Лучик

Глава 1

Я стояла перед толпой зевак, грязная, завёрнутая в серую тряпку, словно в платье. За моей спиной палач протирал свой топор от крови и напевал незамысловатую песенку. Для него моя казнь — лишь работа, он не вспомнит об очередной лживой предательнице.

Холодный ветер приятно охлаждал мои горящие ожоги, которые мне наносил глава карательного отряда Зарьян Лофф.

Карательный отряд ворвался в монастырь Ланжер вместе с рассветом. Матушка Ноэль пыталась меня спрятать в подвале, но они обыскали всё. Когда меня вели из монастыря, заломив мне руки за спину, я видела зарёванные лица сестёр. Вещи из келий были выброшены в общий коридор, и самое ужасное — здание храма было полностью разгромлено, а каратели растаскивали драгоценные вещи.

Бесстыжие и ужасные люди, которые должны были защищать народ, на моих глазах опустились до простых воров и разбойников.

Связав меня, кинули в деревянную телегу. На каждой кочке я подпрыгивала и сильно ударялась о деревянные доски. Уже через час я была в темнице Тровеста.

Моё тело клеймили раскалённой подковой, а затем, совершенно нагую, обсыпали льдом. И все по кругу. Только когда я была на грани смерти и жизни, надо мной сжалились и кинули, словно собаку, в последнюю клетку. Это одиночная камера, в которую помещали людей перед казнью. Три дня я лежала на грязной соломе, слушая стоны и мольбы таких же обречённых, как и я. Мне оставалось лишь молиться.

На помост поднялся глашатай. На фоне серой бедности улочек Тровеста он смотрелся неуместно, словно только что вышел из дворца. Хорошо сидящие на нём дорогие одежды, ухоженный вид, не лишённый лоска. Вот так, примерно, и выглядели сливки общества — самая гнусная прослойка общества.

Палач толкнул меня вперёд, и я, как тряпичная кукла, упала на колени, а голова с глухим стуком ударилась о плаху. От неё пахло кровью когда-то живших людей. Толпа ликующе закричала, а дети с удивлением наблюдали за происходящим. Мне было жаль их: увидеть смерть и отнестись к этому как к развлечению даётся не каждому. Для многих это шрам души, который не исчезнет со временем. Так и хотелось взять за руку двух детей, так близко стоящих к помосту, и отвести куда подальше, но моё положение не давало мне такой возможности.

— Алина обвиняется в родстве с предателями королевства Барион, родом Сотэр, и приговаривается к смерти через отсечение головы. Но наш милостивый король Максимилиан IV Всеведущий решил смягчить приговор из-за того, что эта девушка всю свою жизнь служила превеликому Эмуну в монастыре Ланжер. — прочёл глашатай из свитка.

Я замерла, не веря своим ушам. Отлучение от церкви и изгнание? Вместо топора палача — милость короля?

Толпа, ещё секунду назад ревевшая от жажды крови, затихла, перешёптываясь. Глашатай, не обращая внимания на смену настроения зевак, продолжал:

— Однако, учитывая тяжесть преступления, а именно — сокрытие информации о связях с врагами короны, и дабы послужить уроком для прочих, Алина будет подвергнута публичному позору. Её имя будет вычеркнуто из всех церковных книг, а всякое упоминание о ней будет запрещено под страхом сурового наказания. Отныне она — никто, изгнанница без прошлого и будущего.

Еле встав, я, пошатнувшись, повернулась в сторону глашатая. Он посмотрел на меня сверху вниз, шумно втянул воздух носом и поджал губы. Одним движением он достал кружевной платок из бокового кармана расшитого золотом камзола и приложил его к своему лицу. Посмотрела бы я на этого брюзгу, если бы он побыл в моей шкуре хотя бы час.

— Иди за мной, — коротко бросил он мне и, развернувшись на каблуках, пошёл к повозке, возле которой стоял Карл Розе, заместитель Зарьяна.

Увидев меня, каратель отвернулся и набросил мне на плечи свой чёрный жюстокор. Я тут же укуталась в его полы, скрывая открытые ноги и плечи. Мне было не столько стыдно, сколько некомфортно; мне казалось, что взгляды людей до сих пор преследовали меня.

Жестом Карл Розе показал, что мне нужно зайти в карету. Собрав все силы в кулак, я, подтягивая себя руками, запрыгнула в карету, минуя подножку. Каждое движение давалось мне с трудом: кожа на ожогах стянулась, и при небольшом растяжении появлялись небольшие кровоточащие раны, приносящие жгучую боль.

Я аккуратно села на деревянную скамью. Карл Розе запрыгнул к извозчику, и мы отправились в путь, через Тровест в Ланжер. Меня ждали традиционные прощение и порицание.

Знакомый монастырь я увидела уже на закате. В нём прошла моя жизнь, не очень счастливо, но зато я была не одна: рядом со мной всегда были сёстры и матушка, а теперь мне придётся остаться одной. Никто не поддержит, никто не защитит — это пугает до нервной дрожи. Наверное, я смерти так не боялась, как одиночества.

— Прошу вас, — Карл Розе подал мне руку, и я неуклюже спустилась на землю.

Ноги тут же намокли от росы, а родной запах мокрой травы ударил в нос. На пороге стояла матушка Ноэль; её морщинистое лицо за последнюю неделю посерело, а глаза как будто бы запали, нос стал острее. Увидев меня, она быстрым шагом направилась к нам.

— Алина! — Тёплые и слегка шершавые руки матушки тут же обняли моё лицо.

Она сотряслась в горьких рыданиях, навалившись на меня всем телом, чуть не повалив меня на землю, но Карл Розе придержал меня одной рукой, так что матушка даже ничего не заметила.

— Всё хорошо, я жива, не нужно лить слёзы, — я пыталась успокоить матушку, при этом сама еле сдерживая слёзы.

