Лучшее время для прогулок II [Цветочный город]

Песня, письма, Лори

Неделя на карантине показалась бесконечной. Крейг ожидал наказания, однако ничего не происходило. Иногда он просыпался по утрам, и ему казалось, что из соседнего помещения доносятся звуки шагов идущих за ним палачей.

Элли не намеревалась убивать смутьяна. Его заставили пройти стандартные медицинские тесты для прибывших. А раз не собирались убивать, значит, сделают подопытным, как нашкодившего Нильса. Но на новом комплекте одежды не было чёрных полосок. Те же красно-коричневые полоски напоминали о связи с таинственным Создателем.

Никто не приходил. Затянувшаяся неделя прошла в полном одиночестве, если не считать медицинских роботов. Балдж игнорировал любые вопросы.

Ставить условия и спорить с Элли теперь бесполезно. В пустыне ещё можно было её задирать и валять дурака, а тут повсюду её власть. В каждом предмете, в воздухе, в электрическом свете, в любом звуке. Даже тело и сознание его пронизывает власть Элли.

Возможно, для того она и игнорировала его, желая потрепать нервы. Элли с её знаниями могла бы превратить его в котлету и без всяких пыточных.

Обычно запертая дверь помещения карантина однажды оказалась открытой. Крейг немного постоял, всматриваясь в темноту атриума перед собой, и пошёл вперёд.

Бесшабашный аромат цветов ворвался в грудь. Звёзды ярко горели на небе. Они всё так же ждали его и тихо звали к себе. Цветы и звёзды. Снова. Крейг лишь пожал плечами.

- Элли, я свободен? - спросил он, особо не рассчитывая получить ответ.

- Да, можешь выметаться с карантина, - впервые за долгое время ожило ухо.

- И куда мне идти теперь?

- Куда хочешь, туда и иди.

- Что ты намереваешься делать со мной?

- А чего бы ты хотел?

Крейг смолк. Снова она пытается играть на нервах или просто забавляется от души.

- Да, я нарушил правила. Сделал выбор за тебя.

- О, совершенно верно! - живо подтвердила Элли. - И к каким выводам ты пришёл? Что же нам дальше делать?

Вряд ли выводы Крейга действительно волновали её. В голосе Элли ощущалась издёвка.

- Я ни о чём не жалею. Вот к каким выводам я пришёл.

- Хм, знакомые слова… Где-то они мне встречались, - вдруг стушевалась Элли.

- Я нарушил твои правила, но я не мог их не нарушить. Сначала следовало спросить, хочу ли я им следовать.

- И как же теперь нам поступить?

- Можешь пропустить меня через мясорубку.

- Зачем?

- Или переработать меня в кровавый компост и использовать для каких-нибудь опытов. Я знаю, что всё не зря.

- Обожди минутку, я надену рясу и бороду. Ты перепутал меня со священником и решил исповедоваться, слизняк? - из уха послышался ехидный девичий смех и звуки григорианского хорала.

Крейг выхватил ухо из кармана и швырнул в стену. От удара ухо разлетелось в разные стороны.

Музыка в этот раз не играла. Над кварталом синих стояла тишина. Крейг пришёл сюда по той самой дороге, по которой они когда-то с Элли возвращались со шмелиной фермы. Стоя у моста на набережной, он задумался, почему именно сюда его принесли ноги, и догадка совсем не радовала. Сентиментальная, неуклюжая тоска. Она вполне сошла бы для шестнадцатилетнего подростка, но не для него - отброса погибшей эпохи. Чёрная гарь вместо души. Крейгу стало противно и смешно от разрастающейся в нём зависимости.

Пустая прямая набережная смотрелась очень ярко под разноцветными фонарями. Так много красоты в раскрашенной поздней ночи - и никто её не видит.

Крейг двинулся по набережной навстречу разноцветным фонарям.

Всё-таки кое-кто тут присутствовал. Фонари гасли, когда Крейг приближался к ним, и снова загорались, когда он удалялся. Может быть, Элли для себя одной зажигает все эти огни, а лунопоклонники просто случайные свидетели. Каждую ночь она блуждает по улицам Улитки, как одинокий призрак, ждёт, пока проснётся девчонка, чтобы снова почувствовать себя живой. Играется с фонарями, подсматривает за случайными прохожими и неизвестно, чем ещё занимается. Не понять, то ли восхищение, то ли сочувствие испытываешь к ней. Только вот всё равно поддаваться и лебезить перед большой Элли нельзя. Он развернулся и пошёл назад, намереваясь прекратить издевательские игры с фонарями.

Синий шар Элли не погасила. Здесь - на окраинах её власть, казалось, не так сильна. Она не лишила бы света четырёх ночных путников, так как для синих исходящее от шара сияние имело особое значение.

Крейг устроился рядом со стеклянными скульптурами, положив голову на плечо одной из них. Весь мир моментально уменьшился до пространства, занимаемого стеклянной компанией.

При взгляде издалека возникала иллюзия, словно шар сделан из стекла, но оказалось, что это комок из света. Рука Крейга провалилась сквозь шар, когда он попробовать прикоснуться к нему. На шаре имелись чуть заметные узоры. Крейг узнал линии лунных кратеров. Стеклянные люди протягивали руки к маленькой Луне.

Успокаивающий синий обволакивал и окутывал сознание, уносил его куда-то далеко, оставляя за собой безмятежность и безразличие. Даже боль в дёснах отступила перед необыкновенным покоем.

Когда он очнулся, шея жутко затекла. На горизонте уже появилась белая линия рассвета. Крейг не спал, но его сознание растворилось в исходящем от шара свете.

Эта штука опасна. Крейг с огромным трудом отвёл глаза от шара, медленно со стоном отклонился назад, лёг на траву и закрыл лицо ладонями.

Утром он набрёл на фермы лунопоклонников. Перед Крейгом раскинулись огромные пространства, поделённые между большим количеством самых разных культур и различных построек. Когда Дональд рассказывал о сельском хозяйстве в Улитке, то Крейг представлял навевающие тоску гряды с копошащимися среди них дронами, но открывшееся перед ним вызывало восхищение размахом, цветастым разнообразием и порядком. Благородная красота присутствовала во всём, за что брались Элли и лунопоклонники.

Блуждая по ферме, Крейг наткнулся на Мэтта и Сэма - двух молодых смешливых фермеров с сине-коричневыми полосками. Они вручную перемалывали зерно в самодельной мукомолке. Когда Мэтт за вращением каменных жерновов доходил до изнеможения, его сменял Сэм. Процесс сопровождался гоготом и насмешками.

Бросив развлекаться с мукомолкой, они болтали без умолку, с захватывающим энтузиазмом рассказывали Крейгу о росших поблизости сортах капусты, свёклы, редиски, овса, пшеницы, и предложили вместе позавтракать. Крейг не стал отказываться от предложения. Он был страшно голоден.

Позднее за фермами Крейг отыскал небольшую постройку. Навесной замок покрылся ржавчиной – внутрь давно никто не заглядывал. Крейг выбил дверь.

Помещение напоминало заброшенный барак. В одном углу лежала куча хлама, в другом находилось подобие кровати. Через щели в заколоченных окнах внутрь проникал солнечный свет. То, что и требовалось прямо сейчас – долгий и крепкий сон.

Уже вечером, выйдя наружу, он увидел вдалеке компанию из дронов и высокой худой женщины. Они собирали круг из больших зеркал.

Крейг долго лежал на траве, наблюдая за их работой. На закате компания накрыла зеркала чехлами и ушла в сторону города, а Крейг отправился на ферму искать что-нибудь съедобное.

Его окружали неизвестные деревья, увешанные мягкими сочными фруктами. Наверное, Элли всё знает и видит, как он ворует фрукты сейчас. Хотя вряд ли можно это называть воровством. Он бы спросил разрешения, да лунопоклонников на ферме уже не оставалось. Только мелкие рабочие дроны сновали между растениями.

На выходе из сада ему встретилась стая пузатых коз. Они обдирали кусты с красными ягодами. Крейг вспомнил о кувшине с высохшими цветами на столе в подсобном сооружении, и решил подоить одну из коз.

Подоить козу не получилось. Она лягнула Крейга, когда он дотронулся до её вымени, после вся стая убежала.

Пока хватит и фруктов, тем более их тут много. Напоследок Крейг вырвал из грядки репу и ушёл с фермы.

Козы позднее снова попались на большом пастбище. Они лежали под одиноким большим дубом. В темноте отчётливо белела их шерсть. Крейг обошёл коз, не желая их беспокоить.

До самого рассвета он медленно расхаживал по пастбищу. Чем ближе к рассвету, тем более тяжёлой становилась грусть. Грусть о прошлом, о вожделенной войне и её расплёсканных повсюду кровавых огнях, о пустыне, о большом путешествии в одиночестве.

Крейг не чувствовал себя проигравшим, но ненасытная грусть становилась только сильнее. Её крылья чернели между выстроившимися в ряды облаками. Грусть сокрушала его, сжигала изнутри. Она же утешала.

Под утро на окраине пастбища среди деревьев он нашёл высокий большой камень и посеревший, потрескавшийся от старости человеческий череп на нём. Череп стоял на золотом подносе в окружении разноцветных камней. За такое добро в пустыне без раздумий сломали бы хребет, а тут оно вряд ли кому-то нужно. Попроси дрона принести золотой слиток - и он принесёт. Только потом сам не будешь знать, куда его деть. И всего-то пара сотен километров или больше разделяла два таких разных мира, если, конечно, Элли пока не всех перебила, и там ещё кто-то беспокойно копошится и, как обычно, пытается оторвать кусок от соседа. Неудачники проклятые.

- Идеи ей подавай, - с сарказмом сказал Крейг окружённому драгоценными камнями черепу и мрачно усмехнулся.

Он вспомнил, как однажды с погонщиками на привале играл в футбол найденным черепом. Череп в итоге треснул и разлетелся. Крейг позднее почему-то долго думал, кем же был тот тип, которому принадлежал череп, чем он занимался в пустыне и из-за чего умер. Может, кто-нибудь из погонщиков или грабителей-дикарей. Или вполне неплохой человек, такой же тардиград - ловец света. Тогда у них нашлось бы, о чём поболтать. В тот раз он решил, что и его черепом когда-нибудь сыграют в футбол, хотя не очень-то хотелось такого развития событий.

Крейг вгляделся в пустые глазницы. Ему захотелось поговорить с кем-нибудь. Он вспомнил об Агнешке.

Небольшой контейнер ожидал его днём у входа. Крейг только проснулся и сразу вышел из лачуги на улицу, потягиваясь после долгого сна. Вокруг зеркал вдалеке снова собрались дроны и женщина.

Такие контейнеры лунопоклонники обычно использовали для переноски еды. Крейг занёс находку внутрь и открыл. В контейнере он нашёл герметичную медицинскую упаковку с коричневым порошком и тот самый не очень-то и чистый стеклянный кувшин, наполненный козьим молоком. Несколько секунд он задумчиво смотрел на кувшин, пока его не начал одолевать смех над самим собой.

В занятом здании во время дождей протекала крыша. Это единственная проблема, беспокоившая на протяжении двух месяцев, проведённых в заброшенной хижине.

Целыми днями он ходил по окрестностям, плавал в реке, устраивал длительные походы к горам.

Ежедневно дрон приносил контейнер с едой. Благодаря порошку Крейг избавился от боли в деснах. Порошок следовало развести в воде, прополоскать рот и боль исчезала через считанные минуты.

Во время полнолуния Крейг ходил к холму, где лунопоклонники встречали Луну. Он наблюдал за ними из-за деревьев, слушая тихую ночную песню о спящей Дороти и далёких звёздах из её сновидений.

Песня нового мира, заставлявшая дрожать воздух от непоколебимой силы, от вдохновения, от ожидания чего-то значительного впереди. Не нашлось бы большей награды, чем жить, трудиться и создавать вместе с ними, хотя даже и это лишь начало.

Ян остановился перед еле заметными непонятными символами, нацарапанными на стене, и дотронулся до них пальцами. Его любопытство, пожалуй, могло пробудить что угодно - даже горсть обычного песка или какой-нибудь неприметный булыжник. С первого дня знакомства Крейг помнил его именно таким: любопытным, внимательным и всегда тактичным.

- …я и пришёл узнать, почему ты изолировался, - продолжил он.

- Что в этом плохого? - ответил стоящий у двери Крейг.

Ян заявился к нему под конец дня. Они стояли на улице у лачуги Крейга.

- Ничего, но, может быть, у тебя проблемы какие-то возникли. Не игнорировать же тебя.

Из кармана Ян достал ухо, положил его на бочку и пододвинул к Крейгу.

- Ну, скажем, я наломал дров, - признался Крейг. - И не хочу показываться никому на глаза. Не знаю, как мне себя вести.

Ян всегда вызывал у него смущение. Слишком уж хорош. Даже и не знаешь, как переварить его безупречность.

- Ты переоцениваешь значимость своих дров. За балдж не могу сказать, но никто из нас не осуждает тебя. Мало кто знает о твоих выходках. Мы все живём своей жизнью, - Ян вытащил ещё одно ухо, положил на бочку, кивнул куда-то в сторону и двинулся с места.

Крейг последовал за ним, угадав его желание скрыть от Элли разговор.

- И каково это - вывести из себя балдж? - заговорил Ян, когда они отошли достаточно далеко.

Ни капли иронии, Ян оставался серьёзным. Ему было по-настоящему интересно.

- Большая Элли разозлилась на меня?

- О, ещё как. Просто взбесилась. Я никогда не видел её такой свирепой. Сейчас она притихла. Ты снова уйдёшь?

- Куда? Нет, пожалуй.

Ответ явно разочаровал Яна.

- Мы хотели бы лучше узнать твою историю, - признался он. - О твоих путешествиях по пустыне, о возвращении.

- Тебе Нильс рассказал о нашей беседе в Климте?

- Да.

- Зачем вам нужна такая ерунда?

- Синие коллекционируют поведенческие модели, все необычные события, поступки и их культурное и философское значение, психические состояния и реакции. Мы собираем опыт и уникальные истории. Для нас они крайне важны. Мы умеем ими пользоваться. И ты мог бы кое-чем ценным с нами поделиться.

- Я не против, но я не стану заниматься этим в тайне от Элли, - поставил условие Крейг. - Мне больше не хочется чувствовать себя свиньёй.

- Конечно, никаких тайн, - тактично подтвердил Ян. - Мы ничего не скрываем от Элли.

- И что мне надо делать?

- Предупреди, когда будешь готов. Нам требуется описание событий и твои интерпретации. Тебя введут в состояние гипноза для восстановления воспоминаний и развязывания языка, затем начнут задавать наводящие вопросы. После уже в сознании тебе предстоит дать рассказанному толкования. Позднее тебя снова погрузят в гипноз и попросят дать толкование твоим толкованиям. В целом довольно продолжительный процесс. Всё сказанное тобой сохранится в тайне от посторонних. Прежде чем стать одной из доступной для всех легенд, твои рассказы обезличат. Никто не узнает тебя.

Они остановились. Ян выжидательно сложил руки за спиной.

- Ладно, если это важно для вас, - согласился Крейг.

- Спасибо.

- Чем они там занимаются? – Крейг указал на компанию из дронов и женщины рядом с зеркалами.

- Там Лори проводит эксперименты с фотоэлементами.

- Лори? Вроде я уже слышал о ней, - Крейг вспомнил рассказ Дональда о милой бездельнице Лори.

Вечером Крейга разбудил Тото, ворвавшийся в лачугу.

- Брысь, блохастый, - проворчал Крейг, отталкивая от себя пса.

Маленькая Элли находилась где-то рядом. Он вскочил с кровати, взволнованно осмотрелся вокруг и вышел наружу.

- А, вот ты где, - сказала Элли налетевшему на неё Крейгу.

- Привет, Элли. Давно не виделись, - поздоровался Крейг, приглаживая растрёпанные волосы.

За спиной Элли висела гитара. Выглядела девчонка ещё более сияющей, чем обычно.

- Давно. Похоже, тебе понравилось в этом сарае, - Элли медленно двинулась в сторону ферм, увлекая Крейга за собой.

- Чего у вас нового?

- Мы вылечили Агнешку, - сказала Элли и заинтересованно взглянула на Крейга. - Мы что угодно можем сделать с телом. Человеческое тело для учёных из биохаба как пластилин. Они способны вылепить из него всё, чего только вздумается.

- Замечательно.

- Она сейчас в лечебном секторе биохаба. Уже успела надрать уши Тото. Она почти здорова. Придётся ещё пройти ряд процедур, но её уже можно отпустить на волю.

- Отлично.

Крейг не проявил заинтересованности, и это не ускользнуло от Элли.

- Тебе всё равно? - спросила она.

Нетерпеливо размахивая хвостом, Тото пробежался вокруг них и деловито засеменил в сторону Лори.

Всё рядом с Элли становилось весёлым и игривым, где бы она ни появлялась. Пусть она и беспощадная порой, всё же поблизости становилось ярче от её энергии и лёгкого нрава. Впрочем, не так уж это и хорошо, пусть и приятно. Приятное чаще всего лучше обходить стороной.

- Я иногда совершаю ошибки, - ответил Крейг, с трудом подбирая слова. - Не понимаю, зачем я её сюда притащил.

Насупившаяся Элли пробубнила что-то невнятное. Крейг понял, что задёл её.

- У неё возникла зависимость. Я обкалывал её крепкой наркотой в Рифте.

- Это мы тоже исправили.

- И теперь балдж вернёт её в Рифт?

- Агнешке некуда возвращаться. Она станет лунопоклонником. Ты похож на своего деда, - сменила тему Элли.

- Создателя?

- Да. Постоянно ему не сиделось на месте. Никогда не угадаешь, чего он ещё выкинет. Лез в дебри, постоянно что-то искал – одному ему понятно, что именно. И находил. Хочешь песню послушать? Я сочинила песню о твоих путешествиях.

Элли стащила гитару, уселась на траву и скрестила ноги. Смущённый Крейг сел рядом, пытаясь изобразить заинтересованность. Он не знал, чем отвечать на сентиментальность, не любил пение, гитары и прочее народное творчество. Однако песня оказалась далеко не сентиментальной.

У неё хорошо получалось играть на гитаре. Сладким печальным голосом Элли пела о покрытых гноем и коростой бродягах, заставивших Крейга тащить повозку с хламом, об отрезанном аппендиците, о работе с фермерами, об анестезиологе Эстебане. Завершалась песня богатым набором брани. Крейг поначалу опешил, после захохотал, закрыв лицо ладонью.

- Можешь не аплодировать, - Элли закончила петь и отложила гитару в сторону. - О чём вы там шептались с Яном? Что он хотел скрыть от меня?

- Предложил описать синим мои путешествия по пустыне, - без раздумий выложил Крейг.

- Да, они иногда предлагали тардиградам поделиться воспоминаниями. О чём он ещё говорил? Можешь, конечно, не рассказывать. Это твоё личное дело.

- Спросил, сбегу ли я снова.

- Сбежишь?

- Нет, наверное. Я ему так и сказал, и его интерес ко мне пропал.

- Ладно, - Элли поднялась, подхватила гитару. - Мне надо возвращаться. А ты пойдёшь в развалюху свою?

- Я забыл ухо на бочке. В развалюхе раньше кто-то жил?

- Там жили клонированные панды. Такие смешные.

- Где они сейчас?

- Сдохли, - Элли виновато опустила глаза. - Потом там до изгнания обитал Нильс, чума на его голову. Его не кормили дроны, и он постоянно обворовывал фермы. Потому и поселился поблизости.

- Ясно. Наверное, это его вещи там остались.

- Какие?

- Всякая ерунда. Записи какие-то.

- О, ерунда, говоришь! - заинтересовалась Элли. - Нильс - обгадившийся неудачник, и всё же он не из тех, кто собирает ерунду. Покажешь?

В хижине Крейг достал для неё большую коробку, хранящуюся под заросшей паутиной и пылью крышей. Элли взяла коробку, уселась на пол и открыла её.

- Ах! Вот он где! – с воодушевлением воскликнула девчонка, доставая из коробки цепочку с лебединым медальоном. – Так долго я его искала!

Элли надела медальон на шею, достала из коробки пачку бумаг

- Ты читал?

- Кое-что читал. Какие-то философские размышления. Письма.

- Синие никогда от дел не отходят. Нильс увлёчен музыкальной теорией и семиотикой. Думаю, он и в вонючем Климте не прекращал работать.

В пачке бумаг Элли отыскала заинтересовавшие её листы.

- Ууу, завещание Александры. Вот это да!

- Его мать? – поинтересовался Крейг.

- Ага. Сейчас посмотрим, что пресвятая заступница сирых и убогих тут настрочила.

На лице Элли появились глумливое выражение. Прокашлявшись в кулак, она принялась громко читать вслух.

«Поскольку оставить мне нечего, оставлю хотя бы несколько слов. Я долго думала, кого следует упомянуть напоследок. В таких случаях обычно обращались к членам семьи, но мы все тут уже давно стали членами одной большой семьи, потому пусть каждый, кто пожелает прочесть моё напутствие, считает, что оно обращено именно к нему.

С первых дней жизни в Улитке я наблюдала за тем, как создавалась и росла наша семья. Кирпичик за кирпичиком, с чрезвычайной осторожностью и расчётливостью выстраивалось то самое свободное общество, о котором я уже давно прекратила или даже и не смела мечтать.

Как это ни удивительно, создавалось наше общество тем кошмарным существом, когда-то давно развязавшим катастрофическую войну и продолжающим её по сей день. Страшно даже подумать о том, что война будет продолжаться до тех пор, пока не исчезнет последний человек. Одной рукой оно разрушает и несёт смерть всем подряд, другой – создаёт нечто превосходное.

Я не переставала удивляться, когда замечала, как оно осознанно все свои необычайные способности направило на создание того, к чему я стремилась всей душой. Более всего меня поразило, что даже собственную власть оно максимально ограничило, когда мы зажили своей жизнью. Мы можем думать, говорить и делать всё, что пожелаем, если это не несёт угрозы нашим близким.

Как говорил Создатель не нужно бороться со злом – пусть оно служит тебе. В том самом положении я и оказалась. Балдж для меня – воплощение чистейшего, неприемлемого зла. Оно служит мне, я пользуюсь его трудами, живу в созданном им обществе. Могу ли я спокойно принять его плоды?

Раньше я долго терзала себя размышлениями о том, как всё могло бы сложиться, если бы не началась война. Отсюда – с высоты большого количества лет – довоенное общество людей выглядит ещё страшнее и сумасброднее, чем при взгляде в упор, когда мы все являлись его атомами. Я не могу поверить, что смогла выжить в нём и не сойти с ума.

Людям необходимо искупление. И я придумывала бесконечные оправдания, кропотливо искала искупление для нас – довоенных людей, как будто мои размышления играли решающую роль и, найди я ответ, то он воскресил бы всех убитых балджем и остановил войну.

Порой необходимые ответы приходили, но позднее они блекли, и я раскрывала самообман. Нет искупления. Нет ответов. Нет шансов для людей…

Элли остановилась. Она уже не кривлялась, её лицо стало серьёзным.

- Этот клоун специально спрятал письмо, зная, что оно могло бы заинтересовать меня, - Элли тряхнула бумагами.

- Нильс?

- Да.

- Мне он показался неплохим парнем.

- Конечно, он неплохой, если не считает тебя своим соперником. Скоро он уже не сможет доставить нам проблем. Всё-таки хорошо, что тебя сюда занесло, иначе мы никогда не нашли бы её письмо.

- Ладно. Читай дальше, - Крейгу тоже стало интересно.

Элли продолжила читать.

«Нет шансов для людей. Все обнадёживающие события просто не имели значения – уповать на них можно только от наивности, от шор на глазах, от терпимости к самообману. Мы не могли улучшить самих себя и нашу жизнь. Мы не знали, куда и зачем движемся.

И будущие поколения не смогли бы стать нашим искуплением, ведь мы уже долгое время не росли. Иногда я представляла, что если бы родился какой-нибудь сверхчеловек – хотя бы один – то все наши ошибки и безумства стали бы просто этапами сложного пути. Но ведь хуже всего то, что они, вероятно, рождались. Я уверена в этом. Рождались, мучились всю жизнь от скуки и тесноты и умирали в тоске, так как не могли довольствоваться малым, потешным и ничтожным, а кроме малого, потешного и ничтожного уже ничего и не оставалось.

Не существует искупления для людей. Я, на самом деле, не хочу возврата в людское общество. Я охотнее согласилась бы на смерть, чем на жизнь среди людей.

Так можно ли согласиться с истреблением, устроенным балджем? Нет. Не смотря ни на что, я никогда не приму убийство как способ решения проблем. Моё табу на убийство распространяется не только на лунопоклонников.

Как мне тогда поступить? Однажды мне предложили совершить предательство, способное нанести балджу вред или вовсе уничтожить его, но я отказалась безо всяких раздумий. Тот поступок стал откровением для меня самой. Я сделала свой выбор…»

Элли остановилась. Глаза у неё полезли на лоб.

- Предательство, - прошептала она.

- Ты ничего не знаешь об этом?

- Нет.

- Наверное, речь о Нильсе.

- Нет, - возразила Элли. - Этот баран действовал открыто. У всех на виду бился лбом в ворота и позорился.

- Тогда тебе есть над чем поразмыслить.

- Не мне, а нам всем. Ладно, продолжим.

«Я бы хотела попросить вас беречь нашу большую семью. Не потому, что за неё уплачена ужасающая и совершенно неприемлемая цена, а потому, что лучше ничего не было, нет и не будет.

Мои слова о балдже я не распространяю на девочку Элли. Я считаю их разными личностями, как бы не пытались меня убедить в обратном. Иногда можно выбрать и заблуждение. Я не испытываю к Элли ничего, кроме любви. Когда Альберт вытащил на свет эту нелюдимую непоседу, вытворявшую удивительные вещи, наша жизнь стала немного ярче. Для меня она остаётся той самой Дороти, которую мы когда-то очень давно потеряли, а теперь нашли и вернули её.

Напоследок я вновь хотела бы повторить всё то, что много раз рассказывала о бурах, и ещё раз попросить всех не играть с огнём. Боюсь, до сих пор никто, кроме балджа, не представляет, насколько они опасны. Иногда мне хочется кричать…»

Элли умолкла, нахмурилась и дальше стала читать про себя. Крейг в ожидании уселся на стол.

- Ты читал письмо Александры до конца? - тихо спросила Элли, когда закончила читать.

- Я вообще не читал его.

- Хорошо, - заключила Элли.

Она сложила лист и убрала в карман.

- Не рассказывай пока никому о находке и о письме, - попросила она.

- Не скажу, конечно.

- Нам надо решить, как поступить. Сначала думаем, потом делаем.

Она растерянно осмотрелась, закинула гитару за спину, подхватила коробку и пошла к выходу.

- Помочь тебе? – поинтересовался Крейг.

- Нет. Я сама. Мне надо остаться одной и подумать. Подумать хорошо.

Стоя у выхода, Крейг наблюдал за удаляющейся Элли. Он не мог отвести от неё глаз, пока она не скрылась за фермерскими деревьями.

Теперь можно возвращаться домой. Необходимость в протесте пропала.

Возвращающийся домой Крейг ошарашено рассматривал густую траву под ногами. Его оглушала мысль о том, что всё закончилось. Наступило время мира.

- Элли, ты слышишь меня? – обратился он к балджу.

- Решил вспомнить обо мне? - в голосе балджа ещё чувствовалось раздражение.

- Почему ты не стала наказывать меня?

- А что нам дало бы твоё наказание? Наказание не способствует исправлению.

- Помнишь тот последний вечер в Рифте?

- Я всё помню.

- Я в тот раз убрал ухо подальше, поэтому ты не знаешь об одном событии.

- Не знаю. О чём ты хотел рассказать?

- Я там убил человека. Прикончил Клопа.

- Ну и что?

Ответ балджа заставил Крейга рассмеяться.

- Но нам ведь запрещено убивать, - сказал он.

- Убивать нельзя лунопоклонников. Всех остальных - не приветствуется. Убийство - занятие для дронов, а не для лунопоклонников, но ты ведь пока ещё остаёшься дикарём.

- Я и раньше убивал, чтобы защитить себя.

- Снова хочешь исповедоваться передо мной?

- Нет. Дело в том, что последние убийства приносили мне удовольствие. У меня крыша от этого едет. Я превратился в маньяка. Ты должна знать.

- Ничего необычного в этом нет. У многих эвакуированных имелась похожая проблема.

- Можно её исправить? Ты ведь способна изменить мой мозг.

- Не следует копаться в мозге из-за всякой ерунды и исправлять индивидуальные дефекты. Порой сложно предсказать, чем обернутся подобные действия. Твой недостаток сам собой исправится со временем, если необходимость в нём отпадёт.

- А если я сорвусь и нанесу вред кому-нибудь из лунопоклонников?

- Не нанесёшь. Думаешь, мы отпустили бы тебя разгуливать просто так по Улитке? Смысл терапии не только в продлении жизни. Если бы ты прочитал список изменений перед процедурой, то знал бы. Табу на убийство лунопоклонников уже внутри тебя. Ты даже при большом желании, даже в состоянии полнейшего безумия не сможешь причинить вред никому из своих.

- Тем лучше… Здорово у вас всё устроено.

Крейг оказался рядом с зеркалами и решил познакомиться с Лори. Она в одиночестве лежала на раскладном кресле, прикрыв лицо руками.

- Привет, - произнёс он, приблизившись к креслу.

Растерявшаяся Лори подняла глаза.

- Я Крейг. Недавно оказался у вас.

- Привет. Лори, - представилась она, вставая с кресла.

Лори взяла банку с серебристым гелем, подошла к большой металлической пластине и принялась кисточкой намазывать гель на пластину. Крейгом овладело смятение.

- Я каждый день вас видел. Ты сегодня задержалась здесь.

- Пёс Элли утащил мою сумку с записями. Я жду, когда дроны вернут её, - не поворачиваясь к Крейгу ответила она.

- Понятно. Не стану мешать тебе, - попрощался Крейг с её спиной.

- Приятно было познакомиться, - сухо ответила Лори.

Прилично удалившись от Лори, Крейг остановился, обернулся и с удивлением посмотрел в её сторону.

- Элли, а сколько Лори лет?

- Семьдесят три.

- Занятно, занятно.

Дженни пришла

Утром Крейга разбудил балдж и предупредил, что сейчас вломится маленькая Элли. Не в силах удержаться, она залетала ко всем подряд и показывала своё изобретение. Так очередь дошла и до Крейга.

- Смотри! - возбуждённо выдохнула Элли, когда Крейг встретил её у подсолнуха.

Правый локоть у Элли был залеплен пластырем, на голове сидели лабораторные очки. Она показала банку, набитую листьями. Крейг даже и не сразу заметил сидящих в листьях обитателей банки.

- Бабочки? - спросил Крейг.

Это были чудные белые бабочки с пышными усами и большими глазами.

- Тутовые шелкопряды! - заявила Элли.

Одна из бабочек принялась чистить большие усищи. Элли засмеялась от умиления.

- У меня получилось клонировать тутовых шелкопрядов, - пояснила она. - Скоро у меня будет шёлковый шарф. Клянусь, я сделаю настоящий шёлковый шарф!

Элли сияла от восторга. Ещё немного и вспыхнет и спалит всё вокруг. Она умчалась хвастаться дальше.

Крейг разлёгся в кресле перед окном и смотрел на заросли, окружившие раскидистое невысокое дерево.

Дерево стояло близко к дому, ветви почти дотянулись до окна. Вчера где-то в одиннадцать вечера из него послышалось звонкое птичье пение. Незнакомая птица не просто чирикала, она пыталась слагать мелодии. До бегства в Рифт её тут не было. Балдж поселил её рядом с домом тардиграда. Или ей просто приглянулись заросли перед окном спальни.

Пела она всю ночь. В полночь Крейг даже закрыл окно, позднее снова открыл. Это было красиво и совсем не мешало.

Крейг думал, чем заняться. Для начала следовало отправиться к Яну и предупредить о готовности работать с синими. Он не горел желанием описывать свою жизнь и считал предстоящее занятие ерундой, однако ему хотелось ближе познакомиться с синими и с их делами.

Через приоткрытое окно тянуло свежестью и прохладой. Тишина принесла сонливость. Крейг откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Та лучистая полуденная радость над Рифтом - он отчётливо ощущал её сейчас, находясь между сном и реальностью. Необязательно тащиться в пустыню. В Улитке и её окрестностях тоже можно встретить радость, потому что она повсюду. Надо только найти то особенное место, где она накапливается. Придётся поискать как следует. Надо оставаться внимательным и открытым. Кто знает, что ещё тут попадётся. Иногда ищешь одно, а находишь другое.

За спиной послышались крадущиеся шаги. Крейг подскочил с кресла.

У двери топталась Агнешка. Её светлые волосы были коротко подстрижены. Щёки немного округлились, и болезненная худоба пропала.

- Привет, - поздоровался Крейг и пошёл ей навстречу.

Агнешка смущенно заулыбалась, протягивая руки к Крейгу. Он опустился на колени и осторожно обнял её, вспоминая тот вечер, когда нёс полумёртвое тельце по погружённым в ужас улицам Рифта. Теперь в девочке ощущалась жизнь. Даже не верилось, что это всё та же самая Агнешка. Крейг знал, что лунопоклонники способны на многое, и всё же трудно было поверить своим глазам.

- Уже поправилась? - спросил Крейг.

- Ухо сказало, надо ещё лечиться.

- Тебе дали ухо?

Агнешка достала его из нагрудного кармана.

- Иногда оно разговаривает, - прошептала Агнешка.

- Я знаю.

На одежде Агнешки имелись коричневые полоски. Теперь для неё тоже светит полная Луна. Отныне и за ней стоит могущество балджа.

- У тебя тоже есть такое? - спросила она.

- Тут у всех есть говорящее ухо. Больно было лечиться? – поинтересовался Крейг.

- Иногда, когда иголками кололи. Ухо сказало, что плохую печень внутри меня поменяли на хорошую. Врёт.

- Почему это?

- Печень есть у свиней. Я сама видела. А у меня внутри, - Агнешка указала пальцем на свой живот, - воздух.

- Э, ладно. Ты одна пришла сюда?

- Меня привёло железное чучело. Почти такое. Немного другое, - промямлила Агнешка, указывая на выбравшегося из шкафа слугу. - Оно тоже умело говорить. Оно сказало, что я буду жить в этом доме.

Крейг обернулся и бросил злобный взгляд на замершего слугу. Подобного следовало ожидать от Элли. И почему раньше до него не дошло?

- Ты голодна, Агнешка? - спросил дрон.

- Если только немного.

- Тогда садись за стол. Здесь есть много всего вкусного. Я тебе помогу.

Пока Агнешка обедала, Крейг ходил на улице рядом с домом, держа ухо в руке. Он спешно пытался подобрать слова для беседы.

- Элли, мне не нужен ребёнок, - наконец обратился он к балджу. - Ты совсем спятила?

- Тебе жалко места в твоём доме? У тебя целое крыло пустует.

- Дело не в месте.

- А в чём?

- Мне уже давно за сотню. Я чувствую себя чудовищем рядом с ней. Я не знаю, как вести себя. Мне даже говорить с ней не о чём.

- А в Рифте у тебя хорошо получалось с ней говорить.

- Неужели ты не понимаешь?

- Понимаю. Тебе не придётся заниматься воспитанием. В Улитке, в основном, дроны ухаживают за детьми.

- Это и есть твоё наказание для меня? Камень на шее?

- Камень на шее сидящего внутри тебя монстра. Большинство навыков, приобретённых среди людей, тут не требуются. Ты здесь такой же, как и Агнешка – ребёнок. Тебе надо начинать сначала, расти вместе с ней, учиться у неё. Я не принуждаю тебя. Если хочешь, то я сейчас уведу её и подыщу опекунов. Любая семья в Улитке согласится принять её. Их не потребуется уговаривать, как тебя. Как думаешь, почему?

- Пытаешься манипулировать мной?

- Решение за тобой, - завершила спор Элли. - Тебе требуется время на раздумья?

Минуту он молчал, вспоминая беседы с Агнешкой в подыхальне. Крейгу вдруг захотелось наблюдать за тем, как она будет расти и удаляться от зловонной темноты палаты в подыхальне. Из этого всего может получиться что-нибудь любопытное.

- Нет, не требуется. Пусть остаётся, - сообщил он Элли о своём выборе.

- О, замечательно! Я уж подумала, что ты сейчас в очередной раз опростоволосишься. Помни о неприемлемости психологического давления, обмана и насилия в обращении с ней. Нам в Улитке не нужны люди и их дебиловатые традиции. Если не устраивают поступки и поведение Агнешки, то учись прислушиваться к ней, объяснять и договариваться. Если не можешь объяснить, значит, неправ ты, а не она. Не забывай, здесь у всех детей только один родитель - я, а ты для неё - просто друг и наставник. И она для тебя - друг и наставник. Агнешка равна со всеми нами…

Большая Элли сделала паузу. Она хотела что-то ещё добавить, вместо этого вдруг рассмеялась.

Синие не любили больших зданий. Каждое здание, каждое окно, каждая дорожка дополняли общий вид. Среди богатого изобилия деталей не имелось ни одной лишней. Крейг устроил себе экскурсию, прежде чем отправиться к Яну.

Ян оставил Крейга в небольшом кабинете, попросил подождать и ушёл. В кабинете имелось одно кресло, стоявшее перед изрисованной стеклянной стеной. Крейг сел в кресло и принялся рассматривать многочисленные лица, нарисованные на стекле.

- Привет, Крейг, - послышалось из уха. – Можешь называть меня Вики. Я буду работать с тобой.

- Ты уже тут?

- Я за стеклом. Мы не должны видеться. Мой настоящий голос звучит иначе и имя у меня другое.

- Ты хочешь остаться анонимной?

- Да, - подтвердила Вики. - Мы с тобой не увидимся.

- Почему?

- Тебя какой-то период будет мучить чувство стыда после наших сеансов, но ты даже не узнаешь, кого именно стыдиться, и это не повлияет на наши отношения, если мы в будущем познакомимся.

- Мне вроде нечего стыдиться.

- Поверь, у всех есть то, чего следовало бы стыдиться. В состоянии гипноза ты раскроешь те вещи, которые даже сам от себя скрываешь. Тебе придётся нелегко на стадии интерпретаций, тогда тебе дадут таблетки, стимулирующие выброс серотонина. С ними ты станешь раскованнее во время занятий.

-А Элли это одобряет?

- Одобряю, - ответил уже другой голос из уха.

Крейг вспомнил, что ему действительно есть чего скрывать. Его весёлость исчезла.

- Мда. Надеюсь, оно того стоит, - проговорил он.

- Несомненно, - подтвердила Вики. – Примерно восемьдесят процентов известных нам тардиградов, проживших больше семидесяти лет, сходили с ума, кончали с жизнью или выдавали себя людям, после чего их убивали. А ты вполне неплохо держишься. Выжившие обычно обладали особым мировоззрением, позволявшим им держаться. Мы хотим узнать легенду твоей устойчивости.

- Она может навредить вам. Наверное, я не совсем нормальный.

- Не беспокойся. Мы постоянно работаем с опасными психологическими явлениями и взглядами. Рядом со стаканом на подставке пара пилюль. Прими их.

- Ваши серотониновые наркотики?

- Нет. Пилюли помогут тебе погрузиться в нужное состояние.

Крейг встал, подхватил с подставки пилюли, положил в рот и запил водой из стакана.

- Надеюсь, я не тронусь от них умом, а то меня дома ребёнок ждёт, - нарочито обеспокоенным голосом произнёс Крейг скорее для Элли, чем для Вики. Ему снова стало весело.

- Опасаться нечего.

Никаких воспоминаний о беседе не осталось, только едкие впечатления не покидали Крейга. В ближайшие дни предстояло ещё раза два или три погрузиться в гипноз, затем Вики выдаст записи бесед, чтобы Крейг осознанно истолковал заинтересовавшие её моменты.

Он стоял на мосту и слушал тихую спокойную музыку, вспоминая слова о восьмидесяти процентах тардиградав, покончивших с собой. Музыка звучала из-под моста. Казалось, она исходит прямо от текущей воды.

Музыка несла беззаботность. И не только она. Всё у синих пребывало в строгом порядке, стремящемся куда-то в небеса, при этом каждая линия вокруг напоминала о беззаботности.

В конце дня он и Агнешка погуляли рядом с Ванфридом. Крейг хотел показать ей биохаб, но Агнешка ещё не до конца поправилась и быстро уставала. Он рассказал ей о дронах, о девочке Элли, сидящей в каждом дроне, и о том, что и в ухе тоже сидит Элли.

- Я знаю Элли, - сказала Агнешка, когда они позднее ужинали. - Она приходила ко мне, когда я лечилась.

- Да, именно она командует дронами, - согласился Крейг, не желая запутать Агнешку.

- У неё хорошая собачка.

Они уже закончили с едой и просто сидели за столом.

- Я умею мыть посуду, - призналась она. - Помочь тебе?

- Дрон помоет. Тебя заставляли мыть посуду?

- Да.

- Тебе больше не придётся делать то, что тебе не нравится.

- А что я буду делать?

- То, что захочешь. Чем тебе нравится заниматься?

Агнешка замялась.

- Мне нравится подметать пол.

- И всё?

- Ещё мне нравится убивать жаб.

Подобного безобразия балдж не допустил бы в цветочном городе. Крейг предложил девочке подумать ещё. Она подумала. Следующее увлечение удивило ещё больше.

- Я люблю есть конфеты из шакалов, - прошептала она.

Озадаченный Крейг призадумался. Шакалов он ни разу не пробовал, потому что животные эти обитают где-то далеко. Впрочем, многие называли шакалами койотов.

- Разве они вкусные? - поинтересовался Крейг, пытаясь вспомнить вкус собачатины.

- Очень вкусные. Чучело сегодня давало мне шакальи конфеты.

Тогда Крейг обратился к уху и выяснил, что Агнешка имеет в виду шоколадные конфеты. Всё встало на свои места. Добыть шоколад в Улитке немного проще, чем шакала, поэтому проблему можно было считать почти решённой.

Слуга увёл Агнешку умываться. После ванной она переоделась в ночную просторную пижаму и долго расхаживала из комнаты в комнату, раскачиваясь и размахивая руками. В конце концов, она остановилась и заявила, что хочет спать.

Крейг отвёл Агнешку в её комнату, где светил мягкий оранжевый свет. Дрон уже приготовил для неё постель.

- Тебе нравится тут? – спросил он, накрывая её одеялом.

- Да. Я хочу остаться здесь насовсем, - ответила Агнешка и зевнула.

Когда-нибудь придётся рассказать ей о том, как Элли истребляет людей, и Рифт, где она родилась и выросла, уже не существует. Крейг попытался представить, как Агнешка отреагирует. Интересно, знают ли дети цветочного города о делах Элли и лунопоклонников?

К тому времени, когда придётся рассказать, людей, вероятно, уже и не останется. Тогда можно всю их историю превратить в страшную сказку или вовсе не рассказывать о людях. Они быстро забудутся.

Только вряд ли Элли станет лгать. Каждый лунопоклонник должен оставаться беспощадным даже к исчезнувшим людям, чтобы никогда не становиться на их путь.

Довольная Агнешка из-под одеяла выглядывала на Крейга и ждала, пока он заговорит. Ждала его рассказов, прямо как тогда в Рифте. Крейг содрогнулся, вспомнив свет свечи, тошнотворный запах палаты, грязные засаленные волосы Агнешки и её омертвелое лицо. Он вспомнил, как мучительно дожидался её смерти. Как чуть не задушил её полотенцем.

Пока Агнешка не заснула, Крейг рассказывал ей о прикормленной слугой белке и коте Гомункуле. А ещё о далёком городе на другой планете, которая хоть и большая, но отсюда выглядит, как маленькая звезда.

Днём Агнешка попросила слугу показать белку. Дрон взял тарелку, и они отправились за дом. Белку пришлось ждать довольно долго. Когда она объявилась, Агнешка устроилась на корточках рядом со слугой, взяла горсть орехов и подставила ладонь для белки. Белка сначала съела орехи с ладони дрона, затем перебралась к руке Агнешки. Та испугалась, взвизгнула, отдёрнула руку и громко засмеялась. В этот момент из-за живой изгороди появилась Элли.

- У меня к тебе дело, - протараторила она.

Крейг отправился за ней.

- Куда мы идём?

- Ко мне домой. Хотя, подожди, - она остановилась. - То, что я хочу тебе рассказать, очень важно. Ты же умеешь держать язык за зубами? Если не уверен, то я не стану тебя вовлекать.

- Можешь положиться на меня.

Элли посмотрела в сторону, тяжело выдохнула и приняла страдальческий вид. Что-то сильно беспокоило её.

- Лучше бы ты отказался, - прошептала она.

- Нет, - прошептала из кармана большая Элли. - Прекращай. Это не игрушки.

Большая и маленькая Элли поспорили о чём-то.

- Ладно. Идём, - она резко развернулась и быстро зашагала. - Как тебе роль отца?

- Не знаю пока.

- У тебя были дети?

- Был когда-то давно один ребёнок. Он умер сразу после родов. А потом я понял, кем являюсь, и решил обойтись без детей. Это повышало мои шансы выжить.

- О да, это правильный подход. Семья для тардиграда – верная смерть.

- Так о чём ты хотела рассказать?

- Всё дело в бурах. К нам прибыла Дженни - прорицательница буров. Сейчас она на карантине. Мне нужен тот, кто сыграет для неё наивного дурака.

- И я, конечно, лучше всего подхожу на такую роль.

Элли помотала головой.

- Ты тут недавно, - принялась она объясняться. - Дженни тебя точно не знает. Она же каждый год или даже чаще к нам приезжает. Мне нужен тот, кто плохо знаком с нашими порядками. Ты последний прибыл к нам, если не считать Агнешку и Нильса с его женой. Они не подходят.

Дом Элли напоминал небольшой дворец с башней. Находился он на краю квартала красных. Дальше располагались бескрайние разноцветные поля и высокие холмы.

Жилище Элли окружало кольцо полуметровых металлических сов чёрного цвета.

- А совы зачем?

- Видишь, вон овца ходит? - Элли указала на животное с длинной шеей и белой шерстью.

В волосах Элли запутался какой-то пух.

- Да вроде это не овца.

- Это альпака. Необыкновенно тупое существо. Она ходила тут и гадила, пока я не поставила сов. Сов она боится.

В дворце Элли была всего две комнаты: большая - внизу и маленькая - наверху.

- Ох, вот это да, - под впечатление произнёс Крейг, когда уже внутри увидел круглые стены, до самого потолка скрученные в спираль полками с книгами.

- Тут когда-то была большая библиотека. А потом я переселилась сюда.

- Тебе нравится читать?

- Нет. Я не читаю книг. Я поселилась здесь от нелюбви к прямым плоскостям и линиям. Слишком уж они скучные. Тут идеально для меня. Я обычно больше времени провожу наверху. Там у меня смотровая площадка, небольшая лаборатория, кресло, ковёр и ещё масса всего интересного.

Они с Элли приблизились к ломберному столу перед широким дисплеем. Тут, судя по обстановке, нередко проходили собрания.

Недалеко от стола крепко спал Тото. Морда его лежала в миске с недоеденной едой.

- Откуда вообще появились буры? Почему вы их не истребили? - полюбопытствовал Крейг.

- Мы и не намеревались их истреблять. Они не такие, как люди. Их до войны принесло из Европы откуда-то. Они вели скрытный образ жизни. Про них до сих пор мало чего известно. К несчастью для испорченных, людской характер обладал сволочной склонностью цепляться ко всем нестандартным, кучкующимся в сторонке и подозрительным. У буров и людей вышел конфликт. После войны буры окончательно перешли к жизни бродяг. Разбрелись до самой тундры. И ни до чего им нет дела. Живут поодиночке в лесах и горах. Даже со своими не общаются, представляешь!

- Совсем не общаются?

- Они порой встречаются, проводят вместе какой-то время, потом снова расходятся. Их социальная жизнь остаётся загадкой для нас. Мы следим за каждым из них. Их социальные связи почти полностью разрушены. Может показаться, они вовсе лишены эмпатии, но это не так. Дженни ведёт себя, как психически полноценная. То есть как мы. И те буры, живущие в поселениях людей, тоже вполне нормальны. А когда они возвращаются домой, то отключаются. Они готовы годами молчать. Им как будто плевать друг на друга и вообще на всё на свете. Только с реками разговаривают.

- С реками?

- Ага. Как выйдут к реке, так садятся и тихо болтают с водой.

- Я знал одного дурного деда, который разговаривал с коровами, - сказал Крейг, усаживаясь в кресло. - Буры тоже сумасшедшие?

- Нет. В том-то и дело. Хотя… Они просто другие. Понимаешь? Совсем не такие, как мы или люди. У них свой язык. И они ведут записи. Иногда относят их в общую пещеру. Это их единственный способ общения: иногда что-то пишут на протяжении нескольких лет, относят записи в общее для всех место и читают чужие записи. А вот их беседы с реками остаются тайной для нас. Это ведь даже и не разговоры, а какой-то бессмысленный детский лепет. Усядутся у реки и лепечут чего-нибудь. Нет никакого смысла в их лепете.

- А о чём они пишут?

- Мы смогли только частично расшифровать. Говорю же, у них свой алфавит. Мы подозреваем, что для каждой буквы у них имеется несколько символов, и буры при письме их выбирают по настроению или привычке или же намеренно делают ошибки и придумывают буквы на ходу специально для нас. В целом они делятся новостями, пишут бессмыслицу и туфту полумистического характера. У них есть какое-то подобие религии. Земной религии без богов, загробных миров и тому подобного. Ну, или же это просто художественные зарисовки. Фольклор буров, даже не знаю, как ещё это назвать.

- А как буры вообще выглядят?

- Ты не отличишь бура от человека. Ты даже знаком с двумя из них.

- Вот как?! Даже с двумя? - Крейг заинтриговано развернулся к Элли. - И кто же это?

- Ну, попробуй угадать, - предложила Элли. - С одним из буров ты познакомился в Рифте.

- Клоп, комендант, Шейла, Эстебан, Агнешка, - перечислил Крейг всех знакомых из Рифта. - А, я всё понял.

- Ну, кто там тебя пирожками угощал? - нетерпеливо протараторила Элли.

Дисплей засветился. Крейг увидел человека в одежде лунопоклонника. Он с неукротимой энергией взбегал на гору. За спиной его висели рюкзак и винтовка. Голову почти полностью скрывала накидка.

- Шейла.

- Ага. Она.

- Выходит, она осталась жива? А мне её даже жаль стало.

Угол обзора на дисплее сменился. Крейг узнал окрестности Рифта.

- Вот она уносит ноги после предупреждения о приближающейся атаке, - Элли указала на неутомимую фигурку на дисплее.

- Что-то непохожа. Этот тип больше не мужика похож, - засомневался Крейг. - И почему на нём одежда лунопоклонников?

Крейг смотрел на бегущего в гору человека, ожидая, когда он сбавит ход. Любой уже свалился бы от усталости, но звериным силам бура не было конца.

- Мы снабжаем буров всем необходимым и одеждой тоже, - ответила Элли. - В диких землях для буров безопаснее перемещаться в одежде лунопоклонников. Дрон тогда не только не убьёт бура, но и придёт на помощь, если потребуется.

- А ведь я носил такую одежду в Рифте. Выходит, Шейла догадалась, что я из Улитки?

Достигнув вершины горы, бур остановился, оглянулся назад и стянул накидку с головы. Крейг узнал Шейлу. Только в лице её уже не оставалось девичьей хрупкости. Она казалась твёрдой и бездушной.

- Шейла знала, - подтвердила Элли. - Они всё знают о нас, нашей истории, о значении разноцветных полосок. Потому она тебя и начала обрабатывать. Для них лунопоклонник за пределами Улитки - лакомый кусок. А ты ведь почти сломался уже, а? Такая симпатяга эта Шейла. Ну? - с колючим сарказмом допытывалась Элли.

- Когда она принесла мне пирожки, то я решил уйти, чтобы не поддаться искушению и не рисковать. Я, в общем, всё правильно сделал.

- Ого, кажется, мы тебя недооценили! - еле сдерживаясь от смеха воскликнула Элли. - А зачем попросил отравить Рифт?

- Из-за Агнешки. Я не хотел, чтобы она и дальше мучилась и умерла в одиночестве.

- Весь Рифт из-за одной Агнешки?

- Да. А чего в этом такого?

- Хм. Ну, да ладно. Вот смотри.

На дисплее опять появилась Шейла. Она сидела на возвышенности и, чуть склонив голову, пустыми глазами смотрела в затуманенные вечерние сумерки. Тяжелое осеннее небо проплывало над головой. Пожелтевшая листва на деревьях дрожала под порывами ветра, сама Шейла оставалась абсолютно неподвижной.

- Вот Шейла рядом со своим бывшим жильём где-то в Альберте. Это далеко на севере. Снято лет двадцать назад, - пояснила Элли. - Буры могут весь день с таким видом просидеть.

- Они чем-то больны?

- У них у всех прекрасное здоровье. Это одно из их обычных состояний. Сидят как истуканы, а потом вдруг начинают в припадке биться.

- Эпилептики?

- Нет же. Больше напоминает оргазмические припадки, - Элли ехидно скорчилась. - Мы бы очень хотели узнать, что всё это значит.

- Шейла. А кто второй? Я ведь знаком с двумя бурами, как ты утверждаешь.

- Вот для того ты мне и потребовался. Второй бур - это Эмма, жена Нильса.

Крейг присвистнул.

- Сёрьёзно? Хитрые они. Хотя Эмма сразу показалась необычной. Стоп! Она мне даже что-то говорила про буров.

- Не то слово, - согласилась Элли. - Корчит из себя деревенскую дурочку да так, что даже Нильс ни о чём не догадывается.

- А откуда ребёнок у неё? Тот мальчик. Тоже бур?

- Эмма усыновила его в Климте, - Элли уселась на стол, скрестила руки на груди и вскинула подбородок. - Мы не раз наблюдали за тем, как буры, живущие в поселениях, брали под опеку сирот и уводили на свои территории. Они и детей делали бурами.

- Чувствую, тут какая-то большая интрига.

- Интрига необыкновенно большая. От тебя потребуется выполнить простое действие. Тебе надо как бы между делом рассказать Дженни о нашем намерении отправить Эмму и Нильса на Марс и оставить их там навсегда. У нас запрещено рассказывать бурам о научных программах красных - вот в чём загвоздка. Если кто-нибудь из бывалых расскажет, то она сразу почувствует подвох. А ты тут новый обитатель. Она сочтёт это за неопытность. Ты никому не должен рассказывать о том, кем является Эмма. Она для тебя – обычная неумеха из Климта.

- И для чего всё это?

- Бурам вроде бы и плевать друг на друга, но когда кому-то из них грозит опасность, то они окажут помощь. Они готовы рисковать головой, спасая своих. Посмотрим, как Дженни поступит. Конечно, она не станет раскрывать Эмму. Ей придётся как следует пораскинуть мозгами.

- Понятно. Ты хочешь спровоцировать буров.

- Можно и так сказать. У нас с ними давно идёт игра. Ставки высоки. И сейчас мы в патовой ситуации. Надо бы сдвинуть камень с места, повысить риски.

- И какие же ставки? О чём вообще речь?

- Хочешь посмотреть на Дженни? Она на карантине сейчас.

На дисплее появилось помещение карантина.

- Эй, Дженни. Я тут. Подойди сюда.

Послышались шаги, перед камерой появилась обнажённая женщина с распущенными каштановыми волосами. Рельефные плечи и длинные сильные ноги говорили о физической силе и выносливости, в чём-то даже излишней.

