Лучшая иллюзия страны

Глава 1

Интерлюдия

Темуж долго искал нужного человека. Всматривался сквозь пелену, отделяющую Зримое от Незримого, вслушивался в биение жизни на той стороне, принюхивался к энергетическим следам. И наконец нашел. Вариант был практически идеальным.

Теперь требовалось подыскать исполнителю напарника. Или напарницу, тут уж как повезет.

***

Алза была в ярости. Злобным вихрем она влетела в Валэйскую клиническую больницу, пронеслась по коридорам, не замечая никого вокруг, и ворвалась в лекарскую отделения травматологии, грохнув дверью так, что стекла в высоком окне жалобно зазвенели.

– Что случилось? – ошарашенно уставилась на нее Шелли, роняя на диван «Лекарский альманах».

«Весенний выпуск пришел», – отметила про себя Алза и обессиленно рухнула рядом с подругой.

– Прадедушка Лунсве оставил завещание, – процедила она.

– Тебе ничего не досталось? – сочувственно спросила Шелли.

– Да как сказать… – Алза скривилась. – Я могу получить почти шестьсот тысяч цембу, но при одном условии…

– Выйти замуж за правнука его старого друга? – В глазах Шелли появился романтический блеск.

– Я тебя обожаю! – Алза расхохоталась. – Как тебе удается всегда найти нужные слова, чтобы поднять мне настроение?

– Не знаю, – пожала плечами Шелли. – Видимо, такой уж у меня талант.

Алза с теплотой посмотрела на подругу. Шелли была такой славной! Милое лицо в обрамлении светлых кудряшек, задорный курносый нос, ясные голубые глаза, аппетитная фигурка с приятными округлостями в нужных местах – воплощенное очарование. Не то что сама Алза – худощавая, с резковатыми чертами лица, скучными серыми глазами и волосами мышиного цвета. Хорошо, что хоть ноги ровные, да и грудь кое-какая имеется, а то была бы совсем тоска.

Знакомство с Шелли было, пожалуй, самой большой удачей в жизни Алзы. Во всяком случае на данный момент. В Лекарскую-то академию она поступила благодаря имевшимся способностям к магии вещественных иллюзий и отличным знаниям, которые с неослабевающим упорством получала в школе. А вот поселить в одну комнату в академическом общежитии её вполне могли бы и с какой-нибудь другой девушкой из тех, кто обучался на факультете для лекарей, имеющих способности к магии преобразований.

Как возникла эта традиция – селить вместе студентов с разных факультетов, никто уже и не помнил. Но руководство Лекарской академии строго её придерживалось, считая, что она способствует плодотворной совместной работе лекарей различных специализаций в будущем.

Алза до сих пор помнила, как сидела на кровати, с волнением ожидая будущую соседку, а когда та наконец-то появилась, не смогла сдержать радостной улыбки.

– Меня зовут Шелест Листвы Анбэ. – Вошедшая застенчиво улыбнулась. – У меня есть пирожки с малиновым вареньем, хочешь?

– Хочу, – ответила Алза. – Я – Алая Заря Карунай, и мне кажется, что мы подружимся.

– Мне тоже, – с готовностью кивнула Шелли.

И они действительно подружились, а после окончания учебы им снова повезло – удалось получить работу не только в одной больнице, но и в одном отделении. Это было редкостной удачей – ведь мастеров преобразований в травматологии требуется мало – с переломами и прочими повреждениями работают мастера вещественных иллюзий. Конечно, и мапры-лекари, и мвилы-лекари умеют лечить не только при помощи магии. Их вообще учат пользоваться даром очень экономно – никогда ведь не знаешь, какая именно помощь может потребоваться в следующий момент. Вдруг ты потратишь весь резерв на случай, где без магии можно было и обойтись, а с новым без нее справиться не получится?

– Так что же это за возмутительное условие? – вырвал Алзу из размышлений очередной вопрос Шелли. – Что может быть хуже брака с якобы идеальным отпрыском прадедушкиных друзей?

– Выиграть Всемалернадский конкурс иллюзий! – выпалила Алза.

– Но ты же не художник! – всплеснула руками Шелли.

– Вот именно! – горько усмехнулась Алза. – Так что прадедушка Лунсве попросту поиздевался надо мной напоследок. Старый пень так и не простил мне, что я пошла в лекари, а не в художники.

– Но ведь не в охотники же! Я еще понимаю – считать, что гоняться за тварями из Незримого – чисто мужское дело. Но лекарь? Разве помогать страждущим – неподходящее занятие для женщины?

– Он считал именно так, – вздохнула Алза. – Я неоднократно пыталась доказать ему, что лечить людей – не на незров охотится, что как раз именно в нашей профессии и раскрываются лучшие женские черты, но всё было бесполезно.

Шелли погладила её по руке и неуверенно спросила:

– А может, тебе всё-таки попробовать? Или участвовать могут только профессиональные художники?

– Понятия не имею! – фыркнула Алза. – Я про этот конкурс знаю лишь то, что он существует, даже трансляций по магсети никогда не смотрела.

– А я смотрела, – улыбнулась Шелли. – Даже думала о том, чтобы поехать в Нанчжу и побывать на финале. Надо узнать условия! Вдруг участвовать может любой мвил?

– И что? Даже если и так, не сомневаюсь, что до финала добираются только художники, притом самые лучшие. Мне ли с ними тягаться?

– Но ты ведь сделала такие красивые цветы на мой прошлый день рождения! – напомнила Шелли. – А на позапрошлый были прелестные бабочки!

– А на следующий я обещала тебе разноцветных птичек, – покивала Алза. – Но это же так – любительские поделки.

– И всё равно – опыт создания художественных иллюзий у тебя есть, – гнула свою линию Шелли.

– Ну и как далеко я доберусь с этим крошечным опытом? Даже если мне повезет и я попаду в финал, это ничего не даст, ведь требуется выиграть. Стать лучшей во всей Малернаду!

– Тебе надо выиграть у тех, кто будет участвовать, а не у всех мвилов страны, – рассудительно заметила Шелли. – Я найду в магсети условия и скину тебе на зерсв.* (*зеркало связи) Изучишь их внимательно, тогда и решишь, стоит пытаться или нет.

– Ладно, – не стала спорить Алза. – Но я ничего не обещаю.

– И не надо! – улыбнулась Шелли. – Заставлять себя участвовать не стоит – через силу ничего достойного не сделаешь. А сейчас не думай об этом, лучше выпей со мной чая, пока в лекарской никого нет, а то делиться ореховым печеньем со всей утренней сменой мне совершенно не хочется.

– Да уж! – усмехнулась Алза. – Нам стоит поторопиться – минут через десять здесь будет многолюдно.

– Мвилу Карунай и мапру Анбэ вызывают во вторую смотровую, – пропел из громкоговорителя, закрепленного над дверью лекарской, мелодичный голос администратора приемного отделения госпожи Яманы.

– Ну хоть чай успели попить, – порадовалась Шелли, первой устремившаяся к выходу.

– Что там? – поинтересовалась Алза, подходя к стойке регистратуры.

– Подозрение на перелом правой руки, – отчиталась госпожа Ямана, протягивая заполненную аккуратным округлым почерком анкету пациента.

– Писать не может? – догадалась Алза, узнавшая руку администратора.

– Сильная боль, – кивнула та. – Поэтому я и вызвала мапру Анбэ.

Алза взяла анкету, задумчиво покивала и направилась во вторую смотровую.

Сидевший на кушетке для осмотра взлохмаченный блондин выглядел плохо: бледный, на лбу испарина, на щеке грязь.

– Здравствуйте, мсти Маяна, – предварительно заглянув в анкету, поприветствовала пациента Алза. – Я мвила Карунай, а это мапра Анбэ. Она наложит вам частичное местное обезболивание, а потом я вас осмотрю.

– Приятно познакомится, – слабо улыбнулся мсти Маяна и тут же полюбопытствовал: – А почему обезболивание частичное?

– Во время осмотра желательно сохранить некоторую степень чувствительности, – пояснила Алза. – Это может быть важно, чтобы выявить картину повреждений.

Имея дело с мужчинами, она всегда старалась выражаться позаковыристее – почему-то так у них слова женщины-лекаря вызывали больше доверия. Вот и сейчас мсти Маяна вяло кивнул и от дальнейших расспросов воздержался.

Шелли подкатила табуретку на колесиках к кушетке, уселась и ласково заворковала:

– Сейчас мы вас обезболим, мсти Маяна, и вы сразу почувствуете себя лучше.

Блондин перевел на нее взгляд, да так и застыл в немом восхищении. Шелли же, совершенно не обращая на это внимания, положила левую ладонь на правое плечо пациента, а правую – на его правую кисть, прикрыла глаза и через полминуты поинтересовалась:

– Подействовало?

Мсти Маяна не отреагировал, и вопрос пришлось повторить.

– Да, да, конечно, подействовало! – Мужчина энергично закивал.

– Вот и отлично! – удовлетворенно улыбнулась Шелли и пересела за стоявший в углу письменный стол – она всегда вела записи, когда они вместе осматривали пациентов. Впрочем, это не было такой уж сложной задачей – внести на больничный накопитель данные через снабженный клавиатурой зерсв, подсоединенный к магсети.

Для чего пациентов при поступлении заставляли заполнять анкету от руки, дублируя потом информацию на накопитель, Алза так до конца и не понимала. Что нужно получить собственноручную подпись под сведениями – это ясно, но отчего бы их просто не распечатать с накопителя – вопрос.

У госпожи Яманы, например, была на этот счет версия, что делается это, чтобы занять пациентов хоть чем-то на время ожидания лекаря. На первый взгляд, идея странная, но чем дольше Алза работала, тем больше склонялась к тому, что их самая строгая администратор права – занятый человек меньше нервничает.

Правда, мсти Маяна в данный момент выглядел вполне расслабленным – рука у него почти не болела, да и очарование Шелли явно сыграло свою роль.

– Опишите, пожалуйста, при каких обстоятельствах вы получили травму, – попросила Алза, а сама начала выводить проекцию костей руки пациента, формируя в воздухе пока еще не вещественную, а только зрительную иллюзию.

– Я упал с велосипеда, – с тяжелым вздохом поведал мсти Маяна.

– Как же так вышло? – живо заинтересовалась Шелли, отрываясь от клавиатуры. – Вы же мастер стихий!

– Угу, – мрачно кивнул пациент. – Я успел сформировать воздушную подушку, но времени не хватило, поэтому защитить от удара получилось только голову.

– А почему вы упали? – спросила Алза. – Голова закружилась? Или у вас проблемы со зрением?

– Нет у меня никаких проблем! – запротестовал мсти Маяна. – Я совершенно здоров!

«Ну-ну! – мысленно хмыкнула Алза. – Совершенно здоровые ни с того ни с сего с велосипедов не падают».

Она одарила пациента своим фирменным недоверчивым взглядом, от которого неизменно пробирало даже самых самоуверенных, и мсти Маяна неохотно признался:

– Я на бабочек засмотрелся, вот и не заметил камня на тропинке.

– Вы тоже любите бабочек? – немедленно восхитилась Шелли.

– Да. – Блондин покраснел, но восторженного взора от подруги не оторвал. – Но, увы, это всего лишь увлечение.

– Почему? – Шелли огорчилась так искренне, словно этот Маяна был её давним лучшим другом.

– Ну я же мсти, – неловко пожал плечами тот и слегка поморщился – место перелома всё же побаливало при движении. – Редкий дар, им нельзя пренебрегать. Так что пришлось мне выучится на сейсмолога. Но работа мне нравится! Это тоже очень интересно. И важно, сами понимаете.

– Это точно. – закивала Шелли. – Если бы не мсти с нашей сейсмостанции, Валэя бы не было, да и шахту с магически насыщенной медью давно бы засыпало.

– А без Валэйского месторождения Малернаду не хватило бы собственного сырья для производства артефактов в нужном количестве, – продолжил мсти Маяна.

– У вас перелом, – прервала этот занимательный диалог Алза. – Сломаны и лучевая, и локтевая кости, но смещения нет, так что срастись они должны быстро, если, конечно, вы будете четко выполнять все мои предписания.

– Обязательно буду! – заверил мсти Маяна.

– Это хорошо. – Алза сдержанно улыбнулась. – А сейчас я сложу ваши кости правильно. Постарайтесь не шевелить рукой, пока я не закончу.

Задача была привычной, однако не простой: сначала требовалось овеществить иллюзорную проекцию, потом магически связать её с костями пациента, а затем уже исправлять повреждение.

Алза не торопилась, но действовала уверенно, а мсти Маяна заворожено наблюдал за тем, как уплотняется, а затем приходит в движение иллюзия его костей.

– Теперь мы наложим лонгет, чтобы зафиксировать кости, а мапра Анбэ подберет вам ускоряющий регенерацию состав, как только из лаборатории придут результаты анализа крови. Через три дня вам нужно будет посетить мвила-лекаря, и если всё будет в порядке, лонгет снимут, но держать руку на перевязи, скорее всего, придется еще неделю или даже две. Вам всё понятно, мсти Маяна? – уточнила Алза.

– Зовите меня Летур, пожалуйста, – попросил вдруг пациент. – Знаю, мне не очень подходит это имя – Летний Ураган – но мне будет приятно.

– Не думаю, что это уместно, – Алза поджала губы.

– А я думаю! – тут же высказалась Шелли и поощрительно улыбнулась Летуру. – Я – Шелест Листвы, а эта строгая мвила – моя лучшая подруга Алая Заря.

– Шелли и Алза? – уточнил мужчина.

Шелли радостно закивала, а Алза только обреченно махнула рукой, разумеется, не той, что придерживала лонгет.

– А я могу через три дня сюда на осмотр прийти, или мне обязательно надо обратиться к лекарю в лекпункте по месту жительства? – уточнил Летур.

– Можете и сюда, – кивнула Алза. – Но если вы хотите снова увидеться с Шелли, то просто пригласите её на свидание – так будет гораздо надежнее. Или вы к таким решительным действиям пока не готовы?

Летур снова покраснел, а Шелли тут же бросилась на его защиту:

– Ну зачем ты так? Человеку же нужно время, чтобы присмотреться!

– Вот пригласит тебя, например, в кафе – и присмотрится, – хмыкнула Алза.

– Вообще-то, это не слишком вежливо – говорить обо мне так, словно меня здесь нет! – запальчиво воскликнул Летур и попытался взмахнуть сломанной рукой.

– Будете дергаться – усыплю! – рыкнула Алза.

– Простите. – Мужчина виновато вздохнул. – Просто сегодня у меня получился слишком насыщенный день: сначала подземные толчки гасили…

– Опять?! – взволнованно перебила Шелли.

– Опять, – грустно кивнул Летур. – Но слабые и затухающие. Однако по некоторым признакам в этом году всё же ожидается сильное землетрясение, мы уже и более мощные подавляющие артефакты в Нанчжу запросили.

– И какие прогнозы по срокам? – животрепещущая для Валэя тема заинтересовала уже и Алзу.

– Артефакты обещали к началу лета, а про землетрясение точно никто сказать не может, сами знаете, – ответил Летур. – Но тоже не раньше лета, это почти наверняка.

– Ну хотя бы лавины не будет. – Алза облегченно выдохнула. – Сейчас-то в горах еще снег не сошел.

– Это да, – покивал Летур.

– Результаты анализа крови пришли! – проинформировала Шелли. – Я в лабораторию.

– Так вы пойдете со мной на свидание? – робко спросил Летур. – Мы можем в кафе сходить или погулять – я знаю место, где много красивых бабочек.

– Я подумаю, – кокетливо улыбнулась Шелли, обернувшись в дверях.

Мужчина погрустнел, и она тут же уточнила: – Подумаю, куда бы я хотела сходить.

Летур просиял и когда они с Алзой остались в смотровой вдвоем, сказал:

– Спасибо вам огромное!

– Это моя работа, – пожала плечами та.

– Я не про руку, – покачал головой Летур. – Я про то, что заговорили про свидание. Если бы не это, я бы еще долго собирался с духом – Шелли ведь такая… такая…

– Да, она замечательная, – с улыбкой подтвердила Алза. – И знает себе цену. Так что раз уж она согласилась на свидание, значит, вы ей тоже понравились. Шелли никогда бы не стала тратить время на общение с мужчиной просто из вежливости.

Летур недоверчиво на нее взглянул, и Алза добавила:

– Шелли выглядит милой и беззащитной, и она всегда очень деликатно обращается с пациентами. В отличие от меня. – Алза усмехнулась. – Но она никому и никогда не позволяет злоупотреблять своей добротой. И всегда проявляет твердость, если её пытаются заставить делать то, чего она делать не хочет.

