Лучше было молчать...
Часть 1
Я всегда считал молчание оружием. Всегда боялся тех, кто умеет хладнокровно посмотреть тебе в глаза, отвечая радикально… при этом – не вымолвив ни единого слова. Но тех, кто мог не допустить катастрофы, но предпочёл оставить тайну себе – ненавидел всем сердцем. Какого же это – стать таким же? Никогда не задумывался… никогда не желал проверять…
В глазах расплывалось всё, что держал в голове... Мысли и образы, мои страхи и желания, лица и речи – всё это исчезало с момента, когда я увидел «МиГ» - тот уникальный «реактив» советского образца, который в мои давние 2010-е все ещё осуществлял собой детские мечты и амбиции покорить целый мир и его воздушное пространство, прохождение препятствий и интерес к неизведанному. И только тогда, когда ты разбираешься в главных деталях – всё становится понятно. Но не без грусти и отчаяния: внутри него нет двигателя, как у тебя того, что мотивирует продвигаться далее по жизни. В нём больше нет вооружения и электроники, топливо выкачали до последней капли и сняли все до единого механизма – это ведь буквально ты, если так призадуматься…
Он полноценно прикручен к одному месту и никуда больше не полетит…
Сейчас со мной говорит нечто… Наверное – то самое, которое читало стихи и странные строчки без рифмы ещё тогда. Оно всё так же обнимает меня, заверяя, что зря я не пошёл по пути попроще. Я виноват, признаю. Мой авантюризм, желание разобраться и помочь – они обернулись крахом. И плевать на себя – я никчёмен. Но она умерла от истощения ещё раньше меня, который постарался в бреду вывернуть всё наизнанку и спастись. Прости, Алиса…
Сколько теперь смысла в этих буквах имени, когда осознал: я не свернул шею на лестнице и не умер вместе с ней – я действительно прошёл в те самые запретные воспоминания о детстве и мечтах, только это создание обозначило сей проход в буквальном смысле из ряда вон выходящим. И вот, кажется, меня ругают, отчитывают и, быть может, бьют. А я больше не чувствую ничего – как раз после того, как бросил её умирать от изнеможения, поддавшись чёртовым галлюцинациям и последней надежде. Хм, надежда… Если взять именно это понятие – мне оно близко, даже слишком. А если ещё и с большой буквы прописать, в виде имени – так вообще: значит целую жизнь. Её тоже нет… Ничего нет…
В голове проносятся тысячи возможных исходов – имеющих место быть и абсолютно нереализуемых - которые можно расставить по местам сразу же – в жалкие сотни или десятки, ведь ничто не имеет значения… Зачем я вытащил её? Права ли была Алиса, говоря о том, что спас её? Прости, девочка… но именно из-за меня ты и кончилась… Наверное, с той же улыбкой от хорошего сна, что снизошёл к тебе прямо перед смертью. Сейчас, вновь слушая пустоту и стихоплётные бредни, я думал только об одном, сойдясь на мысли, что нас было не спасти, ведь влезли слишком далеко… Я много задавался вопросом о том, улыбалась ли Алиса, пока светлая искорка её жизни не перестала отдавать свечением в этому тусклом и жутко холодном мире. Она хотела именно так уйти: по-своему, дерзко – словно выплёскивая всю злость на то, что мир вокруг рушится… А я – что? Постепенно развалился на части, куда-то бредя…
Поверить не могу, что меня размазали по дорожке моих любимых мест просто так: за то, что подошёл и упал рядом на колени. Стихи и прочее иногда сменялись некими вставками, благодаря которым я потерял ощущение того, где я, где реальность, а где во всём этом откровенный вымысел. Ещё минут десять назад – если судить по времени, которое идёт только в мыслях и памяти, а физически оно явно встало как вкопанное – я сидел на лавочке, где были эти гопники.
Из раны обильно стекал кровавый ручей, голова болела, а тело замерло в стрессе. Я больше не считал всё вокруг хорошим и понятным – это АД. Самый настоящий, только скрывается он неплохо. Даже хорошо, я бы сказал. Губа припухла, тату всё ещё на месте – болит и кровоточит. На кисти – капли дождя и очаги заживления раны, на лице – влага, пот и кровь. И слёзы… Я больше не ощущаю себя плохо: тело потеряло весомость от жуткого голода и жажды – мне прямо-таки очень даже легко, если уж до конца откровенным быть.
Что я делаю? Молюсь… верю и боюсь. Нет, не привычными текстами ипринципами: я просто умоляю себя не мучить больше. Оно знает, что мне показать – ведает чуйкой, что не с идиотом покорнейше-пассивным ведёт беседу. Мне кажется, это могло бы посоревноваться с Алисой в способности «читать» меня – и ещё неизвестно, кто выиграл бы. Я сидел на постаменте, гладил знакомое колесо, прислоняясь к обшивке разбитым лицом и подбородком. Так было немного проще, менее больно и приятно. Вокруг – тот самый туман: я едва вижу какие-то очертания через дорогу. Значит, видимость практически нулевая – метров 30, да и те – разваливаются в пространстве. Ну, прям как я…
Потом оно снова берёт меня словно бы за шкирку, отправляет в Белую Комнату, вновь и вновь заставляя слушать свои же тонкие, но жуткие стихи, уже полные какого-то сумасшедшего бреда. Иногда я ловил себя на мысли, что различаю в них свой почерк. Автор, державший меня чем-то за лопатки и шею – окончательно разленился: уже настолько, что и слова неправильно временами произносил в своём же стихе.
Так больно, что всё это даже заменило страх – я злился отныне на самого себя, на проклятый дождь и на то, что не встал в том автобусе, отказавшись напрямую садиться рядом с Двачевской. Да, было бы неудобно, ожидал бы невнятный спор с Ольгой Дмитриевной и смех со стороны многих детишек и подростков рядом, но… я хотя бы не убил бы её…
- Тёма, давай придумаем что-то, дурак ты сдавшийся?! – твердило сознание, которое я больше не слушал, ибо не мог. – Тебя заперли? Всё кончено? Это и есть смерть - она выглядит именно так?
Мне не нашлось, что ему ответить. Что я предприму, если мною буквально заполоняют пространство – без ведома и предупреждения? К примеру, теперь меня посадили в том же парке, где я молился до слёз, чтобы не появилась та самая Катя – о, ужас, только бы не она… Шумели деревья, от соседнего района вкусно пахло выпечкой, а я зачем-то сидел и кормил голубей. Удивительно, но я почти не делал такое в реальной жизни, а сейчас – очень понравилось. До момента, пока их не шугнуло нечто, и они, царапая мне всем телом лицо, улетели прочь. Я поднял глаза – это Александр. Знакомый был таким потрёпанным и разбитым морально, что… я не мог сказать и слова, просто мысленно гипнотизировал его, моля простить нас за угон его железного друга, покрытого коррозией…
Через какое-то время он молча ушёл, растворившись в пустоте этого чудного места из моих воспоминаний, а меня снова заперли наедине со Стихоплётом. Ха, раз деваться мне некуда – дам хоть чему-то здесь имена… Я уже буквально всей душой ожидал нотки растроенных слов о поэзии - хоть и неплохой, но жуткой. А мне лишь погладили затылок, больно проходясь чем-то острым по ране, полученной при падении в отключку, а после заговорили как будто бы не по тексту:
«Смотри, что ты наделал. Видишь эту пустоту? Ненавидишь её уже сейчас, - оно не стало медлить, продолжая сдавливать шею, - слабак! Теперь твой дом и воспоминания тебя греют? Нравится смотреть, как потухает то, что ты считал уютом? Ну что же… - отошло оно прочь. – Наслаждайся… Вкуси то, что ты принимал за исследование. У тебя дурацкое имя, глупая внешность, тебя буквально сдувает ветром, и никто, - над моим ухом что-то яростно зашуршало, - никто совсем с тобой не считается, чёртов ты умник! Прощай…».
«Пожалуйста, нет! – кричал я в ответ, не имея даже возможности открывать свой рот. – За что мне всё это?! Я ведь никого не трогал, я… я… Не оставляйте меня тут одного, пожалуйста…»
На мгновение всё затихло, но я не сбавлял обороты: вновь и вновь прося вернуться ко мне, договорить, доказать и понять хотя бы… Про отсутствие мучений и «Выпусти меня!» уже можно было потихоньку забывать: всё кончено. Его, если у этого нечто вообще есть пол - ведь оно не показывается и говорит всеми звуками, тембрами и частотами одновременно – привлек только выкрик о том, что заблуждается: не все в этом мире меня не понимают и не терпят.
Мне быстро показали обратное, напомнив, как забрали мою Надежду – лишь образ, который я всё равно воспринимал, как свою родную бабулю. А далее – произошло ужасное… Я снова кормил голубей, сидя в том парке. Похоже, меня будут, как заключённых, пускать только в это место малость проветриться – это давало хоть какую-то поправку положения. Они все такие же, как тот цыплёнок, который растворился вместе с нами. Я крошу на них хлеб, зная, что нельзя птицам такое, но у меня больше нет ничего и идти я не могу вовсе: мне едва хватает сил на то, чтобы моргать и дышать – не говоря уже о страхе, что и сердце надо время от времени заводить, иначе – встанет, как и время тут.
И вот я вижу её… Оно кидает мне знакомую фигуру прямо под бок. Её кеды давят ненастоящих животных, а они просто возвращаются на то же положение, где и существовали до этого. Мне нечего ей сказать – они явно ничего не ощущают… пусть хоть шею свернёт им, а ещё лучше – мне. Но Алиса просто садится рядом, буквально упираясь в меня своим холодным телом. Её лицо бледное, она плачет, а мне нельзя ей ничего сказать. А что я могу? Как её согреть? И… девочка пришла, что ли, проведать меня в бреду?! Это же всё не взаправду!
Как будто ощущая это, она улыбается, и слёзы её на мгновение присыхают, испаряются с кожи, как мои последние надежды на спасение в душе. Я почему-то счастлив. Обнял бы её или даже взял за руки, прижав к себе, и не отпускал бы, но… я ничего не могу. Совсем. И вот, всё так же улыбаясь, пионерка – разодетая как раз в то самое убранство – встаёт и делает невозможное: без отчётливого шага вперёд с разворотом почти на 180 градусов, она лишь появляется прямо перед сидящим мной одним рывком. Мне плохо – меня сейчас поцелуют на глазах этого нечто, а оно будет громыхать и смеяться, издеваясь над нами. Но Алису никогда нельзя предсказать: вместо поцелуя, мне просто дали кулаком прямо в то же место на подбородке, взяв за шиворот и притянув к своей же груди со всей мощи:
«Это всё – твоя вина, марсианин! – в меня прилетело ещё несколько ударов по телу. – Я задыхалась, мне было плохо, а ты… Где был ты?! Я ненавижу тебя: знала, что нельзя никому верить – это всё и впрямь из-за таких, как ты!»
Девочка плакала, не могла остановиться. Она рычала, визжала каждый слог, практически перейдя на мысли того самого Стихоплёта – только, в отличие от этого таинственного создания, знакомый образ стоял прямо передо мной во всей своей красе. Поразительно… Зачем всё это вообще? Я ведь не могу ничего сделать, абсолютно – как ни крути! Наконец, она заглохает… и вопросительно смотрит на меня. Это что, намёк? Пауза, что я должен заполнить – неужели? Ну я и принялся извиняться и пытаться успокоить её тем, что всё осознаю и ничего не отрицаю, что касается моей вины. А в ответ – боль и пустота в её взгляде… Когда медленно ушла и Двачевская, я окончательно распался, закрыв глаза…
- Ты хочешь услышать правду? – неожиданно обратился ко мне кто-то на одной частоте, а не на всех доступных сразу. – Ты не готов…
- Пожалуйста! – верещал я, снова находясь в этой Белой Комнате. – Не надо меня мучить, я больше не могу… Сжальтесь! Не трогайте хотя бы её!
- Её? – задорно переспросили у меня. – Что же, больше незачем…
- Что? – с частым дыханием, боязно и шёпотом уточнил я. – В смысле?!
- Она хотела бы тебе сказать, но её больше нет… Как и чувств вокруг, которые ты уничтожил. Нет всего того, что вы вместе нажили и прошли…
- Кто ты?! – я перешёл на такой акцент, чтобы попытаться спровоцировать это появиться моему взору. – Прошу, давай поговорим?!
- Ты думаешь, что я тебя и направляю здесь, Артём? Ты сам виноват…
- За что ты так с нами? Что мы тебе сделали?
- Этот вопрос был бы куда актуальнее, будь она хоть наполовину от того родства, которое ты вам приписываешь… Разве не так?
- Не так! – заорал я. – Я ради неё готов был пожертвовать всем!
- И что теперь? – я ощущал, что мне недобро ухмыльнулись. – Где она?
Я вопрошал о том – для чего всё это, а меня снова и снова бросали в этот парк, где то появлялась Двачевская, то просто голуби, а когда зашагала моя бабушка, мирно проходящая параллельно – я заплакал, найдя силы и упав на той же лавке: она даже не увидела меня, даже не посмотрела. Ушла прочь в туман, пока я просил её хоть минуту постоять здесь… Я пытался даже ползком на коленях достичь её по асфальту, но безнадёжно отстал, пока и моя Надежда не растворилась в тумане. Я лежал на сырой и холодной земле, захлёбываясь болью и слезами, и до меня никак не доходил тот факт – настоящие ли это души или же просто образы. А вот то, что я сейчас именно в Аду – сомнения отпадали раз за разом. Со мной коммуницировало нечто разумное, но явно с дурными намерениями, ведя себя, как сам дьявол. Но когда я так его назвал, он лишь расхохотался, говоря со мной уже не голосом в голове, а клювом птицы, шастающей у моих ног:
- Вельзевул?! Серьёзно?! – расхохоталась птичка, сама того, видать, не понимая. – Почему тебе обязательно надо всё и всех ассоциировать? Будь ты и твоё воображение прокляты, глупый художник своей реальности! Ты выдумал всё. К этому и шёл… Оглянись вокруг – что дальше делать планируешь, Свобода?
- Это ты мне и подскажешь… - покорно одарил я штробасом судьбу, зачем-то глядя буквально под лавку. – Я, кажется, никуда не могу идти, а иначе бы…
- Жил? – такого милого, но истеричного смеха я не помнил ни разу за своё жалкое существование. – Ты серьёзно, Тёма?!
- Почему нет? – я принципиально не смотрел на того голубя. – Мы вполне смогли бы уйти в закат, не появись тут ужасов… Это ведь твой мир?
- А сам-то как считаешь? – успокоилось оно, снова перейдя в задорность.
- Мне всё равно, если в нём я – ничто…
- Ты и так… Впрочем, ха-ха, не мне тебе это объяснять, правда?
- За что, Вельз? – взамен его издёвкам, я также вообразил самого настоящего владыку тьмы и прочего кошмара, по-бытовому сократив имя неизвестно кого, вещающего из пустоты. – Почему?
- Думаешь, ты злишь меня этим?
- Уверен, но…
- Ух ты, извиняешься? Как «неожиданно»…
- Тебе разве не все равно, а? Пойди рога себе пополируй или пожарь кого-то вместе с чертями в котле… Дай мне умереть в одиночестве…
- Мне с тобой тут нравится, поверишь?
- Да… Всё логично – я ведь ничем от грешников не отличаюсь…
- Это – Ад, по-твоему? – загромыхал он смехом. - А я – кто, еще разок?
- Мне всё равно… И, я так понял, это взаимно. Рифмы у тебя забавные…
- Тебе… правда понравились стихи? – неожиданно спросили меня.
- Да…
Мне ничего не стоило, чтобы признаться в том, что некоторые строки и впрямь неплохо рифмовались, и если убрать надоедливый шум и помехи разного тембра – то во всём этом есть определённый, уникальный смысл. Достаточно эксцентричная проза, по-своему живая и точная. Мне всё хотелось увидеть его лицо, хотя бы тело или силуэт – но я понимал, что никто не покажется. Он есть здесь… Всё это – он. Я говорю с ним, сижу на нём, его пространство и распространяет звучание и все остальное поэтапно. А стихи реально ничего…
- Теперь ты скажешь, что подлизываюсь…
- Что, думаешь, я слеп? Истина передо мной – я же именно потому тебе их и читал, глупый ты мечтатель! – не унималось оно в попытках поддеть меня.
- Ты делал то, что нравится мне?
- А у тебя есть повод этому не верить?
- Я… не знаю…
- Ты сам всё разрушил… Уничтожил всё то, что хотел! Это хоть знаешь?
- Где именно, в какой миг? – потерялся я. – Больше ничего не понимаю…
- Парк аттракционов, милая девочка – ты буквально сломал всех их! Не ты ли желал выбраться из кошмара на улицу, чтобы дождь прошёл, и…
- Смешно тебе, да? – разозлился я на то, что оно спокойно смогло бы вырвать моё сердце, успев перед отключкой показать его моим же глазам, только терять было уже нечего. – А почему не раньше, когда мы ещё были целыми?!
- Кто «Мы»?
- Я и Алиса…
- А… - вздохнул Вельз. – Мнения разделились: она хотела не этого…
- Ты смеешься, что ли?! Она, по-твоему, не хотела жить далее?!
- Точно не так. Точно не с тобой… Прости, если это тебя разрывает…
- Что ты исполняешь?! – меня трясло от этого неоправданного подначивания, которое не выдерживало абсолютно никакой критики, учитывая наши с Двачевской доверительные отношения в команде по выживанию.
- Я отвечаю на твои внутренние вопросы, пока ты ещё цел… По-моему, если мне не изменяет память, ты молил тебя не оставлять и поговорить…
- Правда? Так скажи же мне то, почему…
- Потому что ты делал её несчастной…- эти слова вновь заставили меня содрогнуться и заплакать. - Не только я могу казаться плохим, да? А что, если я – вовсе не злодей, а твоё отражение в зеркале. Забавно вышло, не правда ли?
Я задумался о том, что мне сказали. И это… не далеко от реальности: господи, всё так и есть… Особенно – последние дни: она была мрачной, тащилась куда-то, лишь бы уйти прочь, прощалась с миром и всем, что окружает. Пока окончательно не выдохлась… Она закрыла глаза и улыбалась не мне, а…
- Ты и с ней, что ли, общался?! – выгорело в моих мыслях. - Где она, Вельз?!
- Надо же, каких умных сюда занести успело… А скажи: зачем мне это?
- Откуда ты знаешь, что она хотела, если никак не взаимодействовал с ней?! – выорался я, пытаясь совместить сложнейшие «два плюс два» воедино.
- Здесь нет её… Не веришь? Или просто не хочется преживать ещё больше?!
- Я уже ничего не хочу и не понимаю…
- Мне уйти?
- Нет! – резво выкрикнул я и закашлялся. – Останься, умоляю! Я… Что будет дальше, Вельз? – обратился я к нему уже спокойнее.
- То, что тебя и ждёт… Похоже на ответ?
- Спасибо, - объяснение добило. - Можно я тогда пойду?
- И куда? – рассмеялась сущность. – Тебя перенести к тому самолёту? Может, хочешь в последний раз поиграть на пианино у вас дома? Пройтись по центру городка детства? Достать тебе твой игрушечный «ЗИЛ» прямо из воздуха?
- Мне плохо… Я не уверен, что готов играть с тобой…
- Ой, да ты только не начинай ныть! Я тебе что плохого-то сделал?
- Ты? – я призадумался, но обвинить целое пространство из грёз в чём-то своём - личном - уж точно не мог. – Полагаю, ничего… Даже мои высказывания бережёшь…
- Тебе ведь правда понравились стихи, ты не умеешь врать. Эй, завязывай: почему ты считаешь меня и мой голос «крутыми»?
- Будь ты осязаем – мы бы подружились. А так – ты ни черта не прав в том, что помогаешь мне и что-то там материализуешь… Выдумщик…
- Оглянись вокруг – это всё ты пожелал! Сначала – ты возомнил, что умер. Начал воображать объекты и события. Взял паузу по прочтению искусства, убрал себе голод и жажду. Пытался попрощаться с теми, кто был рядом…
- Почему я тогда не мог встать и обнять их или что-то сказать?!
- Ты не можешь больше смотреть им в глаза, ведь тебе совестно. Угадал?
- Много ты знаешь, ага…
- Мне достаточно того, что тебе бы не хватило духу сознаться и прояснить ситуацию: ты только и умеешь обороняться, убегать и извиняться, если прям всё становится критичным… Почему ты такой? Кто тебя проклял?
- Исполни последнее действо – закончи всё это…
- Ты серьёзно?! – рассмеялся тот истерически и нелепо. – Да?
- Вельз… - снова возвращался я к этой своей кличке. – Пожалуйста…
- Как мне это закончить, когда у тебя столько всего в голове?! И с чего ты вообще решил, что я так умею?
- Все вы тут круче, чем я. Многие – пали или пропали, а я… я…
- Ты не пал, ибо сильнее. Поверишь?
- Что?
- По крайней мере, тебе хватает смелости не сдаваться…
- Откуда ты это знаешь?
- Потому что твои слова о том, чтобы я это закончил, мол, ты сдаешься и не будешь продолжать – только прикрытие. Я знаю, чего ты хочешь, и меня поражает это, Тёма. Я мог бы прямо сейчас оставить вас наедине, раздеть её догола, предоставить тебе полную свободу – будь ты ужасным подростком, коим себя возомнил. А ты… усердно смотришь на пустое место, некогда имевшее клёвое клеймо в виде буквы «А». Скажи - зачем тебе эта хулиганка? Чтобы что?!
- Я не попрощался… - мне хотелось заплакать, но слёз не было. - А это – что я видел здесь – лишь образ, а не… моя подруга, что доверяла мне свою жизнь…
- Которую ты разрушил… - дополнял меня он.
- Только она помогала преодолевать трудности…
- Которые ты и создавал…
- Верила и ценила, просто за то, что бы рядом…
- Пока ты её не отверг…
- Что ты городишь?! – запомнил я его речь. - Ты вовсе не помогаешь, Вельз!
- А вот ты – мог бы ей помочь... Но не сделал этого. А я… К чему тут я?
- Тебе не нужно меня убеждать. Я просто… жалкий неудачник…
Капли дождя внезапно снова оживились, стоило мне только вспомнить тот стишок про стихию. Я начал обтекать, но ничего не ощущал, кроме опустошения. Итак, взвесим все факты: я в данный момент сижу на краю Ада. Со мной говорит прыткое и опасное создание, которое все знает и над всем тут господствует. Что мне делать? Вот я и не знал, просто сидя на лавке, рассматривая, как мокнут эти его псевдо-голуби, которые теперь стояли лапками в луже. Через какое-то время меня в чувство привёл листочек тополя, упавший на бровь:
- Я хочу закончить со всем этим, слышишь?!
- Ты действительно, - смешком выделил он, - этого хочешь?
- Да. Мне больше незачем ждать...
- И ты не пожалеешь? Что, если я тебе, взамен, позволю сидеть тут столько, сколько захочешь, и мы будем лишь изредка прерываться на мои стихи?
- У тебя бесконечный их запас, разве не так?
- А у тебя – всё время в этом мире. Отсутствие нужд и целей…
- Послушай… Мне конец…
- Это ты так думаешь. А лучше бы подумал над моим предложением…
«Закончи всё это, наконец!», - выорался я, не смея больше сдерживаться и быть проще. Он лишь протяжно выдохнул – так обычно делают при потере кого-то хорошего, кто был около тебя далеко не пустым местом. Потом – всё завертелось и зашелестело, вырвались деревья, улетая за горизонт, пожелтел газон, голубей разрывало по частям, а их остатки покрывали меня с головы до пят. А потом, всё немного стихло, лишь чтобы снова заорать всеми звуками и голосами одновременно - и я закрыл глаза, не смея больше наблюдать, как всё вокруг меня уничтожается – теперь уже точно по моей воле…
Почему именно я? Как так вышло, что мы необратимо перешли дорогу чему-то ужасному, если просто хотели жить? В сердце закололо, а каждый вдох приносил ужасающий дискомфорт… Было стойкое ощущение, что меня оперируют живьём или просто хотят прикончить таким образом. Всё затихло, и я понял, что сижу на чём-то мягком – словно не на лавке какой-то, а на…
- Сиденье… Именно на нём сейчас твои тонкие кости! – предложило сознание. – Где мы?!
Глупое и вечно ищущее смысл сознание подначивало и приводило в чувство, но его я не слушал от слова совсем. Мне нельзя было открыть глаза – что-то внутри убивало во мне веру в том, что я увижу нечто хорошее или хотя бы нейтральное. От того, как вокруг слепого меня всё начало теплеть, а не отдавать влагой и холодом, я решил, что мне надо просто лечь прямо на той лавке – раз уж комфортно, мягко и меня всё равно никто никуда не пустит. А ведь он мне понравился – это создание явно не было лишь сумасшедшим палачом или карателем, как считал поначалу: оно ведь по итогу пыталось меня вразумить, подсказывало детали, хоть и весьма кратко, обрывками – да ещё и с сарказмом и некоторым презрением, которое, кажется, исчезло под конец.
«Что же, лягу и подумаю. Может, мне удастся насладиться последними мгновениями, пока меня этот дьявол не сожрёт окончательно, устав ждать моего желания? Я ведь не хотел ему зла, никому не хотел: желал лишь не мучить своё тело и разум, которые и так настрадались изрядно… Пора прощаться… как тогда… с Алисой в уютной обители детства. Уходя в темноту…»
Все ещё с закрытыми глазами, начав заваливаться на привычно долгий каркас лавочки того парка из воспоминаний, я больно ударился обо что-то другое. Да так, что и упёрся в него. «Нет, ну это уже ни в какие ворота…», - прорычал я мысленно и попытался протолкнуть препятствие силой… и у меня получилось. Получилось вывалиться прочь по какой-то ткани и ещё сильнее вмазаться левой стороной черепа. Нарочно раскидав своё же тело по полу – необычайно тёплому и отличному от асфальта Шостки после дождя – я решил, что пора бы и посмотреть, что происходит вокруг, раз уж ощущаю боль и жажду.
По зрению неприятно кольнуло пронзительным светом. Сначала – я подумал, что это день на дворе такой ясный, но потом – присмотрелся: пол, сиденья, звуки насекомых где-то далее, запах затхлый и неприятно обжигающий губы и нос. Но на дворе была ночь… а в мои глаза светил прожектор. Присев на локтях, я понял, где нахожусь, и упал ещё раз всей массой на землю – твою мать, я снова в знакомом автобусе! Но… если брать теорию петель времени – почему мы не утром или к вечеру сюда приехали? И… Оглядевшись вокруг, мне вспомнились слова Вельзевула – о том, что я утратил, что не справился…
Алисы рядом нет. Нет и вещей – даже моей гитары и папки документов. Только сумочка с «Флипом», наушниками и медиатором с каподастром. Ощупав каждый её дюйм, я убедился ещё и в том, что там находился также пятак-копейка валюты будущего, который в моём времени был бесполезен, но мне напоминал о светлом прошлом… и о том, как мы менялись с пареньком-нумизматом, как планировали побег через поезд и собирались покупать билеты харизмой. Неужели я просто глючил – и никто мне ничего не говорил? Что, если и нет никакого того мира, и я просто навсегда встрял в этом месте? Учитывая, что я прибыл как раз в штанах, баффе и толстовке-ветровке, внутри которой нашёл полный кошелёк, душу согрело хоть какое-то количество моего инвентаря в доступе. Честно - идти никуда не хотелось. Если нет её рядом – всё кончено…
- Кто тебе сказал, что ты разбил ей сердце, болван?!
Мне хотелось просто ответить самому себе, ведь эта встреча с кем бы то ни было дала мне понять главное: кажется, я отныне противен таким, как Двачевская. Её походка, движения вокруг меня и фразы, огромное количество намёков – только теперь, когда Вельз сжал меня страхом, я осознал, что плюнул ей в душу… И та «шутка» около плацкарта, выданная ею же – о том, кто сверху и кто снизу – сорвавшая меня внезапностью… Такая реакция могла задеть Алису, и попытки на меня накричать и успокоить были лишь защитным механизмом. Подумать только – мне изначально сказали, что не понимают, чего я медлю…
Неужто она и впрямь знала что-то? Неужто я могу показаться таким романтичным? Все мои дела и фразы, попытки помочь и успокоить… получается, были восприняты... как взаимность, пока я этого не выражал никак иначе? Бред какой-то, но только при первом взгляде. Она – бойкая и явно «горела» не один раз на подобном в своём сообществе: однозначно знает, чего ждать от обходительного противоположного пола. Но мне-то за что попало?! Я ведь сразу дал ей понять, что рядом буду лишь для того, чтобы не пропали мы оба... в панике и тьме. Я готов был жертвовать всем, потому что привык так – могу себе позволить…
- Ты мог бы послушать Вельза: про его слова о последствиях вашего сближения и отдаления. Что тебе непонятно: ты – извращенец, раз даже в твоём выдуманном мире тебе предлагают воплотить развращённую фантазию…
«Да иди ты!», - ворчал я на самого же себя. И нет, я так не думал об Алисе, никогда не сотворя подобные желания в голове – уверяю. Нет, она хороша – не просто «симпатичная», но ведь я – не тот, кем меня считает. Неужто ударил по ней её же проход ко мне, когда поверила, доверилась и… получила суховатые рассуждения и исследования? Но ведь я не игнорировал её! Звал с собой, а иначе было нельзя: мы фиг знает где, оба на грани, застряли и надо что-то решать: я ведь дал чётко понять, что отдаляюсь на пустошь во благо нашего «завтра», а не потому, что хочу побыть один, или что, не дай бог, она мне противна. Господи…
С томными мыслями, я в очередной раз пожалел, что тогда вообще сел рядом с ней. Можно было бы, наверное, её отогнать – не получись у меня отсесть прочь. Уши запихнулись громкой музыкой, по которой я так соскучился: тексты и мелодии сами укутывали меня. Но мысли о всяком не исчезли… Спас бы я Двачевскую тем, что отдалился ещё тогда? Да. Потому что теперь, прибыв сюда уже в новой цикле, отдельно от неё – все кончено: нас разделило, и… очень возможно, что это будет уже окончательный исход. Мне нет смысла искать Алису, будто потерял – её я найду уже совсем скоро, очень вероятно это. Только это будет не та самая… а лишь манекен, играющий хулиганскую роль.
- Балда, - кричало на меня моё же сознание, - ты так и будешь тут торчать, вместо того, чтобы пойти и прогуляться?!
Да, именно так. Нагуляюсь ещё: по идее, у меня вновь плюс/минус 7 дней, а если и меньше – скажем, ровно завтрашний день – то мне всё равно хватит: даже Алиса заявляла, что мне достаточно 20-ти минут, чтобы забыться… «Сэосин» с их тяжеленным «3rd Measurement In C», грустная «Антайтлд» от «Симпл Плэн» и тяжёлая, но душевная «Дерево» от Виктора Цоя и его группы – они прожигали меня насквозь. Никогда бы не подумал, что вот так встряну. Никогда.
- Ух ты, вы посмотрите-ка! – кто-то резко ввалился в автобус, живо склонившись прямо над моим сиденьем. – Его ждут, а он…
- Здравствуйте, Ольга Дмитриевна… - тускло прошуршал я связками, все ещё не открывая глаз, лишь сбавив громкость трека. – Торопить пришли?
Ей не нашлось слов, чтобы ответить – видать, так поразительно «угадал» её имя, что заставил немного содрогнуться и пересобраться. Только я вернулся к прослушиванию, как с меня сняли капюшон, ласково погладив по голове:
- Ничего себе, какой ты… А почему тут сидишь, раз даже меня знаешь?
- Наслаждаюсь… жизнью… О чём-то думаю… - я снова накинул капюшон.
- Вот водитель тоже много, о чём думает… Например…
- Когда я уже отсюда свалю? – немного грубовато выпалил я. – Что же, мне есть, что сказать ему… пусть для начала вообще появится…
- В каком смысле? – кажется, она просто играла со мной.
- Да… - вспомнил я, что фанатичным местным объяснять ключевые детали и пытаться нечего. – Не берите в голову…
- А почему ты ведёшь себя так, будто мы знакомы?
- Может, потому, что и вы знаете меня?
- Оказывается, не знаю, - хихикнула вожатая. – Не просто отличник, а вот, какой медиум!
- Считайте, что так… А теперь – можно я останусь тут ещё на минут 20 хотя бы? Обещаю, - врал я ей откровенно, - вернуться в домик ближе к…
- Ты хоть в курсе, который час? Почти 11 часов!
- И что? – буркнул 17-летний я, которому, кажется, намекают, что пора спать по тому графику, как малышей укладывают – не позже 10.
- Ну… Раз в дороге дальней не устал, не хочешь пройтись, познакомиться с легерем и в сон совсем не клонит – хоть бы побоялся за себя…
- Это вы к чему? – я поднял на неё уставший взор, побаиваясь, что уже что-то замкнул в этой симуляции своим поведением, приготовившись к атаке.
- Туча… Видел, какая здоровенная лезет из-за деревьев? Промокнешь ведь!
- Плевать… - знала бы она, что было со мной в парке Шостки, то поутихла бы за секунду.
- Господи, - только сейчас вожатая заметила на мне раны и повреждения на лице, - а что случилось-то?! – забеспокоилась девушка, но держалась стойко.
- Спать нельзя на ходу без пристёгивания, - сморозил я что-то, лишь бы не попасть под лютейшее подозрение. – Захлестнуло чутка… Но мне уже лучше…
- Артём, - снова погладила меня она по плечам, - мне не нравится эта твоя позиция… Ты ведь мог бы чай пить сейчас в уютном домике, а не…
- Мне это больше не надо… - хотел добавить «После пережитого» и «Без неё…», но осёкся и увёл глаза, просто неприкрыто колупаясь во «Флипе».
- Так! – опустила она подлокотник. – Потом наиграешься в свой «Тетрис»! Сам идти не хочешь - про меня хотя бы подумай…
- Я потому и предлагаю вам поскорее покинуть автобус, раз вам нужно не заболеть. А если хотите – то и оставайтесь тут: вы мне не помешаете…
- Мне ведь влетит, что не встретила, оставив здесь одного!
- Что вы от меня хотите? Ну, поднимусь сейчас, а дальше? На склад, что ли, за формой потащите?!
- Бог с тобой – в такую-то погоду… У нас было много времени, чтобы подготовиться заранее: ты просто домой к себе приди… и всё наладится.
- Это невозможно… - начал я снова мыслить про реальность близкого мне 2025-го.
- П-почему? – запнулась девушка. – Что-то не так?
- Ну, как минимум, у меня нет ключей, - вернулся я к быту здесь и сейчас, что-то придумывая на ходу, – как я… через окно влезу? Могу, конечно, но потом же вы мне и зададите жару, сломай я чего.
- Тёма… - её речь стала чересчур воздушной и полётной. - У тебя всё хорошо? Это как-то связано с тем, что ты так поздно приехал сегодня?
- Этого не знает никто, - в душе расхохотался я, предвкушая наяву очередной цикл безумия и всей этой кукольности. – Я теряю над всем контроль…
- Рассказать тебе что-то о лагере?
- Зачем? Я и так з-, - заосторожничал я, чтобы не сорваться, - у-знаю сам…
- От кого? – похлопала она меня по спине. – У спящих пионеров спросишь?
- Зачем? Своими же прогулками наверстаю… А где я, кстати, живу?
- Вот тебе ключи, исследователь, - она вложила мне в ладонь легчайшую связку, - разберёшься? Мне кажется, тебе будет дискомфортно, отведи я тебя туда за ручку… Не пойму я тех, кто имеет привычку гулять под дождём, но…
- Спасибо, - рассмотрел я номерок, примерно поняв, куда идти. – Можно я ещё немного посижу тут, пока водитель не появится?
- Распорядок у тебя на столике, форма – в шкафу. Что-то будет нужно – про склад ты в курсе, угу? И не вздумай засиживаться: завтра рано вставать!
- Я встану ещё раньше, не переживайте. Зарядка будет, будет футбол, если разрешите снова занять место в секции, туда не записываясь…
- Что? – её резкое возмущение можно было понять. – Разрешу… снова?
- Простите, но именно так я обычно и делал. Не в первый раз с мячом вожусь…
- Ну, что же… Похвально. Мальчики, конечно, огорчатся, но…
- Постараюсь больше никого не разочаровать… - думал я как раз про Алису и свой случай, не забывая и про дядю Сашу, его сестру и мою бабушку, которых что-то внезапно забрало прямо из-под носа. – Увидимся завтра… - уткнулся я снова в экран, не боясь расспросов о том, что это за устройство, и прочее.
Она удалилась так же резво, как и вошла сюда минут 10 назад. За окном послышался отдалённый грохот и вибрация по стеклу сбоку – наверняка та самая туча. Ничего, не умру… По крайней мере, я ощущал себя немного смелее, пережив то изнеможение, получив по лицу, но снова очнувшись в привычном месте после всего кошмара. Причинять себе боль не хотелось, я – не идиот. За меня это делало моё тело сейчас: руки с татуировкой задыхалася в толстовке, и что-то раздражало края раны. Одёрнув рукав прочь, я всмотрелся в наш символ, всё еще сочащийся кровью…
«Она сделала меня своим. Ей нужен был мой правильный шаг, а не «команда» и услужливость. То, к чему она вела нас - к этому не приложил вообще никаких усилий. Как я мог так поступать с ней всё это время – ведь именно моё поведение и загнало её ниже плинтуса, отдалив нас!», - вертелось в мыслях каждый раз, когда я рассматривал незажившие края и точки, совмещённые в наш общий символ двух имен – сколько же боли и смысла в этом кривоватом «А». Я уже и забыл, что обещал ей – так или иначе – не дать забыть, выудив её же другую Двачевскую, всё начав сначала, но… разве она не забрала свои слова назад, пока жила? Вроде бы… так.
Мне надоело всё: пересохшее горло, першение разбитой губы и приближающийся ливень, под который я точно не хотел попасть, как бы радостно ни болел за такую мрачную погоду. Надоело и слушать всю эту депрессию в ушах, листая трек за треком – зачем, если у меня всё это прямо сейчас перед глазами?! Все эти сюжеты про расставания и дружбу, переживания и «последние письма» - вот они, окружают наплывом!
Какую песню ни включи – всё про нас с ней, а грустный перебор или гроул – напрочь разрывал душу, которая и так дала трещину напополам. Я бы и переоделся, да не во что – ближайшая форма находится намного дальше этой остановки. Поражало то, что деревня также на месте – её я различил только по высоченной ратуше, на которой время разглядеть так и не получилось. А для чего? Сказали же, что почти 23 часа…
Может, уже и к 12-ти дело близится – какая, к чёрту, разница? Несмотря на пережитое, мне очень нравилось в автобусе. Я бы и остался, но знал, что не могу тут уснуть, ибо придут и отругают. Не хочу их видеть, не хочу слышать… никого из них. Больно и одиноко – но не желаю смотреть на притворство! Ольга Дмитриевна просто не виновата ни в чём, но они же все… пустые. Впрочем, как и её душа… Различие состоит только в том, что те вообще пассивные по отношению ко мне, а вожатая – ещё как-то пытается… Для чего – не понять, разумеется, но оттого не менее приятно на душе. Вот они, знакомые ворота. Та самая статуя ребетёнка с горном. Даже ржавчина, вроде как, на том же месте.
Во мне было столько боли, что я пнул ворота с ноги – да так, что от грохота поразлетались птицы рядом. Удивительно… я уже и забыл, что тут-то они есть, в отличие от нашего Ада в прошлом. Мне было всё равно – я хотел лишь понять, где буду обитать на этот период – и молился, чтобы один, как и в самом начале. Последнее, что мне было нужно – какой-то говорливый пацан или девчонка на соседней койке, которые бы смущали и раздражали, от которых хотелось бы буквально отбиваться и улетать прочь, если не угомонятся.
Дорожки такие же чистые – ни травинки, ни соринки. Свежий воздух, который только лучше стал перед дождём. Не хотелось промокнуть – в смысле, плевать-то, конечно, но почему бы не избежать этой участи, смотря на стихию из-за окошка? Вот такой и был план. Жалел, что не послали на склад – было бы больше локаций, дабы пройтись хорошенько… Спать не хотелось совершенно – я себя совсем не представлял сопящим посреди этого разгрома. Но тело ныло, в мозгах стоял туман, а ноги подкашивались сами собой. Кажется, даже болел затылок: то ли что-то не так с давлением, то ли – травмировал.
Уходя прочь от света – я снова к нему шёл: от фонаря к фонарю, от лавки в центральной части к следующей, что уже немного далее. И…
Что-то перемкнуло меня: Алиса ведь может тут быть… Да, не моя. Да, ничего не помнит и будет косо смотреть, но… я ведь уже отыскал к ней прохождение! Я помню почти каждую её реакцию на мои песни, которые играл сам или показывал на экране – это был ступор, заметённый подколками. Но теперь-то мне известно, какой шок она испытала, пока в ушах её доносились те перегруженные ноты с эффектом Концертного Зала – что мешает снова обратить её к себе? Взять с собой, защитить… а… для чего? Если она теперь следует порядку, подчиняясь системе – её сотрёт через какое-то время, и в следующий раз мне вновь и вновь придётся это повторять. Это только кажется лёгким, но… не для меня.
У нас не было времени и возможностей проверить – верна ли теория о том, что память к следующему кругу останется только у того болванчика, который окажется попой к попе со мной во время отъезда прочь из этого «Совёнка». А проверять это сейчас… я не мог: отыщу, улыбнусь, начну её воодушевлять, она, вероятно, снова начнёт что-то уникальное и абстрактное исполнять, намекать, а я… потеряю её уже через какие-то дни, понадеявшись на чудо, усадив рядом. А потом – увижу пустой взгляд и услышу - «Ты ещё кто такой? Отвалил!». Зачем пытаться, если я вновь её разочарую? Я ведь неисправный, как и моё Я. Ей такой не нужен… Она, как говорила та сущность, была отвергнута, хоть и доверяла.
Я себе такого не прощу – это уже перебор, ну правда. На что он намекал, о чём говорил Вельзевул? Мне, что ли, нужно было ей не плееры показывать да технологии, а себя голышом? Целовать и обнимать, признаваясь в любви, когда мы буквально виделись дня три, успев рассориться под конец первого круга? Бред же – это не я и не моя роль - от слова совсем! А дальше… оставшись тогда в квартире, будучи на грани между провалом и полным истечением запасов – что и произошло по итогу – следовало только не отлипать от неё и дежурить, лёжа прямо около груди? Да не смог бы! Мне слишком дорога её душа: это был первый бойкий человек со своей историей - независимый и своенравный - который…
Который захотел разделить что-то со мной. Поддерживал меня, хоть и, немаловероятно, затаил обиду, что я никак не иду далее… «Господи, Вельз! – рявкнул я у себя же в голове. – Посмотри ты на меня: я похож на мачо? Я похож на того, кто хоть как-то может защитить её? Да меня ветром сдует перед первым замахом в драке! У меня нет ни абмиций, ни мышц, ни несменной славы или бесконечных богатств, а на лицо – обычный паренёк, даже неловкий и странный… зачем ей я?!». Мне не хотелось думать, что он исчез навсегда, как и моя подруга. Не хотелось сходить с ума в одиночку, пусть тут свежо и хорошо.
Да, меня эта сущность пугала, как и Алиса поначалу – когда я даже держал дистанцию, чтобы не получить, чего доброго, в нос или глаз. Но было в Вельзе что-то притягивающее: зачем ему искренне болтать со мной, с ничтожеством, если бы я и впрямь должен был погибнуть там? Хотя… это всё равно лучше, чем остаться там в сознании навечно, но страдать и унывать о потерянных днях, раз всё помню, остаюсь собою же и прекрасно осознаю своё положение…
- Она тебе тоже про положения говорила: про плацкарт не забыл ещё?
Тоже удивительно важная зацепка. Оно у неё вырвалось непроизвольно: Алиса даже не думала, что это может звучать похабно вне контекста. И что получает на время прекративший соваться и навязываться человек, едва достающий мне до ключиц, который лишь желает понять мои намерения? Смех. Уверен, она – как и я – тоже не совсем чётко разделяет грань, где смеются с ней, а где – с неё.
Может, это и ударило по ней капитально? Она стерпела и это, как и всё прошлое, что я проигнорировал. Но ведь я ничего плохого не сделал! Мне надо было исследовать окружение – хоть кому-то из нас требовалось понимать обстановку. Кто ж знал, что её это «Куда намылился?!» - буквально и есть намёк, как те слова о том, что пойти продышаться перед концом первой смены… только мы одни, окружённые летней тишью, звездным небом и Луной.
Мы были только вдвоём, никто не помешал бы. Кроме моего ощущения тактичности и сверхрационализма… Нет, я вряд ли подхожу под категорию «Джентльмен» - воспитанности и харизмы не хватит - но её нервозность и интонация, с которой она произносила претензии к моему же поведению… разве они не подчёркивали раздражение – да такое, что если влезу… убьёт? Как можно называть человека сумасшедшим теоретиком, смеяться и не верить фактам, которые ты, бляха-муха, в руках у себя держишь?! Она могла даже возмущаться о том, для чего мы пришли именно ко мне в домик, для чего закрыли дверь… и… хотеть, чтобы продолжал говорить, быть с ней рядом – как это вообще работает?! Она прямым текстом послала меня, выражая недовольство явной речью, посчитав, что тогда – за забором – я вытащил её, чтобы признаться…
Да, так и было – но я о выживании заботился, а не гормонах! К чему этот риск, если мы и так команда?! Никто не запрещал ей облокачиваться, обнимать и касаться меня – это происходило неоднократно, но мы никуда не переходили. Я ей готов был помочь в чём угодно, даже собой закрыть удар – как при первом подъеме в дом было! Неужели она хотела другого? Нечто большее… И Вельз, получается, не врал… Всё смешалось в голове, но одно я знал точно: мне конец.
«I tried so hard… and got so far. But in the end it doesn’t even matter…».
Воспалённый грустью и расставанием с привычной микро-вселенной мозг старался выудить самые тематические тексты, которые я только знал. Был еще тот, что от Берта МакКрэккена про «Я сам по себе…», где он кричал и почти что рыдал в микрофон, а это заряжало людей идти далее. Так и что-то внутри меня возмущалось прямо сейчас: не уходи, сдержи слово, найди её. Только… кого? Новый образ старой Двачевской? И что дальше – неделя отношений, которые она не захочет, что также давала понять подколками, кличками и полным недоверием поначалу, поражённая умением внезапно закрываться и уходить в себя… а после – снова всё с самого старта?
Нет уж, хрень полная. Лучше отойду-ка я от всего этого. Меня никто не контролирует. Вожатую я, конечно, малость заставил понервничать, но ничего такого. Меня, по идее, так же будут вкусно кормить, кто-то соберётся на футбол или волейбол, у меня появится время, чтобы гулять и бездельничать целую вечность. Если еще и с домиком повезёт – то и опаздывать можно, не обломаюсь прям допоздна в парке этом засиживаться на регулярной основе. Но все напоминало о ней… С Алисой всё стало куда проще: мне больше не надо было разделять ощущение неправильности одному - я мог сказать ей так, как ответил вожатой… о том, что нет ничего, что мы не смогли бы поведать друг другу.
- Ты влюбился, и даже демоническая сущность это зафиксировала… Будешь юлить, отмазываться и объяснять, что все, как обычно, не правы?
Я влюбился в личность. Проще говоря – стойко решил, что не предам, не брошу, вызвался помочь и был готов слушать её часами. Мне нужна была она рядом… И нет, не для того, о чём шутил этот негодник, пока мы находились в моих воспоминаниях о памятных местах – мол, поставить может по моему же желанию её раздетую прямо передо мной, дав свободу. Я признался ей во всём, как только мог. Я сказал, что не выжил бы тут без неё… Что, мало этого?!
А теперь представим альтернативного меня, который внезапно, будучи всегда добрым просто так, пользуясь ростом и знанием машины, зажимает её небольшой силуэт, и… так «признаётся в любви»? Что это за метод такой, идиотский? Как вообще так можно поступить с тем, кого ценишь, если знаешь, каково это, когда нарушают рамки приличия и личного пространства?! Вот и я, осведомлённый горьким опытом насмешек, постоянного контроля и вторжения с советами о том, как надо, этого и не сделал бы с ней…
Нет, она не отторгающая, от неё приятно пахнет – даже несмотря на то, что курит. У неё запоминающийся голос, остроумный метод подкалывать и развлекать. Но я любил её иначе… Я расплывался внутри, когда она просыпалась с улыбкой после ужасного стресса или брала из моих рук тарелку с приготовленной едой, полностью уничтожая чувство голода. Это и было моей целью – я никому никогда не дарил ощущение приятности и безопасности, а только разочаровывал, бесил и смущал. И когда я слышал это немое, благодарное «Ты не спал ради меня, ты всё ещё со мной… Спасибо» - это заменяло всё, о чём я только мог мечтать.
Я умер бы три раза от холода и голода с жаждой, отдал бы ей последние тряпки на себе – только чтобы не уходила и не смеялась с меня. Чтобы показать, что я способен быть нужным и ничего не прошу взамен. А что мне нужно было, раз я и так у бабушки, в своём родном городке, хоть и десятилетиями ранее? Это же и так моя площадка, и я ей рулю… Алисина харизма нас спасла. Спасала и позже, убеждая, что надо искать и бороться – без нее и «Запорожец» прогорел бы, и по квартирам я пошёл бы уже значительно позже, не решаясь вылезти из укрытия.
Если это были намёки… если то, что мне угрожали вербально тем, что дадут сдачи, если приближусь и руки распущу – тогда… убейте меня или хотя бы высадите с этой планеты: я не понимаю здесь ничего. Ну да, так она и считала: видит, что парень жмётся и просто старается не загубить двоих, фиксирует вежливость и помощь за просто так, но ждёт, что он внезапно возьмёт и схватит её за самое неприличное из мест на теле, утащит и сделает что-то нехорошее – хоть в машине, хоть даже в кустах? Идиотизм, не поверю никогда: она ведь не дура, в конце концов! Сама же подтверждала, что ей за моими мыслями не угнаться, что умники и марсиане для неё на одном языке болтают… Почему было не подойти и не сказать всё как есть? Да, был бы затуп – гарантирую.
Но я придумал бы что-то: ну привык я искать и подстраиваться под окружение, чтобы всем было хорошо, понимаете?! Понимаю, неловко… Но кому первый шаг делать: той, кто – в теории – мечтает, но не желает говорить прямо? Или мне, который собран на выживании и старается просто угодить, не переступая линию дозволенного? Вот и я не уверен. Теперь мне стало понятно, почему она так вяло говорила со мной в последние дни: нет, это не только эффект обезвоживания и голодовки… Именно так себя и ведут, когда тебе разбили сердце тупейшими «отмазками» и бесконечными уходами, смеялись, как ей казалось, над ней, а не вместе с ней. Наверное, Алисе было очень обидно. Что же, мне – тоже…
Я - не извращенец, не мачо и не тот, кто лезет за порог. Просто оставался собой. И если я таким ей не нужен – надо забыть… Потеряться, как всё вокруг в самый неподходящий момент. И думать не примусь про воссоединение с ней, только новой – искать её бесполезно. А остальные – я много видел разных симпатичных подростков тут, коим и являлся в их числе, но… они ведь пустые, впрочем, как и я в своей душе: растворённый неуверенностью и рефлексией. И теперь… Двачевская среди них. Где-то там, в домике… сопит и видит сны, чтобы потом бестолково проводить неделю, что закончится повторением.
«Она была с тобой до конца, хоть ты и отверг её…», - вспоминал я слова могучей сущности, если сократить их до главного посыла. Вспоминал, вспоминал, пока увалился на кровать, да так и уснул – просто вырубило, словно батарейки вынули прямо с элементами проводки из черепа. Уже и не помню, сколько было на часах – настолько забил на жизнь извне своих переживаний. А они были куда более стрёмными: минус Алиса, со мной контактировало что-то, владеющее хотя бы отчасти позицией в этом мире, и я по-прежнему среди фальши… Помню, как уют и тепло заполонили меня…
Я начал приходить в себя только тогда, когда пошёл дождь. Ну, и что? Он ведь и так собирался литься с огромной тучи... Но она-то - над лесом, а я – под крышей! Как я могу так всё реалистично ощущать, если мило дремаю в пустом домике? Могут ли капли залетать сквозь незапертую дверь аж до кровати? Да нет, закрывал же её, перепроверял точно… Может, дырки в покрытии, и потому всё это стекает прямо на меня? А почему тогда я не могу проснуться?! Что за сонный паралич?! О, нет! Только не это… Что остаётся в таких кошмарах? Ждать… Именно это и советовали эксперты из сети и очевидцы этого положения между сном и бодростью. Я не мог ничего, пока не открыл глаза….
Дождь не прекращался, но я больше не ощущал влагу на теле. Вместо этого наводнения - стоял прямо около колонки заправки с забавным логотипом зверя, похожего на собаку или волка. Посмотрел на окрас крыши, что защищала меня от капель… Это – та самая станция на подходе к дому бабушки! Только… она ведь из будущего – не было её там в 89-м, и быть не могло… Почему-то я стоял прямо около этих пистолетов, но плюнул на всё и сел просто около ступенек на землю, не замечая ни капель, ни звуков… Расслабился и мельком подумал: как это хоть понимать? Конечно, у меня бурная фантазия и во сне, но чтобы такие обострения чувств и возможность управлять хоть чем-то внутри – при лихорадке или отравлении было, но не во сне привычном. Может, я так сильно устал?
- Это ты у кого спрашиваешь?! – громко и чётко обратилось ко мне нечто, а я постарался понять, откуда доходит звук. – Что ты здесь делаешь?!
- Привет? – огляделся я по сторонам, но так ничего и не увидел.
- Да вот, блин, я – голову подними!
Странно. У той заправки никогда не было денег и прочих средств, чтобы понаставить даже двигающихся маскотов или экраны с картинками, а тут… со мной говорит именно этот волчонок, судя по окрасу и типу шерсти. У него так реалистично двигается, вздымается и опускается грудь от дыхания, когда он присматривается к моим очертаниям в тумане некого позабытого дня, а его рот – полностью синхронно открывается с речью. Я даже не напрягся: так и сидел себе, словно под наркозом, пока до меня не дошло…
- Вельз?! – глаза округлились, а дыхание сбилось в ноль. – Это… как вообще?!
- Вот и я тебя спрашиваю! – не менее активно произнёс он. – Как ты сюда попал, дитё ты воображения?!
- Я… - а ведь и вправду – я не знал, каким именно образом. - Просто уснул…
- Мне бы и разозлиться, да ты ведь правду говоришь! Что уже стряслось?
- Ха, - заметил я неважный подтекст, - ты только что упомянул, что мог бы на меня разозлиться, а теперь – спрашиваешь: «Как дела?»?
- Ты хоть понимаешь, что я собирался сделать?! – вопрошала сущность, все ещё говорящая посредством того волка на картинке. – Ещё немного – и тебя же стёрло бы нафиг, приключенческая ты натура!
- А… почему? – только это пришло мне в голову, вот и спросил.
- Не важно… - закатил появившиеся глаза волчонок, значительно смягчившись. – Никуда ты не денешься. Потому что теперь всё в порядке…
- Правда? – я спросил это так воздушно, что потерялся в своём же голосе.
- Ты, может, хоть внутрь зайдёшь, а не под дождём мокнуть будешь?
Действительно – я только сейчас обратил внимание на то, что спасительного козырька около входа и не было вовсе – даже не заметил, как сюда перебрался после прошлого раза. Или… тут и сидел изначально? А я… хм, ничего и не чувствую. Меня, блин, почти полностью притопило влагой, поглотив всю ткань и волосы, но мне было так хорошо, что я и не думал двигаться прочь…
- Тебе больно… - оглядел он меня с некоторого рода трепетом. - Артём, почему? – затем силуэт злостно напыжился, когда я даже не поднял на него глаз.
- Вельз, это ты ведь? Не злись только: я что, снова… тут?
- Да… - коротко пронеслось во влажном летнем воздухе. – И ты почти растворился вместе с этой заправкой… Ещё немного, и не говорил бы ничего - не вышло бы! А теперь, когда я рядом, и ничего не вздумает исчезнуть – рассказывай…
- Что? – улыбнулся я этому дивному маскоту-картинке. – Что тебе хочется услышать? Может, благодарность за то, что вернул в лагерь? Ну, что же…
- Это, пожалуй, оставь при себе. Чего ты вообще спать так рано лёг, сова?
- А? – я совсем не понял, как он про это узнал.
- Часы на твоей руке. Мамины…
- Ну давай, посмейся ещё…
- Смеяться я могу разве что с того, - он зачем-то заставил картинку достать лапу с когтями и почесал ею щёку, - как ты сохнешь по личным воспоминаниям…
- Эх… И ты туда же?
- Я ведь могу помочь. Наверное…
- Чем? – воодушевился я. – Реально, Вельз?
- Ну… Я так думаю. Мне многое известно, но… Просто скажи как есть!
- Я убил её, да? – мне стало так стыдно, что я пока не мог смотреть в лицо этому символу из моих воспоминаний. – Это… это всё из-за меня?
- Что «из-за тебя»?
- Это из-за меня она страдала, пока… не умерла?
Я расплакался прямо там, уткнувшись прямо себе в кисти, размазывая всё по чёрной толстовке. Меня никак не отпускало то ощущение, что я мог бы сделать больше, быть лучше и чем-то помочь. Примерно такое же, как…
- Как в моменты, когда умирали твои питомцы… Тёма, я тебя вижу насквозь, и то, что заметно… оно страшное!
- Увидел, о чём я говорю?
- Пока ты сам, своими губами не скажешь это вслух, тебе не станет легче…
- Вельз, я… Скучаю по ней. Я мог бы больше, понимаешь?!
- Понимаю? – волчонок с картинки указал на своё тело. – Нет…
- Как? – неожиданно вообразил я перед собой что-то бессердечное и пустое.
- Ты спросил, я ответил… Что-то ещё дополнить?
- Нет, погоди… - я потерял суть происходящего, где я опять на границе каких-то миров, потому что даже это место было более понятным и казалось безопаснее, чем тот «Совёнок». – Что не так с Алисой?
- Ты что, успел позабыть мои слова? – звучал он очень расстроенно.
- Я просто не уверен, что понял тебя до конца… Мне жаль, что я отвлекаю, но… ты не мог бы объяснить ещё разок?
- А я вижу, - насупился волк, - что ты другое ищешь, а не это! Зачем тогда спрашиваешь: издеваешься специально?!
- Да что ты! Я вообще только благодаря тебе дышу, и…
- Как ты это понял..? – очень мило и отстранённо пронеслось по ушам.
- Думаешь, тебе надо представляться во всех подробностях, чтобы я осознал, что именно ты управляешь этими воспоминаниями у меня в голове?!
- А, ну раз догадался… - сделал он саркастичное выделение. – То и нет претензий. Только одна – какого ты опять тут забыл?!
- Ты видел правду – я уснул, и… вот, стою около твоей колонки…
- Артём, ты снова впал в отчаяние? Даже после возвращения на свет?
- Что я теперь такое, Вельз? – обратился я к волчонку. – Такой же манекен? Кукла в твоих руках? Образ или, быть может, призрак наяву?
- Ты? Паранойя на ножках. Точно… - пригляделся маскот ко мне увереннее, сделавшись заботливо-добрым. - Совсем забылся, раз уже себя не узнаёт…
- Значит, я всё ещё чувстую мир по-настоящему?
- Я бы проверил на ком-то, но не на тебе. Уж очень ты смиренно смотришь на меня, как будто и впрямь замечаешь… А меня-то… нет.
- Картинка – только для меня, это я понял. Но…
- Артём, скажи это вслух, и мы просто продолжим далее…
- Что сказать?
- Ты хочешь, чтобы я сам это сделал? Тебе же будет неловко!
- Никогда бы не подумал, что кто-то может настолько хорошо меня знать… Вельз, я… правда хотел снова повидаться. Мне здесь нравится, ведь…
- Ты погляди на всё вокруг: техникум, газон, памятник тому самолёту и прочее – впереди. Хоть телу и голове плохо, а тебе всё равно удалось воссоздать неплохое местечко… Но что ты за создание такое несносное?! Тебе ведь хотелось выйти из твоего «Ада»? Ты ведь снова обрёл то, что и хотел, разве не так?
- Может, это конец, и я окончательно потерял сознание в том мире?
- Тогда не попал бы сюда… Ты возомнил, что это - ваши места из мифов про какие-то поверия? – от его ироничных возгласов я даже потерялся в мыслях.
- Я уже ничему не удивлюсь: ни богу, ни Раю, ни Аду, часть из которого уже прожил. Однако всё это заставляет усомниться в своём же скептицизме…
- Только она в нём не сомневалась, ага? – упоминая Алису, Вельз немного повеселел.
- Да.
- Знаешь… У меня есть одна идея, - взглянул волк глазами на мои часы. – А давай-ка ты спокойненько забудешь обо всём, что творилось между нами, и…
- А если нет? – спросил я прямо. - Мне что-то грозит?
- Тебе-то самому не страшно, это заметно: ты больше вожатой боишься, чем чего-то массивного, что даже вне материальных понятий. Что с тобой?
- Ты со мной честен. И мне почему-то кажется, что я тут не просто так… Может, я обязан тебе помочь чем-то? Хочешь что-то взамен?
- Ты? – расхохотался Вельзевул. – Чем, интересно, поблагодарить ты меня хочешь?! – сущность продолжала хихикать на всю улицу. - Ну, позабавил!
- Может, раз в воспоминаниях я живу только в этом городке своего детства и добрых дней, то и остаться здесь должен, как и моя душа?
- Ты чего, совсем уже свихнулся?! – задорный смех кончился. - Осторожнее будь!
- Почему ты меня не грохнул? – задал я самый интересующий меня вопрос со второй позиции. – Это ж… было очевидно, что тут я и кончусь…
Такого воздушного, но хриплого выдоха, который разнёсся громогласным эхом по целой улице, я не ждал, оттого и улыбнулся - от шока. Кажется, не только я способен на рефлексию и скопление тяжестей бытия где-то на сердце… Собачка пропала, точнее – волк, и я снова оказался перед своим знакомым местом около самолёта, когда что-то посадило меня прямо на плоский забор-колонну.
- Артём, забудь всё, что ты видел… Сможешь?
- Почему? Тут что-то не так?
- Ты хотел выйти?! – завопили мне весьма истерично. – Хотел! И вышел…
- А куда я «вышел», Вельз? – едва не заплакал я, переживая о всяком.
- Если остался, если вернулся… значит, ты хочешь моей помощи? Правда?
Меня читали, как взрослые, образованные люди делают это с развёрнутой «Азбукой». Кем бы ни был этот загадочный Стихоплёт, а он-то помощнее меня в рассуждениях разбирается, хоть и явно не использует даже половину своих способностей прямо сейчас. Вопрос, конечно, хороший – о том, как я сюда попал, но… мою душу и впрямь волновало только одно, о чём я молчать не мог…
- Я не знаю! – ответил он мне. – Ну сколько… сколько раз повторять?!
- Как ты можешь ощущать, что я переживаю, но при этом…
- Зачем она тебе, Артём?! – не давала ему покоя тема Алисы и её нахождения с ним – хоть сейчас, хоть до этого момента. - Зачем тебе иллюзия веры в себя и пустая надежда на понимание?! А?
- Шути и кричи на меня – сколько влезет. Но…
- Что ты хочешь от неё?
- От неё? – переспросил я, пустив воздух сквозь зубы. – Ничего такого, правда. Вовсе не того, о чём ты тогда шутил…
- Вообще-то, - обидчиво бахнули мне, - она первая пошла в наступление! Намёки, подколки, поведение… Чего тогда ей не высказал, умник и джентльмен?
- Я и так обидел её. Отвергнул и… бросил. И хотел появиться тут только потому, что мне здесь хорошо, и тут есть нечто, способное разжевать даже такому дятлу, как я, сложнейшие вещи элементарным языком…
- Ты – не дятел, Артём. Ты – хуже! Хоть понимаешь, с кем имеешь дело?!
- Да, - глянул я в пустоту. - Я ведь правильно думал, что ты можешь вырвать моё сердце и показать мне его ещё до того, как я потеряю сознание?
- Никогда не встречал таких… Тебе правда хочется услышать совет от пространственной пустоты, которая тут буквально представляет всё?
- Вельз, тебе не нравится это прозвище?
- Что за дурацкий вопрос? Его нужно было спрашивать?
- Я просто не хотел бы обращаться к тебе, как к предмету или явлению… вроде дождя или ветра. Как-то это… не круто.
- Вот как? Что же, это я ещё могу простить. Но не твой страх внутри моих границ! – загадочно тараторил тот. – Ты всё снова искажаешь, прекрати!
- Я запутался…
- Почему твой рассудок видит ситуацию с Двачевской как спутанный клубок шерсти, который грызли и потрошили когтями дикие кошки?! Как ты вообще не ходишь постоянно с больной головой и спишь так крепко, если…
- Вельз, мне больно, что я не смог. Она сильно-сильно доверилась – ты прав. Но и не позабыл я твоих слов: теперь в твоей шутке про неё без одежды и полную свободу здесь вижу исключительно важный посыл… Вне рамок обычного юмора…
- Тебе не хватает её тела? – иногда, кажется, ему меня было не понять.
- Мне не хватает её… Разве ты не видишь?
- Я вижу, что ты понял, с кем общаешься… И меня это настораживает…
- Ты думаешь, я буду болтать об этом всем этом? Со мной никто не разговаривает… Только целый мир, который раньше мне казался аномально-нелогичным. Вельз, ты могуч, я это знаю! И я… хотел ещё раз сказать, что…
- В последний раз? – на ходу прочитал он мои мысли. – Артём, ты тут не растворишься, пока этого не захочу я, понятно? И я никуда не денусь - подождут…
- Конечно… Тебе ведь надо всё это расставлять и контролировать…
- Значит, тебе хочется любви и заботы? Понимания с полуслова?
- Ну… - конечно, эти пункты не стояли высоко, но не врать же ему. - Наверное?
- У тебя целый лагерь перед глазами: зачем ты тут что-то ищешь?!
- Потому… что ты знаешь, о чём я. Только ты. И она… Вельз, я прошу тебя! Ты же можешь всё на свете сделать, правда ведь?!
- Неправда. Некоторые вещи поддаются только тебе, - ткнули мне веточкой дерева прямо в кончик носа, - точнее… поддавались. Обвинишь меня за то, что лично не воспользовался моментом и простотой уличной девчонки?
- Ни в коем случае… Я не мог бы её... использовать. Незачем.
- Тогда… Я тебе… не помощь.
- Хорошо, - мне стало грустно. - Можно я ещё тогда тут побуду молча?
- Я понять не могу: ты почему такой спокойный? Нет, конечно, много думаешь и переживаешь, но тут-то тебе явно лучше, чем в лагере! Там – солнце, веселье, вечная молодость и куча подобных тебе. А здесь…
- А здесь – есть ты и… то место кажется более чужим, я его уже не понимаю… Кстати, - окатил я радужками пространство вокруг, - а почему мы до сих пор в моих воспоминаниях и местах оттуда?
- Мне обязательно отвечать на этот вопрос?
- Нет. Пусть будет так. А тебя точно не бесит, что я называю тебя по выдуманной кличке?
- Да я был бы готов вытерпеть даже то, что ты послал бы меня словами твоей подростковой влюблённости – только исчезни и не возвращайся. Но – нет: ты по-прежнему меня преследуешь! Не знал бы я истину, то… то…
- Не надо, - хихикнул я осторожно, - я понял. Но я обещаю, что уйду, если…
- Нет у меня её, Тёма. Как тебе доказать это?!
- Соври, что нас тут только двое…
- Гр-р-р… - его это, кажется, насторожило. – Что ты задумал?
- Слушай, я слаб и немощен, если сравнить с тобой. Зачем тебе вообще устраивать эту дуэль со мной: я ведь просто попал сюда, а так как место знакомое – его я и любил очень, как дом родной. Вот и веду себя мягко…
- Нас здесь трое. Но это не Алиса и не твоя Надежда… Тебе понятно, или нужны еще какие-то доказательства? – спросили меня так упрямо, что я и потерялся.
- Ну… нет. Поверю - ведь я понимаю, что у тебя тоже есть предел. Извини, я просто спросил и поверил тебе на слово. И ещё кое-что…
- Тёма, ты время видел?
Я поглядел на часы: почти 2:40. Меня это, если честно, напрягло – ну, то, что я так много сплю, хотя толком ничего не успел сделать во сне, но я не показал виду. Просто сидел так далее, на том же заборе. Рассматривал пейзажи и тут ко мне снова обратились на невнятных частотах расщепления:
- Через десять минут я отправлю тебя обратно…
- А… - я хотел спросить, для чего, но меня перебили.
- Потому что иначе на заборе этом и останешься, если до трёх часов не успеем. Не надо только углубляться: этот пункт – личный, просто помни…
- Время нечисти! – сознание прокрутило старые страшилки. - Круть!
- Л-ладно, - зашатался голос Вельзевула, - и это тебе понятно. Так, значит, грустишь по Алисе? И собираешься тут что-то получить?
- Угу.
- Я тебе предлагал встречу с ней прямо в тумане, раз ты ощущаешь каждое прикосновение. Вы могли бы выбрать любую из доступных построек, и…
- Вельз, я тебе прямо говорю: мне не до этого!
- Врать-то не научился, и это… странно. Тут обычно ожидаешь лицемернее «приятелей», которых только штурмом и бери. Чего ты дёрнулся, - чётко заметил Вельз, как я насторожился, - тебя-то я не трону…
- Спасибо, - я бы обнял его с его великодушием, но ничего же нет вокруг.
- А тебе легче станет, если проснёшься... Не было таких мыслей?
- Чего ты меня прогоняешь, ну? – мне было приятно находиться в Шостке, я будто снова окунулся в юность, когда гулял по тем местам всегда. - Жалко тебе, что ли? Прям нельзя дать мне досидеть тут ещё пару минуточек?
- Артём, ты буквально противоречишь самому себе… Мой ответ тебе понятен, или надо и такое простое разжевать?
- Скажи мне как есть…
- Алису я не убивал, - когда Вельзевул сказал это уверенно, от сердца моего отлягла тяжесть, - и она не видела и не слышала того, через что ты прошёл ещё до наступления июля. А если будешь задавать дальше такие глупые вопросы, на которые я по десять раз давал ответ в разной форме – вот, не пожалею: отправлю туда снова, понял?! – пригрозили мне вполне весомо. – А теперь – марш!
- Пока, Вельз. Не пропадай…
Как в самых кинематографичных сценах… я просыпаюсь в холодном поту, которого у меня никогда не было. Эй, постойте-ка! Это не пот – я же напрочь взмокший, и еще и лежу под одеялом… Значит, тот дождь осязаем – вот, про что говорил Вельзевул! Дурак какой – чего ж я его не послушал? Сняв с себя мокрющие шмотки, поругав себя же за остолопничество, я выжал их прямо во дворе, выйдя из домика. Перемахнув через перила, я стряхнул влагу и направился обратно: тут было слишком темно и сыро, не хотелось бы споткнуться или простыть.
Ко мне и впрямь никто не пришёл, я проживал тут один. Хоть что-то хорошее… Но… может, так было бы тоже неплохо – всё-таки рядом новое знакомство и увлечения, глупости в общении и остальное: вдруг подружились бы, всякое бывает… Но я оставался таким же, как и раньше: мог жить как в компании, так и отдельно, предоставленный только лишь самому себе в пустоте и тишине моего убежища. Вельз начинал казаться буквально предсказателем – я реально верил, что общаюсь с этой вселенной напрямую. Ну, как минимум, с её частичкой, которая может помочь мне пройти минное поле, не зацепив ни единый подкопанный снаряд. Что касается домика, компоновка тут стандартная…
Столик около двух разделённых окон, столько же стульев и третий табурет прямо около кровати, куда я сложил бы вещи, имей я их столько. Да, без гитары и некоторой одежды и рюкзака придётся непросто… Я встал как вкопанный, завидев неизвестный предмет около края стола. Даже в темноте я различил кусочек бумаги, очень напоминающий… мой блокнот. Да! Даже строчки так же размечены, что и говорить. Там было выведено моим же почерком:
«Сердце бьётся в такт, ты дышишь. Не умрёшь ты в том затишье. После - выйди из норы. Близок путь к подарку Тьмы…»
Это точно стиль Вельза! Он правда не бросает меня? И… что за подарок, интересно – не смерть, надеюсь, которую я раньше желал? Появится в лесу Ольга Дмитриевна с мачете и покончит с бредом? Нельзя было мешкать: я выхожу, спрятав листок прямо в бананку, а затем – уже в промокшую толстовку. Я прикинул, что в ней будет всё равно уютнее, чем без неё, ведь дождь мог вновь начаться с минуты на минуту – настолько небо ночи затянуло чернотой.
«Флип», наушники, медиатор и каподастр – всё тоже отправляется со мной. Как же найти «подарок Тьмы», если все везде одинаковое? Что хочет этим сказать та сущность – неужто я получу что-то важное и полезное? Но… что? Нужно выяснить. Лагерь пуст – мне кажется, даже родители этого совёнка уже уснули бы, ведь на дворе – 3 часа ночи. Обычно я так засиживался, когда играл на ноуте или сочинял что-то дома, но теперь – поверить только: превратился в некого исследователя, вновь куда-то шагая, что-то вынюхивая прямо во мраке!
Ноги очень быстро несли тело. Скоро, но осторожно – всё же старался не шуметь. Моя территория как раз находилась ближе всего к складскому помещению и выходу за ограду – примерно около той, через которую мы перелазили к перрону. И тут я замер, потому что передо мной… какой-то мусор в кучках. Ошмётки всякой всячины, ржавая рухлядь и сломанные детали – мне даже удалось, кажется, различить какие-то привычные предметы. О… нет.
Подойдя вплотную, пошуршав немного найденной палкой, я обнаружил свой «ЗИЛ». У него не было переднего колеса, весь побитый и сдавленный, но точно мой: нацарапанная буква «А» на левой двери все ещё на месте! И это – всё? «Ну, спасибо, Вельз! Хоть три колеса сохранились и лобовое наполовину целое: отличный подарок!», - мне было неприятно смотреть на такое состояние машинки. Хотя, если посудить по реакции вожатой, лично я выглядел так же неважно.
Я было развернулся, чтобы уйти прочь - даже подумал зашвырнуть его в чащу, чтобы никто больше не трогал - но… лишь поутих, выдохнув с тоской о воспоминаниях. Развернулся посмотреть на то, куда шла бы траектория его полёта… и замер. Немного далее от оврага я заметил дымок – его запах показался ноздрям уже чуть позже. Желая хотя бы предотвратить лесной пожар, не допуская, что ливень и так со всем справится, я просто зашагал в то направление, подсвечивая путь экраном. Я нехило споткнулся об корень, но баланс удержал. Шёл максимально тихо, пока не различил ещё кое-что важное…
Кто-то играл на гитаре: красиво, перебором пальцами. Играл что-то такое родное и близкое сердцу, что я и решил не выдавать своё присутствие, а лишь послушать и уйти, чтобы не смущать или не напугать того, кто захотел перед дождём насидеться вдоволь за творчеством и практикой. Шёл и глазел, остановившись около куста повыше. Понимая, что звук уже совсем близко, а меня будет заметно, я поменял позицию, скрываясь за очертаниями деревьев и густых кустарников. Наконец, взору предстала следующая картина.
Сидит фигура, немного закрыта дождевиком, плавно переключая аккорды и дёргая струны. Рядом – термос и какой-то провиант в небольшом рюкзачке. Но я различил и ещё один – побольше: тот уже прятался около ног персонажа. Со спины я почти ничего не видел, кроме самодельного небольшого костра, около которого валялся розжиг. Ночь стояла ветрянная, сгущались тучи, но этому некто всё было нипочём. Гитара ещё, что странно, блестит время от времени, но вся закрыта корпусом и руками. До ушей долетают приятнейшие мелодии, которые явно сейчас не так далеко находятся от моей настоящей меланхолии…
Перфоманс ненадолго завершился, но я уже успел впасть в ступор. Первое – рюкзаки… Оба мои – очевидно: один – физкультурный, который я таскал по городку налегке, второй – мой городской, служивший мне верой и правдой ещё в ПТУ и во многих путешествиях… даже значки на нём те же. Второе – около костра лежало что-то плоское и тёмное, очень похожее на папку моих документов. Играли явно что-то знакомое – но т.к. не пел никто, точно различить мог разве что по нотам: ведь в куплетах и иногда в припеве тот, кто сидел за гитарой, переходил почти на соло. Ха, строй явно ниже стандартного, а на моментах, где должны быть слова вокалиста – нотки играются чуть повыше.
Далее – после небольшой паузы последовал «Alarm» от «Lanemeyer», который я узнаю из сотен тысяч песен, потому что в своё время заслушал в тяжелые времени до стирания файла – что, слава технологиям – произойти не могло. Такой пониженный звук, чёткие удары пальцамии… особая атмосфера вокруг, когда я сыгранные ноты компоновалв «And if you see me walk away… and something inside you breaks, hold it as the first time you and I had ever felt the same…»… Чувство не передать словами. Я начал плакать и окончательно потерял дар спокойно стоять и дышать, едва не свалившись прямо на ветки и шишки.
- Боже, это… что – она? – сознание вернуло меня на путь рассуждений и нервозности. – Если так, то… чего стоишь, идиотище?! Вот твой ночной «подарок» - не упаковали только! Мчи быстрее ветра! Или сделай хоть что-то!
Но я просто застыл на месте. Всё внутри задрожало, когда под намотке алого галстука около большого пальца я увидел ещё и рану на правой руке ближе к кисти – её стало только заметнее, когда кто-то поправил капюшон. Я не знал, как подойти… Я вообще не знал, что делать! Только когда некто встал, отложив гитару на чехол под ногами, уперев инструмент как раз об себя – всё стало понятным. Моя гитара – чёрная «Кэраван», а её белые края иногда отдавали красотою даже ночью, что умело подчеркивало пламя костра. Я был уверен – передо мной… Алиса. Моя – та самая, которая все прошла вместе со мной…
- Кто здесь?! – выкрикнули в сторону меня, когда подо мной лопнула палочка. – Свалите все нахрен, иначе я… - гласные дрожали и сразу затихали.
Я узнал этот хрипловатый голос и псевдоуверенные движения, когда она отошла чуть ближе к огню, рассматривая то, где мог стоять я сам. Я понимал, что нельзя выходить резко, но ослушался самого себя, когда девочка, кажется, идеально очертила глазами мою позицию, где я приблизительно мог бы стоять во мраке. Сдаюсь. Один шаг вперёд… Сердце, такое ощущение, делает по сто ударов в секунду, иногда напрочь отказываясь биться. Как же я мог забыть, что специально накинул капюшон, чтобы легче было максироваться…
- Алиса… - что-то попало в горло и я к фонации случайно подключил ещё и хрящи, от этого всё походило на голос хриплого ходячего мертвеца.
- А-а-а! – завизжала она на весь лес. – Не подходи, чёртова длинная тень!
Наверное, я и впрямь на такое походил – весь в чёрном, уставшие глаза, разбитости и худоба. Когда я, вместо приказа, ещё раз шагнул, но уже ближе, она схватилась за гитару. Понимая, что сейчас-то меня и инструмент расквасят, я скинул верх толстовки, лишь улыбнувшись и расставив руки так, словно желаю обняться. Но ей это, что удивительно, показалось угрозой, у неё сжались кулаки.
- Я тебе врежу, чертова аномалия! Услышал, лесной болван?! Ты не сможешь меня поглотить, призрак недоношенный: пшёл прочь!
Понимая, что говорить бесполезно, я лишь снял с себя «бананку», протянув ей, но Двачевская отказалась брать что-либо. Тогда я, достав «Флип», просто швырнул сумку к её ногам, где покоились медиатор и каподастр с наушниками.
- Без этого «Аларм» не так круто звучит… - начал я уже своим голосом.
- Ты… Вы не сможете меня переубедить! Я видела всю жуть, я знаю про всё дерьмо, которое тут творится! Пародируй его, давай! Издевайся!
Она так истошно вопила, что аж сигарета обожгла кожу пеплом - забыли струсить вовремя. Мне стало жаль её голос и нервы, я просто решил идти напролом. Пусть ударит, пусть повалит и сломает кость-другую – все равно. Конечно, она застыла. Я просто под последний вопль «Не надо! Уходи: его больше нет!» и протяжное «Не надо!» взял и схватил её силой, прижав к себе. Мы так и стояли, когда Алиса уже просто рыдала, закрыв глаза. Её дрожь я, кажется, также уже был способен различить весьма точно. Сейчас была почти финальная стадия.
- Тёма… Тёма, ты ли это?! – уткнулась она в меня ещё глубже.
- Ты думаешь, что призракам не надо обниматься? – хрип прошёл, ведь я расслабился, снова пищал или воздушно шептал. – Алиса, я так рад тебя видеть…
- Где… - колотило её. – Где ты был? Как… как вообще нас так разбросало?!
- Ну-ну, всё в порядке… - на мне плакались, а я просто стоял и обнимал.
- Мне просто не верится… - всё так же воздушно ревела она.
- Хочешь тату увидеть? Знания песен было недостаточно, ага? – смягчился я, поглаживая её по плечам и спине, опасаясь продолжения истерики.
Её не надо было ждать: уже через мгновение после моей фразы она аккуратно взяла мою руку, осматривая «А» оттенка индиго. Символичности сразу добавило то, что она – правша, и там у неё была идентичная. Я же, как тот, кто пользуется и левой весьма хорошо, показывал ей именно эту сторону. Правая держит левую. Обе руки разные, принадлежат совсем непохожим людям, но… оба обведены в красоту бытия, символизируя команду. Уже через мгновение я очнулся:
- Алис, ты что, спишь? – я больше не слышал её, она только тихо дышала прямо мне в корпус. – Я ведь никуда не исчезну, не надо так меня трогать!
- Щекотно? – впервые посмотрела она на меня по-другому. – Значит, не призрак – рука не проходит насквозь…
- Я даже призраком пришёл бы сюда, знаешь ли это? Я… думал, что… - не смог мозг продолжить сообщение, просто забившись истерикой.
- И я… Даже документы жгла… А тебя, - в меня ещё сильнее вжались, - не вывести, походу, никак из мира. Артём, как так-то?! Что было, когда запасы…
- Потом… - прикрыл и я глаза, наслаждаясь моментом вместе с ней.
- А сейчас – что? – она нервно и громко сглотнула слюну.
- Можно мы ещё так постоим, а? Пожалуйста..?
Последнее волшебное слово оказалось не уже не-детским, как для Ольги Дмитриевны тогда, чтобы смягчить нервный тон. Теперь я немного иначе прошу об одолжении другого человека. Точнее – единственного: ведь все пионеры и жители тут… картонки дурные, способные только исполнять роль. Кто бы мне что ни говорил, но Алису сюда нельзя отнести – невозможно было бы так впиваться пальцами в тело кого-то, кого не осознаешь и не ценишь совсем. Нельзя было так натурально рыдать и дрожать – такое даже актёры театра не покажут.
- Ты что, дрался? – вытерла она своей ладонью мои влажные глаза. – Кто тебя так, Тёма? – кажется, только теперь Двачевская рассмотрела все повреждения, и мне это абсолютно не нравилось, ведь ещё больше разволнуется.
- Я дрался до последнего, Алиса. И ушёл не потому, чтобы бросить тебя…
- И… что… - дёргался её голосок. – Что дальше было?!
- Всё это привело меня сюда… Я снова рядом, и больше никогда не уйду, как на старой улице, где стоял – теперь уже наш – родной дом…
- Тёма… - снова начала она плакать. – Это правда ты? Я думала, ты умер!
- Ну, раз я стою тут, то надо тебя лишь укусить - и тогда будет… как в «Ходячих Мертвецах»… - я и забыл, перед с каким поколением вообще говорю.
- Где? – так мягко спросила она полуписком, что я аж растаял.
- Очень жаль, что я не покажу тебе эту замечательную игру… Алис, можно я малость побуду собой? – спрашивал я как будто у всего перед глазами.
- Каким именно «собой»? – вытерла Двачевская щёки, хлюпая носом. – Тем, что «Запорожец» по команде угнал, или…
- Тем, кто просчитывал и отвергал…
- Что-о-о? – также головным регистром просвистела она.
- Отвергал факты… и…
- Да иды ты к чёрту со своими фактами и просчётами! – уже более явно и плотно зазвучала знакомая. – Я ведь похоронила тебя, идиот ты просчётливый!
- Прости… Я… - мне не нашлось возможностей отойти прочь и больше никогда не возвращаться к этому, так как сжали меня хорошенько. – Виноват…
- Что ты несёшь, дурачок?
- Мне ведь казалось, что я тебя… грохнул… Мне не следовало уходить, я до сих пор жалею об этом, понимаешь? – рыдал уже я. – Просто… не смог…
Мне виднелись те самые кадры, где она лежит в полусознательном состоянии, бредит и дышит из последних сил, пока я сам еле-еле стоял на ногах. Тот выход прочь – это был не побег. Это было тактическое отступление: последние попытки что-то исправить. Ей я это и пытался донести, но так сильно погрузился в отчаяние тех мгновений, что и по слогам ошибался. В какой-то момент ей надоело: Алиса просто взяла и дотронулась мне до разбитой губы.
- Как я могу тебя винить… Тёма? – грустно улыбаясь, хрипела она. – Ты взгляни вокруг - сделал всё… быть может, даже больше… Пострадал-то как…
- Нет… Я…
- Ну-ну, - теперь уже меня успокаивали тем же методом, - ты чего! Я очень рада, что ты здесь… правда! – ударила мне она в плечо. – Не шучу…
- Алиса… Я не верю во всё это точно так же, понимаешь? И мне очень… очень больно. До сих пор… Я никогда не смог бы пережить это снова, ведь…
- Ты помнил обо мне даже при смерти… - предсказала она мою фразу.
- Мне не стоило тебя оставлять! Но я… не мог на такую тебя больше смотреть… Я бы… отдал последнее, - очередью захлёстывала меня истерика вновь, - останься хоть малейшая крошка чего-то. Боже, я не обязан был видеть столько дерьма, в которое… - хникал я от безысходности, - … и тебя втянул…
Мне передалась её грубость, но я не описать ситуацию иначе: истощение, отсутствие живого вокруг, вечный туман и почти не прекращающийся дождь. Исчезновение близких и понятных объектов, катаклизмы и аномалии. Финал - выбитое окно, словно знак о том, что держаться нам ещё не долго… Я просто завыл, прижавшись к ней всем телом. Наверное, стоя вплотную, мы выглядели странно: нечто тощее под 184 сантиметра в высоту и фигуристый 165-сантиметровый рыжий «ураган». Но мне было плевать – я не могу сдвинуться.
- Тёма… Ты знаешь, как я волновалась?!
- Знаю…
- Зачем ты так со мной, а? Почему ты просто не мог появиться вновь пораньше?! Почему не ехал сюда на одном месте: что помешало?!
- Я… Я не помню…
Учитывая то, как сюрреалистично выглядело действо после выхода в истощении – я и впрямь не мог сложить целую картину, что-то припоминая обрывками, и обязательно собирался у Вельзевула спросить об этом – вдруг расскажет. Про него – нельзя было сейчас: такой момент, откровение на откровении, а я – про некий потайной вход в Ад… Нет, точно не сейчас. Да побьёт меня за ложь, скажи ей, что лицо мне разукрасили гопники, которых вообразила и выставила некая сущность, которая отныне заботливо предлагала мне пройти внутрь вымышленной заправки, чтобы не промокнуть по-настоящему. То, про что Вельз заикался насчёт меня и Алисы в его сфере – меня сшибало до сих пор, и я не мог не краснеть. Всё только усиливалось, когда она дышала так близко…
- Я ведь полный идиот, да? – ощущая, как по мне проводят кистью, будто проверяя на материальность, я растаял и засмущался. – Щекотно же!
- Ты – не просто «идиот»… - ничуть не сбавляла она в действии. – Ты ещё и скрытный обманщик, зануда, тюфяк и… продолжать?
- Алиса… - немного поморщившись, пропищал я, когда она наступила мне на ногу, снова идя в наступление, завершившееся общей стойкой торс к торсу.
- Пошло всё..! – она схватила меня за шею, наклонив к себе ещё ближе.
Это был самый страстный поцелуй, который я только мог себе представить. Нет, не в щёку – прямо в рану на губе, разбитую хулиганьём на грани миров. Я не смог ничего сделать: Алиса взяла над всем контроль… Всё, что я ощущал… больше не имело значения. Все переживания – напрасны, как и те, что касались сторонних намёков. Они были всегда: ей нафиг не нужен джентльмен, как прозвал меня Вельзевул, а вот что-то… более открытое и неправильное – очень даже. На фоне рычал, рвал и метал гром, и я отвёл глаза, подняв голову к небу…
- Ты прервёшь всё… боязнью намокнуть? – дышала она мне в шею.
- Мне нужно было взять паузу, чтобы сказать, как сильно я тебя ценю…
- Ох и долгая же, - впились в меня губами, - пауза… Только… зачем?
- Я все ещё боюсь тебя потерять…
- Правда? – так аккуратно произнесла Двачевская, что кожу обдало мурашками с головы до пят. – Ты и так вечно ходишь по лезвию ножа…
- Ты даже понятия не имеешь, насколько острого… И это – хорошо…
Я не решился поцеловать её так же, как делала она. Мы стояли и ловили своими телами холодные капли, прибивающие растения полянки к почве. Дождь был таким пронзительным, что мне пришлось накинуть на неё поднятую из-под ног ветровку, когда перестал ощущать её тепло. Она так забавно в ней смотрелась: это же самый настоящий овер-сайз, и на таком размере под рост – она могла носить такую ветровку, словно пальто. Когда у меня почти выпал «Флип» из кармана, я не обратил никакого внимания. И на то, что полностью намок, что мне тяжело стоять от лёгкого голода и нехватки влаги в организме. Мне было всё равно, что болит лицо и в мыслях караул - ведь она была рядом.
- Алиса… - еле отлепил я её тело от своего. - Нам надо спасти гитару. Всё ж намокнет к чёрту! – я попытался отойти, но меня сдержали.
- Уже слишком поздно… - Двачевскую понесло куда-то далее.
- Пожалуйста? – произнёс я, когда меня ласково щекотали по шее.
- Только недолго, угу?
Мне нужно было всего несколько десятков секунд, чтобы полностью накрыть ткань полиэтиленовым пакетом, который всегда у меня был в том рюкзаке. Сбросил ещё и дождевик с Алисы под слова «Себя не жалеешь – так спаси музыку!» прямо на чехол, и… просто забылся. Не помню, как долго мы обнимались под дождём и сколько целовались. Очнулся, когда уселись на тот же поваленном дереве: меня почти силой и приземлили. Всё уходило… куда-то… не туда…
- Пошли отсюда, а? – прошипел я, когда меня достал этот ливень.
- Куда? – мило уставилась Двачевская, упираясь в меня уже всем своим телом. – Может, еще немного… посидим?
- Ты далеко отсюда живёшь? – вопрос звучал немного рвано, ну и всё равно.
- Уже – нет… - ответила она, глядя на меня. – Твой домик-то рядом.
- Не поверишь, но так оно и есть… Я, это…
- Тебе не нужно ничего говорить… Ты никогда не скажешь больше, чем уже…
- Ты так думаешь? – спросил я вдумчиво. – Ну, что же…
- Эй, ты куда?! – одёрнула меня Алиса на ту же точку. – А я?
- Пойдём со мной? – приглашал её я. – Тебе понравится…
- Чего надумал? – насупилась Двачевская. - Получишь, если нет! Усёк?
Захохотав от этого её возгласа, не имея ничего плохого на уме, я лишь хотел сохранить её в тепле и уюте, а не оставлять позади в этом дремучем лесу рядом, который разодрал бы мою Алису в паре с дождём и ветром ещё до того, как она поняла бы, что завтра точно проснётся с соплями и температурой. Костёр окончательно погас – глазами я отыскал остатки сгоревшего свидетельства о рождении, диплома и какого-то бюрократического барахла, до которого дела было ровно столько же, сколько и до прошлых страхов о том, как обижаю девочку, что все её слова ничего не значат и… Я просто шёл обратно, воссоздавая в памяти тот путь, с которого пришёл. Вельз… ты просто гений…
Я не верил его сюрпризу, но он превзошёл самые смелые ожидания, ни в одном из которых я не видел Двачевскую, игравшей перед дождём одну из моих самых любимых песен, затем показавшую мне то, что ни один ливень, ни одна гроза, ни единая секунда разлуки больше не будут прежними – тот поцелуй запомнится навсегда, дополняя тату и грязные слова с шутками в мой адрес. Было видно, как ей тяжело – она хотела зайти… далее. Но я остановился - снова побоялся. Мне даже не надо было трогать её – она делала это за меня, постоянно по всякому прижимаясь и шепча что-то отдалённо дружеское. Я попросил только одно: чтобы сегодня мы ещё подумали, а продолжили уже завтра, но она не дослушала.
Схватила за ворот пионерской рубашки, которая не подходила мне изначально, будучи больше по размерам, напоминавшая хоккейную джерси – и буквально повалила на что-то мягкое, уперевшись всем, что я не мог представить даже в грязных снах. Теперь её тепло было вплотную со мной. Далее она отстранилась во тьму, громыхнула дверью, закрыла её всем, чем только можно, и произнесла всего ничего, пристально смотря на меня, прикусив губу:
«Ты послушаешь меня: выхода у тебя нет. Не хочешь продолжения сейчас? Значит, будем ложиться… И не спина к спине - а так, как захочу я!»
На улице почти 4:25, а я лежу с ней в обнимку на одной кровати. Точнее – она со мной: я-то спереди аккуратно свернулся. С Алисой так тепло и здорово, что просто не верится… Не верится, что я мог это уничтожить своим же недо-джентльменством. Однако и сейчас меня никуда не уносило далее подобной близости и тончайшего флирта: я успел придумать, как не попасться вожатой, завел будильник на очень ранний час, и мне с трудом удавалось сдерживать и уворачиваться от рук Двачевской, которые – то и дело – лезли. Тогда я просто сделал вид, что сплю, аккуратно приобняв её же руку полноценно. Но ей не спалось:
- Я всё ждала, когда ты скажешь мне об этом… А ты – молчал…. Почему?
- Извини, Алиса, - меня снова погладили по торсу. – Мне казалось…
- Что? – мило переспросила она, уперевшись лицом мне в футболку.
- Казалось, что тебе не понравится…
- А что насчёт тебя? Вон, как быстро вожатку приплёл… Снова убежишь?
- Нет… Мне ведь хорошо…
Я вспомнил о том, что со мной контактирует сама Тьма и Вселенная: то, что сделал Вельз – полный отпад. Неужто он вернул её сюда пораньше… но как? Обязательно спрошу. А вот Алису нельзя было игнорировать долго: с меня уже сняли футболку, полноценно что-то вырисовывая пальцами на голой спине.
- Ты жалеть не будешь, что с такими глупцами связываешься? – до последнего пытался я отбить у неё желание глупить без раздумий.
- Я уже в это влипла… Получается, меня похитили марсиане?
- Ты сама им сдалась, скорее, - шутливо выдал я, развернувшись к ней полубоком. - И вот, твоя жизнь утекает прочь… Что будешь делать?
- А надо ли? - спокойно взглянула она на меня.
- Конечно… Почему бы и нет?
- Моё «Будешь делать» ты бракуешь… - от такого намёка я снова густо покраснел. - Будильник заведен, вожатая не успеет - ты продумал всё. Тёма?
- А? - пока я придумывал, как бы не сломать её же ожидания, она никак не унималась, и мне с трудом удалось хоть что-то предпринять по обороне.
- Можно я никуда не буду вставать? – она срослась с плечом. - Тебе удобно?
- Ты мне у дяди Саши и его сестры в квартире по шесть часов отсыпала руку - чего мне нервничать-то? Спи, если хочешь…
- А если, - неожиданно, но ласково погладили меня ниже пояса, - не хочу?
- Тогда будет так, как в том путешествии: не спит один, спит - другой.
- Ну и зануда… - фыркнула Алиса и отвернулась к стенке.
- Кстати, почему тут так свежо, словно вчера и постелили только?
- Я ведь не сплю на этой кровати - не понятно разве? Меня здесь практически и не было: только к утру возвращалась… и…
- Для тебя прошло три долгих дня, мне не нужно больше объяснений. Ты как?
- Наверное, я не усну…
- Потому что я рядом? - мне стало немного дискомфортно, ведь мы всё-таки у неё расположились, и с утра я должен был рвануть через окно к себе.
- Я буквально страдала, ты понимаешь?
«Если бы ты знала, через что прошёл лично я… то быстро бы передумала: я и смерть повидал, и Ад… И связь с ними наладил, кажись…», - мыслил я у себя в голове. Не желая задеть Алису, мне приходилось просто притворятся спящим… Я знал, что она пожалеет об этом завтра, если бы что-то грандиозное произошло под одеялом. Важно было подождать: если успокоится - то приму обратно. Нет?
Тогда придётся искать подход и выходить из своей зоны комфорта. Но мне ли жаловаться: со мной красивая и остроумная фигура, лето и бесконечная молодость, а ещё мне, кажется, помогает сам творец миров - но тут было не меньше загадок, чем с Алисой и её жутким влечением сегодня. Мне было неловко, но я держался до последнего, пока не уснула она. После - и у меня закрылись веки…
Это ощущение прижатой груди, её ровное дыхание и такая мягкая рука прямо на моих рёбрах - они сводили меня с ума. Что-то в голове кричало о том, чтобы я сорвался, чтобы разбудил её и… Но я и думать о таком не мог: это просто мои глупые мысли - абстрактные, абсурдные и, может даже, катастрофически противоправные. Я не собирался идти против неё. В душу закрадывалась ошибка Двачевской: она выбрала меня только потому, что был рядом. Да, она немало про меня и мой склад ума познала, но… Достаточно ли этого для столь живых откровений и «Без тебя я не могу - решайся!»?
Вот и я не был уверен, мысленно призывая Вельзевула в сон. Однако, как ни странно, его слова оказались верны: он, кажется, воистину был занят, и перед «глазами» моего сознания была лишь приятная тишина и пустота. Я просто ничего не замечал, не ощущал и не переживал ни о чём, отдыхая на всю. Не знаю, сколько точно длилось данное спокойствие, прежде чем у меня промелькнула не очень комфортная мысль: стих на столике. Что, если листок с чем-то важным окажется снова около меня, а? Просто бумажка с почерком моей рукой как будто бы, но… Это же напугает Алису! Или даже если не тут появится - а в моём обиталище недалеко - то туда могли кого-то подселить или просто заглянет вожатая - и что тогда?! Надо было немедленно что-то предпринять!
Будильник на вибро-режиме даже не успел сработать: я очнулся ещё до шести часов, на которые его и завёл. Собирался двинуться прочь, как тотчас и вспомнил, что было вчера. Мысленно поощряя себя за то, что не использовал чувства Алисы, заметил, что и пошевелиться не могу: мною укрылись так, словно я был самым мягким одеялом: тем самым, из детства, которое по дням служит крышей для шатра в играх на полу, а ночью - становится настоящим фортом, спасающим от монстров и ужасов тишины и тьмы. Меня это сильно умилило и смутило одновременно: кто быг мог подумать, что она… такая…
Одна её рука была прямо над моей головой - наверное, меня гладили по волосам, пока я спал. Вторая - та, что с тату - расположилась прямо у меня на груди и ребрам сбоку. Мне стало так хорошо: за меня, кажется, борются даже во сне, не давая никому отнять… Да только не это было главным элементом во всей картине нашей совместной глупости, и даже не то, что грудь знакомой вздымалась и упиралась прямо в мои очертания - нет, это ещё пустяки. А вот её плотно прижатая левая нога к моей спине и правая, которая была закинута мне прямо ниже пояса - такое не могло не поразить. Хорошо, что я не видел себя со стороны: точно не тот самый главный герой в пошлом, юмористическом фильме 2000-х, который просыпается с кем-то симпатичным и видит во всём этом только идеальное утро, ещё и закурить может или выдать чего довольного.
Мне было страшно вставать: что-то внутри меня твердило о том, как бы наш разговор о нас не зашёл в крайности, которые могут её окончательно все показать: я - тюфяк, от которых тяжелеет Земля. Ну, не мог я иначе! Да, она призналась, да - я признался в ответ, но… Что мне надо было сказать - соврать,что ли, разбить сердце? Отвести разговор в сторону?! Да меня бы разодрал собственный подарок от Тьмы, как писал Вельзевул, а оно мне надо? Нет, конечно…
Мне не составило труда оглядеть комнату: я никогда не был у Алисы в прошлом, но почему-то представлял, что её пространство будет завешено огромным количеством плакатов и самодельных рисунков с инициалами групп и концертов, какими-то афишами и прочим красочным декором на стенах. На полу могли лежать уютные тапочки любого, доступного девочкам, оттенка. А на столе - творческий бардак, как и у меня - где можно разве что личное найти, но не полезное, когда оно так нужно… А тут… тут было пусто. Очень даже.