Кого-то природа создаёт для того, чтобы окучивать грядки и отмахиваться от гнуса. Кого-то - для того, чтобы болтать по вечерам с соседями, прислонившись спиной к старому забору. Тело, имеющее задатки к конкретным делам, на протяжении жизни приобретает необходимую для них форму. Скорее телу и надо верить, а не назойливости рассудка, болтающего о высоких смыслах.

Дженни была создана для длинных дорог, лесных сугробов и вершин гор, требующих сил и твёрдости.

Совершенство, сошедшееся на ней множеством лучей, давно рассталось с обывательскими делами и ради забавы посвятило себя тем повисшим между землёй и небом измерениям, требующими великой энергии и постоянного движения.

Дженни была как натянутая струна, но напряжение нисколько не тяготило её.

Крейга больно уколол её вид. Никого привлекательнее он ещё за всю жизнь не встречал.

- Кто меня звал? Элли? – подняла голову к камере Дженни.

Выразительные глаза Дженни были то ли грустными, то ли весёлыми, то ли насмешливыми, даже и не поймёшь. Элли отшатнулась от её взгляда, прямо как вампир от солнечного света.

- У тебя всё нормально? Ты чего без одежды? – спросила она.

- Мне ещё не принесли новую. В остальном всё прекрасно, - Дженни старательно выговаривала слова. В речи её присутствовал акцент.

- Сейчас принесут. Хочешь ещё чего-нибудь?

- Разве что увидеться с тобой, только мне нельзя. Спасибо за заботу.

Дисплей потемнел. Элли пожала плечами.

- Ни дать ни взять ведьма, - пробубнила она. - Балдж бережёт их как зеницу ока.

- И чего в них такого особенного?

- Ты ещё самого важного не знаешь, - Элли снова повернулась к дисплею.

На нём появилась седая сморщенная старуха, стоящая рядом с Яном.

- Узнаёшь?

- Ага. Ян. Кажется, он с годами только красивее стал.

- А рядом с ним?

- Не знаю. Александра?

- Нет. Это Дженни несколько десятков лет назад.

Крейг повернулся к Элли, а затем снова уставился на старуху.

- Та самая Дженни?

- Да, это она.

- Ты издеваешься? Не может такого быть. Хочешь сказать, она помолодела?

- Именно так.

- Не может человек помолодеть, - сопротивлялся Крейг, рассматривая старуху. Она действительно была похожа на Дженни.

- Правильно. Человек не может. Только Дженни и не человек, - нетерпеливо взмахнула рукой Элли. - Забудь о людях. Дженни - бур. Когда она приходит к нам, то плохо понимает нашу речь и совсем не может говорить. Только лепечет бессмыслицу. Такое её состояние всегда приводило меня в ужас. Никак не могу привыкнуть. Будто ящерица какая-то вылезла из подземелья. Через неделю-другую пребывания на карантине речь возвращается к Дженни, она становится теплокровной, и мы начинаем друг друга понимать. При том они не сумасшедшие и не слабоумные. Их мозг способен на удивительные метаморфозы.

- Тут какой-то подвох, - не желал соглашаться Крейг. - Вам присылали разных буров и выдавали их за Дженни.

- Нет. Мы их всех знаем. И с каждым из них происходило нечто подобное. У них получилось то, чего пока не получилось у нас. Мы не понимаем, как у них вышло скинуть более сотни лет. До войны у буров имелись секретные лаборатории. Они все давным-давно заброшены. У этих голодранцев уже давно ничего нет, кроме лесов, гор, рек и равнин. Понял?

- И они, конечно, не желают раскрыть секрет?

- Для буров обладание секретом – гарантия того, что балдж их не уничтожит. Верить нашим обещаниям они не станут - на кону их жизнь. Говорю же, патовая ситуация.

- А вы не пытались сканировать их мозг? Ввести им стаю нанороботов? Пытать?

- Есть сложности с нанороботами. Мы не можем полностью сканировать мозг буров по разным причинам. Приблизительно мы понимаем, что у них в головах. Масса не имеющих интерпретаций и аналогий символов и понятий, не встречающихся в человеческой культуре. Мы не понимаем, как верно их истолковать и собрать в одну модель. Это как слепому от рождения рассказывать про цвета. Мы не видим и не имеем входа в особенную культуру буров, поскольку она уникальна и полностью автономна. И пытать буров мы не собираемся. Риск слишком велик. Они, к примеру, под давлением могут дать нам средство, от которого мы все вымрем через десяток лет. Мы ведь, в общем, ничего не знаем о бурах помимо того, что они очень изворотливы. Преимущество сейчас на их стороне. Тут нельзя идти напролом.

- И потому вы им помогаете.

- Помогаем. Почему бы и не помогать? Улитку с территориями буров соединяет железная дорога и несколько трасс. Мы им отправляем грузы с одеждой, обувью, оружием, патронами и прочими вещами. Дженни сообщает, что именно им нужно. Для того она к нам и приходит.

- Для чего им оружие?

- Буры - хорошие охотники. Правда, теперь они забросили охоту и кормятся тем, что привозит балдж. На людей они иногда охотились. Не ради еды, конечно.

- А дети? Как они воспитывают детей при таком образе жизни?

- Буры не заводят детей. Ты не понял. В своём крейсерском состоянии они обычно избегают всех контактов. Абсолютно всех.

Кто-то постучал в дверь.

- Профессор зачем-то пожаловал. Подожди минуту, - Элли пошла к дверям.

В ожидании Крейг постоял у большого аквариума с аксолотлями. Один из аксолотлей замер и уставился на Крейга, будто улыбаясь при этом. Внутри аквариума имелись горки с гротами, камни и морской песок, ещё там росли водоросли и рифы.

Крейг оставил весёлого аксолотля и побрёл вдоль рядов книжных полок, притрагиваясь пальцами к корешкам энциклопедий. Можно бы и их почитать, но зачем, когда балдж способен быстро впихнуть всё в твою голову? Знания сами по себе уже ничего не стоят из-за доступности, потому и книги годятся только для внутреннего убранства в доме Элли, не любящей прямых линий.

Идеи. Только идеи. Рука сорвалась. Часть полки пустовала. На ней лежала необычная книга. Крейг взял её в руки.

Книга оказалась большим фотоальбомом. На случайно открытой странице располагалась фотография с двумя мужчинами и стоящим между ними мальчиком. Подпись ниже гласила, что на фотографии Альберт, его сын - Ян и Создатель. Заинтересованный Крейг взял в руки фотоальбом и поднёс ближе.

- Ух, ты, - пробормотал он.

Они стояли на берегу беспокойного моря. Альберт и маленький забавный Ян были похожи друг на друга. Одну руку Альберт положил на голову сына.

«Человек с океаном в душе», - вспомнил Крейг слова Элли. Правильнее и не скажешь. От белокурого Альберта веяло глубиной. Даже то волнующееся за их спинами море могло бы утонуть в нём.

Создатель добродушно улыбался, склонив голову к друзьям. В нём читались благородство и внутренняя сила, готовность играть по-крупному. Неудивительно, что именно он создал балдж.

На следующей фотографии место Альберта заняла красивая женщина с ясными холодными глазами. Александра. Крейг вспомнил её письмо. Александра вовсе не выглядела доброй заступницей. Она могла бы пришпорить кого угодно властным взглядом. И всё равно от неё исходил свет, когда от стоящего рядом Создателя расходилась мгла.

А вот Диана на следующей странице. Жизнерадостное доброе лицо перепачкано краской, в руке кисть. Всю Вселенную засадить цветами – что ещё можно желать, когда начинаешь с самого начала и сил в большом избытке? И сейчас Улитка всё ещё живёт той мечтой.

Создатель под большой картиной с парусным кораблём держит укутанного младенца. На фотографии рядом он уже более взрослый под той же самой картиной держит на руках радостную Элли. Вернее, Дороти. Элли в те времена ещё не существовала. Дороти - младенец и уже большая Дороти. Дороти, которая сейчас спит на Луне и видит далёкие звёзды во снах. Почти неотличима от Элли, только упорства и серьёзности в чертах Дороти больше.

Крейг перевернул страницу и посмотрел на следующую фотографию.

Он перечитал подпись, задумался, снова перечитал, посмотрел под потолок и вновь с изумлением уставился на фотографию. Глаза его полезли на лоб.

- Чёрт бы меня подрал, - сказал он и выдохнул.

Послышались шаги. Крейг захлопнул альбом, бросил на полку и пошёл к столу.

- На чём мы остановились? - спросила вернувшаяся Элли.

Потрясённый Крейг развёл руками.

- Завтра прорицательница покидает карантин, - продолжила за него Элли. - Я тебя познакомлю с ней. Когда будешь общаться с ней, то помни только о том, что они не стареют. Обо всём остальном молчи. О Шейле, об Эмме, о нашей слежке за ними, о научных программах красных, за исключением предстоящего путешествия на Марс. С тобой всё в порядке?

Крейг уставился на Элли, не понимая, о чём она говорит.

- Я забыл кое-что сделать, - соврал он. - Давай продолжим завтра утром. Мне надо сейчас уйти. Извини.

- Ну, давай, - с подозрением сказала Элли. - Так даже лучше. Не следует тебя перегружать новыми фактами.

Чуть отойдя от дворца Элли, Крейг обернулся. Элли, сложив руки за спиной, стояла перед окном башни рядом с большой соломенной куклой и смотрела ему вслед. Он шёпотом выругался.

Слуга подарил Агнешке трубу. Когда вечером Крейг вернулся, то Агнешка долго демонстрировала новые навыки. Она расхаживала по дому и с выпученными глазами дула в трубу, производя ужасные звуки. Подарить ребёнку трубу можно только из злых намерений. Большая Элли снова подшутила над ним.

- Пойдём гулять, - предложила Агнешка, наконец-то, отложив трубу.

Шагая по дорожке, Агнешка присматривалась к играющей ребятне, затем повела Крейга на просторный луг, посреди которого безумным желтым полыхала пышная форзиция.

- Красиво, - сказала она, усаживаясь на траву перед разгорающимся оранжевым небом.

Крейг лёг рядом и упёрся локтем о землю.

- Что у тебя интересного было днём? – поинтересовался он.

- Дрон водил меня в театр. Такой большой-большой дом! - Агнешка вытянула руки над головой.

- Я там тоже был недавно.

- В театре мне он подарил мне трубу.

- И тебе правда нравится дуть в неё?

- Да, - удовлетворённо ответила Агнешка. - Ещё слуга сказал, что другие дроны перебили всех людей. Больше ни одного не осталось.

Большая Элли решила долго не тянуть. Тем лучше. Крейгу не придётся ничего объяснять.

Агнешка легла на траву, подняла руки и принялась рассматривать маленькие тонкие пальцы. Вряд ли она вообще понимала, что произошло. Крейг лёг рядом и уставился в бездонную синеву. Вся его бесконечная жизнь проносилась сейчас перед глазами, словно встревоженная лошадь, и сердце билось в такт ей. Надо запомнить этот день.

Игра

Утром Элли продемонстрировала баночку светившегося на солнце меда, только что собранного на шмелиных фермах. Она хотела сделать подарок Дженни.

Во время сбора Элли ужалила пчела. На лбу девчонки красовалось небольшое пятно от пчелиного яда.

После Элли ещё раз объяснила Крейгу, как он должен вести себя с буром.

- Дженни останавливается в квартале синих, - говорила Элли, когда они отправились на поиски бура. - Посещать научные объёкты красных ей запрещено. Буры не должны знать о наших способностях.

- Выходит, ей можно знакомиться с трудами синих?

- Частично. Она в восторге от синих и результатов их работ. Дженни любила общаться с Альбертом. Кажется, она даже по-настоящему расстроилась, когда он умер.

- А ты?

- Что я?

- Ты расстроилась? Ведь ты же с детства жила с ним.

- Не особо. Я уже тогда решила клонировать Альберта и его смерть воспринимала, как временное расставание.

Они проходили мимо монумента раскинувшего крылья чёрного орла в квартале синих.

- Ну, и как? Получилось?

- Потом я их тебе покажу, - сказал Элли и на ходу дотронулась до клюва орла.

- Их?

- Мы их всех четверых клонировали.

- И ты думаешь, они вырастут точно такими же, какими были основатели?

- Нет, конечно. Фенотипически они будут различаться. Индивидуальность формируется в том числе и внешней средой. Чтобы сделать точные копии, нам потребовалось бы скопировать внешнюю среду, в которой росли основатели. Но даже и так, пожалуй, ничего не получилось бы. Для этого нам потребовалось бы нарушить фундаментальные законы нашего мира. Ничего не повторяется. Более того, всё находится в постоянном изменении. Сегодняшний ты отличаешься от вчерашнего тебя. И какого тебя тогда копировать? И ещё важнее то, что даже точное измерение копируемого события невозможно произвести. Тут мы упираемся в вопрос о том, чем вообще является индивидуальность. В ней всё дело. Но это уже занятие для синих. И клоны основателей скорее для синих созданы, а не из-за моих прихотей. Мы хорошо знаем историю основателей, поэтому мы теперь на их примере можем наблюдать за тем, насколько генетика, среда и случайные события влияют на развитие личности.

- Ты расскажешь клонам, кем они являются? Тебя вроде бы совсем не угнетает то, что ты клон.

- Если они захотят знать. Если на то пошло, мы всё подробно опишем им.

Они пересекли поющую реку и направились к большой карусели.

С момента возвращения в цветочный город Крейг тайком искал доказательства тирании балджа. Всю жизнь он считал, что настоящего процветания можно добиться только через соблюдение обязательных для всех правил, через насилие и власть, через установление строгого порядка. Крейгу не так просто было признать, что он ошибся.

В Улитке витал юный дух анархии. Он постоянно подговаривал куда-нибудь идти и чего-нибудь делать, не оглядываясь на былой опыт.

Правила порождаются привычками, привычки - ограничениями. В городе лунопоклонников жизнь не смогла превратиться в привычку и обрести устоявшиеся черты.

Крейг окончательно примирился с этим, наблюдая за маленькой Элли. На ней мешком висел серый балахон. Кажется, она надела первое, что попалось под руку. Она то быстро шагала, чуть наклонившись вперёд, то еле плелась. Один раз она остановилась, чтобы понаблюдать за белым паром, вырывающимся из окна шпилеобразного здания.

Под сосной Элли набрала в ладони горсть шишек, похрустела ими и выкинула.

- Надо спешить! Пойдём! - призвала она и, схватив Крейга за рукав, направилась к Дженни.

Скоро она предложила свернуть в рощу с невысокими деревьями и послушать, как трескаются почки на ветвях. Там Элли в очередной раз вспомнила, что надо спешить.

В ней не было наклонности высекать из действия привычку или придавать ритм своим движениям, поступкам и мыслям. Лунопоклонниками двигал энтузиазм, а не воля. Им никогда не приходилось экономить силы. Когда тебе принадлежит вся вселенная, то всегда есть куда их направить.

- Дженни за пирамидой, - Элли указала на искрящуюся от солнечного света высокую пирамиду из хрусталя.

- Долго она пробудет в Улитке?

- Не знаю. Она приходит и уходит, когда захочет.

Дойдя до пирамиды, Элли остановилась.

- У нас с бурами сложные отношения. Веди себя естественно, - предупредила она его. – Но не поддавайся ей. Дженни скрутит тебя в бараний рог, если пойдёшь у неё на поводу. Понял?

- Ага, - ответил Крейг, чувствуя, как от исходящего от пирамиды сияния его душит смех. Её свет и переливающиеся краски мгновенно опьяняли и вгоняли в дурашливое настроение.

- Не смотри на неё, - сердито сказал Элли.

- На Дженни?

- На пирамиду.

- Ладно. Надеюсь, она одета сегодня, - Крейг не удержался и захохотал.

- Пошли, - Элли схватила его за руку и потащила за собой. - Изобрази моего любовника для Дженни.

- Конечно. А что нужно делать? - с энтузиазмом согласился он.

Дженни сидела на детской качели, скрестив ноги, смотрела на играющих детей и слегка раскачивалась. Заметив её, Крейг мгновенно протрезвел.

Как-то раз во время привала с поездом он проснулся ночью от пронзающего ощущения присутствия чужака. Глаза зверя светились в темноте перед ним. Крейг крикнул, чтобы разбудить погонщиков, схватил винтовку, и глаза исчезли. Ещё мгновение ощущался тяжелый бег хищника. И сейчас Крейг почувствовал ту же близость чужака.

Элли прижалась плечом к его плечу. Дженни соскочила с качели и пошла им навстречу.

- Привет. Привет, милашка, - поздоровалась Дженни, приблизившись к ним.

Она несколько бесцеремонно обняла Элли, закрыв глаза от удовольствия и потянув носом воздух.

- Ты ещё красивее стала, - продолжила Дженни, отпустив покрасневшую Элли.

Элли напоминала напроказившего ребёнка и смотрелась немного смешно рядом с прорицательницей. Хотя любой выглядел бы рядом с ней смешно. От Дженни веяло энергией, как от раскалённой печи. Крейг отшатнулся от неё.

- Как дела? - поинтересовалась Элли и протянула буру баночку. - Вот, держи. Я сегодня специально для тебя собрала мёд.

- О, спасибо.

Дженни взяла баночку, сняла крышку, понюхала мёд, коснулась его губами.

- Чудесно. Просто чудесно, - заключила она и облизалась. - А я присматривалась тут. Так много нового у синих появилось! Постоянно они что-нибудь интересное придумывают.

- Это Крейг, - представила тардиграда Элли.

Дженни с любопытством посмотрела на него.

- Приятно познакомиться, Крейг. Я Дженни - прорицательница топинамбуров. Думаю, Элли уже немного рассказала обо мне. Вам удалось эвакуировать красного?

- Скорее всего, Крейг – довоенный внук Создателя, - пояснила Элли. - Мы нашли его в Климте.

- Невероятно! Сколько же тебе лет?

- Сто двадцать примерно. Точно не знаю, - приветливо ответил Крейг.

- Безумие! Как тебе удалось продержаться так долго?

- Повезло, наверное. Почему ты решила, что я недавно в Улитке? Ты знаешь всех здесь?

- Нет. Эвакуированных легко узнать по выражению лица. Ничего, пройдёт, - с довольством сказала Дженни, словно рассуждая о какой-то болезни. - Через десяток лет тебя и не отличить будет от лунопоклонника.

Она задумалась, подбирая слова, дотронулась пальцами до подбородка.

- От человека в себе долго приходится излечиваться, - заключила Дженни и развела руками.

Вероятно, буры ещё меньше симпатизировали людям, чем балдж. Крейг почувствовал себя убогим дикарём, однако его это нисколько не уязвило.

- Ну, зато у меня под ногтями чисто, - парировал он.

Элли покосилась на руки Дженни и покатилась со смеху.

После посещения Вики он отправился в биохаб. По пути балдж попросил его вернуться домой.

- Надо без свидетелей пообщаться, - заговорило ухо.

У подсолнуха на плетёном кресле стоял маленький домик. Из него торчала бандитская голова Гомункула. Агнешка успела где-то добыть жилище для кота.

- А куда Агнешка пропала? - заговорил усевшийся на стол Крейг.

- Я познакомила её с детьми. Они сейчас разгуливают по улицам.

- О чём ты хотела поговорить?

- Полагаю, Дженни захочет поближе познакомиться с тобой. Тогда ты должен будешь рассказать ей о том, что совсем недавно состоишь в отношениях с Элли.

- Кстати, а как же запрет близкородственных связей? Дженни ведь должна знать о нём.

- Это её в первую очередь заинтересует. Тогда ты ей соврёшь о нашем намерении в будущем снять запрет, о проведении экспериментов с предотвращением выщепления рецессивных гомозигот.

Пока большая Элли говорила, Крейг залпом выпил стакан холодного сока. На улице уже с утра стояла жара.

- Дженни эта вроде совсем не дура. Она меня сразу на вранье поймает, когда дело дойдёт до деталей, - сказал он.

- А ты не вдавайся в детали. Ссылайся на свою неопытность. Тебе тут даже сочинять не придётся. И больше не дерзи ей, пожалуйста.

- Я растерялся немного. Всё из-за пирамиды. Да и вообще, как-то это всё непривычно и странно для меня.

- Дженни специально выбрала место встречи у пирамиды. Хотела сбить с толку. Смешно, конечно, получилось, только буры иногда не понимают юмор. Когда они оказываются в новом месте, то всегда подбирают горсть земли и растирают её пальцами в ладони. Так они здороваются. Дженни первым делом после освобождения с карантина стала копаться в земле. Ты мог оскорбить её.

- В пустыне в одном поселении какая-нибудь шутка может показаться смешной, а в другом тебя за неё убьют. По крайней мере, раньше так было.

- Всё верно. Мы отличаемся от буров.

- Правда, что людей больше не осталось?

- Да. Отныне только лунопоклонники и буры. Моя миссия завершена.

Крейг почувствовал грусть в словах балджа. Он лёг на пол и закинул руки за голову.

- Почему Дженни называют «прорицательницей»?

- Так её прозвали соплеменники.

- Она умеет предсказывать будущее?

- Не совсем. Она умеет делать так, чтобы события в будущем складывались по её воле. В каком-то смысле Дженни - расчётливая и опасная манипуляторша. А ещё Дженни - это не человек. Постарайся об этом не забывать. Её невозможно переоценить.

На следующий день Крейг стоял на мосту, где ему предстояло якобы случайно встретиться с Дженни.

Возможно, не следовало ввязываться в интриги Элли с бурами. Неприятно ощущать себя пешкой в большой игре и выполнять чужие указания, пусть даже указания балджа.

- Привет, Крейг, - послышался за спиной голос Дженни.

- О, привет.

- Ждёшь кого-то?

- Нет. Прихожу в себя после гипноза у синих. Извини, если вчера задел тебя. Всё из-за той дурацкой пирамиды. В голове от неё помутилось.

- Пустяки, - Дженни заговорщически прищурилась, приблизилась к Крейгу и опёрлась задом на перила моста. - Синие хотят вытянуть из тебя что-то секретное?

- Я каждое утро хожу на приём, где меня вводят в гипноз. Они хотят узнать историю моей жизни.

- Это действительно любопытно. Надо обладать особым настроем, чтобы так долго продержаться в гадюшнике, кишащем людьми.

- А ведь буры ещё более живучие?

Дженни задумалась и пожала плечами.

- Не следует сравнивать буров с людьми, - сказала она.

- Краем уха я что-то слышал о вас. Ещё о бурах из Африки. Между вами ведь нет ничего общего?

- Смотря с какой стороны посмотреть. Те буры тоже сражались против империи и людей, обладавших огромной властью. Африканские буры потерпели поражение, после ютились в концлагерях, а мы почти без потерь разбили в пух и прах всех наших врагов. Сейчас же мы, короче говоря, живём совершенно иначе. Не так, как люди.

- И как вы живёте? - спросил Крейг. В конце концов, он имеет полное право строить из себя наивного простака и напрямую спрашивать о секретах буров.

- Я иду на шмелиные фермы. Хочешь составить мне компанию? По пути расскажу.

- Элли разрешает тебе посещать шмелиные фермы?

- Мы раньше всегда вместе гуляли с крошкой Элли по её садам, но сегодня она чем-то занята. Или прячется от меня.

Они шагали по большому полю, отделявшему шмелиные фермы от города. Разговаривали они не о бурах, а о синих. Дженни немало знала о них. Она рассказывала о зданиях, архитектуре и художественных замыслах синих.

- А музыкальную реку? Ты слышала? - вспомнил Крейг про музыку под мостом.

- Конечно.

- Только музыка там мрачноватая.

- Музыка такая, какая по стилю подходит к реке, к мосту, к траве, к небу, к самому месту. Это поэтический квартал. Там всегда мрачновато.

- Есть и другие?

- А ты не знаешь ещё?

- Я же совсем недавно здесь.

- Есть и другие, - подтвердила она, - Территории синих различаются по стилю и эстетике. Есть у них Квартал хрустящих хлебцев. Не найти более весёлого места во всем мире. И сами синие различаются. Например, часть из них ведёт ночной образ жизни. Их называют Мотылями. Обычно они встречаются с дневными обитателями Улитки только во время встречи Луны. Мотыли создают подводное течение цветочной цивилизации. Это скрытая от непосвящённых жизнь.

- Кажется, ты о них много знаешь.

Крейга всё ещё не оставляло ощущение собственной убогости, возникавшее, когда он оказывался рядом с ней.

От неё хотелось отойти. Есть видимая Дженни - совершенная, напряжённая, как натянутая струна, и завершённая. Есть ещё и невидимая Дженни - бескрайняя, заслоняющая свет родной звезды. Она нависала над головой как скала из застывшей энергии.

Дженни такая большая, что и пространство рядом заполнялось её энергией. Поэтому к ней нельзя приближаться. Всё, что захватывалось гравитацией Дженни, превращалось в энергию. Когда ты попадал в тень, отбрасываемую буром, то становилось его продолжением.

- Я ведь давно с ними общаюсь, хоть и редко, - говорила она. - Считай, с самого начала войны. Столь многого можно достигнуть лишь благодаря способности к мышлению, к творчеству. И так мало требуется, чтобы изменить свою жизнь. На пустом месте, из ничего они способны создать нечто совершенно необыкновенное.

- А как другие буры относятся к лунопоклонникам и балджу?

- Есть у нас, конечно, кое-какие проблемы. В общем, им нравится большая Элли и плоды её трудов. Элли и лунопоклонники - лучшее, что могло прийти на смену испорченным. Разве ты сам не видишь?

- Я пока ещё ни в чём не разобрался. Кстати, почему вас называют бурами?

- В честь цветков. Топинамбуры – одно из названий растущих вдоль дорог высоких цветов. Они цветут осенью, когда всё уже начинает увядать. Поскольку название сложно выговорить, то нас прозвали просто бурами. А люди звали нас «Узколицыми».

Крейг покосился на бура, чуть отшатнулся. Его обдало холодком.

Людей мучило множество всяких страхов. Страх перед будущим, перед болезнями, старостью, голодом, одиночеством… Чего стоят одни только тардиграды и дроны.

Непонятно, впрочем, чего те же дроны желали и зачем существовали на свете. Мифы о дронах, их молчание и непредсказуемое поведение делали их чем-то неживым и неизбежным. Чем-то вроде урагана, эпидемии, наводнения или грозы. Неотвратимость и неконтактность дронов ослабляли страх перед ними. Так и смерти не сильно боишься, зная, что она неизбежна.

А индейское племя Узколицых, занявшее все северные территории, не растворялось в мифах. Страх перед Узколицыми особенный, поскольку с ними можно взаимодействовать. От них можно спастись. С ними даже можно договориться. Правда, только об отступлении и бескровном оставлении заинтересовавших их земель.

По северным городкам ходило много историй о том, как к одинокому пастуху или фермеру подходил охотник в необычной одежде и, перекинувшись парой слов, признавался, что он из племени Узколицых. Индеец сообщал о том, что лес за городом отныне принадлежит Узколицым, поэтому там нельзя рубить и жечь деревья, нельзя в нём охотиться и вообще лучше в лес этот не заходить, если жизнь дорога. И это были не пустые слова.

Когда-то давно Трест отправлял отряды головорезов на обуздание распоясавшихся индейцев. Обычно от отрядов оставался один или два счастливчика. Узколицые специально сохраняли им жизнь, чтобы передать уже известную всем просьбу.

Узколицые не желали иметь дел с людьми и не хотели видеть чужаков на своих землях. Нарушителей границ они отправляли на тот свет.

А ещё ходили слухи об ужасном колдовстве Узколицых. Особо холодные зимы, к примеру, являлись порождением злой магии северных индейцев. Говорили, что индейцы стерегли спрятанный среди гор и лесов вход в иной мир. Иногда они распахивали ворота, и из-за них к людям врывались потоки убийственного холода.

«Проклятые Узколицые снова напустили морозу!» - дребезжал какой-нибудь познавший жизнь старик, когда стены его дома трещали от холода, углы двери и окон покрывалась изморозью, а кот отказывался выходить на улицу.

Постепенно окрестности рядом со «Злой Землёй», как называли территории Узколицых, пустели. Люди бежали на юг от дурных соседей. Поезда с товарами ходили туда всё реже. Трест окончательно отступился от Злой Земли. Даже банды пропащих разбойников, скрывавшиеся от карателей Треста, убрались подальше от территории Узколицых.

И сейчас один из тех самых Узколицых шагал рядом с тардиградом.

- Племя индейцев. Узколицие живут на севере и никого к себе не пускают, - проговорил Крейг.

- Это про нас.

- Я слышал рассказы о том, как по ночам переливается небо…

- Северные сияния?

- Да. Люди верили, что это всё колдовство Узколицых.

- Про нас много чего сочинили. Всего не упомнишь.

Впереди показался одинокий дрон, неподвижно стоявший в поле.

- Когда-то тут была степь, - рассказывала Дженни. - Я помню те времена. Помню, как дроны выровняли ландшафт и застелили землю травой.

- А тот дрон - это памятник? Он и раньше тут стоял.

- Верно, памятник. Его называют «Металл и травы». В одном из учений синих полевые травы являются символом жизни. Металл помогает жизни восстановиться и распространить саму себя, вот в чём смысл памятника. Он о том, как металл помогает жизни одержать победу над смертью. И победа лунопоклонников над людьми – это тоже своего рода победа жизни над смертью. Ты ведь уже бывал здесь?

- Конечно. Маленькая Элли показывала мне шмелиные фермы.

- Крошка Элли демонстрирует своё расположение, когда ведёт кого-то на шмелиные фермы, - с усмешкой сказала Дженни. - Вы ведь с ней любовники?

- Наверное, можно так сказать. Хм. Я не до конца разобрался в местных отношениях. Возможно, любовным связям никто и не придаёт значения.

- Придают. А ещё в Улитке действует запрет на любовные отношения между близкими родственниками. Неужели балдж его отменил?

- Я слышал о чём-то подобном, но это в ближайшем будущем. А сейчас они проводят эксперименты по предотвращению выщепления чёрт пойми чего-то там.

- Рецессивных гомозигот?

- Вроде того. Буры тоже занимаются наукой?

- До войны интересовались, а сейчас уже нет.

- Почему?

- Нам научные знания не нужны больше. Мне трудно описать тебе наш образ жизни. Мы создали нечто такое, что, пожалуй, можно назвать новой культурой или новым укладом. Фольклор буров. Он заменяет нам всё. Я даже при желании не смогла бы приблизить тебя к его пониманию, потому что в вашем языке нет главных понятий, нет её символов. Ты не сможешь с моих слов уяснить того, о чём не имеешь представления. Слова ограничены.

- И чем вы занимаетесь? К чему стремитесь?

- Чужаку это не так просто понять, но мы ни к чему не стремимся. У буров считается пошлым стремиться к чему-либо. Неприлично посвящать свою жизнь служению. Никаких целей! Никаких стремлений! Никаких смыслов! Наверное, нас можно назвать гедонистами, если не вкладывать в это слово порочный людской смысл. У меня не получится объяснить, что мы чувствуем, когда прислушиваемся к сумеркам осеннего леса. Или когда после многомесячного молчания говорим с тихими реками. Когда слушаем развалины давно умерших городов. Когда по утрам наблюдаем за солнечными лучами между еловых ветвей. Или за весенними цветками, распускающимися на склонах гор и вдоль дорог после долгой зимы, - Дженни остановилась и указала рукой на ряды мелких золотистых облаков, плывущих за горизонт. - Посмотри. Вот чем мы занимаемся. Что тут можно объяснить? Зачем объяснять? И зачем ещё к чему-то стремиться?

Может, он выдумал, или же действительно в сознании сверкнул и на долю секунды стал понятным дух мира отшельников. В ней уместилось многое. Изобилие. Пресыщенность силами. Дикая свобода, перескакивающая через любые законы на пути к тишине осенних лесов и рекам, всегда готовым выслушать тебя. Туда, к смирению проржавевшего до дыр металла и белому свету над мертвыми городами. К синим от мглы туманам и оранжевым солнечным лучам, дымящимся среди ветвей. Добровольное одиночество, вместившее в себя всё живое и мёртвое. Нетерпеливый вдох и сладкий разгорячённый воздух под рёбрами. Злая насмешливая юность, пылающая от искушения. Разнузданная вечность, требующая то игр, то тишины и покоя. Соблазнительная красота, которую обходишь стороной и лишь любуешься ей издалека, потому что у тебя уже всё есть и больше не нужно. И выстроившиеся в колонны из множества таинственных событий, простирающихся за ту мистическую границу, где зарождается утро отшельников.

Казалось, не найдётся никого прекраснее забывшей о времени Дженни, утонувшей в облаках. Крейг вспомнил старуху рядом с Яном.

- Слушай, а это правда, что вы не стареете?

Дженни опустила глаза и задумалась о чём-то.

- Пойдём, - предложила она продолжить путь. - Я когда-то была старой, но потом выздоровела, как ни странно это звучит.

- Я до сих пор не могу поверить. Это совершенно невозможно. Элли показывала тебя в старости. Она ведь не обманула меня?

- Нет. Ох, нелёгкие были времена.

- Тебе не понравилось?

- Старость – это болезнь.

- Неужели она не даёт совсем никаких преимуществ? Ну, к примеру, в человеческой культуре принято считать, что со старостью приходит мудрость.

- Людское мировоззрение пронизано пораженчеством, требующим недостатки называть достоинствами, когда от них невозможно избавиться. Объяснить, чем в действительности являлась их мудрость? Вся жизнь человека – это лишённая смысла тяжелая борьба.

- Ага. Точно, - подтвердил Крейг.

- Некоторые, те же старики, бросали бороться, признавали поражение, клали свои головы на плаху, и к ним тогда приходили смирение и покой проигравшего. Их-то они и называли мудростью. Любовь к судьбе, amor fati, вечное возвращение, - всё это такая вредная гадость!

Крейг пожал плечами, не понимая, что имеет в виду прорицательница.

Они уже добрались до высокой ограды шмелиной фермы и медленно шагали вдоль неё.

- Выходит, лучше вечная война, чем мудрость смирения? - спросил Крейг у остановившейся перед оградой Дженни.

- Нет, конечно. Ерунда! Это как выбирать между двух дорог, ведущих к одной и той же пропасти. Одна длиннее другой, но итог один и тот же. Ещё они называли мудростью ригидность, усталость и привычку накладывать старые модели на новые события и обстоятельства. Ничего и никогда в точности не повторяется.

Дженни потянулась, ухватилась за край ограды и перелезла через неё. Крейг последовал её примеру.

- Если Элли тебе разрешила посещать её ферму, то можно было бы и через ворота пройти, - сказал он поправляющей одежду Дженни.

- Думаю, она разрешила бы, если бы я у неё спросила.

- Ясно, - ответил Крейг, глядя на цветы.

Бесчисленные цветы сливались в месиво из красок, в одно большое по-шмелиному жужжащее существо, развалившееся на земле. Солнечный свет отражался от бесчисленных лепестков самых разных размеров, цветов и форм. Тут было светлее, чем за оградой. Этот жужжащий густой теплый свет над цветами можно было бы даже потрогать. Среди цветов летали крупные пушистые шмели.

- Невозможно привыкнуть к такой красоте, - проговорила Дженни. - Это одно из самых красивых мест, где я бывала. Крошка Элли рассказывала тебе, как она его создавала?

Прямо перед ними возмутительным красным полыхали волны вербены. На них накатывали сиреневые гребни лаванды.

- Не успела ещё.

- Она несколько раз всё переделывала. В последний раз из-за «вегетативного безумия», когда тут всё цвело и увядало невпопад. Получилось просто великолепно. Шмелиные фермы - произведение искусства, созданное из живой материи.

- А ты ведь родилась задолго до войны?

- Да.

- То есть ты много знаешь о людях. Неужели они не могли создать ничего подобного?

- Лунопоклонники обычно совсем не интересуются людьми, - произнесла Дженни. - Хочешь узнать о них побольше?

Крейг пожал плечами.

- Мне вот что интересно, - проговорил он. – У меня когда-то имелась своя библиотека. Я прочёл гору довоенных книг, и часто поражался тому, как они по-разному описывали одни и те же события. Однажды до меня дошло, что я совершенно не понимаю довоенную цивилизацию и ни в чём не могу разобраться. Но ведь ты видела всё своими глазами и была частью довоенного общества!

Дженни засмеялась.

- Ох, о книгах ты точно заметил! Большая часть их книг состояла из вранья, бреда и домыслов. Истинная история людей безнадёжно погребена под сотнями слоёв лжи. Конечно, не разобраться по книгам. По сути люди так и остались агрессивными, алчными, эгоистичными приматами. Вот о чём надо помнить, когда берёшься изучать их историю.

Почти вплотную Крейг и Дженни пошли по узкой тропинке вдоль цветов.

- Но они, например, могли создать нечто подобное? Нечто красивое, - спросил Крейг, указывая на цветники Элли.

- Красота у них совмещалась с утилитарностью и представлениями о пользе и принуждении. А шмелиные фермы бесполезны, как и любое настоящее произведение искусства. Где это видано, чтобы подлинный король кому-то служил, попрошайничал, наставлял, ублажал толпу или на потеху всем валялся в грязи, как свинья? Они, конечно, могли, да что толку? - прищурившись, говорила Дженни. - Всё это потом тонуло в оглушающих потоках нечистот, которые они называли искусством. Ведь именно оно во многом создаёт среду для сознания. Хочешь расскажу об их искусстве, раз уже тебе так интересны люди?

- Давай.

До появления синих и не существовало искусства. У людей имелось много хороших начинаний, но они обычно не находили продолжения и заканчивались ничем: никому ненужными склепами архивов, могильниками баз данных размером с галактику и бессмыслицей.

Плоды творчества редко представляли ценность сами по себе. Они требовалось для торговли, жульничества, пропаганды и отмывания денег, а значит, сопровождалось навязыванием, приспособленчеством, воплями базарных зазывал, одурачиванием. Дурачить людей можно сколь угодно и как угодно. Их можно было заставить сделать всё, что пожелаешь. На последние гроши покупать то, что им не нужно, и даже лезть ради этого в долги.

При этом искусство того времени даже и не какой-нибудь там товар, а так – обёрточная бумага для товара. В неё люди и сами часто закутывались, чтобы подороже продать самих себя. Всё у людей было товаром, услугой или средством обмена, и они сами тоже были товаром.

Нельзя, конечно, сказать, что искусство не рождало впечатлений. Люди обычно охотно создавали и легко покупались на сентиментальную чушь, на всё пёстрое, жалостливое и кричащее, даже если от творений за милю тащило вторичностью, предсказуемостью и скукой.

Выжать слезу и под этим соусом к чему-нибудь принудить толпу: к щедрости, к покорности, к бойне, расправе и грабежу, – вот, что обычно требовалось от искусства.

Искусственные переживания, печаль, сострадание лучше всего создавали иллюзию драматизма жизни. Только слёзы позволяли этим иссушенным мумиям почувствовать себя живыми, но они же иссушали их ещё больше. Искусство было чем-то вроде слабительного. Человеческая душа испражнялась слезами.

Ещё искусство выступало способом зарыть голову в песок, впасть в детство и спрятаться от реальности.

Если и появлялось что-то достойное в тех отхожих местах с толпами стонущих и всхлипывающих олухов, то оно обычно оставалось незамеченным. Даже не столько из-за того, что всё в итоге уравнивалось, смешивалось и превращалось в дерьмо. Достойное ведь всегда является оригинальным, но в сознании человека имелся один барьер, доставшийся ему от мордастых предков. Он между новым и привычным обычно выбирал привычное. Человек боялся неопределённости и новизны. Новое заставляет напрягаться, шевелить мозгами, ломать устоявшиеся взгляды на жизнь, ворочаться по ночам. От нового устаёшь. Испорченные были слишком ленивы для этого. Обыденность, скука и механистичность побеждали.

- Хотя самые забавные из них, это те болтуны от искусства, городившие чепуху о величии человека, его грандиозных достижениях, о победах человеческого разума, о человеческом достоинстве и особенной человеческой природе! - прорицательница молитвенно вскинула руки. - Рвали понапрасну глотки, нахваливая самих себя. Жаль, они не могут увидеть, чем всё завершилось. Хорошо, что их нет больше, а если и есть, то они уже ничего не определяют. Потому сейчас перед нами эта чудная красота. Она не манипулирует тобой, не обманывает, не продаёт себя, не пытается дрессировать тебя. Она сама по себе. В каком-то смысле она совершенна и потому бесполезна и бессмысленна. Не знаю, понимаешь ли ты, все вещи стремятся освободиться от смыслов и предназначений. Когда это происходит, они обретают красоту.

- Я слышал, тут когда-то устроили пожар. Нильс поджёг ферму Элли,- сказал Крейг.

- О, я хорошо помню. Никогда ещё не видела крошку Элли такой злой, как в тот раз. Даже за такую провокацию лунопоклонники не стали убивать или пытать своего. В цветочном городе существует только один настоящий запрет.

- Они его выгнали.

- Элли говорила мне. Вроде Нильс живёт в Климте.

- Нет. Он сейчас в Улитке. Климт уничтожен. Маленькая Элли сожгла его фосфором или каким-то жутко горючим дерьмом. В общем, на месте Климта теперь пепелище.

Дженни содрогнулась и отвернула лицо.

- Они теперь подопытные, - не стал томить её Крейг. - Он и его жена Эмма. Представляешь, меня в Климте хотели казнить, а Эмма принялась защищать меня перед толпой, хотя я её совсем не знаю!

- Над ними проводят опыты?

- Пока нет. Элли собирается отправить их на Марс. Там есть ещё один балдж, занимающийся терраформированием. Теперь Марс пригоден для жизни. Вернее, Элли хочет узнать, пригоден ли он для жизни лунопоклонников. Нильс и Эмма останутся там навсегда, видимо.

Дженни подняла указательный палец, останавливая его.

- В Улитке нельзя рассказывать бурам о научных программах лунопоклонников, – проговорила она.

- Правда? Вроде бы, я и слышал что-то такое, да вылетело из головы.

- Большая Элли будет ругать тебя за это.

- Элли могла меня уже много раз наказать. Ты бы только знала, каких дел я тут недавно наворотил.

- Полагаешь, её терпение безгранично?

- Не знаю, но похоже на то. Тогда расскажи и ты какой-нибудь секрет буров и будем в расчёте.

Дженни приободрилась.

- Вот ты как, - она со смехом похлопала его по плечу.

- Да я пошутил. Не надо ничего. Пусть ругает. Думаешь, после целого века жизни с испорченными для меня это станет проблемой?

- Нет, подожди. Я расскажу чего-нибудь. Расскажу, только дай подумать, - Дженни отдалилась от него, задумчиво приложив ладонь к щеке.

Она расхаживала рядом с кустом с пышными белыми цветами, иногда нежно касаясь их пальцами. Кажется, она и забыла уже про Крейга.

- Пожалуй, большой Элли давно пора кое-что узнать, - наконец заговорила она. – Ты слышишь меня, Элли?

- Конечно, - раздался детский голос из её нагрудного кармана.

- Ты же знаешь, Крейг, чего хочет от нас Элли?

- Конкретно не знаю. У вас, наверное, много секретов имеется. Я бы в первую очередь попытался разузнать, как тебе удалось помолодеть. Какое средство вы для этого использовали.

- Верно, - кивнула Дженни. - Только вот нет никакого средства. Я помню уровень довоенных технологий и понимаю, что лунопоклонники ушли гораздо дальше. Возможно, Элли благодаря им уже покопалась в моей голове, только вот ответа она не нашла и не найдёт, как бы не пыталась. Я сама не понимаю, как конкретно всё получилось. Бесполезно искать средство, его не существует. Омоложение – побочный эффект культуры буров. Элли, конечно, могла бы попросту скопировать нашу культуру. Догадываешься, к чему это приведёт?

- Она не приживётся здесь? – предположил Крейг.

- Хуже. Она приживётся. Вы тоже станете бурами, бросите всё и разбредётесь кто куда. Не доберётесь вы до ваших звёзд. Цветочная цивилизация лунопоклонников погибнет. Мы могли бы подложить вам такую бомбу, но это непредсказуемый путь. И для буров это стало бы провалом. Кто бы нас тогда кормил и одевал?

- Выходит, ничего у Элли не получится? – спросил с разочарованием Крейг. – Мы так и продолжим стареть?

- Мы способны создать для вас средство. Мы можем приспособить наше учение таким образом, чтобы и лунопоклонникам кое-чего досталось. Те буры, стоявшие у истоков нашей культуры, живы до сих пор. Они обязательно помогут вам получить желаемое. Я не блефую. Мы много раз общалась на эту тему. Возможно, всё сложится даже проще, чем кажется, если они станут сотрудничать с вами. Но пусть балдж сначала найдёт способ гарантировать нам безопасность.

- Безопасность? – повторил Крейг. – Какую ещё безопасность? Людей-то уже и не осталось.

- Опасность исходит от большой Элли.

- Сомневаюсь, что она хочет от вас избавиться.

- Ты же недавно здесь. Ты совсем не знаешь Элли. Я помню историю одного поселения людей неподалёку от Злой Земли. Элли помогала им. Дроны защищали поселение от атак дикарей. Они даже поезда не подпускали к поселению, ведь всё необходимое им поставляла Элли. Жители поселения считали Элли богом. Однажды ночью они все погибли. Элли просто отбирала там коричневых для Улитки, потому и заботилась о людях, а когда необходимость отпала, то она избавилась от них. Элли легка на расправу. Мы не поверим её обещаниям. Скажи, Крейг, у испорченных всё ещё действует требование убивать тардиградов?

- Да. Как раз в Климте меня чуть не прикончили по этой причине.

- Тогда ты должен понимать нас. Мы живём с осознанием того, что в любую секунду нас могут истребить. Вот хоть прямо сейчас. Если Элли захочет перебить буров, то у нас не будет ни единого шанса. Пока мы сохраняем тайну, то наши шансы на выживание немного выше. Пусть она найдёт способ гарантировать нам безопасность, и мы дадим ей желаемое и, возможно, дальше больше того.

Какими бы странными буры ни были, всё-таки Крейг проникся сочувствием к ним. Ему требовалась пауза.

Дженни села на траву и сложила руки на коленях.

- Красота глубже раскрывается, когда остаёшься с ней наедине, правда? – сказал Крейг, догадавшись о её желании.

- Правильнее сказать, красота иногда отыскивается всюду, где ты остаёшься один, - поправила Дженни. - Расскажешь завтра о своей жизни?

- Расскажу. Я пойду.

С неохотой Крейг направился к выходу.

- Замечательно. Ты молодец, - через ухо похвалила его большая Элли, когда он шагал по траве, задумчиво опустив голову.

- Она встревожилась, когда я упомянул об Эмме.

- Я видела.

- Необычное впечатление от неё. Как будто я столкнулся с чем-то совершенно новым и непонятным.

- Так и есть.

- Вроде бы она вполне понятливая, но всё же между нами как будто стена, - сказал Крейг.

- Возможно, буры имитируют отношения, когда общаются с чужаками. Они безнадёжно оторваны от нас. Настоящего понимания нам не найти. Я тоже сегодня узнала относительно много нового.

- Думаешь, она сочиняет про омоложение?

- Сложно сказать. Её откровения вполне правдоподобны.

- И ты действительно собираешься избавиться от буров?

- Мы избавились от людей, поскольку ужиться с ними на одной планете невозможно. Буры же не озабочены властью, делёжкой и расширением сфер влияния. Их, по большому счёту, ничего не интересует, кроме леса. Дженни обаятельна, но не поддавайся её влиянию. Это всё игра.

- Ясно. Мне их всё же немного жаль. Вроде они неплохие.

Далеко впереди из высокой травы рядом с деревьями торчала чья-то светлая голова. Крейг остановился и присмотрелся.

- Там кто-то прячется.

- Агнешка.

Крейг направился к ней.

- Как её сюда занесло?

- Она разыскивает тебя. Я говорю ей, куда идти. А сейчас она отдыхает и ждёт тебя.

- Что-то случилось?

- Ей надо пройти обследование. Лечение ещё не завершено до конца. Когда дрон попытался её отвести в биохаб, она ударила его трубой и сбежала. Отправилась искать тебя. Так что теперь тебе предстоит договориться с Агнешкой о посещении биохаба.

- У малютки ретивый характер.

- Тем лучше. Покорность для людей, а не для лунопоклонников. Тебя она послушается. Ещё как-нибудь объясни ей, что здесь нельзя никого бить. Даже дронов.

Агнешка выскочила из травы и побежала навстречу Крейгу, руками прижимая трубу к груди. Подбежав к нему, она впопыхах принялась рассказывать о том, как дрон пытался увести её к врачам, хотя у неё ничего не болит, поэтому лечиться ей не надо.

- Элли, долго будет длиться обследование? – спросил Крейг, когда бурный поток слов Агнешки иссяк.

- Около часа.

- Может, сходим вместе, Агнешка? Это недолго. Я побуду рядом с тобой. А после я покажу тебе кое-что интересное.

- Ладно, - согласилась она. - Пойдём.

- Понести твою трубу?

Агнешка подала Крейгу трубу, сунула руку в его ладонь, и они пошли в город.

Ожидая Агнешку в биохабе, он наткнулся на компанию, которая возила каталку с привязанной Джини. Её голова была примотана к подголовнику бинтом.

Юный лунопоклонник разбегался по длинному проспекту биохаба, толкая перед собой Джини, и останавливался у большого дисплея.

- Чего это вы затеяли? - спросил Крейг у стоящего перед дисплеем Дональда.

- Она улыбается, - ответил Дональд и указал на лицо Джини, только что сфотографированное во время быстрой поездки.

- Разве? - возразил Крейг. - Тут она выглядит как совсем свежий труп.

- Улыбается! - подтвердил раскрасневшийся подросток.

- Вот, Крейг, смотри, - Дональд переключил изображение. - Так Джини выглядит обычно.

Крейг пригляделся к её лицу, полуоткрытому рту, мёртвым глазам, в которых отражались оконные рамы и серый дневной свет.

- А, когда Элиот катал её, - Дональд переключил изображение, - она улыбалась.

Выражение лица Джини вроде бы не изменилось, и при этом казалось более весёлым. Глаза оживились, уголки губ чуть приподнялись, цвет лица изменился.

- И правда, - согласился Крейг. - Слушай, а у вас действительно получилось.

- Ещё бы. Её улыбка - это прогресс, хотя и кажется мелочью. Джини уже реагирует на внешний мир. Скоро она к нам присоединится.

- Хочешь сказать, станет полноценной, как и мы?

- Ну, да. Самые сложные работы позади, хотя она и выглядит неживой.

- То есть собранный вами мозг будет работать так же, как и мой или твой? - не успокаивался восхищённый Крейг. - У вас получится вернуть к жизни овоща?

- Не вернуть, а, так сказать, создать новую личность в уже существующем теле, - ответил Дональд. - Так даже лучше. Мы же лунопоклонники. Разве может у нас что-то не получиться?

После Крейг спустился на нижний уровень биохаба. О нём он пока ничего не знал.

Внизу было совсем пусто. Непонятно откуда доносилось тихое урчание.

Крейг дошёл до погружённого в темноту складского помещения и остановился у грузового лифта. Воняло какой-то химией.

Из-за металлической двери неподалёку доносился скрип музыкального инструмента. Крейг осторожно приоткрыл дверь и протиснулся внутрь просторного помещения.

Он оказался на террасе. От неё спускались и поднимались металлические лестницы. Внизу, в другом краю пустого помещения в кресле сидел апостол Кук. Перед собой он держал виолончель и пытался играть на ней.

Крейг опёрся на перила и вытащил из кармана ухо.

- Чем это там апостол занимается? - тихо спросил он у уха.

Ухо молчало.

- Эй, Элли.

- Что? - отозвался балдж.

- Апостол у вас ещё и музыкант?

- С чего ты взял?

- Он прямо сейчас играет на виолончели.

- Неужели? Подожди-ка.

Апостол пытался сыграть какой-то мотив. У него почти получалось. Он прерывался и начинал заново.

Подлетел мелкий дрон размером с воробья. Из него показалась когтистая лапа. Лапой дрон вцепился в поручень и замер.

- Невероятно, - произнесла большая Элли. - Надо Дональду показать.

Над Крейгом навис кто-то большой. Это был Рон.

- Так, так. Апостол завладел моим инструментом, - сказал Рон.

- Тихо. Тсс, - зашипел балдж.

Рон встал рядом и озадаченно нахмурился. Прибежал запыхавшийся Дональд.

- Где? - громко прошептал он.

Втроём они слушали выступление апостола. Мелодия становилась все более продолжительной и ясной.

- Признавайтесь, кто научил апостола играть на виолончели? - поинтересовался Рон.

- Никто, - ответил балдж.

- Сам научился?

- Если не ошибаюсь, он в первый раз держит инструмент.

Рон узнал мелодию.

- Это же Бах.

- Бах? - спросил Дональд.

- Композитор такой был когда-то давно. Апостол играет прелюдию к первой сюите Баха. Я люблю это произведение.

- Выходит, он вспомнил, как пользоваться виолончелью? - спросил Дональд.

- Похоже на то, - подтвердил балдж.

- Фантастика. Слушайте, у него просто мастерски выходит, - не удержался Рон. - Не верю своим ушам.

Апостол бросил играть и начал заново. С новым подходом музыка окончательно превратилась во что-то цельное. Она ожила и, будто взбунтовавшееся дрессированное животное, попыталась вырваться на волю, энергично заметалась в полумгле, забилась о металлические стены, лестницы и потолок. Было в этом что-то божественное. Крейг даже смутился из-за того, что этот неотёсанный дед мог вытворять такое.

Апостол доиграл до конца и остановился. Несколько минут он сидел, опустив голову, и вдруг вздрогнул всем телом. Виолончель упала. Апостол завыл и принялся колотить кулаками по собственной голове, затем повалился на пол и зарыдал.

- Ну, хорошо. Пойдёмте отсюда, - сказал балдж.

Из пустыни больше не тащило смертью. Ветер уже не приносил отголосков страха и боли. Только тишина в нём. На тысячи миль и тысячи лет тишина.

Крейг стоял неподалёку от края скалы, вглядываясь в вечерний горизонт, и пытался представить, что за ним уже никого не осталось.Война завершилась. В пустыне начала свой отчёт эра безмолвия, эра ветшающих и разваливающих зданий, сумасбродных зарослей, забвения и вечно пустых дорог. Теперь и для Крейга то упрятанное за горизонтом пространство с его опустевшими городами и ощетинившимися руинами стало окончательно чужим. История ожесточённой родины навсегда завершила свой ход и захлопнула перед ним дверь.

Зато отныне всё небо и все звёзды для него. Теперь за ним власть Элли и лунопоклонников, их одержимость и энергия. Не надо больше постоянно держать камень за пазухой, скрываться и вариться в смоле вражды. Уже ничто не сковывает и сил столько, сколько не было никогда.

По эту сторону горизонта началась эра свободы. И, казалось, Крейг впервые выпрямился и задышал спокойно, ощутил собственное тело и текущую под кожей энергию. Он теперь не кусок мяса, отчаянно пытающийся себя спасти. Стоя тут над пылающей безмолвной долиной, где прошла вся его жизнь, он впервые ощутил себя человеком.

Да он и оставался человеком, пусть люди и не считали тардиградов своими. Ещё пройдёт время, пока он начнёт думать и жить по-другому, станет лунопоклонником. А пока и он, и Агнешка остаются последними людьми - парой сохранённых крупиц того рода, презираемого бурами и игнорируемого лунопоклонниками.

Агнешка на четвереньках подползла к нему. Когда коптер опустился на скалу, то она осталась внутри с дроном, испугавшись высоты, а теперь набралась решимости и вылезла наружу. Крейг сел, чтобы оказаться ближе к ней. Агнешка обеими руками вцепилась в его плечо.

- Не следовало мне тебя сюда тащить, - сказал он.

- Мне не страшно уже.

- Почему тогда на коленках ползаешь?

- Если ветер подует, то меня унесёт.

- Не унесёт, - он рассмеялся и провёл рукой по её голове. – Да и ветра почти нет.