– Это обнадеживает. – Летур взлохматил здоровой рукой и без того растрепанные волосы. – И я благодарен, что вы сочли нужным мне об этом сообщить.

– Вы произвели приятное впечатление не только на Шелли, но и на меня, – ответила Алза. – А это удается не каждому. Остальное же в руках Двуединого. Надеюсь, у вас получится не разочаровать Шелли.

– Я буду очень стараться! – горячо заверил Летур.

Глава 2

Подготовка к свиданию, назначенному на первых,* (*шестой день недели, выходной) не помешала Шелли исполнить обещание и собрать информацию про конкурс иллюзий.

Так что уже на следующее утро, которое после вечерней смены накануне началось для Алзы почти в полдень, она получила от подруги не только полное описание условий конкурса, но и кучу статей о победителях прошлых лет. Как ни странно, среди них действительно нашлись не только художники – за более чем сорок лет существования конкурса его дважды выигрывали охотники и целых три раза мвилы-лекари – к участию допускались любые мвилы, имеющие опыт работы по магической специальности от пяти лет.

Эти сведения немного приободрили Алзу. Да и задание первого тура выглядело не слишком сложным: нужно было изготовить натюрморт не менее чем из двух предметов. Оценивалась на этом этапе в первую очередь сама способность создавать долговечные и детализированные вещественные иллюзии. Натюрморты участникам следовало изготовить без надзора жюри конкурса и отправить организаторам с таким расчетом, чтобы они были доставлены не позднее пятидесятого дня весны. Оцениваться работы тоже должны были заочно.

Разумеется, была продумана и защита от хитрецов, желающих воспользоваться плодами чужого труда, – с натюрмортом следовало отправить нотариально заверенную анкету с приложенным к ней описанием структуры магических потоков участника.

В общем, участие в конкурсе было бесплатным только формально: требовалось потратиться на пересылку своей работы в Нанчжу, специальную упаковку для вещественной иллюзии, да еще и на нотариальное заверение анкеты, причем помимо нотариуса нужно было оплатить еще и услуги одного из Зрящих – магов, лишенных обычного зрения, но способных видеть энергетические потоки. Всё это вместе должно было обойтись никак не меньше, чем в семь тысяч цембу. Недешево!

Зато с созданием самой иллюзии можно было не спешить – до пятидесятого дня весны было еще больше цикла.* (*имеется в виду лунный цикл, 28 дней)

А во втором туре, если, конечно, Алза до него доберется, и вовсе удастся сэкономить – в этом году для участников из Северо-Западного округа он будет проводиться в Валэе. Не позже семидесятого дня весны все участники получат результаты первого тура, и те, кто пройдет во второй, должны будут в первый день лета представить уже более сложную работу – иллюзию животного, причем движущуюся.

Получалось, что на такую непростую задачу отводилось меньше времени – три недели. Во втором туре оценивались правдоподобность изображения и естественность движения иллюзии. И там уже жюри должно было выбрать только по десять человек от каждого округа, а не просто пропустить дальше всех, кто смог создать требуемую иллюзию.

Третий тур был еще сложнее – нужно было изобразить человека в полный рост, причем так, чтобы было очевидно, в каком эмоциональном состоянии этот человек находится. Оценивались при этом узнаваемость соответствующей эмоции и общая выразительность образа. Проводился третий тур через две недели после второго, и из пятидесяти человек, оставшихся после второго тура, отбирали только десять. Третий тур снова требовал расходов: дорога до Нанчжу и обратно, проживание в течение двух дней, поскольку оценить пятьдесят работ за один день жюри не могло, и транспортировка вещественной иллюзии в специальной упаковке – для тех, кто, как Алза, не в состоянии изготовить её за пару часов прямо на месте.

На участие в финале тоже нужно было потратиться: еще одна поездка в столицу и проживание в течение недели, которая отводилась на изготовление конкурсной работы на специально отведенной площадке. Здесь уже требовалось изобразить сценку с людьми, а при желании – еще и с животными, на фоне любого пейзажа. И вот в финале как раз главным наконец-то становился художественный замысел, ради которого жюри порой готово было простить даже огрехи исполнения.

Но пока до финала было еще очень далеко, и Алзе нужно было решить, станет ли она ввязываться во всё это. На одной чаше весов были шестьсот тысяч цембу, означавшие выплату оставшейся части кредита за квартиру и новую мебель. На другой – визгрикова куча времени, потраченного на создание художественных иллюзий, и визгрикова куча нервных клеток, загубленных участием в конкурсе.

Себя Алза знала – оставаться спокойной она не сможет – если решит участвовать, будет переживать по малейшему поводу. Переживать и злиться, ведь злость – самое эффективное средство борьбы с любыми страхами. По крайней мере, для Алзы. Вот на работе она с легкостью воспринимала любые вызовы и играючи сохраняла неизменную уверенность в себе. Но как только дело касалось чего-то более личного – всё, прощай невозмутимость.

Но новая мебель… Но возможность не считать каждый цембу, чтобы хватило на очередную выплату по кредиту… Это было так заманчиво! И еще, если уж быть до конца честной, очень хотелось утереть нос прадедушке Лунсве. Алза прекрасно осознавала, как глупо и нелогично пытаться что-то доказать покойнику, однако желание от этого меньше не становилось.

И пусть её выбор профессии не поддерживали и все остальные члены семьи Карунай, именно визгриков прадедушка не давал Алзе покоя даже после своей смерти. Сухонький старикашка и правда напоминал визгрика – мелкого крысообразного незра, который противным скрипучим визгом мог вызвать головную боль. Только сходство было не во внешности, а в степени противности.

Надо заметить, Лунсве Каруная не любил вообще никто из родственников. Зато у его художественного таланта поклонников было немало. У Алзы до сих пор регулярно спрашивали, кем она приходится «выдающемуся живописцу» и «одному из величайших художников современности». В зависимости от настроения она либо отвечала правду, либо заявляла, что они всего лишь однофамильцы. Второе случалось чаще, поскольку объяснять всем подряд, почему она, имея способности к магии вещественных иллюзий, не подалась в художники, Алза просто ненавидела – прадедушкиного гневного недоумения по этому поводу и холодного осуждения других родственников ей хватало с лихвой.

Наличие у строптивой правнучки художественных задатков в совокупности с неготовностью посвящать изобразительному искусству свою жизнь бесило Лунсве Каруная невероятно. Если бы Алза была совершенно бесталанной, он бы это принял, а вот с её нежеланием пойти по его стопам при наличии способностей смириться так и не смог.

Но так или иначе, сейчас прадедушки уже не было в живых, он высказал свою последнюю волю и ушел в чертоги Двуединого, а у Алзы появилась возможность решить свои финансовые проблемы за счет упрямого предка, даже несмотря на то, что художником она так и не стала. И такой шанс упускать не следовало.

Значит, нужно было решить, что же она изобразит для первого тура конкурса. К счастью, создавать иллюзии, используя в качестве образцов реальные объекты, правила не запрещали. Можно было просто скопировать вот хотя бы эту чашку с утренним какао и тарелку с кашей, которая успела остыть, пока Алза изучала правила конкурса. Но это было бы слишком просто. Слишком просто и слишком скучно. Особенно для правнучки великого художника. Уж члены-то жюри точно поймут, чья она родственница.

Требовалось что-то оригинальное, но всё же не слишком сложное – полеты фантазии лучше было придержать до следующих этапов. Алза размышляла, потихоньку расправляясь с кашей. Что же изобразить? Букет цветов в красивой вазе? Банально! Фрукты на блюде? Еще более банально! Череп и парочку костей? Как-то слишком мрачно, хотя…

– Точно! – вслух выпалила Алза, взмахнув ложкой и отправив в полет часть недоеденной каши.

И как она сразу не сообразила? Череп и роза! Символ лекарского искусства – это ведь тоже, по сути, натюрморт. Прекрасная идея! С розой, конечно, придется помучиться – чтобы выглядело красиво, нужно будет выбрать сорт, у которого хотя бы двадцать лепестков, зато вряд ли еще хоть кто-нибудь из участников выберет такую композицию.

Теперь и у Алзы определились планы на выходные: она пойдет в цветочный магазин, чтобы выбрать несколько роз. Разумеется, понадобится натура и для второй части натюрморта, однако необязательно искать собственно череп, можно вывести вещественную иллюзию так же, как Алза это делает, диагностируя и исправляя повреждения.

Тут, правда, тоже имелась сложность – череп должен был быть мужской, поскольку он олицетворял мужское начало, а роза – женское. Рассчитывать на то, что в ближайший цикл к Алзе попадет мужчина с травмой черепа было неразумно, не так уж часто подобное случается. Просить же о таком одолжении коллег не хотелось – пришлось бы объяснять, зачем это нужно, а врать Алза никогда толком не умела. Мелькнула мысль, что можно обратиться к Летуру – благодарный за своевременный совет мастер стихий вряд ли откажет, но это было бы не слишком красиво, да и Шелли, скорее всего, не обрадуется, если кавалер будет служить макетом для конкурсной работы вместо свидания.

«Придется в морге договариваться, – в итоге решила Алза. – Скажу, что хочу попрактиковаться в работе с костями черепа. Только надо сначала купить ящик для длительного хранения вещественной иллюзии, чтобы уже сразу в него и положить».

Вот так – прямо за завтраком – и сложился план, теперь осталось его воплотить.

***

С натюрмортом Алза провозилась больше двух недель. И основная часть времени была потрачена на розу, череп-то она изобразила всего за час.

Результат на первый взгляд выглядел идеально, но всё же чем-то Алзу не удовлетворял. И всё из-за визгриковой розы! Она была точь-в-точь как настоящая и в то же время чего-то ей не хватало.

Отчаявшись понять, в чем же тут дело, Алза попросила Шелли зайти к ней в пятницу после работы, чтобы высказать свое мнение. В этот день они работали в утреннюю смену, поэтому, хотя подруга и собиралась провести вечер с Летуром, немного времени до свидания у нее было.

Алза вынула натюрморт вместе со специальной подставкой из ящика для хранения и выставила его на кухонный стол. Шелли подошла поближе и стала внимательно рассматривать результат её трудов.

– Ну что? – напряженно спросила Алза. – Ты понимаешь, что с ней не так?

– Понимать-то я понимаю. – Шелли вздохнула. – Вот только ума не приложу, как это исправить.

– Что «это»? – уточнила Алза.

– Роза выглядит неживой, – пояснила Шелли. – Но я не представляю, почему так, и тем более – что нужно сделать, чтобы она смотрелась естественно.

– Может, зря я вообще это затеяла? – Алза опустилась на табуретку и поникла, уныло ссутулив плечи.

– Не вздумай так сразу сдаваться! – немедленно потребовала Шелли.

– А что мне еще остается? Если уж я розу нормально изобразить не могу, то как можно надеяться выиграть конкурс?

– Мы что-нибудь придумаем! – решительно тряхнула кудряшками Шелли. – Надо посоветоваться с кем-нибудь, кто в этом разбирается.

– С кем, например? – хмыкнула Алза. – Прибегать к помощи других мвилов запрещено правилами.

– А мы не будем обращаться к художникам! Мы Летура попросим, – огорошила неожиданной идеей Шелли.

– Летур-то тут с какой стороны? – удивленно вскинулась Алза.

– А он природу любит, и не только бабочек, а вообще. Знаешь, какой у него чудесный садик на балконе? О-о-о! – Шелли восторженно закатила глаза. – У него даже парничок для теплолюбивых цветов есть. Сейчас я его вызову, пусть тоже посмотрит на твою розу. Ты ведь не против?

– Да нет, – пожала плечами Алза и с ноткой обиды добавила: – Могла бы и раньше рассказать, что уже побывала у него дома.

– Ну… – Шелли смущенно покраснела. – Я не хотела, чтобы ты подумала что-нибудь плохое.

– Вот ты за кого меня принимаешь вообще? – возмутилась Алза. – Когда это я о тебе плохо думала?

– Не обо мне! – замотала головой Шелли. – О Летуре. Я побоялась, что ты решишь, будто он меня коварно соблазняет.

– А он?..

– А он не такой! Он, знаешь, очень чистый душой человек, совершенно бесхитростный. Я, когда в гости к нему шла, была ко всему готова. Ну, то есть я, конечно, не собиралась вот так вот сходу ему что-то позволять, но допускала, что он попытается. Так накрутила себя! Всё никак не могла решить, бросать его, если начнет приставать, или дать еще один шанс.

– Но всё равно пошла, – улыбнулась Алза.

– Ну а как я могла не пойти? – развела руками Шелли. – Если хочешь построить с человеком отношения, надо ему доверять. Насилия я не боялась, сама понимаешь – усыпила бы его в момент, да и всё, если бы до этого дошло. А Летур – он просто показал мне свои цветы. Позвал, чтобы показать цветы, и показал. Ну еще чаем напоил с тортом. «Воздушные грезы» купил, мой любимый, с меренгами и взбитыми сливками. Он его, кстати, тоже любит.

– Да, соглашусь – чистейшей души человек – заманил девушку в свое логово и не стал домогаться! – Алза рассмеялась.

– Я даже немного расстроилась, – вздохнула Шелли.

– Так вы с ним даже ни разу не целовались еще? – слегка удивилась Алза.

– Пока нет. Но я рассчитываю, что сегодня, когда мы пойдем в магсетевой зал… – Шелли предвкушающее улыбнулась. – Я специально страшный фильм выбрала.

– Будешь изображать испуг, чтобы он тебя успокоил в своих объятиях? – понимающе покивала Алза.

– Знаешь, так гораздо лучше. – Шелли резко стала серьезной. – Я предпочту немного подтолкнуть мужчину, который стесняется, а не отбиваться от наглеца, беспардонно распускающего руки.

– Пожалуй, я тоже, – задумчиво кивнула Алза.

То, что Летур охотно согласился помочь, Алзу не удивило, а вот то, что мастеру стихий это и правда удалось, стало для нее неожиданностью. Ему даже вопросов задавать не пришлось – едва Летур взглянул на натюрморт, он сразу же поделился своими выводами:

– Роза выглядит неестественно, потому что она не дышит.

– В каком смысле «не дышит»? – изумленно захлопала глазами Шелли.

– В прямом, – ответил Летур. – Дышат ведь не только люди и животные, но и растения тоже. Даже срезанные растения дышат, пока не завянут.

– Но этого же не видно! – воскликнула Алза.

– Невооруженным глазом – нет, – кивнул Летур. – Но сам по себе процесс идет. Внутри этой розы должна быть жизнь. Вы же, Алза, изобразили только её внешнюю оболочку.

– Раз уж вы согласились мне помочь, думаю, мы вполне можем перейти на «ты», – предложила Алза.

– Согласен, – улыбнулся Летур.

– А у тебя есть идеи, что тут можно сделать? – поинтересовалась Алза.

– Увы, – развел руками Летур. – Вряд ли имеет смысл воссоздавать цветок по клеткам – это слишком кропотливая работа, да и нет никакой гарантии, что в результате получится то, что нужно.

– И всё же, спасибо тебе огромное за подсказку! Думаю, за оставшееся время я сумею оживить эту розу. Может, выпьешь чая? Или лимонада? У меня есть имбирный.

– Имбирный? – удивленно приподнял брови Летур. – Даже не слышал о таком.

– Это новинка, только-только стали возить из Нанчжу, – пояснила Алза. – Я, честно говоря, сама еще не пробовала. Но бутылку купила большую, мурьюмовую* (*мурьюм – 1,2 литра), других не было, так что хватит на всех, если решитесь попробовать.

– Конечно, мы попробуем! – предварительно бросив взгляд на Шелли, которая утвердительно кивнула, заверил Летур.

Выпив по стаканчику имбирного лимонада, который все нашли необычным, но довольно приятным на вкус, они попрощались: Шелли и Летур отправились на свидание, а Алза принялась готовить ужин, время от времени задумчиво поглядывая на розу.

***

«Оживление» иллюзорного цветка в итоге удалось, хотя и не с первой попытки – Алза «запустила» движение по внутренним прожилкам лепестков и листьев, похожее на ток крови в сосудах. Работа была тонкой и кропотливой, но эффект превзошел все ожидания – если бы роза еще и пахла, она бы ничем не отличалась от настоящей.

Ну а заполнение и заверение анкеты, пусть даже и с участием Зрящего, на фоне мучений с розой и вовсе показались Алзе не стоящей внимания ерундой.

В общем, конкурсную работу она направила вовремя и с полной уверенностью, что непременно пройдет во второй тур.

Глава 3

Пусть уведомление о том, что она прошла во второй тур, Алзу и не удивило, но всё равно чрезвычайно обрадовало. И этой радостью она решила поделиться с теми, кто ей помог: с Шелли и с Летуром. Тем более это было несложно – всего-то и требовалось пригласить их в кондитерскую «Сахарная бабочка», где продавали в том числе и «Воздушные грезы». Правда, заставить Летура позволить девушке оплатить его порцию оказалось потруднее, но Алза справилась и с этой задачей.

