Лучшая бабушка. Империя Железной леди 2

Глава 1

Российская империя, Санкт – Петербург,

прием в австрийском посольстве,

1896 год, 15 ноября

Грандиозный бал в посольстве открылся помпезным полонезом в главной зале.

Я танцевать не любила, да и не особо умела. На прием в австрийское посольство я пришла одна, хотя приглашение три недели назад прислали на четыре персоны. Клавдия занемогла сегодня с утра, Аня вся погрязла в учебе и работе в больнице, а мужа видеть я не хотела.

Вчера мы с Владимиром опять поссорились. Я лишь спросила, сможет ли он заехать за мной на фабрику Фрезе днём, но он ответил, что будет занят до позднего вечера. И я подозрительно поинтересовалась, чем же он будет так занят, что не сможет сводить жену пообедать. Он ответил, что у него какое-то важное заседание в суде, и попросил не обижаться.

Но я обиделась. Подозрения на счёт неверности мужа крепли в моём существе с каждым днём. Услышанный разговор месяц назад с той дамой постоянно всплывал в моей памяти. И на прошлой неделе я издалека видела, как эта темноволосая красотка снова выходила из адвокатской конторы мужа.

Я жаждала поговорить с Баскаковым начистоту и потребовать от него объяснений, но боялась начинать эту тему. А что, если он скажет: «Да, Нина, я люблю другую женщину, и у нас есть ребёнок. А ты была нужна только для статуса и финансовых трат».

— Хотя нет, деньги у него и у самого есть, — говорила я сама себе. — Тут явно какая-то другая причина. Она моложе меня лет на пятнадцать.

Петра я пока не хотела вмешивать в это щекотливое дело. Хотя, наверное, стоило ему поручить, все выяснить об этой крале. Но это было так унизительно рассказать о том, что у мужа есть любовница.

Эти мысли терзали моё существо более месяца, не давая спокойно жить. Мужу я пыталась не показывать свои недовольства, но последнюю неделю эта ситуация начала меня так расстраивать, что я перестала пускать Владимира в свою спальню.

Поэтому сегодня я приехала на приём одна. Тем более меня интересовали не светский раут и танцы сегодня, а совсем другое. Я приехала решать дела. Но пока не видела нужного мне человека.

Приём в австрийском посольстве был великолепен и поражал изобилием: залы были украшены экзотическими цветами и пальмами в кадках, подавали редкие фрукты, дорогое шампанское и деликатесы. Здесь присутствовали все сливки петербургского общества, важные государственные чиновники, известные финансисты и коммерсанты империи. Сегодня сюда приехал даже великий князь Георгий Александрович, брат императора.

Лакей, облачённый в изысканную зелёную ливрею, подошел ко мне с подносом с напитками, но я отказалась. Сегодня я приехала сюда по важному делу, и потому с нетерпением внимательно оглядывала зал.

Неожиданно передо мной возникла статная фигура военного лет пятидесяти.

— Позвольте представиться. Полковник Тихонов, Яков Петрович, — заявил мужчина. — Могу я ангажировать вас на вальс, мадам?

Темноволосый, с висками, тронутыми сединой, и острым взглядом, он производил впечатление человека энергичного и упрямого.

— Я плохо танцую, сударь. И отдавлю вам все ноги, — ответила я, не горя желанием танцевать.

— Ничего. Мои сапоги выдержали на поле боя и не такое.

— Если так, то пойдёмте. Только потом не обессудьте, я вас предупредила.

Единственный танец, который не вызывал у меня неприязни — это как раз был вальс, именно поэтому я, наверное, согласилась танцевать. Все же приехать на бал в посольство и ни разу не выйти на паркет, было бы глупо. Так поступали матроны в возрасте, а я ещё хотела выглядеть молодой. Не желала, чтобы меня считали возрастной дамой.

Сегодня я специально надела шикарное муаровое платье бордового цвета, с довольно внушительным декольте, которое дозволялось по этикету. Волосы мои были уложены красивыми волнами и заколоты сзади на затылке вычурной эгреткой с небольшим белым пером.

— Отчего вы сегодня одна? — завел полковник разговор в танце.

— Мой муж не смог сопровождать меня, — ответила я, не собираясь рассказывать подробности своих семейных драм полковнику, который не сводил с меня пытливого и горящего взора.

Владимиру я оставила только записку о том, что сегодня буду на балу, и сопровождать меня не надо. Когда я уходила из особняка, мужа ещё не было дома. И надеялась только на то, что он не притащится сюда меня контролировать.

— Ваш муж недальновиден, — заявил Тихонов. — Нельзя отпускать такую прелестную женщину одну на бал. Её могут увести или соблазнить.

— Намекаете на себя, ваше высокоблагородие?

— Никаких намёков, сударыня. Я военный и говорю открыто. Вы мне чертовски нравитесь, и я не прочь продолжить с вами знакомство.

— Мда, прямолинейность и честность — хорошие черты в бою, но не в общении с женщинами. Вы так не считаете?

— Нет.

— У меня есть муж.

— Это не помеха.