Брошенный деревянный прямоугольник с четырьмя ногами, на котором я рассчитывал отыскать следы творческого порыва нейтральной мне сущности, окруженный стульями. На полу вокруг - пыль и ничего более. Стены - пусты, их украшает только потёкшая царапина между стыком с верхом: ни плакатов, ни гитары, ни-че-го. Мне стало очень нехорошо на душе: казалось, что это пространство идеально отражает её состояние до моего появления снова… Всё потеряло смысл, нет никаких надежд и даже «табурета», на который можно сложить какие-то лишние душевные «вещи». Да, даже его тут не было…
Я пересилил себя, и поднялся - очень аккуратно выдвинулся из-под её захвата, мягко и без шума встав около окна. На руках не было ничего: что-то исчезло в поездке, остальное отдал Алисе - ведь сейчас моя гитара в чехле, рюкзак с вещами и прочее находились как раз у неё. Со мной только «Флип», беспроводные капельки-наушники, медиатор, пятак и каподастр. Всё! А, ещё мокрющая, уже дурнопахнущая толстовка, на которой всё ещё сохранялись символы, краской выведенные мною ещё в 2023-м… Офигеть - я говорю про свои дни, словно это было очень давно, пока сам нахожусь в чёртовом антураже 1989-го года. Ну и ну!
Хотелось написать ей записку… очень хотелось. Но я не решился копошиться в вещах той, которая с ними и приехала - теперь… они принадлежат ей. А, может, и я - тоже? Наше общее тату, признание под дождём, объятия десятки минут подряд, что не прекратились даже к окончанию сна… Но я видел только один стоп-сигнал: аффект. Её было не унять, со мной она себя никогда так открыто не вела… Боялась утратить навсегда? Почему же - полностью утратила и похоронила, сжигая свои и мои документы в костре. Офигеть - его, кажется, развели только для того, что почтить пам'ять, играя около него мою любимую песню, пока на улице стоит моя самая любимая ранее погода…
Я всегда любил шторма, что уж про лето говорить, когда можно дурачиться под проливным дождём, не боясь заболеть… Даже у бабушки, в Шостке… Я вспоминал, как подкалывал кузена во время таких мероприятий с погодой, а потом - мы бежали домой, чтобы не волновалась Надежда. Сушились, садились на диване в той самой гостиной, откуда открывается невероятный вид на небо. Оно было чёрным, громыхало и обещало поглотить всё живое. А мы - смеялись ему в «лицо», играли во что-то, шутили или пили чай, рассуждая, как проведём лето далее. Поверить только… месяц мог пролетать за 3 дня.
Прямо… как тут. Я скучал по тому месту, как скучал всегда по родным и близким: с колючим осадком на сердце, который весил, словно бы, тонну-другую, шипами пронзая тёплые чувства. Расставание на вокзале никогда не стёрлось бы у меня из памяти - столько их было, и каждый раз больно: хоть летом, хоть зимой. После приезда на целые каникулы летом… или всего на пару дней, когда были всякие праздники в межсезонье для школьников. Осень там была тоже очень красивая: такая же рыжая и своенравная, уникальная и живая… как Алиса.
Тогда мне хотелось гулять среди деревьев и запахов, перекрашенных сезоном, целую вечность, никуда не уходить, не уезжать или улетать прочь из городка… А теперь - поцеловать её в ответ, чего не сделал вчера с уверенностью, но… Первое – она сама всё решит сегодня, я ей верю и не собираюсь торопить, форсировать или задвигать ей свои интересы. Она слишком много настрадалась из-за меня - пусть решит, какой именно Я для неё более подходящий. Второе - попивание крепкого чая вчера прямо из термоса по очереди не прошло бесследно: с таким неприятным ароматом изо рта нельзя было ни в коем случае лезть, зажиматься и что-то рассказывать, пусть даже и шепотом.
Не помнил, говорил ли ей вчера о номере своего домика - да и запомнила бы она вообще, тоже вопрос - так что на полу я вывел число прямо по пыли. Учитывая, что она может скоро проснуться, а солнце как раз лучами достигнет той точки с номером - всё будет отчётливо и различимо. Не так уж серьёзно закрыла она дверь, как мне казалось ранее, но её-то я и не планировал открывать. Взгляд упал на окно: оно такое скрипучее, тягомотное и сложное для взаимодействия, но я справился. Уже через пару минут прогулок по знакомым местам мне надоело, и я ушёл к центральной части и её лавкам.
Раз всё тут повторяется, кроме нас и нашего безумия, которое ещё можно попытаться контролировать, так почему бы не вслушиваться в пост-хардкор и прочий тяжеляк хоть постоянно, до потери последнего деления заряда, который каким-то образом - так или иначе - восстановиться с новым приездом? За прошлыми динамичными композициями - последовали медленные и спокойные, как начало этого прекрасного дня. Куда я вернулся? В который раз? Снова сюда… Снова по кругу. «Именно так…», - подсказывала мне легендарная песня «Circles» группы «Sunny Day Real Estate», которую я отыскал не так давно, но уже успел поставить на высокий, почётный ранг своего списка всего любимого…
- Её надо показать Алисе, как будет время: что же ты раньше не включил?!
Сознание вновь ругало меня за то, что нельзя было контролировать. Тогда, сидя у моей бабушки дома, я показал то, что… показал. Даже не помню, как выбирал толком, а некоторые отрывки специально цепляла именно Двачевская. Едва ли не сразу заснув тогда, я всё равно молился перед первым новым днём, в котором нас могло растворить. И я прошёл Ад… Ради неё… ради себя… ради… чего ещё? Наверное, ничего: просто попал не в то время, не в то место. Вельза хотелось обнять - мне не нравился его темп меня сплавлять, словно дорожит до последнего. До этого - предлагал остаться тут, кормить голубей и слушать стихи, а теперь - вот так? Как бы то ни было, я правда не лгал ему…
Видел исключительно творческий разум и душу, потерявшую путь и смысл всего происходящего. «Вельзевул» пришло в голову почти моментально: его дьявольская манера шуметь, некий гротескный мир, принадлежащий только ему, и он - не какое-то тело или дело… он - всё там. Очень радовало то, что сущности, кажется, такое понравилось - и это удивительно. Я еще когда-то говорил о том, что не буду удивляться, если за мной сюда придут те самые пионеры и признаются, что я умер. Что смог бы посотрудничать или договориться, расспросить обо всём цивилизованно и хоть поговорить напоследок.
И о том, что взаимодействие это могло оказаться куда проще, чем в привычном мире, с привычными людьми, знакомыми мне. Пусть они одного со мной статуса, возраста и прочих критериев, но… с некоторыми я никогда бы не смог так же, как с Вельзом, к примеру. Что же, кажется, мне всё это грезилось - ночью-то вновь я туда не попал, хоть и хотел этого не меньше, чем в тот раз. Мне всё больше нравились его стихи, а пару часов назад они привнесли неоценимый вклад в моё существование. Одно мне было точно известно с самого начала: я не обижу его мир, я не смогу рассмеяться ему в лицо - как всегда считал, что рассмеюсь Жнецу, который придёт за мной и скажет, что дни мои сочтены, пора прощаться с жизнью. Он будет ожидать, что я расстроюсь и начну падать на колени, молить дать мне ещё немного времени… и…
Не было бы такого: я ни за что не держался. Многим, если откровенно, стало бы легче жить, не будь меня где-то рядом. Мне не стыдно и не сложно это признать - такой же факт, как дыхание или удары сердца. Или моя неотключаемая паранойя - тоже пример хороший. Жнецу я сказал бы обо всём с улыбкой, попросив только об одном: если удар этой косы причиняет невыносимую боль - не мог бы он замахнуться куда угодно, но не по шее? Меня всегда гипнотизировали и поражали напрочь сцены, где персонажу перерезают глотку - и я никогда бы такого не хотел для себя. Пусть лучше пробьёт мне сердце или снесёт голову полноценно одним рывком - но не по горлу…
Неприятный осадок во рту и лёгкий пожар в голове хотелось поскорее потушить - так что, я вышел к своему же зданию тут, открыв двери так просто, словно живу здесь с самого рождения: примерно так же шустро, как открывал вход у бабушки в городке, ведь меня всегда учили на всякий случай, как устроен мир вокруг. У меня было ещё более пусто, чем у Алисы, и я даже приуныл: Ольга Дмитриевна так заботилась обо мне, что даже не поинтересовалась, где мои вещи. М-да, надо будет всё-таки у Двачевской отнять что-то своё: не ходить же в одном и том же целую вечность! Хотя… Всё это не будет иметь смысла уже через… Хм - интересно, через сколько? У меня не было календаря, как в прошлый раз, а часы на телефоне явно показывали что-то… не то.
У Алисы я узнал лишь одно: прошло три дня. Но с какого числа и места недели конкретно - тут уж было не до этого: мне важно было обороняться. Я всё ещё считал точно так же - что сохранил её своим отказом - даже когда вылил на повреждённое лицо ледяную воду из раковины, а губа сочащимся кровавым ручейком напомнила о пережитом в прошлом. Но всё это затмевал тот вчерашний поцелуй: неужто она серьёзно? Неужели меня настолько рады видеть, что аж кидаются, сшибают с ног и боятся, что ночью я растворюсь, как тогда? Зубной порошок с непонятным привкусом, вскоре дающий свежесть, тоже больно прошёлся по ротовой полости - что-то было разбито и внутри меня.
В остальном - очень скучное начало моего распорядка тут, но такое тёплое и… какое-то безопасное, что ли. Ещё немного посмотрев концерт одной из своих любимых групп в записи, я взглянул на часики, живенько переоделся и вышел к месту, где обычно проводили зарядку - там её и устроили. Пришёл чуть ли не первым, кроме вожатой и самых послушных, кто там вообще стоял. Жизнь воспроизвела в голове, как на отдыхе я тоже вставал с родными куда-то пораньше, хотя никто не запрещал лежать в отеле до посинения. Я терпеть не мог ранний завтрак и ледяную воду моря, но всегда к ним летел. Каждый день. Сейчас я с удовольствием махал суставами, сгибался и почти танцевал на месте.
Алиса также была там: но её взгляд я прочитать не сумел… Некогда улыбающаяся, жизнерадостная душа, полная иронии и подколок, теперь глядела на меня так, словно я вновь ошибся. Но… где? Я знал, что мы встретимся сразу после зарядки, что нужно будет проговорить всё вчерашнее и извиниться - мне, разумеется, так как Алису винить абсолютно не в чем, ведь она ждала меня всем сердцем, хоть и похоронила в душе… Хотел подойти и объясниться…
Но не знал, что вожатая не позволит: сразу же нарисовалась, когда кончились «Ноги - выше, руки - шире», весело споря с моим «Да… потом!», обосновывая преимущества вхождения в местный кружок по спорту, где и жил футбол. Это заняло столько времени, что разум с параноией отвлёклись: не заметил я - как, когда и куда удалилась Двачевская. Но… дело было сделано: я не дал себя вписать фиг знает куда, но пообещал активно выступать на микро-турнире, который планировали организовать, как и в прошлый раз. Или…
Нет, в прошлый раз не было никаких соревнований: только команда на команду, да и всё! Неужели ещё что-то поменялось, кроме того, что сюда я ночью привалил, да к тому же - отдельно от Алисы? Ну и ну. Я видел тех пацанов, что-то обсуждающих за нашими спинами, пока я и вожатая мило говорили без приказов и грубости. Даже здесь она, блин, «читает» меня и понимает, что можно не давить, а попросить - и всё будет. Она слушала каждое слово… А этих… я помнил почти каждого: их любимые и практикуемые ложные движения, тактику и уровень выносливости. Так что, ребята, готовьтесь к бою - скоро вам с кучей пропущенных и отобранных моментов будет не до смешков за плечами…
Завтрак. Мне ничего не лезет в глотку, даже несмотря на то, что перед ртом вкуснейшая каша и яблоко. А всё потому, что волнуюсь: я что-то сделал не так и где-то ошибся. Пришлось буквально силой отнимать себя от занятия по поиску глазами моей знакомой, специально доев и допив, чтобы был дух бродить, извиняться и… Тут подошла Ольга Дмитриевна со стаканом воды, сев прямо напротив меня. Какая удивительная ситуация: тут столько всех, да и у неё дел полно - а постоянно находится где-то рядом. Вспоминая о Вельзе, который буквально является ВСЕМ в своём мире - каждой травинкой и целым маскотом с картинки - я даже малость забеспокоился о том, кто же всё-таки вот эти «ребята»: роботы, куклы, образы-призраки, которых боялась Алиса и сам я?
- Тёма, про турнир помним?
- Завтра всё будет. Вы разве не видели, как я разминался сегодня? Вон, вмятины какие пооставались на земле! - пошутил я, вернувшись к своему чаю.
- Какие планы на сегодня? В клуб так и не записался?
- Да вот... как-то… - я не смог подобрать достойные аргументы. - Извините...
- Я очень жду от тебя на поле результатов…
- Разумеется, я же обещал. Какой хороший день, - взглянули мои зрачки на солнечную улицу, - и какой был ужасный вчера. Пойду-ка я… пройдусь…
- Тёма, ты прохлаждаться устанешь! - шутливо подбавила вожатая, смотря прямо мне в счастливое лицо. – Постой: поручение к тебе есть…
О, нет… начинается… Так я и думал, пока демонстративно не вдохнул-выдохнул, готовясь к дежурству в этой библиотеке или - ещё хуже - в столовой, убираясь и расставляя всё по местам. За что? Почему не поел раньше, чтобы у неё и шансов не было подловить меня за ничегонеделаньем? Я только смирно посмотрел на пустую плошку и допитый чай, ожидая продолжения.
- Я вижу, ты ребёнок хороший, и твоё спокойствие позволяет мне не волноваться за то, что ты куда-то вляпаешься… - она говорила про всё это так серьёзно, что внутренний Я буквально пал от удушья смехом. - Общаться любишь? - этот вопрос зазвучал немного неожиданно. - С лагерем познакомился?
- Ольга Дмитриевна… Можно только без работы на солнце? Понимаю, что к 12-13 - самому солнцепёку - и закончу, но…
- А чем тебе не угодили деревья и шелест травы около ворот?
- Ох… - я призадумался, что же она такого хочет мне поручить. - Ну, раз тень - тогда хорошо. А в чём дело, и почему там нужна моя «хорошесть»?
- Отойдём? - ну и вышла со мной на крыльцо, зайдя за угол столовой. - Мне нужно, чтобы кто-то рассудительный забрал кое-что важное…
- Умеете вы заинтриговать… - я начал представлять себя соучастником какого-то картеля, который толкает запрещёнку, но действует по-тихому.
- Сегодня 26-е число…
- Какое?! - я так удивился, что это передалось и ей: нет, блин, что за издевательство - у нас, выходит, только три дня на всё.
- Я и не знала, что ты про почту знаешь. Хотя родители у тебя хорошие: точно что-то да и передали…
«Ну, конечно, дорогая моя вожатая! Только поэтому я и удивился: с нетерпением жду передачку от тех, кто меня тут даже в лицо никогда не видел, именно так, да!», - от такого наплыва я еле сдерживался, но внимательно её слушал. Выяснилось, что в какой-то там «прошлый» раз, дату которого выяснить вряд ли удастся - да и не очень-то и нужно - кто-то раздеребанил общую коробку, натырив себе конфет, игрушек и всякой всячины, так любимой детьми и подростками. И вот - теперь она ищет кого-то… поспокойнее и рассудительнее, кому не жалко такое доверить, ибо сама не может. Почему?
«Потому что». Думаю, таким и был ответ на самом деле. Делать ей нечего: возиться с тяжеленной коробкой - ещё и без ручек, скорее всего - вместо того, чтобы ходить и командовать. Впрочем, преподы - такие преподы. В общем, дело-то плёвое, и согласился я на него только по трём причинам: вокруг отличный день, дарящий желание прогуляться. Приедет автобус, что очень важно, вот и посмотрю, кто его водит - не тот ли Проводник из вагона: хотелось узнать, но я ничему бы не удивился. И последнее, что окончательно перевело меня в энтузиазм: возможность побродить ещё и во время Сонного Часа, ведь я не желал спать аж два раза за день - мне было важно сохранить усталость для потенциальной встречи с Вельзом в том мире снов: а как там без сонности-то?
Я отправился к дороге, выходя мимо каких-то ребят. Самое интересное, что все ведут себя непринуждённо - как в том городке! Издалека - и не поймёшь, что что-то не так. Они спокойно говорят, а иногда – шумят и галдят. Спорят друг с другом и вожатой, что замечал неоднократно. Те, кто на футболе, явно роли отыгрывают очень хорошо: некоторым так обидно за свою команду, которая проиграла «нечестно», что они и драться готовы с теми, кто рад победе. Не похоже на постанову - а если и она, то очень специфическая, мастерски исполненная, надо признать.
Ожидаешь «деревянных» огорчений и эмоций, как в «ФИФА» старой, а не тут-то было… В таком темпе с такими рассуждениями я и вышел вскоре за ворота. Вдохнув поглубже, я аж закашлялся, неожиданно увидев свою знакомую краем глаза около кустов. Алиса стояла и курила, как тогда… со старта нашего с ней приключения на первом кругу. Я подошёл ближе и улыбнулся, но сказать что-то первым мне не удалось - меня буквально остановили:
- Привет… - немного отстранённо пробубнила она, затянувшись сизым, горьким дымом.
- Эй, а что такое? - я попытался её по-дружески приобнять, но она ловко увернулась. - Ты чего? – отвёл я свой взор. - За вчерашнее обиделась?
На меня так глубоко взглянули, просто в душу как будто, что я аж заткнулся. Двачевская докурила, бросив бычок куда-то за заборный мусор около кустов. Положения наших тел буквально находились в одной плоскости, чего не скажешь про мысли. Её явно что-то настораживало, и я боялся всё сломать…
- Чего, кстати, не в лагере? – хитро улыбнулась Алиса. - Меня искал?
- Уже нашёл, - улыбнулся я по-доброму. - Но есть и ещё кое-что…
- Решил завершить то, что не смог вчера? - колко спросили меня.
- Алиса, ты чего? Я ж ничего не сделал плохого!
- А что ты вообще сделал, м-м-м? Просто лежал рядом, и… всё?
Я пристыдился и окончательно впал в рассуждения по поводу поиска планов отступления: было понятно, что её состояние аффекта прошло, и вчера только оно что-то меняло, но не в данный момент. Кажется, пора выводить всё в извинения и торопление нас в привычное русло, где просто дружим и подкалываем друг друга, меня немного реже называют какими-то кличками, и…
- Чего встал-то опять? Ну ты скажи как есть, слабак!
- По-моему, ты перегибаешь… - вспомнил я то, что я вообще ничего невнятного не делал, просто был рядом для поддержки. - Разве я смог бы тебя обидеть? Разве не пытался уйти от того, к чему..? - я засмущался и скис.
- Вот именно. Только и можешь, что всё разрушать и исчезать… Зачем тогда целовался? - подошла она куда ближе, а я - отошёл. - Зачем было всё это «Я тебя тоже люблю», если ничего подобного?! Чтобы… что?!
- Да ты и слушать не станешь! - развернулся я в сторону шума. - Зачем мне что-то говорить в оправдание, если я ничего и не делал вовсе? – я и впрямь слышал приближение некого транспорта, но пока видел только Двачевскую.
- С чего ты взял, что я тебя не слышу, марсианин ты околоорбитный?
- С того, что даже если и хочешь, то перебиваешь своей темой!
- Какой? - она так искренне смягчилась, что я и растерялся.
- Да вот, например, этой! Ну, не понравилось тебе вчерашнее… Ну, постояли и пообнимались. Ну, - немного более томно и неловко продолжил я говорить, - поцеловались… Потом… Ох, так и лежали, пока я не ушёл. Но ведь…
- Что?
- Ничего! Если это тебе неприятно, то мы можем просто забыть…
- Да что именно, в конце концов?!
- Всё, - пристально посмотрел я ей в глаза, - кроме прошедшего вместе Ада. Вот, - перед ней показалась моя кисть, - это ты у меня не отнимешь, понятно тебе? Я делал это в знак нас и наших совместных достижений: по-твоему, не доказательство того, что я тебя ценю и уважаю? Поспоришь?!
- С чем? - мыслями она терялась всё больше и больше. – Меня сильно волнует вчерашнее, и… - Алиса путалась не меньше моего, унося нас куда-то не туда.
- Я мог сделать всё: ты сама задала такой тон! Но - что? Правильно, не забыто мною то, как тонко мы сосуществуем - я просто не допустил беды! Обижайся или нет: я правда не могу без тебя. Короче, - махнул я рукой, а второй делал вид, что поправляю рубашку и карман шорт. - Понимай - как хочешь…
- Вот и разобрались, - спокойно и уверенно отчеканила девочка, отойдя чуть в сторону. - Теперь, как у друга, и спросить можно, что ты тут…
- Какое сегодня число? - перебил я её, услышав подкол про «друга». - Знаешь?
- 26-е. Турниром сейчас мне своим по футболу будешь мозги выжигать? Так запомнила - завтра он начинается, всех приглашали!
- Нет, Алиса… - покачал я головой. - Не в этом дело. А в том, что расслабилась раньше времени, и меня в это втянула!
- Ты чё, вообще уже? Скажи ещё, что сейчас примешься меня отгонять прочь за то, что мне просто хорошо вчера было! Совсем спятил?
- Спасибо, что сохранила мои вещи. И вчера… я был там ради тебя - с тобою рядом, Алиса! Не для того, чтобы воспользоваться, а потому, что тебе это было нужно! – чистосердечно объяснился я. - Мне жаль, что я снова…
Мне не дал договорить гул мотора откуда-то слева. Надо сказать, что подъезжали именно к центральному входу, где мы и стояли тогда, и делали это резко и уверенно. Я хотел рассмотреть, что происходит в салоне, но Двачевская не угомонилась: она снова балансировала на грани любви и ненависти, что-то одновременно ожидала и желала, чтобы этого же и не произошло. Получилось, что нас в таком положении кто-то и прервал баритональным гулом, отдав коробку, но с её настойчивостью я ничего не мог поделать: просто принял груз, спорил, успокаивал и доказывал, а не глядел по сторонам. Когда этот некто удалился, мне это всё надоело. Я взял коробку, но ручки из скотча порвались моментально, и всё это рухнуло на землю. Именно грохотание и привело меня в чувство.
- Куда он пошёл? - спросили у меня робко.
- Важнее то, куда пойдём мы... - я мастерски ремонтировал изделие для переноса путём связывания некоторых концов в более крепкие. - И дойдём ли…
- Тёма… - она осторожно выглянула над склонившимся мной. - Ты обиделся?
- Я? - просвистел я фальцетом. - Просто взведённый, как ты сейчас…
- Ты снова не веришь, что всё в порядке?
Как же мне хотелось встать во весь рост и разораться о том, что видел: о преисподней этой, о сущности, которую по-дружески прозвал «Вельз», про то, как меня колбасило между измерениями, пока мы немного не подружились с ним - и сомнения в том, что он вообще слышит и помогает мне просто так… тоже хотелось ей озвучить. Но я сломал свою привычку всем всё доказывать хотя бы сейчас…
Какое тут может быть «хорошее», если мы заперты фиг знает где, всё повторяется из раза в раз, только немного иначе?! Мы даже успели пережить смерть, когда сбежали прочь, а Двачевская все ещё не поняла, зачем я держался около неё всё это время. Всё просто: она - отражение моей души в этом мире: никому не нужна и никем не будет понята из здешних. Как я сам: потому и сгруппировался с ней, ведь нормально же поладили! Чего это стоило поначалу?
Да ничего, господи! Просто интересные диалоги и поведение своё же навязал, ничего более - я ведь всегда такой! Меня не просили заткнуться - даже требовали объяснений и подсказок, если я что-то знаю. Спали на моём плече, отключались, пока я бдил, но при этом - она не забывала поддерживать меня. Серьёзно: ей это тоже ничего не стоило - просто своей же натурой меня и вдохновляла. Я-то - не такой бойкий и вперёдидущий, несмотря ни на что, как она. Вот и... сдался. Вчера я и впрямь со всей душой говорил всё то, что Алиса запомнила… А вот то, как именно это характеризует у себя в голове – сейчас спросить не решился.
- Слышь, а куда он реально пошёл? - вопрошала у пустоты Алиса.
- Наверное, к вожатой? - автоматически сделал я одно верное предположение. - Нету тут ни охраны, ни каких-то пропускников на пункте…
- Артём, тебе помочь? - ринулась она к коробке, и только сейчас я кое-что услышал. – Главное, хочу ему подсобить, а он застыл на месте… Чего ты так на меня смотришь? - улыбнулась мне Двачевская.
Дело в том, что смотрел я в этот раз именно сквозь неё - прямо на заведённый автобус «ПАЗ». Он так тарахтел и качался даже на нейтралке, что, казалось, внутри можно было бы взбить какой-то воздушный дессерт, просто поставив на панель около движка все ингредиенты. Взгляд тотчас упал на приборную панель и рулевую колонку. Ключ в замке зажигания! И это нечто свалило в неизвестном направлении, а меня уже тошнит от всего тут. Особенно - от выяснения того, какая из наших заблудших душ права, а какая ещё правее. Сделав решительный, резвый выпад к дверям, я был остановлен.
- Ты чего надумал? - с неким азартом подняла на меня глаза Алиса.
- Оставаться тупоголовым бараном… А стыдно мне будет потом…
- Я тебя спрашиваю, - развернули меня к себе и удерживая за плечо всем хватом, который только мог у неё быть. - Посмотри на меня!
- Поехали со мной? - сделал я самое тупое предложение в этой ситуации, которая даже со стороны пахла именно накалом и лёгкой неприязнью с разочарованием. – Хочешь?
- К-куда..? - буркнула девочка. - Ты с ума сошёл?!
- Меня здесь по-прежнему ничего не держит… как и тебя, полагаю. Денег на билеты не имею, как в прошлый раз. Теперь мне оставили это, - рука указывала на настоящий раритет. – Что, не едешь? – её вдумчивый видок, поразивший уникальностью, заставил меня усомниться. - Короче, как хочешь…
- Стой! - вжались в меня уже осторожнее. - Не ходи ты на станцию!
- П-почему? - запнулся я от такой просьбы, хоть и не думал об этом.
- Её больше нет… - так тяжело произнесла Двачевская, что аж я сам вздрогнул от тоски. - Пустая она… С первых же дней, как вернулась сюда…
- Раз есть вероятность, что эти 3 дня - снова последние, то я не хочу слушаться кого угодно, включая и свою… «старшую сестру»! - передразнил я её манеру меня поправлять и показывать, что круче во всём. - Понятно?
- Тёма, не надо! Ты, блин, до своей бабушки, что ли, собрался доехать?!
- А почему бы и нет? Отличная идея! Вон, - углядел я брошенный бумажник на торпедо, - ещё и запасами нас снабдили: бензин точно не кончится! Когда ты в последний раз была на советской заправке у дороги? А я, вот, вообще ни разу!
- Ты правда поедешь? - в её широких зрачках читались адреналин и страх.
- Ты сомневаешься? - честно говоря, я и сам не до конца понимал, что исполняю, но отступать было некуда. - Сомневаешься, что я умею водить?!
- В этом? Мелочи какие! - ткнула она мне в грудь кулаком, стоя и смотря в глаза. - Меня больше волнует то, что я… не с тобой разговариваю будто бы: на приключения потянуло, дерзишь и отворачиваешься! Ты что, перегрелся?!
Я смягчился: как бы я не обзывал её про себя «старшей сестрой», но Алиса отлично подчеркнула, что сейчас, откровенно говоря, я творю бред прямо на глазах свидетелей. Да и пофиг! Каких именно: деревьев, ворот лагеря, насекомых и той, кто видит во мне и так совсем не того, кем являюсь, пытаясь мне же это доказать? Да всё равно… Именно в таком настрое я и увалился за сиденье водителя, больше не рассуждая о том, как может влететь, что подумают остальные и про всё такое. Я даже не знал, куда поеду - просто хотелось катиться прочь: подальше от того, что меня держит на пространственной цепи.
Алиса присела сразу около меня - на эту платформу, которая, видать, трансмиссию закрывала, или что-то такое. Не знаю, насколько ей было комфортно там сидеть, но я радовался, как ребёнок, что она рядом. Пусть ругается, пусть задаёт глупые вопросы и считает, что ей я желаю какого-то потайного зла и дружу только с целью личного использования - я устал что-либо ей доказывать. Нужно было собраться, чтобы не тупануть на старте. Тут всё, естественно, на «ручке» без обозначений. Руль туговат… как и сцепление…
- Ща поедем, - сказанул я, когда мы резко заглохли от неправильной последовательности при переходе на передачу.
- Тёма, ну ты даёшь! - аж выкрикнула она, когда мотор снова заревел, а трансмиссия под нами заставила своим гулом забыть обо всём на свете.
Что мною двигало? Желание повеселиться и расслабиться. И ещё, наверное, исполнить детскую мечту, где от меня зависит - опоздают ли люди в автобусе на свою работу. Всегда примерял на себя разные роли, будучи ребёнком, и только значительно позже стал задумываться о том, что некоторые идеи уж точно далеко от моей действительности. Тем не менее, махина набирала ход - я уже не осторожничал, воткнув, как мне казалось, третью передачу. Перед поистине огромным лобовым стеклом стояло красивое лето: по-настоящему живое, но только если не вдаваться в детали. Алиса лишь молча наблюдала за тем, как мы уносимся куда-то подальше: по настолько ровной дороге, что и представить себе невозможно - даже по современным меркам. Невероятное качество покрытия!
Это было так классно, хоть я толком ничего и не делал: только выжимал газ в пол, мега-тугое сцепление на маневрировании и переключении передач, иногда «ловил дорогу» огромной баранкой-рулём, которая также непросто крутилась, но не заедала. В какой-то момент нам надоело нестись по практически прямой тропе, и мы встали на обочине. Нет, я не заглох, просто корректно свёл грохотание движка в абсолютный ноль одним поворотом ключа в замке зажигания. Брелок перекочевал ко мне в карман. Дверь решено было подпереть на всякий случай, как мы делали это на втором круге, синхронно обозвав этот - третьим.
- Я думала, - взяли и подошли ко мне со спины её слова раньше неё, - что мы сейчас так и вылетим в овраг… Вот это да!
- Расстроилась? - иронично подначил я. – Учту: в следующий раз будет тебе «бух-бабах»! – мои ладони столкнулись, а ртом я исполнил звук взрыва.
- А что, - кокетливо улыбнулись мне, - будет ещё один?
- Да хоть два, просто… - я помрачнел, осознавая, что с этим появлением в этом лагере, с приходом Вельза и усложнений от Алисы - я запутался. - М-да уж… - посмотрел я на лужицу под автобусом. - Цапанули…
- Что? - на её немой вопрос я лишь показал ей находку. - А…
- Не волнуйся – назад мы точно доедем…
- А почему так грустно? Тут, что ли, хотел и остаться?
- Остаться бы у бабушки - хоть с тобой, хоть без тебя. Ах! - пнул я носком кеда широкое и плотное колесо. - Ещё и станцию у нас отняли, отстой!
- Ты всё ещё не можешь выкинуть их из памяти, Тёма. И… это, как по мне, нормально. Я, - первая же буква обжигала болью, - тоже скучаю по дому…
- Не помню, - хихикнул я, - спрашивал ли у тебя до этого, но… тебе там понравилось - у бабушки моей в городке? Ну, хоть что-то, а?
- Конечно, блин! – переключилась Алиса. - Только не в самом конце…
- Это уже был не он… - лужица потихоньку наростала, как и негатив от мыслей про ужасы прошлого. - Слушай, ты хочешь поговорить о вчерашнем?
- Я? Ну, - она осмотрелась по сторонам лесного массива, - наверное…
- Если так тяжко… тогда не будем. Всё, тему закрыли…
- Нет! - нервно бросила она вдогонку моим словам. - Раз хотел, так…
- Ладно. Значит, - улыбнулся я ей, - знай, что не только ты себя плохо ощущаешь после сегодняшнего утра…
- Ты-то чего? - усомнилась Алиса. - Вот, даже снова принялся развлекать меня - на этот раз ещё безумнее, чем с рывками ездящим «Запорожцем»…
- Ну да, носило меня по дороге иногда - ты знаешь, какое оно тугое?! Я до этого касался только автоматической транс-ы, и там ещё ходу руля что-то помогало: даже ребёнком, сидя у отца на коленях, выруливал…
- Клёвый у тебя батя…
Такое напоминание заставило меня замолчать и закопаться глубже в свои воспоминания о наших семейных взаимоотношениях. Я воссоздал мыслями каждый его глупый заброс меня прямо из лежака в холодную воду на отдыхе, когда я этого не ждал и очень злился… Вспоминал, как он дурачился со мной, щекотал и специально заламывал, будучи ниже меня всего на пару сантиметров, но куда крепче и сильнее.
Я заливался диким хохотом, а потом, когда вода переставала «колоться» - просил его покидать меня с прыжка, чтобы нырнуть с высоты его роста. Хоть мы и часто ссорились, но я никогда не забуду, как однажды именно он познакомил меня с пляжным волейболом, который остался в моём сердце навсегда…
- Надо же было в такую глушь привалить… Могли бы на песке лежать…
- Чего? - выдернуло меня это из мыслей. - А, о море мечтаешь…
- Да к чёрту его! - махнула она рукой. - Тут река неподалёку расположена, там все и купаются. Сохнут уже на берегу - наполовину песчанном…
- И ты молчала? - обиженно выдал я, ведь сам ни разу и не задумывался о таком всерьёз, ведь звучало приятно и весело. – Зачем?
- Может, мне просто не было, с кем пойти… вот и не афишировала…
- Алиса, а можно я задам тебе вопрос? - утвердительно шагнул я к ней.
- Нет, нельзя… - она явно почуяла подвох, уклонившись двумя шагами в иную сторону. – Хотя, - захихикала Двачевская, - смотря - какой именно…
- Что это было вчера, а? Я, конечно, тормоз ещё тот, но… мне не верится, что только я один ничего не имел в виду и просто наслаждался моментом…
- Главное, что мозг свой марсианский не утратил…
- Объяснишь или нет? - спросил я настойчивее.
- Ну, когда ты начнёшь снова на меня смотреть, а не на, - она заглянула мне за корпус, - лужу какую-то на дороге, то, может, и…
«Хорошо…», - ответил я, присев прямо на ту часть входа в раритетный «ПАЗ», психологически развалившись прямо на глазах Алисы. Но тут она замолкла, оглядывая красоты из практически идентичных деревьев, плюсами которых было создание тени и приятного аромата вокруг. Понимая, что пора просто закончить всё это, а не продолжать разводить псевдо-игру в романтику, я поднялся и заставил девочку посмотреть на меня, словно в последний раз…
- Давай просто вернём всё… как было? Ты не против?
- А как тогда вчерашнее воспринимать? Ты снова отступаешь?!
- А ты отвечаешь вопросом на вопрос, Алиса… Но я всё и без слов вижу…
- Ладно! - выоралась она, когда я выдержал монотонную паузу. – Мне… стыдно за вчерашнее! Доволен? - хмыкнула и развернулась девочка к лесу.
- Нет, не доволен. Мне просто надо было услышать твоё мнение…
- Чтобы опять расстроиться по какой-то очередной причине?! – ого, как точно описали меня. - Может, хватит их искать уже, в конце концов?!
- Знаешь… Наверное, и правильно ты думаешь. Ведь тебе не нужен я…
- Что ты там ляпнул? - насупила она брови.
- Я говорю, что…
- Ты мне жизнь спас, идиот! - врезали мне весьма внушительно толчком в грудь. - И ты утверждаешь, что «не нужен»?! Да я и не ждала уже, что ты придёшь: рыдала, потому что не верила до конца, что этого больше не случится…
- Алиса, я тебе по-прежнему друг…
- Друзья так не поступают! – прокричала девочка. - Они не растворяются в пространстве, а потом – снова не появляются в лесу!
- Хочешь, чтобы я сказал тебе всё, о чём думаю?
- Нет… - неожиданно прервала она меня.
- А мне важно это, потому что…
- Закрой свой рот! - закричала Двачевская. - Ты хоть понимаешь, перед кем оправдываешься?! Я тебе, что ли, не «друг», думаешь?
- Подруга, - слова Алисы заставили расслабиться. – Ещё и какая…
- Так что с тобой не так тогда: почему ты снова ведёшь себя… будто вообще не рад, что я рядом?!
- Как мне тебе это доказать, если ты поступки мои искажаешь, а слова из недр меня звучат слишком малоубедительно? Вот скажи!
- Поступи правильно, наконец… - посмотрела она на меня из-под лба, а рот перекосился злобой. - И помни, что от этого будет многое зависеть…
- В таком случае, я выбираю «Не выбирать»… - моё внимание привлекла птичка, чирикающая на ветке. - Меня всё устраивает. И ничто с твоей стороны не заставит меня усомниться в том, что я поступаю верно…
- Да в том-то и дело, - взяли меня за шиворот одним махом, - что ты вообще никак не поступаешь! Куда-то себе идёшь, утешаешь и помогаешь, но…
- Но - что? Думаешь, я специально?
- Если нет, то ты - полный идиот…
- Ну, значит, так оно и есть… Бабушке я своей готов был бы что угодно отдать, только не просит ничего - и что, её я тоже использую?
- Тёма… Я не о том…
- Ты хоть осознаешь, что любой из тех, кем ты меня вообразила, сделал бы вчера то, чего ты и боишься?! И, поглядите-ка, не стыдно ей даже!
- И ничего «не боюсь»! - сказала она это очень нервозным вибрато.
- Зачем тогда усомнилась в том, что было вчера, если с тобой стоит тот, кто лгать не может?! Я умер в ужасных мучениях, пока искал нам спасение в последнем лучике света - и вот, заявляю: мы просто не попали с «семейным» поцелуем в щёку несколько раз, а после - просто отключились, как и до этого, но теперь уже синхронно: ты считаешь, что я буду тебя обманывать?!
«Та… короче…», - брякнул я, разворачиваясь к корпусу «ПАЗ-а». Она снова с лёгкостью и проворностью оттянула меня прочь, ведь весила примерно столько же, если не больше, чем я. Мне не было больно оттого, что говорю. Я просто должен был сознаться в том, что не готов разрушать и развивать вчерашний инцидент. Да, она ужасно увлекает.
Да, мешает спокойно стоять и смотреть вокруг… Но нельзя же так с друзьями, с которыми прошли столько всего… В самый разгар этого спора я уже хотел во всех поробностях опошлить и рассказать ей всё то, что она и хочет, видать, услышать, а ещё лучше - заставить её саму это произнести вслух, прежде чем насмехаться над другими.
Но я просто прорычал что-то невнятное, оценил мозгом эту маслянную лужицу ещё раз, плюнул на все неловкости и сел обратно в кабину, когда она зашла следом. Мне не нашлось места: я просто сполз на свои же руки, что лежали на баранке. Хотелось разрыдаться, хотелось больше не вспоминать тот день - я так и знал, что всё пойдёт не по плану, и мы примемся жалеть обо всём чуть позже. Только за одно себя сразу оценил и похвалил - что не стал действовать по её плану и не опустился до уровня тех, кого она «видит» во мне…
- Артём, да послушай же ты! - коснулась меня сзади её рука. - Мы ведь поняли друг друга, разве не так? Можно я не буду унижаться?
- А я тебе давал приказ, чтобы это делать? Что-то не помню… И, как по мне, бытовой разговор, пусть и на повышенном тоне - не унижение…
- Тогда почему ты перестал смотреть на меня?
- Алиса, есть два нюанса… Тебе с какого начать?
- Все скажи! - Алиса взяла меня двумя ладонями за шею сзади.
- Первый - любой мой взгляд, который просто рассматривает на тебе ткань, считает пуговицы или обращает внимание на некоторые изменения в аксессуарах или одежде, что для меня, как человека увлечённого окружением, норма и быт - сразу же переносится тобою в раздел «Пялиться». Второй - у нас что-то вытекает… И нет, я не пошлю - под днищем этой лужи сначала вообще не было, а теперь - она ещё шире предыдущей. И потому - чем дольше ты сейчас примешься меня пытаться вставить в некий шаблон, тем хуже ехать…
- Ты с ума сошёл? И ты так просто об этом говоришь?!
- Не знаю, что ты имела в виду. Но меня больше волнует лужа, чем то, что ты мне нос расквасишь от очередного «неправильного» взгляда или слова…
Я больше не дожидался её ответов или действий: нужно ехать обратно, пока ещё и от остальных «знакомых» не выхватил. Мне показалось странным, что лужица начиналась где-то к передней части, ведь там практически нет видимых повреждений, да и не влетали мы ни во что по дороге. Бог с ним: мне, что ли, это ремонтировать? Конечно, нет! Мною овладели непонятные эмоции из-за того, что снова опозорился: стыдно-то двоим, но мне ещё и неудобно от всего того, что далее следовало. Я был уверен, что Алиса просто расслабилась, понимая, что я эту тему больше не собираюсь развивать. Теперь уже она сидела прямо на сиденьи, а не около меня, как тогда - на кожухе трансмиссии. Ну и пусть…
Своё дело я выполнил: посидел за баранкой, покатался на раритете, проветрился и убедился, какое тут всё вокруг пустое. Нет, есть растения и прочее, только… видно, что не живое оно, а словно отчётливо синтетическое. Алису я решил не трогать: пусть остынет - тогда же, может, придёт с новой идеей, а не будет ждать, что я снова не угоню «ПАЗ».
Хотя… если хорошо попросит… тогда - почему бы не поехать так снова? Я абсолютно забил на тот факт, что дядька-водитель уже мог поднять тревогу, банально вывести вожатую прямо к воротам, чтобы попрощаться, и… заметить, что нет там ничего. Интересно, что в таком случае сделает? Реально ли скажет, что кто-то автобус его угнал, подозревая пионеров? Да ему же рассмеются в лицо…
Дорога была всё такой же ровной и спокойной по ощущению продвижения по ней, но ехал я уже чуть помедленнее. Внезапно на меня что-то надавило: надо постараться не получить от тех, кому «ПАЗ» принадлежит, как бы там ни развивалась ситуция, чтобы не лишиться статуса спокойного ребёнка. Понимая, что Двачевская ловит ворон взглядом прямо через окно, я просто выжал сцепление и переключил передачу далее. А оно не идёт! Ну, в смысле, сил-то вроде хватает, но только хрип и писк жуткий издаётся, а на позицию рычажок не ставится.
Ладно, фиг с ним - тоже из 1989-го, тоже упрямый. Видели таких - сидит на попе ровно и дуется ещё, походу. Подумав, что надо бы снизить скорость перед единственным поворотом, который мы тогда незаметно прошли, даже не выехав на встречку, я так и поступил: привет, 3-я передача. Вижу цель, готовлюсь ловить этот манёвр рулем… и понимаю, что ничего не могу! Чёрт подери, он совсем не слушается - встал так, как я вчера во время дождя: намертво!
Устав пытаться расшевелить механизм силой себя и своих жалких 50-ти килограммов, давлю тормоз в пол - а он лишь проваливается, ноль эффекта. Ручник где-то там, а я не могу заставить себя развернуться к нему: слишком страшно улетать с дороги.
- Алиса, держись за что-то!
Это предупреждение и её ленивое «У?» были последними перед тем, как мы начали помалу входить в очень крутой и опасный - с таким-то тугим рулевым ходом - поворот. Деталь ненадолго поддалась, и мне удалось немного выкрутить баранку в сторону - я старался выровнять траекторию, но всё окончательно зашуршало, захрипело и вышло из строя.
Со страшным грохотом мы вынесли отбойник, за что-то цепанулись ещё раз днищем, постепенно скатываясь всё ниже. Но глубина небольшая: не упадём и не перевернёмся. Я снова выворачиваю баранку всей своей массой перышка, проклиная то, что вообще сел сюда, и…
Начинается возгорание! Я буквально вижу, как из-по днища валит сизый дымяра - всё только усилилось после очередного хруста и адского «БУМ!» где-то под ногами. Из последних сил разворачиваю лицо, нахожу ручной тормоз, но дёргаю его слишком поздно… Бестолковые попытки что-то исправить останавливаются на этапе столкновения с сосной правой частью переда.
Ну, так мне сначала показалось: а мы лишь вынесли достаточно плотный, высокий пенёк, что нам и помог вместе с ручником остановиться. Я выскочил наружу, боясь, что с последующей искрой взлетим на воздух. Вылетел пулей, забыв даже на мгновение, что Алиса осталась внутри. Но очень быстро успокоился: пожара больше нет, там - под днищем - всё закончилось. Двигатель, правда, сам по себе заглох, но фары и радиатор уцелели. А вот нижняя панель яро вколочена вовнутрь…
- Твою, блин, мать… - выругался я, вернувшись и выключив зажигание. - Не, ну это ж надо! Нет, нет, ну, не-е-е-т! - присел я около водительского места, начав выпускать пар, когда, оставшись без сил, буквально кубарем свалился на пол.
- Ты чё наделал, Тёма? - осторожно спросила она у меня. - Всё, приехали?
- На лобовуху посмотри… - не поднимая глаз, попросил я. - Треснула, как и что-то снизу… С гидравлики течь - оно и загорелось, походу, полностью испарившись…
- Тёма! - взволнованно просвистела Алиса. - А что опять с губой?!
- А? - я нащупал языком признаки раны, поморщившись от того, что лицо в крови. - Снова… Но ему сейчас куда хуже, чем мне, так что…
- Так что плевать на него! - подняли меня с пола, усадив на сидушку. - Дай хоть вытру, пока всё тут не заляпал… - сопротивляться ей было бесполезно.
Так бы и смеялись, и думали, как будем отмазываться, да только с пожаром и его «лёгкими» последствиями я погорячился: уже через какое-то мгновение причитаний и прочего бреда от меня и Двачевской, я ощутил носом неприятный запах. Кажется, эта гадость просочилась даже в салон, и дышать таким было бы просто невыносимо. Я схватил её за ладонь и вышел прочь, вывалившись с дверей прямо на лесной грунт стопами. Наблюдая, как что-то ещё сильнее вытекает со дна, но уже немного правее, я только расхохотался. А за мной - и Алиса.
- Хреновый из меня гонщик, ага? – из поледних сил пошутил я, пока изо рта по-прежнему лилась кровь. - Ай, вот же хрень!
- Слушай, - подошла она ближе к месту на газоне, где сидел я, а я жестом пригласил последовать моим действиям, - ты сегодня просто в ударе!
- Правда? А мне сдаётся, удар об отбойник был похлеще…
- Тёма, ты слышишь меня?!
- Не знаю… Получается, что - да? Хоть и в ушах звенит… - от писка и гула болела голова. - Не кричи только сильно на меня, лады? И так всё не очень…
- Это… было… офигенно! - с визгом влетела в меня её фигура.
Я только склонил голову набок, зачем-то положив её на Алису. Невольно продолжался тот эпизод 5-ти утра: только тут солнце шкварит, а там лупило дождём. Что же, я вновь осёкся, но хоть ругать меня не думают. Наверное. Лес вокруг, конечно, наводил порядок в атмосфере - нам ничего не угрожает… Но что теперь делать: просто сидеть и ждать? Толкать такую махину? Ну, увольте…
- Артём… - не отпускали меня, когда я попытался выпрямиться, думая, что смущаю такой глупой позицией. - Взгляни на меня!
- Что? - по-детски я, скорее, выговорил: «Фто?».
- Ты сможешь меня простить? - она сделалась такой виноватой, что я аж прозрел. - Это всё из-за меня… Я на тебя плохо влияю и постоянно давлю…
- Глупости какие, - мило улыбнулся я. - Без твоего «влияния» я точно так же и сел бы за баранку. Точно так же налетел на что-то и вмазался…
- А отличие в чём? - спросили у меня хрипловато.
- В том, что я хотя бы не угробил тебя. Лобовуха, деталь рамы и то боковое зеркало - в хлам. Ну, и моя губа… А мы, в целом, в норме… да?
- Издеваешься?! - глядела Алиса на подгоревшие части элементом, пока из нижней оси корпуса все ещё шёл дымок. - Да ты же его расхреначил в щи!
- Я думал… что ты примешься меня сейчас ругать, и…
- А я думала, - обняла она меня ещё натужнее, - что ты тогда пришёл за ворота, чтобы найти и лично отчитывать… А ты… ну…
- Что? - уточнил я у неё почти сразу же.
- Ты пришёл успокоить, ведь… тебе правда понравилось вчерашнее?
- Ты - не «вчерашнее»… - губа болела, как и полость рта, но он не затыкался. - Ты - больше, чем будущее. И я счастлив, что оказалась жива…
- Тёма… Ты слишком загадочный…
- А ты меня пугаешь… - честно признался я, прикрыв веки. - Иногда достаточно сильно, иногда - чуть поменьше…
- Чем это? - аж вздрогнула Двачевская. - Эй! Не спать!
- Я не сплю… - в те минуты нашего крушения что-то внутри меня переключилось, даже - перегорело, и тело расслабилось. - Я подбираю слова…
- Нахрен твои слова, понял? Мы встряли тут, а он думает о контекстах…
- И о том, как выбираться будем - тоже… А ешё - я заметил ссадину…
- Больно? - тронула она пальцем мою свежую рану на левой ноге. - Мне не видно твоего лица - что там с кровью - всё так же, тяжко?
- На душе - больнее, Алиса. И чем я только думал..?
- Чем-то… нормальным, - вздохнула девочка, - в отличие… от… меня.
Мне надоело это «вокруг да около», потому я лишь на миг зажмурился, затем - встрепенулся, рассматривая то её, то погоревший остов раритета, и мозг совершенно отказывался выдавать нужные фразы, потому я перешёл в атаку: да, именно так. Ещё и с козырей - с просмотра мотивов по-простому.
- Ты думаешь, я смущен? - улыбнулся я, когда посмотрел на неё. - Что дуюсь и считаю тебя извращенкой какой-то? Серьёзно?
- А ты скажи мне это в лицо, а не той сбитой сосне! Ну же, попробуй…
- Ты заблуждаешься, - наши глаза встретились. - Не дуюсь и не считаю.
- И я тебя, - она снова обняла меня. - И... когда всё позади, - её выражение сменилось ухмылкой, - что нам теперь делать с этой информацией?
- Слушай, а я вот не пойму… - пошёл уже я снова в атаку. - Если ты от меня чего-то там хочешь - что сказать-то мешает?
- Вот так - просто? - прикусила Двачевская губу.
- Я подожду. Ты можешь и отказаться, конечно…
Но она сказала. Все её слова окатили с головы до пят приливом непредвиденности. А я - покраснел и забаррикадировался внутри своих переживаний: ожидал чего угодно, но не этого, ё-п-р-с-т! Например, что снова захочет плечом к плечу посидеть и поговорить по душам, побыть ещё немного около дикой территории, поцеловаться, не покидая объятий, но не…
- То есть, вернуться в салон, сесть на заднее сиденье, закрыть глаза и… расслабиться? - с трепетом повторил я последовательность, теряя реальность происходящего, готовясь к ужасающим осмыслениям часами позже..
- И этот намёк тебе не понятен? – кажется, Двачевская огорчилась.
- А ты понимаешь, что если это шутка-проверка какая-то – то её создательница нарваться могла бы на неприятности? - серьёзно выдал я, дабы подбирала выражения.
- Ой, - пикнула она, - боюсь-боюсь! Ха-ха! Высокая тень из леса придёт!
- Повторяешься ты… Вчера к тому же шла. Была остановлена. А сегодня - критиковала любое упоминание и рассуждение об этом. Куда дальше прёшь?
- Может, в твоё сердце..? – Алиса поджалась. - Да поглубже!
Её руки вцепились в мою рубашку, сорвав пуговицу по центру. В её глазах я больше не видел ничего: это буквально была буря из эмоций и чувств. Ей не составило труда повалить уставшего от дороги и аварии меня, неприятно выхватив мои же кисти, старавшиеся защититься от неё. Когда она ещё и вскарабкалась поверх меня, что-то внутри сдалось - я вышел на контакт:
- Ты ведь шутишь! - отшатнулся я, но было уже поздно. - Отпусти!
- А если нет? - переспросила меня она ехидно и жадно. - Сломаешь? Ударишь?
- Алиса… - в меня вжались всем телом, сдавив последнее сопротивление.
Только на секунд 20 воцарилась немая сцена, которая уводила прочь от рассудка и здравого смысла. Лес был хорош: свежий и тихий… В воздухе залип тот самый запах бензина - кому-то неприятный, а для кого-то - нет. Время перестало идти, исчезли мысли о повреждениях и пути домой. И всё, что я теперь слышал - удары сердца. Причём, что немаловажно, не свои. Нам больше никто не мешал - конечно, с её-то порывами! От всех её прижиманий грудью и поцелуев мне было жутко неловко, но это до момента, когда с меня окончательно сорвали замок: я впервые послушно выполнил то, что противоречило моей логике… Тогда Двачевская встала во весь рост, помогла подняться и мне, а затем повторила…
«Зайди в салон, сядь на заднее сиденье, закрой глаза и расслабься…»
...
- Ну, может, хватит..? - обиженно бубнил я, когда Вельз - в образе того же волка - громыхал смехом на весь проспект улиц. - Мне и так неловко…
- И правильно! – едва ли не потухал он от истеричного угара. - Зачем вам был автобус?!
Я снова находился на том дорожном пространстве: относительно… прямо между «МиГ-ом» и той самой заправкой. За остановкой - по пути к парку. День выдался насыщенным: вернулись мы прямо под вечер и разошлись очень неуверенно по своим домикам - наверное, даже ужин пропустили оба. Сейчас я опять находился в своём же знакомом городке, решив перейти пустую дорогу и сесть на забор.
- Ну, выехали просто - чего смеяться-то? Нормально же шло… Да кто ж знал, что облегченный механизм там был, помогающий при повороте баранки - и что первая же кочка всё управление разобьет?! Я правда старался…
- Разумеется! - саркастично перебил меня он, говоря то от лица столба около лавки, то целым газоном или при помощи тучи. - Видал я, как вы старались! Хоть бы откатились куда-то… Нет – прям на сиденьях, где люди ездят!
- Перестань, а? - вспоминал я эти минут пять позора. - Да и вообще...
- Ты хоть представляешь, как тебе повезло?! - теперь со мной говорила птичка на кустах, похожая на воробья. - Ведь мог больше сюда не попасть, балда!
- Я и сейчас не верю, что нахожусь тут… И где это «тут»?
- Меньше знаешь, крепче спишь… Хотя с такой, как она, не уснуть…
- Вельз, ты делаешь только хуже! - устал я от его подколок, ведь мне и самому не хотелось про это вспоминать. - Можно я просто спрошу совет?
- О, да… - снова хихикал он. - Спрашивай…
- Что я сделал не так? - вопрошал я у птички. – Скажи: зачем я повёлся?
- Об этом ты узнаешь после пробуждения…
- Только не говори о продолжении, умоляю…
- Потом-потом… - прохрипел Вельз. - А теперь…
- Кстати, - сменил я тему, - неплохие стихи про подарок от Тьмы.
- Твоя благодарность за такие пустые вещи поражает… - мне удалось различить нотки признательности в его речи. - Однако ты ведь не за этим сюда пришёл, разве не так? Зачем тебе мои пустые рифмы и советы, когда твой мир по-прежнему крутится и останавливаться не думает?
- Вельз, я… не знаю, как мне быть…
- Ну, например, в следующий раз можешь попробовать сверху…
- Да ну тебя! - не совсем прилично было всё это вспоминать, снова стесняясь. - Прицепилась она ко мне, а я - что? Не бить же мне её ногами!
- Ты поступил иначе. Но… не переживай. Это всё не просто так…
- Я ведь облажался, понимаешь?! Что теперь она подумает обо мне? Я -чёртов извращенец, мне нет места в цивилизованном мире…
- Уймись, и послушай совет от того, кого собираешься сюда вмешать…
- Да? - от изумления я даже выпрямился на лавке, больше не закрываясь.
- Важнее другое: то, - обнял меня некий холодный силуэт сзади, не давая развернуться, - что именно ты думаешь о ней теперь… Я вижу тебя насквозь, Артём. Осмелишься ли ты врать, что считаешь это всё однозначно ошибкой?
- Нет… - так тихо прошептал я, что и не понял, как он разобрал слово.
- Тебе понравилось, Тёма! И ты не извращенец - заметил столько тонкостей, каждую складочку и форму. Всё время переживал, чтобы не огорчить, «огорчив» только себя самого - извращенцы «заняты» иным. Всё же по согласию делалось, спустя столько упущенностей. Не пыжся… Ты чего смурной такой?
- Ого, какие у тебя слова… А говоришь, что не поэт…
- Ты теряешь время… - прорычала сущность. – Зубы мне не заговаривай…
- А у тебя они есть? - поинтересовался я.
- В отличие от тех, который только шутил про распространение вируса, укусить я и впрямь могу… Рассказывай далее, иначе абсолютно ничего не получишь!
- Для чего? Ты ведь смотрел на каждую позу и каждый вздох!
- Ну, во-первых, - говорил со мной теперь уже тополь шелестом листьев и ветвей, - их можно даже не считать: она одна была, называется - «Не надо меня вжимать так сильно!». А во-вторых - только предметы носят историю…
- Чего? - я сейчас переживал и не был способен шевелить мозгами.
- Я видел… случай в автобусе - больше мне ничего неизвестно…
- А если расскажу далее - ты поможешь мне не заблудиться?
- Вы там совсем с катушек слетели? Снова двигать за границу будете?!
- Вельзевул, я про всё в целом… К кому мне ещё обращаться за подобным советом, а? Тебе же явно принадлежит солидная часть всех этих поделок!
- Не убедили они тебя. Ты обзываешь их «пластиковыми»…
- Потому что не умею лгать, помнишь? Не обижайся… - ласково попросил я его. - Хочешь, я помогу тебе сделать их куда более продуманными?
- А ты… можешь? - казалось, даже это сверхсущество поразилось.
- Ну, наверное… К примеру, у тебя хорошо получилось воссоздать это место: проход к улице Вокзальной выглядит просто потрясающе живо!
- Потому что я ничего не трогал… - тихо прошелестел мне ветер.
- То есть, ты пока просто находишься в… моей памяти?
- Что, рассмеешься? - его повадки сейчас напоминали Алису.
- Почему? Мне что, жалко? Если тебе так нравится здесь, то…
- Откуда ты это знаешь?! - истерично спросили у меня, яростно усадив прямо на крышу пятиэтажки рядом. - Как ты это делаешь?!
- Вельз, - с опаской посмотрел я вниз, - это место когда-то служило мне верой и правдой: в нём я мог раствориться и подумать о жизни. Погрустить или повеселиться… Я уже и не уверен, сколько лет провёл, просто гуляя по кругу… И теперь - ха, как же здорово: осознать, что кому-то ещё оно запало в душу!
- Что ты в этот раз хочешь? Зачем уснул один?
- Чтобы ничего не отвлекало. Просто помоги мне…
- А-а-а, - прочитал он то, о чём я, кажется, и переживал, - вот оно…
- Что, тебя это злит? - уточнил я, когда его тембр стал темнее.
- Я злюсь, потому что вы уже исполняете ересь! На кой ляд было так спешить по дороге?! Как ты вообще не проболтался ей… - он тотчас заткнулся.
- Чего-чего? - оглядел я пустоту около себя и деревьев. - Вельз?
- Не спрашивай… пожалуйста…
- Вельз! - уже настойчивее громыхнул я. - Что не так с нами?
- С вами? Не знаю, но очень хочу узнать. А между тобой и мной обязан остаться секрет… - последнее слово протянулось эхом на всю улицу.
- А что будет, если…
- Тёма, ты мне ломаешь сейчас замысел своей «скромностью» в гостях!
- Прошу, - взмолился я, - не тяни ты с этой поэтикой! Вдруг я не пойму?
- Хорошо, будь по-твоему. А ты обещаешь выполнить что-то взамен?
- Так нечестно! Ты прекрасно видишь, что мне надо, чего хочу и что ощущаю. Но я - нет… Как я могу соглашаться на какие-то условия?
- Чего ты не знаешь? Всё тебе известно, даже про тонкости. Но не ей…
- О чём ты?!
- О месте этом, черенок ты от лопаты! Ты где её откопал? Правильно, около ворот лагеря в тот раз… Кто их создал? Правильно! И это ты знаешь, хотя за такое обязан был бы умереть… Но не умрёшь, пока хорошенько не попросишь, - мне не нравилось это выражение, но у него был светлый мотив.
- Вельз, спасибо тебе… - я хотел обнять пустой воздух, но сдержался, чтобы наивно не упасть на землю. - Ты ведь… сохранил мне жизнь!
- И потому ты продолжаешь рушить мои же творения, сшибать на полном ходу деревья и элементы трассы верхом на моей же «игрушке»? Вот уж... спасибо! Гр-р-р, - грозно зарычал он, - ненавижу всё это пересобирать!
- Слушай, а почему мне нельзя ей рассказать обо всём, что видел?
- Ты, блин, издеваешься?! - взвился он вихрем резкой истерики. - Ты знаешь ответ, но при этом - задаёшь вопрос, тратя время попусту! Тёма, уже 2 часа! Ты через тридцать минут улетаешь прочь, не забыл?
- Я что, реально сведу её с ума? - не реагировал я на предупреждение.
- Сразишь наповал, скорее… Не пробуй только, слышишь?!
- Почему? - мне стало страшно, и я вслушался.
- Моё дело - предупредить. Твоё… какое?
- Да услышал я, не глухой. Хорошо, не стану говорить ей ничего…
- И остальных не вздумай просвящать - нашёл, блин, вариант!
- Что же мне тогда делать? Сидеть, молчать и стесняться?
- Ты получил подарок Тьмы: какие-то предположения, может, есть?
- Боже, только не говори, что намекал на наши проделки изначально! За Алису и её поведение, конечно, спасибо… но... не надо для меня её раздевать!
Такого угасающего от истерии смеха я услышать не ждал ну вот никак. Аж дождь успел сначала прекратиться, а после залился вновь, чтобы окончательно заглохнуть. Затихло всё: даже ветер и шум окружения. Всё, кроме Вельзевула. Кем бы он ни был - а он есть всем тут - но создание это явно кокетливое и чувственное, хоть и скрывается за маской кого-то пожёстче. Теперь, когда мне заботливо распахнули двери заправки с тем самым волком, я лишь встал около колонок: ожидал, когда ему надоест, и Вельз выдаст что-то расторопное…
- За… развращённую Алису? - всё ещё потухал он. - Ты думаешь, я «раздел её» для вашего этого кувырка в задней части моего же творения?! А-ха-ха-ха!
- Что смешного-то? Да, я вне этих дел, но…
- Тёма, хватит себя недооценивать! Будь ты глупее - мы не встретились бы вновь… И вы с ней - тоже. Ты ведь не сделаешь ей ничего плохого, кроме шуток!
- А то, что было между нами - по-твоему, «ничего плохого»?!
- Разуй свои глаза, - волчонок с картинки снова почесался, - в тебя втрескались! С тобой хорошо и весело, зачем ты наговариваешь? И то, что сотворилось от вашего напряжения - не твоя вина. И ты - не инициатор, чего переживать-то тогда? - Вельзу явно не было никакого дела до наших пошлостей.
- Слушай, я знаю, что поступаю не до конца верно…
- Поверь, - меня что-то снова приобняло сзади, каждый раз лишая возможности обернуться, - она сама тебе покажет, как правильно… А ты - будь рядом, да хоть выдыхай в её шею, как тогда… но только молчи о нас. Усёк?
- А что ты про это думаешь?
- Да мне всё равно, чем вы заняты. У меня и так есть дела, знаешь ли! Хоть десять раз зажмитесь - а исход останется между вами только…
- Скажи мне правду, и я…
- По-твоему, я буду наблюдать за такими похабностями? Зачем?! Я только забрал свою, раздолбанную тобою же игрушку - и узнал об этом. Или ты думал, я просто забуду и начну создавать что-то новое? Сам-то свой «ЗИЛ» поднял, когда нашёл разбитую вещь, привычную душе, а меня - остановить хочешь?
- Извини, это и впрямь глупо предполагать… И за автобус - тоже…
- Послушай… - он всё так же гладил меня со спины. - Ну, нравится тебе так проводить время - веселитесь, в чём вопрос? Я тебе не судья… Она - да…
- Господи, ты думаешь, что я не усёк, как сильно ты за своё же творение беспокоишься, когда я говорю про Алису? Ты же её создал!
- Ты слишком проницателен сегодня… У-у-у, тебе бы остудиться…
- Я не верю в твою иронию сейчас! - толково начал я. - Если тебе и вправду жаль её… Если считаешь, что я поступил плохо… останови!
- Тебя, что ли? Невозможно! Её если взять в пример? Мне всё равно…
- Как..?
- Так! - перекривляли меня. - Мы оба её использовали, Артём…
- Неправда, зачем ты так?!
- Только я - в своих целях… А ты - чтобы выстроить доверие и союз… Знаешь ли ты, что открыл ей глаза? Понимаешь ли то, как изменил её?
- Вельз, мне страшно… - учитывая неловкость нашего расхода после всего случившегося, я лишь гадал, насколько сильно она успела об этом пожалеть.
- Ей - тоже, Тёма! Даже страшнее, чем тебе… И всё потому, что была в шаге от исчезновения! - крутился маскот на табличке сверху. - И что её спасло?! То, во что бы никогда не поверила… То же, что в тебе открыто ненавидит…
- Да ну нафиг, ты серьёзно сейчас? В автобусе я окончательно вырубил мозг, который ей так мешал, признаюсь! И что? Выдохнула она, скажешь?
- Мы оба ошибались в тебе… Явно игнорировали один штрих…
- Вельз, хватит… Не надо об этом - мне до сих пор стыдно! Я всё понял, и мне жаль, что я выглядел… ну, явно не с лучшей стороны, пока поддавался…
- То, что было в автобусе, останется с тобой навеки. У меня нет шумной компании, которой можно было бы это всё потешно рассказать. Остальным, кого знаешь ещё и ты лично, нечего сюда соваться. Ты, сам того не понимая, доказал, что до последнего будешь осторожничать, дорожить честью того, кого любишь, а не просто воспользуешься… как я. Но никто не давал ей права манипулировать и давить: всё это - её рук дело! Конечно, не только рук… но тем не менее!
- Можно я продолжу?
- Про время помнишь? Почти 2 часа 30 минут.
- Почему ты вечно напоминаешь мне про лимиты, если всё равно вернёшь обратно, когда сам этого захочешь?
- Из вежливости? - пискнул расщеплением силуэт с картинки без глаз, но с выразительным носом. - Ты ведь мои ценности уважаешь…
- Мне приятно, конечно, но… с чего ты так решил?
- Артём, всё чётко видно - даже больше, чем ты осознаешь… Так тепло, что мои корявые строчки все ещё с тобой… лежат прямо около твоего сердца…
- А, - я вспомнил, что уснул с «бананкой» на груди, - вот ты про что…
- Не заигрывайся только… Может, ты скажешь, наконец, про то самое?
- Я… - пришлось собрать слова воедино, прежде чем болтать. - Наверное, я не хочу выходить отсюда…
- В «Совёнок»? Или куда? - для него это, кажись, тоже звучало нелепо.
- Никуда… В мире моем меня никто, кроме известной тебе Надежды, не ждёт и не понимает. А тут - Двачевская и её переменчивые выкрутасы, сводящие с ума. Я устал что-то искать… Я запутался. Хочу просто закончить всё это…
- Стоп-стоп-стоп! А как же Алиса?
- Было бы круто забрать её с собой: прямо в глубины своих страхов и надежд, боли и чувств… Да только я и сам ничего не знаю…
- Заберёшь-заберёшь… а как же! - паясничал Вельз. - Совсем уже, что ли?
Часть 2
Чтобы сменить тему, я постарался встать и пройтись по городку вновь, ведь поражался детализации окружения… только поэтому и забывал каждый раз, что вымысел всё это. Что не смогу я подчинить то, что подчиняет меня себе. Я знал, что Вельзевул поможет. Я видел и чувствовал, что Алиса ему всё-таки небезразлична: эти шутки про наши пошлости - такое ощущение, что просто маскировка более серьёзного анализа от кого-то, кто видит и знает каждый шаг.
Да, про шевеление кустов он тоже в курсе - с них-то всё на самом деле и началось: я ведь пулей вылетел с автобуса, испугавшись, когда она села на меня! Это Вельза и рассмешило с самого старта, как только я вновь перенёсся в сон. Мне известно только одно: спать надо пораньше ложиться, думать и хотеть сюда попасть. Обратно вернусь к 3-м часам, но мы уже в который раз договариваемся взять ещё небольшой запас в 10 минут, дабы не переходить барьер прямо-таки на последних минутах. Эта сущность, вероятно, читает меня, но не душит упрёками или наставлениями - помогает делом и советом дельным. Мне не нужно было касаться его в знак благодарности - он делал это сам.
- Как вы только вожатой не попались - ума не приложу…
- Да, пронесло. Хоть и водитель этот… мужик мутный.
- Тебе бы только критиковать… А как выглядел бы ты, угони у тебя твой смысл бытия, без которого ты - лишь приставка к чужим сюжетным линиям?
- Если тебе так плевать даже на Алису, тогда почему мне не должно быть всё равно, насколько сильно будет недоумевать этот дядька?
- Но ведь ты же волновался - всю дорогу прокручивал… Разве я не прав?!
- Блин, с тобой и не сорвешься на ложь… Я только сейчас вспомнил об этом, а ты - кажется, знал изначально. Вельз, а я получу стих? - посмотрел я на часы.
- Ну, раз ты просишь… - он так задвигался, будто хочет прямо сейчас достанет листок и распишет поэзиэй. - Что бы тебе хотелось понять?
- Сколько мне осталось… - внезапно выдал я. - Мне кажется, что этот круг - после всего пережитого и сотворённого - я не перенесу…
- Так! - завопила сущность, выдернув из колонки пистолеты, что-то сорвало предохранитель - и в воздухе запахло днищем «ПАЗ-а». - Что-то ты за сегодня прям медиумом стал: такие подробности, такие страхи… С чего ты вообще это взял, вечно думающая голова, что тебе крышка? - Вельз явно рассердился. - И не вздумай пугать Двачевскую: кем ты себя возомнил?!
- Кажется, и тебе также станет легче, если я исчезну… Что же…
Я развернулся, чтобы постараться удалиться хоть куда-то, но всё тщетно: как можно исчезнуть на территории, которая с тобой и разговаривает? Пока я шёл подальше, меня не раз останавливало потоком ветра и его словами вдогонку - о том, чтобы не спешил и перестал шагать. Вскоре я так и сделал… не по его команде, правда, а лишь устал брести в никуда…
- Тёма, даже не думай об этом! – меня обогнал поток скомканных, жёлтых от засухи листьев, произнося слова вихрем воздуха прямо мне в лицо. - Ты зачем собрался только что закончить со всем?! Совсем уже привычка задумываться отпала? – Вельз кинул их все прямо в меня. - Ведь ты боишься боли!
- А я больше не знаю, что больнее: происходящее сейчас, утраченные воспоминания или то, что будет дальше… Раньше у меня было 7 дней, я бы даже сказал - ровно 6 с «хвостиком». Теперь - три, на дворе двадцать седьмое число 1989-го года. Лагерь немного поменялся, но всё такое же картонное… Ты прав, ты заметил это во мне. Я иду во тьме, но затаскиваю туда ещё и Алису, понимаешь? Пока мы были друзьями… пока обнимались просто потому, что…
- Что ей этого хотелось, а тебе - было необходимо…
- Мы каждый день были рядом, просто потому, что…
- Всё по той же причине… - не унимался Вельзевул, вращая уже и палки.
- А что теперь? - постарался я оглянуться, но никого не увидел. - Я её домогался - она права была: теперь во мне увидят того самого «дерзача», пацанчика с неблагополучного райчика! – разъяснял ему мой поток сознания, вспоминая наши дворовые обозначения и подтекст моего же поведения для Двачевской. - Я разбил её последний щит надежды: она ведь верила, что ещё не всё в людях утрачено, а теперь? Как мне смотреть ей в глаза, где отражается какой-то гормональный придурок, воспользовавшийся телом подруги?!
- Успокойся, или я снова примусь тебе пересказывать ваши выходки…
- Ну и вперёд! - смирился я с собственным позором. - Чего ждёшь?
- Схода твоей глупости, внезапно нахлынувшей в самый неподходящий момент… - в меня тут же прилетело ещё и обрывком газеты, и теперь со мной вёл диалог какой-то дядечка с картинки на заголовке, имя которого стёрто. - Ты отключил тупизну только тогда, когда сдался! Не веришь, что ли? Почему?!
- Я… - мне и впрямь было трудно что-либо принимать про нас с ней.
- Куда ты торопишься, узник времени и места? – Вельз, кажется, ещё и про намерения мои был в курсе, ведь я то и дело смотрел на часы. - Отправлю я тебя обратно, не пропадёшь! А пока - я жду ответов, и не смей уходить!
- Прости, что тороплюсь поскорее проснуться: я понял, что мне нужно встать и поговорить с ней как можно скорее…
- Разговор может быть не из приятных… - заботливо прошуршала газета.
- Ну и пусть: я готов получить по лицу, и даже не подумаю возмутиться, если мне отобьют то место, которым я тогда «не тупил»… А ты… ты поразителен, Вельз. Может, и не рад меня видеть, но я почему-то считаю, что наш диалог имеет место быть. Но ты не прав, извини… Нельзя так с друзьями… нельзя… - почти заплакал я от своих совершённых ошибок в адрес Двачевской.
- Значит так, - немного более уверенно громыхнуло вдали, - раз ты хочешь всё закончить… раз тебе так плохо и одиноко… тогда мне следует прояснить тебе ситуацию. Ты правда считаешь, что хуже некуда, Артём?
- Посмотри мне в глаза - и всё поймёшь…
- Так вот! Ты снова угадал: это и впрямь будет твой последний круг, если ты себя неправильно поведёшь! Ты не настолько безобиден, как думаешь: ты даже не представляешь, сколько дел можешь натворить одним своим любопытством!
- Почему я должен расстроиться? - бесстрашно глянул я вперёд. - Думаешь, я буду жалеть, если ты меня грохнешь раньше окончания смены? Нисколько…
- Ну и баран, значит! - выругались на меня. - Ты так далеко зашёл, в тебе видят друга и даже больше! Ты, перепуганное создание, даже с устройством этого мира познакомился, сам того не ведая: и просто бросишь всё?! Чтобы что?!
- Я ещё ничего не бросил: жил ради других и делаю это до сих пор… Но она сломана только благодаря мне: это всё на моих руках. Я не знаю, что для неё было бы хуже: то, что промывались бы её мозг и память каждый раз… или то, что теперь заперта здесь навеки, всё осознает и принимает новый мир по крупицам…
- Пора тебе вставать, Артём… - подняли меня с земли. - Не торопись, подумай обо всём, как откроешь глаза. Завтра - приходи один. Если захочешь…
Мне было душно от одеяла прямо на животе, когда проснулся у себя в домике. Взяв «Флип» в руки, сознание прояснилось: ровно три часа ночи. Разбитый тяжкими мыслями, к которым добавились ещё и слова Вельза о том, что этот круг действительно может быть последним для меня, если я – подчёркнуто высказывал он – поведу себя «неправильно». Как именно? Разве то, что тогда случилось в лесу – правильный путь? Я помнил, как дрогнул его голос на моменте разговора про Алису – аж замолчал, когда сам же и оговорился. Кажется, врать он всё-таки горазд: поначалу выдал, что просто её использует, но потом добавил сводку и предупреждение, чтобы я ни в коем случае с ней не говорил о таком…
Неужто я способен одной лишь правдой сразить её наповал? Она и впрямь горячая голова, но не до такой же степени, чтобы разорвать меня на месте, скажи я ей о том, что знаю её создателя и его отношение к ней... Хотя мне и так выдадут, когда мы снова встретимся: и я не про сущность сейчас, а про Двачевскую. Я понимал, что он всё видел, но молился, чтобы не настолько подробно запомнил все наши страсти. В голове пронеслись множество моментов из прошлого: как добрались обратно пешком, потому что при повторной попытке завести «ПАЗ» - который Вельз весьма удачно сопоставил с моим «ЗИЛ-ком» - тот окончательно перегорел изнутри, запахло жареным и всё стихло.
Пришлось идти пешком – благо, не так уж далеко был тот поворот: где-то в километрах 4-х от нашего выезда с лагеря. Что интересно, оба молчали… Сказка закончилась ещё на той самой пятой минуте захода в автобус, пока он ещё не был заведён, как мы в тот момент. Думаю, я опозорился. Как уже и говорил – кажется, её удовлетворил бы любой из моих знакомых, окажись тот на моём месте, но… не я. Со мной заигрывали, щекотали и ласково касались всего дозволенного и… не совсем. А я? Нет. Только тогда, когда она сама положила мои ладони себе на талию, всё подходило к концу, и… стихло.
Точно так же, как и при походе обратно: я вообще не знаю, зачем мы выехали куда-то, но так мне велело сердце. Может, сущность права, и я лишь побоялся Ольги Дмитриевны с её разборками – потому-то и взялся за голову, решив вернуться, утащив и Двачевскую за собой? Слабо представлял себе иной исход, где ночуем прямо в автобусе… Тогда мы зашли через ворота, и я аж встрепенулся – нет, не от попыток Алисы замолчать и принять ситуацию в тишине… К нам навстречу двигался тот самый водитель. И я – что тогда, что сейчас – толком его не рассмотрел, узнав по одежде и росту ниже моего. Учитывая, что он вообще нас не заметил – я представлял его с абсолютным пустым лицом: без глаз, рта и носа… Стало жутко, но прошло это чувство, когда отмылся около умывальников.
Там нас и нашли: спрашивали, где носило и почему у меня пуговица оторвана. Про посылку почему-то так никто и не вспомнил – впрочем, я сам только что, когда проснулся, о ней заволновался. Тогда же – я буркнул что-то невнятное, голос дрожал и сам я был слаб от смущения, что явно подметила не только вожатая. Бог с ней – никто нас не трогал, лишь немного повозмущавшись, чтобы мы в следующий раз постарались быть на виду. Раны затянулись весьма неплохо – наверное, адреналин настолько сильно бурлил, что и тело принялось судорожно исполнять все свои задачи быстрее обычного. Мы немного посидели на лавке, меня поцеловали в щёку и удалились бы аж до конца дня, оставив наедине с вечером.
Понятия не имел, чем она занималась всё это время, но хотелось верить, что не грустила и не била себя по сердцу за то, что ввязалась во что-то плохое. Всех пригласили на завтрашний турнир, после чего следовал ужин. Тем не менее, далее я исчез, ведь немного отыграл подготовительный этап по мере сил, что был задолго до приёма пищи. Мы едва не продули, но я и новые пацаны, которых вообще не знал, собрались - и под конец уделали знакомых мне Кирилла, Глеба и ещё кого-то из отряда помладше: их-то я помнил, как и то, что творят на поле. Мне было очень непривычно, что на меня и команду смотрят, хоть и судили настолько паскудно, что мы сами, казалось, только и решали – где фол, а где чисто сыграно.
Мне что-то кричали вслед, обнимали за спину, когда матч завершился в нашу пользу, но я их не слышал. Вспомнил про такой момент только тогда, когда Вельз заверил: здесь не только Алисе со мной хорошо и весело. Из головы вылетело и то, как я с ними попрощался, что вскинул вожатой, которая пришла нас поздравить с неплохим выступлением… даже не припомню, как именно оказался у себя в домике и уснул. Конечно: я хотел поговорить только с ним – только он и его стихи что-то значили здесь! Но начал огорчаться, когда видел всё такую же сонную пустоту после отключки, как было днём ранее. Вскоре прошло и это…
Что-то мучило меня, но я сдался и уткнулся в подушку снова, пролежав в полудрёме аж до 7-ми утра. Разбудил меня «Флип» своей вибрацией, я почесал подбородок, поправил сумку и встал, чтобы потянуться. Именно тогда около меня что-то с лёгким шумом слетело, скатившись под кровать. Цокнув языком от раздражения, я наклонился и достал содержимое пыли и тени под каркасом. Перечитав строки, я немного задумался и впал в то же состояние, что и вчера…
«Тихо встал, ты не один. Растворился горький дым. Оглянись, с тобой она. Вся надежда на тебя…»
«Но тобою быть непросто. Сердца вой и страхов космос. Ей ты лишнее скажи. Растворятся «Я» и «Ты»…»
«Пусть нелеп, подвластен боли. Поменялись ваши роли. Дышишь ты, дышит она. Пока правда не всплыла…»
«Символ тот, потёкший кровью. Береги любой ценою. Верность, преданность, любовь. И всё то, что ближе снов…»
Вельз явно неплохо писал, очень даже… Но вот мой воспалённый придирками ко всему мозг сейчас видел там столько подтекста и вопросов, что не могло не волновать – неужто мы правда растворимся, скажи я ей всё, что знаю?! Нет, ну… в принципе, очень похоже на истину – в конце концов, мы имеем дело с некой сущностью-архитектором, так что не следовало искать логику в том, что нас прикончит тут сразу же, раз начнём выдавать настолько несуразный бред, который перерастёт в множество ошибок и несостыковок со стороны окружения.
27-е число плавно входило в своё расположение: зарядка, на которой было рекордно низкое количество пионеров. Я приготовился представлять, как вожатая ходит и каждому не-пришедшему раздаёт нравоучения – но понял, что она свихнеться нафиг, обойдя аж такое множество людей. Далее - палящее солнце прямо в глаз, душный ветер в лоб и немного тошнотворный завтрак, где у молока был странный привкус, кашу не доварили от слова совсем, а от хлеба с маслом я отказался. Попытки забить этот отвратный вкус чаем обернулись тем, что сахара я там не нашёл: и когда попросил дежурного парня и девочку немного отсыпать, те пошутили, что попа слипнется. На самом деле – им было лень таскаться по другой части кухонного цеха ради меня, так что я и не настаивал, ведь им и так непросто. Глоток был сделан всего один: такой же несладкий, тоже тошнотворный. Потом – если не забыл – пошёл ещё раз умыться…
Вода уже не жгла – на смену ужасному чувству пришёл комфорт от того, как эта прохлада вымыла и вытеснила собой неприятность на завтраке. Мне даже удалось зацепиться с кем-то из пацанов, с которыми мы играли вчера – разговорились весьма полноценно: я больше не спрашивал про актуальное, а только поддерживал беседу. Открыл для себя тайно, что не только у меня просыпаются тут чувства – нравилась одному из них девчонка из музыкального клуба.
Нет, не Алиса – что заставило бы насторожиться и вмешаться, полагаю – а та, что заведует там. Второй – его друг, которого тут не было, как-то сказал ему, что я на гитаре играю, и этот Руслан – которого на поле называли «русаком» или «русый», ведь таким и был цвет его шевелюры – посчитал, что я умею красиво писать, раз пою свои песни. Я ведь автор – так он и принял тот факт.
Я пообещал помочь – как только, так сразу – предложив поговорить об этом сразу после матча сегодня. Меня пытались заверить, что те, что будут в этот раз выступать против нашей команды – ещё слабее Кирилла, Глеба с теми в связке, когда матч «Вымпел» - «Шишка» прошёл в нашу пользу: в пользу последних. Почему именно такое название? Ну, регистрация команд проходила суматошно: мы были последними, так как именно нам «посчастливилось» не быть выбранными никем из прочих клубов, что при кружке спортивном. Так и остались стоять, пока друг Руслана не начал психовать потому, что попадём на поле последними, стоя в духоте. Всех смутило и то, что не можем придумать название. Далее, пнув шишку, он «поймал» её рикошетом прямо себе же в нос – я сразу, задыхаясь от смеха, предложил назваться ФК «Шишка». Вот и оно…
Сейчас, договорив об общей расстановке и его чувствах, мы с проворным нападающим попрощались и весь день почти я бездельничал: гулял, шуршал по дорожкам своими тапками и проклинал свои же способности в коммуникации, которые отдавали отстоем – мог бы сейчас пригласить Двачевскую на пляж, а сам я туда не пойду – не люблю веселиться один, да и не хотелось вспоминать прошлое, где в 2025-м я не был никому нужен, как любому из тех капитанов по футболу, представляющих кружок. Алису я не встречал – почти целых два часа во время солнцепёка сидя в домике, слушая концерты и записи, а потом – плюнул на всё – и пошёл в музыкальный клуб, отпросившись у вожатой с Тихого Часа.
Нет, я не сошёл с ума: Двачевская зависала там, и я никогда бы не смог вот так, в открытую, сразу с кем-то познакомиться – что при ней, что – нет. Мне просто хотелось пройтись по творческому месту после всех тех ноток в музыке, увидеть, как там дела, увидеться с кем-то новым, поиграть – если получится – на пианино, но… я не был уверен, как буду поступать, увидев Алису там. Конечно, улыбнулся бы, что-то спросил или предложил послушать какие-то записи в студии этой – так воспримет же по-своему, и мне может влететь… Тем не менее, её я не обнаружил, с выдохом толкнув дверь. Там сидела темноволосая девочка ниже и плотнее Алисы, которая аккуратно подбирала ноты на пианино. Мне толком не удалось ничего и сказать: она ведь увлеклась настолько, что не заметила меня, когда я вошёл и сел на подоконник.
Мила оказалась сестрой одного весьма резкого нападающего проигравшей команды, где вчера были Глеб и Кирилл – он вошёл неожиданно, рассказывая ей, как им влетит от вожатой, если… Но остановился, завидев меня на окне. Мы посражались вгзглядами, но всё закончилось тем, что я предложил ему присесть на террасе и поговорить, раз пришёл. Как ни странно, меня не ревновали и не жали из-за исхода вчерашнего матча: наоборот, через какое-то время Мила тоже вклинилась в разговор, и меня начали расспрашивать обо всём и потихоньку – но больше всего - про футбол и почему я вообще решил зайти сюда так поздно.
Ну, я и рассказал, как поэтично приехал поздно ночью, что времени не было – осваивался, но про музыку так и не подумал, потому что у самого она имелась под рукой и на душе. Мила захлопала в ладоши, а её брат пошутил, что нельзя быть и космонавтом, и подводником – речь шла про сравнение между защитником на поле, и творчеством вне его - ведь это несовместимо, не успеешь. Гитара в клубе была расстроена напрочь – это явно был не инструмент Алисы, потому что у неё в руках моя «Кэраван», а эту гитару – с прошлого цикла – она оставила на растерзание кому-то другому. Я сильно пожалел, что не взял почему-то медиатор и каподастр, но тут же пнул себя в нос всем на потеху, ведь совсем забыл, насколько неразлучен с «бананкой», где они оба и прятались.
- Ты что, настроишь её… так? – спросила у меня тёмненькая девочка из клуба, пока её светловолосый брат молчал. – А как же всякие подсказки и..? – голос у неё был аккуратный и светлый, полётный… и очень ей подходил.
- Тут оно всё… - ответил я ей, указав на висок, сам же настроил по слуху шестую струну и все остальные за ней, пока Славик игрался моим медиатором.
Вышло, конечно, далеко не точно – мне обычно требовалось немного больше времени на это, но их нельзя было заставлять ждать. Хоть не полный диссонанс, прокатит. Зажав каподастром первый лад, чтобы сыграть нечто повыше, я понял, что строй я наделал ниже стандартного, ну и пусть – всё исправило перемещение механизма зажима на пару ладов далее. Был Цой, не забыл я про местного земляка под псевдонимом Валентин Стрыкало, свою и зарубежную лирику, переборы и бой. Этот-то хмыкал почти на каждой грустной песне, пищя и подражая моей манере петь, хотя сам такое бы не вытянул: что-то в его возрасте уже поменяло окрас в горле. Миле же наоборот: очень понравились эти наигранные медленные, депрессивные мелодии и завывания моим лёгким голосом, что она и не ожидала услышать далее что-то звонкое и крикливо-истеричное.
Тогда удивился Славик – у него аж челюсть отвисла от истоков американского пост-хардкора и моих пародий на творчество эмо-групп. Повеселившись ещё немного, когда все они дружно начали просить ещё и ещё, споря, чтобы сыграл что-то потише первее или же нет, я остановился, вспомнив несколько вещей: он пришёл поторопить свою сестру к вожатой, да и мне надо было двигаться, чтобы не палиться на Сонном Часу. Слава тут же подскочил, отбив мне «пять» за то, как я вовремя про это вспомнил, и ущемал прочь первее нас. Почему с ним не ушёл и я? Мила – вот ответ. С её ростиком корректно закрепить гитару на стене было бы невозможно без прыжка на уровне Кайла Лаури во время данков в НБА. Почему не поставить её на пол? Стойка сломана.
- Дьявол… - выругался я, едва не уронив инструмент. – Починить надо, Мил, - оглядел я каркас на полу. - Что – нет добровольцев совсем?
- Да вот… как-то… - она так поджалась забавно и рассказывала что-то далее, но я уже не слышал, потому что кряхтел и боком доставал до стены, вешая за ремень инструмент. – Ух ты, так и будет? Не упадёт хоть?
- Не-а, протянет. Ха, до завтра – точно…
Когда я сказал это, в голову снова влезли ужасные мысли о том, что и нам тут, походу, маловато осталось – если вообще не погибнем после этой смены. Мне казалось, что Вельз не просто так со мной говорит о всяком таком, чтобы успокоить и понять – как-никак, заявляя: тут мои «игрушки». Может, сложно нас с Алисой – таких живых и суетливых – содержать в этом пустом мирке детского лагеря? Я обязательно собирался позже попросить Вельзевула рассказать мне об этом или написать новый стих… Интересно, почему он вообще их пишет… просто из-за творческого порыва? Душа такая? Тоже волновало...
- Тём, ну ты, конечно, волшебник… - вывела меня из раздумий Мила, а я и не помнил, как мы вышли и почему шёл рядом с ней. – Ты ведь не перетягиваешь голосом – это словно от души у тебя и идёт: легко, вверх! Ты что-то заканчивал?
- Самоучка, - никогда не понимал тех, кто этого стыдится, - использовавший единственный выиграш в генетической лотерее...
- Да не обижайся ты на Славу, - наверное, я звучал скептично, вот она и принялась меня утешать, - ничего вы, мальчики, в тонкостях не понимаете…
- Куда уж мне тоньше… - посмотрел я на свой прилипший к спине пресс, тонкие руки-веточки и длинные ноги-спички. – Жаль, тебя не послушал…
- Значит, заглянешь ещё раз… Погоди, а как ты вообще вошёл? И… когда?
- Через дверь… - начал я шутливо. – Когда ты меня и заметила… Не сразу, но в этом ничего такого: я и сам, порой, так заигрываюсь, что теряю всё вокруг…
- Странно… - буркнула она, но куда выше и воздушнее Алисы. – Я ведь закрывала её на ключ… Ну и ладно.
- Погоди! – остановился я, раздумывая о ситуации. – Дверь бы не захлопнулась, если бы я сломал что-то… Всё будет хорошо?
- Надеюсь! – рассмеялась девчушка, явно не волнующаяся о своей полноте и низковатом росте. – Ты приходи иногда – есть же ещё время. Конечно, - подошла она ближе, погладив меня по плечу, - я помню про ваш турнир и знаю, как мальчики любят сидеть и болтать со своими, как и у нас заведено сплетничать… Но у тебя очень хорошо получается – нельзя кидать такое мастерство, Артём!
- Да, про Алису ты мне уже сказала, что захаживает – пусть будет за нас двоих отмечаться… Покедово! – помахал я ей, удаляясь к своему домику.
На дворе распогодилось: стало менее жарко и душно, а откуда-то из леса двигались в сторону «Совёнка» тучи. Сначала я даже не понял - не придал этому значения - пока не сверкнуло что-то внутри воздушного, тёмного наволока пространства. Фиг с ним: матч должен состояться в любую погоду, пусть всем и придётся выдать ласты и маски, разве не так? В общем, потом было объяснение вожатой, где я завис во время Тихого Часа, трёп с ней же ни о чём, пока шли в столовую, и скорое прощание после «Кое-кто обещал принести победу! Удачи!».
Нам она и не была нужна – по крайней мере, так заявляла моя новая команда, к которой я и сел, завидев единственное свободное место в битком забитой пионерами квадратуре. Руслан, находящийся в лучшей форме из всех нас – сверху, в нападении. Федя, что хорошо играл корпусом и отлично пасовал - чуть пониже, в центре, но не менее важен. Я – ближе к центру, смещённый в защиту ещё тогда, когда они увидели, что явно высокий и прыгаю неплохо, как и отбираю. И полноватый Влад на воротах, который отлично играл уже со мной в паре, наизусть запомнив правило, что от своих брать нельзя: только рикошеты и игру головой. Он немало сделал в прошлом матче, когда мы чуть поплыли, и это важно.
- О, Тёма! Всё так, как мы и обсуждали с утра: ты сегодня сместишься в центр! – раскомандовался Руся, колупавший картошку в супе.
- Ты куда его поставить надумал, «тренер»?! – пихнул его в бок наш центральный полузащитник. – Нормально же играли до этого!
- Мне не понравилось, - говорил он по-прежнему с Федей, - что мы много ударов пропускаем. Я хочу, чтобы выигрывали борьбу ещё до их подхода к воротам!
- Ты сейчас утверждаешь, что мне не хватает чего-то?
- Федька, усохни… - закрыв глаза, попросил его Руслан. – Эти будут побольше лупить – нельзя им пространство давать… Вернёшься ты ещё вверх, позабиваешь: на тебе все стандарты с твоей точностью, балда! Чего ты завёлся?
- Ребята, - втиснулся в их диалог наш голкипер, - а я тоже – за. Тём, ты только не дуйся – но я за тобой спереди иногда вообще ничего не вижу!
- А чего мне дуться, Влад? – в отличие от них, у меня был гороховый суп с гренками в специальной тарелочке. – Как скажете, так и встану…
- Да если тебе лучше сзади – с твоими-то длиннющими ногами и отборами, так чего не поспоришь?! – подбивал меня Федя на что-то.
- Потому что, - пихнул его Руслан в ответ, - если бы ему было так лучше, он и сказал бы! Мы ведь команда: нужно иногда поделить участки по-другому!
Всё, о чём они трезвонили далее, меня мало интересовало. Переживания навеялись сами по себе после слов о… команде. Даже Вельз назвал нас союзом, не имея в виду, конечно же, эру нашего жительства тут. А что касается Алисы – её бы тоже на матче увидеть бы… Закончив с едой и компотом, я развернулся к ним, а они все ещё выясняли, куда кого поставить, и пора это было прекращать…
- Вы «Шишку» не разваливайте-то! – глупый спор надоел. - Влад, Федя – идите-ка проветритесь в клуб, прямо к своим знакомым… - попросил их я.
- Чтобы что?
- Федя, ну твой же там кореш сидит? Узнайте про времы точное…
- А вожатая? – спросил Влад, оглядевшись по сторонам.
- Ничего она не знает – сам у неё спрашивал. Ну - поможете команде, а?
Ну, они и пошуршали, попрощавшись с нами хлопками ладоней. Руслан о чём-то усердно думал, впрочем – как и я сам. Нельзя было оставлять нашу «забивную машину» позади – я тут же склонился на локтях, вне этикета поставив их на стол. Отодвинул стакан на поднос, вывернулся поближе к нему и проговорил:
- Речь про Милу? – спокойно произнёс я, а он аж оживился.
- Да ну тебя… - сначала отмахнулся нападающий. – А ты чё спрашиваешь?
- Было время с ней пообщаться, как с тобой с утра… Ну и…
- А ещё другом называешься… Что за прикол такой?
- Никаких приколов, я ведь тоже музыкой занят. Зря ты волнуешься…
- Ага, даже на матч не придёт из-за этого, - отвернулся мальчик к окну, рассматривая тучи. – Ей, поди, из этого клуба и вылезти не дают!
- Не шаришь ты, Руся… Творческие люди в таких местах готовы добровольно жить вечно, уверяю! – улыбнулся я ему. – А она придёт…
- Зачем ей под дождём мокнуть? Скорее, предпочтёт тепло пианино…
- Ты не то рисуешь, Русь… Дождь или солнце, но на твои голы вчера смотрели все. И Мила – тоже… Про матч сегодня она тоже помнит…
- А почему тогда тебя и Влада тормошили? – его это явно задело.
- Меня и его захватила Ольга Дмитриевна, а там ещё и те игроки, что с кружка, пристали. Немного послематчевой потасовки, пара замечаний о моей лени и неправильном решении не вступать в спорткружок. Короче…
- Да я не о том. Не только Владу не видно пространство за тобой. Нас, походу, тоже не заметили…
- Так! – я вспомнил, сколько раз принимал удары мяча телом, падал и вставал вновь, чтобы отобрать и продвинуться далее. – Вообще-то, нас кружили только потому, что не дали команде развалиться, сдержав напор! А вы с Федей всё равно круче: чаще на тех, кто забивает, оглядываются, а на защитников и киперов – пореже: таких - единицы. Так что… соберись, будь собой… и жди Милу…
- О чём ты с ней говорил? – не понимая, для чего мы всё ещё сидим внутри, ноги потащили нас прочь. – Есть ли что-то такое, о чём..?
- Могу я тебе рассказать пару наблюдений… - перебил его я.
- Например, о чём? – противился он моей простоте и убеждениям.
- Она тоже может, в теории, думать о тебе… - начал я загадочно тараторить, желая зажечь в нём огонёк оптимизма.
- Чего? Откуда ты можешь знать?
- О нас многие сейчас говорят – даже те, кто вне спорта. Наша игра вчера даже вожатую заставила напрячься и…
- А причём тут Ольга Дмитриевна?
- Я просто уточнил, насколько выделялись среди остальных… А сегодня, пока я настраивал гитару и спорил с братцем Милы – его-то она утихомирила, когда начал стартовать против нашей игры. Поверишь, если скажу, что защищала она именно линию атаки? – поднял я бровь, вопросительно посмотрев на Руслана.
- Конечно, нет…
- А если уточню, что спор начался именно со слов о том, что вам неправильно засчитали то падение?
- Ну так, Федька свалился – забыл уже?
- А кто завершил момент? – спросил я у нападающего.
- Я… - и тут у него такой взгляд нарисовался, обнадёживающий. – Что, будет она там, да?! – затряс он меня за плечи. – Тёма, ты не врёшь?!
- А ты не обидишься, если я скажу, что пригласил их двоих с братом и уже добился согласия прямо за твоей спиной? Извини… как-то само по себе вылетело.
- Да ты шутишь, что ли?! Спасибо!
- Ещё что-то?
Ну и наболтались же мы! Ещё тогда, отойдя от входа в столовую, я и форвард прошлись по центральной части, успели ещё какое-то время отдохнуть на полянке около сосен - но ни мой, ни его рот не затыкался: я все ещё просил его быть собой и подойти к ней уже сегодня, а не тянуть к окончанию смены, но мне он заявил, что лучше признается на «Свечке», а сейчас – вложится в игру.
Руслан явно не первую неделю знаком с футболом: его было очень интересно слушать по этой теме, когда рассказывал про наше движение на поле соперников, свои любимые привычки, которые позволяют концентрироваться и забивать, а также – когда мы уже подошли все вместе к разминочному этапу – интересовался тем, как именно у меня получается так резко стартовать. Переодевшись, отдавая пас то ему, то напарникам по команде, приводя тело и ноги в порядок, я просто показал по пунктам, как рвусь с места.
Так бы он и глядел на мой замах опорной ногой, пока её же нижняя часть упирается и толкает всего меня далее, если бы не зрители и остальные участники, подошедшие далее. Кстати, с одним Руся тоже угадал: кажется, к нам несло дождь. А меня больше волновало его и моя общая напряга: придут ли на нас двоих посмотреть? Выискивая глазами Алису, я был отпихнут каким-то тяжёлым полузащитником из другой команды, случайно оказавшись у него на пути. Потом – развернулся и заметил «русого» в ступоре, посмотрев туда же.
- Ты прав был, Тёма… - схватил он меня рукой за футболку. – Она здесь!
- Расслабься, - я специально прокатил ему мяч между дрожащими ногами, улыбаясь во все 32, - а то сейчас поле провалится к центру Земли…
- Может, мне всё-таки подойти к ней сегодня и… поговорить?
- Обязательно. До «Свечки» ты в таком состоянии не дотянешь… Но это потом. А сейчас нам надо, чтобы ты забивал и прессинговал – понял?
Мысли о Миле выветрились у него, когда на поле появились наши соперники, с которыми мы обязаны были открывать встречу первого этапа турнира, показав вчера просто феноменальнейшую собранность. «А это точно не профессионалы, против которых не попрёшь?», - взвинтился я, пока рассматривал, что ростом они перегоняют всех нас - даже, наверное, меня в том числе. А их первый удар по воротам в тренировочном режиме так гулко врезался в штангу, что вибрацию я ощутил даже у себя в груди. Мы собрались в круг перед стартом, отойдя от кромки поля. Первым начал галдеть взволнованный Федя:
- Так, стратег ты! – обращался он к Руслану. – Двигай Тёму обратно!
- Это чего ещё?
- Я с этими что-то не хочу бороться на последнем рубеже! Задавят!
- Что, слабак вообще, что ли?! – выорался на него форвард. – Как лучи внимания принимать – так ты первый!
