Лучшее во мне

Глава 1. Жизнь бабочки

Наша жизнь длиною в жизнь бабочки

Нужно любить, давай начнём прямо сейчас

Нам нечего терять

У меня есть всё, что нужно для любви

— Неужели мы действительно сделали это?

— Да. И будем очень счастливы теперь до самой смерти.

— Мне не нравится слово «смерть».

— Хорошо, до глубокой старости.

— Я тебя очень люблю, мой муж.

— Я еще больше люблю, жена.

Элиф и Дениз, теперь уже с одной фамилией Шенер, сидели в обнимку на песчаном пляже. Они смотрели на дивный красоты закат, тихие волны иногда касались ног. Сегодня был очень особенный день. Их тайная свадьба прошла в Мармарисе. Любовь была настолько сильной и сумасшедшей, что спустя месяц после знакомства Дениз сделал предложение, а Элиф, потерявшая голову от любви, мгновенно согласилась.

Весь мир для них сузился до этого мгновения, до шепота волн и тепла друг друга. Вокруг царила атмосфера волшебства, словно сама природа благословляла их союз. Ярко-оранжевое солнце медленно погружалось в море, окрашивая горизонт в нежные розовые и лиловые тона. Элиф прижалась сильнее к Денизу, чувствуя, как бьется его сердце.

***

— Дениз, помоги с коробками, пожалуйста.

Молодожены обрели свой тихий уголок в Кадыкёе – милую квартиру с окнами, глядящими прямо в объятия парка. Решение о покупке, как и решение о свадьбе, вспыхнуло мгновенно, словно искра. Коробки, словно солдаты, заполонили все пространство, напоминая о недавнем переезде. Теперь предстояло вдохнуть в эти стены жизнь, создать свой мир.

— Отложи все, – Дениз взял Элиф за руку, в его глазах плясали озорные огоньки, – Я хочу кое-что тебе показать.

Он повел ее в спальню, где посреди комнаты, подобно острову, возвышался огромный матрас.

— Что это? – выдохнула Элиф, пораженная размерами. – Дениз, и где же мы найдем кровать под это чудо?

— Зачем она нам? – довольный, как кот, наевшийся сметаны, Дениз рухнул на матрас и потянул Элиф за собой.

— Ты предлагаешь спать на полу?

— Именно, – промурлыкал он, – будем спать на полу. Впрочем, после нашего новоселья тебе будет все равно, где засыпать.

— Неужели вечеринка?

— Именно, – Дениз хитро улыбнулся, – Закрытая. Только для нас двоих.

Слова тут же потеряли всякий смысл. Элиф осыпала лицо и шею мужа горячими поцелуями, словно желая утонуть в нем. Дениз сорвал с себя рубашку, потом нежно помог ей освободиться от лишней ткани, и вот они уже сплелись в объятиях, наслаждаясь друг другом на этом огромном, неожиданно уютном ложе. Их близость всегда была таким вулканом, готовым взорваться лавой страсти.

***

— Ах, Гюнеш, она ангел, — прошептала Элиф, утопая взглядом в нежной колыбели новорожденной племянницы.

— Имя уже выбрали? — поинтересовался Дениз, с любопытством заглядывая через плечо Элиф.

— Салих настаивает на Зейнеп, в честь бабушки, — ответила Гюнеш, счастливо улыбаясь.

— Прекрасное имя. Кажется, моя коллекция племянников стремительно растет, — пробормотал Дениз.

— Всего лишь трое, Дениз, — рассмеялась Гюнеш. — Так что, когда они превратятся в маленьких дьяволят, я с удовольствием сплавлю эту неуправляемую банду к тебе. Будете использовать их в качестве живого пособия.

— Благодарю, дорогая, но пока мы решили воздержаться от расширения «пособия».

— Почему это?

— У Элиф будет собственная колонка в редакции, — с гордостью объявил Дениз, лукаво взглянув на свою жену.

— Неужели это правда? — Гюнеш широко распахнула глаза, полные восторга. — Элиф, милая, поздравляю! Ты так долго к этому шла!

* * *

— Твой муж так и будет возиться с этими алкашами? — процедила Нермин, не скрывая презрения.

— Мама, — Элиф бросила на мать укоризненный взгляд, полный усталости.

— Что? Это баловство для бездельников, а достойная работа на дороге не валяется.

— Госпожа Нермин, по-моему, вы слишком суровы, — мягко возразил Салих. — Дениз занят благородным делом.

— Что толку от его благородства, если оно толком и доходов не приносит?

— Прекрати, пожалуйста, иначе я встану и уйду, — предупредила Элиф. Вечные нападки матери на ее брак стали привычным фоном жизни.

— Как знаешь, — Нермин лишь пожала плечами. — Ты всегда делала, что хотела.

— Мама, давайте не будем об этом, — попыталась вмешаться Гюнеш, желая защитить сестру.

Это был обычный семейный ужин в доме госпожи Нермин, омраченный привычной бурей негодования. Когда старшая дочь вышла замуж, поток критики казался бесконечным. К счастью, Салих Доган оказался человеком добродушным и отходчивым, и за годы брака научился пропускать мимо ушей язвительные замечания тещи. Но когда на горизонте замаячил еще один зять, Салиха наконец оставили в покое. Теперь он перешел в категорию «хороший муж» и «ты мне как сын».

Нермин всегда питала огромные надежды на младшую дочь. Когда Элиф поступила на факультет журналистики, мать ликовала. «Моя дочь станет серьезным журналистом! Она внесет вклад в борьбу с криминалом и коррупцией!» — с жаром рассказывала Нермин своим подругам. Но в итоге Элиф предпочла работу в глянцевом журнале. Разочарование матери было безграничным. И едва бедная госпожа Нермин смирилась с мыслью, что ее дочь пишет глупые статейки для легкомысленного чтива, на горизонте возникла новая, еще более ужасная проблема. Брак с каким-то неудачником, который вместо престижной работы врача посвятил себя помощи алкоголикам, наркоманам и бездомным. Это был крах всех надежд Нермин на блестящее будущее дочери.

* * *

— Домой собрался?

— Нет еще, дела остались.

— Знаешь, для женатого меньше года ты что-то слишком усердно задерживаешься.

Хасан Кая, коллега и закадычный друг Дениза, отличался острым языком. И саркастичным нравом.

— Сегодня ужин у госпожи Нермин, — Дениз устало вздохнул, бросив взгляд на Хасана.

— А-а-а, вот оно что, — усмехнулся тот. — У любимой тещи. И чем ты заслужил ее лютую ненависть, такая душка?

— Во-первых, я не просил руки ее дочери, а тайно женился на Элиф. Во-вторых, работаю в этой дыре, что уже само по себе наказание. Ну и в-третьих – самое главное: я худшее, что случилось с ее обожаемой доченькой.

— Вот почему я до сих пор холост. Мудрость!

— У нас с Элиф все прекрасно, правда. Мы счастливы. Очень.

— Ты пропащий человек… Но не переживай, на твоих похоронах я оторвусь по полной с самыми горячими красотками.

— Иди уже, а? Дай поработать спокойно!

Дениз и Хасан дружили со школьной скамьи. Вместе поступили в медицинский, где их дружба закалилась в горниле студенческих вечеринок и безумных приключений. Поэтому, когда Дениз позвал Хасана работать в реабилитационную клинику своего отца, тот с радостью согласился. Тем более, к работе у Хасана был особый талант. Даже в самых безнадежных случаях он находил подход. После тяжелой рабочей недели мужчины любили расслабиться в барах, завести новые знакомства и просто отдохнуть от всего. Так было до тех пор, пока десять месяцев назад Хасану не пришлось коротать вечера в одиночестве. В то время его лучший друг давал свадебные клятвы. Впрочем, Хасан быстро привык к переменам, к тому же у этой медали была и своя светлая сторона: теперь ему не приходилось спорить с Денизом из-за понравившихся девушек. Сегодня был один из таких вечеров.

* * *

– Как день прошёл?

– Всё как обычно, – Элиф провела рукой по волосам мужа, примостившись рядом на диване, пока он рассеянно переключал каналы. – Мальчишки умудрились разбить антикварный сервиз госпожи Нермин, Зейнеп к концу ужина капризничала безбожно, а Гюнеш вымотана до предела.

– Сильно им влетело? – Дениз уже мысленно содрогался при мысли о реакции своей тёщи на разбившийся фарфор.

– Салих пообещал устроить им дома показательную порку.

– Значит, катастрофу удалось предотвратить.

После суеты рабочего дня для Элиф и Дениза не было большего счастья, чем укрыться в коконе своей уютной квартиры, где время текло иначе. Совместная жизнь наложила свой отпечаток на них обоих. Элиф больше не пропадала в редакции до зари, Дениз отрёкся от загулов с беззаботным Хасаном, и теперь его душу согревало нежное пламя домашнего очага. Никогда прежде он не испытывал подобного умиротворения, такой всепоглощающей радости. Эта женщина внесла в его жизнь ясность, помогла постичь истинное предназначение.

– Элиф, – он заглянул в глубину её тёмных, блестящих глаз. – Ты думаешь о них? О детях?

– Детях? Не припомню, чтобы у нас уже были дети, – улыбнулась она.

– Пока нет. Но они обязательно будут. И мы неустанно работаем над этим вопросом.

– Не устал от такой напряжённой работы?

– Готов к сверхурочным, дни и ночи напролёт.

Элиф закатила глаза, но улыбка не покидала её лица. Он всегда умел её рассмешить, даже когда, казалось, это совершенно невозможно. Наверное, именно поэтому она и вышла за него замуж. Ну и, конечно, огромная любовь, всепоглощающая страсть, но ключевым фактором стала именно духовная близость. Они понимали друг друга с полуслова, принимали недостатки как данность. Им просто было хорошо вместе.

– Значит, так, господин Дениз, я очень ценю ваш трудовой энтузиазм, но, пожалуй, сегодня можно взять отгул.

Тема детей возникала в их разговорах не раз, но, несмотря на всю любовь и счастье, Элиф всё ещё не могла решиться на этот ответственный шаг. Её карьера стремительно шла в гору: за три года она прошла путь от стажёра до редактора собственной колонки, а ребёнок неминуемо поставил бы на этом жирный крест. Но дело было не только в этом. Воспоминания детства преследовали её: вот отец собирает вещи и уходит из дома. У матери – глубочайшая депрессия, Гюнеш, как старшая сестра, вынуждена взвалить на себя непосильную ношу. Маленькая Элиф бродила по улицам, спрашивая у прохожих, не видели ли они её отца. Через какое-то время он вернулся, вымолил прощение, казалось, жизнь налаживается. Но однажды Элиф случайно услышала разговор матери с подругами о каком-то странном слове – «аборт». После этого разговора отец исчез навсегда.

– Любимый, у нас обязательно будут дети, – пообещала Элиф, нежно целуя мужа. – Но это случится, когда мы оба будем к этому готовы. А сейчас… я ещё не готова.

– Значит, подождём.

И хотя Дениз страстно мечтал о ребёнке, он никогда не посмеет переступить через волю жены. Оставалось только ждать.

* * *

– Хасан, где же твой очаровательный друг? – промурлыкала знакомая, с которой их пути однажды мимолетно пересеклись. Она возникла словно из ниоткуда, опершись о барную стойку рядом с ним.

– Дорогая, – усмехнулся Хасан, – Ты упустила не просто счастье, а целую вселенную возможностей.

Девушка картинно надула губки.

– Я в трауре по упущенным возможностям, – протянула она. – А у тебя что на вечер?

Хасан допил свой виски, и в его глазах мелькнул лукавый огонек. Он обернулся к рыжеволосой особе, примостившейся неподалеку. Шималь, кажется, её звали. Не совсем его типаж, конечно, но когда выбор невелик…

– Пошли, – бросил он, ощущая легкую досаду.

Шималь. Это имя всплыло в его памяти лишь утром, и то лишь благодаря ее настойчивому щебетанию.

– Шималь, у тебя разве нет своих дел?

Она лениво потянулась в постели, обнажая плечо.

– Сегодня суббота, милый. И, учитывая, где я проснулась… какие у меня могут быть планы?

Шималь нежилась в его постели, словно сытая кошка, а Хасан лихорадочно прикидывал, как деликатно спровадить нежданную гостью. Вдруг раздался телефонный звонок. На дисплее высветилось имя господина Бурака, его начальника и отца Дениза.

– Слушаю, – сонно пробормотал Хасан.

– Хасан, сынок… приезжай… – голос мужчины был сломленным, полным боли.

– Куда? Что случилось?

– В больницу Хайдарпаши… его забрали в реанимацию…

– Господин Бурак, что происходит? Кто в реанимации? – сердце Хасана бешено заколотилось. В трубке послышались приглушенные голоса, плач. – Я выезжаю.

***

Бурак Шенер, словно каменный изваяние, застыл у дверей реанимации. Второй час тянулся мучительно долго, а он все пытался унять дрожь в плечах невестки. Сначала Элиф захлебывалась в истерике, а теперь, опустошенная, смотрела в одну точку невидящим взглядом. Мимо сновали врачи и медсестры, обмениваясь отрывистыми фразами, но до слуха Элиф доносился лишь один звук – леденящий душу звон пустоты. Еще утром они с Денизом предвкушали бегство из душного города, манящую тишину горного озера. Он поддразнивал ее удочками, обещая такой улов, что чистить рыбу она будет до изнеможения. Элиф отлучилась всего на миг – за кофе в придорожном кафе. Грузовик, потерявший управление, несся с чудовищной скоростью.

«Я подожду в машине», – успел крикнуть Дениз.

— Элиф… Элиф…

Чьи-то руки осторожно коснулись ее плеча. Она подняла взгляд и увидела Хасана. Пусть они и не были близки, пусть Элиф едва знала этого друга Дениза, сейчас ею владело лишь одно безумное желание – прижаться к нему и разрыдаться. Дениз так часто и с такой теплотой отзывался о Хасане.

Хасан тихонько поглаживал ее по спине, чувствуя, как содрогается ее тело в беззвучных рыданиях. Он не услышал ни слова ни от Элиф, ни от господина Бурака. Скорбь, застывшая на их лицах, говорила сама за себя.

— Господин Бурак, — прошептал Хасан, с тревогой глядя на пожилого мужчину.

— Его забрали в реанимацию два часа назад, — выдавил тот, словно каждое слово причиняло боль.

И в этот момент из дверей реанимации вышел один из докторов. Лицо его было непроницаемым.

— Приношу свои соболезнования.

Глава 2. Я хочу уснуть на твоём плече

Я стою одна. Здесь полно людей.

Не могу понять, как мне жить теперь.

Некого жалеть и бежать — зачем?

Мне бы лишь уснуть на твоём плече.

Похороны состоялись в воскресенье. Осенний дождь, словно оплакивая землю, яростно хлестал по ней, поглощающей в свою влажную утробу людское горе. Свежую могилу уже засыпали, увенчав ее грубой дощечкой с именем. Люди, простившись, стали неспешно расходиться, унося с собой тягостное молчание потери. Элиф, словно окаменевшая, сидела на краю ограды, взгляд ее был мертвенно пуст. Холодные капли дождя струились по лицу, смешиваясь со слезами, которых уже не было.

— Элиф, — прошептала Гюнеш сквозь рыдания, — милая, не сиди здесь, пойдем домой.

В ответ – лишь звенящая тишина. Она по-прежнему молча смотрела на деревянную табличку, где черными буквами застыло: "Дениз Шенер".

— Салих, ее нужно забрать отсюда, — с отчаянием в голосе произнесла Гюнеш.

Мужчина попытался помочь Элиф подняться, но та с яростью отшатнулась, словно от огня.

— Не трогайте! — вырвалось из ее груди хриплым криком.

Сердце Гюнеш разрывалось от боли, видя состояние сестры. Она не знала, как поступить, как найти нужные слова утешения. Оставить ее здесь одну было немыслимо, но и прикоснуться Гюнеш боялась, опасаясь новой вспышки горя. Салих предпринял еще одну, робкую попытку, но Элиф никого не подпускала к себе, словно отгородившись невидимой стеной.

— Уйдите! Не трогайте меня! Уходите все!

Хасан, стоявший поодаль у свежей могилы, услышал полные боли крики Элиф и, не раздумывая, подошел.

— Оставьте ее, — тихо, но твердо обратился он к Гюнеш и Салиху.

Вопреки отчаянному желанию помочь, Гюнеш, повинуясь неясному предчувствию, поняла, что сейчас это действительно лучшее решение. Дождь усиливался, превращаясь в безжалостный ливень. Промокшая до нитки, словно лишенная остатков сил, Элиф на ватных ногах подошла к могиле и, обессилев, рухнула рядом. Слез уже не было, но из самой глубины ее истерзанной души вырвался дикий, надрывный крик. Крик от безысходности. Крик полного, всепоглощающего отчаяния. Хасан не посмел нарушить священный момент ее страдания. А когда кричать уже не было мочи, когда силы окончательно покинули ее, он бережно поднял Элиф под руку и отвез домой.

***

В тесной комнатушке, где обитал лишь огромный матрас, царила непроглядная тьма. Она обволакивала Элиф со всех сторон, лишая зрения, хотя глаза ее были широко открыты. В этой густой, непроницаемой мгле не удавалось различить ни единого пятнышка света. Мысли, словно потревоженные пчелы, роились в голове, возвращая ее вновь и вновь к злополучному утру, к тягостным похоронам, и так по кругу, пока сознание, измученное горем, не погружалось в забытье.

11 месяцев назад

— Видишь вон ту девушку в черном платье?

— Да, ничего такая. Красотка.

— Я женюсь на ней.

— Первый раз вижу тебя таким пьяным идиотом, — расхохотался Хасан, пораженный словами друга.

— Я серьезно, как никогда.

— Ну-ну! Вперед, горячий жеребец, действуй! Но если она начнет тебя колотить за приставания, кричи – я позову охрану, — поддразнил он.

В баре было не протолкнуться, шум и гам давили на Элиф, вызывая дискомфорт. Но она дала обещание Лейле, что останется, пока подруга не найдет себе кавалера на вечер. И пока Лейла высматривала жертву для флирта, Элиф неспешно потягивала свою пино-колладу. Неутолимой Лейле были нужны парни, а ей было хорошо с коктейлем.

— О, кажется, этот красавчик направляется к нам, — с энтузиазмом воскликнула Лейла.

— Тебе кажется, — закатила глаза Элиф, не отрываясь от своего коктейля.

Высокий черноволосый мужчина уверенно подошел к их столику и ослепительно улыбнулся.

— Привет, меня зовут Дениз, и я хотел кое-что вам сказать.

Лейла мгновенно превратилась во внимание. Но Дениз смотрел только на Элиф. От этого пристального взгляда она поперхнулась, и капли коктейля оставили темные пятна на ее черном платье.

— Это вы ко мне? — откашливаясь, спросила Элиф.

Он коротко кивнул.

— Я больше не в силах скрывать свои чувства. Мне кажется, мы созданы друг для друга.

— Это что, шутка? — Лейла была в полном замешательстве от происходящего.

Элиф застыла, держа в руке испачканную салфетку. Этот незнакомец явно был безумцем, но в глубине души она жаждала услышать, что он скажет дальше.

— Ты действительно так думаешь?

— Уверен в этом. Мой друг, — Дениз указал в сторону Хасана, который издалека с неподдельным интересом наблюдал за этой сценой, — Считает, что сейчас ты набросишься на меня с кулаками, а затем ему придется звать охрану, и нас с позором выставят из бара. Но я надеюсь, ты не доставишь ему этого удовольствия. Поэтому предлагаю тебе уйти отсюда вместе со мной.

Элиф была ошеломлена наглостью и самоуверенностью этого парня. Но затем в ее голове промелькнула дерзкая мысль: «А почему бы и нет? Пусть этот сумасшедший поймет, что связался с еще более безумной».

***

Мир ворвался в сознание ослепительным светом, заставив Элиф болезненно поморщиться. Каждый мускул ныл, пульсирующая боль молотом била в виски. Единственным спасением казалась влага, жажда терзала горло. Собрав остатки воли, она поднялась на ноги. На кухонной полке взгляд выхватил полупустую бутылку виски. Забыв об условностях, Элиф жадно прильнула к горлышку.

2 месяца назад

— Итак, — протянула Элиф, с лукавой улыбкой глядя на мужа, — Что за торжество?

Дениз с тихим хлопком откупорил бутылку вина и наполнил хрустальные бокалы рубиновым напитком.

— Разве для счастья нужен повод? — в его глазах плясали искорки.

— Мы счастливы? – Элиф подняла бровь в притворном удивлении.

— Безусловно.

— Тогда выпьем за это. За нас?

— За нас.

Ужин при свечах в гостиной, на импровизированном столе из журнального столика, давно стал их маленькой традицией, незаметно перетекающей в неспешный утренний завтрак.

— Дениз, когда же мы купим нормальный стол на кухню? – проворчала Элиф, лукаво улыбаясь. – Спим на полу, едим на полу…

— Эй, что-то не по душе? – Дениз обнял ее за плечи и притянул к себе. – Мне, например, очень нравится есть на полу!

— Глупый!

Возможно, большой обеденный стол был им совсем и не нужен. Ведь главное – сидеть рядом.

***

Элиф сделала еще несколько судорожных глотков обжигающей горечи. Взгляд ее устремился в пустой угол, где когда-то царил их импровизированный обеденный стол. Внутри все сковал ледяной спазм, воздух стал вязким, словно патока. Вдруг, словно повинуясь невидимой силе, бутылка вырвалась из рук, с глухим стуком врезалась в стену и разлетелась на осколки, обдав все вокруг дождем.

Гюнеш вошла в квартиру, встревоженная необъяснимым предчувствием. Дверь оказалась незапертой, а в лицо ударил резкий запах дешевого алкоголя и отчаяния.

— Элиф, что ты натворила? — вырвалось у нее, когда взгляд упал на зияющую брешь из битого стекла. — Не переживай, я сейчас все уберу.

Старшая сестра, с тревогой в сердце, принялась собирать острые осколки и отмывать багряные потеки со стены. Элиф, казалось, не замечала ее усилий. Она сидела, свернувшись клубком на полу, и невидящим взглядом смотрела в ту точку, где еще недавно стоял их стол – символ разрушенного уюта.

— Душа моя, что я могу для тебя сделать? — закончив уборку, Гюнеш опустилась рядом и нежно обняла сестру за дрожащие плечи.

В ответ – лишь тишина, глухая и безысходная.

— Может, тебе стоит пока пожить у мамы? Мне страшно оставлять тебя одну в таком состоянии, — Гюнеш тщетно пыталась подобрать ключи к запертому сердцу Элиф, но слова, как сухие листья, осыпались, не тронув ее оцепенения.

И они остались сидеть на полу, две сестры, в плену скорбного молчания, погребенного под обломками надежд.

***

С тех пор, как отзвучали последние слова прощания, прошла целая неделя. Господин Бурак, сломленный горем, не мог вернуться к делам, и бремя управления легло на плечи Хасана. Дни тянулись в бесконечном напряжении, и он все чаще искал уединения в кабинете, где они с Денизом проводили столько времени. Рюмка ракы обжигала горло, но не приносила облегчения измученной душе.

— Я сказал, чтобы меня не беспокоили! — сорвался Хасан на вошедшего, не ожидая стука.

Но на пороге стояла не медсестра, а Шималь. Та самая Шималь, появившаяся в его жизни в тот роковой день.

— Привет, мне сказали, тебя можно найти здесь, — промолвила она, не решаясь войти без приглашения.

— Что ты здесь делаешь?

— Хотела узнать, как ты… Но вижу, не очень, — взгляд ее скользнул по рюмке на столе. — Я думала, здесь, наоборот, лечат от подобного.

— Шималь, ты напрасно пришла, хотя бы дверь закрой, — пробурчал Хасан, стараясь не обращать внимания на упрек.

— Прими мои соболезнования.

Хасан лишь кивнул в ответ.

— Мне очень жаль Дениза, — Шималь опустилась в кресло напротив. — Я не знала его близко, но он казался настоящим… как и ты.

— Что? О чем ты?

— О том, что я вижу людей насквозь. Плохих вижу сразу, но в тебе почувствовала что-то хорошее.

— Шималь, я, честно говоря, не понимаю, к чему ты клонишь, — Хасана начинала раздражать ее настойчивость. — Лучше уйди и избавь меня от этого.

— Ты злишься не на меня. Просто тебе очень больно.

— Шималь!

— Ладно, я уйду. Но надеюсь, когда боль немного утихнет, ты извинишься за свои слова и позвонишь мне.

«Зачем я только с ней связался?!» — с досадой подумал Хасан, провожая ее взглядом.

***

Стало очевидно, Элиф не покинет свой дом. Госпоже Нермин ничего не оставалось, кроме как временно поселиться у дочери. За все дни их вынужденного соседства они не обменялись и словом. Нермин каждое утро, словно призрак, готовила омлет и варила кофе, но Элиф не притрагивалась к еде. Её тело иссохло, словно осенний лист, под глазами залегли чернильные тени, а волосы спутались в подобие вороньего гнезда. Она почти не вставала с продавленного матраса, устремив взгляд в потолок, словно видела там нечто, недоступное другим.

— Мне нужно сменить постельное бельё, — наконец нарушила Нермин тягостную тишину. — Встань.

— Не нужно.

— Элиф, прошу тебя. Встань.

Нермин попыталась приподнять дочь и вырвать из её рук одеяло.

— Не упрямься.

— Не трогай! — внезапно вскрикнула Элиф, вцепившись в ткань мёртвой хваткой. — Не трогай здесь ничего!

— Перестань вести себя как безумная! — нервы Нермин тоже были на пределе. — Отдай это немедленно!

— Уйди! Уходи! — кричала Элиф, отталкивая от себя мать.

— Не смей так со мной разговаривать!

В этот момент в квартиру вошла Гюнеш, у которой были свои ключи. Распахнув дверь в комнату, она застыла на пороге, поражённая увиденным: Элиф и Нермин, вцепившись в жалкое одеяло, кричали друг на друга, словно дикие звери.

— Мама, не надо так, — тихо сказала Гюнеш, когда они с госпожой Нермин оказались на кухне. — Разве ты не видишь, как ей плохо?

— Ты меня отчитывать вздумала? — Нермин была возмущена такой дерзостью. — Я тут уже неделю, пытаюсь привести в чувство свою обезумевшую дочь, ухаживаю за всем, а ты…

— Мамочка, не злись, но все твои старания напрасны. Ей нужна профессиональная помощь.

— Пройдёт.

— Нет, не пройдёт. Мы должны обратиться к специалистам.

— Если так хочешь, сама и занимайся этим. Сомневаюсь, что ты вытащишь эту сумасшедшую из её комнаты.

Элиф продолжала лежать под одеялом, накрывшись с головой. Сквозь плотную ткань доносились приглушённые голоса Гюнеш и матери, споривших о чём-то, но она не пыталась вслушиваться. Она жадно вдыхала запах подушки, хранивший слабый отголосок аромата Дениза.

9 месяцев назад

— Ну что ты никак не угомонишься?

— Молчи! Мне неудобно!

Элиф уже битый час ворочалась в постели, тщетно пытаясь заснуть.

— Тебе неудобно? — иронично удивился Дениз. — Ты меня скоро сбросишь на пол.

— Мы и так спим на полу, какая разница?

— Сейчас пойдёшь спать на диван.

— Отличная идея, знаешь ли. И буду там спать всегда.

— Разве не соскучишься?

— Не мечтай.

— Ты не сможешь долго без меня, — улыбнулся Дениз.

— Отберу твою подушку, будет мне напоминанием о тебе.

— Нет, это всё не то.

— Ох, ты такой вредный человек! Спокойной ночи.

Элиф наконец нашла удобную позу: прижалась к плечу мужа и уткнулась носом ему в шею.

— Ты вкусно пахнешь, — прошептала она.