Историческая справка

Традиционно сезон зимних балов и маскарадов в Российской империи второй половины XIX века начинался с середины ноября и продолжался несколько месяцев до Масленичной недели. Рождественские балы проводились в Зимнем и Аничковом дворцах, в Концертном зале и дворянском собрании, так же давались приемы в английском, французском и австрийском посольстве. Часто проводились маскарады или костюмированные балы.

.

Глава 2

В общем, полковник Тихонов за десять минут вальса утомил меня своей властной энергетикой настолько, что я сбежала от него. Нашла повод — заметила в толпе знакомую даму. Извинившись перед полковником, я поспешила к ней. Поздоровалась и сразу же уточнила:

— Екатерина Павловна, вы говорили, что господин Левицкий будет на сегодняшнем приеме. А я что-то не вижу его.

— Как же, дорогая, — удивилась Екатерина. — Вон же он. У той кобальтовой напольной вазы с цветами, говорит с великим князем.

Она указала на невысокого господина в черном сюртуке, в котором я бы в жизнь не признала важного чиновника финансового ведомства.

— Вы не могли бы меня представить господину Левицкому? Хотела поговорить с ним о важном деле.

Екатерина Павловна занимала должность одной из фрейлин Ее Величества Александры Федоровны, поэтому знала почти всех в этой зале, где сегодня собрались все известные люди петербургского общества. Ожидался приезд даже самого царя с супругой.

Левицкий Максим Николаевич занимал пост заместителя министра внутренних дел, и через него я надеялась получить выгодные контракты. Была у меня одна дерзкая задумка, поэтому я решила попробовать удачу сейчас и поговорить с ним.

— Если желаете, конечно, — произнесла Екатерина Павловна. — Намерены продать ему свой автомобиль?

— Вы угадали. Только не один, а десятка два, три.

Заместитель министра оказался вполне разговорчивым и вежливым человеком. Мы с Максимом Николаевичем обсудили развитие автомобильного производства в России, и я, пользуясь случаем, высказала свое предложение, из-за которого, собственно, только и приехала сегодня на прием в посольство.

— У меня есть одна идея относительно машин, которые могут понадобиться в дальнейшем развитии транспорта в столице и других городах империи, — деликатно перевела я разговор в нужную мне сторону. — И поверьте, весьма интересное предложение для вашего ведомства.

— Да? Вы заинтриговали меня, сударыня, — ответил Максим Николаевич.

— Но, наверное, это не стоит обсуждать здесь, в таком шуме.

— Вы правы, Нина Георгиева. Могу пригласить вас на будущей неделе к себе в министерство. Там вы и расскажете мне это свое «интересное предложение».

Спустя час я засобиралась домой. Приемы и балы зимнего сезона в Петербурге начинались поздно, около восьми-девяти вечера, потому едва приехав, я отметила, что на часах уже около одиннадцати. Важный для меня вопрос я решила, а оставаться более в этом шумном, многочисленном «муравейнике» не хотелось.

Одевшись, я вышла на улицу. Спустилась с крыльца, и велела лакею поймать мне экипаж. Сегодня приехала без машины, собралась выпить шампанского, оттого свою любимицу «Нинель» оставила дома.

Оставшись ждать у парадного входа экипаж, я натягивала перчатки. Сегодня похолодало, и казалось вот-вот пойдет снег.

Неожиданно около меня на мостовой остановилась открытая коляска. В ней сидел Левицкий. Обратив на меня настойчивый взгляд, заместитель министра галантно спросил:

— Нина Георгиевна, вы домой? Могу отвезти вас, не возражаете?

Я оглядела дорогую пролетку черного цвета с позолоченными вензелями и мило улыбнулась Максиму Николаевичу.

— Почту за честь, сударь.

Извозчик тут же спрыгнул с коляски и подал мне руку. Я аккуратно забралась в экипаж, стараясь не запнуться о длинную юбку бального платья.

— Заодно и обсудим, когда вам лучше посетить наше министерство.

Мы проехали только пару кварталов, как вдруг из-за угла выскочил какой-то человек и бросился к нашему экипажу. Возница был вынужден резко затормозить, чтобы не сбить его, я чуть вскрикнула от испуга.

В следующий миг этот ненормальный, бросившийся под копыта лошади, стремительно вытянул пистолет и, направив на нас с Левицким, начал стрелять.

Вмиг жгучая боль обожгла мое плечо, и я схватилась рукой за горящее место. Вскрикнув, я дернулась в сторону, попыталась спрыгнуть с коляски, но со всей дури втемяшилась головой в железный набалдашник экипажа.

Последнее, что я увидела, как возница спрыгнул с козел, и со всей размаху саданул кулаком по лицу стрелявшего.

Глава 3

Отчего-то я сидела на полу коляски, ее дверца была распахнута. Видимо, я отворила ее, когда пыталась спрыгнуть.

Подняла голову. Увидела рядом неподвижного Левицкого, его окровавленное лицо и одежду. Мне стало дурно от этого вида.

Надо мной вдруг склонился полковник Тихонов.

— Нина Георгиевна, вы живы!