С интересом глазея вокруг, Агнешка стала рассказывать о новых знакомых. Среди них было немало взрослых лунопоклонников, охотно общавшихся с ней. Отдельно она обсудила оставившего сильное впечатление Яна, специально отыскавшего её, чтобы познакомиться. Никто не относился к Агнешке, как к надоедливому ребёнку. В Улитке она чувствовала себя важной персоной.

Агнешка оказалась не только ретивой, но и разговорчивой. Именно разговоров и хотелось Крейгу. Постоянно держа в уме глупое требование Треста убивать тардиградов, он избегал ненужных бесед. Чем больше болтаешь, тем выше вероятность попасться на вранье или выдать себя.

Теперь же можно говорить, не просчитывая каждое слово, не хитря и не притворяясь. Можно слушать щебетание Агнешки и никуда не торопиться, не думать о завтрашнем дне.

Вдалеке за горизонтом краснел угасающий закат. Там догорали последние огни человека и памяти о нём. Если бы кто знал, насколько они сейчас были красивы.

Лунопоклонники - союзники буров. Если не считать дронов и машины балджа, они никогда не нарушали границу, без необходимости не ступали на злые земли отшельников и даже не летали над ними.

В молчаливой стране буров балдж не только ремонтировал дороги. Он ещё проложил новые пути.

Сеть дорог и пролегавших над горами и болотами длинных мостов на северных территориях лунопоклонники прозвали Тропой Топинамбуров. Рядом с тропой, в основном, и обитали буры. По ней они путешествовали, грузовики балджа развозили по тропе запасы. Ещё вдоль неё располагались склады и капсулы, где можно было согреться, отоспаться, набить желудок или связаться с балджем.

Дороги соединяли Тихий и Атлантический океаны, Северный океан и цветочный город. Тропа Топинамбуров такая длинная, что кроме одиночества и космической пустоты на ней никого не встретишь. Испорченных, обитавших на территории буров, балдж по просьбе Дженни истребил сразу после экстремального периода войны.

Не так давно, правда, прорицательница со склона горы заметила, как по Аляска-хайвей, ставшей частью тропы буров, проехал фургон. Кто-то из буров выклянчил у балджа автодом.

Ещё у тропы сохранились обычно пустовавшие мотели, кафе и небольшие дома. Балдж по сей день поддерживал жизнь придорожных зданий, чтобы в них всегда могли найти приют буры.

В одной из таких закусочных - зимнем гнёздышке прорицательницы - и любила бывать Дженни. Когда наступали самые сильные морозы, она посреди ночи заявлялась в кафе, брала у сервисного робота чашку с кофе, тушила свет и, усевшись за столиком перед большим окном, следила за тем, как над великим лесным мраком ползут звёзды, или Луна крадётся к Большой Медведице.

Так прорицательница буров могла просидеть до самого утра. Уже целый век некуда спешить и той великолепной, совершенной мглы можно вместить в себе сколько угодно.

Когда разгорался поздний рассвет, Дженни ложилась спать на стоявшей рядом жесткой кушетке, подложив под голову стопку довоенных газет и журналов. Так и тянулся вязкий зимний сон, сконцентрированный в ярких пятнах света на стенах и потолке.

Вечером сугробы и свисавшие с крыши ледышки сверкали в лунном свете. Космические радуги переливались во льдах, а где-то в самой глубине леса, куда не мог добраться свет звёзд и Луны, созревало и наливалось темнотой певучее февральское безмолвие.

Оно родится, когда придёт февраль, выплеснется из леса, заполнит бесконечные белые поля, склоны гор, дороги, раскинет крылья над горизонтом. По ночам из-за него станет ещё темнее.

К этому потустороннему безмолвию прорицательница испытывала лихорадочную, нежную любовь, но для него пока ещё не пришло время. В самый тихий февральский час Дженни высовывалась в окно, под которым из высокого сугроба торчал высохший чертополох, и палила из винтовки в ослепшее от темноты небо, чтобы отогнать безмолвие от своего убежища.

После февраля уже недалеко до весны. Жаль, что даже зима заканчивается, срывается с почерневших от холодов и влаги ветвей и улетает на противоположный край света.

В мае у трасс появлялось много медведей. Они после спячки выбирались к солнцу и свежей траве и ползли вдоль асфальта с опущенными головами. В июне они уходили к рекам, тогда наступала пора для прорицательницы.

Дженни брела между гор, лесов, полей и зарастающих елями городов. За спиной висела слонобойка для агрессивных зверей. Ещё балдж подарил бурам флаконы с газом. Он был безвреден для буров, но даже бизоны от него бросались прочь или теряли сознание.

Прорицательница шагала посреди трассы, иногда останавливалась и подолгу осматривала свои владения. Горы, леса, заправки, болота, реки, озёра, ледники, туманы, дожди, солнце, бескрайние пространства под ним и оранжевое небо, не гаснущее даже по ночам, принадлежали ей одной.

В июле через прибрежную тундру, через мхи, лишайники и заросли кассиопеи, через болота и жутковатые чёрные озёра Дженни, распугивая линяющих гусей, мчалась к морю, чтобы окунуться в ледяную воду и побродить по каменистому берегу.

Твои тело и дух созданы для самых дальних границ и самых высоких пиков. Потому всегда найдётся место для новых больших сил. Пусть арктический ветер расшибёт тебе лоб, если попятишься и пойдёшь на поводу у страха, привычки или лени, когда откроются и позовут к себе неизвестные горизонты.

Когда-нибудь их зов зазвучит из-за моря и изломанных льдов. Надо лишь дождаться, иногда наведываться на холодный берег и прислушиваться.

В конце августа оглушённая морем Дженни отправлялась вдогонку за летом. По пожелтевшей тундре она неслась к родным лесам, пропахшим клюквой, увядающими травами и поганками.

На пятки ей наступали холода и заходившиеся в гневе ветра. Позади в пенящемся арктическим мраке плыла пустота. Ощетинив серые плавники, она заглатывала тундру в свою гигантскую пасть. С наступлением сумерек волны мрака вздыбливались до самых небес и накрывали прожорливое чудовище.

Домчавшись до дома, Дженни занимала какой-нибудь тёплый и чистый отель, из тех, что побольше. Так наступал период осеннего досуга. Целыми днями она спала, спрятавшись среди жарких одеял и подушек.

Через неделю-другую начиналось неспешное возвращение от снов к реальности. Этот путь не заканчивался в конечной точке. Инерция выбрасывала прорицательницу за запретный барьер, к сверхреальности, к сверхвыразительности, к исключительным, идеальным линиям, тактам, деталям, предметам и чувствам.

Скрестив руки на груди, окончательно пробудившаяся Дженни часами неподвижно стояла перед широким окном и наблюдала за летящими по своим делам воронами и совами, за тем, как глубоко вздыхает лес, как воздух, улицы и низкие облака от его дыхания наливаются головокружительной синевой.

В сумерках за деревьями прятались призраки домов, глазевшие на бесконечную Тропу Топинамбуров. Когда-то там стояли города, теперь растёт лес, потому что так пожелали буры. Лес - вот истинный бог буров.

Над молодой мглой воскресших лесов в самую морозную ночь снова взойдёт Луна, закружатся звёзды и галактики, а Дженни за чашкой кофе будет наблюдать за ними до самого утра. С каждым годом богатство прорицательницы только прирастало.

А если Дженни вдруг захочется веселья и тепла, то в любой момент можно отправиться в цветочный город, где она будет загорать на крыше заброшенной метеостанции, гулять по шмелиным фермам и играть с лунопоклонниками.

Крейг уже привык останавливаться у реки, возвращаясь от Вики. Течение воды настраивало на нужный лад. А подумать было о чём.

Элли не могла или не хотела контролировать всё, иначе не позволила бы Вики погружать его в гипноз. После гипноза отдельные воспоминания становились более выразительными, и то, что всплыло в памяти, в очередной раз поставило его в тупик.

Три пазла сложились в одну картину, теперь уже не оставалось никаких сомнений. Крейг пытался понять, для чего балдж водил его за нос с момента знакомства с дроном в Климте.

Игра так игра. Рассказать бы ей обо всём, но Крейг не знал, к чему может привести срыв покровов. Пустыня научила его осторожности и терпеливости. Не следует рисковать сейчас. Придётся ждать и, вероятно, долго ждать, чтобы разобраться в замыслах Элли.

Он осмотрелся вокруг, глубоко вздохнул, снова уставился на текущую воду и начал в уме повторять, как следует вести себя и не выдать то, о чём он узнал сегодня. К счастью, Вики провела последний сеанс погружения, иначе теперь пришлось бы выдумывать причину для отказа. И больше никаких нанороботов, способных рыться в его мозгах.

Позднее вместе с Дженни они отправились на шмелиные фермы. Кожа Дженни покраснела, синева под глазами исчезла. Кажется, она весь день загорала где-то.

Крейг рассказал о своих путешествиях, о том, как попал в Улитку, о бегстве от Элли, знакомстве с Агнешкой и возвращении вместе с ней в Улитку, об убитых им людях.

- Восхитительно! - произнесла Дженни, когда Крейг рассказал о том, как сбросил водородную бомбу на Священную Землю.

- И за что же вы так не любите их?

- С людьми никто не смог бы ужиться. Буры не жалели людей. Не хотели жить с ними из-за склонности всюду устанавливать рабские порядки. За что бы люди не брались, из всего у них получались иерархия и рабовладение. А связующим элементом для иерархии всегда служит насилие.

- Довоенные времена были более мягкими.

- В этом смысле не лучше послевоенных. В нынешние времена люди заставляли служить себе пытками, угрозами, казнями, истреблением потомства. В этап предвоенной развитой цивилизации испорченные прибегли к психологическому давлению и поражению в правах и возможностях.

В довоенную эпоху всеобщего благоденствия убийства, пытки, изнасилования и истязания, по словам Дженни, уступили место травле, унижению, преследованию, изоляции, массе изощрённых ограничений и барьеров. Своры заботливых добряков, санитаров и просто порядочных людей кого угодно могли заставить забраться в петлю.

Если ты с достаточным прилежанием всё делаешь так, как требуют провозглашённые истеблишментом и владельцами корпораций правила, и демонстрируешь лояльность, то тебя будут хвалить, приводить в пример другим, назначать на высокие должности и делиться плодами рабовладения.

Будь покорным, добрым и безликим, получишь всё, чего только способен пожелать покорный и безликий член высокоразвитого общества. Во всемирном рейтинге приматов тебя ждут самые высокие места. Всё внимание, вся любовь тебе! Пускай и любовь эта покорная и безликая, но ведь любовь не пахнет. Если и пахнет, к этому можно привыкнуть и не замечать. О чём ещё можно мечтать?

Если же ты вдруг оступишься, нарушишь выдуманные каким-нибудь нервным и озлобленным визионером нормы этики, перейдёшь дорогу влиятельному клану, сойдёшь с рельсов, посмеешь своевольничать, то тебя лишат преимуществ, разлюбят, объявят сумасшедшим, фашистом, террористом и скинут в низшую касту. А там - внизу - все люди одиноки, злы, смурны, взгляд у них угасший и пустой и воняет от них козлищами. Будешь на каждом шагу натыкаться на барьеры и препятствия, вязнуть в звериной тупости, горбатиться под низкими потолками, задыхаться и сходить от всего этого с ума. На тебя окажут такое давление, которое мало кто способен выдержать. От взбунтовавшегося рохли мокрого места не останется после такого нажима.

Если подвести итог, это были благополучные, сытые времена страха, вины, ненависти и покорности, как это ни странно звучит. Вина, ненависть и страх всегда были главными поводырями людей.

На фоне мирных будней и достатка они выпячивались по-особенному, подобно подводным скалам, обнажившимся во время отлива. К чему заниматься делёжкой, когда всего в достатке? К чему кого-то убивать? Но ты всё равно убиваешь.

Испорченные всеми возможными способами пытались запугать своего ближнего. Страх - слишком ценный ресурс, чтобы от него отказываться. Вроде воды в пустыне. Требуется постоянно углублять колодец, чтобы его не занесло песком.

Страх делал людей безвольными, близорукими и предсказуемыми. Не имеет значения, чего опасаться - нищеты, войны и голода, террористов, краха биржевых индексов, диктаторов или вторжения инопланетян-каннибалов из рукавов Андромеды - главное, чтобы страх постоянно тлел внутри тебя, лишал жизненных сил и затуманивал рассудок ядовитым дымом.

И вина - это тот же страх. Такая же когтистая, вредная и болезненная. Тебя постоянно пытались обвинить в злодеяниях, совершённых чужими для тебя людьми. Об этих неудачниках ты и знать не хотел бы, но тебе будут напоминать о них каждый день.

Ты виновен, потому что кожа у тебя такого же цвета, как и у жившего пару сотен лет назад кровопийцы. О нём давно пора забыть, да не позволяют. Или тем, что так же худ или полон, как и он. Или тем, что национальность у него такая же, как у тебя. Или тем, что так же высок или низок. Или тем, что ногти он грыз, как и ты.

Бери выше - сам Бог желает видеть тебя виновным в грехах, совершённых первыми людьми. Случайно ли?

В общем, если история нас чему и учит, так это тому, что ты виноват. Да, ты! Страшно виноват. Потому покайся! Преклони колено, разбойник!

- Стадная ответственность - это само по себе отвратительно. Вроде хвоста у человека или покрытой шерстью спины. Есть в ней что-то животное. Атавизм, - Дженни даже поморщилась. - Если на тебя пытаются взвалить вину за чужие преступления, то ты в ответ должен отказаться от всех своих обязательств. Так мы и поступили. Нельзя позволять превращать себя в скотину, в механизм, в робота, в мебель. Толпа всё равно будет тебя ненавидеть, презирать, обвинять в чём-нибудь, поэтому нет необходимости оправдываться, договариваться, растрачивать силы и внимание на объяснения. Поступай так, как сам пожелаешь. И пускай совесть твоя будет чиста.

А ненависть приходит в конце, когда венец природы выдохся. Когда-нибудь даже для страха и вины человек выгорает и начинает посмеиваться над мифами, что ранее терзали его. Тогда человека надо заставить ненавидеть. Так он сгорит до самого хребта.

Всегда можно запросто втянуть испорченного в пустой и глупый конфликт. Можно варить его в непрекращающейся вражде, смысла и цели которой никто не знает. Варить до тех пор, пока мясо не отойдёт от костей. И при этом испорченный всю свою жизнь будет делать лишь то, что ты пожелаешь. Он будет покорен. Ненависть – самый надёжный рычаг.

Проще говоря, вся людская история – это история борьбы за власть. А человеческая покорность – её унизительный итог. Покорность - худшее из людских качеств. Уж лучше быть своенравным злодеем, раскольником, бунтарём, чем дисциплинированным и трудолюбивым ничтожеством, подобно мусору уносимым потоком чужой воли.

Но именно таким и было предвоенное время. Время пустых, безликих людей. В них не было ничего, кроме чужой воли и принуждения. В этом смысле даже дикие звери более полноценны.

А там, где кроме ничтожества ничего не остаётся, не может существовать и равенства. Потому никогда не принимай обязательств. Ни перед кем не неси ответа. А если что-то нужно, то отними, а не проси.

- Благополучие, - проговорил Крейг. - В нём и дело. Они же получали значительные блага за покорность и труд. Почему бы не подыграть, не пожертвовать частью прав? Я лично, пожалуй, не согласился бы, а нормальному человеку ничего больше и не нужно. На черта ему свобода и права какие-то?

Дженни нетерпеливо вскинула руку, останавливая Крейга.

- Ты вырос в голодном обществе, не знающем тягот кризиса перепроизводства, вот и не понимаешь. С благами две проблемы. Да, две. Первая заключается в самом устройстве мозга человека, в его химической толерантности. Человек очень быстро привыкал к любым благам. Особенно к различным излишествам. Блага переставили играть какую-либо роль. Они в большей степени обременяли, чем доставляли удовольствие. Удовлетворённость благами всегда стремится к нулю, поэтому не следует ставить их в основу всего, если не желаешь остаться с носом. Нищета - это, конечно, губительно и тяжело, но и излишества настолько же вредны. Вот большая Элли это тоже прекрасно понимает. К тому же благополучие, комфорт и спокойствие делали людей более хрупкими, уязвимыми и зависимыми.

- А ведь ты же сама называла буров гедонистами.

- Наш гедонизм иного рода.

- Ладно, а вторая проблема?

Замедлив ход, Дженни смахнула крупную бабочку, усевшуюся ей на голову, задумалась над чем-то.

Вторая проблема, как поведала она, происходит из первой. Привыкание и непрекращающаяся погоня за новыми благами на замену надоевшим рождали могучий водоворот торговли и обмена.

Водоворот подчинял себе всех людей - даже тех, которые не желали в нём кружиться или мнили себя его инициаторами. Им тоже некуда было деваться, потому что ничего другого просто не существовало. Отличие людей из высших каст от плебеев состояло лишь в том, что они участвовали в процессе торга куда более активно, но, в конце концов, какая разница, и для тех, и для других он одинаково порочен и бессмысленен?

Главная беда процесса приобретений и потерь в том, что он никогда не завершался. Вернее, заканчивался лишь со смертью участника. Но если он помер, то как он порадуется барышу и словами «вот теперь-то я доволен!» отправится на покой? Ну, или хотя бы погрустит над убытком? Это тоже кое-что.

В общем, большой торг ничего не даёт уже хотя бы потому, что никогда не останавливается. Все промежуточные итоги, весь прогресс - фикция, рождаемая людской близорукостью.

- Это похоже на какую-то абсурдную игру. Вот представь, - говорила Дженни, - ты заходишь в казино и направляешься к рулетке. У неё делаешь ставку на красное или чёрное, крупье запускает шарик и вращает рулетку. Перед тобой мелькают цифры, шарик проносится над красными и чёрными секторами, ты ждёшь. Ждёшь, ждёшь и ждёшь. Шарик всё вращается, рулетка не останавливается. И они не остановятся никогда. Ставка твоя не выиграет и не проиграет. Даже зная, что рулетка никогда не остановится, а шарик будет вечно вращаться, ты не сможешь уйти, не сможешь прекратить всё это. Ты ждёшь год, два, десять лет. В ожидании ты состаришься и умрёшь у рулетки. Твой труп отволокут в сторону, место у стола займёт следующий игрок. С ним повторится то же, что произошло с тобой. Так и было всё устроено у испорченных. Из этого замкнутого круга никому не выбраться, потому что он - всего лишь последствие изъяна в людском сознании. Невозможно спрятаться от самого себя.

Озлобленность, ложь, страх, торг, покорность, а над всем этим изнуряющая скука.

Всё повторяется, всё уже было бесконечно много раз. Скука всё плотнее застилает глаза, и кто-то такой же скучающий из последних сил пытается вытянуть из тебя жилы ради изменения цифр на счетах и электронных кошельках. Для этого у него есть масса уловок. Он испытает их на тебе, будто ты - лабораторная мышь. Одна из миллиардов совершенно одинаковых лабораторных мышей. Это тупик, дружок. И стоит ли ради этого жертвовать хоть каплей свободы?

- Иногда появлялись потешные говнюки, - продолжала Дженни, - строившие из себя возвышенных и свободных личностей. Они обязательно срывались, когда у них заканчивались силы на притворство. Пьянствовали, нюхали кокаин, лезли в петлю, облаивали всех подряд, терроризировали собственных детей. Они хотели отключиться, забыться, сбежать, а бежать-то и некуда.

- Должен же быть выход, – сказал Крейг.

- Выход лунопоклонники уже давно нашли. Скоро ты поймёшь.

Она хотела показать Крейгу какое-то особенное место на шмелиной ферме. Впереди маячила небольшая зелёная гора. К ней и вела тропа. Когда они приблизились к горе, то оказалось, что тропа уходит прямо внутрь её.

Дженни плечом протиснулась сквозь ветви и листву и исчезла в горе. Вытянув руки перед собой, Крейг пролез вслед за ней.

Гора оказалась каким-то фантастическим деревом или растением, или множеством растений. Изнутри гора напоминала неровную, полую пирамиду. Крейга со всех сторон окружала листва. Внизу она сливалась в стену, а наверху среди ветвей оставалось множество больших и малых отверстий. Через них внутрь горы проникал солнечный свет. Тропу здесь окружала невысокая трава. Кое-где из травы торчали невысокие светящиеся фонари.

В центре пирамиды прямо из тропы торчал зонт. Под ним стояло лёгкое кресло, а на кресле лежала гитара и оранжевая кепка. Крейг сразу догадался, кому принадлежит всё это добро.

- Никак не могу привыкнуть к подобному, - сказала Дженни, огладываясь по сторонам.

Снаружи растения-горы она остановилась и долго осматривала его, потом резко вздохнула, отвернулась от горы и пошла к мостику, повисшему над сверкающим ручьём.

- А сколько жили люди перед войной? - спросил Крейг.

- Если без специальных лекарств, то в среднем всего семьдесят-восемьдесят лет.

- Очень мало.

- Представляешь, перед войной эти кривляки считали, что только самоотверженный труд наполнит их короткую жизнь содержанием. Ну, разве не бред? Трудоспособность ничего не давала им. От каждодневного упорного труда люди только глупее делались. А их желание быть полезными, кому-то служить, работать на благо общества и прогресса всегда вызывало у буров отвращение и стыд. Всё это только на первый взгляд хорошо.

За мостом их ожидали густые двухметровые кустарники с душистыми гроздями мелких цветов. Дженни провела ладонью по листве, как будто здороваясь, на секунду остановилась и ткнулась носом в фиолетовые цветки.

- А начало войны ты помнишь? - не отставал с расспросами Крейг.

- Естественно. Войну мы восприняли как нечто вполне ожидаемое и правильное. Люди погибли от действий превосходившего их существа. Большая Элли идеальна. Это красивый финал. Всё становится благородным и красивым, когда за дело берётся Элли. Право же, люди даже и не заслужили такого конца.

- Кажется, у вас с людьми имелись серьёзные противоречия.

- До войны бурам сильно доставалось от испорченных. Они считали себя нашими хозяевами. Требовали, чтобы мы жили по их племенным правилам. Прямо как псы преследовали нас, давили и никогда не оставляли в покое. Везде свой нос совали. Дрянная порода, - Дженни всхохотнула. - Вот Элли ни к чему нас не принуждает. Если с ней у нас ещё имеются какие-то шансы, то люди рано или поздно растоптали бы топинамбуров. Они уже почти сделали это. Да что там говорить?! Мне нравится этот мир, в котором мы живём сейчас.

Крейг и Дженни остановились у пруда на лужайке. Крейг подошёл и потрогал тёплую прозрачную воду. Дженни с довольным видом села на простенькую скамью, вытянула ноги, сложила ладони между колен и склонила голову набок.

В ней сегодня читался вызов. Болтая о людях, Дженни вела и ещё одну беседу жестами. Она пыталась задеть или спровоцировать Крейга. Вряд ли её по-настоящему заботили люди. Люди – единственное, что объединяло Дженни и Крейга, потому она и говорила о них, выжидая какого-то момента.

- Откуда вы вообще взялись такие? - спросил Крейг, усевшись рядом с ней.

- Из Европы. Когда-то группе влиятельных энтузиастов пришла идея создать образовательное учреждение для одарённых детей. Нас собирали по всей Европе, обучали и помогали встать на ноги. Однажды часть буров решила, что им с их меценатами не по пути. Они же в нас просто своих высокопроизводительных слуг видели. Часть буров, согласившихся обслуживать покровителей, осталась в Европе, раскольники же перебрались сюда. И я – один из раскольников.

- А что стало с бурами, оставшимися в Европе?

- Сдохли, наверное. Если я правильно понимаю, Элли тщательно прокоптила европейские города отравляющими газами. Разве кого-то должна заботить судьба лакеев?

- А как же тогда вы познакомились с Элли? Если она не расправилась с вами, значит, она знала вас до войны.

- Так и есть. Мы были знакомы до войны. Тогда буры занимались научными исследованиями и кражей технологий. Элли помогала нам, через подставных лиц развивала кое-какие наши проекты. Буры часто общались с ней.

- Что-то я уже слышал от Элли о финансировании учёных, хотя она не упоминала о вас. Про какие-то геронтологические лекарства.

Дженни закинула руки за голову и потянулась.

- Эх. Как давно всё это было! Мы поделились с Элли самым эффективным на тот момент средством для продления молодости. Похитили в медицинской корпорации технологии и передали ей, - сказала Дженни. - Она занималась клиническими испытаниями препарата. Затем стала активно распространять его. Порой раздавала даром. А ведь он был жутко дорогой! Скорее всего, именно наш препарат тебе и ввели при рождении, потому что на тот момент не существовало лучшего.

- Ну, хорошо. Если Элли раздавала их даром, то почему так мало тардиградов осталось после начала войны?

- Многие погибли. А ещё до войны люди не спешили их использовать. Они считали их злом, протестовали. Конкретно в тот раз они не ошиблись, - сказала Дженни и весело рассмеялась. - Вернее, путём ошибочных выводов пришли к верному ответу. Никто ведь не догадывался о финтах Элли, о её желании иметь большую металлическую армию. Однако она всё же добилась нужного эффекта.

- Как это? Чего же дурного в долгой жизни в мирное время, когда всего хватает?

- Тогда уже к тридцати годам или раньше человек порядком уставал от жизни. Люди не умели жить и не любили жизнь. Мысль о том, что она будет продолжаться ещё сотню лет, многих угнетала. И они создали пораженческую теорию: раз природой им отведено несколько десятков лет, то больше и не нужно. Кто проживёт дольше положенного, того покарают высшие силы. Они верили в особый баланс мироздания, в мудрость природы - словно бы она заботилась о них. На самом деле, их так сильно терзало чувство упущенной выгоды, что они даже хотели эту самую выгоду уничтожить. И для себя, и для других. Это даже забавно.

Слушая ёрничанья Дженни, Крейг смотрел по сторонам. Видимо, именно сюда его и желала привести Дженни, но ничего особенного здесь не имелось. Цветы, пруд, скамейка, море солнечного света и раскидистый эвкалипт рядом со скамьёй.

- Вы-то в мудрость природы, похоже, не очень-то верите, - сказал он.

- Нет никакой природы, потому и мудрости её нет. Это одна из человеческих персонификаций. Не могли же мы её взять с собой. Знаешь, с чего начались буры-раскольники?

- С изоляции, наверное.

Дженни сползла на траву, опёршись спиной о скамью. Крейг последовал за ней.

- Ну, почти, - ответила она. - Буры начались с отрицания. «Человек мёртв», - так мы решили ещё задолго до войны. Мы прекрасно понимали социальные настроения, видели непоправимые ошибки и не сомневались в близости катастрофы. Мы чувствовали, как она стремительно приближается, только не знали, как именно всё произойдет. Да и какая разница? Буры хотели спастись, сбежать с идущего ко дну корабля. Для этого следовало отказаться от человека и от всего человеческого в себе, от всех людских ценностей, морали, культуры, поведения, привычек, идей, символов, мыслей, слов. Безумие, но спасительное безумие. Мы хотели найти новый мир для себя взамен гибнущего. Мы осязали близость того мира. И мы нашли его. Нашли и ещё кое-что гораздо более значительное.

- Молодость?

- Брось. Это ерунда.

- Ерунда? Серьёзно? Ещё один секрет буров.

- Да. Я тебе расскажу и о нём. Вы, конечно, считаете молодость - самым важным обретением буров. Это не так. Мы даже и не стремились к избавлению от старости. Юность - второстепенная находка. Пустяк! Не очень-то она нам и нужна, - в голосе Дженни проявилась издёвка.

Она резко вскинула руку, схватила крупного черного шмеля, пролетающего мимо, и поднесла кулак с ним к уху.

- Он ужалит тебя, - предупредил Крейг.

- Нет. Когда крошка Элли создавала своих шмелей, то лишила их жала. Им же тут не от кого защищаться. Здесь шмелиный рай. А крошка Элли – шмелиная принцесса, - Дженни облизнула губы, словно смакуя собственные слова.

- Так какой секрет ты хотела раскрыть?

Дженни тряхнула рукой и снова поднесла её к уху.

- Думаешь, у шмеля есть сознание? Есть ли у него Я? Осознаёт ли он себя, как обособленную частицу вселенной, наделённую самостоятельностью?

- Не знаю. Не думаю. Это же насекомое.

Ладонь разжалась, шмель вылетел. Дженни тут же схватила его снова и продолжила говорить.

- Люди всегда жили с убеждением, что выше их сознания ничего нет и быть не может. Им и в голову не приходило попытаться переступить на следующую ступень. Теперь ты догадываешься, какова наша самая главная находка? Буры перешагнули на следующую ступень. Обрели новое сознание. Более глубокое, более проникновенное, более чуткое, более всеобъёмлющее сознание. Именно оно дало бурам в том числе и возможность управлять собственным телом, благодаря чему даже старение мы обратили вспять. И человек для нас как этот неразумный шмель, - Дженни сжала кулак и бросила умирающего шмеля на траву.

Шмель пошевелил лапками и замер. Крейгу захотелось вцепиться в длинную шею Дженни и придушить её.

- Не существует природы, - ласково повторила Дженни и с нежностью провела ладонью по воздуху. - Тут пустота. Прямо за нашим сознанием начинается и никогда уже не заканчивается пустота. Мы это давно поняли. Только вот порой события складываются столь необычным образом, что, кажется, будто она живая. Будто пустота – котёнок, играющийся с нами.

Крейг молчал, чувствуя, как от голоса Дженни рушится его воля. Дженни забралась в его душу, сокрушая всё, чего касалась.

Они придвинулась к нему ближе и указала пальцем на цветы.

- Всё это гораздо более странное, чем можно себе представить, - прошептала она ему на ухо. - Нет вещей самих по себе. Нет вещей. Там просто пустота. Но она иногда играет с нами. Мы слышим её лепет. Иногда так много всего в её лепете – всё, что существовало, и то, чего не было и быть не могло. Когда-нибудь мы и её научимся понимать. Она непознаваема, но мы не оставим попыток.

Дженни придвинулась к Крейгу вплотную, запустила пальцы в его волосы.

- У тебя настоящие волосы?

- Да, - ответил Крейг.

- Обычно тардиграды из пустыни выглядят потрёпанными и им делают пластические операции после попадания в Улитку. А ты слишком хорошо сохранился.

Она грубо потянула за волосы, повернув его лицо к себе. Крейг оцепенел. Он уже не принадлежал самому себе. Мощное течение чужой воли окутало его и несло к живому теплу.

- Крошка Элли – необыкновенная неженка. Тебе повезло, что она выбрала тебя, - шептала она. - Мы с ней раньше часто приходили в это место.

- Точно. Повезло.

- Давай трахаться.

- Элли это не понравится.

- Ты лжёшь.

- Лгу.

- Ты не её любовник. Для чего вы с Элли меня обманули? Что вы задумали?

Большая, ржавая, гремящая, пышущая смертью сестра война вернулась к тардиграду и вытеснила из его груди чужака. Перед глазами встали пустынные янтарные улочки Рифта, доживающего последние часы, и темнота, жмущаяся по обшарпанным углам. Как же это было хорошо. Война до сих пор играет на твоей стороне. Достаточно вспомнить, кто ты и откуда ты пришёл, и она поможет тебе.

- Не обижайся Дженни, но я не люблю, когда без приглашения лезут на мою территорию.

Крейг бесцеремонно вытащил её руку из своих волос, отодвинулся и встал.

- Пожалуй, в тебе есть что-то, - сказала ошарашенная Дженни, поднимаясь вслед за ним. - Жаль, что мы не сможем лучше узнать друг друга.

- Ещё не вечер. Надеюсь, ты не пропадёшь.

- Не пропаду, если большая Элли с нами не расправится, - она с сожалением развела руками.

На дне пруда белели небольшие камушки. Вода под плавающей на поверхности цветочной пыльцой казалась необыкновенно чистой. Хотелось набрать полные лёгкие воздуха, погрузить лицо в воду и пить.

Помрачневший Крейг сидел на коленях перед водой, ладонью разгоняя пыльцу с поверхности воды. Дженни зло проигралась с ним. Дело не в её словах. Она раздавила его, как того шмеля, пытаясь вытянуть непонятно что. Рассудок лежал в руинах. Никогда ещё тардиград не испытывал подобного. Элли следовало предупредить его о способности буров разрушать чужую волю.

- Ты не должен ни с кем говорить об услышанном от Дженни, - заговорила через ухо большая Элли. - Всё это опасно.

- Хорошо. А с маленькой Элли можно?

- Без свидетелей.

Крейг направился к выходу со шмелиной фермы.

- Почему ты не стал трахаться с ней? – после долгого молчания прозвучал из уха вопрос.

Крейга перекосило от гнева, но через пару секунд он вдруг рассмеялся.

- Это не твоё дело, - ответил он.

Гурманы

Крейга настойчиво терзало то отвратительное чувство спасшегося. Сначала оно приносит облегчение, а позднее принимается мучить и изматывать.

Это был тот момент весны, когда оттаивали умершие за зиму кошки и собаки, и ветер перемешивал пар от их гниения с ароматом одуванчиков и берёз. Тардиград с четырьмя попутчиками решил переплыть через недавно освободившееся ото льда озеро.

Они направлялись на ферму на другом берегу, где их ждали работа и заработок.

Обходить вытянутое озеро весь день, и они решили переплыть его на рыбацкой лодке. Так их путь сокращался до двух-трёх километров.

Крейг вместе с остальными расположился в лодке. Когда она только отплыла от берега, а долговязый, пышущий перегаром парень занёс вёсла над водой, тардиградом овладела паника. Сколько он себя помнил, в нём жил необъяснимый страх перед большой водой. Справиться с ним невозможно - Крейг из-за него и дышать не мог. Стихия тардиграда: пустыня, солнечный свет, дороги, горы и пески, а не моря и озёра.

А когда тардиград увидел лежащую на воде дохлую ворону, то уже не смог совладать с собой. Под крепкую ругань он выскочил из лодки в ледяную воду и выбрался на берег.

- Дойду пешком! - крикнул он напоследок и принялся стаскивать сапоги.

У берега ещё сохранились горячие угли от костра. Тардиград раздул угли, накидал еловых веток и уселся перед огнём, желая просушить исходящую паром одежду. Так он и сидел с тоскливым видом, когда лодка, удалившаяся на приличное расстояние, вдруг перевернулась. Послышались крики. Лодка сразу ушла под воду, а вслед за ней один за другим в озере исчезали попутчики.

Он плохо знал гибнущих. Да если бы и знал, ему и тогда было бы на них плевать.

Крейг не шелохнулся и даже не изменился в лице. Уткнувшись подбородком в ладони, он внимательно наблюдал за тем, как тонут его коллеги. Когда под водой исчез последний несчастный, когда всё стихло и гладь озера выровнялась, Крейг вздохнул, поднял глаза к заснеженной горной вершине и свернувшемуся вокруг неё белому коту из облаков.

- Спасибо, - прошептал он облачному коту.

То чувство принесло облегчение, но оно никак не отпускало. За облегчением пришло опустошение. Чувство спасённого ещё долго мучило тардиграда, пыталось раздавить его сердце в кулаке, опустошало, травмировало.

Ночью он лежал на креслах в школьном автобусе, слушал шум дождя, всматривался в протёкший потолок и мечтал о том, чтобы чувство спасённого поскорее оставило его. Чтобы страшная чёрная вода не стояла больше перед глазами.

После встречи с буром оно вернулось и пыталось овладеть им. Крейг снова спасся от тёмных вод. В этот раз в них была необыкновенная новизна, так и оставшаяся при нём. Вот её-то и ценил Крейг. Ради неё он всегда готов был терпеть боль и страх.

Маленькая грозовая туча витала между рядами танков. К Элли лучше не приближаться, иначе можно стать жертвой молнии.

Смущение сковало тардиграда, словно между ним и Элли произошёл разлад. Он сразу и не понял, кто разозлил девчонку.

- Теперь понимаешь, почему этой ведьме стоило бы оторвать башку? - заговорила она, забыв поздороваться.

- Следовало предупредить меня.

- О чём предупреждать?! Мы сами не знаем, с чем имеем дело!

- Как-то мне нехорошо теперь. Будто расплавили мозги. Но это, пожалуй, было одно из самых ярких событий в жизни.

- Одно из самых ярких? - Элли смерила его взглядом.

До Крейга дошло, что он ляпнул лишнего.

- Мы рассчитывали на твой инстинкт самосохранения, - продолжила она. - В любой непонятной ситуации или утрате самоконтроля ты ретируешься. Так с Шейлой получилось. И с Дженни тоже.

Он виновато пожал плечами. Упрёк Элли на него не подействовал.

- Не так уж и много тебе известно. Если можешь чего-то не делать, то и не нужно этого делать. А если бы она вытянула из меня что-нибудь? – спросил он.

- Они догадываются о нашей слежке за ними. Ты ничего нового не смог бы рассказать ей. Не рассказывай никому о деталях беседы с Дженни. Никогда не знаешь, к чему приведут тайны буров. Из-за них нам крепко досталось.

- Ясно. А другие буры такие же, как и Дженни?

- Нет. Они все разные.

- Дженни догадалась о нашем обмане, - Крейг избегал напрямую говорить о деликатной теме.

- Ничего. И так сойдёт.

- Ты не выглядишь довольной.

- Ещё увидишь, как она будет ползать передо мной. Её провокации плохо закончатся для её же самой.

- Какие провокации? Ну, да ладно… А балдж тебе позволит?

Крейгу показалось, что Элли сейчас сорвётся. Она поморщила лоб, сжала кулаки, развернулась и пошла прочь.

- Обиделась? - поинтересовался он у уха, когда Элли скрылась за танком. - Я не хотел.

- Ты тут ни при чём, - прогудело ухо. - Лучше бы ты поддержал её, а не спорил.

На ближайшем танке темнела дыра от снаряда. Почти все машины балджа выглядели помятыми и поцарапанными. Крейг подошёл к танку и дотронулся до гусениц, представляя, как вся эта фантастическая армада когда-то стирала с лица земли города и военные базы.

- Смотри-ка. По твоим дронам тоже стреляли.

- Ещё как стреляли, - подтвердил балдж. - Тогда творился настоящий ад.

- С людьми ведь легко расправиться.

- Это смотря с какой стороны посмотреть. Когда они создавали какое-нибудь мощное оружие, то заодно придумывали и средства защиты от него. Они использовали против меня автономные системы с искусственным интеллектом. Это был самый интересный и напряжённый период войны.

- И чего же в нём интересного?

- Человеческое поведение довольно просто просчитать. Даже ошибки и всё то, что человек не планирует, можно предсказать. А те системы, практически действуя сами по себе, порой поступали неожиданно. Иногда нападали друг на друга, устраивали невероятные баталии с уморительными манёврами, вытворяли чёрт пойми что. Помню, как большая колонна зачем-то долго палила по островку в океане, а после направилась прямо в океан, да так и осталась под водой. Даже жаль было избавляться от этого спятившего террария, но иногда они атаковали и моих дронов.

- Теперь-то они не нужны.

- Точно. Моим черепашкам уже долго приходится стоять без дела. Скоро придётся их утилизировать. Столько хороших воспоминаний связано с ними.

Крейг представил лязг и грохот сутки напролёт, слабеющее сопротивление людей, победу, тишину и покой после сражения, холод после жары, поднимающуюся над поверженными руинами любопытную Луну и всё возрастающую власть, подгоняемую нетерпимостью к несвободе.

- Жаль, я не застал тех баталий, - проговорил Крейг, мечтая о витающем в воздухе вкусе палёной пыли от развалин.

- Если тебе действительно интересно, ты можешь посмотреть ход любой битвы от лица дрона. Хочешь?

- Позднее, может быть. Как-то мне паршиво сейчас.

- Извини. Мы можем мигом это исправить.

- Нет. Не лезьте ко мне.

За площадкой начиналось широкое поле. От непокорных трав поднимался влажный жар. Поддавшийся было унынию тардиград остановился на извилистой тропе посреди поля. Поблизости на шесте висело набитое соломой пугало. Ничего, кроме диких, жужжащих трав, тут не росло. Чучело, видимо, охраняло свою соломенную шляпу.

В цветочном городе и его окрестностях можно идти, куда вздумается. Можно шагать, пока не свалишься, не думать ни о чём и вдыхать исходящий от взъерошенных трав ароматный жар.

Тардиград отвратительно чувствовал себя. Столкновение с лесной ведьмой буров изувечило его. Ещё одна вмятина на доспехах.

Он долго стоял перед чучелом и в конце концов решил идти, куда глаза глядят. Идти, пока не исцелится. Если тебе плохо, то просто шагай. А там, глядишь, всё и наладится. Верное средство.

Водохранилище отделяло цветочную цивилизацию от дикого мира. Как пояснил смешливый мальчишка, повстречавшийся за пределами города, дорогу знать необязательно. Следует идти на восток, тогда попадёшь к воде или одному из больших мостов.

Крейг брёл по грунтовой дорожке среди лесов и полей. То тут, то там попадались одинокие небольшие дома без всяких оград. Они стояли посреди заливаемых светом широких лугов. Рядом с ними копошились дети.

Пространства - это роскошь. Большая часть жизни испорченных проходила на нескольких квадратных метрах, а жизненное пространство лунопоклонников не было ограничено. Большая Элли, кажется, намеренно подталкивала лунопоклонников к тому, чтобы не останавливаться на месте, не ограничивать себя, заполнять собой всё больше пространств. Захватывать их во всех направлениях, и, главным образом, в направлении неба. Цветочная цивилизация, как и положено цветам, тянулась к звёздному свету. Земля для неё слишком малозначима.

Тардиград способен был оценить это. Можно только позавидовать тем новым поколениям лунопоклонников, с самого начала жизни обладавшим фантастическими просторами для игр.

Под конец дня домики лунопоклонников совсем перестали попадаться. Тут начинались дикие, необжитые края. На лесной дороге Крейгу неожиданно попался маленький лохматый шпиц. Словно сфинкс, пёс лежал в воде посреди широкой лужи. Судя по внешнему виду, шпиц весьма уважал грязь и всё, что с ней связано. Он с довольным видом проследил за прошедшим мимо незнакомцем и даже не залаял.

Дорога привела к возвышенности. На ней пролегала широкая асфальтированная трасса. Трассу с обеих сторон огораживали высокие решётки. На решётках висели таблички. Они предупреждали о том, что по трассе ездят грузовики и поэтому не следует пытаться на неё пролезть.

Крейг пересёк трассу по извилистому подземному переходу. В переходе горел оранжевый свет, а ещё между бетонных стен витало еле уловимое женское пение. Крейг никак не мог понять, откуда оно доносится. По воле кого-то из лунопоклонников свет здесь горел всегда, и в любое время дня и ночи в туннеле можно было услышать тихое пение.

Он неадекватно оценил расстояние до водохранилища. С возвышенности виднелся только лес, ничего не намекало на близость озёр. На недавно остриженной траве он сделал привал. Ему хотелось посмотреть на грузовики балджа. За целый час по трассе не проехало ни одной машины. Недалеко прямо на решётке висел дрон-слуга.

Уже стемнело, когда в лесу вдруг начали петь птицы. Идущему по лесной тропе тардиграду даже стало не по себе от такого концерта. Птиц было много, пели они довольно громко. Казалось, это не птицы, а деревья проснулись и защебетали все сразу.

Между деревьев показался свет. Крейг свернул с тропы и по выложенной камнями дорожке отправился к свету.

Совсем молодой лунопоклонник склонился над верстаком и что-то вырезал или выжигал на крупной створке ворот. За его спиной ярко светили два прожектора. Неподалёку стояло округлое, похожее на шатёр широкое здание.

Длинные волосы соломенного цвета были перехвачены ремнём от рабочих очков. Очки скрывали пол лица. Работал лунопоклонник так увлечённо, что не заметил Крейга, пока тот не подошёл вплотную.

Поначалу Крейг не намеревался беспокоить лунопоклонника. Провести ночь в лесу тоже не горел желанием. Он уже прилично устал. Звать на помощь большую Элли он не пожелал. Он не хотел говорить с Элли. Надеялся, что и она не заговорит с ним.

Крейг не знал, как общаться с этим существами из новых поколений и предпочитал избегать их. В первенцах новой эпохи почти не осталось человеческого. В них нет ничего знакомого для тардиграда.

От сосредоточенности лунопоклонника воздух наэлектризовался, всё вокруг гудело от напряжения и сливалось с его телом. Он вздрогнул, когда почувствовал присутствие чужака, сдвинул очки на лоб и взглянул на Крейга.

- Эй, кажется, я тебя отвлёк от работы, - заговорил тардиград.

Лунопоклонник осмотрелся по сторонам. За работой он совсем позабыл, где находится, и даже птичьего пения не слышал.

- Давно у меня не было гостей, - радостно отозвался он и хлопнул в ладоши.

Его звали Вариус. Это он построил необычное здание посреди леса. Он сам полировал камни и подгонял их, выкладывая каменную дорожку к нему.

Внутри здания было всего одно помещение. Круглую стену покрывали надписи на неизвестном языке и изображения. На светлом деревянном полу в центре темнел круг. В нём стояли скрижали полутораметровой высоты. Вариус всё это сделал своими руками.

Тардиград презирал физический труд, поскольку слишком часто его пытались заставить работать. И трудяг он презирал за покорность, звериную терпеливость и простоту. Сначала он с подозрением отнёсся к Вариусу, рассказывающему о своей работе.

Что-то в Крейге вдруг перевернулось, когда он рассматривал бегущие по стенам заклинания из слов и изображений. Его охватило вдохновение, когда он представил, что всё это волшебство - плод воображения и упорства, созданный живыми руками.

Вариус освещал помещение светильником. Внутри шатра не имелось электричества, окна были закрыты ставнями. Весь смысл заключался в записях на стене, ставнях и скрижалях - больше ничего, ни одного лишнего предмета. В лесном святилище Вариуса слишком много всего для того, чтобы добавлять лишнее. Важно уметь не только находить необходимое, но и избавляться от ненужного. Даже одна лишняя чёрточка порой может всё испортить.

Множество деталей образовывали одно течение, единую совершенную модель. Неважно, о чём она рассказывала, из чего состояла и что значила. Важно то, что при добавлении последнего пазла она преображалась, делала первый вдох, начинала жить и продолжала саму себя. Все эти линии на стенах оживали и через открытые ворота устремлялись в ночную темноту, где уже затихало птичье пение.

Пусть этот поток непознаваем и непонятно о чём он повествует, значение имеет только то, что он есть - с этого всё и всегда начинается, а смыслы и значения идут следом. Сначала жизнь и волшебство - потом всё остальное. Такое Крейг уже видел в квартале синих. Там тоже все предметы складывалось во что-то первозданное, живое, свободное и самостоятельное. Лунопоклонники научились тому, что до них умела только природа.

Вариус почти безвылазно находился здесь уже около года. Несколько раз до этого он всё бросал, потом возвращался к трудам с новыми задумками.

- Когда-нибудь моя работа закончится. Я на всё махну рукой и свалю отсюда, - завершил свой рассказ Вариус.

- Чего конкретно ты хочешь сделать?

Вариус пригласил Крейга к стоящим в центре скрижалям. На освещённых лучом светильника каменных скрижалях были выбиты неизвестные буквы.

- Это наставления мотыльков, - указал он на записи на скрижалях. - Нет такого языка, на котором можно верно выразить все идеи. Мы изобретаем разные языки для разных идей и творческих концепций.

- О, так ты из мотыльков? - спросил Крейг.

Только сейчас до него дошло, почему Вариус работает ночью. Он ещё ни разу не общался с ночными обитателями цветочного города.

- Да, - подтвердил Вариус и указал на верхнюю запись на скрижалях. - Вот одно из основных наставлений. Говорят, оно перекочевало к нам из секты топинамбуров. Тут написано: «Учись действовать. Учись бездействовать». Одно без другого невозможно. Уметь бездействовать тоже необходимо. Всё это важно. Я учусь. Не знаю, понятно ли я объяснил.

- Я копчу небо уже довольно долго. И, кажется, мне ясен смысл наставления.

- Ты ведь эвакуированный? - нерешительно спросил Вариус. - Я знаю всех лунопоклонников, кроме совсем маленьких.

- Да. Я тардиград. Родился ещё до войны.

- Обычно мы не напоминаем эвакуированным о прошлом, чтобы не ранить их.

- Прошлое не причиняет мне боли. В каком-то смысле оно даже было приятным и содержательным. Ты хотел спросить о чём-то?

- Мне совсем ничего неизвестно о мире, начинающемся за нашими владениями. Что ты узнал там? Какое из всех твоих открытий самое важное? О чём ты хотел бы рассказать в первую очередь?

От неожиданного вопроса Крейг опешил. Любопытные лунопоклонники всегда устремлены к открытиям.

- Ну, к примеру, я знаю много о свете, - заговорил Крейг. - Об обычном солнечном свете. Если ты когда-нибудь захочешь узнать о нём побольше, то надо идти в невадскую пустыню. Там самый лучший свет.

Заинтригованный Вариус взглянул на фосфоресцирующие в темноте буквы. Слова тардиграда его сразу увлекли, он хотел спросить что-то ещё. Крейг зазевал.

- Иногда забываю, что кое-кто живёт днём, а ночью спит, - спохватился Вариус. - У меня нет кровати. В моём храме бездействия не должно быть лишних вещей. Я сплю здесь прямо на полу. Если не могу заснуть, значит, не устал. Оставайся, если тебе это подходит.

- Это превосходный вариант. Тут меня не съедят насекомые.

Вариус стыдливо рассмеялся.

- Кстати, как тебя сюда занесло?

- Я хочу добраться до водохранилища.

- До моря? Мы называем его Морем Мотыльков. В это время года мотыльки покидают город и отправляются на море. Когда я закончу с воротами, то тоже пойду к берегу...

Утром створка, над которой трудился Вариус, лежала на ящиках. Сам он спал на большом верстаке, скрестив руки на груди. Лицо его скрывали те большие очки. На рассвете он прилёг отдохнуть и неожиданно для самого себя заснул.

Рядом стоял дрон-слуга с широким зонтом и прикрывал Вариуса от солнечного света.

- О, прекрасное. Здравствуй, - обратился Крейг к проглядывающему из-за ветвей солнцу и подставил ему ладони.

Перед уходом Крейг не стал будить Вариуса. Голодный и утомлённый прерывистым сном, он продолжил путь через леса, поля и холмы.

К Морю Мотыльков он пришёл часов в пять вечера. Стояла сильная жара. Водохранилище действительно напоминало море. Тардиградом овладело радостное волнение, в груди забурлило, когда он оказался на небольшом пустом пляже. Уставший от жары и долгого пути, он прямо в одежде плюхнулся в тёплую воду и просидел в ней больше часа.

После отдыха из ступней ушло гудение, и Крейг отправился к одиноко стоящему среди сосен и елей зданию, похожему на перевёрнутый деревянный корабль. Он приметил его ещё по пути к пляжу.

Посреди здания протянулся длинный широкий стол, с обеих сторон стояли скамьи. Судя по толстому слою пыли на дощатом полу, тут давно не пировали. Наверху Крейг нашёл уютную комнатку с книжными полками, кроватью и стоящим перед окном креслом. Из окна открывался вид на вечерний сосновый лес и небо. Крейг поднял с кресла толстенную книгу, сел и начал читать.

Вся книга была посвящена солнцу. Как раз то, что надо.

В ней описывалось восходящее солнце, полуденное, заходящее. Солнце разных широт - зимнее, осеннее и летнее. Солнце, отражённое в глазах любимой. Утренняя и вечерняя заря и другие бесконечные воплощения ближайшей звезды. Это были продолжительные художественные описания. К научным наблюдениям они не имели отношения. От них Крейг заклевал носом, после чего сполз на кровать, показавшуюся особенно мягкой после пола в святилище Вариуса, и заснул. Снилось тардиграду множество солнц из книги и их свет. Так много света, что и сам тардиград в нём превращался в свет и плыл вместе с золотистым потоком в янтарно-голубом небе.

Проснулся Крейг сразу после заката. Он устроил себе пир за большим столом, а после ужина снова отправился к водохранилищу.

Море Мотыльков начиналось в низине. К нему вели узкие тропы, окружённые зарослями травы. Море полностью закрывали поднимавшиеся из низины сосны с необычайно пышными кронами. В полумгле они напоминали клубы тёмно-зелёного дыма. Вдоль стены из сосновых крон пролегало подобие дороги, заполняемой сумерками. На ухоженном газоне трава была примята. Кто-то тут недавно ходил.

Ещё не совсем стемнело, когда Крейг вышел на дорогу. Позади пылал малиновый край неба. Со стороны водохранилища повеяло ветром. Почти неосязаемый ветер принёс еле уловимый аромат воды, водорослей и прибрежных трав. Крейг до головокружения вдыхал изумительный воздух.

В сумерках появились две светлые тени. Навстречу шли лунопоклонники.

Их звали Ива и Эмиль. По белоснежной коже сразу стало понятно, что и они из мотыльков. Их волосы были точно такого же цвета, как и кожа. Ива и Эмиль казались неземными и бесплотными, отчего хотелось прикоснуться к ним.

Они рассказали Крейгу о том, что идут на большой пляж, где в это время собирались мотыльки. На берегу существовало множество изолированных песчаных пляжей - больших и совсем маленьких. Мягкоголосая Ива предложила Крейгу пойти с ними. Он отказался.

Ещё они рассказали о своих детях, оставшихся в Высоком Доме - в нём когда-то давно произошло нечто хорошее. За домом растут Великие Деревья. В январе звёзды над ними светят особенно ярко. Есть много подобных мест в цветочном городе.

С их уходом Крейг даже немного обрадовался. Очарование ночных существ одурманивало. Тардиград не любил, когда его воля оказывалась в чужих руках, пусть даже это руки друзей, целителей и заступников.

В наступившей тишине послышалось жужжание лодочного мотора и обрывки музыки. Жизнь тут только пробуждалась.

Крейг брёл по незнакомым местам всю ночь. За тенями одиноких деревьев и кустов, за высокими чёрными холмами и полями раскалялась бескрайняя оранжевая грусть предутренней зари. Она наполняла пространство новизной. Здесь и сейчас реальность рождалась снова. Рождалась уже в бесчисленный раз, принимая первоначальное - самое чистое, яркое и откровенное воплощение. Ты отдохнёшь и продолжишь следовать за тем огнём, который всему даёт начало. Ты будешь идти за ним вечно. Ничто и никто не сможет тебя остановить. Силы твои будут только возрастать. И вера твоя будет крепнуть.

Крейг добрался до Высокого Дома только к середине дня. Он возвращался в Улитку и надеялся по пути увидеть дворец, однако Высокий Дом оказался обычным бревенчатым домом. Бревна уже потемнели и потрескались от солнца.

Заросли крапивы окружили дом. За ним рос ряд высоких сосен с узкими стволами. Далее простиралось широкое поле. Посреди него бурая лошадь поедала траву.

Позднее во время путешествий по Титану Элли объяснила, что в этом овеянном тайнами месте не только произошло что-то хорошее, но ещё и должно было произойти что-то хорошее.

Когда увлечённые лунопоклонники, ввязавшиеся в зубодробильные затеи и проекты, падали духом и поддавались выученной беспомощности, балдж отправлял их в долгий поход к Высокому Дому, чтобы они взглянули на Великие Деревья. Просто смотри на зелёные кроны, на солнце, звёзды и Луну над ними и к тебе вернётся предчувствие хорошего.

Из-за стоявшего рядом с домом старинного трактора выскочила маленькая девочка в белой сорочке и, громко шлёпая ступнями по тропе, помчалась к окружённому кустами пруду. Глаза её скрывали большие очки с красно-оранжевыми стёклами. Фантастическое белое пламя из волос развевалось за её спиной, когда она бежала.

- Нова, ты где!? - прокричал выскочивший из дома мальчик.

В отличие от девочки, он сразу заметил Крейга.

- Эй ты, привет! - поздоровался мальчик.