— У нас не так много времени, поэтому, пожалуйста, быстрее приведите девушку в порядок и исполните обряд порицания. Святой Арниул долго нас ждать не будет, — поторопил нас Карл.

Мы так же в обнимку прошли до моей кельи; любопытные сёстры подглядывали за нами из-за хлипких дверей, каратель шёл за нами по пятам.

Взяв запасную одежду, я поклонилась матушке и пошла в купальню.

Я уже готова была снять с себя тряпку, но, оглянувшись, увидела Карла, который не сводил с меня глаз.

— Вы не можете оставить меня в одиночестве, хотя бы на пять минут?

— Нет, я должен быть всегда рядом с вами, и никак иначе, — ответил он мне.

— Хотя бы отвернитесь, — взмолилась я, и каратель медленно повернулся лицом к стене.

Я стащила тряпку и окунулась в воды подземной реки Вай, что по медным трубам доставлялась к нам в монастырь. Мои раны резко защипало, и я тихонько вскрикнула. В ответ на мой крик Карл подбежал ко мне.

— Отвернитесь! — требовательно воскликнула я, прикрывая грудь руками.

Как только он отвернулся, я продолжила купаться, изредка недоверчиво поглядывая на карателя.

Боль медленно уходила, а раны затягивались, оставляя на своём месте розовые шрамы. Воды Вай были благословенны самим превеликим Эмуном и исцеляли любые телесные раны.

Как только я закончила и одела чёрное шерстяное платье, а мокрые волосы заплела в косу, мы с Карлом пошли на развалины, оставшиеся от храма. Там уже стояли матушка Ноэль, дородная старшая сестра Маргарет и мои любимые сёстры. Несколько слезинок скатилось по моим щекам при виде их, но я одёрнула себя и украдкой вытерла слёзы. Ни одной мне сегодня тяжело, но и им.

Матушка держала в руках платок, и как только я подошла, она накрыла им мою голову и завязала у самого подбородка. А дальше — как в тумане. Каждая сестра подходила ко мне и кидала в меня солью.

— Лина, я буду помнить тебя всегда, — тихо сказала моя самая близкая подруга Катрин.

Нежная и юная девчонка, на несколько лет младше меня. Её родители привели сюда и оставили у порога, уехав в неизвестном направлении. Катрин искала их, но все поиски оканчивались неудачей, после которых она могла не есть неделями, запираясь в своей келье. Надеюсь, она оставит попытки и будет жить счастливо.

— Я тоже буду тебя помнить.

Как только последний человек бросил в меня горсть соли, ко мне в последний раз подошла матушка Ноэль и, взяв меня за косу у самого её основания, слегка приподняла платок и старым ритуальным ножом отрезала её. Моей голове тут же стало легче. Теперь, пока не отрастут мои волосы, я буду считаться порочной. Простое прикосновение ко мне может очернить человека.

Хотя я и не верила в это, но уважала своих сестёр, поэтому, как только обряд закончился, мы с Карлом поспешили к карете. В которую я запрыгнула гораздо резвее, чем раньше. Когда все заняли свои места, мы тронулись и поехали в город Гранил, где находился столичный храм, в котором и заседал Святой Арниул. Одно его имя вызывало у меня трепет моего бедного сердечка. Он умер и воскрес, уже благословлённый превеликим Эмуном, за один год он от простого ученика стал правой рукой Эмуна на земле. Говорили, он мог исцелять одним прикосновением, видеть будущее и говорить с самим богом.

Дорога была ухабистой, карету трясло из стороны в сторону. Я чувствовала, как соль, брошенная в меня сестрами, по-прежнему пощипывает кожу. Отрезанная коса словно давила на плечи, напоминая о прошлом, от которого я бежала.

Когда мы приехали в столицу, была уже глубокая ночь. Купола храма отражали нежный свет луны, завораживая. Как жалко, что вижу это всё я в первый и последний раз!

Как только дверь перед нами распахнулась, я замерла, не смея ступить. Высокие своды потолков имитировали голубой небосвод с мягкими, пушистыми облаками. Громоздкие колонны из белого камня были оплетены такими же каменными лианами, на которых расцвели цветы из драгоценных камней разных цветов. Стены были из натурального дерева и пахли елью, полы были словно лёд, только не такой скользкий.

В центре этой комнаты стоял мужчина. Одет он был в длинную белую рясу из тончайшей ткани. Кажется, я могла разглядеть даже рельеф его мышц. Длинные белые волосы были заплетены в свободную косу, закреплённую серебряным кольцом и перекинутую на плечо. Черты его лица не были лишены мужественности: светлые брови вразлёт, светло-голубые глаза, высокие скулы и ровный нос. Бледности его кожи могла позавидовать любая аристократка. От восхищения я на минутку перестала дышать.

— Вечер добрый. Алина Сотэр доставлена по приказу короля Максимилиана.

— И вам того же. Пройдёмте в эхель, где будет проходить церемония отречения.

Когда он произносил эти слова, я подняла на него свои глаза, и моё сердце упало в пятки, ведь на меня смотрели как на мусор, что ненароком попал в чистую обитель.

Обида сковала моё тело, но я всё равно пошла следом за Арниулом, вниз по винтовой лестнице.

Мы зашли в эхель — просторный зал с небольшим столиком, на котором стояла медная чаша с чёрной жидкостью.

— Лишние, выйдите отсюда.

Карл неохотно вышел, и святой Арниул обратился ко мне:

— Подойди к чаше и протяни мне руку.

Я повиновалась ему и сквозь боль подняла руку. Он крепко схватил её, оставляя на ней синяк, и, словно раскалённым железом, проткнул мою ладонь кинжалом. Алая кровь, брызнув, потекла тонкой струйкой в чашу, пока рана не затянулась. Это произошло быстро, на месте пореза остался розовый шрам, неприятно стянувший кожу. Теперь это моё клеймо на всю жизнь.