- Народ, - снова робко начал Влад, - да у меня руки отвалятся от таких ударов, если никто не сможет мешать им! Тём, стань назад, а? – попросил он бурчащим голоском, а я – только кивнул. - Только ты мне помочь с ними можешь… - намекал он явно на то, что буду всегда перед мячом и получать каждый раз по телу вместо его рук. – А ты, Федь, тоже вернись ненадолго: хоть для лишнего их стресса, чтобы думать долго не могли…
- Отличный подход… - вызвался я стоять позади. – Это может сработать.
- Я так вернусь, что они все… все попадают – в аут сразу скатят мяч!
- Всё-всё, - погладил его по-дружески Руслан, - угомонись… Собрались?!
«Собраны!», - выкрикнули мы хором нашу фирменную, и принялись красиво выходить на позиции. Итак, на трибунах аншлаг, в душе огонь, а перед нами такие хулиганы, что и по поведению замечено. Ударов по ногам и корпусу – и я сейчас не про блокировку мяча говорю – было явно не избежать. Встав на своё место, покрутившись тазом в последний раз перед свистком, я подошёл к судье сбоку, коим была вообще не вожатая, а кто-то из кружка местного. Это было обычный мужчинка, которого мы все представляем по описанию «физрук». Ну, я и подбросил как можно выше монетку, пристально глядя прямо в глаза одному из соперников, который был готов растоптать меня и ребят во время борьбы.
- Не зря мы тебя выбрали самым удачливым: мяч у нас, Тёма! – обнял меня Руслан, но радовались абсолютно все моей внезапном сыгравшей интуиции.
Я, ни о чём не думая, поставил на «решку» и не прогадал: половину выбрать не хотелось, так как всё равно поменяемся далее, а вот начинать сразу атаку с владением у нас на виду – тут-то и пришло в голову вдохновение. Все собрались, я дал Владу «кулачок», шепнул из-за спины Феде, чтобы хоть в этот раз глядел на меня, когда мяч у защиты, а наш форвард сразу после свистка судьи пнул мяч ко мне, а не полузащ-у. Вы бы видели, как раскричались на трибуне дети – кто и что только ни верещал… А меня напугало другое – как эти верзилы ринулись все втроём прямо ко мне. Но я не растерялся – вернулся чуть ниже, покрутился чуть левее, чуть правее – и закинул его им за шиворот. Федя сразу подхватил передачу, как мы и тренировались, вывел вратаря ложным замахом из равновесия.
Немного нервов, я почти берусь за голову, но тут… «Гоо-оо-о-л!», - завизжали все вокруг, когда Руслан замкнул момент после рикошета от штанги своей левой, а судья показал рукой на центр поля. Такого счастья на лице знакомого я ещё не видел за сегодня – он сейчас явно праздновал с той девочкой на трибуне, смотря прямо на неё. Федя пожал ему руку, указав мне, что пас был хорошим.
Предвкушая лёгкий исход – видя отныне в таких громостких пацанах только дерзких выскочек, которые лишь выглядят опасно, но по игре совсем ничего не стоят – мы поутихли. Сначала, когда мяч снова был послан ко мне после отбора, я отдал его не вперёд, а Владу чуть в сторону - так как они уже крыли нас сверху. Но тот зачем-то выбил его прямо в аут, хотя было время подумать. Ни я, ни остальные этого не поняли, кто-то даже залился хохотом с лавки наблюдателей за игрой, но я лишь подбежал к вратарю, прошипев на ухо, что всё нормально.
Вот этот аут: великолепный розыгрыш, пришедший к удару, который мне удалось перенаправить головой на угловой. Я пальцами попросил своих вернуться на момент подачи: мы отборолись, вышли в атаку, но там случился прессинг, из-за которого Руслан был обыгран, Федю пробежали на скорости в противоход, а я и Влад уже что-то заподозрили. Они пасовались очень быстро, открывались и не стояли на одной точке. Стараясь хоть где-то помешать сопернику, я окончательно сбился и начал уже отбирать у них поактивнее. По итогу – рывок вперёд, пас назад, за которым последовал удар прямо мне в спину. Все, казалось, выдохнули, пока не поняли, что Влад уже упал в другую сторону, думая, что меня развели – и круглый, с болью и тяжкой вибрацией отскочив ввысь от моего тела, тихонько приземлился за линией - прямо под перекладину.
Послышался вой и их фирменные слова, гул трибун и звуки радости от соперников, но не они меня раздражали и даже не потерявший момент Влад:
- Слышь, балбесы! – потирал я спину после мощного пыра, пока отдувался один. – Чего встряли там? Ну ладно ещё Руся… Федь, ты-то чего не сдвинулся?!
- Всё бы поймалось – не твоя и не моя это вина: Владя слился!
- А-ну прекратите! – разнял нас первый номер в атаке. – Свое ещё покажем! Двинули: нефиг ссориться, пока ещё игра может быть нашей!
Если бы его слова были правдой, то и потерь энергии не произошло: эти из «Племени» будто с цепи сорвались: по времени мы еле протянули ко второму тайму – ведь только подготовительный этап вчера был по счёту, а не по 20 минут на тайм. Нас так жали, столько создавали моментов и не давали вообще сдвинуться со своей половины с того самого гола от моей спины, что я под конец, получая мячом и колким локтём по корпусу во время борьбы с соперником ещё не раз и не два, психанул по-полной: когда круглый оказался в моих ногах, я просто вынес его со всей дури. И под громкие «У-у-у-ух!» от болельщиков, я упал на землю, схватившись за голову: круглый бешено пронёсся, стукнувшись об перекладину. Чуть бы поменьше злости – и перекинул бы голкипера той команды, который вышел слишком далеко. Но мяч, забоявшись моей злости, улетел прочь...
За ним меня и послали судьи под конец, что немного расстроило: мы ведь не во дворе – нашлось бы, кому сходить. Но я лишь выдохнул, не собираясь спорить, потрусил за тем в куст и по-голкиперски выкинул мяч прямо в руки старшему персоналу, обслуживающему матч от начала и до конца. Сев на лавку команды, я сначала слушал их сплетни и попытки найти виноватого, к которым уже и Руслан подключился. Всё это время карие радужки высматривали заветную фигурку в толпе сбоку, но так ничего и не отыскали. Ладно – Двачевская не пришла: я хоть Милу и этого дрына с нападения сведу, быть может. Увидев подготовку к выходу на второй тайм раньше своих, я поднялся, поправил шорты и выбежал к линии.
Ах да, забыл рассказать: весь инвентарь нам предоставил тот самый кружок. Шорты я поправлял, конечно, свои – с белого комплекта формы «Арсенала» - но вот футболки и остальное – стирать придётся не нам. Даже кроссовки кое-какие были на все случаи жизни и размеры – чума! Судья кинул мне мяч, а я отдал его сопернику, который и обязан был разводить в этот момент.
Сфероид, кстати, тоже было ничего такой – сшитый, не сдутый и не перекачанный. Но всё не так радужно: ноги стали ватными ближе к середине всего этого действа, Федя вообще подустал капитально, бегая больше нас всех, а мы с Русланом всё никак не могли сыграться: то я отдам выше, то он, не видя продолжения впереди, даст назад – ошибётся, не добив до меня. Всё это напрягало, до момента, пока я снова не заблокировал удар собой. Там, правда, сначала был бой от напарника-полузащитника из той команды, что поборолся со мной за воздух и проиграл, а потом – уже ударили по нашим воротам, уверенно подхватив мяч.
Меня снова бросили одного с Владом… и только моя спина сегодня, кажется, и вытаскивала игру на себе: тот же плотный тычок в сторону кипера, а я отбиваю его за линию ворот собой, по инерции заваливаясь набок. Вытерев комок земли с щеки, подняв глаза к линии трибун, не мог поверить самому же себе: я стокнулся взглядом с – кем бы вы думали – Алисой! Я так замер, что игру остановили, подумав, что мне плохо. А когда я пришёл в себя, поднялся и понял, что задержал игру не по правилам – был награждён жёлтой карточкой за симуляцию, хотя я буквально полежал секунд десять на газоне, пялясь в сторону.
Да, там был странный эпизод: мы сначала влетели друг в друга, потом оттолкнулись, а мяч я заблокировал ещё раз, влетев корпусами. Наверное, со стороны этот завал на землю выглядел, словно попытка сказать «На мне нарушили же!», но ведь поднялся почти моментально и не требовал я справедливости, просто дыхание перевёл после прессинга! Я сдержался, выдохнув и буквально забурлил яростью: задолбали тут все и всегда во мне симулянта вырисовывать! Небольшая пауза, жест рукой от соперника, верховая передача с угла. Я борюсь за мяч сверху, а мне вновь прилетает и локтями, и голенью вообще не по игре, но им почему-то вообще ничего не выписали. Да хоть раз бы! Так нечестно – именно с этим напором я и боролся всё время, пока они нас жали.
Уже и Руслан вернулся ниже, оставили только Федю по центру – а нас жмут и жмут, вообще нельзя ни минуты подержать мяч. Спасла только одна ситуация – уже почти под конец: впервые за всю историю матча… увидели фол на мне, когда на приёме оказался первым, а меня не успевали прикрыть и стали подтягивать за футболку, и руками бороться, а не телом - и я, запнувшись случайно о свою же ногу при резкой остановке, упал и поднял руки к небу.
Уже ждал, что оплошал – сейчас снова подумают, что нагло симулирую, влепят вторую жёлтую – и будет первое и последнее удаление с поля. Но, как ни странно, карточку не показали никому, а фол зафиксировали. У нас появился шанс! Когда судья подбежал ко мне, взмахнув руками жестом «Можно!», я поднялся, обтрусил шорты и увидел, что эти о чём-то спорят, а мои – почти не закрыты, и стоят далее центра. Я тут же поставил мяч на точку, «Племя» побежала обратно, но было уже поздно – злость и адреналин позволили мне куда точнее отдать передачу Руслану, тот – выдал мяч Феде, забегая ему за спину.
Таким макаром они долетели до ворот, круглый был в ногах Руслана, вратаря снова убрали замахом и… Ещё до этого влупил дождик, переросший вскоре в ливень, который затихал, как моя надежда на победу. Но такой шанс нельзя было упускать! Нельзя! И вот, нас ловят на промахе, вратарь выбивает своим друзьям с команды «Племя», те летят на наши ворота и просто вмазывают пушку под перекладину. Я падаю, мой живот и смягчил удар почти полностью: дыхание сбило, на глазах выступили слёзы, но радуюсь, когда вижу Влада с ним наедине. Его они и прессингуют, он уходит в сторону – впрочем, я тоже не оставил его одного. Эти два остолопа из моей команды возвращаются медленнее слоновой черепахи, я же открываюсь между этими верзилами, и всё. Казалось ситуация спасена…
...
- Не, ну тебе и зарядили! Причём - еще и свои же, ха-ха-ха! – верещал кое-кто за моей спиной, шедший по пятам, когда я после того инцидента, не дожидаясь никого, покинул поле в сторону выхода из ворот. – А ещё феноменом назывались!
- Так! – шикнул я, устав слушать подобное почти 15 минут хода по влажной от дождя тропинке. – Иди себе спокойно, раз не усидеть тебе на месте! Тебя было не видно и не слышно, а тут – развязалась душа, что ли?
- Не меня вини, а этих бакланов – нафиг было вообще таких набирать?
- Алиса… - не выдержал я, пока темп моего хода возрос. – Мы посыпались, такое бывает! Нормально всё начиналось, а далее… - махнул я рукой. - Этот стоит столбом – полузащитник, блин, называется… А тот… «технарь», видя пустые ворота, пяточкой решил сыграть! Пяточкой, блин! Но никто после ошибки не помог, пока на воротах и у меня в зоне просто ужас творился! Никто не вернулся!
- Знаю… - она набрала темп, догнав мой ход. – Это я так сказала, без…
- Так нечестно! – выорался я. – Ничего им не сделать, потому что и нарушают, и толкаются, и сыграннее они – одно нарушение только заметили! Я, блин, мяч в поле сохранил, не прокатило – не ушёл он в аут, а нам и это даже не простили! А вот то, как видеть меня лежавшим после мощного столкновения с игроком и мячом – тут уже аж «горчичник» сам же вылез из кармана!
- Да у вас такая шайка, что вы на фолах только и дышите… Чего дергаешься? – осторожно пощекотала она под моим ребром, а я аж подпрыгнул.
- На, смотри… - приснял я футболку, указывая на весьма тёмный синяк, оставленный верхушкой «Племени», когда они со мной не раз боролись локтями, отмахивались предплечиями и кистью. – Надо было судье показать, так меня бы сразу удалили – за голый торс и то, что пытаюсь выпросить наказание…
- Круть! – погладили меня по тому месту, а затем наигранно надавили пальцем, чтобы очнулся. - А чего ты паришься? Вы и так вылетели… - если не собиралась поддержать, зачем было увязываться тогда, я так и не понял.
- Ты вообще не помогаешь…
- Может, мне уйти? – она явно остановилась, но меня не сдержала.
Шаги утихли, у меня округлились глаза, когда я понял, что выхожу вообще не туда, куда планировал изначально. Каким-то непостижимым образом ей удалось меня направить даже без указаний и ориентиров, то и дело что-то выкрикивая пакостное у меня из-за спины. Я резко остановился и задал вопрос:
- Куда мы направляемся, Алиса? – посмотрел я прямо ей в глаза.
- Это я у тебя хочу спросить – и дело даже не в дороге леса…
- О… - я просто выдохнул от усталости, а получилась гласная. – Хорошо, эта тема мне уже больше нравится. Что тебя беспокоит?
- Первое – важно не так, а вот второе…
- Ты же знаешь, я услышу оба предложения. Или замечания – зная, как мы рушимся… - начал я снова философию заводить, осматривая сосны и кусты.
- Ну…
Огромезная туча, вновь нависшая перед нами со стороны леса, не дала ей закончить слова – так бахнуло грозой, что аж птицы повскакивали на ветках, куда-то убираясь прочь. Этому примеру я и не думал следовать, если бы не Алиса и её шуточки о том, о сём. Впереди нас – только растения, в «Совёнок» и крики о том, какие мы неудачники, вовзращаться, если честно, не хотелось…
- Тёма… Ты чего завис?
- На дождь вдали смотрю… Нам он тоже скоро задаст…
- Так пошли отсюда к чёрту! – когда она это сказала, я представил, как мы моментально перемещаемся в уголок из моих воспоминаний, полюбившийся Вельзевулу, но быстро потрусил головой, отогнав ведение. – Чё встал-то?!
- Да я уже и так вымок до нитки на матче – этот ливень не помешает: я всё равно хотел умыться, а вода с тучи будет куда приятнее…
- Совсем из ума выжил? Заболеешь же!
- Алиса, я тебя прошу… - закрыл глаза, бормотал своим ртом. – Хочешь…
- Хочу! – взяла она меня за руку, начиная бег куда-то. – Я тебе сейчас такое покажу, раз идти назад не хочешь… Сил больше нет, чтобы бежать? Слабак…
Я ничего ей не сказал по двум причинам: первая – знал я, что она может мне «показать», и очень сильно застеснялся, воображая не самый благоприятный исход. Нет, мне нравилось её тело, а вот… скорее, той пошлости боялся и того, как всё это выглядит со стороны. А вторая причина моего молчания – после её «Слабак!» я всё равно побежал быстрее неё по единственному свободному пространству. Такая пробежка уставшими ногами под конец убогого и выматывающего матча привела меня в порядок – точнее, мои мысли, из которых всегда и везде состояла моя жизнь. Бег сквозь начавшийся ливень привёл нас к небольшой постройке из двух этажей, часть которой давно обвалилась.
- Ну? – вопросительно ткнули меня в синяк. – Мне туда что, одной идти?
- Вот это да… - только и нашел я, что ответить, восхищаясь стенами.
Не знаю, чем именно, но меня всегда манили заброшенные строения: некоторые – своей жутью, некоторые – резонировали с ощущением брошенности всем живым. Никогда не был ни на одной такой – даже в детстве, пока все по крышам и гаражам лазили, мне это как-то не нравилось. А вот сейчас – ух, какая атмосфера! Шторм, ветер, разбитые рамы и стекло, вышибленная одна дверь, вторая – скоро отвалится. Но нету граффити, мусора, оставленного быдланами, шприцов и прочего, чем мы с Алисой не пользовались. Понимая, как она сейчас промёрзнет, если я не решусь – принял её ладонь, когда мы ввалились внутрь.
Кажется, когда-то это было складское помещение – тут и там валялись старые вещи и белье для кроватей, разрушенная временем мебель и какие-то остатки инструментов и деталей. Я даже нашёл там полуразбитый противогаз советского образца, который носили некоторые персонажи в моём любимом «Сталкере». Аккуратно опустившись и забрав его, стряхнув пыль, оценивая побитый окуляр и отсутствие фильтра – и не заметил, что мне тяжело двигаться. Нет, не из-за усталости… Причину я понял сразу, к ней же и обратился, стараясь не задеть внезапным приливом энергии в диалоге:
- Алиса, тебе страшно? – приобняв её, закрыв своей тощей рукой от всей тьмы, спросил я, забывая, что прижата она к моему синяку на ребре.
- Тут… - она аж помрачнела, до жути впиваясь в меня. – Никогда так темно и сыро не было. Я приходила сюда пару раз, сбегала… Но место это…
- Так, отбросить мысли, что я сейчас тебя пугать начну! – мило посмеялся я эхом в коридоре. – Тебе правда так удобнее перемещаться?
- А ты что, разделиться хочешь?
- Ну я же не идиот из стереотипных ужастиков… - несмотря на клише, некоторые сценаристы умело создавали напряжение в картине таким вот ходом от персонажей. - Просто думал совместно найти что-то для костра…
- Ты его лупой от солнца планировал жечь – или чем? Где найти розжиг?
- Точно не у меня под мышкой… - подметил я её милое положение, сросшееся с моим боком. – Вот - картонная коробка. Были ещё остатки деревянного ящика в самом начале, - я осмотрелся по сторонам, - можно ещё вон ту старую плетённую корзину казнить огнём. Только бы найти резервуар – бочку бы…
- Тём, ты это, - она смотрела вместе со мной, - правда сейчас по этажам пойдёшь? – звучало это так напряжённо, словно я сейчас её туда и пошлю.
- Ладно, - присел я, присела и она, - будем тут строиться… Матрас хотя бы можно тот притащу, чтобы мы на корточках не сидели?
- Да, но…
- Что? – умилённо посмотрел я на неё, но смутился от самого же себя.
- Я… Я с тобой…
- Отлично, - мне не нравились габариты этого старья, и я понял, что один бы долговато это толкал ко входу, - быстрее справимся…
Чем я планировал зажигать весь хлам? Правильно, тем, что не принадлежит мне, а помню о нём только я – зажигалка с пачкой сигарет, которые Двачевская больше никогда не прикрывала, таская везде с собой, чем неоднократно хвасталась. В обычном мире, где рак тебя убьёт деградацией лёгких и гортани или ты начнёшь кашлять на каждом слове спустя лет 10 курения, я наругал бы её, попытался бы отучить или подначить, беспокоясь за состояние в будущем. Но не здесь – раз уж балансируем над пропастью, имея шанс быть поглощёнными Тьмою в любой, неожиданный момент – к чёрту все осторожности. Когда я напомнил ей про её же вещи, она даже улыбнулась.
- Как ты меня нашла? – уже через минут 5 мы грелись у сгоревшего мусора, который зажгли «пирамидкой» прямо на глухом бетоне. – В смысле…
- Загипнотизировала ещё с сидушек - и поняла, куда будешь идти.
- Чего смеешься? Я правда не ожидал тебя там увидеть… - радовался я, что нас не закоптит, раз дымок выходит наружу сквозь слегка разбитое окно.
- Что-то у меня такое ощущение, что и не очень-то хотел…
- Когда люди не хотят – они и не будут искать или надеяться, что найдут, пусть и случайно… - тыкал я в костёр палкой, наблюдая, как она забавно покрывается сажей и подгорает. - А я и ты… мы вечно что-то ищем…
- Артём, ну что ты, в самом деле?! – насупилась она, развалившись на матрасе, пока я лишь сидел «по-турецки» около пламени и углей. – Я ничего не пойму: то налетает под дождём, то из автобуса убегает прочь… Неужели я настолько тебя пугаю, как ты говорил? – звучало это весьма многозначительно.
- Меня пугает действительность, частью которой ты и являешься…
- Опять по-марсиански… Да когда ж ты говорить научишься попроще?
- А тебя конкретно я люблю… - сказал, закрыл глаза, колупаясь в костерке.
Воцарилась пауза, я однозначно выдал то, что она и хотела. Жаль, что не совсем понимает, что я подразумеваю под этим высказыванием, ну и пусть. Мне больше незачем объяснятся: я заслужил путёвку в её список типичных гормональных пацанов, которых не понять никому – даже они сами, порой, себе же и поражаются, стыдясь выходок. Я привстал, чтобы наклониться через разбитый подоконник и забрать в ладони немного дождевой воды со стока крыши: ею я вымыл пальцы от сажи и тот самый противогаз, который девочка даже не заметила, когда я его тащил во второй руке. Но молчать было нельзя…
- Артём, живо объяснись! – прозвучало приказным тоном. – Ты где был?!
- Когда? – меня ведь и впрямь неплохо потаскало по миру. – Сегодня или..?
- Да, сегодня! – казалось, Двачевская была отныне чем-то возмущена.
- По-честному? – виновато посмотрел я на неё, отвернувшись к дождю.
- А как иначе-то?! – рявкнула девочка. - Ну, я жду!
- Мне кажется, что ты сама это можешь озвучить, раз завелась…
- Завелась..? – с её уст прозвучало это куда более пошловато.
- Да я, - смутившись от контекста, отвел я свой взгляд на непогоду, - про то, что ты и так всё знаешь, да? Я врать не стану - смелее…
- Что ты в музыкальном клубе делал, если не появлялся там никогда?
- Вот, отлично. Не отрицаю, я правда там был… Помогал кое-кому…
- Да-да, - иронично переповторила она моим тембром, - кому и чем?
- Тем, кто очень уж нас напоминает иногда…
- Меня там нет, умник, практически никогда – параллели не строй! А вот Мила – дело другое: живёт там, считай… Ей и «помогал»?
- Миле, кстати, тоже… - вполне продолжал я выкладывать истину.
- Ах так?! – схватили меня за шиворот. – Так вы ещё там были не одни?
- Разве это не смягчает ситуацию, я не пойму? Мало того, что в кругу незнакомцев, так ещё и… занята она, Алиса… - я ответил ей именно так.
- Да нашлось бы у неё время на… - тут Двачевская запнулась, но осталась всё такой же взъерошенной. – Рассказывал Слава, как вы…
- Ну, - сознание заставило выдержать паузу, - и что он такого рассказывал? – посмотрел я на неё с вызывающей и уверенной ухмылкой.
- Да вот, если честно, немало «хорошего»!
– Поделишься со мной тем, что мы делали в его присутствии?
- Это – не важно! Важнее, что он вас потом одних оставил, а до этого Мила твои песенки расхваливала – он мне их тоже напел косо-криво…
- И что с того? – я мысленно прокрутил всё то, что исполнял тогда.
- Это же лирика! – совсем уже истерично прорычала она. - Зачем ты ей такое пел, Артём? – у неё, кажись, аж слёзы навернулись. – Ну?!
- Тебе сыграть их потом, рассказав перевод? Они просто красивые, в этом же и романтика – но не эта же, блин, которая тебе в мысли въелась сейчас! Ты ведь «Аларм» почему играла у костра?
- Для души… - отмахнулась она от протянутой мною ладони. – Я думала, что ты умер… Перебирала струны, как в последний раз… А ты… ты…
- Видишь? – аккуратно подсел я рядом, специально бухнувшись, что аж заскрипели пружины, дабы она отвлеклась. – Не всегда догадки являются правдой…
- Хватит мне глаза замыливать – у неё дар речи пропал! – ударили меня в корпус, но я и не почувствовал особо, если сравнивать с «пушками» от соперников сегодня по мне же. – Зачем ты с ней остался тогда: замену искал?!
- Не поверишь, но совсем наоборот… Я правда помогал Русе с футбола, чтобы как раз он и не уходил никуда от отчаяния…
- Да вы и так продули – ничего же не поменялось! Чё врешь-то?!
- Думаешь, он скажет тебе, как сильно она ему нравится? Считаешь ли ты моих остолопов способными пойти ему навстречу, познакомиться с девочкой из тематического кружка, лишь только гоняя мячи да из рогатки стреляя по деревьям и банкам? Смогли бы помочь другу не обломаться – кое-что о ней разузнав со стороны? А вот я, как человек музыкальный, пошёл и помог…
- Хорошо, верю! – посмотрели на меня не менее жарко. – А остался-то ты с ней до последнего в одиночестве – зачем? Отвечай, марсианин!
- Ты когда в последний раз брала гитару в руки? – я заметил, как у неё ещё сильнее стали повреждены пальцы и ногти, потому вопрос звучал туповато.
- Что? – округлились её глаза. – Тему перевести решил? Не прокатит!
- Вот та гитара и лежит там, никому не нужная. Настроил, играл на ней по запросу твоего информатора, а потом – куда её: на пол, что ли, вывалить?
- Ну, лучше её, чем толстушку эту! – на меня так наплывали с ревностью, что мне аж смешно стало. – Чё ржешь? На стойку поставил бы – да и вали себе на футбол! Я-то там почаще некоторых бываю: видела её – не обманешь!
- Развинтилась она совсем, починить – тоже некому, Алиса. Пришлось на стену вешать - прямо за ремень. Сама-то туда, поди, фиг достанешь: хрен его знает, какой гигант тот гвоздь вбивал… Не знаю, зачем он там, но явно не для гитары – для картины, скорее…
- И… это всё? – как будто и такого скандала маловато. - Вот так и было?
- Да, потому что миссию я свою выполнил. Её я прочитал, как спокойную и открытую, даже немного скучающую. Русе повезло, в отличие от меня…
- Что ты там ляпнул сейчас?! – дошло до неё, что я сравниваю её взрывной и покорный характер той, к кому меня приревновали. – Чем это тебе не повезло?!
- Не повезло тем, что именно Миле, как ты и утверждаешь, достаточно было бы сыграть пару песен, немного пройтись с ней рядом, и… - я заткнулся, наткнувшись на безумно расстроенный взгляд. – И не надо на меня так смотреть: ты сама мне это навязала, я просто продолжаю разговор! Русю я и обнадёжил: порадуйся ты хоть за людей - ему же с такой легкостью в ней будет хорошо…
- Вот и пойду сейчас, передам им благословение…
- Ты… - я проводил взглядом её выход к двери. – Бросишь меня тут одного?
- О, теперь со мной всё нормально?! – вернулась она, сев попой к моей, специально нажав мне на синяк. – Ну? Теперь ты, что ли, просишь меня остаться?
- Да, ведь с тобой куда интереснее…
- В чём это? Где же твоя пухлышка прямо сейчас, с которой тоже весело? Чего же не провела тебя в безопасное от дождя и грозы место, м-м-м?!
- Потому что сделала это ты… И я тоже многое сделал для нас. Но…
- Но – что? – продолжала она хрипло и истерично.
- Но ты считаешь, что всё это было для той же цели, как и мой поход в музыкальный кружок: пришёл, увидел… поимел… - я специально выделил это слово, показывая, насколько меня взвинтила её пошлость в любом моём шаге. – Только это неправда – я просто тянул нас далее, выживал бок о бок с тобой, и – скорее всего, если вдуматься – пережил клиническую смерть… И всё точно не для того, чтобы разочаровать тебя 5-минутным замутнением на заднем сиденьи, когда чудом вернулся, понимаешь?! Алиса, ты понятия не имеешь, насколько важна для меня, чтобы уже с самого начала не ходить и не думать о ком-то другом!
- Да-а-а..?
- Да! – едва ли не всплакнул я, когда вспомнил ужасы того, как мы изнемогали в Шостке под конец. – Как будущее тебя показывал, как пел и играл на гитаре мотивы, которых тут даже не существует! Как охранял твой сон и засыпал потом сам, доверяясь тебе! Как отдавал последние запасы и не злился, что ты – для чего бы то ни было – притырила часть моих вещей прямо в поезде! Думаешь, всё это лишь для того, чтобы… получить тебя? Да я уже это сделал, вот! – вытянул руку, содрав пластырь с тату, которое закрыл, дабы на футболе старшие и судьи не прикопались позже. – Вот, что я получил! Я прошёл этот Ад с тобой… и умрём, наверное, вместе – нравится тебе это или же нет!
- Тогда перестань убегать, если…
- Если – что? – немного по-злому глянул я на неё. – Если тебе вдруг ещё захочется поприкалываться, как я телом защищал ворота и честь своих товарищей? Как мило поболтал в музыкальном клубе с той, кому взаимно небезразличен кое-кто другой, кого я знаю и могу помочь? За что мне это?
- Я… - Двачевская аж потускнела, кинув кусок облупленной рамы в костёр.
- Тебе ведь тоже помогал – не помнишь? Пошёл, сделал своё второстепенное дело на первом круге – и был таков… И что, кто-то прибежал и начал рассказывать, что я… пристаю, может быть, к Татьяне Владимировне, или как?!
Алиса залилась таким смехом, что аж в коридоре первого этажа под нами зазвучало эхо. Наверное, я и впрямь выдал что-то нелепое и абсолютно бессмысленное – но ведь с такого всё и началось! За что мне эти допросы: подойди ты к Миле или Руслану, раз такая смелая, да и задай всё наплывшее прямо в лоб: где, по сколько, когда и в каком формате они там чем-то занимались. Замкнувшись в себе, я и не заметил, как меня, сидячего «по-турецки», повалили на спину. Я просто закрыл глаза, тяжело дышал и теперь ощущал огромную усталость в теле после матча и этих ударов по бёдрам, рёбрам и даже спине. В голове был такой же мрак, как и снаружи: блин, вот ведь ввязался же в стычку…
- Тём… - провела мне Алиса своими пальцами по волосам. – Ты прости, а? Ну чего молчишь снова? Доказал ведь, что…
- Да ты через пару часов, уверен, сможешь найти что-то новое… Мне незачем тебе врать – никого я не совращал, отвечаю!
- Всё-всё, - её рука коснулась ссадины на щеке, а я аж дёрнулся, - тебе и так неприятно: что в теле, что на душе. Мы ведь почти не общаемся, и…
- Я готов поговорить с тобой обо всём, веришь? Да хоть и останемся тут на всю ночь – болтая и что-то выясняя: времени хватит…
- Нормально придумал… А меня спросить – хочу ли – кишка тонка?
- Я тебе не указ, - не было во мне ни капли доминантности и желания навязываться. - Можешь идти, если не жалко…
- Жалко… - произнесла девочка немного по-детски.
- С каких это пор? – я хотел привстать и подбавить что-то в огонёк, но мне не дали, самостоятельно подкинув туда картон.
- С тех самых, когда ты попросил… - вздохнула Алиса. – Слушай, а мы можем поговорить о…
- И чего притихла? – как можно добрее поинтересовался я. – Мне нечего сказать, чтобы снова не получить по шапке за дело и нет…
- А если скажу, - смело откинулась она на старую ткань, разодетая в блёклоцветную советскую мастерку, - то…
- То выслушаю. Может – подскажу чего…
- А давай-ка сам… - коснулись моего же фингала на поясе. - Ну, как умеешь, а? Раз ты так хорошо меня знаешь и уже что-то предчувствуешь…
- Не предчувствую я ничего… - с каждым новым словом я всё больше краснел.
- Да-да, конечно, - выдала она иронично. – Перед тем, как ты разозлишься, я хочу услышать от тебя правду. Да-да, о том самом моменте…
- А вот и скажу! – поднялся я, разозлившись на секунду, но меня буквально повалили точно так же за одно мгновение. – Эй!
- Что? – немного виновато посмотрела она на меня. – Мне кажется, тебе именно в таком положении лучше всего думается… Даже говорить начал прямо…
- Ладно, сама напросилась. Уедешь ты в Ад, все ещё краснея от моих слов сейчас… Неужели ты готова? Алиса, ну не издевайся, а?
- Да задолбал ты, ей-богу! Неужто я… настолько деревянная, что тебе ничего тогда не запомнилось и не понравилось?! Совсем, что ли, нечего сказать?! Понимаю, длилось же всего пять минут…
- Всё меня устроило… Это было очень приятно…
- А чего так тихо и неуверенно? – с флиртом спросили у меня. – Может, я тоже поначалу сожалела, пока не села рядом, когда ты закрыл глаза…
Я не смог ничего ответить моментально: ни слова не вертелось на языке, кроме откровенных эротических фантазий, какого-то бессвязного бреда и претензий к самому же себе, которые я оставил в глубине души. Мне всё нравилось, я гарантирую. Её взгляд, тепло рук, её запах и поведение, когда оно ещё на грани перехода за дозволенные границы – подумать только: с ней было проще, чем с многими «правильными». Почему я себя тогда сейчас так веду, если всё устраивает?
Да потому что мы не в современности, даже не меняемся особо и не стареем – фиг его знает, что тут вообще может далее твориться! А мы, что ли, вот этим занимаемся? Вельз тогда же смеялся капитально – блин, создаёшь уникальный транспорт по крупицам, замыкаешь систему, а в твоей игрушке занимаются такими взрослыми вещами, что потом можно косплеить красное яблоко. Его слова никак не выходили из головы, я задумался и тяжело посмотрел на Алису.
- Зачем ты сняла с меня футболку? – я и не заметил, как она это сделала.
- Мокрая же вся! – готов поклястся, что ей нравилось к ней прижиматься, держа что-то моё в своих руках. – Сам-то стесняешься. Пусть подсохнет…
- Кстати, хороший вайнд-брэйкер… - оценил я её прикид на теле.
- Это ты… куда сейчас посмотрел? – она явно прошлась глазами по груди.
- На ветровку твою, - выдохнул я с тяжестью, - на мастерку советскую…
- И что, нравится?
- Глаза притягивает дизайн, меня же не было в этой эре никогда – вот и таким мелочам повседневным удивляюсь. Твоя, что ли?
- Да… это… - она как-то смягчилась. – Ну…
- Мне всё равно, где ты её взяла, если тебе угодно. Хоть даже у моей бабушки из дому… - ляпнул я, но не услышал хоть что-то в ответ. – Чё, реально?
- Она одиноко висела на крюку около двери… но, пожалуйста, не ругайся!
- А пусть она тебе за это голову откручивает – я родным доверяю…
- Ты что, опять задумал поехать к ней каким-то образом?
- А почему бы и нет? – представил я себе картину, где засыпаю в том же проходе к «МиГ-у», а к нулю часов просыпаюсь точно там же, только в туманном и каком-то сером – в вечернем воспоминании о юности и былых днях. – Поедешь со мной?
- Да кто ж нам ещё один автобус даст, чтобы расфигачили и его?
- Ве-… - уже почти сказал я имя того, кто и впрямь может. - Вечно тебе всё не так, Алис. Вот буквально: то на приключения тянет, то – прикалываться над кем-то, кто вечно попускается неприятностями!
- Разве я не визжала тогда от счастья?
- Так, - я подумал, что мы сейчас рассуждаем о моменте после аварии, когда затащились внутрь салона, - ну, ты про это… давай не начинай, лады?
- О чём ты думаешь, Тёма?! Я тебе про наш бунт выдаю – как угнали, как свалили, как расхреначили то, что не имеет никакой ценности! Как он горел, - обняла она меня, - как скрипел и как классно детали помялись! Я думала, ща ещё взорвётся, словно в фильме! Перевернётся и упадёт горящим хламом… Эй, ау?
- Да? – осторожно произнёс я. – Что? Я рад, что тебе это запомнилось иначе. А мне это наверняка подарит кошмары – я ведь думал, что убью нас…
- Но ведь не убил. Тём? – спросила меня она из тьмы. – А скажи это ещё раз…
- То, что мне понравилось с тобой зажиматься? – желая прибить её же интерес внезапным откровением, я выдал именно это. - На, мне не жалко…
- А ты дальше в лагерь идти собираешься? – всё бесполезно: Алису точно уносило прочь её же фантазиями и каким-то принципом везде успеть.
- Зависит от тебя. И я не шучу – делай, что хочешь… Я буду тут.
- А я, - она огляделась по сторонам, - не успею, наверное…
- Кстати, куда торопимся? – просто ради интереса ляпнул я.
- К вожатке, которая помогает крышу починить после шквала…
- А что уже случилось? – мне сразу показалось, что это не отмазка.
- Поселили меня в древнюю избу – вот и развалилась это старье. Рада только тому, что хоть предоставлена там самой себе, и нет больше «жужелицы»…
- Помощь нужна? – предложил я, ведь всё равно было нечем заняться.
- Куда ты со своей усталость и синяками полезешь, строитель? – она пальцем тронула бок. - Лежи уже себе… Костёр твой почти потух, кстати…
- Ничего, я всё равно усну совсем скоро… - на часах моей мамы, которые подарил Алисе после того дня в лесу и автобусе, было около девяти вечера.
- А я что буду делать? – прозвучало это очень забавно.
- Алиса, не ты ли мне сказала, что уйдёшь к труду и обороне?
«Так и будет… - совершенно другим тоном завела она, едва показываясь из темнющего и сырого проёма этой комнаты. – А, может, успеем?»
Перед тем, как сказать это, она встала и ушла куда-то дальше по проходу. Но внезапно остановилась: её пальцы плотно сжимали косяк с вываленной напрочь дверью, а глаза пронзительно смотрели прямо на меня, а не в сторону или на пол. Раньше мне казалось, что именно с таким видом меня и придушат: пикни я хоть что-то неправильно, не там появись и… так далее. Теперь мне буквально страшно стало отпускать её, но и идти в лагерь совсем не хотелось, пусть и заодно. Я и забыл, что на мне нет футболки, подошёл и хотел сказать, чтобы аккуратнее шла назад. Хотел ещё «Флипом» подсветить, но случайно споткнулся и схватился за неё, буквально вжавшись разбитой щекой прямо ей в грудь.
Тот взгляд я не забуду никогда – наверное, это конец… Её белая пионерская рубашка с нашивкой отряда моментально покрылась кровью - моё лицо находится в миллиметрах от запрещённой зоны… А, может, обойдётся? Времени думать не было от слова совсем – ну, мне это так казалось поначалу. Сердце Алисы билось еще громче моего – смущенного от досадной ошибки, ведь я хотел лишь попрощаться, провести, сказать, чтобы была осторожнее.
Но… как я уже говорил ранее – в моей жизни я привык к одному глупому, но правдивому для меня изречению: одна ошибка, и ты ошибся. Ей не нужно было предлагать дважды, она самовольно пошла в нападение. Я просто хотел бы отстраниться, встать в полный рост и извиниться, да только подвели меня ноги – усталость и полная невесомость не позволили выпрямиться – она это и сделала, вернув меня рычагом рук на место.
Дальше следовал полный «досвидос»: не имея возможности притянуть меня к себе, Алиса лишь вытянулась в струну, впившись губами мне куда-то под подбородок, постепенно поглаживая по разбитому ударами торсу. Это было очень щекотно…
- Ну, - сняла Алиса уже и с себя верх, прижавшись ко мне, - и чего ждём?
- Я… Это… - слова покидали меня, но я старался их удержать, едва не падая замертво от её подтянутой фигуры с ровнейшими формами. – Может, давай… не надо? – мне отрицательно покачали головой, снова целуя. - Ладно, понял…
- Вот, - она иногда прерывалась на диалог, - уже лучше… Начинать?
- Алиса… - ей что-то явно придало сил, что я и не мог пошевелиться. – Я просто хотел… - меня снова поджали прикосновениями, что и замолчал.
- Знаю я, - положили мне руки на шею, - что ты хотел… Но мне, - её губы снова окатили теплом мою побитую щёку, - не нужен твой свет и проводы…
- Стой, погоди! – посторонился я, когда меня почти уронили на пол.
- Я что-то делаю… не так? – по мне снова провели пальцем. – Эй!
– А давай… как тогда? – в отчаянии выискивая хоть что-то, поглядел я на этот бледный матрас, который совсем уж не внушал доверия.
- Как это? – обхватили меня руками. – Не похоже что-то на автобус!
- А у меня есть идея… - поцеловал я её в нос, немного отдалившись. – Мы сейчас ещё один притащим – облокотим на стену: и будет у нас не сиденье, а целый диван в «автобусе»! – предложил я ей нечто странное. – Ух.. Ты идёшь?
- Времени маловато… - продолжала Алиса щекотать мне разбитые мячом рёбра. – Вожатая… - неразборчиво бурчала она. – Эй, а ты чего трясёшься?
- А можно… я тоже так буду делать? – намекнул я на взаимные касания, и меня взяли за кисть, положив мои же пальцы на что-то мягкое и тёплое.
Далее были её утвердительные пошлости, когда я осторожно обнял её за талию. Мною пересчитали стены, пока мы обжимались по пути к тому самому второму обрывку некогда полноценного спального инвентаря. Хорошо, что на мне не было футболки «Арсенал», а то была бы в побелке. Всё разворачивалось не совсем рационально, деваться было некуда – мне выключили мозг.
Теперь уже я гладил её в ответ везде, где только желал, даже нашёл определённые точки, которые легко было подметить. Вместе схватив этот кусок ткани и пружин, ничего не вышло – мы сейчас о другом совершенно думали. Пока я пытался снова и снова его поднять, передо мной упали прямо на эту материю на полу:
- Сначала – тут… - пробормотала она. – Не надо мне тех пяти минут…
- Алиса, ну, прошу тебя, пожалуйста: давай мы исправим тот глупый случай с автобусом? - я специально прижался губами ей к животу и прыснул воздухом, издав смешной звук. - Сейчас донесём только эту фигню до той комнаты, и…
- И что? – смеялась она от щекотки. – Заменим воспоминания на новые… три минуты? – ласково погладили меня в ответ в очень запретной зоне.
- Этого больше не повторится… Пожалуйста, а?
- Ладно… - приняла она мою руку, поднялась и вместе схватилась за обивку.
Я почти ничего не помню: старался сделать всё, лишь бы она не запомнила это провалом. В какой-то момент мы даже снесли остатки этого костерка, дружно хихикая, что кеды Алисы стали ещё темнее. Это было уникальное место, оно и обещало стать единственным и неповторимым: я удобно сижу, полностью расслаблен… глаза смотрят на столько всего интересного: вот – свечение на прояснившимся небосводе, а вот - та, кто дарит мне тепло и надежду на то, что я – не полный неудачник. Она не боялась так, как раньше… Ни один мой поступок ближайших дней не смущал её, как думал я: выходит, Алисе было куда неприятнее видеть прошлый полнейший «досвидос» в глазах того, кто подарил ей время.
Конечно, я так не считал – это по-прежнему гипотеза, о которой даже сам Вельз вряд ли точно осведомлён. Но мне было всё равно, что он про эту выходку скажет – такие позы, такая страсть, столько шума и пошлостей, что аж невольно поражаешься тому, до чего можно довести обречённые души.
Мне было жутко неудобно, что касается душевной уравновешенности, но… я обещал подумать про это позже – ведь всё равно попаду к Вельзу этой ночью. У меня осталось время только до утра 30-го числа, и если умирать – то не оставлять своих позади: пусть и с пошлыми желаниями, специфическими нравами и прочим беспределом…
«Свои» же сейчас демонстрировали мне поразительные формы и ощущения, которые я никогда не смог бы никогда себе даже вообразить. Она хотела этого – она это получит. Точнее, уже получает буквально всё – я не решился командовать или предлагать, мне и так было хорошо просто с ней обниматься. Я был уверен, что этот костёр из мусора не согрел бы мы меня так же, как она, засунь я в него хоть все свои пальцы. А вот Алисе нравилось то, как я щекочу её изредка.
- Тёма, ну ты балбес! – стонала и пыхтела фигура подо мной, пока мы всё ещё «боролись». – Ты почему раньше не сказал, что…
- Извини… - я не дал ей сказать, мягко прижавшись к спине. – Еще раз?
- Не важно… Продолжай! Потом, - потеряла она контроль, - скажу…
На какой-то момент мы приостановились, чтобы оглядеться вокруг – было уже темнее тёмного: близилась ночь, а у нас из освещения ничего особо-то и нет. «Флип» разве что, но его ещё надо найти в сумке… И пока я видел другое, она всё ещё сидела на мне, но выглядела взволнованной. Даже немного замялась и привстала…
- Я, наверное, целую тонну для тебя вешу… - бросили мне, обидчиво поднявшись и посмотрев прямо в душу. – Сменимся?
- Чего? – я с лёгкостью вывернулся из-под неё, теперь уже аккуратно массируя плечи. – Брось ты… всё хорошо. Даже – лучше… Алис?
- М-м-м? – она всегда умело добавляла расщепление во всё, о чём говорила.
- А ты чего по сторонам оглядываешься? Всё нормально?
- Да я… - её довольную ухмылку я видел даже сквозь полумрак. – О-о-о…
- Алиса… - прекратил я массажировать ей шею и лопатки, всматриваясь уже вместе с ней в те же окна, невольно ужаснувшись от мрачной атмосферы.
- Ну, ты чего: классно же! – мои руки снова вернули на место. - Ещё, ещё!
- Ты ответь мне, потому что… - перед тем, как продолжить дружно сходить с ума, я желал прояснить ситуацию с её отходом.
- Вожатка… - перебив меня, застонала Алиса, вновь стараясь вернуться в наш ритм, - кажется, в пролёте, - перевернулась обнажённая фигура, обняв и поцеловав меня со всей любовью. – Мне сейчас… та-а-ак хорошо, что и уходить не хочется... но…
- Но? – я не смел ни к чему возвращаться, а просто прилёг рядом.
- Нужно будет... Как же я дойду? Глаза себе выколю в этом мраке! Час-то хоть который?
- «Флип» далеко… - вздохнули мои губы. - Мне найти его?
- Сейчас закончим, - она снова коснулась синяков, осторожно поглаживая всё моё тело, - и пойдёшь со мной за компанию…
- Алиса, я не хочу тебя задерж-… - мне не дали договорить, погладив по щеке и её ссадине после спасения ворот. – Тебе надо идти, а я – тут останусь…
- Нет! – сразу рявкнула она и упёрлась в мой нос своим. – Только с тобой! Я не могу позволить тебе остаться в этой… дряни из бетона. Тёма, ты слушаешь?
- Да, я тут, вообще-то! – сказав это, я ощутил её пальцы на подбородке.
- А чего прикасаться перестал? Задумался, что поступаешь… плохо?
- Я-то? – захохотал на всю комнату. – Очее-е-ень плохой… - блин, голос перенапрягся, сжался и запищал, потому и звучало настолько же правдоподобно, как в том меме, где ребёнок по телефону говорит, что ему двадцать четыре.
- Знаешь… - она вернула мои руки прямо себе на грудь, а потом – ниже, и снова наверх. – Учитывая то, как ты это делаешь… я беру свои слова про Милу, м-м-м, назад… - стонала и боялась щекотки Двачевская. – Ей бы очень понравилось… Даже некого было бы винить – приятно-то как… Только… Ох…
- Слушай, - улыбчиво произнёс я, - ты для себя сначала выбей что-то…
- Я уже и так сорвала кассу… - вцепилась она мне в руки. – А ты правда смог бы зайти в музыкальный клуб, сбацать три аккорда и дать ей… тоже самое?
- Ну у тебя и мысли сейчас…
- Тёма! – серьёзно-шутливо поторопили меня.
- Я сейчас... что ни ляпну, а кончится плохо…
- Ну и ладно… - остановила меня Алиса, выдернувшись из-под рук. – Пока не скажешь – не продолжим! Ты же слабак ещё тот, чего застыл? Просто скажи как есть – что не в твоём вкусе она. Можешь так прикрыться, разрешаю…
- Я не собираюсь о таком говорить! – тихо прохрипел я, потеряв вообще своё положение в пространстве, но ощущал тепло наших тел. – Для чего это?!
- Ну и сиди тогда… - она аж привстала на локтях, свернув ноги. – Я ухожу…
- Серьёзно, вот так? – я задумался, как мы далеко зашли, и понял, что ну его нафиг: нельзя терять всё на ровном месте. – Что тебе сказать надо, господи?
- Быстро у тебя всё из головы вылетело… Но я тебя хорошо знаю: всё ты помнишь!
- Ты меня убиваешь, Алис… Ну правда! Зачем тебе это?!
- Чем дольше споришь, тем сильнее я хочу уйти…
- Я же сейчас всё сломать могу, ты в курсе?
- Чего это? Ты ж правдивый дофига, искренний: а правда всегда-всегда побеждает! Да ладно, - удивлённо взглянули на меня, - не нравятся полненькие?
- А почему я вообще должен о таком задуматься?
- Потому что сам сказал, что рядом с ней – хорошо… - рассолабленная Алиса потягивалась на матрасе. – Получается, что уже думал и сравнивал…
- Правда в том, что человек она хороший явно…
- Да-да, и формы, - показала она на себе, - хороши. Пошёл в клуб - и ни о чём, кроме музыки не думал… Верю! – иронично захохотала она с писком в надрыве, в полутьме глядя на меня бесстрашно. – Ну, долго ещё ждать?
- Да… - снова по-настоящему признался я, устав это терпеть.
- Что «да», марсианин? – её рука спустилась неприлично низко по моему корпусу. - Ты смог бы сделать с ней то же… что и со мной?
– Смог бы… - в голове пронеслось: «Как же ты прав, придурок…».
- То-то же, святоша, ха-ха! – вернулась мне под бок Алиса. – Не хнычь, я так и знала… Но свои обещания я держать умею… Ну, - поцеловала она меня внезапнее некуда, - кроме тех моментов, когда мне вообще не хочется. А сейчас – хочу! – её руки снова сбили меня из равновесия, мы синхронно упали на матрас.
Всё расплывалось вокруг – тьма становилась пустотой: всё моё внимание на теле Алисы - я до боли всматриваюсь в точки, которые ей тискаю на спине и плечах. Что-то из этого ей определённо нравилось, но чуть позже надоело – и меня вернули в прошлое положение, зажав между стеной, матрасом и, разумеется, собой. После недавнего разговора я полноценно заткнулся, входя… в свои мысли: нафиг я вообще это сказал - зачем было поддаваться на такую ловушку? А… с другой стороны – что я такого прям ужасного выдал? Что «Мог бы»? Наверное, да. Но ведь не сделал: цель всё равно преследовал иную. К тому же, мне ведь и своей тут хватает…
- Тёма… - стонала Двачевская, пока под нами скрипело полотно. - Ты чего снова вжался в матрас? Стало скучно? - от этой фразы закололо в боку.
- А… тебе нравится? – уже всё доходило до пика, и я что-то да и спросил.
- Намного хуже, чем в автобусе… Тогда-то хоть…
- Что? – недовольно остановил я темп. – Серьёзно, что ли?
- Ха-ха! Видел бы ты свое лицо – такое же, как при разговорах о музыкальном кружке… - выдавила она из себя улыбку, поцеловав меня прямо в губы.
- Я тебе ничего не говорил - ты сама всё выкрутила на максимум…
- Ну и дурак, что не воспользовался бы своим талантом… Ух, ну чего застыл?
- Да я, наверное, тоже пойду… - я натурально освободился и перешёл чуть левее, подсветкой «Флипа», найденного случайно, ощупью во тьме, выискивая свою часть раскиданной одежды. – Приятно оставаться…
- Э! Куда ещё..? – Алиса сразу поменяла тональность, подскочив следом.
- Да хотя бы… к Миле. Надоела ты со своими сомнениями – а ещё меня винишь!
- У неё-то, - оглядела она то, что не могу я никак шорты найти, - их побольше будет, когда ты так к ней голым заявишься, ха-ха-ха!
- Да терять нечего – все всё забудут через пару дней. Пойду, каков есть…
- Ты чего?! – жадно одёрнули меня за руку. – А как же я?
- А ты будешь единственной, которая останется без «пяти минут»…- я именно так шутливо и прозвал наши выкрутасы, как бы куда-то «собираясь».
- Не пойдёшь ты никуда! – взяли меня за шею, но я вывернулся. – Дела у тебя есть: подождёт всё!
- Какие это ещё?
- Те, которые НЕ подождут… - с флиртом произнесла она.
- Ну, раз не пускаешь – значит, буду спать: прям тут – на бетоне: среди этого пепла и раскиданных, дурнопахнущих вещей…
Я демонстративно лёг прямо на холодный пол, поджал руки под шею с головой и громко захрюкал носом. Она всё ещё сидела в ступоре, но я на это не вёлся. Через какое-то время ей это надоело, и Алиса заговорила со мной вновь:
- Ну давай красиво всё… закончим? Чего ты опять заладил, как в «ПАЗ-е» тогда?
- И что потом? – просто для прикола спросил я, забивая ей баки болтовнёй.
- Потом, - смазливо улыбнулась пионерка, - я разрешу тебе, быть может, пойти в тот музыкальный кружок... Оставлю ключи под ковриком и даже не разозлюсь, когда услышу оттуда звуки, будто кто-то переставляет пианино…
- Да ты шутишь? Я же не говорил это серьёзно! – я осторожно взял её за руку. – Зачем мне вообще такая роль?! – но во тьме я по ошибке дотронулся до чего-то… не того. - Прости, меня занесло что-то. Я вечно всё ломаю…
- Прощаю, но… как знать… - положила она мои пальцы куда-то ниже. – Я и таким тебя никогда и не смогла бы представить, хотя, - отныне мы постоянно тискали друг друга, - очень уж хотелось… Садишься?
Когда дело подходило к завершению, мы снова были в том же положении, как и тогда – на сиденьях позади «ПАЗ-ика». Я обнял её и постарался ничего не говорить: ни глупостей, ни чего-либо разумного, что уже лично Двачевская посчитает немыслимым. Она же – просто наслаждалась, но я не мог не уточнить самое главное. Почти перед самым апогеем я прижался прямо к её плечам и задал вопрос.
- Что ты там, - тяжело дышала она, – бубнишь? Только не говори, что…
- Ещё недолго… А… тебе правда понравились те пять минут в автобусе?
- Тёма! – выоралась Алиса, вцепившись в мою кисть. – Да зачем же врать?!
- Не знаю… Если что, я-то тебе тоже не соврал…
- Про Милу? – захихикала она. – Помним, не забудем…
- Нет… Про… про… - я собрался с исчезающими мыслями и сомнениями.
«Не надо мне ничего говорить: всё и так было видно…», - именно после этих слов мы оба сжались, очень крепко обнявшись, и… всё притихло. Признаюсь, тут стало так одиноко: закрой я глаза, представь, что её рядом нет – и где я вообще нахожусь? В заброшке какой-то, посреди густого соснового леса, сам-один, ночью. Однако её тепло и предложение полежать так ещё немного – вернуло меня к жизни. Я радовался как щенок, которого гладят и держат около себя только потому, что… Я также переливался - как подсохшее растение, за которым наконец-то взялись ухаживать. В голове стояла приятная пустота. Что-то во мне твердило: я всё ещё готов быть с ней навсегда – что бы ни случилось…
Больше никто ни на кого не дулся – всё встало на свои места. Только моя душа не видела в этом никакого продвижения, но тело было благодарно за такой совместный эксперимент. Я так бы и валялся, думая о жизни, если бы не просьба с её дрожащих губ о том, чтобы мы ушли в лагерь вместе. Удивляясь, как хаотично всё разбросали вокруг, мы живенько оделись, я помог застегнуть Алисе лифчик и мы двинулись. Было жутко, темно и тихо – только стрёмное «У-у! У-у…» и фонарик смартфона возле нас. Я рассказывал ей о своих впечатлениях, хвалил и заверял, что ноги моей в музыкальном клубе не будет – пусть не переживает.
Сам же парился немного иначе: Вельз, его слова о непредсказуемости, и остаток всего в 2 дня. Пока ещё – чуть больше, но… всё равно. Параллельно обмениваясь какими-то странными шутками и комплиментами, держась за руки, мы шли всё ближе к лагерю – и вёл именно я, потому что Двачевская явно сейчас подрасслабилась и покорно шагала за мной. А я что? Легко было запомнить направление, как мы в заброшку и шли – точно туда и провёл нас снова. Показался лагерный прожектор в самом центре ворот, тот самый пионер-статуя, а Алиса аккуратно отступилась, но лишь для того, чтобы снова врезаться в меня:
- Скажи мне, что это - не последний раз, Тёма?! – говорила она слишком многозначительные вещи, но я понимал, что имеет в виду. – Не молчи, прошу!
- Алис, - спокойно прижал я её к себе, заставив посмотреть в глаза, - я тут? Не умер, как ты думала? Приятно, что все ещё рядом? – Двачевская лишь покивала мне в ответ. - Вот… И я того же мнения о тебе…
- Тебя всё ещё нечто волнует? – спросила она у меня, и уже я закивал. – А что именно? – очень ласково попросила меня подруга объясниться.
- Мы, твои ощущения всего этого и то, каким будет новый день… Понятно?
- Кажется, я научилась понимать по-марсиански… Это было круто!
- Добавить нечего, Алис… Я только хотел сказать, что…
- Ну? – она заметила, как я немного смутился и отвёл взгляд, замолчав.
- Спасибо, что не смотришь косо… даже спустя столько косяков…
- Каких, например? – удивилась она искренне, держа руку на моем прессе.
- Как ты мне тогда сказала: «Всё-то ты помнишь!». Но всё в порядке, Алиса, в полном… Просто хочу выразить признание…
- Тёма, да что ж ты за существо такое? – она притянула меня за ворот и поцеловала. – Неужели ты не можешь понять, что теперь мы вместе?
- Я никогда это не отрицал. Но всё это…
- Врал, что ли, в лесу пока шли, значит? Нафиг тогда задержал на складе?
- Нет, мне правда понравилось - ты всё правильно считала…
- Вот! Потому и предлагаю об этом не забывать… угу?
«Угу…», - выдал я растернянно, несвязно пропищав. Меня погладили по виску, сказав на этот раз «Сладких снов!». Я мило помахал ей рукой, и в сторону своего домика Алиса пошла одна, так как это было и безопаснее, и вызывало меньше подозрений. Я не собирался преследовать её, что-то доказывать или… Просто, как и говорил, хотел уже поскорее увидеть новый день. Занеся в домик принадлежности с футбола, я пошёл в сторону умывальников, чтобы немного привести себя в порядок перед дрёмой. Боже, я же снова сейчас увижусь с Вельзом…
Но этого не было… Я волновался совершенно напрасно: как ни крутился, как ни думал о том, что хочу войти в контакт с сущностью, даже представляя те места Шостки – да ни в какую! Проснулся немного расстроенный: ещё больше – тем, что делаю с «подарком Тьмы». Прости, Вельз, но Алиса не такая простая… Ведь зачем-то ей приходило всё это в голову? Почему тогда мне – нет? Почему я так ею дорожу, что даже массировать плечи начал только лишь с её позволения?
На часах почти 6 утра, а я прям бодрый. Решив переключиться, я врубил концерт на идентично бодреньком по заряду гаджете, и принялся наводить в домике порядок. Вообще… не знаю – для чего. Внезапно захотелось, как будто это важно… Сразу нашлись стихи, лежащие уже на стульчике, а не столе. Я сгрёб их очень резво, жадно вчитываясь зрачками и всей душой в эти строки…
«Дождь пройдёт, ручей уходит. Не в тумане вы, а в шторме. Лодки рядом канут вниз. Скал подводных берегись…»
«Свет уйдёт, и я приду. Думая всё про беду. Тяжело – мне ночь не спится. Упираюсь я в границы…»
«Делать нечего сейчас? Пусть 2 дня научат вас. Где есть страх, а где – любовь. Вовлекая вновь и вновь…»
У меня сразу родилось столько ассоциаций и вопросов, что аж сознание попыло от перенапряжения. Здесь снова было всё… и ничего совершенно конкретного. Очень не нравился почерк на двух днях – у него там будто перо дрогнуло. Видать, и впрямь всё так быстро кончится? А как именно? Немного затормаживало понимание изречение о том, что мы в неком шторме, что есть подводные скалы, и была ещё одно – про вовлечение снова и снова. Неужто создатель Алисы подталкивает меня и её экспериментировать? Ну и ну, не ждал…
Опишу всё 28-е число очень понятно: разборки, романтика, распорядок. Рок-н-ролл – туда же. Да, мы реально вели себя точно так же, как будто и не сидели друг на друге вчера – почти как во время подготовления плана побега на втором цикле. Зарядка с переглядываниями, встреча перед и после завтрака, на которой немного поспорили о том, кто из нас кому не напомнил забрать интересный противогаз, немного пошутили про вчерашнее, но… в целом, почти скромно обходили это стороной. И мне это нравилось – даже очень: я был уверен, что ей захочется продолжения в самые скорейшие сроки, и выдохнул, когда она рассказала распорядок дня, попросив зайти потом в музыкальный кружок. От его упоминания – у меня закружилась голова, но я сдержался и не развил это снова…
Ну, Алиса – на то и Двачевская: перепроверить-то надо меня… Спасибо Миле за всё – её поведение в зале было просто идеальным воплощением того, как я к ней относился: спокойно, с улыбкой и желанием что-то показать по творчеству, но вообще без намёков, смешанных взглядов или уникального общения, которые, к примеру, у нас с Алисой были почти с самого начала. Они и разговорились, пока я вышел на террасу, чтобы попить чаю из термоса. Да, на дворе почти 30 градусов, душно и жарко, а я пью что-то с парком… Я отвлёк их всего на минуту, взяв гитару, которую настраивал вчера, сел и играл что-то.
Что по итогу? Ну, к ней снова завеялся Слава, офигевший не меньше вчерашнего от моих криков в песнях – он-то и пригласил сегодня побуцать мяч ближе к вечеру. Конечно, всё болело после той игры, но я всё же предупредил Двачевскую, предложив ей посмотреть, если захочет. Но она лишь отмахнулась, сказав, что всё равно меня вечером «словит», и добавила, чтобы шёл себе спокойненько. Ну, я и пошёл – сначала на полдник, а потом на обед. Всё время мы были вместе, и достаточно много вещей проговорили вслух: где-то – в открытую, прямо у всех на виду, а где-то – уже подальше от посторонних глаз.
Может, я о чём-то сожалею? Да. О том моменте, когда мне надо было забрать кое-какие вещи, и я, ни о чём дерзко-плохом не думая, взял Двачевскую с собой. Нет, я не спятил: вообще не планировал снова укладывать её в постель! Просто предложил пойти в тень, посидеть потом на крыльце, поговорить – но она по-прежнему всё воспринимала сквозь усиленный фильтр. Перейдя за порог, она просто лягла на мою кровать, и пока я искал вещи – начала на ней демонстративно подпрыгивать, проверяя на скрипучесть.
Кстати, ей я про это тоже упоминал, что часто встаю по ночам из-за малейшего движения, ведь тут же какая-то пружинка обязательно пикнет прямо около уха. До перехода к Вельзу – не было такого, а вот после – регулярно. Об этом я умолчал, но ей всё равно надоело слушать про пустой трёп о моих бестолковых планах и пацанах с футбола. Потому и попросила закрыть дверь. Я взглотнул и мило объяснил, что меня, вообще-то, ждут. Цокнув языком, она и вышла, но моментик опасный оказался – снова я, получается, в отбой иду…
Повторяюсь: мне не надо её тепло в таком формате. Хочет этого – ну… подумать ещё можно, как на той заброшке. Но постоянно только так проводить время – основателно не хотелось. Да, это безусловно приятно, но… я всё ещё не определился с нашим будущим. Часто смотрел на неё и тату, вспоминал истории нашего становления как союзников – и чего-то каждый раз не хватало. Да, были от неё намеки, но чтобы к такому, как вчера – вряд ли. Она уверенно бы перешла на этот статус отношений, а я всё так же её приобнимал и помогал бы, понадобись ей чего. Мне просто было с ней весело и спокойно - даже после вчерашнего и того, что было чуть ранее. Что, интересно, скажет Вельз…
Вечер не приближался – от слова совсем. Долгие полдник и обед, потом Тихий Час, на котором я позволил себе закрыться от всего мира, проиграв впервые всё это время в тот самый «Дождливый День». Меня так увлёк шум капель в наушниках и происходящее на экране, что даже если бы кто-то и стучался ко мне или даже ломился – я ничего бы не услышал. Что дальше? Встреча в центральной части площади, пара слов и поцелуй от неё прямо в ухо, который обдал мурашками буквально по всему телу. Она очень задорно умеет хихикать.
Потом… футбол. Ну, точнее, пародия на то дурацкое состязание: цели не было – играли просто на интерес, ведь с турнира-то мы вылетели. Благо, встал я уже чуть повыше, в полузащиту – потому больше не получал я мячом по мягким и твёрдым местам. Матч прошёл быстро, но не имел вообще никакого значения, даже результат не помню. Пацаны, казалось, уже попридумывали, чем займутся, а у меня на душе осталось – «Делать было нечего, дело было вечером...».
- И как сыграли? – задала мне вопрос вожатая, которой впервые за долгое время удалось выцепить меня на ужине из окружения после выхода из столовой.
- Чуть лучше, чем вчера… - приятная склонность ко сну после душевно приготовленной еды здесь поражала. – Жаль, что не пробились далее…
- Брось, Артём! – посмотрели на меня с сочувствием. – Разные матчи бывают… Не всегда ж выигрывать? Что-то вы тогда совсем расклеились…
Мы ещё немного поговорили в таком ключе, а потом меня нашла моя прошлая футбольная компания, которой не было сегодня на этом недолгом пинании мяча - и Ольга Дмитриевна дружненько отпустила нас пройтись наедине с самими собой. Влад, Федя и Руся были вне себя от счастья – рассказывали, как нас хвалили после того проигранного матча, что только мы и запомнились вновь! Я спросил о том, кто вообще победил – но мне так ничего и не ответили, потому что все, походу, галдели только о наших сэйвах и попытках сдержать ДЮСШ «Шарага у гаражей». Поболтав минут 40, я и с ними попрощался, встретившись нос к носу с Алисой. На часах в её вшитом нагрудном кармане почти девять часов вечера, а это значило, что не отвертеться мне от неё…
- Ты по-прежнему загадка, марсианин… - взяла она меня под руку, отводя прочь от дорожки. – А почему не спросишь, что я в очередной раз затеваю?
- Ну, я же не хочу сюрприз испортить… верно?
- Бу-бу-бу! Снова угадываешь… Ладно, был тут когда-нибудь?
- Рядом – да, - заприметил я выход к причалу около берега. – Но…
- Да кто ж деревьях торчит, когда можно…
- Алиса, это влом… - специально парировал я. – Да, в Шостке и том кошмаре мы были вынуждены так поступать, но…
- А кому какое дело вообще? – лихо перемахнула она через забор, приглашая и меня. – Ну, идёшь? Или тебя приманить чем-то надо?
Не поддаваясь на провокации, я просто махнул за ней следом. А если копнуть вширь – что нам сделают, если мы просто стоим на досках, которые никто не охраняет, и смотрим на небо? Двачевская, видать, так себя всегда и ощущала, задавая вопрос «А что произойдёт?» уже значительно позже. Ладно: пока такие, как я, находятся рядом – ничего ей не грозит. Максимум – решила бы выпить чай как можно скорее, забыв, что надо остужать – и обожгла бы себе вёрткий язык.
- Даже руку взять твою нельзя? – спросила она очень воздушно, что я аж пришёл в себя, ведь зажался, присев и свесив ноги на автомате как-то.
- Прости, задумался… - ожил я, вложив ей в ладонь свою. – Хорошо ты придумала, Алиса… Красиво. Чего я тут раньше не был – ума не приложу…
- У тебя угнали твою тарелку летающую, вот и исследования тянутся…
- Забавно… А как твои дела? О чём сейчас думаешь?
- О нас… - и отвела взгляд прочь от воды. – О том, что будет на кругу…
- Ух ты, кажется, передаётся от меня что-то… Сильно переживаешь?
- Да не то чтобы… Просто… не могу поверить, что мы тут застряли.
- Видишь, как непросто такое осознавать? Я об этом много думаю тоже…
- Мне жаль, Тёма, что тебя выбиваю из колеи… Дура, наверное…
- Эй, - погладил я её по руке, - ну ты чего? Всё в норме: кого ты отвлекаешь или сбиваешь? В конце концов, кто тебе признался, как хорошо с тобой, Алиса? М-м-м? – как-то бесхитростно промурчал я. – Я… И я по-прежнему тут…
- Можно я поеду с тобой тоже, если… перенесёмся в твоё будущее?
- Да, - у меня и впрямь было валом идей, как помог бы ей где-то остановиться и начать новую жизнь, потому осторожно положил ей свою руку на ключицу. – А ещё можно на меня опираться, и не чувствовать себя плохо…
- Ты же так не делаешь… - ответила Двачевская, но опёрлась и расслабилась, глядя вместе со мной на воду.
- Отличное замечание. Просто я не так устал, как ты.
- А если бы тоже целый день настраивал аппаратуру с кибернетиками этими, а не на футболе прохлаждался?
- Тогда бы мы оказались снова в той заброшке… - специально вывел её я на другой контекст, чтобы перестала унывать.
- Возьму сейчас, и затащу туда снова!
- Удачи – нести меня столько километров.
- Да ну тебя… - всё ещё лёжа на моей тощей руке, ворчала она.
- Я просто шучу, Алис… Мне с тобой будет хорошо практически везде…
- А что, если в каждой шутке есть доля правды? – кокетливо усмехнулись мне, строя глазки. – Как так получилось, что ты снова вспомнил про неё?
- «ПАЗ-ик» раздолбали и так. Тут – много людей. Там – точно никого, и место знакомое к тому же. Выбор очевиден… - мои рассуждения не имели смысла, я лишь хотел запутать её бредом, который она же навязывала мне постоянно.
- Что, - упёрлись мне в ребро лбом, - ты и сейчас про такое думаешь?
- Может ли у меня в голове хоть иногда что-то радикальное плясать?
- Не знаю… - таинственным шёпотом ответила Алиса и зевнула.
- Ты так спать хочешь? – она лишь кивнула. – Расходимся?
- А как же совместный вечер и просмотр уходящего солнца?
То, как мы сидели – словно на облаке, которое просто парит над чем-то бездонным. То, как именно склонились друг к другу: я – сидел почти ровно, просто поддерживал её рукой, чтобы не завалилась в ту сторону, а она – и завалилась, только мне на руку. Я ощущал себя так же, как и в квартире Александра – нельзя мне спать - Алиса заслуживает этого больше, и мне надо быть бдительным, не переходя никакие грани. А потом я осознавал, как ошибался – этого она и ждала.
Кажется, Алиса была первым человеком, который – только с хорошими намерениями - МЕЧТАЛ, чтобы я ошибся: боялась, что сдам за сигареты, ведь вела себя грубовато и саркастично – любого задело бы. Но когда этого не произошло – тут её и понесло: совместные прогулы и нарушения, что касается и распорядка, и территории. Те вопли на сцене, заставившие вожатую аж впасть в ступор, совместный поход в то село – где она вообще чувствовала себя именно исследующим мною, заявляя: «А давай поиграем в тебя?». Совместный план по отходу в городок моего детства – тоже ведь неправильный, никто бы другой – не то чтобы не решился, а даже и подумать забоялся о подобном.
Обкрученный нашим псевдо-пафосом и прочими уловками паренёк-нумизмат, получивший запретный доллар: ума не приложу, почему она меня уберегла от того, чтобы ещё и евро ему дать… Общесгруппированный план по ролям – от инициатора и поддержки до главной фигуры, туда-сюда меняясь иногда. Так обычно и поступают профессиональные игроки – не всегда тянут одеяло на себя, если понимают, что не так хорошо справятся, как их друзья. Да, я бы сказал, что тогда мы были просто напарниками, но уже ощущал, что я – не тот человек из второго состава, которого перевели в звёздную основу: я не замечал прессинга личностью или явное недооценивание. Наоборот, скорее.
Именно разности в наших характерах и спровоцировали то, что нам было, есть и будет комфортно общаться, а не тупить: я умею слушать, люблю разбираться и систематизировать, а она – горит огнём, ведь каждый мой недосказ, томное рассуждение или завуалирование – моментально провоцируют в ней интерес, чтобы однозначно понять того, кто объясняет с любовью и заботой.
Смотрим далее – жуткие исследование в городке, споры на кассе за обвес, осуждение-понимание покупки на сдачу «ЗИЛ-ка» из металла, который всё ещё лежит у меня в кармашке. Я даже показывал его своим с футбола – совсем не стесняясь, а даже хвастаясь, как его разбитость и покоцанность отлично меня воодушевляют оставаться сильнее. А всё прошлое? Тоже инициация Двачевской. Остановки у Александра и его сестры – раз. Угон «Запорожца» и вломы внутрь чужой собственности… два. Именно Алиса показала мне, как фальшив этот мир, что и жалеть его, следуя по его же правилам – расхотелось совсем.
А било её одно… отсутствие проявления чувств: она до сих пор считает, что обнимать, по-дружески подначивать без горчинки и смеяться вместе над глупостями, отдавая всё, что только имеешь в запасе – может каждый. Обратное я ей больше никак не докажу – вердикт её поднятого щита чувственной души мне никак не сокрушить. А теперь – она счастлива. Ей так нравится идти со мной рядом, прямо плечом к плечу – чего раньше старательно избегала: либо летела куда-то, либо специально отставала, чтобы не засматривался. А я и не делал так… Я всегда видел её аксессуары и смену стилей время от времени, смелые заколки и бунтарский дух, который рождает творчество. А когда смотрел на тело – не искал там обнажения или подпитку для своих «фантазий»…
Я просто рассматривал то, что никогда практически не видел в повседневной жизни своих лет – разве что у очень старых людей или на помойке: одежду прошлого. Но не в лучшем состоянии ткани, без повреждений или выпадений цветов из реальности, а ведь Алиса просто идеально стала воплощать те смелые фигурки людей в магазинах одежды, которые занятно показывают, как могут все эти «тряпки» подчёркивать твоё тело и радовать глаз. Только их штампуют, специально отливают на заводах так, чтобы и они подходили под задачи вселенной.
А мою подругу, близкую душу, разделяющую мою же участь здесь… точно никто не создавал универсалом: она не покажется всем идеалом, и… если судить по её воспоминаниям – я совершенно не ошибался. Может, я тоже для кого-то хорош и удобен – но я так никогда не считал, пока мы не встретились. Она видела во мне пай-мальчика, который пойдёт и сломает её, потому что неправильная, выбрав режим привычного сообщества и общепринятые правила с идеологиями.
А я – всегда обожал эту самую неправильность в людях: ту, где человек рационально, не в ущерб себе и остальным ведёт себя не так, как ему диктуют какие-то фигуры и тени со стороны или этот дурацкий 2025-й. Вот Алиса именно такая: попробуй ты ей только сказать, как лучше по-твоему – уцепится, доказывая до боли в руках, что не прав ты, что бы ни утверждал. Быть собой ей просто комфортно… и совершенно наплевать: считает ли это кто-то удобным или нужным… или, быть может, нет. Ей нет дела до стороннего осуждения…
Мне казалось, что если она возьмёт гитару, когда время пойдёт в её мире, сколотит группу ближе к 2000-м, коих немало было успешных в СНГ – то выступления она запомнит не за миллионы триллиардов долларов, а именно за атмосферу и принятие: за то, как хоть 25 процентов пришедших будут знать слова её песен, отражающих душу и мечты, выпевая слово за словом целым хором, пока у неё сползёт инструмент в сторону, она прижмётся к микрофону, уткнётся в его основание носом и закроется от всех, мирно плача с улыбкой…
Кто ещё такой? Я… Вот мы и нашлись, походу. Просидев так какое-то время, пока она дремала – что слышно было по сопению и тишине без её громогласных и провокативных мыслей – я начал сомневаться… Вельз чувствовал, что я сказал ему правду о том, что не считаю нас с Алисой «ошибкой». Буквально всё, что мы делаем – так он, наверное, трактовал. Но теперь… ощущая, как сильно ей не хватает тепла и простого, элементарного сидения на берегу без разговоров и подначиваний, которые моя аура генерирует регулярно… я не понимал, зачем её тяну на дно, играя роль, которую она «видит». Уймусь я – подумает, что снова игнорирую, перестала мне нравиться… и всё.
А её попросить не делать со мной тех взрослых вещей, лишь чтобы доказать, как сильно ценит и только в те моменты понимает, что ценю я – невозможно: мне, как минимум, точно не хватит смелости и сил в таком признаться. Вельза – этого маскота волчонка с заправки, потешно виляющего хвостом и вымышленными лапками с таблички около крыши – не было также и вчера. Я надеялся всей душой, глядя сейчас на воду около наших ног, что хоть он не бросил меня. Ладно ещё меня – но Алису пусть хотя бы не стирает в пыль… В последнее время замечал, как ему было тяжко: может, из-за наших проделок, может – мы одним своим нахождением в этом пластассовом мирке ломаем все шаблоны. Но я хотел с ним сегодня поговорить… Мне это было очень нужно...
Я приостановил тяготы своей ночной жизни, лишь когда Алиса окончательно начала местами похрапывать. Осторожно прикоснулся к её щеке, предложив перенести наш «увлекательный» вечер до момента, пока не отдохнёт. Мне даже не ответили… но всё было побоку, когда гуляли и дышали одним воздухом. Мы дружно шли сквозь уже ночные пейзажи, а я всё так же держал её за ладонь, не желая отпускать это тепло. Сейчас она была такая уставшая, что сама и попрощалась, даже не приобняв. Когда передо мной захлопнулась дверь домика, я лишь постучал в неё очень аккуратно, произнеся мысль о том, что увижусь с ней завтра. Обязательно. И очень этого жду.
Мне просто не верилось, что скоро наступит конец: завтра – 29-е, послезавтра - … финиш? Ужасно разболелась голова: я принял решение даже не умываться, а просто поскорее следовать примеру Двачевской, которая уснула прямо в неположенном месте, почти что на ходу. Я оглядел вокруг пространство моей обители, освещённое только экраном «Флипа» и Луной со звёздами: да уж… пыльно и не-стильно, слишком тихо, даже часы-треугольничек остановились. Вещей вообще нет – всё у Алисы оставил. Забрал только футболку-другую, тапки, разумеется, и пауэр-банк из рюкзака: ей-то он точно без надобности…
Забавно: а я так и не понял, где она вертелась целый день – нет, правда! Впервые в своей жизни я кого-то важного совсем не слушал: лишь мельком какие-то детали, которые воедино собрать было бы нереально. Тут так пусто, затхло и одиноко… но спокойно очень. Настолько, будто бы мою комнату в Киеве из 2025-го переместили под отдельную крышу, прямо посреди леса оградив забором. Защищал он бы разве что от зомби-апокалипсиса, если бы кто-то успел закрыть ворота по центру. А что касается пионеров и каких-то проходимцев, если бы они были, то всем тут до лампочки: кто выбрался, кто возле леса ночного лазит…
Видеть Вельза было неожиданно приятно… В смысле, я знал, что он – всё здесь, и потому, очутившись в его мире, уже «видел» его. В парке-проходе стояла свежая ночная прохлада, впервые в жизни я увидел тут звёзды. Они представляли собой какие-то скошенные и слишком уж разные светящиеся фигуры, но мне было по барабану: всё равно красиво и уютно. Трава почему-то скрылась в тенях, фонари не светили – только один, что надо мной. Я оглянулся вокруг: ни дождя, ни приветствия от жильца моих детских воспоминаний, ни плохих мыслей…
- Вельз? – осторожно подал я в пустоту голос, глядя перед собой.
- И снова привет… - нечто холодное приобняло меня сзади. – Как ты держишься? – заботливо спросили у меня. – Ты получил мои стихи по итогу?
- Да... так, - отмахнулся рукой. - Все ещё не могу развернуться… Почему?
- Скоро узнаешь, - почему-то более светлым шепотом звучал он прямо здесь и сейчас. – Как там дела обстоят? Почему так напряжен?
- А у самого есть идеи? – иронично кинул я. – Ни мокрых капель, ни ветра с холодом… и ты чего-то поутих, – нет, это создавало уникальную обстановку, ведь этот вариант для разговора был у него приятным, но перемена смущала.
- Я вынужден сбавить тон, потому что…
- Вельз, - я снова постарался обернуться, чтобы увидеть хоть какой-то намёк на его природу, но не смог и сдался, - чего у тебя голос дрожит?
- Прошу, ответь мне на вопрос о своём состоянии и решениях, а потом…
- Пока ты в таком состоянии, что даже тихо шепчешь в своём же мире – думаю, незачем мне тебя грузить… Ты, кстати, почему такой тихий сегодня, а?
- Он услышит…
Я предполагал о том, что Вельз может быть не единой сущностью здесь, и когда даже этот гигант размером с целый город понизил тон, чтобы нас «кто-то» не услышал, мне аж поплохело. Затем, когда я уже собирался выложить свои планы на завтра - заволновался, что сейчас обнаружу нечто ужасное, чего боится даже Вельз. Но он лишь развернул меня лицом к дому с той стороны дороги. Да, этот проход, который я называю парком, находился ближе к заправке с волком: сейчас же мы оба находились именно тут, пока моё тело не развернули вместе с лавочкой на 180 градусов. Я тут же различил множество светящихся окон…
- Как красиво! – ахнул я, наслаждаясь тем, как в летней ночи сверкают серые советские постройки. – Почему ты раньше так не делал?
- Что ещё видишь? – сущность продолжала шептать очень робко.
- Ну… - учитывая, что мне подсказали на что-то посмотреть, я поднял голову: дальше нас, на седьмом этаже явно стояла фигура. – Эй, а кто это?
- Вот… - довольно просвистел в моей душе Вельз. – Курит, да? Это… моя ошибка, и… - он как будто начал всхлипывать, или мне просто показалось.
- Вельз, это что, манекен? – я ласково прозвал эти фигуры именно так, ведь они играли роль показа и носили одежду. – Ты решил тут жизнь воссоздать?
- Было бы тяжко: что здесь делать тем, кто в лагере? Артём, это…
- Да ну, - встал я, спустя секунд десять различив, насколько точные и плавные движения у этого ночного курильщика, - это… что ли… человек?!
- Пока – да, но… как долго им ещё останется…
- Что ты говоришь? – едва расслышал я только часть слогов. – А?
- Я сказал про…
Его слова далее выбили в моей душе очередную трещину: нет, это был не сюжетный элемент – а такой же, судя по всему, ошибочно занесённый во мрак настоящий человек. Ветеран Второй мировой войны, а ныне – простой, низкорослый пенсионер, едва выходящий из дому. Вельз шаг за шагом описывал его, и я нарисовал в голове бесстрашного, спокойного и любезного деда – он ведь продолжает любить внуков и свою дочь, постоянно шлёт им письма и…
- Бесконечно долго ждал бы ответа, если бы не…
- Ты… - прошептал я уже на уровне с ним. – Пишешь ему, отвечая за них?!
- А что мне ещё остаётся?! – нервозно просвистел силуэт на невнятной частоте. – Он здесь по моей вине: всё вычистило, а про него – забыло! Но…
- Вельз, брось! Ты не делаешь ничего плохого, верно? И… неужто этот старик и есть «третьим» тут, кроме нас с тобой? Ты ведь когда-то говорил...
- Ты помнишь… - с теплотой выразили мне речь. – Да, именно он.
Вельзевул не переставал удивлять: мир-то этот не сбрасывается, как лагерная среда, и этого старичка он удерживал дома так долго, как только мог: подставлял любимые продукты прямо под дверь с подписью о том, что это – подарок. Выписывал ему пенсию и сам же её отнимал коммунальными платежами, которые также писал самостоятельно. Благо, не было у того привычки бурно общаться с соседями или ссориться с ними – не ходил ветеран по дому, чтобы проверить – есть ли кто живой вокруг.
Только его табак также время от времени заканчивался, потому Вельзу пришлось научиться создавать ещё и такие объекты. Стихоплёт включал свет в домах, создавал фоновый шум, сменял погоду и время дня и ночи – а узник всё оставался таким же спокойно-ворчливым, никуда не лез, мирно похрапывая у себя перед телевизором. Судя по наблюдениям, он довольно много грустил и чувствовал себя абсолютно подавленным… И не потому, что семья не проведывает, внуков видел очень давно… боевые товарищи почти все погибли или без вести пропали, недавно умерла его любимая собака и колени с локтями крутит на погоду…
- Тёма, это моя ошибка, понимаешь?! – прервал меня Вельзевул, вытягивая за кончик типичной рубашки «Совёнка». - Я запер его, это всё я! А он ждёт семью! Так тоскливо плачет по вечерам, почти не говорит и только вздыхает…
- Ты сказал, что его неплохо-так телек отвлекает, не?
- Наверное, это последнее - кроме его дурной привычки вдыхать дым - что заставляет ощущать жизнь… Я не могу бросить его или…
- Не надо тогда, значит! Вельз, зачем тебе калечить себя и его – или ты думал, что я буду смеяться с твоего милосердия?! Да я поражён, клянусь!
- Больше, чем тем, как тут ваше тельне-… тенеле-… телеве-… ну, ты понял? – сбивался Вельзевул, ведь явно с трепетом относился и переживал.
- Телевидение, - попроще, помедленнее повторил я. – Понятия не имею, как и что он смотрит там, раз оторван от реального кабеля или спутника…
- Что мне делать?! – бросили мне очень отчаянно, не дав подумать. – Я… не могу смотреть, как ему плохо…
- Извини, Вельз, но мне кажется, что ты преувеличиваешь… У многих людей в таком возрасте наблюдается спад в жизни, они могут ворчать по делу и без… грустить обо всём по чуть-чуть, что утратили в прошлом…
- А как насчёт твоей бабушки – Надежды Владимировны?! Она ведь не такая вовсе! – ну, хорошее наблюдение, даже очень. - Жизнерадостная душа, вечно…
- Вечно находящая себе занятие и цель – пусть даже являющаяся уборкой или стиркой под сериальчик… - дополнил я его. – Но и ты прав: не все люди одинаковые. Однако в этом и ответ… Чего ты так за него волнуешься, если он просто комфортно себя ощущает, кушает и пьёт, курит и смотрит свои любимые и не очень передачи? Ну, грустит немного, ну…
- Артём, он недавно желал выпрыгнуть из окна, понимаешь?! – теперь звучало это весьма жутко, и я аж напрягся, перестав оптимистично думать.
- Да ну нафиг, правда, что ли?!
- Это было совсем недавно. Я так переживал…
- И что, ты поймал смертника прямо при падении? Чем кончилось всё?
– Конечно, нет: он с ума сошёл, если бы не вмазался в травку, а просто улетел обратно на балкон. Нельзя было мешкать: я остановил его, запутав шнурок об гвоздь на балконе – дедуля заурчал, пытаясь высвободиться, и так никуда и не полез далее… Но я не знаю, как долго смогу его сохранять…
- Успокойся, всё в норме. По крайней мере, он не голоден, у него есть вода и кров над головой, любимый телек и… он под постоянным твоим наблюдением.
- Артём, ему семья нужна! Он скучает по дочке и внукам – очень-очень!
- Боже мой, - цокнул я языком, - ты ведь всё тут контролируешь и можешь, раз даже продукты ему таскаешь… Почему тогда не создать новых кукол, только в виде его друзей и прочих важных родичей? Как насчёт семьи, которая к нему и завеется рано или поздно, пусть и будучи образом из памяти?
- Было бы это ещё так просто, как звучит… Он ведь никогда не думает о том, как они выглядят, как говорят и что у них общего… Эх… - вздохнул Вельз.
- Ладно, что-то я не подумал, что подобной фальшивкой его только с ума свести можно… Прости. А как зовут-то его? – поддержал я тему.
- Я… Я не знаю… - такого я от Вельза не ожидал. – Да, у него есть папки и документы, как у тебя, но… я не могу к ним добраться: милый старичок ведь почти всегда дома, слышит каждый скрип, а все они у него в руках ни разу не появлялись… Всё никак не удавалось взять их тайно и тихо, лишь чтобы рассмотреть. Меня-то он не увидит, пока я этого не захочу – а всё равно невозможно… Я даже квитанции ему выписываю по номеру квартиры, понимаешь?
- Да, Вельз, звучит запутанно. Извини, что не понимал: мне казалось, что всё куда проще. А… как он тут оказался? Просто из городка моих воспоминаний?
- Именно! Но тут всё было пустым, кроме образов из твоей жизни, которые также вскоре растворились. А потом я заметил, как в доме зажёгся свет, хотя там ничего не может быть. Я испугался за проводку: думал, что сейчас что-то сгорит, и… - он замолчал, рассмотрев меня. – Чего недоумеваешь? Имел я дело с этим вашим током: пытался потухший столб починить на окраине, а не новым заменить – меня и бахнуло чем-то. Больше не лез…
- Так, а с первым появлением деда – что? Ты ведь не зашёл к нему сразу?
- Нет, только увидел его, курящего на балконе. Пенсионер любовался звёздами, даже улыбался, но глаза его были очень грустными: словно забыли о нём все! Нет у него больше никого… И я… я не смог… Не имел права отнимать его последнее любимое убежище и привычный диван из-под ног! Может, мне стоит снизить счета? Не забирать у него ещё и пенсию? – потрогали меня за рубашку.
- Слушай… может, это прозвучит цинично и бездушно, но… нет. Не смей забирать у него проблемы, о которых он помнит до последнего: что никакие подвиги и достижения не спасут даже ветерана от оплат и затрат. Уверяю, с ними он себя ощущает в привычном, жестковатом мирке из забот и бумажек… Если почти не выходит – что же, продолжай его содержать, раз можешь и хочешь. Я бы на твоём месте ещё и газету бы ему присылал, кроме писем от родни…
- А… что это? – робко спросили у меня уже малость погромче.
- У лагерных старшаков видел бумажки в руках? – я засёк молчание. – Ладно.
- Могу ли я тебя… как-нибудь попросить принести мне одну такую? Мне и впрямь неловко просить, но нельзя же выдрать у них из-под носа самому: не успею вернуть, не прослежу или забуду – крышка, как любит выражаться Алиса.
- Вельз, для тебя – хоть сто таких, друг! – я и впрямь не видел ничего такого, чтобы у кого-то подтырить несколько экземпляров в лагере, взяв их сюда.
- Д-… дру-у-уг..? – слабо провёл он звуком по воздуху, будто с улыбкой.
Мне не нашлось, что ему ответить: в конце концов, он спас меня и дал мне шанс – так я предполагал изначально. Да, меня старались сокрушить, подчинить и уничтожить даже, может быть. Но всё это в прошлом… И я, вообще-то, не был до конца уверен, что это был именно Вельз, которого я так назвал. Теперь мне долго-долго, почти до самого завершения нашего сеанса говорили, что я волнуюсь не понятно почему: раз в моём сердце столько тоски по дому – может, следует пожелать того, чтобы вернуться? До момента этого диалога я редко задумывался о своём прошлом 2025-м, лишь сравнивая с ним какие-то аспекты и элементы в моём настоящем… поверить не могу, но им считал 1989-й.
Мы посидели около того же дома, на меня даже попал какой-то мусор с балкона его «узника» - кажется, ты были остатки сгоревшей сигареты или табака для трубки… И то, как я стряхивал всё это, забавно вращаясь и стараясь не выругаться – забавляло Вельза. Кажется, ему и впрямь тут одиноко, и навалилось в последнее время ещё больше неприятностей. Но то, как он поддерживал всё в лагере и далее, помогал безымянному пенсионеру всем, чем только мог – не могло оставаться незамеченным. Я более не обзывал его в душе Терзателем, а лишь… Архитектором и… другом. Вырвалось у меня последнее тогда, но я никогда бы не планировал сказать загадочной сущности о таком вслух.
В момент затухания, когда и у окна пенсионера закрылись шторы, выключился свет и всё затихло за толстым деревянным балконом – я поглядел на часы: мне пора было возвращаться. Очень не хотелось, если честно: столько вопросов, ноль ответов. И всё это дополняется сомнениями – почему-то у меня складывалось впечатление, что я изменился для Вельза в том числе: зачем такой малозначительной фигурке доверять подробности и делиться переживаниями, раз та может запросто растаять на следующем кругу? Ещё одно – разговор строился так робко и рвано, словно мы говорим в последний раз. Нет, серьёзно: тихий шёпот в самом начале так и не прекратился почти аж до самого конца!
В глазах этой тёмной ночи виднелся сам Вельзевул: такая же тень, полная сомнений и страхов, как и сам я. Но я не стал о таком думать слишком много, ничего не сказал и попрощался с ним… только немного радушнее – будто в последний раз обнимаешь близкого друга, который уезжает далеко-далеко… Этот мотив застрял в сознании, не покидая мою суетливую голову даже после пробуждения. На часах, подсвеченных «Флипом», два часа и пятьдесят девять минут: ещё чуть-чуть, и угрозы сущности о том, что я останусь там навсегда, воплотились бы в кошмар. Блин, я что – был бы таким же дедком, как и тот ветеран? Тоже получил бы квартирку, был бы вечно под наблюдением взаперти?
«Бр-р-р!», - такой звук я издал, когда подумал, как было бы трудно жить там. Ужасные переживания по поводу скорого отъезда – уже через день – мешали выдохнуть и просто сесть рядом с Алисой, укатив в закат, ожидая нового витка дурацкой закольцованности. Но я лишь поворчал на самого себя, попил водички и лёг досыпать, заведя сигнал на часов 6:50, чтобы было время сходить умыться, продышаться сосновым ароматом утра и отправиться на зарядку без опозданий. Пока мой организм наслаждался влагой и сытостью изнутри, мозг кричал: «Ты идёшь на последнюю зарядку!»… Блин, всё хорошее, кажется, кончается…
В двери постучали, и я не ожидал увидеть ещё кого-то, кроме неё…
- Ты чего, дрыхнешь ещё?! – подкалывала Двачевская, пока глаза мои слипались после внезапного подрыва с кровати. – Эти-ти повставали уже, а он…
- Доброе, - зевнул я, – утро. А к чему такая спешка?
Её предугадать нельзя было: даже специалисты бы затруднились, полагаю. Немного постояв около моего порога, она толкнула меня туда рукой, но когда и это не сработало – ведь я подумал, что мне заботливо поправили рубашку после сна – то затолкала меня, в ту же точку прислонившись грудью. Меня такой шаг немного даже завлёк, но нечто внутри вздрогнуло: на что я сейчас нарываюсь от урагана вроде неё?! Походив вокруг да около, Алиса лишь присела на мою же кровать, уставившись в окно своими янтарными глазами:
- Ты не поверишь, что мне сказали… Мы вчера не успели и половины всего подготовить, а прощальный концерт переносят прямо на сегодня!
- Прощальный..? – в мыслях пронеслось тысячи разных интерпретаций.
- Эй, - обидчиво посмотрела она на меня, - говорила же вчера?! Ты что, не слушал вовсе, Тёма? С марсианами связывался… или пялился куда-то не туда?
- На воду, - честно ответил я. – Вчера я смотрел именно на тёмную гладь с лёгким течением. Прости, но я всё равно хотел тебя попросить всё рассказать уже сегодня: но теперь – всё: до меня дошло – не нужно объяснять…
- А мне, вот, нужно! Я ведь прямо спросила, а ты…
- Про то, пялился ли я на тебя? – мне даже поплохело от такого зафилиртованного наезда. - Это невозможно было, Алиса! Ты же буквально сопела у меня на плече, и если бы повернулся – подметила бы и не спрашивала…
- Ладно, прощаем, - улыбнулась мне она. – А про время концерта – знаешь?
- Нет…
- Здрасьте! Я, значит, готовилась… всё подключала сама, подбирала кабели вместе с этими яйцеголовыми из кружка – а ты даже не придёшь?!
- И ничего я не…
Тут мне вспомнились воспоминания рыжей подруги, которае описывала мистическое появление всех и всего, когда, в общем-то и не надо вовсе. Внезапно, пробегая как раз на площадь, кое-кто услышал шум из домика и тут же заглянул, застав нас обоих, пока оба сидели на одной кровати и спорили:
- Тёма, Алиса – почему ещё не на зарядке?
- Ольга Дмитриевна, да подождут эти махи… Футболист ваш совсем на концерт не хочет! – обосновала Алиса, а я аж подскочил от злости.
- Как это «не хочет»? А как же товарищей поддержать на выступлении?
- Да схожу я, просто время не знаю, вот и попросил уточнить!
- И как, - хитро посмотрела она на нас двоих и смятую кровать, явно всё ещё отдававшую теплом после моего сна, - уже узнал?
- Узнал, - кратко ответила ей Алиса. – А почему вы его, кстати, решили перенести? Прощание же с лагерем у всех будет завтра… когда и уедем.
Вожатая, тяжело вздохнув, начала идти вглубь домика, чтобы, видимо, присесть за столом около окна. Завидев, что там снова лежит листок – скорее всего, со стихами – я тотчас привстал, взял его в руки, убрав вместе с кружкой недопитого вчера чая. Виновато улыбнувшись, я попросил прощения за беспорядок и жестом пригласил продолжить её… ну - то, зачем пришла, короче.
- Ребята, мне уже и так хватило кислых лиц…
- Вы чего это, Оль-Дмитревна? – машинально, по-фамильярному сократил я её имя в обращении. – Что-то случилось? – теперь уже синхронно спросили мы с Алисой, немедленно развернувшись и глядя друг на друга.
- Скажу – и туда же записать можно будет… «Свечку отменили» даже из-за этого, многое пришлось стереть или перенести. В общем, - погладила она Двачевскую, сидевшую к ней ближе всего, - сместили нам рейс: уже сегодня ночью поедем, - тут мы с Алисой снова переглянулись, разинув рты. – Ну вот…
После этой новости, у меня поплыла картинка перед глазами: это ж надо, какая чуйка у меня про «последний раз» выострилась! Конечно, нам растолковали, что смена в расписании и родителей наших уже уведомили – никто не против, встретя пораньше. Да только… кто именно к ним приедет: будем ли мы теми «детьми», которых они помнят и ждут? Что, если вообще ничего не произойдёт и мы растворимся в ночной пустоте? «Прощальный» концерт обязан был стать жутко меланхоличным – ведь я уверен: тут немало найдётся более-менее впечатлительных детишек, которые, хоть и манекены, но обязаны отыгрывать роль кого-то чувственного или мнительного. Мой рот закрылся после удивления…
- Тёма, ты слышал?! – трясла меня Алиса за плечи. – Ну, опять залип?!
- ДА, залип! – выкрикнул я первое слово, но поутих ко второму. – Всё меняется здесь: приехал позже – уехал раньше… Алиса, слышишь? – взял я её за кисть, убедившись, что вожатой больше нет с нами. – Это конец?!
- Хватит выдумывать, - мне сильно надавили на фалангу, чтобы очнулся и перестал паниковать, - разве мы не вернёмся сюда вновь, как и приезжали до этого? Чего тут пытаться разобраться, если… каждый раз одно и то же?
Пусть думает так… Я не стал ей забивать баки, пугать или пытаться осторожно намекнуть – пусть уедет спокойной и довольной, не волнуясь ни перед чем – хоть нас и поглотит вечная пустота, когда мир треснет. Вместо этого, нужно было сделать троечку вещей: прочитать заветные стихи, сходить на зарядку и завтрак, а также поглядеть на тот концерт, чтобы хоть немного развлечься. Да, я сейчас вёл себя странно: обычно не переключаюсь, когда что-то мешается на душе: сначала – всё исправить, потом – веселиться. Но тут… здесь и сейчас – что всё это значит, если я растворюсь навсегда? Ни-че-го.
Встав и уведомив Алису, что догоню уже совсем скоро, выпроводив за дверь, я принялся читать те самые стихи, готовясь – чуть что – сразу прятать их в кармашек «бананки». Я не сразу понял, что… лист буквально перепачкан чернилами: читалось всего ничего, а остальное, коего большая часть, зачёркнуто несколькими слоями линий и фигур. Расшифровать такое – задачка не из лёгких, и я пообещал себе разобраться немного погодя. Нельзя было «Совёнок» заставлять себя ждать: это – последний день перед потенциальным забвением… Подумать только – моё последнее утро в спокойствии и времени для раздумий.
Все махи и повороты спросонья вновь дались очень просто: я даже улыбался, пока делал всё это. Готовился, будто бы, выучить новые манёвры, зная прошлые наизусть, но так ничего и не менялось. Впрочем, как и у нас с Алисой – вроде и цепляет, а только вечно стартует и думает не о том. Ну, повела же сама меня, чтобы на вечер полюбоваться – к чему эти фразы про «смотрел не туда», если такого человека, как я - мнительного и ищущего краски во всем прекрасном – можно понять: засмотрелся на воду, задумался в тишине, подставил плечо…
На завтраке мне так и не удалось с ней сесть: как-то вожатая слишком виновато себя чувствовала, остановив меня прямо на подходе к столовой. Говорила со мной так, словно только я из всей пионерии расстроился больше всех. Задержала, прояснила и убедилась, что между нами всё хорошо и что на концерт я приду. Нет, не ради этикета и коллективной деятельности: там будет и Алиса, и мой последний вечер, который вряд ли уже когда-то проведу как-то по-особенному... Сегодня каша совсем уже слиплась, и вообще была словно не на молоке, а прочее – я даже и не стал трогать, дожидаясь полдника. Меня страшная сила потянула в тот самый клуб с музыкальными инструментами, туда и двинул.
