Лучшая подруга главного героя книга третья

Глава 1

Прямых переходов до академии не существовало, зато имелся налаженный коридор прямо в самое сердце Империи — императорский дворец. Оттуда до Академии Агрессоров нужно было добираться часов пять на карете, но Кайден решил, что проехать по проложенным дорогам из столицы для меня будет комфортнее, чем три часа, но по бездорожью, от максимально близко расположенной запасной станции портала.

Едва мы оказались на конечной точке перехода, Кайден мягко прижал меня к себе, и остался стоять, ожидая пока у меня голова кружиться перестанет.

Три тени бесшумно отделились от слепящей белизны дворцовых стен. Личная стража императора в белых мундирах и золотых плащах, приблизившись, рухнули на одно колено, склонив головы.

— Младший Глава, — тихий звук, слившийся в один голос.

Затем крайний слева добавил:

— Карета ждет у северных ворот.

Имперская стража на самом деле Торрес. Оригинально как.

— Идемте, — Кайден не стал тратить время на приветствия.

Одно движение, и я снова оказалась у него на руках.

Но сделал он ровно два шага.

Открылась дверь в это примечательное полностью круглое пространство из белого мрамора, с изображением звезды в центре, и вошел человек в черном.

— Император ожидает, — доложил он.

Но никакой почтительности к монаршей воле Кайден не продемонстрировал. Несколько секунд он молчал, и с таким видом сверлил взглядом мужчину в черном, словно предлагал этому посланнику сделать вид, что нас тут нет и никогда не было. Посланник смотрел четко на Торреса, определенно не собираясь делать вид, что нас он знать не знает, и видеть не видел.

Молчаливые переговоры зашли в тупик.

— Проводите леди Торрес в карету, — опуская меня на пол, приказал Кайден.

Но тут мужик в черном выдал:

— Император желает видеть вас обоих, лорд Торрес.

Повисла тишина.

Кайден резко вдохнул, медленно выдохнул, посмотрел на меня и с нежностью сказал:

— Весна моя, императорские стражи сопроводят тебя к карете. Если устанешь, не скрывай — остановись и подожди, пока не станет легче. Если понадобится помощь – тебя поддержат. Если захочешь подождать меня — скажи и тебя отведут к ближайшему мягкому дивану.

— Лорд Торрес! — возмущенно выдохнул посланник, делая шаг наперерез.

А я вдруг подумала, что Императрица моего любимого лордом не называла, а тут называют — любопытненько.

Кайден медленно повернул голову.

— Посмеете повысить голос еще раз, и императору придется искать нового личного секретаря, — ровно пообещал он.

Мужик в черном побледнел и благоразумно отошел в сторону.

Ммм, какая интересная реакция.

— Любимый, — я ткнула пальчиком в его грудь, — а может я тоже хочу немного увидеть императора.

— Хорошо, — отозвался мой самый потрясный, — проведу тебя мимо его портрета.

— Ха-ха! — не удержалась я. И уже спокойно сказала: — Идем, серьезно. Он все-таки император, а мне даже немного любопытно.

И хоть Кайден и был явно недоволен моим любопытством, но возражать не стал.

Нас повели по тайным проходам. В смысле — попытались провести. Кайден сразу забрал инициативу, и повел меня впереди провожатого. Торрес безошибочно сворачивал в нужные ответвления, нажимал скрытые рычаги и открывал глухие панели в стенах. Я смотрела на него и понимала очевидное — мой муж бродил по изнанке императорского дворца не раз и не два. И даже не три.

Тайные тропы закончились резким переходом в парадную часть.

— Так будет короче, — пояснил мне Кай.

И подхватил на руки. Я обвила его шею руками и принялась с интересом разглядывать интерьер императорского дворца.

В целом главный дворец этой книги был выстроен из белоснежного мрамора и разукрашен золотой лепниной. Смотрелось красиво, величественно и даже немного уютно, за счет стен затянутых шелком пастельных оттенков, алых ковров и мебели обитой тяжелым бархатом. За арочными окнами во всю стену, простирались строгие сады с фонтанами и лабиринтами из белых роз. Только белых, я других тут не увидела. А на потолках сверкали и переливались огромные хрустальные люстры, такие красивые, что дух захватывало.

Наша экскурсия закончилась у неприметной стены.

Секретарь нажал на панель. Ниша бесшумно отъехала в сторону, открывая скрытый проход. Мы шагнули внутрь.