***

Гюнеш, затаив дыхание, набрала номер, выданный господином Бураком, и замерла в ожидании ответа, словно ныряльщик перед прыжком в ледяную воду.

— Слушаю? — голос в трубке прозвучал резко, словно удар кнута.

— Господин Хасан? Добрый день, это Гюнеш Доган, я сестра Элиф. Прошу прощения за беспокойство, но, боюсь, только вы можете мне помочь.

Глава 3. Твои глаза

Меня для тебя выдумали.

Выучили и заперли.

В сердце твоём цветном.

Меня для тебя готовили

Для вечности. Перед сном.

Что такое любовь для вас? Может, это всего лишь кратковременное помешательство, возникающее при встрече с кем-то особенным? Или это хитроумный план коварных умников, управляющих нашими эмоциями? Или, напротив, нелепость простаков? Почему мы вообще влюбляемся, зная, что рано или поздно чувства угаснут и возникнет новая привязанность? Как объяснить, почему именно этот незнакомец затронул струну моего сердца? Возможна ли любовь к тому, кого ранее даже не замечал? Подобные мысли терзают каждого из нас миллионами вариантов.

Меня зовут Элиф Шенер, и я хочу поделиться своей историей любви.

Бывают моменты, когда сидишь в кафе и думаешь, будто всё хорошее давно осталось позади. Было ли оно таким уж прекрасным? Ведь после разочарования ты оказалась здесь, одна, уставшая и потерянная. Однако именно тогда происходит нечто удивительное: самые яркие события случаются неожиданно, когда меньше всего ожидаешь чудес.

— Поздравляю, Элиф, теперь у вас есть своя колонка в нашем издании.

— Спасибо, госпожа Эда, обещаю оправдать доверие.

Редактор Эда Алтан, пребывая в прекрасном настроении, разрешила Элиф покинуть офис раньше обычного. Девушка торопилась на презентацию, посвящённую деятельности её супруга в сфере борьбы с наркотической и алкогольной зависимостями.

— Фух, успела!» — Элиф устроилась на свободном месте возле пожилой женщины.

Слова ведущего вечера, ее свекра господина Бурака звучали уверенно:

— Добрый вечер, дорогие гости. Мы искренне рады вашему присутствию. Наша цель — помощь людям, оказавшимся в сложной ситуации, а не получение выгоды. Вся деятельность фонда прозрачна, отчёты открыты для ознакомления. Сейчас передадим слово нашему коллеге Хасану Кая.

Хасан приветливо обратился к аудитории:

— Позвольте поблагодарить всех собравшихся. Сегодня мы представим реальные истории выздоровления наших подопечных, которым удалось преодолеть зависимость. Просьба обратить внимание на экран.

Рядом шёпотом поделилась пожилая дама:

— Господин Хасан, хотя ещё молод, является выдающимся врачом. Именно благодаря ему мой сын сумел вернуться к нормальной жизни. Теперь буду молиться за него каждый день.

Элиф ласково улыбнулась ей в ответ.

Позже, прогуливаясь вдоль набережной рука об руку с мужем, Элиф восторженно произнесла:

— Ваша презентация произвела потрясающее впечатление. Даже та женщина заявила, что станет молиться за Хасана вечно.

— Да-да, помню её, — отозвался Дениз. — Только благодаря упорству Хасана её сын выздоровел окончательно. Был такой запущенный случай, что никто не верил в успех.

— Дениз, я бесконечно горжусь твоей работой, — тепло прижавшись к нему, призналась Элиф. — Вы вместе спасаете столько человеческих судеб, сколько я даже представить себе не могла.

— Ох, моя дорогая, осторожно! Ещё чуть-чуть похвалишь — зазнаюсь совсем, — добродушно пошутил Дениз.

— Ну какой уж там скромняга...

— А разве скромный человек мог подойти к тебе той ночью и так смело заговорить?

— Не самое приятное впечатление оставил».

—Значит зря говоришь…

Неожиданно Дениз приподнял Элиф над землёй и двинулся прямо к парапету набережной.

— Сумасброд, ты что творишь? — вскрикнула девушка, смеясь сквозь страх.

— Так значит, я тебе совсем не приглянулся?

— Был отвратителен, немедленно прекрати!

— Последний шанс признаться.

— Хорошо, хорошо! Твои глаза сводили меня с ума, потому я смогла простить дерзость.

— Тогда живи дальше, — спокойно сказал Дениз, возвращая девушку обратно.

— Ах ты сумасшедший тип! Ну и зачем я согласилась выйти за тебя замуж?

— Потому что твои глаза были очарованы моими глазами.

***

Перед тем как решиться постучать, Хасан ещё раз попробовал сосредоточиться и придумать начало разговора. Как он объяснит своё появление Элиф?

Может сказать ей: «Здравствуй, твоя сестра решила, что ты сошла с ума, и поручила мне отговорить тебя от этого безумия»? Или так: «Привет, кто-то снова начал злоупотреблять алкоголем, но ничего страшного, ведь у меня самого депрессивное состояние, так что можем устроить совместную пирушку».

— Чушь какая-то... — прошептал Хасан и решительно поднял руку, чтобы постучать.

Элиф долго не открывала, но наконец появилась на пороге. Глядя на её лицо с тёмными кругами под глазами, Хасан подумал, что визит оказался всё-таки нужным.

— Здравствуй, — тихо произнёс он, внимательно глядя на неё.

— Привет, — равнодушно ответила девушка.

— Можно зайти?

— Заходи.

В квартире царил полумрак — плотные шторы наглухо закрывали окна, отсекая дневной свет. Осторожно снимая ботинки, Хасан заметил:

— Так гораздо уютней, спасибо, — искренне поблагодарив, когда хозяйка приоткрыла одну шторину.

Она едва заметно сморщилась.

— Уже привыкла жить без света...

— Рад видеть, что благодаря моему приходу здесь снова засветилось хотя бы одно окно. Хотя, признаюсь честно, воров могла бы отпугнуть и собака, охраняющая пустоту.

— Здесь и так нечего красть.

Наконец до Хасана дошло, какую тему стоит затронуть первым делом.

— Послушай, Элиф, я хотел бы кое-что попросить у тебя.

— Говори.

— Помню, у вас должна храниться коробка старых фотографий. Недавно я случайно растерял несколько важных снимков из лицейского и университетского периода, зато точно знаю, что они сохранились у Дениза.

При упоминании имени супруга Элиф вздрогнула, словно получила электрический разряд.

— Извини, если что не так сказал...

— Ты хочешь забрать старые фотографии?

— Только если ты не возражаешь.

— Они находятся в кладовке.

Сидя прямо на полу среди вещей в тесной кладовке, Хасан рассматривал содержимое картонной коробки, где хранились разные мелочи типа теннисного мячика или шарфика с символикой любимой футбольной команды, а также стопка старых фотоснимков. Один из них датировался примерно пятнадцатилетней давностью — тогда парень позаимствовал папину камеру и принёс её в школу, ребята повредили объектив, после чего Дениз пророчил серьёзные неприятности отцу. Второй кадр запечатлел события летней поездки в детский лагерь.

— Вам сколько было на этом снимке?

Резко повернувшись, Хасан обнаружил стоящую позади себя Элиф, увлечённо изучающую фотографию.

— Думаю, около четырнадцати.

— Почему все остальные радостно смеются, а вы сердито глядите друг на друга?

— Дело в том, что мы поссорились, — признался Хасан, припоминая детали произошедшего. — Всё дело в одной девушке.

— Неужели что-нибудь другое могло стать причиной раздора… — сухо прокомментировала Элиф, изумляясь собственному эмоциональному отклику, ведь уже давно она перестала испытывать какие-либо чувства.

— Дениз ужасно рассердился на меня. Одна девчонка в школьной столовой присела рядом, чтобы закачать музыку через мой телефон. Я украдкой пронёс аппарат с собой в лагерь и гордился своим поступком перед одноклассницами. Денизу казалось несправедливым, почему именно ко мне пришло такое удачное решение.

— Никогда раньше не слышала такую версию событий.

— Для него эта тема всегда оставалась болезненной.

Элиф опустилась рядом, печально выдохнув.

— Нам почти не удалось обменяться всеми нашими общими воспоминаниями. Теперь, узнав эту историю, я чувствую ещё большую душевную боль от осознания того, насколько была мало знакома с его жизнью, — глаза её увлажнились слезами.

— Времени у вас обоих оказалось слишком мало... — задумчиво проговорил Хасан, чувствуя острую жалость одновременно и к лучшему другу, и к этой девушке, лишённой множества общих моментов. — Кстати, ты знаешь забавную историю про игровые жетоны?

Остаток дня Элиф и Хасан провели, расположившись прямо на полу маленькой кладовки, рассматривали старые мелочи и предавались приятным воспоминаниям. Для Элиф этот день оказался богатым на чувства: от слез до смеха и неожиданных открытий. Но больше всего она была признательна Хасану за способность снова оживить в её сердце столько разных переживаний. После его ухода гостиная так и осталась с раздвинутыми шторами.

Глава 4. Кажется, я люблю тебя

Мой последний день придет,

И смерть в руки свои возьмёт.

Пред моими глазами будет

День, прожитый с тобою.

Много лет назад

— Хасан, ну что ты делаешь, ненормальный?

— Та старуха-то увидела твоё представление?

— Не увидеть такое сложно!

— Друг мой, я спасаю наши шкуры. Потом спасибо скажешь.

Приём экзаменов в медицинском университете шёл полным ходом. Вместо подготовки всю ночь перед экзаменом Дениз и Хасан веселились напропалую. Дениз утверждал, что подготовка в последний момент приносит неудачу, а отдых поможет освежить мозги для вытягивания билетов. Утром головы у обоих трещали, пришлось глотнуть аспирин и потащиться сдавать экзамены, прихватив все конспекты. Пока Хасан рвал листочки из тетрадки и раскладывал их по карманам, мимо проходила дама из экзаменационной комиссии.

— Ваши записи? — строго спросила она.

— Разумеется, уважаемая, мы весь год трудились над ними, записывая каждую фразу с лекции, — начал оправдываться Хасан.

— Сделаем вид, будто я ничего не видела, — фыркнув, ушла она.

— Точно ли слышал то же самое? — недоверчиво переспросил потрясённый Дениз.

— Похоже, да.

— Офигеть...

Рассматривая фотографию выпускников, Хасан вновь подумал о чудесном случае, который тогда едва не стоил им исключения из университета. Спасение пришло от какой-то непонятной женщины, чьё имя теперь вылетело из памяти.

— Спасибо, что выручил меня с машиной, иначе мне бы было слишком трудно, — поблагодарил господин Бурак, похлопав Хасана по плечу.

Хасану также нелегко далось решение проблемы с автомобилем Дениза, однако выбора не оставалось.

— Всегда пожалуйста, господин Бурак.

— Рад, что сын нашёл такого брата. Помни, ты навсегда останешься моим сыном.

Господин Бурак крепко обнял Хасана.

— Кстати, как поживает твоя моя невестка?

— Элиф? — удивлённо поднял бровь Хасан. — Никаких звонков от неё не поступало.

— У неё совсем нездоровый вид.

— Был дома, хотел забрать кое-какие вещи.

— Надо её проведать, а то решит, что я совсем позабыл о ней. Обидится.

Что касалось обид...

Заведя мотор машины, Хасан вдруг вспомнил о Шималь, отношения с которой закончились крайне неприятно.

— Да, слушаю, — отозвалась она на звонок.

— Шималь, привет. Прости, пожалуйста.

На словах извинения губы Шималь невольно растянулись в улыбке.

— Всё нормально.

***

11 месяцев назад

— Сам приготовил этот плов? — поинтересовалась Элиф, глядя на содержимое своей тарелки.

— Разумеется, ведь обещал тебя поразить, — ответил ей Дениз.

Через пару дней после первого знакомства Элиф согласилась прийти к Денизу на ужин. Несмотря на то, что они уже целовались три вечера подряд, девушка всё равно испытывала лёгкое волнение, размышляя, не развивается ли всё слишком стремительно.

— Ты меня действительно удивил, аромат потрясающий, такого я никак не ожидала, — пробуя плов, восхищённо выдохнула Элиф, закрывая глаза от удовольствия.

Она поняла сразу — настоящего мастера кулинарии распознать будет непросто.

— А как насчёт вкуса?

— Восхитительно! Пусть твои руки будут здоровы!

Это признание порадовало Дениза — казалось, всё идёт идеально. Стремясь соответствовать образу настоящего джентльмена, он прикладывал максимум усилий, понимая, что такая девушка, как Элиф, встречается редко. В первую встречу они говорили всю ночь напролёт, словно знали друг друга целую вечность. Во вторую отправились на свидание с молочными коктейлями из Макдональдса. Третья оказалась совсем иной: меньше разговоров, больше поцелуев.

На четвёртый день Дениз рискнул пойти дальше: попросил опытнейшую хозяйку дома, маму Хасана, сделать её фирменный плов, пригласив Элиф к себе домой. Судя по выражению лица гостьи, всё складывалось прекрасно. Однако ужин завершился, и пришло время расставания.

— Обидно, что невозможно удержать мгновение, — вздохнув, произнёс Дениз, заказывая такси для Элиф.

Она приблизилась к нему и нежно коснулась губами его губ. Поцелуй оказался коротким, но удивительно сладким.

— Иногда ожидание лишь обостряет чувства, — улыбаясь, добавила Элиф, намекая на скорое повторное свидание.

Такси опаздывало из-за интенсивного движения субботним вечером. Решив отвлечься, Дениз отправился варить кофе, оставив Элиф одну в комнате. Девушка занялась изучением его коллекции компакт-дисков, случайно заметив, что дверь спальни осталась открытой. Любопытство взяло верх, и открывшаяся картина вызвала одновременно изумление и тёплое чувство романтики.

— Дениз, уверен, что такси прибудет вовремя? — осторожно осведомилась Элиф, поглаживая пальцами кровать, украшенную лепестками тёмно-красных роз.

— Безусловно, — спокойно откликнулся он, неслышно ступая с двумя чашками горячего кофе, — Хотя в субботу вечером водители буквально разрываются на части.

Быстро оглянувшись, Дениз осознал, что гостиница пуста.

«Чёрт возьми!» — подумал он растерянно.

— Отлично подобрал цвет, обожаю именно такую насыщенную красноту, — услышав голос Элиф изнутри спальни, почувствовал облегчение, но ситуацию спасти было сложно. Он понимал, что поступил глупо, игнорируя предупреждения Хасана – не быть настолько романтиком.

— Похоже, мои усилия оказались напрасны, — разочарованно признался Дениз, пряча взгляд.

— Знаешь, я вполне могла сейчас хлопнуть тебя по лицу и гордо удалиться прочь, — задумчиво продолжила Элиф, вновь появляясь перед ним, — Однако ты мне слишком симпатичен для этого.

— Значит, моё поведение воспринято благосклонно? — спросил он неуверенно, пристально наблюдая за реакцией собеседницы.

— Неужели нервничаешь, господин мой?

— Немного теперь. Ты нарушила мой расчётливый сценарий, остаётся только признать поражение.

Глубоко посмотрев в его карие глаза, Элиф осознала причину собственных чувств.

— Мне кажется, я безнадежно влюблена, — тихо призналась она.

Прижав девушку ближе, Дениз страстно запечатлел поцелуй на её губах, чувствуя, как её мягкие волосы касаются кожи, как кожа становится ещё нежнее, желая ощущать эту близость бесконечно долго. Элиф с не меньшей страстью ответила на его поцелуй. Не кривя душой; она ждала что-то особенного от Дениза, и все было даже лучше, чем она могла представить.

Лепесткам роз не суждено было остаться в целости и сохранности

***

— Приятно, что ты пригласил меня на настоящее свидание.

Хасан и Шималь расположились в уютном кафе над берегом Чёрного моря. Для девушки вечер обещал быть значимым событием. Хасан изо всех сил пытался проявить дружелюбие после последней встречи, однако Шималь решительно отказывалась идти навстречу.

— Точнее мой шанс признаться: «был неправ». Думаю, свидания лучше отложить.

— Тебе не хочется познакомиться ближе?

Хасану хотелось ответить: «Солнечная моя, я тебя уже изучил вдоль и поперёк».

— Сейчас не лучшее время завязывать отношения.

— Ладно, я поняла намек, прости за ошибку.

— Ну зачем так резко? Знаешь ведь, какая ты классная, просто...

— Просто недостаточно классная для тебя, да? Пойду-ка я домой, благодарю за угощение.

— Куда же ты уходишь? Всё шло отлично!

Впервые девушка убегает от Хасана раньше положенного срока. Ему приходится срочно оплатить счёт и поспешить вслед за расстроенной собеседницей.

— Подожди здесь минуту, хорошо? Прости ещё раз, не собирался ранить твои чувства вновь.

— Увы, получилось именно так. Ещё раз.

— Шималь... Не представляю, как действовать дальше. От тебя ожидаю какого-то волшебства, а сам запутался окончательно. Работа трещит по швам, одна ответственность, никто не помогает. Потому что у меня все время есть надежда, что сейчас придет Дениз и скажет: «Расслабься, парень, все решим». Но этого не случится. Я не могу сказать своему боссу, что у нас в клинике серьезные проблемы с финансами, потому что он только потерял единственного сына. А еще есть Элиф, и я знаю, что ей очень нужна моя поддержка; когда я рассказываю ей дурацкие истории про Дениза, она выходит из своего транса. А самое главное — я пытаюсь держать баланс с собой, но все летит к чертям, потому что я понимаю, что остался один. Это тяжело.

Излив душу Шималь, Хасан почувствовал облегчение, заметив сочувствие и участие в её взгляде.

— Пусть всё образуется само собой. Прошу только об одном — не гони меня прочь. Я неравнодушна к тебе и хочу поддержать тебя сейчас. Дай мне возможность быть рядом.

Сколько раз Хасан протягивал свою руку помощи незнакомым людям, сосчитать было невозможно, но сегодня впервые руку протянули ему. Это был очень важно для него.

— Пусть будет так.

***

11 месяцев назад

— О чём ты сейчас думаешь? — негромко произнесла Элиф, прижимаясь ближе к Денизу.

Дениз нежно поглаживал её обнажённую спину, погрузившись мыслями куда-то далеко и рассеянно глядя вверх.

— Дениз?

— Да?

— Эй, очнись!

— Давай поженимся.

Элиф тихонько засмеялась.

— Сумасшедший... Даже твоей фамилии не знаю.

— Ничего страшного, подойдёт идеально.

— Так никто не женится через несколько дней после встречи.

— Что, если я завтра уже не проснусь? Надо обязательно успеть связать себя узами брака с той, кого люблю.

— Перестань нести чушь, впереди ещё целая вечность.

Вы верите в судьбу? В те необъяснимые силы, которые управляют разумом? Или же человек творит свою судьбу сам? У вас возникала ситуация, когда благоразумие уступало место вспыхнувшим и необузданным чувствам? Возможно, кто-то скажет, что это всего лишь порыв, он закончится и начнется новый. Но что делать с голосом сердца, который твердит тебе: «Это оно. Это твое». Можно ли принять главное решение в своей жизни, не потратив на это долгие размышления? Ты просто знаешь. Возможно — это и есть судьба.

Глава 5. Больше мне не с кем поговорить

Не хочу, чтобы мои слова тебя сломали,

Но больше мне не с кем поговорить

Как нам залатать наши раны?

Я вовсе не собиралась попадать от тебя в зависимость.

Не могу понять, ты ли тот, не знаю, та ли я.

Я не желаю ничего находить, я всё потеряла.

3 месяца назад

— Может, станцуем?

— А? — Хасан вынырнул из бездны смартфона и уставился на девушку с волосами цвета пшеницы.

Впервые за вечность Дениз и Элиф выбрались с Хасаном в диско-бар. Элиф, движимая благими намерениями, прихватила с собой Лейлу. Вскоре до нее дошло, что роль свахи — удел отчаянных.

— Слушай, мы тут прокисаем весь вечер, пойдем хоть разомнем кости, — не унималась Лейла, словно заводная кукла.

Хасан бросил взгляд в сторону танцующих тел, где его взгляд поймал Дениз.

— Хасан смотрит на нас так, будто мы продали его в рабство террористам за плитку шоколада, — прошептал Дениз жене и, лукаво улыбнувшись, помахал другу.

— Ненавидит меня теперь? — Элиф ощутила горький привкус вины за свою неуклюжую попытку Купидона.

***

Элиф отложила ноутбук на диван, и ее взгляд заскользил по стеклу окна, словно потерявшийся мотылек. Вдохновение, как сквозняк, выдуло все мысли. После трех недель отпуска Эда требовала статью, хоть что-то, чтобы оправдать ее существование в штате, но почта оставалась предательски пустой, как и ее голова. Телефон ожил с очередным голосовым сообщением: «Элиф, я знаю, ты переживаешь трудные времена, но ты должна работать, иначе мне придется сделать то, чего совсем не хочу. Давай, дорогая. Надеюсь, ты меня услышала».

— Уф-ф-ф! Да что ж такое?! Не могу сосредоточиться, не получается, — Элиф отчаянно массировала виски, словно пыталась высечь искру вдохновения, иначе ей просто не на что будет жить.

***

— Я улажу этот вопрос, не волнуйтесь, господин Бурак, — выдохнул Хасан и оборвал связь. — Сколько еще мне придется разгребать эти завалы?!

Хасан понимал, что его роль временного заместителя начальника затянется на неопределенный срок. Голова гудела от потока информации, обрушившегося на него, словно лавина; число пациентов росло, спонсоры один за другим отказывались от сотрудничества, а счета множились, словно кролики в брачный период.

— Твою мать! Как же меня это все бесит!

— Господин Хасан, — прозвучал робкий голос, и в кабинет проскользнул бухгалтер клиники. — У нас тут письмо из налоговой службы, я растерялся, хотел спросить…

— Метин, я психиатр-нарколог. Понимаешь? — в голосе Хасана зазвенели нотки отчаяния. — Я лечу людей, а не ворочу горы бумажек! Откуда мне знать, что с этим делать?!

— Но… господин Бурак велел обращаться по всем вопросам к вам…

Хасан схватился за голову, пытаясь унять пульсирующую боль. Скоро ему самому понадобится психиатр.

— Господин Хасан?

— Метин…

— Может… отложим до лучших времен?

В кабинет, словно вихрь, ворвалась медсестра.

— Господин Хасан, у нас ЧП! В тринадцатой палате пациент сорвался, напал на нашего Тимсаха.

Хасан, словно парализованный, переводил взгляд с бухгалтера на медсестру и обратно. Они что-то пытались донести до него, но в ушах стоял оглушительный звон.

— Я увольняюсь, — прозвучало, как приговор.

В комнате повисла тишина, словно время остановилось.

— Что? — пролепетал Метин, не веря своим ушам.

— Господин Хасан, там же пациент…

— К черту его. И вас заодно, — Хасан сорвал с плеч халат, бросил его на кресло и направился к выходу. — Да, и не забудьте сообщить об этом господину Бураку, а то застрянете здесь одни надолго.

Хасан исчез за дверью, а медсестра и бухгалтер так и остались стоять, не в силах вымолвить ни слова, словно окаменевшие изваяния.

***

Творческий кризис Элиф был прерван звонком в дверь. На пороге стоял Хасан с бутылкой виски в руке. Без лишних слов она впустила его, словно понимала безмолвный зов о помощи.

— Я психанул, — выпалил он в ответ на ее невысказанный вопрос.

— Ясно… но конкретики не хватает, знаешь ли.

— Лед есть?

Хасан разлил виски по бокалам, добавив несколько кубиков льда. В холодильнике сиротливо ютились лишь яйца, которые обожала готовить госпожа Нермин, когда гостила здесь. Элиф подумала, что сейчас Хасану будет все равно, что она ему предложит из еды.

— Выкладывай, — поторопила она, сделав глоток.

— Я уволился из клиники, — отрезал Хасан, одним махом осушив свой бокал. — Там творится полная задница. Государственных денег не хватает, влиятельные спонсоры отвернулись, потому что господин Бурак забил на благотворительные мероприятия, мы тонем в долгах, как в болоте. А один наш пациент не подпускает к себе никого и грозится переломать руки медсестрам, если доктор Дениз не возьмется за него. У него постоянные рецидивы.

Глядя на измученного, обезумевшего от усталости и разочарования Хасана, Элиф вдруг осознала, что все страдания мира не достались ей одной. Ей показалось, что он вот-вот сломается, рассыплется на мелкие кусочки и исчезнет из ее жизни. Этого нельзя было допустить.

— Хасан, я так увязла в собственном горе, что не заметила, в каком ты состоянии…

— Ты ни в чем не виновата.

— Виновата. Ты всегда меня поддерживал, а я нет. Мне ужасно стыдно, — она опустила глаза, проклиная свой эгоизм.

— Нельзя было расклеиваться, — он сокрушенно покачал головой. — Но поверь, хреново не только тебе. Чем больше я пытаюсь не думать об этом, тем сильнее эти мысли терзают меня изнутри. Иногда кажется, что я схожу с ума. Не могу смириться с ситуацией, все время оговариваюсь, на работе смотрят на меня, как на идиота.

Слезы хлынули из глаз Элиф. Конечно, Хасан страдал, он же потерял брата. Но он пытался быть сильным ради господина Бурака, ради нее. Она вскочила с кресла и крепко обняла его.

— Прости меня. Прости…

Хасан прижался щекой к ее плечу. Ему не хотелось показывать свое отчаяние, но держать все в себе больше не было никаких сил.

***

Месяц назад

— Брат, у тебя планы на тридцать первое октября?

— Ты сейчас издеваешься?

— Я серьёзно. Мы с Элиф хотели на фестиваль в Каппадокию.

Хасан перестал молотить грушу, которую держал Дениз. Капли пота блестели на его лбу.

— И зачем я вам? — он оттолкнул грушу, вытирая лицо полотенцем.

— Айше не будет против поездки?

— Мы расстались. Три дня назад.

— О-о, то есть ты топишь горе в вине?

Хасан легонько толкнул его плечом.

— Вам, голубкам, тошно друг от друга? Могу и я внести смуту в вашу идиллию, стоит только попросить.

Дениз с силой пнул грушу, и та с глухим стуком врезалась в Хасана.

— Когда-нибудь я вырву твой язык. Значит, раз нет Айше, то и ты не нужен.

— Отлично, а то я уже готовился к очередной пытке в компании твоей Лейлы.

— Ты сам от себя не устаешь?

***

— Честно говоря, виски делает меня чуточку счастливее, — Хасан откинулся на спинку дивана, его взгляд блуждал где-то под потолком. — Я превращаюсь в собственных подопечных.

— Иногда мне кажется, что у каждого из нас есть свой порок, с которым невозможно совладать, — Элиф раскинулась поперёк мягкого кресла, свесив ноги. — Я пьяна, и это отвратительно, но почему мне тогда так… хорошо?

— Проблемы отступают на задний план, исчезают навязчивые мысли, румянец играет на щеках от расширения капилляров, пульс учащается, и разливается приятная расслабленность и безмятежность.

— Ты говоришь со мной, словно с безнадежной алкоголичкой, которую собираешься возвращать к жизни, — Элиф попыталась поставить бокал на столик, но промахнулась, и он звякнул о край.

— И замедление скорости реакции.

— Хасан, ты ведь пошутил, когда сказал, что уволился?

— Я бросил работу?

— Да… и послал вашего бухгалтера вместе с медсестрой куда подальше.

— Значит, точно уволился.

— Тебе нужно поговорить с господином Бураком, он должен понять.

— Давно ты с ним говорила?

Элиф нахмурилась, пытаясь вспомнить их последнюю встречу.

— Очень давно. Что я за человек?! Даже к свёкру не заглянула! Всевышний меня покарает…

— Забей, — махнул рукой Хасан. — Он всегда жил в своей нирване, а сейчас просто замкнулся в себе и оплакивает свое горе в одиночестве. Он — интроверт до мозга костей.

