ЛСПП: любовь с первого поцелуя

Глава 1

Леся

— Ай! Я сейчас упаду! Падаю, падаю, падаю! — орала я в открытое окно, слишком накренившись на узкой полосе карниза. Второй этаж, на минуточку. Асфальт далеко, а я совсем не умею летать. Но разве это могло помешать мне выполнять очередное задание «Сезамчика».

Катюха с Аней схватили меня за ноги, стаскивая на пол общажной кухни. В процессе больно ударилась головой об оконную раму, громко ругаясь, и расстелилась на серой кафельной плитке яркой рыжей звездой.

— Леське больше не наливаем! — запинаясь проговорила Аня, слишком резко поднимая меня в вертикальное положение. — Пошли!

— Пошли, пошли, — повторила Катюха, толкая нас в сторону двери в их студенческую обитель. Маленькая двухместная комнатушка, простая, без излишеств: две кровати, стол, стулья, платяной шкаф и холодильник. Всё, что необходимо для скромного существования студенток пятикурсниц. В углу — неразобранные баулы девчонок, оставленные на потом. Первое сентября, последний курс эконома — не до сумок.

Мы уселись на пол, откупорили очередные бутылки с какой-то ядовито-зелёной жидкостью, жутко приторной, но мгновенно опьяняющей, и, сделав по глотку, вперили взгляд в экран Катюхиного планшета.

— Крути! — блеснув глазами, крикнула мне Аня.

— Твоя же очередь, балда, — икая и смеясь, я подтолкнула планшет ближе к подруге.

— Ой! Точно! — Хохотнула Аня, нажимая на стрелку «Сезамчика», и ожидая нового дурацкого задания от приложения. Мы специально выбрали высший уровень сложности. Чтобы раскачать эту тухлую общагу, внести, так сказать, элемент безумства в размеренную студенческую жизнь.

— Так, стоп, девки! — Аня приблизила лицо почти вплотную к экрану гаджета, читая по слогам: — «Позвонить в МЧС и сообщить о пожаре, через минуту отменив вызов». Ого!

— А как ты хотела? — просияла Катюха. — Только жесть. Только хардкор! Леська же прогулялась по карнизу. Так что давай, звони, детка!

— Да что за нафиг! Так не честно! — заныла Аня, собираясь соскочить, но Катя настойчиво протянула ей смартфон.

— Давай-давай!

— Меня же из общаги выпрут, если узнают. — продолжала отпираться Аня.

— Нифига! Никто не узнает. Я уже за тебя даже номер набрала. — Катюха прислонила трубку, в которой слышались длинные гудки, к Аниному уху.

— Здрасьте. Я это… у нас тут пожар… кажется… в углу дым какой-то. А, нет, извините, это просто сосед курит. Простите, до свидания. — скороговоркой выпалила Аня, и сбросила вызов. Было видно, как её трясёт. Не по Аниным белым зубонькам такие задания. Но поздно, она уже подружилась со мной и Катюней, и с этого пути ей не свернуть.

— Ура! Молодец! — Катюха обняла очумевшую от сделанного Аню, вручая ей бутылку с коктейлем.

— Анька, ты — мой герой! — потрепала я подругу за пухленькую щёчку, снова падая на колени к нашему импровизированному столу.

Чокнувшись заметно опустевшими бутылками, и закусив, чем Бог (в лице родителей девчонок) послал, мы уткнулись носами в интерфейс приложения, готовые к новой порции трэша. Особенно готовы были я и Аня, потому что настала Катюхина очередь вытворять страшное и опасное.

«Выйти на улицу в одном купальнике и поздравить прохожих с Новым годом» — требовали прыгающие буквы на экране. И Катюха, ни секунды не сомневаясь, и совершенно не стесняясь пьяных нас, сбросила всю одежду, выудила из дорожной сумки сплошной купальник и в три секунды натянула его на своё загорелое мускулистое тело.

— Ты бы хоть дверь что ли закрыла, — пискнула обалдевшая Аня, поглядывая в сторону коридора, видневшегося через узкую щель.

— Я никого не стесняюсь. — с вызовом крикнула Катюха приоткрытой двери, и, обув босоножки на шпильке, плавно покачивая бёдрами, пошагала к выходу. Мы с Аней, запоздало переглянувшись и подскочив на ноги, побрели за ней.

Наша звезда спускалась по лестнице под громкие выкрики и свист, абсолютно не обращая внимания на ошарашенные взгляды прибывающих к началу нового учебного года студентов, гордо вздёрнув свой курносый нос. А мы, охреневшие от её королевских замашек, только успевали перепрыгивать со ступеньки на ступеньку, пытаясь догнать подругу.

Во дворе было много машин, суета, гвалт, кто-то пытался затащить на невысокое крыльцо общаги тяжелые сумки, кто-то выслушивал последние наставления родителей, кто-то, как мы, уже отмечал день знаний. Но как только её величество Екатерина Петровна явила себя и своё едва прикрытое разноцветной тряпочкой весьма соблазнительное тело всем, кто не успел отвернуться, наступила полная тишина. Казалось, даже вороны на деревьях перестали каркать.

Окинув невольных зрителей величавым взором, Катюха, набрав в грудь побольше воздуха, торжественно произнесла:

— С Новым годом, люди! В смысле — с новым учебным годом! Всем — пис! — она растопырила пальцы в характерном жесте, и, даже не взглянув на вытянувшиеся лица и округлившиеся глаза зевак, той же гордой походкой двинулась к пластиковой двери с зелёной вывеской.

Мне показалось, что кто-то даже начал укладывать сумки обратно в багажник авто. Родители первокурсников наверняка оценили зрелище, испугавшись оставлять кровиночек в этом царстве порока и разврата. Ничего, совсем скоро их «юные и зелёные» детишечки познают все тяготы и лишения общажной жизни, и им придётся приспосабливаться и соответствовать. А тут и не такое случается.

Сама я не живу в общежитии, мне повезло родиться в столице мира. Чему я несказанно рада, иначе, с моим характером, от одной очень маленькой комнаты давно остались бы одни руины. Но бываю в гостях у девчонок частенько, и участвовать в безобразиях похлеще сегодняшнего бесплатного стриптиза приходилось не раз. При этом, мы еще не закончили отмечать первое сентября. Вернее — мы только начали, и самое интересное ждёт впереди.

Когда мы с Аней вернулись в комнату, Катюха уже переоделась в привычную одежду, и демонстративно зевая, недовольно посмотрела на нас.

— Где вы ходите? Весь праздник пропустите! — сползая с кровати на старенький палас, она тряхнула в руках опустевшую бутылку. — Ооо… Лесь, загляни в холодос, есть там ещё допинг?

— Ещё по одной, — грустно вздохнула я, достав запасы, и захлопнув дверцу старенького Стинола. — Сейчас пойдём в магазин, или, когда?

— Успеем! — уверенно проговорила Катюха, срывая крышки с последних катализаторов нашего пьяного беспредела.

— За нас! Красивых и смелых! За будущих экономистов! Вот, как окончим универ, как поднимем с колен экономику страны — все будут гордиться нами! — громко произнесла я тост, чокаясь с подругами, и глотнула сладкой обжигающей жидкости.

— Амбициозненько, — кивнула головой Катюха, соглашаясь с моими пьяными пожеланиями. — Так, Олеся, Олеся, Олеся, твоя очередь. Крути шарманку.

— Давай, звезда, покажи класс! — Легонько толкнула кулаком в бок Аня.

Я нажала непослушным пальцем на зелёный треугольник в центре экрана, мысленно готовясь к самому худшему. Хотя, что такого может предложить «Сезамчик», с чем я не справлюсь? Во мне сейчас градусов больше, чем в трёх бутылках коньяка — с моей-то мелкой комплекцией, уж они заставят серое вещество в моей черепушке работать во благо нашего скромного праздника.

Всё вокруг плыло, но я не растеряла уверенности, готовая практически на любое безобразие.

— Ух ты! Леська, это как раз по тебе задание! — радостно взвизгнула Катя, раньше меня прочитав сливающиеся в серое пятно буквы. — Иди — целуй!

— Кого? — Не поняла я, тщетно пытаясь уловить смысл написанного на экране, но мне так и не удалось. Одарив подруг пьяной улыбкой, я навалилась спиной на кровать, чувствуя, как подо мной качается пол.

— Так, ты совсем пьяная, да? — озадаченно оглядела меня Катюха, сделав глубокий вдох, и засунула мне в рот ложку жареной картошки, щедро политую майонезом. — Тебе же ещё домой добираться, а время без десяти девять. Пошли-ка в душ. Задание — потом.

Я никогда не понимала, почему всегда срабатывал один и тот же сценарий: пили одинаково, а развозило только меня. Да, я самая маленькая в нашей тесной компании — метр шестьдесят, и вес у меня бараний — точно меньше пятидесяти. Наверное, поэтому и сносит мою рыжую бесстыжую голову алкогольный вихрь, не позволяя допраздновать. И каждый раз одно и то же: что бы ни пили, с кем бы ни пили — я всегда первая среди синих. Даже обидно. Единственной радостью было отсутствие похмелья, я вообще не имела представления, что это и с чем едят. В конце концов, должно же мне было хоть в чём-то повезти.

Послушно переодевшись в Катин халат с задорным замочком от шеи до колен, который я зачем-то дергала вверх-вниз, то расстёгивая до пупа, то снова наглухо закрывая, я решила всё же уточнить, пойдя на поводу у пьяного серого извилистого друга:

— Мне кого-то поцеловать надо? Кого? Я готова!

— Ты лучше так не делай, — кивнула Катя на распахнутый в районе груди халат. — Потом будешь целоваться, идём в душ.

— Ну нееет, я хочу целоваться, — протянула я, копаясь в карманах халата, чтобы хоть как-то отвлечься от собачки на замке.

— Успеешь ещё нацеловаться, у нас до пол-одиннадцатого времени — вагон. Только после душа. — Катя деловито подхватила меня под руку, но я вырвалась, нахмурив брови и скрестив руки на груди.

— Я сама пойду! — крутанувшись в сторону выхода в коридор, я уже было сделала шаг, как вдруг услышала:

— Да пусть целует первого встречного! Какая разница — сейчас или потом. — Аня решила вставить свои пять копеек, вызвав волну возбуждения и внезапной дрожи в моём управляемом алкоголем теле.

— Опа! — обрадовалась я, снова отыскав злосчастную застёжку на халате, и потянула её вниз на несколько сантиметров, так, что теперь в моём импровизированном декольте едва виднелся бежевый кружевной бюстгальтер.

— Пьяная пантера вышла на охоту, — закатила глаза Катерина, наконец вытолкнув меня за дверь, и последовав за мной на безопасном расстоянии.

В коридоре никого не было — все разошлись по комнатам готовиться к завтрашнему учебному дню. Пусть лекционная неделя, но всё же тетрадки, ручки и другие принадлежности нужно было бы проверить. Как и сверить расписание, о чём мы напрочь забыли. Куда завтра идти, во сколько — ни одна из нас не имела ни малейшего представления. Девчонкам не страшно — спросят у одногруппников в общаге, а вот я в своём расписном состоянии могу всё пропустить.

Спускаясь по лестнице со второго этажа я уже почти забыла про дурацкое задание, как вдруг увидела белобрысого паренька, поднимающегося мне навстречу, совершенно не обращая на меня внимания и даже не глядя в мою сторону. Будто я невидимка. Будто — пустое место. Я — с моей рыжей кудрявой шевелюрой, горящей ярким пламенем на фоне бежевых стен лестничного пролёта, с игриво расстёгнутым замком халата, открывающим всё самое интересное. Да как так! Да кто он такой!

— Эй! Привет. — окликнула я парня, когда он почти поравнялся со мной, вынудив всё же поднять на меня глаза. Красивые, надо сказать. Цвета мокрого асфальта со стальными переливами. Я даже слегка зависла.

— Привет. — от его голоса по моей спине пробежала толпа мурашек, таких же пьяных, как и я. При этом парень не остановился, продолжая подниматься. И мне это очень не понравилось.

Позабыв про стоящую позади меня Катю, я перегородила парню дорогу, сделав шаг в сторону. И дело было уже не в глупом задании, речь шла об уязвлённом самолюбии.

— Я могу пройти? — ровным тоном поинтересовался «первый встречный», остановившись на две ступеньки ниже меня, так, что его лицо оказалось практически на одном уровне с моим.

И я не стала упускать возможность — потянулась к губам парня, прикасаясь к ним своими осторожно, нежно, словно нащупывая границы дозволенного, при этом, завалившись на него с грацией мешка картошки, и рискуя скатиться кубарем вниз, сделай он хоть один шаг назад. Но он не сделал, наоборот придержал меня рукой. Мы так и стояли, не отрывая друг от друга губ, и не отводя глаз, в упор ошарашенно разглядывая друг друга.

Он отмер первым. Отстранился, нахмурил брови, и, сделав шаг в сторону, молча прошёл мимо меня дальше вверх по лестнице. А я не могла унять своё сердце, отчаянно кувыркавшееся в груди, как раз в районе расстёгнутого замка. В голове пульсировала только одна мысль: «Мне понравилось! И я хочу ещё!»

Глава 2

Леся.

Влетев в лекционную аудиторию за три секунды до звонка, я довольно быстро отыскала подруг на самом верхнем ряду и, тяжело дыша, плюхнулась рядом с ними. Чуть не опоздала. Зато выспалась. Катюха почему-то сидела в затемненных очках, и вряд ли её ослепляло сентябрьское солнце в такой пасмурный день. Она в отличие от меня, знала о похмелье всё и даже больше, к ней регулярно приходил дядюшка Блю, вынуждая всю ночь после вечеринки спать в сидячем положении. Вот и сегодня, судя по её модному луку, она смотрела сны отнюдь не лёжа.

Преподаватель вошёл следом — седой мужчина, в строгом сером костюме и тоже в очках, но не в тёмных. Видимо, его вчерашний вечер прошёл не так весело, как у нас, и всё будет по-серьёзному. Предмет — основы предпринимательской деятельности. Это всё, что мне нужно было знать о той лекции. Потому что записывать скучные тексты под диктовку сегодня была очередь Ани, а мы с Катюхой могли расслабленно заняться ничегонеделанием, и ещё нашей перепиской на листочке, позволяющей и обсудить важные вопросы, и не привлекать лишнего внимания. Ведь что мы делаем? Правильно — пишем. Что пишем — никто ни разу не проверял, тем более на задних партах.

— Катюх, ты как? — шёпотом спросила я, вырвав двойной листок из середины тетради, и незаметно сунув его под руку подруге.

— Норм. — коротко ответила она, и уже на листочке дописала:

«Пить хочу, капец как. Сейчас сдохну.»

«Позвонила бы, я бы купила по дороге.» — написала я в ответ.

«Я только что захотела. Ты сама как?»

«Тоже норм. Отлично вчера отметили день знаний, просто незабываемо.»

«Точно. А ты так и не смогла забыть того блондинчика?»

«Что ты, это теперь мой краш. Замуж за него пойду.» — в первом предложении я нисколько не соврала и даже не преувеличила. Тот парнишка прочно засел в голове. Он и его мягкие губы.

«Понравилось с ним целоваться? Хочешь повторить?» — словно прочитала мои мысли Катюха.

«Хочу. И повторю. Он же в общаге живёт?»

«Узнаем. Раньше его точно не было, первый год, наверное, заселился.»

«Узнайте. Всё и подробно: кто, где учится, в какой комнате живёт, чем занимается, есть ли девушка.»

«Полегче, детка. Так сильно понравилось?» — Катюха повернула ко мне удивленное лицо, ожидая ответа, и даже слегка приподняла спасительные очки, позволяя лучше рассмотреть её округлившиеся глаза. Я молча кивнула.

— Вы офигели там переглядываться и переписываться? — Недовольно прошипела Аня, одарив нас злобным взглядом карих глаз. — У меня уже рука устала писать. Не препод, а пулемёт. Мой рот бы уже устал столько говорить. А ещё даже половина пары не прошла.

— Работай, негра. — шёпотом осадила Анькино нытьё Катюха. — Завтра ты будешь переглядываться и переписываться, и послезавтра тоже. Первый раз что ли?

Аня, фыркнув, отвернулась, и продолжила исполнять свою часть уговора. А он был таким: лекции пишем по очереди по три штуки, потом переписываем друг у друга. Могли бы копировать, но тратить время на расшифровку чужих иероглифов в разгар сессии не очень хотелось.

В пятиминутном перерыве Катюха неожиданно спросила меня:

— Ты случайно не влюбилась в этого «первого встречного»?

— Нет, ты чего. Он конечно симпатичный, и губы у него обалденные, — я мечтательно улыбнулась, вспоминая свои ощущения от короткого скомканного поцелуя. — Но точно не любовь всей моей жизни.

— Ясно, — выдохнула Катюха. — Очередная зазноба. На пару недель.

— А ты уверена, что он так просто сдастся? — Поинтересовалась Аня, поднимая из глубин моего естества неприятное чувство.

— Вот-вот, — неожиданно поддержала её сомнения Катя. — Вчера после вашего поцелуя он как-то быстро сбежал.

— Да вы обе офигели в край что ли? — возмущённо вытаращила я глаза на подруг. — Не верите в меня?

— Не знаю, — пролепетала Аня.

— Не очень, — одновременно с Аней выпалила Катюха.

— С чего вдруг? — Поочерёдно сверля подруг недобрым взглядом, спросила я.

— Ну, вчера он не выглядел заинтересованным. От слова «совсем». Если бы ты не упала в его объятия с поцелуем, он бы и не заметил тебя. Мне так показалось. — Ответила Катя без прикрас.

Я, конечно, ценила подругу за честность, но не в этот раз.

Никогда ещё со мной не было такого, чтобы понравившийся парень отказал мне. В любом вопросе, будь то свидание, поцелуй, любая помощь или нечто большее. И я искренне считала, что такой просто не родился. Наоборот, это мне быстро надоедали щенячьи влюблённые взгляды и вздохи, как правильно заметила Катя — примерно через две недели. Самые долгие отношения у меня длились чуть больше месяца, но мы с тем парнем виделись за этот месяц всего раз восемь. Так что, это, скорее, исключение, подтверждающее правило.

— Вот, значит, как! Ладно, вызов принят! Увидите, через месяц он будет у меня с рук есть. — Сказало моё возросшее до небес эго.

— Это уже похоже на спор. — Аня игриво приподняла бровь.

— Как хотите, — безразлично пожала я плечами, но мой ответ утонул в пронзительной трели звонка.

После пар мы пошли гулять по Ленинскому проспекту, в коротких юбках, на каблуках, бесстыдно объедаясь мороженым, и, как чукчи, комментируя всё, что попадалось на глаза. Три красивые, вкусно пахнущие девушки, будто из самых дерзких фантазий: блондинка, шатенка и рыженькая — мы плыли по аллее главной улицы города навстречу приключениям, коллекционируя мужские заинтересованные и женские завистливые взгляды. И приключения нас нашли.

— Привет, красотки. Угостите мороженым? — Спросил кареглазый брюнет, поравнявшись с нами, и оценив в уме внешность каждой из нас по только одному ему известной шкале.

— Самим мало, — отозвалась Катюха, тоже мысленно прогоняя парня через все свои фильтры.

— Жадина? — Иронично выгнул бровь брюнет.

— Очень приятно, Катя. — Выдала подруга, выбрасывая пустую обёртку в урну.

— Вообще-то — Никита, — парень выбежал вперёд и развернулся к нам лицом. — А остальных красоток как зовут?

— Как нравится — так и называй. — Вступила в диалог я, толкнув в бок Аню, чтобы та, наконец, отмерла.

Анютка у нас всегда молчала, пока её не спросят. И вообще всем своим мягким видом с круглым милым личиком, кукольными карими глазками, контрастирующими с натуральным блондом её каре, демонстрировала тихую послушную девочку. Но стоило её разозлить — в маленькую пухленькую куколку вселялся монстр, готовый рвать всех на куски. Поговорка про тихий омут явно писалась с Ани.

Катюха — наоборот, лезла на рожон в любой непонятной ситуации. Мы втроём — словно разные крайности человеческих реакций: замри, бей, беги. Так вот, Катя — сразу била, не разбираясь, куда придётся. А потом уже думала, оценивая свои действия и их последствия. Подкачанная стройная шатенка с серо-голубыми глазами, правильными чертами лица, высокая и красивая, как с обложки журнала про фитоняшек, но немыслимая грубиянка и пофигистка, вызывала когнитивный диссонанс у противоположного пола.

А я — хрен знает, кто. Просто — я. Себя сложно оценивать со стороны. Сердцеедка и рыжая ведьма, как меня называли подруги за мои зелёные глаза. Мелкий Рыжик и Рыжик Бесстыжик — их же добрые, совсем не обидные прозвища, просто и понятно описывающие мои внешность, характер и кредо.

— У меня богатая фантазия, — теперь Никита более пристально рассматривал меня, кажется, определившись с выбором.

Заметив это, Аня фыркнула, а Катя закатила глаза — привычные действия подруг в таких ситуациях. А они случались регулярно. Не знаю, что во мне так влияло на мужчин: яркая внешность, стройная фигура, тихий голос с едва уловимой хрипотцой, но они снова и снова залипали на мне, как залитые сладким соком клавиши ноута. Не буду лукавить, мне это нравилось, тем — что поднимало мою и так скребущую потолок короной самооценку до недосягаемых высот.

— Олеся, — я протянула парню руку, откровенно стреляя глазками под еле сдерживаемый хохот подруг.

Дальше всё пошло по привычному сценарию: несколько бессмысленных фраз, наводящих мосты, не очень смешные шутки, глупые вопросы и приторные комплименты, проводы до крыльца общежития, обмен номерами. Даже не интересно. Преувеличил Никита про свою богатую фантазию.

А вот моё весьма состоятельное воображение уже несло меня в мир грёз с одним единственным главным героем: белобрысым «первым встречным», который прямо сейчас шёл в сторону общежития. Тут уже залипла я. Вчера мне в моём отливающем синевой состоянии было не до исследования данного весьма ценного экземпляра. Хорошенький мальчик. Даже очень. Высокий блондин, в белой футболке, отчетливо подчеркивающей все нужные выпуклости его торса, с широкими тёмными бровями, делающими глаза ярче, а лицо — мужественнее. И губами, вкус которых я отчётливо помнила, не смотря на свой вчерашний перепой. Про Никиту, что-то тараторящего над ухом, я напрочь забыла. А объект моего восхищения, и чего уж скрывать, вожделения, просто прошёл мимо. Просто, мать его, как «каравелла на зелёных волнах», даже не остановившись, не оглянувшись. Не удостоив меня хотя бы мимолётного взгляда. Неописуемое свинство!

От шока и негодования я почти забыла, как дышать.

— Походу, месяца будет маловато, — серьёзным голосом сказала Катюха, уткнувшись глазами в закрывшуюся за блондином дверь.

— Да, в три бы уложиться, — хохотнула Аня.

Глава 3

Леся.

Лекционная неделя пролетела одним махом, приближая нашу любимую, долгожданную пятницу. И мы готовились снова пойти в отрыв в одном из городских клубов, тряхнуть молодостью и теми частями тела, которым было доступно сие действо.

Наше скромное, но прыткое детективное агентство к этому дню раздобыло намного меньше информации об объекте, чем я рассчитывала. Руслан Беккер, первокурсник, будущий инженер-геодезист, отличник. На этом моменте можно было бы остановиться, потому что зануды и заучки меня никогда не интересовали. Раньше. До встречи с Русланом Беккером. На этот раз знание о его высоких достижениях в учёбе почему-то наоборот подстегнуло мой азарт.

— Он же маленький ещё, — пропищала Аня, разглядывая профиль парня в соцсетях. — Первый курс, Боже мой!

— Ага, малыш совсем. — хихикнула Катюха. — Наша Леська как раз по грудь ему будет.

— Да мне пофиг! Мне же не замуж за него выходить! — недовольно скривила я моську и подула на Анькину платиново-блондинистую макушку, мельтешащую перед глазами. — Девушка есть у него? Вот главный вопрос!

— Как будто наличие девушки остановило бы тебя, — деловито заметила Катя. — Про принцип «не стены» мы помним ещё со времён… как его… Ань, помнишь, невысокий такой, тёмненький, постоянно шоколадки Леське таскал.

— Ииииигорь, — протянула Аня зловещим голосом.

— Блин, точно. — Катюха кивнула и внимательно посмотрела на моё нахмурившееся лицо. — Иииииигоря не спасло наличие девушки, и теперь он яркой звёздочкой гордо красуется на Леськином фюзеляже. Где-то в середине натюрморта.

— Ладно, забудьте уже про Игорька. У меня новый краш. — я мечтательно просканировала взглядом единственное фото на страничке Руслана. Имя у него тоже красивое. Ему подходит.

— Он в триста пятьдесят второй живёт, с ещё двумя перваками. — подкинула ценную информацию Аня. — Больше пока ничего не нарыли.

— Но мы обязательно продолжим расследование, не переключайтесь! — Катюха заунывно пропела известный мотив из детективной передачи, вызвав наш с Аней дикий хохот.

Спустя ещё полчаса бесполезного пролистывания полупустой странички в ВК, мы приступили к сборам в клуб. Я привезла сменку заранее, и уже натянула чёрные кожаные шорты и белую майку с одной лямкой и неприличной серебряной надписью через всю грудь на английском языке. Волосы мне укладывать было не нужно, мои рыжие антенны, как ласково называла мою шевелюру по утрам мама, легко приручились небольшой порцией специальной пены. Анькино каре тоже не доставило особых хлопот, а вот Катюхина каштановая грива — в прямом смысле этого слова, потому что была жёсткой, как проволока, — не хотела отпускать хозяйку на праздник без хорошей нервотрёпки. В результате ещё час мы втроём потратили на приведение к стандартам красоты, достойным Катерины Петровны, густого конского хвоста.

Наконец, увидев довольное отражение подруги в зеркале, мы выдохнули и уже было схватились за сумочки и туфельки, как раздался стук в дверь. Мы переглянулись, замерев на полпути к собственной обуви.

— Макар? — Катюха удивлённо оглядела топчущегося на пороге одногруппника. — Что-то срочное?

— Могу зайти? — Запоздало поинтересовался парень, проходя в комнату, и зацепив плечом обалдевшую Катю.

— Ну… Мы как бы уходим. — Сказала Аня, наблюдая, как Макар садится на её кровать.

— Куда? — Взгляд одногруппника на секунду завис в районе моих голых коленей и поднялся к лицу. — Втроём идёте?

— Слушай, Макар, — не выдержала Катюха, подошла и потянула парня за руку, заставляя встать и идти в сторону всё ещё открытой двери. — Сказано же: уходим.

— Я просто хотел Лесю в клуб позвать, в «Элегии» посвящение в студенты сегодня для наших перваков. У меня два билета есть. — Лучезарно улыбнулся одногруппник, задержавшись у двери, и, не сводя с меня глаз.

Мы с девчонками замерли, ошарашенно переглядываясь.