Вода в чаше вспыхнула красным пламенем, которое озарило всю комнату. Его святейшество широко распахнул глаза и взглянул на меня с удивлением, после чего быстро отвернулся.

— Ну, всё, ритуал закончен, можешь идти к сопровождающему, — отстранённо сказал его святейшество, и я стрелой вылетела из эхели.

Внутри меня было чувство потери, но оно прошло, только я вышла из залы, и меня будто наполнило силой и бодростью, и всё, что мучило, будто бы отступило.

— Отреклась?

На вопрос Карла я ответила кивком.

Ближе к рассвету мы подъехали к воротам, которые вели к широкому тракту между королевством Барион и царством Велерман.

Карл проводил меня за ворота королевства, сказав, что ещё встретимся. Его тон заставил меня поёжиться, но я не восприняла эти слова всерьёз.

Как оказалось, зря.

Глава 2

Я шла по широкому тракту. Впереди меня пыльная дорога, а вокруг неё — густой, страшный и пугающий лес. Вдали из чащи послышалось карканье недовольной птицы. Не задумываясь, я ускорила шаг: там, где-то вдали, меня ждут безопасные стены Велермана.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда послышался топот копыт. Нервно сглотнув, я обернулась. Крик застрял у меня в горле: в десяти лангерах от меня на вороных конях неслись пятеро карателей. Их чёрные плащи развевались на ветру, а их руки уже плели заклинания.

Король решил убить меня в безлюдном месте, а перед толпой поиграть в добродетеля, подарившего предателю второй шанс. Он слишком боялся простой девчонки и выслал пятерых матёрых воинов против хрупкой меня.

Недолго раздумывая, я свернула с тропы и побежала в самую чащу леса. Моё платье постоянно цеплялось за кустарники, а носки сапог были сбиты, но это мало меня волновало.

Мне дали шанс на жизнь, шанс на месть, и я его вряд ли упущу.

Когда места между стволами деревьев стало слишком мало, я остановилась, прижалась спиной к многолетнему дубу и сползла вниз, пытаясь отдышаться. Стук моего сердца отдавался в ушах, а ноги отказывались поднимать меня.

Всё это прошло, как только я услышала хруст ветвей и мужские голоса.

— Этой девчонки тут нет, только зря тратим своё время. Давайте пойдём обратно, там сейчас ужин подают, — мечтательно произнёс незнакомый мне человек.

— Ага, а начальству мы что скажем, что Джордж кушать захотел, поэтому мы не нашли и не убили дочь предателей? — произнёс с издевкой Элеван, один из людей, издевавшихся надо мной на допросе.

— Да всё нормально, её какой-нибудь зверь уже растерзал, ну или растерзает, — произнёс всё тот же голодный Джордж, а я сжалась от его слов. — Этот лес полон волков, лис, медведей и прочих хищников, так что Алиной явно кто-то полакомится.

— Звучит логично, — сказал четвёртый, до этого момента молчавший, каратель. — Я тогда пойду, прогуляюсь, а вы скачите домой.

Вот вроде бы и прожила всю жизнь на границе с этим лесом, но про хищников слышала в первый раз.

Спаси меня, Превеликий!

Не хватало мне карателей, так ещё одна опасность замелькала у меня на пути к долгой жизни.

Во рту пересохло. Попытка сглотнуть не помогла мне, даже такое простое действие у меня просто не получилось. Мне даже показалось, что я услышала волчий вой. Это в моменте заставило меня идти вперёд, протискиваясь между деревьями.

— Кто там!? — воскликнул каратель.

Время как будто бы остановилось, и я вместе с ним, в надежде, что он уйдёт. Но его шаги слышались всё ближе и ближе. Меня схватили за руку и потянули на себя. Его хватка была железной, пальцы впились в мою тонкую ткань платья, словно пытаясь вырвать его из меня. Я забилась славно раненый зверь, мои слабые удары прилетали по нему, на что он даже не реагировал. В глазах мелькнули образы: жестокие лица карателей, их насмешки, холодные глаза короля. Неужели это конец? Неужели все мои надежды на спасение и месть рухнут здесь, в этой глуши, под натиском одного из тех, кто послан меня убить?

— Прекрати! — грозно приказал он. Мой кулак в последний раз ударился о его грудь, и мои руки повисли вдоль тела. — Не буду я тебя убивать.

— Почему? — пискнула я.

— Я не убийца, а защитник, — с толикой гордости произнёс каратель.

— Тогда отпусти меня, — на глазах у меня навернулись слёзы.

— Как только ты успокоишься, — тяжело выдохнув, он отпустил меня, и я увидела его лицо.

Это был Карл Розе. Медленно он опустил меня на землю и, отойдя на полшага, сел напротив меня. Его карие глаза смотрели прямо на меня. Без стыда его взгляд скользил вниз и вверх. Притянув ноги к себе, я сжалась в маленький клубок. Знаю, что взрослый мужчина может со мной сделать в глухом лесу, и мне это явно не понравится.

— Чего ты от меня хочешь? — спросила я, слегка подрагивающим голосом.

Мне хотелось казаться стойкой и непоколебимой, но это мало у меня получалось.

— Спасти тебя хочу, — ухмыльнулся он и тут же покачал головой. — Вот я дурак! Узнай об этом тот же Зарьян, тут же бы голову мне открутил, но я его не боюсь. Я боюсь пасть душой так же, как и он.

— Тогда я пойду...

— Да, но только пообещай, что проживёшь ещё лет пятьдесят и не меньше? А то мой поступок окажется бесполезен, — он говорил это серьёзно.

— Обещаю.