Всё цветёт и сияет, поют птицы, осторожно шумят листья деревьев и высокие кустарники около забора – так, словно боятся, что если повысят громкость, то спилят их, вырвут или просто уничтожат. Я помахал рукой знакомым с футбола, которые сонно брели куда-то в сторону пляжа, а про него я и думать забыл: нет, не случайно… Учитывая наши отношения и общее состояние, выкинул эту идею из головы, предпочитая лишь лежать и пялиться на записи концертов, ассортимент которых буквально пал за эти три дня: кажется, я уже каждые 10 секунд знал, что будет далее, ибо засмотрел до дыр.
Воображаемых, конечно, а не таких, как эта – от оторванной пуговицы - которую я скрывал, как только мог. Шить совсем не хотелось, отвечать на глупые вопросы «Как так вышло?!» при сдаче на склад – тоже. Проще было уже в этом доходить себе спокойненько, да и всё. Дырка была символичной сама по себе, если откровенно… напоминала про нашу затею в заброшке, о проигрыше на турнире и обо всём красочном, что запомнилось весьма отчётливо. Я даже иногда просовывал туда палец, играясь и отвлекая себя от дурных мыслей про финиш…
- О, лёгок на помине! – внезапно оживила меня Мила, пока стояла и ела вафлю на крыльце террасы. – Чего ж ты раньше не пришёл, если Алису ищешь?
- А? – мне не было понятно, как она сделала именно такой вывод, но это было не далеко от правды, так что замолчал.
- Мы почти закончили подготовку… И готовы к Прощальному концерту…
- Да ладно тебе, Мил – не грусти! – вообще, её интонация к этому и подводила. - Всё в порядке. Какие твои годы – приедешь ещё.
- Я не о том… Просто, - девочку явно что-то волновало, - все они не будут развлекаться. Лишь сидеть, потому что заставили. Зачем вообще выступать перед теми, кто только и может, что грустить или дурачиться…
- Может, всё не так плохо? Им же весело будет – так или иначе…
- Может… - улыбнулась мне она. – Идёшь к сцене?
- Да. Но не планировал вам мешаться – просто хотел посмотреть, как тут дела… - говорил я от чистого сердца, потому что делать было нечего.
- О! – тонко просвистела Мила. – Не только посмотришь, но и поможешь!
- А чем? – мне была знакома, в некотором роде, эта аппаратура, но…
- Да всем ты пригодишься! – закрыла она клуб, ну и пошли мы к сцене.
Пока двигались туда, меня и просвятили: там что-то с вывеской случилось, и никто не может даже с лестницы достать, чтобы поправить красиво. Ну, мелочи всё это… А потом она добавила, что ей кажется, будто гитара, настроенная Двачевской, как будто не так звучит. Мол – «Ты же в клубе на слух подобрал, как-то гармоничнее звучало!» - и всё тут. Ладно, послушаем…
Какой вид… Нет, правда! Огромный объект по меркам даже целой группы: с боками-кулисами, множеством древесины, которую теперь окружали провода, колонки, какие-то пульты и декорации. В центре стоял не подключенный микрофон на стойке, позади – кто-то что-то прикручивал или собирал воедино. Мила отошла от меня всего на шаг, чтобы развернуться и понять, чего я встал как вкопанный. Послушай-ка, девочка, не поверишь, но… это же моя мечта… Вот она, совсем близко – только дойти и… взять гитару, подключить её почти без дисторшна или прочих эффектов, сойти со сцены ко всем, сев на край, глядеть в глаза сотням зрителей, выкрикивая или шепча слова, идущие от самого сердца…
- Тёма, ау! – бурнкула она, пощёлкав пальцами перед глазами. – О! – Мила посмотрела на вывеску, которуя я поправил с предпоследней ступеньки. – Пойдёт, уже куда лучше. Спасибо тебе.
- Было бы… за что… - кряхтел я, поставив ногу ниже.
- А гитару посмотришь?
- Да, сейчас спущусь, и… - я тут же заметил, что это именно не акустическая, а электрогитара. – Ух ты, кру-у-уть!
Взяв тот в руки, я только сейчас рассмотрел гротескную форму – я думал, что это её разломали так по фигуре… Знаю, что электрогитарам это не грозит особо ничем - даже гвозди, видел, вбивали… Но это точно не поломка, а именно стиль! «Тоника», интересно… не видел такую никогда. Выявилось, что кто-то основательно протёр ремень, а у крепления самой гитары открутился шуруп. Сообщил всё это временной руководящей кружком, отдав ей поломку.
Мила, услыжливо приняв во внимание все факты, пообещала передать Алисе, чтобы прикрутила потом крепление. С азартом я сел на пол, сложив корпус «Тоники» прямо себе на ногу. Один аккорд, второй, несколько отдельных нот – да всё ж нормально звучит. Разве что… строй стандартный, но это вовсе не проблема, а выбор каждого музыканта. Не понимая, чего я сижу и с улыбкой играю на «расстроенном» инструменте, девочка подошла ко мне, когда закончила осматривать ремень и комплектацию около коробок и деревяшек. Она присела рядом, а я даже и не заметил, почему-то наигрывая именно лирику.
- Ну что? – осторожно влилась Мила в звучание. – Порядок?
- А что конкретно не так? – уточнил я. – Ничего и не трогал ведь…
- Да не знаю, - задумалась она. – Неправильно как-то переливается…
- А, может, это при подключении только? – вспомнил я главную причину всех шумов. – Ну, там, перетёртости, старые разъёмы и прочее?
- Ты меня не подставляй! – осторожно отстранилась Мила. – Сейчас включим, и прибежит Ольга Дмитриевна на шум: злющая и грозная! Громкость еле настроили, а оно – ревёт и пищит иногда, что аж уши все зажимают…
- Вообще-то, - улыбнулся я, - для того, чтобы не лезть в усилитель за уровнем шума, есть вот эта крутилка. Это – так называемый «Вольюм»…
- Что? – забавно пикнула она, рассматривая мои пальцы на крутилке.
- Громкость. Она тут уже почти предельная выставлена, так что…
- В смысле? А ведь говорила Алиска-то, что ничего нельзя потише сделать, если подключили уже! – и тут я понял, как кому-то обломал драйв. – Тём?
- Ну, давай тихонько врубим, а там – послушаешь? Угу?
На свой страх и риск она прошла со мной к усилителю. Кто-то подрал его основательно, словно когтями – ни марки, ни модели разобрать было нельзя. Передо мной явно не «Маршалл», а что-то советское, но весьма внушительное и надёжное. Заведующая лишь вытянула руку сквозь мою и включила его, зажмурив глаза и прикрыв руками уши. Но никакого фидбэка не исходило – конечно, я ведь вырубил звук, сведя перегруз в минимум.
Внимательно оглядывая меня, Мила даже смутилась, когда я вновь так же сел на доски, склонившись на уровень её ног. Я сыграл любимый перебор из сюжета, где персонажи в зоне отчуждения часто садились около бочек с огнём или костров, доставали гитару прямо из пустоты, и я помнил, как просиживал с компьютерными болванчиками, подолгу слушая их разговоры о тщетности, страхах или надеждах, пока кое-кто из них буквально наигрывал что-то родное и сырое. Это было очень круто, я никогда не удалял эту серию с жёсткого диска.
- Как красиво-то, Тёма… - осторожно приобняла она меня и инструмент, делая вид, что не смогла бы иначе приземлиться, но потом отодвинулась малость, чтобы, видимо, не мешать. – А ведь мог бы и поучаствовать!
- Да как-то… - перешёл я на иную мелодию-ОСТ из этой же игры, не решаясь заводить эту тему. – И так ведь собрали программу – куда меня-то?
- Ну… Можно и придумать что-то. Понимаю, ты занят, но…
- Слушай, а что тебя не устраивало, ещё раз, в звучании? – перебил я эти невнятные просьбы что-то сбацать в лица детишкам. – Отличный строй…
- Да вот, я думаю, что именно Двачевская… Она и её мотивы так шумят…
Меня это задело, как любителя алтернативной музыки, и я вознёсся вверх одним движением, хаотично выкрутив что-то на усилителе: Мила даже не поняла, что я сделал. Теперь, сев прямо на одну из колонок – весил мало, не загнётся – я начал выкручивать громкость у гитары и тон, отчего и пошёл тот самый фон. Не успела она сказать: «Не надо!» - как я проиграл несколько пауэр-аккордов, по-панковому скрипя на переходах, а потом – вообще вжарил только по шестой струне, как тогда просил Алису при скриме и гроуле. Долго играть не судилось: зануды всегда находились очень быстро, стараясь всё остановить.
- Нет, нет и еще раз – нет! – выдвинулась вожатая, уперев руки в боки, грозно всматриваясь между нами. – Одной уже, с её шумом, хватило! Тёма, ну ты хоть, раз не помогаешь – так не мешай ребятам настраиваться!
«Да и больно надо!», - хотел выкинуть я, но в меня едва не вмазалась та самая девочка из музыкального кружка, уходя спиной, и я аккуратно приостановил её, взяв за плечи, обойдя с одной из доступных сторон. Стоило мне просто уйти чуть далее, как я наткнулся на Двачевскую с каким-то кабелями в руках, но видон у неё был… озлобленный и уставший. Секундой позже она вытащила меня за тот край сцены, прямо к лесу около каркаса. Немного помолчав, заканчивая сматывать провод, девочка принялась делать то, что получалось у неё просто отменно:
- Значит, как помочь – так тебя нет, - ткнули мне пальцем в грудь, - а как сидеть и ласково гладить мою же гитару – так и нарисовался?! Чего ты трешься около неё, м-м-м? – звучало это весьма грозно. – Я ведь слышала разговор про меня и громкость: что вы там уже наделали?!
- Да чего мы-то?! – пора было заканчивать подозрения. - Я наделал…
- Я тебе задала вопрос, а ты просто…
- Просто? Угу, именно так: меня тоже «просто» позвали! Попросили шум послушать – может, подсказать чего, раз шарю…
- Да, именно Мила, угу… - передразнила меня она. - За ручку тебя довела?
- Можно и так сказать, Алиса. Я-то тут не бывал почти…
- Ах так? – сжалась Двачевская от злости. – Ещё раз спрашиваю: что ты делал с моим инструментом?! – мне казалось, что сейчас и вжарит меня шнуром.
- После этого ответа с моей стороны - переключимся на то, что со мной рядом сидела та, кто желал устранить шум, убедившись, что всё в порядке…
- Убедилась? – выдала Алиса сквозь зубы. – Хорошо ты звучал?
- Так… Давай по порядку. Я пришёл, поправил вывеску, так как никто достать не мог. Затем меня управляющая кружком музыки попросила посмотреть на усилитель и инструмент. Тут рядом была вожатая, ты – тоже! Мы просто сидели рядом – как она ещё услышит, как всё звучит, если..?
- Было же подключение! Я прибежала, когда кто-то с перегрузом заиграл…
- Это – в самом конце, когда меня вожатая и отругала…
- Я тебя спрашиваю в последний раз… что вытворил со звуком?
- Извини, но… походу, раскусили они твою схему с «Тише не получится»…
- Ты… Ты! – почти замахнулась она, метнув шишку вглубь леса. – Ты всё только портишь! Не было тебя, когда мы на старте таскали колонки и хлам тяжеленный – так теперь появился под конец, когда всё настроили и продумали: мне всё сломал, а её – аккуратно за плечики тронул, когда прощался?!
- Чего?! – взвился я. – Если ты всё видела – тогда и причину должна знать, почему я так сделал! Понятно же, что уходил, когда наругали!
- И? Это как-то меняет то, что портишь выступление?! Мне тебя, может, тоже наругать, чтобы перестал мешаться, марсианин?! Лазит тут, угождает заведующим кружка и с ними же обнимается… Вот и иди, куда шёл!
- И пойду…
Расстроившись, как всем всё вечно срываю, мне захотелось просто отдалиться от любой материи ещё сильнее прежнего. Нет, и это я ей после возвращения за пару дней уже так надоел, как и вожатой – что дальше-то будет, когда пройдут десятки идентичных циклов? Внутри смешались варианты: остаться, умереть, протрезвить её и всех вокруг насчёт создателя или просто…
А что будет, если я уеду к себе обратно?! А если окажусь в том самом поезде, хотя двигал на автобусе? Может ли быть такое, что Алиса покинет меня? Учитывая наши ссоры ни о чём, постоянные эксперименты, которые вообще, кажется, не окончились хорошо – надеяться на лучшее не приходится. Смазалась поэзия Вельза… и сколько бы ни смотрел – ничего не могу разобрать, ей-богу!
Хотелось ли мне после этого куда-то вечером идти? Нет, конечно! Я и так пал духом – что расстраиваю, что моя музыка любимая кажется только шумом, от которого надо избавляться… Теперь ещё и те намёки про Милу и меня снова приняли новый оборот. Господи, не собирался я к ней клеиться, как и к Алисе – всё само происходит. Нет, ей бы явно «легче» стало, если бы полная девочка врезалась всем своим телом прямо в меня, пока отходила назад, не замечая помех – угу, точно, именно так. И почему мне всегда так сложно с теми, кому оказываю любые услуги, отдаю последнее и забочусь только потому, что могу?
Меня достало здесь всё: этот псевдо-шум, фигурки пионеров и пионерок, у которых нет ни будущего, ни настоящего – все они сфальсифицированные куклы с такой же предысторией. Теплота лета раздражала – от стресса я весь взмок в этой рубашке из льна или чего-то такого, и потому даже ледяной душ не оставил следов неприятных на коже. Такое ощущение, что все заняты этим концертом, который наверняка являлся простой профанацией: хорошо, Мила умеет в фортепиано, Алиса шарит за гитару, но я никогда не слышал, как она поёт – только напевает, да и то: по-бытовому, под нос себе разговорным бубнением. Кого – вожатую возьмут на вокал? И неужто там и впрямь всё настолько поминутно расписано, что я «мешаю» подготавливаться? Пусть так.
Теперь я, просидев какое-то время в парке, побуцав в тапках забытый кем-то мячик, осмотрел небо и понял, что даже природа не рада мне: с леса вдали опять шла по горизонту сине-буро-малиновая туча. Фиг с ней – скоро всё кончится и поливать будет некого… Ощутив приятный ветер оттуда, мне вспомнилась песня «Only The Clouds», и я поспешил внутрь домика, раз никому не нужен, чтобы послушать её вживую и на записи. Нет нарядов и секции пусты? Не проблема – одиночество и бездельничество, ваш ход! Кровать была такая желанная – после той жары мои простынь и наволочка казались очень холодными.
Всё это заняло основательное количество времени, что очнулся я аж к полднику. Какого чёрта никто из ребят или этих, из клуба, не пришёл и не проведал? «Тёмыч, здорово! Чё раскис? Пошли – пообедаем!». Угу, пять раз подряд… правда. Где-то явно в другой жизни. Алиса, Мила – все заняты. Может, даже братца своего заставила тоже подчиниться и всё таскать и подносить.
Будь у Алисы брат помладше – я бы ему никогда не позавидовал. Разумеется, она правда крутая и бойкая, с ней интересно и есть даже шансы на серьёзные прохождения тем в обсуждениях. Но её важно держать на виду – не сметь ошибаться, грубить или игнорировать: иначе, кем бы ты ни был, пеняй на себя! Во мне нечего ломать: она угнала у меня только совесть, которая вот недавно вернулась, и начала напоминать, что то, которое произошло в заброшке – не является корректным с точки зрения… моего мира.
Я много с ней обнимался в разных позах и ситуациях, мы ведь даже однажды вместе заснули – было очень приятно и тепло, признаю! Стояло стойкое чувство, будто твой сон оберегают, ты в безопасности, тебе хорошо… Но далее – всё то, что началось потом… до сих пор терзало меня. Зачем я так поступал? Зачем вообще пошёл её провожать, если можно было бы просто помахать и улыбнуться? Почему ушёл вместе с ней в никуда, просто споткнувшись и упав ей на грудь щекой? Да поднимись ты, скотина стеснительная, отойди прочь, извинившись, как обычно! Так – нет: унесло ветром мрачного здания последние очаги мозгов…
Сейчас, лёжа на своём месте, я даже поймал себя в позиции «руки закрывают лицо кистями крест-накрест», воющим и смеющимся каким-то непонятным тоном: что же я наделал и куда вообще движусь… Всё это так сдавило болью, что я вспомнил ещё и о том, что хотел наставления напоследок прочесть от Вельзевула, да только… пустые они. Хоть и весь листок в чернилах – для смыслового осознания является абсолютно голым. Там нет ничего… ни единого ответа или подсказки. Может, они и были изначально, но точно не теперь… Стёр ли их сам автор, или..? А что «или» - получается, что так… Никто ведь до этого не трогал записи. Ошибаюсь ли я? Может. Да и к чёрту… Пусть и так – меня может не стать уже совсем скоро, а я парюсь о том, что стихи испортил…
Стоп… А чего я переживаю про недопуск на сцену и то, что на меня обиделись?! Всё ведь скоро может завершиться навсегда – и никто никогда меня больше не увидит и не услышит! Вскочив с кровати, надев тапочки, я принял решение – во что бы то ни стало – двигаться в сторону столовой, чтобы подкрепиться этими пряниками или ещё чем-то по перекусу, а заодно – хотел подумать, как буду пробираться на сцену. Да, именно идя по дорожкам, видя эти счастливые лица – я собрался выступить перед всеми, выловив нужный момент.
А что мне сделают, пусть это и будет шум от скрима и лирики с перегруженной гитарой? Мы ведь, походу, сразу после завершения едем в город всей толпой – перебьются! Я не обломаюсь – возьму и каподастр тоже, только выберу песню и… буду таков. Попадётся на сцене Двачевская, что маловероятно – не даст ведь гитару, пока выступать будет – пожалеет сама же. Возьму и удивлю их всех, словно… словно мой любимый персонаж из трилогии «Назад В Будущее», который потом сам и признает, что кислые рожи тех, кто танцевал, объясняются тем, что до такой музыки им ещё нужно дожить, чтобы она понравилась. Меня всё так начало интриговать, что я полностью растворился в идеях, песнях и плане, как вообще появлюсь на досках – перед микрофоном…
Ничего особенного не придумав, сплавив своё голодное тело на ужин, я поплёлся обратно в домик, а не со всеми к сцене. Хотелось чуть-чуть опоздать: не желал я торчать там аж так много времени, а ещё сильнее - чтобы Двачевская смотрела на зрителей, пока играла, высматривая именно меня, но не нашла бы… и… что? Расстроилась бы? Выдохнула и только повеселела? Вот и хотелось проверить – помнит о своих словах «Вот и иди, куда шёл!» или же остыла, осознала и поняла, что сказала нечто лишнее тому, кто готов выслушать и быть рядом за просто так. Время шло - минута за минутой. Я, дудучи взволнованным, заперся в домике и специально не издавал никаких звуков, чтобы меня не заметили, если кто-то ещё примется опаздывать. И вот… я отсчитал почти 40 минут с начала концерта: по-моему, достаточно. Выхожу…
Аккуратно прибираюсь сквозь заросли, ибо с дорожки меня бы сразу спалили. «Ну и баран!», – так я себя поругал: ни одного свободного места, к которому можно присоединиться, не вызывая подозрений. И что, вот так стоять? Ладно, пока подышим воздухом подальше – не велика потеря… Играют какие-то детишки целое представление, где героиня крадётся по лесу, на неё наскакивает волк и… это то, как я помнил начало и завязку сказки. А теперь – всё подходит к концу: деревянным топориком в краске красной Дровосек вскрывает волка, вытаскивая что-то из живота. Да, всё как в сказке – даже Бабушку достали, но… Не слишком ли жестко всё это с точки зрения хореографии поставили?
Меня, значит, назвали деструктивным и шумным за обычные перегруженные нотки и выкрики, на которые способны и Слава, и Мила – да даже вожатая, которая меня и ругала… а эти – такую расчленёнку показывают? Ну и дела… Я присел уже прямо на траву, не боясь за форму – не влепят мне, больше незачем. Под рубашкой с обозначением отряда – чёрная голкиперка с прорезью для большого пальца: идеал для альтернативной музыки и спорта. А теперь ещё прохладно стало – хоть и лето, а туча с ветром неприятно жгут льдом. Успев заскучать после окончания «Красной Шапочки», пока все они разбирали декор и кто-то спрашивал у зрителей со сцены – понравилось ли им – я аж привстал, когда увидел, что следующей выступает Алиса… и какая-то… группа?
Нет, просто, видимо, второстепенка – следят за звуком, оборудованием и прочим на сцене и вне её. Почти «стафф», но помладше и в дюндель не дадут. Скорее, поругают по-советски, пристыдив и прогнав прочь, ха-ха. И тут по коже пронеслись мурашки – да это же вступление из песни «Спокойная Ночь»: неужели она и про такое в курсе?! Неужели ей нравится пост-панк и колдвэйв? Не важно, Двачевская так хорошо играла, что я только успевал самому себе бить по воспоминаниям о том, как плохо исполняю: в основном, бой и аккорды, а не отдельные ноты и душевный перебор. А если они и есть – то простенькие, шедшие как раз от нот в составе аккорда. Я не знаю, был ли там хорус или какой-то ревёрб, но по пространству неслись эти ноты именно с такими эффектами…
Слов не было, просто очень красивая мелодия, которая буквально гипнотизировала сама по себе. Не знаю, зачем, но мне захотелось пробраться прямо сейчас за кулисы, чтобы поздравить её с успехом, когда закончит. Может, и что-то сыграю, но даже если просто наругают за самодеятельность, то хотел выразить… она и впрямь молодец. Понимая, что сцену охраняют, я просто отошёл через тот же лесной угол, и перелез через препятствие, пользуясь шумом вокруг. Было жутко, но адреналин напоминал о ситуации, где от меня и так может ничего не остаться уже через пару часов – нечего терять, полезли!
Ещё устанавливая декорацию, я заметил немного расшатанные части задней стенки, через которые, в теории, можно пролезть такой жерди, как я. Идеально – именно так, как я и думал. Только встав в полный рост, оказался за резервными колонками и какими-то футлярами. Прямо около выхода к самой сцене стояла Мила, её узнать было просто: низкий рост, фигура. Подойдя к ней, осторожно похлопав по плечу – ибо не услышала бы слов – я только сейчас понял, что поранился, пока лез сквозь доски, и уже заляпал ей рубашку чем-то красным:
- Ты что здесь делаешь?! – вытянулась она в струну, чтобы пропищать мне это на ухо, не осознавая, что загрязнилась моей кровью. – Уже почти конец!
Ей я пояснил, тоже наклонившись к ушам, закрыв нас рукой с одной стороны, что хочу всё-таки исполнить. Получив лютый отказ и дачу заднего хода, я вновь попросился, уточнив, что это всего пять минут, ведь в голове я уже прикинул песню: управлюсь за четыре! На лице читалось недоумение, но я снова прижался ртом ей к уху, чтобы почти что прокричать: «Я знаю, что вожатая против! Но это последний вечер: пожалуйста, это очень важно для одного человека, Мила!». Не знаю, что на неё подействовало, но она лишь отошла подальше, качая головой, мол, насколько я сумасшедший. Мне было плевать: остановить меня не удалось бы ничем, уверяю – я просто шагнул бы вперёд… и держите меня семеро!
Легендарная песня той ушедшей эпохи кончалась тем же перебором, что и в самом начале, Алиса потихоньку сбавляла темп, присев на ту же колонку, что и я – а ведь не стояла на месте почти ни секунды, постоянно перемещаясь по сцене. Всё, последняя нота, моё сердце замерло в груди: вот оно - сейчас или никогда! Ей вяло аплодируют, ребята не спешат подойти и предложить воды или полотенце, поскорее взяв гитару с уставших рук и плеч со спиной. Ничего – это делаю я. Те глаза… поджатые губы и надутые от непонятного хода с моей стороны щеки моей знакомой не описать словами – у неё, видимо, все маты пронеслись в уме. Но она сдержалась, а я просто выхватил инструмент. Боже…
Та же самая «Тоника», но теперь у меня в руках. Медлить было нельзя: я уже начал подмечать, как меня узнали и вожатая кого-то подзывала к себе – наверное, чтобы кинуть мне на перехват. Затем, встретившись со мной взглядом, показала кулаком в воздухе, чтобы я даже не думал об этом… Но… извини, тётя, я куда старше и жёстче, чем покорный ребёнок. Могу, конечно, быть и им, но сейчас меня пугает смерть и недосказанность больше, чем твои слова… Я поспешил к проводному микрофону, взявшись за стойку, прямо с гитарой на плече:
- «Совёнок», привет! – протянул я высоковато, и понял, что меня не услышат из-за помех и того, как все устали сидеть и смотреть. – В общем, ребята, я хочу… - снова запищало всё, включая и мой голос, и я немного отвёл гитару в сторону. – Хочу сказать, как счастлив был тут находиться… Пусть я и растворюсь уже завтра, как призрак этого лета через два месяца, но перед этим… я хочу сыграть вам кое-что. Эта песня посвящается одному очень важному мне человеку и последней, уходящей ночи… - прокашлялся я, отойдя на комфортную дистанцию от микрофона. - Погнали…
Я взял паузу и развернулся на немую сцену от Алисы, и… ничего не подметив ещё и в глазах Милы, потом вернул взгляд на слушателей: те сидели и буквально не понимали, что я делаю и несу. Но буквально первый аккорд на уже зажатом каподастром третьем ладу своей повышенной громкостью всех заставил оживиться. Да уж… Их тут реально почти 200, ёлки-палки. Ну, ничего: я, хоть и не успел отрегулировать стойку микрофона, собирался именно так и петь, невзирая на то, в какой нелепой позе буду находиться…
Заиграл первый палм-мьют начала первого куплета «Ocean Avenue», а я постарался раньше времени не пищать, а проговоривать строки более манерно и чётко. К моменту перехода на «If I could find you now, things would get better… We could leave this town and rock forever…» небольшая часть пионеров вышла с лавочек, начав пританцовывать и дурачиться. Я продолжал и продолжал, удивляясь, как хорошо всё звучит – даже не хуже моих современных педалей эффектов из 2020-х! Я играл и играл, а к напряжённому бриджу немного сбавил темп и проиграл его чуть иначе, больше выкрикивая в микрофон средне-высоко:
«I remember that look in your eyes, when I told you that this was а goodbye…»
«You were beggin’ me not tonight… not here, not now…»
«We’ll keep looking at same bright skies and pretending the sun will not rise…»
«We’ll be here for one more night… somewhere, somehow…»
И возвратился к припеву, пропевая каждое слово, почти что рыдая в микрофон… Всё ушло к тому, что я начал выть «Воу-о-о!» повыше, потом такое же, только пониже, а третьим пропеванием – совместил целый переход по высотам одного и того же выворота души наизнанку. Закончив с этим, доигрывая инструментальный конец, я присел на ту же колонку, потом вообще – упал на пол, добивая струны своим медиатором. Поднялся и повторил последний удар по тому же аккорду – только подпрыгнул и вмазал медиатором уже на приземлении, немного раскрутившись… Конечно, не хватало барабанов и легендарной скрипки от Шона МакУэя. Закончив, я просто встал под тишину последних шипящих призвуков от фона, выпищал в микрофон: «Спасибо!», и отдал гитару Алисе, которая уже давно буквально стояла в ступоре. Почти пройдя далее, я решился…
Её шок меня не смущал, как и толпа вокруг – я просто подтянул её за шею и поцеловал в губы у всех на виду. Я ничего не увидел, не услышал и просто оцепенел: кажется, я испортил ей дальнейшее выступление, и теперь с нас будет смеяться малышня и те, кто постарше. Широченно открытые глаза Двачевской и подрагивающие губы намекнули, что меня сейчас пошлют – поэтому я зачем-то прошептал: «Прости…», удалившись так же, как и пришёл. Поверить не могу… что я вытворил вообще?! Зачем я поцеловал её, зачем ворвался и всё сломал?! Мне стало стыдно: воспользовался всеми, всем же всё и перегадил! Вот, и зрители разочаровались - тоже начали расходиться… Да и пофигу – пусть уйдут.
Вещей нет, ничего нет – всё у неё. Даже мой липкий от нервов поцелуй от всей души, выражающий не пошлость, а уникальное признание… А я получил взгляд, идентичный тому, как глянула на меня Мила – «Ты чё творишь?!». Хотел как лучше – получилось… как всегда. Ненавижу я свои потуги кого-то зацепить и показать, что дороги, как и их компания – всё тщетно! Пойду в домик: брошу эту форму в шкаф, даже не сложив, оденусь в единственный оставшийся «Арсенал»… Какой?! Я же отдал его Алисе на выступление – ей прям очень шло, и сидела на ней та футболка очень вызывающе-смело. Стало быть, не заметил на сцене, во что нарядил знакомую гитаристку, и сам это уже не надену.
Схватив абсолютное ничего, заперев всё там, и сел параллельно дороге. Уже и не помню, каким образом появился автобус, сколько я вообще ждал и почему вожатая не попросила меня пойти и открыть ей домик, чтобы показать чистоту и порядок. Воспоминания о том, подходил ли ко мне кто-то из толпы, спрашивая о выступлении на сцене, и как вваливался в салон, почему-то занимая места себе и… второму «себе» – тоже стёрты.
Уставший и разбитый, я просто врубил пост-хардкор от «Сэосин», который туда-сюда перескакивал почему-то на другие песни, а я – возвращался к этой самой раз за разом. Может, стоило бы лучше вот так время вспять отвернуть? Можно ли было не целоваться, не зажиматься и не отходить на «пять минут» целых два массивно-стрессовых раза, гремя сидушкой автобуса или тем матрасом… не признаваться в любви, не сталкиваться с Вельзом, засыпая куда позже… Я больше ничего не знал. Вот теперь-то играла «3rd Measurement In C», где разрывались гитары, барабаны и романтичность юношеского голоса Энтони Грина. В душу вгрызлись строки, уши и сердце переполнила звенящая пустота привычной жути в жизни образца 2025-го года.
Удалиться, закрыть уши, замолчать и вслушиваться, тихо всхлипывая по ночам, смотря на звёзды или ужасную погоду снаружи квартиры: о проблемах в отношениях, погибших питомцах, отсутствии друзей и любви – обо всём и сразу… и особенно – о том, насколько нелеп и как тяжело общаться с кем-то покруче, поуспешнее и поувереннее, не вызывая при этом смешков и ухмылок превосходства. Ко мне сел какой-то пацан, которого не видел и не слышал никогда, а я – только закрылся капюшоном толстовки ещё явнее. Нет, тело дышало в футболке, руки были голыми - только на голову и спину была надета моя вещь. Мне было пофигу на влагу или духоту, неприятные запахи в салоне. О чём я?! Даже не заметил, как его нечто вышвырнуло прямо со скрипом сидушки, склонившись около меня.
Мне стало теплее, но я не ощущал и не видел мир вокруг… А мир ли это вообще? Вельз, конечно, хорош… но слишком много несостыковок и ошибок – слишком. Мы тронулись, я по-прежнему не удивился, что вожатая успела посадить и пересчитать всех за тот миг, пока песня группы едва прошла середину. Мерно, потихоньку удаляясь от лагеря, в душе бились множество ужасных исходов, а я только грустно упёрся промокшей щекой в капюшоне на кожух около окна, куда и сел слева. В мыслях проносилось, как же я не хочу ничего, как же я не желаю и не понимаю даже своих же идей и идеологий. Найдётся ли мне время и место в этой вселенной?! Вряд ли, учитывая, что даже здесь я обломался и обломал других… Да, за это время я не только успел отдохнуть, но и оказаться во множестве бытовых и не только эпизодах, которые в очередной раз показали мне же самому, когда сидел в первых рядах, насколько я никчёмен и нерешителен.
Было больно: кажется, мои мечты разваливались сами по себе… Впрочем, ничего необычного: привыкло что-то внутри уже… Энтони Грин в песне замолчал, дав проигрышу случиться, а потом… потом мою душу разорвало напополам окончательно. Перегруженный и заниженный инструментал сменился его красивейшим голосом, который едва ли не затмевал всю эмо-сцену той эпохи:
«Don’t… say… I’m the one you want to lose…»
«D-o-o-o-o-o-on’t sa-a-a-ay that I’m the one you want to lose…»
Они сменялись по тишине и надрывности точно так же, как и мои воспоминания и впечатления об этом месте. Не выдержав, я начал всхлипывать: совсем не осознавая, куда я вообще еду… Быть может, в настоящий Ад – теперь уже точно? Слёзы наворачивались сами по себе, но я лишь тихонько вздыхал, пока за окном бушевали дождь, гроза и гром, а сильный ветер им помогал… Песня почти подошла к концу, и в этот момент я ощутил, как болит моё тату с буквой «А» на кисти… Лишь для последнего убеждения, что ещё жив и не всё потеряно, я оглядел свою левую – точно тот же символ, только… капли с капюшона падали прямо на две кровавые точки по бокам от буквы. Всё ужасно болело, расплывалось ручейком сочащейся жидкости и тревожных сигналов к мозгу. Внутри салона – тишь, всё будто уснуло: нет ни водителя, ни Ольги Дмитриевны, ничего.
И только этот момент всё вернул по своим местам: на некоторое мгновение я задумался о том, кто меня мог пометить укусом в абсолютной пустоте и тишине, пробив мне кожу… будто бы клыками, сотворив такое красивое… «точка-А-точка». От растерянности задираю голову ввысь, пройдясь глазами по крыше «ПАЗ-а». Угомонился, сел прямее, задумался и… растаял. Расплакался, осознавая, что на мне мирно и уверенно дремает именно Алиса, которая всех отогнала и вернулась… ко мне. Да, у меня ноет рука, и мы… фиг знает где вообще. Но я обнимаю её именно этой укушенной кистью, прижимая к себе… словно щит от реальности и всех моих проблем… Слёзы текут по скулам…
Кажется, мы снова близки к возврату в эти сочные дни лета, которые едва ли не заставляют переосмыслить каждый свой шаг и взгляд, не говоря уже о том, что вокруг тебя – абсолютная пустота, заполненная пластиковыми фигурками…
Грохот движка прекратился, но я по-прежнему сидел на чём-то, мирно глядя себе под мышку. Рука жутко ныла: я ощущал каждую утекающую капельку крови, пока в ноздри бил уже куда более свежий воздух, нежели в затхлом автобусе, что забит пионерами и парой взрослых. Получается, в тот раз они забыли этих судей и персонал из спортивной секции на территории «Совёнка»: тогда ведь также играли в футбол и наблюдали иногда за теми, кто записался в кружок. А сейчас – было тихо: даже противнее, чем у меня в домике, когда мы с Алисой поссорились… А что такое «мы» вообще? Есть ли у нас настоящие чувства, которые идеально впишутся в контекст «пара» или «союз»?
Прошли те дни, когда нас сдруживала ужасающая обстановка вокруг, а саму Двачевскую шокировали мои технологии, рассказы о будущем и сам я… Теперь, когда я окончательно всё разрушил на сцене, увидев в конце тот убивающий наповал ступор после поцелуя – мне кранты. Она собралась, выдохнула, разозлилась на меня и Милу с вожатой, скомкала провода и… чем-то там ещё занималась, пока не пришёл черёд выступать наживо. Интересно, волновалась ли Алиса? Что было у неё в голове, когда видела сотни взглядов сотен лиц?
- Да очнись же ты, в конце концов! – протолкнули меня кулаком.
«Что?», - первое и последнее, что я успел сказать, осматриваясь заплаканными глазами. Подумав, что меня проглючило, я невольно затряс щеками и шеей, стряхивая с себя навождение – но оно-то и не уходит никуда: каким образом мы снова оказались в домике, сидя в полной темноте?! Это я и попытался узнать у Алисы, но ту было не унять: её крепко державшая меня за руку кисть тряслась без перерыва, язык заплетался, а сама она – скакала по тональности.
- Мы уже во тьме просто сгущаемся? – задал я идиотский, на первый взгляд, вопрос, и по-прежнему не позволял ей отстраниться, хоть и болела рука.
- Тёма, ты понимаешь, что… что…
- Эй, ты чего? – я прислушался и понял, что тут мы одни – за окном непроглядная ночь, жутко тихая и безветрянная. – Я тут, и ведь даже ближе, чем ты думаешь, - осознал я, что сидим-то мы именно на одной плоскости. - Ты тоже цела… - постарался я её заговорить, но помогло лишь объятие.
- Это ты мне?! Снова несвязно бормочишь, а потом - опять отключишься?! Я хоть тебя сейчас обняла?! – спросила она очень перепуганно. – Вроде бы…
- Ты чего ведёшь себя так, словно мы тут просто взяли и появились?! Как ты вообще нашла меня в темноте и почему мы до сих пор в ней?
«Света нет, ничего нет!», - именно таким и был ответ моей близкой подруги. От этого я даже немного усомнился в том, живы ли мы до сих пор, но быстро успокоился, потому что сквозь занавески рассмотрел звёздную ночь. Получается, торчим и воем в обычной комнатке. Тут было слишком свежо, что пришлось в скором времени, нащупав её дрожащие плечи около себя сидящего, напялить толстовку. То, о чём я расспросил, повергло в ужас - и мозг окончательно затуманился, переживая, как бы нам не вляпаться…
- Вот так и довела! – прижалась ко мне Алиса, а я её внимательно слушал.
- То есть, - почесав затылок, я вспоминал хронологию событий, - приехали мы совсем недавно, я почти не говорил, как ты говоришь, - заметил я тавтологию в предложении и улыбнулся, - еле шёл. А пошли мы именно потому, что у меня выпал ключ из расстёгнутой толстовки? Да, - я прекрасно понимал, что отличить ключ от домиков легко и просто, - ну и дела…
- Ты каждой моей глупости будешь верить?! – явно сказала она это мне прямо в лицо. – Какой «ключ в кармашке» - не было его! Выбила створку окна, изнутри открыла двери, которые захлопываются, и…
- И всё это, - дополнил я её фразу, - похоже на ту Алису, которую я и встретил. А чего из автобуса вышли? – звучало это нелепо, но я всё же решил прояснить ситуацию. – Хоть не выгоняли за то, что штаны просиживаем?
- Было бы ещё, кому это делать! – снова нервозно протянула Алиса, продолжая вжиматься в меня. – Там… там просто… лес. И… больше ничего…
- Какой лес? – удивился я. – Мы что, просто на своих двоих появились?!
- Тёма… - осторожно погладила меня девочка. – Скажи, что мы не умерли!
- Всё, шутки про ходячих мертвецов в сторону… Тебе уже явно стало теплее, а я – слышу и ощущаю твоё присутствие. Как бы там ни было, - начал я спокойно, - но мы, кажется, в безопасности… Сидим вдвоём. Выдохни, а?
- Я… Не хочу я завтра видеть их всех! – шёпотом рычала Алиса. - Не хочу снова притворяться, что вожатку впервые встречаю… Не хочу ходить на эти дурацкие мероприятия и коллективные походы… Только не снова…
- Боже, да что ты такое увидела в том лесу, а?!
- Лучше бы хоть что-то! Ты думаешь, нас кто-то встретил?!
- Судя по твоей реакции – вряд ли… Насколько далеко мы появились?
- Почему ты так спокойно про это говоришь, словно, как обычно, приехали на «ПАЗ-е»?! – впилась в меня она снова пальцами. – Всё меняется – теперь мы вообще очнулись в темноте, про нас не знают…
- Слушай, - решив переключить её внимание, я просто высвободился и плюхнулся прямо в одежде на новенькую простынь и подушку, - я расслаблен только потому, что снова здесь сижу: рад, что никто нас хоть в этот раз не разорвал по пространству и времени. Кстати, спасибо, что довела сюда – наверное, я… сильно устал. И я хотел бы извиниться за то, что устроил на сцене…
- Дурак, что ли совсем?! – она потеряла меня из виду, стараясь нащупать во тьме, а я лишь подсветил нас «Флипом». – Чего старье припоминать, когда…
- Когда оно между нами только и остаётся… - в свете моего гаджета Двачевская выглядела именно так, как я её на тех досках и представлял после своего «заявления». - Алис, просто прими этот факт: да, облажался. Прости нервного дурачка, решившего поиграть в рокера, да и…
- Артём, нам надо поговорить! – теперь, когда мы минуту-другую сидели около света фонарика смартфона, ей стало полегче. – Сейчас же!
- Конечно… - немного поразился я её наплыву. – Снова сомневаешься?
- Что ты с рукой своей сделал после концерта? – спросили у меня, с заботой поглаживая кожу там. – Ты что, ну, хотел..?
- Ты ведь помнишь, что я жутко боюсь боли… - фыркнул я, чтобы отбить у неё нервозные мысли о том, что я себя же и уничтожал.
- Ага, помним-помним: тату-то нормально прожил!
– Да вот, походу, нет… Разошлись края… - подобрал я ей объяснение.
- Так вот, зачем ты её пластырем склеивал… - я и не думал, что она в тех наших приключениях подметила такие мелочи. – Болит?
- До утра протяну… - высказался я про опасения, что пойду к медсестре, если после сна не станет легче. – Я так понял, учитывая наши голод и жажду, недомогание организма здесь тоже «прорисовали» - так что про здоровье не забываем, угу? – прислонился я к ней. – Тебе уже теплее?
- Угу… - так тихо прохрипела она, а меня промурашило. – Артём, что будет завтра? – яркий луч «Флипа», бьющий в потолок, осветил её полностью.
- Честно? – нервно хихикнул я. – Если взять сегодняшнее появление, дату на моём устройстве – 26-е июня – то уже и представить сложно…
- У-у-у… - прошипела Двачевская. – Опять, что ли, 3 дня всего?!
- Вероятно, что именно так… М-да…
- А можно… я ещё тут побуду, а? – заметила встревоженная Алиса, как я хочу встать и пойти проветриться. – Тёма?
- А куда тебе идти? У нас ключей нет и никто не встретил и не поселил… Ты только не думай, что… - я хотел заверить её в том, чтобы спала спокойно, не задумываясь, что я это делаю ради приставаний, но меня перебили.
- Лучше себе этот вопрос задай: «Куда идти?». Зачем вообще уходишь?
- Я хочу посмотреть на то, куда мы прибыли… - засунув пальцы в карманы штанов, которые теперь, кажется, были как раз по погоде, пояснил я. – Хочешь: пойдём со мной… - я попятился в сторону дверей, но меня остановили рывком.
- В родной по циклу времени «Совёнок» - куда ж ещё?! – отстранённо проурчала девочка, поставив руки в боки. – Доволен ответом? Убедился?
- Да... Но даже это «знакомое», - я специально выделил интонационно именно этот кусочек, - место не перестаёт удивлять: тогда прибыл поздно, но в глубоком одиночестве, когда ты тут уже три дня почти была… А теперь…
- Не ходи туда, прошу! – просвистела она ртом, схватив меня за локоть и прижав его к себе с лёгким хрустом. – Там… ни единого фонаря или окна не горит! Я помню, как хорошо марсиане видят во мраке, но…
- Но будешь волноваться, ведь мы команда - это я тоже помню… - присел я с ней снова на одну простынь. – Слушай… может, тогда посмотрим концерт?
- Я уже и забыла, как у тебя всё возобновляется каждую поездку…
- А вот – зря! – усмехнулся я. – Сейчас включим что-то красивое, медленное или – наоборот – пожёстче, чтобы переключилась… Выбирай!
Это был классный момент: я уже и забыть успел, как засмущал её перед всеми на сцене и тот безумный взгляд будущей рок-иконы. Ведь сейчас нам было весело, мы даже успели немного посмеяться с забавных поз одного из вокалистов на сцене, который в экстазе буквально валялся с микрофоном и стойкой прямо на сцене и так крутился и прыгал забавно, что раза два точно чуть не выпал к слушателям. Я просто хотел заснуть поскорее, чтобы увидеться с Вельзом, и не переживал только потому, что на часах было по-прежнему 30 минут полуночи, когда уже Алиса от пережитого стресса мирно засопела и закрыла глаза…
- Вот и я последовал её примеру… - объяснялся я перед знакомым, который уже несколько раз успел проговорить, как снова рад увидеться. – Только не обнимай так крепко, как в самом начале, а то я пошевелиться не могу…
- Тёма, - шелестела листва прямо у моих ногах, а сам я стоял почему-то около забора, один совсем без желания двигаться или гулять, - тут такое дело…
- Я помню, что ты говорил мне про укус… - фыркнул я про начало, немного даже похолодев от занудного разговора. - Я сразу всё понял, Вельз: у тебя, однако, хороший прикус… - рассмотрел я ещё раз индиго-А и две точки по каждой линии, образовавшие в буквальном смысле «точка-А-точка», всё ещё покрытое кровью.
- А ты знаешь, почему ты пошевелиться не можешь?
- Слушай, только не говори, что раз я отныне в сговоре с тобой, подкреплённым общей меткой, как у меня и Алисы, то и подчиняться заставишь!
- Тёма… потише… - мне показалось бы, что он хамит, но в интонации высоких растений около забора читалась паника. – Иначе он услышит…
- Лады… - цокнул я языком. – Кто – пенсионер тот, что ли, вышел погулять? – я явно рассмотрел силуэт в капюшоне, сидящий на лавочке.
- Что, палку и золотое кольцо на руке найти пытаешься? – Вельз спросил весьма проницательно. - Подними глаза наверх… - попросили меня осторожно.
Ну, я и поднял: стоит себе дедулечка, курит и читает газету… Нет, не около нас - на своём же месте в высотке. Наверное, моя реакция смутила Вельзевула не менее того, как удивился сам я, вопросительно глянув на сущность, которая отныне переливалась стайкой мелких птичек, что приземлились на провода, умостившись прямо над моей головой. Один из них сел мне на предплечие:
- Скоро нас снова будет «трое»… - просвистело животное на коже. – Я привёл тебя посмотреть на то, что было бы, если…
- Ты что, - глянул я на него скептически, - рехнулся? Кто это?
- Это – тот, кто умер однажды… - таинственно буркнул воробей.
- И ты потому решил его снова убить? – мне это показалось странным.
- Скорее, добить… - от гостеприимного Вельза, который удивлялся моему возгласу «Друг…» в свою сторону, а сейчас – вернувший меня к Алисе только посредством «Метки Тьмы» - рассказывающий, как снова рад видеть, такого я не ожидал, и потому даже похолодел и выцвел ментально.
- За что, Вельз? Ну, чего ты!
- Ты не хочешь знать, Тёма… - донеслось уже эхом с соседней части улицы, на которой мы и стояли, а воробей улетел прочь. – Не спрашивай, не надо!
- Ты мог бы и меня так угробить: но ведь…
- Что ты мне говорил ранее – что не все одинаковые, ага? Вот и я тебе про то: хватает мне вас здесь с Алисой, вашими проделками и вопросами… При всём уважении… - добавил он в конце, но мне было побоку на его любезности.
- И ты считаешь, что я должен просто стоять и наблюдать, как ты расправляешься с каким-то очередным попаданцем, который ничего тебе не сделал, как и я?! – осмотрелся я по сторонам, стараясь найти Вельза.
- Нет… - так тихо прохрипел дворик рядом, что я и потерялся. – Раз мы теперь заодно – то и совершать подобное я не имею права, пока ты не…
- Вот, уже лучше… - не дослушал его я, улыбнувшись. – Давай хотя бы поговорим с ним, а? – предложил я самое логичное решение из всех.
- Ты даже не представляешь, кто перед тобой сидит…
- Да мне и тебя трудно представить, но я же не унываю?
На мгновение залипла пауза, но я понимал: времени мало, я скоро могу очнуться, и если не приму решение – полетит чья-то жизнь под откос только потому, что я снова туплю. Точно так же, как обещал Алисе и себе, что постараюсь стать решительнее, с этим же воодушевлением вернулся к словам:
- Что ты знаешь о нём? – я чётко подметил пацанские черты в силуэте, и принялся расспрашивать. – Как он вообще сюда попал?
- Немного… Так же, как и ты – неизвестным образом очутился во тьме…
- Ладно… - причины и систематизацию прихода-приезда-прилёта сюда этого человека я решил оставить сущности. – А «немного» - это сколько?
- Он замкнут, находится в отчаянии…
- Так, Вельз… - вспомнил я одного робота-детектива из игры-фильма, где важно было исследовать всё, чтобы шансов было больше. – Понимаю, что мы не в Шостке, но, вообще-то, начинают хотя бы с базовых вещей: имени, там…
- У него его больше нет – так он и считает… - слова друга поразили меня в самое сердце, ведь я ощутил резонацию с собой. – Пропал, растворился…
- Из-за чего? – перешёл я далее, раз уже базовые вещи не знаем.
- Полагаю, создания твоего рода в прошлом были куда более чувственными и ранимыми, готовыми даже совершать ошибки ради эмоций и чувств…
- Надо же… - погладил я пушистый кустик около плечей. – Это ж откуда его принесло сюда? Только не говори, что из 2025-го!
- Нет… - спокойно произнёс Вельз с расщеплением, и я выдохнул. – Он даже не дожил до 30-ти лет, оставшись на границе 2018-го года…
- Подожди… - просчитал я в голове дату рождения. – Ты почему тогда увидел родство в наших эпохах, если мы вообще из разных поколений?
- Ты уважал таких ранее, разве не так? Вот я и подумал, что ты поможешь мне определиться, выведя его на чистую воду…
- А почему ты сам ему не покажешься? – я имел в виду, конечно же, иную форму, а не привычную, но Вельз так же, как и я, не всегда дослушивал в стрессе.
- Я потому и позволил ему остаться здесь, пока не появишься ты, но не предупреждал! Поверишь ли ты мне, что он вообще на меня не отреагировал, пока я говорил с ним огромным эхом? А потом, когда я настоял, он сорвался и высказал мне претензии за то, чего я не делал… замкнулся – и сидит так уже долго…
- Значит, ему можно, - начал я недовольно, - просиживать тут свои джинсы и толстовку ещё до полуночи, а мне – нет?
- Ответь мне на вопрос, Тёма… Ты появлялся в лагере? – я кивнул. – А он… нет. Вот и можно ему тут быть, пока судьба не решится…
- Ты… хотел его грохнуть только потому, что нас тут перебор?
- Что за ярлыки сразу… От него веет холодом и мысли его неразборчиво-жуткие… Не такие, как были у тебя: тоже спутанный клубок, но…
- Вельз, я ведь ради Алисы двигался!
- Он – тоже перегорел из-за этого… - уточнил Вельзевул, а я прислушался и задумался. – Она же его и погубила, в отличие Алисы в отношениях с тобой…
- А это ты хоть знаешь: там треугольник был у них какой-то?
- Меня иногда пугает твоя дедукция, Артём… Даже слишком точное замечание. Соперник оказался не по зубам, разрушил мечты и забрал последнее ценное в его жизни, кроме перспеквтивы: он постоянно об этом думает…
- Да уж, - оценил я весьма прочный силуэт, - если его пришибли, то…
- С тобой такого не произошло бы: сдриснул бы, сорвался так, как из-под ведра Двачевской в лагере. А он – просто пошёл на них, - я подметил, что уничтожила этого человека именно группа лиц. – Кстати, замолчал бы ты про свои опасения: я наконец-то нашёл для тебя соперника посильнее – у него мыслей о тщетности бытия ещё больше, чем у тебя…
- Офигеть, и ты потому его решил не мучить продолжением?
- А у меня есть выбор? Он же всё сломает, понимая, что находится в Аду…
- Эй, я тоже так думал! Но ведь со мной всё в порядке…
- Потому что ты ценишь окружение и то, что окружает конкретно тебя: будь то строение, «пластиковые» деревья или девочка-кукла. Он же… меня пугает… - от такого выражения я даже ухмыльнулся. – Его душа словно в саже…
- Чёрт с ним! – проговорил я, поправив толстовку. – Я поговорю с ним: как человек с человеком – раз на сущность ему плевать. Заодно – и решение приму… Так ведь, или я ошибаюсь?
- Я всегда рядом, но буду молчать…
- Чтобы не испугался нападющей толпы снова?
- Браво, хорошо подмечено. Пусть считает, что ты – моё воплощение… Заодно и поймёшь, как он к теням относится…
Пора поиграть в следователя на допросе. Хорошего или плохого полицейского, которому важнее всего распутать дело, сохранить чью-то жизнь – и всё равно: пострадает при этом кто-то со стороны или же будет выручен и понят. Но я не желал смерти кому-то, похожего на себя: потерянному, отстранённому, с влагой на теле и болью на душе. Имени у него нет? Ничего, прорвёмся… Выдохнув-вдохнув, я двинулся к той самой части парка-перехода, где сидел этот парень. Да, волосы, конечно, средней длины, закрывают часть лица, однако их протопило дождём – потому и глаза голубые и холодные проглядывались.
Когда я подошёл, то просто встал перед ним без слов, не желая приветствовать ещё по подходу, чтобы не драпанул прочь. Все мои смелые опасения не подтвердились: ему, кажется, было всё равно, что над ним склонился некто, внимательно рассматривающий каждую детальку на теле. Какое-то время сравнив ткани моего комплекта одежды и его – понял, что он действительно мог такие взять именно в 2018: тот самый переходной стиль у молодёжи и людей постарше, которые старались к ним пристроиться…
Часть 3
- Здорово… - отошёл я на шаг в сторону, протянув ему руку.
Он поднял на меня такой тяжёлый взгляд, что я бы и представить себе не смог со стороны. Затем, опустив и закрыв голубые глаза. Томно выдохнув в пустоту горячим паром, он только ещё больше скукожился от холода. Делать было нечего: я снял с себя толстовку, оставшись в голкиперке и футболке, накинув на него что-то своё и тёплое. Никто не решился продолжить: я подбирал слова, пытаясь не-вербально показать, что не угроза и не судья, а он…
- Что, - бросил он дерзковато в мою сторону, - надоело смотреть, как я мокну здесь? Решил придти и…
- Да, примерно так… - не давая ему раскрыть недовольство. – Долго ещё молча сидеть планируешь, пересчитывая газон?
- А у тебя найдётся, чем меня утешить? – подняли на меня глаза. – Пива такому, как ты, не продадут даже с паспортом… валил бы ты, тонкий…
- А ты шутник… - улыбнувшись выпалил я. – Имя-то можно хотя бы узнать? А то и некультурно как-то…
- Локи… - я ожидал от него услышать всё, что угодно, но не это.
- Арсенал, - вспомнил я, как меня прозывали во дворе те, кто плохо знал как личность, изредка встречаясь на футболе. – Можно просто «Арс»…
Я снова решился подать ему ладонь, как делают обычно пацаны, но мне с такой силой её сжали, что я думал и кончусь прямо на месте. Понимая, что пора переходить ближе к делу, я присел рядом, потирая фаланги и пальцы от боли.
– Прикольно… - я знал, что мы сблизимся, если я тоже представлюсь не по имени. – Чего, кстати, пришёл: боишься, что хуже станет? Куда ещё хуже…
- Уже – легче: с толстовкой-то над головой? – я буквально заставил его снять её и посмотреть, вращая в руках. – Нравится?
- Ты… где такую взял?
- О-о-о, друган… Я тебе столько всего показать могу…
- Что, например? – снова похолодел Локи. – Свой арсенал пыток и страхов?
- Да куда тебя пытать… может, потом – если захочешь, - рассмеялся я, но ему было вообще не до смеха. – Я шучу, никто тебя не тронет…
От небольшого смущения я призаткнулся, всматриваясь туда, куда смотрел и он: на тополя перед нами, переделанное водное пространство и ту самую заправку вдали. Удивительно, что Вельз не посадил его перед «МиГ-ом»…
- Слышь, Арс… А почему Ад такой… туманный и похож на старый советский город? – ткнул он меня в бок, пересчитав все рёбра. – Где я?
- Будешь себя и дальше так вести – там и окажешься… - я стал чуть жёстче, понимая, что спрашивают это у меня с иронией, а не любопытством.
- Что, перережешь мне глотку? Задушишь? Или – как те – забьёшь почти до смерти, бросив валяться и смотреть на небо?
- Пока что я поступил ещё жёстче: на дворе прохладно, а я отдал тебе последнюю вещь, спасавшую меня от влаги… Теперь проснусь мокрым…
- Где ты, интересно, проснёшься? – судя по тону, осмелел Локи.
- В кровати, на которой и засыпал…
- Не знал, что призраки и вся эта чернуха ложатся спать, как люди…
Ментально мы с Вельзом начали ликовать: он и впрямь меня за сущность принял: заволновался и открылся, ожидая приговора. Жаль, что Вельз не мог говорить со мной прямо в голове, а лишь молча смотрел на то, чем всё кончится…
- А сигарету ты из воздуха, случайно, как и своё тонкое тело, достать не можешь? – попросил он, а Вельз, наученный опытом старика из соседнего дома, буквально из ничего мне её в руке и материализовал. – Да ну?! Ништяк!
- Слушай… - протянул я ещё и спичку ему, но у него была фирменная зажигалка – видать, курил не в первый день от стресса. – Ты ведь зря себя похоронил… Может, я могу тебе чем-то помочь?
- Да? – ядовито посмотрел на меня этот «Локи». – Вот так, просто?
- Смотря… что тебе надо. Как видишь, с моим приходом тебе уже и полегче стало, чем наедине – разве не так? А ведь думал, что лучше побыть одному…
- Что ты такое? – задал он мне вопрос, затянувшись дымом.
- Нечто, что не переносит курящих, но постоянно находится в их компаниях и терпит только потому, что так надо…
- «Надо…», «Поступи так…», «Поступи сяк…» - задолбали вы все меня с этими упрёками! – разозлился незнакомец. – Бляха, даже в Аду не укрыться!
- Ты омертвел, что ли? – помахал я ему перед лицом ладонью и пощёлкал пальцами около ушей, куда он и повернулся. – Да нет, вроде – жив, раз чувсвтуешь... Не в Аду ты, Локи… А меня беспокоит только одно…
- Спрашивай! – развалился он по-хулигански на лавке. – Кажется, тут больше не с ким поговорить, пока не закружится и не рухнет небо…
- Ты прям говоришь, будто тексты пишешь…
- А ты, типа, в музыке разбираешься? – услышав это уточнения, глаза мои загорелись. – Чё у тебя, кстати, в кармане вибрирует – в загробный мир провели интернет и электричество? – расхохотался он, а я просто стянул с него временно свою ветровку-толстовку, достав из неё «Флип». – Э! Какого..?
- Такого! – улыбнулся я, дотягиваясь ещё и за наушниками. – Мем про «Это она звучит в Аду… Мне хочется плакать…» - помнишь? Сейчас пошумим…
- Ты чё! – уткнулся он взглядом в меня. – Это, что ли, плеер?!
- Была бы возможность – ещё бы гитару сюда притащил, только дождь всё разрушит… Но, - завидев его воодушевление, я продолжил, - есть ещё козыри…
- Точно в Аду… - фыркнул Локи. – Как может смартфон работать, если его пополам переломало?! – я позволил ему самостоятельно попробовать функционал «Флипа», убедившись, что это точно человек эпохи около 2020-го: с тачскрином и навыками обращения с подобной техникой он явно дружил.
- Ну, не сломался же? – остановив его повторяющиеся действия, спросил я.
- Да это ты сломался… - его глаза после разблокировки экрана встали на плейлисте музыки, который листал, вчитываясь в каждую песню и автора. – Охренеть – «Стигмата», «Слот»… Ты правда это слушаешь?! Серьёзно?
- Хочешь – тоже послушаешь… Мне не жалко.
- А я тебе – что? Душу? – докурив сигарету, выкинул её парень.
- Боюсь, - отобрав у него гаджет, чтобы не копошился по всему раньше времени, я пристально глянул на собеседника, - такая темнуха мне не нужна: ты ж буквально проникся отчаянием и печалью… Что случилось – расскажешь?
- Есть ещё сигарета? Без этого – не смогу…
Ну, что же… продолжаем играть в хорошего полицейского, выдавая объекту необходимые условия для разговора. Конечно, история была краткая: такая же скоротечная, как и быстро сгоревший окурок, улетевший вслед за первым… Случайная встреча, разделившая жизнь на «До» и «После». Яркая любовь, перспектива в творчестве… а всё разом он считал это одной большой ошибкой. Впрочем, как и себя, своё видение мира и прочее… Учитывая, что передо мной сидел не пионер, не попавший в лагерь человек – ему, кажется, тоже посчастливилось к своим-то почти 30-ти годам сохранить свежий видон. Когда Локи закончил говорить, подняв зрачки к небу, высматривая каждую капельку, я ожил:
- Ты боишься, что потерян… Боишься, что в Аду. А рёбра-то не у тебя болят, а у меня – после того тычка локтём вначале. Как это объяснишь, если помнишь, что пал в драке, очутившись прямо тут?
- Не знаю… А надо ли вообще?
- Не уверен, - улыбнулся я ему, поглядывая на часы. – Слушай, может, поживёшь ещё немного? Зачем тебе смерть и отчаяние?
- А ты как понял, что я не хочу тут сидеть?
- Ты меня слышишь вообще?
- Чего ты хочешь, пищащая сущность? Чтобы я вернулся в свой мир? Чтобы опять очнулся на земле, весь избитый и умер повторно?!
- Боюсь, я не могу тебе в этом помочь…
- Тогда… хм, что предлагаешь? – удивительно, но характерно замкнутый человек, по мнению Вельза, обесценивающий себя, говорит весьма харизматично.
- Пойдём со мной? – протянул я ему руку, а потом, когда развернулся, вспомнил, что говорю не с Алисой, и мягко убрал её, поправив голкиперку.
- А куда торопимся? В котёл?
- Торопимся, - специально обозначил я, - чтобы ты туда не попал…
- Э, Арс, ты… давай… не паясничай! Страшно ведь…
- Правда?! – его сарказм передался и мне. – Ну вот, наконец-то признал…
- А куда идти-то, если везде туман, а?
- А куда ты хочешь? – задал я странноватый вопрос, ожидая иронию.
- Да что-то… - покрутился он корпусом на месте. – Встать не могу…
- Сильно, видать, избили… Ничего, толстовка моя – у тебя, но времени не много – надо решать… Скажешь, что пойдёшь за мной – хоть за «тонким», хоть за «Арсеналом» - и не пострадаешь. А вот про иной исход – хм, - тяжело буркнул я, - не советую пробовать, ибо сам не знаю, к чему приводит конец пути…
Рукопожатие было ещё мягче, чем у Двачевской, я просто кинул ему на прощание ещё пару слов и удалился прочь – даже не поговорив с Вельзом. А надо ли: полагаю, что всё его устроило – тот смягчился, разговорился и даже принял решение ничего не заканчивать… Последнее решение за сущностью, а мне, увидев на часах почти 2:50, следовало бы поторопиться. Не знаю – выполнена ли миссия, но я поступил правильно: я поначалу также был таким же «Локи»: потерянный, на грани жизни и смерти, с болью на душе и мыслями о том, что меня нельзя убить – я уже в Аду. Можно только добить: этому и не позволил случиться…
Да, я правда оставил ему свою вещь – пусть погреется, подумает, останутся ассоциации. Уверен, что он мог бы потом и бычки те в кустах отыскать, проверив – по-настоящему ли курил. Мне стало его жаль: вряд ли я стал бы дружить просто так, кем бы ни был человек, но тут важно было не дать кому-то погибнуть: не хватало ещё по-настоящему запачкать руки в крови, как думал, что было с Алисой. Ничего… Если увижу его завтра – точно узнаю. Точнее, ха-ха, думаю, именно ко мне и подойдут самостоятельно, так как не поверят в то, что творится перед глазами. Немудрено: прошёл это и я в том числе…
- Доброе утро… - подошла и села девочка прямо около моих ног. – Тёма, ау!
- Да, да… встаю… - промурчал я, потянувшись. – Тебе уже легче? – я случайно вспомнил, какой тяжкий разговор у меня был во сне, поразился «7» на часах, отсутствию стихов на столике и тому, что мы снова в лагере, хотя обязан был к последнему уже привыкнуть. – Даже форму натянула – круто!
- А почему мы только наверх смотрим? – улыбнулась мне она.
- Потому что за низ – меня сломают… А зрение всё равно хорошее – увидел, что ты сейчас в шортах моих…
- И что, заставишь их вернуть тебе?
- Да носи на здоровье, - уткнулся я в подушку, морщась от яркости дня.
- Тёма, что ты такой занудный-то встал?! И… досыпать лёг, что ли?!
- Ща встану… - голова загудела от мыслей про Локи и прочее, так что тело размякло. – Алис, а у тебя, как думаешь, пластырь окажется в домике?
- Найти бы ещё его…
- Ой, точно… - вспомнил я, как нас «встречали», и что сюда мы влезли сами, без ключа и разрешения. – Блин, сейчас от вожатой влетит…
- Ура, дошло до марсианского мозга, почему я куда-то тороплюсь! Чем скорее попадём под её удар, тем слабее он будет…
- Всё, тогда двинули…
Взяв только самое необходимое, не умывшись, мы ринулись к центральной части. Я даже не задавал глупый вопрос о том, почему она не пошла к ней сама, раз волнуется, что жизнь наша тут усложнится, нарушай мы устав. Всё я прекрасно понимал - мы тут заодно: и удар поделить, и счастье, и вещи… На ней очень неплохо смотрелись мои белоснежные шорты из-под футбольной формы и та самая лагерная рубашечка, а я шагал в тапках, джерси «Арсенал» и лагерных шортах – всё это успел переодеть в распоследний момент, ибо идти по летней духоте в центральную часть, имея при себе демисезонный комплект – не очень идея сама по себе. Девушка стояла, закончив разметать принадлежности для зарядки, что-то собирала и чистила из инвентаря, пока не увидела нас:
- Здравствуйте, Ольга Дмитриевна… - забывчиво начала Алиса, а я не успел ткнуть её в бок, чтобы остановить от такого жёсткого палева.
- О, самые активные подоспели! Как всегда, вовремя! – приобняли нас, оставив в лёгком ступоре. – Артём, ты почему на футболе вчера не был?
- Да, - к ней присоединилась Двачевская, задорно глядя на меня, - почему?
Ну и пусть объединятся! Оставалось мало подходящих слов: либо заболел, либо не захотел, либо… Выбрал из этого что-то более подходящее для меня в тот момент – про заболел, разумеется – так как выглядел помятым и немного расстроенным. Вряд ли такой «хороший» и активный «ребёнок» забудет про мероприятие или, будучи душой компании, не захочет присоединиться к товарищам… В любом случае, самый неловкий эпизод наступил даже не тут – а уже после зарядки. Алиса выглядела подавлено – пришлось мне брать на себя удар…
- Ольга Дмитриевна, - осторожно начал я, - тут такое дело…
- Что уже стряслось? – я был поражён, как умело скрывал от неё рану на руке, которая всё ещё не затянулась. – Артём, ты не с той ноги встал?
- Да, походу, вчера… потерял ключи… - выплюнул я неуверенно.
- Вот как?! – недовольно расставила она руки по ширине плеч.
- Да. Подумал, что важно предупредить вас об этом…
- И правильно, - положила она мне в руки металлический предмет, - нечего с поля сбегать! Выпали они у тебя, и догнать никто бы и не смог…
«А почему потом не нашли и не передали, раз я тут был?», - задал я сам себе этот вопрос, но не решился за такую доброту его высказывать. Приняв их, понимая, что мы отдельно живём с Алисой, раз в комнатке всего один комплект одежды был, я насторожился и продолжил жалобно смотреть на вожатую…
- Так… - насупилась она. – Ещё и третью сюда добавляем?!
- Да не знаю, что с нами творится, Ольга Дмитриевна… Простите…
- Двачевская, ну ты же в музыкальном кружке постоянно репетируешь…
- Да..? – сначала это было согласие, а потом – переросло интонацией в неловкий вопрос от той, кто с гитарой на «ты».
- Вот там и поищешь…
- А кто третий? – поинтересовался я, и аж поперхнулся от своих догадок.
- А вот пойдёте – и узнаете, раз… дружные такие! – оглядела она нас так, что я и смутился. – Нечего вожатых отвлекать: у вас в последнее время – то одно, то другое… И не опаздывайте на завтрак, как прошлые дни, а то будем уже серьёзнее говорить! – на такой поток требований мы лишь покорно кивнули.
Через минуту-другую ходьбы, Алиса остановила меня за руку, посмотрев прямо в глаза. В воздухе пахло свежестью утренней сосновой природы и прочей зелени вокруг, и после недавних катаклизмов я уже радовался даже погодке такой…
- Ты меня слушаешь вообще? – обиженно процедила Алиса, убрав с моего виска какую-то пушинку. – Харэ связываться с марсианами, Тёма!
- Да я, вот, волнуюсь…
- Что ключи не найдём мои в кружке? – сделала она самый логичный вывод, далёкий от правды. – Ну и пойду к ней ещё разок: после завтрака - всяко подобрее станет… - ухмыльнулась Двачевская, а я не менялся в лице. – Тёма, алло?!
- Про руку свою беспокоюсь… На тебе, - я погладил её по кисти, - уже и зажило всё, а вот я… Если заметят этот «протест» – да влетит капитально. Нужен пластырь: не найдём его в ближайшем времени – пожалеем оба…
- Тогда пойдём его искать…
- Это тебе рады будут в клубе: ты-то, судя по всему, тут не поменялась…
- Типа, ты поменялся… - провернула Алиса глазами оборот. – Такой же защитник на поле и душа компании… ага…
- А меня оттуда не выгонят?
- Ну, на террасе постоишь, в крайнем случае… Но, - меня взяли за руку своей тёплой ладошкой, - если ты со мной – пусть только слово пикнут!
Решено: дружной стайкой, как и до этого, мы снова шагаем навстречу неизведанному. И, нет, я не про ключи и её число домика, как и не о том, кто там сейчас за старшего – Мила или нет… А большего всего меня будоражил тот исход, при котором я встречу ночного жильца из кошмаров: новичка из мира Вельза, которому явно музыка так же знакома, как и мне – вот и пойдёт в подобный кружок сразу, раз она оттуда и доносится… Уже на пороге мы услышали нечто необычное: пианино и скрипка – молчали, духовых и ударных – не слышно.
- Ну я сейчас этой «гитаристке» устрою… - ругалась Алиса, проворачивая ключ как можно скорее, пока изнутри доносилось, как кто-то щекочет струны.
Войдя внутрь синхронно – я не опередил Алису – мы оба впали в небольшой ступор: я – вижу Локи, она – того, кто от шока при виде нас сломал пережатую струну с писком и дребезжанием. Пантомима длилась недолго: теперь мне удалось встать между ними, я быстро оттеснил её корпусом, пока она вопила о том, как он смеет лазить и трогать ею же настроенный инструмент, и вытащил того буквально за руку ко входу, попросив Алису поискать ключи. Его губы дрожали, тело остыло до нуля градусов по Цельсию, когда он снова понял, кто я.
- Ты! Ты… - он тронул меня пальцем. – Настоящий!
- Привет, Локи… - радушно начал я, протягивая руку словно бы манекену из торгового центра. – Так, заканчивай и не кричи!
- Да ну тебя! – отшатнулся тот, встав в защитную стойку. – Обещал же, что всё будет нормально, если я соглашусь! А теперь – что: вернулся, чтобы снова забрать и..?
- Господи, - закрыл я лицо рукой, специально отведя его подальше от террасы, чтобы нас совсем не слышали, - я живу тут, как и ты теперь!
Это лицо, точнее – его выражение… не передать словами: это был взгляд человека, у которого на глазах растаяли все надежды и спокойствие, так как его догадки оказались неверными. Может, это было не самая лучшая идея – выдавать меня за воплощение Вельза? Хотя… пусть боится: меньше делов натворит, если закрадутся впечатления, что ходит за ним по пятам сама Смерть.
- Арс, это… ты?! – тронул он меня снова. – А как ты при свете появляешься: нечисть же не..?
- Тихо, я говорю! – агрессивно прошептал я. – Дурак, что ли, совсем орать про такие глупости?! Уймись: пообещали, что не тронут – значит…
- А это кто с тобой? – кивнул он на Алису. – И… ты мне опять, наверное, жизнь спас – она бы разорвала меня! Даже не знаю, почему лопнул струну…
- Не надо мне это объяснять… - улыбнулся я. – Сам знаю, как это неприятно… - намекнул я на то, что в курсе – каково это: играть на интсрументе, когда волнуешься. - А на её выбрыки не обращай внимание, и – бога ради – не вздумай ходить всем и рассказывать, что с тобой произошло с сегодняшней ночи! – я читал по глазам, что это он и хочет провернуть поскорее.
- Хорошо, но… Кто ты такой?!
- Меня Артём зовут… - снова протянул я ему руку, и он её неуверенно пожал. – А тебя – по-прежнему так и называть?
- Ничего против не имею… - отозвался Локи. – Слушай, а…
- Потом! – предвкушая экзистенциальные разговоры, о которых нельзя знать ни Алисе, ни лагерю, я живо остановил его. – Встретимся после завтрака, если хочешь: сядем у меня в домике, и я тебя постараюсь успокоить…
- А вот и нет! – рывком отсторонился он. – Никуда я с тобой не пойду, тень ты ночи! Ты… ты ведь во сне том был! Я умер, а потом…
- Да заглохни ты, я же попросил! – шикнул я на него. – Тебя же сумасшедшим сочтут, будешь если выделываться… и в медпункт тот положат! А оно тебе надо? – он замахал головой. – То-то же…
- Но я всё равно тебя опасаюсь: Арс ты или Артём – плевать…
- Ну и опасайся… - пожал я плечами, будучи разве что выше немного, но по силам он меня явно одолел бы. – Ни черта не узнаешь тогда…
- Докажешь, что тебя так и зовут! Слабо?
- Я-то хотя бы представился – как ещё-то тебе это доказать?
- И ты на таком простом моменте посыплешься?! Ай-яй-яй…
- Вот, Двачевскую спросить, - указал я на террасу, - можешь и вожатую…
«Двоих и спрошу!», - донесся его дерзкий, близкий к баритональному голос, и теперь уже я следовал за новичком. Не понимаю, почему за его первым вопросом про меня и смерть не последовал второй: о том, что он вообще забыл в пионерлагере, почему выглядит моложе, все дела. Но, учёл, что парнишка-то явно сильно напрягся и волнуется не по-детски, так что рационализма можно не ждать. Вломившись в дверь, пока Алиса сама пыталась починить на скорую руку инструмент, он тут же получил от неё брошенным остатком струны под ноги:
- Ты хотя бы представляешь, что тут струны в запасе можно по пальцам пересчитать?! – озлобленно вызверялась она, гляда прямо в лицо жертве.
- По каким: по тем, что и на руках, и на ногах? – отшутился тот. – Нас с… Артёмом-то хватит, чтобы на себе и показать их количество?
Такая небольшая, но быстрая резь смягчила ситуацию. Она ответила ему, что только Артём и знает, как тяжело такое настраивать, после чего Локи посмотрел на меня – то ли с удивлением, то ли с боязнью, что мы с ней заодно. Да, так и было, только никто ему башню не свалит с опор. А говорить, что уже спас ему жизнь, что я – не сущность, а лишь её частичка – тоже нельзя. Пусть пока подумает, что он и Жнец неразлучны на ближайшее время: надеюсь, попустится и перестанет вопить о том, что я такое, и что видит вокруг… Мы шли к завтраку в объятия, мирно шаркая по тропинке шаг за шагом…
- Тёма… - поднялся он на тон выше, что сигнализировало о сильном волнении в его организме, но не уставал вопрошать. – Что тут происходит?!
- Обычный советский быт, возрождённый из пепла… Такой ответ подходит?
- В смысле… как и почему я именно тут?! Что мне вообще делать?!
- Первое: послушать мой совет про подозрительность и прекратить рычать на весь лес об этом. Второе: насладиться завтраком… - у него был такой потерянный взгляд, что я и объяснил. – Нет, не отрава – мы все это будем есть.
- Ты… Реально, что ли, демон какой-то? – снова коснулся он меня пальцем, наверное, чтобы понять температуру и текстуру тела. – Куда ж я угодил?!
- Локи… - я до сих пор не мог привыкнуть, что человека по кличке называю, а не по имени, которое у него, в отличие от того же Вельза, обязано быть. – Я тебя не трону, но это не значит, что тут безопасно: будешь дальше ходить с квадратными глазами, покажешь вожатой вещи и песни из будущего или начнёшь яростно – да хоть силой – доказывать, что ты правее – всё затрещит по швам…
- Что именно? – спросил он уже спокойнее, пока мы подходили к столовой.
- Всё, что видишь и слышишь… Кирюха, привет! – поздоровался я с местным футбалёром, помня, что тут я – каким-то образом – уже был с ними знаком и мы вместе играли. – Так… - осмотрел я крыльцо заведения. – На чём мы там вообще остановились? – я услышал смешной звук. – А, точно: на еде…
- Я… не стану это есть! – урчал его живот громче слов. - Ничего из этого!
- Даже вкуснейшую манную кашу? – начал я перечислять, а он лишь махал головой. - Сосиски с вермишелью или что-то молочное и сладкое? Сладковатого, крепкого чёрного чаю не дёрнешь? Ну и ну… Что же, - улыбнулся я, - учитывая голодовку, скоро у меня будет достойный соперник, чтобы проверить границы допустимого минимума по массе: кто же из нас первее улетит от ветра…
- Я тебе не верю, Артём… - произнёс Локи моё имя так, что меня и вывернуло в душе. – Ты явно не тот, кем себя преподносишь…
- Конечно… Ты ведь во мне целую вселенную видишь! – когда я сказал это, проходящие мимо пацаны не поняли юмора и малость смутились. – Короче…
- Что? – дёрнул меня он за рукав. – Всё? Кончилось счастье – устал?!
- Да ещё минут пять – и «устанешь» ты… Только не от смерти или кипения в котле, а от дежурств за опоздание… - посмотрел я на свои часики.
- А тут и так оно работает?! Время покажи: идёт ли?!
- Оглянись вокруг – увидишь, это мне тебе доказывать не надо… Идёшь?
- А и пошли вы все, - отодвинул он меня в сторону, пронесясь вперёд, - если решили отравить, казнив таким образом – да и хрен с вами…
Не слушая его претензии ни за что, ухмыляясь про себя, что хоть для кого-то выгляжу не как клоун, а как угроза – разумная, хитра и жуткая – мне удалось провести Локи к подносам. Очереди почти не было: какая уж там – мы ведь опоздали… Уже уплетая всякое разное, сидя друг напротив друга, я прищурился, рассматривая пионеров внутри и радовался, что нам не попало от вожатой за прогул на целых 10 минут. Алисы рядом не было, знакомые лица потихоньку расходились прочь - как ручей, которому дали свободу из-под препятствия…
- Вкусно? – спросил я с улыбкой. – Не жалеешь, что доверился вкусу?
- Я больше не знаю, что и сказать… - парень ел с таким остервенением, будто уже несколько дней голодал. – Всё это… какой-то бред…
- Я обещал, что расскажу, когда будет свободное время?
- Было дело… - закончил он с едой, высматривая меня и мои почти не начатые тарелки на подносе. – А что спрашиваешь: поменял решение на сомнение?
- Да вот думаю, - подсунул я ему и свои порции, - тягомотиной тебя грузить, что ли, или просто дать музончик послушать? Может, помирить с Алисой и отправить в клуб – вместе порепетируете, м-м-м?
- С-… - оглядел он отданный поднос с едой. – Спасибо…
- Приятного аппетита, - вежливо поднялся я из-за стола.
- Не-не, сиди! – попросил он меня жестом. – Не мешаешь совсем!
- Сейчас приду – хочу воды попросить: желудок стоит…
Вернувшись с заветным напитком, я буквально осушил стакан до дна, снова переводя взгляд на Локи… Да он явно поувереннее меня прошлого тут, в неплохой форме – почти с меня ростом, да и вес поприличнее моего – но такой же отчаявшийся, словно увидел свою же смерть, обнял её душевно, а теперь, когда снова открыл глаза в неизвестности – отказывается принимать должное. Кажется, я нашёл себе достойного соперника, который задаёт столько же вопросов – по теме и нет – как я сам, когда оказался один на один с местными.
- Ой, - закашлялся я, поперхнувшись своею же слюною, но от помощи в пробивании отказался рукой, - кхе-кхе, с добрым утром, называется… Доел?
- Больше ведь нет, сам говорил…
- Говорил, - улыбнулся я всемя зубами, - а про что ещё?
- Про то, что выбрать мне надо… И я, пожалуй, пойду в клуб: куда легче, чем узнавать прямо из первых уст, в каком бреду оказался…
- Помощь с Алисой нужна? – не видел я совершенно ничего плохого, что человеку, увлечённого музыкой, хочется пойти в такое место. – Инструмент дать? – имел я в виду, конечно же, маленькую вещичку, которой легко можно поддевать пины струн, их же и обрезать, а также - крутить колки.
- Какой? – удивился тот, явно прокручивая в голове пошлые варианты.
- Медиатор... там, - хмыкнул я. – Могу ещё крутилку-кололку струн дать.
- Да понятное дело, - толкал он меня иронично в плечо, пока мы уже собирались на выход, - что всё ты умеешь… Ты ведь – кажется – бог этого мира!
- Да? – пропищал я специально. – Что же, тогда пойду заниматься своими «божественными» делами, а тебе – пожелаю удачи в творчестве… Увидимся?
- Постой! – вернул Локи меня на позицию. - Артём, скажи мне правду…
- Так, опять? Что на этот раз? – фыркнул я, но нас никто вообще не мог услышать, ведь отошли на почтительную дистанцию, сев на лавку.
- Почему у тебя кровоточит рука, а мои раны, нанесённые каких-то пару часов назад – больше не на теле?! – показал Локи мне места, где раньше болело.
- Точно, пластырь… - прошипел я. – Можно я с тобой пойду к Алисе?
- Ты у меня сейчас разрешения спрашиваешь? – впервые я увидел, как он искренне прохохотался. – Ну, знаешь…
- Да я тебя любым словом и делом в помощь – только сильнее свожу с ума: вот и начал подбирать, что говорю и делаю. Если дискомфортно – пойду к вожатой тогда или в медпункт, но это будет на твоей, спасённой от холода и дождя, совести…
Не став мне перечить, внимательно выслушав просьбу о том, что пойти за мной и помочь, чем сможет, он шёл за мной в наш прошлый домик, откуда я пока не успел перенести вещи, полагаясь на нового знакомого. А он – стоит около порога, мнётся и не желает даже заходить. Так всё нельзя было оставлять…
- Ну ты чего, в самом деле-то? – пробормотал я. – Чего застыл?
- Тебя не Артёмом надо называть, а каким-то…
- Кем? – посмеялся я от души. – Ну, например, Ваней или Колей, что ли?
- Нет, ты, чёртов фокусник… адский шут. Вот скажи: откуда у тебя эти приборы с беспроводными «ушами» и гитара современного образца? Я ведь не полный кретин – кое-какие марки помню…
- А тебя это смущает? Даже больше, чем то, что ты теперь пионер?
- Чехол-то уже не Совком отдаёт… - не слышал он меня, все ещё осматривая привычные для себя вещи из того мира.
- Надо же… Заслужил! – я прошёл к нему, выдав свой же инструмент прямо из-под покрытия. – На, не бойся – я обижаться на порванную струну не стану: расслабься и поиграй немного, пока я собираюсь… - только это заставило отойти Локи от порога, присев прямо на соседнюю от моей кровать.
- Для чего ты «собираешься»: снова уйдём в новый мир с появлением ночи?
- Ого, как круто сказал… Но… нет, ты останешься здесь аж до конца смены, впрочем, как и я, и все, кого успел заметить…
- А дальше-то что?
- Ну, сотрёшь себе так нафиг ногти и пальцы… - проигнорировал я его подтекст про будущее тут, завидев, как неудобно ему играть. - Медиатор дать?
- Ты чё, гонешь?! – осматривал он мой фиолетовый треугольничек. – Это, что ли, «Данлоп»? Настоящий?! Ты где такой тут достал…
- Что тебе вечно надо обо всём знать? Сигареты тебе из воздуха доставал в парке, вот и что-то более нужное выпало… или просто в кармане валялось.
- А строй чего пониженный? – ласково провёл он по струнам.
- Не нравится? Могу каподастр дать – пережмёшь на стандарт…
- Ты ещё и его носишь с собой?! А говорил, что с гитарой особо не дружишь…
Я выдал ему всё, что имел в наличии, чтобы отстал и успокоился. Кажется, и марка самой гитары его впечатлила, ведь сказал, что никогда такой не встречал. Мы разговорились: немного о нём, немного о себе – так, мелочи. Пока он не начал играть что-то заунывное и странное, но сложное и интересное… Я даже замолчал, принявшись собираться куда усерднее и тщательнее, пока уши наслаждались чистейшими переходами по сложным аккордам и разным нотам.
- Слушай, Тёмыч! – глянул он на меня. – А какой строй-то классный!
- Потому и строили… - пошутил я каламбуром. – Отнесёшь Алисе? А то у меня вещей через край: пришлось бы потом ещё раз сюда возвращаться…
- Она, что ли, знает про него?! И это пионерка из…
- 1989-го года, да… - дополнил я его запинку.
- Да ну?! Видела такой инструмент, да так ничего и не вырвалось?!
- Ну, - хитро посмотрел я на чехол, - видать, важнее был звук и качество с цветом, а не то, откуда, кто строил и так далее… Да, можно сказать, это её инструмент, - поправил я простынь после того, как взвалил на кровать вещи.
Я не винил Локи в том, что мне вообще не помогал: пусть лучше расслабится и поиграет в своё удовольствие – будет у него ещё время запариться: вон, рано или поздно хотя бы над экзистенциальными моментами подумать. До сих пор не знал, как буду этому человеку объяснять, что останется тут навсегда, кажется… Но очень надеялся, что хоть этим займётся сам Вельз: кто знает – может, засни этот парень до полуночи, так же окажется в том же месте и спросит обо всём уже у него… Я был рад, как и тогда – с Алисой – воодушевлялся тем, что я – кажется, не такая уж и плохая компания. Когда он начал наигрывать что-то блюзовое, я, закончив сборы, присел рядом, только не на кровать, а на табурет. Вещи сложены, готов идти навстречу переезду: чего бы не послушать и обсудить любимые мелодии хоть пару минут?
- А такую знаешь? – наиграл я ему «Dirge For The Planet» и неназванный второй трек из шедевра игровой индустрии моей юности, а он даже не думал: просто слушал до конца, пока я не остановился самостоятельно. – Ну?
- Понятно, чего она на тебя так смотрит… - явно намекал он на Алису и её любовь к музыке, раз готова была поквитаться с незнакомцем за лопнувшую старую струну. – Что-то знакомое, но…
- Это то, что персонажи «Сталкера» наигрывают…
- Ты и про такое знаешь?! – такими круглыми его глаза я ещё ни разу не видел. – Охренеть… Ты сейчас мысли, что ли, читаешь?! Может, вам сюда тоже интернет провели и завезли компы?! – продолжал он. – Где магазин с дисками прячете – далее столовой, посреди сосен и той остановки?
- Да, - поддержал я его шутку, - следует сразу за НИИ…
- Чего?!
- Шучу-шучу… - улыбнулся я, отдав ему инструмент. – Нам пора идти, не забыл? Гитару отнесёшь Алисе, можно тебя попросить?
- Можно… Только…
- Всё остальное, – отдал я ему ещё и каподастр с медиатором, - тоже ей… Я смотрю, тут никто пониженный строй не жалует, всем только стандарт подавай… - игрался я голосом, паясничая и кривляя стереотипы. – Всё, двинули…
Конечно, вряд ли бы нам сильно попало, уходи мы из пустого домика в свой с личными же вещами… Но уж больно не хотелось проверять и находиться под подозрением вожатой после подобных выходок и её высказываний о том, что мы исполняли за последние дни… Интересно, что именно? И… я даже забыл на какое-то мгновение, что раньше нас вообще все видели впервые, нужно было прям знакомиться и заново всем всё растолковывать, а теперь… мы тут уже больше двух дней. Меня, как и Двачевскую, почему-то помнят и… Мы, что ли, прежних себя заменили в какой-то временной ветке? Да ну, просто играют роль…
- Ну, пойду-ка я… - бормотал Локи, взяв часть моих вещей. – Надеюсь, не сговориться с руководителем и не прикончит меня с порога…
- Удачи… - последнее, что я сказал, улыбнувшись от представления этой сцены, где Алиса за шкварник вытаскивает крепкого парня прочь из кружка.
Отпускать его не хотелось – мало ли, каких глупостей способен натворить, разузнав, что всё здесь ненастоящее, но… Не может же быть парень старше меня ещё большим дураком, чтобы вместо лета и гитары на первом цикле хотя бы – выбрать панику, тряску и вопросы? Хотя… мне было спокойно тоже до какого-то момента: я ни за что не держался, более никуда не спешил, а встряхнуло и показало тут всё свои зубы, когда я до конца месяца проспал, просто увалившись одним жарким днём на кровать раньше времени… Помню, как косо на неё смотрел ещё какое-то время, очень боялся, что снова выкинет нафиг из реальности, засни я уже крепче сиесты…
Тут – всё так же: живописно, спокойно и ходят все туда-сюда. Вспоминая «Сталкер» и прочие игры, где было немало предметов, персонажей и второстепенных объектов, то, как всё это сжирало ресурсы железа того времени, вечно багаясь или ломаясь иначе – теперь я понимал, почему Вельз буквально насторожен моим возвращением до 3-х утра: ему ведь столько всего надо подготовить, проконтролировать и исправить, как было с раритетным для меня лично «ПАЗ-ом» 672-м, который безбожно разбили. Я больше не задавался вопросом: «Зачем меня вернули сюда вновь, почему укусили?», всё ведь встало на свои места – кажется, он засомневался в том, хочу ли я уехать, или нет…
И вот, пришлось бедолаге, резко останавливать это всё, чтобы я не улетел в никуда, бросив Алису и его мирок: в конце концов, только они и связаны с произошедшим, ведь изначально являлись частью моего 1989-го года. Да, именно так я его и прозвал – потому что в нормальном СССР я никогда не имел бы шансов побыть даже секунды, узнавая старые истории, обычаи, примеры предметов и техники от бабушки с дедушкой и других родственников, которые тоже делились книгами того времени, на даче или огороде ходили в тех самых «актуальных» ранее вещах прошлого, хранили кассеты и проигрыватели… да даже готовили и ели с той посуды и утвари – незачем было менять. Или некогда. Меня бы за такое поругали и насмеялись знатно, а сами-то – всё равно сентиментальные…
Тут, кстати, несмотря на хамоватость персонала в столовой – уставших поварих и дежурных помладше – готовили так же хорошо, как и в прошлые циклы. По крайней мере, фатальных отличий сегодняшней «молочки» от той, что ещё тогда насыщала желудок, я не нашёл… День пролетал весьма живо – я, забыв про недомогание от стресса, снова ринулся к пацанам, чтобы побуцать мячик, почувствовать волосами и кожей бриз лета и просто неплохо провести очередные 3 дня в «Совёнке». Локи, Алиса… Теперь у меня их двое тут таких – не осознавших всего до конца. Удивительно, но ещё на обеде я столкнулся нос к носу с Двачевской, осторожно подойдя из-за спины, не смея пугать. Почему удивительно? Всё просто: они сыгрались в клубе, мой инструмент позволил скорее заменить струну и ещё одну на той же гитаре, и вообще, если говорить про её впечатления о нем – то всё в порядке: обычный парень, перенервничал просто. Пусть будет так, ещё и у Вельза спрошу о мнении: там-то пообширнее «мозг» будет…
Короче, мне так и не вернули мои вещи, важные для любого музыканта, так что я и забил: пусть наслаждаются – предметы, походу, всё равно ко мне после цикла вернутся… На тихом часу я очутился как раз около Локи, присев прямо на лавку в центральной части, пока он говорил с какой-то девочкой. Сначала я думал, что они исдят порознь, и сел поближе к нему, но потом рассмотрел ситуацию – понял, что они-то… вместе умостились. Надо было встать, не мешать и удалиться, извинившись от всего сердца, но я уже свалился. Она читала книгу, и это был, наверное, первый пионер, которого я видел читающим что-то вне библиотеки, но даже там таких было маловато. Немного смутившись моему присутствию девочка снова уткнулась в листы с текстом, а тот - подвинулся, и я без проблем свесил ноги, оперевшись на спинку.
- Ребята, привет… - оглядел я ужасающе яркие блики от окон домиков напротив. – Чем заняты? – посмотрел я на название книги, но такую не читал, потому и осёкся, решив оставить пионерку с воображением. – Локи, как дела?
- Тёма, знакомься, - он осторожно забрал у той чтиво, что она и покраснела, завидев нас двоих прямо около себя. – Лена. Представительница библиотечного течения, тихий ветерок спокойствия в этой глуши…
«Ничего себе, как поэтично, - подумалось мне. – Никак, наш пацанчик втюрился, да и решил тут своим особенным положением пощеголять…». Улыбаясь то ли этому дню, то ли прохладной тени от деревьев и удобной лавке, я заценил Лену – да уж, зря он так поступает: ей явно дискомфортно, но встать, развернуться и уйти, видать, этикет не позволяет. Немного проведя глазами по небу, я выхватил уже у него книжку-сборник, понимая, что передо мной явная романтика. Отдав её читательнице, я просто спокойно к ней и обратился:
- Наверное, что-то стоящее… - говорил я про сюжеты на страницах в мягком переплёте. – Можно я потом тоже почитаю?
- Да… - так мягко и протяжно выдала она, что аж спина покрылась мурашками. – А… почему именно её?
- Всё никак не мог решиться… - начал я с закрытыми глазами, желая рассказать про попытки заставить себя сходить в библиотеку и выбрать жанр.
- Подсесть к тебе или нет… - продолжил шутливо Локи, расхохотавшись прямо около моего уха. – Ладно! – пронзительнее рявкнул он. – Дела у нас всех есть – пойду погуляю перед кружком… Не засиживайтесь, а то у вас от краски у самих на спинах иллюстрации появятся! - хлопнул меня по плечу, и ушёл.
Так бы я и сидел, рассуждая о том, что, походу, он просто хотел её подоставать, выбрав жертву для расспросов и прессинга попроще, но тут появился... Артём. Я даже и забыл бы, что сижу не один, вновь уйдя в себя и домыслы про наше будущее, которого могло бы и не быть вовсе, а рука со следами сухой крови на запястье потянулась за «Флипом», мерно выискивая ещё и наушники, чудом заряженные, но… осознал, что, походу, заменил собой Локи, смущая её…
- Спасибо… - эту тихую, спокойную благодарность я не мог не услышать, даже когда немного отодвинулся в сторону.
- Ой, извини, - я понял, что залип и вообще потерялся на время. – Тебе мешает моё присутствие? Понимаю, сам любитель почитать в тишине… - я готовился культурно попрощаться и покинуть её наедине с отличной погодой.
- Нет, постой… - попросила она осторожно. – Не уходи…
- Л-ладно… - сбавил я темп, не решаясь взглянуть ей в глаза, как Алисе, например. – Просто побыть тут? – наверное, я очень глупо выглядел и звучал.
- А… можно? Ты так хорошо отогнал того мальчика, что я и подумала… не подойдут больше, чтобы тревожить, если буду… не одна…
- Вопросов не задаю лишних… - тихо пробурчал я, основательнее заняв лавку своим телом. – А расскажешь, о чём хоть первая часть, чтобы я тут не просто так сидел? – мне и впрямь было интересно: времени вагон, делать нечего, а находиться рядом с разумным существом и вообще не говорить – не смог бы.
Лена оказалась на удивление очень проворной в словах, когда поняла, кто перед ней сидит: не прошлый ироничный нахал, который бог знает, что ей говорил, а простой пацан, которого попросишь – он и поможет. Почему бы не посидеть, в самом деле, в компании небольшой фигурки с аккуратной стрижечкой, слушая, как романтично герои встречаются и расстаются, ведь части тут были не про общий сюжет, а компиляцией из историй разных авторов. Что же, я даже поймал себя на мысли, что мне это начинает нравиться: убаюкивающе-тихое сопрано, интересное сочетание комедийных элементов и полной драмы уже через главу, мёртвый и тихий день на дворе и свежий ветерок, идущий от реки. Минут через 10 её объяснений я уже хотел прерваться, чтобы не отвлекалась от чтения, но не решился, бегло поглядев на время. Мои часы она, наверное, тоже заметила…
- Артём, а который час? – мне казалось, что её окрас голоса никогда не меняется в зависимости от ситуации. – Торопишься?
- Да не то чтобы… - как и с Алисой, я был поражён, что меня не подгоняют, а спрашивают во благо, скорее. - Сейчас – половина четвёртого…
- Прости… - она извинилась так, словно героиня театрального представления, которой нужно всем видом показать неловкость и смущение, даже там, где это не слишком-то и нужно. – Мне не хотелось тебя отвлекать…
- Да ладно, - махнул я рукой. – Куда мне спешить?
- На футбол, наверное? – Лена так мило улыбнулась, что я и растерялся, задумывашись о том, какие тут все комфортные временами. – Угадала?
- Знала, скорее… - захихикал я. – Не первый раз тут, а я – не первый день…
- Тём, - сократила она моё имя до привычной формы от Алисы, - а чего ты вообще подошёл? – наверное, ей в голову запала шутка Локи про то, что я из-за чего-то не решался подойти и присесть, но я и не думал ни о чём плохом.
- Ну, как тебе сказать… - мне важно было собраться с мыслями, потому я начал с такого словечка-другого. – Гитару этот жук у меня подмял, медиатор и каподастр – тоже, и сидит – у других книги отнимает. Не порядок…
- Он у тебя что-то украл? – воздушно пронеслось по моим ушам.
- Нет, что ты… Я просто шучу. На самом деле, я рад, что они в музыкальном кружке залипают с Алисой, вот только у меня всё руки и ноги не доберутся туда, чтобы им компанию составить…
- Ты играешь на чём-то? – ласково поинтересовалась Лена.
- В основном, на нервах… - вздохнул я. – Родители, соседи, знакомые…
- Ты про что? – она даже отложила книгу на колени, посмотрев на меня.
- Гитара и вокал не всем по душе, знаешь ли… - спокойнее некуда сидел я просто в сантиметрах от неё: не помнил – то ли я сам придвинулся, то ли уже она непостижимо скоро сократила дистанцию. – Извини, что провоцирую на расспросы и отвлекаю от чтения – так не поступают. В общем…
- А вы правда дружите с Алисой? – не заметила Лена моих извинений.
- Хм. Полагаю, да. Не знаю, как мы со стороны выглядим, раз тут уже немало тех, кто знает о нас, но… в общем, музыкальный кружок, прослушивание песен, а ещё она неплохо поддерживает меня на матчах, сидя на трибуне…
- Я всегда видела в ней новую заведующую музыкальным клубом, но… - она притихла. – Кажется, ей не до этого… Она часто напоминает мне мою подругу…
И тут до меня дошло такое жуткое осознание, что я и ошалел: это же, кажись, та самая девочка, про которую Двачевская и рассказывала: мол, дружили долго, из одного города, а теперь – не помнит вовсе… Посмеявшись со своей же недалёкости в чтении обычных фактов, я понял, что немного странно выгляжу, пока молчу, а не затеваю разговор, когда ей надоело говорить самой.
- Ты когда-нибудь читала сборники Д. Хэдли-Чейза, если тебе множество коротких историй в одном переплёте нравится? Уверяю, не отлипнешь!
- Ну… - она так мило задумалась, закрыв веки, что я испугался - в обморок шмякнется – потому посмотрел наверх. – Это детективы, вроде?
- Угу… - кажется, я нашёл ещё одну фигурку в этом спектакле тьмы, с которой можно было бесконечно клёво болтать, просто ведя себя корректно.
- Не уверена, какие точно ты имеешь в виду, но… мне… не очень понравилось… - ей было так неловко в этом признаваться, как будто я был автором этих сборников, и сейчас выражу откровенное недовольство.
- Хорошо… - уже я вспоминал иные жанры. – Наверное, с классикой, вроде «Остров Сокровищ», «Робинзон Крузо» - ты и так знакома… А вот… фантастику любишь? – посмотрел я на Лену. – Тоже – моя тема…
- Знаешь… - её воздушное дыхание при говоре буквально завораживало и заставляло вести себя ещё осторожнее, чтобы не сломать хрупкую связь. – Там обычно о таких сложных вещах идёт речь, столько событий и персонажей, что…
- Ничего страшного, - продолжил я, когда она замолчала. – Я достаточно сам сталкивался с критикой вкусов, чтобы понять – всем не угодишь: каждый любит в литературе что-то своё, пусть и… странное. – Ужастики, - они пришли в голову далее, сразу после слов о странных увлечениях, - тебе предложил бы в самую последнюю очередь, а теперь – вообще не стану, - улыбнулся я ей, сидя очень близко. – Хотя, уверен, можно и тут наслушаться подобного…
- Тёма… - мельком посмотрела она на меня. – Хочешь, я отдам тебе её?
- Спасибо, конечно… - поскромнее ответил я, завидев у неё в ладонях ту самую книгу. – Но тебе же дочитать нужно, раз компиляция интересная…
- Что, прости? – кажется, не поняла меня девочка.
- Сборник… когда дочитаешь – обязательно возьму, почему нет?
- Хорошо… - только сейчас я понял, что она параллельно что-то выписывала карандашом – заметки, полагаю. - А ты всегда такой задумчивый?
