Лучник. Свежак.

Глава 1

Пролог.

Чуть более девяти годков назад.

- Ну и на какой неприличный орган мне этот мелкий звездюк? – Возмущённо проскрипел приехавший недавно гранд-майор.

Последнее слово прозвучало несколько иначе, но Платон Гордеев ни капельки не обиделся. Росточком он и правда не удался, и до физических стандартов корпуса пластунов немного не дотягивал, но сюрпризов экзаменаторам приготовил «мама не горюй». И даже не все из этих сюрпризов пока реализовал.

- Нет! Вы только посмотрите на эту деревенщину! Ты из-за этого обалдуя меня в свою тьму таракань вызвал?

Мать-перемать...в-мать-на-батянин-мать-батяню-мать-кошку-Мурку-мать-собаку-Лорда-мать-кошка-Мурка-собаку-Лорда-(как такое вообще возможно?)-мать-и-бедную-бабушку в придачу (святую женщину, между прочим). – Выдавший эту, скажем так, совсем не интеллигентную тираду мужчина был возмущён, но возмущённым не выглядел. Просто общение подобным образом, давно стало практически профессиональным сленгом для хорошо послуживших отечеству воинов.

Двое всё повидавших на своём веку старших офицеров стояли у распахнутого окна и недоумённо взирали на развалившегося, на скамейке в тени раскидистого клёна, малолетнего коротышку. Пожилой, седой как лунь, губернский военком в привычном всем повседневном полевом камуфляже и кряжистый гранд-майор элитной имперской дивизии пластунов. Первой Гвардейской дивизии Его Императорского Величества отдельного корпуса пластунов.

Ну, да. Эстетом Платон Гордеев не выглядел. Поношенные охотничьи джинсы – их в народе «бредунами» кличут, чёрная безразмерная футболка-алкоголичка и камуфлированная куртка горного стрелка, видимо купленная на распродаже списанного армейского шмотья.

Обут в растоптанные говнодавы выданные тридцать с лишком лет назад егерю имперских угодий. Сия не имеющая сноса обувка, вероятнее всего, передаётся в данной семье из поколения в поколение по наследству. Этим ботинкам сносу нет, если в них не разгуливать по лаве только что проснувшегося камчатского вулкана.

На непокрытой, в такт неслышной со второго этажа музыки, качающейся голове, видавшие виды потёртые наушники, а на простодушном лице цветёт по-детски мечтательная улыбка.

- Деревенщина говоришь! – Военком сказал это пугающе спокойно и тут же продолжил.

- Этот «мелкий звездюк» прямо сходу изъявил желание служить в первой гвардейской дивизии пластунов, где, как оказалось, служили его отец и любимый дедушка. Кстати, оба кавалеры «Десантного» и «Чёрного» крестов. Отец, правда, «Чёрным крестом» награждён посмертно.

Вот и получил он от меня задание искупаться в городском фонтане, пройдя восемь кругов охраны от местных городовых до гренадёров тяжёлого штурмового полка. Гренадёры за городом квартируют и с удовольствием согласились поучаствовать в развлечении. На свою голову. Да и я, старый недоделок, посмеяться удумал.

Никому это не удавалось – все на гренадёрах среза́лись. А в тот день как раз разведывательный эскадрон под командованием ротмистра Чернова вяло бил баклуши на теоретических занятиях. Командир полка отрядил мне в помощь разведчиков и милостиво разрешил пойманного «диверсанта» слегка покошмарить. Необходимо было срочно почистить полковые сральники, а собственных солдат привлекать под это дело моветон-с.

- И что? – В голосе гранд-майора прозвучало любопытство.

- Прошёл все посты, но как прошёл мерзавец! Сунул денег водителю ассенизаторского экраноплана с полным контейнером высококачественных экскрементов и попросил подождать его рядом с парком развлечений, что располагается сразу за комплексом зданий нашего ГВП.

А сам – урод! – Военком в сердцах сплюнул в окно.

- Вырубил офицерскую группу быстрого реагирования, с комфортом расположившуюся в комнате психологической релаксации, упёр из «оружейки» скафандр высшей биологической защиты и доехал до фонтана у губернаторского дворца с комфортом. Ни один пост говнососку не проверил, даже гренадёры побрезговали. Они его только сканером проверили, а универсальный сканер «ебиологический» скафандр в упор не замечает.

После чего этот деревенский ухарь отстрелил закреплённые на контейнере дымовые гранаты и залез в фонтан. Дым рассеялся – экраноплана с фекалиями и след простыл, а он в фонтане плещется прямо в скафандре.

Едрить его в бога душу мать. Удод деревенский! Мать его ети раз по девяти, бабку в спину и деда в плешь.

Пришлось списывать все эти художества на внеплановую проверку сил охраны города. Иначе скандала было не избежать.

Зато фонтан почти сутки благоухал всеми ароматами общественных туалетов парка развлечений, пока его зубными щётками не отдраили проштрафившиеся гренадёры. Они, кстати, уже третьи сутки всем полком в полной боевой выкладке бегают по полигону. Сам понимаешь, как теперь разведэскадрон «любят» в полку.

Городовые тоже в стороне от раздачи подарков не остались. У каждого, из участвовавших в оцеплении недоумков, на ближайшие полгода новая должность образовалась – воскресный квартальный дворник. Господин городской полицмейстер пообещал лично их работу проконтролировать.

Ну, а ГБР во главе с ротмистром Смолянским уже третьи сутки в карцере отдыхают. Это кроме подпоручика Засветова. Ему «звездюк» шейные позвонки со смещением вынес – и подпоручик будет теперь целый месяц изучать изнутри госпитальные порядки.

Господин генерал-майор медицинской службы, начальник окружного госпиталя, клятвенно пообещал мне лично консультировать ежедневную постановку этому героическому воину клизмы со скипидаром и патефонными иголками. (Даже не представляю, где он их в таком количестве возьмёт).

Все остальные господа офицеры, расписывающие «пулю» на необременительном дежурстве, насладились изрядной порцией сонного газа и в ближайший месяц примутся перенимать у гренадёров опыт чистки городских фонтанов и всех отхожих мест ГВП. Зубные щётки я, так и быть, куплю мужественным господам офицерам за собственные средства. Очень хочется посмотреть, знаешь ли, как утончённый ротмистр Смолянский, стоя в четырёхточечной фривольной позе, будет вычищать унитазы за кандидатами в доблестные императорские войска.

Этот «звездюк» резкий как понос. Вчера в столовой пробил «фанеру» старшему унтер-офицеру Бергману за неудачно сказанные им слова в адрес собственных родственников «звездюка» – «унтера» еле откачали.

А что мы этому малолетнему засранцу предъявим? Он в своём праве – ещё гражданский, да и видеофиксаторы в столовой всё до последнего звука записали.

Поскольку «мелкий» в данное время гражданское лицо, то он может совершенно безбоязненно поделиться этой, воняющей фекалиями, историей с каким-нибудь писакой и скандал вспыхнет до небес. В этом случае Бергману придётся принести официальные публичные извинения через «Губернские Новости» и покинуть наши ряды.

Сам знаешь, какое у гражданской публики отношение к вербовочным пунктам. Только поэтому этого «деревенского звездюка» никто пока не прибил, а он только молчит, гадёныш, и всем дружески улыбается.

Заодно и я «посмеялся»: ты бы слышал, как меня на личном приёме драл губернатор за все эти чудачества. Пару связок я новых услышал. Хорошо, что его превосходительство из наших – двадцать пять лет командовал штурмовиками в Ченстохоновском гвардейском корпусе. Пришлось рассказать всё от начала до конца.

Губернатор сразу в эту пикантную историю не поверил, а потом посмеялся и сказал, что рекомендацию в учебный штурмовой полк выпишет собственноручно. Мне только такого позора не хватает на мою седую голову. – Военком прервался, угрюмо глядя в только ему ведомую точку на плацу.

Гранд-майор прекрасно понимал своего сослуживца и наставника. После такого конфуза хоть стреляйся. Если кандидат в корпус пластунов, без попытки сдачи нормативов, будет отправлен в штурмовой корпус, полковнику останется только уйти в отставку. Да и то, если сам успеет. Господа офицеры могут и на дуэль вызвать до смерти виновника несмываемого, для большей части офицеров-пластунов, позора. Великолепное завершение многолетней карьеры.

- А этому «герою» на всё по-хрену. – Продолжил полковник.

- Он уже третий день «Ваньку валяет»: жрёт как не в себя, тренируется, да спит от отбоя до подъёма. Но есть одна необъяснимая странность ... два дня он всё своё свободное время на тренажёрах проводил, а как ты приехал на скамейку переместился. Как чувствует, что ты по его душу подтянулся.

- Погоди «Старый»! Как ты говоришь его фамилия? – Спросил озадаченный гранд-майор.

- Вспомнил, наконец-то? Платон Гордеев. Сын Тихона Гордеева – героя Акадийского конфликта. Старший сын Тихона пропал без вести в провинции Эль-Джашуд. Дослужился до старшего унтер-офицера во втором разведывательном батальоне. Погиб смертью храбрых – остался прикрывать остатки своей разведгруппы и сгинул с концами. Сам помнишь, какая мясорубка тогда была. Посмертно награждён орденом Святого Георгия.

Средний сын – магистр Нижегородского технологического университета. А это младшенький – ему всего двадцать один год, но он уже чемпион Империи по стрельбе из боевого лука, а в прошлом году стал третьим по казацкому десятиборью. Видимо, поэтому семья Гордеевых постановила, что в армию идти ему, а не среднему сыну. Тот недавно женился и у него двойня родилась. Так что по поправкам к императорскому уложению от двадцать седьмого года средний сын со службой пролетает и служить отечеству младшему Гордееву.

- Ладно. Давай на него посмотрим. – Всё так же, не отрывая взгляда от необычного призывника, задумчиво сказал гранд-майор, а «мелкий звездюк» встал и, не торопясь, направился прямо к центральному входу в ГВП. Как будто чувствовал, что говорят именно о нём.

Глава 1.

Отставной гранд-прапорщик Первой Гвардейской Императорской дивизии пластунов Платон Гордеев подкинул пару поленьев в топку древней печки и закрыл массивную чугунную дверцу.

«Посмотрели» – Платон усмехнулся, воскрешая в памяти такие далёкие, но невообразимо приятные для него события.

До входа призывник так и не дошёл, как будто растворившись в знойном мареве июльского полудня. Дежурный по контрольно-пропускному пункту старший фельдфебель Каледин божился, что «мелкий звездюк» через дежурный караул не проходил.

Расстояние от скамейки на Аллее Погибших Героев до КПП сто пятьдесят метров. Пропасть просто нереально, но «звездюк» как сквозь землю провалился.

Просмотрели записи камер наружного наблюдения. Деревенский увалень, не торопясь дошёл до крыльца, вышел из поля зрения фронтальных видеофиксаторов и ... исчез. Куда делся этот мелкий засранец никто так и не понял. Обзорные видеофиксаторы, что стоят на углах здания, мигнули и отключились на две минуты семь секунд, что само по себе было чрезвычайным происшествием около вселенского масштаба.

Военком поднял техников видеоконтроля, дежурную роту и три учебные роты призывников и устроил, для всего персонала вверенной ему части, весёлую развлекательно-познавательную игру под названием «найти мелкого звездюка пока не началось».

Зная, что господин полковник влёгкую устроит это «началось» всем служащим ГВП, включая привлечённых на время призыва гражданских специалистов, «звездюка» искали с просто-таки фантастическим рвением.

Полтора часа всё это сборное стадо, возглавляемое, медленно закипающим как самовар, господином полковником, изображало лёгкий детский крик на лужайке. Результат – хрен по деревне. (То есть удивителен своей непредсказуемостью).

Одного призывника ударило током на тактическом симуляторе. (Какого мужского полового органа он там делал, никто внятно объяснить так и не сумел). Шестеро споткнулись об унтер-офицерские кулаки, и один старший фельдфебель удостоился дружеских поглаживаний от, не далее, как четырьмя минутами ранее, отодранного господином полковником штабс-капитана Гельшмана-Ревельского.

В принципе, через пару дней из санчасти старшего фельдфебеля выпишут, а несколько позднее обязательно в извращённой форме помеют за то, что тактический симулятор, вообще, бьёт током всяческих остолопов.

Обед с весёлым свистом пролетел мимо всех участников этого необычного для служащих ГВП времяпровождения, отчего все резко полюбили «эту деревенщину». (Эпитеты в адрес юного, но такого необычного призывника были много разнообразнее и значительно эмоциональнее).

Через один час тридцать девять минут доведённый собственными подчинёнными до белого каления господин полковник, сопровождаемый всё больше недоумевающим гранд-майором, вошёл в свой собственный кабинет и обнаружил «мелкого звездюка» спокойно сидящего за столом губернского военкома и неспешно попивающего чай из личного самовара хозяина кабинета.

Надо сказать, что господин полковник оказался человеком железной выдержки и просто-таки поразительного такта – всё же благородных кровей. Военный аристократ, князь по происхождению, даже почти не ругался. Только задал простой и логичный вопрос: «Как мля?» раскрасив его всевозможными деепричастными оборотами, невообразимыми предлогами и разнообразнейшими местоимениями.

- Ой, господин полковник! - Простодушно ответил призывник.

- У ваших техников стоит такая древняя защита от проникновения, что было грех не воспользоваться таким нежданно-негаданным, но очень своевременным, подарком. Вот глядите – кнопочку нажимаете, и видеофиксация неожиданно отключается. Включается автоматически через две минуты и семь секунд.

Ровное время на блокировку ставить было нельзя – было бы слишком заметно. Я в техническом отделе на одном из блоков видеоконтроля пристроил маленький, но хитрый приборчик. Стои́т он так, что ваши технические лоботрясы в жизни сами не найдут.

За две минуты можно черепашьим шагом доковылять до угла (боковой видеофиксатор тоже случайно отключился), дёрнуть за закреплённую леску и с крыши упадёт верёвочка с узелками. Дальше дело самопальной, но от этого не менее работоспособной техники.

По верёвочке я зашёл в ваш кабинет. Огромное спасибо вам за открытую форточку в вашей комнате отдыха. (Кстати, девочка на плакате выше всяческих похвал!)

В это время саму верёвочку с леской смотал простенький приборчик, установленный на крыше моим братом, Володимиром. Он полночи потратил, чтобы его туда присобачить. Вернее, полночи мы заходили и уходили с территории вверенного Вам подразделения, а само присобачивание заняло восемь минут и, если мне память не изменяет, тринадцать секунд, но это уже ненужные для Вас подробности.

Можно было бы зайти и выйти много быстрее, но тогда потери личного состава главного вербовочного пункта нашей губернии, которым Вам выпала честь командовать, были бы значительно бо́льшими. Мы постарались этого избежать.

Вы невнимательно читали моё личное дело. Мой брат – магистр Нижегородского университета и профессор кафедры автоматики и робототехники. Должен же он был мне, хоть чем-то подсобить, раз я за него в армию отправляюсь. Мне, в общем-то, не влом, но семейные традиции надо соблюдать неукоснительно, а одна из них гласит: «Брат всегда должен помогать брату». Вот мы друг другу и помогли. – В голосе Платона прозвучала издёвка.

- И, господин полковник! Вы позволите? – Призывник встал, подошёл к оторопевшему военкому и выдернул у него из погона тоненькую булавочку с тёмно-зелёной, в цвет самого погона, головкой.

- Можете не беспокоиться, господин полковник, аппаратуру из Вашего кабинета я уже забрал. Вам она более ни к чему, а мне на службе отечеству может и пригодиться. – Последняя фраза добила не только господина полковника, но и ошарашенного происходящим гранд-майора Сабирова.

Ох, как Платону Гордееву целый год «учебки» икалось это выступление! Гранд-майор ничего не забыл, а некоторые моменты и приукрасил. И в первую очередь зачитал «имперский указ» прямо перед строем учебного полка.

Указ от шестого августа одна тысяча девятьсот двадцать седьмого года не давал ни полковнику-военкому, ни гранд-майору Сабирову, ни единого шанса отказаться от столь необычного новобранца. Согласно вышеупомянутому указу, родственники отслуживших в дивизиях пластунов имели право проходить службу в тех подразделениях, в которых пожелали, если проходили вступительные испытания. Платон Гордеев все нормативы перекрыл в полтора раза. Молодой был – неопытный, а от того не всегда умный.

* * *

Кавалер двух «Чёрных Крестов» и ещё полутора десятков имперских и иностранных наград Платон Гордеев тяжело встал со скамьи и, припадая на правую ногу, вышел из избушки на свежий воздух. Хороши всё же эти имперские имплантаты – работают лучше настоящих конечностей. Правой ноги у отставного гранд-прапорщика не было по колено, а правой руки по плечо. Да и так шрамов, за семь лет не самой спокойной службы, набежало более чем достаточно.

В последней операции пожевало его прилично и сейчас, в свои неполные тридцать лет, выглядел Платон дряхлым, но, по какой-то причине, ещё живым стариком. Попасть под «Молот Аллаха» и остаться в живых дьявольское везенье. Кровному врагу такого не пожелаешь. Думал, уже не выкарабкается. Почти год в столичном госпитале, да год дедовых мазей, порошков, заговоров, настоек и целебного лесного воздуха подняли Платона на ноги, но прежнего здоровья так и не вернули.

В порядок его слегка привели, но нынче как в детстве и юности не побегаешь – не развалиться бы по дороге. Правда, всегда под руками экраноплан Сикорского. К сожалению, гражданская модель, но переделанная под нужды имперской егерской службы. До тысячи восьмисот килограммов в просторном багажном отсеке и трёх седоков он тащит легко, быстро и беззвучно, но, опять же, к сожалению, невысоко и не сильно быстро – не более пятидесяти пяти метров и не быстрее ста двадцати километров в час.

Сразу после госпиталя предлагали Платону место старшего инструктора в учебном центре корпуса пластунов, после полугодичного отпуска, разумеется, но его потянуло домой. К деду на заимку.

Отставной унтер-офицер Евлампий Гордеев вот уже более сорока лет служил имперским егерем в Куусамском природоохранном заповедном комплексе. Что находится на севере Великого княжества Финляндского. Вот к нему-то Платон и направился.

Егерем его оформили быстро, определив к деду в напарники. Не сильно деду был нужен помощник, но было ему уже восемьдесят семь лет, и прожил он после того, как Платон встал на ноги всего четыре месяца – как будто ждал внука.

Может и, правда, ждал, а перед смертью показал вот эту избушку, рядом с которой находилось убежище. Нет не так – семейное Убежище семьи Гордеевых.

Об этом месте, согласно семейной традиции, должен был знать только старший сын, но Георгий сгинул на северо-востоке Африканского континента. Средний – Володимир в армии не служил и теперь уже не будет. Оставался только Платон. Теперь уже вечный хранитель этого, тщательно замаскированного и максимально упакованного, противоатомного бункера.

Впервые спустившись на первый уровень необычно укрытого от посторонних глаз Убежища, Платон слегка выпал в осадок (то есть, мягко говоря, был удивлён). Это был трёхуровневый схрон высшей радиационной и биологической защиты. (То-то дед последние сорок лет служил в одном и том же месте – было время обустроить всё по высшему разряду).

Теперь Платону стало понятно, как дед умудрился такое Убежище отгрохать. Разумеется, имперский егерь делал это не сам, а подал заявку на строительство бункера в имперское управление спецстроя. Земля вокруг убежища навечно была дарована Императором семье Гордеевых за особые заслуги. Платон лично копию имперского указа видел. Правда, эта дарственная была, как в народе говорят «палкой о двух концах» – один из представителей семьи должен был служить в имперских егерях.

Первый этаж был скорее техническим. Здесь на специальных магнитных якорях стояли все четыре экраноплана – два личных и два служебных. Служебные были стандартные – на полторы тонны, а вот личный экраноплан деда оказался грузовым.

Эта «небесная колесница» легко таскала в своём просторном багажном отсеке целых одиннадцать тонн. За каким экзотическим овощем деду понадобился такой грузовик Платон не спрашивал – быть посланным в далёкие дали (на дальнюю за́имку, к примеру) новоиспечённому егерю имперских угодий очень не хотелось.

Стояла здесь и специальная станция подзарядки силовых блоков экранопланов – встроенный в систему энергоснабжения Убежища мощный генератор, соединённый с портативным ядерным реактором располагавшемся на самом нижнем техническом этаже бункера.

Ещё в этом ангаре находились морозильные лари, подвесные лодочные моторы, лодки и тому подобные мелочи, но бо́льшая часть складских помещений этого уровня всё равно была пуста. Располагалась на этом уровне и служебная оружейная комната. Словом, дед разместил здесь всё то, что могло понадобиться срочно, и всегда должно было быть под руками.

Второй уровень – жилой, состоял из восьми комфортабельных комнат, десяти санузлов, двух саун, двух комнат отдыха, кухонного отсека, столовой с очень недурственным баром и разнообразных продуктовых и вещевых запасов.

И, наконец, третий – оружейный, учебно-тренировочный и непосредственно «семейный». В последнем хранились личные вещи, а в основном оружие, награды и трофеи всех когда-либо служивших Императору Гордеевых.

Оружия и боеприпасов было великое множество. Начиная от старинного фитильного джезайла,[i] взятого прапрадедом Платона в конце девятнадцатого века где-то в Персии и заканчивая трофеями и личным оружием самого гранд-прапорщика.

Были здесь и охотничьи и боевые луки Платона – его давняя страсть. Целая коллекция – луки композитные, спортивные, сложносоставные, блочные и рекурсивные, хотя последние Платон не любил и стрелял из них крайне редко. До службы в армии, разумеется. Теперь для него это недосягаемое удовольствие – имплантат хоть и хороший, но непривычный и учиться стрелять приходится по-новой.

Тяжёлый блочный лук, снятый с трупа пакистанского инструктора из подразделения «Чёрный Аист»[ii] Платон повесил на стенку своего постоянного жилища, а не держал в хранилище. Ну, и стрелял из него с каждым днём всё лучше и увереннее, воскрешая позабытые за девять лет навыки.

Хорошо было на улице – удачно дед избушку поставил. Крохотная полянка, окружённая вековыми соснами, короткая, метров в двадцать, тропинка, ведущая к не слишком большому, но глубокому озеру с прозрачной и чистой водой, да озорной ручеёк, несущий свою ледяную струю в это самое озеро.

Поздний вечер и сгущавшиеся сумерки, воздух, наполненный прохладой и запахами соснового леса. Всё такое привычное и до боли в сердце родное. Вот шумно ворохнулась крупная рыба в садках у причала – в специально построенных загородках плескались сибирский осётр и стерлядь.

Дед любил разводить рыбу, предпочитая её любому мясу. Да и чёрные «рыбьи яйца» деликатес не из последних. Имперский егерь, кстати, чёрную икру не любил – перекормили в детстве. Каждый день по малолетству до самой школы в него дед с бабушкой (царство им небесное) эту отраву запихивали.

Сейчас Платон с чувством лёгкого омерзения припомнил целый отсек в Убежище, заставленный литровыми банками с ненавистным «лакомством». Дед излишки икры всегда солил и откладывал до лучших времён как будто к голоду готовился.

О! Надо будет эти излишки Володимиру отправить. У него двое «спиногрызов» подрастают. Теперь их очередь этой гадостью давиться.

Платон присел на вросшую в землю скамеечку, поставленную рядом со ступеньками крыльца, и тут же рядом нарисовался неизменный спутник любого имперского егеря – грысь. Генномодифицированная рысь, выведенная в институте специальной генетики имени Бочкарёва.

Привычная всем лесная красавица весит максимум тридцать пять килограммов, самки до двадцати, но эти особи, специально выведенные для работы в егерской службе, были и умнее, и крупнее, и сильнее, и выносливее обычных. И, вообще, в этих генетически изменённых животных было заложено столько, что Платон сам удивлялся фантазии институтских генетиков. И это касалось не только рысей, но и служебных пород собак, соколов и даже гепардов с ягуарами.

Для внутреннего общения с генетически изменёнными животными существовали самые разнообразные приборы, но Платон пользовался только простым радиофицированным ультразвуковым пультом с десятком запрограммированных команд.

Грысей Платон любил с детства, поэтому очень быстро нашёл общий язык со своими помощниками, а вот пару грысей деда пришлось уложить в один гроб с их хозяином. Образно, конечно же. Ни с кем другим они работать более не могли и в случае гибели егеря становились неуправляемыми и подлежали немедленному уничтожению. Так сказать – во избежание. Бывали, знаете ли, кровавые прецеденты.

Егерям полагалась пара таких помощников. Самка Шуша (сорок семь килограммов боевого веса, а в данном случае те же самые сорок семь килограммов плюшевой нежности) сейчас тёрлась о колено Платона и мурчала как маленький моторчик. Ейный муж – Тигр, как и все нормальные мужики где-то шлялся. Видимо опять ловил рыбу.

Как эта наглая усатая морда (пятьдесят четыре, впрочем, уже пятьдесят шесть килограммов хитрости, наглости и верности) умудряется таскать из садков стерлядь, Платон особенно не вникал – для первого помощника и одного из самых лучших друзей ничего не было жалко. Лишь бы калорийное мясо юной стерляди шло на пользу этому пятнистому, волосатому чудовищу.

Посидев с десяток минут, Платон встал и направился в дом. Завтра вставать задолго до расцвета – надо выспаться. Шуша неслышно скользнула следом – она предпочитала спать в тепле, а вот Тигр будет всю ночь нарезать круги вокруг дома. Лучшей охранной системы Платон не знал – грыси со своими проводниками служат в различных армейских подразделениях и в дивизиях пластунов встречаются достаточно часто.

Впрочем, нападения Платон не опасался. Мелкое животное грыси съедят, о крупном предупредят, а вооружённого человека, тайком подбирающегося к охраняемому ими объекту, просто напросто убьют. Женщины, дети, домашние животные и невооружённые мужчины у грысей были навечно занесены в графу: «крупные животные».

Правила посещения охраняемых имперских территорий были крайне жесто́ки и выполнялись неукоснительно и согласно букве закона. Посещение имперских природоохранных заповедных комплексов без специально выдаваемого пропуска и сопровождения дежурного егеря было категорически запрещено, и все граждане Империи с самого своего рождения это прекрасно знали.

Любого человека, пойманного на охраняемых территориях с оружием или запрещёнными орудиями лова или охоты, егеря расстреливали на месте без суда и следствия и грыси им в этом активно помогали. Происходило это с обязательной видеофиксацией нарушений, орудий преступления и, собственно, самого процесса уничтожения преступника.

Личные видеофиксаторы были обязательным атрибутом каждого работника, а служебные квадрокоптеры «Око», оборудованные по последнему слову техники, неизменными и беспристрастными помощниками. Это чёрным по белому написано в уставе имперской егерской службы. Ну, а у грысей подобные действия намертво прописаны на генетическом уровне, и они всегда поступают согласно заложенной в них программе.

Спал Платон плохо, несмотря на принятые стимуляторы. Где-то вдалеке грохотал гром, мелькали отдалённые всполохи и снилось отставному гранд-прапорщику, что его разведывательно-диверсионную группу опять накрыли из установок залпового огня боеприпасами с модифицированной химической гадостью.

Платон даже проснулся на несколько мгновений, а потом опять провалился в спасительное для него беспамятство. Ненадолго. За двадцать минут до побудки Платон услышал невнятный зов и, ещё окончательно не проснувшись, понял, что обе грыси плотно прижались к нему, забравшись между его накачанным телом и стеной дома.

Грыси что-то боятся? Да быть такого не может – они не знают чувства страха. Открыв глаза, Платон почувствовал чужой кислотный запах. Воняющая химическая дрянь наполняла комнату и, казалось, висела в ней прозрачным маревом. Впрочем, это было, наверное, придуманное – в комнате было темно. Платон щёлкнул выключателем прикроватного светильника, но свет не загорелся, что было достаточно странно.

Автономные аккумуляторы были заряжены под завязку – сам вчера заряжал. Пришлось на ощупь идти к печке за спичками и зажигать свечу, стоявшую на столе. Такие свечи были разложены по всему дому, а на складах убежища их было несколько тысяч штук. Так сказать, на всякий случай.

Едва комнату озарило дрожащее пламя, Платон огляделся. Туман и кислый запах ему не почудились. Белесые нити, истончаясь прямо на глазах, ещё висели в углах комнаты, а запах потихонечку пропадал.

И, чёрт возьми! В единственное окошко сквозь неплотно задёрнутую занавеску пробивался тусклый свет раннего утра. Какой на хрен свет? В четыре утра в сентябре месяце. Вот это номер!

Платон стремительно, насколько ему позволяло его сегодняшнее состояние, оделся и подпоясался. На левое бедро привычно легла открытая кобура с трофейным «Глоком» под девятимиллиметровый отечественный патрон. Несколько шагов до двери Платон преодолел не хромая – поутру ходить было значительно легче. Отодвинуть засов и распахнуть дверь ещё пара мгновений и.…

Ёрш твою мать через семь пар потных портянок оглоблей в дышло! Фраза, которую выдал отставной гранд-прапорщик следом за привычным дедовским выражением, заставила бы покраснеть всех обитателей любого женского монастыря, включая кошек, собак и ёжиков. Да и в мужской святой обители многие были бы очень сильно удивлены. Особенно кошки и ёжики.

На улице был не сентябрь, а раннее утро безоблачного лета – старинный ртутный градусник, прикреплённый к перилам крыльца, показывал четырнадцать градусов тепла. И это немыслимое безобразие вместо ранних заморозков – на этой широте сентябрьские заморозки не редкость.

Остальная обстановка была привычна. Небольшая поляна никуда не делась, лишь трава на ней обзавелась мелкими капельками росы, рыба плескалась в недалёком отсюда озере, мелкие пичуги перекликались в прибрежных кустах. Чуть постояв и не решившись спуститься с крыльца, Платон вернулся в комнату и принялся готовить завтрак – подобные новости следовало тщательно пережевать. Ничего путного в голову не приходило, а удивляться отставной гранд-прапорщик разучился давно и, как ему казалось, навечно.

Уже заканчивая трапезничать, Платон услышал частый треск выстрелов. Перестрелка возникла внезапно и не только не прекращалась, но наоборот набирала обороты.

Стреляли много и со вкусом. Крупнокалиберные пулемёты заглушали частый перестук штурмовых винтовок. Взрывы гранатомётов перечёркивали скороговорку «крупняков». Звуки пусковых установок похожи на немецкий «Вильгельм Густлофф» (в просторечье «Виля») и одноразовые гранатомёты «Шершень». Изредка, в общей канонаде, выделялись резкие выстрелы крупнокалиберных снайперских винтовок.

Очень похоже, что кто-то на кого-то устроил грамотную засаду, но размеров ответного огня не рассчитал. Словом, засадить засадил, но теперь, очень похоже, что засаживали засадившему. То есть произошло этакое обоюдно-извращённое совокупление – достаточно частая штука в современной войне.

Судя по всему, сшибка произошла километрах в двух от заимки. У Золотой пади что ли? Вот уроды недоношенные! Такое красивое место испахабили. Оставалось проверить предположение.

Собирался Платон недолго. Накинул пластинчатый бронежилет-кольчугу и забитую боеприпасами ременно-плечевую систему. Штатное оружие бойца корпуса пластунов – штурмовой автоматический карабин калибра двенадцать и семь егерь прихватил из оружейной стойки мимоходом. Дедовский безгильзовый десятизарядный карамультук с различными типами боеприпасов и спаскомплект всегда закреплены в экраноплане. (Никогда ведь не знаешь, где найдёшь, где потеряешь, а дед был мужиком на своём веку много повидавшим и оттого предусмотрительным).

Затем Платон тяжело спустился с крыльца, забрался в личный разведывательный летательный аппарат и угнездился в удобном сиденье. Приложив к панели доступа у правого подлокотника раскрытую ладонь, имперский егерь на мгновение задержал её. Спустя ещё пару мгновений загорелись индикаторы на приборном экране и тут же мягко взрыкнул двигатель экраноплана.

Егерь покупал эту машину на собственные средства и добавил к стандартной комплектации некоторые дополнительные функции. В том числе и лёгкое бронирование. По крайней мере, пулю калибра четырнадцать и пять на сто четырнадцать эта броня держит.

Грыси запрыгнули на свои места вместе с Платоном. Егерь нажал на газ, экраноплан выметнулся над землёй, чуть притормозил в воздухе, сделал полукруг над поляной и ... Платон чуть было не сверзился на землю.

Векового соснового леса за избушкой не было и в помине. Полоса шириной метров в двести пятьдесят прежних корабельных сосен, опалённая линия пожухлой травы и за ними чахлая четырёхметровая поросль неряшливого смешанного перелеска.

Перестрелка затихала за этим самым перелеском у следующей стены, теперь уже, смешанных деревьев. Причём преобладали лиственные породы средней полосы Империи.