— Будто я поступаю иначе, — выдохнула Элиф. — Я прогнала мать и сестру, когда они хотели мне помочь. И продолжаю их избегать. Мне больно от этого, но я ничего не могу поделать. Я не хочу никого видеть. Скоро редактор уволит меня, потому что я не могу написать ни строчки. И мне плевать. Я в трясине, которая скоро меня поглотит. Но и на это мне наплевать. У меня в голове лишь одна мысль: зачем я вышла из машины? Если бы я осталась, всего этого бы не было. Если бы я не захотела кофе, мы бы не остановились на обочине, и та фура не смогла бы врезаться. Или… другой исход…

— Стоп, стоп! — Хасан прервал ее, в его голосе слышалась сталь. — Не вини себя. Это неправильно и разрушительно. Под давлением стресса такие мысли могут лезть в голову, но не позволяй им овладеть тобой. Иначе ты никогда не сможешь выбраться. Мы не властны изменить прошлое, но в наших силах справиться с настоящим. И ты должна сделать именно это.

Слова Хасана звучали как бальзам на душу, даря успокоение и надежду. Его хотелось слушать бесконечно – то ли из-за спокойного, но уверенного голоса, то ли из-за той истины, которую она отчаянно пыталась найти. Принять правду, а потом научиться жить с ней.

— Я обещала поддерживать тебя, но все получилось - наоборот. Спасибо.

— Теперь моя очередь платить по счетам. Сегодня я сорвался, но нужно взять себя в руки.

— Хорошо, что ты есть, — Элиф посмотрела прямо в глаза Хасану и еле заметно улыбнулась.

За окном уже царила глубокая ночь, время за разговорами пролетело незаметно. Элиф почувствовала, как внутри разливается тепло и спокойствие, и медленно начала погружаться в сон, но внезапный громкий сигнал телефона нарушил эту хрупкую гармонию.

— Даже ночью твоя начальница не дает тебе покоя? — пробормотал Хасан, который тоже уже собирался спать.

Прочитав сообщение, Элиф застыла, словно окаменев. Ее взгляд снова стал пустым.

— Уведомление о фестивале воздушных шаров, — слова с трудом вырывались из ее груди. — Они напоминают, что у нас есть два забронированных билета на тридцать первое октября.

Хасан не нашелся, что ответить. Да и слова казались лишними в этой тишине.

— Помню, он говорил мне об этом.

— Мы так мечтали поехать, — в глазах снова заблестели слезы.

Хасан вспомнил их разговор в спортивном зале.

— Значит, ты должна поехать, — твёрдо сказал он.

Элиф не могла представить, как она одна будет наблюдать за этими яркими пятнами в небе над Каппадокией.

— Я не могу. Это слишком тяжело.

— Элиф, — голос Хасана стал еще более настойчивым, — Дениз хотел этого. Он говорил, что ты там не была, поэтому и купил билеты. Чтобы ты увидела.

Давящая, сжимающая боль в груди становилась все сильнее. В памяти всплыл восторг, когда Дениз сообщил ей эту новость. Ему было важно видеть ее счастливой.

— Ладно, я сделаю это, — согласилась она, еле слышно. — Но у меня будет просьба.

Хасан вопросительно посмотрел на нее.

— Дениз всегда говорил, что меня нельзя отпускать одну. У меня жуткий топографический кретинизм. Да и билет пропадёт, жалко. Может, поедешь со мной?

Глава 6. Я буду рядом пока ты не уснёшь

Я больше не плачу, не плачу, но слезы в моих глазах,

Ты говорил, что влюбленные неразлучны, что случилось?

Ты бросил меня и ушел один,

Мои плачущие усталые глаза будут скучать по тебе,

Ты ушел, говоря «люблю»

Неужели тебе совсем не жаль меня?

Я не плачу, я не плачу, но мои глаза полны слез…

Задумываются ли всерьез о смерти в молодости? Когда впереди, кажется, целая вечность, неисчерпаемый список желаний: места, которые манят неизведанностью, лица, с которыми еще предстоит встретиться, мелодии, что ждут своего часа, фильмы, готовые разбудить чувства. Молодость, упоенная счастьем, не гонит прочь мысли о смерти, а попросту живет, дышит полной грудью. Но порой, вдруг, словно молния, пронзает мысль: а что, если этот день – последний? И тогда жадно ловишь ускользающие мгновения, стараясь вместить в них целую жизнь. Здесь и сейчас.

Когда уходит близкий человек, он оставляет в нас неуловимую частицу себя, эхо его души. Он уже никогда не вернется, это – жестокая правда. Но в наших силах продолжить его земной путь, нести в мир его свет, делиться этой частицей с другими.

На душе у Элиф разлилась тихая гавань – последняя строка статьи была напечатана. Неважно, увидят ли другие в этих словах ее боль, ее мысли. Эти строки – молитва, обращенная к самой себе.

***

Каппадокия – край воздушных грез, где в небе танцуют сотни разноцветных шаров. И этот месяц… сама природа благословила ее на поездку. Дни еще согреты ласковым солнцем, но с приходом ночи опускается приятная прохлада.

Аэропорт Невшехира гудит, полон жадных до впечатлений туристов, но здесь нет той раздражающей суеты, что душит в Стамбуле. Древний город будто соткан из тишины и умиротворения, вдали от шума мегаполисов.

Элиф и Хасан сняли два номера в отеле, приютившемся прямо в скалах – здесь других и не встретишь. Завтра их ждет насыщенная программа, а сегодня вечером – лишь тихий уголок уютного кафе, наполненный живой музыкой.

– Такими темпами я скоро сопьюсь, – прошептала Элиф, когда официант поставил на стол графин с местным вином.

Хасан расхохотался:

– Не волнуйся. С тобой первоклассный специалист по этим делам.

– Вот это-то меня и пугает. Сапожник без сапог!

– Хватит ворчать. Я из-за тебя музыку не слышу.

– Я и не собиралась ворчать, – возразила Элиф.

– «Я и не собиралась ворчать», – передразнил ее Хасан. – Но именно это и делаешь.

– Хасан, из-за твоего ворчания я музыку не слышу.

Пожилая пара за соседним столиком обменялась улыбками.

– Прекрасно, – подытожил Хасан. – Теперь они думают, что мы – супруги, ворчливые, как старые пни.

Сама не зная почему, Элиф вдруг громко рассмеялась – защитная реакция, не иначе.

***

6 месяцев назад

– Что за настроение? – спросила Гюнеш, отпивая свой кофе.

– Я ворчу?

– Что?

– Дениз сказал, что я ворчу, как сварливая старуха. Это правда?

– Ну… – сестра задумчиво прикусила губу. – Бывает.

Элиф не ожидала такой прямоты, не увидела даже попытки оправдать ее.

– И ты расстроилась из-за этого?

– Гюнеш, мы ни разу не ругались. А вчера… впервые.

– И что? Дорогая, ругаться – это одна из главных задач супругов.

– Нет, у нас такого не должно быть. Ведь ни я, ни Дениз не хотим превратиться в скучную семейную пару.

Гюнеш всегда восхищалась оптимизмом Элиф, но сейчас она услышала что-то из области фантастики.

– Ты думаешь, у вас каждый день будет праздник? Или вы будете любить друг друга всю жизнь, как сейчас? Не хочу тебя пугать, но со временем чувства притупляются, рождаются дети – появляются новые заботы, и, если повезет, останется время, чтобы просто побыть вдвоем.

На секунду Элиф представила себе будущее – год, три, десять лет спустя. Неужели это происходит со всеми? Безумная любовь превращается в привычку, обыденность? И кто в этом виноват? Время, обстоятельства или это – неизбежный закон жизни?

– Я позвала тебя выпить кофе и посекретничать о мужьях, а ты мне всю голову забила!

***

На смотровой площадке, завороженная танцем воздушных шаров, Элиф ощутила щемящую тоску. Как же ей хотелось, чтобы сейчас Дениз был рядом, чтобы увидеть эту красоту вместе. Они бы сделали сотни снимков, а потом спорили бы, выкладывать их в сеть или нет. Несмотря на горечь утраты, она улыбнулась этим воспоминаниям. Возможно, он сейчас рядом с ней, видит все то же, что и она.

– Я купил билеты на двенадцать часов, – сказал Хасан, незаметно подошедший к ней.

– Мы полетим на шаре? – удивилась Элиф.

– Душа моя, ты что, действительно думала, что приедешь в Каппадокию и не взлетишь в небо?

– Ах, да… точно. Только я хочу на разноцветном.

– Будет исполнено, госпожа. Устроим тебе экскурсию, выберешь самый красивый.

– Сколько я тебе должна?

Хасан серьезно посмотрел на нее.

– Ты хочешь меня обидеть?

– Но это ведь недешевое удовольствие. И я позвала тебя, это моя идея, значит, и платить должна я.

– Это идея Дениза. Вот с него потом и спрошу. Когда-нибудь.

– Твой сарказм вернулся? Значит, мы на верном пути.

– Пошли уже, опоздать можем.

– Я все равно узнаю, сколько ты потратил.

– Да за эти деньги нас должны облизывать и шампанское наливать весь полет!

– Думаю, тебе стоит всерьез задуматься о вреде алкоголизма.

– Чувствую, что долго я с тобой не выдержу.

Элиф не знала, к чему приведет эта странная дружба, сотканная из вечных подколок, но одно она знала наверняка: рядом с Хасаном ей становилось легче дышать. Его неуемная энергия не давала ей раскиснуть, превратиться в амебу. Возможно, он и вправду был прекрасным доктором, как утверждали многие.

Как и обещал гид, шар поднялся на головокружительную высоту – около четырехсот метров – и медленно поплыл над долиной причудливых скальных образований. Элиф завороженно смотрела на открывшуюся панораму. Это было невероятно. Хасан стоял рядом и молчал, покоренный той же красотой. Как хорошо, что они приехали сюда. Это был глоток свежего воздуха, отдушина от горечи, хрупкая надежда на то, что все будет хорошо.

«Я люблю тебя», – прошептала Элиф, закрыла глаза и почувствовала, что Дениз сейчас рядом.

***

Всю ночь Элиф ворочалась в постели. Сон в незнакомом месте всегда был для нее мучением. Едва дремота касалась ее век, малейший шорох за окном тут же будил. Лежа на спине, она смотрела в потолок, думая о прожитом дне. Все было прекрасно. Вдруг она почувствовала, что рядом кто-то лежит.

– Я окончательно сошла с ума? – прошептала она, поворачиваясь на бок.

– Ты всегда была немного сумасшедшей, — сказал Дениз, глядя на нее.

Он был прежним: бездонные темные глаза, немного вьющиеся волосы от того, что он давно не стригся, и – самое главное – его лицо, чистое, без шрамов и порезов.

– Я сегодня летала на шаре, — сквозь слезы прошептала Элиф, еле заметно улыбаясь.

– Я знаю, — его улыбка озарила комнату.

– Ты можешь остаться?

– Нет.

– Хотя бы до утра?

– Не спится?

– Ты же знаешь…

– Хорошо, дождусь, пока ты уснешь.

Глава 7. Я благодарна судьбе за наше короткое счастье

Я останусь для тебя воспоминанием,

Я останусь в твоей памяти мгновением,

Самым ярким полыхающим огнем.

И единственным подобранным ключом.

Не ищи меня не в лицах, не в движениях,

Проживи с другими ярко и легко.

Спрячь подальше все мои прикосновения,

Спрячь подальше, где-то очень глубоко.

Вернувшись из Каппадокии, Элиф погрузилась в тягучие раздумья о необходимости вернуть утраченные позиции на работе. Похвала от Эды за ее последнюю статью дала слабую надежду, тонкий лучик света, что не все еще потеряно, что ей удастся удержаться на плаву. Иначе, как жить дальше? Последняя ночь в долине встала перед глазами, словно мираж, сотканный из грез и воспоминаний. Неужели это было на самом деле? Или болезненное воображение сыграло с ней злую шутку? Как бы то ни было, это было лучшее, что могло случиться. В сердце жила хрупкая надежда на новую встречу с Денизом.

— Доброе утро, Эда, — поздоровалась Элиф с начальницей. Настроение, приподнятое и солнечное, играло на ее губах улыбкой. — Легкого дня!

Эда Алтан, спешившая на очередное собеседование, остановилась и внимательно окинула взглядом Элиф.

— Доброе утро. Разве ты не собиралась поработать дома?

— Госпожа Эда, вы расстроены? Я здесь, в редакции, готова приступить к работе.

— А, ну да… хорошо, — после секундной паузы Эда спросила: — Ты… улыбаешься?

— Да. Я улыбаюсь.

***

Хасан медленно шел по коридору клиники, перебирая в голове слова, которыми он объяснит свое безумное поведение начальству. Парадоксально, но благодаря его психозу господин Бурак наконец-то снизошел до своих подчиненных.

— Входи, — услышал Хасан голос из кабинета.

— Доброе утро, — он не спешил приближаться к столу, гнетущее чувство вины давило на плечи.

— Как отдохнул?

Хасан удивленно вскинул брови. Ему казалось, что он вызван на допрос.

— Я знаю о случившемся, — продолжил господин Бурак. — В этом есть и моя вина. Нельзя было оставлять тебя одного в таком состоянии.

— Все в порядке, я перегнул палку.

— Возможно, но ты мне нужен, понимаешь?

— Конечно.

— Давай, сынок, иди работай и больше не груби никому.

Выйдя из кабинета, Хасан облегченно выдохнул. Он не был полностью согласен со словами господина Бурака, но его дерзость не повлекла за собой серьезных последствий. Более того, теперь он мог спокойно заниматься своим делом.

***

— Спасибо, что осталась помочь мне.

— Мне некуда спешить.

После ужина с Гюнеш и ее семьей Элиф осталась помочь матери убрать со стола.

— Ты вернулась на работу?

— Да. Не могу же я вечно пребывать в отпуске.

— Это правильно, — согласилась госпожа Нермин. — Нужно возвращаться к жизни.

Элиф усмехнулась.

— Думаешь, все будет как прежде?

— Ты не можешь носить траур вечно. Нужно думать о будущем. Кстати, сын моей подруги недавно вернулся из Мюнхена, он ищет невесту из «наших».

— Серьезно? — Элиф не могла поверить своим ушам. — Скажи мне, мама, ты настолько бесчувственна, что уже готова сосватать мне нового мужа?

— При чем здесь это? Я лишь говорю, что нужно жить дальше.

— Неужели?! — Элиф взорвалась и швырнула кухонное полотенце на столешницу. — Тогда почему ты не следовала этим советам, когда отец ушел? Ты на месяцы заперлась в своей комнате! Гюнеш готовила, стирала, ходила на рынок…

— Элиф, не нужно вспоминать об этом, — госпожа Нермин схватилась за стул.

— А я уговаривала тебя съесть хоть кусочек, чтобы ты не превратилась в тень. Но ты отталкивала меня! Тебе было плевать на нас! Впрочем, как и сейчас.

***

Год назад

— Не волнуйся, все будет хорошо, — Элиф пыталась успокоить нервничающего Дениза по дороге к госпоже Нермин.

— Да уж, хорошо… Когда ты сообщила новость о том, что приедешь со своим мужем, в трубке была ядерная война.

— Просто для нее это было неожиданно.

Несмотря на все усилия Элиф, Дениз был в ужасе. Достаточно было лишь услышать гневные возгласы из телефонной трубки, чтобы понять: любимым зятем ему не быть.

Госпожа Нермин встретила дочь и ее мужа с лучезарной улыбкой, за которой скрывалась буря.

— Итак, господин Дениз, — она сложила руки на столе и пристально посмотрела на зятя, — Чем вы занимаетесь?

— Я психиатр-нарколог.

— Ого, это весьма необычная работа.

— Почему вы так думаете?

— Ну… — госпожа Нермин едва заметно приподняла брови. — Думаю, не каждый сможет работать в этой сфере. Наркоманы и алкоголики – не самая приятная публика.

— Верно, — согласился Дениз. — Но этим людям нужна помощь.

— Считаете себя хорошим специалистом?

Элиф ощущала на себе всю силу вулкана, готового извергнуться.

— В нашей клинике отличная команда; вместе мы добиваемся хороших результатов. Было бы неправильно говорить, что исцеление пациентов – моя заслуга.

Госпожа Нермин ехидно улыбнулась.

— Уверена, что так и есть. Но, судя по вашей квартире, это не очень прибыльное дело.

— Мама, — Элиф строго посмотрела на мать.

Дениз положил руку ей на колено, давая понять, что справится.

— Доход можно оценивать по-разному. Кому-то тесно в небольшой квартире, а кому-то и виллы на берегу моря мало. Главное – как ты к этому относишься. Если рядом человек, который любит и поддерживает тебя, то и ты не дашь ему повода усомниться в себе. Мы молоды, счастливы и любим друг друга. Остальное – дело времени.

Госпожа Нермин посмотрела на Дениза. Его взгляд был тверд и уверен. Возможно, она будет его уважать, но показывать этого не собиралась.

***

После этого Элиф ушла в свою комнату, где провела детство и юность. Она сидела на полу, прислонившись к кровати, и думала, почему мать не может просто утешить ее, выразить соболезнования. Неужели госпожа Нермин настолько ненавидела Дениза, что тайно радовалась его смерти? И почему она его так ненавидела? Из-за того, что они с Элиф любили друг друга? Или из-за того, что он не был рожден в семье миллионеров? Этот вопрос оставался без ответа.

— Разве ты не собиралась уходить?

Элиф обернулась и увидела мать в дверном проеме.

— Скоро уйду. Просто соскучилась по комнате. Она напоминает мне о том, что когда-то проблемы были маленькими.

Нермин подошла и села рядом с дочерью.

— Думаешь, мне тебя не жаль? Элиф, ты знаешь, что я с самого начала была против твоего брака. Боялась, что ты повторишь мою судьбу. Я всегда боялась, что моя маленькая девочка будет страдать. Что он бросит тебя. Но мои опасения не сбылись, — в глазах матери появились слезы. — С тобой случилось то, чего я совсем не ожидала. И это намного хуже. Когда ты рвала на части то одеяло, мое сердце разрывалось. Когда ты целыми днями смотрела в пустоту, мне хотелось кричать. Но этого нельзя было делать. Иначе я бы умерла от горя. Думаешь, мне не жаль его? Очень жаль. Я бы отдала все, чтобы он вернулся.

Элиф не могла сдержать слез.

— Мама… — она прижалась к матери и положила голову на колени. — Мне так плохо!

— Знаю, милая, знаю, — госпожа Нермин гладила дочь по голове.

***

Шималь задумала романтический ужин для Хасана, лелея эту мысль уже давно. Но обстоятельства будто сговорились против неё: то он задерживался на работе до полуночи, то искал уединения, а больше всего ее терзала его возросшая близость с Элиф Шенер. Сначала Шималь относилась к их общей утрате с пониманием, но вскоре общение Элиф и Хасана стало переходить все границы дозволенного. Поездка в Каппадокию и вовсе стала для Шималь настоящим ударом. И все же надежда теплилась в ее сердце. Сегодня все должно было быть иначе.

В ожидании Хасана, она колдовала перед зеркалом, стараясь выглядеть неотразимо.

— У нас сегодня праздник? — удивленно спросил Хасан, окидывая взглядом накрытый стол.

— Ну что ты, дорогой. Просто хотелось сделать тебе приятное.

— И тебе это удалось, — он одарил ее довольной улыбкой.

Хасан и представить себе не мог, что эта девушка, не отличавшаяся высокими моральными принципами, способна на такой жест. Обычно женщины, с которыми он проводил ночи, могли предложить разве что растворимый кофе. Шималь заботливо положила ему в тарелку сочный кусок баранины и, подперев подбородок руками, с выжиданием смотрела на него. Минуты три тянулись томительно. Хасан не понимал, чего она ждет.

— И? — не выдержал он.

— Что «и»?

— Ты хотела о чем-то поговорить?

— Я думала, это ты спросишь меня.

— О чем? — Хасан искренне не понимал намеков Шималь.

— Например, как я провела время, пока ты развлекался со своей…подружкой.

Слово «подружка» резануло ему слух.

— Элиф мне не подружка.

— А кто же?

— Жена моего брата.

— Невестка?

— Шималь, чего ты добиваешься? — Хасан с грохотом положил вилку на стол. — Хочешь меня контролировать?

— Нет… вовсе нет. Я просто не понимаю, что вас так связывает.

— Боюсь, тебе этого никогда и не понять.

Романтический ужин превратился в допрос с пристрастием, а Хасан терпеть не мог подобного. Молча дожевав свой кусок баранины, он почувствовал вибрацию телефона в кармане. Сообщение от Элиф: «Наткнулась на старую комедию 80-х. Попкорн и молочный коктейль в наличии. Заглянешь?»

— Шималь, извини, нужно идти.

— Куда? — недоумение читалось в ее глазах.

— Одному моему пациенту нужна помощь.

— И что? Есть же дежурные медсестры, неужели они не справятся без тебя?

— Вряд ли.

***

Прийти на кладбище впервые после похорон оказалось для Элиф непосильной задачей, но откладывать больше не имело смысла. Она несмело коснулась ладонью могильного холма, украшенного свежими цветами.

— Ты сильно на меня обиделся? — прошептала Элиф. — Не злись. Я не могла прийти раньше. Ты ведь знаешь это, поэтому не осудишь меня. Цветы, наверное, Гюнеш принесла, она обожает лилии, но я тоже кое-что прихватила, — она извлекла из пакета несколько саженцев маргариток. — Подумала, тебе бы понравилось. Помнишь, мы мечтали о красивом саде возле нашего дома, хотели посадить там целое море маргариток, — она улыбнулась, погрузившись в воспоминания. — У нас был бы самый прекрасный сад на свете. Вечерами мы ужинали бы там, ты жарил бы стейки, покупал мое любимое вино… И непременно хороший стол, — представив эту картину, Элиф не смогла сдержать слез. — Любимый, я готова всю оставшуюся жизнь есть на полу, спать в комнате, где кроме матраса ничего нет, отказаться от сада с маргаритками, лишь бы ты вернулся. Мне ничего этого не нужно, хочу видеть твое лицо каждое утро, пить твой кофе, который ты вечно перевариваешь, касаться твоей руки. Хочу знать, какими бы были наши дети. Наверняка они любили бы тебя больше, чем меня, потому что… ты был бы самым прекрасным отцом в мире.

Сердце Элиф сжалось от невыносимой боли, дыхание перехватило, и в легких не осталось воздуха. Она давала себе слово больше не впадать в истерику, но каждый раз, оставаясь наедине со своими мыслями и представляя, каким могло бы быть их будущее, она снова и снова срывалась.

— Ладно, я больше не буду плакать. Знаю, ты этого не любишь, — Элиф попыталась успокоиться. — Я должна сказать тебе кое-что очень важное. Спасибо. Ты подарил мне столько счастья всего за несколько месяцев. И если бы мне сказали заранее, что все так обернется, я все равно выбрала бы эту короткую жизнь с тобой, чем без тебя. Я очень сильно тебя люблю, и это никогда не закончится.

Элиф прислонилась головой к деревянной табличке, вкопанной в могилу, позабыв о том, что хотела посадить цветы. Спустя время она почувствовала чью-то руку на своем плече. Это был господин Бурак. Сегодня он тоже впервые нашел в себе силы прийти на кладбище.

Глава 8. Не буди моё сердце

Не буди мое сердце — пусть спит спокойно.

Идя босиком к далекому-далекому городу,

Я собирал по пути каждый цветок, попадавшийся на глаза.

Слова уже готовы слететь с моих губ...

— Спасибо, что помог мне с этим делом.

— Да брось, разве я мог отказать?

Хасан и Элиф возвращались домой от мебельного магазина. Она наконец-то решилась на покупку обеденного стола. Ужинать в гостиной, скрючившись над журнальным столиком, стало для нее невыносимо.

— Алло, — сухо ответил Хасан на звонок. — Я занят. В чем дело, Шималь? — он не успел договорить, как связь оборвалась. — Вот ведь!.. Бросила трубку.

— Почему ты не сказал ей правду? — спросила Элиф, понимая нелепость своего вопроса.

— Взвилась бы.

— Ты врешь своей девушке, чтобы тайком встретиться со мной. Это как-то… мерзко.

Элиф чувствовала, что их общение вносит хаос в жизнь Хасана, но не могла остановиться. Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее она погружалась в эту странную зависимость.

— Она мне не девушка, — буркнул Хасан, резко поворачивая на перекрестке.

— А кто?

Хасан не знал ответа. Он лишь видел, как старается Шималь, как однажды предложила переехать к нему. Эта инициатива повергла его в ступор.

— Мы встречаемся, но не любим друг друга. Это скорее… просто секс.

— Спасибо за откровения.

— Сама спросила.

— Хасан, прошу, помолчи.

Мысли о его отношениях с другой женщиной вызывали у нее неприятный осадок.

2 года назад

— Я знаю, он здесь!

— Госпожа, прошу, сохраняйте спокойствие. Господин Хасан отсутствует в клинике.

Али Колчак, ветеран регистратуры, повидал всякое: наркоманов, буйных психов, опустившихся бродяг, от которых разило за версту. Сегодня его рутину разорвал визг разъяренной девицы, требовавшей доктора Хасана. Но у Али был строгий приказ от самого доктора.

Дениз, услышав шум, спустился по лестнице и увидел виновницу скандала.

— Озге? Привет, что ты здесь делаешь? — он искренне удивился, увидев очередную пассию Хасана.

— Где этот козел? — требовательно спросила Озге, обращаясь к Денизу.

— Вы имеете в виду господина Хасана Кая? — Дениз сохранял невозмутимость.

— Да, да! Где этот мерзкий сукин сын?

— К сожалению, у него сегодня выходной.

— Послушай меня, — Озге перешла на угрожающий тон. — Я прекрасно знаю, что его нет дома.

— Тогда лучше ему позвонить.

— Он не отвечает!

— Значит, ответит позже.

— Я знаю, вы с ним заодно! — бедная девушка уже шипела от злости. — Вы, мужики, все такие! Но передай этому господину, что, когда я до него доберусь, ему не поздоровится! Очень сильно!

— Хорошо, дорогая Озге, — Дениз кивнул с улыбкой. — Я обязательно передам господину Хасану, что вы им интересовались.

— Счастливо оставаться!

Озге, злобно стуча каблуками, вылетела из клиники.

— Дениз, что это было? — спросил Али, провожая ее взглядом.

— Али, — Дениз облегченно выдохнул и облокотился на стойку регистрации, — Это была наглядная демонстрация того, как важно быть разборчивым в выборе женщин.

Они мысленно посочувствовали Хасану, а потом расхохотались.

— Ну что, повелитель женских сердец, теперь ты мне должен.

Дениз с довольной ухмылкой уселся напротив друга, который делал вид, что скрупулезно изучает медицинскую карту.

— Что поделать, брат? — после паузы Хасан все же заговорил. — Эта женщина сводит меня с ума. Она маньячка!

— Я предупреждал, но ты не слушал.

— Сначала она казалась такой милой. А потом я понял, что фея превратилась в ведьму.

— Но ты должен позвонить ей и нормально объяснить ситуацию.

— Слово «нормально» здесь не подходит. Она хотела женить меня на себе, обманом забеременев.

— Что? Она беременна? — глаза Дениза округлились. Он всегда смеялся над похождениями Хасана, но сейчас ему было не до смеха.

— Нет. С трудом, но я предотвратил катастрофу.

— Слава Всевышнему! Какая коварная женщина!

— Так что будь начеку, брат мой. Они пудрят нам мозги, а когда ты очнешься, будет поздно.

3 месяца назад

— Ох, я так устала, что ничего не хочется…

Элиф рухнула на диван без сил. Дениз решил, что их выходные должны быть более активными, и сегодня они провели день, покоряя скалодром.