— Трындец! — Неожиданно вырвалось из Катиных уст. — И что теперь делать?

— Вот подстава… — Аня посмотрела на парня, как на гонца, принесшего дурную весть.

— Что? Что-то не так? — Карие глаза парня, полные непонимания, прыгали по нашим очумевшим мордашкам.

— Да всё не так! — Всплеснула руками Катюха, изобразив на лице вселенскую печаль. — Мы собирались в «Элегию», а там, блин, посвящение, ещё и по билетам этим дурацким!

— Макарчик, — я подошла ближе к одногруппнику, активировав опцию «секси-гёрл», и понизив свой голос до эротичного полушёпота. — Ты же друг? А?

— Друг, — кивнул парень, заинтересованно разглядывая меня с головы до ног.

— Отдай билеты нам, — я стряхнула невидимую пылинку с его плеча, сделав губки бантиком, бровки — домиком. — Пожалуйста — препожалуйста. Ты же у нас самый отзывчивый одногруппник, и отличный, настоящий друг. Ну кто ещё нам может помочь, кроме тебя. Видишь, какие мы нарядные. Не пропадать же такой красоте, правда? Мы столько времени на сборы потратили — зря что ли.

— Ну… даже не знаю… — Всё ещё сомневался парень, как-то слабовато пытаясь сопротивляться моим чарам.

— Ну, Макарчик. — Я решила применить запрещённый приём, встав на носочки, и поцеловав остолбеневшего одногруппника в щёку, при этом шепча на ухо: — А мы с тобой потом в кино сходим, хорошо?

— Ладно, держите. Про кино я запомнил! — Осоловело улыбаясь, Макар протянул мне билеты, а я послала ему воздушный поцелуй и тихонько вытолкала в коридор, показательно отряхнув руки за спиной парня.

Как только дверь за одногруппником закрылась, девчонки прыснули со смеху.

— Леська, ты натуральная ведьма, — Катюха крепко сжала меня в своих мускулистых руках.

— Ну ты вообще! — Восхитилась немногословная Аня и тоже приобняла меня.

— Это всё хорошо, но есть проблема: нас трое, а билетов всего два. — Я помахала серыми бумажками перед лицами подруг, с которых тут же сползла былая радость.

Мы уселись кто куда, потому что в ногах не было ни правды, ни решения, и устроили мозговой штурм на заданную тему. Аня предложила пробежаться по комнатам — вдруг у кого завалялся лишний билетик, но эту идею быстро отмели: общага большая, а нас — мало, как и времени до начала праздника. Катя вдруг вспомнила про своего знакомого из студклуба, тут же ему позвонила, он дал номер другого знакомого, а тот — номер знакомого знакомого. В общем, через семь рукопожатий, семь потов и двадцать семь минут мы добыли заветный билетик и уже мчались на вечеринку для первокурсников на всех парусах. А я не теряла надежды, что один очень нужный мне первокурсник тоже будет там.

Просторный зал «Элегии» был переполнен толпившимися студентами с разных факультетов. Некоторые зачем-то стояли небольшими группами с дурацкими надписями на лентах через плечо: «ФЭМ», «ФИТ», «СТФ»… Как будто кого-то стошнило буквами.

Я огляделась вокруг, крепко обхватив Катюхин локоть, и осознавая, что встретить тут нужного человека всё равно, что найти иголку в моей школьной папке по технологии, то есть -нереально.

— Что будем делать? — Озадаченно спросила я подруг.

— Наслаждаться вечером! — Уверенно ответила Катюха.

И мы не стали с ней спорить. Цепко держась за руки, разрезая плотную толпу Катюхиным телом в модном облегающем платье, мы пробрались поближе к сцене и заняли понравившееся нам место. Отсюда открывался прекрасный вид на все самые интересные части зала, в одной из которых мы обнаружили бар. И спустя десять минут наше трио попивало вкусные коктейльчики, разогреваясь перед неприличными танцами. В том, что они будут именно такими, сомнений не было ни у одной из нас. Иначе, зачем мы сюда пришли?

Началась официальная часть представления, которая никогда не отличалась оригинальностью на подобных мероприятиях, а мы, игнорируя происходящее на сцене, изредка отпуская насмешливые комментарии, продолжали набираться храбрости и дерзости. Мой бокал довольно быстро опустел, а требуемых качеств не добавилось ни на грамм, потому что они изначально были в моих заводских настройках. Нужно было лишь нажать на правильные кнопки. Катюха с Аней за четыре года нашей дружбы досконально изучили, на какие именно, в каких случаях и с какой силой. И умело этим пользовались.

На сцене в это время происходило что-то совершенно не интересное, и мы даже не смотрели в ту сторону, продолжая угощаться вкусным алкоголем, безрезультатно высматривая в толпе знакомые лица. А душа уже просила танцев, хотелось наконец отпустить себя и отдаться на растерзание ритмичным звукам, призывающим к свободным и смелым движениям.

Внезапно Катюха тряхнула меня за плечо, разворачивая к сцене:

— Смотри!

И я посмотрела. На сцене в числе прочих «выдающихся» по словам ректора студентов скромно стоял Руслан, безразлично глядевший в уже разогревшуюся алкоголем и хорошим настроением толпу. Я на секунду зависла, снова про себя отметив его залипательный внешний вид. Там действительно, было на чём задержать взгляд. Он подготовился: нарядился в рубашку с длинным рукавом небесно-голубого цвета и серые зауженные книзу брюки, подчёркивающие его атлетичное тело. Не мальчик, а конфетка.

Мысленно похвалив себя за качественный выбор объекта восхищения и обожания, я было ринулась в сторону сцены, но меня задержала Катюха, ухватив за локоть со словами:

— Куда? Дослушай сначала, по какому поводу он тусуется там. А то увидит тебя, и сбежит снова.

Я показала подруге язык, скорчив недовольную рожицу, и вернула свой взгляд туда, куда надо. И очень сильно удивилась, и обрадовалась, услышав, что мой Русланчик — теперь игрок волейбольной команды нашего универа. Теперь я знаю, с какой стороны искать путь к его сердцу. Теперь он ни за что не ускользнёт и не скроется от рыжей бестии. Леся вышла на охоту.

— Мы скоро идём на волейбольный матч! — радостно объявила я своим верным спутницам. — Будем самыми отчаянными болельщицами!

— Да лишь бы не отчаявшимися, — снова изобразила закат глаз Катерина.

Наконец, спустя полтора нудных часа начались танцы. Мы уже были в нужной кондиции, поэтому музыка совершенно не имела значения, мы готовы были показать свои хореографические навыки хоть под песни церковного хора, хоть под бой одинокого барабана. Катюха задорно подпрыгивала в такт бодрому ритму, и её уверенные троечки прыгали вместе с ней, цепляя взгляды парней вокруг. Аня медленно и плавно переступала с ноги на ногу, сексуально покачивая крутыми бёдрами, и пофиг ей было, что музыка быстрая. Она закрыла глаза и ушла в свой мир, а там, видимо, в это время крутили медляк. Я елозила пятой точкой по длинной фигуре какого-то первокурсника, любезно согласившегося на время стать моим реквизитом, цепляясь одной рукой за его шею, второй натирая своё тело в местах его изгибов и выпуклостей, будто надеясь вызвать джина. Периодически крутила головой, ища в толпе голубую рубашку, но вокруг были одни черно-белые футболки. У первокурсников вообще нет никакой фантазии, да? Но Руслан словно испарился.

Мы продолжали отрываться, собрав вокруг себя приличный разнополый кружок. Длинный первокурсник, имя которого мне было абсолютно не интересно, совсем осмелел, прижимая меня к себе за талию и совершенно не стесняясь, уткнулся носом в мои волосы. А мне было наплевать — весело же. Завтра я не вспомню ни одного студента из нашего импровизированного танцевального кружка.

Слушая очередную пошлость над самым ухом, и показно смеясь, я безуспешно попыталась убрать руки паренька со своей талии. В этот момент мои глаза неожиданно столкнулись с немигающим стальным взглядом серых глаз. Руслан, вальяжно расположившись у самой сцены и сложив руки на груди, пристально смотрел на меня. Я замерла. У меня по телу прокатилась волна дрожи, и почему-то сразу захотелось отойти от липнущего первокурсника как можно дальше. Что я и сделала. Руслан же, осознав, что пойман с поличным, мгновенно отвернулся и больше ни разу не глянул в мою сторону. А потом и вовсе ушёл.

В ожидании такси мы с девчонками стояли у крыльца клуба и кутались в тоненькие ветровки, которые совсем не спасали от холода. Поздний сентябрьский вечер оказался довольно прохладным и ветреным, а мы в своих коротеньких шортиках и юбочках — абсолютно к этому не готовыми. Праздник ещё не закончился, мы слиняли пораньше, чтобы не нарваться на нежеланные проводы с продолжением.

— Какие люди без охраны, — стуча зубами, проговорила Аня и внимательно посмотрела поверх моей головы.

Я обернулась, проследив за её взглядом. И увидела Руслана, медленно пересекающего дорогу в сторону остановки, в одной тоненькой рубашке — тоже не ожидал, что осень внезапно наступит в сентябре. Почему-то стало жалко его, хоть он и выбесил опять своим безразличием. Немного подумав, я побежала за ним под удивленные возгласы подруг. Догнать удалось только на самой остановке.

— Привет, — окликнула я парня.

Он оглянулся, удивлённо вскинул бровь, и развернулся ко мне всем корпусом, спрятав руки в карманах брюк.

— Привет.

— Я Леся. — Протянула дрожащую не то от холода, не то от волнения руку.

— Руслан. — Он коротко сжал мою ладонь своей — тёплой и мягкой, снова запуская вальс мурашек где-то в районе поясницы, и тут же спрятал руку в карман.

Я смотрела на него, пытаясь подобрать слова, которые почему-то потерялись по пути к выходу, а он — на меня, совершенно не понимая, что мне от него нужно.

— Мы на такси едем, поехали с нами, — наконец, смогла выговорить я. — Тебе же в общагу нужно? Девчонки тоже туда едут.

Он криво усмехнулся и коротко ответил:

— Нет, спасибо.

Повисла тишина. В это время на другой стороне улицы остановился автомобиль с характерными шашечками на крыше, а над ним я увидела мельтешащие в воздухе руки подруг.

— Автобус ты вряд ли дождёшься, уже почти одиннадцать. — Я не собиралась так просто сдаваться. — Такси уже подъехало. Едем с нами, Руслан.

Он, прищурившись, оглядел меня сверху донизу, будто соображая, стоит ли доверять девушке в кожаных шортах и босоножках на голые ноги, потом окинул внимательным взором пустую улицу и кивнул. Просто кивнул, не удостоив даже звуком. И так же молча направился в сторону такси.

Я семенила на каблуках позади парня, не поспевая за его размашистыми шагами, семафоря девчонкам, чтобы кто-нибудь из них сел вперёд. Но, видимо, не быть мне великим исполнителем пантомимы, потому что они нихрена не поняли, и Руслан сел на переднее сидение раньше всех.

— Димитрова, пятьдесят семь, четвёртый подъезд, — продиктовала я свой адрес, усевшись ближе к двери.

— Второй этаж, квартира сорок четыре, — насмешливо добавила Катюха, заставив рассмеяться нас с Аней и таксиста.

Один Руслан сидел, уткнувшись в телефон и совсем не реагируя на внешние раздражители. Интересно, он всегда такой? Угрюмый заучка? Не может у него быть настолько толстая шкура, отфильтровывающая всё весёлое и беззаботное. Не похож он на сурового, мрачного ботана. Или похож?

Все наши шутки-прибаутки, нарочито громкие, вполне себе приличные, Руслан словно пропускал мимо ушей. Ни один мускул не шевельнулся на его лице за всё время поездки. Я таких парней ещё не встречала, он будто впитал серьёзность и уныние с молоком матери, совершенно не пытаясь распробовать другие эмоции. В самом деле, не ради меня же это показное равнодушие?

Он не повернулся и не отвлёкся от своего дурацкого телефона ни тогда, когда я громко со всеми прощалась, ни — когда специально протопала мимо его окна в сторону подъезда, всматриваясь в тонированное стекло и надеясь поймать ответный взгляд. Ни внимания, ни слова. Это уже начало входить в привычку Руслана — демонстративно игнорировать меня, когда я в поле его зрения. Это неприятно, это… даже как-то унизительно. Но, чем сложнее цель, тем слаще будет победа. Так что, дорогой Руслан, и не таких укрощали. Готовься!

Глава 4

Леся

— Ведьма, — хрипло произносит Руслан в мои приоткрытые губы, которыми я жадно пытаюсь ловить воздух. Мне не хватает объема лёгких, чтобы дышать. Он так близко, и такой горячий.

Губы Руслана медленно скользят по моей шее, он что-то шепчет, но разобрать не получается, я вся превратилась в оголённый нерв. Кожа пылает в местах касаний его нежных тёплых губ, а я умираю от желания, чтобы он поцеловал меня по-настоящему, по-взрослому. И он целует, сначала легко, словно дразня, постепенно углубив поцелуй. Его губы яростно терзают мои, язык скользит внутри в пьянящем танце, и мне жарко, так горячо, будто я стою босиком на раскалённых углях. Это невыносимая, но такая сладкая пытка, что я не могу сдержать собственный стон… И просыпаюсь.

Ого! Вот это видео мне крутила полночи моя бурная фантазия! Со мной в главной роли. И так резко выключила, что я до сих пор чувствую жар и распирающую тяжесть внизу живота, не соображая до конца, сон ли это был. Но ощущения были настолько реальными, что некоторые вещи, в которых я спала этой ночью, придётся выжимать. Точнее, одну очень маленькую и неприметную вещицу, принявшую весь удар на себя.

С трудом доэволюционировав до «человека разумного», я побежала в универ, чтобы скорее пересказать подругам свой эротический сон во всех подробностях и лицах — не одной же мне с этим жить. Они очень прониклись моим рассказам, особенно Аня.

— Так прикольно! — воскликнула она

— Ну, хоть во сне с ним нацеловалась, — ехидно заметила Катюха, и мне захотелось кинуть в неё чем-нибудь.

— Ты опять? — глянула я на подругу испепеляющим взглядом.

— Лесь, ты не наигралась ещё в эти игры? Хватит мальчиков портить. — насмешливая улыбка Катерины растянулась на загорелом лице всего на секунду.

Карандаш угодил аккурат по бессовестным бордово-красным губам, изрекающим всякую чушь. Ибо нефиг. Я тут, понимаешь, душу ей вывернула практически до мокрых трусов, а эта коза продолжает потешаться над моими чувствами и моим выбором.

— Если кто-то что-то имеет против Руслана, пусть скажет сейчас, или замолчит навсегда. — с торжественной строгостью проговорила я, убирая карандаш обратно в сумку. — Понятно?

— Я не против, — задумчиво изрекла Аня, — я бы сама с удовольствием такой сон посмотрела.

— Эй! Полегче!

— Нет, в смысле — не с Русланом, — быстро оправдалась подруга.

— Он какой-то странный. — не унималась Катюха. — В его арсенале будто только одно выражение лица, даже сменки нет.

— Блин, Катя!

— Ну а что? Мы вчера пока до общаги доехали, и зашли в неё — он будто воды в рот набрал, и кроме смартфона никуда не смотрел. Вон он, кстати, твой Руслан.

Пока я в её скороговорке сумела распознать смысл последнего предложения, на «моего Руслана» уже открыто пялилась вся аудитория. А это, на минуточку, четыре группы по двадцать с лишним человек. Большинство из которых — девушки. Я тоже смотрела на него, как на явление Христа народу, широко раскрыв глаза и рот. Парень стоял в дверях и о чём-то беседовал с преподавателем, не обращая внимания на пытавшихся острить старшекурсников, потом мазнул по мне коротким пронзительным взглядом, снова всколыхнув откровенные воспоминания о прошедшей ночи, и вежливо удалился.

— Так, продолжаем. Ничего не случилось — просто первокурсник ошибся корпусом, бывает. — объяснил преподаватель, чтобы пресечь полетевшие в его сторону вопросы и предположения. — На чём мы остановились?..

Вернувшись в общагу после пар, я пошла на кухню помогать девчонкам готовить обед. Они уже вскипятили и нарезали всё для супа, мне оставалось только сделать зажарку и благополучно закинуть всё в кастрюлю. Мы периодически готовили втроём, когда мне скучно было идти домой, и когда не покупали какой-нибудь жутко вредный, но божественно вкусный фастфуд. Сегодня же фишка нашего кулинарного творчества была в том, что мы переместили посуду и вместе с ней собственные раздухарённые тела на кухню третьего этажа. Намеренно. С одной определённой и ежу понятной целью: дождаться Руслана. И мы-таки дождались.

Он вошёл на кухню, весь, как обычно, в своих мыслях и с электрическим чайником в руке. Увидев меня, на секунду завис, но, моментально спрятав удивление за стандартным покер фэйсом, как ни в чём не бывало стал набирать воду. Молча. Просто дежавю какое-то.

Я отошла в сторонку, скрестив руки на груди и исподтишка наблюдая за наглым равнодушием первокурсника. Когда он уже собрался так же безмолвно свалить с кухни, я не выдержала:

— Привет, Руслан. Ты не желаешь поблагодарить нас за такси?

Катюха неожиданно дёрнула меня за руку, заставив повернуться к ней, и едва позволив расслышать скупое басистое «спасибо».

— Вообще-то Руслан вчера оплатил то самое такси за нас троих в том числе, — сказала Катя, глядя исключительно на меня и как будто осуждающе, а потом подняла глаза на парня: — Спасибо тебе. Скажи куда — мы переведём.

— Не нужно и не за что, — бесцветно произнёс Руслан и вышел в коридор, оставив меня стоять с неописуемым выражением на лице.

— Вы чего мне не сказали? — наехала я на подруг, когда мы вернулись в комнату.

— Так мы не ожидали, что ты к нему с претензиями полезешь, да и к слову не пришлось. — сыпала Катюха отговорками, совсем не помогая мне пережить позор.

— И что теперь делать… Он по-любому подумал, что я дура неуравновешенная.

— Ну да, а когда ты пьяная к нему целоваться полезла — он так не подумал, дождался сегодняшнего дня, — рассмеялась Катя, снова вызывая сильное желание стукнуть её чем-нибудь тяжёлым.

Вот Аня — молодец, не лезет со своим ценным мнением в мои наполеоновские планы, но та, словно услышав мои мысли, решила их срочно опровергнуть:

— А может, он вообще не по девочкам, — ляпнула она, и, глядя на наши вытянувшиеся в изумлении мордочки, добавила: — Ну а что? Я ни разу не видела, чтобы он на девушек заинтересованно смотрел. А на Леську не ведутся или импотенты, или… того-этого…

— Да нет, нет. Я видела, какими глазами он сегодня смотрел на Лесю там в аудитории, да и на кухне тоже. Что-то точно есть. Если утром я сомневалась, то теперь вижу искру. — неожиданно голосом древней провидицы сказала Катюха.

Удивила так удивила!

— Есть идея! Давайте устроим вечеринку и пригласим триста пятьдесят вторую всем составом к нам. — реабилитировалась Аня за мысли о том, что голубая у Руслана не только рубашка, в которой он был на посвящении.

— Класс! В эту пятницу! — воодушевлённо захлопала я в ладоши.

— Только он вряд ли выпивает, спортсмен же. — Катюха задумчиво почесала лоб. — Нужен повод, чтоб не смог отказаться.

Не понимаю, почему Катерина с её способностью составлять логические цепочки и по-взрослому размышлять, обращая внимание на неуловимые детали, до сих пор не в какой-нибудь молодёжной партии. Такой ценный кадр пропадает задаром, растрачивая дефицитные ресурсы на помощь в соблазнении какого-то белобрысого первокурсника. Этот мир сошёл с ума!

— Пусть будет Леськина днюха, пофиг, что на самом деле в январе. — оживилась Аня. — Раз ты говоришь, что видишь искру, Руслан не сможет отказаться.

— Главное пригласить, а дальше будем импровизировать, — сказала Катя, многозначительно сощурившись, будто в голове разрабатывала план Барбаросса.

Глава 5

Руслан

Не успел я подняться с постели, как запнулся о валяющиеся почему-то именно перед моей кроватью джинсы. Иван. Он как обычно — вышел из них вечером, на ходу запрыгивая под одеяло, и не удосужившись убрать вещи на полку. Этот парень вечно умудрялся превратить нашу и так не слишком уютную комнату в свинарник: носки, трусы, футболки, обёртки от продуктов валялись где угодно, кроме специально предназначенных для них мест. Это жутко раздражало, и я ни раз высказывал соседу своё недовольство. Но Иван лишь равнодушно хмыкал, и всё повторялось по новой.

Илья — второй сосед, будто дорвался до запретного, сбежав от родительского контроля: девушки сменяли друг друга со скоростью пролистывания страниц в модном журнале. Не знаю, что и в каком месте у него накопилось с избытком, что он готов был этим делиться ежедневно и по несколько раз в сутки. Хорошо хоть предохранялся, судя по блестящим оберткам в мусорной корзине.

В общем, с соседями по комнате мне не повезло. Невозможно было ни учиться, ни спокойно поесть или переодеться. Я понимаю, что это общежитие, и тут не особо находится место для личного, но не до такой же степени. Только приходишь с пар, а в комнате уже Илья обнимает очередную жертву, жестами предлагая мне погулять где-нибудь ещё полчасика. Первое время я соглашался, но, когда понял, что любвеобильность соседа выходит за все рамки разумного, стал прямо предлагать ему найти другое место для уединения. А то устроил бордель, ловелас недоделанный. Хорошо, хоть убирал за собой все следы преступлений.

Я не мог найти оправдание такому разгильдяйству. Моя жизнь, сколько себя помню, всегда была подчинена строгим правилам, установленным мной самим. Мне важны были порядок во всём, и самодисциплина, так как с моим плотным графиком по-другому невозможно было успеть всё задуманное за двадцать четыре часа. Учеба, тренировки, подготовка к краевому этапу федерального конкурса для учащихся первых курсов отнимали очень много времени и сил, и растрачивать себя на бесполезные наставления и привидение свинарника, называемого триста пятьдесят второй комнатой, в божеский вид было совершенно некогда.

Я привык пахать с детства, и не умел иначе. Мы с отцом жили вдвоём с моих шести лет. Мать бросила — нашла себе более молодого и перспективного мужа, в один день собрала все шмотки и вычеркнула нас с отцом из своей новой жизни. Ни разу после этого она не объявилась и даже не позвонила. Сначала я невыносимо скучал, искал и ждал её. Нашёл какой-то её старый халат и спал с ним в обнимку, каждый раз надеясь, что эта ночь без мамы — последняя. Потом, немного повзрослев стал дико ненавидеть. Её и всех женщин, хоть издали на неё похожих. Лет в пятнадцать появилось сильное желание найти мать, посмотреть ей в глаза и понять, что толкнуло её на такой шаг, и как вообще можно было отказаться от собственного ребёнка. Но, узнав, что у неё теперь есть малолетняя дочь, и она вполне себе счастлива и без меня, бросил эту затею, решив, что в таком случае, она тоже для меня пустое место.

Отец растил меня один, вкладывая в моё образование и развитие все свои силы и средства, словно пытаясь доказать матери, что он без неё отлично справляется. И он справился. Вся стена в моей комнате там — дома — увешана медалями и грамотами за различные достижения. Я сам, чувствуя ответственность и долг перед отцом, всегда стремился проявить себя с лучшей стороны, добиться большего, используя свои способности по максимуму. Он никогда не заставлял меня и не требовал первых мест в олимпиадах и на соревнованиях, это было моим выбором. Возможно, где-то очень глубоко внутри во мне тоже было желание доказать матери, что я стою гораздо больше, чем быть брошенным ненужным сыном, лишним в её сытой жизни. Что я могу быть лучшим, если захочу, и даже лучшим из лучших.

И сейчас участие в важном конкурсе, подготовка к которому занимала львиную долю моего времени, в случае победы должно было открыть передо мной совершенно новые перспективы. Это абсолютно новый уровень, до которого я ещё ни разу не добирался прежде. Но нужно было постараться, снова выложиться по полной. А как это сделать в, прямо скажем, не очень подходящих условиях студенческого общежития, я ещё не придумал.

Отношения с девушками в сложившейся ситуации меня мало интересовали. Размениваться на ни к чему не обязывающий флирт было равносильно вычеркиванию из моего и так переполненного важными пунктами графика весьма дефицитного времени. Я к этому не готов. Если и начинать отношения — то серьёзно, с перспективой на продолжение, чтобы не нарваться на вторую «мать». А таких, как она, тут каждая вторая.

Взять хотя бы ту же рыжеволосую Лесю. Она — как стрекоза из известной басни, только поёт и пляшет. Весело ей. А я таких, как она, насквозь вижу. Она бесцельно прожигает свою жизнь здесь и сейчас, не задумываясь о будущем. И потому, не может меня заинтересовать. Хотя, картинки с её образом периодически возникают у меня перед глазами помимо моей воли.

Я хочу сначала встать на ноги. Сам. Добиться чего-то существенного, стать кем-то. А потом уже заводить отношения и создавать семью. Проверить всё досконально, отмерив семь раз, и только после этого выстраивать прочные связи с противоположным полом, не рискуя оказаться в ситуации, подобной нашей семейной драме.

Услышав, что триста пятьдесят вторую всем составом пригласили на день рождения какие-то пятикурсницы из двести пятнадцатой, я обрадовался. Наконец-то эти два дебила хотя бы на один вечер свалят, оставив мне личное время и пространство. И я смогу доделать презентацию для конкурса в нормальных человеческих условиях. О своём нежелании идти на сомнительную гулянку я сразу сообщил соседям. Они не оценили.

— Зачем ты нас подставляешь? — возмущённо пробормотал Илья.

Я раздраженно закатил глаза. Мало ему ровесниц, захотелось с пятикурсницами попробовать.

— Чем подставляю? — непонимающим взглядом уставился я на соседа.

— Девчонок трое, а мы вдвоём припрёмся? Нельзя так. — недовольно вскинув брови, пояснил Иван.

— Где написано такое правило?

— Да ты задрал со своими правилами! — Илья подскочил с кровати и, поставив передо мной стул, оседлал его. — Просто так не делается!

— Кем не делается? — мне уже стало нравиться доводить соседей до белого каления, зуб за зуб, как говорится.

— Да, бл… — всплеснул руками Илья, пытаясь отыскать в своём скудном словарном запасе хоть какой-нибудь стоящий аргумент. — Чего тут непонятного? Их трое, и нас должно быть трое.

— Так, а я вам зачем? Я понимаю, нет именных приглашений — позовите кого-нибудь другого. Полная общага желающих найдётся, даже очередь выстроится.

— Но нас же позвали, нашу комнату. Странно будет. — подал голос Иван.

— Ты же даже не знаешь, что за девчонки нас пригласили. — добавил Илья, рассчитывая зацепить моё любопытство.