Там, сразу за перелеском, у самой границы высоких деревьев, поднимались два дымных костра. Судя по маслянисто-чёрным клубам, горела резина, пластик и моторное масло.

Всё это Платон на ходу разглядел в штатный визор экраноплана. Тяжёлая машина неспешно стелилась над самыми верхушками невысоких деревьев. Торопиться в данном случае не следовало.

Автоматически Платон прижал тангету рации и включил аварийный маяк, но связь с базой напрочь отсутствовала.

Чёрте что! Трубка сотового телефона – вне зоны действия сети. Навигационное оборудование не видит спутников, а карта не соответствует прилегающей местности. На аварийном канале вообще какая-то свистопляска, ничего не имеющая общего со связью.

Отметил всё это Платон машинально и тут же забыл об этом. Ибо экраноплан, включенный загодя на беззвучный и маскировочный, но при этом страшно жрущие энергию, режимы, подлетел к краю перелеска. Дальше росли невысокие, не более полутора метров в высоту, но густые кусты неизвестного имперскому егерю растения и перед его глазами раскинулось весьма необычное зрелище – старая, потрескавшаяся от времени и природного воздействия, бетонная лента дороги, которой в этой глуши никогда не существовало.

На дороге присутствовали три грузовых фургона обваренных металлическими листами и с решётками на лобовых и боковых стёклах, четыре вседорожника, два из которых чадно горели на дороге, и два, назовём их бронированными автобусами-переростками с четырьмя парами колёс и тремя башенками с крупнокалиберными пулемётами на покатых крышах. Внешне они походили на привычные отставному гранд-прапорщику бронетранспортёры, но были раза в три выше, шире и вместительнее любой известной Платону Гордееву техники.

Одному автобусу досталось по полной программе – дыры в бронированном корпусе, сбитые пулемётные башенки, вырванное левое колесо на передней колёсной паре. Второй был более-менее цел, кроме покорёженных вышеупомянутых башенок, но разут на три колёсные пары. Видимо, его пытались именно остановить, а не уничтожить.

Вокруг всего этого хозяйства валялось около пятидесяти трупов различной степени разобранности, всевозможное оружие, пустые тубусы от одноразовых гранатомётов, части тел, гильзы. Визор автоматически фиксировал все детали, но главное, что ухватил его беспристрастный взгляд, были люди. Шестеро совершенно различно экипированных и вооружённых людей столпившихся вокруг седьмого. Полутрупа? Пленника? Обрубка?

Собственно говоря, перед глазами Платона развивался один из видов полевого допроса с элементами махрового садизма. Обычное «экстренное потрошение» выполняется быстро, жестоко и максимально рационально, но производится исключительно ради получения необходимых на данное время сведений. Здесь же безногого пленника сначала обкололи каким-то наркотиком, а затем, весьма непрофессионально, принялись отрезать ему пальцы на руках и беспорядочно резать бедолагу ножом.

Что спрашивали мучители и что отвечал пленник Платон, разумеется, не слышал – расстояние было двести семьдесят два метра, поэтому он, продолжая рассматривать противников, отправил в полёт лёгкое разведывательное «Око».

Компания была разношёрстная. Два явно хорошо повоевавших бойца в цифровом камуфляже, в тяжёлых, даже на вид, бронежилетах с защитой паховой области и шеи и весьма необычных подвесных системах, ни на что, не отвлекаясь, контролировали округу.

Один из них вооружён футуристического вида штурмовым карабином с подствольным гранатомётом и всевозможными приблудами. Второй – крупнокалиберной снайперской винтовкой. Причём этот двух с приличным лишком метровый верзила держал неимоверно тяжёлую винтовку на весу как пушинку, а на голове у него был шлем с полностью затемнённым лицевым щитком. Платон даже мельком подивился силе и выносливости этого необычного бойца.

Ещё один в серебристом сплошном скафандре и в шлеме с прозрачным забралом (или это бронежилет такой?), в перчатках и высоких, в цвет скафандра, берцах. В руках, наверное, это тоже штурмовая винтовка, но какая-то невообразимо лёгкая и совершенно незнакомого Платону внешнего вида.

«Серебристый» стоит спиной к автобусу сразу за спинами прикрывающих его бойцов. Штурмовая винтовка надета на правую руку и опущена стволом вниз. К левой руке пристёгнут внушительный, тоже серебристого цвета, чемоданчик.

Остальные трое типичные обитатели иностранных мест заключения для асоциальных элементов, а попросту говоря – уголовники. Камуфлированные штаны разных расцветок, берцы, автоматические карабины, разгрузки, надетые на голое тело, отчего видны руки, предплечья и плечи, перевитые синими венами и разрисованные разнообразными татуировками.

В Российской Империи подобные татуировки были не сильно популярны (ровно, как и лица, совершившие уголовные преступления), но за её границами встречались достаточно часто.

Дело в том, что на родине Платона Гордеева за большинство преступлений против личности или собственности граждан существовало одно единственное наказание – публичная смертная казнь через повешение, но это были, так сказать, «цветочки». За хищение императорского имущества или (упаси боже!) покушение на жизнь и здоровье любого имперского служащего, преступника, совершившего подобную глупость, прилюдно четвертовали. Отчего количество асоциальных элементов в Российской Империи давным-давно скатилось к нулевой отметке.

Пленник. Нет ... особых деталей не видно. В это время «Око», наконец, облетело автобус с другой стороны ... чёрт! Это же девчонка! Раздетая, залитая кровью молоденькая девчонка зашлась в беззвучном крике – уголовники принялись отрезать ей сосок на левой груди.

- Кто старший?

- Как вы узнали про караван?

- Где ваша база?

- Говори сука! Матку вырежу! – Динамик коммуникатора включился неожиданно громко, но Платону звук был уже не нужен.

Незыблемые правила, впитанные с молоком матери требовали незамедлительных действий, но работать приходилось строго по инструкции и «Око» выдало стандартную фразу, после произнесения которой, Имперский егерь имел полное право открыть огонь на поражение.

- Вы находитесь на территории Российской Империи. Сдайте оружие и поло ... – очередь, мгновенно обернувшегося боевика со штурмовым карабином, разнесла «Око» на мелкие, никому не нужные детали, но первую пулю в голову получил именно «серебристый». Он стоял ближе всех к бронированному автобусу и за спинами всех боевиков. Чуть помедлить, и опытный боец скроется в недрах столь необычной боевой машины – выковыривай его потом из этой жестяной банки.

Пуля, выпущенная из штурмового карабина, попала в забрало, но пробить его не смогла. И это пуля специального тринадцатого калибра? Впрочем, кинетический удар был страшен, и от этого удара голова неизвестного резко откинулась назад. Видимо, скафандр представлял собой, что-то вроде жёсткого бронежилета с гибкими сочленениями на шее и шейные позвонки не выдержали силы удара.

«Серебристый» ещё валился на залитое кровью потрескавшееся дорожное покрытие (надо сказать достаточно странное), а снайпер контролирующий сектор, обращённый к Платону, уже получил свой композитный гостинец. Прилетело ему точно в самую нижнюю часть затемнённого лицевого щитка каски.

Крупнокалиберная пуля, попавшая под небольшим углом, пробив щиток и не повредив каски, наверняка разнесла снайперу всю голову и, выскочив из нижней части затылка, разлетевшегося на мелкие осколки, выбила фонтан крови и мелких ошмётков мозгового вещества. Затем её части, распавшиеся при попадании во второе препятствие на ещё более мелкие компоненты, отрекошетили от бронированного бока автобуса и стремительно унеслись прочь.

Третья влетела «штурмовику» точно в висок – он так и не успел развернуться обратно. Его голова попросту лопнула, разбрызгав содержимое черепной коробки в радиусе полутора метров – стандартное действие керамического четырёхпульного боеприпаса с тандемно-параллельным пулевым размещением.

Платон стрелял как на тренировке. Баллистический блок исправно выдавал цели по мере убывания потенциальной опасности поражаемых противников. Остальные трое бойцами не были, хотя мгновенно ощерились автоматическим оружием, но оставлять уголовников в живых егерь не собирался. И формально, и фактически они нарушили несколько законов Российской Империи и должны были быть незамедлительно уничтожены.

Эти отбросы любого общества, только что издевавшиеся над беззащитной женщиной, даже не поняли, что их убивают. Ещё три негромких хлопка и следующие три трупа улеглись на выщербленный асфальт дороги. Платон, наконец, вспомнил, как называется это дорожное покрытие. Его уже лет двадцать в Империи не используют, но на Африканском континенте асфальт иногда Платону встречался.

Триста метров не расстояние ни для пули, ни для экраноплана. Короткий рывок и из, зависшей в полуметре от земли, машины выпрыгивают три стремительные тени. Платон, доставая два шприца, кинулся к девушке, грыси разбежались по полю боя разыскивать и, если понадобится, добивать живых.

Первый укол универсальный противошоковый, второй комплексный – обезболивающий и снотворный препараты. Через минуту незнакомке можно будет отпилить все остальные части тела – ничего не почувствует, хотя некоторое время будет в полном сознании. В принципе, она не должна была ничего соображать, но девушка открыла глаза и достаточно внятно произнесла.

- Живец... дай... возьми флягу у любого... мне надо... – Сказать, что Платон был удивлён, это не сказать абсолютно ничего.

В таком состоянии человек практически не контролирует окружающую его обстановку, но взгляд девушки был ясен, а слова осмысленными.

Недолго думая, егерь принялся обшаривать взглядом трупы и сразу же наткнулся на литровую флягу, висевшую на поясе у снайпера. Впрочем, самые разнообразные фляги были на всех видимых ему трупах кроме «серебристого». Которого, кстати, надо было проконтролировать. Пуля пулей, но собственными руками значительно надёжнее.

Платон натужно встал с колен, в два шага дошёл до человека в скафандре, нагнулся, взяв его за голову жёстким хватом, и, откидываясь назад, резко дёрнул вверх. Раздался характерный треск – вот теперь всё в норме. Какой бы у человека не был бронежилет, совмещённый с каской или шлемом, его гибкие сочленения не защитят шейные позвонки от подобного механического воздействия. Мимоходом Платон осмотрел забрало (теперь оно было непрозрачным) и подивился – пуля не нанесла поверхности практически никаких повреждений.

Прихватив первую попавшуюся флягу, егерь вернулся к девушке и принялся поить её. Странно, но незнакомка не выглядела умирающей – ей прямо на глазах становилось всё легче и легче. Пила девушка тяжело, захлёбываясь и задыхаясь, но делала это сама и даже тянулась губами к фляге. Молодая женщина должна была умирать, терять сознание от потери крови, сочащейся из многочисленных ранений и порезов, но....

Платон даже мысленно выругался. Перетянутые жгутами, но не перевязанные культи ног не кровоточили, жуткие порезы на груди, руках и животе, казалось, были нанесены несколько часов назад. Они ещё сочились, но всё меньше и меньше. А ведь Платон сам видел, как девушку резали ножом! Вон этот нож валяется!

Напившись, девушка спросила.

- Как тебя зовут? – Голос её был тихий, но безжизненности, характерной получившим тяжёлые или смертельные ранения, в нём не было.

- Платон Гордеев. Егерь Имперских угодий. Куусамский природоохранный заповедный комплекс. – Ответил Платон скорее механически, и поразился уже в который раз.

Измученное лицо девушки посветлело, её разбитые губы тронула лёгкая улыбка, и она отрывисто произнесла.

- Свежак!.. Невероятно!.. Свежак убил внешника и завалил группу Кинконга!

Я хочу тебе кое-что сказать... только не перебивай меня... собери всё, что найдёшь у внешников: оружие, боеприпасы, бронежилеты, личные вещи, одежду, продуктовые комплекты – у нас ценится всё... – Девушка прервалась, и Платон задал вопрос.

- Кто такие внешники? – Девушка чуть качнула головой.

- Этот ... в боевом скафандре ... ещё собери все фляги ... и … у всех наших есть ... такие серо-зелёные виноградины и ... горох ... он на кусковой сахар похож ... бери всё ... не брезгуй ничем ... личные телефоны-ноутбуки-рации.... – Голос девушки становился всё тише, а речь несвязнее – она, наконец, начала вырубаться. Приличное количество времени её продержало на местных стимуляторах!

Собрать мелочёвку недолго, хотя это достаточно муторное занятие, но сначала надо было перевязать девушке культи ног и два отрезанных уголовниками пальца и поместить её в экраноплане. В багажный отсек, правда, но деваться некуда – штатные места занимают грыси. Чем Платон в следующие двадцать минут и занимался.

Управившись с перевязкой и погрузкой раненой незнакомки, егерь принялся мародёрить. Серо-зелёные виноградины и «сахар рафинад» попадались на всех без исключения трупах кроме «серебристого». Не сильно заморачиваясь, Платон сгребал всё подряд в один из здоровых рюкзаков, но максимально допустимый вес и объём в экраноплане не были безграничными.

Внешника Платон запихнул в экраноплан целиком – не смог сразу снять с него скафандр и отстегнуть автомат с чемоданом. Прихватил штурмовой карабин и гигантскую снайперскую винтовку с убитых боевиков. Закинул все фляги и вытряс все карманы и разгрузки. По крайней мере, те, что были на виду. Забрал некоторые виды стрелкового оружия и боеприпасы. Загружать было ещё до черта́ и больше, но место в экраноплане закончилось и Платон, приказав грысям занять свои места, тяжело забрался на пилотское сиденье.

Короткий полёт закончился на поляне у дома – загонять экраноплан в подземный ангар Платон не стал. Ровно, как и не стал церемониться с дохлым внешником и намародёренными вещами. Не особенно заморачиваясь, Платон выгрузил всё это великолепие на землю у запасного входа в Убежище.

Девушку Платон занёс в избушку, положил на собственную кровать, обработал спасательным гелем порезы и поставил капельную систему с крововостанавливающим раствором, загнав в большую, разделённую на несколько отсеков пластиковую ёмкость пару шприцов универсальных антибиотиков.

Затем оставил Шушу охранять молодую женщину, дистанционной командой выгнал из ангара оставшиеся три экраноплана и, отправив на их автопилоты команду сопровождения лидера, отправился с Тигром к разгромленной колонне.

То, что Платон при поверхностном осмотре увидел в раздолбанном трейлере внешников, не поддавалось никакому разумному объяснению и требовало тщательного изучения. Да и вся ситуация в целом складывалась до обалдения необычно.

Во-первых: необъяснимое перемещение громадного куска неизвестной территории произошло в крайне короткие сроки и совершенно незаметно и беззвучно (едва слышные грозовые раскаты в тёмное время суток в расчёт не принимаются). То, что вместе с перемещением куска земли изменились ещё и погодные условия Платон просто напросто забыл, придавленный стремительно развивающимися событиями.

Во-вторых: связь так и не появилась, и навигатор экраноплана в упор не видел ни одного из шестидесяти семи Имперских спутников гражданской службы. Чего не могло быть в принципе.

В-третьих: некоторые растения за жёлтой полосой выгоревшей травы никогда не росли в этой широте. Здесь они просто не выжили бы зимой. К примеру, о попытках адаптации тропического кустарника фейхоа к северным широтам Платон даже не слышал. Не говоря уже о том, чтобы читать о такой сенсации в специализированном Имперском вестнике.

В-четвёртых: транспорт внешников, их оружие, боеприпасы и экипировка не принадлежали ни одной армии мира, а технологии их производства превышали земные на несколько десятков порядков. Кстати, на крышах транспортировочных модулей стояли не крупнокалиберные пулемёты, как в самом начале предположил Платон, а автоматические пушки неизвестной егерю конструкции и физического воздействия.

В местах попадания снарядов этого чудовищного оружия земля, в буквальном смысле этого слова, сплавилась, а люди и растения частично испарились. То есть Платон нашёл несколько частей того, что раньше было человеком. Всё остальное не было развеяно по округе или оторвано кинетическим воздействием – оно попросту исчезло, а куски тел на краях среза были сплавлены и не кровоточили.

В-пятых: напавших на колонну было всего четырнадцать человек вместе с раненой девушкой, но они выбили всю технику внешников и их помощников и уничтожили более девяноста процентов живой силы, пятикратно превышающего их численность, противника. Никто из известных Платону профессиональных военных никогда не совершил бы подобной глупости – силы были абсолютно неравны, но ни дилетантами, ни идиотами нападавшие не выглядели.

Засада была спланирована очень грамотно, вооружение и экипировка бойцов подобраны идеально, а действовали нападавшие выше всяческих похвал, используя, в числе прочего вооружения, дистанционно управляемые противотанковые гранатометные комплексы. Именно из них и были раскурочены бронированные транспортировочные модули внешников, и, если бы управление этими комплексами было продублировано, потери нападавших не составили бы и десяти процентов, а противник был бы полностью уничтожен.

Правда, при нападении неизвестные бойцы перебили сорок восемь пленников, перевозимых в двух грузовых машинах. Платон был абсолютно уверен, что огонь из стрелкового оружия вёлся по этим грузовым машинам специально. Все они имели характерные следы от перекрёстного огня четырёх единых пулемётов калибра 7,62 на 54 мм R производства тульского императорского оружейного заводского комплекса имени генерал-полковника Владимира Фёдорова. Что само по себе могло означать только то, что груз в этих транспортных средствах, нападавших совершенно не интересовал.

При этом третий грузовик имел бронирование и получил только лёгкие повреждения ходовой части. В то же время он был полностью забит оружием и боеприпасами. В том числе и абсолютно неизвестными Платону образцами вооружения под стандартные патроны Российской Империи, Западного Содружества и Северного Заокеанского Альянса.

В-шестых: ни у кого из погибших не было никаких документов, жетонов или служебных браслетов или коммуникаторов и (и это было необъяснимее всего) напрочь отсутствовали какие-либо лекарственные препараты кроме индивидуальных перевязочных пакетов и странных шприцов одноразового применения, наполненных ярко оранжевой жидкостью. Обычно эти шприцы лежали в пластиковых коробках вместе с серо-зелёными виноградинами и странным сахаром.

Было ещё и в-седьмых, и в-восьмых, и в-двенадцатых. Перечислять можно было бы бесконечно долго. Странностей огромное количество, объяснений ни одного, а взять пленных Платон не удосужился.

[i] Джезайл, или джезайль — традиционное длинноствольное дульнозарядное ружье некоторых народов Центральной Азии, особенно было распространено в Афганистане.

[ii] Спецназ Пакистана

Глава 2

Глава 2

В десять часов семнадцать минут прозвучала мелодия коммуникатора – необходимо было сменить капельницу. Платон, разгружавший в Убежище очередную партию привезённого груза, прервал столь увлекательное занятие, зашёл в дом и с уже привычным удивлением увидел проснувшуюся незнакомку. Понятно, что она не бегала по комнате и не кувыркалась на кровати, но была в сознании, хотя должна была валяться в отключке.

Увидев Платона, девушка произнесла.

- Живец ... дай, пожалуйста, напиться ... и не убирай далеко флягу ... и ещё ... у всех наших и у муров Кинконга должны были быть шприцы со спеком. – И, видя, что Платон не понимает, пояснила.

- Шприцы с оранжевой жидкостью. Один шприц в вену, половину второго в капельницу ... но не больше. Иначе будет передозировка. Это очень редкое и эффективное, но настолько же специфическое лекарство.

Где мы находимся? Надо прятаться. Нас будут искать и найдут по следам или с воздуха. Как её зовут? Она такая красивая. Ты обыскал транспорт внешников? – Невпопад заговорила девушка.

- Мы у меня на заимке. Её зовут Шуша, но осторожней — это не плюшевая игрушка. Она привыкнет и подойдёт сама. – Подойти то, Шуша подойдёт, но вот совсем не затем, о чём может подумать незнакомка. Шуша действительно не плюшевая игрушка.

- Кто нас будет искать? Никаких следов нет. К месту боя я прилетел на служебном экраноплане. Как ты понимаешь, в воздухе следы не сохраняются. Обыскал и многое вывез, но далеко не всё. Надо ещё поработать – я же не знаю, что надо вывозить в первую очередь. – Платон разговаривал с незнакомкой как с маленьким ребёнком.

- Муры ... и внешники, но сначала муры, а потом, когда до них дойдёт информация о нападении, внешники. До их базы слишком далеко. Эта территория контролируется кланом Квазимодо. Кинконг его правая рука и вёл караван в их стаб. Мы там никогда не были ... искали, но не нашли ... но стаб муров рядом ... совсем рядом...

Хотя да ... ты же ничего не знаешь ... Сядь рядом со мной ... Ты не в своём мире ... этот мир называется Улей. Здесь везде опасно ... очень опасно ... будь осторожен ... опасно ... – Пока девушка всё это говорила, Платон поставил ещё одну капельную систему и сделал незнакомке укол этого спека. (Раз просит, значит, знает, что делает).

Все остальные слова Платон списал на начинающийся бред. В её состоянии в инопланетян поверить можно, не то, что в другой мир. Опасно. Скажет тоже.

Не раскрывался над головой этой маленькой девочки контейнер с боевой химией, модифицированной в секретной лаборатории Триединого союза. Вот под таким облаком смертельно опасно, а всё остальное, как говорил гранд-майор Сабиров, это детский крик на лужайке.

Но вот незнакомка уехала в свои наркотические сны. То, что это какая-то дикая, кустарная наркота Платон ни на мгновение не сомневался.

Ладно! Пусть полежит, половит свои глюки, а у него ещё есть работа. Кстати, всё, что Платон забирал из разбитого каравана, а в первую очередь из транспортов внешников, он сразу же убирал в технический ангар Убежища. Чтобы два раза не перегружать – силы у него не бесконечные, уже и так убегался.

Содержимое транспортных модулей внешников Платона поразило до глубины души, хотя некоторые вещи он неоднократно встречал в своей непростой жизни. Первый модуль был, как это ни странно, не боевым, а жилым и медицинским – значительную его часть занимала медицинская лаборатория с хирургическим столом и складом, забитым автономными морозильными контейнерами. В основном эти контейнеры были пусты, хотя и были подключены к общему энергетическому питанию транспорта, а вот в некоторых находились самые разнообразные человеческие органы.

Кстати, на хирургическом столе лежал распотрошённый молодой мужчина, у которого недавно изъяли эти самые органы, предварительно слив бо́льшую часть его крови. Картина привычная для любого военнослужащего Императорской армии. Разве что медицинское оборудование несколько иное. Более современное что ли?

Остальную часть модуля занимали жилые блоки, рассчитанные для проживания девяти человек. Их Платон очистил до голых стен, хотя повреждения самого транспорта были значительными. В таком же боевом скафандре находился только один человек, разорванный кумулятивной струёй практически пополам. Его егерь тоже раздел догола – надо же было понять, почему он находился в полной боевой выкладке в жилом отсеке. Вероятнее всего, это был либо водитель транспорта, либо дежурный боец, постоянно находящийся в скафандре во время движения колонны.

Все остальные погибшие внешники были одеты в удобную и практичную одежду из неизвестного Платону материала. Все люди имели ранения несовместимые с жизнью, но, отставной гранд-прапорщик отметил это отдельно, двое из них просто застрелились из личного ручного оружия. Видимо, атмосфера была для внешников ядовита, раз на улице их товарищ находился в закрытом скафандре.

В тоже время эти, так называемые, внешники ни внешне, ни внутренне, кусков тел и оторванных конечностей в жилых отсеках хватало с избытком, ничем не отличались от своих помощников или самого Платона. Цвет волос и кожи, формы носа и губ, строение черепа и разрез глаз имели все признаки европейской внешности классического типа, а строение тела ничем не отличалось от среднестатистического гражданина Империи.

Второй транспортный модуль практически не имел внешних повреждений кроме филигранно сбитых противотанковыми ракетами башен с автоматическими орудиями, где и погибли трое из четверых находящихся в транспорте внешников. Все они были операторами и сидели несколько ниже орудийных блоков в специально оборудованных кабинках перед большими обзорными экранами.

Этот модуль был именно транспортно-боевым и перевозил огромное количество необычного оружия, разнообразнейшей экипировки, боеприпасов и, как их назвала незнакомка, продуктовых комплектов – небольших герметически запакованных пакетов из твёрдого пластика с сублимированными продуктами и напитками.

В передней части транспорта находилась кабина для управления модулем, где как раз находился внешник в боевом скафандре. Далее были устроены небольшие жилой и бытовой отсеки. Из бытового отсека через весь транспорт был проложен узкий коридор с лестницами к кабинкам операторов автоматических орудий. Задняя стена транспортного модуля представляла собой опускающуюся аппарель.

Всё остальное пространство транспортного модуля занимал полностью автоматизированный склад, заполненный удобными паллетами, подающимися на аппарель автоматически. Все грузы, независимо от их назначения, были упакованы в одинаковые пластиковые контейнеры. Видимо, вся логистика перевозок, и упаковки грузов различного назначения была рассчитана на транспортировочные контейнеры небольших размеров.

Так что по транспорту бегать, Платону особенно не пришлось. Его имперский егерь тоже выгрузил весь к окончанию второй капельной системы и сейчас собирался раздеть своих «крестничков» – снайпера и штурмовика. Уж больно бронежилеты у них были хороши, а кровь отстирать недолго. Экипировка таких серьёзных противников в личной коллекции трофеев это как рога редкого животного на стене собственного дома.

Штурмовик ничем особенным не удивил. Кроме, разве что, маленького красного шарика размером с жемчужину. Приблизительно такие жемчужины попадаются в раковинах речных жемчужниц, что повсеместно водятся в различных речках заповедных комплексов Российской Империи. Разве что цвет у них несколько иной.

Такие жемчужины уже встречались Платону при обыске некоторых трупов. В основном они были у внешников – в одном из жилых модулей Платон нашёл целую коллекцию. Попадались жемчужины и у соратников незнакомки. С них Платон снял шестнадцать таких странного цвета бу́синок – двенадцать чёрных и четыре красных. Про жемчужины незнакомка ничего не сказала, но раз они хранились, у не самых последних бойцов из разных отрядов, значит, имели для погибших особенную ценность.

У так называемых муров жемчужина попалась впервые, что также указывало на особенный статус обыскиваемого Платоном бойца. Виноградин у штурмовика было несколько сотен, а сахара несколько десятков кусочков. Лежали они в большом тактическом рюкзаке вместе с остальными личными вещами и уже уехали к Платону в ангар, а вот жемчужина хранилась в маленькой ладанке, висевшей на шее трупа.

Ободрав штурмовика, егерь приступил к снайперу и тут его ожидал очередной сюрприз – снайпер не был человеком. Как только Платон стянул с трупа бронежилет и расстегнул камуфляжную куртку, то обнаружил, что тело снайпера не только непропорционально большое, но и имеет гипертрофированную мускулатуру, другой цвет кожи, покорёженные мутацией суставы, увеличенные органы и конечности. Словом это раньше было телом человека, но теперь под воздействием неизвестных факторов оно полностью изменилось.

Шлем снимать очень не хотелось – штурмовой четырёхпульный боеприпас оружие грязное, не оставляющее противнику ни единого шанса не только на жизнь, но и на последнее прощание с родственниками в открытом гробу перед кремацией. Платон ожидал, что голова мутанта развалится у него в руках при снятии большого, явно сделанного на заказ этими самыми внешниками, нестандартного шлема, но действительность превзошла все его ожидания.

Кости черепа трупа тоже деформировались, но были значительно крепче и намного больше размерами, чем у обычного человека. Именно поэтому четырёхкомпонентная пуля разорвалась только после встречи с затылочной костью черепа мутанта.

Нижней части затылка и некоторой части шеи у трупа просто не существовало. Вместо них красовалась неряшливая дыра в четыре кулака. Верхняя челюсть тоже были деформирована той же пулей, но оставшиеся зубы поражали воображение. Они были не зубами человека, а, скорее, клыками дикого, доисторического зверя.

Губы превратились в багровые лепёшки. Нос в гротескное свиное рыло. Глаза в, налитые кровью, перепелиные желтки, прикрытые раздувшимися веками с синими прожилками. Прямой человеческий лоб в сплющенный лоб неандертальца. Волосы тоже изменили свой цвет и, вероятнее всего, структуру. Теперь это были кучерявые кудри коренных конгоидов – ярких представителей негроидной расы, но цвет самих волос был огненно рыжим, а на ощупь они были жёсткими как стальная проволока.

Осматривать изуродованное мутацией тело особого желания у Платона не было, но очень тщательный досмотр принёс ещё девять, уже видимых им, жемчужин – две чёрные, четыре красные и три розовые. Последние три жемчужины были даже не розовыми, а скорее перламутровыми и, как показалось Платону, светились изнутри мягким розовым цветом. Кроме этого, в отдельной плоской коробке во внутреннем кармане камуфляжного костюма хранились четырнадцать одноразовых шприцов с таким же наркотиком, но шесть доз выделялись более насыщенным оттенком оранжевого цвета.

При этом никаких либо денег, пластиковых карт, чеков или золотых украшений, которыми любят себя обвешивать представители некоторой части людского анклава, а особенно те самые асоциальные элементы или вожди папуасских племён, ни у кого из обыскиваемых Платоном трупов не было. В том числе это касалось и профессиональных солдат, напавших на колонну так называемых внешников.

Мутант, без всякого сомнения, был командиром команды помощников внешников. И, кстати говоря, на бедре у него было прикреплено такое же оружие, что и убитого егерем внешника обряженного в боевой скафандр. При ближайшем рассмотрении это выглядело как компактный пистолет-пулемёт с переделанной под руку мутанта рукояткой.

Собственно говоря, делать здесь было уже нечего – основную работу Платон сделал. В принципе можно было бы прилететь ещё пару раз и вытрясти грузовик с боеприпасами и забрать неизвестные ему виды стрелкового оружия. Не сильно много – по паре единиц каждого вида, да ещё раз осмотреть разбитые позиции автоматических гранатомётов. Может быть, можно восстановить хотя бы один из них – хозяйственному владельцу убежища всё пригодится.

По крайней мере, девять одноразовых противотанковых гранатомётов, валявшихся на разбитых позициях нападавших, Платон уже прибрал в собственную коллекцию. Жаль, что придётся отдать их следователям государственного следственного управления. Уж от такой «улики» они однозначно не откажутся.

Вернувшись, домой, Платон после разгрузки экранопланов зашёл в избушку. Девушка не спала и чувствовала себя уже значительно лучше – по крайней мере, увидев входящего мужчину, она изобразила лёгкое смущение и прикрылась мягким пледом, лежащим на краю кровати.

Шуша уже «подружилась» с незнакомкой – валялась рядом и, зажмурив глаза, громко выражала своё удовольствие почесулькам да поглаживаниям. Если не знать, на что способна эта большая кошка, то можно было легко подумать, что это самое обыкновенное приложение к спальному месту хозяина дома. На самом деле, самка просто усыпляла бдительность незнакомого ей человека и максимально приблизилась к потенциально опасному противнику. Одна из стандартных схем охранного поведения модифицированных животных.

- Ты уже чувствуешь себя лучше? – Полувопросительно спросил Платон.

- Лучше. А как чувствуешь себя ты? – Неожиданно спросила незнакомка.

- Голова не болит? Не кружится? Сухости во рту нет? Общая слабость не ощущается? – Продолжила она странный допрос.

- Голова у меня болит последние два года и будет болеть до конца моей жизни. Со слабостью такая же беда – очень быстро устаю. Вот полдня потягал тяжести и уже разваливаюсь. Держусь только на стимуляторах, да и те уже почти не помогают. Скоро свалюсь. – Честно сказал Платон. Скрывать что-либо он смысла не видел.

- Что с тобой и сколько тебе лет?

- Тридцать ... через два дня исполнится. Попал под химическую атаку боеприпасами «Молот Аллаха». Очень сильная и редкая дрянь, запрещённая во всём мире, но некоторым командирам племенных отрядов африканского союза на законы всего мира откровенно наплевать и если им удаётся купить такие боеприпасы, то они их применяют. На эти отряды сразу же спускают всех собак, но тем, кто попадает под химические атаки, от этого легче не становится.

Ещё три года назад от «Молота Аллаха» не было никакого спасения, но меня вытащили практически с того света. Два с половиной года назад был изобретён антидот, блокирующий последствия воздействия модифицированных химических веществ на организм человека, но клинических испытаний препарат не прошёл. Все люди, которые попадали под предыдущие удары, на момент изобретения препарата уже умерли в страшных мучениях, а заражать здоровых людей или животных просто бессмысленно.

«Молот Аллаха» на каждый вид живых организмов действует по-своему. Какие-то убивает сразу, какие-то через несколько часов, а некоторые дней или месяцев, поэтому подобрать универсальное количество вводимого антидота или хотя бы приблизиться к положительному результату никак не получалось.

То же самое касается и людей. Дело в том, что недостаток антидота или его передозировка для организма человека одинаково фатальны. Из девятисот семидесяти семи людей, нескольких человеческих рас, попавших под удар, в живых осталось всего шестеро тех, на кого подействовал антидот. Я в их числе.

