Луч Надежды

Пролог

— Слабаки, — голос сочился лёгким презрением, и был наполнен незаметным оттенком признания. — Но вы меня повеселили, — тот принадлежал… существу, стоявшему на скалистом возвышении.

Высокий силуэт, чуть более двух метров.

Гуманоид был хрупким на вид, слишком худым, но вопреки ошибочному предубеждению, его тело покрывал хитиновый слой от и до, как у насекомых. Взгляд единственного глаза был обращён вниз, на трупы убитых им. Лилась кровь, пропитывая серые пески. Они где-то там, под ногами, а он стоял на одной вершине, наслаждаясь ощущением могущества и… смотрел на новую вершину, ту, которую ему не достичь никогда.

Пробудившись ото сна, он узрел лишь одно.

Смерть.

Мёртвые земли, мёртвое тело, мёртвая личность и всё остальное вокруг — не имело ровным счётом никакого грёбаного смысла. Это не было ни преувеличением, ни чем-то другим, но сутью, токсичным фактом, пожирающим мозг и проделывающим дыру в голове. Среди серых скал, серого песка, серых «деревьев», устремлённых вверх, в серый потолок этой тюрьмы, он проснулся и… понял, что у него нет ничего: ни целей, ни желаний.

Бессмысленность.

Правда, среди глубокой апатии разрастался голод, словно раковая опухоль. Он подсознательно понимал, что с ним нужно делать — утолить.

И шанс представился сразу.

— ЕДА! — это было первое слово, которое ему довелось услышать.

Угроза, жажда крови, нечто совершенно животное смешалось в крике, принадлежащему монстру. Его вид был странным. Аморфная масса, принявшая хаотичный вид, в попытке приблизиться к тому, что было ранее, но застывшем на середине процесса. Никакой пропорциональности, ни капли логики, сплошная бессмысленность. И подобное идеально вписывалось в окружение.

Бессмысленность.

Но он был таким же, ничем не лучше.

Совершенно.

Оба вцепились друг в друга со всей животной яростью. Инстинкт убийцы мгновенно пробудился, чтобы дать отпор. Разницы в силах была велика, кое-кто совершенно не оценил силы перед атакой, поглощённый потребностью пустоты. И когда его челюсти разорвали плоть и вкусили холодную трупную кровь, а сопротивление нападавшего спало окончательно, он на секунду замер.

Некоторое чувство разогнало голод.

Некоторое чувство принесло облегчение.

Сразу оное понять не удалось, поэтому требовалось воспроизвести.

Распробовать.

Снова и снова он становился агрессором, приняв эту роль с радостью. Радость была не от возможности утолить снедаемый его изнутри голод, а дополнительная причина к сражениям. Сам процесс битвы отвлекал от всего, сужая восприятия до противника напротив. Не оставалось ничего, кроме риска погибнуть, либо получить в награду силу, ведь каждая победа увеличивала её.

А потом он выбрался из той дыры, когда понял, что не осталось того, кто мог бы оказать ему сопротивление.

Поднимаясь и поднимаясь, несмотря на риск смерти, он продолжал двигаться, чтобы понять определённую истину. Образ полумесяца отпечатался в сознании ярче всего. Бледная, но удивительно чёткая на фоне, что тёмного неба, что безжизненных барханов. И протянув к ней руку, стало очевидно — до неё не достать.

Но… если… если взобраться всё-таки туда и даже выше, то… как будет выглядеть этот мир?

А будет ли вообще?

— Мало, я хочу это увидеть, — существо усмехнулось, оторвавшись от видов на небеса, ведь это отчасти ложь.

Это было оправдание, чтобы достигнуть другого — смерти.

Рано или поздно…

Рано или поздно каждый Пустой придёт к этому.

Так почему бы не сделать нечто подобное смыслом бытия?

— Хах, ещё один? — на грани его чувствительности мелькнуло присутствие, а затем некто стал приближаться к нему, причём довольно быстро.

И вскоре тот этот «некто» предстал в виде гибрида гориллы и носорога. Весь вид новоприбывшего говорил о грубой силе, но и скорость явно была ему не чужда. Духовная сила Адьюкаса, в чём сомневаться было бы глупо, ощутимо давила на окружение, особенно, когда взгляд оного упал на трупы его, судя по всему, товарищей, учитывая усилившуюся жажду крови.

— Это ты сделал?! — сказано тихо, но эмоции с лихвой компенсировали недостаток децибел.

— Нет, что ты, я мимо проходил, — с неприкрытыми нотками издёвками прилетел ему ответ. — Ну конечно я! Есть претензии? — одновременно, убийца сам перестал сдерживать бушующую в нём энергию, убирая ощутимое давление ауры враждебно настроенного Адьюкаса со своих плеч. — Готов их выслушать.

В груди зарождалось предвкушение, ведь прибывший был равен ему.

Возможно даже немного сильнее, но тем лучше!

— Ах, ты… — «горилла» остудил пыл, более спокойно осмотрев на ненавистного Пустого, понимая, что сражение быть в любом случае, и оно обещает быть нелёгким. — Моё имя Кустодио… Чёрт! — не успел до конца названный представиться, как «безымянный убийца» уже сорвался в его сторону, настиг и почти пробил голову острым лезвием, что прорастало из руки.

Удивительная для массивной туши ловкость помогла увернуться и, даже больше, совершить контратаку, вбив кулак прямо в грудную клетку нападавшего. Того мгновенно унесло обратно, учитывая уступающий вес и общую неготовность к такому повороту. Правда, нельзя проигнорировать, что «безымянный» не потерял ориентации в пространстве, поэтому сразу же попытался затормозить улетающее тело ногами, но успешно лишь отчасти, потому что в ближайшую скалу спиной он всё-таки вписался.

— Тц! — раздражённо цыкнул он, завидев, что бронированный бугай уже нёсся к нему на всех порах, выставив растущий на голову рог.

Немедля выставил руку перед собой, на кончике природного лезвия мелькнула золотая искра, чтобы «разгореться», сформировав энергетическую сферу. Следом тот обратился лучом негативной энергии, который устремился в землю, прямо под ноги бегущего. Она взорвалась, создав яму, отчего последний потерял равновесие и открылся под удар.

Расстояние как раз всего-ничего — нанеси один, и ты победитель!

Именно это и сделал «безымянный», совершив выпад лезвием, но всё пошло не по сценарию. Атака метила в голову, должна была пробить звериную маску из кости, но Адьюкас умирать не собирался, так что ловко, в очередной раз, извернулся и подставил свою лапу. Пусть она оказалась пробита насквозь, только вот само оружие отныне оказалось не в удел, как и преимущество в позициях резко сместилось в сторону ранее, казалось, вот-вот убиенного. Огромная туша, как благодаря массе, так и инерции смогла сбить с ног худощавого Пустого.

Он оказался придавлен.

— Ты убил мою фракцию, и за это ответишь! — гневно закричал Кустодио, свободной рукой вбивая голову ненавистного врага в землю с каждым ударом.

Те были болезненными, но не критичными… пока.

Духовная сила, рейрёку, защищала своего пользователя, позволяя некоторое время выдерживать подобный урон. Ключевое слово «некоторое», так как с каждой принятой атакой её количество падало, как и концентрация. Но была ли проблема так уж актуальна для доселе неназванного Пустого? На самом деле… нет, ведь порыв ошеломления прошёл, сменившись осознанием того, что это взаправду обещало быть занимательным!

— Ха-ха! — он слабо рассмеялся, перехватив кулак противника довольно маленькой по сравнению с ним ладонью, что выглядело впечатляюще. — Твоя. Фракция? — отчеканив это, дополнительно усмехнулся, словно услышал нечто забавное.

Наверное, его забавляло, как в горячке боя некто «равный ему» так озабочен посторонними вещами.

Собрав все силы, он высвободил их во взрывном рывке подкинув тело Кустодио немного вверх, одновременно продолжив движение, чтобы нанести мощный удар двумя ногами и окончательно отбросить врага. Поразительно, но несмотря на недостаток массы, Пустой демонстрировал завидные физические характеристики. Впрочем — пока духовной энергии в достатке, то можно игнорировать условности материального мира.

— Хм? — поднявшись, он заметил, что лезвие оказалось обломано.

— Не это ищешь? — высокомерно, в попытке задеть, привлёк его внимание Адьюкас, выставив свою руку на обозрение, в котором как раз и торчала «железка». Под хруст разрываемой плоти та была вытащена и брошена к ногам «безымянного», не удостоивший сломанное оружие взглядом больше, чем на секунду. — Теперь не так опасен, а? — по поведению его можно было бы сказать, что его действительно задела смерть фракции, но явно не в качестве потери товарищей, а в чём-то другом, более низком.

— За убийство моих рабов, я, как их господин, покараю тебя, — слова звучали как ультимативный приговор, настолько в них много плескалось гордыни.

— Фракция — рабы? — нечто в услышанном заставило его остановиться.

Как раздражающий зуд под черепом, прямо в мозгах.

— Именно, они мои вещи, и только я в праве ломать их, только в моих руках их судьбы… — от последнего в глазах слушающегося потемнело.

Потемнело от эмоции — чистейшего гнева.

«Только в моих руках ваши судьбы!»

Этот высокомерный взгляд, это манера речи, это неустанное желание власти — всё в точности говорило о попытках играть роль бога. И хоть он был категорически не согласен внутри, но долг требовал повиновения, как и осознание невозможности не то, что победить, но даже сразиться с ним за право разрушить столь наглое утверждение. Бессмысленная смерть, а так же явно отвратительная — «благородный господин» не позволил бы умереть отступнику достойно.

«Но они умрут, ваша стратегия…»

Но…

Но всё же ему претило молчание в отличие от остальных собравшихся. Потому что помимо долга самурая, у него есть долг господина для всех тех, присягнувших ему, как и желание не лишать семьи сыновей и мужей из-за банальной прихоти. Разве подобная нелепость не обесценит жертвы? Разве после такого можно назвать себя достойным человеком? Конечно нет, кто скажет иначе — трусливый лицемер.

«Если раб моего великодушного сияния не способен исполнить какой-то приказ, то он принципиально не достоин жизни. Ты так не считаешь, Датэ?»

Явная угроза — последнее предупреждение.

Зубы сжались до зубовного скрежета, силясь сдержать ярое возмущение. Эмоциональность всегда была проблемой, но он сдерживался годы, сдержится и сейчас. Наверное, потому что в таком случае есть пусть даже небольшие шансы свести потери к минимуму. Если же он вызовет неудовольствие, если умрёт здесь как последняя псина, то никто не озаботится его людьми. Нет, хуже, гнев моментально падёт и на его подчинённых, и вот это будет величайшей нелепостью.

«Да, иначе быть не может».

Где-то в душе к себе зарождалось презрение от сказанного вопреки собственной натуре.

— …Иначе быть не может… — эти слова как начали, так и оборвали поток странных… видений.

Зато гнев усилило, примешав к нему странный оттенок чувств.

Будто перед ним стояло воплощение всех ненавистных ему вещей.

И несмотря на непонимание… это было по своему прекрасно!

— Так и быть, — если бы маска не скрывала лицо, то можно было бы увидеть маниакальную улыбку Пустого. — Моё имя Нойтора Джилга, назовись полностью, чтобы я мог запомнить тебя, — данную честь он оказывал немногим, способным оказать ему достаточное сопротивление. Конечно, когда говорилось «запомнить», то не упоминалось «насколько долго», так что это скорее похоже на странную привычку, чьё происхождение даже самому пользователю была неясна, — перед тем, как убить с чистой совестью.

— Убьёшь? Ты меня ещё о пощаде просить будешь! — Кано, а именно такова была вторая часть его имени, выстави свой рог, на кончике которого начал стремительно расти малинового цвета шар энергии.

Серо.

Это была основная, самая известная техника всех тех, кто причисляется к «Высшими Пустым».

Луч силы расходился широкой волной, стремясь не позволить Нойторе уклониться. Сощурившись единственным глазом, он успел мгновенно выцепить опасные зоны, так что в, на первый взгляд, самоубийственном порыве сразу же понёсся на исполнявшуюся технику, но прежде, чем та накрыла его, Пустой резко припал к земле, прокатившись по земле и, тем самым, оказавшись вне радиуса поражения. Проскользив на спине, он оказался в близки к противнику, после чего из лежачего же положения нанёс удар стопой точно в коленный сустав.

— Кх! — Кустодио потерял концентрацию и припал на одно колено, чтобы получить ещё пару молниеносных ударов по морде от уже вскочившего Джилге.

— Ну давай! — в порыве азарта закричал он, снеся новым ударом дезориентированного Адьюкаса на пару метров. — Поднимайся, — веселье и жажда крови смешивались, заражая его разум как величайший яд.

Тело Нойторы охватила золотая аура, когда как его противника алая — никто из них не собирался сдерживаться ни на йоту. Первому было плевать, пусть хоть на такой шум сбежится кто-нибудь крупнее! Второй же не хотел затягивать, предпочтя банально рискнуть.

Собрав все силы, оба одномоментно понеслись в сторону друг друга.

Каждый их шаг оставлял заметные вмятины на земле. Учитывая их ярость в этом сражении, казалось, что они желали закончить всё одним ударом. И это чистая правда — не было уже никакой нужды в сдерживании. Преодолев разделяющие их метры за ошеломительные мгновения, Пустые банально сцепились в таком простом, но до боли жестком противостоянии стойкости.

Атаки, переполненные грубой мощью, наносились и вбивались в их упрочнённые тела.

Кано полагал, что он быстро выиграет в подобном сражении, оценив противника как более «хлипкого», но правда в том, что всё было как раз наоборот. Несмотря на внешнюю «невыразительность» Джилга представлял смертоносное существо в ближним бою. Его тело могло принять впечатляющий урон без видимых последствия, а если нет, то в дело вступала регенерация, которая превосходила средний уровень среди сородичей.

Он как скала, что разбивала волны на берегу океана, и победитель уже был фактически определён.

— Сдохни! — подпитываемый болью Кустодио смог перехватить обе руки Нойторы, чтобы затем на кончике рога сформировать Серо.

Техника создавалось практически в упор, цель не могла отступить или увернуться — итог предрешён, как подумал «победитель».

Увы, на такое тот лишь самодовольно хмыкнул, а затем из области чуть ниже плеч выросла вторая пара рук, одна из которых смачно врезалась в челюсть «гориллы», отчего, закономерно, багровый луч ушёл в небо. Ситуация сразу же переменилась или вернее показала истинную тенденцию. В захвате находился не Нойтора, он-то прекрасно себе чувствовал, нанося нескончаемую серию ударов прямо по маске противника — ровно в самую уязвимую область каждого Пустого.

И она такого не выдержала — очередной джеб разбил её на осколки, ломая скрывающиеся доселе лицо.

— А-А-А-А-А-А-А!!! — раздался крик не боли, но агонии.

Окровавленное лицо человека исказилось в отвратительной гримасе, «украшенной» чёрной кровью.

Пара рук же сжала отныне незащищённую голову с двух сторон, постепенно усиливая давление.

— П-пощади! — несмотря на совершенно неадекватное состояние Кано сообразил мольбу, пусть и совершенно стандартную на просторах Уэко Мундо.

Умирать никому не хотелось, даже уже «мёртвым».

«Ну не нелепость ли?» — презрительно усмехнулся Нойтора, продолжая сдавливать череп проигравшего.

Душераздирающий крик набирал обороты, разносясь по округе, а потом резко затих с неприятным и влажным «плюм!», словно разбивающийся арбуз. Кожурой стали осколки черепа с кусочками висячей кожи, а мякотью — серые мозги, смятые в кашицу. Запачканные подобным безобразием Пустой даже не поморщился, его единственный глаз потерял всякую заинтересованность и буйство недавних эмоций, оставив лишь в напоминание отголоски, обещающие тоже вскоре исчезнуть без следа.

Обычное дело, собственно говоря, ведь это очередное разочарование, пусть и скрашенное победой.

Эго было удовлетворено — сила в очередной раз доказана, а вот разум уже терялся в серых тонах местной пустыни — цель не достигнута и до конца ещё далеко.

— Тц, бесполезный мусор, — оскорбительное выражение или даже заключение было так же обыденным действием.

Лишь в сражении, неважно с кем — он мог признать кого-то, и никак иначе.

Он «прислушался» к окружению, и убедившись, что никто больше не спешил к нему с недобрыми намерениями — приступил к не менее типичному действию для Пустых — поглощение павшего. Голод внутри в принципе не способен утихнуть, но если долго его игнорировать, то настанет слабость и регресс, чей страх довлеет над каждым. Нисколько ради силы, на самом деле, сколько ради сохранения жизни таким все промышляют, только вот — Нойтора не «все».

Ему отвратителен вкус, отвратительна охота на слабаков, в которых без колебаний записывался каждый падший от его руки, но очень уж прельщала сила.

Каннибал не по натуре, а по собственному выбору.

Вот кем является Пустой по имени «Нойтора Джилга», но кем он был?

Сбрасывая оковы

Что приходит на ум, когда звучит слово «повелитель»? Сильный и умный лидер, способный позаботиться о себе и собственной фракции. Личность, которой можно доверить жизнь и надеяться на покровительство. Идеал? Если да, то вполне реальный, ведь у неё есть подобный — её госпожа, могущественный Васто Лорде.

«Или… уже был?» — обречённо вздохнула Пустая, чья форма воплощала львицу. Казалось, неукротимого и опасного хищника, но, как выяснилось на деле, слабовольную и глупую кошку, которой не сиделось на месте, в безопасности. — «Вот дура-а-а!» — она ругала себя за желание проявить себя, за прошлое решение, хоть и понимала, что бесполезно это от слова «совсем».

— Отныне ваши жизни принадлежат великому господину Яме, — торжественно произнёс какой-то лакей, чуть ли не выплясывая перед невообразимо уродливым Пустым.

Мила Роза видела много своих сородичей, но тот действительно был чем-то уникальным… Уникальным в плане отвратительности, ибо слишком в его форме было намешано, поэтому если бы её попросили того словесно описать, то она бы просто плюнула в лицо просителю — очень уж специфическая задача. Но выворачивало от другого, от того, что этот монстр сделал со всеми ними.

— Да ты знаешь, кто мой… Эй! — начал закономерно возникать один из схваченных, чтобы в следующий момент на него сильнее навалились прислужники. — Барраган так этого не оставит! — прошипел тот, дерзко смотря на подходящего лидера всего этого безобразия. — Вы все покойники! — после чего бросил грозные взгляды на всех, в том числе Милу Розу.

Она видела в нём своё недавнее отражение — такая же уверенность и наглость.

Что ж, это здесь не приветствуется и радикально выбивается с остальной «дурью» из головы.

— Не желаешь служить добровольно, так послужи через страдания, — грубо, но высокомерно заговорил Яма, протягивая лапы к голове схваченного.

Кожа на его ладони разошлась, открывая разрыв, из которого потянулся ужасного вида червь, что пополз к глазу. Не медля — он вгрызся в мягкую плоть, как в наиболее уязвимое место, после чего начал влезать внутрь, причиняя невероятную боль — первый урок послушания. Разнёсся звучный крик, вскоре переросший в агонистические хрипы и невнятные выкрики. Это длилось с минуту, после чего новый «скованный», как назывались здесь подобные ему, свалился на песок.

— Я… Я-я… т-тебя… убью! — провыл бывший прислужник Баррагана, пытаясь пошевелиться, но ничего не выходило, словно тело более ему не принадлежало.

— Ты скован моей волей, — пояснил на недоумение нового раба Яма. — Теперь твои желания не имеют значения. У твоего тела одна цель — служить мне.

— Пошёл ты! — столь напыщенные речи вывели Пустого из себя, но несмотря на ярость… ничего не произошло.

Духовная сила в нём заколебалась в робкой попытке вернуть контроль, на что новый житель его организма отреагировал весьма агрессивно. Испустил по сущности Пустого импульс боли — самая мощная агония, которую только может испытать тело. Весь мир для жертвы паразита утонул в белизне на некоторое время, пока остальные были вынуждены слышать даже не крики, а жалкие всхлипывания.

Мила поморщилась, ощущая фантомные и не очень шевеления внутри себя.

«Как же…» — она вовремя подавила собственные мысли, ведь знала, что за этим последует.

Внедряя мерзкого червя в их тела — Яма натурально дрессировал их. Каждое непослушание — боль, каждое лишнее движение — боль, каждая «неверная» мысль — боль. Постепенно это стирало желание бороться, потом они забывали, что такое желание вообще есть, а затем искренне присягали на службу. Такие называли себя «свободными», что является чистой ложью, ведь хоть паразита в них уже не было, но и не было ничего другого, кроме личности, выдрессированной этим самым паразитом.

Что «скованные», что «свободные» — одно и тоже, рабы.

— Ещё не согласен? — задал вопрос Яма, когда приступ боли прервался.

— Ха… Ха!.. Иди ты… — отчаянная дерзость вновь спровоцировала пытку. — А-а-а-а-а-а-а!

Это было жалко.

Но…

«Мне хватило и первого раза», — стыдливо прикрыла глаза Мила, пока крики Пустого, казалось, звучали её голосом.

Впрочем, хоть она быстро с виду и сдалась, но внутри она надеялась, что вскоре её госпожа придёт и спасёт Розу. Другой разговор — не останется ли от неё к тому времени лишь пустая оболочка, которая с радостью нападёт на бывшую госпожу, лишь бы выразить «верность» новому? Такие мысли пугали не на шутку, ибо являлись наиболее вероятным развитием событий. Всё-таки даже сильный волей сломается под гнётом подобный обстоятельств.

— Вот дурак, — презрительно фыркнула Пустая поблизости с внешним видом многоножки и того, что могло бы отдалённо называться человеком. — Бессмысленно сопротивляться, если можешь только кричать от боли.

— А ты уже сдалась? — только произнесла Роза, чтобы ощутить предупреждающие шевеления внутри.

Разговор из раздела «на грани фола».

— А ты всё ещё ждёшь свою «гос-по-жу Харрибель»? — насмешливо протянула в ответ она. — Наивность так и хлещет. Кому сдалась такая как ты? — вопрос был риторический, ведь уже дальше продолжила: — В принципе, и здесь неплохо, можно устроиться. Верно я говорю, Меноли? — грубо рявкнула она на Пустую, притаившуюся рядом.

Выглядящая как гибрид скорпиона и человека особа тихо, отчасти даже забито, кивнула.

— Да, Лоли, — по интонации можно было сказать, что она готова согласиться с любой чушью «подруги», лишь бы от неё отстали.

Эта парочка из задиры и вечной подпевалы утомляли Розу просто жуть, с другой стороны — больше разговоры ни с кем из товарищей по несчастью не завязывались. Выловленные бандой Ямы одиночки оказались зашуганными и держались сами со себе, не рискуя привлекать излишнее внимание даже простым разговором, ведь в любой момент они могут восприняться как наказуемая ересь.

На фоне отсутствия альтернатив, любящая поговорить Мила могла всё-таки примириться с невыносимым дуэтом.

— «Неплохо»? «Устроиться»? — протянула она, глянув на Лоли с лёгким презрением. Точно так же, как она минуту назад смотрела на того непокорного новичка. — Ты даже задумываться об этом начала. Какая нелепость, — львица отвернулась, не желая смотреть на «парочку ущербных». — Прочь с глаз моих, тупые сучки!

Она не считала себя образцом крепкой воли, её убеждения вряд ли можно назвать чем-то прочным, но она хотя бы имела такую немаловажную вещь как Гордость. Так вот эта гордость до последнего будет отрицать проявления малодушия, ведь это равносильно предательству госпожи, которая спасла её прежде и сейчас совершенно точно ищет среди этой грёбаной пустыни!

— Сама такая, раз не можешь сообразить, что выхода нет. Никто нас не спасёт и Яму не убьёт. Попавшись — мы уже были обречены, — за напускной смиренностью, вызванной отсутствием надежд, Лоли скрывала отчаяние и страх.

Конечно же она видела и понимала, что за ужас творится, но вот не было у неё какого-то господина, на которого можно понадеяться сейчас. Это были глупости для Пустой, привыкшей быть одной… Ладно, с вечно бродящей рядом Меноли, но это совершенно не то. Итак, если нет надежд, то можно лишь плыть по течению, не сопротивляться, ведь в противном случае — будет только хуже.

Слабоволие или что там — неважно, главное — выжить.

В этом бессмысленном мире у них всё равно нет ничего другого, кроме их жизней.

***

Пустой брёл по пустынным барханам, прерываемых периодически скалистыми местностями. Он шёл не имея понятия о такой вещи как «усталость». Его тело было не живым, а духовным, пусть имелись схожести, но по большей части имелись отличия на фундаментальном уровне. Шагать целый день не проблема, как и целую неделю, ему было безразлично расстояние. Единственное ограничено всё же имело место быть — голод, вечный рок регресса, нависающего над каждым жителем этой пустыни, что перешагнул грань обычного Минуса и вступил на территорию Высшего Пустого.

Слабаки завидовали власти сильным, но сила брала свою цену.

«Но лучше так», — Нойтора твёрд в своей позиции, ведь для него регресс не являлся чем-то ужасным, лишь дополнительная мотивация, когда как сама мысль о том, чтобы оказаться на месте Низшего… — «Отвратительно», — …выворачивала наизнанку.

Судьбы всех тех, кто, условно, под его ногами ничуть не заботила жестокого Адьюкаса. Какая разница, если мир так устроен изначально? Порядок вещей, закон… Можно привести сотню и одну аналогию того, почему лишь ярко-выраженный индивидуализм имеет право на существованию в богами забытом месте, названным ёмко и со всей сутью — Уэко Мундо.

«Да…» — правда, сомнения затмевали абсолютную уверенность в данной позиции.

Или точнее непонимание, захватившее его ровно с момента той битвы с… как же его звали?.. Кустодио «кто-то там», вроде бы. Такие типичные слова Пустого вывели Нойтору из себя, а затем откровенно выбили из колеи, пусть и ненадолго. Объяснений произошедшего у него не было и не предвиделось. Но ладно, не особо это важно… если бы не всплывшие в тот момент образы, которые оказалось тяжело заглушить. Настолько тяжело, что фактически невозможно — как немыслимые ожоги, выжженные в тех местах, где раньше, казалось, всё занимала лишь одна пустота.

И как невозможно было заполнить пустоту, так и невозможно избавиться от столь странных… воспоминаний ли?

Увы, те слишком чёткие: прикрой глаза — увидишь будто наяву.

На улице ночь, в её тенях некий богатый замок, освещённый фонарями. Люди в доспехах, склонённых как ничтожные черви у ног человека, преисполненного гордыней и властностью. Каждый боится посмотреть в его глаза, словно это значит неминуемую погибель. Он же в противовес всем расслаблен, рассиживается на возвышенном, лишь ему предназначенном месте, на мягком месте, посматривая на своих слуг сверху-вниз. Такое выражение лица принадлежало слишком развращённому человеку, и оно направленно будто прямо на него… или кого-то другого…

Само, пусть будет всё же, воспоминание вызывало тот ещё спектр чувств, заставляющий Пустого морщится под маской. Причём всякий раз, когда в порыве неудержимого любопытства, или ещё более неудержимого раздражения, он был вынужден прикрывать глаза.

Что хуже — покой не приходил, ведь, казалось, от того взгляда, высеченного в памяти, никуда нельзя деться.

Никому не позволено демонстрировать такое, ничем не подкреплённое превосходство в его отношении!

— Хм? — он замер, около его ног заползала мелкая тварь в виде невнятного насекомого. Это был один из обитателей здешних мест, из категории настолько незначительных, что даже для выживания им достаточно не показываться на глаза и питаться духовными частицами из атмосферы. — Тц! — он уже хотел раздавить наглую тварь, но в последний момент передумал и лёгким, по своему мнению, пинком отправил «брата меньшего» в небольшой полёт на метр-другой, после чего тот сразу поспешил зарыться в песок. — Вот и не высовывайся, если силёнок ноль, — процедил в пустоту Нойтора.

Но в пустоту ли?

Алый луч негативной энергии пронёсся в опасной близости от его головы, и если бы не своевременная реакция, то Адьюкас был бы уже мёртв — нечего питать иллюзией, такое трудно пережить буквально в упор, принимая атаку прямо на маску. Но следом пришлось рывком отступать назад, уклоняясь от нового залпа, а затем следующего и следующего. Лишь когда до неизвестного дошло, что неожиданное нападение провалилось, тот решил показаться на свет. Песок забурлил и развернулся, являя уродливого Пустого в форме червя, к которому приделали парочку лап-рудиментов.

— Я же тебе сказал, урод, — ухмыльнулся Джилга, посматривая на провалившегося ассасина без особой заинтересованности.

Вместо слов червь резко бросился на него, обнажив ряды острых зубов.

К счастью, Нойтора легко среагировал, сделав шаг влево и повернув корпус, чтобы затем взмахом своего природного лезвия рассечь глупца на две ровные половинки. Хлынула тёмная кровь и уже фактически простые куски мяса свалились наземь.

Это было стремительное и, чего скрывать, разочаровывающее сражение.

Правда, не совсем так.

— О, что-то можешь? — уже собираясь пойти дальше, не желая даже поглощать нечто настолько несуразно-ничтожное, он заметил, как разделённые части стремились соединиться, демонстрируя крайнюю степень регенерации.

У Нойторы было правило — биться со всей отдачей, несмотря на уровень силы противника. Никакой жалости или чистейшего стремления к садизму, но нежелание обесценить саму концепцию сражения. Вот и этот случай не стал исключением — проигравший только успел прийти в себя, как в него вонзилось лезвие, прибив к месту. Разница в духовной и грубой силе давала знать, поэтому скованному оставалось наблюдать с ужасом в тёмных глазах за тем, как около его лица начала формироваться золотая сфера Серо.

— С-стой… — просипел несчастный каким-то шипящим голосом, но эффект ровным счётом никакой, поэтому добавил более панически: — Пощади, всё совсем не так!

Настолько нелепое утверждение озадачило даже бывалого Джилгу. Тому захотелось рассмеяться над услышанной нелепостью или, что ещё сильнее, разорвать отвратительного червяка, посмевшего не просто косить под дурака, но выставлять дураком именно его, а иначе это — веру в подобный способ спасения — никак нельзя назвать! И будто вторя эмоциональной палитре Адьюкаса, золотая сфера энергии стала сиять более угрожающе, отчего проигравший сжался гораздо сильнее, став походить своим видом на совсем уж мерзкое безобразие.

Не желая прощать «проступок», Нойтора перестал сдерживать силу и волна негативной силы омыла червя, выжигая его плоть — треть тела стёрта напрочь. Но не полностью — слишком просто и малополезно. Сколько раз на него нападали? Бесчисленно. И он уже давно научился извлекать толк из столь безрассудных попыток обратить его в жертву.

— Большей нелепости в жизни не слышал, — процедил он, посматривая на полуживое создание, в частности в выпученные от шока глаза. — У тебя есть господин?

— Дх… Да… — болезненно прохрипел Пустой.

— Где? — кратко спросил Нойтора.

Невольный собеседник от такого ещё сильнее выпучил свои глаза, что оправдано, ведь звучало это, по крайней мере, безрассудно.

— Т-ты хочешь?..

— Говори, или, — он создал новый луч Серо на скорую руку и проделал ровненькую дыру в уже почти восстановившимся теле несчастного, — попробуй на свой страх и риск ещё раз испытать моё терпение свой глупостью! — интонация прямо говорила, насколько же тошно ему выслушивать подобный неуверенный лепет.

— Х-хорошо! — прохрипел тот в ответ, полностью подавляемый духовной силой. — Я служу владыке Яме, он обитает в долине на западе! — выпалил без раздумий.

«Быстро», — Нойтора порадовался прогрессу и попутно отметил, что, судя по всему, подчинённые этого «Ямы» очень уж словоохотливы на стратегически важную информацию. Впрочем, ничего необычного, в случае опасности подобные случаи не редкость: и жизнь можно сохранить, а если нет, то есть надежды, что господин всяко сильнее и таким образом отомстит за гибель «верного слуги».

Не имеет значение, раз ответил — можно заканчивать.

— Взять столь громкое имя… — удивительно, но Джилга имел представление о том, кого именовали данным образом, и это воспринималось как акт невиданного самомнения. — А твой «владыка» на мелочи не разменивается, — фыркнул Пустой, хватая голову червя — самую уязвимую часть. — Посмотрим, насколько хорошо он будет соответствовать ему.

— Не надо! Прошу! Я бы не напал, если бы…

Увещевания свойственные слабакам Нойтора проигнорировал, сжимая голову крепче.

Резкий напор силы — она взрывается от напора, а уже по-настоящему мёртвое тело падает на пески. Возможно червь и обладал превосходной регенерацией, но есть одна неизменная константа — маска является абсолютной уязвимостью. Уничтожь её — никакое возможности восстановления не спасут, по крайней мере, он судил по собственному опыту и пока не встречался с кем-то, сумевшим пережить подобное, да и вряд ли предвиделось в будущем.

Осмотрев свой перекус, Адьюкас не заметил ничего особенного поначалу, но затем резко вцепился в некую деталь, вызвавшую у него недоумение.

— Это ещё что? — внутри оставшейся части головы, нижней её части, ровно на уровне соприкосновения со спинным мозгом что-то копошилось.

Он засунул руку, ухватился и потянул резко назад, вырвав… странного червя?

Червяк в червяке — ну не ужас ли?

Он был чёрным, но его покрывал тонкий белый хитин. Из него выходило огромное множество тонких жгутиков-отростков, которые намеревались вцепиться в руку и, казалось, проникнуть под кожу. Конечно ничего не выходило — Нойтора находился на ином уровне, в отличии от его недавней жертвы, поэтому максимум что ему грозило, так это чувство омерзения к паразиту. Природа существа не оставляла сомнений. Крохи духовной силы, исходящих от него, в корне отличались от таковых у «червя-старшего», поэтому ни о какой «родственности» не могло быть и речи.

— Что только за тварей не встретишь! — он сдавил паразита, превращая оного в фарш, после чего брезгливо стряхнул остатки.

Джилга вновь посмотрел на добычу и как-то аппетит его пропал окончательно, перебитый здравым опасением подхватить невиданную разновидность «глистов».

Немного постояв в задумчивости, он мощным лучом Серо испепелил труп, после чего сразу направился дальше, к новой добыче.

«Как бы то ни было, он всё равно слабак», — пронеслось в его мыслях, словно попытка оправдать акт невиданной доселе брезгливости.

***

Яма задумчиво рассматривал свои владения.

Территория сокрытая между высокими скалами, в которых располагается сеть искусственно созданных пещер — обитель его рабов, неспособных ослушаться приказа. Смотря с высока за теми, кто роющими землю и за теми, кто следит за первыми, в окружении своей свиты Пустой ощущал нечто, заполняющее бездну внутри него. Власть. Такое короткое слово выражало все безмерные амбиции, неутолимые желания и цель, в которой он нашёл смысл собственного существования.

В этом мире хаоса требуется установить единый порядок, и он будет олицетворением воли этого порядка. Конечно же это сложно достичь, вероятно — невозможно, но отступать он не намерен, ведь лучше сгинуть пытаясь, чем жить, как прежде — трусом, влачащим низшее из существований.

Обнаружив в себе эту силу подчинения, Яма был намерен реализовать её потенциал и себя соответственно.

Нужно только набрать силы и сбросить одного Короля.

«Нужны достойные кадры», — мрачно подумал, а после чего высокомерно ухмыльнулся.

— Чего-нибудь изволите, Владыка? — залебезил один из «свободных», что всегда вертелся подле него.

Раб отлично чувствовал настроение своего хозяина — верное животное.

«Достойно похвалы», — степенно отметил Яма. — Нас много, но верных недостаточно, зато избыток швали, — его слова привлекли всеобщее внимание «истинно-верных» подчинённых. — Пора немного почистить ряды.

За сказанным скрывалась более прозаичная причина — еды на всех не достаёт. Содержать большую фракцию проблематично, если не удастся организовать постоянное пропитание. И хоть он заставил рабов охотиться, принося добычу или будущих слуг, но проблем в том, что Барраган давно и прочно заявил права на земли Уэко Мундо. Его шавки взяли в оборот территории с теми же Гиллианами — основной дичью для Адьюкасов, оставляя остальным либо шанс присоединиться к ним, либо бороться за выживание с другими «отщепенцами». Отсюда и вытекала проблема — вместо того, чтобы набрать в ряды как можно больше рабов, необходимо скормить одну половину от имеющихся второй, чтобы сохранить позиции.