Они отлично провели время, наслаждаясь кондитерскими чудесами и прекрасным чаем, а заодно и обсудили, какое животное Алзе стоит выбрать для второго тура.

– Нужно что-то простое, но милое, – высказалась Шелли.

– Согласен, – поддержал её Летур. – Животное должно быть такое, чтобы его можно было легко изобразить с натуры, причем и чтобы само по себе изображение было не слишком для тебя сложным, и чтобы у тебя имелась возможность наблюдать за животным столько, сколько понадобится, ведь нужно еще и движения этого конкретного животного воспроизвести.

– Разве это обязательно? – заинтересовалась Шелли. – Чтобы и внешность, и движения были от одной и той же особи?

– Ну конечно! – уверенно кивнул Летур. – Ведь и люди, и животные двигаются определенным образом в зависимости от строения тела, а оно индивидуально.

– Летур прав, – согласилась Алза. – Чтобы выглядело естественно, нужно сделать именно так.

– И кого же ты будешь изображать? – спросила Шелли.

– Наверное, Хрюмзика, – задумчиво протянула Алза.

– Отличный выбор! – Шелли рассмеялась. – Он милый, и наблюдать за ним ты сможешь сколько угодно.

– А Хрюмзик – это поросенок? – уточнил Летур.

– Нет! – Алза с улыбкой покачала головой. – Это пес, который живет при больнице. Считается, что он сторожевой, но, мне кажется, Хрюмзик, скорее, составляет сторожам компанию, чем что-то охраняет.

***

Хрюмзик был ужасно забавным: если бы не размер – а ростом он был Алзе примерно до середины бедра – то напоминал бы мягкую игрушку. Палевый с рыжим отливом, морда широкая, ушки острые, хвост колечком, на голове и лапах шерсть курчавая, а на спине – прямая, примерно в палец длиной, и распадается посередине на ровный пробор, словно специально сделанный.

Изготовление вещественной иллюзии Хрюмзика заняло у Алзы целых три вечера: со скелетом и прочей собачьей начинкой она справилась быстро, а вот с шерстью пришлось помучиться, да и воспроизведение выразительной морды и не менее выразительного хвоста далось ей непросто.

Работать с Хрюмзиком было легко. Характер пес имел дружелюбный – всем знакомым он не только радостно махал хвостом, но и охотно подавал лапу, и за угощение, и просто так. Однако нельзя было сказать, что Хрюмзик вовсе лишен сторожевых качеств – и слух, и обоняние у него были отменные. А то, что ловить воров ему не приходилось, так это потому, что на окружавшую небольшой больничный сквер кованую ограду, увенчанную острыми пиками, были наложены превосходные охранные заклинания.

Зато мелкую живность Хрюмзик чуял прекрасно: не только заглядывавшую в сквер в надежде на подачки посетителей белку гонял со звонким лаем, но и на порой забредавших невесть откуда мышей охотился с удовольствием. Крыс охранный контур не пропускал, а вот мыши просачивались почему-то, возможно, были слишком мелкими, чтобы на них срабатывала защита.

Подобная нетерпимость к грызунам вызывала живой отклик в сердце больничного завхоза госпожи Барияки, всегда находившей для Хрюмзика не только доброе слово, но и вкусную косточку.

– Хрюмзичек наш куда лучше кота, – сложив на пышной груди руки, с умилением говорила она, – и мышей ловит, и никогда не пакостит. Сделает свои дела собачьи под дальним кустиком, да сам и закопает – прелесть, а не животное!

Алза с оценкой собачьих достоинств была полностью согласна, однако изображать Хрюмзика закапывающим продукты своей жизнедеятельности всё же не хотела. Значит, нужно было выбрать что-то другое.

Собака, подающая лапу, – мило, но банально. А Алза, внимательно изучившая подобранные Шелли статьи про победителей прошлых лет, убедилась, что во всех случаях, когда конкурс выигрывали мвилы, не являющиеся художниками, добивались они этого не в последнюю очередь благодаря оригинальности работ.

Пожалуй, стоило изобразить Хрюмзика в процессе выслеживания добычи. Бегущая собака – это слишком сложно, а вот сделать медленно крадущуюся можно было хотя бы попытаться.

И Алза начала наблюдать. Прикрывшись иллюзией пустого пространства, чтобы не вызывать лишних вопросов, она усаживалась в тенечке на позаимствованную из кладовки с разрешения госпожи Барияки старую табуретку и внимательно смотрела, что и как Хрюмзик делает.

Конечно, сидеть подолгу у Алзы времени не было – наблюдать за собакой, конечно, не работа, но и не полноценный отдых. Так что тратила она на это примерно час или полтора, а потом отправлялась домой.

Погони Хрюмзика за белкой выглядели очень зрелищными, но, увы, это было не то, а мыши псу всё никак не попадались. Но наконец-то в среду Алзе повезло: примерно через полчаса после того, как она устроилась на своей табуретке, мирно дремавший в тенечке Хрюмзик вскинул голову и, насторожив уши, начал к чему-то прислушиваться. Поводив носом, пес поднялся и бодро затрусил к забору. Его целью оказался притулившийся в дальнем углу деревянный сарай, в котором хранился садовый инвентарь.

Добравшись туда, пес принюхался и возмущенно тявкнул. Алза подошла поближе. Ничего подозрительного в запертом на навесной замок сарае на первый взгляд не было. Хрюмзик тявкнул снова, а следом из сарая послышался какой-то металлический звон.

– И что же там такое? – недоуменно спросила Алза.

Пес, разумеется, не ответил, зато начал скрести лапами землю под дверью сарая, пытаясь сделать подкоп.

– Нам с тобой, дружок, явно нужна помощь, – заключила Алза и, достав из сумочки зерсв, связалась с госпожой Бариякой.

– Опять кто-то в сарае шебуршит? Да сколько ж можно-то! – возмутилась завхоз. – Сейчас подойду.

Она появилась минут через пять и, отперев замок, решительно распахнула дверь.

В сарае было темновато, особенно по сравнению с залитым солнцем сквером, поэтому поначалу Алза ничего не увидела. Но когда Хрюмзик с радостным лаем кинулся к стоявшим у стены граблям, она заметила, что там, на полу, лежит какой-то небольшой серый шарик. И едва Хрюмзик ткнулся в этот шарик своим любопытным носом, тот издал тихий шипящий звук и превратился в сгусток тумана, а потом растворился в воздухе.

– Вот что за пакость тут шастает? – сердито воскликнула госпожа Барияка. – Шумит, Хрюмзика пугает, инструменты разбрасывает. А посмотришь – и нет никого.

– Ну, нашего Хрюмзика такой ерундой не напугаешь, – возразила Алза. – Он, скорее, расстраивается, что не может никого поймать.

Будто в подтверждение этих слов, Хрюмзик печально вздохнул.

– И то верно, – согласилась завхоз. – Хрюмзичек у нас храбрый мальчик. Но пакость эту всё равно хотелось бы изловить. Я уже и мышеловки ставила, но без толку – не попался никто, даже приманку не схарчили.

– Потому что это не мышь – это тумёж, – поведала Алза.

– Кто?! – пораженно уставилась на нее госпожа Барияка.

– Туманный ёж, незр такой. Просочился сюда, а назад уходить не хочет – видимо, ему здесь больше нравится.

– А чего же он тут ест? Я слышала, что незрам энергия требуется, а в этот сарай и не ходит никто.

– Ну почему же? – Алза улыбнулась. – Хрюмзик тут бывает, да и вы иногда заглядываете, а тумёжу много не надо.

– Думаете, он тут брякает, чтобы приманить кого-никого? – заинтересовалась завхоз.

– Может, для этого, а может, играет просто. Тумёжи безобидные, вот разве что пошуметь горазды.

– И что, пусть живет? – с большим сомнением протянула госпожа Барияка. – А если он испортит что-нибудь? Хотя я вообще не представляю, как он тут гремит, если это просто тумана кусок.

– Не просто, – покачала головой Алза. – Он может становиться плотным, но в таком виде его способны разглядеть только мвилы, остальные, даже маги, видят лишь туманное облачко.

– Сложно это всё, – вздохнула завхоз. – Может, пусть директор разбирается?

– Думаете, господин Эралива станет решать такой мелкий вопрос? – хмыкнула Алза. – Он и по закупкам оборудования шевелится только после очередного скандала с главврачом.

– И то верно, – покивала госпожа Барияка. – Значит, придется самой. Вот только я не маг.

– Тут не просто маг нужен, а охотник из СОП.

– Из-за такой мелкой тварюшки Скорую охотничью помощь требуется вызывать? – поразилась госпожа Барияка.

– Ну да, – подтвердила Алза. – Теоретически любой мвил может развеять незра или изгнать его в Незримое, а практически – сами понимаете – опыт нужен, а не просто знания и способности. Нет, конечно, в крайнем случае можно и попробовать, но это только если другого выхода не будет.

– Пусть живет, – после недолгого размышления определилась завхоз. – Буду навещать его когда-никогда, да и Хрюмзик, не сомневаюсь, сюда регулярно наведывается. Чай, не пропадет эта туманная животина.

– Если энергии станет недостаточно, тумёжа просто утянет обратно в Незримое, – пояснила Алза.

– Тем более, – окончательно успокоилась госпожа Барияка и, заперев сарай, отправилась по своим делам.

А Алза поспешила домой – ей не терпелось воплотить зародившуюся у нее идею – изобразить Хрюмзика, выслеживающего тумёжа.

***

Получившаяся иллюзия самой Алзе очень нравилась: Хрюмзик делал два шага, подкрадываясь к тумёжу, тыкался в него носом, и незр превращался в туманное облачко. Шелли тоже была в восторге, предрекая, что с такой превосходной работой дорогая подруга непременно пройдет в следующий тур.

Растроганная таким искренним восхищением, Алза дала слабину и позволила уговорить себя на то, что Шелли назвала «приданием образу яркости».

– Ты должна привлекать к себе внимание не только своими работами! – убеждала её Шелли. – Ты и сама должна выделяться из толпы.

– Зачем? – Алза совершенно не улавливала связи между участием в конкурсе и собственной внешностью.

– Чтобы в тебе видели творческую натуру!

– Думаешь, это поможет?

– Да уж точно не повредит! – уверенно заявила Шелли.

– И что ты предлагаешь? Купить какое-нибудь экстравагантное платье?

– Сменить цвет волос! – торжественно провозгласила Шелли. – Ты ведь Алая Заря, значит, и волосы у тебя должны быть алые.

– Но почему волосы, а не платье?

– Потому что алое платье – это банально. Не сомневаюсь, что большинство участников будет в ярких или необычных нарядах, это же художники! А вот на нестандартный цвет волос не каждый решится.

– Ну не знаю… – скептически протянула Алза. – Мне кажется, как раз художники-то чаще всего и выделяются странным цветом волос или необычной прической.

– Я просто чувствую, что это принесет тебе удачу, – стояла на своем Шелли. – Попробуй, ты же ничем не рискуешь.

– Ага, кроме недовольной мины господина Эраливы, считающего, что лекарь должен выглядеть солидно, – скривилась Алза.

– Можно подумать, тебя волнует мнение этого зануды! – фыркнула Шелли. – Если привяжется, скажешь, что сделала это для отвлечения внимания пациентов от неприятных ощущений. Позаботилась об их комфорте. Господин Эралива очень любит, когда мы так делаем.

– Ладно, уговорила! – рассмеялась Алза. – В конце концов, волосы потом и перекрасить можно.

И вот, Алза стояла на Цветочной площади, где проводился второй тур конкурса, рядом со своей иллюзией и ловила на себе заинтересованные мужские взгляды. Столько внимания представителей противоположного пола она в жизни к себе не привлекала!

– Все на меня пялятся! – прошипела она Шелли, которая, разумеется, пришла поддержать подругу.

– Это потому что ты прекрасно выглядишь, – безмятежно отозвалась та.

– Согласен, – добавил Летур. – Тебе очень идет новый образ – подчеркивает твой яркий характер.

– Льстецы! – с улыбкой покачала головой Алза. – Но мне всё равно приятно.

Насчет результата она почему-то совершенно не волновалась. Не то чтобы Алза была уверена, что непременно пройдет дальше – профессионально оценить качество работ других участников она не могла, но ей было достаточно уже того, что сотворенная иллюзия – возможно, небезупречная – нравилась ей самой.

– Очень самобытная работа, – поделился мнением невесть откуда появившийся рядом с Алзой парень.

Симпатичный голубоглазый блондин сиял приветливой белозубой улыбкой. Был он невысок, худощав и, как показалось Алзе, слишком молод для участника конкурса.

– Спасибо, – сдержанно кивнула она и тут же отвернулась, показывая, что не настроена на беседу.

Но парень не отставал:

– Это ведь тумёж? Вы его с натуры изображали или по книгам?

– С натуры, – не стала скрывать Алза. – И собаку тоже.

– Так это сценка из жизни! – неожиданно обрадовался парень. – У вас несомненный талант – с натуры изображать всегда сложнее.

– Правда? – невольно заинтересовалась Алза. – А мне казалось, что наоборот.

– Вы не профессиональный художник, – уверенно сказал парень.

– Как вы догадались? – опешила Алза.

– Иначе вы бы знали, что вымышленные образы воплощать проще, потому что любую деталь, которая тебе не удается, можно заменить. – Парень снова улыбнулся. – Я с удовольствием расскажу вам больше об этом, если согласитесь поужинать со мной сегодня. Меня, кстати, зовут Яркий Дождь Векамака, но для вас, очаровательная пока-еще-незнакомка, просто Ярдо.

– Я не встречаюсь со школьниками! – возмущенно отказалась Алза.

Лицо Ярдо вытянулось от удивления, он пару раз моргнул, а потом заливисто расхохотался.

– Так меня еще никто не отшивал! – восхищенно покачал головой Ярдо, отсмеявшись. – Я очень надеюсь, что, когда мы встретимся в следующем туре, вы передумаете насчет свидания.

После этих слов новый знакомый, к большому облегчению Алзы, ушел.

– Надо было соглашаться! – Шелли подарила подруге полный осуждения взгляд. – Это же Яркий Дождь Векамака – выдающийся молодой художник и главный претендент на победу в этом году.

– Полагаешь, стоило пойти с ним на ужин и притравить по-тихому? – криво усмехнулась Алза.

– Так себе шуточка! – хмыкнула Шелли. – Он симпатичный парень, и ты ему явно понравилась, так почему бы и не дать ему шанс?

– В моей жизни уже был один выдающийся художник. С меня хватит! – отрезала Алза.

– Это она про своего прадедушку, – сочла нужным пояснить Шелли в ответ на вопросительный взгляд Летура.

– Мне показалось, что этот Ярдо так просто не сдастся, – заметил мастер стихий. – Я таких ребят немало повидал – с виду вроде безобидный, но если поставит себе цель – его с пути не свернешь.

– Это его проблемы, – с деланным равнодушием пожала плечами Алза.

– И всё-таки – зря ты так, – повторила Шелли.

– Да я его за одно только то, что он решил поучаствовать именно в этом году, уже практически ненавижу! – воскликнула Алза. – Какой смысл мне бороться за победу, если уже сейчас очевидно, кто будет первым? Знала бы, что у меня такой конкурент, не стала бы и время тратить!

– Вот поэтому я тебе и не сказала, – тяжело вздохнув, призналась Шелли. – Самой тебе некогда было интересоваться другими кандидатами, а я решила, что лучше тебе и не знать. Прости.

– Ой, да брось! – махнула рукой Алза. – Я нисколько не обиделась. Это в любом случае был интересный опыт.

– Ты что же, не пойдешь на следующий тур? – немедленно возмутилась Шелли.

– Я еще этот не прошла, – напомнила Алза.

– Пройдешь! – убежденно кивнула подруга. – Если уж даже этот Векамака отметил твою работу, значит, она и правда хороша.

– Ты думаешь, он это искренне сказал? – недоверчиво вскинула брови Алза.

– Конечно! – Шелли бросила на нее удивленный взгляд. – Разве ты не почувствовала?

Алза пожала плечами – признаваться, что просто засмотрелась на привлекательного парня, ей не хотелось.

– Ну тогда поверь мне – он сказал то, что думал, – заверила Шелли.

– Мне тоже так показалось, – поделился мнением Летур. – Хотя я, конечно, не так хорошо чувствую эмоции людей, как вы, лекари.

– Ладно, вы меня убедили, – неохотно согласилась Алза. – Но на свидание с этим типом я всё равно не пойду.

Глава 4

В третий тур Алза прошла. И на радостях потащила Шелли и Летура отмечать в кафе.