Теперь мне остаётся только глотать антидот и шлифовать всё это стимуляторами, ежечасно молясь, чтобы эта дрянь не взбрыкнула и не загнала меня в могилу. Если стимуляторы перестанут действовать или произойдёт какой-то сбой, в том числе и гормональный, то моя смерть будет далека от идеала.

- Понятно. Но я вынуждена тебя огорчить. Скорее всего, до своего дня рождения ты не доживёшь. Мы действительно в другом мире и большинство людей попадающих в него умирают в течение нескольких дней. Выживают единицы и кошки. Так что твои красавицы, наверное, выживут, а ты, скорее всего, нет. Прими это как данность. Ты солдат и должен понимать, что мне нет смысла тебе врать. – Девушка замолчала.

- Дело ясное, что дело тёмное. Ну что ж – никто не живёт вечно. Я уже смирился со смертью. Днём раньше, днём позже. Главное, что я умру в том доме, в котором прошло моё детство. Поверь мне, это не самая плохая смерть и совсем неплохое место.

Если ничего нельзя сделать, то я стащу тебе к кровати всё, что скажешь и смотаюсь обратно к каравану. Я там патроны под свой карабин видел, да и вообще посмотрю хозяйственным глазом, что тебе может пригодиться. Единственное только, не знаю, как ты управишься без ног, а мои кошки тебе в этом не помощники. Себя они прокормят, а вот тебя нет. – Говорить незнакомке о том, что грыси после смерти своего проводника могут слететь с катушек, Платон не стал.

Почему? Каждый выживает так, как умеет. Будет время – скажет, нет – значит не судьба. По крайней мере эта девочка умрёт даже не зная, что умирает. Тоже не самая плохая смерть. Значительно лучшая чем от ножей помощников внешников. То, что избушку при поиске тех, кто разгромил караван и вывез сокровища внешников, найдут Платон ни капельки не сомневался.

- Странно ... – протянула незнакомка.

- Ты очень странно реагируешь на известие о собственной смерти. Это какая-то блокировка? – Платон усмехнулся.

- Да, нет. Просто ... я уже почти два года живу даже не по часам, а по минутам. Блокирующий антидот надо принимать каждые двенадцать часов. Опоздаю больше, чем на тридцать секунд – мучительная смерть гарантирована. Каждые восемь часов необходимо принимать стимулятор поддерживающий организм, можно принимать чаще, но на следующий день наступает упадок сил. Поэтому либо сейчас я лечу к каравану и по возвращении падаю рядом с тобой без сил на сутки, либо лечу туда завтра.

Если ты не будешь против, я бы полетел завтра – для сегодняшнего меня это предельная нагрузка. Пока я не всё осмотрел, и неплохо было бы смотаться к каравану ещё хотя бы раз, но о собственном организме надо иногда заботиться. Особенно о таком хреновеньком.

Сейчас прихвачу, что-нибудь пожевать, сяду рядом с тобой и послушаю, что это за прекрасный и удивительный мир, в который мы с моими кошками угодили.

* * *

Если коротко, то сказочный рассказ Лики прозвучал приблизительно так.

Мир, в котором оказался Платон с грысями, называется «Улей» или «Стикс». В некое измерение, непонятно, где находящееся, прилетают куски самых разнообразных миров. В своих мирах эти куски не исчезают, а просто напросто копируются и появляются на Стиксе. Возникают со всеми людьми, животными, машинами и прочими материальными ценностями. И, разумеется, с оружием.

Куски территорий (кластеры) бывают самые разнообразные, а время перезагрузок этих территорий от нескольких часов до нескольких лет. Кластеры попадают в Стикс с городами (или их частями), посёлками, деревнями, лесами, полями, озёрами и даже реками.

Территории, которые не перезагружаются, называются «стабами» (стабильными поселениями) и встречаются крайне редко. Стабильные поселения в мире Стикса выполняют функции городов со своими администрациями, вооружёнными силами, гостиницами и прочими благами цивилизации. Таких образований как страны в мире Стикса не существует.

Все живые существа, попавшие в Улей, заражаются неким паразитом, который живёт и развивается внутри носителя. Через укус заражение не передаётся, а достаётся носителю при попадании в Улей. (Вероятнее всего вместе со странным туманом, воняющим химической гадостью).

Большинство людей и животных при этом теряют своё сознание (перерождаются) и их тела со временем изменяются (не иммунные). Для изменения и последующей эволюции не иммунным требуется сырое мясо. Не иммунные испытывают постоянный голод и для его утоления бродят от кластера к кластеру, поедая вновь появившихся людей и животных.

Травоядные животные (козы, овцы и коровы) никогда не перерождаются. Также не перерождаются любые живые существа (в том числе и человеческие дети) весом менее пятнадцати килограммов и обыкновенные кошки.

Живые существа неподверженные изменениям называются иммунные. Изменению сознания и перерождению они не подвергаются и стараются выжить в новом для себя мире так как у каждого из них получается. При этом люди получают самые разнообразные необычные умения (дары). Дары бывают самые разнообразные, полезные и не очень, но об этом несколько позднее.

В некоторых случаях иммунных выживает достаточно много, а новичкам принято помогать. По крайней мере, старожилы объясняют им в какую архиерейскую странно проушину, они попали. Это незыблемое правило для всех выживших и его стараются не нарушать, чтобы не разрушить свою карму. (Это объяснение Лики было сказано на полном серьёзе – Платон чуть не заржал в голос, когда такое услышал).

Все выжившие иммунные разделяются на несколько категорий.

Первые – рейдеры. Одиночные или в составе небольших групп иммунных занимающиеся сбором материальных ценностей во вновь загрузившихся кластерах и отстрелом низших неиммунных. (Этим занимается самая распространённая часть выживших). Практически во всех городах существуют организованные команды рейдеров (часто очень большие) вывозящие с перезагрузившихся кластеров материальные блага.

Вторые – трессеры. Хорошо слаженные и вооружённые современным оружием группы рейдеров. Трессеры занимаются отстрелом средних и высших не иммунных и сбором с них «споранов», «гороха» и «жемчужин». На это, собственно, и живут. (О данных бонусах несколько позже).

Третья – стронги. Самая редкая часть иммунных, выживающих в Улье несколько лет и занимающихся уничтожением «внешников» и «муров». Ребята суровые и крутые как варёные страусиные яйца, но раз они рискуют нападать десятком человек на колонну бронетехники с собственной башкой не дружащие конкретно.

Четвёртая – внешники. Представители цивилизаций, самостоятельно нашедших дорогу в мир Стикса. Внешники хорошо вооружены и экипированы, но, так же, как и те, кто попадает в Улей, подвержены заражению и вынуждены ходить в скафандрах, чтобы не заразиться вышеупомянутым паразитом.

Цивилизаций внешников несколько, а основная цель их (помимо научной деятельности) это выжившие иммунные. То есть внешники ловят выживших иммунных и разбирают их на внутренние органы для получения лекарственных препаратов, используемых в их мирах. (Чем больше иммунный прожил под небом Стикса, тем он ценнее для поисковых команд внешников).

Пятые – муры. Расшифровывается как «моральные уроды». Иммунные работающие на внешников за оружие, боеприпасы, экипировку и прочие материальные блага. Твари беспринципные и нечистые на руку.

Правил у муров никаких нет, и никогда не было. Им что ребёнка на запчасти разобрать, что беременную женщину изнасиловать и зарезать, что спи… украсть у своих покровителей то, что плохо лежит. За что, собственно говоря, они сами часто ложатся под нож хирургов-внешников. Далеко не по собственной воле, разумеется.

Правило в отношении внешников и муров только одно и звучит оно просто: убей внешника и мура. Общаться с ними нельзя ни под каким предлогом.

Платон слушал незнакомку и относился к её словам как к народным сказкам. Мозг девушки, накачанный наркотиками, и не такое может придумать, но теоретически допустить копирование объектов на определённой территории Платон мог. Тем более что в этом случае, всё становилось на свои места. И мгновенное изменение климата, и известные и неизвестные Платону растения субтропического пояса, и даже поведение грысей – всё вкладывалось в стройную логическую цепочку этого необычного рассказа.

Не сильно поверил Платон и в легенду о появлении этих споранов и гороха – странных виноградин и не менее странного сахара. (Они вырастают в затылках монстров – чем больше тварь эволюционировала, тем больше подарков с неё можно взять).

Оказывается, серо-зелёные виноградины (спораны) надо растворять в водке, разбавлять водой, процеживать через марлю и пить тогда, когда потребует твой собственный организм, но не меньше двух раз в день. Странный сахар под названием «горох» надо растворять в уксусе, гасить мерзкий уксусный вкус содой, так же процеживать и тоже употреблять внутрь, но необязательно, а «жемчуг» можно глотать и так.

Последние две позиции дают развитие очередных странностей «Улья» под названием «дары». Но с этим, кому как повезёт: кто предметы может копировать (ксеры), кто правду от лжи отличает (ментаты), кто живым радаром работает (сенсоры), а кто может пушинку взглядом со стола поднять или измерить температуру собственного тела без градусника.

И вообще этих даров вагон и маленькая тележка – Платону при их перечислении Ликой стало откровенно скучно. Уж больно сильно это было закручено. Но чего только в жизни не бывает?

Те же сверхспособности, о которых столь необычно поведала незнакомка, не вызвали у Платона такого сильного внутреннего отторжения. Ну, способности … ну, сверх – живой организм ещё и не на такое способен, а если его развивать, то и подавно. Грыси этому яркое подтверждение. Да и на Африканском континенте кое-что Платону повидать удалось. Скажем так – не слишком обычного. Одни колдуны – брохондогоры чего стоят. Те ещё затейники с ног до головы, обвешанные человеческими костями.

А вот известие о сверхбыстрой регенерации и отрастающих конечностях Платон сразу принял на веру. Слишком быстро пленница с оторванными выше колен ногами и отрезанными пальцами пришла в себя. Да и, так называемые муры, добавили девушке достаточно серьёзных повреждений – всё тело было в глубоких, в некоторых местах до костей, порезах.

Но, несмотря на тяжёлые ранения и потерю нижних конечностей незнакомка прямо на глазах приходила в себя и уже сама ела и пила и вечером даже самостоятельно сменила себе памперс. Утром и днём памперсы менял Платон – регенерация регенерацией, а ускоренный обмен веществ, подстёгнутый ударными дозами лекарственных препаратов, никто не отменял, и переработанная организмом жидкость удалялась естественным путём.

Правда, помимо медикаментозного лечения, девушка очень много пила этого самого живчика из самых разных фляг, что надёргал с трупов Платон. Лика сказала, что это питьё подстёгивает регенерацию. Запах напитка был ужасающий и практически всегда алкогольный, а сам алкоголь в этих коктейлях попадался самый разнообразный.

Платону регенерация была не нужна, поэтому жидкость его не заинтересовала, а девушка не сильно настаивала на его приёме. Сказала, что Платону это необязательно.

Имперский егерь не был специалистом по алкогольным напиткам, но вот отставному гранд-прапорщику приходилось пробовать всякое. От дедовской семидесятипятиградусной брусничной настойки до достаточно экзотической на африканском континенте водки со змеёй внутри.

Откуда такая нарядная бутылка взялась за походно-праздничным столом, никто из сослуживцев Платона особенно не вникал – накатили и забыли. Тем более что досталось каждому по напёрстку, а право выпить они в тот вечер имели полное и законное: и обмывали награды, и поминали погибших. На войне эти два события случаются достаточно часто и не менее часто одновременно.

Ах, простите! Конечно же, не на войне, а на миротворческой операции объединённого мирового альянса, а по-простому МООМА. Некоторые шутники называли этот бардак «грёбанной мамой», но у пластунов сие название не прижилось.

Хорошо, что тогда заспиртованным червяком не закусили. Повезло ему – Сашка Воронецкий грозился, но выковырять рептилию, не повредив её хорошо продезинфицированной шкурки так и не смог. Словом, скинули бутылку с невольным пленником под стол, а наутро денщик со всем остальным мусором выкинул пустую стекляшку от греха подальше – с похмелья господа офицеры могли вспомнить об опрометчиво данном обещании и червяку точно бы не поздоровилось.

Ротмистр Воронецкий имел репутацию человека, всегда выполняющего свои слова и закусить или позавтракать хорошо проспиртованной змейкой, мог влегкую (или похмелиться – это уж как пойдёт). Тем более что обычными змеями лихой ротмистр никогда не брезговал.

В рейдах и разведках чего только жрать не приходилось. Бывало, что и живьём, а уж в сыром или полупрожаренном виде столько змей да ящериц сгинуло в бездонных утробах пластунов, что на приличный серпентарий наберётся.

Эту историю и несколько других смешных случаев Платон рассказал незнакомке в лицах, и она долго и заливисто хохотала над находчивыми пластунами. Рассказывал, разумеется, без всяких кровавых подробностей вроде вываленных осколками кишок, отрубленных конечностей или сожжённых акциями устрашения африканских селений и мелких племён.

К примеру, за применение того же «Молота Аллаха» виновников выжигали всех до единого без какого-либо исключения. Вместе с многочисленными жёнами и новорождёнными детьми. Да и соседям фанатиков отвешивали огнесмесей и фугасных подарков без всякой жалости или сожаления.

В общем, вечер прошёл, как говорят, в тёплой и дружеской обстановке – понарассказывали друг другу сказок и, поужинав продуктовыми комплектами внешников, надо сказать совсем недурственными на вкус, завалились спать. Девушка, представившаяся Ликой, на кровати хозяина дома, Платон на импровизированном ложе на полу. Ему, в конце концов, не привыкать, а девушку покараулит Шуша.

После того как Лика попросила вернуть ей оружие и получила пистолет и штурмовую винтовку с боеприпасами, жизнь её повисла на кончиках когтей, спрятанных в мягких лапах, боевого охранного модуля имперского егеря.

Глава 3

Глава 3.

Наутро Лике стало хуже – появился жар, и пришлось ставить ещё пару капельниц и обкалывать девушку её любимой наркотой. Поэтому завтрак получился скомканным и уже через четверть часа Лика уснула.

Платон же напротив чувствовал себя значительно лучше, чем в предыдущие дни. От усталости не осталось и следа, голова не болела и была ясной, пропали боли в суставах и даже имплантаты конечностей не доставляли никаких неудобств. Фантастика, да и только. Единственное – пить всё время хотелось, да вспотел, как будто опять в пустыне Сахара побывал, но всё всегда хорошо не бывает. Это отставной гранд-прапорщик давно усвоил. Обязательно какая-нибудь бяка откуда-то вылезет.

То, что Платон на улице вчера выгрузил, он давно в ангар перегрузил. Вот только внешник так и валялся в кустах у озера – егерь его туда оттащил, чтобы не мешался под ногами. Скафандр то с него Платон так и не снял – и так ноги под вечер едва таскал.

Лика уже давно спала, а внешника Платон решил оставить на вечер. В скафандре ничего с ним не случится, а протухнет, так скафандр не только внешнюю среду туда не пускает. Оттуда тоже запахи не пробиваются, а потом его можно продезинфицировать и проветрить. Ведь как-то эта инопланетная шкурка должна открываться?

Словом, загрузились они с Тигром в экраноплан, оставили Шушу на хозяйстве, она как раз в кустики сквозанула по своим естественным надобностям, и опять в четыре машины рванули к разгромленному каравану.

Что Платона дёрнуло ещё издали поле боя осмотреть? Привычка, наверное. Между машинами мельтешили какие-то фигурки. Издали на людей похожие, но не люди как оказалось чуть позже. Совсем не люди.

Платон ошибку совершил – на подлёте глушилку не включил и фигурки рассыпались и попрятались. Кто в кустах спрятался, кто за машинами затаился, а один вообще в кузов грузовика запрыгнул. Ну, а раз они уже засекли экраноплан, то и бегать от них смысла никакого не было, и Платон с маху посадил свою летающую вереницу, метров пятьдесят, не долетев до самой крайней сгоревшей машины, бывшей в своей прошлой жизни иностранным внедорожником.

Опасаться было нечего – бронирование разведывательного экраноплана легко держало пули любого, известного отставному гранд-прапорщику, стрелкового оружия. Тут то они на Платона и накинулись. Всей толпой. Те самые мутанты из сказок Лики-сказительницы.

Платон в юности, конечно, ради смеха смотрел всякие детские ужасы про оживших мертвецов, зомби и прочую подобную ересь, но эти ребята смешными совсем не выглядели.

Первыми из кустов выскочили трое очень необычных шустряков. Особо разглядывать их времени не было, и Платон ухватил только самую суть их внешности: здоровенные как на подбор мрачные мужики под два метра ростом и похожие внешним своим видом на вчерашнего красавца в шлеме, только с первичными половыми признаками наперевес. Так сказать, обнажёнка в натуральную величину, но до Аполлона им всем как до Венеры Итальянской. (Далеко, если выражаться одним словом).

Большущие лопаты ладоней с громадными когтями на раскинутых в стороны или вытянутых вперёд руках. (Как они при этом бегать умудряются?) Широкие плечи, гипертрофированные мышцы, мощные босые ноги, перевитые жгутами сухожилий. Уже видимый Платоном покатый лоб питекантропа, только почему-то лысый как коленка. Челюсти на добродушном радостно оскаленном мордометре тоже поражают воображение, да и зубы от зубов их покойного братишки вряд ли, хоть чем-то отличаются.

Ну, а раз их брательник, словивший вчера композитную пулю прямо зубами, без лишних разговоров откинул копыта, то и эти ребятишки смертны. Что Платон им сразу же и доказал. Штурмовой карабин закашлял двойками и шустряки один за другим принялись раскидывать свои мозги по кустарнику.

С последним егерь сначала поэкспериментировал – засадил ему двойку в грудь, но убить, эту шуструю «шпалу», не убил – тот лишь слегка, как бы нехотя, притормозил, а потом продолжил свой целеустремлённый бег. Впрочем, только затем, чтобы получить следующую двойку в левое колено.

Нога осталась на обочине, а расстроенный донельзя шустряк, оставляя на асфальте кровавые кляксы и куски грязной серой кожи, покатился по дороге. Странно, но он, по мнению Платона, даже не заметил, что лишился ноги, поэтому пришлось поставить точку. Понятно, что в лобешник, а покатый это лоб питекантропа или классический благородный такому боеприпасу откровенно всё равно.

Шустряк раскинул мозгами по обочине, (его пулями туда откинуло), а вдоль каравана уже неслись следующие любители сырого, но пока ещё живого мяса. В этот раз двое – такой же двухметровый амбал и ещё один, Платон его сначала услышал, и сразу же вспомнил Ликино название и характеристику этого существа – Топтун. Название это Платону отчего-то вчера запомнилась. Наверное, по аналогии с «Топтыгиным».

С братом близнецом тройняшек егерь расправился так же быстро – двумя двойками. Первой в грудь притормозить, второй в голову уложить и тут же сменить полупустой двадцатиразрядный магазин со штурмовым боеприпасом на полный с бронебойным. Ибо характеристики машины смерти, надвигающейся сразу за предшественником, валяющимся около крайнего грузовика, были несколько иные.

Во-первых, стук каблуков модницы, разгуливающей по бульвару. Ну ладно, не разгуливающей, а бешено несущейся по длинному деревянному помосту, установленному безумным архитектором в абсолютно пустом гимнастическом зале. Рост под два метра, а то и поболее. Сам по себе массивный, но при этом быстро бегает и уже вынесся на финишную прямую.

Во-вторых, с человеком это уже ничего общего не имело кроме хождения, а в данном случае стремительного бега, на двух ногах. Размерами много больше предшественника – приблизительно раза в полтора. Толстое туловище, покрытое хитиновыми пластинами или ороговевшей кожей в его верхней части и на голове. Ничего не имеющая общего со ртом человека, пасть под покатым медвежьим лбом. Руки начинаются чуть ли не от шеи, которой практически нет, и по толщине соответствуют ногам шустряков. В общем, красавец-мужчина. Впрочем, мужчина или женщина непонятно, ибо первичные половые признаки отсутствуют напрочь.

Автомат закашлял такими же двойками и по туловищу, но видимого результата это не дало. Бег если и замедлился, то ненамного, и Платон перенёс огонь на голову. Первые две пары ушли в «молоко» – «Топтыгин» оказался не только массивным, но и шустрым как электрический веник.

Нельзя сказать, что сильно развившийся не иммунный сознательно уворачивался, но мотало его прилично, пока одна из пуль не попала этому громиле в нижнюю часть головы. Платон не сказал бы, что «Топтыгин» по этой причине сильно расстроился, просто чуть притормозил и тут же словил головой следующую пару бронебойных пуль, уложивших его прямо рядом со сгоревшим джипом.

Платон перевёл дух, автоматически меняя магазин – руки делали всё сами, и ... вот тут-то, если честно, ему бы и крандец пришёл, потому что тварь, появившаяся сбоку, выглядела как порождение ночного кошмара. Мало того ... она соткалась как будто из воздуха в десяти метрах от экраноплана. Только что этой тварины не было – дорога была пуста. Миг, лёгкое мерцание и … прямо на дороге появилось животное? Человек? Чем это было изначально? Бабуином переростком?

Платон оторопел, но хорошо, когда у тебя есть друзья. Всю дорогу и до сих пор спокойно сидящий в экраноплане Тигр выметнулся наружу как белка-летяга с просто-таки потрясающей грацией и препротивнейшим мявом. (Егерю показалось, что его приятель на несколько мгновений, распластавшись, завис в воздухе).

В этом боевом кличе было всё – и дикий страх, и бешенный азарт, и воинствующий вызов. Ловкое, пятнистое тело выпрыгнуло на полтора метра вверх и немного в сторону и, мягко приземлившись на спружинившие лапы, рвануло прямо на монстра.

Оторопели все: Платон, монстр, птички в лесу, кузнечики в пыльной траве и ангелы на небесах, с лёгким обалдением глядящие на это беспрецедентное, а главное совершенно бесплатное представление. Да и сам камикадзе, несущийся на таран твари в десятки раз тяжелее его, наверняка, тоже.

Но в отличие от ошеломлённых его бенефисом зрителей, у Тигра был чёткий и продуманный план. Приземлившись на асфальт прямо перед экранопланом, он сделал ещё один полутораметровый скачок в сторону противника, в одно касание ушёл на обочину, а затем рванул в лес перпендикулярно дороге.

Платон ещё только разворачивал карабин, понимая, что Тигр дал ему те самые недостающие для открытия огня мгновения, как монстр коротко, но мощно взрыкнув, развернулся и рванул прямо за оглашено скачущим к лесу помощником егеря. Такого подарка Платон не ожидал, но не преминул им воспользоваться.

Палец мгновенно перевёл переводчик огня на пяти патронную очередь, и Платон, раз за разом принялся вколачивать злые бронебойные гостинцы прямо в, открывшуюся его взору, массивную мишень.

Первая очередь попала низко – куда-то в поясницу. Вторая выше – в прикрытые бронёй лопатки. Третья ещё выше в уродливый горб, тоже спрятавшийся за мощной костяной бронёй.

Стрелял Платон быстро, но без особенного результата. Пули без видимого вреда рикошетили от броневого пояса монстра. Некоторые, наверное, пробивали его, но только после третьей очереди у монстра внезапно подогнулись лапы и он, сделав ещё один неуверенный шаг, плашмя рухнул на жалкое подобие кустарника, мимо которого только что просвистел Тигр, придавив чахлую изумрудную поросль своей тяжёлой тушей.

Фенита ля комедия.

Платона потряхивало.... Да какой там? Платона колбасило как припадочного – руки ходили ходуном, тело покрылось липким потом, зубы выбивали дробь. Избыток адреналина зашкаливал, но егерю всё равно не хватало кислорода – он дышал как паровоз и никак не мог надышаться.

Вашу ж мать! Как говорил старинный друг и сослуживец дедушки Платона – дед Тимоха: «кино и немцы, вот это номер – я чуть не помер».

Немцев старший урядник Тимофей Дорофеев очень уважал и знал, что говорил. Он с немцами в двух конфликтах хлестался. Один раз с ними плечо о плечо. Второй – против, но тогда не с сухопутными войсками Германской императорской армии, а с наёмным отрядом племенного африканского союза.

Помереть Платон не помер, но чуть не обделался это точно. Ошарашенный егерь даже не заметил, что минутой ранее ломившийся, с грацией гиппопотама, по лесу Тигр уже вернулся и с удивлением изучает своего поверженного противника.

Тигр изучает, а его хозяин штаны проветривает! Платон в сердцах даже сплюнул, сменил магазин и неуклюже полез из экраноплана.

Да-а-а-а уж. Монстр поражал воображение: два метра сорок семь сантиметров (Платон специально измерил) теперь уже (слава тебе господи!) в длину, а не в высоту. Что не могло не радовать.

Костяная броня по кругу опоясывала местную гигантскую чупакабру сплошным щитом (в подмышечной области, вроде поменьше). Но как проверить? Не тратить же на эксперименты редкие патроны, а ножом даже поцарапать не удаётся. Вес, на глазок, никак не меньше тонны, а то, как бы и не поболее.

Руки напоминают бетонные шпалы с локтевыми и кистевыми утолщениями. Если такой дланью по собственной чавке огрести – получившийся из головы блин, улетит на низкую орбиту в космос и там останется. Потому что в безвоздушном пространстве безопаснее.

Ноги – бетонные колонны в два раза потолще рук. Когти длиной с пра-пра-прадедушкин кинжал только массивнее и острее раза в три.

Голова.... Бедняга! Кто ж тебя так бетонной плитой то в детстве отоварил? Сплющенная черепушка, казалось, вошла в плечи. Интересно, там после удара мозг сохранился или всё самостоятельно через нижний клапан на волю утекло?

Ну, ты и отрастил себе ряху братан! Зубы.... Выбить бы тебе их и продать кому-нибудь на пилораму – доски будут пилить получше циркулярки. Вот только, чем их выбивать? Кувалдо́метра рядом не наблюдается.

Налюбовавшись на красавца, Платон вытащил из нагрудного подсумка рпс-ки трубку сотового телефона и включил встроенную видеокамеру – надо было запечатлеть парня со товарищи для истории ещё на один носитель. Чем Платон последующие двадцать минут и занимался.

Уже заканчивая видеосъёмку, егерь вспомнил слова раненой девушки о начинке в загривке монстров. Только вот, чем их расковыривать? «Шустряки» поддались ножу, «Топтыгин» тоже недолго сопротивлялся, а вот, чтобы достать «драгоценности» из монстра, пришлось сходить к грузовику – Платон вчера в одной из кабин топор видел.

Фу-у-у-у-у ... ну, них ... чего себе. Встречались в жизни Платона людоеды – было дело. На Африканском континенте приходилось на них иногда любоваться, перед тем как их в костёр определяли, но от увиденного зрелища содержимое желудка попросилось наружу. Да и запах стоял такой что....

Теперь наружу попросился ещё и сам желудок. Хорошо, что пока один из важнейших внутренних органов имперского егеря самостоятельно не отправился в недалёкий путь – Платон опять едва сдержал рвотные позывы.

М-мать вашу! Понятное дело с чего монстр и компания были до такой степени недовольны. Платон тоже не любит, когда его отрывают от завтрака. Количество тел представителей асоциальных элементов, ещё вчера густо набросанных вдоль каравана, сегодня здорово подсократилось. Удачно, что Платон вчера их обыскал – сегодня это было бы несколько проблематично.

Оставшееся оружие в беспорядке, валявшееся вокруг машин, монстры не тронули, а вот трупы серьёзно подъели. Поэтому пустые разгрузки, висевшие раньше на трупах, мягко говоря, пришли в негодность. Боеприпасы и личные вещи Платон ещё вчера выгреб – трофеи дело святое, а тонкая грань между мародёркой и личными трофеями у Платона стёрлась ещё в африканских джунглях.

Одежда и обувь, у кого были, тоже накрылись медным тазом, а два трупа сидевших раньше в кабинах машин ... в общем понятно. Теперь они, в разобранном состоянии, сидят у кого-то в желудках. Да и так картинка была как из качественного фильма ужасов: запёкшаяся кровь, обглоданные и разгрызенные кости, содержимое кишечников, пожёванные черепа.

Топор Платон нашёл, а заодно обыскал бардачки машин, ничего путного не найдя, кроме укороченного револьвера огромного калибра с двумя пачками патронов для него. Наверное, оружие последнего шанса. С такими соседями в обнимку с гранатомётом будешь засыпать, а не с этой пукалкой – револьверы Платон не уважал. Всё остальное на видимом ему пространстве было заляпано кровью и облеплено полчищами мух.

Монстра Платон вскрыл, хотя помахать топором, и, соответственно, заляпать себя и окружающую природу его кровью и мерзкой на вид и запах слизью, всё же пришлось. Всех остальных его родственничков тоже почистил.

Всё было, как рассказывала Лика. У «Шустрых» и «Топтыгина» спораны и горох. У их предводителя горох, спораны и две чёрные жемчужины. Вот только у свиты внутренности чёрные, а у «предводителя местного дворянства» всё обёрнуто оранжевыми нитями по цвету, здорово напоминающими Ликину наркоту.

Как её там? Спек что ли? Вот, пожалуй, и всё. Нити Платон тоже выгреб и прибрал в прихваченный в одной из машин пакет, а спораны и горох распихал по коробкам недавно скончавшихся помощников внешников. У них у каждого были такие специальные коробочки для хранения подобных сюрпризов.

Дальше по накатанной. Загрузил экранопланы оружием и боеприпасами, особенно ничего не рассматривая — это всегда успеется, а не успеется, значит, кто-то другой рассмотрит. Отметил только то, что стрелковое оружие, в основном, крупных калибров (меньше чем в девять миллиметров стволов и боеприпасов ни одного не было), а противотанковое выражено только одноразовыми противотанковыми гранатомётами двух типов.

Впрочем, нет. Были ещё гранатомёты, похожие на имперские универсальные. По местной маркировке РПГ-7. (Ракетные противотанковые что ли?). Целых десять пусковых установок.

Простые как топор – наводи вручную, да нажимай на спуск. Главное, чтобы сзади никто не стоял – поджарится. И, видимо, с такой же результативностью на поле боя – как и топором, главное не промахнуться по цели, а там, куда не попадёт, никому мало не покажется.

Если бы из этого гранатомёта Платон зарядил по «предводителю дворянства», то собирать с него было бы уже нечего – калибр в головной части около ста миллиметров, а сама граната весит от двух до, приблизительно, пяти килограммов. В упор от этого «ночного кошмара» одни ласты бы остались. Да и те не сильно целые.

Боеприпасы к гранатомётам тоже были – осколочные (это понятно против людской живой силы), термобарические (это что за зверь?), тандемно-кумулятивные (хорошая штука – танки и «предводителей местного дворянства» отстреливать самое оно) и просто кумулятивные (это не сильно понятно зачем – тандемно-кумулятивные же есть).

Таких гранатометных комплексов, которыми пользовались нападавшие, в грузовике не было и в помине. Разве что багажник одного из внедорожников порадовал тремя револьверными гранатомётами с солидным запасом боеприпасов и несколькими ящиками, по всей вероятности, осколочных гранат. (Маркировка на ящиках Платону была абсолютно не знакома, а внешний вид здорово походил на первые прототипы ручных гранат серии Ф).

Позиции гранатометных комплексов Платон прошерстил ещё раз и забрал все раскуроченные установки, в надежде собрать одну, если не полностью работоспособную, так хотя бы красиво выглядящую. Совсем не затем, чтобы повесить её на стенку, а исключительно, чтобы попробовать отремонтировать – чуть подальше в кустах, нарезающий круги, Тигр обнаружил небольшой склад боеприпасов и личных вещей нападавших.

Вообще-то, в нападении и в самих нападавших было слишком много странного, а пояснения Лики только всё запутывали. То, что она говорит далеко не всю правду, было понятно. Но по какой причине?

Допустим, основная цель нападения — это транспорт внешников и его содержимое, но ходовая часть транспортов была раскурочена, а грузовики муров практически уничтожены – то есть на них уже не покатаешься. Тогда на чём нападавшие собирались вывозить груз, перевозимый транспортным модулем внешников?

Или цель нападения была всё же иная? А если всё-таки груз, то тогда где-то недалеко стоит транспорт нападавших. Другого ответа быть не может, но Лика об этом молчит, а значит надо быть очень настороже. Просто потому, что почти наверняка вместе с транспортом нападавших находятся и те, кто его охраняет.

Собственно говоря, сомнения в искренности гостьи у Платона возникли ещё вчера. Поэтому сегодня, в состав медикаментозного коктейля, он включил тройную дозу снотворного препарата, а когда девушка уснула, быстренько раскидал её оружие и выдернул из него ударники. Так – исключительно профилактически. Нельзя поворачиваться спиной к человеку, который тебе лжёт. Опасно для жизни, даже такой короткой как у Платона.