Ничего не оставалось, как играть на качество, а не количество.

Благо, что такое было предусмотрено и часть рабов всегда рассматривалась как закуска «на чёрный день».

— Организуем всё просто, — взял слово после недолго молчания лидер Пустых. — Все те, чей уровень духовной силы недостаточен — будут сожраны, — заключил он, и благодаря рассаженным паразитам данное изречение услышал каждый.

«Скованные» отвлеклись, поражённые услышанным.

— Э, чего?! — ошарашенно просипел один из них, чтобы неожиданно ощутить вспышку боли и полную потерю контроля над телом. — Кха-а-а!.. Ч-что?!.

Группа из Милы Розы и её вечных противников в словесной дуэли напряжённо отступила от упавшего.

— И так с каждым недостойным, — промолвив Яма, смотря на всех сверху-вниз. — Вкушайте же и утоляйте голод!

Первые приказу повиновались «свободные». Они буквально налетели на неспособного оказать сопротивление. Их когти разрывали защитный покров, а пасти вгрызались в плоть, разрывая несчастного на куски. Учитывая живучесть Пустых, то это представляло собой затяжную пытку. Кричать раб не мог, ибо горло его уже было разорвано, отчего изо рта вырывались лишь хрипы и бульканья чёрной крови.

— Какого х… — не успела Лоли кратко и ёмко выразить своё недоумение, как она сама припала наземь, снедаемая болью.

И её подруга-подпевала Меноли.

И Мила Роза тоже.

И ещё с десяток несчастных, которым не повезло обладать удовлетворительным уровнем духовной силы, а это — все Адьюкасы нижнего уровня.

— Пожирайте, берите их силу и служите мне! — вновь подбодрил всех Яма, и теперь уже «скованные» начали понимать, что лучше бы им приступить к истреблению товарищей, иначе можно так же стать закуской.

— С-сука! — шипела Роза, безуспешно пытаясь двигаться.

Чем сильнее они сопротивлялись эффекту, тем сильнее была ответная реакция в виде боли.

Невозможно что-то сделать, когда есть лишь агония.

— Н-ну как?.. — она злобно посмотрела на Лоли Айвирне. — Достаточно перспективно? — на фоне к ним уже подбирались более сильные сородичи.

— Отвали, чёрт тебя задери… — стыдливо прошептала та в ответ с откровенным ужасом.

Ситуация, как ни посмотри — отвратная.

Раздавался звук разрываемой плоти — лишённые жёсткого контроля Пустые показали натуру диких животных.

— Это… конец? — тихая Меноли озвучила их общий приговор, который остальные боялись признать.

Роза вспомнила о своих надеждах и разочаровалась — её госпожа просто не успеет. Но одно Милу радовало, и это тот факт, что хоть она умрёт сейчас, по крайней мере, до конца останется собой, а не марионеткой уродливого ублюдка. До последнего смогла сохранить верность. И всё же… это было как осознанием — её госпожа не всесильная и всезнающая. Она подсознательно ошибалась, иначе бы проявила осторожность.

«Ну и нелепость», — она горько усмехнулась, прикрыв глаза.

Тем временем, Лоли смотрела на своих без пяти секунд убийц. В последний момент она поняла, что даже единственное, что у неё есть как Пустой — жизнь, вот-вот будет утеряно. Ни в сражении, а вот так, жалко, как подобает низшим формам жизни Уэко Мундо. Сожрут и имени не спросят. Отвратно. Ничего другого у неё не было. Ничтожно. Даже у Милы есть гордость, а у неё… Ни-че-го. Оставалось принять исход достойно настолько, насколько вообще возможно, но слишком мало воли.

Осталась лишь пустышка, которая по ошибке назвала себя Лоли Айвирне.

В этом она убеждалась, когда посмотрела на Меноли. Принципиально не способную дать ей отпор Меноли. Соглашающуюся с каждым её словом Меноли. Она всегда была выше на фоне подруги, служившей бледной тенью. И тем обиднее оказалось увидеть, что она-то показывала себя лучше. Она не могла гордо ожидать гибели, демонстрируя своё безразличие, как Мила Роза. Но она всё ещё цеплялась за жизнь, пытаясь преодолеть сопротивление паразита внутри. Определённо бесперспективно, только вот это всяко не отказ от последней ценности Пустых — жизни.

Одна выбрала гордость, вторая жизнь, а она же ни первого, ни второго.

Просто сдалась.

Жалкое существование.

«Я…» — она уже не понимала, что делать, даже несмотря на ясное, как никогда, сознание. Не знала чего хочет, но точно знала, что хотела: — «Я… просто хотела выжить», — самое очевидное и самое жалкое.

Не с её слабоволием цепляться за подобный примитив.

«Спасите», — не способная даже сделать попытку к сопротивлению, она сделала это непроизвольно. — Я… Кто-нибудь… — почти позор для Пустого, мольба как признание собственной незначительности.

Но без гордости… ничего не оставалось.

Подобным ей нужна опора, на которую можно возложить себя.

Такие не могут жить ради себя.

В итоге, она поняла, что даже цель выжить — лишь созданная иллюзия.

— А? — неожиданно всё остановилось.

Раздался грохот и заполыхала злая духовная сила. Посмотрев туда — все увидели, что с земли, в которой он собой же сделал углубление, поднимался Яма, грозно смотря на верх и истекая кровью. Наверху, на возвышенности, откуда ранее наблюдал за безобразием правитель, стоял Пустой — класс определённо Адьюкас высокого уровня. Одна из рук был очернена кровью «короля».

— Кто ты такой?! — ультимативным тоном заговорил Яма. — Отвечай!

— Кровью ты истекаешь неплохо, — проигнорировав вопрос, нападавший поднёс свою руку к маске и длинным языком слизал тёмную жидкость. — Хочу узнать, как быстро истечёт твоя гордость, «Владыка» Яма, — в его голосе каждый уловил презрение и иронию.

Те, кто был вот-вот съеден посмотрел на новоприбывшего Пустого с надеждой. В каждом из них вспыхнула столь токсичное, но прекрасное чувство, уже навечно утерянное, как им казалось. Невольно он увидели в нём спасителя, несмотря на понимание — не по их душу он пришёл.

По крайней мере, по душу Ямы — и этого достаточно тем, кто познал отчаяние.

***

Нойторе был противен сам факт существования такого Пустого, как Яма. Он успел увидеть достаточно, выжидая наиболее удобного момента, чтобы ощутить нарастающую жажду крови. Он вспомнил прошлую личность, которой пожелал впиться в глотку. Какое-то помешательство, но удовлетворение, возникшее, когда Джилга нанёс удар — сторицей оплачивало всякие неудобства. В его мыслях уже рисовался образ того, как очередной царёк будет сожран им.

Даже слюнки потекли!

— Меня зовут Нойтора Джилга. Хорошенько запомни это имя, — Адьюкас посмотрел единственным глазом на всех и, особенно, на Яму свысока, словно на мусор. — Ведь именно оно принадлежит твоему убийце.

Духовное давление совершенно не сдерживалось и вынуждало слабаков отступить.

Его не интересовала драка с теми, кто не сможет оказать отпор, ведь есть добыча покрупнее.

— Громкие слова, — но тут, «добыча» перестала сдерживать уже свою силу, отчего присутствующие уже не могли находится в непосредственной близи.

Они отступили, наблюдая за происходящим издалека.

— Ты силён, но недостаточно, чувствуешь? — Яма усиленно давил всей имеющейся мощью, которая превосходила оную у Нойторы чуть ли не в два раза. Разрыв не колоссальный, но уже немалая проблема. — Предлагаю тебе стать подле меня, и тогда… — «великодушное» предложение в такой ситуации могло заставить подумать над «рассмотрением альтернатив», всё же сила является важным аргументом, особенно, когда вокруг немало верных псов, готовых броситься в атаку по первому зову.

От услышанного он недоумённо склонил голову набок, как бы не веря в подобное и силясь рассмотреть правду под другим углом.

Понятное дело — добровольно-принудительный ультиматум сбивал с толку.

— Ха-ха-ха-ха! — вместо ответа он непринуждённо рассмеялся, словно прозвучала великолепная шутка. — Закрой уже рот и покажи чего стоишь, — Адьюкас резко прервался, прерывая разговор, ведущий в никуда.

Два шага, и вот он спрыгивает вниз, приземляясь напротив Ямы.

— Серо! — мгновенно был создан луч негативной энергии, направленный в сторону рабовладельца.

«Чёрт!» — тот, к своему счастью, успел среагировать, создав аналогичную технику.

Золотой и серый столкнулся, смешался и произвёл мощный взрыв. Не успела даже пыль нормально подняться, как Нойтора сорвался вперёд, метя природным лезвием во врага. Вопреки опаски оно смогло впиться в плоть, после чего Пустой не остановился и вонзил уже второе лезвие, сразу же потянув руки в разные стороны, стремясь разорвать жертву.

Не успела промелькнуть мысль в стиле «слишком просто», как…

— Промазал, — взмах руки рассеял мешающую обзору пыль, открывая картину того, как рабовладелец даже не пошевелился.

Но кого он убил?

Всё просто — ровно в момент создание завесы своего лидера прикрыл один из стражей, причём до жути ловкий, раз таки успел. С фанатичной радостью отдал жизнь, взяв в мёртвый захват лезвия Нойторы. Попытки вытащить их и отступить не увенчались успехом.

Крайне неприятная ситуация.

— Твой выбор, — вынес приговор Яма, собираясь разрубить и подчинённого и Пустого напополам при помощи уже своего природного лезвия, заменившего левую руку.

Клинок был достаточно большим, чтобы совершить задуманное.

Хмыкнув, Джилга ловким движением сломал свои средства нападения, оставляя их в мертвеце. Затем рывком отступил на метр, избежав смерти, пока разрубленный напополам раб падал наземь под удивлённым взглядом зрителей. Он всем видом насмехался над ними, словно не находился в опасности.

Хозяин земель раздражённо рыкнул.

— Убейте его! — отдал приказ тот своим рабам.

Их было с десяток. Уже по внешнему виду можно было выделить разнообразие и уникальность. Пару тяжеловесов, способных выдержать большой урон, тройка мобильных любителей атаковать в уязвимые точки и остальное — усреднённый тип, не демонстрирующий нечто уникальное на первый взгляд. Они нападали рьяно, со всех сторон, не желая оставлять и шанса на спасение.

«Кучка слабаков», — он совершенно не отчаивался из-за перевеса в сторону противника, но не особо радовался, отдавая предпочтение в убийстве именно Яме.

Видя фанатизм в их взглядах, Нойтора решил уничтожить столп их веры, благодаря чему передавить ошеломлённых не составит труда. Вопреки ожиданиям всех, он просто сорвался вперёд, как и в первый раз было решено повторить свою первую провалившуюся стратегию.

Больше никто не мог прикрыть его цель — в этот раз должно было получиться!

Он использовал обе руки, на каждой создавая Серо — невероятные затраты в плане концентрации, пусть даже в повседневности, насколько вообще такое понятие применимо для Уэко Мундо, о таком можно было мечтать, но в пылу битвы разум позволял вытворять и не такие фокусы. Два залпа лучами света разогнали рабов, открывая путь. На нём, конечно, всё ещё находилось одно препятствие, только вот Нойтора не стал с ним вступать в бой, а лёгким движением буквально пролетел через него.

— Ты!.. — он был поражён настолько безумным подходом.

Отказаться от обороны и поставить всё на единственную атаку? Для Ямы, не признающего излишние риски, такая стратегия — откровенная дикость.

«…Идиот», — обескураженность сменилась торжеством, ранее полная неуверенность оказалась ширмой, скрывающей расчёт.

Джилга почувствовал неладное, но было поздно, как и вообще трудно было понять откуда ждать подвоха. Тем временем, прямо под его ногами произошёл взрыв, сбивший наступление. Он чуть глупо не рухнул, что в бою зачастую приговор, благо отделался лишь болезненными ощущениями. Правда, от этого не легче — одновременно Адьюкас оказался дезориентирован, соответственно очередное наступление захлебнулось. В прошлый раз удалось отделаться лишь клинками, но прямо сейчас к его ужасу настигали безумные рабы, причём в самом неудобном положении!

Сжатая в кулак лапа огромного размера метила в голову Нойторы. Он успел поставить блок прежде, чем его тело снесло на пару метров. Руки ощутили распространяющийся импульс, дробящий кости. Они натужно заскрипели, но выдержали с достоинством. Не успел после занять более твёрдую стойку, как какая-то псина попыталась цапнуть маску, отчего пришлось подставить запястье, куда и впились острые зубы хищника.

Заскрипев зубами, Нойтора с размаху перебросил наглого Пустого через себя и со всего замаху вбил в землю — на минутку, весьма твёрдая каменная порода, слегка присыпанная песком. Враз зазвучал болезненный скулёж, но без толку, ведь несмотря ни на что, раб продолжал сжимать челюсти, причём даже сильнее. Он было собрался свободной рукой просто порвать пасть шавке, но инстинкты, вкупе с колебанием реацу, заставили передумать.

Резкий разворот и со всей кинетической силой Джилга поднял тушку, тем самым успевая защититься от направленного в него залпа Серо, причём не одного, а объединённого потока троих Минусов. Тех, которые поначалу воспринялись обычными, но вот как оно оказалось — тройная синхронизация духовной силы для повышения эффективности!

Его накрыла багровая волна энергии, постепенно сжигающая импровизированный щит. Деваться некуда — пришлось собрать силы и направиться вперёд, прямо против смертельного потока. Негативная сила Пустых хоть и обращала в пепел, но ощущалась холодной, как ни странно. И когда защита растворилась в потоке, его будто сковал лёд. К счастью, от источника Пустого отделяли пару шагов — пассивная защита духовной силы не позволяла получить значимого урона, хоть и взамен истощает.

Ещё один шаг — мощнейший по силе выпад ладонью буквально разбивает энергию Серо, а затем продолжает путь и острые когти на пальцах вгрызаются в голову одного из Минусов, превращая ту в мясную массу. Двое его напарников сообразить не успевает, как верхнюю часть одного из них стирает в ничто золотое Серо Нойторы, а последнего сжимает за шею его свободная конечность.

Со стороны он выглядел безобразно — защитный хитин оплавился и застывал в виде чёрно-серой массы.

— Твар-р-ри! — прорычал Адьюкас, притягивая несчастного к себе. Его рот широко открылся, чтобы сразу же впиться зубами в лицо жертвы. Одним укусом он протолкнул в себя и маску, и большую часть лица под ней.

Но на этом не всё — дополнительный рывок и голова фанатика оторвалась от тела.

И затаившиеся свидетели, и нападающие, и даже сам Яма оказался поражён проявленной брутальностью.

Воистину, безумный берсерк, плюющую на ранения и упивающийся боем!

— Тьфу! — он сплюнул в сторону, отбрасывая голову, после чего за пару прикусов прожевал и проглотил лицо убитого. — На вкус как дерьмо. Кто следующий? — духовная сила колебалась, но росла, питаемая гневом. Незначительно, конечно. Другое дело, что неудержимая жаждой сила вливалась в золотой шторм рейреку, превращая ту яд, заставляющую терять боевой дух даже самых отмороженных противником.

Яма впервые с начала боя запаниковал.

— Что встали, идиоты?! — прокричал тот, гневно смотря на Нойтору. — Нападайте скопом!

Видя чуть ли не панику истинного врага, он оскалился, лучше понимая его силы. Первоначальное ощущение угрозы, исходившее от него рассеивалось, зато вот миньоны восприниматься стали серьёзнее. Вся тактика Ямы открывалась перед ним, и это бесило, ведь урод начал разочаровывать его, желающего смертельного сражения один на один! В любом случае… неплохо — даже незначительный сперва факт смерти ублюдка уже порадует.

Габаритные Пустые неслись на него по прямой. С стороны же заходил ловкий хищник, пока остальные готовили Серо. Какая-никакая тактика с их стороны уже значительно осложняла дело. Пусть Нойтора и довольно сильный Адьюкас, но есть неиллюзорный риск оказаться задавленным количеством.

Мысли неслись с высокой скоростью, но, в итоге, он вздохнул, сам не зная почему. Ему не нужно было дышать сейчас, как и вообще, но это дыхание было каким-то особенным. Размышления отошли на второй план вместе с болью и яростью, теперь сознание очистилось, позволяя рациональнее подойти к сражению. Совершенно несвойственно ему поведение в обычном состоянии, впрочем — не первая странность, приключившаяся с ним.

Первыми в него понеслись лучи Серо.

Пригнувшись немного вперёд, он совершил рывок, одновременно являя вторую пару рук, обычно использующуюся для дополнительного элемента неожиданности. В ладони устремилась духовная сила, создавая прочный барьер и, самое главное, позволяющий взаимодействовать с энергией! Потоки негативной силы грозились попасть точно в него, но он, не забывая уклоняться, на ходу «схватил» эту агрессивную рейрёку. Багровым светом она удерживалась им насильно в сжатых ладонях, казалось, кулак пылал кровавым пламенем.

На пути какой-то здоровяк — ему в голову сразу прилетает один из кулаков. Вырвавшаяся изнутри его тела духовная сила столкнулась с таковой, сжимаемой в ладони — столкновение двух видом заряженных частиц привело к взрыву. Вместе с черепушкой недруга разлетелась на куски и сама рука. Даже прочное тело неохотно выдерживало данный трюк на грани фола.

Но всё только началось.

Ловкий шаг в сторону — лапа второго силача пролетает рядом с виском.

Пригнуться — уже следующая заряженная энергией направляется к цели, на этот раз прямо в дыру, что располагалась в правой части груди.

Новый взрыв буквально разворотил туловище Пустого. Тут же его попытался пришибить насмерть последний из подобных. Нойтора уклониться не успевал, поэтому пришлось обороняться, но лучшая защита — это нападение. Он чуть ли не вбил ноги в землю, занимая самую устойчивую стойку из возможных, после чего незатейливо выставил последний заряженный кулак навстречу.

Прогремел взрыв — конечности обоих закономерно аннигилировало, но вот нападавший не сохранил равновесие в отличии от Богомола. Из единственной оставшейся руки вылезло лезвие, рассёкшее раненного по вертикали. Игнорируя боль, он прибил к земле ещё одного врага лезвием, после чего ловко отломал его, схватил и со всей силы метнул в сторону стрелков, заряжавших совместное Серо — оружие богомола угодило ровно в нестабильную энергетическую сферу.

Взрыв лишил их значительных частей тел — минус ещё два.

Под ногами скулил раненный Пустой, на что Джилга незатейливо раздавил его голову.

«Вот же ублюдок», — мрачно усмехнулся он, посмотрев на спокойно стоящего Яму.

Духовная сила была на минимуме, его захватывала усталость.

Чистое состояние разума тоже рассеялось, как ни бывало.

— Я впечатлён, — заговорил рабовладелец. — Настолько, что даю последний шанс спастись — просто склонись, — этот степенный тон выводил из себя Нойтору, словно вся битва не имела никакого значения.

— В порошок… — сощурил единственный глаз Адьюкас и отчеканил: — сотру.

— Ну попробуй, — скептически хмыкнул Яма.

Он рывком попытался сократить расстояние и нанести один смертельный удар. Но вновь под ногами активировалась ловушка, которая, по факту, часть Ямы, отделённая от него и превращённая в бомбу. Роющая землю и добирающаяся до наиболее удобного места живая западня. К счастью, второй раз Джилга попадаться не собирался, заранее предупреждая подставу отслеживанием характерных сигнатур духовного давления.

Ловко избежав ловушек, на вящее удивление врага, он собрался рассечь его маску острыми когтями. Но не вышло — удар прошёлся по касательной, взамен же тот смог своим лезвием оттяпать последнюю руку Нойторы. Истощённому Пустому оставалось в этой ситуации последнее — безумное и вряд ли успешное, да хотя бы неприятное для противника.

Он пустил в ход челюсти, попытавшись вцепиться в горло. Удалось. Отчасти. Ему уже не хватало сил прокусить прочную кожу, поэтому это оказалось лишь отчаянным жестом берсеркера. В следующий момент лезвие пробивает область живота Джилга насквозь. Подняв его над собой и немного полюбовавшись своим достижением, Яма отбросил Богомола в сторону с открытым пренебрежением.

— Отличный воин может хорошо сражаться, но это не гарантирует победу, — самодовольно произнёс победитель, расхаживая вокруг поверженного. — Ты меня впечатлил, правда, поэтому даже несмотря на неуважительный отказ, я выдрессирую тебя как следует. Так или иначе, ты убил моих лучших рабов, Нойтора Джилга, — имя он будто попробовал на вкус. — Твоё нежелание — не имеет значение, ведь твоя судьба отныне и на вечность в моих руках, — из его руки появился новый паразит.

— Лучше… убей… — он попытался встать, но нога Пустого придавила его к месту.

— Ни в коем случае. Добро пожаловать, — рассмеялся рабовладелец, позволяя червю впиться в глаз поверженного.

Ощущение грубого проникновения в голову чужеродного организма, вкупе с невероятную болью враз опустошили разум. Сил на крик не было, только на страдания, пытающиеся стереть волю к сопротивлению. Сантиметр за сантиметром он пробирался к спинному мозгу, и с каждой секундой это становилось всё более невыносимее.

— Подчинись, — зазвучал в белизне голос Ямы.

На секунду всё прекратилось, чтобы начаться с новой силой.

Пытка обещала быть максимально не быстрой.

— Подчиняйся своему владыке! — каждое слово разрывало голову изнутри, силясь сокрушить волю.

«Подчиняйся своему Владыке».

Он заскрипел зубами, смотря на своего, к сожалению, господина, пока в стороне целый город, лишённый своих защитников ожидал приговора. Не благодаря лидерским качествам главнокомандующего, но вопреки, они смогли одержать победу, заплатив огромным количество жизней. И самое время бы уходить, учитывая тот факт, что в их сторону двигались новые войска вражеского союза, но нет, всё становилось только хуже.

«Поймите, у нас есть день, максимум два прежде, чем они настигнут нас, отомстят за поражение. Нужно…»

Как всегда, безуспешные попытки воззвать к здравомыслию.

«Ты зазнаёшься, Датэ. Возможно, мне нужен новый командир? Который будет помнить с кем разговаривает. О своём своеволии ты ещё пожалеешь».

Провал — как всегда, а так же — прямое обещание проблем.

«Прошу прощения».

Смотря в мрачные лица подчинённых, чьи ряды сильно поредели, он мог лишь сдержать эмоции и отдать приказ готовиться к обороне. Конечно те, кто не находился под его властью последовали примерам своих лидеров, которые, в свою очередь, поступили ровно как и их «великий господин» — начали грабить, убивать и насиловать мирных жителей, пусть даже они жили под властью их врага. Господин упивался чужими страданиями, неважно кто они — случайно ли попавшие под руку, либо же поклявшиеся в верности самураи.

Часть последних ничем не лучше — позволили влиянию господина отравить их души.

Никакой чести, только желания удовлетворять низменные потребности.

Это их итог — либо умереть, либо самим стать подобными ему.

«По крайней мере, я запятнаю себя, так, как будет угодно мне, а не ему».

Так решил Датэ, наблюдая за юнцами, которых дома ждут родные, и будет он проклят, если позволит продолжаться этому безумию. Последствия уже не имели значения. Осталась только решимость.

Решимость убить «бога».

Вокруг была всё та же белизна…

Не верно, лишь иллюзия, вызванная повреждением глазных нервов, ведь его глаз был уничтожен, следовательно — вокруг тьма.

Его переполняла ненависть, очередное воспоминание придавало сил, задевая некие струны в душе.

Он отстранился от «видимой» картины, отстранился от ужасных ощущений и всего постороннего. Восприятие духовной силы вспыхнуло, тёмным огнём перед ним он «увидел» образ Ямы, стоящего в нескольких метрах от него. Боль. Он что-то говорил тем Пустым, что всё время наблюдали за битвой, не вмешиваясь. Боль.

Боль. Боль! БОЛЬ!

Его пожирал паразит, но это уже не имело значение. Боль. Это всего лишь неприятные импульсы. Боль. Они не промывали мозги, а лишь заставляли волю поколебаться. Боль.

Он поднялся — невероятно, но его сопротивление выходило за пределы того давления, что мог оказать на него паразит. Душа находилась на грани, поэтому она действовала на все сто процентов, начала становится мощнее и использовать все ресурсы, благодаря чему запустилась регенерация. Источник духовной силы бурлил внутри, требуя выпустить накопленную энергию вместе с гневом, питаемой болью.

Боль будила гнев, а тот силу — цепь замкнулась.

Он вновь увидел мир, к нему вернулась пара рук, а Яма был повёрнут к нему спиной — типичная ошибка того, кто не сражался никогда.

Что ни много, ни мало, последняя ошибка в его жизни.

Природное лезвие пробило его живот со спины, после чего резко оно потянулось вверх, прямо до горла, попутно деля на две половинки дыру Пустого.

Ошеломлённый Яма медленно повернул голову в его сторону…

— Ты?.. — вместо гневных криков он лишь выразил своё удивление и непонимание.

«Ты?..»

Это оказалось проще, чем он думал. В момент нападение вражеских сил — резкий удар со спины, через позвоночник прямо в сердце. Всё закончилось мгновенно, даже «бог» не застрахован был от такого. Теперь все шокировано смотрели на него — предателя собственного господина, прямо перед битвой.

Когда ноги его подкосились, он… новым взмахом отрубил ему голову.

Теперь Яма/Господин… точно мёртв.

«Хватит сражений. Мы сдаёмся».

Он сказал это, ощущая направленное на себя осуждение, перерастаемое в презрение. Ещё недавно они страдали под его гнётом, а теперь же будут воспевать его, как бесчестно убитого. Расплата не терпела ожиданий.

— Хватит… — повторил Нойтора, будто одержимый проклятыми видениями. Но вскоре всё закончилось и теперь он смотрел на труп Ямы. — Хватит с тебя, кусок ты дерьма, — фыркнул он, после чего заметил, что на него странно смотрела множество пар глаз.

Бывшие — всё же каждый теперь чувствовал, как паразиты внутри них умерли — рабы оказались под сильным впечатлением от боя и его окончания. В частности, Мила Роза по достоинству оценила силу их… спасителя и довольно брутальный подход к делу. Со стороны это смогло оказать отнюдь не слабое впечатление на её животную натуру. Лоли и Меноли не отставали, а возможно даже перегоняли, видя в нём… чуть ли не живое воплощение чуда. Всё-таки появился он в довольно особенный момент, став образом в их головах, что стоял особняком от остального.

Восхищение. У кого-то слабее, у кого-то сильнее, но никто не мог отрицать оказанной всем услуги — убийство Ямы, не важно ради какой цели, и, закономерно, освобождение от оков. Настоящее освобождение. Поэтому никто не смел поступать необдуманно: некоторым усилием воли пришлось подавлять искушение напасть на общего спасителя и пожрать его с уже павшими Адьюкасами, чтобы утолить голод и стать значительно сильнее. Подобное сопротивление натуре о многом говорило.

— Чего пялитесь? — оскалился Нойтора, испуская злое давление той силы, которая в принципе возможна в его состоянии. — Валите прочь отсюда! — прикрикнул он на них, с лихвой компенсируя недостаток резервов жаждой крови.

Пустые переглянулись и поспешили уйти — всё-таки свобода!

Да и никто не хотел связываться с сильным Адьюкасом, не подозревая, что на ещё одно сражение его не хватит.

— Эй, я… — начало было Мила Роза, преодолев переживания, но…

— Я сказал, валите! — ещё сильнее прорычал Нойтора, ясно давая понять, что не намерен говорить. — У вас теперь полно свободного времени, так что не бесите меня!

Лоли помолчала, но кивнув поспешила скрыться, а за ней и Меноли.

Миле оставалось лишь с хмурым выражением подметить отвратительное состояние спасителя, после чего также уйти — это было лучшее, что они могли сделать для него.

Когда никого более не осталось в округе, Нойтора попытался сделать шаг, но рухнул наземь, неспособный пошевелиться. Открытая, глубокая рана на теле кровоточила. Истощение достигло критического уровня. И хоть духовная сила способна постоянно генерироваться, но не тогда, когда голод поглощает сущность изнутри. Силы закончились — теперь уже точно.

Ему нужно только поесть.

Рядом с ним куча тел, но он даже пальцем пошевелиться не способен, чтобы дотянуться до него.

Какая жестокая ирония.

«Вот так, да?» — он смотрел на Луну. Не только потому что хотел, но и потому что не мог посмотреть на что-то другое.

Возможно, если бы Нойтора не прогнал всех, то мог бы получить помощь и не стал бы умирать под натиском регресса. Хотя эти мысли он гнал от себя как предсмертный бред, всё-таки скорее бы его сожрали, как только заприметили слабость. Таков закон, и в него у Пустого было больше веры, чем в собственных сородичей, пусть даже он спас их жизни.

Тем более, потому что спас их жалкие жизни.

Благодарности не существует, разве что могут обещать быструю смерть.

«Ничего не меняется. Что при жизни, что в посмертие», — Джилга почти рассмеялся, но данный факт скорее угнетал, чем веселил.

Нельзя сказать, что это был бой его мечты, но…

«Тоже неплохо», — хмыкнув, он прикрыл глаз, ведь картина мира всё равно теряла краски и размывалась, оставляя лишь воспоминания. Вскоре даже эти воспоминания обещали раствориться в пустоте.

Но перед этим он услышал шаги — их источник уверенно подбирался к нему.

Огромная сила. Вот что удавалось почувствовать в непосредственной близи.

Но даже думать над этим Нойтора не собирался, примирившись с таким концом. Видимо, ему суждено было быть поглощённым после этой битвы — не от рук «спасённых», так от рук неизвестного. От неё, Судьбы, не сбежать.

По крайней мере — не регресс, и в каком-то смысле он продолжит «жить», пусть даже как часть кого-то другого.

Почти бессмертие, а также продолжение его бесконечной битвы.

***

Бегущая троица покидала место недавней битвы, оставляя победителя и общего спасителя один на один с собой. Дуэт следовал за Милой, которая сама решила двигаться в сторону своего убежища. Никто не говорил, каждый пребывал в своих мыслях касательно произошедшего. «Последние мгновения их жизни» отчётливо показали кто на что способен, и результат порадовал отнюдь не всех. В любом случае, они выносили уроки из не самого ординарного опыта, и можно сказать точно — прежними после такого остаться сложно.

Но вот, неожиданно, Мила остановилась и посмотрела в одну точку.

Остальные поступили аналогично, заметив приближающуюся к ним фигуру.

Это был небольшой с виду Пустой — очень маленький, на самом деле, меньше двух метров. Она… а это была именно она, судь по формам… была закована в природные костяные доспехи: весьма тонкие, но в своей хищной грации копировали дизайн смертоносных акул. Правая её рука была едина с природным клинком — отнюдь не маленьким и широким. Не скрытая маской верхняя половина лица демонстрировала смуглую кожу и спокойные зелёные глаза, к которым безуспешно тянулись золотистые локоны волос.

Её внешность…

Помимо прочего, от неё исходила невиданная доселе сила. Даже в спокойном состоянии та с лёгкостью подавляла довольно посредственных Адьюкасов. Это была мощь, выражающаяся не только в количестве, но и качестве. Духовная сила само по себе воспринималась чем-то иным, по сравнению с той, которой они сами располагали, конечно.

Её духовная энергия…

— Надо же так вляпаться… — в страхе прошептала Лоли, понимая, кто перед ними.

— В-васто… Лорде… — вырвалось из Меноли, которая даже пошевелиться не могла.

Полумифический Пустой появился перед ними ровно в тот момент, когда они избежали незавидной участи — это форменное издевательство Судьбы.

Но тут, львица сорвалась вперёд, прямо к высшему Меносу Гранде.

— С ума сошла?! — попыталась её остановить Лоли, но безуспешно.

Это выглядело как изощрённая попытка самоубийства. И они стали с напряжением ожидать развязки. Одно движение — такого достаточно, чтобы стереть в пыль Милу Розу. Так на что она рассчитывала?! Парочка совершенно не понимала и уже приписала ей помешательство на фоне радости от освобождения.

— Госпожа Тия! — только вот всё пошло наперекосяк, и убийства не случилось. — Я так рада вас видеть!

— Мила Роза, — с искренней радостью ответила Васто Лорде. — Где ты пропадала? Я тебя искала, но нигде не находила. Говорила же, никуда не высовывайся без меня! — теперь же в её мягком тоне зазвенела сталь. — Что случилось? И… — она бросила любопытствующий взгляд на замерший дуэт, — кто они?

— Я… — её радость от встречи с любимой госпожой резко сменилась мрачностью. — Простите меня, — она склонила голову, признавая вину за свой проступок. — Я не послушала вас и… и угодила в рабство. Они, — очередной взгляд в сторону Лоли с Меноли, — мои товарищи по несчастью… а ещё две стервы.

— Эй! — с возмущением отреагировали те.

— Рабство? — отчеканила Пустая, опасно сощурив зелёные глаза, теперь они излучали отчётливую угрозу. — К кому?

— Его звали Яма. Мы не могли сбежать и чуть было не оказались съедены, но… — не успела Мила закончить, как в разговор вмешались.

— Глупость всегда побеждает, — ехидный голос заставил Львицу вздрогнуть и обратить внимание на источник оного, который она не заметила, а остальные разумно игнорировали. — И всё же, твоё непослушание старшим ужасно.

Это была Пустая, выглядящая как змея, впрочем — характер не отличался, учитывая сказанное и золотистые глаза, излучающие желание «укусить» ближнего своего.

— Т-ты ещё кто такая?! — со злостью прошипела Мила, приготовившись к бою.

— Хватит. Прекрати, Сун-Сун, — остановила всех холодным тоном Тия. — Не время для такого.

— Простите меня, моя госпожа, — подобострастно склонила голову Змея. — Я просто не могла взять в толк, как можно быть настолько непокорной, — казалась, та стремилась принизить Львицу, делая акцент на причинах произошедшего с оной, а не последствиях.

«Какая… языкастая», — Меноли тайком глянула на Лоли. — «Похожи».

— Какая к чёрту непокорность? Ты знаешь, что мы за дерьмо пережили?! — влезла Айвирне, всё-таки тема с Ямой и её касалась, поэтому издёвки, пусть и направленную в сторону Милы, воспринимались очень неоднозначно.

— Ты… — протянула Васто Лорде.

— Лоли Айвирне, — представилась она, поняв чего желает блондинка. — И ты, давай, тоже представься, — подёрнула следом свою подругу.

— Меноли Малия, приятно познакомиться, — осторожно проговорила та уже в свою очередь.

— Тия Харрибель, — в ответ представилась уже сама Пустая. — Так что с вами случилось?

— Чёртов Яма подсадил каких-то дрянных паразитов и дрессировал через боль, заставляя охотиться для него и выполнять прочую грязную работу! Ублюдок, — вновь взяла слово Айвирне, чьи переживания требовали выхода. — В конце концов, вообще собрался сделать из нас обед!

Харрибель чувствовала нарастающий гнев, ей хотелось отомстить этому Яме. Она ненавидела то, что он попытался принести в жертву члена её фракции! Подобное претило — риск потери среди близких уже достаточно, чтобы вызвать смертельное неудовольствие настоящего Васто Лорде, а тут целое рабство и чуть ли не гибель… Сложно представить каковы последствия её гнева в таком случае.

— К счастью, нас и остальных спасли, — продолжила уже Мила, заметив, что её любимая госпожа начала закипать.

— «Спасли»? — уцепилась за сказанное Харрибель, подобное сбило девушку с толку.

— Ну… да, — по крайней мере, пусть и случайно, но это всё-таки было спасение. — В последний момент появился Адьюкас, который сразился с Ямой и его подчинёнными. Он убил его и сказал, чтобы…

— …Мы валили подальше, — вновь перехватила инициативу Лоли с тяжёлым вздохом.

Её расстраивало отношение спасителя, который показал себя красиво, а потом… уже не очень, но поделать с этим ничего нельзя.

— Грубовато, — хмыкнула Сун-Сун. — Это он так делиться с добычей не захотел? —

Роза помолчала, припомнив детали.