– На свидание завтра сходите! – заявила она. – А сегодня у меня праздник! Маловероятно, что я выйду в финал – впечатляющий реалистичный портрет в полный рост у меня вряд ли получится – так что праздновать надо сейчас.

– Да мы и не возражаем, – заверила Шелли, а Летур подтверждающе кивнул.

В итоге получился очень приятный вечер, к концу которого Алза с некоторым удивлением поняла, что потихоньку начинает и Летура считать своим другом. Это было довольно неожиданно, но всё равно приятно – друзей у нее было немного.

И именно Летур убедил её, что бросать конкурс не стоит.

– Иногда результат соревнования определяется и случайными обстоятельствами, – пояснил свою позицию он. – Ты ведь участвуешь не ради того, чтобы доказать себе, что ты лучший художник-мвил в Малернаду. Значит, для тебя и не будет важно, по какой причине ты победишь.

– Надеяться на случайности как-то… – Алза неопределенно покрутила в воздухе рукой.

– Не слишком надежно, – согласился Летур. – Но зато ты будешь знать, что сделала всё возможное, а значит, и жалеть будет не о чем.

– Ты прав, – признала Алза. – Если я сдамся, потом сама себя загрызу.

Пусть она и заявляла друзьям, что не рассчитывает на победу, однако представить достойную работу и в следующем туре хотела. Нет, Алза вовсе не мечтала услышать очередную похвалу от нахального блондинчика Ярдо. Вот еще! Ради такого стараться уж точно не стоило. А вот ради уверенности в том, что сделала всё возможное для получения наследства вредного прадедушки, имело смысл потрудиться.

«Выдающийся молодой художник» невольно дал Алзе подсказку – можно просто заменить в работе с натуры те детали, которые не получается воспроизвести, на более легкие в исполнении. И это открывало большой простор для выбора варианта.

Но сначала требовалось определиться с тем, что именно она будет изображать. По всему выходило, что состояние человека следовало выбирать хорошо знакомое, такое, что часто приходится наблюдать. А при Алзиной работе это могла быть только травма на пару со своей верной спутницей болью. Пусть и не слишком оптимистичной выйдет картина, зато жизненной. Да и кроме того, что-то подсказывало Алзе, что негативные эмоции для своих иллюзий выберут немногие – их достоверно показать сложнее, а для победы в третьем туре, открывающей доступ в финал, изобразить пару слезинок на щеках будет явно недостаточно.

Времени имелось не так и много – всего две недели, а значит, следовало в срочном порядке определяться с тем, где брать модель. Сперва Алза планировала попросить Летура – она решила, что будет изображать мужчину – но потом передумала. Пусть примета, что, показывая на ком-то болезни, ты их приманиваешь к этому человеку, и глупая, но рисковать здоровьем практически друга всё равно не хотелось.

Значит, оставался только морг. Придется, конечно, потратить целый выходной, чтобы сделать полную вещественную иллюзию человека – это ведь не череп, это долго, зато изображать саму травму и работать над выражением нужной эмоции можно будет потом дома.

Сведения о том, что Алза участвует в конкурсе, просочились уже и в Валэйскую клиническую, поэтому ей регулярно приходилось выслушивать как поздравления – далеко не всегда искренние – так и вопросы о том, с чего вдруг лекарь решилась на подобное. За поздравления Алза благодарила, а вот ответами коллег не баловала – просто делала загадочное лицо и многозначительно молчала.

– Ходят слухи, что ты поспорила с мвилом Векамакой на полмиллиона цембу, что переплюнешь своего прадеда как художник, – поведала ей Шелли в четверг днем, когда они неспешным шагом шли с работы после утренней смены.

После вечерней подругу теперь всегда встречал Летур, а вот к концу утренней он не успевал – его рабочий день заканчивался позже.

– Надо же, сумму они почти угадали! – усмехнулась Алза. – А вот с какой стати Векамаку приплели, я, честно говоря, не поняла.

– Наверное, кто-то видел, как он к тебе подходил, – пожала плечами Шелли. – Региональный тур конкурса в Валэе в последний раз больше десяти лет назад проходил, так что это очень даже значимое событие и многие из наших были в прошлый первых на Цветочной площади.

– Логично, – согласилась Алза. – Ведь и меня же кто-то там увидел, не из газет же они узнали о моем участии.

– Вот тут ты ошибаешься! – Шелли улыбнулась. – Статья о том, что талантливая жительница Валэя прошла в третий тур Всемалернадского конкурса иллюзий, вышла на первой полосе в «Новостях Валэя» еще в понедельник, я сама видела.

– Ничего себе! – присвистнула Алза. – А мне почему не сказала?

– Забыла, – виновато вздохнула Шелли. – Тогда как раз мотоциклиста привезли с внутренним кровотечением, не до того было, а потом и вовсе из головы вылетело.

– Да, тебе в тот раз тяжело пришлось. – Алза бросила на подругу сочувствующий взгляд. – Сколько ты крови преобразовала для переливания?

– Около мурьюма. Один мурьюм подходящей у нас был, а остальное пришлось преобразовывать. Но зато он выжил. Он ведь, бедняга, к жене спешил – та только-только родила.

– И откуда ты всегда всё знаешь? – в очередной раз подивилась Алза. – И про сплетни наши больничные, и про пациентов?

– Внешность у меня располагающая – я вызываю у людей безотчетное доверие.

– Не то что я. – Алза вздохнула.

– А тебе это и не нужно. Мне интересно поболтать о том о сем, а ты пустых разговоров не любишь.

– Никогда не знаешь, какой разговор пустой, а какой нет. Вон даже от приставаний этого Векамаки оказалась польза – если бы не его пояснения про изображение с натуры, я бы, может, до сих пор голову ломала, что мне для следующего тура подготовить. А так я уже и в морге договорилась, и журнальчик прикупила модный, чтобы одежду для своей иллюзии подобрать.

– Значит, не такой уж он плохой человек, – пришла к неожиданному выводу Шелли. – Дай ему шанс, а?

– Вот что ты заладила: «Дай шанс, дай шанс»? – сердито буркнула Алза. – Какой в этом смысл вообще? Я ведь тоже почитала про него: Яркий Дождь Векамака живет в Нанчжу. У него там куча богатеньких клиентов, и он в нашу провинцию ни за что из столицы не поедет. А я не поеду туда.

– Насчет тебя – практически не сомневаюсь. А вот про него ни ты, ни я знать не можем. Мы его всего один раз видели и общались с ним пять минут от силы. Вернее, ты общалась.

– Скажи честно – ты считаешь, что я безнадежна и на меня уже никто не позарится? – с тяжелым вздохом поинтересовалась Алза.

– Глупостей не говори! – возмущенно фыркнула Шелли. – Просто мне показалось, что этот парень тебе бы подошел.

– Тебе показалось, – отрезала Алза.

– Посмотрим, – хитро улыбнулась Шелли.

***

В Нанчжу они отправились вдвоем с Шелли. Подругам удалось поменяться с коллегами, заменив две смены – в пятницу и в понедельник – на одно суточное дежурство в следующий первых, а вот у Летура отпроситься не получилось – угроза землетрясения не позволяла.

Третий тур проводился два дня. Участников разделили по алфавиту, и Алзе достался вторвых. Она вообще сначала предлагала отправиться в Нанчжу не в пятницу, а в первых, но Шелли настояла на том, что им следует посетить и первый день, чтобы взглянуть на работы конкурентов.

– Неужели тебе не интересно, что там изобразит Векамака? Мне так очень! – говорила Шелли.

– Не хватало еще, чтобы он решил, будто меня интересует он лично! – фыркала в ответ Алза, но уговорить себя всё-таки позволила.

«Лучше бы я отказалась», – подумала она, едва они с Шелли подошли к площади Бравых Охотников, на которой участники третьего тура демонстрировали свои работы. От разгоравшейся ярости у Алзы сделалось горячо в груди и затряслись руки.

И причина этих эмоций была воистину возмутительной – гордо улыбающийся Ярдо стоял возле статуи… Алзы. Была она изображена в облегавшем фигуру словно вторая кожа платье. Узкая юбка с разрезом, доходящим чуть ли не до талии, и лиф с вырезом практически до пупа не оставляли никакого простора для воображения. Но самым ужасным было даже не это – на лице, точь-в-точь таком, какое Алза каждый день видела в зеркале, застыло выражение страстного томления, словно она готова предаться плотским утехам прямо здесь и сейчас.

– Что за дрянь ты изобразил? – прошипела белая от бешенства Алза, подскочив к сияющему блондину.

– Я художник, я так вижу, – невозмутимо поведал Ярдо и улыбнулся еще шире.

– Скотина ты, а не художник! – припечатала Алза. – Руки бы тебе переломать! Я ведь могу, знаешь?

– Знаю, моя прекрасная Алая Заря, – безмятежно откликнулся Ярдо. – Я теперь многое о тебе знаю – собрал всю доступную информацию.

– Я не твоя! – Алза даже ногой топнула, давая хоть какой-то выход переполнявшей её злости. – И твоей никогда не буду!

– Как знать, как знать… – Ярдо покачал головой. – У меня, например, совсем другое видение нашего совместного будущего.

– Ты ненормальный? – с надеждой спросила Алза. – Говорят, многие творческие люди слегка не в себе. А ты, видимо, даже и не слегка.

– Ты восхитительна в гневе! – с восторгом произнес Ярдо. – Я обязательно изображу тебя такой.

– Нет, я всё-таки переломаю тебе руки! – мрачно сказала Алза и начала выводить вещественную иллюзию костей правой кисти Ярдо, сама до конца не понимая, готова ли воплотить эту угрозу.

– Прекрати! – Шелли толкнула её, сбивая концентрацию. – Не стоит он того, чтобы в тюрьму садиться. Интуиция меня подвела – этот тип вообще твоего внимания не стоит.

– Ты права. – Алза величественно кивнула, медленно развернулась и пошла прочь – настроения смотреть на другие работы у нее уже не было.

Когда они покинули площадь, Шелли предложила:

– Может, зайдем в какую-нибудь кондитерскую, выпьем чая с пирожными, а потом погуляем?

– В кондитерскую, пожалуй, зайдем, – согласилась Алза. – А вот гулять мне что-то не хочется, извини. Но ты можешь пойти без меня, я не обижусь. Так, наверное, даже будет лучше – мне стоит побыть некоторое время в одиночестве, чтобы прийти в себя.

– Ты точно не обидишься? – уточнила Шелли.

– Точно, – подтвердила Алза. – Я и правда хочу побыть одна. Я ведь чуть было действительно не сломала ему руку. Мне кажется, я никогда в жизни ни на кого так не злилась!

– Да брось! – не поверила Шелли. – Ничего бы ты ему не сделала. Попугала бы просто, да и всё.

– Не уверена, – покачала головой Алза.

Чтобы скоротать время, не терзаясь неприятными размышлениями, она решила купить какой-нибудь журнал – в холле гостиницы, где они с Шелли остановились, как раз имелся киоск с прессой и сувенирами.

Но первым, что девушка увидела, подойдя к нему, оказался большой портрет Ярдо, улыбавшийся ей с первой полосы «Ведомостей Нанчжу». Она прекрасно понимала, что делать этого ни в коем случае не следует, но любопытство оказалось сильнее опасений, и Алза не выдержала – купила-таки газету. До номера она едва дотерпела – под магснимком Векамаки был только анонс подробного интервью молодого талантливого художника, которое ожидало читателей на третьей странице.

В начале шли стандартные вопросы: об образовании, достижениях и семье. Потом была совершенно неинтересная часть с общими словами про то, что Векамака решил поучаствовать в конкурсе, чтобы проверить себя, и прочая ерунда. И когда Алза уже подумала, что зря потратила время на эту макулатуру, она дошла до последнего вопроса – о том, что Векамаку вдохновляет.

Если бы она умела воспламенять взглядом, от газеты точно ничего не осталось бы. Этот белобрысый наглец в самых витиеватых выражениях повествовал, что наконец-то обрел подлинный источник вдохновения в лице прекрасной девушки – её, Алзы! Нет, имени он не называл, но после упоминания о том, что портрет своей вдохновительницы он продемонстрирует общественности уже в третьем туре, сомнений не оставалось никаких.

Ярдо воспевал её красоту. «Ой, ну прямо!» – прокомментировала Алза. Её превосходный ум. «Тебе-то откуда знать?» – хмыкнула Алза. Её яркую страстную натуру. «Которую я тебе еще продемонстрирую так, что мало не покажется!» – пообещала Алза.

Больше всего её злило то, что совершенно невозможно было понять – правду сказал «выдающийся молодой художник», просто немного преувеличил или действительно решил поиздеваться над ней за отказ пойти на свидание. Теперь ведь иллюзия, подготовленная Алзой для третьего тура, безусловно, будет в центре внимания не только жюри, но и зрителей. И одно дело, когда не понравится работа рядовой участницы, и совсем другое – если речь пойдет о том, что сотворила «вдохновительница» молодого, но уже известного художника.

Алза посмотрела на Ярдо, улыбавшегося с газетной страницы, потом на стоявший у стены футляр со своей иллюзией и решилась – в конце концов, если не получится, вернуть всё как было можно одним простым заклинанием.

К тому моменту, как возвратилась Шелли, всё уже было закончено, и Алза, пришедшая в отличное расположение духа, охотно согласилась и поужинать в гостиничном ресторане, и немного прогуляться перед сном по ночной столице.

***

Когда после прибытия на площадь Бравых Охотников Алза сняла футляр со своей конкурсной работы, Шелли только потрясенно выдохнула:

– Ого!

– Похож? – с довольной улыбкой поинтересовалась Алза.

– Как живой! – заверила Шелли.

Тело статуи, изображавшей мужчину с выгнутой под неестественным углом сломанной рукой, изменилось мало – Алза только сделала фигуру более худощавой, просто уменьшив объемы. А вот не узнать обновленное лицо было невозможно – Яркий Дождь Векамака вымученно улыбался, закусив от боли губу.

Алза и сама не понимала, почему изобразила его именно так. Поначалу-то она хотела оставить страдальческое выражение лица прежним, но едва стала придавать ему черты Ярдо, как что-то – не иначе как пресловутое вдохновение – нашептало ей, что этому парню подобное не подойдет, не такой Векамака человек, чтобы демонстрировать всем вокруг свою слабость.

– Ты ведь подаришь мне эту превосходную работу? – «выдающийся молодой художник» не заставил себя долго ждать.

– Если ты подаришь мне свою, тоже в некотором роде превосходную, – отозвалась Алза.

– Не могу. – Ярдо вздохнул с преувеличенной печалью. – Ты ведь сразу её уничтожишь, а она мне дорога. Другого твоего изображения у меня нет. Пока.

– Что значит «пока»? – тут же насторожилась Алза.

– А что мне еще остается? – развел руками Ярдо. – Только окружать себя твоими портретами. Ты ведь даже на свидание со мной пойти не хочешь.

– Как-то мы с тобой внезапно на «ты» перешли… – задумчиво протянула Алза.

– Так проявляется родство душ! – горячо заявил Ярдо.

– Ты и правда в это веришь? – удивленно приподняла брови Алза.

– Конечно! – закивал Ярдо.

– Знаешь, мне вот сейчас опять захотелось тебе руку сломать. – Алза тяжело вздохнула.

– Теперь-то за что? – поразился Ярдо.

– Когда людям больно, сразу видно, какие они на самом деле, – пояснила Алза.

– Но ты ведь уже изобразила меня, когда мне больно, – заметил на это Ярдо.

– Это был просто полет фантазии, – пожала плечами Алза.

– Не просто. – Ярдо покачал головой. – Это я показал то, что мне хотелось бы видеть, а ты показала то, что есть. В этом и заключается подлинный талант художника – видеть истинную природу вещей.

– Хочешь сказать, что я талантливее тебя? – Алза рассмеялась.

– Хочу сказать, что в этом туре твоя работа талантливее моей, – ответил Ярдо. – Но я сам виноват – уж больно хотелось вызвать у тебя яркие эмоции.

– Я всё равно не пойду с тобой на свидание.

– Даже отметить выход в финал со мной не захочешь? – Ярдо подпустил в голос трагизма.

– Если я действительно попаду в финал, отмечать это я буду со своей лучшей подругой Шелли.

– Приятно познакомиться, – Ярдо подарил Шелли очередную улыбку. – Я рад, что у Алзы есть настоящие друзья, пусть даже это и лишает меня возможности уговорить её на свидание.

– Вы можете пойти с нами, – с самым невинным видом предложила Шелли. – Конечно, это будет не совсем свидание, но…

– Но это будет первый шаг к нему! – с энтузиазмом подхватил Ярдо. – Конечно, я согласен!