Было ещё одно необъяснимо странное обстоятельство. Вчера Платон таскал короба внешников и уже к середине дня, несмотря на ударную дозу стимуляторов, был готов развалиться на куски. А сегодня перекидал двенадцать с лишним тонн боеприпасов, кучу оружия, снял два крупнокалиберных пулемёта с вертлюгов внедорожников, прочесал кусты, да загрузил гранатометные комплексы и ни в одном глазу. Не говоря уже о нервотрёпке с монстром и его командой. (О качественно продутых из заднего клапана штанах ни Платон, ни Тигр, ни на секунду не забывали).

Платон даже дополнительно стимуляторы не принимал, а чувствует себя так, как будто только что проснулся. Чудеса, да и только. Пить только всё время хочется – пять литров витаминизированной воды из аварийного комплекта выдул, а такое впечатление, что и не пил вовсе.

Домой Платон вернулся, сделав приличный круг, а не вёл машины напрямую как вчера и сначала посадил загруженные экранопланы прямо на воду поближе к дальнему берегу, включив на остающихся машинах режим маскировки. Теперь машины ни сверху, ни с любой из сторон никто в упор не увидит, а на мнение рыбок, (даже реликтовых) Платону нагадить с поверхности воды – с каждой божьей тварью не насоветуешься. Это, кстати, пришлось сделать прямо с борта экраноплана, но рыбки не обиделись.

Затем егерь довооружил своего разведчика гранатомётами и боеприпасами к ним и вернулся обратно к каравану. Заодно и воды в озере набрал – жажда так и не проходила и начала достаточно прилично побаливать голова. (Стимуляторы Платон заглотил, но видимого облегчения они не принесли).

Подлетев к дороге, егерь к самому каравану не полетел, а не слишком быстро – километров шестьдесят в час, двинулся в беззвучном режиме вдоль дороги туда, откуда приехала колонна, справедливо рассудив, что транспорт нападавших может стоять только в той стороне и совсем недалеко от дороги.

Кто-то ведь должен был доложить командиру, больных на всю голову нападавших, о прохождении колонны и о составе и расположению техники в ней. Без грамотного целеуказания нападение было бы не нападением, а бесполезным пшиком – только людей ни за понюх табака положишь. Что, в принципе, и произошло.

Пролетев немногим более тридцати километров, егерь перевёл экраноплан на ту сторону дороги поближе к лесу и так же медленно двинулся обратно.

Ну, да. Вот они – стоят на крохотной полянке, плотно прижавшись, друг к другу. Как Платон и предполагал три обвешанных дополнительным листовым железом грузовика и три бронированных внедорожника, тщательно прикрытые маскировочными сетями. Крупных биологических объектов в радиусе пятисот метров нет. Съезд с дороги тщательно замаскирован, но с воздуха хорошо заметен, если уметь правильно и под нужным ракурсом смотреть.

На всякий случай Платон нарезал три круга, постепенно расширяя радиус, но живых, ни в каком режиме, так и не обнаружил. Живых не обнаружил, а обгрызенные кости Тигр нашёл почти сразу. Шестеро их было.

Судя по следам именно, отсюда пришла та стая монстров, которые завтракали на поле боя. Что здесь произошло, можно было только догадываться, но если «предводитель дворянства» обладал даром маскировки, то всё становится на свои места – монстр дождался, когда все шестеро столпились недалеко друг от друга рядом с одним из внедорожников, нанёс несколько ударов и приступил к трапезе.

Гильзы вокруг отсутствуют, а вдавленные в землю автоматические карабины калибра.... Какие здесь патроны?

Платон отомкнул магазин и выщелкнул один патрон. Ага! 7,62 на 39 – Имперский пехотный стандарт. Нагара в стволе карабина нет, с предохранителя карабин не снят, патрон в патроннике отсутствует, а это значит, что мужчины даже за оружие схватиться не успели.

Монстры их убили, съели и пошли дальше – на звук затихающего боя, но ко времени их прибытия Платон оттуда уже улетел, и ему повезло, что обратно он вернулся только ранним утром. Транзитная бригада к тому времени уже нажралась халявного угощения, расслабилась и, нарвавшись на бесстрашного Тигра и обосра ... сильно испугавшегося егеря с крупнокалиберным карабином и привычным желанием подороже продать свою жизнь, полегла в полном составе.

Обыскивал машины Платон аккуратно – народу на якобы бесхозном и открытом транспорте полегло немерено. Терпение его было вознаграждено, но сюрпризы стояли простенькие – на движение транспортных средств. По паре осколочных гранат под колёсами и у бензобаков на единицу грузовой машинерии (внедорожники заминированы не были) и по одному дистанционному фугасу на удаление транспорта от датчика, расположенного в семи метрах от машин. Тигр обнаружил датчик достаточно быстро, но всё равно кататься на машинах Платон не собирался.

Грузовые машины были стандартные для этого мира – обвешанные толстыми листами железа борта, узкие бойницы, решётки на окнах и башенки с крупнокалиберными пулемётами на крышах. Пулемёты Платону были не сильно нужны – в одно лицо их с крыши грузовика снимать задолбаешься, а вот патроны к ним он выгреб все. Не так уж и много их было.

Зато в одном из грузовиков стояло шесть ящиков с патронами калибра двенадцать и семь на карабин Платона. Маркировка на ящиках и цинках была незнакомая, но по внешнему виду один в один.

Все остальное место в грузовиках было свободно, что только подтверждало догадку Платона. Именно на этих грузовых машинах стронги собирались вывозить свои трофеи.

Впрочем, несколько позднее, крупнокалиберные пулемёты с внедорожников Платон всё-таки снял. Они стояли в спарке с автоматическими гранатомётами, а багажники машин были под завязку заполнены коробами с пулемётными лентами, патронами в цинках и заполненными гранатомётными улитками.

Подчистил продукты, забрал личные вещи – большой, раскладывающийся, бронированный планшет-книжку, пару очень неплохих биноклей, несколько полных фляг, три тепловизора, наколенники, кожаные перчатки без пальцев (удобная штука!), большой фонарь и ещё кучу самой различной мелочёвки.

Пришлось прихватывать ещё и здоровенный полупустой рюкзак, состоящий из трёх отделений. Вот в нём и нашёл егерь то, что тщательно искал на поле боя – две карты. Одну ближайшей округи, заполненную непонятными значками, а вторую, крупномасштабную – обитаемых земель, тоже с какими-то отметками.

Разбираться Платон сразу не стал – смысла это не имело. Да и голова разболелась совершенно не по-детски, а жажда стала уже навязчивой и руки сами открутили крышку на найденной в машине фляге.

Вонючая, пахнущая алкоголем жидкость ухнула в желудок. Платон и не заметил, как одним махом ополовинил флягу и только после этого понял, что это не вода.

Драный качкалдак! Чем от этого пойла несёт? Ковром, последние двадцать лет своей бесконечной жизни, пролежавшим в собачьей будке?

Но как сказал всё тот же гранд-майор Сабиров на банкете, посвящённому окончанию курса Платона Гордеева годичному обучению в учебном полку, выкатив перед ошарашенными корнетами четыре ведерных бутыли чистейшего спирта: «Водку? Тёплую? В женском клозете из мыльницы?

Не могу отказаться! И вообще господа! Пейте, чем угощают. Морщить сфинктер будете на том свете».

Выпил, передёрнуло, завинтил крышку, хотел выкинуть флягу с этим гов ... живцом как можно дальше и неожиданно понял, что жажда донимает его всё меньше, голова как по мановению волшебной палочки прошла, а состояние и настроение поднялись на несколько порядков.

Приплыли. Платон ошарашенно глядел на флягу с «лекарством». Это что же получается – он иммунный и ему эти жидкие экскременты пить остаток своей бесконечной жизни?

О том, что все жители этого «прекрасного и удивительного мира» по имени «Стикс» живут вечно и ничем кроме поноса (в смысле пищевого отравления и отравления свинцом) не болеют, Платон тоже вчера услышал. А раз такое дело, то им с грысями пора пить красные жемчужины. Их накопилось раз в шесть больше чёрных, хотя, по словам раненой, девушки, красный жемчуг был значительно ценнее и безопаснее при приёме.

Информации, из накачанной наркотиками гостьи, Платон вчера насобирал много и, хотя и не принял все её слова на веру, запомнил каждый произнесённый девушкой звук. Тем более что бытовые и общие подробности Лика и не скрывала.

... не скрывала ... не скрывала ... а что скрывала? Платон так и сел, где стоял. (То есть на подножку грузовика).

Вот остолоп то! Незнакомка упорно уводила разговор на местонахождение заимки, а Платон дал только пару общих деталей и приблизительное направление, умолчав о том, что заимка находится совсем рядом с дорогой.

А что девушка в своём забавном бреду говорила о стабе муров? Правильно – она говорила, что стаб находится, где-то рядом, но они не смогли его найти. (То есть опять, мягко говоря, лукавила).

Не найти большой посёлок, окружённый четырёхметровым забором, построенным из бетонных блоков? (А иные заборы рядом с такими прелестными «соседями» долго не продержатся). Ню-ню! Свежо предание, да верится с трудом.

Не нашли или не искали? Выходит, что напавшие на караван стронги знали не только время прохождения каравана, но и местонахождение стаба муров и он – этот стаб, однозначно отмечен на найденной Платоном карте.

Что же получается? А получается, что Лика знает, где находится стаб муров или может предполагать о его местонахождении.

Что она там говорила? Стаб это место, где не бывает перезагрузок? А стаб «Лесной» или как его чаще называют «Сосновый» находится в окружении корабельного соснового леса окружающего территорию стаба на многие десятки километров.

При этом некоторые куски этого леса периодически перезагружаются, но происходит это крайне редко. Раз в семь-десять лет, а некоторые кластеры и того больше. Поэтому стаб «Сосновый» так и ценен – в шаговой доступности нет быстрых кластеров с огромными толпами монстров, кочующих от кластера к кластеру в поисках халявной и беззащитной жрачки.

При этом «Сосновый» окружён лесами, болотами и крупными озёрами с достаточно большими островами. То есть хорошо защищёнными территориями, контролируемыми бандой кровавых отморозков под защитой представителей цивилизации, ушедшей в своём развитии далеко вперёд.

По словам Лики база внешников находится в четырёхстах километрах от стаба «Сосновый». Для грузового экраноплана или, как их здесь называют, вертолёта не расстояние, но внешники именно по земле тащат сюда караван с оружием в обмен на ... что? Здесь пока пробел, но недостаток информации — это не страшно. Будет день, будет и пища, но не это главное.

Главное то, что пропавший караван начнут искать уже сегодня, а обнаружив, примутся прочёсывать ближайшую территорию и наткнутся на заимку. Жаль избушку, очень жаль. Придётся сжечь, а так любимых гурманом Тигром реликтовых рыбок выпустить на волю.

Наткнутся муры на пепелище, вызовут внешников, прочешут округу с воздуха и, обнаружив грузовики, придут к таким же выводам, что и Платон.

А какой Платон сделал вывод? То, что база стронгов напавших на караван внешников находится где-то недалеко от места нападения и Лика о местонахождении этой базы прекрасно знает. Потому что находится она в каком-то редко перезагружающемся лесном кластере и при этом достаточно большом, чтобы разместить в нём ангар для трёх шеститонных грузовиков и трёх больших военных внедорожников.

Были ещё несколько не стыковок, сути которых Платон пока не понимал, а когда ты чего-то не понимаешь, то легко можешь оказаться на месте проигравших. Поэтому имперский егерь, прикинув первичные половые признаки к осязательному органу, принялся наводить порядок на загаженном пятаке, где хозяева этого мира слегка перекусили телами хозяев других миров.

Возвращался домой Платон, взяв сильного круголя и крайне осторожно, но вокруг избушки всё было пока тихо. Егерь проверил округу сканерами, но кроме Шуши, мгновенно почуявшей Платона и шлявшегося с хозяином мужа и выскочившей из дома на улицу, никого на ближайших к заимке подступах не обнаружил.

Первым делом к девушке, так и плавающей в своих наркотическо-сонных грёзах. Смена капельной системы с добавлением очередной дозы снотворного – рано Лике пока просыпаться. Очередная порция наркоты-спека, теперь с добавлением внутривенного живца (Платон ещё вчера узнал о возможности такого его приёма). И судорожные сборы всего чего надо и не сильно надо в Убежище.

В принципе, там есть всё, но повседневные продукты из кладовки и личные вещи надо забрать, а главное разобрать и загрузить дедовскую самогонную систему – если уж становиться пассивным алкоголиком, то хоть хлебать качественную настойку, а не непонятно какую и кем произведённую бурду.

За это время остальные три экраноплана, повинуясь заложенной в компьютерные блоки программе, переместились на лужайку у дома, и осталось только разблокировать ворота Убежища и загнать машины в ангар. Разгружать их Платон будет потом.

Очистить от груза пришлось только личный экраноплан – на руках незнакомку и немногочисленные вещи, которые егерь забирал из избушки, было не утащить. Убежище находилось хоть и недалеко, но не рядом – в недалёком отсюда овраге, по дну которого весело бежит упомянутый ранее небольшой ручеёк. Дед был мужиком практичным и крайне умным: и о постоянном источнике свежей воды подумал, и о выходе на рыбное озеро (даром, что ли зарыблял его остаток своей жизни?), и о лодках стоящих у запасного выхода из Убежища.

Словом, работы у Платона было за гланды, и управился он только глубоко за полночь. Работал с оглядкой, периодически поднимая на полукилометровую высоту радиоуправляемый зонд, но пока никаких летательных аппаратов стационарный «Глаз» не обнаружил. В пятидесяти с копейками километрах поднимался столб дыма и уже к вечеру появился неясный шум двигателей — вот и всё, что происходило за остаток дня в округе.

В полной темноте, привычно отхлёбывая из фляжки вонючее пойло под названием «живец», Платон загрузил доверху тушками стерляди последний морозильный отсек. О вкусовых пристрастиях, спасшего его сегодня, лучшего друга забывать не следовало.

Электроэнергию для Убежища вырабатывал небольшой, но практически вечный, ядерный реактор с честью перенесший катаклизм перехода. Умная система контроля справилась с возникшей проблемой сама, иначе Платону даже проснуться было бы не суждено.

Впрочем, до недавнего времени у Платона Гордеева и так проблем было более чем достаточно. В то же время общее состояние его организма было выше всяческих похвал. Голова не болела, тело не разваливалось, кожа на лице приобрела здоровый оттенок, а слабости как не бывало. Очень похоже, что вонючий местный стимулятор под знаковым названием «живец» работал много лучше, чем самые современные блокираторы и стимуляторы Императорского медицинского центра.

В крайний раз, взглянув на фантастически чужое звёздное небо, Платон тяжело вздохнул, нажал на кнопку на личном коммуникаторе и совсем недалеко раздался приглушённый взрыв.

Очищенную от личных вещей бревенчатую избушку с обычной кухонной утварью и парой двуствольных охотничьих ружей с тремя десятками патронов с картечью и утиной дробью охватывало неспешное, хорошо видимое издалека, пламя.

Платон ещё раз вздохнул, вспомнив о вскрытой банке малинового варенья на одной из полок подпольной кладовки с остатками немудрёных деревенских закруток и шагнул в тёмный, освещённый только тусклой аварийной лампочкой, переходной шлюз.

Бо́льшую часть дедовского варенья Платон, разумеется, упёр в Убежище. А чем ещё ему эту гадость по имени живец разбавлять?

Теперь оставалось только ждать. Если стронги сделали недалеко отсюда свою базу, значит, твёрдо знали, что их кластер в ближайшие месяцы, а то и годы не перезагрузится. А вот про свой кластер Платон теперь знал невероятное – на карте стронгов он был обозначен как самый обыкновенный стаб.

Маленький, прозрачный и беззащитный стаб. Место, которое никогда не перезагружается, а значит у Платона и его пушистых помощников впереди очень много времени. Значительно больше, чем у муров и их покровителей, потому что этот кластер чуть менее двух суток назад перезагрузился, а перезагружается он настолько редко, что у бесконечно долго живущих здесь людей, этот клочок земли обозначен как стабильная территория.

Теперь у Императорского воина впереди была целая вечность, и надо было заполнить её смыслом, ради которого имеет смысл жить настолько долго.

Глава 4

Глава 4.

Шесть суток промелькнули как один короткий зимний день. Наверху ночь сменяла день и наоборот. Обшаривая прозрачные сосновые леса самыми различными приборами, бессильно надрывались вертолёты взбешённых внешников. Бегали взмыленные, пинаемые своими командирами, команды муров. Натужно ревели насилуемые водителями моторы многотонных грузовиков, пулемётных внедорожников и юрких багги. Грохотали крупнокалиберные пулемёты и штурмовые винтовки, выбивая редкие стаи, ошалевших от непривычного шума, монстров.

Словом, поверхность жила весёлой, наполненной экстремальными занятиями, жизнью, а вот глубоко под уровнем земли было тихо. Спокойно спала, каждые двенадцать часов усыпляемая Платоном, девушка. Беззвучно из капельной системы капало лекарство, едва слышно шелестела вентиляция, да изредка шумел подогреваемый чайник.

Грыси валялись на полу в одной из комнат, ели, пили, играли, ругались – они были всё же семейной парой, (а какая семья бывает без скандалов?) да изредка подходили к работающему за компьютером Платону за дежурными поглаживаниями и почёсываниями. Лучшие друзья имперского егеря были хоть и большими, но кошками.

В процессе привычного непринуждённого общения, они втроём накатили по перламутровой жемчужине, которые быстро усвоились. В животе на несколько мгновений стало горячо, а потом всё бесследно прошло.

О свойствах чёрного, красного, редкого перламутрового и ещё более редкого белого жемчуга Платон прочёл в дневнике стронгов. Странным было то, что крайне редкие перламутровые жемчужины были обнаружены им только у монстрообразного командира помощников внешников и в жилом транспорте, но ни у стронгов, ни у кого-либо из, так называемых, муров их не было.

Платон даже покатал на языке новые для себя названия: рад-жемчуг, рад-спораны, рад-спек, рад-горох. Это были ценные ресурсы, добываемые у высших не иммунных попавших под радиоактивное излучение. Впрочем, даже у внешников перламутровых жемчужин было всего семь штук. Платон наткнулся на них, разбирая личные вещи одного из погибших в транспортном модуле внешников.

На «живец» Платон своих друзей подсадил так же неожиданно, как и себя. Наутро во время приёма живца к нему сначала подвалил Тигр и принялся внимательно рассматривать флягу с этим вонючим «лекарством», а затем к ним подтянулась и Шуша. Поэтому пришлось сначала вливать грысям по десяти кубовому шприцу из одной из муровских фляг, а уж затем экспериментировать с различными добавками к столь неприятному алкогольному коктейлю. Причём Шуша благосклонно отнеслась к сублимированному мясному бульону из продуктового комплекта внешников, а Тигр к малиновому варенью из запасов самого Платона.

Отставной гранд-прапорщик уже раздел и разминировал внешника в боевом скафандре. Утопил пованивающий труп в озере. Вскрыл сейфовый чемодан с хитрым таймером. Сломал таймер вместе с маяком и взрывчаткой и выкинул его на фиг.

Охренел от содержимого этого переносного сейфа. С трудом затолкал на место, валявшуюся на полу, нижнюю челюсть, а заодно вернул взад, чуть было не вывалившиеся из глазниц, зенки. Со стороны оба глаза напоминали раздвинутые на всю свою длину телескопы, и запихать их на место оказалось почти непосильной задачей, но имперский егерь справился.

После всех этих треволнений Платон запустил самогонный аппарат имени своего деда. Накатил за его здоровье живца с новыми индигриентами и добавками. Очень даже недурственно получилось, а заходило и усваивалось организмом ещё лучше. Тигру с Шушей тоже понравилось. Впрочем, а куда им всем было деваться?

Отключил и законсервировал экранопланы. Они в ближайшие недели не понадобятся. Последнюю партию трофеев егерь оставил в грузовых отсеках – разгрузить всегда успеет.

Порадовался как ребёнок огромному количеству мужских поигрушек, пострелушек к ним, скромных, небольших погремушек и совсем немаленьких грохотушек. Удивился как, похоже, развивается оружейная мысль в разных мирах.

Сменил памперсы на раненой и протёр её дезинфицирующими салфетками (ежедневная процедура). Сделал девушке передвижную инвалидную коляску. Разложил в нужных местах модернизированные собственными умелыми руками поигрушки. (Сам себя не похвалишь, никто и не почешется).

И вот уже четвёртые сутки, с небольшими перерывами, изучал летопись одной из самых величайших подлостей этого мира – дневник командира крупного отряда мнимых стронгов.

Пискнул таймер на коммуникаторе – через десять минут простенький будильник разбудит Лику. Пора им совместно питаться. Приготовленный загодя вкусный праздничный ужин преспокойно дожидался их в кухонном автоклаве.

«Говорят, что в этом мире женщина имеет право выбрать себе любое имя.... Эх!» – Платон даже огорчённо вздохнул.

«А он уже почти влюбился! Вот только, как можно влюбиться в кровавого маньяка? А выглядит такой наивной девочкой! Ну, да ладно...» – Платон встал и направился в санитарный блок к Лике. Она уже должна была проснуться.

* * *

- О! Ты проснулась? Доброе утро! Впрочем, сейчас уже вечер. Есть хочешь? – Непринуждённо обратился Платон к удивлённо оглядывающей окружающую её обстановку девушке.

Егерь её понимал – заснула в крохотном бревенчатом домике, а проснулась в громадной комнате заставленной самой современной мебелью и техникой незнакомого ей мира.

- Привет! Где это мы? Есть очень хочу. Что это за место?

- Так приступай. – Платон жестом фокусника сдёрнул салфетку с низкого столика на колёсах, заставленного всевозможными яствами.

- Мы с тобой находимся в персональном противоатомном бункере высшего уровня защиты. В жилом блоке на минус восьмом этаже. – Ложь лилась из Платона легко и непринуждённо.

Полчаса прошли в поглощении приготовленной Платоном еды. Неслышно подошла Шуша и, коротко приветственно муркнув, запрыгнула на кровать к девушке – заняла свою обычную боевую позицию.

За потрясающим, собственноручно приготовленным, кофе Платон взял слово – пора было начинать играться в словеса. В принципе, он уже знал всё, что ему было необходимо, чтобы жить в этом новом для него мире, но надо было поставить точку. Да и Лика может о чём-нибудь проговориться.

- Лика! У меня к тебе есть предложение, от которого ты не можешь отказаться. Предлагаю поиграть в одну интересную игру – я тебе рассказываю, правду о себе и своём мире, а ты мне рассказываешь то, чего я не знаю о тебе.

Так вот я начну. Наше государство насквозь милитаризировано. Наверху, почти под самыми звёздами, живёт Император, построивший систему, в которой любой гражданин имеет огромное количество прав и некоторое количество весьма конкретных обязанностей.

Одно из самых основных этих обязанностей — это обязательная служба в Императорской армии. В штурмовых подразделениях или обычных пехотных или вспомогательных не особенно важно, если ты не собираешься занимать высокие государственные должности.

Главное то, что, не отслужив в армии ты не получаешь гражданства государства, в котором родился, а не гражданином быть очень невыгодно. Просто ты никогда не получишь никакой высокооплачиваемой работы, а все услуги для тебя будут очень дорогими. Поэтому в армии служат все – и мужчины и женщины. За тем редким исключением, когда человек нужен государству на мирной службе. В этом случае он получает гражданство особым порядком.

Вторая основная обязанность: в случае любой гибели гражданина или кандидата в граждане обязательное предоставление своего уже умершего тела для нужд государства. То есть если солдат погибает на поле боя, то у него изымают те части тела или органы, которые необходимы Имперским медикам.

Существует Имперский банк органов и, соответственно, нет проблем с трансплантацией любых биоматериалов. Понадобилось гражданину или воину, получившему ранение – пожалуйста. Пересадка делается мгновенно. Это уже обговорено в личном договоре, условия которого подписываются персонально.

Это я к чему? Вследствие всего вышеперечисленного получается, что в нашей Империи образовалась нация воинственных муров – у меня, как и у любого гражданина Империи, нет внутреннего отторжения, тем поступкам, которые совершают команды муров и внешников. То есть я легко мог оказаться в их числе, но....

Попав в Улей, неожиданно даже для самого себя, я спасаю беззащитную девушку, которую живьём освежёвывают несколько, внешне неприятных, личностей. В моём мире таких нелюдей за подобные деяния в самом милосердном случае вешают без суда и следствия, но в основном без особенных затей и сомнений сажают на кол. То есть я выступаю на стороне добра.

А теперь тебе пора рассказать мне то, чего я не знаю ... Эльза Кальб, уроженка Федеративной Республики Германия. Отец немец, мать этническая немка, приехавшая в Германию из Советского Союза после войны с фашистской Германией. (Кстати в моём мире войны с кайзеровской Германией никогда не было.) Владеет немецким, английским и русским языками. Общий биологический возраст шестьдесят девять лет. В Стиксе одиннадцать с половиной лет. В команде Рея девять с копейками лет. Можно я не буду зачитывать твоё досье, скрупулёзно собираемое Роном? – Лицо девушки, прежде благожелательное, перекосилось.

- Шайзе! Откуда ты всё это знаешь? Дьявол тебя раздери! – Платон усмехнулся.

- Знаешь, я с удовольствием присоединился бы к вашей команде. Благородные стронги, удачливые трессеры и уважаемые граждане стаба «Колизей», имеющие в этом громадном городе дорогостоящую недвижимость. Что может быть лучше? Не правда ли?

Вот только всё это не совсем так. Удачливая команда стронгов Рона и Рея (единоутробных братьев-близнецов, попавших в Улей более десяти лет назад и одновременно оказавшихся иммунными) действует обособленно и практически никогда не контактирует с другими командами стронгов. Этого мне никто не говорил – догадался сам. Это очевидно.

Где работает команда, никто не знает, но братья постоянно таскают в «Колизей» оружие, экипировку и боеприпасы внешников и втридорога продают добычу в собственном оружейном магазине. Ну и, разумеется, суровые стронги постоянно несут тяжёлые потери, но от желающих влиться в удачливую команду, отбоя нет.

Поступить в команду достаточно сложно. У командира по имени Рон жёсткие условия приёма: кандидат должен прожить в Улье не менее трёх лет и обладать не менее чем двумя дарами. Неважно какими, можно и не боевыми. Странно, не правда ли?

Команда уходит из стаба приблизительно на три месяца и пригоняет несколько грузовиков трофеев. Раз на раз не приходится – количество грузовиков всегда разное и не всегда это трофеи от внешников. Бывает и просто оружие, и боеприпасы крупных калибров, но всегда не менее трёх грузовиков. Это тебе ничего не напоминает? – Платон криво усмехнулся.

- Что ты хочешь этим сказать? – Выплюнула Эльза.

- Сказать я мог бы многое, но в данном случае всё просто. Команда стронгов, набрав новых людей, едет в стаб «Сосновый», контролируемый сектой кваза Квазимодо. «Сосновый» не считается стабом муров, но людей со стороны в него не принимают. Стаб находится вдалеке от торговых путей и живёт своей обособленной жизнью.

Квазимодо активно торгует с внешниками и все заинтересованные люди в стабе «Колизей» это прекрасно знают. Стаб «Сосновый» им удобен, и они втайне поддерживают его главу. Предприимчивый Квазимодо даже купил у внешников четыре транспортно-боевых модуля, которые постоянно патрулируют по близлежайшим территориям стаба. Целых четыре боевых модуля! (Ты представляешь?)

По негласной договорённости с ближайшими стабами, секта Квазимодо контролирует достаточно большую территорию, примыкающую к лесным кластерам стаба «Сосновый». На этой территории находятся три десятка деревень, десяток крупных посёлков городского типа и два небольших города, являющиеся в своих мирах районными центрами.

Рейдовые группы стаба «Сосновый» выбирают из этих населённых пунктов, выживших иммунных и те материальные блага, которые успевают ухватить. По пути рейдеры отстреливают не иммунных. С этого, собственно говоря, стаб «Сосновый» живёт и развивается. Внешне уже в течении нескольких лет это выглядит именно так.

Кроме этого, раз в полтора-два месяца эти модули в составе колонны стаба выбираются к «внешке». Внешники, разумеется, эти караваны не трогают.

Те самые заинтересованные люди из стаба «Колизей» до сих пор считают, что рейдовые группы Квазимодо специализируются на золоте и редких металлах вообще и предметах старины и искусства ценящихся у внешников. И некоторое время это было именно так, пока Квазимодо не познакомился с нашими братцами-стронгами.

Братья предложили Квазимодо простую и очень выгодную схему. Они набирают в «Колизее» людей, проживших в Улье не менее года, а то и двух-трёх лет, приводят их в стаб «Сосновый» и меняют на грузовик оружия и жемчуг, которые Квазимодо получает от внешников. Люди, прожившие в Улье более года, ценятся внешниками значительно больше, чем иммунные свежаки, которых выгребают из быстрых кластеров рейдовые группы стаба «Сосновый».

И все довольны. Внешники без напрягов и траты собственных ресурсов получают ценные потроха, Квазимодо капает неплохой процент от каждого разобранного человека, а команда Рона, в каждый свой приезд, забирает из стаба грузовик-другой оружия, боеприпасов и снаряжения от внешников. Плюс отряд Рона считается в «Колизее» командой удачливых стронгов и под эту безупречную репутацию без проблем набирает в очередной рейд «новое свежее мясо».

Такую схему очень просто проворачивать именно в стабе «Колизей». В этот центр развлечений стекается огромное количество посторонних людей и небольших сработанных команд.

Безопасно отдохнуть и расслабиться в кабаках, поиграть на тотализаторах и посмотреть бои, оторваться с красивыми девочками в лучших борделях этой части Улья или закупиться редким оружием и снаряжением.

Проигравшихся и потративших всё, что они накопили, огромное количество, и они берутся за любую работу. А тут сильная и удачливая команда местных стронгов, которые не гнушаются отстреливать элитников. В неё попадают лучшие, но не самые умные, потому что умные предпочитают работать самостоятельно, а у стронгов постоянно большие потери. Но кого и когда волновало исчезновение простого «пушечного мяса»? Да ещё и не являющегося гражданами стаба «Колизей».

Кроме этого, у братьев существует отдельная команда, о которой не знают ни в стабе «Сосновый», ни в стабе «Колизей» и база, про которую не знает никто, кроме членов этой команды. (Когда муры Кинконга пытали тебя, они задавали тебе стандартные вопросы, даже не подозревая, что ты из второго отряда Рона).

Этим отрядом командует младший брат Рона – Рей. В эту команду вошли лучшие бойцы отряда и те, кто по тем или иным причинам, не могут появиться в цивилизованных стабах. Все они живут на базе этого отдельного отряда. Эта база находится недалеко отсюда иначе братья никогда не пошли бы на то, что они задумали в этот раз.

Хочешь, я расскажу, что Рон и Рей придумали, чтобы сорвать джек-пот? – Платон доброжелательно посмотрел на девушку – это было очень сложно, но он справился.

- Расскажи. – Прохрипела Эльза.

- В этот раз братья продали в «Сосновый» большое количество рейдеров. Они вербовали их несколько месяцев, а так как репутация у команды была безупречная, им верили. (Понятно, что вербовкой занимались не они лично.)

В последние три года братья не любят «светиться» в обществе и даже отпустили себе длинную поросль на лицах. Для вербовки людей у них существовало несколько особо проверенных агентов.

Последние несколько приездов в «Колизей» команда Рона, помимо грузовиков с привычными всем боеприпасами, пригоняла по одной бронированной машине со спаркой скорострельных автоматических орудий – дикой редкостью в любом стабе.

Именно для захвата большого количества этих «швейных машинок» и вербовались новые рейдеры. В процессе ожидания основного отряда и, так сказать, обучения и боевого слаживания, они шерстили ближайшие окрестности «Колизея», но не уходили из, так называемых, кандидатов в команду.

В этот раз братья продали не только всех набранных новичков, но и тех, с кем долгое время работали в «Колизее». В том числе и тех, кто вербовал рейдеров в их команду. То есть тех, кто достоверно знал их в лицо. Братья вывезли всех своих помощников под предлогом профилактики трясучки.

В эту же «поставку свежего мяса» они загнали и половину своей второй команды. Квазимодо они объяснили своё решение ротацией кадров в «Колизее». Якобы их помощники принялись подворовывать, и братья нашли им замену.

Кроме этого, братья пригнали Квазимодо полтора десятка броневиков и двенадцать самоходных машин, вооружённых скорострельными автоматическими орудиями, многократно усилив оборонительные способности стаба «Сосновый». За такой жирный куш братья выставили только одно условие – оплата исключительно жемчугом и горохом.

Оплата была произведена не полностью. У Квазимодо просто не было такого их количества. По гороху Квазимодо не только выгреб все свои немаленькие запасы, но даже закупал его у рейдеров «Колизея». Он сделал это заранее и полностью рассчитался с Роном, а вот с жемчугом была полнейшая засада.