— Да мне плевать, кто они. — сказал я правду.

— И что мы им скажем? Если вместо тебя придёт неизвестно кто.

Они непрошибаемые. Но и я — тоже. Придётся парнишкам искать себе собутыльника без расчёта на меня. И придумывать объяснения по поводу третьего не лишнего. У меня совершенно другие планы на вечер ближайшей пятницы. Что-что, а свои границы я отстаивать умею. Ни раз приходилось. Тот идиотский поцелуй на лестнице — не в счёт.

Глава 6

Леся

Стол уже ломился от всяких вкусностей, алкогольные напитки были надёжно спрятаны в холодильник.

Как мы проносили четыре полторашки пива через проходную — отдельная песня, так как наши дамские сумочки совершенно не рассчитаны на столь объёмную тару. А на дворе, на минуточку, сентябрь — в одежде тоже не спрятать прозрачные пластиковые бутыли с подозрительной жидкостью. Кроме того — подстава из подстав — мне не разрешили остаться на ночёвку. Уж не знаю, какими доводами руководствовалась вахтерша баба Галя, но никакие уговоры и даже попытка подкупа действия не возымели.

Так вот, с доставкой алкоголя на второй этаж нам пришлось извернуться. Всем троим. Девчонки поднялись к себе в комнату, пока я сторожила черный непрозрачный пакет, усиленно расправляя его бока, чтобы рельефные выпуклости не вызвали лишних подозрений у мимо проходящих. Потом спустились в длинных свободных юбках макси, прихватив и для меня такую. Где они нашли их — ума не приложу, видимо, места особые юбочные знают. Я быстренько переоделась в кустах, и мы начали приматывать скотчем бутылки к ляжкам, сверху закрепляя колготками. Больше получалось делать себе внеплановую депиляцию, чем добиться прилипания скотча к коже. Аньке вообще повезло меньше всех — ей пришлось примотать две полторашки в связи с её более крупной по сравнению с нами комплекцией. Она приглушённо попискивала, расставаясь с новой порцией коротких волосков, но не сдавалась. Колготки на ней порвались, едва поняли, что в них усердно запихивают что-то ещё помимо ноги. В результате одна полторашка сползла под колено, вторая — зависла на соплях на задней части бедра. На мне вообще колготки растянулись, потому что моего мелкого размера у подруг не оказалось, и эта грёбаная тяжелая и холодная бутылка повисла сзади ноги, подозрительно оттопыриваясь. Скотч к моим и так лысым ляжкам приклеиваться отказался категорически, и девчонки просто завязали его бантиком. Что не особо помогло. У одной Катюхи получилось приклеить тару с алкоголем, как родную, будто она регулярно практиковалась.

И мы пошли. Нет, не так. Пошла только Катюха. Резвенько так, от бедра. Мы с Аней, как две столетние парализованные бабки, кряхтя и постанывая, волочились за ней. Я параллельно подпинывала коленкой непослушную бутылку, норовящую спалить всю контору, отчаянно молясь, чтобы на нашем пути не встретился Руслан.Пять минут позора — и дело было сделано. Вахтёр нас неожиданно быстро пропустила, проводив сочувствующим взглядом.

Как следует проржавшись после отклеивания бутылок, и поделившись друг с другом непередаваемыми ощущениями от пережитого, мы быстренько подготовились к приёму гостей на высшем общажном уровне. После нехитрых манипуляций моих личных визажистов, я блестела во всех смыслах этого слова и во всех видимых местах, готовая ослепить своей красотой Руслана.

Сверкающая и нарядная я, как и положено имениннице, сидела во главе стола, дожидаясь гостей, вернее, одного конкретного гостя. Катюха придумала какие-то конкурсы специально, чтобы разжечь замеченную ею искру между мной и Русланом как можно ярче. Но в назначенное время пришли только соседи блондина.

— Он не захотел ни в какую. — оправдывался тот, что пострашнее.

«Ну а вы тогда за каким хреном припёрлись?» — чуть не произнесла я вслух, размазав об их вытянутые лица своё гостеприимство. Я была очень расстроена. И зла. Опять этот парень меня динамит.

— Мы его уговаривали — отказался, конкурс у него какой-то важный, готовится. — добавил второй первокурсник, приторно улыбаясь.

Ладно, пусть остаются. Может, узнаю что-то полезное об объекте. День рождения — так день рождения.

— Но вместо него придёт Артём из четыреста двадцать первой. Ничего? Он на четвёртом курсе, со второй смены учится, опоздает. — страшненький, Ваня кажется, достал из-за спины коробку, обёрнутую цветной бумагой, и протянул мне. — А это от нас и от Артёма. С днём рождения.

Настроение было совсем не праздничным, но я, кисло улыбнувшись, всё же забрала подарок и пригласила первокурсников к столу. Зря что ли мы столько колготок и скотча на доставку пива потратили? Конечно не такой вечеринки я ждала. И праздничную программу придётся всё-таки пересмотреть в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

Я красноречиво глянула на Катюху, и та, поняв всё без слов, убрала записки тамады подальше с глаз.

Спустя час стало немного веселее, но чувство неудовлетворённости происходящим всё никак не отпускало. Будто я смотрела какой-то дешёвый фильм с плохим сюжетом и со мной в главной роли. Парнишки очень старались произвести впечатление: искренне шутили, завалили меня комплиментами и пожеланиями настолько, что я сама чуть не поверила, что у меня день рождения. Но всё это было совсем не то.

С прибытием Артёма праздник заиграл новыми красками. В прямом смысле слова. Парень оказался тоже рыжим, как и я, только чуть темнее. Его это позабавило, судя по плоским шуточкам на заданную тему, посыпавшимся из его крупного рта, как из рога изобилия. Мне же показалось, что стало слишком много рыжих на один квадратный метр маленькой комнатушки.

Аня смотрела на нового гостя, захлёбываясь слюной, но он, видимо, из солидарности с моим цветом волос, стал откровенно подкатывать ко мне. Катюха в это время не давала заскучать Ване и Илье (на всякий случай я запомнила имена соседей объекта), искоса поглядывая то на поплывшую Аню, то на раздражённую меня.

Допив очередную порцию янтарного пенистого напитка из пластикового стаканчика (какой праздник, такая и посуда), Артём чинно поднялся из-за стола и протянул мне руку ладонью вверх:

— Потанцуем?

Мне было абсолютно всё равно. Вечер и так катился по своей траектории, слишком отличной от заданной. Даже алкоголь, к этому моменту накопившийся в моей крови в приличном количестве, не помогал расслабиться и принять неизбежное. Скоро этот балаган, затеянный совершенно зря, завершится, карета превратится в тыкву, сентябрьская именинница — в январского водолея, и вернётся к «своему корыту» — в малогабаритную трёшку с родителями.

— Потанцуем. — утвердительно кивнула я, и мои мелкие белые пальчики утонули в большой ладони Артёма.

Как только я оказалось рядом с парнем, он по-хозяйски притянул меня к себе за талию, и мы начали двигаться, подстраиваясь под музыкальный ритм. Я закрыла глаза, чтобы не видеть вблизи это рыжее конопатое чудище, и передо мной совсем непрошено возник образ Руслана. Будто это он держит меня за руку, тесно прижимая к своей груди, и ведёт в танце. Будто это на его плече безвольно лежит моя рука. И я так замечталась, что в какой-то момент мне даже начал мерещиться его голос.

Я распахнула глаза, нехотя расставаясь с видением, и резко отпрянула от Артёма, обнаружив у раскрытой настежь двери Руслана. Он был вполне реальным, и с особой внимательностью разглядывал меня. А я — его, не понимая, когда он успел здесь очутиться.

— Вань, тебе родители иззвонились, — нахмурив брови, Руслан перевёл взгляд с меня на соседа и протянул ему смартфон.

— Блин, забыл совсем. — Ваня ударил себя ладонью по лбу, забирая непрерывно вибрирующий гаджет. — Телефон на зарядке просто был. Я сейчас вернусь.

Парень прошмыгнул в коридор мимо всё ещё стоящего в дверях Руслана. Тот почему-то не спешил возвращаться к своим невероятно важным конкурсным делам, и я уже почти раскрыла рот, чтобы напроситься на поздравления, но прикусила язык. Внезапно всё происходящее показалось фальшивым и неправильным. Позднее зажигание, ничего не скажешь!

Но тут Аня, всё это время молча гипнотизировавшая стоящего на пороге парнишку, с видом регистратора в загсе торжественно объявила:

— У Леси сегодня день рождения! Проходи! Присоединяйся! — она одарила сомневающегося долгожданного гостя самой лучезарной улыбкой из своего арсенала.

А он взял — и зашёл в комнату под немигающие взгляды всех присутствующих и под грохот моей челюсти, со свистом полетевшей на пол. Серьёзно? Вот так просто? Взял и согласился? Ущипните меня!

Руслан спокойно сел рядом со своим соседом, сухо поздравив меня, и снова потеряв ко мне всякий интерес.

— Я всего полчаса посижу. Алкоголь не употребляю. — предупредил он и метнул короткий взгляд на циферблат наручных часов, засекая время.

И что дальше? Я впервые не знала, что делать и как себя вести. Никогда раньше не приходилось обнаруживать свою личность в растерянных чувствах в присутствии понравившегося парня. Руслан открыл передо мной новые горизонты, не всегда понятные и привлекательные, сбив привычные настройки моего компаса.

Я растерянно молчала, изредка бросая на блондина тайные взгляды. Артём продолжал настойчиво липнуть ко мне, явно надеясь на продолжение, нарисованное в бестолковой голове его рыжим воображением. Я не принимала, но и не отвергала его знаки внимания, превратив их в белый шум. Время шло, до истечения получаса оставались считанные минуты.

Неожиданно затянувшуюся неловкость, заметную только мне, прервала Катюха.

— Руслан, а пригласи нашу Лесю на танец. Ты скоро уйдёшь. А именинницу обижать нельзя. — с этими словами она вытянула меня за руку из-за стола и толкнула в сторону Руслана.

Я, опешившая от такой наглости подруги, не смогла подобрать приличных слов, тем более, ответ был очевиден: он ни за что не будет танцевать со мной. Сейчас, как обычно, посмотрит на часы, и сбежит, окатив привычным равнодушием. Потому что за все эти без малого тридцать минут он не удостоил меня даже полувзглядом.

Но Руслан сегодня не собирался оправдывать мои ожидания. Он, не говоря ни слова, поднялся с места, и взяв меня за руку, повёл к центру импровизированного танцпола. Мои и так немаленькие глаза заметно округлились от изумления, голова отчаянно закружилась, а в месте соприкосновения наших рук по коже разлилось приятное тепло.

Руслан внезапно занял собой всё пространство вокруг, затопив его мужской энергией, запахом свежести и цитрусов. Мне казалось, я теряю себя. Всё вдруг стало неважным. И в мыслях и наяву перед глазами было только его лицо, красивое, юное и чужое. Его большая ладонь обжигала спину чуть ниже лопаток, посылая электрические импульсы в каждую клеточку моего тела. Я чувствовала дыхание Руслана у корней моих волос, и, казалось, слышала ритмичный стук его сердца, заглушающий звуки музыки. Или это моё девичье сердечко трепыхалось, словно маленькая птичка в тесной клетке, не имеющая возможности вырваться из плена.

Музыка затихла неожиданно быстро. Руслан ещё несколько секунд не отпускал меня, всё так же не глядя в мои глаза. Потом резко отстранился, отступив на шаг, будто я была ему неприятна, мазнул взглядом по круглому циферблату на левом запястье, и, коротко попрощавшись, покинул вечеринку.

А у меня внутри была такая гремучая смесь из новых эмоций и ощущений, переваривать которую придётся, видимо, ещё очень долго.

Глава 7

Леся

С фальшивого дня рождения прошло уже больше двух недель, и за всё это время Руслан ни разу не попался мне на глаза. Будто исчез из этого мира. Его соседи ничего толком не могли пояснить, кроме того, что Руслан перед ними не отчитывается. Ну ещё бы!

Зато Артём где-то нелегально раздобыл мой номер и с пугающей регулярностью теперь доставал меня звонками и эсэмэсками. Лучше бы он вот так пропал из моего поля зрения. Желательно, не на две недели, а навсегда. Не то, чтобы он был мне неприятен, но это был не Руслан.

Мысли о блондинистом первокурснике никак не хотели покидать мою рыжую голову, мелькая и группируясь, как узоры в калейдоскопе. Наш первый танец занял среди них особое место, надоедливой занозой впиваясь в моё самолюбие. Я помнила свои ощущения до мельчайших подробностей, посекундно. Но не забыла и отстранённую холодность Руслана, ставшую для меня, разгорячённой и потерявшей связь с реальностью, ледяным душем.

А самым странным было то, что он мне стал часто сниться. Вот так, без моего разрешения покусился на святое — на мою ночную личную жизнь. И в этих снах мы теперь не только целовались, а заходили гораздо дальше.

Все происходящие во мне перемены пугали меня своей новизной. Хотя я далеко не из пугливых. При том, что между мной и Русланом толком и не было ничего, откровенные сны и мои бурные фантазии — не в счёт. Весь мой прежний опыт отношений оказался настолько бесполезным и даже немножко вредным, что я не смогла выцепить из него хоть что-то стоящее.

Я никогда раньше не испытывала ни к одному парню ничего похожего на мои чувства к Руслану. Мне казалось, я влюблялась по-настоящему. Но той влюблённости хватало на пару недель. Может, на самом деле меня притягивало отношение парней ко мне, их готовность исполнять любые капризы, прибегать по первому зову, а не мои чувства к ним. И оно же быстро надоедало, вынуждая меня прекращать то, что ещё практически и не началось. Сейчас же за две недели моя зависимость только углубилась и усугубилась. «С глаз долой — из сердца вон» с Русланом не сработало.

И впервые у меня возник вопрос, что делать с этим дальше? Я понимала, что не отступлю от намеченной цели, продолжу добиваться и добивать симпатичного первокурсника, пока он не сдастся. В том, что это произойдёт, сомнений у меня не было. Рано или поздно Руслан будет моим. Вот только — моим кем? Чего я от него хочу, помимо воплощения всего увиденного в не очень приличных снах? Иногда возникала мысль, что я готова к чему-то настоящему, серьёзному, но я прогоняла её, как назойливую муху. Это ведь не про меня.

В один особенный день после пар мы с девчонками зашли ко мне. Мама дала задание разобрать старые вещи, и мне понадобилась помощь друга. Точнее — двух шустрых подруг. В четыре часа должен был состояться товарищеский матч по волейболу между сборными двух университетов, и я «кровь из носа» должна была там присутствовать.

— Какая симпатичная маечка, — пропела Катюха, прикладывая к груди розовый кусок ткани со стразами.

— Была классе в десятом, — я достала из груды сваленной на кровать одежды очередную старую вещь, аккуратно сворачивая и укладывая её в коробку.

— Что это будет? Гуманитарная помощь? — поинтересовалась Катя, проделывая то же самое с розовой майкой.

— Не знаю. Периодически собираем ненужные вещи, и папа куда-то увозит. Я не интересовалась, куда именно

— Совсем ты, Леся, не любопытная. — вздохнула Аня, останавливая заинтересованный взгляд на полочке с духами. — Можно посмотреть?

— С каких пор ты стала такой вежливой? — хихикнула Катюха, проследив за Аниной рукой, тянущейся к серебристо-фиолетовому пузырьку.

Аня скорчила рожицу в ответ, доказывая, что вежливой вовсе не стала. Затем открыла крышечку, смачно впрыскивая в неё пахучую жидкость, и стала трясти рукой, выветривая резкость и наполняя комнату моим любимым ароматом.

— Ммм… Запахло Леськой, — улыбнулась Катя, не отрываясь от работы в отличие от некоторых.

— У тебя столько духов, а ты пользуешься только одними. Интересно. — изрекла Аня, хватая с полки очередную склянку.

— Остальные надарили, или сама покупала, не знаю под чем. Если понравятся какие-нибудь — можешь забрать.

— Здорово! — воодушевилась Аня, старательно обнюхивая каждый флакон. — Блин, мне всё нравится. Как выбрать?

— Да, про вежливость я погорячилась. — стрельнула в подругу глазами Катерина. — Какие больше нравятся — те и бери.

Спустя полчаса работа была выполнена по высшему разряду, коробки составлены друг на друга в углу коридора, а мы красивые и надушенные выходили из квартиры, чтобы впервые в жизни своими глазами увидеть, что такое волейбольный матч. Никто из нашей троицы не увлекался спортом. Мы с Аней вполне доказывали это утверждение своими формами, отличными от фитнес-богинь. Катюха же, если верить её рассказам, всю свою школьную жизнь была пацанкой: лазала по деревьям, прыгала через заборы и пинала покрышки, неслабо подкачавшись. Теперь она не выглядела, как свой парень, но замашки наглого сорванца нет-нет да пробивались сквозь мышечную массу.

В спортзале нашего университета было непривычно много народу, и сплошь девушки. Видимо, такие же заядлые любительницы посмотреть на перелетающий через сетку мяч, как и мы. Не на парней в шортах же они пришли глазеть, в самом деле.

Мы заняли лавочку в самом неприметном углу, потому что лучшие места уже находились под чужими пятыми точками, обтянутыми юбками мини и джинсами скинни. Отсюда было мало что видно, по крайней мере мне с моим «исполинским» ростом, и я приуныла. Разглядывать тщательно уложенные волосатые затылки мне не очень хотелось.

Вдруг все вокруг зашумели и засвистели, девахи, сидящие впереди, развернули какой-то плакат, задрав руки кверху и окончательно перегородив мне весь обзор.

— Наши мальчишки вышли на площадку, — пояснила Катюха, старательно заглядывая через плечо студентки с длинным чёрным хвостом на макушке. — Руслан там.

На слове «Руслан» хвостатая мадам недовольно обернулась, смерив нас оценивающим взглядом, словно прикидывая, сейчас расцарапать наши милые мордашки своими красными ногтищами, или подождать окончания игры. Рядом с ней сидела белобрысая моль, тоже по всей видимости обладающая отличным слухом, заточенным на одно мужское имя. Потому что она брезгливо окинула нас прозрачным невменяемым взором и, отвернувшись, подняла плакат ещё выше. Вот же… сумасшедшие. Такие, значит, у Руслана поклонницы. Ясно — понятно. Внутри что-то неприятно заскребло.

Посмотрев на моих предполагаемых соперниц сверху вниз, подскочившая на ноги Катюха внезапно заорала на весь зал:

— Привет, Руслан! Мы здесь. — и быстро помахала ладошкой в невидимую для меня сторону зала, будто они с блондином были закадычными друзьями, и он лично пригласил её — и заодно нас — на игру.

Хвостатая с белобрысой снова одарили нас своими ядовитыми взглядами, а Катю вообще готовы были ими испепелить. Но Катюха — не та, кто так просто испепеляется под действием выпученных бесцветных зенок. Она дёрнула меня вверх, заставляя подняться сначала на ноги, а потом и вообще встать на лавочку, и громко оповестила всех присутствующих:

— Твоя Леся тоже пришла!

Я от неожиданности чуть не свалилась прямо на сидящих впереди горгон, успев ухватиться за болтающийся из стороны в сторону чёрный хвост. Его хозяйка взвизгнула, не оценив моего манёвра, и уже потянула ко мне когтистую ручонку, норовя в ответ выдрать клок рыжих волос, но вмешалась Аня:

— Тронешь девушку Руслана, он тебя на лоскуты порвёт! И не посмотрит, что девочка! — прошипела она, злобно сверкая глазами.

Даже я почти поверила, что являюсь девушкой сероглазого первокурсника. Жаль, мне так и не удалось его увидеть перед своим неудачным полётом. Слишком быстро всё произошло.

Моль и хвостатая переглянулись, словно спрашивая друг у друга, стоит ли доверять этим ненормальным, но на всякий случай трогать нас не стали. В конце концов, нас было больше, и считать они умели.

Игра началась. Послышались звуки свистка, приглушённые выдохи-выкрики, удары по мячу и скрип кроссовок, трущихся о бетонный пол. Но мне по-прежнему ничего не было видно. Я попыталась встать, но позади у стены тоже была лавочка, и меня быстро усадили на место.

Знать, что где-то там за множеством волосатых голов бегает Руслан, и не видеть его, было тем ещё испытанием. Особенно после громкого заявления подруг. А игра обещала быть долгой…

Через полчаса я знала наизусть, сколько пуговок сзади на белой кружевной кофточке моли, до какой полоски на футболке опускается чёрный хвост, когда его обладательница наклоняет голову, и почти разгадала по очертаниям тайну содержимого заднего кармана на джинсах хвостатой. Но до сих пор не имела понятия, с каким счётом подходит к концу сет, и насколько привлекательно выглядит Руслан в спортивной форме.

Пока команды менялись местами на площадке, я решила выйти из сумрака и найти более удобное место обзора. Я поднялась и тут же столкнулась глазами с Русланом, проходившим мимо нашего пятачка. И слегка остолбенела, восхищённая его фигурой в волейбольной форме, едва не забыв, зачем, собственно, встала с места. А он едва коснулся меня взглядом серых глаз с абсолютно нечитаемым выражением и направился дальше по ту сторону сетки.

Проглотив неприятный ком, застрявший в горле, я двинулась в ту же часть зала, перешагивая через растопыренные колени любительниц волейбола и выслушивая в свой адрес много необычных эпитетов. Подойдя к выходу из помещения, я поняла, что свободного сидячего места мне не найти. Что ж, я не гордая — постою здесь. Сколько осталось? Часа полтора? Да ерунда!

Дверной косяк оказался вполне удобным для моего острого плеча. И вид здесь открывался довольно впечатляющий: толпа атлетически сложенных высоких парней в футболках и шортах, все — как на ладони. А среди этого праздника спорта и мужественности — Руслан, самый красивый волейболист.

Я смотрела на него с открытым ртом, словно заворожённая, ловя взглядом каждое движение, каждый жест. Мне казалось, что в волейболе он — Бог, и наша команда уверенно движется к победе только благодаря ему. При этом меня Руслан игнорировал, целиком сосредоточившись на игре, привычно превратив в пустое место. Даже во время подачи, когда расстояние между нами сокращалось до пары метров, не замечал, как я прожигаю глазами его спину в голубой футболке с номером пятнадцать.

Матч закончился слишком быстро, мои ноги и спина даже не успели понять, что я больше полутора часов простояла. Ожидаемо, наши оказались лучшими. Команды пожали друг другу руки, организаторы произнесли пафосные речи, и все гурьбой направились к выходу.

Когда Руслан проходил мимо меня, мне показалось, он на секунду замер и закрыл глаза, делая глубокий вдох, а потом пошёл вперёд, снова не глядя в мою сторону. Это уже стало походить на дурацкую привычку, приводящую меня почти в бешенство после каждого случая. Я поняла, что к нему нужно искать подход с другой стороны, и даже уже придумала, с какой именно.

Глава 8

Леся

— Смотри, вот этот вроде поинтереснее. Правда, компания в Питере. Далековато будет. — Катюха сосредоточенно изучала материалы очередного сайта.

— Мне что — ехать туда? — фыркнула я и заглянула подруге через плечо, вчитываясь в условия конкурса. — Срок подачи заявок до конца января — устраивает. Так, документы, анкета, презентация… То, что надо. Подходит.

— Остановимся на этом? — поинтересовалась Аня.

— Да, — ответила я, забирая мышку из Катюхиной руки и закрепляя вкладку.

Кесарю — Кесарево, как говорится. Если Руслан так любит всякие конкурсы и состязания, уважает науку, серьёзен в отношении учёбы, то кто, как не он, сможет помочь мне в покорении моей первой вершины? Хоть он и младше, опыта у него явно побольше в таких делах.

На самом деле мне этот конкурс даром не сдался, мне лишь нужно найти точки соприкосновения с объектом для дальнейшего развития наших отношений. Но всё должно быть по-настоящему, иначе эффект будет обратным.

— Он настолько сильно тебе нравится, что ты готова стать умной ради него? — усмехнулась Катя, но взгляд её остался серьёзным.

— Как видишь.

— Раньше тебя не тянуло на такие подвиги, Рыжик. Чем так зацепил тебя Руслан Беккер? — прищурив глаза, спросила Катюха. — Ты часом не влюбилась?

— Нет, нет конечно, — слишком быстро ответила я, сама не очень веря в правдивость сказанного.

— Ой, смотри, Леська, разобьёт твоё сердце этот Руслан. — Катерина потрепала мои рыжие кудри.

— Ага, так я ему и позволила! — я с вызовом посмотрела на подругу.

Нельзя мне говорить, что я что-либо не смогу сделать, или у меня что-то не получится. И тем более, что кто-то меня обойдёт в моей же игре. Это сразу вызывает во мне острое желание доказать обратное. Показать, что я стою гораздо дороже, и во мне столько скрытого потенциала, что миом оппонентам и не снилось.

Вот и сейчас заявление Катюхи попало в самое сердечко, заставив меня схватить ноут и направиться размашистым шагом на третий этаж в триста пятьдесят вторую. Зачем тянуть кота за то, чего у него уже нет. Решим всё прямо сейчас.

Не постучав в дверь первокурсникам, и не спросив разрешения, я ввалилась в мужскую обитель, как к себе домой. В комнате были все, и на меня уставились три пары ошарашенных глаз. Ни на секунду не смутившись, я с тем же настроем прошествовала к кровати Руслана, на которой он лежал себе спокойно с планшетом до моего фееричного появления, и уселась рядом на стул. Парень смерил меня взглядом, задержавшись в районе ноутбука, и произнёс:

— Что-то случилось?

— Да. Всем привет. — я бегло кивнула парням, сидящим с открытыми ртами, будто к ним пожаловал сам ректор, а не какая-то Олеся Славская, и снова уставилась на Руслана. — Мне нужна твоя помощь.

— Надо же. В чём? — парень удивлённо вскинул брови, буравя меня немигающим стальным взглядом.

— В подготовке презентации к конкурсу. — после моих слов лицо Руслана приобрело ещё больше мимических признаков глубокого шока. Да, я такая. Да, я могу.

— Эм… — родная речь явно давалась парнишке с трудом после моей неожиданной просьбы.

— Вот, смотри. — я открыла ноут, придвинувшись ближе, и соображать стало труднее.

Руслан сел на кровати, свесив ноги и отложив в сторону планшет, сократив и так незначительное расстояние между нами до нескольких сантиметров. Это сбило с толку, заставляя оставшиеся работоспособными извилины в моём мозге трудиться с утроенной нагрузкой. Вот как теперь объяснить парню, зачем я так беспардонно заявилась, когда я буквально задыхаюсь от его близости? Сердце забыло, как правильно стучать, а мысли ускакали в противоположную сторону от предмета разговора. Кое-как собрав себя в кучку, я продолжила:

— Это сайт компании, которая проводит конкурс для студентов последних курсов вузов, победителей ждёт трудоустройство. Головной офис в Питере, вакансии подходящие, зарплата более чем привлекательная. Вот. Хочу попробовать.