– А согласна ли я, никто из вас поинтересоваться не хочет? – хмыкнула Алза.

– Я не сомневаюсь в твоей доброте и чуткости! – Ярдо приложил руки к сердцу.

– И я, – со смехом добавила Шелли.

Глава 5

В финал Алза действительно попала. Как ей показалось, не последнюю роль в этом сыграло то, что она видоизменила свою работу за весьма короткий срок. Почувствовав, что иллюзию недавно корректировали – а такие вещи мог ощутить любой мвил – члены жюри обстоятельно расспросили Алзу на этот счет, уточнив в мельчайших подробностях, что именно и как быстро она поменяла. Поскольку её объяснения совпали с их собственными наблюдениями, принимающие решения художники сочли их правдивыми и оценили проделанную работу по достоинству, включив Алзу в число победителей третьего тура.

Летур верно заметил – случайности в соревнованиях тоже играют не последнюю роль. Если бы не выходка Ярдо, которая сподвигла Алзу на изменение уже готовой иллюзии, вряд ли её работу сочли достойной финала.

Сам «выдающийся молодой художник», он же наглый блондин-провокатор, он же мутный тип с непонятными намерениями во время их в некотором роде свидания вел себя практически идеально – не лез с расспросами, однако внимательно и с интересом слушал, если Алза или Шелли что-то рассказывали, и не пытался заполнить собой всё пространство беседы, добиваясь, чтобы она крутилась только вокруг него. А самое главное – больше не упоминал о родстве душ и прочих романтических глупостях.

Биография же Ярдо, о которой, разумеется, тоже зашла речь, оказалась довольно интересной – чтобы не злить отца, и без того тяжело переживавшего, что ни один из двоих детей не унаследовал его дара по управлению стихиями, юный Векамака поступил на художественный факультет Академии вещественных иллюзий под личиной сестры-близнеца, а Ласве поступила на охотничий факультет под личиной Ярдо.* (*история Ласве рассказывается в книге «Охотники за тайнами Незримого»)

И оба они притворялись друг другом все пять лет, меняясь обратно, только когда покидали академию, да и то не каждый раз.

– Вот это да! Я бы так не смогла! – воскликнула Шелли.

– Я же говорила, что ты мутный тип! – одновременно с ней воскликнула Алза.

– Когда это ты такое говорила? – изумился Ярдо. – А главное – кому?

– Точно не мне, – немедленно заверила Шелли.

– Себе я такое говорила, себе! – не стала ничего выдумывать Алза.

– Значит, я тебе всё-таки понравился, – с довольной улыбкой заключил Ярдо.

– Ты художник, ты так видишь? – хмыкнула Алза.

– Будешь мне это до конца жизни теперь припоминать? – Ярдо рассмеялся.

– Если ты останешься таким же вредным, долго ждать этого конца не придется, – поделилась мнением Алза.

– Заботишься обо мне, – просиял Ярдо. – Определенно, у наших отношений есть будущее.

На это беспардонное заявление Алза только сердито прищурилась – сходу подбирать хлесткие ответы у нее получалось далеко не всегда.

– А хочешь, я тебе расскажу, каких бабочек мне Алза на день рождения сделала? – вклинилась Шелли, чтобы разрядить обстановку.

Ярдо предсказуемо согласился, и дальше разговор щекотливых тем уже не касался.

***

На подготовку к финалу отводился целый цикл. Да, создавать иллюзию требовалось на месте, но вот на то, чтобы её придумать и потренироваться в изображении, времени давали достаточно.

Однако решить, что именно она будет делать, у Алзы всё никак не получалось. Честно говоря, на участие в финале она всерьез не рассчитывала, поэтому и не ломала голову заранее. А вот теперь настал момент, когда потребовалось сделать выбор, однако в мыслях была одна только гулкая пустота.

Птички, бабочки, цветочки? О таких пустяках не может быть и речи! Сценка из больничной жизни? Но посчитают ли это достаточно оригинальным после Ярдо со сломанной рукой?

Теперь, когда возможность победы из совершенно умозрительной стала пусть и маловероятной, но реальной, выбор композиции для финальной работы превратился в крайне сложную задачу. Алзе хотелось, если уж и не выиграть, то выступить достойно. И снова впечатлить Ярдо, что уж там.

Правда, разобраться в причинах интереса к ней этого парня у Алзы так и не получилось, но и выбросить его из головы не вышло тоже. И не последнюю роль в этом сыграло то, что Ярдо всё-таки выпросил у нее координаты зерсва и каждый вечер обязательно выходил на связь, хотя бы на пять минут.

Нет, сначала Алза, разумеется, категорически отказалась от такого счастья, несмотря на умоляющие взгляды художника и осуждающие – Шелли. И тогда Ярдо пошел на подлый шантаж – пригрозил, что будет целыми днями засыпать её энвесками,* (*энергетические вестники) пока Алза не согласится общаться с ним по зерсву. А ведь он и правда мог вытворить подобное – для отправки энвески магу достаточно было знакомства с человеком.

Так что Алза уступила. И даже успела за неполную неделю привыкнуть к этим коротким беседам на отвлеченные темы. А вечером в первых внезапно ощутила, что ей чего-то не хватает, и когда сообразила, чего именно – ужасно на себя разозлилась. Сама ведь просила в день дежурства её не беспокоить и правильно сделала – работа есть работа.

Да и подумаешь, ерунда какая – пустая болтовня с малознакомым парнем! Тут и жалеть-то не о чем. А внутри всё равно что-то тихонько ныло, слабенько совсем, но вполне ощутимо. Очень хотелось в этом кого-нибудь обвинить. Шелли, например, или самого Ярдо. Но это был бы самообман, а таких вещей Алза всегда старалась избегать. Поэтому она честно призналась себе, что этот белобрысый прохвост ей всё-таки нравится, и неожиданно даже для себя самой совершенно успокоилась.

Дежурство им с Шелли выпало тихое, поэтому в начале второго ночи девушки устроились подремать на диванчиках в лекарской, предварительно проверив, что во всех занятых палатах активированы сигнальные артефакты, отслеживавшие состояние пациентов. В случае возникновения угрожающей ситуации они подавали звуковой сигнал через громкоговоритель в лекарской, а на пульте на посту лексестер загорался номер палаты, в которой требовалась помощь.

Проснулась Алза резко – громкоговоритель надрывался так, что мог бы и мертвого поднять. Вот только это не был звук сигнального артефакта, их дежурство ознаменовалось событием гораздо худшим:

– Внимание! Внимание! Внимание! Угроза наводнения. Всему наличному персоналу приготовиться к оказанию экстренной помощи по протоколу для стихийных бедствий.

– Наводнения?! – Шелли подскочила с дивана. – Почему наводнения? У нас ведь ни одной реки поблизости нет, только ключи подземные.

– Потом посмотрим по зерсву, что случилось. Сейчас не до того – я ведь ответственная дежурная в этой смене – пока не появится господин Эралива или хотя бы госпожа Барияка, все хозяйственные вопросы на мне. А я даже не помню, что именно следует проверить! – Алза тоже вскочила и бросилась к единственной висевшей на стене у двери полке, на которой сиротливо стояла одинокая папка со всеми инструкциями.

– А мне куда? – растерянно спросила Шелли.

– В приемное отделение, – уверенно ответила Алза, даже не заглядывая в папку. – Подготовка к оказанию экстренной помощи предусматривает нахождение там всего лекарского персонала, кроме тех, кто оказывает неотложную помощь уже находящимся в стационаре больным. Это-то я помню. Мне, кстати, надо убедиться, что пульт администратора приемного отделения переключился на экстренный режим и информация с сигнальных артефактов из палат в случае чего пойдет туда.

Шелли убежала, а Алза погрузилась в изучение протокола для стихийных бедствий. Она всё сказала правильно – все свободные лекари и лексестры должны были находиться в приемном отделении, кроме ответственного дежурного, которому следовало проверить функционирование всех систем больницы, а также наличие необходимых запасов лекарств, артефактов и продуктов питания.

К счастью для Алзы, к протоколу прилагались подробные инструкции и перечни.

Начать требовалось с проверки работы защиты больницы от стихийных бедствий и переключения внутрибольничных оповещений на экстренный режим. Сделать это можно было в приемной директора, куда были выведены пульты управления всех систем.

Взяв довольно тяжелую связку ключей и артефакт допуска, положенные ответственному дежурному, а также стопку инструкций, Алза отправилась в приемную господина Эраливы, которая, разумеется, еще пустовала – была всего лишь половина шестого утра.

У лекарей из травматологии почти не было причин бывать в этом не слишком уютном помещении – и графики работы, и отпуска, и заявки на лекарства или оборудование им согласовывал заведующий отделением, который уже самостоятельно обращался в случае необходимости к главному врачу или директору больницы. Так что в приемной господина Эраливы Алза была только один раз – когда её принимали на работу – директор предпочитал лично пообщаться с каждым новым сотрудником. Но тогда у нее не было ни времени, ни желания изучать окружающую обстановку.

Сейчас же такая необходимость возникла – ни в одном из имевшихся у Алзы документов не было указано, где именно в приемной следует искать нужные приборы, имелись только их названия и изображения. Подключив логику, девушка решила начать с рабочего стола секретаря директора. Строго говоря, столов имелось целых два: за одним секретарь работал, и на нем был установлен только служебный зерсв с клавиатурой, а вот второй был уставлен различными устройствами.

Найдя пульт управления больничной защитой, Алза с облегчением убедилась, что она активирована и ограждает лечебное учреждение и от пожара, и от наводнения. Правда, лампочка защиты от наводнения светилась не зеленым, а желтым, значит, имелись какие-то проблемы. Инструкция подсказала, куда надо нажать, чтобы прояснить вопрос, и через пару мгновений Алза узнала, что для полноценной защиты от наводнения все окна и двери первого этажа должны быть закрыты.

Пришлось связываться с приемным отделением и просить закрыть все окна, а потом ждать, когда лампочка загорится зеленым. Понятно, что каждый раз, как в больницу будет кто-то заходить, защита будет нарушаться, но тут уже ничего не поделаешь. А если вода и правда подступит к стенам Валэйской клинической, что маловероятно, поскольку больница расположена на небольшой возвышенности, придется пользоваться пандусом, который ведет к запасному входу, расположенному на уровне второго этажа.

Из приемного подтвердили, что оповещение из палат уже переключилось к ним на пульт, да и здесь на экране нужного прибора горела соответствующая надпись. Значит, всё, что требовалось, в приемной директора уже сделано, и пора двигаться дальше.

Следующим этапом была проверка резервного генератора, и Алза отправилась на технический этаж, находившийся вовсе не в подвале, а под самой крышей. Лифтами по протоколу разрешалось пользоваться только для перевозки больных, поэтому пришлось топать пешком. Первые три этажа она преодолела довольно бодро, но к шестому, на который ей и требовалось, уже слегка запыхалась.

Генератор запустился сразу же, и это было хорошо, пусть он пока и не требовался. Отключив устройство, Алза занялась проверкой запасов топлива. С этим тоже всё оказалось в порядке: резервуар генератора был заполнен, запасные канистры, стоявшие в кладовке по соседству, – тоже. И усиленная артефактная защита помещения от пожара также работала исправно.

Следующими на очереди были запасы воды: отдельно технической в огромном резервуаре, и отдельно – питьевой в резервуаре относительно небольшом. Эти тоже были заполнены согласно инструкции, и регулирующий артефакт, призванный уменьшать напор воды в случае отключения водопровода, был исправен. Вообще, это была довольно интересная система – чтобы вода не застаивалась, внутренний водопровод больницы время от времени переключался на подачу из резервуаров, которые при этом заполнялись из водопровода внешнего. Именно поэтому количество воды в них и следовало регулярно проверять.

Дальше нужно было наведаться на лекарский склад. Протокол предписывал оценить наличие лекарств, расходных материалов, инструментов и прочего только примерно – экстренная ситуация явно не время для проведения сплошной инвентаризации. Но всё равно требовалось открыть каждый шкафчик и убедиться, что в нем лежит именно то, что должно, и приблизительно в необходимом количестве.

Дело это оказалось небыстрое, но всё же и не такое долгое, как Алза опасалась. Она ставила отметки в списке, планомерно двигаясь по часовой стрелке и осматривая шкафчики сверху вниз, чтобы ничего не пропустить, и уже миновала ту стену, на которой были расположены окна, – на всём техническом этаже они были маленькими и находились почти под потолком – когда здание больницы ощутимо дрогнуло.

«Всё-таки землетрясение! – подумала Алза. – Слишком сильное, чтобы мсти-сейсмологи смогли его сдержать». Вот только было непонятно, где эпицентр – в городе или в горах. Мысль о горах пробудила воспоминание – на плато, расположенном на склоне горы Безумной, названной так из-за того, что её противоположная от города сторона была практически вертикальной, имелось озеро. Голубая Бездна – так оно называлось. Небольшое в диаметре, но очень глубокое горное озеро с чистой холодной водой.

Подземный толчок был всего один, но раздавшийся одновременно с ним низкий гул не прекращался. Алза схватила невысокую стремянку, с помощью которой добиралась до верхних полок, и подтащила её к ближайшему окну. Выходило оно на горы, и Безумную из него было прекрасно видно.

Склон, обращенный к Валэю, был пологим, и по нему шла узкая грунтовая дорога, доходившая до Голубой Бездны, а потом поднимавшаяся выше – к сейсмостанции. Именно по ней ехал на своем велосипеде Летур, когда сломал руку.

А сейчас по склону Безумной спускалось нечто другое: широкий буровато-серый поток несся вниз, сметая всё на своем пути.

– Внимание! Внимание! Внимание! – на техническом этаже громкоговоритель тоже был. – Со стороны горы Безумной движется сель. Угроза наводнения. Всему наличному персоналу приготовиться к оказанию экстренной помощи по протоколу для стихийных бедствий.

Последние слова объявления потонули в вое сирены – это включилась городская служба оповещения:

– Внимание! Внимание! Внимание! – донеслось снаружи. – Экстренная ситуация! Со стороны горы Безумной движется селевой поток. Угроза наводнения. Ожидаемый уровень воды – полтора нураниляма* (*один нуранилям – примерно 1,2 м) от низшей точки города. Возможно возникновение волны высотой до четырех нуранилямов. Немедленно покиньте помещения и территории, расположенные ниже указанного уровня.

Алза замерла на стремянке, с ужасом глядя на стремительно несущуюся к Валэю смесь воды, земли и камней. Да, сели сходили в этих местах и раньше, но обычно весной, когда таял снег, и были далеко не такими масштабными – во всяком случае о том, чтобы они добирались до города, Алза никогда не слышала. Конечно, она переехала сюда только после окончания академии, но Шелли-то живет в Валэе с рождения, и если бы здесь случилось наводнение из-за селя, непременно рассказала об этом подруге – событие-то не рядовое.

– Жуткое зрелище, да? – раздалось за спиной, и Алза от неожиданности чуть не свалилась со стремянки.

Она обернулась и спросила у стоявшей в дверях госпожи Барияки:

– А вы здесь откуда? Сегодня ведь вторвых.

– Так и что? – пожала плечами завхоз. – По экстренному протоколу всему персоналу надлежит явиться в больницу при угрозе стихийного бедствия. Господин Эралива тоже уже прибыл, поэтому мне надо поторопиться с осмотром запасов, чтобы его не задерживать.

Алза недоуменно нахмурилась, и госпожа Барияка пояснила:

– У него свой протокол имеется – что именно надо заказать в таком случае, даже если запасы в порядке. Вот он и ждет, чтобы понять, нужно ли что-то добавить или можно указать стандартный набор.

– А зачем сразу заказывать-то? – не поняла Алза.

– Ну дело-то небыстрое – пока соберут на складах, пока к нам отправят. Может, на лодке, а может, и с самолета придется на крышу сбрасывать – тогда специальная упаковка будет нужна, чтобы не побилось чего-ничего. На моей памяти наводнений-то не было ни разу, а вот после землетрясений бывало, что и не могли по земле проехать-то, вот с самолетов припасы и кидали. И я бы на его месте двойное количество сразу заказывала. Или даже тройное.

– Почему?

– Так большую часть районных лекпунктов затопит. Не зальет водой, конечно, но больных там принимать нельзя будет. Получается, что наводнение хуже землетрясений, после них-то один раз только и было, что два лекпункта не работали из-за обрушений. А сейчас… – Госпожа Барияка расстроенно махнула рукой. – Давайте я уж тут без вас закончу. А вы отправляйтесь в приемное. Как эта дрянь до города доберется, так и первые пациенты пойдут.

Алза кивнула, бросила последний взгляд в окно, отметив про себя, что сель уже почти спустился, слезла со стремянки и отправилась вниз.