— Наверное… — образ показной силы всплыл перед глазами, тому определённо было не до жадности. — Наверное, он просто опасался остальных. Многие могли напасть, заметив его слабость.

— А, какую слабость? — спохватилась Меноли, под молчаливую солидарность Лоли.

— Вы не заметили? — она посмотрела на парочку с недоумением. — После такого сражения и с такими ранами… Даже его регенерация не справлялась. В таком состоянии показывать слабость перед бывшими рабами, что вот десяток минут назад вгрызались друг другу в горло… было бы глупо, — с каждым словом дуэт мрачнел, действительно отмечая эти детали.

То есть… они, по факту, бросили спасителя на произвол судьба.

— Он бы не стал просить о помощи, даже если бы умирал, — заключила Мила Роза, после чего повисло напряжённое молчание.

Она уже сама понимала, что лучше бы им было остаться на месте. Всё-таки, вряд ли она одна понимала ситуацию. Вполне вероятно другие не стали исключением, но решили подло не нападать на спасителя, опасаясь того, что остальные могут встать на его защиту.

Но вот когда все уйдут… вернуться и добить полуживого Адьюкаса, получив в распоряжение кучу тел — не проблема.

— Во-о-т чёрт! — с осознанием протянула Мила. — Госпожа, нужно вернуться и помочь ему!

До Лоли с Меноли тоже дошла суть ситуации, и теперь они не на шутку обеспокоились.

— Что? Тебе проблем было мало? — спросила Сун-Сун. — Нужно возвращаться в убежище.

— Тебя-то кто спрашивал? — гневно бросила в ответ Мила.

— Я такой же полноправный член фракции, как и ты, а в коллективе важную роль играет интерес большинства, — ехидно произнесла Змея. — Ты — за, я — против, значит решает всё госпожа.

Львица выцепила кое-что важное из услышанного и это её… задело. В смысле, она пропала, находилась в рабстве, была на волоске от гибели, а тем временем госпожа Тия подобрала какую-то ядовитую гадину, бросающуюся завуалированными оскорблениями. Как если бы подобрала замену. А Мила? Ну, найдётся — хорошо, не найдётся — будет новый член фракции. Не то, чтобы она не понимала, что это лишь неприятное совпадение и вообще довольно мрачный взгляд на вещи, но… он же имеет право на существование. Мрачный не равен ложному.

Задавив раздражение из-за нового члена фракции и проглотив обиду, она с надеждой посмотрела на госпожу Харрибель.

Уж она-то точно будет согласна с ней, верно? Не может добрая Тия, спасшая её и, наверняка, эту змеюку, отказаться в помощи нуждающемуся!

— Нет, — после недолгого молчания отрицательно покачала головой Васто Лорде.

Надежда разбилась на тысячу осколков.

— Что? — потерянно пробормотала она.

— Слишком много внимания к тем местам сейчас сосредоточено, — начала объясняться Пустая. — Можем нарваться на нежелательную встречу с ещё более нежелательными последсвиями, — ей категорически не хотелось привлекать внимания, всё-таки это рано или поздно вызовет интерес Баррагана, а его интерес… опасен. — К тому же, этот Пустой вряд ли так радушен, как ты думаешь. Он пришёл убивать, и хоть он вас невольно спас, но вполне вероятно убил бы, обладай на тот момент силами, — Харрибель не питала иллюзий и не верила в искреннюю помощь со стороны подобных личностей. — Неоправданный риск ради агрессора, — покачала головой Пустая.

Образ доброй госпожи же… претерпел изменений.

— Н-но… — она хотела возразить, но не могла, всё-таки несмотря на неудобные детали, та её искала, волновалась и, закономерно, не желала тратить силы на очередного Адьюкаса.

Она не хотела рисковать.

Госпожа… не всесильна… оказывается.

Она помогала им, потому что без проблем могла спасти.

Теперь же всё иначе.

— Уходим, Сун-Сун, Мила Роза, — заключила Харрибель, но перед тем, как действительно уйти, обратилась к парочке. — Предлагаю отправиться с нами, — всё же бросать их вот так было бы дурным поступком.

— Нет, — холодно ответила Лоли.

— Уверены? — выгнула бровь Тия.

— Да, — в той же манере выдала она.

— Хорошо, раз так, — кивнула им напоследок и направилась вперёд.

Мила Роза разочарованно выдохнув, отправилась за госпожой, попрощавшись с надоедливым дуэтом.

Понаблюдав за тем, как фракция во главе с могущественным Васто Лорде уходит, Айвирне развернулась в ту сторону, откуда они ранее бежали, и направилась к убежищу Ямы. Меноли последовала за ней без лишних слов. Не потому, что боялась вызвать неудовольствие подруги или опасалась задавать вопросы, а потому, что обе прекрасно понимали, что хотят сделать.

Они со всей доступной скоростью вернулись обратно, не забывая отслеживать приближение Пустых, но нет, всё было в порядке.

Только вот на самом месте, вопреки их ожиданиям, никого уже не было. Ни тела Ямы, ни их спасителя, ни каких-либо следов.

Они обеспокоено переглянулись, внимательно осмотрели округу, но кроме тел верных рабов Ямы ничего не нашли.

— Что же случилось? — непонимающе произнесла Меноли, смотря на поле прошедшей битвы.

— Наверное, захватил Яму и отступил, пока не столкнулся ещё с кем-нибудь, — ответила Лоли самым логичным по её мнению вариантом… и самым устраивающим. — Нужно найти его, — уверенно заявила она. — Даже если в своём состоянии умудрился далеко уйти.

Это уже не было желанием помочь, ею двигала тяга к встрече с тем самым Пустым, чтобы… Она сама не понимала до конца зачем, но сопротивляться этому импульсу не собиралась.

— Да, но что делать с ними? — Малия указала на мёртвых.

— Берём сколько сможем и уходим, — решила она, подбирая одно из тел. — Сейчас сюда должны сбежаться падальщики, — себя в эту категорию та разумно записывать не стала.

— Поняла, — согласилась Меноли, поступая аналогично.

После парочка Пустых поспешила ретироваться, ощутив приближение сильных сородичей.

Впереди их ждал поиск Нойторы Джилга.

Желание души

Вопреки сложившемуся образу, пустые не являются ярыми индивидуалистами, поэтому предпочитают собираться в различные группы. Градация таких групп происходит по количеству входящих в неё разумных. Самая наименьшая — личная фракция сильного падшего, под чей патронаж попадает с пяток менее способных. В остальном же существуют редкие поселения, где конкретного повелителя нет, лишь некое подобие демократии из самых значимых Пустых. Немногие знают, но раньше последних было значительно больше, а их влияние куда значительнее, чем временное пристанище, покуда на мёртвой земле не появился Барраган Луизенбарн. Он является одним из древнейших Пустых, первым васто лорде, заставшим затерявшиеся в потоке событий дни, когда жнецы душ не имели даже своих фирменных «клинков, зарубающих духов».

Были времена, когда он гнался за личной силой наравне с другим собратом, которого можно назвать «ненасытным воплощением пустоты», но в определённый момент их пути разошлись. Луизенбарн решил сменить стратегию, став собирать мощную свиту. Его фракция росла, покуда в какой-то момент он не провозгласил себя «единственным владыкой Уэко Мундо». С того самого момента было создано королевство Пустых, установился некий порядок в забытом богом месте. Стратегия оправдала себя: Барраган приобрёл власть и несколько тысяч подчинённых, кои поддерживали его непоколебимый авторитет. Будто обозначая его как-то незаметно выстроился «дворец». Чертоги Пустых расположились посреди пустыни, представляя собой огромные стены, образующие круг, который охватывал значительную территорию. Таких кругов было несколько, каждый последующий меньше предыдущего, в каждом обитали Пустые определённой силы, а в центре всего умопомрачительного «великолепия» располагался трон, на котором восседал сам Владыка, окружённый свитой.

Местный Король выглядел, как человеческий скелет, облачённый в пурпурную мантию, с золотой короной на голове. Он сидел расслабленно, величественно, подставив правую руку под череп, выражая долю скуки. Взгляд из Пустых глазниц обращался на мелкого Адьюкаса, похожего на помесь человека и собаки, укрытого белым хитином. Множество остальных присутствующих ожидали слов собрата, ибо они знали о задаче, поставленной ему. И если тот прибыл, значит, есть результат.

— Итак, у тебя есть уважительная причина, из-за которой ты просто пропал, не выполнив свою задачу? — заговорил Барраган, лениво взмахивая свободной рукой, прерывая разговоры множества присутствующих.

Внимание, столь плотное, что его почти можно потрогать, обратилось к мелкой фигуре Пустого, обычного Адьюкаса.

— П-прошу простить! — подобострастно склонился он. — Я… пытался отыскать сильных Пустых для вашей армии, Владыка, но… мне не повезло, — и сразу сжался, приготовившись умереть за столь нелепую отговорку.

— То есть, ты хочешь оправдать свою слабость каким-то «невезением», я правильно понимаю? — голосом старца проскрипел скелет.

— Н-нет, нет! — отрицательно замотал головой Адьюкас. — О… Он был хорошо подготовлен, я ничего не успел предпринять, как меня схватили! — быстро выпалил, не способный сдержать паники.

— Хорошо, — от тона Короля сразу становилось очевидно — ничего хорошего. — Кто это был?

— Яма, — вздохнув, продолжил тот: — Он называл себя Яма. Внедрял какую-то хрень в голову, после чего заставлял подчиняться через боль.

«Интересно», — не сказать, что для Баррагана те или иные формы способности контроля являлись чем-то невероятными. Всё-таки за столетия и не такое видел, но точно это нельзя назвать распространённым явлением. Редкая способность среди Пустых, да. — И как же ты оказался здесь? — намёк носил характер прямой угрозы.

Несчастный Пустой точно бы покрылся холодным потом, если бы мог.

— Я в себе! — прокричал он, заметив, как подозрительно на него смотрит Король. — Яму убил какой-то Адьюкас вместе со всеми добровольными слугами, тем самым освободил нас, — протараторил бывший раб.

— Ха, даже в освобождении нет твоих заслугах, — пренебрежительно произнёс Луизенбарн. — Похоже тут нужна замена, — отметил тот про себя, пока же вслух спросил: — Что за Адьюкас? Насколько силён?

Если бы он понимал, что за мотив скрывался под этим вопросом, то подумать десять раз над тем, как нужно отвечать на поставленные вопросы.

— Гуманоид, есть черты богомола. Зовут «Нойтора Джилга», — начал проговаривать Пустой, вспоминая произошедшее. — Обладает высоким уровнем регенерации и духовной силой высокого уровня для Адьюкаса. Отлично сражается. И… — слегка запнулся, не особо уверенный, что это необходимо упоминать, но всё-таки решился. — У него нереальная сопротивляемость боли, — невольно он подпустил в голос восхищение.

— Хм, поясни, — заинтересовался Король.

— Как бы сказать… — устало вздохнул бывший раб. — Одно воспоминание о внедрении паразита уже заставляет голову побаливать. Этот ублюдок за неправильную мысль заставлял корчиться в агонии и пускать сопли, но… Джилга смог двигаться и даже убить Яму, несмотря на ранения! — подобное в голове у него не укладывалось совершенно, словно произошло чудо. — Какой-то грёбаный берсерк! Немного отдохнул и снова в бой! — и всё же, восхищение прорвалось в полной мере.

— Вот как, значит, невероятная воля, способная игнорировать контроль сознания, пусть даже настолько грубый и неповоротливый, — заключил Барраган, немного наклонив голову. — Да и к тому же с потенциалом. Всяко лучше, чем имеющийся вариант, — махнул рукой скелет, отдавая молчаливый приказ.

Из толпы вышло несколько Пустых, направившись к бывшему рабу.

— В-владыка?.. — спохватился он, но поздно, его грубо схватили и потащили прочь. — Что происходит?! Мой Король! — кричал в страхе, не в силах оказаться сопротивление.

— Успокойся, — мягким тоном протянул Луизенбарн. — Ты показал себя несостоятельной боевой единицей как отдельный элемент, поэтому послужишь мне как часть более полезного слуги, — сказанное заставило перерасти страх в ужас.

Грубо говоря, его собирались скормить какому-нибудь отличившемуся Пустому на службе Короля.

— Н-нет, прошу! — заверещал несчастный, но бесполезно, вскоре источник голоса удалился настолько, что звучало лишь далёкое эхо, приобрётшее нотки дикой боли… как если бы их обладателя пожирали заживо… пока всё вовсе не стихло.

Установилась мрачная тишина на некоторое время.

Тут, уже другой лакей склонился перед своим Королём.

— Есть распоряжения, Владыка? — уважительно поклонился он.

— Да. Скажи, что если встретят этого Нойтору, то пусть бьют на поражение, — после некоторой задумчивости властно покивал Барраган. — Если он действительно так хорош, то выживет, а там можно подумать о призыве на службу, — именно так, не предстало в его рядах находится недостойным.

Всё же, как говорится — Короля делает свита.

***

Это было жестокое сражение, в котором его питала праведная месть. Все силы он собрал, чтобы разгромить предателя. Хатакэяма Ёсицугу. Сосед, которому доверяли все, даже отец оказался ослеплён лживой натурой скользкого змея. Клятва союза растоптана, над узами чести безжалостно надругались. Возможно всё могло закончиться иначе. Наверняка могло.

Несмотря на возражения родных, опасающихся нового витка конфликта, и общего недостатка сил, Датэ Масамунэ всё-таки собрал всех доступных воинов под свои знамёна. И теперь они сражались, проливая собственную кровь в битве при Хитоторибаси. Асина, Сома, Хатакэяма и Сатакэ. Четыре клана против одного его, лишённого какой-либо поддержки.

Он реализовал все наставления отца, разработал стратегию, а также сам не чурался замарать клинок кровью противников.

И, в конце концов, победа, пусть даже с большими потерями.

Впереди их ждала новая битва, но главная цель всего этого побоища достигнута — ненавистная ему личности теперь в его руках.

«Ты доволен, Датэ?»

Схваченный предатель выглядел уверенно, несмотря на незавидное положение. Отсутствие страха смерти? Нет, тут совершенно иное, более приземлённое для настолько ничтожной личности. Тот чуть ли не улыбался в его лицо, в лицо человека, чьего отца он подло убил.

«Закрой рот, я не желаю слышать твои проклятые слова, предатель».

Датэ сжал рукоять катаны настолько сильно, что она натужно заскрипела.

«Грубо, но ты должен понимать — будь от него прок, я бы позволил ему жить, а так — сплошные проблемы. Винить тебе нужно не меня, а господина, которому он присягнул».

Правота в словах имела место быть. Это шло в разрез с учением отца, тот изъян, который он пытался в нём исправить наравне с вспыльчивостью. И получилось, Масамунэ действительно полагал, что как неопытный мальчишка ошибался, но вот — перед ним доказательство правоты.

«Твоя правда, Хатакэяма. Не умри тот как последний слабак, то всё повернулось бы иначе. Его господин оказался пустышкой, раз умер раньше вассала».

Он выдохнул, немного успокоившись.

Услышавший же это предатель чуть сильнее расслабился, пока Датэ не продолжил:

«Но ты тоже последуешь этому пути, как и все твои союзники. Я сохраню тебе жизнь, пока не уничтожу каждую твою связь с этим миром. Сделаю из тебя живого, но неприкаянного призрака, а потом ты будешь отпущен на тот свет, пожираемый самим собой за слабость».

На лицо говорившего наползла холодная, жестокая улыбка.

«Ты наивен, если уверен в своём успехе! Смотри, чтобы тебя самого не постигла подобная участь!»

Но Датэ лишь ударил предателя в лицо, отведя немного душу и прерывая бесконечный поток ругательств. Он позволил подчинённым увести военнопленного, после чего осмотрел поле прошедшей битвы. Видя этот упадок и вспоминая участь отца, в нём разгоралось пренебрежение к слабости. Ведь именно слабость стала причиной всего.

Связавшись с господином, чью власть отец вскоре перерос — он потерял и возможность получить защиту с его стороны. Это был односторонне выгодный союз, где он вкладывал всего себя, а второй с трудом старался поспевать. Не что-то радикально плохое, но совершенно бесперспективно и, в конце концов, фатально.

И теперь, увидев пример верности своих ранее «ошибочных» суждений, Датэ понял, кому желает посвятить себя.

«Тому, кто воплощает понятие силы!»

***

Он чувствовал боль, следовательно — он ещё жив.

Трудно сказать, что Нойтора чувствовал по этому поводу — то ли разочарование, то ли радость. Первый его порывом было желание вцепиться в того, кто находился рядом — тот самый неизвестный, который вопреки ожиданиям не стал его пожирать, но передумал. Не потому что преисполнился благодарностью, скорее уж наоборот — это начинало походить на акт жалости, что невыносимо для него. Всё куда прозаичнее.

Джилга не мог пошевелиться.

Попытка это сделать отдалась лишь невнятным шевелением и вспышкой дикой боли в области туловища, там, куда пришёлся удар лезвия Ямы. Сразу пришла расплата — рана открылась и потекла кровь. Неожиданно,но сразу после этого неизвестный подскочил к нему, склонился и припал к месту ранения. Казалось, теперь его уже взаправду начали жрать заживо. Пустой чувствовал, как его чуть ли не залили слюни — видимо, настолько был тот голоден.

Он не корил себя за импульсивное действие, это в любом случае бы произошло. Нойтора лишь подвёл всё к скорой развязке. Хоть и факт задержки с его гибелью немного настораживал, но недостаточно, Адьюкас смирился уже с происходящем.

Но вот, прошло секунд пятнадцать и неизвестный отступил, «утопив» Пустого в слюнях.

«Теперь понятно», — мелькнула меланхоличная мысль. — «Использует как закуску. По кусочкам. Степенно и смакуя, но одновременно по чуть-чуть, утоляя голод», — это раздражало.

Настолько ли он был жалок, что не достоин быть сожранным за один присест?

А ещё… сколько от него уже успели… откусить?

Правда, подумать над такими важными вещами Адьюкас не успел, ибо прозвучал голос.

— Ты уже очнулся, — констатировал он. — Сможешь двигаться?

Что странно — был тот чересчур мягким для мужского баритона, значило ли это…

Собрав крохи доступных сил и отбросив прямо-таки самурайскую смиренность со смертью, он с большим трудом открыл глаз. Перед ним открылся вид на потолок небольшой пещеры — информативно. Сжав зубы, повернул через сопротивление собственного тела голову вправо, чтобы увидеть наконец-то неизвестного, коим оказался Пустой, чья нижняя половина была в точности как у лошади, а верхняя вполне себе человеческая, если исключить плотные природные доспех с редкими клочками зелёной шерсти. Лицо скрывала маска, напоминающая закрытый шлем, украшенный парой загнутых рогов.

Но во всё этом внимание Нойторы привлекло другое — грудь.

Не то, чтобы это для него что-то значило…

Да чёрт побери, значило!

— Д-девка… — презрительно попытался сплюнуть Адьюкас, но лишь невнятно прохрипел.

Удивительно, но это не потратило последних сил, наоборот — он постепенно начинал чувствовать себя всё лучше и лучше.

— Это было довольно грубо, — спокойно сказала она.

Грубо? Всего лишь факт.

— Плевать, — выдохнул Джилга, сумев осмотреть рану, которая была покрыта слюнями. — Что за мерзость? — он скривился под маской, чувствуя себя… да… оплёванным, причём во всех смыслах.

К чёрту такое дерьмо, лучше бы в самом деле жрали по кусочкам, чем вот так.

Позор.

— Я спасла твою жизнь, — решила объясниться Пустая, сложив руки на груди. — Для этого пришлось… облизать тебя.

«Как корова соль», — передёрнуло его, и он с нарастающим гневом в глазе посмотрел на незнакомку.

— Моя слюна обладает целебным свойством, — продолжила та, проигнорировав направленную на себя угрозу. — Согласись, это лучше, чем умереть, да?

Нойтора хотел поспорить с данным утверждением.

— Я тебя прикончу, — пообещал Джилга, проигнорировав тот факт, что сейчас валялся на земле. — Отрублю твои грязные копыта, разделю на две части, а потом буду медленно потрошить, пока ты не осознаешь, как я себя почувствовал! — он даже попытался встать для пущей внушительности, что пока не выходило.

Она же в ответ склонила голову вбок, после чего… мир рухнул. По крайней мере, так показалось Нойторе. Плотная духовная сила напоминала океан — такая же бездонная и давящая. Он замер, а голова опустела, ведь ещё немного, ещё чуть-чуть стоит ей усилить давление реацу, и он умрёт в ту же секунду. Его хрупкая на данный момент душа безвозвратно расколется. Богомол считал себя сильным, и если так, то… какая она? Настоящее безумие, с таким ему не тягаться, даже несмотря на высокую планку для своего уровня эволюции.

«Средний Великий Пустой»? Скорее ничтожество!

Наверное, так себя ощущают простые Минусы, столкнувшиеся с кем-то вроде Гиллиана.

Эта сила не могла принадлежать какому-то Адьюкасу, тогда… стало быть девка перед ним является…

«Не может быть», — он сжал зубы в бессилии, не желая признавать весьма неприятный для него факт. — Какая-то ошибка! Бред! — прокричал Нойтора, вновь предпринимая попытку подняться, словно пытаясь таким образом опровергнуть нежелательную истину. — Да за кого ты себя принимаешь?! — раны ныли, кости трещали под давлением сокрушительной энергии, но Пустой продолжал подниматься, несмотря на то, что против него играло всё, даже слабое тело. — Ты? И Васто Лорде?! Смешно! — рывком, тот принял вертикальное положение, чтобы сразу же почти не рухнуть обратно. Вспышка боли заставила его на мгновение замереть, но это не столь значительно на фоне испытанного совсем недавно.

Почему это выводило его из себя?

Он не был готов столкнуться с одной из вершин, которую он хотел достичь. Это враз показало его незначительность, словно принизило все те битвы и достижения, которые Джилга достиг. Они банально терялись на фоне этой мощи. Он собирался умереть, был готов принять смерть и быть поглощённым, но мало того, что его поступок теперь им же воспринимался глупостью дурака, решившего довольствоваться малым, так ещё одновременно это проклятое спасение!

Как будто…

Как будто Васто Лорде — «король» этой пустыни — посчитал зазорным поглотить его!

— Неужели, ставишь себя настолько высоко?! — подобное предубеждение в свою сторону выворачивало Джилгу.

Она потопталась по его убеждениям с грацией носорога, а теперь принимала каждое слово с невероятным спокойствием. Видимо, даже неприязнь в её сторону от него она не желала воспринимать — слишком много для Адьюкаса. Это неприкрытая издёвка, и не важно — намерено или из «благих побуждений».

В ответ — молчание.

— Молчишь? — безумные смешки вырвали из его рта. — Правильно, молчи и слушай, женщина, когда мужчина говорит! — несмотря на её силу, он посмел посмотреть на вершину Пустых с превосходством.

Сам факт наличия «слабого» пола у такого существа мгновенно занижал уровень опасности в его глазах. Не то, чтобы он не понимал, что Пустые не являются людьми и первичную роль для них играет лишь наличие достаточного уровня духовной силы и навыков. Но это предубеждение вопреки логике имело место быть всегда, просто сама ситуация, когда она потоптала по Нойторе заставило всплыть на поверхность то, что всегда находилось глубоко, под гнётом бесчисленных сражений.

Неправильное восприятие.

Так почему же?

— Ты не можешь быть сильнее! Ты даже сметь об этом подумать не можешь! — Адьюкас сделал первый неуверенный шаг вперёд, снова чуть не рухнув. Со стороны это выглядело неловко, словно марионеткой управлял неопытный в данном деле человек. — Я… Я просто не могу позволить быть кому-то вроде тебя сильнее… — каждое его слово сочилось презрением и гневом.

Эти чувства изливались на Васто Лорде, но… на кого они были направлены в самом деле?

Даже Джилга понять этого оказался не в силах.

— Всё сказал? — непосредственный тон риторического вопроса выбил Пустого из колеи окончательно. — Тогда присядь и не двигайся, иначе рана может открыться, несмотря на мои усилия, — на мгновение она усилила напор духовного давления, отчего Нойтора против воли, но выполнил её просьбу.

Привалившись спиной к стене пещеры, он посмотрел на незнакомку, откровенно теряясь.

— Ты… безумная… — медленно выдохнул Богомол.

— Пусть я и не дала тебе умереть, но твоё истощение никуда не делось, — она проигнорировала довольно грубое умозаключение в своё адрес, развивая собственную тему. — Необходимо поесть.

Снова делала это.

Продолжала игнорировать его чувства на этот счёт.

«Невыносимая дура», — желание убить объект невнятного, но такого сильного раздражения росло. — «Болезненная наивность», — правда, сначала бы хотелось разрушить приторную маску заботы, чтобы увидеть искажённое в ужасе лицо. Её лицо.

Садистские мысли пробуждались в нём: одна краше другой. Возникало столько вариантов того, как заставить её осознать глубину совершённой ошибки, отчего захотелось сделать это прямо сейчас. К сожалению, его раны ныли о другом, о том, что попытка провалиться. И ладно бы умер, даже хорошо, но вот имея как пример действия полоумной, вкупе с представлением силы оной, он здраво предполагал — и убивать не станет. Всего-то в очередной раз надавить огромным реацу, заставив ниц пасть пред собой. Очередное унижение.

Тем временем, она поднесла бросила рядом с ним мёртвого Пустого, как ни странно подобное звучало, учитывая их природу.

— Э? Яма? — и то верно, рядом валялся убитый им же ублюдок, причём полным набором: и туловище, и голова. Разве что, разделены они. — «Видимо, даже могучий Васто Лорде решить эту проблему оказалась неспособна», — замечание, сделанное про себя, его немного повеселило.

Он посмотрел на убитого, потом на невыносимую особу, потом снова на убитого, и тут в голове что-то щёлкнуло.

В очередной раз она сделала это — вывела Нойтору из себя!

— Тупая ты сука, это что, подачка? — Джилга, казалось, спросил спокойно… даже чересчур спокойно, только вот жажда крови говорило об обратном. — Сама жри и подавись, — если бы он мог, то уже напал на неё.

Васто Лорде ничего не ответила и, несмотря на опасность, подошла ближе, после чего склонилась, чтобы они были на одном уровне. Конечно же Нойтора не стал терять появившегося шанса, посему попытался пробить ей голову лезвием, на что та и не подумала обороняться. Оружие бессильно столкнулось с маской, пока вовсе не соскользнуло. Адьюкас, тем более ослабленный настолько, что стоял на грани регресса, в принципе никак не мог навредить одному из абсолютов Пустых.

Она же в ответ посмотрела на него без особых эмоций, после одной рукой вдавила раненного в стену, отчего непроизвольно вырвался болезненный крик. Второй же оторвала немалый кусок от Ямы и грубо затолкала тот в горло. Ему ничего не оставалось, как проглотить представленный порцию.

Сложно описать испытанное им унижение.

Его взаправду ни во что не ставили, удовлетворяя каким-то свои безумные убеждения за его счёт.

— Кх-а! Я тебя… — и снова это произошло, и снова ничего нельзя было поделать.

К тому же, вкусив еды, его истощённая сущность уже не могла сопротивляться. Голод вспыхнул, заставляя потерять рассудок. Он как бешенный зверь уже сам вцепился в представленное «блюдо», совершенно позабыв о том, что это совсем уж унизительно. Зубы рвали плоть, язык ощущал отвратительный вкус, казавшейся амброзией, а рот наливался холодной кровью, что подобна нектару. Нойтора давился, засовывая в себя столько, сколько вообще возможно за раз.

Разум вернулся к нему, когда он понял, что ничего не осталось — он поглотил Яму целиком и полностью, вплоть до мелких кусочков.

«Это…» — осознание пришло подобно удару молотом по голове.

Как же жалко.

— Теперь ты не умрёшь, — как гром прозвучал голос Васто Лорде.

— Тебе в радость измываться надо мной? — тихо спросил её Адьюкас, смотря на свои окровавленные руки.

— О чём ты? — и непонимающе склонила голову. — Я спасла твою жизнь.

— Ах, жизнь спасла, значит, — он рассмеялся со всевозможным презрением. — Твоё суждение даже не предполагает, чего хотел я, — в отличии от прошлого излагал Пустой довольно ровно, без криков и гнева, но с затаённой ненавистью. — Мне не нужна эта унылая жизнь. Я искал другого.

Чего же?

Очевидно — смерти.

— И всё же я спасла тебя, — возразила она, находя слова собеседника странными.

— Ты продолжаешь меня игнорировать, — покачал головой Пустой, чуть ли не воя от отчаяния. — Твоя тирания не знает границ.

— «Тирания»? — такая интерпретация её рассмешила. — Я просто не хотела, чтобы ты умер. Вот и всё.

— Да с чего бы?! — подозрительно сощурился Богомол. — В первый раз тебя вижу, как и ты меня.

— Это не имеет значение, — сказала как отрезала Васто Лорде.

У Адьюкаса уже начиналась мигрень, настолько вот её логику трудно воспринимать. Словно перед ним была не Пустая, а кто-то… иной?

— Я не понимаю, — признался в данной слабости Нойтора. — Наша жизнь — это череда насилия, утоления нашего Голода. Никто не спасает умирающих, таких пожирают тёпленькими! — всё шло кругом, эта женщина сводила его с ума. — Так почему? Почему ты издеваешься надо мной?! Тебе не надоело?! Можешь прекращать. Давай уже! Нападай, сожри меня, хватит развлекаться с едой! — развёл руки он, оскалившись.

Она не сделала этого, только понимающе хмыкнула. Словно действительно не желала поиздеваться. Словно взаправду просто помогала, ведомая непонятными целями «высшего существа». Но не мог Нойтора принять подобную позицию, ведь это неправильно для Уэко Мундо чуть более, чем полностью.

Васто Лорде не может спасать других.

Васто Лорде не может быть таким… добрым, ведь иначе это выливается в парадокс его существования. Подобное противоречит ценностям Пустых, благодаря которым можно возвыситься на вершину. Если бы она взаправду такая, какой хочет показаться, то никогда не достигла бы такой силы.

«А так ли»? — неожиданно он усомнился в своих выводах, когда глубже проанализировал вводную.

Нет ведь никакого парадокса на самом деле.

Раз её сила реальна, она определённо была как все, но… возможно ли… когда достигла ранга Васто Лорде…

«Всё изменилось», — его посетила догадка, и теперь он смотрел на неё немного иначе. — Почему?

— Потому что захотела. Это правильно, — в той же манере ответила она, но теперь Джилга постарался принять услышанное как истинный факт, а не изощрённую издёвку.

Правда, усиленного сопротивление со стороны самой его сущности это не отменяло.

— С чего бы «правильно»? — стараясь сохранять спокойствие, продолжил напирать.

— Потому что не бессмысленно, — уверенно отчеканила Менос Гранде.

Нойтора замолк, ошарашенно посмотрев на неё.

— Ты спасаешь всего лишь из-за подобного? — получив кивок, в нём что-то немного сломалось, похоже картина мира. — Могущественный Васто Лорде занимается такой бессмыслицей, потому что… это… не бессмысленно? — медленно произнёс, чувствуя усилившуюся мигрень. — Бредятина. В этом мире имеет смысл только сила. Когда ты сражаешься, ты становишься сильнее, чтобы… — он резко замолк.

Проскочила некая мысль, которую он пытался поймать, но выходило откровенно плохо.

Почти ничего, кроме понимания простой истины — это бесполезно. И всё же, он не мог ни отрицать, ни принимать утверждения Васто Лорде, ведь суждения кого-то вроде неё уходили за пределы суждения среднестатистического Адьюкаса. Не став подобным ей, он никогда не решит эту задачу в полной мере, а уж какая она в итоге — верная или нет — вопрос совершенно другой.

Грубо говоря, вопрос не его ума дела.

Пока.

— Ясно, — раздражение Джилга исчезло, сменившись новым стремлением. Или точнее былое стремление трансформировалось в нечто иное, более осмысленное. Желание приобретало форму. — Оставим это. Я не стану благодарить или извиняться за сказанное ранее.

Пустая согласно кивнула.

— Я понимаю твоё недоверие, гнев, презрение, — наконец, она решила взять своё слово, заметив, что собеседник закончил выливать на неё своё негодование. — Так что они не могут задеть меня.

Значит, не грубая невосприимчивость, а выработанная стойкость?

Всё интереснее и интереснее.

— Понимаешь? Сомневаюсь, но… да кто тебя, чёрт побери, знает? — махнул рукой Адьюкас, отметив, что поглощение Ямы уже начало приносить свои плоды. Регенерация потихоньку возвращалась к нему. — Я вот точно не знаю. Даже имя.

Она приятно удивилась, учитывая как началась их беседа и какой стала сейчас. Наконец-то первичные эмоции сменились осмысленностью. Впрочем — неожиданно, ведь по её мнению это всё, в конце концов, должно было зайти в тупик ещё вначале.

— Неллиэль Ту Одельшванк, — немного поколебавшись, всё-таки решила представиться, оценив, что ничего не теряет.

— Хоть что-то, — дерзко хмыкнул Нойтора, сам и не подумав представиться. Обычно имя он своё оглашал лишь тем, кого собирался убить. И тот факт, что использовать его можно иначе, воспринимался странно. — Так ты правда Васто Лорде? — не то, чтобы он не понял по одной лишь рейрёку, но всё-таки это скорее риторический вопрос.

— Да, — подтвердила она. — Это имеет для тебя важное значение?

— Шутишь что ли? В этом и суть! — он вскинулся, интонация чуть ли детской непосредственности вызывала тот ещё эмоциональный взрыв. — Как ты умудрилась не помереть с такой-то наивностью? Будь ты Адьюкасом, то я бы уже тебя убил, — «мягко» намекнул на недавнюю провалившуюся попытку. — Значит ли это, что я первый, кого твоя глупая персона решила спасти по доброте душевной?

— Конечно нет, — пропустив грубость мимо ушей, она ответила: — Не ты первый, наверняка не последний.

— Вот как, обычный случай, — задумчиво пробормотал он. — И давно такими делами занимаешься?

— Ничтожно мало по сравнению с теми жизнями, что я отняла, — с долей мрачности прошептала она, хотя это и услышал Нойтора.

— Звучит как попытка достигнуть искупления, — из него вырвалась злая насмешка. — Если это так, то я поражён глубиной твоей наивности.

— Мне не зачем искать искупления, оно мне не нужно, — сразу же опровергла это предположения Васто Лорде. — Как и всем остальным Пустым. Это всего лишь потребности, закон выживания, и глупо за него осуждать кого-то или раскаиваться лично, — от сказанного мнение Джилга насчёт её изменилось.

Уже не дура, совершенно точно. Ведь дура не может рассуждать столь логически. Следовательно — он действительно кое-чего не понимал. Деталь, скрывающую ключ к загадке, носящее имя «Неллиэль Ту Одельшванк».

— Трезвый взгляд на мир, — прокомментировал услышанное он. — Исходя из твоих слов, ты убивала… и убивала много. Явно не для одной лишь самозащиты, иначе Васто Лорде не стать, — усмехнулся, уже без злобы. — Настолько бредово, что даже интересно, — незаметно даже для него доселе отчётливая неприязнь пропадала, сменяясь чем-то другим.

Если подумать, то он впервые с кем-то разговаривал, не считая перебранок во время очередного сражения. Казалось, что может быть увлекательного в пустом чесании языков? А тут вон оно как. Почти сражение, только вместо мечей — слова, реацу — жизненный опыт, навыка убийства — навык лавировать между утверждениями. Необычно. Не лучше кровавых битв, но тоже вполне себе.

Конечно, вслух он такое и под страхом смерти не скажет.

— Не спорю, — она и сама улыбнулась, после чего нелепо моргнула, поняв, что сделала.

Для неё подобное было впервые. В отличии от Нойторы Неллиэль была бы рада поговорить с кем-нибудь, но проблемы уже возникали с обратной стороны. Обычно она бы давно развернулась и ушла, но этот Пустой был довольно назойливым. Чувствовалась некая нестандартность, которую хотелось разобрать. Забавно — они оба изучали друг друга.

— И всё же, я не способен принять твою позицию. Она мне по прежнему непонятна. И вряд ли смогу понять… по крайней мере, сейчас, — подвёл неудовлетворительный итог Джилга.