- В каком смысле?
С самого начала я слышал лёгкие шуршащие звуки справа от себя – думал, что это Лена что-то записывает или подчёркивает в книге… Конечно, это по-варварски, но… кто знает – может, это её вещь и ей плевать. Впервые в жизни шорох карандаша не заставлял поскорее закрыть уши и убраться подальше от источника этого звука – да, я фанат ручек и их звуков при письме на бумаге – а буквально гипнотизировал, растворяясь в шуршании листвы и кустов около нас, пока мы дружно проводили лето так, как это делают живые и понимающие люди, у которых душа тянется к высокому: без беспредела, шума и пошлостей, потому что разный пол и «так принято». Лишь сидели, комфортно говорили о том, что меня редко, но метко интересовало, греясь едва пробивающимися лучами лета.
- Вот, в каком… - она отдала мне что-то хрустящее и плоское.
Мне стало так неудобно: я заставил кого-то нарисовать свой портрет, отвлекая от чтения и погружения в сюжет и персонажей. Было жутко неловко глядеть на себя со стороны, удивляясь, как точно всё подметила, вымеряла на глаз и изобразила буквально за минут 10. Видимо, моя реакция считывалась, как негативная, потому Лена немного призакрылась и поджалась, скрыв глаза чёлкой…
- Это, - шокированно бубнили мои губы, – я?
- Прости… - она попыталась взять кусочек бумаги обратно, но я не дал.
- Что «Прости»? – улыбнулся я. – Да это ж улёт, Лена!
- Тебе… правда… нравится? – девочка аж повеселела, снова смотря мне в глаза своими – мои карие столкнулись с осторожными и искренними зелёными.
- Да чтоб я провалился… У тебя ведь талант! – при всём уважении к своим навыкам в этом деле, мои работы походили на обычное хобби ребёнка, если сравнивать их с её стилем и детализацией. – Лена, да тебе надо иллюстрировать!
- Ха… - очень неловко и закрыто хихикнула она. – Этим и занята часто…
- И я ещё смею тебя отвлекать от нового глотка вдохновения… Блин…
- Всё хорошо… - не менее воздшушно бормотала девочка. – Будем считать, что мы в рассчёте, угу? – я вспомнил, что она считала моё сидение тут долгом.
- А ты, часом, не собираешь рисунки? – задал я странный вопрос.
- Ну… Да.
- Никуда не уходи, я сейчас приду! – ринулись ноги к домику, ведь мне хотелось отдать ей в ответ что-то из зарисовок любимых персонажей мультов поздних 90-х и ранних 2000-х, которые ей предстоит увидеть нескоро.
Как бы я ни нёсся, как бы живо ни искал блокнот, но… её уже там не было, когда я прибыл обратно. Да уж, поверил, что художнице со стажем понадобятся мои каракули: посидела, почитала, пообщалась в спокойствии – всё, квота выполнена, можно на ужин собираться потихоньку. Ладно – мне ли обижаться, будучи отвергнутым многими ещё в своих днях? Вот, хотя бы посидел рядом с той, у кого потенциала в творчестве не меньше моего… Поверить только – день пролетел даже без отменённого футбола, который потом всё равно собрали, и я отбегал там весьма прилично – аж допоздна. Мы так заигрались с Кириллом, Глебом и их друзьями в «Косарь», что и не подметили злобную вожатую, готовую нас покарать за такое халатное отношение к графику и дисциплине.
Потом… было чудо – даже сразу два: счастливая, выдохнувшая Алиса, с которой перекинулись парой-тройкой слов, пока шли от столовой, и Локи, которого встретил по пути назад: также спокойный и более не метающийся по углам с нелепыми вопросами о вселенной и её представителях. В отличие от Алисы, именно он и и рассказал мне, чем они там занимались: так репетировали - активно и дружно - что их уже и выгнали оттуда за постоянный шум. Впрочем, учитывая, какие два локомотива озорства и иронии столкнулись на полном ходу – всё становится чуточку яснее. Я клятвенно пообещал ему завтра появиться на репетиции по его же просьбе, попрощался крепким рукопожатием и пошёл умываться – прямо в промокшей форме «Арсенал», в которой играл с пацанами.
- Привет… - обратился я к Лене, удивившись, что она все ещё в такой поздний час сидит и читает книгу под фонарём. – Ой… - я разглядел ту же книгу, не желая прерывать или убивать интерес к чтению. – Снова отвлеку?
- Привет, Артём… - аккуратно произнесла она каждую букву моего имени, но глаза так и не подняла. – Присядешь?
Я покорно выполнил просьбу, забывая, что форма у меня не первой свежести после напряжённой мини-игры с мячом на жаре. Усевшись, рассматривая звёздное небо и отблески от слабых источников освещения, я снова задумался о всяком, в том числе – о новой боли с Локи. Я даже имени его не знаю, и он, кажется, дерзит даже Вельзевулу, отчего и стынет кровь в жилах. А вот Лена – она буквально растопила мне страхи, осторожно коснувшись плеча хиленьким пальчиком.
- Ты в порядке?
- Да… конечно, - ответил я, заглядывая в свою сумку. – Просто подбирал момент, чтобы отдать тебе кое-что…
- Тём… не стоит! – более живо сказала Лена, ожидая, наверное, что-то серьёзное в качестве подарка. – Ничего в этом такого… нет. Хочешь – я тебе таких портретов завтра ещё сделаю? Мне не сложно…
- Обещаю подумать, - с тонким подтекстом сказал я, но потом сменил тактику, понимая, что заставляю краснеть. – Посмотри-ка на вот это… Только пообещай, что сильно критиковать не будешь – а то я не засну сегодня…
Перед её красивыми глазами оказались мои микро-рисунки и зарисовки сценок из мультов. Конечно, там не было советских мультяшных идолов, но я был уверен и так, что их она сотни раз рисовала в разных форматах. А вот то, какие перед ней сейчас были единороги с пегасами – тут-то и притянуло взгляд сразу:
- Критиковать? – осторожно брали её пальцы картинки одну за другой прямо из моей ладони, пока она спокойно их рассматривала. – Да ты что! Как хорошо получились… эти забавные персонажи… А откуда они?
- Из головы… - соврал я, не желая и эту девочку вводить в подробности будущего, как и велел Вельз. – Просто нравятся всякие такие сказки, вот и…
- Ты правда хочешь, чтобы я взяла их себе? Им, наверное, будет тесно и плохо в моём старом альбоме… - не знал, что кто-то ещё может о таком задумываться, кроме меня, старавшегося даже рисункам или игрушкам угодить.
- Почему нет? – я мог отдать хоть все, побоку. – Бери на память… Поверь мне, - выдохнул я радостно, - хуже, чем в моём затхлом рюкзаке, переложенными в такой же блокнот, валяющийся на столе домика - им точно не будет…
- А говорил, что мне надо быть иллюстратором… - зелёные глаза по-прежнему всматривались в зарисовки. - Вот, как у самого получается! Ты почему раньше не показался в библиотеке? Стенгазеты бы украсил, да и…
- Ты и таким занимаешься? – сделал я логичное предположение. – Круто…
- Поверить не могу, что тебя подобное увлекает… - мило отвела Лена зрачки. - Мне казалось, что вы тогда конкретно мне на уши подсядете с Локи…
«Боже, он всем тут представляется именно так – ну что за персонаж-то такой, сказочный – по-иному и не описать..?», - пронеслось в голове томными идеями, где его же болтология может обернуться против него самого и нас вместе с ним. Как бы там его ни звали, но во так скрываться – нонсенс. Ладно, пусть живёт, раз даже Архитектор этого мирка не против. Лена была как раз из старого доброго разряда моего списка людей, с которыми изначально думаешь, что будет непросто и даже тяжелее. А всё происходит совсем иначе: вот я волнуюсь про судьбу, укус и тату, будущее и смущение Алисы. А эта застенчивая художница просто берёт и своим аккуратным тембром выбивает это из меня…
- А ты поздно спать ложишься, сова?
- Да, как-то так… - именно этот график был мне привычнее всего.
- Что… - она вновь посмотрела на меня, а не книгу. – Что будешь делать?
- Посижу ещё какое-то время… Минут 20 ещё на прогулку уйдёт – не могу без этого перед сном, иначе вовсе не могу расслабиться и отдохнуть…
- А вот мне пора идти… Извини. Завтра нагрузят, а я – вообще никакая…
- Тогда форточку оставь перед сном открытой – сегодня, кажется, самый свежий воздух из всех дней тут: с утра поднимешься с чистейшими мыслями, полностью отдохнувшая – уверяю, - улыбнулся я, помахав ей на прощание. – Пока.
Хм, а я ведь не чувствовал, будто раздражаю или нагнетаю атмосферу: мне было вовсе не одиноко, когда она ушла. Да уж, даже походка этой девочке ей под стать: лёгкая, тихая – будто в воздухе парит, а не отталкивается от земли, шагая вперёд грациозно, но мягко. Зачем я смотрел ей вслед? Привычка: всех своих друзей и знакомых, семью и родственников – после «Давай до свидания!» - я провожу до последнего, пока не скроется их автомобиль за поворотом, или сами они не сядут в метро, уносясь прочь от нашего общего времяпровождения. В общем, чтобы скрасить остаток свободного часа, я просто ринулся к домикам.
А именно – меня интересовал тот, в котором расположилась Алиса. Да, она успела мне рассказать об этом, когда мы шли от столовой, гуляя меньше привычного, но я был немного даже рад, что не надо держать её за руку, целовать или… отходить на «пять минут» по её же безумному предложению: мы ведь в обществе, в котором, кажется, появляются новички – будь то фигурки Вельзевула, вроде новой Милы, заменившую Татьяну Владимировну, смена всех в привычном городке – как в Шостке было, что и вспоминать тяжко – а также…
Локи… Алиса… - что они вообще такое? Он-то меня спрашивал, и она – тоже немало интересовалась подобным: про марсианина и призрака, тень леса и прочее… Бр-р-р… Подойдя к тому самому домику, я чётко увидел на стене её ветровку, стыренную у моей бабушки – за что не обижался ни в коем случае, раз мир этот кардинально неправильный. А также – небольшой силуэт, сидевший прямо на ступеньках с термосом, умиротворённо смотрящий куда-то вдаль.
Сначала я даже улыбнулся, убрав потайные, «дебильные» мысли о том, что они явно смогли бы замутить с этим решительным нахалом – ведь отсутствию таких качеств во мне её смутило: значит, привыкла к подобному прессингу. Он явно атлетичнее, сильнее и не менее остроумен, хоть и чуть ниже – пофиг, обниматься даже ещё удобнее! Однако то, что она тут не одна – разбивало глупую, неоправданную ревность о «зажиманиях» в домике, потому и расслабился ментально. Потом хотел подойти, поздороваться и узнать, где могу Алису найти, если говорила об этом, но сразу услышал смешки.
- О! – пригласила меня знакомая фигура присесть. – Здрасьте, господин литератор-иллюстратор… Изволите ли завалиться к элементам попроще?
- Я смотрю, Алиса, - специально подначил я Локи, говорившего всё это с особой ухмылкой и задором, - ты тут не только на меня плохо влияешь… Чё вы, всё ещё не растеряли желание играть и петь? – посмотрел я на них, сидящих на разных деревяхах за кустами линии домика. – А почему не на советском аппарате, а на китайском, м-м-м? – возле её бедёр стояла моя «Кэраван».
- Ну, - глянула на меня Двачевская, - какие пришельцы, такие и гитары…
Меня не много смутили такие высказывания при постороннем в наших прошлых отношениях и фактах, и уже начал переживать, что раз себя так открыто ведёт – как бы он сама ему обо всех подозрениях не растрещала, провоцируя на коллапс его же души… Вне зависимости от этого, я сел прямо на газон около её ног, вообще не щадя всё равно грязные шорты от формы. Взяв гитару, я протёр её футболкой в местах, где скопились жировые следы и частички пыли, и аккуратно провёл по струнам, улыбнувшись им двоим:
- Фига себе, вы даже не перестроили её… Не задолбались каподастром зажимать второй лад, чтобы к стандарту перейти?
- Да я второго нашла «внеземного», которому тоже нравится этот звон струн и пониженные ноты… Ему спасибо и скажи. Локи, а ты чё молчишь?
- А чего? – бросил он пару палок прочь из-под своих стоп. – Напелся за день, наигрался и наговорился – туговато на душе…
- Слушайте… - мирно прозвенел я. – Давайте тогда попьём чаю, посидим себе спокойно и поговорим о том, о сём?
- С Леной не наговорился-то, что ли? – от Алисы снова повеяло опасным подтекстом. – Я смотрю, тебя вечно заносит – уже и к читателям залез…
- А почему нет, если вы вдвоём в кружке, а мне скучно?
- Правильно… - буркнул Локи. – Нечего к девочкам подсаживаться…
- Чего?! – возмутилась Алиса, недовольно пропилив меня взглядом.
- Ну, так у него и спроси: чего он подсаживался… - раскинул я плечи на корягу. – Я ведь просто компанию им составил, желая забрать кое-что своё…
- На! – отдал мне парень каподастр, медиатор и тот самый инструмент для настройки и замены струн. – Выручили капитально… Как ты Лену…
- Так, а ну-ка объяснился! – мне жестковато поправили ворот девчачьей рукой, но весьма крепкой и напористой, как и сама её хозяйка.
- А чего? Мне уже нельзя просто подойти, поздороваться с новым знакомым, а потом, чтобы не быть затупком – и с той, кто около него?
- Ну… - призадумалась она. – Раз так…
- Рыцарь Айвенго нашёлся… - расхохотался Локи, продолжая зачем-то подливать масло в огонь. – Когда я выдохся, подошёл и решительно спас… её…
- Так! – надоело мне всё это, и они оба рассмеялись. – Во-первых, тебя бы манерам поучить хоть немного: взял у одного причандалы, а у второй – единственное комфортное средство существования, и сидел себе, паясничал, что она и поблагодарила за то, что увёл! А во-вторых, иди спать, раз устал…
- Ладно, - бахнула Двачевская мне по спине, - не ссоримся… пока что.
- Угу, - просвител и он, рассматривая меня. – Тёмыч, а сыграй что-то!
- Что именно? – боялся, как бы мои хиты эмо-сцены с криками и высокими нотами не насторожили местных, что нам голову и открутят в мгновение ока.
- «Аларм» давай хотя бы… - попросила Алиса. – Ну, чего ждём?
Ей было привычно слушать такой заход с перебора на ноты повыше, а Локи аж занервничал, когда я каподастр изначально выше стандартного строя поставил на два лада – видать, переживал, что я такое исполнить собрался: пищать, что ли, и выть на последнем издыхании. И если Алиса наслаждалась припевом, который там являлся очень задушевным, то вот парнишка аж выдохнул, когда я всё же вытянул ноты той тональности, присоединившись к эстетическому кайфу, ожидая от меня так же, наверное, услышать нечто дворовое, а не альтернативное или специфическое. На слове «Same» я ещё и расщепил, под конец – вообще перешёл на гроул, но старался потише всё это хрипеть и рычать, чтобы нам – повторюсь – не открутили башню.
- Ну, что я тебе говорила? – толкнула она уже его в плечо. – Убедился, что тянет он буквально космические ноты? Ну и всё… - улыбнулась Алиса во все 32 со все своей ехидностью и принципами. – Выполняй, на что спорил: упал-отжался!
Стало ясно, что в кружке им явно было весело в моё отсутствие, а мне, признаться честно, даже теплее стало на душе, когда на пол в позиции планки встало дерзкое нечто без имени, назвавшееся «Локи», хамившее сущности, отобравшее у Лены её защиту от нашего присутствия, нагло ухмылявшееся и подливающее масло в огонь своими подколками, чтобы Алиса растормошилась, как и я сам. Его кряхтение и попытки красивее всякого, ровненько выполнять это упражнение закончились на 50-м разе, когда он буквально отошёл и сел на то поваленное дерево, хватаясь за свою грудь. Надеюсь, теперь будет немного попроще: как минимум, перестанет дерзить всем и всему, а ещё лучше, если выкинет напрочь мысли из головы о том, чтобы всё тут прочесать…
- Ха-ха, ну и слабак… - дразнилась Двачевская. – Всего 50, а уже заглох!
- Ты-то сама сколько «правильных» сможешь? – упорно и громко дышал Локи, активно потирая свои плечи и торс после упражнений. – Вот и сиди да молчи, если только спорить умеешь…
- Так, ребята, музыкальная пауза? – спросил я, в голове отыскав снова немало неплохих композиций, которые хотел сыграть в их компании.
Мне жаль это признавать было перед Вельзом, но я облажался… Это попытка сблизить двух друзей – вышла немного боком, так считал я, так подсказывало мне сердце и мозг. Почему? Да, она растрещала ему, почему я марсианин, что предметы у меня есть из будущего, что вообще не из 89-го, на что тот дурачок крепкий, видать, ещё и продолжил всё это обсуждать, вместо того, чтобы закрыть тему и начать играть на гитаре или на духовых, как он мне до завтрака успел похвалиться. Чёрт, это может многого стоить… хотя…
А что, если он почувствовал себя не один на один с дьяволом – мной – а убедился, что ещё кто-то меня знает и понимает, так что и успокоится? Может быть: почему, собственно говоря, нет? Одно я знал наверняка: Алиса в безопасности – проучила наглеца его же оружием. Видать, считала она мою привычку – и выдала наказание пожёстче для такого типа, чем кукареканье на корточках или поцелуй с кем-то на спор. Молодец – я бы тоже его заставил физически попуститься, а не морально: на таких дерзких, которые даже тьме смотрят в глаза и отстраняются, а не сотрудничают и просят прощения с помощью, только нагрузки и действуют, а не слова или поступки…
Никто даже и представить себе не может, сколько повидал я понтовых людей на полях футбольных баталий – готовых дать в нос, грубящих и не стоящих вообще ничего, если судить по игре. Да, они фолили – этого не отнять. Грязно, жёстко и иногда – вообще не по моменту. А сделаешь нечто подобное против них… ух, ну… держись: там такое начнётся, чтои пожалеть успеешь раз пять. Что же я делал и что именно рекомендовал знакомым в подобной ситуации? Всё просто: игровая физика, больше контактов и специальное выбивание мяча не просто в аут – а прямо в тело. Желательно – ниже пояса или по ногам, чтобы бегать было труднее. Претензий ноль – они тоже могут так делать против меня и всех, кто играет: нефиг выделываться и устраивать травмоопасности…
Локи посидел ещё немного с нами, шокированный моим певческим диапазоном, но я не дал им скучать: на очень простой, но красивой песне «Time Of Your Life» - одной из первых, которые я выучил – гитара была отдана пацану в руки, когда показал эти аккорды и простенький перебор. Алиса же, где-то добыв банку сгущёнки, доев из неё всё – и даже не поделившись – начала стучать по ней той ложечкой, создавая перкуссионные дополнения. Нам так понравилось, что за этой – пошла и «On My Own» от «The Used», которую я тоже до припева обычно играл перебором, а потом – продемонстрировал личное творчество. Хихикали, что мы смогли бы стать неплохой группой, учитывая, что даже Цоя тянем, имея настроенную на слух китайскую гитару, хриплого вокалиста и банку сгущёнки…
Разошлись мы нескоро: долго-долго сидели даже после тех композиций, общались на разные темы – в том числе и про будущее. Нет, не про наше тут, что в лагерной обстановке: будучи земляком Двачевской, Локи знал о всяких исторических событиях побольше моего, вот и вслушались мы оба в те даты, по очереди задавая вопросы и охая-ахая время от времени. Никогда бы не подумал, что в своей жизни смогу вырвать чью-то душу из лап смерти: всегда считал, что таким занимаются именно врачи-специалисты на скорой помощи, которым тоже необходимо в кратчайшие сроки принять важные меры – как мне тогда, будучи в мирке Вельза после полуночи… Неужели он смог бы его убить, даже не дав шанс показаться в другом свете? Неужели так могли поступить и со мной?
- Артём, ты меня пугаешь… - теперь вместо Локи на том месте около тополей сидел уже я. – Ты зачем так просто развязал ему руки, а не… - Вельз сегодня был каким-то подавленным и вдумчивым, такой же суровой стояла и погодка вокруг, да такая – что я еле видел конец улицы.
- Потому что, - прочитал я его мысли как будто, - навяжусь если – сразу выбьется из строя. Ладно, ну, поговорили они с Двачевской обо мне и моих странностях – чего удивляться? Ведь – так или иначе – оставаясь тут навсегда, он всё равно бы всё узнал… разве не так? – кормил я тех пластиковых голубей.
- Понимаешь… Тут всё куда сложнее. Мне не нравится его настрой о том, чтобы докопаться до истины, найти союзников и…
- Разве я не был таким же? – приостановил я друга. – Да, я тоже нарушил правила, говоря с Алисой про будущее и себя лично, и теперь что?
- В том-то и дело, - что-то ветром погладило мой укус на руке, - что ты ей не про создателя навязывал идеи, которые трудно в религиозность вписать простенькую… а вот Локи… - выдохнул Вельзевул томным хрипом по улице.
- Он, получается, не успел до полуночи, раз его тут нет?
- Угу… Дойдёт когда-то до этого, но я не думаю, что после столь грубых изречений и наглого поведения в свой адрес примусь с ним сотрудничать…
- Мне жаль, Вельз. А правда, что ты до сих пор опасаешься его?
- Да… - уверенно и твёрдо произнес клён на соседнем участке дороги.
- Почему? Неужто он и впрямь может что-то сломать в твоей системе?
- В моей? Потом, когда будет время, обязательно расскажу тебе про всё это… - заботливо пополнили мою кормушку для голубей, ведь ему тоже это нравилось. - А если вкратце – я тут ничего почти не решаю, кроме таких вот… мелких работ по отстройке, созданию и контролю.
- Ладно, понял… - на часах уже было за первый час, потому не важно это было сейчас разводить. – А что про опасения – можно подробнее?
- Можно… - если голос Лены буквально замораживал полётностью и призвуком невинности и скромности, то Вельз вызывал мурашки иначе: холодным хрипом, диссонансом звуков и нот, словно бы из разных инструментов и голосов, всё это подкрепляя ещё и эхом, раздающимся почти на весь город.
Да, я был прав: мы, походу, имеем дело не с просто отчаявшимся парнишкой, который придёт в норму совсем скоро, а неким созданием, находящимся явно на грани – и только время может показать, что способно сбить его с баланса, когда он перейдёт к откровенному безумию. На его разговор с Алисой мы прикрыли глаза: кажется, не только я думал, что она ему не особенно-то и поразилась, впрочем – как и моим тем попыткам доказать всю истину в самом начале. Какое это имеет значение, раз он тоже из моих дней? Я полагаю, только мои добрые намерения и светлость в побуждениях не повлияли на Алису и не сотворили вихрь необратимых последствий… А… нет, вру…
- Вообще-то, вспомни про ваш побег… Мне было бы абсолютно плевать, что вы вне лагеря очутились. Но то, как вы засопротивлялись границам времени и дней, растягивая это на недели после – тут-то и произошло ужасное: ты сам лично видел, как рушится мир вокруг. И она – тоже…
- А если Локи начнёт тут всем молоть про создателя, устройство мира и прочее, предъявив доказательства, кроме пустых слов и угроз – будет ли ситуация в «Совёнке» ещё хуже, чем в Шостке после июля и начала августа?
- Это даже не описать привычными для тебя понятиями, Тёма… Потому и нельзя это допустить – любой ценой…
- Так… Давай пока не думать о том, как кого-то заткнуть или даже убрать: он тут был всего первый день, и уже попроще себя ведёт, разве не так?
- Хорошо ты Алису навострил людей наказывать, вычисляя их же слабостями… Сначала – выбил её из колеи, а потом – научил тому же… И нет, я не буду ругать тебя за то, как было приятно, пока смотрел на его отжимания…
- Фух, ни о славненько… - выдохнул я, снова вспоминая, что со стороны это выглядело весьма не по-дружески. – Значит, просто наблюдаем пока? Сколько там… эм, два дня ещё? – уточнил я у улицы, не зная, кто со мной заговорит далее.
- Уезжаете вновь двадцать девятого: прямо-таки с утреца пораньше. И я тебе никогда бы не сказал об этом, не будь мы теперь…
- Друзьями? – улыбнулся я, взяв ближайшую пластиковую птичку на руки.
- До сих пор не верится, что ты в это ввязался… Зачем, Тёма?
- По-моему, - честно выложил я то, что было на сердце и в мыслях моих ветренных, - только тут мне нашлось место, Вельз… Спасибо, что ты со мной, и не дал случиться чему-то… непоправимому… Кстати, как там дед?
- Ой, лучше, чем до этого! – его слова обрадовали. – Представляешь, ему нравятся мои заметки в газетах, которые присылаю под ту дверь…
- Ну, а я тебе что говорил? Что касается письма и смысловых значений в тексте – ты мастер. Можно я взгляну на эти иллюстрации?
- Ты уже видел ту, кто их рисует… - проводил ветер листья по газону.
- Л-… Лена? – неуверенно произнёс я, даже задумавшись.
- А почему так робко? Да, именно она… Её стенгазетное оформление и стало моим новым вдохновением – вот так…
- Класс! Я рад, что вы дружите…
- Вы – да, - произнёс он с грохотом, - а я – через тебя с ней…
- Блин, извини, что отвлекал её сегодня: кто ж знал, что тебе важно, чтобы она рисовала, вдохновлялась, передыхала и… снова рисовала…
- Не переживай, и сохрани её портрет: не вздумай выбрасывать!
- Надеюсь, - вспоминал я наш разговор, - я не слишком её смутил… И… я и впрямь думал его сжечь, чтобы Алиса не парилась, но…
- Тёма, хватит на себя наговаривать! Ты – едва ли не самое светлое, что случалось в этом лагере… Тебе, думаешь, такое бы нарисовали и просили бы остаться, чтобы никто другой не подсел, если бы ты не нравился?
- Нравился..? Что ты в виду имеешь под этим словом?
- Всё…
- Не, ну так нечестно… Мне ещё с Алисой мириться, а ты тут начинаешь…
- Успокойся, - осторожно погладили меня веточкой по волосам, - ты уже всё нормально устроил: она переключилась на время, нашла себе новую игрушку, которая будет шутить и развлекать, а у тебя – появится время, чтобы подумать, попланировать и что-то, быть может, поправить… Никто не против, что ты это будешь делать, находясь рядом со спокойной девочкой…
- Было бы ещё, Вельз, с чего начать… Понимаешь, я и боюсь, что Алисе именно такие нужны, как Локи. Да, она ржала с его недоверия, он чуть ниже и не возьмёт этих нот на вокале… Но какие мне это плюсы даёт, если он сильнее, куда остроумнее и, такое ощущение, что не тупит? Ох, давай не будем про это…
- Нет, будем… С ума сошёл? Она живёт тобой! Только благодаря тебе не удивилась его рассказам про будущее и прочее… Ладно… - выдохнула сущность, закружив мусор через дорогу. – Удивилась, была заинтересована, но не шокирована… Прозвище «Марсианин» Алиса дала тебе не просто так… не из колкости и нежелания называть тебя по имени…
- В этом я и так убедился… - улыбнулся я, вспоминая её ласковое «Тёма…».
- Вот видишь? А он… просто повторил за тобой. Такие её пугают не менее нас с тобой – разве не понятно?
- А как же их совместный кружок? Стёртые часами пальцы об струны?
- Проверка такая… Она просто взяла его в оборот в привычной среде для себя… - объяснился Вельзевул, и этому предположения я верил, как себе.
- Мне не нравится эта «проверка»…
- Ревности у тебя нет, Тёма… можешь даже не пытаться из себя такого строить. А вот защита и желание отгородить от чего-то опасного за гранью её сознания – имеется. Ты же теперь носишь метку создателя, забыл?! Знаешь ведь куда больше, чем кто-либо в той местности…
- Знаешь… - мне стало очень приятно на душе, несмотря на туманный вечер, скорее напоминавший осенний, а не летний. – Пусть и болит прокус, пусть и палиться нельзя – вечно закрываю его и не даю ране затянуться… Но я безумно тебе благодарен, и хочу заверить, что не думаю о том, что я – твоя принадлежность. Мы ведь команда, как с Алисой, угу? Она оставила на мне «А», а ты… Кстати, а почему именно такой след? Про зубы, значит, не шутил?
- Нисколько… А это – символ нас троих, который аккуратно лёг и не выделяется из общей символики… У тебя очень тонкое чувство, Артём, и я никак не нарадуюсь, что у меня теперь такой…
- Друг? Скажи это ещё раз – станет проще!
- Др-… - все ещё не мог выговорить сущность посредством голубя.
- Да ладно тебе! Я тебя таковым считаю… Кто я для тебя, Вельз?
- Друг… - было последним эхом, которое я услышал перед отключкой.
Проснувшись ровно в 2:50, я пулей выскочил из-под одеяла, чтобы убедиться в том, что стихов на месте нет и что горло теперь не пересушено. В зеркале отражалась блеклая тень, некогда будущая мною в полном рассвете сил, но… сейчас мой семнадцатилетний я, скорее, раздражал, нежели дарил ощущение спокойствия, что я молод и всё у меня впереди. Никогда так не думал, как и не считал года: пока для моих родителей мальчики и девочки, 20-ти и 25-летние люди отличались капитально, я просто относился ко всем одинаково. Одинаково хорошо, приветливо, без стереотипов и прочей фигни… Вот сейчас со мной та, кто застряла в 89-м – фиг знает, какое это вообще поколение – и парень чуть ниже меня, которому никогда уже 30 лет не исполнится…
Ночь была ветрянной, я почти не спал: много волновался по поводу их совместного нахождения, несмотря на то, что мы оба с Вельзевулом пришли к мнению, что ничего страшного не произойдёт… Мне очень доходчиво объяснили, что никак этого Локи уже не уберут – разве что, если он выживет из ума, начнёт бредить, а не что-то целеустремленно доказывать, будучи собою же – тогда его, по словам Архитектора, можно попробовать превратить в фон: да-да, в такой же манекен, как и многие тут. Но другого пути нет, чтобы вмешаться в его судьбу – только во сне, но не наяву. Конечно, можно было нарушить: дав ему хоть затрещину в этом утреннем моционе, но тогда Вельза ждут неприятности – даже, я бы сказал, фатальности, ведь тут есть всё же определённый кодекс.
- Наверное, потому и меня лично не тронули в самом начале… - думал я про ужасы бытия по чьим-то незнакомым контролем. – Теперь я знаю, кто меня окружает, и уверен в том, что одним своим присутствием не рушу ничью жизнь…
Семь часов и пятьдесят три минуты: поднимаюсь почти по сигналу, выключив тот ещё до момента вибрации. Убеждаюсь, что на экране 28-е число, надевая рубашку и шорты, немного великоватые мне – как бриджи. На теле находится несменная «бананка», на ногах – новейшего типа обувь, давно позабытый прототип, который одолжил тут недавно: сандалии. Весьма неплохие и не жаркие, хоть меня и пугали, что сильно натру. Фиг им всем: у меня столько опыта ношения гетр и вьетнамок – что можно про такие натёртости забыть.
На улице очень классно: прям поют птички, ходят заспанные пионеры… и только туча, еле видная из-за леса, заставляет насторожиться… Ладно, раз уезжать завтра, и с ночи будет лить дождяра, так даже и лучше: когда едешь куда-то в тёплом пространстве со своими мыслями, идеями и музыкой разных жанров, то именно непогода усиляет ощущение комфорта. Ты не там, твоя попа мирно увалилась на удобном месте, а в ушах – приятнейшие саундтреки для фона или композиции. И только тебе выбирать: брать ли с собой друзей или семью, а можно – вообще ограничиться только вкусным напитком и парой вафель…
Умывшись холодной водой, немного прополоскав рот и сполоснув глаза после сна, я спокойно вытер это всё по щекам, даже не взяв полотенце: высохнет и так, на опыте уже. Да и позволяло немного прийти в чувство: лицо горело после сна жаром одеяла и подушки, а теперь – медленно входит в привычный ритм. Вот бы так можно было сделать с мозгом и душой, если бы она существовала материально: взял, вылил туда чего-то, да и дело с концом… Ещё немного повозившись с камушком, попавшим мне под застёжку древнейшей обуви, я обратил внимание на лавки в центральной части. Проходя мимо, я чуть не впал в ступор: сидит Локи, дремает – и уже, видать, давненько… Да что же это такое?
- Друган, ты чего? – осторожно, почти что фальцетным прописком позвал его я, коснувшись пальцем плеча. – Всё хорошо?
- М-м-м? Кто здесь? – ворчал он хрипло спросонья. – А… ух, воды бы…
- Ща сбегаю, никуда не уходи… - выкинул я иронично, прекрасно понимая, что не сдвинется с места, как минимум часа 4 проспав на лавке.
Ему-то я и набрал воды из-под крана, которую пил сам уже давно, поделившись своею же бутылкой. Присев рядом, я учуял запах перегоревшего курева, от чего и пришёл в себя – кажется, у кое-кого была непростая ночка…
- Может, расскажешь? – попросил я, взяв с его рук бутылку обратно.
- О-о-о-х! – хрипло и утробно прожужжал Локи. – Тёмыч, спасибо… оживил.
- Да как сказать… - специально выделил я то, что по виду и не понятно.
- Что? Плохо мне… - уткнулся он головой себе в руки. – Ночь не спал…
- Почему?
- Да страшно вчера стало, Тёмыч… Отвечаю: такое ощущение, - обернулся он по сторонам, не увидев никого, - что смотрели на меня из тьмы…
- Я бы попросил Алису тебя провести, но добром бы это не кончилось…
- Что?
- Говорю, что толкнула бы тебя или напугала специально: такая, вот, она.
- А… Ну, тут и не поспоришь. Ещё и отжимания эти… Что тебе, сложно было на пару тонов ниже запеть, чтобы я не опростоволосился?
- Да кто ж знал-то?! – развернул я свои затёкшие плечи. – По сути, я рано или поздно начал бы в оригинальной своей тесситуре исполнять, так что…
- Я шучу… Мне просто… трудно всё осознать. Ты-то чего такой грустный?
- А? – он был не первым и не последним, видимо, человеком, который мне говорил, будто я зол или грущу, когда просто сижу со спокойным выражением и никому не желаю зла: так, походу, генетически сложилось. – Да всё в порядке…
- А задумался о чём? Алиса-то, конечно, говорила, что тебе надо с Марсом для начала проконсультироваться, прежде чем ответить на что-то сложнее, чем «Как дела?», но… не думал я, что до такой степени затяжно…
- Может, она и права, Локи. Не скрою, часто витаю в облаках…
- Вот и я о чём: спросил тебя о том, про что думаешь, а ты…
- О завтрашнем дне, - его улыбка тотчас обрубилась. – О нас всех, о том, что многое ещё нужно тебе прояснить, а я даже не знаю, с чего начать…
- С себя, например…
- Почему? Ну, поставили тебя отжиматься: всё - ты мне не доверяешь?
- С тобой всё не просто так… Мне кажется, - резво вытаращился Локи на меня, - я видел тебя там, когда упал в драке…
- Ну это уже нонсенс, друган… Я в 2018-м не мог быть в Питере, уж извини… Нет у меня там никого, да и ехать далековато…
- А образ твой, а голос… «Нельзя после переходного возраста так пищать!», - сказал бы я, если бы не разбирался в музыке хоть немного. Но твои рыки и скримы – точно той же ужасной природой отдают, что и в том тумане…
- Боже… - специально по-юморному произнёс я. – Слушавший не раз «Слот» и «Стигмату» боится криков? Это же просто игра голосом: кто-то скажет - кривляние, кто-то – непростая техника. Я же просто прикалывался…
- Прикалывался? – спросил он у меня, а по спине пронёсся холодок. – Ну-ну, шутник… Такая мелодия и сюрреалистичный текст про отчаяние или мистику резонируют только тогда, когда ты в безопасности на самом деле, а тебе кажется, что привычная квартира – полный ад. А теперь… где я?! Думаешь, мне весело слушать про «Твои кровавые руки ласкают холодный асфальт…», когда я сам недавно валялся в луже собственной крови?! – его взгляд был безумен, у меня задрожали руки и я был готов к нападению. – А он, видите ли, прикалывался…
- Погоди-ка… - пошатал я пальцем по воздуху. – Ты сам видел плейлист, спрашивал меня про то, слушаю ли я такое. Тебе знаком этот язык лучше английского, который предпочитаю я, и когда меня попросили: «А сыграй чё-то, Тёмыч?» - должен был замкнуться и отдать гитару обратно? Да если ты в отчаянии, тебе даже безобидная, грустняшка «Дерево» группы «Кино» башню снесёт… Ну и злюка-бобёр, я не могу… - кстати, хороший был мульт, и я пожалел, что не рисовал этих двух братьев, ведь мог Лене подарить и такие образы.
- А что за «Дерево»?
- О, теперь ещё и сам просишь показать… Сейчас воткну тебе наушники, включу «Плэй», и получу потом в дюндель, что разочаровываю?
- Ладно-ладно… - отвёл он голубые глаза. – Извини, я перегнул… Просто настроение дурное, как и ситуация. Комфортно тут, да только…
- Что?! Ты скажи точнее – может, порешать получится?
- Да в этом-то и суть, что… меня настораживают все вокруг тут.
- Ладно, понятно – я конкретно. Лады, без базара. Но… даже Алиса?
- Именно она? Нет… Такое ощущение, что это девочка из одного со мной класса, с которой редко общались и виделись, а потом что-то поменялось…
- Вот и сходи в клуб, поиграй в последний день на гитарке…
- В смысле?! – поднял он меня за шкварник, а я даже не рыпнулся. – Какой это «последний»?! – взгляд его снова обрёл нездоровый оттенок. - Алло!
- Это – последний день смены… А будешь себя плохо вести, - стряхнул я его руки, вёртко убравшись из захвата, - не узнаешь, что будет далее…
- Стой! Стой! Стой! – вопил он мне вслед, когда я начал удаляться. – Ты куда это собрался, дружок?! А объяснить?
- Сейчас – постой ещё минут шесть, и тебе объяснят, что на зарядку лучше являться без опозданий… Поговорим после завтрака, лады?
- Пошли вместе в столовую, Тёма?
- Пойдём, раз хочешь. А пока – извини: если заболтаюсь и не приду на построение - получу нагоняй и не пустят вечером на футбол. Очень уж хочется на него попасть, знаешь ли… Чао-какао, злюка-бобёр… - мысленно прозвал его я так, вместо оригинального слогана из дубляжа «Крутых Бобров».
Я снова махал легчайшими руками и ногами с корпусом, будто впервые сюда пришёл. Казалось, именно их методички про движения и стойки были взяты ещё с древних веков, и так ничего не поменялось – достаточно было сравнить с моими днями, да хоть даже с теми, где жил ранее Локи – а всё одно и то же. Конечно, это мероприятие перед построением взбодрило и прогрело хорошенько, что я и забыл, что хотел доспать несколько часов днём. Кирюху и Глеба, своих прошлых пацанов с футбола – всех поприветствовал, сказал, что вечером буду, и мы разошлись. Мне важно было снова преодеться в форму перед завтраком – а то однажды забыл, потом смотрела на меня Ольга Дмитриевна косовато…
- Повезло тебе, - оглядел Локи мои «хоромы», - один живешь…
- Тебе бы, типа, легче стало – находись ты в полном одиночестве…
- Да я уже не знаю, что хуже и что лучше…
- Так, не бухти, а? – присадил я его на стул около окна. – Посмотри, какой видон красивый и расскажи-ка лучше, что тебя волнует… - попросил я корректнее некуда, выискивая заветные тряпки на тело. – Я вчера чай пил – остался в термосе, если хочешь…
- Нет уж, спасибо… - положил Локи руки на стол, а на них – аккуратный подбородок. – А волнует меня то, что я… кажется… умер, да? Это – Рай или…
- Или Ад… - пробурчал я, надевая рубашку. – Тебе решать…
- Слышь, ну не смешно ведь! Ты-то чего рад так?
- Сейчас выйду, продышусь хорошенько, нагонится аппетит, которого в моём 2025-м, как тебе уже говорила Двачевская, не было и в помине… Вкусно позавтракаю здравой пищей, а не гранолой или пончиками, ещё погуляю… Что плохого-то? – задал я ему дурацкий вопрос, желая, чтобы он тему и развил.
- Совсем уже, что ли?! Тебе этого 89-го достаточно?! А что будет, когд разрядятся твои технологии? Что будет, когда всё кончится и мы поедем домой?
- В какой дом ты тут ехать надумал?
- Да плевать, в какой! Ты, вот, объясни-ка лучше…
- Ладно, - присел я рядом, полностью одетый. – Раз не хочешь на завтрак торопиться – посидим, потрещим… Что будет далее – узнать хочешь?
- Да!
- Я уже и не знаю, что для тебя лучше, Локи… Ты и впрямь желаешь раствориться, как говорил тогда в тумане?
- А что, оставаться тут?! В 1989-м, будучи никем и без документов и семьи?! – весьма здраво рассуждал он, как и я в первый раз, говоря с Алисой.
- Да вот… дело в том, что семья у тебя тут есть. И у меня тоже…
- Что ты заколачиваешь?! Я серьёзно!
- И я, - честно взглянул я ему в глаза. – Тебе Алиса про наши приключения не рассказывала ничего, часом?
- Да как-то… вроде бы… нет
- Вот, раз мне не доверяешь, сходишь к ней в кружок, сядете на террасе, отвлечётесь от гитар и пения, поговорите по душам, угу?
- А что ты про семью ляпнул?! Как у тебя тут все могут тут быть в полном составе, раз ты в 2000-х родился?
- Слава богу, Локи, что их я не встречал… Я даже представить не могу, что вообще делаю в российской части СССР, когда в 89-м ещё и родители мои не были знакомы. Я ведь вообще не отсюда, понимаешь?
- Продолжай, я слушаю…
- Нечего тебе слушать: не поверишь же всё равно, знаю ведь! Пойдёшь, спросишь у Алисы про наши с ней выкрутасы за пределами июля… Вот тогда-то всё у тебя прояснится в голове, друг мой по несчастью…
- Значит, мне ты стыдишься сказать истину?
- Я сказал, как будет корректнее. Но если ты обещаешь поверить – то расскажу тебе от своего лица. Но ведь помню, что ты мне не доверяешь…
- Тёма, это жуть полная… Мы ведь оба не отсюда: а как тебя сюда занесло, ума не приложу – из столицы Украины…
- Вот и я о том… Хочешь, покажу тебе сегодня одну деревню?
- Чего? – с сомнением поглядел он. – Фиг тебе – не пойду я никуда!
- Вот видишь? Ты даже не можешь мне довериться в элементарных вещах, ещё и будучи крепче – что уж там про нереальные факты болтать…
- Я-то схожу к Алисе… Но как знать, что вы не в сговоре?
- Локи… - я всё ещё не верил, что обращаюсь к нормальному пацану, а не какому-то изгою, не по имени, а по кличке. – Оглянись вокруг: не смущают тебя тут ребята и преподы, м-м-м?
- Смущают…
- Вот. А мы с Алисой кое-что общее прожили. Только она и я про это знаем, готовые дать тебе подсказки или ответы – сам решай. И с ней ты спелся, а мне… как-то даже неловко, что не веришь. Значит – отправлю к ней. Понял, почему я так поступаю? Это то же самое, как у соседей твоих по дому спрашивать, в какие ты играешь компьютерные игры… Маловероятно, что хоть кто-то ответит, просто видя и зная тебя не лично. Но это не про нас с Алисой…
- У вас, что ли… - покраснел он, покраснел и я.
- Серьёзнее некуда. Так она считает, и… кто я такой, чтобы спорить с близким человеком? Никто. Вот и с тобой не желаю конфликтовать… А давай я тебе вот, что скажу – про завтра… хочешь?
- А как же приключения в хронологическом порядке от твоего близкого человека? – сомнительно смерил он меня голубизной радужек.
- Слушай… Ты ведь сейчас от стресса даже позавтракать нормально не сможешь… То – важно не меньше, а это – могу сейчас рассказать, чтобы не переживал и шёл себе спокойненько к приёму пищи. Ну, сделать так?
- Предположим…
- Вот и здорово. Если ты не хочешь умирать – не умрешь…
- Как-то по-тупому звучит, марсианин…
- Зато просто и правдиво… Хочешь узнать, что тебе надо для этого?
- Допустим…
- Следовать уставу и слушаться вожатую, и никуда ты завтра не исчезнешь и не пострадаешь вовсе…
- Тебе тут мозги промыли? Какой, к чёрту, распорядок и устав, Тёма! Да пошло он всё нафиг…
- Ты хочешь вернуться домой?
- Откуда тебе вообще знать, чего я хочу?!
- Я потому и спрашиваю. Но… могу заткнуться – выбитые зубы под конец смены – последнее, что мне нужно для счастья. Короче, надеюсь, я тебя подбодрил.
- То есть, я не умер ещё окончательно?
- Как знать, Локи… Это ты уже сам для себя реши… А пока – голод ощущаешь с жаждой? Угу. Потребности физиологические есть? Есть. Похож на зомби, слоняющегося по пустоши в поисках клочка плоти? Нет, у тебя ведь столовая есть, гитара, не один кружок и даже друзья. А ты… эх!
Не знаю, насколько мои слова убедили его отступиться от мыслей о смерти завтрашним днём с концом смены, но уж точно не хотелось посвящать его во все тонкости – начиная симуляцией, заканчивая автобусом. Пусть сам проверяет, раз не доверяет вовсе: захочет – сядет с нами на сидушку, и уже тройка отправится в «Совёнок» снова. Нет? Тогда пусть хоть остаётся и скрывается в лагере или лесу – станет первым пионером-попаданцем, который проверит, что будет при таком исходе. Это поймём и мы с Алисой – также руководствуясь его примером. Не буду я ему такие подробности молоть – сойдёт с ума и… такое ощущение, что снимет со стены тяжелую картину, забив меня до последнего издыхания. Ну его с его же агрессией и паникой…
Тем не менее, я по-прежнему добродушно шёл с Локи на завтрак, обсуждая разности нашего бытия. Жаль, что его отторгала здесь тяжёлая музыка, которой у меня было навалом, но ничего не поделаешь… Время шло к десяти минутам опоздания – до крыльца ещё минут 5, и вот уже готовлюсь получить по-полной от вожатой, но… пронесло нас. Мы быстро поели, я поздоровался с Алисой после зарядки и сна, пожелав приятного аппетита, и вылетел наружу.
- Тёмыч, стоять! – Ольга Дмитриевна аккуратно взяла меня за руку.
- Здравствуйте ещё раз. Это вы так хотите спросить, понравилась ли мне зарядка? Да, - шутливо ответил я с улыбкой, - вполне себе бодрит…
- Это здорово, но… - у неё на лице было замешательство. – Тут такое дело, библиотекарям рук не хватает, а ты только и шатаешься без дела, пока ждёшь футбола вечером. Подмогнёшь товарищам, а?
- Да чего же не помочь-то? Только если это не касается перетаскивания тяжестей или пересказа «Война И Мир» от точки к точке…
- Вот и хорошо. Пойдёшь… и расскажут тебе. На тебя можно положиться?
«Конечно, можно… Больше некому тут довериться…». Что-то в душе кричало со всего размаху, что я поступаю неправильно, и нужно было отлынивать до последнего, но… с другой стороны – чего бы не развеяться как-то по-новому, раз вошёл во вкус жизни подростка из СССР? Моя мама читала, как и её сестра, огромное их количество друзей и одноклассников, родители и родичи… Вот и с меня не убудет: посижу в тихом помещении, пахнущем бумагой и деревом, полистаю нечто интересное… Конечно, хотелось и с чем-то привычным поиметь дело, перечитав в оригинальном издании 89-го года уже давно позабытый сюжет, но я был бы не против погрузиться на время в нечто особенное, чего никогда не видел…
- Лена, - обогнал я девочку со спины, - посторонись: летит таран…
- Постой! – и у неё была привычка сразу браться за руку. – Ты куда так спешишь? – от такого её тепла на моей кисти я аж замолк. – В библиотеку?
- Именно. А что?
- А вот зря…
- Это ещё почему? Не отберу я у тебя материал для вдохновения, не парься… Сяду себе тихонечко, пройдусь уставшим зрением по строкам…
- А для этого ведь туда надо попасть… - снова появилась в её речи возлушность и полётность. – Ты бы хоть спросил у вожатой для начала…
- Так я и, не поверишь, спросил! Она же и послала сюда…
- Случайно, не сказал, что помощь нужна?
- Угадала…
- Не «угадала», а знала… - повторила она мою вчерашнюю фразу. – Ей, видимо, старые факты поведали: сегодня наши отправились в город, сдавать некоторые образцы обратно в библиотеку городскую, вот и ключей нет…
- Что, и у тебя – тоже?
- У-у… - грустно помотала девочка головой.
- А тогда, извини за нескромный вопрос, зачем шла в её направление?
- Гуляла. А потом – тебя кинулась остановить. Последний день, всё-таки, а ты мотаешься просто так: пролетел - и оказался бы у закрытых дверей.
- Ой, спасибо… Так, может, пойти и вожатой сказать?
- Да вспомнит она. А придёшь к ней сейчас – поручит что-то новое…
- Точняк… - я аж улыбнулся, что это мне она растолковала.
- Всё, успокоился? – мило улыбнулась и она мне. – Куда теперь?
- Да я, вот, думал прогуляться, пока футбол жду…
- А чего один: твои – в кружке снова? – задала Лена вопрос, когда мы переместились на ступеньки проёма в библиотеку, и я не помню, как так вышло.
- Угу. А мне в последний день прям чешется до всего дожить, но не выходит…
- Да будет тебе футбол вечером… А сейчас утро-то какое прекрасное!
- Тут и не поспоришь. Слушай, ты ведь тоже прогуливалась… Я-то хоть тебя снова не отвлекаю своим бредом? – смутился я после вчерашнего.
- Знаешь… Мне кажется, я должна тебе кое-что сказать…
Вот тут меня переклинило, и я начал вслушиваться в каждое её слово, не упуская ни одного жеста или эмоции. Мы двоём, вчера был хороший вечер, а в этот раз – ещё и гуляем синхронно. Что-то мне стало не по себе, но виду я не подал, просто рассматривая муравьев, затаскивающих что-то к себе в кучу.
- Тём? – мягче прежнего позвала меня она.
- Да?
- Ты ведь фантастику любишь? – вопрос был интригующим.
- Что, захотелось почитать что-то увлекательно-напряжённое?
- Ну… не то чтобы… - Лена была такой же застенчивой, как и вчера, и я не был уверен, что понимаю её желание. – Просто… такое дело…
- Да? – постарался я как можно мягче прошептать.
- Я не думаю, что могу кому-либо ещё о таком сказать, но…
Нет, что же сейчас будет?! Только не слова от всего сердца, когда моё заполнено секретом другого персонажа… Я поменял положение ног, уткнул взгляд в неё, потом снова перевёл его на дорожку, приготовившись слушать…
- Мне кажется, я знаю, кто такая Алиса… - от её слов пробрало мурашками, только весьма негативного характера. – Понимаешь… Вчера, когда я шла по тропинке и она вышла мне навстречу – что-то промелькнуло в голове…
- Я слышал это вчера, что подругу тебе городскую напоминает, но..?
- Потом Алиса фыркнула и выдала что-то наподобие «Смотри, куда прёшь!», когда наши пути совпали и я случайно почти что врезалась в неё…
- Сильно, видать, она тебя подколола…
- Именно! – воодушевилась Лена. – Её прямая речь ко мне заставила вздрогнуть: я точно слышала точно такой же жаргон, сказанный именно её голосом ранее! И… - она так потупила взглядом, что мне стало неловко. – Не держи только за дуру, но мне кажется, что я тут уже была… возможно, уже говорила с тобой о таком, и… всё это не даёт мне покоя…
Вельз явно от лап своих заправочно-волчьих отбился: его куклы, кажется, обретают свойство думать, осознавать, анализировать воспоминания и к чему-то фатальному доходить. Ума не приложу, как ей удалось до такого докатиться, если просто сидит и читает книги, но… несмотря на эмпатичный характер, несмотря на то, что передо мной сидит такая фигурка, которая вот-вот расплачется, если я заверю её в обратном… а говорить правду, которую отчасти знает Алиса, я не мог. Вот же, свежий пример – Локи. Ему-то мы не можем сразу всё выложить по-простому или сложному: с ума может сойти, и начать творить кромешный ад в этом, как он сам считает, Аду. Нужно было подобрать слова… тщательнее и быстрее обычного, чтобы не подумала лишнего…
- Лен, а ты бывала в пионерских лагерях до этого?
- Да…
- А тут тебе нравится? – продолжал я сводить всё к одному.
- Я бы сказала – очень. Особенно, по сравнению с некоторыми прошлыми поездками в другие пункты… Здесь мне удалось поладить с вожатой, и ребята из библиотеки не обижают… Нравится читать и гулять в свободное время, и мне это позволили. Тут вкусно кормят и воздух очень хороший…
- Вот оно и сошлось… Все мы быстро привязываемся к месту, которое нам по душе. И не только к местам это относится: ты – явно натура чувственная, вот и запало тебе в душу всё, что тут происходит, всего за смену став родным…
- А что насчёт Алисы и тебя? – я помнил, какой контекст у этого.
- Уверен, ты слышала фразу «Куда ты прёшь!» не один раз в жизни, тебе ведь не лет пять, когда каждое новое выражение приходится учить, разбирать и запоминать. Просто ассоциация: я ж не знаю, может, твоя подруга, о которой ты думаешь, то же дерзковатая…
- Так и есть, Тём… Но…
- Что касается меня – по-любому я не первый разумный человек, которог ты видела в таких местах. Да и… прости, но я-то признался сразу, что я тут впервые – не могли мы никак тут говорить: ни в прошлом году, ни в позапрошлом или ещё когда-то… СССР ведь большой: вы обе из Москвы, как я знаю, а я – нет…
- А как же ты решился приехать так далеко?
- Почему далеко? – сделался я наивным. – Пробили родители путёвку, получили, посадили на поезд – и надо ехать… А я дорогу люблю…
- На автобус…
- Что, прости?
- Ты хотел сказать, что посадили тебя на автобус, а не поезд…
- Да, сюда я добрался уже ним, но остальная часть пути преодолена по рельсам: от меня, наверное, до сих пор пахнет куревом из тамбура…
- Ты это… извини. Я не совсем это имела в виду, и…
Как мне хотелось ей помочь – кто бы только знал. Но правило есть правило: никому лишнему, не плодим прецедентов больше, чем уже сотворили. Она так жалобно смотрела на меня, ища понимание, но… была почти разбита об мою невозмутимость. Да, это жестковато… да, я вспоминал про Алису и то, что поступил бы так с Леной, окажись она тогда на её месте. Тогда… но не сейчас, ибо мы забились с Вельзом контролировать поток сознаний окружения. Я просто шокировал её тем, как невозмутимо отверг всё это, ничего плохого не сказав и не сделав, но ей явно стало легче, когда я рассказал, что чувствую именно так же себя время от времени: про городок бабушки, про какие-то мимолётные знакомства и прочее, что сердце подсознательно берегло.
Апогеем стало то, что я решил просто приобнять её, выбив из-под ног весь этот ступор и недопонимание с моей стороны, которого и не было. Удивительно, но она даже не отошла и не дрогнула… А в конце ещё и добавила, что теперь чувствует себя намного легче, прижавшись ко мне в ответ. Иногда спасала только физическая близость – и ничего более: ни слова, ни убеждения… Я сказал, что обязательно могу послушать её ещё по каким-то вопросам, раз ей так комфортно подобным делиться, но Лена просто помахала рукой и лёгкой походкой покатила в сторону выхода из библиотеки к центру. «Наверное, и мне пора, - подумал я. – Заскочу сейчас в кружок, поболтаю, чаю попью… и на обед.». А там, глядишь – и футбол наступит, долгожданный и волнительный.
Странно, но, в отличие всей нашей ситуации с Алисой, я не ощущал себя неловко или неправильно, когда обнял малознакомую Лену, которая ещё вчера перекинулась со мной словцом-другим, подарила и приняла рисунок в ответ. Может, я обучился обаянию? Вряд ли… Учитывая свой нелепый видон, как на удостоверении личности 17-18 лет, харизмой и впечатлящей внешностью с прической мне тут никого не взять. Да и пусть: вон, Алиса что исполняет… Со мной она, конечно, в том числе и потому, что попался такой ей марсианин с самого начала пути, ну… упустим этот факт, просто засчитаем «+1» мне в список уникальных знакомств и отношений…
28-е число… Почти час дня. Я по жаре тащусь к своим самым близким людям, которые оба во мне видят точно не манекен наряженный. Почти подхожу к клубу, и у меня отличное предчувствие: сейчас даже на гитаре не буду играть, а сразу за пианино сяду, коль свободно. Так захотелось напоследок пройтись по клавишам, наигрывая что-то гармоничное по октавам простыми комбинациями, что уже зарождались в душе. Беру ручку и понимаю, что не крутится она… А звуки я слышу: там явно кто-то есть, двое голосов. То ли что-то переносят, то ли почти шёпотом обсуждают, но я решил хоть дать знать, что пришёл… У меня дрогнуло сердце, я потерял дар речи, мне было больно и страшно…
- Ты только пикни ещё хоть что-то! – слышалось через стеклянную панель почти не завешенную шторой. – Я тебе, как нормальному человеку, говорю: с ним что-то не так! Посмотри на меня, иначе…
- Давай, ну? Что ты сделаешь..?
Я заглянул прямо в щель, и то, что открылось перед моим носом… перечеркнуло все «До»… и ни о каком «После» речи вообще не могло быть. Её полураздетая часть рубашки… его растрёпанное тело, прижимающее их двоих к стенке. Оба держатся за руки и буквально, походу, заняты тем, чего я и стыдился… Не решаясь просто войти и что-то сделать, я подумал немного послушать, чтобы только в крайний момент взять и вмешаться…
- Я тебе сказала, - попыталась она вырвать руку, - отпусти!
- Или что? Расскажешь своему марсианину?!
- Я тебе уже сделала и сказала всё, что ты просил! Мы были наедине, а ты и тут умудрился всё, - стонала Алиса, - испоганить умудрился!
- Нет, не всё! – прижал её Локи ещё сильнее. – Ты, что ли, думаешь, нужна ему?! Ты ему просто принадлежишь, дура!
- Да вы все тут чокнутые! Мне же больно!
- Я тебя, - прислонился он к её шее, - никуда не отпущу, пока…
Что «Пока» я даже не стал слушать: у меня уже в руках вертелся кирпич-камень с клумбы рядом, опыт разноса стекла «ПАЗ-ика» уже имелся, и вот к нему добавляется и это разбитое мессиво. Я влетел туда почти сразу, не волнуясь о том, что поранюсь… меня и так уже зацепило неслабо: я сейчас либо спасу кому-то жизнь, либо застану измену, которая потрясёт и убьет всё наше прошлое…
- Ты чё исполняешь, придурок?! – бросил я остатком камня прямо ему в бедро. – Совсем уже, что ли, нюх потерял?! Закрылся и творишь бред?! Ну всё…
Алису отпустили, она в таком же скомканном виде пала вниз, кажется, будучи сильно потрясённой. Я же занял положение поосновательнее, но драться с таким бугаем не желал вовсе: только припугнуть и разобраться, чтобы такого не повторилось вовсе. А он тоже приготовился, видать, что я сейчас продолжу чем-то швырять в него или кинусь в атаку… Так мы и стояли – играли в дуэль.
- Чё встал?! Раз пришёл: скажи ей, придурок! – повторил он моей же интонацией. – Всё, что знаешь… и кем являешься на самом деле!
- Рот свой закрой: у тебя ещё спрашивать буду, о чём мне с близкой подругой болтать. Ты хоть понимаешь, что делал ей больно?!
- Это я-то делал?! Тебе же всё известно, а ты молчишь: пострадают все!
- Не мели ерунды, а лучше – возьми да извинись!
- А то что? Меня 20 килограммов заставят встать на колени?! – он рассмеялся по-дьявольски. – Тебя же уработает кто угодно, баран больше весит!
- У меня просто в голове дерьма-то поменьше будет… - схватил я тот же осколок поувесистее. – Хватило ума и способности, чтобы не бросить: тебе ведь всё преподнесли, со всем познакомили… а ты - что?
- А я помогаю достать ответы! Скажи ей всё, что слышал: скажи, или останешься трусом и подлецом в своём жалком мирке!
- Подлец, - кружился я, готовясь получить чем угодно, - это тот, кто запирает двери и нападает на того, кто слабее, заставляя подчиниться!
- Тебя это вообше не касается, балда ты теневая!
«Хлебальники позакрывали оба!», - вымахнула Алиса, когда мы сцепились, дав Локи в нос, а мне – такую смачную пощёчину с моим же чёрным кольцом на пальце, что аж камень выпал из моих рук. Её решимость, кажется, спасла ситуацию: дверь была открыта, она толчком в спину выпроводила нас двоих на газон: его через вход парадный, а меня – пинком и прямо в щель, которую я и выбил. После - громыхнув в проёме так, что и птицы с соседних деревьев сдриснули куда подальше. Видя разбитого Локи, я подошёл ближе, поднявшись с травы…
- Что ты устроил?! – ринулся пацан ко мне, но я отошёл раза два подряд, да так быстро, что ему надоело и он перестал. – Я просто…
- Что ты «просто»?! – оглянувшись вокруг, перебил я. – Перепихнуться захотел в мире, которого боишься?! Двери закрыл, схватил и прижал к стенке! На хрен не хочешь пойти с такими желаниями?!
- Да что ты себе возомнил?!
- То, что и видел! – тут же парировал я.
- Очки себе выпиши в медпункте, куда меня грозился послать: а то хреново ты видишь, братан…
- А ты, походу, в ушах бананы забыл, валенок: я тебя ещё раз спрашиваю… на что это похоже, если судить по-твоему, м-м-м?! Вы просто говорили?!
- Да!
- Ты меня за идиота не держи… Я тебя другом считал, собирался помочь и провести по пути наименьшего сопротивления… а ты – такой удар в спину?!
- Никого я не драл! – протёр он кровь из-под носа. – Понял?!
- Ага, это так нормальный разговор выглядит: сорванная рубашка, борьба около стены с захватом рук и шёпотом на уровне шеи о том, что никуда не пустишь?! Совсем уже в своём 2018-м эротики обсмотрелся?!
- Да пошли вы все! – рявкнул он, понимая, что меня не догонет на отрытом пространстве, поспешив, видимо, найти, чем закрыть кровоточащий нос.
- Платок хоть возьми, пока не испачкался…
– Не нужна мне никакая помощь, чёртовы извращенцы-тугодумы: что одна, что второй! – вякнул Локи и развернулся, что пойти прочь.
- Ну и вали к хренам собачьим!
Разумеется, нужно было выдохнуть и подумать: я так и присел на газон снова, посчитав вариант «Зайти к Алисе» равным суициду. Мечтал о небе, о звёздах, а про футбол вообще забыл после всего этого потрясения: я ничего не понял… Мог ведь, по идее, романтическую встречу сорвать, раз остались вдвоём, заперли дверь, пятое-десятое… Но зачем тогда она сопротивлялась и ударила его в нос, когда всё решилось бы прямо на её янтарных глазах? И… как вообще до этого дошло: нормально же вчера ладили! Может, вот она – причина? Алиби и… прочая шняга из детективов, чтобы запутать следствие… Тем не менее, немного погодя, войти внутрь я всё же решился: нужно было корректнее всего убрать стекло, и…
- Пошли все вон! – рявкнула Алиса, закрытая и плачущая где-то в подсобке.
- Эй, это я… - постарался я постучать в двери, но меня не услышали.
- Просто… - плакала она. - Уходи…
- Хорошо, я не стану давить. Можно хоть осколки убрать?
Наступила такая пауза, что уже вскоре всхлипы прекратились вовсе, ручка дверци повернулась, и оттуда вылетела раздражённая фигура, одним рывком, как по привычке, схватив меня за ворот. Я не нашёл, что сделать, просто выставил руки перед собой, дабы в очередной раз не получить по лицу, пятясь назад, как школьник в неравном бою со старшаком…
- Меня… меня почти тут изнасиловали, а ты… ты!
- Бляха, да кто же знал-то?! – обвинения не казались мне адекватными и соизмеримыми по случаю. – Вы же нормально общались, что это было?!
- Что ты делаешь? – спросила она у меня осторожно, когда я начал убирать стекло прочь. – Что ты делаешь, я спрашиваю?! – заорала Двачевская, выхватив у меня совок. – Я для кого тут стою вообще?!
- Да что ты на меня накинулась?! Прописала по щам, и давит ещё…
- Ты где всё это время был, если обещал прийти с утра в кружок?
- К чему это всё?!
- Не было бы такого, если бы…
- А меня, может, - пытался я перекричать её, - в отличие от некоторых, припахать могут! Выхватили с завтрака и послали в библиотеку…
- Кто? – с иронией спросила она у меня, будто я звучу неверно.
- Вожатая! Кто ещё мне командир?!
- Куда, в закрытую библиотеку?! – прорычала Алиса.
- Ты откуда знаешь?
- Не поверишь, но от той, кто тебе вчера рисовал шаржи…
- А, то есть, вот так, значит?! А предупредить, а…
– Кто ж знал, что тебя припахают?! И всё равно не догнала бы, дурачок! К Лене-то ты быстро, наверное, после вчерашнего рисуночка и пошуршал…
- Хватит! То, что я не сжёг чью-то работу, подаренную искренне, а не для какой-то цели – вообще никто не должен судить: не ты уж точно, творческая личность! Там-то понятно, что заперли. А у тебя ведь ключи есть отсюда: я бы раньше вошёл, но ты с фига ли то закрылась?! Чё за двойные предосторожности?!
- Я… я…
- Так я ещё и угадал?! – я ведь сказал это наобум, думая, что выхватил Локи ключи, да и сделал своё дело. – Нахрен запираться было своими же руками, если ждала меня?! Или… ха… не ждала вовсе: с новым «сыгралась»?!
- Баран, что ли, совсем?! – снова вмазали мне в грудь. - На Марсе, походу, точно есть жизнь – хотя бы рогатые эти с кудряшками…
- Да, судя по случившемуся, действительно рогатые – ещё и какие! А и кстати… Почему его с такой силы не отпихнула, как влепила мне «леща»?! Дури-то, я погляжу, достаточно: дала бы между ног с коленки разок, и всё! – начал я подражать ей в этом споре, желая хоть что-то разобрать. – Ну и что?
- Ничего… - отвернулась девочка. – Я ему получить не дала, а он…
- Чем?! – развергся я злостью от боли в щеке. – Ударом мне же?!
- Окно выбил, ходит на своей волне, внезапно со всеми начал знакомиться… Этого кретина привёл, который что-то недоговаривает… Впрочем, как и ты сам! И знаешь, - так злобно посмотрела она на меня, что я и потерялся, - видеть никого из вас не хочу, придурки! Пошли оба вон!
- Что он тебе рассказал? – спокойно, но дрожащим тоном спросил я.
- Тебе-то какое дело? Пришёл бы с утра – всё и услышал бы своими ушами…
- А как я мог это сделать, не нарушая правил?!
- Да у тебя везде правила! – меня снова захватили за рубашку, едва ли не вырвав пуговицу в той же середине. – То вожатка, то «Ой, я пай-зайчик!»…
- И что с того? Когда это тебе мешало слышать факты про будущее, веселиться рядом и гулять?! Ты даже спала спокойно, когда я сидел около тебя!
- Теперь я трижды задумаюсь… - её взгляд снова озадачил. – Иди, куда шёл…
Я хотел бы обнять её, расспросив, что мешает… Объяснил бы всё как есть, если бы мог не рисковать вовсе. Как же сказать самому важному человеку здесь, что я не могу ничего, а иначе – даже ответ не будет иметь никакого значения: всё просто рухнет, и настанет момент, когда будет слишком поздно… Прости, дедушка… я помню твои слова, но… иногда в этом чёртовом мире нельзя всё просто взять и починить. Может, кто-то бы на моем месте всё бы и бросил…
Вожатая нашла меня приклеенным к лавке пятой точкой, пока на руках и ногах уже вовсю красовались проделки вечерних москитов. Сев прямо около меня – видимо, до этого позвав по имени или даже пощёлкав пальцами около лица – Ольга Дмитриевна первым делом положила мне руку на лоб, проверяя – не перегрелся ли я на солнце, что не видно меня и не слышно, и что сижу без реакции…
- Тём? – потрепала она меня по волосам. – Ты уже и футбол пропустить хочешь после обеда? – подначила меня вожатая, но я не останавливался. – Эй?
- Да, слышу вас… Извините, что не пришёл: кушать совсем не тянуло…
- Что-то ещё скажешь, может, кроме этого?
- Библиотека закрытой оказалась, Лену подставил. Потом, - вдумался я в произошедшее, осмотрев часы, что показывали мой пропуск обеда, - и Алису…
- А что там-то произошло?!
- Вы ведь знаете, что панели нет стеклянной… Одна запинка, неловкий полёт кубарем и я выбиваю собой и инструментом шаткую раму…
- Ещё и каким-нибудь духовым и медным..?
- Не помню уже, чем ииенно: что дали, то и относил. Помогал им с перестановкой. И зачем вообще пошёл… - я вспомнил ту картину с ними двумя зажатыми у стены, и не знал наверняка: сорвал ли чьё-то изнасилование или просто помешал, не вовремя зайдя. – Там всё в порядке теперь, да?
- Уже успели заменить, не переживай… А ты чего на жаре сидишь?
- Спать-то не хочется…
- Угу, а тут прям – бодрячком… Тём, да что случилось-то, в конце концов?
- Наверное, всё же перегрелся. Или тоска берёт по этому месту: завтра ведь уезжать… - зачем-то сказанул я с печалью, сомневаясь в своих же чувствах.
- Собрался, что ли, заранее, пришёл сюда и взгрустнулось?
- Вещей толком нет, друзья раскиданы далеко. Остались только те, кого встретил на газоне. Я… скорее всего, тут и посижу, пока футбол не начнётся…
- Он уже кончился… - проговорила девушка весьма серьёзно.
- Как?! – подскочил я, и понял, что меня просто подначили. – Ага…
- Значит, всё хорошо и просто задумался…
«Я никогда из этого состояния не выхожу: ни когда хорошо, ни когда хуже… Уж поверьте, врать я тоже не умею…», - так и хотелось всё это прокомментировать, но я лишь поделился тяготами в дороге, предстоящей школе и поступлению куда-то там позже. Заверил, что местечко понравилось, и если будет возможность – обязательно приеду ещё раз. Почему-то я тогда ляпнул про то, что уезжаю отсюда… словно бы навсегда – и сам же расстроился поэтому.
Слабак, впечатлительная сопля, немощь, ходячий депрессняк – многие меня так обзывали в 2025-м и ранее. А тут – что ни событие, то повод задуматься, переварить, а иногда – ещё и выбрать: хорошо ли поступил или теперь придётся расхлёбывать… Как бы ни думал о примирении, Локи я и не нашёл: даже не утрудился спросить, в каком номерке откисает. Да и не очень-то и хотелось, если уж до конца откровенно… Угу, конечно – так он и скажет, чем они на самом деле там занимались, а не попытается отмазаться или перевести стрелки, как и поступал по итогу: от него-то и нужно ждать искренности и всего-всего… От человека, который даже под угрозой растворения в тумане не назвал имя… Угу.
- Тёмыч, привет! – пожал мне руку Руслан, нападающий из прошлого цикла, который пришёл, чтобы про матч напомнить. – Ты как, собрался?
- Да особо и вещей-то нету… - колупал я санадлиями асфальт.
- Ха-ха, я не про скучную грунтовку, а про бег сегодня! Придешь?
- А почему не должен?
- Да я слыхал, - присел мой приятель рядом, веселее некуда, - что ты собой сегодня панель стекла в музкружке вынес…
- Так и было. Но двое нас, а не я один…
- Да ну?! – взвинченно просвистел Руся. – А кто второй?!
- Что-то из мира музыки в моих руках: прочное и объемное… уже и не помню. Упал, очнулся… слава богу, не гипс, - процитировал я одного персонажа.
- Ладненько, хорошо, что не заболел… Увидимся на матче, не грусти!
Не знаю, чему радовался именно он – ведь планировалось, что не в моей команде будет, а вместе с Владом и Федькой возьмут кого-то ещё, выступив против нас. Ладно – может, ему и соперничать нравится, чему удивляться-то? Что же, вот и повод немного подвигаться: только сперва загляну в домик, пересчитаю вещички, переложу немногочисленные предметы поближе к термину «на виду», ну и… не знаю. Просто захотелось переключиться, занявшись хоть какой-то полезной работой. Можно было бы, наверное, просто поотжиматься или приседаний штук 40 сделать – да и попустило бы… но это слишком много лишних, едва ли полезных для меня-спички оборотов и манёвров…
Уже через 10 минут всё собрано, перепроверено и выложено – делать нечего от слова совсем. До вечернего матча больше часа, а идти туда пораньше – означало бы вновь кормить комаров, стоя на духоте в гордом одиночестве. Снова выручает «Флип» с записями и концертами. Залипаю в какую-то простенькую игрушку, провожу паренька в «Дождливом Дне» разик-второй-третий, но надоедает, и я врубаю пост-хардкор, вслышиваясь в нотки дисторшна и боли в текстах про разлуку, одиночество и многое другое… Вскоре такая тяжесть сменяется «Рэнсидом», и я получаю огромное удовольствие от их цельного альбома про «Волков». Песня за песней, хрип калифорнийских перцев за задорным припевом, классные рок-а-билльные риффы и поджатый ска-панк с лирикой…
Я восстановил душевный баланс: господи, блин, расстроился… называется! А что, собственно говоря, случилось? Ну, поборолоись, ну разбежались, ну прикрыли кружок, пока новое окошко не вставили… Но ведь никто и не получил вовсе, верно? Почему я вечно переживаю, раз всё, если брать в целом, почти в полном порядке? Полагаю, потому что любой порядок рано или поздно рождается только из хаоса: а его-то многовато, и надо тщательно анализировать, чтобы уточнить, когда именно и в чём наступит затишье и гармония. А без сравнения с беспорядком – никак. Из головы не вылазила злющая Двачевская, нелепая стычка с Локи, который легко смог бы меня переломать, ну и… больше ничего.
Это касалось меня: мне было важно о таком волноваться и думать, раз уж я тут… раз уж так сложилось, как утверждал Вельз, что именно моей душонке предстоит знать в этом мирке чуть больше, чем остальным, но свято молчать, никому ничего не рассказывая в подробностях. Вечер начинал потихоньку приближаться, я собрался с силами, попил водички и направился к футбольному полю, взяв её с собой. Уже было не так жарко, а солнце по-прежнему светило почти что в глаз, минуя бровь и веки – куда ни встань. Все уже начали разминаться и вскоре, когда чуть потянулся самостоятельно, я также влился в эту толпу. Так хотели мои родители, многие знакомые и даже вожатая.
Кто бы мог подумать, но того, кто яростнее всех отказывался становиться снова к воротам – туда и поставили: да-да, снова защитник в центре, а не фланговик… так что, хм, готовься принимать удары. Поначалу всё шло отлично: я спокойно, на опыте, отнимал мяч из-под ног без грубостей и сложностей, но потом… То случайно выбью не туда, и опасную атаку начнут из-за этого, когда теряем владение. То отдам вратарю пас назад, а он кривовато примет, и круглый едва ли не закатится за линию. Учитывая равную игру, поражение из-за своих же ошибок нам было вообще ни к чему.
Переломных моментов было всего… ничего. Опасный закидон головой после углового, когда всё-таки закатили из-за меня гол, ну тут удача и кончилась: куда защитнику и всё забивать? То вынесут, как специально, прямо мне в корпус, сбив дыхалку. То ошибусь и влечу ногой в кого-то, пока мне ворчат и указывают на то, что так нельзя играть. Зато против меня борются как угодно: и по правилам, и уже без них, так как судили сами – не турнир ведь. В общем, апогеем стали два момента: блок мяча практически полностью лицом, отчего и в глазах потемнело и на душе от всеобщего хохота… Но это ещё такое… А вот далее…
Далее был влёт в защитников в попытках контратаковать. Удачный отбор, глупая потеря и… вот они летят на наши ворота при счёте 9:8 не в нашу пользу. Я срываюсь из последних сил, долетаю до соперника, успев встать перед ним. Но их же не двое всего в поле – вышли к нам все: меня перепасовывают, и бьют в пустые ворота, обманув и меня, и вратаря. Только не учли они, что я успевал подставиться под мяч, выбив его с линии, но… очень… очень неприятно гепнулся спиной об штангу, ещё долго кувыркаясь и извиваясь на газоне, как мои любимые рестлеры, которых били туда же стульями, а им надо было играть…
Проиграли мы, если покороче, но матч был неплохим. Что же, вот я и на пороге отъезда, ничего не успел: пропустили и ужин, и всё остальное – никто даже не пришёл, чтобы не расстраивать ребят в последний день, видимо. Ну и отлично: у меня же остались батончики из будущего, которые на этом цикле никто особо не тырил – очень захотелось сполоснуться, поменять одежду на другую – что уже выполнил, заранее захватив с собой форму из лагеря в рюкзачке - попить вкусного чаю со сладостями, да и увалиться спать, хоть напоследок поговорив с Вельзевулом, который явно этого только и ждёт.
Кстати, да – пластырь же всё-таки нашёл, чтобы не палиться настолько сильно: так что боль уже потихоньку отходила вон, сменяясь щекотным ощущением - и это могло значить только то, что всё успешно заживает: так у меня чесался и локоть с коленями после ссадин, и шов от операции на правой части тела около таза – тоже. Почему-то легко стало на душе: всё у меня, в общем-то, неплохо… Да, повздорили с Двачевской и Локи, как и они между собой: но туда я полезу только в случае крайней необходимости, который – уверяю – после прошлого опыта наврядли случится. Алиса – всё равно, полагаю, сядет со мной по отъезду, а я и не буду против… ровно так же, как если с нами третьим поедет эта наглая рожа, прикрывающаяся добрыми голубыми глазами.
«Вспомнишь «его», вот и оно…», - пронеслось у меня в голове, когда я заметил очень похожий на Локи силуэт, что стоял с другой стороны от входа в лагерь: около леса и проходов по территории через единую дорожку. Вокруг мрачно, но я отчётливо рассмотрел: да, он самый… Тот, что почти надрал мне зад, если бы не Алиса. И… что я делаю? Правильно, как нормальный человек, видящий стресс своими глазами и знающий побольше некоторых, подхожу, чтобы наладить мосты. Медленно себе бреду, и понимаю, что курит он сигарету…
- Что ты здесь делаешь? – спросить Локи это мог только у меня, так как вообще никого поблизости – даже источников света нет. – Пришёл продолжать?
- Заканчивать пришёл с глупыми ссорами…
Хоть и был уставшим после футбола - ноги ватные, сам вне дыхания, на расслабоне – но когда мне ещё такой шанс покажется?! Вот же, стоим вдвоём… Никто не помешает, некому вставить свои пять копеек… Это явно сигареты Алисы – угадывать не пришлось: я помнил этот запах, да и он потом признался, что именно их в кружке и попросил. Не хотелось про это вспоминать, тереть эту мозоль заново, но… походу, некуда деваться: они ведь что-то не поделили…
- Ходишь себе… развлекаешься…
- Иногда – спасаю людей, - добавил я к его сарказму. – И где ты видел, чтобы я прям тусовался от души? – пробрало меня мурашками, когда я увидел вокруг нас тёмный лес сосен и ни единой живой души. - Тебе ровным счётом ничего не мешало побегать с нами, раз лагерь устраивает это мероприятие сам…
- Так оно и есть, - курил и выдыхал парень, - только вот с ним-то можно разобраться… Можно, наверное, и понять. Привыкнуть… А вот люди, - Локи даже не смотрел на меня, будучи отвёрнутым к природе, - всегда страшнее обстоятельств или опасных предметов. Вот, например, кислота: сколько есть фактов и видео, которые показывают – не влезай, убьёт. Всё, не трогаешь, она себе, - докуривал он «Космос», - и лежит где-то. Бурлит, шипит разве что…
- И… что?
- А вот люди… к коим ты, возможно, и не относишься вовсе, дело другое…
- Ура, азы биологии и химии тебе доступны: можешь отличить живой организм от синтетической или органической жижи…
- А ты не шути… - бычок полетел за горизонт, а парень всё стоял отвёрнутым. – Ты ведь всех поучаешь, девушку даже свою… а сам-то?
- Что? – удивлённо буркнул я.
- Вот и я это хочу узнать… Как хотела бы и Алиса в том числе…
- Тебе-то теперь не узнать, чего она хочет: показал уже себя не с лучшей стороны – наслаждайся, Локи. Тебя никто не просил вести себя, как скотина…
- А тебя, вот, просили… И объяснить хоть что-то требовали даже…
- Слушай, кто бы говорил! – рявкнул я в темноте. – Вчера ты вообще ходил сам не свой, боялся даже кашки поесть, запив ту простым чаем из СССР. Тебе с этим подсобили, отдали даже свою порцию… Ты ей ещё вчера растрещал про себя настоящего, наткнувшись… а впрочем… не важно. Вы целый день были вместе, я оставил вам всё время мира, а мне – выделили жалкие пятьдесят минут за домиком, ещё и не довольные, что я повлиял на спор… Тоже мне! А сегодня – что?
- Сегодня я пришёл за объяснениями, и… тебя там не было, хотя обязан был подойти… Ты ведь про договорённость вчерашнюю помнишь, пионер?
- Да, только вожатая забрала с выхода после завтрака: пришлось чапать в библиотеку. Она оказалась закрытой, и я пошёл к вам. Похоже на правду?
- Было бы, приди ты туда нормально… Постучи в двери, дождись, пока откроют и улыбнутся… Расскажи всё, как я и просил: ей ведь тоже это важно, раз вы близки… Что ты скрываешь от неё? И… - тут он аж похолодел и сжался телом, - что ты можешь скрывать от меня лично? Ведь я видел тебя по ту сторону… И теперь – ты снова находишь меня во тьме. Совпадение ли?
- К чему ты клонишь?
- Ты появляешься только в самые нужные для себя моменты: чтобы прервать, чтобы напугать… а теперь – забрать душу появился?
- С чего ты это взял? Я, по-твоему, какая-то угроза?!
- Ещё какая… - мне не нравился этот взгляд. – Почему ты тогда молчишь и боишься сказать, откуда появился? Почему паришь ей мозги, когда тебя хотят?!
- Успокойся… - в голове пронеслась сцена ревности и намёк на драку. - Я не желаю никому зла. Полагаю, ты так и не успел спросить её про Шостку, верно?
- А тебе, я смотрю, обширненькие мозги достались. У тебя так много серого вещества, что сам ты с ног до головы такой же – серый и мрачный…
- Рассказать тебе про то, через что мы прошли?
- Что я там не слышал? Да-да, спас пионерку от катастрофы какой-то, завёл за собой, обнадёжил, оставался рядом «просто так» и… что далее? Обман!
- Не всем нужно знать правду… Пойми же ты!
- О-о-о! Так я ещё и прав, и ты это даже не скрываешь?!
- Слушай… - я правда устал на поле, а разговор затягивался. – Давай просто поговорим, но при одном условии?
- Ты ещё и смеешь мне приказывать?! Кем ты себя возомнил?!
- Знаешь… мне больше неизвестно, что я такое на самом деле… Но одно я знаю наверняка: вчера, сегодня и сейчас я сделал всё, чтобы отговорить тебя от глупостей… Ты и впрямь считаешь хорошей идеей бродить по сюрреалистичному миру, растолковывая всем на пальцах, что ты не сумасшедший?
- Звучит и выглядит получше твоего лицемерия…
- Есть жутко неправильные вещи, созданные и использованные для благой цели… Но ведь они не аморальные! Посмотри, как мы были счастливы вчера, пока играли на гитаре: по-твоему, я её убил бы или водил за нос?! Зачем ты вообще такое говоришь, если я тебя вразумить пытаюсь и помочь?!
- Потому что тебе надо понять, что ты опасен… Что правда вскроется: с тобой или без тебя. И катализатор этого происшествия – перед тобой…
- Значит, предупреждение «Смотри, но не трогай…» тебе чуждо, угу?
- Было бы всё так просто…
- Я бы не стоял перед тобой, будь всё проще…
- Я тебе не верю…
- Ну и больно надо. Ты вообще с ума сошёл, раз от подсказок со стороны единственных выживших отказываешься… Отличный ход, Бобби Фишер!
- Она – да. Явно перегорела многим, ощущает и боится… Это я сегодня и проверил, хоть и жалею об этом. А ты… - так холодно сказал Локи, глядя мне прямо в душу. – Ты – чудовище, Артём… У тебя, наверное, даже имени нет…
- Да можешь называть меня хоть «Апчхи» - только не ломай окружение, которое строил и переживал я лично, ещё и куда ранее твоего появления…
- Значит, и тут мне не рады? Что же…
- Да что ты, чёрт побери, такое несёшь?! Я ведь пришёл, чтобы…
- Что будет завтра? – сжал он кулак, и мне это не понравилось.
- 29-е число. Июнь, отъезд…
- И? Что дальше-то? – заметил он мой ступор. – Куда – скажешь?!
- Ты выживешь, если того захочешь… - зашёл я сразу с козырей.
- И что мне сделать надо для этого?
- Просто следовать за расписанием и порядком. Не галдеть про будущее всем вокруг и не пытаться кому-либо, кроме нас с Алисой что-то доказать…
- А почему? Ты мне помешаешь?
- Потому что в этом нет смысла. А по какой причине – расскажу позже…
- Когда? 30-го числа, быть может?
- Обещаю, что расскажу… Причём, во всех подробностях.
- Встань передо мной и поклянись…
Ну, что мне – сложно, что ли? Ради дружбы, ради окончания ссор и недоверия, которые сменятся новой надеждой и прозрачной искренностью. Я подошёл ближе, встав просто около него. Точнее – перед его глазами. Уже практически ночь, а мы торчим бог знает где и выясняем отношения – настоящие мальчики, тут и сказать-то нечего. Поражало только почти полное отсутствие света и его замогильная воля и спокойствие: нет, Локи больше не кричал, как в Битве под Кружками, но… что-то было не так и я очень хотел это выяснить. Я уже открыл рот, чтобы рассказать ему настощую клятву, что обязательно про всё узнает и не умрёт, но тут-то и понял, как мощно ошибся…
- Знаешь… Артём ты там… или нет. А я… все ещё – я…
- И… что? – он кружил глазами вокруг нас, мне это не нравилось.
- И мне страшно… Почему мы одни – объяснишь, может?
- Все пошли на поздний перекус и в душевые, чтобы потом…
- Не-не-не… - перебил Локи мою логику. – Почему сейчас даже света нет, ни единой души в округе… зачем ты меня в соснах поджал, тень ты лесная?
- Ты че, с дуба рухнул? – я заметил, как он заглянул за угол, живо схватив что-то продолговатое с пожарной стенки. – Осторожнее с кражей!
- Знай, что ты не страшный… - медленно стоял он с ломом багрового цвета в ладонях. – Вообще… Боюсь я разве что твоих недоговорок и места этого… И заруби себе на носу: не нужна мне твоя помощь, никуда я с тобой не пойду!
- Слышь, ты, это… - начал я пятиться, но был поджат. – Не твори хрень!
Я не знаю, что на него нашло, но… он не первый, кто говорит мне, как опасно тут - во тьме. Я бы и убежал, да только он единственный вход преграждает – ёлки-палки! А они самые – вокруг и стоят, окружённые кустарниками и мусором на крутых склонах забора: побегу в лес абсолютно без света, не увижу одну кочечку – прощай, нога! А ещё хуже, если веточка лишняя встретится на пути – там уже в пирата можно будет потом играть без грима: с одним глазом и останусь! Мне важно было успокоить его: я ведь не перенёс бы драку с таким, как он, даже на кулаках – а не то что с ломом в руках…
- Что заметался? – улыбнулся он безумно во тьме. – Боишься боли?
- Брось эту хрень и давай поговорим!
- А мы сейчас и поговорим… потому что только так я правду из тебя и могу добыть… не словом – так силой! – Локи намахнулся, но не попал, а я попытался забежать ему за спину, но пришлось увернуться ещё и от последующего взмаха. – Ты, глупая туманная тварь! Растворись в своей же тайне!
Всё было очень опасно, а я потерял контроль над ситуацией: что я вообще могу сделать против такого лба, который покрепче меня будет, да ещё и с палкой из металла в руках, пока в моём арсенале – паника, усталость и отчаяние? Пришлось кружиться, почти что танцевать, разводя его на удары вновь и вновь: хотел вымотать, чтобы потом хоть как-то ответить или убежать! Но… ему всё равно: он так сильно подкрепился яростью и фрустрацией, что вообще не думал уставать или даже выдыхаться… Мне никто не поможет: как бы ни кричал и ни звал… Ни Алиса, ни Вельз. Первая – не обладает сверхслухом и способностью мгновенно перемещаться на расстояние, а её бойкость – ничто, по сравнению с «Против лома нет приёма!». Второй, Вельз, не имеет права вмешиваться в судьбу кого-либо здесь, кроме своих кукол и предметов. То, кем являлись мы с Локи, откровенно и чётко намекало на уникальную природу, за вмешательство в жизнь которой – Вельзу, как выражался он сам моими выражениями, кранты…
Вот он, мой шанс: мне удалось сместить парня чуть ниже себя в сторонку, и вход виднелся сейчас получше предыдущих ударов. И вот, я чудом вынуждаю его замахнуться вновь – даже не пытаюсь говорить или успокоить – и видя, что больно не мне, а бетонному покрытию, начинаю убегать к лагерю и его единственному источнику света. Какой смысл валить в лес, пусть и рискуя глазом или ушибом, если он всё равно меня догонет, когда я окажусь беспомощно потерпевшим, и добьёт с особой жестокостью?! Как я это понял? Элементарно: Локи даже сейчас, в условиях тотального превосходства бился до последнего, буквально не упуская ничего из виду: моментально схватил меня за руку, когда я пробежал его. Меня это остановило: разумеется, разница в килограммов 25…
Я приготовился, что сейчас получу фомкой по всем правилам ужасных пост-апокалиптических сэттингов, где герои сражаются друг с другом или чудовищами именно тем, что просто попадётся в руки. Бежать было невозможно: я не успею расцепить его хват, ведь даже с Алисой и её взятием «за шкварник» у меня было немало трудностей. А тут такой бугай: времени мало – попытаюсь вырваться, не успею? Получу сразу же! Потому и схватился свободной рукой за основание железяки, активно борясь с тем, кто явно сильнее…
- Отпусти, падаль! – никак не мог замахнуться вновь Локи, впервые заговорив со мной, а не просто атакуя. – Иначе хуже будет!
Мне нечего было отвечать: мозг был занят защитой, а не ментальным щитом дипломатии и харизмы. Я буквально вцепился в парня всей массой, и… неожиданно вырвал-таки этот красноватый предмет, который со звоном укатился под стенку. Тут-то я и посдкочил в клинче, выбросив ногу в изгибе - попал ему очень хорошо так, как рекомендовал Двачевской – коленом… Только не туда, куда ей указал, а чуть-чуть повыше и в бок – а всё равно сработало! У меня появилось время, но я на мгновение потерял его из виду, получив крепкий прямой в нос… В глазах поплыло – то же самое произошло и в сознании. Тонкие ноги едва удерживали хлипкий каркас от падения. У меня аж слёзы потекли. Я всхлипнул, но поднял руки для блока, понимая, что он идёт ко мне. Мне хорошо попало по кистям, а ему – я локтем повредил фаланги, когда заблокировал апперкот в корпус. Он попятился, схватившись за руку, и это был момент истины: неужто я сломал ему пальцы, как учил меня знакомый в ПТУ – блоком локтя?!
Не тут-то было: под адреналином и тем, как увлекла борьба за выживание, я забыл, что куда лучше убегаю, чем нападаю… И сейчас, опрометчиво налетев на него всеми своими 50-55-ю килограммами, не учёл, что ему, в общем-то, будет плевать. Что я ещё сделал, когда и это ни к чему не привело? Надавил на те самые костяшки разбитые, и… судя по ощущениям – они опухли, посинели и уже отдавали немыслимой болью: может, от перелома, а может – от ушиба сильнейшей категории. Но долго это не продлилось: зачем я только полез настолько вплотную?! Тогда меня и притянули, вмазав головой в мой многострадальный лик – как поступила в лесу и Двачевская.
- А-а-а! – привело меня в чувство его рычание, когда я услышал, что лом поднялся с бетонного основания, с характерным звуком вернувшись в руки.
Всё – теперь я знаю, как больно было Джеффу Харди, когда ему СиЭм Панк попадал методично тяжелым металлическим предметом по спине и рёбрам: мечта оказаться на таком шоу стала явью… Только не в качестве зрителя, а того, на ком «постанову» и отрабатывают… Тупая боль в районе нижней половины спины и под лопатками: я почти не чувствую основание своего тела… Потом… что-то защемило, когда я остранился, и удар по носу ещё тогда не прошёл бесследно: уже через мгновение я лежал на земле, когда всё сильно закружилось. Потерял тогда равновесие, и не смог встать сразу.
На меня налетели, пытаясь буквально сокрушить железякой, вбивая ту с гулким грохотом около меня. Не знаю, каким образом обманывал Локи именно сейчас, будучи в лежачем положении, не давая прицелиться и добить цель, но мой удар левой ноги по той же его сбитой руке – стал последним моим «аргументом». Лом на мгновение выпал прямо около ушей, а на меня насели килограммами под 75 где-то, начиная ударять уже руками.
- Я знал, что ты не такой сильный, как кажешься! Чёртово создание!
- Ай, хватит! – мычал я и просил остановиться, когда уже не чувствовал рук под шквалом взмахов и падений его кулаков.
– Да пошёл ты!
Мне стало легче, когда он попытался встать, и я ринулся вместе с ним. Да только он и не думал мне этого позволять: один хук с правой, и я, кажется, потерял дар речи и начал что-то мычать… Тут же пришёл в чувство: мою тонкую шею начали сдавливать ломом к земле, а я схватился за основание, как со штангой при дедлифте: стараясь оттолкнуть лом выше, но…
- Я заставлю тебя сдаться! Ты никого, - кричал Локи, наваливаясь всей массой на предмет, - больше не заберёшь и не тронешь своими костями, тварь, ха-ха-ха! Ты сдохнешь в своей же среде, и тебе никто не поможет: нет здесь твоей Алисы, которую обманывал! Нет никакой силы, кусок ничтожества! Сдохни!
Всё начало мерцать и терять очертания, когда больше я не мог это сдерживать – холод этого пыльного предмета окутал аккуратную гортань, вжимая ту, казалось, прямо к позвоночнику. Я уже даже не мог хрипеть – силы покинули моё тело даже для такого несвязного ворчания, а мозг из последних издыханий слушал лишь его безумные выражения, и уже готовился к тому, что так нелепо и погибнет, от рук того, кого спас своим словом и делом… Что я наделал: неужели я просто растворюсь тут?! Лучше было молчать…
Когда полил дождь, покрывая горящие щёки прохладой – мне просто не верилось, что я ещё могу чувствовать, а значит – живу. Его хватка ослабла с этим же потоком – и я снова не поверил свои ощущениям… В мыслях явно застыло: «Наверное, я уже и умереть успел от кислородного голодания и пережима артерий с венами…». Напавший на меня ещё отдалённо что-то вопил, но тут… спустя какое-то время Локи остановился, суматошно оглядываясь по сторонам…
- Кто вы?! – схватился он за голову, вытаращившись на лес. – Эй!
Через мгновение он слез с меня, попятившись куда-то ближе к лесу, а не лагерю. Мне было больно и плохо, я, кажись, истекал кровью, так и голова закружилась – что и встать не могу, и даже просто пошевелиться. Наконец, чьи-то руки подняли меня за шиворот, завопив: «Ты тоже их видишь?! Видишь же, идиот, своих помощников! Почему они улыбаются?! Почему ты их не остановишь?! Немедленно останови этих теней!» - но это я не слышал, а просто закатил глаза и снова упал на землю обессиленным. Я открыл веки только тогда, когда услышал хруст и падение крупного тела – подвела усталость, Локи оступился, вывернув лодыжку. Что-то внутри меня выдохнуло: будем вот так и валяться, слушая его бред. К нему и хрусту прибавились ещё и всхлипывания с матами себе под нос.
«Не подходите! Стойте за своими соснами, уроды!» - именно после этих слов я повернулся в сторону его взгляда. Я понял, что он основательно бредит, там же просто деревья и кусты – обычная парейдолия, когда кажется, что тьма двигается и в ней что-то есть… Но это – глупости, потому что мои ожидания и смешки о том, какой он сумасшедший, тотчас растворились: со стороны этих же теней к нам двигались десятки силуэтов… Разных – но по-своему жутких!
Кто-то переломанный, кто-то вообще идёт на руках, ногами отодвигая препятствия и остальных. У одной девочки, напоминавшую мне Катю из того предсмертного сна, вообще не было одежды – только остатки порванного платья, сломанная шея и дыра на половину головы, из которой шло нечто чёрное – что даже легко просматривалось почти в полной темноте. Я просто испугался, вспоминая, как раздирали на куски персонажей моих любимых апокалипсисов, а я теперь, наверное, разделю их участь – лома было мало, ушибов, ссадин и будущих гематом – тоже, походу. Сил на то, чтобы встать и дать драпака – не имелось вовсе: последние элементы второго дыхания забрала борьба за не-удушье. Я просто зажмурился, скукожившись и закрываясь руками от предстоящего ужаса.
- Что вы делаете?! – орал Локи, едва ли не срываясь на писк. – Уходите обратно! Не трогайте меня! Не смейте приближаться, не-е-ет!
Чего он кричал, если они ещё меня не сожрали – вопрос хороший. И я никогда бы не узнал на него ответ, если бы не запах цветов и гнили прямо около моего лица. Что-то стекало по моему телу – дурнопахнущее и вязкое, и я, решив принять ту самую гибель жирафа, которого раздирают хищники, открыл глаза. И сразу же их закрыл: ну нахрен такое увидеть хоть кому-то! Бледное лицо кого-то женского мёртвыми глазами смотрело прямо мне в душу своими следами разложения и ссадинами. Оттуда же и сочилась та тёмная жижа, заляпавшая мне рубашку. От неё жутко пахло, но я не мог заставить себя отвернуться.
Она лишь поправила мне воротник, взяла под руки и подняла, осторожно поставив на землю. У неё был огромный рот… а зубы – господи, вместо них… заострённые тени, а держатся они на дёснах, который кровоточат ещё сильнее. Эта девушка была первой, кто приблизился к нашим телам, и теперь, кажется, меня для этого и подняли, чтобы разорвать в компании, а не жалостливо «добить лежачего». Всё походило на жуткий ритуал Тьмы, и я мог стать в нем жертвой!
Когда её руки потянулись ко мне, я даже не пикнул ничего, просто зажмурился и задрожал. Но меня обняли, кратко отпустив со смещением в сторону, двинувшись за мою спину. Остальные – редко смотрели на меня, но также шли по направлению к Локи. Нет, да они же сейчас попоплам его распилят своими же тенями – прямо на моих глазах: нельзя так! Когда я ринулся, чтобы преградить им путь, меня больно схватила за кисть очередная фигурка без одежды и намёков на человечность, помотав головой – мол, не ходи и не мешай…
Я бы и рад поспорить, но… с кем?! С той, кто чуть ниже меня, а голова её вытянута на перекошенной, сломанной шее, которая издаёт булькающее шуршание и скрипы суставами?! Да ни в жизнь - я не настолько конченый! Как же больно было бездействовать, наблюдая всё более страшные вещи. Нет, его не разодрали: просто сели около него один за другим, возводя круг. Они начали что-то синхронно тараторить, выстроившись в самый настоящий хор! Из леса выходили всё новые и новые, а я… просто лежал и стонал от боли, когда их чернющие ноги, покрытые землёй и гнилью, сорванными ногтями длиннее нормы едва ли не царапали меня, проходя мимо. Запах стоял невообразимо ужасный: теперь я понял, почему в моей реальности ходили поверия, что приближение демонического сопровождается разложением или деградировавшим белком…
Каким бы сильным ни был Локи, ни единая его мотивация поквитаться с этим кошмаром не смогла бы помочь: тел вокруг него скопилось порядка 40, наверное. Да, в боевиках немало раз показывали, как крутые персонажи ведут сражения с десятками монстров одновременно… но не почти же с полусотней за раз… Я готовился к худшему: ритуал, судя по песне, оканчивался: сейчас его примутся дружно изничтожать – потому и сделал последний рывок, чтобы попытаться всё уладить, но… бесполезно: меня снова остановила тьма, на сей раз ручищей какого-то мужика, который был совсем без лица. Но мне и не нужно было глаз и носа с ртом, чтобы понять тот самый мотив: «Не ходи туда…».
