Лучшее предложение

Глава 1

— Вероятность, что Эдвард Салливан (образец T) может быть биологическим отцом Адель Флеминг (образец B) — 99,99999999997104%.

— Что? — только и смог сказать Эдриан, вырывая бумагу из моих рук.

Всё вмиг встало на свои места. Кроме сердца, которое ухнуло в пятки и не торопилось возвращаться обратно.

Теперь мне стало понятно, почему мама так противилась нашим отношениям с Эдрианом. Она не просто встречала как-то Эдварда, она с ним встречалась. И если бумажка не врёт и он мой отец, то... Эдриан мой сводный брат. И мама поняла это сразу же.

И не сказала об этом...

Я бросила взгляд на человека, которого полюбила и ужаснулась.

— О, господи!

Ужас поселился на моём лице, я чувствовала, как оно горит. Губы, руки, тело в тех местах, где касался его... БРАТ! Какой кошмар! В голове словно улей, мысли метались, пытаясь найти адекватное объяснение, пытались убедить меня, что это ошибка, что всё нормально, что я не наделала глупостей.

Но взглянув на Салливана в ушах начало шуметь, перед глазами всё поплыло и последним, что я увидела, был сам Эдриан, подскакивающий ко мне, хватающий и зовущий меня. Но будто сквозь толщу льда, я не могла ни услышать его, ни схватиться за него. Я падала в глубокую чёрную пропасть.

Где-то в невесомости, где было спокойно и хорошо, где не было никаких проблем и условностей, я плыла сквозь время, наслаждаясь умиротворением, когда услышала знакомый и родной голос Кэтти...

— Адель! — она звала меня где-то издалека. Словно выходя из тумана, проявлялась её тонкая фигурка, рыжая копна волос. Силуэт приближался, обретая чёткие контуры, всё более отчётливо я слышала и голос подруги.

— Где я? Что происходит? — голова была тяжёлой, но не болела. Я увидела над собой лицо лучшей подруги. Я лежала на диване, напротив сидели Марк и Мэди. В кресле у незажжённого камина — Роберт.

А где сам Эдриан?

Воспоминания начали накатывать на меня, как волны во время прилива. Постепенно и неотвратимо. Когда я осознала, что произошло, я снова онемела. Глаза наполнились слезами, не в силах их сдержать. Комната снова поплыла, но сознание осталось при мне.

Я поняла, что под головой что-то не очень мягкое и, приподнявшись на локтях, поняла, что лежала у Салливана на коленях. Отвращение капнуло ядом в сердце, и я подорвалась из его рук, быстро вытирая мокрое лицо ладонями, пытаясь привести себя в порядок.

А он молчал. Он сидел мрачный, отстранённый, будто ледник. На лице не было никаких эмоций, лишь губы сжатые в тонкую полоску и напряжённый взгляд, прорисовавший складу меж бровей.

Как теперь...

Что же...?

Я не знала, что сказать. Что подумать! Я смотрела на него и не могла разобрать своих чувств. Сердце вопило о любви к нему, и в то же время обливалось кровью от осознания... Боже, я даже не могу подумать это слово. Какой кошмар!

Со стороны, наверное, казалось, будто я его ненавижу, но это не ненависть, это... липкое, противное ощущение на коже. Будто грязный бездомный попал на тебя слюной. Мерзко, противно, фу! Но при этом не смотреть на его лицо я не могла, я чувствую, что всё ещё люблю его. И от этого дышать становится только тяжелее.

Мы никогда не сможет быть вместе.

Ком в горле увеличивается в размерах, преграждая путь воздуху, лёгкие сдавливает от невозможности дышать, сказать и слова... Я закрываю лицо руками и в слезах убегаю в ванную.

Горькие слёзы не прекращаются, они всё текут и текут, с новой силой. Я уже не тихонько всхлипываю, я уже полноценно реву, потому что эмоций через край. Умываюсь несколько раз подряд, но это не помогает. Холодная вода не остужает, не помогает прийти в себя.

«Это лишь вода, а не спасение. Чего ты от неё хочешь?» — бурчит кто-то в моей голове.

Но продолжаю судорожно умываться, будто лишь вода в состоянии смыть с меня всё то, что мы с Эдрианом делали. Избавить мой разум от памяти о нём, о наших ночах, очистить сердце от чувств к нему. Но тщетно...

Моя тушка обессилено сползает на кафельный пол, прекращая вздрагивать от нового всхлипа. Слёзы, наконец, иссякли. Истерика закончилась. Я опустошена. Не могу и не хочу что-то чувствовать. Не хочу, приходить в себя. Пусть лучше до конца жизни буду таким овощем, каким чувствую себя сейчас, но больше никогда-никогда не хочу приходить в себя. Испытывать те нежные чувства и прикосновения, а потом стыд и омерзение из-за них же.

Моя жизнь превратилась в кошмар наяву.

В дверь тихонько постучались. Не дожидаясь ответа, зашла Кэтти. Она села рядом со мной. Обняла меня крепко-крепко, погладила по волосам, поцеловала в щёку и подняла меня с пола.

— Пойдём, — сказала она, приглашая на выход. — Пойдём, приведём тебя в порядок, и ты расскажешь мне, что с тобой.

Мы беззвучно миновали зал с такими же мрачными парнями, как и сам Эдриан, и прошли к ступеням наверх. В моей спальне, Кэт заперла дверь. На прикроватном столике уже стоял стакан с любимым какао, пара зефирок и успокаивающее. А подруга-то подготовилась.

— Адель, милая, послушай. Я не хочу на тебя давить, но если белобрысик что-то с тобой сделал...

— Нет, — ответила я, не узнав своего голоса, такой хриплый, словно старушечий.

— Что у вас произошло? Со стороны всё выглядит... Всё так ужасно? Прошу тебя, не мучь меня, я уже нафантазировала не бог весть что. Скажи коротко, просто чтоб я знала.

— Кэт, мы... Эдриан, он... Я...

— Нет. Стоп. Так дело не пойдёт. Адель, ты должна взять себя в руки. Что бы между вами не случилось, ты должна отодвинуть эмоции на второй план и трезво взглянуть на ситуацию. Прошу тебя, Дели, соберись, — она назвала меня Дели. Я вздрогнула, но подняла глаза на подругу.

Дели. Так называл меня Пол, но у него это выходило приторно-гадко, меня это раздражало. Но когда так говорила Кэтрин... Это был такой момент, который объединял, который показывал — подруга рядом со мной, она за меня, всегда и везде, и она ближе, чем кто-либо на этой планете.

Сосредоточившись на подруге, я смогла обуздать мысли. Эмоции и так из меня все уже вытекли, но отчего-то спускаться вниз мне было страшно. Я выпила успокоительное, запила шоколадом и съела зефир. Кэт взяла меня за руку, и мы пошли «разбираться с этим белобрысым», как сказала моя подруга, вытаскивая меня едва не силой в коридор.

В зале царило молчание. Ребята сидели с виски, Мэди суетилась на кухне. Я не смогла себя пересилить и сесть на прежнее место, всунулась между Марком и Робом на диванчик напротив Салливана. К тому села Кэт. После минуты напряженного молчания, подруга не выдержала.

— Так что между вами произошло?

— Ничего, — коротко произнёс блондин.

— Мы расстались, — одновременно с Салливаном сказала я.

Глава 2

Его глаза расширились от такой новости, но более ни один мускул на лице не дрогнул. Он быстро взял себя в руки и, видимо, тоже подумал, что это лучшее объяснение в данной ситуации.

У нас не было ни времени продумать, что сказать, ни смелости, что бы сообщить правду. Да и как? Все здесь взрослые люди, все понимают, какие отношения между парой в двадцать первом веке.

Что если, узнав правду, друзья отвернуться? Не поймут? Или будут смотреть с брезгливостью или пренебрежением? Или что хуже с жалостью!

Нет, я этого не вынесу. Да и расставание...

Разве можем мы быть вместе в нашей ситуации? Очевидно же, что нет. Так что разрыв это лишь вопрос времени. Вопрос принятия. Вот только принимать это вообще не хочется. От слова совсем.

Мэди вернулась из кухни с подносом в руках. Раздала всем по кружке горячего чаю и поставила большую миску с круассанами, купленными в качестве гостинца, на столик перед всеми. Повисла звенящая тишина, которую прерывал разве что, сёрбающий жидкость, Марк. Все взгляды устремились к нему.

— Ну что? — пожал плечами. — Лучше так, чем в полной тишине.

— Так ты переезжаешь? — Мэди задала вопрос, а я не сразу сообразила, что адресован он мне.

Глупо распахнув глаза, я онемела. Всё, на что меня хватило, коротко кивнуть. Видимо, это тоже одна из тех вещей, которые неизбежно произойдут.

Кэт сидела темнее тучи и сверлила взглядом то меня, то Салливана. Однако никто из присутствующих больше не решился задать интересующий вопрос снова.

Что между нами случилось?

Тот день был безнадёжно испорчен. Как и все предстоящие.

***

Небо было освещено луной, деревья столбами стояли вдоль аллеи, отбрасывая призрачные тени на дорогу. Я шла в одиночестве по темноте, но мне не было страшно, в руке плескался горячий шоколад.

Хэвенсайд казался таким пустым, особенно ночью, по сравнению со столицей. В Шатвиле ночь — это время бурных действий, безумных вечеринок и веселья. Здесь же словно пустыня без песка.

Прошло много недель, а моя душа рвалась обратно. Мне было душно в этом маленьком городке после большого и, словно улей, шумного Шатвиля. В то же время была не готова вернуться в город, который связал меня с человеком, ставшим мне дороже всего на свете, и оказался абсолютно недоступен лично для меня.

Ещё никогда прежде не было мне так одиноко в родной провинции. Кэтрин не поехала со мной сразу, сославшись на работу в отеле Марка. Но я-то знаю, что — или точнее кто — её там на самом деле держит. Ребята уже даже не скрывают своих симпатий относительно друг друга, но всё ещё не решаются сойтись.

Глупые! Глупые! Глупые! Столько теряют! Я бы многое отдала за возможность быть с любимым человеком.

Однако, вот она я, иду по улочке к автовокзалу, что бы встретить блудную подругу. Рыжуля наконец вырвалась ко мне, пообещав вторую половину августа провести со мной.

Автобус остановился у своего перрона, на улицу медленно начали выползать заспанные пассажиры. Только лишь моя бестия сном и не пахнет, спрыгивая с верхней ступеньки большого двухэтажного автобуса, позабыв о багаже и прочем, несётся ко мне на всех парах. Хватая в свои объятия, сжимает, целует и крутится со мной от радости встречи. И мне становится хорошо, тепло, она со мной.

— Ну, как ты, Дели? — говорит, размыкая объятия. Берёт под локоток и уводит от автобуса.

— Погоди, а как же вещи... — не сразу понимаю я, а потом замечаю ещё одну рыжую шевелюру. — Бенсон! Ты?

Радости нет предела, эмоции захватывают так, что я успела позабыть, какими сильными они бывают. Бросаюсь ему на шею, от чего тот роняет сумки на землю, хватает меня за талию и, поднимая в воздух, крутит вокруг, аж ноги летают. Не в силах сдержать радостный хохот, едва отпускаю его.

— Ты как здесь? Почему не сказал? Это наверняка Кэтти подстроила. Я права? — перевожу внимательный взгляд на подругу, та хитро улыбается и пожимает плечиком. Мол, я тут со всем ни при чём.

— Ну, да, в общем-то, но я тоже хотел тебя навестить! Так что ты не думай, что это она меня притащила. Я рад тебя видеть Адель.

— Я тоже скучала, Джек. Спасибо, что приехал. Это невероятный сюрприз!

— Ого! — воскликнула Кэт. — Это высшая похвала, Бенни! Наша Адель ведь ненавидит сюрпризы! А тут на тебе!

— Бенни? — приподнимаю бровь, переводя взгляд с одного на другую.

— Ай, не обращай внимания, — весело отмахивается рыжуля.

Кэт щебетала и щебетала, Джек подхватил свою дорожную сумку и чемодан Кэтрин. Направляясь на выход с вокзальной территории. Подруга вызвала такси, и мы в считанные минуты оказались в единственной гостинице Хэвенсайда.

Первым желанием было забрать Кэтти к себе на ночёвку, но не хотелось оставлять Бенни в одиночестве в чужом городе. Поэтому я написала маме смс, что сегодня останусь с подругой, а домой вернусь уже завтра.

Как обычно, прихватив бутылочку нашего любимого вина, Джек предложил посидеть за душевными разговорами. Пока Кэт приводила себя в порядок в душе, Джек доставал свои припасы. Ну, надо же было из самого Шатвиля переть сюда вино, чипсы, конфеты и зефир с пачкой какао.

— Думаешь здесь совсем деревня и подобного купить нельзя? — обижено надула губки за свой родной городок.

— Не был уверен, что когда мы приедем, магазины будет ещё открыты. Мы сели на поздний рейс.

Проболтав всю ночь, мы уснули только под утро шведской семьёй. А когда проснулись, то можно было смело отправляться на обед.

Мы с Кэт решили провести друга сразу по самым авторитетным местам Хэвенсайда. И первой наша остановкой стала любимая пиццерия! Засели мы там, на добрых несколько часов, пока в голову Джеку не стукнула гениальная идея.

— Давай позовём Дэниела!

Не дожидаясь одобрения или хоть какого-нибудь ответа, рыжий балагур уже набрал номер и с той стороны послышался голос Харпера.

Дэниел оказался лёгким на подъём и даже более бедовым, чем Джек и Кэтрин вместе взятые. Приехав в Хэвенсайд на следующий день после звонка, парень предъявил четыре билета на поезд.

— Ты смерти моей хочешь? — спросила у него недовольно, выискивая конечный пункт прибытия.

Дэнни оплатил небольшой коттедж в горах на нас четверых, без возможности отмены и возврата денег. Как представлю лица родителей, которым сообщаю, что я в очередной раз куда-то уезжаю непонятно с кем — хотя это для них непонятно кто, а не для меня, — то они просто съедят меня с потрохами. И косточками не подавятся.

А уж тем более, если мама захочет познакомиться с этими кем-то и одним из них окажется тот самый Дэниел Харпер, которым я три месяца назад представила ей Эдриана. Мама с ума сойдёт, а папу снова... в общем, надо что-то придумать. И срочно.

— Вообще-то, я хотел сделать приятно. Это сюрприз, вроде как... — парень поник, едва дёрнув плечом, провёл рукой по волосам. Кажется, я перегнула.

— Эй, Харпер, веселее! Ты просто ещё не так хорошо знаешь нашу Флеминг! Она у нас не сторонник сюрпризов, — попытался приободрить его Джек.

— А уж тем более незапланированных поездок, — добавила рыжая предательница.

Дома меня ожидал нелёгкий разговор с родителями, как я думала, но всё оказалось куда прозаичнее. Мама с лёгкостью отпустила меня в горы с друзьями, взяв с меня слово, что никто из них не является Салливаном.

Кольнула в самое сердце.

Пришлось признаться, что приехал настоящий Дэниел Харпер, а с ним Джек Бенсон, и если нужно, я и познакомлю, и даже их документы покажу. Мама обрадовалась моему настрою и даже предложила помочь собрать вещи, но я отказалась.

Когда я только вернулась домой, после тех новостей, родители первым делом стали расспрашивать о причине столь внезапной ностальгии. Но заметив, что меня накрыло депрессией, они отступили. Несколько дней я вообще не выходила из комнаты, сидела взаперти, не хотелось ни есть, ни пить, ничего. Стыдно признаться, я даже в душ ходила раз в неделю.

Полная апатия поселилась в голове и теле. Однако, мама не оставляла попыток разговорить меня. Само собой, я не рассказала ей о том, что узнала. Я не знала, как подойти к этому разговору, но не стала скрывать, что отношения с Эдрианом для меня больше невозможны.

— Ибо он не тот, кем я его считала, — призналась маме, надеясь, что мне хватит смелости продолжить откровение.

— Он тебя обидел? — беспокоилась родительница.

— Нет, мам, он просто... Он... — но мне не стало силы воли обличить мать. — Он не для меня.

Разговоры про Салливанов в этом доме резко прекратились. И мама, и папа видели моё состояние, пытались отвлечь, когда было время, но всё было бесполезно. Мне нужно было просто пережить, обуздать свои чувства и мысли, суметь совладать с реальностью.

— Ну что ж, если все готовы, прошу на борт, — весело изрёк Джек, подавая мне руку из дверей поезда.

Надо отметить, с приездом ребят мне действительно стало лучше. Я начала отвлекаться на них, заражаться их весельем и беззаботностью. Всё-таки от лета осталось всего ничего — лишь две недели, надо провести их так, что бы было весело вспоминать и стыдно рассказывать. По крайней мере, так убеждала меня Кэтти.

Глава 3

Горный городок Фаяста встретил нас тёплыми солнечными лучами. С вокзала до коттеджей в горах мы добирались заказным микроавтобусом, служащим здесь почти как такси. Только вот нас довезли до остановки и бросили на развилке. Но Дэниел быстро сориентировался, он бывал здесь в детстве, когда отдыхал с семьёй.

Парни взяли наш чемоданчик — мы собрали с Кэт один на двоих, летом ведь вещей много не надо, особенно в горах — и свои сумки, а рюкзаки мы накинули на плечи и пошли за верховодом Харпером.

Нас уже ждал двухэтажный домик. С большой верандой, открытым балконом на втором этаже и небольшим бассейном на заднем дворе. Интересно, сколько Харпер отвалил за всю эту красоту?

Большая комната была ярко освещена солнцем, сквозь огромные окна от пола до самого потолка. Стены были из закруглённых горизонтальных деревянных брёвен, книжные шкафы застилали две смежные стены, а так же перекрывали часть гостевой, образовывая ещё одно помещение вдали общей комнаты. В ней были цветочные горшки с рассаженными в них папоротниками или фикусами, в конце комнаты был обустроен камин с двумя креслами, диванчиком и небольшим столиком между ними.

Уют был в каждом уголочке, в каждом кусочке мебели, находящимся здесь. Мы с Кэт переглянулись, а потом, обгоняя парней, побежали вверх по деревянной лестнице, завитой спиралью, что бы посмотреть и занять самые классные комнаты.

Наверху была душевая и две спальни, помимо выхода на балкон, а ещё игровая, где стоял бильярдный стол, висела на стене мишень и пара тренажёров велосипедов. Внизу ещё одна спальня с личным входом в ванную, общая комната, что встретила нас солнцем и чувством уюта, а так же кухня со столовой и выход на террасу и двор.

— Так, кому-то придётся ночевать вдвоём, — констатировала Кэт, спускаясь к мальчишкам.

— Спальни только три, — объяснила я, глядя на их удивлённо-возмущённые лица.

— Это какая-то ошибка, — начал Дэнни. — Должно быть четыре личные комнаты.

— Они есть, — снова встряла подруга. — Но четвёртая — это игровая.

Ребята порывались найти арендатора и поговорить, но мы с Кэт воспротивились. Нам слишком понравился этот домик, а потому мы согласились с ней занять спальню на нижнем этаже с личной ванной. Ведь при комнатах наверху была душевая, а внизу — ванная. Потому, не чувствуя ни капли сожаления, мы подхватили наши рюкзаки и чемоданчик, утаскивая в нашу спальню, пока парни не догадались о подставе.

Несколько часов ушло на обживание домика. Мы разбирали вещи, раскладывали свои туалетные принадлежности, коих оказалось больше, чем одежды, разбирали остатки дорожных продуктов. Собравшись в гостевой, наконец, решили пройтись по городу и отыскать магазины, что бы набрать еды в холодильник.

Кривая дорожка вывела нас вверх по горе, к небольшому селению, по главной дороге которого стояли разнообразные магазинчики. Тут были и сувенирные лавки с магнитиками, и лавки с деревянными украшениями и камнями из горной породы — бусы, браслеты, серёжки — всё, чего душе угодно. И кафе, рестораны, шашлычные. Глаза разбегались от такой торговой конкуренции.

— Нам обязательно нужно зайти сюда, — указывала пальцем Кэт на кафе с мороженными и молочными коктейлями. — И сюда, точно, — вдруг её палец повернулся к бару «У Фрэнка». Мда, Кэт не меняется, вроде ребёнок ребёнком, но со своими взрослыми замашками.

Когда мы дошли до супермаркета, я успела насчитать около одиннадцати или двенадцати мест, куда нужно обязательно зайти. В основном они состояли из баров и шашлычных, но попалась и парочка магазинов со шмотками.

Мы закупились на неделю основными продуктами вроде картошки, мяса, овощей, но почти половину суммы занял алкоголь, которого мы набрали не на неделю, как было, а на месяц, как казалось. Сказать, что кассирша странно на нас посмотрела — это приуменьшить. Мы поулыбались ей, пока расплачивались, и свалили в закат.

Небо становилось розоватым, приобретая персиковые оттенки. Сегодняшний день отдыхом не назвать, наверное, мы здорово вымотались, но морально все были счастливы, включая меня саму.

Дома мы разбрелись по комнатам и почти сразу отправились спать. Мы с Кэтти по очереди сходили в душ, переоделись в свои парные пижамы — одинаковые с единорогами, но разных цветов, — которые когда-то подарили друг другу прикола ради. Но уснуть не получалось.

Уж не знаю, чем там были заняты ребята, но мы с подругой решили помочь себе. Она достала из чемодана ликёр, который припрятала от парней, на случай «а вдруг нам станет грустно, а с парнями подробностями не поделишься».

— Серьёзно? — не поверила я. — Мы только въехали, дня не прошло, а ты уже предлагаешь выпить?

— Как будто ты против, — поддела подруга. Ведь права, чертовка.

Я сдалась и пошла на кухню в поисках рюмочек, на крайний случай — стаканов. Вернувшись с добычей, застала Кэт с дилеммой — как открыть бутылку. Она была с пробкой, а не как прочие ликёры, а штопора у нас не было.

— Я второй раз на кухню не пойду. Дуй сама, — заявила я с порога. Подруга кивнула и решительно направилась в кухню, щеголяя салатовым шёлковым задом.

Спустя несколько мгновений я уже пожалела, что не пошла сама. Раздался сначала высокий «ОЙ!», а потом треск битого стекла, на который, разумеется, прибежали наши защитники.

Я выскочила в коридор, едва не сбивая с ног Джека, который успел ухватить меня за талию, не давая упасть окончательно.

— Что здесь случилось? — спросил Дэниел, включая свет.

Моя рыжая бестия стояла посреди кухни с ножкой от бокала в одной руке и штопором в другой. Выглядела она немного комично, стоя на цыпочках с перепуганными глазами и виноватым взглядом, со слегка вжатой в плечи головой.

— А я тут это, стакан искала. Пить хочу, — ляпнула первое, что пришло ей в голову.

— Так-так-так, — протянул Джек, оборачиваясь и на меня тоже. Мы попались. — Хотели начать вечеринку без нас?

— Нам просто не спалось, Кэт сказала, что у неё есть отличное снотворное.

— Которое обязательно нужно открывать штопором и пить исключительно из бокала, иначе не подействует? — подключился Дэнни, ехидничая.

— Ой, да что вы понимаете, — Кэт решила, что лучшая защита — это нападение.

Она, конечно, предприняла попытку, но та не увенчалась успехом. Пока Джек задавал нам наводящие вопросы, играя в детектива и отвлекая на себя внимание, Дэнни вышел из нашей комнаты с неопровержимым доказательством в руках — бутылкой сладкого карамельного ликёра.

Долго не думая, я прошла в кухню, выключила большой свет, и включила свет над плитой от вытяжки, достала ещё пару бокалов и махнула головой ребятам, мол, садитесь. Кэт достала веник и быстренько собрала остатки от чаши бокала.

Вот сдались они ей? Ещё расплачиваться с хозяином потом.

Так мы вчетвером встретили первую ночь отдыха. К слову, весь ликёр мы так и не выпили, потому, как большую часть времени провели за шутками над бедовой рыжулей и первыми впечатлениями от местности.

Харпер поделился своими детскими воспоминания, но признал, что с тех пор слишком многое изменилось и теперь здесь стало куда удобнее, ибо в прошлом ближайшие продуктовые находились в самой Фаясте, а не в посёлках типа этого, где сдаются домики в аренду.

Кое-как сон нас всё же сморил, но проснулись мы довольно рано и выспавшиеся. То ли здесь особый горный воздух, то ли особенности молодого и дикого организма, но в девять утра все были как штык на кухне.

Я нажарила хлебных тостов, Кэт заправила их мясом, сыром и яйцом, формируя сэндвичи, а парни пускали слюнки, пока я не отправила одного из них делать кофе.

После завтрака Дэниел предложил прогуляться, посмотреть окрестности, подняться на гору, что мы и сделали. Единственным минусом в горной местности является отсутствие нормальных дорог, из-за чего ходить не просто неудобно, но и немного опасно. У меня раз десять соскользнула нога с камушка, дважды я уже упала, про подругу даже говорить не стану. И тут ни удобная обувь, ни рука идущего рядом Дэна не спасали.

Подниматься на крутой склон в обычных кроссовках не так-то просто. Хотя и в не обычных, думаю, не легче. Но все эти сорок минут страданий того стоили. Гора, на которую мы поднимались, не была одной из самых высоких здесь, просто ближайшая, но даже с неё открывался неописуемый вид.

Верхушки её соседок прятались в облаках, заставляя гадать, где они заканчиваются, а воздух... Летний ветерок не казался летним, хоть солнце жарило нещадно. Август самый жаркий месяц в этих местах, но на вершине так не казалось. Ветер царапал кожу своей прохладой, заставляя одновременно и ёжиться от холода, и покрываться испариной от прямых солнечных лучей.

Обратно мы спускались на подъёмнике.

Одно дело, когда ты идёшь вверх, контролируя вес тела, перенося его так, как тебе нужно, глядя себе под ноги, а другое — спускаться вниз и понимать, что если поскользнёшься, то на руки приземлиться не получится, ибо полетишь кубарем вниз. И помощь друга тут бессильна.

Домой мы добрались потные, голодные и уставшие под лучами зенитного солнца. Небольшая передышка — определённо то, что нам сейчас необходимо. Тело ныло после вчерашнего путешествия, ночных посиделок и сегодняшнего горного марафона, нужно было восполнить силы.

Хорошо, что ещё вчера, вернувшись из города, Кэт с Джеком замариновали мясо. Теперь можно отправлять парней к грилю, который стоял во дворе, а самим сходить в душ и привести себя в божеский вид.

Я вышла из ванной, когда мясом пропах весь первый этаж. Кэт дорезала салатики, которые начала я, пока она была в душе, ребята стояли на улице, махая какой-то картонкой над мясом, разгоняя огонь.

Мы накрыли стол на веранде, я вынесла посуду и приборы, Джек расставил стаканы, Дэн притащил бутылку недавно купленного красного вина.

— Идеальный вечер, — вздохнула довольно я.

Послышался звук открывшейся пробки и Дэн разлил вино по стаканам. Бокалы мы брать не решились. Себе дороже.

— За хороший отдых, — сказал Харпер, поднимая стакан над столом.

— И за вкусную еду, — добавил Джек. Мы чокнулись и сделали по глотку, а потом с аппетитом набросились на приготовленное.

— Ммм, это божественно, — похвалила Кэтти. Я лишь молча закивала головой, поддакивая и пережёвывая свинину. Лучше и быть не может.

Мы наелись до отвала и сидели, болтали до самого заката. Небо покрылось звёздами, а расходиться всё не хотелось, тогда Джек предложи сыграть в бутылочку на правду или действие.

Мы быстренько убрали со стола посуду, сложив её в посудомоечную машину, и раскрутили опустевшую бутылку вина. Первой попалась Кэт. Так как разгон мы ещё не набрали и выпили, судя по всему, ещё недостаточно, подруга выбрала вопрос. А так, как мы заранее договорились, что вопрос задаёт участник, играющий перед тобой — в случае Кэт это был Джек, я сидела напротив, — то и вопрос задавать ему.

— Пожалуй, начнём с лёгкого. Будем повышать ставки со временем. Итак, Кэтти, расскажи самый смешной случай произошедший с тобой.

— Ахахаха, — не сдержалась я, стоило услышать вопрос друга. Сразу всплыло одно забавное воспоминание. Готова поспорить, именно о нём Кэт подумала тоже.

— Адель! — зашипела та. Я тут же замолчала, но хохот норовил прорваться. — В общем, как-то вечером, когда я собиралась к парню на свидание, мама попросила заскочить в магазин перед выходом и купить огурцов. Т.к. она у меня строгих принципов, я сказала, что иду с Адель погулять. Мы и правда, тогда встретились, но лишь на полчасика. Мы зашли в супермаркет, и я набрала огурцов, как и просила мама, а для себя на свидание прихватила презервативы и смазку, ну, вы понимаете, — я уже начинаю похихикивать, когда Кэт подбирается ближе к окончанию, а парни слушают с упоением, бросая на нас заинтригованные взгляды. — Но я не предусмотрела тот факт, что две девушки будут стоять на кассе с таким набором товаров. И когда мы подошли, чтобы расплатиться, кассир... — она делает паузу, но всем и так ясно, что мог подумать несчастный мальчишка. Парни валятся на спину, едва сдерживая хохот, щёки Кэтрин вмиг становятся красными и не понятно, это уже вино дало о себе знать или она вдруг засмущалась, но я уже не сдерживаю смеха.

— Мы вылетели из супермаркета со скоростью света! — закончила я за подругу.

— Да, мы вывалились из здания и так дико начали смеяться, что прохожие, наверное, думали, что у нас припадок. Весело, однако, было, — подтвердила Кэт.

— Так, ну ладно. Кто дальше? — спрашиваю я, пока подруга крутит бутылку. Но та соскальзывает и катится куда-то под деревянную лестницу на траву. Хорошо, хоть не разбилась.

Да, не везёт Кэтти со стеклянными ёмкостями сегодня.

— Тогда давайте просто по кругу, — предложил Джек. — Харпер, правда или действие?

— Действие. Кэтти? — перевёл он взгляд на подругу, ожидая своё задание.

— Хмм, — приложила палец к губам. — Дэн, ты должен говорить «банан» в конце каждой своей и чужой реплики, пока не придёт снова твоя очередь.

— Хорошо, банан, — сказал так, будто обращался к Кэтти, и повернулся ко мне. — Правда или действие, банан? — снова обратился он к банану. Когда, я всё же перестала хохотать, то выбрала вопрос. — Ты когда-нибудь нарушала закон, банан? — казалось, он намеренно ставит это слово с такой интонацией, будто все здесь присутствующие были бананами. Все, кроме него.

Я слегка прикрыла глаза и широко улыбнулась. Кэт уже знала ответ. Да и Джек тоже. С Кэт я когда-то на спор своровала в магазине жвачку. При Джеке договорилась с подругой, что бы та достала справку о хламидиозе для Салливана в кабинете своей матери. Чем тебе не нарушение закона?

— Да, — коротко и ясно.

— Банан, — вставил Дэн. — А подробности, банан?

— Да что там, пару раз стырила жвачку в магазине. Ерунда. Подумаешь?

Джек даже поперхнулся, так залился хохотом. Пришлось выложить и про справку для Эдриана, и как я украла тесты и подставила его же. Ржали все, особенно, когда я рассказывала подробности.

Но потом я вспомнила, как Салливан меня поцеловал после этой выходки со справкой, как ушёл, не проронив ни слова, с этого начались мы, и мне стало немного грустно. Столько всего произошло, а судьба такая сука. Как можно было влюбиться в собственного брата? Почему так?

Заметив непрошенные эмоции на моём лице, Кэт перетянула внимание на себя, а Джек ушёл за новой бутылкой. Ушло ещё два круга, прежде чем в нас хватило алкоголя перейти на действия. Правила ужесточились.

Нельзя было дважды подряд выбирать вопрос, но можно действие. Если не отвечаешь на вопрос, выполняешь действие, если не выполняешь действие — пьёшь. Не то, что бы кто-то сильно расстраивался, если нужно было выпить, но никому не хотелось сидеть самым пьяным в разгар такой игры.

В итоге эта забава стала нашим ежевечерним ритуалом.

С утра мы все завтракали, выбирали план действий на день, а, возвращаясь вечерами домой, играли в правду или действие. С каждым днём порог дозволенного рос, позволяя нам и пошлые шуточки, и неоднозначные вопросы, и провоцирующие задания.

— Дэн, правда или действие? — спросила подруга, когда снова настал черёд Дэна. Хотя учитывая, что прошлый круг он ел с закрытыми глазами всё, что мы ему давали, у меня были домысли, что он сейчас выберет. И я не прогадала.

— Правда.

— Если бы ты мог заиметь раба среди присутствующих, кто бы это был?

— Адель, — немного подумав, выдал он.

— Почему? — поинтересовался Джек.

— Ну, Кэт я ещё не лишком хорошо знаю, ты — парень, а с Адель точно не соскучишься, учитывая всё, что мы уже узнали... — ухмыльнулся он. Я залилась краской.

Ну подумаешь, рассказала о том, как целовалась с девочкой, учувствовала в гонках на мотоциклах, после чего сидела в полиции в ожидании родителей и заставила Джека съесть острый перец, запретив запивать водой в течении пяти минут.

Не такая уж я и плохая. Так, божий одуванчик, в сравнении с тем, что могла бы загадать Кэт. Особенно, после того, как мы перешли на вопросы 18+.

Когда мне предстояло выбрать действие, подруга уже потирала ручки. Боюсь представить, на что она надоумит Дэниела, что бы вдоволь поизмываться на бедной мной.

— Поцелуй любого из здесь находящихся, — пошёл ва-банк Харпер, а мой взгляд скользнул по всем троим. Портить дружбу с мальчишками не хотелось, потому свой выбор я остановила на Кэтрин, и подруга быстро это поняла, подыгрывая мне бровями.

Не исключаю, что ребята на то и рассчитывали. Хотя, они в любом случае ничего не теряют. Если бы я поцеловала Джека или Дэна один из них точно был бы не против, второй бы долго нас подкалывал. А раз я выбираю подругу, наши ребята насладятся зрелищем и все останутся довольны.

Мы обе привстали, потянулись друг к другу и поцеловались, да так, что парни присвистнули. Кажется, только что порог действий 18+ тоже был пройден, а очередная бутылка вина прикончена.

По ходу игры мы несколько раз менялись местами для разнообразия, а ещё танцевали, снимали лифчики через рукав, иногда выпивали вместо правды или действия (не всё нужно мальчишкам знать). Парни танцевали лебединое озеро, целоваться отказались наотрез и даже согласились выпить двойную порцию, только бы не это. Позже стриптиз нам танцевали, но сопровождали это пошлыми частушками, от чего хохот в нашем коттедже стоял невообразимый.

А потом как-то так случилось, что у нас пошли парные действия, и нам с Дэниелом предстояло разыграть сцену ревности и страстно помириться. Я начала ругать его, обвинять в многочисленных изменах, в том, что он никогда меня не любил и вообще, нам было бы лучше развестись.

Дэниел подыгрывал, ничуть не хуже меня. Клялся в любви, убеждал в том, что я всё не так поняла, а Кэт это его троюродная сестра и бла-бла-бла.

Джек наблюдал, чуть разинув рот, ибо мы настолько вошли во вкус, что даже вскочили со своих мест, яростно жестикулируя. Кэт тоже задрала голову, сидела и смотрела, не шевелясь.

— Я бы никогда не стал тебе изменять! Я не сделаю тебе больно. Давай будем вместе? — вещал Дэниел так самозабвенно. Я посмотрела на него, и от чего-то мне показалось, что он не так уж и играет. Хотя, может алкоголь в голову ударил.

Кэт шёпотом напомнила о примирении, видимо, подумав, что я торможу от того, что забыла концовку, но Дэн опередил меня. Он схватил меня, резко притянув к себе, наклонил, отворачивая от ребят, держа рукой под спину, и будто бы целуя.

Сам же едва сдерживался от смеха, дабы не запороть выполнения задания. Хорошо, хоть наших лиц не было видно ни Джеку, ни Кэтти, а то заставили бы ещё переигрывать.

Но близость Дэниела меня немного ввела в ступор. Пусть это и было лишь игра, мне на секунду показалось, что он меня поцелует по-настоящему. На какую-то секунду мне даже захотелось этого. Но стоило ему вернуть меня в вертикальное положение, я отогнала от себя странные пьяные мысли.

Когда мы встали, оба были красные, как помидоры. Понять бы ещё кто от чего. Я — точно от неловкости и своего неожиданного ступора и мимолётного желания, Дэн — либо от того, что удерживал меня на весу и был пьян, либо думал о том же, о чём и я. Его взгляд нервно скользнул по моим губам, но тут же исчез в стороне Джека и Кэтти.

Кажется, у меня с головой проблемы, пора закругляться.

Глава 4

С утра мы позавтракали как обычно, и решили сходить на прогулку. Путь был неблизкий, мы долго шли вдоль железной дороги, не зная, рабочая ли она вообще. Потом по огромному мосту через мелководье, а когда перешли на ту сторону и спустились вниз, то оказались в небольшом кармане русла, благодаря чему воды здесь было по голову, а не как в десяти метрах отсюда — по щиколотку.

Вокруг никого не было, а купаться захотелось невероятно, кристально чистая вода. На пробу она была слегка прохладной, проточная ведь, но где наша не пропадала, организм молодой, а закалка полезна для здоровья!

Мы с Кэт как были в одежде, так и ринулись в воду. Долго плавать в ограниченном пространстве не удалось, и мы обрызгивали парней водой, пока те привыкали к температуре.

— Не ожидала, что вы такие неженки, — пошутила я, подбадривая их быстрее окунуться.

— Ах, неженки? — завёлся Бенсон. — Ну, я тебе сейчас покажу неженку, Флеминг. Держись! — едва успел предупредить он, и сиганул в воду бомбочкой с небольшого выступа, служащего одной из опор для моста над нами.

Брызги разлетались во все стороны, но веселья это лишь добавило. Дэнни тоже не остался в стороне и быстренько окунулся, а потом нырнул, подплывая сзади, намереваясь напугать. Но вода была настолько прозрачной, что даже у самого дна его было прекрасно видно, потому попытка не увенчалась успехом.

Когда он вынырнул, я уже ждала его, сложив руки на груди. Дав ему несколько секунд набрать воздуха, я несильно схватила его за волосы и окунула под воду. Он подсёк меня, перебрасывая через себя в воду.

Кэт взобралась Джеку на плечи и вовсю прыгала с него как с трамплина, потом парни сцепили руки, приглашая нас по очереди прыгать, ведь с выступа не так интересно, а они раскачивались, помогая набрать амплитуду для прыжка. Мы наслаждались этим детским весельем, до посинения.

Обратно брели абсолютно мокрые и счастливые вылазкой. Отобрав у парней их футболки, поскольку наши с Кэт послужили нам купальниками, оставили их в одних шортах, насквозь мокрых. Возвращаться в дом не хотелось, а пока дошли до посёлка, то успели обсохнуть под палящим полуденным солнцем и мы оделись в своё. Решили зайти, в конце концов, в одну из закусочных, что бы сегодня не готовить.

К моему удивлению Кэт не потащила нас в шашлычную — да мясо и мы сами готовим отлично, — а повела в кафе-мороженное с коктейлями и сладостями. Для более сытного обеда мы недостаточно проголодались, а вот для десертного перекуса — в самый раз.

Я не стала изменять себе и выбрала шоколадный коктейль, но с кокосовым сиропом, Кэт взяла себе солёную карамель на пробу. Мальчишки молоком баловаться не стали, предпочитая обычное мороженное ягодных вкусов.

После мы прогулялись по сувенирным лавкам, где купили себе по магнитику в память об общих каникулах. Здесь можно было сделать фото на месте или принести заготовленное и перенести его на магнит, что мы и сделали. У Джека на телефоне был один отличный кадр у реки, где мы все мокрые, немного продрогшие после холодной воды, но с искренними улыбками до ушей.

А вечер встретили в баре «У Фрэнка». Парочка шотов с водкой и сладким синим ликёром и мы были готовы. Кэтрин стало немного дурно, и мы решили, что самое время вернуться домой.

Брести в темноте по бездорожью оказалось не простой задачей, но кое-как с падениями наперевес мы добрались до дома. Да только решили остаться на свежем воздухе во дворе, дабы хоть немного прийти себя. Завалились на траву у бассейна, в котором ещё ни разу не купались и мне в голову, разумеется, пришла гениальная идея его испытать.

Я стянула майку и шорты, оставаясь в нижнем белье, по-моему, стесняться уже было не кого, все свои, а после наших правд и действий — тем более. Опустила ноги в бассейн, а затем погрузила полностью под недоумевающие взгляды друзей. Тёплая вода приятно окутывала тело.

— Ну а что? Мы ни разу не купались в нём, а вода, между прочим, с подогревом, не то, что речная.

Джек не стал отвечать, пока я молча окунулась с головой. А когда вынырнула, то обнаружила спускающегося в воду Дэна. Кэт вскочила, убегая в туалет по понятным причинам, а Бенсон... Он не знал, стоит ли пойти следом за подругой или лучше оставить её одну, потому занял выжидательно-наблюдательную позицию.

Мы с Дэниелом начали брызгаться, хохотать, звать Джека к нам, но он всё же решил проверить состояние Кэт. Спустя пару минут он вышел к нам и сообщил, что уложил нашу бестию в постель и сам тоже идёт спать. Мы с Харпером немного притихли, усаживаясь на бортик.

— Так хорошо я себя не чувствовала уже очень давно, — призналась Дэниелу, глядя на звёздное небо.

— То есть мой сюрприз не такой уж и неудачный? — не удержался он от шпильки в мой адрес.

— Я не люблю сюрпризы, которые могут помешать моим планам, если те имеются. Но твой подарок нам всем... Это нечто большее, чем просто сюрприз. Такие воспоминания как те, что мы здесь натворили, останутся с нами до самой старости. Так что твой сюрприз ни в какое сравнение с теми, что мне не нравились, — объяснила своё отношение к неожиданностям.

— Я рад, что смог отвлечь тебя.

И стоило ему сказать об этом, как я сразу вспомнила, от чего я тут отвлекаюсь. Стало немного грустно, но я старалась не выдавать этого изменения.

— Эй, выше нос, принцесса! Всё будет хорошо. Уж не знаю, что у вас там с Салливаном произошло, и мне жаль, что напомнил об этом, но он точно не стоит того, что бы грустить из-за него в такую чудесную ночь, — улыбнулся Дэн, накрывая мою руку своей. Я слегка сжала его пальцы и вернула улыбку. Он прав.

Мы посидели ещё немного, я уже хотела вставать, что бы пойти спать. Но Дэн вдруг спросил:

— Правда или действие, Адель?

Он застал меня врасплох, потому я засмеялась сначала. Подумав, выбрала правду.

— Когда ты врала последний раз? — спросил Дэн.

— Эмм, даже не знаю. А что?

— Ничего, просто. Тогда я оставлю этот вопрос себе на будущее. Идёт?

— Идёт, — рассмеялась я.

Последние дни в коттедже мы провели весело и, на удивление, трезво. В день отъезда, когда все вещи уже были собраны, мы устроили турнир в бильярд. Понятное дело девочки против мальчиков.

Выиграть честно у ребят мы не смогли, потому пустили в ход все свои женские штучки. То отвлекающие манёвры, пока кто-то из нас втихаря передвигал шары, то помогали закатиться в лунку, лёгким толчком наманикюренного ноготка. Было весело, но каникулы подошли к концу, нам с Кэт предстояло вернуться в Хэвенсайд, а парням в Шатвиль.

На вокзале ребята проводили нас к нашему поезду, мы тепло попрощались, долго обнимались и ждали следующей встречи. Особенно Кэт. Я-то вернусь в сентябре в академию. Наш поезд тронулся, а парни остались на перроне. Их поезд отправлялся через несколько часов.

Дома мы с Кэтти разошлись, она уехала к себе, а меня встретила мама. Моему счастливому виду она была рада едва не больше моего. Впрочем, я не удивлена. Последний месяц я сама на себя была не похожа, скорее на грозовую тучу.

Эта вылазка с ребятами явно пошла мне на пользу, напоминая о том, что не на одном Салливане мир клином сошёлся. По крайней мере, так я думаю сейчас. Но что ждёт меня по возвращении в академию?

— Ты уже решила, когда будешь ехать? — спросил папа за ужином.

— Так торопишься меня поскорее сплавить? — поддела его.

— Ха-ха! Очень смешно, — ничуть не обиделся он, искря сарказмом. — Хочу знать, сколько ещё у нас есть времени до начала твоей учёбы.

— Неделя. Я уеду в ближайшую субботу, что бы воскресенье был днём отдыха после дороги и разбора вещей, а понедельник нормальным первым днём без спешки и стрессов. Билеты уже смотрела, но ещё не купила.

— Лучше сразу купить, потом начнётся суматоха, все ринуться в последний момент, вот увидишь, — добавила мама. А когда мы все разошлись по комнатам после ужина, она зашла ко мне, что бы узнать в порядке ли я.

— А почему нет? — спросила я, не понимая к чему вопрос.

— Ты возвращаешься в академию, где будет человек, сделавший тебе больно. Я переживаю за тебя, доча.

Если бы мама не напомнила об этом, я бы до самого понедельника чувствовала бы себя прекрасно. Наверное. Не знаю.

Но мама напомнила, и сердце снова сжалось в тисках. Не знаю, расскажу ли я ей вообще когда-нибудь о том, что знаю правду. Но почему она мне не расскажет? Зачем скрывает это?

— Знаешь, у меня когда-то тоже был человек, сделавший мне больно. Ещё до папы. Мне хватило смелости уйти от него, и то благодаря Ричи.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Я приехала в столицу на экскурсию со своими одноклассниками...

Сара Чедвик

Мы ходили по паркам, по музеям, были в центре космонавтики, в зале по наблюдению за небесными телами и в других не менее захватывающих местах. Мы присматривали себе разные колледжи, университеты, академии — кому, что интересно было. Нас отводили так же в генетическую лабораторию, откуда и появилась моя любовь к медицине.

Вернувшись в гимназию, я сделала упор на химию, биологию и сопутствующие предметы. Выбрала углублённые факультативы по необходимым мне наукам. А когда поступила, моему счастья не было предела.

Я довольно быстро обросла друзьями, своей компанией по интересам и кучей несерьёзных поклонников. Но один особенно выделялся. Он был неординарным парнем. Он долго ухаживал за мной, дарил цветы, делал много комплиментов, но держался немного в стороне от моих друзей. Он был очень хорошим, и я не смогла устоять.

Он пригласил меня на свидание в парк аттракционов, мы катались на колесе обозрения, я едва смогла уломать его пойти на крутящийся молот, после чего почти сразу пожалела, потому что храбрости у него поубавилось.

— Что-то я не очень хорошо себя чувствую, — сказал Эдвард.

Мы решили отдохнуть от шума в близлежащем парке. Мы сели на лавочку, в ларьке неподалёку он купил нам мороженое и мы просто сидели и болтали ни о чём. Когда стало уже прохладно, он галантно обернул меня в свой пиджак и проводил в общежитие.

Он не торопил меня и это подкупало. Я никогда не была ханжой, и когда была на первом курсе, уже имела кое-какой опыт, но мне было приятно растягивать этот конфетно-букетный период, подогревая наше желание.

— Я приятно провёл время, — он наклонился, касаясь губами кончиков моих пальцев. Я поцеловала его на прощание и упорхнула в общежитие.

Эдвард Салливан был очень галантным кавалером, но немного скрытным. Я почти ничего о нём не знала, кроме того, что он учится в частной академии и, что я нравлюсь ему. Его интересовала наука, но не какая-то конкретная, а всего понемногу.

Он занимался бизнесом, изучал психологию, маркетинг, международные отношения. Он был необычайно умным молодым человеком, чем приковывал к себе внимание не только девушек, но и парней своего возраста и даже мужчин постарше. Его уважали за то, как он умеет себя преподнести.

Он был гордым, остроумным и точно знал, чего он хочет. И шёл к своим целям вопреки всему. И одной из его целей стала я. Не сказать, что я была против, но и торопиться не хотела. Он привлекал к себе внимание не только из-за того, каким он был, но и из-за своей фамилии.

Как я узнала намного позже, он был сыном бизнесмена, не последнего человека в стране. Я никогда не знала, его родителей лично, но слухи ходили разные. От того, что его отец глава местной мафии до того, что он сбежавший иностранец, решивший начать новую жизнь. Никогда не узнаю, что из этого правда, да и мне было всё равно.

Деньги и слава никогда не привлекали меня, скорее наоборот. Я не жаждала быть в центре внимания и не хотела, что бы обо мне ходили сплетни как в университете, так и в городе вообще. Потому я очень долго скрывала наши свидания и не позволяла ему проявлять чувств на публике.

Чуть позднее, один из профессоров в моём университете уволился. То ли по состоянию здоровья, то ли из-за семьи, не имело значения. И группу студентов, которую он курировал, временно присоединили к нам. У них было совершенно не похожее на наше направление, но только наш куратор взял на себя эту ответственность.

Когда эту новость объявили на квартальном собрании, группа присоединилась к нам в аудитории, а ко мне подсел симпатичный молодой человек. Кристофер. Он был очень обаятельным, улыбчивым, но немного нелюдимым. Мне было странно, что он выбрал профессию, с непосредственным контактом с людьми.

Однако чуть позже выяснилось, что Крис только на первый взгляд нелюдим, ведь когда мы сдружились с ребятами с их потока, каждую недели закатывали в общаге смешанные вечеринки.

— У тебя есть парень? — однажды спросил Крис.

— Есть кое-кто, кто мне нравится, — уклончиво ответила я. Мне нравился Крис, но я была влюблена в Эдварда. И поскольку была молода, то не собиралась разбрасываться вариантами.

— И кто он? — он навис надо мной, прислоняя руку к стене у моей головы, наклонился так близко ко мне, что наши носы почти соприкасались. Я нервно вздохнула, но Крис расцени этот вздох как приглашение и поцеловал меня, чего я совершенно не ожидала.

Кристофер Ричардсон был нагловатым, весёлым, обаятельным парнем, который не думалзавтрашнем дне. Он жил настоящим и наслаждался каждой секундой, потому не подумал о том, что я дам ему пощёчину, как только он оторвётся от меня.

Его глаза округлились, но на лице заиграла самодовольная улыбка. Я сбежала с вечеринки, не подозревая о том, что на неё пришёл и Эдвард, и видел всё, что произошло.

На следующий день, когда я пришла в универ все вокруг шептались, искоса поглядывая на меня. Я чувствовала себя максимально неуютно, будто меня раздели догола и пришпилили к стеклу под большим микроскопом.

Оказалось, вчерашний инцидент оброс свидетелями и слухами. Кто-то называл меня шлюхой, кто-то жалел, а кто-то просто развешивал уши, ловя очередную версию событий.

Заходя в аудиторию, я не знала, куда мне деться, так горели лицо и уши. Я смотрела только в пол, стараясь не встречаться глазами с другими студентами. Я заняла своё обычное место, а возле меня плюхнулся Кристофер Ричардсон.

— Как дела? — небрежно спросил он, закладывая руки за голову, и вытянул ноги под столом.

— Ты с ума сошёл? — спросила я шёпотом. — Как могут быть мои дела, если весь университет шепчется том, что вчера случилось. Ты не должен был меня целовать.

— Это ты не должна была меня бить. Если бы мы просто целовались, никто бы и внимания не обратил, Сара.

— Я не намерена терпеть то, что мне не нравится.

— Не нравится? Разве? По-моему тебе очень даже понравилось, — он расплылся в улыбке. Я не знала, как возразить, ведь он был прав.

Его поцелуй был наглым, настойчивым, таким возбуждающим, что только потому я его и ударила, боясь, что зайду дальше, чем собираюсь. И мне хочется ещё, стоит взглянуть на его губы и обворожительную улыбку. Однако, признаваться ему в этом я не стану. Не хватало ещё пошлых шуточек с его стороны.

После пар меня у выхода из здания поджидал Эдвард. Он отлично умел собирать информацию, и я не была удивлена, когда он задал прямой вопрос, хочу ли я с ним расстаться. Но я не хотела, о чём и поспешила сообщить. Он кивнул, принимая это во внимание, а потом потянул меня за руку, прочь от здания.

— У меня для тебя сюрприз, — он открыл передо мной дверцу своей машины и подал руку, что бы я села.

Мы приехали в какой-то очень крутой ресторан, к чему я была совершенно не готова. На мне были хлопковые бежевые штаны, лёгкий сиреневый свитер крупной вязи и волосы, собранные в небрежный пучок. Я даже не была накрашена. Всё, чего мне хотелось, это уехать домой. Но Эдвард пообещал, что мне не о чем переживать и повёл внутрь.

Мы оказались в огромном пустом зале, где нас встречали трое официантов, шеф-повар, администратор и ещё какие-то люди, которых я не успела классифицировать. Администратор проводил нас к центру зала и усади за красиво сервированный стол.

Эдвард сделал заказ, взял меня за руку и сообщил, что у него самые что ни на есть серьёзные намерения относительно меня. Он достал небольшую бархатную коробочку и подарил мне пару замечательных серёжек с бриллиантами.

— Я не могу это принять, Эдвард, — я рассматривала украшение с нескрываемым восторгом, но стоило мне представить, во сколько они ему обошлись, в голове начинало зудеть. Я не содержанка какая-то, мне не нужны драгоценности.

Но он был непреклонен.

— Это подарок, Сара. Если ты примешь их, я буду считать, что мы официально пара, и это больше не будет тайной. Не стану скрывать, мне очень не нравятся те слухи, что ходят о тебе, я знаю о вчерашнем поцелуе, поэтому и пошёл на этот шаг. Если ты их не примешь, я буду считать это отказом, и мы просто разойдёмся. Если примешь — ты моя, и об этом будет знать каждая собака, включая тех парней, что захотят поцеловать тебя.

Его прямота, спокойствие, рассудительность восхищали меня. Всё в нём кричало, что с этим мужчиной никакое будущее не будет страшным или непредсказуемым. С ним будет надёжно, как за каменной стеной, как за скалой, как в чёртовом замке Дракулы.

И это то, чего я хотела от жизни. Разойтись всегда успеется, потому я приняла подарок и поцеловала его в благодарность. Не став терять время, примерила их и так и осталась с бриллиантами в ушах.

Тем же вечером, встретившись с Крисом в компании общих друзей, я поставила его перед фактом — у меня есть парень, и теперь я неприкосновенна для него. Ну и для других тоже.

— Значит, будем дружить, — радостно ответил тот.

Меня смутила такая его реакция, но я не стала заморачиваться. Чего можно ожидать от парня, который живёт одним днём? Одной юбкой больше, одной меньше, какая разница, верно?

Я натянула улыбку и стукнула его в ладонь, давая пять, когда он поднял для этого руку.

Глава 5

Эдриан Салливан

После того дня, я не мог смотреть на отца. Не мог поверить, что он не сказал, но его поведение стало для меня понятным. Он не хотел затащить молодую девчонку в постель, он хотел просто сблизиться с ней.

Но почему не сказал сразу? Хотя бы мне? Я бы сумел сохранить этой в тайне, если бы пришлось, но тогда я хотя бы не влюбился в неё. Мы бы не натворили глупостей.

Да что уж сейчас говорить об этом? Слишком поздно. Но как ни странно, я не жалею о том, что у нас было. Ещё ни к кому подобных чувств я не испытывал. Одно лишь это, стоило того, что бы встретиться и полюбить её.

— Гргрграа! — злюсь я и бросаю бутылкой Джека Дэниелса в стену. Осколки разлетаются по всему кабинету, и я плетусь за шваброй, что бы прибраться.

Чёрт! Почти три месяца прошло, а я всё ещё не могу отпустить.

Звонит телефон, и я оставляю попытки подмести мокрый пол, усеянный стеклом. Роб предлагает встретиться, голос Марка слышно на заднем плане. Я не хочу никуда ехать, потому ребята решают приехать ко мне. Никого не хочу сейчас видеть, но они как танк.

Я вроде и понимаю, что они переживают за меня, но мне от этого легче не становится. Эти жалкие взгляды, безмолвная поддержка — они ничего не дают. Мне становится только хуже, когда они своим присутствием напоминают мне о ней. Как же руки чешутся, что-нибудь сломать или с кем-то подраться!

Вскоре раздаётся звонок, и я впускаю друзей в дом. От меня несёт алкоголем, Бёрк хмурится, даже улыбка весельчака Марка сползает с лица.

— Я не пил, бутылка разбилась, — Роберт бросает взгляд на мои руки, но, не обнаружив там ни ссадин, ни чего другого, молча проходит внутрь мимо меня.

Они усаживаются на кресла у камина и не произносят ни слова. Завалившись на диван, я закрываю глаза. Ну и чем мне поможет их присутствие здесь? Чёртовы надзиратели.

Видимо последнее, я произношу вслух, потому что Марк демонстративно прокашливается и предлагает развлечься в каком-нибудь клубе. Но у меня нет желания, потому я отказываюсь.

— Да тебя бы и не пустили, запашок тот ещё. Ты когда последний раз мылся?

— Тебя волнует не Мэдисон в душе, а я? — подкалываю друга, но он лишь ухмыляется, не обидевшись.

— Давай, сходи и смой с себя этот запах. Ты воняешь, — бросает Марк, и я поднимаюсь с дивана.

Всё же он прав, если я забью на себя, это ничего не изменит и уж точно делу не поможет. К тому же я давно собирался поговорить с ним на одну тему. И будет лучше, если он не будет отвлекаться на моё состояние, а сосредоточится на деле.

Выйдя из душа, не становится легче. Но осколки под ногами не дают забыть о порыве ярости полчаса назад. Я спускаюсь к парням и замечаю, что Марк уже вовсю хозяйничает за баром, а Роб сидит там же, где и до этого — в кресле у камина. Разве что теперь в его руках телефон и напряжённое выражение лица.

— Что случилось? — спрашиваю у него.

— Ничего, порядок, — бросает он и встаёт. — Мне пора по делам. Не напивайтесь до беспамятства, — он предупреждающе смотрит на Марка и переводит строгий взгляд на меня. Я лишь киваю, едва сдерживаясь, чтобы не отдать честь, такой он серьёзный, и Бёрк уходит.

Когда Марк подвигает ко мне стакан для виски с прозрачной жидкостью внутри и льдом, я не раздумывая опрокидываю всё в себя и только потом отмечаю кислый вкус напитка.

— Что это, черт тебя дери? — я морщусь, давая понять, что шутка мне не зашла.

— От похмелья, — говорит он. — На всякий случай.

Он пожимает плечами, но я не злюсь. Пофиг.

— Мне нужно одолжение, — наконец, говорю я. — Я не так давно нашёл сейф, в кабинете отца, когда он снова улетел. Но не могу его открыть, не знаю код. Есть среди твоих знакомых кто-то, кто может помочь?

— Не за бесплатно? Разумеется, — улыбается он и наливает себе виски. Я смотрю на тёмно-золотистый напиток и глотаю слюну.

Нет, не буду. Лучше трезвая голова.

— Как быстро он сможет приехать и открыть его?

— Ну, чувак, я не знаю. Сперва мне нужно связаться с ним, узнать, свободен ли. Как долго твой отец ещё будет в отъезде? — Марк становится более серьёзным.

— Неделю.

— Хорошо. Завтра дам тебе ответ. А пока... как на счёт немного расслабиться? Нейтан Колфилд закатывает вечеринку у себя дома, в честь окончания лета и бла-бла-бла. Будет много девчонок и выпивки. Плавки обязательны. Что скажешь? — он отвлекается с одной темы на другую так быстро, что я едва успеваю обдумывать его слова.

Завтра я смогу узнать, когда смогу заглянуть в сейф. А что если я найду там ещё что-то такое же безумное, как тест ДНК? Хотя, что может быть безумнее? Признание, что меня усыновили? Хотя это скорее было бы радостным, чем безумным, это бы могло многое исправить.

Сам не понимаю, зачем хочу туда влезть.

На подъезде к дому Нейтана можно издалека услышать музыку. Полный дом людей создаёт впечатление загородной виллы для вписок, чем домашней обители. Количество студентов, так рьяно прощающихся с летом, превышает допустимое, но это никого не волнует. Вокруг такие же дома богачей, готов поспорить, для таких событий и придумали звукоизоляцию, так что вряд ли мы кому-то действительно помешаем.

Мы проходим в дом, я здороваюсь с несколькими ребятами из моей группы, Марк уже довольно бросается на знакомых, похлопывая тех по плечу каждого. Вокруг вьются девочки и льётся алкоголь.

Как-то нелогично было сначала давать мне смесь от похмелья, а потом тащить на вечеринку. Но к чёрту логику. Пить всё равно уже не хочется. Потому я иду к бассейну, мимо всех красоток, что только и ждут моего сигнала. А ведь это ещё никто не в курсе, что я снова свободен.

Я сажусь на край бассейна чуть вдалеке от толпы. Ребята бесятся, пьют, брызгаются, кто играет в карты на раздевание, кто в бутылочку. Вакханалия на начальной стадии.

— Привет Эдриан, — рядом присаживается Офелия. Она одёргивает рукой длинную белую накидку, открывая свои стройные модельные ноги.

— Офелия, — киваю в ответ. Блондинка молчит, глядя на тусующихся ребят. Она перебрасывает светлые волосы за плечо и поворачивается ко мне.

— Почему ты такой грустный? У тебя что-то случилось?

— Нет, всё в порядке.

— Можешь не рассказывать мне, если не хочешь, не буду настаивать. Но мне кажется, ты должен немного повеселиться, отвлечься, что бы там у тебя ни было.

Она спрыгивает аккуратно в воду, окончательно снимая накидку, обнажая свои шею и плечи, и грудь четвёртого размера, втиснутую в белый купальник. Я невольно задерживаю там взгляд, а она улыбается, едва заметив это. Я тут же отворачиваюсь, но вспоминаю Адель.

Больше — не всегда лучше. У неё была твёрдая троечка, но смотрелась она куда сексуальнее этого вымени. Я тут же одёргиваю себя:

«Нельзя! Нельзя думать так о сводной сестре!»

Чёрт!

Я спрыгиваю следом за Офелией в бассейн, она права, может эти игрища смогут отвлечь меня. Блондинка берёт меня за руку и увлекает в центр, к остальным ребятам. Три девицы плавают рядом на больших надувных пончиках с коктейлями в руках, ещё парочка целуется с краю — она наполовину высунувшись из воды, а он — склонившись к воде с бортика. Ещё один парень недалеко от гриля и столика с алко-желе забрасывает его себе в рот и разбегается, что бы прыгнуть в бассейн. Судя по его размерам — всплеск достанет до крыши особняка.

Я инстинктивно отхожу в сторону, а т.к. мою руку держит Офелия, она отходит следом. Парень прыгает и девчонок на пончиках накрывает волной брызг, они верещат, а блондинка жмётся ко мне. Её грудь трётся о мой торс, а намокшие пряди липнут к лицу. Я решаю убрать её волосы, слегка касаюсь пальцами шеи, Офелия приоткрывает губы, а её пульс под кожей пляшет чечётку.

Особо не раздумывая, я наклоняюсь и засовываю свой язык ей в рот. Если уж отрываться и забываться, то всеми доступными методами. Её соски твердеют и упираются в меня, давая понять, что продолжению быть. Офелия не особенно сопротивляется. Когда я вывожу её за руку из бассейна и веду наверх.

По очереди открывая все двери на втором этаже, я нахожу не запертую и на удивление свободную. Закрыв её изнутри, я подхожу к блондинке, уже мысленно трахнув её во всех позах. А потом замечаю бутылку коньяка на широком подоконнике. Я предлагаю Офелии выпить и она соглашается.

Прикончив бутылку. Мы перемещаемся на кровать. Она чуть ли не кошка мурлычет, опускается вниз, стягивая с меня купальные шорты. Сначала начинает работать рукой, потом подключаются губы, язык.

С утра я просыпаюсь в беспамятстве, ибо не сразу узнаю комнату и девушку рядом, силюсь вспомнить вчерашний день. Воспоминания приходят с замедлением, потому я иду в душ, что бы освежиться.

Часы показывают час дня, а значит, я встал одним из первых. Большая часть гостей ещё дрыхнут после тусовки, кто где. Стоит мне выйти в коридор, как мои догадки подтверждаются. Не сумев отыскать Марка, пишу ему смс:

«Ты где?»

«Я у Мэди, не нашёл тебя вчера и ухал домой. Ты не отвечал на звонки.»

Я проверяю телефон и вижу три пропущенных и два сообщения о том, что Марк сваливает. Вызываю такси и тоже еду домой.

Уже, будучи на месте, заказываю пиццу и валюсь на диван. Голова не болит, не гудит, тело не ломит. Что за смесь мне вчера дал Марк. Отличная штука! Теперь только её и буду пить перед пьянками. Кстати, он обещал сегодня связаться со своим человеком по сейфам. Надо бы снова позвонить ему.

Спустя два часа друг приезжает ко мне и привозит с собой какого-то лысого парня. Всего в татуировках от шеи до кончиков пальцев на руках — дальше не видно. Я провожу их в кабинет отца и указываю на сейф.

Парень ничего не спрашивает, просто приступает к работе. Я кошусь на Уолтерса, но тот лишь пожимает плечами:

— Профессионал своего дела. Никаких лишних вопросов. Никаких проблем.

Спустя примерно минут сорок ему удаётся отпереть сейф, я вручаю ему две шутки баксов и он сваливает, всё так же молча, перед этим записав мне пароль от сейфа.

Я бросаюсь к документам, перебираю пальцами всё, что вижу. Здесь лежит всё от выписок с банковских счетов до слитков золота. В углу замечаю небольшую шкатулку. Выглядит не очень дорогой, но ценной. Открыв, я обнаруживаю там пачку не распечатанных писем и фотографии.

На них изображён какой-то парень с Адель. Присмотревшись, понимаю, что на фото мой отец. Но тогда это не может быть Адель, отец моего возраста, может немного старше. Значит рядом мама Адель — Саманта Флеминг.

Марк присвистывает, увидев пару на фото в моих руках и даже не догадывается, кто это. Или догадывается? Это же слишком очевидно.

Я переворачиваю снимок и обнаруживаю надпись: «На память о нашем первом выходе в свет от Сары» и три сердца внизу, нарисованные от руки. За ним ещё несколько фото с этого же места, но в разных позах. Женщина улыбается, отец тоже смеётся. Но... Сара?

— Кто такая эта Сара? — подаёт голос друг, о котором я успешно успел забыть.

— Не знаю, кто такая Сара, но женщина на фото — мать Адель — Саманта Флеминг. Марк снова присвистывает, но уже не от восхищения, а от удивления. Я буквально вижу, как шестерёнки в его голове крутятся, и до него доходит информация.

— Мама Адель встречалась с твоим отцом? Ничего себе.

А нет, не додумался. Впрочем, фото ведь не с беременной, поэтому их не связать с нами и нашим расставанием. Но, это всё равно как-то стрёмно. Нужно поскорее всё сложить на место, всё равно ничего толкового не нашлось.

Я запихиваю всё на свои места, закрываю сейф и записываю код в заметки смартфона, чтобы не забыть, а бумажку разрываю на мелкие кусочки и выбрасываю.

Адель Флеминг

Стоило мне лишь перешагнуть порог академии, воспоминания тут же захлестнули меня лавиной чувств. Стою, мнусь, будто в первый раз. Помню как почти год назад, я терялась в лабиринтах этого огромного здания со всеми этими пристройками, садом, подъездной тропинкой, конюшней и ещё многими прочими вещами, которых я не смогу даже перечислить. Как познакомилась с Леонардо и Руби, как Эдриан меня...

Салливан. Не знаю смогу ли снова на него смотреть. Нужно быстренько вернуться в свою комнату и закрыться там. Мне нужно разложить вещи, привести себя в порядок после дороги, перекусить, а ещё... прятаться. Видимо в прятках я и проведу ближайшее время.

— Ну? Чего застыла? Топай, давай, — подпихивает меня коленом в попу Джек. Никаких манер, честное слово.

— Да иду я, иду, — ворчу я, ступая несмелым шагом.

Бенсон ловко заносит мой чемодан на верхний этаж, я отпираю комнату ключом и вхожу внутрь. Всё так, как я и оставляла. Только воздух спёртый.

— Не думала, что когда-нибудь буду скучать по комнате в Висте, — говорю я, открывая окно настежь. Прохладный послеполуденный воздух влетает в комнату, разнося запах фруктов из академического сада.

— Это что сливы? — нюхает воздух Джек.

— Очень похоже. Ну что? Пойдём объедать богатеньких снобов? — радуюсь я, даже не рассчитывая на согласие друга. Но рыжик быстро печатает что-то в смартфоне, хватает меня за руку, захлопывает мою дверь и уводит меня на улицу. В саду мы встречаем уже и Дэна.

— Привет, принцесса. Как добралась? — он прячет телефон в карман, прежде чем подскочить ко мне и закружить в объятиях.

— Хорошо, спасибо. Джек сказал, ты был занят. Всё хорошо? — Дэниел не встречал меня на вокзале в отличии от Джека, но тот сказал, что у Дэниела какой-то очень важный разговор с семьёй. Я уже боялась, что что-то случилось, кто-то заболел или того хуже, но Харпер отмахивается и улыбается.

— Да просто отец в очередной раз наставления давал. Они немного затянулись, тебе бы пришлось ждать, так что я оправил Джека одного. Без обид?

— Шутишь? Да я ополчу на тебя весь мир, — выдаю я, а сама хохочу. Как же всё-таки хорошо, что у меня есть друзья здесь. Они не дадут мне зачахнуть и не оставят мне ни одной свободной минуты. — Жаль только, что Кэтти нет здесь.

— Да, с ней очень весело. Ну, ничего, мы будем забирать её на выходные. Не на каждые, конечно, но иногда точно, — убеждает меня Джек.

Он срывает пару слив и кивает Дэниелу, а тот достаёт небольшое покрывало, бросая на траву. Усевшись на него, мы точим сладкие сочные фрукты и погружаемся в недавние воспоминания из Фаясты.

Сок стекает у меня по рукам, по бороде и шее, всё становится липким, и я понимаю, что пора бы и в душ сходить, освежиться после дороги и разобрать вещи. Пока на меня не слетелись все местные насекомые, я прощаюсь с ребятами и ухожу к себе.

По пути мне удаётся никого не встретить, и с облегчённым вздохом я закрываю дверь изнутри. Выудив из чемодана большое бамбуковое полотенце, пару бутылочек и шлёпанцы отправляюсь к душевым.

Полчаса под горячими струями, лёгкий массаж головы с шампунем запаха вишни и я готова покорять мир. В полотенце бреду в комнату, заваливаюсь внутрь, не глядя падаю на кровать и вдруг слышу небольшое покашливание от другой стены моей комнаты.

Эдриан.

— Салливан? Что ты тут делаешь? — выдаю я, не успев сообразить, что это... Эдриан Салливан. Мой сводный, чёрт бы его побрал, брат. А я в одном полотенце.

— Ты не заперла дверь, когда вышла, я решил подождать тебя.

Нормальные люди ждут снаружи, но я даже не могу ему возразить. Я просто онемела от неожиданности. Какого чёрта?

— Я не рассчитывала увидеть тебя раньше понедельника, — поясняю я.

— Дома стало скучно, отец снова в командировке, у домработницы отпуск, Парни... они в общем заняты своими делами, — зачем-то объясняет он.

Я подмечаю красные глаза и слегка осунувшееся лицо. Точно после пьянки.

— Вчера была вечеринка? — спрашиваю, как бы между делом, а сама зарываюсь в чемодан, пытаясь отыскать хоть какую-то одежду. Кажется, я где-то сверху сложила свой новый синий халатик. Или это было при поездке в Фаясту?

— Да. Ты была там? — немного оживает Эдриан.

— Нет, по тебе видно. Лучше бы спать шёл, а то ведь... — я одёргиваю себя. Я ему не девушка, я не должна о нём беспокоиться, я вообще должна держаться от него подальше.

Эдриан смотрит на меня и молчит, я стараюсь не поворачиваться к нему лицом, всё время находя занятие рукам. В этот раз я дёргаю занавески, что бы закрыть окно. Не хватало ещё комаров на ночь при включённом свете.

— Адель мне нужно с тобой поговорить, — начинает он, а я уже понимаю, о чём пойдёт речь, но не хочу даже пытаться.

Ситуация у нас безвыходная. О чём тут ещё говорить? Что обсуждать? Нам нужно поскорее забыть обо всём, что было весной. Подумаешь? Одна весна да пол-лета. Я вон с Полом почти пять лет встречалась и довольно быстро о нём перестала думать. Мне просто нужно найти парня.

— Нам не о чем говорить, — перебиваю Эдриана. И чуть менее резко добавляю: — Уходи. Прошу тебя.

— Это не о нас, это о твоей матери и моём отце. Но я вижу тебе нужно собраться с мыслями. Извини, что потревожил, я приду завтра, — он бегло взглянул на часы. — В это же время.

А после просто вышел, оставив меня в раздрае.

— Чёрт! — ругаюсь я. — Тоже напиться, что ли?

Всё равно завтра воскресенье. Можно будет отоспаться.

Я беру трубку и звоню Джеку с Дэниелом. Они только вернулись из сада и будут у меня через десять минут. Я быстренько привожу себя в порядок, напяливая пижаму с единорогами, которую брала в Фаясту. Сиреневый мне отлично подходит и поднимает настроение немного, но мне чертовски не хватает зелёнки Кэт рядом.

Прикончив третью бутылку вина, Джек отправился за дополнительными вкусняшками в круглосуточный ларёк. Хорошо, что он открывается за неделю до начала занятий. Ведь многие студенты приезжают раньше, что бы обжиться, настроить массу планов и организовать кучу вечеринок в этом учебном году.

Когда рыжик возвращается с тремя пачками чипсов, тремя шоколадками и двумя литрами колы, я понимаю одно — вина больше нет. Эх, а я так надеялась.

Но унывать мне не позволяют, увлекая в игру.

— Правда или действие? — сквозь хитрющую улыбку спрашивает Бенсон.

— Мы что и здесь будем в это играть? — я театрально закатываю глаза.

— На протяжении всего-о-о года, — протянул Харпер с такой же улыбкой, как у Джека.

— Только здесь отказываться нельзя, выпить вместо ответа нельзя, ну и играть мы будем не каждый вечер и не по сто вопросов, — тут же вклинился Джек.

— То есть как? — не понимала я.

— Это будет игра продолжительностью в год. Пока ты не исполнишь своё действие, не можешь загадывать его следующему игроку. Должно быть весело, — потёр руки рыжик.

— И кому из вас двоих в голову пришла эта идея? — я вперила свой взгляд в Бенсона, но тот поднял руки в защитном жесте. Перевожу взгляд на Харпера, но сомневаюсь. Однако, Джек кивает в сторону друга, сдавая его с потрохами. У меня отвисла челюсть. Буквально.

— Серьёзно? Значит, в тихом омуте черти водятся?

— По-твоему я тихий? — я вот не пойму он спросил серьёзно или шутки ради.

— Не сказала бы что тихий, но ты и не Бенсон.

— И что это должно значить? — оживает последний.

— Ой, ну не начинай. Вы абсолютно разные. Такого сумасбродства я ожидала от тебя, Джек. Но Дэниел. В голове не вяжется, — улыбаюсь я, в надежде, что никого этим не обижу. Я до сих пор не особо вникла в реакцию каждого из них.

— Ладно. Это не важно. Так что скажешь? — напомнил о сути Дэниел.

— Согласна. Кто первый?

— Ты, — одновременно воскликнули парни.

— Тоже мне джентльмены, — фыркнула я, но согласилась. Вопросы в этой игре не подразумевались.

— Заяви о себе, — выдал Джек.

На мой недоумевающий взгляд он продолжил.

— Ты сама сказала, что тебе надо найти парня, что бы отвлечься. Заяви о себе. В понедельник вытвори что-то такое, что бы о тебе говорила вся академия.

Чёрт, я что вслух успела выразить свои планы на парня? Хм, ладно.

— Полная свобода действий? — уточняю я, пытаясь сгенерировать хоть какую-то идею.

— Абсолютно. Можешь даже нас задействовать. Но если это будет нам обидно, то тогда нельзя, — тут же ощетинился рыжик. Будто я могла так поступить.

— Согласна!

В голову мне пришла одна потрясающая идея. Это было моей детской мечтой, но я никогда никому не говорила об этом, так что никто и не смог бы её для меня исполнить. Поэтому, я решила, что сделаю это для себя сама. Кто как ни ты сам, исполнишь все свои заветный мечты?

В воскресенье расписание на будущий семестр уже было выложено на сайте академии для каждой группы. Была пометка, что оно может меняться в ближайшие две недели, но точно определится за это время. Парни свалили к себе ближе к утру, а потому я смогла выспаться вдоволь.

После сытного обеда я поехала в город. У меня были кое-какие сбережения с прошлого года, да и когда я вернулась домой, то нашла себе подработку, что бы отвлечься от мыслей о Салливане. Но сейчас мне нужно позаботиться о предстоящем годе и найти работу здесь. Но сегодня я могу позволить себе пошиковать. Немножко.

Мой путь был проложен через кафе, в котором меня собеседовала женщина, через салон красоты, где я встретилась с молодой девушкой и ещё через цветочный магазин. День пролетел невероятно быстро, я даже не успела поесть, а ещё предстояла встреча с Эдрианом в академии.

Я не хотела оставаться с ним наедине, пусть даже тема и была щепетильной, нам требовалось отсутствие лишних ушей. Но чёрт, как же я была голодна! Потому стоило ему появиться на пороге моей комнаты, я потащила его в столовую.

Студенты прибывали в академию, а потому толкучка в основном была при комнатах, столовая пустовала. Насколько это было возможно. Я набрала себе запечённого мяса, взяла капустный салат и большой стакан клюквенного морса. Уселась возле выхода на улицу, Эдриан просто молча следовал за мной.

Он достал из кармана пиджака какой-то конверт и протянул его мне. Я подняла на него глаза с вопросительным выражением, но он лишь подтолкнул конверт ближе ко мне.

— Это твоя мама? — спросил он, когда я достала фотографию с маминых молодых лет. Рядом стоял Эдвард. Я кивнула, к горлу подступил ком и глаза защипало.

— Зачем ты мне это показываешь? — Эдриан лишь перевернул фотографию задней стороной, где маминым красивым почерком была подпись. Но внизу было чужое имя. — Сара?

Я была в замешательстве. Почему Сара? Кто такая Сара? На фото ведь явно моя мама.

— У тебя нет случайно тёти, близняшки твоей мамы? — спросил Эдриан, прекрасно зная, каким будет ответ. Мы оба понимали, что на фото моя мама. Подпись на обратной стороне сделана её почерком, я точно знаю. Только имя не вяжется.

Аппетит пропал моментально, на тарелке остался недоеденный салат и размазанный соус. Столовая медленно заполнялась прибившими студентами.

Я не стала отвечать, ведь очевидно, что всё это не просто так. Но даже если бы захотела, я просто не знаю, что можно сказать. Она меняла имя? Притворилась кем-то другим? Они играли в какие-то игры? Что это такое?

— Откуда они у тебя? — спросила я единственное, что имело смысл.

— Вскрыл отцовский сейф с документами. Там была куча всего, но эти снимки хранились особенно бережно.

— Зачем ты показал их мне? — не поняла я. Зачем он тревожит моё сердце, лишний раз напоминая, что мы не можем быть вместе из-за нашего родства?

— Ну, на них твоя мама. Я не был уверен и хотел... — он замолчал, не зная, как продолжить.

— Чего ты хотел?! — вдруг спросила я громче, чем собиралась.

Моё горло сжималось от обиды, на маму, на Эдварда, на Эдриана. Одна умолчала о важных вещах, о моём происхождении. Второй пытался втереться в доверие и провёл тесты без моего ведома, скрыл свои мотивы. А третий приходит ко мне, когда ему вздумается и разрывает меня на части, принося лишние доказательства того, что мы совершили ужасную ошибку, полюбив.

— Ты делаешь мне больно, находясь здесь! Ты делаешь мне больно, когда говоришь со мной! Я не хочу больше тебя видеть! Слышать! Больше не приближайся ко мне! — мои эмоции вышли из-под контроля, вызывая истерику.

Ко всеобщему удовольствию, сцена получилась довольно громкой и драматичной. Голодных с дороги зрителей в столовой уже набралось достаточно, а раз уж завтра первый учебный день, то утро я встречу с самой сочной сплетней, открывающей год.

Я выбежала из столовой, словно спасалась от гепарда. Слёзы застилали глаза, я едва разбирала дорогу, пока бежала в свою комнату. А оказавшись в своём маленьком кубе безопасности, попросила Дэнни и Джека прийти ко мне. Оставаться одной сейчас совсем не хочу.

Мда уж, заявила о себе, так заявила, ничего не скажешь. Мальчики будут в шоке.

— Ты что сделала?! — вытаращился на меня рыжик.

— Порвала с ним у всех на виду. Это было ужасно. Я сорвалась, не сумела сдержать эмоций. Кажется, я швырнула фото ему в лицо. Господи, надеюсь, никто их не видел! Иначе быть беде.

— А что за фото? — поинтересовался Харпер.

Чёрт, проболталась.

«Адель, держи язык за зубами!» — дала себе мысленный подзатыльник.

— Да там, ерунда. Дело не в фото, а в нём самом. Как он может так запросто являться ко мне в комнату, требовать разговора? Неужели ему настолько плевать? Или может он нашёл себе девушку уже? — сказала вслух и поняла, насколько жалко я сейчас выгляжу.

Никогда я ни за кем не бегала и сейчас не стану! Не хватало ещё страдать по Салливану на виду у всей академии. Не бывать этому!

Страдания — это выбор, и вместо них я выбираю собственное достоинство. А значит, нужно выбросить его из головы поскорее, а потому задание, которое мне загадал вчера Джек, как нельзя лучше подходит для этого. Я ещё более уверилась в своей задумке!

Эдриан Салливан

Я не ожидал от Адель такой реакции. Думал, она уже отошла за столько-то времени. Но нет, она, как и я, по-прежнему страдает, у неё есть чувства ко мне. Но она отталкивает меня. И это понятно, хоть и неприятно. Ведь, если нельзя любить, то она будет ненавидеть.

Эмоции так просто не подавить, мы же не Роберт Бёрк, но их можно перенаправить. А что ещё такое же сильное как любовь? Только ненависть.

Но от осознания этого, становится тяжело дышать. Я не хочу, что бы она меня ненавидела, не хочу! Пусть я буду эгоистом, но даже если ей будет проще меня ненавидеть, я не допущу этого. Рано или поздно мы оба остынем всё равно остынем, но если возненавидим друг друга, обратной дороги не будет.

В комнату я бреду в полном раздрае. Ноги еле волочатся, а коридоры уже заполняются слухами.

«Флеминг бросила Салливана»

«Первая парочка Висты разругалась!»

Одна краше другой. Но когда я проходил мимо душевой на этаже Адель, то услышал разговор двух девчонок из соседних комнат.

— ...изменил, представляешь?

— А она хороша. Не дала себя в обиду, крутая.

— Ага.

— А с кем изменил-то?

— Он переспал с Офелией Деверли.

— Не удивлена, она давно за ним увивается. Добилась-таки своего. А казалась такой безобидной...

Я громко хлопнул дверью, скрываясь от внешнего мира. Если бы они знали правду, которая куда хуже того, о чём они говорят... Бедная Адель. Надеюсь, она не поверит в эти россказни. Хоть мы и давно не вместе, но в академии об этом ни сном, ни духом. Для всех — мы расстались полчаса назад.

Однако этим сплетням не суждено было просуществовать долго. О них забыли на следующий же день, потому что произошло то, чего я ожидал минимум через полгода, но никак не раньше, однако...

Понедельник. Ненавижу этот день каждой клеточкой тела. Все суетятся, бегают, болтают. Скоро голова взорвётся от этого беспрерывного гула. Я слишком отвык от большого скопления людей. И пусть Марк и вытаскивал меня изредка на тусовки, они не длились долго и я мог легко отключить все звуки залив в себя парочку бутылок пива или чего покрепче.

После пар, когда было время обеда и почти все сходились в столовую, я заметил Флеминг в компании Бенсона и Харпера. Она улыбалась и выглядела счастливой, но стоило её взгляду скользнуть по мне, улыбка сошла с лица. Она села за стол спиной ко мне, продолжая разговор с друзьями.

— Приём, приём, Земля вызывает Салливана! Ты с нами? — тряс меня за плечи Марк.

Видимо, он уже давно зовёт меня, а я всё стою и пялюсь. И что ей с девчонками не дружиться? Обязательно с парнями только?

— Забей. Что там по парам? Твоё расписание по-прежнему как моё или есть новые направления? — обращаюсь к Уолтерсу, который решил углубиться в отельно-ресторанный бизнес, для успешного построения сети и развития ночных кубов, а так же международные отношения, для выхода на другие рынки.

У этого парня будто жопа горит, не может усидеть на месте. Ещё не успел окончить академию, а уже кучу бизнес-планов настроил. И не только бизнес. Что там Мэди? Фату ещё не присматривает?

— Есть пара новых, так что наслаждайся моим обществом, пока можешь, скоро мы не будем так часто встречаться, — он откидывается на стуле, закидывая руку за спину Робу, последний лишь хмыкает себе под нос и улыбается одним уголком рта.

— Что я вижу? Что это у тебя на лице? — Марк поворачивает голову Роба к себе за подбородок. — Эдриан, ты тоже видишь эмоцию на этом каменном изваянии?

Я не могу сдержать улыбку, когда Бёрк дёргает головой и грозит Марку вилкой:

— Ещё раз тронешь моё прекрасное лицо, я тебе пальцы отгрызу.

— Ахахах, а здорово Кэт над тобой поработала!

— Кэт? — при чём здесь подруга Адель? Разве они ещё общаются? Я думал всё. Хотя, это между нами с Адель всё. А Роб и Кэт не обременены родственными связами... Даже нашими. Я так никому и не сказал.

Внезапно пиликнул телефон, потом у Роба. И у Марка. И так по цепочке телефоны всех присутствующих в столовой издали звук уведомления. Наверняка очередное объявление от руководства Висты.

Но я замечаю восторженные взгляды девчонок и смотрю туда, где сидела Адель с друзьями. Пусто. А позже восторженные вздохи дополняются мужскими присвистываниями. Все палятся в телефоны. Я тянусь за своим, но Марк отбирает его у меня прямо из рук.

— Ты не захочешь на это смотреть, — я хочу знать, что там, чёрт возьми, такое! А после его слов, так тем более. Марк натыкается на мой грозный взгляд и возвращает телефон.

Я открываю инстаграм и вижу две главные новости дня. Первая — мой субботний поцелуй с Офелией. Замечаю осуждающие глаза девчонок и завистливые других парней. Вторая — это видео, которое всех взбудоражило, и на нём Адель. Онлайн-трансляция.

Она стоит посреди кучи лепестков роз и озирается по сторонам с сияющей улыбкой. Джек и Дэниел стоят в двух метрах от неё с широко раскрытыми ртами. Оказавшиеся поблизости девушки завистливо и одновременно восторженно охают, фотографируют, снимают на видео.

Что это такое?

Я встаю из-за стола и иду туда, где они сейчас находятся.

На выходе из столовой, сворачиваю в коридор к корпусам с аудиториями. Там, где стоят шкафчики для учебников, замечаю толпу, окружившую это лепестковое безумие.

— Что здесь происходит? — бросаю я, как-то особенно грозно.

Все вдруг расступаются, и моему взору открывается Флеминг. Сияние на её лице сменяется сожалением, а потом хищным оскалом. Что? Что это такое? Она видела поцелуй?

— Адель? — спрашиваю я, сам не зная что. Она складывает руки на груди, разворачивается на каблуках и уходит в противоположную сторону. Что это сейчас было?

Марк, — ни пойми, откуда взявшийся, — хлопает меня по спине с сочувствующим выражением на лице. Роб стоит камнем позади него.

Сара Чедвик

Эдвард протягивает мне конверт, загадочно улыбаясь.

— Что это? — спрашиваю я, а сама открываю, не дожидаясь ответа.

В руках красуются два билета в оперный театр, на ближайшее мероприятие. Выход в свет. Мне. С Эдвардом Салливаном.

— Как это понимать? — немного растеряно спрашиваю я, но не перестаю глупо улыбаться.

— Мне надоело скрываться. Как ты уже поняла, я люблю ясность. Я собираюсь всему миру объявить, что люблю тебя. Что для этого подходит больше, чем светский визит в оперу и благотворительный вечер?

— Что ты сказал? — мне кажется, кровь разом отлила от лица, от рук, исчезла, испарилась куда-то. Потому что мои пальцы начали подрагивать, а всё тело покалывали тысячи невидимых иголочек.

— Что опера — это лучшее...

— Нет-нет. Я не про это. Раньше, — подталкиваю я. Не могло же мне это послышаться. Правда?

— Ах, это. Я люблю тебя, Сара. Да, пусть мы знакомы всего несколько месяцев, но я уверен, что подобных чувств ещё не испытывал. Я люблю тебя, Сара Чедвик.

Я встала из-за столика и поцеловала его. Пусть я пока не уверенна, что это любовь, но я определённо влюблена в этого парня, и сейчас — нет на свете девушки счастливее меня.

Ближе к вечеру назначенного дня я трепетала от предвкушения, выбирая платья из предложенных мне моими соседками. Но одно было слишком пёстрым, другое с блёстками, третье через чур короткое и обтягивающее.

К счастью, выбирать не пришлось, так как за час до выхода, курьером мне доставили шикарное небесно-голубое платье. На серой коробке с большим белым бантом была записка: «Под цвет твоих ангельских глаз».

— Да он романтик, оказывается, — заключила Шила.

— Либо он просто понимает, что студентке медфака не достать денег на приличное платье. Он же её всё-таки в высший свет ведёт, а не в забегаловку за углом, — бурчала под боком Джулия.