Закупить такое количество жемчуга в «Колизее» Квазимодо не мог – это было бы слишком заметно, но здесь сложилось очень удачно. Внешники выделили своему партнёру недостающее количество и должны были прислать большую партию жемчуга в обычной колонне стаба «Сосновый», которую вел правая рука Квазимодо – кваз Кинконг.

Вот только есть одно весомое «но». В этой поставке был не только жемчуг братьев – бо́льшая часть предназначалась для передачи в «Колизей» по каналам Квазимодо. Это была оплата за поставку внешникам большой партии редкоземельных металлов и пятидесятипроцентная предоплата за следующую поставку. Квазимодо выступал в таких сделках только в качестве посредника.

Участок дороги, на котором напали на колонну, контролировала вторая команда братцев, то есть та, в которой была ты. Этот участок считался спокойным и полностью находился под контролем отряда Рона, поэтому Кинконг особенно не проверялся.

Я всё думал, почему грузовики тех, кто напал на колонну, имеют такие же опознавательные знаки, как и грузовики в колонне? А ларчик открывался просто.

Рей с пятью своими людьми должны были, пропустив колонну, присоединиться к ней на бронированных внедорожниках и во время боестолкновения ударить людям Кинконга в спину. Три внедорожника вооружённые крупнокалиберными пулемётами в спарке с автоматическими гранатомётами это серьёзная заявка на победу в подобном боестолкновении.

Кроме этого, младший брат и его бойцы были максимально прокачанными клокстопперами и обладали ещё несколькими боевыми дарами каждый,

Свои грузовики братья забрали бы после разгрома колонны и уехали бы на них тогда, когда шумиха, вызванная нападением, уже закончилась. Это в том случае если им не удалось бы убраться сразу – на знакомые грузовики никто не обратил бы особенного внимания.

Хорошая задумка. Очень хорошая. Вот только всё пошло не по плану братьев по трём причинам.

Первая. Вместо транспортов, которые принадлежали клану «Сосновый» внешники прислали свои модули – медицинский и транспортно-боевой со слаженными командами внутри и новыми автоматическими орудиями, которые, как я думаю, Квазимодо никогда не продавали. Внешники продали в «Сосновый» старые модели транспортов с устаревшими орудиями, но никто об этом даже не догадывался. Ведь внешне транспорты были одинаковы, а эти «устаревшие орудия» всё равно были много лучше любого оружия, которым на сегодняшний день вооружены стабы.

Муры Кинконга двигались на своих машинах, по пути нахватав ещё с полсотни бедолаг из только что перезагрузившегося быстрого кластера, а транспорты «Соснового» остались на патрулировании границ территории, контролируемой рейдерами Квазимодо. Поэтому со стороны подмены никто не заметил.

Вторая и основная причина заключается в том, что младшего брата с его бойцами убил молодой элитник обладавший невидимостью или очень эффективной маскировкой. Они были хорошими боевиками, но сенсора среди них не было. Я пока плохо разбираюсь в классификации даров, хотя совсем недавно прочитал о них очень многое в дневнике Рона, но всё было именно так.

Пропустив колонну, Рей опознался с Квазимодо по рации и передал сведения о колонне брату. Затем он включил прибор, глушащий радиосигналы и стоящий на заднем сиденье его внедорожника. А потом их всех убил элитник, и напавшая на колонну Кинконга группа Рона оказалась без поддержки.

Рассматривая засаду и составляя схему нападения на колонну, я долгое время не мог понять, чего в ней не хватает и, только увидев ваши грузовики, внедорожники и погибших бойцов Рея, понял, что в ней было неправильного. В засаде боевиков Рона не хватало подлого удара в спину. Впрочем, в искусстве войны это называется военной хитростью.

Три бронированных внедорожника Рона, вы тоже сожгли бы вместе с колонной. Они были заметные – на них стояли крупнокалиберные пулемёты в спарке с автоматическими гранатомётами. В этом случае Квазимодо счёл бы, что Рон с братом и своими бойцами погибли вместе с колонной. Похожие по телосложению трупы, братья сожгли бы вместе с внедорожниками.

И всё. Колонна разграблена и уничтожена, братья погибли со своим отрядом, а неизвестные рейдеры, хапнувшие беспрецедентно богатую добычу, затерялись в лесах. И никто и никогда бы не догадался, что отряд Рона сидит прямо под носом у рейдеров Квазимодо и внаглую обманутых внешников.

Я был приятно удивлён, когда нашёл в одном из грузовиков портативный бронированный компьютер, принадлежащий Рону. Он был старше Рея всего на несколько минут, но, тем не менее, считался старшим братом. Братья вели досье на каждого своего человека и описывали все операции, которые проводили, тщательно анализируя их.

Вход в портативное устройство не был зашифрован – братья ничего не скрывали друг от друга. Поэтому я знаю о вас всё.

Третья причина – это моё появление, и я могу раскрыть конечную задумку братьев, но в обмен на ответную услугу. Я могу доказать свои слова, показав тебе видео того самого элитника и его стаи, которых я убил на месте разгромленной колонны, и видеозапись останков Рея с бойцами на месте их стоянки.

- Покажи. – Ошеломлённо прошептала Эльза, и Платон включил видеозапись, транслируемую на большой, во всю стену, экран.

Штатный видеофиксатор прилежно записал всё, что происходило с Имперским егерем в течение последних семи суток. Вследствие чего и «предводитель дворянства» со своими товарищами, и их бесславная кончина были запечатлены во всей своей неприглядной красе. Разумеется, Платон сделал подборку особенно интересных видеосюжетов, а не показывал полную запись, но в их подлинности не было никаких сомнений.

- Что же задумали эти ублюдки и что ты хочешь? – Просмотрев последний кадр, спросила быстро справившаяся со своими эмоциями девушка.

- Как тебе сказать, чтобы не обидеть? Задумано всё было действительно грамотно. Ограбив колонну, вы ушли бы на свою промежуточную базу и затихарились, а на месте нападения остались бы трупы тех самых бедолаг, которых боевики Кинконга везли в грузовике. Я думаю, что этих людей насобирали с подачи одного из братьев или кого-то из их людей. Муры набрали только мужчин, но ни женщин, ни стариков, ни подростков среди них не было. Это я отметил ещё на дороге, когда осматривал колонну.

Грузовики каравана вы собирались сжечь, а трупы это только трупы и ничего более. Они уже ничего и никому не расскажут. Такое количество народа вполне подошло бы под описание «пришлая команда рейдеров».

Пока вы все сидели бы в своём убежище, с большинством из вас, и в первую очередь с тобой, произошёл бы несчастный случай – пищевое отравление. Впрочем, можно было бы и не заморачиваться с испорченными продуктами или ядом и просто напросто перебить ставших ненужными членов команды.

Ты ведь считалась девушкой Рона. Так сказать, была его официальной фавориткой и делала всё, чтобы остаться таковой. Хитрый Рон доверял тебе самую кровавую работу. Поэтому ты никогда не пройдёшь ментата, а все остальные, приближённые к командиру отряда бойцы, прекрасно его проходили. Просто потому, что это ментат которому Рон платит и платит очень щедро. Оплата за каждый проход в «Колизей» – чёрная жемчужина.

Вот только у Рона уже давно есть другая официальная фаворитка, которая перед отъездом команды из «Колизея» перевела всю недвижимость, принадлежащую братьям на себя и своих доверенных людей. Потому что братья с несколькими друзьями обратно не вернутся и собираются перебираться в стаб «Лас Вегас». Я потом покажу тебе фотографии новой пассии и с недавнего времени доверенного человека Рона в стабе «Колизей».

- Так прямо и в «Лас-Вегас»! Это же у самой внешки и в этом стабе не спрячешься. – Возразила Эльза.

- Во-первых, в «Лас-Вегас» необязательно перебираться надолго. В нём можно просто пересидеть какое-то время и при этом поменять данные мнемокарты.

А во-вторых, братьям и тем, кто должен был уйти с ними, совсем необязательно было скрываться. У братьев отмечено несколько стабов, через которые проходят маршруты торговых караванов. В двух из них предприимчивые братцы купили себе дома с участками земли.

Они могли даже остаться гражданами стаба «Колизей» со своими мнемокартами. Просто все сделали бы себе пластические операции, изменили свою внешность и в одном из новых для себя стабов точно так же, как и в «Колизее» подкупили ментата. Эту проблему братья уже наверняка решили. Иначе уход не имел бы смысла.

Пластические операции они собирались сделать себе именно в стабе «Лас-Вегас» и засветиться в нём со своими новыми лицами перед большим количеством пришлого народа. Я думаю, что какая-либо из этих схем должна была сработать.

Братья изобразили такой сложный «финт ушами» совсем не ради любви к искусству. Им необходимо было время для адаптации. Для большинства жителей «Колизея» команда братьев просто ушла в рейд и пропала, а для Квазимодо Рон с братом должны были погибнуть. И концы в воду.

А дальше братья спокойно бы жили с репутацией уважаемых граждан нового для себя стаба. Они ведь сами не контактировали с мурами и внешниками. Всё это делал Квазимодо. Им даже особенно врать бы не пришлось. – Платон сделал небольшую паузу – надо было, чтобы Эльза обдумала услышанное.

- Так всё же, что тебе от меня надо и что я получу взамен? – Прямо спросила Эльза после некоторого перерыва.

- Всё, что знали братья. Все их базы и известные тебе схроны. Все места, где они затаривались боеприпасами и техникой, но в первую очередь место, где они собирались отсидеться. Судя по всему, это место не отмечено на карте. Взамен ты получишь спокойную жизнь в комфортабельном стабильном поселении и должность моего бессменного заместителя. – Спокойно сказал Платон.

- И где же есть такой стаб, ментат которого меня пропустит? – Язвительно спросила девушка.

- Здесь. Это Убежище и есть тот самый стаб, в котором ты можешь чувствовать себя в полной безопасности. И в этом стабе пока не обязателен ментат.

Дело в том, что на карте Рона это место было обозначено как небольшой стаб у лесного озера, но это оказался медленный кластер. Настолько медленный, что все окружающие его люди считали этот клочок земли стабом. Но несколько дней назад мнимый стаб перезагрузился и в мире Стикса появился я вместе с Убежищем и всем его хозяйством. А потом братья и внешники подарили мне, целую гору оружия, боеприпасов и жемчуга.

Теперь либо ты со мной, либо я сам пройдусь по карте братьев и отыщу их нычки. И торопиться мне не надо – в этом Убежище можно жить бесконечно долго, выбираясь только для профилактики трясучки. Запасов этого бункера хватит для проживания сорока человек в течение тридцати лет. Я сам занимался комплектацией этого бункера.

На момент перезагрузки Убежище было полностью готово к эксплуатации. Здесь даже стоит законсервированный портативный ядерный реактор. Его энергии хватит на сто пятьдесят лет постоянной эксплуатации.

У Рона в компьютере действительно ценный архив. В нём описаны не только сотни даров Улья и все те монстры, которые встречались братьям в течение всей их поганой жизни в Стиксе, но и отдельно выделены симптомы трясучки. Симптомы и последствия этой необычной лихорадки Стикса. Так что у меня есть всё, что мне необходимо, кроме помощников.

Я буду с тобой более откровенен. Даже если ты каким-либо способом убьёшь меня, ты никогда не выйдешь с этого уровня и просто умрёшь здесь от голода или от трясучки. Ведь любому из нас надо периодически покидать своё место жительства и гулять по ближайшим кластерам, а для того, чтобы дверь Убежища открылась надо ввести очень сложную комбинацию символов, распространённых только в моём мире.

- Я могу подумать?

- Нет. Ответ ты должна дать сразу. Зачем мне кормить и лечить врага? У тебя есть максимум тридцать минут.

- Жестоко ... но справедливо. Можно я задам тебе вопрос?

-Можно.

- Там ... в том прежнем доме, на стене висел очень необычный лук. Умеешь пользоваться? Что это за лук?

— Это мой трофей – боевой композитный лук. Я снял его с трупа инструктора по диверсионной подготовке одной из сильных армий моего мира. Пользоваться умею – учился стрелять с детства и перед армией выиграл большие Императорские соревнования.

- Ты ведь знаешь, что в этом мире мужчинам дают новые имена. Теперь у тебя имя «Лучник» и … я согласна.

- Лучник, так Лучник. Не самое плохое имя. Где находится место, где вы собирались отсидеться, и есть ли там люди? – Платон расстелил на кровати карту Рона. – Эльза усмехнулась.

- Ты не теряешь даром времени. Но ты прав. На базе есть люди. Двое из отряда и трое пленников.

Ты прав почти во всём кроме одного. Те сорок восемь человек, которые погибли в грузовике были набраны нами и переданы Кинконгу одним из наших людей – Викингом. Он дождался колонну на границе стаба и присоединился к ней. Викинг сидел за рулём грузовика и был убит во время нападения.

Рон действительно собирался уходить и уходить не только с братом. Он готовился давно, но просто не смог проглотить то, что запихал в свою пасть. Охрана каравана оказалась слишком велика, а орудия внешников чудовищны. Рон погиб одним из первых, а потом мы просто спасали свою жизнь....

Один из пленников сильный сенсор, девчонка – на базе она работает системой обнаружения. Её держат на цепи как собаку. Девчонку очень сильно запугали, сказав, что если она хоть кого-нибудь не обнаружит, то её отдадут Квазимодо, а затем внешникам. Постоянно проверяют и, если она ошибается, насилуют и избивают.

Второй – сильный и опытный знахарь. Он всех лечит и тоже сидит на цепи. Третий – тоже знахарь. Молоденькая девчонка – учится у сильного, но у неё есть ещё один дар. Она – ментат. Пока очень слабый, но Рон собирался её развивать. Сидит не на цепи – просто заперта в обычном отсеке.

Один охранник без ноги, второй без ноги и левой руки – пострадали при транспортировке боевых машин. Мы нарвались на крупных элитников и еле отбились. Оба сильные бойцы с несколькими боевыми дарами.

База находится совсем рядом. От места нападения вперёд восемь километров и влево в лес – там есть искусно замаскированная просека. Кластер совсем небольшой, но в нем находится овраг. Такая небольшая щель в земле, искусственно углубленная и расширенная.

Длина этого естественного ангара шестьдесят семь метров. Ширина десять. Всё разделено на несколько отсеков. Сверху сделано железобетонное перекрытие и посажены небольшие сосны. Есть бетонный подвал, в котором держат пленных. Автономный источник света – специально купленные у торговцев нолдовские аккумуляторы. Ворота раздвижные, электрические. Замаскированы хорошо – рядом пройдёшь, не заметишь, но там никто никогда не ходит. Есть всё для жизни: вода, много еды, загодя приготовленный «живец» и раствор гороха.

По периметру стояли скрытые видеокамеры, но сейчас все они демонтированы. Выходов три. Два основных по краям оврага и один запасной. Он заминирован, но охранники о нём не знают. Об этом ходе знали только четыре человека – Рон, Рей, его девушка – Инга и я.

Да ... мы давно хотели уйти все вместе, но я чувствовала, что в дальнейшей жизни Рона мне места нет. Чувствовала, но сделать ничего не могла – слишком далеко всё это зашло.

- Как давно у вас опытный знахарь и как он у вас появился?

- Знахаря поймали на дороге пять лет назад. Знахарь был нужен, но они крайне редко выбираются из стабов. За знахарями «Колизея» было установлено наблюдение, и однажды к одному из них приехал знакомый. Он прожил в стабе полторы недели и собрался обратно. Причём поехал не с караваном торговцев, а с небольшой группой рейдеров.

Рон с пятью своими бойцами увязался с ними и за границей стаба дал команду Рею. Бо́льшую часть рейдеров мы перебили, несколько человек продали Квазимодо, а знахаря оставили себе.

- Как появились девчонки? Только говори правду.

- Ты сам понимаешь, что большая часть отряда – мужчины. На быстрых кластерах ловили молодых иммунных девчонок, после использования убивали или продавали в «Сосновый». Четыре года назад одна из них оказалась с полезным даром. Её запугали и посадили на цепь.

Вторую поймали год назад. Использовали по той же схеме. Второй дар у неё проявился недавно – Рон скормил ей красную жемчужину под присмотром знахаря. Я не знаю, как Рон собирался её ломать, но она должна была уйти с нами. Наверное, убила бы своего учителя. – Платон слушал девушку, внутренне зверея. Ему уже давно хотелось удавить Эльзу своими руками, но было ещё не время.

- Хорошо. Нарисуй расположение внутренних помещений базы-отстойника. На карте поставь цифры, а на отдельных листах распиши характеристики пронумерованных объектов. И не забудь, про законсервированную базу, на которой вы до этого жили. Я никогда не поверю, что больше тридцати опытных рейдеров обоих полов несколько лет жили все вместе, как свиньи в загоне.

И учти: если ты хоть в чём-то ошибёшься, и твои каракули не совпадут с записями Рона в его дневниках, я доделаю то, что не успели сделать муры Кинконга, а заодно отрублю тебе одну руку. Она ведь всё равно отрастёт. Не правда ли? Работай. Я скоро подойду. – Платон не боялся оставлять карту Эльзе.

Карта уже давно была не в единственном экземпляре. А ещё Имперский егерь с удовольствием выполнил бы своё обещание.

* * *

Ознакомление с картой Рона и проработка всех деталей заняли более восьми часов. Эльза не скрывала ничего. Она прекрасно понимала, что была бы либо уничтожена, либо оставалась жить в комфортабельных для себя условиях. Эльза выбрала жизнь и была максимально откровенна. Ничего другого ей не оставалось.

Девушка даже не могла воспользоваться своими дарами. Все они были либо защитные, либо косметические. К примеру, Эльза могла изменить свою внешность. Вернее, сильно помолодеть и выглядеть как пятнадцатилетняя девочка.

При небольшом росте и субтильном телосложении эта «семидесятилетняя старуха» выглядела малолетней глупышкой, на которую западали даже самые прожжённые рейдеры. Чем командир отряда беззастенчиво пользовался – на выездах Рон имел походно-полевую жену, а в случае необходимости подкладывал Эльзу под нужных людей. Сколько рейдеров эта тварь свела под нож внешников, не знал ни один из братьев – таких подсчётов никто никогда не вёл.

К тому же Эльза не могла воспользоваться своими дарами – она была полностью опустошена. Сначала девушка до последнего выложилась в бою, потом словила откат от использования даров, а затем получила тяжелейшие ранения. Сейчас все резервы организма Эльзы уходили на лечение, и она была не опаснее лёгкой полупрозрачной ночной рубашки, прикрывающей её соблазнительное тело. Даже отрубленные выше коленей ноги не портили природного очарования этой смертельно опасной красавицы.

- В общем-то, всё понятно – достаточно подробно всё изложено. Ты была со мной откровенна, и я расскажу тебе то, о чём пока промолчал. И даже покажу. Как будешь готова подъезжай в соседнюю комнату. Там наша с тобой столовая с небольшой кухней.

Приезжай. Тебе будет интересно. Да и расслабиться не помешает. Самое приятное в этом бункере то, что можно ходить хоть голышом – никто и слова не скажет. Просто некому. – И Платон, проведя по замку магнитной картой, вышел из комнаты, не закрыв за собой дверь.

Эльза не заставила себя долго ждать и приехала уже через несколько минут.

- О! Ты быстро! – Сказал Платон, протягивая девушке бокал с вином.

Столовая представляла собой большую комнату, заставленную столиками с удобными креслами. Одну стену занимал открытый бар, заставленный всевозможными бутылками с самым разнообразным алкоголем, слегка прикрытый короткой барной стойкой. В углу располагалась небольшая кухня с мойкой и электрической плитой.

Платон опёрся на барную стойку и продолжил.

- Самое забавное во всей этой истории заключается в том, что глава стаба «Сосновый» – кваз Квазимодо твёрдо уверен, что Рон с братом и ещё несколькими его бойцами живы и скрываются где-то на границе контролируемых его стабом территорий.

Когда я нашёл останки Рея с его боевиками, то забрал их кости и максимально подчистил место стоянки. Найдя грузовики и внедорожники братьев, рейдеры Квазимодо нашли и следы крови, но трупов или их остатков так и не обнаружили. При этом они не нашли ни следов грузовиков дальше по дороге в «Сосновый», ни каких-либо съездов с дороги в той стороне.

Поэтому Квазимодо может считать, что братья, понеся серьёзные потери, тем не менее, остались живы и на двух-трёх машинах, загруженных оружием и боеприпасами, вернулись обратно по дороге. Ведь им нужно было двигаться именно в ту сторону, а весь груз, который везли внешники и муры Кинконга, пропал. При этом Рон бросил свои любимые бронированные внедорожники и несколько грузовиков, а значит с ним осталось очень мало людей.

А самое интересное в этой кровавой истории заключается в том, что братья собирались кинуть основателей стаба «Колизей». В поставке жемчуга от внешников, помимо большого количества чёрного, красного и перламутрового жемчуга, были четыре белые жемчужины – самая большая ценность Улья. И очень похоже, что братья знали о белом жемчуге. Именно поэтому они так обставили свою мнимую гибель ... – и Платон, взяв со стойки открытый бронированный чемодан, положил его на низкий стол перед ошеломлённой девушкой.

В чемодане, упакованные в специальные запаянные прозрачные пластиковые блистеры, рядами лежали разноцветные жемчужины.

- И теперь это всё наше. На это можно жить в Стиксе вечно и вечно ни в чём себе не отказывать. – Платон закрыл чемодан, повернулся, сделал три шага к бару и открыл дверцу встроенного в стену сейфа.

Крайне редкие и невообразимо ценные белые жемчужины имперский егерь хозяйственно отложил до лучших времён. Принимать белый жемчуг Платон не торопился. Жизнь здесь длинная. Может когда и пригодятся.

За его спиной раздался вскрик, стук упавшего на пол тяжёлого предмета и хрип умирающего человека. Торопливо оборачиваться не было нужды, но Платон всё же обернулся.

В это мгновение умирающая Эльза, зажимая руками располосованную шею, соскользнула с инвалидной коляски и распласталась на полу. Между пальцев, из разорванного острыми когтями горла, толчками выплёскивалась чёрная артериальная кровь.

Пистолет, за который схватилась Эльза, висел на спинке соседнего кресла в наплечной кобуре. Ремни подвесной системы были прикрыты небрежно брошенной на спинку камуфляжной курткой, но краешек рукоятки пистолета был виден. Теперь кобура была расстёгнута, а пистолет валялся на полу. Эльза даже не успела его взвести. Стекленеющие глаза девушки с удивлением уставились на большую пятнистую кошку, равнодушно вылизывающую свою окровавленную лапу.

Шуша легко доказала, что она не плюшевая игрушка. В пистолете отсутствовал ударник, но генномодифицированная рысь этого не знала. Она просто выполняла свой долг, заложенный в её сознание, далёкими от мира Стикса, Имперскими генетиками.

Платон подошёл к умирающей и презрительно сказал.

- Всё-таки «мур» это не сложившиеся обстоятельства. «Мур» это состояние души. – Не сдержав эмоций, Платон плюнул в красивое лицо очередного чудовища мира под названием Стикс.

Даже зная, что она не сможет самостоятельно выйти из жилого сектора Эльза попыталась его убить. Это существо обуяло элементарная жадность, поглотившая эту потрясающе красивую оболочку без остатка.

Эльза Кальб, Крис, Лика и ещё десяток «рабочих» имён. Ведь женщина в Улье может взять себе любое имя, а черты лица и цвет волос она могла легко изменить. Могла изменить внешность и имя, но для Рона и его мерзавцев она всегда была Стервой и творила такое, за что её стоило посадить на кол и, отпаивая «живцом», день за днём жечь паяльной лампой. Это внешнее подобие человека не заслужило другой смерти.

Глава 5

Убравшись в столовой, Лучник приступил к подготовке вылазки к базе-отстойнику. Там оставались пленники, и бывший Имперский егерь не мог поступить иначе. В мире Улья нельзя было оставить старое имя, а к приметам Платон относился с уважением. Так что теперь Лучник носил не самое плохое имя, данное ему одним из самых мерзких людей проживающих в мире Стикса.

Собственно, сама подготовка была сведена только к расконсервации и разгрузке экраноплана-разведчика. Всё остальное уже было готово. План помещений у Лучника был, задумка тоже, а отмытый скафандр внешника изучен и подогнан по фигуре. Пользоваться скафандром Лучник тоже уже умел, да и не стало это для него особой сложностью.

Оставалось дождаться ночи, а заодно немного поспать. Ночью в Улье никто не ездит и уж тем более не летает, а облава внешников и муров стаба «Сосновый» уже двое суток как утихла. На границах контролируемой мурами территории ещё суетились усиленные патрули, но в тридцати километрах от стаба уже давно всё было спокойно.

Через три часа после заката Лучник вывел экраноплан из ангара и в беззвучном режиме повёл его к недалёкой цели. Только ночью можно было найти базу с точностью до одного метра – на экранах тепловизора прекрасно были видны засветки вентиляционных шахт.

Всего таких выходов было восемь, и Лучник филигранно притёр экраноплан точно между ними. Он совсем не боялся, что девочка-сенсор засечёт его. Это было учтено в его плане.

Как только экраноплан опустился на землю, грыси выпрыгнули из него и заняли свои позиции у входов в бункер. Теперь Лучник точно знал, где находятся охранники. Ведь девушка засекла живые объекты и была вынуждена доложить об этом своим мучителям.

Лучник подошёл к грузовому отсеку и вытащил первый баллон с газом. Расположив все четыре баллона у каждого вентиляционного отверстия, он заткнул остальные четыре вентканала прихваченными из ангара тряпками, захлопнул лицевой щиток скафандра и открыл вентили. Тяжёлый сонный газ, закачанный в баллоны под приличным давлением, потёк в вентиляционную систему бункера. Он был без цвета и запаха.

Таким газом раньше усыпляли при тяжёлых операциях, и синтезировать его в медицинском отсеке Убежища было не сложно. Кроме этого, имперские егеря использовали гранаты, заполненные подобным газом для усыпления крупных животных и некоторое его количество, хранилось на медицинском складе.

Через двадцать минут Лучник опустил на забрало скафандра щиток ноктовизора и подошёл к воротам в бункер. Калитка была открыта, а сразу за ней лежал человек, сжимающий в своих руках ручной пулемёт.

Свет в бункере был выключен – его обитатели были опытными бойцами и подставляться не желали, но Лучник не оставил им ни единого шанса. Короткий обыск, укол концентрированного снотворного препарата и мур по имени Биргир упакованный в металлические кандалы остался смотреть свои цветные сны.

Судя по информации Рона и «дорогам» на его венах мур, был спековым наркоманом. Поэтому шприц своего счастья вдогонку к снотворному он получил – жадным Лучник никогда не был.

Второго охранника Лучник нашёл у противоположного входа. Он получил всё то же самое, что и первый мур. Девушка-сенсор, прикованная цепью за ногу, лежала на подстилке в коридоре. Короткая цепь крепилась к бетонной стене. Девушка была сильно измождена и, по-видимому, недавно избита.

А где же кваз Рагнар? Неужели на него не подействовал сонный газ? Но нет. Вот он. Кваз лежал на пороге отсека, в котором жила девушка-ментат. Процедура для всех была одинакова: обыск, уколол, кандалы. Независимо от пола и социального положения. Отставному гран-прапорщику в спину уже стреляли. Причём стреляли женщины и восьмилетний ребёнок.

Знахаря Лучник нашёл в подвале. Выглядел тот полнейшим стариком: сморщенная кожа, худое тело, длинные седые волосы. Он тоже был прикован к бетонной стене, причём прикован довольно хитро – крест-накрест, но самым интересным было то, что лицо его было замотано мокрой тряпкой.

Видимо опытный знахарь почувствовал газ. (Интересно, как ему это удалось?) Поэтому Лучник сначала сделал старику укол спека, а уж только потом засадил двойную дозу снотворного.

Чёрт его знает этих опытных знахарей. Ещё придёт в себя не вовремя. То, что Лучник прочёл в дневнике Рона об этом знахаре и знахарях вообще оптимизма ему не добавляло. В мире Стикса знахари были очень опытными и изворотливыми ребятами, обладающими невероятными знаниями и умениями.

Погрузка пленников особых сложностей не доставила – весили люди немного. С охранниками пришлось немного повозиться. А вот Рагнара – двухметрового, ста пятидесяти килограммового кваза здорово похожего на шустряка-лотерейщика, Лучник волоком докантовал до бетонного колодца в котором недавно держали пленных, скинул его туда и, без какого либо сожаления, выпустил в эту тушу пару коротких очередей из штурмового карабина. Ибо не фиг.

Очереди просто изорвали тело Рагнара – куда ноги, куда руки, куда куски головы. Хорошо, что изменения тела кваза коснулись и половых функций. Иначе девчонкам, живущим под властью беспредельного садиста, было бы совсем невыносимо.

Рагнар был полнейшим импотентом, главным тюремщиком базы и одним из самых преданных командиру отряда людей. Хотя человеком его было назвать нельзя. Зверь. Лютый зверь с полностью сорванной с катушек башней. Был.

Короткий обыск жилых отсеков принёс очередные уже знакомые Платону подарки – спораны, горох, спек, чёрный и красный жемчуг на трупах убитых им охранников бункера и фляги с живцом и гороховым настоем. В командирском отсеке стоял массивный сто пятидесятикилограммовый сейф.

Остальные жилые отсеки были практически пусты, хотя во многих из них лежало оружие и боеприпасы. Только у кваза Лучник нашёл отдельно лежащую коробку со спеком. В ней было семь доз, шесть горошин и двадцать три спорана. Немного, но и немало для понимающих реальности Улья людей.

Сейф Лучник загрузил на специально сделанную в убежище и привезённую с собой тележку. Стерва подробно описала сейф. Вот только забыла сообщить о квазе, но Лучник знал о нём. В отряде квазов больше не было, а этот был одним из самых старых и проверенных бойцов. В дневнике Рона о Рагнаре было очень много интересного, а ни у разгромленного каравана, ни у машин отряда не было никаких останков кваза. Значит, он мог быть только на базе-отстойнике.

Преданный Рону кваз должен был охранять не столько пленников, сколько сейф, в котором хранился тот самый горох, ранее полученный от Квазимодо и все остальные ценности братьев. Много споранов, очень много гороха и совсем немного жемчуга.

Формально Рагнар был наследником сокровищ своего хозяина, но преданно ждал его прихода. Впрочем, квазу просто некуда было деваться – ни одного ментата, ни в каком-либо стабе ему пройти бы не удалось. Рагнару была прямая дорога к мурам, но это к кому попадёшь. Квазы особенно ценились у внешников. Тот же Квазимодо, выдоив из Рагнара всю информацию, ни секунды не сомневаясь засунул бы его под нож своего карманного хирурга.

Сейф пришлось прикреплять к внешним держателям экраноплана – в грузовом отсеке места для него не было, а нагрузка была предельной. Поэтому Лучник отключил беззвучный режим экраноплана. Он забирал слишком много мощности двигателей.

Под грохот двигателей тяжелая машина поднялась над землёй и, медленно набирая скорость, поплыла над верхушками деревьев. Короткий полёт, открытые ворота ангара и экраноплан становится на свою стоянку. Выключив двигатели, Лучник бросился к пульту, нажал пару кнопок, повернул рычаг и под лёгкое жужжание электродвигателя над лесом поднялся стационарный «Глаз» оборудованный тепловизором. О собственной безопасности забывать не стоило, но вокруг было тихо. Крупных живых объектов в радиусе десяти километров не наблюдалось, и Лучник вернул «Глаз» на место. Постоянно держать его в воздухе было опасно.

Следующие два часа Лучник занимался своими гостями и пленниками. С мурами всё было просто. Кандалами их было не удержать – боевые дары у них были прокачаны по максимуму, поэтому пришлось обоих усыплять.

Всё было привычно – кандалы, прикреплённые к стене, капельная система, вена, спек и снотворное. Разве что пришлось устраивать мурам проживание в отдельной камере, бывшей ранее небольшой кладовкой, и минировать двери простейшей системой на открытие.

Мало ли проснётся кто не вовремя? А теперь проснётся, откроет дверь и Лучнику придётся отмывать кладовку от фарша двух муров. Не самая весёлая перспектива. Но куда деваться?

Девушек и знахаря Лучник разместил в отдельном блоке на две комнаты средней величины. В этом жилом отсеке только один раздельный санузел. Туалет был обыкновенный, а вот в ванной комнате стояла не душевая кабина, а полноценная угловая ванна с гидромассажем, отделанная самыми современными материалами.

Бывшим пленникам он тоже поставил капельные системы, но уже со спеком и живцом, разбавленными обыкновенным физраствором – как Лучник заметил, для жителей Улья это были самые полезные и эффективные лекарства.