— Так, давай посмотрим, — Руслан стал пролистывать страницу организатора конкурса, внимательно изучая представленную там информацию, и закусив губу.

А я из последних сил пыталась сохранить самообладание и рабочий настрой. Получалось не очень.

— Здесь написано, что последняя сессия должна быть сдана на «отлично», и в дипломе не должно быть троек. Это только чтобы заявку приняли. — Руслан поднял на меня изучающий взгляд, будто оценивая, как соотносятся прочитанные им требования со мной.

Я задумалась. Да, учёба — не мой конёк. Но не потому, что я глупая. Просто я — ленивая и дальновидная. Зачем тратить свою молодость на зубрёжку и утрамбовывание в мозг знаний, которые не пригодятся в дальнейшей жизни. При том, цвет диплома никакой роли не сыграет для будущих работодателей, как и наличие пары троек в нём. Точнее — трёх, в моём случае.

Сессию на пятёрки сдать — придётся постараться. И это вполне реально: экзаменов всего два, остальное — зачёты. А вот что делать с удовлетворительными результатами по английскому, истории экономики и маркетингу я ещё не придумала. Но уверена, и это можно решить при желании. А оно у меня ого-го какое. Правда, не в отношении лучшего усвоения экономических дисциплин. Объект моего желания вполне осязаемый, очень привлекательный, приятно пахнущий и отзывающийся на имя «Руслан». Просто так совпало, что он стал катализатором моего стремления к покорению новых вершин и горизонтов, ранее не попадавших в зону моего интереса.

— Сессия в декабре, два экзамена на «отлично» сдать не проблема. С тройками вопрос решу. — уверенно произнесла я, надеясь убедить в своих серьёзных намерениях и Руслана. — А вот с презентацией сама не справлюсь. Даже не представляю, с чего начать. Поможешь?

Парень молча продолжал меня разглядывать, не позволяя прочитать свои эмоции. У меня внутри всё сжалось и замерло в ожидании его решения. Если откажет, я даже не знаю, смогу ли ещё что-нибудь подходящее придумать.

— Рус, ты же в этом профи, помоги девчонке, — вмешался Илья, то ли помогая, то ли наоборот отдаляя положительный исход.

Мне казалось, что я на экзамене жду вердикт преподавателя. Сердце и так до этого стучавшее в ускоренном темпе, пустилось в галоп. Оно билось где-то в районе горла, и я была уверена, что Руслан тоже слышит этот оглушительный грохот. Сам же он продолжал тянуть молчаливую паузу, не сводя с меня серых глаз, будто заглядывая в самую душу.

— Зачем тебе это? Только честно. — спросил Руслан, зацепив мой взгляд и не позволяя его отвести.

У меня внутри всё куда-то рухнуло, провалилось в тёмную бездну. Ему точно восемнадцать? Уж слишком проницателен парень для первокурсника. Но и я не пальцем деланая. Хочет правду — услышит. В моей версии. Ничего, кроме правды.

— Хочу покорить новую вершину. Хочу хоть раз сама чего-то добиться в этой жизни, доказать, что чего-то стою. Студенческая жизнь скоро закончится — пора взрослеть, искать своё место. — ответила я, не солгав ни в одной букве.

— Почему Питер? — мне показалось, что голос парня слегка смягчился.

Потому что мне было похрен, что выбирать. У меня другая цель

— А почему нет? Как раз проверю, на что я способна. Считай это вызовом самой себе. — вложив в голос всю свою уверенность, сказала я.

Лично я себе поверила. Надеюсь, Руслан — тоже. Что-то мне подсказывало, что он готов сдаться, но парень почему-то медлил с ответом.

— Хорошо, допустим, я соглашусь. Только мне это зачем? Какой смысл мне тратить на тебя и так дефицитное время? Чтобы что? — от этого вопроса я слегка растерялась.

Не думала, что речь дойдёт до вопроса оплаты, надеялась выехать исключительно на своей харизме. Но у нас в стране рыночная экономика, и я, как будущий экономист, это отлично осознаю. Что же…

— Я заплачу, как за репетиторство, — выпалила я скороговоркой. — Об этом даже не переживай.

Руслан неожиданно рассмеялся, и я залюбовалась его расслабленными чертами лица в этом моменте, совершенно не соображая, что смеётся он надо мной.

— Думаешь, мне так нужна подработка и дополнительные деньги? — парень наклонился ближе, и его взгляд вдруг соскользнул на мои губы, обдав меня волной жара, а лицо мгновенно стало серьёзным.

— И чем же мне с тобой рассчитаться? — прошептала я, не разрывая зрительного контакта.

Воздух вокруг нас стал раскалённым и густым, замедляя течение времени. Руслан безмолвно смотрел на меня, почти не моргая, а я — не него в ожидании ответа. Обстановка комнаты превратилась в плывущее пятно с размытыми очертаниями, всё о чём говорили до этого мгновения, казалось уже не столь важным.

— А ты дай ему! — выдернул меня из морока голос Ильи со своим остроумным комментарием.

Дала бы. Прямо сейчас по шее одному придурку. Вернее — двум, тому ржущему в кулак с «редким» именем Ваня вломила бы с удовольствием тоже.

По Руслану было видно, что в его умной головушке с тяжёлым скрежетом крутятся шестерёнки, разделяя аргументы на две колонки: «за» и «против», и какая из них перевесит, пока было не ясно. Но последнее слово по правилам моей игры должно было остаться за мной.

— Давай поступим так, — я поднялась со стула и потёрла ладонью бедро, возвращая внимание к своей нескромной персоне. — если ты согласишься, я готова выполнить любую твою просьбу. Раз деньги тебя не интересуют.

— О-о-о! — послышались протяжные возгласы из двух туповатых ртов.

— Рус, соглашайся, не будь лохом. — насмешливо пропел Илья.

— Давай я тебе помогу, Лесь, — хихикая, как дятел, предложил Ваня.

Я не обращала внимания на глумливых первокурсников, полностью сосредоточившись на объекте. Парень тяжело вздохнул, разглядывая потолок и стены комнаты с таким интересом, будто видел их впервые, затем снова устремил свой взор на меня.

— Сам подумай: я городская, у меня много знакомых здесь. Мало ли что тебе может понадобиться: помощь какая-нибудь, найти кого-то. И я с готовностью тебе помогу. Взаимовыгодное сотрудничество. При этом постараюсь не отнять много твоего драгоценного времени. Мне не к кому больше обратиться. Для студентов с моего потока я — конкурент, как я могу быть уверена, что они своей помощью наоборот не потопят меня? А ты знаешь толк в конкурсах, для тебя это — раз плюнуть. Для меня очень важна эта презентация, правда. — мне осталось только руки сложить перед собой в умоляющем жесте для пущей убедительности.

Руслан ещё раз прошёлся по мне сверху вниз и обратно красноречивым взглядом, словно давая себе последний шанс изменить решение.

— Хорошо. Согласен. — произнёс парень, скрестив руки на груди. — Но, если я увижу, что ты морочишь мне голову, я выйду из игры.

Прекрасно. Он до конца мне не верит. Не убедила. Значит, придётся применить все свои способности по максимуму, чтобы развеять сомнения блондина. Что же, игра обещает быть сложной. Но чем труднее — тем интереснее.

— Договорились, — я протянула ладонь Руслану в знак заключения сделки, и он не очень уверенно пожал её, пустив электрический разряд по моему телу коротким прикосновением.

Глава 9

Леся

— Это что за Сойка пересмешница? — сморщила я нос, разглядывая собственное отражение с высокой рыжей косой через плечо.

— А, по-моему, очень миленько, — сложила руки замочком Аня, широко улыбаясь.

— Ещё очки на нос, белый верх — чёрный низ, и перед нами вылитая училка начальных классов. Походу, мы перестарались чутка. Хотя… — Катюха сощурила голубые глазищи. — Может, Руслану именно такие и нравятся. Парень он у нас своеобразный.

Идея нарядить меня в серую мышку-заучку, если честно, вовсе не привела в восторг. Я наоборот желала откровенных нарядов, проверенных временем и всегда действовавших безотказно. Собственно, в таком я и припёрлась в общагу. Мне нужны были страсть, похоть, вызов, а не вот это вот всё. Но, вспомнив слова парня, что он прекратит помощь при малейшем подозрении, пришлось отложить развратные платья до следующего подходящего случая, и нарядиться… в тот самый идиотский халат с замком через всё тело. В тоненький, флисовый, мать его, халат с голубыми звёздами. Ничего более подходящего к моей косе меткой лучницы подруги не нашли. Или не искали. В самом деле, это же не юбки для проноса пива через вахту — чего заморачиваться?

Общими усилиями и не без моего сопротивления собрали меня наконец для первого занятия с парнем мечты. Совсем идиоткой выглядеть перед Русланом не хотелось, и я накидала в папку несколько идей для будущей презентации. И, чтобы уж наверняка его впечатлить, реально узнала в деканате насчёт пересдачи трёх предметов, и даже договорилась с преподом по английскому встретиться через две недели. В общем, настрой был боевой.

Вооружившись ноутбуком, застегнув замок на халате почти до самого подбородка и уверенно тряхнув рыжей косой перед зеркалом, я направилась воплощать в жизнь свой хитроумный план.

Триста пятьдесят вторая встретила меня молчаливой пустотой. О совсем недавно кипевшей здесь жизни говорил лишь одинокий чайник на столе, испускающий клубы пара. Парни, по всей видимости, ходили где-то по общаге.

Я села к столу, положив ноут перед собой и разглядывая скромное убранство комнаты. Интересно, чьи это шторы на окне с мелкими фиолетовыми цветочками? Такие показывали в женских сериалах про глухую деревеньку где-нибудь у чёрта на куличках, куда цивилизация в последний раз добиралась ещё при СССР. Вот там им самое место, а не в комнате, где живут трое мужиков, с уверенно царствующим творческим беспорядком.

Кровать Руслана, в отличие от остальных, была аккуратно застелена: подушка стояла на ней белым треугольником, а края покрывала были ровненько подоткнуты под матрас. Как будто по линейке заправлял. От этого предположения я немного поёжилась. Книги и тетради на полке стояли одна к одной стройным рядком, заставляя мой глаз нервно дёргаться. Он что, настолько правильный? Разве интересно так жить — каждую секунду подчиняясь строгим порядкам? Я бы умерла от скуки в первый же день.

— О, привет. — Ваня на мгновение застыл в дверях, увидев меня. — Ты к Руслану?

— Угу.

— Классная косичка, тебе идёт. — улыбнулся первокурсник и уселся за стол напротив меня. — Чай будешь?

— Нет. А…

— Руслан сейчас придёт, он к Алине ушёл — нашей старосте. А я буду чай. Не передумала? — Ваня достал с полки самую большую кружку.

Я отрицательно замотала головой, ощущая, как кровь отлила от лица. К Алине, значит. Какой молодец, времени даром не теряет. Вообще-то, мы с ним договаривались на это время, и, как минимум, некрасиво тратить его на какую-то старосту.

— А она симпатичная? — внезапно вырвался вопрос из моего рта.

— Кто? — не понял Ваня.

— Староста ваша.

— Она… умная. Ну, так… — парень попытался изобразить красоту одногруппницы незамысловатыми жестами, но мне это было уже не интересно.

Умная. Это ещё хуже. Вдруг Руслану нравятся именно такие — с невнятной внешностью и извилистыми мозгами. Которые умеют сражать наповал парочкой поучительных фраз, и у которых самая сексуальная часть тела — та самая, содержащая серое вещество. Почему-то в том, что Руслан нравится Алине, у меня не было ни малейших сомнений. Разве может он кого-то не привлекать? Мои мысли тут же умчались развивать неприятное предположение дальше, рисуя красочные картины совместного времяпровождения блондина и старосты, и руки непроизвольно сжались в кулаки.

В этот момент заявился Руслан. Смерив меня и ноутбук удивленным взглядом, он подсел рядом, вызвав приступ головокружения и заставляя испариться бурлившую во мне злость.

— Привет. — я натянуто улыбнулась, и не дожидаясь ответных слов, выпалила: — В деканате мне разрешили пересдать мои тройки. Через две недели — английский.

Руслан продолжал молча разглядывать меня, как неведомую зверушку. И вообще, всем своим видом показывал, что он здесь главный, и игра пойдёт по его правилам. Только не на ту нарвался, мой милый умный мальчик. Я хоть немного и не в себе от переизбытка новых эмоций, но цель вижу чётко, и пойду к ней напролом, даже по головам. По голове Алины — особенно грубо и радостно пройдусь.

Мысль о некрасивой всезнайке старосте вернула ясность моему разуму и наглость моей речи.

— Даже не поздороваешься со мной? — я подалась вперёд, заглядывая в глаза Руслану со всей дерзостью, возможной в текущих обстоятельствах, тайно надеясь вызвать в парне хоть каплю смущения.

Но он и не думал смущаться. Руслан наклонился ко мне так близко, что я смогла разглядеть серебристые лучики на радужке его глаз, и без единой эмоции в голосе произнёс:

— Здравствуй, Олеся.

Мы сидели так несколько бесконечных мгновений, буравя друг друга взглядами, и не заметили, как Ваня покинул комнату, оставив нас наедине. Воздуха в лёгких стало неожиданно мало, и мне на секунду показалось, что Руслан чувствует то же, что и я. Что он так же забыл, как дышать, и перед ним тоже плывёт и кружится обстановка комнаты. Но парень разбил мои надежды вдребезги, резко выпрямившись и пододвинув к себе ноутбук.

— Давай перейдём к делу, — строго проговорил он. — У нас полчаса.

Руслан начал показывать мне какие-то программы, сайты, ссылки, но я слышала только непонятную речь и неизвестные ругательства. Сидела и хлопала глазами, даже не пытаясь вникнуть в эту научную муть. Не думала, что всё окажется настолько сложным. Несколько раз он начинал всё с самого начала, но результат был нулевым. Тогда Руслан взял с книжной полки стопку каких-то брошюр и журналов и протянул их мне.

— Это всё тебе нужно изучить к следующему понедельнику. В восемь вечера буду ждать тебя. Без азов нет смысла тебе что-то объяснять. Это всё равно, что пятикласснику рассказывать тему из высшей математики. — он взглянул на часы, как бы намекая, что время вышло.

Я остолбенела от такого заявления. Умыл — так умыл! Первокурсник сравнил меня — пятикурсницу — с мелкой школьницей. Это что-то немыслимое. Захотелось сказать что-нибудь соответствующее в ответ, но я сдержалась, покорно сгребла журналы и ноут, поднимаясь из-за стола.

— Как скажете, учитель, — всё же съёрничала напоследок.

Следующие два занятия прошли в таком же ключе: Руслан рассказывал основные этапы создания проекта от плана до окончательного варианта презентации, а я нещадно тупила. Не специально, просто не могла сосредоточиться на чём-то другом, кроме его губ, произносящих умные слова. Для меня всё звучало, словно опасное заклинание, вводящее жертву в состояние гипноза, но я сама осознанно летела на огонь без страха опалить крылья.

Терпению парня можно было только позавидовать, за всё время он не произнёс ни одного матерного слова, никак не оскорбил меня, вежливо и подробно объясняя тему до мелочей, словно ребёнку. Раз за разом. Повторенье же — мать ученья? Я бы уже побила себя за феноменальную необучаемость и поразительную тупость. На самом деле я совсем не такая. Но только не с Русланом.

— Лесь, неужели ты за всё время учёбы не готовила ни одной серьёзной презентации? — спросил парень, делая глубокий вдох и длинный выдох. — Это как так могло получиться?

— А вот так! Поступи на эконом — узнаешь. — я перекинула косу с одного плеча на другое.

Без этого атрибута подруги не пускали меня в триста пятьдесят вторую. Как и без дурацкого звездно-голубого халата, уже изрядно надоевшего и, казалось, приросшего ко мне намертво. В чём бы я не явилась в общежитие — Катерина Петровна тут же применяла право вето. Всё ей было слишком сексуальным и откровенным, даже обычные джинсы с майкой. И я снова становилась рыже-голубой звездой в тонком флисе.

К слову, я иногда ловила взгляд Руслана на металлической застёжке-молнии, но не заинтересованный, а, скорее, скучающий. Так что мои развратные, по мнению Катюхи, джинсы и майка имели бы точно такой же эффект — никакой.

— Что, на экономе так туго с этим? — прервал мои размышления Руслан.

— Нет, есть зау… одарённые студенты, прямо как ты, которые и презентации по щелчку могут сделать, и доклад на любую тему с важными выводами. В общем, коня, избу и всё остальное тоже умеют.

— А ты, значит, не одарённая? — взгляд Руслана стал непонятным: то ли строгим, но тёплым, то ли насмешливым.

Я так и не научилась за три занятия читать его, как открытую книгу. И пусть, очень этого хотелось, на данном этапе мне нужен был переводчик.

— Смотря в чём, — я изо всех сил старалась не опуститься до жалкого флирта, чтобы всё не испортить. — В учёбе — скорее, нет. Я не настолько глупая, как ты думаешь. Просто были другие приоритеты.

— Я не считаю тебя глупой. — парень серьёзно посмотрел на меня, и мне захотелось ему поверить.

— А какой считаешь?

Руслан откинулся на спинку стула и задумался, потирая рукой крепкую шею. Я проследила за его жестом, и сглотнула накопившуюся во рту слюну. Это какая-то изощрённая пытка, сидеть к нему так близко и не иметь возможности даже невзначай коснуться, когда пальцы горят огнём от желания сделать это.

— Раньше считал поверхностной, легкомысленной, — взгляд Руслана вернулся ко мне, и в нём было что-то новое, необъяснимо загадочное. — Теперь вижу перед собой девушку, готовую идти к цели, не смотря на отсутствие опыта и нужных навыков. Таких людей я уважаю.

На моём лице растянулась довольная улыбка, и я мысленно поставила зелёную галочку напротив слова «уважение» в списке желаемых чувств Руслана ко мне. Там дальше шли «дружба», «желание», «любовь», но всему своё время. План начал работать, значит я как минимум — отличный стратег. И обязательно доведу дело до конца, забабахаю такую презентацию, что меня не только в следующий этап конкурса возьмут, но и Руслан не сможет устоять перед моими способностями — влюбится, как миленький.

— Приятно слышать. И спасибо за помощь. — я поднялась со стула, захлопывая ноут.

— К следующему разу попробуй сама подготовить небольшой проект с презентацией на одну из тем, которые сегодня смотрели.

— Э…

Он это серьёзно? Мне же в одно ухо влетело, из другого — вылетело.

— За три дня должно же было что-то в голове сохраниться? — блеснул Руслан белозубой ехидной улыбкой.

Мы снова вернулись к тому, от чего ушли. Опять я — балбеска-пятиклашка, не осилившая пределы функций. А у меня, между прочим, по высшей математике твердая четверка. Он троллит меня, или это вызов? Что же, если так — я его принимаю. Сегодня я пойду по заданному Русланом направлению. Но только сегодня. Следующий ход — за мной.

Глава 10

Руслан.

Сегодня рано утром пришло письмо от организаторов, что я прошёл в следующий этап конкурса. Я и ещё четыре студента из нашего региона. Эта новость так подняла мне настроение, что даже лежащие комом на полу спортивные штаны Ивана не вызвали привычного раздражения. У меня снова получилось! Не само собой, естественно, мои достижения — результат упорного труда. И это радовало ещё больше. Всегда приятно видеть, что твои усилия вознаграждаются, ощущать, как поднимаешься на новую ступень, оставляя позади покорённые вершины, казавшиеся раньше почти недосягаемыми.

Я набрал знакомый номер, чтобы поделиться хорошей новостью с единственным близким мне человеком.

— Привет. Спишь ещё?

— Доброе утро, сын. Не сплю. Сегодня же должны результаты прийти? — хриплый голос отца был как обычно ровным.

— Да. Пришли. Я в пятёрке, иду дальше. — непроизвольная улыбка тронула мои губы.

Невозможно не быть счастливым в такие моменты, когда гордость за самого себя переполняет.

— Отлично! Поздравляю, сынок! Порадовал с утра. Тебе нужно что-нибудь?

— Нет, всё есть.

— А деньги?

— С деньгами тоже порядок.

— Ну и замечательно. Когда приедешь?

— Через пару недель.

— Угу. Молодец, что позвонил. Давай, счастливо.

— Пока.

Отец всегда был скуп на проявление эмоций, долгие задушевные разговоры тоже были не его темой. Всегда коротко и по делу. Иногда хотелось его растормошить, чтобы снова увидеть его улыбку, искреннюю и счастливую. Но он будто забыл, как это — улыбаться. С того самого дня, как остался со мной один на один, не готовый к подлости любимой женщины.

Не могу сказать, что моё детство было трудным. Были и тёплые моменты с отцом, которые до сих пор бережно хранятся в самых важных уголках моей памяти. Иногда я их достаю, стряхиваю пыль и пересматриваю, возвращаясь в те детские эмоции.

Мне лет восемь, на дворе солнечный майский день, мы с отцом едем на старенькой чёрной Висте в сибирские луга. Магнитола негромко поёт лёгкую попсовую песенку, в салоне ярко пахнет лимоном — любимым отцовским освежителем воздуха, по моей щеке скользят солнечные зайчики, вызывая щекочущее чувство в районе солнечного сплетения. Извилистая просёлочная дорога встречает нас клубами пыли и островками сочной зелёной травы. Остановка. На улице по-весеннему свежо, и голову кружат ароматы первых цветов и свободы. Я бегу по лугу, вдыхая волнующую смесь запахов полной грудью, широко раскинув руки, навстречу сибирским просторам. За мной тяжелой поступью следует отец. Я не вижу его лица, но знаю, что он улыбается. И это знание придаёт мне уверенности — такому маленькому в огромном мире. Отец срывает мясистые листы лука слизуна и протягивает мне. Я помню их вкус, и без раздумий отправляю в рот целиком.

Моё внимание привлекают низенькие фиолетовые цветы, невероятно красивые, будто их привезли сюда с городской клумбы и беспорядочно рассыпали по всему лугу. Я срываю один и подношу к носу. Едва уловимый аромат, тонкий и нежный, заставляет прикрыть глаза от удовольствия. Я словно в сказке. Это какое-то волшебство. Я вдыхаю удивительный запах снова и снова, и не могу надышаться.

— Это дикий сибирский ирис, — раздаётся голос отца над самым ухом.

Так пахнет Леся. Я долго не мог понять, что мне напоминает её запах, преследующий меня с того медленного танца на её дне рождения. Дикий ирис. Мой любимый аромат — детства, свободы и счастья. Скорее всего, именно в этом скрывается причина моих странных реакций на неё. Смазливая девчонка, по сути, ничего из себя не представляющая, легкомысленная покорительница мужских сердец. Наверняка у Леси их целая коллекция. Не удивлюсь, если и меня она желает в ней видеть.

Её беспардонную просьбу-требование помочь в подготовке презентации я поначалу принял в штыки. Где Леся, а где — серьёзный конкурс. Причем, её амбициям можно позавидовать: выбрала не абы-что, а серьёзную Питерскую компанию с филиалами по всей стране, куда пробиться — один шанс на миллион.

Я посчитал это очередной игрой избалованной девочки, которой внезапно стало скучно, и она нашла развлечение не по зубам. Но, сам не знаю почему, решил дать шанс, выставив свои условия. И Леся их приняла.

Спустя пару занятий с ней я уже хотел бросить эту бесполезную затею, потому что подготовка была похожа на трату времени впустую. А я такое терпеть не могу. В самом деле, она не могла сосредоточиться ни на одном предложении, переспрашивая одно и то же много раз по кругу. Мне казалось, что первокурсник из нас двоих вовсе не я. И не верилось, что Леся смогла доучиться до пятого курса всего с тремя тройками в дипломе. Иначе, как феноменальным везением, это объяснить было невозможно.

К третьей нашей встрече я поймал себя на мысли, что жду Лесю. Что мне хочется её увидеть. Это жутко не понравилось, но изменить свои новые настройки я не мог, как бы того не желал. Впервые со мной происходило то, что не поддавалось контролю, вызывая приступы злости и на себя, и на неё. Захотелось прекратить эти жалкие попытки помощи, идущие в разрез с моими потребностями и установками.

Но в Лесе вдруг что-то изменилось, появилось что-то новое, настоящее, пробившееся сквозь слои мишуры и блёсток. Я и сам не понял, что это. Однако отказать не отважился. В ту нашу встречу. И всё же дал себе слово: если у неё не получится выполнить простое задание, урок будет завершён. На этот раз — окончательно и бесповоротно.

Леся как обычно вошла в комнату, как к себе домой, снова с рыжей косой, превращавшей её бледное лицо в совсем кукольное, детское, на этот раз в серых джинсах и чёрной водолазке. Вопрос про судьбу халата с голубыми звёздами, крутившийся на языке, был отметён в сторону. Не о том думаю. Пространство заполнил едва уловимый запах диких ирисов, вызывая непрошенные образы перед глазами, и отвлекая от важного.

Леся вся сияла, как полуденное солнце, освещая пространство лучезарной улыбкой.

— Привет. Я сделала. Сама. — она поставила передо мной ноут, взволнованно сцепляя пальцы в замок, и открыла файл. — Вот, смотри. Это только часть, видео — визитная карточка.

Я уставился на экран, не веря своим ушам и глазам. Сама, значит. Ну, посмотрим.

— Там коротенькая совсем речь, — добавила Леся. — И по-любому придётся переписывать. Но это первый раз, проба себя.

С экрана ноутбука та же девушка, что сейчас стояла передо мной, с милой улыбкой грамотно и ясно излагала причины своего выбора, цели и перспективы развития собственной карьеры в соответствии с требованиями компании. Всего несколько секунд записи повергли меня в приятный шок. Что-то в этом ролике цепляло, хотя и набор фраз был стандартным, и манера их подачи не была оригинальной. Промелькнуло что-то ещё неуловимо притягательное, вызвавшее желание пересмотреть видео снова. Будь я членом жюри, однозначно обратил бы внимание на эту конкурсантку. Или это моя личная реакция на Лесю, не связанная с подачей материала?

— Ну, как? — девушка с надеждой заглянула мне в глаза, перебирая пальцами пряжку на ремне.

Её волнение передалось и мне. Иначе почему сердце забилось чаще после её короткого вопроса?

— Для первого раза вполне неплохо.

Леся радостно взвизгнула, вызвав непрошенную улыбку на моих губах.

— Но работы ещё много предстоит.

— Я готова, — она деловито потёрла ладони друг о друга.

— С созданием и обработкой презентации я помогу, но материалы для неё будешь искать и готовить сама.

— Ок.

Олеся потянула было руку к ноуту, видимо, собираясь забрать его и уйти, но резко передумала. В её глазах блеснул задорный огонёк, сделавший девушку похожей на рыжую лису, и я непроизвольно напрягся.

— Слушай, Руслан, — Леся уселась на стул и придвинула его ближе ко мне, слишком близко. — ты же готовил много презентаций ко всяким конкурсам, можно твою какую-нибудь посмотреть?