Но я не была на неё в обиде. Они обе были правы, и что не менее важно — мне не было стыдно за своё финансовое положение. Эдвард ни разу не давал повода думать о себе так, будто ему есть дело до моих денег. Точнее их отсутствия.

Конечно, богатой меня не назвать, но и бедной тоже. У меня хватало финансов на общежитие, питание, кое-какие вещи по нужде, а большего и не нужно. Я училась, я хотела помогать людям, дарить им здоровье и радость от этого.

Потому не придавала значения подобным слухам. Коих было не мало. Большая часть — те, кто не знал ни меня, ни Эдварда близко — говорили, мол, я захомутала его только постелью и, что долго он со мной не выдержит. Многие говорили, что он просто развлекается, прежде чем женится на достойной девушке. Но это было абсолютным бредом. Наверное.

Девчонки сделали мне шикарную причёску, убрав волосы наверх, слегка ниспадающими локонами, Джулия одолжила серебряный браслет, который как нельзя, кстати, сочетался с подаренными серёжками. Лёгкое атласное платье подчёркивало мою фигуру, облепляя талию нежной дымкой. Ткань струилась по телу до самих щиколоток, чуть прикрывая их. Любимые туфли довершали образ.

— Да ты прям первая леди, — подытожила Джулс, когда я покрутилась перед ними.

— Да-а, — мечтательно протянула Шила.

Именно на такой эффект я и рассчитывала.

Когда за мной поднялся Эдвард, он почти потерял дар речи, но всё же сумел взять себя в руки и немного невнятно сделал мне комплимент, после чего откашлялся, накинул мне на плечи мой полушубок, предложил руку и повёл меня к машине.

Опера мне не очень понравилась. Я не училась ценить подобное и эти завывания не принесли мне особого удовольствия, но я промолчала из уважения к Эдварду. Он ведь сделал это всё для меня.

Однако от его глаз не укрылось, что я почти не испытываю никаких эмоций и мы сбежали во время перерыва. Антракт, кажется, так это называется?

— Давай лучше поедим мороженного? — говорю я.

— Мороженного? В ноябре? Ты с ума сошла, — смеётся Эдвард.

— Тогда хот-догов. Хочу есть. Ну же, пойдём, — я потащила его за руку в сторону уличных фургончиков с разной едой. Поначалу Эдвард кривился, отнекивался, но увидев, как я уплетаю свою порцию, ему тоже захотелось.

Мы гуляли по парку, прячась от ветра в широких деревьях. Хоть и была глубокая осень, но все листья опасть ещё не успели, как бы ни старалась погода. Мы сели на лавочку и пытались перестать смеяться с того, что сбежали из оперы ради уличных хот-догов. Когда на тропинке показался парень.

Он оказался фотографом и гулял в парке в поиске интересных пейзажей, но увидев нас, в наших нарядах, решил подойти. Я загорелась идеей запечатлеть этот момент, когда мы только вдвоём, к тому же такая возможность — это редкость. У кого ещё в наше время может быть фотоаппарат? Впрочем, у Эдварда он и правда может быть, но даже если и так — сейчас-то его нет у нас. Парень сделал нам пару снимков на плёнку, взял мои контакты и исчез так же быстро, как появился.

После прогулки мы всё же поехали на приём, как было запланировано. Эдвард хотел представить меня родителям, но место проведения было настолько огромным, что мы их попросту не нашли.

Мы скрылись на одном из балконов за огромными бархатными шторами какого-то непонятного тёмного цвета. Наблюдали оттуда за лавирующими между столиками официантами, веселящимися гостями, которые сыплют лестью, комплиментами и скрытым ядом.

— Я хочу никогда не быть на них похожей, — внезапно сказала я вслух. Хотела тут же прикрыть рот руками, ведь у меня и возможности-то такой не будет, если Эдвард не решит жениться на мне, о чём я не смею думать ещё ближайшие года два.

Но боковым зрением я заметила, что он никак не отреагировал, а потом плавно развернул меня к себе и сказал мне, что я, даже если захочу — просто не смогу быть такой как они, даже если бы у моих ног были все богатства мира.

Я растаяла в его руках после этих слов, чем он и воспользовался, уводя меня прочь. Я впервые оказалась в доме — нет, не так, в замке — у Эдварда Салливана. Всё здесь кричало о семейном богатстве и достатке. Я боялась даже прикоснуться к чему-то, а тем более ходить в обуви по кристально чистым и гладким полам. Здесь даже своё отражение можно увидеть.

— С ума сойти! — я всё разглядывала и разглядывала, картины, статуи, мраморный пол и огромные колонны, подпирающие следующий этаж. Здесь даже вазоны для цветов были произведением искусства. О чём можно говорить вообще?

Мы поднялись на второй этаж и прошли в самый конец коридора, где находилась спальня Эдварда. Я понимала к чему всё идёт и была не против этого, хотя коленки всё равно предательски дрожали. Всё-таки, какими бы ни были мои и его чувства, что бы он ни говорил или делал, а злые языки поселили в моей душе сомнения.

Что если он и правда хочет лишь затащить меня в постель?

Ведь для него такие подарки — серёжки с бриллиантами, платье, билеты в оперу — сущий пустяк, мелочь. В то время, как для меня это целое состояние. Может, так девушки и ведутся?

Впрочем, даже если это и так, это мой выбор, и я тоже хочу этого. Так что, останься я у разбитого корыта, смогу, по крайней мере, либо предаваться сладким воспоминаниям глядя на подарки, либо продать их и распорядится деньгами так, как мне того захочется.

Глава 6

— Кто скажет мне, когда появилась наука — конфликтология? — звучал голос профессора Смога на всю аудиторию, в которой от силы было около десяти-двенадцати студентов.

Я была потрясена. Количество желающих попасть на эти факультативы заметно отличалось от количества тех, кто здесь реально оказался. Весной было столько разговоров, слухов вокруг этого предмета, а по итогу сюда пришла лишь половина записавшихся. В чём подвох?

Руку понял Дэниел и ответил на вопрос профессора.

— В середине двадцатого века.

— Верно. Что есть конфликт? Мисс Флеминг? — он обратил на меня свой взор, а я запнулась на слове.

— Это... это...

— Ну же. Это не экзамен, говорите то, что думаете.

— Конфликт это одна из форм человеческой социализации, — мысленно глажу себя по голове. Хорошо, что я вчера залезла в интернет и почитала немного подробнее об этой ветви науки. Всё же, не упала носом в грязь.

— Отлично. А кто-то мне скажет, каким был главный вывод Георга Зиммеля в этой теме? — аудитория ответила тишиной. — Никто? Что ж, позвольте, я процитирую: «Конфликт, так же как и сотрудничество, обладает социальными функциями. Определённый уровень конфликта отнюдь не обязательно дисфункционален, но является существенной составляющей, как процесса становления группы, так и её устойчивого существования». Иными словами: конфликт нужен для того, что бы мы жили и развивались.

Клиффорд Смог всё рассказывал и рассказывал о конфликтологии, о её основоположниках, о Карле Марксе и прочих американских и европейских учёных. Плавно он подвёл к современности и важности экспертов по конфликтологии в политике, в государственных учреждениях, структурах, даже в полиции.

Мы едва успели коснуться единой теории конфликта, которую активно развивает один философ, как время вышло. Я успела лишь рот разинуть от разочарования. Мне нужно больше времени. Факультатив оказался чрезвычайно интересным и захватывающим. Мне хотелось ещё. Но Харпер чуть ли не за рукав вытащил меня из аудитории.

— Кажется, ты попала по адресу, — ухмыльнулся он.

— Даже не представляешь насколько ты прав. Я не помню, когда в последний раз была настолько сильно увлечена чем-то. Дэни, я вдруг поняла, что Виста — это конфликтный зоопарк.

— Ничего себе выводы. И это после вводной лекции? Что нас ждёт дальше? — в шутку присвистнул Дэн.

— Нет, я серьёзно. Сам подумай, здесь все друг другу конкуренты, пусть не проявляют активно выраженных позиций, но это и так всем очевидно. Везде идёт борьба за иерархию. А у некоторых ещё и за воспроизведение потомства. Конфликты между самцами — парни вечно дерутся из-за какой-то ерунды, меряясь деньгами, статусом, родителями и сам знаешь чем ещё. Конфликты за территорию — тот же Салливан, никто не смеет пойти против него, но это лишь подтверждает то, что однажды он уже победил на этом поприще. Что же касается иерархии, где оцениваются силы, ум, хитрость и прочее — это точно с Висты писано, зуб даю!

Я так восхищённо рассуждала на эту тему, что не заметила подошедшего сзади профессора, похвалившего мою заинтересованность. Я из-за неловкости чуть по стене не сползла, от того, что он это отметил.

— Вряд ли мы будем вдаваться в конфликтологию животных, всё же я ориентирован на конфликты между людьми, раз уже преподаю международные отношения, но если хотите более глубоко изучить тему, могу дать вам список литературы.

Харпер кое-как дотащил меня до столовой, и мы сели обедать.

— Ты будешь участвовать в викторине? — спросил он, когда мы подошли с тарелками на подносах к еде.

— Ещё не знаю. В прежнем университете я принимала участие в каждом проекте, конкурсе и так далее, но здесь совсем другой уровень. Не уверена, что потяну это, — я положила на тарелку куриное филе в панировочных сухарях и салат из зелени, редиски, кукурузы и ещё чего-то. Выглядит аппетитно.

— Да ладно тебе, конечно справишься. Я планирую записаться после обеда. Давай со мной? Худшее, что может случиться — не дашь правильного ответа, за это не сажают, максимум посмеются некоторые, но ты всегда можешь показать им средний палец и сказать, что ты хотя бы попыталась. А если мы выиграем, по некоторым предметам зачёт за семестр автоматом, — он посмотрел на меня почти умоляющим взглядом. — Ну же, давай, — подначивал Дэнни.

— Чёрт, ладно. Уговорил. Но! Чур ты следующий на исполнение желания! — пригрозила я ему пальцем.

— Замётано! Надо позвать Джека, может он тоже захочет принять участие, — он достал телефон и начал быстро что-то печатать одной рукой, пока второй нёс поднос с едой.

— Ооо, сильно сомневаюсь, — рассмеялась я, усаживаясь за свободный столик. — Джек если на что и согласится это выполнить два задания вместо одного, но точно не станет участвовать в конкурсах, тем более в викторинах, где ответы дают на время, соперничая с другой командой. Он хоть и умный парень, но в этом плане пацифист.

Наша беседа прервалась неожиданно, когда к нам подлетела какая-то девчонка. Она уселась подле меня, начала лепетать что-то об алкоголе, парнях, бассейне. Единственное, что я смогла выудить из её бессмысленного трёпа, что кто-то устраивает очередную вечеринку, на которую приглашены только избранные. Но каким боком я оказалась в их числе? Осталось загадкой.

— Это после твоего шоу, — сообщил Бенсон, который занял место болтушки, как только она отошла от нас.

— В смысле? С лепестками?

— И это тоже, — весело сообщил он, крадя крендель из тарелки Харпера.

— Но что в этом такого?

— Всё дело в том, что ты бросила самого Эдриана Салливана, на глазах у всех. А спустя всего день к тебе уже подкатывает неизвестный, — он многозначительно поиграл бровями, намекая на меня саму, — преподнося такой сюрприз в шкафчик. Это же так романтично, —перекривил он женским голосом последнюю фразу.

— Согласен, ты бы видела лица девчонок, что снимали это. Они все были в восторге и зависти одновременно. Каждой бы такое признание, — добавил Дэниел.

— Ага, знали бы они правду. Ни один парень в жизни не додумается до такого. Я лишь исполнила то, о чём мечтала в школе. Вместо меня мои мечты никто не воплотит, — парировала я. Но на задворках сознания понимала, парни правы. Теперь я нечто вроде Салливана в юбке и все хотят со мной дружить. Не знаю только радоваться этому или нет.

После обеда мы разошлись каждый по своим делам. Я вновь позвонила работодателям, с которыми встречалась на той неделе, но никто не хотел предложить должность студентке-очнице. А жаль, я ведь очень способная и быстро-обучаемая. И мне нужны деньги. В Висте без них не выжить, а тянуть из родителей не хочу, им сейчас нужно самим о себе заботиться.

Кафетерии отпадают сразу, у меня каждый день пары заканчиваются в разное время, в салон красоты тоже ищут кого-то с утра до вечера, вряд ли станут заморачиваться с двумя девушками на полставки. Но куда ещё можно устроиться на вторую половину рабочего дня? Про выходные даже спрашивать не хочу, посмотрим, как будет дальше.

Я решила позвонить Кэт и поделиться своей драмой, что ненароком устроила, а ещё идеями по поводу работы. Может, она что-то и подскажет.

Рыжуля ответила почти сразу, и голос у неё был довольный, как у кота. Рассказывать, что там у неё за событие такое радостное она не стала, но совет по поводу работы дала.

— Иди в отель. Когда я работала у Марка, то могла выбирать себе смены и меняться, при необходимости, с другими девочками. Кстати, у меня остались номера некоторых из них. Если хочешь, дам тебе, позвонишь и узнаешь. Вдруг им как раз кто-то нужен?

— Не думаю, что это хорошая идея. Марк лучший друг Эдриана. Не хочу с ними часто видеться.

— Не парься из-за этого, — лепетала в трубку Кэтрин. — Марк там почти не появляется, на то есть управляющий. Ты же не думаешь, что владелец отеля будет лично собеседовать девчонок на роль администратора? Да и дел у него будет предостаточно, что бы сидеть в одном отеле, и смотреть, как ты там работаешь. Звони, Адель, не пожалеешь. Девочки там хорошие, не твои Вистовские воблы, — убеждала подруга.

После разговора она всё-таки выслала мне номер, но я не стала звонить. Не хватало ещё работать у Марка, если он узнает, Эдриан будет торчать на каждой моей смене, а если он ещё и отцу скажет, тот вообще мне какой-нибудь кредитный счёт в банке откроет или ещё чего. Не хочу.

Спустя несколько дней долгих и безуспешных поисков, я всё же вернулась к переписке с Кэт, где она скинула мне номер менеджера по подбору персонала. Я долго отговаривала себя, но в итоге сдалась. Если там всё действительно так радужно, как говорит Кэт, и если она права на счёт того, что Марк там появляется не часто — стоит рискнуть. Чуть что не понравится, просто уйду, уволиться — не проблема.

На том конце телефона мне ответил приятный женский голос, мы недолго поговорили, назначили день встречи, и она попросила выслать ей резюме на почту, которую прислала в сообщении после разговора.

В день встречи я была немного на нервах. С самого утра всё валилось из рук. Даже не знаю, почему я так переживала. То ли от того, что действительно хотела пройти успешно хоть какое-то собеседование, то ли от того, что боялась ненароком встретиться с Марком Уолтерсом.

Я пролила кофе на первую блузку, которую надела, в итоге пришлось переодеваться, я умудрилась испачкать волосы в зубной пасте, пока приводила себя в порядок и как вишенка на торте — испортила стрелки, которые пыталась нарисовать полчаса. В итоге, я стёрла весь макияж к чертям, лишь подкрасив губы и ресницы, купила кофе в стаканчике на подъезде к отелю, а в сумку аккуратно сложила ещё одну рубашку, чисто на всякий случай. С моей удачей сегодня творится что-то неладное.

Меня встретили две приветливые девочки на рецепции, одна из которых проводила к менеджеру. Приятная на вид женщина, немолодая, но и не старая, светлые волосы в аккуратной укладке, полное отсутствие макияжа, очки, которые подчёркивают овал лица, серая юбка-карандаш и белая блузка.

Она указал рукой на кресло напротив того, в котором сидела сама. На стеклянном столике между нами стояли две кружки на блюдцах и небольшой чайничек. Аромат чёрного чая с лимоном просочился в нос, и я сразу пожалела, что взяла стаканчик кофе с собой. Всё же, не очень красиво, наверное.

— Адель Флеминг, верно? — спросила она.

— Да, мэм.

— Прошу, зови меня Шарлотта. Может чаю? — она жестом указала на чайничек, но я вежливо отказалась. — Расскажи мне немного о себе, Адель. В резюме у тебя очень мало информации.

— На самом деле, мне особо нечего рассказывать. Я студентка, учусь очно, потому меня интересуют только смены во второй половине дня. До недавнего времени я жила с родителями, а сейчас переехала из-за учёбы и ищу работу. Это будет мой первый опыт. Я понимаю, что всем нужны люди уже с опытом, хотя бы минимальным. Но в свою пользу могу сказать, что я очень вежливая, усердная, быстро учусь и приспосабливаюсь.

— Хм, интересно, — Шарлотта замолчала ненадолго. Она сделала глоток чая и поставила кружку на блюдце. — Скажу честно, мы действительно искали человека с опытом, всё же это не просто отель, а бренд. Здесь все и всё должны быть на высшем уровне. Но ты мне нравишься. К тому же внешне ты очень красивая, а это немаловажный фактор, рецепция — лицо отеля. Я готова предложить тебе испытательный срок. Скажем, неделю?

— Да, конечно, — ответила я воодушевлённая, но тут же замолчала, под внимательным взглядом женщины.

— Я не закончила, — она сделала ударение на фразе, но тут же вернулась к непринуждённому тону. — Если за неделю ты поладишь с девочками и научишься всему необходимому, а таких вещей не много, то место твоё.

Я подождала несколько секунд, на случай если она захочет ещё что-то добавить, а потом ответила ей.

— Конечно, Шарлотта, я очень рада этой возможности, — она улыбнулась мне и я выдохнула.

Мы обсудили день и время начала мой стажировки, после чего она встала с кресла и протянула мне руку, я последовала её примеру и слегка сжала её ладонь. Мы попрощались, и я вышла из кабинета менеджера.

Это было нервно. Она такая... такая... Не знаю, сильная, что ли. Прямо веет от неё чем-то таким нечеловеческим, но в хорошем смысле.

Когда я проходила мимо рецепции остановилась возле девочек. Они были очень приветливы и казались дружелюбными, как и говорила Кэт. С одной из них мне и предстояло работать с начала следующей недели.

— Я — Анна, тебе у нас понравится, — подмигнула она.

Из кабинета вышла Шарлотта, улыбнулась и кивнула девочкам, а сама направилась к лифту.

— Как прошло? — спросила вторая девочка.

— Ну, необычно. Таких, как она, я ещё не встречала. Очень неординарная женщина.

— Не переживай, она только с виду строгая, на самом деле очень добрая и эмпатичная. Шарли здесь все очень любят, — ответила Анна.

— Что ж, тогда до понедельника? — спросила я, наполняясь надеждой и далеко идущими планами.

— Да, Адель, увидимся. Не опаздывай, в первое время этого лучше избегать, — улыбнулась мне вторая девушка, и я покинула отель. Нужно будет узнать и её имя тоже.

В академии меня уже поджидали ребята. На все их многотысячные вопросы я отвечала, пока открывала дверь в свою комнату. Джек как обычно тащил в пакете бутылочку вина и сладостей, Дэниел же решил принести сегодня колу и чипсы.

— Обожаю пятницу и наши традиции, — улыбнулась я парням и пропустила их внутрь.

Однако распаковать принесённое мы не успели, потому, как в дверь постучали. Одна из моих соседок на этаже решила напомнить мне о вечеринке и спросить собираюсь ли я туда. Но так, как пригласили только меня, а про Джека и Дэниела забыли — я отказалась.

— Ну, если они с тобой, то могут прийти. Почему нет? — сообщила она и вышла.

Она, как и другие девочки, с которыми я делила душевую — не были похожи на троицу гадюк, что увивались за Эдрианом. Они не задирали меня, когда я только приехала сюда прошлой зимой, не строили мне козни, не издевались, не поддакивали остальным. Как-то я даже думала подружиться с ними, но поняла, что я не из их круга. Может, мы не испытывали друг к другу антипатии, но и симпатии, как таковой, тоже не было.

Сейчас же — другое дело, после случившегося в столовой и в коридоре очень многие стали подходить ко мне и перебрасываться какими-то фразами, мелочами. Иногда я поддерживала беседу, а иногда откровенно пялилась на подошедшего и не понимала: какого чёрта он или она вообще говорит со мной? Половина этих людей ненавидели меня вслед за Салливаном младшим. А сейчас в друзья набиваются. Какова цена таких приятелей?

Впрочем, мои мальчики быстро отвлекли от этих мыслей. Мне с ними было комфортно, и к тому же Джек первый кто заговорил со мной тогда, когда все поливали меня грязью. И сейчас они подслушивали мой разговор с соседкой, стоя рядом за дверью так, чтобы их не видели.

Прежде, чем она успела уйти достаточно далеко, Джек пихнул меня рукой под зад, выталкивая в коридор и шепча на ухо о том, что он ни за что не пропустит эту вечеринку. Я крикнула вслед уходящей девушке, что мы придём и она вернулась.

— Дай мне свой телефон, — она протянула руку, а после того как быстро вбила текст, я увидела в списке контактов новое имя — Виолетта. Блондинка сбросила себе вызов, а спустя пять минут мне пришло смс с адресом дома, где проходила вечеринка. Была приписка: «Захвати с собой купальник, если есть. Если нет — не надевай белую майку, иначе специально обольют».

Мне не пришлось даже выгонять ребят из комнаты, они сами вылетели, стоило прочитать смс вслух. Спустя каких-то десять минут мы стояли у ворот академии, в ожидании такси. Машина быстро доставила нас по адресу и так началась моя элитная ночная жизнь, как позже прозвала это Кэт.

Мы веселились, пили коктейли, поджигали шоты, прыгали в бассейн, расслаблялись в джакузи. Джек очень быстро нашёл новый объект симпатий и слился, оставив нас с Дэнни самих. Но скучать не пришлось. Мы наткнулись на компанию таких же слегка подвыпивших студентов, которые играли в бутылочку.

Вспоминая наши игры в горах, мы с Харпером переглянулись, посмеялись немного и решили присоединиться. А почему нет? Тогда мы бы вряд ли сыграли в это, так как нас было всего четверо и мы все друзья, а здесь человек десять, если не больше. Обещает быть весело.

Первые несколько кругов, я сидела не у дел, пока Дэни уже дважды оторвался. Должна сказать, девочки остались довольны. Позже я целовалась с неизвестным мне парнем, который позволил себе пощупать меня руками везде, где смог дотянутся и при этом не получить в дыню, потом с двумя другими девчонками.

Вот интересно, почему смотреть, как целуются девчонки — это нормально, многих даже заводит, а как двое симпатичных парней — так сразу «фу»?

Обмозговать сие мне не удалось, так как бутылочка снова повернулась ко мне. Я улыбнулась, раскрутила её и обвела взглядом всех присутствующих. Повезло, что среди них нет тех вобл и тех, кто открыто смеялся надо мной, хоть не будет противно.

Может, кто-то что-то и думал обо мне раньше, но мне об этом неизвестно, а сейчас — они все хотят видеть меня здесь. Так зачем же отказывать себе в приятном?

Бутылочка начала тормозить движение и остановилась, указывая на... Я перевожу взгляд вслед за горлышком. Скрестив ноги в позе лотоса, сидит накачанный, сексуальный парень. Его кубики на торсе словно с обложки журнала, упругая подкачанная грудь и мышцы на руках. О мой бог, какие же у него сильные руки. Я поднимаюсь взглядом выше, но он отвернулся назад и машет кому-то рукой, подзывая присоединиться.

Но когда он повернулся, я поняла, что пожирала взглядом Дэниела Харпера. Вот чёрт!

Он смотрит на бутылочку, которая направлена на него, обводит взглядом всех в круге, пытаясь понять, кому опять на него выпало и встречается с моим шокированным взглядом. Снова смотрит на бутылочку. На меня. На бутылочку.

Его рассеянный взгляд и моя шокированная физиономия, должно быть, забавляют всех вокруг. Но нам как-то не очень смешно. Целоваться с другом так же странно, как целоваться с... с... братом.

Ох, блин, не самое удачное сравнение.

— Я, наверное, откажусь. Что там надо сделать? Выпить два шота? — мямлю я, а девчонка сбоку толкает меня локтём.

— Дурочка. Он, знаешь, как круто целуется? Давай, не пожалеешь! — и тут я вспоминаю в ней ту, что попалась Дэниелу первой.

— Ты что струсила? Влюбилась, что ли? — заржал какой-то парень. О да, весьма логично, целоваться со всеми подряд, но отказываться. Если выпадет на того, кто тебе нравится.

— Мы друзья вообще-то!

Хотя, вообще-то именно так бы и поступила влюблённая девушка — нелогично. Ну что ж, ладно. Была не была!

Я поднимаюсь с пола и выхожу в центр круга. Харпер всё так же сидит на месте. Но получая толчок под рёбра, тоже встаёт. Он подходит ко мне, и мы стоим какое-то время, тупо смотря друг на друга. Блин, как же неловко.

— М-да, ситуация, однако, — хмыкает он и улыбается. — Ну что? Быстрый чмок и по углам?

— Ты ещё можешь шутить в такой ситуации? — улыбаюсь в ответ я.

Дэн наклоняется ко мне, я тянусь к нему, наши губы соприкасаются на секунду другую, и мы отстраняемся друг от друга. Вокруг лишь вой разочарования. А один умник так ещё и подначивает.

— Вот так вот, Харпер не в силах удовлетворить девушку. Видимо не на всех силёнки-то хватит. Раз-два и кончился, — парни заржали, а девочки немного сдулись.

— И как это понимать? — спрашиваю я строго, глядя в упор на того самого клоуна.

— Не каждому под силу справится с Адель Флеминг. Даже Салливан не справился, куда там нам, простым смертным, а уж тем более какому-то Харперу, — снова смех.

Я замечаю, что многие девочки обиделись на его слова, ведь он прямым текстом указал на то, что я лучше, хотя ещё полгода назад так никто не считал. А потом посмотрела на Дэниела. Он стоял красный, как помидор, но не от стыда. Он еле сдерживал себя, чтобы не врезать тому парню, плотно сжал кулаки и челюсть.

Я подошла к другу, взяла его за руку.

— Не обращай на них внимания. Они лишь проецируют свои комплексы на тебя, — сказала так, что бы услышал только он.

— Ты права, но из-за этого, я теперь стану мишенью для насмешек, — так же тихо ответил он, всё ещё скрежеща зубами.

— Ну, тогда поцелуй меня.

— Что? — он даже руки расслабил от удивления.

— Господи, что-что. Поцелуй меня и всё. Что б отстали, — он стоял и таращился на меня, будто я на китайском с ним заговорила. — Ну? — повторила я. Дэниел отмер и прочистил горло. Пока все вокруг продолжали посмеиваться, он взял моё лицо в ладони и поцеловал меня. Но это произошло настолько быстро, что я сама не успела среагировать, хоть и ждала этого.

Он целовал так неистово, так страстно, точно всю злость вложил в этот поцелуй. Он покусывал мои губы, тут же поглаживая языком, а рукой уже давно прижал меня к себе так близко, что я ощущала пульсацию вен под его кожей. Мои ладони лежали на его груди, а потом на мускулистых руках.

Это длилось не меньше пятнадцати секунд, мне буквально не хватало воздуха, потому, когда он оторвался от меня, я пошатнулась, чем вызвала восторженное «Ооо!».

— Другое дело!

— Так держать!

— Красава!

Со всех сторон доносились поздравления Дэниелу, а когда я села на место, девчонка справа наклонилась ко мне.

— Я же говорила тебе, не пожалеешь, — но я ей не ответила, только слегка кивнула. Мне нужно было отдышаться, прийти в себя. Я не рассчитывала на такой эффект. Всё о чём я могла думать сейчас — его руки на моём теле и губы, ласкающие мои.

Я ушла на воздух, посидев со всеми ещё около пяти минут, что бы не вызвать подозрений. На улице стояла глубокая ночь, у бассейна было очень мало людей. Я села на край и опустила ноги в воду. Мне нужно остыть.

Не знаю, сколько я так просидела, пока меня не нашёл Джек. Рыжик был до одури счастлив, и не сразу заметил моё состояние. Он уселся рядом со мной, закинув руку мне на плечо.

— Тебе что-то перепало? — спросила я, оглядывая его шорты, надетые задом наперёд.

— О да-а, — протянул он.

— Скажи мне сразу, кто это, что бы я знала, с кем мне не стоит заводить дружбу, потому что она начнёт через меня подбираться к тебе.

— Эй, как ты могла такое подумать? Я не такой! — возмутился Джек в шутку. Я сначала не поняла, но он прояснил. — Разве похож я на того, за кем бегают девчонки? — и рассмеялся. И почему-то мне показалось, что ему на самом деле не очень смешно. Я улыбнулась и обняла его.

— Ты очень многого о себе не знаешь и недооцениваешь себя. Может, ты и кичишься передо мной своими бицепсами и непомерным эго, но я вижу тебя насквозь Бенсон. И поверь мне, ты точно стоишь того, что бы за тобой толпы бегали.

— Конечно, я же не какой-то там сноб-подонок, что переспал с девушкой и забыл. Я даже имя её помню. Она... Её зовут... Вот чёрт! Адель, я сноб-подонок! Я забыл имя моей прекрасной феи! — на его лице появилась гримаса ужаса и сожаления. Он вмиг разочаровался сам в себе и подорвался, убегая прочь.

Подозреваю, побежал в дом искать свою фею и знакомиться.

Как ему вообще что-то перепало сегодня? Я улыбнулась своим мыслям.

Его место не успело остыть, когда рядом сел Дэниел. Он едва задел меня плечом, а по телу пробежали тысячи зарядов молний. Чёрт, да что со мной такое?

— Слушай, Адель, я хотел извиниться. Я был немного резок, надеюсь, я не сделал тебе больно? — он что думает, что мог сделать мне больно этой сценой? Что за бред?

— В смысле? Дэнни, не пойми неправильно, но я не влюблена в тебя, ты не можешь сделать мне больно.

— Я имел в виду, я укусил тебя. Пару раз, — господи, вот я дура.

— А, ой, ты об этом. Нет, всё в порядке, не парься.

— Между нами всё окей? Да? — как-то неуверенно спросил он. Мне кажется, или он тоже испытал нечто подобное, что и я?

— Дэнни, ты хочешь мне что-то сказать? Я просто не совсем понимаю, к чему... к чему ты ведёшь?

— Нет, ничего такого. Просто я был очень зол, а эмоции я привык сбрасывать грубой силой, а не поцелуем. Я просто надеюсь, что не сделал ничего плохого. Да и сама ситуация, извини, что тебе пришлось спасать мою честь, — он поправил рукой волосы назад и виновато улыбнулся.

Чёрт, ну и нафантазировала же я себе. Надо охладиться.

— Поплаваем? — я спрыгнула в воду, и Харпер не заставил себя ждать.

— Джека не видела? Он пропал почти с самого начала, как мы пришли.

— Видела. Он встретил какую-то девушку, переспал с ней и забыл её имя. Пошёл знакомиться.

— Он что сделал? — уставился на меня Дэн.

— Сама в шоке. Назвал её своей феей. Обязательно расспрошу его завтра об этом. Или послезавтра, это уж как пойдёт, но без подробного отчёта не отпущу.

— Не отпустим! Я тоже хочу знать! — он брызнул в меня водой. Я брызнула в ответ. И начался эпический бой.

Алкоголь медленно выветривался из крови и ближе к утру мы решили, что пора валить отсюда. Вот только дурацкое правило коменданта, что после двенадцати ночи вход закрыт, и откроется он лишь в шесть утра. Что ещё делать два часа?

Оставаться в чужом доме с кучей народу, половина из которых — пьяные озабоченные парни — мне не хочется, хватило прошлогоднего опыта. В академию не сунешься — закрыто. Дэниел здесь приезжий, потому у него кроме комнаты в академии, дома здесь тоже нет, как и я. Джек тоже приезжий, хоть и не из другой страны, но всё равно не столичный парнишка, дома поблизости нет. Куда деваться?

— Может в бар? Они обычно до восьми-девяти утра открыты, — предложил Дэниел.

Джека мы так и не смогли отыскать. Телефон его сел, судя по всему, а среди спящих его не нашлось. Потому есть два варианта: либо он в одной из закрытых комнат с той самой феей, либо он уехал вместе с ней. Ну, или сам. Хотя тогда он бы сказал нам, наверное.

— Я оставила Джеку смс, что мы уезжаем. Но в интернете поблизости я не нашла открытых баров. Только стрип-клуб.

— Отель? — предложил Дэни, а мне в голову вдруг пришла гениальная идея.

— А поехали в стрип?

— Ты ещё пьяна. Да?

— Нет! Дэниел, я ни разу не была в стриптиз-баре, но мне всегда было интересно. Если мы не поедем туда сейчас, то вряд ли ещё когда-нибудь в жизни я решусь на это. Поехали, пока я навеселе, а-а? — он почесал голову, посмотрел в небо.

— Это не самое лучшее место для молодой девушки.

— Тогда это твоё задание! — выпалила я. — Отвези меня в стриптиз-бар и закажи там один танец! Мне чертовски интересно.

— Ай, чёрт с тобой, поехали. Всё равно всё закрыто, а ближайший открытый бар в двадцати километрах отсюда.

— Ура! — я даже подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши.

Внутри воцарилось такое воодушевление. Мы когда-то в школе с Кэт мечтали, что когда вырастем, то будем каждую субботу ходить на мужской стриптиз, это же так круто. К слову, тогда мы плохо понимали, что собой представляет стриптиз, но очень на него хотели. Стоит ли говорить, что как только мы познакомились с сексом, разговоры о стриптизе как-то сами собой ушли? Ну чего мы там не видели?

Другое дело — женский. Плавные мягкие движения, грация, танец. Как-то подруга уговорила меня взять пару уроков стрип-плстики. Мы ходили на полдэнс около двух месяцев, но когда все начали покупать себе это лошадиные туфли, ездить на конкурсы и сниматься на видео, желание как-то поубавилось. Денег на специальные туфли, особую одежду или костюмы не было, а пасти задних было не приятно, и мы прекратили ходить на занятия.

Вход в бар был подсвечен неоновой вывеской с названием, охранник на входе окинул нас взглядом, но не остановил. А впрочем, почему нас останавливать? Мы хоть и не свежо выглядим, но вполне прилично. Дэн был в голубых джинсах и в белой рубашке, я в чёрной короткой юбке и полупрозрачной белой блузке, через которую просвечивается новый ярко-розовый топ купальника.

Внутри не было окон, царила тёмная атмосфера, пахло сладким кальяном и крепким алкоголем. К моему удивлению, в это время здесь было достаточно многолюдно. У бара были стулья, на которых сидели одинокие мужчины вполоборота, устремляя свои взгляды на сцену.

На сцене был один шест, на котором крутилась красивая слегка полноватая девушка, с полным боевым раскрасом. Смой она с себя макияж, готова поспорить, я бы её не узнала на улице. Впрочем, для того наверное, такой яркий макияж и делается.

В просторном зале было несколько отдельных столиков с мягкими диванами, высокие спинки которых, служили ограждением от посторонних. Перед каждым таким столиком тоже были шесты. Мы сели за один в дальнем углу и наблюдали за атмосферой.

Дэни было некомфортно находиться в таком месте, но не знаю, потому что он пришёл сюда со мной, или потому что не бывал в таких местах раньше. Ставлю на первое. Но не упускаю шанса поиздеваться.

— Харпер, расслабься, я не твоя девушка, если встанет — я оставлю вас наедине. Я же не ханжа, — шучу я, а взгляд Дэниела в этот момент выражает такую гамму эмоций, которые я не в силах перечислить. Злость, смех, стыд — самые яркие, что я успеваю уловить, прежде чем разразиться хохотом.

— Я тебя убью, когда-нибудь. Всё же прав был Бенсон, ты ненормальная, — говорит он и снисходительно улыбается. Но я вижу, что ему на самом деле весело, эта шутка хоть и вогнала его в краску, но помогла расслабиться.

Эдриан Салливан

— Тебя не пригласили, — говорит Марк. Я стою в дверях его комнаты и не понимаю, с чего вдруг он решил так пошутить.

— Не смешно.

— Я серьёзно, Эд. Сесили решила, что Адель более подходящая компания для её вечеринки, чем ты.

— Значит, нам троим там не рады, — делаю вывод.

— Нет, только тебе. Нас с Робом звали, — немного виновато сообщает Уолтерс, избегая прямого взгляда. — Но мы не пойдём туда без тебя, разумеется.

— Да ладно. Идите, если хотите. Всё же Сесили Уортингтон хоть и не звезда школы, но имеет достаточно большое влияние в нашем кругу. Вам нужно там быть. Для поддержания репутации, так сказать.

— Я бы предпочёл места более уединённые, — подоспел Роб, я сделал шаг в сторону, пропуская его внутрь.

— Например? — спрашиваю друга, Марк поднимает бровь.

— Бар. Не имею ничего против «отдохнуть» сегодня, мне нужно избавиться от лишних мыслей. Отвлечься.

— Вопросов нет. Решено, — поспешил Марк, прежде чем я уверил их в том, что им лучше поехать на вечеринку Сесили.

В баре мы заняли свой привычный вип-столик, который позволял закрыть стеклянную дверь и приглушить шум толпы и музыку. Роб, только войдя в бар, уже успел заказать две бутылки виски. От чего ж ему так сильно хочется сбежать?

— Что творится в твоей голове? — спрашиваю его. Марк усаживается напротив нашего друга, слева от меня и пристально вглядывается в него.

— Да понятно что, — говорит Уолтерс. — Он по уши влюблён, но отчаянно борется с чувствами.

— Да что ты понимаешь? — бурчит Роб, а затем опрокидывает в себя порцию виски.

Вытащить из него так ничего и не удалось, спустя около часа бессмысленного прожигания денег и алкоголя, я завис в телефоне. Марк что-то рассказывал о них с Мэди, подсев на уши Роберту, тот кивал головой, полностью поглощённый какими-то своими мыслями.

Вверху ленты мелькнуло уведомление, что кто-то начал стрим. Я нажал на кнопку и вот передо мной на экране дом Сесили и веселящаяся толпа. Последняя вечеринка у бассейна в этом году. Кому как не Уортингтон выпала эта честь.

Парень уходит внутрь, крутя телефоном то вправо, то влево, отвечает на какие-то вопросы из комментариев тех, кто не был приглашён, а потом поворачивает телефон на группу ребят, играющих в бутылочку, в кругу которых, как раз стоит знойная брюнетка в ярком купальнике и какой-то парень.

Им бы номер снять, так страстно целуются. А когда они отрываются друг от друга, я вижу лицо Адель. Быстро же она влилась в местную компанию. А рядом Харпер. Ну, кто бы сомневался? Я так и знал, что он не просто так с ней «подружился», кабель.

Я выпиваю два стакана виски за раз и откладываю телефон. До чего же хреново сейчас. Но не бухать же всю ночь, только потому, что спать не хочется. Надо как-то отвлечься, занять себя чем-то. Или кем-то.

Достаю телефон и ищу страницу Офелии. Так, судя по фоткам, она тоже в доме Сесили. Чёрт! Нет, она не променяет вечеринку Уортингтон на меня. Отпадает.

— Может, в стрип? — говорю я вслух, неожиданно для себя и, глядя на лица моих собутыльников, для них тоже.

— Поехали, — отвечает сиплым голосом Бёрк.

— Не, меня Мэди не поймёт. Не поеду.

— Да ладно, чувак, мы же не к проституткам едем. Если хочешь, давай выберем такой, где не раздеваются полностью? Я знаю один на примете. Очень приличное заведение, кого попало — не пускают, внутри места много и все столики отделены от прочих. Атмосферно.

— Я не знаю.

— Поехали, — повторяет Роб, и это становится окончательным решением. Он встаёт и выходит, недолго думая, я поднимаюсь следом, Марку ничего не остаётся, как последовать за нами.

Я бросаю купюры на стол, ставя поверх пустой стакан. В графине остаётся около пары сантиметров виски, но мне уже плевать. Пусть бы хоть полный графин остался, мне надо занять голову.

До назначенного места мы едем на моей машине. Благо ехать недалеко, но обратно я вряд ли буду в состоянии сесть за руль. Придётся дёрнуть шофёра отца, пока тот в очередной командировке.

На входе нас встречают, как любимых гостей и провожают в одну из лучших зон отдыха. На сцене вьётся какая-то красноволосая девица, а менее фигуристые официантки разносят напитки.

Красавица крутится, качает бёдрами, трясёт грудью, медленно избавляясь от арабских блестящих штанов. Делает какие-то пируэты на шесте, а после на пол летит её топ, оставляя на сосках лишь наклейки с висящими кисточками. На ней остаётся лишь полупрозрачная вуаль — единственное, что говорит о том, что перед нами танцовщица востока. Хотя ни по цвету кожи, ни по разрезу глаз она не является таковой.

Мне удаётся забыться. Девушки сменяют одна другую, на шест у нашего столика приходит девушка. Она залезает не небольшой подиум, хватается руками за шест и начинает вертеться. Я почти забыл о том, что нахожусь здесь не один, когда Роб засовывает ей в лиф купюру. Я усаживаюсь удобнее и снова сосредотачиваюсь на девушке.

Когда она поворачивается спиной и чёрные волосы ложатся на спину, она становится чертовски похожа на Флеминг. Ей бы ещё пару килограмм сбросить, добавить родинку над правой лопаткой и вылитая Адель.

Глаза застилает пьяная пелена, голова становится настолько тяжёлой, что я готов уснуть, но пробуждающаяся эрекция не даёт провалиться в сон. Или хотя бы в беспамятство.

— Трогать нельзя, — напоминает девушка, легонько стукая меня по ладони. Сам не заметил, как полез к ней. А потом перед глазами появилась Адель, только не на месте стриптизёрши, а чуть дальше за ней.

Я протёр глаза — никого. Допился, уже везде мне мерещиться. Прошу официантку принести стакан воды.

— Марк, а что ты мне в прошлый раз такое намешал, что похмелья почти не было? Мне оно сейчас надо. Очень.

— А-а-а, это мои секреты. Не скажу, но могу сделать. Дай мне пару минут, — он подаёт знак официантке и та подходит к нему. Он шепчет что-то ей на ухо, потом достаёт из внутреннего кармана пиджака — он всё это время был в пиджаке? — какие-то таблетки и отдаёт девушке.

Спустя несколько минут перед нами стоят три высоких стакана с мутноватой жидкостью внутри.

— Ну, за здоровье, — говорит Марк и берёт один из стаканов, полностью его осушая.

Два других стакана опустошаются так же быстро, а как только официантка уносит поднос с пустыми ёмкостями, я снова вижу Адель. Только на этот раз она не пропадает, и я понимаю, что она действительно здесь. Либо я окончательно сошёл с ума.

Решив сходить умыться сперва, чтобы не наломать дров, прохожу мимо их столика, замечаю с ней Харпера, но рыжего с ними нет. Что за фигня? Что они здесь забыли? Значит, всё же не едет крыша.

В туалете умываюсь, причёсываю волосы водой. Становится чуть легче. Я возвращаюсь в зал и киваю на эту парочку своим друзьям. Марк присвистывает, Роб не выражает ничего. Девушка за нашим столиком, поняв, что потеряла внимание, тихо удаляется, выжав тот максимум бабок, который смогла.

Мы наблюдаем как ребята смеются, пьют, а потом что-то стукает в голову моей... Адель и она снимает блузку, оставаясь в ярком купальнике и лезет к шесту.

Харпер хватает её за руку, пытаясь помешать, но она вырывается, что-то говорит ему и он откидывается на спину, наблюдая за происходящим. Сейчас точно морду ему расквашу.

— Кто-нибудь, снимите её оттуда, — говорю я, не замечая, когда мои руки успели сжаться в кулаки.

Я встаю со своего места, но Роб меня тормозит.

— Не стоит. Не думаю, что она планирует раздеваться.

— Ты хочешь это проверить? — рычу я.

Марк опережает меня, отталкивая обратно на сидение. Он направляется за их столик, Адель улыбается ему, обнимает за шею, но снова возвращается к шесту. Они о чём-то говорят, пока она пытается крутиться, Марк присаживается рядом с Дэниелом. Какого чёрта там происходит?

Я снова встаю, однако Роб следуя примеру Марка, показывает жестом не кипятиться, но не останавливает меня, а идёт следом. Мы подходим к этой троице любителей стриптиза, я сразу складываю руки на груди, чтобы не пустить в ход кулаки. Флеминг здоровается с Робом, а меня одаривает лишь презрительным взглядом.

— Какими судьбами? — спрашиваю я, максимально не агрессивно. По лицу Адель понимаю, что получилось в точности наоборот. Я опускаю руки и засовываю их в карманы, она хмыкает, занимая позицию оскорблённой снисходительности.

— Могу тот же вопрос задать тебе.

— Очевидно же. Я думал, ты понимаешь, что могут делать парни на женском стриптизе.

— Не поверишь, — язвит она. — Мы здесь за тем же.

Она толкает меня в грудь, от чего я теряю равновесие и падаю задницей на сидение позади. Роб садится рядом. И вот мы вчетвером сидим на велюровом полукруглом диванчике с высокой спинкой, отделяющей нас от других посетителей, а перед нами вертится Адель Флеминг на шесте, которую, к слову, из-за подиума остальным посетителям тоже прекрасно видно.

Она хватается руками за трубу и подтягивается вверх, прислоняясь животом к шесту, обхватывая его ногами, отпускает руки и откидывается назад, почти горизонтально полу. Труба крутится, Адель следом, затем она плавно возвращается в прежнее положение, опускает ноги, но берётся одной рукой выше, другой ниже, встаёт лицом к нам, широко расставив ноги, и крутит бёдрами, опускаясь всё ниже и ниже.

У меня сейчас член взорвётся от возбуждения, а ещё мозг от происходящего. Я смотрю на парней, а у них отвисли челюсти и не один не в состоянии остановить это безумие. Где она так научилась, чёрт возьми?

— А ну-ка рты позакрывали, — вскакиваю я с места, Адель останавливается. Парни сразу отводят глаза. — Слезай оттуда немедленно! — обращаюсь к девушке.

— Да кто ты такой, что бы мной командовать?!

— Я твой...! — чёрт, кто я ей теперь? Язык не поворачивается братом себя назвать, но и не парень уже. — Парни, снимите её оттуда! — рычу от злости.

Я обречённо падаю обратно на своё место, ребята не особенно торопятся шевелиться, искоса поглядывая то на меня, то на Флеминг, а сама она ехидно улыбается.

— Танцуй для меня, моя принцесса, — подначивает Харпер, за что получает кулаком в рожу.

Слишком поздно я понимаю, что это была скорее шутка, издёвка надо мной, чем предложение Адель к действию, но меня уже выводят из бара под руки.

Глава 7

Адель Флеминг

— Боже, Дэнни, мне очень жаль, что так получилось. Прости, если бы я знала, то ни за что не потащила бы тебя туда, — извиняюсь я в десятый раз в комнате Дэна, прикладывая ему лёд к щеке. Хорошо, что столовские повара начинают работу с утра и у них есть всё.

— Прекрати уже, Адель, ты не виновата в том, что твой бывший — псих. Хотя, если честно, я и сам не знаю, как поступил бы, окажись на его месте. Хреново, когда твоя девушка танцует в стриптиз-баре перед тобой и ещё тремя левыми чуваками.

— Ага, особенно когда один из них ещё и на язык острый. Да, принц мой несчастный? — не удержалась, что бы вернуть ему прозвище.

— Пошутил в кои-то веки. Больше не буду, — дуется Дэниел, но мы оба понимаем, что это тоже очередная шутка.

— След останется, вопросов не избежать. Что будем говорить?

— Не знаю. Познакомился с дверным косяком? — снова улыбается Дэн.

— Не смешно. Надо что-то придумать, а то мне не очень хочется рассказывать, что тебе врезали из-за того, что я танцевала для тебя стриптиз в баре.

— Ну не то-олько для меня-я... — растягивает гласные Харпер и тут же срывается с места, потому что я уже замахиваюсь на него рукой. Он отскакивает в сторону, выставляя руки в примирительном жесте, я, шутки ради, беру в руки стоящую на столе вазу и замахиваюсь на него, когда открывается дверь и входит Бенсон.

Рыжик видит меня злую с орудием для убийств в руках и кровью друга на пальцах, видит разбитую губу Дэниела и мощный синяк на нижней челюсти.

— Стой, Адель! Не надо! — кричит он и бросается прикрывать друга.

Мы с Дэниелом начинаем смеяться до боли в желудке, я падаю на диванчик и ставлю вазу на место, пока мой друг складывается пополам. Джек же озирается то на меня, то на Дэна с растерянностью в голубых глазах.

— Что происходит? — наконец спрашивает он, когда понимает, что убивать я никого не собиралась. — Это ты его так приложила? За что?

— Да она мне стриптиз танцевала, а потом передумала и опомнилась. Вот результат, — он указывает на своё лицо и едва сдерживает рвущийся наружу новый приступ смеха. Я уже не сдерживаюсь, ведь выражение лица Джека не в состоянии изобразить ни один художник мира. Неподдельный шок, неверие и подозрение в обмане. Хоть бери на камеру снимай.

Шестерёнки в голове рыжего крутятся, и он начинает смеяться с нами. Уж не знаю, сколько мы ещё хихикали, прежде чем окончательно успокоится, но историю рассказывали очень долго, прерываясь на лёд, кровавую вату с йодом и подтрунивания на тему стриптиза и феи Бенсона.

— Алисия Чериз, — горделиво и одновременно с трепетом сообщил нам друг имя своей феи.

Он вкратце поведал нам историю «знакомства» с Алисией, упустил подробности их тесного общения наедине и постеснялся рассказывать подробности о том, как он признавался ей в том, что забыл имя, ведь она ему слишком понравилась. Звучало это совершенно нелогично, но вполне в духе Джека Бенсона. Они обменялись номерами и договорились сегодня поужинать.

— А ты времени зря не теряешь, — прокомментировала я.

— Она первокурсница, кузина одной из местных красавиц. Я намерен доказать ей, что я серьёзный парень. К тому же она мне действительно очень нравится.

— Она или секс с ней? — уточняет Дэн.

— Она. И секс тоже, — улыбается Джек слишком мечтательно, чтобы не заметить похотливой искорки во взгляде.

— Так, всё, вали уже. Отсыпайся перед ужином, раз планов себе настроил. Должен быть, как огурчик, Ромео! Я проверю перед свиданием!

— Есть, мэм! — салютует он мне.

— Я вообще-то мисс.

— Есть, мисс! — сказал и вышел.

— Тоже мне, герой-любовник, — бормочу про себя.

Дэниел расстилает постель и кивает мне головой на кровать.

— Ложись, поспи тоже, а то будешь потом бледная, как привидение.

— Да я к себе пойду, — отмахиваюсь я.

— Уверена, что хочешь выходить из моей комнаты в субботу в девять утра? Многие уже не спят, а заметь они тебя в мужском крыле с утра пораньше во вчерашней мятой одежде... С вечеринки мы ушли вдвоём, — он поиграл бровями, а я оглядела себя с ног до головы. Чёрт, он прав. Вместо волос гнездо, вид несвежий, слухов потом не огребёшься.

— И что ты предлагаешь?

— Ложись, поспи. А как проснёмся, можно будет сказать, что ты забежала десять минут назад.

— А одежда?

— Разберёмся. Давай, — он снова махнул рукой на приподнятое одеяло. Я сняла шорты и блузку, оставшись в купальнике. Дэн посмотрел на меня и нахмурился, а потом полез в шкаф и достал мне одну из своих футболок. — В этом, наверное, будет удобнее.

Я переоделась и улеглась в постель, Харпер лёг рядом. Кровати в Висте достаточно широкие, что бы двое могли лежать и не соприкасаться друг с другом. Хотя сама ситуация меня немного напрягала, но я старалась отогнать эти мысли.

В итоге плюнула и прижалась к Харперу, закинув на него ногу. Так удобнее. И больше похоже на меня обычную. Чего это церемониться с ним вдруг? Дэн лишь хмыкнул, мы так и уснули. А ближе к вечеру, Дэниел дал мне свои спортивные штаны, я завязала волосы в хвост и ушла к себе.

После душа, ожило не только тело, но и мозг. Я решила зайти к профессору Смогу и взять у него обещанный список литературы по конфликтологии, а заодно захватить чего-нибудь вкусненького на обратном пути.

Мои соц. сети разрывались от количества запросов в друзья и сообщений с приглашениями потусить вместе, некоторые звали на свидания, но ни одно, ни другое меня не интересовало. Меня пугала эта внезапная популярность и настораживало нутро таких друзей. Я уединилась в библиотеке с пачкой печенья и списком литературы. Нашла две книги из списка, решила почитать тут же, в тишине. В месте, куда не сунутся другие студенты.

Я провела там два часа, пока не закончились мои лакомства, и пошла за новыми. В буфете купила шоколадку, а потом вспомнила, что у меня в комнате ещё лежит то, что вчера притащили ребята. Но не успела я представить, как будут сражаться мои совесть и желание съесть всё одной, как мне пришло смс от Джека.

Он уже ждал меня под дверью комнаты разодетый в пух и прах. Чёрные джинсы, белая рубашка, застёгнутая не до конца, с подвёрнутыми рукавами и коричневый кожаный ремень. Ну красавец, ну орёл.

— Молодец, мне нравится, — похвалила я, пока открывала ключами дверь.

— Точно? Может надо ещё пиджак надеть? Только какой? У меня есть синий, бежевый, чёрный...

— Стоп! — я подняла руку, останавливая поток нервов. — Всё идеально. Купи ещё цветов, и ты в шоколаде. Хотя, не понимаю, чего ты так переживаешь. Ты ведь уже переспал с ней, худшее, что могло случиться — это, если бы ты не оправдал её ожиданий. Ну, ты понимаешь, о чём я. А раз она согласилась на свидание, значит, ей всё понравилось. Значит, она не против повторить. Трусы без спанч боба надел? — спрашиваю его, едва сдерживая смех.

— Что, трусы? Я не помню! — паника в его глазах набирает обороты, и я понимаю, что подколка осталась непонятой. Я втихаря отправляю смс Дэну, потому что понимаю, что не понимаю, как настроить рыжика на нужный лад.

— Джек, успокойся! Ты выглядишь потрясающе, ты сам классный парень. А вот если будешь нервничать, всё запорешь. Думай о хорошем, и всё будет отлично. Ты нравишься Алисии, если бы не нравился, она бы просто не захотела идти с тобой. Расслабься.

Дверь открывается и к нам заходит Харпер. Он присвистывает и говорит, что у Джека крутой прикид, хлопает его по плечу и разваливается на моём диване. Спустя минуть пятнадцать уговоров, Джек расслабляется и принимает тот факт, что нравится своей фее. Ещё спустя полчаса он отправляется на встречу, но поскольку они оба едут от академии, я напоминаю ему, что бы тот купил цветы, как только попадётся на глаза цветочный.

Я смотрю в окно и облегчённо вздыхаю, когда они отъезжают на такси, а потом вспоминаю про свои вкусняшки. Совесть спит, поскольку я собираюсь сожрать всё с Дэниелом, а не одна.

Достаю из шкафчика миску, пересыпаю туда чипсы, из пакета в тумбочке достаю бутылку вина, Дэн уже понял, что к чему и достаёт стаканы. Хоть кухни в моей комнате и нет, но хорошо, хоть руководство Висты озаботилось местом для посуды и самой посудой. Бегать всё время в столовку или в буфет было бы лень.

Хотя, о чём это я, это же Виста, было бы странно, не предусмотри они такое.

— Ты уже видела список предметов, что будут на викторине?

— Что? Нет? А разве там не одна математика будет?

— Нет, ещё история, деловой английский и право.

— Замечательно. Зачем только я подписалась на это? — спрашиваю саму себя, но Дэн отвечает.

— Что бы получить оценку за семестр автоматом, а не бегать по экзаменам.

— Кто вообще устраивает викторину в начале учебного году? Ладно, в середине, в конце, но сейчас...

— Это такая проверка. Преподы проверяют таким образом не забыла ли ты что за лето. Впрочем, участие добровольное, так что...

— Да-да, участвуют только ботаны. Всё ясно.

— Эй! — восклицает Харпер, а до меня доходит, что это именно он позвал меня на викторину. Он бросает в меня подушкой с дивана, я подхватываю её и бросаю в ответ, в итоге нападая сверху, побеждаю его, придавливая своим весом в тот же диванчик.

Я открываю ноутбук, включаю какой-то фильм, хруст чипсов и крики барышни из ужастика нарушают ночную тишину, а потом вино заканчивается. Мы развалились полулёжа на диване, Дэн обнимает меня рукой, а я почти полностью лежу на нём спиной, закинув ноги на подлокотник дивана.

Ненавижу и обожаю ужастики одновременно. Не могу смотреть их сама, потому как чуть не писаюсь от страха, но если смотреть с кем-то — мне нормально. Но вот в фильме наступает момент, когда главный герой какого-то чёрта крадётся в тёмный подвал, жуткий момент тишины, я напрягаюсь, невольно вжимаюсь всем телом в Дэна, который инстинктивно прижимает меня к себе. Тут выскакивает разрисованный клоун с пилой наперевес, Дэн орёт мне на ухо, я верещу от страха, а этот засранец начинает смеяться.

Я вскакиваю с места и тело рефлекторно отряхивается от чего-то невидимого. Что бы сбросить дрожь, наверное.

— Ненавижу тебя, Харпер! С Джеком мне больше нравится смотреть ужастики.

— Ага, потому что его пугаешь ты, а не наоборот. Вы оба такие забавные.

— Да иди ты к чёрту! — я складываю руки на груди и отворачиваюсь. Пытаюсь успокоиться и иду за водой, что стоит на тумбочке у кровати. Разворачиваюсь, что бы пройти через комнату и сесть обратно, но в двух сантиметрах от меня Дэн говорит:

— Бу!

Я инстинктивно бью его по лицу. Как раз по больной челюсти.

— Твою мать, Харпер! Задрал! Извини, я не хотела, — добавляю последнее мягче.

Дэн стоит в шоке, но всё же начинает улыбаться.

— Заслужил, так и быть. Ты тоже извини меня, просто ты такая милая, когда пугаешься.

— Не поможет. Я больше с тобой ужасы смотреть не буду. Вообще к себе больше не пущу. Понял? Так ведь и остановку сердца можно заработать!

— От испуга? — иронизирует он.

— Нет, от убийства. Потому что если ты ещё раз так сделаешь, я её тебе гарантирую!

Я смотрю на него грозно, но он строит эти свои щенячьи глазки, и я начинаю таять и смеяться. Дэн начинает меня щекотать, я пытаюсь его щипать в ответ, но почти не получается развернуться в его руках.

Он крепко прижимал меня к себе, пригвоздив мои руки к телу, чтобы я не могла пошевелиться, но мне вдруг перехотелось вырываться, когда его дыхание коснулось шеи. Это заняло всего секунду или две, но я застыла. Его губы оказались непозволительно близко к моей шее, горячий воздух щекотал, от чего моя кожа покрылась мурашками.

Я снова вспомнила, как он целовал меня на вечеринке и внутри образовался ком, поднявшийся так высоко к горлу, что я буквально не могла говорить. Мне стало жарко и холодно одновременно, я боялась пошевелиться, лишь бы не разрывать объятия.

Я нервно сглотнула, и это не укрылось от Дэна, он тоже замер. Чуть расслабил хватку, но я не шевельнулась, лишь немного повернула голову, что бы видеть его боковым зрением. И он поцеловал меня в место между плечом и шеей. Легонько, словно бабочка села. Поднял на меня глаза в немом вопросе, но руки остались на мне, и не держа крепко, и не отпуская совсем. Давая мне выбор.

И всё бы ничего, но наши телефоны вдруг издают звуки уведомлений, и мы переглядываемся. Если они приходят одновременно — значит эта очередная супер-новость Висты. А поскольку главные персоны для обсуждений, в последнее время, это я и Эдриан, я нервно сглатываю.

— Всё. Теперь бессмысленно оправдываться перед кем-либо, — говорит Дэнни, после просмотра ролика, на котором чётко видно как Салливан бьёт в лицо Харпера, а я мечусь в ярком купальнике на заднем фоне.

— Чёрт! Хорошо, хоть танец никто не заснял. Господи, ну почему у меня такая дурья башка, за что ты меня так наградил? — ною я, пока дверь в мою комнату тихо открывается.

На пороге стоит никто иной как Салливан собственной персоной. Он осматривает быстрым взглядом комнату и задерживается на столике с ноутбуком и двумя стаканами из-под вина. Эдриан смотрит на Дэна, а потом мне в глаза.

— Значит, это серьёзно, — говорит он утверждающе. Я не успеваю ни понять его, ни среагировать как-то, он выходит и хлопает дверью.

— Он сейчас подумал, что мы встречаемся? — спрашивает Дэнни.

— Что?

Я не знаю, что именно имела в виду под этим словом.

«Что происходит, чёрт возьми?»

«Что он имел в виду?»

«Что мне теперь делать?»

А чёрт его знает, может и всё сразу. Испорченное настроение не способствовало просмотру кино, потому Дэн очень быстро ушёл к себе. Зато ближе к полуночи ко мне пришёл Джек.

Зацелованный, взъерошенный, вроде трезвый, но вид как у пьяного. Если он так в каждую девушку будет влюбляться, то девицы будут вертеть им только так. Надо будет познакомиться поближе с этой феей-Алисией.

Джек завалился на диван, прижимая меня к себе, зарылся носом в волосы и мечтательно протянул, что влюбился. Я уж было хотела пошутить, не в меня ли, судя по телесным проявлениям чувств, но настроение не располагало, подкидывая картинки поцелуя с Дэном моему воображению.

Рыжий рассказал, как они провели вечер в ресторане, потом в отеле, потом вернулись вместе в академию и он поцеловал её на прощание на глазах у всех. «У всех» значит у её соседок с этажа, что в общем-то тоже самое что на глазах у всей академии, ведь как я говорила раньше, слухи и всё такое. Но когда увидел новости в телефоне, сразу пришёл ко мне. Я заварила нам горячего шоколада, мы проболтали часов до двух ночи и он ушёл, снова оставив меня наедине со своими мыслями.

Воскресенье мне удалось провести без самокопаний и ненужных размышлений, я решила подготовиться к викторине, ведь она уже в будущую пятницу. Времени осталось не так много. Хоть на завтраке, где я встретилась с Джеком и Дэнни, я и ощущала неловкость к последнему, но Бенсон, казалось, этого не замечал, полностью погрузившись в мечтания об Алисии.

Вечером я связалась с Анной, девушкой из отеля, спросила есть ли форма и нужно ли брать что-то из одежды с собой, собрала себе экстренный рюкзак и выбрала самую удобную и невзрачную обувь для того, что бы оставить её на работе.

Неделя пролетела быстро, почти незаметно. В отеле мне помогали, рассказывали, объясняли всё. Я ни разу не пересеклась с кем-то, кто был бы по должности выше Шарли, как её ласково звали здесь девочки. Хорошо, что я сразу же предупредила, что в пятницу мне нужен будет выходной, т.к. в академии, где я учусь, пройдёт викторина, в которой я участвую. Проблем не возникло, в четверг после смены Шарли пожелала мне удачи и пообещала, что в понедельник подготовит договор.

Когда я выходила из отеля, моему счастью не было предела. Я развернула конверт, который передала мне Анна после нашей смены и была приятно удивлена. Внутри лежали деньги и записка: «Шарли всегда говорит „стажировка“, но всегда платит за неё. Удачи на конкурсе. Анна».

Я быстро добралась до академии на автобусе и позвала к себе ребят. Помахав конвертом у них перед глазами, гордо заявила, что я теперь трудоустроенный человек. Буду. С понедельника. Меня поздравили, пошутили, а потом Джек предложил отметить сие событие, но днём позднее, ведь завтра нам с Дэниелом надо быть во всеоружии.

Я предложила Джеку присоединиться, хотя очевидно, что в последний момент никто изменений в состав группы вносить не будет, но выражение его лица того стоило. Он поперхнулся чаем, потом резво замотал головой.

— Нет уж, спасибо, я лучше два желания выполню, вместо участия в этом.

— Кстати, о желаниях, — напомнил нам Дэниел. — Адель своё выполнила, мне — она загадывала отвезти её в стрип, так что теперь твоя очередь, мужик.

— Давайте только не сегодня. У нас с Алисией планы, не хочу забивать голову тем, что вы мне можете там выдумать.

— Без проблем. Тогда завтра после викторины, как обычно. У кого на этот раз? — спрашивает Дэн.

— Только не к Бенсону! — бракую сразу.

— Это почему это?

— Твои соседи. Каждый раз при моём появлении у них отключается мозг и включается инстинкт размножения.

— Причём коллективный, — хихикает Дэн.

— Ладно, с этим завтра разберёмся. А сейчас хочу позаниматься, завтра нужны свежие мозги.

— Удачи вам, — Джек поднялся с кресла и пошёл к двери. — Дэн, а ты?

— Я бы тоже позанимался немного. С Адель. Ты не против? — он повернул голову ко мне на последней фразе. Я кивнула и Джек ушёл.

Оставаться с Дэном наедине мне становилось всё более неловко, но я старалась не подавать виду и заполнять тишину болтовнёй. Пока я заваривала шоколад вместо очередной порции чая, Дэн достал учебники и две тетради для заметок.

До темноты мы сидели и проверяли друг друга вопросами, засекая время на телефоне, делали заметки, заучивали цитаты и просто пересказывали прочитанное. Казалось, в том году материала было так много, а сейчас смогли уместить почти всё в несколько часов усердной зубрёжки. Значит, всё не так плохо с моей памятью и что-то в голове осталось.

— Я всё, — объявляю и закрываю книгу, отодвигая её от себя подальше. — У меня мозги кипят.

— Хорошо, я тоже устал уже.

И повисает неловкая пауза. Я уже не знаю, чем её заполнить, потому что моя постоянная болтовня за последнюю неделю слишком неосмысленная, а прослыть дурочкой не охота. Даже Виолетта недавно подходила ко мне и спрашивала, не встречаюсь ли я с Харпером. А то по сети то видео из бара так и гуляет, а мы с ним проводим много времени вместе. Эдриан же почти не высовывается и старательно избегает меня. Впрочем, это взаимно.

Мне отчего-то очень неловко перед ним, будто я и правда с кем-то встречаюсь. Хотя мы с Дэнни просто друзья, ничего больше. Ну, подумаешь, поцеловались на спор в игре. К тому же он первый нашёл себе подружку, когда переспал с Офелией, вся академия говорила об этом. И он ещё думал, будто я не узнаю. Плохо лишь то, что это фото всплыло в то же время, когда мы «расстались» на глазах у всех. Теперь все будут думать, что это из-за измены, а ведь Эдриан не такой.

Ай, к чёрту его! Такой или нет, разбираться с этим уже не мне!

Дэнни складывает книги на место и подходит обратно к диванчику, я решаю, что самое время убрать грязные кружки, но эта идея приходит в голову нам обоим. Только я касаюсь пальцами посуды, ладонь Дэна накрывает мою, и мы оба замираем на месте.

Воистину, у гениев мысли сходятся.

— Адель, слушай...

— Дэн, я...

Мы заговариваем одновременно и так же вместе замолкаем. Пауза не заполняется, и я встаю, всё же забирая из его рук кружку и отхожу, что бы поставить её на поднос, прежде чем унести в душевую, что бы помыть. Дэниел проводит рукой по волосам и подходит ко мне сзади почти вплотную.

— Адель, мне нужно задать тебе один вопрос.

— Да, — говорю как можно беззаботнее.

— Ты в последнее время стараешься избегать оставаться со мной наедине. Между нами всё хорошо? Мы друзья или... — он не договаривает, оставляя пространство для фантазии.

Друзья или больше не дружим?

Друзья или нечто большее?

Что он имел в виду на самом деле?

Я же не могу ляпнуть просто «нет». Вдруг он лишь хочет знать, почему я так себя веду? Если скажу ему, что он меня возбуждает, когда находится рядом, когда дышит в мою шею, могу бесповоротно испортить дружбу. Не стоило нам тогда целоваться на вечеринке, ох не стоило.

— Всё в порядке, мы друзья, Дэнни, — улыбаюсь ему, словно говорю с соседкой. А сама внутри сдерживаюсь, чтобы не нагородить чепухи и не испортить с ним отношения.

Пока я переставляю кружки на подносе, он едва касаясь пальцем проводит дорожку от кисти моей руки до плеча, и меня моментально бьёт током, вызывая мимолётную дрожь. Я дёргаюсь инстинктивно, и почему-то нервно улыбаюсь. Дэниел смотрит на меня слишком внимательно, изучает мою реакцию, и я не выдерживаю этого напряжения.

— Дэниел, уже поздно. Нам надо выспаться хорошо, что бы на викторине блеснуть. Тебе уже пора, — но он не торопиться отвечать, продолжает смотреть мне в глаза.

— Помнишь, летом в Фаясте я задал тебе вопрос, но тогда ты не смогла на него ответить? Я попросил себе этот вопрос на будущее. Ты согласилась, — наконец говорит он, а я не понимаю о чём речь. Моё молчание он воспринимает как ответ и продолжает. — Скажи мне, Адель, когда ты в последний раз врала?

И тут до моего мозга прорывается воспоминание из бассейна. Я раскрываю рот, но ответ так и не выходит из него. Я не знаю, что ему сказать? Я вообще никогда не вру. Разве что самой себе, иногда, но ему... только что.

Дэн хмыкает и улыбается, а я стою и осознаю, что последнее «подумала» вслух. От неожиданности закрываю обеими руками рот, а глаза мои — я уверена в этом, — становятся похожими на монеты.

— Давай поговорим, — я выпускаю весь воздух из лёгких, понимаю, что лучше сейчас всё выяснить, чем бегать друг от друга непонятно с какими мыслями. Дэнни берёт меня за руку и усаживает на диван.

Сам же закрывает дверь на замок, забирает мой телефон, отключает звук и вместе со своим засовывает в прикроватную тумбочку, что бы я ни на что не отвлекалась. И не смогла сбежать. Он садится на край кровати и немного поворачивает моё кресло, оказавшись чётко напротив меня, почти впритык. Наши колени не соприкасаются, но из-за того, что кровать чуть выше кресла, а сам Дэн наклоняется вперёд, он будто нависает надо мной, от чего воздуха становится ещё меньше.

Сердце в груди колотится с невероятной скоростью, кровь бежит по телу и мои ладони начинают нагреваться, я то и дело тру их обо что-то, дабы они не вспотели. Не люблю потные ладони.

— Ты мне нравишься, Адель. Я не знаю, что у вас там произошло с Салливаном, и если честно не уверен, что хочу знать. Но я могу сказать тебе одно, я не обижу тебя. Я не сделаю ничего, чего ты бы сама не хотела. Просто я хочу знать, взаимно ли это, — он смотрел мне прямо в глаза, а я не успела заметить, как мои руки оказались в его ладонях. Он перебирал мои пальцы между своими, не отрывая от меня серых глаз.

— Я не знаю, Дэнни, — призналась честно. Меня определённо тянет к нему, я хочу его, но симпатия ли это или просто вожделение, я даже себе не могу ответить.

Я была слишком близко к нему. Слишком. Он не спешил уходить, а я отстраняться. Так и застыла в нескольких сантиметрах от его лица, даже могла разглядеть его шрам на брови в ночной темноте среди блёклого света небольшой лампы..

Он встал с кровати и слегка потянул меня за руки, я встала следом. Сделав шаг ко мне, потом ещё, он оттеснил меня к стене, прижался всем телом, сгребая мои руки над головой, удерживая одной рукой за кисти, а второй крепко обнял за талию.

Я пыталась возразить, хотела сказать, что нужно остановиться, но вместо слов изо рта вырвался непонятный стон, а затем я почувствовала его желание, упирающееся в моё бедро. Он кусал мои губы и проводил по ним языком, точно как тогда на вечеринке. Только сейчас он не был зол и эти покусывания были проявлением страсти, не ярости.

Его губы спускались по моей шее, сбивая дыхание. Желание завладело каждой клеточкой мозга, а бешеный ритм сердца разносил это желание по всему телу. Я обняла его за плечи, прижимая к себе, хотя казалось, куда уж ближе. Я целовала его в ответ, как изголодавшийся зверь, где-то на задворках сознания понимая, что не так всё должно было быть.

Когда он оторвался, что б взглянуть на меня, я, наконец, смогла говорить. Едва справившись с захватившим меня вожделением, всё же попросила остановиться. Дэн отошёл от меня на шаг, пристально глядя на опухшие губы.

— Наверное, ты права. Не с того начал, — он перевёл взгляд с моих губ на глаза, больше не сказал ни слова. Открыл дверь и вышел.

— А телефон? — спросила я опустевшую комнату.

Глава 8

С утра все бегали, как ужаленные. Профессора носились по аудиториям, часть студентов усердно помогали с подготовкой, более удачливые скрывались либо в столовой за огромными порциями еды, либо прятались в своих комнатах, избегая преподавателей. Ректор... ну в общем, не соскучишься. Вся академия на ушах.

В главном зале уже всё было готово для проведения викторины, все студенты и некоторые из их родителей, кои удостоили своим вниманием весь этот цирк, принарядились, преподаватели надели свои припыленные мантии, а я переживала лишь об одном — выбросить из головы вчерашнюю сцену и засунуть туда знания.

— Как я буду участвовать с ним в одной команде? — жаловалась я Кэт.

— В смысле как? Да вот так, ножки в ручки и беги, поговори с ним. Если перестанешь нервничать из-за него, то сможешь сосредоточиться на конкурсе.

— Викторине.

— Ну, и какая разница? Не цепляйся за мелочи. Действуй, Адель, не жди погоды. Сколько у тебя ещё времени до начала?

— Полчаса.

— Значит, наведи марафет и дуй к своему прЫнцу стриптизному.

— Не смешно! — я даже развернулась резко, будто подруга стояла позади меня и могла видеть мои движения. Но Кэтти лишь фыркнула и повесила трубку.

И что я ему скажу?

Мне хватило десяти минут в ванной и пары капель успокоительного, чтобы привести себя в порядок. Не буду бегать по всей академии в поисках Харпера. Лучше подожду его в банкетном зале, всё равно там все соберутся.

Джек поджидал меня у входа, в обнимку с какой-то красоткой. Фея Алисия. Низкого роста, худенькая, как тростинка, светлые волосы и голубые глаза. Действительно фея. Хотя, немного не обычная девочка. Поставить её рядом с той же Офелией — небо и земля, Дюймовочка и Снежная королева.

Джек обнял меня крепко, сдавливая плечи до хруста, представил свою девушку и пожелал удачи.

— Дэн уже там? — спросила я слишком обеспокоенно, чем заставила волноваться за меня пару.

— Да, он внутри. Адель, не переживай, это же просто игра.

— Я уверенна, у тебя всё получится, — добавила девушка. Я тепло улыбнулась ей, ещё раз обняла Бенсона и вошла в зал.

Народу было больше, чем на празднике города. И не удивительно, ведь все студенты обязаны были явиться. Оказалось, спонсоры академии ежегодно проводили конкурс на грант.

Студенты — всех, кроме последнего курсов — делились на несколько групп, по три-четыре человека. Конкурс заключался в нескольких турах, ведущий задавал вопросы и первый, кто поднимет знак, даёт ответ, за что получает баллы для своей команды, если ответ правильный.

Количество туров, зависело от числа команд. Чем больше одних, тем больше других. В конце, когда оставалась одна команда, они соревновались между собой, определяя, тем самым, самого умного. Победителю вручали грант, который заключался в том, что он не платил за следующий год обучения и получал стипендию в тысячу долларов ежемесячно.

Вот это стипендия, на минуточку! Хотя, чему я удивляюсь, это же Виста. Пусть я и так не плачу за обучение здесь по контракту, но от стипендии не отказалась бы.

— Дэниел Харпер! — прозвучал голос ведущего прямо над моим ухом, после того, как я отметилась у него же.

За кулисами было много студентов, не менее тридцати человек. Значит, нас будет около восьми команд, значит, много туров.

— Здесь! — я обернулась на звук и увидела друга. Дэнни был в чёрных брюках, белой рубашке не застёгнутой на верхнюю пуговицу, с расслабленным бордовым галстуком и таким же пиджаком в руках.

Взъерошенные волосы, шрам на брови, этот классический и немного небрежный образ — модель с глянцевой обложки. Дыхание перехватило на мгновение, но я набрала полную грудь воздуха и решительно направилась к нему.

— Эдриан Салливан! — снова ведущий, я остановилась в нескольких метрах от него.

— На месте, — лениво отозвался тот.

Он стоял в паре шагов от Харпера, тоже в брюках, рубашке, правда без галстука, пиджак лежал на столе, о который опёрся блондин. Мой взгляд задержался на его брюках, оттопыренные руками карманы не давали покоя моей памяти и будоражили воображение. Я проследила взглядом по его рукам, от карманов до закатанных рукавов рубашки. Как можно быть таким идеальным?

Чёрт!

Я невольно сравнивала Дэна и Эдриана. Полные противоположности друг другу. Помимо внешних признаков, Эдриан слегка ленивый, но при этом любит порядок, чёткость, контроль, умеет делегировать и командовать.

Дэнни же самый трудолюбивый и целеустремлённый парень из всех, что я встречала, любит делать всё сам и сто раз перепроверит, очень дотошный, но в хорошем смысле. Он более лёгкий на подъём, всегда готов к неожиданностям и даже сам их создаёт.

Оба принимают участие, оба в моей команде, оба ко мне неравнодушны, и что самое важное — я к ним обоим тоже. И как мне теперь сосредоточиться? Благо, в команде ещё одна девчонка, надо концентрироваться на ней, если вдруг что.

Но пока я раздумывала, как себя вести, прозвучал голос ведущего в микрофон и всех участников пригасили на сцену, поговорить с Дэниелом я не успела. Когда все, наконец, расселись по своим местам, викторина началась.

— Итак, первый вопрос. В 1924 и 1948 годах Германия была наказана за развязывание войн так же, как когда-то была наказана Спарта. Что это за наказание? — протараторил мужчина.

Другие команды недолго перешёптывались, но Дэниел сообразил раньше, он поднял знак с красным кругом и дал ответ:

— Немецким спортсменам было запрещено участвовать в Олимпийских играх.

— Правильно! — крикнул ведущий и продолжил.

Первая часть викторины была направлена на знание истории, вторая — на математику, а третья — на логику. Пару раз я давала правильные ответы, большую часть ответов дал Салливан, но и Харпер не отставал. Моя сокомандница тоже давала жару. Я уже понимала, что, скорее всего, нам четверым придётся схлестнуться в финале. Так же я понимала, что парни будут мне поддаваться, потому что мне нужна стипендия. И ведь никто из них не удосужился сообщить мне об этом маленьком нюансе. Даже Бенсон! Хотя ему вряд ли есть до этого дело, ему можно списать это.

Когда мы четверо встретились в финале, напряжение в зале было почти осязаемым. Я пыталась думать о чём угодно, лишь бы перестать нервничать. Всё же Джек прав — это просто игра. Худшее, что может случиться — ничего, лучшее — стипендия. Терять нечего. Надо просто взять себя в руки.

В голове пронеслись предыдущие раунды, и я выбрала якорем один забавный вопрос, на который несколько парней ответили не правильно, а потом девчонка сделала всех, потому что никто не ожидал такого подвоха. Вопрос звучал так:

— Английский учёный-психолог Дэвид Льюис утверждает, что это безопасно лишь для женщин, тогда как для мужчин может стать источником опасных болезней. Проведённые исследования показали, что лишь у четверти женщин наблюдались какие-либо незначительные отклонения, например, сердцебиение. Мужчины же, наоборот, крайне отрицательно отреагировали на это: у них участился пульс, стала проявляться аритмия, резко подскочило кровяное давление. Назовите одним словом, что это?

Звучали разные варианты ответов, от серьёзных болезней до фантастических фильмов, недоказанных теорий, но...

— Шоппинг! — крикнула какая-то девочка в шутку, не поднимая знак, но оказалась права! Я еле упрятала свой смешок в кулак. Ведущий решил засчитать ей ответ и дал баллы её команде. Это помогло успокоить мне сердцебиение и настроиться на нужный лад.

Когда прозвучал сигнал для начала нашего тура, мы успели ответить лишь на два вопроса, и вдруг лампы над нашими головами заискрились. Викторину закончить не удалось, потому что прямо на зрителей (и нас, разумеется) с потолка повалились лампы. Искры летели во все стороны, студенты разбегались кто куда.

Всего за считанные секунды разгорелся пожар и зал наполнился дымом. Я не помню, как оказалась в коридоре, помню, что меня унесло вместе с толпой студентов, я потеряла из виду Эдриана с Дэном и прижалась к стене, пытаясь избежать толкотни, подождать пока все разбегуться. Внезапно кто-то из толпы схватил меня за руку и потащил в обратную сторону.

Слезящиеся от дыма глаза не могли рассмотреть человека, я видела лишь широкую спину и тёмные волосы парня. Он вёл меня по коридору, огибая паникующих студентов. Он толкнул меня в туалетную комнату и зашёл следом, закрывая дверь. Отдышавшись от дыма, я смогла рассмотреть его. Это был Харпер.

Здесь никого не было кроме нас двоих, мы переждали, пока все успокоятся, снаружи стихло и мы решили выйти. Но стоило Дэниелу открыть дверь, нас обдало жаром, он быстро захлопнул дверь и сказал, что мы застряли. Телефона у меня с собой не было, он выпал где-то в момент беготни. А телефон друга всё ещё лежал в моей тумбочке.

Окна туалета выходили на внешнюю сторону полукольца корпусов, а студенты при таких происшествиях собирались во внутреннем полукольце. Сделать ничего нельзя было, мы стали ждать. Благо это была ванная комната с небольшим помещением для хранения вёдер и половых тряпок, мы бы точно не пострадали от огня, но вот дым был проблемой.

— Скорее, заткни дыру тряпками! — сообразила я, когда поняла что через нижнюю щель двери проходит дым.

Мы сидели на полу, каждый у противоположной стены. Мне было чертовски неловко начинать интересующий меня разговор в такой ситуации, потому я сохраняла тишину. Спустя примерно час у меня начала кружится голова, дышать становилось трудно, глаза закрывались.

— Эй, нет, не засыпай. Нам надо быть в сознании, — подошёл ко мне Дэнни. Он оторвал от своей рубашки лоскут и намочил его, отдавая мне. — Что б меньше дыма вдыхала.

Я протянула руку и забрала мокрую ткань, он сел рядом. И без того в душном помещении стало ещё более жарко и душно, а когда он приобнял меня за плечи и притянул к себе... пространство заискрилось от напряжения.

— Дэн, я хотела поговорить с тобой перед викториной.

— О чём? — беззаботно спросил тот, будто и не целовал меня вчера.

— Ну, о нас. То есть о тебе. Точнее о твоём поступке, — я не могла выбрать правильные слова из-за тумана в голове. Мне всё казалось не тем.

— Ты о том, что я поцеловал тебя или о том, что ты ответила?

— Обо всём, вообще-то, — я хотела выяснить, что это будет значить для нас, но так и не смогла продолжить разговор. Не смотря на заткнутую щель и мокрую ткань у рта дышать было трудно. Ощущения сажи глубоко в горле не давали выразить свои мысли в том количестве, в котором требовалось. Поэтому мы просто продолжили молча ждать помощи.

Небольшие окна давали не так много свежего воздуха, как было необходимо ,комната всё быстрее заполнялась едким дымом. Мы просидели взаперти ещё какое-то время, прежде чем дверь выломали пожарные и вывели нас на улицу.

Пока мы шли по коридору, я понимала, что пожар был почти потушен, но на нас всё равно накинули мокрые одеяла. На улице Эдриан подбежал ко мне, крича мне что-то резко вразумительное. Я плохо соображала, но даже не смотря на это, я понимала, что он очень испугался за меня, хоть и не позволил себе проявить весь спектр эмоций.

За секунду до обжигающего кожу объятия он замер, посмотрел мне в глаза и спросил в порядке ли я.

— Кажется, всё нормально, только голова... — я не договорила и слегка пошатнулась. Салливан ловко поймал меня в свои объятия, но Дэнни тоже схватил меня за локоть и ситуация стала ещё более неловкой, чем была до этого. Я стояла в мокром одеяле прижатая к телу Эдриана Салливана — моего бывшего парня, а Дэниел Харпер будто пытался оторвать меня, держа за локоть и слегка оттягивая назад. Скрыть эту картину от тысячи студенческих глаз посреди улицы было невозможно.

Пожар был потушен в академии, но разгорался в моей социальной жизни. И никакие пожарные тут не помогут.

Одного моего взгляда хватило, что бы Эдриан отпустил меня. Он отшатнулся от нас будто ошпаренный и резко ушёл. Нас с Дэниелом осмотрел врач, мы были в полном порядке. Серьёзно пострадавших среди других студентов тоже не было, одному парню повезло чуть меньше, лампа в зале упала прямо ему на ногу, его забрали для наложения гипса. В остальном, всё обошлось.

Белые стены здания почернели, вокруг царил полумрак из-за дыма. Вечером все студенты разошлись по своим комнатам. Корпус закрыли на ремонт. Коридор между жилым корпусом и главным залом тоже был закрыт для переходов. На следующий день было спонсорское собрание. Викторину было решено перенести на более поздний срок с теми участниками, что дошли до финала.

Через несколько дней об инциденте писали все газеты, мои родители примчались сразу же. Мама бросилась на меня с объятиями и слезами радости, папа причитал, что я не отвечаю на звонки. Когда я объяснила им ситуацию, что Дэниел спасал меня от толпы, и я потеряла телефон, они успокоились. Мама познакомилась с ректором и моим куратором, рядом всё время вертелся Джек, папа даже удивился сходству парня с моей лучшей подругой Кэт. Они ведь так и не видели летом ни Джека, ни Дэнни. Мама сказала, что они пробудут в Шатвиле неделю, родители остановились в недорогом отеле на окраине города.

Почти каждый день после работы, я заезжала к ним. Я даже не представляла, насколько сильно соскучилась по родителям. В последний день пребывания в Шатвиле, мама с папой проводили меня в академию и хотели что-то обсудить с ректором академии. Мне было слишком любопытно, о чём пойдёт речь и я, попрощавшись с родителями, улизнула в комнату. На самом же деле, втихаря, пошла следом.

В кабинете ректора мама дала себе волю.

— Элитная академия, высокие знания, надёжная защита, качество! А на деле что? А если бы кто-то из детей пострадал? Значит, деньги на свою конюшню есть, а починить проводку некому? Что за безобразие?! — доносилось из кабинета.

Сквозь щель я наблюдала, как ректор, словно нашкодивший мальчишка, потупил взгляд. Он клятвенно обещал моей матери заняться этим вопросом, что всё приведут в порядок в ближайшее время. Когда он провожал их из кабинета, я едва успела отскочить от двери и врезалась в Салливана старшего.

— Мистер Салливан? — удивилась я.

— Адель, мы же договаривались — Эдвард.

— Точно, простите, Эдвард, — улыбнулась я ему. Я ещё е видела его с тех пор, как узнала, что он мой биологический отец. Было так странно вот тут стоять в полуметре от него и понимать, что он — мой отец.

— Подслушивать нехорошо, — пожурил он меня, но не имел в виду этого на самом деле, потому как хитро улыбался. Я пожала плечами, будто так и надо. Мы отошли на пару метров от двери, чтобы, когда та откроется, меня не засекли за сим неподобающим занятием.

— Я, пожалуй, пойду. Рада была увидеться, — поспешила удалиться я, стоило услышать защёлку дверной ручки. Я не хотела, что бы мама меня увидела, да ещё и с Эдвардом, но мне представился отличный шанс воочию узреть реакцию моих родителей на появление Салливана старшего.

Их лица невозможно было описать словами. Встреча века! Если Эдвард и был более подготовлен к этой встрече, потому как понимал — я бы не стала подслушивать кого-нибудь, а вот родителей... Но мама с папой будто призрака увидели. Она пошатнулась, папа её обнял, а Эдвард схватил под локоть, точно я с Дэнни и Эдрианом. До чего сумбурно в голове.

Я бы многое сейчас отдала за то, что бы услышать их разговор, но я была слишком далеко. Все втроём они устремились в другую сторону от меня. В менее людном коридоре папа грозно что-то сказал, чуть не брызжа слюной, и едва не врезал Эдварду, но его сдержала мама. Никогда ещё не видела папу таким агрессивным.

Что же там происходит такое? Гримаса ужаса и боли застыла на лице матери, папа её успокаивал, а Эдвард стремительно покинул здание, забыв, зачем пришёл.

Через несколько дней мне доставили посылку курьером. В коробке я обнаружила новый смартфон и записку от Эдварда: «Этот более удароустойчив, а ещё не тонет. Пользуйся в удовольствие».

В день отъезда родителей они не хотели беспокоить меня на работе, потому прислали смс, что встретятся со мной утром. После завтрака пришла смс и я вышла во двор, что бы поговорить с ними и попрощаться, ведь вечером снова буду в отеле и не смогу их проводить.

И в то утро мои любимые родители снова потрясли меня своим заявлением.

Отец срочно хотел увезти меня из академии.

Глава 9

— Что? Но почему? — не понимала я.

— Здесь не безопасно, ты могла погибнуть, — объяснила мама. Но мы обе понимали, что это лишь отговорка. Ставлю сто баксов, что это из-за встречи с Салливаном. Если бы мама мне всё рассказала о нашем родстве, сейчас бы не было этой сцены во дворе академии.

— Мы не уверены, что тебе нужно здешнее образование. В Логар тебе тоже было хорошо. Разве ты не хочешь вернуться? — продолжал настаивать папа.

— Нет! — неожиданно для самой себя я крикнула. — Я привыкла к Висте, мне нравятся учителя, предметы, я останусь здесь! Тогда, после конкурса, вы меня не спрашивали, хочу ли я переводиться, а приняли решение вместо меня, даже не спросив моего мнения, не посоветовавшись. Хотя я давно совершеннолетняя и могла решать самостоятельно! А сейчас вы снова хотите сделать всё по-своему? Я вам не игрушка! Это моя жизнь и только мне решать, что с ней делать! Я остаюсь здесь и точка!