Следующие три часа Лучник приводил себя в порядок, готовил завтрак на всех и наблюдал за пленными и гостями – камеры наблюдения передавали изображение на мониторы в столовой. В процессе Лучник закинул гостям по подносу с размороженными фруктами, соками, печеньем и «живчиком» собственного приготовления, да разложил в ногах чистые вещи и полотенца. А потом Лучник захотел спать, уснул прямо в столовой, развалившись в одном из кресел, и проснулся только через пять часов.

Продрав глаза, егерь посмотрел на мониторы. Муры спали как младенцы, а вот гости уже проснулись и даже немного освоились. По крайней мере помыться и перекусить они успели, да и первое ошеломление от смены обстановки у бывших пленников прошло.

Взяв микрофон, Лучник сказал.

- Доброе утро! В принципе, оно для вас доброе. Для ваших мучителей-охранников утро не очень, а для всей остальной команды Рона уже несколько дней нет ни утра, ни дня, ни даже ночи. Рагнар переселился к ним прошедшей ночью, а Стерва несколькими часами ранее.

Вы у нас в гостях. Вы не пленники и можете уйти, когда и куда пожелаете, а можете остаться. Решение только за вами. Мы зайдём. Ладно? – Платон замолчал на пару секунд притормозив перед дверью в отсек.

Пока Лучник всё это проговаривал на большом экране в комнате гостей одна за другой мелькали фотографии: останки бойцов Рона, обглоданные костяки Рея с его боевиками, Стерва с разорванным горлом, труп Рагнара, порванный композитными пулями, и лежащие под капельными системами муры.

- Стерва назвала меня Лучником. – Сказал Платон, заходя в комнату.

- Я, по вашим понятиям, свежак. Это мои друзья и помощники – Тигр и Шуша. В Улье мы чуть больше недели, но это были самые интересные дни нашей жизни. Скучать, по крайней мере, не пришлось.

Вам завтрак сюда принести или в столовую пойдём?

- Мы пойдём с тобой. – За всех ответил знахарь.

- Прошу. Тогда у нас самообслуживание и маленькая просьба: моих друзей кормлю только я. В основном грыси едят сырое мясо или рыбу, хотя человеческую еду любят и им очень сложно отказываться. Проще не соблазнять.

- Кто ты? – Спросил знахарь, как только они сели за стол.

- Обычный человек, как и все остальные. Сначала родился, потом учился, тренировался, служил в армии, воевал.

Ну, а если без шуток. Чуть больше недели назад меня звали Платоном Гордеевым, и я служил егерем Имперских угодий. Это гражданская служба по охране природы нашего государства.

Давайте поедим молча. Потом вы пойдёте в свою комнату и посмотрите фильм, который был снят на мой служебный видеофиксатор. Если останутся вопросы, то я готов на них ответить, но только после фильма. Иначе рассказывать придётся очень долго, а я всё это уже рассказывал Стерве, когда считал её девушкой Ликой. – Фильм был смонтирован Лучником, но в нём отсутствовали некоторые детали, касающиеся захваченных егерем трофеев.

Гости гостями, но за некоторые пикантные подробности, если информация пойдёт гулять по просторам Улья, можно лишиться головы. К столь необычному тюнингу собственного организма Платон не стремился, поэтому некоторые детали в фильм не включил.

Познавательно-развлекательная программа длилась три часа. Первой, после её окончания, пришла девочка-сенсор, помялась стоя у бара, присела на край кресла и тихо сказала.

- Я Эрна. Можно я останусь здесь? Мне некуда идти. – Платон открыто улыбнулся.

- Я Лучник. Это немного непривычно, но мне нравится. А тебя я назвал бы Кнопка или сокращённо Кнопа. Не знаю почему. Просто тебе идёт это имя, и оно мягкое и даже домашнее. С сегодняшнего дня у тебя новая жизнь. Почему бы не быть новому имени, забыв всё старое?

Оставайся. Я рад, и ты мне нужна. Жить здесь легко и безопасно. Подкормим тебя, немного поучимся и потренируемся, а потом решим, чем будем заниматься. – В это время к девушке подошла Шуша и, коротко муркнув, вдруг принялась вылизывать ей пальцы. У Платона отвалилась челюсть и больно стукнула его по коленям.

- Ошизеть! – Только и смог сказать он, а потом продолжил.

- Шуша никогда и ни с кем себя так не вела. Она тебя жалеет! А это просто невозможно. Такого не может быть.

- Кошки меня и дома любили, и никогда не царапали. Мою сестрёнку, бывало, а меня нет. Можно я её чем-нибудь покормлю? – Спросила Кнопка.

- В холодильнике есть куски сырой рыбы, но много не давай. И не забудь про Тигра. – В это время за спиной Лучника раздался голос знахаря.

- Не помешаем?

- Да, нет. Не помешаете. Желанные гости никогда не мешают хозяевам, особенно когда скрашивают их одиночество.

- То есть хозяева не будут против, если гости их покинут? – Язвительность в голосе знахаря зашкаливала.

- Не будут, но у меня будет несколько просьб и условий. – Платон напротив был серьёзен.

- Я почему-то так и думал. – Холодно отозвался знахарь.

— Это немного не то, о чём вы подумали. Вы можете уйти прямо сейчас, но я буду вынужден завязать вам глаза и вывезти вас ночью минимум на тридцать километров отсюда – мне бы не хотелось раскрывать своё место жительства посторонним людям.

Вот только один вопрос: как вы собираетесь добраться до цивилизованных мест? Мы сейчас находимся на территории, контролируемой кланом Квазимодо, а он несколько расстроен предательством Рона.

Вот уже несколько суток рейдовые группы стаба «Сосновый» поднимают даже прошлогодние листья на медленных кластерах и выворачивают наизнанку попадающиеся им муравейники. Не говоря уже о том, что они выбивают на своей территории всех, кто шевелится – от взбудораженных шумом не иммунных, до случайно зашедших на быстрые кластеры обыкновенных рейдеров.

При этом вы ослаблены, не вооружены, не экипированы, у вас отсутствуют спораны и живец. Дальше продолжать?

- Не надо. Я готов оплатить твои услуги. Сколько ты хочешь?

- Я хочу услугу за услугу. При этом я оплачу выполнение своих условий.

- И что же это за условия?

- Сначала услуги и вы тоже можете, если пожелаете, назначить за них свою цену.

Первое – мне надо отрастить ногу и руку. У меня стоят хорошие, но имплантаты. Я слышал, что такое в этом мире возможно.

Второе – в своём мире я был смертельно отравлен боевым газом и медленно умирал, но в последнюю неделю симптомы не проявляются. Мне нужно знать в каком состоянии мой организм и чего мне дальше ждать.

Третье – мы с моими грысями приняли по одной жемчужине и нам надо получить консультацию специалиста. То есть вашу.

Теперь условия. Вот эта девушка приняла решение остаться со мной. Я хочу, чтобы вы занялись её лечением. Кроме этого, ей необходимо принять жемчужину. На выбор. Ту, которая ей подойдёт. Под вашим наблюдением, разумеется. Для своих друзей мне ничего не жаль.

У меня есть некоторое количество жемчуга – кваз Кинконг поделился своими запасами. Да и братья со своими боевиками были очень небедными уродами. В некоторой степени я их наследник. По крайней мере Кинконга я пристрелил собственноручно, а кости Рея и его боевиков также собственноручно утопил в ближайшем озере.

И последнее: если вы останетесь нас лечить, мы хотим принять под вашим наблюдением максимальное количество жемчуга и развить полученные дары. Это касается всех нас – меня, Кнопку, Тигра и Шушу.

- Он сказал правду! Он отдал две жемчужины своим кошкам. Кошкам – жемчужины. Кошкам! – Тихо сказала ментат, потрясённо глядя на Шушу, блаженно положившую голову на колени к Кнопке.

- Не кошкам, а лучшим друзьям. Тигр несколько дней назад отвлёк на себя элитника и тем самым спас мне жизнь. Шуша вчера вечером убила Стерву, наставившую мне в спину пистолет. К тому же они мои симбионты – это больше чем братья. При их создании использовались моя кровь и биоплазма, поэтому я готов с головы до ног обсыпать их жемчугом. Жемчуга у меня много, а друзей только трое.

Шуша приняла Кнопку как своего котёнка. Генномодифицированная рысь не может себя так вести – этого нет в её программе. Грыси бесплодны и всё жизнь принадлежат только одному хозяину, но сейчас под воздействием неизвестных мне факторов они меняются и первое, что эти большие кошки сделали, это приняли абсолютно незнакомую им девушку в свой прайд. То есть в свою семью. Для меня это означает, что эта девочка наш друг, а вот вы только гости. Что называется: почувствуйте разницу.

В то же время если вы согласитесь остаться в Убежище, чуть позже, я сделаю всем вам ещё одно предложение, которое вам будет крайне интересно, но только если согласитесь и будет это намного позже. – Платон замолчал.

О том что они с Шушей и Тигром приняли редкие для мира Стикса рад-жемчужины Лучник своим гостям не сказал. И это было самой большой его ошибкой под небом Стикса.

- Нам надо подумать. Пойдём Далла. – Тихо сказал знахарь.

- Вы гости, а не пленники и вольны поступать так, как вам будет угодно. – Насмешливо сказал Лучник.

- Я останусь с ними. – Неожиданно произнесла девушка-ментат.

- Он не солгал ни слова. Он действительно так думает. Я хочу быть ему другом. Извини Угрюмый. Как будет там, неизвестно, а здесь мне уже хорошо и спокойно, и я здесь нужна. Я остаюсь – и, обращаясь к Платону добавила.

- Я мало, что умею, но буду учиться. Начать жизнь сначала это хорошая идея. Ты уж точно не заставишь меня убивать своего учителя и подругу, сидящую на цепи. Но с тебя моё новое имя и ... я тоже хочу подружиться с Шушей. – Платон не успел ничего сказать, как рядом с девушкой-ментатом нарисовался Тигр и просто боднул её своей огромной головой.

- Ну вот. Всех девчонок разобрали. – Рассмеялся Платон. Его смех подхватили девушки.

- Остался ты Лучник со мной, но будешь звать меня Гость. Мой крёстный окрестил меня Угрюмым, но ты меня уже так назвал. Тем более что ты спас мне жизнь и, соответственно, имеешь полное право дать мне новое имя. Новые имена, так новые имена. Боги с вами – возможно, вы правы, и нам действительно надо остановиться.

В конце концов, это не самое плохое место в Улье. В аду мы уже были. Теперь попробуем пожить в раю. – Голос знахаря был серьёзен и немного торжественен.

- Ох, святой отец! Это ещё не рай, а его преддверие, но в наших силах сделать это место лучше. По крайней мере, мы можем попытаться.

Сначала вы приведёте себя в порядок. Есть всё: еда, вода, чай, кофе, настойки, варенье. В изобилии и местные плюшки: спораны, горох, жемчуг, спек и даже янтарь. Его мне подарил мой первый в этом мире элитник. Не отказываться же было?

А главное! У меня такой потрясающий самогонный аппарат дедовской конструкции! Самогон из него получается – слеза ребёнка, а живец можно пить, даже не морщась.

Ну и что, что ты Гость? Неужели ты не поможешь мне в дегустации этого потрясающего напитка? А дамам мы предложим любые напитки из бара. У нас праздник или где?

Глава 6

Говорят, что инициатива всегда имеет инициатора. Кто это заметил неизвестно, но исключения крайне редки. С Платоном получилось именно так, но отымели его в извращённой форме, все без исключения, так как идея была всё же его. (Виртуально, конечно же, но даже Кнопка неоднократно отметилась).

Странно, что до этого не додумался никто в Улье. А дело всё в чём? Пока бывшие пленники приходили в себя. В плену Гостя и Кнопку даже нормально не кормили. (А чего заботиться о покойниках?) Платон думал. Он неожиданно, даже для себя, выявил странную закономерность.

Знахарские способности проявились у молоденькой девушки, которой Платон дал имя «Слава», почти сразу после появления в мире Стикса. (Девушка оказалась с таким славным и мягким характером и чистой душой, что иное имя ей просто не подходило).

Слава постоянно думала, как вылечить свою маму оказавшуюся не иммунной. А потом Рон очень сильно избил какую-то красивую молодую женщину и эта зелёная от страха девочка-подросток, без каких-либо перевязочных материалов и лекарств, попыталась помочь умирающему на её глазах человеку. И ей это удалось.

Женщина перестала умирать, а девочка просто упала без сил. К счастью, это заметил, наблюдающий за бесплатным цирком, командир отряда и, потерявшую сознание, девочку в тот же момент начал лечить пленный знахарь. Славу даже не изнасиловали – Рон сразу же сообразил, что своего знахаря можно вырастить и принялся заботиться о девочке, так как умел.

Сенсорские способности Кнопки проявились иным способом – она, умирая от живцового голодания, восемь суток пряталась от переродившихся односельчан и её ни разу даже увидеть не смогли, не то, чтобы поймать. Она так и умерла бы в одном из своих убежищ, если бы её мимоходом не прихватили боевики Рея. Через неделю Кнопку хотели продать Квазимодо, а она по дороге, валяясь в багажнике внедорожника, обнаружила в разрушенном доме рубера, сидящего в засаде.

Четыре с лишним года жизни Кнопки в банде Рона иначе как адом назвать сложно, но теперь, по авторитетному заявлению Гостя, она один из самых сильных сенсоров в Улье и ... а вот это и было тем, на что наткнулся в своих размышлениях Платон. После принятия красной жемчужины (первой в достаточно длинном списке) у Кнопки развился первый боевой дар.

Беззащитная девушка страстно желала смерти всем бандитам любым способом. А что ещё может пожелать ежедневно избиваемая девчонка, сидящая на цепи как дворовая собака? (Только, чтобы враги необъяснимым образом сдохли.) Вот эти мечты и материализовалась в «невидимую смерть». Так Угрюмый Гость назвал. (Платон тут не при чём).

К счастью, дар проявился зачаточно. То есть его сразу распознал, мгновенно побледневший знахарь. Кнопка может обыкновенным прикосновением убить любое живое существо. Вернее, могла. Теперь личный контакт ей не нужен. Достаточно просто вспомнить образ любого бандита из команды Рона и привет – готовьте белые тапочки. Пока расстояние небольшое, метра три, но Кнопка с Гостем над увеличением расстояния активно работают.

Впервые они проверили этот дар Кнопки на мурах, что спали в кладовке. Бывшие охранники импровизированного концлагеря к тому времени ещё были живы – Гость на них какие-то свои эксперименты ставил. Какие не говорил, но крики муров даже на лестнице на первый подземный этаж слышны были.

Вот на них-то свою «невидимую смерть» Кнопка и испробовала. (Оба послушно отбросили копыта). Надо было видеть лицо отрядного сенсора – сначала жгучая ненависть и тут же недоумение. Мол: «что, всё? А поиздеваться, как они надо мной?»

Гость, правда, немного сгладил эйфорию и сразу же плотно взялся за Кнопку, ибо с таким даром необходим полный самоконтроль. А то подумает эта забитая уродами Рона девочка о чём-нибудь не о том и здравствуй одиночество – осталась Кнопка в убежище наедине с Шушей.

У Кнопки с Шушей полное единение. Почти как у Платона с обеими грысями. Тигр, понятно, лучший друг и напарник. Причём, как на воле резвиться, так это с Платоном, а как самогон трескать, так Тигр с Гостем нажираются.

Вот кроме шуток. Платон с Гостем во второй раз пить отказался. В первую пьянку они двое с половиной суток отрывались, но «зелёного змия» победить так и не смогли. Да и самогона ещё оставалось море необъятное.

Гость, выслушав отказ послал Платона на детородный орган и нажрался с Тигром. В том смысле, что Тигр нажрался с Гостем, а не просто сидел и смотрел на пьяного в хлам собутыльника.

Гость даже по-пьяни Тигру, что-то втирал (в смысле рассказывал), а Тигр внимательно слушал и понятливо кивал. Тигру, правда, наливали не семидесятиградусный самогон, а сладкую вишнёвую наливку, но ему и этого хватило.

Шуша в команде Лучника занимает место полицейского. Докладывает Платону о беспорядках и строит Тигра. О том, что Тигр в зюзю ужрался с Гостем Платон узнал от Шуши – она принесла ему картинку.

Платон сначала не поверил, но сходил и убедился – точно сидят рядом: пьяный в дрова Гость, обнимающий одной рукой едва сидящего на заднице шестидесятикилограммового пьяного кота, что-то пытается ему бормотать, а не менее пьяный Тигр собеседнику башкой кивает.

Гость наутро попытался не поверить, но видеофиксаторы в каждом помещении никто не отменял. Гость о таком дополнении в собственной жилой комнате даже не догадывался, но потом признал, что штука полезная – за девчонками в ванной подглядывать самое оно.

Тигр, Шуша и сам Платон – у них появились два, взаимосвязанных друг с другом, дара. Они понимают друг друга, вернее чувствуют и видят то, что видит каждый из них.

Как они понимают друг друга не смог разобраться даже Гость, но это оказался первый дар, который у них проявился совместно. Вот понимает Платон, что Тигру хочется почесать спину, а Шуша хочет, чтобы Кнопка обратила на неё своё внимание, и всё тут. Внутренние отношения стали просто бесподобными. Это дар первый.

Второй – Платон видит то, что видят грыси. Проявился этот дар после одновременного принятия жемчужин. Теперь грыси могут не только патрулировать территорию, но и разведывать округу и тут же передавать разведданные Платону. Расстояние передачи «картинок» пока небольшое, но, по словам Гостя, развитие любого дара это только вопрос времени.

Славу сначала жемчугом не кормили – Гость развивал её дары. Зато горох бедная девочка жрала горстями. Почему бедная? А вы попробуйте изо дня в день пить раствор гороха, разведённый на уксусе с содой. Вот тогда и поглядим на вашу рожу. Лицо Славки тоже было перекошенное.

Почему тоже? А все остальные как свои дары развивали? Даже Тигр с Шушей и те пили эту гадость. (Платону пришлось из шприца в пасть заливать). Кто бы спросил ещё, почему именно Платону?

Та же Слава сорок два килограмма весит. Кнопка на пару килограммов тяжелее. Шуша намного больше «полтинника», а про Тигра лучше, вообще, молчать в тряпочку.

А да! Ещё мучения физического плана. Платон тогда себе руку отращивал. Гость, разумеется, просто так лечить не умеет и подкалывал Платона как мог. Ну, Платон в шутку и сказал, что, чтобы развить или даже внаглую попросить у Улья на халяву получить правильный дар, надо очень много думать об этом действии перед принятием жемчужины. И не просто думать, а желать, как мамкину сиську сразу после рождения.

С Крохой и Славкой это же получилось. Чего бы ни поэкспериментировать раз время и возможности неограниченные? То-то Гость обрадовался – маньяк-экспериментатор.

Лучше бы Платон сам себе язык откусил. Гость тот вообще дня три ходил как мешком из-за угла пришибленный. (То есть с сильно задумчивым видом, странно посматривая на Платона).

Суть идеи заключается в чём? Какое желание у человека без руки? Этих желаний, конечно, немерено, но у однорукого человека всегда есть какие-то общие пожелания. К примеру: как завязать шнурок одной рукой. Главное, часто не думать, как одной рукой снять штаны, а то, не дай бог, появится умение скидывать штаны без рук.

Злобный знахарь рассказывал, что у одного мужика штаны сами сваливались. «Повезло» бедолаге с даром – ходил всё время в комбинезоне.

Вот и Гость не смог пройти мимо такой возможности ставить бесконечные эксперименты, когда ему Платон об этом не подумавши брякнул. Знахарь же. Им только дай возможность безнаказанно над людьми по измываться. Вон у него, сколько подопытных и немереное количество драгоценного, в других местах, жемчуга. Пошутил Платон на свою голову. И понеслось.

Надо сказать, справедливости ради, Гость не обошёл экспериментами и себя, но в основном, поначалу, отдувались Платон с Кнопкой. Славка питалась горохом, а на грысях эксперименты ставились только вместе с Платоном и полегонечку.

Развернулся Угрюмый Гость где-то к концу первого месяца проживания в Убежище, увидев спортивный зал и стрелковый симулятор. Вот тут-то Платону с Кнопкой и поплохело.

Больше всего Платон думал, как ему безрукому стрелять из лука, а Кнопка страстно желала стрелять как ковбой в вестернах. Надо рассказывать, что они оба бегали на беговой дорожке как бешеные лоси или всё же опустить такие пикантные подробности?

В результате – Кнопка заработала дар мгновенно перемещаться на определённое расстояние (правда, пока небольшое), а у Платона появилась намеренная сила во всём организме и особенно в руках. Он однажды прикола ради свой экраноплан с места сдвинул. Сам, правда, без сил упал и от Гостя получил, но главное – результат. (Все помнят, что экраноплан загружен по самое не балуйся или только у Платона память хорошая?)

Следующий дар у Платона выскочил правильный и крайне редкий. Гость назвал его «Дар Эврита». Вроде как можно управлять полётом стрелы, но Платон из лука и так крайне редко промахивался, а теперь он может попасть стрелой куда угодно, из какого хочешь положения и на такое расстояние, что олимпийские чемпионы любого мира удавятся от зависти.

Первичные половые признаки у комара Платон пока отстрелить не пробовал, но результаты потрясающие. А если их совместить с, в общем-то, не меренной силой в руках Платона, то....

Короче, первый лук Платон сломал приблизительно через две недели после начала интенсивных тренировок. Тетивы рвались уже несколько раз, а лук жалко.

Самое интересное, что ни Платон, ни экспериментатор-знахарь, ни все остальные вместе взятые до сих пор не понимают, как у Платона получается так стрелять. Вернее ТАК.

Ведь как стреляют из лука? Видишь глазами цель, с огромным усилием, не теряя из вида мишень, цепляешь кольцом жёсткую, с каждым миллиметром сильнее пытающуюся вырваться из пальцев, струну, натягиваешь её и, затаив дыхание и молясь про себя, чтобы ветер не сбил с пути лёгкую стрелу, отпускаешь смертоносную посланницу в короткий стремительный полёт.

Главное, что ты всё время видишь мишень. Первый тренер всегда говорил Платону: «Куда смотришь, туда и попадёшь». Это только потом добавились поправки на ветер, крепкие пальцы, тренированность всего тела и даже влажность воздуха со всеми остальными погодными условиями в придачу.

Сейчас у Платона всё не так. Ему достаточно мимолётно взглянуть на мишень и зафиксировать эту картинку где-то в глубинах своей черепной коробки. Всё остальное происходит мимо его сознания и абсолютно автоматически. Лучник может подправить стрелу в её стремительном желании поразить мишень, и знахарь считает, что всё происходит именно так.

На самом деле Платону это не надо, и он может стрелять даже навесом или же вообще выстрелить немного в сторону – стрела сама найдёт цель. Именно в этом заключается принципиальное отличие: не видеть мишень, а всегда знать, куда ты хочешь попасть. Разумеется, сразу же увеличились скорость стрельбы и дальность полёта стрелы.

Больше чем на двести метров Платон стрелять не пробовал – в лесу просто нет таких расстояний, но со ста восьмидесяти лотерейщика взял. Причём в оба глаза. То есть Платон дважды спустил тетиву, и лотерейщик получил лёгкие спортивные стрелы в обе зенки почти одновременно. Боевые и специальные стрелы они с Гостем пока изобретают. Что получится, покажет первый же дальний выход.

Кнопка со стрельбой обломалась, но не сильно расстроилась, так как получила возможности тягать тяжести. То есть она может таскать на горбу хоть тонну (правда недалеко и большие габариты на неё не нагрузишь – равновесие держать сложно). С чего Улей так пошутил никто так и не понял, а Гость с умным видом покивал и ушёл ещё более задумчивый, чем прежде.

Следующие дары, которые стоит выделить отдельно, выскочили у Тигра с Шушей. Произошло это через четыре месяца совместной подземной учёбы в самом первом дальнем выходе «в поле».

На два-три дня они ходили постоянно, попутно изучив всю ближайшую округу, посетив несостоявшуюся нычку Рона и накидав земли в персональную могилу кваза Рагнара. Уж больно сильно воняло из этого бетонного колодца. Ну и, разумеется, перетащили к себе домой всё, что там было полезного. От продуктов до боеприпасов с оружием. Нолдовские аккумуляторы тоже сняли и в Убежище упёрли. Не дай бог наткнётся кто на схрон, да приберёт к рукам такое сокровище – будет обидно.

Единственное направление, по которому они никогда не ходили, так это в сторону дороги. Платону совсем не хотелось всем раскрывать то, что дорога к стабу «Сосновый» находится совсем недалеко от Убежища. Поэтому обычно они ходили в противоположную сторону – до недалёкого от дома озера. Тем более что наведывались туда всегда по делу – свежей рыбки всегда хочется, а Гость с Тигром те ещё рыбоеды, да и остальные не отстают.

Всё же стерлядь с осётром в сетки попадают постоянно. Опять-таки грибы-ягоды, (особенно лесная малина и земляника – девчонки быстро варенья наварили). До живца с вареньем все охотниками оказались. Травки для Славки – ей флору поизучать интересно. Потренироваться на свежем воздухе, отработать работу в команде и движения в группе. Словом, развлечений, по месту, всегда хватало.

Так вот, первый выход к быстрым кластерам, отмеченным на карте Рона, прошёл своеобразно. Самые ближайшие кластеры были в восьмидесяти километрах от убежища. Это если переть по-прямой через лес. На дорогу они пока не совались – муры Квазимодо никуда не делись. Они по ней постоянно тогда катались.

Собственно говоря, выход был именно за погулять и отработать полученные навыки, поэтому от него ничего особенного не ждали. Но человек предполагает, а … дальше все знают.

Дойдя до границы леса, Платон притормозил группу. Небольшой кластер перезагрузился за день перед приходом Лучника с друзьями, и пока никаких видимых признаков перерождения у жителей видно не было.

Это был большой посёлок около городского типа, свалившийся в Улей, наверное, из северных районов планеты Земля. Монстры сюда добирались редко – всё-таки далековато от цивилизации, но всё же иногда бывали, а привычная для местных жителей дорога с раздолбанным временем асфальтом, коряво пропетляв по смешанному лесу, упиралась в сосновый бор без всякой видимости проезда. (Дорога то была. Начиналась она сразу за слегка заболоченной поляной, но местные разведчики решили, что на сегодня им разведки достаточно и элементарно не дошли до просёлка метров семьдесят).

Погоревав, аборигены обречённого посёлка (кино все смотрели, а местное звёздное небо кого угодно доведёт до полного расстройства личности), принялись лечить тоску традиционным способом. Разведчики лечиться начали ещё у той самой заболоченной поляны поэтому ничего внятного сообщить не смогли – они по возвращении уже лыка не вязали. Так в посёлке появилась информация о полностью отсутствующей дороге.

И тут явление Христа народу – невысокий коренастый Платон с футуристическим блочным луком в руках и штурмовой винтовкой с длинным глушителем за спиной. Высокий, худой как постоянный обитатель концлагеря, непонятного возраста мужик с ёжиком седых волос на голове и с такой же винтовкой в руках. Две здоровенные кошки очень похожие на тигра, только размерчиком поменьше (все местные собаки, обычно тявкающие на всё, что шевелится, даже не исчезли, а непонятным образом испарились из посёлка) и две молоденькие девчонки из серии мал-мала-меньше.

Одна с ручным пулемётом наперевес. (Как она вообще его на весу держать умудряется?) Вторая с небольшим, непонятного вида, пистолетом-пулемётом. (Знали бы наблюдатели, что нолдовское оружие с любым препятствием делает).

Одинаковый камуфляж, маленькие рации с головными гарнитурами, высокие берцы, наколенники-налокотники, перчатки с обрезанными пальцами, забитые всем, чем только можно рпс-ки, рейдовые рюкзаки прилагаются в комплекте. (У Лучника кроме рюкзака по бокам приторочены два колчана). Ну, прям лесной спецназ в натуральную величину!

И самое главное: прётся вся эта гоп-компания прямо по центральной улице, никого не боясь. А чего, собственно, бояться? По информации Рона в посёлке были только пистолет у участкового, да три десятка охотничьих ружей у остальных жителей.

Заходят эти гопники в центральный магазин (очередь в нём была небольшая, но всё же присутствовала) и все эти бабушки-старушки с женщинами неопределённого возраста мгновенно выпадают в осадок. И тут до Платона доходит, что местных денег у них нет ни копейки.

Называется – приехали. Классика жанра: магазин, бандиты с «огнестрелом» и бедные самаритяне, с обалделым видом разглядывающие налётчиков.

И что теперь? Грабить магазин? В это время где-то на соседней улице – бабах. По звуку Платон определил – охотничье ружьё дуплетом. Второй раз, третий. Лучник дал знак своим, и они тут же выскочили на улицу, а там картина маслом: элитник, два рубера, семь кусачей, шесть топтунов, четырнадцать лотерейщиков и пяток сильно развитых бегунов, здорово приблизившихся в своём развитии к лотерейщикам. (Как потом оказалось, когда их всех посчитали).

Мелочи не было от слова совсем – видимо старшие братья подъели в пути младшеньких. Скорее всего даже бегунам не повезло. Уж слишком мало их добралось до посёлка, но спросить к тому времени было уже не у кого.

Тигр с Шушей, повинуясь мысленному приказу Платона, тут же растворились во дворах – побежали на разведку. Тренькнула тетива у лука, и несущийся по улице топтун завалился со стрелой в глазнице – руки всё сделали сами. Короткой очередью гавкнул пулемёт у Кнопки, и лотерейщик покатился с перебитыми ногами. Добила она этого псевдо-кваза второй очередью. Зачавкала винтовка у Гостя – второй топтун ссыпался на растрескавшийся асфальт.

И тут пошли картинки от грысей – Шуша: «топтун, второй топтун, рубер и элитник во всей красе».

Тигр: «Лотерейщик. Удар лапой – был. Рубер! Заметил! Да ну, его на хрен – веду к вам». Несущийся во всю прыть, прямо посередине улицы Тигр появился секунд через тридцать. За ним, почти не отставая, несся рубер.

Вроде бы встретить нечем – там такая дурында! Мама дорогая! Сплошные зубы, когти, броня и желание поймать наглого кота.

Щаз! А чего было тогда из убежища выбираться? Платон, как на тренировке, вытащил из второго колчана стрелу и, не целясь, выпустил практически в упор – Тигр как раз вышел на финишную прямую.

Грохнуло прилично – вместо наконечника на стреле была тротиловая начинка. Ну, не тротиловая, это образно. Гость мину от внешников расковырял – сказал, что нормально. Получилось, как сказал Гость, даже слишком – ноги у рубера разлетелись в разные стороны, а его остатки покатились по асфальту.

Добивал Гость. Своей любимой секирой на длинной ручке, которую он упёр из семейной «оружейки» Платона. Пижон!

Следующую картинку нарисовала Шуша: «Элитник заинтересовался взрывом и, расшвыривая в стороны обломки хозяйственных построек и заборы, направился на такие интересные ему звуки. Свита, водя по округе жалами, потопала следом».

Платон дал команду грысям: искать и валить лотерейщиков, а сам приготовил следующую стрелу. Элитника уже было видно, а они прятались за невысоким забором рядом с магазином.

Магазин, кстати, был кирпичный, и высыпавшие было из него местные аборигенки весьма почтенного возраста, с истерическим визгом ломанулись обратно. Элитник, увидев, что кормёжка делает ноги, излишне возбудился и рванул к магазину. Свита припустила следом, но сильно отставала. Поэтому очередному «представителю местного дворянства» прилетело первому и туда же куда и руберу. То есть по яй ... хм, в то самое интересное место, в котором ноги соединяются с туловищем.

Во время всего похода и весьма длительное время после возвращения домой, Платона очень мучил один единственный вопрос: из чего эти внешники делают свою взрывчатку и где её взять ещё? (И побольше, побольше).

Как, вообще, возможно кусочком взрывчатки, размером с три напёрстка, оторвать трёхметровому элитнику задницу? Словом, экспериментировать с новыми стрелами Платон перестал и взялся за «огнестрел» – рубера, кусачей и топтунов с лотерейщиками из-за гибели элитника никто не отменил.

Добили свиту достаточно просто – Гость оказался тем ещё знахарем. У него, оказывается, одним из побочных и, как он сказал, бессмысленных для него даров, оказалась меткость из огнестрельного оружия, а бронебойные пули творили просто-таки невероятные чудеса. Да и Кнопка со своей ручной «поливалкой» оказалось очень кстати.

Пока добивали свиту, Шуша нарисовала картинку: «задолбали лотерейщики, веду к вам». Взмыленная кошка прискакала секунд через сорок. За ней тянулись остатки стаи. Результат понятен – ручной пулемёт и два крупнокалиберных карабина стае шансов не оставили, но мужчины позволили Кнопке доделать оставшуюся работу. Тренироваться же девушке надо.