Глава 6

Как только госпожа Барияка закончила проверять запасы, она немедленно озаботилась тем, чтобы все, дежурившие ночью, обязательно сходили в столовую и позавтракали.

– Давайте, давайте! – строго требовала она. – Пока пациентов нет. А то неизвестно, когда в следующий раз у вас свободная минутка будет.

Шелли пошла вместе со всеми, но Алзе постоянно приходилось напоминать подруге, что надо есть, а не сидеть над тарелкой, уставившись в одну точку.

– Почему он не отвечает? – со слезами в голосе спросила Шелли. – Я и по зерсву связаться пыталась, и энвески слала – ничего!

– Какие энвески?! – всплеснула руками Алза. – Когда Летуру писать-то? Ты что думаешь – сель так долго до города добирался, потому что никуда не спешил?

– Н-нет. А разве?..

– Ну конечно! Ближайшие к озеру мсти как раз на сейсмостанции. Значит, именно они не только подземные толчки гасили, но и сель сдерживали.

– К какому озеру? – Шелли удивленно уставилась на подругу.

– К Голубой Бездне. Сейчас почти середина лета, такому количеству воды просто неоткуда больше взяться. Видимо, какой-то из толчков в районе озера оказался слишком сильным, и мсти-сейсмологи уже не смогли его погасить. Подозреваю, что обрушилась часть склона Безумной, и озеро просто вытекло, может, даже и целиком.

– Ужас какой! – Шелли прижала руки к груди.

– И не говори, – поддержала её Алза. – И озеро жалко, и что в городе теперь будет, непонятно.

– В городе? – Шелли недоуменно нахмурилась.

– Валэй расположен уже не на склоне. Да, здесь есть небольшие возвышенности, вроде той, на которой стоит больница, но нет общего наклона земной поверхности – не знаю, как это правильно назвать. А значит – воде некуда течь дальше. Так куда она денется?

– Не знаю… – растерянно протянула Шелли.

– Вот и я не знаю, – тяжело вздохнула Алза.

Как выяснилось меньше чем через час после окончания завтрака, госпожа Барияка оказалась права – после того, как сель добрался до города, четыре из пяти городских лекпунктов стали недоступны и большую часть пострадавших, которым требовалась более серьезная помощь, чем та, что могли оказать на месте мвилы-спасатели, везли в Валэйскую клиническую.

Доставляли их поначалу на импровизированных плотах, изготовленных из того, что попалось под руку, – оказалось, что в Валэйской службе спасения своих плавсредств не имелось вовсе. Только во второй половине дня из Муккии прислали десяток надувных лодок. Поскольку железнодорожный вокзал затопило, привезли их самолетом вместе с другими необходимыми в случае наводнения вещами, сбросив тщательно упакованные тюки рядом со зданием, которое занимала ВСС, прямо в воду.

Обо всём этом Алза и Шелли узнали от спасателей, доставлявших в больницу пациентов, как и о том, что воду будут убирать из города мсти-спасатели после того, как осмотрят его целиком и эвакуируют в безопасные места всех, кто застрял в помещениях, отрезанных наводнением от внешнего мира. И по самым оптимистичным прогнозам понадобится на осушение Валэя не меньше недели, да и то, если из Муккии пришлют либо подкрепление, либо аккумуляторы, заряженные магической энергией, которой на испарение воды уходило изрядно.

Работы во время наводнения хватало не только для травматологов – пациенты поступали и с сердечными приступами, и с обострениями различных хронических заболеваний, случались и отравления.

А вот погибших, к счастью, пока не находили. Привычные к землетрясениям жители Валэя, хотя и удивились наводнению безмерно, распоряжения спасателей выполняли четко. Сказали, что надо покинуть опасные помещения, – люди незамедлительно собрались и отправились туда, куда вода не дойдет. Впрочем, захлебнувшиеся тоже были – правда, всего двое, и их сумели откачать оказавшиеся поблизости соседи, даже не спасатели. Но в больницу для обследования их всё равно отправили, на всякий случай.

Мсти-сейсмологов привезли ближе к вечеру – Алза с Шелли как раз собирались поужинать. Но прием пищи пришлось отложить – одному из новых пациентов требовалась срочная операция. Хвала Двуединому, это был не Летур! Но тот, как и остальные, пребывал без сознания – все работники сейсмостанции выложились полностью, кто – еще в процессе сдерживания стихии, а кто – поддерживая жизнь пострадавшего товарища.

Повреждения у мсти Тарияны – крепкого мужчины лет сорока – были просто чудовищные. Кровотечение ему остановили при помощи специального артефакта из имевшегося на сейсмостанции набора экстренной помощи, но его действие должно было вот-вот закончиться, поэтому к операции следовало приступать немедленно. Однако для такой сложной работы требовался еще один лекарь – неважно, хирург или травматолог, а никого свободного не было.

– Так! – Алза сурово уставилась на доставивших сейсмологов спасателей. – Мне нужен ассистент для операции. Кто из вас мвил?

– Я, – откликнулась сухощавая шатенка.

– И я, – присоединился к ней русоволосый юноша в совсем новой, хотя уже и изрядно помятой и грязной форме.

Алза задумчиво пожевала губами и объявила:

– Давайте вы, молодой человек. Как вас зовут?

– Шустрый кот Малинака, можно просто Шуско.

– А меня можете называть Алзой.

– Но почему я? – удивленно спросил парень.

– По инструкции. Если требуется помощь лекаря иной специальности, следует по возможности привлекать того, кто недавно окончил учебное заведение – у него еще знания не выветрились. – Алза ободряюще улыбнулась.

– Знания-то да. – Шуско нервным жестом взъерошил волосы. – Но я же никогда операций не проводил, я ведь спасатель, а не лекарь.

– Однако сосуды сращивать вас учили. Поверьте моему опыту, справляться с крупными не так и сложно, а мелкие я возьму на себя, – успокоила его Алза. – Идите мыться и переодеваться, лексестра поможет вам подготовиться к операции. Госпожа Ниулару, займитесь мвилом Малинакой, пожалуйста.

Шуско отправился вслед за лексестрой, а Алза с Шелли тоже пошли готовиться к операции – подруге предстояло не только обеспечивать наркоз, но и преобразовывать при необходимости донорскую кровь, которой Тарияне явно потребуется немало.

Той уверенности, что она изображала перед молодым спасателем, Алза совершенно не чувствовала – даже на пару с опытным коллегой залечить полученные сейсмологом повреждения было бы нелегко, а тут – спасатель. Но выбора не было, как и времени на ожидание подходящего напарника.

В итоге Шуско смог приятно удивить – работал он, конечно, медленно, зато старательно и сумел не только зарастить те сосуды, на которые ему указывала Алза, но и восстановить пару ребер. А вот с пробитым правым легким ей пришлось разбираться самой, хотя и не без помощи Шелли, ловко убиравшей кровь, успевшую проникнуть в плевральную полость.

Длилась операция больше часа, и коллеги Шуско дожидаться его, разумеется, не стали – работы у них и без того было много. Парень хотел немедленно отправиться их разыскивать, но в итоге Алза с Шелли его отговорили – за пределами больничного сквера передвигаться пешком было невозможно, а выделить спасателю отдельную лодку для поиска товарищей было некому. Так что Шуско согласился подождать, когда его заберут, а пока отправился вместе с девушками в больничную столовую – восстановить силы требовалось всем.

Шелли, правда, порывалась сначала проведать Летура, но тут очень кстати подвернулась госпожа Барияка, непререкаемым тоном заявившая, что никому не позволит шляться голодным, и буквально отконвоировавшая мапру-лекаря на ужин.

Подкрепившись, подруги помогли Шуско найти свободную койку, чтобы подремать, пока за ним не приедут, а сами отправились в терапевтическое отделение, куда определили пострадавших от истощения сейсмологов. Когда девушки вошли в нужную палату, там было темно, тихо и мирно. Сигнальные артефакты, установленные возле каждой кровати, успокаивающе мигали зелеными огоньками, дыхание погруженных в целительный сон пациентов было ровным, и делать там было совершенно нечего.

Именно так Алза и заявила Шелли, когда та попыталась пристроиться на стуле возле койки Летура, и строго добавила:

– Нам надо выспаться. Что готовит завтрашний день – неизвестно. Спасатели пока обследовали не весь город, и пострадавших сюда доставят еще немало.

– Но мне тут будет спокойнее. – Шелли умоляюще сложила руки у груди.

– Госпожу Барияку позову! – пригрозила Алза, и подруга сдалась.

Сообщив администратору приемного, в какой палате их искать, девушки отправились спать.

Первым, что увидела Алза, проснувшись утром, было улыбающееся лицо Ярдо. Это показалось таким странным, что девушка зажмурилась и помотала головой. Но когда она открыла глаза во второй раз, художник никуда не делся – так и сидел на стуле у кровати.

– Не надейся, я тебе не снюсь! – Ярдо рассмеялся.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Алза, усаживаясь.

Спала она в рабочей униформе, так что продемонстрировать парню лишнее не боялась.

– Пришел на помощь к своей вдохновительнице, – поведал Ярдо.

– Какая помощь? – недоуменно посмотрела на него Алза.

– Посильная. Я всё-таки мвил и не самый слабый. Пусть лечить я не могу, но поделиться энергией способен. Ну и еще я выпросил у отца две упаковки полностью заряженных магических аккумуляторов – целых пятьдесят штук.

– Отличная новость! – обрадовалась Алза. – С магической энергией у нас туговато. Но я всё равно не понимаю, как ты сюда добрался – вокзал затоплен, а аэродрома в Валэе и вовсе нет.

– Пришел через Незримое, – с таким видом, словно это самое обычное дело, пожал плечами Ярдо.

– Ты умеешь ходить через Незримое? – изумилась Алза.

– Вообще-то, ты тоже умеешь.

– Ага, теоретически, – усмехнулась Алза. – Была там один раз во время обучения в академии в сопровождении охотника-инструктора.

– Хотелось бы, конечно, преувеличить свои заслуги, чтобы поразить твое воображение, но… – Ярдо тяжело вздохнул. – Я считаю, что ложь в отношениях недопустима, поэтому скажу правду – меня провела сестра.

– В каких еще отношениях? – тут же вскинулась Алза.

– Ты знаешь ответ, – расплылся в улыбке Ярдо. – Разумеется, речь о нас с тобой.

– Нет у нас никаких отношений! – отрезала Алза.

– Есть, – упрямо возразил Ярдо. – Мы движемся медленно, но, безусловно, в нужном направлении.

– Это в каком же? – Алза с подозрением прищурилась.

– К взаимной любви и счастливому браку, – невозмутимо заявил Ярдо.

– Вот балабол! – Алза покачала головой. – Не поеду я в твой Нанчжу ни за что!

Ярдо заливисто расхохотался.

– Что это ты так развеселился? – насторожилась Алза.

– Радуюсь, что тоже задумывалась о совместном будущем со мной.

Очень хотелось заявить, что ничего подобного, но Алза прекрасно понимала, насколько неубедительно это прозвучит, поэтому просто сменила тему:

– Я собираюсь позавтракать. Можешь пойти со мной, в нашей столовой кормят не только сотрудников. Правда, для остальных еда платная.

– Непременно составлю тебе компанию, – охотно согласился Ярдо. – Есть я пока не хочу, но какао, пожалуй, выпью.

Шелли они тоже прихватили с собой, не без труда убедив, что проведать Летура она сможет чуть позже.

А после завтрака на выходе из столовой они столкнулись с госпожой Бариякой.

– А вы еще кто такой? – сурово сдвинув брови, поинтересовалась у Ярдо завхоз.

– Добровольный помощник! – гордо отрапортовал тот.

– Прекрасно! – госпожа Барияка довольно потерла руки. – Значит, пойдете со мной – мне как раз нужна помощь. Доставили заказанные господином Эраливой припасы, их надо разобрать и разложить по местам.

– Но как же… – Ярдо вопросительно взглянул на Алзу.

– Мы пока справимся без тебя, – с ехидной улыбкой откликнулась та. – В крайнем случае воспользуемся аккумуляторами, которые ты принес.

– Так это ваши, значит? – уточнила завхоз, а когда Ярдо кивнул, благодарно улыбнулась: – Спасибочки вам. Как вас зовут-то хоть, добровольный помощник?

– Яркий Дождь Векамака, мвил-художник. Но для вас, великолепная госпожа, просто Ярдо.

– Экий вы, Ярдо, велеречивый. – Завхоз покачала головой. – Сразу видно – творческий человек. А меня можете звать тетушка Ранве, Ранняя Весна я.

– С превеликим удовольствием, – просиял Ярдо и уже вполне охотно проследовал за госпожой Бариякой.

– Надо же! – Алза усмехнулась. – «Тетушка Ранве». Не припоминаю, чтобы наш грозный завхоз хоть кому-то позволяла столь фамильярное обращение. Даже из старых сотрудников никто не удостоился. А этот проныра едва появился, а уже её обаял.

– Потому что он не только милый, но и полезный, – поделилась мнением Шелли. – Других-то добровольных помощников тут не наблюдается.

– Полагаю, что все добровольцы сейчас помогают обустраиваться тем, кто пока не может попасть домой. Вон и у нас уже в сквере палатки поставили. А ведь людям еще нужны еда и вода, в том числе и тем, чьи жилища не пострадали. Я вот даже радуюсь, что по этому самому экстренному протоколу мы должны в больнице находиться – тут всё есть.

– Да, – покивала Шелли. – Я когда с родителями говорила, они рассказали, что успели набрать воды до того, как её отключили, но на неделю им не хватит. А вот еды достаточно.

– Они у тебя на каком этаже живут?

– На втором. Но окна у них выходят на юго-запад, а сель пришел с северо-востока, поэтому высокая волна их не повредила. Немного воды просочилось, но квартира не сильно пострадала, и они смогли остаться там. А вот соседей напротив здорово залило, поэтому они сейчас у моих временно живут. Тесно, конечно, зато продуктами поделились – там весьма милые старички и чрезвычайно запасливые. Мама сказала, что еды на месяц хватит.

– Очень надеюсь, что мсти смогут избавиться от воды через неделю – домой хочется, – вздохнула Алза. – Конечно, наши квартиры не затопило – моя на третьем этаже, а твоя – так и вовсе на пятом, но спать лучше в собственной постели, а не на свободной койке или диване в лекарской.

– Это точно! – поддержала её Шелли.

На посту лексестер в терапевтическом отделении девушек заверили, что все пострадавшие с сейсмостанции чувствуют себя хорошо, но пока еще спят, потому что магические силы мсти еще не восстановились до конца. Однако пройти в палату им всё же разрешили, только попросили не задерживаться.

– Можно подумать, мы бы стали тут в рабочее время рассиживаться! – обиженно фыркнула Шелли, но так, чтобы лексестры с поста её не услышали.

– Это профессиональная привычка. – Алза примирительно улыбнулась.

– Что ты имеешь в виду? – удивленно вскинула брови Шелли.

– Давать указания, даже если перед тобой не пациент или его родственник, а кто-то из коллег, – пояснила Алза. – Не сомневаюсь, что мы с тобой тоже так делаем, просто не замечаем этого за собой.

– Может быть, – с некоторым сомнением протянула Шелли.

Когда они вошли в нужную палату, в первый момент Алзе показалось, что с вечера там ничего не изменилось – так же ровно дышат пациенты, так же умиротворяюще мигают зеленым огоньки сигнальных артефактов. Однако было какое-то отличие, никак не связанное с тем, что тогда было темно, а теперь нет. Конечно, Алза и сама бы сообразила, в чем дело, но Шелли её опередила:

– Откуда здесь взялась бабочка? – изумленно выдохнула подруга. – Да еще и такая здоровенная?

– Это не бабочка, – мрачно ответила Алза. – Это птицемотылек – не самый опасный незр, но если от него не избавиться, может вытянуть всю энергию из человека, к которому присосался.

– А он присосался? – встревожилась Шелли.

– Пока нет. Видать, никак не может определиться, кого выбрать – их ведь здесь четверо.

– И что делать?

– Уничтожить, – пожала плечами Алза. – Вернее, развеять, тогда его частицы притянет обратно в Незримое. А потом доложить мапре Сиккичей, ну и господину Эраливе заодно, пусть вызывают СОП. Есть вероятность, что эта пакость здесь не одна и представляет опасность для пациентов, особенно тех, кто сильно пострадал.

– А этого ты сама развеешь?

– Ну да. Одного запросто смогу. Так-то, конечно, незров лучше напрямую обратно отправлять – меньше сил расходуется, но сделать это можно только вдвоем с другим мвилом, а ты мапра.

– Можно позвать Ярдо, – предложила Шелли.

– Сама справлюсь! – решительно отказалась Алза. – Госпоже Барияке его помощь нужнее.