Я была так зла на родителей. Как они могут вот так запросто брать и вырывать меня из плавного потока бытия? Что тогда, что сейчас, когда у меня только-только всё наладилось! Возможно, я была слишком резка с ними, но сейчас об этом думать не хотелось. Я вернулась в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Если бы они не скрывали свои дурацкие генетические тайны, а просто рассказали мне всё прямо и честно, не было бы никаких проблем! Но вместо этого лучше же дёргать дочь туда-сюда, мешая ей наладить свою собственную жизнь! Несправедливо!

— Надо было нам копить в школе деньги и уезжать учиться в Европу, — сочувствовала мне Кэт по видеосвязи.

— Поверить не могу, что они так поступают! — не унималась злость внутри меня. — Я только наладила все сферы жизни, ну или почти все. У меня хорошо идёт учёба, я нашла работу, у меня классные друзья и интересные предметы. Если не брать во внимание всю эту историю с Эдвардом, то я в шоколаде!

— Какую историю? — ухватилась за неаккуратно обронённое мною слово подруга.

— Ну, с Эдрианом. Я оговорилась. Это неважно. Они не могут забрать меня вот так! Ведь не могут же, верно?

— Ты же не спала с Салливаном старшим? Вы не поэтому разошлись с Эдрианом? — допытывалась подруга, а я понимала — теперь так просто соскочить она мне не даст. Ведь я редко делаю оговорки. Никогда. А вот проболтаться в пылу эмоций — это да, это обо мне.

— Нет, Кэтти, господи, нет! Он мой отец! — выпалила я на одном дыхании, но Кэтрин не поняла.

— Как отец? И что? Вполне себе ничего, симпатичный статный мужчина. Я бы...

— Нет, Кэт, он не как отец, он мой настоящий биологический отец. Мы родственники с Эдрианом, понимаешь? Это — причина того, что мы разошлись.

— Погоди-ка... — Кэт немного нервно улыбнулась. Она помолчала с пару минут, я не могла больше и слова сказать, а потом до неё дошёл весь смысл сказанного. — Я приеду к тебе на выходные. Я должна услышать всю историю целиком и лично.

— Кэт...

— Нет, Адель. Такими вещами не шутят. И что-то мне подсказывает, что такая беседа может быть только личной. Жди меня, завтра в обед буду у тебя.

С этими словами она выключила связь, а я легла в постель. Уснуть не удавалось очень долго, лишь ближе к рассвету я ненадолго сомкнула глаза. Но уже через пару часов меня разбудил назойливый стук Джека в дверь.

— Чего тебе? Дай поспать, — я открыла дверь, не глядя, пуская парня внутрь. Мой растрёпанный вид, заспанные глаза и полное нежелание общаться с кем-либо сегодня вполне однозначно давали понять мои планы на день. Но если Джек вбил себе что-то в голову... Он как и Кэт — танк без тормозов, хоть и не в таких масштабах.

— Я пришёл, что бы отговорить тебя идти на завтрак.

— Не лучший твой предсмертный поступок, — констатировала я, снова укладываясь в постель.

— Это потому, что я принёс тебе завтрак сам. Алисия уехала на выходные к подруге, поэтому я весь целиком твой на эти выходные. А где Дэн? — обрадовал меня Бенсон, и чуть более живо спросил последнее.

— Прячется у меня под кроватью. Мы яростно скрываем наш безумный роман от лучшего друга. А то вдруг ты обидишься, — подколола я. Но ответила. — Понятия не имею, где он. А ты почему не в курсе?

— Он потерял где-то свой телефон, а в комнате его нет.

Я молча достала телефон Дэнни из тумбочки и бросила в Джека. Судя по звуку, вратарём ему не быть. Собственно, потому он и пловец.

— Почему его телефон у тебя?

— Он оставил свой телефон, когда сбежал от меня.

— В смысле сбежал?

— Мы готовились к викторине, он поцеловал меня. А потом сбежал.

— Харпер? — глаза Джека округлились настолько, что, казалось, из них можно есть вместо тарелок.

Но он не дал мне доспать несколько минут, сдёрнул с меня одеяло, потащил за руки, усаживая на кровати.

— Так это был не сарказм, про «скрываем роман»? — Я уже было открыла рот, что бы возразить, но поняла, что не хочу рассказывать одно и то же несколько раз за день, потому просто отвернулась. — Рассказывай мне всё, — тем временем потребовал Джек.

— Давай дождёмся Кэт. Она должна быть в Шатвиле через пару часов. Тогда я расскажу вам обоим всё. Ты удивишься тому, что узнаешь. И один поцелуй с Дэнни покажется тебе детским садом.

— Кэтти приезжает? Почему я обо всём узнаю последний?! — бесился рыжик. Но я знала, что он не злится на меня так, как хочет это показать. В отличие от меня, Джек любит сюрпризы, а такие как приезд Кэтрин и подавно.

— Джек, дай мне поспать хоть пару минут, я не спала полночи. Родители хотят забрать меня из Висты, молчат о том, что напрямую касается меня, Эдвард Салливан, Эдриан, Дэниел — всё стало слишком сложно. Если ты встретишь Кэт, я буду тебе очень благодарна. А если ещё и подождёшь с расспросами до её приезда, то цены тебе не будет. А сейчас, пожалуйста, уйди и дай мне немного отдохнуть.

— Эй, Флеминг, — окликнул он. Я устало повернула на него голову. — Всё так серьёзно? — сочувственно спросил он. Я лишь кивнула, не в силах издать хоть звук. Он сел на кровать и крепко меня обнял.

В его руках стало так тепло и хорошо, словно мне лет десять и я на руках у отца. В горле запершило, а глаза защипало, и слёзы бессилия сами покатились с щёк. Джек молча позволил мне порыдать в его чистую и сухую одежду, а спустя двадцать минут, когда уже ничего не осталось, наконец, ушёл.

Я чувствовала опустошение. Абсолютное ничего внутри. Мне не хотелось ни есть, ни пить, ни одеваться, ничего. Казалось, пока я жила с этим одна, это было надуманным, ненастоящей проблемой, но стоило осознать, что я расскажу об этом кому-то ещё, реальность начинала резать меня живьём.

Я заставила себя сходить в душ и выпить кофе с эклером, что принёс для меня заботливый друг. Когда я ощутила, что оживаю, прихожу в норму, а дыра внутри затягивается, Бенсон привёл ко мне Кэтти.

— Адель! — громким шёпотом, полным понимания и сочувствия обратилась ко мне подруга и крепко обняла. Мы простояли с ней в объятиях, словно статуи минут пять, прежде чем я села сама и предложила ребятам.

Не зная, как начать этот разговор, я сделала горячего шоколада. Кэт и Джек просто молча сидели и ждали, позволяя мне собраться с духом. Я сделала глубокий вдох, прежде чем выложить им историю моего знакомства с Эдрианом, его отцом и тем, что произошло в день нашего расставания.

— О. Мой. Бог, — всё, на что хватило Бенсона.

Я видела, практически кожей ощущала, их тяжёлые взгляды на себе. Нелегко признаться в инцесте, но ещё тяжелее в том, что ты до сих пор любишь того, кого нельзя.

— А Дэнни? — задал вопрос рыжик

— Тебя только это сейчас волнует? — ткнула его локтём в бок подруга.

— Нет, всё нормально, Кэт, — притормозила я. — Джек, Дэнни он... Я явно ему нравлюсь и это взаимно. Когда он рядом, то умудряется сделать так, что ни о ком кроме него я не могу думать, и даже не хочу, но когда он уходит, я остаюсь наедине со своими мыслями, чувствами... Это нечестно по отношению к нему.

— А ты его спрашивала? Может ему всё равно.

— Это неправильно и на этом всё. Обсуждать это не хочу. Сейчас куда более важно, чтобы родители не настояли на своём, а оставили меня в покое, в Висте.

— Но ведь они уехали. Разве нет? — поинтересовалась Кэт, помогая мне повернуть разговор в другое русло.

— Да, но это не помешает им заняться этим вопросом удалённо. Но я всё же надеюсь...

— Они не станут, — уверенно сообщила Кэт.

— Почему ты так думаешь? — поддержал тему рыжик.

— Они любят Адель, и не станут так делать.

— Но ведь именно они отослали Адель в Висту год назад.

— Да, Джеки. Именно поэтому во второй раз они так не поступят.

— Не знаю, Кэт. Я уже ни в чём не уверенна.

— Адель, что бы там ни было, мы поддержим тебя, — подруга взяла меня за руку, а Джек обнял за плечи, садясь рядом.

Момент уютного единения был нарушен громким стуком в дверь. И не дожидаясь чьего-либо ответа, она открылась, являя нам Дэниела Харпера.

— Лёгок на помине.

— Почему мне никто не сказал, что у нас общий сбор? — начал он, а потом увидел Кэтрин. — Кэт! Что ты.. Как ты.. Когда ты приехала?

— Пару часов назад, — обаятельно улыбнулась рыжая лиса, отвлекая его от общего настроения в комнате. Игра началась.

Я знала, что она не выдаст меня парню, поможет увести от опасной темы и всё такое, но я не была уверена в Джеке, ведь мы с Дэном одинаково близки ему. Хранить мой секрет нелегко, а тем более от близкого друга. Лучшего, насколько я могу судить. И что же дальше?

Градус неловкости не успел повыситься, потому что Дэн уже слегка пригубил, когда вошёл в мою спальню. Не сумев найти Бенсона в академии, он сделал верное предположение, что тот у меня и пришёл согласно традиции — с вином и вкусностями.

Чуть позже, когда мы уже были достаточно расслаблены и пьяны, Кэт дёрнуло сыграть в правду или действие. Дэниел вспомнил, что так и не загадал желание Джеку, а пока удовлетворил своё эго рассказом о моих деяниях и заданиях. Кэт, конечно и так уже всё давно знала, но не стала скрывать интереса, послушать чью-то ещё версию событий. Особенно когда разговор коснулся стриптиз-бара.

— Так что, какое задание будет у Джека?

— Зависит от того, какого рода игра сейчас, — отозвался Дэн. — Если сиюминутная, то что-нибудь простенькое, а если на продолжительность, то я буду загадывать нечто более масштабное.

— Я здесь только на эти выходные и завтра после обеда уезжаю. Делай выводы.

— Окей. Тогда отдаю тебе право загадывать.

— Ура! Я уже кое-что придумала! Джекки, нарисуй что-нибудь на листке, не используя рук, а потом продай это кому-нибудь, как произведение искусства!

— Я бы не сказала, что это сиюминутное задание, — подключилась я.

— Это можно сделать за час, если постараться, — невинно похлопала глазками рыжая бестия.

— Идёт! Чем рисовать?

— Да чем угодно, — рассмеялся Харпер, предвкушая шоу. Он начал шарить руками по карманам в поисках телефона, но потом вспомнил, что оставил его у меня. Он посмотрел мне в глаза и сразу как-то притих немного, но Джек заметил.

— Не это ищешь? — он помахал телефоном друга перед его носом и положил в свой карман. — Не отдам, пока не закончу. Я тебя знаю, ты снимать будешь, а потом шантажировать.

— Ладно, чёрт с тобой, — улыбнулся тот.

— Кстати, не расскажешь, как он оказался тут? — намекнул Бенсон на нас с Харпером, а я напряглась. Но Дэн выкрутился.

— А ты не знаешь, как это обычно происходит? Вышел и забыл, а вот что ты скажешь в своё оправдание?

— А ну-ка, — Джек сложил руки на груди и с игривым вызовом посмотрел на Дэна.

— По тумбочкам всех своих друзей лазишь или только Адель? В поисках чего? А что скажет Алисия, если узнает, что ты шманаешь вещи другой девушки? — понятно, что всё это было в шутку, и никто бы не стал намеренно подставлять Джека, но выражение лица рыжика стало каменным и немного обиженным. Кажется, Харпер немного переборщил, и в комнате стало очень неуютно.

— Так, думаю нам понадобиться листок и что-то вроде красок... — начала я, но Бенсон вдруг заржал. Я затихла, Кэт вообще уже давно молчит, а Дэниел стоял недвижимо, пытаясь, считать друга.

— Да расслабьтесь, я пошутил. Я не в обиде. Это такая маленькая месть за то, что вы меня разыграли тем утром после стриптиз-бара.

— Чёрт, Бенсон, так нельзя! Тогда это случилось незапланированно, и ты сам себе всё надумал, а сейчас ты заставил нас поверить в то, что дружбе почти конец! — разозлилась я. — Ты хоть понимаешь, что за этих несколько секунд произошло в моей голове? — я говорила, обвиняла, тыкала пальцем в грудь тушующегося Джека. А когда он стоял с виноватым выражением лица и почти начал извиняться, я подмигнула ему. — Не очень весело, правда? — я широко улыбнулась и дала ему листок.

— У вас всегда так весело? — поинтересовалась Кэт, понимая, что у нашего трио сложилась своя атмосфера студенческой жизни. Мне стало немного стыдно, ведь окажись я на её месте почувствовала бы себя не в своей тарелке.

— А то, — веселился Харпер.

— Ты же знаешь, что ты моя лучшая подруга, что бы ни происходило со мной в Висте, и всегда ею останешься? — спросила я шёпотом, пока Джек отпивал вино и поливал ртом листок, пытаясь нарисовать невесть что.

— С ума сошла? Конечно, знаю. Адель, я всё понимаю, расслабься. К тому же они — парни, никто не заменит Кэтрин Гриффин. Никогда, — но на то Кэт и есть Кэт, что она сама позитив и не чувствует того же, что могла бы почувствовать я.

Когда рисунок был закончен, мы пошли по коридорам академии в поисках покупателя. В столовой было несколько человек, но все они были из другой лиги, так что Джек даже не стал подходить к ним. Конечно, в последнее время все хотели подружиться со мной, и скорее всего, купили бы сразу же, чисто ради прикола, но задача продать — стояла у Бенсона, а не у меня.

Мы решили пройтись ещё раз по коридору в поисках кого-нибудь ещё, но был уже вечер, все либо сидели по комнатам, либо разъехались на разные вечеринки. И я ставлю на второе.

Когда мы уж отчаялись продать сие произведение искусства и направились обратно в комнату, навстречу нам вышел Эдриан. И судя по походке, направлялся он конкретно к нам. Ко мне.

— Кэтрин. Приехала погостить? Рад встрече, — улыбнулась он и кивнул ей. А потом перевёл взгляд на меня. — Адель, нам надо поговорить.

— Эдриан, не сегодня, пожалуйста.

— Это срочно, — настаивал он.

Дэниел вышел вперёд, загораживая меня от Салливана.

— Она сказала «нет». Что тебе не понятно?

— Не лезь, Харпер, — рыкнул тот.

Между этими двумя словно молнии метались, напряжение стало настолько колючим, что сердце забилось в груди быстрее, разгоняя кровь. Становилось жарко во всех смыслах этого слова. Эдриан прожигал взглядом Дэниела, а тот едва сдерживался, чтобы не ударить Салливана, сжимая руки в кулаки.

— Дэнни, не надо, — я слегка коснулась его плеча, отодвигая в сторону. Моё лёгкое прикосновение к Харперу, словно хлыстом ударило Эдриана, потому что я едва успела рассмотреть болезненное отвращение, занявшее меньше десятой доли секунды.

— Это важно, — настаивал Эдриан. И я понимала, что он бы не стал подходить ко мне из-за пустяка. Ему так же больно видеть меня, как и мне его. А ещё и с Дэниелом...

— Купи картину? — вклинился Джек, разрядив немного атмосферу. Кэт хихикнула, Дэн стушевался и сделал шаг назад. Он хотел взять меня за руку, но опомнился.

— Что?

— Купи картину и я пойду, — сказала я, улыбнувшись. Стараясь сделать всё как можно менее напряжённым, хотя усилия казались тщетными. Лишняя моя улыбка или нежный взгляд в чью-либо сторону из этих двоих, мог только усугубить всё.

Эдриан достал бумажник, вынул сотню и сунул Джеку в руки. Я взяла листок и пошла с блондином, а ребят попросила дождаться меня в комнате.

— Что случилось? Почему так срочно в субботний вечер?

— Тебе лучше самой услышать, долго объяснять.

Пока мы шли по коридору, в окне я увидела машину Эдварда во дворе, а у дверей кабинета ректора, услышала его голос. Он о чём-то спорил с мужчиной, и спорил довольно громко.

— Не понимаю. Ну, спорят они и что? Я тут при чём?

— Слушай.

Постояв там с полминуты, я услышала своё имя. Мелькнуло имя Эдриана. Я вжалась в дверь, стараясь уловить каждое слово.

— Я считаю это небезопасно. Она могла погибнуть! Я требую, перевода на удалённое обучение!

— Но у нас нет такой услуги. Виста это очная академия. Она может жить дома, но посещать занятия обязана лично. К тому же она не платит за обучение, как Эдриан, например. Она победительница конкурса, Адель и без того на особом счёту.

— Я настаиваю, чтобы...

— Мистер Салливан, — прервал его ректор. — Ко всему прочему, хочу напомнить вам, что мисс Флеминг является совершеннолетней девушкой и в состоянии сама принимать подобные решения. Даже её родители не могут сделать того, о чём просите вы. А вы — не её опекун. Будьте так любезны, покиньте мой кабинет.

Что? Он тоже хочет меня убрать из Висты? Об этом он говорил с моими родителями? Они все с ума посходили, что ли? Зла на них не хватает! Одно радует, ректор на моей стороне.

— И не подумаю! Я... — прежде, чем Эдвард Салливан успел сказать то, что собирался, я распахнула дверь с такой силой, что та стукнулась о стену.

— Мисс Флеминг, — первым опомнился ректор. Даже не моргнул из-за грохота. Я обернулась, но Эдриан не показался следом. Видимо, счёл, что его это не касается. Что ж, так даже лучше.

Я не стала извиняться за дверь, а просто молча закрыла её, прошла и села в кресло рядом с мистером Салливаном.

— Мисс Флеминг, — обратился ко мне ректор. — У меня сейчас встреча, Если вы не против...

— Против, — перебила я, зная, что меня просят выйти. Хотя против, я была абсолютно всего, что здесь сейчас происходило.

— Как вы и сказали мистеру Салливану, я совершеннолетняя девушка и сама буду решать, где, как и когда мне учиться, — я подарила Эдварду выразительный взгляд. Он встретил его с достоинством, не поведя и бровью. Ну, это пока. Пока он не знает, что я знаю его маленький отцовский секрет.

— Адель, ты не понимаешь. Речь о твоей жизни!

— Именно. О моей. Не о вашей, не Эдриана, не кого-то ещё, моей. Я простояла за дверью от силы секунд тридцать, но этого мне хватило, что бы понять, что вы, мистер Салливан, пытаетесь принимать те решения, которые должно принимать не вам.

— Это решать мне. Я пришёл сюда не только из-за тебя. Эдриан тоже должен учиться удалённо.

— Но Эдриан — ваш сын.

— Вы же двое хорошо сдружились, разве ты не хотела бы жить у нас и учиться вместе с моим сыном? Удалённо? Не боясь проспать, попасть в пожар или ещё что-то?

— Мистер Салливан, я похожа на куклу? — задала я вопрос, глядя в глаза человеку, который боялся сказать о том, что он мой отец и просто беспокоится обо мне.

Я понимала, его желание такое же, как у моих родителей, но мне претит сама мысль о том, что все трое предпочитают держать это втайне от меня. Им легче командовать мной, чем довериться, открыться. И это взрослые люди? Хуже детского сада.

— Не понял.

— Я не марионетка! Хватит пытаться дёргать за несуществующие ниточки! Господин Галла, — обратилась я к ректору. — Я не буду переводиться никуда. Меня устраивает всё, как есть, — я встала с кресла и развернулась, что бы выйти.

— АДЕЛЬ! — Эдвард подскочил со своего места и крикнул на меня так, что я еле сдержалась, чтобы не дёрнуть плечом. Я остановилась и медленно обернулась.

— Да?

— Ты должна перевестись!

— Зачем? — я дала ему шанс назвать истинную причину, я дала ему возможность открыться мне. Может, я бы и согласилась, скажи он правду. Но он лишь начал увиливать, умасливать меня.

— Разве я плохо относился к тебе? Я предлагаю тебе жить в замке, о котором ты и мечтать не могла! Я обеспечу тебя всем необходимым. Компьютером, ещё учебниками, чем угодно. Что плохого в этом? Я прошу лишь о возможности знать, что вы с Эдрианом в безопасности.

Вся эта сцена кипятила мои нервы, подводя меня к взрыву. Со стороны разговор казался странным, если не знать, кем мы друг другу приходимся. А ректор не знал, потому молча наблюдал, не смея вставить и слово.

Я понимала, что это похоже на разговор малолетней любовницы и богатенького Буратино, но мне было настолько плевать на всё. Я лишь ждала, что он признается, скажет правду. Но этого не случилось.

Он молчал летом, когда я уехала без объяснений, молчал все эти недели, что я в Висте. Он даже не связался со мной, что бы встретиться, выяснить, в чём причина моего поступка. А сейчас он требует от меня чего-то?

— Нет, — тихо и уверенно произнесла я. — Я остаюсь в академии и точка.

— Я этого так не оставлю! — крикнул Эдвард, подходя к двери, он обернулся к ректору и ко мне. — Я не последний человек, мистер Галла, и думаю, вы понимаете, чем это может грозить вам. А ты, Адель... Не ожидал от тебя. Думал, мы нашли общий язык.

— Мистер Салливан, давайте обойдёмся без угроз. Может, мы сможем найти компромисс?

— Какой компромисс? Решать мне, а не ему! — возразила я, но была проигнорирована. Салливан вернулся к столу ректора.

— Может и сможем. У вас есть предложение? — он наклонился ближе к мужчине, нависая над ним, а тот лишь облизал губы и бросил на меня мимолётный взгляд. Я здесь никто. За меня снова пытается принять решение тот, кто не является мной и кто скрывает свои истинные мотивы, какими бы они ни были.

Да какого чёрта!

— Отец! — вырвалось у меня. Оба мужчины обернулись. Ректор в недоумении, Эдвард в неописуемом шоке. Я поняла, что только что ляпнула, но не растерялась. — Хватит пытаться командовать мной, лучше бы ты признался во всём! Всё могло бы быть иначе! — я выбежала из кабинета и спряталась за углом.

Сердце колотилось, как у раненого зверя. И чувствовала я себя так же. Хоть я и загнала Эдварда в угол меньше минуты назад, но ощущалось всё совсем наоборот. Если он сейчас договориться с ректором об удалённой учёбе, я буду вынуждена жить у Салливанов, ведь возвращаться домой, что бы раз в месяц кататься в Висту для викторин, экзаменов и прочего — будет накладно. А жить под одной крышей с Эдрианом и Эдвардом... Я с ума сойду.

Я побрела в библиотеку, где смогла бы остаться одна, совладать с мыслями, угомонить сердцебиение. Я села за стол и просто положила голову на руки. Хотелось просто исчезнуть. Куда-нибудь, хоть на часок. Но от себя не сбежишь, от мыслей и чувств не спрячешься и с ними надо разобраться, пока они не загрызли меня изнутри.

Я загнала Эдварда в угол, он будет считать себя виноватым, должно быть сейчас у него в голове каша и он не станет принимать решений. А если станет — это будет его самой большой ошибкой. Если он умный человек, то он это понимает. А моя задача сейчас — собраться, решить, что и как делать дальше.

Внезапно чьи-то тёплые руки опустились на мои плечи, я вздрогнула. Не стала поднимать голову, опасаясь увидеть за спиной виновника своих размышлений. Голос Эдриана меня успокоил. Он сел рядом и прижал меня к себе.

— Не ожидал такого поворота событий.

— Я тоже. Это само вырвалось. Просто я не могла допустить, что бы кто-то забрал меня из Висты. Будь то мои родители или Эдвард.

— Твои родители тоже хотели тебя забрать?

— Да. Они вчера потребовали этого перед своим отъездом. Мы поссорились.

— А почему ты не захотела уехать?

— То есть?

— Почему ты не уехала? Они ведь хотели забрать тебя не просто из Висты. Из Шатвиля. Я прав? — Эдриан слишком хорошо меня понимает. Мне слишком уютно в его объятиях. Он для меня просто слишком. И это только всё усложняет. Я медленно отстранилась от него, поворачиваясь лицом к лицу.

— Это же Виста. Лучшего места мне не найти, отсюда мне все двери мира будут открыты, а из Логара... Или любого другого университета — нет.

— Это единственная причина? — допытывался он, вглядываясь в мои глаза. Он гладил мои пальцы, не разрывая контакт ни на секунду.

Чёрт, Эдриан, конечно, нет. Нет! Это не единственная причина. Я не могла допустить, что бы кто-то управлял моей жизнью, что бы кто-то отнял у меня возможность видеть тебя. Кем бы мы ни приходились друг другу на самом деле, но мои чувства отнюдь не сестринские.

— Да, единственная, — солгала я.

Он знал, что я лгу. Как и я знаю, что знает он. Это так глупо, но отчего-то мне кажется, что если не произносить этого вслух, то всё станет проще. По крайней мере, мне хочется в это верить.

Глава 10

Эдриан снова притянул меня к себе, крепко сжимая в объятиях. Мне было спокойно, сердце утихомирилось, а мысли куда-то улетучились. Несмотря на всю ситуацию, именно он мог успокоить меня так, чтобы ничего не беспокоило больше.

Однако продлится долгому этому не суждено, меня ждут друзья в комнате, ждут объяснений, а Эдриану предстоит разговор с отцом. Нашим отцом.

Когда я вернулась к себе, ребята успели раздобыть и прикончить ещё бутылочку вина и, судя по несчастной физиономии Харпера, виноватой Джека и единственной понимающей Кэт — Дэн открыл им душу так же, как несколькими часами ранее я сама. И что-то мне подсказывает, говорил он не столько обо мне, сколько о встрече с Салливаном.

Мы с Кэт выпроводили мальчиков, и она кратко пересказала мне их беседу, подтверждая мои догадки, но с некоторыми правками. Интересно, Джек тоже сделает краткий пересказ моих тайн Дэниелу? Надеюсь, что нет. А сейчас, мне нужно поспать, но прежде...

— Я сказала Эдварду, что знаю о том, что я его дочь.

— Что? — подруга успела спросить это прежде, чем сделать очередной глоток оставшегося вина.

— Эдриан пришёл за мной, потому что услышал, как Эдвард разговаривает с ректором о том, чтобы перевести меня на заочное обучение. Я распсиховалась из-за родителей и этого разговора, ворвалась в кабинет, сказала, что останусь здесь и случайно назвала его отцом.

— Охренеть, — констатировала подруга.

На подробности у меня не хватило сил, а рассказывать о близости в библиотеке мне не хотелось. Я воспринимала это не как утешение от друга (или, если изволите, брата), а совсем иначе. Для меня это было чем-то большим, мне хотелось оставить это лишь себе.

Хоть одна часть меня твердила, что всё это неправильно, природой неправильно, другая же наслаждалась, прокручивая каждую секунду, каждое его прикосновение в моей голове снова и снова. Борьба внутри меня длилась до тех пор, пока я не уснула.

Утром было легче. Хотя бы потому, что я ещё не успела проснуться. Хотя бы потому, что меня разбудила лучшая подруга. Хотя бы потому, что Джек и Дэнни принесли нам сэндвичи и кофе.

— Шпашибо, — сказала я, не отрываясь от завтрака.

— Какие планы на сегодня? — задал настроение Дэниел, широко улыбаясь. Готова поспорить, он такой довольный потому, что мы с Кэт сейчас, как две свинюшки. Уж слишком выдаёт себя широченной улыбкой до ушей.

— Ну, у нас есть всего два часа до моего отъезда, предлагаю погулять по городу, а дальше вы сами, — сказала подруга, не прекращая прихорашиваться перед зеркалом.

— Я за! Хочу выехать отсюда ненадолго, — я оглянулась на стены комнаты. Хотя имела в виду саму Висту, а не мой уголок спокойствия.

В Шатвиле было ветрено, долго гулять не хотелось, потому мы посидели в привокзальном кафе, съели по десерту, и пришло время провожать Кэт на поезд. К вечеру рыжуля будет дома, всё же скорее, чем автобусом.

— Что ты будешь делать? — спросила подруга, когда мы чуть отстали от парней.

— Я должна встретиться с ним. Обсудить всё. Я хочу понять, почему у него было столько времени, столько возможностей, а он не воспользовался ни одной.

— Мудрое решение, — одобрила Кэтти.

— Что за решение? — подключился Джек.

— Да так, говорим о неиспользованных шансах и упущенных возможностях, — выдала меня лиса. Она многозначительно посмотрела на Дэниела, но тут же вернулась взглядом к Джеку и снова ко мне. Харпер же сделал вид, что ничего не заметил.

Ситуация довольно забавная, ведь все всё прекрасно понимают, но все продолжают делать вид, что нет. Всё можно решить обычным разговором, но я пока не знаю, что сказать ему. Наверное, с Дэнни всё же придётся обсудить это, вот только от неловкости это не избавит, особенно, если я собираюсь дать ему от ворот поворот. Но только не сейчас. Не сегодня.

Как только поезд Кэт тронулся, мы покинули вокзал. В автобусе до академии Дэнни сел рядом, Джек напротив нас. Мы все молчали, никто не решался заговорить о чём-то. Дэниел видел, что что-то происходит, но не стал спрашивать, хоть и понимал, что единственный остался в неведении. А может, мне это лишь кажется, потому что именно так он поступил со мной тем вечером, пока я разбиралась с Эдвардом и Эдрианом.

Джек и сам не знал, что говорить. Я видела, в каком шоке он пребывает от того, что узнал о моём отце и родстве с Эдрианом. Ему было неловко при виде меня, он избегал смотреть в глаза и меня это беспокоит больше всего в данную минуту. Он не мальчик и понимает, что мы спали. И это самое противное в данной ситуации. Я не знаю, как Джек теперь ко мне относится. Но собираюсь это выяснить.

Потому, когда мы были уже в академии, я попросила Дэна оставить нас наедине.

— Джек, я бы хотела прояснить с тобой один момент.

По его глазам я видела, он не понимает о чём речь, а потому задать этот вопрос было в разы сложнее.

— Джек, мне надо знать, как ты... — я замялась. А потом решила перефразировать. — Ты же понимаешь, что между мной и Эдрианом...

— Адель, стоп. Меня это не касается. Это ваши дела. Просто выясни всё с Дэниелом.

— Это не касается Дэнни. Это на счёт тебя и меня. Мне нужно понимать, что ты думаешь обо мне после того, что узнал? — высказала я, пока не передумала. Это как с пластырем. Лучше сразу, чем потом мучиться.

На лице Джека мелькнуло озарение, появилась грусть и снисходительная улыбка.

— Моё отношение к тебе неизменно. Ты ведь узнала об этом так же, как и я. Внезапно. После того, как влюбилась и сделала то, что сделала. Это не твоя вина, понимаешь?

— Ты... это...

— Адель. Ты моя подруга и ничто этого не изменит. Просто мне нужно переварить информацию. Мне нелегко осознать такое, потому даже не буду говорить, что знаю, какого было тебе самой. Если тебе нужна моя поддержка, просто скажи. Но мне нужен этот вечер, всего один, что бы прийти в себя. Не каждый день можно узнать подобное, даже если меня это не касается лично.

Я обняла друга со всей искренней благодарностью, на какую была способна, ощутив такие же искренние силу и поддержку в ответ. Джек ушёл, но Дэниел всё ещё стоял в стороне, чего-то ожидая. Мне не хотелось говорить сейчас, о чём я и сообщила ему. Он немного огорчился, но сказал, что понимает меня.

В своей привычной манере он отдал мне честь двумя пальцами от виска и фирменной улыбкой. Очаровательный парень. Почему нельзя просто выбрать в кого влюбиться? Я была бы рада, если бы могла выбрать Дэнни.

Я вернулась к себе в полном одиночестве, но у двери меня поджидал Салливан младший.

— И почему я позволила себе думать, что будет хоть один спокойный вечер? — спросила я, скорее чтоб сбросить напряжение между нами, чем всерьёз. Мне было странно находиться рядом с ним, потому что хотелось обнять Эдриана, прижаться, но я не могла этого сделать.

— Я не ругаться пришёл.

— Неважно. Ты здесь, и этого достаточно.

— У меня есть причина.

— Мне плевать на все твои причины. Уходи. Сегодня мне нужно побыть одной.

— Нет, не нужно, — он вошёл следом за мной в комнату и запер дверь.

— Что ты делаешь? — я обернулась на звук защёлки.

Последнее, чего бы мне хотелось, остаться с ним наедине в закрытой комнате. Но не потому, что он мне противен, а наоборот. И именно от этого становится противно. Просто невыносимо видеть то, что на расстоянии руки от тебя и не иметь возможности коснуться. Коснуться так, как этого хочется, а не как это позволено. Противоречия в отношении Эдриана разрывают меня на кусочки, а он...

— Ты не понимаешь...

— Чшш, я всё понимаю, но я знаю тебя. Тебе сейчас нельзя оставаться одной. Ты поддалась эмоциям и теперь коришь себя, думаешь, не испортила ли всё на свете. Я прав? — он провёл ладонью по моей щеке, а мне захотелось рыдать от невозможности продлить эти мгновения. Продолжить.

— Эдриан...

— Давай просто посидим вместе. Молча. О большем не прошу.

Я уснула в его объятиях, а поутру его уже не было. Скрылся прежде, чем кто-то мог бы заметить его выходящим из моей комнаты. Это могло бы стать скандальной новостью Висты: «Салливан и Флеминг снова вместе». Но не станет. Никогда.

Кстати. Насчёт Салливана. Придётся снова встретиться с Эдрианом, что бы узнать говорил ли он с отцом. Разговор не телефонный, но не хочу говорить у всех на виду, а наедине оставаться с ним не могу.

— Джек. Мне нужна твоя помощь. Но тебе это не понравится, — подловила я друга, выходящего с бассейна.

— Говори, — нахмурился он.

— Мне нужно, что бы ты привёл ко мне Эдриана, но так, чтобы никто не видел.

— Не понял. Зачем это? Разве ты не решила избегать его любой ценой?

— Чёрт. Джек, это... это важно.

— Я слушаю, — он скрестил руки на груди, требуя объяснений. И он был прав. Я выдала ему самую страшную свою тайну, можно и о признании сказать.

— Я назвала Эдварда отцом при ректоре. Теперь хочу узнать у Эдриана, говорил ли он с ним и что тот сказал.

— Ректор?

— Эдвард!

— Чёрт, Адель. Когда ты успеваешь всё это совершать? Твоя жизнь это многосерийная драма. Когда ты успела?

— Когда Эдриан увёл меня позавчера. Мы пришли к кабинету ректора, а там Эдвард спорил... Короче! Джек, ты сделаешь или нет? Очень долго рассказывать, но обещаю, что вечером мы всё обсудим. Только не сегодня, завтра.

— Хорошо. Когда и куда его вести?

— Спасибо! — я бросилась ему на шею и сообщила место и время.

После пар я уехала на работу, а после смены забежала в кафе в двух кварталах от отеля, где меня уже ждал Джек и Эдриан. Но встреча оказалась неинформативной. Джек не сводил свирепого взгляда с Эдриана, он же чувствовал себя неуверенно, понимая, что Бенсон в курсе всего и отвечал неохотно.

— Он обязан быть тут? Мне казалось разговор личный, — не выдержал блондин.

— Эдриан, Джек нужен мне здесь. Ты сам знаешь почему. Просто расскажи подробнее о вашем разговоре.

— Я не виделся с ним лично, но он прислал мне смс в тот вечер, спросил, знаю ли я тоже о тебе. Я ответил, что знаю. На этом всё.

— Я надеялась на большее, — удручённо сообщила я.

— Адель, у него сейчас какая-то сделка на носу, ближайшие дни ему будет не до этого. Но я знаю, что через полторы недели у него отпуск. Впервые за два года. Я думаю, он захочет встретиться с тобой, с нами обоими и беседа не будет лёгкой.

— Полторы недели? — зачем-то переспросила я. Будто это поможет мне оттянуть неизбежное, или наоборот ускорить процесс.

— Да, — кивнул Эдриан.

Когда мы с Джеком уходили из кафе, мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не оглянуться, но я чувствовала на себе взгляд Салливана. Наши встречи и моменты уединения не шли на пользу каждому из нас. Но и избегать его вечно не получится, а тем более теперь, когда Эдварду больше нечего скрывать.

Нам нужно научиться быть вместе, не будучи вместе. Зная Эдварда, «семейные» обеды, ужины и поездки станут частым времяпровождением. И это самое ужасное. Что если Эдвард поймёт, что мы с Эдрианом встречались? Это будет ужасно.

По пути в академию я всё же рассказала Бенсону о встрече Эдварда с мистером Галла. Джек попытался убедить меня в том, что я всё же смогу остаться в Висте, нужно только сходить к ректору, без родителей, без мистера Салливана, самостоятельно. Обсудить все моменты, подписать какие-то документы, да что угодно, что бы обезопасить себя.

У Джека есть какой-то кузен, он юрист, и он никогда ни с кем не договаривается на словах — всегда на бумаге, даже о мелочах. А потому всегда получает то, что хочет и то, что было ему обещано. Вряд ли ректор согласится подписать обязательство о не переводе меня без моего письменного согласия, учитывая, что он почти сделал это два дня назад после угроз Эдварда. И это при том, что в Висте все документы подписывала уже я сама, а не родители, как это было в Логар.

— В любом случае стоит хотя бы поговорить о произошедшем. Даже если не подписывать ничего, ты хотя бы узнаешь, предприняли ли что-нибудь твои родители или мистер Салливан.

И Джек был прав. Когда на следующий день я пришла к ректору, то поняла, что попытки забрать меня временно прекратились со всех сторон, более того, мистер Галла уверил меня, что не сделает этого без моего согласия. И если мне показалось обратное, то это было лишь манёвром, что бы отвлечь Эдварда и попытаться договориться с ним о другом решении.

Не сказать, что бы я верила ему на сто процентов, но по крайней мере на какой-то срок я могла вычеркнуть эту проблему из списка срочных. Но кое-что всё ещё оставалось в этом списке, хоть и не было проблемой вообще, скорее временным помешательством.

Дэниел словно знал, о чём я думаю и прислал сообщение, что хочет поговорить сегодня вечером. Я ответила, что около девяти буду в академии и мы сможем поболтать в саду, потому что я хочу покататься на Руби.

Но когда моя смена в отеле закончилась, Анна сообщила мне, что какой-то парень ждёт меня в холле.

— Такой красавчик, я тебе завидую, — пошутила она. Я улыбнулась ей вместо ответа и пошла посмотреть.

Харпер не стал дожидаться моего возвращения, а приехал за мной сам.

— Джек меня сдал? — иначе Дэн никак не мог узнать, о каком именно отеле я говорила им несколько недель назад.

— Кэтти, — ухмыльнулся тот.

— Ну, конечно, — я встряхнула головой, осознавая, что это было куда более вероятно, учитывая её намёки в день отъезда. Я накинула плащ, и мы вышли из здания.

Дэнни подал мне локоть, мы прогуливались по ночному Шатвилю в немой тишине, не решаясь её нарушить. Я не знала, как начать разговор, а он не торопился, разглядывая меня. Под его взглядом мне было не по себе от того, что я знала, мы оба понимаем, о чём пойдёт речь, и оба оттягиваем этот момент. Но легче от этого не становилось.

Кто бы мне сказал месяц назад, что дружба с таким классным парнем может превратиться в нечто непонятное, что мы имеем сейчас, я бы не поверила. Месяц назад я даже предположить не могла, что буду целовать его и всерьёз размышлять о том, почему бы мне в него не влюбиться.

Однако вот мы здесь, идём под руку друг с другом и пытаемся избежать того, чего нельзя. Но растягивать это неловкое молчание мне хотелось ещё меньше, чем размышлять о том, что назад повернуть не получится. Потому я решилась начать.

— Дэнни, я знаю, что нравлюсь тебе, — я остановилась и повернулась лицом к нему.

Он слушал внимательно, не отнимая взгляда от моих губ, чем больше вгонял меня в краску. Мне и без того было трудно говорить, и мне не хотелось рушить дружбу, что у нас завязалась, но ведь... мы всё равно уже её подвергли разрушению. Теперь нужно либо склеить, либо разбить. Ведь сломанные вещи долго не служат, их надо выбрасывать. Или чинить.

— Да, Адель, нравишься, — он взял меня за руки и сделал полшага вперёд, становясь ко мне вплотную.

— Ты усложняешь мне задачу, — я сглотнула ком и сделала полшага назад.

— А я не хочу, что бы тебе было проще отказываться от того, чего ты тоже хочешь, — он снова шагнул ко мне.

— Дэнни...

— Адель, давай просто погуляем. Я знаю, что сам просил о встрече, но я не хотел сразу же принимать решение насчёт нас. Давай пока оставим всё, как есть? — он отошёл, давая мне пространство, развёл руки в стороны, будто указывая на всю улицу.

— В смысле? — мне нужны были объяснения.

Это как? На грани дружбы и тайного романа? Или это из разряда друзей с привилегиями? И какие же привилегии ещё нам полагаются? Как можно это оставить нерешённым?

— Да в прямом. Вот так, — он указал руками на нас обоих и ни на что одновременно.

— Но я не понимаю.

— Ты сейчас не в том состоянии, что бы думать об этом. Я вижу, что тебя занимают другие вещи. Я предлагаю тебе привыкнуть к той мысли, что мы можем стать кем-то большим друг для друга, чем просто друзьями.

— Но если мы не решим это сейчас, потом может быть поздно! — настаивала я. — Нельзя это вот так оставлять. Если мы продолжим иногда целоваться или больше, дружбе конец, как только кто-то из нас влюбиться! А если всё пройдёт, то неловкости при всём будущем общении не избежать, не забыть просто так!

— Что именно ты не можешь забыть? — спросил он, прищурившись, словно имел в виду что-то конкретное. Я осеклась. Сразу вспомнила его мягкий поцелуй в плечо. За миг до того, как туда ворвался Эдриан. Чёрт.

Я стояла молча, пытаясь не выдать своих метаний, воспоминаний, но Харпер лишь усугублял моё положение.

— Я не могу просто забить на тебя. Мне нравится проводить с тобой время, быть в напряжении, когда ты рядом, — ладонь Дэниела погладила моё лицо. Он убрал мои волосы с одной стороны за спину и наклонился к уху. Слишком близко, обжигая вздохом. — Мне нравится слышать, как прерывается твоё дыхание, стоит мне приблизиться и заговорить тише, — взгляд в глаза и по венам течёт лава.

Я чувствую, как температура повышается, мне становится душно и нужно остыть, но Дэниел не отходит. Я и не заметила, как другая его рука обвилась вокруг моей талии, прижала к каменному тёплому телу, не позволяя сделать ни шагу, Вправо, влево, назад — я в ловушке. И Харпер заметил моё замешательство. Подстроил его.

Он продолжал нашёптывать мне что-то на ухо, а всё что я слышала в голове это реактивное биение сердца, гул которого заглушал не только слова Дэна, но и мои собственные мысли. Словно вокруг нас закрутилась чёрная воронка, стирая пространство, выбрасывая нас в безвременье, где есть только я, Дэн и его хриплый голос у моего уха.

Он отстранился, задев лёгкой щетиной мою щёку, и тело покрылось мурашками под одеждой.

На негнущихся ногах я всё же сделала шаг назад, Харпер больше не обнимал меня, но взял за руку. Блаженный туман заволок всё перед глазами, я лишь спустя несколько мгновений поняла, что меня поцеловали в щёку и плавно повели по тропинке дальше.

Всё, что он делал сейчас сбивало меня с толку. Он сперва целует меня, потом сбегает, рассказывает о своих чувствах нашим общим друзьям, наверняка зная, что это не останется в секрете, но предлагает всё оставить как есть. Он говорит, что я ему нравлюсь, но хочет остаться в этом непонятном, щекочущем нервы состоянии.

Харпер проводил меня до комнаты, прогулку на Руби я отложила на другой вечер, за окном ночь, и я была измотана. Учёба, отель, Дэниел. Я хотела решить для самой себя, что чувствую к нему, что думаю по этому поводу, но стоило голове коснуться подушки — я провалилась в сон, а все размышления и решения снова отложились на «не знаю когда».

Глава 11

Меня радовало, что совместные с Дэниелом пары были редкими. После той встречи я его избегала, потому что не знала, куда деться в его присутствии. Единственные места, где мы пересекались безоговорочно, были — столовая, где мы собирались все трое и факультатив мистера Смога. От конфликтологии я бы не отказалась ни за что, а уж тем более из-за парня.

Чем дальше, тем больше мы отдалялись, что расстраивало Джека, ведь на него тоже влияют наши с Дэном отношения. Одно радует, у него есть утешение в лице Алисии, но дружба с Дэниелом уже вряд ли подлежит починке. Каждый раз, когда я ловила на себе его взгляд, я вспоминала его слова в парке. Его присутствие и эта неразбериха действительно щекотали нервы, но судя по его лицу, больше мне, чем ему.

Меня не сильно заботило, как я выгляжу при этом, ведь я научилась держать лицо, но меня нервировало то, что он сам не жаждет определённости. Это было на него не похоже. Хотя Дэнни явно наслаждался ощущениями. Каждое его случайное прикосновение ко мне сопровождалось взглядом в глаза и длилось дольше, чем, если бы оно было случайным, пуская под кожу разряды электричества.

Но всё это было мимолётным и мы не оставались наедине уже много дней. Я успокаивалась, стоило ему исчезнуть из моего поля зрения, даже успела привыкнуть к существующей ситуации. Пока в один прекрасный вечер, на факультативе по конфликтологии профессор не поставил нас с Харпером в пару для подготовки практического задания к следующей лекции.

Когда преподаватель отпустил нас, я поинтересовалась, не могу ли сделать задание сама, или выбрать кого-то другого в пару, но после моих слов профессор настоял на том, что бы это был Дэнни.

— Если есть что-то, что заставляет вас просить меня сменить вам партнёра — это конфликт. А нет лучшего партнёра для задания по моему предмету, чем человек, с которым у вас и есть тот самый конфликт.

Короче, отвязаться не получилось. Будь это заданием в аудитории, я бы не стала противиться, но его нужно было подготовить, а значит, придётся заниматься с Дэниелом дополнительно. В личное время. Наедине.

— Если тебе настолько неприятно находиться рядом со мной, возможно, ты права и нам действительно следует всё выяснить, — сказал Дэнни, обогнав меня в коридоре.

Я не успела ему ответить, потому что он скрылся из виду в толпе студентов, а кричать ему в след не очень хотелось. Но я поняла, что поступила не особенно вежливо. Стоило хотя бы дождаться, когда он выйдет вслед за остальными, но всё случилось у него на глазах. Идиотка.

Вечером я пришла к нему сама. Я долго искала отговорки, что бы этого не делать, но совесть победила, и предлог нашёлся — быстрее сделать задание. А там уже и поговорить можно. Я занесла руку, что бы постучать в дверь, но в коридоре меня окликнул Джек. Он сказал, что Дэниел ушёл в спортзал, а меня искал Эдриан.

— А почему Эдриан говорил с тобой? Ты теперь посыльный между нами? — за шуткой я пыталась скрыть свою заинтересованность.

— Потому что я хотел напроситься к тебе на горячий шоколад, а под дверью застал его. Расскажешь? — он приподнял брови, намекая на какой-то секрет.

— Я понятия не имею, что он от меня хочет, — я закатила глаза и подставила локоть другу. — Ну, что пойдём?

— Куда? — удивился рыжик, чем рассмешил меня.

— На шоколад, балда.

У дверей и правда, стоял Салливан. Более того, как я поняла по словам Джека. Он там стоит уже достаточно давно. Мне ничего не оставалось, как впустить Джека и попросить его сделать шоколад и для меня тоже, сама же я присела на подоконник в конце коридора и решила выслушать Эдриана.

— Отец звонил. Он просит меня привезти тебя в дом на выходных.

— Ты мог сообщить это в смс.

— Мог, — согласился он. — Но пришёл сюда.

— Нам нельзя видеться, Эдриан. Я согласна на встречу с твоим отцом, но... Пообещай, что перестанешь приходить сюда всякий раз, как тебе вздумается.

— С какой это стати?

— Ты сам прекрасно знаешь! — рыкнула я, пытаясь скрыть мимолётную радость за раздражением.

— Не знаю, скажи мне, — он слишком явно выпрашивал ответ, хотел услышать, что всё ещё небезразличен мне. И я готова была сказать это вслух под его магнетическим взглядом, но меня вовремя окликнул Джек, выглянув из комнаты. И я опомнилась.

— Смс, Эдриан. Смс, — сказала ему напоследок и закрыла дверь.

Внутри разлилось какое-то тепло от того, что он пришёл сюда, что ждал меня, что не стал просто слать сообщение, как я сама его и попросила минуту назад. И где-то там, глубоко внутри теплилась надежда, что он ослушается меня в следующий раз, и в следующий, и ещё в следующий. Мне этого хотелось, но так было нельзя. И я знала, что поступила правильно, напомнив ему о границах.

— Чего он хотел? — спросил Джек, когда я тряхнула головой, отгоняя приятные ощущения от встречи с Салливаном. — Выглядишь слишком довольной.

— Эдвард жаждет встречи. В выходные пригласил на ужин через Эдриана. Чувствую, беседа эта затянется на много часов, а то и на все выходные, — я взяла кружку со своим напитком и уселась рядом с Джеком, закидывая ноги на столик.

В субботу с утра Эдриан забрал меня после завтрака, и мы уехали в дом Салливанов. Эдвард хоть и не ждал у двери с распростёртыми объятиями, но его старания заметил бы даже слепой. Прислуга в доме, накрытый стол на трёх персон, мясо, вино... И мой джинсовый прикид. Знала бы, что всё будет так официально, надела бы платье. Но Эдриан не предупредил, за что был одарён моим особым взглядом.

— Клянусь я и сам не знал, — он поднял руки в защитном жесте, и я поверила, но быстро осмотрела и его одежду — тоже не на парад.

— Адель, милая, проходи, — Эдвард широко улыбался, хоть и ощущал себя, как под микроскопом. Это и неудивительно, я сейчас вижу в нём не отца своего парня, а совершенно другого человека. Загадку. Чужого мужчину, скрывающего от меня важные вещи.

— С чего начнём? — поинтересовалась я, усаживаясь за стол. Есть не хотелось, но от чая я не стала отказываться.

— Признаться, даже не знаю, что сказать тебе. Я рад, что ты наконец знаешь правду, но... Каким способом ты её узнала? Тебе рассказала мама?

— Мои родители до сих пор держат меня за дуру, так же как и вы, неделю назад.

— Прости, пожалуйста.

— Простить? Что именно? Я ведь ни черта не знаю! И никто не спешит мне рассказывать правду! Я вас внимательно слушаю, мистер Салливан.

— Я... Я не смею просить тебя звать меня отцом, но мы можем хотя бы отказаться от мистера? Просто Эдвард?

— Хорошо, Эдвард, я вас внимательно слушаю. Расскажите мне всё.

— Это очень долгая история.

— В нашем распоряжении все выходные, — Эдвард приподнял брови и я объяснила. — Я останусь ночевать здесь. В гостевой комнате, если никто не против, — последняя фраза больше предназначалась для младшего Салливана, но Эдвард закивал, а Эдриан лишь слегка улыбнулся краешком губ. Доволен, засранец.

— Мне было около двадцати лет, когда я встретил Оливию...

Эдвард Салливан

У деда проходила какая-то бизнес-встреча старых друзей, куда были приглашены и их семьи. Оказалось у сына одного из этих друзей есть чудесная дочь. Беловолосая прекрасная девушка. Её так же, как и меня вынудили присутствовать на этой скучной встрече заевшихся стариков, и мы быстро нашли общий язык.

Оливия Мэнинг была эрудированной, дерзкой, уверенной в себе юной женщиной и сразу мне понравилась. Но была у неё так же привычка дружить со всеми, с кем не лень. За ней вечно таскались двое парнишек не нашего круга. И большую часть своего времени она проводила с ними.

Оливия говорила, что они весёлые и добрые, но я видел лишь двух идиотов, которые пытаются затащить богатую девочку в постель, о чём и сказал ей.

— Не надо проецировать свои желания на других, — она вздёрнула свой курносый носик и отвернулась, покидая зал с гордо поднятой головой.

— Вот ведь самомнение, — буркнул я себе под нос, но это услышал мой отец.

— Что не по зубам? — спросил он.

— Она? Мне? Да раз плюнуть.

Тогда я ещё не знал о том, что наши семьи договорились о слиянии. И под слиянием подразумевался брак с Оливией. Я воспринял слова отца как вызов, а потом на каждом выходе в свет с нашими семьями, выискивал её глазами, уводил подальше от людей и влюблял в себя.

В один из таких вечером, она была необычайно взвинченной, дёргалась, раздражалась. И когда мы остались наедине, я воспользовался моментом и поцеловал её. Она не стала противиться. Лишь вперила в меня непонимающий взгляд, а потом сама впилась в мои губы. Мы пропали на несколько часов, занимаясь более приятными вещами, чем светский раут.

Тот вечер был неописуемым и навсегда останется в моей памяти. Ведь после того, как мы вернулись в зал, нас огорошили новостью о браке. Оливия злилась, ругалась, она сбежала с вечера, я побежал следом за ней, но не сумел найти её.

Она скрылась, словно золушка, только не оставила туфельку. И в отличии от золушки я знал, кто она и знал, что нас ждёт. Отец специально задел меня, что бы я начал за ней бегать, что бы привязался, узнал её поближе. Это было так подло, но она и правда мне нравилась. Поэтому я не сильно огорчился, узнав о браке, понадеялся, что симпатия сможет стать чем-то большим.

Но они уехали из города и мы долгое время не виделись. А через два месяца к нам в дом пришли родители Оливии и сказали, что девушка беременна. Я понимал, что теперь нам не отвертеться. Как порядочный мужчина я должен был жениться, но иметь детей в таком юном возрасте я не собирался. Однако, просить её сделать аборт не посмел, да и её родители бы не дали. Впрочем, все мои размышления или страхи не имели значения. Вопрос давно был решён.

Свадьбу сыграли через месяц, а ещё через полгода у меня родился сын. Я сделал красивый жест, выкупив для неё родовое поместье. Однако, все эти изменения мы держали в секрете. Никто в светском мире не знал ни о моей женитьбе, ни тем более о сыне. Это должно было оставаться тайной под семью замками до поры до времени, родители ждали подходящего случая.

С Оливией мы не сумели полюбить друг друга. Мы жили как соседи, как незнакомцы, пытающиеся снимать вместе дом. Мы смогли подружиться. Она была восхитительной женщиной и матерью, но не вызывала во мне тех чувств, которые смогла вызвать другая девушка.

На последнем курсе академии ребята организовывали тусовку в Шатвиле, там были все. И студенты Висты, и из других университетов и академий города. Там я и увидел её. Угольно чёрные длинные волосы летали во все стороны. Пока она прыгала и танцевала. Она была с подругами, все были примерно одинаковые, дешёвые платья с блёстками, горелый алкоголь, компания тупых парней, крутящихся рядом. Я подошёл к ней, когда она сидела у бара, что бы дать себе передышку, и небесного цвета глаза пленили меня с первого взгляда.

Она была слегка пьяна, весёлая и беззаботная, училась в медицинском. В ту ночь я проводил её в общежитие и понял, что попал. Я искал встречи под разными предлогами, ходил на все местные тусовки в их общагу, поджидал возле медучилища. Как-то так сложилось, что у нас завязалась дружба, которая плавно переросла в симпатию.

Я думал о ней днём и ночью, мечтал каждый день о её губах, представлял её в своём доме, но я был женат. Когда я решился открыть ей свои чувства, она приняла их. Я готовился к тому, что придётся признаться ей в том, что у меня есть жена и был готов много дней объяснять и рассказывать, что мы не любим друг друга, а просто ждём удобного момента, что бы развестись, но Сара сама сказала, что хочет держать в тайне наши свидания. Моя фамилия слишком много значит в этом городе, а она не жаждала внимания. И я смолчал, подумал, так будет проще. Лучше.

Она не была похожа на всех прочих девушек, которые так и старались привлечь моё внимание, она была скромная, но уверенная в себе, знала себе цену. Не могла принимать дорогие подарки, смущалась и краснела, когда слышала комплименты, не скрывала эмоций и была готова делиться ими со всем окружающим миром. Черноволосая красавица стала моим светом.

Однажды я увидел, как её целует другой, и она дала ему такую смачную пощёчину, что я понял. Больше не хочу скрывать. Все должны знать, что она моя. И только моя. И плевать мне на всё.

Я привёл её, что бы познакомить с родителями. Но встреча не состоялась. А потом ещё раз. И ещё. И я понял, что мне комфортно так, как есть. Оливия не говорила мне ничего, родители тоже не встревали. Я был счастлив. Любимая девушка была со мной везде, мы были на людях. Мы были счастливы.

Но и эта сказка закончилась для меня ничем. Этот идиот Ричи украл её у меня. Я мог бы свернуть горы ради неё, но он рассказал ей о моей жене.

— У тебя есть сын? — спросила она в слезах, когда приехала ко мне домой. Я не знал, что ответить, лишь открывал и закрывал рот.

Как она узнала?

Моё молчание и неподдельный шок ответили вместо меня, и она убежала. Я не мог сдвинуться с места, так и застыл в дверном проёме. А на следующий день она исчезла. Я поднял на уши всех, кого мог, мои связи, связи отца — вся столица стояла на ушах, но она как сквозь землю провалилась. И Ричи вместе с ней. Я знал, это он увёз её и спрятал. Похитил мой свет.

Я не знал, куда мне деваться, хотелось под землю провалиться от горя. Я не успел ничего объяснить, рассказать. Я дал ей уйти. Во всём только я виноват.

Выкарабкаться из депрессии мне помогли сеансы с психотерапевтом и отец. Он завалил меня работой, как только я закончил обучение. Тогда же было объявлено о моём семейном статусе. Меня приняли в большой бизнес и я сразу пошёл в гору.

Много лет спустя я закрывал очередную сделку и юристом моего оппонента был некий Ричард Флеминг, который очень уж сильно напоминал мне внешне того самого Ричи из университета Сары. Я понимал, что гоняюсь за призраками прошлого, но не простил бы себя, если бы не проверил. Я начал копать.

Оказалось, Ричард Флеминг живёт в некоем Хэвенсайде, с красавицей женой черноволосой, с глазами цвета неба, и с дочкой, как две капли воды, на неё похожей. Только имя её было не Сара, а Саманта.

Когда детектив показал мне снимки, я не мог поверить. По моим подсчётам, эта девочка родилась немногим позже исчезновения моей Сары. Всё было как-то странно, что-то не сходилось, и я какое-то время следил за этой семьёй. Пару раз приезжал туда, наблюдал издалека.

В последнюю мою встречу столкнулся нос к носу с Ричардом и тот узнал меня, но не подал виду. Я тоже притворился, что не узнаю его. А через полгода в академии, где учится мой сын, я встретил копию Сары. Или Саманты.

Она была такая же эмоциональная, открытая, несдержанная в проявлении чувств и эмоций, и это она демонстрировала на моём сыне. Она была дерзкая, наглая, знала, чего хочет и шла по головам, как я. По голове моего сына.

Не веря своим глазам, я пригласил эту девушку на ужин. Я видел, как она смущается, как краснеют её щёчки и не мог поверить, что сижу в метре от неё. Дочь, которую мне не довелось вырастить, воспитать, была очень похожа на меня своими повадками, характером, внутренним стержнем.

Но она боялась меня, думала, я хочу её совратить. А ещё враждовала с Эдрианом. Я должен был убедить её в обратном, и попытаться примирить детей.

Адель Флеминг

— У вас совсем не возникло сомнений в родстве? Может, вы себе это придумали, прошлое ударило в голову.

— Думал, конечно. И хотел убедиться. Я не удержался и в одну из наших встреч оставил себе твой волос. После бассейна из отеля я поехал прямиком в клинику, где и сделал тест на отцовство. И когда всё подтвердилось, я долго не мог поверить в то, что мои домыслы оказались правдой, — закончил Эдвард.

— Но вы ничего мне не рассказали.

Я сидела в кресле, сложив руки на груди. Эдриан разлёгся на диванчике, а Эдвард продолжал сидеть в кресле напротив меня и пристально всматриваться в моё лицо, пытаясь прочесть мои мысли, эмоции, чувства.

Сама же я смотрела на Эдриана и в который раз ненавидела себя за то, что влюбилась в него. Он выглядел несчастным, раздавленным. Казалось, он вот-вот заплачет, но Эдриан лишь поджал губы, сжал руки в кулаки. Да, мне бы сейчас тоже хотелось избить подушку.

— Позволь спросить, как ты узнала об этом?

— Я нашла тест в вашем кабинете.

— Ты... ты... а что ты там делала? — я видела, как ему не понравилась новость о том, что я была в его кабинете, но он старался держать лицо, сдерживал гнев, опасаясь спугнуть меня.

— Мы там целовались, пап. Представляешь? Из-за твоей лжи и сводничества, мы понравились друг другу. Мы целовались и нашли документ.

— Вы что? — глаза Эдварда поползли на лоб, он вскочил с кресла, не зная, что ответить на это. Эдриан же сел, собрал руки в замок и посмотрел на отца.

— Из-за твоей лжи мы чуть не погубили свои жизни! — крикнул он и вышел. Эдвард сел обратно, лишённый сил. Его снова застали врасплох. Он едва сумел поднять на меня глаза в немом вопросе.

— Мы разошлись ещё летом, когда я от вас уехала. Вам не о чем волноваться. Ничего не было, — солгала я и тоже поспешила выйти.

Я чувствовала, как лицо заливается краской. От стыда, от гнева, от незнания, что делать дальше. Нам всем троим сейчас необходимо побыть в одиночестве. Переварить произошедшее, обуздать чувства и принять правду. Но...

— Эдриан, как ты мог?! — я нашла его возле бассейна. Он стоял ко мне спиной и тяжело дышал. Мне было его жаль так же, как и себя. Но у него не было права рассказывать Эдварду о нас.

— Вот так, — лениво бросил он. Резким рывком я повернула его к себе и посмотрела в глаза.

— Какого чёрта? Окончательно все мозги растерял? Что ж ты ему больше не сказал?!

— Думаешь надо? — язвил он. — Так, пойдём, — он указал рукой на дверь, приглашая пройти первой, и получил за это по лицу.

— Это не смешно и у тебя нет такого права. Если ты ещё раз выкинешь нечто подобное... Богом клянусь, ты не хочешь видеть меня в гневе!

— А то что? — хмыкнул он и улыбнулся. Мерзко так, будто он самый гнусный подонок во всём мире. Я отшатнулась, но быстро взяла себя в руки. Он не серьёзно, он... А если серьёзно?

— То, что я делала в прошлом году с тобой — была забава. Если ты испортишь мне жизнь, репутацию, я позабочусь о том, что бы ты пожалел об этом! Не смей рассказывать Эдварду больше ничего. И не смей никому другому говорить о нашем родстве! — приказала я и ушла, только бы не видеть его едкой усмешки, не слышать ответа.

Он не был пьян, он даже не был под наркотой, что бы так себя вести! Да, ему больно не меньше моего, но он не имел права подвергать меня тому стыду, который я испытала! Мне пришлось врать в лицо человеку, который только и хотел, что подружиться со мной, сблизиться.

Я набрала номер такси, но Эдвард вышел на улицу и встал рядом. Он затянулся большой сигарой, а горло запершило мне от горького дыма.

— Если ты хочешь уехать, я дам тебе машину. Я понимаю, что тебе нужно время. Честно говоря, даже и не рассчитывал, что ты захочешь остаться на ночь. Я всё понимаю, Адель. В другой раз?

Отказ почти сорвался с моих губ, но Эдвард мягко улыбнулся и настоял, мол, ему так спокойней будет и я согласилась. Всё же этот человек не стал отрицать и врать, как мама с папой, а встретился лицом к лицу и рассказал всё, о чём я просила. А если забыть об инциденте с переводом, то он не сделал мне ничего плохого, только наоборот. И огорчать его отказом, я не хотела.

— Спасибо, — я подарила ему улыбку. Когда подъехал водитель к парадному входу, мне было странно вот так просто покидать этот дом после всего случившегося. Потому, немого неловко потоптавшись, я подошла и обняла Эдварда на прощание. — За всё.

И уехала.

В пути я отправила Джеку смс, что мне нужно встретиться, высказаться. Но когда подъехала к воротам академии, то поняла, что у входа меня ждёт Дэниел, а не Джек.

— Только этого мне сейчас не хватало.

Я прошла мимо парня, но в последний момент остановилась. Я ведь сама искала его недавно, что бы всё выяснить, а пройти мимо и проигнорировать его сейчас — будет грубо. Учитывая, что я так и не извинилась. Я пристально посмотрела на него, кивнула головой, приглашая пойти следом за мной.

— Знаешь, где Джек? — спросила я уже в комнате, наливая себе воды. До сих пор ощущаю в горле ком из-за злости, лжи и дыма.

— С Алисией. Он сказал, у тебя проблемы и попросил встретить тебя.

— Вот ведь... гад лисий, — я прошла в комнату и развалилась на кровати.

— Эй, полегче. Адель, что случилось? — Дэниел не понял, почему я позволила себе грубость в сторону Джека, но понимал, что я это несерьёзно и не стал заострять на этом внимание, но решил сосредоточиться на другом. Он сел на кресло напротив меня и всматривался в меня до тех пор, пока мне не стало дискомфортно.

— Меня напрягает твой пристальный взгляд.

— Какой? — ухмыльнулся он и сменил позу, откидываясь назад. Он расслабился, и мне стало чуть легче.

— Пристальный. Ну, знаешь это такой взгляд, который заставляет чувствовать себя, как под микроскопом. Который достаёт со дна души всю раздражительность и вынуждает говорить мерзкие вещи, которые ты на самом деле не думаешь.

— Так выплесни их.

— Не хочу.

— Почему?

— Потому что потом пожалею о том, что могу сейчас наговорить.

— Почему? — как заевшая пластинка продолжал Дэнни, раздражая и заводя меня сильнее.

— Ты сам знаешь.

— Не знаю, — будто второй Салливан образовался сейчас и повторял все те же действия. Не такие уж ни и разные, оба доставучие и самоуверенные балбесы.

— О, я поняла. Ты хочешь услышать это? Да?

— Хочу, — не стал он отрицать. Я резко села в кровати, а Дэниел поднялся с кресла и сел на кровати у моих ног.

— Ты знаешь, что дорог мне, что я буду чувствовать себя паршиво, если нагрублю тебе, ведь мне важно сохранить с тобой нормальные отношения! Я уверенна, что та твоя фраза после конфликтологии была манипуляцией, что бы я ощутила укол вины и пришла извиняться. Ты рассчитывал на это, — из меня начали литься эмоции, обличённые в слова. Чувства, что раздирали меня изнутри, наконец, вырвутся на свободу, освободив меня от своих терзаний. И я позволила всему этому выйти на свет.

— Рассчитывал. И что дальше?

— Что дальше? Ты меня спрашиваешь? А что дальше, Дэниел?! Как ты себе это видишь? Я буду избегать тебя, потом извиняться, потом снова избегать и так по кругу. А что потом?

— А чего бы ты хотела?

— О, я скажу тебе! — меня уже было не остановить. Я встала во весь рост и почти пальцем тыкала в парня, в то время как он самодовольно щурился и внимал каждому моему слову. — Я хочу ясности! Мне так надоели все эти непонятки с родителями, Салливаном, учёбой или работой! Я думала, что хотя бы друзья могут дать мне какую-то определённость, но тут ты со своим «оставим, как есть»! Хочешь знать, чего хочу я? Я хочу, что бы ты перестал играть в игры со мной! Я хочу один раз выяснить, что между нами происходит и закрыть уже эту тему, наконец! Потому что каждый божий день, что я вижу тебя, меня мучают спорные мысли и чувства! И...

— Какие? — перебил он меня.

— Да какая разница?! Важно, что...

— Какие?! — настоял он. Я чуть утихомирилась, не ожидала от него такого требовательного, повышенного тона.

— В один момент я смотрю на твои губы и хочу ощутить их на своих плечах, как в тот раз, а через секунду мне хочется сбежать от тебя подальше, ведь я не чувствую к тебе того, что и ты! Я не хочу сближаться с тобой, чтобы не причинить боль, потому что не люблю тебя! — едва последняя фраза вырвалась из моего рта, я замерла. Я переборщила и понимала это, но сказанного не вернуть, а извиняться за чувства бессмысленно.

— Ну, так и я тебя не люблю, Адель, — огорошил меня Харпер. Мой рот открылся, так и не задав вопроса. Но он читался на моём лице. — Ты мне нравишься, ты меня привлекаешь. Я знаю, что тоже привлекаю тебя, а уж если тебе хочется ощутить мои губы на своём теле... рано говорить о любви, когда мы только-только сделали первый шаг друг к другу.

— И что это значит?

— Только то, что нам стоит поддаться своим желаниям и посмотреть, что из этого выйдет, — он встал с кровати и сделал шаг ко мне. Я снова почувствовала, как сердце набирает обороты и рефлекторно отшатнулась.

— Нет! Я не хочу. Не хочу потерять друга. Понимаешь? Обратного пути не будет, — я уже не кричала, говорила тихо, но всё ещё не спокойно. Было довольно трудно успокоиться, когда Дэн всё наступал, шаг за шагом, подошёл вплотную.

— Не хочешь? Ты так в этом уверенна? — его шёпот коснулся уха, и я закрыла глаза. На секунду я снова оказалась с ним в парке. Или прижатой к стене, как в прошлый раз. Или в игре в бутылочку ещё раньше...

— Дэнни...

Тяжёлый вздох сорвался с губ и тут же был поглощён чужими губами. Мои руки пытались оттолкнуть его в грудь, но не нажимали, не отдаляли нас. Наоборот, это прикосновение было сродни сцепленных магнитов, которые не разделить никакой силой.

— Мне остановится? Только скажи... — он оторвался лишь на секунду, и тут же продолжил покрывать поцелуями мои плечи и шею. Его руки крепко вцепились в мою талию.

— Нет... не останавливайся, — пробормотала я, поддаваясь желанию.

Он приподнял меня, и я забросила на него ноги, вжимаясь всем телом. Он кусал меня, целовал, оставлял следы на руках, на бёдрах. Я не могла думать ни о чём другом, кроме его рук на моей груди, на талии и попе.

Мы завалились на кровать, и поцелуями покрылось всё моё тело от макушки, до лодыжек. Эта нежная лёгкость, смешанная с укусами страсти сносила мне крышу. Изголодавшееся тело просило большего. И никакие сомнения не посмели явиться в голову, когда он навис надо мной, оперившись на руки.

Я закусила губу, когда его рука скользнула вниз по животу. Тело покрылось мурашками и наполнилось жаждой близости.

— Всё ещё не хочешь портить дружбу? — спросил он, едко усмехаясь.

— Да ну её к чёрту! — я притянула его к себе, сама впиваясь в него. Он промычал от удовольствия, и я выгнулась, устраиваясь удобнее. Кончики его пальцев коснулись внутренней поверхности бедра, скользнули внутрь и стон вырвался из моих губ, став пойманным чужими.

Дэнни хитро улыбнулся, когда отстранился от меня, мы быстро избавились от тканевых преград и снова переплелись друг с другом. Я крепко обнимала его ногами, руками, он двигался то быстро, то медленно, подводя меня до точки и тут же останавливался, дразня меня. Я только успевала хвататься пальцами одной руки за его волосы, второй за край простыни, когда он ускорялся.

Постель под нами была такая же мокрая, как и мы сами. А голова была полна лишь ощущениями, которых мне так долго не хватало. Его холодные серые глаза пылали страстью, рассматривая моё тело, он облизал пересохшие губы и снова склонился ко мне.

Мне хотелось позвать его по имени, но с губ срывались лишь стоны блаженства.

— Скажи... — прошептал он. — Скажи, что хотела...

— Дэнни...

Он впился губами в мою шею, укусил за плечо и ускорился, доводя меня до оргазма. Я с силой потянула его за волосы, когда тело пронзили тысячи электрических импульсов, а мои ноги задрожали. Мышцы начали ныть от напряжения, по телу пронеслась приятная волна разрядки, и Дэниел упал рядом со мной.

Потные, уставшие, но до одури счастливые, мы провалились в сон.

Глава 12

— Нет, только не это! — взвыла вслух я, когда на телефон пришло очередное сообщение от Эдриана. За последнюю неделю он раз триста просил встретиться и поговорить. Но у меня нет никакого желания видеть его после того, что он устроил на ужине у Эдварда. А уж после того, что произошло позднее ночью... Мне нельзя его видеть. Нельзя.

Дэниел ушёл от меня следующим утром ещё до того, как я проснулась и я была благодарна ему за то, что он дал мне необходимое время на размышления. Ночь, проведённая с ним, была потрясающей, а он... Дэнни был восхитителен, но готова ли я быть с ним? Полностью, со всей отдачей? Точно нет, а наполовину разве кому-то нужно?

Меня спасала работа. Вечерние смены с Анной и короткие беседы с Шарли поднимали мне настроение. У каждого была такая обычная, счастливая своя жизнь. Анна недавно познакомилась с парнем, и он позвал её в ресторан, единственная проблема её состояла в выборе одежды. У Шарли заболела собака, начальница отвезла её к ветеринару, оказалось, сучка беременна от соседского пса.

— Что мне делать потом с этими щенками? — жаловалась женщина, но всё равно улыбалась.

Беседы ни о чём здорово поддерживали во мне отречённое состояние, но стоило мне вернуться в стены — ставшей уже родной — академии, на меня наваливался груз проблем, пусть и не значительных, но осложняющих существование здесь.

По вечерам после смены в отеле, если я не была уставшей и не нужно было готовиться к лекциям, я встречалась с Джеком или Дэниелом, иногда с обоими. Харпер не заводил разговор о том, о чём явно хотел, а Джек успокоился, видя, что у нас двоих всё налаживается и чаще стал звать в компанию Алисию.

Блондинистая фея оказалась не только милой внешне, но и очень дружелюбной и умной девушкой. Мы вчетвером играли в крокодила, проводили время в библиотеке и встречались на завтраке в столовой. Хотя в правду или действие включать её не торопились. Бенсон был счастлив и я, глядя на него, мысленно завидовала. По-доброму. Они могут быть просто вместе, ругаться, мириться, строить планы, мечтать о каком-то будущем и много чего ещё. А в моих мечтах, кроме меня самой, всегда появляется два человека, словно ангел и демон на плечах, и оба не вписываются в мои грёзы.

Эдриан, с которым априори ничего не может быть, кроме безнадёжных мечтаний. Дэниел, к которому у меня нет достаточно сильных чувств, что бы мечтать об общем будущем, но достаточно для того, что бы иногда спать с ним.

И как я оказалась в такой ситуации?

В один из таких вечеров в библиотеке я отделилась от друзей, что бы немного утихомирить мысли, подавить неприятное чувство внутри. Узел в груди, мешающий тихо радоваться за друга, затягивается с каждым разом всё туже, стоит мне встретиться взглядом с Дэниелом или Эдрианом. В коридоре, на парах, в конюшне...

Я стояла у окна, мучая себя этими мыслями, когда по моей руке, от локтя до кисти, нежно пробежался мужской палец. Дэнни обнял меня сзади, дыша мне в волосы, вынуждая кожу покрываться мурашками. Я прикрыла глаза, отдаваясь во власть ощущениям. Он плавно отодвинул мои пряди, открыл шею и поцеловал. Я развернулась в его руках, что бы взглянуть в глаза и поблагодарить за то, что он просто молчит, что не требует ответа каждый раз, как видит меня, но когда я раскрыла глаза, то готова была провалиться под землю.

— Эдриан!? Какого чёрта? Я думала... — я не закончила фразу.

— Ты игнорируешь мои звонки, потому пришлось найти тебя лично, — объяснил он, а за его спиной молча стоял Дэнни. Он наблюдал за нами недвижимо, из тени от высокого шкафа. Но отчего-то не уходил. — Подожди-ка... — он замер, осознавая сказанное мной. — Твоя реакция... Ты позволяла себя касаться, но увидев меня... Ты приняла меня за другого, да?

Я не нашлась, что сказать. Ответ читался на моём виноватом лице. Румянец покрыл щёки, глаза я опустила. Всё очевидно.

— Поверить не могу, как быстро ты всё забыла, — его пренебрежительный тон лишь усугублял ситуацию, а высокомерный взгляд добил меня окончательно.

— Я не забыла! Я отчаянно пытаюсь это сделать! — крикнула ему в лицо. И добавила чуть тише. — Я не хочу видеться с тобой, Эдриан. Не хочу.

— И этому есть причина.

— Ты так проницателен, — съязвила я, не удержавшись. — Да, причина есть. Мы с тобой брат и сестра, — на пределе громкости прошипела я.

— Сводные, — продолжал настаивать Эдриан. — Но это неважно. Я понимаю твои причины, и не согласен с решением. Нам не надо избегать друг друга, наоборот, надо чаще находиться вместе, как минимум для того, что бы привыкнуть друг к другу в новых ипостасях.

— Это невозможно! — протестовала я. — Меня удручает, что ты сам этого не понимаешь. Эдриан, мы были парой, мы делали разные вещи, которых родные люди делать не могут. Это отвратительно, омерзительно. Я не хочу вспоминать об этом, каждый раз глядя на тебя. Не хочу, понимаешь? Я ненавижу, что меня до сих пор в дрожь бросает от твоих прикосновений, я ненавижу осознавать кровное родство, а втайне мечтать о большем. Это ненормально. Это неправильно. Если у тебя есть ко мне хоть капля уважения или любви, какой угодно, оставь меня. Раз и навсегда, оставь все попытки встретиться, заговорить со мной, провести время. Ты делаешь мне больно одним своим присутствием. Эдриан, это конец. Прими это. Смирись!

Я не стала дожидаться его ответа и выбежала из комнаты, хоть это и было эгоистично. Горло першило от шёпота, наружу рвались слёзы, и мне срочно нужно было найти другое укромное место, где меня бы никто не нашёл. Где я могла бы дать волю чувствам и боли, которую слишком долго держу в себе.

На лестнице меж этажами меня поймали крепки мужские руки. Быстрый взгляд в лицо — Дэниел. Дёрнулась, вырвалась, попалась снова. Дёрнулась, второй раз уйти не удалось. Лицо покрылось влажными дорожками, а я оказалась плотно прижата к тёплому мужскому телу.

Он молчал. Не говоря ни слова, просто держал меня в своих руках и давал понять, что он рядом. Слёз хватило ненадолго, потому что мне быстро стало стыдно. Я реву в руках парня, который в меня влюблён из-за кого-то другого. Ужасающее осознание. Неприятное.

— Ты в порядке? — спросил он, когда мои плечи перестали содрогаться и дыхание выровнялось.

— Да.

Я не знаю, как выглядела наша беседа с Эдрианом со стороны, но окажись я на месте Дэна — сбежала бы ещё на первых секундах. А если он ещё и видел...

— Ты всё видел? — спрашиваю тихо.

— Как он гладил тебя, а ты подумала, что это я? — не зная, что ответить на его слова, я лишь отвернулась, заливаясь краской. Какие они она догадливые. Чёрт! — Видел.

Дэниел расплылся в улыбке, зарываясь носом в мои волосы.

— Тебя это не обижает?

— А должно? — он искренне удивился. Но чёткое выражение недоумения на моём лице и вины, заставили его объясниться. — Если бы ты повернулась и бросилась в его объятия, я бы просто ушёл, вот это было бы неприятно. Но ты удивилась. Ты приняла его за другого. Ты приняла его за меня. И стояла там, позволяя себя ласкать. Конечно, я бы предпочёл войти в комнату на полминуты раньше него, но... — Дэнни наклонился ко мне и поцеловал в губы. Ему и не нужно было заканчивать, всё и так было очевидно. Он слеп. Он опьянён своими чувствами ко мне, когда я трезва, как стёклышко. И нет ничего приятнее его признания.

Мы сидели на ступеньках, я лежала у него на коленях, теребя рукой его волосы. Мне нравилось рассматривать черты его лица, шрам на брови, чётко выраженные скулы. Мне нравилось гладить лёгкую щетину, что царапала мою ладонь, я проводила пальцем по губам и шее, спускаясь к рубашке.

Когда первая пуговица вышла из петельки, Дэнни лишь слегка улыбнулся, когда выскользнула вторая — приподнял бровь, на третьей он залился румянцем, но не остановил меня. Я сама не ведала, что творю, но отчего-то лишь один его вид заставлял меня хотеть продолжения.

Чёрная рубашка всё больше раскрывала тренированное тело, вгоняя парня в краску, ведь мы на ступенях между этажами. Ночью. Пусть Джек и Алисия давно ушли, но кто угодно мог пройти мимо — библиотекарь, закрывающий помещение на ночь, другие студенты, преподаватели.

На секунду я остановилась. Прикрыла его рубашку обратно, не застёгивая.

— Прости, наверное, это не лучшая идея. Не хотела тебя смущать.

Дэниел берёт меня за руку, целует во внутреннюю часть кисти и моими пальцами раздвигает края рубашки обратно.

— Я не против, если ты меня немного... смутишь, — улыбаясь, сказал он, хотя явно имел в виду кое-что другое. Но я не настолько безбашенная, что бы сделать это здесь. Если кто-нибудь увидит, будет знать вся Виста, а если ещё и заснимут — проблем не огребусь потом.

— Идём, — я встала и предложила руку Дэниелу.

— Погоди, есть кое-что ещё, что я хотел бы обсудить с тобой, — я села обратно. Он переплёл наши пальцы и посмотрел мне в глаза. И был это такой серьёзный взгляд, что я забеспокоилась.

— Дэн, в чём дело?

— Есть одно предложение, но я опасаюсь твоей реакции на него. Предупрежу сразу, единственная кого я хочу — это ты, но я уважаю твои чувства, поэтому...

— Ты меня пугаешь. Говори уже.

— Если хочешь, у нас могут быть свободные отношения. Если ты этого хочешь, — его предложение застало меня врасплох.

— Что это значит? — спросила я, хотя и без того понимала. Он дал мне больше времени, чем любой другой парень в его ситуации. Пора определяться, Адель. Дальше тянуть кота за хвост (или за кое-что другое) уже не получиться.

— Если тебе будет со мной не так, и ты почувствуешь что-то к кому-то другому, ты вольна уйти не объясняясь. Хотя, я бы предпочёл услышать это от тебя прежде, чем ты уйдёшь.

— Вообще-то «свободные отношения» это немного о другом. А описанное тобой — это норма для обычных отношений.

— Да, я знаю, просто... не знаю, как сформулировать. Я не хочу тебя привязывать к себе какими-то ярлыками, но и держаться на расстоянии я тоже не хочу. Мы можем называться друзьями, если тебе так удобнее, мы можем держать всё в секрете...

— Только не от Джека, — вставила я свои едкие комментарии, но быстро закрыла рот.

— Мы можем не быть парой, но быть ею. Понимаешь?

— Это самое странное, неожиданное и невероятно приятное предложение, которое мне делали. Но Дэнни, мне это не нужно. Я готова попробовать, единственное правило — это честность и смелость. Если ты чувствуешь, что что-то не так, но боишься задеть мои чувства — ты должен забыть о страхе и сказать всё мне в лицо.

— Неожиданная просьба.

— Оправданная, — настояла я. — Если бы в моей жизни было больше смелости и честности, идущих бок о бок, моя жизнь была бы проще, мне кажется. Да и мы с тобой, могли бы всё решить раньше, будь я достаточно честна с самой собой и смела в отношении тебя.

— Не могу не согласиться с этим. Но... тогда и у меня будет одно правило. Если позволишь.

— Слушаю.

— Я не ревнивый человек, я никогда не ограничивал кого-либо, в чём бы то ни было, но к тебе у меня особая просьба. И она касается Салливана. Я бы хотел знать, всякий раз, когда ты с ним видишься. Мне нет дела ни до кого другого, но Эдриан. У вас есть прошлое, и то, что я увидел в библиотеке... Пусть твоя реакция на него меня порадовала, но он не видит границ. Для таких, как он — не существует слова «нет». Я не хочу контролировать, я хочу просто знать, если ты с ним видишься вне академии. Или о таких встречах, как та в библиотеке час назад.

— Это... — я долго раздумывала над тем, какое слово подобрать. Ведь так Дэниел... Ограничивает мою свободу? Нет, он же не запрещает мне. Контролирует меня? Нет, думаю, это не тот случай. Прав? Вероятно. Я бы тоже хотела знать. Если бы он виделся с бывшей, которую любил до одури, и к которой у него оставались бы какие-то чувства. — Это будет честно. Мы оба знаем, что я ещё не отошла, не остыла. Я очень ценю, что ты готов рискнуть и быть со мной, зная, что у меня есть отголоски чувств к другому человеку. Может, это эгоистично с моей стороны, но я согласна.

Дэнни поцеловал меня, и мы ушли в мою комнату. А утром меня разбудил звонок матери. Она не звонила с того самого дня, как мы поссорились из-за перевода. Неужели расскажет правду?

— Ало. Мам?

— Ало, милая... — тихий всхлип в трубку. — Адель, доченька, приезжай домой, — снова всхлип.

— Мама? Что случилось? Папа здоров?

— На него напали. Он в больнице. Потерял много крови... Врачи... они говорят... потерял очень много. Приезжай, милая.

Мама говорила рвано, всё время плакала, из её слов было ясно лишь одно — на папу напали, он на грани жизни и смерти. Я бросила телефон в рюкзак, схватила первое, что попалось под руку и надела на себя — серые джинсы, чёрный гольф, кожаный плащ. Я оставила Дэниелу записку и выбежала из своей комнаты, чуть не снеся соседку в коридоре.

Глава 13

Кэт встретила меня на вокзале. Спустя минут пятнадцать мы уже были в больнице. Папа находился в операционной. Мама сидела в коридоре, не видя ничего вокруг. Когда я подошла, ей понадобилось несколько минут, что бы узнать меня. Влага мешала мне разглядеть её лицо, однако хриплый голос с излишком выдавал её усталость и горе.

Я села рядом, обнимая маму за плечи. Кэтрин умчалась за кофе и сэндвичем для меня. Когда она вернулась, к нам как раз вышел врач. Немолодой мужчина сообщил, что папа потерял слишком много крови, им удалось зашить рану и стабилизировать состояние, однако пока они с мамой ждали скорую, а потом везли его в больницу... началось внутреннее кровотечение, которое удалось обнаружить лишь сейчас. Теперь ему срочно нужно переливание и ещё одна операция.

— Я сдам кровь! — резко встала я. — В течении последних трёх дней я не пила алкоголь, не ела жирной еды, я не курю. Что ещё от меня нужно? — выпрямилась я, перебирая в голове все возможные причины, по которым моя кровь может не подойти.

— Очень хорошо, — он взял меня под локоть и повёл по коридору. — Пройдите до конца этажа, поднимитесь на лифте на шестой и сразу на выходе из лифта сверните налево. Первая дверь. Это лабораторная, там у вас возьмут кровь, после чего вам дадут немного еды и воды, вам нужно будет пробыть там после процедуры около получаса, чтобы не потерять сознание после сдачи крови.

— Я поняла, — кивнула я и направилась в лабораторию. Маму я оставила под присмотром Кэт.

После сдачи крови я взяла еду и отправилась обратно к маме, пообещав медсестре не покидать больницу. Как же тут её покинешь? Кэтрин поднялась, увидев меня, и отвела немного в сторону.

— Адель, мне нужно кое-что сказать тебе, только не злись на меня. Ладно?

— Что такое?

— Эдриан едет сюда, — поджала губы рыжуля. Я качнула головой и уставилась на подругу. — Я сказала Робу, а тот рассказал всё Эдриану. Они уже в пути, — объяснила Кэтрин.

— Зачем? Что им тут делать?

— Ты злишься? — виноватый взгляд зелёных глаз напомнил мне, что для Кэтти это такая же чрезвычайная ситуация, как и для меня самой. Она просто не знала, что делать. А учитывая их странные отношения с Робертом...

— Нет, Кэтти. Я просто... Я не знаю, — я села на лавочку в двух метрах от мамы. Та всё ещё смотрела в никуда, пуская по щекам горькие слёзы.

— Я пойду, подышу воздухом. Встречу... ну, ты поняла, — Кэт кивнула мне на маму, и я переместилась к ней.

— Мам, — я обняла её крепко руками. — Всё будет хорошо. Папа у нас сильный, он обязательно справится. Вот увидишь.

— Угу, — промычала мама. Она кивнула, вытерла рукой глаза и спрятала их в ладони. Я опустила руки. Мне хотелось обнять её, утешить, пообещать всё здоровье мира, всё счастье и всю любовь, но я понимала, что мои слова сейчас мало чем могут помочь. Ей нужно пережить эти эмоции, прочувствовать.

В горле встал ком. Я сдержала слёзный порыв, заставляя себя проглотить все чувства. Сейчас мне нужно оставаться сильной. Если я разревусь, расклеюсь как мама — нам обеим станет только хуже.

К нам вышел врач, и мама сразу же подняла глаза, полные надежды на хорошие новости.

— Мне очень жаль, Адель. Но у вас другая группа крови, мы не можем её использовать. С вашего разрешения, мы сохраним её для других пациентов, — он вложил в мои руки документ на согласие, и я оторопело пробежалась по строчкам: «Я, ______ даю согласие на использование... бла-бла-бла». Молча подписала и вернула бумажку мужчине.

— Но я не понимаю... Почему? — я успела забыть о том, что папа — не родной отец мне, но сейчас осознание загудело в голове, как сигнал поезда.