— Чего ты должна хотеть? — спросил Дениз, вытирая влажные волосы полотенцем.

«Как он успел принять душ? Неугомонный», — подумала она, любуясь мужем с обнаженным торсом.

— Ну, не знаю… — она отвела взгляд в сторону, кокетливо заигрывая. — А что ты подумал?

— Мне кажется, я спросил первым.

— Ох, перестань, я не о том, о чем ты подумал.

— И о чем же?

Иногда Элиф просто сводила его с ума своими загадками. Почему все женщины такие непредсказуемые? Им точно нравится издеваться.

— Да перестань ты! Я о сексе говорю! — не выдержала она.

А почему все мужчины такие прямолинейные? Им нужно говорить все в лоб. Но когда им что-то нужно, их изворотливости и смекалке позавидует любая коварная женщина.

— А-а, — Дениз не смог сдержать смешок. — С чего ты это взяла?

— Потому что ты всегда о нем думаешь.

— Я молодой и здоровый мужчина. Было бы гораздо печальнее, если бы я о нем не думал. И вообще, хватит болтать. Меньше слов — больше дела.

Дениз навалился на Элиф и начал целовать ее, пытаясь стащить толстовку. В старости отдохнет.

Отношения между мужчиной и женщиной… Вечная дилемма. Но у меня есть кое-какие мысли на этот счет. Правило первое. В отношениях должно быть легко. С самого начала. С первой минуты. Человек, с которым вы сразу чувствуете себя как старые знакомые, подходит вам больше, чем тот, которого надо завоевывать годами. Парень, за которым вы через пятнадцать минут готовы пойти на край света, лучше того, кому вы годами писали письма без ответа. Девушка, которая сразу проявляет к вам интерес, лучше неприступной фифы, которую нужно возить на Багамы. Просто — значит хорошо. Сложно — значит плохо. Не надо никого добиваться, ни под кого подстраиваться и ни за кем бегать. Сделав это один раз, вы будете делать это каждый день, а в ответ видеть только капризное, недовольное лицо. Если сразу не заладилось, не загорелось — не тяните кота за хвост. Значит, не ваш человек. Сложные отношения годятся только для тех, кому скучно и у кого много свободного времени. Для всех остальных эти страдания только портят нервы.

***

Ярость Шималь клокотала, отравляя каждую клеточку тела. Снова ложь. Снова жалкие попытки увильнуть от правды, словно она прокажённая. Ему плевать. На её чувства, на мосты, которые когда-то соединяли их души… Всё сгорело в безразличии. Больше ни единого унижения. Вновь оживший экран телефона вспыхнул под дрожащими пальцами, и SMS понеслась в пустоту: «Хасан, я понимаю, непростой период… Но наш финал не в этом. Конец наступил, когда ты утратил компас, растерялся между тихой гаванью любящей женщины и вечным скитанием в зыбких песках неопределённости. Удачи тебе. Ты не мой мужчина. Я не твоя женщина».

2 месяца спустя

Элиф, закутавшись в тёплый плед, неспешно потягивала горячее какао. За окном робко кружились снежинки, предвещая скорый Новый год. Сладость напитка не могла заглушить горечь воспоминаний. Прошлогодний праздник – он тоже прошёл в этих стенах. В этой квартире.

Год назад

– Колпак Санты? Дениз, сейчас ещё носки развесь у камина, будешь ждать подарков от бородатого деда.

Дениз, казалось, не слышал её ворчания. Весь во власти предновогоднего азарта, он самозабвенно украшал ёлку.

– Какие шары? Красные или синие? – он выудил из коробки разноцветные сокровища.

– Зависит от сочетания. С золотом – красные, с серебром – синие. Всё элементарно.

Он отложил игрушки и посмотрел на Элиф с притворным изумлением.

– Неужели всё настолько серьёзно? Нельзя просто навесить всего и побольше?

– Нет, нельзя. Получится безвкусица. Должно быть красиво. Гармонично.

– Я, кажется, женился на журналистке, а не на дизайнере интерьера.

– Дорогой, ты женился на женщине, одарённой во всём.

Элиф лукаво подмигнула и одарила его очаровательной улыбкой.

В этот раз даже мысль о нарядной ёлке казалась кощунством. Ни малейшего желания готовиться к празднику. Госпожа Нермин твердила о необходимости встретить Новый год в кругу семьи, но Элиф отрезала: «Нет». Её план был прост и непритязателен: лечь спать, словно это обычный день. Зачем этот бессмысленный ритуал? Утро всё равно не принесёт перемен.

Но однажды вечером её планы были грубо нарушены.

– Ну и…? – Хасан замер в ожидании оценки.

– Ты это серьёзно? – Элиф ошеломлённо смотрела на небольшую, но изящную ёлочку, которую он принёс.

– Какой Новый год без ёлки? Это же святотатство.

– А что изменится от её присутствия? Мир станет лучше?

– Невыносимая моя, иди лучше поищи украшения.

Спорить с этим упрямцем было бесполезно. Пришлось достать запылившиеся коробки с ёлочными игрушками из кладовки.

– Какие? – Хасан указал на ящик с шарами. – Синие или красные?

– Неважно.

– Элиф!

– Ладно, давай всё подряд. Венский винегрет.

– Ты уверена? – Он с сомнением посмотрел на неё, потом на переполненную коробку. – Здесь же целая гора.

– Абсолютно уверена. Пусть будет буйство красок.

Задача оказалась не такой уж и сложной, как казалось вначале. Вскоре ёлка сияла всеми цветами радуги. Хасан предложил украсить окна гирляндой, но Элиф попыталась сопротивляться. Безуспешно.

– Где будешь встречать праздник? – спросила она, распутывая коварные провода.

– Родители уехали к родственникам в Трабзон. Так что я один.

– Я думала, ты пойдёшь куда-нибудь. Развлечёшься.

– Не хочу.

Элиф искоса взглянула на него.

– Ты так переживаешь из-за расставания с Шималь?

Теперь очередь Хасана была скосить глаза в недоумении.

– Просто я удивлена, что ты будешь один, – поспешно продолжила она. – Тебе не будет скучно?

– Ты так трогательно обо мне заботишься, клянусь! – Хасан улыбнулся, показывая ямочки на щеках.

Их язвительная дружба длилась уже почти четыре месяца. Элиф успела привыкнуть к его колкостям и остротам. Да и сама не отставала. Возможно, благодаря этой язвительной терапии она начала возвращаться к жизни. Без него уже было… как-то пусто.

– Может, вместе тогда встретим? – предложила она и тут же осознала, что только что ляпнула. – То есть…

– Вместе? – перебил её удивлённый Хасан.

Обычно в их компании не было места смущению и скованности. Но сейчас тишина сгустилась, словно предгрозовая туча. Элиф молчала, он тоже. И что дальше?

– Если, конечно, это не доставит тебе неудобств, – нарушил Хасан гнетущую тишину, – То можно.

– Хорошо, – только и смогла выдавить из себя Элиф.

Глава 9. У меня есть предчувствие, что я в беде

Ты обвила мое сердце плющом,

Изменила мою кровь, влила свой яд,

Опутала мой разум как паук,

Чем больше думаю о тебе, тем больше тебя желаю.

Решение встретить Новый год вместе родилось внезапно, словно искра, зажегшаяся в темноте. И столь же внезапно возник вопрос: где? Квартира Элиф? Нет, эта мысль казалась провальной с самого начала. Хасан наотрез отказался от любых походов в шумные места, да и Элиф не испытывала ни малейшего желания растворяться в клубном дыме. Оставался лишь один вариант:

— Тогда, может, у меня? – робко предложил Хасан.

— У тебя? – Элиф на мгновение задумалась. – Возможно. Если там, конечно, не царит хаос.

— Устрою генеральную уборку в честь твоей светлости. И, по крайней мере, у меня есть кровать, — добавил он, не подумав.

Элиф, разливавшая чай, вздрогнула и пролила кипяток на стол, уставившись на Хасана с немым укором.

— Спокойно, — он попытался сгладить неловкость, натянуто засмеявшись. – Я имел в виду, что у меня есть элементарные удобства.

Но каждое его слово лишь усугубляло ситуацию.

— Хасан, ты просто невыносим! У меня от тебя уже голова раскалывается! Пей чай и проваливай.

— Сахар можно?

— О, Всевышний, дай мне сил!

После его ухода Элиф решила принять горячую ванну, надеясь смыть с себя смятение. Ее мысли метались, словно испуганные птицы, и ей отчаянно требовалось умиротворение. Она не могла понять, почему Хасан, прежде бывший ее утешением и лекарством от всех бед, сейчас стал источником необъяснимой головной боли. Ведь он, казалось, не делал ничего предосудительного. Просто был рядом. Так почему же ее голову терзают навязчивые мысли о нем? Неужели их близость стала проблемой? Но почему? Элиф никогда бы не подумала, что подобные мысли могут посетить ее. Нужно срочно изгнать эту глупую наваждение. Немедленно.

***

7 месяцев назад

Когда Гюнеш сообщила радостную весть о рождении дочери, Элиф и Дениз, переполненные счастьем, тут же отправились по магазинам в поисках подарка для новорожденной.

— Может быть, вот этот плед? – спросила Элиф, разглядывая витрины.

— Дениз?!

За спиной раздался знакомый женский голос.

— Айгюль? – Дениз был удивлен не меньше, чем окликнувшая его женщина. – Привет!

— Здравствуй! Какая неожиданная встреча!

Элиф настороженно наблюдала за ними. Казалось, они искренне рады друг другу. Вопрос: кто эта Айгюль?

— Не думала, что встречу тебя в детском магазине, — продолжала Айгюль.

— Это моя жена, Элиф, — Дениз поспешил представить свою супругу.

— Ого, — Айгюль была явно смущена. – Значит, ты женился?! Очень приятно познакомиться, я Айгюль.

— Взаимно, — сухо кивнула Элиф, хотя в ее голосе не было и капли искренности.

— Дениз, почему ты даже не сообщил мне такую радостную новость? Ты женился, ждешь ребенка, а я ничего не знаю!

Айгюль начинала не на шутку раздражать Элиф.

— Нет, нет. Мы покупаем подарок для племянницы.

«Он что, оправдывается?» – промелькнуло в голове у Элиф. Нужно было как можно скорее прекратить этот нелепый разговор.

— Дениз, мне кажется, нам стоит посмотреть что-нибудь в других магазинах, — Элиф взяла мужа под руку и легонько потянула за собой. – К сожалению, здесь мне ничего не нравится!

Взгляд Айгюль метнулся к Элиф. Она прекрасно поняла намек.

— Хорошо, дорогой, — Айгюль бесцеремонно положила руку на плечо Денизу. – Но ты обязательно позвони мне, нам столько нужно обсудить!

«Да кто ты такая, черт возьми?!» – если бы взглядом можно было убить, Айгюль уже давно бы превратилась в пепел.

— Ты слишком долго молчишь, — осторожно заметил Дениз, когда они, наконец, сели в машину.

— А что я должна сказать? – Элиф была напряжена, как натянутая струна. – К тебе подлетает какая-то женщина, называет тебя «дорогим», трогает тебя, ждет звонка!

— Элиф, это просто моя старая знакомая. И больше ничего.

— Да, по ее лицу видно, что она далеко не девочка.

— Эй, госпожа Элиф, полегче! А то меня сейчас отравит твой яд, — Дениз не смог сдержать улыбки.

— Тебе смешно? Вот посмотрим, как ты будешь хохотать, когда я встречу своего старого знакомого.

Дениз лишь покачал головой. Его жена была такой милой, когда ревновала.

— Послушай, — он обнял ее за плечи и нежно повернул ее лицо к себе. – Эта Айгюль всего лишь старая знакомая со времен моей стажировки. Все вокруг называли ее липучкой, потому что она действительно такая. Она никогда не думает, что говорит и кому. У нее очень мало воспитания и мозгов. И теперь скажи мне: разве мне может нравиться такая женщина?

Элиф виновато посмотрела на мужа. Его слова звучали искренне и убедительно.

— Я тоже повела себя глупо. Устроила сцену ревности.

— Нет, ты не глупая, — Дениз поцеловал ее в лоб. – Ты просто собственница.

— Да. Я собственница.

— Поэтому мы и вместе.

— Ты бы сильно разозлился, если бы такое случилось со мной?

— Разозлился? Да я бы устроил настоящую взбучку тому, кто осмелился бы к тебе подойти.

— Нужно как-нибудь проверить твои слова на деле.

— Жизнь моя, не испытывай судьбу.

***

Хасан в который раз сменил рубашку.

«Ну что за идиот?» – пронеслось в голове, когда он рассматривал своё отражение в зеркале. Зачем он это делал, оставалось загадкой. Какая, в сущности, разница? «Это всего лишь Элиф. Просто Элиф», – твердил он себе, меняя чёрную рубашку на белоснежную.

Хасан словно потерял контроль над собой. Не понимал, что за внезапный порыв заставляет его так стараться, выливать на себя чуть ли не полфлакона одеколона, тщательно укладывать волосы, убеждаясь, что всё безупречно. И даже ужин из соседнего ресторана уже был разложен по тарелкам, ожидая своего часа на столе. Свечи пока не зажжены, но всё это – лишь мера предосторожности на случай, если голод даст о себе знать. Ведь они с Элиф договорились просто выпить и посмотреть старые фильмы. Как обычно. Вскоре раздался звонок в дверь.

– Добро пожаловать, – произнёс Хасан, открывая дверь и застывая на пороге.

Элиф была неузнаваема. Лёгкий макияж подчеркнул её природную красоту, волосы собраны в элегантный пучок, а изумрудные серьги идеально гармонировали с цветом её глаз.

– Спасибо, – улыбнулась Элиф, принимая помощь Хасана в снятии пальто. – Сегодня ты просто джентльмен.

Он лишь улыбнулся в ответ, не находя слов. Войдя в гостиную, Элиф заметила приглушённый свет, накрытый стол и мерцающие свечи. Неловкость скользнула в её сердце.

– Я тоже принесла вино, – сказала она, указывая на бутылку красного на столе.

Ведь договаривались о пиве и чипсах.

– Подумал, может, сначала поужинаем, – попытался небрежно объяснить Хасан.

– Ты всё очень красиво устроил.

– Да… Никогда раньше так не делал.

Они встретились взглядами и тут же отвернулись. Весь ужин прошёл в напряжённой тишине, нарушаемой лишь звоном приборов. Аппетит словно пропал у обоих.

– Какой фильм будем смотреть? – наконец прервала молчание Элиф.

– Не знаю, – ответил Хасан, чувствуя себя марионеткой в чужой игре. Напряжение сковало его. – Может, ещё вина?

– Да, пожалуй.

Элиф, всегда чувствовавшая себя рядом с Хасаном непринуждённо, сейчас испытывала желание провалиться сквозь землю. Её не покидало странное чувство тревоги, словно они совершали что-то запретное. Куда подевались их фирменная ирония и сарказм? Почему Хасан сегодня так обходителен? Почему она так смущена? Ответ витал в воздухе, но никто не решался произнести его вслух. Чтобы хоть немного развеять напряжение, они опустошили бутылку вина, а затем и вторую. Эйфория начала вытеснять скованность.

– Уже почти двенадцать, – сказал Хасан, посмотрев на часы.

Они сидели на диване, делая вид, что смотрят фильм.

– Сейчас ещё немного посижу и вызову такси.

– Что? Зачем?

– Ну, не будем же мы здесь до утра сидеть.

– А, да, конечно. Значит, вызовем такси.

– Хасан, ты говорил, что не нужно подарков, но я не удержалась, – Элиф достала из сумки маленькую коробочку и протянула её Хасану.

– «Лучший доктор», – прочитал он надпись на брелоке. – Какой классный подарок! Честно говоря, я тебе тоже кое-что купил.

– Правда?

Хасан протянул свой подарок – маленькую коробочку, перевязанную ленточкой.

– Ух ты, – прошептала Элиф, рассматривая золотую подвеску. – Не стоило…

– Не нравится?

– Очень нравится, она… она прекрасна, спасибо.

Обмен подарками состоялся. Нужно было решать, что делать дальше.

– Хасан, я очень благодарна тебе за всё, что ты сделал, – начала Элиф, понимая, что разговор неизбежен. – Но мне кажется, нам не стоит больше так часто встречаться.

В глубине души он знал, что она права, что этого разговора не избежать. Но поступать «правильно» ему не хотелось. Он слишком привык к ней. Отпустить её сейчас – значило бы потерять навсегда.

– Элиф, мы… можем же что-то придумать?

– Нет, не можем. Так не должно быть.

– А как должно? Я ничего не могу с собой поделать.

– Всё это неправильно. Не по-настоящему.

Хасан не выдержал и приблизился к ней.

– Для меня нет ничего более настоящего.

Элиф чувствовала его близость, ощущала его запах, его тепло. И ей это нравилось.

– Хасан… не надо.

Его рука коснулась её щеки. Кожа была нежной и бархатистой. Она накрыла его руку своей и крепко сжала. Губы коснулись ладони, а затем он накрыл её губы своими. Поцелуй, полный голода и тоски по любви. Они пытались раствориться друг в друге, забыть о реальности и погрузиться в свои желания.

Судьба хитра и непредсказуема, но она никогда ничего не делает просто так. В нашей жизни не бывает случайных людей. Либо вы нужны этому человеку, либо он нужен вам. Это сложно понять, уловить, но каждое наше действие - часть закономерности. И когда вы осознаете эту закономерность, вам станет смешно от того, насколько человек бессилен перед своей судьбой.

Глава 10. Однажды это закончится

И однажды дождь стихнет, слезы закончатся.

Творец расстилает надежду над каждой ночью.

Твое лицо обратится к небу, твои руки сложены вместе...

Твое сердце ранено как никогда раньше.

— Считаешь меня идиотом? – процедил Дениз.

— Да, но это не твоя вина. Ты просто влюбленный идиот, и мне искренне тебя жаль.

Дениз и Хасан склонились над кроватью пациента, корчившегося в муках ломки. Чтобы провести гемодиализ, пришлось вколоть несчастному лошадиную дозу снотворного.

Когда в понедельник Дениз, сияя, явился на работу и огорошил новостью о своей женитьбе, Хасан сначала разразился хохотом. Но когда до него дошло, что это не розыгрыш, смех сменился недоумением, отрицанием, а затем и скорбью.

— Когда ты встретишь женщину, ради которой будешь готов на такую же любовь, я ни словом не напомню тебе эти слова, – тихо сказал Дениз.

— Да не встречу я никого! – отмахнулся Хасан, с ужасом размышляя, до какой пропасти докатился его друг. – Ты сам себя похоронил! А я предпочитаю наслаждаться жизнью, – он самодовольно ухмыльнулся.

Денизу оставалось лишь усмехнуться в ответ. Хасан всегда был упрямым скептиком, свято уверенным, что уж его-то стрелы Амура точно минуют.

***

Элиф брела по безлюдной улице, словно в трансе, не видя ни дороги, ни цели. Она заставляла себя идти, лишь бы не останавливаться, лишь бы не оставаться наедине со своими терзаниями. Мысли, словно клубок змей, запутались окончательно. Казалось, черная бездна отчаяния, в которой она барахталась последние месяцы, сомкнулась над ней, погребая под толщей ледяной воды. Спасения больше не было. Слишком глубоко…

Порыв ветра взъерошил ее волосы. Подняв глаза, Элиф с ужасом осознала, что стоит на той самой набережной. Именно здесь, где Дениз когда-то в шутку грозился скинуть ее в море. Девушка замерла, парализованная воспоминаниями.

7 месяцев назад

— Ты ведь не собирался этого делать, – спросила Элиф, шутливо пихнув мужа в бок.

— Не знаю, ты спасла положение, – Дениз хитро улыбнулся.

— Ай, брось! Я тебе ни на секунду не поверила. Просто издеваешься надо мной.

— Но тебе же это нравится, признайся. Ты настоящая сумасшедшая!

— То есть ты меня сейчас чуть не сбросил в море, а сумасшедшая я?!

Дениз остановился, нежно взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза.

— Даже если бы и скинул, то прыгнул бы следом…

***

То душевное равновесие, которое Элиф так старательно и трепетно выстраивала, рухнуло в одно мгновение. Она снова стала той отчаявшейся, сломленной женщиной, чьи мысли неотступно вертелись вокруг одного-единственного. Но была и разница: теперь рядом не было никого, кто мог бы ее спасти. Плечо, казавшееся надежной опорой в трудную минуту, обернулось предательским толчком в пропасть.

— Не стоит так близко подходить к краю, — неожиданный голос вырвал ее из оцепенения. – Можно и упасть.

Элиф обернулась и увидела… Дениза. Он стоял в той же черной футболке, будто время замерло. Почему без пальто? Ведь так холодно… Но Дениз, казалось, не чувствовал стужи. Он просто стоял и улыбался ей своей безмятежной улыбкой.

— Уже неважно, – прошептала Элиф бесцветным голосом.

— Ты очень сильно замерзнешь.

Девушка отвернулась, вновь устремив взгляд в черную, бездонную пасть моря.

— Не надо…

4 месяца назад

— Я так испугался за тебя…

Дениз, обеспокоенно вздыхая, гладил ее волосы. У Элиф был жар.

— Мне хочется умереть… – простонала она. – Так холодно…

— Ты вся горишь. Сейчас лекарство подействует, – Дениз прижался к ней, осторожно обнимая, чтобы согреть своим теплом.

— Ты – мое лекарство…

Он нежно целовал ее похолодевшие пальцы.

— Скоро пройдет, любимая…

***

— Не надо! – голос звучал громче, но это был не Дениз.

Элиф снова обернулась и увидела молодого парня, судя по виду, возвращавшегося после бурной ночи. Девушка отшатнулась от края, бросила еще один беглый взгляд на незнакомца и медленно побрела прочь. Ей нужно было вернуться домой…

***

Открыв глаза, Хасан обнаружил лишь пустую подушку рядом. Хотя на ней никого не было, тонкий аромат цветочных духов все еще витал в воздухе. Он притянул ее к себе, жадно вдыхая этот запах. Глаза снова закрылись. Было еще слишком рано просыпаться и сталкиваться с реальностью.

2 дня спустя

— Элиф, открой!

Хасан уже больше сорока минут безуспешно барабанил в дверь. Соседи начали с любопытством выглядывать из-за дверей.

— Все в порядке, госпожа. Полицию вызывать не нужно, – успокаивающе сказал Хасан соседке Элиф, показавшейся на лестничной площадке. — Элиф, мы не пятнадцатилетние подростки! Давай поговорим, как взрослые люди.

— Хасан, уходи, – наконец донесся из-за двери глухой голос Элиф, но открывать ее она не спешила.

— Ты ведешь себя глупо. Твоя соседка вот-вот вызовет наряд полиции. Если тебе хоть немного меня жаль, открой, пожалуйста!

Девушка прижалась лбом к холодной двери. Ей так хотелось впустить его, поговорить по душам, как раньше, посмеяться над его нелепыми шутками… Но этого больше не будет. Хасан пришел не для этих разговоров…

— Прошу тебя… Элиф… пожалуйста, – он тоже прильнул лбом к двери, словно надеясь таким образом пробиться сквозь стену отчаяния.

Через некоторое время дверь, скрипнув, приоткрылась. Но Элиф даже не взглянула на Хасана. Она молча прошла в гостиную и отвернулась к окну.

— Ты теперь будешь меня избегать? – спросил мужчина, не решаясь присесть на диван, как делал это раньше.

— Я не знаю, о чем нам говорить…

— О нас…

Элиф резко обернулась, и в ее глазах вспыхнул огонь.

— Нет никаких «нас». Хасан, уходи.

— Значит, ты не хочешь? – голос его звучал неестественно глухо и отчаянно.

— Не хочу.

Хасан, не сказав больше ни слова, развернулся и ушел, с силой хлопнув дверью. Элиф чувствовала, как тоска разъедает ей душу, но понимала, что он ушел навсегда, и возвращаться ему больше не следует.

***

Месяц спустя…

— Спасибо, сестренка, что выручила, — Гюнеш чмокнула Элиф в щеку. — Четин, Текин! Только до меня дойдет жалоба на непослушание тете Элиф, пеняйте на себя! Бурса – далеко, но я мигом прилечу и задам вам жару!

— Пока ты доедешь, мы успеем спрятаться! — выкрикнул Четин, сверкая озорными глазами.

— Четин! — прошипела Гюнеш, испепеляя сына взглядом. — Я ясно выразилась?

Гюнеш и Салих умчались на свадьбу друзей, оставив Элиф на растерзание двум сорванцам и крошке Зейнеп.

— Тетя Элиф, а можно нам не спать до рассвета? — проныл Текин, строя жалобные глазки.

— Даже не думайте! В девять – отбой, — отрезала Элиф, безуспешно пытаясь накормить племянницу тыквенным пюре.

— Но нам уже целых шесть лет! Мы ложимся в десять!

Зейнеп, словно в ответ на протест, выплюнула пюре прямо в лицо Элиф, заливаясь звонким смехом. Девушка обреченно вздохнула, уговаривая себя, что это всего лишь до утра. Завтра явится госпожа Нермин и взвалит на свои плечи заботу об этих маленьких «ангелах».

Когда, наконец, утомленная борьбой, Элиф уложила детей, она рухнула в кресло, как подкошенная. «Не позавидуешь Гюнеш, — думала она, закрывая глаза. — Справиться с ними под силу только святой». В следующий раз придется срочно придумать убедительную отговорку, лишь бы не оказаться снова в роли детской сиделки.

***

Как и обещала, госпожа Нермин появилась на пороге ровно в восемь утра. Элиф едва не запрыгала от счастья, учитывая, что проснулась ни свет ни заря, в пять утра, разбитая и измученная. К тому же ее преследовало странное недомогание. Когда она взяла Зейнеп

на руки, чтобы успокоить, в пояснице прострелило острой болью. Как эта кроха может быть такой тяжелой, если большая часть еды летит мимо?

— Доброе утро, — госпожа Нермин одарила всех сияющей улыбкой и расцеловала внуков. — Тетя Элиф вас совсем измучила?

Элиф было не до материнского сарказма. Ее мутило и знобило.

— Отчет: все живы. Текин и Четин позавтракали. Зейнеп, по традиции, выплюнула все, что я в нее пыталась запихнуть. И, честно говоря, я ее понимаю, — Элиф скривилась, словно откусила лимон.

— Что с тобой? Ты как-то неважно выглядишь.

— Не знаю, плохо себя чувствую. Наверное, заболела.

— Ну тогда беги скорее домой, пока не заразила детей.

***

— Элиф, тебе помочь? — Лейла с тревогой смотрела на подругу, только что выбежавшую из туалета. Лицо у нее было зеленое.

— Нет, все в порядке, — пробормотала Элиф, умываясь холодной водой.

— Нужно попросить госпожу Эду отпустить тебя домой.

— Я еще не дописала статью. И сегодня встреча с представителями фонда «Защиты прав женщин», нужно взять интервью.

Лейла не могла понять, что происходит с Элиф. Она была бледна как полотно, настроение скакало от апатии до раздражения, но к середине дня ей становилось немного лучше.

— Если бы я тебя не знала, подумала бы, что ты беременна, — выпалила Лейла, как гром среди ясного неба.

Элиф, словно кипятком ошпаренная, резко вскинула голову и уставилась на свое отражение в зеркале. Спустя долгую, мучительную минуту молчания она произнесла одними губами:

— Скажи Эде, что я ушла.

— Куда? Элиф?

Лейла, ничего не понимая, проводила взглядом подругу, пулей вылетевшую из женской уборной редакции.

***

Машина с визгом затормозила у аптеки. Элиф выскочила из салона и, едва не сбив с ног прохожего, ворвалась внутрь.

— Мне нужен тест на беременность. Самый лучший! Чтобы точно показывал. И быстро!