Я вновь упал, уткнулся в себя же и дрожал, не желая смотреть, как кого-то убивают на моих глазах. Наверное, потому-то я и вломился в закрытый музыкальный кружок, чтобы не дать этому психопату навредить Алисе: он явно вышел из-под контроля – и ей бы никто не помог! Плевать, что выглядел нелепо, если бы просто сорвал романтику, застав их двоих в неудобном, но приятном положении. Зато совесть чиста! А тут… тоже приказали смотреть. Ко мне вышла та самая маленькая девочка, что слезла с плечей кого-то повыше. Она улыбнулась мне, повернула меня в сторону лежащего с вывихнутой лодыжкой и посиневшей рукой от перелома, показав пальцем на то, чтобы я смотрел туда…
Через мгновение именно эта фигурка выдвинула руки по сторонам, а те, что были рядом с хрипяще-сопящим Локи, которому было некуда деваться, внимательно поглядели на неё. Затем – все они дружно протянули к нему руки, осторожно взял за каждый отрезок его тела. Он пытался отбиться, старался хоть что-то предпринять, но… толпа решает даже силу и прыткость… Девочка взошла прямо на его грудь своими маленькими ступнями, а я услышал, как хрустнула его грудная клетка. Её руки поднялись к небу, а потом… я потерял дар речи: всё начало проваливаться под землю… Каждая их частичка тянула его на дно – но не было ведь ни единой ямы или дыры какой-то! Его хоронили заживо, скорее всего, поломав рёбра и сдавив сердце. Все они тянули Локи за руки и ноги прямо под текстуру поверхности – кто-то даже уцепился ему в голову, развернув ту с хрустом в моё направление, заставив улыбнуться в последний раз…
Я слышал последние всхлипывания – шедшие то ли от меня, то ли от проваливающегося в молчании, заживо погребённого знакомого. Что это вообще было?! Конец?! И раз что-то вмешалось в нашу драку – означает ли это..? Тут я услышал, что тихонько подвывает и плачет именно кто-то рядом, ведь мне уже было нечем волноваться – рубильник сознания отлючился, когда сгорели предохранители от ужасов происходящего перед глазами. Локи полностью ушёл под землю – без единого следа, кроме лужи крови на газоне: не знал, чьей именно – его или тех теней… Стало быть, источник шума где-то недалеко. Я мерно отошёл к кустам, подойдя немного далее дорожки, ведущей в лагерь.
- Эй, ты в порядке?
Я увидел маленького ребёнка - тощий силуэт, закутанный во что-то светлое. Подумав, что эти тени забыли кого-то из своих. Не имея понятия, что вообще творится – я решил расспросить у этого малыша хоть что-то… Подойдя ближе, мозг осознал весь масштаб: кто-то был завёрнут то ли в плед, то ли в пушистый плащ, а был он таким тощим и небольшим, что и пищал ровно так же тонко и протяжно. Тихая истерика и тряска этого малыша добила меня окончательно… Наконец, я просто хотел сесть рядом, но меня остановили:
- Стой! – всхлипывая, пролепетал голосок. – Не подходи!
- Я… - мне не нашлось, что сказать, дабы успокоить его. – Ты почему плачешь? И… кто ты вообще такой, а?
Он развернулся ко мне, а я буквально отпрянул, ведь ожидал увидеть тот самый живой труп или какую-то жуть… Но то, что попалось на глаза – скорее, обдало кипятком ментальных домыслов и полного «досвидоса» от осознания произошедшего: передо мной стояла собачка, покрытая белоснежной кучерявой шерстью. А вот то, как она стояла и как выглядела – тут-то мне и поплохело окончательно, ведь я вспомнил, где видел эту шкурку и общезнакомый видон…
- В-в-в-… Вельз?!
Я осмотрел прямоходящего волчонка с той самой заправки, только покрывала его не шерсть, а настоящий плащ, созданный из бараньего очертания, закрывавший руном плечи, спину и даже часть мордочки. Он был привязан за шею болтающимися лапами, а в ушах находилась бирка, которую дают представителям парнокопытных на скотобойне. Подойдя ближе, я попытался дотронуться до такого сумасшедше-крутого образа, но он просто отошёл:
- Не надо, Тёма! Всё развалится на части уже совсем скоро! Я ничего не смог! – теперь мне вопил срывающийся дискант, а не громовой бас на улице.
- Вельз, офигеть! – обнял я его силой, всматриваясь в силуэт. – Не, ну это же надо: ты чего раньше-то не появился, раз у тебя форма есть материальная?!
- Нравится? – утёр он носик лапой, усевшись передо мной на колени.
- А то! – обнялись мы, и я только сейчас понял, что бормочет не сам волчонок, а как раз болтающаяся голова этого барана с рогами и биркой. – Что вообще произошло, дружище?! Как это понимать-то вообще?!
- Никак… - продолжал плакать он. – Это… это конец…
- О чём ты?! – у меня на мгновение этого перемирия на природе аж отпали все прошлые рассказанные правила и здравый смысл. – Его ведь нет больше…
- Но мы его сюда привели… Я, то есть…
- Нет, не ты! – обнял я его, поражаюсь свежести этой шерсти. – Ты принял такое же холодное, как и твоё тело сейчас, решение… а я… я помешал тебе…
- Тёма, ты ведь помнишь, что будет дальше, да?! – мне на мгновение показалось, что он просвечивается насквозь. – Это конец, дружище! Крах! Финал!
- Ты… разнял нас? Вмешался?! Это были не какие-то сущности из леса?
- Мне… - плакал он ещё натужнее. – Пришлось так поступить! Я… не смог бы выдержать ещё и вторую смерть за сегодня! Только не снова… а-а-а!
Его стало так жаль, что буквально не передать словами: передо мной больше не целая вселенная, а хрупкий образ, списанный из моих же воспоминаний, ставшими нашим общим домом после полуночи… Этот волчонок с неприбыльной заправки ещё никогда не бил по нервам так сильно, как сейчас: какой жутко уникальный подбор дизайна – это же просто уму непостижимо, как ему шло именно такое сочетание! Мне рассказали, что я бы обязательно погиб в этой схватке: в ней не было никаких шансов на спасение… И то, что того ветерана в доме, курящего и грустящего по ночам, больше нет… У него встало сердце от мысленных переживаний по разлуке с семьёй – и Вельз не успел это предотвратить. Теперь он был разбит и подавлен… Присев рядом с ним, вытирая лопухом жижу с рук и рубашки, я плюнул на всё это дело и выкинул листок прочь, осознавая, как сильно нас лупит дождём с небес, который всё и отмоет…
- Боже, скажи, что ты считаешь «концом» то, что тут придётся всё переделать! – упал я просто около него, а сам он – на меня. – Вельз!
- Не-е-ет… - депрессивно и с болью прошептал он. – У меня мало времени… Мне никогда его не хватало, а теперь… все кончится… Я опять не успел…
- Всё у нас есть! Я буду тут… Плевать мне на то, что нас увидят!
- Не увидят, - с ещё большей истерикой вжался он в меня. – Никто! Ни они, ни Алиса, ни вожатая, ни даже этот утырок – никто! Только ты…
- Вельз… - я прижал его в ответ. - Мне так жаль…
- Я пришёл поговорить перед тем, как ты встретишь рассвет…
- А..? - заикнулся я в слезах. – А как же… ты?
- Я? – с болью указал волчонок на себя. – Хотел бы… но…
- Но – что?! – взял я его на руки, рассматривая и гладя руно. – Какой ещё, к чёрту, кодекс и правила: ты жизнь спас своей собственности, ты сохранил тут гармонию, избавившись от ненужного и опасного элемента!
- Ты, - ласково погладил меня он шерстью на лапе, - сам по себе, ничья ты собственность… А покарают меня не за это - не за тебя. А за кое-кого ещё, кто не перетерпел первый круг, после которого можно было бы его и…
- Зачем же ты тогда вмешался именно сейчас?! – без злости, а просто истерично выорался я. – Почему было не дождаться следующего цикла и..?
- Посмотри вокруг, - поправил он свой овечий капюшон, - видишь ответ?
- Какой? – я тоже начал рыдать, переваривая жуть произошедшего.
- Он убил бы тебя – ему не нужны были ответы на вопросы… Это была лишь причина, чтобы избавиться от страха… А далее – пошёл бы всё портить, ему хватило бы этой же ночи, чтобы всё здесь уничтожить…
- Смог бы он не дать никому уехать?!
- Именно. Таким сумасшедшим требуется всего ничего, чтобы остальные перестали чувствовать что-либо… Мне пришлось поднять их с могил…
- Кто это, Вельз?! – вспомнил я те жуткие силуэты. – Ну, я слушаю?!
- Я думаю, - проницательно посмотрел он на меня прямоугольными зрачками барана, - тебе и так предельно понятно…
- Они – под твоим контролем, раз уж..?
- Нет, конечно… Кто я такой, чтобы управлять неупокоенными…
- Ошалеть… - выругался я, глядя во тьму. – И… что теперь?!
- Я жду решения, - блин, и Вельз оказался на месте того самого зключённого, которому вот-вот скажут про казнь. – Ты прав: всё идёт к… - указал он на своё тело, пока волчонок провёл барану когтём около горла.
- Нет, нет, нет! – заорал я, а он аж закрылся лапами. – Так нельзя! Это же безумие: плевать на этого Локи – даже имени не захотел настоящего называть, так бы и разрушил здесь всё! Вельз, ты же могуч: перебори всё это!
- Нельзя… - его манерный субтон в шепоте был одинаковым во всех, кажется, формах и объёмах. – Иначе всё тут потеряло бы смысл… Как и говорил: если его впустить один раз – жди… беды или смирения… или сумасшествия…
- А что было бы, преврати ты его в манекен, раз обезумел?! Говорил же!
- Говорил… Только он не сошёл с ума, Тёма… Он и впрямь делал всё это осознанно. Как бы мне ни хотелось, но я всё же скажу: решение напасть и убить тебя, здорово покалечить и поиздеваться – более не выспрашивая ответы и подсказки с помощью – родилось у него сразу же в тот момент, когда ты пришёл… - томно проговорил Вельз. – И не смей думать о другом! – заткнул меня друг. – Ничего бы ты не избежал: он все равно бы устроил стычку рано или поздно, а может… мирно и без шума постарался бы собрать себе просветлённых…
- Боже… - не укладывалось в голове теперь вовсе ни единой детали.
- Тебе хочется знать, что будет далее? Чего ты взглядом прикипел?
- Я тебя, почему-то, таким и представлял… - всхлипывал я, вытирая кровь из-под носа. – Не ужасным чудовищем, а чем-то ранимым… и…
- Я знаю… - обняло меня его холодное тельце. – И… перед тем, как я уйду навсегда, чтобы не делать тебе больно – можно я открою тебе секрет?
- Издеваешься, что ли?! Во-первых, ты только хуже сделаешь, если умрёшь где-то, а не передо мной! Во-вторых, как я могу отказаться от тайны, если мы всё ещё команда?! – показал я ему укус на руке, безбожно сорвав пластырь.
- Мне остаться? – он был очень милым и курьёзным, а его голосок буквально впивался мне в душу болью от скорой утраты. – Правда..?
- Да, друг! Ведь…
- Ведь только я понимаю тебя, и только ты видишь меня… Секрет тот, значит, хочешь? – впервые улыбнулся он. – Ну, слушай…
То, что мне рассказали, заставило ещё сильнее пожалеть о том, что я вообще убедил Вельза дать шанс этому психопату, вместо того, чтобы цинично прервать поток ужасов ещё в самом начале… Выяснилось, что все эти детали и образы его обиталища – он взял не из лени, а потому, что понравились ему они до жути! Моё же представление его в виде этого маскота, уважение к парнокопытным и животным в целом, и даже мой тонкий голос вдохновил его на то, чтобы просто смягчиться, а не вопить и доминировать. Тот факт, что меня он тоже воспринимал вполне серьёзно, только подкреплялся тем, как говорил со мной самый настоящий Архитектор этого пространства…
- Ты, наверное, посчитаешь меня самой неудачной тёмной энергией из всех…
- Рехнулся, что ли?! – мне легко было вспомнить его самые весомые достижения. - Да офигенный же образ и стиль: тем более, нравится и тебе он…
- Скорее, я появился в нём на прощание, чтобы не сбивать тебя с толку чем-то непривычным… А руно – последний штрих. Твоя же характеристика Локи в последние мгновения – «Волк в овечьей шкуре»… Символично?
- Очень… - мне действительно нравился такой Вельз, а не сущность на улицах в тумане, громыхающая и устрашающая. - Блин, я правда тебя убил?!
- Ну, давай не будем именно так про это говорить…
- Какая разница, как говорить про смерть всего вокруг?! За что мы боролись, если своими же оплошностями привели существование к той же отметке, что и этот болван, съехавший с катушек за мгновение, пришёл бы?!
- В этом, полагаю, нельзя разобраться… Одному только я рад: мы сошлись на едином мнении - ошибкой было оставлять такого наглеца…
- Слушай, а нельзя ли..?
- Нельзя с ними поговорить… - не дав мне договорить важный вопрос, вытащил Вельзевул из моей головы смысл этого разбирательства. - С кем, интересно? Меня просто уничтожит то, что и создало: хаос… невидимый и неслышимый, но понятно изречающийся… Мне не следовало так поступать. Кодекс тебе отчасти известен: ну, там-то и правил немного, в общем-то…
- Есть ли хоть что-то, что можно было бы сделать?!
- Нет… - теперь я окончательно понял, что он читает мои мысли.
Я больше не желал забивать ему баки вопросами про экзистенциальный кризис… Особенно – когда услышал, что он не знает, куда мы отправимся на автобусе, и что вообще будет со мной и Алисой, когда заснём и откроем глаза… откроем ли их вообще – тоже неизвестно. А раз так – незачем готовиться к смерти: успею ещё… прямо в поездке, блин, этим и займусь… А сейчас я просто разговаривал с тем, кто спас и мою душу когда-то, сделав это вновь пару мгновений тому назад. Желал успокоить и переключить внимание – даже в один миг защекотал до писклявого смешка и яркой клыкастой улыбки…
Учитывая, что всё здесь умрёт для меня, а может – вместе со мной – я решил полноценно выложиться до последнего мгновения своей же жизни. Вельз показал, как может произвольно менять формы, взаимодействуя с этим миром: он то выглядывал у меня из-за рубашечного кармана на груди, как брелок, то – возвышаясь огромной тенью, игрался «ПАЗ-иком», словно я «ЗИЛ-ом» своим в моменты гуляния по Шостке. Я всё ещё не понимал, как такому способному созданию, чуть ли не богу этого мира, может кто-то указывать, что делать…
Кодекс – есть кодекс. Как мы не знаем, когда и как появляемся на свет, просто живём и умираем… так было и тут: мне уже совсем побоку на то, какие там правила, если те, кто обязаны их соблюдать… умрут. Вот я и не напоминал ему ни о чём подобном, дав поиграть на разбитом от ударов лома «Флипе», не боясь, что он когтиками поцарапает экран. Матрица представляла из себя буквально воплощение моей души сейчас: разбитая, всё в трещинах и еле держит последние дольки заряда… Я дал ему насладиться любимой музыкой, показал места, в которых имел место быть, помимо Шостки и столицы…
Так бы и сидели далее – вспоминая светлое прошлое, жуткие и клёвые моменты, немного неловкостей и прочего отстоя, но… Я взглянул на время: почти пять часов… Божечки, он ещё и, что ли, течение периода замедлять или ускорять может одним своим присутствием? Капец. Цокнув языком, я аж поднял свой затёкший зад, проверяя, во что превратилась форма. Вельз поднялся за мной:
- Не переживай, - погладил он ткань руками-лапами. – Скажешь, что просто вчера в ней и отыграл матч. Всё ещё переживаешь из-за Локи?
- Да. И за Алису, которая его помнит, а не найдёт в автобусе… Хотя – какая разница, если даже ты – создатель этого места – не знаешь, куда мы доедем… и доедем ли вообще? А вот то, что важно…
- Мне очень больно, что ты всё никак не отпустишь меня…
- Издеваешься, что ли?! – рявкнул я. – По-твоему, так с друзьями себя ведут?! – мне стало жутко неприятно ощущать такой накал.
- Но ты – самое светлое, что было у меня перед глазами… Ты, Тёма, дал мне веру в то, что ещё не всё потеряно, и… раз ты не хочешь рассеять её самостоятельно – я прошу тебя сделать это прямо сейчас…
- Ты ещё на колени встань… Не прикалывайся, Вельз! Я… не могу оставить тебя умирать одного, раз уж это… конец…
- Понимаю. Наверное, вот именно те слова твоего дедушки про вещи и их ремонт, в каком бы они ни были состоянии, сильнее всего повлияли на взгляды…
- Пойдём со мной в лагерь? – предложил я.
- Зачем тебе это? Ты хочешь взять меня с собой в автобус?
- А могу ли?! – загорелся я идеей о спасении. – Вельз?!
- Нет, конечно… То, что указывает мне, посильнее закрытых дверей будет…
- Тогда… просто… пойдём, а?! – снова на глазах появились слёзы. – Пусть это станет нашей последней прогулкой, которая так и не состоялась ранее…
Невзирая на адскую боль под лопатками, в рёбрах и лице, со всей душевной тоской и прочим тягарём – я шёл с волчонком за ручку прямо к лазу из стен лагеря. Ума не приложу, почему его не заделали, и… почему так спокойно себя ощущал. Вельз не стал ничего объяснять про время: он видел в глазах своего друга-протеже полное осознание. Вот все собираются и ходят по территории в последний раз… А именно в такой, или в предпоследний? Не знал, и у сущности рядом побоялся спросить. Мы договорились, чтобы я не болтал, создавая ему проблем напоследок, а просто указывал пальцами или жестами, ну или головой, отвечая на вопросы и предложения. Таким макаром мы прошлись, я поздоровался с уходящей в домик Леной, кинул пятерню ввысь своим друзьям с футбола…
И когда уже смирился, что всё это закончится – в этот раз-то уж точнее некуда – присел на колени, чтобы вытащить из сандалей дурацкий острый камушек, в который раз попавший в стык между ногой и обувью. Убрав его, я поднял глаза, а в меня – вжались пушистые лапки волчонка. Алиса… Как она меня нашла в центре, почему не собирается и не идёт к остановке – неизвестно…
- Доброе утро! – кинул ей я, а она только сильнее вгляделась.
- Добрее видали, Тёма! – подняла меня девочка, осматривая раны. – Ты где себе такое перед отъездом вырвал? Что, на футболе лицом выбивал снова?
- Типа того… - хорошо, что она не видела, что у меня на спине и рёбрах.
- Вы чего, реально допоздна бегали с мячом?! – скептически поглядела Двачевская. – В форме, что ли, и в сандалиях этих открытых?!
- Кроссы в кружке оставил, - я подал руку Вельзу, чтобы тот мог её взять, раз ему некомфортно. – Переоделся, гулял и…
- Понятно всё с тобой… Вещи свои взял? Знаю же, что ещё с вечера собран!
- Да у меня такое ощущение, что они нам вообще уже без надобности…
- Совсем спятил? А «Флип» твой? А гитара?!
- Гитара – у тебя. А его, - указал я ей на разбитую технику, - вчера ждала такая же участь, как и меня, когда я в штангу впечатался…
- Твою дивизию… - выругалась Двачевская. – Ну и как теперь смотреть что-то на нём? Он хоть работает?
- Проверишь в автобусе, если присядешь рядом…
- Знаешь… - таинственно и отстранённо начала Алиса. – Учитывая, что тут вообще творится – я уже начинаю тебя побаиваться…
- Оно и правильно: я бы тоже осторожнее себя вёл с людьми, у которых вечно сломано лицо и побита душа… - сказал я, а Вельз выцепился из моей ладони, подошёл к ней, еле доставая даже до живота, и осторожно коснулся её бедра.
- Бр-р-р! – поморщилась девочка. – Что-то прохладно так сегодня!
- Очень. Ладно, не буду задерживаться… Пойдёшь со мной собираться?
- Да я пока… лучше места нам займу, чтобы не было, как тогда…
«Звучит разумно, покедово!», - вычеканил я, продолжая уходить всё дальше и дальше от места, где дрался не на жизнь, а на смерть. Каждый раз про это задумываясь, становилось всё хуже. Но я просто шёл, чтобы… не знаю… для чего.
- Она… такая… большая и тёплая, - впечатлительно прошуршал волчонок около меня. – Тёма, я бы никогда не подумал, как Алиса круто выглядит вблизи… Я представлял её куда меньше… почему-то…
- А меня ты постоянно видел в том тумане, потому и… - без стеснений говорил я с ним, когда мы переступили порог моей обители.
- Да, именно так. Жаль, что больше не увидимся…
- Вельз, прошу… - огорчился я. – Перед тем, как примемся слёзно прощаться в самый последний раз – дай я всё соберу в… последний путь…
Уточнил у него время, показал часы, достав те из кармашка рюкзачка, с которым и шёл на футбол, успев переодеться. Посадил на кровать и вытащил тот самый грузовичок из металла, наблюдая, как ему нравится его катать по полу. Очень жалел, что не произошло нашей встречи в таком формате чуть ранее, но… Полагаю, было в этом своё объяснение: как минимум, в этом не было нужды… а сейчас – отчаяние у обоих, всё кончено и больше нечего контролировать.
- Почему стоишь, раз собрался?
- Не хочу торопиться… А ты куда летишь, раз это – всё?
- Мне… - он схватился за тело. – Больно…
- Блин, чего ж ты сразу не сказал?! – взял я его за лапу, вышагивая с рюкзачком и обмотанной толстовкой вокруг бёдер. – Вперёд!
Я бы прошёлся тут, как по Шостке в последний раз: но его слова заставили передумать – мои желания вечно идут нафиг, а теперь – они ещё и физическую боль причиняют. Даже не верилось, что Вельз умрёт – растворится или просто исчезнет сразу… этого я не знал, а он – не признавался. Все стояли смирно: некоторые поднимались и занимали места внутри. Вожатая не гнала никого, ожидая всех ещё около автобуса. Вот тут-то коленки мои задрожали: сейчас же начнут искать Локи, который…
- Никого не будут искать, - обратился ко мне Вельз, играясь застёжкой на сумке одного из пионеров. – Его больше не существует ни для кого, кроме трёх символов на твоём тату… Извини, - поправил он самого себя, - на вашем тату…
«На нашем тату, Вельзевул…». Я специально отошёл за автобус, чтобы поговорить с ним напоследок, не вызывая подозрений. Водителю и вожатой всё равно, Алиса уже заняла места: как раз под этой стенкой я-то и встал. Вельз, ощупывающий кожух покрышки, внимательно посмотрел на меня: и я до сих пор не понимал – отдельный ли у него образ или смешанный, раз ходит и трогает всё волчонок с заправки, а говорит и смотрит на мир – руно, повисшее на тощих плечах. Глаза собачки, кстати, были скрыты этими кудрями – наружу показывался только рот и продолговатый нос.
- Зачем мы тут, Тём? – тронул меня друг за палец.
- Попрощаться хочу, Вельз… - едва ли не плакал я вновь. – Я не могу…
- Да уж… - никто из нас, судя по печальной интонации, не отжил травмы, полученные за время знакомства. – Мне будет тебя не хватать, Тёма…
- И мне… тебя… - я обнял его, делая вид, что поправляю что-то на рюкзаке таким же жестом. – Мне так жаль, что из-за меня всё и кончится…
- А без тебя бы, - уткнулся он в меня своим холодным очертанием, - ничего и не произошло… Не вини себя: я тоже виноват, Артём. Очень… Простишь меня?
- Смогу ли я тебя простить?! – иронично выдал я.
- Вот видишь… - засверкали его клыки. – Тебе уже легче, ты… потихоньку оставляешь плохое позади. Вам поря, Тёма. Пусть у вас будет мирная дорога… Спокойная, тихая – и не важно, куда она приведёт… ведь это будет потом.
- Ты… Может, тебе пора уходить? – истерично прошептал я.
- Именно так, дорогой друг… Не поминай лихом, если виноват…
«Прощай…», - плаксиво выдал мой рот, когда водитель обернулся на меня, стоявшего вне дверей, а Алиса постучала в окошко, намекая, что пора бы и честь знать. Я бы хотел просидеть тут с Вельзом, который заступился за меня ценой не просто жизни, а всего вообще, хоть целый день, пока не сморит жаждой, но… Всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Когда я заходил в двери, меня снова спокойно остановил кое-кто, просто дотронувшись до ладони…
- Прошу… - молил меня Вельз своим мягким дискантом. – Если вам суждено открыть глаза по окончанию этого пути, исполни моё последнее желание…
- Всё, что угодно… друг… - неровно и рвано просвистел я.
- Сохрани подарок Тьмы, Тёма. Она – никогда не смогла бы чего-либо, не появись ты на её пути. Она – последнее великолепное творение, которое я держал перед взором, и только ты увидел в ней душу… Теперь – береги её, как берёг наш секрет… - уже и он пищал, жалобно хрипя носиком-точкой. – Обещаешь?
Я просто кивнул, чтобы никого не смущать: он ведь и так «читает» мои намерения прямиком из взгляда. Было больно отпускать друга, когда я ещё раз опустился на землю, решив «поправить вещи в рюкзаке». Эти объятия стали такими запоминающимися, что я не отошёл от холодка его тела, даже когда уже сидел минуты три в душном салоне. Алиса вонзилась в диалог первой, спрашивая о том, не помеха ли мне то, что мы сзади только смогли бы сидеть. Я просто кивнул, наблюдая через обширное заднее стекло, как Вельз принялся кривляться после её шутки про то, как сильно укачивает в самом хвосте салона.
Как бы мне хотелось его видеть таким всегда… а не запомнить напоследок то же, что и считал с самого начала: за твёрдой маской жестокости и грубости с великой долей вероятности скрывается самая ранимая в мире душа. Светлая и одинокая, немножко упрямая, но обаятельная. Умная и твёрдая, но местами – такая… ну, что ли… по-детски наивная. Я пересчитал все сидушки, и понял, что нет тут ни одного свободного. Обернулся назад, смотря на Вельза: он закивал в согласие о том, что я снова прав – никто не будет задаваться вопросом, где Локи.
Удивлён, но Алиса, осторожно отсев чуть ближе к стенке, даже и не пыталась задать мне вопрос – почему я смотрю назад и со слезами на глазах. Наверное, приглянулось ей это место, как и мне – всё-то и понятно, что грустно его покидать, вот и гляжу на теперь уже закрытые ворота «Совёнка». Последнее, что я услышал – шипение и старт движка на первой-второй скорости. Последнее, что увидел – как удаляемся от знакомых мест, едя куда-то в неизвестность – как всегда. Вот только никогда прежними не будем: не встретит нас больше волчонок-маскот с заправки, который и подскажет, и утешит, и даже, как оказалось, готов пожертвовать всем, чтобы спасти друзей. Теперь… он просто стоял где-то позади: его было едва видно, и мне оставалось только гадать, что с ним будет далее… Его растворение в тумане утренней непогоды заставило меня скукожиться, уткнуться в свои руки и забыться от боли утраты друга…
Если я не ошибаюсь, то и дождь нас не покинул: вперемешку со стрессом и прочим остоем на душе я слышал ещё и барабанную дробь непогоды… Я просто не мог поверить, держа её на своём плече во время дрёмы, что мы снова попали в неприятности… А, быть может, вообще сейчас всё и кончится: я ведь правда мог на такое полагаться. Вельза больше нет, не цели… нет привычной дороги: её место занял туман. Я долго-долго смотрел полубоком назад, но то, как мы покидаем свой, не побоюсь этого слова, дом – будоражило и выбивало из колеи.
Кажется, мы слишком привыкли к запахам лета… К тем уютным тропинкам и доброте наивных детей вокруг, которые были способны на пакости ну уж очень редко. Я почему-то с улыбкой вспомнил, как даже меня хотели облить ведром за некое опоздание, но… кому какое дело, раз этого больше нет? Не случилось тогда – вряд ли свершится вновь… Признаюсь честно, я успел за столь короткое время привязаться к тому, кто чуть нас не загубил, как Локи. К тому, кто потом по итогу понял, что был не прав, и дружбой жить веселее, чем войной со всем чужеродным. Моя теория о том, что с загробным миром и потусторонней частью бытия могло быть даже проще во взаимодействии, чем с теми, кого знаешь – оказалась верной. Я не забуду его никогда: со мной его укус, где-то на толстовке могли остаться кусочки белоснежного кудрявого руна, а мы… покидаем 1989-й год снова и снова… разными способами, в разные части лета…
Не помню, что делал. Хм, просто ворчал у себя в мыслях, грустил или просто мечтал о том, чтобы вернуться в прошлое. Не хотелось ничего: ни смотреть за дорогой, ни болтать с кем-либо, ведь даже Двачевская, аккуратно сделав из моих рук подушку, уснула, поджав под себя ноги. Я ловил немало косых взглядов от разных подростков и вожатой – однажды мне даже показалось, что водитель именно на нас и взглянул через зеркало над собой… но… мне всё равно.
Пусть спорят, сплетничают, ревнуют или смеются – своё слово я сдержу: Алиса – последняя зацепка из моего начала… Уникальное творение, которое пережило даже своего создателя… И если даже он дал ей шанс, то я тоже обязан: что бы ни случилось, куда бы нас ни занесло. Вельз отдал за нас жизнь – и я не имею права подвести его самые добрые намерения… Прощай, «Совёнок». Прощай, 1989-й год. Прощай, Вельзевул. Твою доброту мне будет трудно забыть…
Не было абсолютно никакого дела до прослушивания музыки или концертов, я даже забил на то, что желал ранее посмотреть матч по рестлингу, который тоже когда-то скачал себе в памятный оффлайн-архив. Просто прикрыл Алису краешком своей же толстовки, стянув её с бедёр, и коснулся подбородком шеи, задремав и видя сны. Раз уж нас ждёт забвение… я хочу его втретить как можно скорее. Не заставлю ждать такой кошмарный исход, исполняя своё фирменное «Как же так?!», «Что будет далее?!» и всё такое. Всё решено… я ошибся. Погубил друга… и со мной, вероятно, сгорит его же подарок… А я счастлив, что она даже не знает об этом. Было бы реально обмануть Смерть – сказал бы Алисе всё и помог бы. Однако жуткий случай с волчонком из моих воспоминаний дал отчётливый знак – даже такие могучие создания ошибаются и умирают: ничего при этом не могут противопоставить некому течению всего и вся…
Кто я такой, чтобы разобраться в законах этой вселенной? Какое это имеет значение, если я потерял самого могучего друга из всех, который знал их, полагаю, наизусть? Да и вообще… я уже не уверен, пригодится ли нам это: автобус может застрять посреди серого тумана, все растворятся на наших глазах – как тогда, после пробуждения во втором цикле – и всё. Что – сяду за руль и буду катиться за горизонт, который никогда не кончится, в отличие от топлива или моего лимита усталости? И что – выживать потом взаперти автобусной духоты этого раритета? Ну и жуть… А что будет, если Алиса и её слова про «А если мы вернёмся в твоё время?!» сыграют ключевую роль, наконец появившись перед глазами? Мне кажется, обратного пути в мой родной Киев 2025-го года больше не существует… Отогнав все эти мысли и домыслы, я банально пошатал неодобрительно щеками по сторонам, осмотрел в последний раз то, что было когда-то впереди, а ныне – позади нас, смирился и… уснул.
Мне казалось, что меня щекотали чьи-то пальцы… которые до этого осторожно провели за ушами по прядям волос. Странно, но в салоне, в котором дышали множество носов одновременно, а тело каждого всё равно отдавало тепло в пространство вокруг, похолодало. Я не удивился бы такому в городской среде: куча остановок, постоянно открываются и закрываются двери, кто-то выходит, кто-то приходит – понятное дело, что поток воздуха с улицы следует за ними по пятам, цепляясь за спины – стремясь на выход и вовнутрь. Но тут-то… не этот случай: остановки всего две, кроме разве что незапланированных, так мы ещё и продолжали движение на той же скорости, что я и ощущал всем телом.
Ему сейчас было очень комфортно: даже не давила Алиса меня по ногам и рукам – что удивительно. С ней было теплее, но… в данный момент дискомфорт причинял именно поток воздуха – холодный и наглый – который всеми своими колебаниями забивался прямо под горло и открытую шею, и в какой-то момент я забил и на это. Воображение красочно и детально прорисовало, как давным давно мне пришлось переждать день в городе и ночь в аэропорту чужой страны где-то в октябре… Там-то я и спал, умывался в уборной и ел купленные в автомате чипсы и колу – прямо как тут сейчас сидел и ждал часа, когда же меня наконец вытащат… А кто это сможет сделать? Окажется, что Вельз не умер, а просто пошутил? Нет уже, со нами бы так не поступили бы! Всё, хватит мыслить о теплоте и холоде – свалюсь-ка поудобнее на лавку ту… Её мягкость почему-то стала иной, хотя… с моими-то костями – любая поверхность не такая уж и удобная, как для тех, у кого хоть что-то есть по массе…
Я делаю вдох… Запах прелой листвы ласкает носоглотку… Голове так свежо и хорошо. А ещё в глаза не бьёт солнце – только комфортное свечение ламп… Стоп. Каких ещё ламп и почему в автобусе пахнет осенью?!
Глаза открываются сами по себе, сердце прекращает громко наращивать темп ударов. Тук-тук, тук-тук… и всё медленнее и медленнее. Я снова ловлю носом тот самый комфортный для души, отдающий детством в школе, запашок… И, конечно же, сижу на лавке. Да только не в автобусе вовсе, а на остановке – пока лицо рассматривает тени прямо перед лесом. Так, ну, хоть не умерли… Или это так и выглядит наше «забвение», отдающее дорогой?
- Тём..? – буркнул знакомый голос, пока я от усталости вновь опёрся на иную часть той остановки, решив доспать. – Где это мы, а?
- Не знаю… - зевнул я, проговорив головным регистром. – Я ещё сейчас посижу чуть-чуть, посплю… А потом пойду к вожатке, - нравилось мне это прозвище Ольги Дмитриевны, созданное Алисой, - получать по шапке…
«Тём..?», - раздалось то же самое, потерянное вопрошание в пустоте гулким эхом послесонья, заставившее меня похолодеть – то ли от свежеватого климата с этим проворным ветерком, то ли я принял её интонацию за явный стресс… Не желая напрягать свою спутницу, воодушевленный поскорее увидеть, что нас вновь закрыло в этом лагере, с которым я зачем-то прощался ещё пару десятков минут назад, чтобы поскорее лечь и отоспаться ночью в домике, я открыл глаза. Привстать пришлось моментально, ровно по той же причине я выписал себе «леща», когда протирание век не помогло развеять мираж…
Да, именно явление – глюк, как считал я: перед нами раскинулся дикий лес, а за ним – что-то светилось. И если бы не знакомые очертания, которые я помнил уж слишком хорошо, и не широченные, напуганные глаза Двачевской, подтверждающие, что это вижу не только я – просто бы наплевал на этот бред, и ушёл в себя, медленно погружаясь в сон вновь, пока не надоест. Однако губы девочки дрожали, пальцы активно щупали свои же предплечия, а она – буквально потеряла дар речи. Внезапно, когда я поднялся и потянулся, девочка спросила:
- Тёма, что происходит?! – судя по интонации, ей было очень неуютно.
- Ничего такого, - улыбнулся ей я. – Кажется, мы влипли в очередной Ад…
- Чего?! – тронула она меня за руку своей холодной кожей. – Ты почему такой спокойный?! С ума сошёл: не было такого около «Совёнка» ранее!
- А я тебе что говорил о том, что нас рано или поздно может вообще чуть ли не на Луну закинуть, раз всё тут чужое, непредсказуемое?
- Типа, для тебя это сейчас не Луна?! – указала она на целую трассу из шести полос, пока совсем рядом, на той стороне, сверкало какое-то здание.
- Алис, - я накинул на неё свою толстовку, застегнув по самое горло и подбородок, - смотри-ка сюда… - и достал «Флип», на удивление, не нащупав ни единой царапинки, а и вообще – у меня почему-то лёгкие и рёбра не болели.
- Ты издеваешься?! – листала она фотки с Галереи, сравнивая их с нашей новой действительностью, бегая зрачками туда-сюда.
- Добро пожаловать в Киев образца 20-х годов 21-го века… - поклонился я специально, чтобы отвлечь её паясничеством. – Похоже на ту заправку «Окко» с рекламы, нет? – я вновь её же холодным пальцем пролистал памятные фотки.
- Какую ещё, на фиг, заправку?! – удивилась Двачевская. – Ты погляди, какие там блестяшки всякие… Это же центр вычислений какой-то!
- Правда, не похоже это на подъезд к моему городу…
- Что, прости? – не расслышала она моё ворчание. – Эй?!
- Повторяю.. Это – колонки с ценами на топливо и услуги… Всё…
- А ты чего радуешься?! – стучала Алиса зубами. – Тебе, что ли, от этого легче, раз это… ну, не похоже на твой Киев?! – всё-то она и услышала, просто риторически переспросила, чтобы поддержать общую обстановку в форме.
- Первое: значку «24/7», что означает круглосуточную работу заведения около массивной крыши все семь дней в неделю. Второе – цены очень похожи на то, какими я их помнил, разве что подъезд и выезд из этой территории явно ровнее, чем я его помню… Кошелёк мой – у тебя…
- С чего бы? – недоверчиво покрутилась Двачевская на месте, не дав мне договорить. – Я твои вещи после Шостки брать больше не собиралась…
- Ну, - я аккуратно достал у неё из кармана своей же толстовки-ветровки заветный предмет, вращая «НАСА» в пальцах, - хоть деньги сохранились…
- И..? - пока стояла на месте, тряслась она то ли от стресса, то ли от холода. – На что этого может хватить? Что ты вообще собираешься делать?!
- На свидание идём? – по-озорному сверкнули мои глаза, а я сам протянул ей свою ладонь, закрытую потёртой голкиперкой.
- В смысле? Чё, вообще уже мозги отморозил, когда мне теплоту отдал?!
- А ты что-то иное хочешь делать: тут посидеть, например?
- Я бы, на твоём месте, сходила не на свидание, - звучало это весьма неприятно, - а именно в центр вычислений - раз знаешь, что это такое!
- Как неожиданно… - захлопал я в ладоши. – Я ведь только что тебе это и предложил… - прикрыл я лицо руками, ощущая, что и оно вообще не ноет.
- На свидание – и в заправку? Бензином обдышаться вздумал?
- Да вот и на него хватит, - вспомнил я её вопрос про количество и качество моих средств, перебрав гривны. – А вообще – там куда теплее… Пошли…
- Что мы там делать будем? – спросила у меня Алиса так, будто я ей предложил не в красивую зону комфорта отойти, а в этот же лес из мрака.
- Я тебе кофе возьму хоть… Ну?
Молча взяв меня за руку, уже через мгновение вместе со мной перешла Двачевская ровнейшее шоссе аж из шести полос, и уже на этом моменте моя знакомая начала потихоньку понимать, как интересно может быть «пришельцу» во времени и месте ему неизвестных. Точно так же, как в её эре я смотрел на живых регулировщиков и талоны в общественном транспорте – так же в её глазах застыл сенсорный приёмник около перехода, который нажимаешь – и вскоре загорится зелёный свет, чтобы все могли пройти. Ну, или не загорится мгновенно, а лишь время ожидания убавится – но не в нашем случае. Конечно, она готова была бежать через него и так, но я нагло – за что было стыдно - взял её под руку, показывая приборчик в действии, потихоньку знакомя с привычным мне бытом.
Кстати, не уставал поражаться, как круто на ней сидят мои вещи – немного овер-сайз, конечно, но ведь в мои дни многие подростки и молодые люди спецом так выряжались – долго-долго лазили по здоровенным торговым центрам, подбирали себе шмотки в десятках разных брендовых точках, и не каждому удавалось впечатлить друзей или ещё кого-то, хоть даже самих себя перед зеркалом после покупки. Тут же, в моём худи – и теплее ей уже, и вполне её хулиганско-дерзкий характер подчёркивает чёрный цвет и мои каракули на разных частях этой вещицы. Подойдя почти к самому входу, от меня отстранились:
- Ну ты чего? – улыбнулся ей я. – А?
- Даже не думай марсианин… - шёпотом бубнила она. - Я тут постою…
- Слушай, да забудь ты про свидание и слова те – я же просто так это ляпнул… - смущённо хихикнул я, и мне стало стыдновато, что злю её. – Да, там определённо кто-то есть – просто зайдём… и…
- И что ты делать планируешь?! – вцепилась Алиса в меня словами.
- Расслабить тебя малость и получить информацию… Хоть немного…
- А как ты, интересно, собрался что-то выведать: про молчаливых из лагеря уже и позабыть успел? – несмотря на панику, мыслила он здорово.
- Дело говоришь, хорош! – погладил я её по капюшону. – Только это, раз уж современность встречает нас с порога, не единственный способ порыться в…
- Точняк! А интер-… интре-мет тут можно твой купить?!
- Интернет здесь бесплатный, по идее. Зайдём, погреешься, а я и проверю…
- Сколько времени это займёт?
- Столько, - оглядел я вывеску с рекламой вкуснейшей выпечки и нарисованный кофе в стаканчиках, - сколько будут тебе перекус готовить. Не смотри на меня так – я ведь мечтал тебе подарить что-то из своего мира!
- Да с этим понятно… - поникла Алиса. – Денег-то хватит точно?
- Давай только не сглазим… - сказал я трелью губ, когда мы начали идти ко входу заправки «О. ко.». – Сейчас… Просто дай мне малость собраться, и…
Я шагаю вперёд – и тут последовал такой живчиковый рывок мне за спину, что я и не понял, как так вышло и что её вообще напугало. В мою спину буквально втрескались всей массой и телом, едва ли выглядывая у меня из-за плеча на звук. Я повернулся в сторону, поглядел назад и по диагонали – хотел увидеть какого-то бездомного кота или собаку, которые часто подметали под себя целые сети заправок, и могли именно в такой поздний час шмыгнуть в кусты и напугать кого-то, кто и так на взводе. Тогда же я услышал шорох перед собой и просто улыбнулся – наконец осознал, в чём, собственно, дело заключается…
- Стой! Тёма, где тут вход? Что это за ловушка против воров?
- Так это он и есть! – расхохотался я, отодвинувшись, чтобы увидела.
- Не ходи туда: тебя же напополам разрубит!
- Смеешься, что ли?! – подошёл я прямо-таки в упор к дверям. – Смотри!
Я буквально заставил её своим примером двинуться за мной, встав прямо перед сенсором, заставляющий автоматические двери открываться и закрываться, когда предмета около датчика нет. Она ещё несколько раз провела рукой около порога, меняя своё положение в пространстве, пока не убедилась, что это безопасно и контролируемо… Ну, ещё бы: я ведь показал всё на своём примере, да и пообещал, что позже обязательно расскажу, как всё это работает…
Я уже и забыл, как тут приятно пахнет… Нет, не моющим средством в уборной или растворителями со всякими омывашками, стоявшими бок о бок. Тут присутствовал запах безопасности: я тотчас вспомнил, как мы не раз останавливались с родственниками или родителями в подобных местах во время затяжных путешествий на автомобиле, и пока он сам «кушал» на тот ещё момент всем и каждому доступный бенз, мы прятались от дождя, холода или жары в примерно такой же точке посреди Ничего… Я набивался вкусными хот-догами, доедая сладкий маршмеллоу с эксклюзивным аппаратным кофе впридачу…
Алиса ни в какую не могла отойти от меня: все эти мягкие кресла и столики около кассы, огромный – по меркам устаревшим простого советского человека – товарный ряд и пиливший нас взглядом силуэт за стойкой – ничто не давало ей, кажется, позволения «Просто встань, выдохни, погрейся и…». Не смея медлить, увидев того самого мужичка, я поплёлся за кассу. Какое же тут всё знакомое – я постоянно находился именно в этом ощущении. Да, название чуть другое – не «Окко», а некое «О. ко.», ну да и бог с ним! Поначалу я немного остыл идеей торопиться – кассир был уставшим или злым на нас, как будто бы. Но как только тело моё стало приближаться, он улыбнулся. Я сразу же пикнул своим «Доброй ночи…», обратив внимание на меню: приценившись, что кофейок тут также недурно стоит, решил выпендриться, выбрав самый большой капучино.
- Вам с собой? – вернувшееся понимание, что нам, походу, вообще некуда идти, заставило прийти в себя и смениться в лице. – Простите, - никогда не помнил таких внимательных и обходительных кассиров на заправках, - я где-то ошибся: в заказе или цене? – его плотное лицо с недельной щетиной заставило вернуться к воспоминаниям об комедиях и фильмах. – Артём?
Я аж подскочил на месте из-за того, что он, бляха, меня по имени только что назвал! «Где Алиса?! С ней всё хорошо?!», - пронеслось в голове, но я почти моментально расслабился… Первое – сейчас она прикипела к плоскому широкодиагональному экрану, транслировавшему какой-то матч, и я был спокоен, что спокойна она. Второе – я тут же воссоздал наш диалог с кассиром с самого начала, смутившись, что зачем-то поздоровался и назвал своё имя и отчество.
- Да нет, - я нервно посмеялся, - всё хорошо…
- Два Икс-Икс-Эль Капучино, хот-дог и вы ещё заказывали топпинг к напитку – зефир в пакетике. Всё верно?
- А давайте-ка лучше один капучино, а это – оставляем, как было… - мне стало тошно и нелегко, когда «Флип» впервые завибрировал, прислав мне уведомление на маленький экранчик. – А у вас есть здесь сеть? – с дрожью спросил я, чтобы убедиться, что звуки не врали и что у меня вообще есть деньги на карте.
- Не переживайте, - готовил он нам вкусности за прилавком, - вы уже, должно быть, и так к сети и подключены: там нет пароля… У вас всё хорошо?
Наверное, размышления про то, что нас занесло в какую-то даль, где есть современные заправки, ровные шоссе, освещение и солнечные панели, а внутри заведений – работающее соединение со Всемирной паутиной – буквально перевернули моё нутро вверх-ногами, ведь я растерялся, и сразу принялся смотреть в свой гаджет. Тонна-тьмущая сообщений из разных мессенджеров и приложений, доходящие новости из прошлого, подгруженные ранее… пропущенные вызовы и СМС на мой номер, сигнал СИМ-карты которого был отныне на все палочки к ряду. Отвлёк меня только этот же мужичок, пробормотав о готовности. Передо мной предстали на подставке напиток и еда, но я, как человек просчитывающий и паникушный, тотчас поинтересовался…
- А сколько получается..? – хотел добавить далее «В гривнах?», но осёкся, ведь и так понял, что цены практически идентичные и со мной говорят на понятном языке – всё-то кассир осознал, и сейчас скажет.
- Ровно 250 бингов и 50 бонгов, пожалуйста…
«Чего, ёлки-палки, - прогалдел я у себя в голове. – Издевается, что ли?! Что за валюта вообще такая?!», - буквально поджался я, но нервничать решил уже чуть погодя, если карту мою не примет. Я фиг знает, что это за регион, что за бинго-бонги и сколько это по пересчёте, что устроит мой банк после оплаты, но решил – так или иначе – попробовать приложить смартфон с технологией Эн-Эф-Си, позволяющие производить транзакции виртуальной картой. Момент истины… Включается терминал, он набирает своими пальцами по кнопочкам ту же сумму, я прикладываю «Флип», и…
- Извините, - замялся кассир, - произошла ошибка транзакции…
- Повторим! – плюнув на всё, я решил до последнего пытаться, ведь, кажется, мои гривны в кошельке ему вообще не понадобятся.
Второй раз, подкреплённый моим детским «Ну, по-о-о-овалуйфта!», начинает производиться: небольшая пауза на осмысление процессором операции, вибрация - и снова тот же цвет мигания экранчика терминала…
- Фух… - увидел я то, что «Одобрено». – Хорошего вам дня...
Именно так я зачем-то с ним попрощался, забрав всё – включая и буквально прилипшую к телевизору из современности Двачевскую. Осторожно посадив её напротив себя и окна, как в старые добрые, я принялся рассматривать произведённые операции в своём онлайн-банкинге, поражённый, что всё работает…
- Ты чего, - осторожно коснулась она моей руки ладонью, - и правда смог?
- А почему не должен был? – я поглядел на то, что у меня списали почти 251 гривну. – Даже курс тот же…
- Какой курс? – вопрошала Алиса, напомнившая меня самого в 1989-м.
- Тебе сейчас не про это надо думать, - я подвинул ей ароматный кофе и вручил хот-дог прямо в руку, - а вот, про что… Согрейся, поешь. А потом…
- Что потом-то, Тёма?! – несмотря на занятые руки, взгляд был прикован не к дарам из современной эры, а по-прежнему ко мне.
- Я бы хотел вызвать такси или позвонить другу, у которого знакомый водит и время от времени бомбит по окрестностям и центру…
- Ну… и..?
- Или можно было бы даже батю в полночь набрать, стащив с тёплой простыни - объяснив, что надо подвезти меня и мою подругу…
- Так чего же ты не позвонишь?! Или… - тут до неё дошло. – Меня не ждут?
- Алиса… - томно вздохнул я, желая её просто обнять, но нас разделял стол и немного уставшие глаза персонала. – Эти дурацкие причуды можешь выкинуть: они, блин, все меня терпят… и я, что бы ни сказали, не позволю обижать или разбрасываться теми, кем дорожу. Я уверен, что смог бы договориться, что могли бы просто укатить ко мне домой… Познакомил бы с теми, о ком упоминал ещё тогда, когда мы рассматривали будущее. Выпили бы чаю… и…
- Так что же?!
- Всё иначе. Это не Киев, Алис… - всё, что и нужно было доказать. – У меня не грузит карты по геолокации и сети, но хоть она-то есть…
- А как ты звонить им тогда собирался, раз..?
- На… - показал я ей историю переписок и звонков. – Погляди-ка на это…
- А чего там значится сентябрь 2027-го? Разве ты не из 2025-го тогда пропал и появился в родном для меня 1989-м?
- Я… - у меня навернулись слёзы оттого, что они и тут на меня кричали и задавали вопросы по типу «Ты чего не позвонишь никогда?!», «Где тебя носит?!» и «Всегда поздравлял с ДР, а в этот раз окончательно выдуло мозги…». – Не могу.
- Тёма! – поменяла она положение, задвинув меня своим мягким местом прямо к подоконнику. – Это что, правда они?! – я только кивнул ей. – Тебе звонят из будущего, а ты… А ты не принимай, если не хочешь! Вон – подписан «Кореш»-ом, а как кучеряво на тебя вызверяется! – Двачевская старалась успокоить.
- Он… всегда.. такой… - хныкал я, смотря на тихий и тёмный простор за окном. – Теперь ты видишь, как я там не нужен никому?! Прошло почти два года, а всё, что захотели передать: претензии и неприязнь! Беспокоятся – а как же!
- Я тебе потому и говорю… Ща бы позвонил ему, по моим же текстам и нагрузил это чучело хамящее – да матом бы, к тому же, покрыл: не прося, а требуя, чтобы набрал своих водил и нас отвезли прочь! А это что белое – кнопка вызова, - её палец указал на верхнюю панель, - да? Ща наберём, ишь ты!
- Погоди… - убрал я «Флип», не желая устраивать скандал. – Для них я исчез почти два года назад, а ему – так вообще: завтра на работу вставать рано.
- И что с того? У его друга проблемы, а ему жалко один раз не поспать?!
- Я… лучше наберу маму… когда закончим и выйдем наружу…
- Нет уж! – взяла она стаканчик с кофем пальцами. – Сначала – мы, а потом - все эти контакты из записной книжки… Что мы делать-то будем?
- Карта работает, у меня на ней больше десятка тысяч местной валюты, которая тут тоже проканает… - я вращал салфетку. - На улице слишком холодно… значит – поедем в отель, снимем комнату и подумаем уже оттуда…
- Так у них же сервис не вечен! – пыталась достучаться до моих же опасений Двачевская. – Нам бы поторопиться, чтобы заселить успели!
- Нет смысла… - закрыл я глаза и улыбнулся. – Мне больше некуда лететь и торопиться – сейчас доешь, допьём теплоту в стаканчике, поделим зефирки, и двинем куда-то. Не поселят – поспим по очереди на диванчике холла…
- Справедливо… Тём, а ты куда?
- Кушай-кушай, я не хочу тебя напрягать… Пойду, наберу маму…
Её «Удачи» - последнее, что я услышал перед шипением и открытием дверей. Тут так свежо, как будто осенью… Странно, а календарь на телефоне показывает все ещё 29-е июня. Да и пошёл он куда подальше – тут это вообще ничего не значит: мы ведь… что осенью, что зимой, что летом или весной – а всё равно понятия не имеем, в каком городе и месте находимся! Вместо того, чтобы стоять вхолостую, я вернулся, купил ещё Алисе фирменную зажигалку, коих на заправках продавали много всяких классных, а также – энергетик неназванной фирмы, логотип и шрифт которой я так и не смог прочитать. Ночь обещала быть жутко затяжной и опасной – необходимо было перебить сонливость.
Руки скоропостижно нащупали «Телеграм», выудили нужный контакт, и я, все ещё не решаясь, отстранился и взял баночку с напитком в руки, поддевая отросшим ногтём плашечку-открывашку на самом верху. Это «Чпок!» и шипение выходящих газов – они и привели меня в чувство: лучше поздно, чем никогда… Ну, может же такое быть, верно?! Я даже не помню, чего хотел больше: чтобы приложение само по себе закрылось после вызова или чтобы во время него мне сообщили ошибку, и всё тут… Но гудки не прекращались, как и учащение моего пульса… Один глоток, покрытый таурином, кофеином и сахарозаменителем, за ним – второй и третий. Целая пригоршня из таких же – прямо залпом полилась внутрь моего уставшего, но соскучившегося по таким «гадостям», организма. Я уже рассчитывал, что никто и не возьмёт, что обиделись… но…
В трубке раздалось протяжное и трепетное «Алло?!», когда цвет вызова поменялся с синевато-серого на ярко-салатовый, и пошло время отсчёта с момента начала самого разговора. Первые пять секунд, а, быть может, все десять… я молчал, вычисляя, кто это… Вспомнил, что набрал именно маму, и на неё это и было похоже: что по манере вести разговор, что по фразам, что по голосу. Как ни странно, но после моего «Привет, как ты?» - очередь из претензий и прочего отстоя даже не последовала: её заменила обеспокоенность моими выходками, требование объяснить, где я и что я делал все эти два года, но… я просто не находил нужных слов, смеялся в трубку и шутил про то, что сейчас нахожусь далеко не в кровати, а на отшибе мира, заехав на заправку…
Разговор завершился как-то сам по себе, когда нам надоело. И после всего этого, мне аж поплохело: я, кажется, вовсе не растерял связь с тем миром: меня не отпускает моё же прошлое, в котором я хотя бы кем-то являлся… Как в тех рассказах, где недавно умершие люди звонили своим друзьям, родителям и членам семьи, но ничего нельзя было объяснить и спросить толком – всё было каким-то сбивчивым, неразборчивым или сюрреалистичным. Господи, где я вообще?! Спасибо, что хотя бы не один, но… на дворе реально свежо, у меня могут с такими расценками вскоре кончиться средства, и… что случится тогда? Нельзя было медлить: я пошёл к кассиру, чтобы попросить вызвать нам такси. Нет, я не разленился и не потерял приложения и номера вызовов… Просто не ловит тут геолокация: от слова совсем! Куда я машину-то вызову: на тот свет, или как?
Часть 4
- Я так и знал, что у вас что-то случилось… - произнёс он заботливо, а мне его эти любезности сейчас были ни к стати. – Вам какой класс?
- Любой, который приедет поскорее! – более резко, чем обычно, завёлся я, прикидывая, во сколько обойдётся нам, скажем, бизнес-класс.
- Простите, что интересуюсь… - понизил он голос до минимума. – Вы, смотрю, торопитесь, однако вынужден спросить: вам в какую сторону ехать? Может, адрес точный или место какое-то назовёте?
- Мы просто хотим попасть домой… - всё, что ответил я, специально такое выдав, посмотрев – как работает провокация на новых жителей Ада.
И я сильно прифигел на том же моменте… И не только с того, что он и впрямь по моему описанию «Домой» что-то ввёл и показал пальцами «Окей», мол – будет все скоро, не волнуйтесь. А еще и кое-что за его спиной заставило меня даже прыснуть в кулак ртом, буквально офигевая от происходящего… Там висел календарь – как я и говорил, незаменимый друг любого человека, совершенно в любой эре и месте – а на нём… «Сентябрь горит, убийца плачет…» - крутилось у меня в мыслях, когда я прочитал месяц и 29-е число, за которыми шёл…
«0000-й год?! Серьёзно, что ли?!», - уже не сдерживался я от смеха по такому поводу, буквально присев с Алисой от угара на пуф около окна. Кажется, её такое поведение с моей стороны вообще не смущало, ведь чокнуться тут и впрямь можно: меня не было несколько месяцев, если уже так критично судить по циклам и прочему, но прошло больше 2-х лет в моём мире. Новости современности не грузятся вовсе – последняя игра моих любимых «Рэмз» прошла с «Бронкос» 27-го сентября 2026-го… Четыре очка до ничьи… А поисковик как будто вообще сдох. Ладно, мне там предложили обновить систему телефона, разберёмся с мелкими ошибками после. Тут только Алиса и понимала масштаб…
- Ты так хихикаешь, - забавно бы покрыт её кончик носа в пенку выпитого капучино, - как будто уверен: после разговора по телефону мы поедем домой…
- Так и будет, подруга! – захохотал я облегчённо. – Я не знаю, как это работает, но мы – веришь или нет - реально поедем сейчас домой!
- Тёмыч, ты не шути так давай!
- Кто шутит-то? – прикрыл я глаза и смягчил интонацию. – Поедем, ещё и как поедем! Не на автобусе, а на такси – и прямо под дом!
- А где этот… «дом»? – её интонация сейчас напомнила тихую Лену.
- А я, думаешь, заказывал по адресу? Это вообще был не я: как герой того советского фильма, который ещё и этаж указал зачем-то… Просто сказал, что мы домой хотим попасть, понимаешь?! Что вообще за хрень..?
- Тёма, может… к лучшему всё это? – хитро глянула она на меня.
- Ты про что? Ночевать-то будем в тепле, а вот дальше-то что?!
- Придумаем! – обняла меня её фигура. – Нам, что ли, впервой…
- То есть, тебя не смущает, что у нас тут есть дом, а мы даже не знаем, где находимся?! – выдал я ей самый настоящий пример абстрактного абсурда.
- Всё, что мы знаем – нам достаточно: говорят с нами на одном языке, проводят твои денежные операции, передачи у них понятные, нет снега посреди лета, а теперь ещё и, скорее всего, нас проведут сами же к нашему же дому…
- Ты вообще можешь представить себе ситуацию, когда ты в трезвом уме не знаешь, где живёшь, но это знает случайный чел из облуживающего персонала?
- А что её представлять, - разочарованно сказала Алиса, - если мы реально в какой-то заднице вечно?.. Тут-то, поди, сам чёрт ногу сломит в этом дурдоме!
- А какой сейчас год, знаешь?
- Совсем уже, что ли? – её ответ меня не впечатлил и не обнадёжил.
- Ладно… Число и месяц, так уж и быть, подскажу. На дворе сейчас…
- 29-е… - перебила она меня, наверное, разглядев за моей спиной календарь.
- Угу. 29-е… сентября… - дополнил я, завидев застывший в глазах шок.
- Как это?! – спохватилась девочка. – Да ну, правда, что ли?!
- А ты думаешь, чего так холодно? Кончилось лето…
- Ну, радует, что год для тебя хотя бы привычный… Меня ведь «проверить» решил, прикалывался и… - войдя в азарт, ей не суждено было завершить фразу.
- Привычный? – переповторил я её же тоном. – Я тебе что, Иисус?
- В каком-то смысле… - забавно окинула меня она взглядом.
- Хорошо, - моим уставшим ногах нашлось комфортное положение только на соседнем пуфике, - сейчас, по-твоему, 1989-й? Так, что ли?
- Да не может такого быть: всё странное и красочное – будто из твоей же любимой фантастики. Стало быть… - почесала она затылок. – 2027-й?
- Отличная дедукция! Ты хорошо подметила даты на сообщениях моего мессенджера… Однако мне страшно тебе называть настоящие цифры…
- Ну, скажешь сейчас, наверное, что 2025-й по-прежнему, а тебе мама и друган писали из будущего – через два года… Угадала?
- Ты, кажется, забыла, - подпёр я подбородок кулаком, - где вообще находишься. Впрочем, как и я – на то мгновение, когда у меня сеть на телефоне появилась. Но здесь всё иначе, и я даже не знаю, что теперь и думать…
- Тёма! – бахнула она кулаком по столику. – Да скажи ты как есть!
Мне стоило немалых усилий, чтобы перебороть волнения от её последующего «Что?! Да как так-то?!», но я выждал момент, допил энергетик, выкинув его в мусорку – точно так же поступил и с дурным предчувствием…
- Ноль-Ноль-Ноль-Нольный год… Нулевой или просто… Ноль!
- Эм… - закипел и её котелок от данного абсурда – В смысле?
- Алис, а давай ещё раз – с самого старта, окей? У нас лето незаметно сменилось концом первого месяца осени, - начал пояснять я хронологию. – Сейчас я расплатился на несуществующей заправке, которая даже названа неправильно, своими деньгами в том же эквиваленте, что и в Украине… Геолокация не работает, зато работает интернет: хотя бы частично – но работает. Мы больше не в 1989-м, лагерь исчез… Но, вместо него, у нас, оказывается, есть «дом», о котором знают все, кроме нас… А тебя зацепил только нулевой год?!
- Что-то тут не так, марсианин… Давай разбираться…
- Я тебе всё сказал как было, есть и будет, по всей видимости! Что ты ещё хочешь из этого добыть: систематизацию фактов и аномалий?!
- Ты… - осторожно взяла она меня за руку. – Правда вызвал такси?
- Оплатим его позже, когда приедем… Хоть про это не надо думать…
- Он, - кинула Алиса зрачками на кассира, - позовёт нас?
- Да подъедет машина к «вычислительному центру» сама… Меня больше беспокоит, как и куда нас занесло, что даже имеем своё место жительства…
- Тём, ну разве это не лучше, чем если бы мы в панике искали убежище?
- Полагаю, ты права. Алиса… - посмотрел я ей прямо в глаза. - Понимаю, что мы сейчас в непростом положении, и ты, наверное, не хочешь о таком даже и думать, - начал рассуждать я, но она смутилась, не понимая, к чему это всё.
- Слушай… - немного по-юморному оживила она паузу. – Я всё, конечно, понимаю, но не в таком же месте! – унесло её совсем не туда.
- Это я и хотел услышать…
- Что? Отказ от..? – она смягчилась и густо покраснела.
- Нет. Всё, что мне нужно было услышать – я услышал. Что мы - всё ещё мы, а не «ты» и «я» отдельно – учитывая произошедшее в кружке…
- Ты правда считаешь, что мы должны про это поговорить?! – ткнули мне словом-претензией. – Ничего из этого больше нет с нами – какой смысл?!
- Как хочешь… - улыбнулся ей я, поднявшись и протянув руку почти к носу.
- Тём, ну что ты заладил, в самом деле? – удивлённо, со смущением посмотрела девочка на меня. – Успеем мы ещё… повеселиться…
- Мы оба рано или поздно дождёмся стабильности. А вот карета, которую подали, долго ждать не будет – разве что за дополнительную оплату простоя…
Я кивком попрощался с уставшим за день кассиром, даже не рассмотрев его имя на значке около груди. Мне пришлось вытаскивать Алису за собой, потому что реклама завершилась, а за ней – вернулся тот самый матч. Судя по полю и разметке – обычный футбол, но мне это было вообще сейчас не интересно. Когда мы прошли далее – слава богу, Двачевскую больше не пугали автоматические раздвижные двери проёма – всё внезапно остановилось. Так как она держала меня зачем-то прямо под руку, то в тот миг, когда тормознула её фигура, тормознул и я в том числе. Секундная пауза, поиск друг друга глазами, и…
- Это что за марка такая? – указала её рука на кузов. – Тёма, да это же почти космический корабль! – вывеска такси сверху и впрямь торчала весьма заметно, переливаясь красновато-жёлтым оттенком. – Точно наша?!
- Полагаю, - оценил и я модель, но толком различить не удалось из-за размытого «шашечками» цвета и того, что значок не подсвечивался, - сейчас мы и прокатимся до Марса, постоянно тобою упомянутого…
Обычно я садился на переднее сиденье – сразу около водителя. Но тут – оставлять сзади её было нельзя: я должен находиться с ней плечом к плечу, когда нас снова окружает тьма и незнакомая среда. Я просто ввалился, пристегнув её и себя, указав водителю в заднее зеркало, что можем ехать. Честно – мне было по барабану, куда нас отвезут, раз ввели точку «домой». Не удивился бы, остановись мы около кладбища с нашими же памятниками или просто в густом и диком лесу с животными-хищниками и комариным болотом, рассчитались бы, нам помахали бы ручкой и бросили одних. Хорошо, что мы – команда: раз уж вместе – так хоть не так и страшно. Не знаю, как Двачевской со мной будет при столкновении с волками, но мне-то с ней в одной компашке точно спокойнее…
- Прошу прощения, - обратился к нам водитель, а я ожидал абсолютно идентичного, «шаблонно-мужского» голоса, но он был явно выше прошлого, а тембр окрашен сипением, - за беспокойство… У нас недавно дорогу разрыли с переездом по вашему адресу – придётся проехать лесную местность…
- Тёма, нас хоть прикопать не думают за то, что знаем много? – шепнула мне Алиса на ухо, а я просто улыбнулся.
«Знала бы ты всё то, что известно тому марсианину, с которым рядом сидишь, и вот тогда бы твои волнения имели место быть… А так – убрать меня, скорее, захотят…». Представляя, как в одиноком, глухом и тёмном лесу бедную девочку заставляют под дулом огнестрела выкопать две рытвины – для себя и меня – я даже немного побоялся того уровня жестокости и странных оборотов, воспроизводимых у меня в фантазиях… Мне не составило труда приобнять плечи знакомой, пока она сама всё ещё допивала кофе. Так мне тогда показалось…
- Он что, опустел? – понял я, что внутри него вообще ничего не подлетает на кочках, и то, что она слишком легко его удерживает. – Не хватило?
- Тём, ну ты чего! Мне ли просить у тебя столько всего… Просто…
- Что? – я настолько расслабился от её тепла, что закрыл веки.
- Просто… Не смейся только – сохранить хочу…
- Да, он крутой, - просмотрел я бегло у себя в памяти некую рекламную кампанию и её зарисовку на весь картон, - так что – оставь себе…
- Знаешь, - аккуратно прижалась она у моей щеке губами, - я так рада, что именно ты здесь… со мной. Остальные уже ржали бы во всю глотку…
- У тебя просто отличное чувство юмора и соскучиться с тобой, при всём желании, не выйдет – насмеюсь ещё! – выдал я по-тёплому, обнимая силуэт.
Никогда бы не подумал, что мне понравится ехать вплотную с кем-то на задних пассажирских местах больше, чем на комфортном и близком к дороге околоводительскому, где обычно сидишь один, не смея отвлекать шофёра. Хотя у меня находились и такие лихачи, которые и сами не замолкали, держа в руках туговатую баранку, а когда слов не хватало больше – умело выкручивали поиск радиоволн, подпевая вместе со всеми остальными каким-то глупым песенкам. А уж если попадалось что-то легендарное или очень душевное – то всё… держитесь!
Мы проезжали под мерный ход двигателя весьма примечательные места, да только я таких в жизни никогда не видел: ни один из этих бизнес-центров, парков и пафосных заведений с неоновым светом в качестве украшения не числился по моей геолокации: пролижение с картами буквально сходило с ума, и я, чтобы не тратить время впустую, лишь сфоткал вид из окна – фотка присоединилась к тому случайному микро-видосу, который я нелепо снял, пока переключал режимы в приложении Камера ещё на заправке. Несмотря на то, что сеть была – мой оператор отказывался обрабатывать запрос по отправлению файлов онлайн.
В какой-то момент мы остановились на светофоре, а рядом – на обочине с ровнейшим тротуаром – красовалась красивая траттория-пиццерия, которая моментально привлекла взгляд Двачевской. Наверное, она была очень голодной и уставшей – вымоталась уже на этих же первых часах нового прибытия в Никуда, и… Мне ли её судить: сам был на взводе. Просто… эта связь с тем миром, понимание, что деньги у меня тут, в отличие от 89-й Шостки, имеются в наличии, что есть интернет и современность хоть в каком-то понятном ключе: именно эти элементы здесь и сейчас меня утихомирили. А то, как Алиса пугалась новому, как держала за руку при переходе и на входе к «О. ко.» - просто заставило меня растаять: это ж надо – я все ещё не пустое место…
Теперь же, пока она рассматривала заведение, я успел подключиться к его сети, и отправил в мессенджер своей маме и бате – в другой только, убедившись, что «ВотсАп» также работает – те самые запечатлённые мгновения моей дороги здесь и сейчас. У меня в том числе остались некоторые записи и фотки с лагеря «Совёнок», да только… Знают у меня тут все про искусственный интеллект и его навыки буквально бред воплощать кинематографически-круто, потому и не вздумал что-либо присылать из моего лета в пионерии… Алиса уже сопела на моей груди, я сам – просто смотрел на дорогу, не смея отвлекаться от ориентиров и прочего, что могло, в теории, потом сохранить жизни…
Нет, я не забыл ещё про то, что это больше – не наша игровая площадка, которой рулил мой друг-сущность, волчонок с заправки и поэзией в лапках… Тут, как и за пределами тех границ, наверное, безопаснее будет спать по очереди: так же, как мы делали в милом городке моего детства, который уже совсем вскоре превратился в самое жуткое и туманно-стрёмное место, похуже игровых и известных Сайлент-Хилла с Ракун-Сити. Тогда я прощался с жизнью… Шёл и исследовал что-то, выходил тогда к Алисе на стадион… но не знал, вернусь ли я, вернётся ли она – повезёт ли хоть кому-то из нас встретить следующий день, ничем не отличающийся от старого. И когда глаза её закрывались автоматически, дыхание и сердцебиение обрели константу, что находилась около полумёртвого, предсмертного состояния… вот именно в тот момент я сдался…
Ни я, ни Вельз, ни кто-либо ещё – если бы видел, как я вылетал из парадного пятиэтажки – не смог бы никогда в жизни объяснить: что это было… зачем и для чего я выперся наружу… находился ли в полубреду, или всё, что со мной творилось в те минуты – правда и очередная игра сбоя системы… Никто, даже я сам. И вот сейчас – боже, неужели мы встряли в новейшем мире, который заново придётся осваивать? Что у нас вообще за дом-то такой? А вдруг… всё не так уж и плохо, как мне сейчас кажется? Но ведь может же быть такое, что приедем, а там…
Шикарные хоромы, тьма пространства и уйма приколюх не из мира сего?!
- Тём..? – сонно спросила Алиса. – Мы скоро приедем?
- Ща спрошу… - осторожно поправил я капюшон у неё перед глазами.
Продолжая держать её правой рукой, сидя по левую дверь от начала, я прислонился к стеклу-перегородке водительского участка и осторожно постучался туда костяшкой. Этот парень был явно немногословен, но и мне не нужно было от него пересказа всех причин гражданской войны в США: я лишь поинтересовался, сколько нам ещё ехать, ведь планшет перед ним с картой был, да только он выключил его – завидев, что мы дремаем и смотрим по сторонам. Я не знаю: ехал ли этот профи по наитию, однако его же слова, что мы скоро прибудем – минут 10 ещё – меня успокоили. А потом – что-то внутри содрогнулось: уже совсем-совсем-совсем скоро я увижу то, что вселенная считает нашим «домом». Признаюсь, я был готов увидеть почти всё, что угодно…
«Мы прибыли, - нас подвезли буквально по грунтовке к какому-то красивейшему забору в готическом стиле. – Всего вам хорошего!», - так он ответил мне, убрав от себя прочь мою руку с протянутым «Флипом» для оплаты поездки через терминал, и я буквально обомлел от того факта, что путь уже был оплачен – никем иным, как кассиром на заправке. Поблагодарив водителя, не имея возможности оставить на чай немного средств – нет у меня их бингов и бонгов, хоть убивать стали бы, а не дам – я осторожно прижался к Алисе, разбудив её поглаживанием по тому же капюшону. Я тотчас вспомнил себя: засыпал и в дороге по городу, и по странам… и в дождь, и в снег – когда носил эту же тёмную, разукрашенную пёстрыми линиями и надписями толстовку.
Когда мы вышли наружу, захлопнув осторожно дверку, он выехал из дороги как-то монотонно и медленно, а вот за углом скрылся – очень уж скоро: словно Флэш, для которого время в движении идёт медленнее, чем для тех, кто за ним наблюдает. Немного покрутившись по сторонам, оглядев высокие деревья, напоминающие как раз те сосны из лагеря, заметив огромный забор с вваренными воротами и наконечниками сверху, Алиса потянула меня за рукав голкиперки:
- Артём, куда это на завезли? – вопрошала она, не решаясь подойти поближе. – Это что, частный сектор какой-то? И почему тут так темно?
- Наверное, потому что мы, как нормальные жильцы, не забыли свет включённым при выходе в город… - да, на тот миг я совершенно забыл про то, что я не могу иметь никакой собственности, тем более – в городе и времени, которые вообще не видел никогда. - Получается, это – наш дом, раз даже…
- Он не мог ошибиться? – снова неуверенно донеслось от неё. – Тём?
- Учитывая, - нервно захохотал я почти фальцетом, - что мы стоим перед городской администрацией – всё можёт быть…
Глаза рассмотрели даже во мраке табличку из металла около ворот, которая гласила – «Мэрия». Удивительно, куда нас всё время заносит: этой заброшкой больше, той же – складской из лагеря - меньше, ведь её нет совсем. Что было делать? Всё просто и понятно: надо перемахнуть через забор и поискать там помощи. В конце концов, если это и впрямь разбитое здание– что я уже видел по выбитым местами окнами на этажах и царапинам с граффити – то можно просто переждать там ночь, обсудить все планы и варианты за самодельным костром «Из чего попало…», а уже с утра, как надоест прожигать жизнь в размышлениях, отправиться за помощью в какое-то другое место. Когда я взялся руками за ограду, не видя на ней ни проводов, ни колючки-железки по контуру, которые могли меня остановить, меня тормознуло нечто тёплое…
- Тём, а я?! Мне-то так не перелезть – роста не хватит!
- Ты думаешь, - поцеловал я её в щёку, - что я пойду греться один? Сейчас прыгну, посмотрю, что там в округе, поищу нам вход… А ты пока – побудь здесь, на шухере – если попроще. И это… не шуми – мне не нравится это место…
- Хорошо… - тихо прошептала она. – Будь осторожен, марсианин!
Я делаю привычный мне прыжок почти на метр ввысь, цепляюсь за незащищенные пиками участки своими тонкими конечностями, закидывая ещё и не менее тощие стопы, стараясь не поцарапаться. Конечно же, не совсем получилось: по штанам немного задело, и их я порвал, но виду не подал: у меня ведь всё нормально… Я внутри. Тут пахнет прелой листвой и холодом постепенно надвигающейся зимы с её союзниками: влагой и холодами. Очень темно, но пока я не рискую достать фонарик, чтобы не вспугнуть кого-то тут, дабы не напали на меня моментально. Всё стало куда проще, когда я увидел повреждённое окно на первом этаже – коих всего было два. В темноте оказалось непростой задачкой – рассмотреть архитектуру и точные контуры всего и вся – потому оставил этот пунктик на более светлое время суток, до которого ещё надо дожить.
- Что ты там прикипел, Тёма? – привлекла девочка моё внимание.
- Там, - я подошёл спиной ближе к забору, - окно на первом этаже подломал кто-то: не полностью, но… думаю, кому-то проворному, как ты, удастся его подковырнуть и подсадить нас внутрь без шума и деструкции…
- А как я туда попаду? – показали её руки манёвр полёта через ограду.
- Этим я и занят… - огляделся я вокруг. – Ты, кстати, чего больше боишься: шипов или высоты, с которой прыгать будешь на землю?
- Ни фига себе, ты придумал… С твоим-то ростом и худобой обе эти незадачи сразу исчезают! – призналась она, что не сможет перелезть.
- Ладно, тогда я буду искать, чем выломать прутья…
- Ты с ума сошёл?! – притянула она меня рукой через решетку за капюшон поближе к себе. – Это же наша защита от этого мира!
- Алиса, давай без глупостей: я уже нашёл несколько рисунков: тут кто-то что-то делал и даже окна побил местами – не спасает эта ограда ни от чего и ни от кого, понимаешь? – голосом разума обратился к ней я. – Стало быть…
- На кой чёрт мы туда лезем тогда, раз там могут быть нарики всякие?!
- Идти нам больше некуда, подруга. Вообще…
- А как же наш план в вычислит-, - шикнула она, - тьфу ты, на заправке?!
- Помню-помню, не забыл… Я просто подумал: ну, поживём мы эту ночь в мотеле или отеле, ну и настанет день. А нам – куда дальше-то? Правильно, все бы пошли домой… А вот он, - указал я на здание рукой, - наш причал…
- Ладно… Тогда шуми. Если надо – ломай! И вытащи нас на одну точку…
- За вандализм ругаться не будешь? Точно? – шутливо подначил я Двачевскую, хитро улыбнувшись. – Ну, в своем-то доме обычно не хулиганят…
- Да я этому… дому… уши пооткручиваю: такое у меня настроение!
- Согласен. Дыра, конечно, ещё та… Но, может, внутри теплее?
- Хотелось бы проверить…
- Работаю над этим, Алиса! – я взял её ладонь и хлёстко дал «пять».
Было холодно – солнце уже давно скрылось за горизонт: лучи света и тепла не долетают более. Я стою посреди разрухи с высоченным ограждением, а массивные двери и неопределённость вокруг держат в тонусе, не давая расслабиться. Алиса даже не курила, хотя могла бы: наверное, боялась, что нас таким образом заметят – и жди потом беды. Подойдя к тому окну, я осознал, что его открыть ну никак не получится, без заноз и ран колупая проём-трещину, которая образовалась чьим-то предыдущим взломом или штормом. Тут я решился сначала оглядеть всё вокруг, прежде чем мы туда вообще начнём лезть.
Я врубил фонарик, обошёл периметр, даже немного сбив самому себе дыхание. Из той повреждённой штанины явно уходило тепло и проникал ветер с холодом, минуя ткань и подкладку – сразу касаясь кожи. Мне надоело тихонько спрашивать «Есть здесь кто?!», и я, задрожав от холода и усталости, накатившей от общей фрустрации и прохлады, жутким расщеплением ложных складок и надгортанником прорычал в ночной тьме этого массивного объекта:
«Выйдете навстречу – встретите смерть!»
От этого, казалось, содрогнулись даже окна и стены, а когда я вышел к двери и центральному входу со стороны перелаза через забор, увидел Алису прячущуюся за деревом. Когда именно я появился около металлических палок ограды, она и вышла ко мне, нахмурившись и вопросительно смотря прямо на меня:
- Господи, я уже и забыла, что ты так умеешь…
- Блин, следовало предупредить тебя чуточку раньше. Извини, накатило…
Там явно не было никого: ни звуков, ни угроз, ничего не последовало после моей проверки: значит, пора входить – каким бы то ни было методом. Хоть штурмом, хоть осторожным влазом, как по этому забору. Пообещав подруге больше не шуметь и не пугать – хотя её-то я вообще не думал отсюда прогонять во что бы то ни стало – ноги донесли меня до входной двери. Оглядев такую тяжелину из двух створок, я понял, что тут её не вынесешь, если заперта. Зачем-то я даже проверил, подходят ли мои прошлые ключи от квартиры сюда, но…
- А чем ты там шуршал? Нашёл ключи, что ли?!
- Да если бы… - выдохнул я паром. – Знать бы ещё, где их искать…
- Где-где? – цокнула она языком, поставив руки в боки. – Конечно же, под ковриком или в вазончике на подоконнике… - процитировала она клише из фильмов.
- Ты серьёзно сейчас? – риторически спросил я. – Давай лучше подумаем..?
- А ты посмотри! – притянула меня Алиса за ворот. – Нет, ну чё встал?!
- Давай без шуточек, а?
- А ну быстро пошёл да просмотрел тот дурацкий коврик! Не спорь с командой! – она все ещё смогла бы мне напомнить лидера хоккейного клуба, который своих же навострит за ошибку, но исправит её, завалившись под шайбу.
Вот иду я к тому месту, глупо хихикая – подчёркивая, какой же всё-таки абсурд происходит вокруг. Понимая, что коврик этот давно полоскает дождём и пылью с лесной грязью, я осторожно, брезгливо отпихиваю его кусочком моих «Конверсов», переворачивая на другой бок. Что-то тотчас цокнуло по бетонной основе ступенек, скатившись вниз – с таким звуком обычно разбитое стекло падает или лёгкий гвоздик, покрытый ржавчиной. Не веря своим глазам, понимая, что у меня в руках, рывком добегаю до Алисы, хотя обещал не пугать:
- Ко входу подойди! – рявкнул я без обращения. – Алиса!
- И что будет? «Сезам, откройся!» - так, что ли?!
- Поможешь мне этот Сезам сейчас открыть… Давай же!
Имея в руках витой формы объект, напомнивший меч для розжига костров в «Дарк Соулс» - только менее массивный - я пытаюсь просунуть его в механизм для открытия, но… нет там ничего! Да, изнутри можно было бы ещё запереть засовом, но он-то сейчас в другом положении: не мешает открытию. Копаясь и ворча себе что-то под нос, моля удачу словами «Пожалуйста!» и теми, что немного покрепче, в моменте понимаю: судьба и впрямь берёт всё в свои руки…
- Сразу видно – пай-мальчик, не бывавший на заброшках, - выхватила Алиса у меня предмет. – Сейчас попробуем ломовый метод… На себя потяни на счёт «Три», готов? – я только кивнул. – Раз, два… - происходит хлопок металла об металл, но никаких продвижений. – Ещё раз! – пыталась она поддеть те самые задвижки, которые автоматом схлопываются, если ворота в положении. – Ну!
Уже через минуты три таких потуг, покрыв ладони грязью и мозолями, мы довольные сидели на крыльце. Может, мы и доломали механизм, а не корректно произвели операцию, но мне было всё равно. Я в очередной раз хвалил её за силу и выносливость, за то – что не бросила в беде: не просто посмотрела и хмыкнула, а вновь заступилась. Основные ворота, поломанные взломом, мы просто прикрыли без защёлки… пока что именно так: на случай побега. Привстав после её хриплого «Дальше – куда, бродяга?», я отошёл к тому самому повреждённому окну, рассматривая перспективы влаза внутрь… Безопасно или нет – нам и нашим холодным телам с рассудком ниже плинтуса было начхать: тот же «ключ» моментально пошёл в ход, раздробив остатки рамы и самого стекла около основы. Я просунул туда свою тонкую кисть и очень живо отворил шпингалет, который больно дал же мне самому по пальцам, когда я по инерции прошёлся за ним движением вверх, вмазавшись в застывшую детальку, далее не шедшую.
Первой во мрак коридорного пространства старого здания была подсажена Алиса. Ей явно всё равно было, куда я касался во время этого манёвра – главнее стало то, что всё прошло без сучка и задоринки. Когда она осторожно оглядела то, что вокруг, убедившись, что со спины угрозы нет – мне протянули руку помощи, уверенно и злобно втащив меня за собой. Там и впрямь было теплее – или мы просто сильно подмёрзли и заволновались. «Флип» теперь перестал быть игрушкой и плеером: тогда он привёл меня в чувство, когда я смог связаться со своим прошлым… а теперь его свет – последнее оружие против тьмы, что мы имеем, кроме зажигалки Алисы, которая кончится в первые же часы исследования.
На удивление, внутри было практически чисто и всё в полном порядке. На вешалке около входа – на том самом знаменитом триноге из старины – висела одежда, а в околодверной тумбочке я нашёл много полезного. Во-первых, немало аксессуаров и сложенных тёплых и старых вещей. Во-вторых, в одном из пальт, которое накинул на себя, чтобы согреться, я думал отыскать моль и прочих букашек, которые там могли искать убежища. Их я не нашёл, зато в руках моих красовалось обширное портмоне, но его я перепроверить поручил Алисе: у неё очень хорошая мелкая моторика – не хуже моей уж точно. А сам я пошёл искать выключатель… Да уж, это было бы слишком просто: щёлкнув один, щёлкнув второй и третий – ничего не засветилось и близко. Более того – стояла гробовая, почти что кладбищенская тишина. «Вот это местечко…», - бормотала Алиса.
Тут же я понял, что не зря покупал ей зажигалку, обратив внимание на тяжеленную, тёмную трубу прямо около стены. Покрутившись и сравнивая разные координаты, куда бы она могла идти, я понял: туда мы точно не пойдём. Начиналось всё явно с подземелья – большого или не очень подвала – и шло ввысь – видать, ко второму этажу, куда мы ещё пока не дошли. Это реально какое-то здание высшей администрации, и скоро в этом нам предстоит окончательно убедиться. Не помню, для чего именно, но взял девочку за ладонь:
- Зачем нам наверх - а как же первый этаж?
- Света нет, - указал я ей на выключатель, - отопления – тоже, - моя рука ощупала стоявший неподалёку радиатор. – Стало быть – пойдём топиться... придя к свету, теплу и уюту…
- Ты дурак, что ли? – она подумала про жуткие мысли с водой.
- Да я про огонь, ха-ха! – расхохотался я, понимая, насколько отчаянно и устало выгляжу, что она восприняла мои слова иначе и куда фатальнее. – Отсюда и вверх, - постучал я по той трубе тем самым ключом, - идёт отвод из котельной… Туда я нас не потащу, пока не поймём, что вообще происходит…
- Значит, там будет камин? – Алиса даже улыбнулась – представила, видимо, теплоту огонька и потрескивающих дровишек в оградке.
- Там будет камин…
Было жутко, но интересно: куда покруче той заброшки – тоже двухэтажной и тихой. И вот мы идём в сторону середины коридора, где и была до этого труба. Блин, как хорошо, что тут никаких хорьков, енотов или птиц не завелось, которые могли бы создать нам нехилый такой намёк на потерю сознания. Сердце и так выскакивало из груди: мы даже вооружились кочергой, стоявшей прямо около проёма. Но всё моментально тает – перед нами открывается широченный кабинет какого-то, видимо, верховного начальника этой структуры: огромный стол из тёмного дерева, ковёр на весь пол, который, кстати, в отличие от ступенек, вообще не скрипит. По левую руку – широченное окно, завешенное очень красивыми шторами из атласа или подобной ткани. За ним… какая же красивая Луна и звёзды прямо над лесом. Понятное дело, что нам было жутко интересно глянуть в тот кошёль-сумочку, но первым делом – конечно же, безопасность и уют. Закинул пару дров, которые там уже успели малость отсыреть, усадив Алису на очень дорогое, если судить по виду, кресло прямо около решётки камина, но это было слишком просто…
- Что, дохлый номер? – проговаривала она, рассматривая мои попытки растопить без особого опыта старую махину. – Дать тебе газет, которые тут нашла? – перед моим носом появились всякие бумажки. – Тём?
- Нет, и не вздумай их выбрасывать: возможно, это наш ключик к пониманию происходящего на основе прошлого и настоящего! А вот тот журнал с девочками – давай-ка сюда… - я протянул руку вслепую, и мне по ней звонко хлопнули, лишь задорно хихикая. – Ай, за что?!
- Ты не то разжечь собрался, Казанова! Руки прочь – сама справлюсь…
«Хорошо…», - спокойно произнёс я, и просто отстранился от этого дела: признаюсь, уже устал минут 5 торчать на коленях и мозолить дрова своим уставшим взглядом. Далее – всё, как она и сказала: подготовка трута из немного стёсанного кочергой слоя древесины покрупнее, который сам по себе неплохо горит. Вскоре показалась зажигалка Двачевской – та самая, из лагеря. Рассматривая, как старое пространство заполняется свечением и приятным запашком, я просто упал на тот самый ковёр около стола. Алиса же просто присела около моих ног, зачем-то отвернувшись от камина ко мне…
- Слушай, Тём… - её грел огонёк, а меня то, что ей уже явно комфортнее, несмотря на то, в каком месте мы находимся. - А про что ты сейчас думаешь?
- Честно? – выдал я невнятную и затяжную паузу, сверкая глазами и странно скорчив рот. – Наверное, о том, что не хочу, дабы эта ночь кончалась…
- Думаешь, мы встряли? – поглядела на меня Двачевская с опаской.
- Если это современный мир – с интернетом, камерами, огромным количеством источников и ресурсов для поимки нарушителей – то есть нехилая вероятность, что кассир ошибся, водитель перепутал, а нас уже завтра повяжут за незаконное проникновение. Пусть это и конченый хлам – едва ли не заброшенный – но он, в теории, все ещё может принадлежать кому-то…
- Вот это у тебя мысли, марсианин… Ты все ещё такой же…
- Я не вижу, но слышу эту улыбку, Алиса… Согрелась? – но она немного замолкла, а я насторожился. – Слушай, ну не дуйся, что я нас как пару хотел публично по своей же глупости выставить – да ещё и в незнакомом, холодном месте… Забудь ты про то «свидание» - я тебе просто так это всё купил!
- Ну и дурень ты, Тёма… Все ещё такой же, как и в самом начале… Ты забыл, что между нами было вообще? – признаюсь, не мог понять, зачем она вновь начала эту тему, и смутился. – Напомнить о том, что случилось на задней части автобуса, а это потом повторилось на том складе под шум дождя…
- Мне это уже никак не забыть… Наверное, как и, - я дерзковато положил ей на бедро кисть, с которой снял рукав, - это тату… Кто бы мог подумать, что тебя убедят мои слова… - вдумчиво успокаивал меня свой же мозг.
- Чего?
- Ну, я про то, что не верю, что убедил тебя мне довериться…
- А что, - повернулась она ко мне вновь после камина, - ты где-то ошибся?
- Везде, если судить по-честному… - зажмурил я глаза. – Слушай, чтобы всё было ровно: мы забываем про этот отстой в лагере, зажим на непонятной основе в клубе и прочее дерьмо, которое нас могло рассорить…
- Ну так и отлично же! – её мягкие черты лица всегда воодушевляли. – А что тебя волнует? Кажется, ты к чему-то, как будто бы, подводить надумал?
- Можно я задам личный вопрос, раз уж мы снова живы?
- У тебя они всегда необычные… Мне это никогда не надоест – спрашивай!
- Точно? – немного поутих я. – Обещаешь, что искренне ответишь?
- Ну, - выкинула она кочергу в стойку, - я точно постараюсь, если пойму, о чём идёт речь… - когда я лежал, а она стояла – мне казалось, что я очень мал.
- Ты говорила про намёки… Шутила и подкалывала, будто бы я должен быть решительнее и что-то там предпринять. И… - я хотел приостановиться, но подметил, насколько внимательно Алиса слушает мой вопрос. – Ничего не понял до сих пор наверняка… Вот и скажи мне, только откровенно: ты бы покончила с нами, нашей связью и чем-либо ещё, если бы на том кругу сказал всё в лесу, как ты и хотела, когда разочарованно произнесла что-то в духе «А зачем ты тогда меня сюда привёл, если не..?»?. Правда ведь, это была бы ошибка…
- Ещё какая! – присела прямо рядом со мной она. – Всё ты правильно думаешь, марсианин… очень даже правильно…
- Тогда… - кажется, я сильно покраснел и запнулся. – Зачем ты вообще намекала? И, - ещё сильнее зажался я, - неужто реально от меня такого ждала?
- Ух, - выдохнула Алиса хрипло, - с чего бы начать… Первое, - забавно ткнула она мне прямо в нос, - ты зря себя недооцениваешь…
- Не понял?
- Оно и немудрено: зачем ты на себя наговариваешь и ведешь себя так, будто во всём виноват и кого-то обидел, если ты буквально – самое добрейшее и милейшее по отношению ко всем и всему создание, м-м-м? Тёма, ну как так-то?
- А что в этом такого, если я просто заботливо последил за твоим сном или… ну, там толстовкой накрыл, когда увидел, что промёрзла?
- Ты – буквально загадка, вот так и пойми! Очень многие от такой обходительности и открытости ожидали бы подводных камней… И меня жизнь этому обучила – всяких я болванов повидала, уж поверь… А ты… просто делал это раз за разом. Слушался любого каприза, выходя не на компромисс – а целую жертву для самого же себя. Ты буквально бесподобен, я таких ещё не встречала!
- Ну, - смутился я, - спасибо…
- Спасибо? Да ты мне, бляха, жизнь спас не один раз: постоянно вытаскиваешь из какого-то Ада – пусть и душевного больше – и никогда… никогда вообще не просишь ничего взамен! После всего нашего беспредела, ссор и примирений… После всех пережитых вместе ужасов… ты по-прежнему ведёшь себя со мной не как с предметом или достижением, а как с настоящим другом…
- Тебя и впрямь смущает доброта без корысти?
- Именно! И не только меня, знаешь ли… В конце концов, поведение понаглее выглядело бы куда логичнее и понятнее… А ты – мало того, что на каком-то внеземном языке разговариваешь и мыслишь порой, так ещё и ведёшь себя так, будто на твоей родной обители это заложено природой с самого рождения… Я увидела ту, кто был с тобой, пока ты рос. Тёма, твоя Надежда – именно то самое начало: она и её муж тебе всё хорошее и показали изначально… Сначала – я не верила. Думала, что приукрасил ситуацию, чтобы я точно повелась на побег… И когда бы всё выгорело – оказались бы на отшибе, около разбитого домика с ворчащей старушкой, заросшим сорняком участком, без еды и воды…
- Блин, ты и впрямь видела во мне такого чёрного планировщика?
- Я не хотела, честно! – погладили меня её кончики пальцев по волосам на висках. - Но это было бы куда логичнее и понятнее, чем то, с чем мы по итогу столкнулись! – объяснилась Алиса, все ещё не утихая и не смущаясь вовсе.
- Да уж, в самом конце начался кромешный ад… - от воспоминаний про то, как мы голодали и экономили воду, пока просто не отрубились, мне аж поплохело.
- Я не про то! – помотала она головой. – Тот дворик, тот городок целиком… Теперь я понимаю, чего тебя туда вечно тянуло: там ведь так круто!
- Знаешь, а меня это вовсе не расстраивает сейчас… Ну, - пояснил я, - то, что ты во мне видела – не новость. Во мне многие подмечают лишь непредсказуемость, бунт и скрытый посыл с угрозой. Но только некоторые, их очень мало, понимают меня и воспринимают таким, каков я есть…
- Запишешь меня в этот список?
- Спрашиваешь… Уже! – довольно закрыл я глаза. – Слушай, Алис… Не стану просить больше прощения за тупняки в самом начале – я рад, что ненароком не переступил черту ещё тогда, ведь всё бы развалилось…
- А что тогда так волноваться начал, что на верхний регистр перешёл?
- Извини меня за те претензии в кружке… Я тогда был на нервах: привязался ко мне этот парень, навязали нам поход тогда к нему в кружок. Я его тебе и подкинул, а он… В общем, я не считаю, что ты что-то там делала осознанно и специально, как ты могла бы подумать, судя по моим же словам…
- С марсианского переведи-ка…
- Я не думал и не думаю, что ты меня предала…
- Пф… - фыркнула она. – И это всё?
- А что ещё? – выдернуло эта её подначка меня из глубины раздумий.
- Ты бы хотя бы узнал, как там всё было – а уж потом такие выводы – про предательство - делал!
- Мне кажется… Я больше не хочу копошиться в ушедшем прошлом…
- Фига себе! А ты меняешься: раньше ведь про всё-всё-всё задумывался… Да и, если честно, - засуетилась Двачевская, - ты прав. Сколькое мы пережили, сколькое потеряли… а всё это уже в прошлом… в стёртом и мёртвом…
- Как я погляжу – чувствуешь ты себя не слишком-то уверенно и хорошо после того, как мы снова где-то встряли…
- Да забудь ты про проблемы – это я просто так спросила! Решила узнать про твои негативные мысли по этом поводу, а про хорошие… - тут она кокетливо улыбнулась и снова отвернулась к огню, выставив к камину ладони.
- Что?
- Надеялась, что тоже потом и про них расскажешь… Может, - погладили меня по руке, касаясь поверхности ладони, - даже… покажешь…
- Поверь – завтра и покажу. Нам явно нужно будет прогуляться…
- И это… всё? – весьма разочарованно зазвучала Алиса.
- Слушай, - погладил я и её по руке в ответ, - я помню про твоё отчаянное и мечтательное «Скажи мне, что это – не последний раз!», но…
- Но – что? – отныне меня сверлили весьма романтичным взглядом.
- Но перед всем тем, что ляпну далее, совершая ошибку, я всё предохраню…
- Интересно, как? – прикусила Двачевская губу. – Серенаду споёшь?
- Потом – если захочешь. А сейчас… В общем, могу ли я тебя попросить…
- Можешь, - осторожно прилегла она со мной на том ковре. – Только «попроси» очень-очень хорошо… - знакомая теплота оказалась ещё ближе.
- Ты дослушай для начала… - такое развитие событий вновь выбило почву из-под ног, и уютно лежать вместе теперь стало напряжно. – Я…
- Тёма, не тупи! – жадно скинула она с себя мою толстовку. – Больше нет никаких проверок…
- Но ведь раньше были они! И… и…
- Ты их прошёл, - поцеловала она меня в щёку. – Ты там о чём-то просить хотел? – зазвучало это ещё куда более необычно и жутко. – Я вся во внимании…
- Я хотел тебя п-… - мне не дали договорить, просто схватив в объятия и уткнувшись носом в шею, пока в камине догорало то первое бревно.
Всё это уводило нас совсем уже не туда: мой воспалённый мозг вспоминал, как мы уже проводили так время в «ПАЗ-ике» и на заброшке-складе… Но всё то было в неком тумане, аффекте и буквально переполнено фрустрацией… А сейчас она передо мной по-настоящему искренняя и честная – буквально заявила, что проверяла и нашла себе уникальность в отношениях. И что – вот теперь мы так постоянно будем «зависать», отходить на «пять минут» и всё такое… только потому, что запер нас мир в одной команде? В голове всплыли слова Вельзевула о том, что он никого под и для меня не подстраивал: всё это – я, мои диалоги и действия. Да, и тупняки, как оказалось, тоже отлично дополнили шарж…
С меня стянули голкиперку, проведя ею же в скомканном состоянии по моим очертания. Затем – положили мои онемевшие от ступора руки прямо на что-то тёплое и мягкое на своём теле. Значит, её спровоцировало поведение после пробуждения: те внезапные мысли и слова про то, что свожу её на свидание… Ох, сам напросился. А на что, собственно?! Мне ведь понравилось, когда мы точно так же отрывались в те разы, но… лишь душа эмпата, что боится переступить границу и разочаровать своих близких, твердила мне, что всё это – неверно.
- Правильно ты считал, что мне тебя не хватало… - Алиса уже буквально не знала, куда себя и меня деть. – Тогда я долго ждала, а сейчас…
- А как же свидание? – зачем-то проронил я глупость.
- Мне это больше не надо, - погладили меня по щеке её кисти. – Мне нужно меньше твоих слов и романтики, когда… когда…
Тут-то меня и оседлали, сдавив тяжестью физической и моральной – я все ещё не верил, что мы находимся именно в таких отношениях. Приготовившись к неминуемому и аморальному – лично для меня – я уже начал, как тогда, массировать ей плечи и шею, а меня лишь почти что до смерти защекотали, впившись губами в оголённые рёбра. Вот она – во всей красе… Я знал, что Алиса откроется и покажет себя настоящую только тому, с кем себя ощущает в полной безопасности. Видать, я слишком хорошо сдал этот экзамен на прочность, раз мне доверяются аж настолько… Когда я ощутил, что на мне больше нет штанов, мы оба остановились, уставившись на двери прохода в коридор.
- Что это было?! – шёпотом произнесла она, когда откуда-то снизу раздался слишком уж отчётливый хлопок. – Тёма, что это?
- Я не знаю… Слезь с меня, пожалуйста, пока нас не порешили!
Да, это было весьма бестактно, но и шум вообще не понравился ни мне, ни ей. Было решено сразу же забаррикадироваться, приготовившись напасть с кочергой на то, что рискнуло столь дерзко вломиться к нам в «дом». Нет, у меня по-прежнему из головы не вылетал тот факт, что это – наша собственность, как ни крути! И что – лазит каждый раз всякое хулиганье или воры ценностей с охотниками за металлом? Пусть рискнут подойти ближе – напугаются до потери пульса и никогда больше не подумают о таком рейде! Когда звук повторился, мы снова напряглись: явно что-то ударилось об что-то идентичное по материалу и массе. Решившись встать и пойти проверить, а не быть запертыми на втором этаже, пока к нам – рано или поздно – не выйдут те, кто пожаловал, мне пришлось встать. Двачевская тут же вцепилась в мою руку, оттягивая прочь, показывая палец около губ:
- Слышь, ты сбрендил?! Куда намылился?! – шептала Алиса, будучи отныне полностью одетой и готовой к бою. – Пусть подойдут сами, раз пришли!