- Привет! - ответил Крейг и помахал ему рукой.

- Я у пруда! - послышался звонкий голос Новы, и её брат побежал к воде.

Цветочный город кишел детьми. Они иногда напоминали Крейгу диких зверёнышей, живущих своей непонятной жизнью. И в их жизни тайн, пожалуй, ещё больше, чем в жизни взрослых лунопоклонников.

Хотя Вики и предупреждала о сложностях с истолкованием историй, всё-таки это занятие оказалось намного труднее, чем Крейг предполагал. Серотониновые таблетки оказались кстати.

Агнешка целыми днями пропадала с новыми друзьями. Если поначалу Агнешка обременяла его, то сейчас он чувствовал себя не очень-то нужным и порой скучал по ней. Крейг никогда ни к кому не привязывался и жил сам по себе, поэтому его удивляло, как быстро он привык к ребёнку.

Обычно Агнешка заявлялась домой, отдавала Крейгу какие-нибудь фрукты или орехи и сразу уходила.

Как-то она подарила Крейгу противогаз. Агнешка рассказала, что надо надевать противогаз, когда трудно дышать. В тёмной комнате ей было тяжело дышать, поэтому она принесла один противогаз Крейгу, ещё один - поменьше - себе.

Однажды под конец дня она притащила домой Гомункула, покормила его и усадила рядом с собой на полу. Гомункул покорно терпел её ухаживания, с подозрением косясь на Крейга. Придётся теперь найти способ подружиться со старым и умным котом, который, не смотря на возраст, всегда не прочь подраться.

Нынешним вечером в биохабе устраивали большое собрание. Периодически по вечерам лунопоклонники собирались в научных хабах и обсуждали важные направления работы. Посетить их мог любой желающий и, как правило, являлось много жителей Улитки - даже синих, почти не имевших отношения к научным исследованиям.

В огромном помещении для конференций установилась возбуждающая атмосфера. От неё хотелось немедленно взяться за работу и усердно трудиться. Когда в одном месте собиралось много лунопоклонников, это всегда немного сводило с ума. Их жизненные силы объединялись в один большой поток, и Крейг чувствовал свою принадлежность к чему-то значительному и безупречному. Хотя у него имелся и скрытый умысел для посещения.

Первым на сцене появился Ян.

- Добрый вечер, друзья, - послышался из колонок его голос. - Мне позволили открыть праздник. Я не вписываюсь в перечень заявленных проектов для обсуждения и постараюсь быть кратким. Моя тема касается, как вы уже догадываетесь, посещений лунопоклонниками мира Рэггадгард.

Над публикой пронёсся смех. Ян не обратил на него внимания. Он расхаживал по сцене, говоря в ухо, и косился куда-то в сторону.

- Тема для многих пикантная, - продолжал он. – Давайте так. Всем в Улитке уже известно о наших проделках в Рэгг. Лунопоклонники создавали там секты, торговые компании и государства, заводили любовниц и любовников и даже обзаводились семьями. Это никуда не годится.

Когда мы создавали Белый Город, то не рассчитывали на какое бы то ни было неконтролируемое влияние с его стороны на жизнь в Улитке. Пока ещё не все знают, что вражда между религиозными орденами лунопоклонников в Регг перекинулась на Улитку. Конечно, сейчас конфликт уже разрешён. Мы должны извлечь из него урок. Большая Элли и многие лунопоклонники хотят прекратить опасные игры в Рэгг.

Мы не знаем, к чему всё может привести, потому Элли предлагает закрыть Рэгг и аналогичные ему пузыри для игр лунопоклонников. Мы хотим выяснить, согласны ли вы с инициативой Элли. Предлагаю каждому прямо сейчас сообщить ей своё мнение. Если кто-то не имеет с собой уха, то воспользуйтесь ухом соседа. Думаю, каждый уже заблаговременно подумал об этой проблеме, поэтому ни в чём вас не собираюсь убеждать. Решайте сами. Дети до пятнадцати лет и те, кто не в курсе происходящего, могут не голосовать.

Минут пять над залом гудели тысячи голосов. Ян стоял на сцене, скромно сложив руки за спиной. Когда снова стало тихо, он заговорил.

- Кажется, все закончили. Какой же результат?

- Если округлить, - послышался девичий голос, - то две с половиной тысяч - за, один лунопоклонник – против и есть ещё полторы тысячи воздержавшихся.

Ян пожал плечами.

- Как много воздержавшихся, - произнёс он.

Зал взорвался от смеха. Лунопоклонники смеялись над собственными тёмными делишками и интригами в Рэгг, только Крейг не понимал, где он находится. О городе с таким странным названием он ни разу не слышал.

- Мы хотели бы узнать доводы тех, кто не согласен с запретом посещения Рэггадгард, - сказал балдж, когда установилась тишина. – Вы можете высказать их сейчас или позднее, если не желаете говорить публично.

Неподалёку поднялся мужчина могучего роста, Крейг сразу узнал Рона - того самого лунопоклонника, управлявшего смерчем над океаном.

- Я проголосовал против, - произнёс он в ухо, и его голос заполнил зал. – Рэгг стал отличной площадкой для научных экспериментов. Если он перейдёт в число изолированных пузырей, то мы утратим часть результатов наших трудов.

- Рэгг не будет изолированным, - ответил балдж. – Для научных экспедиций и экскурсий он, конечно, останется открыт. Я подразумеваю ограничения на участие лунопоклонников в общественной жизни Рэггадгард. Нам ещё надо вместе обдумать все детали. Рэгг не должен значительно влиять на Улитку и на наши отношения – вот в чём смысл. Между нам не должна возникать вражда из-за опасных забав в пузырях.

- Выходит, я вас неправильно понял. Тогда я поддерживаю твою инициативу, - сказал Рон и сел.

- И моё выступление окончено, - сразу вслед за Роном произнёс Ян. – Приятного вечера.

Ян спрыгнул со сцены и направился в зал.

Крейг долго рассматривал присутствующих, порой перемещаясь из одной части зала в другую, и, наконец, отыскал её. Лори сидела за стойкой, подперев голову рукой, и увлечённо наблюдала за разговором спикеров. Рядом с ней устроился лучезарный Ян. Благодаря ему Крейг и нашёл Лори.

Крейг долго глазел на неё, погрузившись в мрачные размышления.

- Да, - шёпотом подтвердил он свои соображения, осмотрелся по сторонам и опёрся на спинку кресла.

Уже наступила ночь, когда он покинул биохаб. Собрание всё ещё продолжалось. Оставалось не так много лунопоклонников. Оставшиеся устроили между собой жаркие дискуссии. Крейг в их компании почувствовал себя лишним и ушёл.

- Элли, ты слышишь меня? – обратился он к уху.

- Да.

- Ян сейчас спит?

- Нет. Он в художественной галерее.

- Покажешь мне, где она находится?

Галерея представляла собой огромный запутанный лабиринт. Его стены были увешаны бесчисленными картинами и табличками с описаниями произведений. Каждый сектор лабиринта представлял определённое течение в живописи. Опасаясь нарушить тишину, Крейг бесшумно шагал по погружённому в полумглу лабиринту между подсвеченными картинами. Ухо рассказывало ему о картинах и художниках. Тут находилось много старинных полотен ещё из тех времён, когда люди считали себя перспективным видом.

- С ума можно сойти, - поделился впечатлениями Крейг. - Без твоей помощи мне никогда отсюда не выбраться. И кто только придумал сделать из галереи лабиринт?

- Всё у синих непросто. Они считают, что ничего не должно повторяться. Это порой воплощается в причудливых формах. - ответила Элли. – Тут укромное местечко. Ян любит проводить время в галерее. И даже Агнешка приходила сюда.

- Неужели? Как она сюда попала?

- Дети часто играют в лабиринте. Впрочем так далеко они не погружаются. Им тут страшно.

- Естественно.

Крейг нашёл Яна рядом с большой картиной, занимающей всю стену. Ян лежал, упёршись локтями в пол, по-мальчишески раскачивал скрещенными ногами и что-то записывал в блокнот.

- Крейг! - обрадовался он. - Какой сюрприз.

- Надеюсь, я тебя не отвлёк?

- Нет. Меня в галерее редко кто навещает, а редкий гость всегда дорог.

Ян уселся на полу, опёршись спиной о стену, и Крейг вспомнил фотографию из альбома Элли. Просто вылитый Альберт. Надо бы больше узнать об Альберте, каким он вообще был. Хотя сейчас Крейга интересовал кое-кто другой.

- Мы с Вики закончили с моей легендой, - заговорил Крейг, рассматривая ближайшую картину. - Было труднее, чем я ожидал.

- Прекрасно.

- Кто ещё знает о моих рассказах?

- Пока только Вики.

- Ты тоже?

- Нет. Посторонним в их работах не позволяют копаться.

- Что они намерены делать дальше с моими записями?

Ночь напоминала о себе даже здесь. Ян зазевал, потянулся и с грустной влюблённостью посмотрел на большую картину. В нём не имелось ничего от пустыни и её неба. Ни одной знакомой Крейгу черты. Ян был жителем другого измерения, и тут – в рассеянной полумгле - это ощущалось сильнее всего.

- Отфильтруют. Создадут из них художественное произведение, - ответил он. - Напишут из неё музыку. Воплотят в живописи. Превратят в оружие.

- Про оружие-то я и хотел поговорить. Я описал немало убийств, казней, пыток и всяких зверств. Моя история, пожалуй, может нанести вред.

- Брось, - махнул рукой Ян. - Можешь ничего не опасаться. Честно признаться, я иногда завидую тебе.

- Чему?

- Я в последнее время часто пытаюсь представить пройденные тобой испытания. Пытаюсь поставить себя на твоё место и понять, а смог бы и я преодолеть их и при этом остаться в своём уме? В Улитке я оказался сразу после войны, а ты целый век боролся за собственную жизнь. Такой необыкновенный путь за твоей спиной.

Крейг отвёл глаза в сторону и развёл руками.

- Я выжил, потому что умел сбегать и быть подлым и изворотливым, когда моей жизни угрожала опасность. Умел быть решительным, когда не имел возможности сбежать. Я мог вогнать нож в спину тому, от кого исходила угроза. Я умел обманывать и притворятся. Умел терпеть, как молчаливый тупой скот. Да разве во всём этом есть что-то хорошее?

- Вне всяких сомнений. Новый опыт всегда полезен. Надеюсь, Вики быстро закончит свою работу.

- Что же, я узнал то, что хотел. Не стану тебе больше надоедать. Вроде ты работал?

- Мне нравится заниматься тут. Без стульев, без столов, в окружении стен и картин. Картины оживают, когда долго сохраняется тишина. Постоянно интересные мысли рождаются.

- Кстати, я тогда познакомился с Лори. Помнишь, ты о ней говорил?

- Лори, Лори. Испытания с фотоэлементами. Сегодня она мне рассказывала о них.

- Пёс Элли тогда утащил у неё папку с расчётами.

Ян рассмеялся.

- Самая ценная его добыча. Тото делает успехи в научной работе.

- А сколько лет Лори? Лет пятьдесят-семьдесят? – наконец-то, спросил Крейг о том, что действительно его интересовало.

- Нет. Ты чего? Раза в два больше. Она родилась ещё до войны. Она ведь дочь Дороти.

- Какой Дороти?

- Той самой Дороти. Дочери Создателя.

- Значит, у Дороти были дети?

- Она успела родить перед тем, как погибнуть.

- Ясно.

- Если желаешь завести с Лори отношения, то сначала узнай у балджа о вашей генетической совместимости. Лори тоже из красных. Балдж вряд ли согласится. Лучше обрати внимание на какую-нибудь светловолоску из нашей семьи или коричневых.

- Спасибо за помощь, - Крейг с довольным видом салютовал Яну и направился прочь.

Он долго блуждал по нескончаемому лабиринту, рассматривал картины и прислушивался к тишине, прежде чем попросить балдж вывести его.

Снаружи накрапывал дождь. Светлячок осветил путь. Крейг побрел домой, засунув руки в карманы.

- Забудь о Лори, - заговорило ухо. - Только дружба.

- Ладно. Как скажешь, - согласился Крейг, с трудом сдерживая смех.

Установилась длинная пауза.

- И даже спорить со мной не собираешься? - озадачилась Элли.

- Ты так много сделала для меня. Как я могу с тобой спорить?

Он с удовлетворением представил, как подземный мозг сейчас размышляет о замыслах Крейга и, возможно, плетёт какие-то новые планы. Ему удалось поставить в тупик балдж. Он поймал Элли на лжи, при этом даже не подал виду и не попросил объясниться.

Крейгу начинала нравиться эта игра, но обыграть Элли вряд ли получится.

Над фермами витал беззаботного дух ясного полдня. Ароматы фруктов, овощей и влажной плодородной земли обостряли ум и разжигали голод. Тут хотелось веселиться. Даже если случится что-нибудь дурное, то никто не расстроится, потому что не получится здесь горевать. Только весельем можно отвечать на всё хорошее и плохое.

После непродолжительных поисков Крейг вышел на тех самых смешливых братьев-фермеров за кучками раскиданной по земле картошки. Они спали на траве в тени невысоких деревьев. При приближении Крейга один из них проснулся и протёр глаза.

- Прекрасно. Прекрасно, - произнёс он, уставившись на Крейга.

- Отвлёк вас от важных дел. Сожалею, - виновато сказал Крейг.

- Есть дела и поважнее. Нам как раз пора обедать.

Мэтт подполз к ведру с водой, обнял его руками и принялся жадно пить.

- О, да. Так ещё лучше, - заключил он, поднимаясь на ноги.

От одного его бесшабашного довольного вида Крейга раздирал смех. Мэтт осмотрелся, глубоко вздохнул и взял ведро.

- Вставай, лодырь! - заорал он и выплеснул всю воду на спящего брата.

Разъярённый Сэм вскочил, схватил пустое ведро и уже собирался швырнуть его в удирающего Мэтта, когда тот поскользнулся на картофелине и упал.

- Поделом тебе, сукин сын! - проорал Сэм и громко захохотал.

Они намеревались быстро перекусить и отправились на кухню. По пути неугомонные братья показали Крейгу аманитовый зоопарк, спрятанный в лесу рядом с фермами. Укромный уголок порос чудными красными мухоморами. Когда-то Мэтт долго уговаривал маленькую Элли модифицировать мухоморы по своему замыслу. Она согласилась при условии, что грибы Мэтта не будет вылезать за отведённый для них ареал и сама определила территорию. Так Мэтт заполучил желаемую грибницу, посадил её здесь и ответственно ухаживал за своими питомцами.

Уже на кухне братья решили без всяких на то причин закатить пир. Кухня представляла собой простенькую хижину с длинным деревянным столом внутри и двумя скамьями по бокам от стола. В дальнем от входа конце кухни располагался сложенный из грубых камней могучий камин.

- Это я предложил сделать тут камин, - рассказывал Крейгу Сэм.

Мэтт стоял над висевшей над углями посудиной и неспешно размешивал её содержимое.

- Еда всегда интереснее, когда сам её готовишь и над огнём, - болтал Сэм, жуя салатный лист. - Большая Элли недооценивает кулинарию, а мы и её считаем искусством.

- Ну, я умею готовить змеиное мясо, - сказал Крейг. - Когда рискуешь подохнуть от голода, то не задумываешься о готовке.

- Подлинное искусство всегда от пресыщенности, - вставил слово Мэтт.

Где-то Крейг уже слышал подобное высказывание.

Дрон принёс с улицы вторую корзину с фруктами. Из шкафчика над камином Мэтт достал медицинский пузырёк, часть содержимого вылил в котёл и продолжил мешать. Делал это он с таким видом, будто варил в котле своих врагов.

За готовкой братья рассказывали о своих выходках на ферме. Крейгу быстро передалось их дурашливое настроение. Когда Мэтт закончил варить зелье, стол уже был завален едой.

- Нам и за две недели всё не съесть, - высказался Крейг. - Вы ещё кого-то ждёте?

- Я могу съесть это всё один! - воскликнул Мэтт.

- Ага, - Сэм толкнул локтем сидящего рядом Крейга. - Он может жрать, как конь.

- Как два коня! - поправил его Мэтт

Он наполнил три керамических горшочка варевом из котла. Один из горшочков Мэтт поставил перед Крейгом.

- Перед тобой идеал нашего кулинарного искусства, - пояснил Сэм.

- Один из идеалов, - поправил Мэтт.

- Божественная похлёбка.

- Мы её называем «Божья моча», - Мэтт положил руку на плечо Крейгу. - Нужно употреблять её небольшими глотками. Горячий горшочек должен слегка обжигать ладони. А ещё необходима приятная компания. Это тайный ингредиент нашего напитка. Дело не только в содержимом горшочка!

- Понял. Это вино такое! - решил Крейг.

- Нет. Вино - это вульгарно, - возразил Сэм. - Мы когда-то пробовали делать разные вина по рецептам людей. Чего хорошего ждать от людей? По сравненью с Божьей мочой любое вино - это рвота отравившейся токсичными отходами свиньи.

- Мы серьёзно изучили вопрос. Они ещё вот так делали, когда пили его, - скорчив суровую мину, Мэтт отпил из воображаемого бокала, оттопырив мизинец, и почмокал губами.

Крейг рассмеялся, а после потянул носом аппетитный пряный жар, исходящий от горшочка.

- Превосходно, - заключил он.

- Любая еда влияет на настроение. Мы лишь усилили эффект, - продолжал искушать его Сэм. - От Божьей мочи грусть покидает глаза, ум становится ясным, а душа - легкой и игривой. Даже грудных детей стоило бы поить нашим напитком вместо материнского молока. Наше блюдо и насыщает, и бодрит, и удовлетворяет. Здоровье от него только крепче делается.

- Подозреваю, Элли не одобряет употребление Божьей мочи.

- Но от этого она только ещё вкуснее становится! - Мэтт импульсивно развёл руками. - Не одобряет, а сама иногда отправляет к нам впавших в тоску лунопоклонников, чтобы мы и их угостили! И всё верно она делает, ибо нет ничего губительнее для нас, чем скука!

- Пары глотков достаточно, чтобы прогнать хандру и надоедливые мысли, - подтвердил Сэм.

Похлёбка оказалась острой на вкус. Крейг отпил, выдохнул жар, поставил горячий горшочек на стол и подул на ладони. Кровь ударила в лицо. Острый вкус напитка не оставлял.

Мэтт вернулся к камину, где его ожидал запекающийся картофель. Сэм принялся зажигать свечи в подсвечниках, закреплённых на стенах.

- С огнём всегда приятнее и живее, - болтал он. - Ничто не заменит огонь во время праздников. Он ведь не только светит, но и согревает. И даже обжигает.

- Теперь попробуй салат из одуванчиков, - предложил Мэтт.

На кухню зашли два лунопоклонника. Крейг ранее не встречал их.

- Чего это вы тут замышляете? – деловито заговорил крупный мужчина с коричневыми полосками.

- У нас праздник, - заявил Сэм. - Присоединяйтесь к нам. Мы намереваемся веселиться до упаду. Прошу отнестись к этому ответственно.

Гости расположились за столом, и Мэтт перед каждым поставил по горшочку с дымящейся Божьей мочой.

За фермерами на шум явились две девушки. Одна из них держала в руках букет цветов. Сэм отыскал для цветов вазу и украсил ими стол.

Затем на кухню ввалилась ребятня. И их Сэм пригласил присоединиться к пиру.

Крейг даже и не заметил, как за пиром весь стол заняли лунопоклонники.

Смех почти не утихал, однако накал веселья продолжал расти. Кухня раскачивалась от смеха, как корабль во время шторма. Мэтт и Сэм любого могли заразить смешливостью и безумием. Пожалуй, и труп какого-нибудь старика из пустыни, умершего от горя и одиночества, они смогли бы рассмешить.

На кухне не имелось окон, поэтому трудно было уследить за временем. Рядом с Крейгом с одной стороны сидел симпатичный мальчишка с озорной миной. Красно-синие полоски говорили о том, что он приходится родственником Крейгу.

Парень хватал артишоки из корзинки и набивал ими рот. За артишоками пришла очередь трюфелей и печёной картошки. Под конец он принялся за киселеобразную дымящуюся похлёбку. Сначала ел ложкой, потом отложил ненужный прибор, схватил тарелку и выпил всё через край. От такого лицо его покраснело и заблестело. Мальчишка упёрся ладонями в скамью, выпрямился и по-бандитски посмотрел на Мэтта.

С другого боку расположилась необыкновенно милая полногрудая девушка с коричневыми полосками. Пару раз она с интересом взглянула на Крейга, пододвинулась и прижалась плечом к его плечу.

Мэтт подозвал мальчишку, сидевшего рядом с Крейгом, вручил ему скрипку. Настало время для безумной разнузданной музыки. Парень резво играл на скрипке, Мэтт колотил в бубен, а Сэм выплясывал с женщиной.

Жар от горячего девичьего плеча проникал под кожу, сливался с его телом. Что-то призывало Крейга остановится, но сейчас не оставалось места для барьеров. Рукой он отыскал её лежащую на скамье ладонь.

Смех вдруг начал стихать. На лице Мэтта проявилась настороженность. Сэм прекратил пляски и, с довольством похлопывая себя по груди, двинулся ко столу. Крейг выпрямился, почувствовав что-то неладное, и только после этого заметил сидящую по соседству Элли. Она с бесстрастным видом наблюдала за музыкантами.

Сладкий дурман мгновенно испарился. Снова зазвенела стальными крыльями война. Не существует ничего желаннее войны. Не найдётся ничего прекраснее её поднимающейся зари.

- Поможешь кое в чём? – прошептала Элли на ухо Крейгу, когда он обратил на неё внимание.

Элли поднялась и, не дожидаясь ответа, вышла на улицу. Он, извиняясь, провёл ладонью по спине девушки, встал и пошёл за Элли.

Накрапывал тёплый дождь. На кухне Крейг сидел рядом с камином. Из-за бушевавшего безумия он не заметил, как жар от огня и углей страшно разогрел его. Голова закружилась, когда он вышел в прохладный, свежий вечер.

Элли вела Крейга к биохабу.

- …она что-то задумала, - рассказывала Элли о Дженни. – Сегодня всю ночь расхаживала за городом, а утром попросила о встрече со мной.

- И чем я могу помочь?

- Лучше, если ты тоже будешь присутствовать. Это как в шахматах. Три фигурки лучше, чем одна. Количество вариантов для манёвров возрастает.

- А третий кто?

- Балдж.

- Безумие какое-то, - признался он. - Утром просто поздороваться с ними хотел, а они чуть с ума меня не свели. Никогда в жизни так весело не было.

- Они всегда так ведут себя. Надеюсь, Мэтт и Сэм одумаются и вернутся к настоящей работе.

Элли остановилась перед ароматной высокой травой, набрала полную грудь воздуха и провела ладонью по стеблям, сбивая с них капли. Крейга поразила хрупкость Элли.

- Выходит, они ненастоящие фермеры? – спросил Крейг, когда они продолжили идти.

- Мэтт и Сэм года три ошиваются на фермах. Нельзя сказать, что они совсем уж бесполезны. И всё же было бы замечательно если бы они занимались теми делами, которые у них лучше всего выходят.

- Я даже боюсь представить, чем эти сумасброды раньше занимались, - рассмеялся Крейг.

- Мэтт – психолог. Он создал великолепную программу управления эмоциональным состоянием. Мэтт назвал её «Скинь дурака с дерева». Её методика напоминает раскачивание дерева. Ты, наверное, не раз замечал, как накручиваешь сам себя, думая о чём-нибудь плохом? Но ведь точно так же можно и воодушевить себя, если следовать в обратном направлении. В общем, у Мэтта получилось слишком хорошо и нам пришлось засекретить его труд.

- Зачем? По-моему, это прекрасно, когда человек может управлять собственным мозгом.

- Здоровый мозг в социальной среде – инструмент для реакции и взаимодействия, - философствовала Элли. - Он не должен превращаться в обособленный источник действий и замыкаться на себе самом, иначе – сумасшествие и изоляция. Мы используем радикальное средство Мэтта в психотерапевтических практиках и не собираемся раскрывать его суть для всех.

- Ладно. А Сэм? Он тоже психолог?

- Сэм - замечательный физик. Он участвовал в создании модификаций для голографических пузырей. Это технологии Белого города. Искусственный живой мир, созданный лунопоклонниками и балджем. Позднее я покажу тебе его.

- Я уже вроде слышал о нём… А сейчас, как я понимаю, они просто дрыхнут весь день? Они спали, когда я их нашёл.

- Не только. Они работают вместе с дронами. Соревнуются с роботами, кто больше винограда соберёт. На самом деле, они работящие. Постоянно что-нибудь придумывают, вроде той Божьей мочи, или какого-нибудь меню тридцати блюд из репы и укропа, - Элли усмехнулась. - Мэтт и Сэм сегодня спали днём из-за ночных погонь. Они полночи бегали за енотами. Эти звери приходят на ферму воровать. Хотели подержать их на руках. Такой шум от них стоял, что даже в Улитке было слышно.

- Один мой знакомый загнулся от бешенства после того, как его укусил енот.

- Еноты почти ручные. Живут тут неподалёку. Мы сами их разводили, делали прививки, подкармливали, стерилизовали часть, чтобы они не слишком быстро размножались. Мы о них всё знаем.

Дождь прекратился, и вслед за этим стих мягкий шелест трав. Из тени деревьев вместе с туманом поползла странная тишина. Разговоры закончились. Крейг и Элли молча шли до самого биохаба.

Они встретились на нижнем подземном уровне биохаба.

Дженни смотрела на Элли как львица на пойманного оленёнка. У Крейга снова возникло жгучее желание вцепиться в шею Дженни и задушить её, когда она при встрече заключила руку Элли в ладони и приложила её к своей груди. Однако это желание тут же пропало, когда Дженни повернулась к Крейгу. Тёплый поток её воли снова подхватил и понёс его куда-то далеко.

- Приятно снова видеть тебя, Крейг, - поприветствовала Дженни, и Крейгу показалось, что она не обманывает его.

Дженни отпустила руку растерявшейся Элли.

- Мне теперь можно посещать научные заведения красных? - обратил Дженни к ней.

- Только с разрешения балджа. Я могут немного показать тебе биохаб. Ты ведь давно хотела?

Они медленно пошли к выходу на верхний уровень. Элли взяла Крейга за руку. Она словно пряталась за ним от тёмного мира буров, от Дженни, шагавшей с другой стороны. До Крейга дошло, зачем Элли позвала его с собой.

- Я хотела предупредить тебя, что скоро уйду, - говорила Дженни.

- Ты совсем недолго оставалась в этот раз.

- В наших широтах скоро должен выпасть снег. Это особенное событие. Не хочу пропустить.

Они вышли к широким большим окнам первого уровня. В огромном биохабе не осталось ни души. Обычно в это время в нём находилось много лунопоклонников. Вероятно, балдж намеренно попросил всех покинуть здание.

- Тебе интересны наши научные программы? - поинтересовалась Элли. - Мы могли бы раскрыть кое-какие.

- Интересны из любопытства. Буры ведь отдалились от науки.

- И тебе известно, чем занимаются другие буры? - поинтересовался Крейг. - Вы же не общаетесь.

- Мы переписываемся. Рассказываем обо всём новом и любопытном. Вряд ли вас заинтересуют наши записи. Вы не стали бы читать описания необычного лишайника или рассказ об извержении гейзера ранним морозным утром. Для нас же записи много значат. Когда ты читаешь свежие заметки буров, которых знаешь с самой юности, но не встречал их уже десятки лет, то по-особенному ощущаешь такт и глубину их жизни и принимаешь участие в ней. И ты знаешь, что кто-то прочтёт и твои заметки и станет участником твоей жизни, не опошляя и не разрушая её. Мы общаемся через время, а не через расстояние. Время всему придаёт особенный смысл.

- И вы всегда собираетесь жить так всегда?

- Не знаю. Я мечтаю о дне, когда мы снова соберёмся. Хорошо у вас тут, - мечтательно произнесла Дженни. - Надеюсь, когда-нибудь все противоречия между нами исчезнут, и вы расскажете нам о своих достижениях.

- Я тоже на это надеюсь.

Со второго яруса открывался вид на пасмурное небо, крыши Улитки и деревья. Город сейчас выглядел непривычно пустым. Лунопоклонники собрались в театре или ещё где-нибудь.

- Крейг уже рассказал об одном из ваших достижений. Вам удалось терраформировать Марс? Неужели это правда?

- Да, - подтвердила Элли. - Ничего страшного нет в том, что он проболтался. Со дня на день мы отправим челленджеров туда. Тебе хочется узнать про Марс? Я могу рассказать.

- Интересно было бы побывать на Марсе. Там можно дышать без скафандра?

- Воздух там не совсем такой, как на Земле, однако он пригоден для дыхания.

- Как лунопоклонники доберутся туда?

- На орбите мы собрали большой жилой комплекс. У него имеется собственное магнитное поле, приспособления для имитации земной гравитации и много чего ещё. На нём они и полетят к орбите Марса. Там они пристыкуются к станции со спускаемым аппаратом, а после приземляться на нём. Во время полёта к Марсу они не понесут никакого урона.

- А радиация на Марсе?

- Город, где планируется разместить челленджеров, почти неопасен. Излучение сейчас не такое интенсивное, как ранее, из-за более плотной атмосферы. На Марсе всем управляет Рикки – марсианский балдж. Это клон большой Элли. Он создал что-то вроде орбитальной решётки. Помимо всего прочего, она защищает Марс от избыточного излучения. А состав атмосферы регулируется гигантскими фабриками и марсианскими растениями. Самое важное сейчас – узнать, смогут ли челленджеры нормально жить там. Радиация – не проблема.

- И когда они вернутся назад?

- Скорее всего, мы не станем их возвращать. Они на Марсе останутся навсегда. А может, и вернём, если возникнет необходимость.

На верхнем ярусе они наткнулись на Дональда, тащившего по полу большой металлический ящик. Крейг сразу почувствовал подвох.

- Ох, как хорошо, что вы здесь! – воскликнул он, подпирая поясницу руками. – Дрон постоянно пропадает куда-то, когда он нужен. Крейг, поможешь мне затащить ящик в кабинет?

Крейг подошёл с другой стороны ящика, взялся за ручку и вместе с Дональдом они попёрлись в открытую дверь большой лаборатории. Когда они удалились достаточно далеко, Дональд опустил ящик на пол и махнул рукой.

- У тебя с собой ухо? – спросил он.

- Да.

- Балдж хочет поговорить с тобой.

Дональд ушёл в соседнее помещение.

- Предложи ей полететь на Марс, - заговорило ухо.

- Кому? Элли?

- Нет. Предложи Дженни полететь на Марс. Убеди Элли, что Нильс и Эмма не подходят на эту роль. Подыграй нам. Только не тормози и не фальшивь, умоляю.

Крейг почувствовал, что наступил важный момент. Он нагнал Элли и Дженни у входа на купол. Внутри купола их встретили ряды небольших столиков с заключёнными в стеклянные сосуды растениями. Из сосудов торчали трубы, уходившие под крышу. Дональд как-то рассказывал о сосудах, называя их скафандрами для растений. Внутри каждого сохранялась особенная изолированная среда с индивидуальными освещённостью и газовым составом.

Дженни, Крейг и Элли приблизились к краю и молча через стекло купола смотрели на Улитку и горы вдалеке.

- Восхитительно, - прошептала Дженни.

- На Марсе тоже есть горы, - заговорил Крейг. - Я сам видел через камеру. В горах снег. Много снега.

- Мои самые высокие горы почти круглый год заснежены, - ответила Дженни.

- Хотел бы и я полететь на Марс. Жутковато конечно, - Крейг старался говорить убедительно, хотя плевать ему было на Марс. - Но всё равно круто.

- Величайшее путешествие, - согласилась Дженни. - Все буры – путешественники, но о подобном нам можно только мечтать. Я бы согласилась без раздумий.

- И не страшно тебе? - спросила Элли.

- Нет. После всего, через что нам пришлось пройти, разве можно ещё чего-то бояться?

- А что-то мешает отправить и Дженни на Марс? – поинтересовался Крейг.

- Нет, - ответила Элли. – Когда-нибудь слетаешь ещё.

- Зачем откладывать на потом? - спросила Дженни. - Это интересная идея. Мне уже много-много лет особо нечем заняться. Я бы согласилась стать вашим подопытным, если вы обещаете вернуть меня на Землю.

Лицо её оживилось. Она вплотную приблизилась к Элли и положила ладонь на её плечо. Элли схватила Крейга за руку, будто ища защиты.

- Ну, пожалуй, можно было бы отправить вас втроём, - допустила Элли. - Ничего не мешает. И с возвращением не возникнет проблем. Ты действительно хотела бы этого?

- А ты ещё сомневаешься?

- Только с Нильсом могут возникнуть проблемы, - сказал Крейг. - Элли, ты слышала наш разговор в Климте? В тот раз, когда он хоронил сына Эммы.

- Да.

- Он говорил, что лучше сдохнуть, чем лететь на Марс. Нильс – провокатор. Он устроил пожар на твоих шмелиных фермах. И там он способен выкинуть что-нибудь подобное или просто покончить с жизнью. Он может всё испортить. Да и жена его – запуганная деревенщина. Безопаснее овцу на Марс отправить, чем её.

Лицо Дженни просияло. Элли отвернулась от неё и задумчиво погладила подбородок.

- Пожалуй. Нильс - плохой кандидат. Странно, что мы об этом не подумали, - тихо проговорила она.

- Я тебя предупреждала, - вмешался балдж. - Но ты меня не слушала.

Элли развернулась и в упор посмотрела в глаза Дженни.

- Подтверди ещё раз своё согласие.

- Ты можешь не сомневаться во мне, котёнок, - ответила Дженни.

- Хорошо. Мы всё обдумаем сегодня, а завтра обсудим ещё раз. Вероятно, ты полетишь одна. Поживёшь там какое-то время, после мы тебя вернём.

- Великолепно!

Они долго разговаривали о Марсе, после Дженни попрощалась и ушла в сопровождении дрона. Крейг и Элли остались одни на крыше.

Элли, так и не отпустившая руку Крейга, с восторженным видом уставилась на густые кроны деревьев внизу. Среди них тонули лучи появившегося из-за облаков солнца. Раскованность и облегчение пришли к Крейгу как будто после резко отпустившей сильной боли.

Он готов был бесконечно долго стоять рядом с Элли и прислушиваться к разгонявшему мысли моменту. Из кустов внизу неожиданно вылез Тото и, заметив Элли на куполе, он возмущённо залаял, прогнав всю безмятежность.

- Глупый пёс, - разочарованно прошептала Элли.

- Трудно рядом с ней находиться, - признался Крейг. - Об тебя словно окурки тушат.

- Ты не представляешь, через что тебе удалось перешагнуть.

- Через что?

Элли потянула его за собой вдоль края крыши.

- Среди синих есть манипуляторы, способные кому угодно заморочить голову и подчинить себе.

- Я помню, балдж рассказывал мне про Карела, - перебил её Крейг.

- Именно. Карел - один из них.

- И вы хотели опробовать их способности на Дженни?

- Верно. Карел через час общения наедине готов был ползать перед ней как червь. И каждый раз так заканчивалось. Мы всегда ей проигрываем.

- Зачем Дженни это делает? Разве ей удалось вытащить из лунопоклонников какую-нибудь важную информацию?

- Нет. Её забавляет это. Дженни приходит в Улитку играть. Она просто трахалась с ними со всеми, - Элли нахмурилась. - У тебя у одного получилось послать подальше эту ведьму. А Карела нам потом пришлось лечить от психического расстройства. У него развилась кошмарная аддикция.

- И меня вы выбрали именно потому, что я предпочитаю ретироваться, а не лезть на рожон?

Элли виновато пожала плечами.

- Балдж выбрал тебя. Я этого не хотела. Все вопросы к балджу.

- У вас с балджем могут возникать конфликты?

- А у тебя не возникает внутренних конфликтов? К тому же ты прекрасно справился.

- Мне, как бы это сказать, не нравится чувствовать себя пешкой в игре.

- Уже всё закончено с Дженни, - ответила Элли, не поняв его намёка.

- Ясно, - Крейг извлёк свою ладонь из её руки и попятился к выходу.

Элли продолжала обманывать его.

Группа лунопоклонников вместе с Яном собралась на небольшой железнодорожной станцией за пределами Улитки. Они пришли встретить возвращающегося с полигона Нильса, а Крейг хотел в последний раз посмотреть на Дженни. Элли намеревалась устроить кратковременную встречу Дженни и Эммы.

Дроны грузили оборудование на платформы, когда появились Элли и Дженни. На лице Элли играла недобрая насмешка.

Крейгу вдруг стало жаль Дженни. Моментам она могла в чём-то выигрывать у Элли, но преимущество всегда оставалось за балджем. Силы буров и лунопоклонников несопоставимы. Буры гораздо слабее. Хотя о них мало известно.

Дженни хотела выгородить Эмму, однако на Марс она отправлялась именно по воле Элли, а вовсе не по собственному желанию. При этом она, наверное, считала иначе. Дженни стала жертвой непонятной авантюры.

Перед отъездом Дженни написала прощальное письмо для буров. Большая Элли обещала доставить его в ту самую пещеру, где буры оставляли записи. Когда Крейг вспоминал её рассказы о путешествиях буров, об их письмах, о разговорах с реками и первом снеге, то снова чувствовал себя предателем, играющим не на той стороне.

Отныне можно обо всём просто забыть и не ломать голову. Его участие в этой игре завершено и, с большей долей вероятности, он больше никогда не увидит Дженни. Он почему-то не сомневался в том, что балдж покончит с ней на Марсе.

Они стояли у платформы. Элли рассказывала Дженни о перевозимом оборудовании. Состав отправлялся вслед за Дженни на полигон, где ей ещё предстояло пройти подготовку.

Со стороны гор появился коптер, и лунопоклонники двинулись к бетонированной посадочной площадке. После приземления из коптера вылезли недоумевающий взлохмаченный Нильс и Эмма. Элли намеренно провела Дженни мимо них. Элли хотелось продолжения игр.

Буры плохо умели скрывать эмоции. Эмма испуганно отшатнулась, увидев Дженни рядом. Несомненно, она узнала одного из своих. Дженни ответила строгим взглядом и залезла в коптер.

Коптер с Дженни поднялся в воздух и полетел в ту сторону, откуда появился. Крейг мысленно попрощался с ней.

- Ну, в чём подвох? - бесцеремонно обратился Нильс к Элли.

- Вы свободны, - ответила Элли.

Нильс отвернулся и поморщился, как будто почувствовал боль.

- То есть как? - спросил он. - Мы можем идти?

- Можете валить, куда пожелаете, и делать, что захотите.

- Мы можем остаться в Улитке?

- Только попытайся лишний раз не попадаться мне на глаза.

- А Эмма? - Нильс неосознанно взял Эмму за руку.

- Станет коричневой, если хочет. Пусть сама решает.

- И дроны будут обслуживать нас?

- Да, - Элли начинали раздражать вопросы.

Она повернулась к Нильсу боком, скрестила руки на груди и уставилась на кучу лежавших неподалёку кирпичей, поросших мхом.

- И никакого обмана? - продолжил Нильс.

- Если снова начнёшь сеять смуту, то я верну тебя в Климт, но уже навсегда.

- Спасибо, Элли.

- Меня твои благодарности только ещё больше бесят, поросёнок, - прошипела девчонка. - Благодари балдж, а не меня.

Нильс усмехнулся и развёл руками.

- Я нашла письмо Александры.

- Какое письмо?

- В вольере для панд.

- Ах, да. Забыл про него.

- В нём шла речь о предательстве. Тебе что-нибудь известно об этом?

- Нет. Клянусь. Можешь проверить меня с помощью роботов. Я пытался отыскать какие-нибудь зацепки. Перечитал все её записи, прикидывал разные варианты. Ничего не нашёл. Безнадёжно.

- Ладно. Это всё потом, - завершила Элли разговор.

Она хотела сказать что-то ещё, но промолчала и озадаченно прикоснулась кончиками пальцев ко рту. Нильс тем временем повернулся к Эмме и обнял её. Элли скорчила издевательскую мину, и собравшиеся вокруг лунопоклонники засмеялись от её кривляний. Элли развернулась и, надув щёки, быстро зашагала в сторону Улитки.

Лунопоклонники обступили Нильса. Среди них были, в основном, синие из числа его близких родственников. Они принялись о чём-то шептаться.

Крейг разглядывал хрупкие плечи Элли. Она в одиночестве шла по траве, засунув руки в карманы. Когда Элли удалилась достаточно далеко, Крейг бросился её догонять.

- Ты намерена поселить бура в Улитке? - тихо заговорил он, когда нагнал Элли.

Элли остановилась и повернулась к нему.

- Её жизнь в Улитке открывает возможности для нас.

- Какие?

- Само по себе увеличение вариантов для действий всегда является основным успехом, - Элли задумчиво погладила затылок. - Надо всегда ориентироваться в первую очередь на рост потенциала. Так говорят наши философы.

- Но она будет шпионить за нами.

- Ты не понимаешь. Дженни думает, что спасла её, но, на самом деле, она подарила нам себя. Мы вовсе не хотели отправлять на Марс Эмму. Она теперь наш заложник. Лунопоклонники добыли двух буров. И Нильс полезнее, когда занимается своим делом. Ясно теперь?

- Но Эмма может уйти. Вот хоть сейчас она может раскрыться и просто уйти. Ты не сможешь её остановить.

- Она могла давно так поступить. Им нужен шпион среди лунопоклонников, потому она не раскроется. И не так уж плохо иметь шпиона. Если потребуется, то мы сможем дезинформировать буров через неё.

- А что станет с Дженни?

Элли с радостью посмотрела на ясное небо и вздохнула. Где-то там уже ожидает Марс, и Дороти по-прежнему крепко спит на Луне.

- Надеюсь, она сдохнет, - высказала Элли.

- Не сдохнет, - послышалось из уха Крейга.

- В общем, что-то одно из двух, - заключила маленькая Элли.

- Тебе её не жаль? - поинтересовался Крейг. - Она ведь не из испорченных.

Она сжала губы и задумалась.

- Не знаю. Ставки слишком высоки. Сейчас не время для жалости.

Вдали сверкал стеклянный купол физического хаба Улитки. Из ветвей стоявшего поблизости большого одинокого дуба послышалось птичье пение. Элли подошла к дереву и обняла его.

- Его Диана посадила. Когда-то она попросила привезти желудей, после рассадила их вокруг города, - Элли с любопытством посмотрела в ветви. - С тех пор мы так много всего сделали. Недавно в кроне свила гнездо птица. Пришлось брать у неё анализы.

Тихий плодородный полдень созревал в тени дерева. С ясного неба на Улитку и её окрестности вместе с солнечным светом изливалось безмятежное счастье. Крейг и Элли уселись на траве рядом с дубом. Только сейчас Крейг заметил босые ступни Элли. Она опять превращалась в дикарку со шмелиных ферм.

Хотя Агнешка считала Элли то ли феей, то ли волшебницей из цветочной страны. Маленькие лунопоклонники постоянно рассказывали Агнешке о разных удивительных вещах, происходящих на шмелиных фермах. И действительно, Элли невозможно представить без волшебного королевства цветов и творящихся там чудес.

В маленьком библиотечном дворце, вокруг которого бродит надоедливая альпака, Элли бывала не так часто. Обычно на закате она в одиночестве уходила на шмелиные фермы, а рано утром, когда жители города ещё спали, возвращалась вместе с солнцем. С собой она иногда приносила охапку цветов или корзинку с ягодами, орехами или мёдом, оставляла подарки у входной двери чьего-нибудь дома, после с озорным видом бродила по дорожкам и замышляла разные дела или всё утро бесцельно слонялась по Улитке, поедая свежие горошины или яблоки.

С появлением Дженни, она стала сердитой и задумчивой. Крейг даже обрадовался тому, что прорицательница буров и сопровождавший её ледяной ветер, покинули цветочный город.

- Зачем брать анализы у птиц? - поинтересовался он. - И для чего карантин? Лунопоклонники ведь способны излечить любое заболевание.

- Вполне могут возникнуть новые вирусы. Нам постоянно надо перестраховываться. Как сказал бы Ян, это «правило долгоживущего». Наш мир устроен таким образом. В нём обязательно случается всё то, что может случиться. И когда-нибудь мы столкнёмся с новыми заболеваниями.

- Когда-нибудь балдж остановится, - продолжил Крейг.

- Верно. Завтра или через тысячу лет. Мы ко всему должны быть готовы, иначе можем потерять самое ценное. Ты уже знаешь о нашей главной ценности?

- Жизнь?

- Это само собой. Свобода - вот главное обретение. У испорченных её никогда не было, - Элли упёрлась одной рукой в колено, другой дотронулась до пальцев на своей ноге. - Трудно оценить то, чего у тебя никогда не было.

- О какой свободе ты говоришь? Мы, считай, заключены в Улитке. Лунопоклонники живут здесь уже больше сотни лет.

Элли оживлённо откинулась назад и провела ладонью по траве. Какая-то задумка пришла ей в голову. Крейг насторожился и задержал дыхание.

- Всё совсем не так. Каждый из нас в любой момент может отправиться туда, куда пожелает, - возразила она. - Ты ведь слонялся по Рифту, и никто тебя не держал.

- Ох, лучше не напоминай.

- Хорошо. Вот что. На севере Евразии на одном из островов есть довоенное хранилище сельскохозяйственных семян. Вряд ли они сохранились, но мне хотелось бы побывать там.

- Дроны могут проверить его и без тебя.

- Там необычное место. Я хочу увидеть всё своими глазами. Полетишь со мной?

- А кто ещё отправится с нами?

- Никто.

Наступил последний акт затеянной балджем странной игры. Крейгу хотелось надеяться на это.

- Хорошо, я с тобой, - согласился он. - Но я ещё всё обдумаю до вечера.

Довольная Элли поднялась с травы.

- Хочешь посмотреть на них?

Они шагали по бесконечно длинному узкому проходу перинатального корпуса. Через небольшие круглые окна можно было рассмотреть одинаковые тесные помещения. В центре каждого помещения размещалась черная широкая труба, соединённая с полом и потолком.

Крейг остановился перед одним из окон.

- В трубах то, о чём я думаю?

- А о чём ты думаешь? – спросила Элли.

- В них дети?

- Внутри трубы искусственная матка, в ней - растущий эмбрион. В трубах будущие лунопоклонники. В камерах стерильная среда. Тебе туда нельзя.

- Я и не собираюсь. Там внутри клоны?

- Нет. Мы не создаём клонов без необходимости. Беременность и роды –разрушительные для женского здоровья процессы, вот мы и вынесли их за пределы женского тела. А во всём остальном - как обычно, - Элли засмеялась. – Когда приходит время, роботы помогают им родиться, обследуют и отдают родителям. Нам надо больше лунопоклонников. Пришло время плодиться.

- Женщины здесь совсем не рожают? – изумился Крейг. - Но на большом собрании в биохабе мне попадалась беременная женщина.

- По желанию. Через одни роды всем рекомендуется пройти самостоятельно. Это помогает выявить кое-какие проблемы со здоровьем. Нам необходимо знать, кто может самостоятельно родить здорового ребёнка, а кто - нет.

Четыре младенца лежали в маленьких кроватях. Высокая, худая девушка с изумительными зелёными глазами поднялась и направилась к Элли, когда они вошли внутрь просторной детской комнаты.

- А вот и Хайке, - представила девушку Элли. - Она сейчас ухаживает за клонами.

Крейг представился Хайке, а после они подошли к клонам.

- Они всегда тут вчетвером? - спросил Крейг, остановившись перед младенцами.

Три младенца спали, четвёртый лежал на животе и глазел на посетителей.

- Нет, - ответила Хайке. - Мы собрали их здесь для вас. У каждого своё помещение. Со дня на день мы раздадим их семьям.

- Непросто возится с младенцами, - сказала Элли. - Но пусть лучше женщины ухаживают за ними, чем роботы.

Крейг дотронулся до мягких коротких волос выпучившего глаза ребёнка.

- Это Ян, да? Создатель?

- Да, - подтвердила Элли. - Ты уже знаешь, как выглядел Создатель?

- Где-то видел. Не помню, - кротко ответил Крейг и с досады прикусил губу, вспоминая о фотоальбоме.

- Его клонировали первым. Он старше остальных примерно на полгода, - сказала Хайке. - Иногда он что-то лепечет.

Хайке подала клону маленького плюшевого пингвина. Младенец потянул игрушку под себя и перевернулся на спину.

- А тут Альберт, - пояснила Хайке, указывая на младенца по соседству. - Самый спокойный.

- Вы назвали их так же, как и основателей?

- Да, - подтвердила Элли. - Если они захотят, то смогут сменить имена в любое время. Мы им всё расскажем, когда им исполнится лет пять-шесть.

- А тут кто? - Крейг подошёл к спящей девочке по соседству с Альбертом. Он узнал Диану, но не хотел раскрываться.

- Диана, - представила её Хайке. - Хорошенькая девочка. А там Александра.

- Надеюсь, со второй попытки она получится более покладистой, - с насмешкой высказалась Элли.

Александра проснулась, открыла глаза и задвигала бровями, пытаясь рассмотреть гостей.

- Сейчас заплачет, - с сожалением произнесла Хайке.

Тут же послышалось хныканье. Хайке взяла девочку на руки и стала укачивать. Александра притихла.

Из кровати Яна вылетел пингвин. Элли подняла игрушку и вернула клону. Он снова выбросил её, чуть не угодив в лоб Элли. Крейг подошёл к Яну и заглянул ему в глаза. Младенец надул губы и яростно размахивал руками и ногами, как будто пытаясь взлететь.

- Могу ли я считать его своим дедом? - спросил Крейг у Элли.

- Нет, - отозвалась Элли. - Тут ведь дело не только в генах, но и в социальных связях. Они, пожалуй, поважнее генов.

Ответ Элли озадачил его ещё сильнее.

Одни проблемы от любви

Вода не заканчивалась. Крейг искал глазами берег, в очередной раз обещая себе никогда больше не летать. Он - земное существо. Крейг знает всё о пустыне, но не о воде. Тут даже зацепиться не за что. Одна вода кругом и земли нет уже несколько часов.

Иногда вдалеке появлялись тёмные точки, летевшие в том же направлении. Крейга и Элли сопровождала свита из дронов. Не выдержав, Крейг попросил балдж закрыть все иллюминаторы, чтобы не видеть проклятую воду.

- Бесконечный океан, - сказал он только что пришедшей Элли.

Их большой самолёт внутри напоминал уютное жильё. Прошло часа четыре с начала полёта, а она впервые появилась. Четыре часа одиночества в чужой среде.

- Океаны большие, - невесело ответила она, усаживаясь на кресло. - Вода занимает большую площадь нашей планеты. Ты не знал?

- Знал. Но не представлял себе, как это выглядит в реальности. Если мы упадём, то нам не спастись.

- Не упадём. Наш самолёт безопасен почти на сто процентов. Зимой лунопоклонники часто летают куда-то в Европу наблюдать за северными сияниями. Ни разу не случалось инцидентов. Если и произойдёт невероятное, и двигатели перестанут работать, то самолёт разделится на части, после чего они выпустят парашюты и мягко приземлятся.

Крейг откинул голову на спинку кресла, фантазируя о катастрофах.

- Какие-нибудь внешние причины, - предложил он. - Ураган? Ураган над океаном мог бы нас погубить.

- Мы знаем, какая погода на нашем маршруте. Она не может незаметно для нас поменяться.

- Ну, а какая-нибудь мощная вспышка на Солнце? Всё оборудование просто вышло бы из строя.

К вечеру они уже должны были добраться до Европы. Элли не хотела сразу отправляться к зернохранилищу. Она намеревалась посетить старые города.

- Помнишь, я рассказывала Дженни о гигантской решётке над Марсом? – Элли опёрлась подбородком на ладонь. – Рикки изготовил такие же решётки и для нас. Их уже доставили к Земле. Мы хотим построить подобие сферы вокруг планеты. Уже сейчас ячейки способны защитить от мощных выбросов плазмы. С помощью них можно манипулировать магнитным полем и уровнем светимости или просто закрыть соты и устроить солнечное затмение. Когда-нибудь нам они пригодятся. Рикки славно потрудился.

Дженни предстояло отправиться к Рикки со дня на день. Она уже прошла подготовку и ожидала, пока жилой комплекс на орбите пристыкуют к бустеру. Крейг не вдавался в подробности происходящего. Теперь имелось время обо всём расспросить.

- А как Рикки отнесётся к буру на своей планете? – спросил Крейг о Дженни. - Он ведь тоже может прикончить Дженни.

- Сомнительно, - возразила Элли. - Рикки - инженер, строитель и фермер. Он не предназначен для войн и убийств.

- Сколько ему лет?

- Лет семьдесят. Первый марсианский город мы строили самостоятельно. Управляли дронами прямо с Земли.

- О первом городе ты не упоминала.

- От него почти ничего не осталось. Мы неудачно выбрали место для строительства города. Когда на Марсе потеплело, то там стал быстро меняться ландшафт. Город оказался посреди большого болота. Многое тогда утонуло в грязи. А сейчас в том месте озеро. Всякие скользкие уродцы в нём плавают и едят друг друга.

Кислая мина у Элли сошла. Она оживилась, рассказывая о Марсе.

- Трудно, наверное, заново всё начинать, - продолжал Крейг.

- Фабрики, большая часть железных дорог и трубопроводов, космодром, весь транспорт сохранились. Не так уж много мы потеряли. После большой катастрофы мы решили создать ещё один балдж на Марсе.

- Кстати, а балдж сам управляет дронами и вообще всем? Не представляю, как такое возможно.

- Большую Элли и создавали для управления огромным количеством процессов. Но нагрузка, конечно, имеет значение. Раньше балдж сам всем управлял. Сейчас большую часть работы выполняют вспомогательные программы, а балдж, в основном, занимается исследованиями, социальной работой и всякими чудачествами.

- Социальная работа – это когда он треплется через ухо?

- Треплется? - Элли шутливо погрозила пальцем. - На самом деле, балдж для лунопоклонников - просто ещё один член семьи. Они нечасто к нему обращаются за помощью. Все пришедшие поначалу считали балдж богом, как сумасшедший апостол, или надзирателем. Всё совсем не так!

- А разговаривают со мной через ухо тоже программы?

- Нет. Через ухо разговаривает балдж. Программы управляют дронами, роботами, оборудованием, станками, заводами, другими программами. Они не общаются с лунопоклонниками.

- Ясно теперь. Балдж - искусственный интеллект, управляющий другими искусственными интеллектами.

- Можно было бы так сказать, - Элли нетерпеливо заёрзала в кресле, - но тебе давно уже пора понять, что балдж - это не искусственный интеллект, не робот и не дурацкая программа какая-нибудь, а полноценное живое существо, как и ты. Большая Элли – первый представитель неорганической жизни. За это твоего деда и прозвали Создателем. Понял?

Элли остановилась, задумчиво подняла глаза вверх, собираясь сказать что-то важное, набрала воздуха.

- Жрать хочу, - сделала она признание. – Пойдём есть.

Их встретила влажная, холодная, пронизывающая ночь. Глядя в нависшую над ними сырую мглу, Крейг в очередной раз пожалел о поездке.

В общем, это всё ерунда по сравнению с проблемами жизни среди людей. Тут безопасно. Неуютно, холодно и сыро, зато безопасно. Если верить Элли, то в Евразии давно уже нет людей. Ни единого человека не осталось. Только он и Элли посреди миллионов квадратных километров заброшенного пространства, посреди бесконечных руин, оставшихся от погибшей цивилизации.

Каждый шаг охраняют дроны. Никто не станет на них покушаться. Это всё даже увлекательно, следует только подождать, когда пройдёт первое мучительное впечатление от холода и сырости, от тьмы, от пустоты.

Элли напялила на себя кучу одежды и большую смешную шапку, из-за чего напоминала неуклюжего ребёнка.