Молодой человек за прилавком молча кивнул и отправился за тестом, с мыслями: «Еще одна…»

***

Элиф сидела на холодной кафельной плитке в ванной, а рядом валялся тест с двумя полосками. Выражение ее лица казалось отрешенным и спокойным, но внутри бушевал ураган: ее трясло, душило и выворачивало наизнанку.

Каждое наше действие влечет за собой последствия. Каждый поступок меняет нас, пусть даже самую малость. И потому, прежде чем сделать очередной шаг, задумайся: чего ты ждешь от него? Хочешь ли изменить себя? Или попытаться изменить кого-то другого? А может быть, ты просто стремишься замести следы собственной легкомысленности?

Глава 11. Я смотрю своими глазами в последний раз

Я смотрю своими глазами в последний раз,

Скоро меня изменят — без моего на то желания.

Я ли выбирал эту игру; почему я должен быть в восторге от ее правил?

Один человек говорил мне, что это — как игра в кости,

Возможно, мне стоит сначала его выслушать.

— Элиф, это потрясающая возможность для твоей карьеры. Такое случается раз в жизни, и то не со всеми.

— Замечательно, госпожа Эда.

— Ты разве не рада?

Эда не могла поверить, что такая новость — предложение работать в главном офисе редакции журнала в Анкаре — может кого-то не взволновать. Тем более эту девушку ничто особенно не удерживало в Стамбуле: ни мужа, ни детей.

— Конечно, я рада, — поспешила заверить начальницу Элиф. — Очень рада.

— Отлично, я знала, что ты не упустишь шанс. Поэтому и предложила твою кандидатуру. Все в восторге от твоих статей.

Пока Эда перечисляла все преимущества этой перспективы, мысли Элиф витали где-то далеко. Уже три дня она не могла разобраться в своих чувствах и понять, как поступить дальше. Конечно, о детях от Хасана не могло быть и речи, но какая-то часть совести шептала, что нельзя принимать решение так опрометчиво. С Хасаном они не общались с того самого дня, когда он пытался выяснить отношения. «Будто есть что выяснять. Мы и так натворили слишком много», — думала Элиф. Хотя, признаться, ей очень не хватало его.

О своей беде девушка решила рассказать только Лейле — она точно не станет задавать лишних вопросов, ведь сама не раз попадала в подобную ситуацию. Единственный вопрос, который она задала: от кого ребенок? Но эту информацию Лейле знать было ни к чему. Она посоветовала хорошую клинику, где можно решить проблему.

6 месяцев назад

— Опять заладил, — вздохнула Элиф с досадой, когда разговор снова зашёл о детях.

— Почему ты так упорно не хочешь это обсуждать? — спросил Дениз.

— А почему ты так упорно хочешь?

— Хочу знать, когда пойдём покупать погремушки.

— Дениз…

— Я просто хочу понять, в чём дело. У нас с тобой столько любви, а ты не хочешь.

— Пока не готова. Не хочу потом жалеть, что упустила что-то важное в своей жизни.

— Что же может быть важнее?

— Например, моя карьера. Которая, напомню, сейчас развивается очень удачно. Неужели ты думаешь, что я из тех женщин, которых можно запереть дома с целой оравой детей?

— Ох… — мысленно Дениз взмолился о терпении у Всевышнего. — Разве я прошу много? Для начала хватило бы и одного.

— Я тебе никогда не говорила, но мама впала в жуткую депрессию после ухода отца. Потом она узнала, что ждёт третьего ребёнка, но от отчаяния и злости на нашего папашу сделала аборт.

— И? Мне очень жаль, что так вышло, но какое это имеет отношение к нам?

— Она хотела этого ребёнка. Очень хотела, а злость оказалась сильнее. Я помню её страдания и не хочу, чтобы меня заставляли делать то, чего я не желаю. Вдруг я потом буду так же сильно сожалеть, если мне не понравится быть матерью? Знаешь же, что я не фанатка этого.

— Я тоже не специалист в таких вопросах, но, когда у нас с тобой появится ребёнок, ты будешь смеяться над той глупостью, что сказала сейчас.

***

— Госпожа, прошу вас, — женщина средних лет указала на кушетку. — Сейчас мы сделаем УЗИ, чтобы подтвердить беременность и уточнить срок.

— Но тест, который я сделала, уже подтвердил это. Можно мне просто… — Элиф замолчала под взглядом доктора и послушно легла на кушетку.

Её живота коснулся холодный трансдюсер.

— Так, — начала женщина, уставившись в монитор. — Действительно, беременность есть. Примерно три недели. Сейчас для плода это самое важное время: закладываются зачатки головы, туловища, ручек и ножек.

— И сердце бьётся? — в голосе Элиф скользнула тревога.

— Пока мы не можем это услышать, потому что сердце окончательно сформируется чуть позже. Вам нужно записаться на следующую диагностику, примерно через две недели.

В голове Элиф царил хаос. Она представила, как в её животе зреет крохотная жизнь с формирующимся сердцем, ручками и ножками. Раньше она и помыслить не могла, что это вызовет такую волну эмоций.

— Не будет никакой диагностики, — решительно сказала Элиф. — Я хочу прервать беременность. Сроки позволяют?

— Да, но почему не хотите оставить ребёнка? Ваш муж…

— У меня нет мужа! — резко оборвала её девушка. — Прошу прощения. Но вернёмся к моему вопросу.

— На вашем сроке можно сделать медикаментозное прерывание. Я выпишу две таблетки: одну примите сейчас, вторую — завтра утром.

***

Элиф обожала смотреть на море, и в последнее время чувствовала в этом острую нужду. Погода выдалась великолепной: солнце окрашивало воду в небесно-голубой цвет. Девушка сидела на лавочке в уютном сквере, крепко сжимая в руках упаковку таблеток. Нужно было покончить с этим поскорее, уехать в Анкару, начать жизнь заново.

Но что делать с сердцем, которое болезненно сжималось при мысли о крошечных ручках? Возможно, та ночь, которую Элиф считала безумной ошибкой, вовсе ею не была. Ведь новая жизнь не рождается из ошибок. Создатель не ошибается — ошибаются люди. Глупые, слепые люди.

— Любимый, что же ты делаешь? Хочешь, чтобы мама за тебя волновалась?

Взволнованный женский голос вернул Элиф в реальность. Она заметила, как маленький мальчуган, который, видно, только-только научился ходить, едва не шлёпнулся на неровный асфальт. Мать вовремя подхватила его, прижала к груди и расцеловала с нежностью. В её глазах светилась бесконечная любовь.

Может, в этом и кроется смысл жизни? В этих крошечных ручках и ножках. В этом хрупком существе, которое не может себя защитить, но ты — можешь. Это тяжёлый вопрос. Но иногда ответ приходит сам собой. Таблетки отправились в мусорный бак.

6 месяцев назад

— Думаешь, я буду хорошей мамой? — спросила Элиф, когда они с Денизом лежали в обнимку на любимом матрасе.

— Ты будешь отличной мамой.

Все самое лучшее приходит в нашу жизнь неожиданно. Замечали ли вы эту закономерность: если строишь планы, они рушатся. Что-то обязательно вмешается. Возможно, это любовь всей жизни, которую не ждёшь встретить в дешёвом баре. Или решение выйти замуж за человека, с которым только что познакомилась. А может, влюбиться в того, с кем это казалось невозможным?

Одно очевидно: жизнь не спрашивает разрешения. Она подставит подножку, сведёт на распутье. Что дальше? Разорвать круг или плыть по течению? Решение за каждым. Но как его принять? Просто: слушайте голос сердца. Оно — главное. Ведь сердце зарождается в нас ещё тогда, когда мы — лишь крохотная искра во Вселенной. Очень маленькая, но бесконечно важная.

Глава 12. Возьми мою руку, взгляни мне в лицо

Я больше не могу сдерживать боль,

Если уйду, то как далеко?

Если останусь, то ради чего?

Я не смог ничего объяснить

Никто ничего не понял.

Нашли ли мы новую эпоху?

Создали ли мы новую жизнь?

Наши вопросы неправильны, ответы же верны.

— Не могу поверить…

— Мама…

— Я просто в шоке! В оцепенении!

— Мама…

— Что ты собираешься делать? Что ты натворила?

Казалось, Элиф сама знала ответ. Но в душе зияла пустота. Она надеялась на материнское понимание, как путник в пустыне надеется на оазис. Но госпожа Нермин обрушила на неё шквал вопросов, словно камнепад: кто он? Как это случилось? Зачем ты это сделала? Элиф умолчала о многом, прикрыла правду вуалью недосказанности. Полная откровенность лишь породила бы бурю.

— Я решила рожать.

— Ты в своем уме? – Госпожа Нермин была неумолима, её голос звенел от возмущения. – От кого этот позор? Что ты наделала, девочка моя?!

Слова матери ранили, словно осколки стекла. Элиф грезила о поддержке, как о спасительном круге, но реальность оказалась жестокой.

— Какая теперь разница? Просто знай, у тебя будет внук или внучка.

Госпожа Нермин не ожидала такого поворота судьбы. Её младшая дочь, измученная горем потери любимого мужа, вдруг ошарашивает новостью о беременности. И от кого? Явно не от Дениза.

— Ты сошла с ума! Но хоть скажи, откуда это взялось?

— Случайно, – вырвалось у Элиф, словно стон. – Это была случайность. Роковая случайность.

— Я знала, что ты легкомысленна, но не до такой же степени! Ты пьешь? Употребляешь наркотики?

— Что? – Элиф в ужасе расширила глаза.

— Ты наверняка связалась с каким-то отбросом. Другого объяснения я не вижу.

Разговор превратился в пытку, в бездонную пропасть отчуждения. Кто знает, какие ещё чудовищные мысли роятся в голове госпожи Нермин? Не выдержав этого натиска, Элиф выпалила, как приговор:

— От Хасана. Он отец ребенка. И да, это тот самый близкий друг Дениза. Вот так, мама!

***

Эда Алтан не могла понять внезапного отказа Элиф от работы в Анкаре. Элиф не спешила раскрывать тайну своего положения, а начальница смотрела на неё, как на умалишенную.

— Элиф, я не понимаю… Что случилось? Почему ты передумала?

— Госпожа Эда, я жду ребенка.

Женщина едва не упала с кресла.

— Что ты такое говоришь? Почему молчала?

Госпожа Эда, решив, что Элиф ждет ребенка от своего покойного мужа, украдкой смахнула слезу сочувствия. Элиф не стала развеивать её заблуждение. Возможно, это спасло её от гнева начальницы.

***

Неделю спустя

— Хочешь, я сделаю кофе?

— Может, тебе уже пора?

— Хасан, ты невыносим. Просто невыносим…

Очередная девушка, оказавшаяся в постели Хасана, с раздражением натягивала на себя одежду. Хасан, не обращая на неё внимания, листал сообщения в телефоне, надеясь увидеть сообщение от Элиф. Знал, что она не напишет, не позвонит, возможно, даже не захочет больше видеть. То, что между ними случилось, было чудовищной ошибкой. Он это понимал. И всё же… до боли хотел её увидеть. Просто увидеть. С ней он обретал покой, уходили дурные мысли, исчезало желание совершать бессмысленные поступки. Хотелось только одного – жить и дышать полной грудью. Но она больше не хочет его видеть. Равновесие рухнуло вместе с ней. Для мужчины, менявшего женщин, как перчатки, терзания души были слишком жестоким наказанием. Хасан боролся с собой, и каждая попытка заканчивалась фиаско – появлением очередной пустышки.

Его муки прервала всё та же девица, никак не желавшая уходить.

— Эй, ты, – девушка презрительно окинула его взглядом. — Советую составить расписание, чтобы не было больше таких конфузов.

— О чём ты?

— Пришла ещё одна. Но, когда я открыла дверь, она очень расстроилась. Облом, господин Хасан.

Мужчина вскочил с кровати и бросился к окну. На улице стояла Элиф.

***

«На что ты рассчитывала, дура? Это же Хасан!» — мысленно ругая себя, Элиф поспешно уходила от дома Хасана.

Целую неделю она мучила себя сомнениями: нужно ли говорить Хасану о ребенке? И вот, ответ получен. Пересилив себя, она решила, что будет нечестно скрывать эту правду от человека, имеющего прямое отношение к её ребёнку. «Не нужно было. Он никогда не станет хорошим отцом, потому что ему это и не нужно. Хорошо, что он меня не увидел. Было бы ещё больнее. Наверняка предложил бы сделать аборт…»

8 месяцев назад

— Что у вас общего? – Элиф рассматривала в телефоне фотографию с одной из «мужских посиделок». — Вы такие разные.

— Теперь понятно, какой у тебя вкус на мужчин, — усмехнулся Дениз.

— О, Боже… Я не об этом, – Элиф закатила глаза. — Характеры у вас разные. Интересно, что вас связывает?

— Мы дружим много лет.

— Это понятно. Но что-то ведь вас сблизило?

— Ты права, кое-что нас действительно связало, – Дениз задумался. – Ирем. Девочка из параллельного класса. Мы оба были в неё влюблены, а она пошла есть мороженое с Исмаилом. Нам ничего не оставалось, кроме как поддержать друг друга в горе. Мы сдружились против Исмаила.

— Ах, душа моя, какая трогательная история! Сейчас расплачусь от умиления.

— Нам было тяжело.

— То есть, кроме одинакового вкуса на девиц, вам больше нечем похвастаться?

Дениз усмехнулся.

— На самом деле, Хасан, несмотря на его разгульный образ жизни, очень надежный человек. Он не оставит в беде близких, из кожи вон вылезет, но поможет. Я такой же.

Элиф внимательно посмотрела на Дениза и сказала:

— Я знаю, что вас объединяет. Вы оба слишком скромны.

***

— Элиф, стой! – Хасан догнал её и резко схватил за руку. – Не убегай от меня!

— Отпусти, Хасан! – Элиф вырвала свою ладонь. – Мы всё выяснили.

— Нет, мы ничего не выяснили. В этом вся проблема.

— Я тебе всё сказала.

— Тогда зачем ты пришла? Зачем постучалась в эту дверь, если сама же её закрыла?

— Потому что я… очень соскучилась по тебе! – Элиф сама не ожидала этих слов, вырвавшихся из глубины души.

Хасан подошёл ближе и нежно взял её за руки.

— Не делай так больше. Я не понимаю, что происходит. Не знаю, что будет дальше. Знаю только одно: ты мне очень нужна.

Впервые в жизни Хасан был настолько серьёзен, настолько уверен в своих словах.

— Ты ведь знаешь, что ничего не получится. Не нужно грезить о невозможном. Мы не сможем забыть прошлое и быть вместе. Это нереально.

— Я не требую этого от тебя. Просто хочу, чтобы всё было как раньше.

— Как раньше уже не будет, Хасан, пойми же! Я не смогу быть рядом и видеть этих женщин… Не вынесу! Зря я пришла.

Элиф отступила, высвобождая руки. Всё слишком запуталось в сложный, неразрешимый узел.

— Почему ты думаешь, что у нас нет шанса? – крикнул ей вслед Хасан. – Тебе проще сбежать от проблем, чем их решать!

Слова Хасана обожгли Элиф, словно ударом тока.

— Это я убегаю от проблем?! – голоса их звучали слишком громко для тихой улицы. – Когда возникает хоть малейшая сложность, именно ты сбегаешь и пытаешься забыться привычным тебе способом! Да, я бы тоже так хотела поступить, но не могу! Совесть не позволяет!

Элиф снова приблизилась к Хасану и швырнула в него маленький снимок.

— Что это? – Хасан поднял фотографию и с волнением стал её рассматривать.

Вскоре до него дошёл смысл визита Элиф. Внутри что-то треснуло, сломалось. Казалось, что это был последний камень старой жизни. Теперь нужно возводить фундамент заново. Убрать руины, чтобы построить новый, прекрасный дом.

— Я не смогла от этого избавиться. Хотела, чтобы ты тоже знал.

Глава 13. Потеряв тебя, моя душа заплутала

Одна любовь бывает бессмертной, другая от рождения тленна.

Бывает любовь непорочной, другая от рождения грешна.

Бывает несуществующая потерянная любовь, такая как у нас с тобой.

Для Дениза Элиф была любовью всей его жизни. Он понял это с первого взгляда, когда увидел её в том уютном баре, куда заглянул ненадолго, чтобы развеяться после тяжёлого дня. После того как он заговорил с ней, и девушка неуклюже облила себя коктейлем, Дениз осознал: он женится на ней. Их любовь вспыхнула ярким, неукротимым пламенем — они пережили всю гамму тех сумасшедших чувств, о которых шепчут в кино, поют в песнях и пишут в книгах. Но жизнь, как известно, полна поворотов: прежде чем встретить настоящую судьбу, приходится отсеивать ложные увлечения методом проб и ошибок.

С Мелек Дениз познакомился на последнем курсе университета. Их взаимная симпатия со временем переросла в модный тренд «сожительства» — первый подобный опыт для обоих. Отношения эти длились недолго, но в памяти Мелек они отпечатались надолго.

— Дениз, нужно кое-что обсудить, — сказала она, обнимая его сзади за плечи.

— Слушаю, — он был погружён в проект к выпускным экзаменам.

— Я беременна.

От неожиданности Дениз пролил кофе на ноутбук.

— Вот чёрт! Как это?

— Разве тебе нужно объяснять, как это бывает? — Мелек надеялась на более тёплую реакцию.

— Ясно… Как быть? Ты же не хочешь… — Дениз взглянул на её лицо и понял, что лучше замолчать.

— Ты не рад этой новости. Понятно.

— Мелек, мы ещё слишком молоды для семьи. У нас даже нет твёрдой почвы под ногами.

— А как же клиника, где работает твой отец? Разве у тебя не будет работы?

— Будет, но не жди, что я начну хватать звёзды с неба. Нужно вкалывать, чтобы добиться успеха.

— Хорошо. Можешь не оправдываться дальше. Ребёнка ты не хочешь.

— Не сейчас, Мелек. Не сейчас.

— В другой раз может быть уже поздно.

***

— Сынок, что ты такое говоришь? — госпожа Дерья не могла поверить своим ушам.

Всё потому, что её любимый сын огорошил родителей новостью — и была ли она приятной?

— У меня будет ребёнок, — повторил Хасан, глядя на отца и мать.

— Умут, что он сказал? — Дерья повернулась к мужу.

— Женщина, ты оглохла, что ли?! — взорвался господин Умут. — Твой сын уже в третий раз говорит, что станет отцом!

— Какой из него отец? Я до сих пор напоминаю ему, чтобы он не забыл пообедать.

Родители Хасана спорили так, будто его и не было рядом.

— Ты и мне об этом каждый день напоминаешь. Из года в год. Целых тридцать два года. Ничего не меняется.

— Это другое. Ты женился в юности, времена были иные. Ответственности больше, беспорядочности меньше.

— Ну, это ты так думаешь. Вы, женщины, всё перевернёте.

Хасан больше не выдержал родительских пререканий.

— Хочу напомнить, что я ещё здесь, — перебил он. — И да, спасибо, мамочка, что считаешь меня немолодым, беспорядочным неудачником, который не способен взять ответственность.

— Ты посмотри на него! — госпожа Дерья не унималась. — Женщины всё переворачивают? Послушай, что говорит твой сын!

— Может, мы наконец послушаем, что он дальше скажет?!

Они обменялись испепеляющими взглядами и повернулись к Хасану с выражением: «Мы все во внимании».

— Хорошо, что вы всё выяснили, — продолжил Хасан. — Теперь вернёмся ко мне. У меня будет ребёнок, поэтому я…

— Сынок, кто эта девушка? Почему мы с ней не знакомы?

— Ах, госпожа Дерья! — Хасан уже был готов взорваться.

— Когда мы пойдём свататься? Её семья в курсе? Учти, я не хочу краснеть за тебя, господин!

— Мы не пойдём свататься!

— Как это? — глаза женщины расширились, как два огромных шара. — И никяха не будет? Что же это за свадьба такая? Ох, бедный малыш… В какой семье он будет расти, Умут?!

— Всевышний, угомони эту женщину! — взмолился господин Умут. — Хасан, расскажи наконец, что у тебя случилось!

— Я пытаюсь это сделать уже минут тридцать! Не будет свадьбы! И жить мы с ней вместе тоже не будем! Будет лишь общий ребёнок.

— Умут, принеси мне мои таблетки…

***

7 лет назад

— Я до сих пор не понял, что у тебя там произошло, но то, что ты вернулся в наши ряды, не может не радовать, — сказал Хасан, отпивая пиво.

После первого успешного экзамена вся группа собралась отметить.

— История неприятная, не будем об этом, — Дениз покачал головой.

— Что ни случилось, пусть всё пройдёт. Эй, Ахмет, возьми и на нашу долю!

***

Достичь согласия было непросто, но Элиф и Хасану всё же удалось. Девушка уже очень привязалась к нему, но это чувство было иным, не похожим на ту страсть, что она привыкла считать любовью к мужчине. Её сердце по-прежнему принадлежало другому — и места для новых теней там не осталось.

Хасан же всегда был открыт любви, но судьба подшутила над ним жестоко: нельзя влюбляться в вдову лучшего друга, которого ты звал братом. Он старался подавить это в себе. Но теперь в их жизни возник факт, от которого не отмахнёшься и не притворишься, будто ничего не изменилось. Теперь они связаны навсегда.

Иногда от этих мыслей Элиф заливалась истерическим смехом, который тут же сменялся слезами. А потом она вспоминала: нужно быть спокойной и уравновешенной. Ведь она перечитала горы литературы о том, как материнские истерики могут сказаться на ребёнке.

Пока состояние позволяло, Элиф наслаждалась сном на животе. В один из таких вечеров перед сном чья-то рука бережно убрала прядь волос с её лица — почти неощутимо, словно лёгкий ветерок.

— Я так долго ждала тебя, — прошептала она.

Дениз не ответил. Только улыбнулся.

— Я очень соскучилась по твоей улыбке. Можно, это будет происходить чаще?

Он молчал, но глаза его светились: он тоже тосковал.

— Очень хочется спать, особенно в последнее время, — продолжала Элиф шёпотом. — Но не волнуйся, мои глаза не закроются, пока ты здесь.

Элиф сдержала слово. Ради него она готова была забыть о сне навсегда, лишь бы этот миг длился вечно.

Глава 14. Я ухожу

Я оставил за собой траур,

Оставил плачущую жену,

Убил часть себя.

Откуда вам знать, на кого я зол?

Я не могу больше оставаться с тобой,

И я уйду сегодня ночью

Бурак Шенер очень рано потерял свою любимую жену. Она ушла из жизни, когда их сыну было всего девять лет. Мужчина долго не мог примириться с этой утратой, но, к счастью, у него был Дениз — опора, не позволившая погрузиться в бездонную пропасть отчаяния. Дениз стал смыслом его существования.

После смерти жены Бурак больше не женился, не в силах представить рядом с собой другую женщину. Тем более — другого ребенка, который мог бы появиться на свет. Бурак делал все возможное, чтобы сын ни в чем не нуждался. Воспитание, образование — все это, по его убеждению, было фундаментом для счастливого пути в жизнь. Дениз вырос, и отец им гордился безмерно. Их взгляды во многом совпадали — не зря молодой человек выбрал работу в реабилитационном центре.

Однажды Дениз пришел к отцу и объявил, что женился. Господин Бурак только порадовался за сына: он понимал, что чувства сильны, и желал ему счастья. Но жизнь распорядилась иначе. Дениз был счастлив недолго. После его смерти Бурак впал в глубокую депрессию, куда более тяжкую, чем первая. Он не мог работать, спать, есть. Не смог даже прийти на могилу. Самая важная часть его жизни ушла слишком рано.

15 лет назад

— Дениз, как ты можешь творить такое? Это безрассудство!

Отец негодовал на сына — они с Хасаном вернулись из школы с разбитыми лицами. Тот влип в скверную историю: их изрядно поколотили взрослые отморозки.

— А что мне оставалось? — Дениз прижал лед к разбитой брови. — Не бросать же Хасана.

— Значит, этот безумец полез в драку, и ты решил последовать за ним? А если бы вас покалечили? Ты хоть представляешь разницу между вами и этими хулиганами?

Они были вдвое старше и крупнее.

— Хасан — мой брат. Я никогда его не оставлю.

— Больше не смейте вытворять подобное, — строго сказал господин Бурак, но потом подсел к сыну и похлопал по плечу. — Но я тобой горжусь. Твоему Хасану повезло с таким братом.

***

— Хасан, сынок, что это? — господин Бурак удивленно уставился на экран, где тот просматривал интернет-магазин товаров для новорожденных. — Ты ищешь кроватку?

В последние месяцы голова Хасана была забита только этим: какая коляска удобнее для прогулок, нужна ли радионяня, и прочее, связанное с грядущим появлением ребенка. Он забыл о пятничных вечерах в клубах или барах. И открыл для себя новые грани жизни — например, поход на УЗИ.

Когда Хасан увидел, как его дочка шевелит крохотными ручками на черном фоне, его пронзила паника: «Ей не страшно там, в этой темноте?». Первое услышанное сердцебиение — смесь страха и волнения от этих ритмичных звуков. А однажды она даже пнула его, когда он обнял Элиф перед уходом: «Ничего себе! Она ударила меня!». Таких эмоций он не знал за всю жизнь. Это было восхитительно. Но главное — он ни разу не пожалел. Их отношения с Элиф вернулись к прежнему теплу, почти. Она была рядом, и этого хватало.

— У меня скоро родится ребенок. Нужно подготовиться.

— Что ты говоришь? — господин Бурак не поверил ушам. — Станешь отцом?

— Да, хоть это и было неожиданно, но я очень рад, — Хасан был искренен как никогда. — У меня родится дочка.

Господин Бурак не сдержался и крепко обнял Хасана.

— Я очень рад за тебя. Дети приносят в нашу жизнь совершенно иной смысл, — на этих словах мужчина поник.

В этот миг Хасан осознал, с кем делится радостью. Ему стало не по себе.

— Спасибо, господин Бурак.

— Будь очень счастлив. А я буду радоваться за тебя, сынок.

После этих слов Хасану стало совсем стыдно. Жизнь явно поиздевалась над ними.

15 лет назад

— Ты как? — спросил Хасан, еле дыша: ему сильно подбили печень.

— Нормально, — отмахнулся Дениз, вытирая окровавленную бровь.

— Мама меня сейчас добьет, когда увидит.

— Не переживай, встретимся завтра на больничной койке.

Дениз и Хасан еле передвигали ногами по вечерней улице — оба были чуть живы, — но все равно ковыляли домой.

— Скажи отцу, что во всем виноват я.

— У меня, что, своего мнения нет?! — раздраженно рявкнул Дениз; челюсть адски болела.

— Но это я потащил тебя туда. Из-за меня тебе и набили морду.

— Хасан, заткнись уже. Не нужно драмы.

— Дениз?

— Что?

— Спасибо тебе, брат. Одного меня бы точно убили.

— Однозначно. Поэтому эти уроды иногда переключались на меня, чтобы ты отдохнул.

— Может, завтра забьем им стрелку? Возьмем реванш.

— Конечно, возьмем. Только не завтра — подождем, когда синяки сойдут, иначе над нами будут ржать.

— Ты мой брат, — Хасан потрепал Дениза по голове, — До самой смерти.

***

— Хорошо, мама. Я поняла тебя. Да, да, — Элиф терпеливо выслушивала по телефону все указания от матери, когда по наивности упомянула, что собирается одна отправиться по магазинам.

Госпожа Нермин, пережив шок от незапланированной беременности дочери, в последнее время очень волновалась за ее состояние. Она почти каждый день приходила в гости, чтобы просто спросить, как дела, не нужно ли чего. Но Элиф всегда уверяла, что Хасан отлично обо всем заботится.

Кстати, о нем. Когда Нермин познакомилась с ним, произошло нечто невообразимое.