Контраст был поразительным.

Вместо зефирного золота дворца мы оказались в мрачном, но куда более дорогом… даже не знаю, как назвать. Здесь царили холодный полумрак и тяжелая роскошь. Готические арочные своды из черненого резного дерева уходили высоко вверх и терялись во тьме, где под самым куполом мерцала магическая звездная россыпь.

Глава 2

Вдоль стен до потолка высились исполинские стеллажи. На полках были тысячи томов с тусклым золотым тиснением на тяжелых кожаных переплетах. Массивные колонны обвивали ажурные винтовые лестницы и кованые балконы второго яруса, напоминающие мне застывшую железную паутину.

Гигантские витражные окна во всю стену открывали вид на ночное небо и огни столицы далеко внизу. Бледный лунный свет падал сквозь рамы, смешиваясь с золотом сотен свечей в кованых люстрах и бра. Свет отражался на глянцевом темном паркете. На старинном дорогущем даже на вид ковре стояли массивные диваны и глубокие кресла из темной стеганой кожи.

В одном из этих глубоких кресел сидел мужчина.

И когда я разглядела его, почувствовала странное ощущение, что он мне уже знаком.

Массивный. Широченный. Черная рубашка расстегнута на добрую половину пуговиц, выставляя напоказ литые мускулы груди. Шея такая, словно монарх по вечерам стабильно ходит в качалку. Светлые волосы, собранные в низкий хвост. И льдисто-синие глаза.

И вроде, вот что мне может быть в этом знакомо?

Но я смотрела на императора, на то, как он расслабленно сидит в кресле, одна рука на подлокотнике, вторая изящно подпирает висок…

Да я точно это где-то уже видела!

Император мою паузу заметил. И сделал совершенно неоднозначные выводы.

Он медленно, с откровенным любопытством оглядел меня с ног до головы. Оценил весь мой вид, а затем его тонкие губы изогнулись в широкой, наглой улыбке.

Моя челюсть тихо отвисла.

Он повел себя как Астар! Один в один!

Я перевела потрясенный взгляд на Кайдена. Мой любимый стоял с каменным лицом. Желваки на скулах ходили ходуном, а в серо-зеленых глазах собиралась гроза, способная снести этот дворец ко всей Грани. Но мне ни слова упрека, ни даже взгляда с упреком.

Он ровным шагом направился к ближайшему кожаному дивану, плавно опустил меня на мягкие подушки и, холодно сказал:

— Ваше величество, моей супруге нездоровится, так что обойдемся без реверансов.

После чего сам поклонился правителю империи, не особо низко, и сел рядом со мной. А затем, ничуть не смущаясь, взял меня за руку.

Я таю с него. Чем дальше, тем больше.

Но вообще это было очень неправильно. По жесткому дворцовому протоколу мне следовало рухнуть в глубокий реверанс и не сметь подниматься, пока монарх не дозволит.

Император между тем молчал. Все свое монаршее негодование он выразил лишь в одном мрачном, тяжелом взгляде, брошенном на замершего у входа секретаря.

Но затем правитель сменил гнев на милость, натянув маску доброго, понимающего императора.

— Леди Николь Амир Рран, — он выдержал паузу и с легкой усмешкой добавил: — Торрес. Знакомство с вами оказалось весьма… приятным.

Его льдистые глаза скользнули по моему бледному лицу, а затем он взглянул на Кайдена. И маска треснула, обнажив сталь.

— Лорд Торрес, — тон Императора похолодел. — Рад, что вы сумели заполучить любимую. Но… это вовсе не дает вам права вести себя как одержимый любовью ублюдок.

Монарх опустился до оскорблений? А дальше что будет? Я испуганно посмотрела на Кайдена – он был спокоен. Убийственно спокоен. В смысле спокойно убьет за меня и даже раскаиваться не станет.

И когда император понял это молчание, в темном святилище, стало как-то… прохладнее.

— Леди Торрес, — его величество вернулся ко мне. — Донесения в последние дни меня весьма интригуют. Бракованная дочь рода Амир Рран, внезапно превращает академию в цветущий сад. А следом происходит еще одно любопытное событие… Кланы Торрес, Сатэ и Альвар несут колоссальные потери при Прорывах, но наотрез отказываются от лучших столичных целителей. Это… более чем нелогично. Но еще нелогичнее то, что смертельно раненые бойцы возвращаются в строй без единого шрама.

Я вздрогнула.