Он протянул мне клинок, который я тут же схватила. Пусть мне и не доводилось им пользоваться в жизни, но это хоть как-то обнадёживало меня.

Карл молча развернулся и ушёл. Нервный смех тут же полился из моих уст от осознания всего произошедшего.

— Я жива! — крикнула я неизвестно кому.

И, смеясь, продолжила свой путь, не разу не остановившись за всю ночь. Мне казалось, как только я замру, то больше не встану и останусь на том месте.

На рассвете я увидела закрытые широкие ворота, в которые тут же постучала. Сбоку открылась небольшая дверь, и из неё выглянул молодой мужчина.

— Можно ваши документы? — спросил он, подойдя ко мне.

— А у меня их нет. — Все мои бумаги остались у карателей. Зачем им было отдавать их мне, если они всё равно хотели убить меня?

— Тогда нужно пройти за мной на участок, — пожав плечами, лениво произнёс мужчина. — Арнольд! Иди сюда, я отойду, теперь ты за старшего. — Смеясь, произнёс мужчина. — Не волнуйтесь, я сразу понял, что вы беглянка из королевства Барион, у нас тут каждый третий такой. Меня зовут Даниэль, а вас как, прекрасная госпожа?

— А меня Алина. Приятно познакомиться, — робко произнесла я, пытаясь догнать стражника.

Его лысая голова блестела в лучах солнца, а на спине сквозь ткань тонкой чёрной рубашки бугрились мышцы. Женщины и мужчины, мимо которых мы проходили, резко замолкали и оборачивались на него.

Да, он здесь очень популярен.

Я тоже не осталась без внимания. И если на него кидались страстные и игривые взгляды, то на меня — полные пренебрежения и удивления. Конечно, я понимаю, что сейчас мой внешний вид оставлял желать лучшего.

Платье всё изорвано, в пятнах от травы и грязи, платок потерялся, и теперь все видели мои короткие волосы. Я хромала, так как ноги были сбиты в кровь, ссадины были по всему телу.

— Не волнуйтесь, госпожа Алина, — сказал он, заметив моё напряжение. — Здесь вы в безопасности. Королевство Барион, конечно, не самое дружелюбное место, но мы стараемся держать нейтралитет. И беглецов принимаем с распростертыми объятиями, если они не несут угрозы.

— Открывая дверь в большое белое здание, сказал Даниэль. — Вот мы и пришли.

Мы прошли по длинному коридору. Я озиралась по сторонам, но не находила ничего подозрительного или опасного, лишь голые белые стены и такой же белый потолок. Кабинет, в который мы зашли, был такой же, как и коридор. Стражник сел на стул и предложил рукой мне сесть напротив, за другой конец деревянного стола, на который тут же легла большая бумажная папка.

— Ну что ж, начнём, — вздохнул стражник. — Ваше имя, род, дата рождения, где родились?

— Алина, безродная, точной даты рождения нет, примерно 20 аутоне 1672, родилась в деревне Плицита, — быстро произнесла я, и Даниил старательно зафиксировал данные на листке бумаги.

Писал он очень медленно, скрип пера раздражал мои бедные уши. В попытках отвлечься, я посмотрела в единственное окно, выходившее на небольшую площадь. Там шёл какой-то праздник, люди пели и танцевали, между столбами развешаны растяжки из белых цветов.

— Почему вы решили переехать в царство Велерман, округ Лавора?

— Я решила начать жизнь с чистого листа в другой стране после предательства близкого человека. — Сказав это, я даже не соврала, ведь король в той или иной степени является самым близким для своего народа человеком.

— Так и запишем, — после этих слов он заполнял листок за листком. — Чертова бюрократия, надеюсь, когда-нибудь всё будет гораздо проще. Вот это ваше временное удостоверение личности, через три дня подходите за настоящим.

Даниэль протянул мне небольшой прямоугольник из плотной бумаги. На нём были корявым почерком написаны моё имя, фамилия и дата рождения, а в углу стояла круглая печать с большими буквами «ВоЛ», наверное, это означало Велерман, округ Лавора.

— Благодарю, — произнесла, склонив голову, я и взяла из его рук документ. — А не подскажете, где здесь можно временно остановиться?

— В постоялом дворе госпожи Рисы, он находится в трёх кварталах от нас. Там и недорого, и кормят вкусно, а если денег совсем нет, то можно к ней и в работники напроситься, — посоветовал Даниил, правильно оценив моё состояние.

— Спасибо за совет. До свидания.

Выйдя из здания, я улыбнулась новой жизни. В монастыре нас учили, что Превеликий всегда будет посылать нам испытания, соразмерные нашей душевной силе, и раз так, то моя душа самая крепкая на всём белом свете.

— Не подскажете, как пройти в постоялый двор госпожи Рисы? — спросила я у мимо проходящего мужчины.

— Да, пойдёмте со мной, я как раз туда и иду, — ответил он мне и как-то слишком внимательно осмотрел моё лицо.

— Так пойдемте, — отвернувшись от него, сказала я и пошла вперёд.

— Пойдёмте, только нам не в ту сторону, иди лучше за мной, а то ещё потеряешься, — мне показалось или в его голосе промелькнула смешинка.

Развернувшись, я пошла за незнакомым мне мужчиной. Ладно, он доставил мне неудобство, пялясь прямо на моё прекрасное личико, а я сейчас примерно так же рассматривала его белоснежные длинные волосы, заплетённые в косички и собранные в хвост, широкую спину и узкие бёдра.

— Ой! — воскликнула я, врезавшись в него, когда тот резко затормозил. — Простите.

— Ничего страшного.

Мы стояли под вывеской, на которой крупными буквами было написано «Анна С.». У меня закрались подозрения, а точно ли мы пришли к госпоже Рисе. Свой вопрос я озвучила.