Обычная просьба, ничего не значащая, прозвучавшая без всяких намёков, почему-то вызвала волну злости во мне. Запах ириса ударил в ноздри, когда Олеся резко наклонилась вперёд, поправляя штанину джинсов, и я вскочил со стула, не в силах справиться с новыми ощущениями. Мне хотелось сейчас смотреть только на неё, и одновременно не хотелось её видеть вообще. Желательно, никогда.

— В другой раз. — выпалил я слишком суровым тоном, и сложил руки на груди, словно пытаясь отгородиться от разрушительного влияния Леси.

— Хорошо, — спокойно проговорила она, пристально разглядывая меня, и заставляя внутреннюю злость разрастаться всё больше. — Когда будет другой раз?

Лучше, если другого раза не будет. Для меня — точно.

— Я сообщу позже.

— Как сообщишь? Ты ведь даже свой номер мне до сих пор не дал. — Лесины глаза превратились в две узкие щели.

— Найду способ.

— Давай сразу договоримся, в чём сложность?

— Мне скоро на тренировку, тебе пора.

— Я что-то не то сказала или сделала? — Леся поднялась и подошла ко мне, встав напротив всего в нескольких сантиметрах. — Почему ты такой закрытый? Ни слова лишнего, всё только в рамках договора.

— Олеся, я тебе не друг, и не обязан раскрывать перед тобой душу.

Эти слова вырвались сами, как выражение накопившейся во мне с избытком злобы. У меня не было цели обидеть девушку, но другого способа сопротивляться тем эмоциям и порывам, что она во мне вызывала одним лишь своим присутствием, я не нашёл.

— Хорошо, не друг. Я и не претендую, — голос Леси слегка дрогнул, но она старательно не показывала, что мои слова задели её. — Сообщить день и время — в рамках нашего договора? Так?

— Олеся…

— Что «Олеся»? Я много прошу? Я же уже сто раз говорила, как важна эта презентация для меня. Ты сам видишь, что начало получаться.

Я отвернулся и демонстративно стал собирать вещи в спортивную сумку. Этот разговор не вёл ни к чему хорошему, и его нужно было прекращать.

— У меня тренировка, — проигнорировав все претензии Леси, сухо сказал я.

— Ладно. До встречи, Руслан.

Леся вышла, на удивление, даже не хлопнув дверью, хотя на её лице было написано, что именно это она намеревалась сделать. Я тяжело вздохнул и опустился на кровать, ощущая неправильность всего происходящего. Лучшим решением было бы вообще сказать девушке, что это была последняя встреча по поводу презентации. Но я снова не смог. Мысль, что она больше не придёт, протянулась неприятным шлейфом в моём сознании, не позволяя произнести заготовленную фразу.

Глава 11

Леся

Я влетела в комнату к девчонкам, со всей силы саданув дверью об косяк, злая и в расстроенных чувствах. Не знаю, каким чудом мне удалось сдержаться и не высказать Руслану всё, что крутилось на языке. Видимо, страх всё испортить оказался сильнее обиды.

— Я его придушу когда-нибудь, клянусь! — воскликнула я, не замечая обалдевших девичьих глаз, устремлённых на меня. — Это надо уметь — быть таким холодным, равнодушным булыжником. «Я тебе не друг» — представляете, что сказал!

— Прямо так и сказал? — уточнила Катюха, наконец, очнувшись.

— Угу. «Я потом сообщу, когда следующая встреча». Ага, с голубем весть отправит. Телефон же мне тоже нельзя дать. До сих пор, представляете, у меня нет его номера! Чудеса!

Я кружила по маленькой комнате, взвинченная до предела, ругая Руслана нехорошими словами под тихое поддакивание подруг. Кем он себя возомнил? Как посмел так грубо со мной говорить? Причём, на ровном месте!

— Ничего, победа будет за нами, надолго его сопротивлялки не хватит. — уверенно заявила Катя, когда я, немного остыв, села рядом с ней на кровать.

— Я не понимаю, у него противоядие есть какое-то от женских чар? — устало выдохнув, проговорила я. — Иногда кажется, он начинает превращаться в нормального живого человека, но через секунду опять — мумия с пустыми глазами и ледяным тоном. Аж мороз по коже.

— Может, для него красота — не главное. Он в первую очередь на ум смотрит у девушек. — осторожно предположила Аня.

— Ну, конечно. Вот идёт навстречу Руслану девушка, и он такой: Опа! Умная! Беру! Ум — его же обычно издалека видно, как раз по уровню красоты. Если девчонка на мордочку не очень, к гадалке не ходи — будущий светила. Ну, а красавицы поголовно тупые — это же известная истина. Особенно блондинки…– Катюха многозначительно посмотрела на Анюткино белобрысое каре. — Такая у тебя логика?

— У него там какая-то староста Алина есть, которая в общаге живёт. И которая… умная. — нехотя поддержала я Анину версию. — Вдруг между ними что-то есть.

— Та-ак! — Катюха подперла рукой подбородок, недобро поглядывая в сторону двери, будто эта Алина прямо сейчас находилась за ней. — Сейчас выясним.

Она тут же набрала номер и поднесла смартфон к уху, слегка прокашлявшись.

— Илья, привет. Как дела? Ну, круто. На маскарад идёте? Да с Русланом вашим всё ясно, заучка и есть. Вот-вот. А скажи мне, ваша староста — Алина, кажется — в какой комнате живёт? О-о-о… Ясно. Нет, ничего, дело есть. Ладно, да-да. Давай, пока.

Я вся превратилась в слух, безуспешно пытаясь разгадать по Катиному взгляду смысл беседы.

— В общем, поняла я, что там за староста. Ань, в четыреста сорок девятой живёт с нашей Элонкой. Ну… они слегка из разных весовых категорий с Русланом. Во всех смыслах этого слова. И у неё вроде мальчик есть, не Руслан. Так что, если он вдруг ни с того ни с сего в неё влюбился — его чувства безответны. И, кстати, на маскарад он не пойдёт.

Я не знала, на которую из новостей раньше реагировать. И главное — как? Порадоваться, что с Алиной Руслану вряд ли что-то светит, или снова расстроиться из-за его упёртого игнора в отношении всех развлекательных мероприятий?

— Блин, да эта Алина… И даже у неё есть парень, офигеть! — заныла Аня.

Для неё это было больной темой — наличие личной жизни у кого-нибудь, кроме неё самой. На Аню обращали внимание парни, но ей же принц нужен, не меньше. Насмотрелась дорам, и задрала планку своих требований к избраннику до небес: рост, вес, цвет глаз и размер обуви — всё должно соответствовать Аниным стандартам красоты и мужественности. И каждый раз после того, как наша принцесса отшивала очередного поклонника в грубой форме, она буквально на следующее утро слёзно жалела об этом.

— Не ссы, Анька, отдадим тебя замуж — пикнуть не успеешь! — серьёзно сказала Катюха. — С Леськой и её ботаном разберёмся, и сразу начнём тебе мужа искать.

Костюмированная вечеринка по случаю Хэлоуина, организованная студентами в общежитии, была в самом разгаре. В небольшом учебном классе уместилась почти вся общага и многочисленные гости. Все были весёлыми и пьяными. На импровизированной сцене отплясывала какая-то нечисть под громкие басы глэм рока, в сторонке готовили следующий номер молоденькие девчонки в костюмах кровавых медсестёр. Угадать чью-то личность сходу в этом буйстве нарядов и масок было нереально. Но я знала наверняка: Руслана среди этой бесноватой толпы нет. У него очередной этап конкурса, он усердно готовится, а значит, «девушки потом». Как меня это достало — приличными словами было не описать, но и поделать что-то со своим неудачным выбором парня мечты я не могла.

Я подпирала стену в костюме грустной ведьмы. Настроения не добавляли ни алкоголь, ни живая музыка в исполнении медсестричек в коротких халатиках, заляпанных искусственной кровью. Даже труп невесты в интерпретации Ани, бодро пританцовывающий рядом со сценой, и знойная вампирша Катерина, игриво скалящая белоснежные клыки, не помогали переключиться на волну праздника.

Навязчивое желание пойти к сероглазому заучке и притащить его на этот праздник отчаянно боролось со здравым смыслом. У меня имелся козырь в рукаве, но с Русланом невозможно было гарантированно рассчитывать, что он пригодится и сработает. С ним вообще что-либо планировать и даже о чем-то мечтать было бессмысленно, но и отступать от своей цели я не собиралась. Почему я вообще столько времени с ним вожусь, мне было не очень понятно. Но очень интересно. Руслан прилип к моим мыслям, как банный лист к коже, незаметно преследуя меня повсюду, то и дело всплывая перед глазами невнятными образами, и отвлекая от привычной жизни. Хотелось расслабиться и получать удовольствие от представления, но никак не получалось.

Глоток сладкой жидкости с неизвестным количеством градусов и озорными пузырьками исчез во мне, придавая смелости и толкая в запретную сторону.

— Ты куда намылилась? — подозрительно прищурившись, шёпотом спросила Катюха, когда я дёрнулась всем телом в сторону выхода.

— Сейчас приду.

Я понеслась по лестнице на третий этаж, не отличая стук каблуков по ступеням от ударов собственного сердца. Шум в голове заглушал звуки музыки, доносящиеся снизу. Чем ближе была заветная дверь, тем сильнее ощущалось волнение. Но отступать я не собиралась. Трясущимися пальцами впервые за все мои визиты в это место я постучала, и, не дожидаясь разрешения вошла в комнату.

Руслан, увидев меня, завис с книгами в руках. Он, ожидаемо, сидел за письменным столом с головой погруженный в дурацкую учёбу, в то время как остальная общага гудела и практически стояла на ушах. Как можно было вообще что-то полезное для мозга делать в таком без пяти минут апокалипсисе, для меня навсегда останется загадкой.

Не теряя времени и запала, я подошла к нему и взяла за руку.

— Пойдём. — с силой потянула парня на себя.

Он, к моему нескрываемому удивлению, не стал сопротивляться и поднялся из-за стола.

— Что ты делаешь? — с недоверием разглядывая меня в новом образе, спросил Руслан.

В самом деле, видок у меня был не для слабонервных: порванные в нескольких местах колготки в крупную сетку, черная пышная юбка до середины колена и черный корсет на шнуровке, зачесанные наверх до максимальной пышности рыжие волосы, и дичайший смоки айс, к которому прилагались бледно-сиреневые губы.

— Похищаю тебя у твоего любимейшего проекта. Всего на час. — безапелляционно заявила я, утаскивая покорно идущего за мной парня ближе к двери. — Я, кстати, пересдала английский на четыре.

— Поздравляю, — как-то неуверенно произнёс Руслан, видимо, сраженный моей наглостью, но руку не отнял. — Ты всегда добиваешься, чего хочешь?

— Нет. А ты?

Мы остановились у выхода в коридор. Я продолжала удерживать мужскую руку в заложниках, опасаясь отказа после возвращения к Руслану способности рационально мыслить.

— Стараюсь.

И я стараюсь. Вот прямо сейчас. Из последних сил сохранить самообладание и хоть какую-нибудь трезвость ума, как бы странно это не звучало после поглощённого мною фруктового коктейля.

— Отлично. Теперь идём.

Я потащила парня по пустому коридору в сторону лестницы, до конца не осознавая, что он идёт рядом, всё ещё держит мою ладонь в своей, крепко сжимая пальцы, и вызывая во мне чувство, граничащее с восторгом. Я ощущала приятную дрожь во всём теле и гнала прочь мысли о том, что будет дальше. Молчаливое согласие Руслана пойти на праздник придавало мне уверенности. Значит, я всё делаю правильно, и я ему не безразлична, как бы он не старался убедить в обратном.

На последних ступенях я обернулась, словно пытаясь окончательно убедиться в реальности происходящего, и столкнулась с откровенно веселящимся взглядом серых глаз. Руслан сделал шаг, вплотную приблизившись ко мне и наполнив мои лёгкие ароматом свежей туалетной воды, медленно наклонился и прошептал на ухо:

— Ведьма.

Я застыла, ощущая забег целого стада мурашек вдоль позвоночника. А мой спутник спокойно прошёл вперёд в гудящую толпу, утягивая за собой остолбеневшую меня.

Представление уже закончилось, разгорячённые и наряженные тела ритмично дёргались под мелодию популярной песни, мои подружки были как всегда в эпицентре хаоса, задавая темп модному празднику. Катюха заметила меня первой, она округлила глаза и толкнула в плечо Аню, кивая в мою сторону. У той на лице тоже нарисовалась картина невыразимого удивления. Знали бы они, в каком приятном шоке нахожусь я…

Весь следующий час мы просто танцевали, дурачились и смеялись все вместе: я, Руслан и мои девчонки. «Не друг» вёл себя как обычный молодой человек, быстро включившись в праздничную атмосферу, и зажигал наравне со всеми. Оказалось, он очень неплохо умеет танцевать, и чтобы веселиться ему не нужны катализаторы в виде алкоголя. А я каждую минуту любовалась им, его искренней улыбкой, расслабленными движениями, короткими тёплыми взглядами, и откровенно радовалась. Никогда прежде я не видела Руслана таким настоящим, не колючим ёжиком, не идеальным монументом, а симпатичным студентом со слабостями и недостатками, умеющим запросто влиться в новую компанию. Мысли о причинах его согласия — вот так без сопротивления пойти со мной, я гнала прочь. Когда-нибудь, возможно, я спрошу Руслана об этом. Или не спрошу. Сейчас для меня были важны само его присутствие и та счастливая лёгкость, с которой он отдавался нашим праздничным безумствам.

— Ты когда-нибудь раньше так отрывался? — задала я парню мучавший меня вопрос по пути на свой этаж.

Как я и ожидала, спустя шестьдесят минут, карета превратилась в тыкву, а весёлый красавчик — в строгого ботана. Всё-таки, чудес не бывает. Руслан — то самое исключение, подтверждающее правило.

Он шёл впереди, позволяя мне не отстать с моими мелкими шажочками, при этом, не оборачиваясь. Когда парень в разгар дискотеки вдруг развернулся в сторону выхода, я мгновенно уловила его намерения. И теперь плелась следом по ступенькам, упершись взглядом в широкую спину, обтянутую белой футболкой.

— Не помню. В детстве на утренниках. — отвечает — уже хорошо.

Я же как никто другой изучила мастерство Руслана в равнодушном игнорировании собеседника.

— А напивался когда-нибудь?

— Нет.

— Какие-нибудь поступки дурацкие, из ряда вон выходящие?

— Нет.

— Вообще ничего? Так разве бывает? — он вообще человек?

— Бывает. Люди разные, Леся, не все живут жизнь, похожую на твою. И это — норма. — Руслан продолжал идти вперёд в своём темпе, не глядя на меня.

— Ты как будто мне лекцию читаешь.

— Просто поддерживаю беседу.

Отличная беседа, ничего не скажешь.

— А сегодняшний праздник тебе как? — не унималась я, практически продолжая допрос.

— Нормально.

— Ты какие-нибудь курсы проходил по односложным ответам? Как-то не очень у тебя получается беседу поддерживать. — не выдержало моё самолюбие.

Руслан остановился, развернулся ко мне всем телом, дождался, пока я догоню его, и утопив руки в карманах шорт, произнёс:

— Олеся, я же говорил, что мы — не друзья. Чего ты хочешь от меня?

Мне показалось, что рухнул мой маленький мир. По крайней мере, тот воздушный замок, который я старательно выстроила час назад, безбожно пал. Я смотрела на Руслана во все глаза, пытаясь отыскать хотя бы маленький намёк на то, что он шутит. Но «не друг» был вполне серьёзен и до обидного честен. Почувствовав подступившие слёзы, я опустила голову.

— Зачем тогда пошёл со мной?

— Это претензия?

— Нет. Просто вопрос. — не выдержала, и подняла мокрые глаза на парня.

Плевать, пусть думает, что хочет. Хуже уже не будет.

Руслан долго смотрел на меня, нахмурив брови, на мгновение достал руку из кармана, приподняв её в мою сторону, но снова спрятал.

— Просто захотелось пойти. — спокойным тоном с едва уловимой теплотой в голосе произнёс «не друг». — Ты же здесь будешь ночевать? Приходи завтра часам к девяти утра, посмотрим твою презентацию.

С этими словами Руслан поднялся на третий этаж, резво перешагивая через несколько ступеней, будто снова сбегая. А я внезапно почувствовала невыносимую усталость от этой безуспешной гонки, в которой как бы далеко я не продвигалась, всё снова и снова возвращалось к начальной точке. Таких, упёртых, неподдающихся, как Руслан, я ещё не встречала, и неприятно было думать, что этот орешек мне не по зубам. Но я была бы не Леся Славская, если бы испугалась трудностей и сдалась при первом намёке на поражение. Не знаю, насколько ещё хватит моих душевных сил, ведь с некоторых пор безразличие моего «не друга» стало больно ранить меня. Однако, я решительно настроена дойти до конца, каким бы он ни был.

Глава 12

Леся

Задумчиво разглядывая округлые буквы на доске, выведенные ровным почерком, я никак не могла сосредоточиться на теме лекции. Сегодня была моя очередь писать, но никак не получалось качественно исполнять свои обязанности. Девчонки о чём-то переписывались, передавая листок с наверняка занимательным диалогом у меня за спиной, но мне было совершенно не до них. Перед глазами до сих пор стояло равнодушное лицо «не друга», так бесцеремонно опустившего меня позавчера с небес на землю.

В ту ночь я почти не спала, ворочаясь на показавшемся жутко неудобным матрасе, и прокручивая в голове наш короткий разговор на лестнице. Руслан умеет быть холодным и жестоким. Меня настолько сильно обидели его слова, что я перенесла нашу с ним воскресную утреннюю встречу на сегодня. Соврала, что мне срочно нужно домой. При этом вела себя с парнем максимально вежливо, ни одним звуком не заикнувшись о произошедшем. Он как обычно отнесся к моим словам без эмоций, бегло заглянув в своё расписание и назначив новое время, потом уткнулся в свои идиотские тетрадки, потеряв ко мне всякий интерес. Для Руслана я будто не существовала, или была таким же предметом мебели, как стул, на котором он важно восседал за ненавистными конспектами. Это раздражало. Очень. Но ещё сильнее бесила моя беспомощность перед его каменным неприступным видом.

— Леся, Лесь, очнись. — Катюха царапнула острым коготком мою руку, выводя из неприятных размышлений. — Ты сегодня не с нами. Где витаешь?

— Я вообще-то прилежная писательница, одна за троих, что не так?

— Ну, как бы, всё. — подруга пристально заглянула мне в глаза, пытаясь отыскать скрытые смыслы. — Что у вас с Русланом произошло? Ты так ничего и не рассказала.

— Нечего рассказывать. Всё как обычно. — недовольно пробурчала я.

— Прогресс же на лицо, он пришёл на маскарад, ещё и с тобой за ручку. Всё же хорошо было.

— Вот именно — «было». — я тяжело вздохнула.

Было. И сплыло…

— Он весёлый вроде бы, — подала голос Аня. — Ну, мне так показалось.

— Тебе показалось. Как и всем нам. Это был не Руслан, а его двойник. — я придвинула ближе тетрадь по математическому моделированию. — Всё, не отвлекайте меня. Не хочу о нём говорить. Сейчас по крайней мере.

Я устремила свой взор в сторону кафедры, из-за которой едва виднелась голова низенькой профессорши, твёрдо намереваясь вернуть мысли в учебное русло. Но, как назло, вместо новых неинтересных терминов в голове пульсировало лишь неприятное «я тебе не друг, что тебе от меня надо?»

После лекций мы с девчонками направились в общагу. Мне предстояла встреча с Русланом, который на этот раз расщедрился аж на сорок минут. Основную часть материалов для презентации я подготовила, записала несколько коротких видеороликов, но пока не представляла, как их красиво встроить в готовый проект. В какой-то момент поймала себя на мысли, что мне нравится вся эта возня с конкурсом, и было бы классно пройти хотя бы во второй этап. Через полторы недели предстояла пересдача маркетинга, а в начале декабря — истории экономики. Потом сессия — и всё, можно будет подавать документы на участие.

— Теперь рассказывай, что натворил этот белобрысый гадёныш. — тоном, не терпящим возражений, потребовала Катюха после скромного студенческого обеда.

Я сделала протяжный выдох, стотысячный за сегодняшние полдня, и подпёрла рукой голову, внезапно потяжелевшую от изматывающих дум.

— Ничего нового. В своём репертуаре. Напомнил, что мы друг другу никто, и я не имею права задавать лишние вопросы.

— Вот же засранец! — выпалила Катя, громко поставив кружку с чаем на стол так, что горячие брызги долетели до меня.

— А мне кажется, наша Леся ему нравится. — невинно хлопая карими глазками, пробормотала Аня.

— Само собой. — кивнула Катерина. — Только ведёт он себя странно. Ни рыба — ни мясо.

— Никто ему не нравится! — уверенно отрезала я.

— С чего это?

— С того. Если только учёба и какой-то важный конкурс — вот они целиком заняли сердце Руслана. Для меня там нет места.

— Да-да, именно из любви к важному конкурсу он в субботу пришёл с тобой на праздник, как телёнок на верёвочке, и целый час с нами тусовался. Мне прямо интересно, что там за конкурс у него такой, от которого паренька знатно штормит. — Катюха привычно разбила в дребезги мои аргументы, воскрешая огонёк надежды в душе.

— Не знаю даже… — замялась я.

— Ты не знаешь, а я — вижу. — Катюха похлопала меня по руке.

— А пойдёмте к Элонке, пусть она нам погадает. — неожиданно предложила Аня.

Мы с Катей с энтузиазмом поддержали её идею. Периодически наша троица занималась подобной ерундой, особенно Анютка после отправки очередного недопринца по некоролевскому адресу. Не то, чтобы я верила в эту магическую чушь, но всегда было интересно смотреть на блондинистую подругу, восторженно пищащую о свершении очередного чуда.

Мы толпой направились на четвертый этаж к одногруппнице, которая уже тасовала карты, чтобы открыть нам всю правду о недалёком будущем. А меня одолевало любопытство в отношении её соседки, той самой старосты первого курса, сражающей сероглазых волейболистов своим умом наповал.

— Деньги принесли? — сходу спросила Элона, жестом предлагая нам располагаться на полу.

Аня вытащила из кармана коротенького халатика три сторублёвые купюры и молча положила их перед гадалкой.

— Кому первой? — одногруппница по очереди посмотрела на каждую из нас взором известной ведьмы из магического салона.

— Лесе, — ответила за меня Катюха, не дав даже раскрыть рот.

Элона принялась снова тасовать карты, что-то бормоча себе под нос, потом разложила их по одной ей понятной схеме, оценила результат долгим взглядом, и, сдвинув брови, произнесла:

— Есть мальчик, светленький, которого ты любишь…

В этот момент в комнату закатилась, как колобок, та самая Алина, и слова местной гадалки сразу отошли на второй план. Я слышала лишь краем уха её заунывные предсказания. Неважно, Аня потом расскажет. Всё моё внимание теперь было устремлено на полненькую невысокую девушку с тёмными вьющимися волосами, тёмно-синими глазами и яркими губами необычной формы на круглом раскрасневшемся лице. Она улыбнулась, поприветствовав нас, и показалась мне в этот момент вполне миленькой. В такую, пожалуй, можно влюбиться. Руслану в том числе. Тем более, она же — кладезь знаний с самым сексуальным на свете мозгом. От этих мыслей внутри что-то неприятно заныло.

Алина закинула сумку на кровать, выудила из неё жужжащий смартфон и поднесла к уху.

— Да, Руслан. — проговорила она в динамик, заставив мои барабанные перепонки напрячься по максимуму. — Методичка у меня. Ты сам заберёшь? А, ну давай я спущусь.

Не обращая внимания на нас, и в особенности, на меня, сверлящую первокурсницу глазами, девушка отыскала на полке тоненькую книжонку, и вышла в коридор. А я осталась со своей неуместной ревностью дослушивать душещипательный рассказ о моём незавидном будущем. А каким ещё оно может быть при таких исходных данных?

— Закончится всё тобой. От тебя будет зависеть в итоге, останетесь вместе или нет. — завершила гадательный ритуал Элона, сгребая карты в кучу. — Кто следующий?

— Я! — взволнованно воскликнула Аня, придвигаясь ближе к предсказательнице.

Я наклонилась к Катюхе и на ухо прошептала:

— Пойду в комнату, мне скоро идти сдаваться по поводу проекта.

Подруга кивнула и сунула мне в руку связку ключей.

— Элон, пока и спасибо. Я пойду — важное дело.

Одногруппница качнула головой, не отрываясь от карт, Аня тоже вся была во власти магического антуража, не обращая внимания на мой поспешный уход. Только Катюха одарила меня понимающим взглядом напоследок, и, казалось, готова была осенить крестным знамением перед выходом из комнаты.

Забрав ноут, я гордо двинулась в направлении триста пятьдесят второй. Сердце стучало неровно. Ревность до сих пор не отпустила. Мысль о присутствии старосты в гостях у Руслана и об их возможных совместных занятиях неприятно жгла, заставляя прибавить шаг.

Сделав три предупредительных стука в дверь, я зашла и остолбенела от представшей картины: Алина сидела за столом с моим повелителем проектов и попивала чай, а тот довольно улыбался, рассказывая ей что-то невероятно весёлое, судя по широченному оскалу девушки от уха до уха. Ну просто идиллия! Значит, с кем-то можно вот так запросто общаться, смеяться и чаёвничать, а кто-то — «не друг»?

Первым порывом было — развернуться и уйти, оставив сладкую парочку продолжать свои увлекательные застольные беседы. Но потом я подумала: какого хрена? Я не доставлю им такого удовольствия, пусть даже не надеются! И вообще, через четыре минуты — моё время, и ещё ровно на сорок минут. Так что, придётся Алине свалить обратно к своей соседке-гадалке, оставив своего одногруппника мне на растерзание.

— Привет. — Руслан при виде меня изменился в лице, вернув на него маску дяденьки-преподавателя.

— Привет.

Я взяла стул и села между Алиной и «не другом». Ноут аккуратно вошёл между чайными кружками, даже не задев их.

— Мы договаривались. — спокойно изрекла я, запуская браузер.

— Я помню.

Руслан поднялся, убрал посуду со стола, закрыл дверь за мгновенно испарившейся старостой, и вернулся ко мне, встав позади, и заглядывая в монитор через плечо. Я чувствовала его дыхание в своих волосах, запускающее волны электричества по телу, но злость и ревность не позволили поддаться его чарам.

— Вот, смотри, я накидала материалов. Здесь — ролики для презентации, с какого начнём?

— Их нужно все просмотреть и пронумеровать, чтобы понимать, какой куда потом добавить. — произнёс Руслан у меня над ухом, приподнимая волоски на загривке.

Судя по всему, он не собирался менять своё положение. Хотя, не будет же он сорок минут так стоять? Или будет?

— Хорошо.