Неужели они не смогут его спасти? Что это за больница такая, где нет запасов крови?

— Могу я с вами поговорить наедине? — он обратился ко мне, стараясь не проникаться мамиными чувствами. Она выглядела не просто несчастной, но теперь ещё и виноватой. Её глаза бегали с врача на меня, и боль отражалась в них словно в зеркале. — Это по поводу процедуры сдачи крови, — объяснил он, глядя на неё.

— Конечно, — я встала и пошла за ним. Я видела, как мама прикрыла глаза и опустила голову. Она внимательно вслушивалась в тихий звук чужого голоса.

— Простите мою прямоту, но... это ваши родные родители?

— Да, — ответила я чуть громче него.

— Что ж, я понял. Это всё, спасибо.

— Постойте, но... — я не знала, что спросить. Задавать вопрос, на который я уже знаю ответ — глупо. И по моему лицу мама всё поймёт. Однако, она до сих пор ничего мне не сказала. Может она сама не знает?

— Адель, пусть доктор идёт. Я хочу поговорить с тобой, — наконец она перестала плакать и немного выпрямила спину. Взгляд её прояснился, а пальцы слегка сжались. Она готова.

Я присела на скамейку и повернулась к ней, не отрывая взгляда. Мама сделала глубокий вдох, собираясь с силами.

— Когда я была совсем молода, почти как ты, судьба свела меня с Эдвардом Салливаном...

Сара Чедвик

Наши отношения были самыми обсуждаемыми в моём университете. Я нехотя стала звездой. Очень многие мне льстили в лицо, пытались набиваться в друзья и даже ухаживать. Псевдо-подружки, если оказывались в компании со мной и Эдвардом, сразу же переключали всё своё внимание на него и его приятелей, забывая обо мне напрочь. Поначалу мне было обидно, я надеялась, что каждая из таких девушек была искренна, но спустя какое-то время просто перестала удивляться.

Поступки Эдварда ясно говорили о том, что ему никто кроме меня не нужен и меня перестали заботить эти лицемерные нахлебницы. Они приходили и уходили ни с чем. Единственные люди, которые не изменили ко мне своего отношения — это мои друзья, которые были со мной ещё ДО Эдварда. И ещё Кристофер Ричардсон.

С ним у меня складывались самые тёплые отношения. Он стал моим лучшим другом и верным защитником, пока я привыкала ко всеобщему вниманию. Он был душой компании, потому присутствовал на всех студенческих вечеринках.

В один из таких вечеров, со мной начал заигрывать какой-то приятель Эдварда, пока самого Эдварда не было. Он обещал приехать за мной позже, какие-то срочные семейные дела.

Парнишка был груб, говорил неприятные вещи, пытался приставать ко мне. А когда я дала ему пощёчину, он схватил меня за руки, больно сжимая запястья, и процедил на ухо:

— Ты обычная шлюха! Таких, как ты море. Думаешь, он женится на тебе? Да он тебя по кругу пустит. Лучше ведь добровольно и с удовольствием, аа? — он полез рукой по моей ноге, задирая платье. — Или ты предпочитаешь грубо? — он сомкнул пальцы на моей шее.

А потом его резко отбросило в сторону. Кристофер был вне себя от ярости. Он протащил этого подонка по всему коридору общежития и оставил у мусорных контейнеров, на лице было несколько царапин и краснеющий след от моей руки.

— Мы с тобой ещё рассчитаемся, — бросил он напоследок. Только непонятно кому: мне или Кристоферу.

— Ты в порядке? — друг подошёл ко мне, накидывая на меня свою куртку.

— Спасибо, Ричи, всё хорошо.

Он увёл меня с вечеринки и проводил в женское крыло. На моей шее была ссадина, он вызвался её обработать. И в тот момент, когда он промокал её ватой и дул, в комнату ворвался Эдвард. Крис едва успел наклеить пластырь, как был грубо вышвырнут за дверь. Эдвард устроил настоящий скандал.

— На него променяла меня?! На этого голодранца?! — его глаза пылали от злости, он расхаживал по моей комнате. Не позволяя мне и слова вставить. Я впервые видела его таким. — Брайан прислал мне сообщение, что мне срочно надо приехать к тебе. Я думал, что-то случилось ,а ты просто закрылась в комнате с этим типом! Как ты могла?

— Он спас меня, — тихо проговорила я. И добавила уже громче. — Твой дружок меня домогался, а Ричи просто проучил его! А где был ты? Что такого важного понадобилось твоим родителям, что ты оставил меня одну и уехал?

— Домогался? — переспросил он, переставая мерить комнату шагами. Он неверяще уставился на меня, не сводя глаз.

— Да. Причём на виду у всех. Кристофер единственный, кому хватило смелости заступиться за меня перед мажором. Но всего этого не случилось бы, если бы не ты! Я с самого начала говорила тебе, что не хочу огласки, что не хочу этой мнимой популярности. И вот к чему это привело!

— То есть это я виноват? Ты сделала этот выбор, так же, как и я! Ты могла отказаться, продолжать держать всё в тайне, но ты позволила мне! Ты пошла со мной! Хочешь, сказать, что теперь жалеешь об этом?

— Нет, — устало выдохнула я. Все эти выяснения отношений ни к чему не приведут. Только разругаемся ещё больше. Но как он мог подумать, что я могу изменить ему? Я подняла глаза и увидела обиду на лице Эдварда. Ему больно от одной мысли об этом, поэтому он злится. — Ты прав, это был и мой выбор тоже. Но мне не нравятся твои приятели. Некоторые из них. Я больше никогда не хочу видеть их.

— Хорошо, а я не хочу видеть этого Ричардсона возле тебя.

— Но ведь он...

— Не ровно к тебе дышит. Только слепой этого не заметит, Сара.

— Ты ревнуешь? — я обвила его шею руками, притягивая ближе к себе. Прижимаясь к нему всем телом, давая понять, что для меня не существует больше никого.

— Безумно, — он впился в мои губы, слегка оттягивая за волосы. А потом его взгляд остановился на моей шее. Брови нахмурились, а глаза будто заволокло туманом. — Кто именно это сделал? — грозно спросил он.

— Это... это был Уолтер.

— Сукин сын. Я с ним разберусь, Сара. Обещаю, он больше и пальцем тебя не тронет. Никто не тронет. Ты мне веришь?

— Верю, — я тонула в его объятиях, плавилась от прикосновения горячих губ. Несколько часов подряд он доказывал мне свою любовь и преданность, а потом среди ночи уехал.

Утром я поспешила разыскать Кристофера. Я должна была извиниться за поведение Эдварда, объяснить ему всё. Но он сам меня нашёл. Он пришёл в женское крыло и ругался с вахтёршей, что бы она пропустила его ко мне. А увидев меня на ступенях, он махнул на женщину рукой и направился в мою сторону.

— Что случилось? — спросила я, но он лишь крепко обнял меня. — Ричи, в чём дело?

Сначала он избегал смотреть мне в глаза, но когда я повторила вопрос в третий раз, он ответил.

— Не здесь. Идём к тебе.

Вернувшись в мою комнату, он запер дверь на защёлку и сел на кровать, запустив пальцы в волосы. Он кусал губы, рыская взглядом по комнате, а когда я села рядом и положила руку на его колено, Крис сделал глубокий вдох и выпалил новости на одном дыхании.

— Сегодня утром нашли девушку на соседней улице. Она была вчера на вечеринке. Очень похожа на тебя, длинные тёмные волосы, коричневое платье, учиться на медицинском... Её изнасиловали. Из того, что просочилось в народ, это был кто-то из богатеньких деток. Когда я услышал описание сегодня, и вспомнил обещания этого подонка Уолтера... Я так испугался за тебя, Сара!

— Кристофер, ты с ума сошёл? Уолтер мерзавец, но Эдвард бы никогда не поступил так, как сказал Уолтер! Никогда!

— Ты в этом так уверена? — продолжал настаивать Крис.

— Да, уверена! — огрызнулась я.

— Ты знаешь, что их было несколько? Та девушка не назвала имён, но сказала, что их было двое.

— Мне что с того? — я не могла поверить, что Крис так открыто обвиняет Эдварда и Уолтера в этом преступлении. Ведь даже не понятно, был ли это Уолтер или это просто совпадение. Неужели Эдвард был прав? Крис влюблён в меня?

— Тебя не пугает такое совпадение? Уолтер ушёл с вечеринки в том направлении, где нашли девчонку. И то, что она была одета как ты, и чёрные волосы...

— Мало ли у кого чёрные волосы? Мне что теперь перекраситься в блондинку? — я подорвалась с кровати и подошла к окну, обхватив себя руками. Не имея сил успокоиться, я теребила пальцами одежду, яростно высматривая что-то в окне.

Прохожие, падающие снежинки, тающие лужи, дым от проезжающих машин. Всё это интересовало меня сейчас куда больше, чем то, что описывал мне Ричи.

Это ужасающие совпадения. Но если нет... На её месте могла бы быть я.

— Не надо краситься. Ты мне такой нравишься, Сара, — Крис подошёл ко мне сзади, слегка приобняв меня. Я повернулась, что бы лучше видеть его, он оказался слишком близко. Внимательный взгляд в глаза и едва приоткрытые губы.

Поцелуй...

Его мягкие прикосновения не шли в сравнение с настойчивой страстью Эдварда. Крис не брал, он спрашивал.

— Что ты делаешь? — спросила я, отодвигаясь.

— Я беспокоюсь о тебе, Сара. Я не хочу, что бы ты снова пострадала.

— Я не пострадаю. Эдвард защитит меня, — я резко шагнула назад, вспоминая о том, что у меня уже есть парень.

— Как он защитил вчера? — снова взялся за своё Кристофер. За что он так ненавидит Эдварда?

— Он пообещал поговорить с Уолтером. Тот больше меня не коснётся.

— Он вряд ли вообще теперь сможет чего-либо коснуться, ­— язвительно хмыкнул Ричардсон. Я повернулась к нему, вглядываясь в лицо.

— О чём это ты?

— Его сегодня привезли в больницу с переломами. Пара рёбер, все пальцы правой руки и трещина левого предплечья. Нет пары зубов. Не знаешь, чьих это рук дело? — прищурился Крис.

Перед глазами встал Эдвард, охваченный яростью, ревностью. Его взгляд, когда он увидел царапину на шее. Почему он вдруг решил уйти среди ночи, когда раньше всегда оставался до утра? Ещё одно совпадение? Вот уж не думаю.

— Крис, тебе пора, — выпроводила я друга. Мне предстоит очень важный разговор.

Одевшись, я вызвала такси и умчалась в поместье Салливанов. Дверь мне открыл дворецкий, но больше дома никого не было. Я звонила Эдварду несколько раз, но он не отвечал. Мне пришлось поехать в университет. А после пар, на выходе из здания меня уже ждал Салливан.

Решительным шагом я направилась к нему, собираясь выяснить все детали. Но моим планам не суждено было сбыться.

— Садись в машину, быстро! — резко скомандовал он, хватая меня под локоть. Я растерялась и послушалась.

— Что происходит? — водитель завёл двигатель, и машина сорвалась с места. Эдвард смотрел в затемнённые стёкла автомобиля и молчал, стиснув зубы. По лицу то и дело ходили желваки, он отбивал пяткой пол, пока я не встряхнула его. — Объяснись!

— Сара, ты мне веришь? Ты же знаешь, что я не плохой человек, правда?

— Эдвард, что ты сделал? — холодок побежал по спине. Я присмотрелась к лицу парня и поняла, что он совсем не спал. Мешки под глазами, лопнувшие капилляры. Почему-то его руки в кожаных перчатках, хотя он не носит на руках ничего, кроме фамильного кольца, даже часы.

— Я вчера нашёл Уолтера. То есть уже сегодня. Он... он... Я не понимал, что делаю, Сара! Честное слово! Не верь никому, кто бы что ни говорил, — требовательно попросил Эдвард. Утренние слова Кристофера всплыли в мыслях и болезненная догадка кольнула сердце.

— Куда мы едем? — улицы одна за другой проносились за окнами, они сменялись так быстро, что я перестала узнавать их. Мы выехали за город, но мы не едем в сторону его дома.

— В охотничий домик. Там пусто, нет слуг, нет никого. Мне нужно побыть там какое-то время, я бы хотел, что бы ты осталась там со мной.

— «Какое-то время» это сколько?

— Несколько дней. Может недель.

— Недель?! Ты с ума сошёл? У меня же учёба, Эдвард! Я не могу.

— Сара, у нас нет другого выхода! — он схватил меня за руки, не осознавая, как сильно сжимает их.

— Эдвард, расскажи нормально, что произошло. Я обещаю, что спокойно всё выслушаю, — я мягко вытащила свои руки из рук его и обратила на себя его внимание.

В его глазах плескался страх, способный подстегнуть человека на многие глупости. Я понимала, что одну из таких глупостей он уже совершил, которая и повлекла за собой этот ужас во взгляде.

Он недолго посмотрел в мои глаза, я переплела наши пальцы, и он сделал пару резких выдохов. Сглотнув ком, он рассказал мне всё.

— Я не мог уснуть. Ты спала так мирно и сладко в моих объятиях, а воображение рисовало ужасные вещи, которые мог Уолтер сделать с моим ангелом. Я разозлился и поехал искать его. Он сам ответил на звонок, видимо, сомневаясь, что ты мне всё расскажешь. Я обманул его. Он поверил, что я ничего не знаю, и потому сказал, где находится. Когда я приехал, то увидел с ним девушку. Если бы я лично не оставил тебя в твоей комнате спящей, то очень удивился бы и разозлился. Но подойдя ближе понял, что сходство лишь поверхностное. Девица была пьяна, как и сам Уолтер, рыдала в три ручья, истерила, кричала что-то невнятное. Уолтер не стал терпеть и стукнул её, она упала без сознания. Я не сдержался и ударил его. А потом... Я не знаю, что на меня нашло. Я очнулся, когда Уолтер уже захлёбывался кровью, едва мог дышать. Я вызвал скорую и сбежал. Утром домой приехала полиция. Они думают, что я и Уолтер изнасиловали ту девушку. Чёрт знает, что она им там рассказала! Поскольку Уолтер в больнице под капельницей, на данный момент я главный подозреваемый.

— О боже... — земля ушла из-под ног. Я словно потерялась в пространстве, в своих ощущениях. Ричи оказался прав. Это Эдвард избил Уолтера. Это они двое были с этой девушкой.

Дышать становилось тяжело, к горлу подкатила тошнота, а пальцы на руках заледенели.

— Останови машину, — попросила я.

Эдвард посмотрел на меня зло и холодно. В его глазах я предательница. Но на деле же... мне просто нужно немного времени. Мне нужно пространство, что бы понять, что я чувствую. Мне нужна пауза.

— Останови машину! — крикнула я, потому что он не реагировал и ничего не делал. Водитель затормозил и я вышла.

Обняв себя руками, я не могла согреться. Ни тёплая шубка, ни наступающая весна сейчас не могли заставить меня почувствовать хоть что-то. Чем больше я думаю, чем больше смотрю на Эдварда, тем больше в моей душе селиться сомнений.

Откуда мне знать, что история, рассказанная Эдвардом правда? Мне нужно мыслить рационально, нужно отбросить мои чувства к нему, осмотреть на ситуацию трезво.

Эдвард вспыльчив и ревнив, он собственник и в его руках сосредоточена власть. Он может сделать, что угодно и его родители позаботятся о нём. Но... тогда почему он так трясётся? Почему в его глазах страх? От чего он бежит?

С другой стороны, он никогда меня не обманывал. Он обещал хранить секрет и хранил его, пока я сама не согласилась предать наши чувства огласке. Он всегда держит слово. Он говорил, что Уолтер мне больше не угроза и это тоже осуществилось. Только какой ценой...

— Эдвард, я могу тебе верить? — спросила я, услышав хлопок дверей. Хрустящие шаги говорили, что он подходит ближе, но я так и не сумела развернуться и взглянуть ему в глаза.

— Я не трогал девушку, клянусь. Я избил Уолтера, да, но я не жалею об этом. Ублюдок заслужил это за всё, что сделал.

Облегчение легло на мои плечи вместе с руками Эдварда. Однако смутные ощущения от его жестокости отказывались покидать меня. Я была согласна, что Уолтер не самый лучший человек на планете, но того, что случилось с ним — не заслуживает никто. Особенно, если это сделано руками... Эдварда Салливана.

Адель Флеминг

— Роман наш был недолгим, но довольно насыщенным событиями и страстями. Примерно в то же время мы встретились с твоим отцом. С Ричи. Он был влюблён в меня, а я узнала, что беременна.

— Папа знает? — догадка о том, что папа может быть не в курсе — ранила.

— Да. Он с самого начала знал. Он понял это раньше, чем я сама. Его поступок... Его готовность растить чужого ребёнка придала мне сил. Адель, я должна признаться тебе кое в чём ужасном. Но я хочу, что бы ты понимала, что это было мимолётное.

— В чём, мама? — я была готова услышать что угодно, что у меня есть ещё брат или сестра, но то, что сказала мама...

— Именно твой папа, Ричард, убедил меня в том, что мы со всем справимся. Моим первым чувством был страх, когда я узнала, что в положении. Я даже хотела сделать аборт, но Ричи переубедил меня. Он сказал, что всё в нашей жизни происходит вовремя и мы не вправе нарушать её течение. Ребёнок это большой дар, особенно если был зачат в любви, пусть даже и не с ним. С этого поступка мои чувства к нему только крепли. Адель, ты самое дорогое, что есть в нашей с папой жизни. Ты должна помнить об этом. Что бы я ни делала, что бы ни говорила, я хочу, что бы ты знала, что ты всегда, всегда можешь рассчитывать на нас с папой.

— Мам, — смешанные чувства бились в груди. Я никому не пожелаю знать, что его родители подумывали об аборте, но мамина храбрость, готовность открыться и рассказать даже самое ужасное — восхищает. — Спасибо, мам. Я очень люблю тебя. Я ни за что не виню тебя, если тебе это важно.

— Адель! — прозвучало с того конца коридора. Я повернула голову и увидела две скалы и рыжую голову меж ними. Салливан и Бёрк уже прибыли.

Глава 14

Эдриан, как и в прошлый раз, взял на себя контроль над ситуацией и отправил Роба накормить и напоить нас, а то мы «как бледные поганки» здесь. Сам же вызвал врача, о чём-то долго говорил с ним, что-то подписывал. Я даже не спрашивала. Даже странно, как я беспрекословно доверяю ему. Хотя после всего, через что нам пришлось пройти вместе, это не удивительно.

Мама на удивление спокойно реагировала на его присутствие. Либо ещё не отошла от произошедшего, либо просто приняла как данность, что теперь он важная часть моей жизни. А после того, что она рассказала, так и подавно.

— Ты не выглядишь удивлённой, — сказала она, когда мы остались только втроём с Кэт.

— Я знаю, что Эдвард мой отец.

— Он рассказал тебе? — глаза мамы округлились, а спина выровнялась. Она будто знала, но не верила в это до конца.

— И да, и нет. Эдвард тоже не торопился с правдой, он признался после того, как я сама раскрыла его. Рассказал свою версию событий. Я всё ещё жду твою и папину.

— Как давно ты знаешь? — мама избегала смотреть мне в глаза. Кажется, в её голове не укладывался тот факт, что я сама обо всём догадалась. Интересно, как бы она отреагировала, знай всю правду, включая о нас с Эдрианом.

— С того момента, как вернулась летом домой, — мама подняла на меня шокированные глаза и губы её дрогнули. Немой вопрос жаждал сорваться с её языка: почему я молчала о том, что уже знаю? — Я ждала, что ты сама мне объяснишь причину своей неприязни к Эдриану.

— Это не неприязнь, — наконец совладала она с собой. — Я просто не хотела, что бы вы наделали ошибок. Вещей, о которых будете жалеть.

Мне стоило огромных усилий удержать сарказм и обиду взаперти. Именно о тех ошибках говорит мама, которые мы и совершили. И лучше ей не знать об этом. Никому бы не знать, но... Мой взгляд метнулся к Кэт. Одной это хранить тяжело.

К нам вернулись ребята, и мы чуть подвинулись, что бы они могли сесть рядом. Кэтрин и Роберт не мешкая ни минуты, переплели руки под столом, думая, что это не заметно. Эдриан сел рядом со мной, что вызвало неловкое молчание.

— Я пойду, пройдусь немного. А то ног не чувствую, — вдруг встала мама.

— Мам, может лучше не надо? Присядь, — поторопилась я встать следом, но мама кивнула на Эдриана и прищурила глаза. Она забрала свою руку из моих ладоней. — Я буду в поле зрения, всё нормально, милая.

Когда она ушла, я села обратно. Тягучее молчание за столом не внушало надежды.

— Я принесу нам кофе. Кто со мной? — встала Кэт.

Благодаря таким непрозрачным намёкам с её стороны, мы остались наедине с Эдрианом.

— Ты как? — обратился он ко мне напрямую.

— В порядке, — живо ответила я, набирая в лёгкие воздуха.

— Это не правда, — грустно улыбнулся он и утащил меня в свои объятия.

Его родной запах вынудил прикрыть глаза и отдаться ощущениям. Мне стало легче, я словно оказалась дома, в котором не была много-много лет. Мне было тепло, уютно, ни на минуту не хотелось покидать его руки.

Ощущение дома расслабляло узлы эмоций, выпуская на волю обиду, боль и бессилие. К горлу снова поднялся ком. Последние несколько часов оказались слишком тяжёлыми для меня. Если до сих пор я держалась ради мамы, я была разумом из нас двоих, то теперь я обратилась в чувства. Я больше не могла затолкать ком обратно, он рвался наружу, словно буёк из-под воды. И в итоге всплыл, таща за собой на верёвке бурю из слёз и соплей.

Эдриан гладил меня по спине и приговаривал, что всё будет хорошо, всё наладиться. А я не могла остановить свои рыдания, ощущая, как мир камнем лежит на моих плечах. Почему всё это происходит со мной? За что мне это всё? Или это расплата за грехи родителей? Что они такого сделали? Что Я сделала? Почему именно мы?

— Всё образуется, любимая, всё наладиться... — шептал Салливан. Я подняла на него красные глаза.

— Что ты сказал? — он замер с приоткрытыми губами. Сам не понял, что сказал, он улыбнулся и махнул рукой.

— Да ничего, тебе послышалось, — однако его удивление и нетвёрдый взгляд говорили обратное. Он слишком увлёкся успокоением, что потерял контроль над речью. Всё ещё любит, не отпускает. Отпустит ли его вообще когда-нибудь? А меня?

Я мягко отстранилась, вытирая салфеткой лицо. Надеюсь, я не похожа на ту, кем обычно пугают детей. К столику вернулись Роб и Кэтти. Они сели напротив нас, держа по два стаканчика с кофе.

Взглядом, я нашла маму. Она сидела за столиком у окна. Она больше не плакала, сминая в руках салфетку. Но и к нам возвращаться ей не хотелось. Она переживала за папу, и предпочитала делать это в одиночестве. Боюсь, она хотела бы уткнуться в папу так же, как я минутой ранее в Эдриана. Надеюсь, она не видела этого, надеюсь, это не причинит ей ещё больше боли.

Надеюсь... Это всё, что мне остаётся сейчас.

Аромат горячего кофе заставил снова повернуться к столику. Сочувствующие взгляды были невыносимы, хотелось чем-нибудь заполнить давящую тишину.

— А шоколада не было? — спросила я.

— Нет, Дели, прости... — Кэт прикрыла глаза.

Не мне одной хотелось избежать ожидания, но никто из нас не знал, что сейчас будет уместно говорить. Я потянулась через столик за корицей, слегка задев руку Эдриана, он слегка скривился, но тут же улыбнулся и подал мне специю.

— В чём дело?

— Ты о чём? — он отпил свой кофе, пряча взгляд. Я не стала спрашивать, просто взяла его за руку и ощутила под тканью бинты. Одёрнула рукав вверх и увидела перемотанную руку. Точь вточь как моя.

— Что это? — задала очевидный вопрос. — Ты сдавал кровь? Зачем?

— Доктор Бернс сказал, что твоя не подошла. А у меня универсальная — первая, как у мамы.

Он спустил рукав, пряча повязку. Только сейчас я заметила слегка затуманенный взгляд. В таком состоянии люди находятся первое время после сдачи крови. Странное чувство едва уловимой эйфории и голода.

Роберт протянул Эдриану огромный сэндвич и второй — чуть поменьше — сунул мне. Кивая мне головой на еду, он кладёт руку за спину Кэтрин. Меня сжимает чувство зависти. Стараюсь отвести взгляд, но постоянно возвращаюсь к рукам Роберта и Кэт, пока пальцы Эдриана не находят мои под столом.

Его понимающий взгляд не такой, как у других. Он не жалеет меня, он просто чувствует, он разделяет. И я позволяю себе эту малость. Интимное прикосновение пальцами, которого никто не видит, о котором никто не знает, кроме нас двоих. Душу прошибает током, а тело недвижимо. И мы будто просто сидим в больничном кафе и ожидаем окончания операции.

Эти мгновения рушатся одним кратким сообщением. Эдриан уходит куда-то, его нет около десяти минут, а потом он возвращается с улыбкой на лице.

— Операция закончилась, твой папа будет в порядке, — говорит он, а я не до конца осознаю. Откуда он знает? Почему он улыбается?

— Папа поправится? — стоп. Папа поправится?! — Ты говорил с врачом? Без меня? Почему сразу не сказал? — я подрываюсь с места, но в глазах тут же темнеет, заставляя осесть на лавку. К нам неспешно подходит мама.

— Я решил, что будет правильнее, если я узнаю первый. Если всё хорошо, то разницы никакой, а если не очень, то я хотя бы смогу как-то подготовить к этой новости, сказать помягче. Врачи в этих вопросах не всегда тактичны.

— Какую новость? — подала голос мама.

— Операция закончилась успешно, миссис Флеминг. Вы сможете навестить мужа через пару часов. Сейчас он ещё спит, врачи не хотят, что бы его беспокоили.

Мама ухватилась за сердце и едва устояла на ногах. Роб и Эдриан подхватили её с обеих сторон, усаживая рядом со мной. Она улыбнулась, а слёзы облегчения покрыли щёки.

— Всё наладиться, — бормотала она. — Всё будет хорошо. Теперь точно всё будет хорошо...

Эдриан и Роберт оставались с нами до самого вечера, пока маме не разрешили войти в палату. Позволили кому-то одному, и потому я осталась ждать. Позже, медсёстры нас буквально выставили за дверь, не позволив дежурить ночь и голодать, тратя силы.

Ребята уехали в гостиницу, а Кэт поехала с нами домой. Маме было трудно находиться в квартире без папы. Она трогала его вещи, собирала в дорожную сумку его костюмы, футболки, спортивную одежду. Она хваталась за всё и сразу, не умолкая о том, что ему всё может понадобиться в любой момент.

Кэтрин заварила чаю и добавила в мамину кружку немного успокоительного, спустя полчаса мама мирно сопела в спальне. Мы же сидели на кухне, не в состоянии сомкнуть глаза. Сильный стресс сказывался на нас обеих, миссис Гриффин — мама Кэт — звонила, что бы выказать свои соболезнования и пожелания скорейшего выздоровления.

— Что планируешь дальше делать? — спросила шёпотом подруга.

— Не знаю. Я бы хотела остаться тут, но мама будет с утра до вечера торчать в больнице с папой. Я её знаю, теперь её оттуда ни одна живая душа не выгонит, пока папу не выпишут окончательно. Наверное, лучше всего будет вернуться к учёбе. Меня ждут на работе тоже. Я не уточняла, сколько меня не будет. Шарли уже звонила, тоже интересовалась.

— Ты ей не сказала?

— Сказала, иначе она бы не стала держать мне место. Она позволила оставаться столько, сколько нужно. Только я не могу. С утра до вечера сидеть в больнице я не смогу, а сидеть дома в одиночестве... ещё хуже. Там хоть на пары ходить буду. Мы уже выяснили, что я могу приехать сюда в любой момент за пару часов, так что...

— Понимаю. А вы с Эдрианом...? — рыжуля прикрылась кружкой с чаем, но я видела капли озорства в её взгляде. Не смотря на осторожный тон её вопроса, да и вообще всю нашу историю, Кэт видела насквозь меня и Салливана.

— Друзья, наверное. Я не знаю. Когда он рядом я теряю всякий контроль, мысли в моей голове затихают, а чувства наоборот кричат, что есть мочи. Я не в силах быть разумной, когда он меня касается. Но в то же время, мне становится очень спокойно и легко, если он со мной. Мне не нужно ничего решать или делать, мне не нужно ему что-либо объяснять, он...

— Видит тебя насквозь? — продолжила за меня Кэт.

— Чувствует то же, что и я.

— Речь о ситуации или о вас двоих? — она внимательно посмотрела в мои глаза.

— Об обоих, Кэтти. Об обоих, — выдохнула я. И именно поэтому нельзя допускать повторения.

Эдриан Салливан

Роб взял три билета на скорый поезд до Шатвиля. Кэтрин и миссис Флеминг пришли проводить нас троих. Роб вежливо попрощался с Самантой, после чего о чём-то долго говорил с рыжей подружкой. У меня не находилось слов, что бы сказать их матери Адель.

С момента моего приезда сюда она не бросала в меня колючие взгляды, не было снисходительного тона или предостерегающих родительских речей. И тут было два варианта: либо Саманта была слишком сильно поглощена своими переживаниями в начале, а потом просто забила на это, либо они с Адель поговорили откровенно. И глядя на умиротворённое лицо Адель, я знал — второе.

— Спасибо тебе, Эдриан, — обратилась ко мне женщина. — Я хочу извиниться за предвзятое отношение к тебе. Моя ошибка — судить детей по их родителям. Я полагаю, ты тоже в курсе нашего с твоим отцом общего прошлого.

— Миссис Флеминг, я всё понимаю и не держу обиды. Вы пытались предотвратить то, чего не должно было случиться. Вы хотели защитить дочь от боли и горя. Что может быть важнее?

— Эдриан, ты славный мальчик. Я не буду против твоего присутствия в жизни Адель. Ты очень дорог ей. Пусть и не так, как мне бы того хотелось, — последняя фраза сопровождалась грустным вздохом и взглядом в сторону дочери. Саманта видела, как мы близки. Она понимает, что это не просто дружеское, и это огорчает её.

Если бы только я мог что-то изменить! Но разве можно изменить свою кровь?

Пейзажи проносились в окне, смазываясь в нечёткие полосы. Роберт дремал в наушниках, откинувшись на сидении. Адель перестукивала пальцами по столику, следя за пролетающими мимо деревьями, озёрами, городами. Её нервозность отдавалась в неровном ритме битов.

О чём она может думать сейчас, если всё обошлось? Всё закончилось.

Она заметила мой взгляд, и я сразу же отвернулся.

— Эдриан? — позвала она тихо.

— Да?

— Не хочешь поговорить?

— Конечно. О чём? — я повернулся к ней корпусом, бегло обрисовывая её глазами.

Завязанные в низкий хвост тёмные локоны, искусанные губы, но свежее лицо. Последние несколько дней выдались тяжёлыми, что сказалось на внешности. Но даже с оттенками грусти и пухлыми из-за покусывания губ, она само совершенство.

— О том, что ты сказал в больнице. И что было после...

— Что именно ты хочешь обсудить?

— Ты ещё люб... у тебя есть чувства ко мне. Правда? — спросила она, обходя слово на букву «л». Будто произнеся это вслух, она совершит преступление.

— Правда, — согласился я.

— А ещё занимался всеми больничными вопросами, пока я не могла. И остался в Хэвенсайде дольше, чем то было необходимо. Почему?

— Потому что был тебе нужен, — она приоткрыла рот, намереваясь опровергнуть мои слова, но так и не сделала этого. Она опустила взгляд на свои руки и закусила нижнюю губу. — Ты хочешь что-то сказать мне? Ты боишься?

— Да, я... — она замолчала, проглотила слова. Потом снова посмотрела прямо в глаза. — Я всё ещё неравнодушна к тебе. Твоё присутствие облегчает мои страдания, но оно же создаёт новые. Так больше не может продолжаться. Мы должны перестать.

— Адель, наши чувства не исчезнут так быстро, учитывая, что мы ближайший год будем жить под одной крышей. Я не рассчитываю ни на что, если ты об этом. Да, ты мне дорога, но я уважаю твоё решение. Давай будем просто друзьями? — предложил ей, хотя сердце защемило от лжи, напоминая, что я всё же надеюсь на это большее.

— Это заманчивое предложение, но не самое разумное. Нам больше нельзя видеться, разговаривать друг с другом, помогать. Я благодарна тебе за то, что ты приехал, это невероятный поступок, но ты не можешь спасать меня всякий раз, как что-то случается. Ты меня тем самым топишь.

— Топлю? — сказанное ею ударило по мне, словно тараном. Ведь полгода назад я спас её именно от утопления. Как она может приравнивать наши чувства к такому?

— Топишь. Мне больно от одной мысли, что я не могу быть с тобой, хоть ты на расстоянии руки. Мне больно, что я предаю своего парня, мыслями о тебе, сравнениями с тобой. Я утопаю в грёзах всякий раз, стоит тебе коснуться меня и это неправильно. Я не могу быть твоим другом, Эдриан! Как ты не понимаешь...? — она резко замолчала, зажмурившись. Я взял её за подбородок и повернул к себе. Две слезинки скатились с правого глаза.

— Скажи это, — попросил я. — Не держи внутри то, что рвётся наружу.

— Я люблю тебя, — прошептала она, открыв полные слёз глаза.

До того это было желанно и больно одновременно, что я не смог устоять. Я поцеловал её, нежно лаская пухлые, израненные губы. Поезд дёрнулся и остановился. Шатвиль.

— Я буду любить тебя, пока себя помню, — прошептал в ответ. Она отстранилась, оставляя лишь солёный след на губах. Вытерла слёзы и посмотрела на меня, коснувшись ладонью щеки. — Мы больше не друзья, Адель. Мне жаль, что так всё вышло.

— Мне тоже.

Она вышла из поезда, оставив меня позади. Во всех смыслах.

— Приехали? — открыл глаза Бёрк.

Как будто он не знает. Специально ведь разлёгся тут, даруя нам иллюзию уединения.

За время нашего отсутствия в академии ничего не изменилось. В одном крыле всё ещё шёл ремонт, после неудавшейся викторины, ребята всё так же устраивали вечерние посиделки в коридорах корпусов, по академии по-прежнему ходили разные — правдивые и не особо — слухи.

Одним из последних был слух о том, что мы с Адель снова вместе, поскольку нас обоих не было последнюю неделю в Висте. Кто-то даже видел нас вместе на закрытом приёме. Однако уже на следующий день слух себя изжил, благодаря этому Харперу.

Парнишка не лыком шит, устроил Адель настоящий праздник. Куча разноцветных шариков с гелием ждали её в комнате, лепестки белых роз были насыпаны у порога. Бутылка вина и пара друзей в придачу.

— Ещё бы музыкантов заказал. Банальщина, — плюнул я.

Но стоило вернуться в свою комнату — меня накрыло. Кровь шумела в ушах, в глазах всё плыло от злости, я словно пьяный был. Швырнул рюкзак с вещами в кресло у окна, волосы на себе рвать хотелось. Это Я! Я должен был устраивать ей такие сюрпризы! Я и никто другой!

Пнул ногой тумбочку, но не рассчитал силу, схватился за ногу от боли, пронзившей пальцы, не устоял на другой ноге и упал лицом о тумбочку.

Так глупо я себя ещё никогда не ощущал. Пришлось идти в медпункт зашивать губу. Объяснять ничего не хотелось. Те, кто и видел меня — решили, что я с кем-то подрался опять. И пусть. Лучше уж быть местным вышибалой, чем ревнивым неудачником.

Когда женщина закончила, дала мне антисептик и запас ваты на два дня.

— Дезинфицируй после каждого приёма пищи, — приказала она. — Через пару дней приходи, снимем шов. На губах кожа тонкая, всё быстро затянется, — она улыбнулась и выбросила в ведро окровавленные использованные куски ваты.

— Много крови, — я даже удивлён, что такое количество могло вытечь просто из губы.

— Всё дело в свёртываемости. Тебе лучше поберечь себя, если бы вдруг потребовалось переливание, на тебя ушло бы очень много литров. Какая у тебя группа? — между делом поинтересовалась она.

— Это есть в моей медкарте, — буркнул в ответ.

— Мог бы быть и повежливее, — упрекнула меня, улыбаясь.

— Извините. У меня первая. Спасибо за помощь, — я уже встал, что бы уйти, но когда дверь открылась, я услышал сзади её невольный комментарий.

— Это редкость. Надо бы проверить наши запасы, — она говорила сама с собой, но заставила меня задуматься.

Первая группа крови довольно редкое явление. У отца, насколько я знаю, третья, как и у Адель. Значит, первая была у матери. Или нет? В детстве не особо интересуешься таким вещами, хотя она часто имела дело с больницами. Странно, что я не помню этого.

— Что с тобой случилось? — поинтересовался Марк, стоило мне пройти общую комнату.

Я прошёл к себе, Уолтерс последовал за мной, Роба было не видно.

— Мне нужно убраться отсюда, — решил я. Не могу находиться здесь, хотя бы на пару дней исчезнуть.

— Но ты только вернулся, — он развёл руками в стороны, а потом уселся в кресло, спустив мой рюкзак на пол. — Я жду подробностей. Семья Адель в порядке?

— Да, там... Всё наладиться, — я подхватил свой рюкзак и не разбирая вещей, закинул на плечо. — Я поеду домой. Вернусь после выходных.

— А учёба? — он поднялся, ни то, что бы остановить меня, ни то, что бы попрощаться.

— Пропущу один день, не страшно, — Марк постучал меня по плечу, и мы вышли из спальни.

Отца, как обычно не было дома. Его машина стояла на месте. Значит не дела, а командировка. Очередная. И это он ещё что-то говорил об отпуске? Ну да, конечно.

Я прошёл в свою комнату и понял, что был здесь последний раз, когда Адель ужинала с нами, когда папа рассказал о своём знакомстве с мамой Адель. Мне захотелось посмотреть на её комнату. Я прошёл в гостевую. Лёг на её кровать. Подушка ещё пахла её волосами. С появлением Адель слуг в доме поубавилось, пока она жила здесь — хоть и не долго — сама следила за всем и запретила кому-то касаться её вещей, убираться вместо неё. Готовила со мной...

Я уткнулся лицом в ткань, старясь сильнее вдохнуть аромат шоколада. Но этого было недостаточно. Мне хотелось ею всю, настоящую забрать сюда, живую. Снова готовить вместе на кухне, беситься в бассейне и на веранде, бегать по лестнице и никогда не заходить в отцовский кабинет. Никогда...

Но именно туда и я направился. Сев за его кресло я долго не мог понять, что я здесь делаю. Зачем я сюда пришёл? Ведь это место полностью перевернуло мою жизнь, её, нашу общую. Хотел бы я потерять память, выборочно, только тот день забыть.

Мои руки легли на стол. Стопка чистой бумаги, пара ручек и карандашей. Книжный шкаф и потайной сейф. Но где документы матери?

Я порылся в столе, в выдвижных ящичках, на полочках шкафов, пока не наткнулся на другой сейф. Не такой тайный, как тот, что я нашёл пару месяцев назад, но тоже не на виду. Всё на поверхности такое идеальное, но сколько же ещё тайн хранит этот кабинет?

Пароль оказался максимально лёгким, дата маминой смерти. В нескольких папках лежали самые разные документы, начиная от свидетельства о рождении, брачном договоре, заканчивая заключением смерти и бумагами от частного сыщика.

Интересующая меня деталь — группа крови мамы — заставила меня копаться дальше. Ведь она отличалась от той, что была у меня, у мамы была вторая, а не первая, как я думал. Выходило, что либо я не её сын, либо вообще был усыновлён. Но это просто невозможно, ведь в доме полно фотографий маминой беременности. И отец не стал бы врать о таком.

Документы покрылись пылью, явно не бывшие в руках много лет. Тогда зачем хранить их? Бессмыслица какая-то. Я продолжил искать, полагая, что могу найти какое-то объяснение этому. Может я и правда был усыновлён или в роддоме меня перепутали с каким-то другим малышом?

Однако я не нашёл ничего подобного о себе, зато нашёл отчёты врачей и выводы детектива. Среди кипы непонятных фраз и формулировок следователя я сумел выловить несколько очень важных: «основное состояние — травма, осложнения — внутренне кровотечение», «причина — не сосредоточенность, рассеянность внимания, помешательство» и много подобных. Из них выходило, что авария была вызвана маминым состоянием ДО самого ДТП, и усугубилось после.

А сами заметки свидетельствовали о том, что папа подозревал это и хотел расследовать. Но дойдя до врачебных отчётов, в которых причиной смерти было указано лишь внутренне кровотечение и сила повреждений, я понял, что папины подозрения имеют основания.

Что он мне не рассказывал?

Собрав все бумаги в ящик, я унёс его в свою комнату, закрыл сейф и заперся в комнате. На протяжении трёх дней я читал всё, что мог, стараясь разобраться в медицинских терминах и формулировках, но успехов было мало. Я понял, что отец расследовал мамину смерть, но не нашёл всех ответов и потому забросил всё. Здесь даже были фотографии машины с той автомагистрали, в множественных копиях и с личными пометками частного детектива и моего отца.

Но одна зацепка всё же у меня была. Заключение патологоанатома. Мелким почерком был подписан документ, подтверждающий, что мама умерла от ранений не совместимых с жизнью, но не было ни слова о том, какие именно травмы были получены. Фамилия врача — Холт — и печать больницы были Шатвильскими. Я уже знал, чем займусь в понедельник, вместо поездки в академию.

— Только после пар, — сказал Роб, сминая мои планы в комок.

— Это частная клиника, мы можем не успеть. Часы работы...

— Не будут иметь значения, когда к ним приедут Салливан и Бёрк, — встрял Марк.

— И ты туда же... — плюнул я.

— Марк прав. Ты пытаешься избегать академии не потому, что тебя интересуют детали многолетней давности, ты избегаешь её. Больница и Доктор Смерть могут подождать несколько часов, а тебе пора зарабатывать себе выпускные баллы. В этом году расслабиться не получится.

— К тому же вас не было почти неделю. Ректор не доволен.

— Да плевать на ректора, дело в моей матери. Авария могла быть подстроена! — вспылил я.

— Давай-ка тише. Лишние уши не нужны, особенно в таком деле, — напомнил Бёрк, кивая на запертую дверь.

Я сел в кресло, отбрасывая документ с подписью врача на столик. Роберт прав, я избегаю Адель из-за своих чувств, бегу от самого себя. Но вечно это делать не смогу.

— Мама умерла больше пятнадцати лет назад, один день ничего не решит, — сдался я на милость моих катов.

Занятия тянулись как плавленая резина, я постоянно проверял время, вертел в руках телефон и когда, наконец, последняя на сегодня пара закончилась, я сорвался с места. Роб и Марк поехали со мной.

В частной клинике Шатвиля — одной из многих — деньги и влияние открывают двери в любое время, в этом Уолтерс оказался прав. Однако нужного нам врача не оказалось на месте. Он подрабатывал здесь лишь изредка, в основном работая на другие правительские структуры. Миловидная медсестричка любезно поделилась рабочим номером мужчины, на обратной стороне записав ещё и свой.

— На всякий случай, — похлопала она глазками и удалилась.

Марк самодовольно хмыкнул, Бёрк не обратил внимания, печатая очередное сообщение Кэтрин. Я повертел бумажку в руках и набрал нужные цифры.

— Холт, слушаю, — раздалось с того конца.

— Добрый вечер, моя фамилия Салливан. У меня есть несколько вопросов относительно одного давнего дела, вы делали заключение о смерти. Скажите, когда и где мы могли бы встретиться?

— Знаете, я вообще-то не имею права разглашать такие вещи. Простите, ничем не могу помочь. Всего хо...

— Я заплачу! — резво выпалил я. Но прокашлялся и добавил спокойнее. — Я заплачу, если вопрос в этом. Сколько скажете. Делу больше пятнадцати лет, но для меня оно важно. Прошу вас, мистер Холт, я лишь хочу уточнить некоторые детали.

— Хм, ну хорошо. Давайте завтра? Скажем, около пяти?

— Отлично, большое спасибо.

— Адрес я вам пришлю в сообщении. На этот номер?

— Да. Да, на этот.

— До свидания, мистер Салливан.

— Благодарю вас, мистер Холт.

Я положил телефон в карман с чувством выполненного долга. Конечно, мне ещё предстояло всё выяснить, но сам факт того, что он согласился на встречу и не дрогнул при звуках моей фамилии — даёт надежду на успех.

Глава 15

С самого утра время тянулось бесконечно долго. До вечера ещё нужно было дожить, а находиться в большом доме в полном одиночестве оказалось труднее, чем в шумной академии. Покончив с завтраком, я уехал в Висту.

Донован снова планировал вечеринку на все выходные, у Марка были планы с Мэди, Роб был где-то не здесь. Адель я застал катающейся на Руби, когда подъезжал к академии.

Я стоял и смотрел на её королевскую осанку и грацию, она неплохо научилась держаться в седле. Внезапно она обернулась и увидела меня. Едва заметно кивнула и пришпорила кобылу, ускоряясь, она скрылась где-то за зданием.

Горячий воздух вырвался из груди, образуя в лёгких вакуум. Я мотнул головой и направился внутрь.

— На кой чёрт только сюда припёрся? — буркнул себе под нос, но был услышан.

— Эдриан? Где ты вечно пропадаешь? Я успела заскучать, — подплыла ко мне Офелия. Она обвила меня руками, от чего по телу побежали противные мурашки. Я поспешил сбросить её руку и отойти на шаг.

Я не горел желанием снова оказаться в её лапах, я ни черта не помню о том, что было на последней вечеринке с ней. И не тороплюсь вспоминать. Неужели она так глупа и не понимает, что не интересна мне?

— Офелия, я хочу отдохнуть, иди, развлекайся с кем-нибудь другим.

— Но я же...

— Пока, Офелия, — настоял я, подталкивая её от себя руками.

Блондинка притворно надула губы и осталась стоять со сложенными на груди руками, пока я поспешил сбежать из коридора в свою комнату. По пути наткнулся ещё на нескольких человек, зазывающих на вечеринку к Доновану, но у меня на вечер были другие планы. А время неумолимо медлило.

Мне удалось уснуть, а как только открыл глаза, понял, что времени осталось как раз на душ и дорогу. В сообщение был адрес кафе, расположенного недалеко от того места, где мы вчера побывали. Значит встреча всё же неофициальная, раз он не захотел видеться там, где работает. Неужели ему правда есть что рассказать?

Я зашёл в оживлённое уютное кафе, где меня уже ожидал Виктор Холт. Он приподнял слегка руку, а когда я подошёл — привстал, предлагая ладонь к рукопожатию. Немолодой мужчина сел и отпил немного горячего чая, посмотрел на меня. Я не знал, с чего правильнее будет начать. В голове было столько вопросов, что сложно было выбрать один, на который он мог бы знать ответ.

— Ваше лицо кажется мне знакомым, молодой человек. Мы с вами раньше не встречались?

— Нет, мистер Холт, — я слегка улыбнулся. Мужчина закивал, сделал ещё глоток чая и откусил булочку.

— Так о чём вы хотели поговорить, мистер Салливан? — я достал из рюкзака заключение патологоанатома и положил перед доктором.

— Семнадцать лет назад вы подписали это заключение, в диагнозе есть несколько неточностей. Я бы хотел подробнее об этом узнать.

— Неточностей? — его брови чуть приподнялись, а глаза стали шире. Он полез рукой куда-то под стол, доставая оттуда чехол с очками. Он надел их, зафиксировал пальцем на носу и вчитался в детали документа. — Вижу, здесь моя подпись. Да. Это заключение делал я. Но что не так, я не пойму?

— Эта женщина — моя мама. Мне очень важно знать правду. В заключении сказано, что причиной смерти стали множественные ушибы и внутреннее кровотечение. Якобы скорая не успела вовремя.

— Да, всё так, — он повертел документ в руках, читая другие данные.

— Если я не путаю, то удары полученные до смерти — оставляют синяки. Однако, если читать подробный отчёт, то там насчитано больше травм, чем синяков. Значит, часть из них были во время аварии, не успев проявится синяками, а часть была ДО самой аварии. Я прав?

— Да, такое может быть. Но что вы хотите услышать от меня?

— Почему вы соврали в заключении? — я спросил прямо, но мягко, что бы не спугнуть мужчину, если вдруг он действительно что-то скрывает.

— О чём вы говорите? — его удивлённый тон был искренен. Он не понимал о чём речь, снова и снова перечитывая детали, написанные им же. А потом поднял на меня глаза и внезапно спросил. — А где фотографии?

— Какие?

— В заключении и отчёте, обычно, присутствуют посмертные снимки. Так не везде, но в той больнице, где я работаю — это обязательное условие, — он отложил документ на стол, поправил очки, внимательно глядя мне в глаза и торопливо объяснил. — Дабы избежать разного рода разбирательств и прочего. Формальности, берегущие больницу от ошибок и судебных исков.

— Здесь не было фотографий, — его слова застали меня врасплох. Я точно видел фото, сделанные частным детективом, но медицинских снимков не было. Я не пропустил бы такое. Вряд ли хоть кто-то сумел бы пропустить снимки умершей... мамы.

— Тогда, боюсь, я ничем не могу вам помочь. Может по снимкам я бы и вспомнил что, но сейчас могу лишь сказать то, что вижу в документах, — он вернул мне заключение и отчёт, сочувственно разводя руками. — Это ведь было так давно.

— Конечно, я всё понимаю. Может, мы могли бы встретиться немного позже? Я постараюсь найти её снимки, может, вы вспомните что-то, взглянув на лицо.

— Хорошо, давайте попробуем.

— Отлично, большое спасибо, доктор Холт. Как только найду фотографии, сразу же дам вам знать и назначим новую встречу, — на радостях из-за его согласия и отсутствия какого либо страха в глазах, я решил, что смогу разобраться во всём. Я встал, начиная собирать всё рюкзак.

— Всего доброго, юноша, — приподнялся он, снова протягивая мне руку. Я пожал её и умчался домой.

Не терпится найти поскорее её фотографии и встретиться снова!

Адель Флеминг

Я сидела с Джеком, распивая бутылку вина, когда позвонила мама и сообщила, что отца выписывают из больницы. Долго не думая, я схватила рюкзак и набросала туда самые нужные вещи в виде зарядного, наушников, книги и пары сменных шмоток. Хорошо, что это случилось в выходные, побуду у мамы несколько дней и к понедельнику вернусь к учёбе. Иначе профессор Смог живьём шкуру с меня сдерёт за два пропуска.

— Вот это ты ракета, — ухмылялся Джек. — Вино придало ускорения? Куда ты собралась?

Я чуть не забыла о том, что голос в телефоне слышала я одна.

— Отца выписывают, я поеду домой на два дня. В воскресенье вечером вернусь в академию. Прости, Джек, но вечер не получится продолжить, — тараторила я, завязывая волосы в хвост и пытаясь засунуть любимую пижаму в рюкзак. Нет, слишком мал. Придётся-таки брать дорожную сумку.

— Вот ещё? — хмыкнул тот. — Я еду с тобой, заявил он, поднимаясь с кровати. После этих слов, я застыла, как статуя.

— В смысле?

— В тот раз я не смог поддержать тебя. Да и мы стали реже общаться с тех пор, как у меня появилась Алисия. Хочу наверстать. Ты же не против? — он пожал плечами, как нашкодивший мальчик, а потом посмотрел на меня тем самым взглядом кота из Шрека.

— Ну как я могу отказаться? Думаю, мама будет рада тебе.

— Отлично. Подожди меня, я сгоняю за шмотками в комнату и встретимся у выхода через пятнадцать минут, — я кивнула ему, не скрывая радости, и рыжик вышел.

Я быстро переложила вещи из рюкзака в сумку, надела тёплую куртку, а то в ноябре слишком холодно для кожанки и потопала на выход. Бенсона долго ждать не пришлось, однако вышел он не один.

— Дэниел, чёрт, прости. У меня совсем из головы вылетело... — я сбросила сумку на пол и сделала шаг к нему.

— Успокойся, всё нормально. Я понимаю, ты очень обрадовалась, — он заправил выбившийся локон мне за ухо и сладко поцеловал в губы.

— Ты не обижаешься? — всё же переспросила я.

— Ничуть. Буду ждать тебя здесь, — он щёлкнул меня по носу, и я ещё раз крепко обняла его.

— Поехали, — напомнил Джек. — Я уже забронировал нам билеты на ближайший поезд.

Домчались мы быстро, на вокзале нас снова встретила Кэтти, которая ну никак не ожидала увидеть со мной компанию. Она аж запрыгала от радости, чуть не сбивая Джека с ног. Тот лишь рассмеялся, отрывая её от земли.

— А Алисия ревновать не будет? — сразу же начала подруга. Я закатила глаза, оставляя этих двоих позади.

— Она у меня не такая, как все, понимающая...

Они о чём-то лепетали сзади, пока я всматривалась в горизонт, надеясь поскорее добраться до дома.

Мама встретила нашу честную компанию с широко раскрытыми от удивления глазами. Спорю, она ждала меня одну. Но Кэт сама не стала оставаться, утащив за собой Джека, тем самым подарив мне возможность не заботиться об их развлечении здесь, а насладиться временем с семьёй.

— Ну, как ты тут? — я положила руку на предплечье папы — единственное свободное место.

Он лежал в спальне на кровати, плотно обставленный разной всячиной — подносом с едой с одной стороны, лекарствами с другой, книга, пульт от телевизора и много прочего для досуга.

— Всё хорошо, Адель. Не ожидал, что ты так скоро будешь тут.

— Приехала сразу, как узнала. Не могла остаться.

— Спасибо, — он улыбнулся, положив свою ладонь поверх моей руки.

— Мама тебя уже со всех сторон обхаживает?

— Не то слово, — оживился он, садясь повыше. — Чихнуть спокойно не могу, она тут как тут.

— Разве это плохо? Она просто переживает за тебя, хочет как лучше.

— Ни разу не плохо, это очень приятно. Но боюсь, она так себя измотает, — и словно в подтверждение папиных слов, мама заплыла в комнату с очередным подношением.

— А вот и чай. Адель, тебе тоже сделала.

— Спасибо, мам, — рассмеялась я, забирая у неё из рук кружку. Папа поиграл бровями, кивая головой на маму.

— В чём дело? — возмутилась она в шутку. — Дня не прошло, а ты уже жалуешься?

— Ни в коем случае, любимая, — папа потянулся к маме, нежно целуя её в щёку.

Идиллия. Если бы не всплыло снова воспоминание о том, что папа мне не родной. Не знаю, когда я перестану думать об этом, глядя на них. И как так вообще вышло?

Сара Чедвик

Прошло уже несколько недель с того дня, как Эдвард избил друга. Мы тогда так и не доехали до лесного домика. Мне удалось убедить его вернуться и прийти в полицию, рассказать правду. За избиение ему ничего не сделали, так как вскоре та девушка вспомнила, что Эдвард появился уже после случившегося, а Уолтер и без того был преступником.

Ричи не отходил от меня ни на шаг в универе. Провожал на каждую пару и ждал под дверью, когда лекция заканчивалась. Сначала это было странно и немного раздражало, но та искренняя забота в его взгляде помогала вспомнить, что это из лучших побуждений. Вскоре я так привыкла, что это было в порядке вещей.

Правда, по университету поползли гнусные сухи о нас, что, мол, я изменяю самому Салливану, пока сам он избивает моих ухажёров. Ведь все видели как Уолтер приставал ко мне. Некоторые, кто не был там лично, поговаривали, что я переспала с ним и поэтому Салливаны посадили его, из мести. Глупость такая.

Но хуже всего то, что сам Эдвард сильно изменился после всего этого. Он стал чаще приезжать, якобы заботясь и переживая, но мы стали чаще ругаться. Он меня не слышал, ревновал безосновательно, запрещал ходить на вечеринки с друзьями, если его нет рядом. Постоянно контролировал и звонить по несколько раз вдень, даже во время пар. А с Крисом нам вообще приходилось скрывать дружбу, потому что Эдвард с ума сходил.

И один случай стал последней каплей для нас, как пары. Вечером мы договорились с Крисом сходить в кино в компании других ребят из университета. Набралось нас около десяти человек. Сперва мы весело проводили время в торговом центре, гуляли, веселились, немножко выпили, нам было здорово. Но пока мы дождались нового сеанса, все разошлись, остались только мы вдвоём. Домой идти не хотелось, потому на фильм пошли сами.

Вернулись в общежитие мы после полуночи, без каких-либо происшествий. Крис проводил меня до комнаты, поцеловал в щеку, задержавшись возле меня чуть дольше положенного и ушёл. А через пару часов вернулся, разбудив меня стуком в дверь.

Когда я открыла и впустила его внутрь, то замерла на месте. Его лицо не было похоже на лицо, он держался за грудь с левой стороны под рёбрами, изо рта текла кровь, ноги подкашивались. Он едва успел произнести моё имя, как свалился на пол

.

Кое-как я затащила его на кровать, вытерла кровь, обработала те раны, что видела. Он не приходил в себя. Тогда я вышла в коридор, что бы набрать воды на общей кухне, а когда вернулась, он уже собирался куда-то идти.

— С ума сошёл? Ты едва на ногах держишься! А ну-ка ляг, куда положила! — скомандовала я. Видимо сил, что б сопротивляться и что-то мне доказывать у него не осталось совсем, потому он молча плюхнулся обратно. — Что с тобой случилось?

Я усадила его, дала попить воды, хотя прежде и собиралась на него это вылить. Кристофер кое-как уселся, кряхтя и держась за бок. Лицо было почти полностью опухшим, бордово-синим от ударов, разорванная губа. Зрелище было страшным, если не сказать жалким.

Сердце защемило от его вида. Мне хотелось плакать и одновременно с тем рвать и метать. Кто мог с ним такое сделать? За что?

— Тебя хотели ограбить? Что сучилось, Крис? Ты вообще можешь говорить? — он кивнул, сделал глубокий вдох и посмотрел на меня таким обречённым взглядом, будто убил кого-то. Я села рядом, держа его за руку.

— Эдвард. Я встретил Салливана, — после этих слов, я слышала лишь громкий гул в ушах. Кровь в моих венах будто стала ядом, отравляя всё тело и туманя рассудок.

— Как? — прошептала я, хотя догадки уже выстраивались в очередь.

— Он видел нас двоих в кино. И как я провожал тебя, — объяснил Ричардсон.

— Прости меня, — я зажмурилась, сжимая его руку. В ответ он лишь обнял меня, поглаживая по голове.

Слёзы сами потекли по щекам. Если бы не я, если бы не наше знакомство, Эдвард бы его не тронул. Крис был бы в порядке. Это я во всём виновата. Я...

— Ты не виновата, — словно бы прочитав мои мысли ответил он. — Тебе не за что извиняться. Дело в этом... — он замолчал на секунду, подбирая слово, но так и не сумел выбрать нужное. Описать Эдварда в этот момент и при этом не задеть моих чувств было невозможно. Хотя сейчас, я и сама готова была всеми гнусными словами мира назвать его.

— Если бы я не позволила тебе...

— Тшш, — Крис перебил меня, мешая закончить фразу. Он понял, что я говорила о нашем поцелуе. Он не хотел слышать сожалений об этом, по нему было видно. Я хоть и понимала, что небезразлична ему, но не могла отстраниться от него. Не могла потерять такого друга. Пусть это и было эгоистично.

Но сейчас... сидя вот здесь, рядом с ним, пострадавшим из-за меня, из-за нашего поцелуя, я понимала, что злюсь не только на Эдварда, но и на себя. Нужно было давно разобраться в себе, поставить какие-то границы, для них обоих. Кристофер слишком хорош для меня, а с Эдвардом пора попрощаться.

— Давай, нужно осмотреть тебя, — кивнула я на бок Криса.

— Да нет, не надо. Это ерунда, — отмахивался тот, но я была непреклонна. Я стянула с него чёрную футболку и подняла его левую руку чуть в сторону, что бы лучше осмотреть бок и рёбра. Я тут же села кровать, не сумев издать ни звука, открыла в шоке рот.

Весь бок Криса был синим, как занавески на общей кухне. Малейшей прикосновение вынуждало его стиснуть зубы, что бы не выдать силу боли. Как он вообще добрался до моего корпуса оставалось загадкой.

— Тебе срочно нужно в больницу! — скомандовала ему.

— Ерунда, просто помажь чем-то и оно само пройдёт со временем.

— Я лишь медсестра, и то недоучившаяся ещё! А у тебя как минимум сильное внутреннее кровотечение, а может ещё и переломы есть. Это опасно! Я вызываю скорую.

— Нет! Стой, Сара, не надо. Если без больницы никак, то сами доедем. Не надо скорую. Не хочу огласки или разбирательств. Такси вызывай, — я неодобрительно сощурилась, но послушалась.

Машина была под моим корпусом через пять минут, но нам нужно было ещё спуститься. Кое-как с горем пополам мы преодолели коридор и ступеньки, водитель помог усадить Криса в машину и высадить у больницы.

В регистрации мы справились быстро. Стоило мне отодвинуть пальто Ричардсона и поднять футболку, девочка сразу вызвала врача. Тот притащил с собой инвалидное кресло и усадив туда Ричи повёз на рентген, не тратя время на осмотр и формальности. Пока Крис был в кабинете рентгенологии, я рассказала врачу вкратце о драке и обработке поверхностных ран. Он сделал несколько заметок в бланке и ушёл.

Я прождала в больнице около двух или трёх часов, пока не увидела Криса. Обошлось без переломов, но кровотечение всё же было. Врачи быстро с ним справились, но выписывать его не стали. Дали обезболивающего, выделили место в палате и отпустили погулять в кресле на колёсиках, как называл его сам Крис.

Спустя несколько дней его выписали, а ко мне заявился Эдвард, как ни в чём не бывало. Он обвинял меня в изменах, обзывал и унижал, грозился, что это конец, нам больше не быть вместе. А когда я просто кивнула и сказала:

— Да, ты прав. Нашим отношениям конец, — он повернул голову ко мне, не веря своим ушам. Перестал ходить по комнате взад-вперёд, сел возле меня, беря мои руки в свои.

— Ты действительно этого хочешь? Вот так закончить всё? — его тон из обвинительного резко стал удивлённым.

— Да, — коротко повторила я.

— Хорошо, — Эдвард резко поднялся, выпрямляя спину. Не сказав ни слова, вышел из моей комнаты.

Он исчез на неделю. Я привыкала к своему новому статусу, Крис снова стал похож на себя, хотя несколько ссадин всё ещё не сошли. Он должен был несколько раз в неделю приходить на перевязки в больницу, но отказался, сославшись, что у него есть знакомая медсестричка, а потому исправно ходил ко мне.

Каждый раз при виде его синяков и ссадин у меня скручивало живот от чувства вины. Я не знала, куда себя деть, ведь извиняться он мне запретил, говоря, что всё это вина лишь Эдварда и никого больше. Но я не могла с этим смириться, всё моё нутро противилось, меня даже стошнило несколько раз. Один раз, почти сразу после того, как Крис меня поцеловал. Снова.

Я выбежала в коридор, едва успев захлопнуть за собой кабинку туалета. Вернувшись, чувствовала испанский стыд за эту ситуацию. Но Крису было плевать, он лишь посмеялся по-доброму.

После этого меня тошнило каждый раз, когда я помогала ему обработать ссадины и царапины, что долго не сходили. Это продолжалось почти две недели, каждые пару дней.

— Какой из меня врач получится, если меня тошнит от вида крови? — жаловалась я на саму себя, смачивая очередную ватку в спирте. Едва коснувшись уголка губ Криса я снова ощутила природный позыв.

Убежать! Надо срочно бежать! — единственное, что вертелось в голове! Однако, в этот раз я сумела преодолеть чувство накатывающего кома в горле. Я пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, а после закончила с Крисом.

— Из тебя получиться самый ответственный и сочувственный врач, Сара! Вот увидишь, — он щёлкнул меня по носу и улыбнулся.

Мы снова были слишком близко друг к другу, я чувствовала его дыхание на своей коже, видела как его взгляд опускался ниже по моему лицу и остановился на губах. С каждым разом мы всё дальше и дальше уходили за черту дружбы, открываясь друг для друга с новой стороны.

Нашу идиллию разрушил стук в дверь. С той стороны стоял курьер с огромным букетом цветов. Он вручил мне посылку, попросил что-то подписать и ушёл. Я повернулась к Крису. Так и осталась стоять у двери с огромной охапкой цветов в руках.

Букет был очень дорогой, потому я сразу поняла, это от Эдварда. А когда Крис вытащил записку, спрятанную меж лепестков, я лишь убедилась в этом.

Салливан писал, что хочет встречи. Я опустила букет на пол, а сама села на кровать, бессильно свесив руки.

— Он не отпустит меня, — признала я вслух.

— Это уж точно, а тем более, если ты... — он не стал договаривать то, что собирался. Но я и без того поняла.

— Я не хочу, Крис! — возразила ему. — Я не хочу быть с ним! Всё, что у нас было — ошибка!

— Я не об этом, глупая, но приятно это слушать.

— Если бы я только никогда с ним не встретилась... Моя жизнь могла бы сложиться иначе. Даже твоя! Ты бы...

— Я бы мог и не встретить тебя. Не жалей о полученном опыте, Сара. Ты становишься той, кем ты есть только благодаря тому, что с тобой происходит в жизни, — заговорил Крис. Он был спокоен, говорил с улыбкой, хоть она и доставляла ему лёгкую боль, это было видно по тому, как он скалиться, когда улыбается. Забавное зрелище.

Однако, Кристофер прав. Каждый человек и ситуация в нашей жизни, словно наждачная бумага — они обтачивают тебя, дают опыт, меняют, помогая стать тем, кем являешься. Вычеркни хоть что-то — и ты уже не ты.

— Надо встретиться с ним, — решила я. — Объяснить всё, поставить окончательную точку.

— Только не говори ему, что влюбилась в меня, — пошутил Кристофер, а у меня внутри всё замерло на секунду.

Шутка. Всего лишь шутка, осознала я спустя мгновение. Но это мгновение помогло мне признать, что чувства к Крису совсем не такие, как раньше. Он мне больше не просто друг, он кто-то более значимый.

Я кивнула ему, не зная, что ответить, а он попрощался и вышел, поцеловав меня в щёку перед этим. Посидев на кровати ещё с пару минут и обдумывая сложившуюся ситуацию, я решила поехать к Эдварду сейчас. Ни к чему откладывать это.

На подъезде к дому я заметила несколько машин. Свет горел почти во всех окнах, вокруг сновало большее количество прислуги, чем обычно. Я неловко постучалась в дверь и мне открыл дворецкий.

— А, мисс Чедвик. Прошу прощения, но сегодня не могу вас впустить. Господа Салливаны сегодня устраивают мероприятие. Вы что-то забыли? Я могу вам помочь? — вежливо, с отрепетированной улыбкой на лице но с недвижимыми глазами спросил меня мужчина.

— Нет, благодарю. Я лишь хотела увидеть Эдварда.

Я уже развернулась, что бы уйти и мужчина начал закрывать дверь, но его кто-то окликнул. Девичий голос приближался, не позволив закрыть входную дверь. Миловидная блондинка предстала передо мной с искренней улыбкой. Она была одета не как прислуга, но и вела себя не как гостья, обращаясь к дворецкому по имени.

— Девушка, вы к кому? У вас что-то случилось? — она оглядела меня с ног до головы, а потом её взгляд прояснился. — Вы... Сара?

— Д-да. А откуда вы...

— Проходи. Думаю, мне нужно поговорить с тобой, — он улыбалась мне искренне, я не ощущала от неё угрозы или намерения поиздеваться, потому пошла за ней следом.

Мы прошли в чей-то рабочий кабинет, она села на кожаный диванчик и жестом предложила сесть рядом. Девушка налила воды в два стакана и сделала небольшой глоток. Я из вежливости взяла стакан в руки, но пить не хотелось. Меня раздирало любопытство, кто она? Слишком молода, что бы быть матерью Эдварда, да и не шатенка, как он показывал. Сестёр, насколько я знаю, у него нет.

— Простите, а кто вы? — наконец подала я голос.

— Ох, я даже не знаю, как сказать тебе об этом. Сара, я... Я знаю, что ты встречаешься с Эдвардом.

— Уже нет. Я приехала, что бы окончательно расстаться с ним, — возразила я. Но девушка лишь улыбнулась, словно говорила с несмышлёным ребёнком.

— Никто не приезжает лично, что бы порвать. Только, что бы всё вернуть.

— Вы ошибаетесь! — я резко поднялась, не ожидая от самой себя такой агрессии. Ведь я даже не знаю, кто передо мной. Стоит быть осторожнее. — Мы расстались несколько недель назад, а сегодня он прислал мне букет с извинениями. Я решила, что лучше приехать и лично ему объяснить, что это не сработает. Я больше не хочу быть с ним. Между нами всё кончено.

Девушка сидела недвижимо, глядя на меня с интересом.

— Я рада это слышать. Сара, позволь представиться, я жена Эдварда — Оливия Салливан, — она протянула мне руку, собираясь пожать мою, но я стояла как вкопанная. Опешившая, не могла ни с места двинуться, ни звука издать.

— То есть как... жена?

— Оливия, ну вот ты где! Там Эдриан проснулся, плачет, требует маму. Никак не могу успокоить! Иди же скорее! — я обернулась на голос, ворвавшийся в комнату и увидела перед собой женщину со снимков, что показывал Эдвард. Это была его мама. Постояв тут ещё с секунду, она вышла, оставив дверь открытой.

— Я рада нашему знакомству, Сара, вы должны знать, что я не держу на вас зла. У нас с Эдвардом не простые отношения. По вам я вижу, что он вам не сказал обо мне и сыне, но... Но я рада, что вы решили расстаться с ним ещё до того, как узнали об этом. Надеюсь, ваша жизнь сложится намного лучше в дальнейшем. Мне пора идти.

Она вышла из кабинета, а я стояла там, переваривая всё сказанное. Из ступора меня вырвал детский плач. Я приоткрыла дверь и увидела Оливию, что держала на руках малыша. Ему было больше двух лет. Может три, а может все четыре, я не разбираюсь в детях.

Спустя несколько минут меня под руку взял всё тот же дворецкий и помог дойти до двери. Морозный мартовский воздух холодил щёки, по которым и так бежали слёзы, делая оттого ещё холодней. Мне было больно. Больно узнать о том, что столько времени он меня обманывал. Твердил, что я единственная, неповторимая, любимая... но врал глядя в глаза.

Я ещё раз убедилась в правильности своего решения. Не успела я уйти с порога, дверь снова открылась. Передо мной стоял Эдвард. Я обернулась к нему вся в слезах и спросила первое, что было на уме.

— У тебя есть сын? Ты врал мне?! Врал обо всём! Между нами всё кончено! Даже не пытайся говорить со мной! Я тебя ненавижу!

Я неслась оттуда сломя голову! Тело будто онемело, но продолжало напрягать каждую мышцу, что бы унести меня прочь. Перед глазами была пелена. И пусть мне сейчас нравился другой, но я понимала, что где-то глубоко в душе я всё ещё люблю Эдварда, и от этого только хуже. Он предавал моё доверие раз за разом, видя меня, говоря обо всём на свете помимо важного — о себе, о своей семье. А его жестокость, которую он прятал до последнего...

Когда я вернулась в общежитие, Кристофер уже поджидал меня у подъезда, покуривая самокрутку. Стоило мне приблизиться к нему, в нос ударил запах дыма и меня вывернуло в ближайший мусорный бак. В груди была дыра, размером с дыню. Она пыталасьзатянуться, заполниться тем, что было, поглощая всё хорошее, что осталось, оставляя меня один на один с невыносимым чувством ножа в спину.

— Я ведь могла разрушить чужую семью, могла лишить ребёнка его отца... — шептала я, не помня себя.

— Что? О чём ты говоришь? — держал мои волосы Ричи, пока я приходила в себя. Он давно уже выбросил сигаретку, но запах оставался на нём, и мне пришлось оттолкнуть его.

— Не подходи, не сейчас. От тебя воняет табаком, — Крис сделал шаг назад. Он был растерян, хотел подойти и обнять, но не мог сделать и шагу, понимая, что мне будет плохо.

— Сара, у тебя стресс. Тебе нужно отдохнуть. Давай я провожу тебя в комнату?

— Сперва помойся, а потом... Потом можешь прийти. Не уверена, что хочу оставаться одна сейчас.

— Он что-то сделал с тобой?

— Нет, Крис, всё в порядке. Просто уйди, — взмолилась я, прикрывая нос рукавом куртки.

Я добралась до комнаты, держась о стену. Голова крутилась, пульсировали виски. Я никак не могла выбросить из головы малыша на руках Оливии. Эдриан. Эдриан Салливан, сын Эдварда и Оливии Салливан. Почему в интернете нет ничего о нём? Мать боится сглазить или он родился ещё до свадьбы? А почему нет информации о свадьбе? Может она обманула? Нет, сказала правду. Эдвард ничего не отрицал.

Чёрт, о чём я только думаю? Мне уже должно быть всё равно, я сама решила оставить Эдварда позади. Однако... не могу. Чёрт, не могу!

В дверь постучались, вырывая меня из агонии. Предположив, что это Крис пришёл, я просто крикнула «Входите!» и дальше смотрела в пол. Меня коснулись мужские руки, но это был не Крис. Эдвард был здесь. Он сел позади меня, а меня словно ошпарило, я подскочила с кровати и отошла на два шага.

— Что ты здесь делаешь?! — мой голос был похож на рык раненного льва.

Мне было невыносимо его видеть. Человек, которому я подарила сердце, с которым мечтала о будущем, рассказывала о своих глупых планах на свадьбу и детей, на совмещение карьеры и жизни с ним. Какая глупая! Глупая и наивная, поверила ему на слово. Знала ведь, что у богатых свои развлечения. И всё равно пошла на поводу. Дура.

Руки бессильно повисли, ноги предательски подкашивались, в глазах темнело. Я села на стул, не решаясь вернуться на кровать. Эдвард смотрел иначе. Он был сосредоточен, его взгляд был острым, решительным, а голос не терпящим возражений.

— Ты моя! И ты поедешь со мной, — заявил он.

— Чёрта с два! — в дверях появился Кристофер.

— Ри-ичардсон, — он растягивал гласные, становясь похожим на злодея из детских мультфильмов. Его лицо украсила зловещая ухмылка, в глазах блеснула ненависть.

— Проваливай, она порвала с тобой! Оставь её в покое! — он загородил меня, став между мной и Эдвардом стеной.

Я почти не слушала их перепалку, пыталась взять себя в руки, когда Крис вдруг упал, а Эдвард больно схватил меня за руку и силой потащил прочь. Мои запястья сперва покраснели, затем побелели, вскоре я перестала чувствовать пальцы, такой сильной была его хватка. Он шёл вперёд, не оборачиваясь на мои слёзы, на мой крик и мольбу оставить меня в покое. Он упрямо тащил меня на выход. Я осела на пол, упёрлась ногами о старый ковёр, протёртый до дыр. Но даже это не могло мне помочь, Эдвард был слишком силён.

Из моей комнаты спотыкаясь вышел Кристофер. Быстро оглянувшись по сторонам, он подбежал к нам и прыгнул на Эдварда сзади. Тот разжал руки, выпуская меня на свободу, не оборачиваясь я унеслась прочь в противоположную сторону. Я стучала во все двери, пока не добежала до двери Марисы. Она впустила меня и заперлась изнутри. Мне было страшно. Я слышала звуки глухих ударов, сдавленные стоны парней и боялась выглянуть наружу.

Они дрались, словно два диких зверя. Когда всё чуть стихло, я высунула голову за дверь. Кристофер едва ковылял в мою сторону, держась за стену. Эдварда уже не было. Вдвоём мы затащили Ричардсона в мою комнату, где я снова принялась обрабатывать ему раны. Но стоило мне коснуться его, в горле снова встал комок.

— Давай я, — Мариса забрала у меня из рук вату со спиртом и продолжила протирать Крису лицо. — Ты сама-то в порядке? — она кивнула на мои руки, ноги, разодранную кофту.

И когда я только успела?

На запястьях уже всплыли круговые синяки, мои колготки зияли дырами вокруг расцарапанных коленок и голеней, кофта, что была поверх платья стала похожа на тряпку. И это всего за пару метров по коридору. Казалось, всё произошло так быстро. Но так ли это?

— Сара... — прохрипел Кристофер и меня как в воду окунули. Я забыла обо всём, о чём думала, переключаясь на него.

— Кристофер! — он поморщился, когда я назвала его полным именем. — Ричи, милый мой, ты в порядке? Ты цел? Ничего не сломал? Я вертела его лицо во все стороны, осмотрела до самых пят на наличие переломов, но убедившись, что он цел, обняла его. Послышался сдавленный стон, я сразу же отпрянула.

— В рёбра немного больно. Но это ещё старое. Я в порядке. Ты как? Ты цела? Живот не болит?

— Что? Нет. С чего ты...

— На вот, — Мариса протянула мне что-то в руке.

Когда она успела выйти и вернуться?

— Что это? — спросила я, утирая слёзы рукавом. Или тем, что от него осталось.

Она кивнула на ладонь, не проронив ни слова. Я взяла в свои руки тест на беременность. Я видела лишь понимание во взгляде Марисы и слегка поджатые губы. Сочувствие?

— Я никому ничего не скажу. Иди, — она кивнула головой в сторону коридора. С чего она взяла, что он мне нужен?

— Мариса, я не понимаю.

— Я не дурочка, Сара. Не надо при мне шифроваться. Я давно всё поняла, но обещаю, что никому ничего не говорила и не собираюсь, — она бросила мимолётный взгляд на Криса, но это от меня не укрылось. Я тоже посмотрела на него, пристально, непонимающе и он не выдержал.

— Сара, ты себя сейчас хорошо чувствуешь? Ничего не болит? — я помотала головой, ожидая продолжения. Мариса тем временем оставила нас. — В общем, не знаю, как тебе сказать... Я думаю, что ты беременна.

— Чего? Что за бред?

— Тебя начало тошнить очень резко и даже на те запахи, при которых ты раньше спокойно работала. Тошнит при виде крови? Давно ли? Я не медик, потому поспрашивал у ваших девочек, одной из них была, — он кивнул головой на дверь, где скрылась подруга. — Мариса. В общем, она предположила беременность, но не стала спрашивать о ком я говорю. Думаю, сейчас для неё это стало очевидным.

— Только из-за моей тошноты? Крис, не смеши меня. Я просто переволновалась из-за тебя. Ты попал в больницу из-за Эдварда. Сам он открылся мне с другой своей стороны. Ещё сессия была, куча экзаменов. Я последний месяц живу в постоянном стрессе. Не удивительно, что моё тело так реагирует.

— Значит, если ты пройдёшь тест ничего страшного не случится? — попросил он, разваливаясь на моей кровати. Вот позёр, по лицу видно же, что больно руками шевелить, а он их за голову закинул, типа на отдыхе. Тьфу.

— Да пожалуйста, — буркнула я и скрылась в туалете.

Я прочла инструкцию на всякий случай, сделала всё как сказано, что бы не ошибиться. И стала ждать. Влага медленно продвигалась по белой полосе, вот начала наливаться синим первая полоска. Едва-едва голубой цвет становился ярче, насыщаясь, становясь синим-синим, влага текла дальше мучительно медленно. Я хоть и понимала, что не могу быть в положении, всё равно нервничала от чего-то.

Когда влага достигла конца белой полосы, я посмотрела на время. Нужно ещё несколько минут, что бы проявилась вторая, если она вообще есть. И стояла над раковиной, глядя на своё отражение. Глаза опухшие, красные, по всему телу синяки, даже на шее след от пальцев...

Но как? Я не помню этого. Как это произошло?

Я провела пальцами по синякам, по шее, по рукам, на запястьях было особенно больно, и я натянула рукава кофты сильнее. Потом опустила взгляд вниз и увидела тест. С двумя яркими синими полосками.

— Этого не может быть...

Дрожь охватила всё тело, паника и страх сквозили в каждом моё вдохе и выдохе. На негнущихся ногах я вернулась в свою комнату. Молча и медленно опустилась на кровать рядом с Крисом. Он лежал, глядя в потолок, но увидев меня, сел в кровати.

— Сара, всё хорошо? — потеряв дар скорости я медленно повернулась лицом к нему.

Хотела что-то сказать, но забыла все слова, все буквы. В голове набатом било о том, что я теперь беременна. Шок, ком в горле, помешали мне издать хоть какой-то звук. Потому я молча всучила парню в руки тест. С двумя полосками.

— Это что значит? Сара? — я просто смотрела на него, не отрывая взгляда. Я не могла поверить в это. Я не могла осознать это. Я просто не могла ничего. Просто сидела там, как статуя, с дрожью по всему телу.

Крис обнял меня крепко-крепко, поглаживал по плечам, по голове, целовал в щёку и в голову. Он что-то бормотал, мне неведомое, я не понимала ни слова. Или не хотела понимать.

Я беременна. Беременна. Это так страшно. Это такая ответственность. Что мне теперь делать? Конец учёбе. Меня никуда не возьмут на работу. У меня нет денег, что бы растить ребёнка. Справлюсь ли я? Как? Что мне делать?

— Мы сбежим, — расслышала я голос Криса.

— Что?

— Мы сбежим, Сара. Соберём все вещи и уедем куда-то далеко. В другой город, страну, не важно. Просто уедем и будем жить для себя, — продолжал он. А в мою голову ворвалось осознание.

— Крис, это его ребёнок. Он найдёт меня. Везде, — мне стало страшно.

— Мы сменим имена. Сара, он не найдёт нас, если не узнает. Мы исчезнем и этот подонок больше никогда не появится в твоей жизни, я обещаю тебе.

— Ох, Ричи...

Он подарил мне надежду. Я была готова с ним бежать куда угодно. На мне вечно будет висеть клеймо любовницы Салливана. Если, — а точнее когда — всем станет известно о его браке и сыне, все вспомнят обо мне. Не трудно посчитать сколько нужно на вынашивание, роды и рост малыша до тех размеров, что я видела. Для всех я стану лишь любовницей богача. Временным развлечением. Отпечаток на всю жизнь.

Я боялась Эдварда и его возможностей, боялась остаться здесь. Боялась растить ребёнка. Боялась быть собой.

Потому той же ночью мы собрали все личные вещи, необходимое забрали с собой, лишнее выбросили в одном конце города, а сами уехали в другую сторону.

Глава 16

Адель Флеминг

Мама не отходила от папы ни на шаг, в магазин отправила меня. Кэт привела Джека домой ближе к вечеру, сама же прибежала к нам уже следующим утром. Мама напекла блинчиков, пока я играла с папой, Джеком и Кэтти в монополию, а затем угостила всех чаем.

Папе становилось легче, он мог уже почти без боли перемещаться по квартире. Но Джек или мама — как королевские стражники — всё равно постоянно сопровождали его чуть позади. Мама меняла ему повязки каждые несколько часов, хоть это и не требовалось. Её трепетная забота трогала моё сердце. Я смотрела на них, задаваясь вопросом, встречу ли такую же любовь ещё раз? И когда? А если нет?

Всё это сейчас было неважно, любые мысли быстро уносились прочь, а в голове звучало лишь одно — папа жив. Он обязательно поправится.

После обеда мама выгнала нас троих на улицу. Она заявила, что папе нужен отдых, хотя я думаю, что она просто хотела дать нам время побыть друг с другом, отвлечься от этого всего, погулять по городу. И мы пошли в любимую пиццерию.

— Чем займёмся вечером? — Джек запил вопрос колой.

— Не знаю, может, в кино схожу, — отозвалась Кэтрин. Я же молчала, было очевидно, что я буду дома с семьёй.

— Одна? — я приподняла брови.

— Может и не одна, — подёрнула плечиком эта лиса, улыбаясь.

— Воу-воу! Я думал у тебя какие-то мутки с Бёрком, — оживился рыжий. Я уставилась на подругу, ожидая разъяснений.

— Да ничего такого, просто новый знакомый. Это вы там все вместе собрались, а я тут совсем одна! Вот и развлекаюсь, как могу, — она надула губы, бросая камень в мой огород, чем рассмешила меня до хохота на всё заведение. — Ничего смешного, мне скучно без вас, — подытожила она.

— Ты и скука это две параллельные, вы никогда не сможете пересечься, детка, — поддержал моё веселье Джек. Я сразу же наставила ему кулак, в который он смачно плюхнул своим.

— Сговорились против меня, да? — Кэт прищурила глаза, хитро улыбнулась. Я не знаю, что она собиралась сделать, но решила предупредить её планы догадкой.

— Если мы начнём здесь бросаться едой, нас больше никогда сюда не пустят, — моё тело напряглось, готовое сорваться в любую секунду и бежать, бежать. Но этого не потребовалось, Кэт перебросила рыжие кудри через плечо, сделав невинную ангельскую моську, пожала плечами, мол, не понимает о чём я и отпила колы.

Из пиццерии Кэт сразу ушла к себе, а мы с Джеком домой. Однако, мы были не единственными, кто пришёл. На кухне с мамой беседовал мужчина, заметив, что они больше не одни, он встал и подошёл к нам, представляясь.

Это был следователь, который должен был вести дело отца о нападении. Мама угостила его чаем, пока папа дремал. Но он услышал наше с Джеком возвращение и проснулся, потому мужчина проследовал в комнату спустя десять минут. Он расспросил у отца кое-какие детали о произошедшей ситуации, сделал какие-то заметки в блокноте и перешёл к внешности нападавшего, но зашёл в тупик. Папа не сумел вспомнить человека, который пырнул его ножом.

— Помню, что он был в яркой куртке, ядовито-зелёного цвета и белой кепке. А лицо... Не помню, совершенно, — папа опустил глаза. Он сжал пальцы на руках, зажмурился, вспоминая те события, но мотнул головой. — Нет, не помню. Простите, мистер Клерк.

— Ничего, я всё понимаю. Нападавший всё продумал, яркие предметы одежды привлекают к себе внимание, отвлекают от самого человека, носящего их. Если вдруг, что-то всплывёт в вашей памяти, звоните, — следователь достал из кармана свою визитку и вручил папе. Он записал номера телефонов родителей и ушёл.

Вечером позвонил Дэнни. Мы проговорили по телефону несколько часов. Он лишь раз спросил о том, как себя чувствую я и мой отец, а всё остальное время отвлекал меня, рассказывая разные забавные случаи из детства.

— О чём ты думаешь сейчас? — послышались озорные нотки в его голосе.

— О том, что было бы намного легче, если бы ты меня сейчас обнял, — на выдохе я слегка улыбнулась.

— Ты хочешь, что бы я приехал?

— Я бы хотела, но в этом нет смысла. Завтра вечером мы с Джеком уже вернёмся. Надеюсь, ты будешь свободен. Только в этот раз можно без кучи шаров в моей комнате, — засмеялась я, вспоминая сюрприз, который приготовил Дэниел к моему возвращению в прошлый раз.

Гора пахнущих лепестков усыпала весь мой пол в комнате, скрывая его истинный цвет. Я словно шагала по тёплому, мягкому снегу. Шёлковые лепестки щекотали мне стопы, стоило снять обувь. Дэнни стоял с двумя кружками горячего шоколада в руках, а перед ним на столике лежала пачка зефира. Позже к нам присоединились и Алисия с Джеком. Они принесли вино и закуски. То был замечательный вечер.

Выныривая из сладких воспоминаний я попрощалась с парнем, желая поскорее вернуться к нему. Вечер сменила ночь и все укладывались на сон. Я радовалась, что мама не позволила Джеку уехать в гостиницу, любезно предложив ему остаться у нас. Мне не хватало времени с ним, потому мы оба спали на полу в моей комнате. Под усталое бормотание ни о чём, мы оба провалились в сон.

Утром нас разбудила мама, на столе в кухне нас уже ждали сэндвичи и чай. Пока мама меняла отцу повязки, мы с Бенсоном пытались пробудиться. Когда мы были уже близки к этому, мама заглянула к нам и попросила сходить в аптеку за бинтами, но её просьбу прервал звонок от Кэт.

Подруга собиралась зайти к нам, посидеть, а может и утащить нас куда-то. И к моей большой удаче спросила не нужно ли нам чего купить.

— Ты спасёшь мне жизнь, если заглянешь в аптеку. Мы только проснулись, а мама уже просит меня идти на улицу.

— Не вопрос. Что надо?

— Бинты? — я взглянула на маму, ожидая списка. Но мама потрясла головой. — Да только бинты, ничего больше не надо.

Кэт отсоединилась, а уже через полчаса была на пороге. Она часто дышала, глаза были широко распахнуты, а на лице то появлялась, то исчезала за сбитым дыханием улыбка.

— Ты словно призрака увидела. Всё нормально?

— Адель, ты мне не поверишь! Такая удача! Меня обокрали! — после этих слов я засомневалась в адекватности лучшей подруги. Выражение моего лица выдавало мои мысли, но Кэт замахала руками, объясняясь. — Дай мне отдышаться и я всё расскажу, а пока сделай мне кофе, — скомандовала она.

Как оказалось, Кэтти звонила мне будучи уже недалеко от нашего дома. Потому просьбой заглянуть в аптеку я её не сильно обременила. Прямо напротив нашего дома начинается аллея, ведущая в парк, а в начале этой аллеи расположена аптека, в которую и собиралась меня отправить мама.

Подруга купила всё необходимое, а когда направилась к моему дому на неё напал какой-то хулиган и отобрал сумочку, со всем содержимым.

— Хорошо, что я по старой привычке телефон и банковскую карту засунула в задние карманы джинс, в сумке были разве что блокнот да пара ручек. Ещё сертификат на обучение... Я хотела пойти на курсы маникюра, но видимо, уже не попаду, — продолжала Кэтрин.