Глава 7

С уничтожением птицемотылька Алза и правда справилась легко. А вот с остальной частью плана возникли непредвиденные сложности. Нет, и главный врач, и директор отнеслись к возможной угрозе нашествия потенциально опасных незров со всей серьезностью, однако призвать на помощь охотников не удалось.

Оказалось, что землетрясение и вызванное им обрушение части склона Безумной, из-за которого воды Голубой Бездны пролились на Валэй, стали причиной истончения границы между Зримым и Незримым, и теперь по городу и окрестностям шныряет немалое количество незров, среди которых попадаются и весьма опасные. Местная же СОП бросила все силы на их поимку и отправку назад, поэтому не может отвлекаться на поиск и отлов каких-то почти безобидных птицемотыльков. И так еле справляются, несмотря на прибывшее из Муккии подкрепление.

– И как же теперь быть? – растерянно спросила Алза, когда господин Эралива, злой до невозможности, вызвал её к себе, чтобы рассказать о неутешительных результатах переговоров с охотниками.

– Придется решать проблему своими силами, – недовольно скривившись, поведал директор. – Мвилы у нас есть, так что выберем парочку и отправим обследовать больницу. Вот хотя бы и вам это поручим, мвила Карунай. Кого бы вы хотели взять в напарники?

– Надо Ярдо попросить, – подала голос Шелли, увязавшаяся за подругой, хоть её и не приглашали.

– Что за Ярдо? – заинтересовался господин Эралива.

– Мвил-художник, Яркий Дождь Векамака, – пояснила Алза.

– А! Тот славный молодой человек, который аккумуляторы принес, а теперь помогает госпоже Барияке, – покивал директор. – Да, привлеките его, если можно, всё-таки не хотелось бы отвлекать лекарей больше необходимого. Надеюсь, он согласится.

– Куда он денется! – буркнула Алза, раздосадованная тем, что возиться с птицемотыльками предстоит именно ей, но спорить с начальством не стала – как и любой лекарь, она всегда ставила на первое место благо пациентов.

Искать Ярдо по всей больнице смысла не было, поэтому Алза просто связалась с ним по зерсву, надеясь, что парень носит его с собой. Она не ошиблась – художник откликнулся буквально через мгновение после того, как она произнесла его имя, внесенное в память артефакта. Однако немедленно отправляться ловить птицемотыльков Ярдо отказался.

– Сначала обед! – безапелляционно заявил он. – Пусть, работая в паре, мы будем отправлять их назад и тратить не так уж много энергии на каждого, нужно приступать к делу, только подкрепившись. Количества этих тварей мы не знаем, соответственно, не знаем, сколько сил и времени понадобится, чтобы избавиться ото всех. Неужели ты думаешь, что лучше израсходовать аккумулятор, а то и два, чем пообедать?

Алза хотела возразить, что, возможно, никаких птицемотыльков больше в больнице и нет, но осознала, что это желание совершенно не рациональное, вызванное исключительно духом противоречия, и следовательно – глупое. А выглядеть глупо она не желала, ни вообще, ни в глазах «выдающегося молодого художника» в частности.

Начать поиски решили с технического этажа – пусть там и не было пациентов, но если там находились птицемотыльки, они вполне могли со временем перебраться ниже.

Первый незр попался им прямо в коридоре – сидел, медленно складывая и вновь разворачивая лимонно-желтые крылья со сложной вязью сине-зеленых узоров, на стене возле двери в генераторную. «Красивые всё-таки твари, хоть и опасные», – подумала Алза.

– Интересное цветовое сочетание, – прокомментировал увиденное Ярдо. – Но я бы взял немного другой оттенок фона, чтобы смотрелось гармоничнее.

– Художественная натура побуждает украшать реальность? – поинтересовалась Алза.

– Не всякую. Природа, на мой взгляд, совершенна и не нуждается в улучшениях. А вот то, что сотворено людьми, – когда как.

– А незров ты, получается, к природе не относишь?

– Нет, – покачал головой Ярдо. – В Незримом другая эстетика, иногда красивая, иногда странная, а порой даже отталкивающая. Чуждая, в общем.

– Ты явно уже думал об этом, – заметила Алза.

– Конечно! – Ярдо бросил на нее удивленный взгляд. – Я же художник!

«Как будто это объяснение для всего на свете»! – мысленно фыркнула Алза, а вслух спросила: – Ну и как мы будем действовать?

– Один открывает маленький проход в Незримое, другой ловит птицемотыльков сачком и выбрасывает туда. Что выбираешь?

Алза представила, как будет прыгать вокруг, размахивая сачком, и вздохнула – картина не порадовала.

– Мне бы, конечно, хотелось проход держать, но я не уверена, что получится. Я только один раз это делала.

– Под присмотром охотника-инструктора, – понятливо покивал Ярдо.

– А ты?

– А я часто тренировался вместе с Ласве – сестра заставляла меня ей помогать.

– Ни за что не поверю, что тебя так легко заставить делать то, чего ты не хочешь! – Алза усмехнулась.

– Поймала! – улыбнулся Ярдо. – На самом деле не заставляла, конечно, просто просила. Да я и сам хотел – иногда мне приходилось посещать вместо нее занятия, поэтому требовались охотничьи навыки, чтобы никто не догадался о подмене.

– Я вот вообще не поняла, зачем вам были такие сложности. Неужели ваш отец – настолько высокопоставленный человек, что мог заставить гранд-мастера академии тебя отчислить?

– Прикидываешь, какие выгоды сможешь извлечь, если станешь частью семьи Векамака? – прищурился Ярдо.

– Ты дурак?! – возмущенно выпалила Алза.

– Дурак, – легко согласился парень. – Когда смотрю на тебя, сразу все умные мысли из головы улетучиваются.

– Это плохо. – Алза состроила озабоченное лицо. – Хотя, с другой стороны, художнику, наверное, и не обязательно быть умным.

– Не обязательно, – не стал спорить Ярдо. – Но желательно. Ум помогает постигать устройство мироздания, а для художника это важно.

– Да ты еще и философ! – Алза рассмеялась.

– Конечно, – подтвердил Ярдо. – Я же художник.

– Универсальный ответ на все вопросы о тебе, – не смогла на этот раз смолчать Алза. – Давай, делай сачок, буду вокруг тебя с ним скакать, тем более что про своего отца ты явно говорить не хочешь.

– А ты не хочешь махать сачком, – прозорливо заметил Ярдо. – И про отца я тебе обязательно объясню – там всё несколько сложнее – но потом как-нибудь.

– Делай уже! – потребовала Алза и даже ногой топнула.

Ярдо послушно кивнул, свел ладони вместе, а потом, плавно разводя их в стороны, меньше чем за минуту создал ярко-алый большой сачок на длинной ручке.

– А почему красный? – не сдержала любопытства Алза.

– Не красный, а алый, – поправил Ярдо. – Просто так красивее. А если есть возможность немного украсить повседневность, не следует ей пренебрегать.

– Не сказала бы, что ловля птицемотыльков – это повседневность, – возразила Алза. – Но мысль твою я поняла и, пожалуй, согласна – когда красиво, это всегда лучше.

Они подошли к незру поближе. Ярдо встал слева от него, а Алза справа. Художник снова свел ладони вместе, а потом с видимым усилием развел руки в стороны, и в пространстве открылся проход примерно в полнураниляма шириной, за которым клубился разноцветный туман.

– Давай! – скомандовал Ярдо, и Алза, перехватив сачок поудобнее, накрыла им птицемотылька, подсекла и забросила незра в проход, который тут же захлопнулся.

– Ты очень красиво двигаешься, – сказал Ярдо. – Я бы мог любоваться этим бесконечно, но…

– Но?..

– Если один из птицемотыльков попадется нам там, где нет пациентов, мы с тобой потренируемся делать проходы в Незримое, а потом будем чередоваться.

– Почему?

– Потому что не стоит демонстрировать неопытность при пациентах, чтобы не волновать их – людям и так нелегко.

– Я спрашивала не об этом.

– Знаю. – Ярдо широко улыбнулся. – Думал позлить тебя немного – когда сердишься, ты становишься такой… Сложно объяснить… Яркой, наверное.

– Но не вышло. – Алза тоже улыбнулась. – Видимо, я начинаю понемногу к тебе привыкать.

– Это хорошо.

– Так ты объяснишь? Или чтобы добиться ответа, мне всё-таки потребуется разозлиться?

– Могла бы и сама догадаться. Хотя, пожалуй, для этого ты еще недостаточно хорошо меня знаешь.

– Вот как стукну тебя этой штукой по лбу! – угрожающе потрясла сачком Алза.

– Давай! – радостно предложил Ярдо. – Тогда у меня будет синяк, и тебе придется меня лечить – приложить свою нежную ручку к моему пострадавшему лбу, ласково ей поводить…

– Мвилы-лекари исцеляют не так! – со смехом перебила Алза.

– Точно?

– Точно. Я просто выведу иллюзорную проекцию гематомы и буду работать с ней.

– Ну вот, а я уже размечтался! – Ярдо изобразил безмерную скорбь и протяжно вздохнул.

– Так ты ответишь или нет? – сурово сдвинула брови Алза.

– Да просто всё. Мне хочется, чтобы рядом со мной тебе было хорошо.

Алза открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но через пару мгновений закрыла – слов у нее не нашлось. Поэтому она достала ключи, выданные им секретарем директора, отперла замок и распахнула дверь в генераторную.

Внутри тоже обнаружился птицемотылек, неподвижно сидевший на одной из канистр. Этот был ярко-оранжевый в шоколадно-коричневых пятнах.

– Миленькая расцветочка! – одобрила Алза.

– Но довольно банальная.

– А ты всегда стремишься к оригинальности?

– Ну разумеется!

– Ты же художник. Помню-помню, – покивала Алза. – Но ведь и простые, незамысловатые сюжеты тоже кому-то нужны. Из зрителей, я имею в виду.

– Безусловно, – не стал спорить Ярдо. – Но всё равно необходима какая-то деталь, которая сделает произведение особенным. Она может быть маленькой, совсем незаметной, но именно она придаст объем и глубину, вдохнет в изображение душу. Я, наверное, не очень понятно выражаюсь – когда пытаюсь говорить о творчестве, мне вечно не хватает слов.

– Да нет, смысл я уловила. Давай тренироваться, а то время идет, а мы еще на верхнем этаже.

Алза поставила сачок, прислонив к стене, и с ожиданием взглянула на Ярдо.

– Представь, что у тебя в руке скальпель, – начал тот.

– Почему скальпель? – удивилась Алза. – Инструктор показывал не так!

– Но я-то не он! – улыбнулся Ярдо. – Я попробую научить тебя по-другому. Если не получится, значит, не получится. Если действовать традиционным методом, без множества тренировок ничего не выйдет, а лишнего времени у нас, как ты правильно заметила, нет.

Алза с сомнением на него посмотрела, но спорить не стала и сотворила вещественную иллюзию скальпеля.

– Нет, – Ярдо покачал головой. – Не надо делать скальпель, просто представь его, как будто иллюзия существует только в твоем воображении. Ты ведь так делаешь, когда что-то изображаешь, верно?

– Да. – Алза кивнула. – Если надо не вывести проекцию, а просто иллюзию создать.

– Ну вот так и сделай. Когда представишь, сведи ладони вместе, а потом медленно разводи их в стороны, представляя, что этим воображаемым скальпелем прорезаешь проход в Незримое. Не думай о том, что положение руки для этого неподходящее, просто представляй.

Алза не верила, что из этой странной затеи выйдет что-то путное, но отказываться не стала – вдруг получится?

И получилось! Это было так удивительно, неожиданно и волшебно, что вместо того, чтобы удерживать проход, Алза радостно захлопала в ладоши.

– У меня получилось! Получилось! Спасибо тебе! – Она подскочила к Ярдо и поцеловала его в щеку.

– Ты восхитительна! – Художник улыбнулся с такой нежностью, что у Алзы сжалось сердце.

От этого она как-то неожиданно сильно смутилась и, резко отвернувшись, с деланной небрежностью протараторила:

– Бери сачок, будем пробовать еще раз!

И они попробовали. И у Алзы снова получилось. Ей так нравился вновь обретенный навык, что хотелось пользоваться им еще и еще. Но заставлять всё время махать сачком Ярдо было бы несправедливо, пусть Алза и не сомневалась, что если она попросит, тот с радостью согласится это делать, чтобы доставить ей удовольствие. Так что они чередовались и в итоге на шести этажах обнаружили и отправили в Незримое целых девятнадцать птицемотыльков.

Алза вымоталась ужасно – открытие прохода только выглядело просто, а на деле забирало куда больше сил, чем использование сачка. Она плелась в столовую, думая только о том, что наконец-то появится возможность просто спокойно посидеть на одном месте.

Шедший рядом Ярдо изображал бодрость вполне убедительно, и если бы Алза не была мвилом-лекарем, она бы даже поверила. Однако никакая усталость не могла полностью погасить её способность чувствовать физическое состояние другого человека, если он находится достаточно близко. Мапры-лекари подобным умением не обладали – им было необходимо прикоснуться, а вот мвилы могли проводить и дистанционную диагностику, хотя подобный навык и требовал серьезной тренировки. Впрочем, результатами своих наблюдений девушка делиться не стала – если мужчине хочется изображать героя безвредным для окружающих способом, женщине не следует этому мешать.

– Знаете, что мне показалось странным? – спросила Алза, когда с ужином было покончено, но силы на то, чтобы встать, еще не появились.

– Что? – предсказуемо уточнила Шелли, изрядно расстроенная тем, что ей не удалось полюбоваться на остальных птицемотыльков – внешне это ведь почти бабочки, и она могла бы в красках описать их Летуру, когда он очнется.

– Что этих тварей было так много, но при этом они находились в разных местах, словно здесь был не один большой прорыв из Незримого, а несколько маленьких, – пояснила Алза.

– Я в поведении незров не разбираюсь, – вздохнула Шелли. – Нас учили только определять нанесенные ими повреждения, да и то – по косвенным признакам.

– А почему так? – немедленно заинтересовался Ярдо.

– Так очевидно же! – фыркнула Шелли. – Мапры не могут справиться с незрами, для этого нужно быть либо мвилом, либо Зрящим. Так что наше дело, если столкнемся с воздействием незра на пациента, – сообщить об этом тому, кто может от гостя из Незримого избавиться. Лучше, конечно, охотникам. Но иногда, как видишь, приходится обращаться и к мвилам-лекарям.

– Ну мвилам-то, наверное, рассказывают побольше? – теперь Ярдо повернулся к Алзе.

– Да, – подтвердила та. – У нас есть общий курс для всех мвилов-лекарей и углубленный для психиатров.

– Дай угадаю. – Ярдо улыбнулся. – А если мвил-лекарь другой специализации сталкивается с воздействием незра на психику, ему надо вызывать психиатра.

– Соображаешь! – похвалила Алза.

– А тебе не кажется это обидным? – спросил Ярдо.

– Что? – Алза пораженно на него взглянула. – Что ты сообразительный?

– Нет! – рассмеялся Ярдо. – Что у лекарей такая узкая специализация.

– Не кажется, – покачала головой Алза. – Лечить людей – дело очень ответственное, поэтому заниматься им должны те, кто подготовлен наилучшим образом.

– Вот это ты завернула! – восхитилась Шелли. – Прямо как наша гранд-мастер на торжественном собрании.

– Хочешь сказать, я такая же зануда? – притворно нахмурилась Алза.

– Есть немного. – Шелли старалась сохранить серьезный вид, но получалось у нее плоховато – в глазах плясали смешинки.

– Протестую! – подключился к обсуждению Ярдо. – С Алзой всегда интересно. Она прекрасна и восхитительна во всех своих проявлениях.

– Ты стихи писать не пробовал? – тут же поинтересовалась Шелли.

– Пробовал, – усмехнулся Ярдо. – Но выходило слишком высокопарно. Так что я бросил и полностью сосредоточился на изобразительном искусстве. Мне проще самовыражаться через зрительные образы, со словами у меня получается намного хуже.

– Не сказала бы, – не согласилась Шелли. – Просто ты предъявляешь к себе слишком высокие требования. Небось, и в школе отличником был.

– Был, – признал Ярдо. – А Ласве, наоборот, училась очень средне, и когда ей напоминали о моих успехах, только смеялась.

– Бери пример с сестры! – Шелли назидательно подняла указательный палец.

– Обязательно, но сначала высплюсь, – ответил Ярдо.

– А я сперва Летура навещу, – сообщила Шелли, вставая. – Наблюдающий сейсмологов терапевт сказал, что они должны проснуться только завтра, но я всё равно схожу.

– Я с тобой, – тут же подхватилась Алза. – А потом вместе пойдем искать свободные койки.