— Знаю, я пренебрегла твоим мнением, — Одельшванк припомнила и прошлые его слова, и его вид хоть и умирающего, но принявшего столь мрачный исход, как нечто само собой разумеющееся. — Твой гнев оправдан. Это была твоя жизнь, и не мне было ею распоряжаться, — она это прекрасно осознавала.

Именно стремление к смерти воспринималось Васто Лорде как совершенно неправильное явление.

По сути, отвержение фундаментального желания пустых — выживания.

По этой причине она начала действовать, ведь обычно даже Неллиэль старалась не влезать, куда не просят. Помочь нуждающемуся — пожалуйста. Получить удар в спину за свою «наивность» — обыденность. Уже обычное спасение из сложной ситуации гарантировано вознаграждалась подлой злобой, прикрытой тихой благодарностью. Но он, Нойтора Джилга, сразу обозначил своё отношение к её поступку, дав понять — жди только смертельного удара. Такая искренняя агрессия убеждала Неллиэль в том, что она не ошиблась.

Перед ней в самом деле находился уникальный Пустой. Только вот в чём уникальность? Его отчаяние хоть и сильно, но с ним сталкивался каждый в Уэко Мундо. По настоящему заинтересовало её не безумное стремление к саморазрушению, а… Что же? Загадка. Просто в их разговоре она пыталась найти «сама не зная что»… или не… она? В любом случае, несмотря на странные чувства уже сам поиск приносил… радость? Неллиэль Ту Одельшванк и не знала, что можно испытывать нечто подобное.

— Моя… жизнь? — его слова сами собой наполнились сомнениями. Он уже давно отказался от собственной жизни в пользу более-менее красивой смерти. Чтобы хотя бы она имела смысл. — «Наверное, было глупо направлять на неё поток собственного разочарования», — после чего мрачно процедил, сжав зубы. — Что она есть, что её нет.

Действительно, какая разница кто и на что решает тратить серую унылость?

— Это не так! — сразу же попыталась его переубедить Неллиэль. — Ты запутался. Существование — это жизнь, но жизнь — не существование, — ей слова отвлекли Адьюкаса от неожиданных депрессивных мыслей. — Пустые спасаются, принося любые жертвы, ведомые инстинктом. Но жизнь выходит за пределы этих ограниченных понятий. Найти смысл в чём-то, что заставляет бороться со смертью не из-за приземлённых потребностей — это жизнь, так я считаю!

Нойтора замер — в очередной раз эта… женщина его впечатлила.

И что-то подобное он слышал…

Но где?

Нет… вернее сказать «когда».

«Сын, скажи, есть ли смысл в жизни животного?»

Это был не первый вопрос, который задавал ему отец, многоуважаемый Датэ Тэрумунэ. Видя в нём, старшем из отпрыском, немалый потенциал, он делился мудростью, в надежде, что тот избежит, если не все, то большую часть ошибок. Одним вбиванием знаний посредством меча просвещение не заканчивалась. О нет, подобное наоборот являлось дополнением к философии истинного самурая.

«Думаю… да?»

Вопрос казался мальчику странным, но он со всей ответственностью пытался найти верный ответ.

«Твоя неуверенность очевидна. Тут нет верного ответа, лишь одна из точек зрения».

От услышанного юный Масамунэ тихо фыркнул, преисполненный недоумением. Не то, чтобы тот считал предка странным… Порой всё-таки воспринимал его мудрость как старческое брюзжание. К счастью, своим мысли он здраво предпочитал держать при себе.

«Тогда зачем ты спросил? Бессмыслица какая-то».

Отец покачал головой в неодобрении, и по его взгляду парень понял — сегодня ему махать мечом придётся в два раза больше, а то и в три. Хотя, вот казалось, как можно ответить неверно на ответ, который не предполагает самого наличия верного ответа? И не в первый раз же!

«Послушай меня, сын. Для нашего пути не должно существовать неопределённости — только чёткая истина. Ты выбираешь путь и до конца следуешь ему, но сделать ты это сможешь в одном случае — если он будет верным. В противном случае это всего лишь страдания без смысла, которое обязательно закончится поражением».

Юный Датэ медленно кивнул, силясь запомнить это изо всех сил. Хоть сейчас слова не имели для него значения, возможно с возрастом он поймёт их так, как хочет отец? Но молчать мальчишка не мог, ведь возникали вопросы.

«Страдания… Даже если это страдания, то разве не будет верным принять их? Ты говорил, что и смерти страшиться не стоит, а тут…»

Неожиданно мужчина рассмеялся, словно услышал весёлую шутку, отчего Масамунэ смутился.

«Ха-ха! Говорил. Не спорю. Но кто в здравом уме будет стремиться к смерти? Это совершенно не имеет ничего общего с бесстрашием, скорее откровенная глупость. Есть ли в таком достоинство? Нет».

Мысленно Датэ понял, что да — махать сегодня мечом придётся даже не в три, а четыре раза больше.

«Тогда… как выбрать «верный путь»?»

Опытный воин помолчал некоторое время, задумчиво поглядывая на него.

«У меня нет ответа, ведь у каждого он свой. Отбрось выгоду, неприязнь, сомнения или другие напускные чувства, и ты просто почувствуешь — вот такой смысл жизни я выбираю. И так с тобой будет говорить твоя душа».

Душа…

— Ха… Ха-ха… Ха-ха-ха-ха! — из него рвался смех, отчасти горестный, отчасти облегчённый.

То, за что он принимал душу оказалось пустотой внутри. Неутолимая дыра, которая никогда не заполнится, сколько крови в неё не заливая. Очевидно, она бы в итоге сожрала его, закономерный итог — смерть. Это Нойтора принял давно, но была огромная ошибка — это не верный путь. Ведь верный путь должен исходить не из Отчаяния.

Поняв это, Адьюкас… уже не знал, как ему быть дальше.

«Тогда нужно узнать», — напросился закономерный вывод, и он посмотрел на забеспокоившуюся Неллиэль Ту Одельшванк. Её не на шутку обеспокоило «залипание» Пустого после сказанных слов, а после вообще резкий странный смех. — Не переживай, я тут просто кое-что вспомнил, — благодушно произнёс, медленно поднимаясь на ноги.

— О чём ты? — заинтересованно спросила она, уже не строя ожиданий касательно него.

— Неллиэль Ту Одельшванк, — её имя Богомол произнёс важным тоном. — Благодаря тебе я понял кое-что очень важное. Хоть мне это и трудно говорить, но… спасибо, — Васто Лорде растерялась, она и помыслить никогда не могла о подобной искренности.

В смысле, совсем ничего времени прошло, как он желал покромсать её заживо, а тут благодарность. Мягко говоря, она была под сильным впечатлением. Весьма позитивным. Радость от общения переросла в то, что можно назвать счастьем. Такое удивительное чувство, вызванное какой-то банальностью. Но это нисколько не умаляло его значимости.

— Конечно, я тебя не понимаю. Пока не могу понять, если могу, — тем временем, продолжал Джилга: — Но это не имеет значение, ведь я теперь знаю, что ты поступаешь правильно, — тут он замолчал, внимательно осмотрев собеседницу, силясь выбить её образ в памяти без изъянов. — Поэтому я уверен в своём решении. Так говорит моя душа.

— А? — у неё не было слов, чтобы компенсировать эту скорую метаморфозу.

Она слишком была впечатлена, а его слова… лишь усиливали то приятное чувство. Невольная улыбка не покидала лица. К счастью, глупую реакцию скрывала маска.

— Я… Я хочу попросить тебя… — Нойтора заколебался. К счастью недолго. Нужно было действовать, пока с языка не сорвалась какая-нибудь глупая грубость, что всё гарантировано испортит. — Прошу тебя… — когда уже он почти сказал это, Судьба явно решила сыграть против него.

Чертовски невовремя!

Неллиэль резко дёрнулась, посмотрев в одном направлении. Конечно, там были стены пещеры, но взор был направлен сквозь них. Её духовная чувствительность уловила множество Пустых, что двигалась в их направлении. Сам Нойтора не был настолько хорошо в сенсорике, но ощущал напряжение знакомой и чувство опасности.

— Плохо! — она с волнением посмотрела на Адьюкаса, который всё ещё приходил в себя после своей безумной битвы. — Мне нужно уходить, — и быстро развернулась, собираясь на выход.

— Чё, какого хрена? Куда ты собралась? — вырвалось из него, даже язык прикусить не успел. — Сюда же нарывающиеся на драку слабаки бегут, верно я понял? Тогда не вижу проблем для Васто Лорде, — в нём вспыхнуло раздражение, всё-таки в настолько важный момент прервали.

— Их слишком много, некоторые сильнее тебя, — произнесла она второпях, оглянувшись на Джилгу. — Ты можешь попасть под горячую руку. Это смертельно опасно, тем более, когда всё ещё не восстановился, — сама же мысленно себя обругала, ведь выпустила реацу, выдав месторасположение.

Он хотел было возразить, но не вымолвил не слова в порыве отрицания, ведь она права. Нойтора всего лишь Адьюкас, причём не самый сильный, да к тому же побитый как последняя псина. Вот уж правда есть немалый риск «попасть под горячую руку». С другой стороны — могло ли его это остановить? Конечно нет! Ему вообще претило прятаться за спиной женщины. Всё должно быть иначе, от противного — ситуация, с которой невозможно для него примириться.

— Плевать, я сказал, что нет нужды переживать, значит нет! — ультимативно заявил Богомол, идя к ней.

— Ты слишком много ругаешься, — напряжённо усмехнулась Васто Лорде. — Прощай, — одновременно она лёгким взмахом руки отправила Нойтору в полёт до самого конца пещеры.

Он попытался встать, игнорируя всё ещё дающие знать о себе раны. Вышло неплохо, но Неллиэль и след уже простыл — воистину чудовищная скорость.

— Тупая дура! — прокричал в бешенстве Пустой, ковыляя на выход. — «Прощай», нахрен… — сказал, чуть не сплюнул. — От меня так просто не отвяжешься.

Рваться за ней в погоню и влезать в её битву он не собирался. Это было бы, как минимум глупо, ведь помощь целому Васто Лорде явно не потребуется. Она сбила с ног не самого слабого Адьюкаса небрежным взмахом руки! Одно исключение — напади на Неллиэль некто аналогичного уровня, но подобное бы даже он ощутил духовным восприятием. Да и даже так… он был бы бесполезен вдвойне. Максимум — красиво умереть мог, но это уже не столь сильно его интересовало. Нойтора Джилга собирался поступить по другому, здраво оценивая собственные возможности.

— Больше такого не будет, — его категорически не устраивал разрыв в силах, поэтому… — Так и будете прятаться, крысы? — огласил он с ухмылкой, посмотрев на скалы поблизости, откуда секундной позже показались агрессивно настроенные Пустые.

Да, он будет делать то, что у него прекрасно получается — сражаться.

***

Хоть номинально весь Уэко Мундо находится под властью Баррагана Луизенбарна, но фактически это и близко не так. Конечно Король освоил наиболее значимые территории, только вот остальное было поделено между «царьками», что с высокомерием заявляют о своей исключительности и питают амбиции занять истинный трон Владыки Пустых.

Сам Барраган на такое обычно лишь презрительно хмыкает, а после отбирает среди царьков тех, кто достоин его внимания, после чего проводит «проверку», которая обычно заканчивается уничтожением и самого царька, и его слуг. Если же тот на удивление выживал, то с радостью принимал последующее предложение преклониться перед Королём в знак вечной службы, чтобы выжить.

Словом — развлекался правитель как мог.

В общем, сегодняшний день для одного из царьков не являлся чем-то выдающимся поначалу. Он взращивал своё непомерное эго и мечтал о свержении диктатуры одного древнего скелета. Нужно подметить, что данный царёк имел занятную черту — дичайшее смешение нетерпеливости, жадности и безбашенности, приправленной непроходимой тупостью. В итоге, когда на горизонте вспыхнула сила чудовищно сильного Пустого, он собрал всех, кто был в его власти, после чего с ними сорвался на охоту.

Как он дожил до сего момента? Вопрос интересный. Чудом дурачок силушкой не был обделён, как и удачей. К сожалению, это не всегда способно помочь. И понёсся он с открытым ртом на аж целого Васто Лорде, с соответствующим такому лидеру контингенту за спиной.

Правда, не все отправились на убой, парочка поняла куда ветер дует. Они сорвались вперёд, показывая своё рвение, но затем плавно обогнули место грядущей резни с Васто Лорде посередине. В их планах было как падальщики выждать окончания, а затем поглотить бывших товарищей. В поисках временного укрытия, те продолжали двигаться вперёд, пока не натолкнулись на пещеру, из которой вышел какой-то Адьюкас.

«Неплохая закуска», — мелькнула у парочки союзников.

— Больше такого не будет, — недовольно, но с уверенностью процедил тот о чём-то своём. — Так и будете прятаться, крысы? — огласил он с ухмылкой, посмотрев на скалы, за которыми они прятались.

Усмехнувшись подобной дерзости, они показались, оценивая добычу. Богомол поступил аналогично, попутно выпустив духовное давление, одновременно расправляя плечи. Пустые оценили его силу. Каждый из них не особо ему уступал, поэтому работая в команде — легко будет задавить Адьюкаса.

Быстрое переглядывание, и вот выглядящий как горилла Менос запустил в Нойтору Серо. Ровно в этот же момент, или скорее чуть раньше по дуге к нему сорвался шакалоподобный товарищ первого. И когда Богомол отступил, избегая техники, то сразу же нарвался на широко открытую пасть с острыми клыками. В его планах было откусить и проглотить часть оного, чтобы ошеломить, а затем бы подоспевший товарищ нанёс добивающий.

Неплохая стратегия.

Но Джилга лишь пренебрежительно хмыкнул, когда насадил шакала сразу на два своих природных лезвия, что к шоку жертву резко выросли из рук. Да и вообще, по мнению Нойторы атаковать в воздухе — невероятная дурость, закономерно заканчивающаяся смертью, ведь невозможно изменить траекторию в случае подобного казуса. Ещё пару резких движений, и вот на землю падает уже труп, щедро обагряя оную кровью. Будет посмертным уроком.

— Начали бодро, — с насмешкой он смотрел на последнего противника, подпустив мрачного разочарования в голос: — Жаль, быстро сдулись, — и уже сам атаковал, видя, что Менос уже потерял всякий боевой запал, что могло закончиться банальным бегством.

Сблизившись, он начала рубить и колоть врага, но тому удавалось уворачиваться, изредка используя костяные элементы на руках в качестве щитов.

Удар — блок!

Контратака — уворот!

— Ха-ха, уже лучше! — прокричал упивающийся сражением Нойтора. Теперь даже битвы воспринимались иначе, более красочно. И это прекрасно.

В привыкшего использовать только руки противника ждал неприятный урок — удар с ноги в корпус, за которым тут же последовала двойка кулаков в лицо. Зря он позволил навязать себе конкретный стиль введения боя — ещё одна смертельная ошибка. Расплата последовала мгновенно.

Нойтора изящными взмахами отсёк Пустому обе руки и сразу сбил с ног подсечкой, сломавший одну ногу под абсурдным углом.

— Ч-чёрт… С-сука! — горечь поражения и боль — вот всё, что оказался способен выразить он.

— Хм, — презрительно усмехнувшись, он незатейливо наступив на его маску, после чего начала постепенно увеличивать давление.

В результате под крики боли сначала разбилась маска, а потом и голова, забрызгав Нойтору. Хоть он и был разочарован откровенно слабым сопротивлением двух падальщиков, но не мог отметить, что их тактика могла бы повернуть сражение в иное русло. Правда, для этого нужно уметь нормально сражаться, иметь опыт, который помогал бы продумать действия лучше и позволил бы подстраиваться под весьма изменчивую картину боя.

В общем, задумка на десять, а реализация на единичку.

— Ну, грех жаловаться, — он голодным взглядом осмотрел тела.

После сражения всегда необходимо подкрепляться свежими душами, тот же Яма немного завалялся, что не есть хорошо.

А после же он снова вступит в бой, пока не достигнет вершины, но это уже не обещает закончиться бесславной, хоть возможно и красивой, смертью.

***

Взмах лапой — когти с завидной лёгкостью рассекли плоть.

Тело рухнуло как подкошенное, а глаза проигравшего в битве смотрели на победителя со страхом.

Уважение — это то, что необходимо видеть в глазах противника во время смертельной битвы. И неважно, как оно выражено, главное — такие не смели недооценировать. Да, на свою беду, но всё-таки менее неприятным сие данный факт не делал. Особенно в свете того, что оценивали лишь по внешнему виду. «Слишком малый размер для Адьюкаса», хах! Какое это имеет значение к силе?! Каждого, кто смел проявить подобную дерзость — ждала смерть, причём самая мучительная из возможных.

— Т-ты, вот чёрт, ублюдок! — прошипел раненый Пустой, чуть не взвыв раненной белугой. — Что тебе нужно?!

— Мне? Просто новости, — с угрозой прищурился названный «ублюдком». Наверное, поэтому в ответ одна из множества низших пешек Баррагана оказалась сразу же придавлена к земле, путём надавливания на открытую, свежую рану. — Есть ли в округе с кем можно отлично повеселиться?

На упорное молчание, когти врезались в плоть пуще прежнего, а духовное давление увеличилось.

— А-а-а, да! Да, блядь, есть! — всё-таки завопил Пустой. — Царьки, одиночки — выбирай кого хочешь! — уже натурально хрипел несчастный. — Т-только не ешь.

— Уже другой разговор, — опасный оскал как реакция на услышанное была страшна, принуждая выложить всю имеющуюся информацию.

«Охотится всяко эффективнее, когда знаешь на кого», — это давняя истина Гриммджоу Джагерджак.

И нынче явно сезон на личности, к которым старик Барраган проявлял свой смертельный интерес.

Что ж, тем лучше!

Отражение пороков

Пустыня от горизонта до горизонта, на которой изредка можно встретить «усохшие» деревья и скалы, в которых, зачастую, находят временное, а и то и нет, пристанище Пустые. Насколько возможно — вокруг не души, но духовное восприятие указывало на наличие ещё кое-кого. Там, впереди, между удачно расположенными холмами. Затаив присутствие, необходимо подобрать на ещё несколько сотен метров вперёд, не издавая ни единого звука, в чём помогало не самое выдающееся в плане габаритов, но очень изящное и ловкое тело. Серая пантера сливалась с серым окружением, становясь невидимой угрозой. И вот, в конце концов, стоя на возвышенности, можно было посмотреть сверху-вниз на добычу, которая считала себя охотником.

Это был Адьюкас, что уже заканчивал поглощать убитого сородича.

Как ни посмотри, а идеальный момент для атаки!

«Вроде бы… похож?..» — проскочила мысль, после которой невольно, да приглядишься повнимательнее. — «Да какая разница?» — и в том своя правда, главное — добыть дичь, а уж та или нет — вопрос десятый.

Притаиться сильнее, чем прежде, одновременно — напрячь лапы, собирая силы в них.

Дальше — уже взрывной рывок, который позволяет достигнуть жертвы в считанное мгновение. Даже клыки готовы впиться в свежее мясо. Цель — маска! Отреагировать на такое сложно, обычно этим всё и заканчивалось, но тут «добыча» стала исключением из привычного правила, успев увернуться. При приземлении лапы уже вминались в твёрдую землю, а глаза смотрели прямо на ловкого Адьюкаса с кровожадностью истинного хищника.

И тот не отставал.

— Ещё один? Еда сама идёт в руки — просто какой-то праздник, — он произнёс это уверенно, но сам относился к новоявленному противнику со всей серьёзностью. Всё-таки, не следи за окружением как параноик, то бы уже умер.

Был бы не самый красивый поворот событий.

Рыкнув, Пантера атаковала без лишних слов. Она двигалась быстро, используя своё преимущество в ловкости. Их формы кардинально различались, как и радикально отличались стили сражения, что создавало неудобство для обоих. Впрочем — так интереснее. Начали действовать довольно осторожно, изучая друг друга, присматривались к рефлексам на ту или иную форму наступления.

Оба чувствовали, что с нахрапа противника не взять, даже не беря в расчёт духовную силу, к слову, до сих пор сдерживаемую.

— Хо, ладно, убедил, — усмехнулся Адьюкас, в очередной раз не только избежав смертельного рывка Пантера, но и умудрившись так извернуться, чтобы следом нанести удар ногой в корпус. От такого фортеля хищник пролетел около семи метров прежде, чем сцепиться с землёй и затормозить. — Моё имя — Нойтора Джилга, — тут же он прекратил удерживать духовную силу, прекращая «детские игры» и начиная настоящее сражение. — Я тебя сейчас выпотрошу, киса, — в издевательской манере протянул он.

Оскорблённый пренебрежительным обращением хищник сразу воспылал жаждой убийства, выпуская уже свою реацу.

— Хм… — эмоциональная реакция не укрылась от Нойторы, и на такое он про себя лишь улыбнулся. — Неплохо, — оценил и близко не фатальный разрыв в их силах в свою пользу. — Неплохо для кисы, конечно, — после чего не преминул надавить на обнаруженную уязвимость.

В Пантере закипал гнев.

Посмел недооценивать, несмотря на уже продемонстрированную силу!

Подпитываемый тёмной эмоцией Адьюкас вновь пошёл в наступление, стремясь поразить Богомола своими острыми, как клинки, когтями и клыками. К сожалению, показать разнообразный арсенал с формой зверя довольно нетривиальная задача, отчего положиться можно лишь на физическое и духовное превосходство. Тут же ничего подобного — «добыча» не отставала в скорости, а в силе так вообще обходила. Плюс, нельзя забывать о более превосходящем теле в плане возможностей.

Всё же человек сам по себе — хищник, очень опасный, уступающий лишь определёнными животным в отдельных параметрах, но в целом совершенней любого другого. Поэтому являясь во многом подобным ему, Джилга мог реализовать заложенный потенциал, избавиться от минусов за счёт духовной силы и развить дополнительные преимущества благодаря дополнительной паре рук, уж не говоря о природных клинках. Мало какому Адьюкасу или даже Васто Лорде повезло настолько сильно с формой!

Никаких недостатков, зато сплошные преимущества.

Воистину, сражаться с ним без заметного превосходства в параметрах — самоубийство.

— Чëрта с два! — осознание всей тяжести положения делало Гриммджоу лишь яростнее, заставляя преодолевать свои пределы.

Нельзя просто отступить — гордость не стерпит трусливого побега.

Да и вообще, Нойотора, казалось, по прежнему игрался, не воспринимая угрозу всерьёз, если вообще видел! Здесь уже дело принципиальное — победа, остальные варианты не рассматривались. Пантера должна разрушить предубеждения насчёт себя, должна была заставить противника испытать страх, чтобы тот осознал степень совершённой ошибки перед мучительной смертью.

«Никто не смеет насмехаться над Королём!» — эта уверенность проистекала из заложенного в сущности хищника стремления к вершине. Желание взобраться на неё сильнее, чем у кого-либо другого, поэтому нет прощенья тем, кто усомнился в этом. — Серо!

Когда очередное нападение провалилась, ровно когда удалось избежать контратаки Нойторы, была создана сильнейшая техника Пустых. Волна разрушительной энергии накрыла не успевшего на сей раз отреагировать Богомола. Он был сметён и впечатан в скалу. Когда энергия окончательно рассеялась, то можно было увидеть его почерневшее, дымящееся тело. Серая Пантера немедля сорвалась к нему, собираясь порвать на куски, но этого не случилось, ибо в последний момент Джилга выставил ногу прямо напротив головы нападающего и одним движением отбросил назад.

Затем спокойно поднялся как ни в чём не бывало, будто и нет на его теле ран, а лишь пара царапин.

— Ха… Слабовато, киса, — даже несмотря на произошедшее, он не сбавил уровень насмешки в голосе. — Попробуй ещё раз, — будто первого была мало, даже рукой поманил, словно какое-то домашнее животное.

Был ли Нойтора Джилга непрошибаемым идиотом, либо же действительно сильнейшая атака не возымела никакого эффекта, кроме внешнего? Вопросы и сомнения полезли в голову. Неопределённость — фатальная вещь в бою, но поделать с ней сейчас ничего нельзя.

— Ах, ты! — окончательно взбесилась Пантера, перестав задумываться об опасности, только желание уничтожить имело смысл. — Как ты смеешь смотреть на меня свысока?!

На сказанное Нойтора странно хмыкнул и посмотрел с… узнаванием? Не в прямом смысле, но два образа явно наложились друг на друга. В любом случае, для нападавшего его суждения оставались загадкой. Поэтому и думать над промелькнувшей ассоциацией противника бесполезно.

— А как ещё? Ты совсем не вышел ростом! — рассмеялся Нойтора, намеренно провоцируя Пантеру, причём успешно.

Тем временем, в дело во второй раз пошло Серо, но безуспешно — проклятый Богомол более не попадался и легко уклонялся, грозясь закончить всё одной контратакой. В ответ же он попытался зарубить вёрткую цель лезвием, что проблематично, учитывая упомянутый разрыв в росте. Джилге натурально приходилось наклоняться, чтобы иметь шанс попасть.

Это, по крайней мере со стороны, выглядело нелепо.

«С такими ранами, и такая дерзость…», — зарычал хищник, вкладывая всю силу в новую атаку.

Пантера начала перемещаться столь быстро, что казалось, будто её образ исчезает, чтобы затем появиться уже в другом месте. Конечная точка остановки — слепая зона Джилга, возникшая в следствии отсутствия левого глаза. Эту деталь удалось подметить ещё раньше, но шанс использовать её возник лишь сейчас. Конечно хищник не особо задумывался над тактикой… точнее совсем не задумывался, доведённый удивительно точными оскорблениями до исступления.

В подобном подходе несомненно были плюсы, но нельзя забывать одну вещь: инстинкты, как набор рефлексов, предсказуемы.

— Попался! — радостно провозгласил Нойтора, просто вбив рукой в землю Пантеру сразу, как тот появился слева от него.

Он поставил всё, и не прогадал.

Но останавливаться было рано, нужно было вывести врага из строя. Богомол схватил свободной рукой переднюю лапу хищника, после чего быстро отсёк её, не забыв отвесить проигравшему пинок, от которого тот с размаху влетел в скалу, не выдержавшей такого издевательства. Сжимая часть тела Адьюкаса, чьё поглощение закроет путь к вершине — Джилга жестоко ухмыльнулся.

Ничего хорошего ждать не приходилось.

Тем временем, Пантера боролась с болью и пыталась осознать своё незавидное положение. Мириться с ним Менос не был намерен, поэтому пришёл в себя и попытался встать на оставшиеся три лапы. Это удалось, но толку немного, ведь теперь невозможно было сражаться. Взгляд устремился на потерянную конечность, которую Нойтора осматривал с гастрономическим интересом, и внутри зародился неподдельный… страх.

Данное чувство давно позабылось

Лишь вначале своего пути оно не отступало, пока разум не закалился бесчисленными сражениями и не была поставлена великая цель, к которой стоило стремиться.

Цель придавала сил, теперь же она вот-вот могла быть разрушена.

«Нет…» — сам собой вырвался глухой рык, а оставшиеся лапы направились в сторону Богомола.

Перспектива умереть в бою всяко лучше — это естественно, тут нечего бояться, но вот становиться калекой гораздо страшнее. Замереть в развитии как Адьюкас, не в силах хоть как-то развить духовную силу дальше… Это действительно полное отсутствие перспектив, что в Уэко Мундо смерти подобно.

Лучше напасть вновь и погибнуть с гордо поднятой головой, как подобает Королю, чем позорно выживать.

— Ха, какое… — Богомол мощным ударом ноги, от которого трещали кости, вновь отбросил Гриммджоу к скале, — рвение!

Сжав челюсти, раненный снова поднялся, и снова направился к Джилга, одновременно создавая Серо. Но без былой скорости победитель легко уклонился, после чего в тело, в область рёбер, в очередной раз прилетел удар ногой. Боль пронзила, казалось, саму сущность, выбивая сознание, которое вернулось лишь спустя десяток секунд.

Несмотря на безысходность — подняться!

Нет пути назад.

…

Бесполезно.

Нойтора поступал с точно также, пока не осталось даже жалких крох сил. Пантера рухнула на землю, бросая полные ненависти взгляды. Разбитый и униженный Менос, но не до конца — отрубленная лапа до сих пор не была поглощена, поэтому оставалась отвратительная надежда. Злостный яд, который заставили испить, как месть за попытку убийства.

Всё же ничего нельзя было, в итоге, поделать, отчего это лишь сильнее ввергало в отчаяние.

Не такой конец виделся Гриммджоу.

Совсем не такой…

— Уже сдался? — заговорил Джилга, подходя к проигравшему. — С чего бы? Ты же ещё не умер.

«Снова издевается…» — ничем, кроме тихой ненависти, тут ответить нельзя.

Это бессмысленно — тут нет никаких шансов. В таком случае оставалось только умереть, но даже так, противник не стремился завершать начатое, позволяя себе упиваться властью над чужой жизнью.

Впрочем — обычное дело.

Будь роли иными, сценарий, в принципе, остался бы ровно тем же.

— Возможно, это придаст тебе необходимого рвения, — с такими словами он что-то бросил перед глазами Пантеры.

Это была её отрубленная лапа.

— Ч-что? — вырвалось непонимание наружу. — Что ты задумал? Продолжаешься издеваться? Закончи уже то, что начал.

И правда, происходящее ускоренным темпом теряло смысл.

— Поглядите-ка кто заговорил, — посмеялся Нойтора, не скрывая своего высокомерия. — Во-первых, не я это начал, забыл? Во-вторых, бери, что дают. Или ты предпочитаешь остаться калекой?

Словно… псине кость бросил!

— Какая ненависть, с чего бы? — изобразил Пустой непонимание, ногой пододвигая поближе «еду» к раненному.

Снова этот ублюдок сделал подобное!

— К-как… ты смеешь так смотреть на меня?! — усталость Гриммджоу как рукой сняло, благодаря чему удалось встать, пусть лапы позорно дрожали. — Я заставлю заплатить за это грёбаное превосходство в твоём голосе!

— Так победи меня, — спокойно произнёс Джилга, сразу же «спохватившись»: — Хотя, увы, твоя нынешняя форма ужасна, а духовной силы недостаточно, чтобы преодолеть незначительный, но абсолютный разрыв между нами, — чуть помедлив, он неожиданно задал вопрос: — Хочешь знать в чём он состоит?

«Почему он так много… говорит?» — это воспринималось Пантерой странно, ведь выходило за рамки обычного «глумления над слабым».

Непонимание мотивов Нойторы Джилга невольно… интриговало, несмотря на естественную неприязнь между ними как противниками.

— Вижу по глазам — хочешь ведь, — не стал дожидаться ответа Богомол, продолжив: — Дело в том, что… тебя легко развести, — хохотнул он, чем вызвал у собеседник недоумение.

— О чём ты? — всё воспринималось как одна большая шутка.

— Стоило только чуть-чуть принизить тебя, как твоя реакция подсказала лучший путь к победе, — с виду он наслаждался, словно поучал глупого ученика. — Нужно всего лишь изображать превосходство над тобой, как животный разум берёт вверх, а действия становятся до боли предсказуемыми.

— А? — после услышанного его провокации более не воспринимались как желание поглумиться, а как намеренная тактика.

Расчёт, который оправдался.

— Знаешь, что самое забавное? — слегка склонил он голову набок. — Я вот точно такой же, — помолчал и добавил: — Почти. На пути к исправлению, хах.

«Ч-что он мелет?» — необходимо было собраться и что-нибудь уже ответить, но Нойтора будто намеренно не позволял.

— И именно поэтому я победил, — заключил он, видимо, сам не испытывая особой потребности в ответах.

Конечно можно было бы воспринять слова как бред, но учитывая итог сражения — не получалось.

Да и к тому же, хищник всегда определит другого хищника. Нельзя просто сказать «мы похожи», чтобы обмануть, ведь истинность утверждения известна обоим заранее. В момент сражения — они ощущали друг у друга искреннюю тягу к разрушению, которая изливалась наружу вместе с духовной силой. Подобное трудно выразить словами — просто понимание, невольно вложенное в каждое движение и слово во время противостояния.

— И что? Чего ты, чёрт тебя подери, добиваешься? — наконец-то удалось выместить раздражение и конкретный вопрос.

— Очевидно, я хочу сразиться с тобой, — чего-чего, а у Богомола отлично получалось вызывать недоумение.

— Хах, смеёшься, мы уже закончили, — мрачно фыркнула Пантера. — Или ты решил, — быстрый взгляд на до сих пор лежащую на земле лапу, — благородно сохранить мне жизнь? Засунь свои подачки себе в задницу! — в голосе отчётливо зазвучали нотки стального рычания.

Они некоторое время смотрели друг другу в глаза.

— Нет, нет не закончили, — прищурился единственным глазом Джилга. — Пока мы оба живы, следовательно сражение продолжается. Другое дело, что у него нет ограничения по времени, а поле битвы — всё Уэко Мундо, — он усмехнулся, медленно отходя назад и поворачиваясь спиной. — Давай же, киса, — обращение уже несло скорее лишь лёгкую подначку, — покажи что можешь в следующий раз, когда встретимся там.

И он зашагал в одном ведомом ему направлении.

— Идиот, где это «там»?! — грубым криком хотелось остановить и его… а что дальше уже оставалось загадкой.

— Не задавай глупых вопросов, — искренне рассмеялся Нойтора, оглянувшись назад. — На вершине, конечно.

В ответ уже сказать что-то не получилось, банально не было слов.

«Значило ли…» — вновь взгляд упал на отрубленную конечность. — «Он предлагал…» — в голове никак не укладывалось, слишком уж неестественно для Пустого. — Нет, всё верно.

В итоге, за право Короля бьются сильнейшие. И его желание сразиться на пике сил, уже на вершине, не как Адьюкасы, а как Васто Лорде… вызывало положительный отклик в душе. Если он также уверен, что ему одному суждено стать Королём, то понятны причина незавершённости боя — не здесь, не сейчас должен определиться победитель. Лишь тогда и только тогда, когда они будут готовы, всё придёт к развязке.

Что ж, требовалось стать сильнее, превзойти уже невыразительный ранг Адьюкаса.

Они оба это сделают.

Зародилось предвкушение грядущего.

Не просто цель «стать Королём», а «победить его».

— Так и быть, — Пантера оскалилась, всё-таки решилась принять «подачку». — Моё имя Гриммджоу Джагерджак, запомни его хорошенько, Нойтора Джилга! — воодушевлённый крик донёсся до уходящего, что лишь многозначительно хмыкнул.

Теперь Пантера собиралась охотиться.

Охотиться так, как никогда прежде, чтобы сокрушить своего настоящего противника.

***

Сражения, сражения, сражения.

После встречи с Неллиэль Ту Одельшванк и осознание некоторых важных для себя вещей, Нойтора вернулся к прежнему образу жизни с новыми мотивами, отчего рвать Пустых он начал с утроенной силой, как и в следствии поглощать. И тут нельзя не отметить, что темп не был бы так хорош, не начни он сталкиваться с большим количеством противников, которые, почему-то, яростно искали проблем. Впрочем — это всяко хорошо, ведь помимо убийства, казалось, бесконечных царьков, между делом к нему самолично прибегал перекус, как по заказу.

Они не были чем-то примечательными по большей мере, и единственное, что они умели хорошо — убиваться об него.

Но случилась недавно… относительно недавно по меркам Уэко Мундо… одна занятная встреча. То был Пустой, что подобрался со спины и попытался подло его убить — прям как он раньше. Адьюкас, который не очень любил разговоры, предпочитая им грубые словечки — прям как он раньше. Опытный хищник, упивающийся сражением, но не способный примириться с направленной на себя недооценкой — прям как он раньше.

Казалось, он встретил самого себя из прошлого: до тех странных видений, до «смерти» после битвы с Ямой, до памятного разговора с ней. Было необычно использовать те уловки, к которым лично питал слабость, нынче сменившуюся пусть и сильной неприязнью, но недостаточной, чтобы оказать на него влияние. Это наглядно показало разрыв — степень достигнутого им прогресса за бесконечные дни проведённые в стремлении достичь вершины, чтобы понять кое-что… кое-кого.

Удивительно.