А Кайден сказал:

— Вы недооцениваете качество нашей клановой медицины, Ваше Величество. У нас исключительные специалисты.

Усмешка на губах императора была основательным оскорблением Лиамны и всех ее способностей. Стало обидно за нее.

В помещении, пронизанном властью, темной ее стороной, некоторое время было тихо.

Затем император медленно произнес:

— Род Валиар оспаривает брак между вами.

Пауза.

Я молчу, рассчитывая на то, что говорить будет мой стратегический гений, а Кайден молчит, видимо в ожидании продолжения.

— Лорд Валиар требует отдать ему его «законную невесту», — продолжил император, глядя на нас. — Он убежден, что лорд Амир поставил свою подпись под весьма убедительным… давлением.

Кайден снова промолчал.

Император не сдержался и практически прошипел:

— Мне не нужна гражданская война!

Синие глаза метали молнии.

— Валиар контролирует императорские войска. Торресы — теневую армию. Если ваши амбиции столкнутся, империя захлебнется в крови! — ледяным тоном процедил монарх. — Из-за женщины!

Лично у меня от подобного тона возникло желание вскочить и выдать извинения вперемешку с оправданиями, но я посмотрела на Кайдена – он все так же был спокоен, как скала. Скала, которой абсолютно плевать на все шторма вместе взятые, и императорский шторм в отдельности.

Затем мой любимый медленно усмехнулся и произнес:

— Вы изящно обрисовали проблему, Ваше Величество. Полагаю, за этой прелюдией последует предложение сделки. Я слушаю.

Вот так вот просто. Если честно, я до глубины души осознала, что мне здесь не место… не умею я так.

Дальше император молчал, мрачно глядя на Кайдена, а мне становилось все более неуютно на этом кожаном диване. Тишина давила.

И тут император произнес:

— Род Торрес многочисленен, род Валиар угасает. Скажи, мне, как императору, чьей… проблеме стоит отдать… предпочтение?

Я сглотнула, и подумала, что Кайден ошибся, неправильно понял интонацию монарха, и речь идет вообще не о сделке. Это была угроза. Прямая, лишенная сантиментов угроза выбрать Валиара.

Но Кайден, сохраняя невероятное спокойствие, глядя прямо в глаза правителю, ответил:

— Это не моя проблема, Ваше Величество. Абсолютно не моя. Возвращаемся к сделке.

Вновь воцарилась тишина.

Император сверлил Кайдена тяжелым, давящим взглядом. Я нервничала.

И все же ледяное спокойствие Кайдена взяло верх. Правитель откинулся на спинку кресла и отчеканил:

— Моя Императрица должна вернуться во дворец.

Что?

Кайден чуть склонил голову, и его голос прозвучал с отстраненной иронией:

— Учитывая недавние инциденты в наших цитаделях?

— Игнорируя их, — сказал император.

Я сидела в шоке. Полнейшем. Эта мадама устроила ад в трех кланах. Там ужас творился. Там…

— Да ни за что! — выпалила не сдержавшись.

Император мгновенно перевел взгляд на меня. Он и так был взбешен ситуацией, а тут я еще. Кайден улыбнулся, поправил прядь моих волос у лица и с нежностью спросил:

— Хочешь в карету, весна моя?

И я почувствовала себя любимой девочкой, которой рядом с ним можно все, вообще все. Улетное ощущение.

Улыбнулась Кайдену, и посмотрела на императора.

Зачем ему вообще сдалась эта Императрица?

И пользуясь тем, что рядом с Кайденом могу делать, что вздумается, я обратилась к монарху с прямым вопросом:

— Для чего она вам?

Правитель медленно сузил глаза, а затем посмотрел на Кайдена, явно требуя, чтобы он усмирил свою женщину и я заткнулась. Но мой любимый спокойно сказал ему:

— Ваше Величество, как вы и сказали, я — одержимый любовью ублюдок. Так чего же вы ожидаете от меня после этих слов?

Вау… Это вообще надо уметь так обернуть в свою пользу брошенное собеседником оскорбление.

Император с шумом выдохнул и, откинувшись на спинку кресла, сложил руки на груди и закинул ногу на ногу. Как психолог, пусть и только будущий, могу точно сказать — закрытая поза, и ничего хорошего нам это не сулит.

Взглянула на Кайдена — он думал, как и я, считав поведение императора. Почувствовав мой взгляд, посмотрел на меня. Я на него. И вдруг он чуть кивнул и сказал:

— Говори.