— Постоялый двор назван в честь очень близкой подруги Рисы.

— Понятно, тогда я пошла. Спасибо вам большое, что помогли мне дойти.

— Обращайтесь.

И мы вместе зашли в гостевой дворик. Отворив двери, я увидела настоящий праздник жизни. Крепкие напитки лились рекой, всюду витал запах свежего хлеба и жареного мяса, пьяные голоса выкрикивали весёлые песни, а в углу на лютне исполнял таинственную песню менестрель. Красивые и улыбчивые работницы постоялого двора разносили пенные напитки и еду, периодически отмахиваясь от приставучих клиентов. Ко мне тут же подбежала рыжая девчушка в белом переднике, на вид ей было лет четырнадцать.

— Доброго вам утра, чего пожелаете? — спросила она меня.

— Я бы хотела поговорить с госпожой Рисой, — на мою просьбу девушка слегка сморщилась и сказала следовать за ней.

Мы остановились возле массивной дубовой двери. Пару раз постучавшись, она дождалась, пока госпожа своим грубым, басистым голосом не сказала нам входить.

В кресле, обитом атласной тканью цвета топлёного молока, восседала пышная дама среднего возраста. Её светлые волосы были убраны в высокую причёску. Тускло-карие глаза, выглядывая из-за толстых очков, казались очень маленькими, делая их похожими на мышиные. Платье из ткани, похожей на жидкий металл, плотно обтягивало верх. Её ноги скрывал стол, но я была уверена, что на ногах такой женщины непременно должны быть роскошные туфли. Перед Рисой лежала раскрытая книга. Она лениво перевела взгляд с неё на нас.

— Госпожа, к вам посетительница, — представила меня рыжая служанка.

— Здравствуйте, что вам понадобилось от меня? — спросила она нас.

— Добрый вечер. Я бы хотела остаться у вас во дворе, — сказала я, подходя к ней. Работница в это время стояла возле двери, почтительно опустив голову.

— Так почему же вы решили из-за такой мелочи беспокоить меня?! — повышая тон, строго произнесла Риса.

— Понимаете, просто у меня нет денег, — глядя на возмущённое лицо собеседницы, я тут же быстро добавила. — Но я бы хотела отработать у вас своё проживание, а если вы не согласны, то я могу заплатить вам позже.

— Прекратите так быстро говорить и сядьте. Байти, выйди. — После её слов девчушка вышла из кабинета, бесшумно закрыв за собой тяжёлую дверь. — Итак, начнём всё по порядку. Расскажите, что вас сюда привело и что вы умеете делать.

— Меня зовут Алина. Вчера вечером я бежала из королевства Барион, где раньше я была монахиней при монастыре Ланжер, и умею делать почти весь ручной труд.

— А со скотиной управляться умеешь? — уже не так строго спросила госпожа.

— Да.

Махнув рукой на расстоянии, она открыла шкаф и с помощью магии положила перед собой из него бумаги. Взяв перо, она расписалась и протянула его с листком мне.

— Прочитай и распишись. Работать у меня будешь с кроликами, коровкой, курами и ослом. Нужно каждый день за ними ухаживать, а взамен будешь жить здесь и получать зарплату 9 ардо 50 Рам. Поверь, на эти деньги ты спокойно проживёшь месяц.

Не обнаружив в договоре ничего подозрительного, я подписала его. Да и выхода у меня особого не было.

Если не здесь, то куда я пойду?

Жить на улице и просить подаяние, к лиходеям или к распутным женщинам. Я готова на любые условия, лишь бы не туда.

— Ну всё, вот и договорились, — Риса позвонила в маленький серебряный колокольчик, и тут же в кабинет зашла девушка. — Байти, это новая служанка. Сопроводи её на третий этаж, выдели комнату и выдай три комплекта формы

— Поняла. Пройдемте за мной. — Она поклонилась Рисе, я повторила за ней, и мы вышли из кабинета.

Глава 3

Байти привела меня в маленькую, но уютную комнату на третьем этаже, окно которой выходило на чудный сад, где росло множество деревьев и, высунув руку в окно, можно сорвать спелые краснобокие яблоки.

Напротив меня жила Байти. Проводив меня до комнаты, она сказала, что придет ко мне перед ужином, и убежала на первый этаж. Она была разносчицей и не могла долго отлынивать от работы, особенно вечером, когда работяги стягивались с окрестностей, чтобы отдохнуть.

Я прошлась по комнате, меряя её шагами, за последнее время мне не удалось увидеть теплой кровати, в последней клетке приходилось спать на соломе, словно собаке, но и той хозяин стелет получше.

Вздохнув, я решила заглянуть в шкаф. Там я обнаружила два платья, белые фартуки, широкие льняные брюки и рубашку из того же материала. Рядом лежала записка, где аккуратным почерком было написано, что эта одежда для меня. Платья для работы в доме, а брюки для работы с животными.

Взяв коричневое платье, я пошла искать душевую, они должны были находиться в конце коридора. Быстро найдя нужную дверь, пару раз постучалась, на всякий случай, вдруг там кто-то есть. Не услышав ни звука, я зашла. Это была небольшая комната, облицованная белой плиткой, под потолком была лейка, а под ней расположились два рычажка. Закрыв дверь на щеколду, положила чистую одежду на скамью, а грязную скинула на пол, её я постираю чуть позже.

Быстро настроив воду, я на некоторое время замерла, позволяя воде смыть с меня следы всего того беспредела, что произошел со мной за последние дни. Только почувствовав себя хотя бы чуточку чище, я натянула платье на мокрое тело. Нужно будет попросить у госпожи Рисы выплатить мне хотя бы два ардо заранее, мне явно не хватало личных вещей, особенно таких, как панталоны. Без них жить можно, но это крайне неудобно.