Смотря в уже застарелое «отражение», что несмотря на равный потенциал проиграло, он захотел попробовать… м-м-м… направить его по пути схожему со своим. Чисто из праздного интереса — выйдет или не выйдет? В любом случае ничего не терял. А вот при успехе, ох, намечалось отличное сражение! И когда это случиться — Нойтора был намерен победить, чтобы по праву заполучить силу проигравшего.

Всего-то пара слов — всего-то сдержать желание убивать.

«Эта проклятая женщина свела меня с ума», — вздохнул Джилга, заканчивая пожирать очередного царька с его подлизами, что по какой-то причине зовётся «фракцией». — «Да и эта… память».

Иногда всплывают мелкие и не очень детали о человеке, что звался «Датэ Масамунэ». Они были похожи настолько, насколько могут быть похожи отражения из нормальных и кривых зеркал. Какие-то детали канули в лету, какие-то слились с другими, а зачастую вообще исказились настолько, что факт их «единства» воспринимался неоднозначно.

Наверное, ему бы хотелось перестать вспоминать… прошлое.

Но будь так — оставаться бы ему Адьюкасом, желавшим красивой смерти от сильного противника.

Конечно не самый плохой исход, но при прочих альтернативах — уже нечто непривлекательное.

— Хо, снова? — пробубнил Джилга, посмотрев на горизонт.

Сюда двигалась несколько Пустых, видимо, идущих по душу царька, которого он успел убить и которым набил брюхо. Значит, придётся драться, всё же уходить было бы глупо, несмотря на то, что чувство насыщения сильно, как никогда. Правда, жадность не уступала, а может быть даже перегоняло.

Нойтора расслабленно присел на камень и стал ждать, прикрыв глаз.

Как удалось заметить в не самой приятной битве с Ямой — избавившись от зрения, он лучше чувствовал чужое присутствие вокруг. Во тьме зажглись огни, несущиеся к нему. Ни один не мог сравниться с ним, но их общая сила душ радовала — удовлетворительная прибавка. Именно что «удовлетворительная», хотя раньше подобное было бы чем-то впечатляющим. К сожалению, с какого-то момента прогресс начал потихоньку замедляться.

Словно он истощал невидимый запас потенциала, заложенного в него… наверное… при рождении как Меноса Гранде.

«И что будет дальше?» — это тот вопрос, который Нойтора старался лишний раз себе не задавать. Во-первых, ответ взять неоткуда. Во-вторых, как во-первых. Ну, а в-третьих каждый раз возникали мрачные мысли, отвлекающие от главного — сражений.

Он выполнит задуманное, остальное — не имеет значения.

— Прибежали, — констатировал Нойтора, открыв глаза.

Перед ним находилась группа сильных Адьюкасов, похожих на гуманоидов. У кого тело было защищено природными доспехами, а кто-то щеголял невзрачной шерстью. Кто-то выше, кто-то ниже, как и параметры в ширину различались. Их сила такова, что один без проблем мог раздавить Нойтору в былые времена, но теперь — даже сложи реацу вместе, то по прежнему будет отставать от него нынешнего.

— Ах, значит, ты убил Гедеона, — произнёс один из них, осматривая округу, но не найдя то, что хотел, продолжил: — А ещё поглотил со всеми слугами.

Нойтора усмехнулся, ничего не ответив, лишь приподнял голову, придавая взгляду высокомерия.

— Мы пришли за данью, — влез уже второй, раздражённо посматривая на Богомола. — Но раз он сдох, а тела сожрал именно ты, то тебе и отвечать, — в ответ вновь молчание, которое не очень хорошо сошлось с буйным характером. — Я с тобой, блядь, разговариваю! — вырвалось духовное давление.

Впрочем, ему плевать, они уже не могли скрыть от него собственную силу, поэтому угроза не подействовала.

— Может он глухой? — предположил третий, пожав плечами.

— Да похуй, выпотрошу его и дело с концом! — проорал второй, собираясь совершить задуманное, как его тело пробил луч Серо. Все замерли, ошарашенно смотря на дополнительную дыру в товарище. — С-сука… — и рухнул наземь, оставив за собой именно такое последнее слово.

— Братан! — доселе молчавший четвёртый бросил бешенный взгляд на Нойтору.

Он смахнул пыль, поднялся и… уже сам перестал сдерживать духовное давление. В этот момент четвёрка Пустых глупо начали открывать рты, всё-таки не повезло им нарваться на Адьюкаса высокого уровня… причём такого, что их, этих самых «Адьюкасов высокого уровня» пробрало.

Правда, бежать уже не выйдет — не позволят.

— Раз пришли, то заберите, — он сверкнул четыре лезвиями на свои руках.

Переглянувшись, четвёрка Адьюкасов начала по очереди пытаться создать Серо, собираясь в период запуска каждого отступить на достаточное расстояние.

Первое Серо — лезвие напрочь отрубило руку прежде, чем техника выстрелила.

Нойтора в мгновение ока оказался перед первым нападавшим и прервал их план. Этого удалось достичь благодаря приёму, что он увидел у Гриммджоу Джагерджак, названный банальным «рывок». По сути, эффективное использование полного потенциала взрывной силы, усиленной всплеском рейрёку, выпущенной в последний момент. Благодаря этому можно «мгновенно перемещаться», разве что требует немало контроля, концентрации, а ещё нельзя совершенно никак маневрировать, отчего есть неиллюзорный шанс влететь куда-то не туда.

Но несмотря на минусы — есть где развернуться.

— Медленно, — с маниакальной улыбкой он вторым ударом рассёк несчастного напополам по горизонтали.

— Чёрт! Нападаем! — один из оставшейся тройки отдал команду и подал пример, побежав на него с боевым криком.

Задавить, насколько возможно, толпой? Неплохой вариант, если бы не тот факт, что остальные лишь отступили, поддавшись страху. Собственно, осознавший своё глупое и безнадёжное положение потерял весь запал, не понимая — то ли отступить, то ли продолжить.

Растерялся — умер.

Нойтора не стал играть в поддавки, поэтому восемью взмахами лезвий изрубил очередную жертву в салат. Залитый кровью, он даже не посмотрел на результат, наступая уже на двоих Пустых.

Один побежал, второй остался, осознав, что это бесполезно.

— Серо, — тот, который не трус использовал коронную технику Пустых скорее как жест отчаяния.

Джилга всего лишь немного отклонил голову влево, позволяя лучу разрушения пролететь дальше.

Взмах — отрубленная голова, в который отпечатался ужас, упала на песок.

— Долбаёбы, — выдохнув, не сдержался Нойтора, всё-таки налажать так, как налажала эта пятёрка сильных Адьюкасов, конечно, нужно постараться.

Ему даже стало интересно, как они дожили до сего момента.

Он быстро нагнал последнего, который, похоже, сейчас бежал так, как никогда в жизни не бегал. Увы, недостаточно. Нойтора, используя «рывок», буквально влетел в неудачника сзади, вонзая в спину сразу четыре лезвия. Короткий вскрик — падение — смерть. Ничего примечательного.

Далее, он спокойно оттащил тело к своим товарищам, а затем начал трапезу. Он быстро, немалыми кусками проглатывал часть за частью. Перегрызал кости, сухожилия и глотал кровь. Сначала первого, потом второго… третьего… Вот тут Нойтора понял, что уже с учётом съеденного, новое в него влезает с трудом. Но бросать сильных Пустых — недопустимо, поэтому продолжил давиться, с огромным трудом заканчивая наконец-то третьего и приступая к Четвертому.

От факта, что даже это не всё и есть пятый… его начало… тошнить?

Немыслимое состояние для Пустых.

В любом случаем, на одной природной упёртости Джилга дошёл до последнего. В этот момент, казалось, ещё один кусочек и… всё… Что такое это «всё» сказать он затруднялся, но, наверное, желудок обещал лопнуть. Перспектива умереть от переедания положительно не впечатляла, только отступить уже нельзя, ведь «всего-ничего же осталось».

«Нельзя силу оставлять», — повторяя это как мантру, он продолжал.

Ещё, ещё, ещё…

И-и-и… да!

Последний кусок он буквально руками затолкал в себя, но радости от завершения не было, ибо что-то определённо пошло не так. Нойтора начал совершенно терять контроль над духовной силой. Ощущение что его вот-вот разорвёт лишь усиливалось с каждым мгновением, пока стало чем-то большим, чем просто «ощущение». Плоть забурлила, раздуваясь, отчего защитный хитин пошёл трещинами, впрочем, он чувствовал, как и с костями внутри него случилось тоже самое.

Это нельзя было назвать болезненным, но вот отвратительным — да.

В водовороте ярко-золотой рейрёку он продолжал искажаться, сбрасывая прежнюю оболочку. Поначалу казалось, что пришла смерть — это правда, но за ней сразу же должна была прийти жизнь. Это было перерождение. Как когда-то из яйца-Гиллиана в личинку-Адьюкаса, а теперь же окончательная форма — имаго… Васто Лорде.

Рейрёку начала меняться взрывным темпом, отражая состояние пользователя и оповещая всех в округе о рождении нового «лорда пустоши».

— Ха-ха-ха! — из него вырвался счастливый смех, полный превосходства и предвкушения.

В свете золота его образ был целиком и полностью чёрным. Он поднялся, пока с него опадала шелуха присутствия. Одно резкое движение, и «скорлупа», в которой он скрывал свою сущность, окончательно разбилась, обнажая то, во что его на самом деле превратила пустота.

То, во что вылился плач неугасаемого человеческого Отчаяния.

***

Столб света устремился в небо, сияя ужасной силой во мраке Уэко Мундо. Её эхо прокатилось по округе, отгоняя слабых и привлекая сильных. Возможно, это событие так и останется незамеченным, учитывая, что этим самых «сильных» в округе уже уничтожено будущим Васто Лорде, но вскоре, по смутному эху сюда придут и… ничего уже не обнаружат. Правда, всегда есть исключение.

Духовная сила привлекла кое-кого.

Это существо могло полагаться лишь на две вещи — духовное восприятие и зрение. И так уж вышло, что первое помогло второму, и ограниченное в познании мира существо направилось туда по довольно тривиальной причине — происходило нечто доселе незнакомое. Без понимания собственных желаний, оно двигалось к свету, изучая новый для себя цвет. Ранее невиданное, но никогда не доступное по настоящему, как и все прочие.

Ведь, в конце концов, существо даже не понимало — кто оно, где находится и… впрочем, короче будет сказать, что оно не понимало ничего.

До сих пор нерождённое существо, закованное в оболочку собственной уязвимости, разрывающей связь с окружающим миром.

Но даже так, оно шло к свету.

***

Во время трансформации сознание ненадолго покинуло его, чтобы вернуться, но уже иным — более чистым, лишённым давления смешанной воли тысяч душ внутри, что зовётся безумием. Его составляющие окончательно признали «право на трон» Датэ Масамунэ и «Нойтора Джилга» стал, наконец-то, завершённым. Более не было регресса — это бесконечного сражения с самим собой. Сущность пустоты внутри него же стала ясна и управлять она им более не способна. Отныне, над животным началом Пустого превалировал разум без огромных усилий с его стороны.

Это было окончанием эволюции.

— Ха, да! — воодушевление Нойторы трудно описать словами.

Мечта каждого Адьюкаса. Вершина Пустых. Он достиг её!

Невообразимое достижение, учитывая тот факт, что подобное подвластно лишь единицам. Дело ли в усердии? Дело ли в заложенном потенциале? Дело ли в том, что он отличался от других своей «странностью»? Уже не имело значения для него. Теперь Нойтора наслаждался моментом триумфа, позволяя реацу свободно изливаться в окружающий мир естественным фоном.

Он посмотрел на свои руки, отмечая различая.

Его внешний вид претерпел изменения, приближая его к человеку настолько, насколько вообще возможно. Белая, как у трупа, кожа хоть и прикрывалась подобием природной защиты, но это лишь эхо по сравнению с прошлым. Тонкий слой серой кости плотно прилегал к рукам от плеча до запястья, оставляя обнажёнными ладони с худыми пальцами и острыми когтям на них. Помимо этого, видоизменённые остатки брони Адьюкаса защищали колени, область почек, проходили полосой по позвоночнику, скрывали сердце с лёгкими и, в конце концов, область паха.

Не сказать, что в этом была нужда, но подобные места воспринимались уязвимо благодаря опыту бытия человеком, который несёт каждый Пустой.

Вполне естественно, что по мере приближения к человеческой форме — возникали и человеческие слабости… по крайней мере, их подобие… отчего эволюция пыталась прикрыть их.

— Хм-м, — протянул он, коснувшись, пальцами рогов на голове, что скорее расходились в стороны, чем тянулись вверх. Они не были чем-то изысканным, просто пара неровных… палок с острыми концами. В целом, даже в бою не применить, лишь декоративный элемент. — Хо-о! — далее он схватил и поднёс к лицу чёрный локон. Золотой глаз с чёрной склерой прищурился, осматривая находку. Теперь его голову украшали длинные тёмные волосы, что на удивление приятно порадовало Нойтору.

Не то, чтобы нечто важное, но, видимо, всплыло одно из предпочтений Датэ.

Далее он стал касаться верхней половины лица, отметив оставшуюся дыру Пустого на месте левого глаза, разве что отныне, без хитина, она сильнее выделялась. Когда как нижнюю половину закрывала маска в форме оскаленной челюсти с острым, как бритва, клыками. В целом — неплохо.

Ну-у-у… и да, очень важный вывод из всего — он теперь мог осязать.

— Лучше, чем я представлял, — подытожил Нойтора, ранее рассматривавший Васто Лорде лишь с позиции силы, а тут, оказывается, и спектр доступных чувств у них выше.

Проведя первичный осмотр, он начала осматриваться, выискивая что-то среди разгромленного окружения. К счастью, долго заниматься этим ему не пришлось, так что спустя буквально минуту Пустой вытащил из-под песка серо-алую ткань, это был потёртого вида плащ, который носил «правящий» здесь царёк, Гедеон, явно подражая кому-то, учитывая отсутствия в нём нужды как таковой. Немного он оторвал полоской, после чего перевязал той дыру на месте глаза и, чтобы это всё держалось, шею. А плащ же накинул на себя — стало даже комфортнее.

Опять же, нужды в одежде не было, но воспоминания Датэ оказывали на него эффект усиления «человеческих инстинктов». Выражалось это в лёгком ощущении «что-то не так», которое можно игнорировать, но зачем, когда достаточно удовлетворить мелкий бзик и не беспокоиться впредь? Правильно — незачем.

Но в бочке мёда была ложка дёгтя — отсутствовали природные клинки, которые постоянно выручали Нойтору в прошлом и являлись основным оружием для убийства Пустых в принципе. Значит, ему придётся в любом случае осваивать новый стиль сражений. И драка голыми руками его не привлекала, поэтому нужно как-то решить возникшую негаданно проблему в скором времени.

Мысли новоявленного Васто Лорде плавно перетекали в желание проверить новые возможности, как будто вторя этим мыслям он наконец-то обратил внимание на духовное восприятие. К нему уже кто-то приближался, вроде бы сильный Адьюкас, и будет Нойтора проклят, если не назовёт подобное невероятной удачей!

Ждать Джилга не собирался, поэтому поспешил навстречу сам.

— Надо же, я думал, что лучше просто быть уже не может! — весело рассмеялся он, чуть ли не возникая перед Пустым.

Наверное, первое что бросалось в глаза — довольно значимый объём в области груди. Она была похоже на человека в той же степени, что и Васто Лорде, о чём упивающийся эйфорией Нойтора даже не задумался. Небольшой рост, форма гуманоида, исключая белой кожи с тёмными эстигмами, пара огромных крыльев нетопыря, выходящих из области лопаток, а уж чуть пониже и хвоста, причём украшено всё рогами на голове, напоминающие уши летучих мышей.

Перво-наперво, Нойтора собирался проверить, какой эффект окажет на подопытного не сдерживаемое духовное давление. Тот помнил, как Неллиэль без каких-либо усилий выбила его из равновесия, пусть даже раненного и истощённого. Но он же намеревался сконцентрировать реацу, отчего эффект обещал быть гораздо сильнее. И когда задуманное было совершенно, вместо ожидаемого склонения Адьюкаса к земле, как минимум, лишь её зелёные глаза наполнились недоумением, словно она не понимала, чего добивался «этот забавный человечек».

И всё, даже не пошевелилась.

А затем она выпустила уже свою силу.

Зелёное «пламя» охватила её фигуру, вымывая золотую рейрёку. Сразу пришло осознание — никакой это не Адьюкас. Сила этой особы воспринималась ледяной и безжизненной, как противовес горячего и яростного Джилга, причём не уступала в качестве, но в количестве заметно превосходила. Вывод напрашивался само собой — ему «повезло» сразу же после эволюции столкнуться с уже, судя по всему, опытным Васто Лорде. В таком свете её невозмутимая реакция становилась понятной.

— Не может быть, — потерянно пробормотал Нойтора, испытывая неприятный диссонанс, причём не в первый раз.

Сначала Неллиэль, но она ладно, он был готов примириться с действительностью, сделав скидку на «исключение из правила, что подтверждает правило». Но теперь эта коротышка нанесла новый болезненный удар по его убеждениям. И ему захотелось ответить, растоптав неприглядное суждение, которое она несла одним своим существованием.

«Что ж, сойдёт», — проверка сил обещала стать занимательной.

Он резко сократил расстояние между ними и со всей силы нанёс удар прямо в голову. Нойора был готов, что мелкая Васто Лорде отреагирует, но нет, не успела, если вообще собиралась. Кулак беспрепятственно влетел точно в маску, а уже затем «девочка-мышь» влетела в бархан, располагающийся в двадцати пяти метров. Подобное немного обескуражило его, как общей физической силой, которой тот теперь располагает, так и практически нелепым стоицизмом противницы… Хотя назвать так её не получалось при всём желании.

Она будто отказывалась от сражения.

— Тебе же хуже, — мрачно процедил Джилга, направляя указательный палец в сторону медленно поднимающейся Васто Лорде. Негативная энергия сформировала золотую сферу. — Серо, — с виду техника не отличалась от себя прежней, но когда она угодила ровно в цель, в снова не избежавшей атаки Пустой, то отличия сразу дали о себе знать. Энергия накрыла хрупкую фигуру, а затем сдетонировала с такой силы, что на сотню метров вокруг образовался кратер, украшенный кусками плавленого стекла.

Хмыкнув, довольный результатом, Джилга направился в центр, где находилась его, чего уж скрывать, личная макивара. Она была ранена, но не то, чтобы серьёзно — обычные ожоги по всему телу, которые регенерировали с высокой скоростью. Её взгляд был устремлён на приближающего него, и был тот вопросительным. После открытой агрессии — по прежнему ничего не изменилось.

Это совершенно неинтересно.

— Да чёрт тебя подери, язык проглотила? — раздражённо произнёс Пустой, грубо сжав голову Васто Лорде.

Его прищуренный взгляд пробежался по плотной, закрытой маске, из-под которой на него в ответ смотрели воистину пустые глаза. Он заметил, что, скажем так, конструкция этой самой маске не предполагала наличие рта или любых иных отверстий, кроме как для глаз.

— Давай-ка поправим, — он жёстко улыбнулся, максимально усиливая себя духовной силой, поднимая руку с выставленными когтями.

Взмах — когти вгрызлись в маску, оказавшейся на удивление прочной.

Но сорвать её — не являлось чем-то невозможным.

Для большего удобства он использовал аналогичным образом вторую конечность.

Вот когти полностью пробили материал, после чего под хруст кости он резко развёл руки в стороны. Неприятный хруст стал ознаменовал разрушение большей части маски. Осколки разлетелись по сторонам, открывая вид на бледное лицо с бесстрастной миной, словно у куклы.

— Может теперь-то что-нибудь скажешь? — с интересом спросил её Нойтора.

Она неожиданно дёрнулась и широко раскрыла свои глаза, смотря на него как… Этот взгляд вообще трудно описать. Как будто впервые увидела нечто новое для себя. Немыслимое. Её лицо приняло выражение крайнего удивления, а пристальное внимание на его персоне начинало нервировать Богомола.

Что вообще происходит?

Она точно ненормальная!

— Что, никаких криков боли? — с сомнением протянул он, получив в ответ молчаливое, но начинающее становиться жутким, внимание. — Из Васто Лорде в какую-то «сломанную маску», может хочешь отомстить мне за это? — начал по новой, но снова ничего. — Ты… глухая что ли? — встряхнул её на эмоциях, ведь его будто игнорировали. — Может и немая?! — прокричал уже, доходя до точки кипения. — Блядь! — выдохнув, он отбросил Пустую в сторону, как мешок картошки.

Это совершенно не имело смысла — никакой воли к жизни, чистое воплощение пассивности.

У него в голове не укладывалось, как вот это нечто смогло достигнуть подобной мощи. Она же даже не понимала, что нужно защищаться, лишь духовное давление в случае угрозы выпустила. Но это годно Адьюкасов припугивать, не более. Да и вообще, нельзя будучи такой… такой как она достичь подобного уровня! Нельзя, но есть. Вот это уж точно парадокс, а? Честно говоря, неплохим вариантом было бы сожрать, раз уж шанс представился, тем самым разом увеличив свою силу в несколько раз. Правда, есть одно «но», которое состоит в том, что желания не возникало совершенно. Конечно раньше бы он так и поступил, но это уже давно и неправда.

Вся его сила получена путём тяжких сражений, и это делало оную в его восприятии особенной, как статус достойного.

И примешать ко всему столь лёгкое «достижение» равносильно обесцениваю пройденного пути.

— Ну и чёрт с тобой, — отмахнулся Нойтора, презрительно посмотрев на Пустую. — Только настроение себе испортил, — уже тише, чуть ли не прошептал.

Он выбрал случайное направление и пошёл куда глаза глядят, уделяя практически всё своё внимание духовному восприятию. Здраво было предположить, что многие могли уже сбежать подальше, опасаясь излучаемой им реацу, поэтому на поиск новых жертв необходимо затратить некоторые усилия и время. Его не сильно это заботило, тем более, когда само ощущение новой ступени эволюции приносило восторг. Скоро он, конечно, привыкнет, но это явно случится не в ближайшие часы или дни.

И всё было бы прекрасно, если бы не одна… м-м-м… проблемка.

Он оглянулся, чтобы увидеть бредущую за ним по пятам «летучую мышку», что пилила его спину пристальным-пристальным взглядом. Учитывая чувствительность Нойторы к подобному — сказывался огромный опыт экстремального выживания в Уэко Мундо и особенности от Датэ — то можно было понять его дискомфорт. Первое время он надеялся, что она нанесёт удар в спину, тем самым всё-таки позволяя устроить полноценную битву, но нет, ничего не происходило.

Она только смотрела, и всего-то.

— Вот больная, — прошипел Джилга, резко остановившись, на что преследовательница тоже замерла.

Снова продолжил ход — поступила аналогично.

Остановился он — остановилась она.

Их всегда разделяли несколько клятых метров: ни больше, ни меньше.

— Ты-ы-ы… — странно, но у него задёргался глаз, что неприятно, учитывая, что он единственный. — Не понимаешь? — в ответ сосредоточенное, полностью бесчувственное выражение лица. — Вали нахрен отсюда! — конечно же, крики желаемого результата не принесли.

Бить? Так толку, если она уже показала полную невосприимчивость к силовому методу воздействия? Коротышка была совершенно непрошибаема.

— Да что ты будешь делать?! — выдохнул Пустой, решив использовать против врага собственное оружие, то есть игнор.

Плевать — пусть занимается чем хочет.

Может быть она рано или поздно предоставит ему возможность без зазрения подобия совести убить её.

Джилга с такой надеждой направился дальше, пытаясь почувствовать добычу. Его, скажем так, зона охвата увеличилась, он мог «видеть» на многие километры вокруг. Впрочем, хорошим сенсором он всё-таки особо никогда не был, предполагая, что специализированный Адьюкас сможет обогнать даже его, Васто Лорде, на данном поприще. Вот чувствительность к ближайшему окружению — другое дело. Именно благодаря ей многие засады в прошлом удалось избежать.

Пройти пришлось немало, но, в конце концов, Джилга засёк группу Пустых, которых и поспешил настичь.

Они тоже заметили его, но чувствуя лишь заниженную духовную силу не спешили разбегаться. К счастью, коротышка рядом не светила своим чудовищным реацу, хотя Нойтора опасался обратного. Поэтому приблизиться к стайке Адьюкасов не составило никакого труда. Да что там, те сами рвались навстречу, предвкушая внеплановый перекус. Хотя было ли дело лишь в этом, или в том, что их путь как раз лежал в данном направлении — неизвестно.

В итоге, две группы встретились.

— Ещё одни, — это первое, что сказал, судя по всему, лидер группы из четырёх Пустых, считая него самого.

Странная оговорка не особо волновала Джилга, хотя ответ на всё был предоставлен и так.

— Чёрт, может разберёмся по-быстрому? — проскрипел уродец с тёмно-коричной кожей и маской, словно длинный клюв.

— И так задержались! Как бы Барраган головы нам не оторвал! — гаркнул лидер, правда немного поборовшись с искушением, после чего обратился к паре Васто Лорде. — Вам крупно повезло, — после чего направился к Нойторе, думая, что тот в страхе расступится перед ним.

Но нет, Адьюкас столкнулся с небольшим, по сравнению с ним Богомолом, и пошатнулся.

— Что такое? Силёнок маловато? — ехидно протянул он чуть склонив голову.

Реакция последовала мгновенно.

— Ах, ты сам напросился! — полыхнув духовной силой, Пустой размахнулся и нанёс удар, который должен был снести Богомола, но вопреки ожиданиям ничего не произошло. В смысле, кулак пришёлся ровно в цель, в его корпус, но тот не шелохнулся. Лишь разлетевшийся по округу от ударной волны песок говорил о реальности происходящего.

Все замерли, шокированные результатом.

— И что ты собирался сделать? — хищно оскалился Нойтора. — Попробуй-ка ещё раз, — его провокация разорвало напряжённую тишину.

Адьюкас отказывался принимать реальность, поэтому сразу же вновь ударил — ничего не изменилось. Снова и снова, но Богомол не получал никакого урона, только одаривал «избивающего» полным превосходства взглядом да подхихикивал с каждой попыткой, что, конечно, нервировало наблюдателей. Сам же Васто Лорде поражался уровнем собственной прочности и… осознавал, насколько же нелепой была попытка атаковать Неллиэль. Не имеет значение — раненый или полный сил — Адьюкасу никогда не навредить Васто Лорде.

Тем временем, лидер группы наносил уже третий десяток ударов, охваченный ужасом, понимая, что совершил фатальную ошибку. Их послали сюда для выяснений причины вспышки реацу, испугавшей местных Пустых По пути они сталкивались с ними, допрашивали и пожирали, позволяя маленькую вольность. В конце концов, всё пришло к этому — огромной силы монстр даже не чувствовал ударов далеко не самого слабого Адьюкаса. На фоне такого он уже обратил внимание на маленький размер и приметную внешность. Факты складывали и это… вгоняло в отчаяние.

— Всё ещё плохо, дай покажу как надо! — лидер не хотел видеть примера, но Нойторы было совершенно без разницы, он нанёс удар снизу-вверх, метя в голову.

При столкновении кулака с целью верхнюю часть туловища банально разорвало. Куски разметало на близстоящих. Довольно брутальное убийство вовсе выбило Пустых из колеи, впрочем и сам Нойтора не отставал, но по другой причине. Он не бил в полную силу, почти отмахнулся, а тут… Ему снова вспомнилась Неллиэль, как она несмотря на грубые оскорбления и даже попытку убийства не стала его убивать, что стоило какого-то жалкого удара. Она его в принципе не недооценивала, как могло показаться, учитывая игнорирование язвительных подначек, наоборот — прекрасно понимала как легко может оборвать жизнь Адьюкаса.

«Как же сложно», — фыркнул Нойтора, отвлекаясь от мыслей и переводя взгляд на остальную тройку.

— А-а-а-а-а-а! — закричал подбадривая себя Пустой и попытался атаковать Джилгу.

Не самому разумному примеру последовал ещё один. И вот двойка Адьюкасов без особых надежд напала на Богомола. Тот и бровь не повёл, сразу выпустив всё свою силу! Золотая реацу пламенем охватила его фигуру и устремилась во все стороны. Все кроме стоящей в стороне преследовательницы припали к земле против воли. В этот момент они прочувствовали что такое духовная сила по-настоящему Высшего Пустого.

На фигуре Васто Лорде сосредоточились откровенно паникующие взгляды.

Он внушал террор одним своим присутствием.

И видя это, он удовлетворённо улыбнулся.

— Так-то лучше, — а после Нойтора сделал первый шаг.

Казалось он собирался просто передавить незадачливых Адьюкасов, но вместо этого лишь обошёл их и направился дальше, оставив их в недоумении и… позволил испытать облегчение. Спустя десяток секунд духовная сила была занижена до определённого уровня, благодаря чему те вскочили и побежали изо всех сил прочь. Он сопроводил их высокомерным взглядом.

Если он убьёт этих ничтожеств, кто оценит его силу?

Пускай расскажут всем и каждому, что в Уэко Мундо появился новый Король.

Возможно, это даже привлечёт противников достойного уровня, а может и нет, но, в любом случае, Нойтору Джилга, Васто Лорде, будут уважать.

***

Сложно ли найти кого-то конкретного в Уэко Мундо? Как иголку в стоге сена, учитывая размер пустыни и, наверное самое главное, практически полную агрессивность местных жителей. Оставалось полагаться лишь на духовную чувствительность, которая изначально была у обоих не ахти, но мотивация помноженная на нужду заставили овладеть данным навыком настолько хорошо, насколько вообще возможно. По крайней мере, им так казалось. Они могли избегать сильных, поражать слабых и продолжать искать.

Прошло много времени.

Чертовски много, отчего в пору усомниться в том, что Пустой по имени Нойтора Джилга выжил, а не сгинул в бесконечных песках этого места.

— Хм, давай быстрее Меноли заканчивай с этим, — поторопила подругу Лоли Айвирне.

Почти закончившая поглощать поверженного Пустого Маллия ускорилась изо всех сил, не желая вызывать вспышку раздражения вечно суетящейся спутницы.

Но не успела.

До них донеслось эхо ужасной духовной силы… такой знакомой.

Они переглянулись, после чего бросив добычу сорвались к горизонту со всей доступной скоростью. Никто из них не думал над тем, чем может закончиться встреча или как будут объясняться, но это не имело значение, ведь это наконец случилось! Потраченные усилия оправдались! Не описать радость от успеха.

Конечно, не всё так просто оказалось.

Спустя время вспышка силы сошла на нет, но они уже чётко определили направление.

Некоторое время было затишье, и когда в пору начать стучать зубами от волнения, то она произошла снова!

На этот раз, они уже могли его отследить, и явно не намеревались потерять из вида.

Их поиск подходил к концу.

Нужда синергии

Король слушал доклад разведчиков, вникая в каждое слово, и чувствовал удовлетворение. Казалось, бы что хорошего может быть в появлении нового Васто Лорде? «Это же угроза власти»: скажут несведущие умы. Но это ошибочное суждение, которое не свойственно такому древнему и, несомненно, мудрому правителю как он. По его мнению — Нойтора Джилга лишь отличное пополнение для его свиты, которое поднимет авторитет, как в глазах лояльных подчинённых, так и трусливых крыс-одиночек, бесцельно шляющихся по пустыне.

— Он силён, но определённо не ровня вам, Ваше Превосходительство! — преклонилась одна из шавок перед ним.

— Это очевидно, — отмахнулся Владыка Уэко Мундо, устремляя взгляд в никуда.

Ещё после того давнего доклада он подметил волю Пустого. А раз есть воля, то есть шансы достигнуть чего-то большего, чем бытие Адьюкаса. Возможно сильного, но всё же обычного Адьюкаса, коих немало набралось за существование данного мира, впрочем, как и было сожрано. Наличие такого не принесёт усиления позиций, но вот если «помочь» развиться, то это уже совершенно другой разговор. Достаточно было посылать всякую шваль, от которой так-то почти никакого толку, на «оценку», а там всё прекрасно должен бы решить естественный отбор.

И решил же!

Ох, как прекрасно решил — Закон не проведёшь.

Отсеивая слабых, отправляя их на жертву Богомолу, он обрёл перспективу удовлетворяющего немалым запросам слуги. Всё было исполнено в точности по его воле, хотя иного ожидать трудно. В любом случае, теперь осталось позволить тому немного привыкнуть к новой ступени силы, позволить эйфории отступить, чтобы наступило осознание тщетности прежнего образа жизни, а затем прийти к нему и забрать причитающееся по праву — верность Богу-Королю!

Но есть ещё кое-что — чисто на всякий случай необходимо подготовиться к иному исходу.

Нежелательному, маловероятному, но по раздражающе «возможному».

— Итак, слушайте мой указ для вас лично, — он грозно посмотрел на тройку Адьюкасов, что сразу встали как вкопанные. — Поспособствуйте распространению информации о новом Васто Лорде изо всех сил. Я хочу, чтобы его имя было на слуху, — и хоть никто замысла не понял, но усомниться в мудрости Короля — фактически попытка расписаться в собственном желании умереть самым мучительным образом.

— Да будет исполнено! — склонились они разом, радуясь, что не попали под горячую руку правителя, всё-таки доселе неизвестно, как на такую новость тот отреагировал бы.

Сам же Барраган лишь задумчиво хмыкнул.

Хоть это и то ещё испытание для гордости, но он рассматривал вариант, что новоявленный Васто Лорде мог отказать ему даже несмотря на великодушное предложение и затраченные, если верно так сказать, усилия. Поэтому пусть каждый знает о нём, полагая о великой мощи. А потом, раз откажет на свою беду, Барраган Луизенбарн сразит наглого глупца и пожрёт, тем самым одновременно лишний раз подтвердит свою репутацию как сильнейшего, а также увеличит собственную силу, что полезно.

В любом случае, выгода, хотя положительного ответа он желал сильнее, ибо «короля делает свита», а не наоборот.

— Отлично, что-нибудь ещё? — продолжил Владыка с заинтересованностью.

— Да, мы смогли обнаружить убежище Тии Харрибел, — сразу же был дан поспешный ответ.

— О-о, сегодня день приятных сюрпризов! — добродушно протянул Барраган, тихо посмеиваясь.

Тия Харрибел.

Непокорная девица, умудрившаяся стать Васто Лорде.

Он когда-то предложил ей вступить в свою армию, но она по каким-то надуманным соображениям отказалась, а затем умудрилась скрыться. Это не беспокоило его, хоть то и дело всплывали вести о ней. Та по прежнему избегала согласия, продолжая отвергать волю Баррагана. Откровенно говоря, он от этого устал. Раз найдено убежище — видимо, не захотела убивать очередного королевского засланника — то можно предоставить последний шанс.

В принципе, почему бы ему не совместить два дела?

— Хм-м, следите издалека, не привлекая внимания, — придя к определённым выводам, старый Король продолжил: — И ещё за новым Васто Лорде присмотрите же, скоро к нему должен будет прибыть посланник с моим указом.

Намечались интересные события — одно из редких, но от того более громких событий в Уэко Мундо.

***

Уничтожив неслабого Адьюкаса ударом руки Нойтора кое-что понял — ему нужно оружие. Убивать кулаком неплохо, но рубить ему всяко сподручнее. Психологический комфорт. Хотя, конечно, не сказать, что в этом была особая проблема. Всё равно при нужде можно и так справиться. Наверное, это желание вытекало из свежих воспоминаний о былой форме, а значит, скорее всего, со временем пройдёт.

А вот что не пройдёт, так это навязчивая преследовательница.

«Интересно, что там у неё в голове?» — раздражённо хмыкнул он, показательно игнорируя её.

Сама же «коротышка» или «летучая мышка», как называл ту про себя Нойтора, внимательно изучала каждое движение, каждую реакцию и слова своего объекта чересчур пристального наблюдения. Она не понимала почему он иногда полыхал реацу и кричал на неё, но это не играло особой роли. За время их небольшого пути девушка узнала много нового от него. Например, то, что «торчащие полупрозрачные штуки» — это «грёбаные деревья», а «нечто под ногами» — это «унылый песок». Также выяснилось, что «те странные, бегущие на них нечто» являются «жалкими Пустыми», которых нужно «убивать нахрен».