- А, может, фиг им?! – переключился я на такой же тон потише. – Если это наша собственность – проснёмся, а вынесли уже все батареи, ценности и прочее, что может нам жизнь спасти?!
- Ты потому и решил её досрочно просрать, Тёма?! Ну, выйдем мы сейчас в темнющее пространство – а дальше?
- Что предлагаешь? – посмотрел я на неё и камин. – Пожарный выход?
- Отличная идея! – она хлопнула мне по плечу. - А он есть вообще?
- Прямо у тебя за спиной, Алиса. Но… Мы ведь напугать их можем, если..?
- Короче, давай сначала посидим и послушаем, а?!
- Хорошо… - я просто медленно подошёл к двери, закрутив замок изнутри, а затем – вернулся к Двачевской и огню, присев прямо на кресло около неё.
Следующие минут 20 мы провели в полнейшей тишине, прислушиваясь буквально ко всему, что можно было засечь… Но… ни шагов, ни чьих-то переговоров или шума при поиске чего-то ценного – как и света фонарей – мы не обнаружили даже через ещё полчаса. Мне это порядком надоело – сидим, бляха, как на пороховой бочке, которую ещё и динамитом обложили: одно неверное, равное бездействию движение – и мы взлетим на воздух. Я вспомнил о сталкерах и диггерах, мотавшимся по заброшкам в моей эре: да там такая экипировка и пацанов да девчонок, что можно расхреначить даже группу вооруженных лиц или же стайку средних и бешеных животных, которые ошибутся - единажды появлясь во тьме...
- Куда ты?! – схватила меня Алиса. – Эй, погоди!
- Я устал слышать этот грохот! – вот только доносился он уже немного из другой точки, но не был похож на взлом чего-то ломом или специальному разгрому каких-то вещей. – Пойду посмотрю, что нам судьба приготовила…
- Меня с собой возьмёшь – или как тогда, на перроне, будет?
- Не глупи: ты ведь потом кассу зарешала – забыла уже?! – я подскочил к девочке, отдав ей кочергу. - Конечно, беру!
Я взял себе и Алису, и другую подругу – разбитую ножку от мебели: весьма увесистую и удобную для замаха, словно битой на первом же иннинге домашней арены. Мы дружно спускаемся тем же скрипучим покрытием, что и до этого, и я, набирая воздух в лёгкие, стараясь шуметь как можно слабее, оказываюсь на первом этаже уже куда скорее Алисы. Тут буквально ничего не происходит – как и в самом начале нашего прихода сюда. Единственное, что я вижу – просвет с улицы через то самое окно. Оно тут же замирает, отодвигается назад – и тем же сквозняком на всю дурь влетает в разбитую раму. За ней влетает и Алиса в эту комнату, готовясь запугивать… призраков, по всей видимости…
- Чего ты ржёшь?! – ткнули в меня обидой. – Я же на нервах вся!
- Ты думаешь, - хохотал я ещё сильнее, - что с тебя? Оглянись вокруг: мы сами себе стресс устроили, сами испугались, пришли сюда и испугались снова!
- Дурацкий кусок рамы и подоконника – это они, что ли, грохотали?!
- Именно… - я тотчас прикрыл это место какой-то найденной подушкой, запихнув ту между щелью. – Всё, теперь громыхать не будет…
- Тёма, - мне заглянули в душу, - это не дело! Давай обход устроим?
- Поддерживаю! Сейчас – выйдем на улицу, немного подышим кислородом, запихнём стопор в ворота – чтобы и их не долбало ветром всю ночь, ну и…
- А потом – опять завалимся на второй этаж после осмотра первого?
- Конечно… Так у нас и обзор лучше, и времени больше…
- И только там тепло и светло… - идеально завершила мою мысль Алиса.
Не боясь ничего, я выхватил у неё то самое портмоне, рассматривая содержимое под светом луча «Флипа». Девочка закурила, глядя на Месяц, присев прямо на основу того самого забора. Кажется, не только я один чуть не помер от напряжения и готовности драться за жизнь и свободу…
- Что там? – выпустила она мне в лицо густым дымом.
- Офигеть… - прошептал я, вглядываясь в содержимое. – Вот они, ключики!
- Отлично… Только мы уже окно выломали, да и пожарный вход стал бы следующим… А что ещё там есть: неужто только..?
- Алиса, посмотри ты на эти деньги: как из «Монополии», ха-ха! – перед её лицом появились цельноцветные купюрки с номиналом, но без портретов, гербов или символики. – Поглядишь, что там написано?
- Зря я тебе не верила, про эти «бинги» и «бонги»… Подожди, - затянулась она сигаретой, - а как ты тогда расплатился гривнами?! Это и впрямь сработало? – не могла она успокоиться с такими-то несостыковками.
- Да дело в том, что они почему-то идентичны по курсу – там лишь небольшая разбежность в пару десятков копеек! Точнее, бонгов…
- То есть, бинги – те, что покрупнее, а бонги – поменьше?
- Выходит, что так…
- С ума сойти. Кому бы рассказала, что почти что игрушечными деньгами в будущем будут расплачиваться – никто бы не поверил!
- Алиса, ты зря нас в футуризм кидаешь!
- А если не по-марсиански? – морщась от прохлады, докуривала девочка.
- Не факт, что это – будущее. Слышала когда-то про теории о внеземных цивилизациях? – закончив рассматривать полупустой кошёль, сел я рядом.
- Вряд ли адекватные: скорее, байки со двора или из уст трусишек. Но сейчас-то мне представитель той расы всё и расскажет, угу?
- Угу! – переповторил я с иронией. – Была там и такая, в которой они – идентичны нам: что по развитию, что по состоянию… Да только поразились бы сильно, увидев разбежности в быту, культуре или в чём-то таком: вот и не прилетали, и даже не собираются в коммуникацию вступать…
- А к чему ты всё это сказал?
- К тому, что я узнаю эту структуру заправки, метод оплаты, вкус напитков и какие-то базовые вещи… А если чуть глубже копнуть – тут-то и получится, что я – хоть и всё это понимаю, а ни черта не имею к этому никакого отношения, буквально сталкиваясь в первый раз… Ладно, - встал я с основания заборчика, - пусть и прошло всего 2 года, и мы допустим, что «настоящий» 0000-й год – просто прикол, и сейчас – 2027-й. Но…
- Что, Артём? – я радовался, что на ней моя тёплая ветровка.
- Вот увидишь: что-то тут не так окажется… Мы однозначно отыщем нечто такое, что не могли люди развить за 2 года после моего ухода вон…
- А люди ли это? – кажется, я намеренно заразил Алису навыком брейншторма, когда вы собираетесь и накидываете кучу идей, их же и решая.
- Вот оно… Тоже вопрос хороший. У меня даже тот «Кореш» из контактов точный адрес моего проживания не назовёт, а тут – первый попавшийся кассир с заправки, устав от смены, всё равно по слову «Домой» всё оформил… Да и как он вообще знает?! Просто не верится, всё ещё спутались моменты…
- И почему мы вместе живём? – Алиса сделала сумасшедший ход.
- Это – тоже спорно, но ты можешь быть права только в одном: я сказал, что «МЫ» хотим просто попасть домой. Может, Но есть вероятность, что он просто нашёл ближайший между нами вариант, и мы живём отдельно, вообще в разных местах…
- То есть, ты намекаешь, что это – моя собственность?
- Может, и моя… но…
- Не хочу я тут жить – только ты и спасаешь…
- Блин, а я хотел тебе предложить поскорее внутрь пойти, чтобы не мёрзла… - подметил я досадно-задорно, что это не дым она выпускает клубами, а пар изо рта – сигарета ведь кончилась. – Давай дадим этой огромной «дыре» с высоченным забором шанс нас поразить – в хорошем, разумеется, понимании? Может, в освещённой обстановке всё не так уж и плохо окажется?
- Забор закрываем, захлопываем парадное – и… завалимся спать?
- Ни в коем случае… Пока ещё побудем, как в Шостке: один на посту, один спит. Не нравится мне то, что когда мы засыпаем одновременно, то постоянно переносимся то туда, то сюда… и что-то нехорошее происходит вечно…
- Слушай, паникёр! А как насчёт домиков «Совёнка»: ты ещё скажи, что не спал каждую ночь одновременно со всеми! Думаю, - хитро посмотрели на меня, взяв за руку, - дрых себе спокойненько, пока будильник не разбудит… И ничего не происходило: начинался новый, понятный по всем графикам денёк…
- Да только обстановка немного другая в данный момент, понимаешь? Тогда у нас были чёткие 6-7 дней, и всё заканчивалось именно после синхронного сна. Но мы заблокировали это, буквально показав средний палец всем законам мироздания тут – очутившись в Шостке после спланированного бегства, выживая в городке неделями после истчения срока… Ты помнишь, что произошло?
- Так… только не надо жути нагонять: и так кошмары снятся!
- Извини… - жаль, что она не поделилась этим ранее, ведь у меня был огромный опыт в прослушивании чужих снов. - Давай просто войдем туда, и..?
- А пошли-ка нафиг отсюда, Тёма? Так далеко – чтобы прям забыться?!
- К-… куда? – мне аж неловко стало, как она обняла меня, смотря снизу.
- Да хоть куда угодно, раз тут всё круглосуточное! – её вторая кисть загадочно указала на дорогу. - Там и свет, и тепло, и компания есть, чтобы…
- Мне не нравится то, что мы по темноте в незнакомом месте планируем лазить… Я обещаю, что обязательно завтра сходим куда-то, но сейчас…
- Поняла-поняла, - скукожилась она от холода. – С другой стороны – чего доброго - ещё заблудимся, угу? Так что, в этой рухляди дождёмся рассвета?
«Завтра будем давать ярлыки при свете… Пойдём…», - резанул я по воздуху речью, вышагивая вместе с Алисой домой. Мы дружно закрыли двери тем самым ключом, перманентно выдохнувшие из-за того, что ворота тоже не колышутся на ветру. Усадить её вновь на кресло, заболтать, пока не уснёт – было делом плёвым: кажется, ей не занудно со мной – отчего, как думал я, у неё и слипаются глаза – а очень даже комфортно, что и чувство неправильности и опасности отключаются моментально. Двачевская так забавно выглядела в этой курточке, полностью укрывшись капюшоном и рукавами, обняв себя за талию. А теперь, когда всё в полном порядке, пора браться за дело!
Разумеется, ей я сказал про «завтра»… но ведь я жутко неусидчивый и не могу находиться в незнакомом месте, ожидая неизвестно чего. Достав из рюкзака блокнот, а с него – листочек типа «Ноут», расписал ей как можно понятнее, чтобы не волновалась – я на первом этаже. Пусть просто позовёт или сама спуститься, чтобы найти, если пожелает. Мне ведь не спится – раз. Нужно всё осмотреть куда более детально, чем просвет фонариком смартфона – два. Вот и буквально вылетаю по воздуху, чтобы не разбудить её шорохами, пока в камине догорают последние очертания тепла и уюта светло-оранжевого оттенка.
Итак, что удалось выяснить за обход: наша верхняя комната – самая большая по пространству, чем остальные. Наверное, кроме подвала разве что, в который меня одного и с не работающей проводкой вообще не тянуло. Я отыскал ресепшн с огромными стопками бумажек и файлов в папках, которые сквозняком разнесло по всему холлу – и даже далее. Собрав все стопки в кучу, глазами пробежавшись по всем числам, именам и прочему, я понял, что именно тут люди могли обращаться за консультацией, опалчивали счета и прочее. Забавно – то место, куда все приносят деньги за свой свет, газ и воду, абсолютно отключено от данных благ. В этом я убедился, отыскав абсолютно холодный радиатор в нижней части корпуса, но тут же щёлкнул себя по носу.
«Если сейчас только конец первого месяца осени, а отопление – централизованное, например, то чего можно ждать прямо сейчас – жары?».
Успокоившись, что не всё тут может быть сдохшим, а просто временно отключённым, я пошёл обыскивать далее. Ух, ну и нашёл же я всякой всячины! Я не знаю, как это описать, но тут – хоть это и наш «дом» - не было ни одной вещи, которая напоминала бы нас: ну там, к примеру, гитары или стойки с микрофоном и комбиком, футбольной формы, висящей на стене или в шкафу, и так далее… Зато тут было ну уж слишком много личных вещей разного, как понял я, персонала, работавшего когда-то давно в «Мэрии». Я успел подтырить несколько пар шарфов и перчаток – хоть и взял с собой на память тот самый пионерский алый галстук, которым, в теории, можно было бы также прикрыть шею от прохлады. Хотел его потом подарить Алисе, если захочет, но тут и конкуренты появились: весьма неплохая косуха – именно такая, как девушки носят, со скошенными боками – плащик-дождевичок, как в старые добрые, и неплохая шляпа с круглыми краями и пером какой-то птицы – артефакт.
В соседнем ящике я вытащил ещё какую-то одежду, и решил, что лучше будет её вывесить и выставить прямо около входа. Компьютеров не было, вроде как, только какие-то вычислительные машины: да и те – в толстейшем слое пыли и мусоре, что аж клавиатура и мышка стали рыжеватыми… фу. Тем не менее, я обязательно попробовал бы всё это оживить, будь у нас электричество и блага цивилизации, а не просто уникальная очередная заброшка. Так, ну и, разумеется, внимание привлекла комната персонала. Вот оно – первое благо!
Посуда, столовые приборы и кухонная утварь… В холодильник было страшно залазить, но его я открыл: ничего, кроме веток и паутины. Запаха никакого тоже не обнаружилось: еды-то нет совсем никакой. В шкафчиках – тоже мишь повесилась. Также отключен от сети, как и приборчик-таймер над плитой, встроенный в… Эй, да это же вытяжка! Нормально – у меня даже дома не было такой, а тут – на месте, в базовой комплектации. В общем, что хочу сказать: несмотря на то, что это – не жилой дом, не аппартаменты и не готический хостел какой-то совмещённый: но устроить из Мэрии именно такой вариант двум весьма креативным молодым людям будет очень легко. То починим, там залатаем, поменяем для верности замки – может, диггеры местные уже подбирали коды и ключи к этим дверям… Хотя – это ещё надо обсудить с Двачевской: осмотр привёл меня к выводу, что тут явно не ступала нога хулиганья и быдла – ни единого рисуночка или похабщины на стенах, ничего не разворовано ценного, так что её голос – менять или не менять – будет решающим. Взяв кофе, турку и подставку из коркового дерева прямо на тех тумбочках, я также прихватил и пепельницу, чтобы Алиса не волновалась…
Для начала – перед тем, как сразу ломиться в администрации действующие и функционирующие здесь – мне захотелось проверить: а получится ли готовить при помощи того камина, раз уж выложим всё это прямо около огня… как в «Лонг Дарк» примерно: там ведь тоже у героя/героини не было никаких благ и удобств, кроме первобытных. Да, очень пыльно, всё в саже, но ведь можно придумать, как этот мусор смести, положить туда что-то по типу декоративных камней, которые греются хорошо – ну и… Бред всё это: так я порешал, когда снова осмотрел масштаб грязищи около оградки. Проведя там кончиком газеты – чисто ради интереса – я окрасил её в чёрный оттенок.
Ещё раз достал «Флип», но тут же его спрятал: хотел зайти в Карты, поглядеть на то, что скажет геопозиция, но интернета ведь нет! Вот потому и нужно было с самого утра идти в цивилизацию: что-то купить поесть и попить, продумать, где воду брать будем, если тут она тоже отключена, и… ради всего святого и нет, нужно было придумать вариант, где мы оплатим эти долбанные задолженности и счета, чтобы у нас появился свет, вода и газ. Единственное, почему я не хотел туда идти: у нас же даже документов нет, как и местной валюты в таком количестве – что будет, если они карточный расчёт не принимают?! Думая об этом, оставив все кухонные принадлежности около камина, я двинулся назад к дверям, но… заметил одну вещь, заставившую сердце задрожать, а мозг – отключить «завтра», оставив «здесь и сейчас».
Ух и наморочился я с этим сейфом: такая здоровенная, но старая – не защищённая электричеством - громадина, а код к нему подобрать – целое дело: тут же вспомнился «Лонг Дарк» и взлом подобного куска металла в «Мафии», ну и просто решил проверить, получится ли у меня то же самое провернуть. Делать было совсем нечего, а именно такое занятие могло бы нас озолотить или открыть какую-то тайну – у меня аж затряслись руки от воодушевления! Я сразу взял блокнот, записывая в нём заметки по тому, как и куда двигал стрелочку. Мне понадобилось больше десяти минут точно, чтобы понять: комбинация всегда начинается по часовой, а я упорно чередовал эти направления…
Старался не шуметь: звуки моего подбора кода ничем не отличались по громкости от костерка за оградкой, в который я подкинул очередное полено, стесав его кочергой, как и до этого. Что же – новая задачка, и снова такая, с которой я никогда бы в нормальном мире не имел бы шансов встретиться: даже если пользовался сейфами, то обязательно знал код – или имел под боком тех, кто это всё и закрывал-открывал. В общем, пошёл процесс – с ним, не торопясь совершенно никуда, я провёл добрых часа 2, а после них – на осмотр содержимого.
- У-у-у… - потягивалась Алиса, протянув руки к потолку, все ещё валяясь на том кресле. – Как же хорошо не вставать по расписанию…
- И не говори… - добавил я, а она на мгновение опешила, забыв, видимо, что не в домике ночует в одиночку. – Я тебя разбудил? – до этого её «У-у-у!» у меня выпали бумаги на пол, разлетевшись по простору с гулким шелестом.
- Нет, - зевнула Алиса, - все нормально. А что ты делаешь? – подошла она поближе, сев прямо около меня и стопок всякой макулатуры. – Сдавать собрался?
- Ха-ха, нет… - читал я важнейшие сводки, акции и прочий хлам, который оказался внутри здоровенного «холодильника» чёрного отлива.
- У тебя такое лицо довольное, - провела она пальцем по моим щекам, также улыбаясь, - будто ты сокровище нашёл…
- Да, так и есть… - показал я ей в сторону. – Вон с того «сундука»…
- Ты чё, - оглядела девочка моё достижение, - сейф без кода вскрыл?!
- Ну… Как сказать… Подобрал, скорее, - перед ней появился мой блокнот.
- И всё это время молчал?! – взяла меня она за кофту. – Хоть бы разбудил!
- Алиса, спокойнее… Тебе тоже, если захочешь, достанется…
- Что же мне достанется? – весьма многозначительно посмотрели на меня её янтарного отлива глаза, пока сама Алиса буквально не отрывалась от бумаг.
- Хочешь, - игриво посмотрел я на неё, - вот этот устаревший пакет акций, находящийся в твоих руках, который ранее стоил десятки тысяч бингов, но теперь его пропечатали, сделав неактивным…
- Тьфу тогда на него, пойдёт на розжиг…
- Не впечатлило? Есть ещё драгоценное украшение явно девичьего характера… с застёжкой из драгоценного металла и какого-то камня…
- А ну, покажи! – она оживилась. – Тёма, не томи!
- Но оно сейчас все ещё в сейфе, как приз для победителя… Вот и выбери…
- Я всё хочу – есть такой вариант? Пусть всё это нашим станет!
- Уже стало, ха-ха, - никак не получалось осознать, что мы и впрямь, кажется, всем этим отныне заведуем. - Просто прикалываюсь. А вообще - я бы тебе и звёзд с неба насобирал, имей я такую возможность, но…
- Но что-то незаметно после вчерашнего-то… - напомнила мне подруга, а я даже малость замялся и отошёл от уверенности. - Взял и потушил…
- Я не хотел, чтобы с нами случилось, как в «Пятнице. 13-е.»…
- А что там было? – на мгновение я забыл, с кем вообще обсуждаю эту классику ужастиков и слэшеров, потому и улыбнулся своей тупости.
- Ну, в общем, когда-то расскажу… - смутившись тому, что хотел рассказать про убийство парочки прям посреди постельной сцены, я остановился.
- Угу… конечно. Не дождусь я от тебя решительности…
- Будет тебе и это, - встал я и отложил все те бумаги, рассортированные по коробкам. - Но сначала – восстановительное свидание…
- Это, - захихикала она низковато, - как понимать?
- А так: сейчас собираешься вместе со мной – и дружно идём в новый для нас двоих город. Место я бегло запомнил, не пропадём. В конце концов, помнят тут некоторые, где наш дом. А пока – надо восстановить электричество и воду, ведь я нашёл документы на это место, - показал я ей на подготовленную стопку в папке, – теперь нам поверят – это уж точно. А ещё…
- А что это шелестит в кармане? – щекотно пощупала она мой бок.
- Почти 8 тысяч бингов наличными, - я специально взял и отдал ей целую пачку этих денег из «Монополии». – Их-то и используем для оплаты, в крайнем случае разумеется, раз карта не пройдёт. Ну как, уже утро подобрее будет?
- Вау, Тёма, а они тяжёлые… Ну ты исполняешь, конечно… А который час?
- Почти 9 часов – самое время отправляться в путь и исследование!
Девять часов и двадцать минут: наконец-то собранные, распихавшие всё нужное и лушнее, что могло бы пригодиться по моему рюкзаку, мы вышли наружу, не забывая при этом запереть всё как следовало. Алисе я показал, как с этим обращаться, чтобы – в случае чего – сумела всё корректно отпереть. Ключи, кстати, перекочевали к ней в карман: я-то, если разделимся, всё равно через забор перемахну, а вот она – не уверен, что справилась бы. Нужно было купить шитьевой набор, какой-то еды – такой, чтобы без холодильника прожила – и немного всякого разного, чтобы поднять себе настрой. Насколько помню я, в моё время на такие деньги, равные по номиналу моим же, можно было неплохо затариться. Какое-то время мы шли молча, оглядываясь на мэрию, но потом…
- Слушай, - остановила меня Алиса, - а куда ты так резко стартуешь?
- Ой, - я тотчас понял, что всё это время практически нёсся трусцой, зачем-то удерживая её ладонь с самого начала, - прости. Я…
- Ну чего отпустил-то? Я не про это!
- Да я… У меня сейчас немного тумана в голове нарисовалось: то ли предвкушение чего-то нового, оттого и волнение, то ли…
- Недосып… - погладили меня по плечам. – Ты как, держишься?
- Сейчас бахну в магазине кофейку, и..!
- Погоди, у вас его тут, что ли, везде продают в готовом виде?
- В будущем станет популярнее то, чтобы была вокруг или внутри заведения рекреационная зона для покупателей или посетителей…
- А если попроще?
- А если попроще: чтобы стояли всякие диванчики удобные, вместо стульев. Телевизоры, а не радио или просто музыка из колонок, а всё это украшает комфортабельный сервис: подача напитков, типа того же кофе, но вода бесплатная чаще всего встречается: что зимой, что летом…
- Впечатляет… Так а куда мы двигаем?
- Пока, - осмотрел я горизонт, - по прямой от нашего дома. Мне нужно найти местных…
- Так, постой-ка! Ты что, забыл, что это не просто люди?
- Алиса, да ты просто голос разума! – улыбнулся я ей доброжелательно и поощрительно. – Просто… так как карты не ловят сигнал – придётся с куклами этими болтать про направления, и…
- Эй, ты погляди-ка на этого болвана! – одёрнула меня Алиса, а я развернулся, глядя назад на забор. – Что это он делает?!
Нашему взору предстал паренёк, который что-то забыл около наших закрытых ворот. Копошась в сумке, что-то подбирая, его тело было закрыто толстовкой на плечах, а на голове он носил обруч. Цокнув языком, ибо нам придётся подойти и разобраться, я попытался угомонить Алису: ей, кажись, совсем не нравилось то, что какой-то шкет трётся и что-то вынюхивает. Она объяснила свою реакцию тем, что он легко влезет между прутьев ограды, а у нас осталось немало хорошего в той комнате, которая закрывалась только изнутри.
- Руки вверх! – кривлялась Двачевская, поставив свои два пальца ему между лопаток, словно бы это был пистолет. – Кто таков?
Он медленно развернулся, а мне аж поплохело: вместо того, чтобы шугнуться странных старшаков, которые явно не выглядят, как хозяева этого места, и могут по шапке дать, раз смелый такой – мальчик просто улыбнулся, подав Алисе сумку. Не ожидая такого жеста, как и я впрочем, она застыла, глядя на него уже совершенно по-другому. Я думал, что он и начнёт задушевную беседу, но парнишка явно закипел на месте, так что – пришлось выручать…
- Здорово, бойскаут… - мне почему-то показалось такое приветствие весьма забавным, потому что на него он и походил. – Чего около забора трёмся?
- Извините… - подмялся он, говоря дискантом, очень похожим на тот, что у Вельза был ранее. – Я ищу хозяев этого участка…
- Зачем? – вклинилась в разговор Двачевская. – Разве не видно, что это заброшенное и тёмное, отключённое от мира здание администрации?
- Нет-нет! – поправил он самого себя и её. – У меня есть точное поручение: найти и предупредить жильцов, отдав им…
- А кого ищешь? Может, мы их знаем? – я осторожно спросил у него.
- Сейчас-сейчас… - мальчик, едва ли достающий Алисе до груди, вновь выхватил сумку, и достал из неё какие-то бумажки. – Вот!
«Вот… что?», - задало мне такой вопрос сознание, когда мне показалось, что внутри сумки буквально ничего не было, и он как будто из чёрной дыры достал кипу счетов или рекламы. У меня были подобные зрительные галлюцинации, когда я смотрел на аксессуары своей мамы или её подруг – там такое всё бездонное, что, казалось, можно пальто туда тоже сложить – поместится и второе! Ну, да и бог с ним… Я сразу попытался взять из его ладоней всё это, но у меня так прытко перед носом убрали содержимое, что я аж испугался…
- Чего ты шугаешься, - заворчала Алиса, - если ты всё равно бы положил эту макулатуру куда-то под ворота?!
- Простите, но я обязан передать их строго владельцам!
- Тогда почему не кинул их в почтовый ящик, а?
- Они – перед тобой… - указал я на нас с Двачевской, успокоив её шёпотом на ухо о том, что почта у нас находится около дверей, а ему – выдал в подтверждение справки на владение из сейфа. – Вот ключи, вот – документ…
- Ой, так это вы Артём и Алиса? Добро пожаловать, с новоселием! – он сразу достал какую-то свистелку-горн и продудел в него, оглушив нас.
- Спасибо… - пробормотал оглушённый я за нас двоих. – Слушай, а что это?
- Никогда такие не видели? – мы покачали головой, готовясь, как сейчас с нас примется ржать пацанчик на головы полторы ниже каждого. – Подсказать?
Ну и ну: я думал искать места, которые нам позволят вновь наслаждаться благами цивилизованного мира, а нам эти счета принесли прямо под порог – с ума сойти, как нам повезло – не разминулись ведь! Пока Алиса просто глазела на паренька и его непринуждённую манеру того самого почтальона Печкина – болтающего со всеми и обо всём – я же рассматривал листы.
- Слушай, а нам, получается, надо просто вложить заполненную квитанцию, подписать её и с ней в конверт положить ещё и деньги, да?
- Нет, всё не совсем так… Хотите, я помогу вам сейчас всё сделать?
- Боже, если мы ложим это письмо счастья в свой почтовый ящик, как ты и предложил… то как оно долетит до вашей новой администрации? – спросила Алиса, а мальчик впал в ступор, что мне аж жаль его стало. – Ну?
- Отвлеку тебя на секунду… - отодвинул я её от него, тактичн, но мягко сопроводив за плечо. – Может, поспокойнее будешь, а?! Ты чего давишь, если нам сейчас помогут свет, воду и газ вернуть в строй?!
- Ты совсем от них, болванов, не отличаешься?! Ну, допустим, он туповат, и не понимает, что если положить в своё же почтовое отделение письмо – то никуда оно и не денется… Но я-то, прожившая в СССР почти 18 лет, знаю!
- Давай просто послушаем этот мир хоть однажды, а? В конце концов, не потеряются те деньги: мы же их из конверта достать сможем в любой момент!
- Ладно… - пихнула она меня задорно. – Сам же нашёл их – сам и теряй…
Я вернулся к мальцу, взяв у него реквизиты и ручку, которую он достал из кармашка рубашки. Я всё ещё удивлялся, как на такие важные задания посылают детей, но просто забил на происходящее – он-то просто внешностью и голосом отличается от взрослых тут, скорее всего. И все они – одинаковые манекены, как и прежде, кем-то созданные, чтобы играть в этом абстрактном спектакле…
- Очень хорошо, - улыбнулся он мне, - мы заполнили всё! Вам помочь с…
- Хватит меня на «вы» называть… - погладил я его по голове, как младшего брата. – Я не такой старый, да и не скажу я твоему начальству о столь жуткой и недопустимой фамильярности… Это всё, да? Осталось только в конверт деть?
- Угу.
- То есть… - решил я повторить хронологию, чтобы точно не ошибиться ни в чём. – Я расписал счета вручную по показателям, данным выше… Свёл и сложил их в конверт, данный тобою же. Написал адрес получателя, но должен…
- Правильно – положить его в свой почтовый ящик… Я до него не достал, но у вас ведь явно есть к нему доступ, верно? – я проглотил то, что он снова называет меня очень по-взрослому и то, что мы, кажется, с ящиком прогадали: когда он упал около сломанных вчера ворот, я его на за них и поместил потом.
- И что будет дальше: когда нам врубят всё это? – я просчитал, что потратим мы добрую половину от этих найденных 8 тысяч.
- Ну… Полагаю, у всех по-разному… Не могу точно сказать, простите…
- Хорошо, - улыбнулся я ему. – Мы ещё что-то тебе должны?
- Мне? – так осторожно произнёс он, что я и остолбенел. – Да что вы…
- А конверт и марка? А за то, что задержали тебя?
- Я думаю, не случится горя, если я просто оставлю всё как есть…
- Нет уж… - всунул я ему еще 100 бингов прямо в кармашек. – Ты нас здорово выручил, подсказал – и теперь пойдёшь и купишь себе чего-то вкусного…
- Спасибо… - он развернулся и начал идти. – До свидания!
- Стой! – остановила его курящая Алиса. – А где тут ближайший гастроном? – наименование явно не произвело впечатления. – Ну, универмаг?
- Где тут супермаркет, дружище? – втесался я на ту же ось дорожки.
- Я бы посоветовал вам пройти до остановки, сесть на транспорт, ну и…
- А номер какой? – уточнил я про общественное движение вокруг.
- Вы можете почитать об этом на самой остановке: там есть стенд с тачскрином – он вам всё расскажет, только понажимайте хорошенько…
- Спасибо. Пока! – помахал я ему рукой, высматривая Алису. – Видала?
- Что? Марсианин с лунатиком поговорил: ну у вас и слова…
- Ха-ха, позже всё объясню, если захочешь… Так что, едем?
- А как же конверт? – несмотря на отстранённость, иногда Алиса соображала в этом мире куда получше меня самого в быту и не только.
- Ой… Ну, сейчас вложим его, да и…
- А ты не думаешь, что тебя пацан просто развёл? – посмеялась она с того, что мы сейчас просто самим же себе, по сути, отправляем письмо.
- Да мало ли… В конце концов, просто попробовать-то можно, ну?
- Ладно, этого всё равно никто не увидит. Что, пойдёшь и оставишь?
- Хватит смеяться! – заметил я, как нелепо звучу со своим планом. – Тут вообще мы такого навидались, что и конверт может просто сразу у них на столе появиться, не дожидаясь завтрашнего визита почтальона!
- Всё-всё! – отсмеялась Алиса. – Хорошо. Ты только уже в откровенные сказки не верь, пожалуйста – самходные, блин, письма, ха-ха-ха!
Несмотря на её скепсис, я просто поступил так, как велел малец: опускаю на дно этой металлической коробочки-скворечника заранее подписанную бумагу с деньгами и числами – и выдыха, когда слышу цокот от удара по дну. Значит, упало, и завтра заберут его, подключив нам всё, что оплатили. Там была и вода, и электричество с газом, который для готовки и отопления используется… но последнего пока не будет – я просто задолженность сбавил, чтобы потом вопросов не было. А их я ждал – ещё и каких! Сбило с толку, как пацан, ниже на голову-другую, смотрит на двух подростков, каким-то образом заимевших мэрию таких размеров… смотрит и просто молча выполняет долг. Понимаю, что старье это ещё то – по ЭВМ-мам видно на столах и слоям пыли на них.
Но… Я бы не смог себя вести так непринуждённо, если бы мне в спину зашли двое незнакомцев, а я тут, видите ли, ищу почтовый ящик, чтобы кому-то что-то важное передать… Немного посмотрев вдаль, размышляя, каким образом будем добираться до магазинов и «универмагов», как выражалась Алиса, я составил список из того, что купить, а что лучше не брать… и всё такое…
- Гляньте на него! – в меня попало жёлудем. – Ты что, в тот ящик ещё и красноречие своё закинул? – кажется, Алисе никогда не надоест шутить с моего этого положения в пространстве, когда для меня существует только мысль.
- Извини, - виновато ухмыльнулся я. – Просто…
«Дзинь!» - вот примерно такой звук мы услышали и сразу переглянулись.
- Ты туда копеек тоже кинул, что ли? – отстранила она меня от почты.
- Да нет… М-м-м… - не понимал я, что могло звенеть после минуты с момента того, как тот вообще приземлился на дно.
- Чего застыл снова? – смотрела на меня Алиса настороженно.
- Ты слышишь? – что-то начало гудеть. – Или это только мне кажется?
По её немой мимике уже читалось - «Тебе бы поспать за прошлую ночь: было бы здорово!» - но она тут же смягчилась: глаза девочки округлились, а у меня выхватили ключ от почты и дверей, которые я соединил одним брелоком.
- Это что, холодильник танцует?! – немного далее разбитого окна, в которое мы тогда влезли, и издавался тот самый «ву-ву-ву». – Ты ведь мне показывал комнату персонала эту – она, что ли, заработала?! Но… как?!
- Посмотри – на месте ли письмо… - я добавил весьма шутливо.
- Нет его! – грохнула Алиса защёлкой. – Куда делось-то?!
- Я просто фигею… - рассмеялся я сипло с того, что её догадки про самоходные письма оказались правдой. – Не, ну ты представляешь себе?
Нет, уверяю, нас это не напугало – мы просто оба не ждали, что всё окажется именно так! Кто бы мог подумать, что, к примеру, тот паренёк не появится из воздуха или новая машина доставки писем – чтобы к нам подошли, забрали тот самый конверт – и были таковы? Алиса закурила снова, оставшись на дворе, а я – погнал смотреть на работающий функционал… Вода течёт, свет почти везде зажёгся – только не там, где лампочек не было, или совсем уж сам приборчик сломался. Больше всего почему-то хотелось врубить те самые вычислительные машины, но сейчас явно не до этого. Я зашёл не только для того, чтобы всё выключить ненужное, но и сбросить с себя жаркое пальто.
Да, теперь Двачевская постоянно таскала на себе мою толстовку, а я вот решил себе подыскать альтернативу – в этом помог вечерний улов из разных углов при осмотре, вывешенный на крюки триножника около дверей входа. Как удобно, однако – никогда бы не подумал: будучи владельцем стула с одеждой на нём, а не целого гардероба. Им пользовались только родители и остальные люди, но мне хватало и просто сложенных футболок, шорт и джинсов с ветровками и аксессуарами прямо под рукой. Итак, мы готовы к тому, чтобы обжиться, раз нашими средствами тут можно расплачиваться, нас понимают и всё легально.
Повторюсь – учитывая ужасы происходящего, я твёрдо решил ещё давно: мои вещи, деньги, знания и навыки – в том числе принадлежат и Алисе. Конечно же, упомяну и деньги – к ним точно такое же расположение духа. И вот, выйдя из тёмного коридора прямо на свежий воздух в голкиперке и футболке, я просто вдохнул полными лёгкими: кажется, всё не так уж и плохо… Задумавшись о Вельзе, о том – куда вообще могли на этот раз попасть, только пока ещё не понимаем – я решил просто обнять Алису, уткнувшись ей в шею носом. Честно говоря, её это поставило в ступор, но уже через секунд пять меня похлопали по плечам:
- Ты чего? Обрадовался успешной оплате счетов, что ли? – улыбчиво произнесла она и добавила со смущением. – Или по мне соскучиться успел?
- Мне так хорошо на мгновение стало, Алиса… - продолжал я так же напирать на неё всем телом. – Я попрощался с жизнью, когда наши 7 дней сократили до 3-х… и в той поездке – финальный этап: так думал я…
- Тёма, - в меня тоже уткнулись её очертания, - не ты один… Пообещай мне одно… - заметила она молчание и повторила. – Слышишь? Пообещай, что…
- Больше никаких обещаний, - поцеловал я её прямо в щёку. – Только действия и всё необходимое, чтобы не загнуться по глупости!
- Вот это мне уже больше нравится! – дала она мне «пять». – А я-то подумала, что от недосыпа уже немного поплыл…
- Тебе понравилось вчерашнее? – задал я ей странный вопрос.
- Что именно?
- Ну, кофе и те вкусности с заправки, которые я обобщил в «свидание»?
- Спрашивает ещё! – её довольное выражение не смогло бы соврать. – Я ведь представляла будущее куда мрачнее, судя по твоим рассказам, а тут… хм…
- Пойдём на второй заход? – попросил я. – Тот заправщик явно парень толковый – может, удастся у него выцепить информацию…
- Сходим, конечно. А что ты про тот универмаг спорил тогда?
- М-м-м? – я и впрямь не понял вопроса.
- Ну, поправил меня, помнишь? Этот почтальон ни черта не понял, и…
- А, вот ты… - задумался я над происходящим, - … про что. Я не хотел тебя задеть: просто так кто-то из будущего скорее поймёт, о чём мы говорим, а вообще… разницы огромезной нет – думаю, ты и не подметишь…
- То есть, мы сейчас идём, закупаемся за твой счёт, потом ты ещё и еду собирался приготовить, у тебя же и приборы все важнейшие, знания и понимание слов и быта тут… - тут Алиса взяла паузу и вдохнула. – А мне что делать?
- Поверь… свою роль ты ещё явно сыграешь! И не говори так… ведь это же всё наше, а не моё или твоё! – прояснил я намерения по разделению между нами найдённого. – Хочешь – я отдам тебе часть тех сбережений из сейфа, чтобы ты не ощущала, будто, если я потеряюсь, всё закончится для тебя?
- Да не нужно… Просто… Будь рядом, хорошо? Ключ мне уже отдал, толстовку свою и заботливое тепло – хватит. И... кто мы вообще тут, как считаешь? – вспомнила Двачевская весьма непростой элемент.
- Вот это нам и предстоит разузнать… Ты боялась, что я сейф вскрыл – ведь думала, что тебе тайн не достанется? Ага, размечталась! Ещё есть второй, но поменьше – прямо в комнате персонала, на который времени не хватило мне… А ещё – бог знает, что находится в подвале… Один не пошёл туда…
- Так, я помню про твою боязнь темноты – не надо хоть за это извиняться… - насупилась она. – И вообще, заканчивай уже передо мной оправдываться за каждый свой поступок: это ж хорошо, что ты уже его вскрыл и мы были готовы к приходу паренька с почтой! Оставь ты его на утро для совместного подбора кода и взлома – не успели бы…
- Не волнуйся, я так привык уже… Предлагаю закупиться, попить там же чего-то ароматного, а затем, когда вернёмся – хочу отоспаться…
- Совсем забыла, что ты не резиновый… Погнали, пока перед глазами не начало темнеть, а ноги ещё не ватные! – взяла она меня за руку, выводя на путь.
Футуризм и смесь некоторой примеси готического обрамления поражали душу, пока мы просто слонялись по улочкам. Да, я не рискнул сразу садиться на первый попавшийся транспорт, чтобы не увезло нас за горизонт. Решил, что лучше будет прогуляться и оценить доступность сетей снабжения, удобств и товарных точек именно на своих двух. У меня была возможность отдать Алисе беспроводной комплект наушников, синхронизовав их с теми, в которых был я, но решил для начала убедиться, что розетки в доме подойдут под мой блок питания, а уже потом – веселиться с гаджетами. Алиса застыла у экрана остановки, который можно было листать, осматривая прогноз погоды, линии маршрутов, локальные новости и какие-то факты про район с обозначениями. Нет, это не был отдельный терминал: стенки, поддерживающие крышу, как раз и имели такие возможности, чему я, откровенно говоря, поразился не меньше пионерки.
К сожалению, название «Дистрикт 13» мне ничего не дало: хорошо, хоть число памятное – не забуду про него. Но вот улицы вокруг назывались слишком банально – вроде «Витая», «Прямая» или «Мрачная» - и я боялся, как бы они не закончились ешё на десятой такой же, когда ичерпает себя фантазия этого странного автора. Меня завлекли две из них: улица Набережная, судя по расположению которой, можно было буквально везде наткнуться на громкий отдых, музыку, выпивку и рестораны с приятным видом на водоем… А вторая – улица Тихих Воспоминаний, которая почти полностью представляла из себя соединение нескольких дорог и скверов неизвестного типа растительности: и я уже представил себе, как посещу такое манящее местечко, неспешно раздумывая за чашкой чая о том, как всё нелегко и нелогично. Но сейчас пора было идти – успеет ещё наиграться с анимациями перехода экранов на панели!
Вскоре совместный поход привёл нас к весьма крупному магазину, который буквально состоял, казалось из парковочной зоны. Ух и много там было автомобилей и мотоциклов разных – все будто бы тут и остановились. Заметив на себе пугливый взгляд, вжатый силуэтом в мой правый бок, я смягчился, приобняв Алису. Проведя её немного вперёд, я остановился и мы дружно присели на бордюр.
- Тёма, а почему тут так много машин? Неужто все такие богатые?!
- Дело не только в этом, но мы говорим и про выгодные условия по аренде и кредитам, которые некоторые в моём мире брали очень живо, а потом за них отдувались даже их внуки… - она поменялась недопониманием. – Да шучу я, не настолько всё жестко было: десятилетия, отданные с процентами – и оно твоё…
- Но это же… глупо как-то! Если у тебя нет денег – нефиг занимать, чтобы потом только больше отдать… У вас там все марсиане такие?
- Кое-кто – да. А вот мне такая идея никогда не нравилась, как и тебе…
- Угу. Тём? – позвала меня Алиса.
- Да?
- А что нам вообще нужно купить?
- Ну… - мозг закипел разнообразными исключениями и основами в списках всего необходимого. – Полагаю, пока что только продукты… А ещё нам надо придумать, где спать будем… - я только потом понял, как это двусмысленно.
- Вот я тебе тоже про это хотела сказать… Мало нам того диванчика с ковриком и креслом будет: не на стульях же из приёмного отделения спать!
- Потому я и радуюсь «ИДЕЕ» этой, - палец прочертил огромный магазин перед нами. – Полагаю, раз уж это аналог шведского плана – то там и прикупим…
- Что – кровать, что ли? Диван?
- В принципе, думаю – там можно подобрать варианты…
- А если так - то мы это нести будем?!
- Думаю, - замущался я, - на тяжести, вроде кроватей и другой мебели, уж точно не хватит средств… - мои пальцы сжали кошелёк в верхнем кармане.
- Прости, я думала, что раз и авто тут побольше, значит и мебель доступнее стала… А оно – вон… как… - погладила меня по той руке Двачевская.
- Тебе не холодно? – честно говоря, наш почти часовой путь успел как будто бы изменить климат, явно стало не так уютно. – Покатили внутрь?
- Дай выдохнуть хоть немного: не привыкла столько бродить… Понимаю, у тебя энтузиазм и хотелки всякие, да и в спорте ты разбираешься…
- Нет уж, - поправил я её, - ходить я тоже ненавижу, ведь быстро устают что ноги, что тело – не так, как при часовом беге даже, что странно. Как тебе идея немного тут посидеть, раз идти не желаешь?
- А оно не закроется? – подняла она бровь, рассматривая рекламу. – Ну там… пересчёт, переучёт, приём-сдача – нету такого, у?
- Есть, но и персонал отведён для этого: там не десять человек работают... А вообще – до закрытия ему далеко: если память не подводит, двери захлопываются около полуночи, и все расходятся по домам… Успеем!
- А куда тогда сейчас ломишься?
- Внутрь – именно за нашим завтраком…
- В мебельно-строительный магазин? – от неё повеяло сарказмом.
- Алиса, я тебе ещё раз повторяю: тут и кафетерий наверняка предусмотрен, чтобы клиентов заманивать и им не хотелось уходить поскорее…
- Я, конечно, ни на что не намекаю: не уверена, какие там в будущем традиции у вас, но… Это что – продолжение того… свидания?
- Алис, я тебя про это и хотел вчера попросить: перестань ты со мной загадками говорить! Надо что-то или мешает чего – так возьми и скажи в лоб как есть, ну? – попытался я вернуть вчерашний разговор к новому рубежу.
- А если я тебе скажу, что не все такие прямолинейные и открытые, как ты и твое марсианское «Всегда правда, всегда помощь за просто так»?
- Что, - огляделся я по сторонам. – Ты меня стесняешься? До сих пор?
- Слушай, дипломат и психолог! Ну ладно я призналась в том, что проверяла, что специально провоцировала и… мне неловко! – потускнел её взгляд, опустившись на кеды. – Но ведь оберни ты ситуацию под другим углом!
- Под каким это? Если нас с тобой местами поменять? Да ну, я не могу…
- Можешь… - специально просверлила она меня глазами. – И не надо врать…
- Допустим, - нахохлился я, теребя рукав голкиперки, - и что с того?
- А то, что и ты в такой ситуации, если бы я поступила неправильно и по-своему – также испугался бы и, возможно, всё порвал бы, что образовалось между нами, пока бродили по тем жутким денькам из нашего начала!
- Ну попросил же по-хорошему: скажи прямо… Я уже устал искать подтексты, расшифровывать идеальный вариант и…
- Ты хоть представляешь, как нелепо это будет смотреться, если мои намёки и просто, - Алиса прокашлялась, - выражения и просьбы поосторожнее сменяться на прямое «Я тебя хочу!»? Вот, - рахохоталась она смущённо, прыснув в кулак, - вижу по реакции, что всё понятно…
- Понятно… Но я не совсем про то…
- А вот я – всё же задамся вопросом: неужто тебе это действительно необходимо? – сначала я не понял, про что она конкретно, и покраснел. – Ты реально хочешь, чтобы тебе прям выразительно всё проговаривали?!
- В некотором плане… да.
- Это – в каком таком?
- Не про «пять минут», - затуманенно прошептал я, - конечно. А вот, скорее, про дела наши и чувства попроще – дискомфорт там, к примеру, или что-то бытовое, о чём трудно попросить кого-то другого, как тебе кажется… Но не меня же, блин! Алиса, ну вот… например: про холод вчерашний…
- Ну, я слушаю?
- Чего было просто не подойти и не попросить меня поделиться вещью?
- Ты, блин, джентльмен – должен правила поведения в обществе знать, заучка! А такие вопросы задаёшь, как будто с моей стороны это было бы хорошо…
- Послушай, это больше не имеет никакого смысла… - мне на миг стало очень смешно, что ругающаяся и курящая Алиса вообще задаётся вопросом о правильности поведения. - Тебе ровным счётом ничего не мешает сказать о таком, и мы что-то придумали бы куда пораньше!
- Вообще-то, - прямо сейчас она вновь обняла меня в сидячем положении, уперевшись в бок, - вот так мне и становилось теплее… И это проверишь?
- Вот и делай так – сколько влезет… Но… я тебя прошу: не надо меня бояться или стесняться, или…
- Ладно, ладно – не с дурочкой разговариваешь сейчас… Не обещаю громких результатов, но… - выдохнула Алиса. – Попробую…
- Что же, начнём уже сейчас? – как можно тактичнее спросил я.
- Чего? – она сама смутилась из-за моих перемен в поведении. – В смысле?
- Вот такой ответ мне нужен: а важны ли нам свидание, отношения и прочее, что касается статусов и наших новых… взаимодействий?
- Мне? – указала Алиса на себя. – Тебе, может? Кому, а?
- А ты мне и растолкуй со своего взгляда…
- Тёма, да что ж ты за баран такой… - в своей манере рассуждала Двачевская. – Как тебе ещё сказать, что… нравишься! – я тут же отвёл глаза и немного отдал нервозности пустому пространству.
- Алиса… - взял я её ладонь в свою. – Я тебе сказал тогда, скажу и сейчас…
- Не надо… - она взяла и поцеловала меня прямо на виду у прохожих.
Это было так сладко и невинно, как будто во сне… Я даже закрыл от наслаждения глаза, даже не думая о том, что мы целуемся у всех на виду. Немного вот так посидев, я уже подумал, что не видать нам «ИДЕИ»: аж до вечера, плавно переходящего в глубокую ночь, можем так себя вести…
– Ну и, раз уж мы теперь определились, - прошептала девочка, продолжая заигрывать, - то и…
- Что? – не отрывался я от неё ни на секунду. – Алиса, ау?
- Надеюсь, - от моих губ и шеи отстали, - извинения за вчерашнее приняты, угу? – её фигурка опять облокотилась на меня. – Прости меня за то, что сорвала тебе попытку меня впечатлить… Так понятнее?
- Нет, - задорно помотал я головой, - потому что ничего ты не испортила… И даже хорошо, что мы тогда так и зашли на заправку… Однако сейчас, - посмотрел я на неё игриво, - только от тебя зависит, как мы пойдём далее: хочешь – раздельно, просто общаясь. А хочешь – за ручку…
- А ты чего хочешь?
- Миллиона бингов, - специально сбавил я накал нелепостью. – А вообще…
- Вот так, - Алиса взяла меня под руку, идя шаг за шагом в сторону автоматических дверей-панелей, - прокатит?
Ответом «Да» ей послужило моё довольное выражение и то, что мне это вообще не мешало при ходьбе. Пусть и выглядим странно – а кто они вообще такие, чтобы мы их слушали, ну? Ничего такого не делаем – просто очень дружные, да и всё тут… Её тепло, острые - но не менее умные, а не плоские – шутки, забавный говор и желание везде подколоть, но всё равно ощущать намерения и цели – всё это позволяло осознать одну главную вещь: я реально нахожусь в своей тарелке… Как бы парадоксально это ни было, но именно разбитые и непринятые обществом и его принципами элементы обычно и слипаются…
Так было и с нами: мой занудный голос разума и замкнутость в некоторых аспектах показались ей образом безопасной гавани, которой незачем судить и насмехаться, раз порту тоже непросто… А в её умелом, дерзковато-рывковом направлении мыслей, идей и действий… моя слабость превратилась в оружие: ей не хватало именно такого, как я, а мне – такой, как Алиса. Оба ощущаем и терпеть не можеш фальшь, навязанные тенденции и течения. Даже музыкальный вкус сросся пронесёнными треками от прошлой эпохи в ещё более далёкое прошлое: ни я, ни она такое не могли услышать... Для моего 2025-го те мелодии уже казались пережитком гормонально-психического прошлого, а в её 1989-м никто не посмел бы так истошно вопить про самые милые и душевные вещи, не боясь при этом, что на него самого накричат и отругают за подобные выходки…
Как и в моём случае, Алисе также не хватало места в рамках правил быта, невнятных друзей и кучи недопонимания со стороны сверстников: вот она специально дразнилась и шутила, подкалывая за дело и нет, вообще не для того, чтобы навредить или оскорбить… Это и была уникальная проверка, только доходить до меня это начало ну вот вообще не сразу. Однако даже то, как она сейчас держала мою руку, изредка поддавливая, чтобы не тормозил – вообще не расценивалось мною, как попытка подчинить своему темпу. Наоборот: мне было очень приятно, что со мной считаются, что слушают и выходят на новый уровень общения – чего в принципе не было никогда… Но в этом же случае, в том же месте и времени, где мы оказались – ей было бы непросто: даже сейчас она сжалась и остолбенела, когда мы прошли первые очаги стен, наконец увидев перед собой сотни различных полок и предметов, разложенных по рядам.
- Это не универмаг… - бормотала несвязно Алиса. – Это…
- Это уни-уни-супер-мега-маг, - посмеявшись со своего же объяснения, я просто обнял её, закрыв картину на бесконечный мир ассортимента. – Не бойся, не заблудимся: нам туда и не надо… Идёшь со мной смотреть матрасы или тебя тут лучше оставить – где-то около кафетерия?
- Может, сначала подкрепимся, а уже потом – туда?
- Отличная идея.
Да, тут имелся маленький коридорчик-ресторанчик, в котором мы и присели. Алиса взяла то же, что и я – не удалось ей вчера показать мою любимую выпечку с кофейком – так покажу и дам вкусить прямо сейчас. Мы оба соскучились за яблочным пирогом – его и заказали по кусочку с фирменным кофе. Да, это обязано было выйти в копеечку – да и всё равно: странная у нас жизнь: вроде одним днём живём, а вроде… и нет. Так что, когда я посмотрел на счёт, убедившись, что так мы ещё когда-то точно сюда подойдём, началась трапеза. Немного прочитав по брошюрке о том, что можно купить, а чего тут нет, я малость расстроился: толком не был я в свои дни в этой шведской легенде, вот и не очень разбирался во всех тонкостях. Объяснив Алисе ситуацию, ожидая очередных «Ну и зачем мы тогда сюда припёрлись?!» или «А раньше – нельзя было продумать, прежде чем идти?!», но она лишь улыбнулась, довольная и отдохнувшая.
- Погляди-ка лучше, далеко ли отсюда продукты можно купить…
- Сейчас… - карт у меня не было, то приложение не работало, и я лишь заснял и записал некоторые моменты-пояснения пути от интерактивного экранчика около стены. – Нет, весьма близко…
- А чего так кратко?
- Да вот… думаю, как бы снова тебя не провести километрами просто так… - просчитывая примерный метраж этого пути, я осёкся и вернулся к кофе.
- Это… очень вкусно… В Союзе пришлось бы попотеть, чтобы достать что-то такое в общепитах: не каждый повар так готовил… с душой!
- Вот и хорошо, что работа персонала тебе понравилась. Заодно – и поглядели на местность, и позавтракали, и воздухом продышались…
- А зачем ты мне врал, что не справишься и не умеешь в романтику?
- Я? – меня больше поразило, как чётко и без запинания сформулировала моя собеседница столь тонкий вопрос. – Ну… смотря… в чём…
- Да ты даже не представляешь, - подтянула она меня к себе, - как мне с тобой повезло, Артём… А ты вечно наговариваешь на себя лишнего: не надо так…
Тот день прошёл сумбурно: мы набрали всякого разного, как говорится, из разряда «Послали за хлебом – купил всё, кроме него», много гуляли – почти целый день провели на воздухе. Погодка-то шептала: хоть и уходящий сентябрь, а весьма себе хорошо на дворе, что и раздеваться пришлось. Городок нам достался очень даже замечательный: не знаю, столица ли это, или провинция – но тут было круто… всё, казалось, имелось под рукой. С ума сойти – копеечный общественный транспорт, множество переходов и тротуаров, но… единственное, что смущало и не давало покоя: мы не смогли отогнать прочь тот факт, что это – не люд.
Как и обещал, по возвращению наготовил ей всяких вкусностей – да и себе заодно тоже. Сколько лет прошло с того момента, когда я в последний раз жарил блинчики – а тут это значение истончилось и исчезло напрочь: повлияли вкусный джем и удобная утварь, которую удалось захватить. Оказывается, в этой мэрии ещё и столовка была, а не только комната для персонала: там-то и трапезничали. Несмотря на отлично проведённый день, приключений не хватило: к часам девяти вечера Алиса, выслушав какую-то девушку на улице ещё при нашей прошлой прогулке, воодушевилась походом в какое-то местное заведение – хотя бы с целью «Просто посмотреть». Конечно же, что странно, оба рассчитывали услышать там перфоманс и вечер живой музыки, хотя её и себя я уверял ещё с самого начала: если это моя эра – в ней почти умерло это понятие…
Тем не менее, мы пошли по той самой Набережной: боже, как же там было здорово. Её хват меня под руку, моя пухлая толстовка на её плечах, а также – её слова о том и сём – всё это держало меня в тонусе. Имея всего-навсего каких-то тысяч 20 бингов, я ощущал себя богачом, достигшим всего, ибо жил в последнее время исключительно здесь и сейчас, а не тем, что будет потом. Променад был удушающим от толпы, но таким душевным: кажется, мы и впрямь смогли сходить на свидание. Будь я героем ситкомов из прошлого – невольно признался бы ей в чувствах и поцеловал бы, пока встали бы поотдаль дорожки – прямо под старым, едва светящим столбом. Но… зачем? Она и так всё знает, я же вижу…
Впрочем, мои же мысли о понятности всего вокруг моментально сошли на нет, когда наше внимание привлёк бар с каким-то бардом, томно завывающим очень уж задушевные мотивы. Не думая ни секунды, мы ринулись туда – раз уж так всё здорово совпало: тот, кто вопроизводит музыку живьём сейчас получит самых преданных слушателей, которые любят такой перфоманс больше, чем даже записи тех же песен – пусть и самые качественные, уникальные и легендарные. Там пахло табаком и выпивкой: закрой я глаза, забывая на мгновение, где нахожусь, и просто пойму, что ошибся заведением, зайдя в «кабак» образца любого года, времени и места. Удивительно, но там было слишком много народа: ни протиснуться, ни присесть… вот и осталось только одно: встать и слушать…
Пел этот мужчина очень красиво, а его баритенор – вытаскивающий средне-высокие ноты, но слишком плотный и гулкий для тенора – буквально завораживал от начала и до конца. О таком использовании всей полости гортани и резонаторов, расщепления – бесконтрольного и осознанного – я только мог мечтать. Алисе тоже очень нравилось, и в какой-то момент мы даже начали подтанцовывать под ритм мелодий, которые слышали явно впервые. Народ пил и курил, а некоторые – вскоре подались в пляс вместе с нами. Это был уникальный момент, который явно можно было бы запечатлеть «Флипом» и его объёмной съёмкой с записью звука, но… мне было так классно, что я и выкинул идею из головы: кому это надо – мы же не последний день живём!
В какой-то момент ей это всё надоело, и она попросила меня выйти на сцену к нему, когда тот отсторонился, пошутив во время перерыва, что если найдётся кто-то, кто захочет заменить его на сцене – он и не прочь: это, блин, шутка была – прямым текстом! Но Двачевскую не остановить так просто: всё, меня подстегнули и я выдвинулся… Да, я всё ещё носил с собой медиаторы и каподастр, ни в коем случае не надеясь, что они мне вот так пригодятся! Удивлению всех, как и у того мужика на лице, не было предела: когда я подошёл, приобнял его за плечи, попросив сыграть всего одну песню. После согласия и гула в зале, я взял гитару с наклейками на корпусе и надписями там же, подошёл к микрофону, да и… всё. Наступила сразу тишь – я даже не сказал ни единого слова! Понимая, что мне лучше бы начать играть, я выдал перебором «Good Riddance», которую популяризовали «Green Day» - не смел рушить лирическую и тонкую атмосферу. Вместе со всеми мой перфоманс слушала и Алиса…
Её взгляд был полон гордости и ощущения, что так только лучше для меня, хоть я и отказывался напрочь. Они все затихли, когда исчез и последний аккорд, перебранный мною, а я – просто опустил голову вниз, демонстрируя потрясение и шок от песни. Они загалдели и развеселились только тогда, когда этот бард подошёл, обнял меня из-за спины, прорычав в микрофон: «Ну как вам, а?! Во дает: ему бы сцену рвать, а он слушал тихонько в сторонке! Ну же, куда собрался?! Сыграй ещё, а?». Готов поспорить, что именно Алиса первой и начала визжать, когда он это брякнул, а уж потом – все остальные, решив, что можно не стесняться. Мне стало так приятно, что я с удовольствием согласился ещё что-то сыграть – вроде бы, это была переделанная мною под более лирический, а не истерический вариант «Cute Without The E», а потом – моя авторская завывашка на высоких частотах. Жаль, что у него строй был стандартным, а некоторые песни я привык исполнять в том числе и на пониженных, но не суть.
Ловя на себе разные взгляды, меня это начало пугать и я просто отдал этому дядьке гитару обратно, сказав, что очень классно провёл время. Спустившись вниз, объединившись с Алисой и желая поскорее уйти на улицу, дабы перебить задушливый запах дыма и алкоголя, я считал, что всё так и кончится: точно так же, как мой почти 15-минутный сэт из песен. Но… не тут-то было: позволив Двачевской закурить в сторонке, я проморгал, как нам с тёмной стороны двора выбежали какие-то ребята, и я уже готовился чуть ли не к дерзкому гоп-стопу прямо посреди ночи, но… они нас узнали. В очередной раз нас какой-то судьбой – которая, как думал я, погибла вместе с Вельзом – свело вместе с теми, кто осведомлён о нашем прошлом здесь. Алису моментально подначил какой-то паренёк – мол, играют в заведении даже пьяные барды лучше, чем она в их музыкальном кружке, и всё такое. А когда к ним ринулся из соседней части Набережной ещё кое-кто – я уже и не удивился следующему повороту…
- Как они сказали?! – трогала меня Алиса за рукав, пока мы шли домой позднее той встречи. – Я – неудачница-самоучка, налетевшая в музкружок совсем случайно, когда меня привела туда подруга?! – «неудачница» и Алиса – вещи, как по мне, не имеющие право стоять в одно строчке, когда всё касается творчества: тут она многим даст фору, что поутихнут почти сразу. - Но зачем я туда пошла бы, раз так плохо играю?! И вообще - у меня нет подруг!
- Да уж! – вспоминал я то, что меня вообще футболистом обозвали, спрашивая о том, приду ли я завтра на тренировку. – Я больше ничему не поражён, Алиса… Вот честное тебе слово даю… Капец…
В голове я рисовал обычный турнирчик, которые десятки за сезон устраивали энтузиасты по разным видам спорта, арендуя что-то или даже проводя мероприятия на бесплатной основе, когда даже местные зеваки могли насладиться финтами и отборным матом, за который давали предупреждения: 12 таких – пенальти. Но это не останавливало вообще никого, уверяю…
- Видишь? – подтолкнула меня рука девочки. – Тебе только покажи правильный путь – и ты уже рок-звезда!
- Да ладно тебе… - отмахнулся я. – Там все угашенные были, да и пел я просто на другом языке – вот и не поняли, видать, потому и остались в шоке…
Когда мы пришли домой, осторожно открыв ворота и дружно – мне одному сил на это не хватало – прикрыли их, то настало время заварить по традиции чаю, взяв на купленный поднос сладких вкусняшек. Честно признаться, вылетело у меня из головы имя того магазина, где мы очень многое приобрели, но именно эти сладости с выпечкой нам с Алисой представили и продали в некой семейной пекарне: там все были настолько дружные и так натужно улыбались, что мне захотелось поскорее оттуда срулить. Думаю, Двачевская была того же мнения: все-таки пугал нас этот мир своей неизвестностью…
У меня было определённое представление, пока существовал Вельз, а теперь… что же, от него остались воспоминания в памяти, укус вокруг тату нашего с Алисой общего символа, а также – желание, чтобы он вернулся и никогда больше не пропадал. Поедая сладковатое пирожное, я на мгновение забыл о том, что чудес без Архитектора и не случится: раз его самого стёрло за неповиновение определённому кодексу, то… Да уж, это всё тоже на моих руках: Локи и его пропуск в новую жизнь, весьма некорректное решение вести себя по нашему с Вельзом сценарию, и… всё закончилось слишком жутко: мне всё ещё снятся кошмары, что та девочка, едва ли не переломанная пополам, просто стоит где-то на виду, пока я гуляю или… Она просто торчит там, улыбается и машет…
- Тёма, харэ зависать! – вырвала у меня из рук поднос Алиса, составив его на кофейный столик, который мы притащили из комнаты персонала. – Ты почему снова в глубину себя уходишь? – спросила она, подкидывая щепки в камин.
- Насчёт завтра думаю… - наверное, ей эта фраза уже в кору головного мозга въелась – сколько ведь я раз именно так и говорил. – Про твою репетицию, про страховку, о которой ты попросила, да и вообще – надо мыслить шире…
- Да будет тебе! – махнула она рукой. – Вскроем тот сейф завтра, и… вот увидишь: окажется там ещё бингов 10 тысяч… А про кружок…
- Я пойду с тобой, обещаю! – осторожно прислонился я к её ногам, пока сидела на том кресле около огонька. – Даже если не пустят – побуду около…
- Спасибо, конечно… Но как же твой футбол?
- А что с ним? – сравнил я записи в памяти о времени проведения её сессии и моей «тренировки». – Тебе надо к часу дня встретиться с той девчушкой на остановке в Центре, а мне – аж к четырём часам куда-то там шарашить…
- И ты хочешь сказать, что везде успеешь?
- На всякий случай возьму с собой форму и прочее в маленький рюкзачок, чтобы не волноваться… Потусуюсь где-то рядом, если не пустят к тебе, а вообще – было бы классно заглянуть да и сыграть им что-то…
- Угу, - отхлёбывая чай, заедая напиток похожим на моё пирожным, бормотала Алиса себе под нос, - уже и тут успел затмить перед компанией: под твоими воплями на моменте той американской альтернативы они и имели в виду «Пьяные барды играют лучше, чем ты…». То есть, я…
- Тогда – тем более останусь снаружи…
- Шучу я, Тёма, - обняла она меня в ответ, - шучу. Просто… всё какое-то прописанное и стабильное вдруг оказалось: нам будто подарили полную жизнь!
- Может, мы заслужили: после прошлой жести-то..?
- Может. А вообще – даже не думай пропускать ту тренировку из-за моих прихотей: зовут – значит, иди! Вдруг это карьерное расположение, о котором ты мечтал?! Ты ведь постоянно в лагере на поле и пропадал!
- Да, но… - улыбнулся я такому впечатлению о себе. – Там просто пацаны играли обычные, да и то был мини-футбол, по сути: а тут, судя по всему, я имею дело с полноценным полем с 11 игроками, заменами и игрой по полтора часа. Не уверен, что у меня получится в том же темпе носиться, что они от меня ждут…
- Ну вот опять… - специально хлопнула Алиса мне по ноге. – Чего ты на себя наговаривать принялся: попал ведь туда? Попал! Я ведь лично видела, как ты на скорости уделываешь более крепких болванов – не промахнёшься и здесь!
- Спасибо за доверие, постараюсь не облажаться. К тому же, - почесал я голову, - ещё неизвестно, на какую позицию поставят: видишь ли, там немало таких, на которых косячить можно и иногда даже простительно, но есть и варианты, на которых буквально одна потеря – и всё закончится фатально…
- Ну так и не иди туда… Скажи этому тренеру, что вообще не твоё: пусть покумекают своими бошками, куда такую прыть выставить получше!
- Мне бы твою уверенность в себе, Алиса… Я надеюсь, что когда-то ею проникнусь и пропитаюсь – как губка, которую опустили в раствор… Я волнуюсь и много думаю о нас, нашем будущем, о деньгах, перспективах и целях…
- Позволит ли тебе это уснуть сегодня?
- Нет, конечно, - чай был допит и отставлен прямо на стол, - я ведь помню про разбежности, если мы оба отключаемся… Мы именно потому и отправились из Шостки обратно в последние числа июня, заперевшись в «Совёнке» - просто оба синхронно закончились, испустив последние нотки сознания…
- Слушай… не нагоняй ты про ту жуть. Я бы и хотела забыть, да не могу!
- Извини. Пора, наверное, тебе ложиться…
- Короче… - отставила и она поднос прочь от моих ног. – Просил ведь?
- У? – коротко просвистел я, не догоняя, о чём она конкретно.
- Просил. Вот и говорю: я не вижу смысла отгонять неминуемое… Раз получили всё это махом – так и потерять можно! А сидеть, кунять и терять сознание от изнеможения – лишь бы там «что-то» не случилось – больше не используем! – Алиса просто замолчала, всматриваясь в меня со всей добротой.
Её можно было понять… Во-первых, она также много думает о нас, видя как перегружаемся и буквально затухаем иногда, и только её непринуждённость и отходчивость в простых эпизодах могут спасти нас. Во-вторых, кажется, я ей небезразличен – отныне уж точно… Ну, а третье – естественно, ей проще обо всё говорить, так как уже приняла душ в единственной, ржавой и покоцанной временем кабинке чуть далее комнаты персонала, переоделась в спальный комплект, купленный в том маркете, и готова был уснуть и видеть сны. Я же, несмотря на то, что последовал прямо за её походом в душевую часть, все ещё был в голкиперке и уличных бриджах, тяжко размышляя о завтрашнем дне. Мы даже не устали за томный день: просто воодушевились тем, что хоть тут нас кто-то ещё знает, понимает и, быть может, даже проведёт в новую жизнь, держа за ручку. А моё томное и занудное для многих, «Наверное, не усну…» стало мощнейшим катализатором к тому, что я ранее делать совсем не желал. Риски, немного странный тон, близкий контакт, переход по рангу в отношениях…
Как хорошо, что Алисе этих формальностей было не нужно: достаточно просто поддерживать словами и морально, помогать и не корить за дело и без, понимать и… Быть рядом… Кто бы мог подумать, что именно в таком ключе: а не так «по-джентльменски», как принимал я. Все её поглаживания и поцелуи заволокли мысленным туманом, а когда на мне не оказалось ни голкиперки, ни даже того, что ниже было надето – я даже не смутился. Это были никакие не шутливые и наигранные «Пять минут», как мы привыкли их называть... Закончив извилистые и резко-ласковые манёвры, мы просто лежали на том же диване…
- Ну, - поцеловала она меня в спину, - что скажешь?
- Это… - тяжело дышал уже я. – Было… офигенно…
- И как ты с такой одышкой повалишь завтра на футбол? – улыбаясь во весь рот, бормотала Алиса в своём же стиле. – Может, не отпускать тебя?
- А тебе понравилось, что ли? – спросил я, зная ответ наперёд.
- Думаешь, - её пальцы прошлись по моим рёбрам, - я бы требовала это, если бы мне вообще не нравилось? Ну и марсианин, ей-богу…
- А ты почему со мной почти не говорила? – задал я ещё один глупый вопрос, рассматривая звёздную ночь за окном – камин уже сгорел, свет не включили.
- Соскучился по бытовухе? – расхохоталась Двачевская. – Что – погоду у тебя надо было спросить, или... про то, какая завтра вероятность дождя?
- Шестьдесят семь процентов. Похолодание на 5 градусов… - промямлил я, начиная почему-то засыпать. – Облачно, возможны осадки…
- Эй! – меня пощекотали ноготками по коже. – Может, мне не это важно!
- А что тогда? – развернулся я к ней, рассматривая её красивейшее лицо.
- Может… повторим? – она улеглась на меня, довольно закрыв глаза.
Я уже думал о том, чтобы соглашаться и не отказываться, когда понял, что Алиса лишь сладко задремала, лёжа щекой прямо на моих костях. Это было так неожиданно, что я едва сдержался от смеха – надо же: обслужил – так обслужил, ха-ха. Понятия не имею, как мы уместились на том пространстве, но именно эта поза, видать, всё и решила: тогда я лежал полубоком, а она – упиралась в спинку. А теперь – я разлёгся лопатками по обивке, а тело Алисы нашло покой, наполовину расположившись на моём. С ней было очень уютно, а запах новенького геля для душа буквально поразил нос ароматами. В какой-то момент я ощутил, что сейчас провалюсь в сон, если буду находиться в точно таком же положении ещё хотя бы минут 10. Решил подняться, но был обнят полусогнутой конечностью, оттеснить которую было невозможно…
«Ты никуда не уйдёшь. Засыпай. И раз снова исчезнем – так вместе…».
Этот мистический шёпот, её уверенное объятие… они свели меня с ума, и я окончательно выдохнул прямо в потолок. Расслабился, закрывая перед собой занавес на сцене этого жуткого мира, который ещё, был уверен, покажет острые зубы. Но это будет, полагаю, попозже, а сейчас – заслуженный покой. Признаюсь, что-то во мне заглушило ощущение неправильности, спешки и паранойи – Алиса и общение с ней буквально сделали своё дело: такая компания мне и впрямь была по душе. Очнулся я, что вообще не поражало, за минут 5 до будильника, сонно протирая глаза. Двачевская была отвёрнута, и это был мой шанс, чтобы сорваться с места, не разбудив при этом её. Напялив на себя футболку, ибо прохлада уже успела напомнить о себе, я улыбнулся этому… ух, уже утру октября!
1-е число, а мы всё ещё на своих местах: дружим, отдыхаем и даже спим на одном клочке пространства. Желая приготовить нам кофейку, доев вкусности, оставленные как раз на утро, я проследовал вниз по лестнице. Ну и громадина нам двоим досталась, если так задуматься: многого ведь и не нужно, но имелось теперь в нашем распоряжении, что и подтверждали документы на собственность, которые я отксерил ещё на моменте прогулки по городку, и всё время носил около себя. Не имея ни удостоверения личности, ни банковского счёта тут, даже в бумагах не мы числились владельцами, а буквально пустота – я нервничал, что нас однажды остановят и спросят за эти выходки… Выкинув неполадки из головы, принявшись собирать остатки вчерашних приготовлений, я случайно уронил жестяную миску для замеса смеси блинчиков, а та предательски зазвенела на всё помещение. Домывая последние ложки и вилки, я отключил кран, но даже не успел положить их на место, когда в меня снова влетели сзади…
- Доброе утро, мы не растворились… - тепло её тела заставило меня сразу же рассказать о самом глубоком переживании.
- Вижу… - она демонстративно просунула лицо прямо между моих рёбер и руки, взглунв на часы. - Ого, а чего так рано вскочил? – погладила меня Алиса со своего роста по вискам. – Никак, сюрприз решил устроить?
- Точно-точно, - улыбнулся я ей, – завтрак. К репетиции готова?
- Да я им носик-то утру! Ишь ты – «Пьяные играют лучше…», ага!
- Вот это настрой, так держать. Слушай, а ты хочешь то пирожное или всё-таки доедим блины? - спросил я, рассматривая нашу «кухню».
- Ты сначала не допусти атаса, - указала Алиса мне на комфорку с туркой и едва не выкипающим на пол кофем, - а потом уже поговорим…
То, как я понёсся всё это отставлять и отключать, позабавило её. Такой душе я радовался каждое мгновение – она, казалось, идеально дополняет меня самого, которого все считали просто параноидальным ворчуном. Донеся всё, что было, прямо на столик, меня вдруг остановили от трапезы, а я поднял глаза:
- А пойдём-ка на пожарный выход, м-м-м?
- Завтрак на открытом воздухе своего же участка? Я за!
Уже через каких-то жалких две минуты мы дружно уселись на вынесенные из подсобки улично-складные стулья, рассматривая нашу территорию, попутно наслаждаясь ароматом разогретых блинчиков, по-прежнему свежих пирожных и только что созданного кофе по-турецки. Деревьев вокруг нас было хоть отбавляй, как и сизых облаков с тучами в команде – потому я достал «Самсунг», желая свериться с прогнозом погоды. Обычно он указывал и местоположение, однако ещё вчера была «Аляска, США.», а сегодня «о. Тайвань», сменившийся на пустоту и какие-то невнятные символы далее: потому и доверия не было совершенно никакого. Я даже не понял поначалу, что виджет заработал от еле доходящего сигнала моего оператора из Украины, и просто офигел, осознавая это позже. Зато почасовой прогноз успел подгрузиться и показывал всё, скажем так, весьма достоверно и реалистично – именно к 16 часам обязан был начаться ливень, о чём я и сообщил Алисе, которой ну уж очень не хотелось отрываться от завтрака.
- Так что получается: придётся в кружке задержаться? А ты?
- Что я, - рассмеялся мой параноидальный мозг, - в массиве домов и цивилизации не найду, где спрятаться от дождя? Всё будет хорошо…
- А тренировка?
- Будет. Всё будет, не парься. Поверь, - я осторожно положил ей свою ладонь на её кисть, - и не в таких условиях бегали по полю!
- Скорее, плавали… - улыбнулась мне она. – И что ты далее думаешь?
- Вернусь поздно, скорее всего. Знаю я, как тренеры не желают молодняк распускать раньше положенного минимума задержки…
- Да я не о том, - смутилась девочка. – Ты ведь вчера мне правду сказал?
- Я? – удивлённо прошелестели мои губы. – Ты ведь сполна отыгралась за позавчерашнее, разве не так? Да и вообще, - покраснел я, - мне ли тебе врать…
- Значит, понравилось?
- Более чем… А к чему такие расспросы?
- Социальный опрос – не более, - погладила меня она по щеке. – Времени у нас много, и я рада, что ты больше не стесняешься меня… Правда ведь?
- Я просто боялся тебя оттолкнуть своим Я, ведь…
- Всё, хватит оправданий и лишних слов – а то снова заворчим и поссоримся на ровном месте! Ты мне лучше скажи… какие у тебя планы далее?
- Сейчас домою весь этот ужас, - окинул я глазами коричневую от гущи турку и множество жирных тарелочек из-под дессерта с не менее заляпанными ложками, - соберу вещи, ну и можно концертик послушать – как тебе такое?
- Не, надоело… Как насчёт того, чтобы пораньше туда заявиться?
- Ого… А тебе не приходило в голову, что ключей у тебя нет?
- Ой… Точняк…
- А куда спешим, кстати говоря? А как же репетиция в нашем доме, на нашей, эм… веранде и нашей гитаре?
- На твоей гитаре…
- Нет, нашей! – снова настоял я. – Мне больше незачем иметь что-то своё, раз оно может выручить нас двоих одновременно! Просто прими это…
- Ладно, - неожиданно резко согласилась Двачевская. – Будь по-твоему…
- А вечером – если позволит погода и силы – обязательно прогуляемся ещё, угу? – мило сомкнул я губы и сдул щёки, глядя на Алису.
- Это – снова свидание? – повеяло от неё флиртом.
- Отвечу в твоём стиле – будь по-твоему… Надеюсь, что мы тут не встряли, и уже совсем скоро всё наладится…
- Видишь, как моя решительность влияет хорошо? А ты не хотел…
- Ты всё поняла ещё в «ПАЗ-ике», закрепив «пятью минутами» на складе…
- А ты – разве не понял?
- Я уже и не знаю, во что именно мне следует углубляться, осознавать и принимать или отвергать. Однако я знаю одно наверняка: то, что мы вместе, ни в коем случае не плохо, как я считал до этого…
- Чего?! – возмутила Алиса. – Ты чё, реально так думал?!
- Конечно… Но тогда я не видел всей картины: этот мир никогда нас не сделает хуже, чем мы уже есть, потому и…
- То есть, ты со мной – просто потому, что выбора нет?
- Эй, ну что за глупости? Я не это имел в виду…
- Всё-всё, - смягчилась она, - не подкалываю… Тебе реально понравилось то, чем мы были заняты вчера, а?
- Что мне сделать, чтобы ты поверила мне, раз слова не прокатывают?
- Прокатывают… - обняла меня пионерка. – Просто пообещай… как тогда в лагере после наших первых откровений…
- Я обещаю тебе, что это – не последний раз, когда мы вместе, и когда…
- Всё, - остановили меня пальцем около рта, - харэ меня смущать! – я даже возрадовался тому, что ей не хочется в открытую вот так говорить об этом, как и, впрочем, мне самому. – С тобой я спала так, словно в последний раз... – её слова заставили пройти целой армии мурашек по спине. – Тёма?
- Прости, что западаю… Я в голове держу слишком много всего: и про то, что вчера случилось, и про то – что случится далее…
- А что случится далее? – мечтательно спросили у меня.
- Сначала – распорядок, как в «Совёнке»: ты – на музыку, я – на футбол: по-моему, всё логично. А далее – я весь твой, раз силы останутся…
- И-и-и, - прикусила она губу, - что это означает?
- Ты просила о таком говорить, чтобы не смущать тебя…
- А, вот ты про что…
- Конечно, - специально подчеркнул я лёгким расщеплением. – Про свидание…
Увидев её недоумение, что, кажется, переиграли и вывели на пошлость своими же методами, я громко засмеялся, дабы разрядить обстановку. А затем взял за ладони, притянув к себе, попросив не обижаться на мой ежовый вариант в тонкостях, заверив, что этот «последний раз» никогда не исчерпается, пока этого не захочет именно она – и пусть остановит, поправит и прикажет не увлекаться, раз это сможет когда-то надоесть или даже перейти границы. Пока собирались, дружно обсудили прошлую ночь, наши ощущения и предложения далее, и меня это вовсе не смутило: по крайней мере, мне не нужно было постоянно пялиться на неё, а только искренне отвечать, попутно вкладывая вещи в рюкзак.
Закончив копошиться, я и она уселись на подоконник, взяв гитару в руки. Я выдал Алисе медиатор и каподастр, а она просто приняла мою щедрость, которая уже давно не являлась таковой – мы обязаны были использовать и распределять всё так, как требовалось по ситуации, невзирая на «Моё», «Твоё» или «Чьё-то», создавая «Наше». Слушая её переборы, отдававшие улично-массово-популярной классикой конца 80-х, я даже замер: подумать только… у нас есть простор, защищённый воротами от мрачного леса и навязчивых гостей. Деньги, чтобы пока что жить и ни о чём не думать, и даже сам мир, кажется, подсказывает нам путь: «Идите-ка, детишки, на кружки и развивайтесь…».
И тут я малость залип, представляя Алису в образе рок-иконы, при виде которой замирает всё живое на улице, и это же «живое» готово до боли в горле выкрикивать строчки разрывающих душу строчек уникального творчества, перекрикивая весь стадион, ослепляя своими вспышками от камер все софиты над головами… Её техника, её голос, который она почему-то прячет, желание творить и удивлять – всё это могло окончиться весьма фантастично… будь мы не около границ 2027-го, названного Нулевым, а, скажем, в начале 2000-х. В планах, кроме таких мечтаний, имелась покупка телевизора и настройка интернета, чтобы мы могли активнее взаимодействовать с миром вокруг: начать я желал с пацанов в команде, расспросив про операторов и возможности.
- Тёма, нам пора! – вытащила она меня за середину футболки прямо с сидячего положения. – Успеешь ещё подумать о своём – нам ведь сколько ехать!
- Ты права, - взглянул я на часы. – Погнали…
Дорога до Центра прошла весьма живо: подумать бы не мог, что способен без гипнотизирующего пост-хардкора в ушах потерять в пространстве почти 30 минут. Но… ха-ха, ведь мне было, с кем разделить те мгновения: Алиса вообще не умолкала, пока мы стояли в общественном транспорте большую часть времени – плечом к плечу. Помом я увидел свободное место, протолкнул её туда и усадил на сидушку, а вскоре – из соседней поднялся молодой человек в очках, дав понять, что я могу занять его положение. Однако тут появилась старенькая леди в не менее толстых очках, чем у того парня, и я решил отдать ей возможность.
Мы доехали, дружно поднялись к выходу, и Алиса рассмотрела знакомую среди толпы на остановке, показывая на неё пальцем. Что же, теперь хотя бы не мне работать экскурсоводом-путеводителем, потому и расслабился. Напрячься заставили расспросы этой девушки о том, почему мы вместе и почему ещё вчера так тусовались, а мы ответили что-то невзрачное: про съём площади вместе, про то, что ничего тут особо не знаем после переезда – вот и стараемся дружно исследовать местность. К удивлению, она не задавала вопросы о том, каким это образом подростки заполучили мэрию в аренду, и всякое такое… Она была милой, но в речи и поведении читалась «игра»: не такая, как у Алисы…
Куда более мёртвая и натянутая, как струна, которая вот-вот лопнет и отлетит осколками ввысь. Однако опасностью, прямой угрозой от неё, в общем-то, не веяло – впрочем, как и от парня со скрипкой на плече, встретившего наше трио около входа в культурное заведение, внутри которого они, кажется, и собирались проводить репетиции или просто играли что-то в своё удовольствие. Выяснить мне это не удалось бы: он сразу намекнул, что раз я – не член их клуба, то и подождать придётся снаружи. На попытки протеста от Двачевской я просто отреагировал лёгкой улыбкой и тем, что аккуратно снял с неё чехол с гитарой, незаметно подмигнув – мол «Всё нормально, подруга!». Попрощавшись, мои иллюзии «Я знаю, чем буду заниматься!» растаяли в мгновение ока…
Тут было немыслимо красиво и оживлённо – это нельзя было не заметить с самого нашего выхода на остановку. Вокруг – весьма много всякого из разряда «инфраструктура и украшения», а глобальная развилка дорог, окружённая старинными и новыми зданиями, внутри которых расположились бутики, фаст-фуды, музеи и подход к выставке на октрытом пространстве – всё это напомнило мне Крещатик из моего родного города. Внезапно ощутив прилив ностальгии, возродилась нужда кого-то набрать по связи, как тогда – на заправке. И плевать, что время могло идти вразнобой, что прошло больше года с момента моего исчезновения… Блин, я даже понятия не имел, как буду объяснять это корешу с футбола, который уже давным-давно высказал мне в чате огромное количество претензий и беспокойств. Подключившись к бесплатной, незапароленной сети около заведения, я просто зашёл за угол, сев на разбитый деревянный поддон.
«Алло..?», - непринуждённо раздалось в трубке после мучительно долгих гудков и внезапного «Разорвано соединение», которое практически разорвало мне душу на клочки, пока чудом не восстановилось, рассосавшись так, как и явилось! Мы говорили с ним так, словно ещё вчера виделись около «МакДональдса» или стояли и прощались где-то в спальном районе на его или моей станции метро. Удивительно, но друган моментально поменял свои… ну, скажем так, весьма острые выражения в сообщениях на нечто… более простое и ласковое. Теперь им завладел интерес: где я, что я, как я… Отвечая мало-помалу, улыбаясь от его тщетных попыток понять, что это за место такое, где стоял посреди оживлённого перекрёстка на отправленном ему фото, душа моя таяла…
Мы проговорили обо всём – и занимало это не обычные «наши» минут 20-30, а настоящие 2, блин, часа! Да, не сразу – понарастающе – но тем не менее! Прервался сначала он, а потом – я, когда Алиса вышла «покурить», чтобы встретиться со мной, но не брала в рот сигарету, ведь сама сказала, как они сыгрались, и что сейчас ей нужны все силы. Как бы мне хотелось её познакомить с моим другом: да он буквально бы взялся за голову, что это тощее чучело, которое всегда томно рассуждало о тщетности отношений – сорвало джекпот, вытащив себе аж такую деваху. Пообещал я себе это мысленно – если связь не пропадет с тем миром, как и та, что у нас… с Алисой. Узнав от него многое – что один наш общий знакомый основал такси-стоянку, и теперь не только возит, но ещё и своих водителей нанимает, а второй – тот, что ближе всего к нему – женился, я просто потерялся в фактах того, что вообще происходит в том мире, в котором когда-то я не мог найти себе место…
- У меня такое ощущение, - обняла меня Алиса, когда я закончил свою двухчасовую болтологию прямо при ней, - что ты с загробным миром связываешься, а не с близкими…
- Знаешь… - тяжело вздохнул я. – А ведь так и есть… Прошлого не вернуть.
- Брось! – она продолжала стискивать мои очертания. – Тебе пионерии не хватило или проблем дома, когда ты сбегал к бабушке?
- Я… просто… скучаю…
- Извини, - на мгновение отошла Алиса, перестав меня тискать. - Я не думала, что тебе настолько тяжко войти во что-то новое…
- Хоть ты это, Алиса, понимаешь… Спасибо, что ты со мной…
- И это мне говорит тот, кто стоит больше часа под окнами, прячась от дождя, как уличный щенок? Зайди ты хоть на порог – согрейся!
- Да я, - мои проницательные к чувствам глаза заметили в ней бесконечное счастье и ощущение безопасности в новом окружении, - наверное, пойду пораньше на тренировку… Надо узнать кое-что, да и…
- Вот как? – судя по типу вопроса, её это задело, но если вслушаться в интонацию повнимательнее – вовсе нет. - Ну, что же…
- Тебе точно нормально там? Вы ведь так круто играли!
- А ты слушал? – удивлённо пробормотала она. – Мне казалось, ты в облаках витаешь, когда один стоишь посреди Ничего. Готова поспорить, что ты уже даже несколько пейзажных фото на свою раскладушку сделал, да тем штук двести у себя в марсианском воображении разложил по кусочкам!
- С тобой лучше не спорить… - показал я перед ней слабость, ведь она и впрямь всё предугадала. – Ты права, пора бы взяться за голову…
- Вот я и не дуюсь: мне сейчас хорошо, я нашла компанию, а вот ты…
- Что? – с улыбкой пролепетал я.
- Тебе бы сходить по своему сценарию… Увидимся позже, полагаю… Угу?
- Ехать полчаса. Ключи, - их я достал из кармана, - вот… Справишься…
- Эй, это, что ли, не вопрос был?
- А чему удивляться? Ты в Шостку из ПГТ по моим кривым описаниям дошла – да не просто в город… а к нужному адресу – почти что под дверь! Тут попроще всё: куча карт, сетей и…
- А можно ли как-нибудь с тобой связаться?
- Думаю… нет. Пока не куплю местный аналог СИМ-карты, вставив его в свой аппарат… А то, что от сети работает – его тут, скорее всего, не существует. Так что – лучше просто жди меня дома, угу?
- А план Б? Это ж не по тебе – не придумать выход номер 2!
- Хорошо… М-м-м… - задумался я. – Как насчёт того, чтобы встретиться около Набережной, если не увидимся так? Ну, скажем, к часам 20?
- Ух, ну это просто здорово: и ты, и я – оба успеем всё завершить…
- Согласна?
В ответ мне – уверенный кивок и не менее светлая улыбка. Меня потрепали за руку – мол, не скучай там – удалившись к своим музыкальным занятиям. Не смея задерживаться, я вышел из переулка на тротуар. не волнуясь за безопасность и прочее. Дело в том, что я ещё со вчера взял и записал номер одного паренька, который планировал идти на тренировку вместе: оказалось, что двигаться ему примерно из того же направления, что и мне. Но не только это объединило нас, был и ещё один пунктик: второй состав… Он туда только перешёл из третьего, немного закрепился, и был очень обеспокоен тем, что я так халатно отношусь к занятиям, что почти что на грани вылета в его родной состав.
Не узнавал я себя – ой, не узнавал: имея рабочий телефон и сеть, мне пришлось искать случайного прохожего с девайсом – ибо тот мне дал номер контактный, а их соцсети и мессенджеры мне не знакомы. Пришлось отсановить солидную парочку, припарковавшую кабриолет прямо в неположенном месте, как посчитал сначала я, аккуратно, но твёрдо попросив позвонить. Раздались гудки, а я просто стоял около них же, никуда не торопившихся. Я ждал, когда же тот возьмёт трубку, и вот – это случается. Я приветствую его, словно пожимаю руку прямо сквозь дистанцию, сажусь на клумбу около парочки, и…
- Марк, слушай… - имя у него было универсальное, а сам он похож был на ирландца, что только добавило стимул его запомнить. – Что там с треней сегодня: поедем или нет? – я показал пальцами «5 минут, и закончу» молодому человеку в модных очках и рубашке-клетке и его нафуфыренной мадемуазели.
- Конечно! Ты про вылет не забыл?! Разговор ведь может серьёзный ждать от тренера: оба должны появиться… А что ты придумал?
- Да я предлагаю немного раньше собраться… Пройтись, поговорить, обсудить возможности в клубе – ну, ты понимаешь…
- Вот как? Отлично… Эм, - его явно что-то отвлекло на заднем фоне, так что слышен был разворот и тупняк, - давай тогда через двадцать минут пересечёмся около клуба «Романтик»? Помнишь, где это, новичок?
- На остановку лучше дойди… - резонно предложил я. – Оттуда и покатим.
- Или так… Всё, договор?
- Договор. Покедово… - попрощался я, вернув владельцам их гаджет.
Парень, с которым мне предстояло дойти до заветного места, о котором я мог только с детства мечтать, был чуть выше меня, но весьма худощавым и подтянутым, что я подметил ещё вчера. А ещё меня распирало от предвкушения: то же, что испытывала Алиса, пока ей про репетиции и перспективы кружка по интересам рассказывали – словно в них она уже имела честь отметиться – и я ощутил: новые знакомства, любимое занятие и… ха-ха, а что, если из этого выплывет моё же будущее: контракты, спонсоры, график… ох. Не хотелось об этом думать – особенно, про ответственность и травматические риски – но вспоминался случай нашего общего знакомого, занимавшегося в младшем составе одной местной команды. Нет, она была некрупной, и все знали, как там экономят и стараются брать выпускников или талантов из разных отраслей, но… мы с другом, однажды придя на матч уже взрослой команды, обнаружили с трибун стадиона, что их новый вратарь уж очень нам кого-то напоминает…
- Ему было в том фильме 17 лет, а уже звезда… - рассказывал я это почти двухметровому кучерявому пареньку с пышными волосами, который шёл около меня уже минут 10. – Ух и помог он команде, реально тебе говорю!
- Когда-то ты обязан показать мне этот фильм… Как можно было забыть его название, раз понравилось? – задал Марк весьма резонный вопрос.
- Голова забита вообще не тем… - мне потребовалось усилие, чтобы не споткнуться о бродячую собаку, решившую развалиться на путях людей.
- Понимаю, - хлопнул он меня по плечу. – Переезд, время года, сборы любимого и хлама, сам-то почти на грани вылета из нашего состава…
- Ой, не начинай… - волновался я по поводу разговора об «увольнении» с тренером, которого никогда не видел в лицо. – Есть и более важные вещи…
- Что, опять будешь переживать, что бутсы забыл? – захохотал он, а я буквально уставился на него, ведь даже не удосужился поискать в нашем доме что-то запасное – явно нужно было в подвал сходить. – Ну, ты чего? Выдадут тебе запас, если потерял… Ты так разочаровался, будто платить придётся.
«Фига себе, задаром отдадут джерси, шорты, гетры и бутсы позволят напялить, забрав себе весь комплект? Недурно: мои знакомые с футбола и их родители ещё в поздних 2010-х осуждали политику клубов, требовавших по тысяч 5-6 за новый сэт каждый месяц, кроме оплат за тренировки и прочее…».
- Слушай, не спрашивай меня только, что там по составу, ладно?
- А… почему? – я и впрямь не совсем понял, к чему это он.
- В смысле, не сдружился я с ними, и всё такое… Ты, получается, тоже?
- Именно… - процедил я, понимая, что мне об этом напомнил недавно перешедший паренёк с уклоном в защиту, а не остальной состав, более приближённый ко мне. – Ну и ладно, сыграемся…
- А тебя правда на ворота ставили?
- Чего? – я представил себе ту самую раму, до перекладины которой пришлось бы доставать в полупрыжке, а штанги были так далеко друг от друга, что на рефлексы полагаться было нельзя – только на позицию. – Это что ещё за новости? – удивлённо поглядел я на Марка, ожидая продолжения.
- Да это мне пацаны те сказали… Вроде бы… по описанию на тебя похож…
- Меня на столько позиций лепили, - отмазался я, - что уже и вспомнить сложно: жаль, что не сыгрался, походу, раз заменить желают…
- Знаешь, - на него внезапно упала капля дождя, - а что-то в тебе есть…
- М-м-м?
- Я имею в виду, что никто со мной ещё не общался адекватно, обзывали «тройкой» и «запасом», и…
- Добро пожаловать в «Клуб Хороших Людей»! – похлопал я его по плечу.
- Думаешь, нас где-то рядом поставят?
- Надеюсь, что не на лавке запасных…
Дружно поржав с какой-то глупости, как это обычно делают парни, мы проследовали вниз по улице, остановившись прямо около мотеля-гостинки. Ничего не осознавая, вращая своим жалом, я вглядывался в каждое очертание… Марк просто взял меня за толстовку, прихваченную из дому, указав на фонари и поливалки по бокам от забора – как считал я, промзоны. Не имея при себе удостоверений, ключей или чего-то такого, пришлось действовать иначе…
- Ты что, реально полезешь, и..?
- А у меня выбор есть? – втиснулся я между забором и бетонной конструкцией, куда даже бродячим псам было бы трудно войти. – Что сказать им? – поглядел я на удивленного моей тонкостью знакомого. – Марк?
- Кнопку вон там нажми… и всё…
Судя по его словам, далее персонал о нас осведомлён, можно не бояться прохода внутрь. Как красиво там было: не «Энфилд», конечно, но и с моей локальной командой из 2025-го мог бы потягаться данный стадион своим расположением и всем-всем-всем. Нас весьма сразу встретил персонал, отдав ключи от раздевалки, попросив там и подождать. А вот – кого именно – мы не знали, но, как водится, оба футболиста-неудачника могли разве что на тренера нарваться вместе с его гневом и предвзятостями «Там не туда побежал!», «Надо было точнее давать пас!» и общее – «Ну кто ж так играет?!». Переодевшись, едва ли найдя себе в стопке тренировочных вещей для тех, кто вечно не в форме, подходящие по размеру бутсы, я потратил знатное количество времени, рассматривая споносоров на форме, само название, попутно перешнуровываясь.
- Сразу видно, что не новичок… - произнёс Марк, сидевший не возле, а напротив меня. – Остальные бы, со двора которые, сразу бы и напялили, как дали им обувь… Ещё и в носках играли бы, а не в гетрах… - у него на лодыжках я подметил весьма высокие «гольфы», которые и сам обожал, чтобы не царапаться.
- Зато они играют лучше – у них мотивации много. А тут, как я погляжу, многие спокойно в шиповках даже пробежаться не могут…
- Думаешь, - поглядел он на меня с опаской, - нас сейчас выгонят?
- Чего это? – перекосило меня от этой мысли.
- Попросили подождать… Мы наедине с тренером – идеальная возможность, чтобы… - он не успел договорить, когда мы услышали шаги по коридору.
- Всё, готовься… - мягко развалился я на лавке, прислонившись к стенке.
Но никто сюда не зашёл – это просто некто проходящий. Синхронно выдохнув, я понял, что нашёл ещё одну родственную по паранойе душу, с которыми всегда смог бы сдружиться, ведь их страхи мне знакомы. Тем не менее, в отличие от меня, взявшего старую футболку и свою шорты «Пума» из набора «Арсенала», идеально подходившие под гамму, меня обескуражили: это не новая униформа, а лишь пережиток прошлого, в котором не жалко возиться на отработках ударов, подкатов и прочего, что весьма нехило вымазывало ткань.
На джерси находились спонсоры каких-то заведений – фаст-фудов, скорее всего - и местного отделения банка, походу. Удивлённо прихрюкнув и присвистнув, я словил на себе взгляд напарника, который уже экипировался и катал по гладкому полу раздевалки мяч, всё ещё сидя на лавке. Я также снарядился, напялил эту футболку старого образца с неизвестным номером, перечёркнуто-стёртым, перевязал шнуровку и показал Марку всем видом, что готов попасоваться с ним прямо тут, прямо сейчас – в таком же сидячем положении. Улыбаясь точности паса и приятному звуку от круглого, мы и не заметили, как в раздевалку вошли сразу несколько фигур. Поёжившись, я принял решение уступить им место прямо напротив нас, сев попа к попе с футболистом. Три фигуры: две мужские и одна женская. Все разодеты официально, кроме дядьки, напоминавшего физрука униформой и свистком, свисающим на веревочке по груди. Не знаю, до травмы этой «легенды» почти любой школы, или же нет, но вышлядел он сердито.
- Джеффри! – вмазал он по лавке, позвав бородача в галантном костюмчике и красивых часах на левой руке. – Это что, забастовка?!
- Нет, сэр… - поглядел он на весьма сбитого физрука.
- Тогда что эти двое делают в раздевалке?! Тьфу ты, - поправил он самого себя, - что только эти двое делают в нужное время?!
- Могу ли я с ними поговорить перед тем, как..? – зазвучало это страшно, я уже приготовился к тому, что нас выпрут с позором, впрочем, как и Марк.
- А кто должен подъехать?! Кто, скажи мне!
Единственная, кто стояла молча, поправляя очки в витой оправе, была та самая девушка, напоминавшая мне моих одноклассниц. Эти двое спорили о целесообразности проведения тренировки в условиях скорого дождя, раз всё равно никто не заявился из второго состава, а мы с Марком лишь сидели и внимательно слушали, даже не решаясь что-либо вставить поперёк выражений и споров. Наконец, этому тренеру надоело, и он поднял на нас глаза:
- Ребенко, Мартинез, - я ошеломился оттого, что он знает мою фамилию, а Марк-то, оказывается, иностранец. – Что вы знаете про этот случай?! – мы лишь подняли плечи повыше, укоротив шею визуально, покачав головой – мол, не знаем вообще ни фактика. – Отправляйтесь-ка домой… Наказаны со всеми!
- Погодите, тренер! – вклинился Марк. – А как же занятия?!
- Ты ещё видишь кого-то? Ваши вас и подставили… Не наберёте статистику – повылетаете ниже «третьих»! – казалось, этого мужчину разозлило такое поведение молодняка, и он разбушевался.
Они удалились прочь, а менеджер, стоявший всё время около него, жестом попросил нас остаться. Я только сейчас понял, как мне холодно… и на душе, и в теле – мы ведь тогда шли под дождём, а я и не заметил. Сейчас лишь планировал посетить душевую, быстренько вымыться, раз нас выгоняют, да и быть таковым, наспех развернувшись и удалившись. Но Марка это травмировало – он явно желал играть, и ему явно нужны были эти очки статистики…
- А что они вообще дают? – он точно понял, про что я.