Придя в свою комнату, я развесила старое мокрое платье на стуле. Выкидывать его мне не хотелось, ведь это единственное оставшееся у меня материальное воспоминание о монастыре.

Постучавшись, в мою комнату зашла запыхавшаяся Байти.

— Как хорошо, что ты уже переоделась. — Сказала она, заправив прядь непослушных русых волос за ухо. — Пошли в столовую.

Спустившись на первый этаж, мы пошли прочь от зала с гостями и прошли сквозь маленькую дверь рядом с кухней. Здесь стояли два длинных стола, за одним из них сидели три красивых девушки, они громко шептались о господине с белыми волосами. Байти немного меня подтолкнула в сторону окошка, соединяющего кухню и столовую.

Только я подошла, угрюмая пожилая женщина тут же протянула мне поднос с тарелкой ароматной похлёбки, несколькими кусочками свежего хлеба и кружкой ягодного компота. Взяв увесистый поднос, я подождала Байти, и мы вместе пошли за свободный стол.

— Ты будешь работать скотником на ферме госпожи Рисы, на тебя ляжет гора обязанностей: кормить, убирать, доить, ухаживать, выгуливать и многое другое. — Начала серьёзным тоном говорить она. — Не волнуйся, с тобой твои обязанности будут делить Джек и Вили, они очень надёжные и трудолюбивые, поэтому можешь просить их помощи, если тебе будет сложно.

— Понятно. — Оторвавшись от похлёбки, сказала я. — А госпожа Риса ещё здесь?

— Да, она уезжает домой только после одиннадцати вечера. Кстати, а ты откуда сбежала?

— Из Тровеста, это пограничный город королевства Барион, до этого жила в Плицити, это маленькая деревня.

— Я тоже когда-то бежала из столицы Бариона. У меня был деспотичный отец, и рядом с ним мне не было места, поэтому я нашла его здесь. — Опустив глаза, грустно улыбаясь, сказала Байти.

— Надеюсь, что я тоже когда-нибудь отыщу свой дом.

На сердце стало так тяжело. Где же теперь мой дом?

Королевство Барион, в котором я когда-то чувствовала себя надежно и уверенно, стало для меня самым опасным местом. Даже монастырь, мой дом от младенчества, в котором я планировала состариться и почить, теперь закрыт для меня. Главное не отчаиваться,в любом случае, где нибудь я найду своё место.

Закончив трапезу, я попрощалась с Байти и пошла к госпоже. Она и правда была в своём кабинете, сидела точно так же, как и пару часов назад.

— Что тебя привело ко мне? — Подняв брови, спросила она меня.

— Я бы хотела попросить у вас аванс, понимаете, все мои вещи остались в Барионе, и мне нужно кое-что докупить, чтобы комфортно начать жить здесь. — Выпалила я, глядя в пол.

Мне было некомфортно просить деньги. Я чувствовала себя жалкой мелкой попрошайкой, которой сейчас и являлась. Не сделав ничего, я прошу об услуге второй раз, жалость к самой себе сгрызала меня изнутри. Я ничего не могу сделать сама, но точно отработаю всё, что возьму.

— Хорошо. Четыре ардо тебе хватит? — Подняв взгляд, я увидела, как из сейфа мешочек по воздуху подплыл к женщине, которая, не отрываясь, заполняла бумаги.

— Да, вполне.

Взяв его, она достала четыре монеты и положила их на стол, и тут же опять уткнулась в бумаги. Нервно прикусывая губу, она продолжила дальше заниматься бумагами.

— Бери и иди. — Коротко бросила она.

Взяв монеты, положила их в глубокий карман платья и, поблагодарив госпожу, вышла из её кабинета.

Сжав свои монеты, которые скоро отработаю, я пообещала себе, что через пару лет буду зарабатывать очень много и ни в чём не нуждаться. Знаю, счастье далеко не в деньгах. Я прожила 20 лет в лишениях, но ни разу не чувствовала себя такой же беспомощной, как сегодня. Вряд ли я уже вернусь в служение, после отречения с меня как будто спали оковы. Я не перестала верить в бога и служить ему, ведь верить можно и без церкви.

Поднявшись на второй этаж, на мгновенье я остановилась, любуясь красотой, которую госпожа сделала для гостей. Длинный, широкий коридор сверкал своей чистотой в свете искусственных звёзд, висящих под потолком. Они отражались на тёмно-синем паркете, словно играя на морской глади.

Дверь одной из комнат отворилась, и из неё вышел молодой человек. По нему сразу можно было сказать, что он дворянин. Бледная кожа, ухоженные белые волосы до плеч, уставшие голубые глаза. Он был одет в белую рубашку и зелёные штаны, подчёркивающие крепкие ноги, на ногах были сапоги из превосходной кожи.

Да, это же мужчина, что помог мне дойти до дворика.

— Ты! — Ткнув в меня пальцем, сказал парень. - Уберись у меня в покоях, пока я отойду.

— Извините, но я не горничная.

— На тебе форма персонала, так что будь добра исполнить свою работу, иначе я пойду всё выскажу Рисе, и ты быстро вылетишь. — Его слова меня напугали.

— Хорошо, я уберусь у вас. — Он прошёл мимо меня, дыхнув на меня зловонным перегаром.

Чуть отшатнувшись от него, я сделала шаг назад и, оступившись на лестничной ступеньке, полетела вниз. Моё падение закончилось, не начавшись. Мужчина схватил меня и поднял на руки. От шока я не смогла произнести и слова. Шатающейся походкой он отнёс меня в свою комнату и, сказав, что скоро придёт, ушёл.

Успев убрать весь бардак до прихода господина, я тоскливо посмотрела на белый ковёр, из которого так и не вывелось зелёное пятно от чего-то крепко-алкогольного.

На следующий день я уже стояла на ферме и слушала инструктаж.