4 месяца назад

— Отлично, у тебя уже был доктор, который любил работать за инициативу, теперь ты нашла второго, — сетовала госпожа Нермин, ожидая гостя. — Что тебя в них так привлекает?

Ей было совершенно неважно, что Хасан был близким другом умершего зятя. Она переживала о его перспективах.

— Зря я это сделала, — Элиф уже сто раз пожалела о своей идее познакомить их. — Мама, повторяю: Хасан мне не возлюбленный!

— Твой раздувшийся живот говорит об обратном.

Они не успели продолжить пререкания — пришел Хасан.

— Значит, вы алкоголиков любите лечить?

— Да. Они очень забавные в смирительных рубашках.

Это знакомство с каждым словом набирало обороты экстрима для Элиф.

— Хасан, ты считаешь, что будешь хорошим отцом для ребенка, который будет жить не с тобой? — госпожа Нермин думала, что наконец уколола этого мужчину.

— У меня не было подобного опыта, — сказал Хасан, жуя гёзлеме – тонкую лепешку с начинкой из сыра. — Но учитывая, что я вырос в полноценной семье, буду придерживаться традиционного воспитания.

Нермин бросила на него прожигающий взгляд. Это был камень в ее огород? Хасан, наверное, не понял, с кем имеет дело. А может, это госпоже Нермин стоило бы опасаться?

— Вижу, что ваше традиционное воспитание удалось на славу. Именно поэтому скоро родится непредвиденный ребенок.

— Хорошо, что родится. Ей-богу, мама Дерья очень рада. Говорит, что будет проводить с внучкой все свободное время.

— Что? Как это? Девочка будет проводить время там, где ее семья.

— Вот именно. Семья у меня очень хорошая, не переживайте, госпожа.

Когда Хасан, поблагодарив за радушный прием госпожу Нермин, ушел, она вспылила:

— Вот упрямец! Да как он посмел так говорить со мной?!

— Знаешь, я не удивлена, — Элиф и правда не ждала, что Хасан понравится ее матери.

— «Знаете ли, мама Дерья очень рада»… — госпожа Нермин все никак не могла успокоиться. — А я, что, не рада? Наверняка эта женщина такая же беспардонная, как он.

— Успокойся, вы не будете часто видеться. Это ни к чему. Может, максимум на дне рождении.

— Спроси адрес, завтра пойду отнесу ей долму. Познакомимся.

— Мама, не смей!

— А ты не лезь в это дело!

— Лучше бы сказала что-нибудь хорошее. Хоть раз в жизни.

— Госпоже Элиф стало интересно мое мнение? — Нермин даже слегка удивилась. — Ладно, скажу. Думаю, если этот парень не слишком будет умничать и слушать советы своей мамаши, из него получится хороший отец.

Элиф подумала, что ей просто послышалось.

***

Собираясь навестить магазины, Элиф никак не могла справиться с замком – в последнее время неуклюжесть преследовала ее по пятам. Наклонившись за ключами, она вдруг увидела перед собой чьи-то ноги.

— Господин Бурак? – вырвалось у нее с изумлением.

Элиф не видела своего свекра целую вечность. Их общение и прежде не отличалось теплотой, а в последние месяцы и вовсе сошло на нет.

— Дочка? – мужчина был не менее удивлен.

Его мучила совесть, давно он не навещал невестку – хотел узнать, как она. Но стоило ему увидеть округлившийся живот, как в голове замелькали тревожные мысли. Не мог это быть ребенок Дениза… Скоро первая годовщина, слишком рано. Если бы это был его внук, Элиф непременно сообщила бы. Но она исчезла на долгие месяцы. И тут словно вспышка – радостное лицо Хасана утром, новость, о которой он поспешил сообщить. Хасан говорил, что они общаются. Господин Бурак тогда порадовался, ведь у них у всех было общее горе. Но чтобы так… Как они посмели?

— Господин Бурак, я… – Элиф попыталась что-то сказать, но мужчина перебил, не дав ей договорить.

— Это, – он указал взглядом на ее живот, – от Хасана?

Девушка почувствовала себя маленькой проказницей, пойманной с поличным, ожидающей суровой отповеди.

— Господин Бурак! Подождите!

Элиф кричала ему вслед, но он, резко развернувшись, ушел прочь.

***

Хасан, позабыв обо всем на свете, с головой ушел в выбор коляски. Читал отзывы, пытаясь хоть что-то понять. Дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и на пороге возник господин Бурак с безумным взглядом.

— Что случилось? – испугался Хасан, решив, что кто-то из пациентов снова потерял над собой контроль, а он этого не заметил, поглощенный личными хлопотами.

Бурак подлетел к Хасану и грубо схватил его за халат.

— Ты сказал, что у тебя будет ребенок. Но ты не сказал, что женился!

— Я не женился, – Хасан попытался отстраниться, – Господин Бурак, объясните, что происходит? Вы рассердились, что я не сказал раньше?

— Молчи! Молчи и не смей со мной разговаривать!

Ярость мужчины была так велика, что Хасан подумал, как бы он не повредился в уме от горя.

— Да что…

— Заткнись, я сказал! Элиф беременна от тебя?!

Наступила тягостная тишина. По глазам Хасана все стало ясно.

— Вон отсюда! Чтобы я тебя больше не видел!

***

— Как же так, Хасан? Он не мог с тобой так поступить…

Элиф была раздавлена новостью о том, что Хасан потерял работу. Она винила во всём себя. Нужно было остановить господина Бурака, объяснить, что он все неправильно понял, что Хасан ни в чем не виноват. Но что сделано, то сделано. Теперь он, наверное, проклял их обоих.

— Найду другую работу. Это к лучшему, – Хасан пытался казаться спокойным, но получалось плохо.

И где теперь ему работать? Вся его жизнь прошла в этой клинике, его окружали прекрасные люди, он занимался любимым делом. Там осталось столько воспоминаний…

— Лучше скажи, как ты? Что сказал доктор?

— Нужно больше двигаться, я часто гуляю, – девушка старалась переключиться на другое, но мысли возвращались к случившемуся.

И еще она думала о завтрашнем дне. Элиф не хотела, чтобы он наступил. Это был ужасный день. Ровно год.

— Лишь бы это было на пользу, – вздохнул Хасан.

Они сидели в торговом центре и ели мороженое, а точнее, ковыряли его ложками. Настроение было паршивое. Хасан собирался завтра пойти на кладбище, прочесть молитву, рассказать о своих переживаниях. Но теперь это казалось невозможным, словно господин Бурак явится и туда, чтобы пристрелить его. Все обернулось ужасно.

— Ладно, пошли, – Элиф поднялась из-за стола, – Немного прогуляемся.

Внезапно девушка схватилась за живот, его пронзило резкой болью.

— Что случилось? – взволнованно спросил Хасан.

— Все нормально. Доктор говорил, что такое возможно на последних сроках.

Хасан обеспокоенно посмотрел на Элиф, которой явно было нехорошо.

— Ладно, прогуляемся. Но недолго.

— Ай!

— Элиф, ты меня пугаешь!

— Все в порядке! Идем гулять… Ох, черт!

— Нам нужно в больницу.

— Нет, нет. Не переживай, – но стоило сделать пару шагов: – Хасан, кажется, у меня воды отошли!

— Как вовремя, блин!

1,5 года назад

— Проснись, – девушка нежно поцеловала Дениза, который крепко спал.

Его длинные черные ресницы слегка дрогнули, но открывать глаза он не спешил.

— Сегодня родился самый прекрасный человек, поэтому я не хочу терять ни минуты, – девушка любовалась сонным мужем. – Давай, Дениз, у меня уже готов для тебя подарок!

— Может, он немного подождет? – пробормотал он сквозь сон.

— Он не может больше ждать. И я не могу.

— Еще пять минут. Я очень устал.

— Ты проспишь свой день рождения.

— Ну и что? Я стал еще на год старше…

— Нет, ты сейчас же откроешь свои прекрасные глаза и поблагодаришь любимую за то, что она так хорошо о тебе заботится!

***

На следующее утро Элиф лежала в больничной палате, измученная прошедшей ночью, но сон не приходил. Этой ночью она стала мамой. Она проклинала все на свете, когда ее тело разрывалось на части. Бедный Хасан тоже получил свою долю. А потом она увидела ее. Маленькую, синюю, все время плачущую. Когда ее приложили к груди, она успокоилась. Ее глазки были темно-синими. А ручки такими крошечными, что страшно было прикоснуться.

После всех процедур малышку привезли в палату к матери. Медсестра бережно передала ее Элиф. Девушка долго разглядывала ее личико, пытаясь понять, на кого она похожа. Хотя это было совершенно неважно. Ее дочь была прекрасна сама по себе. Держа на руках маленькое теплое тельце, Элиф вспомнила слова Дениза.

— Ты был прав, – согласилась она, глядя на дочь, – Это того стоило.

Все мы когда-нибудь сталкиваемся с потерей. Думаем, что уже ничто не сможет восполнить нашу утрату. Жалеем себя за то, что судьба лишила нас шанса видеть дорогого человека рядом. Но редко задумываемся о том, что это всего лишь круг жизни. Кто-то умирает. Кто-то рождается. Так было и будет. Мы всегда будем помнить и скорбеть о своих любимых, что оставили нас. И мы всегда будем радоваться новой жизни, которая сделала нас намного счастливее.

Глава 15. И мы продолжим этот путь

Кругом мои грехи и слабости, только тебя нет.

С одной стороны счастье, с другой- тебя все время не хватает

Нет выхода из этого состояния, я словно лунный странник

Буду петь свои песни, вдруг ты услышишь.

Раздражённая, растрёпаны и волосы, и мысли, немного расстроена…

Элиф внимательно следила за движениями доктора, принимавшей у неё роды, впитывая каждое её действие, каждый совет по уходу за новорождённой.

— Госпожа Мелек, у вас так ловко всё получается, но я не уверена, что справлюсь так же, — в голосе девушки звенела беззащитная неуверенность.

— Ты быстро всему научишься, не волнуйся, — та мягко, но уверенно взяла малышку и передала её матери. — Если что, всегда можешь позвонить мне. Не бойся задавать вопросы.

— Спасибо вам огромное. Я так вам благодарна. Вы управились просто волшебно! У вас, наверное, много детей?

— С чего ты взяла? — Мелек удивлённо приподняла бровь.

Элиф уловила на её лице мгновенную тень, всполох безмолвной боли.

— Просто… показалось, — смущённо пробормотала она.

— К сожалению, я не могу иметь детей, — Мелек вздохнула и тут же отгородилась лёгкой, но чёткой холодностью: — Ошибка молодости.

Глядя, с какой нежностью эта женщина обращалась с младенцами, у Элиф сжалось сердце от искренней жалости. Не так давно она сама едва не совершила такую же роковую ошибку. А теперь, глядя на дочь, те мысли казались ей немыслимым, чужим кошмаром.

— Как назовёшь? — спросила Мелек.

Элиф давно знала ответ.

— Дениз, — прошептала она, наблюдая, как малышка сладко посапывает во сне.

— Красивое имя. Пусть растёт самой счастливой.

***

Хасан не мог дождаться встречи с дочерью. Пока он шёл по длинному больничному коридору, внутри всё переворачивалось и бушевало, будто в самом центре урагана, но в этом буйстве чувств была и сладкая, щемящая восторженность. В голове проносились обрывки мыслей: на кого она похожа? Такая же сморщенная, как все новорождённые? Есть ли волосы, или она лысенькая, как её дед? Хасан прибавил шагу.

— Ой, родная, смотри, кто к нам пришёл, — Элиф озарилась улыбкой, увидев Хасана с огромным букетом белых роз в руках. — Это твой папа.

Хасан медленно подошёл к прозрачной люльке. Дыхание спёрло.

— Ого… — выдохнул он.

— Она тебя очень ждала. Уже собиралась заснуть, но я сказала, что папа вот-вот придёт.

Мужчина почувствовал, как к горлу подкатил горячий, незнакомый ком. Он не думал, что такие моменты способны вышибать слёзы. Его дочь была самым прекрасным созданием на свете. Ни капли не сморщенная, не лысая. Крошечный, идеальный носик и тёмные глаза-бусинки. Яснее ясного: ничего прекраснее он в жизни не видел.

— А ещё у неё такое же задумчивое выражение личика, как у тебя, — усмехнулась Элиф. — Возьмёшь её?

— Что? — Хасан очнулся. — На руки? А вдруг уроню?

— Не уронишь.

— Но я никогда таких маленьких не держал! От волнения точно уроню.

— Я тоже так думала. А потом взяла — и волнение как рукой сняло, — заверила его Элиф. — Сам всё поймёшь.

Она уверенно взяла ребёнка и передала в оцепеневшие руки Хасана. Ощущение было странным: умом он понимал, что дрожит от страха, но тело действовало само — твёрдо, бережно, по какому-то древнему инстинкту. Он крепко, но нежно прижал дочь к себе.

— Не верится, что я на такое способен, — на его лице расплылась широкая, почти неловкая улыбка.

— Вот видишь.

— Ты очень красивая, — прошептал Хасан, разглядывая крошечные черты. — И очень похожа на маму. Ну и на папу тоже, куда ж без этого. Это самое главное.

Элиф улыбнулась. Госпожа Нермин была права: он станет прекрасным отцом.

— Хасан, мы не обсуждали, но я уже дала ей имя.

— Какое? — он тут же оторвал взгляд от дочери и взглянул на Элиф.

Девушка сделала лёгкую паузу.

— Дениз.

Глубоко внутри у Хасана что-то дрогнуло и пошатнулось, отозвавшись тихой печалью. Сейчас он переживал самый счастливый миг жизни, но это имя на мгновение вернуло тень. Наверное, эта грусть теперь будет с ними всегда.

— Конечно, — тихо кивнул Хасан.

***

Месяц спустя

Могила Дениза Шенер теперь была обрамлена мрамором. Вместо деревянной дощечки стоял каменный памятник с гравировкой имени, дат и слов скорби. Земля вокруг поросла маргаритками. За этим местом ухаживали.

Хасан присел на корточки, смахнул пыль с холодного камня.

— Здравствуй, брат, — сказал он тихо. — Знаю, нужно было прийти раньше. В тот день я был… занят. Очень занят. Ты наверняка думаешь: как можно забыть о брате? Но когда узнаешь причину — поймёшь. Дело в том, что у меня родилась дочка. — Хасан невольно улыбнулся, вспомнив крошечное личико.

— Помнишь, я когда-то боялся, что это случится? Не знал, что с этим делать. Мне казалось, что я и дети — из разных вселенных. Но когда я взял её на руки, всё вдруг встало на свои места. Будто в жизни чего-то не хватало, и теперь я это нашёл. Она такая смешная, хотя пока только спит. Элиф говорит, это нормально. А я всё не пойму: сколько можно спать? Лучше бы с отцом поиграла. Но она ещё не умеет. Научится. Лишь бы потом, когда вырастет, не влипала в истории, как мы с тобой. Надеюсь, будет послушной. — Хасан замолк, вглядываясь в буквы на камне.

— Не знаю, что сейчас правильно. Мне страшно не хватает брата, с которым прошёл сквозь столько всего. Но я и счастлив невероятно, потому что в моей жизни теперь есть она. Она меня изменила. И я рад. Ты бы обязательно меня понял. Как-нибудь мы с Дениз придём сюда вместе, и ты увидишь, какая она чудесная. Увидишь, что твой брат стал другим человеком.

***

Ещё месяц спустя

Дениз не могла успокоиться. Колики скручивали её маленькое тельце, и её крик, казалось, был слышен за километр. От этого бесконечного плача у Элиф гудело в висках и медленно свивалась в тугой узел собственная нервная нить. Она была готова разрыдаться сама.

— Успокойся, пожалуйста, умоляю, — голос Элиф звучал как отчаянный шёпот. — Не плачь, солнышко, ну пожалуйста…

Ни укачивания, ни тёплые ладони на животике, ни тихие песни не помогали. Дениз рыдала, заходилась, снова рыдала. Хасан обещал прийти после собеседования и погулять с дочкой, но задерживался. Ему сейчас тоже было нелегко — искать работу после позорного увольнения.

Элиф не знала, сколько ещё выдержит. В отчаянии она мысленно проклинала господина Бурака, обрушившегося на Хасана. Потом — самого Хасана за то, что его нет. Потом — весь белый свет. Рассудок медленно поплыл. Она положила кричащую Дениз обратно в кроватку и без сил рухнула рядом на пол. Эти часы непрерывного плача истощили её до состояния пустой оболочки. А оболочкам всё равно. Малышка, оставшись одна, перешла на пронзительный, ультразвуковой визг.

В этот момент вошла госпожа Нермин. Она принесла внучке охапку новых костюмчиков, но, увидев картину, выронила пакеты из рук.

— Что здесь происходит?! — в её голосе прозвучал испуг. — Элиф! Ты в порядке? Дениз!

Женщина мгновенно подхватила внучку на руки, и, кажется, её прикосновение начало творить чудо — рёв пошёл на спад.

— Как можно так?! Твоя дочь задыхается, а тебе всё равно!

Элиф медленно поднялась, почти не глядя ни на мать, ни на ребёнка. Её тянуло на улицу, глотнуть холодного воздуха, чтобы не задохнуться самой.

— Ты куда?! — не унималась Нермин. — Разве ты не видишь, в каком она состоянии?!

— Это надолго, — безразлично бросила Элиф.

— Не смей уходить! На тебе ответственность! Элиф!

— Я не знала, что всё будет ТАК! — взорвалась девушка, и плотина прорвалась. — Меня никто не предупредил! Я больше не могу, я устала, я не хочу ничего!

Слёзы хлынули потоком, смывая всё: усталость, отчаяние, чувство ловушки. Ей хотелось всё бросить и исчезнуть. Госпожа Нермин не нашлась что ответить. Она молча дала дочери уйти, прижимая к плечу затихшую, измученную плачем Дениз.

— Ничего, ничего, — тихо прошептала она внучке, которая, истощив силы, наконец погрузилась в сон. — Мама любит тебя больше всего на свете. Она просто очень устала.

С трудностями сталкиваются все. Одни идут дальше, растерзанные, но не сломленные. Другие — отступают под грузом проблем. Но станет ли легче, если сдаться? Найдёшь ли утешение в той пустоте, куда так жаждешь провалиться? Хочется исчезнуть, раствориться в мире, где каждый день приносит новую тревогу, — физически не получается, лишь душа уходит за грань реальности. Проблемы не решатся, если опустить руки. Они лишь потянут за собой тех, кто беззащитен перед твоим отчаянием.

Побродив бесцельно по улицам, Элиф вернулась. Она знала — нужно собраться. Двигаться дальше. Взять на себя эту ношу, как бы тяжела она ни была.

Успокоив мать, что всё в порядке, она снова осталась наедине с дочерью. Та тихо сопела во сне, разжав крошечные кулачки.

— Я сегодня очень разозлилась, — тихо сказала Элиф, осторожно проводя пальцами по мягким волосикам Дениз. — Но не на тебя. На себя. Мне правда тяжело. Но я обещаю тебе стать хорошей мамой. Самой лучшей. Верь мне, родная. Завтра мы позвоним папе. Я его, конечно, отчитаю. А когда злость пройдёт — пойдём гулять. Все вместе.

Глава 16. Я разучился ждать

Почему всегда дождь, почему осень?

Почему ты молчишь? Почему ты всегда молчишь?

Как снежинка мое сердце тает

Мои руки мерзнут, отпусти меня…

Я умру в одиночестве? Ведь я любил…

Ты не захочешь гореть одна.

— Не поднимай её, она только что поела, — предупредила Элиф.

Но было уже поздно. Хасан поднял Дениз на вытянутых руках, и та срыгнула ему на грудь молочную смесь.

— Почему это так отвратительно пахнет?

— Потому что тебя только что облевали.

***

— Что случилось? — медсестра внимательно посмотрела на двух взволнованных родителей.

— У неё что-то в носу! — Элиф держала на руках совершенно спокойную Дениз.

— Силиконовая амбушюра от наушника! — пояснил Хасан.

— Сейчас вас примет врач, подождите.

— Долго? Моя дочь задыхается! — голос Элиф сорвался на крик.

— Госпожа, минуту, — мягко повторила медсестра. — Тем более, ваш ребёнок ведёт себя очень спокойно.

— Вот же… — девушка едва сдержалась от ругани, когда они отошли от стойки регистрации.

— Если бы ты смотрела за ней, ничего бы не случилось, — упрекнул её Хасан.

— Вот как? Если бы ты забрал её сегодня, как и обещал, я могла бы спокойно работать.

— Извини, что на работе был срочный вызов!

— Твои алкоголики ни минуты не могут без тебя?

— Я что, слышу голос госпожи Нермин?

— Не раздражай меня!

Пока Элиф и Хасан выясняли, кто виноват в случившемся, малышка Дениз чихнула — и амбушюра вылетела у неё из носа.

— Она… сама выскочила? — недоверчиво спросила Элиф.

— Похоже на то. Можно ехать домой.

***

— Элиф! Элиф!

— Что ты кричишь, Хасан?

— Я нащупал первый зуб!

— Как?!

— Она укусила меня за палец.

— Зачем ты позволяешь ей брать всякую грязь в рот?

— Эй, госпожа! Не нарывайся.

***

— Вот так, — Хасан бережно усадил дочь на качели. — Сейчас папа тебя покачает.

— Хасан? Не ожидал тебя тут увидеть!

Пока Хасан отвернулся, чтобы поздороваться со старым знакомым, Дениз — недавно научившаяся ходить и невероятно активная — уже сорвалась с лестницы, ведущей к горке.

— Прости своего отца-идиота, — Хасан целовал Дениз в макушку, пока ждал, когда Элиф откроет дверь.

— Что это? — Элиф остолбенела, увидев дочь с разбитым носом.

— Спокойно! Небольшое недоразумение.

— Недоразумение? Я отдала тебе целого ребёнка, а ты принёс её покалеченной!

— Всего лишь немного ударилась.

— Хасан! Где были твои глаза?

— Отвернулся на секунду. А где были твои, когда она разбила себе губу?

— Мы сейчас не об этом говорим.

***

О ночных барах Хасан уже давно забыл, но сегодня обстоятельства сложились так, что пришлось вспомнить. Привезя Дениз от бабушки с дедушкой, он случайно заметил на журнальном столике у Элиф букет. Красные розы. Не нужно было быть детективом, чтобы понять, от кого они.

«От какого-то мужика, естественно», — промелькнуло у Хасана в голове. Ему захотелось устроить сцену ревности, но он вовремя взял себя в руки. Конечно, Элиф с кем-то встречалась. Она не могла вечно ходить в трауре. Она молода и красива — наверняка у неё не один поклонник.

— Красивые, — как бы невзначай заметил Хасан, наблюдая, как Элиф раздевает Дениз.

— Что красивые?

— Цветы.

— А, да, — Элиф сделала вид, что ничего не замечает. — Меня поздравили с выходом статьи. Она оказалась очень успешной.

Продолжать разговор не имело смысла. Хасан всё понял и ушёл. Он пошёл выпить. И забыться. Прошло почти два года с тех пор, как они были вместе, а он не мог стереть из памяти ни минуты той ночи. Эти мысли нужно было гнать от себя как можно дальше, но чем сильнее он пытался забыть — тем глубже они въедались в сознание.

С тех пор между ними не было и намёка на романтику. Всё время занимала Дениз. Хасану отчаянно хотелось сделать шаг, наладить отношения, создать нормальную семью — где отец не уезжает к себе домой, поиграв с дочерью. Но Элиф упорно ничего не замечала или делала вид, что не понимает. Эта дурацкая ситуация сводила его с ума.

И вот он снова оказался за барной стойкой — не в поисках добычи, а чтобы запить тоску по женщине, которую любит, но которая не будет с ним. Жизнь, явно, изменилась.

— Знаешь, — женский голос развеял его раздумья, — В этот раз я ничего не буду спрашивать. Просто предложу выпить вместе.

Хасан медленно повернулся. Это была ирония судьбы в чистом виде.

— Шималь?

— Привет, дорогой.

Она осталась такой же задорной и беспечной, как и в прошлый раз.

— Ты не изменилась, — сказал Хасан и осушил очередной бокал виски.

— А ты изменился, — Шималь жестом попросила бармена повторить, но уже на двоих. — Но такой нравишься мне даже больше.

— Какой? — он не стал ждать и залпом выпил уже не помнящий какой по счёту бокал.

— Думаю, в твоей жизни произошли серьёзные перемены. Но пошли ли они тебе на пользу, если ты сейчас сидишь тут и пьёшь один?

— Ты опять начинаешь морочить мне голову?

Шималь взяла его за плечо и развернула к себе. Они оказались слишком близко.

— Неужели ты страдаешь от любви, Хасан?

Ему хотелось крикнуть на весь этот чёртов бар: да, страдает! Почему с ним случилось то, чего он боялся больше всего: он любит, а его не любят. Но кому есть дело до этих переживаний?

— Я не хочу этого, — он почувствовал лёгкое головокружение от алкоголя. — Ты знаешь, что с этим делать?

— У меня есть идея, — улыбнулась Шималь и чувственно положила ладонь ему на ногу.

Иногда любовь похожа на сорняк, от которого мечтаешь избавиться. Но сорняки — живучи. Ты прикладываешь максимум сил, чтобы вырвать их с корнем, а они находят новую щель, чтобы прорасти вновь. Можно всю жизнь бороться с сорняками и не добиться успеха. А можно забыть о них и наслаждаться другими цветами в своём саду. Выбор — за каждым.

***

Хасан внимательно наблюдал, как Элиф натирает тарелку моющим средством — с таким усердием, словно пытается проделать в ней дыру. Всем видом он показывал, что хочет серьёзного разговора. Девушка, конечно, за эти годы научилась его читать и сразу поняла намерения. Она оттягивала момент из последних сил, потому что не знала, что ответить. Не хотелось ничего решать, ничего разбирать.

— Элиф, может, уделишь мне минуту? — Хасан подошёл к ней сзади.

— Что случилось? — Она пыталась сосредоточиться на чёртовой тарелке и казаться как можно непринуждённее.

— Я считаю, самое время поговорить о нашем будущем. Надо было раньше, но что ж… Давай решим хотя бы сейчас.

Внутри у Элиф всё похолодело. Хасан снова тревожил место, где рана затянулась, но оставила грубый шрам.

— Что тебя не устраивает? — спросила она, не оборачиваясь. — Кажется, я не требую от тебя многого. Забираешь Дениз, когда удобно, я не настаиваю и не прошу большего.

Он медленно выдохнул, закрыв глаза. Эта женщина просто издевалась над ним. Она ведь прекрасно понимала, о чём он.

«Чёрт бы тебя побрал!» — мысленно выругался Хасан.

Элиф продолжала заниматься ерундой, делая вид, что целиком поглощена мытьём посуды. Не выдержав, Хасан резко развернул её к себе.

— Я требую ответа, — он был серьёзен и спокоен. Надоело ходить вокруг неприступной стены.

— Какого ответа ты ждёшь? А? Мы всё давно выяснили!

Хасан отчаянно приник к её лбу. Их глаза встретились.

— Хватит. Перестань, пожалуйста, — прошептал он. — Неужели мы настолько безнадёжны?

Элиф молчала. Ей просто нечего было сказать человеку, который оставался так дорог. Его корни проросли в неё слишком глубоко. Вырвать их было уже невозможно.

Хасан потянулся к ней, чтобы поцеловать, но она резко оттолкнула.

— Хватит уже! — крикнула девушка. — Я же сказала! Что ты от меня ждёшь?! Чего хочешь?! Чтобы я всё забыла, перечеркнула, стёрла из памяти и прыгнула к тебе в объятия?!