Кнопка из пулемёта перерубила четырём лотерейщикам ноги и принялась экспериментировать с силой своего необычного дара. Получалось плохо – лотерейщики дохли от одного прикосновения. От взгляда с трёх метров склеить ласты получилось только одному не иммунному, после чего Кнопка почти выдохлась, но, хлебнув фирменного живца, мужественно продо́лжила тренировку.

Дальше понятно – сбор трофеев и рассказ выжившим жителям посёлка о том, куда они попали и что им бедным теперь делать, но это прошло мимо Платона, потому что его позвали грыси. Позвали к тому самому дому, где стреляло охотничье ружьё.

Маршрут у Платона был прост и понятен – этот новый для посёлка проспект, только что построил через все дворы, внезапно скончавшийся, в конце своего жизненного пути, элитный бульдозер. Так что удалось прилично сократить дорогу. Конечно, раздавленные, лапами ярких представителей мира Стикса, куры, утки, и кролики выглядят неприглядно, но всё же, слава богу, не люди. Тем более что, похоже, как раз здесь ныкалась Шуша, а ей тоже нравятся куры и кролики.

Обстановка у дома была такая, какую Платон ожидал – целых четыре, внезапно скончавшихся, лотерейщика. И если трое были крестничками хозяина дома, то четвёртого стопудово отрихтовала Шуша – горло было буквально вырвано, а шейка свёрнута, и лотерейщик удивлённо разглядывал собственную спину. (Это оказался как раз один из тех самых бегунов, который почти лотерейщик).

Хозяин сидел на крыльце дома, задумчиво поглаживая Шушу. Тигр, внимательно оглядывая округу, тусил рядом.

- Хорошо стреляешь. – Похвалил Платон кряжистого, лет шестидесяти с приличным хвостиком, седого мужика. Мужик автоматически пожал протянутую ему руку.

- Я Лучник. Это Шуша и Тигр. – Тигр тут же подошёл к Платону, и у него в голове возникла картинка – несколько силуэтов зелёного цвета. В доме силуэт был красный.

- Хо! Лучник! Попробовал бы ты из своей игрушки такую зверюгу завалить! – Мужик любовно погладил стоящее рядом с его коленом ружьё.

- Меня Фёдором зовут. Михайловичем. Егерь я тутошний. Твоя красавица? Как она эту зверюгу! Раз и только кровь брызнула. – Мужчина опять погладил Шушу, но она увернулась и подошла вплотную к Платону.

Теперь картинка была иная: Платон, грыси, Гость, обе девчонки и Фёдор. Опа! Так они одного цвета – такого же жёлтого, как цыплёнок новорожденный. Так Шуша своё удовольствие высказывает. Платон аж присел рядом с Фёдором. Получается, что Тигр нарисовал ему, что Михалыч иммунный, а Шуша показала, что этому человеку она доверяет.

- Моя Михалыч. Ты мне вот, что скажи. В доме у тебя кто? Жена? – Мужчина глянул на Платона с интересом.

- Соседка. Увидала этих, да заскочила. А как это ты? Я ж не говорил, а Алевтина, небось, до сих пор под кроватью сидит. Нет у меня никого. Седьмой год один. – Платон кивнул на Шушу.

- Да вот они сказали. А ещё сказали, что ты иммунный, как и мы, а твоя соседка скоро переродится и станет, вот такой же, как и эти ребята. Правда, попозже. Если людей жрать начнёт, то расти будет, а вырастают они в такое, что без ужаса на это безобразие не у всех взглянуть получается. Там, дальше в посёлке, приблизительно такие валяются. Грохот слыхал? Вот так лук мой стреляет.

В общем, история эта долгая. Если чаем угостишь, расскажу, что знаю, но лучше собирайся и пойдём с нами. Один ты тут не выживешь – патронов не хватит, да и стрелять по соседям тяжело будет. Они к тебе не в гости придут, а жрать тебя примутся, потому что иных желаний, у них к тому времени уже не останется. – Так и уговорил Платон Михалыча.

Сначала за чаем, потом вместе пошли смотреть на монстров, а уж когда Фёдор увидал разлёгшегося у магазина элитника, остальных братанов из его команды, да вооружённых современным оружием девчонок Лучника, то сомнения у него рассеялись.

Больше в том посёлке иммунных Тигр не нашёл, да и не искал особо – шарахались от него люди. Проводили Михалыча до дома, собрал он свои немудрёные пожитки, пока Кнопка лотерейщиков чистила, да пошли обратно.

Шоколада и конфет в магазине девчонки к тому времени уже набрали. Всё, разумеется, нагрузили на Кнопку. Михалыч аж крякнул, когда увидел, как хрупкая с виду девочка помимо ручного пулемёта, тащит ещё и пятидесятикилограммовый рюкзак, но помогать ей никто не стал – Кнопке надо тренироваться.

Этот посёлок был первым, но далеко не последним – гулять собирались долго. Всё-таки трясучку никто не отменял, а когда она начинается у обитателей очень медленных кластеров, ух его знает. Потому-то и пошли все вместе, чтобы считать проще было.

Вышли из посёлка, прошли километров несколько, и Гость вдруг притормозил Платона на небольшой солнечной полянке, неожиданно выскочившей прямо посреди соснового леса. Пришлось объявить привал, хотя прошли совсем немного.

Пока все скидывали поклажу, Платон дал команду грысям пробежаться по округе в поисках родника, а сам отошёл с Гостем в сторонку. Вид у знахаря был отчего-то задумчивый.

- Слушай я это... – Гость замялся, и Платон подколол своего мучителя.

- Не-не. «Это» не ко мне. Я по бабам-с. В смысле по женщинам. Я даже не знаю, как и где тебе здесь «партнёра» искать, но «это» точно не со мной. – Гость несколько мгновений тупо смотрел на хихикающего Платона, потом плюнул в сторону и возмущённо выдал.

- Тьфу! Придурок! Давай Михалычу красную жемчужину скормим? Если человек принимает жемчуг в самые первые дни, то он становится хиггером и вероятность полезного дара выше всего.

Ты же у нас «командир на лихом коне», вот тебя и дёрнул, а ты прёшь как лось по лесу и не гу-гу. Вот и пришлось притормозить, но мне надо будет за ним посмотреть, поэтому идти придётся медленно. – Платон сразу понял, откуда здесь ноги растут – в знахаре в очередной раз проснулся исследователь и тут же ответил.

- Сам ты придурок! Я откуда такие подробности знал? Скорми, конечно же. В чём проблема? Заодно и мы с Тигром и Шушей съедим. Сам же говорил, что надо в «поле» попробовать принять. Вот и заодно и проверишь. Занимайся своими «исследованиями» так, как считаешь нужным – у нас ни по времени, ни по расстоянию не горит.

Работай вивисектор! И меня больше не спрашивай. Есть, чем закинуться или из своих запасов выделить? – Гость улыбнулся.

- Есть. С элитника две «краснухи» подняли и четыре чёрных.

Руберы ещё одну «чернуху» принесли – они уже почти до элитников развились, а ты даже не спросил. – Платон даже плечами пожал.

- А чего спрашивать? Ты в карман не заныкаешь, а по живцу и самогону всё равно лучше тебя специалиста у нас нет. Да и магазин был рядом, так что все ингредиенты стопроцентно Кнопка тащит. – Так и скормили Михалычу красную жемчужину.

Заодно сами съели уже далеко не первую и Кнопке выделили. Чего таскать лишнего такую тяжесть? Пусть Кнопка в желудке таскает.

На полянке прожили до утра, благо родник грыси нашли совсем под боком. В процессе просветили своего нового товарища в реалии нового для него мира и утром отправились дальше. По пути зашли ещё на два быстрых кластера, но жители к их приходу переродились и Михалыч вживую увидел, во что уже превратились его соседи.

В тех посёлках елозили, в основном, пустыши со спидерами и редкими лотерейщиками. Стрелял в них, конечно же, Платон, Кнопка выреза́ла стрелы и собирала редкую добычу. Заодно Кнопка тренировала дар, а знахарь наблюдал за подопытными. За округой наблюдали грыси. Потом на разделке неиммунных Кнопку сменил Михалыч, ему это было несложно – охотник, всё же, и егерь. Так и стал он для всех Егерем – придумывать было особо нечего.

В процессе общения выяснилось, что в армии Михалыч был снайпером. А кем ещё мог стать в советской армии сильно-северо-карельский охотник, с детства бродящий по лесу и отстреливающий мелкое зверьё? В последнее время глаза Михалыча подводили – белку в глаз бить он уже не мог, но по совету Гостя только об этом и думал, а чтобы проще было, Платон посоветовал ему это вслух проговаривать. А чем чёрт не шутит, когда бог спит? Да и бормотанием своим Михалыч сам себя отвлекал.

На это бормотание, да на остальную компанию выметнулись в одном из лесных кластеров переродившиеся волки. (Или собаки. Кто их переродившихся и до такой степени изменившихся разберёт?) Аж шесть штук. Тут то Михалыч и показал класс стрельбы, пока все остальные ушами себе по спине хлопали (упражнение называется «бегущий кабан»).

Трое его оказались, двоих Гость оприходовал, одного Платон подловил из лука и Михалыч больше Платона ружжом своим не подкалывал. Особенно когда ту самую зверушку, убитую Платоном, поближе разглядел (ничего волчье-собачьего там уже не осталось, а волка размером с небольшого телёнка Егерь даже в страшном сне себе представить не мог).

Так и шли они потихоньку, остановившись под вечер в маленькой деревушке на шесть домов. Здесь Гость опять отвёл Платона в сторонку.

- Есть у Михалыча дар и как по заказу. Всю дорогу он про глаза бухтел, а всю свою жизнь «белку в глаз бил». Вот и вылез у него дар – он теперь видит хорошо и даже очень хорошо, хотя сам этого пока не понимает, но со временем сможет стрелять на любое расстояние без оптики.

Дар может развиваться до плюс бесконечности. Если правильно контролировать его развитие, он сможет заклёпки на космическом корабле пересчитывать. С вами пока ничего не понимаю, но так бывает. Подождём. – Доложившись, знахарь опять напустил на себя задумчивый вид и отвалил в сторону, а Платон спать пошёл.

Не хватает командиру «на лихом коне» ещё проблемы знахаря на себя грузить. Он исследователь? Пусть сам и парится.

Ночь прошла спокойно. Утром хлебнули чайку с хлебом и конфетами, да пошли полегонечку к соседнему кластеру. Он вот-вот загрузиться должен был. Из-за того, что кластер с Платоном и грысями неожиданно перезагрузился, время всех остальных перезагрузок чуть сдвинулось и не всё с картой Рона совпадало. Так Гость объяснил, все остальные в теории Улья были не в зуб ногой.

К городу они уже подходили. Городишко не сильно большой, но людный. Пара заводов, отдельно стоящая за высоким забором двухэтажная конура с полицейскими, Егерь их «ментами» почему-то назвал. Хлебокомбинат, колбасный завод, автобусный парк и профтехучилище, что в некоторых мирах по-иностранному колледжем зовётся. Понятно, школы-детсадики-палатки-магазинчики тоже в наличии.

Интересное было то, что недалеко от городка находилась воинская часть – вроде как мотострелки со средствами усиления, но они располагались сильно за городом со стороны группы Лучника. Это была одна из точек Рона, но располагалась она на другом лесном кластере и в периодически перезагружающемся городе о ней ничего не знали.

Часть эту Платон решил проверить попозже – вояки всё-таки. Мозги у них устроены своеобразным способом. Ещё поймут неправильно и поздоровкаются сходу из всех своих, немаленького количества и калибра, стволов.

Сначала решили зайти в город. У самого леса рос невысокий орешник, а потом пригороды начинались. Вот тут-то Платон выстрелы и услышал. Молотили, патронов не жалея, единые пулемёты и автоматические карабины, бухали охотничьи ружья, щёлкали пистолеты.

Война не война, но бой конкретный и под эту канонаду выскочила прямо к группе девчонка лет четырнадцати. Красивая! Просто чудо как хороша, несмотря на возраст и замызганную мордашку. Платон сразу проверился – силуэт у Тигра светился зелёным. Частить она начала тут же, как только девчонок в группе увидела.

- Мамку... братишку... соседку с Маришкой... Дядьки с автоматами... на машинах страшных... девок ловят и в машины грузят... милицию побили... за мной гнались... – и тут Кнопка доложилась.

- Лучник! Идут за ней двое, но далеко пока. Один, похоже, следак или по крайней мере неплохой сенсор – прямо на нас прутся, не сворачивая. – Платон тут же отправил грысей в стороны, а остальных с девочкой назад по их следу.

Одну деваху ведь ищут? Зачем расстраивать уродов? А двое для него не противники. Заховаться в кустах только пришлось, чтобы охотники за маленькими девочками поближе подошли.

Первый оказался кваз – сильно за сто килограммовая уродливая дубина с ручным пулемётом наперевес и стойким желанием найти шуструю беглянку, но ему это помогло мало. С двухсот двадцати, примерно, метров Платон засадил ему стрелу прямо в глаз.

Следопыт мявкнуть не успел, как вторая стрела пробила ему правое бедро. Куда там пуле? Наконечник ни разу не спортивный, а листовидный – широкий и плоский, для стрельбы по защищённым целям. Удар такой стрелы тяжёлого рыцаря с лошадки выносит, даже не пробивая навешанного на него железа, а сейчас второго охотника как ломом перее... ударило.

Доморощенную ищейку снесло на землю и, как заключительным аккордом, Платон прибил третьей стрелой предплечье правой руки мура к земле. А потом рядом с ним нарисовались Тигр с Шушей, и только прямой приказ Платона удержал грысей от моментального решения возникшей проблемы.

Платон шепнул в рацию Гостю.

- Возвращайтесь – и направился к пленнику.

Ну да. Жути Тигр навести может – мур обделался. Любой бы обделался, увидев эту, ни в каком месте не дружелюбную, ощерившуюся харю, отъевшуюся на халявной реликтовой рыбке до невероятных размеров.

Не дожидаясь остальных, Платон начал допрос.

- Кто такие и сколько вас? Ответишь честно – умрёшь быстро. Будешь юлить – примусь резать тебя на куски, а ментат проверит тебя на звездёжь – и, не церемонясь, наступил муру на раненую ногу и грубо выдернул стрелу, разворотив рану.

В общем, когда подошли все остальные, мур напоминал исколотое ёжиком упавшее с дерева яблоко. Только вместо иголок Платон использовал нож самого мура, а тот уже устал орать и выдавал правильную информацию, медленно теряя силы от потери, хлещущей во все стороны, крови.

- Тридцать семь ... тридцать семь нас ... из стаба «Сосновый» ... за свежаками приехали ... кластер сегодня ночью грузонулся ... сенсора больше нет ... только я и Морда... но Морду «менты» завалили ... я ещё пригожусь ... не убивайте ... я не хотел ... – Платон кивнул Гостю и тот повёл девчонок и Егеря к крайнему дому. Осталась только Кнопка.

- Раньше надо было думать, с кем тебя по этой земле носит. – Просто сказал Платон, засаживая муру нож в сердце.

Кнопка нагнулась, привычно вытаскивая свой нож – последнюю стрелу надо было вырезать, а стрелу из кваза она уже достала.

Подойдя к крайней постройке, которая оказалась сеновалом Платон начал расспросы.

- Тебя как зовут?

- Катя – тихонько шмыгнула носом девчушка, испуганно глядя на забрызганного кровью мура Платона.

- Отец есть?

- Есть. Он в Мурма́нске на заработках. – Платон сразу смекнул – считай сирота.

Даже если есть бабушки-дедушки, самое оно девчонке видеть, как они переродятся. Потому он зашёл девушке за спину и, перехватив её за горло, прижал сонную артерию. Девочка всхлипнула и потеряла сознание.

- Э! Ты чо творишь? – Подал голос Михалыч перехватывая поудобнее двустволку.

- Дурак ты Егерь. – Мгновенно отозвался Платон.

- У девочки здесь могут быть родственники или друзья. Рванётся спасать, да предупреждать – потеряем ребёнка. Она иммунная, все остальные наверняка нет. Родственникам одновременно редко везёт, а друзья — это всегда лотерея.

Мы сейчас пойдём бандитов на ноль множить. Ты девочку от пуль заслонять будешь? Сейчас свяжем, спрячем, а потом вернёмся. Ты будешь сидеть с ней, мы тебе ещё и Славу оставим. Вы все нам особо не нужны. Сам только не высовывайся – прибьют тебя, а ты Шуше понравился. Она расстраиваться будет.

Гость! Муров от тридцати пяти штук. Плюс-минус трое. Я первый, ты прикрываешь. Кнопка проверяет дорогу. Тигр с Шушей наши глаза и вдвоём в свободной охоте. Бить будем на отходе по кабинам грузовиков и в городе по одному – сенсоры у них закончились, может и прокатить. У рейдовой группы стопудово пара внедорожников с пулемётами есть, но на окраину они вряд ли сунутся. Мурам центра города за глаза хватит.

Егерь! Если на вас наткнутся, не мешай Славе. У неё такая игрушка – дом с одного выстрела снести может, но с собой Славку брать нельзя. По той же причине – молодая она ещё.

- Так меня возьмите. Стрелять то... – но Платон перебил Михалыча.

- Стрелять то ты горазд, а вот работать в нашей группе не умеешь, связи у тебя нет, а оружие грохочет так, что вся округа сбежится. Да и девочек оставлять одних нельзя.

- Слава! Ты остаёшься на связи. Если что маякнёшь.

* * *

Очнулся Платон от равномерного, в такт размеренного шага, покачивания.

- Иди ты Егерь к ... матери! Ещё раз что-нибудь на эту тему вякнешь я тебя мать-перемать-на-батянин. Сколько раз тебе повторять? Дар у меня такой – тяжести таскать. Тем более что своё не тянет. Ёрш твою медь! – Кнопка даже не говорила, а яростно шипела.

Собственно говоря, короткий монолог Кнопки до профессиональных тирад незабвенного гранд-майора Сабирова немного не дотягивал, но сказано было не менее эмоционально. Платон даже немного заслушался – юностью повеяло. Было очень похоже, что он ехал на Кнопке, а так хорошо всё начиналось....

Зашли в город по схеме два плюс три – грыси впереди в разведке, Платон, Гость и Кнопка чуть позади. Всё лишнее оставили Егерю, но Платон луку не изменил, хотя карабин тоже взял.

Первую пару муров подловили у частного жилого дома. Местные все попрятались по квартирам и домам, а муры внаглую шли по неширокому переулку. Одного к забору пришпилил Платон, второму башню снёс Гость. Кнопка чистила трупы, непроизвольно косясь на лук Платона – дохлый мур стоял у забора как живой.

Чуть позже мелькнула картинка Шуши: «На соседней улице стоит внедорожник с пулемётом на треноге в кузове. В машине пулемётчик и водитель». Картинка была чёткая.

Вторую скинул шарящийся по ближайшим дворам Тигр: «Двое ходят по квартирам пятиэтажного кирпичного дома». Платон приказал только смотреть, а сам прокрался с Гостем на прямой выстрел – ещё двое муров чётко печатая шаг, отправились в страну вечной охоты.

Гость завёл машину и перегнал её в переулок. Заодно Кнопка сгрузила в неё стволы муров – всё меньше таскать. Третью пару приняли Платон с Тигром. Муры выходили из подъезда и пинками гнали перед собой трёх зарёванных девчонок и двоих мужчин. Было очень похоже, что они были в городке далеко не в первый раз – слишком уверенно забирали людей из разных квартир.

Платон заховался в домике на детской площадке, Тигр залёг за машиной у бордюра. Вышедших муров всё никак не удавалось подловить одновременно. Постоянно кто-то из пленников на линии огня крутился. Пришлось дать команду Тигру.

Пятнистый кот выметнулся из-за машины, стремительно, ещё в воздухе, махнув лапой. Фонтан крови из разрубленной артерии ударил в невысокую черноволосую девушку, окатив её с головы до ног. Хорошо, получилось со спины, а не в лицо. Второй мур мгновенно развернулся, вскидывая помповое ружьё, и получил композитную пулю в голову, с понятным результатом – всю остальную компанию окатило ошмётками его головы.

Платон выбрался из домика и трусцой добежал до стоящей в ступоре компании.

- Тихо девочки. Тихо. Только не вопите.

Мужики! Чего встали как не родные? Стволы приберите. Я не двужильный – мне своего железа хватает. – Проговаривал всё это Платон скороговоркой, как мантру, по привычке, обшаривая карманы и стандартные нычки муров.

В процессе Тигр скинул картинку – из пятерых трое были иммунные. Не повезло светловолосой, худенькой как тростинка, девчушке и одному из мужчин.

- Давайте люди по домам. Их ещё больше двадцати рыл. Не шарьтесь по улицам лишнего, не дай бог прилетит, а пуля она не разбирает. Закончится, я вас найду. Скоро здесь такое начнётся, в фильмах ужасов не увидите... – минуты три Платон рассказывал ошарашенным людям, что в их привычном мире поменялось и как с этим бороться.

В процессе привычного словоблудия Лучник раскидал на всех спораны найденные у муров, а симпатичной брюнетке отдал свой «Глок» с боеприпасами – она одна выглядела более-менее адекватной.

Потом вышел на связь Гость.

- Лучник! Ты где застрял? Давай к нам – сами не разрулим. Второй джип на подходе. Наших покойничков потеряли, по рации на своём канале голосят как оглашенные. Скоро с собаками искать примутся. – Платон ответил.

- Принял. Иду. – И, не оглядываясь, припустил к своим, за сквозанувшем на улицу Тигром.

Второй джип опять приняли в два огня. Муры уже выгрузились и настороженно водили стволами по сторонам. Видимо, у разных групп были свои зоны ответственности и, не найдя пропавшую группу, бандиты насторожились.

Уложить всех четверых удалось почти без труда, но момент неожиданности был утерян – группу сразу же принялись вызывать по рации и тут же из соседнего проулка вывернулся ещё один внедорожник с уже шестерыми бойцами. Вдвоём они не справлялись, и пришлось подключиться Кнопке с её ручным пулемётом, а дальше всё пошло наперекосяк – на улице появился один из транспортов Квазимодо.

Бить этот троллейбус переросток было нечем, но Платон всё равно попробовал стрелой с фирменной начинкой от внешников. Получилось со счётом один-один. Взрыв вынес бронированному сараю одну колёсную пару, а транспорт огрызнулся огнём по площадям. В результате Платон уехал сначала на Кнопке, потом на захваченном внедорожнике, а затем обратно на Кнопке.

Гость вытащил из нижней части спины Платона горсть мелких осколков, похожих на шрапнельные шарики, поправил чудаку на букву «му» контуженую голову, вколол спека, да обмотал горе командира бинтами. Вот и вся первичная обработка. Ничего себе так сходили за головами муров.

Глава 7

Глава 7.

Отдыхали у границы кластера три дня. Жо … нижняя часть спины стараниями Гостя и Славы зажила у Платона за двое суток. Башка болела чуть больше, что было достаточно странно.

Чему там было сотрясаться? Кость сплошная – без какого-либо проблеска мозгов. Счастье Платона, что у муров полезных даров не было, а то положил бы их второй мур в этом дворе, окажись он, к примеру, клокстоппером.

Платон всё время дары при планировании не учитывает. Мозги надо перестраивать, а получается пока плохо. Удачно, что планировщику только прилетело, а не кому из девочек.

Найдёныш-Катя подошла группе идеально – Шуша подтвердила и девочку тут же окружили всевозможной заботой Слава, Кнопка и Михалыч. В процессе знакомства Гость отвёл девочку в сторонку и скормил ей красную жемчужину. Это уже становилось правильной, но необычной традицией, а у знахаря появился очередной объект для наблюдения.

Оказывается, у Егеря дочка была, тринадцати лет, да провалилась в полынью и сгорела от воспаления лёгких за неделю. Выстраданный ребёнок у них с женой был – долго с детьми не получалось. Через три года умерла жена. Всё себя винила – это она дочку бельё полоскать на речку отправила, набожная стала, но грех свой не отмолила. Так и остался Михалыч один, а тут такой подарок. Сразу они друг к другу потянулись. Ну, и ладно. Вдвоём по любому веселей.

На третий день решил Платон с Гостем всё же дойти до мотострелков. По карте Рона кластер девять дней как перезагрузился. Шли опять всей командой, но не по дороге, а по лесу. Тигр с Шушей по сторонам бегали – незнакомый лес же, всё надо обнюхать-осмотреть. Платон первым в группе вдоль дороги. Остальные за ним цепочкой, Гость последним.

До военной части дотопали беспроблемно – часа за три. Ворота были закрыты, а на КПП болтались два пустыша в форме. Один с пистолетом, второй со штык-ножом. Угомонила их Кнопка и снова даром на расстоянии – растёт девочка.

А вот дальше было интересно. Часть загрузилась не полностью и была она не полноценной, а кадрированной. То есть на полк имелось с десяток офицеров и сколько-то там сержантов-контрактников. Загрузилось всего три подземных склада (оружие, боеприпасы и продукты) и два наземных ангара с техникой.

Гость увидел это изобилие и аж завыл, захлёбываясь слюной, закатывая глаза и роняя челюсть. Оказывается, в той жизни, он на этой технике по молодости лет служил-воевал в каком-то там «Афгане» и знал её, как облупленную. И главное были там те самые скорострельные автоматические орудия, которыми Рон стаб «Сосновый» вооружил, а уж боеприпасов к ним хранилось и вовсе немерено.

Первым делом Гость полез на склад вооружения. Свет, конечно же, отсутствовал как класс, но пару фонариков с батарейками они в магазине в посёлке Михалыча позаимствовали.

Склад был обычным армейским, а значит приличного короткоствола для Катерины можно было не искать. Поэтому Катёну пришлось вооружать пистолетом ПММ. Не бог весть что, под её руку, но ничего подходящего больше на складах не нашлось, а вот снайперскую винтовку для Егеря нашли сразу. Гость название сказал – снайперская винтовка Драгунова. Коротко – СВД. Калибр не сильно большой – 7,62 на 54, но грамотному стрелку в самый раз.

Откопали в залежах оружейных ящиков автоматы под патрон 7,62 на 39 со складывающимся вбок прикладом и с приборами бесшумной и беспламенной стрельбы, а проще с глушителями. Взяли себе двенадцать штук – лотерейщиков и всякую мелочёвку отстреливать.

Боеприпасы на крупнокалиберные карабины Платона и Гостя пока не попадались, а на такие автоматы патронов было несчитано. Набрали к ним и глушителей, и «УС»-ов – патронов с уменьшенным пороховым зарядом. Прихватили три десятка гранат. Это чисто на растяжки. Мало ли пригодится?

Лазали по складам до вечера. Гость приготовил один из грузовиков со спаркой орудий в кузове. Завёл, обиходил, заправил, чем только можно и нельзя, снарядами в коробах загрузил, чуть в выхлопную трубу не лобызнул.

Странно как-то он эту пару назвал. Машину – «шишигой», а пушку – «зушкой», но Егерь тоже понимающе головой кивал. Он на такой машине когда-то работал на, непонятном Платону, леспромхозе.

Из тяжёлого вооружения нашли одноразовые гранатомёты «Муха» и те самые, уже известные Платону, гранатомёты РПГ-7. Одноразовые «Мухи» Платон тоже видел – он таких девять штук на поле боя подобрал, где банда Рона с внешниками сцепилась. Похоже, что часть тяжёлого пехотного вооружения Рон с братом здесь выгребали.

Пешком на горбу много не потаскаешь, но на машине не самое сложное занятие. Главное упаковать всё правильно. Тем более что «зушка» назад развёрнута – вперёд ей кабина стрелять мешает, а гранатомёт достал и лупи в любую сторону.

Ночевать остались здесь же, в части. В продовольственном складе. Только машину свою Гость поближе подогнал. Утром они с Егерем опять на оружейный склад полезли и нашли.... Такая винтовка была в грузовике у муров Кинконга и, соответственно, спокойно лежала теперь в Убежище. АСВК – крупнокалиберная снайперская винтовка калибра двенадцать и семь миллиметра. Полутораметровая железяка весом в тринадцать килограммов без патронов.

Егерь её увидел, вцепился как клещ (не оторвать) и сказал, что сам потащит. Сам-то сам – мужик он крепкий, хоть и сильно пожилой, но пришлось перекладывать груз и выкидывать часть конфет. Патроны к этой винтовке весят не по-детски, а с СВД Егерь расставаться наотрез отказался. В конце концов, конфеты и часть боеприпасов навесили на Катёну. Так и прилипло это имя девочке-найдёнышу. Михалыч назвал, а все остальные подхватили.

Домой Катёна не рвалась. Бабушка-дедушка со стороны отца жили в глухой деревне километрах в сорока о города и, соответственно, счастье попадания в мир Стикса их минуло, а родители мамы уже три года как пребывали на кладбище. Но всё равно ехать пришлось бы через город, в котором Платон так неудачно выступил с, практически, сольной программой.

Перед выездом Гость навесил на кабину «шишиги» бронежилеты, где только смог, ибо водитель машины в ней практически беззащитный. Найдётся какой-нибудь очередной Вильгельм Тейль с дедовской двустволкой и вместо спокойной дороги придётся Платону посадить за руль следующего водителя. Полноприводная грузовая машина в Улье ценность, а вот люди расходный материал. Гость об этом Платону в своё время все уши прожужжал.

Остаток места в кузове загрузили продуктами – в основном очень неплохими сухими пайками и «тушняком» и сложили в отдельные ящики по десятку автоматов и пистолетов с боеприпасами. Мало ли как повернётся? Дороги в Улье извилистые. Вдоль бортов повесили те же самые бронежилеты – защита для тех, кто будет сидеть в кузове совсем не лишняя. От монстров не поможет, но от шальной пули глядишь и защитит.

Выехали на следующий день с расчётом объехать город по кругу и выйти на ту дорогу, по которой приехали муры. Делать им в городе было уже нечего – город переродился, а вот монстры должны были уже подтянуться. Городок большой и на элитника нарваться – это как два пальца обмочить, поэтому кружок взяли с приличным запасом.

Михалыч сел за руль, рядом с ним Платон посадил Славу, остальные разместились в кузове. Сам Платон, как главный застрельщик, устроил себе сразу за кабиной стрелковую позицию. Рядом устроилась Кнопка.

Спокойно ехали часа три, где-то. Выехали из леса и не быстро поехали по просёлочной дороге. Дорога петляла по полям и перелескам, грузовик глотал неровности дороги, как будто их не было, а в тех местах, где дорога отсутствовала как класс «Шишига» её прокладывала.

Первыми на звук двигателя прибежали топтун с тремя лотерейщиками. Кнопка их исправно засекла, по целенаправности движения поняли, что это хозяева Стикса. Машина была на открытом пространстве, поэтому особенно не волновались. Положил их Платон, Кнопка очистила.

Чуть тронулись опять бегут. В этот раз три топтуна с приличной свитой. Здесь пострелять пришлось, даже Гость из своего карабина с глушителем подключился – шуметь выстрелами не хотели. На выстрелы монстры как на приглашение на обед собираются. Перебили, очистили и тем же «макаром», не сильно торопясь двинулись дальше.

Дорога, тем временем, свернула к городу и уже обогнули его, как услышали далёкие и редкие, но приближающиеся выстрелы из автомата, охотничьего ружья и пистолета. Пришлось чуть довернуть с дороги на другой просёлок и проехать ещё метров четыреста пятьдесят.

Толпа монстров здесь была не сильно большая, штук тридцать, и состояла в основном из бегунов и лотерейшиков. Прятались они за деревьями, а обложили охотничью кабанью засидку. Такие избушки на бревенчатых помостах ставят метрах в трёх-четырёх от земли. Эта была большая и даже с крышей.

Услышав шум двигателя, толпа лотерейщиков возбудилась и ломанулась на звук. Тут стреляли все без исключения, но Кнопка всё равно округу пасла и со стороны города засекла проблему.

Проблема неслась с приличной скоростью и называлась элитником-папой (или мамой) и тремя элитниками-недоносками (или руберами-переростками).

В их классификации и Гость не всегда разбирается. Куда уж Платону? Так что пришлось разворачивать в ту сторону заднепроходную часть грузовика.

Вот тут-то Платон и увидел, как работает эта несерьёзная и по внешнему виду, и по названию спаренная пушечка. Элитник был размерчиком побольше, чем в посёлке Егеря, но помогло ему это мало. Стрелял Гость по ногам, справедливо рассудив, что без гусениц и танк проще насмерть запинать, если он, конечно, плюнуть в ответ не успеет.

Элитник-папа не успел. Ноги-лапы ему Гость качественно подрубил, следом огонь на правую руку-лапу перенёс, да и Платон свою лепту в окончание жизненного пути очередного «представителя местного дворянства» внёс из одноразового гранатомёта.