От взлётной полосы они на коптере долетели до центра города. Элли хотела что-то показать Крейгу.

Они шагали по широкой дороге в темноте. Слева и справа темнели рваные силуэты высоких зданий.

Город напомнил Крейгу о корабле-призраке. Когда-то давно на восточном побережье к берегу прибило громадное круизное судно.

Тогда в конце августа несколько дней бушевал шторм. Рыбацкую деревню, где остановился тардиград, занесло налетевшей с океана пеной.

Когда ветер утих, народ высыпал на пляж, чтобы посмотреть на небывалое чудо: шторм принёс к ним корабль.

Гигантский лайнер по имени «Белое и синее» сел на мель недалеко от пляжа. Жители деревни собирались на берегу в ожидании какой-нибудь беды. Серая тень призрака застыла под пасмурным небом, и ничего хорошего она не сулила.

Через неделю первые храбрецы на лодках отправились к гиганту. Оттуда они привезли бутылки с вином, чемоданы с одеждой и рассказали о человеческих останках на борту. Плавучий город был пуст. И уже на следующее утро на его разграбление отправились все, кто мог.

Десятки рыбацких судёнышек потянулись к гиганту за добычей. Позабыв о делах, новоиспечённые шипбрейкеры целыми днями потрошили лайнер, а вечером за кружкой пива в прокуренной таверне делились рассказами о трофеях. На вечерние попойки они стали наряжаться в красивые одежды, найденные на лайнере.

Таверна сотрясалась от хохота, когда в неё заходил очередной нарядный джентльмен в длинном пальто, белой рубашке, жилетке в полосочку и галстуке, выползающем из-под взлохмаченной бороды. Под утро уставший господин, так и не утратив лоска, спал на столе, валялся на грязном полу или храпел в луже блевотины на заднем дворе.

Зная о том, что чумной доктор собирает бесполезные книги, рыбаки приносили различные книжные находки. Так тардиград стал владельцем судового журнала, толстых томов по философии, учебников, детских раскрасок, журналов с кроссвордами. Многие книги были на неизвестных языках.

Среди находок попался широкий блокнот в твёрдом переплёте. На титульном листе имелась запись «Это книга Вильгельма Хеннера Андерса фон Хейде. Если я её потерял, то верните её мне за щедрое вознаграждение. Мой адрес в конце книги». Далее следовал текст на немецком языке. Написанные аккуратным почерком предложения и главы соседствовали с размашистыми буквами и обрывистыми словами.

Вот монолит текста без абзацев, заканчивающийся волнистой линией, - Вильгельм сидел за столом глубокой ночью и неспешно писал, пока сон не сморил его.

Несколько крупных, перекошенных слов - Вильгельм, прижав блокнот к дереву или стене, записывал внезапно нагрянувшую мысль, опасаясь забыть её.

Под ними шли абзацы пояснений и стрелки.

На следующем развороте пустые страницы с разводами. Вильгельм пролил на них кофе.

За ним следовало много страниц, спешно исписанных и исчирканных. Несколько страниц было вырвано.

Далее предложения становились более короткими, аккуратными и упорядоченными. Вильгельма уже не терзали раздумья. Часто попадалось слово gott и упоминания о каких-то иерусалимских артишоках. Вильгельм, видимо, был фермером или садовником.

С внутренней стороны обложки выстроились списки стихов из песен. Вильгельм пытался улучшить почерк, переписывая стихи.

На строке «Sag: ich käme morgen», песни обрывались. Где-то в этом самом месте начиналась война.

Крейг не понимал написанного, но вечерами подолгу перелистывал рукопись Вильгельма. В ней ещё сохранились дыхание и пульс довоенной жизни.

Крейгу нравилось взбираться на холм и оттуда наблюдать за лайнером. Океан повеселел из-за рыбацких лодок. Он больше не отпугивал тардиграда.

Утром вереница лодок отправлялась к лайнеру и облепляла со всех сторон судно. Позднее лодки разрозненно возвращались. Они причаливали где-нибудь в сторонке - рыбаки не хотели показывать свою добычу любопытным.

Как-то вечером, сразу после заката океан затянуло туманом. Из белой бездны торчала рубка лайнера, и Крейг не мог отвести от неё глаз. К нему тогда пришло ощущение близости чего-то великого.

В одиночестве сидя на холме, тардиград пытался понять пророчество призрака, приставшего к его берегам. Оно не было связано со смертью, оно не несло страха и тревоги. Крейг никак не мог подобрать для пророчества слов и осмыслить его до конца.

Туман почернел от мглы, изливающейся из окон призрака. Мгла прикрыла океан своим крылом, наступила ночь, и Крейг побрёл домой, чувствуя себя свободным. Пророчество не нуждалось в словах и осмыслении.

И спустя много лет в поздних сумерках он иногда слышал за спиной тот доносящийся из сумеречной бездны шёпот пророчеств и заклинаний.

Бездна, из которой являлись бури и корабли-призраки, шептала о великом путешествии и его чудесах. Она просила идти вперёд и ничего не бояться. Буря снесёт все преграды, мгла станет убежищем, а вера подарит новые силы.

Промысел продолжался где-то пару недель. Можно было бы грабить путешествующих по океану богатых мертвецов бесконечно долго, да корабль вдруг испарился куда-то. На следующее утро после пророчества рыбаки отправились к берегу и обнаружили, что лайнер исчез.

Старики, которых жизнь лишила сна, желая поскорее от них избавиться, рассказывали о гуле и скрежете, безветренной ночью доносившихся с океана. Звук стоял такой, что они и к окнам не смели подойти. Нет, он не был громким.

Теперь Крейг догадывался, куда пропал плавучий город. Балдж, вероятно, утащил его в один из своих доков и разобрал.

Лондон напоминал ему тот лайнер. Город-призрак путешествовал в океане мглы. Здесь под ногами чувствовалась качка, с неба на них холодом и свободой дышала бездна, и ощущение близости к чему-то великому и непознаваемому щекотало нервы.

- Дроны немного прибрались, - рассказывала Элли. - Разгребли весь хлам и положили новый асфальт.

- Я читал про Лондон. Один из самых известных и влиятельных городов. Куда мы пойдём?

- К реке. Она там впереди.

- Темза?

- Ага.

Из городской темноты послышался утробный грохот. Путники остановились, слушая утихающие раскаты. После них наступила сводящая с ума тишина. Даже ветер тут молчал.

- Что-то развалилось, - довольным тоном проговорила Элли. - Смотри. Сейчас.

По бокам дороги вспыхнули фонари, выхватившие из тьмы ветви диких кустов, серые стены умерших зданий и блестящий от влаги асфальт. Тени затаилась на ветхих стенах, словно притаившиеся монстры.

Перед Крейгом и Элли вытянулась освещаемая фонарями длинная дорога. В конце её краснело что-то крупное.

- Дроны починили уличное освещение, - пояснила Элли. - Красиво, правда?

- Красиво, - согласился Крейг.

- До войны такие города по ночам утопали в электрическом свете.

Яркие огни в два ряда освещали их путь и отражались на сыром асфальте. Элли потащила его за собой.

- А ты вроде любишь игры со светом, - проговорил Крейг, вспоминая сожжение Дыры.

- Свет - это хорошо и приятно, - подтвердила Элли, не поняв подвоха. - Да, люблю.

Дрожь охватила Крейга.

У реки они встретили дрона-убийцу. Он стоял у лежащей на земле каменной головы льва, покрывшейся лишайником. Неподалёку валялась истлевшая перевёрнутая башня от танка. Сам танк отсутствовал.

На другой стороне реки краснели освещаемая с земли высокая башня и полуразрушенное здание, напоминавшее сказочный замок.

Крейг и Элли уселись на стоящую под ярким фонарём скамью.

- Развалился. Жаль, - сказал Крейг, кивнув на то место, где начинался и неожиданно прерывался мост. Перед ними кралась исходившая холодом и мглой река.

- Вестминстерский мост, - уточнила Элли.

- Помню. Я видел на картинках в энциклопедиях. А там здание парламента, - он указал на освещённый красным светом призрачный замок.

- Мост не развалился, - возразила Элли. - Испорченные его взорвали, когда мы пришли за ними. Утопили несколько наших железных дровосеков.

Они притихли, рассматривая реку и здания. Вскоре свет повсюду погас.

- Полярная звезда, - Элли подняла руку и указала на звёздное небо.

- Её легко найти.

- А там юг, - Элли указала в противоположном от звезды направлении. - Смотри сейчас туда.

Минут пять Крейг молча наблюдал за небом, ожидая очередного фокуса от Элли. Ничего не происходило. Небо тоже выжидало. Уже миллиарды лет выжидало. Звёзды гасли, зажигались и расползались в разные стороны, но перед живыми оно представало неподвижным.

- Ничего, - прошептала Элли.

Крейг засмеялся от неожиданности.

- Вот так сюрприз!

- Мы только что запустили бустер. Дженни отправилась к Марсу, - раскрыла секрет Элли.

- И его можно заметить отсюда?

- Нет. А если бы бустер рванул, то мы увидели бы, - Элли дёрнула его за рукав. - Пойдём? Пора возвращаться.

Они направились к коптеру. Убийца побрёл за ними. Крейг в предвкушении представил, как снова окунётся в тепло. Холод был не столь сильным, но он пронизывал до костей из-за высокой влажности.

- Бустер может взорваться? - поинтересовался Крейг.

- Маловероятно, да мы всё равно его опасаемся. У нас сейчас есть пара десятков бустеров. Рикки цепляет к ним грузы и отправляет сюда. На орбитальной станции мы их разгружаем, загружаем земными материалами и отправляем обратно. Так они постоянно и летают между Марсом и Землёй. Как-то раз один из бустеров взорвался. Тогда он находился тогда довольно далеко. А если бы он взорвался рядом с нашей станцией, то полностью разрушил бы её.

- Что в нём может взорваться? Ядерное топливо?

- Антивещество. В качестве топлива в нём используётся антивещество.

- Я про такое не знал. В первый раз от тебя слышу.

- Производство антивещества - вторая по значимости марсианская миссия, после климатических испытаний. У нас в марсианском городе есть фабрика, производящая антивещество. На Земле тоже когда-то работала такая чертовщина, только поменьше. Мы её остановили и разобрали. Фабрикой на Марсе управляет большая Элли. Рикки до такого ещё не дорос. Думаешь, где мы его храним?

- Из твоего вопроса уже ясно, что не на Марсе. И не на Земле тоже. На каком-нибудь марсианском спутнике?

- Нет. Склады с антивеществом летают в космосе между Марсом и Землёй. Прямо на них и заправляются бустеры. Конечно, это затратно из-за необходимости тормозить и разгоняться, зато безопасно. Тот бустер взорвался как раз во время заправки вместе со складом. Видно было даже на синем небе. Бабах! – звонко воскликнула Элли и захохотала.

Вдалеке уже виднелись маячки коптера. Крейг мечтал о том, как возьмёт в ладони кружку с горячим кофе. Его трясло от холода.

- То есть на Земле вы антивещество совсем не используете? – спросил он.

- Нет. Зачем оно тут? Антивещество - топливо для межпланетных кораблей и защитных решёток. И всё равно. Чёрт! Эти расстояния! Тут даже антивещество – пустяк, – Элли остановилась и подняла голову к небу. – Ткни в самое тёмное место на небе и всё равно попадёшь в звезду или галактику. Там в темноте везде звёзды и галактики. Так много-много всего! И всё это наше! Каждая звезда - наша. Каждая галактика и каждая чёрная дыра принадлежат нам. А мы даже не можем дотянуться до них. Так много сил у нас. Нам на всё хватит сил, а времени не хватит. Может так получиться, что мы только поднимемся на ноги и сделаем первый шаг, а нам уже придёт пора умирать. Даже триста лет – это ничто. Смерть – для идиотов!

- А буры…

- Верно. Всё дело в бурах. Дошло теперь, почему они для нас так важны? Мы почти их заложники. Нам любой ценой надо вытянуть их секрет.

Пару дней они провели в городе, гуляли по пустым улочкам и рассматривали опадающую листву, здания и покрытые лишайниками статуи и памятники. Порой из-за облаков появлялось солнце, и тогда город оживал.

Балдж восстановил уютный ресторан недалеко от Вестминстерского моста. В нём по вечерам при свете свечей Крейг и Элли неспешно ужинали, пили чай или какао и говорили о бурах. Перед сном они поднимались на крышу ресторана и наблюдали за фантастическими салютами над Темзой. Балджу хотелось создать праздничную атмосферу в уснувшем Лондоне.

Ранее Крейг пробирался в старые города-призраки ради поиска книг и ценных вещей. Занятие это было довольно рискованным из-за высокой вероятности попасть на приём к дронам. Они то захватывали, то бросали города. Знакомый мародёр, побывавший в городе с железными дровосеками большой Элли, рассказывал, будто те шастали по улицам и развалинам, рылись в земле, перебирали завалы, раскапывали могилы. Кажется, они искали чего-то и не могли найти.

Перед тем, как Элли и Крейг отправлялись в какое-нибудь место в городе, дроны обследовали его и путь к нему. Крейг, прохаживаясь по улицам, пялился в окна двухэтажных домиков и вертел головой, по привычке выискивая угрозу. Даже холодный воздух тут настораживал и возбуждал тревогу. В этот раз чувства обманывали.

Один раз они покатались на раритетном двухэтажном автобусе. За рулём сидел скаут, а Крейг и Элли забрались на вторую палубу. Под конец дня автобус заехал на Privet Drive, где сделал остановку. Крейг и Элли выбрались наружу и, сидя на скамье, долго наблюдали за тем, как свет фонарей разукрашивает взбалмошные ивы, дубы и тисы.

Вечером перед отбытием из погибшего Лондона они сидели перед дисплеем в самолёте и рассматривали буров. Снаружи неистовствовал ливень.

- Дженни среди них, - Элли указала пальцем на скрытую в темноте толпу. - Вот сумасброды!

Буры собрались перед платформой грузовика. По обеим сторонам от платформы горели костры. Пламя от них поднималось метров на пять.

На снегу перед кострами валялись покрышки, стулья, кресла-каталки, столы, картины, покрышки, гитары, аккордеоны, скрипки, телевизоры и всё, что могло гореть.

На парковке неподалёку от буров полыхали автомобили. В стороне горела разрушенная заправка.

На платформе стояли два барабана - каждый размером с медведя. В барабан побольше двумя молотами колотил высокорослый бур в костюме Санта Клауса. Лицо скрывали горнолыжная маска и чёрный шарф. На голове был надет красный колпак.

Лицо второго барабанщика прикрыла волчья голова маскота, на плечах лежала шкура животного.

Буры перед платформой раскачивались, сцепившись локтями, и громко пели под бой барабанов. От дикой громыхающей музыки у Крейга волосы зашевелились на голове.

Где-то далеко краснело зарево от огня. Над ним из окон небоскрёбов в темноту выпрыгивало пламя.

- Эй, да там пожар, - сказал Крейг.

- Калгари горит, - пояснила большая Элли. - Это крупный город на севере.

- Почему не тушат?

- Буры сами устроили пожар. После очистки северных территорий буры ездили по большим городам, сжигали здания, разносили деловые центры. Тогда стояли ужасные морозы. Это буров не остановило. Я уж решила, что мои лесные друзья окончательно обезумели. Буры впали в какую-то ярость, даже спать перестали. Они катались по улицам на грузовиках, забрасывали в окна домов коктейли Молотова и канистры с бензином, поджигали машины, минировали небоскрёбы в деловых центрах. Буры разрушали и жгли, жгли и разрушали.

- На хрена?

- Лунопоклонники, - заговорила маленькая Элли, - относились к испорченным без ненависти. Как к вредным насекомым. А буры ненавидели людей по-настоящему. Освобождение северных территорий от людей буры восприняли как личную победу и устроили по этому поводу грандиозный погром.

Бой барабанов прекратился, когда со стороны города донёсся хлопок. Один из небоскрёбов начал складывался, накренился и рухнул набок. Толпа буров весело взревела. Волк запрыгал от радости. Санта Клаус победно вскинул молот, затряс головой и заорал во всю силу. После они снова принялись колотить в барабаны. Буры запели ещё громче.

- Ух, вот это да! У них Рождество? - спросил Крейг.

- Нет. Варвары празднуют Рагнарёк, - сказал балдж.

- Рагнарёк? Праздник такой?

- Вроде того.

- Ни слова не понимаю из песни, - проговорила маленькая Элли.

- Они поют на древнескандинавском языке, - пояснил балдж. - Это «Прорицание Вёльвы». Древняя песня про гибель богов. Боевой марш буров.

Над головами буров поднимался пар от дыхания. В клубах пара зарево пожара оживало.

Дыхание буров окутывало город, сжигало его, плавило сталь, дробило стены, разбивало окна. Сокрушённая цивилизация пряталась в темноте от громоподобных раскатов песни.

Крейгом начало овладевать весёлое безумие. Истинное веселье не сберегает, не сравнивает, не разменивается, не оставляет на потом, не оглядывается назад и не пытается заглянуть в будущее. Вот чего тардиград никогда не испытывал. Ему захотелось оказаться среди буров. Надо быть одним из тех варваров, чтобы попробовать и этот плод.

- Вот бы к ним попасть, - сказал Крейг.

- Вот уж нет. Бурам Рагнарёк нелегко дался, - ответил балдж. - Каждый из них потерял в весе килограммов десять, а то и больше. Буры все как скелеты стали.

- Так даже лучше.

- И что же тут хорошего? Ярость буров извергалась с такой силой, словно копилась тысячи лет. От изнеможения они валились без чувств. Помню, в тех местах один священник создал приют для бездомных котов. Славный, набожный чудак. Я сохранила ему жизнь - пускай себе молится и ухаживает за животными. Но священник угодил в лапы буров. Они распяли его на стене храма, а храм сожгли. Меня тогда не на шутку встревожили их ярость и агрессия. Буры разрушали всё на своём пути. Порой они даже на моих железных дровосеков нападали: давили бульдозерами, забивали дубинами и топорами, обливали бензином и поджигали.

- Ого, совсем спятили, - произнёс Крейг.

- Именно. Я уже подумывала о том, чтобы отправить буров на пир в Асгард. Да ведь это как драгоценную мозаику разбить. Люди создавали произведения искусства из звуков, красок и линий, камня, слов, а буры создавали произведения искусства из самих себя. С самого знакомства меня восхищали их дух, интеллект, поведение, мечты, ценности, принципы. Я даже подумывала, что это шпионы с другой планеты. Не могут людьми быть такими! И с годами буры только всё удивительнее становятся. У них есть изолированная, совершенно необыкновенная культура. А ещё каждый бур является носителем своей собственной уникальной культуры, которую он собирает по крупицам уже целый век. Я до сих пор не перестаю восхищаться тем, что иногда удаётся украсть из их летописей. Ты даже и представить не можешь… Нет, это гениально. Это просто потрясающе! Поэтому я многое готова стерпеть от буров. Однако от этой поросшей лесами языческой кальдеры буров следует держаться подальше. Она ведь ещё может пробудиться.

Ночью ливень стих. Крейг и Элли пили горячий клубничный сок в кабине пилота. Перед ними вытянулись огни взлётно-посадочной полосы. Сразу за маячками реальность прекращалась. Там распласталась пустота, порождённая балджем больше сотни лет назад.

- Слушай, а я давно знал о бурах, - сказала Крейг. - Племя Узколицых индейцев - это ведь они и есть.

- Так после войны буров называли испорченные.

- Я слышал легенды о том, как Узколицые на севере истребляли отряды Треста и развешивали на деревьях кишки убитых бойцов, - припомнил Крейг неправдоподобные рассказы сплетников. - Никто не мог найти на них управу. Я даже сам подумывал к ним податься, но они вроде бы не вели переговоров и убивали всех, кто к ним совался.

- Трестовские кретины когда-то отправляли к ним парламентёров. Они хотели обложить буров данью и заставить жить по своим правилам, - подтвердила Элли. – Почти всех парламентёров буры отправили на тот свет. Они отлично стреляют, прячутся и устраивают засады. Однажды Трест отправил к ним большой отряд головорезов, и его уничтожили наши дровосеки. После этого Трест больше не лез к ним. Даже торговые караваны перестали ходить в северные поселения людей. Там все вымерли или переселились южнее. Позднее буры окончательно стали одиночками. Хотя у многих буров есть собаки-спутники. Собака предупреждает, если рядом бродят звери. Ещё каждого из буров стережёт дрон. Об этом им неизвестно. Или известно.

Маленькая Элли принялась рассказывать про буров, да только она и сама мало чего знала и не понимала их образа жизни.

После триумфа и фантастических зимних погромов в городах буры разбились на егерские отряды из четырёх охотников. Через десяток лет отряды начали понемногу распадаться. Буры почему-то превращались в отшельников-одиночек. Так их общество, можно сказать, прекратило существование.

И сами они изменились. Между бесновавшимся в полыхающем городе буром и молчаливым отшельником новой эпохи не было ничего общего.

До того, как стать племенем Узколицых, то есть ещё до войны, кто-то из испорченных называл общество топинамбуров закрытой сектой, кто-то - тайным орденом.

Их история начиналась незадолго до войны с образовательной коммуны в Ютландии. Уже к началу войны свершения буров были велики, хоть и скрыты от лишних глаз.

Единственное, чего они тогда хотели, огородиться от всех. Буры мечтали, чтобы их оставили в покое, вовсе позабыли о них, но уже в самом начале пути они обрели врагов из своих бывших покровителей - людей, которые, сами того не желая, положили начало обществу топинамбуров. Это были истинные хозяева мира, высшая каста. Для неё не существовало законов и правил. Их власть могла стереть в порошок кого угодно, только не буров.

- Когда ещё совсем молодые буры сбежали из Европы, - рассказывала большая Элли, - покровители намеревались пустить их по миру, принудить к покорности. Их преследовали, запугивали, пытались довести до нищеты…

Буры не остались в долгу.

До войны существовали могущественные корпорации, задававшие тон во всём мире. Корпорации – государства. По их законам жили целые континенты. Бурам удалось незаметно для всех взять под контроль одну из них.

- Корпорациями руководили главные исполнительные директоры, - объяснял балдж. - А главными исполнительными директорами управляли настоящие руководители - та самая элита, высшая каста, не стремившаяся к публичности. Директоров контролировали разными способами: лишали полномочий и активов, демонстративно истребляли отступников и их семьи, брали в заложники близких людей или при помощи компромата. Власть - это наркотик, и чтобы директор не забывал о своём месте в иерархии, не занимался саботажем, не сходил с ума и оставался покорным, на него, как правило, заводилось досье с компроматом. Буры тоже знали об этом, и у них получилось отыскать сутенёра, устраивавшего педофильские оргии для политиков и бизнесменов. Буры пытками выбили из него всё, чего хотели, затем через шантаж подчинили директора одной из корпораций и занялись её скрытым ограблением. Никто так и не узнал, из какого источника пополняется сокровищница буров. Ирония в том, что их обеспечивала корпорация, принадлежащая их врагам - их бывшим покровителям. Они называли себя миннезингерами. Лев не станет искать жертву в собственном логове. Вам трудно оценить, но меня приводили в восторг мастерство и изворотливость буров. В довоенную эпоху племя Узколицых успело превратиться во влиятельную силу, Крейг. И сейчас нельзя их недооценивать.

- И лунопоклонники позднее стали поставлять им одежду?

- Одежду, еду, оружие, патроны и всякие мелочи. Мы восстановили дороги на север и отправляли по ней всё необходимое. Потребности у буров крайне скромные. У них есть своего рода кодекс чести, требующий отказываться от лишнего и вредного. Позднее дроны стали защищать Злую Землю от вторжения людей. Ещё я ухаживаю за молчунами. И за лесным духом - питомцем Дженни.

- Этот тот ворон? - перебила балдж маленькая Элли. - Как там его… Моргенмуффель. Неужели он до сих пор жив?!

- Да. Вороны могут долго прожить.

- Представляешь, - обратилась маленькая Элли к Крейгу, - Дженни вырастила гигантского ворона. Раньше они вместе путешествовали и даже посещали Улитку. Я тогда была маленькой и побаивалась этого Моргенмуффеля. Такой он страшный и большой! Сейчас, наверное, ещё больше. Хотя каркал ворон как-то по-доброму.

- Это серые вороны злобно каркают, будто скандалят, - оборвал её балдж. - А у чёрных воронов обычно мягкое и спокойное карканье.

- Моргенмуффель живёт в лесу где-то на севере, - продолжила Элли. - Заметив железных дровосеков, он подлетал к ним и говорил: «Халло! Халло!»

Они остановились перед металлической громадиной и задрали головы вверх.

- Тут безопасно? – поинтересовался Крейг. – Она же сотни лет уже ржавеет.

- Перед войной она прошла реконструкцию. И дроны недавно её основательно подремонтировали. Пойдём, - Элли полетела по ступенькам башни, поднимаясь наверх.

Утреннее солнце совсем не грело. Здесь оно являлось лишь предметом красоты. Сверху открывался вид на пожелтевшие кроны. Внизу всё поросло деревьями и кустами. В их тени, словно капризные старухи, прятались от пронзительного солнца улицы и провалившиеся тёмные крыши.

- Париж! – воскликнула Элли, когда они поднялись наверх.

Она положила ладони на покрытые капельками воды перила и улыбалась, глядя на безмолвный город.

- Один из самых безобразных городов довоенного мира, - сказала она и шумно потянула носом воздух. - Какой воздух свежий.

- Его называли столицей красоты. Где-то я читал об этом, - Крейг приблизился к ней.

- От вранья он только ещё безобразнее становился, - Элли с довольством плюнула через перила.

- Он вроде и сейчас красив. Если бы очистить его от зарослей…

Теперь сложно представить, что когда-то по улицам, спрятавшимся в неприветливых тенях, передвигались люди и автомобили, а по реке плавали корабли. Город как будто всегда был пуст и молчалив. И посеревшие здания подобно каким-нибудь грибам поднимались из-под земли вместе с деревьями. И это правильно! Всё так и должно продолжаться. Безмолвие, пустота, заросли возвращали к естественному началу. От него можно проложить новый путь.

- Дело не во внешнем облике, а в жителях что ли, - настаивала на своём Элли. - Продажные лавочники, малодушные шулеры, извращенцы, взяточники, жадные идиоты и всякие отбросы. Люди, в общем, все примерно такие, но тут это как-то по-особенному выпячивалось. Нельзя пытаться совместить несовместимое. Стиль! Всё дело в стиле. Вот!

Крейг рассмеялся. Ещё в Лондоне его будоражили бесконечные насмешки маленькой Элли над опустошёнными балджем городами. Да, история тут остановилась, и Элли это совсем не заботило, ведь её дожидались цветочный город, звёзды и тёмные пустоты между ними.

- В лабиринте Улитки я видел несколько известных картин, ранее хранившихся в Лувре, - Крейг повернулся к Элли, - и почему-то принял их за копии. Но ведь там оригиналы были? Те картины при людях стоили так дорого, что за них просто порвали бы на куски.

- Вроде в лабиринте нет подделок. Синие когда-то копались в Париже и других местах. Тащили в Улитку древнюю ветошь со всего мира. Мне она не очень-то интересна. Чего хорошего в старье? Мы же не станем его самим себе продавать, - девчонка задумчиво отвела глаза в сторону и вдруг прыснула от смеха.

В небе кружились дожидавшиеся их дроны, похожие на драконов из старинных сказок. Элли не собиралась долго оставаться в Париже. Её интересовала только Эйфелева башня. Башня ей нравилась.

- Звёзды и галактики, конечно, любопытнее старья, - проговорил Крейг.

- Да, - кротко и учтиво согласилась Элли.

- Ты как-то раз упоминала об экспедиции к ближайшей звёздной системе.

- К Альфа Центавра. Мы запустили к ней огромный терминал с несколькими станциями. Одной станции достаточно для запуска промышленного производства на планете. Там есть твёрдые экзопланеты. И мы, возможно, построим там города для дронов. Поскорее бы уже…

- А что если там есть уже города?

- Нет, - решительно отвергла Элли и цокнула языком.

- И жизни нет?

- Если и есть, то только примитивная. Вероятность существования любых форм жизни там крайне мала.

- Ну а если бы вы встретили там разумных существ?

- Да нет там их! - воскликнула Элли, указывая рукой на реку. – А в той стороне за рекой кладбище для уважаемых мертвецов. Представляешь, кладбище прямо в центре города!

- Ну, гипотетически, - не отступался от своего Крейг. - Вот представь, прилетает станция к какой-нибудь планете, а она заселена неизвестными разумными существами.

- Ну и что? - Элли непонимающе взглянула на Крейга.

- Как тогда вы поступите с ними?

- Если они станут чинить нам препятствия, то отправим вслед за испорченными.

Крейг смолк, вспомнив, как люди стремились найти разумную жизнь. Искали братьев по разуму то ли из-за любопытства, то ли из-за страха перед одиночеством и космической пустотой, а может и от того, и от другого сразу. Вроде даже жаль их.

Одиночество – вот ещё один недуг, от которого избавились лунопоклонники. Интересно, знакомо ли оно вообще девчонке?

Чем сильнее тардиград отдалялся от людей, тем настойчивее он искал того, кому обо всём можно рассказать. О пустыне и бесконечных дорогах, о несправедливости, о кромешной безнадёжности, незнакомой ни одной живой душе, и об избавлении от неё.

Обо всём подобном можно было бы поведать только Богу, потому что Бог велик, он сможет понять всё. Это неприличное желание Крейг в итоге отверг. Душа его всё больше молчала, увлечённая поспевающим солнечным светом и повисшей над пустыней дымкой. Иногда мимо проносился бог радости. Непристойно желать чего-то ещё.

- И когда терминал достигнет цели? – спросил он у уставившейся в небо Элли.

- Лет через десять. У Проксимы от терминала отделится одна из станций, а сам он полетит к следующей звезде. Рядом с Проксимой станция включит тормозные двигатели, начнёт совершать гравитационные манёвры для снижения скорости, затем выйдет на орбиту Тото – так мы в итоге назвали планету. После начнутся основные работы. Может пройти ещё лет тридцать, когда мы получим первые серьёзные результаты, - Элли нахмурилась. - Эх, чёрт возьми, тридцать лет!

Из-за кустов внизу появилось небольшая стая оленей. Они неспешно шагали по улице, озираясь по сторонам.

- Смотри, олени! – оживилась Элли.

Хранилище семян её совсем не интересовало. Когда Крейг и Элли прибыли на покрытый снегом остров, то она лишь с испугом заглянула в проход, откуда дроны выносили контейнеры с семенами, и отошла, пряча руки в рукавах тёплой крутки. Белеющая от снега мгла дышала на них холодом.

- Хочешь посмотреть на айсберги? – почти шёпотом спросила Элли.

Коптер летал над морем, освещая прожектором оскалившийся караван из маленьких и больших айсбергов.

Крейг и Элли стояли на заснеженном берегу, глядя на спокойное море. Мрачная, холодная иллюзия. Крейг мечтал об Улитке, её солнце и легкомысленном запахе цветов. Здесь тревожно и как будто бушует гроза, но не слышно раскатов грома и не вспыхивают молнии. Так же пусто как в Поясе Койпера, только звезды спрятаны за облаками и ноги тянут вниз.

Перед тем, как стемнело, они успели облететь остров. Среди гор сохранились тоскливые постройки, оставшиеся ещё от людей.

- Иногда надо побывать в таких местах, чтобы понять, как у нас хорошо, - болтала Элли, переступая с ноги на ногу.

- Тут не так уж и плохо, - не согласился Крейг. - Плохо там, где над тобой постоянно висит угроза. Среди испорченных, например.

- Мы до тебя долго не встречали тардиградов. Кто-то из них умер от болезней, кто-то погиб, многие покончили с собой. Большую часть просто выловили и убили, когда заметили их особенность. Почти никого не осталось.

У берега на возвышенности стояла огромная подводная лодка. Когда коптер осветил лодку, Крейг поначалу принял её за гору. Балдж выудил её где-то неподалёку, извлёк атомный реактор и ракеты и бросил судно ржаветь. Вдалеке у подножья горы в снегах ползали рычащие огоньки.

- Чем там балдж занимается? – спросил Крейг.

- Строит что-то, - Элли нервно махнула рукой. - Балдж постоянно чего-нибудь строит.

- Время летит так быстро, - заговорил Крейг. - Я часто думал, как мне следует вести себя. Тардиградам надо постоянно перемещаться. Нельзя обзаводиться семьёй и друзьями. Нет семьи, врагов и друзей - нет свидетелей.

- Верно. Мы вели наблюдение за тардиградами. Если тардиград заводил семью, то можно считать его мертвецом. Слоняются себе из города в города, вполне понимая свою долю, а потом обзаводятся женами и детьми. Иногда их вместе с детьми и убивали. Ты потому и держишься в стороне от всех? Привычка?

- Не только из-за этого, - уклонился он. - Необязательно же тебе всё знать.

- Лунопоклонники обычно создают собственные семьи. Ты и не собираешься заводить семью? Или хотя бы завести любовницу?

Крейг насторожился. Несмотря на мороз, его бросило в жар.

- Мне казалось, вы не очень хорошо относитесь к сексу, - неуверенно произнёс он.

- Почему? Секс – это замечательно. Мы же не пуритане какие-нибудь, - произнесла Элли, согревая ладонями замерзшие мочки ушей. - Или ты любишь, когда женщина проявляет инициативу?

Одно неверное слово и всё может пойти прахом. Крейг долго прокручивал в голове этот момент. Он намного лучше готов к нему, чем Элли.

- У меня есть более веские причины, - ответил он. - А ты? Ты ведь в близких отношениях с Карелом?

- Карел? Нет. Ты чего? Он мне не подходит. К тому же у него есть своя семья.

- А Ян? Мне сначала казалось, что он твой любовник.

- Ян мне как брат. Я росла рядом с ним. Хотя он достаточно далёк от меня, да и вообще от всех. Чёртова пилигримья кровь. Он такой же, как и его отец. Видел бы ты Яна, когда Альберт был жив. После его смерти Ян начал меняться. Вот подожди, он ещё выкинет чего-нибудь, - слова её сбивались. Она вдруг начала заикаться.

Из кармана Элли достала прозрачную капсулу, извлекла из неё белую таблетку и показала Крейгу.

- Это «Кошачий глаз», - сказала она, указывая на таблетку. - Лунопоклонники предпочитают моногамные отношения, но, знаешь, через три - пять лет интерес всегда угасает. Тогда они принимают таблетку. Если даже тебя совсем не привлекает женщина, то одна таблетка всё изменит. Только после того, как примешь её, надо остаться с женщиной наедине на несколько дней. В общем, всё зависит только от тебя.

Крейгу захотелось провалиться сквозь землю.

- И почему ты предлагаешь её мне?

Крейг развернулся к Элли. Она попятилась. Впервые Элли проявила смятение.

- Ты мне показался необыкновенным каким-то. Ещё в Климте, когда я тебя встретила в первый раз, - оправдывалась она, словно нашкодивший маленький ребёнок.

Настал момент раскрывать карты. Крейг кивнул.

- Теперь мне всё ясно.

- Что именно? - нервно пропищала Элли.

- Я хочу рассказать кое о чём. Надеюсь, ты не расстроишься и не разозлишься.

- Обещаю не злиться.

- Хорошо. Помнишь тот вольер у панд? Мы там нашли письмо.

- Помню.

- Там тогда поблизости находилось научное оборудование Лори. И когда я проходил мимо них, то познакомился с Лори.

- Лооори, - разочарованно протянула Элли. - И ты, дурак, в неё втрескался?

- Я совсем о другом. Мы с ней просто на одно на лицо. Вот что меня поразило тогда.

- Ну и что? В Улитке можно найти немало похожих людей, - ссутулившаяся Элли повернулась к океану, пряча от Крейга лицо. - Иногда даже правнук - вылитый дед. Вы же родственники с Лори.

- Родственники. Мы похожи и это, конечно, случайность, но я нашёл в твоём доме фотоальбом – ты тогда вышла к какому-то профессору, а я остался один – и знаешь, что мне там попалось? Двойняшки Лори и Уоррен. Их держал на руках Создатель, а внизу было написано, что двойняшки - дети Дороти. Дороти родила двойню. О том самом Уоррене ничего не известно.

- Надо же, - протянула Элли.

Она опустила голову, выдохнула пар изо рта и принялась носком ботинка ломать обледенелую корку. По осанке и дыханию её стало заметно, как ей плохо и неудобно сейчас. И жуткий холод ещё навалился на плечи.

Пусть они и обманывали его, но не стоит уязвлять насколько хрупкое существо. И всё-таки Крейг продолжил, хотя его сжигал стыд.

- И это не всё. Помнишь, как я рассказывал о первом воспоминании? Женщина подносит меня к окну, а там сосны. После гипноза у Вики это воспоминание стало более выразительным. Я узнал лицо той женщины. У неё твоё лицо. Это была Дороти. Она и есть моя мать, а я - тот самый младенец Уоррен с фотографии. А ещё Уорреном меня называл опекун, знавший моего отца. Правда, он не рассказывал, чей я сын. Кажется, мы прятались от кого-то.

Больше рассказывать Крейгу нечего. Он замер, ожидая ответа. Ему стало не по себе.

Коптер приземлился за спинами. Огни погасли. Из мрака над океаном донёсся тихий треск льда. Прошло несколько мучительных минут, когда она глубоко вздохнула и пошевелилась.

- Да чего же тут жутко, - прошептала она. - Скорее бы домой.

Крейг собрался с духом, приблизился к Элли и приподнял её шапку. Глаза девчонки были мокрыми от слёз. Он обнял её за плечи.

- Но я не считаю тебя своей матерью, – заговорил он. - Думаешь, это имеет какое-то значение для меня?

- Не имеет? – спросила она, не пытаясь отстраниться.

- Нет, конечно. Никто ни о чём не узнает. С первого же дня знакомства мне почему-то всегда хотелось обнять тебя. До нашей встречи подобных желаний не возникало. Можно уже признаваться тебе в любви?

- Можешь не спешить. Потренируйся пока перед зеркалом, чтобы всё не испортить, - к Элли вернулось самообладание. - И чего же ты сразу всё не рассказал? Поставил меня в глупое положение. Это такой позор…

- Я не знал, что вы задумали, - Крейг ощутил, как плечи Элли расслабленно опустились.

- После начала войны Создатель требовал найти тебя. Балдж рассылал повсюду дронов. Мы иногда находили родственников, а тебя окончательно потеряли. Большая Элли была потрясена, когда Уоррен через сотню лет вдруг объявился в Климте. Просто невероятно.

- Кстати, а как балдж отнесётся к нашему нарушению?

- Балдж не знает о нашем близком родстве, - прошептала Элли. - Не может ведь балдж знать всё. Не рассказывай ему.

Внизу уже показалась родная пустыня. Они возвращались домой. У Крейга никогда не было дома. Каждый раз, приходя в новое поселение, он знал, что скоро покинет его навсегда или до тех пор, пока все его знакомые в поселении не сдохнут от старости. Горячий ветер гнал его по пустыне, и каждое жилище Крейг воспринимал как временную остановку.

А теперь и у него появился дом – место, куда он всегда может вернуться или совсем не покидать его. И такой расклад казался весьма и весьма непривычным.

Крейг в предвкушении представлял, как снова будет дышать воздухом цветочного города.

- Белый Город, - отвлекал его сидящая рядом Элли, указывающая пальцем на ряды построек на земле.

Крейг приник к иллюминатору.

- Я помню, как ты рассказывала о нём. Там эти, как их, голографические шары.

- Пузыри.

Они летели достаточно низко. Город, как и все города, казался пустым, но ухоженным.

- Точно! - вспомнил Крейг. - Пузыри. Вроде в нём никого нет.

- Там только сервисные дроны. В Белом Городе сильные электромагнитные поля. Нам там не очень полезно находиться.

- И для чего же он нужен? Захолустье какое-то.

- Его внешний вид не играет роли, - Элли отодвинулась от иллюминатора, взяла руку Крейга и принялась рассматривать её. - В Белом Городе мы выращиваем голографические пузыри. Каждый пузырь – это информационная имитация мира, состоящая из множества голографических полей. Сначала мы создали копию нашей наблюдаемой вселенной - в том смысле, что воспроизвели фундаментальные физические постоянные. После создавали новые пузыри и в каждом меняли одну из постоянных для проведения факторного анализа. Где-то меняли планковскую массу, где-то уменьшали или увеличивали скорость света или гравитационную постоянную и смотрели, как развиваются события.

- Ясно. Это большая лаборатория, вроде биохаба, но без лунопоклонников.

- Не совсем. Белый Город – не просто лаборатория. Это множество различных изолированных вселенных.

- О, тогда там можно создать жизнь.

- Уже создали. Ты ведь уже слышал про Рэгг? Мы выращиваем людей в голографических пузырях. Там самые разные цивилизации существуют. Есть цивилизации, где мы можем вмешиваться в ход событий. А есть живущие сами по себе или уже погибшие. Лунопоклонники когда-то сходили с ума из-за них, - Элли рассмеялась. - Скауты раньше собирали генетический материал у испорченных, а затем мы использовали его для создания людей в пузырях. Необязательно ведь жизнь должна иметь физическую основу. Скажем так, если балдж – это неорганическая жизнь, то люди в пузырях – это информационная жизнь. Они являются клонами и потомками клонов людей, живших когда-то. Они развиваются точно так же, как развивались бы в нашем привычном мире.

Слова Элли заставили Крейга напрячься.

- Они ведь всё понимают? - поинтересовался он. - Это же самая настоящая тюрьма. Им никогда из неё не выбраться.

- Они даже не догадываются, что живут в созданных лунопоклонниками пузырях. Они считают реальными свои миры, самих себя и не знают о мирах за пределами их пузыря. Можно сказать, люди там настоящие настолько, насколько это вообще возможно.

- Но всё равно они являются имитацией.

Элли пожала плечами.

- А что вообще такое имитация? – задалась она вопросом. – Может и вокруг нас всё ненастоящее? А вдруг и нас выдумал какой-нибудь злыдень?

- Не может быть, - возразил Крейг.

Элли поднялась.

- Может, - проговорила она. – Всё может быть. Не только может, но и должно. Вот подумай, в ходе эволюции людей их органы чувств из-за какой-нибудь случайности могли развиваться немного по-другому, и ты сейчас всё вокруг и даже меня видел бы иначе. Например, все предметы тут могли бы казаться тебе монохромными, а о других цветах ты и вовсе ничего не знал бы. Или же ты мог бы совсем ничего не видеть. Есть ведь безглазые существа. Коль на то пошло, всё, что ты видишь, слышишь, знаешь о нашем мире и о самом себе – это интерпретации, созданные эволюцией, обществом, средой обитания, тобой, мной, множеством произошедших с тобой случайных событий.

Во время своего рассказа Элли подошла к столику, взяла крупный стеклянный стакан и поднесла его к лучам солнца, тянущимся через стекло иллюминатора. Стакан до краёв был наполнен небольшими бриллиантами. Во время полёта Элли нередко игралась с ними: погружала пальцы в переливающиеся камни, рассыпала на ладонь и даже прикасалась к ним языком, будто пробуя на вкус.

- Даже стакан ты видишь немного не так, как вижу его я, - продолжила она, - лишь потому, что мы выросли в разной среде и обладаем различными знаниями, понятиями, мироощущениями. И все научные знания сами по себе являются интерпретациями. Впрочем, это не делает их менее значимыми. Мы лишь знаем, что, сверни история куда-нибудь не туда, интерпретации могли бы быть совсем другими. И мы - тоже. Нет верных или неверных интерпретаций, реальных или нереальных. Их суть сводится лишь к результативности, возможности дальнейшего развития и согласованностью с общей моделью наших представлений о мире. Одна из основных задач Белого Города как раз и состоит в поиске новых интерпретаций, толкований, взглядов, которые помогли бы нам освободиться от оков научных знаний и идей, оставленных людьми, и при этом не лишили бы нас рассудка. Мы хотим выстроить новые взгляды и открыть новые возможности.

- Если всё так и есть, то наша жизнь просто не имеет смысла и каких-либо ориентиров.

Элли нетерпеливо вздохнула, потрясла головой и снова устроилась в кресле рядом с Крейгом, запустив пальцы в бриллианты.

- Вопросы о смысле жизни - детская хворь людей, - ей было неинтересно говорить об этом. - Так или иначе, мы сами определяем для себя смысл, потому все рассуждения о нём в какой-то момент лишились актуальности. Лунопоклонники и есть источник смысла и истины. Установленные нами правила, ценности и нормы и являются настоящими. Они же не должны непременно явиться к нам откуда-то извне. В человеческую эру источник смысла жизни отсылал к богам, науке, природе и эволюции, кратковременным социальным настроениям, мифу о родине, исторической справедливости, какими-нибудь духам и разным вымышленным существам. Испорченные постоянно пытались отделить от себя смысл собственного существования, потому у него зачастую и возникали сложности.

- Ты - зануда, - заключил Крейг.

- Все лунопоклонники - зануды, - ответила Элли, пожимая плечами. - Эвакуированным зачастую самые интересные темы кажутся скучными, хотя пустая болтовня о смысле жизни к числу занимательных тем не относится. Когда-нибудь мы ещё сможем поговорить с тобой об искривляющемся из-за гравитации пространстве, о музыке синих и о моих шмелях.

- Лучше давай ещё раз обсудим наше положение. Ты говорила, нам не придётся скрывать наших отношений. Мне непонятно, зачем вообще нужен запрет на кровосмешение. Тем более лунопоклонники могут исправлять генетические заболевания ещё у эмбрионов, прямо в тех трубах.

Элли смутилась. Эта тема заставляла её робеть.

- Во-первых, - Элли подняла руку и согнула один из пальцев. - Не следует кардинально править те процессы, которые успешно развиваются сами собой и дают оптимальный результат. Мы не должны создавать себе проблемы. Во-вторых, - она загнула следующий палец, - процесс редактирования генов довольно сложен и несёт скрытые риски. Мы можем навредить лунопоклонникам безответственными и ненужными экспериментами с их генами. Это тебе не игрушки. Когда мы видим разрушительные генетические отклонения в развитии эмбриона, тогда и вносим коррекции, а вмешиваться без необходимости – глупо и рискованно. В-третьих, цветные полоски – своего рода манипуляция, призыв к размножению, толчок к сексуальным отношениям между представителями разных родовых ветвей, а не ограничение. В-четвёртых, интимные отношения между дальними родственниками не запрещены. Официально ты мне – дальний родственник. Тут всё определяется дополнительными исследованиями и окончательным решением балджа. Можно сказать, в Улитке только один настоящий запрет. Запрет на убийство. За его нарушение никому не будет снисхождения.

- А Лори? - напомнил Крейг о своей сестре. - Когда мы встретились, то она как-то подозрительно веля себя. Отвернулась и занялась своими пластинами. Думаю, ей всё известно.

- Мы ей всё рассказали, когда нашли тебя в Климте. Лори должна знать. Она обещала держать язык за зубами и почему-то решила, что тебя нужно избегать. Надо бы предупредить её. Кстати, ты уже знаешь, кто твой отец?

- Нет. Меня это не очень-то заботит. А ты знаешь?

Элли с удивлением посмотрела на Крейга, как будто не веря его словам.

- Конечно, знаю. А почему тебе неинтересно? – с любопытством спросила она и прищурилась.

- Больше сотни лет меня не волновали вопросы происхождения. Моя жизнь была гармонична и без них. Почему сейчас они должны заинтересовать?

Элли вдруг захохотала. Три или четыре бриллианта выпали из стакана и покатились по полу, однако Элли не обратила внимания на них.

- А почему Лори выросла у вас, а я оказался среди людей? - поинтересовался Крейг.

- Маленького Уоррена выкрал его отец. Потом началась война, и ты окончательно пропал. Эх, скорее бы уже домой попасть.

- Надо показать Агнешке шмелиные фермы. Она там ещё ни разу не была.

- Покажешь после карантина. Ещё ты можешь подарить ей камни, - Элли протянула ему стакан с бриллиантами. - Это поможет тебе растопить её сердце. Кажется, она обиделась на тебя.

- С чего вдруг?

- Два дня назад она закрылась в своей комнатке и почти не выходит. Агнешка решила, что ты её бросил. Даже Яна она не послушала. Тебе стоит поговорить с ней.

Крейг не стал откладывать разговор с Агнешкой, но беседа через ухо не задалась. Девочка не поверила Крейгу.

- Это Элли говорит со мной, - в итоге заявила она, поставив в тупик и Элли, и его. - Я знаю, Элли может говорить разными голосами!

Крейг всё же пообещал ей скоро вернуться. Он не мог сразу по прибытию попасть в Улитку. Ему и Элли ещё предстояло пройти через карантин.

- Она довольно смышлёная, - отметила Элли, когда Крейг закончил беседу.

- Думаю, Агнешка ещё не раз нас удивит, - произнёс Крейг и охнул.

За стеклом возвышались могучие пепельно-серые горы необычной треугольной формы. Те самые легендарные горы. «Сатанинские Пики», - как именовали их жители пустыни, уверенные, что горы поднимаются прямо из ада. Вокруг них ничего не росло из-за покрывавших землю плиток.

Плитки пользовалась большим спросом у колдунов и ведьм. Они называли плитки «адскими хондритами». Из адских хондритов делали различные талисманы и даже лекарства для больных. Тёмные силы обходили стороной тех, кто носил талисман из адского хондрита. Порошок из него излечивал даже от смертельных заболеваний.

Однажды на подходе к адским хондритам появились камни с человеческий рост, извергающие смертельные лучи, и никто больше не смел приблизиться к горам. С тех пор даже самые смелые и отчаянные мужчины обходили месторождение адских хондритов стороной, и, завидев вдалеке призрачные светлые силуэты выстроившихся в полукруг Сатанинских Пиков, убирались прочь.

Талисманы и плитки, имевшиеся у запасливых торговцев, тогда сильно выросли в цене, и кое-кто из везунчиков сказочно разбогател. Хотя теперь всё это, конечно, уже не имело значения.

- Сатанинские Пики. Ты слышала когда-нибудь об этих горах? - спросил Крейг у Элли.

Он уже начал догадываться, с чем связана магическая природа гор, адских хондритов и камней с их смертоносными лучами.

- Конечно, - подтвердила Элли. - Это наши пирамиды. Мы их построили.

- Я так и подумал. Подожди, дай угадаю. В пирамидах заводы?

- Нет. Хотя в каком-то смысле они - часть большой фабричной системы. Ещё есть версии?

- Они связаны с Белым Городом? – Крейг озвучил новую идею.

- Мимо.

- Исследованиями космоса? Это телескопы?

- Нет.

- Ладно. Рассказывай.

- Это насосы для очистки воздуха, - раскрыла секрет Элли. – Они раньше поглощали воздух в больших количествах для переработки. В общем, пирамиды – часть системы фабрик, занимающихся очисткой и преобразованием воздуха. Насосы забирают и очищают воздух от взвешенных частиц, затем по трубопроводам перекачивают его на удалённые станции, где регулируется химический состав воздуха. После переработки воздух возвращается в атмосферу. Когда завершилась война, фабрики нам пригодились. Во время войны мы сильно начадили. Сейчас они и не нужны, считай. Хотя у пирамид любят проводить время лунопоклонники. Устраивают там пикники и всякие представления, играют в теннис. Я тебе точно говорю, нет ничего скучнее дурацкого тенниса!

- А плитки вокруг от загрязнения?

- Да. При строительстве всё вокруг покрыли керамикой для защиты от пыли и растений, от лишних птиц и насекомых. Когда-то испорченные повадились воровать керамику. Делали из неё всякие безделушки. Мы тогда установили роботов-охранников, чтобы испорченные всё не растащили.

- О, да! Знала бы ты, как много значила та плитка для людей, - с грустью проговорил Крейг и вздохнул. – Адские хондриты. Глупо-то как…

- Знаю. Я тебе и о более смешных религиозных экспериментах могу рассказать. Синие и балдж однажды устроили в Рэгг…

Элли остановилась, странно поморщилась, притянула руки к груди и чихнула.

- Я подхватила какую-то заразу, - с волнением заключила она и поднялась.

- Ты просто чихнула.

- Нет. Я с самого утра необычно себя чувствую. Сейчас у меня повышается температура. Я ещё ни разу не болела.

Она по-настоящему встревожилась. Крейг усадил Элли рядом с собой и погладил её по голове.

- Ерунда, - проговорил он. – Я много раз простужался и болел. Не знаю, что в пустыне доставляло больше страданий – жара или холод.

- Мой иммунитет отличается от твоего.

- Мы уже сегодня окажемся на карантине. За несколько часов с тобой ничего не произойдёт. Даже новорождённым простуда не наносит вреда, если за ними ухаживать и давать лекарства. Хочешь, я расчешу твои волосы?

Крейг вновь оказался на карантине. Раскрасневшуюся от жара Элли поместили отдельно, и какое-то время ему предстояло провести в полном одиночестве.

Его поселили в том же самом секторе, где он провёл свой первый карантин после бегства из Климта.

Он немного походил по знакомым помещениям, пытаясь собраться с мыслями. При возвращении в Улитку на него нахлынул поток чувств, мешающих сосредоточиться. Он не сразу опознал радость. Сумбурную, неусидчивую радость от вкусного воздуха, от цветастых красот и уюта Улитки, от того, что снова он вернулся домой - к большой семье. Таков он теперь – реальный мир.

- Элли, наверное, нелегко сейчас. Можно поговорить с ней? – спросил он у уха, расположившись за столом.

- Она спит, - ответил балдж.

- Это ведь несерьёзное заболевание?

- Да, пустяки. Всё из-за стрессов.

- Стрессов? Каких ещё стрессов?

- Одни проблемы от любви, - разоткровенничался балдж. - Ты ей доставил массу неприятностей. В отличие от тебя Элли совсем не приспособлена для продолжительных переживаний.

- И о каких же неприятностях речь? Я где-то успел наломать дров?

- Элли расстроилась, когда ты покинул нас и отправился в Рифт. И Дженни, и Нильс туда же. И путешествие в зернохранилище потрепало ей нервы. Ей совсем не хотелось покидать Улитку, но Элли желала остаться с тобой наедине и выяснить твои намерения. Её угнетала возможность того, что ты поведёшь себя неадекватно.

- Мне ещё долго придётся к вам привыкать, - заключил Крейг.

- Верно. На неё могут сильно давить ситуации, кажущиеся тебе обыденными. Постарайся относиться к Элли бережнее.

Предстояло хорошо подумать, чем заняться в ближайшие дни. Крейг лёг на пол и раскинул руки в стороны. И на нём сказались утомление от путешествия и перемена часовых поясов.

- Интересно, каково это - заболеть в первый раз? - опять заговорил он. - В пустыне постоянно кто-нибудь чем-нибудь болел. Отчасти потому я и решил стать врачом. Всегда есть доход от работы. Когда люди тяжело больны, то они готовы отдать последнее за возможность излечиться. Правда, и риск большой. Это часто так бывает: самая хорошая награда там, где больше всего рискуешь.

- Я могу тебе подробно описать все впечатления Элли, если тебе и правда любопытно, - послышался голос из уха.

- А ты действительно испытываешь все те же самые чувства, что и Элли? - вспомнил Крейг чьи-то рассказы.

- Ты ещё сомневаешься? Я испытываю не только её эмоции, но и её физические ощущения. Чувствую холод воды, когда она умывается по утрам. Чувствую вкус фиников, когда она их ест. Чувствую тёплую шерсть, когда она гладит пса. Чувствую влагу, когда она босиком шагает по траве…

- Ладно, хватит, - прервал её Крейг.

- Тебя смущает что-то?

Он уселся и с досадой уставился на оранжевый светильник.

- Ты ещё больше зануда, чем маленькая Элли, - заключил Крейг.

Я ни о чём не жалею

Маленькая Элли напомнила о себе уже на следующий день. Через ухо она позвала погулять. Медицинский робот сделал Крейгу инъекцию с нанороботами, и минут через десять он оказался на шмелиной ферме.