Так сразу?

— А если я хрень какую-то выдам? — прошептала испуганно.

Просто единственный тут, кто во мне уверен, это он, а я в себе как-то вообще не уверена.

Он с нежностью улыбнулся мне, и ответил:

— Я всегда тебя пойму, и объясню то, что ты не сможешь. Говори, я серьезно.

То невероятное осознание, что с такой поддержкой можно и горы свернуть…

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи, посмотрела прямо в льдистые глаза монарха, и начала:

— Ваше Величество, я прошу прощения за свое неуместное высказывание ранее, и все же позвольте… поделиться с вами выводами, к которым мы пришли после Прорыва в кланах.

Легкая усмешка тронула губы монарха.

— Продолжайте, леди Торрес, — в его голосе послышался хищный интерес. – Но, должен заметить, вы излагаете мысли весьма… нетипично для аристократки.

Да? А я так старалась выражаться высокопарно.

Ощутив, что я ступила на тонкий лед, в разговор включился Кайден:

— Ваше Величество, клан еще расследует это дело, но на данный момент, мы полагаем, что у императрицы имеется могущественный союзник внутри империи.

Его спокойная уверенность передалась и мне.

— И судя по тому, что вы требуете от Торресов отдать супругу, которая вам никогда особо не была нужна, этот союзник имеет… — я чуть замялась, но все же добавила, — имеет влияние на вас.

В темном святилище стало на порядок холоднее.

— Сколь любопытные… предположения, основанные на… сплетнях, — произнес император.

Ох ты ж как же «весело» беседовать с представителями власти.

Однако на этом, его величество решил, что с меня на сегодня бесед достаточно, и обратился к Кайдену:

— Лорд Торрес, — голос монарха зазвучал тихо. — Я всегда полагал, что кланы славятся своим безупречным умением хранить государственные тайны. И вдруг ваша юная супруга демонстрирует поразительную, я бы даже сказал — фатальную осведомленность в делах, коие не касаются и не могут касаться аристократии ее уровня. Неужели вы находите уместным посвящать девицу из политически… нестабильного рода Амир в семейные дела вашего Сюзерена? Или в клане Торрес нынче принято использовать государственные тайны как тему для бесед у камина?

Я замерла. До меня вдруг с ясностью дошло — кланам Убийц известно куда больше, чем аристократам. То, что для приближенных к трону было лишь смутными догадками или вообще находилось за гранью понимания, для семьи Кайдена являлось исходными данными и они хорошо знали всю политическую изнанку Империи.

Осознав все это, я испуганно посмотрела на Кайдена.

— Ее проницательность — исключительно ее собственная заслуга, Ваше Величество, — холодно произнес Кайден. — Мой клан не имеет привычки болтать лишнее.

Император подался вперед. В его глазах вспыхнуло бешенство.

— Выдающийся ум не способен породить факты из пустоты, лорд Торрес! — процедил правитель.

Решила вмешаться.

— Мой муж не говорил мне об этом ни слова, Ваше Величество, — сказала твердо и громко, прерывая их противостояние.

Льдистые глаза монарха метнулись ко мне.

— В таком случае, леди, сообщите, кто же был столь щедр на информацию? — бросил он, словно припечатывая меня к месту.

Я выдержала этот взгляд.

— Лорд Валиар.

Император нахмурился, словно пытаясь сопоставить имя с ситуацией.

— Валиар? — медленно повторил он. А затем его лицо неуловимо изменилось. — Себастиан Валиар, я полагаю?

Монарх откинулся на спинку кресла. Секунду он смотрел в высокий потолок, а затем… рассмеялся. Это был злой, абсолютно безрадостный смех. Звук заметался между стеллажами, отдаваясь эхом.

Отсмеявшись, император смахнул пылинку с черного манжета, и с горькой иронией произнес:

— Сколь любопытно и даже в некоторой степени забавно… У отца и сына, похоже, имеются концептуальные разногласия. Ибо человек, который день за днем, год за годом методично и непреклонно, используя все рычаги власти, принуждает меня сохранить данный фиктивный брачный союз… это его родной отец. Элиас Валиар.

Элиас Валиар. Значит, старший Валиар — это и есть тот самый союзник Императрицы.

— Но для чего она канцлеру? — невольно выдохнула я.

То ли обращаясь с вопросом к Кайдену, то ли пытаясь понять сама.