Чего уж там? Шуметь так шуметь. Лучше уж нашуметь, чем в качестве десерта на обед к этой семейке отправиться, а вот потом пришлось им двоим отвлечься – набегали трое недоношенных детишек с одной извилиной на троих. (А как может быть иначе, если они, видя, что «батяня» раскидал копыта по полю, внаглую в лоб попёрлись?)

Двоих «детишек» Гость срезать успел – после «папани» это было достаточно просто. Одному от Платона прилетело из следующего одноразового гранатомёта – «пацан» сильно в сторону забрал и знахарь развернуться бы, точно, не успел. На этом война их закончилась. Платон с Тигром, Шушей и Кнопкой пошли смотреть, кого там лотерейщики на деревья загнали (о засидке они тогда ещё не знали). Остальные принялись вычищать трофеи.

До засидки дошли, не сильно сторожась, но люди в ней сидели как неживые – тихарились непонятно от чего. Платона это напрягло, и на открытое пространство он выходить не стал – крикнул схоронясь за берёзой.

- Эй, народ! Монстры закончились. Я выйду поговорить? Не стрельните ненароком. – На что молодой голос почти фальцетом ответил.

- А стрельнём, что сделаешь? – Странный парнишка. Платон даже растерялся сразу ответить, но сообразила Кнопка.

- А стрельнёшь, я тебя из пулемёта причешу, а ещё у меня противотанковый гранатомёт имеется. Мне и подходить не придётся – пимпочку прижму и от твоего сарая только куриные окорочка останутся. Да и те хорошо поджаренные. – Такой расклад парнишке не сильно понравился, да и голос женский ответил – видимо, сидельцам интересно стало.

- Спускаемся. – Человек другой уже ответил.

Спустились они минут через десять. Первым подошёл молодой, тощий как жердь, суетной парень, вооружённый обычной охотничьей двустволкой. Вторым невысокий жилистый мужик с уголовными «перстнями» на пальцах, вооружённый короткоствольным автоматом, и только потом, чуть приотстав, черноволосая девушка. Та самая, которой Платон свой «Глок» в городе отдал.

Теперь молодая женщина выглядела не домашней испуганной девчонкой, а вышедшим из окружения солдатом и вооружена было уже не «Глоком», что Платон оставил, а другим каким-то пистолетом.

Увидев Платона, девушка чуть прищурила глаза и спросила.

- Что ж не пришёл, как обещал? – Платон дёрнул щекой и, кивнув на Кнопку, пояснил.

- Меня из вашего города Кнопка на себе вытащила. Попал под орудие транспорта. Если бы не она, там бы и остался. Сама то как? – Но ответил опять молодой.

Второй так и стоял молча, с нездоровым интересом разглядывая экипировку и оружие Платона и Кнопки.

- С какой целью интересуешься? – Теперь стоило показать ему зубы.

- А тебя не учили в детстве, что в чужие разговоры влезать нехорошо? Не знаю как у вас, а в этом мире за излишнее любопытство можно и по чавке огрести. – За спиной парня тут же материализовался Тигр, прятавшийся до этого за соседним деревом.

Шуша встала между девушкой и вторым мужчиной. Молодой мгновенно заткнулся, испуганно косясь на Тигра. Оценив качество группы поддержки Платона с Кнопкой, стал равнодушным и татуированный мужчина. Только девушка устало восхитилась.

- Ух ты! У тебя их две? Можно погладить? – Но Шуша уже придвинулась к брюнетке и громко замурчала. У Платона тут же выскочила жёлтая картинка.

- Можно. С нами пойдёшь? Считай, что ты от Шуши персональное приглашение получила.

- Э! Это наша девка. Она с нами пойдёт. – Подал голос молодой и тут же уставился в ствол Кнопкиного «ручника».

Руки у Кнопки подрагивали от сдерживаемой ярости, но пулемёт она держала твёрдо.

- Невежливо ты себя ведёшь. – Спокойно сказал Платон и приказал.

- Шуша проверь их – и, обращаясь к незнакомцам добавил.

- Стойте спокойно. Не тронет. – Шуша подошла к старшему, стоящему спокойно и даже как-то расслабленно.

Картинка поменялась на серую. Парень горел ярко красным цветом. Что это означало, Платон не знал, но Шуша, отходя от мужиков даже фыркнула.

— Значит так мужики... – проговорил Платон, но его перебил молодой.

- Мужики поле пашут... – это Платона взбесило.

- И ты будешь пахать отсюда и до города, если пасть свою не захлопнешь. Мне правила Улья не позволяют тебя сейчас в землю закопать – свежакам помогать принято, а так, ты бы уже лежал и не гавкал.

Я вам дам сейчас пару автоматов и по боекомплекту патронов, и чтобы больше мы вас никогда не видели. У меня в отряде есть человек – с закрытыми глазами живое существо чувствует за километр, а в грузовике орудие автоматическое. Увидим, что за нами пошли, больше разговаривать не будем – и, обращаясь к девушке спросил.

- Ты с нами пойдёшь или с ними останешься? Решать только тебе. – Девушка ответила сразу.

- С вами.

- Тогда пойдём.

Вы двое. Соберёте потроха со своих трофеев и подойдёте через полчаса. Отдам, что обещал и расскажу, что здесь и как. – На том и распрощались.

Молодой с татуированным подошли через полчаса. Брюнетку, назвавшуюся Надей девчонки, уже обиходили – дали умыться-помыться, одели в прихваченную от мотострелков камуфлированную куртку, висевшую на девушке как на вешалке, подпоясали кобурой с пистолетом и вооружили автоматом.

Рулила всем Кнопка, Платон не вмешивался. Трофеев взяли богато, и пришлось помогать Гостю и Егерю отсортировывать добычу, поэтому, что и как произошло у машины, Платон не видел.

Внезапно взвизгнула Катёна, и заржал молодой, но визгливый смех тут же сменился криком боли. Платон крутанулся, вскидывая карабин, но всё уже закончилось. Татуированный стоял, не дёргаясь – сложно дёргаться, когда тебе ствол ручного пулемёта в живот упирается, а сбоку стоит большая кошка с недружелюбно оскаленной физиономией.

Молодой парень, повизгивая от боли, катался по земле, зажимая лицо руками. Из-под его пальцев весёлыми струйками хлестала кровь. Тигр ударил лапой молча и как бы мимоходом. Молодой, но борзый, схвативший Катёну за филейную часть, лишился правого глаза, части щеки и уха, но был, как это ни странно, жив.

Егерь рванулся, поднимая приклад СВД, но Платон придержал его и, глядя в глаза татуированному произнёс.

- Дурачок у тебя приятель, но за его выверт отвечать вам обоим. Ты старше, должен был его придержать, но этого не сделал – смотрел, чем закончится. Так что одного автомата с боекомплектом вы уже лишились. Забирай, и уходите – теперь вам больше никто из моих не поможет. Радуйтесь, что не пристрелили.

Запомни на будущее – прежняя жизнь для вас закончилась. Оружие в этом мире у всех и вы, с такими понтами, нарвётесь сразу. Перевязывать своего приятеля теперь тоже тебе. Мы только людям помогаем. Пока мы не уедем, к оружию не прикасайтесь.

И ещё ... с прежним именем здесь долго не живут. Не знаю почему, но это так. Имя у тебя с сегодняшнего дня «Серый», а твоего приятеля зовут «Шняга» – большего вы не заслуживаете. Окрестил вас Лучник. – Платон кивнул, и Кнопка тут же убрала пулемёт и закинула его в грузовик, принявшей оружие Славе.

Молча погрузились и неспешно покатили обратно. Только Егерь что-то бухтел пока шёл к кабине. Минут через двадцать Кнопка, наклонившись к Платону, тихонько сказала.

- Я одного больше не вижу. Только что было двое, а теперь один. – Платон ответил так же тихо.

- Так и до этого был один. Молодой не человек, так – грязь под ногами. Этот гопник был не жилец. Такие вообще долго не живут. Добил его татуированный и дальше двинулся.

В своём мире этому салабону головы поднять не давали, а здесь все ограничения сняты и оружие в руках. Как тут гнилую натуру в рамках удержать? Вот и захотелось ему себя показать с понятным результатом. Не на нас, так на кого-нибудь другого он бы точно нарвался.

Второго у муров можем легко встретить. Он «Серый» не по имени. Мне его так Шуша показала. – Кнопка, молча, кивнула и уставилась на, потихоньку глотаемую грузовиком, ленту полевой дороги, обдумывая новую для себя информацию.

Наконец город объехали и двинулись дальше по разбитой, но асфальтовой дороге. Проехать надо было ещё два кластера, а потом свернуть на лесной просёлок. Там, дальше по просёлку, была ещё одна отметка Рона, а кластеры грузились с достаточно большими деревнями.

Город располагался ещё дальше и очень немаленький. На карте он был обозначен как областной центр. Стерва рассказывала, что в том кластере загружался город приличной величины с самыми разнообразными «вкусностями», вроде оружейных магазинов и полицейских участков, но и проблем можно было огрести выше крыши. Поэтому соваться туда пока смысла не было. Тем более с такой кучей новичков на иждивении.

Первую деревню прошли без проблем, хотя пострелять пришлось. Стреляли из «калашей» с ПБС-ами – ещё одно название непонятное Платону, но эти автоматы знали все. Даже Катёна достаточно уверенно отомкнула магазин и передёрнула затвор, а вот Надежда удивила.

Девушка этот «калаш», на первом же привале, разобрала, почистила и собрала обратно с такой скоростью, что даже Платон удивился. Оказалось, что она дочка военного, а в городок приехала к подруге, с которой вместе в институте в крупном областном центре училась.

Стреляли в этой деревне все, а Кнопка опять раскачивала свой необычный дар, и получалось у неё с каждым упокоенным мертвяком всё увереннее. Надежда стреляла со всеми, но стреляла лучше всех. Платон, смекнув, что эту девушку на простом отстреле медляков использовать нерационально, нарезал ей сектор ответственности и не прогадал. Выскочивший из-за забора лотерейшик два скачка успел сделать. После чего словил лбом короткую очередь и рухнул на землю. Живых в той деревне они никого не нашли и, обобрав кого смогли, уехали на границу кластера, где и заночевали.

В следующую деревню Платон нахрапом не полез. До города оставалось около тридцати километров, и проблем можно было огрести на ровном месте. Остановились метров за шестьсот до околицы и принялись разглядывать ближайшие дома и окрестности в оптику. Было вроде тихо, но именно вроде. Чуйка в деревню ехать не хотела и Платон, приказав Егерю развернуть грузовик «зушкой» к деревне, обратился к Гостю.

- Не нравится мне. Тихо слишком. Подружка моя считает, что там минимум рубер. – Тут ревниво влезла Кнопка.

- Какая такая подружка? – Спросила вроде шутливо, но глаза оставались серьёзными.

- Самая любимая – чуйкой зовётся – и пояснил.

- Звук двигателя далеко разносится. В той деревне нас задолго до околицы бегуны встретили, а здесь тишина как в морге. Либо деревню до нас почистили, либо там кто-то серьёзный сидит и дожидается, когда мы сами в деревню залезем. Давайте-ка вернёмся метров на четыреста и приготовим пару гранатомётов.

Кнопка! Что видишь? – Кнопка наморщила лоб и сказала.

- В центре деревни какое-то столпотворение. Много. Под сотню. Стоят в одном месте. Больше в деревне никого не вижу, что странно. Ни кошек, ни собак, ни живности какой. Только у околицы в крайнем доме слева от нас кто-то есть. На втором этаже, но сидит тихо – не двигается.

- Угу. На околице наверняка не человек – на втором этаже иммунному делать нечего. Проще в подпол спуститься, да и ушёл бы он уже давно – крайние дома в деревне и до леса недалеко. Кластер четыре дня как перезагрузился. Плюс-минус сутки.

Вы посидите спокойно, а мы пойдём, погуляем. Надо прояснить непонятку. Высший заражённый уже кинулся бы, но проверить не мешает. Сейчас Тигр метнётся к околице и повыделывается напротив дома. Гость готовь свою любимицу, если что прикроешь. – Но знахарь возразил.

- Да на черта́? Давай просто объедем и всё. Спокойно поищем дорогу вокруг. Ну, потеряем несколько часов – на что Платон возразил.

- Объехать то можно, но в центре деревни обычно, что стои́т? Магазин или сельсовет. Мы сколько деревень уже прошли? Везде планировка строений и улиц одинаковая. Вот в центре деревни и затаился кто-то – магазины все с решётками, да ставнями металлическими. Плюс всегда железные двери.

На околице человек может прятаться. Может раненый или не иммунные порвали. Бросить то недолго, но карму портить не хочется, а она у меня дама щепетильная. Дальше тебе пояснять не надо. Сам говорил, что если свежаку не помочь, то от Улья прилететь может. Вот я и прикидываю, как и рыбку съесть, и косточкой не подавиться.

На муровскую и вообще человеческую засаду не похоже. Тогда на околице не один наблюдатель должен быть, а минимум двое, но поберечься стоит. Как бы на снайпера не нарваться. У нас такое было неоднократно. Выстрелит гадёныш и ноги оттуда – ему ничего, а у нас потери.

Мы стоим в шестистах метрах. Если там снайпер, то он твою «зушку» разглядел в подробностях и на рожон не полезет. На одиночного человека он, может быть, и среагировал бы, собаку взял ножом, по крайней мере, попытался бы, а на большую кошку реакция совсем другая. Да и попасть по грыси в движении из «снайперки» это чистая фантастика. Я о таком даже не слышал. – Гость только кивнул.

Возразить знахарь, конечно, мог, но виноват он был сам. Гость два месяца всем втирал, что свежаков обижать нельзя и если есть возможность, то надо помогать. В город Платон бы не полез, а в деревню имело смысл. Тем более, что он собирался обкатать Надежду. Уж больно интересно она двигалась.

Тигр, получив задание, даже улыбнулся. Платону так показалось. Осклабился и пропал. Платон остолбенел. Как это? Лучник даже глаза протёр от неожиданности и оглянулся на Гостя, но тот ковырялся в недрах своей железной любимицы, и Лучник решил оставить это дело на потом.

Тигр нарисовался в трёх метрах от грузовика и, выделывая всевозможные кульбиты, понёсся по полю. Причём бежал именно, сбивая прицел возможному снайперу. Добрался до околицы и скрылся во дворах.

- Не двигается. – Тут же прокомментировала Кнопка. Платона это устраивало, и он приказал.

- Егерь! Двигай задним ходом к деревне.

Надежда! Гранатомёт за спину, автомат в руки. Пойдёшь со мной.

Кнопка! При любом изменении докладывай мне. – Свой карабин Платон оставил, лук и рейдовый ранец с притороченными колчанами закинул за спину, а в руки взял «калаш».

Автоматы Гость пристрелял ещё в части – проблем с кучностью не было. Обычная пехотная трещотка. Для простой пехоты лучше не надо, а вот для штурмовых частей калибр маловат. Сейчас этот автомат был уместнее всего – начальных и средних заражённых из «калаша» стрелять просто, а элитника Платон не ждал.

Высший давно уже сожрал бы прятавшихся и пошёл дальше, уводя всю стаю. Элитнику надо двигаться, чтобы выжить, а низшие заражённые в его стае это ходячий сухой паёк – жрать можно, но с огромным трудом.

За двести метров до въезда в деревню Платон приказал Шуше, и она выпрыгнула из кузова. Платон с Надеждой последовали следом. До деревни добежали. Потом перешли на быстрый шаг. Грыси исправно передавали картинки, но там, где они проскакивали, было пусто. Как вымерло всё, даже живность никакая не шевелилась.

Дошли до дома. Деревянная дверь на старенькую веранду была заперта. Платон сделал шаг назад и как на тренировке с переносом тела ударил ногой в район щеколды.

Дверь с треском распахнулась. Короткая веранда с поскрипывающими рассохшимися досками пола, дверь в дом – открыта. Странно. В доме светло из окон. Первый этаж осмотрели быстро – пусто. На второй этаж поднимался сам. Шорох услышал на пределе слышимости, потом какое-то хмыканье и ... горловой клёкот?

Поднимался по лестнице потихоньку, но дом старый и лестница всё равно тихонько поскрипывала. Второй этаж был мансардным, обшитым потемневшей от времени вагонкой. Шорох усилился и Платон, наступив ещё на одну ступеньку, поднял над уровнем пола голову...

Чёрт! Ползун ... твою мать! Бывшая старенькая бабушка. Видимо лежала на втором этаже и там переродилась. Кровать стояла в самом углу у низкого окна. Рядом невысокий столик, заставленный разными лекарствами, стакан с водой и пластиковая полутора литровая бутылка.

Тем временем бабулька медленно, но целеустремлённо ползла к Платону. Не дожидаясь прибытия гостеприимной хозяйки, Платон нажал на курок. Автомат глухо кашлянул одиночным. Платон ещё раз оглядел комнату и проговорил в микрофон гарнитуры.

- Кнопка! Что наблюдаешь?

- Пропала.

- Ползун. Был. Осмотрись и, если чисто подъезжайте. Мы потихоньку вперёд двинемся.

По деревне шли по обочине центральной улицы. Тигр шарился по подворьям слева, Шуша шустрила с другой стороны. Грузовик Платон притормозил после первой четверти этого деревенского проспекта.

Улица была широкая, между домами и дорогой палисадники, огороженные невысокими заборчиками из штакетника – прямо пастораль деревенская. Никаких тебе заборов из профнастила или оцинкованного железа коими грешат около городские постройки. Грыси двигающиеся по дворам вырвались вперёд и подобрались к самой площади.

Картинка, что скинул Тигр, поражала воображение. На площади собрались, наверное, все бывшие жители деревни. Присутствовали здесь в основном спидеры, бегуны и джамперы. Было немного пустышей и лотерейщиков.

Платон всё видел глазами Тигра. Дом, вокруг которого собрались не иммунные самой различной начальной степени эволюции, оказался трёхэтажным недостроем. Окна на первом этаже дома были открыты, а где и выбиты. Железные двери, похоже, открыли в другую сторону. Второй этаж более-менее сохранился, но в окнах мелькали какие-то тени и это были явно не живые люди. Стены третьего этажа строители едва подняли. Кирпич был уложен где-то на уровне колен. Да и то далеко не везде.

Приседая на колено, Платон поднял левый кулак, согнутый в локте. Наталья тут же остановилась и продублировала жест для Гостя. Щёлкнув по микрофону рации, Платон произнёс.

- На площади трёхэтажный недострой. Дом вскрыт. По всему периметру бегуны и лотерейщики. Медляки, джамперы и спидеры присутствуют в очень малом количестве и, похоже, что все они местные. В доме движение. Кто не видно. На самом верху, вероятнее всего укрылись люди. Иначе здесь такой толпы не было бы.

Гость! Спокойно стойте до моей команды. Отсемафорю, газаните и постреляйте без «глушаков». Под вашу канонаду мы первых проредим. Потом я навесом закину по не иммунным пару стрел с начинкой, а дальше выскочит Тигр и потащит всю эту толпу на вас. Втянутся – встретишь из всех стволов, а мы из крайнего дома будем работать с «глушаками». Шумите, а если что не так, отрывайтесь и на ходу гасите толпу из «поливалки». Шушу я оставлю себе для подстраховки.

Кнопка! Держи округу, но особое внимание на тыл и по сторонам рядом с вами. Расчехоль гла́зки – на тебя вся надежда. Приготовь два гранатомёта и посади Славу на моё место – пусть ни на что, не отвлекаясь, смотрит на выезд из деревни. – Гость ответил за всех.

- Приняли. Ты там это ... аккуратнее, а то меня Кнопка загрызёт. – На что Платон язвительно ответил.

- Про «это» мы с тобой уже общались ... и не надейся. А Кнопка это да, будешь плохо стрелять, я тебе не завидую. Кнопка в гневе страшна своей непредсказуемостью. – Так и поговорили – Гость от возмущения заткнулся.

Вот, правда. Человек предполагает, а у наглого кота свои планы, да и кошка его та ещё оторва. Когда и как грыси сговорились Платон, так и не понял, но план его был здорово подкорректирован.

До крайнего к площади дома Платон с Надеждой добрались без проблем – Шуша, лёжа в палисаднике за здоровенной клумбой, подсказала не просматриваемый с площади проход. Зашли в дом, массивная деревянная дверь была распахнута, поднялись по лестнице на второй этаж и расположились у окон, выходящих на площадь.

Несколько домов с этого края площади были двухэтажные с претензиями если не на роскошь, то на приличный достаток с обычными деревенскими понтами. Тёмно-зелёные бархатные шторы на окнах на фоне обоев в розовенький цветочек выглядели особенно прикольно.

Этот крайний дом с выходом на площадь и центральную улицу ничем от трёх соседних не отличался. Окон в нужную сторону смотрело аж восемь штук – четыре по фасаду и четыре боковых – по два на каждую сторону. Все окна Платон аккуратненько приоткрыл, а Надежда, тем временем, закрыла входные двери и пробежалась по дому.

Перед началом Платон по очереди вызвал грысей и принялся втолковывать, что и как им делать и ведь поняли всё шкодники, но....

Над площадью вдруг раздался синхронный мяв двух лужёных кошачьих глоток и прямо за спинами крайних бегунов материзовалась кошачья семейная пара. Платон впервые увидел вживую как синхронно работают его помощники. Куда там мельнице? Лапы мелькали как лопасти у вентилятора, а били грыси только по шеям.

Всего за несколько мгновений вокруг Тигра с Шушей образовалась небольшая кучка, разбрызгивающих в разные стороны тёмно-багровую кровь, неиммунных. Оцепенение Платона прошло быстро и он, отступив от окна на полтора метра, принялся отстреливать дальних бегунов. Надежда тоже стреляла.

Грыси развлекались по полной программе. Стремительные пятнистые тела, то разбегались в разные стороны, то снова сходились, собирая вокруг себя всё больше неиммунных, выскакивающих откуда-то из-за дома и из самого дома. Наконец, сделав несколько скачков в сторону улицы, кошки-отморозки вытянули противников в некоторое подобие организованной толпы.

Увидев это, Платон поставил к стенке автомат, передал Тигру образ стрелы и, натянув лук, послал первый композитный гостинец прямо в эту кучу. Взрыв не только раскидал, рванувшихся к грысям, лотерейщиков, но и выбил из старого, потрескавшегося от времени асфальтового покрытия десятки кусков, которые разлетевшись, поразили множество скопившихся на площади неиммунных.

Шуша, тем временем, исчезла и нарисовалась рядом с сараем за домом, в котором укрывался Платон – Лучник увидел переданную ему картинку. Тигр спрятался во дворе на другой стороне улицы. Не иммунных на площади поубавилось, многие были покалечены и ранены разлетевшимися кусками асфальта, но, оказывается, основная масса их, во главе с рубером, тремя кусачами и тремя топтунами, бродила с той стороны дома.

Топтуны выскочили первыми, кусачи и рубер следом, за ними нарисовалось с полтора десятка лотерейщиков. Платон присел на одно колено, Надежда укрылась в глубине комнаты. Двигалась она на удивление беззвучно, ставя ноги при движении с пятки на носок по ребру стопы, либо с носка на пятку по ребру стопы – так ходят люди, которых специально учили бесшумно передвигаться по незнакомым помещениям и местности.

Платон передал картинку рубера и топтунов Тигру и тот с противным мявом выскочил на улицу. В этот раз на таран он не пошёл, но исполнил на краю площади пару кульбитов, результатом которых стали убитый ударом спидер и сбитый с ног бегун. После чего безбашенный помощник Лучника исполнил танец взбесившегося кота и не сильно быстро поскакал по улице. Платону показалось, что Тигр даже оглядывается через плечо.

Рубер увидев такую лакомую добычу, расшвыривая мелких заражённых, рванул следом, кусачи и топтуны с лотерейщиками отстали, но ненамного, и потянулись за вожаком. Топот костяных пяток, несущихся по площади топтунов, звучал как горный камнепад. Платон прижал тангету рации и, не сдерживая голоса, сказал.

- Гость! Тигр повёл на вас рубера, кусачей, топтунов и лотерейщиков. Этот клоун исчезает и появляется в другом месте. Так что не удивляйся. Начинаем отстреливать свиту с хвоста. – Ответом ему были несколько очередей из «зушки».

Хороша всё же машинка! Последние несколько снарядов пролетели по улице и порвали на куски трёх, ковылявших по краю площади, бегунов. Видимо, препятствий на их пути уже не было. Тем временем, Надежда одиночными выстрелами со скоростью и надёжностью метронома добивала ползающих и ковыляющих на площади неиммунных.

Ах, какая девушка! Коня на скаку остановит ... короткой очередью. Горящую избу ... разнесёт из гранатомёта. Да и её второй половинке, когда он у неё появится, придётся несладко – постоянно по утрам в их любовном гнёздышке будет снимать растяжки.

Придётся этой загадочной девочке колоться. Не может быть таких знаний у простой студентки с папой военным. Папа у неё явно не на вещевом складе трудился, а дочка, вместо продлёнки, бегала с бойцами на стрелковый полигон.

Шуша тем временем уже шарилась по окрестностям – глядела, что и как с той стороны дома, а посмотреть было на что. Полюбовавшись на интересную картинку, Платон отправил своей помощнице свою картинку-приказ и щёлкнул тангетой рации.

- Гость! Тебе надо на это посмотреть. Рулите к дому. Как там Тигр? – Ответ пришёл незамедлительно.

- Нормально всё с твоим безумным котом! Устал только – словил откат. Валяется башкой на коленях у Катёны и изображает полную потерю сил. При этом мурлыкать не забывает. У него одна из разновидностей скрыта прорезалась – Славку напугал до мокрых штанов. Чуть было гранату из гранатомёта по своей наглой роже не получил, но сам доволен. Сейчас подтянемся. – После этих слов послышался отдалённый звук двигателя армейского грузовика.

Пока Платон с Надеждой спустились со второго этажа, и вышли на площадь, грузовик подъехал, но Платон жестом показал Егерю двигаться к недострою. К тому времени как Лучник с девушкой подошли к дому, все уже выгрузились и осматривали площадь.

- Как у вас? Кнопка! Радость моя! Этот противный знахарь тебя не обижал? Глянь, пожалуйста, что там на третьем этаже?

Гость! Там, за домом стоит такая интересная машинка! Закрыта и слегка помята. Ты такие любишь, будет время, поиграешься. Жаль покататься не сможешь. – Подколол приятеля Платон.

- Кнопку обидишь, сам долго не проживёшь. Рвалась рубера голыми руками порвать. Еле удержал. Так она на лотерейщиках отыгралась. – Ответил знахарь, но Кнопка его перебила.

- На третьем этаже трое, не двигаются, и я их еле вижу. На втором один ползает и ещё один за домом – такой же слабый, как и на третьем. Ты сам как?

- Веришь! Палец о палец не ударил. Один раз только стрелу пустил и всё. В записи потом посмотри́те уржётесь – умирать буду, не забуду, что эта семейная пара вытворяла. Не дай бог врагу попасть под их игривое настроение – и почти без перехода добавил.

- За домом стоит бронированная машина. Стволы в узел завязаны, вся кровью заляпана и вроде как закрыта. Сходите, гляньте умными глазами, а мы с Надеждой третий этаж проверим. – Платон передал Катёне сидящей в кузове грузовика свой «калаш», лук и рюкзак, забрал обратно штурмовой карабин и, кивнув Надежде, пошёл в дом.

На первом этаже было пусто и грязно. Битое стекло скрипело под ногами. Лёгкий ветерок гулял по разгромленным комнатам. В дальнем углу валялись чьи-то кости. Разобрать, кого это съели, не было возможности – костяк растащили, а черепа не было.

Широкая как проспект лестница на второй этаж, отлитая из бетона, была захламлена поломанными строительными леса́ми, инструментами, досками и бумажными мешками с какими-то сыпучими материалами. Видимо, здесь пытались построить импровизированный узел обороны.

За баррикадой Платон обнаружил два разобранных костяка в обрывках военной формы, и два раздавленных и забитых засохшей кровью и грязью коротких автомата. Везде валялись пустые жёлтые пластмассовые магазины и гильзы калибра, Платон специально глянул, пять, сорок пять на тридцать девять.

Второй этаж, перегороженный несколькими несущими стенами, представлял собой заляпанный засохшей кровью разделочный цех. В нескольких комнатах валялись обгрызенные кости, а в одной Надежда добила ползающего на руках лотерейщика. Одна нога у него отсутствовала напрочь, а вторая была перебита. Странно, что с такими ранениями лотерейщика не сожрали его подельники. Платон ковырнул ножом воняющее мясо на уцелевшей ноге не иммунного и вытащил крупную картечину.

Лестницы на третий этаж не было – построить её не успели. Успели отлить перекрытия, оставив несколько проёмов, но забраться наверх, невысоким Надежде с Платоном, было проблематично. Их суммарный рост, конечно, был больше высоты потолков, но перекрытие было бетонное, а проёмы завалены всем, чем только можно. Оценив обстановку, Платон взялся за рацию.

- Гость! На третий этаж не залезем. Найдите мне верёвку, чтобы мой вес выдержала, и придумайте, как сделать сапёрную «кошку». Пойду по наружной стене, иначе не достанем – они все дыры законопатили. – Вместо знахаря ответил Егерь.

- А чего придумывать? У меня она есть, когда машину грузили, я все инструменты собрал. Сейчас верёвку поищем. – Верёвку в соседнем дворе нашли почти сразу.

Принесли её Гость с Кнопкой. По-быстрому навязали узлов. Платон, высунувшись из окна по пояс, закинул «кошку» на стену третьего этажа и, подёргав, полез наверх.

Подтянувшись, Лучник перевалился через невысокую стену, и чуть было не свалился на лежащего около неё измождённого старика. Нет. Наверное, всё же не старика. Просто сильно покорёженного Стиксом пожилого человека, одетого в грязный потрёпанный камуфляж и выцветшую разгрузку. Платон, лёжа на стене, оглядел третий этаж. Чуть дальше он увидел ещё двоих в военной форме, два автомата и помповое ружьё.

Платон встал на ноги, вытянул за собой верёвку и в два шага дошёл до заваленного досками проёма. Раскидав баррикаду, Лучник скинул верёвку и через несколько мгновений рядом стояли остальные трое. Гость тут же кинулся к двоим, Кнопка и Надежда за ним, Платону достался «старик».

Поить потерявших сознание людей то ещё занятие, но шприцы для внутривенного укола у знахаря уже были приготовлены. Откачивать решили здесь же. Платон с Кнопкой метнулись по ближайшим домам и в продовольственный магазин. Нашли несколько пластиковых бутылок и две длинные гибкие трубки от капельных систем. Сама капельница была одна, но старая – проще было сделать из бутылок. Иголки взяли от десяти кубовых одноразовых шприцов. Старику только поставили от пяти кубового – вены у него были никакие.

Поставив импровизированные капельницы с живцом, оставили Славу с Надеждой на третьем этаже, а сами спустились к бронированной машине. Здесь уже крутилась подпрыгивающая от нетерпения Шуша. Подойдя поближе, Платон присел на корточки и принялся «слушать» свою разведчицу. Картинки мелькали как в немом кино.

Просмотрев информацию Лучник, задумался, поглаживая большую кошку. Интересно то как!

- Лучник! Ты чего медитируешь? Помогай, давай! Здесь, похоже, не успели. – Гость вывел его из размышлений и Платон, легко поднявшись на ноги, пошёл к броневику.

Машина была достаточно просторная – в длину побольше танка. Вытянутый, но высокий как у бронетранспортёра, корпус, приплюснутая, как у танка, башня с двумя наростами по бокам. В наростах стояло по одному орудию и, очень было похоже, что они могли стрелять на сто восемьдесят градусов без поворота башни. При этом, в отличие от известных Платону гусеничных зенитно-самоходных установок, эта была как транспорт «внешников» – с четырьмя ведущими колёсными парами. Очень интересное техническое решение для такой тяжёлой бронированной машины.

Орудия, калибра не меньше тридцати миллиметров, были согнуты под углом в девяносто градусов. Странно, что их из креплений не выдрали. Люк водителя-механика задраен наглухо, боковой тоже закрыт, да ещё и немного вмят внутрь, а вот десантный люк сзади боевой машины удалось открыть ключом, который обнаружили в разгрузке «старика». Платон подошёл в тот момент, когда Гость высунулся из люка со словами.

- Поздно. Я уже ничего не смогу сделать. Он в кваза превращается. Скорее всего потому, что сразу пересёк много границ быстрых кластеров, а не находился в том кластере, в котором появился. Такое редко, но бывает.

Кнопка! Помоги вытащить. Я один не справлюсь – здоровый больно.

Лучник! Ищи ещё капельницу или шприцы побольше кубатурой. Не знаю где. Хоть роди. И жрачки с водой надо очень много. Может, вытащим, но выглядеть он будет очень не очень. Его уже Стикс изуродовал как бог черепаху. Давай мухой.