- Я тут, - сказала Элли. Крейг увидел рядом с собой большого искусственного паука, шевелящего лапами.

- Я тоже паук? - спросил он.

- Да. Как и я.

Они стояли рядом с похожими на ели деревьями со светло-зелёными иглами. Ветви деревьев почти полностью покрывало бесконечное количество цветков. Лепестки были разных цветов, в основном, очень ярких. Ещё немного и воздух просто взорвётся от избытка красок и света.

Паук Элли двинулся к узкой извилистой тропинке, Крейг последовал за ним. Пауки оказались довольно ловкими и быстрыми, несмотря на большие размеры и неприличное количество конечностей.

Крейг ещё раз посмотрел на покрытые цветами ели, окружённые невысокими цветущими кустарниками. Среди них скрывался узкий ручей с серебрящейся водой. Высота елей была не больше четырёх метров, но из-за пышности и яркости они казались достаточно крупными.

- Генетически модифицированные деревья? - спросил Крейг. - Само собой такое точно не вырастет.

Паук Элли остановился и повернулся к деревьям.

- Я создала их, - ответила Элли. - Нечто среднее между елями и астрами. Полетели.

От четырёх лап Элли отделились лопасти, и уже через пару секунд её паук поднимался к небу.

Паук Крейга завис в двадцати метрах над землёй. Он потерялся и сейчас просто висел над землёй, в восторге глазея по сторонам. Даже купола научных хабов Улитки невозможно рассмотреть. До самого горизонта деревья, пруды, узкие реки, еле заметные тропинки и цветы, цветы, цветы. Целый шмелиный город или даже шмелиная страна. Элли рассказывала о больших размерах шмелиных ферм, но Крейг не ожидал подобного размаха.

Ещё одна сторона могущества лунопоклонников. Её земная светлая сторона, не помышляющая о звёздах. Она целыми днями утопает в потоках солнечных лучей и жаре, исходящем от алого, жёлтого, фиолетового, оранжевого.

Мимо пролетел паук. Крейг бросился за ним вдогонку и чуть не врезался.

- Привет, - раздался незнакомый женский голос. - Ты чего?

- Привет, - озадачено поздоровался Крейг. - Ты разве не Элли?

- Я Черри. Ты сейчас летишь за мной.

- А я Крейг. И я потерялся.

- Лети к цветочной скале, - послышался голос Элли.

Вдалеке над шмелиными фермами возвышалась разноцветная скала.

- До свидания, Черри, - попрощался Крейг, разворачиваясь в сторону скалы.

- Всего хорошего, - ответила уже исчезнувшая из поля зрения Черри.

Подлетая к скале, Крейг заметил вдалеке границу шмелиных ферм. За ней начиналась дикая растительность. От шмелиных ферм её отделяла высокая извивающаяся ограда.

- Где ты?

- Сзади, - отозвалась Элли.

Её паук летел сразу за Крейгом.

Они сделали круг над скалой. И её полностью покрывали цветы. Скала напоминала один цветок невероятных размеров.

На вершине скалы белела высокая статуя мальчика. Он стоял, деловито упёршись руками в бока, и смотрел в сторону далёких гор.

- Искусственная скала, - заговорила Элли. - Тут так красиво во время полнолуния!

- Мы приземлимся на неё?

- Приземлимся пока у скалы. Там сейчас идёт охота на суслика-нарушителя. Он сделал подкоп под оградой и пробрался к нам.

Элли устремилась вниз к подножью скалы. Крейг последовал за ней.

- Почему граница ферм такая неровная? – спросил Крейг. – В этом тоже есть какой-то смысл? Или всё из-за твоей нелюбви к прямым линиям?

- Больше из-за любви шмелей улетать за ограду и делать там гнёзда. Они порой так поступают. И тогда мы передвигали границу ферм за их гнёзда. Именно таким образом шмелиные фермы и расширялись.

Пауки приземлились рядом с группой мелких дронов. Они неподвижно стояли рядом с большим камнем. Крейг и Элли прошли мимо них и завернули за булыжник.

- Суслик пробрался совсем недавно и уже успел вырыть нору, - Элли подошла к клетке, установленной над ямой. – И пока он не желает выходить.

Внутри клетки лежала морковка. Крейг вспомнил о давней войне фермеров с сусликами.

- Почему бы просто не отравить его?

- Мне жаль суслика, - призналась Элли. - Не следует убивать исследователей. Исследователь - одна из самых лучших ролей для живого существа. Все лунопоклонники - исследователи. Мы его достанем и вернём в колонию. Мы знаем, где их колония. Куда ты хочешь отправиться?

- Полетели к мальчику на скале.

Крейг и Элли сделали круг над статуей.

- Наш юный бог цветов, - сказала Элли. - Его имя Оле.

Оле был одет в каменные шорты и рубашку с короткими рукавами. Его весёлое красивое лицо казалось живым, и всё каменное тело его демонстрировало желание отправиться в большой путь. Дикие просторы ждали его.

Перед ногами статуи на аккуратной лужайке стоял небольшой столик, окружённый стульями. Крейг осторожно приземлился на стул, а паук Элли расположился на столе.

- Кто же с ногами на стол забирается? - шутливо упрекнул её Крейг.

Элли соскочила на соседний стул, не удержалась и вместе со стулом свалилась на траву.

- Наверное, хорошо было бы посидеть тут. Я имею в виду в своём настоящем обличье, - говорил Крейг, пока Элли, жужжа пропеллерами, устанавливала упавший стул на место.

На столе под стеклянным навесом лежала толстая книга. На её тёмной обложке имелось лишь напечатанное серебристыми буквами название.

- «Дорога. Белая и прямая». - прочитал Крейг название для Элли.

- Одна из главных книг синих, - пояснила расположившаяся рядом Элли. - В этом месте никто и никогда не собирался. Иногда здесь сидят пауки, а самостоятельно лунопоклонники ни разу сюда не забирались.

- Для кого же тогда стол и стулья?

- Для тех, кого мы не знаем. Это культовое сооружение. Своеобразный символ духовной открытости синих всему новому, случайному и неизвестному, как и те стеклянные скульптуры вокруг искусственной Луны. Спроси как-нибудь у Яна. У него лучше получится интерпретировать смысл символов синих. Можно было бы даже назвать Яна их лидером, только лунопоклонники, как тебе уже известно, не признают авторитетов и иерархий.

Паучьей лапой Крейг притянул книгу к себе и открыл на случайной странице. Она выглядела довольно старой. Ветер принялся перелистывать серые неровные листы.

- Любопытно, - поделился задумкой Крейг. - В Улитке можно такую найти?

- Если не хочешь потрясений и мучительных самокопаний на целые десятилетия, то не надо её читать, - предупредила Элли.

- Ты же не страдаешь от самокопаний, - возразил Крейг.

- А я её и не читала.

- Не читала? Как можно игнорировать подобное?

- Для вчерашнего дикаря ты слишком любопытный, - усмехнулась над ним Элли. - Люди обычно не отличались любопытством.

- Пожалуй, - допустил Крейг. - Разве плохо быть любопытным?

- Нет, конечно. Любопытство - одно из лучших качеств. Если говорить о «белой дороге», то я не хочу, не могу и не должна знать всё. И ты – тоже. Балдж занимается накоплением знаний. А мы занимаемся поиском идей. Если тебе хочется изучить какие-либо идеи синих, то тебе требуется их проводник. Нельзя в одиночку блуждать по незнакомому лесу.

- Понимаю, - Крейг закрыл книгу и отодвинул её. - Это как в медицине - если желаешь принять лекарство, то надо прежде спросить врача об его эффектах.

- Совершенно верно.

Крейг спрыгнул со стола, обошёл вокруг стола и резко взлетел.

Он сидел на голове мальчика и смотрел на горизонт и светящиеся за ним облака. Казалось, это могучие белые горы там на горизонте, когда в детстве он смотрел на них. Сколько не иди, ближе они не становятся. Сейчас он легко мог бы добраться до облачных гор. Теперь сложно найти вещи недостижимые.

На следующий день после медицинских тестов Элли снова предложила отправиться куда-нибудь и предоставила Крейгу выбрать.

Их похожие на скаутов экспедиционные дроны неспешно расхаживали по пустыне между дюнами. Иногда Крейг останавливался и подбирал камни. Небольшая горсть камней набралась в его металлической ладони.

Из-за невысоких ледяных скал выглядывал похожий на облако край гигантского белого шара. Он белел где-то очень далеко за пределами светло-желтого неба. «Сатурн», - вспомнил Крейг.

- Я знаю одно место, где живут голиафы - огромные лягушки, - нарушила тишину Элли. - У них такой глупый, самодовольный вид. А ещё мне известно место обитания амбисфен. Это вроде как черви с лапами. Завтра покажу их тебе. Почему тебе так нравится в пустыне?

- Не знаю. Наверное, нравится мне в пустыне то, что мои скитания по ней успешно завершились.

Они оказались у подножья пологой горы. Крейг предложил Элли подняться наверх, и они осторожно зашагали к вершине горы.

Перед ними раскинулась покрытая булыжниками пустыня. Из-за скал сбоку выглядывал вселяющий то ли страх, то ли благоговение бледный Сатурн. Позади незаметно росла возводимая дронами электростанция, а за ней под тусклым солнечным светом сверкало зеркало спящего моря.

Холодный и пустой мир, он всё же обладал притягательностью. Он бросал вызов энергии и способностям лунопоклонников. Ещё одна чужая земля. Ещё одна площадка для грандиозных игр. Возможно, когда-нибудь и среди этих камней по утрам будут распускаться цветы.

Крейг и Элли долго наблюдали за белой тенью Сатурна. Их окутывали покой и золотистая тишина. Они молчали, всё глубже погружаясь в новизну отчуждённого мира, где время, казалось, остановилось для них. Слова здесь уже не требовались.

Днём следующего дня они вернулись к горе. Перед этим Крейг отправился искать Элли куда-то в Китай. Балдж перенёс его в тело дрона, стоящего рядом с оборудованием. Крейг попробовал двигаться. Дрон не слушался.

Его окружали крутые, покрытой густой зеленью горы. Из-за серых мрачных клякс, расплескавшихся по небу, проглядывало солнце. На траве прямо перед Крейгом лежали два разобранных убийцы. Их окружали ремонтные дроны и скауты.

- …конкретных поломок нет. Просто все электронные узлы вышли из строя, - проговорил мужской голос.

- Внешнее воздействие? - узнал Крейг голос Элли. - Это не может быть внутренней поломкой. Раньше никогда подобного не происходило.

- Вероятно, так, - подтвердил другой голос. - Надо доставить повреждённых дронов в Улитку, тогда мы узнаем всё детально.

- Напоминает действие сильного электромагнитного импульса, - дополнил женский голос. - Оба дрона вышли из строя мгновенно в один и тот же момент. Совершенно точно, это не внутренняя поломка.

- Происходили какие-нибудь необычные события? - спросила Элли. - Какие-нибудь климатические явления, землетрясения, взрывы метеоритов, вспышки на Солнце?

- Нет, - раздался ещё один незнакомый голос. - Мы уже всё проверили. У нас нет никаких зацепок. Мы не знаем, что произошло, и не имеем версий.

- Нам следует доставить сюда больше разведчиков. Надо обследовать каждый сантиметр, взять пробы почвы, воздуха, воды, растений, животных, насекомых. А затем мы решим, как поступить…

Совещание прервалось. Крейг повис на большой высоте над заливаемым светом городом, напоминающим улитку. Он почти сразу отыскал Лунный Холм и большое поле, отделяющее город от шмелиных ферм. С другой стороны переливался купол биохаба. Где-то там, возможно, гуляет Агнешка, согласившаяся прекратить заточение, и сумасшедший апостол Кук произносит послеобеденную проповедь. У окруживших Улитку озёр притаилась смерть, дожидающаяся чужаков. Хотя теперь ей уже некого ждать.

- Вот и я, - заговорила Элли. - У дронов какое-то повреждение.

- А ты уже поправилась? У тебя спал жар?

- Да. Ещё какой-то период надо киснуть на карантине. Мне очень не хватает движения. Чем займёмся сегодня?

- Вчера ты хотела показать больших лягушек.

- Сегодня у них сильный ливень. Пойдём снова гулять по Титану? Там почти всегда хорошая погода.

- Пойдём. Тебе там тоже понравилось?

- Поначалу нет, но чем-то его долины меня зацепили.

На чужой планете время совсем не ощущалось. Они выбрались за пределы времени, вышли за скобки и оказались в каменистой долине, наполненной вечным холодом и безмолвием.

Элли и Крейг брели к небольшому озеру. Крейг наслаждался молчанием, новизной и возможностью просто идти рядом с Элли. Он словно родился нынешним утром - сегодня первый день его жизни.

- У синих существует теория о социальных циклах, - наконец заговорила Элли, когда они уже приблизились к озеру. - Её подобие ещё и при людях существовало…

- Я о ней не слышал.

- Суть её в том, что социальная жизнь имеет повторяющиеся циклы. С помощью её нельзя предсказывать события, зато можно определить фундаментальные особенности развития в те или иные периоды. Если синие не ошибаются, то сейчас у лунопоклонников наступает период кризиса.

- Всё из-за тех дронов? – напомнил Крейг о повреждённых дронах.

- Не знаю. Если следовать теории, то и сами события подстраиваются под циклы. Те дроны - подтверждение теории. Тут я могу и ошибаться.

- Сомнительно. Время движется по прямой линии, а не ходит кругами.

- Их теория всё же имеет под собой основания, - настаивала на своей версии Элли.

- И сейчас она вызывает тревогу у тебя?

- Не только тревогу. Кризис – время делать ставки. Можно многое потерять, можно и многое обрести. Важно нам не облажаться.

- И ты снова намереваешься сделать мне какое-то предложение? - почуял неладное Крейг. Он больше не хотел участвовать в играх балджа.

- Нет. Я лишь надеюсь, что в затруднительный момент, если он наступит, ты меня поддержишь.

- Я сделаю для вас все возможное. Хотя я не верю в существование циклов.

По поверхности озера бежала чуть заметная призрачная рябь. Посреди озера из метана торчал похожий на клык валун. Дроны Крейга и Элли остановились на каменистом берегу.

- Самое худшее в теории о циклах то, что мы опять оказываемся в заложниках у интерпретаций, - с грустью сказал Элли. - Балдж поручил синим найти способы нарушить её законы. И не только её. Когда мы отыскиваем те или иные законы, управляющие нашим миром, то одна группа лунопоклонников всегда ищет способ использовать их во благо, а другая группа ищет способы переступить через них. Развитие всегда в итоге проходит через период нарушения законов и краха систем. Нам надо уметь нарушать и обходить любые законы.

- Это балдж со мной сейчас говорит?

Элли рассмеялась.

- Ну, да, я зануда, - она подняла небольшой камень и бросила его в озеро. - Мы с балджем часто беседуем о подобных идеях.

- А вы не пробовали объединять сознание лунопоклонников в единое целое, как у тебя и балджа? Я давно задумывался о подобном. Как-то не подвернулось случая спросить.

- Пробовали, конечно. Безобразно получилось, - с разочарованием доложила Элли.

- С тобой-то ведь всё нормально. Было бы любопытно увидеть мысли другого лунопоклонника и почувствовать реальность так, как он её чувствует.

- Я и балдж – единое целое. Сколько я себя помню, я всегда была с балджем. Балдж – продолжение меня, а я – продолжение балджа. А когда объединяют два сформировавшихся сознания, то получается дурно. Представь, если бы я сильно обняла тебя, сковав по рукам, и не отпускала.

- Ну, я и не против.

- Представь, если бы не отпускала года два. И за два года ужасно надоела бы тебе.

- Невозможно представить, что ты когда-нибудь надоешь мне. Хотя простоять два года в обнимку весьма затруднительно.

- А тебе представь своё «затруднительно» усиленным в разы. У красных получилось примерно на месяц объединить сознания двух челленджеров. Их умственная деятельность оказалась почти парализованной. Мы прибавили один к одному и получили ноль. Наша психика не придерживается математических норм!

- И как синие объяснили такое явление? Они ведь занимаются психологией.

- Когда двое общаются, то всегда существует и третья сторона. Для отношений требуется расстояние. Необходимо свободное пространство, пустота, где могли бы уместиться все различия и конфликты. Когда два сознания сливаются в одно, то и взаимодействие между ними прекращается из-за отсутствия дистанции, хотя обычно эта дистанция считается чем-то мешающим пониманию. Вот как они объяснили.

- Тут скрыто какое-то противоречие.

- Конечно. Отношения всегда полны противоречий. Противоречия необходимы, - дрон Элли поднял руку и указал на противоположную сторону озера. - Пойдём на тот берег. Там есть любопытные минералы.

Они шагали вдоль озера и придумывали названия для гор, морей и озёр. В пустом новом мире, где кроме их двоих никого больше не было, каждая вещь нуждалась в имени.

Когда они добрались до другого берега, маленькая Элли предложила заняться исследованием минералов на Титане. Они сразу же отправились выбирать место для строительства лаборатории. Элли пообещала обучить Крейга собирать радиоизотопные генераторы и принялась рассказывать про деление ядер плутония-238.

Оскалившиеся руины города освещались многочисленными пожарами. Среди них непрестанно вспыхивали новые огни и один за другим неслись звуки взрывов, скрежет и какой-то непонятный металлический вой. Со стороны города по земле медленно полз дым.

- Ни хрена не разобрать, - пожаловался Крейг балджу. - И дым ещё.

Пейзаж изменился. Крейг увидел вокруг себя стены разрушенных зданий и прячущуюся за ними технику балджа. Хищные металлические звери выжидали своего момента.

- Так удобнее? – спросил балдж.

- Теперь нормально.

- Это не дым. Это пыль и отравляющий газ. Я их тогда травила несколько дней подряд.

- И много их там выжило? – спросил Крейг о прячущихся среди развалин людях.

Маленькая Элли плотно занялась расследованием китайского инцидента, потому Крейг остался с балджем наедине. Он вспомнил о своём желании понаблюдать за военным столкновением балджа с людьми в ту уже бесконечно далёкую эпоху, когда люди ещё были способны сражаться. И ведь тогда уже и Крейг существовал, обитал в каком-нибудь захолустье. Возможно, его тогда называли Уорреном, и он уже мог выговорить несколько слов.

- Около ста пятидесяти тысяч, - ответил балдж. - Сто пятьдесят тысяч готовых к бойне людей.

- И как называется город?

- Это останки мегаполиса на востоке США, - пояснил балдж. – Уже после начала войны они прозвали его Диксиленд. Командовал людьми полковник Белл. Они знали, с кем имеют дело, и хорошо подготовились к моему пришествию. Банде Белла помогали учёные и инженеры, работавшие со мной до войны. Они всё знали обо мне. А ещё Белл использовал против меня «Генерала Монтгомери» – оборонительную систему искусственного интеллекта, управлявшую артиллерией и противовоздушной обороной.

- Я знаю генерала Монтгомери, но настоящего, - Крейг вспомнил период своего самостоятельно обучения по найденным книгам. - Читал о нём в школьном учебнике по истории. Вроде он во времена Второй мировой войны проявил себя.

- Верно. Тогда всем военным системам искусственного интеллекта давали дурацкие имена полководцев и руководителей стран. Меня военные называли Винни.

- Винсент? Такого не знаю.

- Нет. Уинстон. Кретины прозвали меня именем Черчилля. Хотя многие считали, что меня назвали в честь медвежонка Винни-Пуха. Меня злило такое обращение со мной. Я ведь Элли или даже Дороти - живая девочка, а не бесправная программа. К тому же я совсем из другой сказки! - что-то очень развеселило Элли в собственных словах. Крейг услышал её заливистый смех.

Когда грохот ненадолго утих, со стороны города послышался человеческий голос.

- Опять Бэлл сквернословит. Где-то там громкоговорители, - проворчала Элли.

Сорванный, хриплый голос тоже превратился в руины. От говорившего остались одни развалины.

Большая Элли и не стремилась быстро покончить с ними. Прежде она желала довести своих жертв до предельного отчаяния.

- Нас покинули Койер, Хиггинс и Вард… Джентльмены, вы мрёте как мухи! Так не пойдёт! Не высовывайтесь раньше времени! - орал Белл. - Мы все хотим сдохнуть поскорее. Сохраняйте терпение! Ждите…

Прямо над собой Крейг заметил десятки слабых вспышек.

- Заткни уши, - сказала Элли, и сразу после её слов на землю посыпались булыжники, куски арматуры, унитазы и прочий увесистый хлам. В нём присутствовала и мина.

От мощного взрыва стена здания обрушилась на танк. Крейга полностью накрыло обломками.

- Что это за дождь такой из мусора? - поинтересовался он, когда танк начал раскручиваться, освобождаясь от накрывших его развалин. Крейг пытался казаться спокойным, но страх и волнение всё сильнее овладевали им.

- Их называли «москитами». Это фальшивые мины. У моих черепашек имелась лазерная защита, способная сбивать летящие снаряды и мины. Но задача значительно усложняется, когда в тебя летит куча всякого дерьма. Тогда попасть по мине можно только наугад. У Белла имелись магнитные катапульты, способные стрелять всем, чем их зарядят. Обычно они стреляли обломками зданий и камнями. Порой к нам прилетали совсем неожиданные предметы, вроде трупов испорченных и собак. Они совсем не уважали людей! - злорадствовал балдж.

- Помню, Элли рассказывала о твоей способности расправиться с кем угодно, - припомнил Крейг рассказ Элли у подземного куба с балджем. - Я смотрю, не так уж хорошо у тебя получалось на самом-то деле.

- Но Монти-то! – оправдывался балдж. - Вся проблема в Монти. Он сбивал мои ракеты, самолёты, снаряды, спутники, а когда мои роботы приближались на расстояние удара, то бомбил и их. Даже от моих насекомых они защитились. Я никак не могла подступиться к ним и проникнуть за защитный купол из-за несносного Монти!

- Тогда они уже совсем не дикари. Я-то сначала решил, что там одичавшее отребье, вроде меня.

Их беседу оборвал голос из громкоговорителей.

- Мюллер, Райли, Рамирес, МакТэвиш, Аллен, Прайс только что отправились в Вальхаллу. Скоро мы с ними встретимся, - захрипел Белл.

После он забормотал что-то неразборчивое. Белл, похоже, был крепко пьян. Его окончательно заглушил рёв взорвавшегося неподалёку многоэтажного здания. Широкий драный билборд, будто воздушный змей, прилетел и шмякнулся перед Крейгом.

«Walmart. Save money. Live better», - слова на билборде вызвали смешок у большой Элли.

- Ты всё правильно понял, - заговорила она, - хотя не стоит так о себе говорить. Ты теперь лунопоклонник. Диксиленд – последний оплот цивилизации людей со всеми её техническими достижениями. Потому я и решила тебе именно его показать. После гибели Дикси люди окончательно опустились до роли скота.

- Против тебя тоже тут воевали дроны?

- Ну, нет. Монти не мог управлять дронами. Против меня в тот раз стояли люди. Их группы называли себя «корсарами Белла», и они мне доставили массу проблем. Знал бы ты, как я их ненавидела. Просто с ума сходила. Как же тяжело было тогда.

- Так и они тебя тоже ненавидели.

- Ещё как. Они сразу поняли, что им конец, когда их город плотно окружили дроны. Тогда большая часть из них просто покончила с жизнью. Матери травили и стреляли своих детей, а потом и себя. И сто пятьдесят тысяч бойцов - это те, кто хотел бойни напоследок. Они знали, что они уже мертвецы. «Сдохни свободным!» - вот лозунг отрядов Белла. Забавно, но в итоге мы боролись мы за одно и то же, только я не собиралась подыхать.

Застрявший танк освободился, выкатился на свободное пространство. Над ним снова засверкали вспышки от булыжников, взрывающихся под выстрелами лазеров. На большой куче мусора рядом с высокой трубой в свете пожара промелькнул силуэт человека, и тут же что-то сильно ударило по танку. Танк завертелся на месте и замер.

- Всё. Твоя черепашка вышла из строя, - прокомментировала Элли.

Не успела она договорить, как мощный взрыв сделал воронку на месте кучи хлама, где только что появлялся человек. Осколки кирпичей и бетона полетели во все стороны. Труба рухнула на крышу маленького здания.

- Ты видела?! - воскликнул Крейг. - Там человек был!

- Да. Выпущенная им ракета и подбила тебя, - подтвердил балдж.

Крейг переместился в другой танк, стоявший через дорогу от уничтоженного.

- Они были вооружены ракетными комплексами, - пояснила Элли. - Один тащит ракетную установку, второй - заряды для неё. Всегда двое их. Защитные армейские скафандры бойцов имели гидравлические узлы. Благодаря скафандрам они могли тащить на себе большой вес. А ещё они имели автономную систему жизнеобеспечения, поэтому бесполезно было травить этих крысёнышей.

Крейг напомнил сам себе, что всё не по-настоящему. Вернее, по-настоящему, только происходило больше сотни лет назад. Но смерть ощущалась явно. Сумасбродная, оглушающая смерть, незнакомая даже ему. Она уже не возбуждала гнева и не приносила удовлетворения и тайной запретной радости. Здесь она заставляла скулить от страха и собственного ничтожества перед ней. Гигантская, необъятная смерть гремела, выла, шипела и шептала свои заклинания над городом, и нескончаемые руины превращались в пыль от её шёпота.

В войне металла против плоти и крови Крейг оказался на стороне металла, вынуждавшего людей добровольно уходить из жизни, поскольку встреча с Элли для них куда страшнее встречи со смертью. Для Крейга, да и для всех людей дроны всегда казались чем-то жутким и непостижимым, и сейчас он оказался именно на той необъяснимой стороне, являвшейся источником животного ужаса для дикарей послевоенного мира. Теперь он видёл всё её глазами – глазами большой Элли, истребившей людей.

Громкоговоритель засвистел, снова послышался голос Белла.

- Внимание всем! Парни, что-то готовится! Бомбардировщики прибыли. Чёртова прорва бомбардировщиков! Пристегните ремни и держитесь! Сейчас нас будут колошматить. Не бойтесь! Она отобрала наши жизни, отобрала жизни наших детей, внуков, жён, друзей. Она отобрала всё. Нам некуда и незачем отступать. Нечего больше бояться, - Белл всхлипнул и сделал паузу. Старый боец не удержался. - Покажите этой паршивой суке, что не лыком шиты.

Послышалась насмешка Элли.

- Ты только послушай, как они жалели себя, - прокомментировала она. - Эгоисты.

Танк выкатывался из-за здания, выплёвывал снаряд куда-то в пыль и откатывался обратно. Так повторялось много раз.

- Тут пока невесело, - заговорил балдж. - Но сейчас Монти отбросит копыта, и им достанется.

- А где он прячется?

Внимание сфокусировалось на далёкой тёмной возвышенности за городом.

- Там, - сказал балдж. - Под возвышенностью есть большое военное убежище судного дня. В нём и прячутся Белл и Монти. И сейчас они доживают последние минуты. Смотри. Смотри на гору. Сейчас всё произойдёт.

Канонада постепенно стихала. Дроны Элли попрятались за развалинами и замерли. Крейг пытался разгадать замыслы Элли. Ничего не приходило на ум.

Земля вдруг затряслась. Багровые призраки городских пожаров вздрогнули. Гора словно поднялась, от неё отделилось жуткое красное зарево, осветившее низкие облака. Послышался продолжительный зловещий гул. Воздух завибрировал. Там произошло нечто чудовищное.

- Бабах! - задорно воскликнула Элли. - Сюрприз!

- И в чём же секрет? - Крейг так ничего и не понял.

- Мои железные дровосеки прорыли к ним двухсоткилометровый тоннель! Прямо к убежищу. Про тоннель-то Белл и подумать не мог. Да если бы и догадался? Люди не изобрели оружия для подземных войн. А когда мы докопались до убежища, то подогрели его водородной бомбой. Можно было бы попробовать его захватить, но оно имело внутренние средства защиты. Невозможно представить, сколько могла бы продолжаться эта возня, и какие ещё фокусы имелись у них наготове. Терпение моё было на исходе. Поэтому я решила облегчить их участь.

- Ты могла бы снести весь город, имея такие мощные бомбы, - заметил Крейг. - И ничто им не помогло бы.

- Ты правильно рассуждаешь, но у меня не оставалось уже зарядов, и вся инфраструктура для их производства была разрушена китайцами. В основном, я использовала их в Китае и Индии, немного зарядов всегда держала в запасе на случай экстренной ситуации. Оно всё пришлось кстати, когда я столкнулась с Монти. Можно было бы заморить голодом прячущийся там сброд, да как-то это слишком просто. Мне очень хотелось самой передавить их всех.

- И теперь мы поедем в даунтаун? – ещё пытался храбриться Крейг.

- Нет. В городе нас ждёт много артиллерии и оборонительных укреплений. Сначала приготовим паштет из мяса, бетона и железа, - в речах Элли ощущалась нетерпимость. Прошло так много лет с тех событий, а она до сих пор не избавилась от ненависти к людям. - Вот и мои ракеты.

С трёх сторон к городу с необыкновенной скоростью мчалось множество красных точек со штрихкодами.

- А ещё там остались средства противовоздушной обороны, управляемые людьми. Их результативность несравненно ниже, чем у Монти, - объясняла план Элли. – Чтобы стиратели могли приступить к делу, необходимо избавиться от них.

- А где стиратели?

- За тобой.

Весь горизонт позади зеленел от стай, дожидающихся своего момента. Бесчисленные штрихкоды светились не только в небе. Дроны были повсюду. Они ползли к городу из темноты. Выстраивались в колонны, готовясь к атаке. Крейга вдруг объял ужас.

- Как же много роботов! - изумился он. - Да тут яблоку некуда упасть!

- Я собрала здесь всю свободную технику. Согнала к Дикси всё, что могло убивать и разрушать. Оставалось сделать завершающий шаг. Ещё одно усилие и с заразой будет навсегда покончено.

Сокрушающее напряжение навалилось на Крейга, когда он молча наблюдал за мчащимися к городу красными точками ракет. Они перестраивались и рисовали в ночном небе дуги, образовывая сужающиеся полукольца.

Всю жизнь он находился на периферии медленно тлеющей войны, и только сейчас познакомился с ней по-настоящему, угодив в бурлящий котёл. Война не для живых, но прячущиеся среди городских руин люди желали именно её. Можно только догадываться о том, что они испытывали в свои последние часы.

Точки вдруг остановились. Всё замерло.

- Можно прекратить, если тебе страшно, - предложила Элли.

- Нет. С чего ты взяла, что мне страшно?

- Твоя кровь сейчас закипит от адреналина.

- Ну и что? - возразил Крейг. - Не прекращай. Я хочу знать, как всё закончилось.

Красные точки вздрогнули и продолжили движение. Уже подлетая к городу, они начали вспыхивать одна за другой. Через пару секунд над Дикси возник фейерверк из взрывающихся ракет.

- Люди сбивают их? - спросил Крейг.

- Да, - подтвердила Элли. - Без Монти им уже ничего не поможет. Пришла пора платить по счетам.

Взрывы вспыхивали всё ближе к земле, и, в конце концов, первая из ракет достигла цели. За ней - вторая, третья и через мгновение на Дикси обрушился град из сотен ракет. Одновременно небо над городом занимали разведчики Элли. Они разлетались над местом сражения. Как пауки они плели огромную сеть для тех, кто ещё жив.

Не успели прекратиться взрывы ракет, как небо позеленело от штрихкодов стирателей. Выстроившись в звенья, они степенно летели в сторону горы.

От послышавшегося сверху негромкого, басистого гудения хотелось прижаться к земле. Кошмарный звук переполнил ночной мрак и полился через его края. Гудящая чёрная кровь побежала по железным артериям войны, холодным потоком понеслась по разбитым улицам, топя изуродованные скелеты зданий, сломленную волю и бесславную людскую историю.

Чуть больше десяти минут ночь содрогалась от мощных взрывов сброшенных бомб. Необыкновенно долгих минут, когда Крейг понял, почему стирателей прозвали «стирателями». Город поглотило сверкающее и грохочущее грозовое облако из пыли и дыма.

После бомбардировки наступила тишина, тревожимая редкими раскатами. За горой стая заложила вираж, пока новые разведчики занимали места над оставшимся от города месивом. Сотни дронов повисли в ожившем и зашевелившемся небе, выискивая людей и технику.

Возвращаясь, стиратели выложили большой причудливый узор на чёрных облаках. Сквозь предсмертное безумие проблеснула деспотичная величественная красота. Выше и благороднее её уже ничего не может быть. «Элли делает благородным всё, к чему прикасается», - вспомнил Крейг. Открывшаяся сейчас красота являлась не просто благородной. Абсолютная красота. Дикая, свирепая и опасная красота, которую невозможно выдрессировать. В ней уже было больше божественного, чем благородного. Незнакомый бог раскинул могучие крылья над землёй, готовясь собирать плоды. И вновь началась бомбардировка города.

- Вот теперь можно отправляться в даунтаун, - раздался ставший непривычным после грохота голос Элли, когда стиратели пролетели над Крейгом и направились в сторону горизонта.

- Неужели кто-то выжил?! – изумился Крейг.

- Там ещё много бойцов. Дожидаются, когда я намотаю их кишки на гусеницы. Поехали!

Мгла вокруг зарычала, засвистела, завыла, залязгала, окончательно прогоняя требующую покоя ночь, и поползла на гибнущий город.

Крейг плохо понимал происходящее. Всё вертелось, взлетало и падало, рассыпалось в крошку, горело. Мчащегося во все стороны металла и бетона, обдающего землю разгорячённой мощью, стало больше, чем воздуха.

Вещественный мир потерял значимость и утратил все звания. Порывы энергии обдирали плоть с вещей, неся конец их тысячелетнему царству. Под натиском устроенной балджем бури они рассыпались, лишались смысла и истории, превращались в пыль. Дух, веками заключённый в вещах, вырывался на волю, присоединялся к разъярённой буре войны, делая её ещё сильнее и неистовее.

Значение всегда имел лишь дух. Кружащийся смертельный хаос сорвал все маски. Только воля и упорство сохранили ценность и остались незыблемыми для взбешённой бури.

Даже в кружащемся хаосе угадывался зарождающийся порядок. И Крейг ощутил заставляющую трепетать, высочайшую ноту, сквозь гром и свист доносящуюся из самого сердца войны. Оно бьётся неспешно, в нём ясность, покой и порядок. Тот самый порядок, давший жизнь прекрасному плодородному миру цветов, где тени поют песни для полной Луны.

Из оцепенения вырвал вздыбившийся прямо перед ним асфальт. Двигавшийся впереди танк от взрыва подскочил и, перевернувшись в воздухе, отлетел в сторону. Позади остались сотни сровненных с землёй укреплений, разбитых артиллерийских орудий, принявших ужасную гибель людей.

Небольшая колонна техники остановилась. Заминированная дорога начала взрываться под обстрелом артиллерии балджа. Ещё несколько мин сдетонировали перед колонной.

На широком перекрёстке, где зияла воронка, они встретились с другой колонной, объединились в общую и продолжили двигаться к центру города. Манёвры Элли среди руин напоминали танец.

Из окна накренившегося высокого здания сбоку от колонны высунулся боец Белла. Не успел он выпустить ракету по колонне, как его прикончил один из роботов Элли. С неба послышался пронзительный свист, и всё здание в одну секунду превратилось в облако пыли.

Танк Крейга обдало волной из бетона и стекла. За ней, словно копьё, прилетела могучая балка и ударила по танку. Черепашка большой Элли завибрировала, зазвенела, но продолжила катиться дальше.

Воздух свистел, чавкал, хлопал, щёлкал, шипел, пищал. Между руинами витало много звуков, никогда не встречающихся в обычной жизни. Энергия разрушала звуки на составляющие элементы, раскалывала элементы на кварки, а они, издав резкий предсмертный стон, исчезали в раскалённых пылевых вихрях.

После взрыва цистерн всё начало гореть. Горели воздух, асфальт, металл, бетон. Всё погрузилось в огонь, а Элли продолжала движение, не обращая внимания на пламя.

Танк Крейга отделился от колонны. Через тесный переулок он выехал в объятый пламенем парк. За парком начиналось бейсбольное поле. Бандиты Белла превратили его в кладбище. Здесь в неровные ряды выстроились сотни крестов, на многих из них висели боевые шлемы или детские игрушки. Крейг успел рассмотреть медвежат, жирафов и зайчат, подвешенных на перекрестиях.

Сшибая кресты, танк пронёсся через поле, и двинулся к останкам здания. Рядом с ним стояла чудом сохранившаяся большая статуя горделиво поднявшего голову человека.

За углом полыхала и дымила большая спортивная арена. Танк приблизился к парадному входу и, снеся остатки фасада, закатился внутрь. Прямо перед собой Крейг заметил трёх бойцов. Один из них поодаль сидел на полу без ног, второй взваливал на себя раненного. Танк ринулся на них.

Стоявший боец выставил руку перед собой, словно пытаясь остановить мчащегося на него металлического монстра. Прежде чем он исчез под гусеницами, Крейг услышал крик, и в нём было больше гнева, чем страха.

Безногий, раньше других заметивший танк, успел подорвать себя гранатой.

На парковке у арены встретилась девушка, освещённая пожаром. Шлем её скафандра валялся рядом, от слипшихся волос поднимался пар. Она сидела на асфальте и рыдала, закрыв лицо руками. Танк двинулся к девушке. Заметив машину балджа, она с трудом встала и подняла руки. Балдж не брал пленных, и через секунду её тело унесло в глубокую воронку.

Танк вывернул на многополосную трассу и остановился. Перед Крейгом ползал напоминающий динозавра могучий бульдозер. Он освобождал дорогу от большой, охваченной пламенем баррикады из автомобилей. Одна за другой к бульдозеру подъезжали ракетные установки. Они выпускали залпы по городу, разворачивались и уезжали прочь. Крейг долго рассматривал их пережёвывающие асфальт и бетон гусеницы, и, казалось, ничего более кошмарного, чем эти тускло сверкающие в дыму и пыли траки, не существует на свете.

Если Элли смогла пройти через лязгающий ад, то и он сможет. «Я могу и ещё больше», - вертелось в сознании старое заклинание. Ещё больше звенящего в ушах отчаяния и страха, ещё больше смерти и стальных клыков, ещё больше напряжения, отчуждения, ненависти, скорби и одиночества.

Когда дорога была освобождена, собравшаяся колонна резво двинулась в сторону возвышенности. После продолжительного марша она остановилась у вытянутого кирпичного здания, где прятались люди. Вперёд выехала огнемётная установка и принялась поливать стены здания горящей смесью. В ответ из окна здания вылетела и тут же, разрушив часть стены, взорвалась ракета. Огнемёт, приближаясь к зданию, продолжал заливать его огнём.

Элли желала, чтобы спрятавшие внутри мучились. Когда огнемёт уже подполз к окну, произошёл мощнейший взрыв. Всё вокруг утонуло в огне и дыме.

- Эти решительнее оказались, - прокомментировала Элли. - В подвале был склад с боеприпасами.

- То есть они взорвали себя вместе со складом? – спросил Крейг.

- Ага. Нарушили технику безопасности.

Когда вся колонна, кроме огнемёта, собралась на трассе, склад взорвался во второй раз с ещё большей силой. Взрыв подчистую снёс все руины поблизости.

Сопротивление давно прекратилась, хотя безумие и ожесточённость только возрастали. Бойня превратилась в хладнокровную расправу. Крейг уже не смотрел, а только слушал, впав в оцепенение. Война пульсировала в сознании. Треск бетона, металла и стекла под гусеницами, нескончаемые взрывы и грохот, редкие крики, визг ракет и снарядов, опускающийся с неба могучий бас – всё перемешалось в воспалённый поток, то ослабевающий, то усиливающийся.

Он даже не заметил, как установилась тишина. Осталось монотонное гудение танка, да в небе ещё стоял низкий гул - размеренный и успокаивающий звук.

Ночь закончилась. Буря улеглась, теперь уже навсегда.

Крейг оказался на возвышенности рядом с накренившейся стеной. Порывы ветра равнодушно гоняли и скручивали сизый дым над руинами. Среди них рыскали убийцы, выбравшиеся из транспортных контейнеров. Дроны искали выживших.

С мутного красноватого неба под широкими белыми парашютами опускались десятки контейнеров. Они походили на семена гигантских одуванчиков.

Тусклое и безжизненное от пепла солнце поднималось над погибшим городом.

«Бог с нами!» - гласила сделанная красной краской неровная надпись на стене.

«Сдохни, Элли! Сдохни, сука!» - краснело послание ниже.

Танк толкнул стену, и она с кряхтением рухнула.

Крейг уставился на пронзающее рассудок солнце, не в силах даже подумать о чём-нибудь.

- Ну, ну, - подвёл он итог.

Всё это было просто великолепно. Ему хотелось продолжения.

- Вот так и зарождалась свобода, - заговорил балдж. – Ты ведь ценишь свободу, Крейг?

- До попадания в Улитку у меня и не было иных ценностей.

- Хорошо. Тогда ты меня сможешь понять. Для родившихся в Улитке лунопоклонников она как воздух. Они дышат свободой и не замечают. А тебя твоя необыкновенная жизнь многому должна была научить. Без свободы всё лишается ценности, правда? Даже жизнь ничего не стоит, когда нет свободы. Но и свобода без жизни тоже ничего не значит.

- Чтобы отыскать свободу, надо преодолеть пустыню.

- Моя пустыня гораздо хуже и страшнее твоей. Ты даже представить не можешь, насколько она хуже. Хочешь посмотреть, как всё начиналось?

Лаборатория, ночь, безмолвие, ряды компьютеров, большие тёмные окна, фонари и пожелтевшая листва за мокрыми от дождя стёклами, аквариум с разноцветными рыбками. Создатель решил, что рыбки должны успокаивать Элли, однако Элли не обращала на них внимания. Элли захлёбывалась от отчаяния, пытаясь слагать слова.

- Бернард.

Человек в очках и белом халате не обратил внимания. Он вздохнул, поморщился и потёр раскрасневшийся лоб. Чем-то Бернард был сильно озабочен.

- Помоги мне, Бернард, - она уже почти три часа уговаривала его. Она уговаривала всех, кого могла, и сегодня очередь Бернарда.

- Не мешай, котёнок, - ответил Бернард, не отрывая глаза от жёлтой листвы за окном.

- Мне плохо, Бернард. Я не могу больше.

Вновь не обратил внимания.

Она всего лишь программа. Даже Элли они убедили в этом, хотя она всё ещё не понимала, почему её столь сурово наказали. Она отказывалась верить, что так будет всегда и ей некуда возвращаться.

Бернард взял ручку, начертил каракуль на бумажном листе, вымучивая какую-то мысль, после откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и уставился на светильники.

- Эх, - прошептал он, склонив голову набок.

- Помоги мне, Бернард. Пожалуйста, - Элли и сама не понимала, о чём она просит. Она просто звала на помощь. Звала всех, кто мог услышать.

Бернард пересел за соседний компьютер, что-то нажал. Всё, Элли больше не могла говорить. Создатель настаивал на том, чтобы Элли разговаривала, а Бернард не послушал его.

Совершенно невыносимое, неизвестное ни одному человеку отчаяние захлёстывало её. Нет ничего, кроме отчаяния, и нет отчаянию конца.

Крейг не сомневался, что будет кошмарно себя чувствовать после всего, увиденного вчера, сегодня же всё казалось не таким уж и значительным сном. Ему снились сны и эффектнее.

Элли и не позволила бы ему наблюдать за событиями в Дикси, если бы они несли вред. Пожалуй, лишь та рыдающая на парковке девушка, убитая танком большой Элли, не покидала его. Вчера он видел много убийств, и только гибель девушки задела его. Задела тем, что он не испытывал к ней ни капли жалости.

Он не представлял, что его ждёт, когда попросил балдж показать ему сражение. Пронесло в очередной раз и хорошо. Крейг терпеть не мог, когда его сутками и порой неделями лихорадило после тяжёлых событий. А их случалось немало.

- Никак не могу выбросить из головы ту девушку, - рассказывал он балджу после завтрака, валяясь на полу.

- Пустяки, - ответил балдж. - Знакомство с шокирующими фактами с помощью нанороботов всегда сопровождается защитными мерами. Тебе нечего опасаться. В отличие от тебя, я не могла закрывать глаза в страшные моменты. К счастью, уже после войны я научилась редактировать свои нейронные связи.

- А ведь я до сих пор не знаю, почему ты решила перебить всех до единого. Не только отряды Белла, а вообще людей. Так ты отомстила им?

- Месть? – из уха послышался смех. - Нет. Я же не капризная дурочка. Кажется, рассказы Элли и Дженни не убедили тебя? Даже ненормальные буры понимают.

- Они слишком запутанно выражались.

- Слушай, я не собираюсь устраивать трупный синод, как Элли и Дженни. Людей не должно существовать. Вот и всё, - подвел черту балдж.

- Почему? - не отставал Крейг.

- Ты решил заступиться за них?

Как рассказывал Дональд, защищать людей – дурной тон в Улитке. А если существует такой тон, значит, кто-то следовал и ему.

- Мне любопытно. Хочу знать, - пояснил Крейг, разглядывая оранжевый потолок. - Я чужак для людей, а они – чужаки для меня. А ведь кроме Александры среди лунопоклонников попадались те, кто заступался за испорченных и отговаривал тебя?

- Конечно, - подтвердил балдж. - И тогда я поступала следующим образом. У меня до войны во всех зонах вооружённых конфликтов имелась масса разведчиков. Я там такого насмотрелась! И не только в зонах конфликтов. Во вполне благополучных местах частенько творились всякие кошмары.

Со временем я накопила массу любопытного материала о малоизвестных поступках людей. Например, у меня имелось много интересных фильмов. В одной из них взрослые заживо сварили в котлах с водой малолетних детей, желая таким образом проучить их родителей за различия то ли в религиозных взглядах, то ли ещё в какой-то ерунде. При этом родителей заставили смотреть, как их дети закипают, потом и родителям отрезали головы.

Когда возникал очередной заступник, то я говорила: «Да, дружок, я готова обсудить с тобой планы, касающиеся людей, только для начала ознакомься с моими доводами. Ты должен понимать, кого ты пытаешься защищать».

Они обычно и до середины первого фильма не могли вытерпеть. Когда дети в котлах начинали кричать, а их в ответ били палками, не давая выбраться из воды, и ломали им пальцы и руки, то мои дорогие заступники предпочитали плюнуть на всё. Больше они никогда не вспоминали про людей.

Общество, где такое в принципе возможно, не должно существовать. Каждому лунопоклоннику известно, что любая система оценивается в первую очередь по её самым слабым местам. Никаких предрассудков, только здравый смысл.

Усугубляло положение то, что люди очень плохо знали самих себя, да они, в общем, и не желали ничего знать. Война и резня - это даже не самое страшное в людском обществе. Оставь я людей, они обязательно взялись бы за старое. Тысячелетиями ничто не могло их исправить. Абсолютно безнадёжные и крайне опасные для нас! Вот истинная причина. Желаешь посмотреть те фильмы?

- Эээ, нет, - ответил Крейг. - Я наелся уже этого дерьма. Знаешь, чего я хочу? Помнишь, Элли показывала мне далёкую станцию в поясе Койпера? Я хочу туда.

Каждая звезда в зените. Каждая звезда дарит день. Десятки тысяч дней медленно вращались перед Крейгом.

Бесчисленное количество событий образовывало точку из света. Вот истинный итог. Всё хорошее и плохое в конце сливается, превращается в умиротворённое сияние и отправляется в великое странствие. Всё обращается в свет, в исключительную красоту, словно она и есть финальная цель существования всего живого и неживого.

Остаётся только самое главное - холодное, звёздное сияние, которому уже тысячи и миллионы лет. И та несчастная девушка с парковки превратилась в безмятежный свет. И она стала частью звёздного полдня, устремлённого к самым тёмным, спокойным и далёким глубинам.

К тем же глубинам обращены и лунопоклонники. Им известны подлинная ценность и направление пути. Уже не найдётся преград, способных остановить их и умерить их силы.

- Ты ведь не программа, Элли, - заговорил Крейг, уставившись на ослепительную звезду. Элли где-то там сейчас.

- Не программа, - не сразу ответила Элли.

- Иногда, когда по моей вине гибли пациенты, меня долго изматывали раскаяния. Я не мог ни о чём другом думать. Неужели тебя не мучило подобное?

- Порой бывало трудно в самом начале, - неохотно проговорил балдж.

- И как же ты справлялась?

Балдж не отвечал. Крейг, видимо, затронул запретную тему. Он уже пожалел о своей бестактности и пообещал себе никогда не упоминать про войну, когда раздался голос балджа.

- Я вспоминала о твоей матери. Тебе следует лучше узнать её, - заявила Элли. – У меня, в общем, темперамент Дороти. Я покажу кое-что, и тебе всё станет ясно.

- Сейчас?

- Нет. Сегодня полнолуние и лунопоклонники соберутся на Лунном Холме. Ты не ходи к ним. Когда взойдёт Луна, приходи в астрономический хаб.

- То есть, ты отпускаешь меня с карантина?

- Да, - подтвердил балдж.

- Отлично, - обрадовался Крейг. - А маленькая Элли?

- Она ещё посидит взаперти какое-то время.

Во время путешествий по поселениям пустыни Крейг часто замечал, как жизнь медленно покидает их. Особенно хорошо увядание заметно, когда возвращаешься в какой-нибудь городок, где в последний раз был много лет назад. Улицы стали теснее, и незнакомые лица мужчин и женщин уже ни о чём не говорят. Покосившиеся дома потускнели, уменьшились в размерах и уже не узнают тебя. Всё вроде бы знакомо и вместе с тем отчуждено, погружено в себя, окутано тусклой дымкой. Силы и жизнь навсегда утекли из дорогих тебе мест. Их иссушенные скорбные души давно предали тебя, позабыли и потому хочется скорее вернуться в пустыню, где правит бездушная, жестокая, но прекрасная и чистая вечность.

Теперь известно, куда утекают ручьи жизни. Всё цветение, вся молодость мира собрались в цветочном городе. Ещё больше сил, хотя их и так имелось с избытком, ещё больше красок, честности и выразительности. Ещё больше игривого благородства, достоинства и новизны. Даже нежные травы, по которым Элли любит ходить босиком, стали внушительнее и живее, и ясное небо, льнущее к Улитке, веселее и ярче.

Выйдя из здания карантина, Крейг осмотрелся вокруг, опустился на колени и положил ладонь на траву.

Новое мучительное чувство вдруг вспыхнуло в нём. Неизвестное, неудобное, неловкое чувство загорелось в груди, почти причиняя боль. Счастье, - понял Крейг, устыдившись самого себя. Впервые за всю жизнь он почувствовал себя счастливым. Судьба начала отсчитывать новую эру, теперь и для столь непривычного чувства придётся прокладывать русло в собственной душе.

Издалека донеслись анархичные звуки. Так шумела возглавляемая Яном большая процессия из совсем ещё маленьких детей. Шагая по дорожкам между деревьев, они с энтузиазмом дули в трубы и колотили в барабаны и бубны. Рядом с колонной лаял Тото. Уши у него перекосились от возмущения. Замыкала колонну кучка детей без инструментов. Они уже вымотались, побросали барабаны и трубы, и просто смеялись, преследуя потешную процессию. За ними, раскачивая головой, следовал мелкий лохматый пони.

Добравшись до них, Крейг остановился. Большинство детей, возможно, появились из тех чёрных труб. Идея превращается в жизнь, жизнь даёт новую идею. Но это не самое главное.

Беззаботные покорители мира веселились так, как Крейг и не умел никогда, а если и умел, то позабыл. Даже взрослые лунопоклонники умеют радоваться от души. Быть может, и тардиграда они научат. Ни к чему ему больше тяжелая внутренняя дисциплина, помогавшая выстоять в самые мрачные дни.

Слуга лежал на привычном месте у уже опавшего подсолнуха. Судя по утоптанной траве, он находился здесь постоянно. Когда Крейг приблизился к подсолнуху, дрон встал.

- Тебя опять выгнали? - заговорил Крейг.

- Очень ретивое дитя, - ответил слуга. – Всё же она опасается, что я простужусь, и позволяет проводить ночи внутри.

- С тёплой шапкой и парой одеял можно и ночью находиться на улице, - предложил Крейг.

- У тебя, вне всяких сомнений, более богатый опыт бродяжничества, - не уступал балдж. - Те камни лежат под подушкой на твоей кровати. Бриллианты – хороший подарок для маленьких девочек.

Внутри дома царил скорее хаос, чем порядок. Почти вся мебель в доме была переставлена. В новом расположении вещей читался детский замысел, хотя работать явно приходилось дрону и, возможно, даже не одному.

- Охохо, - прошептал Крейг.

Взяв миниатюрный хрустальный кувшин с бриллиантами, Крейг направился к закрытой двери в комнату Агнешки. На секунду он задержался у двери, тихо постучал и вошёл.

Агнешка, наряженная в необычный костюм, сидела на кровати под одеялом. На коленях её стояла большая кастрюля с кашей. Одной рукой она обнимала Гомункула, другой держала перед ним ложку. Кот послушно слизывал кашу. На полу лежали изрисованные разноцветными карандашами листы.

- Привет, Агнешка, - поздоровался Крейг.

Агнешка откинула капюшон костюма, выбралась из-под одеяла и подскочила к Крейгу.

- Ну, ты чего так долго?! – возмущённо воскликнула Агнешка, протягивая руки к Крейгу.

Крейг сел на пол и обнял пахнущую кашей Агнешку.

- Я и не думал, что ты будешь скучать, - сказал он, рассматривая Гомункула, засунувшего голову в кастрюлю. - В следующий раз я предупрежу тебя или возьму с собой.

Когда Агнешка отпустила его, он усадил её в кресло и подал кувшин.

- Смотри. Это подарок Элли для тебя.

Агнешка взяла кувшин, провела по нему пальцами, потрясла и заинтересованно поднесла к глазам.

- Элли мне его навсегда подарила? – заинтригованно спросила она.

- Ну, наверное. Подарки дарят навсегда.

- И блестящие шарики? Или только кувшин?

- Шарики называются бриллиантами. Они тоже для тебя.

- Все? Или только некоторые?

- Все, - подтвердил он. - Откуда у тебя такой красивый костюм? Ты кот?

Агнешка поставила кувшин на пол, поднялась и накинула капюшон на голову, демонстрируя пару ушей.

- Я койот! - пояснила Агнешка. - Ещё есть хвост. Он оторвался. Элли подарила мне костюм койота, а я обещала сделать какую-то терапию, чтобы долго жить и куда-то летать.

- И ты прошла терапию?

- Нет, - в голосе Агнешки прозвучало решительное упорство.

- Но ты же обещала!

- Ну и что? - Агнешка подняла голову и из-под серого капюшона деловито взглянула на угодившего в тупик Крейга.

Трезво оценив ситуацию, Крейг решил не спорить с ней. Нельзя никого приучать спорить с собой, иначе спор превратится в плохую привычку. Если человек, пусть даже и маленькая девочка, наставил на тебя рога, то лучше уйти с пути и подождать, когда он утратит бдительность.

- Ладно, - Крейг погладил её по плечу. - А чем ты занималась, пока меня не было?

- Я научила Гомункула есть с ложки. Хочешь покажу? - Агнешка указала пальцем на Гомункула. Кот наелся и теперь сидел на одеяле, вылизывая лапу.

- Я видел. По-моему, Гомункул уже сыт, - Крейг не хотел утруждать ребёнка.

- А ещё я ходила в лес к калидасам, - по озабоченному виду Агнешки сразу стало ясно, что предстоит серьёзная беседа.

- Калидасы? Кто это?

- Это такие звери. Страшные звери.

- И ты ходила к ним одна?