Любимый переплел наши пальцы и тихо спросил:

— Есть идеи по данному поводу?

— Пока нет, — я виновато посмотрела на самого потрясающего парня в мире. — Но есть одно неприятное предположение — Императрица видимо сочла канцлера более могущественным, чем Великий Хог, раз не заключила союз с Гранью напрямую.

И тут Император сказал:

— Она пыталась.

Мы с Кайденом посмотрели на него. И монарх продолжил:

— Но во время переговоров, семь… уже почти восемь дней назад, что-то произошло. Императрице доложили, что Великий Хог благополучно прибыл, не используя Прорыв, однако… на встрече его не было.

Восемь дней назад… восемь… что-то тут было. Что-то… значимое. Но как я не пыталась ухватиться за эту мысль, она смывалась прежде, чем попадала в окно моего восприятия. Ну и… потеряла я ее в итоге.

Подумала об императрице, ее страшных делах и не могла не отметить:

— Вы знаете так много, — невольно сказала я.

Император вновь удостоил меня взглядом, криво усмехнулся, словно ему вдруг понравилось услышанное, и неожиданно мягко, как ребенку, ответил:

— Неведение в моем кресле — роскошь, которую я не могу себе позволить, леди Торрес.

Я невольно поежилась.

— Кто еще знал о готовящейся встрече? — спросил Кайден.

Голос его звучал так спокойно, чуть хрипловатый, низкий, мужской… в этом магическом полумраке, подсвечиваемом мерцающим светом свечей…

— Исключительно мой ближний круг, — отрезал император. — Я избавил двор моей супруги от соглядатаев Валиара, аристократии и гильдий еще пять лет назад.

Монарх медленно перевел взгляд на огромные витражные окна, за которыми расстилалась ночная столица. В тусклом свете свечей его профиль показался высеченным из того же холодного камня, из которого был возведен императорский дворец. Только дворец не казался уставшим, а вот император – да.

— Официально императрица все еще пребывает в стенах Академии, — голос монарха звучал ровно, обволакивая темное святилище тайной библиотеки. — Версия дворца звучит так: «Ее Величество, будучи сильнейшим Архитектором столетия, изволит лично изучать феномен внезапно зацветшего зимнего сада».

Он усмехнулся, и все так же глядя в окно, продолжил:

— Двойник, сотворенный ею с ювелирным мастерством, безупречен. Он дышит, отдает приказы, прогуливается по аллеям и обеспечивает моей супруге неоспоримое алиби.

В его тоне слышалась какая-то полная усталости злость. Двойник видимо действительно был великолепным, раз, по сути, обманул и самого императора. Сомневаюсь, вот искренне сомневаюсь, что не устрой она Прорывы в кланах, монарх узнал бы о том, что в академии всего лишь двойник. И вот интересно — а раньше она так поступала? Вероятно — да, и император, явно, тоже уже думал об этом.

— Элиас Валиар пребывает в блаженном неведении относительно инцидентов в ваших цитаделях, — Император откинулся на спинку кресла и начал постукивать пальцами по подлокотникам. — Он полагает, что Императрица просто опасается возвращаться во дворец после ареста Винбергов. И теперь канцлер требует ее возвращения ради сохранения иллюзии стабильности. Требует. У меня.

Стекла на окнах вдруг треснули, и трещины угрожающе расползлись по рамам, не выдержав всплеска монаршей ярости.

— Это требование — непостижимо, — процедил Император. — Канцлер не ведает сентиментальности. Он прагматик до мозга костей. Ему плевать и на опасения моей супруги и на иллюзию нерушимости брака. Так зачем, во имя Грани, ему понадобилась бесплодная, лишенная политического веса женщина? Какую партию разыгрывает мой канцлер у меня за спиной?!

И мне вдруг стало его даже немного жаль. Интересно, как он вообще спит, в этой атмосфере постоянных заговоров? Что-то подсказывает, что паршиво.

Посмотрела на Кайдена. Он сидел, задумчиво поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем, и слушал императора с почтительно-отстраненной учтивостью, но и только.

— Ваше Величество, один момент вам придется учитывать, — голос Кайдена прозвучал тихо, но как-то очень весомо. — Ее Величество перешла черту, — продолжил он, чеканя каждое слово.- Она впустила тварей Грани в дома наших кланов. Она повинна в крови слишком многих наших людей. И поэтому ее жизнь больше не принадлежит Империи. Ее смерть собственность наших клинков.