— Это корова Зори, её госпожа привезла из округа Феста, и за её здоровьем нужно следить очень тщательно, доить три раза в день, кормить только свежим луговым сеном, спелыми яблоками и дробленым зерном. - Сказав это, Вильям пошёл к следующему животному, он уже третий час рассказывает мне о животных, голова уже идёт кругом, поэтому я пытаюсь запомнить основное. — Это последняя утка Боэ по имени Мурка, кормить её нужно по мере окончания корма в кормушке, как только она вырастет, пойдёт на фуагра.

Взглянув на это бедное создание, сразу захотела ей помочь сбежать с фермы. Это была уродливая толстая утка размером с тюк сена, её грустные маленькие глазки непрекращая плакали, местами у неё пропали перья, обнажая неказистую бугристую кожу. Понимаю, что многие животные выращены для еды, но зачем так мучить их.

— Я всё поняла, спасибо большое, буду стараться заботиться о животных. — Уныло ответила Вильяму, понимая, что жизнь оказалась далека от моих фантазий.

— Хорошо, пока бери метелку и убери здесь. — Покрутив свой рыжий ус, сказал скотник.

Он был простым мужчиной, который любил свою работу. Был одет в такую же одежду, как и я, только чёрного цвета, которая весила на нём, как на жерди, а штаны заканчивались гораздо выше щиколоток. С его слов, он был коренным жителем внешнего округа царства, здесь он живёт с семьёй, у него есть жена и пятеро прекрасных детей.

Сегодня утром Вильям разбудил меня и забрал на ферму. Она очень огромная. Шесть хлевов, ипподром, огромный сенник и силосная яма, и всё это окружено бескрайним полем.

Взяв метелку, я начала подметать хлев от соломы и пыли, что тонким слоем лежала на полу. За таким монотонным действием мысли так и лезли в голову.

Как там матушка, я не была любимицей, но её лицо в момент нашего прощания запомню надолго. Глаза полные слёз, губы сжаты в тонкую линию, матушка Ноэль старалась не смотреть на меня, но я запомнила каждое движение.

Старшая сестра Маргарет была, как всегда, холодна, она всегда была слишком строга и скупа на эмоции. До сих пор помню все её наказания. Стояние всю ночь на горохе, порка розгами. Когда мне было девять лет, кто-то украл из кладовой целую банку мёда, в эту ночь меня не было в монастыре, я сбежала на представление, которое устраивали приезжие артисты, и поэтому всех собак спустили на меня. Признаться в побеге было равнозначно, как и соврать, что это я украла банку мёда, поэтому я решила молчать, и меня морили голодом целых три дня, пока я не упала в обморок.

— Алина, иди сюда, мне нужна твоя помощь. — Крикнул Вильям, прекращая поток моих воспоминаний.

Поставив метёлку в угол, я побежала на помощь, может быть, там меня ждёт что-нибудь поинтереснее. Вильям стоял возле молодого коня Буяна, он был крепок, игреневой масти. Я с детства люблю лошадей, они благородные и величавые животные, которые помогают людям во всём. При монастыре тоже был конь, мой любимый Мор.

— Алина, ты умеешь ездить? — Кивком головы он указал на Буяна.

— Да.

— Понимаешь, нужно обучить этого коня, а я тяжеловат для него. Обычно мы нанимаем для этих целей местных детей, но если ты сможешь его обучить, то я попрошу у госпожи премию для тебя. — Такие слова, после слов о том, что доверять животных он мне не собирается, показались мне очень странными.

— Конечно. — Не скажи он про премию, я бы и так согласилась.

— Тогда дерзай. Сбрую на него можешь взять на складе, выбери, какая тебе больше нравится, и иди к ипподрому.

Я быстро сбегала за снаряжением, выбрав самое легкое из имеющегося, не хотелось перегружать спину бедного животного.

Конь уже стоял возле небольших деревянных ворот и нетерпеливо бил копытом. Вильям спросил, нужна ли мне помощь, и, услышав отказ, сказал, если что, он будет в коровнике с Джеком осматривать коров, и бодрой походкой ушёл.

Оставшись с жеребцом наедине, я медленно подошла к нему и протянула руку. Он тут же начал её обнюхивать и игриво бодать лбом. Ему уже хотелось бегать, но вот только я начала одевать седло, как он начал дергать ушами, переставлять ноги и ржать. Ему явно не нравилась давящая подпруга.

Закончив, я отвязала его от столба и, взяв за вожжи, завела его на ипподром. Это огороженное деревянным заборчиком поле для скачек, осыпанное песком. Быстро залезла в седло. И поняла, что не знаю, что делать дальше. Лучше бы попросила Вильяма остаться, какая же я самонадеянная.

По наитию взмахнула вожжами, и конь полетел вперед. Потянув их на себя, заставила коня остановиться, хотя голова и забыла, но руки будут всё помнить. Объехав на нём круг, я не заметила, как передо мной появился вчерашний господин. Он опять был в нетрезвом состоянии, и ещё пару мгновений, и он окажется под копытами Буяна.

Первая мысль в моей голове — это остановить коня, но ему было все равно на дискомфорт от недоуздка. Попытки докричаться до мужчины тоже не привели ни к чему хорошему. Он лишь широко расставил руки и встал прямо на пути у коня.

— Тпру. — В попытках остановить выкрикивала я, но Буян не слушался..

И вот миг, когда до господина остался один лошадиный шаг, время будто замедлилось, вокруг меня зажглись искры, я почувствовала жар возле сердца, кровь забурлила, и в глазах начало медленно темнеть.

Глава 4

Итан Фобиарти.

- Что с ней произошло? - Спросил Вильям, повышая свой голос с каждым сказанным словом.