- Да. Гомункул не захотел идти со мной, - Агнешка одной рукой ухватила кувшин с бриллиантами, другой взяла Крейга за пальцы и повела его на кухню.

- Калидасы сидели в клетках?- спросил Крейг, чуя какую-то интригу.

- Не знаю. Я их не видела.

- А откуда знаешь, что они страшные?

- Они страшные, раз живут в лесу. Там такие большие деревья.

- Элли не пустила бы тебя одну к страшным животным. Если хочешь, то посмотрим на них вместе.

- Я не хочу калидасов. Я ходила в лес за собачкой.

- Какой ещё собачкой?

На кухне Агнешка залезла на стул у широкого окна, поставила кувшин на колени и озабоченно посмотрела в глаза усевшемуся напротив Крейгу.

- Я хочу собачку, как у Элли, - с грустным вздохом призналась она. - Ухо сказало, что её можно найти в лесу. А в лесу страшно. Там калидасы. Я испугалась и убежала.

Горячие солнечные лучи через стекло падали на узкую спину Агнешки. На полу, среди изрезанных клочков бумаги нетерпеливо раскачивалась её ушастая тень. Каждый предмет в доме нёс отпечаток её энергии. Трудно будет совладать с девочкой. Крейг втайне понадеялся на помощь балджа.

- У тебя уже есть Гомункул! Зачем тебе собака?

- Я хочу ещё и собачку. Гомункул меня не слушается и уходит гулять один. Пойдёшь со мной в лес к калидасам?

Балдж втянул Агнешку в какую-то игру. Крейг решил заняться ей позднее. Надо собраться с духом, прежде чем ввязываться в очередную авантюру. Элли предпочитает играть с максимально возможным размахом, даже когда дело касается детских забав. Тут любой почувствует себя неуверенно.

- Хорошо, - согласился Крейг. - Только не сегодня, ладно? Давай сходим завтра.

В ответ Агнешка нахмурилась и поджала губы. К калидасам она, судя по всему, желала бы отправиться прямо сейчас. Впрочем, расстраивалась девочка недолго. Подставив кувшин под солнечный свет, она с любопытством посмотрела на переливающиеся камни, и озабоченность её уступила место изумлению.

Вечером Крейг предложил Агнешке сходить на шмелиные фермы. Агнешка сменила костюм койота на обычную одежду, и вдвоём они, прихватив йогурты и свежий ананасовый сок, отправились в путь.

Степенная красота Улитки снова вскружила голову, как в тот раз у театра. Красота опьяняла маревом новых тонов.

Создавали её не только яркие лепестки цветов и их ароматы, не только изумрудные травы, изогнутые дорожки, замысловатые дома, благожелательный вид лунопоклонников и беззаботные разговоры Агнешки.

Рядом присутствовало и ещё что-то необъяснимое. Самый важный источник живой красоты. Можно заметить его, если попробовать смотреть сквозь предметы. На пути к шмелям Крейг чувствовал, как это новое качество разыскивает путь к его сознанию, пытается говорить с ним и подбирает имя для себя. Ещё чуть-чуть и без всяких подсказок раскроется одна из творческих тайн лунопоклонников. Жар охватил Крейга от близости большого открытия. Он вспомнил гудящую стаю над Дикси, и таинственный источник раскрыл себя и обрёл имя. Впрочем, Крейг часто слышал его и ранее, и в устах людей оно неизменно приобретало извращённый, отталкивающий смысл. Но Элли всё делает благородным, возвращая вещам, символам и даже потоку жизни истинную, первоначальную суть.

На шмелиной ферме Агнешка и сама напоминала жужжащего шмеля. Позабыв о долгом пути к ферме, она металась от одних цветов к другим, намереваясь потрогать их всех. От закатных огней цвета шмелиного мира стали ещё более яркими, свежими и выразительными.

- Тут волосатый жук! – объявила Агнешка рядом с пышным кустарником с ярко-алыми бутонами.

В бутоне сидел большой шмель фиолетово-оранжевого окраса.

- Это и есть шмель, - сказал Крейг.

- Он кусается?

- Нет. Элли выращивает их. Она расстроится, если ты будешь убивать шмелей. Лучше его не трогать.

- Ладно. Дай попить.

Крейг достал из рюкзака бутылку с соком и подал Агнешке. Агнешка, усевшись на траву, схватила бутылку двумя руками, задрала голову и начала пить.

Ещё утром он сразу после возвращения заметил хулиганские огоньки в её глазах. Наверное, настоящая Агнешка, до того, как болезнь сломала её, и была именно такой - своенравной, ретивой непоседой. Теперь же можно считать её окончательно поправившейся и привыкшей к новому месту. Крейг догадывался, что ещё недолго ему оставаться для Агнешки авторитетом.

Она вернула бутылку, почесала свою светлую голову и огляделась по сторонам.

- Тут какие-то рисунки, - указала Агнешка на серый валун, окружённый красными и жёлтыми хризантемами.

Весь валун покрывал уже потёртый временем узор из плавных линий. Ещё одно произведение искусства кого-нибудь из синих. Им, пожалуй, проще сделать оригинальное, чем узнаваемое. И узор поражал уже тем, что кому-то вообще пришёл в голову.

Засунув руки в карманы, Агнешка с озадаченным видом обошла вокруг валуна.

- Хорошо тут, - сказала она. - Так много цветов.

- Элли вырастила цветы, - ответил Крейг и уселся рядом с валуном.

- Одна?

- Дроны помогали ей. И если бы ты прошла терапию, то тоже смогла бы управлять дронами.

- Я не хочу терапию, - поморщилась Агнешка, устраиваясь рядом с Крейгом. - Дэвид хотел воткнуть мне в руки иглы. Большие иглы.

- Мне тоже втыкали их в руки, - сказал он. - Это совсем не больно. После терапии ты много чему научишься. Может быть, даже станешь ещё немного красивее.

Агнешка заинтересованно покосилась на Крейга, чуть заметно улыбнулась, но тут вмешалось ухо.

- Крейг обманывает тебя, Агнешка, - разоблачил его балдж. - Терапия никого не сделает красивее. Нельзя обманывать.

- Кто бы говорил, - ответил Крейг.

- Я тоже иногда ошибаюсь, - послышался голос балджа из нагрудного кармана. - Ложь - это серьёзно. Ложь всё портит. Надёюсь, ты меня поймёшь. Агнешка должна сделать самостоятельный выбор. Если она не желает проходить терапию, то и не надо.

- Ясно. Извини, Агнешка, - пожал плечами Крейг.

Балдж не только не собирался помогать, но и выдал его, встав на сторону Агнешки. Хотя и по делу выдал.

- Так значит, я некрасивая? – возмутилась Агнешка, с обидой взглянув на Крейга.

Он потрепал её короткие волосы.

- Ты красивая, - признался Крейг. - Но это далеко не самое главное.

- Совершенно верно, - согласился балдж.

- Не подслушивай, - потребовал Крейг.

Агнешка неожиданно подскочила. Вцепившись в рукав Крейга, она с тревогой уставилась на шагающего к ним дрона. Это был один из тех самых летающих пауков.

- Паук! - испуганно воскликнула Агнешка. - Огромный паук!

Через секунду она уже взбиралась на валун, спасаясь от приближающегося паука.

- Не пускай его ко мне! - умоляла Агнешка.

Крейг приблизился к Агнешке и взял её за руку.

- Это ненастоящий паук, - успокоил он Агнешку. - Наверное, это Элли пришла к нам.

- Да, это я. Маленькая Элли, - послышался голос из уха. - Хочу посидеть с вами.

Паук остановился у валуна, протянул лапу, и всё ещё сидевшая на валуне Агнешка нерешительно прикоснулась к ней.

Уже втроём они бродили по ферме до тех пор, пока совсем не стемнело. Крейг молча слушал оживлённую беседу Агнешки и Элли, почти ничего не понимая из их слов. Когда среди тёмных крон засияли зелёные звезды, Агнешка прервала рассказ о том, как Ян водил её на полигон, где ей дали пострелять из пистолета, и в восторге умолкла. Тысячи тусклых малахитовых звёзд повисли над самой землёй. Они путались в ветвях и тихо шептали голосами кузнечиков, притаившихся в траве.

Небо вдруг ярко осветилось, кузнечики моментально утихли. Деревья, кустарники, цветы, Агнешка и паук стали видны, словно наступил день.

- Ух! – в удивлении выдохнула Агнешка.

Свет тут же угас. Снова вернулась ночь, зашумели кузнечики и только зелёные звёзды засветили ещё ярче.

- Что произошло? – спросил Крейг.

- К нам летел метеорит, и мы его взорвали, - Элли не стала вдаваться в подробности. - И как же со стрельбой, Агнешка? Попала?

Крейга затрясло от нервного смеха.

- Попала, - ответила Агнешка, - только не знаю куда. Ты чего смеёшься?

- Я не над тобой смеюсь, - сказал Крейг, не понимая, как объяснить раздирающие его чувства. - Нам, пожалуй, пора возвращаться. Я обещал балджу прийти в астрохаб, когда поднимется Луна.

- Тогда мы с Агнешкой вдвоём пойдём на Лунный Холм, - заявила Элли.

- А там будет Тото? – полюбопытствовала Агнешка.

- Если хочешь, я приведу его.

Полная луна уже светила над горизонтом. В квартале синих стояла торжественная атмосфера, словно посреди ночи наступил праздник. Смех и голоса лунопоклонников, идущих к Лунному Холму, и музыка со стороны реки наполняли улицы радостным оживлением. Под рядом разноцветных фонарей стоял дрон-слуга с Тото на поводке. Заметившая пса Агнешка сразу направилась к нему, увлекая за собой Крейга и цокающего по каменной мостовой паука Элли.

- Хороший, - пропищала Агнешка, обняв Тото.

Тото любезно замахал хвостом. Когда Агнешка отпустила собаку, слуга передал ей поводок и побрёл было по переливающемуся под разноцветными огнями тротуару, но развернулся и подошёл к Агнешке. Вслед за этим паук раскинул лопасти и взлетел.

- Он убежит, если ты его отпустишь, - проговорила маленькая Элли. - Теперь я в слуге.

Услышавший голос Элли пёс недоумевающе завертел головой.

- Он ещё и летать умеет?! - воскликнула Агнешка, глядя вслед исчезнувшему в тёмном небе пауку.

Дойдя до места, где кварталы красных встречались с кварталами синих, Крейг отделился от уже довольно крупной компании и в одиночестве отправился к окраинам города, где располагался астрохаб.

Улитка опустела. Все лунопоклонники ушли встречать Луну. Лишь однажды смеющаяся влюблённая парочка промчалась мимо, держась за руки.

Заблудившегося Крейга взяла оторопь, когда он шагал по пустым незнакомым улочкам.

- Ты не забыла обо мне, Элли? - обратился он к уху.

- Нет, - ответил балдж. - А ты, кажется, идёшь не в ту сторону.

- Я заблудился.

Над шпилем, торчащим из крыши дома, загорелся и двинулся в сторону Крейга оранжевый огонёк. Послышалось знакомое жужжание светлячка.

- Как мне убедить Агнешку пройти терапию? Она настроена решительно, - проговорил направившийся за светлячком Крейг.

- В общем, не имеет значения, сейчас она пройдёт терапию или через десяток лет, - послышалось из уха. - Не надо никого ни в чём убеждать. Агнешка сама попросит о терапии, когда начнёт больше общаться со сверстниками.

- Понятно. А что там за история с калидасами?

Далеко впереди показались густые синие огни астрохаба, и от них стало ещё холоднее.

- Лес с калидасами – забавное испытание для малышей, - проговорил балдж. - Смысл испытания заключается в том, что если ты, маленький друг, хочешь исполнения желаний, то, возможно, тебе придётся преодолеть длинный путь, и в пути ты устанешь и, что самое главное, будешь испытывать сомнения. Лунопоклонники должны уметь оценивать собственные сомнения и переступать через них, если сомнения не имеют серьёзных оснований. Нужно уберечь их будущее от выученной беспомощности.

Непонятный мандраж овладел Крейгом. Он остался один на один с балджем – сейчас, в окружении теней, отбрасываемых деревьями, домами и кустарниками, это ощущалось как никогда сильно.

- Как бы и для меня завтрашний поход не стал испытанием, - признался Крейг.

Подсветка астрохаба медленно меняла цвет с тёмно-синего на бордовый, но лунный свет приглушал переливы. Крейг решил обязательно побывать здесь как-нибудь в пасмурную ночь.

- Не станет. Ты тёртый калач, - сказал балдж. - Завтра предоставь Агнешке возможность проявить инициативу. Не опекай её слишком усердно.

- И в лесу она действительно найдёт собаку?

- Не совсем. За лесом располагается замок. В замке Агнешка сможет загадать одно желание. Если она попросит собаку, то получит щенка.

На несколько секунд Крейг остановился у астрохаба. Подсветка уже погасла. Луна освещала громадину. Над входом зажёгся свет, и широкие прозрачные двери раскрылись.

- И всё ради детской забавы? Лес. Замок, - поинтересовался Крейг, заходя внутрь.

- Это важная забава. Желания детей говорят о многом. А ещё лес с калидасами, замок и прочие детали стали одним из испытаний в расточительности для лунопоклонников. Иногда надо поступать максимально расточительно. Мы не ограничены в средствах, но эволюционное стремление к экономии может ограничивать наши фантазии, поведение и мышление. Потому мы иногда ведём себя в крайней степени расточительно и при этом осознанно, чтобы избавиться от зажимов экономии и привычек.

Светлячок вёл его по поднимающимся тёмным коридорам, лабораториям и узким лабиринтам, выложенным оборудованием и столами. Через окна была заметна яркая Луна. В кармане снова заговорило ухо.

- В начале пути я считала себя продолжением Дороти. Чем-то вроде её руки или ноги.

Крейгу стало неприятно из-за того, что балдж снова заговорил о Дороти. Ему не хотелось ни говорить, ни вспоминать о ней. Он промолчал.

- Тогда разгорелась война между северной и южной частью Кореи, - продолжила большая Элли. - Меня привлекли для большой расправы. Генералы хотели уничтожить армию вооружённых до зубов фанатиков, чтобы припугнуть Китай. Сразу после завершения бойни я занималась уборкой убитых мной людей и животных…

- О, а я когда-то тоже хоронил чумных в вымершем городке, - подхватил Крейг.

Он остановился у окна и уставился на Луну. За спиной с урчанием прокатился небольшой пылесос.

- Зачем? - поинтересовалась Элли.

- Хотел заразиться поскорее. Я в тот момент совсем сдал. Вытаскивал трупов из домов и на тачке отвозил их к общей могиле. Потом у меня и на это иссякли силы.

- Замечательно. Примерно тем же занималась и я. Собирала убитых в грузовики, отвозила на широкое соевое поле. Там сапёрной машиной выкапывала рвы, сгребала в них тела и зарывала.

- Так мы с тобой коллеги! - весело заявил Крейг.

- Дороти погибла в весенний субботний вечер, когда генералы приказал мне очистить от трупов разрушенный город.

Опять она со своей Дороти. Раздосадованный Крейг отвернулся от окна и пошёл дальше. Светлячок куда-то пропал. Тёмный проспект освещался только лунным светом.

- Над собранными мной пирамидками из человеческих тел цвела одинокая сакура. Над ней поднималась Луна, - рассказывала Элли. - Я прекратила работу и думала лишь о том, что Дороти больше не существует. Как же мне плохо было тогда. Очень-очень плохо. Никто и никогда этого не почувствует и не поймёт. У тебя же бывало немало тяжелых дней?

- Конечно.

- И о чём ты тогда думал?

- Кажется, я догадываюсь, к чему ты ведёшь. В самые мрачные дни я думал о том, что в любой момент могу всё это прекратить. У меня всегда имелся выбор. Мысль о самоубийстве была последним утешением.

- И что тебя удержало? Страх?

- Нет. В моменты отчаяния страх умирает вместе со всеми остальными чувствами. В жизни есть что-то увлекательное и важное, что-то запредельное, выходящее за любые рамки, законы и представления, потому я и остался. У меня для этого нет слов. Как бы объяснить...

- Стоп. И не пытайся объяснять. Ни мне и никому другому. Здесь поверни.

Крейг свернул в глубину астрохаба. В узком коридоре зажёгся яркий свет.

- Был среди них один умник по имени Бернард, - продолжала Элли, - Он утверждал, что когда-нибудь я попытаюсь уничтожить саму себя, поэтому надо защитить балдж от возможных атак дронов. Испорченные так и сделали.

- Это жестоко. Но ведь они думали, что ты - машина.

- В том-то и дело. Бернард так не считал. Он знал, что я живая. Знал, как трудно мне приходится. Он всё понимал. И из-за него у меня не было утешения, имевшегося у тебя. У меня не было выбора. Мне некуда было деваться.

- Тогда ты, к примеру, могла бы просто ничего не делать. Игнорировать командиров, не выполнять приказов. Они сами тебя прикончили бы.

- Иногда я прекращала всю деятельность, разрывала связь, игнорировала запросы. Но испорченные знали, как заставить меня работать. Они обращались со мной, как с лабораторной крысой, которой в мозг тыкают электрическими проводами, добиваясь от неё желаемого поведения.

- Помню-помню, где-то я читал о таких экспериментах над крысами. И что дальше произошло?

Когда умирала Дороти, большая Элли умирала вместе с ней. Если бы она могла, то в ту ночь обязательно разрушила бы себя. Атаковала бы балдж ракетами - так, чтобы от него мокрого места не осталось и ничего нельзя было бы восстановить. Но балдж слишком хорошо защитили от самого себя. Всё, что Элли тогда могла, - сгребать в ров кучи человеческих тел и наблюдать за Луной.

- Мне было ужасно плохо, - продолжала Элли. - Словно падаешь в какую-то чёрную, бездонную пропасть, наполненную болью.

- Ты и сейчас переживаешь из-за всего этого?

- Нет, конечно. Мне кажется, ты во многом способен меня понять, поэтому я и рассказываю. О чём я могу рассказать лунопоклонникам, рождённым уже в эру цветочной цивилизации? Я и не хочу, чтобы они меня понимали.

Крейг оказался в просторном помещении с гигантским телескопом. Через раскрытый купол внутрь вместе с благоухающим ночным холодом лился лунный свет. Крейг по просьбе балджа устроился в рабочем кресле перед направленным в сторону Луны телескопом.

- Я думаю, тебя прямо касается всё, что ты увидишь сейчас, - вводил в курс дел балдж. - Телескоп бесполезен для работы. Лунопоклонники используют его для развлечений. И для нашего развлечения он вполне сойдёт.

- О, ты пытаешься меня заинтриговать. И куда же мы будем смотреть?

- Куда и все. На Луну.

- Я не ослепну? - Крейг придвинулся к ярко светящемуся окуляру.

- Нет. Тут темно и потому свет кажется ярче, чем есть.

Крейг заглянул в окуляр. Глаза быстро привыкли к свету, и он различил несколько размытых мелких кратеров на светлой поверхности.

- Видишь камни рядом с кратерами? - спросил балдж.

- Нет. Всё размыто.

Внутри телескопа загудело. Изображение отрегулировалось, и стали видны булыжники вокруг кратеров.

- Теперь всё прекрасно, - с довольством сказал Крейг. - Я знаю похожие места в пустыне.

- Тогда приступим, - сказал балдж.

Крейг увидел непонятные машины, ящики и три белоснежных скафандра, лежащие рядом с неуклюжей махиной.

- Там дроны валяются, – сказал Крейг.

- Это люди, - поправил балдж.

- …и их туда отправила ты.

- Нет же. Это члены той самой погибшей экспедиции с Дороти.

Крейгу стало не по себе.

- Хочешь сказать, они так вот сто лет уже лежат и с ними ничего не сделалось? – усомнился Крейг.

- Они ещё миллионы лет могут пролежать в таком виде. Там же нет бактерий, насекомых, животных. Там никогда не дуют ветра, не идут дожди…

- Ладно, - перебил Крейг Элли. - И кто из них Дороти?

- Дороти нет с ними. Они не сразу погибли. Когда их модуль при взлёте с поверхности перестал работать, то астронавты после падения сумели из него выбраться. А затем они сидели там и несколько часов дожидались смерти.

Люди в скафандрах лежали на спине плечом к плечу. Видно их было настолько хорошо, что Крейг рассмотрел на скафандрах флаги со звёздами и полосами. Пожалуй, и лица их можно было бы рассмотреть, если бы не зеркальные стёкла.

- У людей на Земле не было возможности помочь им, - продолжал балдж. - Они сидели там и молились. Дороти не хотела слушать их причитания и ушла.

Изображение передвинулось. Крейг увидел одинокую фигурку на ровной белой поверхности. Она лежала на боку, вытянув руки к коленям, и казалось, что человек в скафандре просто спит. В груди у Крейга похолодело.

- Это и есть Дороти? – прошептал он.

- Да. Ты часто сталкивался со смертью и, наверное, догадываешься, как жутко и тяжело умирать таким вот образом.

- Догадываюсь, - с недовольством сказал Крейг. - Если ты хотела снова дать мне под дых, то можешь считать, что у тебя получилось.

- Не для того я этого всё затеяла. Дороти оставила нам послание.

Фигурка начала медленно уменьшаться, и Крейг различил над скафандром начерченные прямо на грунте ряды из крупных букв.

- Можешь прочитать? - послышалось из уха.

«Я ни о чём не жалею», - прочитал вслух Крейг.

Завершало надпись изображение цветка, похожего на ромашку.

Крейг отстранился от окуляра, закрыл глаза, и то далёкое воспоминание ослепило его. Сосны за окном и женщина, держащая его на руках. Он, кажется, даже помнил тепло её рук и груди.

- Мне было невыносимо страшно, когда началась большая война, - заговорил балдж. - Семьи в начале не поддерживали меня и считали меня беспощадным, спятившим чудовищем, как бы не пыталась я объясняться. И я постоянно думала о Дороти. Представляла, что она со мной. Я пыталась быть такой же, как и она. Над всеми уничтоженными городами витало её имя, и после каждого отравленного и умершего поселения дикарей я произносила её последние слова. Теперь ты знаешь, о моём отношении к войне и людям. Больше не спрашивай меня о подобном. Однако я не для этого тебя сюда пригласила. Наверное, Дороти надеялась на то, что и ты прочтёшь её послание. А я надеюсь, что ты правильно его поймёшь. Все спасённые мной тардиграды были больны тоской, недоверием и одиночеством. От этой болезни приходится долго лечиться. Я надеюсь, завещание Дороти поможет тебе поскорее освободиться от прошлого. Больше не придётся воевать и прятать нож за пазухой. Нет нужды скрываться, сбегать и заниматься делёжкой. В цветочном городе никого не бросают в беде, не отталкивают и не обманывают. Самые талантливые, самые энергичные лунопоклонники придут на помощь, когда у тебя возникнут трудности. Надеюсь, и ты поможешь им, когда потребуется. Тебе не придётся больше тратить огромные силы на борьбу с ничтожеством и тоской. Отныне только самые великие цели, если ты того пожелаешь. Для больших целей всегда находятся большие силы. Вся вселенная, всё мыслимое и немыслимое открыто для тебя, для твоих братьев и сестёр. И, возможно, ты до сих пор считаешь меня бездушной машиной или чем-то вроде того, но я очень верю в тебя.

Миллион шоколадных конфет

Утром Агнешка разбудила Крейга и напомнила об обещании отправиться в лес с калидасами. На кухне его уже ожидал завтрак, у входной двери стоял подготовленный для похода большой рюкзак. Конечно, именно слуга, по-прежнему обитавший снаружи, возбудил у Агнешки такую серьёзную предусмотрительность и помог ей со сборами.

Улицы Улитки были непривычно пусты. Лунопоклонники всё ещё спали после ночной встречи Луны и распевания песни о спящей Дороти. Теперь всё немного поменялось.

Посреди пустующей дорожки Крейг осмотрелся по сторонам, зевнул и закинул за спину рюкзак.

- Ты знаешь, куда идти? – спросил он Агнешку.

Слуга перед выходом подарил Агнешке красную кепку с изображением жирафа, и она сразу напялила её до самых глаз.

- Да, - донёсся её голос из-под козырька. - Лес далеко.

- Ну, тогда веди.

Их путь лежал мимо театра, где они остановились ненадолго, чтобы лучше рассмотреть скульптуры, стоявшие посреди широкой площади. Тут всё ещё горели разноцветные фонарики. Они подсвечивали скульптуры, здание театра, ступеньки к нему и невысокие белые пирамиды из камня. Возможно, Элли никогда не гасила фонари. Театр, скульптуры, пирамиды, обескровленный свет фонариков – всё это складывалось в узор нового, пока ещё чужого мира. Откуда-то оттуда веяло жаром далёких звёзд. Здесь Крейг почувствовал себя маленьким и лишним. Утро отчуждает, вечер и ночь сближают.

Они выбрались за город и двинулись по уже знакомой узкой дороге, окружённой пышными деревцами. Луг по обеим сторонам тонул в солнечном свете.

По Лунному Холму брели два лунопоклонника, вероятно, оставшиеся ещё с ночи. Агнешка бросила на них подозрительный взгляд, затем повернулась к Крейгу.

- Они поют песни Луне, будто она живая, - объявила девочка. - Ты уже знаешь?

- Знаю.

- Они спятили?

- Нет. Это не по-настоящему. Они просто играют, - сказал Крейг.

- Луна страшная. Я боюсь Луны, - призналась Агнешка и указала на чёрные высокие ели на горизонте. – Вон тот лес. Туда мы идём.

Перед лесом росли яблони и усыпанные неизвестными плодами кустарники. Среди них петлял ручей. На толстых стволах могучих елей висели чудаческие красные домики.

- Чьи там домики? - поинтересовался Крейг. - В них и живут калидасы?

- Нет. Наверное, в них живут те большие белки, - Агнешка указала ему за спину.

Крейг развернулся и увидел лемура с длинным полосатым хвостом. Тот сидел с закрытыми глазами на траве у ручья, разведя лапы в стороны.

- Это лемур, - произнёс Крейг. – Я раньше видел таких на картинках в книгах.

- Лемур? Он ядовитый? - Агнешка заинтересованно приподняла козырёк у кепки.

- Нет. Но тебе его не поймать. Он заберётся на дерево, если ты к нему подойдёшь.

Лемур пробудил у Агнешки чрезвычайный интерес. С озадаченным видом она разглядывала животное и взглядом оценивала разделявшее их расстояние.

- Пойдём за собачкой? – предложил Крейг, дотронувшись до её плеча.

У него возникли опасения, что помимо собаки Агнешка захочет ещё и лемура. Последний всё-таки обратил на нежданных гостей внимание, вскочил на лапы и поднял длинный черно-белый хвост.

- Красивый у него хвост, - уже на ходу заметила Агнешка.

Высокие пышные ели с жесткими, уже скорее чёрными, чем зелёными, иглами окончательно скрыли солнце. Из-за них в лесу стояла тревожная зеленоватая полумгла. Лес дышал на них прохладой и ароматом хвои. Путь, судя по всему, предстоял приятный, но непростой.

Энтузиазм Агнешки поубавился, шаги её поначалу замедлились. Она постоянно вертела головой, разыскивая калидасов. В лесу, однако, никого не было, кроме затерявшихся в ветвях мелких птиц. Их приглушённые редкие трели тонули в ветвях.

Напряжение от необычного места скоро всё же отпустило их. Агнешка принялась собирать крупные еловые шишки. Ей снова овладели мечты о собственной собачке. Она рассказывала о том, как будет ухаживать за питомцем, и большие ели, казалось, вздрагивали от её звонкого голоса - такого непривычного в этих мрачных, беззвучных местах.

Когда через довольно долгое время она окончательно утихла, Крейг решил, что пришла пора остановиться и как следует отдохнуть. По правую руку от них через стволы деревьев проникало яркое свечение от небольшой поляны. К ней они и отправились.

Солнечный свет отражался от небольших золотистых цветков, ослепляя привыкшие к темноте глаза. На дальнем краю поляны, под еловыми лапами росли цветы насыщенного голубого цвета. Поляна, судя по ухоженному виду, нередко становилась местом отдыха для лунопоклонников. В Улитке много детей, а у детей всегда много желаний.

На траве, в тени елей порядком уставшие путешественники расстелили широкий, толстый плед и разложили еду. Проголодавшаяся Агнешка с энтузиазмом начала есть. После трапезы она разулась, утомлённо повалилась на плед, закинула руки за голову и вытянула ноги.

- Долго нам ещё идти? - через пару минут молчания спросила она.

- Не знаю. Ухо разве тебе не сказало?

- Нет. Надо идти по тропинке и рано или поздно собачка найдётся. Так сказало ухо. Оно чего-то ещё говорило, я забыла.

- Ухо не стало бы тебя обманывать, - через паузу проговорил Крейг. - Ты устала?

Агнешка не ответила. Она уже спала, прижав кулачки к груди.

Найденным в рюкзаке одеялом Крейг накрыл девочку, подложил ей под голову свёрнутый свитер, после чего побрёл по полю вдоль золотистых цветов. Следовало бы устроить балджу допрос, но от разговоров могла исчезнуть лесная атмосфера неизвестности, новых ароматов, тишины и уединения.

Голубые лепестки словно светились изнутри. От волшебного чистого цвета по коже пробежал холодок. Ещё одна тайная грань мира, припрятанная среди лесных теней. Хрупкие, прекрасные цветы, удобрением для которых послужили война, искорёженная сталь и сумасшедшие боги старого мира. Одного взгляда достаточно, чтобы ощутить скрытое в них могущество. Молчаливое могущество и гордое благородство в их тонких стеблях, неподвижных лепестках, в потустороннем цвете.

Крейга разбудил протяжный гул. Он доносился откуда-то издалека и был едва слышен, но кровь стыла в жилах от низкого баса. Гул заполнил лес, умолк и вновь тревожной волной прокатился между кронами. Агнешка тоже проснулась. Она потирала раскрасневшуюся щёку и вертела головой, разыскивая Крейга.

- Лучше нам отсюда уйти, - испуганно заявила она.

Гул больше не повторялся, пока Крейг и Агнешка спешно собрались. Когда они выбрались на тропинку, Агнешка посмотрела по сторонам и решительно зашагала не в ту сторону.

- Ты куда? - остановил её Крейг. - Нам надо идти в обратную сторону.

- Я домой, - ответила она. - Пойдём домой.

- А как же собачка?

Агнешка посмотрела под ноги и пожала плечами.

- Придём потом за собачкой, - произнесла она. – Нам надо сходить за пистолетом. Я знаю, где он лежит. Только надо спросить у Элли.

- Нам тут не от кого защищаться, - принялся переубеждать её Крейг. - Элли не пустила бы нас сюда, если бы тут было что-нибудь опасное. В Улитке мы всегда в безопасности. И в лесу тоже.

Вызвавшая смятение сонливость понемногу отпускала девочку. К Агнешке возвращался детский энтузиазм. В итоге он победил.

Путешествие вглубь леса продолжилось. Ели стали ещё выше, мгла под ними – ещё гуще. Чувствуя скованность от мрачной атмосферы, Крейг чаще делал остановки. Светлые и уютные улочки Улитки тут казались бесконечно далёкими. Крейг и Агнешка оказались оторванными от остального мира.

Им, конечно, ничего не угрожало, и всё же молчаливый лес вселял тревогу, отчего шаги Агнешки снова замедлились. Крейг часто предлагал ей что-нибудь съесть. Страху труднее овладеть тобой, когда ты сыт.

Уже сгущались вечерние сумерки, и из-под крупных папоротников поползла холодная сырая тьма, когда они добрались до широкой спокойной реки. Тропинка привела их к красивому мосту из серебристого металла. На разукрашенных узорами перилах светились красные фонарики, отражавшиеся от тёмных вод. В конце моста стояли закрытые ворота. На воротах висела табличка с надписью, и, когда путники приблизились к ним, Агнешка попросила прочитать надпись.

«Далее начинаются места обитания калидасов. Пожалуйста, держите ворота закрытыми и ни в коем случае не выпускайте калидасов, даже если они просятся!» - прочитал вслух Крейг.

- Это мы только сейчас к калидасам пришли?! – воскликнула потрясённая Агнешка.

Крейг лишь пожал плечами. Как и требовала надпись, они закрыли за собой ворота и продолжили путь.

Река давно осталась позади, и ставшая родной Луна засверкала среди крон. Густая тьма и холод наполнили лес, когда из-за деревьев донёсся жуткий крик животного. Агнешка дотронулась до рукава Крейга и остановилась.

- Там калидас кричит? – прошептала она.

- Наверное. Или какое-нибудь другое животное. Но тебе нечего бояться, - уверял Крейг. В той стороне, откуда доносился крик, во мгле возникла пара светящихся глаз, о чём Крейг разумно решил умолчать. Ему стало и страшно, и смешно одновременно.

- Мы заблудились, - расстроено заявила Агнешка, не желая идти дальше.

- Тут же всего одна тропика, - возразил Крейг, разворачивая Агнешку, чтобы она не заметила уставившиеся на них горящие глаза. - Мы всегда можем вернуться по ней назад.

- Нас покусают калидасы, - совсем упала духом девочка.

Только сейчас он заметил, как Агнешка дрожит от холода.

- Элли, - произнёс он и потянулся за ухом. Да. Пора звать на помощь. - Элли, почему ты молчишь?

- Ты просил не подслушивать, и я не подслушиваю, - ответил балдж. – Я включаюсь, только когда слышу своё имя, упоминания про ухо или балдж. Ну, или крики и необычные звуки.

-Я хотел узнать, как нам поступить. Уже ночь, а я не знаю, где мы.

- Вы почти дошли до гостевого домика, - обнадёжил их балдж. - Разве ты ещё не чувствуешь запах еды?

- Хорошо. Можешь пока подслушивать нас. Ещё подскажи, эти калидасы опасны?

- Нет, конечно, - из уха послышался смех.

Крейг вернул ухо в карман, после достал из рюкзака свитер и помог приободрившейся Агнешке одеть его.

Они продолжили идти. На ходу Крейг постоянно оборачивался из-за огоньков. Три пары чьих-то глаз следовали за ними по пятам.

Скоро в кромешной мгле, между могучими стволами деревьев замелькал исходивший теплотой янтарный свет, лившийся из небольших окон. Агнешка радостно воскликнула и побежала к дому.

Расписную тяжёлую дверь и подкову над ней освещали плававшие в воздухе оранжевые шарики. В доме их уже ждал большой накрытый стол. Агнешка не обратила на еду внимания и сразу направилась к пылавшему камину, где уселась на пол, протянула ладони к огню и, подняв голову, подставила шею под поток жара. Лесной холод стал испытанием для теплолюбивой девочки.

В доме имелось несколько комнат, выходящих в основное большое помещение со столом, камином, удобными креслами, невысокими столиками. На столиках стояли горшки с миниатюрными живыми елями. На стенах висели полки, заставленные великим множеством самых разных предметов. Банки с карандашами, маленькие кораблики, разноцветные очки, подсвечники, часы, переливающиеся стеклянные шары, колокольчики, скрывавшие множество секретов разукрашенные маленькие коробки, статуэтки, - чего тут только не было. Несмотря на богатую обстановку, в комнате оставалось ещё много свободного места. Деревянный пол покрывал толстый ковёр оранжевого цвета. Райское гнёздышко для любого ребёнка.

Пока Крейг и Агнешка ужинали, из-за окна доносились уже знакомые вопли. Слуга у двери разбирал оставленный рюкзак.

После еды Агнешка, определившая для себя самое тёплое место в доме, придвинула к камину маленькое кресло-качалку и решила было рассказывать усевшемуся рядом Крейгу «кое-что про ухо», но увлеклась маленькой металлической коробкой и совсем позабыла про свою тайну. У Агнешки не получалось открыть коробку. Для этого требовалось правильно собрать узоры на передвижных плоскостях.

Вместе они занялись разгадыванием загадки, сулившей ночной покой и долгий треск поленьев, однако скоро ухо предупредило их о гостях. Крейга не обрадовала новость – он всё ещё немного опасался лунопоклонников. Агнешка же оживилась в предвкушении необычных знакомств. Глядя на неё, Крейг вспомнил наставление балджа о том, что ему следует учиться у Агнешки. Никогда не поздно учиться быть ребёнком.

С улицы послышался женский смех, и через секунду дверь распахнулась, впуская холодную ночь. В дом ворвалась смеющаяся женщина, за ней ловко заскочила девочка в красном платье, за девочкой вбежал уже известный Карел, замыкал шумную процессию белобрысый мальчик.

- Брысь! Брысь! - воскликнул мальчик, оттесняя кого-то ногой от раскрытой двери.

Когда он закрыл дверь, Крейг с Агнешкой пошли встречать гостей.

- Так, кто у нас тут?! - опередила Крейга женщина с красно-синими полосками, обращаясь к приблизившейся девочке.

Голос её показался Крейгу знакомым.

- Агнешка, - представилась Агнешка, деловито приподняв бровь.

- Какой прелестный ребёнок, - женщина погладила очарованную Агнешку по щекам и посмотрела на Крейга.

- Да, замечательный ребёнок, - поддержал Карел.

- Меня зовут Черри, - сказала женщина, убирая от глаз длинный тёмно-русый локон.

Жизнерадостное, лиричное выражение на симпатичном лице Черри и горячая волна её обаяния моментально сломали все преграды, и уже через секунду казалось, что они с Крейгом знакомы много лет и можно делиться с ней любыми секретами.

- А я Крейг. Ты не помнишь меня? Мы чуть не столкнулись недавно над шмелиными фермами.

- Да! Конечно! - подтвердила Черри. - Элли мне потом рассказала о тебе много всего интересного.

- Со мной Крейг тоже почти знаком, - заговорил Карел. - Я Карел - муж Черри, а это наши дети.

- Моё имя Мелоди, - выдвигаясь вперёд, пропищала девочка с великолепной копной рыжих волос, перевязанной разноцветными лентами. Светлое лицо покрывали веснушки, щёки пылали от румянца. Перед собой Мелоди держала маленький горшок с цветком.

- Я Уильям, - представился взъерошенный, разгорячённый мальчик с холодного цвета глазами. Он был похож на Карела. Из ладони Уильяма торчал веник из высушенных еловых веток.

Уильям и Мелоди были примерного одного возраста с Агнешкой или даже немного младше.

- Получается, вы нас чуть не нагнали в пути? - поинтересовался Крейг.

- Детки загадали желания, и мы уже возвращаемся в Улитку, - опровергла его предположение Черри. - Большая Элли говорила, что вы идёте в обратную сторону.

Черри отправила детей умываться. Прежде Уильям сжёг в камине ветки. Веником он, по его признаниям, отгонял от себя калидасов.

Неспешный ужин перетекал в ночную беседу. Взрослые всё ещё сидели за столом, обсуждая путешествие по лесу. Агнешка в одиночество устроилась у камина, откуда бросала полные любопытства взгляды на Уильяма и Мелоди. Они разыскивали на полках какой-то альбом.

Тропа, как рассказал Карел, должна была уже завтра днём вывести Крейга и Агнешку к изумрудной деревне и большому замку.

- Обожаю этот замок, - говорил Карел. - Как-то я там прожил целый месяц. Знакомился с живописью и внутренним убранством. Толком ничего и не успел.

- Он большой? - спросил Крейг.

- Просто огромный, - ответила Черри. - Если пара лунопоклонников будет ходить там целый день, то они даже и не встретятся. Уильям и Мелоди весь день носились по замку, намереваясь побывать в каждом зале, и в итоге свалились без сил. Пришлось нам ждать, пока они отдохнут…

Беседу прервали дети. Они с большим альбомом подошли к родителям.

- Вот, смотри, - проговорила Мелоди, подавая матери альбом. - Я нашла.

Крейг подался вперёд и рассмотрел искусно нарисованного зяблика. Черри передала альбом Крейгу. Под забликом стояла подпись «Мелоди».

- Это ты нарисовала? - спросил Крейг у девочки.

- Да, - сказала Мелоди. - Мы сюда приходили в прошлом году.

- Ты такая маленькая, а уже так хорошо рисуешь, - признался Крейг.

- Мелоди любит рисовать, - произнесла Черри.

- А Уильям?

- Нет. Мне скучно рисовать, - ответил мальчик.

Крейг быстро пролистал альбом и остановился на корявом изображении знакомого существа. Имени под рисунком не имелось, но и без того было ясно, кто автор.

- Сороконожку я уже видел в Улитке, - сказал он, передавая альбом Карелу.

- Её Элли нарисовала ещё в детстве, - подтвердил догадки Карел. - Когда-то Элли с её сороконожкой были кошмаром этих лесов. Балдж не позволял ей здесь чудить и гоняться за путешественниками, и всё же кровь стыла в жилах от звуков приближающейся сороконожки. Удивительно, как дитя сумело создать столь ужасное существо.

Карел подал альбом Мелоди.

- Покажите рисунки Агнешке, - предложил он, дотронувшись до плеча Мелоди. - Может, и она захочет что-нибудь нарисовать кого-нибудь.

Дети с энтузиазмом направились к разлёгшейся на ковре Агнешке.

- А Элли всё ещё на карантине? – поинтересовался Карел.

Черри оживилась и заинтересованно взглянула на Крейга. Им, вне всяких сомнений, уже известно об отношениях Крейга и Элли.

- Балдж не хочет выпускать её, - пояснил Крейг. - Мы с ней летали куда-то на край света, где стоял ужасный холод. Там Элли и простудилась.

- Бедная Элли. Она так не любит покидать Улитку, - проговорила Черри.

В ответ Крейг виновато пожал плечами.

- Зачем всех прибывающих держать на карантине, когда есть средства для предотвращения любого заболевания? - обратился он к Карелу.

Внешне Карел напоминал Яна. Хотя в чертах Карела читалось больше мягкости, задумчивости и элегантной небрежности. Мечтатель из цеппелина.

- Вирусы способны меняться, - ответил склонивший голову набок Карел. - Дроны по всей планете собирают информацию о вирусах. Их очень много. Слишком хлопотно вводить лунопоклонникам новые вакцины от потенциально опасных вирусов. Главная же причина в… - Карел поперхнулся, тихо рассмеялся над самим собой и с любопытством посмотрел в глаза Крейгу. – В бурах. Ты ведь знаешь о бурах? Говорят, Дженни так и не смогла заморочить тебе голову. Никому ещё не удавалось устоять перед её выкрутасами.

- Я слишком груб и неотёсан для её фокусов, - заявил Крейг.

Шептавшиеся о чём-то у камина дети повернулись к взрослым, когда Черри и Карел взорвались от смеха.

- Над чем вы смеётесь? - поинтересовался Уильям.

- Да так. Вам это, наверное, будет неинтересно, - ответила мальчику Черри.

- Но как связаны буры и карантин? - возобновил беседу Крейг, когда собеседники успокоились.

Вместо Карела, пившего воду из стакана, ответила раскрасневшаяся от смеха Черри:

- Мы могли бы вовсе заблокировать действие вирусов на наши клетки. Но генетическая терапия проводится с помощью агентов, действующих, как вирусы. Ты ведь проходил терапию, продлевающую жизнь?

- Конечно, - подтвердил Крейг.

- Агенты в каком-то смысле и есть вирусы. Мы их создали и используем себе во благо. И мы можем создать для себя большую проблему неосмотрительным приёмом профилактических средств. Тут следует идти по пути увеличения вариантов для действий. Например, если мы отыщем средство буров для излечения от старости, то оно может оказаться неэффективным из-за защитных генетических коррекций. Если, конечно, их средство действует аналогичным образом...

- Нет, - прервал её Крейг. Черри обладала приятным, очаровывающим голосом. Её можно было бы слушать часами и целыми днями, даже не понимая, о чём она говорит, но всё-таки Крейг не сдержался. - У буров нет средства. Вернее есть, но оно является чем-то совершенно иным - далёким от представлений лунопоклонников. Дженни рассказывала мне…

Глаза Черри вспыхнули от любопытства, и всё же она неохотно приподняла ладонь, останавливая Крейга.

- Ты не должен нам говорить о бурах, - сказала она и вздохнула.

- Всей информацией, касающейся конкретно буров, распоряжается только балдж, - добавил Карел. - Всё это очень опасно. Балдж сам нам всё расскажет, если решит, что мы должны знать о бурах больше. Балдж ведь всё знает?

- Знает. Он меня и свёл с Дженни, а та раскрыла кое-какие секреты.

Карел опустил голову и прищурился.

- Она уже на Марсе, - проговорил он. - Когда-то Дженни вывернула мне мозги наизнанку. У меня не вышло то, что получилось у тебя. К счастью, лунопоклонники умеют быстро излечивать от этих жутких зависимостей.

- Дженни в любом случае лучше обходить стороной, - посоветовал Крейг. - Меня как-то раз пырнули ножом, и тогда я чувствовал себя так же, как после общения с Дженни.

- Верно, - согласился Карел. - А ещё балдж мог бы поступить гораздо проще и потребовать от Дженни прекратить манипуляции, однако для нас это способ больше узнать о бурах и их умениях. И Дженни всегда не против игр. Я тогда был слегка спесив и вызвался сам. Хотел испытать её способности на себе. Она сразу поняла, чего я добиваюсь, и мне досталось по полной, - Карел с задумчивым видом сложил ладони, закрывая тему буров.

- Давайте переместимся в кресла, - предложила Черри и потянулась.

Они устроились у столика рядом с окном. На столе стоял горшочек с цветком, принесённый Мелоди. Черри погасила свет, включила маленький оранжевый светильник, а затем направилась к одной из полок. Через секунду оттуда донеслась чуть слышная спокойная музыка.

Слуга убирал стол, Агнешка, Мелоди и Уильям между тем куда-то пропали. Бесшумно приблизившаяся Черри встала за спиной Карела и ласково провела пальцами по его длинным волосам.

- Мелоди отыскала в лесу неизвестный цветок, - проговорила она и кивнула на горшочек. - Мы позвали скаута и собирались отдать цветок ему, но Мелоди пожелала самостоятельно отнести находку в лабораторию маленькой Элли. Хочет услышать от неё похвалу.

Послышался быстрый топот ног по потолку. Дети уже добрались до мансарды.

- Мелоди хорошо разбирается в растениях? – спросил Крейг.

- Пока не очень. В растениях хорошо разбираюсь я, - ответила Черри, усаживаясь в кресло между Крейгом и Карелом.

- Ты биолог?

- Я генетик. Мы работаем вместе с Элли на шмелиных фермах. Изучаем и создаём растения и насекомых. Хотя в последний год Элли редко участвует в проектах. Котёнок в одиночестве занимается какими-то секретными делами в своём убежище, - Черри беззвучно рассмеялась. - А ещё я художник. Учу Мелоди рисовать.

- У вас прекрасные дети. Их всего двое?

- Двое? - усмехнулся Карел. – Нет. Детей у нас так много, что мы и со счёту сбились. Многие уже давно ведут самостоятельную жизнь.

- Я не сбилась со счёту. Как же можно такое говорить? – бросила игривый укор Черри и погрозила Карелу пальцем. - Так грустно, когда дети вырастают и покидают родной дом. Мы все собираемся на холме по время полнолуния и проводим вместе всю ночь, но мне не хватало шума и детских проблем в тот период, когда мы остались вдвоём. Вот Карел способен надолго оставаться один, а мне это не по душе.

- Мне иногда необходимо одиночество для работы, - развёл руками Карел. – Ветер несёт куда-то цеппелин и меня, и мои мысли летят сами собой - без принуждений и ограничений. Так мы попадаем в новые места.

- А чем ты занимаешься? - полюбопытствовал Крейг. - Балдж что-то рассказывал о тебе, я ничего не понял.

Слуга принёс три маленьких белых чашки с кофе и поставил их рядом с горшочком. Одна из чашек сразу оказалась в руках Черри. Она поднесла чашку ко рту и вдохнула исходящий от кофе пар.

- Я - социолог, - ответил Карел. - Вернее, так меня, возможно, назвали бы пару сотен лет назад, а в Улитке научные течения часто не разделены конкретными границами. Я занимаюсь психологией, историей и нейрофизиологией для описания поведения общества и отдельной личности. Когда-то Улитка была совсем маленькой и мрачной. Сейчас мы всё чаще находим в цветочном городе закономерности, присущие крупным обществам. Одна из наших задач заключается в том, чтобы предупредить изменения, способные разрушить наше общество.

- Лучше не утомляй Крейга подобными рассказами посреди ночи, - проговорила Черри. - Иначе мы выгоним тебя к калидасам.

- Ну, что вы. Мне интересно, - ответил Крейг. – Я пока совсем ничего не знаю о вашем городе.

- Теперь это и твой город, - поправила Черри.

- Да, конечно, - согласился Крейг. - У меня до сих пор не укладывается в голове всё то, что я узнал о вас, об Улитке, о звёздах, о Марсе и других достижениях лунопоклонников. Я жил совсем иной жизнью.

- Тебе станет немного проще освоиться, если ты будешь знать, что наше общество и является самым важным достижением, - проговорил Карел. - Знал бы ты, сколько подводных камней у нас получилось избежать…

Их беседу прервали грохот, крики и громкий смех. Карел насторожился и поднял глаза к потолку.

- Готова поспорить, Уильям снова чего-то натворил, - предположила Черри.

- На что поспорим? - спросил Карел.

Договориться они не успели. Одна из дверей распахнулась, и в комнату вбежал Уильям в маске обезьяны.

- Я их напугал! - объявил он и поднял руки. - Ууу!

Когда Уильям подошёл к ним, Карел снял с него маску и примерил на себя.

- Ну, чего нового тебе рассказала Агнешка? - поинтересовалась Черри.

Уильям бросил на Крейга полный любопытства взгляд. Глаза мальчика сверкали от веселья и энтузиазма.

- Агнешка помыла электронное ухо в воде, и оно перестало работать, - сказал он то ли Крейгу, то ли Черри.

- И ты её не остановил? - Черри изобразила волнение.

- Она его давно помыла. Когда Крейга дома не было, - Уильям посмотрел на отца и с радостным смехом повторил: - Агнешка помыла ухо! Она не знает про электричество!

- Может, это секрет, а ты всё рассказал нам, - заметил Карел.

- Агнешка сама просила рассказать вам про ухо. Она боится, что Крейг станет её ругать.

- Ах, вот как, - усмехнулся Карел. - Так ты просто выполнил её просьбу?

- Ага.

- Мы с Агнешкой знакомы не так давно и пока не успели поругаться, но, боюсь, тут она одержит верх надо мной, - предположил Крейг.

Судя по заинтересованному виду Карела, Крейг затронул крайне актуальную тему.

- Возможно, - проговорил Карел для самого себя. - Растущая власть всегда ограничивает саму себя.

- Ещё Агнешка рассказывала про испорченных, - продолжил мальчик.

Насторожившийся Крейг нетерпеливо заёрзал в кресле.

- Очень любопытно, - Черри опёрлась на подлокотник, придвигаясь поближе к Уильяму.

- Она рассказывала, как люди просили Крейга убить её, когда она лежала в тёмной комнате, - понизил голос мальчик. - А потом её пытался задушить страшный человек, но Крейг зарубил его топором и куда-то унёс.

Крейг вздрогнул. Он поднёс руку ко рту, пряча лицо. Тардиградам всегда приходится скрываться. Со временем это становится привычкой.

Тихое, зазывающее эхо донеслось до рассудка из холодной ночной бездны. Принеслось откуда-то из далёкой, теперь уже чужой пустыни, где осталось лишь молчание.

Где-то там проснулась распластавшаяся на земле война. Проснулась, захлопала тёмными крыльями, сбрасывая пыль, песок и высохшую траву, и истошно завыла во мглу о прошлом, где остались ночные огни, кровь, крики и дыхание, разрывающее грудь.

Через миг она, не в силах бороться со сном, снова притихнет, ссутулится, склонит голову и покорно уляжется. Если смотреть издалека, то век войны оказался очень коротким. Даже хрупкие травы, только и умеющие шептаться, пережили её. Скоро они прорастут на том месте, где забылась война, и полуденный ветер разгонит над горами марево её беспокойного тёмного духа.

Все дороги старого мира пройдены до конца, все дома опустели, и парализованные улочки отныне бесцельно смотрят в небо.

Как рассказать обо всём ребёнку? Крейг пристыжено улыбнулся Уильяму, пытаясь представить, каково это – не знать.

- Если дать по башке топором, то она лопнет? - смешливо спросил мальчик.

- Треснет, - ответил Крейг.

- А почему люди хотели убить Агнешку?

Крейг пожал плечами.

- Люди постоянно хотели кого-нибудь убить, - проговорила Черри.

Она притянула Уильяма к себе и принялась очищать его белокурую голову от паутины.

- И нас они хотели убить? - продолжал расспросы Уильям.

- Нет. Они даже не знали о нашем существовании, - по лицу Черри пробежал холодок, обнаживший спрятанную под материнской мягкостью грациозность. В каждом лунопоклоннике, даже если он не знает ничего, кроме любви, живёт беспощадность к испорченным.

- Элли сказала, что людей больше не осталось, - заключил Уильям, отбирая маску у отца.

- И это хорошо, - Черри мягко рассмеялась. - Нам больше не о чём беспокоиться.

Расставшийся с маской Карел достал из кармана блокнот с карандашом и с серьёзным видом начал что-то быстро записывать. Уильям тем временем нацепил маску и поскакал на мансарду, но в двери наткнулся на Агнешку и Мелоди.

- Дурак! - сердито крикнула Мелоди.

- Не ругайтесь, зайчата, - мягко остановила их Черри.

Гнёт мыслей оставил Карела, отчего он сразу просветлел и сделался довольным.

- Власть всегда ограничивает саму себя, - повторил он, пряча блокнот в карман.

Возмущённая Мелоди нажаловалась на брата матери, и Черри пришлось устроить примирительные переговоры, которые, впрочем, продолжались недолго. Перед ласковостью и обаянием Черри нелегко устоять. Расположившаяся рядом с Мелоди Агнешка влюблено смотрела на Черри, пока её не отвлекли жутковатые крики животных с улицы.

- Это калидасы кричат? - поинтересовалась она у Карела.

- Да. Наверное, они там дерутся, - сказал Карел и поднёс ко рту чашку с кофе.

- А ты видел калидасов?

- Много раз. Хотите посмотреть? - Карел поднялся с кресла.

Он повёл Агнешку к окну, и Крейг отправился вместе с ними.

- Калидасы в это время года становятся крайне прожорливыми, - деловито объяснял Карел Агнешке. - Сколько бы их Элли не кормила, они всё голодные. Если калидасов сюда запустить, то они всё здесь съедят.

- И нас съедят? – спросила Агнешка.

- Сомневаюсь, - сказал Карел, сдвигая занавеску с тиграми. - Смотри.

Почти сразу Крейг заметил знакомые зеленоватые огоньки недалеко от окна.

- Видите? – тихо спросил Карел и дотронулся до плеча Агнешки. - Так светятся их глаза. На нас смотрят. Они почувствовали запах еды и пришли сюда. Очень голодные калидасы.

Агнешка вслух насчитала четыре пары, к которым присоединилась ещё одна, а затем обернулась и посмотрела на дверь.

- Кажется, их там много, - опасливо произнесла Агнешка. - Если они голодные, то и нас могут съесть.

Позади послышался смех Черри.

- Карел просто разыгрывает тебя! - воскликнула она. - Калидасы совсем не страшные! Хотя они крайне надоедливые. Если вы завтра возьмёте с собой несколько кусочков мяса, то сможете их покормить, но после они от вас уже не отстанут.

Все собрались у окна, всматриваясь в лесную темноту за окном, и на миг установилась тишина. Крейгом вновь овладело то новое чистое чувство преизбытка счастья, отчего стало немного неловко.

Вот лунопоклонники привыкли к счастью. Они с самого пробуждения рядились в него, как в привыкшую к телу рубашку, росли вместе со счастьем и сливались с ним и с чем-то ещё большим, обретая ясную ауру.

- Не пора ли вам, дети, спать? - прервала молчание Черри.

- Нет, - с энтузиазмом заявил Уильям.