К ней выбежала девочка из аптеки, что бы поинтересоваться всё ли в порядке и предложить свою помощь. Та сказала, что в аптеке установлены камеры наружного наблюдения и она может помочь найти преступника, если та обратится в полицию.

— Но я всё ещё не понимаю тебя. Чему ты так радуешься?

— Та девушка сказала, что камеры там давно и пишут круглосуточно. Записи хранятся месяц, после чего удаляются. С момента нападения на твоего отца месяц ещё не прошёл. Мы можем попросить запись за тот день и посмотреть на преступника! — выдала рыжуля.

— Думаешь, следователь об этом не подумал? — спросила я, ставя кружку ароматного кофе перед подругой.

— Не знаю, может и подумал, но он вряд ли покажет эту запись нам. Верно?

— Может, покажет отцу. Он же должен как-то опознать нападавшего.

— Ты в этом уверена? — приподняла брови Кэт, вселяя в меня сомнения.

Слишком много нераскрытых дел крутят по новостям, которые мы раньше смотрели по вечерам всей семьёй. Да и папа, как юрист, повидал много ситуаций, когда обвиняли невиновного, но не хотели искать доказательства.

Я никогда не была связана ни с какими расследованиями, криминальными делами или прочими вещами. Однако, я не знала, как делаются дела в полиции. Откуда мне знать, что следователь, попавшийся нам — добросовестно выполнит свою работу, а не закроет дело спустя несколько месяцев за неимением доказательств?

— Я не знаю, Кэт. Я не хочу в это ввязываться, — сообщила я.

— Звучит не слишком уверенно, — подал наконец голос Бенсон.

И он туда же.

— И что вы предлагаете? Пойти и попросить записи? Сомневаюсь, что нам их так просто выдадут!

— Не попробуешь, не узнаешь, — победно отхлебнула кофе моя лиса. Она уже знала, что шестерёнки в моей голове завертелись и остановить их будет ой как не просто.

Покончив с завтраком, мы помогли маме навести порядок в кухне и в зале, недолго составили компанию папе, а потом все трое ушли. Кэтрин была ещё той заводилой. Моя пятая точка тоже любит приключения, но не так сильно, как Кэт Гриффин. До неё мне ещё далеко.

Мы зашли в аптеку и дождались пока стоявшие перед нами в очереди покупатели выйдут. Девушка сразу узнала мою подругу, но как-то подозрительно всматривалась в меня и Джека. Не хотелось думать, что она нас опасается, но других мыслей в голову не приходило.

Кэт взяла разговор в свои руки. Она попросила ту девушку о помощи, но уточнила, что это не для неё, а для меня.

— Нам нужен не сегодняшний нападавший, а более давний, — мягко попросила она. Аптекарь сомневалась, переводя взгляд с одного на другого из нас. Джек стоял чуть позади и молчал. Он был высокий и большой, а особенно в зимней куртке. Думаю, для девушки он представлял наибольшую опасность, потому её взгляд всё чаще всего возвращался к Бенсону.

Как он не пытался сдуться, ссутулиться, он всё равно был похож на мишку.

— Пожалуйста, на моего отца напали и ранили, он не запомнил лицо, только одежду. Если вы нам покажете запись, это может помочь полиции поймать его. Он опасен, — не выдержала я.

Мой жалостливый взгляд и доброжелательный настрой подруги убедили её, она попросила дождаться обеденного перерыва, который будет через полчаса, что бы не закрывать аптеку раньше времени. Тогда она нас проводила в заднюю комнатушку, где был рабочий стол с компьютером, небольшой сейф, и пара холодильников на замках с особыми лекарствами.

Прежде, даже не задумывалась насколько может быть опасно работать в аптеке. Куча разных лекарств, которые могут понадобиться наркоманам. Потенциально опасные вещества. Дай не ту дозу и это может вызвать смерть. Неудивительно, что у них здесь и сейф, и камеры, и замки.

Она подозвала меня ближе, когда отмотала до нужного дня. Точно времени я не знала, даже мама не знала, а папа не помнил. Потому мы начали смотреть с семи утра. Немного ускорив запись, дабы не терять всё время мира, мы просмотрели несколько часов, пока на улице не появился мужчина в ярко-зелёной куртке с белой кепкой.

Он шёл спиной к камерам, казалось, что он вышел из клуба, где работает вышибалой. Он был огромным, широкая спина едва помещалась в несчастную куртку. Сразу стало понятно, вещи не принадлежат ему, они были куплены — если не украдены — конкретно для нападения. Он шагал уверенно, но не слишком быстро, что бы не вызывать подозрений.

Спустя несколько минут он вышел из моего подъезда и быстрым шагом направился к аллее, кепка скрывала его лицо, но в последний момент он приподнял голову и посмотрел на здание, тем самым засветив часть своего лица.

Я не верила в свою удачу. Я увидела большую часть лица. Лёгкая светлая бородка с усами, нос с горбинкой, тонкие губы, правый уголок которых встречается с едва заметным шрамом. Я глаз. Я увидела светлый зрачок. Значит либо серые, либо голубые.

— Вот это качество, — подчеркнул Джек.

— Это невозможно, — прошептала я.

— Что? Почему? Ты его знаешь? — включилась моментально Кэт.

— Нет, не знаю, но... Я просто не верю, что всё так просто. Со снимком из видео мы можем пойти к следователю. Он найдёт этого человека в два счёта! — обнадёжила я саму себя.

Но оставался вопрос: почему мистер Клерк не побывал в этой аптеке сам?

Вернувшись домой я не стала рассказывать о находке родителям. Зная отца, он бы сразу запретил мне лезть в это, ссылаясь на опасность, а мама сразу же купила мне обратный билет. Хоть я и так должна сегодня возвращаться, я понимала, что теперь не могу.

Оставив Кэт и Джека на кухне развлекать родителей, сама я вышла «в туалет», стащив визитку из родительской спальни. Мистер Эван Клерк ответил на мой звонок незамедлительно.

— Вы что-то узнали? — поинтересовался он у меня.

— Это не телефонный разговор. Скажите, мы можем встретиться с вами сегодня?

— Боюсь, сегодня не получится. Давайте завтра? В десять у кафе возле вашего дома.

— Нет! Лучше в центре, подальше от дома.

— Вам что-то известно? — насторожился мужчина. — Вы боитесь говорить об этом?

— Прошу вас, мистер Клерк, всё завтра.

— Хорошо. До встречи, мисс Флеминг.

Я вернулась на кухню, как ни в чём не бывало. А спустя несколько часов уже провожала Джека на поезд.

— Ты уверена, что хочешь остаться?

— Я не хочу, Джек, но так надо. Извинись за меня перед профессором Смогом, надеюсь, я не задержусь надолго.

Он обнял меня на прощание и скрылся в поезде. Огромная серебристая махина зашипела, тронулась и умчалась в сторону столицы. Я повернулась к Кэт с дорожной сумкой в руках.

— Приютишь, подруга? — я состроила невинную гримасу, интенсивно хлопая глазками.

Кэт обняла меня одной рукой за плечи и повела к себе домой. Если бы родители узнали, что я не вернулась на учёбу, а осталась в городе — они бы мне голову откусили, а если бы знали ещё и причину...

На встречу к следователю я пошла с подругой. Мы неслись сломя голову, и приехали раньше условленного времени. Мы заказали пару круассанов вместо завтрака, пока ждали следователя. Вскоре в дверях кафе появился мужчина, он сразу увидел нас и подсел.

Не зная, как начать этот разговор, после приветствия я просто мялась, но мистер Эван, не желая терять время, задал вопрос в лоб.

— Так о чём же вы хотели поговорить, мисс Флеминг?

Я не хотела сразу давать ему все карты в руки, сначала я должна была понять будет ли он заниматься этим делом так, как следует или попытается поскорее избавиться от работы.

— Вчера Кэтрин ограбили, прямо на улице перед моим домом у неё украли сумочку.

— Вы хотите заявить об этом? — он перевёл взгляд на подругу. Я уже видела, как он собирается закатить глаза и сказать о том, что нам надо в полицию, а не к нему, но Кэт вовремя вмешалась.

— Нет-нет, там не было ничего ценного, — быстро ответила она, снова передавая слово мне.

— Ей на помощь выбежала девушка из аптеки, предложила посмотреть записи с камер наблюдения. Она сказала, что камеры пишут постоянно и хранят записи около месяца. Вот я и подумала, что можно обратиться к ней и попросить запись за день, когда напали на отца. Может, удастся что-то узнать, увидеть.

— Мисс Флеминг, вы сомневаетесь в моей профпригодности? — внезапно спросил следователь, чем застал меня врасплох. Такого откровения я никак не ожидала. Он усмехнулся, любуясь моим замешательством. — Я уже был там. Вчера, как раз после вашего звонка.

— Вы были? И что? Что вы узнали? — вместо ответа мистер Клерк положил передо мной на стол фото того же мужчины, что распечатала нам девушка из аптеки. А сразу за ним сверху легло фото меня, Кэт и Джека в аптеке.

— Я знаю, что вы были там. Я знаю, что вы хотели сообщить мне именно об этом, — он ткнул пальцем в мужчину на снимке. — Чего я не знаю, так этого того, зачем вы сидите здесь и проверяете меня? — его тон был обвинительным, но не грубым. Казалось, он устал от подобных претензий, будто я на протяжении десяти лет сомневалась в нём и вот состоялась доверительная беседа.

Если извинюсь — признаю, что была неправа и дам ему полную свободу. Но и промолчать — будет считаться поражением, я выставлю себя ребёнком. Нужно правильно выбрать слова. Я сделала глубокий вдох.

— В моих намерениях не было цели оскорбить вас. Я наслышана о том, как раскрываются дела, когда жертва не помнит всех деталей и не хочу, что бы подобное произошло с моим отцом. Да, я проверяла вас, и только что убедилась, что свою работу вы сделаете. Если моё желание восстановить справедливость и наказать виновного вас оскорбило, я прошу прощения.

Мужчина замер, не ожидавший такого напора со стороны маленькой девочки. Но по его глазам я видела, он понимает меня. Более того, он даже усмехнулся мне. По-доброму. Отпил кофе, что принесла ему минуту назад официантка.

— Адель, а вы не так просты, как можно подумать на первый взгляд. Ваши родители знают о нашей встрече? Полагаю, что нет.

— Нет. Более того, они не знают, что я в городе. Потому прошу вас оставить это в тайне. Я не уехала на учёбу лишь ради встречи с вами, господин Клерк. С детства у меня обострено чувство справедливости и я не могу вот так всё оставить, — возразила я. И добавила, улыбаясь. — Хоть и не являюсь сотрудником полиции.

Эван Клерк хмыкнул, но промолчал. Он посидел с нами ещё несколько минут из вежливости, сказал, раз я совершеннолетняя и являюсь дочерью пострадавшего он имеет право сообщать мне любые новости о расследовании, даже если я в другом городе. На радостях я обняла его, чем заставила покраснеть, но быстро взяла себя в руки.

— Простите, я вам очень благодарна.

— Езжайте на учёбу, Адель, доверьтесь мне. Я хорошо делаю свою работу. И у меня тоже обострено чувство справедливости, — подмигнул он и покинул кафе.

Тем же вечером я вернулась в Висту. А спустя несколько дней получила приглашение на ужин от Салливана. Старшего.

Глава 17

Эдриан Салливан

Новая встреча с доктором Холтом принесла мне более полное понимание произошедшего. Ведь испуг в его глазах после узнавания моей матери на фото был красноречивее любых слов. Он узнал её. Он помнил её даже спустя столько лет. Его руки задрожали, а язык судорожно облизывал губы. Он искал глазами пути отхода, мечась за рабочим столом.

В этот раз мы решили не тратить время на кафе и жесты приличия, а сразу встретились на месте его работы. Реакция мужчины говорила о том, что смерть мамы не была случайной. Но что же именно тогда произошло?

Внутри меня бурлила жажда знать. Это моя мать, и если её убили, я должен знать за что. Просто обязан.

— Так что вы скажете, доктор? — нажимал я, стараясь не переусердствовать.

— Я ничего не знаю, молодой человек. Я её не помню. Простите, — беглый взгляд на часы, нерасторопность при собирании папок в портфель. — Мне уже пора идти, уже довольно поздно.

На моих часах стрелки показывали лишь полшестого вечера. Куда так срочно заторопился патологоанатом? Или скорее откуда? Он хочет избежать моих расспросов, но его планам не суждено сбыться.

— Доктор Холт, — начал я заискивающе, намеренно расслаблено сунул руки в карманы штанов, подходя ближе к мужчине. Раз уж он по-хорошему не захотел сказать, придётся по-плохому. — Вы же знаете, кто я. Правда? Вам известно, кто мой отец.

— Очень хорошо известно, — пробормотал он, садясь обратно в кресло. Его руки слегка приподняли портфель перед собой, подсознательно стремясь защититься.

— Давайте не будем ходить вокруг да около. Мне бы очень не хотелось пускать в ход весь свой арсенал, помогающий добиться желаемого. Я ведь всё равно всё узнаю, так или иначе. Давайте сократим и ваше, и моё время, — я опёрся правой рукой на его стол, небрежно бросив взгляд на часы на левой. — Просто скажите всё, что знаете. Если пожелаете, можете намекнуть на имя человека, которого так опасаетесь. Гарантирую, сказанное вами не покинет этого кабинета и кроме меня никто ничего не узнает.

Он сжался, осознавая сказанное. Я ненавидел задействовать свою фамилию, семейный авторитет и прочее, но сейчас цель оправдывала средства. Речь шла не о каком-то чужом человеке или лёгком проступке, а о моей матери и возможном убийстве.

Доктор Холт опустил взгляд, прикидывая в голове какие его могут ждать последствия. Я ясно видел, что он поддаётся страху неведомого мне имени, однако чувство вины проскальзывало в его взгляде, перетягивая одеяло рассуждений на себя. Спустя долгих несколько секунд он сдался.

— Хорошо, но вы должны пообещать мне, что моё имя никогда не слетит с ваших уст. Ни при каких обстоятельствах. Мы с вами никогда не встречались и ни о чём не говорили, господин Салливан.

— Даю вам слово, — обрадовался я, протягивая ему руку для пожатия.

— Вашей маме сильно досталось. Она попала на мой стол, скажем так, не в лучшем виде, если так вообще можно сказать об умершем человеке. После неё я на полгода приостановил практику. Мой отчёт... Заключение не содержит в себе всё, что я обнаружил. Вы были правы, Эдриан, относительно синяков, но и это ещё не всё. Мне не позволили провести вскрытие. Я проводили поверхностный осмотр под пристальным взглядом полиции. Буквально. Помимо побоев нанесённых Оливии за какое-то время до аварии, я обнаружил, что она была... Она была беременна. Приблизительно пятнадцать-шестнадцать недель.

По телу побежали мурашки. Мерзкие, липкие, страшные. Кто-то убил её, пока она была беременна. Моё тело словно потеряло всю кровь разом, замерзая от одних лишь слов. Кому в голову придёт такое совершить? Кто может быть настолько жестоким, что бы избить женщину в положении?

На негнущихся ногах я прошёл к диванчику в кабинете и плюхнулся туда почти без сил. Подобная жестокость потрясала сознание. Мои пальцы начали дрожать, а во рту резко стало сухо. Озноб не желал отпускать мои плечи, спину. Я был в плену ужаса, растекавшегося по моим венам, сковывающего все движения. Мне хотелось плакать. Мою маму убили, когда она ждала ребёнка.

Но всё это не даёт нужных мне ответов. Лишь порождает новые вопросы. Кому могла понадобиться смерть женщины, занимающейся благотворительностью? Кто мог напасть на неё? На таком сроке что-то видно? Если да, то как вообще можно было решиться на такое?

Я не помню, как поблагодарил доктора Холта, не помню, как он вручил мне бумажку с какими-то записками, не помню, как попал в академию. Первое, что я помню после разговора в кабинете — это Роберт и Марк, пытающиеся выяснить, что мне удалось узнать.

— Она была беременна, — едва различимым шёпотом сказал я парням.

Они переглянулись, не понимая о ком речь. Марк предположил, что я говорю об Адель, но Роб ткнул его в плечо, говоря о бессмысленности происходящего. Если бы вдруг я узнал, что беременна Адель ни за что не позволил бы ей уйти, уехать или вообще хоть как-то отдалиться. Мы бы придумали что-то вдвоём, а не расставались, скрывая причины.

Роб подал мне стакан с виски, Марк налил себе, отставив бутылку в сторону. Кое-как собравшись с мыслями, я выложил им всё, что рассказал мне Виктор. Челюсть Марка пришлось подбирать где-то на первом этаже здания, Роб же сидел угрюмый. Никто из них... из нас даже не подозревал о таком повороте событий.

— Почему отец скрывал это от тебя? — подал голос Бёрк.

— Даже не представляю.

Пока я вновь и вновь прокручивал сказанное в голове, Марк снял с меня пальто и повесил на вешалку, когда из кармана выпала записка, оставленная врачом. Там было чьё-то имя и адрес. Уолтерс быстро прошуршал информацию в интернете и выдал результат.

— Это ещё одна частная клиника. Но не обычная, в нашем понимании. Там предоставляют уход тяжело больным пациентам, тем кому требуется более длительный уход чем несколько недель и те, кто не здоров психически.

— Частная психлечебница? — переспросил я.

— Нет, это не узконаправленное заведение. Думаю, не будет лишним съездить туда и поискать этого Бишопа, — прочитал он имя с записки. — Это куда проще, чем сидеть и гадать.

Я лишь молча кивнул, а затем откинулся на кровать, закрывая руками лицо. Мне нужно отдохнуть. Я не был готов к таким откровениям. Нужно всё как следует обдумать, расставить всё по полочкам. Слишком много всего происходит в последнее время.

Мыслей коснулось воспоминание из поезда. Адель не хочет больше общаться, однако в голове до сих пор звучит её голос и как она признаётся в любви. Почему только это меня цепляет, совершенно выбрасывая из головы факт, что она сожгла все мосты? Будь она рядом, поддержала бы меня в моём расследовании, сумела бы найти нужные слова и не дать мне сойти с ума. Окончательно.

Утро выдалось на редкость спокойным. На телефоне светилось смс от отца, что он вернулся, наконец, домой. Я бросил взгляд на часы. Проспал первую пару, а до второй ещё уйма времени.

В столовой почти никого не было. Пахло свежей выпечкой, корицей и мёдом. Телевизор возле витрин с десертами одиноко вещал о событиях этого утра.

— Перебой движения автобусов на севере города... — послышался голос ведущего. — Автобусы в этом районе временно курсировать не будут.

Это означало лишь одно — сегодня я не попаду по тому адресу, что дал мне доктор Холт. Но и домой ехать желанием не пылаю. Отец мне врал всё это время. Не сказал о том, что маму убили, не сказал о родстве с Адель, не сказал ни о чём! Хотя всё это касается меня, напрямую! Почему?

Это вопросы рвались из меня, но я знал, стоит произнести их вслух, папа лишь отгородиться. Он не станет ничего объяснять, решив, что это не моё дело, что не надо мне ни во что лезть. К тому же, я был на взводе, любой его ответ сейчас вызовет во мне лишь вспышку гнева. Нужно переждать, прийти в себя, добыть хоть какие-то ответы, и с этим идти к отцу. Иначе он и слушать меня не станет.

Я поставил на поднос две кружки с кофе, пару булочек с растёкшимся сыром и направился к столику. Через час здесь будет не протолкнуться. Хорошо, что я попал в такое удобное время. Но совсем один я не остался.

В двери столовой вошёл рыжий. Бенсон. Почему он не на парах?

Джек смачно зевнул и направился к кофе. Тоже взял две кружки. Оглядевшись по сторонам увидел меня. Глаза как у китайца и мешки под глазами выдавали недосып.

— Бурная ночка? — спросил я его, когда тот проходил мимо. Он на секунду замер, подумал и сел напротив меня.

— Если бы, — грустно вздохнул он. — Дорога до Шатвиля.

— Где был? — не сказать, что мне было прям уж так любопытно, но в одиночестве находиться не хотелось, а он был единственной живой душой здесь и сейчас.

— В Хэвенсайде, — отозвался тот, отпивая кофе. Моя рука замерла, так и не донеся булочку до рта. Что он там забыл? Адель тоже уезжала? Дело в её отце?

— Мистер Флеминг в порядке? — рыжий поднял на меня удивлённый взгляд. Да, малыш, я тоже в курсе, не стоит так удивляться.

— Д-да, — признался он, расправившись с первой кружкой. — Мы с Адель ездили туда вместе на выходных.

— Она ещё спит? — мой вопросы сыпались один за другим. Пусть она и разорвала наши отношения окончательно, но это не мешает мне узнавать о ней.

— Она не вернулась, — сердце пропустило удар. Почему? — Появился следователь по делу о нападении, Кэт нашла кое-какие зацепки и они должны сегодня встретиться с полицейским, — он посмотрел на настенные часы. — Примерно сейчас.

— Что за зацепки? Долго она там пробудет?

— По плану, должна сегодня вернуться, но... там уж как пойдёт, — Бенсон отвечал весьма охотно, не пытаясь увиливать или хитрить, однако лукавая улыбка в конце фразы меня напрягла.

— В чём дело?

— Да нет, ничего, — хмыкнул он, не отводя от меня взгляда. — Не отпускает?

Я отвернулся. Слишком участливый этот проныра.

— Да ладно, не дуйся. Я всё понимаю, — продолжил он. — Братец...

Меня словно молния ударила. Братец? Он сейчас издевается надо мной или просто знает? Кровь по телу побежала быстрее, кофе усиливал волнение. И почему меня это тревожит?

— Она тебе сказала? — глухо спросил я. Если нет, то этот рыжий даже не поймёт о чём вопрос.

— Да. И я вам сочувствую, Эдриан. Обоим. Но ты поступаешь неправильно. Адель пытается жить дальше, а ты продолжаешь за неё цепляться, делая больно вам обоим. Оставь это. Найди себе девушку, в конце концов. Чуть ли не каждая мечтает об этом. Отвлеки себя от неё, — сказал Бенсон прежде, чем встать.

— Кто ещё в курсе? — задал я последний вопрос.

— Кэтрин.

— А Дэниел? — в ответ Джек лишь развёл руками, покачивая головой.

Не сказала. Интересно, почему? Так дорог, что боится его реакции или же наоборот не готова ему открыться? Любопытно. Но почему она вообще кому-то рассказала об этом? Мне запретила, а сама...

Размышления снова прервал телевизор.

Случилась какая-то авария возле вокзала. Часть направлений в городе будет перекрыта до вечера. Если Адель будет возвращаться в Шатвиль сегодня, то не сможет попасть в академию. Встретить её или лучше не надо? Может рыжему сказать?

Вскоре послышался шум толпы, направляющейся в столовую после первой пары. Тысяча голодных ртов, не желающих вставать пораньше перед занятиями, пришли на поздний завтрак. Среди них не обнаружилось ни Марка, ни Роба, потому я вернулся в комнату.

Парни обсуждали меж собой какое-то историческое событие после занятия, почти не обращая на меня внимание. Когда же тема иссякла они вернулись в реальный мир, напоминая мне о планах и визите в клинику.

— На этот раз я поеду с тобой, — заявил Марк. — Мне становится любопытно.

— Это может быть ещё и опасно. Если мы не узнаем имени, кого так боится Холт, не думаю, что стоит продолжать в том же духе. Нужно действовать более скрытно, — вставил своё мнение Роб. — С тобой, Марк, это затруднительно.

— Намекаешь на то, что слава бежит впереди меня? — заулыбался тот.

— Нет, говорю прямо о том, что ты привлекаешь к своей персоне слишком много ненужного внимания, — Марк тут же сдулся. Он отвернулся и изобразил детский плач, а потом театрально шмыгнул носом.

— Ну, сегодня мы точно никуда не поедем. Часть дорог в Шатвиле будет перекрыта, и автобусы в нашу глушь временно не ходят. Да и нужно многое обдумать.

— Что думать-то? — завопил Уолтерс. — Надо расследовать. Если что назовёмся другими именами, — фыркнул он. Роб вздохнул, но не сказал ни слова. В его взгляде и так отчётливо читалось «на что я с вами связался?», я мотнул головой.

— Нет, сегодня я не поеду.

У меня из головы не выходила Адель. Я попросил Роба узнать у Кэтрин, будет ли она возвращаться сегодня. И через пару часов девчонка отозвалась. Она посадила подругу на поезд и через два часа та по расписанию должна прибыть.

Спустя час я отыскал в академии Бенсона, но он не торопился никуда собираться, этот Дэниел Харпер тоже. Вдвоём они сидели в общей комнате, играя в приставку.

Сам ехать за ней я опасался. Она запретила с ней не то, что говорить, даже видеться. Хотя мне это сложно представлялось в Висте. Но Адель всё ещё оставалась дочерью моего отца. Я вызвонил отца и попросил прислать личного водителя на вокзал. Вкратце описал ситуацию и попросил не упоминать обо мне. Он не стал задавать вопросов, лишь поблагодарил.

Ещё через какое-то время я наблюдал из окна своей комнаты как чёрный автомобиль подъехал к главному входу. Из него вышла Адель с небольшим букетом. Неужели отец за ней лично поехал? Однако, следом никто из машины не вышел. Она потопала ногами, стряхивая с себя падающий снег, достала телефон и затем вошла в академию. Мужские руки обняли её и я успел увидеть лицо Дэниела, прежде, чем дверь захлопнулась, скрывая их за собой.

В кармане раздался звук приходящего сообщения, я открыл и удивился. Адель. Она писала, что папа устраивает ужин, куда приглашены мы оба. Завтра за нами приедет машина. Сердце забилось чаще от осознания, что даже сейчас она написала смс мне прежде, чем войти в академию и встретиться с Харпером. Наверняка она знала, что он её встретит.

Поскольку отказаться от ужина я не смогу — да и не хочу, если на чистоту, — мне нужно успеть наведаться в клинику и вернуться в Висту до приезда шофёра, а значит с последними парами придётся попрощаться, что бы всё успеть. Надеюсь, Марк не будет против, если действительно собрался со мной. Копаясь в прошлом, я уже открыл достаточно шокирующих фактов, если будут ещё — я вряд ли справлюсь сам.

К моему счастью друг не отказал, у него лишь пуще прежнего засветились глаза. Хоть мне и казалась странной его живая радость в глазах от расследования, но я был рад, что не один в этом. Я ощущал поддержку Марка невзирая на его весёлость и нетерпеливый, ветренный характер.

Когда мы приехали по адресу, пред нами стояло огромное здание со стеклянным фасадом. Наверняка в палатах много света. По периметру клинику окружал высокий забор, а на пропускном пункте было двое охранников.

— Это точно не психлечебница? — переспросил я у друга, но ответа не дождался.

Мы прошли поверхностный осмотр, прошли сканер метала, как в аэропортах, и нам выдали временные пропуска. Происходящее здесь заставляло задуматься, а действительно ли мы приехали в клинику, а не на какой-нибудь сверхсекретный государственный объект? Однако, стоило перешагнуть порог здания, перед нами оказалась обычная больница.

По коридорам ходили медсёстры, разнося лекарства по палатам, где-то натирал полы до блеска техничный персонал, а перед нами оказалась регистрационная. Молодой парень подсказал нам в каком кабинете искать некоего Бишопа Маккензи.

Мы поднялись на лифте на нужный этаж, прошлись по коридору и вскоре наткнулись на дверь с табличкой «Доктор. Б. Маккензи». Спустя пять минут стука нам так и не открыли, однако немолодая медсестра, остановившаяся рядом с нами, сказала, что мы его тут не найдём.

— Он умер несколько недель назад. А табличку снять ни у кого руки не поднимаются. Он был очень хорошим человеком, — грустно выдохнула она.

— Но парнишка в регистрации нам ничего не сказал, — объяснил Марк.

— Он новенький, по компьютеру смотрит где кто находится, всего ещё не знает. В системе имя доктора сменят на другое, как только наймут нового врача. А вам зачем он вдруг понадобился? — опомнилась старушка, тряхнув головой.

— Я хотел узнать об одной его пациентке. Она вроде как была здесь какое-то время, хотел расспросить его, — соврал я, непонятно на что надеясь.

— А как зовут её, милок?

— Оливия Салливан. Или Оливия Мэнинг. У неё была двойная фамилия.

— Нет, не припомню такой, — махнула головой женщина. — А когда это было? Я тут тридцать лет работаю, много видела, много знаю.

— Давно. Очень давно. У меня есть фотография, может вы вспомните? — я закопошился, ища снимок мамы. Несколько документов выпало из папки, которые я заранее заготовил на случай, если понадобятся. Марк быстро их подобрал, а женщина среди них выловила ту самую с мамой.

— Это она? — старушка поднесла фото очень близко к лицу, на секунду уголки её губ приподнялись, она вернула мне фото обратно. — А вы ей кем приходитесь? — спросила она так строго, будто речь шла о её собственной дочери.

— Я её сын.

Женщина пристально всмотрелась в мои глаза. Прошлась взглядом по всему лицу, огибая брови, губы, скули. А затем радостно всплеснула руками.

— Батюшки, и правда! Так похожи... — её слова согрели меня изнутри. Может, она сможет рассказать о маме больше? Похоже, она очень хорошо знала маму.

— Вы были знакомы?

Старушка кивнула. Она увела нас по коридору, завела в одну из комнат, где персонал мог нагреть себе обед, заварить чаю и прочее. Старушка включила чайник и достала три кружки, не спрашивая.

— Она пробыла здесь очень долго, внучок. Я была у ней сиделкой. Так жаль девчушку было, она всё имя твоё твердила. Адриан, да Адриан.

— Эдриан, — поправил её, улыбнувшись.

— Да, прости, память немного подводит, годы-то немолодые уже. Так вот, она часто говорила о любимом сыне, много плакала, когда думала о тебе. Всё хотела вернуться, да жаловалась, что не может.

— В смысле не может вернуться? Куда?

— Да к тебе ж, родненький. Сердце её разбито было, что тебя одного оставила, — мама знала, что погибнет? Ничего не понимаю.

— А когда именно это было? Месяц, время года?

— Да разве ж я вспомню теперь?

Пожилая медсестра быстро переключалась с одной темы на другую, сбивая меня с мысли. У неё было очень много разных воспоминаний. Связанных с моей мамой. По некоторым из них, я понял, что говорит она действительно о моей маме, а не просто спутала её с кем-то другим. Однако, ни об аварии, ни о её лечении женщина не заикнулась и словом.

— Помню, в последние дни её часто муж навещал. Такой красавец, высокий, спортивный, сероглазый. Прямо с обложки журнала. Да никогда не приводил сюда тебя. Думаю, ты тогда ещё слишком мал был.

Сероглазый? Муж? О чём говорит эта женщина?

— А как имя мужа? — Марк оказался сообразительнее меня.

— Да как же... Как-то на «к» начиналось. Киллиан, вроде. Да, точно. А что?

— Это не мой отец. Вы уверены, что говорите об этой женщине? — я вновь достал фото мамы, предлагая его медсестре.

— Ну да точно, о Лилиане. Фамилию только их не помню. Как же это... Ар... Ас... Нет, не помню.

Внутри всё оборвалось. Женщина слишком стара, её воспоминания легко могли спутаться. Она говорила не о моей маме, а о ком-то другом. Все надежды, словно карточный домик, рухнули.

— Спасибо вам большое, что поделились своими воспоминаниями, — говорит Марк, пихая меня в бок. — Нам очень важны эти детали. Эдриану очень не хватает мамы.

— Я рада вспомнить былое. Лилиана была очень добрая и мягкая. Не понимаю, за что она так настрадалась, — одинокая слеза скатилась по морщинистой щеке. Женщина быстро её утёрла и снова нам улыбнулась.

— О чём вы говорите?

— Да как о чём? Она ж побитая вся была! В первые дни я вообще удивлялась, как она дышать-то может! По всему телу синяки да ушибы, рёбра сломанные, не тело, а сплошные травмы, — охала старушка. Её глаза то и дело наполнялись влагой, от боли воспоминаний. — Лили стала мне как дочь, пока я её выхаживала. Да и супруг её тоже такой ласковый был, добрейший человек. Каждый раз фруктики да шоколадки ей носил, а нам отдельно всяких вафель к чаю привозил. Весь персонал подружился с ним. Киллиан почти жил тут. Первый месяц даже ночевал в коридоре, а потом мы его выгонять стали. Всё-таки дома удобнее.

Чем больше она рассказывала о Лилиане и Киллиане, тем больше я понимал, что речь явно не о моём отце, но точно о моей матери. Мои суждения о спутанности воспоминаний у пожилой женщины были опровергнуты. А новые вопросы сыпались в общую кучу, оставаясь без ответов.

Кто такой Киллиан? Почему моя мама была здесь под чужим именем? Что с ней случилось до аварии и попадания сюда? За что она оказалась избита и как погибла на самом деле? Погибла ли она вообще?

Если вам нравится история, дайте знать об этом в комментариях.

Глава 18

Когда мы вернулись в Висту, меня уже ждала машина отца и Адель. Я простился с Марком, а сам залез на заднее сидение. Адель отодвинулась от меня, почти вплотную прижимаясь к дверце с другой стороны. Словно мы оказались в прошлогодней зиме,в первый раз садясь в одну машину. Только тогда мы ненавидели друг друга, а сейчас пропасть между нами образовали другие чувства.

И крепко спрятанные секреты. Чужие секреты.

Выйдя из машины возле дома, я на секунду замер. Ночь окутала небо, приправленное ранним снегом. Я подал руку Адель, помогая выбраться наружу. Она слегка поёжилась, но мы быстро проскользнули в дом.

— Нам не должно быть неловко, — напомнил я ей, пропуская вперёд.

— Да я... постараюсь, — она улыбнулась, опустив взгляд в пол.

Всего мгновение прошло от этой фразы до того, как отец вышел нам навстречу. Адель подняла глаза и мастерски надела маску. Может, потом, когда-то в будущем надобность в притворстве отпадёт, и мы сможем оба искренне наслаждаться обществом друг друга.

Она улыбнулась отцу, обнимая его в ответ на приветствие. Я тоже его обнял, он похлопал меня по спине.

Стол был накрыт не так шикарно, как в последний раз, да и сам папа не был в костюме. Он был в лёгких домашних штанах и серой футболке под цвет. Тройной набор тарелок, бокалов и почти полное отсутствие прислуги. Повар приготовил тушённую свинину с яблочным соусом, морковь с перцем и мёдом, а ещё запечённый картофель. К этому на стол были поданы вода, сок и белое вино в графинах.

Первые несколько минут все наслаждались пищей, не решаясь нарушить тишину. После завязалась непринуждённая беседа. Адель ощущала себя всё свободнее с моим отцом, привыкшая к его вниманию и отношению. Она была, как дома.

Мне сразу вспомнились её напряжённые руки и колкий взгляд в первый такой ужин. Мы тогда были в ресторане, к которым она была не привыкшая. Сейчас же... её трудно отличить от таких, как я — родившихся со всем этим. Адель отлично вжилась в роль дочери магната. И не пыталась скрыть, что ей это нравится. Отличало её лишь одно — она всё ещё оставалась неиспорченной.

За окном всё так же падал снег, покрывая подъездную дорожку, из-за чего наш особняк превращался в сказочный зимний дворец, хоть и скромный. Закуски на столе становилось меньше, вина тоже. Все мы были слегка раскрасневшимися, но довольными.

— Какие у тебя планы на декабрьские праздники? — спросил отец, поглядывая на Адель.

— Планов нет, хотя... Я бы хотела провести время с друзьями, съездить домой, — голос её стал чуть тише к концу фразы. Говорить о родителях при нашем отце Адель всё ещё было неловко.

— У меня есть предложение к тебе. Говорю сразу, я не настаиваю, но был бы очень рад, если бы ты согласилась, — загадочно улыбнулся папа, стараясь не заострять внимание на родстве. Я уже знал, о чём пойдёт речь.

— Что у вас на уме? — Адель промокнула губы салфеткой, пристально глядя на отца.

— Каждый год мы с Эдрианом ездим в заснеженные горы на курорт. Там есть всё: лыжи, бани, спа, бассейны, салоны красоты. По части женских развлечений я не узнавал, но уверен, ты быстро с этим справишься. Ты можешь пригласить и свою подругу, если пожелаешь. Кэтрин, кажется?

— Да, Кэтрин, — кивнула Адель, задумавшись над предложением.

Я не посмел бы вмешиваться, но мне отчаянно хотелось, что бы она согласилась. Потому я не стал убеждать саму Адель, но не смолчал совсем:

— Уверен, Кэтти не раздумывая согласиться. К тому же там будут так же Марк с Мэди и Роб. Она ни за что не откажется от такого подарка, — моя приподнятая бровь не скрылась от внимания отца. Однако рассказывать ему о зпутанных отношениях Роба и Кэт я не намеревался.

Пожав плечами, мол, не понимаю, о чём таком он спрашивает, я извинился и встал из-за стола. Не успел я дойти до ванной комнаты, как в кармане завибрировал телефон. Номер был мне не знаком, однако голос я сразу же узнал.

Старая медсестра из клиники сообщила, что вспомнила фамилию Киллиана. Она так же нашла старые врачебные бумаги Лилианы — тогда ещё информация не хранилась в компьютерных системах, всё было по старинке, — и назвала номер, который был указан на экстренный случай. Принадлежал он тому же Киллиану. Я быстро записал новые сведения в заметки телефона, а чуть позднее вернулся за стол.

Папа с Адель уже переместились в кресла у камина, обсуждая академию, пары и прочее. Папа интересовался как идёт ремонт в сгоревшем крыле и не хочет ли Адель всё-таки перевестись на удалённое обучение, живя с нами, но та затрясла головой.

— Помимо обязательных занятий, в Висте очень много разных факультативов и кружков. Я не хочу их пропускать, на некоторые очень трудно записаться.

Она рассказывала о профессоре Смоге и конфликтологии, а я понимал, что попади она в академию раньше, а столкнись мы лбом ко лбу позже — я бы проиграл все наши дуэли. Адель рассуждала как взрослая женщина. В свои выводы о конфликтах она умело вплетала психологию и философию, не сильно отходя от сути. Прямо сейчас, на моих глазах Адель вела своё превращение из остроумной и дерзкой девушки в осознанную, мудрую и хитрую женщину.

— Ты можешь стать отличным политиком, — заключил отец.

Мы вдвоём молча слушали её голос, перемежавшийся с потрескиванием камина. Изредка она делала глоток вина, что бы промочить горло и продолжала обсуждать интересующие её вещи. Адель умело обходила темы семьи и общих планов, дабы не попасть в неловкую паузу как при ужине.

В какой-то момент объектом беседы стал сам папа, правда, кроме работы ему мало о чём было рассказать. Все его речи сводились к управлению персоналом, который нужно держать в ежовых рукавицах, иначе бизнес ждёт крах.

Когда тема касалась его юности, он говорил с едва заметной улыбкой, но вспоминать о романе с мамой Адель — или моей — он не хотел. Он избегал тем о любых привязанностях. Даже о моём детстве он говорил слегка отстранённо. Будто сам был лишь косвенным наблюдателем, а не участником.

По большей мере так и было.

Ближе к полуночи шофёр отца отвёз нас обратно. Всю дорогу в академию и на её пороге Адель не сказала мне ни слова. Её решимость покончить со мной была непоколебимой. Я не пытался нарушить молчание или менять её планы. Вместо этого я написал Марку смс, что жду его в своей комнате.

Друг явился так быстро, словно только и ждал команды. Я рассказал ему о звонке медсестры, а тот сказал, что поможет мне найти этого Киллиана. На следующий день Марк отвёз меня к одному своему знакомому, который неплохо разбирался в айти-сфере. Тот согласился помочь, но на своих условиях.

Через два дня мы встретились снова, на этот раз в интернет-кафе. Я привёз ему свой ноутбук. Он помог нам взломать базу данных Шатвильской городской администрации и главного управления полиции, однако людей с этим именем и фамилией, которые жили здесь в те годы, было больше, чем я ожидал.

— Даже не знаю, на что я рассчитывал, — я отклонился в кресле.

Пробить по номеру телефона тоже не удалось. Номер значился несуществующим, и даже никогда не бывшим в употреблении. Это и не удивительно, если кто-то решил подчистить все следы.

Чем дальше я продвигался, тем больше вопросов у меня появлялось. Зачем вся эта секретность? Что происходило в жизни матери, что её решили убить? Или избить. Я пока ни в чём не уверен. Уверен лишь в одном, если мне удастся отыскать этого Киллиана — я потребую ответов.

— Что напротив фотографии будет светиться табличка «Это тот, кого ты ищешь»? — шутил Марк.

Запустив пальцы в волосы, я упёрся локтями на ноги. Всё равно, что искать иголку в стоге сена. Этих Киллианов была тысяча с лишним людей. С три сотни — с такой же фамилией, прочие с похожей, где менялась одна или две буквы. А сколько их разъехалось? А сколько осталось? Как найти того?

Бесполезно. Всё это трата времени.

Марк о чём-то переговорил со знакомым, сунул ему пару банкнот за молчание и мы покинули его дом.

— Откуда у тебя берутся такие странные знакомства? Сначала взломщик, теперь хакер. У тебя небось и киллер где-то завалялся? — мой голос и тон были небрежными, хотя в уме я отметил, что Марк не так беспечен и легкомыслен, каким хочет казаться окружению. Я всегда знал, что он умён, но даже не подозревал насколько хитёр этот мелкий говнюк.

— В любом бизнесе полезно иметь подобные знакомства, — увернулся от прямого ответа Уолтерс. Самодовольная ухмылка красила лицо бывшего ловеласа, оставляя мне лишь догадки, какими ещё полезными знакомыми он оброс.

В академии все готовились к зимним праздникам, близилось Рождество, стены потихоньку украшали красными и золотыми лентами, светящимися гирляндами, а в столовой раздвигали столы, готовя место для зелёной ели. Недавно сгоревшее крыло было целиком восстановлено и тоже принимало участие в украшении.

Многие из студентов уже сейчас уехали, не дожидаясь и середины месяца. Кто путешествовал, кто улетал на другой континент, кто просто уезжал с родителями по их делам и своим собственным.

Я же ждал новостей отца об ответе Адель. Что она решила? Согласится ли провести праздники с нами? Хотя и надежда теплилась в сердце, умом я понимал, что она скорее всего уедет к родителям. Будь я на её месте поступил бы так же, но у меня нет таких родителей.

И всё-таки, я надеялся.

Учебные дни шли на убыль, пары сокращались, каждый раз на десять минут, чем ближе были праздники. Наверное, в других университетах и академиях другие правила, но здесь верховодили не профессора и ректор, а студенты и кошельки их родителей. Почти все учащиеся здесь имели отличные оценки, однако не потому, что платили за эти оценки, а потому что родители убили бы своего отпрыска за низкие балы при такой оплате за обучение.

Пожалуй, именно это и отличало Висту от всех прочих платных элитных вузов. И поэтому выпускники Висты считались лучшими из лучших. Скорее всего, это так же влияло на решение ректора давать больше выходных своим студентам, он знал — все мы догоним материал, ибо дорожим своим местом здесь.

Когда закончилась последняя пара на сегодня, было лишь двенадцать часов дня. Мы с Марком вразвалочку шли к столовой, когда в коридоре меня догнал чей-то крик. Я обернулся посмотреть на запыхавшегося студента младшего курса. Он согнулся пополам, упёршись руками в колени, а когда восстановил дыхание, сказал, что ректор срочно ждёт меня в кабинете.

Степень срочности не вызывала сомнений, стоило лишь взглянуть на раскрасневшегося парнишку. Пока я подсчитывал, успею ли хотя бы сэндвич взять с собой, он повторил своё послание, сделав ударение на слове «срочно».

В кабинете мистера Галла напротив него самого, сидел мужчина. На вид ему было лет сорок с лишним, может немногим больше. Но его одежда не соответствовала ни моему кругу общения, ни даже учительскому стилю. Он был похож на случайного прохожего, заблудившегося в городе и попавшего не в то здание.

Однако стоило ему повернуть голову и посмотреть на меня взглядом, моментально пригвождающим к полу, я осознал — он не ошибся дверью. И именно он ждёт меня здесь.

Человек, сидевший напротив ректора, представился следователем Моури. Мистер Галла объяснил, что пока не стал звонить отцу, поскольку не знает степень моего проступка, а господин Моури не спешит делиться деталями, считая это не делом Висты.

В висках начали бить барабаны, а я судорожно соображал, где и что я успел натворить. Однако, ничего не приходило в голову. С тех пор, как я занялся поисками ответов относительно смерти матери, у меня не было времени на дурости. Похоже, «офицер при исполнении» решил поднять лёгкие деньги, связав мою фамилию с чем-то, за что Салливаны раскошелились бы.

— Ну что ж, поговорим, мистер Моури, — язвительно протянул я.

Ректор предложил пройти в зал для собраний, а сам распорядился принести нам чай или кофе.

Я прошёл в открытые двери, за мной по пятам шёл господин полицейский. Ректора он попросил оставить нас. В светлой комнате с овальным столом, было порядка двадцати или больше стульев. Я сел на ближайший. Следователь обернул стул спинкой ко мне и сел задом на перёд, сложив руки на спинке. Он прожигал меня взглядом несколько долгих минут, не торопясь заговорить.

Он молчал. И я молчал.

Секретарь принёс нам кофе и вышел. Мистер Моури продолжал смотреть на меня, сверля серыми глазами. Двухдневная щетина и короткостриженые тёмные волосы придавали жёсткости его лицу.

— Не поделитесь, зачем вы здесь? — начал я разговор. Желудок начал бунтовать, желая пищи, а потому сидеть и играть с ним в гляделки, у меня не было времени.

— А ты не знаешь? — он издевательски улыбнулся, но продолжал всматриваться в мои глаза. Будь на моём месте девчонка, уже бы испугалась, но мне становилось лишь слегка неуютно.

Мало кто может заставить меня испытывать дискомфорт, среди этих людей был лишь мой отец, один из его подручных и изредка дядя Роберта, но этот мистер Моури... Что же он за фрукт?

Его глаза блеснули, он сжал челюсти и тяжело, но тихо выдохнул.

— Зачем ты влез в базу? Как ты это сделал? — без предисловий начал он.

Внутри всё замерло. Марк клялся в умениях того парнишки. Либо навыки его были не такими гениальными, либо меня подставили нарочно. Надо будет расспросить Марка про того знакомого и его надёжность.

— Я не влезал, — я откинулся на спинку стула, расслабляя тело. Я отлично помнил с уроков психологии, что стоит мне закрыться от собеседника, он поймёт, что я лгу. Однако, фактически я не лгал. Я-то не влезал. Это сделал некто другой. Правда мистер Моури об этом не знает.

— Давай мы пропустим это долгий разговор, где я вывожу тебя на чистую воду, доставая подтверждения взлома с твоего ноутбука. У меня есть все данные, меня интересует причина. В системе ты ничего не менял, потому арест тебе не светит, но ты кое-кого искал. Для чего?

— Если вы не собираетесь меня арестовывать или предъявлять какие-либо другие обвинения, я, пожалуй, пойду. Кого и для чего я искал — вас не касается.

— Парень, ты видимо не понял. Я могу арестовать тебя за взлом. Сесть — ты, может, и не сядешь, благодаря папаше, но несколько дней за решёткой точно проведёшь. Что не останется без внимания прессы. А журналисты, знаешь ли, любят приукрашивать всё, а особенно если какой-то полицейский неосторожно обронит пару слов в баре.... Отец, наверное, жутко разозлиться...

Его слова попали в яблочко, и он прекрасно знал об этом. Отец не любит прессу, нам ни к чему скандалы, а если этот будет числиться за мной, да ещё и с доказательствами... Либо меня вышвырнут на улицу, либо отправят в больницу. Только не сразу.

Чёрт!

Либо этот мужик знает больше, чем готов рассказать, либо блефует, делая упор на скандале. И что теперь делать?

— Если ты продолжишь молчать, то мой монолог заведёт тебя в участок. Думаю, сплетни из академии быстро долетят куда надо, если тебя выведут в наручниках.

Моури положил передо мной какие-то бумаги с айпи-адресами, непонятными мне данными, именем и фамилией Киллиана. Смысла дальше отпираться больше не было.

— Я искал Киллиана для личных целей. Он был знаком с одним человеком, о котором тот мог бы мне рассказать.

— О ком.

— Это не ваше дело! — вспылил я.

— Эдриан, думаю в твоих же интересах выложить мне все свои намерения. Может именно я смогу тебе помочь.

— Ну да, как же! «Полиция сможет помочь». Чёрта с два. Все вы продажные шавки, лишь бы бабла срубить побольше.

— По-твоему ты можешь меня подкупить? Меня куда больше интересуют твои мотивы, нежели деньги. Последнего мне хватает, а вот ты... Ты можешь сильно себе навредить, — он сделал небольшую паузу, давай мне время осознать твёрдость его слов. — Рассказывай.

— Я искал информацию о своей матери. Но узнал, что она скрывалась под чужим именем и человек, которого я искал через базу, может помочь мне понять причину, по которой она пряталась.

— Насколькоя знаю, твоя мама погибла, когда ты был ребёнком. Почему ты, спустя столько лет, заинтересовался той аварией? — голос Моури стал мягче и словно вовлечённый в тему.

— У меня основания полагать, что авария могла быть подстроена. Я хочу разобраться в этом, ведь вы — многоуважаемая полиция — упустили слишком много деталей, что не стыкуются.

— То есть ты полагаешь, что твою маму убили? И хочешь в этом разобраться? — тон его голоса стал насмешливым. Он явно не считал меня способным на что-либо из сказанного, но не уходил. — Думаешь, что один человек из прошлого сможет ответить тебе на все вопросы?

Я не намерен был выслушивать его издёвки. Да, пусть в его глазах я и выгляжу как наивный маменькин сынок, но я по крайней мере пытаюсь отыскать правду, а не беру деньги за то, что подделываю отчёты или того хуже, убиваю людей.

Мой стул скрипнул о пол, когда я резко поднялся, едва не опрокидывая его.

— А вы помогите, как мне тут грозились! Найдите мне этого человека, а дальше и посмотрим, смогу я сам разобраться или нет! Обещаю, что поделюсь результатами, когда раскрою дело, что замяла полиция!

— Сядь! — рявкнул следователь, вставая в полный рост. Его скулы были сжаты от злости, наконец, и я смог задеть его за живое. — Никого не надо искать. Никто не даст тебе тех ответов, что ты ищешь.

— Я так и думал. Вы ни на что не способны, — я развернулся, что бы уйти, но крепкая хватка жилистой руки остановила меня за предплечье. Я обернулся, готовый даже врезать ему, но печальный взгляд сбил меня с толку.

И он произнёс медленно, что бы до меня дошло:

— Не надо никого искать, потому что ты уже нашёл его. Это я.

Глава 19

— То есть как вы? Вы же Моури. Или это только для ректора? — в голове была каша. Момент радости, осознания, что нашёл искомое — затмило понимание нестыковок.

— Да, сейчас я Моури, но прежде носил другую фамилию. Сейчас это не важно. Ты искал ответов, но их у меня нет.

Буря неразборчивых, переплетённых между собой эмоций одолевала меня, путая сознание. Сердце громыхало, норовя выпрыгнуть из груди от радости, что мне удалось отыскать человека, знавшего мою маму. И в то же время оно норовило упасть в пятки от понимания, что этот самый человек ничего не знает. Но так ли это?

Я поднял голову и посмотрел на нового знакомого.

— Или вы просто не хотите поделиться тем, что знаете, — высказал своё предположение вслух.

— Эдриан, меня интересуют события той давности не меньше твоего, но ты прав в одном, полиция ничего не сумела сделать. Все, кто был причастен к этому делу, либо в отставке и сейчас отдыхают на каких-нибудь островах, либо мертвы. В той аварии всё гораздо более запутанно, чем тебе кажется. Прости меня за эти слова, но я подозреваю твоего отца, — он сказал это так спокойно и буднично, откидываясь в кресле, будто покупал в буфете хот-дог. Весь этот разговор, всё, что он говорил, выбивало меня из себя и путало мысли.

— Это не он! Он нанимал детектива, что бы разобраться в этом! Он, а не полиция, нашёл все те детали, которые мне сейчас известны! Может не всё, но именно с его заметок начались мои поиски! Он тяжело переживал её смерть и искал виновников, потому что тоже не верил в несчастный случай!

Мои пальцы онемели от силы, с которой я сжимал их в кулак. Следователь Моури не повёл и бровью, лишь посмотрел на меня сочувственно и направился к выходу, бросив мне напоследок, что будет ждать, когда я буду готов.

Он вышел. Я сел обратно на кресло и расслабил тело. Виски пульсировали от злости, ноги не держали тело, я размяк. Взгляд скользнул по столу, на котором осталась визитка мужчины.

— Когда я буду готов... — пальцами скользнул по столу, забирая визитку.

Кабинет ректора я покидал спешно, избегая любопытных взглядов секретарши и самого мистера Галла. Однако подобная встреча не осталась без внимания любопытных носов. Детектив покидал академию через главный вход, не таясь и не крадясь по коридорам во время лекций, а потому никому не составило труда узнать его, особенно тем, кто мог с ним сталкиваться прежде. А среди нашего общества — таких было не мало.

Довольно скоро вся Виста гудела о том, что у меня очередные проблемы с законом. В этом году я хоть и успел подмочить собственную репутацию, но не думал, что настолько изменится настроение в обществе.

От кого любопытные, а от кого опасливые взгляды то и дело ложились на мою спину, но стоило мне повернуть голову, как глаза их тут же смотрели в противоположную от меня сторону. Лишь в библиотеке количество тех самых глаз сократилось почти до нуля.

Я сел на обшитую скамейку в дальней нише читального зала, прикрыв глаза, давая время мозгу переварить и упорядочить информацию. Чья-то рука мощно обхватила меня за плечо и потрясла, я уж хотел было дёрнуть, но глаза открылись быстрее моих рефлексов и я увидел перед собой Адель.

— Во что ты влез?! — её требовательный тон вновь заставил мои плечи напрячься. Глаза Адель были полны злости и нервозности. Моя взгляд невольно опустился на её губы, которые она сейчас слегка закусывала, ожидая от меня ответа.

— Ты волнуешься за меня.

— Нет.

— Это не вопрос, Адель. Я вижу. Только не понимаю, зачем ты здесь. Сама ведь просила держаться подальше.

— Чёрт, Эдриан, ты ответишь на вопрос? Во что ты вляпался? Насколько всё серьёзно? Отец в курсе?

— Всё в порядке, Флеминг, — вырвалось у меня грубо. Я и сам не понял, почему назвал её по фамилии. Раздражение сменилось секундным замешательством. — Эта была просто беседа двух людей, мне никто ничего не предъявлял, я чист перед законом.

Она смотрела мне в глаза, но не могла понять: верит она мне или нет. Я взял её за предплечье и повторил. Напряжён был не только я, потому что её плечи сразу же опустились, она прикрыла глаза и выдохнула, поднимая лицо к потолку.

— Не стоит обо мне беспокоиться, я в порядке. Правда.

— Не говори мне, что ты в порядке, Салливан, — язвительные нотки в её голосе словно оживили Адель, а меня на минуту окунули в воспоминания прошлого года.

Когда я назвал её по фамилии — это произошло само собой, я подумал, что оттолкнул её этим, но когда она ответила тем же, мы будто вернулись к этой энергии соперничества. И эта энергия сейчас мне была очень нужна, ибо отвлекала от разных мыслей, от возвращения ко всем найденным уликам и разговору с Моури.

— Когда люди говорят, что они в порядке, это, как правило, значит, что они НЕ в порядке.

— По себе судишь? — спросил без задней мысли, однако понял, что задел её. Взгляд стал острым, как лезвие. Если бы он был осязаемым, я бы точно схлопотал ножевое ранение.

— Пока, Эдриан. Надеюсь, ты будешь осторожен и обойдёшься без приключений.

Она ушла, снова оставив меня в одиночестве. Я прикрыл глаза, запрокинул голову и, посидев так ещё с несколько минут, тоже ушёл.

Усталость завладела каждой мышцей моего тела, но сон долго не шёл, мысли всё крутились около этого следователя, той больницы и дат, что мама там провела уже после своей смерти. Я всё пытался отогнать мысленный поток, остановить, но тщетно. Под утро я провалился в сон.

Уже вечером я позвонил Моури, ибо не мог сосредоточиться абсолютно ни на чём. Мы договорились встретиться на выходных и обменяться информацией. Пусть мы и не верили друг другу, однако цель у нас была общая — узнать правду.

***

— Должен предупредить, есть много подтверждённых фактов, которые не придутся тебе по душе, — Моури пожал мне руку и перешёл сразу к делу. Он положил на столик в кафе не худую папку. — Я хочу быть уверен, что ты в состоянии держать свои эмоции под контролем и здесь будешь руководствоваться логикой, — я кивнул.

— Выкладывайте.

Киллиан повернул и придвинул папку ко мне. Тонкий шнурок едва мог удержать количество бумаги, что было внутри. С первой же страницы на меня посмотрели уставшие глаза матери. Мешки под глазами, разбитая губа, спутанные волосы. Будто совсем другая женщина, не такой я её запомнил. Совсем не такой.

— Оливия всегда была яркой женщиной, заметной, даже завидной, если можно так сказать. Она была на виду и потому всегда выглядела безупречно. Однако, бывали периоды, когда она не появлялась на людях из-за «недомогания» или «болезни», эти самые болезни ты сейчас видишь на снимке.

— Она пряталась? От кого?

— От прессы. А избивал её твой отец, Эдриан. И прежде, чем ты мне возразишь и начнёшь злиться, прочти то, что написано её почерком. Думаю, ты должен отличить почерк матери, наверняка у тебя дома немало осталось исписанного ею.

Я перелистывал документы, пока не добрался до заявления, написанного маминой рукой. В нём она подробно описала действия моего отца относительно неё, её действия сразу после, в графе же «возможная причина» значилось «плохо контролируемая агрессия».

Я листал бесчисленные заявления, несколько фотографий, и не мог взять в толк, почему эти документы сейчас здесь. У меня на руках, а не в полиции. Почему на них нет печати приёма полицейским участком, почему нет официального дела, почему...

— Вижу, у тебя много вопросов, Эдриан, однако не могу не заметить — ты не выглядишь удивлённым.

— Мистер Моури, вы правы и вопросов много, но на языке вертится лишь один: почему этому не дали ход? — следователь замер, приподняв брови. Он ждал ответного доверия. И я решил поделиться тем, что должно было стать очевидным, учитывая имевшуюся в папке информацию. — Мой отец человек сложного характера. Когда я был младше, мы с ним очень плохо ладили, потому я хорошо знаком с его горячностью...

— Но?

— Но я и не подозревал, что моя мать тоже на себе познала его «методы воспитания».

— Теперь мне чуть больше становится понятно, — он поджёг сигарету и сделал пару затяжек. — Скажи мне откровенно, ты тоже подозреваешь отца?

— Нет, — спохватился я. — То есть, я не думал об этом, однако отбрасывать эту версию в виду того, что я увидел — не могу.

— Я приятно удивлён, Эдриан. Признаться, думал, ты на меня с кулаками полезешь. Мол, честь семьи и всё такое...

Я хмыкнул. Киллиан Моури начал казаться мне человеком, стоящим доверия. И времени.

— Раз уж мы хотим вместе копаться в прошлом моей матери, я бы хотел знать: как вы познакомились?

— Мы с Оливией были друзьями детства. Ещё до твоего отца. Дружили лет с шести-семи, наверное, когда она со своей семьёй впервые оказались в Шатвиле. Наши дома были на одной улице, хотя и не соседствовали, её родители были ещё теми снобами, не позволяли общаться с оборванцами вроде меня. Однако, ей никогда не были писаны законы, запретов для неё не существовало.

Я про себя улыбнулся. Мама и правда всегда находила выход из любой ситуации, с выгодой, и никогда не заморачивалась над общепринятыми правилами. Хотя этикет на людях соблюдала всегда.

— Когда мы выросли, круг интересов изменился, возникли... мм, обстоятельства, — продолжал Киллиан. И я понял: беременность. Возник я. — Она спешно вышла замуж за Эдварда. Мы практически перестали поддерживать связь. Она стала светской львицей, меценатом, едва ли не святой со своими благотворительными фондами и больницами. Мы восхищались ею и искренне радовались, хоть и не удавалось часто видеться. А через несколько лет, где-то за год до своей смерти она связалась со мной. Я нашёл её в какой-то подворотне избитую и замёрзшую, словно призрак. Она отмахнулась, сказала, что ограбили, но я заметил, что дорогой модный телефон остался при ней. Домой она не захотела ехать, боялась тебя напугать своим видом, а через пару дней вернулась. И такие встречи зачастили. Когда она доверилась, открылась мне, я уговорил её написать заявление, однако побои уже зажили. Она каждый раз писала заявление, а в полиции разводили руками «раз нет медицинского заключения, нет и дела». Только единожды удалось получить это заключение...

— В день смерти, — закончил я вместо него. Киллиан молча кивнул.

Он снова затянулся сигаретой, глотая ком в горле. Я видел, как тяжело ему давались воспоминания, что заставляло меня верить ему. Он действительно был близок с мамой, она была дорога ему и он, так же как и я, хочет узнать правду о её смерти. Либо просто засадить моего отца.

— У меня есть к тебе предложение Эдриан, — Моури потушил сигарету, пристально посмотрел на меня, убеждаясь, что я весь внимание. — Мы можем работать вместе над этим делом, у меня есть больше возможностей благодаря моей работе, а у тебя есть доступ к офису твоего отца, к домашним документам, сейфам, счетам — к информации, одним словом.

— Ты хочешь, что бы я шпионил за отцом?

— Разве не этим ты занимался ДО встречи со мной?

— Это не то же самое. Он мой отец. Одно дело следить за ним для себя, другое — для кого-то малознакомого.

— Понимаю твоё недоверие. Ты никогда даже не подозревал о моём существовании, однако я надеюсь, что эти документы помогут нам с этим вопросом. Папку можешь оставить у себя, я уже изучил её вдоль и поперёк. Однако, должен признаться, мне очень не хватает сведений, которые можешь достать только ты один.

— А если я не приму предложение?

— Я заберу папку с файлами, попрошу у тебя всё, что ты уже успел узнать и больше мы никогда не пересечёмся. Над делом я буду работать один.

Долго размышлять мне не пришлось. Киллиан был прав, вдвоём наши поиски будут намного эффективнее, к тому же у меня чувство, будто мы давно знакомы. Что-то в нём такое есть... Непонятное.

— Я согласен, здесь не о чём думать. Мне нужны ответы и мы можем помочь друг другу.

Адель Флеминг

Беседа в библиотеке здорово меня всколыхнула. Мысли об Эдриане не хотели меня покидать. А ещё этот следователь... Что ему было нужно? Почему Салливан ничего не рассказал? Почему скрывает? Что у них там за дела такие?

Я едва поспевала усмирить себя, сосредоточиться, как за спиной снова начинали шептаться о визите полиции в академию. Как ещё Эдвард не прознал об этом? Хотя, раз не звонит, может и правда всё в порядке.

— Ау! Ты с нами? — вырвал из круговорота мыслей голос Дэниела.

— Что?

— Ты уже несколько дней в облаках витаешь? Всё нормально?

— Да просто... мысли всякие, — отмахнулась я. Дэнни опёрся щекой на руку, пристально в меня вглядываясь. — Я не могу перестать волноваться об отце, о нападении, — солгала я. — На работе тоже не всё гладко, я из-за этого не могу сосредоточиться и вчера напутала в отеле с гостями. Номера их перепутала, наслушалась в свой адрес такого... хотя Шарли говорит, что бы не брала в голову. А я не могу. Цепляет...

— Адель, ты же знаешь, что можешь всё рассказать мне. Я выслушаю и поддержу, может смогу отвлечь тебя как-то.

— Дэнни, ты... замечательный, — моя ладонь коснулась его щеки. Я обняла Харпера за шею, в ответ он вжал меня в себя, окутывая теплом своего тела. Он поцеловал меня за ухом и отпустил. Время собираться на автобус, очередная смена в отеле.

Благо работа вынуждала отбросить любые неуместные мысли, поток гостей и исправление собственных ошибок, прочищали покрепче самых смелых методов Кэт. Кстати, надо бы позвонить ей на днях.

За окнами отеля опускалась ночь, моя смена близилась к концу, когда в главные двери люксового отеля явился его хозяин — Марк Уолтерс. Всё, что я успела сделать, это юркнуть под регистрационную стойку. Анна — моя извечная напарница — не сразу поняла, что со мной произошло, и попыталась помочь мне встать, но стоило Марку приблизиться, она обязана была переключить своё внимание на него.

Растерянность на её лице выдавала её недоумение с потрохами, что не укрылось от Уолтерса. Не укрылась от него и я, когда он перегнулся через стойку, и я услышала удивлённый вздох.

— Адель? Что ты тут делаешь? — я зажмурилась и медленно вернула себе вертикальное положение. — Ты сейчас от меня пряталась, что ли?

Анна сразу ретировалась «за кофе», как только поняла, что мы знакомы. Марк прошёл в нишу для регистрации, опёрся задницей о стол и сложил руки перед собой, не забывая при этом ухмыляться так, будто ему в карман упали миллиарды долларов.

— Я весь внимание, — улыбнулся он.

— Я здесь работаю, — призналась я. — Уже больше месяца.

— Это не объясняет, почему ты пряталась. Ты стыдишься, что ли? Неужели, думаешь, я правда начну к тебе иначе относиться? Адель, ты...

— Марк, нет! Я просто, я не знаю... Раньше я не хотела, что бы об этом узнал Эдриан, сам знаешь, между нами всё не просто. А сейчас... наверное, уже всё равно, но...

— Но ты бы предпочла, что бы он и дальше не знал. Ну, у меня нет намерения тебя выдавать.

— Спасибо, — выдохнула я, осознавая, что зря опасалась. Стоило понимать, что мы все уже взрослые люди и не побежим, как в детстве, всё друг дружке докладывать. Мне вдруг стало стыдно, что я так думала о Марке.

— Как тебе здесь? Втянулась? Проблем нет? — перевёл тему Уолтерс, за что я мысленно ему поклонилась.

— Ну, не так давно я немного накосячила, но уже всё в порядке. Шарли сказала, чтобы я не принимала всё так близко к сердцу.

— А в чём дело?

— Да так, ерунда, на самом деле. Из-за ситуации с отцом я перепутала номера, и ладно бы одного сегмента, но нет. Ну и те, что просили люксовый номер, а попали в эконом пришли и наговорили тут всякого... Нервы не выдержали и я... в общем, я разревелась, как девчонка.

— Но ведь ты и есть девчонка. Всё нормально. А что за номер? Покажи мне регистрацию, — попросил Уолтерс, подходя ко мне ближе. Я повернулась к монитору, быстро нашла их бронь и номер, после чего управление клавиатурой и мышкой забрал Марк. Он внёс пару в чёрный список своей сети и вышел из программы. — Вот и всё. Пусть нынешнее нахождение закончится, но после этого они не смогут появиться ни в одном из моих отелей. А тебе стоило бы взять отгул после смены и съездить домой. Я понимаю, почему твои мысли там. Передавай родителям привет, — он обнял меня, поцеловал в висок и ушёл так же быстро, как и появился.

Я стояла в растерянности, но очень счастливая. Я скучала по Марку. Жаль, что наши отношения с Эдрианом повлияли и на моё общение с ребятами. Впрочем, это не удивительно, даже ожидаемо, но всё равно обидно. Хорошо хоть на Кэт это не отразилось. Наверное...

— Ты не говорила, что знакома с владельцем, — подскочила ко мне Анна с восторгом в глазах.

— Ну, никто не спрашивал. Да и я не хотела, что бы ко мне относились так, будто я здесь только из-за него. Я хотела здесь работать, а не быть поводом для обсуждений.

— Так вы...

— Нет! Господи, нет, мы просто друзья, учимся вместе.

— Погоди, ты учишься в Висте?

— Да. А что тебя так удивляет?

— Что ты пришла работать. Виста — пристанище богачей, — хмыкнула Анна, немного скривившись.

— Ну, я туда попала год назад через региональный конкурс. Я очень умная, хоть и не богатая, — подмигнула я ей. — Эмм, кстати, Анна, как я уже сказала, не хочу быть поводом для обсуждений, потому прошу тебя...

— Я не дура, ничего не скажу, всё в порядке, — её искренняя улыбка и поддержка были как нельзя кстати. После смены я встретила Шарли, она смотрела на меня более пристально, чем обычно. У меня закрались подозрения, что Марк уже поговорил с ней, но был и страх, что это из-за недавнего промаха. В любом случае, думать ещё и об этом не хотелось, так что я просто ушла домой.

Как только голова коснулась подушки, а тало придавило тёплым одеялом, я отключилась. Мне ничего не снилось, меня ничего не тревожило, но стоило мне открыть глаза утром, первая мысль, закрадшаяся в мою голову, была об Эдриане.

Что за дела он ведёт с тем следователем, что за секретность? Неужели он ввязался в дело моего папы и нанял частного детектива? Но тогда почему встреча была в академии, а не где-нибудь ещё? И почему не признался? Не хотел волновать? Значит ли это, что он что-то нашёл?

Вопросы мучали меня слишком долго, пока я пыталась снова уснуть, в субботнее утро не хотелось вставать рано. В конце концов, моим планам пришёл конец, когда в дверь затарабанил Джек. Всё, на что меня хватило, это спрятать голову под душку и завыть. Но я всё ж встала и открыла дверь.

— Ты уже со всеми попрощался? — спросила я хмуро.

— Что? Почему?

— Потому что будить меня с утра в выходной равно подписать себе смертный приговор.

— Ты чего такая сердитая? Я пришёл тебя спасать. Алисия уехала к родителям сегодня, а твой ненаглядный ещё спит, поэтому...

— Везёт ему, — буркнула я, укутываясь в халат.

— ...я пришёл тебя растормошить, пока ты не сбежала к нему и вы не запропастились где-то без меня, — закончил свою мысль Джек.

— Было бы неплохо, если бы я где-то запропастилась, желательно сама.

Мне под нос сунули стаканчик с ещё горячим ароматным коричным кофе. Бенсон взглянул на меня из-под бровей, пока я не взяла кофе в руки и не извинилась за брюзжание.

— Ты в последнее время сама не своя. Дело в мистере Флеминге или здесь что-то ещё?

Проницательности Джека хватало на нас двоих. Мне не хотелось ему врать, но и сказать, что все мои мысли сейчас занимает Салливан — тоже не самая лучшая идея. Я просто подняла на него измученный взгляд, не желая как-либо комментировать своё состояние.

— Так, ясно, шпионка, сама не признаешься. Что ж, тогда у меня остаётся лишь два варианта: либо пойти к Дэниелу, либо пойти к Эдриану, — я едва не пролила кофе от его слов. — Один из них точно должен что-то знать. И судя по твоей реакции на последнее имя, я догадываюсь, в чём дело. Или точнее в ком.

— Неужели? — съязвила я. С его проницательностью может сравниться разве что Кэт.

— Это из-за того полицейского? Ты волнуешься за него? — мне не нужно было отвечать, ведь Джек и так понимал — да, волнуюсь. Особенно от неведения.

— Я хочу поговорить с ним, но не хочу, что бы Дэнни знал об этом. Поможешь?

— Каким образом? Это во-первых. А во-вторых ты уверена, что хочешь это скрыть? Если это правда лишь разговор, то ты будешь более подозрительно выглядеть, если умолчишь, а если же... Если ты... В общем, Дэнни всё же лучше знать об этом. Он заслуживает честности.

Пока Джек рассуждал как мне лучше поступить, я успела одеться и привести в порядок волосы и лицо. Кофе помог немного взбодриться и укрепить меня в решении поговорить с Эдрианом ещё раз. Понимая, что переубедить Джека я не смогу, а времени на разговор с Дэнни уйдёт очень много, и к этому моменту Эдриан уже может проснуться и уехать из Висты по каким-то своим делам, я выскочила из комнаты, оставив Бенсона в гордом одиночестве.

Возможно, я пожалею об этом позже, но сейчас я чувствую, что должна это сделать. Я постучала в комнату Салливана и нажала на ручку, не дожидаясь ответа с той стороны. Салливан сидел за столом, он спал, одетый во вчерашнюю одежду. Стол едва не разваливался от кипы бумаг, некоторые попадали на пол, я заметила, что стою на одной из бумаг, к которой крепилась фотография. Его мама. Текст внизу говорил о том, что это заявление в полицию. Так и не поданное.

Я подняла голову на Эдриана. Он не слышал моего вторжения, потому продолжал сладко спать. Я взяла ещё несколько бумаг, пробежалась по ним глазами. Потом ещё несколько, и ещё. Чем больше я вчитывалась, тем больше понимала, что он ведёт какое-то своё расследование, и сильнее утверждалась в мысли, что он действительно нанял детектива, но не для моего отца, а для своей погибшей матери. По собранным сведениям и некоторым уликам я понимала, что главный подозреваемый в деле — мистер Эдвард Салливан, отец Эдриана, мой родной отец.

Волосы на затылке встали дыбом, по коже побежали неприятные, холодные мурашки. Я выронила последнюю папку из рук и обессилено села на кровать, глядя в пустоту. Моя голова заполнилась ещё большим количеством вопросов, чем прежде. Ещё бы немного и я бы взорвалась. Казалось, всё будто становится на свои места, но что-то продолжало ускользать, что-то не стыковалось и я не могла ухватить эту ускользающую деталь.

Внезапно на моё плечо легла чья-то рука, я испуганно подскочила, отбрасывая её и поняла, что чуть не ударила Эдриана. Он потирал глаза, пытаясь понять, как давно я здесь и видела ли я весь этот бумажный бардак.

— Почему ты не сказал? Я могу помочь! — мой голос почему-то подскочил, я отчего-то злилась на него, но не могла понять почему.

— Зачем тебе это? Ты только узнала, что у тебя два отца, а тут один из них может оказаться убийцей. Уверена, что хочешь знать об этом?

— Моя мать была с ним знакома! Она сменила имя, что бы сбежать от него, запрещала мне общаться с тобой и твоим отцом по какой-то скрытой, неясной для меня причине, а теперь всплывает вот это! Ты должен был сказать мне!

— Зачем, Адель? — настаивал на своём Эдриан.

— Потому что я волнуюсь за тебя! — заорала я на всю спальню. — Потому что он и мой отец тоже. Если он действительно подстроил смерть твоей мамы... Я не представляю, что ты должен чувствовать сейчас, — прошептала я, обнимая его за плечи. Из глаз потекли слёзы, мне было его так жаль. Меня так захлестнули эмоции, что я не могла больше сдерживать их буйство внутри себя. Салливан сел на кровать, прижимая голову к моему животу. Я обнимала его до тех пор, пока он сам мягко не отстранился. Я знала, что нужна ему сейчас, но так же понимала, что своим присутствием причиняю ему боль, не меньшую, чем причиняю и самой себе.

— Я помогу тебе, Эдриан. Ты не должен быть с этим один на один, я с тобой. Я всегда буду с тобой, ты слышишь?

Он поднял на меня глаза полные боли и какой-то болезненной надежды, моё сердце разрывалось от этого взгляда, и он притянул меня к себе. Он поцеловал меня, так жадно, так отчаянно, будто готовился расстаться с жизнью. Но самое жуткое во всей этой ситуации, что я ответила, я хотела этого так же отчаянно, так же безумно, как и он.

— Эдриан, мы не можем... Нам нельзя... — шептала я между поцелуями. Его руки блуждали по моей спине, по плечам, касались груди, сжимая её.

— Мне плевать. К чёрту эти правила. Мне всё равно, я люблю тебя, — отвечал он, продолжая ласкать пальцами грудь, целовать меня в шею, пропускать пальцы между прядей волос.

Вскоре одежда была сброшена на пол, вперемешку с документами, заключениями и фотографиями. Он прочертил поцелуями дорожку от моей шеи до живота, целовал мои бёдра и ноги, переплетя пальцы наших рук. Горячее дыхание отдавалось ожогами на моей коже, в воздухе витал аромат запрета, отчего ощущения становились лишь острее. Он слегка укусил меня за сосок и тут же поцеловал в ответ, проходясь языком по рёбрам.

— Эдриан... — вырывается ни то стон, ни то мольба из уст.

Это действует как триггер на Салливана, отчего он начал действовать активнее, уже не целовал и не обнимал, а хватал и покусывал везде, где мог дотянуться. Он вошёл в меня и начал двигаться быстро, жадно, будто момент вот-вот закончится или я сбегу, но я не могла. Не хотела сбегать, хотела остаться здесь с ним, навечно в одном мгновении, в удовольствии, в любви и страсти, что сжигает нас дотла и снова возрождает, переплетая наши тела снова и снова.

Пот стекал с его лба, каплями падая на мою грудь, что вздымается при каждом вдохе, при каждом его входе в меня. Я чувствовала, что внутри словно лава, сжигающая всё и вся, мне не хватало воздуха, я почти задыхалась от наслаждения, остужаясь лишь от ветерка из приоткрытого окна, что лёгким прикосновением проходится по обнажённой коже. Эдриан поцеловал меня в губы, моё тело охватил сладкий тремор, и я размякла. Ноги стало покалывать, слегка задрожали бёдра, а Салливан лишь опустил взмокшую голову мне на живот и тяжело выдохнул.

Осознание произошедшего камнем легло на наши плечи, но никто из нас не был готов вслух признаться, мы оба лишь пытались взять максимум из этого момента. Момента, когда мы не единокровные брат и сестра, момента, когда мы просто люди, счастливые, до одури уставшие, до безумия любящие друг друга люди. Просто обычные люди.

Горячая кровь всё ещё грела тело, когда за окном начался дождь. Потоки холодного воздуха усилились, охлаждая нас, охлаждая разум и тело, вынуждая принять возможные последствия. Я медленно встала и оделась, Салливан помог застегнуть молнию и пуговицу на джинсах, не желая отпускать наш миг слабости, но я словно поставила точку, натянув тёплый свитер и сделав два шага от него. Он опустил голову, он понял.

— Ты же понимаешь, что... — начинаю я, не в силах выдавить из себя то, что и так очевидно.

— Не надо. Я... да, — обречённость и глубоко несчастье в его голосе резко контрастирует с тем, что происходило здесь несколько минут назад. Эти контрасты выбывают меня из себя, отчего я подхожу к нему ближе, сажусь рядом. Молча беру его за руку и смотрю в глаза. Мне не нужно говорить ни слова, что бы он понял, что мои чувства к нему не угаснут так просто, так легко, как я пыталась это показать, выбрав Дэнни.

Молчание, такое уютное и немного грустное поначалу, становится тяжелее, чем дольше мы сидим вот так, думая об одном и том же, но не произнося этого вслух. Но приходит момент, когда пора взяться за дело, отбросив любые эмоции.

Я первая прихожу в себя, подбирая документы с пола. Наконец, Эдриан одевается, и мы начинаем перечитывать всё ещё раз вместе. Салливан рассказывает мне то, чего я не могла узнать из бумаг. Я дополнила всё образными догадками, которые возникли в моей голове, пока он спал и он решил, что можно познакомить меня с тем мужчиной, что приходил к нему в академию.

Через несколько часов, мои вещи были собраны, билет куплен, а Шарли предупреждена о моём отгуле в понедельник и, возможно, вторник. Поезд из Шатвиля мчится в мой родной город, к маме и папе, а во мне кипит решимость, смешиваясь со злостью, смешиваясь с любовью и страстью. Все мои чувства образуют бешеный комок эмоций, который подобно снежному кому набирает размеры и обороты и вот-вот настигнет меня. Но стоило мне оказаться в объятиях мамы, когда меня сзади обнимает мой папа — все проблемы будто отошли на второй план. Я снова маленькая девочка, которой ничего не нужно решать, ни о ком заботится, не нужно искать правду.

Родители допрашиваются, с чего вдруг я приехала, но я не могу признаться, не могу сказать, что мне придётся провести рождество не с ними, а с Салливанами. Ведь я решила принять предложение Эдварда, но не из желания узнать его, а из желания узнать о нём. Потому я соврала, что мы с Кэт будем с мальчиками в Шатвиле, а потом поедем на горнолыжный курорт, вместе с Эдрианом, который великодушно предложил оплатить нам отдых. Папа скривился, мама отвела взгляд, но они не стали отговаривать меня, понимая, что я уже взрослая, что рано или поздно я должна была упорхнуть из семейного гнезда. Даже если я лечу в лапы хищника, который однажды уже едва не поймал их самих. И ведь даже сейчас мама не решилась рассказать, что тогда случилось у них. Почему она приняла такое решение.

Сара Чедвик

Впопыхах я собирала вещи в дешёвую дорожную сумку. Замок расходился от большого количества вещей, но я не могла что-то выложить, не зная, что мне может понадобиться, учитывая, что денег покупать новое — нет. Во вторую сумку бросала вещи, которые нужны были для обмана, если нас начнут искать. Крис сказал, что нам надо исчезнуть внезапно, будто ничего не предвещало этого. Без вести. Поэтому мы выждали какое-то время, пока всё успокоилось, а сейчас, среди недели, перед обычным будним днём я нервничала, перебирая шмотьё.

На дворе стояла ночь, пустая и тихая, ни души. Мы сели в машину и поехали на запад, там нашли какой-то переулок с мусорными баками и забросили туда сумку с летними вещами, достаточно глубоко, чтобы не увидеть сразу, но недостаточно хорошо, что бы её смогли найти прохожие.

Крис развернул машину, и мы уехали на восток, сердце колотилось в груди, норовя выпрыгнуть и умчаться ещё быстрее и ещё дальше. Ведь мы ехали медленно, чтобы не привлекать внимание, не гнали мы и после светофоров, лишь, когда оказались в десяти километрах за пределами города мы набрали скорость и умчались вдаль.

У нас не было конечной точки, мы просто ехали, пока не устали, переночевали в придорожной гостинице за наличные, имена никто даже не спрашивал. На следующий день мы позавтракали и снова отправились в путь. Крис обменялся с кем-то машиной. Мы перебросили сумки с вещами туда и снова дорога. Дорога. Дорога. Бесконечная дорога.

Несколько недель езды и мы пересекли несколько штатов. Там у Криса оказался какой-то давний друг детства, который помог нам сделать новые удостоверения, мне — диплом медсестры, что бы я могла работать, а Крису — точнее теперь Ричарду — диплом юриста. Я стала миссис Ричард Флеминг, а имя мне — Саманта.

Время шло, ребёнок рос, мне становилось трудно работать, Крис закапывал себя в документах с ног до головы, лишь бы заработать больше денег. Но даже сейчас, спустя почти полгода я постоянно оглядывалась назад, не следит ли кто-то за мной. Я видела газеты, в которых говорилось, что двое студентов пропали без вести. Какие только версии там не строились: и связи с мафией, и убийство из ревности, наркомания и смерть от передоза. Поиски шли, а тела так и не были найдены. На наш след так никто и не вышел.

Крис выслужился, стал ценным сотрудником, работы стало чуть меньше, зарплата чуть выше. Близились роды, я паниковала. В то время страх и паника были частыми моими спутниками, а гормоны лишь усиливали все эти вспышки. И вот, в один прекрасный весенний день у меня отошли воды. Поскольку я не брала декретный отпуск и работала до победного, бежать далеко не пришлось. Со всеми медсёстрами я сумела подружиться, с некоторыми врачами установились хорошие рабочие отношения, поэтому я лишь вышла к регистрационной стойке, взяла в руку микрофон для вызова врача, который согласился вести мою беременность, и сообщила в какую палату ему нужно прийти. Из дежурки тут же выскочили мои коллеги, быстро сориентировавшись, взяли меня под локти и повели в палату, кто-то побежал за медикаментами, кто-то за чистыми марлями и пелёнками. К вечеру я родила голубоглазую девочку.

Чем дольше мы жили здесь, тем больше я успокаивалась, мои опасения угасали с каждым днём. Адель росла, глаза сменили цвет, теперь она была единственным напоминаем о нашем с Ричи прошлом. Я так и не научилась звать его полным именем, пусть оно и было похоже на его старую фамилию. Думаю, отчасти именно поэтому он и выбрал такое имя, решив сохранить ту часть себя, которую любили мы оба, ведь никто больше не звал его так, и он каждый раз таял.

Я не была уверена, что он останется со мной и моей дочерью, однако он стал восхитительным отцом, а позже мы узнали, что он не может иметь детей. Он всегда любил Адель как свою родную, ведь он любил меня, а она — моё продолжение. И он никогда не жалел о нашем решении. Ни единого дня. И я тоже.

— Па-паа... — было первым словом нашей зеленоглазой малышки. И было оно для Криса, и ни для кого другого. Я никогда не забуду момент, когда он впервые увидел её, когда учил её ходить, говорить, когда кормил. Он был её отцом всегда. Адель была рождена, что бы стать ЕГО дочерью.

Глава 20

Адель Флеминг

К моему приходу дом Салливанов уже был украшен. Всё в праздничной мишуре, на главном входе зелёный венок, по краям крыши светящиеся гирлянды, внутри убранство мало отличалось от привычного, однако несколько знаковых деталей имелось: свечи, декоративный венок с шишками на журнальном столике перед камином, сам камин был с рождественскими большими носками для подарков. А в гостевой, переходящей в столовую и с выходом на веранду, было несколько вьюнков с мелкими яркими шариками. На улице же, там где летом мы делали гриль, была ель, замотанная в светящуюся гирлянду, несколько ярких больших ёлочных игрушек и звезда на верхушке, удлинитель был протянут к щитку на улице.

— Я попросил, чтобы твою комнату не трогали, если хочешь, можем вместе её украсить, — сзади подошёл Эдриан. — Я не слышал, как ты вошла.

— Я только приехала.

— Я понял, — он кивнул, и подбросил снег носком своих туфель.

— А ты при параде уже, — отметила я. Эдриан был во всей красе, в чёрных брюках и туфлях, в белой рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутой верхней пуговицей. На голове красовался красный колпак, единственный атрибут Рождества. — Странно, что не в полосатых красно-зелёных чулках, как эльфы, — улыбнулась ему.

— О, я приберёг их для тебя, — он загадочно ухмыльнулся, будто что-то задумал. Я рассмеялась. Эдриан молчал.

— Погоди, ты что серьёзно? — опомнилась я.

— Убедись сама, — он жестом предложил мне вернуться в дом, позже указал на лестницу на второй этаж, где была гостевая комната. Моя комната.

Я вошла внутрь, и заметила на кровати свёрток. Подарок был перемотан красными и золотыми лентами, зелёная записка поздравляла меня с праздником.

— Раз уж ты собирался сам вручить мне подарок, зачем добавил записку?

— Это не мой подарок, Адель. Это от Дэнни. Курьер доставил его вчера.

Дэниел... Я так паршиво себя чувствую из-за него. Не могу представить, какого ему было слышать от меня, что Рождество я встречу с бывшим в его доме, с его семьёй. Радовало только то, что я сама успела сказать ему об этом, прежде, чем это успела сделать Офелия.

Слухи о нашем совместном празднестве быстро разлетелись академией, студенты шептались, мол, мы снова вместе, сходимся обратно, бросали косые взгляды на Дэниела. Но он узнал первый, он и Джек. Они знали истинную причину, потому были готовы к этому и не обращали внимания на недосужие взгляды и сплетни.

Эдриан не хотел делиться с кем-либо кроме меня своим расследованием, опять-таки из-за слухов, которые могли бы расползтись и всё испортить. Потому я сказала Дэнни, что моя мама была знакома до моего рождения с Эдвардом Салливаном, но молчит об этом, и я хочу узнать, что они от нас скрывают. Он не обрадовался, но отнёсся к этому более спокойно, чем я ожидала. Где-то, я даже сама расстроилась из-за такого его понимания. Мне было бы намного легче, если бы он разозлился на меня, я бы точно разозлилась на такое. Но Денни мне доверился. Он знал, на что идёт с самого начала. Впрочем, готова поспорить, что он не ожидал от меня таких решений и действий. И это он ещё не знает о моём недавнем помешательстве с Эдрианом...

Он слишком хорош для меня, я его не заслуживаю.

Я развернула подарок Дэниела. Внутри меня ждала книга Рэя Бредберри и ещё одна записка, больше напоминавшая письмо. Эдриан вежливо вышел, дав мне возможность прочитать письмо наедине с самой собой. Он лишь кивнул головой на подоконник со словами «мой — там» и закрыл дверь. Дэнни поздравил меня с праздником, признался в любви и написал о том, что готов взять паузу, если она мне нужна.

«... Ведь я заметил, что ты сама не своя последнее время. Понимаю, тебе сейчас нелегко из-за ситуации с отцом. Ещё понимаю, что ты волнуешься об Эдриане и его проблемах с полицией. И я не хочу быть тем, кто отвлекает или тормозит тебя, когда ты пытаешься узнать правду. Отношениям нужно внимание, старания и время. Я не готов отбирать его у тебя тогда, когда тебе оно особенно нужно, но я всё равно остаюсь рядом.

Если ты захочешь взять эту паузу, просто дай мне знать.

Я люблю тебя, Адель Флеминг. Увидимся на балу.»

Я встряхнула письмо, и из него выпали два билета на новогодний бал. На тот, где я впервые поцеловалась с Эдрианом год назад. Сердце сжалось. Но оно не болело от мысли о расставании с Дэнни. Хоть я и не хотела расходиться с ним, даже не думала об этом, но понимала, что с ним так нельзя. Он достоин лучшего отношения к себе. Большего, чем я могу ему дать. Ведь я снова и снова возвращаюсь туда, где мне быть не положено, с кем мне быть не положено, когда Дэнни остаётся лишь на задворках моей памяти.

Мне стало грустно от того, что я не могу дать ему то, чего он достоин. И потому взять паузу, как он написал, было самым лучшим решением для него. Он знает чего стоит, он не унижается, любая девушка будет счастлива с ним. Но не я. Я просто не та.