О… ого.

Льдистые глаза Императора вспыхнули.

Но Кайден не дал ему времени на приказ или гнев.

— Однако открытый конфликт с канцлером Валиаром на данный момент — недопустимая роскошь для всех нас, — пауза, в течение которой эти двое смотрят друг на друга так, что мне лично захотелось отсюда смыться. — Поступим следующим образом: Сообщите канцлеру, что ваша супруга изволила продлить свой визит в Академии еще на три дня.

Ледяная улыбка медленно, миллиметр за миллиметром, изогнула губы правителя.

— Три дня, — эхом отозвался император. Он сложил руки на уровне груди. — Вы, лорд Торрес, открыто сообщаете, что моя жена приговорена вами к смерти. А затем просите меня обеспечить вам алиби перед канцлером. Изящно, весьма. Но не могу не отметить вашу невероятную… наглость.

Он не повысил голоса ни на полтона. Лишь констатировал факт с той отстраненной светской скукой, за которой обычно следует приказ о массовых казнях.

Кайден усмехнулся.

— Вопрос терминологии, Ваше Величество, — ответил он. — Я предпочитаю называть это инвестицией в стабильность вашего престола. Теперь о сделке. В обмен на вашу лояльность в отношении моего брака, клан Торрес устранит корень вашей главной политической проблемы — Элиаса Валиара.

Я замерла. Тяжелый кожаный диван вдруг показался очень неудобным.

Император медленно перевел взгляд на Кайдена. Тонкие губы правителя изогнулись в кривой, усталой ухмылке. Он поднял руку, небрежно опираясь подбородком о сплетенные пальцы.

— Без вариантов, — произнес монарх с тем легким оттенком фатализма, который свойственен людям, пережившим слишком много заговоров. — Этот старый ублюдок патологически живуч. Мой личный архив переполнен весьма подробными некрологами тех оптимистов, кто пытался доказать обратное.

— Их подвела излишняя вера в традиционные методы, — парировал Кайден. Ровный тон. Ни капли сомнения.

Император прищурился. Льдистые глаза скользнули по мне, сканируя, а затем вернулись к Кайдену.

— Устранение канцлера — это война. Вы готовы развязать ее ради…

— Ради своей жены я пойду на все, Ваше Величество, — голос Кайдена упал на полтона. — Абсолютно на все.

Я сидела, вцепившись ледяными пальцами в подлокотник. Это был уровень игры, в которой я не знала даже правил. И мне никогда не подняться на этот уровень. Или не упасть на него — тут уж как посмотреть.

Император молчал.

Складывалось такое ощущение, что он взвешивал риски.

И в итоге принял решение.

— Три дня, — сухо произнес правитель. — Императрица пробудет в Академии ровно три дня. Корона официально признает ваш брачный союз с леди Амир Рран нерушимым, а любые притязания лорда Себастиана Валиара — юридически ничтожными.

— Хорошо, — Кайден легко поднялся с дивана. Без спешки. Без поклонов.

Он повернулся ко мне, подхватил на руки, и мы покинули темное святилище. Не прощаясь даже.

***

Мы долго шли по лабиринту секретных проходов в абсолютном молчании.

А затем мы вышли в ночь.

Неожиданно теплую. После стылого холода дворцовых интриг этот мягкий, прогретый воздух казался иллюзией. Справа и слева в серебристом свете луны светились идеальные кусты белых роз.

Я посмотрела на них, пытаясь выкинуть из головы ледяной взгляд Императора. Кайден перехватил мой взгляд.

Он остановился. Плавно опустил меня на ноги, придерживая за талию. Сделал шаг к кустам и, не заботясь о шипах, сорвал несколько тяжелых, полураспустившихся бутонов.

Протянул их мне.

Я взяла розы. Лепестки оказались прохладными и упругими. Вдохнула сладкий аромат, чувствуя, как внутри медленно разжимается тугая пружина напряжения.

— Мне было очень неуютно там, — призналась я тихо.

Мягко обняв за талию, Кайден тихо сказал:

— Ты теперь Торрес, Николина, — его голос звучал мягко, успокаивающе. — По сути, ты больше не являешься подданной короны. Император — не твой правитель, и тебе вообще не стоит переживать по его поводу.

Я подняла голову. Посмотрела в его глаза и не стала спорить с его логикой. В конце концов, он знал этот мир лучше.

Но один вопрос не давал покоя.