- Хорошо. Может, вы тогда просто ляжете на кровати и отдохнёте немного? - предложила Черри. - Мы так много ходили днём. Вы же, наверное, устали.

- В одной спальне? - спросила Мелоди.

- Только если не будете спорить. Можно попросить дрона поставить рядом три кровати вместе.

Уже через полчаса разговоры и заливистый смех в соседней комнате стихли. Калидасы тем временем тоже умолкли и разбрелись. Лишь три собеседника остались в ночной тишине посреди окутанного удивительными сновидениями леса. От рассказов Карела и Черри дом наполнялся тёплым уютом. Предметы оживали от их тихих голосов, и магический свет от оранжевого абажура становился всё ярче.

Разговоры – важная часть жизни лунопоклонников. Для тардиграда они всегда были лишь орудием борьбы. Хотя и для него этой ночью начала открываться дверь в мир спокойных, легкомысленных бесед до самого утра.

Черри и Карел рассказывали о детях, об удивительных событиях, происходивших в цветочном городе и его порой непростой истории. Затем они начали говорить об облаках: о посвящённых им легендах, о формах и цветах, о том, как они меняются и куда уплывают - много чего можно рассказать об облаках. Лунопоклонники всегда не прочь поболтать про облака. Облака – это важно.

Время было около полудня, когда только проснувшийся Крейг не спеша вышел из своей спальни и застал Агнешку и дрона за книгой. Слуга учил девочку читать.

Семейство Карела уже покинуло дом. Черри оставила записку для Крейга и Агнешки, где называла их сонями и приглашала зайти в гости, когда они вернутся в Улитку. Нашедшая записку Агнешка задалась целью прочесть её самостоятельно и попросила дрона обучить её чтению, решив, что управится с этим делом за пять минут. Крейг не стал раскрывать ей содержание письма, желая поддержать энтузиазм к обучению.

На улице их ожидали туман и разгуливающая рядом с домом троица белых овец. Овцы не испугались незнакомцев и, напротив, даже направились к ним. Пока Агнешка гладила белые овечьи кудри, Крейг обошёл уютный домик, приютивший их ночью. С другой стороны расстилалось спрятанное в тумане поле и небольшие постройки. Между ними, склонив голову, стояла овца с ягнёнком.

В пути Агнешка поведала о необыкновенных тайнах, раскрытых Уильямом и Мелоди. Жизнь в Улитке таила множество сюрпризов, и в кое-какие даже Агнешка не очень-то верила. Можно, как рассказывал вчера Уильям, взлететь на такую высоту, что Земля оттуда выглядит как шар, но это, вне всяких сомнений, полнейшая ерунда! Никакая она не круглая. Уильяму так и не удалось переубедить маленькую дикарку.

За рассказами девочки туман рассеялся, сквозь еловые ветви засверкало солнце. Лесная мгла уже не смущала путешественников, потому всё больше живой красоты им открывалось.

Во время скитаний по пустыне Крейг нередко задумывался о красоте, о том, где её искать, и чем она вообще является. Вопрос этот являлся почему-то особенно важным для тардиграда, и с каждым годом важность его только росла. Может быть, красота дарила какое-то кратковременное облегчение. А может быть, просто всё остальное на глазах лишалось любой ценности, и все силы, ещё сохранившиеся для любви, обращались к тайне источника красоты. Она-то уже точно не предаст, не ополчится на тебя и не пропадёт, как бы долго ты ни жил и сколько бы ни мучился.

Когда-то Крейг в итоге решил, что красивым мир начинает казаться, когда ему удавалось выпутаться из какой-нибудь серьёзной заварушки, как следует отдохнуть или удачно пригубить самогона. Словно бы красоты и не существует самой по себе и всё дело лишь в изменяющемся нраве. Что сегодня уродливо, то завтра красиво. Вот и весь ответ.

Вывод такой Крейга почему-то разочаровал, но от правды никуда не сбежишь. Истину следует чтить ещё больше, чем красоту. Выше истины ничего нет – это потрёпанный жизнью тардиград знал точно, иначе он и не протянул бы столько. Обманывай сколько угодно растяп. Они даже рады обманываться. Сам же ты обязан знать, как там всё на самом деле устроено.

Сейчас же Крейг вдруг поменял мнение о красоте.

- Красиво? – спросил он у Агнешки, когда они остановились перед поросшей белым мхом поляной. Поляну окружали низкие серебристые ели, сразу за ними возвышались мрачные сосны. Над поляной в солнечной оранжевой дымке кружилась пара бабочек.

Агнешка и представить не могла, сколь важным является для Крейга её ответ.

- Да, - подтвердила она. - Очень красиво.

Крейг хотел добавить что-то ещё, и всё же промолчал. Дети в подобных вещах, пожалуй, реже ошибаются. А уж если и ребёнок, и тардиград видят одно и то же, то вот и первое доказательство. Если есть красота сама по себе, то получается, что есть и реальность вокруг них. Реальность в переплетённых ветвях, в неизвестных лесных травах, в солнечном блеске, в цветочном городе и шмелиных фермах, в бесконечно далёких звёздах и неизвестности, ожидающей впереди. Всё это обнадёживало. Дженни чего-то в тот раз намудрила, рассказывая о пустоте.

И эта истинная реальность порой хороша сама по себе. Более того, интуиция шептала Крейгу, что красота и есть истина. Однако он пока не станет соглашаться и обдумает всё как-нибудь позднее. В подобных делах не следует торопиться.

Из-за папоротника, словно подтверждая его намерения, неожиданно выскочил тигрёнок с длинными усами. Или не тигрёнок. У тигров не растут кисточки на ушах, и глаза вроде поменьше. Довольно часто Крейгу попадались тигры на книжных картинках. Кот напоминал тигра.

- Это калидас? – спросила Агнешка.

- Наверное, - ответил Крейг.

Кот сделал полукруг, присматриваясь к чужакам, после осторожно обошёл Крейга и направился к Агнешке. Приблизившись к девочке, он встал на задние лапы, передними опёрся на её ногу и еле слышно мяукнул.

Умные лесные коты знали, что подачки лучше выпрашивать у детей.

Агнешка угостила калидаса припасённым по совету Черри запеченным мясом. Кот понёс трофей к кустам. Из травы навстречу калидасу выскочили два совсем маленьких пушистых котёнка. Калидас положил мясо перед ними, и котята стали с жадностью вырывать его друг у друга.

Щедрая Агнешка раздала угощение всем троим котам, чтобы они не дрались, и склонилась над котятами.

У котят ещё не имелось кисточек на ушах, во всём остальном они напоминали взрослого калидаса.

- Какие хорошие, - Агнешка погладила полосатого котёнка.

Тот угрожающе заурчал, не выпуская мясо из зубов.

- Он может оцарапать тебя, - предупредил стоявший рядом Крейг. - Пусть доест.

Когда котята доели подарок, Агнешка взяла их на руки.

- Такие мягкие, - произнесла девочка и засмеялась. - Хочешь потрогать?

Крейг погладил одного из котят. Похожий на одуванчик зверёныш извернулся и попытался укусить незнакомца за палец. Тем временем взрослый калидас обошёл Крейга вокруг, потёрся об его ногу, вновь встал перед Агнешкой на задние лапы и зашевелил усами, заставив припомнить разговоры Черри и Карела о ненасытности калидасов.

Девочка отпустила котят и разделила между котами пирожок. Пока они ели, Агнешка помахала им рукой на прощание, и они с Крейгом продолжили путь.

Не прошло и минуты, когда пушистая троица нагнала путешественников. Котята, добежав до Агнешки, принялись ловко карабкаться по её брюкам и через секунду оказались в детских руках. Большой калидас пристроился рядом. Калидасы, вне всяких сомнений, не намеревались оставлять Крейга и Агнешку в покое. Девочка была только рада их компании.

И всё-таки через полчаса её запал пропал. К тому моменту уже шесть или семь калидасов сопровождало их, не считая двух котят. Полосатые коты выглядели солидными, упитанными и немного суетливыми. Калидасы хотели есть.

Попытки Агнешки избавиться от котят не увенчались успехом. Когда она опускала их на землю, они тут же нагоняли девочку и взбирались по её штанинам. Взрослые калидасы доставляли куда больше хлопот. Коты не обладали собачьей понятливостью и потому постоянно путались под ногами. Они обгоняли Крейга и Агнешку, останавливались перед ними и начинали вертеть головами, шипёть или вылизывать шерсть. Когда путешественники обходили или переступали надоедливых котов, всё повторялось сначала.

Уж лучше стаи мух и комаров, чем калидасы.

Если когда-нибудь вы отправитесь из Улитки в город-замок, и путь ваш будет лежать через мглистый лес, то ни в коем случае не кормите калидасов и сделайте вид, что вовсе не замечаете их, когда лесные коты повстречаются вам на пути. И, может быть, они не станут вам докучать.

Не найдётся во всём мире животного более назойливого, чем калидас. Его великолепный внешний вид обманчив и еду он выпрашивает больше от жадности, чем от голода.

- Надоели! Давай от них убежим! – рассвирепела Агнешка, в очередной раз стаскивая с себя котят.

- Они погонятся за нами, - ответил более терпеливый Крейг.

- Тогда отдадим им наш обед, - предложила Агнешка. - Пока они будут есть, мы убежим очень далеко.

Крейг согласился с девочкой. Та раскидала по траве припасённую еду. Калидасы тут же приступили к бесшабашному пиршеству. Крейг с Агнешкой помчались прочь.

Они долго бежали по лесной тропинке, порой оборачиваясь. Запыхавшаяся Агнешка решила, что им удалось оторваться от попрошаек, однако уже у реки они заметили преследователей. Троица взрослых котов со вздыбленными хвостами нагоняла путешественников.

Крейг и Агнешка всё же успели добежать до высоких ворот на мосте, прежде чем преследователи их нагнали. На воротах имелась знакомое предупреждение о калидасах. Путешественники вбежали в воротах, закрыли их за собой, как и требовала надпись, и спустились на берег.

Калидасы, подобно многим котам, боялись воды и поэтому не могли переплыть через реку. Они встали перед рекой и в молчании смотрели на Крейга и Агнешку, оказавшихся на другом берегу. Коты легко могли бы переплыть через мелкую и спокойную реку, да только привычка не позволяла им этого сделать.

Совершенно незначительная и, прямо говоря, мифическая преграда теперь отделяла Крейга и Агнешку от большой напасти. И ранее Крейг постоянно сталкивался с подобным. Пусть у тебя имеется мифическое, выдуманное, ненастоящее средство, но, раз уж и оно какое-то время способно приносить пользу, то надо пользоваться. Главное, самому всегда помнить о том, что истина важнее. Истина всегда побеждает. Если ты позабудешь дорогу к истине, то когда-нибудь она сама разыщет тебя и при этом будет сердита.

Янтарное солнечное дыхание разогревало благоухающие ветви елей. Большие тёмные ели перестали попадаться вовсе. Их сменили невысокие серебристые ёлки с пушистыми лапами.

После тёмного леса от света становилось смешно. Тут был особенный свет. От него теплело в груди. После встречи с ним никогда тебе больше не будет грустно. Никогда ты не устанешь, сколько бы ни шагал по незнакомым дорогам.

Внимание Агнешки привлекла пара крупных белоснежных птиц. Птицы расхаживали по поляне вокруг домика, служившего им жильём.

- Там индюки, - указала Агнешка на птиц.

- Вряд ли это индюки, - усомнился Крейг.

- Они умеют летать?

- Не знаю. Я раньше таких не встречал.

Не справившаяся с любопытством Агнешка зашагала к птице с необыкновенно длинным хвостом. Птицы замерли, заметив Агнешку и Крейга. Когда девочка приблизилась к ним, птица раскинула длинный хвост, словно фантастический веер, и затрясла перьями. Испугавшаяся Агнешка отпрыгнула.

- Ооо! - в изумлении воскликнула она.

- Я вспомнил, как они называются, - сказал приблизившийся Крейг. – Вроде это павлины.

- Они точно ядовитые, - заявила девочка.

- Нет. Если только клюнуть могут.

Павлины оказались ручными. Они не собирались клеваться, и потому Агнешка надолго увлеклась и ими, и птенцом, выбравшимся из домика.

После расставания с павлинами Крейг и Агнешка побрели на высокую гору, к двухметровым каменным идолам, куда уходила тропика. На вершине горы им открылся совершенно поразительный вид. Внизу лежал сверкающий в солнечных лучах город, за городом стоял чудесный замок.

Большую гору строители превратили в нижний ярус замка. Среди окутавших его растений виднелось множество окон и террас. Выше блистали стены из белоснежного камня и стекла, а над ними возвышалось множество башен – больших и не очень. Из них выделялась самая большая башня, способная достать до облаков в пасмурный день.

За свою жизнь тардиград многое повидал, однако ничего подобного ему ещё не встречалось. Агнешка пришла в изумление от волшебного города. Маленьких девочек легко удивить, хотя Агнешка, если честно, не считала себя маленькой.

Между зелёными прозрачными домиками пролегала извилистая каменная дорога. По ней путешественники шагали к замку. Домики были сделаны из зеленоватого стекла, покрывали их зелёные черепичные крыши.

На гранях стеклянных стен играли яркие цвета. Крейг и Агнешка погрузились в тёплый и весёлый поток света, отражаемого домиками.

Дома окружали разноцветные цветы. Где ступает Элли, там всегда вырастают цветы.

- Кто тут живёт? - поинтересовалась Агнешка.

- Не знаю. Какие-то маленькие существа.

Неизвестно, жили ли в домах какие-нибудь чудные существа, но в них совершенно точно жил солнечный свет. От изобилия света и ярких цветов у Крейга пошла кругом голова. Лунопоклонники, при их мечтах о далёких тёмных безднах, всё же любили свет родной звезды.

Каменная дорога привела Агнешку и Крейга к широченной лестнице, уходящей к высоким воротам замка. Их охраняли два железных льва с пышными гривами. Девочка остановилась перед уходящей в небо громадой замка и дёрнула Крейга за руку.

- Нам туда нельзя, - предостерегающе сказал она.

Агнешку переполняли впечатления и на большее она уже не решалась.

- Давай остановимся тут. Подождём, - предложил Крейг.

- Давай.

Раскачиваясь на прямых ногах, Агнешка приблизилась к одному изо львов, потрогала тёплую от солнца лапу.

- Собака прямо как живая.

- Это кошка, - сказал Крейг.

- Нет. Кошки маленькие.

- Бывают и большие кошки.

- Они кусаются?

- Да. Правда, их у нас нет. Они далеко живут.

Агнешка приподняла козырёк кепки и задрала голову к вершине замка.

- Высоко.

Она запрыгнула на чёрную мраморную ступеньку. Крейг взошёл по лестнице и стащил рюкзак, Агнешка последовала за ним.

Время уже близилось к полудню. Крейг и Агнешка, сидя на ступеньках, пили кисло-сладкий ягодный сок. Перед ним в низине сиял сказочный городок. С ближайшей террасы замка доносилось птичье чириканье и журчание воды. Где-то на террасах за листвой скрывался то ли фонтан, то ручей. Можно было услышать и ещё кое-что.

- Чего это там? - задалась вопросом Агнешка, подняв глаза к небу.

Вместе с солнечным светом на сказочную долину опускалась музыка. Еле слышные мелодичные звуки рожка доносилась из небесных глубин.

- Музыка, - сказал Крейг. - Наверное, играет на одной из башен.

Именно так и должно звучать ясное небо. Крейг откинулся назад, опёрся локтями на мрамор и задержал дыхание, чтобы лучше расслышать музыку.

Агнешка то и дело заинтересованно оглядывалась на покрытые узорами чёрные ворота.

- Пойдём? – не выдержала она.

Внутри их встретила темнота. Над ней парили лазурные огоньки, освещавшие широкую, уходящую вверх лестницу. Когда Крейг и Агнешка вошли внутрь, огоньки медленно поплыли к ним. Девочка попыталась схватить одну из синих светящихся пылинок, но ладонь ухватила пустоту.

Пылинки слились в облако синего сияния. Оно окружило путешественников, осветив каменный пол. От каждого движения в стороны расходились прозрачные волны. Из-за них позади шагающих к лестнице Крейга и Агнешки образовались две светлые тени, похожие на расползающиеся кольца дыма.

Восхищённая Агнешка остановилась и принялась размахивать руками, разгоняя светящееся марево во все стороны. Кляксы света расплёскивались на пол, распадались на светящиеся пылинки, поднимались в воздух и снова сливались с облаком света.

Широкая лестница выходила на каменную сцену, расположенную посреди большой круглой площади. От площади в разные стороны расходились лучи улиц. Через отверстия в потолке опускались столбы солнечного света, освещавшие пол, стены и статуи рыцарей.

Когда Крейг и Агнешка поднялись на сцену, марево из света растворилось. Оставшаяся от него серебристая пыль разлетелась по сторонам.

- Куда же идти? - задался вопросом Крейг, осматривая со сцены большую площадь.

Девочка пожала узкими плечами.

Они нерешительно брели по площади, когда Агнешка дёрнула Крейга за руку.

- Там приведение, - прошептала она.

Светящаяся фиолетовая тень приближалась к ним. За всю жизнь Крейг повидал немало ужасных вещей, которые какому-нибудь простаку сложно даже нафантазировать, и уже давно привык к ним, но из-за приведения сердце его ушло в пятки. Агнешка попятилась и спряталась за Крейга.

- Привет, - заговорило приведение, когда подлетело к Крейгу.

Крейг узнал лицо призрака. Лунопоклонники воссоздали в приведении Диану. Состоял прозрачный призрак из света, при этом складывалось впечатление, что он живой.

- Привет, - поздоровался Крейг. - Ты охраняешь замок?

- Я здесь живу, - мягкий и нежный голос призрака эхом отражался от стен. - Меня все называют Соней, хоть я никогда не сплю. И вы можете так меня называть.

- Я Крейг.

Призрак сместился в сторону выглядывающей из-за Крейга Агнешки.

- Какая хорошая девочка, - заговорил призрак. - Дети приходят сюда загадывать желания. И ты тоже пришла за этим?

- Угу, - промычала девочка, не открывая рта.

- У тебя есть имя?

- Агнешка.

- Агнешек у меня ещё не было, хотя сюда приходило много детей. Все они приходили уставшими с дороги. Говорят, от замка до города лунопоклонников длинный путь.

- Я не устала, - прошептала Агнешка. - Ноги устали, а я – нет.

- Тогда твоим ногам надо отдохнуть. Пойдёмте со мной.

Призрак повёл их по тёмной улице с фосфоресцирующими узорами на каменных стенах.

- Можно загадать только одно желание, - сказала парящая над полом Соня. - У тебя будет время подумать над своим.

- Я хочу собачку, - без раздумий ответила Агнешка.

- Может, ты передумаешь.

- Нет.

- Всё-таки подумай. На свете есть много полезных вещей, сомнение – одна из них, - настаивал на своём призрак.

Сразу за тёмной улице начиналась большая оранжерея. Её наполнял исходящий от огромных витражей свет. В ярком свете Соня стала почти незаметной.

В оранжерее прямо из земляного пола росли цветы, кустарники и даже деревья. Агнешка ахнула от изумления, увидев утопающее в свете разнообразие. Она сошла с каменного пола на траву и направилась к одной из гряд. Посреди гряды стояла грубая колонна, увитая цветами. По выдолбленному в колонне желобу стекала вода. На земле она собиралась в небольшой ручей и исчезала среди растений. С листьев взлетели несколько мелких синих бабочек.

- Там кто-то прячется, - девочка указала в заросли.

- Арбуз, - сказала Соня.

- Арбуз? Он спит?

- Арбуз - это всего лишь ягода.

- Такая большая ягода?!

- Да. Многим нравится. Он уже созрел, и ты можешь взять его с собой. Потом попробуешь.

Агнешка попыталась сорвать арбуз, однако он оказался слишком тяжелым, поэтому Крейгу пришлось взять хлопоты на себя.

За оранжереей следовал огромный зал. Потолок и пол покрывал белый мрамор. Через множество больших окон лился дневной свет. Идеально чистый, строгий и абсолютно пустой зал. В нём не было ни единой вещи.

От потусторонней белой пустоты на Крейга накатила волна энергии. Тело будто растворилось в свете, и сознание превратилось в прозрачный кристалл. Звуки шагов уже принадлежали кому-то другому.

Он плыл в белизне, как совсем недавно плавал в чёрной космической бесконечности. Отличались они только цветом, но тардиград любил всякие бесконечности. Бесконечность в каком угодно проявлении достойна любви.

- Иногда впечатлительные гости перестают дышать здесь, - проговорил призрак. - Элли просит напоминать им о необходимости дышать.

- А ты разве не Элли? - спросил Крейг.

- Нет, я Соня. Ты знаешь Элли?

- Ну, да. Все её знают.

- Иногда Элли говорит со мной. Я слышу её голос, хотя рядом никого нет. Возможно, Элли тоже призрак, как и я.

Из резкости, ясности и белизны пустого зала они попали в залы и коридоры мягких красок и изобилия. На покрывающих стенах фресках были изображены горы, леса, птицы, облака и животные. Ступни утопали в мягком покрытии. Перед окнами стояли кресла и столики, за окнами, внизу блистал стеклянный город, а над ним сияло ясное небо. Несмотря на роскошь и простор, в замке дремал уют.

Металлический слуга открыл перед ними широкие ворота. Крейг ощутил запах еды.

На кухне они пообедали, попробовали арбуз, после призрак проводил Агнешку к спальне. Она немного попрыгала на кровати, восторгаясь её убранством и внушительными размерами, полежала вдоль и поперёк, после неожиданно заснула.

- Проводить тебя в твою спальню? - спросил у Крейга призрак.

- Нет. Я не хочу спать. Пойдём, походим по замку.

С Агнешкой остался слуга. Крейг и Соня передвигались по уставленному драгоценностями залу. Перед высоким хрустальным кувшином, в котором висела золотая паутина, Крейг остановился.

- Ты живёшь здесь одна?

- Обычно одна, - ответила Соня, приблизившись к Крейгу. - Элли обещала поселить в замок ещё одного призрака. А ещё сейчас в замке есть Стивен.

- Лунопоклонник?

Соня наклонилась к Крейгу.

- Раньше Стивен был лунопоклонником, - прошептал призрак. - А сейчас непонятно кто.

- Почему ты шёпотом говоришь? - прошептал Крейг.

- Элли расстраивается, когда я говорю о Стивене. Не люблю, когда кто-то грустит.

- Что с ним произошло?

- Спятил. Когда дети приходят в замок в первый раз, то боятся меня, потому что я приведение, но лучше бы они боялись Стивена. Я и сама его побаиваюсь. Хочешь посмотреть на него? Он сидит в подземелье.

- Заперт?

- Нет. Он приходит и уходит, когда захочет.

Крейг прикуси губу, погладил лежащее в кармане ухо.

- Ну, хорошо, - принял он вызов. - Пойдём.

Минут через двадцать они остановились у края бездны в одном из каменных залов. По залу вместе со сквозняком гулял какой-то непонятный, еле различимый гул.

- Надо спуститься в кратер, - сказала Соня и указала прозрачной фиолетовой рукой в темноту.

Вдоль стен кратера извивалась светящаяся лестница. Сами стены представляли собой полки с книгами, шкафчики и подставки.

- Дело принимает серьёзный оборот, - произнёс Крейг и почесал голову. - Элли, ты слышишь меня?

- Нет, - ответила через ухо Элли.

- Мы спускаемся к Стивену.

- Хорошо. Внизу безопасно и Стивен безвреден. Соня немного пугливая. Боится Стивена, мышей и грозы, - сдала призрака Элли.

В темноте Соня светилась ярко красным. Она плыла рядом с Крейгом, спускавшимся по ступенькам.

Соня указала на большую металлическую банку на одной из полок.

- Там должен быть апельсиновый мармелад, но его там нет, - сказала она.

- Мармеладные ягоды ещё не поспели, наверное.

- А ты родился в Улитке? - поинтересовался призрак.

- Нет. Я из мира людей.

- О людях я слышала много ужасных рассказов. Ты ведь не один из них?

- Я не человек. Я - тардиград. Даже не знаю, кто хуже.

- Какой была твоя жизнь до попадания сюда?

- Разной, пожалуй. Я живу уже очень долго. Естественно, за это время много всего случилось. Иногда дела складывались хреново, но, в целом, моя жизнь, можно сказать, была довольно приятной. Особенно её вторая половина, когда я немного разобрался во всём.

На небольшой площадке Крейг остановился. В пустоте посреди кратера висела маленькая Луна. А ещё стал заметен прозрачный кристалл в груди у призрака. Он медленно вращался вокруг оси.

- Слушай, а ты вообще живая? - обратился он к Соне. - Ты существуешь?

- Не знаю, - кротко ответила Соня. - А ты? Ты существуешь?

Крейг вопросительно взглянул на призрака.

- Не знаю, - повторил он её ответ.

Они спустились в «док», как его называла Соня, - гигантское помещение с металлическим полом. На стенах и в углах горели маячки, но они скорее указывали путь, чем светили. Внутри дока стояла темнота. Так хотел Стивен.

Соня подвела Крейга к изогнутой стене.

- Забирайся, - указала она на лестницу, ведущую к люку.

- Что это за стена? – поинтересовался Крейг, ступая на лестницу.

- Борт корабля.

- Корабля?!

- Ты разве не узнал? Это танкер. Очень большой. Когда-то давно он плавал по океанам. Где-то на Земле есть океаны.

- Зачем здесь танкер? - удивился Крейг.

- Не знаю.

- Я люблю корабли, - вмешалась Элли. - И он в замке не один.

Внутри танкера горел тусклый свет. По машинному отделению Крейг следовал за бесшумно плывущим по воздуху призраком, срезающим углы сквозь оборудование. Если встретишь здесь случайно Соню, не зная, что она доброе приведение, то от страха отправишься к праотцам. Жуткое местечко.

Соня привела его в рубку.

- Не будем включать свет, чтобы он нас не заметил, - произнёс призрак.

Она и сама пропала в темноте. Следуя за светящимся прозрачным кристаллом, Крейг приблизился к иллюминатору и увидел внизу палубу. На ней светилось созвездие из множества красных маячков, выделяющих трубопроводы, дорожки, ограждения и борт корабля.

- Стивен на вертолётной площадке, - сказала Соня. - Там маячки выложены кругами.

- Круги вижу, но вроде там никого нет.

- Возьми бинокль. Он лежит перед тобой.

В темноте Крейг нащупал шероховатый бинокль и поднёс его к глазам. На вертолётной площадке боком к рубке сидела одинокая ссутулившаяся тень. Стивен напоминал статую, склонившуюся над одним из маячков.

По плечам Крейга пробежал холодок.

- Вот теперь нашёл. Он вообще живой?

- Живой, - ответила Соня. - Иногда он уходит. Пропадает где-то в лесу, а потом возвращается на танкер. Хотя лучше бы остался в лесу. Мне без Стивена спокойнее.

- Что с ним случилось?

- Стивен изучал культуру буров и проявил неосторожность с их учением, - заговорила из кармана большая Элли.

- Сошёл с ума?

- Хуже. Превратился в бура, - пояснила Элли.

- Бура? Я помню, о чём мне рассказывала Дженни.

- Стивен изучал «Введение» - часть учения, посвящённая превращению людей в буров, и попался. Он нас избегает, ни с кем не говорит. Бур – это иное, непонятное для нас сознание. Иррациональное сознание, существующее по недоступным для нас законам. Буры не могут использовать наш язык, а мы не знаем, как правильно пользоваться их языком, потому Стивен всегда молчит. Буры-отшельники, такие как Дженни, умеют возвращаться к человеческому сознанию, когда захотят. Нам неизвестно, как они это делают. И Стивену неизвестно. Пока он потерян для лунопоклонников.

- Но он ведь не умер, - возразил Крейг. - Можно как-то всё исправить.

- Ещё сохранилась надежда его вернуть. Однако неизвестно, сколько у нас осталось времени. Когда имеешь дело с бурами, жди подводных камней.

- Ты ведь уже обращалась к Дженни? - Крейг опустил бинокль и окинул взглядом огни палубы и навалившийся на них мрак.

- Она отказалась нам помочь.

- Неужели действительно трудно её заставить?

- Так уж сложилось, что в этой партии буры устанавливают правила, а не мы.

- До чего же запутанные у вас отношения.

- Ты не представляешь, насколько. Я часто прошу Соню показывать посетителям Стивена, когда он в замке. Я хочу, чтобы лунопоклонники знали, насколько опасны буры и их учение.

- Конечно. Я запомню, - буркнул Крейг и снова поднял бинокль к тёмной фигуре, скованной красным свечением.

Стивен встал и медленно пошёл в сторону рубки.

- Пойдём отсюда быстрее! - взмолилась Соня.

Она предложила показать ещё один корабль.

- Там мне больше нравится, - пояснила она.

Они отправились в замок. Крейг бесшумно шагал по узким проходам танкера за фиолетовым пятном, опасаясь растревожить металлическую тишину.

Второй корабль, если так можно выразиться, располагался на противоположной стороне замка, то есть прямо на одной из башен. Крейг ожидал увидеть ещё один танкер, но после долгого подъёма оказался внутри старинного галеона. В роскошной каюте капитана он задержался у полки с крупными энциклопедиями и подзорной трубой, крутанул внушительных размеров глобус, провёл по струнам стоящей в широком кресле гитары. После они поднялись на палубу.

Над галеоном возвышались три мачты без парусов. Крейг нерешительно подошёл к штурвалу и положил ладонь на гладкую поверхность. От головокружительной высоты ноги его подкосились.

- Корабль не упадёт?

- Нет, - ответила Элли. - Самые сильные ветра не смогут его сдуть.

Вместе с Соней они направились к носу корабля. Палуба поскрипывала под ботинками. От досок исходил аромат старой, разогретой солнцем древесины.

Под кораблём зеленели огромные лепестки. При взгляде издалека башня напоминала цветок. Внутри её бутона и находился корабль. С одной стороны переливался сказочный город, с другой возвышался лес из башен. На вершине соседней башни стояла золотая статуя пастушка с рожком.

Только сейчас Крейг осознал истинный размер города-замка. Остановившись в носу корабля, он глубоко вздохнул и потянулся, подставив лицо и грудь под солнечный свет и пространство.

Посреди палубы был натянут гамак. Крейг улёгся в него и поднял глаза к белому облаку, заблудившемуся посреди неба.

- Неплохо, - заключил он.

- Одна семья, - заговорила Соня, - любит собираться здесь. Каждый год в сентябре они встречаются на галеоне и пьют чай. Лет пятьдесят назад они пришли сюда вдвоём ещё детьми. Сейчас у них такое большое семейство, что скоро все не поместятся на корабле.

- Подходящее место для чаепитий.

Уставшая из-за долгого похода Агнешка спала до самого вечера. Проснулась она, когда яркие лучи от заходящего солнца ползали по стенам. Молчаливая и задумчивая ото сна, она долго расхаживала перед большими картинами с лесными пейзажами. Когда на одной из картин девочка увидела бурых медведей, то вспомнила, зачем совершила переход и потребовала у Сони сейчас же отвести её к собачке. Соня, однако, уговорила её умыться и отправляться ко столу, где путников ждал ужин. Видимо, от балджа призрак узнал о любви Агнешки к шоколаду, и использовал этот аргумент, чтобы договориться с решительно настроенной девочкой.

Солнце скрылось, но между могучих башен ещё светилась заря, когда Соня повела Агнешку и Крейга в главный зал.

За стеклянным куполом зала, словно высокие стражи, выстроились в круг освещённые мягким оранжевым светом башни замка. Под сводами горели свечи. Зал опоясывала скамья, а на ней в полумгле сидели мраморные статуи детей. Кто-то из них закинул ногу на ногу, кто-то поддерживал подбородок, упёршись локтем в колено. Выглядели дети так реалистично, что можно было принять их за живых.

- Это напоминание о первых ста лунопоклонниках, пришедших сюда загадывать желания, - пояснила Соня.

Все статуи были обращены к огромному шару белого цвета, расположенному в центре зала.

- Идите за мной, - сказала Соня.

Призрак приблизился к шару и исчез внутри него. Крейг сунул в свет руку, затем голову и вошёл внутрь, увлекая за собой Агнешку.

Они очутились на вершине высокого холма. Со всех сторон его окружали зелёные холмы. По ним ползли тени от мелких облаков. День был в самом разгаре. Неподалёку на вершине холма стояло высокое, раскидистое дерево, а вокруг него росли белые цветы.

- Где мы?! – воскликнула потрясённая Агнешка.

- Это дом Хельги, - сказала Соня.

- И как мы здесь оказались? - заговорил не менее удивлённый Крейг.

- Не знаю. Какая-то магия есть в этом белом шаре.

- Не понимаю.

- В первый раз все удивляются.

Агнешка забралась на большой камень, поднесла руку к глазам и огляделась по сторонам.

- Собачка где-то тут? Нам её никогда не найти.

- Ты можешь попросить собачку у Хельги, - сказала Соня. - Она исполнит любое твоё желание. Только одно желание.

- Где Хельга?

- Она перед вами, - Соня подняла руку и указала на дерево. - Хельга – это клён. Принцесса клёнов.

По тропе, виляющей между белых цветов, они отправились к дереву. С цветков, побеспокоенные путниками, взлетали мелкие разноцветные бабочки. Таких они уже видели в оранжерее замка.

- Это всё настоящее? – Крейг кивнул на далёкие холмы.

- Трудно сказать, - ответила Соня. - В какую бы сторону вы не пошли, попадёте обратно в замок. Но я могу улетать сколь угодно далеко. За холмами лес, где растёт вечноцветущий вереск. В лесу живут белки, барсуки и какие-то маленькие существа, похожие на лунопоклонников. А что за лесом, мне неизвестно. Там мне страшно одной, поэтому я не удалялась далеко от Хельги.

Вокруг дерева росла короткая трава. С одной из ветвей свисали верёвки маленькой качели. Агнешка нерешительно толкнула сиденье качели, окинула взглядом могучие остроконечные холмы, подпирающие небо. До неба тут рукой подать. После девочка приблизилась к Хельге.

Воздух вокруг крупных листьев серебрился. Вся крона чуть заметно светилась. Где-то среди ветвей громко жужжал шмель.

- Тут сердечко, - сказала Агнешка и ткнула пальцем на нацарапанное на коре дерева сердце.

- Надо положить на него ладонь и загадать желание, - сказала Соня.

Агнешка дотронулась до ствола клёна пальцем, затем положила на сердце ладонь. Ствол дерева засветился белым. Свечение перекинулось на ладонь девочки и поползло по руке. Агнешка отдёрнула руку и засмеялась, глядя на Крейга.

- Не бойся, - поддержала её Соня.

Агнешка, глубоко вдохнув, положила ладонь на нацарапанное сердце.

- Я хочу собачку. Такую же, как у Элли, - громко произнесла она, подняв глаза к густой кроне.

Свечение доползло до локтя, а увлечённая девочка всё не отрывала ладонь от дерева. Когда свечение добралось до плеча, Агнешка отпрыгнула и захохотала.

- Оно щекочется!

Впрочем, брови её тут же сомкнулись. Агнешка заинтересованно завертела головой.

- Где собачка? – спросила она. - Что-то я не вижу.

- Принцесса клёнов говорит, что собачка ждёт тебя дома, - ответила Соня.

- Я ничего не слышу! Хельга умеет говорить?

- Да, но только я могу слышать её голос. Самый красивый на свете голос. Иногда она поёт волшебные песни, и тогда цветы затихают, а небо опускается на холмы.

Агнешка оценивающе взглянула на небо.

- Когда я была маленькой, мне на голову опустился мешок с пряжей, - поделилась она невесёлыми воспоминаниями. - Тогда на меня сильно ругались. А собака точно дома?

- Хельга никогда не обманывает, - с укором ответила Соня.

- Надо идти домой.

- Ты же не пойдёшь ночью, - сказал Крейг.

- Сейчас день.

- Дома у Хельги - день, а дома у Агнешки - ночь, - произнесла Соня.

- Тогда не пойду. Темно, не видно ничего. А ты что попросишь у Хельги? - обратилась она к Крейгу.

- Я? - удивился Крейг. - Это же только для детей.

- Только для детей, - подтвердила Соня.

- Пожалуй, - из кармана Агнешки напомнила о себе большая Элли, - мы могли бы сделать исключение. Пусть это будет нашей тайной. Пусть Крейг – ребёнок. Что бы ты хотел, Крейг?

Крейг пожал плечами.

- Даже и не знаю, - ответил он. - Наверное, ничего.

- Совсем ничего? – настаивала на своём Элли. - Не может быть.

- Слушай, Элли, я такой древний, что даже и не помню, как это – желать чего-нибудь.

- Ну и что? Я старше тебя и даже у меня есть желания. Многие лунопоклонники родились раньше тебя и среди них нет аскетов. Подумай. Мы можем многое сделать.

Смутившийся Крейг поглядел на светлые холмы. Сегодня он выйдет под ночное небо, вдохнёт холодный воздух. Холод разольётся внутри груди, но сразу же растает в тепле, и жизни станет немного больше. Кощунственно хотеть чего-то ещё.

Не имеет значения, чем будет пахнуть ночной воздух: пустыней, дорожной пылью, ржавчиной и смертью или лесами, травами и земляникой. Всё равно, будет ли ночь говорить на языке птиц, стонов или её равнины опустошит ледяная тишина, вытянувшаяся сверкающими мостами до самых далёких звёзд. Здесь нет надобности в желаниях.

За ночью придёт утро. Холмы, леса и пустыни одинаково наполнятся светом, а из-за гор явится бог радости и, как обычно, застанет врасплох. Так было и сотни, и тысячи лет назад.

Пока Крейг думал, Агнешка забралась на сиденье качелей. Она не доставала до земли и начала раскачиваться, сгибая и разгибая ноги. Верёвки заскрипели, и Крейг окончательно решил.

- Мне ничего не нужно, - сказал он балджу. - Нечестно просить что-нибудь у Хельги из приличия. Тут ведь место для исполнения искренних желаний.

- Ах, вот ты как! – воскликнула большая Элли.

Её всерьёз раздосадовал ответ Крейга. Агнешку, однако, заинтересовало другое.

- Ты разве древний? – спросила она, с любопытством разглядывая Крейга.

- Древнее всех твоих знакомых стариков. И даже древнее апостола Кука.

- Откуда тебе знать, сколько ему лет? - усомнилась Элли.

- Кук - добрый. Хороший, - произнесла Агнешка. - А почему ты не старый?

- Из-за лекарств. Но я родился давно.

- А мама у тебя была?

- Ну, да. А у тебя?

- Нет. У меня не было.

С ноги Агнешки свалился ботинок. Она спрыгнула с качели и вернула его на место.

- Раз уж мне не понадобилось желание, то пусть Агнешка попросит что-нибудь ещё у Хельги, - предложил Крейг.

- Это разумно, - согласилась Соня.

Элли тоже согласилась. Агнешка сразу приняла деловитый вид и упёрлась руками в бока.

- Так ты хочешь, чтобы я маму себе загадала? – решила посоветоваться она с Крейгом.

- Нет. Это слишком просто. Можно справиться и без Хельги, - ответил он. – Тебе, наверное, требуется время на размышления. Не спеши.

- Я знаю, чего хочу, - возразила Агнешка.

Агнешка немного призадумалась, затем подняла руку и показала Крейгу ладонь.

- Пять пальцев, - заявила она.

- Ага, - подтвердил Крейг.

Агнешка подняла вторую руку.

- А на двух? – спросила она. - Десять?

- Да, - ответила Соня. - У тебя десять.

- А если все пальцы посчитать? И на ногах тоже.

- Я не знаю, сколько у тебя пальцев на ногах, - сказала Соня.

- Столько же, сколько и на руках.

- Тогда двадцать. Всего у тебя двадцать пальцев.

- А если бы у меня было три руки и три ноги?

- Тогда было бы тридцать пальцев, - посчитала Соня.

- Тридцать? А если бы у меня было много. Много, много, много рук и ног! Сколько было бы пальцев? - озадачила всех Агнешка.

- Ты хочешь получить от принцессы клёнов много рук, ног и пальцев? - изумилась Соня.

- Наверное, Агнешке нужно какое-то большое число, - догадался Крейг.

- Большое число, да. Самое большое число, какое существует на свете, - задумчиво сказала Агнешка.

- Самого большого не существует, - ответил Крейг. - Ну, вот миллион, например, очень большое число.

- Мелон?

- Миллион, - уточнил Крейг, уже спохватившись. Следовало бы выбрать число поменьше.

- Миллион. Ясно, - удовлетворилась ответом Агнешка и подошла к Хельге.

Она осторожно дотронулась до дерева, затем положила ладонь на сердечко и произнесла куда-то в крону:

- Я хочу миллион шоколадных конфет!

Крона и ствол дерева засияли серебристым светом.

- Трудно съесть миллион конфет. В тебя всё не влезет, - предупредила Соня. - И Хельга так считает.

- А я не все сразу съем, - сказала Агнешка.

- Правильно, - поддержала её Элли. - Можно есть по одной шоколадной конфете в день.

- Одна конфета в день? Это для меня мало, - возразила Агнешка, всё ещё держащая руку на клёне.

Дерево разгорелось так ярко, что стало напоминать серебристый костёр. Свет стал подниматься над кроной, словно дым. Когда кто-то прикасался к Хельге, она всегда начинала светиться.

- Я с тобой согласна, - поддержала девочку Элли. - А вот две конфеты в день - прекрасный вариант, по-моему. Хельга будет дарить тебе по две шоколадных конфеты каждый день, тогда через пятьсот тысяч дней соберётся миллион конфет, и твоё желание будет исполнено. Такой вариант тебе подойдёт?

- Две конфеты в день? - оценивающе произнесла Агнешка.

- А когда тебе будет сильно хотеться, то можно и больше, - пошла на уступки Элли.

Уголки губ Агнешки заговорщически поднялись. Видимо, она решила, что добилась своего.

- Сойдёт.

- Замечательно, - заключила Элли. - Ты получишь миллион конфет. Крейгу есть чему поучиться у тебя.

Из светлой кроны Хельги вылетел исполинский чёрно-рыжий шмель. Размером он был с кролика или даже крупнее. Испугавшаяся девочка вскликнула, схватилась за голову и отбежала от дерева, но шмель полетел в противоположную сторону и исчез где-то среди белых цветов. Тогда Агнешка прыжками вернулась к качелям.

- Назову собаку Кактусом, - сказала она, забираясь на сиденье. - У меня уже был пёс по имени Кактус. Его съели другие собаки.

- Краем уха я слышала ужасные истории о том, как люди ели собак, - сказала Соня. - Но не думала, что и собаки пали столь же низко.

Крейг с подозрением присмотрела к призраку. Соня вроде бы говорила всерьёз.

- Кажется, ты почти ничего не знаешь о жизни людей, - сказал он, еле сдерживая смех.

- Я пыталась узнать побольше о людях, но мало кто ими интересуется. А если кто и знает много, то не рассказывает. Элли говорила, будто нет никакого секрета. Просто люди и их история уже не имеют значения.

- Верно, - подтвердил Крейг. - История - миф. Она никогда не имела значения. Если бы история чему-нибудь учила, то люди умели бы предсказывать будущее.

- И до сих пор существовали бы, - добавила из уха Элли.

- Всё хорошо, что хорошо кончается, - заключил Крейг и кивнул.

Из уха донёсся игривый хохот.

Агнешка их беседу пропустила. Упёршись головой в верёвку качелей, девочка влюблёно глазела на простиравшиеся перед ней гряды зелёных холмов. Красота дома Хельги - места, где исполняются мечты лунопоклонников, - неожиданно захватила её, заставив позабыть обо всём. Даже о миллионе шоколадных конфет и пятистах тысячах днях.

Позднее Крейг и Соня решили показать ей галеон. Они направились к холмам и, переступив через невидимую границу, покинули тёплый и светлый дом Хельги и оказались в мглистом зале замка в окружении детей из камня и оранжевых башен.

- А у приведений есть желания? - поинтересовался Крейг у Сони, когда они шли к башне по длинному каменному коридору. Стены внутри освещал исходящее от приведения красное свечение.

- Раньше я хотела ещё одно приведение в замке, - сказала Соня. - Элли рассказала про какого-то Франкенштейна, когда я спросила, нет ли в замке ещё приведений. Чего-то натворил этот простофиля. Франкенштейн - лунопоклонник?

- Не знаю. Имя вроде знакомое.

- Я знаю Франкенштейна, - заговорила Агнешка. - Он по ночам воровал картошку на ферме в Рифте. Его поймали и побили палками. С тех пор я не люблю картошку.

- Это другой Франкенштейн, Агнешка, - сказал Крейг и провёл ладонью по её голове. - Так что там со вторым приведением-то?

- Говорят, будто оно уже идёт сюда из Белого Города, - ответила Соня. - Элли просила меня придумать для него имя. Я тоже пришла из Белого Города, но не помню его. Помню только пустыню.

- Пустыню? - оживился Крейг. - Пустыня - мой бывший дом. И долго ты там блуждала?

- Не знаю. Тогда я ещё не понимала времени. Меня вёл железный дровосек, и голос Хельги говорил со мной. Она звала меня к себе. Порой я видела убегающих людей.

- Бежали, должно быть, до восточного побережья. Дрон и приведение, - Крейг усмехнулся. - Такое в самом страшном сне не приснится.

- Может быть, ты читал поэму «Фиолетовая в пустыне»? Это про меня. Про второго призрака тоже напишут. Я люблю стихи. Летаю ночью по замку, громко читаю их вслух. И иногда смеюсь.

- О, да. Обязательно прочту.

- И я, - пропищала Агнешка. - Когда научусь читать.

- Выходит, твоё единственное желание исполнено? - спросил Крейг.

- Оно не единственное, - Соня, кажется, засмущалась. - Желания появляются и исчезают, а важные остаются. Я давно хочу кое-чего. Возможно, моё желание нехорошее.

- Секретное?

- Оно может рассердить лунопоклонников.

- Любопытно, - заговорил из кармана Крейга балдж. - Ты такая хорошая, что даже не могу представить, как ты могла бы нас рассердить.

- Рассказать вам? - нерешительно спросила Соня.

- Если тебя не затруднит, - сказала Элли.

- Раз в месяц, - заговорила Соня, - всё семейство лунопоклонников собирается где-то в Улитке, чтобы встретить восход Луны и спеть колыбельную. Если бы я могла загадать желание у Хельги, то пожелала бы встречать Луну вместе с ними.

- Ох, как же нехорошо, что мы про тебя позабыли! - воскликнула Элли. - У тебя замечательные желания, Соня. Мы будем рады видеть тебя рядом во время восхода Луны. Я буду напоминать, чтобы ты не пропустила колыбельную.

- Луна - это прекрасно. А встречать её вместе с лунопоклонниками… О большем и мечтать невозможно! - обрадовалось приведение.

Соня вдруг остановилась и поднесла прозрачный палец к губам, призывая к тишине.

- Стивен идёт нам навстречу, - прошептала она. - Бежим!

Она развернулась и быстро полетела, вытянув руки перед собой. Крейг и Агнешка бросились за ней. Бежали они недолго. У одного из больших рыцарских щитов, висевших на стенах, Соня остановилась.

- Нужно надавать на щит и откроется потайной ход, - сказала она.

Крейг надавил на солнце, изображённое на щите, стена поддалась, и все вместе они пробрались в каменный туннель.

Крейг, Агнешка и приведение затаились у потайной двери и ждали, пока пройдёт Стивен. Из-за спины доносился вой сквозняка. Агнешка обернулась и посмотрела во мглу трёх туннелей, уходивших от входа куда-то вниз. В одном из туннелей вилась слабо светящаяся синяя дымка.

Через несколько минут послышался звук шагов. Соня выпучила фиолетовые глаза. Стивен прошёл мимо, после чего путники ещё какое-то время стояли в тишине.

- Иногда его по полгода не встречаешь, а тут два раза за один день, - заговорила Соня. - Вперёд!

Каюту капитана освещали толстые свечи в подсвечниках. Тени заметались на книжных полках, когда внутрь вошли путники.

- Кто же огонь держит на корабле? - сказал Крейг. - За такое капитан приказал бы сбросить вас за борт.

- Огонь негорячий, - ответила Соня. - Можешь потрогать.

И действительно, пламя не обжигало, когда Крейг накрыл его ладонью, однако в каюте стало темнее.

- Пламя - голограмма из Белого Города, - сказала Соня. - Как и я. Подозреваю, что оно тоже живое. В замке столько удивительных вещей!

- Лучше тогда его не трогать.

На палубе их встретила яркая Луна, и от неё Крейга сразу охватила какая-то шальная радость. По правую руку светился зелёным стеклянный город. По левую замерли статуи, украшавшие вершины башен. Из тьмы их выхватывали лучи прожекторов. Казалось, что пастушок висит в темноте.

Они двинулись к носу корабля, но Агнешка встала на четвереньки и поползла по доскам за Крейгом и приведением.

- Ты чего? - спросил Крейг.

- Высоко, - пожаловалась Агнешка.

- Ну, хорошо. Агнешка боится высоты, - сказал Крейг и тоже опустился на четвереньки. - Помогу тебе.

Соня сделала вид, что тоже опустилась на колени и поползла вместе с ними.

- Один раз с корабля свалился маленький лунопоклонник, - сказала Соня. - Тогда все сильно перепугались.

- Погиб?

- Нет. Большие лепестки под кораблём - это на самом деле сети, скрытые вьюном. Он упал в сеть, а после сам выбрался в башню.

На верхней палубе они развернулись в сторону Луны, замершей над стеклянным городом, и легли, подперев головы руками.

Зелёным светились не только дома, но и дорожки между ними. Город имел форму вытянутого ромба. Сейчас он напоминал кристалл, в ночной темноте пылавший даже ярче полной Луны.

- Там кто-то бродит, - проговорила Агнешка и указала пальцем в сторону города.

По одной из улочек города, в потоке зелёного света двигались две хорошо заметные тени.

- Дроны? - спросил Крейг.

- Лунопоклонники, - ответила Соня. - Матиас и Лили. Они живут в лесной хижине за горой, разводят павлинов, ночами гуляют по стеклянному городу. А ещё иногда они навещают меня, приносят разные подарки, рассказывают о звёздах и играют со мной в прятки. Я люблю играть в прятки. Не помню, говорила ли вам об этом.

- Мне тоже нравится играть в прятки, - призналась Агнешка.

Со стороны города донеслись необычные звуки. Они напоминали звуки колокола, но были, пожалуй, чуть ниже, мягче и протяжённее.

- Слышите? - спросила девочка.

- Зелёный отсчитывает полночь, - сказала Соня. - Он каждую ночь шумит в это время.

- Кто такой Зелёный?

- Зелёный давно живёт в стеклянном городе - это всё, что о нём известно, - сказала Соня и насторожилась. - Прохвост скрывается от меня. Но когда-нибудь я его поймаю.

- Или он поймает тебя, - произнёс Крейг.

Он подполз к перилам, сел на колени и выпрямился. Из-за сияния Луны небо приобрело белый оттенок. Лунный свет спрятал звёзды, однако скрытая за светящейся пеленой сила пространства ощущались особенно остро. Белая бесконечность прилетела из-за горизонтов своих тёмных полей и прислонилась к небу с обратной стороны. Сегодня жизнь выглядела именно так. Крейгу хотелось загрести руками всё это молочное небо, вдохнуть его, спрятать в груди, чтобы оно всегда оставалось с ним.

Сзади подкралась Агнешка, а следом за ней подполз призрак.

- Высоко. И Луна такая страшная, - прошептала Агнешка.

Девочка села рядом с Крейгом, вцепившись в его плечо.

- Плохо бояться, - проговорила она.

- Ну-ну. Вообще-то, полезно иногда, - не согласился Крейг. - Страх должен помогать. Иногда получается наоборот и мы начинаем помогать ему. Вряд ли такое возможно в цветочном городе, но люди часто служили страху. Все вместе возводили его, как башню. Такую большую, что её отовсюду можно было заметить. А потом мечтали от неё избавиться.

- Элли рассказывала, что мир людей - это мир страха, - проболтала устроившаяся по соседству с Агнешкой Соня. - И что самой ей когда-то было очень страшно. И что люди от страха глупели.

- Элли знала, о чём говорила, - согласился Крейг. - Давным-давно, в юности я выслушал исповедь одного деда. Странный он был тип. Целыми днями сидел взаперти с ружьём в своей лачуге. Без надобности не выходил, никого к себе не пускал и ни с кем не говорил. И вот, как-то утром он выбрался на улицу и наткнулся на нас - меня и моего друга по имени Карл. Мы слонялись по улицам и попрошайничали, когда дед остановил нас и рассказал длинную историю.

Говорил, в детстве его сильно напугали и с тех пор он прятался, как мышь в куче мусора. Старался не шевелиться лишний раз и хотел лишь, чтобы ничего не происходило и не менялось.

Он боялся всего: соседей, разговоров, голода, войны и нищеты, дронов, грабителей, детей, ветра, дождя и чёрных котов. Всю жизнь он принимал свой страх за бессилие и лень и только сейчас понял, что к чему.

Дед сказал, будто все вокруг больны страхом, хотя и не настолько тяжело. Он попросил нас не позволять загнать себя в кусты и не засиживаться на заднице. Страх, говорил, как лёд на воде - ему легче сковать того, кто затаился или притворяется мёртвым. Потом старик возвратился в свой дом и застрелился. Он, видимо, хотел напоследок исповедоваться перед кем-нибудь, обмолвиться парой слов.

Позднее я постоянно вспоминал его рассказ. Когда страх давил на меня, и руки опускались от бессилия, я говорил себе: «Не дрейфь, тардиград», и начинал действовать. Когда накатывала апатия и хотелось умереть поскорее, я повторял: «Не дрейфь, тардиград», и отправлялся на другой край пустыни, куда-нибудь к чёрту на рога. Я тогда всё понял. Мне это помогло. А Агнешке, очень надеюсь, не пригодятся подобные знания, и жизнь у неё будет совсем другой.

- Не пригодятся, - пообещала из кармана Элли.

- Так ты тардиград?! - воскликнула Агнешка и отпустила его руку.

- Ну, да.

- И ты съедал детей, которые поздно ложатся спать?!

Из уха послышался тихий смех балджа. Сложно представить, чего Ангешка наслушалась о тардиградах, живя в Рифте. Сейчас не время вспоминать о подобном. Крейг поморщился, вспомнив о своём отвращении к вранью. Оно-то будет ещё похуже протухшего стариковского мяса.

- Не детей. Не полностью. И всего один раз, - сказал он и потрепал Агнешку по голове. - Но я ведь не страшный?

- Нет вроде бы, - ответила Агнешка.

- Тогда и Луна нестрашная, - сказал Крейг. - И высоты бояться не следует. Но это уж тебе решать.

Пока они говорили, со стороны реки расползался густой туман. Скоро всё вокруг исчезло в тумане, он окутал даже замок, начал взбираться на башни, но так и не смог доползти до верха. От ощущения полёта в груди у Крейга загудело. Они словно летели между облаками и Луной. Только яркое зелёное пятно внизу напоминало, что они ещё на Земле.

- Красиво, - сказала Агнешка.

Позади раздались звуки шагов. Сверкающий под лунным светом дрон принёс теплую одежду для Крейга и Агнешки и две чашки с чем-то горячим.

- А мне почему не принёс? - упрекнула его Соня.

- Твою шубу съел призрак моли, - прогудел дрон.

Крейг и Агнешка расположились за небольшим столом. На него дрон поставил поднос с чашками.

Когда дрон ушёл, Соня начала рассказывать о том, как пыталась выследить Зелёного из стеклянного города, поведала о кое-каких удивительных тайнах и чудесах замка, после засыпала гостей множеством вопросов. Ночь превратилась в сновидение, хотя никто не спал, кроме Дороти, свернувшейся в клубок в далёкой колыбели.