- Будем мало и плохо играть – получим официальное право на вылет…
- Понял… А чем отличается от того, что нас уже попросили уйти?
- Посидим ещё? – попросил он меня. – Может, на автобусе подкинут…
Такая перспектива мне понравилась – я снова присел на старое место, отсев от долговязого парня. Убедив свою игривую душонку, что сегодня я разве что позволю ей насладиться матчем, просмотренным на «Флипе», стало немного тошно: за что меня и тех, кто добр ко мне, всегда зашвыривает в задницу… Мы всё ещё пинали тот мячик, но уже не так задорно, даже передерживая круглого на сверкающе-твёрдом покрытии, а настроени таяло на глазах. Ишь ты – основу он, видите ли, вызовет! А чего на тренировку не позвали их изначально – ой, так там же такие «ЛЕДИ», которым только ванную из шампанского подавай да недельные гонорары размером с оклад работяги с завода за целый месяц. Шурша резиновым каркасом сфероида, мы и не заметили, как дверь открылась, и туда вошёл парень постарше нас. Ну, как «вошёл»… скорее – заглянул…
- Чего сидим?! – я лениво поднял на выскочку глаза, а потом обратил на шокированного Марка внимание. – Вы вообще игроки, или кто?
- Да… куда нас только не ставили… - махнул я рукой, привыкнув общаться со старшими уже давно – ещё и на одной волне и дыхании. – А что?
- Не, ну вы посмотрите… Ты журналист, что ли? Быстро на поле!
Мне стало интересно хотя бы попинать мячик с кем-то ещё, пока не уберут нас окончательно – я поднялся вместе с Марком, но был им остановлен буквально за метр до полноценного выхода из душных раздевалок:
- Мы вас догоним! – обратился он на «Вы» к игроку, а тот – только хмыкнул, захлопнул двери и с цокотом бутс увалил прочь. – Тёма, ё-п-р-с-т!
- Что?
- Ты хоть понимаешь, кто это?! Неужели не узнал?!
- Что-то не припомню имя, но лицо… знакомое… - соврал я. – А что?
- Нас только что сам капитан основы позвал на поле! – воодушевлённо пищал Марк. – Ты хоть понимаешь, что это может значить?!
- Что их напарники тоже подвели и теперь нам «дают шанс»? – я выделил ироничное и болючее замечание, но Марк, похоже, это не заметил.
- Именно, гений! – подскочил знакомый. - Погнали скорее! Ну, давай!
Там было сыро, почти что темно от туч и ветрено… однако сам газон и пространство вокруг него отдавало немыслимо свежей и приятной влагой, от которой ноздрям становилось куда легче восстанавливать дыхание, насыщая кислородом организм вдвое проще. Не знаю, чем так радовался Марк, но я насчитал ровно 10 человек – стало быть, им понадобится только один из нас. А потом до меня дошло, что это – какой-то член персонала стадиона, разодетый в ту же униформу и бафф, что и у всех. Жаль, но про это я не подумал – чтобы защитить губы и шею от мёрзлости осеннего климата – но число 9 воодушевило. Я увидел голкипера и ребят побольше – явно из защитной линии. Полузащ-ей и крайних, что обычно на фланге «живут», а также несколько понтовых ребят с вызывающими причёсками и говором, которые только и делали, что финтились и пробивали по мини-воротам: явно нап-ы – центральные или парные, не суть.
Имея перед собой мяч Марка, я лишь разминался, вращая тазом и прокидывая самому себе между ног снаряд, вращаясь и стараясь как можно скорее обработать фигуру под шипами. Заметив ступор знакомого, я лишь навесом подбросил мяч, чтобы тот парашютиком полетел в сторону Марка, а затем – обогнал его, остановив прямо перед телом. Тот пришёл в себя, оглядывая ситуацию со стороны никогда не нужных новичков, которые пригодятся коллективу только в том случае, когда что-то случится. И вот – случилось, кажется. Через мгновение разминки и пасов в кружке к тому капитану подвалил физрук, что-то выясняя. «Видал? Нас, походу, устали искать в здании – пришлось выйти наружу, чтобы свидетелей поискать!», - пошутил я, а Марк захихикал.
- Нету их, как вам ещё сказать… - болтал тот парень лет под 28, когда тренер поджал его неудобными вопросами. – Нет, я не спросил их имена и позиции: просто увидел и забрал на поле… - отдалённо мы слышали именно тренера, а этого – намного чётче. – Слушайте, ну дайте вы им шанс – почему нет?!
- Значит так… - подошёл к нам грозный дядька в штанах-трениках. – Вы чего надумали? Тут ваши позиции заняты – разве не видите?!
- А какие вам нужны? – тихо спросил я, отдав отбитый от перекладины мяч обратно тем нападающим, нас было ровно 11. – Может, мы сгодимся…
- Лучше бы ты так ворота защищал, как сейчас… - он явно рассмотрел мою остановку мяча и его заброс обратно руками по-вратарски, а я подтвердил слух о том, что стоял на раме, и весьма неудачно. – Значит так… - выдохнул тренер. – Если бы не Клим, - указал он носом на белобрысого капитана, - сели бы на лавку… Угадаете позиции, куда я вас поставить хочу – места в основе ваши…
Я огляделся вокруг, не желая присаживаться на лавку добровольно, и примерно-приблизительно рассказал ему о том, кто здесь и где может стоять, узнав подсказку о расстановке – мельком увидел схему прямо около мест запаса, где можно было передохнуть под крышей. Всматриваясь в каждого игрока на кромке поля, я тщательно подбирал слова и описание, а также старался не шутить и не играть с огнём – пусть поверит, что я уважаю незнакомца.
- Как вижу я, полузащитники и вратарь уже есть – вон они. Те двое – явно забивать любят – пусть выше играют, нападающими – явно покруче нас они. Есть, наверное, и крайние полузащитники, - я легко выделил фигуры, бегающие по кругу, - те, вот, например. Капитан ваш играет в обороне: может, мы там, а? Ну, вместе с теми, кто уже играет на тех позициях? Вон, здоровые…
- Браво, Тёма! – хлопнул он меня по плечу. – Неужели я дождался момента, когда ты схему начал читать правильно, разделив роли, а не обобщив? Молодцом!
«Вот, как мы поступим… - собрал нас тренер в объятия, склонив уши силуэтов повыше к своим губам. – Марк сыграет центральным защитником, мы сейчас как раз замену ищем одному выскочке… А ты, - оглядел он меня, - подстрахуешь другой фланг – вон там! – указал тренер на позицию правого крайнего защитника. – Понятно?», - услышав это, я попросил только об одном: раз решили пять защ-ей выставить – так пусть мы с Марком будем на одной линии: те уже, поди, сыграны между собой – основа ведь… Цокнув языком, в голове прикидывая исход этого фланга новичков, он лишь махнул рукой, процедив о чём-то, типа – «Там сегодня будет ураган атаки… Постарайтесь не допустить слишком много ошибок... или посажу…», и начал уходить в сторону стадиона.
- Ты чё творишь?! – взял меня в охапку Марк. – Ты хоть понимаешь, что исполнил, Тёма?! – казалось, что сейчас мне же отплатят неблагодарностью.
- Что же? – довольный тем, что мы всё-таки сыграем, брякнул я.
- Ты убедил поставить в основу новичков! Ещё и на те позиции!
- Тебе нравится быть ЦЗ? – спросил я его про центральную фигуру в обороне. – Я, если честно, от балды предложил… Справишься?
- Ты ведь меня подстрахуешь? – прозвучала эта просьба с особым доверительным трепетом. – Не знаю, успею ли я за ними…
- А ты и не лети – я ведь крайний… Как погляжу, выше нас по позициям хватает пацанов – пусть атаку и развивают. А на наших плечах и ногах сегодня то, о чём попросил тренер – ноль ошибок на фланге.
- По крайней мере – не так много… - улыбнулся он, а за ним – и я.
Ох и опешил я, узнав, что это не тренировочная сессия… и даже не состав на состав… Когда мне сообщили, что сюда приехал автобус соперников, я и не понял, что нас с Марком ожидал бой в товарищеском матче по лиге. Тяжело взглотнув, завидев прямо-таки полноценных футболистов, почему-то не замечая своих же на поле, я пошатнулся, но снова принялся кружить мячик, чтобы сбавить напряжение. Пасовавшись с Марком, я решил, что лучше подскажу ему до игры, что лучше делать, когда я рядом и нет. Конечно, он опытный – пробился даже на голову выше по составу – но у него позиция куда более ответственная, чем у меня: да, оба обязаны при остроте просто выносить мяч куда подальше…
Но Мартинеза я попросил с этим повременить – показывая носком пошарпанных, старых бутс, как буду бегать и куда лучше отдать пас, вместо аута, чтобы мы не проиграли борьбу. Да, у меня не так много опыта – но почему бы не попробовать сыграть надежнее, а не правильнее?! Короче, вскоре мне ещё и форму вынесли, посмеявшись, во что я вообще вырядился, а я взял удар только на себя, прикрывая нового знакомого, который тоже не имел экипировки, лишь бутсы поновее – свои собственные. Мы дружно отошли за угол, переоделись прямо под сторожкой и снова вышли на бой к кромке поля. Стоп, это что… камеры?! Журналисты и… мать его, болельщики?! Как я раньше всё это не приметил?!
У всех, кроме нас с Марком, были ещё и фамилии или уникальные сокращения на футболках, а не только номера. Но меня это не смутило – опозорюсь если, так и не узнают поначалу, кто такой вообще. Их валило всё больше и больше, как и капель дождя, но мы не сдались. Вместе с командой зашли под козырёк – и по сигналу принялись выдвигаться под официальную музыку и шум диктора из рубки с его корявыми уведомлениями о рекламе и курении на стадионе. На здоровенном экране, где обычно представляли составы или транслировали ту самую рекламу, объявили и нас – только фоток не было. Ну и отлчино: не знаю, как Марк, а я просто ужасно получаюсь на фото… Пожав руки сопернику, мы дружно разошлись по позициям – на нас нижняя линия левого фланга, прилегавшая к воротам.
Все, наверное, как и новый знакомый, удивились моему внезапному выкрутасу, когда я споткнулся, начал заваливаться на газон, но вместо того, чтобы грохнуться, лишь перекотился кувырком, выпрыгнув и расставив руки, будто сигнализируя: «Я готов! Я заряжен! Со мной команда! Мы сможем всё!». Дав «пять» Марку, разодвинувшись на свою позицию, я просто ожидал свистка. Бросив взгляд налево, я понял, что именно там мы и должны были тренироваться: нарисовалось поле поменьше с кучей фишек, мячей и препятствий для разных упражнений. Ну и пусть стоит себе под дождём, в глубоком одиночестве наблюдая, как выпускники триумфуют – нам с Мартинезом посчастливилось поиграть на серьёзной основе… и пусть будут уверены – выложимся и постараемся!
Вот оно… Затмение всех шумов в округе кричащими болельщиками, коих набралось весьма нескромное количество. Они так закричали после свистка, что я ощутил себя на каком-то поле боя, а не на матче… В последний раз я так нервничал, когда незадолго до 2025-го мы организовали турнир на большом поле, собрав 11 человек в кулак, и там стояла группа поддержки из весьма недурных и клёвых ребят, перед которыми не хотелось упасть лицом в грязь. После тех встреч к нам по очереди подходили приглашённые по «Инстаграму» люди, которым интересна была такая движуха, и что-то бормотали. Мне больше всего запомнилась девушка почти моего 21-летнего возраста, которая подала мне бутылку воды и полотенце, чтобы вытерся после отборов и бега десятки минут и сотни метров подряд… Наверное, нужно было задержаться – потусить с ней и остальными немного, но… тогда мне не было до этого никакого дела.
Сейчас же, пообещав себе, как только появится свободное время и место, побольше болтать с Алисой – обо всё и ни о чём одновременно – я принялся крыть ту же зону по линии, где стоял и аналогичный мне по позиции защитник, только с другой стороны. Перемещаясь туда-сюда, ожидая – когда же мяч подлетит поближе, я готовился вступить в игру. Ну, а иногда – этого же и не хотел больше жизни: ведь пришлось бы думать, рисковать и предпринимать кардинальные действия против соперника… но даже к стрессу и прессингу на поле – после всех тех матчей за ФК «Шишка», проведённых в лагере – я был готов морально и физически, желая биться до последнего дыхания…
«Под тобой!», - крикнул мне Марк из-за спины, когда я подстраховал центрального полузащ-а, подобрав мяч, но не нашёл продолжения впереди, потому побрёл назад, поглядывая на несущихся верзил, готовых разодрать меня – хоть фолом, хоть чистым подкатом. Завидев открытого защитника-новичка, я отдал ему точный пас – немного наискось, чтобы успел обработать, не получив моментальный отскок в свою сторону от нападения. Марк уверенно выдал его отработанной передачей прямо на тот фланг, где прохлаждался второй защитник скраю: ничего – пусть побегает малость! Эти-то и впрямь раскусили, где новички, которых можно дожать, а где – бывалые, к кому лучше не соваться…
Тайм шёл целую вечность – это вам не аренда крытого поля на часик с друзьями, когда есть команд штуки четыре и все они играют на выбывание, где каждый может отдохнуть, да и сильно мотаться не надо было. Тут же – ух, ещё с самой середины первой половины матча началась запара: эти громилы и ушлые небольшие ребята раскусили, кто тут выглядит слабее всего: слишком уж мы с Марком выделялись на фоне остальной основы футбольного клуба «Сатурн» - между прочим, моей любимой планеты в нашей Солнечной системе. Меня иногда грел тот факт, какой красивый логотип пестрит на моей груди, кроме спонсоров и не нравившегося мне номера 30. Так вот, про трудности… Они жали нас очень резво – больше, чем всё остальное пространство на газоне!
Тут – передача, там – забегание за спину, когда нельзя сформировать ловушку «Вне игры», ибо вся линия должна находиться выше. Но наши торчали позиционно, словно бы по книжке – так что нам с Марком пришлось подстраиваться именно под этот темп. Я много боролся и… честно говоря, они не поняли пока, как против меня играть – фолить нельзя, жёстко толкаться корпусами – смысла нет, как и пытаться прокинуть мяч далее: то я его выбью, дотянувшись своими длинными ногами до круглого, то позволю прокинуть себя, лёгким преследованием замету следы своей тактики и введу в заблуждение – мол, ты победил, у тебя получилось пройти далее… как тут их сразу «наказывал» Мартинез – у него был очень крутой манёвр в арсенале, ещё и отработанный: завладев снарядом, парень просто раскручивался на месте, как циркуль, обороняя мяч корпусом и очертанием ног – отнять его в таком положении без нарушения и удачи – было нереально. Да, были и косяки – куда ж без этого…
Ну, как минимум, важно заметить, что наша стратегия из самого начала не работала ни разу: не выходило думать столько времени, чтобы не выбивать мяч, а сохранять его, да ещё и опережая в развороте отыгранных соперников. А те – и физически сильнее двух пацанов, так еще и сыгранные: заметно было по комбинациям, подстраховке и некоторым другим аспектам их командной игры. Из косяков – конечно же, кривые пасы, которые мы с радостью перехватывали – раз им настолько угодно быстренько расставаться с владением. Итак, отыграв последний угловой за тайм, выбив мяч головой прямо около кромки угловой линии, едва не закатив его «парашютиком» под перекладину, как в «Совёнке», я упал на газон и выдохнул облегчённее некуда, когда судья наконец просвистел…
- Красава! – поднял меня одним рывком Марк, весь такой же чумазый и мокрый от дождя, дёрна и следов газона. – Что думаешь – пока всё нормально?
- Более чем! – ответил я ему, приняв помощь, следуя к раздевалке. – Ты тоже хорош – подстраховывал меня там, где не могу побороться…
В самом помещении ждал отличный разговор: от нас буквально требовали того же самого – тренеру и остальным понравилось, что именно в нас видят «слабость», давят непрерывно, забывая про остальные участки нашей половины поля. Таким образом команда планировала начать контратакующую кампанию: пока отбиваемся от атак соперников, а они жмутся в нашу же сторону – мы, когда отнимаем мяч, выдаём его – как Марк тогда – сразу на другой фланг, откуда все силы брошены, чтобы добить уставших игроков, которых «дома» осталось меньше, чем на нашей части. Мы всё поняли, попили воды, я вытерся полотенцем, а когда взглянул на своё отражение в стекле, понял – насколько забавно взъерошился, и теперь стал похож на щенка, которого растёрли тканью после купания с шампунем в руках заботливых хозяев...
Перерыв окончен, матч «Сатурн» - «Пегас» продолжался с нулевым, «валидольным» счётом. Цокая к выходу, меня затянул за угол Марк, стоявший уже некоторое время снаружи. Скоро повернувшись к нему, я спросил:
- Ты чего? – мои карие глаза впились в его серые. – Всё хорошо?
- Мне кажется, мы долго не протянем…
- Почему? ЦЗ и ЛЗ-фланговика вряд ли станут менять по усталости…
- Да я не про замену, - кивнул он на соперника. – У них небольшая перестановка, и… я думаю, тренер наш опять заиграется в «Забивалу», кинув все силы на ворота… и если наши не забьют, ловить ответку – нам!
- А если забьют, раз те выдохлись? Ты об этом подумай! – не верил, но именно я сейчас стал оптимистом и «энерджайзером». – В конце концов, не такие уж мы «одни» - вратарь ещё есть: вице-капитан, между прочим!
- Ты это выучил только сейчас… - подловил меня Марк, будто я какой-то двоечник и не желаю вовсе интересоваться командой – даже спустя столько времени нахождения в ней, едва ли не вылетая из второго состава.
- Да, типа того… - нельзя же было ему правду говорить, что всё это время тут играл я… но не я, если откровенно, вот и согласился. – А ещё – я нас поставил в этом матче в основу – не забывай хотя бы про это…
- Не забуду, Тёма… - подмигнул мне высокий парень. – Ну что, за дело?
- Я готов, когда ты готов! – шлёпнул я ему кулаком по кулаку, и мы сразу же разбрелись вместе с остальными по позициям.
…
- Ты где так форму запачкал? И где ты её вообще взял?! – зазвучало гораздо позже, когда я оклемался от того матча, уже идя со знакомой по Набережной.
- Алиса, я так рад тебя видеть… - приобнял я её, забыв обо всём.
- Ты задержался… - процитировала она наши опасения. – Пришлось идти сюда… Артём, я волновалась! – мне на грудь положили ладони. – Что случилось?
- Загулял… - отмахнулся я, а Двачевская, видимо всё поняла без контекста.
- То есть, когда матч окончился ближе к шести вечера – ты ещё два часа шатался с незнакомым парнем по местности?
- Я рад, что ты – тот самый человечек, который меня слышит…
- Да я и по пятнам, и синяку около плечей вижу, как вы тащили… - меня ласково погладили по тому месту, и тут же скривились. – Ай…
- А что с рукой? – взял я её пальцы на осмотр, заметив множественные повреждения на кончиках. – Это струнами так..?
- Да задолбали они! – выкрикнула Алиса, что аж собачник с питомцем рядом немножко подскочили. – Показала им один раз панк-рок манеру, в которой и ты иногда играешь – так настолько понравилась, что…
- Игра пауэр-аккордами с их переходами по ладам – дело нелёгкое…
- Угу… - в ответ, Алиса коснулась моих кончиков руки. – А у тебя там всё хорошо: советом поделишься? – как можно было ей отказать, я не знал.
- Если можно – переставляй, а не вози по струнам с шуршанием. Да, так быстрее получается, но пальцам – каюк. Можно ещё просто забить, пока там аккуратные мозоли сами по себе не появятся, как у меня. А вообще, - задумался я о ситуации глобальнее, - что это за музыканты такие, что заставили первую гитару страдать?! Сами бы попробовали – умники, блин!
- Гитаристов нету, Тёма… - пояснила мне девочка. – Никто из них даже базовых вещей не знает, только в теории, - закатила Алиса глаза. - Я буквально разрывалась от соло и ритма одновременно, пока они мило «стонали»: одна продавливала клавишм на рояле, второй смычком гладил скрипку.
- Интересно… - процедил я. – Несмотря на такое количество уникальных по звучанию инструментов, тогда я будто слышал только тебя и твои партии…
- Видишь? – перешла она вперёд, обняв меня собой. – Значит, я вот так затмеваю для тебя всё вокруг? А что, если это - судьба…
- И «судьбу» я хочу завтра чем-то побаловать – в наш-то общий выходной… - мечтательно выдал я, приобняв её в ответ.
- Есть у меня парочка замыслов, хи-хи… - не помню, слышал ли я от неё когда-то настолько игривое «хи-хи», или нет.
- Только бы порешать вопросы поскорее…
- Погоди, - отвернулась она на мгновение, - а что – тебя завтра вытащить могут снова на газон?! Ты ж сказал, что вы уже всё сделали!
- Я думаю, что вытащат не только меня, но и Мартинеза. Но не на газон…
- А… куда? – она так мило растерялась, что я и не думал прессовать её по поводу того, что упоминал важную встречу с тренером ещё минут 5 назад.
- Учитывая, что этот матч мы провели посредственно, а до этого – если верить биографии Артёма из этого мира – и того… хуже, то…
- Тебя, - заволновалась Алиса, - могут выгнать, что ли?! Да я им!
- Не сердись… - погладил я её по волосам. – Сначала – дадим шанс сказать нечто важное, что нельзя было нам прояснить сегодня… - вздохнул я. - Бедный Марк – ему под конец хорошенько в столкновении лбом досталось, а они…
- А ты… - продолжила Двачевская. – А ты мяч сколько раз сохранял, вывел на ничью! – я радовался, что она помнит про мой рассказ исхода той встречи.
- Потом покажу обязательно… Только бы канал найти, хм…
- Тебя… по телеку, что ли, показывали?! – воскликнула Алиса, а я и не подумал, что это важно было упомянуть. – Серьёзно?!
- Ну… да… - улыбаясь, я произнёс, скорее, «Ды», а не «Да». – И надеюсь, не в последний раз… - задумавшись о главном, я поднял глаза к появившимся звёздам.
- А почему ты упоминал премию за важную ничью, но..?
- Потому что её дали основе, а не нам… Мы, блин, для них – никто…
- Ой… - она поняла, что залетела не на ту часть диалога, не на самую приятную уж точно. – Прости, я не хотела заводить про деньги и…
- Ничего. Вот потому у меня и появилось предположение, что завтра тот толстосум в костюмчике, чтобы не привлекать лишнего внимания, сев с тренером и двумя молодыми - мог бы дать нам хотя бы косарь-второй за старания… Но волнуюсь потому, что нас просто могли решить выпилить из второго состава, чтобы больше никогда не лезли к тем, кто в форме…
- Тём, да не парься ты! – попросила меня Алиса. – Не забросят они таланты – вряд ли тупорылые! А пока – давай забудем всё? Я ведь… тут, угу?
- Вижу… - мило ухмыльнулся я ей. – Слушай, а ты и впрямь хотела бы провести со мной выходной день, а не, скажем, с теми новенькими, из клуба?
- Глупости какие… - её ладонь пронзила воздух жестом. – Успею ещё… А вот с тобой… - как-то странно посмотрела на меня Алиса.
- Что? – я встал в недоумении. – Я что-то упускаю?
- Много чего… Я там кое-чего нашла в закромах, и… решила устроить сюрприз, - интонация Двачевской поменялась, а я покраснел от неожиданности.
- Не люблю сюрпризы… - честно признался я. – Что-то стряслось?
- А если… хорошие? – посмотрела она прямо мне в глаза. – Тёма?
- Есть разные «хорошие» - Ольга Дмитриевна тоже в порядке: правильная, ответственная и педагогически-рационально настроенная, но её «сюприз» в виде дежурства в библиотеке или переноса макулатуры – ух, ну его к чёрту!
Мы дружно рассмеялись, все ещё поражая кукол, которые бродили вокруг этого живописного места, казалось, только ради ритуала или очередного пунктика в списке выполненных задач. Последнее, чего мне хотелось – чтобы Алиса приобрела какие-то дорогие блюда на вынос, устроив нам отличный вечер с ужином на открытом воздухе, но… я прогадал с опасениями, и это отлично. Далее мы взяли на вынос выпечку с фирменным чаем в местной кафешке, наслаждаясь каждым кусочком и крошкой. Традиционный чай также порадовал вкусом. Затем случилась весьма непримечательная прогулка домой – мы не использовали транспорт, а лишь прошлись по прохладному и свежему осеннему городку. Мне прожужжали все уши тем, что желают поскорее приступить к гитаре и риффам, когда станет полегче: Алиса очень хотела того, чтобы я показал ей свой метод «переступа» по ладам, а не «переезд», привычный ей и мне иногда. Вот наша обитель – мэрия, ёлки-палки – кто бы мог подумать! Отворив ворота, защёлкнув их с немыслимой проворностью и мерзким скрипом, мы вошли внутрь.
- О чём ты сейчас думаешь? – воздушно спросила девочка у меня, помогая снять толстовку с плеч, а я, взамен, не дал ей поясницей удариться об тумбочку, когда она опрометчиво начала пятиться назад, прямо на тот угол.
- Надо бы петли смазать… - вращалось у меня в мыслях. – А где масло найти или мазут какой... вопрос хороший. Может, - запнулся я случайно, сглотнув слюну и поперхнувшись, - спустимся в подвал?
- А что? – по-детски состроила она голос. – Боишься идти без меня?
- Ненавижу такие места: там сыро, странно пахнет, много пыли и…
- Монстров? – предположила она и расхохоталась. – Тёма, ну ты даешь!
- Да-да, их там несколько даже… Неработающая проводка с оголёнными участками прямо в доступе, скользкий выступ ступенек и то, какие там могут быть жуткие пауки или стая старейших, мохнатых мух – буэ…
- Не, ну тебе точно надо в рассказчики податься! – хлопнула меня Алиса по руке. – Это ж надо: так красиво тараторить… Я и не заметила…
- Что ты «не заметила»? – занервничал я. – Ты что, спускалась туда?
- Ну вот… - обиженно проговорила она. – Взял и испортил сюрприз!
- Да ты меня и так нехило огорошила… Что стряслось, что ты полезла туда совсем одна? Ты ведь давно пришла домой – посидела бы, отдохнула!
- Я устала спать на этой скрипучей, ветхой фигне! – указала её рука на диван, который мы притащили с другой части дома к камину. – У тебя, поди, тоже спина отвалится скоро от сна на полу или том кресле – в сидячем-то положении…
- Там что, - улыбнулся я, - завалялась кровать, которую ты в одиночку притарабанила наверх? – представил её я в образе тяжелоатлета.
- Почти… - меня осторожно взяли за руку, развернув к себе. – А можно мы опять поиграем в тебя? – её голос сейчас был особенно милым и имел, как будто бы, совершенно иной окрас, что я сразу подметил и улыбнулся от той мысли, что ей, наверное, просто стало комфортнее и лучше в целом, вот и расслабилась.
- А это, - улыбка не сползала с моих щёк, - как?
- Помнишь, как говорил мне про тест на доверие? – я сразу вспомнил те глупости из школы, когда тебя роняли, а друг должен поймать. – Тём?
- Помню… И ты хочешь, чтобы я упал куда-то?
- Не куда-то… - помотала она головой, не дав мне развернуться.
«Ладно…», - проговорил я, ведь прикинул в голове, что опереть и поддержать руками за спину 50-килограммового меня ей-то уж точно под силу, потому встал так, как просили, повернулся, выдохнул и… на моменте, когда почти упал ниже своей середины, меня кое-кто подхватил прямо за талию, а не спину, невольно прервав удар об пол, полностью его ликвидировав. Её губы соприкоснулись с моими, но это быстро кончилось – меня тотчас вернули в стоячее положение, все ещё не давая развернуться.
- Ещё разок не хочешь упасть? – задала она мне вопрос с подвохом.
- Конечно!
Такой «полёт» и неожиданно-приятный исход меня порадовали, потому с ней я был готов на всё. Приготовившись к тому же падению, я снова встал – как следовало по её же мотиву – прикрыл даже глаза для экстрима, и… меня никто не поймал. Я не ударился об пол, а лишь плюхнулся на что-то продолговатое и мягкое, пахнувшее свежим кондиционером для белья. Не понимая, что происходит, я развернулся и посмотрел, на чём вообще лежу… Кажись, это был матрас…
- А теперь… - погладила меня Алиса по голове. – Самое интересное…
Та бурная ночь весьма нескоро сменилась ранним утром, когда я встал вообще не по будильнику. Пока смотрел на то, как мило мы валяемся на том же матрасе, прикрытые старой простынью – которую я пообещал себе в скором времени заменить на новую и чистую, купленную в хорошем магазине – я вспомнил хронологию событий вчера, попутно рассуждая о том, что предстоит пройти сегодня. Не знаю, что точно вскружило ей голову, но эта «реконструкция скрипучей задней сидушки» «ПАЗ-ика» стала нашей последней остановкой перед сном. Как и всегда, это было фантастически приятно – хоть и душа все ещё ныла от некой неправильности произошедшего уже в который раз, ровно столько же моё тело - получившее море удовольствия - убеждало сознание в том, что это никакая не ошибка. Точно такой же контекст я видел в улыбке и действиях Алисы, её довольном стоне, переходящим в какое-то мурлыканье уже после…
Встав и посмотрев на заряд «Флипа», я решил поставить его на зарядку: хоть тут розетка подходила по типажу, хоть и входила с трудом и скрипением пластиковой поверхности. Не желая ходить по промозглому помещению в одних труселях, я живенько накинул на себя голкиперку и спортивки, выходя в одних тапках куда-то наружу… Хотелось полюбоваться ранним утром около леса и окраин городка, ведь нельзя было так засматриваться на Алису. Я ловил себя на мысли, что нас ничто не способно разрушить: мы нравимся друг другу во всём, хоть иногда и боимся или банально не желаем этого признавать. Ну, например, как бы я ни ругал её в душе за некое безрассудство и резкий тон ко всему – а именно её уверенность и настойчивость что только не создали в нашем быту…
А ей – уже не хватало слов цензурных и культурных, чтобы описать мои супер-разумные предосторожности во всём, но именно моя рассудительность и адаптивность родились как раз из подобных аспектов. Двачевской это явно даёт спокойствие и безопасное ощущение, что рядом не судья, не старшак и не какой-то сверхправильный элемент, который примется критиковать. Что же, это был по-настоящему замечательный миг: никто нас не трогает, никто не указывает, что делать… Она занята творчеством, до которого мне – с её-то упрямством и харизмой – далековато, хоть талантами и нельзя мериться. Я же по уши влюбился в «Сатурн» - учитывая хорошего напарника по линии обороны, я готов был отдаться этому виду спорта до последней капли пота и живого места на теле. Это ж весело и полезно! Ужасало только то, что на улице всё ещё жутко прохладно, хоть это и только второй день октября. И на душе – точно так же…
Алису поразило, что меня показывали по ящику… Да только вот, как это должно звучать: мою команду показывали в прямом эфире. А теперь – крышка, если результаты прошлого меня не впечатлили тренера? А если я настоящий, вчера отбегавший до боли в мышцах и дрожи в руках от усталости настоящий бой с профи, уверенно – как только мог – показывая себя, совсем ничего не смогу изменить, вылетая в третий – безнадёжный, как говорил Марк – состав? Хотелось не выслушивать это своими ушами, но… мне не привыкать, когда растаптывают недовольством, пожирая жутко-неприязным взглядом, а ты обязан просто сидеть-стоять-лежать, слушая и теряя надежду… но каждый предпоследний раз никогда не позволял дальше или заново терпеть подобное.
Страх такого положения прям здесь и сейчас заставил меня зайти обратно, откинуть голкиперку и лечь прямо около Двачевской, оставшись в одних штанишках и не совсем позитивном мышлении. Кажется, его лимит исчерпался ещё вчера, когда я наставлял Мартинеза по поводу того, что нас менять не станут, ведь нет в этом никакого смысла. Наверное, я и ему ничего не испортил, а даже улучшил обстоятельства: мы не были знакомы, не играли никогда вдвоём, но вчера показали такой футбол, что некоторые мои знакомые из 2025-го офигели бы от подобной сыгранности и командной игры. Меня прокидывают – страхует он, а когда вижу, что его сейчас на той позиции задавят натиском из нескольких голов – тотчас возвращался, смещаясь с позиции: так я не давал им времени, чтобы придумать и разыграть удачную комбинацию.
Мы с ним разные, но тоже сыгрались. Как с Алисой. Тепло её тела около моего буквально заставляло снова склониться в сон, не думая ни о чём: ни о хорошем, ни о плохом. Ни о будущем, ни о настоящем. Некоторые очертания лагеря «Совёнок» уже начинали стираться, как забытый кошмар… А вот Локи, Вельз, Лена и Мила, подарившее нам незабываемый старт… все они никогда не исчезнут из памяти. Ни-ког-да. Та невнятная сцена ревности, живой футбол с пацанами, вкусная еда и лето без сети и мемов – это ж просто улёт! Да, там было порой невыносимо душно и вожатая могла указами и распорядком прижать… Но внутри тех стен я ощущал полную безопасность, хоть там и забор с воротами были явно похуже, чем мы имели сейчас около нашей новой обители.
Однако тут – без Вельза и его кукол – мы предоставлены самим себе. Слеза буквально намоталась на глаз, когда я вспомнил про его растворение после спасения моей жизни в том лесу… Удивительно, но кошмары о тёмных силуэтах, перекошенных и переломанных, со стекающей чёрной массой из дыр в теле, почти прекратились – уже и не помнил, видел ли я такой дольше минуты-другой. Взгрустнулось только сильнее, когда прочитал сообщение от друга, приславшего мне его в мессенджере. Нет, это был не Мартинез и не тот Клим-капитан, у которого могли бы остаться мои контакты из базы данных игроков. Это был уникальный некто, все ещё представляющий мою прошлую реальность – телемост с моим настоящим родился сам по себе, когда появилась сеть… Честно говоря, это одновременно вызывало слишком много эмоций – противоречивых и ненадёжных, больно скребущих по душе, подталкивающих то ли на то, чтобы не бросал это всё, то ли откровенно нагло показывающих, что домой нет пути, и надо просто забыться…
Часть 5
- Тём, - прожурчала осторожно Алиса, коснувшись меня, - ты чего? Сон плохой приснился? – видимо, услышала она мои всхлипы и громкое сопение носом.
- Прости, что… разбудил. Всё будет хорошо…
- М-м-м, а который, - она зевнула, - час вообще?
- Ещё и восьми нет… - я решил комфортнее подвинуться, но случайно во время перемещения коснулся локтём её груди. – Ой…
- Ну и ну! – обхватила она меня по всему телу, прижав спиной к себе. – Мы ведь обещали друг друг ничего не стесняться, помнишь?
- Помню, но…
- Никаких «но»! Сюрприз ведь понравился… а ты боялся.
- Я боялся не тебя, твоих действий или задумок, - прояснил ей мой голос разума. – А, скорее, ярлыков и стереотипов, которые мне не нравились уже давно… Ты ведь знаешь, как я не люблю неопределённость, хаос и…
- Знаю, - прошипела она мне на ухо. – Очень хорошо, причём.
- Если не хочешь спать, - предложил я глупую затею, - мы можем пройтись к той заправке – попить там кофейку, ты перекуришь, все дела…
- Может быть, - погладили меня очень заботливо, не отпуская прочь от своих очертаний, - мы всё-таки ещё чуть-чуть задержимся? Голова болит…
- Принести тебе воды?
- Да нет уже. Лежи рядом: с тобой – куда быстрее боль кончится…
Я вспомнил бесчисленное количество видео в интернете, где людям производили массаж головы очень простыми, но эффективными действиями. Прокручивая последовательность и положение пальцев, я коснулся её висков под удивлённое бормотание – мол, чем я занимаюсь вообще. Немного погодя, когда я начал делать так, как автор тех видео в парикмахерской, стало понятно, что никому больше не хочется меня прерывать. Осторожно вращая около висков своими пальцами, проводя по линии лба и затылку с шеей ладонями и их гранями, я старался, скорее, переключить её внимание и расслабить, нежели вылечить…
- Боже… - погладила она меня по руке. – Где ты такому научился?
- А что – нравится? – улыбнулся удивлённый результатом я.
- Нравится ли? Да это… - утробно заурчала она. – Не описать…
- Тебе уже легче?
- Тём, а можно вопрос? – завершила Алиса мои попытки массажа.
- Ну, конечно.
- А правда, что ты специально меня выбрал в тот момент? Не сказал вожатке про сигареты, не стал насмехаться или мстить за пролитое ведро, и всё такое? – улыбнулась она. – Думаешь, я не видела, как ты смотришь на меня?
- Алис… - похолодел мой голос, ведь правда бы её расстроила. – Мне лучше заткнуться – врать-то ненавижу и не умею почти полностью…
- Что?
- То… - осторожно лёг я около неё. – Понимаешь, я беспокоился о своём выживании слишком сильно, чтобы переключиться и к кому бы то ни было подкатывать, заигрывать или просто собирать друзей… А тот взгляд на тебе – хм, полагаю, его проще объяснить тем, что ты была первой фигурой, встретившей меня в том аду… Я видел в тебе искренность и смелость – этого мне не хватало… Так получилось, что нас свело вместе: я придерживаюсь той же версии, что и до этого озвучивал тебе - нет, я не выбрал тебя осознанно…
- От этого – втройне приятнее… - её губи прикоснулись к моей щеке с умопомрачительным трепетом. – Это же самая настоящая искренность, когда ты не навязываешься, а мало-помалу присматриваешься и начинаешь действовать по ситуации. А в итоге - поступаешь правильно… Так ведь?
- Боюсь представить, что произошло бы, окажись я в таком аду с кем-то стеснительным, замкнутым и отстранённым…
- Потому я и хотела задать вопрос… Тём, а как ты думаешь – что далее?
- Давай разделим понятия по вариациям…
- Блин, - расхохоталась она, касаясь меня грудью, - снова на марсианском?
- Извини… Я хотел сказать, что это зависит от двух категорий: по правилам или против них. Иногда мне кажется, что ничего бы не произошло, и не поменялась бы почти неделя на стабильные 3 дня, если бы не наша дерзость при побеге… Даже вспоминать те моменты жутко: я понятия не имею, как мы сохранили рассудок… - на этом слове меня погладили по щеке. – Что?
- Ничего. Просто ты такой волнующийся вечно, что мне кажется, будто это сведёт тебя со свету однажды… а я и не смогу ничего сделать…
- Не волнуйся, Алиса… - мягко произнёс я имя девочки. – Вот за что-что, а за мой рассудок и нежелание встревать в неприятности – можешь не волноваться. К тому же, договорились всё-всё-всё обсуждать, ничего не таить и каждую мелочь проговаривать вслух, если кажется, будто это важно…
- Значит, тебе… хорошо?
- Пока что? Да. Ты со мной, мир не опасен… А потом – как спросила меня ты – не уверен… Но отчаиваться или кататься в лужице своих же слёз скорби за прошлым пока не планирую – этого уже не вернуть… Прости, если замечаешь, как мне плохо иногда в одиночестве – находит на меня время от времени…
- Глупый, или как? А я тебе на что? Знаешь, как мне было бы туго, не вернись ты тогда под проливынм ночным дождём?! – переключила она моё внимание на тот уникальной природы случай, когда термин сократился до 3 дней.
- Боюсь даже представить, через что ты проходила ежедневно…
- Только ты и можешь, ведь сам столкнулся с непониманием от близких…
- Как тебе те ребята, которые из кружка? Не думала подружиться? – я, конечно же, помнил её вчерашние слова о той репетиции, но из них сплести целое впечатление обо всём у меня, увы, не получилось.
- Мне страшно смотреть в глаза этих созданий… - её слова заставили меня приподняться на матрасе, подобрав конечности воедино. – Они… как будто…
- Так, всё… - прервал её я, заметив дрожь и слабость. – Может, тебе тогда уйти прочь от них, раз..?
- Да ладно – репетиции перетерплю. А вот общение… С ними оно пустое…
- Хочешь я тебе про Марка расскажу?
- А есть ещё что-то, кроме вашей игры, которую я не сильно понимаю?
- Конечно… Например, что касается хобби – он не такой деревянный, как все, и даже выразил желание когда-то вместе сходить на кино-премьеру…
- А меня вы планируете брать?
- Я не могу понять по интонации: ты хочешь этого или нет?
- Если он не такой кукольно-странный – почему бы и нет? Дадька тот в баре, бард который, тоже ведь весьма выделяющийся персонаж…
- Хм, персонажи… Классное описание этих существ. Буквально образ ходячий, гора стереотипов и выходок, подходящих типажу, а не душа, которая ошибается, меняется и страдает, если всё идет не так, как ожидалось…
Итак, совместный подъём, совместный завтрак… Ещё бы круто было, как в фильме про шпионскую парочку, вместе умыться и поговорить в ванной, но… во-первых, я – не герой Брэда Питта, а во-вторых – у нас и комнаты такой нет: это была, скорее, неуютная уборная, из которой приятнее выходить. Кстати, о выходе: будто что-то сейчас грызёт меня изнутри... разговор. Важный, персональный, касающийся нас двоих с Марком. Отойти от Алисы, оставив её одну в доме, было трудно, но мне важно было понять свой статус в команде. Знакомый встретил меня на остановке, мы поздоровались и вошли в автобус: не рискнули опаздывать, добираясь своим ходом. По пути он много болтал и переживал не меньше моего – что удивляло: казалось, этот парнишка какой-то особенный, а не дуболомный и кукольный, как предположила Алиса. Вскоре, когда мы туда добрались, у обоих задрожали и посинели от стресса губы…
Сегодня был отличный денёк: холод и редкий свет солнечных лучей уже к тому моменту полностью исчезли. Но не ощущение того, что нас сейчас разделят и не подумают остановиться с переносом в состав помладше рангом, срывая все планы на карьерный рост. Ни задорная музыка в ушах, ни смешки Марка не позволили расслабиться и выдохнуть. Самое неожиданное – это произошло как раз на моменте нашего зова в кабинет: в отличие от Мартинеза, я сразу же понял, что этот разговор – так или иначе решающий наше положение и роли в «Сатурне» – неизбежен. И раз захотели нас растоптать – пусть сделают это, только поживее: у нас обоих имелись планы на выходной – нечего задерживаться на глупостях. Нас усадили дружно за дорогой, но компактный и эргономичный стол, около которого стояли весьма недешёвые стулья, а сам зал тренера был украшен различными фото, формами из разных эпох, подписанной атрибутикой и прочими ништяками, которые я тоже развесил бы у себя в комнате.
- Что, сдружились уже, второсортники? – живо и без промедления спросил тот самый физрук, сидя прямо напротив, пожав нам руку по очереди весьма крепко и дерзко. – Как настроение после вчерашнего матча?
Никто из нас не решился ему прямо ответить, что устали, хоть и старались. Я лишь приветливо улыбнулся. Наверное, увидь я самого себя – испугался бы, но ведь действительно хотел показать удовлетворённость вчерашним достижением: как-никак, важную ничью вырвали, играя в первый раз с теми, кто лишился временно своих сокомандников. Тренер воспринял этот мой образ малость отстранённо, но проговорил, когда «заплыл» спиной в кресло…
- Значит, вымотались, что аж дар речи отняло? – пошутил он.
- Простите, - начал я, подменяя паникующего Марка. – Мы просто не привыкли, что с нами ведут переговоры. Не хочется торопиться…
- Вот как? Что же… - перед нами появился ещё один человек, который без представления и вступления просто сел около нас. – Знакомьтесь, это тот, благодаря кому вы вчера и попали в основу…
Я оглядел нового персонажа: легкая русая щетина, уверенный взгляд глубоко посаженных светлых глаз. Худощав, но явно подкачен. У него был дорогой пиджак на теле, а на ступнях красовались лакированные туфли – нет, ну точно моделька персонала около тренера из «ФИФЫ» какой-нибудь или «Футбольного Менеджера», перевалившего за версию 2016-го года. Тот переглянулся с физруком многозначительно и приступил к делу. Как оказалось, двое не появившисхся вчера парней устроили забастовку – обменяв клуб на деньги иного состава. И вот, сократив численность персонала, получив деньги с их перехода, руководство распорядилось найти им должную замену. Нет, все было не так радужно: ею стали бы не мы, разумеется – я и Мартинез обязаны были просто в кратчайший срок заменить выбывших, пока на эти места не подыщут звёзд калибра покрупнее. Это мимолетно-бюрократическое заявление меня лично обескуражило…
- И собрались мы не просто так… - подключился к нему тот, что в пиджачке, поправляя манжеты на бортах. – Сэр, вы правда их перемещаете?
Тот не ответил, глянув на нас. У Марка встало сердце от предвкушения: он замолчал и просто пялился на происходящее. Я же томился мыслью о том, что всё это временно – что в нас по-прежнему видят второстепенный материал, который можно небрежно расставить, закрыв раны своих нужд, а потом - как надоест - выкинуть за борт. Потому я уже перестал улыбаться, сделался серьёзнее и немного поджал мимику лица, всматриваясь и вслушиваясь. Когда эта молчанка мне надоела, я привстал, поправил штанину и спросил:
- А почему мы здесь собрались, а не на поле? Когда уже тренировка?
- Да! – подключился Мартинез. – Разрешите нам заниматься с ними…
- Успеете! – рявкнул тренер явно не со зла. – Ваши тела и игру мы приготовим попозже, ну а пока, - он жестом потребовал у щетинистого ассистента какой-то бланк и ручку, - уладим кое-какую деловую сторону…
- Для того, чтобы претензий со стороны руководства не было, мы вынуждены уведомить вас о нашем решении… - начал тот изъяснять нам суть всей этой макулатуры. – Пройдитесь по бланку глазами, ознакомьтесь…
…
- И что, - вопрошала Алиса, идущая рядом со мной, - вам так просто выдали зарплату?! – ей до сих пор не верилось в то, что она держала в руках.
- Эти 10 тысяч – судя по их же словам – только начало… - я вовсе не хвалился, а просто цитировал пунктик из бланка. – Если всё и дальше так пойдёт… - начал я мечтательно, но поймал её обескураженный взгляд. – Алис?
- М-м-м? – ей надоело вращать эти банкноты, которые я в офисе выменял на так называемые «У.Е.» второй категории, предполагая, что это аналог баксов, а не евро. – Что ты говоришь? – казалось, Двачевская потерялась.
- Мне Марка снова позвать, вырвав после прощания, чтобы ты себя вела активно, как тогда? – пошутил я, вспомнив, как мои знакомые поладили.
- Да я… просто… - она отдала мне деньги обратно, а я вложил их в рюкзак.
- Так, у нас же выход в люди запланирован – помнишь?
- Помню, конечно… - её поджатый серьёзной новостью лик посветлел сияющей улыбкой. – Такое надо отпраздновать! Правда, Тёма?
- Да-да. Только не сильно обширно – у меня завтра просмотр…
Захохотав от моего намёка на более спокойную обстановку, Алиса просто уткнулась в меня своим силуэтом, а я обнял её в ответ, удивлённый тем, насколько всё хорошо прошло. Итак, что мы имеем… Мой новый контракт на месяц, который может растаять по истечения срока, так и не продлённый вновь, однако я уже получил половину суммы. Стало быть – в этой мрачноватой осени нам точно не придётся голодать и холодать, ха-ха: на такой быт моих 20 тысяч бингов точно должно хватить. Мы много гуляли – но так легко и непринуждённо, что я и не боялся: завтра всё будет хорошо с ногами. Их общение с Марком мне понравилось. Разумеется, мы оба были счастливы, и я тут же потащил его к нам, но не дошёл до дома увидев Алису в магазине, куда мы зашли за газировкой.
«Марк, познакомься, - показал я ему девочку, - это Алиса. А это – тот самый человек, который вчера страховал мою спину…». Да, это звучало скомканным образом, но я никогда не умел в резких ситуациях красиво выходить сухим из воды, красиво всё рассказывая, объясняя или отмазываясь. Так вот, мы здорово прошлись, пока проводили его до нужной остановки. Дружно галдели, шутили и смеялись – особенно, когда выяснилось, что она едва ли достанет до его вытянутой вверх ладони даже в прыжке. Попрощавшись, обменявшись номерами, сверив те зачем-то ещё раз, мы продолжили тусить уже с Алисой. Разумеется, про деньги, планы и прочее я говорил уже вне присутствия Мартинеза…
Обед прямо в центре города – в семейном ресторанчике с их фирменным «Супом Дня». Купленная в ТЦ «Галактика» кастомная толстовка, чтобы не носить одну на двоих по очереди… и много-много планов на будущее… Я не верил, что иду с ней за ручку… что могу обеспечить и развеселить. А она и не думала – просто брала и проверяла. Ну, так было до второго цикла: после Шостки и того ада – защитная оправа Двачевской однозначно поплавилась и потекла. Когда нам надоело, мы двинулись к заправке, с которой и начал проступать тут наш мир, а затем - проторчали ещё и там какое-то время. Предложив купить ей сигарет, я был поражён отказом: выяснилось, что сейчас она себя берегла, полностью отдаваясь подготовке к репетициям с теми ребятами. Так что – я извинился, пересчитал табачные палочки в упаковке и вышел с заправки, как она этого и хотела. Кстати, на заправке я и додумался узнать наш номер…
Как? Очень просто: в записной книжке с номерами местных зданий я обнаружил телефон горячей линии новой администрации, а старые значения были зачёркнуты, но уловимы. Переписав всё это, я попросил как-то Алису пойти в дом, а сам с ближайшего устройства набрал тот номер. Когда мне удивлённо ответил её голос, я возрадовался: туман начинает проясняться – пусть и пока в подобных мелочах. День был чудесный, а мы остались полны энергии и воодушевления от происходящего. Не помню, под каким предлогом мы вообще начали чуть ли не генеральную уборку, но это нам и впрямь не помешало бы. В моей голове был план – найти какие-то важные вещи, которые тут могли быть скрыты. Да уж, сортировка и досмотр всех участков с кустарным ремонтом вышибленного окна ничего не принесли. Только ещё парочка аксессуаров, немного сбережений, старые, разбитые часы, походившие на медный корпус, и куча мусора, которую мы выгребли подальше. Честно – я очень хотел среди этого барахла найти что-то наше… ну, то есть, тех нас, кто должен был сюда переехать.
Одежду посовременнее, какие-то предметы личные, технику… И когда ничего не было обнаружено, я психанул и потащил Алису в город снова – под предлогом того, что просто пройдёмся по Набережной перед сном. Она знала, как я это любил – ведь неоднократно слышала эту мелочь – потому и не стала спорить. Теперь девочка-ураган, разодетая в не менее дерзкую по окрасу и стилистике толстовку, выглядела ещё круче: потихоньку вырисовывался образ, подходивший ей. Однако ни один персонаж в таком мире не смог бы без главного… «Это» и несколько важнейших дополнений она уже совсем вскоре держала в своих руках: то смотря на меня, то не менее шокированным взглядом буравя подарок.
- Ты… че исполняешь, марсианин?! – когда я попытался её обнять, она вывернулась, холодно пронзая меня янтарными радужками. – Зачем?!
- Я же говорил, что у тебя однозначно будет такое же устройство, окажись мы в подходящее время! – я достал свой «Флип», подставив к её новому гаджету.
- Это… неправильно! Зачем он мне?
- Признайся же ты, - захохотал я, - что боишься не столько цены, сколько проблем с функционалом – о том, что запутаешься и не разберёшься!
- Ну… это тоже! Но… но…
- Алиса, это же во благо! – обнял я её, выловив удачный момент. – Мы с оператором разобрались – раз. С техникой и технологиями этой эпохи познакомимся – два. Так ещё и ты на связи будешь, если что-то случится!
- Ну… Нельзя ли просто попроще что-то придумать?
- Ты что, - насупился я, - моими деньгами это считаешь?! – от этого вопроса она лишь ещё больше притихла. – Да ни в жизнь я не заберу свои слова назад: всё, что моё – в том числе и твоё тоже: забирай, иначе… обижусь!
- Себе-то ты зачем купил ту карточку?
- Вставлю себе в «Самсунг» - будет ловить сеть местная, да и до меня можно будет дозвониться… - что-то внутри меня перестало волноваться.
- Как - на расстоянии, что ли? Так же, как твоя мама тебе звонила?!
- Именно… Теперь нам не надо договариваться о времени и месте встречи…
- А! – повеселела она. – Так вот, почему ты так хотел его купить…
- Да… - подыграл я ей. – Мне реально надоело волноваться, вспоминая детство и 2010-е, когда есть только домашний телефон, дохлая кнопочная звонилка, и если друган не возьмёт – не узнаешь, чего не пришёл на место…
- Ну и ну, Тёма, - обняла она меня, положив подарок мне в рюкзак. – Спасибо тебе огромное…
- Я сейчас злиться начну… - специально насупился я, устав от постоянной признательности ни за что. – Пустяки…
Как бы она там ни осторожничала с ним поначалу, а сразу же принялась исследовать, когда мы вернулись домой. Да, там реально стояла операционка, очень похожая на Андроид, Ай-ОС и другие, но всё... какое-то искажённое и едва читаемое. Предназначения программ были понятны только по логотипам и методу тыка: пришлось сначала разобраться мне, а потом уже – посвятить её в новые тонкости, которые самому ещё придётся оттачивать.
- А почему я не могу найти тот самый концерт, как у тебя?
- Алиса… - выдохнул я с пониманием. – Боюсь, такой мост в другую реальность никак не построить: это в мои дни существовали эти группы и записи, а тут… - я оглядел её программку, похожую на «Ютуб». – Такого нет…
- Значит, не безграничен этот твой интернет, - она едва произнесла это слово, что меня умилило. - Ладно, с этим закончили… Номер я твой записала…
- И новый и старый?
- Да… Слушай, а я и фоткать могу, что ли? Что это за выпуклости сзади?
- Правильно, это – объективы. А вот, - я вывел на главный экран необходимое приложение, - как это всё задействовать…
Её первыми фото стали буквально шедевры пространственного мышления и подбора позиций при выборе перспективы: и съёмка заката, и запись каких-то своих мыслей под шуршание сосен на ветру, и тьма-тьмущая фоток звёздного неба – необычайно яркого и обширного сегодня. Её руки поначалу тряслись от волнения, но уже вскоре – привыкла. А когда я показал ей, как можно с цветами и прочим поиграться при помощи фильтров и пост-обработки – ой, там уже и часы прошли, пока ей не надоело. Да и то вряд ли: скорее, вымоталась просто, устали глаза! Я также передал ей по блютузу часть музыки, отдав свои вторые наушники-вкладыши розового цвета. Выбирал между этими и проводными в той же раскраске, но разъём не подошёл. Звук ей, конечно, больше у меня нравился на устройстве, но я, тем не менее, угрохал немало сил, чтобы в её кастомном эквалайзере приложения «Музыка» выставить почти такие же частоты.
- Будильник завела? – уже совсем скоро мы устало уляглись на том же матрасе. – Важно будет встать вовремя: нельзя нам пропускать жизнь…
- А я и так могу? – толкнула она меня в бок.
- Конечно. Погоду тебе выдвинуть на рабочий стол?
- Тём, ну не бросай же ты меня с этим наедине: я ещё напортачу, а потом…
- Выкинуть, думаешь, придётся? Ха-ха, угомонись: им даже дети маленькие в моём мире самостоятельно пользуются! Да тут такая оптимизация и минимализм, что и сломать там нечего особо, отвечаю! Так, дай-ка сюда…
Всё – теперь и «Погода», и «Мой Фотоальбом» с виджетом-плеером видео и музыки были у неё перед носом. Её номер я также записал, но уже в ближайшем времени пообещал себе его наизусть выучить, случись чего с «Флипом». Мне и впрямь ничего не требовалось взамен: я готов был бы на коврике под дверью спать, только бы она не растворялась и никуда не девалась вновь, как и понятный мир вокруг. А если бы ещё и Вельза можно было сюда вернуть – то хоть на улицу бы выгнали, а всё равно не пропал бы. Те мгновения, когда я сам был на грани, заставляли скучал по его образу: тощий волчонок-маскот с заправки, которая никогда не пользовалась популярностью, а на его плечах – тот самый баран-накидка. Его хрукий голосок до сих пор отдавал болью на сердце: надо ж было заступиться за того психопата, который своего же спасителя решил убить…
- Тём? – хрипло донеслось где-то около моих лопаток.
- М-м-м? – почти задремав, буркнул я.
- А можно тебя попросить воды принести? Ты в темноте лучше видишь…
- Сейчас… На! – подставил я ей свою бутылку с жидкостью. – Сходил…
Она толком не успела ничего ответить – вместо удивления и прочего, я услышал лишь жадные глотки. Ещё какое-то время мы проговорили, пока сон и планы на следующий день не вытащили нас из равновесия: уже и не помню, кто из нас первее отключился. Камин никто не затапливал – это я осознал только утром, когда выход из-под одеяла дался с трудом: холодно, мрачно, а ещё, несмотря на договорённости, идти на просмотр совсем не хотелось. Алисе же обещали подсунуть какой-то сольный проект, так как их знакомому понадобился человек, владеющий гитарой. Ну, это я так понял из её слов – может, и ошибался, и там было ещё парочка-тройка нюансов.
Мне нужно было выйти из ворот чуть раньше – Марк пригласил посмотреть место, где живёт с родителями и младшим братом, и уже оттуда мы планировали двигаться к стадиону. На этот раз не забыв ключ-карту-пропуск для сторожевой системы, я быстро принял умывательные процедуры, закинув до этого в рот парочку сладостей, запив те вчерашним, остывшим чаем. Приводя себя в порядок, вылетая – ибо опаздывал – я забыл про самое важное, потому и вернулся – Алиса… Хотелось написать ей что-то приятное, пожелать ещё раз удачи и всего хорошего: для этого подошёл и рукописный вариант, но я ещё и оставил в её новом гаджете СМС-ку с тем же содержимым, постаравшись понадеяться, что он прочтёт всё до вечера…
Как оказалось, жили Мартинезы весьма недурно: аккуратный двухэтажный домик в американском стиле, так ещё и средний по размерам участок, обнесённый ровным частоколом – весь выкрашенный в белый, как дом. Там было очень мило, но я из вежливости и торопления на тренировку и презентацию отказался проходить внутрь, подождав, пока выйдет сам Марк. Ему, кажется, так же, как и мне, снесло разум напрочь таким интересным шансом – наверное, даже больше, чем мне, если учесть, как сильно он живёт футболом и этой командой.
Никогда бы не подумал, что ответственные футболисты будут также пинать по пути мяч, а не аккуратно нести его в рюкзаке или под мышкой: я считал, что только мы – те, что со двора – так дурачились. Откатывая ему круглого, специально выделываясь, исполняя наинелепейшие, непроходимые финты, я просто старался удержаться в этом беспечном настрое: не думать о будущем… о том, что Алиса рано или поздно захочет стать официальной парой, что прошлое я утратил навсегда, и только вот это «пластиковое» место может стать мне домом…
Тот день не отличался ничем от последующих недель, когда я поражал всех прыткостью и мелким весом, общей худобой, которая никак не вязалась с моей отдачей на поле и вне его: как и обещал, я охотно занимался с «Сатурном», гулял с пацанами – если этих созданий можно вообще так назвать. Отдыхом мне служило времяпровождение с Алисой и новым другом – учитывая, как мы сыгрались, близко стали общаться, чуть ли не ходя друг к другу на ночёвку, я больше не могу считать Марка «знакомым»: иногда – втроем, иногда – только с ней наедине.
Будучи загнанным и разбитым после некоторых моментов практики перед зимним открытием новой части сезона, я, тем не менее, находил довольно много времени, чтобы слушать её, обниматься, гулять и просто дурачиться. Мы играли в парках: иногда – в подвижные игры, в наш любимый бадминтон или полюбившуюся ей тарелку «фризби», а иногда – также ходили в то заведение с живой музыкой, подружившись с бардом и барменом. Нет, мы не пили – та единственная пинта пива за её и мой удачный старт не считается – лишь ходили туда, чтобы развлечься. Да, немного и зазвездились там, когда Алиса или я сменяли этого мужичка, пока он отдыхал от сэта своих перфомансов.
Когда она брала в руки гитару, когда её пальцы касались струн, а те, что на правой руке – начинали играть мелодию… я замирал каждый раз, хоть и знал, какие именно варианты она исполнит с первых же нот. Когда пел я – визжала Двачевская, когда она – то этим занимался я, выхватывая «Ю-ху!» каждый раз, когда её песня завершалась, а все стояли и чего-то ждали. Говорю же, только в ней растворялся, а всё остальное – фальшивка. У меня не раз складывалось впечатление, что все они тут существуют вообще без целей: слоняются, ворчат и чем-то заняты только потому… что так нужно. Кому бы то ни было…
Соседи рядом с нами по несколько раз в день косили траву, которая за такой период уж точно не смогла бы вырасти – хотя я сомневался: может ли их территория вообще хоть как-то поменяться… Люди на остановке тоже стеклянные, как и те, что в очереди: одни ждут автобус, а те заказ – но когда подъезжает их «цель» поближе… тупят, разворачиваются на месте и уходят куда-то. Да, не все – и даже не половина «населения». Но не могут так люди поступать: выбесил бы их транспорт или сервис – да так, что решили бы бросить и плюнуть на всё – так явно бы разругались и что-то выкрикнули или стукнули, не сдерживая агрессию или фрустрацию… Понимаю, есть и тихони, но не все же из тех, кого мы видели! Кстати, про это – видимость и систематизация, казалось, вообще не имели смысла: сегодня в это здании, на этом этаже живёт один персонаж, а завтра – уже вообще кто-то левый. Конечно, это могли быть родственники, семья или кто-то из друзей просто пришёл погостить… Но однажды я подкараулил такого «гостя». Мы разговорились с молодым парнем, чем-то похожим по общению на Мартинеза, и он рассказал, что эта квартира принадлежит его бабушке, а ей - досталась в наследство…
А уже через несколько дней я не мог найти этого человека: его контакт исчез из телефона, а в том месте поселилась старенькая женщина, никак к нему не относящаяся. Короче, завидев такой беспредел, я перестал беспечно доверять тут всему. Странно, но Алиса почти не пугалась моим замечаниям: даже пыталась меня переубедить, ведь мы вместе наладили связи, скажем так, с соседями около нашей территории. И вот они, кстати, вообще не менялись на совершенно иных лиц, как, к примеру, массовка в оживлённых участках города. Машины ездили слишком аккуратно – будто все на автоматической коробке передач и за рулём сидит сам Льюис Хэмильтон. Да только марки и модели едва различимы – будто в играх, у разработчиков которых не было средств или возможностей приобрести лицензированный шаблон. Весь транспорь также представлял, скорее, массовку – имитацию пробок и аварийных ситуаций.
Как и в Шостке, я гадал – через что нам придётся пройти, прежде чем всё здесь станет непредсказуемым и/или враждебным. Отвлекал только спорт, выстроенный режим, чтобы экономить силы – хоть это я, в общем-то, ненавидел по жизни – да Алиса. Почти всё, что получал за те недели, тратил на обустройство дома и её благ: мне-то многого не надо – чего валяться деньгам в кармашке? Мы приобрели классный плед и кэжуал-гардероб из пары-тройки комплектов вещей, а из спортивного – я сразу прикупил новые бутсы. Это был незабываемый день, который я провёл с одноклубниками, хоть они по описанию совпадали с тем, как говорила Алиса про своих ребят из кружка: репетиции, тренировки – да, тянут, а вот общение и что-то далее – всё, крах.
Ничто не будоражило меня так, как предстоящая зимняя игра… Я уже закрепился в схеме – на том же месте, где мы и сыграли тогда с Марком в заменённом режиме. Было непросто: все эти отжимания, кроссы и тактические наработки с фишками – раздражали и не давали покоя. А вот слушать в красивом помещении о стратегии, позиционной борьбе и советах – мне нравилось. Но ещё больше – конечно же, «матчи»… Когда собираются все игроки команды, их разделяют в случайном порядке на равное количетство, и они играют на победу, показывая себя.
Правда, в большинстве своём, бегали мы по эпизодам – то есть, не целый тайм, а какие-то определённые ситуации – вроде «Один на один», «Два в два» и «Три в три». Были и стандарты, и эксперименты с позициями, где всё иногда хотелось бросить и не слышать критику – например, когда нас с Мартинезом поменяли местами, и я со своими 55 килограммами стал центральным защитником, а он со своей неуклюжестью и отсутствием внезапного рывка обязан был прикрывать меня с фланга. Но были и удачные решения в этой программе: перестановка по развитию и тактике, которые мне нравились. Так – я успел поиграть значительно выше, когда меня сместили чуть ли не фланговиком-форвардом, но больше всего пригодился именно в середине поля.
Нет, не в центре – там дуболомам «Сатурна» самое место - а на фланге, скорее. Как в защите, только выше. Подо мной, чуть над Марком поставили нового паренька – Женю. Вообще, важно упомянуть и это: имена, фамилии, национальности… всё это спуталось. Понимаю, в мире спорта всегда могли быть и американцы, и местные, и какие-то азиаты, например, но… была основа какая-то – главная нация, которой подвластны и сам клуб, а ему подобные формируют лигу. А тут – удивительно, но ирландского происхождения Марк, темнокожий Уилфрэд – новое приобретение в нападении - похожий на меня, но явно не славянского происхождения Юджин Войцеховский, которого я прозвал Женей – все говорили со мной на одном языке. Без акцента, запинок, своих уникальных слов…
Да, привычные мне Саши, Васи и прочие также были, но меня это поражало универсальностью: как английский в моём мире, на котором говорили и учёные, и дипломаты, и международные службы, и их персонал – но даже там слышны были «изъяны» в говоре: у каждого представителя – свои. Тут же – ух, вообще все равны, все идеально понимают друг друга, так ещё и используют знакомые мне термины «Домой!», «Под тобой!» и «Вешай!». Всё шло гладко, но с переменами: иногда я приходил в мэрию максимально уставшим, а иногда было так весело и хорошо, что оставалось куча сил на тусовку с Двачевской. Кстати, о ней... Алиса явно набирала обороты у себя в кружке – мы очень много про это общались в свободное время, когда проводили утро или вечер рядом. Она идеально переняла мои навыки перестановки пауэр-аккордов, но смеялась до боли в животе, когда видела, как неуклюже я играю перебором пальцами. Да, для неё это базовое понятие, а я… никогда не любил. У меня ведь всегда имелся треугольник-медиатор, только толщину и длину нужно подобрать… Но я не обижался, а только старался перенять этот её дар, но вряд ли продвинулся в успехах… Не хотел особо…
А ещё она зачастила в то заведение на Набережной: если меня не подводит память, выступлений её можно было вспомнить не меньше, чем у местного барда, известного лирика этой «Гавани» - так назывался тот бар. Понятно, чего Алисе там нравилось: тот самый контингент, которому нужен драйв, выпивка и никотин во рту… А с её-то рвением – сыгрались они. Иногда мы выступали там вдвоём, но это кончилось уже после второго раза. Ей это было не нужно, а я сильно уставал от того местечка, играя то, что нужно и понятнее Алисе. Тут мы различались – её явно уносило далее от лирики и медляков, которые я бы с удовольствием исполнил толпе, ведя в сторону драйва, скрима и быстрых аккордов с не менее живым, сырым боем по струнам. Кстати, гитару я ей свою и отдал, о чём ни капельки не жалел: этот инструмент имел для меня особое значение, и разделить его с кем-то уникальным, талантливым и умелым – одно удовольствие. Короче, жизнь у нас забила ключом: жаловаться можно было только на прошлое и некоторые бытовые неопределённости, но это всё практически не имело никакого значения – легко исправить, когда чуть разживёмся…
Моя первая игра зимой… Я не забуду её никогда. Оттренировавшись в предпоследний день – крайний нам пообещали отдать в качестве отдыха – я поскорее вернулся домой. Вызвонил Алису в свободное время от репетиции – его я вывел, исходя из её же рассказов, когда они любят прерываться – сказал, что хочу видеть её на том матче, имея на руках билеты. Не согласилась бы она – отдал бы тому заправщику, с которого всё и началось, но Алиса восторженно прошептала о том, что обязательно найдёт время и придёт туда. Предпоследний день я провёл один дома, пока меня не вызвонил Марк, приглашающий позалипать в его новое приобретение – приставку, которая мне напомнила «Икс-Бокс».
Её и пару игр он явно купил из выручки… подросток же, что сказать. Никто и не подозревал, что вокруг 17-18-19-летних, в том же составе вращается и 23-летний лоб. А если верить, что это не 0000-й год, а 2027-й, то мне уже вообще обязано было стукнуть 24 года. Да, в основе были ребята и постарше, но мне по документам, выданных удостоверением от команды, было именно 18 – исполнилось как раз перед приездом сюда, тоже летом. В общем, тот день прошёл круто: я порубился с ним в какой-то кооперативный шутер, симулятор управления транспортом – тоже для кооператива – и какой-то файтинг, напоминавший «Мортал Комбат». Все эти игры объединяло одно: ни на одной из обложек я не смог что-либо различить – силуэты, локации, звук и управление с оформлением идентичны проектам моего мира, но всё какое-то… по-кривому видоизменённое, будто нельзя было вставлять сюда настоящие…
А мне было по боку – я в них играл не из-за картинки на диске или заставки в Библиотеке игровой платформы: процесс мне понравился, когда затягивал, и я торжественно поклялся Марку, что однозначно приду ещё, если ему захочется. Распрощавшись, я вернулся домой – медленно и грациозно, а не осторожно: так, словно бы тут родился и вырос, а не заменил какого-то там «себя» из Нулевого года. Если не думать о неправильности – жизнь складывалась неплохо. Однако стоит только осознать, какое всё вокруг ненастоящее, заглянуть в сообщения от контактов из твоего реального мира, поговорить с мамой, родными или корешом, и… жалеешь, что не с ними.
Да, там мне никакая карьера футболиста не светила: в своём 2025-м я был законченным неудачником, все время ищущим себя, и… не думаю, что в настоящем 2027-м что-то бы сильно поменялось. Пусть считают, что уехал далеко-далеко… У них на руках были фото заведений, места около парков и переходы огромных шоссейных линий с кучей машин и торговых центров на обочинах – пусть для начала попробуют понять, где я вообще живу, а потом я примусь отвечать на претензии с их стороны…
«Вот будет прикольно, если они возьмут… да и назовут мне координаты…»
1-е декабря… Я поднимаюсь с матраса, никак не могу отыскать Алису глазами. Так и не дождался её вчера с репетиции, уснув моментально, растопив перед этим камин. Пришлось в магазине купить щепок и маленьких дровишек для костерка, но я и не брезговал подбирать сучки и деревяшки около нашего «леса» из сосен и редких дубов. Заметив гитаристку заснувшей на диване – прямо в обнимку с грифом моей гитары – я умилился. Решил, что разбужу и спрошу всё, о чём не смог расспросить вчера, но сдержалсяя: в конце концов, неизвестно, когда она вернулась – хочет ли отдохнуть, или будет не против, если я… Впрочем, не имеет значения – она должна была смотреть тот матч так и так. Я распорядился, чтобы у неё было лучшее из доступных мне мест на секторе трибуны, где не дул ветер, не было такого количества людей вокруг…
Марк отослал сообщение: в нём была фотка и пара примечаний к сегодняшней игре. Как я с ним связался? Да очень просто – не имея возможности скачать те приложения из их мира через свои источники, я – тем не менее – имел операционную систему, открытую настолько, что смог установить их местные мессенджеры и некоторые полезные программы после передачи их Марком по Вай-Фаю с устройства на устройство. И вот, передо мной красивейшее небо, которое вот-вот скинет со своих вершин бледные хлопья снега, одарив меня предновогодним настроем, который я так любил в детстве. Последние 3 года я не праздновал почти никак – было не до этого, настроя и компании также не имелось вовсе. Но этот праздник – в данном месте, времени и реальности – я планировал разделить с Алисой и всеми-всеми, кто только этого захочет. Улыбаясь происходящему, я ушёл на «кухню», чтобы разогреть вчерашний круассан с шоколадом внутри, сделать нам кофе. Когда и это, и умывание завершилось, я просто подсел к Алисе, мирно оперевшись прямо на деталь дивана, где лежали её ноги. Я вновь задумался о своём: уже несколько дней не связывался ни с кем из своего мира, а мысль о том, что всё это – позади, возврата к нему нет, грызла изнутри живьём…
Когда она открыла глаза, то потянулась – как думал я – и резко обняла меня, шутливо критикуя, почему же не дождался её вчера. То, о чём она рассказала, воодушевило не менее моего роста в команде: как оказалось, не только тем ребятам нужны были талантливые гитаристки – через знакомых Алиса вышла на некую местную группу, которая с радостью прослушала её материал, желая встретиться в кружке как можно скорее. Я тотчас огорчился, что своим матчем прерываю ей такое продвижение, но она лишь убедила меня в том, что сегодня и так никто никуда не собирался идти – подождут. Мы собрались, добрались до Мартинеза, а тот даже не удивился, что я беру Двачевскую с собой. Малость поболтав, я обнял её в последний перед матчем раз, удаляясь на разминочное место, куда посторонним было нельзя. Я дал ей деньги на всё то, что захочет погрызть и попить во время матча и этого промозглого денька.
- Ребенко, Мартинез, живо сюда! – подозвал нас тренер, успевший выплатить с руководством последнюю часть нашего контракта. – Чего так рано припёрлись?! – он специально прокотил Марку между ног мяч, пока тот и не понял, что происходит. – Вот, не выспались, а уже на поле…
- Всё будет хорошо, тренер! – улыбнулся я физруку. – Нас сюда не деньгами манило – плевать на это всё… - Марк тоже закивал головой после моих слов.
- А если сегодня вылетите обратно – обиду затаите?
Это примечание свело с ума Марка, а я – просто подкинул мяч в руки, отдав того тренеру. Посмотрев на него полными надежды глазами, я подошёл почти вплотную, чтобы нас нельзя было услышать со стороны, и сказал: «Мне очень интересно было бы посмотреть на тех, кем вы нас «хотите» заменить… Но очень надеюсь, что мы никогда этого не узнаем…». Затем подхватил Мартинеза и удалился в сторону раздевалок, оставив этого ошарашенного мужичка наедине со своими идеями. Мы не пропустили ни единой тренировки, выкладываясь и рискуя, готовились к единственной игре, которая важна, и… вот нам сообщают, что могут и, возможно, желают заменить. Это нечестно…
Вот собрались все наши – их я уже запомнил по многочисленным «зарисовкам» на поле, ситуативным матчам против друг друга и просто внешнему образу и поведению. Там были и выскочки, шумные и тихие ребята, даже такие, кто очень замкнут – как, к примеру, Юджин. Поздоровавшись со всеми, я не смог отыскать именно его, уточнив, что случилось – если кто-то знает. Устав слушать этот галдёж, я и Марк выскочили из раздевалки, желая посидеть в зале ожидания. Открыв двери мы лицом к лицу столкнулись с игроком:
- Войцеховский, ну ты даёшь! – приветливо начал Марк. – Как ты?
- В-волнуюсь… - процедил небольшой паренёк с заросшей стрижечкой своим высоковатым голосом. – А все – уже там?
- Да… - ответил ему я. – А ты почему уже в форме – где успел переодеться? – я не поверил, что он так шёл через весь город, а потом вспомнил самого себя, который в холода на форму просто накидывал штаны и куртку.
- Слушайте… - остановил он нас, желающих присесть подальше. – А я в составе на сегодняшнюю игру – ноль изменений?
- Женька, угомонись! – приобнял его я. – Ты отлично показал себя на тренировках: а наш тренер никогда не лжёт в лицо – хотел бы убрать, убрал бы…
- Какая схема, ещё раз?
- 3-4-3, - проронил Марк, поправляя шнурок. – Правильно Тёма сказал, что нет изменений: как тогда поставили нас, так и попробуем! Женя, соберись!
- Знаешь, как волнуюсь я?! – опередил я депрессию Войцеховского. – Мне надо атаку сопровождать выше, так ещё и к вам спускаться… Моя потеря – больше работы для всех, включая и вас…
- Наша потеря, - повторил он моей интонацией, - потерянные очки.
- Потому, - сгрёб нас высокий защитник в объятия, - давайте просто не ошибаться на ровном месте: чего переживать, если сыгрались уже?!
- Вам-то легко говорить… вас уже показывали по ящику…
- И тебя покажут сегодня – мы ведь через это именно так и прошли! – я улыбнулся и помахал ему рукой, удаляясь, чтобы не нагнетать и не раздражать.
- Увидимся на поле, Женька! – крикнул Марк, которому сначала было непонятно моё прозвище для игрока, а потом – просто привык. – Не скучай!
Небольшие задержки в расписании, связанные с чем-то, известным только вершинам этой индустрии, привели к тому, что нас заставили выйти и разминаться, пока болельщики и прочий персонал продолжал подходить, ожидая шоу зимней баталии местной команды и тех, что из «Венеры» - то ли названной в честь планеты, то ли богини, неизвестно. Вращаясь на ветру и ловя первые снежинки носом и ресницами, я активно разминался, готовя тело к столкновению с более атлетичными соперниками. Какие-то упражнения я списывал у Марка, а некоторые мои – понравились ему. Пока мы пасовались, закончив проветривать лёгкие трусцой, мои глаза с лёгкостью отыскали Алису: заняла ряд чуть выше, чем ограждение поля, всё отлично видно и никто не помешает наслаждаться белой от снега игрой. Сразу же помахал ей, увидев такой же жест в ответ…
Наконец, заиграла торжественная музыка, диктор энергичным голосом рассказывал, как всех рады приветствовать, а нашу команду пригласили внутрь для официального выхода вместе с соперником и судьями. Они все были вообще не такими, как на той игре-замене: я будто не со взрослыми собирался сражаться, а со своими одногодками, которые просто пришли побуцать мячик. Клим, капитан нашей команды, специально прошёл мимо нас, показав сжатый кулак в воздухе – нет, не в качестве угрозы, а сообщая, чтобы собрались, как и о том, что всё получится. И вот, звучит другой трек, и мы выходим все вместе в зимнюю сказку на газоне. Уже чуть более активно снежит, ветра почти нет, а поле пока ещё не превратилось в каток. Мы помахали болельщикам, пожали руки игрокам «Венеры» и встали на групповое фото, которое делалось каждый матч.
Разбрестись, как раньше, по позициям нам не дал капитан, который, как Марк до этого, сгрёб нас в объятие, шепча на ухо, чтобы не тормозили, ведь игра важна. Я добавил, что мы просто будем собой, и что обязательно стану возвращаться в поддержку полузащите, хоть и не являясь её частью. Его утвердительный кивок, внезапный отход полубоком, улыбка Марка и данная им же мне по ладоне «пятюня» - всё это собрало меня в кучу, аж душа загорелась. Позиции заняты, игроки и болельщики готовы, а мой тринадцатый номер на спине, с которым никто не хотел бегать, всё норовил отклеиться – такое у меня складывалось впечатление, ведь форму я разнёс на тренировках, и пока не спешил «выкупать» из склада новый комплект. На тощем теле голкиперка, высокие гетры из двух комплектов защищают от ссадин и ветра. Жаль, что шею нельзя прикрыть баффом – лишь самодельным воротничком гольфика, вырезанного мною заранее, разве что.
Я и не заметил, как зазвучал свисток и все сорвались, словно с цепи голодные псы: кто вперёд, кто остался грозно торчать на месте, а я – ринулся ниже, ведь мы не разводили мяч. Прессингуя, я добываю первую удачную стычку: соперник растерялся, выбив мяч в меня, а не передав своим, а тот – предательски отскочил обратно так, что ушёл за линию от его же ног. Важно было открыться на ауте, но меня активно смещали своими корпусами, не давая оставаться на одном месте. Я показываю 19-му номеру с круглым в руках рывок, делая его совсем в иную сторону, но запутал и соперника, да и его самого, который швыряет снаярд весьма неудобно, отчего уже мой косяк на приёме приносит аут. Не хотелось разворачиваться и смотреть на тренера – там наверняка была злоба в душе.
Не сдаваясь, я продолжал выполнять свою роль: не атака, а поддержка и прессинг ввиду лёгкости и быстроты. Каждый раз улыбался, когда Женя и Марк справлялись со своими моментами – чаще всего весьма успешно, в отличие от меня. Но, блин, пространства там маловато вверху – то вне игры, то прессинг непозволительный, то аут. Но я нашёл свой мотив в этом положении: скорость и непредсказуемость. Чуть погодя, я принялся смещаться чуть центрее, помогая развивать атаки своим же движением, но сам к воротам не бежал. И нас жали – и очень даже неплохо: создавали моменты, били по воротам и даже успели сцепиться с Марком, который получил жёлтую за странный тычок соперника.
Теперь я понял, что он будет ещё более собран – что это его вовсе не сломало, а заставит действовать наверняка, а не рискованно, как до этого. Так ведь тренер ему советовал, чтобы нападение соперников не расслаблялось. Словом, мой фланг работал как часики – всё на своих местах, цокает себе потихоньку, но нашей верхней атаке не хватало остроты. Если бы тренер и впрямь хотел поменять всех в команде, то я бы порекомендовал ему начать не только с меня и Мартинеза, а ещё и с тех понторезов на правом фланге и в центре: ух и пороли они моменты – не меньше меня уж точно! То не туда дадут пас: т сильно, то слабо. Временами понтовались вообще без причины – и сами уставали, и темп атаки терялся, и пока они обыгрывали одного своими танцами, уже три таких же игрока соперника готовились их принять. Первый тайм – одно напряжение и эксперимент-пристрелка, если бы не один эпизод. Мы только что отбили сильный наплыв тех, что из «Венеры», Женю запрессинговали, и он – чего бы не велел никогда наш физрук – выдал мяч не за боковую линию, а ровно Марку.
Тот – перекинул центральникам, но они просто встали столбом, распасовываясь между собой. Выдать круглого выше не дал соперник – их высоченный 27-й номер выбил мяч головой. Наши не успели подхватить его, зато успел… я. Не помню, чего вообще оказался в центре, но понял, что не смогу я его точно выбить далее – не хватит сил, да и время поджимало, если откровенно. Я сразу ринулся прочь – смещаясь не на фланг, а просто по центру: то чуть левее, то правее, то – прямо скакал. Никто не ждал такого от тощего паренька, которого сдувало зимним ветром, как снежинку, но я все ещё бежал к воротам.
Выдав мяч открытому напарнику, мне тут же скатили его обратно пяткой, так как продолжения не было. Пришлось развернуться, отебжав чуть назад, чтобы понять – куда дальше-то. Я принял единственное верное решение – пусть сами теряют мяч на финтах и прочем: Неймаром не являлся, и вылететь за подобное смог бы ещё до того, как понял, в чём ошибся. Так что у того же «пяточника» снова оказался круглый, а я – ринулся на своё место. Каково же было моё удивление, когда тот отдал своему напарнику, а он разыграл с ним в одно касание наброс: наш нападающий вмазал в ближний угол с такой силой, что все аж ухнули с трибун, когда тот залетел поближе. Вратарь справился – да так, что я подумал о нашей лаже – но скользкий мяч предательски выскочил из недр защитников, желающих закрыть удар, голкипер растерялся – отказавшись от фиксации. Последовал рикошет, который пришёл снова ко мне… Точнее – в мою сторону, но туда ещё достать надо было, чтобы обработать. Не имея понятия, как с такого острого угла вообще действовать, я решил отдать его на тот фланг, но… не рассчитал силу и направление, едва ли не влетев в штангу.
Понимание, что я не вижу больше мяч, свело меня с ума: блин, я испортил атаку, что ли, на ровном месте?! Однако все внезапно закричали, когда в толпе началась борьба, а в меня влетело тело, сбив меня с ног. Нет, это не пенальти, ведь сшиб меня не соперник, а свои же. Стадион заревел вместе с остальными окружавшими меня элементами, а на огромном экране около трибун я увидел, что случайным образом обманул и вратаря, и защитников, и самого себя – просто и изящно закатив фирменный снаряд в противоположный угол своим подкрученным ударом, который обязан был стать подачей-пасом. Когда с колонок раздалось имя и номер того, кто забил – фанаты ещё громче зазвенели. В тот миг я едва не потерялся во всех шумах и созданном событии, но просто помахал им всем рукой.
Обнимаясь со своими, я двинулся за центральную линию, чтобы дать сопернику развести мяч. Стоило им только пихнуть его друг другу – а не так, как было в моём мире ещё с конца 21-го года – и тайм завершился пронзительным свистком судьи. Резвой трусцой ноги понесли тело в тепло подстадионного помещения, но я не забыл помахать болельщикам, которые во всю глотку орали что-то в нашу поддержку, а их ладони ударялись с такой силой, что я всерьёз заволновался о гематомах после игры. Когда я проследовал далее, наткнулся на уставшего капитана из защиты, парочку тех самых атакующих – и все они молча тулили по одному коридору со мной. Из-за спины выбежали Мартинез и Войцеховский, а за ними – тренер. То, как он шатался по пространству, заставило напрячься: мне сейчас явно первее всех достанется…
- Я бы тебя уже посадил к чёрту, Тёма! – начал он, раздвинув моих друзей по сторонам. – Если бы не гол и твой прессинг: молоток! – хлопнул меня мужик по спине. – Не на кого вас менять пока, но дело будет так…
- Как? – поинтересовался Марк, когда тот прервался.
- Войцеховский останется на фланге, Марк – ты центр и сторона: тренировали уже, всё ты помнишь! – и глянул на меня. – А всё это для того, чтобы не давать им разыграться ещё там – Ребенко их настрожил, там и побудет пока…
- То есть, вы даже не станете ругаться за косяки в самом начале, те нелепые приёмы и ауты в элементарных ситуациях? – ответом мне стало покачивание головой. – А как же возврат домой?!
- Ты сейчас нужнее нам именно в этом положении, Тёма! Справишься?
- А куда мне деваться? – махнул я рукой, шутливо улыбаясь. – Так и играть, как было под конец этого тайма?
- Да, - он очертил зелёными глазами всех нас, - и это касается не только тебя: вы меня все услышали? – мы дружно улыбнулись и закивали. – Хорошо…
Он забрал двух ребят на персональный разговор, а я пошёл в уборную, чтобы умыться после стресса. Надо же – выдвинутый крайний защитник, которого заперли на позиции фланговика, стал автором гола, сам того не зная. Хоть бы в форварды не записали – там мне точно делать нефиг. В коридоре я столкнулся с пацанами своей команды и перекинулся парой слов, отбив кулачок капитана, который сказал, что ожидал от меня, скорее, автоголов, чем такого… Я не думал дуться – не он первый во мне сомневается, не он – последний. Умывшись так мощно, что даже заляпал виски и часть чёлки, я высушился прямо той самой сушилкой для рук, став ещё пушистее, чем до этого. И тут мне число 13 приносит удачу и уникальность, в отличие от большинства поверий.
Пора было выходить на второй тайм – решающий бой. Соперник наверняка заделал дыры в зонах перемещения по полю, отработал ментально какие-то непонятки по игре и явно чуть выдохнул, желая снова задать нам перца. Если честно, я почти не устал: да, ножки чуть-чуть подсели после активного бега, но такое передвижение было явно проще моих кроссов и упражнений на беговой дорожке, которые я ненавидел всем сердцем. Итак, мы снова на поле… Вот они – пацаны из «Венеры»… Интересно, а называйся моя команда «Марс», как долго бы смеялась Алиса, что я теперь официально «марсианин»? Очень занимательно, но увидев её радость на трибуне, пока пила горячий чай или какао со стаканчика стадиона, я собрался с мыслями, убрав тусню, романтику и будущее поглубже.
Второй тайм сразу превратился в кошмар: ухудшилась погода, многие наши поуставали ещё на том периоде, а соперник перестроился в чуть ли не хоккейную схему, где все атакуют и все возвращаются одновременно. Это, наверное, при футбольных масштабах потребовало бы нереальных сил и дыхалки – и всё это у них, по всей видимости, имелось здесь и сейчас… Нам буквально не давали пройти далее середины поля – сразу прессингуя или выбивая мяч своим, либо в аут. Это начинало раздражать, так как у нас вся схема была подделана под открывание на пустом пространстве и контрвыпадах, а если нет их – что делать-то?!
Где-то к 70-й минуте произошло сразу три ошеломляющих момента. Сначала нам едва не заколотили под самую «девять», но каким-то чудом вратарь перевёл пальцами мяч на рикошет, тот отскочил от поля, и его выбил Клим прямо в соперника, удачно выставившего ногу. Отыгранный вратарь уже ничего бы не сделал – и гол был обязан случиться… если бы не Мартинез, который закрыл собой угол, буквально переводя мяч от штанги – на угловой. Мы отбились, начали атаковать, но атака сорвалась, и мы снова застряли в центре поля. Тут я уже плюнул на всё, снова начал возвращаться чуть ниже, чтобы они поменьше думали. Из последних сил мешался и выбивал, но сохранял стойкость в ногах. В какой-то миг меня осенило дежавю – я снова около ЦОП-а, продвигаюсь вперёд, получив мяч раньше всех остальных. Пространство накрыто, но… мне приходит на ум собрать последние граммы запасённой энергии на последний, важный рывок, который в первом тайме принёс свои плоды. Они этого и ждали – им, кажется, даже тренер кричал, чтобы ломали меня, если нужно. И я на это рассчитывал – даже не собирался лететь вперёд, сломя голову. Увидев, как меня сейчас окружат и отберут мяч – я пнул его в открытую зону, когда наши атакующие подключились. Понимая, что я – один из них, решил ринуться по своей стороне туда же, куда и они – на ворота «Венеры», которые тогда были нашими. Снова шок соперника, снова резкий выпад назад, но уже поздно: Саня Мельник, играющий на той стороне поля, пушкой лупашит под перекладину. Вратарь отбивает прямо перед собой, но фланговик не добивает, ибо не смог бы. Вместо этого – он создаёт навес… Как думал я – на Уилфрэда в центре – но тот явно не смог бы достать, ведь вратарь переправил его к моим ногам. Я снова могу решить момент! Снова собираю все силы и технику, замахиваюсь и… мажу в пару сантиметров, когда мяч уходит за линию, означая, что атаке конец.
Схватившись за голову, упав от усталости на влажную, снежную газонную усадку, я слышу, как объявляют о замене. Всё, это буду я – больше просто некого, все ведь в норме! А… оказывается… нет. Женю он поменял, подозвав капитана, а тот – выставил меня ниже с Марком, а этого – запихнул на фланг. Видя, как Войцеховский приуныл, будучи заменённым в своей же первой игре, я прибежал к нему, приобнял за плечи и улыбнулся, сказав, что он отлично отыграл. Дождавшись его взгляда на себе, заставив его пожать мне руку, я наконец увидел его улыбку облегчения, отпуская его на скамейку запасных. Теперь я снова там, где и Марк, а ему больше не надо ломиться в сторону, готовясь – в случае чего – удержать ещё и центральную линию обороны. Мой промах мог бы стоить нам победы, но ничего не произошло плохого: тот фланговик отыгрывал куда лучше меня, а мы с Мартинезом успели немало раз отработать фирменные ситуации, подготовив ответ в нашем же стиле на любой проброс, проход и манёвр соперника.
Всё закончилось так, словно и не начиналось… Увлечённый игрой до последнего мгновения, я пропустил тот факт, что прошло более полутора часа, а я себя ощущаю лучше, чем после первого тайма. Мы радовались, как дети, тому, что выиграли, а не создали ничью. Кто-то летел к тренеру, кто-то поскорее желал пойти в душ и переодеться, ну а я… поступил очень странно, но этого я хотел больше всего на свете в то мгновение… У трибуны был свой выход, что логично, и именно туда – прямо к болельщикам – я и полез, перевалившись через ограждене в своих новеньких бутсах розового отлива, которые нравились мне очень давно. Мне было побоку, что замерзаю, что весь мокрый от приёма мяча и падений, покрытый где-то снегом и уставший – я не просто дал им автограф, которого у меня не было никогда, а свалился прямо к ним в руки, празднуя свой дебют и победу в важной игре с теми, кто буквально дёр глотку, выкрикивая, когда я забил.
Тогда я находился… как будто в тумане, но всё равно понял, что это – моё место: здесь я запрсто смогу стать своим, если продолжу в том же духе. Получив за такую выходку от тренера, который обосновал обвинение травмоопасностью и прочим, переодевшись и попрощавшись с ребятами, я выполз наружу – туда, где мы обещали воссоединиться с Алисой. Когда я нашёл её за углом фирменного магазина, поправляя лямку своего рюкзака, удивился одной детали: мне показалось, она плакала. Приближаться к ней не пришлось – я сразу побежал и проскользил подошвой по свежевыпавшему, притоптанному снежку, очутившись у неё в объятиях. Моё дурацкое, истощённое холодиной и бегом, сиплое хохотание привело её в чувство: Алиса тут же отодвинула меня и прижалась уже сама.
- Вот это ты даёшь, марсианин! – даже сквозь толстовку и мокрую одежду её тепло не разрушал ветер и снег. – Я… так тобой горжусь!
- Эй, ну ты чего? – мне не понравилась эта её фатальная интонация. – В последний раз, что ли, шокирую, ха-ха? Всё пучком, ага?
- Как… как ты вообще это сделал? – вопрошала она про гол. – Как достал?
- Сам не знаю. Придём домой – пересмотрим, если захочешь, тот эпизод.
- А сейчас… куда?
- М-м-м? – меня оцепило то, как тепло и хорошо с ней стоять и говорить прямо на снежной улице. – Ах, это… Куда захочешь…
- А ты? – подняла Алиса на меня янтарные радужки. – Чего хочешь?
- Постоять ещё немножко так… Можно?
Сказав своё твёрдое «Нет!» исключительно для заботы о моем здоровье, Алиса выдернула меня прочь – когда мы решили сначала вернуться в мэрию, а уже затем планировать поход в город. Кстати, ей также нравился снег и зима в целом, но я радовался, как щенок, тем условиям только потому, как всё атмосферно и спокойно выглядело вокруг… В последний раз я ощущал себя именно так, когда ещё мелким встречал праздники на каникулах со своими родными, дурачась на горке или кидаясь снежками… Когда-то мой отец выточил мне из палки почти идентичную оригиналу клюшку, я отколол кусочек льдинки покруглее и мы устроили настоящий хоккей. Тогда он надел термокостюм для рыбалки: настолько плотный и многослойный, что мои «щелчки» по импровизированным воротам, на которых он стоял, не наносили ему никаких повреждений. Было время… когда никто ни с кем не ссорился по пустякам, не строил грандиозных надежд и не указывал – где и кому место. Я хотел к ним вернуться, но боялся…
Двачевская же справлялась с отвлечением меня на все сто процентов: то пошутит так люто, что аж скулы сведёт от смеха. То кинет снежком, когда задумаюсь и перестану обращать на неё внимание… А всё это – по дружбе, кто бы мог подумать… Противоположности, видать, и впрямь притягиваются. Но вот то, о чём задумывался я в те мгновения, было куда более серьёзным, чем решение о том, где нам развеяться. Я волновался по поводу нашего места в клубе: учитывая, что «второсортного» по факту, но талантливого и решительного Войцеховского перевели на ту же основу просто так, не предложив ни контракт, ничего, от нас с Марком тоже могли избавиться уже в кратчайшие сроки.
Ведь никто не предлагал нам продление условий: лишь с самого начала разговаривали о том, как будут искать замену… И кто нам скажет в лицо, когда это сделают? Вот именно: и глазом не успеем моргнуть, как снова окажемся в составе тренирующихся пацанов, а не настоящих профи, хоть и понтовых, заносчивых и не любящих новеньких в качестве конкуренции. Что же, это не покидало моей головы, но я считал, что позовут и поговорят с нами всё же: не в последний раз тренировки следовало посетить. А в тот день я просто отрывался с Алисой: мы бродили по снежному городу, отогревались в торговом центре на окраине, покатались в современной версии трамвая, который нам не сильно понравился внешне, но внутри – очень комфортабельным вышел. А по возвращению в мэрию, закрыв все замки, мы принялись смотреть какую-то дурацкую передачу «Спроси у Райхарда», где зрители в студии вместе с ведущим и его коллегами отвечали на серьёзные - и не очень – вопросы в смешной манере.
«Не зря мы этот ящик купили, - опираясь на мои рёбра, лёжа совсем близко, оценивала она прибор быта. – Хоть поржать можно…». Нам было весело и тепло, у нас появилось что-то своё, о чём никто из нас никогда не смог бы задуматься – детьми ведь в душе остались, а не планирующими каждый шаг и карьерный виток взрослыми. Иногда я забывал о нашей ситуации, просто наслаждаясь вкусностями, упражнениями, передачами и погодой. Внутри мы сделали всё, чтобы тепло не уходило по чём зря: по крайней мере, то, что могли сделать двое несмышлёнышей, оставшихся одними во всём этом пластиковом мире. Я до сих пор не верил, что стал причиной смерти Локи и Вельза – и, как бы парадоксально и нелепо это ни звучало – кончину обоих я считал одинаково несправедливой.
Локи не был плохим парнем, ему просто сорвало крышу в неподходящий момент. Был бы он ужасным монстром изначально – Алиса бы не купилась на его отговорки и прочее, сразу же закрыв с ним контакт. А Вельзевул… Что же, именно я дал ему имя и некоторые элементы образа. И он тоже не заслужил на то, чтобы просто исчезнуть: у него имелась великая цель – создать свой микро-мир, в котором всё будет так, как хотела эта сущность. Он заботился о забытом старике, пока не кончился тот, параллельно выручив меня два раза к ряду. Потом – ещё и Локи помог, и тот второй раз был двойным жестом: вернув того к жизни в своём воплощении, он погубил его, тем самым – защитив меня, жертвуя собой перед… почему-то назвал этот мир «Системой»: вечно всё систематизировать пытался, понять цикличность и закономерность…
- Тём, а что значит «Ошибка системы»? – прервала мои опасения Алиса, да так – что у меня перехватило дыхание. – А?
- Всё просто… - тут же я посмотрел на проблему нового маленького телевизора с плоской диагональю. – Надо сюда нажать, и оно пропадёт…
Сказав это, я снова напрягся в душе: кто-то или что-то тоже могло нажать или нажаться – и нас, ошибок системы, тоже не станет… Вот и думал вечно: какова вероятность, что это произойдёт? Кто и как может это сделать, и что будет с нами? Просто исчезновение… боль и страдания, быть может? Я не имел понятия и проверять вообще не хотелось. Передачу сменил репортаж о погоде во время рекламной паузы, ужасно бесившие Алису, потом я начала «сёрфить» каналы: спорт, комедии с приторным юмором, какой-то боевик… Его мы немного глянули, но из-за того, что сюжет плавал, да и героев я вообще не знал из этой вселенной, пальцы снова нажали на поиск каналов. Кто бы мог подумать, но Алиса остановила меня на каком-то подростоковом комедийном шоу, как мне показалось изначально, однако… им оказался весьма пошлый и неоднозначный материал, смешивший нас до боли в животе и одышке. То, как персонажей, собравшихся уединиться в машине, заперло по ошибке, отказал ручник и они на араендованной машине на последние деньги влетели в кучу навоза около фермы едва ли не разорвало мне лёгкие: в этом мире явно существуют талантливые постановщики, которые такую банальную глупость умудрились вполне живо и красочно вополотить в кадре, что аж на смех пробило.
Когда смотрел что-то подобное по ошибке со своей роднёй, всегда во время пошлостей, постельных сцен и прочего стыдливого отстоя отворачивался, уходил куда-то или пытался привлечь их внимание на себя, чтобы не молчать и не стесняться. А тут – каждый такой выбрык либо веселил нас, либо мы просто… наслаждались хорошей съёмкой весьма прикольного шоу, название которого я пометил как «Мне интересно». Не знаю, какие мысли посещали Алису в те моменты, но я просто радовался и отдыхал: в моём конченом мирке, где я сейчас и застрял – быть может, навсегда – хоть что-то идёт по плану. Мне тепло, я сыт и напоен, у меня есть знакомые, атмосфера, тренировки и классный, хоть и весьма кукольный, городок… Но здесь и сейчас я был счастлив, хоть и вопрошал:
«А лучше ли было молчать? Ещё тогда – на первом цикле, когда прибыл в неизвестность… Не нашёл бы Алису, не пробудил её от вечного блажентсва беспамятства, что не позволяло осознать вечную агонию… Что было бы со мной, не попытайся я подкупить её доказательствами, устраивая побег? А как же тот гротескный мир Вельза – сохранил бы я его, не проронив ни слова, когда жизнь моя почти оборвалась? Зачем я спас Локи, затем – убив его и потеряв друга, который просто вступился за меня? И самое важное – что, если бы я отказал Алисе во взаимности, не переходя черту в том числе и своими действиями: что случилось бы тогда? Я больше ничего не понимал наверняка, пережив столько всего… Может, меня уже завтра отправят к младшему составу. Может, Двачевская исчезнет следом за Вельзом, Локи и путем к моей действительности… И уже тогда я ничего не смогу: потеряв всё прошлое, нажить идентичное - весьма проблематично. Закрывая уставшие глаза, понял, что… раз уж мы в бесконечной западне, которая вот-вот треснет или сломает нас – разом или по очереди – и рядом больше нет того, из-за которого всё и началось… того, кто объяснит, согреет и поймёт… Я понял, что лучше было молчать…»
Спасибо за чтение
Вернуться к книге