Сюдзи собирает? — Кё даже не оторвалась от пьесы на английском, разве что оставив книгу на грудине.

— ..А.

Кажется, Бундзи вспомнил, кого ещё хотел проверить. Мама сама-то помнила, что Сюдзи до сих пор никто не поднял? Опять будет ходить, как будто Баку укусил. Вряд-ли, ребёнок ещё полностью понимал, что останется на женском попечении.

И то, на словесном.

— Тогда собираемся, как мелкий проснётся. — Шаг за шагом, мужчина близился к двери, пятясь задом. — Я не думаю, что вас сегодня тоже будили топот, и непонятные разговоры.

Если бы Кё не открыла дверь, брат так бы и влетел затылком. Открывать-то спиной двери, пока ещё никто не умеет.

Зато дверь у самого носа захлопнули. Впрочем, младший брат спал в соседней комнате, а в кабинете никто не шумел. Как вообще можно было спать на таком жёстком диване, для мужчины было настоящей загадкой. Папа там ложился, только потому что приезжал поздно, и уезжал раньше всех.

Оно и понятно, в Йокогаму путь отсюда далёк.

Раз даже от скрипа не дёрнулся, может, ребёнок ещё и спит. Закутался в одеяле, словно ночью было холодно.. Надо будет проверить окна.

Обычно, на краю дивана садился папа. Мама же, сидела рядом с первенцем. Бундзи казалось, что так будет всегда - свет лампы, родители.. Когда-то, он вымаливал ложиться спать в кабинете.

А сейчас ему и видеть не хотелось.

От пыли хотелось чихать, только рот и оставалось рукой прикрыть. В ящиках были кипы продажных бумаг, даже названия крупных судов с провизией. В доме префектуры, ему заявили, что карт у них нет.. А тут были на любой вкус и цвет, хоть и меченые.

Потом.

Куда отец мог деть завещание?

В столе лежат только рабочие бумаги. Накладные, накладные, досье, приказы пятилетней давности. Перебирать придётся несколько часов...

— Не убили бы меня за эти бумаги. — Смеяться, даже с собственной шутки, не хотелось. Ещё разбирать, что позволено выкинуть.

Где-то здесь, ещё их документы. Среди них и должно быть завещание.

Одеяло на диване вновь двинулось. Если проснётся.. Чёрт с этими документами. Мелкому ещё искать одежду, раз комната у того на ключе. Было ли что-то не парадное, долгий вопрос. Не пойдёт же в зелёном.. Отцовский любимый цвет, но не траурный.

..Неловко, конечно. Сюдзи уже вымахал, но был ему почти незнаком.

Только спустя несколько минут, ребёнок заворочался. Младший потянулся, протяжно зевая, а потом соврачиваясь в клубок.

— Давай, давай. Пора вставать. — Бундзи стягивал одеяло, а брат вцепился, как краб. — Я видел, ты уже их открыл.

— Нет.

И ребёнок вновь обнял свои колени под одеялом.

В кабинете итак холодно. Конечно, никуда он не пойдёт.

Не надо его трогать. Ни трогать, ни стягивать одеяло. День будет плохой. Просто плохой.

Мужчина и не знал, как говорить с ребёнком, который не мог слушать. В каком-то смысле, это даже снимало с него ответственность... Сюдзи сам не желал, так пусть и не говорит.

За окном загромыхало. Не то чтобы, Бундзи было нормально. Резкие звуки и мальчика пугали.

Однако, больше болела голова. Сюдзи казалось, что её будто обручем давило. Быть не могло, что он заразился от Кэйдзи... Совсем не хотелось, чтобы его тоже стал, как чья-то еда. Не хотел, чтобы ему тоже пришлось спать на сыром.

Свет ударил в глаза. Спина неприятно заныла, будто он всю ночь вертелся, как акробат.. Даже потянуться стало чем-то невозможным. Где-то на улице опять ревел океан, и в небе сгущались тучи. Здесь всегда было слышно лучше, чем в его комнате. А ещё - сильно холоднее..

Мужчина, что развалился на другом краю дивана, наконец-то протёр глаза, простонав в ладони. Бундзи повернулся.. А Сюдзи ужался к противоположному концу.

— Вы кто?

Мальчик обнял колени, и подбородок заныл. Что вообще это за человек? Сидит тут, словно жил всю жизнь в кладовке, а ребёнок и не замечал.

«Ты за мной пошёл, а если я не был друг твоего отца?»

— Наездился.. — Старший упёр руку в щёку, зажмурившись. Сюдзи даже хмурился, как отец. Последний раз, он видел брата на руках матери. В тот день, Танэ с Генъемоном даже не говорила, и хмурился папа также.

Мелкий вытягивал губу, как отец.

— Не надо дуться. Я твой старший брат... Но не враг же. — Бундзи потянулся, но не смог дотронуться до кудрявой макушки.

Да только ребёнок залез на подлокотник с ногами, и вцепился до белых костяшек. За спиной свистел ветер, а до дождь начал барабанить. Там окончательно стало всё серым.. Даже сам океан.

— Я вас не знаю. Если вы к папе, папы не будет. Могу позвать маму..

Через пару секунд, Сюдзи болтал ногами в воздухе. Он чуть не свалился назад головой, да Бундзи ухватил за края кимоно, разложившись на диване полностью. И сам носом ударился.

— Дурной что-ли.. — Мужчина закрыл нос. Лицо неприятно заныло.. Не хватало разбить.

Мелкого опустили на пол, едва не дорвав кимоно. Ну и рухлядь, когда кимоно стало от этого рваться? Он же не рвал его намеренно. Сюдзи и вовсе рванул к выходу, прыгая на лестницу быстрее, чем Бундзи вообще поднялся.

— Кэйдзи, можно я посижу с тобой?

Входная дверь болталась незапертая. На полу были то коричневые, то совсем красные пятна. Коричневые распластались почти везде, даже за дверью продолжаясь.

На крючках висело сколько одежды, что и на полу валялось парочку. Коренастый мужчина только выглянул из соседней с комнаты, зажав в одной руке рыбный хвост. Муж Суэ бросил ошмёток, вытирая руки о слишком длинные штаны.

— Куда один, там же гроза! — Он выбежал вместе с ребёнком, догнав только уже почти у противоположной стены.

Волосы Вирджинии были едва различимы в траве. Он пригнулся почти к земле, и только рука с рукавом того же пальто им показала всего один прямой жест.

«Тихо»