— Включай.

Трясущейся рукой запустила видео, стараясь не поворачивать голову в сторону неприлично близко стоящего Руслана, отравляющего меня своим до сумасшествия приятным запахом. Потом следующее, и ещё одно… Мы просмотрели все семь роликов, Руслан давал комментарии и рекомендации, я пыталась записывать. Но мыслить рационально до конца не получалось. «Не друг» не сдвинулся ни на миллиметр, всё так же стоя за моей спиной и уперев руки в стол по бокам от меня. Мне с одной стороны хотелось, чтобы он как можно дольше стоял вот так рядом, мимолётно задевая мою руку своими пальцами при попытке навести курсор, и согревая дыханием мой затылок. С другой — лучше бы он уже сел на стул, как нормальный человек. Потому что мне одной было обидно всё это чувствовать, зная, что в нём ничего не всколыхнулось от моей близости.

— Ты не устал так стоять? — не удержалась я от вопроса спустя двадцать минут от начала странного занятия.

— А что?

Я повернулась и столкнулась с внимательным взором серых глаз, цепким и непривычно тёплым. В очередной раз залипла на смазливом лице первокурсника, и не было ни единого шанса перестать любоваться им в это мгновение. Слишком красивый. И слишком чужой. Он тоже не отводил глаз, удерживая меня в своём плену, заставляя пульс разогнаться до сверхзвука. Я опустила взгляд на губы Руслана, и мои собственные зажгло от желания поцеловать этого несносного заучку так, чтобы он напрочь забыл обо всех своих проектах и конкурсах, чтобы в его голове была только я, как и он в моей с недавних пор. Чтобы вкус моих губ преследовал парня двадцать четыре часа в сутки. Чтобы весь мир вокруг сгорел к чертям в расплату за наш украденный поцелуй.

Взгляд Руслана коротко скользнул по моим губам, парень громко вздохнул и выпрямился, отдаляясь от меня на безопасное расстояние.

— Так лучше? — хрипло спросил он.

Нифига не лучше! Верни, как было!

— Я о тебе беспокоилась. Хоть ты и «не друг». — просипела я, не узнавая собственный голос.

— Понял. — глядя куда-то поверх моей макушки произнёс Руслан.

И замолчал, как всегда. Вот что он там понял? Всё бы отдала, чтобы влезть в его голову и узнать, о чём он сейчас думает.

— Давай покажу, как в программе собрать всё в кучу, — «не друг» развернул к себе ноутбук, возвращая и меня в рабочую струю.

А я смотрела на него и не могла угадать, есть ли среди этой груды льда и камня хоть малюсенькая частица меня, хоть что-то, какой-нибудь слабый неуловимый намёк, что я не безразлична парню, в которого безумно влюблена?

На исходе отведённых мне по-царски сорока минут, я поинтересовалась у Руслана, не как друг — просто из любопытства:

— Ты когда-нибудь ходишь гулять, например, с друзьями, девушками? Просто по городу?

— Редко, на это нет времени. Через час у меня тренировка. Почему спрашиваешь? — парень поднялся из-за стола и принялся собирать спортивную сумку, не глядя в мою сторону.

Я же продолжала сидеть на своём месте. У меня в запасе оставалось целых шесть минут, и я не сдвинусь ни на шаг, пока они не истекут.

— Просто интересно. Ты не похож на тех, с кем я раньше общалась. Вот, пытаюсь тебя понять, ты сам сказал, что люди живут разные жизни. Любопытно заглянуть в чужую, отличную от моей.

— Ты у нас, Леся, любопытная? — усмехнулся Руслан.

От его «у нас» внутри разлилось приятное тепло.

— Иногда бываю.

— Ясно.

— А со мной пошёл бы погулять? — наконец произнесла то, что давно крутилось на языке.

Руслан отставил спортивную сумку в сторону, выпрямился по струнке, и сложил руки на груди, снова закрываясь от меня.

— Зачем?

— Просто так. Пошёл бы?

— Это было бы свиданием? — он приподнял бровь, скривив губы в ухмылке.

— А если — да?

Я застыла в ожидании ответа. Моё сердце скакало вприпрыжку, болезненно ударяясь о рёбра. Руслан молчал, разглядывая меня, как пылинку под лупой, а потом произнёс, убив меня ответом:

— Я бы отказался.

Сорок минут истекли. Я неестественно улыбнулась, поднимая со стола ноут, пытаясь переварить услышанное, и отчаянно стараясь не показать, насколько мне сейчас больно. Отлично пообщались. Душевно. Ещё приду.

В коридоре, ощущая, как горячая солёная влага всё же прорвалась на волю из моих глаз, я набрала номер Артёма.

— Привет. Занят? Пойдёшь со мной гулять? Сегодня. Отлично! Через час жду у девчонок.

Глава 13

Леся

— Пойдём в кафе посидим, холодно. — предложил Артём, когда мы проходили мимо бистро.

Он не выпускал мою руку, погрузив её вместе со своей в карман куртки. От его прикосновения мне было… никак. Всё равно, что мою ладонь держала бы Катюха, или Аня.

— Не хочу, — безразлично ответила я.

Мы гуляли уже почти час по серым улицам города, присыпанным первым снегом. Артём увлечённо о чем-то рассказывал, а я делала вид, что слушаю его, кивая невпопад. Почему-то прохлада морозного ноябрьского дня никак не трогала меня, лишь закрепляя моё опустошённое состояние. Всё вокруг казалось бесцветным, беззвучным, ненужным.

Глупо было надеяться на ревность Руслана, показательно проходя мимо него за руку с Артёмом. Он посмотрел на нашу пару без единой эмоции на каменном лице, едва коснувшись взглядом сцепленных ладоней, отвернулся и направился в сторону главного корпуса. Наверняка сейчас он преспокойно тренируется, забыв о моём существовании, а я безрезультатно пытаюсь перебить обиду любыми другими эмоциями в компании человека, который мне не нравится. Отличный план, Олеся. Мог бы быть, если бы Руслан был таким же как Артём. Но нет. Опять не сработало, ни одна тактика на Руслана не действовала, словно под его толстым панцирем перманентного заучки нет ничего живого, способного реагировать на простые человеческие слабости.

— У вашей Ани в субботу день рождения? — спросил Артём посиневшими от холода губами.

Стало немного жаль его. Видимо, пора заканчивать эту дурацкую прогулку.

— У нашей? А, да.

— Она меня тоже пригласила. — радостная улыбка растянулась на румяном лице парня.

— Здорово. — без энтузиазма отозвалась я.

Её праздник, имеет право пригласить хоть чёрта. Для меня между рогатым чудищем и конопатым чудиком не было особой разницы.

— Что ей подарить?

Себя с бантиком. Аня давно слюни пускает, хотя до корейского принца Артём малость не дотягивает.

— Книги подари. Я пришлю в сообщении название и автора.

— Отлично, договорились. Куда дальше?

Мы остановились у поворота к моему дому. Тут уж сам Бог велел возвращаться в тёплую уютную квартиру, тем более, компания Артёма начала меня утомлять.

— Я тут живу недалеко. Проводишь?

— Уже? — парень резко затормозил, перегородив мне дорогу собой. — Я не нагулялся.

Я отвернулась, чтобы Артём не увидел, какое беззвучное неприличное ругательство сорвалось с моих губ.

— Я хочу домой. Устала, и к парам нужно готовиться. — сказала, пытаясь оставаться дружелюбной.

Артём придвинулся ближе, взял меня за вторую руку и с надеждой посмотрел мне в глаза. Знакомое щенячье выражение, когда хочется выпросить продолжение против правил, обесценив чужие желания.

— Давай ещё полчаса, — с наигранной мольбой в голосе попросил он.

— Давай не будем, ты и сам замёрз — вон, губы синие. — проговорила я, старательно скрывая накатившее раздражение.

— Так согрей. — Артём наклонился ко мне, рассчитывая на поцелуй, но я увернулась.

— Я хочу домой. — твердо повторила для особо непонятливых, и выдернула руки из лапищ рыжеволосого спутника. — Мне и одной нетрудно дойти, тут недалеко.

Артём недовольно выдохнул и молчаливо согласился пройти последние несколько сотен метров до озвученного мною адреса. Руки я предусмотрительно убрала в карманы. Хватит с меня тактильных экспериментов на сегодня.

Дома, лёжа в постели, я долго крутила в руках телефон. По странному стечению обстоятельств в нём до сих пор не было номера Руслана. Я, конечно, могла бы его получить у его соседей по комнате, но мне хотелось, чтобы до обмена номерами мальчишка дорос сам, чтобы у него первого возникло желание позвонить или написать мне. А пока я могла только порадоваться отсутствию в моём телефонном справочнике контакта с именем Руслан, иначе я бы не удержалась…

Аня, нарядная и красивая, не похожая сегодня на саму себя, суетливо расставляла на столе разнообразные блюда. Привычка готовить как на свадьбу на любых вечеринках в общежитии казалась мне неискоренимой. И в этот день наготовлено было гораздо больше совокупной вместимости желудков всех приглашённых гостей. Тем более, один из них не оценил оказанной ему чести, и отказался, ожидаемо сославшись на занятость, конкурс и бла-бла-бла, подстегнув мою и так активно бодрствовавшую злость.

Именинница напевала надоедливую песенку, прослушанную нами уже раз сто по кругу. Мы с Катюхой возмущенно переглянулись, но испортить настроение Ане не рискнули. Подарок мы уже торжественно вручили, не дожидаясь официальной части праздника, и теперь готовили реквизит для конкурсов и плейлист для дискотеки.

— Нужен целый апельсин. Оставила, Ань? — Катюха сосредоточенно оглядела бардак на столе.

— Ты меня пугаешь. — улыбнулась я подруге, доставая фрукт из пакета. — Держи.

— Пугаю? Тебя? — фыркнула Катя. — Жаль, Руслан не придёт, тут такие искры бы летали, что пожарная сигнализация бы запела.

— Угу. Тут бы всё таким слоем льда покрылось, что пришлось бы сантехников вызывать, чтобы отопление восстанавливать. — парировала я.

— А ты сходи за ним, как в прошлый раз. Придёт, как миленький.

— Не пойду. Конкурс — это святое. Не будем отвлекать заучку. — произнесла я, стараясь не смотреть на подругу, чтобы не выдать истинные чувства. А они были отнюдь не праздничными.

— Ну и зря. — по слогам проговорила Катюха и принялась дальше собирать волшебный чемоданчик тамады.

Потихоньку начали подтягиваться немногочисленные гости. Аня вся светилась, получая подарки, объятия и незамысловатые комплименты. Появление Артёма особенно её порадовало, в отличие от меня, но мне удалось выдавить улыбку в ответ на приветственное рукопожатие рыжего паренька. Глядя на всеобщее воодушевление, мне захотелось напиться и забыться, стереть из памяти назойливые воспоминания и снова стать той беззаботной Лесей, которая вполне себе счастливо поживала до дурацкого задания с поцелуем. Это была программа максимум на сегодня, и я, не откладывая, приступила к её реализации.

Несколько тостов спустя, я уже достаточно захмелела, чтобы принять активное участие в Катюхиных игрищах и даже начать получать удовольствие от процесса. Подруга подготовилась на пятёрку. Тот самый апельсин мы передавали друг другу по кругу, зажимая подбородком, и заливаясь смехом при попытке поймать и вернуть в район шеи скатившийся неприлично низко фрукт. Бородатое задание времён наших родителей неожиданно зашло на ура привыкшим зависать в гаджетах зумерам. Артём старательно пыхтел, прихватывая непослушный цитрус увесистым подбородком и царапая мою кожу рыжей щетиной, а я подумала, что с Русланом этот конкурс прошёл бы совершенно под другим градусом. Но у него иные предпочтения в конкурсных делах, не такие интересные и развязные, даже скучные.

— Не пойдёшь за своим ботаном? — шёпотом спросила Катя, наблюдая, как я залпом уничтожаю очередную порцию спиртного.

— Нет.

— Ты скоро опять наклюкаешься, Лесь. Притормози, а?

— И не подумаю.

Я поправила сползшую с плеча лямку серебристого платья и, подмигнув Катерине, понесла своё нетрезвое тело в центр местной дискотеки. У меня по расписанию танцы. Закрыла глаза, чтобы не видеть навязчивого рыжего прилипалу, и отпустила себя на волю, следуя за меняющимися звуками музыки, сливаясь с ними в единое целое. Никого нет вокруг. Только я и приятная мелодия со знакомым ритмом, завораживающая и поглощающая, уносящая вдаль от ненужных мыслей о незаслуживающих того людях.

Новое задание от Катюхи я с готовностью исполнила под громкие аплодисменты гостей и именинницы: во весь голос крикнула что-то до одури развратное в распахнутое окно, запустив клубы морозного воздуха в праздничную духоту.

Не отказалась выпить с Артёмом на брудершафт под пристальным взглядом Ани, демонстративно вытерев губы тыльной стороной ладони после короткого неприятного поцелуя.

Кажется, я дошла до той самой стадии посинения, когда «огонь не гори и трава не расти», всё ещё не прекращая поглощать горячительные напитки, словно почувствовав себя бессмертной. А легче не стало. Даже наоборот.

— Пойдём-ка на улицу, воздухом подышим. — Катюха потянула меня к выходу и накинула на мои голые плечи своё длинное пальто.

— Не надо, я одна хочу.

— Точно? Давай, с тобой пойду. — она потянула руку к куртке, но я остановила.

— Одна, Кать.

Ночь встретила меня тишиной ноябрьской стужи, обдувая едва прикрытое коротким платьем тело порывами ледяного ветра. Я плотнее запахнула пальто на груди и подставила лицо завихрениям мелких снежинок, позволяя им больно врезаться и медленно умирать на моей коже. Запустив руки в карманы, нащупала смятую пачку тонких сигарет и зажигалку. То, что нужно. Мы с девчонками иногда баловались, когда случалось перебрать с алкоголем, или было хреново на душе. У меня сейчас — комбо.

Сделала максимально глубокий вдох, впуская в лёгкие белый дым, и позволяя пустоте раскидать по углам все неправильные мысли в моей голове. Непривычная терпкая горечь во рту заменила собой досадную горечь в душе. Одинокий фонарь перед входом в общежитие, такой же несчастный, как я, внезапно раздвоился, вызвав нервный смешок. Стена из серого кирпича беззвучно закачалась, то удаляясь, то приближаясь в упор. Я не понимала, холодно мне или жарко, придерживая полы чужого пальто на груди одной рукой, пальцами второй сжимая тлеющую сигарету. И не смогла сходу разобраться в реальности картинки, неожиданно увидев перед собой Руслана в зимней куртке поверх футболки и шорт. Или это очередное пьяное видение?

— Ты куришь? — недовольно покачал головой призрак Руслана.

— И тебе «здравствуй», — безразлично мазнула взглядом по высокой фигуре, делая очередную затяжку, но сердце без предупреждения пустилось в забег.

— Давно?

— Тебе какое дело? Не друг. — тихо проговорила я, убрав руку в карман и позволив холодному воздуху пробраться под ткань распахнувшегося пальто.

— А тебе самой разве приятно, когда одежда пахнет сигаретным дымом? — продолжал Руслан назидательным тоном, мельком оценив мой наряд не по сезону.

— От меня хоть раз пахло сигаретами? — с вызовом посмотрела парню в глаза.

Руслан на секунду задумался, а мне почему-то стало смешно. Он реально пытается вспомнить?

— Ты же понимаешь, что это вредная привычка. Куча болячек вплоть до онкологии. Тебе это нужно? Тем более курение опасно для девушек. — лились воспитательные речи из уст не друга, не вызывая во мне отклика.

— Значит, для девушек, — повторила я и громко рассмеялась. — Опять девушки виноваты, что вы их доводите до такого вот состояния. Классно же назначать ответственных, просто ткнув пальцем.

— Ты о чём?

— Не важно.

— Лесь, серьёзно, бросай, пока себе не навредила.

— Что ты ко мне прицепился? Иди Алину жизни поучи. — я выдохнула струю дыма прямо в лицо Руслану, но он не сдвинулся с места и даже не шелохнулся.

— Алина причем?

— А я причем?

— Ты пьяная? — Руслан, прищурившись, ещё раз прошёлся по мне изучающим взглядом.

— Угу.

Последовал тяжелый недовольный вздох.

— Что ты делаешь, Лесь? — он сделал шаг ко мне, резко выдернул сигарету из заледеневших пальцев, отбросив в сторону, и плотно запахнул пальто. — Почти раздетая на морозе, пьяная ещё и куришь. Совсем бесстрашная? Зайди в общагу!

— А если не зайду — то что?

Меня забавляло осознание, что Руслан теряет терпение.

— Проблем хочешь?

— Например?

— Насобираешь серьёзных болячек. Можешь на пачке картинки посмотреть. Очень занимательные. И правдивые. Ты совсем не думаешь о будущем, это сейчас тебе хорошо. — разгорячённо пытался образумить меня не друг.

— Откуда знаешь?

— Олеся, у тебя вся жизнь впереди. Не порть её бездумными поступками. Ты же совсем молодая, тебе ещё детей рожать.

— Не от тебя же рожать! — с дерзостью заглянула в тёмную бездну глаз напротив, и осеклась, увидев в них пугающее пламя.

Руслан посмотрел на меня так, словно я залепила ему пощёчину, и я внезапно ощутила пронизывающий холод каждым миллиметром кожи, от неприятного ледяного касания совсем не спасали плотно прижатые к груди полы Катиного пальто. Сердце больно заныло. Я дрожала всем телом под тяжелым взглядом серых глаз, исказившим красивое лицо Руслана до болезненной маски, не в состоянии найти правильные слова.

В этот момент на крыльце показалась стройная фигура Катюхи. Увидев меня с Русланом, она на секунду замерла, оценивая возможность приблизиться к нам без ущерба, потом уверенно направилась ко мне, кутаясь в коротенькую куртку.

Руслан, заметив спускающуюся по ступеням подругу, отвернулся и зашагал прочь, одарив напоследок взглядом, наполненным новыми и непонятными для меня эмоциями.

— Ты чего так долго? Тебя все потеряли. Ушла, и с концами! — взволнованно затараторила Катюха, проводив взглядом источник моих бессонных ночей. — Что тут у вас произошло опять?

— Ничего, что хотелось бы обсудить. Идём праздновать. Перспектива общения с обиженной Аней меня совсем не привлекает. — попыталась изобразить на лице подобие улыбки.

— Курила?

— Да.

— Я сама скоро придушу твоего Руслана.

Глава 14

Леся

Учёба — как много в этом слове стало смысла для меня. Кто бы мог подумать, что это никогда раньше не привлекавшее меня занятие настолько поглотит мой нежный, непривычный к стахановским нагрузкам разум. С параграфами о ценообразовании в условиях рыночной экономики я теперь ложилась в постель, и с формулами расчета себестоимости просыпалась. Столько знаний, сколько я умудрилась запихнуть в свой мозг за последние пару недель, не каждый компьютер сможет качественно обработать. Такая похвальная тяга к расширению кругозора имела под собой несколько оснований. Во-первых, белобрысый заучка, на которого я была дико обижена, всё ещё не пал к моим ногам с любовными признаниями. Это удручало, бесило и подстёгивало к более активным действиям. Поплакав ночь после Аниного дня рождения, я взяла себя в руки, провела работу над ошибками, и теперь снова была полна решимости довести это дело до конца. Я найду его слабое место. После всего пережитого, это дело принципа. Пусть пока расслабленно готовится к своему суперважному конкурсу, я намеренно временно исчезла с его горизонта, почти не появляясь в общаге. Придёт мой звёздный час, и я ещё возьму своё.

Во-вторых, я уже очень много сделала для своего питерского проекта, и бросать всё на полпути было бы несусветной глупостью. Тем более, желание во что бы то не стало доказать Руслану, на что я способна, никуда не исчезло. Наоборот, оно приобрело вполне обозримые очертания и подпитанную злостью мощь.

В-третьих, скоро конец студенческой жизни, и нужно готовиться к финальным испытаниям. Когда, если не сейчас?

— Ты стала задумчивой в последнее время. Не узнаю свою взбалмошную дочь. — мама нежно погладила меня по голове, усаживаясь напротив.

Мы пили чай с оладушками на нашей маленькой кухне, и мой взгляд периодически зависал на зимнем пейзаже за окном.

— Сессия на носу вообще-то, — я удивлённо округлила глаза и облизала испачканные вареньем пальцы. — Готовлюсь.

— Раньше никакие сессии не придавали тебе столько серьёзности. — продолжала мама пробираться окольными путями к главному вопросу.

— Раньше я не училась на пятом курсе. Всё меняется, и я меняюсь.

— С этого места подробнее: что поменялось в твоей жизни?

Пристальный взгляд и вкрадчивый тон мамы раньше бы скорее рассмешили меня, чем вызвали неуместное смущение. Сейчас же я почему-то ощущала себя пойманной в ловушку.

— Ничего особенного. Нужно же когда-то взрослеть. — моей улыбкой можно было растопить арктические льды.

— То есть, ты сама до этого дошла? Никто не помогал?

— Мам! — показно надула я губы. — Ты сомневаешься в моих способностях?

— В каких? Прилежно учиться? Что там за история с Питером? — тоном строгой учительницы спросила мама. — И с пересдачей экзаменов?

— Откуда… — возмущённо открыла я рот, но запнулась.

Какие тут могут быть вопросы? Помимо привычки шариться в настройках браузера в моём ноуте у мамы есть связи в деканате. Давние шпионские связи в лице помощницы декана нашего родного ФЭМа. Не то чтобы родители часто вмешивались и жестко контролировали мою жизнь, скорее — наблюдали издалека со всей внимательностью, присущей близким родственникам, и готовностью в случае чего прилететь на крыльях ночи и спасти меня от себя самой.

— Ну так что? — продолжала мама прожигать меня взглядом, при этом снисходительно улыбаясь.

— Ничего такого. Конкурс в Питерскую компанию с перспективой трудоустройства. Решила попробовать свои силы.

— Почему Питер? И почему нам с папой не сказала?

Да потому что это конкурс не ради карьеры, а для покорения одного привлекательного и недоступного первокурсника. Вряд ли родители оценили бы моё рвение, узнав истинную причину.

— Мне показалось, что может получиться. Вас раньше времени не хотела обнадёживать. Я ещё даже документы не подала, только после сессии смогу. — ровным голосом проговорила я, стараясь не выдать своё волнение. — Поэтому и экзамены пересдаю, и проект готовлю. В январе буду пытать удачу.

— Что же, я очень рада, что ты взялась за голову. Но Питер… Это же так далеко! — как-то совсем не радостно воскликнула мама.

— А почему нет? Разве есть какие-то границы? Сюда нельзя, а вот сюда — добро пожаловать — так? Мне скоро двадцать три, могу я уже сама выбирать, с чего мне начинать строить карьеру и где? Не так много компаний проводят подобные конкурсы, я выбрала самые подходящие для меня условия.

— Родители никогда не смогут спокойно принять факт, что их ребёнок вырос и уехал далеко. — мама ласково погладила меня по руке. — Будут свои дети — поймёшь.

— Да я же никуда пока не еду, может у меня и документы не примут, или я дальше первого этапа не пройду. Там же со всей страны выпускники будут принимать участие, и гораздо умнее меня.

Мама поднялась со стула, подошла ко мне и крепко обняла, целуя в макушку.

— Хорошо. Пусть всё получится. Ты только держи нас с папой в курсе.

— Обязательно. — кивнула я, а шестерёнки в моей голове встали в ступор.

Вот это я попала! Просто ногами в жир! Теперь родители будут контролировать мои конкурсные дела, а это уже совсем другая история. Это не перед Русланом хвастаться, какая я молодец. Теперь будет полный отчёт во всех подробностях и красках, что я планирую сделать, и что уже сделала. Потому что за несколько тысяч километров просто так меня никто не отпустит даже чисто гипотетически, не выклевав остатки мозга. Перспектива так себе. И всё из-за одной чрезвычайно разговорчивой дамы, чинно восседающей за казённым компьютером в деканате. Язык бы этой Риточке укоротить, лучше бы этим органом вовремя важные объявления для студентов делала, а не по телефону трындела с моей мамой. Тоже мне работница года.

Катюха, выслушав по видеосвязи подробности и итоги нашей с мамой милой беседы, от всего сердца мне посочувствовала. Ведь теперь у меня не было других вариантов, кроме подготовки и участия во всех доступных этапах этого злосчастного конкурса. Я и не собиралась от него отказываться. По крайней мере, не сейчас. Но делать что-то самой для себя, и выполнять задания под чьим-либо неусыпным контролем — совсем не одно и то же. Да я взрослая, совершеннолетняя, но мне неоднократно давали понять, что пока я живу в доме родителей и на их деньги, у меня не во всех вопросах есть право голоса.

— А прикинь, ты победишь и уедешь в Питер, — Катюха мечтательно подняла глаза к потолку. — А твой ботан останется здесь горевать без тебя.

— Да, конечно, он-то точно не будет горевать. Мне кажется, он напьётся по случаю моего отъезда от радости. — я нервно закусила губу, неприятно было признавать безразличное отношение парня мечты ко мне.

— Почему ты так настойчиво повторяешь, что не нравишься ему? Он сломал нашу самоуверенную Лесю? Кто бил себя пяткой в грудь, что мальчик будет с рук есть? — проворчала Катя, уперев руки в бока.

— Я и не отказываюсь. Будет, как миленький. Но как же с ним трудно…

— Никто не обещал, что будет легко. Такие экземпляры без боя не сдаются.

— Лишь бы бой обошёлся без жертв.

— Не переживай, подруга, подсказывает мне моё чувствительное место, что скоро Руслан вывесит белый флаг над своим сердцем. — с видом знатока заявила Катя. — Ты ему точно нравишься, и хреновый из него актёр, я скажу. Меня в своей незаинтересованности в тебе он ни разу не убедил.

Катюха единственная в последнее время умела вселить в меня уверенность, которую до встречи с Русланом не то что потерять, пошатнуть было нереально. Вот так новые люди без предупреждения меняют нас, и не всегда подобные перемены во благо. Во всяком случае мне комфортнее было быть беззаботной самовлюбленной Лесей, живущей на полную катушку, чем вот этим пробником заучки.

— Да уж… — громко выдохнула я. — Покой нам только снится.

— Слушай, а приходи сегодня к нам ночевать. Пофиг, что вторник, завтра вместе на пары пойдём. Анька какую-то доску для спиритических сеансов добыла, нужно срочно испытать в деле. И отвлечёшься от всего. На третий этаж тебя не пущу, обещаю. — Катюха показательно ударила себя кулаком в грудь.

— Заманчивое предложение.

— Ну отлично, начинай собираться. Твой любимый халатик ждёт тебя. — Катя помахала перед экраном бело-голубой тряпочкой.