Я склонился над бездыханным телом. Несмотря на своё далеко нетрезвое состояние, мои руки не дрожали, а мысли были ясными, но это не мешало мне пребывать в шоке. В безжизненном теле молодой девушки внезапно возникло море энергии, но всего через мгновение оно исчезло, как и её жизненная сила, как будто она выжгла сама себя.

Самое страшное, что она напоминала мне моих самых близких людей, которые погибли двадцать лет назад. И сейчас я ощущаю то же самое, когда держал на своих руках тело Анны Сотэр, разница между девушками была лишь в цвете волос.

Как же я мог пропустить мимо своих глаз это сходство. И этой девушке двадцать лет, ровно столько же, сколько могло быть и дочери Сотэров.

- Может, лекаря позвать? — Донимал вопросами скотник, как же мне хотелось послать его и побыть в одиночестве.

- Уже поздно кого-то звать.

Алина Безродная.

- Доченька. - Ласковый голос позвал меня, и я пошла навстречу в надежде выйти из темноты.

Передо мной стояла тяжелая дубовая дверь, я попыталась её открыть, но рука прошла сквозь неё.

Что за неразбериха творится со мной?

Неужели я умерла?

Хотя если и так, то закончились мои скитания по этой грешной земле, и воспарю я к превеликому Эмунну, и здравствуй, счастливая жизнь, точнее уже смерть. Но передо мной оказалось не воплощение бога, а молодая женщина, напоминающая мне кого-то до боли знакомого. На руках у неё был грудной ребенок, он был закутан в черное одеяло с золотой вышивкой, и лишь яркие зеленые глаза можно было разглядеть в этом свертке. За окном башни шло сражение. Лязг металла, крики и кровавые брызги. Хоть место сражения и находилось недалеко от замка, но нас от него отделяло метров двести или даже больше.

- Твой папа — великий герой, он обязан вернуться живым. — С надеждой в голосе сказала женщина, прижимая ребенка к себе.

Она не замечала меня, а я не могла произнести ни звука. Вслед за мной в комнату врывалась женщина лет тридцати. Её волосы скрывал чепец, а платье было всё в пятнах, от неё пахло кровью и землей. Увидев её, лик матери просветлел.

- Леди, они в замке. Нам надо бежать. - Кратко произнесла служанка.

В воздухе как будто лопнула струна.

- А как же Аслан?

- Сожалею, его уже нет с нами. - После этих слов в зеленых глазах леди погасла последняя надежда.

Встав с кресла, она протянула ребенка служанке. Та, растерявшись, аккуратно взяла его, ещё больше укутывая в одеяло. Тем временем женщина, пересекла комнату и встала на широкий подоконник.

- Риса, спрячь мою дочь ото всех, особенно от Барионов, и передай ей, что мама её очень любила.

Служанка попыталась её остановить, но было уже поздно. Словно белый голубь, она прыгнула вниз в объятья вечности, чтобы оказаться на небесах вместе со своим любимым, без которого жизнь её стала пуста, и даже их общий ребенок стал ей безразличен.

Риса прижала малютку к себе и выбежала из комнаты. Быстро перебирая ногами, она скрылась в коридорах, а я словно провалилась под лёд, и меня опять окружила зловещая темнота, которая сменилась детским смехом и видом на яблоневый сад, залитый солнечным светом.

- Ты меня не догонишь, - кричала девчонка с теми же зелеными глазами, что и у малютки из прошлого видения. - Я быстра, словно ветер.

За ней выскочила Риса в старом потрепанном платье, она, смеясь, понеслась за девчушкой. Поймав её, она ласково убрала ей волосы с лица и поцеловала в лоб.

- Елена, я всегда тебя поймаю, где бы ты ни была.

Осознание того, кого мне напомнил ребенок, шокировало. Я забежала в дом в поисках зеркала. Оно, как и в постоялом дворике госпожи Рисы, висело возле парадного входа. Замерев на миг, я стала лихорадочно ощупывать свое лицо.

Наверное, это всё бред, я просто не нужный человек и поэтому мама меня выкинула. Это мне всю свою жизнь твердили в монастыре. Мы все лишние в этом мире, нас никто и никогда не любил. Они ведь не могут мне врать.

- Ты это я. - Подошла ко мне маленькая девочка.

- Ты меня видишь? - Оседая на пол, спросила я.

- Конечно. Я ведь часть тебя. - Обнимая меня, тихо произнес ребенок. - Я твоя сила, твоя опора, которую ты наконец-то пробудила.

- Неужели всё, что я сейчас увидела, правда?

- Да. - Выдержав небольшую паузу, ответила она и ещё крепче прижалась ко мне. - Ты дочь леди Анны и лорда Аслана Сотэр, которые погибли из-за прихоти Максимилиана, гнусного короля, который поверил старой колдунье. Да будет проклят он и весь его род.

В голове творился полный бардак. Неужели у меня были любящие родители, и казнить меня хотели не просто из-за ошибки? Я правда была частью рода, который во всём королевстве Барион был прославлен как род предателей. Хотя после слов девочки и видений я уже начала в этом сомневаться.

- А почему я с госпожой Рисой оказались так далеко друг от друга?

- Этого не знаю, поэтому спроси у неё сама.

Она сжала меня ещё сильнее, я почувствовала хруст костей, голова пошла кругом, и опять всё вокруг потемнело. Но вот прошёл миг, и темнота отступила.

- Аааа. - Закричала рядом со мной Байти.

Чуть привстав, я обнаружила чудную картину. Вокруг меня собрался чуть ли не весь постоялый двор во главе с плачущей госпожой Рисой и тем самым нетрезвым господином, который, к слову, уже протрезвел. Все они были в траурных нарядах, и на их лицах было удивление вперемешку с ужасом. А я была в легком белом платье и лежала в деревянном и до жути неудобном гробу.