Свернув письмо с билетами, я посмотрела на книгу. Он знает, как я люблю читать. Знает, что это была моя первая книга, после которой и появилась моя любовь к литературе. Он слишком хорош для меня. Я отложила книгу с письмом в прикроватный ящик, и потянулась за подарком Эдриана.

— Адель, милая, я так рад, что ты передумала и решила провести праздник с нами. Ты великолепно выглядишь, — Эдвард улыбался мне в лицо, подавая руку, когда я спускалась со ступенек второго этажа.

— Благодарю, мистер Салливан.

Эдриан услышал нас и подошёл ближе. Он приоткрыл рот, увидев меня в зелёном шёлковом платье, которое завязывалось за шеей, но оставляло спину наполовину открытой. Оно было длинным, но ткань мягко облегала всё тело.

— Ты...

— Эдриан, ты угадал с размером, платье отлично село. Спасибо, мне очень нравится, — я подошла к нему и поцеловала в щёку, затем прошла мимо него дальше, в гостевую. — Так что, мы будем ужинать дома или поедем в ресторан? — я повернулась к Эдриану и Эдварду лицом, стоя в нескольких метрах от них.

— Та очень похожа на свою маму, Адель, — внезапно выдал мистер Салливан. Я лишь хлопала глазами и молчала, не зная как реагировать. Пусть Эдвард и рассказал нам о своей студенческой любви, но мне всё ещё было непривычно осознавать, что он может говорить со мной об этом, открыто.

— Позволишь? — Эдриан подошёл ко мне, предлагая локоть. — Отец сказал, что мы едем на какой-то приём.

— Я думала, у нас будет семейный ужин... — наши планы не сходились. Мы с Эдрианом надеялись, что сможем остаться в доме, что-то отыскать, какие-то зацепки, доказательства, но теперь...

— Да, но планы в последний момент изменились. Мне нужно закрыть одну сделку и это нужно сделать сегодня, так что ужин мы проведём не одни. Но мой водитель в твоём распоряжении, если ты захочешь уехать — он отвезёт тебя домой.

— А вы?

— Я останусь в отеле, где проходит приём. Если захочешь, можешь тоже остаться там, я на всякий случай забронировал большой номер с несколькими комнатами. Думаю, тебе там понравится, Адель.

Машина остановилась возле моего места работы. Водитель открыл дверь, Эдвард и Эдриан вышли, последний подал мне руку. Я дрожала. Но не от холодного снега, не от погоды, а от того, что меня может узнать Шарли, или Анна, или Бэтти, которая всегда меня сменяла, ведь мы подъехали прямиком в моему месту работы. Этот страх, видимо, отразился на моём лице, потому что Эдриан спросил о моём состоянии.

— Я в порядке, спасибо, — Быстро зашагала внутрь, надеясь, что на меня не обратят внимания. Но как назло встречать гостей вышла наша Шарли, я отвернулась, напуская на лицо локоны волос, отчаянно желая, что бы они словно пелена скрыли меня от чужих глаз.

— Да что с тобой такое? — прошептал на ухо Эдриан. — Ты уверена, что в порядке? Ведёшь себя странно.

— Всё нормально, — прошипела я.

Бросила быстрый взгляд за стойку, но Шарли смотрела прямо на меня, улыбаясь одним уголком губ. Она меня узнала. И Неста здесь. Чёрт, эта сплетница быстро разнесёт по отелю, что я вожусь с Салливаном. Теперь все будут болтать о том, что я устроилась в отель, только, что бы познакомиться с богатыми и влиятельными. Чёрт, чёрт, чёрт!

— Адель, ты их знаешь? — Эдриан включил всю свою подозрительность и не отставал от меня ни на шаг, придерживая за талию, что только усугубляло ситуацию. Я и плюнула на всё, итак уже меня узнали, к чему прятаться и скрываться.

Я выпрямила спину, посмотрела на Эдриана и отчётливо сказала:

— Я здесь работаю, Салливан. И хватит меня трогать, веди себя прилично.

Он опешил, встал на месте столбом, оглянулся на стойку регистрации и понял, что на нас пялятся несколько пар глаз. Я же тем временем проследовала за Эдвардом до лифта. К нам подошёл какой-то немолодой мужчина и Эдвард, на радостях, едва и не на весь отель представил ему меня.

— Адель, моя дочь.

— Не знал, что у тебя есть дочь, да такая взрослая.

Я только и видела, как расширились зрачки Бэтти и Несты. А пропади всё пропадом!

— Добрый вечер, рада знакомству, мистер... — пролепетала я, пока Эдриан догонял нас.

— Грекхэм.

— Мистер Грекхэм. Отец очень много о вас рассказывал, я почему-то представляла вас моложе, — соврала я, не поведя и глазом, зато ослепительно улыбаясь.

Эдриан смотрел на меня в ужасе, будто я скрывала тайну века, а не место работы. Эдвард смотрел на меня удивлённо, но одобрительно. Видимо я попала в точку и этот человек именно тот, с кем нужно заключить какую-то сделку. Что ж рада стараться, папочка, если это обеспечит мне полный доступ к твоим секретам.

Лифт открылся, но к тому времени к нам подошли ещё несколько человек. Все мы не влезли бы, Эдриан потянул меня за локоть назад и вежливо сообщил, что мы приедем следом, мистер Салливан кивнул нам, и дверь перед нами закрылась.

— Что это всё значит? — спросил он требовательно, разворачивая меня к себе. Я направилась к служебному лифту, которым пользовались наши горничные. Их работы заканчивалась в пять вечера, а потому сейчас он должен был быть свободен. Так мы возможно даже опередим Эдварда и приедем на место раньше.

— Что именно? — спросила я за спину, не глядя. Эдриан семенил следом, не обращая внимания на то, что мы вообще куда-то движемся. Его шок заполнил всё пространство мыслей.

— Что значит, ты здесь работаешь? Отец никогда не рассказывает ни мне, ни уж тем более тебе — без обид — о каких-то своих бизнес-партнёрах, откуда ты его знаешь? Что ещё отец тебе говорил? Почему ты скрывала? А Марк тоже знал?

— Давай по порядку, — предложила я и вошла в лифт, как только двери передо мной открылись. Эдриан вошёл следом и только тогда оглянулся. Он понял, что я ориентируюсь здесь как рыба в воде и лишь больше вытаращил на меня глаза.

— И давно?

— Уже да. И нет, я понятия не имею, кто такой этот мистер Грекхэм, но если это поможет твоему отцу закрыть сделку, он будет доволен, а значит расслабиться, потеряет бдительность. У нас будет возможность разговорить его, может даже споить. Чуть-чуть, тогда точно язык развяжется.

— Адель?! — Салливан не мог отойти от шока, я же со своими рассуждениями только больше его туда вгоняла. Он не был готов к такому. Видимо, жизнь в Висте действительно меняла меня.

— Что, Эдриан?! А как ещё ты предлагаешь узнать правду, если не действовать? Если хочешь сидеть и ждать, что тебе всё подадут на блюдечке с голубой каёмочкой, то ты будешь ждать до старости! Если вообще дождёшься! Наши планы сегодня и так накрылись, надо уметь выкручиваться. Я намерена узнать правду, если ты не со мной — не мешай мне.

— Ты так легко солгала ему в лицо...

— Потому что я этого человека вижу впервые в жизни и больше никогда не увижу снова, к тому же это несерьёзная ложь.

— Но ты раньше не врала. Вообще никому...

— А теперь вот начала, спасибо тебе, — вырвалось у меня. Я закрыла рот руками, но было поздно. Эдриан скривился от моих слов, сделал шаг назад и всматривался в мои глаза. Я выдохнула, опуская руки. — Извини, само вырвалось. Ты ни при чём, я сама виновата.

— В чём? Что-то случилось? — я хмыкнула невесело. Эдриан снова подошёл ко мне, приобнял за плечо. — В чём дело?

— Когда я пришла к тебе тогда... Когда мы сделали то, что сделали, я не рассказывала об этом Дэнни. Я сказала, что была в библиотеке и говорила с Кэт по видеосвязи. И он поверил, так легко. Мне стало противно. Я поняла, что переступила свою черту. Я не просто никому не врала никогда, я никогда не предавала, а тогда... с тобой, я потеряла голову.

Он обнял меня крепче, желая успокоить, дать иллюзию защищённости.

— Он предложил расстаться в том письме, — призналась я. — Он написал, что понимает мои чувства и состояние относительно родителей, но подозреваю, он не захотел прямо говорить о том, что не может быть с той, которая вечно сбегает к другому. Я ужасно с ним поступаю, он не заслужил этого...

Слёзы покатились с щёк, я лишний раз обрадовалась, что не ношу тонну косметики, как прочие красавицы, иначе сейчас не только внутри, но и внешне чувствовала бы себя, как монстр.

— Адель... Как бы я не хотел, что бы это случилось, но... не могу поверить, что говорю это. Ты не должна позволить ему уйти.

— Что? — я отстранилась.

— Он любит тебя, он может сделать тебя по-настоящему счастливой. Со временем. Я же не смогу никогда. Ты и сама это прекрасно понимаешь, — он обнимал меня и гладил по голове. Пока я не перестала всхлипывать. Я не знала, что письмо Дэнни на самом деле будет так для меня болезненно. Думала, что это ерунда, но сейчас...

— Я и не знал, что ты так переживаешь из-за этого всего, столько держишь внутри.

— Я в порядке, всё, я в порядке, — Я отступила на шаг и повернулась к зеркалу. Поправила лицо, причёску, улыбнулась себе, что бы проверить, как буду выглядеть. Повернулась к Эдриану. — Теперь, мне лучше. Спасибо, — соврала я. Мы ехали на праздник, на чужое важное мероприятие и необходимо было взять себя в руки, собраться.

— Я обещаю, что впредь, постараюсь не провоцировать тебя на проявление каких-либо чувств ко мне. Не знал, что это заставляет тебя так себя чувствовать. Не хотел этого, прости. Вёл себя, как эгоист.

— Ахаха, ты вёл себя как любящий человек, любовь которого скомкали и выбросили. Ты хотел знать, почему и хотел всё вернуть. Это естественно, а не эгоистично.

— Ты готова? — переспросил он, нажимая на кнопку остановки движения. И когда только он успел застопорить лифт? Я кивнула. Лифт проехал ещё несколько этажей и остановился на последнем.

Мы вышли в шикарно обставленный банкетный зал, декоративные колоны обвивал зелёный плющ, с потолка свисали омелы и светящиеся гирлянды. Эдриан поднял голову вверх, затем наклонился ко мне и в своей ехидной манере прошептал:

— Поцелуемся, сестрёнка? — он вошёл в роль сноба, которым я видела его год назад. Это меня позабавило. Я ткнула его локтём в бок и пошла вглубь зала. Очень быстро нашла глазами Эдварда.

— Вы задержались, — констатировал он.

— Много людей, много этажей, — ответил за нас Эдриан. Я лишь неловко кивнула и улыбнулась.

Вечер прошёл сумбурно. Эдвард всем своим друзьям представлял меня как свою дочь, которая нашлась не так давно. К моему удивлению, никто особо не задавался вопросом о моей матери или о моих намерениях. Мало ли, вдруг я специально пришла к богатому бизнесмену и притворилась его дочкой ради денег. Это заставляло задуматься, что его окружение не удивляется такому повороту события, значит, этому есть причина. Был ли он так верен своей жене, после побега мамы? Или это нормально среди таких, как они?

Эдриан старательно делал вид, что напивается, он заплатил бармену, что бы тот разбавлял его — и мои, как оказалось — напитки. Зачем? Для меня осталось загадкой, учитывая, что я вообще только первый бокал за вечер держала в руках, и тот был ещё на четверть полон. Вскоре я поняла, что переговорила почти со всеми людьми здесь. Я подошла к Эдварду с просьбой о том, чтобы уйти в номер, что он снял. У меня начинала гудеть голова от такого количества людей. Он пошёл проводить меня, Эдриан вскоре присоединился.

Номер действительно был большой, очень похож на тот, в котором мы оставались прежде в другом отеле. Мистер Салливан решил поговорить о чём-то с Эдрианом в кабинете, я же легла на диване в проходной комнате.

В номер кто-то постучал. Сперва я думала, мне показалось, но стук повторился, я пошла открыть дверь. На пороге стоял мужчина с фотографий следователя. Ноги подкосились. Сердце ухнуло пару раз и будто замерло. Это он напал на папу. Он хотел его убить. Как он меня нашёл? Может он меня хочет убить? Мстит за то, что пыталась его найти сама. Может, следователя уже нет в живых? Я не смогу сбежать от него сейчас... мне не хватит скорости и сил. Он огромный.

— Добрый вечер. Я к мистеру Салливану, могу я пройти? — спросил он, глядя на меня. Он вежливо улыбался, а глаза его прошлись по моему телу, задерживаясь на бюсте. Мне стало страшно и мерзко одновременно. Хотелось его ударить, но страх сковал меня по рукам и ногам. Он не стал дожидаться, когда я отвечу, а просто переступил порог, коснулся руками моей талии, смещая меня в сторону. Я инстинктивно отпрыгнула, как раз когда Эдриан вышел к нам. Мужчина прошёл дальше, а Эдриан подошёл ко мне.

— Всё нормально? Он тебя трогал?

— Только, что бы пройти, — ответила я как под гипнозом. Моргнула пару раз и осознание салилось на меня ледяной водой. — Эдриан, это он. Это точно он.

— Кто он?

— Это он напал на моего папу, — прошептала я, боясь, что даже стены меня могут услышать. — Я хорошо запомнила его лицо. Это он пытался его убить.

Губы дрожали, произнося это вслух, руки меня не слушались, а ноги плохо держали. Внезапно голова закрутилась, и я чуть не осела на пол, но Эдриан успел подхватить меня.

— О чём ты говоришь? Ты же не была там в момент нападения. Как ты могла кого-то видеть? — я взглянула на парня и поняла, что пора ему всё рассказать, но не здесь. Однако, я не могла уйти, вдруг бы он сбежал. Я должна была задержать его, остановить, обличить, сдать в полицию. Сделать хоть что-нибудь!

— Ты знаешь его имя? Ты знаешь его?

— Знаю. Это подручный папы, выполняет мелкие поручения по работе. Иногда в дом приезжает, но чаще на таких вот встречах и в офисе встречается с отцом.

— Имя! — потребовала я.

— Аспен Рейдс.

— Хорошо. Теперь можем идти, — я достала мобильный из клатча и начала вбивать пальцами сообщение. Я сохранила номер следователя, что ведёт дело папы и потому первым делом сообщила ему: «Я видела человека с фото, его имя Аспен Рейдс, сейчас он находится в Шатвиле.».

— Адель, ты объяснишь мне что-нибудь?

— Скажи отцу, что мне плохо и я хочу домой. Пусть его водитель отвезёт нас.

Пока мы ехали в машине, я не решилась говорить при водителе. Лишь оказавшись в моей комнате, я выдохнула спокойно. А потом огляделась. Это была глупая идея. В собственном доме у него тоже могут быть жучки, повсюду и так камеры слежения, а если они ещё и звук записывают?

— В ванную.

Эдриан перехватил меня за руку и развернул к себе. Ты ведёшь себя как сумасшедшая. Объясни в чём дело. Я выдернула свою руку и схватилась за его ладонь, потащила в ванную и включила воду.

— Эван Клерк — детектив по делу папы — получил снимки нападавшего. По уличным камерам не удалось его обнаружить, но они показали, что он заходил в аптеку. Ты видел её состояние, она довольно потрёпанная, видимо он не рассчитывал, что внутри будут камеры, и попался. Там чётко видно его лицо. Эдриан, это Аспен. Я уверенна в этом. Он хотел убить моего папу! Тогда в номере я отскочила от него не из-за того, что он меня трогал, а от осознания, что убийца стоит передо мной.

— И ты уверена, что тебе не показалось? — одновременно с его вопросом на телефон пришло ответное смс: «Есть доказательства? Хоть фото мельком, видео, что-нибудь?».

— Уверена, но доказательств у меня нет.

— Я верю тебе.

Глава 21

В такие загруженные дни, как сегодня радует лишь одно — отсутствие учёбы. И почему всем этим людям дома не сидится? Неужели не хочется провести праздники с семьёй, попить горячего шоколада, пожарить сосиски на костре или хотя бы на сковороде? Почему все массово едут заселяться в отели? Наверное, как бы близка я не была к верхним слоям общества, одной из них мне всё равно никогда не стать. Тогда как я предпочитаю комфортный дом, тишину и уют, другие носятся по съёмным номерам, барам и разным вечеринкам со случайными связами. Хотя, пожалуй, от вечеринки и я бы не отказалась.

— Понимаю тебя. Я тоже хочу поскорее убраться отсюда и повеселиться, — вздыхает рядом Анна, неверно истолковав мою задумчивость.

— Уже скоро, Анна, наша смена закончится через пару часов, а потом целых пять выходных, — подбадриваю её.

— Да, буду рада не видеть это место, — признаётся она, а потом спохватывается. — Не потому, что мне не нравится, я просто хочу отдохнуть. Устала улыбаться тогда, когда надо, а не тогда, когда хочется.

— Да ладно тебе, я прекрасно тебя понимаю. Какие планы на эту неделю?

— Ну, для нас простых смертных никто балы не устраивает, госпожа Салливан, — улыбается она так ехидно. — Так что буду в тихом семейном кругу. Или не совсем тихом. Приедут дальние родственники со своими детьми, так что дома будет много шуму от малолетних племянничков, лишь бы было, где всех разместить.

— Никакая я не Салливан. Он мой биологический отец, это правда, но растил меня другой.

Как я и подозревала Неста быстро разнесла свежую сплетню о моих родственных связах. Шарли к удивлению отреагировала спокойно, что меня порадовало — она совсем не изменила ко мне отношения, чего нельзя сказать о других работниках отеля. Некоторые просто пялятся, особенно парни, что помогают с багажом, а некоторые — вроде Бэтти и Несты — вдруг резко стали подлизываться. Должна отдать им должное, они не стали говорить о дружбе, как некоторые девочки из Висты в своё время, но всё равно их двуличие тоже вскрылось.

Виста была как никогда тиха. Такой я застала её год назад, когда впервые вошла в двери академии. Большая часть студентов разъехались по всяким курортам. Столовая работала в четверть силы, администрация вообще выпала из жизни. Единственными взрослыми в академии были несколько сменяющихся охранников, управляющая студенческими комнатами и бабуля на замену ей в новогодние ночи. Такой себе блюститель порядка в её возрасте, хотя кто знает. В тихом омуте черти водятся, да?

У дверей моей комнаты стоял Дэнни. Я мысленно выдохнула, собрав все силы в кулак. Мы не виделись несколько дней, и я так и не дала ответа на его письмо, лишь заказала подарок в интернете с доставкой на адрес академии. Без записки, без звонка.

— Привет.

— Привет, — ответила я, доставая из кармана ключ.

— Я хотел встретить тебя возле отеля, но подумал, что тебе понадобится время, что бы переключиться, пока добираешься сюда.

Я прошла в комнату, оставив дверь нараспашку, тем самым позволяя ему войти. Дэниел закрыл дверь на защёлку и сел на диванчик. Я обратила внимание, что он сел, оставляя место для меня, но я не могла себя простить и позволить себе сесть рядом, потому села напротив него, на край кровати.

— Дэнни, я... не знаю с чего начать. Мне сложно понять свои чувства, учитывая всё происходящее. Я не могу поделиться с тобой всем, хотя очень хочу. Дело в том, что есть вещи, которые касаются не только меня одной, но и других, и эти другие не дают разрешения рассказать всю правду целиком. Да и если бы я рассказала, ты, наверное, не захотел бы меня больше видеть... — перед глазами встал Эдриан и наша с ним последняя близость. Пусть я и говорила о другом, о нашем кровном родстве, но больше всего сердце сжималось от моего поступка, которому нет никаких оправданий.

— Ты приняла решение? Что ты думаешь о моём предложении? Это единственное, что я хочу сейчас знать.

— Я не знаю, как будет правильнее, но знаю, что не хотела бы расставаться с тобой. Ты мне очень дорог. Пусть я тебя и не заслуживаю, но здесь я готова быть эгоисткой, если это значит идти на поводу у собственных желаний. Я пока не готова говорить о глубоких чувствах, но...

— Мне этого достаточно. Ты хочешь быть со мной, вопреки всему, что с тобой творится. Нужно быть смелым, что бы уметь признать свои чувства и желания и не дать слабину, бросив всё на самотёк. Я рад, что ты не спихнула это решение на меня. И вдвойне рад, что ты не одна из тех, кто твердит «Я же девушка, добейся меня сам», — я дёрнула плечом. Не переношу таких особей. И всё же интересное сравнение...

— А что бы ты решил?

— Если бы ты не знала, чего хочешь, я бы решил, что лучше взять паузу. Ведь если ты не уверена, хочешь ли чего-то вообще, то какой смысл? А желание у тебя есть, значит, у нас есть шанс. Потому у меня к тебе новое предложение.

— Какое? — от сердца отлегло, дышать стало легче. Хоть и остался горький привкус измены, он был легко задавлен накатившим любопытством.

— Я бы хотел поехать куда-нибудь отдохнуть пока праздники не кончились, если ты присоединишься.

— Это было бы здорово! — воскликнула я и подскочила к парню. Он положил руки мне на талию и мягко коснулся моих губ своими. Тепло растекалось по телу, даря ощущение праздника и защиты. Я предвкушала отличное времяпрепровождение. — Когда ты хочешь ехать? И куда?

Но ответить Дэниел не успел, нас прервал телефонный звонок.

— Это Кэт, — посмотрела я на экран. — Перезвоню ей позже.

Я вернулась в объятия парня, но подруга не сдавалась. Она прислала два сообщения, а потом снова начала звонить. Дэнни пообещал зайти за мной перед ужином, а до тех пор ему надо что-то уладить.

Я взяла телефон и перезвонила Кэтрин. Подруга говорила так быстро и сбивчиво, что я не могла разобрать ни слова. Пришлось её притормозить и начать сначала. Оказалось, Роб пригласил её вдвоём в горы на какой-то курорт, а Кэт и хочется, и колется.

— Боюсь, я с ним наедине оставаться.

— Чего боишься? Он дал повод опасаться его?

— Да не-ет, тьфу на тебя. Боюсь, что не отдохнём мы, если только вдвоём там будем. У нас всё так завертелось. Теперь мы вроде как официально вместе и он хочет отметить это вот такой поездкой. Дели, вы должны поехать с нами.

— Кто это мы? — я сразу подумала про Эдриана, но Кэт не стала бы о таком просить. Денни она вряд ли имела в виду, не видела, что бы они с Робом общались. Так о ком речь?

— Я думала о том, что бы собрать целую компанию. Мы с Робом, ты с Дэниелом, Джек с Алисией, Марк и Мэдисон, — странно, что она не упомянула Эдриана. Специально о нём забыла или не подумала?

— А Эдриан не обидится, что его друзья поедут без него?

— Я, ээм, не знаю, стоит ли звать его. Как ты думаешь?

— Думаю, это было бы честно. Вот если он сам откажется, это уже другой вопрос, но ты должна, особенно учитывая Марка и Роба.

— Да, ты права, — сдалась подруга. — Так что ты думаешь на счёт поездки?

— Не знаю, если честно Дэнни хотел, что бы мы только вдвоём отдохнули...

— Роб за всё платит. Я уговорю его снять для вас самый дальний номер, какой только возможно. В «Империи белых вод» огромная территория, там легко затеряться и вообще с нами не встретиться.

— Так он уже в курсе? Я думала, ты только раздумываешь над этим, — подловила я рыжую хитрюгу.

— Так и было! — закричала она. — Честное слово, так и было. Но я ему призналась, и он сам предложил такой вариант.

— Всё с тобой понятно, — хмыкнула я, улыбаясь.

— Ну, пожалуйста, Дели, ты должна поехать. Должна согласиться. Это будет лучший совместный отдых в жизни!

— Неужели лучше, чем летом с Джеком и Дэниелом?

— Это будет другое! — завопила подруга.

Ещё несколько уменьшительно-ласкательных прозвищ и я сдалась. Только теперь предстояло уговорить на это моего парня.

Как и обещал, ближе к вечеру, Дэниел снова пришёл ко мне. Вместе мы пошли в столовую, выбрали себе еду и уселись за дальний столик у окна. В пустой академии царила тишина, разрушаемая лишь нашим жеванием.

— Дэнни, ты так и не сказал, куда хотел бы поехать, — я решила начать издалека.

— Я уже всё забронировал, хочу, что б это было сюрпризом, — вот облом.

— Но это уже не сюрприз, раз я об этом знаю. К тому же у меня нет загранпаспорта, я не могу выехать из страны.

— Он тебе не понадобится, — ответил он и сразу понёс вилку с едой ко рту. Вот ведь партизан, и слова из него не вытащишь.

— Там жарко? Холодно? Это на юге или на севере?

— Я тебе не скажу, ­ улыбнулся он самой хитрой улыбкой, какой только мог.

— Ну, мне надо знать, какую одежду взять с собой. Короткие шортики и сексуальный купальник или закутаться с ног до головы в вязанные бабушкинские шмотки и прихватить валенки?

— Можешь ничего не брать, всё можно купить на месте.

— Я не люблю сюрпризы, — не сдавалась я.

— Ты действительно так хочешь знать или уже сама что-то придумала и хочешь в какое-то конкретное место?

У меня, что на лбу всё написано? Откуда он такой умный взялся?

— Просто Кэт тут предложила кое-что... — я пересказала весь разговор с подругой, опустив пару деталей, и заметила, как меняется выражение лица Дэниела. — Ты против. Я уже вижу. Ладно, я позвоню и откажусь.

Мне было немного грустно, ведь я хотела поддержать подругу. Да и снова отдохнуть всем вместе казалось интересной затеей. Однако, пора бы уже было выбрать хоть раз Дэниела, а не кого-то ещё. Поэтому просочившиеся на лицо эмоции я попыталась скрыть новой улыбкой, думая о том, что же там за сюрприз такой. В конце концов, я точно смогу развлечься, это будет точно с близким мне человеком и положительные эмоции гарантированы.

За этими размышлениями я и сама не заметила, как моя показная радость сменилась искренней.

— Ты выглядишь так, словно что-то задумала, — сказал Дэнни.

— Я просто предвкушаю поездку. Не знаю, что с собой взять, но раз ты говоришь, что всё можно купить, то проблем нет. Ведь так?

— И ты ничуть не расстроена тем, что не поедешь с Кэтрин?

— Не совсем так. Я немного огорчена, но не настолько, что бы испортить наши с тобой планы. Конечно, поехать и с тобой, с Кэт и с Бенсоном было бы идеально, но всё не может быть идеально всегда. Вот я и радуюсь тому, что имею.

— И не станешь больше допытываться, куда я тебя отвезу?

— Не стану, — не соврала я. Дэнни хмыкнул, встал из-за стола и отнёс наши тарелки на место сбора. Проводил меня до комнаты и сказал, что бы я собирала самые необходимые вещи уже сейчас, ибо вылет завтра утром.

— Ах да, сексуальный купальник тоже можешь взять с собой, — он поцеловал меня и ушёл.

Я позвонила Кэт, сообщила о нашем решении, и принялась за сборы. Достала свою дорожную сумку, закинула туда два купальника, штаны, зубную щётку с расчёской и кучу необходимой девушке мелочёвки. Сумка оказалась больше и тяжелее, чем я изначально рассчитывала, но я решила не заморачиваться и отправилась спать.

Контрастный душ быстро помог пробудиться. Я завязала волосы в высокий хвост, умылась, оделась теплее, зима, как ни как, и написала смс Дэнни. Парень зашёл за мной и, подхватив мою сумку, направился к выходу. Я засеменила следом.

Перелёт длился не больше часа. Мы определённо улетели дальше на север. В аэропорту нас уже ждал трансфер. Большой джип с личным водителем. Мужчина закинул наши вещи в багажник, Дэниел открыл мне дверь и залез следом, усаживаясь рядом.

На его лице играла мягкая, довольная улыбка, от чего хотелось её попробовать на вкус, что я и сделала. Мы целовались всего несколько минут, но успели приехать к месту назначения. Но прежде, чем выпустить меня из машины, парень попросил, что бы я закрыла глаза и не подглядывала. Мне не очень нравилась такая затея, но дух авантюризма пересилил маленькое недовольство и я подчинилась.

Вылезать из автомобиля было не очень удобно, ведь для надёжности Дэнни прикрыл мои глаза ладонями. А когда мы оба уже стояли на подъездной дороге, я услышала девичий визг.

— Адель! — голос, словно это... Я схватилась за ладони Дэниела и потянула и вниз. Парень не особо сопротивлялся и, когда я увидела перед собой Кэт, он улыбался до самих ушей.

— Кэт! Дэниел! Вы... ты же сказал... Вы что обманули меня?

Ответа я не получила, так как нас с подругой обхватила ещё одна пара рук.

— Джек, я так рада видеть вас. Ребята-а-а! — завизжала я от радости.

Мужчина, что был у нас шофёром, забрал наш с Дэниелом багаж и куда-то понёс. Сам Дэнни махнул мне рукой, что б я не волновалась об этом. После насыщенных объятий с Кэт и Джеком я увидела Роба и Алисию, стоявших чуть поодаль. Да, разношёрстная у нас собралась компания. Действительно ли это было хорошей идеей? Я уже не уверена. Роб подошёл и слегка обнял меня, поцеловал в щёку и мы все вместе двинулись к главному входу.

У стойки рецепции ребята попрощались с нами и ушли в ресторан, я полезла в сумку за паспортом, но Дэнни покачал головой, мол, не нужно.

— Здравствуй Бет, дай нам два ключа, — он улыбнулся девушке и посмотрел на меня. Я подняла бровь, в немом вопросе, но Дэниел промолчал. Бет вручила нам две ключ-карты, вежливо улыбнулась мне и попрощалась с парнем.

Мы зашли в лифт, Дэнни приложил карту к датчику и нажал на последний этаж.

— Ты снял президентский номер, что ли?

— Не совсем, — его загадочная улыбка, не сходившая с лица последние двое суток, медленно превращалась в гримасу безумного веселья. А когда лифт открылся, я не смогла сдержать вздоха.

— С ума сойти... — единственное, что сумела я сказать, спустя минут пять рассматривания апартаментов.

Весь интерьер был выполнен в цвете светлого дерева. Огромных размеров комната была очень уютной и светлой, перед нами стояли молочные диванчики и кресло с пуфиком, между ними квадратный журнальный столик из дерева со стеклянным покрытием. На нём уже красовался приветственный набор из белого вина, корзинки с фруктами и ещё чем-то. Чем именно я не разглядела, ибо взгляд мой приковали к себе огромные панорамные окна, с которых открывался божественный вид на снежные горы. Прямо перед окном расположилось квадратное джакузи, а чуть дальше лестница уводила на второй этаж.

На журнальном столике я вдруг заметила пару фотографий. Русоволосая женщина и маленький темноволосый мальчишка, подозрительно напоминающий мне Дэниела. Я обернулась к парню, взяв рамку с фотографией в руки.

— Это же ты? С мамой, я так понимаю, — Дэнни улыбнулся и подошёл ко мне, обнимая.

— Этот комплекс принадлежит моей семье, а конкретно здесь, — он раскинул руки, обводя помещение взглядом. — Всегда живу я, когда приезжаю сюда.

В моей голове начал складываться пазл. Сперва Дэнни слишком внезапно предложил поездку, потом отказался от предложения Кэт, хотя наверняка уже всё знал заранее, потом личный шофёр, который знал, куда нести вещи и неформальный разговор с некой Бет. Всё встало на свои места.

— Ах ты, хитрый лис! — воскликнула я, намереваясь надавать по заднице этому интригану.

— Но-но, только без рук! — он поднял вверх указательный палец с важным видом. — А то тебя ещё охрана ловить будет.

— А что здесь есть камеры? — на миг застыла я. Это как-то странно. И не уютно.

— Нет, конечно. Но я могу натравить на тебя местных стражей порядка. Я же сын босса.

— Значит, никаких свидетелей! — обрадовалась я и рванула к убегающему от меня через диваны Дэниелу. Вскоре я была перехвачена им самим и запрокинута на плечо. А стоило ему сделать пару шагов в сторону джакузи, я осознала, что он задумал.

— Неее... блпфш — успела издать я, прежде чем с головой окунуться в слегка горячую воду. — Ну, всё, теперь тебе точно крышка.

Дэниел рассмеялся, и мы начали брызгаться. Вскоре я очутилась в его объятиях, прикосновения его языка к моей шее горячили кожу не хуже нагретой воды, а потому одежда быстро оказалась сброшена. Ещё не нагретые после улицы, холодные пальцы Дэниела контрастировали с водой, от чего моя кожа покрывалась мурашками. Они быстро разобрались с застёжкой лифчика и прокладывали путь к трусикам, сжимая и поглаживая мои бока.

Одной рукой он зарылся в мои мокрые волосы, а второй уже освобождал меня от нижнего белья. Я же сама не смогла стащить с него прилипшие джинсы, потому пришлось прерваться и вылезти из воды. Но как только свободны от одежды оказались мы оба, то тепло наших влажных тел испытал на себе первый молочный диванчик. Потом мягкий ковёр, а потом мы снова вернулись в джакузи.

— Мда, а ведь это ты даже на второй этаж пока не попала, — хмыкнул парень.

— А там кроме спален есть ещё что-то?

— Шутишь? Там самое классное.

И я как была нагишом побежала наверх, оставляя после себя мокрые следы. Сперва на этаже увидела несколько дверей в спальни и ванные комнаты, а когда дошла до конца, то толкнула дверь. На крыше стояла кровать, пара мягких пуфов со столиком и ещё одно джакузи, но намного меньше. Отсюда было видно абсолютно всю территорию комплекса. С одной стороны расположились спусковые лыжные трассы, с другой был такой же вид, как и с нижнего этажа, но с оставшейся стороны мне открывался вид на горячие источники и новые заснеженные горы.

Маленькие озерца диаметром от метра до трёх расположились в хаотичном порядке на склоне одной горы. До них вела узенькая тропинка, огороженная и помеченная специальными знаками.

Неслышно подойдя сзади, Дэниел накинул на меня белый махровый халат.

— Не мёрзни, тут мы можем посидеть вечером. Если хочешь, можешь даже позвать сюда Кэт, — я обернулась к парню, что бы поцеловать его, но он снова заговорил. — Но только её. Это не обычный номер, а мой дом, я не слишком люблю посторонних.

— Думаю, мы и в комплексе найдём, где провести время, а это... — я обвела взглядом всю эти зимнюю сказу. — Только для нас.

Холод начинал щипать за щиколотки, и мы вернулись внутрь. Разбирать сумку долго не пришлось, вещей я много не брала, лишь самое необходимое, потому единственное, что там было — джинсы и синяя кофта — я надела на себя.

— Тебе идёт синий цвет. Здесь ты смотришься как снежная принцесса.

— Ага, принцесса в джинсах, — хохотнула я, но довольной улыбки скрыть не смогла.

Пока мы одевались, мой живот заурчал и одновременно с этим Дэнни предложил спуститься поесть. Ресторанов в комплексе было несколько. Один из них больше был похож на кафе, ибо там, как объяснил парень, каждый платит дополнительно, ибо ест тогда, когда ему захотелось. Второй был со шведским столом, третий работал в стандартном режиме, но в определённое время, а четвёртый наиболее вычурный и торжественный — для заказов на праздники, но там проходили только ужины, тогда как в остальных завтраки и обеды.

Мы вошли в просторное помещение одного из ресторанов, где уже издалека я увидела две рыжие головы. Хорошо, однако, что они оба тут, так мы точно не потеряем друг друга. Ребята сидели за круглым столиком на десять персон с округлым серым диванчиком, очень мягким на вид. В отличие от номера Дэнни здесь было не так светло. Может виной тому цвета, ведь здесь вместо молочных диванчиков были серые, а вместо светлого дерева чёрный цвет, а может всё из-за того, что со стороны окон не светило солнце, лишь подъёмники работали, поднимая лыжников на гору.

На диване помимо Кэт с Робом и Джека с Алисией были ещё и Марк с Мэди, чему я была рада. С Марком у меня были наиболее простые отношений из их троицы. Он помахал мне рукой, намереваясь встать. Но не успели мы подойти, Кэт встала и подхватила меня под локоть, уводя немного в сторону от всех.

— Я не знаю в курсе ли ты, но я должна тебя предупредить об Эдриане.

— Он всё же приехал? — не удивилась я. Ведь говорила же, что ему было бы обидно, если бы его друзья были здесь, а он — нет.

— Да. И он не один, — слова подруги прозвенели в голове. Не один. Глупо было надеяться, что все приедут парами, а он будет сам. Но с кем же тогда?

Впрочем, ответом на вопрос послужило их появление в зале. Эдриан шагал за руку с... Офелией?! Не может этого быть!

Я мысленно поблагодарила себя, что успела вернуться за столик и сесть раньше, чем увидела их появление, а ещё за то, что спиной прилегла на Дэниела, и он не видел эмоций, проскочивших на моём лице в первое мгновение. Чего не скажешь о Робе. Он-то всё видел. Что-то мне уже не очень нравится, что он такой глазастый, а теперь ещё и с моей подругой встречается. Это что же, теперь я с ним на все праздники видеться буду? Я не выдержу взгляда этих его проницательных глаз.

Эдриан с Офелией подошли к нам и заняли последние свободные места, возле нас, разумеется. На столе уже лежали меню, а я с упоением рассматривала названия блюд. Хорошо, что под названиями писали, из чего блюдо состоит, а то некоторые названия совсем уж не для таких, как я.

Когда заказ был сделан, беседа завязалась сама собой. Ребята говорили о лыжах, сноубордах, о том кто во сколько лет научился кататься. Только мы с Кэт, не видевшие такой роскоши с самого детства, сидели и слушали чужие истории. Конечно, у нас были свои развлечения, о которых наши любимые снобы даже и не подумали бы, но это вопрос уже другой беседы.

Всё шло хорошо. И даже не было напряжения между Эдрианом, мной и Дэнни. Не было до тех пор, пока Офелия не открыла свой рот.

— Знаете, папа тут на днях обмолвился, что на прошедшие праздники был заказан один небезызвестный отель, — она покосилась в сторону Марка. — Говорят, там собралась вся верхушка общества для празднования, — теперь стрельнула глазами в сидящего рядом с ней Эдриана. А потом взгляд скользнул ко мне. — И там была обнародована одна умопомрачительная новость.

— Не стоит, — процедил Эдриан ей на ухо, но я услышала.

— Ну почему? Готова поспорить, такого не ожидал никто, — она хитро улыбнулась и продолжала сверлить меня глазами.

Прелесть. Теперь она всем расскажет, что я работаю в отеле Марка. Вот только её ждёт сюрприз, все здесь собравшиеся и так об этом знают. Интересно будет посмотреть на её лицо, когда она поймёт, что последняя узнала об этом. Я выжидающе на неё уставилась.

— Скажи нам, Адель, как тебе нравится наше общество? Наверное, радуешься, что влилась? Уже словно родная, — ехидная улыбочка не сходила с её лица, и я просто обязана была стереть её.

— Да, ты знаешь, я рада. Как бы там ни было, но даже среди снобов нашлись адекватные и умные люди, с которыми мне нравится проводить время. Чего не могу сказать о тебе, — я ощутила, как на талии немного сжалась ладонь Дэнни. Я, конечно, не планирую взрываться, но всё равно приятно, что он так проявляет свою поддержку.

Эдриан предупреждающе схватил свою спутницу за руку, но так что б никто не видел, под столом. Женское запястье побелело от его силы, но на лице Офелии это никак не отразилось. Должна отдать ей должное за выдержку и самообладание.

— А я не удивлена, — сказала она довольно. — Было бы странно, если бы юная мисс Салливан не влилась в свой же круг общения. По праву рождения, — последнюю фразу она произнесла медленно и членораздельно. Так что бы до меня дошло. Она знает. И речь вовсе не о работе в отеле одного из нас.

По телу пробежал холодок. От головы до самих пальцев ног я на секунду перестала ощущать тело. Даже есть перехотелось, а ведь я не завтракала. Я перевела взгляд на Эдриана и поняла, что он в таком же шоке. Значит, он тоже подумал, что она говорит об отеле. Потом я посмотрела на Джека и Кэт, в их газах читался испуг и волнение за меня. Бенсон переводил взгляд с меня на Дэниела и обратно. Ведь все остальные были не в курсе.

Я осознала, что молчу уже достаточно долго. Мне было нечем парировать заявление Офелии, которая так и не отрывала от меня своего взгляда. Эдриан тоже молчал. Роб держал лицо, но глаза его то и дело скакали то на меня, то на друга, то на моего парня. Марк единственный задал вопрос вслух.

— Что значит «мисс Салливан»? — сомневаюсь, что хоть кто-нибудь подумал о том, что мы поженились, после чего я начала встречаться с Дэниелом. Но и того, что мы с Эдрианом родственники тоже никто в здравом уме предположить не мог.

Глава 22

— А вы не знали? — невинно поморгала блондинка. — Мистер Салливан объявил на вечере, что нашёл давно потерянную дочь и очень горд этим, — пролепетала она сладеньким и невинным голосочком.

Тоже мне, бедная овечка. Овца самая настоящая.

Чем дольше она смотрела на меня, тем больше я закипала. Эдриан замер словно статуя, только пальцы на руках сжались с такой силой, что Офелия, наконец, выдернула свою руку с коротким писком. Дэниел всё ещё держал свои руки на моей талии, но хватка заметно ослабла. Ещё бы, после таких-то новостей.

— Надеюсь, ты довольна, что испортила отдых всем за этим столом. А ты мог бы позвать с собой кого-то подобрее. Или поумнее, — обратилась я к Эдриану, но глазами прожигала лишь эту пустышку Деверли, и встала из-за стола.

Быстрым чеканным шагом я отправилась в номер. Закрывшись в спальне, я опустила голову на колени и позволила себе забыться. Не прошло и десяти минут, как в дверь тихонько поскреблись.

— Дели, это я, — послышался голос Кэтрин. — Можно?

— Входи.

— Я не одна, если что, — из-за спины подруги показалась ещё она рыжая голова.

— Ты как? — спросил Джек.

Я не нашла, что ответить. Просто уронила голову на колени снова. Плакать не хотелось, только исчезнуть. Я так отчаянно скрывала, что на самом деле происходит, что накопившаяся ложь грозилась обвалиться на меня снежной лавиной. Если о чём-то знает Офелия, то об этом будут знать все, а вся академия только и гудела в том году, какая из нас пара. Это будет скандал, огромный скандал. Что самое ужасное, это обязательно дойдёт до Эдварда Салливана, а что будет потом...

Я вдруг представила, как он обозлиться на Эдриана за то, что мы были вместе, когда тот предупреждал, что нам нельзя. Что если он его ударит или совсем изобьёт? Невольно в голову прокрались мысли о том мужчине, что пытался убить моего отца. А ведь он работает на Эдварда.

Я так старалась сбежать от этих размышлений, но даже здесь возвращаюсь к этому снова и снова. Пока не смогу его сфотографировать, бежать к следователю с просьбами о защите бессмысленно. Да и сможет ли он защитить Эдриана? А меня? Что если со мной тоже что-то случится?

Видимо испуг отразился на моём лице, но друзьями он был трактован иначе.

— Эй, не бойся. Мы придумаем, как всё объяснить. Скажем, что Офелия врёт, — пытался убедить меня Бенсон.

— Да? И Эдварда Салливана ты тоже обвинишь во лжи? Ведь это его слова, Офелия права, он очень горд, что сумел, наконец, представить меня своим друзьям. Он был так счастлив на том вечере.

— Мы сможем придумать под каким соусом это подать. В конец концов, я не помню, что бы ты рассказывала мне о поцелуях с Эдрианом на людях, — вставила свои пять копеек Кэт.

— При чём здесь это?

— Если я правильно помню, и если ты рассказывала мне абсолютно всё, то вы лишь воевали на виду у всех, а когда сошлись, то были в каком-то замке лишь вдвоём. После экзаменов началось лето, которое ты провела не в академии, а у Салливанов и вскоре уехала домой.

— Какое это имеет значение? — не понимала я, а на устах подруги уже расцветала знакомая хитрая улыбка. Она что-то придумала.

— Мы убедим всех, что они сами придумали ваш роман. А вы с Эдрианом знали о родстве с самого начала, потому и воевали. А потом вы подружились, и всё стало нормально.

— Точно! — воскликнул Джек. — Ты единственная, кто дала ему отпор сразу, как появилась. Не будь ты его сестрой, то тоже боялась бы его разозлить, как и остальные.

— Сомнительная затея, — изрекла я.

— Но единственная, что у нас сейчас есть. К тому же под неё отлично впишутся прочие детали.

— Например?

— Например, Дэниел. И почему Эдриан так бесится. Он как твой старший брат беспокоится и проверяет его на прочность.

— Только ты не учла одного. Точнее двух персонажей в этой истории. Хотя, вообще-то уже даже больше... — я не успела перечислить всех, кто знает правду, как Кэт меня перебила.

— Марк и Роберт лучшие друзья Эдриана, они точно не станут распространяться об этом, и я уверена, что Мэди тоже не станет. Что же до её сестры и твоего бывшего... Они не вхожи в академию, поэтому масла подлить не смогут. А если даже попытаются, уверена, Роб сможет убедить их в том, что этого лучше не делать в их же интересах.

— Он у тебя, что мафиози какой-то?

— Ох, Адель, лучше тебе не знать.

— Значит решено. Будем гнуть свою линию, пока Офелия не сядет в лужу, — радостно изрёк Бенсон и обнял нас.

Меня накрыло чувство дежавю, когда в дверях показался и Дэниел.

— Я подумал, что ты захочешь поесть, — он завёз в комнату небольшой сервировочный столик на колёсиках, на котором стояло около пяти блюд под серебристыми клошами.

— Наверное, об этом ты позаботишься сама, — проговорила подруга и тактично удалилась из комнаты. Следом вышел и Джек.

— Спасибо, Дэнни.

— Поговорим или тебе нужно время?

— Давай поедим вместе, — предложила я. Мне ещё надо настроиться на этот разговор. Хотя, если он окажется таким же понятливым, как вчера, то переживать не о чем, наверное.

После недолгого, но сытного завтрака, я упала на кровать. Дэнни прилёг рядом, поправляя мои волосы. Ни один из нас не хотел первым начинать этот разговор, но я понимала, что так нужно. А потому, сделав глубокий вдох, заговорила.

— Как ты теперь относишься ко мне, зная правду?

— К тебе? По прежнему, наверное. Не уверен, что до конца осознал ситуацию.

— Мы не родные, хочу сразу прояснить. У нас, как оказалось общий отец, но...

— Вы об этом не знали до какого-то момента. Верно? — спросил парень. Я кивнула. — Я понимаю, что сознательно ты бы вряд ли стала спать с братом. Между нами это ничего не меняет. Я хочу знать лишь одно: когда вы расстались с Эдрианом, это произошло до или после того, как вы узнали?

Я поняла, что ответ на этот вопрос может в корне разрушить наши отношения. Мне не хотелось говорить правду Дэниелу, ведь это значило бы, что у него нет шансов. Но и врать ему я не могла.

— Твоё молчание говорит само за себя, — его лицо подёрнулось грустью. Я села напротив него, взяв его за руки. Минуту помолчав, он спросил: — Если бы вы не были родственниками, ты бы была сейчас с ним, правда?

— Дэниел, я не хочу врать тебе, но и не хочу ничего предполагать. Наши с Эдрианом отношения начинались тяжело. И закончились тоже тяжело. Да, у меня остались к нему какие-то чувства, о чём ты и так знаешь, но и ты мне не безразличен. Последнее о чём я думаю, это что бы было «если бы», потому что я хочу сосредоточиться на том, что у меня есть, а не что могло быть. Здесь и сейчас. А здесь со мной — ты.

Он как-то обречённо хмыкнул и тоже упал на кровать, закрыв руками лицо. Он издал протяжный стон, а потом резко поднялся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Я люблю тебя, Адель, и не стану ни с кем делить. Ты моя! Только моя. Ты поняла? — я кивнула, и он впился в мои губы, укладывая меня на кровать. Легко пнув ногой столик, что бы тот отъехал подальше, Дэниел принялся избавлять нас от одежды.

На следующее утро нас всех ждал приятный сюрприз — Офелия уехала домой. Эдриан её отправил или Дэниел воспользовался привилегиями — не знаю, и не особенно хочу знать. После испорченного первого дня, который я до самой ночи провела в номере, я была рада такому исходу. Хотя на задворках сознания появились опасения, не наговорит ли она гадостей о нас из обиды. Но я постаралась отбросить любые мысли и переживания, которые могли хоть немного подпортить оставшиеся дни. Разбираться с проблемами будем по мере их поступления.

На радостях мы всей компанией решили сходить-таки на эти горячие источники. После завтрака все разошлись по своим комнатам, что бы переодеться, а уже спустя час, перед нами открылся потрясающий вид на геотермальные ямки, заполненные бурлящей водой.

— Те, что пониже горячее, в них вода едва не кипит, а те, что расположены чуть выше — как вода в ванной, — уведомил всех Дэниел.

— И как только смогли твои предки урвать такой лакомый кусочек, — удивлялся Марк беззлобно.

Я насчитала около десяти, а может и больше, таких водных ямок. В некоторых даже были небольшие фонтанчики, демонстрирующие активное нагревание.

— Это система какая-то или они естественные? — поинтересовалась Мэди, словно прочитав мои мысли.

— Они натуральные, здесь нет ничего рукотворного. Кроме дорожки, проложенной для удобства, — Дэнни кивнул на доски, что разложены по тропе.

С источников было видно строение, в которое приходили и уходили подъёмники, доставившие нас наверх. Ещё чуть ниже виднелась местная деревня, но не курорт. Было странно, что с номера Дэнни было видно всё, но отсюда даже крышу комплекса не разглядеть. Впрочем, в этом есть свои плюсы.

Я посмотрела на парня немного игриво, и он притянул меня к себе за талию, целуя в губы. Мы зашли в один из источников, что повыше, в кипяток я бы не смогла залезть. Роб с Кэтти и Марк с Мэдисон расположились чуть ниже. Джек, Алисия и Эдриан на удивление пошли вместе, к самым нижним ямам.

«Любители погорячее», — я задумчиво хмыкнула, и ощутила на себе руки Дэниела.

Мы просидели в горячих водах примерно два часа, когда я почувствовала голод и предложила вернуться. Все, кроме Роба и Кэт, последовали за нами. Я подмигнула подруге и ушла, ожидая вечером подробностей их страстных отношений.

Обедали мы все вместе, после чего решили покататься на лыжах. Так как я прежде никогда на них даже не стояла, Дэнни принялся за моё обучение.

— Локти нужно немного согнуть, колени тоже. Палки прижми к туловищу, когда спускаешься... — поток информации не спешил укладываться в голове. Дэнни то и дело меня касался в разных местах и мысли сворачивали в другую сторону. Сосредоточиться и запомнить что-то о лыжах и спуске, было трудно.

В какой-то момент к нам подошла Мэдисон и сказала, что она с детства стоит на лыжах и может попробовать научить меня, что бы Дэниел мог спуститься хоть пару раз. Он спросил, согласна ли я, и укатил вниз по склону. К моему удивлению хрупкая, маленькая и нежная на вид Мэдисон не стала долго говорить, она повторила лишь базовые положения тела и толкнула меня в спину.

Меня понесло вниз. Я ехала не быстро, но сердце норовило выпрыгнуть из груди, я ощущала его биение у самого горла, оттого, наверное, и не могла даже кричать от страха. Сама же Мэди ехала чуть позади меня, притормаживая палками, что бы контролировать мой спуск. Кое-как с горем пополам я добралась до конца дорожки и развернулась к девушке.

— Ты зачем это сделала?! — крикнула я, но скорее от пережитого, чем от злости.

— Ты бы с Дэниелом не съехала, он много болтал, и я видела, как ты смотришь на него. Явно не об учёбе думала, — хихикнула она в ладошку. — Зато посмотри, ты спустилась на лыжах. Сама. Впервые в жизни. Мои поздравления, мисс Салливан.

— Только не начинай, — взмолилась я. — Я ещё не готова к шуткам на эту тему.

— Прости, не хотела тебя обидеть. Просто фамилия тебе к лицу и звучит красиво.

— Мэди, мы можем поговорить?

Девушка кивнула, и мы уселись на снег, отстегнув лыжи, направились к уличному кафе за горячим шоколадом с маршмеллоу. Я понимала, что, скорее всего, именно мне и Эдриану предстоит поговорить с каждым, кто в курсе нашей истории, но надеялась, что это придётся сделать лишь под конец поездки и со всеми одним разом. Однако...

— Я хотела бы тебя попросить кое о чём.

— Молчать о том, что вы были вместе? — догадалась она. — Я говорила с Кэтрин вчера, она здорово всё продумала. Не волнуйся, я помогу вам. Не знаю, что сама бы делала, окажись на твоём месте. Так что на наш счёт тебе не о чем волноваться.

— На «ваш»?

— О, ты же не думаешь, что твоя лучшая подруга ограничилась только мной? Эта рыжая ведьмочка обошла всех. Марк даже предложил дополнить историю тем, что сначала ты понравилась ему, он хотел подкатить, но потом узнал, чья ты сестра и передумал, — она рассмеялась, а потом продолжила. — Не хотела бы я с ней связываться, такую личность лучше держать в союзницах. Тебе очень повезло с подругой.

— Да уж, — всё, что изрекла я. Не ожидала от Кэтти такого упорства. А ведь я даже не успела окончательно согласиться.

— Ладно, проехали. Я лишь хотела узнать, как ты себя чувствуешь после вчерашнего. Но вижу, что всё в порядке. Как на счёт второго заезда? — подмигнула мне беловолосая Дюймовочка.

— Я пас. Моё сердце всё ещё не вернулось на место после первого, — улыбнулась я, а Мэдисон ушла к подъёмнику, прихватив свои лыжи.

— В чём-то она права. Таких, как твоя Кэтти я ещё не встречал. Упорная особа. Кого-то она мне напоминает, — последняя фраза служила непрозрачным намёком на меня, Из-за спины появился Эдриан с кружкой дымящегося кофе в руках.

Мне не хотелось с ним сейчас разговаривать. Частично я винила его в случившемся, ведь это он притащил сюда эту курицу. Но другая часть меня понимала, что она бы всё равно это всем рассказала, и произошло бы это в академии, только там не было бы рядом Кэт, которая помогла бы разобраться во всём на месте и придумать стратегию очередной лжи.

— Как же много людей теперь втянуто в этот обман. Что, чёрт возьми, произошло двадцать лет назад между нашими родителями? Почему расплачиваться за это должны мы?

— Я не знаю, Адель. Я не знаю... — Эдриан положил руку мне на плечо, а потом сел напротив. Как и обещал, он старался держаться на расстоянии, не провоцируя меня на эмоции. Но этого было мало. Один его вид и присутствие вызывали во мне бурю эмоций. Я поднялась, чтоб уйти, но он схвати меня за руку над столом.

— Если ты не сможешь находиться рядом со мной, то из этой затеи ничего не выйдет. Мы должны научиться общаться так, что бы все поверили. Даже если это будет раздражать твоего парня, — он кивнул мне за спину, и я увидела направляющегося к нам Дэниела.

Он не был зол, он не был даже раздражён, как сказал мой новоявленный братец, его лицо было улыбчивым и спокойным. Обманчиво спокойным. Ведь стоило тому подойти, его руки обвили мою талию, а губы коснулись шеи. Дэниел показывал, что я теперь с ним. Хотя это было бессмысленно в свете открывшихся новостей. Впрочем, я могу его понять. Знать, что твоя девушка всё ещё испытывает чувства к другому, пусть даже и не может быть с ним...

Я бы, наверное, тоже хотела похвастаться тем, что выбрали меня, а не кого-то другого. Даже если объективно я была бы единственным возможным вариантом. Эдриан ничего не ответил, лишь хмыкнул беззвучно и продолжил пить свой кофе. Позже к нам подошли Роб и Кэтти, красные, разгорячённые после источников.

— Вы ещё не обедали? — уточнила я свою догадку.

— Не-а, — улыбнулась подруга.

— Можно тебя на минутку? — мы отошли немного от нашего столика, и я порывисто обняла подругу. Крепко, насколько могла. После секундного замедления она обняла меня в ответ. Я прошептала ей на ухо слова благодарности. Сказала, что поговорила с Мэди и знаю, что она для меня сделала. Кэтрин в ответ сжала меня сильнее. Из глаза вырвалась одинокая слезинка, которую подруга тут же смахнула с моего лица.

— Ты что, Дели? — улыбнулась моя рыжая бестия. — Не плачь, милая моя, я сейчас тоже заплачу.

— Я всегда знала, что лучше тебя никого уже в этой жизни не найду, — прошептала я и снова обняла подругу.

За столик мы вернулись довольные, но обе с заплаканными глазами. Объяснять никому ничего не стали. А ближе к вечеру все разошлись по своим номерам. Мы с Дэнни решили, что ужин закажем в номер, а сами ушли на крышу. Там хоть и было открытое пространство, но в джакузи было хорошо. Солнце сближалось с горизонтом, а мы друг с другом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дэнни после небольшого ужина, помогая мне выбраться из джакузи.

— В целом, хорошо. Я рада, что Офелия уехала, но должна признаться ещё больше я рада, что теперь мне не придётся скрывать от тебя правду. Она хоть и сука, но сделала мне одолжение, — призналась я, намереваясь залезть под одеяло на кровать с видом на горы. Хотелось насладиться свежим воздухом и роскошными видами сполна. И плевать, что вокруг лежит снег.

— Я рад, что ты не переживаешь об этом. Я слышал о задумке Кэт... — начал Дэнни, но я его оборвала.

— Это была не моя идея, но я ей благодарна за эту затею. Она пытается помочь нам избежать скандала. Ведь как бы ты не относился к Салливанам, я одна из них и меня это заденет в первую очередь, чего мне бы не хотелось.

— Я же ничего не сказал.

— У тебя на лице написано. Ты не хочешь в этом участвовать. Правильный мальчик.

— Это я-то правильный? — подскочил Дэнни.

— А кто? — улыбнулась я. — Я понимаю, насколько тебе неприятна вся эта ситуация, ты не хочешь лгать и поддерживать ложь, но я не могу ничего исправить. Я могу лишь обезопасить себя. Я никогда не стремилась к чужому вниманию, но судьба распорядилась так, что я попала в эту чёртову академию, познакомилась с братом, отцом, очутилась в центре внимания и ввязалась в жуткую историю, полную секретов и семейных тайн. И тут одно из двух: либо я, либо меня.

— Я понимаю, милая.

— Но осуждаешь.

— Отнюдь! — возразил Дэнни слишком эмоционально. — Это действительно очень жуткая история, но я не стану осуждать человека, который сам не знал всего. Ради тебя я поддержу вашу придумку, даже не сомневайся. И всем видом покажу, что ты моя девушка и с Салливаном никогда не была.

— Кстати, на счёт этого. Мне не очень понравилась твоя демонстрация. Если бы это был любой другой случайный парень, который решил позаигрывать — я бы, может, даже порадовалась и подыграла, но ты знаешь, что я никоим образом никогда не буду с Эдрианом вместе, и это было...

— Низко, — закончил вместо меня Дэниел.

— Я не это собиралась сказать, — сказала я, хотя понимала, что другого слова подобрать не смогла бы.

— Не надо, Адель, — он как-то отстранился немного. Задела всё-таки, чёрт.

— Никто не поверит нам, если ты будешь так делать, Дэнни.

— Я не могу так не делать, Адель! Не могу! Каждый раз, когда я вижу его рядом с тобой, я понимаю, что со мной ты только из-за того, что он — твой брат! Если бы это было не так, ты бы была сейчас с ним! И я ни на секунду не могу забыть об этом! — выпалил Дэниел на одном дыхании.

Мне нечем было возразить. Ведь, как бы мне не хотелось убедить его в обратном, с большей долей вероятности, он был прав. Пусть мы этого и не узнаем наверняка, но не могу не признать, об этом думала и я тоже.

— Я думала, мы уже решили этот вопрос. Я с тобой, у нас есть здесь и сейчас. А того о чём ты беспокоишься никогда не случится. Это навсегда останется лишь предположением, — я попыталась его успокоить.

— Я знаю. Но мне нужно время, Дели. Одно дело, когда вы просто расстались, и ты выбрала меня, но совершенно другое — когда вас вынудили расстаться обстоятельства.

— Слушай, как бы там ни было, я с тобой. Даже если не Эдриан, мог быть другой парень. Я могла бы сойтись с Джеком или даже с Робом, не будь Кэт. Но это всё «если» да «бы», которым не суждено воплотиться в жизнь. Тогда на викторине меня мог спасти кто угодно кроме тебя. На остановке мог оказаться любой другой, кроме тебя. Я могла начать встречаться с любым другим неравнодушным ко мне парнем, но я выбрала тебя, как и ты меня. Если тебе этого не достаточно для того, что бы пережить страшную новость, что на тебя свалилась, то я не знаю, будет ли тебе хоть чего-то достаточно. Если тебе просто нужно время, я тебе его дам, разумеется, такое принять не просто. Но если в наших отношениях до самой смерти мне придётся доказывать тебе что-то, то я на это не согласна. Я либо с тобой, либо нет. На этот раз — решать тебе.

Я встала с кровати и ушла внутрь. Оставаться в номере не хотелось, и я решила побродить по комплексу. Время хоть и ночное, но тишиной здесь и не пахло. В вестибюле возле рецепции я обнаружила стойку с буклетами, в которых кратко говорилось обо всём, что здесь можно найти и даже прилагалась карта. Я знала, что комплекс довольно большой, но даже не подозревала насколько.

На карте были отмечены все рестораны и кафе, как внутренние, так и уличные, выходы к горнолыжной тропе, дорожка к фуникулёру и геотермальным водам, несколько СПА и два огромных бассейна, а ещё спортзал для желающих поддерживать форму не только с помощью лыж и сноуборда. Глаза разбегались от такого количества развлечений. Помимо прочего нашлось отдельное здание под магазины: и обычные, и спортивно-лыжные.

— Да это не просто комплекс, здесь жить можно, ни в чем, не нуждаясь, — буркнула я себе под нос.

— Многие так и делают. Например, Харпер, — я увидела Марка с Робертом, сменивших направление своего движения в мою сторону.

— Ребята, — поприветствовала я их. — Куда направляетесь?

— Мэдисон просила её в СПА записать на обратном пути. Присоединитесь с Кэт? Отправим вас всех вместе, устроите себе девичник завтра.

— Хорошая идея, девичник мне сейчас не помешает.

— Что-то случилось? — подал голос Роберт. Опять этот его пристальный взгляд, проникающий в саму душу.

— Нет, — соврала я. Но под назойливыми глазами Роберта призналась. — Немного с Дэнни повздорили, решила пройтись, осмотреться.

— Идём, — сказал Роб и пошёл куда-то, не глядя на нас.

Мне не оставалось ничего другого, как взять Марка под руку и последовать за брюнетом. И путь нас привёл в бар. Кто бы сомневался. Странно, что они только вдвоём. Где же третий? О чём я и спросила.

— Он отказался идти с нами. Сказал, ему нужна ясная голова, какой-то важный звонок ждёт, — ответил Марк. Роб тем временем заказал два бокала с виски и повернулся ко мне в немом вопросе.

— Мне то же самое, — глянула на бармена я.

— А не боишься? — ухмыльнулся кудряш Уолтерс.

— Чего? Тебя, что ли? А есть чего бояться? — засмеялась я.

— Что напьёшься и разболтаешь нам все свои девичьи секретики, — не отставал парень.

— Всё, что я скрывала, за меня уже разболтала эта мымра. А больше мне скрывать нечего. Тем более перед вами.

— Вот это по-нашему, — Марк обнял меня за плечи, поднимая бокал в сторону Роба.

— Вы совсем не похожи с Эдрианом, — начал больную тему Бёрк. И что их всех так тянет обсосать это со всех сторон.

— У нас матери разные. Моя брюнетка, Эдриана — блондинка, насколько я знаю.

— Вы делали тест ДНК? — снова спросил он. Я отхлебнула из стакана. Горькая жидкость согревала изнутри, даря обманчивое чувство теплоты.

— Нет, но делал Эдвард. Ошибиться невозможно, подтверждение родства 99%.

А вот и та самая неловкая тишина. И зачем только было поднимать эту тему? Что это изменит? Правильно, ничего. Весьма вовремя появился бармен, которому Марк подал знак и тот вновь наполнил стаканы. Роб попросил у того целую бутылку и кивнул нам в сторону столиков.

Мы заняли один из немногих пустых столиков в центре зала. Пока я забиралась на барный стул, Роб уже наполнил наши стаканы. Марк поднял свой, салютуя нам, мы поддержали. Не сговариваясь, все трое выпили содержимое залпом.

— Нет, так вы меня точно споите. Надо взять что-нибудь перекусить, — созналась я, ощущая, что голова становится легче положенного.

— Уно моменто, — улыбнулся Марк и скрылся из виду.

— Если бы вы не были братом и сестрой, ты бы осталась с Дэниелом?

— Роберт, пожалуйста. Именно из-за этого вопроса я поругалась с Дэнни, я не хочу ссориться ещё и с тобой. Я хочу отвлечься от этой темы, а тут на каждом шагу все меня спрашивают об этом. Теперь понимаешь, почему мы это скрыли?

— Прости, виноват, — выдал он и дальше разговор снова застопорился.

Мы выпили ещё по паре стаканом, прежде чем вернулся Марк. Он поставил перед нами круглую деревянную доску с разными видами сыра, копчёного — и не только — мяса, колбасок и бекона. На фоне играла ненавязчивая музыка, и после небольшого перекуса мне очень захотелось танцевать. О чём я и сообщила ребятам.

— Только не на барной стойке, ладно? — пошутил Роб, припоминая мне прошлое.

— А что, боишься не справиться с одной пьяной девушкой?

— Ахаха, мои методы не такие мягкие как у Эдриана. Тебе не понравится, как я справлюсь.

— Но-но-но, не заигрывай, — пригрозила я пальчиком. — Я твоей девушке всё расскажу. А вот ты можешь со мной потанцевать, — я потянула Марка за рукав и пошла в сторону свободного места для таких же, как я, желающих потанцевать.

Приглушённый свет, громкая музыка, отсутствие опоры и виски сделали своё дело. Шатало меня знатно. Голова крутилась во все стороны, казалось, будто глаза мои видят на триста шестьдесят градусов. Уолтерс то и дело ловил меня, вместо танцев. В какой-то момент ему надоело, и он не придумал ничего лучше, чем сдать меня новому надзирателю.

Роб этой новости не обрадовался, но пока он возмущался, Марк, сославшись на Мэдисон, исчез. Что было дальше я помню плохо. Знаю лишь, что мир почему-то перевернулся и перед глазами были коридоры комплекса. Потом кто-то очень громко стучал, долго-долго стучал, а потом настала темнота.

Глаза открываться отказывались, а слух уловил посторонний звук. Двигаться было отчего-то больно и вообще как-то не хотелось. Я собрала все силы, что оставались в кулак и села, плавно разлепляя глаза. Я была на кровати в спальне какого-то номера. Дэниела видно не было. У дверей стоял столик с завтраком.

— Почему нельзя было его у кровати поставить? — спросила сама себя. А потом опустила ноги и поняла почему.

Рядом со мной стояла миска с не очень приятной жидкостью внутри. Стало так стыдно, что почти чувствовала, как краснею. Кое-как я поднялась с кровати и подошла к столику. Кроме завтрака тут обнаружилась кружка с кофе, графин с водой и пара пустых стаканов, какие-то таблетки и лист, сложенный вдвое.

Я развернула записку и поняла, что в номере Эдриана. Сам он ушёл куда-то, но я так поняла, должен вернуться с минуты на минуту, а записку оставил на случай, если я проснусь раньше. Что, в общем-то, и произошло. Я отложила всё ненужное, подвинула столик к нормальному столу и переставила всё, что мне было нужно туда. Потом развернулась и решила сначала вынести миску в туалет. Там же её ополоснула и умылась сама.

— Ну и видок у меня, — продолжала я говорить сама с собой.

Вернувшись в комнату, я выпила белый уголь, стакан воды и принялась за завтрак. Голова на удивление не болела, а чем больше я ела, тем лучше мне становилось. Завершила приём пищи уже остывшим кофе, когда дверь открылась и в комнату вошёл Эдриан.

— С добрым утром, госпожа Салливан, — весело хмыкнул он.

— И ты туда же, — буркнула недовольно.

— О, так я не единственный?

— Нет, кажется, вчера меня так Мэди назвала. А потом ещё кто-то... Или мне это лишь показалось? Чёрт, я не помню.

— И многого ты ещё не помнишь? — улыбка не сходила с его лица.

— Ты определённо хочешь, что бы я сказала, что ничего не помню и ты мог мне рассказать, почему ты такой довольный.

— Ну почему же. Может, попробуешь сама вспомнить?

— Нет, — отрезала я. — Давай уже выкладывай. Только если были мерзкие подробности, — я указала головой на кровать, но поняла, что миски там уже нет. — То опусти их.

— Ну что ж, поехали. Не знаю, что подвигло тебя напиться с моими друзьями, но ты запомнилась им, как стойкая. А вот, что творилось за закрытой дверью моего номера...

— Скажи, что ничего предосудительного. Соври, только не говори мне того, о чём я пожалею.

— О бракосочетании жалеть будешь?

— ЧТО?! — если до сих пор в моей крови оставалась хоть капля алкоголя, то после этих слов я окончательно протрезвела.

— Спокойно, без паники. Всё по порядку. Роб принёс тебя на плече почти без сознания. Сказал, что не знает, где остановился Дэниел, а телефона к нему нет. Таскать тебя по всему отелю ему не хочется, вдруг тебе поплохеет, поэтому он просто оставил тебя тут. Сначала всё шло ничего, но потом ты очнулась, и тебе хотелось продолжить веселье. Ты включила музыкальный центр и начала подпевать, пританцовывать, в общем веселиться по полной. Затем ты опустошила мой мини-бар и заказала в номер еды. Когда официант привёз её, мне пришлось запереть тебя в ванной, что бы ты не опозорилась и не сделала с ним чего-нибудь. Но стоило мне зайти в ванную, ты окатила меня водой, хотя и сама уже стояла вся мокрая. Уж не знаю, хотелось тебе протрезветь или это было частью твоего плана по веселью на вчера.

— Эдриан, подожди. Скажи мне сразу, всё, что происходило, было только здесь? Меня никто не видел?

— Не беспокойся, пределы номера ты не покидала.

Дальше он мне рассказал, как я жаловалась ему на Дэниела, что он сначала был такой понимающий, а потом устроил эту демонстрацию чувств. Говорила, что не хочу быть вещью, и что хочу сама распоряжаться своей жизнью.

— А потом ты сказала, что было бы здорово, если бы ты могла стать Салливан на своих условиях. Если бы мы поженились, то нашему папаше пришлось бы оправдываться, что он имел в виду не «давно потерянную кровную дочь», а «приобретённую невестку, к которой относится как к дочери». Потом ты подошла к столу, взяла с тарелки бублик и всучила мне, заставив встать на колено и сделать тебе предложение руки и сердца. Причём заставила сделать это четыре раза, ибо первые три тебе казалось, что я недостаточно искренен. И пока не вырубилась, требовала, что бы я к тебе обращался исключительно «госпожа Салливан». А потом ты... впрочем, обойдёмся без «мерзких деталей».

— Какой кошмар... — я села на кровать и закрыла лицо руками. Какой стыд.

— Да ладно, госпожа Салливан. С кем не бывает?

Я бросила в него подушкой. А потом в голове промелькнула ужасная мысль.

— Эдриан, — он поднял на меня глаза. — А мы наш брак хоть не скрепляли брачной ночью?

Тяжёлый вздох.

— Нет, Адель. Не волнуйся об этом. Ты даже целоваться не лезла. Отдаю должное твоей выдержке даже в таком состоянии.

Я упала на кровать и запустила пальца в волосы. Вот так отдохнула от навязчивых мыслей. А окажись мы в каком-нибудь Вегасе, я что и правда могла бы пожениться с ним? Ужас. Что я скажу Дэниелу? Где я была всю ночь?

Я резко поднялась с кровати, в поисках телефона.

— Дэниел не звонил. Наверное. Твой телефон в номере Кэт. Он заходил утром, она соврала, что ты спишь у неё, а телефон мы там оставили специально. На случай если твой парень решит проверить и позвонит, что б телефон зазвонил там, а не у меня. После последних событий это будет лишним.

— Спасибо Эдриан, и прости за всё это. Не стоило так напиваться.

— Я бы тоже так сделал, если бы не одно дело. Так что не вини себя. После начала этой поездки твоё состояние не исключение. Я бы тоже хотел всё забыть.

В дверь кто-то постучал. Эдриан кивнул мне на ванную, а сам пошёл открывать дверь. Через мгновение в ванную просунулась рыжая голова и позвала к себе в номер, что бы привести меня в порядок. Кэтти принесла мне белый отельный халат с капюшоном, тапочки и отвела в свой номер, откуда предварительно выставила Роба.

Спустя час её манипуляций я стала похожа на человека. Хотя кожа на моём лице протестовала против косметики в любом проявлении, после пьянки она хотела дышать.

— Значит так, вчера Марк свалил, Роберт принёс тебя ко мне, сам пошёл ночевать к Эдриану. Дэниел приходил сюда один раз, ибо твой телефон вырубился. Он думает, что ты на него обижена, поэтому будем разыгрывать эту карту.

— Не хочу, Кэтти. Ничего не хочу. Я так завралась, что самой от себя тошно.

— Ничего не поделаешь, уж имеем, что имеем.

— А почему Роб не притащил меня к вам, а сам не ушёл к Эдриану, как ты сказала? Тогда бы и врать не пришлось.

— Скажем так, у нас на эту ночь были другие планы и решение принимала не я. А узнала обо всём я уже утром.

Кэт дал мне свои джинсы, чёрный топ и фиолетовый кардиган, а потом утащила меня за руку в неизвестном направлении. Этажом ниже к нам присоединились Мэдисон и Алисия, и вчетвером мы дошли до дверей с красивой надписью СПА. Как же я была рада, что мне в ближайшее время ни с кем не надо говорить и что-то объяснять.

Сначала нам всем сделали двухчасовой массаж всего тела, потом массаж головы и лица. Затем мне наложили странно пахнущую маску на лице, а пока я лежала, принесли шампанское. Бокал игристого немного взбодрил, но больше я пить не стала. Хватит организм травить. После процедур нам сделали маникюр и укладки.

Расслабленные, довольные, красивые и уже вполне себе жизнерадостные мы пришли на ужин. Да, вся эта прелесть заняла почти весь день, а если ещё учесть что завтрак я в принципе проспала, то день у меня вообще короткий получился.

На ужине к нам присоединились ребята. Разговор тёк легко и непринуждённо. Никто ни разу не упомянул моё недавнее приключение, даже Дэниел ничем не показал того, что между нами что-то не так. Он весь вечер то поглаживал мою руку, то заглядывал в глаза, а когда мы оказались наедине в своём номере, без лишних слов, он крепко меня обнял.

— Прости, Адель. Я не должен был давать волю эмоциям. Тебе сейчас намного сложнее, чем мне и я должен был сдержаться.

— Не сказала бы, что мне намного хуже. Просто нам плохо по-разному. Нельзя это сравнивать. Я не злюсь, Дэнни, правда, — я обняла парня в подтверждение своих слов. Он меня поцеловал, но мне вдруг стало неприятно. Не от поцелуя, а от того, что на пьяную голову я предложила пожениться другому. Ну и дура. Я мягко отстранилась, ссылаясь на усталость, и ушла в кровать.

Всю ночь он лишь слегка приобнимал меня, не позволяя себе лишнего. В таком бережно-аккуратном отношении прошли оставшиеся дни поездки. Обратно мы летели все вместе. В общей суматохе Кэт забыла свои сапоги в комплексе, я потеряла зарядку от телефона, а Джек остался без шапки. Зато все мы возвращались отдохнувшие и абсолютно счастливые. Пока перед нами не открылись врата академии.

Глава 23

Я, Дэниел и Эдриан, не сговариваясь, переглянулись, готовясь ко всему. Марк с Мэди уехали к родителям девушки, а Роб забрал Кэт к себе, он не планировал появляться в академии ещё как минимум неделю. Нам же с Салливаном младшим предстояло разобраться со сплетнями, которые Офелия — я в этом даже не сомневаюсь — уже успела пустить по Висте.

Джек с Алисией молча вошли в дверь. Мы следом. В коридорах академического общежития студентов было мало, но и те, что были — не обделили нас вниманием. У меня зачесалось под лопатками. Было такое чувство, что меня пожирают сотни чужих глаз, хотя тут едва десять человек нашлось бы.

Разложив вещи в шкаф, я написала Джеку, не хочет ли он пообедать. Отчего-то появляться на виду с Эдрианом или Дэниелом мне совершенно не хотелось, а Джек — безопасный вариант. С Алисией мы встретились в нашем крыле и вместе пошли в столовую, где нас уже ждал Бенсон. Девушка взяла меня под руку и мы, не глядя, шагали к рыжику. Вскоре наши подносы наполнились едой, и мы заняли свободный столик.

Официально праздники уже закончились, но академия должна заполниться полностью лишь к концу недели, но даже с учётом этого студентов в помещении было многовато. Чувство неловкости поселилось в моём теле, вынуждая меня нервно озираться. Как бы я ни дёргалась, это было ничто по сравнению с тем, что я ощутила, когда в столовую вошли Эдриан и Дэниел. Вместе. Не просто одновременно, они пришли вдвоём. И подсели к нам.

— Хочешь или нет, но мне придётся шутить на тему мисс Салливан, якобы нам всё нипочём, — прошептал Эдриан так, что бы слышали только за нашим столиком.

— Я готова, братец, — ответила я в полный голос, в который просочились нотки язвительности. Даже умудрилась ухмыльнуться ему, что не укрылось от глаз проходящих мимо сокурсников. Весьма вовремя.

Отошедшие начали шушукаться, правильно ли они расслышали и что это, может, значит. Конечно, я могла назвать так любого человека в разговоре, и это не значило бы ничего. Но отчего-то я уверена, что они поймут это именно так, как нам и надо. Раз уж и раскрывать правду миру, то в таком виде, в каком выгодно нам.

Остаток дня прошёл спокойно. И следующий день тоже. И ещё один. Офелию в академии мы так и не узрели. Зато по истечении недели она появилась во всей красе. И как оказалось не с пустыми руками.

Во время того злополучного приёма, на котором Эдвард открыл правду о моём происхождении, были и журналисты, которые лишь ждали команды. И Офелия каким-то образом её дала. В руках девушки красовался выпуск бизнес-журнала, который читали все местные богатые детки. На обложке красовалось семейство Салливан — я по левую сторону от Эдварда, а Эдриан по правую.

Заголовок и сама статья не были скандальными, лишь несли информационный характер. Но нельзя забывать об интернете, где каждый второй считает себя альфа-писакой. Одну из таких статей Офелия и разослала всем студентам Висты. Неизвестный автор, под псевдонимом «Светский наблюдатель», писал, что взял интервью у особы, хорошо с нами знакомой, в котором она призналась, что Эдриан и я раньше были парой. Далее шли громкие заявления и обвинения в инцесте.

Комментарии разделились на три лагеря: одни нас осуждали и желали не самых хороших вещей, другие говорили, что мы и сами могли не знать и сочувствовали нам, третьи же сохраняли нейтралитет и пытались убедить всех, что это лишь наше дело и нам с этим жить.

Стоит ли говорить, что почти все взгляды были прикованы к нам уже на следующее утро? Офелия таки сделала гадость, но действительно ли причиной было то, что она не смогла остаться с нами в «Империи белых вод», я была не уверена. Такие как она просто по жизни строят козни, всё равно кому, лишь бы сделать гадость.

На парах на меня косились со смесью презрения и отвращения. Профессора не реагировали никак на эти сплетни, хотя и не все. Более смелые одногруппники рискнули подойти на перерыве и спросить в открытую, и вот тут я выдавала заготовленную речь.

— Не понимаю о чём вы. Мы никогда не были парой. Да в прошлом году у нас сложились отношения не сразу. Но вы сами как бы отреагировали на появление нежеланного родственника?

Вопросы заканчивались, стоило им задуматься. Но верили не все. Особенно окружение Офелии. Она постоянно подливала масла в огонь, «вспоминания», какие между мной и Эдрианом летали искры. Отдаю должное Дэниелу, который появлялся вовремя и целовал меня так, что искры сыпались из глаз уже у этих сплетников. За последние несколько дней мы пару раз ужинали в компании Эдриана, от чего языки у людей чесались ещё сильнее. Салливан по договору пускал угрожающие взгляды на Дэнни, а тот героически их выдерживал. Хотя, пожалуй, эта часть истории не такая уж придумка. Разок они даже едва не подрались, после чего Эдриан пригрозил так, что б все слышали:

— Обидишь сестру — закопаю.

В общем, в нашу версию событий верило всё больше и больше людей. Пока не наступил один не самый радужный день. После работы в отеле меня встретил Эдриан. Спасибо, что не вошёл в сам отель, а лишь ждал на улице, но глаза Несты вездесущи, а язык тем более.

— Я хотел поговорить о том мужчине, что ты видела здесь в прошлый раз. Отец снова уезжает в какую-то командировку, и часть дел будет на мне. Он любезно одолжил мне на время своего помощника.

— Аспена, — догадалась я.

Коленки вдруг подкосились, я едва не споткнулась. Эдриан подхватил меня и поддержал за локоть. Он предложил сходить в кафе и обсудить всё более спокойно, прежде чем вернуться в академию. Я согласилась.

Мы вошли в первое попавшееся кафе и сделали заказ. Когда официантка принесла нам две кружки и большой круассан с мясом, сыром и зеленью для меня, Эдриан взял слово.

— Я не знаю, как организовать всё так, что бы он себя выдал. Опасно поднимать эту тему в разговоре. Но я могу сделать так, что бы он оказался в нашем доме, а там уже он попадёт на камеры, мы сможем просто распечатать снимок. Тебе нужно лишь придумать повод, что бы уехать к родителям и там встретиться со следователем.

— Повод придумать не сложно. Поплачусь ректору на давление из-за сплетней и попрошу неделю на восстановление, а там уеду домой. Лишь бы снимок достать. Как скоро ты сможешь это организовать?

— Мне нужен весомый повод, что бы он приехал домой, обычно он только в офисе и по командировкам с отцом катается. Но я что-нибудь придумаю, не переживай, — ответил Эдриан и поправил за ухо выбившуюся прядь моих волос.

Я доела свой ужин, и мы уехали в академию. Дэниел ждал меня у ворот и был явно чем-то недоволен. Стоило ему увидеть нас с Эдрианом вдвоём, его челюсть сжалась от злости, а глаза норовили просверлить дыру в голове Салливана.

— В чём дело? Почему ты на улице? — я начала издалека, пытаясь предотвратить неизбежное.

— Я не понимаю, что ты творишь, Адель? — наехал он на меня.

— Притормози! — вступился Эдриан.

— Притормозить? Может это тебе стоит притормозить во флирте с моей девушкой?

— Ты придурок? Хватит орать! — гаркнул, ничуть не тише, Эдриан.

— Объясни в чём дело, Дэниел! — металлические нотки, ворвавшиеся в мой голос, удивили даже меня, однако подействовали нужным образом.

Дэнни достал телефон и показал очередную статью с фото-доказательствами, где Эдриан поглаживает мою щёку в ресторане. Минутку. В кафе. Это фото сделано менее часа назад. И статья выпущена тогда же.

— Какого чёрта? — вырвалось у меня.

— Это я хотел бы знать, — не отставал Дэниел, хотя тон заметно сбавил. — Если вы продолжите встречаться и любоваться, то никто не будет верить в нашу ложь. Но это уже не мои проблемы. Если вам друг друга мало, то я умываю руки, — последняя фраза была обращена напрямую ко мне.

— Дэниел это не так. Мы разговаривали кое о чём важном, Эдриан просто поправил мои волосы. Ни больше, ни меньше. Ничего не было.

— По фото так не скажешь, — он тяжело вздохнул и совсем смягчился. — Допустим, я тебе верю. Остальных ты как в этом убедишь?

— Да мне уже плевать. Сколько можно? Мы сделали всё, что могли для этих «остальных». Дальше уже не их дело. Основную версию мы выпустили, если будут вопросы её и придерживаемся. Больше я ничего делать не стану. Надоело, — я прошла вперёд, слегка задев плечом Дэнни. Ни один, ни второй не издали ни звука, но молча пошли следом.

Проходя мимо столовой, я заметила Офелию в окружении группки студентов, и мой шаг замедлился. Не знаю почему, но я прислушалась к её словам, плавно подходя ближе.

— Да я сама видела, была там полчаса назад. Такая страсть... — она увидела меня. — Ну, неужели и дальше будешь отрицать очевидное. Ты влюблена в своего брата. Всё-таки инцест имеет место быть?

Во мне поднялась такая волна негодования и злости, что я просто не могу нести ответственность за то, что сделала дальше. Кровь ударила в голову, руки сжались в кулаки.

— Да когда ж ты уже успокоишься, вобла крашенная?! — выкрикнула я и подошла вплотную к этой мымре. — Нет ничего между мной и Эдрианом, поняла?! А даже если бы и было, тебя это никак не касается, — я развернулась ко всем и сказала на всю столовую. — И никого не касается! Вам что заняться больше нечем, как чужую жизнь обсуждать? Своя настолько скучная? Так покопайтесь в прошлом, авось тоже найдётся парочка таких историй, когда отец ходит направо и налево, детей делает. Может и у вас сводные родственнички найдутся! Задрали уже! Оставьте меня в покое! Оставьте вообще всех нас в покое! — мой крик заглушил любые звуки в зале. Никто даже не жевал, все только стояли и смотрели на меня. Кто-то пристыженно, кто-тос уважением, кто-то просто с любопытством. Не вовлечённых не осталось.

— Что думаешь, раз стала Салливан, можешь теперь всеми командовать? Тебя никто не боится здесь, — огрызнулась Офелия. Я ухмыльнулась, понимая, что обратного пути она себе просто не оставила.

— Милая, мне не обязательно быть Салливан, что бы поставить тебя на место!

А дальше всё как в тумане. Я схватила эту блонди за её наращенные волосы и поволокла на выход. По коридору она полусогнутая едва поспевала за мной на своих каблучках, бросая по пути мне угрозы вперемешку с мольбой отпустить. Толпа из столовой ринулась следом. Моя репутация восстановлению не подлежала, потому, когда мы оказались у главного входа, не обременяя себя манерами, я с ноги открыла дверь на улицу и со всей дури швырнула Офелию на холодную землю.

— Если ты ещё раз тявкнешь что-нибудь в мою сторону, не рассчитывай, что я просто выброшу тебя из академии, — я наклонилась к ней ближе и, чуть понизив голос, добавила. — Я приму своё происхождение, Офелия, целиком и полностью. И я сделаю всё, что бы уничтожить тебя. Ты меня хорошо услышала?

Девушка кивнула и отползла от меня. Когда я вернулась в коридоры академии, услышала лишь чьё-то «сумасшедшая» в спину, но мне уже было плевать. Я отправилась в свою комнату, наплевав на все взгляды, шепотки и даже на сумку, которую забыла в столовой. Мне хотелось только закрыться от всех, сбежать куда-нибудь. Мне хотелось вернуться в прошлое и провалить этот конкурс к чертям собачьим.

— Лучше бы я никогда не попадала в эту академию, — сказала я самой себе и упала на кровать.

Утром меня вызвал к себе ректор. Мистер Галла не стал ходить вокруг да около, а сразу сказал, что здесь подобное поведение не приветствуется. Но раз уж за мной впервые замечено вообще какое-либо нарушение, да ещё учитывая нашу «особую» ситуацию, этоон так намекнул на родство, то меня отстранят от занятий на неделю без занесения в личное дело. Я лишь уточнила, могу ли уехать к родителям, что бы лучше справиться со стрессом, на что тот неохотно, но всё же согласился.

Это было прекрасно. Все звёзды сошлись. Дело оставалось за Салливаном. О чём я и поспешила ему сообщить после его пар. Когда я шла по коридору в мужском крыле, никто не смотрел мне в глаза, меня словно боялись. Неужели я стала новой Салливан, которой теперь побоятся перечить? Иронично. Я с этим боролась год назад, а теперь сама же этим стала.

— Эдриан ты здесь? Открой, это я, — я постучала в дверь брата.

Он открыл и впустил меня сразу же.

— Не боишься приходить сюда сама? Новые слухи поползут, — ухмыльнулся тот, хотя мы оба прекрасно понимали, что после моего вчерашнего срыва — не поползут.

— Меня отстранили от занятий на неделю. Я еду домой. У тебя есть несколько дней, что бы достать фото Аспена.

Он сел на диван от неожиданности.

— Не рассчитывал, что меня так подожмёт время, но что поделать. Теперь придётся выкручиваться, сказал он и набрал чей-то номер.

Эдриан договорился о встрече с каким-то Киллианом, сказал, что дело срочное. А потом признался, что это тот самый детектив, который приходил в академию. Я уже предвкушала встречу с ним.

— Я поеду с тобой.

— Ещё чего? — возмутился Салливан. — Тебе не кажется, что будет слишком подозрительно, что оба отпрыска моего отца будут встречаться с детективом?

— Когда и где будет встреча? — настаивала я. Ведь если он откажется говорить, то я тайком отправлюсь следом. Знает же, что спорить со мной бесполезно.

— Через час в центре Шатвиля, — он обречённо выдохнул. — У нас есть время, что б собраться и придумать, куда мы оба так внезапно делись. Желательно раздельно.