— Что? Где я? — прохрипела я испуганно, глядя на Якова Петровича и не понимая, как он тут оказался.

— Не бойтесь, сударыня, я помогу, — успокаивающе сказал он, и ощутила, как он осторожно поднимает меня на руки.

— Плечо…

— Да я вижу, вас ранили, — тихо отозвался полковник.

Я же нервно вертела головой. Видела, что несмотря на поздний вечер вокруг собирались люди, видимо проходившие неподалеку. Громкие взволнованные голоса, ропот, шум и какие-то истеричные крики женщин наполняли пространство. Я заметила городовых, в белых мундирах. Они громко кричали и раздавали приказы каким-то людям.

Хаос царил на улице.

В этот момент двое полицейских, выкрутив руки стрелявшего в нас, связывали его. Убийца же истерично кричал:

— Земля и воля народу! Кровопийцы!

— Заткнись уже! — процедил один из городовых, и саданул ему по лицу.

Яков Петрович быстро понес меня прочь от темной коляски, а я все вертела головой назад. Морщилась от боли, верх плеча невыносимо болел.

— Господин Левицкий? — спросила я полковника.

— Мертв, — коротко ответила Тихонов. — Вам повезло, что попали только в плечо. С такого близкого расстояния это просто чудо. Возница тоже мертв.

— Какой-то ужас.

— И не говорите. Я отвезу вас в больницу. Пока полицейские еще очухаются, а вам срочно нужен врач, — он уже донес меня до какой-то пролетки.

Извозчик, стоявший рядом, помог Тихонову подняться на подножку. А полковник осторожно усадил меня на сиденье, придерживая.

— Нет. Никаких больниц, — запротестовала я. — Везите меня домой!

— Но...

— Я прошу вас, полковник. У меня есть знакомый врач, он сам осмотрит меня. Ему я доверяю.

— Как скажите, — кивнул Яков Петрович. — Тогда домой?

— Да. Спасибо вам, — промямлила я, морщась от невыносимой боли.

— Гони! — приказал Тихонов извозчику и назвал адрес моего особняка с удивительной точностью. — Быстро доставишь — дам целковый.

Мужик понятливо кивнул и начал понукать лошадь. Мы тронулись.

Тихонов осторожно придерживал меня. Я же почти лежала на его груди. Голова до сих пор кружилась, и я то и дело выпадала из реальности. Похоже, хорошо приложилась головой. Как бы сотрясения не было.

Каждое движение отдавалось яростной болью в руке. Я сжимала губы, пытаясь молчать, но иногда стон срывался с моих губ. Извозчик гнал с такой скоростью, что дома и улицы мелькали в ночном мраке.

— Вы позволите осмотреть вашу рану? — предложил вдруг Яков Петрович.

— Конечно же нет! Это совсем неудобно! — возмутилась я.

— Будет лучше, если вы истечете кровью? — возмутился полковник. — Снимите хотя бы пальто, я помогу вам.

Я кивнула. Подстреленная рука жутко болела. Тихонов помог мне стянуть пальто, и я болезненно застонала. Не сдержалась.

Он начал осторожно ощупывать и осматривать руку. Шелковое платье намокло от крови на плече и чуть ниже.

— Все, Нина Георгиевна, — успокоил он, поправляя мое пальто чтобы оно не упало. — Прострелено здесь, ниже плеча.

— Да, горит прямо жуть.

— Я сейчас перевяжу, чтобы остановить кровь. Дальше доктор будет смотреть, что там.

Я кивнула. Полковник уже стянул с шеи свой шелковый черный галстук и, пропустив его через мою подмышку, затянул его прямо на моем платье.

— Позволите использовать ваш шарф, сударыня?

Я кивнула. Яков быстро обматывал мою руку под плечом моим шелковым шарфом, чтобы остановить кровь.

— Вы уверены, что не хотите в больницу?

— Нет. Наш семейный доктор знающий, и ему доверяю.

— Хорошо, — кивнул полковник и добавил: — Отвезу вас, и могу съездить за вашим знающим эскулапом.

— Не надо, попрошу кого из слуг.

— Как вам угодно, — Он тут же придержал меня, ибо при очередном резком повороте я неуклюже вклинилась в сиденье. — Вам дурно, Нина Георгиевна?

— С головой что-то. Кружится.

— У вас шишка на виске, — заявил полковник, рассматривая мое лицо. — Ударились головой? — Я кивнула. — Я буду крепче держать вас. Крепитесь. Скоро приедем.

— Откуда вы знаете, где я живу? — спросила я, когда он закончил перевязывать и накинул на меня пальто.

Он крепко держал меня в руках, прижимая к себе, чтобы меня меньше трясло.

— Я всегда досконально изучаю обстановку у той крепости, которую мне придётся брать штурмом.

Я прекрасно поняла, что он говорит о своей симпатии ко мне и так необычно сравнивает меня с неприступной крепостью.

— Ещё и шутите? — огрызнулась я.

— Предлагаете мне заплакать и пожалеть вас, сударыня? Мне действительно жаль вас. Но что я ещё могу сделать в этой жуткой ситуации?

— И правда, — согласилась я.