— Ты правда убьешь Элиаса Валиара? — спросила я осторожно.

— Да. — Жесткий, короткий ответ. Без тени сомнения.

Я сглотнула.

— Ради… меня?

Он ничего не ответил. Снова подхватил меня на руки и понес к воротам.

Карета ждала в тени. Дверца открылась бесшумно. Кайден шагнул внутрь.

Щелкнул кнут. Экипаж плавно сорвался с места.

Кайден не стал усаживать меня на кожаное сиденье. Он опустился сам, а меня устроил поперек своих колен. Снял с крючка тяжелые шкуры и заботливо, со всех сторон закутал меня, отсекая от ледяного сквозняка.

Его руки сомкнулись поверх мехов. Он погрузился лицом в мои волосы, оставляя долгий, теплый поцелуй на макушке, и только после этого заговорил.

— Весна моя, если потребуется, я ради тебя весь этот мир сравняю с землей, но… ты об этом никогда не узнаешь.

Я вздрогнула. Подняла на него испуганный взгляд.

Кайден посмотрел на меня сверху вниз, и на его губах играла та самая мягкая улыбка, которую он берег только для меня.

— Если бы я должен был убить канцлера ради тебя, ты не узнала бы об этом, — пояснил он. — Я достаточно хорошо изучил тебя. Ты добрая… ты невероятно добра, весна моя. И понимание того, что ради твоей жизни я отнял чужую, убивало бы тебя годами. Поэтому, если мне когда-либо придется ради тебя пойти на крайние меры… ты об этом не узнаешь. Соответственно — раз я обсуждал устранение канцлера при тебе, значит к тебе оно не имеет ни малейшего отношения.

Он выдержал паузу, давая словам осесть в моем сознании.

— Мы с отцом уже обсуждали это решение. Канцлер перешел черту. То, что Император сейчас счел выгодной политической сделкой и моей одержимостью, на деле — шестой вариант развития событий, разработанный стратегами клана Торрес.

Я смотрела на него, и думала что мне для одного вечера как-то слишком много информации.

Карету слегка тряхнуло, и в ту же секунду температура в салоне рухнула вниз, словно нас окатили ледяной водой из колодца.

Кайден отреагировал с той пугающей эффективностью, которая отличала все его действия. Одно плавное движение — и я оказалась пересажена с его колен на широкое кожаное сиденье. Прежде чем успела поежиться, он набросил на меня теплый мех, тщательно, без лишней суеты укутывая от ледяного сквозняка.

— Мы пересекли границу столицы, — пояснил он, фиксируя край шкуры у моего плеча. — Зона терраформирования осталась позади.

Я высвободила руку и провела ладонью по заиндевевшему стеклу, и выглянула в окно.

Позади нас, поглощая ночной мрак, переливался исполинский купол. Призрачная, тускло сияющая дымка накрывала столицу, чуть искажая свет из окон и от фонарей на улицах.

— Кто это создал?

— Императрица, — с улыбкой ответил Кайден. — Не зря ее называют сильнейшим Архитектором столетия. Во дворце поддерживается температура летней ночи, в столице с наступлением зимы воцаряется ранняя весна.

Я задумчиво коснулась ворса шкуры.

— Если бы ее амбиции не сводились к организации локальных апокалипсисов с прорывами, ее политический вес был бы непререкаем, — сказала задумчиво. –И вот узнав о весне в столице, я было подумала, что она понадобилась старшему Валиару исключительно в роли центрального отопления. У канцлера старые кости, комфорт стоит дорого… Но магия Валиаров намертво завязана на лед. Значит, холода старик не боится. Мотив другой.

Перевела взгляд на Кайдена, пытаясь нащупать недостающее звено. В памяти всплыла недавняя сцена в тайной библиотеке. Поза в кресле. Наклон головы. Скучающая, циничная ирония и идеальное владение пространством.

— Милый, а какова специфика магии Императора?

— Артефакторика, — ровно ответил он.

Детали сошлись.

Тот же излом брови. Та же ленивая, обманчиво расслабленная грация.

— Астар, — выдохнула я. – Кем ему приходится император?

Кайден улыбнулся.

— Отец.

Я замерла, переваривая масштаб этой дворцовой драмы.

— И как давно они об этом знают? — тихо спросила.

— Оба пребывают в блаженном неведении. Император не подозревает о существовании этого бастарда, а Астар искренне считает себя побочной ветвью клана Торрес.