До общежития я шла воодушевлённая предстоящими колдовскими занятиями, и мыслью о том, что эту ночь проведу с Русланом в одном здании. Как бы я не была обижена на парня, мы не виделись с ним почти две недели, и я чувствовала, что сильно соскучилась. Я точно знала с вероятностью двести процентов, что пойду на третий этаж, даже если меня пристегнут наручниками к батарее, чтобы хотя бы издали увидеть несносного заучку.

Подруги встретили меня во всеоружии, с размахом подготовленные к спиритическому сеансу. Они снова наведались в таинственное юбочное место. Аня где-то раздобыла чёрную кружевную вуаль, спрятала под ней своё блондинистое каре, что в сочетании с оленьими глазками сделало её похожей не на медиума, а скорее на невинную монашку. Катюха нацепила невообразимых размеров амулет поверх тёмно-серого шарфа, плотно обмотанного многочисленными слоями вокруг девичьей шеи.

В ответ на выражение непередаваемого удивления на моём лице, девчонки сообщили, что нам просто жизненно необходимо снять процесс общения с потусторонним миром на видео, и явить сие творение искушенной публике Тик-Тока. Что ж, давно мы не совершали всякую дичь. Общага даже слегка приуныла без наших выкрутасов, пока мы безуспешно тратили время на укрощение строптивых.

— Я конечно «за», но вы бы хоть предупредили, что у нас дресс-код. — возмутилась я, разглядывая одиноко висящий на крючке звёздный халатик.

— Не торопись, госпожа Олесяндра, выдадим и тебе униформу. — Катюха явно начала вживаться в роль.

— Кто? — рассмеялась я. — Это что за странная кличка?

— Это твоё имя на время сеанса и съемок. — повторила подруга загробным голосом и достала из ящика шкафа чёрную атласную сорочку с кружевами, ту самую, которую мы с Аней дарили ей на прошлый день рождения. — А это — твой наряд.

— Я стесняюсь спросить, к вам мне как теперь обращаться?

— Катарина и Анчучелла.

Я упала на кровать и утопила раскаты собственного дикого хохота в подушке, заодно вытирая проступившие слёзы. Вот чудачки. Довели Рыжика.

— Себя ты не обидела, Катарина, — я посмотрела мокрыми глазами на стоящих истуканами девчонок. — А вы уже успели проржаться?

— Да, мы потренировались. Чтобы на видео всё было красиво. — без тени эмоций прозвучали слова «Катарины».

— Переодевайся и присоединяйся к нам, Олесяндра, — произнесла Аня так, будто в неё уже вселился дух.

Я оценила подготовку подруг. В Кате я и не сомневалась, та ещё актриса. А вот как Ане удавалось сохранять невозмутимое выражение на лице и оставаться в рамках роли — для меня было загадкой.

Подготовив реквизит, и коротко обсудив сюжет будущего ролика, мы сели вокруг доски Уиджи, зажгли свечи и взялись за руки.

— Кого будем вызывать? — поинтересовалась я.

— Давайте Пушкина, или Ленина. — предложила Аня.

— У них очередь на несколько лет вперёд. Нужно кого-нибудь попроще. — вставила своё весомое слово «Катарина».

— Да какая разница? Для видео и Ленин сойдёт.

— Давайте вызовем Есенина, — поступило новое предложение от Ани.

— Ой! Давайте уже. — сдалась Катюха. — Только не забывайте, у нас салон магических услуг. Всё, я включаю запись. Погнали.

Есенин, конечно же, пришёл к нам не сразу. Видимо, к его безмятежному духу тоже выстроилась очередь. Потом странный треугольник с круглым отверстием — рабочий инструмент для общения с загробным миром — всё же начал двигаться под нашими пальцами, ознаменовав присутствие великого поэта в общежитии номер два. Общение было недолгим, нас обозвали матерными словами, и не прощаясь, покинули комнату, обломав всю задумку с видео.

— Капец! Есенин уже не тот! Так, срочно нужен новый дух. Ваши предложения. — буркнула Катарина, убирая треугольник с доски.

— Давайте Валерия Леонтьева вызовем, — подала голос Анчучелла.

— Кто это? — прищурив один глаз, спросила я.

— Ты дура! Он же живой! — фыркнула Катарина. — Давайте моего прадедушку — Алексея Петровича Ромашенкова. Никто не против?

Мы с Анчучелоой согласно кивнули, и все втроём приступили к делу. Катюхин прадедушка явился в полузова, будто только и ждал, когда в руках его наряженной в бывалого медиума кровиночки окажется спиритическая доска. Он сходу начал требовать покурить и выпить. Причём, ни чего-нибудь, а водки. Такой наглости от предка семейства Ромашенковых мы не ожидали, но кто мы такие, чтобы спорить с духами. Катюха достала из холодильника оставшуюся с предыдущего праздника бутылку того самого, и за кадром накапала себе немного в чайную кружку.

— Олесяндра, Анчучелла, — торжественно начала подруга, высоко подняв кружку над доской обеими руками. — Мы обязаны исполнить волю предка. Предлагаю испить эту кружку за здоро… за покой Алексея Петровича Ромашенкова. Прими от правнучки.

Катюха сделала глоток, не морщась, и с размаху поставила кружку прямо на доску. В этот момент погасли свечи, и комната погрузилась в кромешную темноту. Аня испуганно завизжала, а я поползла в сторону выключателя, больно натыкаясь на мебельные углы. Было ощущение, что все столы и стулья специально подвинулись и встали на моём пути, чтобы я собрала как можно больше синяков. Как только я нащупала стену и повела ладонью по обоям в поисках спасительной кнопки, раздался стук в дверь, и я резко отскочила, громко вскрикнув. Сердце колотилось где-то в ушах, руки тряслись, а я сама вжалась в стену, оцепенев от ужаса. Так страшно мне давно не было. Пока я протирала спиной обои, пытаясь успокоиться, мимо с включенным на смартфоне фонариком как ни в чём не бывало продефилировала Катя, исполнив за меня мою несостоявшуюся миссию, и дав, наконец, лампочкам в люстре вновь осветить комнату. Затем она открыла дверь и, тихо выругавшись себе под нос, произнесла:

— Чего тебе, Макар?

— Вы почему так кричите? Что-то случилось? Мне показалось, я Лесин голос слышал.

Я продолжала трястись, как мелкая травинка на ветру, обхватив себя руками, не в силах вернуться к нормальному состоянию.

— Тебе показалось. — спокойно проговорила Катюха и вышла к одногруппнику в коридор, захлопнув за собой дверь.

Спустя несколько секунд подруга вернулась одна.

— Лесю ему надо, видите ли. Откуда-то узнал, что ты у нас ночуешь. Репей какой! — раздраженно ворчала она, разматывая шарф, потом подняла глаза на меня. — Лесь, ты чего?

Я молчала, никак не комментируя слова Катюхи, членораздельная речь до сих пор не вернулась к мне.

— Ты бледная. — сочувственно протянула Аня и начала убирать с пола следы спиритического сеанса.

— Пойду умоюсь.

Озадаченно мазнув взглядом по собственному отражению в настенном зеркале, я вылетела в коридор, услышав в спину Катюхино:

— Леся, твою мать, ты куда в одной ночнушке?

Смысл слов подруги дошёл до меня не сразу, чуть позже, когда я уже стояла в умывалке и обдавала лицо холодными брызгами, прогоняя остатки волнения и возвращая свои реакции к заводским настройкам. Что ж теперь… Надеюсь, никто не увидит меня в таком бесподобном наряде, а если и увидит, кто не спрятался — я не виновата. Я прокрутила в голове последние полчаса нашего незабываемого вечера, и не смогла сдержать смешок. Видео, должно быть, получилось эпичным. Особенно наши с Аней испуганные возгласы во тьме — такое поле для фантазии. Нужно будет обязательно подпись сделать: «Дорогие детишечки, не вызывайте духов, повторять опасно, работу выполняли профессиональные каскадёры».

Встряхнув руки над раковиной, и ещё раз приложив мокрые ладони к щекам, напоследок оглядела свой откровенный видок в зеркале. Чудо чудное, диво дивное, при том, рыжее и в ночнушке. Поправила сползшую с плеча бретельку, подмигнув отражению, развернулась в сторону выхода и замерла, не до конца веря собственному зрению. Пол под ногами внезапно закружился и поплыл, лишая опоры. Потому что в дверях стоял тот, кого я мечтала увидеть с момента появления в стенах общаги, и нагло разглядывал меня, пристально, буквально пожирая глазами, бесстыдно блуждающими по моему едва прикрытому чёрной шёлковой тряпочкой телу. Кожу обдало горячей волной, сердце, не успев привыкнуть к прежнему ритму, снова пустилось в галоп. Давно он тут стоит? Давно смотрит? Так он на меня ещё никогда не смотрел. От этой мысли в груди сладко заныло. Уверенность в скорой победе легонько встрепенулась и воскресла в глубинах моей влюблённой души, потому что этот мужской взгляд я умела узнавать и читать. Взгляд, глубокий и страстный, пробирающий до мурашек, выбивающий почву из-под ног и сводящий с ума. Таким смотрят на желанную женщину. Это осознание поразило меня, придавая смелости.

— Привет, — первой подала голос, лучезарно улыбаясь. — Как дела?

— Привет. В порядке. Ты как? — Руслан уставился в пол, внимательно изучая узор на плитке, и потирая шею ладонью.

Мне показалось, или он смутился? Неужели наша ледяная глыба начала подтаивать?

— Не ожидала тебя увидеть на втором этаже.

— У нас умывалка закрыта.

— Ясно.

Он не проходил дальше, всё так же оставаясь на пороге. Вид у парня был растерянный, но безумно привлекательный, и таким немного уязвимым он мне нравился ещё больше.

— У меня в декабре сессия. — слетело с языка помимо моей воли.

Не имея ни малейшего представления, о чём говорить с парнем мечты в сложившейся ситуации, я начала нести глупости. Руслан проигнорировал мою реплику, но я так просто уходить не собиралась. Я ещё не насмотрелась на него. Мне отчаянно хотелось запомнить каждую его чёрточку: серьёзные глаза цвета расплавленного свинца, поджатые губы, густые чёрные брови, хмуро сведённые на переносице, красивый рельефный торс, обтянутый чёрной футболкой. Теперь любая деталь в облике Руслана вызывала дрожь предвкушения в каждой моей клеточке.

Дерзкий взгляд, изучающий парня безо всякого стеснения, не остался незамеченным. Да, я тоже так умею. Прокашлявшись, Руслан молча прошёл мимо меня к раковине и включил воду, стараясь избегать встречи наших глаз. Я же развернулась к нему всем телом, сложив руки на груди, не переставая смотреть.

— Где будешь Новый год встречать? — продолжила я «увлекательную» беседу.

— Дома с отцом.

Руслан набрал воды в пригоршню и плюхнул на лицо, вынуждая меня залипнуть на стекающих по его шее каплях. Я старательно пыталась удержать мысли в границах этой комнаты, получалось с трудом.

— Это же скучно. Вы вдвоём будете?

— Почему спрашиваешь? — он на секунду поднял на меня глаза, и снова вернулся к своему занятию.

— Хотела предложить тебе присоединиться к нашей компании. Мы будем в общаге. — озвучила внезапно пришедшую в мой мозг гениальную идею.

— Нет, спасибо. Я не собираюсь менять планы. — Руслан даже не соизволил повернуться ко мне, снова включив безразличного заучку.

Он вытер лицо и руки полотенцем и направился к выходу, обходя меня чуть ли не за километр. Боится? Мою нескромную персону или самого себя?

— А ради меня? — не сдавалась я, уже войдя во вкус.

Руслан насмешливо прошёлся взглядом сверху вниз по моему уникальному вечернему наряду и сказал:

— Тем более не собираюсь.

Он уже почти вышел из умывалки в темноту коридора, но я окликнула его.

— Что мне сделать, чтобы ты согласился?

Повисла пауза. Сердце в груди грохотало от волнения, будто это был вопрос жизни и смерти. Я не сводила глаз с Руслана, мысленно умоляя его дать правильный ответ, а он молча смотрел перед собой. Каждая пустая секунда казалась вечностью.

— Сдай сессию на отлично. — наконец произнёс парень, коротко посмотрев мне в глаза, и скрылся в коридоре.

А я облегчённо выдохнула и радостно подпрыгнула, взвизгнув так неожиданно громко, что этот звук эхом отразился от стен умывалки, и наверняка догнал Руслана по пути на третий этаж.

Глава 15

Леся

Сессия наступила для меня так же неожиданно, как сибирская зима в декабре для коммунальщиков. Я была не готова. Вернее, не настолько готова, чтобы показать требуемый результат. Вопросы к зачётам пришлось учить кое-как, чтобы основные силы приберечь для экзаменов. Мне нужны были только пятёрки. Без вариантов.

Катюха с Аней, глядя на меня, тоже погрузились в мир экономических дисциплин с головой и без запаса кислорода. Аня «всплыла» первой, внезапно осознав, что погорячилась, и ей трояков более, чем достаточно. Катя держалась на пределе собственных возможностей, в надежде поддержать меня, как делала это в любой другой затее, будь то диета, совместные прогулы лекций, или какая-нибудь безумная идея с далеко идущими последствиями. Но в этом забеге на короткие дистанции к финишу пришла я одна.

На словах легко было обещать, что сдам экзамены на «отлично», но что скрывается за этим «отлично», довелось узнать только сейчас. У меня, конечно, имеются пятёрки в зачётке, но это, скорее, случайность, а не результат упорного труда.

В день «икс» наша группа толпилась у двери аудитории. Отличники как всегда чуть ли не дрались за место в первой пятёрке, кто-то пытался «надышаться перед смертью», перечитывая конспекты, кто-то втыкал в телефоне, а я тряслась всем своим тельцем, переминаясь с ноги на ногу. Никогда прежде я так не волновалась перед экзаменом, сердце, казалось, готово было выпрыгнуть в коридор и ускакать подальше от страшной двери. Ища опору, я поймала Катюхин взгляд, без интереса блуждавший по стеновым панелям. Она тут же подошла ко мне, и приобняв за плечи, прошептала:

— Ты сможешь! Не сомневайся. Пусть тебе попадутся вопросы, которые ты выучила лучше всего.

— Таких, наверное, и нет. — глухо отозвалась я.

— Точно есть. Просто тебе от волнения кажется, что ты всё забыла. А ты вспомни, как вчера нам с Анюткой рассказывала ответы. После такого, думаю, и я смогу на пятёрку сдать. Так что, выше пятачок, скоро твоя очередь.

— Мамочки…

— Всё хорошо, Раиса Архиповна не кусается.

— Лучше бы кусалась…

— Дыши глубже.

Когда подошёл мой черёд, меня втолкнули в аудиторию «добрые» одногруппники. Я застыла в дверях, не решаясь пройти дальше.

— Вы билет будете брать? — проскрипел голос пожилой профессорши.

— Д-да.

На ватных ногах доковыляв до преподавательского стола, я вытянула обрезанный листок.

— Двадцать. — еле слышно пробормотала я.

— Фамилию напомните.

— Славская Олеся.

— Готовьтесь, у вас тридцать минут. — скучающим тоном проговорила Раиса Архиповна и открыто зевнула.

Усевшись в одиночестве на последнюю парту, я попыталась прочитать вопросы. Как назло, всё слилось в размытое пятно, заставляя мои нервы натянуться ещё сильнее. Если так пойдёт и дальше, не видать мне пятёрки. Нужно приходить в себя, времени не так много. Вспомнив совет подруги, сделала максимально глубокий вдох и длинный выдох, закрыла глаза, посидела так несколько секунд, открыла и снова попыталась прочесть вопросы. На этот раз всё получилось.

В голове начало проясняться. Абзацы лекций стали сами собой всплывать перед глазами, и я только успевала их быстренько записывать.

— Баю-баюшки-баю. — вдруг раздался мужской шёпот на первом ряду.

Стараясь не отвлекаться на глупые шутки, я продолжила отвечать на вопросы.

— Она правда спит? — снова послышался шёпот на передних партах.

— Да.

— Вот прикол!

Я подняла голову и уставилась на размеренно посапывающую на собственном локте преподавательницу. Утомилась, бедняжка. Спасибо ей за это. Достав из кармана всунутые туда Катюхой в последний момент шпаргалки, быстренько нашла свои вопросы, и со скоростью пишущей машинки, списала всё до единой буквы. Зачем напрягать мозг, когда судьба предоставила шикарнейший шанс?

Шорох тетрадей и учебников постепенно стих, кто-то умудрился стянуть книжку прямо со стола, за которым, судя по счастливой улыбке, смотрела красочные сны наша баба Рая. За тридцать минут успели списать даже отъявленные двоечники, никто не стал упускать уникальную возможность.

— Все готовы? — шёпотом спросил одногруппник, сидевший на первой парте прямо под носом у блуждающей в царстве известного бога профессорши.

— Да.

— Да.

— Раиса Архиповна, я готов отвечать. — выкрикнул одногруппник как можно громче и для пущего эффекта со всего размаху шлёпнул книгой о стол.

Баба Рая подпрыгнула, сонно огляделась, восстанавливая знания об окружающем мире и происходящем процессе, и, приосанившись, хрипло произнесла:

— Отвечайте.

Стоит ли говорить, что наша пятёрка сдала экзамен на «отлично» вся без исключения. Даже те, у кого не было шансов его вообще вытянуть при первоначальных условиях. Кто-то там наверху всё же решил оказать мне поддержку на сложном пути к сердцу Руслана. Огромная ему благодарность, я обязательно отработаю.

Катюха сдала на четвёрку, ей удалось списать. А вот Аню старушка помучила, прогнав по дополнительным вопросам, и влепила трояк, которому наша кареглазая блондинка была рада чуть ли не больше, чем я своей халявной пятёрке.

Отметить удачный первый экзамен сессии — святое дело, плевать, что их всего два. И мы с подругами, затарившись вкусностями, гурьбой завалились в общагу, радостно обсуждая прошедшее испытание. Раиса Архиповна стала просто легендой нашей группы, подарив нам незабываемые полчаса. Её «подвиг» вряд ли кому-нибудь удастся повторить. Хорошо, что перед входом в аудиторию староста собрала наши телефоны, иначе баба Рая уже была бы звездой интернета.

— Давайте устроим пижамную вечеринку на троих, — предложила Аня, отпив шампанское прямо из бутылки и передав её мне.

— Нет, спасибо. Мне хватило прошлой прогулки в ночнушке. — замотала я головой, тоже делая глоток. Пузырьки приятно защекотали язык, а сладковатая жидкость вызвала лёгкое жжение в горле.

— А что? — по-цыгански тряхнула плечами Катюха, обворожительно улыбнувшись. — Нормально же прогулялась. Русану понравилось.

— Может, мне с испугу показалось. От страха и не такое померещится.

— Не прибедняйся, соблазнительница первокурсников. Он тоже с перепугу согласился с нами Новый год встречать? — ухмыльнулась Катя.

— Не просто так же согласился. С условием.

— Думаешь, он тайно надеется, что ты не сдашь? Я считаю, наоборот. Ты так поразила парня чёрной ночнушкой, что он не смог отказать. Знаешь ведь, что он никогда не делает того, чего сам не хочет. Так что, покупай самое сногсшибательное платье. Это будет незабываемый Новый год. — уверенностью Катюхи можно было гвозди забивать.

Под обсуждение планов на предстоящие праздники мы незаметно уничтожили всю бутылку, и я засобиралась домой. Подругам эта идея не понравилась, но я была непреклонна. Впервые пьянящий напиток вызвал желание прилечь отдохнуть, желательно, в собственной постельке, а не продолжить веселье с новой порцией приключений. Аня, кажется, обиделась, но я знала, что долго дуться она не сможет, потому что не умеет. Она иногда вела себя, как большой ребёнок, но именно такой мы её и любили — настоящей, бесхитростной, честной в своих рассуждениях и эмоциях.

Спускаясь по лестнице, я наткнулась на того, кого видеть сейчас желала меньше всего на свете. Артём, растянув на лице голливудскую улыбку, стоял на нижней ступеньке и ждал, когда я до него дойду. После той нашей прогулки я его не видела, на звонки не отвечала, сообщения не читала. Парень практически перестал для меня существовать. И вот, снова здравствуйте.

— Приветик. — продолжая радостно скалиться, изрёк Артём.

— Привет. — даже не пытаясь скрыть недовольство пробурчала я.

— Куда пропала?

— Сессию сдаю.

— И как успехи?

— Феноменально!

— Что вечером делаешь?

— Готовлюсь к экзамену. Ладно, мне пора. Приятно было поболтать.

Я уже собиралась пройти дальше, но Артём схватил меня за руку.

— Опять хочешь сбежать?

— Хочу. — дерзко вздёрнула подбородок и уставилась на рыжего липучку.

В этот момент, по законам жанра, в фойе из ниоткуда возникла спортивная фигура Руслана в зимней куртке. Парень мечты слегка притормозил, увидев нас с Артёмом в двусмысленном положении, одарил меня не самым приветливым взглядом, и с привычным молчанием стал подниматься наверх. Я резко выдернула руку из лапы рыжего придурка, и пошла к выходу из общежития, пропустив мимо ушей брошенные мне вслед слова.

Второй экзамен дался мне сложнее. Преподаватель был молод, бодр и свеж, и явно отлично выспался перед экзекуцией. Спасало лишь его замечательное настроение, по случаю которого он без раздумий завышал оценки, не особо вдаваясь в детали.

Вопросы, как на зло, попались самые противные, воспользоваться шпорами было нереально, пришлось выкручиваться самой. Выдернутых из закоулков памяти знаний мне хватило на твёрдую четверку, но моя безупречная харизма в совокупности с доброжелательностью препода докрутили шкалу до нужной отметки. И теперь в моей зачётке за зимнюю сессию красовались одни пятёрки. У меня получилось!

Из аудитории я вылетела, окрылённая победой, повизгивая от переполняющих меня чувств, с разбегу обняла девчонок, и радостно воскликнула:

— Пять! Я сдала! Сдала!

— Поздравляю, Рыжик. Я в тебе не сомневалась. — искренне улыбнулась Катюха.

— Молодец! Везёт тебе… — вздохнула Аня, осознавая, что ей это испытание ещё предстоит пройти.

— Не переживайте. Богданыч классный, никого не валит. Даже Удалов на четвёрку сдал, а он вообще никогда ни к чему в жизни не готовился. — попыталась я успокоить трясущуюся Анютку.

Та стрельнула грустным взглядом в дверь аудитории, и, натянуто улыбнувшись, отправилась навстречу судьбе.

В общаге, едва дотерпев до времени возвращения Руслана с тренировки, я помчалась в триста пятьдесят вторую на всех парусах. Ноги несли меня сами, сердце в груди ликовало от предвкушения, в голове пульсировала распирающая пустота.

Ввалившись в комнату как всегда без приглашения, сходу подлетела к сидящему на безупречно застеленной кровати парню и сунула ему в нос раскрытую зачётку с победным возгласом:

— Смотри!

— Сдала? — лицо Руслана озарила довольная улыбка, будто это не я, а он завершил эту злосчастную сессию с офигенным результатом.

— Ага. — я сияла ярче ксеноновой фары, не убирая зачётку от глаз парня, чтобы он запомнил каждую букву в каждой строке.

— Поздравляю!

— Спасибо.

Повисла тишина. Руслан молчал, продолжая изучать меня совершенно новым взором с примесью не то гордости, не то восхищения. Моя душа откликнулась радостным трепетом, и губ коснулась лёгкая полуулыбка. Но я тоже не издала больше ни звука, зависнув в мечтательном ожидании. Теперь его очередь сдаваться. Его время исполнять обещанное. Однако парень и не думал упрощать мне жизнь, и сразу давать нужные ответы, продолжая играть в молчанку. Мои нервы натянулись гитарными струнами, а стук сердца зазвучал барабанной дробью. Воздух в помещении вдруг стал тяжелым и густым. Я отчётливо ощущала каждый свой вдох. От Руслана исходили обжигающие волны, раскалившие пространство вокруг до летающих искр, готовых воспламенить и спалить эту комнату вместе с нами за доли секунды. Я чувствовала это каждым открытым участком кожи. Руслан действовал на меня как заклинатель на одурманенную звуком волшебной дудочки кобру.

— И? — пропищала я, разрезая безмолвие, и, наконец, вспомнив, зачем сюда пришла.

— Что? — почему-то шёпотом произнёс Руслан, не отводя от меня глаз.

— Новый год. Ты же с нами? — просипела голосом простуженной бабули.

— С вами.

И снова его пронзительный взгляд и улыбка на миллион заставили предателей-мурашек покинуть свои укрытия и беспорядочно разбегаться по моей спине, вызывая приятную дрожь.

— Отлично!

— Вот видишь, можешь, когда хочешь.

Приглушённый тембр «не друга», вызвал множество не очень дружеских чувств у меня внутри. Категорически не дружеских. Конечно могу. Особенно, когда хочу. Руслана.

Глава 16

Леся

Сегодня я потратила значительно больше времени, чем обычно, чтобы навести марафет. Мне всё не нравилось, какая-нибудь совершенно неприметная деталь нет-нет да вызывала острое желание всё смыть, расчесать и начать сначала. Волнение ощущалось в каждом моём действии, в каждом взгляде. Впервые я наряжалась не просто на праздник, а для него. И я обязана была выглядеть безупречно, очаровательно, по-особенному, чтобы он не смог устоять, чтобы смотрел только на меня, чтобы я стала для него самым ценным украшением вечера. Мечты, мечты… Впервые казалось, что я близка к их осуществлению. Но с Русланом даже предаваться фантазиям было непредсказуемым занятием.

После удачной сессии и пересдачи троек на оценки чуть повыше, мои мысли всё время занимал сероглазый «не друг», который несомненно уважал меня и ценил мои старания, но ближе к себе так и не подпустил. И в этот вечер всё должно было измениться, по крайней мере, я готова была сделать для пробуждения в Руслане трепетных чувств всё и даже больше.

Наконец, добившись результата, от которого хотя бы не дёргался глаз, я на полчаса присела за щедро накрытый стол в нашем маленьком уютном зале. Ароматы мандаринов и запечённой утки, с любовью приготовленной мамой, витали в воздухе, напоминая о последних часах уходящего года и предстоящем волшебном празднике. Ёлочные игрушки приглушённо позвякивали, задевая искусственные тёмно-зелёные иголки, когда мама носилась между кухней и гостиной, расставляя на столе последние блюда. Родители ждали гостей.

Я не встречала с ними Новый год последние лет пять, мы обычно выпивали по бокалу шампанского в узком семейном кругу, и я отправлялась к друзьям. Папа изначально отнёсся к моему выбору с пониманием, мама в первые пару лет ворчала, что я их бросаю, но постепенно и она смирилась.

— Красавица моя, — папа поцеловал меня в макушку, усаживаясь напротив телевизора. — Давайте по бокальчику, как обычно. Тань, иди уже!

— Бегу! — крикнула мама из комнаты, снимая с волос бигуди.

— Тебе по традиции детское? — подмигнул папа, наполняя мой бокал наполовину.