– И я с вами схожу, посмотрю хоть на этого вашего Летура, о котором постоянно слышу.

– Он не мой, а Шелли, – немедленно уточнила Алза.

– И это хорошо, – широко улыбнулся Ярдо.

Глава 8

Шелли вошла в палату сейсмологов первой, прошла к кровати Летура, устроилась на стуле рядом и замерла, вглядываясь в лицо спящего мужчины. Алза вдруг почувствовала себя лишней и уже хотела тихонько выйти и вытащить за собой Ярдо, чтобы подождать подругу снаружи, но тут из темного угла слева от двери, до которого не дотягивался тусклый синеватый свет ночника, послышалось:

– Какая поразительная удача! Вы оба здесь!

Слова были сказаны негромко, но этот низкий голос испугал Алзу до дрожи – холодной скользкой змеей проник внутрь и сдавил сердце, заставив его сначала замереть, а потом забиться быстро и неровно.

Шелли вздрогнула, оторвала взгляд от Летура и со страхом посмотрела в угол. Следом за ней и Алза, пусть и с немалым трудом, сумела повернуть голову и взглянуть на того, кто вызывал безотчетный ужас.

Словно почувствовав это, тени в углу дрогнули, стали плотнее и гуще, а потом внезапно пропали, явив вместо себя высокого мужчину в черном балахоне с капюшоном. Лицо его с правильными, но какими-то безжизненными чертами поражало своей неестественной бледностью, а в глазах – чернильно-черных и лишенных ресниц – не было ничего человеческого.

– Кто это? – испуганно пропищала Шелли.

– Это темный ужас, – ответила Алза.

На нее вдруг снизошло какое-то всепоглощающее спокойствие, словно чувства, перегруженные впечатлениями от знакомства с одним из самых жутких порождений Незримого, просто отключились.

– Что тебе нужно, темуж? – требовательно спросил Ярдо.

– Вы, люди, такие забавные. – Бесцветные губы скривились в холодной улыбке. – Такие разные. Одни, столкнувшись со мной, теряют волю от страха, другие – борются до последнего. Ты вот уже продумываешь, как бы попытаться меня изгнать. Не стоит, всё равно не получится.

– И почему ты так в этом уверен? – подчеркнуто равнодушно поинтересовался Ярдо.

– Даже если вы объединитесь, то сил всё равно не хватит – не зря же я приманил сюда всех птицемотыльков, которых сумел отловить.

– Так это была твоя работа! – злость, как обычно, растопила страх, и Алза прожгла незра возмущенным взглядом.

Ответом ей послужила очередная холодная улыбка.

– Что тебе нужно? – повторил вопрос Ярдо. – Если бы ты пришел сюда питаться, то не стал бы нам показываться.

– Верно. – Темуж медленно кивнул. – Я здесь для того, чтобы договориться с тобой, Яркий Дождь Векамака, и с тобой, Алая Заря Карунай.

– А если мы не захотим договариваться? – Алза воинственно подбоченилась.

– Тогда будет вот так. – Темуж не сделал ни единого движения, но все четверо пациентов заметались вдруг в своих кроватях, а потом сначала один из них жалобно застонал, потом другой, а когда тягостный стон издал и Летур, Шелли не выдержала – вскочила и, сжав кулаки, яростно выпалила:

– Прекрати! Прекрати немедленно!

– Твой страх за любимого такой вкусный, Шелест Листвы Анбэ! – Темуж облизнулся. – В нем столько тонких и ярких оттенков, столько восхитительных нюансов! Я мог бы смаковать его бесконечно. И в благодарность за такое роскошное пиршество, а также в доказательство своей договороспособности, я оставлю в покое этих людей. Пока.

– Что ты с ними сделал? – мрачно вопросила Алза.

– Наслал кошмары, – пожал плечами темуж. – Звучит не слишком пугающе, но если держать их в таком состоянии достаточно долго, не выживет ни один. Здоровый, полный сил человек продержится не больше шести часов, эти – меньше.

– Ладно, что будет, если мы не станем с тобой договариваться, ты продемонстрировал, теперь переходи к призовой части, – потребовал Ярдо.

Темуж расхохотался, а потом поведал:

– Материальных благ я вам предложить не могу, только бесценный опыт и яркие впечатления.

– Какие именно? – оживился Ярдо.

– Все художники сумасшедшие, или только ты? – выпалила Алза.

– Не сердись на него, грозная дева-лекарь. – Темуж усмехнулся. – Он просто пытается найти положительные стороны в том, что вам предстоит, ведь выбора-то у вас нет.

– Почему это? – прищурилась Алза.

– Ты же сейчас думаешь о том, что со мной можно договориться или как-то потянуть время, а потом вызвать сюда охотников, и они обязательно явятся, ведь темуж – не какие-то там птицемотыльки, – неприятно поразил её своей догадливостью незр. – Но никто не придет вам на помощь – противодействие тем, кого я привел за собой, отнимает все силы местных охотников, им просто некого сюда послать, во всяком случае, в ближайшие часы, а проход в Валэй из Незримого они временно заблокировали, так что твоя отважная сестра, Яркий Дождь, и её друзья-охотники тоже здесь не появятся.

– И почему мы должны тебе верить? – Шелли скрестила руки на груди.

– Потому что я никогда не лгу? – предложил вариант ответа темуж.

– Ха! – презрительно фыркнула Шелли.

– И тем не менее это так. – Темуж остался невозмутим. – Будь вы охотниками, вы бы не сомневались в моих словах. Что ж, я, пожалуй, позволю вам запросить помощь. Чувствую – так мы договоримся быстрее. Но у меня будет условие – вы сделаете это прямо отсюда, больше никто в этой больнице знать о моем присутствии не должен. И включите звук погромче, чтобы я тоже слышал, что вам будут отвечать.

Получив разрешение, Алза немедленно связалась с СОП Валэя.

– Скорая охотничья помощь, что у вас случилось? – раздался голос оператора.

– В Валэйской клинической больнице обнаружен темуж, – сказала Алза.

– Вы уверены, что это именно темуж?

– Абсолютно. Я мвил-лекарь и могу опознать высшего незра. К тому же он воздействовал на пациентов характерным для темужа образом. Так что сомнений никаких.

– Есть погибшие? – уточнил оператор.

– Нет.

– В данный момент темуж активен? Он на кого-то воздействует?

– Нет.

– Я зарегистрировал вашу заявку, но сейчас все охотники заняты, мы сможем прислать к вам группу не раньше восьми часов утра.

– Но если он к кому-то присосется, жертва столько времени не продержится! – воскликнула Алза.

– Попробуйте нейтрализовать его своими силами, инструкцию я вышлю вам на зерсв.

– Да как вы можете?! – возмутилась Алза. – А если погибнут люди?

– Девушка. – Оператор тяжело вздохнул. – По городу до сих пор носится не меньше десятка мракотов и ползает еще как минимум столько же дымгадов, а менее опасных незров и вовсе не сосчитать. При этом подавляющее большинство жителей Валэя перед ними абсолютно беззащитно. И среди них немало детей. Знаете, сколько нужно мракоту, чтобы полностью выпить ребенка? Не больше получаса. И всё это время и жертва, и её родители, если они, конечно, не мвилы, будут считать, что ребенок просто играет с безобидным котиком. Дымгады хотя бы выглядят пугающе, но зато от них невозможно спрятаться, укрывшись в помещении, – они способны просачиваться сквозь стены, если на те не наложена специальная защита. На вашей больнице такая, кстати, есть. Так что к вам незры с улицы попасть не могут, только те, кто вышел из Незримого прямо внутри. Мне очень жаль, но вы сами должны понимать, что угроза жизни двух-трех взрослых пациентов или сотрудников больницы не перевешивает угрозу жизни десятков детей.

Алза подавленно молчала.

– Попытайтесь его нейтрализовать, – повторил оператор. – Возможно, вам удастся с ним договориться без жертв, иногда это получается. А я пока могу только пожелать вам удачи.

Зерсв Алзы звякнул, извещая, что пришла обещанная инструкция.

– Будем читать? – вяло поинтересовалась она.

– Сначала я поговорю с Ласве, – ответил Ярдо.

Сюрпризов эта беседа не преподнесла – проход из Незримого на территорию Валэя действительно был заблокирован. Ласве дала им те же самые советы, что и оператор СОП – попытаться нейтрализовать темужа своими силами или договориться с ним – и на всякий случай выслала еще одну инструкцию, теперь уже на зерсв Ярдо. А еще заверила, что темужи действительно никогда не лгут.

– Ну что, будем договариваться? – невозмутимо спросил темуж, когда бесплодные переговоры завершились.

– Вот же ты тварь! – припечатала Шелли. – Не знаю, чего там ты хочешь от Алзы и Ярдо, но рисковать жизнями детей просто бесчеловечно!

– А я и не человек, – равнодушно констатировал темуж. – Ваши понятия добра и зла весьма любопытны, но для меня – чисто умозрительны. У меня есть цель, и я добиваюсь её всеми доступными мне средствами. Собственно, твоей подруге очень повезло, что Яркий Дождь прибыл в Валэй раньше меня, иначе жертвой, чьей жизнью я бы его шантажировал, стала именно она. Возможности полностью блокировать работу СОП вашей столицы у меня нет, поэтому пришлось бы выманивать его сюда, а угроза жизни дорогой ему женщины стала бы для этого идеальным стимулом.

– То есть тебе нужен только я? – уточнил Ярдо.

– Не совсем, – покачал головой темуж. – Участие Алой Зари тоже необходимо – один ты не справишься. Вернее, в качестве твоего напарника подошел бы любой мвил, но с ней ты уже работал вместе, а это имеет значение. Да и вероятность, что она согласится помогать ради спасения возлюбленного подруги, весьма высока, а вот станет ли случайно выбранный мвил стараться ради незнакомых пациентов – это еще вопрос.

– Поразительно, что такому хитроумному типу, как ты, тщательно продумывающему каждый шаг, потребовалась помощь, – ядовито прошипела Шелли.

– Жизнь многообразна и непредсказуема, – пожал плечами темуж. – Что ж, пришло время поведать, что же мне от вас требуется. Сразу скажу – это будет практически безопасно для вас, хотя, возможно, и весьма неприятно. Тут мне трудно судить – в человеческих эмоциях, кроме страха, конечно, я разбираюсь не слишком хорошо.

– А у незров тоже есть эмоции? – заинтересовалась Шелли.

– У большинства есть, – кивнул темуж. – В том числе и у меня. И чувства имеются тоже. Собственно, о них и пойдет речь.

И Алза, и Шелли, и даже Ярдо изумленно уставились на незра, а он тем временем продолжил:

– У меня есть жена. Разумеется, официальных браков в Незримом не существует, но те из нас, кого вы называете высшими незрами, порой образуют стабильные пары, проживающие вместе. Наши дома отличаются от человеческих. Собственно, за исключением жилища Мудрого Орла Риньяни и его супруги, они в вашем понимании и на дома-то не похожи, но всё же у нас есть обустроенные места постоянного обитания. Моя жена – сияра…

– Не может быть! – пораженно выдохнула Алза. – Сияющая радость и темный ужас?

– Противоположности притягиваются, так ведь и у людей говорят, разве нет? – усмехнулся темуж.

Пусть Алза уже успела убедиться, что он не способен лгать, но поверить в услышанное оказалось нелегко. Сияры были единственными высшими незрами, считавшимися абсолютно безопасными. Прекрасные хрупкие девы, от которых действительно исходило сияние, дарили всем вокруг ощущение безграничного счастья. Жаль только, что являлись в Зримый мир они редко и ненадолго – как все незры, они не могли в нем существовать, не подпитываясь энергией от людей, однако считали для себя неприемлемым причинение любого вреда, поэтому почти сразу уходили обратно.

– И что же случилось с твоей женой? – поторопил темужа Ярдо, когда пауза затянулась.

– Пока ничего. – Темуж вздохнул, и впервые на его лице проявилась эмоция – печаль. – Но наша совместная жизнь под угрозой. Поскольку вы всё же не охотники, я позволю себе небольшое пояснение относительно нашей энергетической природы. Темужи, как вы знаете, питаются страхом и близкими к нему переживаниями. Сияры же, наоборот, получают энергию только от позитивных ощущений. При этом наши способы энергетического воздействия на объекты питания схожи: мы подаем первоначальный эмоциональный импульс, потом его усиливаем, а затем поглощаем энергию, которую выделяет объект. Как следствие, и темужи, и сияры чувствительны к окружающему их энергетическому фону. Степень чувствительности у нас примерно одинаковая, но вот реакция на энергию, скажем так, противоположной направленности, резко отличается: темужи равнодушно воспринимают позитивные эмоции, в то время как сияры от негативных страдают очень сильно.

– И она всё равно тебя любит? – изумленно воскликнула Шелли.

– Представь себе, – усмехнулся темуж. – И я её тоже. Пусть наши чувства и отличаются от ваших, но как раз именно любовь и у людей, и у незров проявляется практически одинаково, поэтому я стараюсь максимально оградить свою жену от того, что причиняет ей дискомфорт. Питаемся мы, разумеется, раздельно, но, к сожалению, это не решает проблемы – после того, как я поглощаю требующуюся мне энергию, она не сразу усваивается, и довольно долгое время от меня исходит, скажем так, соответствующий энергетический фон. Одним из вариантов решения могла бы стать разлука на то время, что требуется для исчезновения фона, но я опасаюсь оставлять жену в одиночестве надолго: во-первых, это тяжело для нас обоих, а во-вторых, в Незримом найдется немало существ, которые получат изрядное удовольствие, причинив вред моей жене.

– И не побоятся? – удивился Ярдо. – Темужи ведь одни из самых сильных высших незров, да и вообще…

– Ты хотел сказать, что мы еще и самые жестокие и безжалостные? Ты прав и зря постеснялся закончить свою мысль – мы гордимся тем, кто мы есть. Это одно из важных различий между людьми и незрами – мы всегда принимаем себя полностью. Конечно, никто бы не смог уничтожить мою жену, мы ведь не умираем, но вот заставить её страдать многим показалось бы отличной идеей. Я бы отомстил, разумеется, но всегда найдется тот, кто посчитает, что удовольствие стоит риска. А я не могу допустить, чтобы моя любимая испытывала боль.

– А почему ты не называешь её по имени? – влезла с вопросом Шелли. – Я знаю, что имен в нашем понимании у вас нет, но ведь ты как-то обращаешься к ней, так почему бы тебе просто не перевести это на человеческий язык?

– У нас это устроено не так, – покачал головой темуж. – В том, что у незров является аналогом имени, содержится полное выражение их сути. Понятие получается слишком многозначным, чтобы описать его парой слов.

– Но ведь вы позволяете людям давать вам имена, когда взаимодействуете с нами, – не отставала Шелли.

– В этом случае каждый незр сам определяет, подходит ему предложенное человеком имя, или нет. Я не могу решать за свою жену. Но если она примет имя, которое ей дадут твои друзья, я смогу его использовать в разговорах с другими людьми.

– Мы должны будем помочь твоей жене? Неужели есть что-то, на что не способен самый опасный незр? – заинтересовалась Алза.

– Разумеется, – кивнул темуж. – Иначе меня бы здесь не было.

– Логично, – признала Алза.

– Так вот, – продолжил темуж, – оставлять свою жену надолго я не хочу, поэтому я придумал выход – по мере возможности использовать для питания энергетические слепки материальных предметов, ставших, скажем так, свидетелями событий, вызвавших у людей сильный страх. Конечно, это не идеальный вариант – время от времени мне всё равно приходится получать нужную энергию напрямую, да и мою своеобразную коллекцию тоже следует пополнять, поскольку, если использовать один и тот же предмет слишком часто, его энергия истощается, но достаточно долго эта схема прекрасно работала. Однако со временем коллекция стала настолько большой, что излучаемый ею негативный фон начал доставлять дискомфорт моей жене. Не такой сильный, как от моего присутствия сразу после питания, но всё же. Вот эту проблему вы и должны будете решить.

– Нам придется придумать, как изолировать твою коллекцию? – нахмурился Ярдо. – Боюсь, для этого мы слишком слабо разбираемся в структуре Незримого и происходящих в нем энергетических процессов.

– Безусловно, это было бы идеальным вариантом, но надежды на подобное я не питаю – все объекты в Незримом являются энергетическими, а одна энергия не может полностью блокировать другую, только частично нейтрализовать. – Темуж кисло улыбнулся. – Ваша задача будет более простой – изменить энергетическую структуру предметов таким образом, чтобы негативный фон исчез.

– Ты всё же нас переоцениваешь, – усмехнулся Ярдо.

– Отнюдь, – покачал головой темуж. – У моей жены есть план, но будет лучше, если она сама вам его изложит.