— Я позабочусь о своём алиби, — в голове сразу всплыл образ Дэниела. Я быстренько спросила у него о планах на вечер и попросила меня прикрыть. Пришлось сказать, что иду на встречу со следователем, но детали разглашать не стану. Сразу сказала, что поеду с Эдрианом, чтобы не возникло недопонимания после, и объяснила, что тот просто знает больше, так как был со мной тогда, когда я не могла нормально соображать — в день нападения. Дэниел неохотно согласился, но прежде, чем отпустить меня сладко и долго целовал.

Для наглядности мы посидели вместе в общей комнате отдыха на этаже, потом я перебралась к нему на руки, мы начали целоваться на виду у всех, а в конце просто закрылись в комнате. Благо Дэнни живёт на нижнем этаже, когда пришло время, я просто вылезла через окно и улизнула за пределы академии на остановку.

В это время автобусы уже не ходят, так что пришлось вызвать такси. Когда машина подъехала, показался Эдриан. Я уловила странный запах и возмутилась. Он что напился перед важной встречей? Совсем, что ли?

Но как оказалось это лишь часть плана, что б все думали, что он там с Джеком и Марком вечеринку на троих устроили.

— С Джеком? Когда это вы спелись? Впрочем, думаешь, не заметят, что тебя нет?

— Они остались в моей комнате, так что всё под контролем.

Мы сели в машину и уехали прочь.

Выбранное кафе было с приятным, не слишком ярким освещением. Явно место выбирал не Эдриан, оно было очень простое, в меню были дешёвые блюда и напитки. Мы заказали себе по порции картошки фри и по бутылочке колы. Довольно скоро перед нами опустился мужчина в зрелом возрасте.

Первое, что бросилось в глаза, его проницательный взгляд. Серые глаза не казались холодными, напротив, в них будто пылала ярость. И когда он устремил их на Эдриана, я поняла, что мне не показалось. Он был недоволен, что Эдриан пришёл не один. Несмотря на его злость, суровое лицо не было лишено обаяния. Что-то в нём было для меня бесконечно притягательным, даже если причиной его недовольства была я.

— Думаю, я могу помочь вам, — подала голос я, перебивая мужскую тираду о секретности и безалаберности Эдриана.

— Это чем же?

— Я родная дочь мистера Салливана, — начала я уверенно. — И у меня есть подозрения, что он хотел убить моего отца. Другого отца. Того, кто вырастил меня, — под конец мне почему-то стало неуютно под пристальным взглядом полицейского.

— Так стоп. Какая ещё дочь? Я ничего не понял.

Эдриан рассказал детективу Моури всё, что мы знали о себе и о наших родителях на данный момент. Причём умудрился втиснуть это в несколько предложений. По лицу мужчины сложно было понять, о чём он думает, но эмоция замешательства ещё долго не сходила с него.

— Сочувствую, ребятки, — единственное, что он выдал относительно нас с Эдрианом. А затем сразу перешёл к делу. — Если вы знаете, кто нападавший, то почему до сих пор не обратились с этим к детективу по делу мистера Флеминга?

— Потому что нужны какие-то доказательства. Нельзя просто так взять и обвинить человека. Нужно хотя бы фото, что бы его можно было сравнить с тем, что получили из аптеки. Лезть снова в систему я не рискнул бы, поэтому решил обратиться напрямую к вам, — объяснил Эдриан.

Я не совсем поняла, о какой системе речь, но теперь мне оставалось лишь сидеть и слушать. Свою историю я уже поведала, дальше дело за ними.

— Если он действительно покушался на кого-то, боюсь в базе мы его не найдём, либо найдём под чужим именем, что само по себе поиски затруднит. Мы ведь не знаем, кого искать. Проще выманить его туда, где есть камеры. Ваш первый план был хорош. В нашем мире, чем проще, тем гениальнее.

— Только он не приедет ко мне домой без веской причины.

— Арест достаточно веская причина? — ухмыльнулся Киллиан.

— Что?! — возмутилась я. — Какой ещё арест? За что?

— Это уж вы сами можете постараться. А я организую. Не официально, разумеется.

— Нет, ссориться с отцом лишний раз не хочу. Да и не до публичности сейчас, а такое мимо прессы точно не пройдёт. Нужно придумать что-то другое.

— Дело ваше. Дайте знать, если понадобиться моя помощь. А пока... Адель, могу я просить контакт того следователя? Вдруг получиться наладить совместную работу и ещё что-то интересное на Эдварда найдётся.

— Конечно, — я достала из сумочки телефон и переписала номер детектива Эвана Клерка.

Встреча закончилась быстро и безрезультатно. Хотя, как сказать. Мы больше информации не получили, план действий не придумали, зато появился шанс на сотрудничество двух следователей по разным, но возможно, связанным делам.

В голове это всё не укладывается. Неужели это происходит со мной?

— Ты в порядке? — спросил Эдриан, когда мы садились в машину, что бы ехать обратно.

— Да, наверное. Да, в порядке. Не знаю, чего я ждала от этой встречи. Казалось, проблема сама собой решится, но на деле ведь так не бывает.

— Не грузись, — он взял меня за руку без задней мысли. — Что-нибудь придумаем. Честно говоря, у меня есть одна мысль, — он задумался. Я молчала, ожидая, когда он поделиться. — Дома лежат документы, которые, может быть, могут мне понадобиться. Проблема в том, что я могу и сам за ними съездить, академия не закрытая, нас спокойно выпускают, когда и куда угодно, — поделился Эдриан.

Если его основная задача это придумать, как сделать так, чтобы его не выпускали из академии, то это проще простого.

— Может арест не такая уж и плохая идея? — спросила я, тщательно обдумывая как бы избежать лишних жертв.

— С ума сошла? Скандалов мало?

— Может и мало, — улыбнулась я. — По крайней мере, в академии.

Эдриан навострил уши, и я рассказала ему сумасбродную идею, которая посетила мою несветлую, во всех смыслах, голову.

По приезду на место, я снова пошла к комнате Дэниела, только с улицы. Эдриан подсадил меня, помогая залезть в окно.

— Никогда бы не подумал, что буду помогать бывшей девушке лезть в окно к её новому парню, — процедил сквозь зубы Салливан, но я всё равно услышала.

— Ну-ка цыц, вдруг кто-то услышит, — шикнула я на него, перебрасывая обе ноги за подоконник, где ко мне уже тянулись другие руки. — Иди уже.

— Пока, госпожа Салливан, — сказал, словно выплюнул. Даже обидно стало.

Дэниел помог мне спуститься с подоконника и закрыл окно. Он обнял меня и поцеловал в шею. Тёплое дыхание парня контрастировало с зимним воздухом. Дэнни помог мне раздеться и принёс горячего чаю.

Я не могла рассказать ему о том, с кем конкретно мы встречались и о чём говорили, потому обошлась лишь общими фразами типа «детектив», «расследование», «надо ждать». Спустя полчаса меня начало клонить в сон. Я решила, что останусь у Дэниела, так намного проще, а в свою комнату пойду утром, спешить некуда, всё равно на пары мне нельзя.

Но у утра были свои планы. В дверь с той стороны кто-то интенсивно тарабанил, мешая сладко потягиваться в крепких объятиях. Дэниел медленно встал, надел штаны и открыл дверь. На пороге стоял злющий Эдриан. Он ворвался в комнату и начал кричать что-то о моём благоразумии, о том, что ночевать у парня в стенах академии это уже перебор и что я могла бы лучше печься об имидже новообретённой семьи.

— Слушай, остынь, а, — лениво предложил Дэниел. А потом получил кулаком в лицо. Я даже взвизгнула. Не думала, что дойдёт до такого.

— Она моя сестра! Ты подумал о её репутации, Харпер? — он развернулся в мою сторону, я едва успела натянуть одеяло повыше. — А в тебе я вообще разочарован, Адель. Мало того, что тебя от занятий отстранили из-за драки, так ты ещё и... — он не стал заканчивать предложение, всё и так было ясно. — Дума, тебе стоит уехать на эту неделю.

— Что? Куда? — подскочила я. Сквозь незакрытую дверь я уже видела с десяток зрителей.

— Домой. К твоим родителям, — он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Глава 24

Я подскочила к Дэниелу.

— Боже мой, Дэнни, ты в порядке? Дай посмотреть, я потянулась к его щеке, наливавшейся кровью.

— Это тоже было в плане?

— Нет, он не должен был тебя бить, только наорать и отправить меня домой. Прости, пожалуйста.

— Ему бы в кино сниматься, отыграл на все сто, — Дэнни ушёл в ванную, умываться холодной водой. Я быстро оделась и полезла в небольшой холодильник, проверить есть ли лёд. И поняла, что придётся идти в столовую.

Чёрт. В моём плане не было выхода на люди после этой сцены. Я планировала втихую улизнуть и скрыться в каком-нибудь отеле вплоть до отъезда. Но у судьбы, в лице Эдриана, свои планы.

Я побежала в столовую, просить льда у поваров. Наполненное ведёрко я несла Дэнни под сочувствующими взглядами студентов. Странно, что не насмехающимися. Им ведь только дай повод. И часть шепотков таки донеслась и до моего слуха. Эдриана наказали, но вместо отстранения от пар, ректор решил, что парню пойдёт на пользу помощь академии. Уж не знаю, что там Салливан ему наплёл, но он остался не выездным из академии. А это именно то, на что мы и рассчитывали.

Завернув лёд в небольшую тряпочку, которую мне предусмотрительно вручили на кухне, я просидела с Дэниелом всю первую пару. Хотя, он не особо рвался на учёбу, зная, что мне скоро придётся уехать. Мы проговорили большую часть времени, а потом я всё же ушла. Мне хотелось принять душ и смыть с себя последние несколько дней.

Ближе к вечеру Эдриан написал мне, что Аспен согласился привезти документы. Но для этого ему придётся сперва приехать к академии, что бы взять ключ. А значит, поездка откладывается ещё на день.

Но я не могла ждать дольше. Ведь ректор был уверен, что я уеду домой сразу же. Потому я собрала сумку с вещами, попрощалась с ребятами и уехала в отель, в котором год назад готовилась к балу.

Утром меня разбудил звонок Эдриана. Аспен Рейдс попался на камеры и лицо его там прекрасно видно. Я решила, что печатать снимок не стану, лучше покажу его мистеру Клерку так, а он при желании сам найдёт, где распечатать, если это понадобится. А пока нужно позвонить родителям.

Моему приезду родители обрадовались, хотя и не поняли, почему тогда, когда учёба только-только возобновилась. Рассказывать о том, что я проволокла одну девицу за волосы по всей академии, не хотелось. Такие новости лучше подавать лично, а не по телефону. Хотя теплиться надежда, что не придётся.

Ещё я обрадовала Кэт. Сперва она накричала на меня за то, что я не предупредила её раньше. Так бы она подождала ещё недельку и мы бы уехали вместе. Ну, что тут скажешь? Я же не знала, что вообще хоть когда-нибудь такое учиню.

Вечером на вокзал приехали Джек с Алисией и Дэниел. Мы вчетвером тепло попрощались, я пообещала, что вернусь, как только всё улажу.

Эдриан Салливан

Всё прошло по плану. Даже лучше, ведь я смог выпустить пар, копившийся ещё с начала осени. Мистер Галла после долгих уговоров разрешил мне поработать на кухне и в конюшне вместо отстранения от занятий.

— Что за семейка у вас? — причитал он беззлобно. — До сих пор только один такой был, а теперь вас двое. И что мне с вами делать? В могилу меня сведёте, — бормотал себе под нос.

Вышло даже лучше, ведь меня не заперли в академии взаправду, так что Аспену пришлось приврать немного. А если вдруг ему взбредёт в голову как-то это проверить, то работы в академии вполне можно приравнять к аресту или отсутствию свободного времени.

Киллиан был прав, чем проще замысел, тем он гениальнее. Стоило мне только вспомнить о нём, раздался звонок. Моури снова назначил встречу, так что в выбранный день пришлось работать вдвое усерднее, чем я рассчитывал. Зато к вечеру я закончил на конюшнях и с ломотой во всём теле отправился в Шатвиль.

Киллиан уже ждал меня в том же самом кафе. При нём был портфель с документами, который он передал мне. Достав первую попавшуюся папку, я принялся изучать содержимое. Большую часть из этого я уже знал, со слов самого Киллиана, но кое-что было для меня новым.

— Кто такой этот Гарри? — поднял взгляд на своего сегодняшнего спутника.

— Это ещё один наш друг, Эдриан. В юности мы все втроём дружили: я, Гарри и твоя мама.

От Киллиана я узнал, что мама не всегда была примерной леди. На одной улице с ней жили двое мальчишек — Гарри и Киллиан. Они втроём постоянно встревали во всякие приключения вплоть до совершеннолетия. Пока однажды мама не встретила моего отца. Ну как встретила, её отец и отец моего отца — были компаньонами, которые решили объединить семьи. Их союз заключился как-то подозрительно быстро, а ухаживания не продлились и полных трёх месяцев. Все прежние отношения были разорваны, друзья оставлены в прошлом.

— Но к чему это сейчас? Это же не имеет отношения к делу.

— Имеет, — возразил Моури. — Твоя мать не была такой святой, какой ты её видишь. Да, она делала добрые дела, но она изменяла твоему отцу, чем собственно и вызывала его агрессию. И как я выяснил, — он перелистнул документы в моих руках и указал на одну строку. — Изменяла она ему с Гарри. Он привёл её на снятие очередных побоев, они подали заявление, но спустя несколько дней она вернулась одна и забрала его.

— Но если делу не дали ход, как ты достал ты документы?

— У меня свои методы.

— И это не подделка? — изогнул бровь в недоверии я. Всё же слишком он не любит моего отца, явно сильнее меня.

— Эдриан, я не психопат и не сталкер. Я хочу лишь узнать правду, мне нет резона выдумывать факты и предоставлять их тебе. Я рискую уже лишь тем, что показываю тебе это. Ты в любой момент может передумать и рассказать всё отцу. Но ты здесь. Продолжаешь меня слушать.

В этот момент я ощутил себя мерзко. Какими бы ни были мои отношения с отцом, но я не должен сидеть здесь с чужим человеком и строить против него заговоры. Однако, именно этим я и занят, и почему-то чувствую это правильным.

— Оливия никогда не обрывала связь с нами, но лишь создала для всех такую видимость. Даже мы с Гарри не знали, что с каждым из нас она всё ещё поддерживает общение. И полагаю это и привело её к гибели. Я нашёл старые газетные сводки, где говорилось, что Эдвард Салливан сорвал какое-то светское мероприятие и уволок оттуда молодую жену едва не силком. Я покопался и выяснил, что это был благотворительный бал в вашем родовом замке. В статье упоминают, что был даже свидетель, но он потом пропал. Его не должно было быть на вечере, он был в отъезде, приём устраивала Оливия. Но Эдвард приехал и забрал её домой. Вскоре после этого и случилась авария.

— Думаешь, отец узнал о Гарри и убил её из ревности? Но это же бред! Он не ревнив, он вообще почти без эмоционален.

— С каких пор гнев не считается эмоцией?

— Я... Мне нужно всё это обдумать хорошенько.

— У тебя будет для этого время, там ещё много истории, почитаешь на досуге. А пока есть кое-что, о чём бы я хотел знать подробнее. Расскажи мне о той девушке, что была с тобой в прошлый раз, особенно о её родителях. И как так вышло, что она твоя сестра, — я поморщился на последнем слове. Не уверен, что когда-нибудь привыкну к этому окончательно.

— Мы рассказали всё, что знали. Больше знают лишь они сами, но сомневаюсь, что захотят делиться этой информацией. Знаю только, что родители Адель изменили имена, чтобы скрыться, раньше их звали Сара и Крис.

— А кем они работают?

— А это важно?

— Это может помочь. Умения, которые они получили за двадцать лет, должны где-нибудь пригодиться, попробую отыскать их настоящие имена. Кстати, если у тебя есть их фото, это ещё больше упростит задачу.

— Мама Адель медсестра, а папа — адвокат.

На этом наша встреча была окончена. Киллиан покинул меня очень задумчивым, я же ушёл усталым. Буквально валился с ног. Добравшись до своей кровати, уснул, не раздеваясь.

Утро субботы разбудило меня сообщением. Адель успешно встретилась с детективом и передала тому снимок. Наши опасения подтвердились. Аспен действительно был тем, кто покушался на мистера Флеминга. Я отправил сообщение Киллиану. Тот сообщил, что уже связался с мистером Клерком и обсудили этот момент. Однако арест пока проводить не будут, но о причине такого решения умолчал.

Я решил отвлечься немного и снова погрузился в папки, что передал мне Моури. Хорошо одно, он сумел всё это разложить в хронологическом порядке, потому что сам бы я неделю копался в статьях, архивах и заключениях.

Я узнал, что мама большую часть времени проводила на благотворительных аукционах, инвестировала в медицинские учреждения, образовательные и многое другое. О ней часто писали в газетах. Из памяти сложно было достать какие-то важные вещи, ведь всё, что помнил о матери я сам — это сказки на ночь, танцы, готовку и прочие занятия, не относящиеся ни к чему другому. Я помнил лишь любовь. Но в документах она была другой.

Судя по этому, дома со мной она проводила очень мало времени, стараясь избегать отца. Она либо была занята на работе, либо уделяла время мне, а потом уходила спать. Здесь же были снимки «исподтишка», где она целовалась с каким-то мужчиной, и им явно был не мой папа.

Внутри возникло неприятное, ноющее чувство, будто я её совсем не знал. Женщина с этих строк и моя мама два разных человека. Здесь она сосредоточенная, деловая, изменщица, со мной же была самой ласковой и любящей не только мамой, но и женой. Я помнил, что они были вроде бы счастливы. Или я это себе придумал?

В голове всплыл образ плачущей мамы. Только никак не могу вспомнить причину.

Я помню, как сейчас, она в красивом белом блестящем платье сидит у стены и плачет в колени, но как только видит меня и сразу улыбается. Слёзы высыхают и она мне что-то рассказывает, укладывает в постель.

— А почему ты плакала? — задаю ей вопрос.

— ... — никак не могу вспомнить, что она сказала.

Я помню, подошёл отец, они оба поцеловали меня, и ушли куда-то вдвоём.

Неужели всё, что я помню, было ложью?

Оказалось, замок в Гёрне, куда я возил Адель, всегда принадлежал роду моей мамы, но какой-то дальний предок не сумел его содержать, то ли проиграл в карты, то ли расплатился им в счёт долга — непонятно. Но отец, узнав об этом, выкупил поместье и подарил маме — вернул в род, так сказать.

Закрыв папки и решив, переварить информацию прежде, чем продолжить, я ушёл на завтрак. Со дня на день должна вернуться Адель, но я не могу поехать встретить её. Зато может кое-кто другой. Мой взгляд упал на Дэниела, и я решил присоединиться к нему.

— Нам не обязательно завтракать вместе, — бурчит тот, намереваясь пересесть.

— Я думал, мы поддерживаем легенду о том, что подружились и я принял парня своей сестры. Это же ради неё, — отчего-то мне хочется его поддеть. Объяснить ему, что они никогда не будут вместе. Но умом я понимал, что он может дать ей то, чего никогда не смогу я, поэтому я сдержал себя. — Извини, день паршивый. Новостей от неё не было?

— Завтра утром возвращается. Хочешь поехать со мной? — скептически поднимает бровь Харпер.

— Как бы ни хотел, не могу, — отвечаю без подробностей. После того, что узнал об Аспене не хочу рисковать и выезжать из академии лишний раз, вдруг этот ублюдок следит и за мной. Если я вот так без веских причин выеду в Шатвиль, будут вопросы, зачем я просил его поехать в мой дом, когда мог сам. Можно свалить на мою лень и «замашки богатеньких», как любит повторять Адель, но лучше не подставляться лишний раз. Ещё пара дней работ и я свободен.

Вечером следующего дня ко мне заглянула Флеминг. Она неловко прошла в мою комнату и села на диван, потом оглянулась, что-то вспомнила и пересела в кресло. Она вкратце рассказала, как пошла встреча с детективом, о здоровье своего папы и причитаниях Кэтти, а потом воспылала яростью, стоило мне сообщить ей, что ареста не будет.

— Он думает, что твой отец заказал моего? — спрашивает она о Моури, немного успокоившись.

— Какой в этом смысл?

— Если твой... наш отец причастен к смерти твоей мамы из-за ревности, может он... Может он до сих пор что-то испытывает к моей? А папа просто мешает. Или он мстит ему.

— Ты, правда, так думаешь? — мне было сложно разобраться в своих чувствах. А вот эмоции Адель чётко отразились на её лице. Ей было неприятно думать об этом, она будто сама пыталась убедить себя в том, что говорила, но взгляд выражал глубокую задумчивость. Она не верила в это, но и не отбрасывала этот вариант.

— Иначе, почему ареста не будет? Если преступник очевиден, то не арестовать его могут лишь в том случае, что б найти заказчика. Разве нет?

— Я не думал об этом.

Я упал на кровать, закрывая лицо руками. До чего ж всё запутанно. Не может отец быть убийцей, не может. Даже если он бил маму и меня, не мог же он, и правда, убить. Не хочу верить в это. Не хочу. Не могу.

— Я пойду, меня Дэн ждёт, — сообщила Адель и тихонько вышла, оставив меня одного.

На выходных я уехал домой. Хотелось сменить обстановку и отвлечься от мыслей об изменах, убийствах и расследованиях. Я позвал к себе Роба и Марка, но оба отказались. Первый куда-то внезапно уехал, второй был с Мэдисон и пообещал заехать на следующий день. Меня захватила хандра и я направился в сторону домашнего бара.

Стакан виски, а потом ещё парочка унесли мои мысли в какие-то дали. Музыка на всю квартиру не дала мне услышать возвращения отца домой. Я почувствовал себя маленьким дебоширом, но отец не сказал ни слова. Он взял пустой стакан и протянул мне. Я наполнил его виски и мы в тишине выпили ещё по стаканчику.

Алкоголь развязал мне язык, ибо в здравом уме я бы ни за что не решился на этот разговор.

— Ты ненавидел мою мать? — внезапно спросил я.

— С чего ты это взял?

— Когда ты говорил о матери Адель, твои глаза светились. Не помню, что б хоть раз ты так выглядел, когда говорил о матери. Даже сейчас.

— Сын, я устал после долгого перелёта и дороги из аэропорта. Чего ты от меня хочешь?

— Правды. Скажи, кто такой Гарри? Почему мать изменяла тебе? Ты бил её так же, как меня в детстве? — вопросы посыпались с моего языка, один другого краше. Я практически на блюдечке преподнёс ему информацию, что копаюсь в прошлом.

Стоит ли говорить, как он разозлился? Он кричал, едва не плевался, отрицал всё, что только мог.

— Я любил твою мать, а она мне изменяла с этим нищебродом! Да лучше б я её своими руками придушил! — сказал он напоследок и заперся в кабинете. Спустя минут десять он спустился, бросил мне в руки какую-то папку и вышел из дома, хлопнув дверью.

Проснулся я от слепящего солнца. Я лежал на диване во вчерашней одежде, на столе стояла пустая бутылка и пара пустых стаканов, а в руках у меня была какая-то папка. Когда я пролистал ей, то понял, что я собирал мой отец. Или нанятый им частный детектив. Внутри были снимки мамы и Гарри, много снимков. В кафе, на благотворительных вечерах, в больнице. Он был везде. Высокий, щуплый, русый мужчина в очках. Простая одежда. Отец прав. Посредственность. Что могла найти в нём мама, чего не было в отце во времена их молодости? Но на последнем снимке я понял что. На очередном светском приёме мама была в белом блестящем платье, её волосы были собраны в высокий пышный пучок, точно пима балета, а не светская львица. Но не это было важно. Она так смотрела на этого Гарри, как никогда не смотрела на отца. В её глазах светилось абсолютное счастье. На втором снимке она целовала его, закрыв глаза. Это было в нашем замке. В нише под лестницей, где они думали, что их никто не увидит.

Судя по всему, это был тот самый вечер, о котором говорил Киллиан. Мама была в том же платье. И плакала, наверное, в ту ночь из-за того, что отец приехал на вечер и всё узнал. Или раскрыл, что знал давно. Я позвонил Киллиану и снова попросил о встрече. Полагая, что разговор пойдёт снова о том, что отец мог сделать из ревности, я вызвал себе моральную поддержку.

Уже через час мы трое сидели в нашем привычном месте. Адель держала меня за руку под столом, пока Моури отчитывал меня за сумасбродный поступок.

— Как ты мог рассказать ему?! Он же теперь обо всё позаботится, всё подчистит за собой, найти будет уже ничего нельзя.

— Он дал мне это, — я бросил на стол папку с фото-доказательствами измены мамы.

Киллиан быстро пролистал сводки и фотографии, а потом своё достал из нагрудного кармана и сравнил. Они были идентичны.

— И что это значит? — не выдержала паузы Адель.

— Это значит, что я знаю, кто следил за твоей матерью по заказу отца.

Взгляд Киллиана словно потемнел, брови сдвинулись к переносице. Он явно был недоволен. Имени он не назвал, но сказал, что теперь будет немного проще, если Эдвард не решит взять всё под контроль.

— Этот детектив давно покину наш мир, если можно так выразиться. Однако, я знаю, где достать дела, которые он вёл. Мы учились вместе, у него была глупая, как мне казалось, привычка записывать всё на бумагу, а не в электронном формате. Сейчас это привычка может оказаться полезной, потому что он никогда ничего не выбрасывал.

После этих новостей разговор не шёл. Адель задала лишь единственный интересующий её вопрос.

— Это вы попросили об отсрочке ареста Аспена? — брови Киллиана поднялись, а рот слегка приоткрылся.

— У вас совсем нет секретов друг от друга? — пытался отшутиться он. Но Адель настояла.

— Ответьте мне, вы считаете, что за покушением стоит не Аспен?

Моури не оставалось ничего, как ответить. Он кивнул, а его сочувствующий взгляд перебежал на меня.

— Я думаю, что эти два дела могут быть связаны. Пока не могу объяснить ничего толком, но это... своего рода наша чуйка. Здесь всё не просто так.

Адель прикрыла рот рукой, кажется, вполне осознав, кем является наш отец. В её глазах больше не было замешательства, только ужас. Я же не покидал надежды, что это ошибка. Что-то внутри меня противилось этой «правде».

Глава 25

Адель Флеминг

После встречи с мистером Моури, я долгое время не могла выбросить из головы, что один мой отец пытался убить другого. Уверенность в этом росла во мне с каждой секундой. В голове всплывали разные моменты, в особенности первая встреча с Эдвардом. Выходя из ректорского кабинета, он сразу узнал меня. Будто уже видел прежде. И мне кажется, я даже знаю когда.

В тот день, когда я впервые столкнулась с Эдрианом в клубе Taumel. Ведь что-то же он делал в том захолустье? Сомневаюсь, что Эдриан сам решил поехать в глушь ради нового клуба. Наверное, он был там по делам с отцом.

И реакция моих родителей на новость о Салливанах. Они могли, конечно, помнить это имя из прошлого, но им понадобилось бы хотя бы несколько минут на то, что б отыскать это в памяти. А они будто держали руку на пульсе. Хотя... Они бы не стали настаивать на моём обучении в Висте, если бы знали. В этом я уверена.

Чёрт, я так запуталась!

— Планета вызывает Адель! — видимо, не в первый раз позвал меня Джек.

— Прости, задумалась.

— Поделишься?

— Экзамены на носу, думаю какие предметы лучше подтянуть, — я постаралась улыбнуться и влиться в разговор.

Я не совсем соврала. На носу сессия, итог которой определит, получу ли я стипендию ещё и в следующем семестре. Думаю, пора отказаться от работы в отеле, денег я накопила, а времени и нервов на всё не хватает.

После обеда и последней пары я закрылась в комнате. Желания с кем-то видеться и проводить совместно время не появлялось уже несколько дней. Сегодня не стало исключением. Но моим планам суждено было быть нарушенными. Дэниел притащил бутылочку сидра и маленький тортик.

— Хочешь или нет, ты должна провести сегодняшний вечер со мной. Иначе потом будет сама жалеть.

— Это ещё почему? — улыбнулась я, разворачиваясь на стуле к парню.

— У меня день рождения, — заявил он, раскладывая всё на стеклянном столике.

Чёрт, как я могла забыть?

— Так, по лицу всё уже вижу. Забей. В последнее время тебе забот хватает, так что я не в обиде. Но буду, если откажешься! — он явно шутил, ведь как бы я могла отказать теперь.

Но совесть подняла свою голову и начала меня тихонько грызть.

— Дэнни, прости меня. Я без подарка. Что бы ты хотел?

— Один вечер с тобой. Без нервов, без детективов, Эдриана, Джека и кого там ещё нелёгкая может принести. Давай просто отключим мобильники и закроемся на всю ночь.

Я подошла к Дэниелу, он усадил меня к себе на колени. Я мягко поцеловала его в щёку, тогда как он коснулся губами моего уха, спустился по шее и лукаво мне улыбнулся. Молча встав, я заперла дверь на замок. Мы открыли бутылку и под тортик выпили сидра. Дэниел рассказывал, как отмечал день рождения в детстве, какие праздники ему устраивала мама, а он боялся признаться, что предпочитает тихие вечера шумным вечеринкам.

— Не хотел её обидеть, она так старалась каждый раз. Думаю, это был скорее праздник для неё самой.

— Она тебя очень любит. На самом деле, это удивительно. Я думала, что все бизнесмены заняты лишь работой или собой, а твоя мама уделяла тебе много внимания. Это здорово. И в то же время это ожидаемо, любая мать должна любить своего ребёнка так же сильно. Мне сложно понять тех, кто рожает и не занимается потом детьми, — Дэниел ухмыльнулся и обнял меня.

— А сколько детей ты хочешь? — вдруг спросил он меня.

— Наверное, двоих.

— Мальчика и девочку? — рассмеялся он. Я кивнула. — Как банально, — сказал он беззлобно, но я всё равно поднялась на локтях.

— Ээй, это мои желания и мечты, кто знает как там получится, дай насладиться.

— Всё, всё, сдаюсь, — он рассмеялся, возвращая меня в объятия. — Я тоже хочу двоих. Только не сейчас, разумеется. Лет через пять было бы идеально.

Я мысленно с ним согласилась.

Мы проболтали так полночи, пока не уснули, в чём были.

Утром пришлось встать пораньше, что бы успеть сходить в душ и сменить одежду. Сидр и полночи без сна дали о себе знать, в теле была лёгкая усталость. Хотя на Дэниеле это визуально никак не отразилось. Выглядел он довольно бодрым.

Твёрдо решив, что мне срочно нужно придумать ему подарок я написала смс Джеку и попросила взять завтрак ещё и на нас. Лень было ещё и в очереди стоять.

На выходе из комнаты мы не остались незамеченными, тихие шепотки и хихиканье распространилось по коридору, а там и по всей академии, я уверена. В столовой, Джек с Алисией заняли нам места и выполнили мою просьбу, набрав завтрака на четверых. Я стрельнула гневным взглядом в Джека, а что тот пожал плечами. Кажется, не понял, из-за чего я злюсь.

— Вчера у Дэна день рождения был, как оказалось, — выделила последнюю фразу, обратив взор на Джека. Тот едва не поперхнулся едой.

— У тебя была днюха? А почему ты не сказал? — моя злость была развеяна вопросом рыжика. Кажется, Дэниел со всеми нами в шпионы играет. Что ж ладно, тогда претензий к другу не имеется. Только теперь надо выкручиваться.

— Предлагаю сегодня посидеть всем вместе. Или можно в Шатвиль съездить, завтра всё равно выходные, можно отоспаться.

Алисия поддержала идею с Шатвилем, Джек тоже не ста возражать, а вот Дэниел не оценил затею. Он не хотел никуда ехать и устраивать праздник, пришлось его заверить, что мы просто поиграем в боулинг, съедим пиццу, и это не будет похоже на грандиозный праздник.

— Ну, дава-а-ай, со следующей недели начинаются экзамены. Повод повеселиться представиться не так скоро, — помогала уговаривать Алисия. Под нашими совместынми чарующими взглядами он сдался.

После пар мы так и сделали. Я надела короткое синее платье с длинными рукавами и ботинки на шпильке, Дэниел и Джек особо не наряжались, а Алисия, как и я, сочла выход из академии хоть и не праздником, но поводом покрасоваться. Прямые русые волосы она подкрутила и верхнюю часть волос закрепила маленькой заколкой на затылке. К чёрным брючкам и туфлям на каблуке она добавила шёлковую голубую блузку. Небольшие аксессуары выгодно подчёркивали её образ.

— Сегодня мы с тобой как сестрички? — улыбнулась она, глядя, что я тоже в синем.

За воротами академии нас уже ожидало такси. Мы быстро домчались до окраины Шатвиля в выбранный боулинг-клуб. Свои прекрасные каблучки, конечно, пришлось обменять на специальные сменные кеды, но на общий настрой это не повлияло.

Время бежало быстро, за игрой прошло два часа и мы отправились в пиццерию. Втихаря, я черканула смс Кэтрин, она хорошо сдружилась с Дэнни за последнее время, и мне казалось, она бы хотела знать о его небольшом празднике. Долго ждать не пришлось, довольно скоро телефон Дэна зазвонил, являя нам картинку рыжеволосой бестии. Пока она его поздравляла, Дэн нас не слышал, а мы решали с Джеком и Алисией, что подарить.

Сошлись на том, что сделаем отдельные подарки. Джек с Алисией подарят ему поход на массаж, а я вспомнила, как Кэт рассказывала мне, что Роб отвёл е в особое место, где парфюм делают под тебя с индивидуальными запахами. И решила, что это будет отличным подарком и парню тоже.

Вечер закончился ближе к полуночи, едва мы успели войти в академию, ворота закрылись. Расходиться не хотелось, но Дэнни сослался на усталость. А стоило нам оказаться вдвоём, он утащил меня в свою комнату и всю ночь опровергал свою усталость.

Утром я тихонько выбралась из постели Дэна и ушла к себе. Я приняла душ и принялась выуживать у Кэтрин адрес той парфюмерной. Попытки успехом не увенчались, потому пришлось идти к Роберту за подробностями. Парень предложил отвезти меня, и я согласилась. Я купила сертификат, действительный в течение трёх месяцев, мне его красиво упаковали и мы заехали с Робом позавтракать.

Я не удивилась, когда увидела направляющего к нам Марка. Вряд ли бы Роберт просто так предложил подвезти меня, наверняка у него свои планы, так что домой придётся возвращаться самостоятельно. Но это меня не огорчало, ведь я сделала, что хотела — купила подарок.

Втроём мы позавтракали, когда Марк спросил про следователя. Не знаю, что им рассказывал Эдриан. Говорил ли он им о матери и о том, что узнал, поэтому я попыталась ответить обтекаемо.

— Нам остаётся лишь ждать. Мы знаем точно, что это был... Я... — вдруг я осознала. — Я вообще-то не знаю, могу ли говорить об этом.

— Аспен. Мы знаем. Эдриан рассказал всё. Про маму тоже, не волнуйся, его секретов ты не выдаёшь. Мы почти семья, так что нам он доверяет даже это, — грустно улыбнулся Марк.

— Что ж тогда...

— Мы знаем, что ты и Моури подозреваете Эдварда. Эдриан спокойно отнёсся к этому, хотя сам до конца не верит, — объяснил Роберт.

Мне было странно обсуждать это с кем-то кроме Эдриана. Ведь даже я не рассказала об этом Кэт или Джеку, но с плеч вдруг упала такая гора. Я могла поговорить об этом с теми, кто не причастен к этим тайнам никаким образом. И я дала себе волю.

Я поделилась подозрениями и размышлениями о родителях, о том, что они могли встречаться до того, как я перевелась в Висту.

— Может ты и конкурс выиграла не просто так? — предположил Марк.

— Вообще-то конкурс я выиграла своими мозгами. Меня проверяли при маме в кабинете ректора «Логара».

— Я не говорю, что ты глупая. Мы знаем, что это не так. Но что если Эдвард решал не просто какие-то дела в Хэвенсайде, что если он повлиял на отбор победителей?

— Но конкурс был зимой, а Эдриана я там встретила в начале осени.

— Не думаю, что он стал бы ехать за такой ерундой лично, — возразил Роб. — Если он и замешан в этом, то сделал бы всё по телефону. Такому, как он нет нужды ездить куда-то.

— Даже если и так, это уже не важно, — продолжила я. — Я здесь и втянута в историю по самые уши. Так что он повлиял или судьба — не имеет значения. Что важно, так это почему он хотел убить моего папу? Предположительно он, — поправила я себя. Всё же ребята друзья Эдриана, не хочу создавать впечатление, будто я на сто процентов виню его отца. Нашего отца.

— Он любил твою маму. Судя по тому, что рассказывал Эд, то ваш отец жуткий собственник и мог сделать это просто из давней ревности. А может он подумал, что у него есть шанс на счастье, — начал Марк. — Если с женой не получилось, то с любовью молодости может. Тем более, что дочь его приняла.

Голова разрывалась от мыслей. Завтрак мы закончили в тишине, каждый размышляя о чём-то своём. Хотя, уверена, все думали об одной и той же ситуации. Вскоре Марк уехал по делам, а Роберт предложил ехать обратно.

— Я думала, у тебя какие-то дела в городе.

— Было одно, тебя отвозил. Теперь можем ехать, если тебе больше никуда не нужно.

Я покачала головой, и мы вернулись в Висту. В пути мы молчали, но это не напрягало. Я могла ещё раз обдумать слова Марка и Роберта. Что если Эдвард действительно узнал обо мне раньше и подстроил мою победу, что бы перевезти дочь поближе? Неужели всё это затеял он? Тогда почему не признался сам, а ждал, пока я сама узнаю?

Машина остановилась. Роберт открыл мне дверь и пода руку. Мы вернулись в академию, где меня уже ждали Джек и Дэниел. Они помахали рукой из столовой, когда Бёрк придержал меня за локоть.

— Я рад за тебя, Адель, если ты действительно счастлива с ним, — он выделил слово и кивнул на Дэниела, а потом продолжил. — Но что если Эдриан тебе не брат? За что-то же Эдвард бил свою жену. Интересно, за что?

Он ушёл, оставив меня в недоумении.

Я взглянула на Дэниела. Мне действительно хорошо с ним. У нас похожие паны на жизнь, в его семье нет никаких проблем, тайн и заговоров. Я бы могла прожить с ним счастливую жизнь. Но если Эдриан не мой брат, то... что? Что тогда? Сможем ли мы быть вместе после всего, что испытали? Я так долго приучала себя к мысли, что мы родственники, что теперь трудно поверить в обратное. Смогу ли я не вспоминать о кровном родстве при любой близости? Ну и зачем Роберт сделал это? Зачем поселил во мне сомнения?

Или надежду?

— О чём задумалась? — спроси Дэн, целуя в щёку.

— О будущем, — на автомате ответила я. — Думаю, что могла бы прожить с тобой всю жизнь.

— А ты бы хотела?

— Да, — ответила я абсолютно честно.

— Адель, ты любишь меня? — вдруг спросил он. Я подняла на него глаза и вдруг осознала.

— Да, — люблю его.

И Салливана тоже. Я люблю их обоих. Как же я попала.

Дэниел подхватил меня, закружив по залу. Он улыбался так широко и радостно, что я тоже заразилась этой эмоцией. Ощущение лёгкости накрыло так же внезапно, как и осознание чувств. Мы сели за стол к недоумевающим Джеку и Алисии. Дэниел тут же похвастался, что я призналась ему в любви и в этот момент сзади нас кто-то кашлянул.

— Мои поздравления, — как-то безрадостно проговорил Эдриан и быстро ушёл.

Да уж, лучшего момента выбрать было нельзя. Но бежать за ним я не стала. Мне следовало уже определиться с тем, чего я хочу от своей жизни, от будущего. А я хотела безопасности. Я хотела лишь любить и быть любимой, без тайн, без нервов, без вечных переживаний «а что скажут люди?» и Дэн мог мне это дать.

Вечер прошёл за зубрёжкой учебников и шпаргалками. С понедельника началась экзаменационная сессия. В Висте правила тишина. Студенты всех курсов усилено вчитывались в книги, посещаемость библиотеки (во многом из-за компьютерного угла и принтеров) резко возросла. Рефераты, курсовые, дипломные работы шли одна за другой, мне предстояло тоже задуматься о теме диплома. Как ни как, последний курс, а я даже не начинала работу над этим.

Я встретилась со своим куратором, мы определили для меня тему и мне помогли составить план. Получив наставления и размере шрифта, расстоянии между строк и прочих деталях без которых работу не примут я ушла к себе.

Пожалуй, я была одной из немногих, у кого здесь не было своего ноутбука, о чём я невзначай упомянула при друзьях. На следующий день мне доставили новенький компьютер прямо из магазина. Я донимала Дэна зачем он это сделал, но оказалось это постарался Джек.

— Но как? Это же дорого, — не могла я понять такой щедрости. Я могла ожидать подобного от Эдриана или Дэниела, они оба дети бизнесменов, но Бенсон...

— Так это наш семейный бизнес, — улыбнулся рыжик, а я поняла, что никогда не спрашивала его о семье и достатке. Это понял и сам Джек и потому объяснил. — Мой дедушка начинал с инвестиций. Он делал упор на технологии, а со временем купил почти все акции одной начинающей компании. Сейчас эта марка известна во всём мире, и он её полноправный владелец.

Я горячо поблагодарила друга и работа над экзаменами и дипломом пошла намного быстрее, чем, если бы я бегала в библиотеку. Конечно, для печати всё равно приходилось ходить туда, но это не занимало столько времени. В общем, за месяц я написала треть диплома и была горда собой. Я успешно закрыла сессию одной из первых и получила добро на стипендию во втором семестре. А так же позволение прийти на февральский бал.

По традиции, как и год назад, те кто успешно закрыли сессию, имели возможность прийти на праздник всех влюблённых. Более того, я могла привести с собой кого-то извне академии, но как раз в этом году мне это было и не нужно. Хотя от компании Кэт я бы не отказалась.

— Я и так приеду. Меня Роберт позвал. Кстати, у меня для тебя есть новость, — заинтриговала подруга и так и не созналась. Оставалось лишь ждать праздника.

Занятий пока не было, закрывшие сессию студенты разъехались кто куда. Мне ехать никуда не хотелось. Праздновать или отмечать пока рано. Я смиренно ждала, пока мои друзья сдадут свои зачётки, тогда все вместе мы сможем выдохнуть и повеселиться.

Я шла к своему корпусу в комнату, когда увидела спешащего куда-то Салливана. Мой окрик он не услышал, потому я молча последовала за ним быстрым шагом. Догнав, узнала, что он опять едет на встречу с детективом Моури.

— Поехать с тобой?

— А Дэниел отпустит? — съязви он. Я злобно посмотрела на Салливана, чего хватило, что б он прикусил язык.

Спустя минут двадцать мы оба направлялись в Шатвиль.

— Что-то зачастили эти встречи. Дело движется, да? — поинтересовалась я.

— Он сказал, что нашёл что-то и хочет поделиться. Он перестраховщик, ещё ни разу не сообщал мне чего-то по телефону, только лично.

— Лесли с Сарой ходят парой? — пошутил Киллиан при встрече. А затем рассказал, что ему удалось отыскать записи того частного сыщика, что был нанят Эдвардом.

По словам Моури мужчина всегда перестраховывался и находил информации больше, чем выдавал заказчику, потому что искал компромат на самого заказчика, на непредвиденный случай. Однако это всё равно не спасло его от убийства. Возможно, даже стало причиной.

Из записей стало известно, что Роман Оливии и Гарри длился много лет. И если верить отчётам, то Эдвард узнал об этом незадолго до того приёма в замке. Он подстроил свою командировку, чтобы вывести супругу на чистую воду и когда нагрянул на вечер, то увидел воочию милующуюся пару.

— Но мы это и так знали, это не новые сведения, — возразил Эдриан.

— Возможно, но вот дальше самое интересное. Спустя какое-то время после той самой ночи случилась известная нам авария. Оливию увезли в ближайшую клинику, где она скончалась от травм не совместимых с жизнью. Так мы думали. На самом деле её довольно быстро перевезли в другое место, в пригороде Шатвиля. Я побывал там, и мне удалось выудить кое-какие архивные документы. Благо тогда ещё ничего не хранилось в компьютерах и данные не были уничтожены. Так вот судя по тем документам, травмы были получены не в ходе столкновения, а в ходе рукоприкладства.

Я видела, как челюсть Эдриана сжалась. Положив руку ему на плечо, я слегка сжала, давая понять, что он не один. Киллиан сделал небольшую паузу, давая переварить услышанное. Мы хоть и знали, что Оливия попадалась под горячую руку Эдварда, но одно дело, когда это просто семейные ссоры, а другое — когда речь о смерти. Об убийстве.

Хотя подобное отношение, ни при каких обстоятельствах оправдать невозможно.

— Машина была отправлена на экспертизу, но поломок, как причины отказа работы машины, обнаружено не было. А травмы полученные Оливией были настолько сильные, что она долго мучилась, но так и не смогла выкарабкаться. Напрашивается один вывод: Эдвард не рассчитал силу и избил... Оливию да такой степени, что аварию пришлось подстроить уже после её смерти, — Киллиану слова тоже давались нелегко. Он старался говорить отстранённо, но по тому, как он сглатывает ком в горле, было видно, что Оливия была ему дорога.

За столом повисло тягостное молчание. Никто не решался нарушить его, пока не зазвонил мой телефон. Я отбила вызов, но пришло сообщение от Дэниела, волновавшемся, куда я пропадала. Мы попросили счёт и попрощались. Но когда мы с Эдрианом уже вышли из кафе, в голове снова возник голос друга. Я попросила Эдриана подождать снаружи, а сама вернулась к Киллиану.

— Мистер Моури, — начала я, но он перебил меня.

— Думал, мы уже давно на «ты», — я неловко кивнула и улыбнулась, а затем задала интересующий меня вопрос.

— А сколько именно длился роман Оливии и Гарри? Может ли быть так, что Эдриан... — я не закончила. Вопрос повис в воздухе, обдаваемый отчаянной надеждой.

— Я не знаю, Адель. Возможно всё.

Он понял меня сам. Он видел по моему лицу, что меня беспокоит и потому не стал врать и юлить, а сказал как есть. Возможно всё. И потому я твёрдо вознамерилась это проверить. Выйдя из кафе, я посмотрела на «брата». Пусть я и убедила себя в том, что мы родственники, но противная, глупая, безумная надежда, звучащая голосом Роберта Бёрка возвращала меня в то время, когда мы были просто Эдрианом и Адель.

В преддверии праздника главный зал академии украшали к празднику всех влюблённых. Экзамены и сессия были оставлены позади, а приготовления и приятные хлопоты впереди. Выбор платья, причёска, макияж и прочие атрибуты праздника послужили мне хорошим прикрытием для того, что бы съездить в клинику в пригород Шатвиля.

Именно там было отдельное генетическое крыло, где проводили ДНК-тесты, а по всем законам судьбы именно эта клиника была построена благодаря покровительству Оливии Салливан.

Я не могла никому рассказать, что задумала. Кэт здесь не было, а это не телефонный разговор. Джек больше дружит с Дэном, чем с Эдрианом, я бы не получила той поддержки, на которую рассчитывала, самому Эдриану я не собиралась говорить до самого момента поездки.

Мой план был прост. Дэниелу и Джеку я сказала, что мне нужно новое платье, но ни один из них не должен его видеть. Поэтому я поеду с «братом», к тому же если оно будет дорогое, то с них я бы не посмела взять денег, а тут семья, как ни как, немного проще. Да и Эдвард давно сделал мне кредитку без лимита. К ней, правда, за полгода я так ни разу и не прикоснулась, всё как-то за стипендию и зарплату было.

Эдриану моя затея не понравилась. Он не хотел ехать со мной, выбирать платья и так далее, но я настояла. Я могу его понять, во-первых, это не мужское дело, а во-вторых несколько недель назад он услышал о моём признании другому. Я бы тоже не захотела на его месте. Но сказать правду, я почему-то не решалась.

Когда мы выехали за пределы Шатвиля Салливан забеспокоился.

— Это ж в какой такой магазин мы едем, что его даже в столице нет?

Я оставила его без ответа, а сама пыталась успокоиться. Машина остановилась у большого медицинского центра. Эдриан вышел и подал мне руку. Он не спросил ни слова, но встал спиной ко входу и скрестил руки на груди. Кажется, пришла пора раскрывать карты.

— Ты говорил с Робом? — начала я издалека.

— О чём именно?

— Знаешь, когда у Дэниела был день рождения, я решил подарить ему духи, но такие, какие он сам себе сможет сделать. Адрес знал только Бёрк и он отвёз меня туда лично. Тогда я узнала, что ребята в курсе всего расследования.

— Я подумал, раз ты всё рассказываешь друзьям, я тоже могу облегчить душу.

— Я не говорила никому. Я рассказала о нашем родстве в начале года, но не о семейных тайнах. Впрочем, это уже не важно. Роберт не раз заводил разговор о том, что мы с тобой ну совсем не похожи друг на друга. В империи белых вод впервые. А недавно он заставил меня задуматься об этом. И кое-какие события я игнорировать не смогла.

Я кивнула на здание, Эдриан повернулся и его взгляд обрёл ясность. Осознание свалилось на него внезапно, от чего он пробормотал что-то невнятное. Салливан опустил голову, прикрывая глаза, он глубоко вдохнул и выдохнул, а потом взял меня за руку и сам повёл внутрь.

Мне было трудно понять, какие эмоции помимо замешательства он сейчас испытывает. Я же была в ужасе. Фактически сейчас определиться моя судьба. Наша судьба. Мы либо брат и сестра и навсегда попрощаемся с чувствами друг к другу, либо обретём шанс на счастье, но в этом случае Эдриан останется сиротой. Как ни крути для него перспективы нигде не радужные. Мне кажется, он тоже понимал это. Ибо шли мы в такой тишине, словно на виселицу.

— Здравствуйте, проходите, — женщина на вид лет пятидесяти указала нам на кресла.

Она напечатала что-то в компьютере, задавала вопросы о здоровье, о виде теста и так далее. Взяла у нас кровь и поместила в специальные пробирки. Взяв в руки маркер, она спросила наши имена.

— Адель Флеминг, — моё имя не вызвало в ней никаких эмоций, она молча подписала пробирку с моей кровью и поместила её в шкафчик. Но когда назвался Эдриан...

Готова поклясться она узнала его. Не лично, нет. Она узнала его имя. Пробирка с кровью едва не упала, но она успела взять себя в руки, подписать второй образец и сунуть его к первому. Она снова внесла наши данные в систему и попрощалась, сказав, что о результатах сообщит по телефону и тогда можно будет приехать и забрать. Обязательно лично, любой из нас.

— Странная она, — выдал Эдриан, подкуривая сигарету, когда мы вышли на улицу.

— Она знает тебя, — озвучила свои мысли.

— Не удивительно, больница названа моей фамилией.

— Нет, — я помотала головой. — Она знает тебя.

Человек, узнавший о приходе того с чьей помощью строилась больница обрадовался бы, восхитился родителями, похвалил бы, а женщина испугалась. Она не просто потеряла к нам интерес, а даже хотела поскорее отделаться от нас.

Эдриан выбросил сигарету в урну в тот момент, когда из главного входа вышла та самая женщина. Я инстинктивно потянула парня на себя, прячась вместе с ним за угол здания.

— Да здесь можно курить, — пробубнил Эдриан. Я шикнула на него и выглянула из-за угла.

Женщина оглядывалась по сторонам, будто проверяя, не следит ли за ней кто-то, а потом у неё зазвонил телефон.

— Да. Да, звонила. Твой сын объявился. На родство с какой-то девушкой. Хорошо, сделаю, как есть. Сейчас? Нет, свободна. Хорошо, я жду.

Престраннейший разговор заставил меня стоять на месте и не выпускать Эдриана. В импровизированной засаде мы простояли около пятнадцати минут, а потом подъехала машина, которая притормозила прямо возле врача. Не помня себя, я быстро достала телефон и сделала фото, а потом машина увезла эту женщину в неизвестном направлении.

— И что это было? — буркнул недовольно Салливан.

— Ты не слышал, о чём она говорила? — уставилась я на Эдриана в недоумении.

Как можно быть таким тугодумом? Она явно связана с нашим отцом, неизвестно не испортит ли она нам результаты. Вот только за ней приехал явно не наш водитель. И уж точно не сам Эдвард. Но тогда кто?

Недолго думая, я отправила фото машины Киллиану, с просьбой узнать, кому принадлежит и где живёт владелец. К моему удивлению мужчина не стал задавать вопросов, ограничившись простым «ок». А пока он это будет выяснять, мы можем и вправду съездить за платьем. Эдриан такой перспективе не обрадовался.

Спустя несколько часов хождений платье было выбрано, куплено, запаковано и даже укомплектовано украшениями. Салливан, как ни хоте показать, что он недоволен, не мог отвести от меня взгляда и даже перестал бурчать. Напоследок мы заскочили поужинать и, в конце концов, добрались в академию.

Утром меня ждал сюрприз в лице рыжеволосой подруги. Как оказалось, сюрприз ждал меня ещё вчера, но я «слишком долго выбирала платье» и она уехала с Робертом в Шатвиль.

Пока я умывалась и приводила себя в порядок, мне пришло сообщение со всеми данными от Киллиана. Я разрывалась между желанием проверить, кому отчитывалась та врачиха и желанием поскорее всё обсудить с лучшей подругой, у которой для меня какая-то супер-интригующая новость.

Помощь я себе нашла в лице Эдриана, перекинула ему данные и попросила проверить. Хорошо, что я не видела его недовольного с самого утра лица, хотя уже знала интонацию, с какой он мог бы мне ответить. Я выбрала подругу.

Мы отправились на завтрак в город. Джек увязался с нами, ссылаясь на то, что Алисия сегодня занимается подготовкой, как и все девочки. Втроём мы весело провели время, а Кэт рассказала последние новости из Хэвенсайда.

— Я заходила к твоим родителям, как раз когда к ним пришёл следователь. Он не сказал им, что знает, кто покушался на мистера Флеминга, как ты и просила. Но когда мы вышли он сказал, что проверял и у этого мужчины, оказалось, есть алиби. Его предоставил ему мистер Салливан. Он совместно с Киллианом ищут способ вывести их на чистую воду, но пока явных доказательств нет, — новости были не лучшими, однако уж какие имелись. Говорить об этом не хотелось, мне в кои-то веки хотелось просто повеселиться. Поэтому я свела тему к тому, что меня давно мучило.

— Так что же там за новость? Ты меня так не интриговала ещё с десятого класса, когда лишилась девственности, — негодовала я. Джек навострил ушки. Кэтрин выждала момент, что бы все перестали жевать, пить и в оба глаза смотрели на неё, а потом достала что-то из сумочки, повертела в руках под столом и протянула нам руку.

На безымянном пальце красовалось кольцо с неприличных размеров камнем. Кэтрин едва не прыгала на месте от нетерпения, а я не могла издать и слова.

— Роберт сделал тебе предложение? — первым опомнился друг.

— Да! — воскликнула она и наконец-то завизжала. Я переводила взгляд с неё на Джека и на кольцо. — Признаться, я думала, что ты первая выйдешь замуж, Адель, но у вселенной свои законы.

— Обалдеть, — шокировано выдала я. — Кэтти, поздравляю.

Больше слов у меня не нашлось, я просто стала и обняла подругу. Я была так за неё рада, что из глаз сами собой полились слёзы.

— Ну, ты чего-о?

— Нет, ничего, просто это так здорово. Я очень, очень счастлива за вас. Но это так неожиданно. Как быть с университетом? Впрочем, тут осталась ерунда. А когда свадьба? А что сказала мама?

Вопросы посыплись из меня градом. Джек тоже вставлял свои пять копеек. В общем, мы заказали ещё шампанского, десерты и отметили событие как полагается.

Эдриан Салливан

С самого утра мне пришлось ехать в какие-то дебри. Нет, я был рад, что Адель решила сделать этот тест, это давал призрачный, но всё-таки шанс, но вот на роль подручного я не нанимался. Да и сдалась ей эта врачиха? Что в ней такого? Подумаешь, докладывает отцу. Хотя, Адель права, что если результаты будут подделаны, какими бы они не оказались? Придётся искать другое место и идти туда под чужими именами.

«История повторится», — хмыкнул про себя.

Ради правды, пожалуй, стоит и покататься разок. Адрес привёл меня к маленькому городку в двух часах езды от Шатвиля. Маленькие пятиэтажные дома с квартирными блоками, тихий спальный район, школа, парк, озеро. В таком месте можно жить. Особенно с детьми, вдалеке от столичной суеты.

Адрес привёл меня к одному из квартирных блоков. Я не знал, стоит ли постучать или просто понаблюдать с улицы. Хотя, что бы я мог увидеть? Адель на смс не отвечала, звонить не было смысла, раз она с Кэт — не услышит. Я не придумал ничего лучше, чем просто пойти по адресу. Всё равно неизвестно чего дать. Я нажал на звонок.

Дверь открыл светленький голубоглазый мальчишка, на вид лет десяти.

— Вам кого? — спросил наивно.

— А ты не боишься открывать дверь незнакомым людям? — спросил, не найдя что ответить. Из квартиры послышались звуки, и в коридор вышла женщина.

Сердце пропустило удар.

Я словно упал в глубокий тёмный колодец, без звука, без света, без мира. Всё, что я видел — лицо матери. Светлые волосы, обрамляющие молодое лицо, глаза, смотрящие на меня с любовью и руки, тянущиеся меня обнять.

Когда я вынырнул в реальный мир, видение не пропало. Оно изменилось. Лицо приобрело возрастные морщины, глаза смотрели с немым шоком, а руки... безвольно висели вдоль тела.

— Эдриан? — прошептала мама, не веря своим глазам.

Живая.

Глава 26

Мы сидели на небольшой, но уютной кухоньке. Мальчишка убежал в свою комнату, а мама стояла и смотрела на меня, пока закипал чайник. Я тоже не мог оторвать от неё глаз. Всё это время она была жива. И совсем рядом. Всего-то в нескольких часах езды.

— Ты жива, — только и смог из себя выдавить. Она кивнула.

— А ты совсем взрослый, — ответила в тон.

— Почему ты жива? — я хотел спросить не это, но язык жил своей жизнью, все слова из головы вылетели, все смыслы стёрлись, остались лишь шок и гора вопросов. — То есть... как? Почему? Я ничего не понимаю.

Чайник, наконец, закипел, передо мной встала кружка с горячим чаем. Две ложки сахара, как в детстве. Она даже не спросила. Помнит.

Или это на автомате?

— Мне пришлось исчезнуть. Умереть.

Она говорила загадками и по чуть-чуть. Меня распирало от избытка эмоций. Гнев смешался с радостью, счастье с болью, любопытство с желанием немедленно уйти. Но я не мог пошевелиться, словно мумия, укутанная в бинты. Я сидел и смотрел на женщину, которая когда-то давно была моей мамой.

— Ты бросила меня, — то ли шёпот, то ли крик. Я не слышал самого себя.

Мама села рядом со мной и несмело коснулась моей руки. Я хотел одёрнуть её, но что-то мне помешало. Давно забытое тепло разлилось по телу, а глаза наполнились слезами.

— Как ты могла? Почему?

— Прости меня, Эдриан! Прости меня, — она заплакала. Она сжала мою ладонь обеими руками, головой упав на свои руки. Поток всё не прекращался, как вдруг мы услышали, что кто-то вошёл.

В дверях кухни появился высокий мужчина. Встревоженный взгляд его карих глаз скакал с меня на маму и обратно. Он снял очки, положив их на стол, и подскочил к матери. Обнял её за плечи, вперился в меня взглядом. Сначала осуждающим, а потом будто увидел во мне что-то.

— Гарри, я так понимаю? — спросил я, высвобождая руки.

— Виктор, — поправил он меня. Я на миг опешил, не этого я ожидал. — Теперь уже, Виктор.

И всё-таки это он. Первым желанием было вмазать ему по роже за то, что соблазнил мать, поссорил с отцом и вынудил её бросить меня. Но перед глазами встала Адель. Она не просто так заподозрила в чём-то врача. Она не просто так потащила меня сделать тест. Она думала, что Эдвард только её отец, верно?

— Отец? — решил я проверить догадку, сам не веря, что говорю это. Чувствовал себя невероятно глупо, но на лице моём была ухмылка. Снова защитная реакция. Теперь самое главное не нахамить им. Думаю, они в не меньшем шоке, чем я сам.

Мужчина тяжело сел на стул.

— Да, — короткое и точное «да» маминым голосом, разрушило всю мою прежнюю жизнь, всё, что я знал до этого момента.

— Я. Не. Понимаю...

— Я всё расскажу, — слово взял... мой родной отец.

— Мы дружили с детства. Росли вместе, узнавали мир. Влюбились. Когда Лили... Оливия рассказала родителям о нас, те воспротивились и решили выдать её замуж за Эдварда.

— За моего отца, — поправил его жёстко. Он хоть и не претендует на звание «папочка года», но он растил меня, заботился, как умел, а не сбежал.

— Д-да, пожалуй. Она отказалась, а потом мы узнали о беременности. За меня они бы её ни за что не выдали, потому ей пришлось согласиться. Те времена были другими, это сейчас женщина может сама растить ребёнка, без оглядки на злые языки, чужое мнение и общество. Тогда было иначе. Оливия вышла замуж. Мы перестали общаться ненадолго. Вскоре после свадьбы родился ты, Эдриан.

— Эту часть истории я уже знаю, как вы понимаете. Меня интересует та часть, где мои родные родители бросают меня на воспитание тирана.

— У нас не было выбора! — возразила мама. — Мне пришлось. Эдвард не знает, что не родной тебе. Не знал, по крайней мере, при мне. Когда он узнал и о нас с Гарри, то был вне себя от ярости. Он знал о нас какое-то время, но ему было всё равно, он скрывал, что и сам влюблён. А потом словно с цепи сорвался. Я не знаю, что произошло и почему он внезапно так изменился, Эдвард однажды пришёл на вечер, организованный мной и увидел нас, увёл меня и... В общем, сделал очень много нехороших вещей, много неправильных выборов. Я едва выжила, но другой мой друг...

— Киллиан, — хмыкнул я, кивая сам себе. Мама запнулась. Она удивлена, что я настолько осведомлён. А чего она ждала, если я сам появился на её пороге?

— Да. Он нашёл меня, вызвонил Гарри, уговаривал посадить Эдварда, но... Я не рискнула. Я хотела забрать тебя. Правда, очень хотела. Но у меня не было ничего. Я стала никем. Меня считали погибшей, родители меня бы не простили, не поняли. Я подумала, что тебе лучше расти с Эдвардом. У него были деньги, он мог обеспечить тебе хорошую жизнь, достойное образование. Он обожал тебя, никогда не кричал и не поднимал руку. Я думала, что выбираю для тебя лучшее. Если бы я знала... прости меня, Эдриан, прости меня... сынок.

Она плакала и плакала, и плакала. Моё замешательство плавно перетекло в гнев. Только я не знал на кого злился. На мать, что сбежала, бросив меня? На отца, который, если верить матери, изменился после побега Сары — ныне Саманты, мамы Адель? На себя, что бы так глуп и решил копаться в прошлом, тем самым открыв шкаф, из которого посыпалась целая армия скелетов?

Я не знал. Я больше ничего не знал об этой жизни, о самом себе, о своих родных. Но одно я теперь знал наверняка, и только эта мысль не позволяла мне окончательно сойти с ума и сорваться — Адель мне не сестра.

— А как ты нашёл нас? — спросил вдруг Гарри.

Или Виктор. Чёртбы их побрал с этими именами.

— Киллиан вас нашёл. Правда, он понятия не имеет, что Лили и Виктор это его друзья детства.

Мне стало противно. Так противно, что я не смог сидеть там дольше.

— Мне нужно время, — коротко бросил я. И добавил. — Я вернусь, родители, — выплюнул я и ушёл прочь.

Отойдя немного от дома, я не выдержал, достал пачку сигарет и закурил. Хотелось рвать и метать. Я мог быть счастлив, если бы она не сбежала. Если бы ни она, ни отец не изменяли друг другу. Почему нельзя было...

Осознание накрыло так же резко, как немногим ранее злость.

Судя по всему, меня вообще не должно было быть, если бы всё было по любви.

Я не нужен этому миру.

Словно вопреки моим мыслям зазвонил телефон. Адель.

— Ты где? Ты узнал что-нибудь? Я не видела пропущенных звонков, извини.

— Да. Да я узнал, но лучше бы никогда не узнавал об этом.

— Эдриан всё в порядке? — в её голосе послышалось беспокойство. Злость вдруг ушла, уступая место нежности и отчаянной надежде. Я почувствовал, как невольно приподнялись уголки моих губ. — Ты где? Приезжай к нам и всё расскажешь. А позже повеселимся, у нас потрясающая новость!

— И у меня, Адель. Скинь адрес.

Я сбросил звонок, мне тут же пришло сообщение с местом встречи. Выбросив окурок, я сел в машину и умчался. Гнал я с безумной скоростью. Адреналин в крови помогал немного отвлечься от мыслей, хорошо, что решил сегодня взять свой спорткар. Полностью сосредоточившись на дороге, направляя всё внимание на скорость и осторожность, до Шатвиля я добрался быстрее, чем покидал его утром.

В последнем приобретении Марка — отель высочайшего класса с различными развлечениями на подземных этажах от клуба до казино — меня уже ждали. Помимо Адель и Кэтрин, здесь оказались ещё и Джек, Роб и Марк с Мэддисон. Все стояли у входа, когда я плавно подъехал. Я вышел, на ходу бросив ключи парковщику, и направился к друзьям. Оказывается, ребята вышли попрощаться с Джеком, тот уезжал, тогда, как оставшиеся поприветствовали меня и мы зашли внутрь.

Адель немного задержалась, пропуская всех вперёд.

— Ты неважно выглядишь. Всё в порядке? — она коснулась моей руки, я посмотрел на неё и положил её руку на сгиб своего локтя, заходя в здание.

— Всё прекрасно, сестрёнка, просто прекрасно, — выделяя обращение, я ясно понимал, что теперь буду её так лишь поддразнивать. Она последний светлый лучик в моей жизни и я не позволю какому-то Харперу забрать у меня и её.

Я искренне улыбнулся, предвкушая её реакцию, когда расскажу об этом. Она странно на меня посмотрела, но больше не стала задавать вопросов.

Мы направились в клуб, что находился на несколько этажей вниз под землю. Ребята уже посидели в ресторане, а теперь им хотелось подвигаться. Заняв хозяйскую вип-зону с полу-прозрачными белыми шторками, которые ничуть не блокировали шум музыки и народа, Марк сделал заказ. Вскоре нам принесли ведёрко с шампанским, бокалы и фрукты. Когда я спросил, что за повод, Роб ухмыльнулся и посмотрел на Кэт. Та молча встала, подошла ко мне, протягивая руку. Я сначала не понял, но когда она потрясла пальчиками, то увидел кольцо на безымянном пальце.

— Да ладно? — не поверил я. — Я всегда думал, что Марк первый будет, — хохотнул, не сдержавшись. Мэди покачала головой.

— Не-не-не, я пока не готова. Вдруг я кого-то ещё встречу, — она скосила хитрый взгляд на Уолтерса, а тот сразу напрягся.

— Это ещё кого?! К тебе кто-то клеится?

— А я всегда думала, что меня опередит Адель, — вставила своё рыжая бестия.

Девушка засмеялась, сладко поцеловав парня. Кэт утащила Роба танцевать. Адель подвинулась ближе и, перекрикивая музыку, снова спросила о поездке. Я не был уверен, что мыв том месте, где можно спокойно рассказать о том, что сегодня со мной произошло. Потому я выпил бокал шампанского залпом и предложил отложить разговор до более спокойного времени.

Но разве её остановишь? Он если что-то задумала, не отстанет. Потому, когда она схватила меня за руку и потащила в место для курения, где музыка была приглушена, а вытяжка вела прямо к улицам города, не удивился.

— Рассказывай, — потребовала она.

Я снова потянулся за пачкой. Поджёг сигарету, вдохнул горький дым и тяжело выдохнул. Голова всё ещё шла кругом от свалившихся на меня новостей.

— Я поехал по адресу, думая, что там живёт кто-то из подручных отца, но обнаружил там мать, — решил я не растягивать, а содрать этот пластырь. Может, если я озвучу это, мне больше не будет это казаться сном?

— Что? Чью мать? — не поняла Адель.

— Свою мать. Свою. Ту, что погибла.

— В смысле? Не поняла.

Мне пришлось в подробностях описать нашу встречу и разговор. Эмоции на лице Адель сменялись с такой же скоростью, с какой где-то на фоне играла ритмичная музыка. Замешательство, непонимание, шок, осознание, радость и сразу за ней злость, затем снова шок и замешательство. Круг замкнулся.

— Но причём там та врачиха? Я не понимаю, так мы не родные?

— Если честно, я даже не спросил за ту женщину. Мне было вообще не до этого, но результатов теперь ждать не надо. Мать сама сказала, что Эдвард не мой родной отец. А этот Виктор...

— Гарри? — переспросила она.

— Виктор, Гарри, Оливия, Лили, Сара, Саманта... Все наши предки сменили себе имена, я теперь сам не знаю, кого и как называть! Достало всё!

Адель, не говоря ни слова, потянулась к моим сигаретам. И закурила. Она не кашляла, не задыхалась, словно пробовала впервые. Я удивился.

— Не смотри на меня так. Ты мне в том году здорово нервы помотал. Да и в этом, кажется, легче не будет.

— И давно?

— Всего пару раз, — замялась она. Я дёрнулся, что б забрать, но она успела увернуться и снова сделала затяжку. — Не сегодня Эдриан. Не сегодня, — и снова затянулась.

Я прекрасно её понимал. Сегодняшний день смело можно было назвать днём сенсаций. Одна ярче другой. Женитьба наших друзей, воскрешение мёртвой матери, разрыв родственных связей... И только о последнем я думал, не прекращая.

— Адель, — начал я, но девушка прервала меня.

— Я знаю, что это значит. Но не готова обсуждать это сейчас, Эдриан. Дай переварить, переспать с этими новостями.

Я кивнул и мы вернулись в клуб.

— Ты Киллиану сказал? — спросила Адель сквозь музыку, когда мы почти вернулись на наши места.

— Завтра. Всё завтра. Голова кругом.

Мы сели за столик, за которым шампанское сменилось на виски и тройку одинаковых коктейлей. Я налил из графина виска, но мой стакан был вероломно перехвачен Адель. Видимо, сегодня ей не до коктейлей. Она вернула пустой стакан, подождала пока я тоже выпью и потащила меня танцевать.

Оглушающая музыка и бешеные ритмы дабстепа помогали вытряхнуть из головы всё лишнее. Волны вибрации прошибали тело, заставляя ощущать как сильно в груди бьётся сердечная мышца. Со лба лился пот, сердцебиение ощущалось в горле, но останавливаться не хотелось совсем. Не смотря на зиму, Адель была в коротком платье и в ботинках на каблуках. Она не выглядела уставшей, мотая головой под музыку, прыгая вместе с Кэт под редкие треки рока, и вливая в себя очередную порцию алкоголя.

Моя голова тоже уже была легка. Я сознавал, что прямо стоять мне не удаётся, но казалось разум ясный. Роб и Кэтрин куда-то пропали. Адель устало плюхнулась на мягкие диванчики, пытаясь отдышаться. Марк предложил сменить обстановку и мы пошли в казино. По пути увидели нашу потерявшуюся парочку, которые забрались в прозрачный лифт и укатили куда-то наверх. Уолтерс ухмыльнулся мне и подмигнул, понятно куда.

Казино было огромным. Здесь так же было полно народу. Тихо на фоне играла ненавязчивая музыка, правда контингент был немножко другой. После оглушительных аккордов клуба мне казалось, я оглох. Но довольно быстро свыкся с местной атмосферой. Нас осталось четверо. Мы обменяли деньги на фишки и пошли искать, куда приткнуться. На глаза попался покерный стол, за которым было не очень много игроков, мы решили присоединиться. Адель и Мэдисон решили, что им это неинтересно и ушли искать себе другое развлечение.

Где-то спустя час с большой кипой фишек девочки вернулись. Мэдисон рассказывала, какая удачливая Адель была на рулетке, что она будто ведьма, знающая какая цифра или цвет выпадет, а уйти пришлось, ибо на них начал косится дилер. Однако и здесь покоя они не нашли. Адель то и дело вглядывалась в лица наших соперников и громко, так что все слышали, шептала мне на ухо как делает тот или другой игрок, когда блефует.

— Я и без тебя вижу. Адель, тише, — то и дело просил я, но вскоре нас попросили покинуть стол.

— Прости, — надула губки она. — Я просто хотела помочь.

Я улыбнулась, Марк расхохотался, а Мэди едва не засыпала на его плече. Друг отправился доставлять свою девушку домой, а мы с Адель решили остаться в отеле. Всё равно в академию уже ход заказан. Почти утро.

Мы обменяли выигранные Адель фишки на деньги и поднялись к рецепции. Я уже хотел было снять обычный номер, но Флеминг вклинилась в разговор, заказала люкс на ночь, обязательно с завтраком, который доставят в номер, но не раньше двенадцати часов дня.

— Но это уже обед, — возразила администратор. — Мы можем доставить вам обед, с двенадцати до часу дня.

— А я хочу завтрак, я плачу вам деньги, — она вывалила на стол все выигранные деньги. Я хохотнул. Администратор усилием натянула на лицо кривую улыбку и пообещала сделать всё в лучшем виде.

Когда документы были приняты, а ключ-карты выданы, Адель потянула меня в другую сторону от лифтов. Кажется, она увидела Кэтрин. Что было потом, я уже плохо помню, однако в номер мы попали лишь спустя пару часов.

Адель Флеминг

В обед, ровно в двенадцать часов нам привезли завтрак. Мерзкий стук в дверь, хоть и разбудил, но ненавидеть мир не заставил. Голова на удивление была лёгкой, и очень быстро я поняла почему. Воспоминания о прошедшей ночи не занимали в ней место. Я приняла передвижной столик, дала на чай официанту и осмотрелась.

Эдриан полуголый развалился на кровати, обнимая подушку. Обувь его валялась абы как, впрочем, моя тоже. Моё платье аккуратно висело на спинке кресла, пока я расхаживала в мятой футболке Эдриана. Сам он был в штанах и с голым торсом.

До носа долетел запах кофе, и я открыла несколько крышек, проверяя, что под ними. Яичница с беконом и зеленью. Две. Два кофе. Два пустых стакана. Графины с водой, молоком и соком. Какие-то каши и пара тарелок с хлопьями. Интересный набор, конечно, зато я всё это ем. Отличный сервис. Осталось вспомнить насколько отличной или не очень была ночь.

Будить Салливана я не стала. Ему стоило выспаться, после того, что он узнал. Часть вечера всё же отпечаталась в голове слишком хорошо. Я проверила телефон и, не обнаружив там каких-либо пропущенных или сообщений, со спокойной душой принялась завтракать ещё горячей яичницей.

Пока ела, на руке я обнаружила какую-то печать, как обычно бывает в клубах. Правда эмблема немного стёрлась, и разобрать, откуда печать — не представлялось возможным. Мимо меня протянулась рука с такой же эмблемой. Я подняла глаза на Эдриана.

— С добрым утром, — поздоровалась я. Он молча кивнул. — Как себя чувствуешь?

— Ты про ночь или про новости? — уточнил тот.

— Про оба.

— Чувствуя себя помятым, голова болит, — он наполнил стакан водой до самого верха и выпил всё залпом. — Остальное...

Он потёр рукой лицо и упал в кресло, без ответа. Я и так понимала, всё сложно. Его жизнь, должно быть перевернулась. Найти родного человека, давно считавшегося погибшим, понять, что твой отец тебе не отец, — хотя это я могу представить, — и понять что...

Наши глаза встретились.

Между нами что-то промелькнуло.

Эдриан одновременно со мной подался вперёд, и мы слились в поцелуе. Такое счастье было целовать его без мучений совести, без мыслей о том, что мы совершаем нечто омерзительное и непоправимое. Сладость момента разлилась по телам, вокруг нас, стёрла все границы и все препятствия на пути друг к другу.

Я позволила себе утонуть в этом блаженном ощущении близости, прежде, чем оттолкнуть от себя Салливана. Он попытался меня удержать, но я сделала решительный шаг назад, переводя дыхание.

— Нет, я так не могу.

— Дэниел, — догадался тот. Эдриан отвернулся, о чём-то размышляя, а я подхватила платье и ушла в ванную.

После душа и при полном параде мы собрались возвращаться в академию, когда в коридоре отеля встретили Роба и Кэтрин, которые заулыбались при виде нас.

— С добрым утречком, господа Салливаны, — пропела подруга. Роб просто кивнул нам.

Ну да, они ведь ещё не знают ни о чём. Я посмотрела на Эдриана, как бы спрашивая разрешения, и тот молча мне кивнул.

— Есть разговор, — я кивнула на лифт, и мы спустились в кафе.

Эдриан рассказал им то, что узнал о нас, но Роб и Кэт не выглядели удивлёнными. Роб был серьёзным, а Кэт то и дело хихикала. Но когда Салливан рассказал о живой матери, Роберт словно окаменел, молча положил руку на плечо друга, а моя подруга даже рот приоткрыла от шока.

— Вот это Санта Барбара, — изрекла она, справившись с эмоцией.

— Да, история с матерью тёмная, но вы разберётесь. Если нужно, помогу, — подбадривал Роберт.

Он намеревался сказать что-то ещё, но Кэтрин едва заметно стукнула его под столом ногой. Я бы и не заметила, если бы она кончиком ноги не задела и меня тоже. Но я промолчала. Странные они какие-то. Неужели беременна? Предложение не просто так? Я незаметно для других опустила глаза на живот подруги. Хотя видно ничего не будет минимум месяца до четвёртого, а может и пятого. Да нет, она бы сказала.

В этих странных размышлениях мы оставили ребят в отеле, а сами вернулись в академию. Валентинов вечер уже сегодня, пора приниматься за подготовку. Дэниел встретил нас у входа в академию. Они едва глянул на Эдриана, и поцеловал меня. Довольно властно, должна признать. Опять показушничает? Я легонько отстранилась и посмотрела на него укоризненно. Эдриан ухмыльнулся и скрылся за поворотом. Дэниел обхватил меня двумя руками и прижал к себе ещё сильнее.

— Что с тобой? Ты такой довольный сегодня? — спросила я, когда наконец мы оторвались друг от друга.

— Да так, настроение чудесное. Купил для тебя кое-что. Вечером тебя ждёт сюрприз, — он снова чмокнул меня в губы, мы как раз подошли к моей комнате.

Пообедав с Дэниелом, Джеком и Алисией, я вернулась в комнату сама. Спустя четверть часа, Алисия прибежала ко мне, и мы прихорашивались вместе. Девушка помогла мне накрутить локоны со спины, мы накрасились и переоделись в платья.

Нежный изумрудный шёлк касался моей кожи, даря лёгкую прохладу. Платье облегало всё тело и лишь на середине бедра становилось свободнее к низу. Отсутствие бретелек придавало образу лёгкую пикантность, а единственными моими украшением стали изумрудные серьги, что мне подарил Эдриан прошлым летом и накрученные волосы свободно лежащие на спине.

Джек и Дэнни уже ждали нас, недалеко от входа. За высокими окнами почти до самого потолка уже сияли первые звёзды. Вдоль них были расставлены маленькие круглые столики на четверых человек. Стены были украшены в слегка рождественском стиле, но из-за обилия сердечек, красного и розового цветов, всё же была атмосфера романтики. Тихо играла музыка, пока народ собирался.

Когда же пора было начинать, наш ректор с деканами за спиной сказал короткую, но красивую речь и музыка заиграла вовсю. Дэниел пригласил меня на танец, как и Джек Алисию. Мы кружились под музыку и улыбались, а я всё думала, что же мне делать.

На одном из поворотов я заметила Эдриана. Он сидел за столиком в компании Кэтрин и Роберта, Марка и Мэдисон. Не видела, как пришла Кэт, странно, что она не подошла ко мне. Впрочем, у нас ещё будет время. Может они опоздали просто и не хотели прерывать выступление ректора.

Мелодия закончилась, мы подошли к их столику. Он оказался совсем рядом с нашим, но на достаточном расстоянии, что бы переговариваться сидя. Кэт смотрела на меня пристальным взглядом, а я не могла понять, что такое. Неужели и правда беременна, раз настроение скачет туда-сюда. Утром она весело хихикала, а на празднике сидит угрюмая.

— Кэтти, ты чего? — спросила я, присаживаясь возле неё.

— Поговорить надо, — выдала она и, схватив меня за руку, увела в женский туалет.

— В чём дело? — удивилась я уже более хмуро.

— Ты серьёзно? Ты ещё не говорила с Дэниелом? — наехала на меня подруга.

— А должна была?

— Не собираешься ему рассказать про Эдриана?

— Собираюсь, но не сейчас же. Праздник всё-таки.

— А когда? — не отставала Кэтрин, что меня отчего-то разозлило.

— Да не знаю я, когда. Понятно? Может, вообще не скажу ничего. Какое тебе дело, Кэт? Когда я приму решение, я дам тебе знать, а пока что остановись. Это моя жизнь и моя любовь и только мне решать с кем я останусь.

— Погоди-ка... — лицо подруги вдруг сменило гнев на милость, но выражение её лица всё равно было пугающим. Пугающе сочувствующим. — Ты что не помнишь?

Только ответить я не успела. В туалет зашли другие девочки, уходить они не собирались долго, потому нам пришлось вернуться к столикам.

— Чего я не помню? — прошептала я Кэт, пока мы ещё не подошли.

— Вчера вы с Эдрианом п... — она резко замолчала, рядом оказался Дэниел.

П... что? Поцеловались? Переспали? Что?

Чёрт возьми, ненавижу это.

Я улыбнулась своему парню, который снова утащил меня танцевать.

— Так что там за сюрприз меня ждёт? — попыталась я отвлечься от мыслей о Кэт и том, что я там натворила с Салливаном. Дэнни загадочно улыбнулся.

— Чуть позже. На последней песне.

— Хорошо, — согласилась я, целуя его в губы.

Я вновь ощущала тепло, нежность, надёжность. Едва прикрывая глаза, я чувствовала блаженство. Но в моей голове было два образа. И ни один из них я не могла выкинуть из головы. Мелодия угасала, приближая нас к финалу.

Когда все начали аплодировать музыкантам, приглашённым на вечер, Дэниел прокашлялся, обращая на себя моё внимание. Мы были почти в центре зала. Все начали расходиться к своим столикам, ведь намечался небольшой перерыв у музыкантов, значит пришло время общения. Но Дэниел Харпер продолжал стоять напротив меня и пристально смотреть в мои глаза.

Затем он опустился на одной колено, а в его руках откуда-то появилась маленькая бархатная коробочка. За секунду к нему подбежал Джек и вручил букет с цветами, моментально скрывшись среди студентов. Нас обступили и смотрели, не отрываясь.

— Адель, милая, я понимаю, что это может быть скоропалительным решением, но я уверен в своих желаниях, в своих целях. Я знаю, что наши планы на жизнь полностью совпадают, а недавно я лишь уверился в этом, что подкрепило моё желание, — он всё говорил, говорил, а меня пробрала дрожь. На нас смотрело такое количество людей, что коленки предательски подкосились. Дрожь прошлась волной по всему телу, от осознания, что он сейчас скажет. Кажется, решение придётся принимать намного раньше, чем я ожидала. И быстро. И кому-то точно будет больно. Очень больно. Из-за меня.

— Дэниел, погоди, — прошептала я. Но он не слышал. — Остановись, пожалуйста.

— Адель Флеминг, ты выйдешь за меня? — закончил он свою тираду вполне ожидаемым вопросом.

Глава 27

Мы целовались, лёжа на моей кровати. Его руки блуждали по моему телу, доставляя неземное удовольствие. Горячие губы ласкали кожу, прокладывая путь до самых нежных мест. Дэниел умело вертел меня в своих руках, как ему нравилось. Он закинул мои ноги себе на плечи, а сам опустился вниз.

Языком он выписывал невообразимые узоры, а когда Эдриан поднял голову, я притянула его к себе.

Стоп, что?!

Я резко села в постели. Прикрыла руками лицо, пытаясь понять, что только что видела. В моём сне один сменился другим, и это было так естественно и быстро, что это пугало.

Дабы как-то прийти в себя после случившихся событий, я пошла в душ. Контрасты температур помогли взбодриться. Я вернулась в комнату и переоделась, как моя дверь резко распахнулась.

— Ты не можешь принять его предложение! — заявил мне Эдриан, бесцеремонно врываясь внутрь.

— Стучать не пробовал? — съязвила я. — А если бы я была голая?

— Что? Тебя это сейчас волнует? Я уже тебя любой видел.

— Эдриан, пожалуйста, оставь меня. Мне надо собраться с мыслями.

Но меня не послушали. Салливан перечислял мне тысячи причин, почему я должна выбрать его, а не Дэниела, почему должна отказать. Но я почти не слушала, листая ленту новостей и видя себя с разных ракурсов, с множества телефонов студентов.

Новость облетела всех — «Золотая принцесса и принц снежных курортов помолвлены». И когда только я успела стать золотой принцессой? Ах да, точно. Когда Эдвард Салливан объявил меня своей дочерью. Будь оно всё проклято.

Благо новость не покинула пределы Висты, ибо я не знала, что делать. Вчерашний вечер обернулся для меня катастрофой. Воспоминания о множестве лиц и камер, направленных на нас, заставляли мурашек бегать по коже.

— Адель Флеминг, ты выйдешь за меня? — пронеслось в голове голосом Дэниела. Фраза словно на повторе звучал, сбивая меня с ног. Все смотрели на меня, все ждали, что я скажу. Кто-то выкрикивал «скажи ему да», кто-то просто молча снимал, а Дэниел смотрел на меня снизу вверх и ждал.

Сквозь толпу прорвался Эдриан и встал прямо за спиной Дэнни, он смотрел на меня во все глаза, а я потеряла дар речи. Рядом появилась Кэтрин с глазами-блюдцами, держа шокированного Роберта за руку. Он покачал головой, давая подсказку. «Нет». Его взгляд говорил, что я не стану этого делать. Взгляд Эдриана просил об этом. А Газа Кэтрин говорили «ты не можешь».

Одно я знала точно, я не могу дать ответ сейчас. Мне нужно время. Нужно подумать. Да, точно, нужно сказать, что я подумаю, что дам ответ немного позже. Я объясню Дэниелу, что не могу принимать такое важное решение под давлением. Никогда не хотела, что бы предложение мне сделали вот так, прилюдно. Это же интимная вещь, она только для двоих.

Да-да, Точно, решено. Да, так я и сделаю.

— Да, — ляпнула я вслух.

Но меня поняли не так, как я планировала.

Злой до невозможности Эдриан ушёл, а Кэт подлетела ко мне, уводя прочь, якобы поздравляя. Дэниела сразу отвлекли ребята, его хлопали по плечам, поздравляли, он искрился от счастья, широкая и счастливая улыбка ему очень шла. А у меня скребли кошки на сердце.

— Эй, ты меня слышишь? — вырвал меня из воспоминаний голос Эдриана.

— Что? — отозвалась я, возвращая взгляд на парня.

Кажется, он не спал всю ночь. Руки подрагивают, глаза красные, ноги еле держат.

— Говорю, что не понимаю, почему ты согласилась? Объясни мне, Адель! Пожалуйста, объясни! Я думал, что ты всё ещё любишь меня. Думал, что мои чувства взаимны, а ты, оказывается, свыклась с ролью сестры. Но то утро в отеле, я думал... просто объясни мне, — он наконец перестал кричать и уселся на кровать рядом со мной.

— Я не соглашалась. Это само вырвалось. Я перенервничала, обстановка давила. Никогда не понимала людей, которые делают такие предложение на виду у всех, ведь это так... так...

— Лично? — догадался Эдриан.

— Да! — подхватила я. — Это очень личное. И в голове мысли были лишь о том, что я должна подумать. Должна подумать. Надо сказать, что мне нужно время. А вслух вырвалась лишь последнее «Да, так и сделаю».

— То есть ты не выйдешь за него?

— Она не сможет, — моя дверь снова распахнулась без моего разрешения. В неё вошли Кэт и Роберт.

— Почему это? — не поняла я.

— потому что она уже замужем, — констатировал Роберт. Если бы я не сидела на кровати, я бы точно сейчас упала. Кэтрин смотрела на меня такими жалостными глазами, что мне стало жалко саму себя, хотя я старалась отгонять подобные чувства. А вот Роберт словно был навеселе.

— В смысле? — не понял Эдриан.

— Вы женаты, господа Салливаны, — объяснила подруга, делая ударение на фамилии.

Я хихикнула. Потом ещё раз. А потом засмеялась во весь голос. В глазах появились слёзы, потому что я не могла остановить истерический смех. Роберт запер дверь, Кэтрин села рядом. Обнимая меня за плечи.

— Я ничего не понимаю, — подал голос Эдриан.

— А я, кажется, догадалась, — сказала сквозь смех, пытаясь успокоиться. — В ту ночь, когда мы праздновали помолвку Кэт и Роба. Верно?

— Я даже не думала, что вы могли забыть об этом. Оба.

— Вот, почему ты утром назвала нас Салливанами, а потом ещё вела себя так странно. Потом вечером ты на меня злилась, что я ничего не сказала Дэниелу. У тебя так резко менялось настроение, я решила, что ты беременна, — всегда холодный Роб вдруг округлил глаза и посмотрел на свою невесту, сама невеста захихикала. А я продолжила. — И не хочешь говорить об этом. Но теперь, всё встало на свои места. Вы помнили об этом, знали. Но почему не говорили об этом с нами?