Она была похожа на загнанную лошадь, которую пришли пристрелить. Хасан впервые видел её такой отчаянной. Он понял: шансов не осталось. Не хотела. А может, и хотела, но предрассудки оказались сильнее. Нужно было уходить, пока дело не дошло до скандала. Он боялся, что из-за этого пострадает его общение с дочерью.

— И ты хватит, успокойся уже, — Хасан покачал головой. — Завтра заберу Дениз, и мы поедем в парк, как обещал. А от тебя мне больше ничего не нужно.

Это прозвучало слишком резко — будто он вырвал с корнем ненавистный сорняк и ушёл. Элиф стояла как вкопанная, чувствуя, что ноги вот-вот подкосятся. Казалось, они наконец всё выяснили. Но вместо облегчения пришло ощущение, что рядом со старым шрамом зияла новая, кровоточащая рана.

Глава 17. Нечто особенное для меня

В этом городе есть одна девочка, ее имя — нечто особенное для меня

Ее ручки такие маленькие, ее лицо краше всех его цветов,

Никто, кроме меня, не знает, что у нее такое огромное сердце — это нечто особенное для меня.

— Посмотри, любимая, — ласково произнесла Элиф, бережно поддерживая подросшую Дениз на руках. — Наше дерево подарило нам первые ягоды.

Они вместе любовались алыми, ещё влажными от росы вишнями, гроздьями свисающими с веток. Весна в этот год выдалась ранней и щедрой, позволив уже в начале мая насладиться плодами, которые Элиф растила с такой нежностью. Теперь у неё был свой сад — тихое, заветное пространство, о котором она так долго мечтала. И, конечно, он утопал в цветах.

Когда Дениз исполнилось два года, они переехали в новый дом недалеко от Босфора. Квартиру Элиф продавать не стала — она хранила в себе слишком много памяти, — но им с дочкой нужно было новое начало. И она его нашла. Дом воплотил всё, о чём когда-то грезилось. Жизнь сложилась иначе, чем в тех грёзах, но Элиф ни о чём не жалела. С рождением дочери существование обрело, наконец, истинный смысл. Им было хорошо вместе, тепло и полно. Малышка Дениз обожала мать, будто тень следовала за ней повсюду, порой даже неохотно отпуская к отцу.

Хасан любил дочь безусловно, но его жизнь за последние годы перевернулась. Он пытался проводить с Дениз каждую свободную минуту, но получалось не всегда. После того как Элиф отвергла его последнюю попытку сблизиться, Хасан, недолго думая, сделал предложение Шималь. Та была на седьмом небе от счастья. Возобновляя отношения, Шималь не рассчитывала на серьёзное — ей хотелось лишь преподать урок, — но внезапное предложение руки и сердца застало врасплох, и отказаться она не смогла. Для неё это стало безоговорочной победой.

— Мамочка, а что это? — Дениз прижалась к Элиф, с любопытством разглядывая страницы.

— Наш фотоальбом, — мягко пояснила Элиф. — Смотри, тут тебе всего десять месяцев, а ты уже так крепко стоишь на ножках. А это сестрёнка Зейнеп учит тебя рисовать.

Элиф обожала эти вечерние минуты, когда можно было перелистывать страницы, собравшие в себя целую жизнь.

— Мамочка! Ты невеста? — Дениз ткнула пальчиком в свадебную фотографию, сделанную на песчаном пляже Мармариса. — Настоящая!

Элиф тихо улыбнулась.

— Да, здесь мама — самая настоящая невеста.

— А кто этот дядя? — маленький пальчик переместился на мужчину, бережно обнимавшего её мать.

Наступила лёгкая, но ощутимая пауза. Элиф быстро соображала, что ответить. Она никогда не касалась этой темы — зачем трогать её так рано?

— Это… — девушка запнулась. — Это мой муж. То есть жених. Мама — невеста, а он — жених. Понимаешь?

Дениз внимательно посмотрела на неё. Несмотря на то, что до трёх ей оставалось всего ничего, взгляд у девочки был не по-детски серьёзный. И рассуждала она так же.

— Нет, — малышка решительно помотала головой. — Твой жених — это мой папа.

Элиф нервно сглотнула. Откуда в этой маленькой голове столько осознанности?

— Почему ты так думаешь?

— Тётя Гюнеш сказала, что мама и папа должны любить друг друга.

«Ах, Гюнеш! Кто тебя за язык тянул?!»

— Единственная моя… мы с папой очень любим тебя и…

— Почему мой папа не с нами?

Элиф совершенно не была готова к таким объяснениям. Она всё надеялась, что у Дениз не возникнет этих вопросов. Ведь и она, и Хасан так любят дочку. Видимо, было наивно на это рассчитывать.

— Дениз, пора спать, — это было всё, что Элиф смогла выговорить.

***

— Помнишь, завтра открытие фитнес-центра у моей подруги?

— Ага… Постой, Шималь! Я завтра обещал Дениз свозить её в океанариум.

— Перенеси. Мы не можем пропустить. Скажи, что сходишь на следующих выходных.

— Не могу, я уже опаздываю. Мы должны были сходить ещё на прошлой неделе. Элиф разозлится.

Шималь, скрупулёзно втиравшая крем в ладони, резко остановилась.

— Разозлится? Разве ты мало делаешь для девочки?

Хасан недовольно взглянул на жену.

— Почему ты никогда не называешь её по имени? — в его голосе прозвучало раздражение. — Её зовут Дениз. Ясно?

— Конечно. Ты не дал мне договорить.

Они лежали в одной постели, но между ними будто зияла непреодолимая пропасть. Этот брак никогда не был союзом двух любящих сердец. Потому Шималь всё свободное время посвящала подругам. Да и Хасан не отставал — у него тоже были «подруги». Но ни жена, ни мимолётные увлечения не приносили в его жизнь покоя. Умиротворение приходило лишь тогда, когда он проводил время с любимой дочерью. И… с Элиф. Хотя он давал себе зарок больше не думать о подобном, мысли упрямо пробирались в сознание. Почему она такая упрямая? Неужели эта женщина настолько черства, что не видит мужчину, влюблённого в неё до безумия? Хасан поймал себя на том, что снова попадает в эту зависимость. Так нельзя. Завтра надо позвонить Селин. И снова забыть. Элиф, Шималь… к чёрту обеих! Надоели.

— Завтра я иду в океанариум с дочерью. Это не обсуждается.

***

— Мамочка!

— С днём рождения, жизнь моя!

Лёжа на мягкой постели, Элиф целовала бархатные щёчки своей трёхлетней дочки. Та была сладкой, как мёд.

— Хорошо, что я родилась.

Элиф смотрела в эти родные глаза и понимала, насколько права была эта малышка.

— Конечно, хорошо, — она снова принялась осыпать её поцелуями. — Что может быть прекрасней тебя?

— Мама! Мама! Смотри!

Дверь комнаты распахнулась, и оттуда показался плюшевый медведь огромных размеров.

— Ох, кажется, я повсюду ищу эту маленькую госпожу, — медведь заговорил голосом Хасана.

Дениз с полным восторгом вскочила с кровати и кинулась обнимать подарок, который был раза в два больше неё самой.

***

— О Всевышний, зачем эта женщина здесь?!

— Госпожа Дерья, что случилось? — взволнованно спросила Элиф у матери Хасана, тяжело вздыхавшей в кресле.

— Терпеть её не могу. Уродина.

Сначала Элиф подумала, что эксцентричная мать Хасана снова поссорилась с не менее колоритной госпожой Нермин, но, заметив, что та смотрит именно на Шималь, почувствовала на сердце странное, согревающее удовлетворение.

«Ты что, маньячка? Зачем тебе в это лезть?» — мысленно отругала себя Элиф, поймав себя на мимолётной радости от плохих отношений свекрови с невесткой.

День рождения Дениз собрались отметить в узком кругу — если это можно было так назвать. Сад украсили разноцветными шарами. Пока Салих развлекал детей, Гюнеш и Элиф накрывали на стол.

— Зачем она пришла? — тихо спросила Гюнеш.

— Она жена Хасана. Разве ей не быть здесь? — Элиф старалась звучать равнодушно.

— Вам помочь? — Шималь подошла к столу, делая вид, что не слышала разговор.

— Спасибо, но уже почти всё готово, — сказала Элиф. — Наслаждайся свежим воздухом.

— Благодарю, дорогая. Мне это сейчас особенно важно, — Шималь загадочно подняла глаза к небу.

Тарелка выскользнула из рук Элиф и со звоном разбилась о паркет.

— Ты неважно себя чувствуешь? — заинтересовалась Элиф.

— Наоборот. Очень хорошо. – Шималь улыбнулась, - Мой доктор советует находиться больше на свежем воздухе.

Гюнеш заметно напряглась.

— В чём причина? — прямо спросила она.

— Мы с Хасаном очень хотим детей. Нужно создать благоприятные условия.

***

— Я знаю, что ты здесь.

Гюнеш стучала в дверь ванной уже минут пять. Приведя себя в порядок, Элиф всё же открыла.

— Ты плакала?

— Нет, что ты, — Элиф отвела взгляд. — Надо идти, все ждут.

— Элиф, — Гюнеш осторожно взяла сестру за плечо. — Это Шималь тебя так расстроила?

— Всё хорошо.

— Не хорошо. Совсем не хорошо. Ты вся не в себе.

Элиф понимала, что сестра пытается вывести её на чистую воду. Но вопрос был в другом: нужно ли ей это сейчас?

— Ошибаешься. Меня не интересует личная жизнь других людей. Пусть делают что хотят.

— А чего хочешь ты? — Гюнеш пристально смотрела на неё, пытаясь найти ответ в глазах.

— У меня всё хорошо.

— Не поняла.

— То есть… у меня тоже… я… у меня назревают отношения, — эти слова дались Элиф с невероятным трудом.

Хасан, вышедший позвать её к столу, стал невольным свидетелем этой сцены. Услышав, что любимая женщина завела отношения с другим, он ощутил яростное желание что-нибудь сломать. Как она могла? Она решила жить дальше, навсегда вычеркнув даже малейший шанс на воссоединение? Конечно, решила. Надеяться дальше было бы глупостью. Дороги назад нет.

Дениз смотрела на горящие свечи праздничного торта. Мама сказала, что нужно загадать желание, и оно обязательно сбудется. У этой девочки было только одно желание: чтобы папа, мама и она стали той семьёй, о которой всегда говорила тётя Гюнеш.

***

Через несколько дней Элиф договорилась с Хасаном, чтобы тот забрал Дениз к себе на пару дней — и она наконец могла плодотворно поработать. В редакции царил настоящий коллапс, а маленькие дети, увы, не оставляли ни минуты покоя для серьёзных мыслей.

— Привет, — Хасан опустился на скамейку детской площадки рядом с Элиф.

— Здравствуй, — ответила она без интереса, не желая продолжать разговор.

Они молча наблюдали, как Дениз копается в песочнице. Хасан в голове снова и снова прокручивал один вопрос: с кем теперь может встречаться Элиф? Сама же Элиф думала о том, что у него, возможно, скоро родится ещё один ребёнок. Эти мысли сводили обоих с ума.

— Если тебе неудобно, я могу попросить свою мать — она побудет с Дениз немного, — нарушила тишину Элиф.

— Почему мне должно быть неудобно? — Хасану не нравился её тон. — Это моя дочь.

— Мало ли… — девушка пожала плечами. — Появятся другие дела.

— Не может быть других дел. В отличие от тебя.

— Что?

— Скажешь, не так?

— О чём ты, Хасан?

— Ох, не притворяйся дурочкой! Ты прекрасно всё поняла.

— И о чём же? Мне правда интересно!

Хасан еле сдерживался, чтобы не устроить сцену ревности прямо здесь, на детской площадке. И как он вообще связался с такой проблемной женщиной? Разве ему когда-либо нравилось это — эта вечная напряжённость, этот яд недосказанности?

— Хорошего тебе отдыха, — Хасан почти выхватил из рук Элиф маленький детский рюкзак.

— Как ты смеешь со мной так разговаривать?! — её всю затрясло от ярости.

Это ведь Хасан ушёл. Это он женился на этой Шималь. Это из-за него её сердце сжималось от боли всякий раз, когда она думала о нём, представляя, как он обнимает свою жену. Чёртов Хасан!

— Элиф! — он предупредительно поднял палец. — Мы с тобой уже давно всё выяснили. Запомни.

Неужели он был настолько бессердечным? Неужели не видел, как она мучается? А может, это она сама — упрямая и глупая? Кого же винить в этой бесконечной истории?

— Отлично! — злобно выкрикнула Элиф. — Очень хорошо проведу время!

После этих слов Хасан готов был распрощаться с последними остатками самообладания. Но ему не дал этого сделать резкий скрежет тормозов. Он обернулся и увидел, как на дороге у сквера, рядом с площадкой, бешено затормаживает машина. Прямо напротив капота, гоняясь за пугливой кошкой, оказалась маленькая девочка.

— Дениз!!!

Глава 18. Люблю

Смотри, идет дождь,

В каждой капле твои глаза.

Смотри, дует ветер,

И то, что я называю ветром-ты.

Посмотри, жаркое солнце,

Я согрелась твоей любовью.

Ты тот, от которого не могу отказаться,

Даже рядом - ты тот, по ком я тоскую.

Когда встаёт солнце и раскрываются цветы,

И когда проходит жизнь, я с тобой.

5 лет назад

Элиф, словно призрак, застыла посреди гостиничного номера, всматриваясь в свое отражение. Мечтала ли она о свадьбе? О всей этой суете, ослепительных нарядах, вихре безумных танцев? Нет. Еще в подростковом бунте, наблюдая, как старшая сестра готовится к торжеству, в ней созрело твердое убеждение: это пустая трата времени и денег. Но, признаться, Гюнеш была невероятно, заразительно счастлива. Элиф не переставала удивляться: неужели ее вовсе не тяготят эти хлопоты, отчего она так безраздельно поглощена предвкушением этого дня?

Госпожа Нермин, ее мать, твердила, словно мантру, что все важные решения нужно принимать с холодной головой. Нельзя вступать в брак, ослепленным любовью, как нельзя и разводиться, объятым слепой яростью. Элиф, воспитанная в строгости, разделяла эти убеждения. Двадцать шесть лет она следовала этому принципу, пока в ее жизнь не ворвался он. И тогда все эти мудрые наставления развеялись, словно дым, превратившись в призрачные фантазии людей, которым было неведомо, что значит настоящее, всепоглощающее чувство.

На Элиф был надет простой, белый сарафан до щиколоток, легкий, как вздох. Шелковистые локоны рассыпались по плечам, а на губах играла счастливая улыбка. Сегодня она станет женой любимого человека. И теперь она, наконец, постигла чувства Гюнеш. Она тоже любила, до головокружения, до потери пульса.

Дениз томился в холле отеля, словно зверь в клетке. Элиф настояла на том, чтобы, раз уж их свадьба и так больше напоминает побег дикарей, жених хотя бы не маячил перед глазами невесты, пока та собирается. Они были безумцами, решившимися на этот шаг втайне от всех, всего через месяц после знакомства. Кто вообще так поступает? Только сумасшедшие. Но Дениз и Элиф никогда не искали логики там, где ее не было в помине. Они просто отдавались своим чувствам, боясь, что кто-то или что-то может разрушить эту едва возникшую, хрупкую идиллию. Когда Элиф вышла к нему, он еще раз убедился в правильности своего решения.

— Ну вот, я готова, — прошептала девушка, смущенно опуская глаза, поймав на себе восхищенный взгляд Дениза.

— Ты самая красивая женщина на свете.

Дениз не мог отвести глаз от любимой. Чувство, переполнявшее его, рвалось наружу, словно птица из клетки.

— Ты тоже мне сразу понравился, — пробормотала Элиф, улыбаясь и понимая, что несет какую-то околесицу.

— И поэтому мы решили пожениться. Как думаешь, разум окончательно нас покинул?

— Если это так, то я лучше буду глупой с тобой, чем умной, но без тебя.

— Позвольте, госпожа, — он галантно взял ее руку и прижал к своему локтю. — Думаю, мы не первые глупцы, отправляющиеся к свадебному столу.

— Вы, Элиф Оздемир, по доброй воле и без принуждения, согласны ли взять в мужья Дениза Шенера?

— Да.

— А вы, Дениз Шенер, по доброй воле и без принуждения, согласны ли взять в жены Элиф Оздемир?

— Да.

Дениз передал ручку Элиф, после того как сам поставил подпись в книге регистрации браков.

— На основании полномочий, данных мне, объявляю вас мужем и женой, — мужчина передал свидетельство о браке в руки Элиф. — Да будет вечен ваш союз.

— Неужели мы действительно это сделали? — Элиф все еще не могла поверить в то, что несколько часов назад стала законной женой любимого человека.

— Да. И будем очень счастливы теперь до конца наших дней.

Дениз нежно обнял ее, Элиф прижалась к его плечу. Они наслаждались красотой заката на фоне умиротворяющего моря.

— Знаешь, почему я выбрал именно это место?

— Нет. Почему?

— В туристических путеводителях написано, что в Мармарисе два моря «сливаются в поцелуе друг с другом».

— Ох, как романтично.

— Но на самом деле слияние происходит дальше к западу. В рекламе нас немного обманывают.

— Может быть, позволим себе поверить в это сегодня? Мне отчаянно хочется думать именно так.

— Давай поверим.

Элиф прикрыла глаза, блаженно наслаждаясь моментом. Неважно, где на самом деле сливаются моря, она была счастлива оттого, что поверила в их сказку со счастливым концом. Хотя это было лишь только началом.

— Я очень тебя люблю.

— Я тоже очень люблю тебя.

— Все так хорошо, что даже боюсь сглазить.

— Саму себя? Ну, ты сказала… — Дениз на мгновение запнулся, но потом уверенно произнес: — Послушай, я никогда не позволю, чтобы случилось что-то плохое. Можешь быть спокойна… Веришь?

Элиф подняла голову с его плеча и серьезно посмотрела в его карие глаза. Они не лгали.

— Верю, конечно.

***

Элиф, словно окаменев, сидела возле больничной палаты. Она была в оцепенении, не реагируя ни на что вокруг, поэтому Хасан остался с Дениз, пока врач проводил осмотр. В ее взгляде читалась полная опустошенность. Если бы не чудо, она могла бы потерять свою малышку. Машина успела затормозить в последний момент. Дениз отлетела на асфальт, лишь ободрав ладошки и коленки, но страшного удара удалось избежать. Рядом с ней стоял ошарашенный водитель, повторяя, как заведенный, что девочка выбежала словно из ниоткуда, и молил о прощении.

— Элиф, — голос Хасана вырвал ее из забытья. — Заходи, доктор закончил осмотр. Побудь с Дениз, — он бросил испепеляющий взгляд на водителя. — А ты пойдешь со мной.

— Братец, да что ты творишь?! Я же сказал, что все…

— Заткнись, идиот! — Хасан вцепился в воротник мужчины. — Ты понимаешь, что моя дочь могла погибнуть?! А?! Да я тебя…

Гнев ослепил Хасана, он готов был убить его на месте, но подоспевшие полицейские не дали вырваться его ярости наружу.

— Господин! — резко оборвал его один из офицеров. — Немедленно успокойтесь!

***

Дениз, к удивлению, сохраняла спокойствие даже в этой стрессовой ситуации и не плакала без причины. А вот ее мать захлебывалась от слез, увидев дочь, лежащую на больничной кушетке.

— Мама, почему ты так плачешь?

Элиф понимала, что все обошлось – царапины заживут, но она никак не могла смириться с тем, что произошло.

— Больше не плачу, — девушка вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Успокоилась, — она крепко прижала к себе дочь. — Если бы с тобой что-нибудь случилось, моя жизнь была бы кончена.

— Как это?

Элиф не отпускала Дениз из объятий, не веря в то, что час назад могла лишиться этой возможности.

— Никогда больше так не делай, слышишь? Никогда.

***

— Хасан, какой кошмар! – вскрикнула Шималь, в голосе её звучала натянутая тревога. – Как девочка? Жива?

Хасан бросил на жену короткий, словно удар, взгляд.

— Моя дочь, Дениз, – каждое слово он чеканил с нажимом, – Жива и здорова. Всё обошлось.

— Слава Богу. Представляешь, мне Мелис недавно звонила, она говорит…

Шималь не успела договорить, как Хасан, словно обухом по голове, обрубил её:

— Стоп! Что ты несёшь, женщина?!

— Я говорю, что…

— Замолчи! Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? У моей дочери сегодня чуть жизнь не оборвалась, а ты мне про сплетни?!

— Про Мелис…

— Ох, господи… Да замолчи ты уже, прошу тебя, пока я, чего доброго, не наговорил тебе лишнего!

Шималь никогда не видела его таким разъярённым. Хасана же от одной её болтовни тошнило.

— Почему ты так злишься? Я-то в чём виновата? Разве я виновата, что твоя дочь под колёса побежала? Где глаза были у тех, кто за ней смотрел?

— Что?

— Я спрашиваю, кто был рядом в тот момент?

Хасан смотрел на Шималь, но взгляд его словно скользил мимо, видел её насквозь. Внезапно он увидел случившееся под совершенно другим углом.

— Я и Элиф…

— Что? – не поверила Шималь. – Вы оба стояли рядом и проморгали, как ребёнок выскочил на дорогу?!

Он молчал, раздавленный осознанием собственной беспечности. Как оправдать такое?

Если наши желания игнорируют, мы чувствуем себя оскорблёнными, ненужными. Если мы боимся довериться тому, кто клянётся в верности, мы находим тысячу причин для сомнений. Если нас настигает беда, мы отчаянно ищем виноватых. Но, может быть, стоит задать себе мучительный вопрос: что я сделал, чтобы это предотвратить? Где моя вина? Признание собственных ошибок – ключ к тому, чтобы не повторять их в будущем. Это трудно, но необходимо принять горькую правду: в своих бедах зачастую виноват ты сам.

***

Хасан поцеловал дочь в лоб, желая ей самых сладких снов. Дениз обожала, когда отец оставался с ней до самой ночи, укладывая её в постель. Эти моменты были для них бесценны.

Элиф предложила выпить чаю перед его уходом. Сегодня она казалась какой-то странной, непривычно обходительной.

— Спасибо, – кивнул Хасан, опуская кусочек сахара в чашку. – Как ты? Хорошо выглядишь.

— Всё в порядке. За эти дни я многое переосмыслила. Даже легче стало.

— Неужели госпожа Элиф подалась в психологи?

— Жаль, что так долго к этому шла, – девушка пропустила колкость мимо ушей. – После случившегося с Дениз… Я вдруг поняла, что устала от этой вечно мечущейся из стороны в сторону женщины, которой была. Только сейчас осознала, как погрязла в своих переживаниях. Даже за дочкой толком не уследила. Это ужасно.

— Элиф, не только ты виновата. Я тоже недоглядел, ‒ Хасан нашёл в себе силы признать, что вина лежит на них обоих. – Мы оба хороши. Просто идиоты.

— Согласна. Не думаешь, что пора с этим заканчивать?

— Знаешь, как это сделать?

— Помнишь, ты спрашивал, безнадёжны мы или нет? Так вот, сейчас я отвечу. Нет, мы не были безнадёжны. У нас могло бы всё сложиться, но я такая глупая, столько времени всё отрицала.

Голова Хасана пошла кругом от этого откровения. Неужели Элиф готова признать своё упрямство?

— Мне очень жаль, что я была такой непробиваемой, – продолжила она. – Видимо, нужно было всё разрушить до основания, чтобы понять. Грустно, правда? – Элиф поднялась из-за стола и подошла к окну. – Мне жаль, что я так поступила с нами.

Хасан медленно опустил чайную ложку. Он и не думал, что закрытая тема вдруг откроется снова. И кем? Элиф?

— Разве ты не влюблена в того, кто постоянно околачивается рядом, когда я забираю Дениз к себе? – неуверенно спросил он, приближаясь к Элиф.

— В Али? – удивилась девушка. – Нет, он просто мой коллега. Между нами - ничего нет.

— Я думал, что…

— Хасан! Ты слишком много думаешь.

— Кто бы говорил! Твои размышления завели меня в такой тупик!

— Мне стыдно, что всё так вышло. Ты столько для меня сделал… Вытащил из трясины, в которой я тонула. Благодаря тебе у меня появился смысл в жизни. Знаю, я не раз благодарила тебя, но не сказала главного.

Хасан рассеянно смотрел на Элиф, не понимая, что происходит.

— Что же ты не сказала?

— То, что я очень люблю тебя, – девушка крепко сжала его ладонь. – Тебя. Тебя. Я люблю тебя. И как бы я хотела не совершать ошибок, чтобы прожить эту жизнь с тобой. Вместе.

Это признание было для Хасана самым желанным. Он уже и не надеялся услышать эти слова. Но это случилось. Пусть не сразу, не легко. Главное – она это произнесла.

— Элиф… – он коснулся её шеи, наслаждаясь мягкостью кожи.

Слова застряли в горле. Он никогда не умел красиво говорить о чувствах, но зато мог выразить их в поцелуе. Если в тот раз их поцелуй был порывом отчаяния, безумием двух несчастных людей, то сейчас всё было иначе. Это был поцелуй двух сердец, уверенных в своём выборе. Сердец, которые долго и мучительно шли к этому моменту.

Что такое любовь? Я пыталась разгадать эту загадку слишком долго. И скажу одно: чёрт его знает! Любовь не уместишь в одно предложение. Не опишешь сразу, что чувствуешь, думая о ней. Это слишком всеобъемлющая тема. Любовь многогранна, в ней миллионы оттенков. Для любви не важна внешность, нет чётких очертаний – есть только характер. И он бывает очень разным. Любовь нельзя приравнять к обычным чувствам и эмоциям. Это гораздо больше. Это наш выбор.

Любовь – это риск, на который мы идём. Любовь – это шанс, возможность, которую нельзя упускать. Любовь – это всё то, за что мы ценим этот мир. Это не всегда радость и красота. Любовь – это воспоминания. Грусть и напоминание о том, что ничто в этом мире не вечно. Да, любовь – это сложно. Как и сама жизнь.

Глава 19. Чтобы быть счастливым

Чтобы быть счастливым,

Чтобы любить,

Не видь, не слышь.

Чтобы быть счастливым,

Чтобы любить,

Не знай, не думай много.

В комнате витал аромат свежих цветов, окно было приоткрыто, а лёгкие занавески неспешно колыхались, словно вторя лунному свету, что падал на силуэты мужчины и женщины. Хасан провёл рукой по волосам Элиф, затем опустил её к шее, не отрывая взгляда от её глаз. Он восхищался их глубиной, удивляясь, как мог не заметить их раньше. Теплые губы Хасана снова прикоснулись к её шее. От Элиф исходил незабываемый аромат, сводивший его с ума — чувство, возникшее много лет назад и лишь усилившееся с годами. Элиф, перехватив его губы своими, запустила руки под его футболку. Их желание было столь велико, что одежда казалась навязчивым препятствием на пути к взаимному теплу.

Хасан подхватил Элиф на руки, её ноги крепко обвились вокруг его талии. Поцелуй становился всё более требовательным, а её лёгкое покусывание нижней губы лишь распаляло его страсть.

— Подожди, — выдохнул он ей в ухо, когда они уже оказались на кровати. — Не хочу спешить. — слова, произнесённые им, были чистейшей ложью.

— Я не могу больше ждать, — голос Элиф был прерывист, словно стон.

Хасан потерял голову. Близость для него всегда была привычным делом, но то, что происходило сейчас, было совершенно новым, будто он открыл неведомый уровень наслаждения. Возможно, именно так и бывает, когда занимаешься любовью с человеком, которого по-настоящему любишь.