— Поразительно, — прошептала я. — Жесты, мимика, даже то, как они ставят руки на подлокотник… Это же зеркальное отражение. Плюс идентичный дар.

Кайден подался вперед. Ирония исчезла, уступив место той тяжелой нежности, которую он позволял себе только наедине со мной.

— Обожаю твой ум, Ник, — его голос упал до низкого бархатного шепота.

Я почувствовала, как под мехами разливается тепло, не имеющее ничего общего с магией. Но Кайден не дал мне времени растаять окончательно.

— Восемь дней, — произнес он, чеканя слова.

Я непонимающе нахмурилась.

— Ровно восемь дней назад состоялись переговоры, на которые Великий Хог не явился, — продолжил Кайден. — И именно восемь дней назад в этом мире, в четвертый раз, появилась ты.

Воздух в карете словно вымерз окончательно.

И я поняла, какую именно мысль никак не могла уловить в кабинете Императора, когда речь зашла о пропавшем повелителе Грани.

***

Восьмая ночь. В моем истинном величии время текло покорными реками, подчиняясь моей воле, а здесь оно капало, словно яд из вены. Восьмой цикл унизительной тьмы в этом проклятом, тесном мирке, будь он трижды предан небытию.

Я стояла у распахнутого окна в каморке, смердящей дешевым воском и чужим дыханием. Протянула руку к листве обезумевшего, вывернутого наизнанку сада. Обычную. Человеческую. Омерзительно слабую руку.

Еще вчера… или целую вечность назад, одного небрежного жеста этой кисти хватало, чтобы содрогались основы мироздания. Колоссы, затмевающие небеса миров, падали ниц, умоляя о праве на существование.

А сейчас… сейчас мои пальцы едва касаются влажной листвы. Ледяная капля росы срывается с ветки. Она скользит по коже, и меня передергивает. Я смотрю на эту плоть и задыхаюсь от отвращения и ужаса. Тонкая, почти прозрачная пергаментная пленка, сквозь которую жалко пульсирует голубоватая паутина вен. Кожа настолько ранима, столь абсурдно уязвима, что не способна защитить даже саму себя от ночного сквозняка. Как в этот жалкий, кровоточащий сосуд могла поместиться моя бесконечность?

В стылой тишине комнаты раздалось грубое:

— Эй, закрывай окно, уже! Сколько можно выстуживать?

Слова, за которые ранее я бы сдирала плоть с костей тысячелетиями, ударили по моим хрупким барабанным перепонкам. Внутри взметнулась привычная, испепеляющая ярость, готовая стереть эту наглую тварь на соседней койке в пыль… Но тело предало меня.

Тело сжалось.

Инстинкт самосохранения — новый, липкий, унизительный инстинкт этой жалкой оболочки, стальной хваткой сдавил горло, парализуя волю.

— Да-да, конечно… уже закрываю, — мой голос надломился, сорвавшись на жалкий от паники лепет.

Я торопливо захлопнула створку, лязгнув дешевой задвижкой, и отшатнулась в тень. Спина врезалась в холодный камень. Ноги, лишенные силы, подогнулись, и я сползла по стене на пол, судорожно обхватив колени руками.

Меня трясло. Это был не холод. Это был страх. Не легкое опасение стратега, проигравшего партию, а глухой, разрывающий легкие ужас. Ужас, разъедающий разум, как кислота.

Они могут меня убить.

Мысль пульсировала в висках ударами молота, отмеряя секунды моего жалкого существования. Все они. Каждая ничтожная пародия на мага за этими дверями. Любой из тех, кого я раньше не удостоила бы и взглядом. Один неверный шаг на лестнице. Одно неосторожно брошенное слово. Случайная искра чужой стихии. И это хрупкое, дышащее на ладан тело лишат жизни.

А вместе с ним… вместе с ним навсегда сгину и я.

Я, повелевавшая легионами, заставлявшая миры захлебываться кровью, просто растворюсь в небытии. Безвозвратно. Навсегда. Исчезну только потому, что кусок человеческого мяса не выдержал удара. От меня не останется даже эха.

Я впилась зубами в собственное запястье. До боли. До солоноватого привкуса крови. Просто чтобы доказать себе, что еще существую, что еще могу контролировать хотя бы эту боль. Влага обожгла глаза. Я плакала. Я, чье имя было синонимом конца света, сидела на грязном полу и плакала от бессилия.

Как это невыносимо — быть смертной.