Нойтора Джилга знал много того, чего не знала она, поэтому уходить «летучая мышка» не была намерена ни при каких обстоятельствах.

И вообще, слышать его было приятно — красивый… м-м-м… звук… голос?

Она никогда ничего раньше не слышала, но теперь собиралась делать это всегда.

«Хотя… нет, не хочу знать», — покачал головой Васто Лорде, сомневаясь в хоть какой-то адекватности той Пустой, что даже не понимает нужду в сражении. — Если вообще хоть что-то понимает… — он посмотрел на неё, получив непробиваемый взгляд воистину блаженной.

Какой-то бред, невозможно быть умалишённой и быть Васто Лорде одновременно — это факт, о котором ей сообщить явно забыли! Возможно, она глухая или немая, а может даже вообще глухонемая, либо над ним банально издевались. Откровенно говоря, Нойтора ничего не понимал и это страшно бесило, поэтому вымещать свой гнев на ней посредством ругательств он перестать не мог, даже осознавая бесполезность своих действий.

Благо, тут он заметил, что в их сторону двигалась парочка Пустых.

«Как-то слишком много сегодня встреч», — обычно Уэко Мундо более редок на пересечения с кем-либо.

Это были откровенно средней паршивости Адьюкасы и увлечь Джилга они не могли в принципе. Он даже немного высвободил реацу, чтобы отпугнуть надоедливых мошек, но те лишь ненадолго замерли, чтобы напролом продолжить путь — прямо к нему. Подобное уже немного заинтересовало Нойтору, который присмотрелся к ним внимательнее. Ему они показались смутно знакомыми, что само по себе нелепо — все «знакомые» умирали от его руки довольно быстро. Без исключений, по крайней мере, до поры, до времени.

В метрах десяти те остановились, напряжённо посматривая на него.

Молчание.

— Вы сдохнуть захотели? — выгнул бровь в недоумении Нойтора, не понимая, что вообще происходило, а подобное затяжное состояние истощало и так малый запас терпения. — Я вас спрашиваю, — надавил на них реацу ещё немного, видя их нерешительность.

Вперёд вышла… точнее, выползла многоножка, склонившись, а следом аналогично поступила её подруга.

— В-вы ведь Нойтора Джилга? — начала было она, осматривая его с пугающим любопытством, силясь выцепить что-то в его образе. — Это вы ведь убили Яму? Прошу, скажите! — в добавок ко всему эмоционально выпалила, сгорая от нетерпения.

Нойтора удивился, не ожидая, что это имя когда-нибудь ещё всплывёт.

— Ах, да, был такой слабак, припоминаю, — без особой заинтересованности пробубнил он, причём реально считая того Пустого отборным слабаком, что прячась за своими слугами, сам сражаться не умел совершенно. — И что? Вы вслед за ним отправиться хотите? — ему не верилось, конечно, что тут мстить пришли, учитывая неподдельное, наглядное почтение к его персоне, но всё же… всё же.

— Нет, прошу, примите нас в свою фракцию, господин! — сразу же заговорила Меноли, не смея подниматься.

— Мы будет служить верно, прошу! — вновь взяла слово первая.

А вот в сказанном сомневаться не приходилось, в смысле — Нойтора видел их желание встать подле него. Это естественное правило: либо стань сильным, либо примкни к сильному, чтобы выжить. Джилга выбрал самый, по его мнению, верный вариант, несмотря на повышенную опасность сгинуть в очередном сражении. Он из раза в раз видел, как очередной царёк упивался властью, пока остальные ползали у его ног, теряя всякое право на свободу. Конечно хоть и получая мнимую «защиту», но которая превращалась в горькую ложь, когда господина приходил убивать более сильный.

В итоге, фракция — это всё какой-то бред.

— Тогда, мне лучше будет сразу вас убить, — холодно отчеканил Нойтора, чем ввёл подруг в замешательство.

— Ч-что? — слабым голосом проговорила Лоли Айвирне.

— А то, — он поднялся с камня, на котором ранее сидел. — Вы так легко отказываетесь от своих жизней, прибегая к единый раз виденному Пустому. Какой смысл оставлять вас в живых после такого? — жажда крови медленно примешивалась в и так напряжённую до безобразия атмосферу.

— Н-но мы хотим вам служить. Вступить во фракцию… — с трудом вымолвила Маллия, не понимая его логику.

— Хи! Ха-ха-ха! — он не смог сдержать рвущегося из него смеха, заставившего слушательниц вздрогнуть, кроме, разве что, тихо-мирно стоящей в стороне «летучей мышки». — Вы? — его прищуренный взгляд пробежался по ним вскользь. — Да вы же никто, — слова подобно кнуту ударили их бесчувственным голосом.

Они желали этой встречи, а теперь, казалось, всё это долгое время они искали только смерти.

Наивные мечты дуэта определённо были разбиты суровой действительностью.

— Мы… Мы н-недостаточно… сильны? — беспокойный взгляд Лоли скосился в сторону «коротышки».

Учитывая сказанное она пришла именно к такому выводу, когда посмотрела на Пустую рядом с Нойторой, чья маска хоть и была повреждена, но главное — исходящая сила превосходила их вместе взятых в несколько раз. Возможно, тот желал видеть лишь достойных в своих рядах? Неужели их сил оказалось недостаточно, они будут убиты, несмотря на искреннее желание служить? Айвирне стало грустно. Грустно и обидно, что даже страх терялся на их фоне.

Маллия не отставала, смотря на всё с точно такой же позиции, что и подруга, правда в дополнение ко всему её наполняло и сожаление на то, что не смогла найти в себе уверенности поговорить с Лоли об осторожности за время пути. У неё были сомнения в успехе задуманного, но поговорить с подругой так и не решилась, опасаясь излишне агрессивной реакции. Это слабость, которая им могла прямо сейчас стоить всего.

— «Сильны»? — Джилга проследил за взглядом Лоли и усмехнулся. — Не думайте лишнего — эта заноза просто слишком глупа, чтобы понимать ценность собственной жизни, — сказав это, он даже нашёл высказывание ироничным, учитывая свои прошлые убеждения. — Учитывая упоминание Ямы, вам определённо было мало того опыта, чтобы осознать истинную сущность фракции. Ваше желание не укладываются в моей голове.

— А, о чём вы? — непонимающе проговорила Маллия.

— Глупые вопросы. Очевидные же вещи, — сказал чуть ли не сплюнул Нойтора. — Желая получить в этом мире безопасность задаром, или как подобные вам это называют «за верность», вы с радостью отказываетесь от собственных жизней, — голос наполнился ничем не прикрытым презрением. — Хе, какая нелепость. Любые унижения ради ничтожного существования, — чуть помолчав, скривившись, он жёстко посмотрел на парочку. — Какой мне толк с вашей «верности», если моей силы достаточно, чтобы прекрасно позаботиться о себе лично? Если так хотите, то таких убогих я могу убить на месте, — его небольшая по меркам Пустых фигура излучала немыслимую угрозу.

Лоли и Меноли действительно хотели дать ему свои жизни за защиту, но тот совершенно отвергал подобное, находя это чем-то жалким. А всё потому, что он кое в чём ошибался. Каждая из подруг поняла слова Нойторы, возникшие в следствии недопонимания. Тот видел лишь эгоистичную сторону, а они не говорили о своём стремлении. Наверное, потому что оно на тот момент не оформилось во что-то чёткое, но теперь же, его слова послужили молотом кузнеца, обрушившимся на раскалённый металл.

Вот-вот должен был быть выкован «меч».

— Я хочу стать сильнее… Мы хотим стать сильнее! — резкие слова смогли обескуражить Нойтору, ожидавшего совсем иного.

Верно, их желание встретиться с ним родилось не из меркантильных расчётов, а из чистой благодарности.

Они хотели дать больше, чем получить.

— Что? — теперь Васто Лорде сам почувствовал себя на месте собеседниц.

— Нас собирались скормить более сильным рабам, — быстро начала говорить Лоли, опасаясь, что мужчина её вот-вот перебьёт, не позволив донести свои чувства. — Я и Меноли уже понимали, что нас ничего не спасёт. Я сама поняла, что ничего не стою в этом мире! Могла только просить о помощи про себя без особых надежд. И тут, в последний момент, явились вы, словно услышали меня! — её мысли скакали с одна на другую, было трудно, но она продолжала говорить: — Я… Я хочу помогать вам, хочу оплачивать этот бесконечный долг перед вами! Мы хотим!

Нойтора замер, выслушивая это признание.

— Мы долго искали. С того момента, как не обнаружили вас на поле битвы, — продолжила Маллия, тоже имеющая слова, которые должны быть высказаны, хоть и в более сдержанной манере. — Даже несмотря на возможность того, что вы могли погибнуть и поиск никогда не закончиться, я отгоняла сомнения и продолжала это делать с Лоли. У нас нет желания получить защиту за мнимую верность, мы предлагаем свою верность за просто так, как нашу безмерную благодарность! — и всё-таки, даже над ней эмоции в конце концов взяли вверх.

Установилась тишина.

Надо признать, Нойтору их пылкая речь впечатлила — чистый, благородный, на грани фанатизма, порыв.

Они предлагали свои спасённые жизни как дар, и ему это было близко. Он мог понять их чувства, но другое дело — мог ли принять? Наверное, да, если отбросить такую неприглядную концепцию как «фракция». Хотел ли? Уже более сложный вопрос. Ему действительно без надобности была эта парочка — не с его силами ожидать хоть сколь-нибудь полезной поддержки от двух Адьюкасов с весьма посредственными духовными силами. Просто вот зачем, если он уже достиг того уровня, когда почти все сражения начинали терять смысл?

«Стоп», — неожиданно его настигло запоздалое осознание. — «Действительно, всё так и есть».

Его сила, скорость, прочность и реацу перешагнули грань Адьюкасов, которые доселе были его противниками. Но что теперь, когда одного не самого сильного удара достаточно, чтобы их убить? Равных ему почти не сыскать. Васто Лорде создания до ужаса редкие, полумифические даже. И теперь посмотрев на всю ситуация с этой вершины… привычный уклад жизни начинал терять смысл. Чем ему заниматься дальше? Пожирать Пустых? Ради… ради чего вообще? Нет дальше цели, к которой можно стремиться.

Нежданно-негаданно всё вдруг стало гораздо сложнее, чему поспособствовала парочка подруг.

Но он начал понимать Неллиэль Ту Одельшванк. Если раньше она занималась какими-то глупостями, то в свете открывшихся фактов её действия воспринимались совершенно иначе. То есть, сама по себе концепция безвозмездного спасения неблагодарных кровожадных тварей вызывала у него по прежнему, мягко говоря, недоумение, но это уже излишки характера. Главное, что он отныне чётко мог понять, какой путь она прошла и что сподвигло её заниматься тем, чем она занимается.

И всё-таки, не до конца, ибо путь ещё не завершён.

— Вот как, — тихо выдохнул Джилга без прежнего презрения, превосходства и жажды убийства, теперь тот был совершенно спокоен.

Но вопрос оставался прежним: «Что ему теперь делать?».

В теории, можно ждать и надеяться на встречу с противником равным по силам. Это обещало затянуться надолго, но, в конце концов, почти бесперспективно, скорее с ума сойдёт от скучного ожидания, чем удовлетвориться подобным образом жизни. И в свете таких обстоятельств желание этих Адьюкасов было довольно… к месту? Он вполне мог бы помочь стать им сильнее. Возможно, даже с высоты своего опыта способен подтолкнуть их к эволюции, что гораздо более маловероятно, но это же новая цель, в которой Нойтора так нуждался. Одна проблема — его понимание «фракции» не подходило под такую задачу. Всё же положительного примера подобного он не видел, или, что также вероятно, не замечал, рубя всех без разбору.

Зато вот память Датэ подкидывала вариант получше.

Несмотря на чёткую позицию того, что женщинам не место на поле битвы, это не отменяло несомненную нужду обучить последних воинским искусствам для защиты себя и родного дома. Они были верными Масамунэ особами, которых тот предпочитал в качестве настоящих учеников, отказывая представителям более «сильного пола», что создало репутацию противника древним традициям. Что ж, некоторые вещи вызывали в нём то ещё омерзение, поэтому, возможно, он какой-то неправильный самурай. И конкретно в данном случае этот факт его не печалил.

«Пригнись ещё немного, а ты ноги пошире».

Датэ наблюдал и указывал на ошибки тренирующихся с нагинатам юных девушек. Порой он подходил и с сосредоточенным выражением лица поправлял их, когда одних слов было недостаточно. Те на подобное напряжённо кивали и нет-нет да отводили взгляд. Возможно, это было нелегко, но мужчина продолжал аккуратно маневрировать между тремя особами.

«Господин Датэ, у меня хорошо выходит?»

Вопрос прозвучал от самой молчаливой, но самой талантливой из всех. Желание быть воином было в ней сильнее остальных — возможно спустя время она вполне себе могла сравниться с самураями, но даже так никакой военной карьеры ей не светило — Масамунэ отводил для них всех другую роль.

Он удовлетворённо кивнул, получив в ответ еле-заметную улыбку.

«Впрочем, у вас всех хорошо выходит».

И всё же он не лукавил, под его наставлениями боевые навыки им удавалось развивать вполне себе успешно.

Достойно наложниц Датэ Масамунэ.

Да, Нойтора имел пример более лучшего варианта — не защита за жизнь, а возможность стать сильнее за жизнь. Это определение ему нравилось больше, чем привычное «фракция». Хотя как «привычное», если из-за памяти прошлого именно концепция наложниц была ему гораздо ближе? Правда, непонятно, почему туда не включались мужчины… но, видимо, на то есть разумные причины, которые затерялись в пустоте, поэтому он продолжит соблюдать это правило неукоснительно.

— Хорошо, — медленно кивнул Джилга, на что парочка навострилась, готовая уже умереть в любой момент. — Я готов принять вас, но не в качестве фракции.

— Но как тогда? — Лоли старалась сдерживать чувства, чтобы не обнадёживать себя.

— Мне без надобности ваше служение, — заговорил он, испытывая незначительные сомнения, но отступать уже не собирался. — Но так уж вышло, что в обозримом будущем заняться мне нечем совершенно, поэтому ваше желание тут весьма к месту, — обе затаили дыхание, вникая в каждое слово. — И раз так, предлагаю стать моими наложницами. Либо так, либо валите на все четыре стороны.

Они не знали, кто такие «наложницы», но, видимо, что-то хорошее.

Так они думали, учитывая сказанное.

— Мы согласны, — одновременно ответили Лоли с Меноли, склонившись.

Стоящая в стороне «летучая мышка» в этот момент поняла кое-что чётко: «те, кто рядом с Нойторой» — «наложницы». Пару секунд на обработку вывода и вопрос: «Значит ли, что она тоже наложница?». Если так, то ей это нравилось, ведь можно продолжать слышать его красивый голос.

— Неплохое рвение, — ухмыльнулся Васто Лорде. — Оно может компенсировать ничтожную силу.

Очень… красивый… голос…

Тем временем, никто не подозревал о мыслях молчаливой спутницы, которые являлись тайной, покрытой мраком. Впрочем, Нойтору это на данный момент вообще не интересовало, он был сосредоточен на новой поставленной задаче — усилению новоявленных наложниц. Но прежде, чем «откармливать» их, нужно было проверить в полной мере их боевой потенциал и не только. Сначала, правда, требовалось найти на ком всё это проверять.

— Значит, так, — долго думать ему не пришлось. — Хочу проверить ваши сенсорные способности. Отыщите парочку Пустых. Любых, — задача не самая тривиальная, учитывая те вспышки его реацу, распугавших ближайшую и не очень округу.

Их же сложность не пугала, они уверенно кивнули, сразу же сосредотачиваясь на деле.

***

Сколько дней минуло? Годы.

Поражение заставило стать усерднее, свирепее и сильнее. Его наглые слова и безумное желание сразиться на вершине не забывались, подпитывая стремление двигаться наверх. Сотни Пустых, затем тысячи, но, в конце концом, цель была достигнута. Значило ли, что назначенный час пришёл? Но он не заявлял о себе… до недавнего момента.

— Н-не убивай… — прохрипел какой-то Адьюкас, лишённый всех лап. Его глаза отражали весь испытываемый ужас.

Каждый раз одно и тоже.

— Я хочу знать, что ты там обсуждал со своими друзьями? — презрительная интонация смешивалась с нетерпением.

Когти чуть ли не отрывали кусок его плоти.

— Кха! Всё скажу, всё скажу! — затараторил несчастный, страстно желая жить. — Н-новый Васто Лорде! Появился новый Васто Лорде!

Зачем говорить уже известные вещи?!

— Имя! — интонация стала свирепее, а духовная сила начала ощутимее давить на пространство вокруг, отчего раненный на мгновение потерял дар речи.

— Н… Н-нойтора!!! — проорал он от боли и страха прежде, чем удар раздавил ему голову.

Всё стихло, но если бы не природа Меноса, то сердце бы уже забилось так громко, что его можно было бы услышать на метры вокруг.

Осознание настигло мгновенно — это он!

И всё-таки, оба достигли поставленной цели, битва должна продолжиться, чтобы победитель стал Королём, а проигравший… А что проигравший? Умереть? Наверное, так оно и планировалось раньше, но ведь после этого не будет возможности сразиться вновь. Последствия такого хода не привлекали своей… серостью. Не именно ли поэтому он предпочёл не убивать сражённого Пустого, решив дать их конфликту новый виток? Скорее всего, это довольно логично.

Тогда, после победы, нужно сделать так, чтобы сражения могло случиться снова… и снова…

Их битва не обязательно должна была закончиться сразу после новой встречи, всё-таки точного времени не назначено.

Правильно, так и есть.

— Готовься, Нойтора Джилга, — предвкушение разрывало изнутри, заставляя прямо сейчас сорваться на поиски.

И ожидание встречи определённо не обещало быть долгим.

***

Она продолжила наблюдать, теперь ещё краем глаза за очередной «тренировкой» дуэта, которые занимались не менее очередной «проверкой силы». Суть состояла в следующем: отыскать «жалких Пустых», которых Нойтора заставлял сражаться по одному с Лоли и Меноли в порядке очереди, обещая, что в случае победы он их не станет «убивать нахрен». Самой ей неведома была доселе концепция битв, но постепенно, видя примеры, приходило понимание — нельзя позволять себя атаковать. Так что она тоже, в каком-то смысле, принимала во всём безмолвное участие.

У неё было то, что зовётся «рейрёку», судя по всему, очень много.

Но она могла либо её скрывать, чтобы на неё не нападали, либо высвобождать, чтобы тоже не нападали. Этого было достаточно, пока не появился Нойтора, тот мог причинить… боль? И он же помог ей услышать, дать компанию и сделал «наложницей», поэтому хоть желания как такового у неё не было, но отплатить она могла. Нужно лишь научиться сражаться. Наблюдая за боями, та вникала в них, искала то, что может повторить. Успешно.

Как там было?

«Летучая мышка» выставила указательный палец перед собой, после чего вспыхнула зелёная энергетическая сфера. Сосредоточенный доселе на бое Адьюкасов Нойтора сразу заметил неладное, благо ни на секунду не выпускал странную Васто Лорде из вида. Его глаз широко открылся, он чувство огромную силу, вложенную в технику Серо. Конечно, первое впечатление насчёт того, что она таки решилась неожиданно атаковать не оправдалось, но даже так возникал вопрос — вдруг не удержит?

В голове пронёсся образ огромного взрыва, что стирает в порошок только-только приобретённых наложниц.

Он быстро перехватил её запястье и поднял руку в небо — луч разрушения устремился в пустоту, куда-то на Луну.

— Ха-а-а! — ему хотелось накричать, но всё-таки сдержался, бросив лишь хмурый взгляд. — В следующий раз, стреляй либо в небо, либо не так близко, ясно? — дополнительно даже парочку жестов сообразил, и не дожидаясь ответа, которого всё равно бы не было, отпустил её. — «Нет, ну это надо же додуматься, стрелять практически в упор», — вздохнул тот, натурально поражаясь «разумности» сего хода.

Для Васто Лордов-то никакой угрозы, но в примерный радиус попадали Лоли с Меноли. Видимо, в такой ситуации прилипала исходила из оценки собственных возможностей, полагая, что раз ей ничего не угрожало, то и другим тоже.

— Что замерли? Погнали, живо! — приободрил Джилга разинувших рот на представлении Пустых.

Обе стороны сразу же возобновили сражение под его пристальным взглядом. Дуэт показывал в себя грубой силе паршиво, но можно выделить два преимущества, общих для каждой, — отличное духовное восприятие и уникальная физиологическая особенность, проще говоря яд. Хотя как яд, скорее кислота, разъедающая плоть или любой другой материал при соприкосновении. Это можно использовать.

Нет, это нужно использовать!

Смертоносный выпад, убивающий с одного удара — иная тактика не про них.

Как… вроде бы… шиноби?

«В теории только увеличить им духовную силу до необходимого уровня», — по его предположением, твёрдых средних объёмов вполне достаточно, чтобы, в принципе, валить большинство Адьюкасов или, хотя бы, не уступать им.

И рвение, и даже потенциал — всё лучше и лучше.

— Чёрт, не мешайся под ногами, Меноли! — зло прошипела Лоли, вынуждая подругу стоять позади, пока сама рвалась в бой, желая лично убить противника и тем самым выслужиться в глазах Нойторы.

— Тц… Хорошо, — а та и не особо против, уступая более наглой подруге.

Но недостатки, конечно, имелись, проявляясь постепенно — по мере каждой битвы, с которой он узнавал их немного лучше.

Их командная работа оставляла желать лучшего, точнее её совсем не наблюдалось. Поначалу он полагал, что достаточно выдать чёткие указания и проблемы не будет — провал. Обе обладали единым рвением, но устоявшиеся отношения лидера и бредущей по пятам тени шли в ущерб эффективности, вгоняя оную в минус. Он надеялся загонять их, усложняя битвы, чтобы общение как партнёров улучшилось — ноль прогресса. Как они ещё не умерли? Это был довольно интересный вопрос, на который не было ответа с момента появления «летучей мышки».

Требовалось установить между ними равность в позициях.

«Просто приказать?» — он прикрыл глаз, погружаясь в задумчивость. — «Отчасти», — угроза наказания может заставить придерживаться правила, но сначала ведь это правило необходимо создать.

В принципе, у него был план, если грубо выражаться.

Он дождался, когда парочка осилит своих противников, после чего позволил им поглотить убитых.

— Итак, это было… более-менее, — состроил разочарованно-задумчивую интонацию, из-за которой слушательницы напряглись. — Я достаточно уже наблюдаю за вами, наблюдаю, и думаю, а зачем мне, в принципе, нужны вы обе?

Лоли с Меноли на такое не знали, что и сказать.

Он принял их, уже не один день прошёл, а теперь… такое.

— О ч-чём вы, господин Нойтора? — неуверенно спросила его Айвирне.

— О том же самом, — презрительно фыркнул он. — Знаете ли, у вас одинаковый уровень, одинаковые, по сути, способности, а вот внимания вы потребляете на двоих, — с некой вальяжностью, он прикрыл глаз. — Нужно решать проблему.

Они потерянно переглянулись.

— Каким образом? — всё-таки решила развить тему Меноли.

— Очевидно же, — усмехнулся Васто Лорде. — Сразитесь. Кто победит, тот и останется со мной. Другая уйдёт, показав свою несостоятельность.

Предложение Джилга их, мягко говоря, впечатлило, причём в плохом смысле этого слова. И если сначала никакого желания сражаться друг с другом у них не было, то по мере осознания положения в глазах Лоли вспыхнул огонёк алчности. Несмотря на совместное путешествие по пескам Уэко Мундо практически с самого начала их рождения как Адьюкасов, ей хотелось остаться — стремление к превосходству вело её. Маллия уступать тоже не желала, правда и сражаться с подругой ей не хотелось, то ли из-за пусть странной, но дружбы, то ли из-за подсознательного страха перед более «старшей».

В любом случае, каждая оказалась готова биться изо всех сил.

В направленных друг к другу взглядах засквозило враждебностью.

«Даже почти не смешно», — про себя Нойтора ещё сильнее уверовал в нужде своих действий, заметив подобную реакцию на его слова. — Но прежде, хочу выдать правила, чтобы не было столь просто, — они молчали, внимательно вслушиваясь. — Итак, сначала одна нападает, а вторая защищается, после чего меняетесь. У каждой из вас будет по три права на удар. В случае, если защищающийся вопреки условию контратакует, то возможность противника напасть удваивается, — он постарался подстроиться под типичный образ царьков, любящих устраивать подобного рода забавы, что вышло на удивление легко. — Всё понятно? Плевать. Тот, кто проиграет — будет выброшен.

Пускай были сомнения, но девушки сразу повернулись друг к другу, готовы вцепиться в горло союзнику.

«Это будет сложнее, чем показалось», — раздражённо цыкнул Пустой.

— Ничего личного, Меноли, — бесчувственно проговорила Лоли, сразу перехватывая инициативу, запустив Серо в противницу.

Названная еле избежала, чего уж скрывать, смерти, даже наблюдавший Нойтора ошарашенно округлил глаз от столь болезненного рвения. Первая попытка провалилась, вторая предстала попытка коснуться ядовитым хвостом. И тут реакция не подвела. Третья повторяла предыдущую, настолько вот она спешила закончить бой, отчего не прибегала к планированию своих шагов наперёд. А ведь именно это и является правильным подходом к действию.

Что ж, наступил черёд Маллии нападать.

Она, в отличии от подруги, отличившейся агрессией, пошла совершенно от обратного, и в этом не было ничего хорошего. В том плане, что каждое движение кричало об одном — неуверенности. Пустая сомневалась в каждом варианте, опасаясь нанести решающий удар, отчего дело затягивалось, даже не начавшись. Боялась ли та убить Лоли? Нет, до этих мыслей не доходило из-за самого подсознательного страха перед ней, мешающему победить.

Требовалось подстегнуть резко сбавившийся темп.

— Пятнадцать секунд бездействия отнимает одно право атаки, — невозмутимо внёс на ходу новое правило Джилга. — Если станет скучно, выброшу обоих, — и пригрозил напоследок для большего накала страстей.

Волнение охватило их, заставляя сражаться более отчаянно, ведь только так можно сохранить своё место и желание служить.

Преданность делу радовала Васто Лорде, но, помимо прочего, это несло слабую эффективность и конфликты, которые ни к чему хорошему никогда не приводили.

Меноли потеряло две попытки, сумев нанести лишь выпад ядовитым хвостом, благодаря посторонней «поддержки». И сразу же Айвирне попыталась провести смертельную комбинацию из трёх ударов, словно дикий зверь — снова мимо. Уже в неё чуть ли не прилетел луч Серо, правда напор Маллии быстро спал, превратившись в беззубые атаки острой клешнёй. Они сменяли друг друга без видимого успеха, его отсутствие начало давить на Лоли, становящуюся всё более агрессивной и менее открытой. Впрочем, это не становилось уязвимостью, ибо противница по прежнему предпочитала оборону.

— Да сколько можно?! — не сдержалась всё-таки Айвирне, пожираемая нетерпением. — Сдайся уже, если не хочешь драться! Я гораздо лучше, достойнее! — наплевав на риск, она совершила контратаку, вопреки очереди подруги, тем самым нанеся той неглубокую рану.

Наконец-то пролилась первая кровь.

— Кх!.. — болезненно дёрнулась Меноли, отступая на пару шагов назад. — Ты… — она оказалась удивлена нарушению.

Право нанести удвоилось, но…

— Ты убога, Меноли! — перебила её «девочка-многогожка», вновь создав Серо, в очередной раз нанеся касательный урон, на сей раз обширный ожог. — Если так слаба твоя решимость, то просто сдайся и свали!

Очередное удвоение, отныне Маллия имела право на целых двенадцать ударов, но это по прежнему не имело смысла, ведь никаких санкций, кроме мнимых «очков» не налагалось. Намеренный изъян в правилах, который делал их напрочь бессмысленными, кроме как наглядный пример недостатков, если так можно сказать, стиля каждой, вытекающие из ужасных отношений союзников.

— Я… Почему ты?.. — она не могла сообразить почему был нарушен порядок.

Ответ прост — Лоли стало на них плевать из-за ярости.

— Ты меня бесишь! — заткнула она раненную, вновь атаковав. — Сдайся уже!

Меноли сжала зубы, держа оборону, которая трещала по швам. Ещё немного, совсем чуть-чуть, и она проиграет. Этот факт дошёл до её сознание вызвав горечь, ведь несмотря на все усилия, после долгого совместного пути придётся остаться одной. Брошенной всеми.

Почему же?

Наверное, слабость? Так ни капли. Нойтора ей прямо сказал, что они равны. Но тогда почему проигрывала? Очевидно — чего-то не хватало. «Если так слаба твоя решимость, то просто сдайся и свали!»: так прокричала Лоли. В этом крылся ответ. И всё же, Маллия очень сильно хотела остаться. Решимость стать сильнее не слабее, чем у подруги!

Так… почему?

— Хватит оттягивать неизбежное, Меноли! — вновь удар, и вновь глубокая царапина.

Ах, да, она просто боялась ранить в ответ, страшилась реакции — наказания, большей ярости.

Всегда так было.

С самого начала, несмотря на отсутствие видимого превосходства её подавляли. Не столько дружба, сколько опасение вызвать неудовольствие Лоли вело вперёд. Любые ошибки — ошибки Маллии, все достижения — благодаря Айвирне. Несправедливость вызывала злость, обиду, разочарование, но она сдерживалась страхом, копясь внутри. Теперь же чаша терпения оказалась переполнена — это всегда был лишь вопрос времени.

Она всегда была не нужна, теперь же Лоли собирается возвыситься за её счёт!

«Не позволю», — гнев начал нарастать и вытеснять слабоволие перед подругой. — Заткнись! — неожиданный крик выбил Айвирне из колеи.

За медлительность та сразу же поплатилась — взмах клешнёй отрубил одну из лапок.

— Ах!.. — не сдержала, в итоге, болезненный стон.

— Я тебе не послушная слуга и не бесчувственная игрушка! — Меноли вложила все чувства в атаки, буквально задавив своим безумным напором Лоли. — Хватит так относится ко мне! Снова и снова! — новый удар буквально сбил ошарашенную потерей превосходства на землю. — Я ничуть не хуже! И я буду бороться, чтобы ты не говорила, только не так! — она не стала использовать прекрасный шанс, отойдя от Айвирне. — Возможно, для тебя наша дружба ничего не стоит, но я не желаю обрекать тебя на подобную участь, поэтому… — та с трудом проглотила ком в горле. — Подавись победой! Наслаждайся! Я сдаюсь!

Их взгляды встретились, и Лоли потеряла всякий боевой запал, увидев… слёзы в глазах подруги. Это стало весьма отрезвляющим событием, будто пелена разума спала. Она ведь раньше никогда не думала, что её действия, воспринимающиеся как должное… делают Меноли больно.

— Почему? — ошарашенно прошептала она, снедаемая странным чувством.

— Потому что я не хотела, чтобы ты меня бросила! — крик души был ответом, всё равно уже сдерживаться не имело смысла. — Но раз… раз ты так хочешь, то я не буду мешать тебе… — девушку охватило чувство опустошения после выплеснутых переживаний.

Это не то, с чем хотелось бы делиться, и всё же так вышло.

— Чёрт… — ёмко заключила Айвирне, поднимаясь. — Почему ты не говорила? Почему всегда молчишь? Откуда я могла знать?! — и правда, никаких проблем не было, ни капли отпора, поэтому «слепота» казалась отчасти оправданной.

Подобное давно стало само собой разумеющимся явлением, причём с попустительства обоих сторон. Одна держала всё в себе, вторая не задумывалась о последствиях. И вот, случилась ничуть не ожидаемое откровение, а бой как-то само собой сошёл на нет, сменившись тягостными мыслями, наполненными виной и сожалением.

Вина из-за собственной слабости.

Сожаление из-за эгоизма.

— Прости…

— Прости…

Обе прошептали это одновременно, принимая совершённые ошибки, которые помешали выстроить правильные отношения друг к другу.

— Отлично, — внимание привлекли степенные хлопки в ладоши со стороны Нойторы. К которым подключилась «летучая мышка», просто потому что ей это показалось забавным до жути. — Вы справились, — он слегка покосился на Васто Лорде, которая не прекращала хлопать. — «Вот же…» — пришлось давить раздражение не к месту.

Тем временем, дуэт не обращал внимание на нелепую сценку, охваченные непониманием.

Всё-таки, они нарушили правила, а теперь совсем перестали сражаться.

— О ч-чём вы… господин Нойтора? — выразила общее недоумение Лоли.

— Глупые вопросы. Очевидные же вещи, — хмыкнул Пустой, протянув слова с благожелательностью. — Во-первых, я уже вас принял, поэтому отказать не могу. Иначе бы устроил сражение между вами ещё тогда, — он показательно загнул первый палец. — Во-вторых, правила не имели никакого смысла, ибо отсутствовали реальные санкции за их нарушение. Вы подсознательно должны были понимать, что сможете те нарушить, — теперь загнул второй, наслаждаясь реакцией, пусть и скрытой проклятыми масками, благо взгляды говорила сами за себя. — У вас примерно равные параметры, идентичные особенности, что вполне себе можно использовать эффективно, но вы не способны поладить… до этого момента, надеюсь. Примиритесь и попробуйте реализовать свой потенциал, — закончил он, чуть улыбнувшись.

Он постарался подражать Датэ, тот умел воодушевлять, несмотря на чересчур мрачные перспективы. Товарищество — важное преимущество в битвах, которая может помочь преодолеть разрыв в силе или количестве. Благодаря этому тот самурай смог отомстить убийцам отца, смог убить тирана и выдержать гнев его верных слуг, ведь за ним до самого конца стояли верные воины, готовые принять позор господина и разделить его с товарищами.

И такого нельзя добиться одной военной муштрой, только поддержкой.

«Одноглазый Дракон» многого добился, поэтому игнорировать его опыт было бы глупо.

— Так… нам не нужно… — Меноли будто боялась услышать отказ.

— Верно, — лениво кивнул Джилга. — По крайней мере, от меня вам уже не уйти. А вот сражаться вы будете ещё чаще прежнего. Как против друг друга, так и против общего противника, — на его ответ они расслабились и посмотрели на него как… некоего великого мудреца.

И правда, после такого хода, они мысленно покарали себя за сомнения в нём. Каждая поклялась больше не пререкаться и слушать каждое его слово, несущее, как им показалось, сокровенные знания. Отныне это не было уважением из-за банальной силы или остаточным впечатлением от спасения, а именно уважение к тому как личности.

— Мы поняли, господин Нойтора! — склонились Пустые, восторгаясь им.

Нойтора никак внешне этого не показал, но ему очень понравилось подобное преклонение, ибо их верность уже сейчас проблематично подставить под сомнение. Но, в любом случае, важно не упиваться данным чувством, ступая на кривую дорожку, обычно заканчивающуюся смертью, благо — примеров предостаточно. Плюс работы впереди немало, необходимо натаскать их поскорее, всё же бытие Васто Лорде не только преимущество, но и новые проблемы, которые не заставят себя ждать.

Тренировки, тренировки и ещё раз тренировки.

***

«Доставь это сообщение, иначе скормлю более достойным»: набатом бились в его голове эти властные, пугающие слова самого Баррагана Луизенбарна. Не исполнить приказ — смерть, с другой стороны — при исполнении будущее не менее туманно. Он не питал надежд, посланники Короля часто сменяют друг друга, и отнюдь не в силу повышения в должности. Карьера на службе Баррагана обычно ведёт к смерти, если ты не особенный в той или иной стезе. Но парадокс: чем особеннее, тем больше шансов закончить плохо. Взять тех же сенсоров — вон сколько этих разведчиков помирает, выискивая «достойное пополнение для армии Короля».

Впрочем, посланники не лучше — дохнут тоже как мухи.

«Бр-р, не о том думаю!» — встряхнулся Пустой, подходя к месту, где, судя по данным разведчиков, обосновался новый Васто Лорде.