— Мы и предположить не могли, что вы настолько пьяные. Что ни один из вас не запомнит этого, — объяснила подруга. — Мы встретились с вами в вестибюле отеля, ты подбежала, сказала, что выиграла в казино много денег и сняла номер. Эдриан тоже бы с тобой, а ребят уже не было. Мы поболтали немного, а потом ты увидела зал бракосочетания и предложила прорепетировать. Ну, я уговорила Роба ради смеха. Но когда мы зашли, то свадебный регистратор объяснил нам, что это не шутка, а настоящая церемония. Мы с Робом отказались, но вы, судя по всему, его слов не слышали. И вызвались сами.

— А кто кому предложение сделал? — вдруг оживился Эдриан.

— Да никто. Вы как-то одновременно. Пока мы говорили, Адель где-то достала фату для меня, но мы отказались, ну она её и примерила. Ты так на неё посмотрел, — впечатлялась подруга, едва сдерживая смех, рвущийся наружу. — А потом поцеловал. Мы сначала не обалдели, ведь вы родственники. Но ты сказал, что вы узнали правду и теперь всё нормально. Вы так заговорщицки переглянулись и молча подошли к регистратору. Он вас и расписал.

— О-бал-деть, — только и мгла сказать я, снова смеясь, как ненормальная. — Я больше не пью. Никогда. Вечно какие-то приключения меня находят. И как я теперь должна выпутываться? Что мне делать? И двадцати пяти ещё нет, а уже разведёнка буду, — я всё смеялась, задавая вопросы в никуда, а Кэт с Робом смотрели на меня с сочувствием. И только на лице Эдриана медленно расцветала улыбка.

Он взял мою руку в свою, а второй развернул моё лицо к себе. Истерический смех вдруг прекратился, стоило его глазам оказаться на таком малом расстоянии от моих. Кэт и Роберт незаметно капитулировали, а Эдриан поцеловал меня.

— Ты моя, — прошептал он. — Ты только моя и я не дам тебе развода ни за что в этой жизни.

Я аккуратно выбралась из его объятий. Встала и отошла на несколько шагов, размышляя.

Мне снова стало смешно, но одновременно с тем очень, очень грустно. Мне предстоит сделать выбор в ближайшее время. Выбор, кому сделать больно.

— Пожалуйста, оставь меня. Мне нужно собраться с мыслями. Всё это... всё, что произошло просто...

— Я понимаю, — ответил Эдриан.

Он даже не подозревал, что творится в моей душе. Не знал, как меня рвёт на части от осознания, что одного из них мне придётся очень сильно ранить, а затем вычеркнуть из своей жизни. Не понимал, что я буду ненавидеть себя каждый день до конца третьего курса, пока я не исчезну с глаз и не прекращу мучить своим присутствием. А ведь мне тоже будет больно. Моё сердце тоже будет разбито. Потому что они оба мне не безразличны.

Эдриан вышел, оставив меня одну. Я упала на кровать и зарывшись лицом в подушку, громко-громко закричала. Впервые в жизни я не могла позвонить маме, чтобы спросить совета. Я не могла сказать родителям, что вышла замуж во время пьяной вечеринки, да ещё и за того, кого считают её сводным братом, а на следующий день согласилась выйти за другого, при том, что не соглашалась.

Проблемы накатывали, словно снежный ком, радовало одно — хотя бы сессия позади и теперь есть несколько дней передышки. Проведя несколько часов в одиночестве, я поняла, что голодна. Выходить в столовую было страшно. Год назад во время войны с Эдрианом не было так страшно, как сейчас. Но потребности важнее.

В столовой народу было немного, все отсыпались после ночи. Уверенна, многие вообще покинули стены Альма-матер и продолжили вечеринку в другом месте. Но те, что были здесь, смотрели на меня с улыбками. Пока я выбирала еду, пара девчонок даже подошли поздравить меня. А я кивала и улыбалась, думая о том, что поздравляют меня с помолвкой с Дэниелом, а я замужем за Эдрианом.

Я села за столик, намереваясь спокойно поесть, но в дверях показался Дэниел. Он взял поднос, обед и присоединился ко мне. Я сразу ощутила напряжение. Как ему признаться в том, что я по дурости расписалась с другим?

— Привет, милая, — он поцеловал меня, усевшись рядом.

В голове была пустота. Я не знала, как себя вести с ним, что б ничем себя не выдать. Взгляд сразу упал на пальцы. Кольца нет. Конечно, мы же с Эдрианом не планировали этого, а сделали экспромтом. Но где кольцо, что мне вчера подарил Дэниел? Я что его потеряла? Руку сразу спрятала под стол. Только этого ещё не хватало.

— Дэниел, нам надо поговорить, — решилась я. Он улыбнулся и кивнул, мол, готов слушать. А я не знала с чего начать. Да и... — Что здесь? Может, пойдём к тебе?

— Хорошо, конечно. А о чём речь?

— О нас, — он как-то сразу весь подобрался.

— Ты передумала? — спросил он как-то грозно, что ли.

— Нет-нет, что ты. Просто... — мимо прошла парочка, нас снова поздравили. — Просто не здесь.

После обеда мы ушли к Дэниелу. Он держал меня за руку и улыбался всем, кто поздравлял нас с помолвкой. Кто-то восхитился его поступком, ведь надо иметь смелость, чтоб «так на виду у всех». Когда мы, наконец, дошли, а дверь закрылась, я не выдержала.

— А-а-а-а! — протянула я, запуская руки в волосы.

— Что такое? О чём ты хотела поговорить, Адель?

— Я так не могу, Дэнни. Почему ты сделал это? Почему при всех? Я думала, мы хорошо знаем друг друга, а ты сделал всё именно так?

— Прости. Я думал, ты будешь рада. К тебе всегда приковано внимание. Я почему-то решил, что тебе очень понравится. Ты выглядела, как королева, лучшего момента нельзя было и придумать. К тому же это праздник любви.

— Но я не люблю внимание, Дэнни! Я, чёртов год, учусь в академии, пытаясь избавиться от всеобщего внимания, это вызвал столько проблем, а тут ты делаешь такое.

— Но я говорил тебе заранее о сюрпризе.

— Когда говорят о сюрпризе, то обычно подразумевают подарок какой-то, или свидание, или вечеринку, но не предложение. Я думала, ты хорошо знаешь, как я отношусь к этому. Это же личное, такое интимное.

— Прости меня, милая, — он подошёл и обнял меня со спины. Провёл пальцами по предплечью, отчего кожа моментально покрылась мурашками. Невесомый поцелуй в плечо, а затем в шею вынудил меня прикрыть глаза. Потом я вспомнила, что замужем и отстранилась от него.

— Ты не должен был делать этого так. Я ответила не то, что собиралась. Я испугалась и озвучила совсем не то, о чём думала.

— А о чём ты думала? — руки его сжались немного, но усилием воли он заставил себя смягчиться.

— Я хотела сказать, что мне нужно подумать. Я хотела попросить время на размышления. Я была не готова, — мой испуганный взгляд вперился в парня, руки которого безвольно повисли вдоль тела. — Там было столько людей и все на меня смотрели. И все ожидали, что я отвечу «да» и оно прозвучало. Но мне надо было разобраться моё ли это «да» или навязанное давлением и чужими ожиданиями.

— Сколько времени тебе нужно? — он шагнул ко мне, его рука дёрнулась в стремлении коснуться меня, но он сам себя одёрнул.

— Дэниел, я не знаю. Это предложение... как гром среди ясного неба.

— Я понимаю, Адель, прости, если поставил тебя в неловкое положение. Просто нам очень хорошо вместе, мы любим друг друга, а недавно обсуждали наше будущее. Совместное будущее. И я подумал, это знак, намёк вселенной, что ли. Мы идеально подходим друг другу.

Он всё же решился и коснулся ладонью моего лица. Большим пальцем он погладил мою щёку, коснулся губ, провёл до шеи. В следующую секунду он уже целовал меня так страстно, так упоительно, будто боялся, что потеряет меня навсегда. Он словно чувствовал, что мне нужно выбрать, а он может проиграть и изо всех сил старался вырваться вперёд в этой гонке чувств.

— Кольцо хоть примешь? Я выбирал его для тебя, — Дэниел подошёл к прикроватной тумбочке и открыл ящик. Выудив оттуда всё ту же бархатную коробочку, открыл и подошёл ко мне с кольцом. На сердце сразу отлегло, значит я его не теряла. Но и взять тоже не решилась. Дэниел вложил его в коробочку, а ту — в мою руку.

Я высвободилась и ушла, на пороге лишь обронив:

— Мне нужно время, Дэниел.

Закрывшись в своей комнате, я позвонила Кэт.

— Ты ещё в академии? Зайдёшь?

Подруга примчалась быстро. И не с пустыми руками. Два бокала и бутылка розового вина поблёскивая выглядывали из-за её спины.

— Ты издеваешься? Я напилась и вышла замуж, а ты снова предлагаешь мне алкоголь?

— А вдруг, — ухмыльнулась та.

— По крайней мере, теперь я точно знаю, что ты не ждёшь ребёнка.

— Вот уж чего не хватало ещё, — мы рассмеялись, на время, забыв обо всём.

Кэтрин рассказала, как Роберт сделал ей предложение, что она думала и чувствовала. Я полностью нырнула в чужие чувства, ощущая передышку. Меня так сильно подавляли мои собственные, что чужие стали глотком свежего воздуха. В их отношениях всё казалось таким простым, лёгким и понятным, что я невольно завидовала.

Вина мы всё же немного выпили, но Кэтрин предусмотрительно взяла слабое, от чего мы расслабились, но не потеряли контроль и разум. Хотя вот как раз сегодня я бы от этого не отказалась.

Нашу атмосферу абсолютной любви и лени прервал стук в дверь. Кэт открыла дверь, а потом повернулась ко мне и сказала, что вернётся через пятнадцать минут, от неё что-то хотел Роберт.

— Позвонить не мог? — пробубнила я, укладываясь на кровати лицом к окну.

Почти провалившись в сон, я ощутила на себе чьи-то руки. Дёрнувшись от испуга, увидела перед собой Эдриана. В руках его была небольшая коробка, а на лице улыбка.

— Прости, не хотел напугать. Вот, это тебе, — он протянул мне подарок. Я села удобнее и открыла его. Внутри лежали бублики и цветы. Поверх них записка со словами «Я люблю тебя».

— Что это? — спросила я, поднимая взгляд на Эдриана.

— Я подумал, что стоит всё сделать правильно. Мы хоть и женаты, но официально предложения я не делал. Решил исправить это недоразумение.

— Нет, пожалуйста, только не снова... — взвыла я, но была прервана.

— Послушай. Адель, пожалуйста, — он нежно держал меня за руку, сидя рядом, и смотрел в глаза. Я не могла отказать. Я села прямее, готовая выслушать ещё одно предложение. — Я рад, что мы с тобой казались не родственниками. Потому что когда я сидел на кухне своей матери и понимал, что нахрен никому не сдался, одна единственная мысль не позволила мне сойти с ума. Это то, что теперь я могу быть с тобой. Когда я думал, что никому не нужен и лучше бы меня вообще не было — именно ты стала моим лучом надежды, моим счастьем, моим самым близким человеком. Вопреки всему, что снами случалось, мы всё ещё любим друг друга. Когда ненавидели друг друга, когда сблизились, когда нам ясно дали понять, что мы не можем, не имеем права — мы всё равно любили. Даже сейчас, когда твой парень носит не моё имя, я знаю, что ты любишь меня. Любишь не меньше, чем я тебя. Ты нужна мне, Адель, потому что я не представляю своей жизни без тебя. Потому что я люблю тебя больше, чем кого-либо в этом мире. Ты останешься моей женой, госпожа Салливан? — он достал из коробочки один из бубликов и надел мне на палец.

Я рассмеялась, лишь потом ощутив, что на щеках слёзы. Он сделал мне предложение не с кольцом, а с бубликом, как тогда, когда я заставила его это сделать на курорте. И не попросил выйти за него, а попросил остаться его. Мне хотелось расплакаться и громко смеяться одновременно.

Дверь тихонько приоткрылась и появилась рыжая голова.

— Адель, тут это... Дэниел пришёл.

Она пропустила его в комнату, а взгляд его моментально упёрся в Салливана. Он пришёл спросить, что я решила, позвать меня на ужин, но теперь хотел знать, что тут происходит.

— Я сделал ДНК-тест, — нашёлся Эдриан. — Мы не родственники, а потому можем быть вместе. Я сделал Адель предложение.

Глаза Дэниела распахнулись, а кулаки сжались. Он увидел мои слёзы и бог знает чего успел надумать. Он метнулся к Эдриану с молниеносной скоростью и врезал тому со всей своей мощи. Тот подорвался и ударил в ответ.

— Нет, стойте! Не надо! — подскочила я, вставая между ними. У одного уже наливался кровью синяк на скуле, у второго была разбита губа. — Так вы ничего не решите. И это не повлияет на моё решение.

Оба остановились, испепеляя друг друга глазами. Кэт подскочила ко мне, а Роб встал немного впереди, словно эти двое могли навредить мне. Я смотрела на них и в голове прокручивались события, связанные с каждым. Как мы с Эдрианом поцеловались, будучи уверенными, что всё ещё недолюбливаем друг друга. Как мы с Дэниелом сближались летом, в бассейне у домика в горах, а потом поцеловались в игре в бутылочку. Как Эдриан помогал мне, когда напали на отца. И как мы с Дэниелом обсуждали наше будущее и детей.

Воспоминания накатывали, одно поверх другого. Мои глаза метались между парнями. Я видела, как оба нервничают. В глазах обоих поселились сомнения, что отчётливо отражалось и на их лицах. И вдруг поняла, что не хочу, что бы один из них хоть на минуту сомневался во мне. Тогда я поняла, чьё сердце я вот-вот разобью, а с кем свяжу свою жизнь.

«Будь что будет», — подумала я о том, какая бы ни была реакция у того, кого я сейчас на секунду убью словами.

Я сделала вдох, плавно выдохнула.

И шагнула к Дэниелу.

Глава 28

Я обняла его и попросила прощения. По моим щекам текли слёзы. Я молча отдала ему коробочку с кольцом. Дэниел погадил меня по щеке, поцеловал щёку лёгким прикосновением губ и сказал:

— Я знал, что так будет. Я знал, что ты не сможешь его отпустить, — его признание заставило сердце пропустить удар. В груди стало так больно, так холодно. Я чувствовала, как мои лёгкие сжимаются, мешая воздуху проникать внутрь, лишая меня возможности дышать.

— Прости меня, прости, пожалуйста. Дэнни, мне очень жаль, прости, — я разрыдалась у него на груди, он обнимал меня и успокаивал. Хотя, я и понимала, что должно было быть наоборот. Это его я должна успокаивать, а вместо того, что бы гордо уйти он стоит и вытирает мои слёзы.

Эдриан не шевелился, за что я была ему благодарна. Он понимал, что происходящее только между мной и Дэниелом, а потому позволял тому обнимать меня и касаться руками лица.

— Я не держу зла, Адель, — сказал Дэниел, когда я чуть успокоилась. — И не обижаюсь. Я видел, что люблю тебя сильнее, чем ты меня. Признаться, я сам не верил, когда ты вчера сказала «да».

— Тогда зачем ты сделал предложение? — я подняла на него глаза.

— Потому что я этого хотел, — просто пожал плечами тот. — Потому что я люблю тебя. Все мои слова — правда. Я действительно считаю, что мы идеально друг другу подходим, но его ты любишь больше, — он кивнул на Эдриана. — Как я могу обижаться на то, что нам неподконтрольно? Разве можно обижаться на любовь?

— Я... я... — из моего горла не могло выйти больше ни одного слова. Тугой ком, доставляющий лишь боль, сжимался всё сильнее. Ну почему он такой хороший, такой правильный? Мне было бы намного проще, если бы он сейчас закатил скандал, стукнул стену или ещё что-то в этом роде. Я бы уцепилась за эту ниточку и со временем смогла бы подавить свои чувства. Но он был спокоен, благоразумен. Дэниел, и правда, был идеален.

— Я надеюсь, вы сможете быть счастливы вопреки всему, что на вас свалилось.

Он вышел из комнаты, а новая волна слёз охватила меня. Эдриан прижал меня к себе, пока я всхлипывала, пока пыталась совладать с эмоциями. С другой стороны меня обняла Кэтрин. Роб неловко стоял в стороне, а потом сказал:

— Этот выбор рано или поздно пришлось бы сделать, Адель. Ты правильно поступила, что не стала тянуть с этим дольше. Тебе сейчас больно, но ты сильная, рядом с тобой друзья. Всё наладиться.

Кэт протянула к нему руку, приглашая к нам. Он коротко обнял меня, но быстро отстранился, уводя за собой мою подругу. Я осталась наедине с Эдрианом. Хоть и понимала, что ему должно быть неприятно видеть, как я реву из-за другого, он не оставил меня, он сидел и утешал. Молча гладил по голове, терпеливо ожидая, когда истерика иссякнет.

Душу выворачивало наизнанку. Осознание давило, я потеряла такого замечательного человека, ведь дружить мы явно не сможем. Впрочем, может, время расставит всё по местам, и когда-нибудь мы сможем общаться так же, как до того, как влюбились друг в друга?

Я подняла голову к Салливану, промакивая рукавом влажные глаза. На щеках давно всё высохло, но дорожки после слёз стягивали кожу. Эдриан взял моё лицо в ладони, погладив большими пальцами щёки, коснувшись губ.

— Эдриан, прости. Я знаю, что тебе неприятно, — попыталась отвернуться, но он не отпустил меня.

— Я люблю тебя, Адель, — с нежностью прозвучал его голос. — Люблю больше всех на свете.

Он поцеловал мои губы, на которых остался привкус слёз. А потом коснулся лбом моего лба и сказал:

— В одном Дэниел прав. Невозможно обижаться на любовь. У тебя большое сердце. Это здорово, что в нём есть место для всех. И я готов ждать столько, сколько нужно, что бы занять в нём главное место.

— Но ты уже... — грустно улыбнулась я.

Он чмокнул меня в нос и отправил в душевую умываться. Тёплая вода помогла немного сбавить остроту эмоций. Я решила, что неплохо было бы сходить в душ, и пошла за полотенцем и ванными принадлежностями. Эдриан дождался меня, а после мы в обнимку улеглись в кровати.

— Так значит, ты согласна? — вдруг спроси он тихо-тихо, когда за окном уже была глубокая ночь.

— О чём ты? — мои глаза слипались, я почти провалилась в сон.

— Ты останешься моей, миссис Салливан?

Я хохотнула. Эдриан оставался серьёзным, я словно ощущала его взгляд. Он смотрел на меня, продолжая молчать, в ожидании ответа. Я не стала его долго мучить.

— Да, Эдриан. Я согласна.

— Итак, мы теперь женаты, — улыбнулся он и немного подвинулся, ложась удобнее.

— Молодожёны, — рассмеялась я. — Не верится в это. Как мы могли сделать это и забыть?

— Я думал, что если это случится с нами, то я запомню этот момент на всю жизнь. Запомню твои горящие глаза и «да» дрожащим голосом.

— Почему это «дрожащим»? — возмутилась я, что даже приподнялась на локте.

— Ну, свадьба же особое событие для девушек. Я представлял, как стою у алтаря, в нетерпении, жду. А ты выходишь в красивом белом платье, мы оба нервничаем, твой отец передаёт мне твою руку и что-то грозное говорит на ухо, снисходительно улыбаясь. А потом нас спрашивают, и ты из-за нервов и нетерпения слегка подрагиваешь.

— Так ты фантазировал об этом? — вдруг заулыбалась я.

— Мечтал, — поправил Эдриан и обнял меня крепче.

Я прижалась к нему всем телом, ложа голову на его плечо.

Это были сложные двое суток, но впервые за долгое время я засыпала абсолютно счастливая. Забыв обо всех проблемах, отбросив волнения о возможных последствиях, отпустив мысли о том, что мне предстоит рассказать об этом родителям.

— Ну, мы только расписались, а свадьба... — заканчивать я не стала.

Я засыпала со своим мужем. Тихой звёздной ночью. Днём позже после праздника любви.

Утром я проснулась легко. По-прежнему находясь в крепких объятиях любимого, из которых аккуратно выбралась. Я оделась, успела сходить умыться и привести себя в порядок. Сегодня предстоял трудный день. Скоро поползут новые слухи — разрыв помолвки с Дэниелом, замужество с «братом», предстояло ещё и развеять наши родственные связи.

Я села на кровать, уперев подбородок о руки. Всё равно скандала не избежать. Но сперва нужно поговорить с родителями. И боюсь, что первый на очереди Эдвард Салливан. Как человек известный, он наверняка лучше понимал, как распространить правду с минимальным ущербом. А особенно учитывая нашу с Эдрианом ситуацию, мы ведь собственноручно распустили слух о том, что знали о родстве.

— Господи, что же делать, — прошептала я самой себе и ощутила движение за спиной.

Эдриан, потягиваясь словно кот, раскрыл глаза. Увидел меня и потянул к себе. Но моя голова уже успела забиться мыслями о том, как бы всё это решить. Короткий, но полный любви поцелуй в губы немного отвлёк меня и взбодрил его. Эдриан оделся и мы решили обсудить, как лучше действовать.

— Я не уверен, что стоит говорить о нашем пьяном приключении. По крайней мере, пока. Нам точно надо поговорить с отцом... — он осёкся. — Я даже не знаю, как его теперь называть. В общем, с Эдвардом поговорить нужно, рассказать правду о нас, но сперва я хочу вернуться к матери. Мы не всё обсудили, я хочу узнать больше. К тому же... у меня, оказывается, есть брат. Я бы хотел его узнать, а то видел лишь мельком.

— Можно с тобой? — не ожидая от самой себя, вдруг попросилась я. Чуть подумав, Эдриан кивнул. Для него это всё нелегко. Очень нелегко, это видно. — Когда хочешь поехать?

— Можем сегодня. Чем лучше, тем раньше. Тем легче будет придумать стратегию выдачи информации народу.

Я кивнула. Эдриан ушёл к себе, что бы привести себя в порядок, а я взяла телефон, который поставила на ночь на зарядку. В чате на троих, где были я с Кэт и Джеком, последний написал порядка двадцати сообщений. Видимо, он говорил с Дэниелом, и уже был в курсе событий. Я написала, что мы можем встретиться за завтраком и всё обсудить. Оставила смс и Эдриану.

Я спустись в столовую, рыжики уже ждали меня. И если одна сидела с виноватым взглядом и загадочной улыбкой, опираясь спиной на своего жениха, то второй нетерпеливо топал ногой под столом и оглядывался в поисках меня. Алисии с ними не было.

— Наконец-то, ты пришла, — всплеснул он руками, и наклонился над столом, говоря шёпотом. — Как так вышло? Ты замужем? Почему не сказала мне? Почему я последний обо всём узнаю? Как так вышло? Кэт ничего мне не рассказывает, — повторялся друг.

Пришлось рассказать ему краткую версию событий и наш план по опровержению родственных слухов. Джек то и дело запускал руки в волосы, не веря в происходящее. Кажется, он действительно был в шоке. Наверное, в таком же, как и я, когда узнала о замужестве. Со стороны это выглядело забавно. Теперь мне стали понятны улыбки Кэт и Роба.

— В общем, пока учёба не началась полным ходом, мы хотим воспользоваться этим и навестить воскресших родителей. Потом нужно будет поговорить с Эдвардом и скорее всего — дать официальное интервью с разными деталями истории. Если постоянно пускать слухи, мы только закопаем себя. До тех пор никому и ничего рассказывать нельзя. Мы по-прежнему брат и сестра, разве что помолвка с Дэниелом расстроена, это точно не секрет, — мой взгляд метнулся в другой коней столовой, где у входа в просторный зал застыл Дэниел. К нам он подойти не решился. Впрочем, я бы тоже не смогла. Но мне по-прежнему было больно. И от своего поступка, и от того, что Дек сейчас был со мной, а не с другом.

Я встала, не дождавшись Эдриана, ушла в его комнату, что бы Дэниел мог не быть в одиночестве, а присоединиться к Джеку. Мои мысли словно были прочтены всеми сразу, ибо сладкая парочка — в лице Кэтрин и Роберта — поднялась и последовала за мной.

На пороге комнаты Эдриана я встретила его самого и, предложив позавтракать вне стен академии, утащила его к выходу. На улице мы вызвали машину и уехали в Шатвиль, к клубу Марка, где Эдриан оставил свою машину пару дней назад.

По пути к родителям Эдриана мы заехали на заправку, Салливан поел, а я воспользовалась моментом и позвонила детективу Моури.

— Думаю, он должен знать о том, что нам удалось найти. Да и его расследование пойдёт быстрее и легче, — объяснила я своё желание Эдриану. Тот спорить не стал и лишь кивнул, пережёвывая хот-дог и запивая кофе.

— Прости, что не дала тебе время на полноценный завтрак.

— Ничего, я понимаю. Главное ты со мной, жена, — хохотнул этот засранец, пока я тут муками совести извожу себя.

Киллиан попросил дождаться его у дома, прежде чем войти к его старым друзьям. Он всё ещё сомневался в правдивости наших слов, ссылаясь на то, что Эдриан был слишком мал и мог спутать мать с кем-то ещё. Мы стояли на снежном дворе, Эдриан курил, его руки начали подрагивать. Чем дольше мы ждали Моури, тем нервнее становился мой новоявленный супруг.

Наконец, появилась машина Киллиана, он подошёл к нам, поздоровавшись за руку с каждым, а затем, не менее нервно, чем сам Эдриан предложил войти. Мы поднялись к нужному этажу, Эдриан позвонил в звонок. Оливия — точнее уже Лили — ждала нас, ведь Эдриан предупредил о визите, как только мы решили. Но она явно не ждала увидеть старого друга детства, так как её взгляд застыл на нём.

— Оливия... — хриплый шёпот Киллиана раздался по подъезду тихим эхом. — Не верю глазам...

— Здравствуй, Киллиан, — женщина улыбнулась и лишь потом заметила меня, хоть я и стояла впереди детектива Моури.

Она предложила нам войти и разлила по кружкам чай, видимо ждала нас уже давно. А может в окно видела. Стоило нам рассесться, в кухню вошёл ещё один мужчина. Повзрослевшая копия Эдриана, разве что волосы немного темнее.

Словно рыба, выброшенная на берег, я хватала ртом воздух, переводя взгляд с Эдриана на его отца. Наконец, совладав с первым шоком, я поздоровалась.

— Здравствуйте... Эмм, не уверена, каким именем называть вас обоих, — сказала я правду. Чем заставила Оливию покраснеть, а Гарри прокашляться.

— Адель, — попытался меня одёрнуть Эдриан, но мне это не понравилось. Мне казалось странным, что Эдриан пытается не доставлять им неловкости, ведь они сами виноваты в сложившейся ситуации. Почему он не злиться на них?

— А что такого? Это не я меняю имена по сто раз на дню. К тому же, это ты их знал под настоящими именами, а я только сейчас знакомлюсь. И я хочу понимать, говорю ли я с твоими родителями или с людьми, которые не задержаться в нашей жизни и в жизни наших детей, любимый.

Не знаю, что на меня нашло, но несло меня уже далеко и быстро. То ли навалившиеся события и не стальные нервы решили порваться именно сейчас, то ли обида и злость на собственных родителей, чьи имена тоже не настоящие повлияла. Одно я знала точно: если бы не их молчание и ошибки в юном возрасте, сейчас бы нам не пришлось разгребать последствия их деяний.

— Мы уже привыкли к Лили и Виктор, — ответил мужчина, становясь таким же красным, как и его жена. И я решила расставить всё сразу по местам.

— Меня зовут Адель, я — жена вашего сына. Не знаю, рада ли я тому, что вы живы так, как могла бы, ведь не могу понять ваших поступков, но рада познакомиться с теми, благодаря кому Эдриан появился на свет. Хочу сразу прояснить несколько моментов: не знаю, каким сложится ваше общение с Эдрианом, если оно сложится, — под столом наши пальцы переплелись, и вместо одёргивания или переживаний я ощутила лишь поддержку от Эдриана. — Но своё мнение о вас я уже составила и оно вряд ли измениться.

Наблюдая за их лицами, телами, жестами я воочию наблюдала то, чему нас учил на конфликтологии профессор Смог. Спасибо физиогномике, которую он включил в свои факультативы.

Гарри — ныне Виктор — закипал от злости после моей пламенной речи, но его злость смешивалась с другим чувством — болью. От этой смеси он нервничал, то сжимая, то разжимая пальцы рук, на висках появились капельки пота, хотя в квартире не было жарко.

Впрочем, не было и холодно. Однако Лили — мать Эдриана — побледнела. Её глаза медленно наполнялись слезами, которые сдерживал шок и моя наглость. Она явно не ожидала такого напора. Конечно, она ждала сына, готовилась к слезливой истории, к самооправданиям, боли, давним воспоминаниям. А тут пришла я, бесчувственная с холодной головой и вопросами. Ну, это они так думают. Меня же разрывало изнутри жарким пламенем ярости от непонимания, как мать могла бросить собственного ребёнка. О чём я не преминула сообщить.

— Знаете, мои родители тоже скрывают свои личности. Думаю, вы должны помнить одну девушку, — я обратила свой взор на Лили. — Когда ваш бывший муж имел интрижку, а Эдриан ещё был слишком мал, она как-то забрела в поместье Салливанов во время праздника. Искала Эдварда — моего отца. Полагаю, вы знали, что он изменяет и вашу гордость это задевало. Хотя это и странно, ведь вы делали то же самое. Впрочем, её прогнали, не выслушав. А потом моя мама и мой папа — другой, тот, что вырастил меня — сбежали. Им тоже пришлось изменить имена и фамилии. Так вот я к чему. Изменив имена, мой папа принял меня словно свою, вырастил. А вы бросили ребёнка ради собственного счастья. Вроде бы все четверо прячутся от одного и того же человека. Вроде бы все четверо хотели жить в своё удовольствие. И абсолютно точно все четверо лгали, — я горько ухмыльнулась, наконец, осознавая истину. — Но при этом одна пара достойные люди, а вторая... — называть их крысами вслух я не стала. Однако моё выражение лица довольно однозначно передало мои мысли.

Что меня порадовало, Эдриан не мешал мне спускать пар, хоть это и были его родные родители. Думаю, он понимал, как мне важно высказать всё это чужим для меня людям и понять, что мои — хорошие, пусть и тоже лгали. А ещё, подозреваю, он был того же мнения, только не мог озвучить его в виду кровного родства и тёпой памяти матери.

В общем, в этой встрече я взяла на себя роль бессердечной злодейки, случайно или намерено. Эдриан слушал и не сводил взгляда с родителей, глядя то на одного, то на вторую. Киллиан похоже вообще забил на то, что я говорю и как, размышляя о чём-то своём и проверяя телефон.

Пауза затянулась. Никто не знаю, что ответить на моё выступление.

— Думаю, с мистером Моури вы сможете вдоволь наговориться после нашего отъезда, а потому тянуть время больше не стану. Кем вам приходится та врачиха из больницы имени Оливии, которую вы несколько дней назад опрометчиво забрали на своей машине?

Я словно выдернула их из транса. Лили вытерла полотенцем мокрые щеки и отпила чая, пытаясь успокоиться и протолкнуть ком в горле, который наверняка мешал говорить. Виктор же, поправив очки на носу, на миг прошёлся глазами по столу, а затем ответил:

— Одна близкая подруга Лили. Когда больница начала эксплуатироваться, Лили часто там бывала. Она была донором крови, главным инвестором и потому активно проявляла интерес ко всему, что происходило там. А потому и обзавелась знакомыми, некоторые из них оказались особенно проницательными.

— Она догадалась об избиениях Эдварда? Или о происхождении Эдриана? — уточнила я.

— И о том, и о том, — наконец подала чарующий нежный голос сама Лили. — Будучи совсем маленьким Эдриан сильно заболел, Эдвард был в командировке. Температура не спадала, не помогало ничего из домашнего арсенала, я очень испугалась и повезла его в больницу, ту самую. Знала, что там примут нас в любое время без очереди, даже если это пустяк. Тогда там оказалась Барб, сделав все анализы, мы быстро выяснили причину и вылечили Эдриана, однако спустя какое-то время Барбара решилась на разговор со мной. Вне стен больницы и рассказала, что в базе нашла ДНК Эдварда и Эдриан не его сын. Я испугалась, что она меня выдаст или потребует денег, потому опередила её. Сама предложила. Но она отказалась, лишь хотела прояснить знаем ли мы сами и что ей делать, если это всплывёт. С её помощью это не всплыло.

— Всплыло, — тут же выпалила я и пожалела. Нот отступать было поздно, уже ведь ляпнула.

— Ну да, спустя столько лет. Хорошо, что не тогда. Не представляю, что бы сделал Эдвард. Хотя, может, оно было бы и лучше, если бы он узнал. Тогда бы Эдриан остался с нами, а всего этого не было бы.

— Не согласен. Пусть детство у меня было тяжёлое, но оно свело меня с Адель, — он посмотрел мне в глаза и я невольно улыбнулась. — Но даже, если забыть об этом, не стоит перекладывать свою ответственностью на волю случая. Узнал бы отец или нет — ты сделала свой выбор сама, мама. Ушла.

— И я бы хотел знать, как именно, — вклинился в разговор Киллиан.

Первоначальное чувство неловкости исчезло. Хотелось думать, что в этом есть моя заслуга, мол злость лучше неловкости, и сейчас все вели себя намного свободнее. Тем временем Лили и Виктор рассказывали о своём побеге.

Лили рассказала, что после той ночи, когда состоялся вечер и Эдвард силком утащил её из замка, они не ушли далеко. Он запер её в замковых подвалах, кои когда-то служили темницами. Она просидела там несколько дней без еды и воды, пока не вернулся Эдвард.

Но он словно с цепи сорвался. Притащил туда Виктора, избивал его, как умел издевался без какой-либо цели. Просто что б его жена всё слышала. В какой-то момент управляющий замком нашёл их и выпустил. Но тем самым подписал себе приговор.

— Когда Эдвард обнаружил пропажу, то закрыл его там вместо нас. Уже позже, много лет спустя я узнала, что тот мужчина сошёл с ума. Не представляю, что нужно было с ним сделать. Нас же найти не составило большого труда. Уже на следующий день Эдвард схватил меня, когда я покупала билет на вокзале. Виктор тогда не пошёл со мной, мы разделились, планируя побег. На мне были билеты, транспорт, на нём паспорта, вещи первой необходимости и подобное.

Потом, как оказалось, Эдвард сильно избил и саму Лили, а когда за ней пришёл Виктор, разрешил им уехать, но так, чтобы никогда их больше не видеть и запретил брать с собой сына. Они согласились, надеясь забрать Эдриана позже. Тогда они и попали в аварию. Но приехавшие на помощь «медики» достали из машины Виктора, которого снова избили до полусмерти и бросили умирать прямо там. Перетянув его в огромные кусты, что б никто не нашёл.

Позже Лили очнулась в подвале какой-то клиники, не помня себя. Её навещал лишь один единственный мужчина и больше никто. Так она попала в плен Эдварда, хотя уже считалась мёртвой. В какой-то момент, неведомо каким чудом, её обнаружил санитар. Видимо он был новеньким и проходил своего рода «обряд инициации» на новом рабочем месте, потому что обычно там никто не бывал. Он рассказал, где находится Лили, и женщина попросила позвать сюда единственного кого знала — Барб. Это было не просто везение, а сама судьба, что Эдвард привёз её в больницу имени Салливан, надеясь, что из-за фамилии никто не станет задавать вопросов.

Барб заботилась и выходила женщину после тяжёлых травм. Медсестра рассказала, что женщина была избита мужем и, что та по всем документам мертва, а Эдвард будет её искать. Лили понимала, что не может просто вернуться домой, как ни в чём не бывало. Жизнь подарила ей второй шанс. Она сбежала и пыталась найти Виктора. Точнее тогда ещё Гарри и не смогла.

Зато смог он. Он сам связался с Барб, когда восстановился. Тогда, после аварии он сумел прийти в себя и выйти на дорогу, где его подвезли до города добрые люди. Он не рискнул обращаться к знакомым, подозревая — его могут искать, даже если надеются, что он не выжил. Потому он сразу осуществил их с Лили план побега. Он сменил имя, покрасил волосы, купил линзы, которые ненавидел и искал любимую. Он связался с Барб в самую последнюю очередь, уже полностью отчаявшись и ему, наконец, повезло.

Они спаслись. Уехали. Забыли про сына. Хотя по их словам, они присматривали за Эдрианом издалека. И не знали, как нему подобраться так, чтобы не узнал Эдвард. А когда Лили полностью оклемалась, она порой тайком приезжала посмотреть на сына. В очередной раз приехав тайком, она проследила за Эдвардом и Эдрианом ними до генетического центра, тогда она испугалась, что Эдвард сомневается в Эдриане. Хорошо, что Барб тогда ещё работала одна. Подправить анализы не составило труда. Однако тогда же ей предстояло принять сложнейшее решение. Либо подтасовать результаты и оставить сына с бывшим мужем, либо оставить как есть и выкрасть его, тем самым подтвердить, что она жива.

Спустя несколько дней генетик позвонила Лили, сообщить, что результаты готовы и Салливан скоро приедет за ними. Всё, как договаривались. Она уже давно перекрасила волосы, использовала цветные линзы, поэтому, не боясь, поехала к центру. Увидев счастливое лицо выходящего Эдварда, она поняла, что о сыне он будет заботиться, что его-то он любит. Тогда она приняла самое тяжёлое и неверное в своей жизни решение — оставить своего ребёнка и переехать.

Барб, имея свои связи в больнице, сумела договориться о подмене. Тело Оливии было вскоре обнаружено и обезображено до неузнаваемости. Тело Гарри тоже. Так родились Лили и Виктор. Они уехали из страны. Покинули Десмур с тяжёлым сердцем, но свободой.

Прожив с десяток лет в другой стране, пара решила вернуться, раз уж Эдвард уверен в их кончине. Вернулись не в сам Шатвиль, но здесь, где мы их и нашли. А с той генетиком Барб связь и дружба сохранились до сих пор, чем периодически пользовалась Лили.

У меня не нашлось слов. Хоть Эдвард и монстр, что подтверждает наличие двух сбежавших от него пар, сменивших нахрен все свои данные и жизнь, но какие-то слишком уж они белые и пушистые. От чего же интересно не попросили помощи у друга-детектива? Это мне не давало покоя и я решилась спросить.

— Я тогда ещё не был детективом, всего лишь начинал свою полицейскую карьеру и рьяно верил в правосудие и равенство людей. Я бы не смог им помочь и лишь уговаривал бы сделать всё по закону, — нашёлся Моури.

— То есть сейчас уже не верите?

— Знаю, что это невозможно без очень, очень весомых доказательств.

— И они у нас появились, — я указала рукой на сидящую напротив нас воскресшую пару.

Лили явно испугалась, вжимаясь в мужа. Сам Виктор порывался встать, но Лили ему не дала. Кажется, моё кровное родство с Эдвардом действует ему на нервы, что не может не веселить в данной ситуации.

Я улыбнулась, но вышло как-то хищно, словно оскалилась.

— А что? Если детектив Клерк объединит усилия с мистером Моури, что как я полагаю уже произошло, — я перевела взгляд на Киллиана, тот кивнул подтверждая. — То ваши показания забьют последние гвозди в дверь его железной решётки.

— Но он же твой родной отец. Я правильно понимаю? — переспросил Виктор.

— Да, — кивнула я, словно всю жизнь это знала.

— Почему ты так... настроена против него?

— Спорю, вы хотели сказать «жестока»? — от моих глаз не укрылось, как Лили закусила губу. Да, я попала в точку. — Он мой кровный отец, это так, и я даже успела свыкнуться с этой мыслью за последний год, но мне он не папа. Растил меня другой человек. И да, я могу показаться жестокой по отношению к нему или к вам, но мне плевать. Если какое-то время назад я ещё переживала о том, кто и как к кому-то будет относиться, то мне надоело. Вы все, включая моих родителей, в своё время наломали столько дров, что расплачиваться приходится нам с Эдрианом. Разве это справедливо? Поэтому простите, что мне наплевать на всех. Я хочу, чтоб Эдвард ответил за свои преступления, за давние и недавние, чтоб родители не боялись рассказывать правду детям и научились признавать ошибки. И что намного важнее — исправлять их. А если нет — катитесь на все четыре стороны.

Я резко даже для себя поднялась из-за стола и вышла из квартиры. Вот так вот, приехала поддержать Эдриана, а сама устроила сцену. Ну, кто меня вообще за язык тянул?

С неба падали белые хлопья снега. Взяв с земли немного в ладонь, растёрла снег в руках и прислонила ладони ко лбу. Нужно успокоиться. Но извиняться не стану. Они мне никто. Они даже Эдриану никто. Тоже мне «родители».

Эдриан Салливан

После эмоциональной тирады Адель, в кухне надолго повисло молчание. Чай в кружках дано остыл, но нового не хотелось. Мне было нечего сказать родителям. Мать я помнил не такой, а отца вообще не знал. Я полностью понимал внезапную злость Адель и даже был с ней в чём-то согласен. Умом я принимал её сторону безоговорочно, но сердце тянулось к детским воспоминаниям о маме.

Однако женщина, сидящая за столом напротив меня, уже не была ею. Да, пусть она помнила, сколько ложек сахара мне нужно сыпать в чай, пусть она смотрела на меня так же, но внутри что-то не работало. Механизм сломался. Сердце больше не ёкало. Наверняка, в первую нашу встречу я так трудно дышал, а сердце билось гулко лишь от шока. Для меня это было сродни воскрешению. Но тех же чувств, что я испытывал в детстве, не появилось.

Стоило принять это в себе, перестать корить за то, что не могу полностью открыться для новообретённых родителей — гора свалилась с плеч, даря возможность вдохнуть полной грудью. Разум охладел, сердце спокойно перекачивало кровь по венам. Можно было поговорить по существу.

— У нас есть подозрения, что отец... Эдвард организовал нападение на папу Адель. Тот едва не умер, но его спасли. Выполнил всё один из его подручных, но детектив Клерк не спешит с арестом, опасаясь, что Эдвард сможет подделать алиби своего подчинённого, тем самым обезопасив себя. Если вы расскажете свою историю, сюда добавятся показания Ричарда и Саманты Флеминг. Плюс хочу проверить ещё одну зацепку. В общем, со всей информацией в купе — мы сможем посадить отца.

— И очень надолго, — подтвердил Киллиан.

Глава 29

Возвращался в академию я с лёгким сердцем. Не ожидал, что Лили так быстро согласится, но видать Адель здорово расшатала её совесть своими речами. Виктор же попросил время на «подумать», надеясь переубедить её ради их второго сына — Маркуса, как я узнал. Но я более чем уверен, ведь видел такую решимость и мольбу о прощении в глазах матери. Это её окончательное решение, я в этом не сомневаюсь. Теперь я хотел проверить ещё одну вещь. Но перед этим нужно завезти Адель в академию.

— Я не поеду в Висту без тебя, — воспротивилась она. — Мы в этом всём вместе, так что и разбираться, и проверять тоже вместе. Поехали, — скомандовала она. И я лишний раз убедился, что не зря влюбился в такую боевую леди, отнюдь не кисейную барышню. Всё же есть в ней внутренний стержень Эдварда. Хоть я и плохо знаю Саманту, но мне кажется, что это не её черта.

— Как скажешь, дорогая, — я положил ладонь на бедро Адель, она ловко перепела наши пальцы и улыбнулась. — Значит, едем в главный офис отца.

Его частые командировки в детстве меня расстраивали, казалось, ему совершенно нет до меня дела. Чуть позднее, когда я ста старше и начал получать от отца, я даже радовался его отъездам. Сейчас же это и вовсе отличная возможность для нас.

В кабинет отца меня впускали без проблем, все знали, что я иногда его заменяю и занимаюсь делами банка. Потому у меня был доступ практически ко всему. Некоторые, особые файлы он держал под особой защитой даже от меня, но с недавних пор это не было помехой. Когда я суме достать файлы о матери, то понял, что отец не отличается хорошей памятью, что бы для каждого нового тайника иметь другой пароль.

Спустя несколько минут копаний в компьютере и файл со знакомой не фамилией нашёлся. Это бы не полноценный файл, но это была зацепка. А если она существует в системе, значит, в архивах точно должна быть и, возможно, более полная.

Мы спустились в цокольное помещение, где на удивление царил строгий порядок. Мужчина, приглядывавший за порядком на этом этаже отдал ключи и строго на строго приказал соблюдать порядок, дабы ничего не перепуталось и в любой момент можно было найти необходимое.

— Здесь всё расположено по годам, а в годах по алфавиту, — доверительно сообщил он и оставил нас вдвоём.

— Что искать? — осведомилась Адель, а сама уже проходила мимо полок, по краям которых металлическими цифрами отображались года начиная от 1987 до нынешнего.

— Ищи год аварии и фамилию Васкес. Возможно, ещё документы, где будет упоминаться больница матери, — сказал я и пошёл по параллельному проходу.

Благодаря подобной системе хранения поиски не заняли больше десяти минут. Довольно быстро Адель нашла папку с нужной фамилией, в ней же хранились документы из больницы мамы и ещё из одной — психиатрической клиники в Гёрне, там же, где родовой замок.

Моя догадка подтвердилась. На фото был изображён мужчина с испуганным, затравленным и отчаянным взглядом.

— Постой, это же тот сумасшедший из замка, — узнала его Адель. — Так ты... Значит...

— Да, я сразу подумал о нём, когда Лили упомянула слугу, спасшего её. Особенно, что потом она узнала о его недуге. Но хотел убедиться сам. В конце концов, от совпадений никто не застрахован.

Адель сгребла файлы в папку и засунула в свою сумку, намереваясь взять с собой. Однако прежде, она сделала фото самых главных страниц, на всякий случай.

— Какая ты у меня предусмотрительная, — ухмыльнулся я.

— Прости Эдриан, но человек, растивший тебя и оказавшийся моим кровным отцом, не засуживает даже маленького шанса на избежание наказания. Я перестрахуюсь хоть тысячу раз, но за папу отомщу. Да и за твоих родителей, если до конца верить в их историю.

— Ты не веришь им?

— Я не верю, что мать, которая любила бы сына так, как рассказывает она — сумела бы оставить его с монстром, едва не лишившим её жизни. Я понимаю, что мои слова могут ранить тебя, но... Прости меня, ладно? Я просто не могу пересилить себя и относиться к ним иначе. Мои родители врали мне, но чужой человек стал мим папой. А твои врали о тебе и оставили тебя с тираном. Как бы я не злилась на своих за ложь длинною в жизнь, это ничто по сравнению с поступком твоих.

Её слова были справедливы, логичны, но от того не менее болезненными. Понимая это, Адель крепко меня обняла, взяла за руку и повела к выходу. Она ещё раз извинилась, мы вернулись в академию.

На пороге комнаты, когда я уже собирался уйти, Адель предложила остаться.

— Ненадолго. Просто переварить прошедший день, — объяснила она. И я остался. Мы молчали, долго и напряжённо. Каждый обдумывал что-то своё, но помимо прочего я чувствовал и видел, как Адель мучается чувством вины. Она сделала чаю и достала шоколадку, а после села рядом.

— Может, поделишься уже?

— Чем?

— Тем, что тебя так мучает. Я же вижу.

— Извини. Не могу справиться со своими эмоциями и делаю тебе больно каждый раз, говоря о родителях. От этого чувствую себя паршиво. Я должна была поддержать тебя, а в итоге только загоняю тебя.

— Эй, девочка моя, не надо. Ты абсолютно права. Я даже согласен с твоими рассуждениями. Дело во мне. Точнее в матери. До побега она ведь была нормальной. Наверное. В любом случае, я ни о чём не жалею. Как я уже сказал, обстоятельства привели меня к тебе. Или скорее тебя ко мне, но это уже детали.

Она потянулась за поцелуем, и я перетащил её к себе на колени.

— Как бы я хотела, что бы прошлое оставалось в прошлом и не имело влияния на наше настоящее.

Утро выдалось быстрым. Именно быстрым, ибо я даже не заметил, как проснулся, умылся, позавтракал и отсидел несколько часов пар. Вторая половина дня шла более размеренно, словно давая возможность всё хорошенько обдумать.

Адель уехала из академии на встречу с Киллианом, она скопировала в библиотеке всё, что мы нашли, и передала оригиналы ему. Я порывался поехать с ней, но она запретила уходить с занятий, ссылаясь на то, что мы и так пропускали много. Её пары закончились раньше моих и терять время она не хотела.

Когда она вернулась, мы в который раз обсудили план действий, и я решил, что нужно съездить в родовой замок. Теперь уже она предприняла попытки поехать со мной, но я убедил её остаться из-за тех же занятий. А ещё что бы мы были в курсе событий в Шатвиле, если вдруг что-то измениться.

Со скрипом, но она поддалась на уговоры. А уже через несколько дней помогала собирать мне вещи в поездку на неопределённый срок.

В этот раз я не поехал поездом, как когда-то с Адель, решил сэкономить время и взял билет на самолёт. До Гёрна я добрался быстро, оставив сумку в замке, я отправился туда, куда год назад сопроводил сумасшедшего слугу.

Открывали дверь мне очень неохотно, спустя полчаса стуков, поняв, что я так просто не уйду. Оно и не удивительно, после всего, что нам удалось узнать. Напряжение повисло сразу же. Хоть мне и предложили чаю и угощений, всё же хотели быстрее от меня избавиться, что было видно в их взглядах.

Старый седовласый мужчина — по-видимому глава семейства и отец пострадавшего — сидел напротив меня, одной рукой облокотившись на стол, а вторую уперев в бок. Чуть позади него стояла немолодая женщина — супруга и мать. Из-за дверей то и дело слышались шепотки и смешки детей помладше — внуки, наверное, или поздние дети.

— Я приехал снова предложить свою помощь, — начал издалека, не решаясь сразу переходить к делу. Таких спугнуть, как пить дать, нужно действовать осторожно.

Но, как и в прошлый раз, от меня отнекивались и помощи моей не хотели. Пробыв у них около часа, бесполезно потратив время, я ушёл, решив попробовать снова завтра. На следующий день всё повторилось почти с точностью, разве что впустили меня быстрее. Так я ходи четыре дня, пока не застал госпожу дома одну. Тогда-то удача и улыбнулась мне.

— Муж на поле, вернётся вечером. Так что говорить не с кем, господин, — пыталась она меня спровадить.

— Я могу и с вами поговорить, — улыбнулся, как я надеялся, обезоруживающе.

Кое-как, но она впустила меня, оставила на стол кувшин с молоком и ещё горячие пирожки с вишней. Перекусив, мы снова говорили об её сыне. Детвора уже не шушукалась за моей спиной, а спокойно забегала на кухню, хватала пирожки и неслась на улицу.

— Да нечем нам помочь, даже если б и согласились мы, — это была первая победа. Ведь она наконец допустила возможность помощи.

— Помочь можно всем, главное знать, как. Я вот не знаю, но от своего не отступлюсь.

— Это уж я поняла. Да только... только муж мой воспротивиться. Вы уж простите, но не любит он вашего батюшку. А от того и к вам с осторожностью относиться.

— Это я понимаю. Потому я и здесь. Мне очень нужно знать, что сделал мой отец прошлом, что ваш сын... что с ним произошла такая беда.

— Ой, — она смахнула с морщинистых щёк слезу. — Да кабы знать. Он ведь не в один день с ума сошёл. Хотя, — призналась женщина. — Он до того долго подозрительный ходил, запуганный, а накануне вообще с работы ушёл. Сказал, что ноги его в том замке не будет и нам запретил ходить. Мы сначала не слушали, а после нас и самих уволили.

— За что?

— Да кабы знать, — она снова развела руки в стороны, пожимая плечами.

— А дальше, что было?

В кухню вошёл хозяин дома. Он не удивился, увидев меня, однако разозлился. Жена его сразу начала хлопотать на кухне, сообразив ему ужин и молока в кружку. Я не решился уйти, рискуя разозлить хозяина, ведь мне впервые удалось вывести хоть на какой-то разговор хозяйку. Они тоже не торопились прогонять меня. По большей части, наверное, из-за страха перед фамилией, но я надеялся, что от какого-то другого чувства, может быть надежды или даже отчаяния.

Наконец, женщина села рядом и продолжила, изредка косясь на мужа.

— Сын наш боялся выходить из дома первое время, а потом чуть успокоился и нашёл другую работу, здесь в селе. Как-то к нам приехал ваш батюшка, тоже поговорить хотел, извинился, что уволил нас, предложил обратно вернуться, тогда сын как раз домой с работы воротился. Да так испугался, что убежал обратно на улицу, да только... Только отец ваш с охраной приехал. А те не поняли ничего, похватались за оружие, да давай палить по воздуху, кричать что-то. Вилай наш испугался, в обморок упал, а как очнулся, то разумом и повредился, — она заплакала. Мне стало ужасно стыдно, что я заставил их это всё пережить снова. Но это было нужно, что б понять, что произошло тогда и как я могу помочь.

— От слов своих не отказываюсь, если нужна помощь, любая, дайте знать. Сделаю всё, что смогу. Отец не узнает, даю вам слово. Только последний вопрос: могу ли я поговорить с Вилаем наедине? — отчаяяная догадка мелькнула в голове, и я обязан был её проверить. Не может ведь человек упасть в обморок и проснуться сумасшедшим.

Мистер Васкес злобно на меня посмотрел, но убедившись, что я не отстану и опасности не представляю, всё же кивнул, его жена повела меня в другую часть дома. Там на кровати, бездумно глядя в одну точку, сидел Вилай. Он смотрел в окно, за которым ничего не происходило. Впрочем, не совсем так. Там сыпал снег, густой, неспешный, он покрывал собачью будку и теплицу с овощами, домик для утят и уток, куриц и цыплят.

— Вилай? — я осторожно присел рядом, стараясь лишний раз не касаться его. Его мать постояла в дверях несколько мгновений, а после оставила нас, оставив дверь открытой. — Вилай, я не обижу тебя, хочу просто поговорить. Ты меня понимаешь?

Он перевёл на меня глаза, медленно кивну и вернул взгляд в окно. Не назвал бы его сумасшедшим. Хотя в прошлую нашу встречу он и правда походил на безумца. Что-то выл, дёргался, вырывался. Что-то тут не так.

— Ты помнишь меня? Мы виделись год назад в... в замке.

Было страшно напоминать ему о месте, что послужило толчком для безумия, но я надеялся, что не ошибся. Отчаянно надеялся.

Адель Салливан

От Эдриана не было вестей уже неделю. За это время я успела дважды встретиться с Киллианом. Первый раз, когда сообщала о нашем плане, второй раз, когда Эван Клерк приехал в Шатвиль. Двое следователей сложили все найденные материалы и получили приличный послужной список косвенных доказательств о причастности Эдварда Салливана к различным преступлениям. Но только косвенных.

— И что теперь делать?

— Нам нужны показания Аспена, — объяснил Киллиан. — Если Оливия и Гарри не воскреснут и тот сумасшедший не станет разумным, как надеется Эдриан, то только показания Аспена помогут посадить Эдварда.

— Но если он ему верен? Что если он откажется, Эдвард его отмажет и займётся нами.

— Не всеми, вы его дочь, в конце концов, — поправил мистер Клерк.

— Да, но у меня есть родители, которые прятались от него всю мою жизнь. У нас нет обратного пути. Мы должны сделать всё, что в наших силах, что бы обезопасить себя. Я не хочу прятаться всю жизнь, как наши родители, в страхе, что меня убьют от злости или из мести.

— Не волнуйся, Лили готова снова стать Оливией. У меня хранится всё, что мы с Эдрианом нашли, и она готова под присягой подтвердить это. Как минимум для иска этого хватит, дальше начнут разбирательства, а если достанем ордер, то сможем откопать больше в документации Эдварда.

— Думаете, он настолько глуп, что бы хранить всё это? Да он сразу всё сожжёт.

— Для начала этого хватит. Он так просто не сможет отвертеться, — убеждал меня Эван Клерк.

— Не волнуйся, Адель. Всё получится.

После этой встречи прошло несколько дней и Эдриан, наконец, вернулся. Поздним веером его самолёт приземлился, а ближе к ночи в его комнате были Роберт с Кэтрин и я. Мне не хотелось втягивать во всё это лучшую подругу, но Роб был отличным помощником Эдриану, а Кэт невестой первого и не потерпела бы остаться в стороне. К тому же, мне становилось легче от того, что она в курсе событий.

Эдриан рассказал, что его догадка подтвердилась. Вилай оказался здоровым, вот только говорить он не может. Ему отрезали язык, что привело меня в ужас, когда Эдриан предъявил доказательства мучений.

Как оказалось, со слов самого мужчины, он стал случайным свидетелем мучений Виктора и Лили. Он помог им сбежать, был уверен, что никто не узнает, однако вскоре сам попал за решётку. Лично Эдвард с ним ничего не делал, но его люди постарались «объяснить», что лучше бы он молчал. Он уволился из замка от греха подальше, даже уговорил родителей сменить работу. Ведь служение в замке было у них родовым занятием.

В общем, в какой-то момент Эдвард сам приехал к нему домой и после тот оказался в психушке. Его продержали там почти два года, за это время он понял, что лучше притворяться настоящим больным, чем подвергнуть опасности себя и свою семью. Тогда он разработал себе план. Большую часть времени он был полезным дома, но раз в несколько недель ему приходилось притворяться умалишённым и бегать по округе с ересью в голосе.

Однажды Салливан-старший проезжал к замку и наткнулся на него. Не до конца поверив в его безумие, тот отрезал ему язык, мол, на всякий случай. Тогда ещё будучи парнем, он украл все документы из больницы, в которой ему помогли от болевого шока и потери крови, предотвратили заражение и прочее. Но не уничтожил, якобы, интуиция помешала. И сейчас эти файлы только чудом небесным оказались у нас в руках.

— Никогда бы не подумал, что отец способен на такое... — расстроился Эдриан.

Мне и самой стало жутко. Кто бы мог подумать, что Эдвард способен на такое. Стало страшно, что я жила с ним под оной крышей. По телу побежали мурашки. И это я знаю его от силы год. А Эдриан? Какого ему сейчас? Даже представить сложно.

— Как можно прожить с человеком столько лет и не узнать его настоящего? — сокрушался он.

Вечер закончился вином и виски. Роб с Кэт уехали в городскую квартиру, а я ушла к себе. Часть плана была уже выполнена — собраны доказательства. Дальше нужно было собрать всех в одном месте и официально оформить дело. А ещё рассказать всем правду о нас с Эдрианом.

Мне нужна была веская причина, что б вызвать родителей в Шатвиль. А праздник восьмого марта оказался как нельзя кстати. Я сказала родителям часть правды, что Дэниел сделал мне предложение, и я хочу, что бы ни приехали. Пусть одно с другим не связано и помолвки как таковой не было, но муж то у меня есть. Так что это небольшой обман, учитывая их прошлое.

Стоя на вокзале, я нервничала. Эдриан держал меня за руку, и готов был уйти в любой момент. Как только их поезд подъехал, Эдриан скрылся, а на перрон сошли мама с папой. Наобнимавшись вдоволь и налюбовавшись мной, мы отправились в отель Марка. Уолтерс отказался брать плату за их проживание, что было очень приятно, но я всё равно оплатила счёт на стойке регистрации, когда он ушёл.

Мама с папой решили отдохнуть с дороги, а за ужином пожелали встретиться с Дэниелом. Ну, ужин я им пообещала, здесь же в отеле мы сразу зарезервировали столик, но вот про Дэна я смолчала. И недаром. В разгар ужина, когда мама с папой уже точно были сытыми и не смогли бы подорваться и сбежать, к нам подошёл Эдриан.

— Доброго вечера мистер Флеминг, миссис Флеминг, — улыбнулся он, присаживаясь рядом со мной.

Сидящие напротив родители отложили приборы. Папа строго уставился на моего пока ещё тайного мужа.

— А где Дэниел? — спросила мама. Её глаза бегали с меня на Эдриана, пока не остановились на наших сплетённых руках.

— Дэниел не придёт, мама. Но мне... — я бегло глянула на Эдриана. — Нам нужно кое-что вам сообщить.

Начала я издалека, с прошлого своих родителей, сказала, что знаю всю их историю от и до. А ещё Эдриан рассказал историю своих родителей, точнее Лили и Эдварда. А затем мы дошли до Виктора. И торжественно объявили, что сделали ДНК-тест, опровергающий наше кровное родство.

Бумажка, которую Барб всё же прислала нам, несмотря на то, что мы уже знали правду, легла на стол перед мамой и папой. Они долго изучали её, и в итоге мама подняла на нас глаза.

— Это... Странно. Но к чему это всё?

— Мам, пап, — я сделала небольшую паузу, пуская в ход свои детские штучки в виде ангельского взгляда, а затем сорвала пластырь. — Эдриан мой муж. Мы расписались тринадцатого февраля.

У мамы неприлично открылся рот, а отец порывался встать из-за стола, но как-то удержал себя. Он отпил немного воды, прокашлялся, а затем посмотрел на Эдриана со всей строгостью, с какой только был способен. Мама погрозилась мне кулачком, но её ласковый взгляд говори о том, что она рада за меня.

Эдриан улыбнулся, как довольный кот. Если не брать в расчёт обстановку, то всё точно так, как он мне когда-то описывал. Фаты только не хватает.

— Я надеюсь, молодой человек, что вы отличаетесь от того, кто воспитал вас. Очень отличаетесь. Иначе...

— Об этом мы тоже хотели бы поговорить, — несмело начал Эдриан. Мама перевела взгляд на него.

Дальше разговор был менее приятным. Опуская жуткие детали Эдриан рассказ историю своих родителей от лица Виктора и Лили. Он снова переживал то, о чём говорил, когда речь коснулась смерти матери и её воскрешения не так давно.

В завершение я лишь попросила родителей выступить в качестве свидетелей, если они не захотят стать обвинителями. Но это не то решение, которое можно принять за одним ужином, когда на них свалилось столько информации. Понимая это, мы с Эдрианом попробовали переключить тему на более нейтральную, но в итоге снова вернулись к нам.

— А когда ты успел сделать предложение Эдриан? — интересовалась мама, выпивая уже третий бокал вина. Даже папа заказал себе второй бокал пива, ведь ничего крепче пока пить не рисковал, да и мама не позволила бы.

Рассказывать о том, что мы расписались и забыли об этом, было стыдно. Так что мы заранее обсудили, что будем говорить. В итоге это стало нашей официальной версией.

— Вообще-то предложение сделала мне Адель, — признался Эдриан. — Ну, почти. Когда мы столкнулись компаниями на снежном курорте, то объединились. И однажды вечером, после энергичных танцев Адель вынудила меня признаться в чувствах и встать на одно колено. Тогда это было шуткой, мы все были навеселе. Но встретившись в феврале на помолвке Кэт и Роба...

— Кэтрин? Твоя подруга Кэтрин Гриффин? — не удержалась мама.

— Да, мам. Кэт познакомилась с друзьями Эдриана, когда приезжала ко мне в прошлом году. Ну и вот как-то так всё завертелось.

— Её мама с ума сойдёт, когда узнает. Она же не знает, я права? Она бы мне точно рассказала.

Остаток вечера прошёл куда лучше, чем я представляла. Мама очень быстро сменила отношение к Эдриану, когда узнала, что мы не родня. Папе же потребовалось намного больше времени, но мама рассказала, как «этот юноша так помогал, когда у тебя случился приступ» и как поддерживал меня, когда было нападение. В общем, Эдриан теперь сущий ангел в глазах моих родителей.

На следующий день мама позвонила с боевой готовностью и заявила, что они с папой хотят встретиться с Оливией и обоими следователями. Встречу устроили быстро, но не в Шатвиле. Добираясь разными дорогами, на всякий случай, все собрались в маленьком пригороде Шатвиля.

Городок был тихим, словно спящим. В отличие от столицы, где снег давно сошёл, здесь ещё местами были белые тучки снега под деревьями. Тишь да блажь, если б не повод, послуживший встрече.

Знакомство родителей с мужем я всю свою жизнь представляла иначе. Мне думалось, что это будет в красивом ресторане, с улыбками на лицах, поздравлениями, а может и вообще где-то на курорте под палящим солнцем и с коктейлями. Но ж точно я не представляла, что мои родители с родителями мужа будут вместе пытаться посадить ещё одного родителя — нашего общего.

— Ох, как же всё закручено, — вздохнула моя мама. Чем больше они говорили с Лили и Виктором, тем отчётливее все четверо осознавали, во что они когда-то вляпались и чем это всё чревато.

Почти всё время мы с Эдрианом молчали. Будучи главными зачинщиками, мы молча наблюдали плоды своей работы. Хотя по большей части работы Эдриана и Киллиана Моури. Ближе к концу мама с папой согласились давать показания, но папа выдвинул условия — им предоставят юридическую защиту от государства, ибо подделка документов это уголовно наказуемо. Хоть он и специализировался больше на корпоративных сделках, но о законах знал достаточно. А потому без гарантий не соглашался на такой смелый шаг.

— Что ж, думаю, начать дело можно уже с тем, что есть, а когда подключаться более весомые структуры, тогда у них попросим ля вас защиты. А дальше посмотрим, согласятся — значит, вас вызовут для показаний, а если нет — будем надеяться, что собранного материала хватит, — заключил Киллиан.

— Осталось одно — опровергнуть все слухи о родстве, — объявил Эдриан, обнимая меня.

Но это уже зависело от нас. Пока детективы получали ордер на арест Аспена, нам нужно было отвлекать Эдварда, который так некстати вернулся из поездки. По обычаю, сразу же позвал нас на ужин, ещё не зная о том, что его дети женаты.

— Ты взял документы? — спросила я, не в силах справиться с волнением. Почему-то встреча с Эдвардом после всего, что я узнала, несла лишь страх и опасения, а не радость после разлуки. Наверное, я никогда так и не смогу принять его как отца, пусть даже второго и не самого близкого.

— Взял, не волнуйся. Расслабься, ты ведь уже пережила самое страшное — рассказала своим родителям и встретилась с моими, — улыбался Эдриан. Я не разделяла его весёлости.

— Ага, осталось разобраться с нашим, — буркнула я и ушла переодеваться.

Для ужина с Эдвардом я всегда одевалась полу-официально. В этот раз не стала изменять привычкам, выбрав платье футляр бежевого цвета, изумрудные серёжки, подаренные Эдрианом в том году и тонкой цепочкой браслета. Белое пальто надёжно согревало в ещё холодный март, а ещё красиво контрастировало с моими чёрными волнистыми волосами.

За нами, как всегда, приехал личный водитель Эдварда. Несколько мгновений и мы уже входили в дом Салливанов, готовясь открыть правду перед последним и самым главным человеком в этой истории — нашим общим отцом.

Ужин начался, как обычно, с тихой любезностей, комплиментов и вкусной еды. Спустя пару бокалов вина я решилась поднять главную тему.

— Эдвард, нам нужно поговорить, — начала аккуратно. — В общем, как вы знаете, в прошлом году мы с Эдрианом не сразу нашли общий язык.

— О, да-да, помню, — рассмеялся он. — Меня в последний раз вызывали из-за Эдриана ещё в школе, а тут университет, четвёртый курс, уму непостижимо.

— В общем, мы тогда на почве взаимной антипатии как-то сдружились и... сошлись.

— Угу, — Эдвард не слишком поддерживал разговор, хотя продолжал слушать и смотреть на меня.

— Сошлись как пара, — объяснила я, когда тот дожевал.

— Что значит как пара? Вы же брат и сестра.

— Это мы уж потом узнали, что мы брат и сестра, а до этого... — дополнил Эдриан. — Успели наломать дров, скажем так.

Лицо Эдварда исказила гримаса гнева. Он сверлил сына взглядом и молчал. Это было давящая, гнетущая тишина, которая предшествовала скандалу, если не хуже.

— Я же тебя предупреждал, что с этой девушкой тебе нельзя встречаться, — чуть ли не прорычал Салливан-старший.

— Когда мы узнали, то сразу же разошлись. Это было немыслимо, что бы родственники встречались, — я вмешалась, пока все не рассорились окончательно. Но у Эдриана, видим, были свои планы.

— Ну, прости, пап. Ты так её обхаживал, что я думал, ты только из-за этого запрещаешь мне быть с ней. А запретный плод сладок, сам ведь знаешь, — Эд язвил, словно специально выводя отца на эмоции, но тому удавалось сдерживаться, хотя интонации его выдавали.

— Что за вздор?! Что бы я связался с малолеткой? Какого ты обо мне мнения, сын? — он дёрнул руками и осёкся. Бросил извиняющийся взгляд на меня.

— Признаться, я и сама так сначала думала, — ответила я мягко и улыбнулась, из последних сил стараясь сделать эту улыбку искренней, а не натянутой. — Я к чему веду. Мы тогда расстались, но чувства ещё долго нас мучили. Нас обоих. Я даже начала отношения с другим, надеясь, что это поможет, но... не вышло.

— Что ты хочешь сейчас сказать, Адель? Вы же не решили наплевать на кровь? Представляешь, что будет, если вдруг у вас появиться ребёнок?

— Вообще-то, об этом мы ещё не думали, но дело не в этом. Мы решили сделать тест ДНК, оказалось, что мы не родственники.

— Совсем, — поддакнул Эдриан, а сам протянул отцу документы из клиники.

— Это невозможно, — он резко взял бумаги и начал вчитываться. — Ничего не понимаю. Это какая-то ошибка! Вы оба мои дети.

— Нет, боюсь только я ваша дочь, Эдвард. А Эдриан... он... он от другого мужчины. Ваша жена изменила вам, мне жаль. Простите за эти новости.

— Сомневаюсь, что вы затеяли это всё ради того, что бы сообщить мне об измене Оливии.

Мы с Эдрианом переглянулись, и я не сумела сдержать счастливой улыбки.

— Когда мы узнали, то обрадовались сильнее, чем предполагали, ну и...

— Мы расписались, — немного виновато сообщила я, но улыбалась от уха до уха.

Эдвард Салливан застыл, как статуя, не зная, как реагировать и что говорить. Он то смотрел на меня, то сверлил гневным взглядом Эдриана. Руки были напряжены, челюсть сжата. Медленно он поднёс к губам вино и отпил несколько глотков, а потом расслабился.

— Что ж, пожалуй, это лучший вариант. Адель, моя дочь, я бы вряд ли сумел доверить тебя хоть одному парню в мире, но... Эдриана я вырастил сам. Он мой сын, что бы там ни говорили анализы. И я точно знаю, что он достойный человек, лучший... Так что, пожалуй, поздравляю вас, дети.

— Спасибо, — это был первый раз, когда я прослезилась. Ни мама, ни Кэт и Джек не вызывали во мне таких чувств, какие сейчас парой фраз сумел вызвать Эдвард. И это при том, что ещё несколько часов назад я ехала сюда с диким страхом. Может, это нервы так выходят? Через слёзы.

— Спасибо, пап, — отозвался Эдриан.

Наш отец подошёл к нам и обнял, поцеловал меня в щёку и потрепал Эдриана по голове, словно нашкодившего мальчишку. Не так я представляла себе этот вечер, ох, не так. Но прошло всё даже лучше, чем я ожидала.

— Есть ещё одна вещь, которую нам нужно решить.

— Вы же сказали, что о детях пока не думали? — вмиг посерьёзнел Эдвард. Я рассмеялась, до того это было забавно.

— Нет, речь не об этом, — сквозь улыбку пояснил Эдриан.

Мы рассказали краткую версию наших отношений и распространения сплетен с участием Дэниела. Эдвард повеселел, посмеялся с нас, а после сказал, что ничего лучше пресс-конференции в голову не приходит. А тут и повод есть. После получения диплома он официально назначит Эдриана своим преемником в бизнесе, не только на словах, но и документально.

Ужин закончился лучше, чем начался, и только ложась в постель, я вдруг вспомнила, что творил Эдвард в молодости. Ничего в его нынешнем поведении не указывало на то, что он мог совершать подобное. Что он был таким человеком.

Эдриан Салливан

Спустя неделю Киллиан сообщил, что они поучили ордер на арест Аспена Рейдса. Теперь нужно провернуть всё так, что бы Эдвард не узнал об этом раньше положенного, а то ведь сбежит. А потому нам с Адель предстояло придумать, чем его отвлечь.

Мои родители продолжали свою жизнь, терпеливо ожидая, когда их вызовут, родители Адель покинули Шатвиль вскоре после новости о нашей росписи. Отец собирался в очередную командировку, и он планировал в этот раз взять Аспена с собой, что знатно спутало бы нам все карты. Поэтому действовать нужно было уже сейчас.

Адель предстояло поработать над дипломом, а потому решать вопрос с отцом нужно было мне одному. В ночь его вылета я приехал домой сразу после пар, якобы хотел поужинать вместе и обсудить дела банка, а так же моего назначения. Не спорю, тема меня и правда интересовала, хотелось ускорить её решение, не столько даже из-за нашего с детективами плана, сколько из-за Адель и возможности перестать скрываться.

И всё шло хорошо, я даже уговорил отца не дожидаться получения диплома, ведь о моих способностях он знает, а одним из его банков я управляю полностью самостоятельно, без его помощи и дела идут весьма неплохо. Однако, завершиться этой беседе не было суждено.

Ближе к ночи, мне позвонила Кэт взволнованная, резкая, громкая. Она так часто говорила, что невозможно было разобрать ни слова. Мне пришлось прикрикнуть, что б она услышала меня хотя бы с третьего раза.

— Это Адель, на неё напали. То есть на нас напали. Она в больнице. В общем, ты должен приехать, Эдриан! Только не говори ничего Робу, умоляю!

Я подорвался, как ненормальный. Отец тут же всполошился.

— На Адель напали, я должен ехать. Потом позвоню, — бросил я, но был остановлен.

— Поедем вместе. Мой водитель уже ждёт, машина давно готова.

Мы сели в машину и помчались в больницу, адрес которой выслала Кэт. Уже на подъездной дороге я выскочил на ходу и побежал ко входу в здание. Возле регистрации стояла заплаканная Кэтрин. Растрёпанные волосы, потёкший макияж, дрожащие пальцы. Он что-то лепетала, глотая ком в горле. Через минуту в холле появился отец.

— Что произошло?! Коротко и ясно, — приказал он и это сработало. Кэтти сразу взяла себя в руки и принялась рассказывать.

— Адель закончила свой диплом и отправила на проверку куратору, позвонила мне. Что б скоротать время, я предложила повеселиться. Мы поехали в клуб, немного потанцевали, выпили по бокалу мартини, а потом прицепились какие-то парни. Они точно что-то нам подсыпали, я увидела это случайно и предупредила её. Мы ничего не пили и пытались отвязаться, а потом вообще решили уйти из клуба, поехать домой, ко мне. То есть к нам с Робертом...

— Короче! — перебил девушку отец.

— В общем, они подстерегали нас, пока мы ждали машину. Утащили в подворотню, хотели... и хотели изнасиловать, но мы отбивались. Адель она, она заехала одному из них в пах, тот скрутился, а второй так сильно толкнул её, что ударил головой и кирпичную стену. Она упала и не двигалась. Они сбежали, а я... я вызвала... — нервы брали верх над Кэтти. Она снова начинала плакать и говорить бессвязно, путаясь в волосах и дрожа всем телом.

— Сейчас Адель где?

— Она в реанимации. Сказали, что травма слишком серьёзная, может быть пролом черепа. Я не знаю. Я не помню, что они сказали, я так боюсь. Что если она...

Договорить я ей не дал. Да она и не смогла бы произнести это вслух. Я обнял её, прижал к себе и гладил по голове, успокаивая, приговаривая, что всё будет хорошо.

Глава 30

— Где операционная? — отец уже шагал по коридору, читая все надписи на дверях.

— В конце коридора, поворот на право.

Я поспешил за ним, но Кэт придержала меня за рукав, попросив не ходить. При этом взгляд её стал резким, собранным, будто не она плакала секунду назад. Она шмыгнула носом, утёрла рукой глаза и чертыхнулась.

— Ааа! Забыла! Чёрт! Ну как так! Эдриан, есть салфетки?

— Кэт, что происходит? — насторожился я.

— Адель в порядке, пишет свой диплом в Висте. Боюсь, она даже не знает обо всём этом спектакле. Хорошо, что ты сразу примчался и не звони ей, иначе бы всё пошло коту под хвост. Салфетки, Эдриан! — крикнула она, и я как-то сразу прямо дёрнулся их искать.

Благо на стене в коридоре было несколько таких ёмкостей, как обычно, в туалетах. Я оторвал несколько штук и подал их Кэтрин.

— Больше никогда не буду мазать себе эту хрень на руки, лучше лука нажрусь и так заплачу.

— Ты мне объяснишь?

Но не пришлось. Откуда-то раздалась сирена, топот множества ног, а через мгновение я увидел, как моего отца в наручниках выводят из здания в больницы и увозят в неизвестном направлении.

— Роб сам тебе всё объяснит, поехали.

Я реши позвонить Адель и убедиться, что она в безопасности и мне всё это не приснилось сейчас. А вот её сонный голос был недовольным, я не стал её тревожить и лишь пожелал сладких снов.

Домой к Робу и Кэт мы не поехали, но встретились с ним и ещё Киллианом и Эваном в полицейском участке. Оказывается, они разработали целый план. Когда в последний раз мы собирались с парнями я обмолвился о том, что нужно что-то придумать, как-то отвлечь отца. Марк предлагал вечеринку в клубе в честь росписи, Роб, как обычно, размышлял молча. А потом родилась идея сыграть на чувствах к любимой дочери. Роб, использовав свои связи, освободил первый этаж больницы, Киллиан договорился с коллегами, а дальше дело было за Кэтрин.

— А меня предупредить нельзя было? Я чуть не облысел от страха.

— Твои эмоции должны были быть настоящими. Прости, но я не уверен, что ты хороший актёр, а потому, что сделано, то сделано.

— А как же Рейдс? Ведь сперва нужно было взять его? — я обратился к Киллиану.

— Мы взяли обоих. Чего зря время терять? Оба в разных помещениях, на разных этажах, не пересекутся никак. Точнее, Рейдс мельком видел Салливана в наручниках, но не наоборот.

— Он быстро расколется. Во-первых, он только из бара, во-вторых, захочет скостить срок. А мы и поможем, давая возможности.

Что ж, сработано было эффектно, но главное, что бы оказалось эффективно. Я отправился в Висту и, наплевав на всё и всех, отправился прямиком в комнату Адель. Хорошо, что я уже давно сделал дубликат её ключа. Плохо, что не подумал о шпингалете. Пришлось её будить.

— Какого чёрта, Салливан? — бурчала он, потирая правый глаз.

— Прости, дорогая. Соскучился. Впустишь?

Она открыла дверь и вернулась в постель.

Раздевшись, я лёг рядом, прижимая её спиной к себе. Вдохнул уже такой любимый запах шоколада, провёл рукой по талии и ягодицам.

— Моя, — прошептал себе и счастливо провалился в сон.

Пока утром меня не разбудили звуки фена. Какой же он, чёрт возьми, громкий.

Мы отправились на завтрак, где столкнулись с Марком, который, как оказалось тоже был в курсе событий. Он, как ни в чём не бывало, спросил о делах в участке, а я уже испытывал на себе испепеляющий супружеский взгляд. Пришлось в двух словах рассказать о последних событиях и объяснять, почему на нас скоро начнут коситься однокурсники.

— Да, такое в тайне долго не удержишь. Максимум сутки. И то меньше, учитывая род деятельности, — констатировал Марк.

После пар мы поехали в участок. Киллиан рассказал, что долго упрашивать Рейдса не пришлось. Он сдал отца со всеми потрохами, надеясь на поблажку за сотрудничество. Сдал все их переписки, рассказал, где его тайник с компроматом на отца и заодно рассказ о его тайных счетах в различных странах.

— В общем, тут не только организованное нападение и избиение в прошлом, но и уклон от налогов, крышевание местных ОПГ и подобные мелочи, — закончил Киллиан, предлагая нам самим ознакомиться с содержимым уже довольно толстой папки.

Адель отодвинула её от себя, отказываясь узнавать подробности. Всё же сложно было связать всё это с нашим отцом. Он казался порядочным, да вспыльчивым, да склонным к порке непослушных детей, но не того, что в итоге выяснилось.

Адель Салливан

Пресс-конференцию пришлось делать раньше, чем мы рассчитывали. На ней же мы представили официальную версию событий, согласованную с Киллианом. Лили и Виктор решили оставить всё как есть, а мои родители воспользовались возможностью вернуть свои родные имена, но фамилию оставили Флеминг, прижилась, как они сказали.

Следствие шло полным ходом. Эдварду не дали возможности внести залог, оставив его дожидаться суда в заключении. Родителям предоставили неприкосновенность относительно подделки документов, они охотно давали показания.

Мама рассказала, что в тот день, когда они приехали в Висту после пожара она узнала Эдварда. Он попросил о разговоре, она согласилась, так как бежать и прятаться дальше — было бессмысленно. Он просил её вернуться, умолял снова быть с ним, «растить дочь вместе, как и должно было быть». Мама была в ярости. Как он мог подумать, что спустя столько лет она захочет бросить любимого человека и уйти к тому, от кого в своё время с таким усердием бежала? Он пригрозил, что она всё равно станет его, даже предпринял попытку поцеловать, но получил пощёчину.

О поцелуе папа, видимо, не знал, ибо очень разозлился, узнав эти подробности «разговора». Он же вспомнил несколько имён из студенчества, которые принадлежали людям пострадавшим тем или иным образом от семейства Салливан. Некоторых из них нашли, с некоторыми связаться не получилось. Но и без того материала хватало едва ли не на пожизненное заключение.

Когда в СМИ просочилась информация об аресте известного бизнесмена, ещё до нашего интервью, нас с Эдрианом подлавливали едва ли не на каждом шагу. А потом кто-то нарыл наше свидетельство о браке, новая сенсация прокатилась не просто по Шатвилю, а по всему Десмуру. Так же мы стали главной сплетней в академии, ожидаемо.

Пока длился суд, нас по триста раз в неделю вызывали на слушания. От дачи показаний мы попросили освобождение, так как все были родственниками друг другу. Даже судья немного запуталась, пока мы не рассказали полную историю от и до. Это был единственный раз, когда мы давали показания. Ибо данные свидетельства не были направлены ни против кого.

Когда в зал суда вошла Лили и Виктор, они назвались своими прежними именами. Эдвард едва не поседел в мгновенье. Он уж точно не ожидал увидеть бывшую супругу живой и даже немного счастливой. Немного, потому что Эдриан так и не сблизился с матерью. И я чувствовала свою вину за это.

Если бы я тогда при первой встрече сдержала свои эмоции, свои злость и обиду, может всё сложилось бы иначе. Эдриан обрёл бы родителей и брата, а они получили бы второй шанс. Но муж всякий раз убеждал меня, что это его — и только его — решение, и что несмотря на моё к ним отношение у него есть своё личное мнение на их счёт.

Приговор был вынесен в мае. Эдвард признал все свои преступления, но поблажек так и не получил. Ему вынесли приговор в пятьдесят лет лишения свободы без возможности досрочного освобождения, со свиданиями не чаще раза в две недели. А ещё обязали банк, как главное детище Эдварда Салливана, выплатить огромную компенсацию Вилаю Васкесу — тому самому слуге без языка. Впрочем, Эдриан и сам обязался помогать им во всём.

Мама с отцом от подобной щедрости наотрез отказались, Лили и Виктор к моему удивлению — тоже.

Я с горем пополам защитила диплом, закрыла сессию, Эдриан тоже. Он же встал во главе бизнеса отца, а я по специальности работать уже не хотела. Так что на магистратуру не пошла, удовлетворившись дипломом бакалавра.

В июле мы улетели на Гаваи. Первую неделю мы были сами, позже к нам прилетели Марк с Мэди и Роб с Кэтрин. Ещё через день появились Джек с Алисией. Не сказала бы, что Джек прямо сдружился с нашей святой троицей, но нам было комфортно всем вместе. Жаль только Дэниела было рано приглашать в нашу компанию.

Когда до него дошли известия о нашей с Эдрианом росписи, я поспешила поговорить с ним сама. Я хотела, чтоб он знал правду, а не то, что мы договорились рассказывать всем. Пришлось опустить момент, когда я в пьяном бреду заставляла Эдриана делать мне предложение, будучи девушкой Дэна, но про пьяную роспись рассказала откровенно. Ещё раз извинилась за всё и обняла его. Он даже поцеловал меня в щёку и поздравил, что лишний раз кольнуло в самое сердце виной. Мне всё ещё жаль, что мы не можем быть друзьями, по крайней мере, пока. Если бы я встретила его раньше Эдриана, кто знает, как бы всё вышло. От такого парня, как Дэнни, любая девушка потеряет голову.

Я шагала по горячему песку к цветочной арке. В моих руках был маленький букетик из тропических цветов, песчинки забивались меж пальцами босых ног, щекоча, а лёгкий бриз путал мои волосы. В том конце уже стояли Эдриан, Роб и Марк в лёгких льняных шортах и рубашках без рукавов. Я дошла да цветочной арки и встала сбоку, рядом с Мэдисон и Алисией.

Мы все повернули головы туда, откуда шла Кэтрин, сопровождаемая Джеком. Полупрозрачный белый сарафанчик оттенял огненный волосы подруги, её ведьмовская внешность идеально вписалась в местную природу, а ещё бы несколько дней загара и она сошла бы за гавайку.

Джек медленно подводил её к нам, после чего передал в руки Роберта. Местный Каху произнёс гавайское вступление, после чего Роберт и Кэт обменялись своими клятвами. От колец они отказались, зато сделали маленькие точечки на безымянных пальцах. Решив, что всякое в жизни может быть, решили это точечки дополнять каждый год, а не сразу набивать кольца. Мне эта идея понравилась, но Эдриан наотрез отказался повторять за другом.

Мы провели отличный медовый месяц, на райских берегах и со сладкими коктейлями. Но пришла пора возвращаться домой. Ребята уже давно собравшиеся садились в машины и выезжали в аэропорт.

Я носилась по бунгало, проверяя, ничего ли я не забыла. Эдриан с чемоданами в руках спокойно стоял в дверях, смеясь с меня. Впрочем, как он и сказал, даже если мы что-то забудем, будет повод вернуться. А замену купим.

— Незаменима только лишь ты, — сообщил он и поцеловал меня в губы, оставив чемоданы и прижав к стене всем телом.

— Если ты надеешься, что я растаю, и у нас будет секс, ты ошибаешься. Мы можем опоздать, — предупредила я и гордо направилась к машине, будто это не он меня ждал, а наоборот.

Мы приехали в аэропорт за полчаса до посадки. Сдали багаж, прошли контроль и сидели в зале ожидания, прощаясь с пейзажами островов. Разговаривать ни с кем не хотелось, только смотреть. Небо было чистым, солнце палящим и до такой степени ярким, что резало глаза. Нам предстояла дорога в несколько часов, хорошо хоть без пересадок.

— Ты подумала, чем хочешь заняться, когда вернёмся? — спросил меня Эдриан, пристёгивая ремень.

— Да, кажется, я определилась, чего хочу, — я вспомнила, как мы с Кэт обсуждали одну идею.

Спустя несколько дней после их восхитительной церемонии, мы лежали на шезлонгах, на верхней палубе яхты, пока мужчины ныряли с аквалангами в лазурную глубь.

— Да сколько можно? — злилась подруга, что-то яростно клацая в телефоне.

— Что там такое?

— Да реклама. Надоела уже! Стоило один раз оказаться в полицейском участке, как таргет решил, что я хочу стать детективом, — она протянула мне экран телефона, где выделялась надпись о приёме заявок на курс в полицейскую академию.

Стало интересно.

Я взяла телефон в руки и переслала ссылку себе.

Обучение длилось всего два года, после чего я становилась младшим сержантом в ближайшем к месту проживания полицейском участке. По карьерной лестнице я могла стать детективом. С напарником или без уже не так волновало меня, сколько сама возможность. Что-то внутри отозвалось, сердце забилось чаще и мне захотелось опробовать свои силы. Тем более минимальный опыт уже есть, а борьба за справедливость серьёзно укоренилась во мне.

Я хмыкнула, вспоминая, как Кэт отреагировала на моё заявление и пообещала никому не рассказывать. Но не забыла упомянуть, что она так и знала, что такая, как я, найдёт себя только там, где нужен боевой характер. Ох, уж мне эта рыжая эзотеричка.

— Адель, ты тут? Ты не ответила. Чего же ты хочешь? — вернул меня в реальность Эдриан.

— Есть одна вещь. Но... для этого придётся отучиться два года в академии, — последнюю фразу я сказала, чуть понизив голос. Но Эдриан всё равно хорошо расслышал.

— Что? Нет, только не это! Я не выдержу, если ты снова пойдёшь учиться, ты же обязательно во что-то влипнешь! И нам опять придётся разбираться.

— Всё будет хорошо, думаю, это моё лучшее решение.

— Да? — возмутился Эдриан. — А я думал твоё лучшее решение выйти за меня замуж.

— Ну, уж нет, дорогой, моё лучшее решение остаться миссис Салливан, — поправила я его и страстно поцеловала. Я провела руками по шее, зарылась пальцами в его волосы, куснула за губу.

— Что ты делаешь, миссис Салливан? — спросил он хриплым шёпотом.

— То, что хотел сделать ты в бунгало, — я кивнула на туалет и снова его поцеловала.

Ну, а что такого? Мужчину нужно задобрить. Мне ему потом ещё сообщать, что академия, в которой мне предстоит отучиться — полицейская.

Спасибо каждому, кто поддерживал книгу лайками и всем, кто терпеливо ждал завершения цикла. Я знаю, что это заняло много времени, надеюсь, оно того стоило!

Отдельно хочу отметить самого яркого поклонника цикла об академии "Виста" Инну Климову! Так, как вы, за героев не переживал никто :)