Они наконец избавились от одежды. Хасан, целуя её, спускался от губ к ключицам, затем к груди. Элиф нежно, но чувственно гладила его спину, наслаждаясь ласками, которые, казалось, вернули ей забытое умение получать удовольствие. На мгновение ей показалось, что это дежавю, но нет — этот момент не шёл ни в какое сравнение с прошлым. Сейчас она была готова полностью отдаться этому омуту наслаждения, подчиниться и раствориться в нём без остатка. Этот мужчина стал для неё всем миром, единственным, с кем она хотела провести остаток дней.

Хасан провёл рукой по внутренней стороне её бедра, и Элиф издала нетерпеливый стон, инстинктивно прижимаясь к нему ещё плотнее. Хасан едва заметно улыбнулся, наслаждаясь её состоянием. Ещё немного, и она умоляла бы его.

— Хасан… — едва слышно простонала Элиф, когда его губы коснулись её ложбинки между грудью.

Но он не собирался покоряться её мольбам.

— Я люблю тебя, — Хасан снова прильнул к её губам.

Её дыхание перехватило, в этом поцелуе не было возможности вздохнуть. Элиф оказалась на грани рая и ада. Почему он так издевается над ней? Неужели не видит, насколько он желанен? Его слова любви лишь подлили масла в огонь. Кровь вновь заструилась по венам, подавая сигнал всему организму, что сердце её бьётся, желая любить и быть любимой. Она готова была подарить ему весь мир. Чувства переполнили её, достигли точки невозврата. Пусть будет так.

— Ты — единственный, — шептала Элиф. — Я очень люблю тебя.

Они безумно любили друг друга. Страсть, плавно перетекшая в нежность и бесконечную любовь, заполнила всю пустоту. Теперь, став единым целым, они оставили место только этим прекрасным чувствам.

***

Хасан сонно потянулся в мягкой постели. Открыв глаза, он увидел спящую рядом Элиф. Счастливая улыбка осветила его лицо, а воспоминания о прошлой ночи нахлынули на него. Теперь она не убежит. Волосы Элиф раскинулись по подушке, одна прядь упала ей на лицо. Хасан осторожно убрал её, чтобы лучше видеть её прекрасное лицо, и нежно поцеловал в лоб.

— Доброе утро, — прошептала Элиф, не открывая глаз.

— Ты обманываешь меня? Мне показалось, ты ещё спишь.

— Я действительно сплю. И не хочу просыпаться.

Элиф прижалась к Хасану, уткнувшись ему в шею. Её переполняло чувство нежности. Но эту идиллию нарушил детский голосок, ворвавшийся в комнату.

— Мамочка! Доброе утро! — воскликнула Дениз и замерла, увидев отца. — Папочка?

Девочка недоверчиво посмотрела на родителей, запутавшись в происходящем.

— Моя, сладкая дочка, иди скорее, — Хасан присел на кровати, протягивая к ней руки. — Ну же!

Но Дениз не спешила радоваться. Её детский ум пытался осмыслить, почему папа, никогда не ночевавший у мамы, сегодня здесь.

— Мамочка? — она внимательно смотрела. — Ты разрешила моему папе спать тут?

Элиф позабавила детская непосредственность. Смеясь, она ответила:

— Конечно, любимая.

Дениз тут же кинулась в объятия отца с счастливым возгласом.

— Мой любимый папочка, — малышка одарила его поцелуем в щеку. — Теперь ты всегда будешь жить с нами?

Хасан и Элиф многозначительно переглянулись. Впереди было много вопросов, но они знали, что смогут их решить.

— Моя, самая красивая, разве есть что-нибудь лучше, чем начинать утро с тобой? — Хасан положил Дениз между собой и Элиф. — Ты же помнишь, что я люблю делать? — он хитро улыбнулся.

— Ай, папочка! — захохотала Дениз, когда он начал её щекотать. — Мамочка, спаси меня!

Смех дочери вернул Элиф в реальность. Она задумалась о том, насколько прекрасным было это утро.

— Что? Он хочет тебя защекотать?

— Я съем эту сладкую девочку!

— Мамочка, помоги же!

— Не бойся, любимая, нас двое, справимся с ним.

Смеясь, Элиф попыталась придавить собой Хасана, который не отставал от Дениз.

— Я держу его! Давай, Дениз. Что, господин, не ожидал?

— Так нечестно!

— Честно! Честно! — Дениз с азартом принялась щекотать своего отца.

Казалось, их смех разносился по всему кварталу.

***

— Где ты был? — серьёзно спросила Шималь, встретив мужа почти на пороге. Расставив руки по бокам, она кипела от злости. Неужели он настолько обнаглел, что уже не пытается скрывать свои измены?

— Шималь, — лениво вздохнул Хасан. — Твой муж пришёл с работы, а ты накидываешься сразу с вопросами?..

— Хватит! Ты прекрасно понял, о чём я! Мой муж должен ночевать дома, отвечать на звонки! С кем ты опять был?!

— Что это значит? Ты в чём хочешь меня обвинить? — её тон взбесил его.

— Значит, хочешь сказать, что ничего такого не было? — Шималь швырнула телефон на диван, где сидел Хасан. — Вот. Смотри! Я звонила тебе со вчерашнего вечера. Что могло случиться? Почему ты не мог ответить?!

Хасан никогда не воспринимал Шималь как человека, который может за него переживать. Их отношения строились на потребительском уровне. Они никогда не лезли в душу друг к другу, не устраивали сцен ревности — ничего из того, что считается нормой в супружеских отношениях. Зачем Шималь устраивала драму там, где её быть не должно?

— Я был со своей дочерью, — он проигнорировал брошенный телефон. — Есть ещё вопросы?

— Хасан, ты… как ты смеешь нагло врать мне в глаза? — Шималь не могла поверить в полное отсутствие у мужа совести.

— Нет никакой лжи. Я был у Элиф и Дениз.

Он не чувствовал себя виноватым перед женой. Его слова были правдой, если не углубляться в детали. Хасан весь день размышлял, как предложить ей развод и остаться при этом целым и невредимым.

— Прекрасно. Для тебя уже там выделили комнату? И как часто это будет происходить? Ты очень заботливый отец, ей-богу! Жаль, что не могу сказать то же самое про нашу семейную жизнь.

— У нас есть семейная жизнь?! — переспросил Хасан, охваченный негативными эмоциями. — Где же она? Не могу её разглядеть.

— И не сможешь! Разве человек может что-то увидеть, если его взгляд устремлён куда угодно, кроме собственной жены?!

— Хочешь сказать, что я не обращал на тебя внимания?!

— Обращал? Не заметила тогда!

— Я, блин, женился на тебе! Как это — не обращал внимания?

— Ты женился только потому, что хотел сделать больно своей Элиф!

— Тогда почему согласилась? Зачем тебе была нужна такая жизнь?

— Да потому что я любила тебя! Надеялась, что у нас может быть всё хорошо! Но ты ничего не хотел…

Разговор, перешедший на повышенные тона, разрушил все преграды между ними. Теперь они наконец смогли откровенно поговорить. В глазах Шималь читалась вся боль, прожитая за эти годы. Она так хотела, чтобы Хасан разделил эту любовь, но ничего не вышло.

Они просто стояли друг напротив друга, надеясь найти слова оправдания или утешения для своего неудачного брака, но ничего не приходило в голову. Лишь огромное сожаление.

— Шималь, я совершил эту ошибку, — сказал Хасан, пожав плечами. — Вина на мне. Прошу прощения.

— Ты руководствовался своим гневом. Гнев — плохой советчик. А я пошла на поводу у своих чувств к тебе. Тоже ошиблась. Мы оба хотели выиграть, но ничего не получилось. И ты, и я — мы проиграли.

Хасан крепко обнял Шималь. Она действительно была тем человеком, который всегда видел его насквозь, хотел заботиться о нём, когда это было никому не нужно. Шималь впервые показала свою боль.

Некоторую боль нельзя вылечить лекарствами. Поэтому те, кто её испытывает, делают всё возможное, чтобы исцелиться. Кто-то лечит себя воспоминаниями, кто-то обманывает себя, делая вид, что справится, а кто-то просто принимает это как данность и живёт дальше.

В конечном итоге мы все приходим к выводу, что душевную боль лечит только время. Но иногда человек, не справляясь с переживаниями, может наломать дров. Кто-то причиняет боль нам. Кому-то причиняем боль мы. Это одна из самых грустных закономерностей в жизни.

— Я люблю тебя, Хасан, — прошептала Шималь сквозь слёзы. — Люблю так, как только умею. Но ты никогда не разделял мои чувства. Поэтому я не буду пытаться остановить эту неизбежность. Просто будь счастлив. Пусть это будет не со мной. Но помни, что ты — единственный мужчина, которого я так сильно любила.

Глава 20. То, что ты сохранишь в своем сердце навсегда

Что бы ты не сказал, чего бы ты не ожидал

От создателя или от судьбы,

Не исполнятся твои желания,

Если ты за это не боролся.

Умирая снова и снова, ты возрождаешься вновь.

— Вай, моя козочка! Ты соскучилась по бабушке?

— Да!

Госпожа Нермин заключила младшую внучку в крепкие объятия, целуя ее пухлые щечки. Сердце ее наполнялось радостью, когда Элиф и Дениз приезжали в гости на выходные. Увы, это случалось не так часто, как хотелось бы ее любящему сердцу, ведь существовала еще и госпожа Дерья, которая обожала свою внучку не меньше.

— Красавица моя, ты выросла, клянусь! — нежно приговаривала Нермин, перебирая пальцами руку Дениз, пока они пили чай с пахлавой.

— Конечно, — Элиф улыбнулась, — Скоро она станет совсем взрослой.

— Не торопи время, — счастливая бабушка ласково погладила малышку по кудряшкам. — Ты и так слишком умна для своих лет.

В последнее время отношения между Элиф и ее матерью заметно потеплели. Госпожа Нермин больше не пыталась наставлять свою дочь на путь истинный, а та, в свою очередь, проявляла удивительное понимание и терпение к матери. Именно поэтому сегодняшний визит был не просто встречей за чашкой чая: Элиф собиралась поговорить с ней о своих отношениях с Хасаном. Мысленно она готовилась к этому доверительному разговору. Но, как это часто бывает, даже самые тщательно выстроенные планы могут неожиданно изменить свой ход.

— Бабушка? — Дениз внимательно посмотрела на Нермин, склонив головку. — Знаешь, что у нас? — прошептала она, прижимаясь к ее уху, словно делясь самой сокровенной тайной.

— Я вся во внимании, детка.

— Мой папочка скоро будет жить с нами, со мной и мамой!

Взгляд госпожи Нермин мгновенно метнулся к дочери, в нем застыло недоумение.

— Цветочек мой, как это? — снова обратилась она к Дениз. — У твоего папы, разве, нет своего дома?

— Есть, конечно, — беззаботно продолжала Дениз. — Но папочка теперь хочет жить в нашем доме. Ему, наверное, понравилось у нас спать.

— Дениз, милая, может, поиграешь со своими куклами? — предложила Элиф, предчувствуя, что детская непосредственность вот-вот раскроет все карты.

Но ни Дениз, ни госпожа Нермин не обратили на нее никакого внимания.

— Твой папа оставался на ночь?

— Да. Он спал с моей мамочкой.

Наступила абсолютная тишина. Дениз расстроенно вздохнула, решив, что ее рассказ никому не интересен.

***

— Ну вот, теперь никто никому ничего не должен, — сказала Шималь, когда они с Хасаном вышли из районной администрации.

Их развод прошел быстро и гладко: не было ни совместно нажитого имущества, ни общих детей, и, что самое главное, Шималь не стала настаивать на алиментах. Конечно, в глубине души ее ранило его предательство, но она не желала продолжать эти бесконечные разбирательства, которые казались ей еще более унизительными.

— Что же, — продолжила Шималь, — Все мои вещи собраны. Пожелаем друг другу удачи и разойдемся.

Хасан устало улыбнулся и обнял ее.

— Пусть твой путь будет прямым и ясным.

— Спасибо, дорогой. И тебе всего доброго.

Она легко коснулась его щеки поцелуем и пошла своей дорогой.

— Признаюсь, за всю свою адвокатскую практику я впервые вижу такое, — удивленно произнес мужчина, подойдя к Хасану.

Это был его друг, Бюлент, который и вел бракоразводное дело.

— Мне очень повезло, что она оказалась такой прекрасной женщиной, — кивнул Хасан, провожая взглядом удаляющуюся Шималь.

— Разве можно расставаться с такой? — покачал головой Бюлент. — Когда я обзвонил всех друзей из лицея, они начали делать ставки, сколько ты потеряешь! Никто бы не поверил в такой исход. Вот Мехмет развелся, так он потерял уйму денег и продолжает терять…

— Бедняга Мехмет…

— Хасан, может, тогда сегодня вечером выпьем? За холостяцкую жизнь!

— О, нет, брат. У меня есть очень важное дело.

— Судя по твоему выражению лица, дело действительно важное, — усмехнулся Бюлент. — Тогда в другой раз.

— Возможно, — кивнул Хасан. — Но мы не будем пить за холостяцкую жизнь. Лучше станцуем на свадьбе.

Бюлент недоверчиво выпучил глаза.

— Как это? У кого?

— У меня, естественно, — гордо заявил Хасан. — У кого же еще?!

— Ты что, маньяк?! Разве можно такое вообразить? Ну и ну…сколько еще ты будешь испытывать судьбу?!

— На этот раз все серьезно.

— У тебя с пятнадцати лет все было серьезно.

— Не стану отрицать свою прошлую легкомысленность, но сейчас я абсолютно серьезен. Хасан Кая нашел свой причал.

***

— Где же ты?

— Хасан, я уже практически на месте.

— Какая же ты медленная!

— Ох! И слава богу, что ты такой быстрый!

— Давай, я жду.

Элиф нажала на руле кнопку выключения вызова, подъезжая к башне Галата. Хасан был на взводе — он терпеть не мог кого-то ждать, особенно Элиф. Ему казалось, она нарочно тянет время, словно предвидя дальнейшее развитие событий, а ему хотелось поскорее поставить точку в этом деле. Два с лишним месяца ожидания — и все из-за ее принципов.

2,5 месяца назад

— Как все прошло? — осторожно спросила Элиф, когда Хасан вновь появился на пороге.

— Я же пришел живой, — улыбнулся он. — Значит, все хорошо.

— И Шималь тебя даже не побила?

— Тебе бы того хотелось?

— На ее месте я бы тебе врезала пару раз, — призналась Элиф.

Хасан удивленно посмотрел на нее, задумавшись на мгновение.

— Теперь мне стоит прикинуть все за и против насчет тебя, — сказал он.

— Да, подумай об этом на досуге, — усмехнулась Элиф и обняла его за шею. — К тому же, времени у тебя предостаточно.

— Что это значит?

— Развод — дело нелёгкое. Это может занять многие месяцы. Надеюсь, все пройдет быстро.

— Элиф… — протянул Хасан, поняв, к чему она клонит. — Мы же не в горах живем.

Она выпустила его из объятий и отошла.

— Я не собираюсь быть любовницей, понятно, господин? К тому же, мы и так унизили Шималь, зачем все усугублять?

Ему не оставалось ничего, кроме как с очень печальным лицом подчиниться ее словам.

— Ты такая лицемерка, госпожа Элиф, — Хасан вновь притянул ее к себе и поцеловал. — Но поцелуи-то не запрещены, верно?

***

Элиф с замиранием сердца поднималась по лестнице, гадая, что могло прийти в голову Хасану, если он пригласил ее на ужин в одно из самых романтичных мест в городе. Увидев его за дальним столиком у окна, откуда открывалась великолепная панорама ночного города, она удивилась: сегодня, кроме них, не было ни одного посетителя.

— Признай, у тебя весьма изысканное решение отметить развод, — сказала Элиф, улыбаясь, когда подошла к столику.

Хасан, задумчиво смотревший в окно, резко обернулся и улыбнулся ей в ответ.

— Спасибо, что так высоко оценила мою фантазию.

Девушка села напротив. Едва она успела это сделать, как к ним подошел молоденький официант и разлил вино по бокалам. Хасан продолжал смотреть на Элиф, загадочно улыбаясь.

— Очень красиво, но разве мы будем тут одни?

— Возможно, — он пожал плечами. — Никто больше не хочет навещать это место сегодня.

— Глупые. А где меню?

— Подожди, успеешь еще. Нужно кое-что обсудить.

— Хорошо, я вся во внимании.

Хасан на мгновение замялся, взял ладонь Элиф и слегка нервозно сжал ее.

— Да уж… — вздохнул он. — Если бы мы только знали, чем все закончится…

— Получилось немного странно, верно? — согласилась Элиф, чувствуя, как нервозность Хасана передается ей.

— Я никогда не мог представить, что захочу этого в здравом уме и памяти. Но получилось, как получилось. На самом деле, я очень рад, что так вышло.

— Хасан, — перебила его она, — Прошу прощения, но мне немного странно видеть тебя таким. Может быть, ты перейдешь к сути?

— Я стараюсь быть романтиком, так что помолчи, пожалуйста, — его тон стал совершенно обычным, а потом снова поменялся. — Наши пути с тобой пересеклись совершенно неожиданно. Грустно, но я очень благодарен судьбе, что она свела меня с тобой. Ты меня изменила — честное слово. И эти изменения пошли только на пользу. Надеюсь, я ответил тебе тем же.

Элиф не выдерживала витавшего между ними напряжения, поэтому взяла свой бокал с вином и сделала пару больших глотков.

— Что ты делаешь? — удивленно спросил Хасан.

— Ты заставляешь меня нервничать. А когда это происходит, мне хочется выпить.

— Прекрасно. Может, стоит тогда в пьяном угаре это сделать?!

— Что сделать?

— Ничего. Ты совсем не слушаешь меня, — обиженно произнес он, опустив ее руку.

Свой бокал он тоже решил выпить, раз уж Элиф в один миг уничтожила всю романтику. Их тишину разбавляла медленная музыка.

— Может, еще вина? — спросил подошедший официант.

Ответом был одобрительный кивок от обоих.

— Продолжим? — предложила Элиф.

— Ты сбила меня с толку. А я хотел все красиво преподнести.

— Ох, Хасан! Что ты хотел, говори уже!

Он резко вынул из внутреннего кармана маленькую коробочку. Открыв ее, Элиф увидела сияющее кольцо.

— Замуж хотел тебя позвать.

— Это еще зачем?! — воскликнула девушка, глядя на кольцо.

Хасан не думал, что эта женщина сможет его удивить еще сильнее, чем было возможно, но она превзошла все ожидания.

— Что значит «зачем»? — изумился Хасан. — Говорю, замуж хотел тебя позвать!

— Так быстро?

— Быстро? Мне нужно было подождать еще десяток лет?

— Точно…прости, — Элиф положила голову на руку. — Не ожидала, что ты захочешь это сделать именно сейчас. Мне вообще такая мысль в голову не пришла, что нам нужно пожениться…

— Как это — не пришла? У нас с тобой ребенок есть. Даже этого факта недостаточно?

— Конечно, конечно. Прости, я дура. И все испортила. Я немного эмоционально нестабильна сейчас, все из-за моего состояния.

— А что за состояние такое? — Хасан внимательно посмотрел на нее. Элиф действительно вела себя очень странно.

— Я была у доктора, — замялась она. — Вчера ходила на прием… В общем, тут такое дело… есть вероятность того, что там не один.

— Кто не один? О чем ты? — в его глазах читался страх.

Мысленно Хасан уже напридумывал все самое худшее.

— Да, про детей, — вздохнула Элиф и рассмеялась. — Мы очень опасны друг для друга, ей-богу! Представляешь, если это будет случаться каждый раз?

Пауза, которая наступила после разъяснений Элиф, была недолгой. Осознав всю иронию сказанного, на смену страху к Хасану пришел такой же смех, как и у нее.

— Нам нужно научиться быть более осторожными, — сквозь смех сказал он и, немного успокоившись, продолжил. — Значит, насчет брака вопрос решен?

— Ну, если мы опять оказались в такой ситуации, то думаю, что это было бы очень кстати.

Конечно, Хасан представлял себе этот вечер иначе: он бы закончил свою отрепетированную речь, под звуки романтичной музыки сделал бы предложение, Элиф бы растрогалась и со счастливыми слезами на глазах согласилась выйти замуж. Но случилось все так, как случилось. К тому же, многодетному отцу теперь было не до романтики.

***

Элиф оглянулась, не в силах понять, что происходит. Перед ней расстилалось лишь бесконечное море, сливающееся с унылой пустошью земли. Песчаная тропа, словно нить судьбы, пролегала между водной гладью и вела к отдаленному полуострову. Щурясь от яркого солнца, она вгляделась вдаль. Там, едва различимый, маячил мужской силуэт. Элиф, сама не зная зачем, пошла по раскаленному песку навстречу незнакомцу.

С каждым шагом образ мужчины становился всё отчетливее. Он сидел на песке, облаченный в простую белую рубашку и штаны. Его босые ноги омывали тихие, ласковые волны. Элиф замедлила шаг, не в силах оторвать от него взгляда. Когда она подошла совсем близко, он поднял голову и улыбнулся ей. Эта улыбка была настолько пронзительной, что Элиф запомнила ее навсегда.

— Кажется, мы нашли место, где сходятся два моря, — сказал Дениз.

Элиф, не сводя с него глаз, присела рядом.

— Мы так долго искали, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Дениз бережно взял ее руку в свою. Тепло его кожи, переплетение пальцев – все казалось таким знакомым, таким родным.

— Я чувствую тебя, — прошептала Элиф, сжимая его ладонь. На глаза навернулись слёзы.

— Конечно, я чувствую тебя тоже.

Ветер трепал волосы Элиф, и Дениз свободной рукой убрал их с ее лица. Прикосновение было нежным, и по щекам Элиф, словно по венам, скатились слезы.

— Почему ты не сделал этого раньше? — спросила она, её голос дрожал. — Почему мы не могли оказаться здесь раньше?

— Ты бы не справилась с этим тогда.

— Думаешь, я справлюсь сейчас? — слезы уже текли свободно.

— Да. Ты уже справилась.

Элиф не могла насмотреться на его лицо, каждая черта была так дорога: глаза, ресницы, губы… Она никогда не забудет.

— Ты оставил меня умирать в одиночестве. Я пыталась быть сильной, но эта боль… она разорвала мне сердце.

Дениз вытер слезы с ее щеки.

— Ты очень сильная. Ты самая сильная женщина, которую я знал.

— Неужели, на этом все?

Он кивнул.

— Как же я буду жить без тебя?! Ты не должен оставлять меня! Умоляю!

— Я никогда тебя не оставлю, — Дениз прикоснулся к ее груди, к самому сердцу. — Навсегда останусь здесь.

Элиф крепко обняла его, гладила его волосы, вдыхала родной запах. Ее сердце забилось так сильно, что казалось, готово выпрыгнуть из груди и устремиться к нему, чтобы забиться в унисон. Она желала, чтобы его замершее сердце тоже нашло отклик.

— Знаешь, я очень часто проклинала судьбу за то, что так обошлась с нами, — чуть отстранившись, Элиф взяла его лицо в свои руки. — У меня был такой гнев. Но сейчас я больше не злюсь.

— Не нужно злиться на судьбу, она никогда не делает ничего зря. Но я сожалею, что мне не хватило жизни, чтобы любить тебя. Я очень сильно люблю тебя, Элиф.

— И я очень люблю тебя, Дениз.

Они смотрели друг на друга, и казалось, что весь мир замер, ожидая завершения этого момента. Но для Элиф и Дениза время перестало существовать, превратившись в вечность.

Утром Элиф проснулась от яркого солнца, заливавшего комнату. Начинался новый день.

***

Хасан смотрел на себя в зеркало. Его свадебный костюм был прост, как и сама свадьба, которую они с Элиф собирались провести в саду дома. Присутствовали только самые близкие.

В соседней комнате Элиф наносила последние штрихи макияжа. На ее пальце сияло обручальное кольцо, а через несколько минут там появится еще одно. Убедившись, что все в порядке, девушка встала и с улыбкой посмотрела на свое отражение.

Они встретились в коридоре.

— Госпожа Элиф, позвольте? — Хасан взял ее руку и положил на свой локоть.

— Вы очень галантны, господин Хасан.

— Это одно из моих преимуществ.

— Я заметила.

Вместе они вышли в сад, где их ожидали гости и регистратор.

— Ну вот, последние секунды свободной жизни, — вздохнув, прошептала Элиф, идя по аплодисменты по дорожке из камня.

— Соболезную, — тон Хасана был таким же тихим, но многообещающим.

— И тебе, соболезную. И тебе…

Сидя на коленях у бабушки, маленькая Дениз с замиранием сердца наблюдала, как ее родители скрепляют свой союз подписями. Она никогда не видела свадьбы — это было так интересно. Когда отец поцеловал маму в лоб, все захлопали. Дениз, хоть и маленькая, хлопала громче всех, счастливо улыбаясь своим родителям, которые с нежностью смотрели друг на друга.

— Поздравляю! Поздравляю! — крикнула она, довольная столь красивой церемонией.

— Итак, что хочет моя принцесса? — Хасан взял дочку на руки. — Может быть, потанцуем? Или полакомимся сладостями?

— Мама же не разрешает есть сладости.

— Ну, теперь мы это правило исправим.

— Тогда она разозлится на тебя и меня.

— Пусть злится, нам-то что! — он расцеловал ее щеки.

Краем глаза Хасан заметил мужчину, приближающегося к ним.

— Господин Бурак? — удивился он. — Добро пожаловать.

— Спасибо, — сказал тот, в его взгляде читалось глубокое сожаление. — Я узнал о вашем событии. Поздравляю, — он протянул руку.

— И вам спасибо, — Хасан свободной рукой пожал его ладонь.

— Это… — мужчина посмотрел на девочку, которую держал Хасан.

— Да, наша дочка. Ее зовут Дениз.

Глаза господина Бурака заблестели.

— Я могу с ней познакомиться?

— Конечно.

***

— Господин Бурак пришел? — спросила Элиф у мужа.

— Да, он пришел нас поздравить.

— И где он?

— Они вместе с Дениз рассматривают ее коллекцию розовых единорогов.

На сердце у Элиф стало очень тепло. Возможно, господин Бурак наконец перестанет избегать их и найдет в своем сердце место для малышки Дениз.

Хасан и Элиф лежали в постели, обнявшись, и улыбались друг другу. Это было немного странно и непривычно, но они знали, что скоро привыкнут.

— Спокойной ночи, муж.

— Спокойной ночи, жена.

Они не могли сдержать смех — такое явление было для них привычно.

— А как же я?! — послышался взволнованный детский голос. — Вы не пожелаете мне спокойной ночи?!

Дениз вбежала в родительскую спальню, запрыгнула на кровать и устроилась между Хасаном и Элиф.

— А теперь поцелуйте меня, пожелайте самых сладких снов и засыпайте тоже!

Хасан расстроено посмотрел на жену. Похоже, их первая брачная ночь откладывается, пока у Дениз не пройдет желание спать с родителями. Глядя на дочь, Элиф размышляла о том, что вскоре в их семье детей заметно прибавится, и, возможно, им понадобится кровать побольше.

— Почему вы не целуете свою сладкую дочку?! — возмутилась Дениз.

Поцелуй она все-таки получила, да и не один. Когда Хасан и Элиф зацеловали свою малышку, так что она умоляла их прекратить, они все втроем заснули. Дениз прижалась к своей маме и закинула ножку на отца. Вот теперь ей очень удобно.

В этом мире у каждого человека свой жизненный путь. Испытания на этом пути проходят все без исключения, даже самые счастливые из нас сталкиваются с нестерпимой горечью утрат и несовершенством жизни. Человек способен вынести многие испытания, но только не испытание одиночеством. Хорошо, когда рядом есть тот человек, с которым можно пройти все тяготы и невзгоды.

Многие принимают жизнь, как данность и не думают о том, что в любой момент она может оборваться. Жизнь – это не данность, жизнь – это подарок свыше. Поэтому нужно ценить каждый ее миг.

Конец…