Говорят, тот совсем лютый отморозок, съедающий пару царьков на завтрак и пяток на ужин. В голове Адьюкаса не укладывалось, как возможно питаться исключительно Пустыми той же ступени эволюции? Это был совершенно неоправданный риск по его мнению, и не только его — лишь самоубийцы действуют столь нагло. Уж лучше так, на службе Баррагана отрабатывать парочку Гиллианов, изредка передавая сообщения. Благо, обычно достаточно отговориться фразой в стиле «Владыка этого не одобрит» или «тронете меня — пожалеете», после чего никто не рискует проверить истинность высказываний.

Будто господину Луизенбарну не плевать.

Перед ним показалась пару скал, посреди которых из земли прорастали полупрозрачные «деревья». Рядом же стояла Пустая. Одна. И она определённо не Васто Лорде, учитывая духовную силу, которая совершенно не сдерживалась, будто пытаясь надавить на него. Нелепо, ведь даже он был сильнее раза так в полтора.

— Ха, ты ещё кто? — с долей пренебрежения спросил её, всё-таки чёткая силовая иерархия в королевстве прививала определённые привычки.

— Лоли Айвирне, наложница господина Нойтора Джилга! — она посмотрела на него с превосходством, даже тон был аналогичным.

Это не впечатляло посланника, ведь подумаешь — какой-то новый Васто Лорде — в его господинах числился древнейший из столь могучих Пустых! Поэтому кичится каким-то отморозком перед ним бесполезно чуть более, чем полностью. Да и вообще, что за слово такое «наложница»? Видимо, новый термин для раба. Если так, то разговаривать с ней — себя позорить.

В нём зародилось презрение к собеседнице.

— Я не с тобой разговаривать пришёл, где твой господин? — приказным тоном спросил её.

— Говори, я передам, — хищно сощурилась Айвирне, дополнительно провокационно ухмыльнувшись. — Негоже господину Нойторе со всякими пешками говорить лично.

Это был тот ещё удар по гордости.

Какая-то рабыня, недостойная стать частью фракции, говорила с ним подобным тоном!

— Ты не боишься ответить за свои слова? — и всё-таки он не мог сдержаться. Он мог стерпеть оскорбления того, кто выше, но никак не наоборот. Это в принципе нельзя стерпеть, таковы правила!

— А ты за свой собачий лай? — неудержимая наглость стала последней каплей, брошенной в его чашу терпения Лоли.

Он решил наказать её — избить, унизить, поглотить часть тела, а потом выбить информацию. Нет, возможно, даже сделать из неё живое сообщение от Баррагана Луизенбарна. Практически жалость за откровенные издевательства над посланником самого Короля Уэко Мундо.

Первый шаг, второй, третий, но вместо страха или защиты, лишь насмешка.

Он прошёл ещё метр прежде, чем всё закончилось — песок под ногами дёрнулся и всё изменилось.

— Ч-что? — недоумённо он смотрел на огромное, острое жало, пробившее его насквозь.

Прямо снизу до самого плеча и дальше.

— Отличная работа, Меноли, — довольно протянула Лоли, смотря на насаженного «на кол» Пустого.

Песок ещё сильнее взбугрился и из него вылезла Маллия, поднимая над собой на хвосте и посланника.

— Тьфу, — сплюнула она, отряхнувшись. — Тебе хорошо, не пришлось сидеть в засаде.

— Хах, но ты подходишь лучше! — хмыкнула она без капли злобы.

— Да, — неожиданно согласилась её подруга, после чего флегматично добавила: — Ты острее на язык.

— Кхм! — смущённо кашлянула Лоли на дружеский укол. — Неважно, — она посмотрела на смертельно раненного. — Ну-ка, говори, что там хотел, — требовательно обратилась к нему же.

Посланник болезненно прохрипел, с трудом осознающий, что попался.

Лезть на неё — это большая глупость, возможно, последняя в его жизни.

— Если поторопишься, то не станем добивать, — решила развязать тому язык получше Меноли. — Может быть выживешь.

Он сразу ощутил надежду, разгоняющую даже кровавую пелену перед глазами. Всё-таки каждому хотелось сильно-сильно жить. Особенно, если смерть приходит внезапно.

— К-король… Барраган… — с трудом прохрипел он.

— Знаем, знаем, что дальше? — нервно поторопила его Лоли.

— П-ри… приказывает прийти на встречу… — становилось всё тяжелее.

— Вот наглый ублюдок, — презрительно фыркнула она. — Ну, дальше!

— …В пяти километрах от… северных равнин… — собрав все силы, он всё-таки совершил «последний рывок».

Парочка переглянулась, после чего Маллия просто сбросила Пустого с хвоста, всё равно малая доза яда гарантирована должна была его убить. Тот попытался убежать, но пошевелиться не выходило, а затем и сознание начало ускоренным темпом затухать. Он, конечно понимал, что шансов у него не было ровно с момента попадания в ловушку, но принять столь мрачные перспективы оказалось сложнее. Ему оставалось лишь удовлетворяться тем фактом, что задача всё-таки оказалась выполнена.

— Что думаешь? — спросила подругу Лоли, напряжённо размышляя.

У Баррагана та ещё репутация, и хоть в Нойтору каждая из них верила, но отрицать реальность и говорить, что проблемы совсем нет, по меньше мере, ошибочно. Говорили, что он — древнейший и, соответственное, сильнейший. Единый Король Уэко Мундо. Тут волей-неволей насторожишься.

— Ничего, дождёмся господина Нойтору, — спокойно произнесла Маллия, перестав рассматривать уже мёртвый труп. — Он разберётся.

— Я и не спорю, — фыркнула Айвирне, вздохнув. — Надеюсь, только он там не задержится, — несмотря на недолгое отсутствие, она уже соскучилась по нему.

— Да, — кратко кивнула подруга в ответ, испытывая тоже самое.

Что ж, нужно только подождать.

Ну, а пока они вернулись к наблюдению за территорией, благо, что сенсорные способности позволяли заметить гостей заранее и подготовиться к их приходу. Всё-таки открытое сражение при помощи одной грубой силы — не про них, как ни печально. Но проблема не только в этом, ибо, как считала Лоли, именно из-за недостатка сил они не смогли отправиться с ним.

— Вот же, завидно, — она вспомнила о той вечно молчаливой прилипале, которая смела игнорировать указания господина Нойторы.

Её невозмутимая непокорность вызывала, как глухое раздражение, так и зависть, ведь именно благодаря настолько отвратительному поведению она была с ним, а они здесь — смотрели на осточертевшие пейзажи.

По крайней мере, они не доводили его до нервных криков.

Да, поэтому верное исполнение приказов — собственные желания потом.

Конец притворства

Гарганта — это пустота, полная тьмы, что охватывала миры. Духовное давление внутри довольно нестабильно, отчего по большей части та наполнена лишь разрозненно движущимися рейши. Но сейчас в ней была создана энергетическая дорога из духовных частиц, по которым спокойно двигались двое: Нойтора Джилга и его вечная преследовательница. Через Врата Пустоты они покидали Уэко Мундо, чтобы увидеть Мир Живых.

Это было желание Нойторы, и он вообще хотел отправиться один, но ему попросту не дали права выбора. Благо, Лоли и Меноли оказались послушными, лишь несмело попросив вернуться поскорее. На такую просьбу Джилга ответил неопределённым кивком и был таков. Впрочем, что касается его желания, то оно было вызвано очевидными причинами, беспокоящими его очень давно — видениями. Те выручали его часто, помогали достигнуть вершины, поэтому бежать от них Пустой более не мог.

Несмотря на возникающие опасения, всё же в больших знаниях много печали.

«Но даже так…» — покачав головой, он как бы выбросил из неё лишние сомнения, сменившиеся интересом. — «Как теперь выглядит мир? Всё тот же?» — в собственных мыслях сквозили здравые сомнения, что тут говорить о большем.

Забавно, но поначалу раздражающая своим присутствием преследовательница сейчас воспринималась как моральная поддержка. Благодарен за это он ей не был, просто отметил как факт — даже от такой как она есть польза, пусть и такая призрачная. Возможно, в нём таким образом говорила некая предвзятость… Да, именно, ему до сих пор сложно принять сочетание смертельной пассивности и огромной силы.

Наконец впереди показался свет в конце тоннеля пустоты.

Перед тем как выйти, он занизил духовную энергию настолько, насколько вообще возможно. «Летучая мышка» без пояснений или команд тут же поступила аналогично, почти полностью стерев своё присутствие. Подобное понимание ситуации от, казалось, умалишённой радовало Нойтору, по крайней мере — каждое благоразумное действие с её стороны понемногу улучшало отношение к столь неоднозначной персоне.

И вот, цель достигнута — перед ними открылся вид на Мир Живых.

— Что это? — вырвалось из него против воли, когда он увидел старый дивный мир. — «Это же город?» — чужеродная архитектура сбила не самого молодого Пустого с толку.

Огромные здания прямоугольной формы тянулись вверх. Они будто были стеклянными, хотя в составе и угадывался какой-то… камень? Впечатление от неизведанного ошарашило его на ближайшую пару минут, во время которой Джилга смотрел на современные здания. Собрав мысли в кучу, он обратил внимание на то, что ниже и вообще на иные части города. В целом, не все строения оказались огромны, наоборот — их было меньшинство, зато плотной застройкой тянулись длинные-длинные улицы одноэтажных-двухэтажных домов. Так они и тянулись, разделяясь рекой через весь город, через которую тянулся железный мост. Помимо прочего, между всем этим хаосом камня, стекла и металла были с некой системой расставлены зелёные деревья, которые концентрировались парком в одном из районов города. И, конечно же, всё тонуло в багрово-оранжевом свете вечернего солнца, к которому из-за горизонта тянулись тёмные, дождевые тучи, обещающие ливень.

Впечатляюще. Слишком впечатляюще.

Но сколь красиво, столь и чужеродно.

— Это… Сендай? — в нём зародились сомнения, ведь основанный Датэ город запомнился иным. — Даже спустя время… Не вижу никаких остатков прошлого, — учитывая подобное наблюдение, он решил пока не подтверждать скоропостижный вывод. — «Нужно присмотреться», — кивнув про себя, он начал спускаться с высоты, ибо разрыв открылся на добрые сотни метров в воздухе.

«Летучая мышка» благодаря своим «демоническим» крыльям действительно летала, спускаясь за ним. Она, к слову, как и он с любопытством осматривала совершенно новый для себя мир, но не позволяла себе теряться, неустанно следя за Нойторой, ни разделяя, ни превышая то самое «золотое расстояние» между ними.

Довольно профессионально с её стороны.

— Итак, с чего бы начать? — задумчиво пробубнил он, направляясь куда глаза глядят.

Вопрос тот ещё, учитывая, что в нынешней эпохе Джилга откровенно плавал, а про говор мимо проходящих людей в странных одеждах он мог сказать одно — какой-то невнятный диалект японского. Смысл слов вроде понятен, наверное, даже говорить не будет проблемно, но… это довольно непривычно. Требовалось время, чтобы сориентироваться.

— Хм, значит, не видят, — он провёл рукой перед женщиной, что без умолку болтала со своим спутником. — Ноль реакции, — констатировал Пустой, медленно направляясь дальше.

Спрашивается, а это ли Сендай?

— М-м, — он нахмурился, подавляя раздражение, ибо от этого зависела маскировка, потребляющая немало концентрации.

Возможно, Нойтора и являлся ни много, ни мало, а целым Васто Лорде — живая легенда пустыни мёртвых — но ему доводилось слышать о том, что Мир Живых защищают некие Синигами, способные убивать Пустых. И хоть в их уровне опасности тот немного сомневался и наоборот был даже уверен в себе, целью прибытия является и близко не сражение, что способно лишь всё испортить.

Разведка — ничего более.

— Есть ли здесь одарённый мудрец? — вопрос оставался без ответа, разумеется. — Чёрт, — отсутствие результатов напрягало, но он старался, изучая развешанные на зданиях огромные, зачастую глупые надписи или прислушиваясь к разговорам обывателей.

Ничего!

— Что за безумное… — он резко осёкся, подобрав определение получше, — время? — перед его взглядом по дороге проезжали закрытые колесницы без коней, сделанные из металла. — Ма… ши… на… — медленно проговорил тот, выучив очередной современный, бесполезный термин, коим пополнил словарный запас, состоящий преимущественно из благих и не очень ругательств. — Хм, как оно работает?

У него подобные открытия в голове с трудом укладывались.

Это же… сколько десятилетий… нет… веков минуло?

Тут начало мрачнеть, подул сильный ветер и закапал дождь, начинающий быстро перерастать в целый ливень. Люди спешно искали укрытие, опустошая улицы. В бесчисленных окнах домов постепенно загорался свет. Атмосфера опустошённости воспринималась довольно… приятно, хоть это и была жалкая имитация того, что происходило в Уэко Мундо. Жизнь по прежнему кипела, но скрылась в глубине уютных домов, чьи стены ограждали людей от холодных улиц.

Двум Высшим Пустым ливень совершенно не мешал, наоборот — это было довольно приятно.

Звук столкновения капель воды с различными поверхностями будоражил нечто человеческое.

— Хо-о… — удовлетворённо протянул Васто Лорде, смотря в тёмное небо вместе со спутницей.

Тут, что-то тихо прозвучало в шуме ливня.

И ещё раз, отчего он прислушался, не веря, что ему показалось.

— Ной… тора… — слишком тихо, озвученное мягким, нежным, но холодным голосом.

— А? — Джилга не на шутку удивился, переведя взгляд на Пустую, смотрящую на него своим спокойным взглядом. — Повтори, — прошептал он, желая убедиться в реальности.

— Нойтора… — это уже звучало более уверенно, хотя по прежнему тихо, с флегматичным выражением лица, по которому бежали капли дождя.

Этот голос, это лицо, этот взгляд…

«Мило», — предательская мыслишка зародилась прежде, чем он убил её, к своему… то ли сожалению, то ли радости. Слишком сложно. — Хм, идём, — пробубнил тот более быстро, чем нужно было.

Они брели вдвоём, в тишине по улице.

Вода потоком стекала по дороге в канализацию, настолько сильно разошлась стихия.

Краса цветов

Поблекла…

Бесцельно годы пронеслись,

Пока в тоске любовной

Смотрю на долгий дождь…

Слова хокку как-то сами собой сорвались с языка, описав довольно точное его настроение. Впрочем, за эту «нелепость» он чуть сам себя не ударил по голове. Слишком уж странно, благо — никто не стал свидетелем «позора». Ну, кроме преследовательницы, но эта вряд ли перед кем-то проболтается, что такой грозный отморозок как он читает из памяти стихотворения вслух.

— Проклятый Датэ! — раздражённо прошипел Нойтора, игнорируя внимательные взгляды «летучей мышки».

Они вышли к берегу реки, которая бушевала и изрядно увеличилась в размере. В ней уже не углядеть собственное отражение, но на течение воды всё равно было приятно посмотреть — на уровне горящего огня. Хотя никак нельзя сказать, что любование городом в дожде продвигало их к цели хоть на йоту. Зато это позволило стать свидетелями занимательной сцены.

А именно — Пустой на охоте.

Какой-то рыбьемордый урод с отростком на голове замаскировался и сидел в засаде. Этот самый отросток принял форму мрачной, даже в чём-то отталкивающей на вид девочки, что с пустой миной смотрела в никуда, «стоя» напротив берега. Словно глубинный хищник он привлекал внимание к себе, чтобы затем нанести удар. А заметить его могли только духовно-осведомлённые люди.

Медиумы.

— Хах, — нейтрально усмехнулся Нойтора, решив не выдавать себя и продолжить наблюдение, решив использовать сего Пустого себе на пользу.

Ждать пришлось недолго.

Вскоре на горизонте показалась взрослая женщина и маленькая девочка. Обе с ярко-рыжими волосами. Последняя, словно бы этого было мало, носила жёлтый дождевик, заставляя её фигуру сильно бросаться в глаза. В какой-то момент, проходя близ берега юная особа замерла, заметила приманку Пустого, тем самым сразу выдала себя как медиума — прекрасное блюдо для Низшего. Учитывая же взятый образ приманки, то… кое-кто определённо предпочитал закусывать детьми.

Ловушка монстра захлопнулась, когда девчонка бросилась спасти подделку, изобразившую желание броситься в воду. Это был воистину чистый, добрый порыв, за который немедленно должна была последовать расплата. Мать попыталась остановить своего ребёнка, но поздно, точнее не совсем, она в теории могла бы закрыть собой, но… что потом? Сначала её, потом уже дочь — никакой разницы.

«Ладно, хватит», — не то, чтобы в нём взыграл благородный порыв, просто появился искомый медиум, и отдавать ту Нойтора не собирался.

«Рывок» позволил оказаться прямо перед мелкой девчонкой. Его тело попыталось пробить острое лезвие, сокрытое в приманке, но лишь бессильно соскользнуло по коже Высшего Пустого. Уровень сил тут совершенно несопоставим, для Низших Богомол подобен богу, поэтому было даже не смешно.

— Ч-что?! — выпал в прострацию Великий Удильщик, смотря на человека… точнее существо, похожее на него.

Девочка сзади него сжалась, но смотрела на всё с широко открытыми глазами. А её мать в паре метров позади сидела на коленях, тяжело дыша и сжимая в руке какой-то серебряный крест, хоть и похожий на свойственный христианской конфессии, да совершенно не тот. Казалось, она истощена, но по какой причине — вопрос. Явно не из-за маленькой пробежки в пару метров.

— Кто ты такой?! — требовательно прорычал монстр, силясь вновь и вновь пробить кожу Нойторы.

— Не твоё дело, ничтожество, — он схватил отросток, затем резко дёрнул на себя вместо с Удильщиком.

Неудачливый охотник даже вякнуть не успел, оторвавшись от земли, как Богомол впечатал кулак в огромную маску. Сила такова, что его буквально разорвало на части, а куски ударной волной унесло прямо в реку. Ни капли крови не разлетелось по сторонам, что выглядело впечатляюще. Рыжая девочка широко открыла рот, невольно восхитившись продемонстрированной мощью.

— Больше такими глупостями не занимайся, — поучительным тоном отчеканил Нойтора, разворачиваясь к ней.

Учитывая его вид, он ожидал испуга, но нет, она лишь медленно кивнула после некоторой паузы, рассматривая Пустого с детским любопытством. В частности, внимание та уделяла устрашающей маске, закрывающей нижнюю половину лица. Помимо прочего, чувствовалась искренне восхищение, затмевающее страх от почти не наступившей смерти, благо осознать она ситуацию в полной мере не успела, иначе бы — слёзы, всхлипы, сопли и прочее.

— Вот и отлично, — небрежно потрепав её удивительно яркие волосы, причём аккуратно, чтобы не навредить со своей-то силой, он глянул на женщину.

Она пилила его очень настороженным взглядом, но агрессию не позволяла себе проявить, учитывая полное бессилие.

Какое-то даже неестественное.

— К-кто ты такой? — прохрипела она, тяжело дыша.

Ребёнок, кстати, заметил состояние материи и подбежал к ней, поддерживая, будто действительно в силах помочь.

— Разве ты не видишь? — провёл ладонью он по маске. — Очевидно же, — он «прислушался» к их духовной силе.

Девочка ощущалась странно. Она определённо была человеком, причём уровень духовной силы такой, что мог заставить позавидовать многих Низших Пустых. Не уровень только что убитого им, далеко не этот уровень, но довольно неплохой. Неудивительно, что такую аномально сильную душу захотят поглотить. Правда, даже не в этом состояла главная странность, в ней чувствовалось что-то… что-то родное… нет… подобное ему? Интерес к ней поднялся значительно.

Мать, к слову, не исключение.

В ней тоже было это «что-то», но гораздо менее выраженное, плюс сама духовная сила была… никакая. В смысле, её было критически мало. Полное истощение. Едва на жизнь хватало, и восстанавливаться она явно не собиралась. Тут будто что-то «поглотило» значимую часть души, снизив возможность генерировать рейрёку. Перегорела? Нойтора не знал, но необычный крест в руке женщины содержал рейши, отвратительные ему до безобразия в самой своей сущности.

А вот это напрягало.

— Другой вопрос, кто ты такая? — склонил слегка голову Васто Лорде. — И что с тобой случилось?

Она забавно посмотрела на него, не веря, что Пустой проявлял к ней… сложно назвать подобное заботой… скорее интерес.

Уже звучало как бредятина.

— Я… не знаю, — выдохнула женщина, обнимая дочь, явно стараясь защитить ту от него в случае агрессии. — Просто вдруг… — определённо, она сама не ведала, что случилось, поэтому требовать ответа глупо.

Впрочем, на первый вопрос она не ответила, как и он отделался общим ответом вместо конкретики.

Нойтора решил сойтись на том, что они — неким образом одарённые люди.

— Что ж, плевать, — отмахнулся от вопросов без ответов, решив перейти к делу. — Я тут, собственно, вас искал, — женщина сразу напряглась, готовая бороться с ним ради ребёнка, даже если нет никаких шансов, одним словом — «мать». — Ну, не конкретного вас, а тех, кто может меня видеть, — это немного поубавило напряжение, так что Богомол добавил: — Мне лишь нужно задать парочку вопросов.

Последние его слова более-менее вернули напряжённой атмосфере необходимого спокойствия.

— А… а какие? — бодро спросила его малышка, вырвавшись немного из медвежьей хватки матери.

Удивительное поведение, учитывая пережитое и наличие настоящего монстра напротив.

— Ичиго! — взволнованно прошептала женщина, не желая, чтобы та привлекала к себе внимание Пустого, причём совершенно точно не обычного.

Ту дружно проигнорировали.

— Простые, — усмехнулся Нойтора, посмотрев в её карие глаза. — А ты я вижу из смелых, — констатировал он, внимательно осматривая эту странную девочку. — Значит, Ичиго, да? — он попытался сдержаться, но всё же тихо рассмеялся. — Вон оно как, ты у нас «Клубничка»! Ха-ха! — на самом деле достойное имя для будущей красавицы по мнению Васто Лорде.

Она смущённо улыбнулась — очень уж сильно значение собственного имени сбивало её с толку.

— А вы тогда кто?! — веселье Пустого доконало Ичиго, поэтому она перешла в наступление, смущённо раскрасневшись. — Одноглазый?! — и по детски указала на него пальцем.

Он глупо моргнул.

— Ну-у… да, — пространно ответил Джилга, после чего вспомнил главную цель своих действий. — Послушай меня, — серьёзно заговорил Менос, присев на колени, чтобы их глаза находились на одном уровне. — Этот город — Сендай? — с ожиданием отчеканил он.

Она сразу покачала головой.

— Нет, это Каракура, — нахмурившись, ответила Ичиго, осматривая его необычный чёрно-золотой глаз, как у животных, но более чёткий и яркий, как у человека. Зрелище довольно красивое, и она рассматривала с неприкрытым любопытством. — А зачем вам Сендай?

«Ушлая малявка», — усмехнулся Нойтора, решив не таиться по пустякам: — Хочу посмотреть на памятный город спустя века, — ответ её обескуражил, всё же «спустя века» звучало весьма весомо. — Теперь второй вопрос, в какой стороне Сендай?

— Эм… — вот этот вопрос девочку поставил в тупик. — Я не знаю.

— Глупая ягодка, — разочарованно выдохнул, Джилга, поднимаясь на ноги.

Всё-таки в его время хорошо одетые люди в таких банальностях разбирались, особенно возраст-то уже немалый.

— Э, я не глупая… — мило насупилась Ичиго, что Васто Лорде постарался проигнорировать.

Негоже могущественному Пустому снисходить до настолько человечных банальностей вроде «мило»… во второй раз.

В третий раз такого не повторится!

— Сендай, — повторила женщина, привлекая внимание странного, по её мнению, Меноса. — Я знаю, где, — казалось, она почти пришла в себя, если не брать в учёт по прежнему почти нулевую духовную силу.

А вот этот факт очень порадовал Нойтору — успех, как-никак.

— О, замечательно, — довольным тоном протянул Пустой, с ожиданием посмотрев на неё. — Говори, — прозвучала с долей отчётливого приказа, на что собеседница поморщилась.

И всё-таки разведка начала приносить успехи. Ему обрисовали как могли направление и расстояние, поэтому дальше проблем возникнуть было не должно. С учётом скорости Васто Лорде — скоро он будет на месте. По мере объяснений он даже сподобился перенести женщину под укрытие от дождя, благо недалеко располагалась автобусная остановка, и узнать между делом, что её зовут Масаки, пусть словив подозрительные взгляды пару раз.

Оба из семейства Куросаки, что, впрочем, не имело для него никакого значения.

— Хм, немного промахнулся, странно, — заключил Нойтора, оценив масштаб промашки.

— Немного… — Масаки лишь устало выдохнула на такое.

— Ладно, дальше сами справитесь, — кивнул Пустой и собрался уходить уже, желая поскорее достигнуть города Датэ.

Не успел он использовать свою скорость, как почувствовал хватку на плаще.

— Эй, как тебя зовут? — требовательно посмотрела на него эта необычная девочка. — Ты не назвался! — и такое искренне обвинение во взгляде.

— Думаю, такого «злодея», как я, должен знать каждый, Клубничка, — он убрал её руку с плаща, после чего легонько щёлкнул любопытствующую по носу и растворился в воздухе.

***

Его присутствие исчезло, оставив после себя лишь вопросы и осознание двойственности даже самых, казалось, однозначных вещей. «Пустые — зло»: говорило учение Квинси и опыт, полученный за прожитую жизнь. И поэтому трудно ожидать, что в критический момент на помощь придёт никто иной, как Пустой, спасающий от себе подобного. Когда врождённые силы «монаха-разрушения» подвели, чуть не заставив рухнуть без сил, можно искренне порадоваться даже монстру, скрывающему свою мощь. Одного лёгкого удара хватило для аннигиляции Пустого, чуть не убившего её дочь.

Одного. Удара.

Когда как сам он спокойно принимал на грудь атаки, не вызвавшие абсолютно никакой ответной реакции. Человекоподобный Пустой — подобное она уже видела много лет назад, только их поведение кардинально различалось. Где один жил инстинктами, второй показал ясный разум, пусть и приправленный грубым характером.

Она уже не знала, что и думать.

«Кому расскажешь — не поверят», — покачала головой Масаки, задумчиво хмыкнув, всё же его слова навевали кое-какие мысли.

«Хочу посмотреть на памятный город спустя века»: сказал так, будто видел его раньше, что возможно, учитывая бессмертие Пустых, ну или прижизненный опыт.

«Думаю, такого «злодея», как я, должен знать каждый, Клубничка»: и вот такой необычный ответ на просьбу назвать имя, как если бы он взаправду должен был известен.

— Одноглазый, — нахохлилась Ичиго, присев рядом и прижавшись к ней.

Женщина с улыбкой потрепала её по голове, пока сама действительно зацепилась за этот факт.

Одноглазый, история, Сендай.

«А, не может быть», — заключение к которому она пришла была абсурдно, ведь… — «Нужно кое-что проверить», — конечно же, позже, когда разберётся с неожиданной проблемой пропажи сил.

Сейчас же не помешало бы отдохнуть, остальное — потом.

***

Скорость Васто Лорде была огромна — он даже не успел заскучать во время пути, как тот закончился. Хотя возможно этому поспособствовали и мысли разной направленности, зародившиеся на фоне приближения к «истокам». Казалось, прежним после столкновения с истинной он не уйдёт. Возникали сомнения, предлагающие повернуть назад, но всё же этот подсознательный страх Пустой задавил, желая разобраться с «видениями».

Как-никак, но решить дилемму, что они несли, тот был обязан.

При прибытии он сразу заметил — Сендай значительно превосходил виденную ранее Каракуру. Масштабы несравнимы, и это уже разрушало ожидание упадка, которые были вполне себе вероятны, учитывая прижизненный «проступок» Датэ. Но, впрочем, вряд ли в этом были заслуги неудачливого самурая, правильнее предположить, что родственники в последствии справились с кризисом, отрёкшись от него без остатка.

«Ну да что тут думать?» — фыркнул Джилга, направившись вперёд, осматривая улицы знакомого-незнакомого города.

Четыре века прошло.

Всё изменилось, да не совсем.

Так как наступил вечер — людей должно бродить значительное меньше, но нет, вопреки логике людей было наоборот, слишком много. Причём жители носили традиционные одежды, по больше мере — женщины, наряженные в красивые кимоно. По улицам были развешаны фонари, освещающие всё вокруг тёплым оранжевым светом, а также несметное количество разнообразных украшений-растяжек, изготовленных из бамбука, тканей и разноцветных бумажек. На фоне играла приятная музыка, пока жители города делали оригами, писали свои пожелания, либо же наблюдали за уличными выступлениями танцоров, уже не говоря о других развлечениях.

Все веселились, наслаждались… праздником.

Фестиваль «Танабата Мацури».

— Хо… — ему на мгновение показалось, что нет того разрыва в несколько веков, и всё осталось прежним. — «Какая подлая иллюзия», — и сразу поморщился.

Его вечная спутница с уже привычным интересом осматривала людей, что, по её мнению, «занимаются чем-то странным».

Впрочем, для такой как она всё нынче «странное».

Нойтора направился к месту, где когда-то находился построенный Масамунэ замок Аоба, должный обеспечить безопасность жителям города. Было вложено немало усилий, как в него, так и в сам город — участие Датэ было повсеместным. Строился тот на горе и сейчас располагался близ центра. К сожалению, от прошлого осталось мало, только руины — части крепостной стены и сторожевая башня. Довольно жалко. Вид вызывал у него лишь злую усмешку, скрывающую разочарование, но когда он поднялся на последнюю и осмотрелся, то чувства его смешались в такой клубок, что даже он сам понять их оказался неспособен.

Он заметил статую человека на коне.

Тот был закован в доспехи, а его шлем выделялся элементом полумесяца.

И этим человеком был Датэ Масамунэ.

— Вот как, — пробубнил Джилга, медленно направившись к ней.

Казалось, взгляды их пересеклись, и это было необычно. Одинаковые лица, оба принадлежали неживым, оба воплощали призрак прошлого. Нойтора смотрел, смотрел и смотрел, но легче не становилось, ответов не появлялось. Он был обескуражен подобным, всё-таки не таким человеком был… Датэ, чтобы ему ставили памятники. Наследие должно было быть уничтожено, стёрто в пыль, а имя записано в истории, как величайший позор, на который категорически запрещено равняться.

И всё же, перед ним находилась статуя этого человека.

— Какая-то шутка. Предателей не возносят, — Пустой устало усмехнулся, чувствуя себя обманутым.

Увиденное сейчас совершенно противоречило тому, что он… помнил.

— Нойтора… — уже второй раз за день «летучая мышка» подала голос, чем застала Васто Лорде врасплох, и указала пальцем куда-то в сторону.

Он перевёл взгляд туда, чтобы увидеть, как из-за дерева выглядывала розовая, возможно ближе к пурпурному, макушка. И когда обладательница оной поняла, что её заметили, то она на мгновение замерла, а потом, судя по всему, сделав пару глубоких вздохов, показательно бесстрашно покинула укрытие. Именно «показательно», ведь уверенный вид воспринимался максимально ненатурально, учитывая некоторую дрожь. Впрочем, для маленькой девочки, которая и являлась «шпионом», это был достойный результат.

— Вы ещё кто такие?! — сходу требовательно произнесла она, сложив руки на груди для эффектности.

Довольно нелепо.

«Очередной медиум?» — Нойтору это позабавило, словно в каждом городе была обязана быть девочка, с которой ему суждено пересечься.

Но нельзя не отметить — совпадение весьма удачное, учитывая возникшее непонимание.

— Даже интересно, что будет, если я не отвечу? — протянул Джилга, ощущая её духовную силу, значительно так похожу на негативную энергию Меносов, но более… нет, не сильную… совершенную. — «Как необычно», — учитывая тот факт, что он является Васто Лорде, превосходство в данном плане со стороны какой-то малявки не могло оставить его равнодушным.

— Я… Я!.. — поначалу она растерялась, забегала взглядом розовых глаз по округе, после чего всё-таки смогла ответить: — Я… вас уделаю!

Спутница Нойторы недоумённо наклонила голову, а сам же он не сдержался и рассмеялся.

— Ха-ха-ха, ну что за день?! — уже второй раз за сегодня наступил приступ такого чистого веселья. — Девочка, ты не представляешь кому ляпнула подобную чушь, — он улыбнулся, не испытывая злости из-за объявленной «угрозы».

Она же запаниковала, видя такую реакцию.

Хмыкнув, Нойтора медленным шагом направился в её сторону, смотря на ту сверху-вниз. Вот это уже больше походило на угрозу, отчего «шпионка» попятилась назад, пока не упёрлась в ствол дерева. Сглотнув от волнения, она резко сделал шаг и просто пропала, оставив зелёный след. Конечно, это не телепортация, поэтому при помощи своей реакции Васто Лорде проводил сбегающую ленивым взглядом, и та это заметила.

Культурный шок не описать словами!

— Ме-е-дленно, — лениво протянул Джилга, оказываясь прямо перед ней.

— И-и-и! — испуганно взвизгнула девочка, отпрянув и снова попытавшись сбежать при помощи своей техники, но бесполезно, ведь Пустой неумолимо преграждал ей путь.

Снова и снова.

Такая себе игра в кошки-мышки, и Нойтора откровенно веселился, наблюдая её растерянно-испуганные выражения на лице.

«Но поиграли и хватит», — кивнул про себя он, аккуратно схватив розоволосую за шиворот. Она сразу же задёргалась, но быстро осознав тщетность своих попыток сжалась, посмотрев на него широко открытыми глазами. — Ну и ну, резвая как кролик, — вырвалась лёгкая усмешка.

— О-отпусти… — просипела та, держась за его запястье.

Немного попилил её нейтральным взглядом, навевая дополнительного напряжения.

— Ладно, — и спокойно поставил на ноги, чем в очередной раз выбил девочку из колеи. — Не знаю, на что ты рассчитывала, но, видимо, детское любопытство, особенное женское, сподвигло на глупость, — Нойтора отошёл назад на пару шагов назад, ещё раз осмотрев особу внимательнее. — И кто же ты?

Она сглотнула ком в горле, отходя от «гонки».

— Докугамине… Р-рикука, — под его ожидающим взглядом решила та всё же представиться.

Наверное, ему необходимо было выражаться конкретнее.

— Пойдёт, хотя я спрашивал о другом, — пробормотал Джилга, решивший сосредоточиться на главном. — Скажи, ты знаешь, — рука махнула в сторону статуи, — данного человека? — ведь именно эта информация привела того сюда.

Рирука с недоумением посмотрела на высеченный образ самурая.

— Э-э, да, — медленно кивнула она, заметив кое-что неладное, в смысле, такое, отчего её глаза сконцентрировались на лице Нойторы, излучая подозрения. — Это же Датэ Масамунэ! Его, наверное, все знают, — пояснила прописные истины девочка. Неприкрытое пиление взглядом нервировало, но он решил воздержаться от претензий, ведь сейчас можно получить желаемые ответы.

«Все знают»? Пустой не был удивлённым подобным ответом, учитывая содеянное, да и памятник как бы намекал. Другой разговор — как известен? Вот именно это и напрягало. Не сделали же из… Нет, никоим образом!

— И как? — наконец, бесчувственно уточнил он, добавив: — Кто он такой вообще? Предатель? Образец того, как поступать нельзя? Какого чёрта ему ставят памятник? — яд вкладывался в каждое слово, будто желая именно такого исхода.

Рирука глупо моргнула от такой постановки вопроса.

— Он — Герой Японии! — возразила ему девочка грубым тоном, забыв о страхе, поняв, что опасность ей не угрожает.

…

«Что. Она. Сказала?» — Нойтора почувствовал, что ему с трудом удаётся осмыслить столь пугающее утверждение. — Не может быть, — тяжело выдохнул, не видя лжи, но подсознательно тяжело принять разность между «было» и «стало».

— Но так и есть, — с недоумением отреагировала она на его утверждение. — Он убил тирана, и тот, кто фактически прервал эпоху войн, — к счастью, историю, особенно данный период, Рирука знала хорошо, что, конечно, ожидаемо, учитывая её местожительство.

Герой, убивший человека, звавшего себя «императором» и считавшегося «богом».

Что-то на грани легенды — очень уж фантастическими казались некоторые описываемые детали.

Наверное, почти сказка, если бы та не являлась реальностью.

— И даже так, кто превозносит предателей? Они — ужасный пример, — Пустой терял себя, уже почти не видя грани между давно сгинувшим мертвецом и им самим. — При жизни того ненавидели и стремились убить, — он почти рассмеялся над видимой иронией, но держался, позволяя скрывать за презрением собственную уязвимость. — Так почему? Это же смешно.

Рирука замялась, не зная как ответить — невдомёк ей, что просто время пришло другое. Да и не нужно было ничего слышать ему, и так всё прекрасно понимал. Кто побеждает, тот и пишет историю. Возможно, всё лично для… Датэ закончилось печально, но это и не являлось поражением для него в глобальном смысле. Как видно, имя, в конце концов, очищено, а его чествуют как «героя».

Только вот было ли от этого легче?

— Не напрягайся, я почти счастлив, — небрежно отмахнулся Джилга, вновь повернувшись в сторону памятника.

Если и легче, то всё вело к одному.

— Эм… вы… Датэ Масамунэ? — Рирука не тыкнула пальцем в небо, просто действительно трудно не узнать в Нойторе образ погибшего героя, пусть хоть с поправками на нечеловеческую отныне природу. Про его слова и реакции также забывать не стоило. В итоге, она решила спросить напрямую, чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения.

Васто Лорде дёрнулся от такого вопроса, словно нечто внутри разбилось со звонким треском.

— …Уже сам не понимаю… Хах… — горько усмехнулся человек, притворившийся Пустым. — Его быть не должно, но это случилось, — его настигало осознание, ведь именно она ждало его здесь с самого начала — «смерть». — Датэ… Масамунэ… — отчеканил он, будто пробуя имя на вкус. — С самого начала это всего лишь притворство, — часть его духовной силы из-за эмоционального всплеска вырвалась наружу в виде порыва золотого ветра. — Кх… — зубы сжались до скрежета, силясь не убить всех вокруг вспышкой реацу.

Успокоиться не выходило — истина, которую он искал здесь, была получена.

С каждым «видением», с каждой просьбой «силы», с каждым днём Нойтора Джилга умирал в соответствии со своим изначальным желанием. В итоге, он сам не заметил, как потерял полноценную индивидуальность и стал яростной маской, за которой скрывался истинный владелец этого тела. Давно пропал отчаявшийся Пустой, сменившись стремящимся вперёд им. Ровно с момента встречи с Неллиэль Ту Одельшванк не осталось никакого безумного Адьюкаса, но ещё с самого начала это было лишь вопросом времени. С самого рождения как Гиллиана, с самого формирования фальшивки, носящей имя «Нойтора Джилга». Он был слеп, если не заметил, как его сожрали изнутри, оставив лишь оболочку. И придя сюда — страх давнего позора оказался уничтожен, а вместе с ним и причина продолжать это изрядно затянувшиеся притворство.

Настоящий Нойтора никогда бы не пошёл на диалог с Неллиэль.

Настоящий Нойтора никогда бы не оставил в живых проигравшего, даже ради нового сражения.

Настоящий Нойтора никогда бы не сдержал порыв убить ту, кто и сражаться не способна.

Настоящий Нойтора никогда бы не принял под защиту каких-то слабачек.

— Я… Датэ Масамунэ, — проговорил Васто Лорде, обретая уверенность в данном заключении. Это закономерный результат, ведь он пришёл к своим «истокам». — Долго… — он коснулся рукой повязки на правом глазе. — Четыре сотни лет прошло, — с глубоким вздохом, Менос подавил реацу, обратив внимание на то, что рядом с ним уже была «летучая мышка», проверяя его на наличие ран внимательным взглядом зелёных глаз. — «Вот же законченная материалистка», — усмехнувшись, коснулся её тёмных как ночь волос, как бы говоря, что всё в порядке.

Она кивнула, отстранившись, но продолжая следить, выражая беспокойство.

«Забавная она», — фыркнув, Пустой обратил внимание на розоволосую девочку, смотрящую на него как на какую-то рок-звезду.

— А, так это правда? — она прошептала это с видимым восторгом, а её глаза сияли звёздами.— А почему вы выглядите так? Почему повязка на другом глазу? Вы же из загробного мира? А какой он? — и полились вопросы рекой, не позволяя вставить даже слово, настолько уж она впечатлилась подтверждением своих подозрений. — Вы злой дух? Людей едите?

Он почти назвал ту про себя ми…

«Запрещённое слово!» — задавив мысли, недостойные сурового самурая, хоть и в каком-то смысле бывшего, он шутливо оскалился. — «Злой дух» — это верно подмечено. Людей не ем, они невкусные, — Джилга наклонился к ней с хищным прищуром, заставив девочку напрячься. — Хотя вот ты — совсем другое дело, — её лицо стремительно побледнело от сказанного.

— И-и-и! — испуганно вскинулась Рирука, отпрыгнув от него и сжавшись.

Пустой немного посмотрел на неё, после чего не выдержал и рассмеялся, упиваясь увиденной реакцией. На такое страх её мгновенно отпустил, сменившись осознанием. Она грубо указала на него пальцем, нахохлившись словно воробушек, что выглядело ну совсем уж по преступному забавно.

— Вы издеваетесь! — и обвинительное выражение личико, словно было совершенно величайшее преступление за всю историю человечества.

«Эта девочка…» — его глаз дёрнулся, ибо сдерживать слабость в виде умиления становилось всё труднее и труднее. — Конечно, — слабо кивнул Датэ. — Мне в самом деле нет толку от твоей души, как и душ остальных людей.

— «Нет толку»? — она определённо уловила суть. — Но это же не значит, что не ешь вообще! — вновь этот «обвинительный тон».

Общаться с ней становилось опасным, так можно и поддаться её очарованию.

— Какая удивительная прозорливость, — саркастично протянул Нойтора. — Я действительно не питаюсь людьми, а вот он — да, — и указал пальцем за спину Рируки, которая опасливо замерла.

Она медленно повернулась назад, не в силах вздохнуть. Позади, над ней возвышался четырёхметровый «демон» с красной кожей и белой маской. Он сильно походил на местных мифических существ, называемых «они». И не только внешне — такой же гигант и людоед. Это был удивительно сильный Низший, и девочка того узнала, изрядно запаниковав. Со стороны Пустого всё аналогично — его красные глаза сияли радостью, ведь наконец-то была найдена добыча.

— Ч-чёрт… — слабо пролепетала она, силясь неудачно сдержать дрожь.

Эта тварь за ней с утра гонялась, благо ей удавалось заметить монстра заранее и использовать свою технику перемещения. Правда, со временем она начала уставать, отчего было решено скрыться здесь в надежде, что тот тем или иным образом исчезнет. К сожалению, пришла странная парочка «нелюдей», а уж в разговоре с одним из них она потеряла бдительность.

Становилось понятно — сбежать в очередной раз не удастся.

— Старший, позволь сожрать эту малявку, — уважительно, но без преклонения обратился к Нойторе Пустой, чуть ли высовывая язык изо рта, когда смотрел на замершую Рируку.

На сей раз никакой шутливости, девочку охватил настоящий ужас.

— Хах? — и всё-таки, для Васто Лорде это бы та ещё наглость.

— Взамен, я укажу на Синигами в городе, — уже с нетерпением подал голос Низший.

Джилга заинтересовался, ибо про таинственных «Синигами» он знал, что они есть, не более. Всё-таки его увлекали сражение с равными и превосходящими противниками, отчего в Мир Живых за душами не ходил, да и зачем, когда в родном мире тех в избытке? Не до каких-то «природных врагов» ему было. Услышанное же говорило, что здесь обитает один, и невольно пробудился интерес к ранее незначительной по его мнению теме. Хотя, конечно, это также не значило, что он отдаст милую девочку-медиума ради информации, которую и сам получить легко может.

— Ох, а ты умеешь предложить нечто достойное, — после его слов злой дух сразу приободрился, а Рирука окончательно побледнела, даже на глазах почти навернулись слёзы. — Другое дело, что цена непомерная, — «они» замер, осознав, что всё пошло не по запланированному сценарию.

Ему же хуже.

Нойтора уже был на расстояние удара, поэтому не стал медлить и впечатал ладонь в оскаленную маску. Закономерно, та разбилась, причём вместе с головой. И вот уже монстр падает наземь, лишённый верхней части тела — вновь переборщил, скорее проделав трюк с «исчезновением», чем совершил убийство. Ошарашенная Докугамине перевела взгляд с трупа на Васто Лорде, на её глазах почти навернулись слёзы из-за пережитых эмоций.

— Ну и? Только не плачь, — предупредил девочку Пустой, но слова вызывали совершенно обратный эффект.

Она захныкала, отчего уже Нойтора почувствовал себя не в своей тарелке.

— У-у-а-а-а-а! — это случилось, полились детские слёзы, которая Рирука попыталась сдержать, даже самой стало стыдно за подобную реакцию.

«Да что ты будешь делать?» — устало выдохнув, он присел так, чтобы их лица были на одном уровне. — Всё, успокойся, ничего страшного не случилось, — конечно, не самые хорошие слова, но другое в голову не шло. — «Проблемно», — ещё раз вздохнув, он потрепал её волосы, в которых красовался золотой ободок.

Тем временем, Рирука довольно быстро успокоилась, но продолжила внешне изображать переживание. Она сдерживала дьявольскую улыбку, вызванную желанием получить новую «игрушку». Само её стремление к накоплению «милого» оказалось направлено на Пустого, ведь сам Датэ Масамунэ — нечто действительно уникальное. В отличии от прошлого, весьма неудачного раза, она собиралась поступить иначе.

Зачем запирать насильно, если можно вызвать желание «самому быть запертым»?

«И я получу его», — от столь «тёмной» мысли она почти рассмеялась в стиле злодея, но лишь состроила благодарную улыбку в ответ на его неуклюжую заботу. — Спасибо, Масамунэ.

Поняв, что слёзы закончились, Нойтора отстранился, встав во весь рост. Это было довольно странно, к счастью — данный эпизод в его жизни подошёл к концу. Он чувствовал неладное в юной особе, но не пытался выяснить правду, всё-таки в любом случае ничего страшного быть для целого Васто Лорде не могло в принципе. Да и мысли его уже направлялись в сторону таинственных «Синигами». Смогут ли они оправдать настолько громкий титул?

Пустой сильно сомневался.

— К-кья-я-я! — чему будто вторил испуганный вскрик со стороны.

Это было громко и довольно нелепо. Он сразу посмотрел по направлению источника звука вместе с Рирукой, чтобы увидеть как из-за угла, спустя десяток секунд, показалась его невозмутимая преследовательница, которая тащила за собой неизвестного духа, причём весьма сильного, по крайней мере, по меркам Низших. Вот «летучая мышка» подошла поближе и бросила к ногам Нойторы свою добычу, не переставая удерживать оную за шиворот.

Первым он оценил хрупкую фигуру неизвестного, прикрытую тёмной одеждой, а точнее — хакама и косоде, перевязанные белым поясом. Далее чёрные локоны волос, подстриженные под каре и, наконец, фиалковые глаза, открытые в данный момент широко-широко, благодаря чему можно было легко понять, что их обладатель находится в крайнем состоянии непонимания.

Определённо не мирный дух, учитывая ножны для катаны, которая, кстати, находилась во второй руке «летучей мышки».

Да и духовная сила навевала какую-то угрожающую ассоциацию.

— А ты ещё кто? — озвучил свой вопрос вслух Джилга, действительно не встречавший ранее подобного.

— О, я знаю! — воскликнула Рирука, чем обратила на себя взгляды всех присутствующих. — Как бы… — и сразу сбилась. — Я таких видела. Они — монстров убивают… иногда… — в конец смутилась девочка, осознав, что ничего внятного так и не смогла выдать.

Хмыкнув, Нойтора уже с опасным прищуром оглядел очередного незваного наблюдателя. Появились некоторые догадки касаемо личности оного, хотя недостоверно — требовалось убедиться. Ну и самое главное — много ли тот услышал? Всё-таки неизвестно как давно за ними всеми присматривали. Увы, бытие Васто Лорде не отнимало возможность «закрыться» от него, если проявить хорошие навыки и банальную осторожность.

«Правда, тогда каким образом она смогла заметить слежку, если я не смог?» — он посмотрел на Пустую с неприкрытым любопытством» — «Она превосходный сенсор, или что?»

Удивительно, та будто уловила его мысли.

— Звук, — коротко отчеканила Васто Лорде, более не прибегая ни к каким пояснениям.

Хоть поначалу она и была глухой, не ведая о мире звуков, но это не отменяло принадлежность к «клану» сородичей, которые жили во мраке. И когда маска была частично уничтожена — острый слух «вернулся» к ней. Благодаря нему и оказалась замечена попытка нежелательного наблюдателя сбежать отсюда — к его глубокому сожалению. Но к ещё более глубокому сожалению Нойторы, она не заметила того, когда он прибыл. Всё-таки даже природная способность не отменяла нужду в концентрации.

Джилга не знал подробностей, просто принял сказанное как факт.

— Хорошо, — он вернулся к главному. — Итак, ты — Синигами? — озвучил свою догадку, основанную как на необычной духовной силе, так и словах Рируки, плюс Низший упоминал о «боге смерти» в городе.

Названный дёрнулся, излучая невероятное напряжение и страх.

— Пустой… — просипел дух, осознающий собственное бессилие, словно перед ним был не Нойтора, а какое-то стихийное бедствие.

— Я так понимаю, что это «да», — информация говорила о феноменальной удаче, а также навевала разочарование, ибо не такого ожидаешь от типа «бога смерти». — Как жалко, — презрительно заключил в итоге.

— Что, «бог смерти»?! — девочка с недоверием нахмурилась, не в силах соотнести заявленное с реальностью. — А ты тогда кто? Какой-нибудь «супер-бог богов»? — весело хихикнула она, произведя сравнение их сил.

Да уж, это определённо было забавно по мнению Нойторы — высокомерия таким ребятам явно не занимать.

— В самом деле, по сравнению с подобным «богом» обычный Гиллиан — вершина пищевой цепи, — вновь не сдержал разочарования он, еле заметно покачав головой. — Эй, скажешь может хоть что-то, «Синигами»? — в ироничной манере обратился к ней Пустой.

Образ «убийц Минусов» был изрядно подпорчен первым впечатлением.

— …Я… Я… — дух сглотнул ком в горле, бросая опасливые взгляды. — Ч-то тебе нужно? — попытка изобразить холодную невозмутимость провалилась.

Он уцепился за её «я», которое бы обозначало принадлежность к мужскому полу, что отдавало фальшью для проницательного Датэ. Тому ли виной хрупкая фигура, нежная внешность, тонкий голос? Да много причин тому, другое дело, что это создавало противоречие — он терпеть не мог противоречия.

— Хм, ты точно мужчина? — неожиданно для собеседника выпалил вопрос Пустой. — Мало того, что выглядишь как девка, так и ведёшь себя точно так же.

— Э-э… Д-да… — пуще прежнего запаниковал этот «мужчина».

— Не похоже, — Нойтора и Рирука проговорили это одновременно, всё-таки так оно и было.

«Летучая мышка» вникла в суть вопроса и сразу припомнила кое-какие различия, по которым Нойтора называл её «девкой». Взгляд Пустой опустился на собственную грудь, после чего соскользнул на «мужчину», у которого всё было «плоско», но довольно свободная одежда мешала досконально определить истину. Под любопытствующими взглядами она просто отбросила меч пленника, после чего схватилась за косоде и сдёрнула ту, открывая вид на белые бинты, плотно обтягивающие грудную клетку.

Определённо дело бы не в ране, определённо.

— И-и! — пискнула, как выяснилось, девушка-синигами, попытавшись закрыться, но толку-то? Не ведующая о предназначении бинтов Пустая уже собиралась сорвать и их. — Н-не надо!

За столь весёлым представлением Нойтора наблюдал с ехидной улыбкой.

— Ну-ну, «мужчина», — фыркнул Васто Лорде, искренне про себя порадовавшись, что болезненная тенденция встречать могущественных, превосходящих его женщин пока не уходила за пределы Уэко Мундо. — «Как бедно», — прокомментировал он между делом, когда Пустая закончила начатое и окончательно обнажила грудь Синигами.

Она сразу прикрылась руками, а вместе с её лицом, казалось, покраснели и корни волос. Несмотря на довольно опасную ситуацию и немалую долю страха девушка умудрилась смутиться, отчего мысленно Нойтора записал ту в категорию «неопытных особ». Почему «неопытная»? Он не понимал, что, впрочем, неважно.

«Хотя… довольно неплохо», — её хрупкая миниатюрность органично дополняла посредственные формы, благодаря чему бывший самурай мог назвать данную девушку «красивой». — Хм, не о том думаю… — он постарался выбросить из головы воспоминания о формах Неллиэль и стоящей напротив Пустой.

Рирука подозрительно прищурилась, почуяв неладное.

— О чём ты думал? — розовые глаза опасно сверкнули, а тон отдавал какой-то мрачностью.

Запахло собственничеством.

— О груди, — честно признался не знающий стыда Нойтора, на что Синигами тихо пискнула и ещё сильнее прикрылась.

— Грудь — не главное! — с обидой выпалила девочка, заставив Васто Лорде недоумённо посмотреть на неё.

Не сказать, что он понимал причину происходящего, но находил немалое зерно истины в её словах.

— Согласен, — медленно кивнул Датэ, уделяя больше внимание таким вещам как «духовная сила», «навыки убийства и «опыт сражений». — Это совершенно не имеет значение, — по его мнение взаимосвязи между размером груди и большой силой нет.

Неважно, что та присутствовала у двух Васто Лорде — совершенно!

Никаких фактов, только совпадение!

— Ага! — неожиданно она с приятным румянцем на щеках довольно ему улыбнулась, на максимум используя свою природную милоту. Её довольство услышанным можно было, казалось, руками потрогать… в отличии от груди.

Нойтора только прикрыл глаз с тяжёлым вздохом.

— «Эта девочка — настоящий дьявол», — ему становилось сложнее сдерживать «недостойные» порывы.

Наблюдавшая за данной сценкой Синигами незаметно для себя успокоилась. Типичный образ Пустого не вязался с тем, как Нойтора общался с девочкой-медиумом — слишком дружелюбно. Создавался диссонанс между тем, что она знала и что видела. Впрочем, Менос определённо был необычным. Размеры и внешность не подпадала под известные описания, что говорило о… проблемах. Всё же нестандартность Пустых по учению Синигами — неизвестная опасность.

А всё начиналось не так уж плохо, но постепенно ситуация начала выходить из-под контроля.

Она должна была просто побыть в Сендай — бедном на духовные частицы и опасности со стороны Пустых городе. Требовалось проявить деятельности как Синигами, чтобы поддержать статус. Ничего экстраординарного, не в первый раз, но тут и начались проблемы. Сначала Менос, который от неё успешно ускользал, потом же появилась эта парочка странных «Пустых», в корне отличающихся от привычного образа и с нереальными силами. По крайней мере, убийство Нойторой с одного удара, словно комара прихлопнул, настолько её впечатлило, что она попыталась сбежать, вызвав подкрепление и тут же столкнулась лицом к лицу с… этой извращенкой!

Да и, он назвался «Датэ Масамунэ»? Это же местный герой, нет?

— Хм, нужно что-то с ней делать, — задумчиво протянул Нойтора, отвлекая Синигами от мыслей. — Ладно… — и он уже было поднял руку, желая совершить… определённо что-то ужасное.

У неё перед глазами вся жизнь промелькнула — понятное дело, что в живых оставлять исконного врага не собирались. Она не могла ничего поделать, её силы как Жнеца Душ почти фикция, даже духовный меч не был пробуждён, так и оставшись болванкой под истинный занпакто, всего лишь асаучи. Единственное, что у неё выходило неплохо — контролировать свою рейрёку, но какой толк? Она действительно не могла повлиять на исход силой, потому что таковой не имелось.

Хотела ли она умирать?

Конечно нет, но проблема в том, что девушка не имела права умереть, не исправив собственную ошибку. Ей определённо не было прощения за сделанное, и смерть тут почти как побег от ответственности. Недопустимо. Этот груз она должна нести, а не избавляться от него вместе с жизнью.

Тем более, без неё слишком многое могло измениться.

— Не убивай, прошу, — она произнесла тихо, закусив губу, и всё же с мольбой посмотрела на странного Пустого, замершего от подобной просьбы.

Нойтора ничего не успел сделать, а настроение уже испортилось — его поставили в неудобное положение. А всего-то собирался вырубить Синигами, и потом уже обговорить определённые моменты, особенно касаемо её «сородичей». Правда, оставил ли он в живых ту после «милой» беседы — совершенно другой вопрос.

— Э, убивать? — повторила Рирука, глянув на спокойного Нойтору, который никак не показал стремления к подобному.

— Как-то смешно для «Бога Смерти», — вздохнул Джилга, прищурившись. — У тебя что, нет гордости, раз при намёке на опасность либо готова бежать, либо молить о пощаде? — авторитет Жнецов Душ для него уже пробивал десятое дно.

— На то есть причины, — с волнением произнесла Синигами.

— Да ну? — скептически выгнул бровь Пустой.

— Я не могу умереть, — несмотря на внутреннее сопротивление, она всё же решила ответить честно, не видя иного пути. — Если это случится, то будет слишком просто для такой как я, — её ладони сжались в маленькие кулачки от напряжения.

Нойтора даже заинтересовался столь ярой фаталистичностью.

— Хо-о, что же ты успела натворить, что даже смерть, по твоему мнению, должна подождать? — он не ждал чего-то масштабного, не тот уровень для довольно слабенькой души, поэтому исходил из более приземлённых проблем.

Но «более приземлённых» не равнозначно «менее значительных».

— Я… — ей было тяжело, слишком тяжело признать в совершённом грехе посторонним, тем более Пустому. — Я предала свою сестру, — с презрением к себе выдала она.

Масамунэ холодно хмыкнул, ощутив укол воспоминаний.

Тема «предательства» была для него близка, возможно даже слишком: и как виновнику, и как жертве.

— Я б-бросила её на произвол Судьбы, чтобы выжить самой, — набрав воздух в разгорячённые от волнения лёгкие, она решила продолжить.

— И как же смерть тебе тут может помешать? — бесчувственно уточнил Нойтора.

— Спустя годы мне удалось получить положение и возможности, — пояснила Синигами, отведя взгляд. — Благодаря этому я её нашла, но… потеряла право называться «старшей сестрой». И хоть так, не могу после случившегося оставить её вновь, бросить без присмотра, — девушка ощущала душевную боль из-за случившегося, и через неё она пыталась получить искупление.

Он находил это… невероятным глупым. Какой смысл искать утешение в страданиях? Пустые показали всю бестолковость данного пути. Это нельзя назвать чем-то верным.

— Тц, что за дура? — насмешливо фыркнул Джилга на её отповедь, от которой стоящая рядом Рирука умудрилась расчувствоваться. — Я тебе не маленькая девочка, чтобы проникнуться твоим этим драматическим мазохизмом, — он брезгливо поморщился, видя кислую мину собеседницы. — «Право не имеешь», говоришь? Хах, твоя глупость сводит меня с ума. Совершила ошибку — либо исправляй изо всех сил, либо забей на неё нахрен, а не пытайся усидеть на двух стульях.

— О… О чём т-ты? — с непониманием пробормотала Синигами.

— О том, что отказываясь называться «старшей сестрой», ты не только лелеешь к себе жалость, но и отвергаешь свою сестру, которую вновь обрела. Узы, как известно, имеют два конца, смекаешь? — он зло ухмыльнулся, присев напротив девушки. — В итоге, никакого искупления здесь нет, ты лишь маешься на месте, причиняя боль той, к которой питаешь вину, — его пальцы сжали её подбородок, и Пустой развернул голову оной прямо на себя, захватывая взгляд, не позволяя тому юлить. — Ничтожно. Никакой смелости встретить страхи лицом к лицу. Таким как ты лучше уж сдохнуть, чтобы не ухудшать ситуацию, — безжалостно припечатал в итоге.

Она невольно приоткрыла рот, смотря на него с шоком.

Хотелось возразить, но не получалось, потому что он… был прав.

— Молчишь? Правильно, — немного посмотрев в её фиалковые глаза, что дрожали от затаённых слёз, Нойтора убрал руку от лица девушки и поднялся на ноги. — Глупо отрицать правду.

— Но я… — бесполезно, оправдаться не выходило совершенно.

— Чтобы ты понимала… — перебил ту Пустой, решив нанести «добивающий». — Это твоя жизнь, и твоё желание удовлетворяться болью. Мне безразлично, — и пожал легонько плечами напоследок, потеряв всякий интерес к разочаровавшей его Синигами.

Нечто настолько жалкое даже убивать не хотелось.

— То есть? — она по прежнему не понимала, что её ждёт дальше.

— Ты хотела жить, верно? Так вперёд, — лениво махнул рукой Нойтора. — У меня нет желания тратить на тебя своё время, — поторопил девушку.

Синигами глупо моргнула раз, потом второй, после чего неуверенно поднялась на ноги, затем — осмотрела присутствующих и медленно, шаг за шагом, направилась прочь. Правда, спустя тройку метров остановилась, повернувшись к нему, одарив весьма сложным взглядом. Понятное дело — он легко выполнил столь отчаянную просьбу. Поразительное миролюбие.

Её сердце волнительно забилось.

Она, откровенно говоря, и не надеялась на подобный исход.

— Спасибо тебе… Датэ Масамунэ, — девушка решила обратиться к нему именно так, как услышала. — Я не забуду твои слова, — чувства находились в смятении, но после сказанного она определённо не могла поступать так, как прежде. Не выйдет прятаться за самообманом. Это было бы слишком неправильно.

— Хах, вместо подобной чуши лучше скажи, все Синигами настолько плохи, как ты? — с насмешкой спросил Нойтора.

— Нет, просто я такая неудачница, — кривовато улыбнулась девушка, не задетая столь низкой оценкой, всё-таки на правду не обижаются.

— Уже неплохо, — с удовлетворением протянул Пустой. — Ладно, поспеши свалить отсюда уже, «мужчина», — вновь поторопил её он.

— Кучики Хисана, — коротко донеслось в ответ.

— Хм? — Васто Лорде вопросительно выгнул бровь.

— Так меня зовут, а не «мужчина», — и более не говоря не слова она растворилась в воздухе, покинув компанию Пустых и девочки-медиума при помощи техники скоростного перемещения.

Уйдя достаточно далеко, она облегчённо выдохнула, поправив одежду. Требовалось подумать наедине — в голове стоял тот ещё сумбур. Встреча с призраком героя в виде Пустого, его огромная сила, странная спутница, явно не уступающая в возможностях, его речь, выбившая из колеи и буквально ткнувшая в собственную слабость и ошибку. Слишком многое случилось, но в некоторых вещах она была уверена точно — её благодарность и то, что знать об этом никому явно не стоит. Не потому что, это было бы позорно для Синигами, а значит имеется почти стопроцентный шанс получить суровое наказание, но потому, что не желала создавать проблем тому, кто назвал себя не иначе, как «Датэ Масамунэ».

А тем временем, посмотрев немного в след исчезнувшей, Нойтора обратил внимание на Рируку, чьи глаза с мрачным прищуром были направлены в том же направлении. Порой эта девочка вела себя странно, впрочем — одарённые редко когда подпадали под понятие «обычные». Как Датэ он часто встречал таких, и каждый демонстрировал свой безобидно-забавный, или не очень, сдвиг.

— Так говоришь, такие как она тут часто мелькают? — привлёк к себе внимание розовласой Пустой.

— А, — моргнула она, будто очнувшись ото сна. — Ну, бывает. Вроде бы именно её и видела… Не знаю, не присматривалась, — и чуть смутилась, ибо как раз присматривалась, но зрение часто подводило.

«Значит, можно переговорить по кое-каким моментам при нужде, хех», — он полагал, что было бы неплохо получить напрямую подробности об укладе Жнецов Душ. — «Но… потом, пусть придёт в себя после такой-то встречи», — закрыл пока сей вопрос. — Вот как, а Пустых часто видела?

— Пустых? Тех монстров? — имея ввиду «они» спросила она. — Бывает.

Нойтора хоть и сам являлся Пустым, но тот факт, что Низшие бродили по его городу раздражал Васто Лорде. В смысле, исходя из слов Рируки тут Датэ чествовали как героя, значит, технически, город по прежнему находился под его ответственностью. И раз вернулся — со стороны мира духов не помешало бы приглядеть за Сейдай одним глазком… так… между делом.

Правда, осознав себя, он волновался по кое-какому поводу.

— Рирука, — привлёк тот внимание девочки, которая была ответить на любой его вопрос в меру собственных знаний. — Скажи, род Датэ… Остались ли его живые представители? — невольно голос наполнился долей беспокойства.

— Насколько знаю — нет, — покачала головой она, чувствуя себя неловко от произнесения такой правды.

Понятное дело — рад никто не будет, если все родственники окажутся мёртвыми.

— Плохо, — устало выдохнул он, разочарованный истиной, но лучше, так чем сладкая ложь. — «Отец… И всё же я провалился», — было неприятно осознавать подобное. Конечно тут можно переложить ответственность на брата и его потомков, не сумевших сохранить род, но вот беда — их нет, а он есть. Неважно, что прошло четыреста лет, неважно, что он был мёртв, как и сейчас, собственно, это долг, от которого нельзя отказаться. — Что ж, раз уж я здесь, то нужно что-то делать.

Легче сказать, конечно, но на практике…

— О чём ты? — поинтересовалась девочка, почувствовав его испортившееся настроение.

— Мой род угас — это недопустимо, а я обещал отцу подобного не допускать, — начал объясняться Нойтора. — Каким-то образом нужно исправлять ситуацию, — раздражённо цыкнул он, поняв, что смерть нихрена не освобождает от земных обязательств, лишь усложняет и так паршивую ситуацию.

Ну кто же знал?

— Что нужно делать? — неожиданно ошарашила его Рирука.

— В смысле? — склонил он голову в недоумении.

— Ну, я подумала, что раз только я могу тебя видеть, как и остальных духов, то могу помочь, — мило теребя пальцы и отводя взгляд пробормотала девочка, желающая искренне помочь своему… кхм… кумиру, да.

Честно говоря, Джилга действительно поразился её порыву. Само собой попросить Докугамине было логичным вариантом, учитывая, что под рукой больше нет никакого медиума. А уж о какого рода помощи — дело второе, главное — имеется связь с Миром Живых. Тем более, нестись к цели сломя голову не требуется, учитывая его бессмертие. Но вот то, что она сама предложит помощь оказалось довольно удивительным.

— Ты-ы… Ох, я растроган, — усмехнулся Пустой, пригладив её розовые локоны, чем вызвал вспышку румянца на щеках. — Не могу отказать, — действительно, идти против таких порывов невозможно. — Конечно за помощь ты будешь щедро вознаграждена, — добавил он, добавляя мотивации.

— «Вознаграждена»? — зацепилась Рирука, всё-таки некая алчная нотка была ей свойственна.

Ну, главное, чтобы это не переходило из черты характера в откровенный порок.

— Естественно, — пожал плечами Нойтора, находя это довольно обыденным: за труд полагается оплата. — При жизни я старался многое предусмотреть, поэтому даже став духом обладаю, скажем, немаленьким состоянием, — он уж умолчал о том, что ценности со временем лишь набирают цену, но точно сказать не мог наверняка.

Как и риске того, что за прошедшие времена тайная сокровищница могла быть разграблена.

Но не надо о плохом.

— О! — не сдержала воодушевления Докугамине, правда дело не в желании обогатиться, для ребёнка это лишь «красивые цацки», но в осознании поразительной предусмотрительности Датэ. — «Что и ожидалось от Героя Японии»! — она не сдержала улыбки.

— Хм, по глазам вижу, ты не против, тогда сначала займёмся главным, — он решил пока свернуть тему.

— И чем же? — девочка уже воображала о приключении в стиле тех фильмов о расхитителях гробниц.

— Сном, час-то поздний, — и с трудом сдержал ядовитую улыбку, когда она от услышанного впала в ступор. — Имею виду, что хорошим девочкам полагается быть сейчас дома в кровати, — прямо посмотрел на неё, ожидая ответной реакции.

Рирука надулась.

— Тогда я — плохая девочка, — сложив руки на груди, она посмотрела в пол.

— Не понял, — нахмурился Нойтора, не улавливая суть перемены. — Ты бездомная?

— Э, нет! — сразу выпалила Докугамине, после чего замялась: — Я-я просто не маленькая, могу возвращаться домой, когда захочу, вот!

Её, несомненно, «впечатляющая» речь не оказала никакого эффекта на Джилга. Он мог понять порывы к свободе, поэтому запрещать нечто столь безобидное как поздние прогулки не собирался, учитывая имеющиеся у неё довольно хорошие силы к побегу. Другое дело, что чувствовалось некое высокомерие, явно вызванное именно наличием этих сил.

— Как скажешь, только не забывай, что твои силы — не панацея. И ты по прежнему человек, — намекнул он на сегодняшнее происшествие, чем заметно так остудил её пыл. Хорошо хоть, к его словам она прислушалась, даже серьёзно головой кивнула, мол, поняла. — Кстати, какая природа твоих сил? — он не забыл о том, как та чувствовалась как нечто «родное»,

— Природа? — задумчиво пробубнила девочка, припоминая всё о своих силах. — Они пробудились лет… в пять? — примерно припомнила она. — Я могу управлять… Ну… «душой» предметов, — объяснения создавали трудности для рассказчицы, ибо, по большей мере, понимание сил было чисто инстинктивным. — Я приказываю, и та выполняет, — она быстро огляделась, подняла с земли листочек, после чего с напряжением глянула на него и охваченный зелёным сиянием лист закружился в воздухе, словно под порывом странного ветра.

Нойтора считал это чем-то бредовым, ибо какая может быть «душа» у листочка? Но принял к сведению, предполагая, что Рирука просто иначе не могла подобрать определения для явлений духовного мира. Он предположил, что имелись в виду рейши, о которых даже такой «неуч», как он, знал. Впрочем — простительно для простого, необученного медиума. Хотя был и такой вариант, что это именно он чего-то элементарного не понимал. Кто же знает?

«Но… знакомая сила», — он припоминал о нечто-то похожем, в смысле один «бог» на его памяти мог манипулировать предметами, хотя это мало о чём говорило, почти ни о чём. — Занятно. А твоя скорость?

— Ну, тут я просто приказываю всему вокруг ускорить меня, — неловко улыбнулась Рирука.

— Вот же номер, — он оценивающим взглядом окинул девочку, прикидывая каков боевой потенциал данной силы. — «Блеск», — итог его радовал, ведь раз она ему помочь хочет, то не помешало бы и ему вложиться в неё.

Всё же хоть как просто связь с миром она полезна, но вот уже как боевая единица всяко лучше. И не потому, что Нойтора хотел использовать её и прочее, наоборот — это почти благодарность за желание помочь ему на добровольных началах. Возможно, если освоится — больше ей не придётся бегать и прятаться от Низших. Не вызывай она симпатию, он даже бы не подумал о таком.

— И-и-и… как? — она с ожиданием посмотрела не него.

— Очень перспективно, — боевой опыт уже подсказывал, как можно использовать с такими способностями любое окружение себе на пользу, что в битве крайне важно. Он совершенно не преуменьшал, эта сила действительно опасна.

Рирука же довольно прикрыла глаза на такую похвалу.

— Что ж, с этим разобрались, — детали он мог уточнить потом, ибо разговор и так затянулся. — А теперь я хочу взглянуть на Храм Риннодзи, — он посмотрел в ту сторону, в которой когда и перевёз семейный храм, когда начал отстраивать Сендай. — Думаю, раз уж замок сохранился, то и с ним должно быть всё… в относительном порядке.

— Можно с тобой? — сразу спросила девочка.

— Ага, — он не видел в этом какой-то проблемы.

И пока парочка двинулась к новой достопримечательности города, всё время стоящая в стороне «летучая мышка» бросила последний взгляд на памятник Нойторы… точнее, Датэ Масамунэ. Она плохо понимала, но, судя по всему, таким образом люди тоже хотели, чтобы он был всегда рядом. Видимо, Нойтора очень значим… Но она — наложница, они — нет, поэтому любование камнем находила чем-то жалким. Зачем камень, когда он рядом? Правильно, незачем.

Решив очередную мыслительную задачку, Пустая направилась за ним, держа привычную дистанцию.

Всё как всегда.