— Конечно. — улыбнулась я, доставая шоколадную конфету из вазочки. — Детям — детское, взрослым — взрослое.

— Кто тут у нас взрослый? — раздался позади меня мамин голос.

Я обернулась и прошлась по маме оценивающим взглядом. Она принарядилась: собрала свои золотистые локоны в высокую причёску, надела облегающее бордовое платье с чёрными вставками по бокам, и выглядела с её хрупкой фигуркой, как молоденькая девчонка.

— Судя по всему — никто. — папа галантно поцеловал мамину руку, помогая ей сесть за стол.

— Ну и отлично! Лесь, положи себе салатик какой-нибудь.

— Не хочу. Я ещё наемся сегодня салатиков.

— Как всегда. — мама недовольно вздохнула, но тут же переключила настроение на праздничную волну. — Давайте, за уходящий год.

— За него, — отозвалась я, и, чокнувшись с родителями и отпив пару глотков, поставила бокал на стол. — Ну всё, я убегаю.

Трель дверного звонка ознаменовала приход гостей. Я быстренько притащила с кухни пакеты с моей частью блюд к новогоднему столу, и, поцеловав родителей и поздравив с наступающим их близких друзей, шумно толпящихся в коридоре, помчалась к ожидавшему у подъезда такси.

Празднование Нового года в общаге планировалась в комнате нашей одногруппницы — помещение было больше и просторнее, чем тесная комнатушка моих подруг, а народу нас было -тринадцать человек. Помимо нашего очаровательного трио и моего разлюбезного парня мечты, компания включала одногруппников и соседей девчонок по общаге.

После обмена мелкими безделушками в виде символа года с подругами, строго соблюдая договорённости обойтись без подарков с остальными участниками вечеринки, мы отправились на третий этаж красивые, нарядные и в замечательном настроении.

Я улыбалась, как дурочка, снова настроив кучу воздушных замков в своём воображении, перемерив множество розовых очков и выбрав из них самые яркие и самые розовые. Мне не терпелось скорее увидеть Руслана вместе с его отвисшей челюстью, испачканной пущенными при взгляде на меня слюнями. Другой реакции у парня по моим неумелым расчетам быть просто не могло. Иначе, зачем он согласился?

Однако при входе в комнату все мои фантазии звонко разбились о неприглядную реальность. Руслан пришёл на праздник в своей любимой маске прилежного ученика, абсолютно безразличного к моему присутствию. Настолько безразличного, что мне стало не по себе. Он коротко пробежался по мне стеклянным взором серых глаз, и отвернулся, потеряв всякий интерес к моему высочеству. Да уж. Совсем не этого я ждала. Обида хищно царапнула душу острым коготком, и я больно закусила губу, пытаясь скрыть неприятные эмоции от окружающих.

Приземлившись на деревянный табурет, и подвинув ближе столовые приборы, я принялась усердно разглядывать праздничное убранство, будто пару дней назад не помогала девчонкам, живущим в общаге, развешивать мишуру на шторы и стеклянные шарики на еловую лапу. Все украшения были на тех же местах, где их оставили: одинокие дождинки серебряными нитями тянулись с потолка, причудливо переплетаясь между собой, переливающаяся надпись с обозначением наступающего года, гордо красовалась на простеньких обоях, венок из зелёной пушистой мишуры с мелкими красными шариками сверкал на внутренней стороне входной двери. Кто-то погасил свет и включил гирлянду, добавив в праздничную атмосферу нотки уютного волшебства. Но моё настроение от этого не улучшилось.

Руслан сидел напротив меня в серой шёлковой рубашке с коротким рукавом, которую я изучила до мельчайших деталей, запрещая себе поднимать глаза выше. Он же не смотрит на меня, зачем мне пялиться, как идиотке? А паренёк при этом живенько и раскованно общался со всеми остальными, и вообще на удивление чувствовал себя, как рыба в воде, при этом не притрагиваясь к алкоголю. Завидное умение. Вместе с навыком игнорировать меня.

Моё настроение стремилось к нулю, но я продолжала вымученно улыбаться и поддерживать общее веселье. Участвовала в конкурсах, произносила тосты, танцевала, а внутри всё жгло от обиды. Руслан ни разу так и не посмотрел на меня. На меня, сидящую всего лишь через стол, на ту, которая наряжалась и четыре раза смывала макияж ради него, которая сдала экзамены на пятёрки, лишь бы он присутствовал на этом празднике. А ему всё равно. Я пустое место, невидимка. С каждым из нашей компании он перекинулся хотя бы парой фраз, даже Катюхе с Аней что-то рассказал про свой дурацкий конкурс. Только меня будто не существовало. Мои реплики, обращённые к нему, терялись в пьяном шуме и оставались без внимания. Зачем он вообще пришёл?

С каждым глотком вина притворяться, что мне весело, становилось всё труднее. Я вела себя слишком шумно и даже в какие-то моменты развязно, привлекая внимание всех, кроме него. Руслан наотрез отказался от алкоголя, твёрдо следуя своим установкам, не поддаваясь ничьим уговорам. А мне захотелось плеснуть чего-нибудь крепкого ему в сок, и посмотреть, что будет дальше. Но я не решилась. Пока.

В разгар веселья в комнату неожиданно ввалился Артём, вызвав новую волну шума и радостных криков. Аня тут же приободрилась, её карие глазки довольно засияли. Чем её так зацепил этот рыжий придурок, я не понимала. В отличие от Руслана, Артём сразу выцепил меня взглядом из толпы, оценив мой внешний вид по достоинству.

— Леся, ты просто красавица, — восхищенно произнёс он, и, взяв меня за руку, потянул на себя. — С Новым годом. Я тебе маленький подарок приготовил.

— Спасибо, но не нужно было, — смущённо пробормотала я.

Не хватало остаться в долгу у этого рыжего.

— Я ничего не жду в ответ, просто захотелось, — Артём извлёк из кармана брюк маленькую коробочку и протянул мне, не выпуская мою ладонь из своей.

Я оглянулась по сторонам. Мы стояли с Артёмом в углу комнаты, никому не мешали, и до нас остальной компании совершенно не было дела. Все были заняты выполнением смешных заданий, подготовленных Катюхой — нашей вечной тамадой. Руслан сидел за столом, опустив голову, и внимательно изучая содержимое своей тарелки. Я подняла глаза на Артёма и забрала подарок из его рук.

— Открой. Так ерунда. Но пусть останется на память обо мне. — ослепительно сверкнув зубами, проговорил нежданный гость.

В коробочке оказался брелок в виде символа года, тяжелый металлический с разноцветными камнями. Красивая вещица. Я тут же достала из сумки ключи и прицепила обновку к кольцу.

— Спасибо. — выдавила неестественную улыбку.

И не успела среагировать, почувствовав наглое прикосновение губ Артёма к моей щеке. Сделала шаг в сторону, потирая пальцами место непрошенного поцелуя, будто Артём дал мне пощёчину. Хотя, по моим внутренним ощущением, именно так и было.

— Не делай так больше. — тихо попросила я.

— Даже по-дружески?

Внезапно послышались удивлённые возгласы со стороны стола, я обернулась и шокировано уставилась на Руслана, залпом допивающего вино из своего бокала, который он со стуком поставил на стол и вылетел из комнаты, снова не глядя в мою сторону. Я успела заметить лишь его перекошенное от злости лицо, прежде чем парень скрылся за дверью, со всего размаха хлопнув ею. Что случилось? Я что-то пропустила?

— Кать, что это было? — обратилась я к подруге.

— А сама как думаешь? — загадочно улыбнулась она.

— Я сейчас туго соображаю. Можно без намёков?

— Сходи — спроси у своего Руслана. Кто же знает, что у него в голове. Не пьёт он… — из Катюхиного рта вырвался ироничный смешок.

Да что, блин, тут произошло? Увидев, что Аня продолжила гипнотизировать взглядом Артёма, неотрывно наблюдая за каждым движением парня, бесцеремонно усевшегося за праздничный стол, я поняла, что ей бесполезно задавать вопросы.

В коридоре было не менее шумно, чем на нашей новогодней вечеринке, многие студенты остались в городе, чтобы встретить праздник молодёжной тусовкой. Так было каждый год. Осмотревшись по сторонам, заметила одинокую фигуру у окна в самом конце коридора. Разглядеть, кто это, было сложно с моей позиции, но внутренний голос подсказывал мне, что это Руслан, и я без раздумий направилась к нему.

Голос не ошибся. Парень стоял, опершись руками о подоконник, и что-то сосредоточенно разглядывал за окном. Спина его была напряжена, плечи опущены, пальцы грубо сжимали белый пластик, и вообще во всей позе Руслана чувствовалась неприкрытая злость. Он совершенно точно слышал, как я подошла, но не обернулся, продолжив изучать ночной пейзаж. Моя рука, взметнувшаяся в порыве дотронуться до его плеча, нерешительно опустилась.

— Руслан. — тихим голосом произнесла я, стоя всего в нескольких сантиметрах от парня. — Что случилось?

Он вздрогнул, но с места не сдвинулся, и ничего не ответил.

— Тебя кто-то обидел?

Послышался длинный тяжёлый выдох. И снова тишина.

— Ты не хочешь со мной говорить?

— Угадала.

Теперь вздрогнула я, липкая неприятная горечь волной прокатилась по телу. Вот, значит, как…

— Почему? — после короткой паузы продолжила я диалог со спиной Руслана.

— Правда хочешь знать?

— Да.

Снова молчание, прерываемое лишь отдаленными звуками музыки и шумными возгласами.

— Зачем ты меня пригласила? — приглушённо прозвучала неожиданная претензия, и парень резко повернулся всем телом, схлестнувшись своим горящим взглядом с моим непонимающим.

В его потемневших глазах бушевала стихия, предвещавшая настоящий шторм, готовый сбить нас обоих с ног, разрушить привычный мир до состояния мелкой пыли. И виновницей этого ненастья, судя по всему, была я, только вот я до сих пор не могла взять в толк, из-за чего. Что такого я натворила и когда успела?

Я дерзко вздёрнула подбородок, совершенно не чувствуя за собой никакой вины, и сделала шаг, вплотную приблизившись к Руслану. В нос тут же ударил запах озона и морского бриза. Руки задрожали, но я была чертовски зла. У него претензии ко мне? Говорить со мной не хочет? Наоборот, это Руслан меня очень обидел, проявив просто свинское равнодушие. Это он испортил мне настроение и вообще весь праздник!

— Хочешь сказать, я что-то сделала не так? — с вызовом посмотрела в бесстыжие глаза, в которых сверкали молнии.

— У вас и без меня отличная компания. Я тебе зачем понадобился? — злобно прошипел Руслан, задевая мою кожу тёплым дыханием.

— Ты не ответил. Конкретно ко мне какие претензии?

— Ты ведёшь себя несерьёзно и доступно!

— Что?

Я не поверила собственным ушам, не мигая уставившись на парня. Злость внутри закипала всё сильнее с каждым его словом, обещая мощный взрыв.

— Ты слишком многое позволяешь парням. Это у тебя игры такие? — обжигающий взгляд Руслана скользнул по моим губам, и парень шумно сглотнул.

— А у тебя самого что за игры? — я тоже посмотрела на приоткрытые полноватые губы не друга, и почти забыла, о чём хотела сказать.

— Что ты имеешь в виду? — хрипло проговорил Руслан, ещё ближе наклонившись ко мне.

В глазах парня загорелись новые искры, зрачки ещё сильнее расширились. А во мне угасающая злость перерождалась в нечто неизведанное, необузданное и запретное.

— Зачем ты согласился прийти? — прошептала я, ощущая, как моя кожа горит под пристальным взором Руслана, как его запах забивается в поры, сводя меня с ума.

— Захотел. — шумно выдохнул не друг прямо мне в губы.

— Чего?

— Тебя.

Одно слово. Всего одно, и внутри меня мгновенно разгорелся неудержимый пожар, сметающий остатки здравого смысла. Несмелое касание мягких губ к моим, перерастающее в настойчивый, порывистый поцелуй, прошибло электрическим разрядом. Я не чувствовала, дышу ли я, не слышала, как неровно, сбивчиво стучит моё сердце. Всё вокруг стало неважным, бессмысленным, пустым. Только плавные, но пылкие движения губ Руслана, его рваные выдохи, тёплые руки, скользящие по моей спине, были жизненно необходимыми. Я растворилась в собственных ощущениях, полностью утратив связь с реальностью. Мои руки сами обвили крепкую мужскую шею, удерживая Руслана в плену. Я прижалась к нему всем телом настолько близко, что почувствовала, как он дрожит так же, как и я, отвечая на поцелуй со всей накопившейся во мне страстью. Мне было мало. Мало Руслана, его губ и рук, его горячего дыхания и сводящего с ума запаха. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.

Где-то далеко в недосягаемых глубинах сознания яркой вспышкой мелькнула мысль: это лучший Новый год в моей жизни!

Глава 17

Леся

Воспоминания о прошедшей новогодней ночи беспорядочно всплывали в моей голове странными, болезненно-приятными образами и сбивали с толку. Жаркий поцелуй, до безумия сладкий, напрочь отключивший мозг, стал лучшим моментом праздника, и, пожалуй, единственным ярким пятном в безликой серости шумного застолья. Он ослепительным всполохом разделил вечер на части, позволяя огню в моём влюблённом сердце разгореться с новой силой, и возрождая почти утраченную надежду. Но то, что было после, вызвало во мне волну непонимания и даже возмущения. Преодолевая все препятствия на пути к нашей с Русланом взаимной любви, и продвинувшись вперёд на шаг, я вновь была вынуждена отступить на два назад.

Руслан очевидно тоже что-то чувствовал ко мне. Движения его мягких губ и тёплых ладоней там - в полумраке пустого коридора - были очень напористыми, пропитанными голодной страстью, словно он, как и я, не способный больше удерживать под контролем разума собственное тело, отдался неудержимому порыву. Однако всё закончилось так же внезапно, как началось. После возвращения в комнату, парень мечты пробыл на празднике совсем недолго. Ни с кем не говорил, не танцевал, только напряжённо думал о чем-то своём, снова отгородившись от меня прочной незримой стеной, выстроенной из равнодушного молчания.

Я не знала, как себя с ним вести, о чём говорить. Не понимала, кто мы теперь друг другу. И Руслан совершенно не помогал мне найти ответы. С одной стороны, в нём однозначно что-то изменилось, даже как будто сломалось. Он выглядел растерянным и явно избегал моего взгляда. Словно… жалел о произошедшем между нами. Эта мысль не давала мне покоя, причиняя боль, но я так и не смогла найти в глазах Руслана ни подтверждения, ни опровержения.

Он ушёл к себе, а я больше не решилась идти за ним. Утром он уехал в своё родное село, ни с кем не попрощавшись. Со мной в том числе. В груди неприятно пекло от осознания, что он снова сбежал, как делал много раз. Единственным свидетельством хоть какого-то прогресса в наших слишком запутанных отношениях был номер Руслана в справочнике моего смартфона. Но я так и не смогла написать ему первой, а тем более позвонить. Оставила это право ему.

Первый день Нового года прошёл в суматохе. После очень позднего завтрака мы всей толпой отправились на главную площадь города, прихватив оставшиеся от прошлогоднего застолья напитки и закуски. Народу в ледяном городке было не много, не каждый разумный человек отважится в морозный вечер таскаться по заснеженным улицам с пакетами наперевес вместо просмотра повтора «Голубого огонька» в тепле и уюте. Проводив некоторых участников вечеринки до вокзала, и оставив припасы под присмотром одного не очень сговорчивого на приключения одногруппника, мы оккупировали высокую горку.

Смех и визг девчонок из нашей поредевшей компании эхом разносился по округе во время массовых прокатов по неровному льду. Мы радостно съезжали с горы то сидя, то стоя, то по одному, то паровозиком, крепко ухватившись друг за друга, теряя пуговицы, ключи и карманные деньги. Потом ненадолго подбегали к огромной ёлке, расчерченной светящимися линиями цветных гирлянд, под которой, переминаясь с ноги на ногу, нас ждал паренёк в смешной шапке и с пакетами. Выпивали по паре глотков остывшего на крепком морозе шампанского, съедали по дольке заледеневшего мандарина, и снова уносились на горку.

Мне было весело и грустно одновременно. Я смеялась, шутила, вместе со всеми летела с ледяного спуска на неизвестно откуда взявшемся куске картона, фотографировалась на фоне подсвеченных ледяных фигур, но мысли мои были не здесь. Они то и дело возвращались в тусклый коридор общаги, где Руслан был рядом, и мне казалось, что теперь всё будет по-другому. Я безумно хотела, чтобы он сейчас тоже был здесь, смеялся так же открыто и искренне, как на маскараде, принимал участие в наших детских забавах, чтобы ему было так же хорошо, как мне сейчас. Хотела видеть парня мечты счастливым.

Домой я вернулась поздно, с сияющими глазами и румянцем на щеках, растрёпанная, с пятнами втёршегося в ткань снега на коленях джинсов, и тоской в самом тайном уголке моего неспокойного сердца. В квартире было тихо, родители уже спали. На кухонном окне голубыми огоньками искрилась гирлянда, освещая уютное пространство родного дома. За окном громыхали взрывы салютов, напоминая о продолжении праздника. Я тихонько скинула верхнюю одежду и на цыпочках прокралась в свою комнату.

Телефон отправился заряжаться до утра. Брать его в руки в моём состоянии было опасно. Я упала на кровать прямо в мокрой после снежных покатушек одежде, и через несколько мгновений провалилась в сон

- Лесь, не убегай далеко, вон там накатанная лыжня. – сказала Саша, моя бывшая одноклассница, указывая рукой в сторону кривых сосен.

Не знаю, каким чудом ей и ещё парочке моих школьных приятелей удалось уговорить меня на это – поехать на лыжную базу в сосновый бор. Где я, и где спорт? И вот, теперь мне приходилось изображать кого-то, издали напоминающего лыжницу, хотя в последний раз моё имя и слово «лыжи» в одном предложении упоминались в одиннадцатом классе на физре.

- Ок! – коротко отозвалась я и огляделась.

Вокруг был хвойный лес с высокими соснами, вросшими в снег толстыми изогнутыми стволами с шершавой облупившейся корой и раскидистыми ветвями-лапами; с редкими елями, упирающимися макушками в серое небо. Неглубокий снежный покров, притоптанный любителями зимней ходьбы и прикатанный многочисленными лыжниками, отливал непривычной для города белизной. Редкие хлопья, пробивающиеся сквозь густые вечно зелёные кроны, осторожно опускались на невысокие сугробы, превращая их во взбитую пуховую перину.

Я посмотрела наверх, и у меня закружилась голова.

- Мы поедем первый круг чуть впереди тебя, не отставай. – Саша поправила ядовито-розовую курточку и покатилась вперёд, бойко орудуя палками и уверенно скользя по плотному снегу.

Я тихонько поплелась за ней, пытаясь не запутаться в лыжах и палках, и не потерять из виду розовую куртку.

Накатанная лыжня представляла собой несколько параллельных борозд, то расходящихся в разные стороны, то сходящихся в узкие, нахлестывающие линии, и была похожа на железнодорожные пути на вокзале. В начале круга мне никак не удавалось поймать нужный ритм, и, казалось, я толкусь на одном месте, но постепенно приноровилась, ускоряясь с каждым шагом и отмечая мелькающие по обе стороны от меня деревья.

Саша уехала далеко вперёд вслед за остальными ребятами, мелькая между сосен маленьким розовым пятном. Мимо меня чуть ли не со свистом проносились другие посетители базы, и я осознала, что моя скорость колеблется где-то между показателями улитки и черепахи.

- Леся, давай быстрее, мы уже на второй круг зашли, - сбивчиво проговорила Алёна, другая моя одноклассница, поравнявшись со мной. – Догоняй!

Я рассеянно улыбнулась и позволила себя обогнать. Это же не соревнования, призов не будет, первых и последних мест тоже, зачем мне – даже не любителю - гнаться за профессионалами? Продолжая движение в своём черепашьем ритме, я разглядывала красоту зимнего леса, оценивала кривизну сосновых стволов и параллельность лыжных полос, дышала свежим воздухом и наслаждалась тёплым январским днём.

Мне было так хорошо и спокойно, что я не заметила, в какой момент моя палка за что-то зацепилась, я кубарем полетела прямо в сугроб, и приземлилась на мимо проезжающего лыжника, сбив его с ног. Даже испугаться толком не успела, только сердце учащённо забилось.

Приподнялась на локтях, нагло распластавшихся на серой спортивной куртке парня, и застыла, уткнувшись немигающим взглядом в серые глаза. Руслан! Он здесь откуда? Меня мгновенно обдало жаром, а в лёгких внезапно закончился кислород.

По Руслану было видно, что он тоже очень удивлён нашей встрече. Я чувствовала, как сильно бьётся его сердце под моей ладонью, каждый удар вызывал теплое покалывание в пальцах и приятное ноющее ощущение в районе солнечного сплетения. Он по-прежнему не шевелился, не сводя с моего лица прожигающего взгляда, плавно соскальзывающего с глаз на губы и обратно. И я была не в силах перестать на него смотреть, понимая, как соскучилась за эти без малого две недели. Безумно хотелось вновь ощутить вкус его губ, но я лишь по-идиотски улыбалась, продолжая придавливать своим слегка потяжелевшим за новогодние каникулы телом парня мечты.

Руслан первым разорвал наш молчаливый зрительный контакт, встал на ноги и помог подняться мне.

- Ты в порядке? – сухо поинтересовался он, отряхивая снег с лыжного костюма.

- Кажется, да. – растерянно ответила я.

- Отлично.

В блуждающем взгляде парня явно читалось намерение побыстрее свалить отсюда, избежав ненужных разговоров и объяснений. Однако я не была настроена давать ему эту возможность. Две недели от него не было ни слова, ни звука. Две долгие недели я практически сходила с ума, постоянно думая о нём и не понимая, что с ним не так, почему он исчез после произошедшего между нами. Зачем взял мой номер, если не хотел им воспользоваться? И теперь я не готова было вот так запросто отпустить его, не получив ответы. В душе зашевелились отголоски обиды, вселяя в меня уверенность в правильности задуманных действий.

Руслан уже продел ладони в петли лыжных палок и собирался сделать первый шаг к свободе от моего, по всей видимости, тяготящего его общества, пробормотав себе поднос что-то вроде «счастливо», когда я перегородила ему путь, поставив лыжи поперёк лыжни.

- Нам нужно поговорить. – настойчиво заявила я, буравя парня пронзительным взором.

- О чём?

Руслан воткнул палки в снег по обе стороны от себя и нахмурился, изучая колючие сосновые ветки у себя над головой, по-прежнему не решаясь посмотреть мне в глаза.

- О нас.

В ответ – тишина. Снова ненавистная тишина. Такое красноречивое молчание, от которого кровь в моих жилах каждый раз сворачивалась, не давая сердцу возможности работать в полную силу. Молчание звенящее, опустошающее, выпускающее на свободу опасные мысли, с аппетитом пожирающие все мои фантазии о любви Руслана ко мне.

- Скажи уже что-нибудь. – требовательно произнесла я, так и не дождавшись ответа.

Руслан тяжело вздохнул и, наконец, взглянул на меня. И этот взгляд не сулил ничего хорошего.

- О каких нас, Олеся? – ледяным тоном спросил парень, в очередной раз больно спуская меня с небес на землю и безжалостно подрезая едва расправившиеся крылья за моей спиной. – Никаких нас нет. И не будет.

Мне стало трудно дышать, в горле образовался неприятный ком, который никак не удавалось проглотить.

- Почему? Я совсем не нравлюсь тебе? – еле слышно пролепетала я. Каждое слово давалось через боль.

- Ты придумала себе лишнего.

- Я? Лишнего?

- Да, ты.

- Но ты сам меня поцеловал!

- Забудь! – тоном, не терпящим возражений, отрезал Руслан.

Я не смогла больше ничего сказать, боясь расплакаться при нём. Внутри была полнейшая разруха, будто я пропустила штормовое предупреждение и позволила стихии яростно разбушеваться, уничтожив мой мир до основания. Сердце сжималось от обиды и боли. Я сама не понимала, как мне всё ещё удавалось стоять на ногах.

Глядя на широкую спину в серой спортивной куртке, с каждым шагом всё больше удаляющуюся от меня, я не выдержала, сгребла увесистый комок снега и со всей дури запустила его в источник моих страданий, попав аккурат между лопаток. Руслан даже не дрогнул. И не обернулся. Просто сбежал, оставил меня одну захлёбываться негативными эмоциями, в которые он меня безжалостно окунул. Один и тот же сценарий. Снова и снова. Только уровень боли с каждым разом кратно повышался.

Угораздило же влюбиться в этого несносного, каменного, неприступного заучку… Я уже была не рада, что ввязалась в эту дурацкую игру. Сама себя загнала в ловушку, не представляя, как из неё теперь выбираться.

Глава 18

Леся

Длинные зимние каникулы уже порядком надоели. Хотелось снова увидеть девчонок, завалиться к ним в общагу, устроить кипиш на весь этаж, стряхнув с себя наконец неприятные эмоции и вернув своё сознание в доруслановские времена. Но пока это оставалось лишь несбыточной мечтой.

Отмечать старый Новый год в нашей семье было не особо принято, поэтому я с лёгкостью согласилась провести этот вечер в компании школьных друзей. Нужно же было хоть как-то поднимать себе настроение. В одиночестве получалось наоборот.

Сильно наряжаться не хотелось, и я, напялив первое попавшееся, вытянутое из шкафа, и более-менее соответствующее погоде, направилась к выходу из квартиры.

— Мам, я к Саше. — предупредила, застёгивая куртку.

— Хорошо.

Мама отложила на журнальный столик книгу, которую не выпускала из рук весь сегодняшний день, и подошла ко мне.

— Леся, я всё хотела спросить: ты подала заявку на участие в том конкурсе?

Очень своевременный вопрос. Впрочем, мама, как никто другой, умела выбирать подходящее время для обсуждения серьёзных тем.

— Да, мам. Ещё десятого числа.

— Замечательно. И когда будет результат?

— Через месяц должен прийти ответ. — я звякнула ключами, давая понять, что мне пора.

— Ясно. Ну ладно, хорошо вам провести время.

— Обязательно так и сделаем!

Выскочив на улицу и глотнув морозного воздуха, приправленного пронизывающим ветром, я спрятала голые ладошки в карманы и побрела в сторону остановки. Полупустой трамвай приехал спустя всего несколько минут. Удобно устроившись на мягком сидении, я уставилась в окно, разглядывая сверкающий праздничными огнями город. В этом ярком убранстве ощущалась какая-то скрытая магия, что-то незримое, спрятанное за цветными искрами гирлянд, перемигивающихся в ожидании чуда. Ещё несколько дней, и новогодняя сказка закончится. Всё вернётся к привычному скучному виду. Главную городскую ёлку разберут, снежный городок сравняют с землёй, и только небольшие группы уже не живых елей, грустно столпившиеся у мусорных баков с кусочками мишуры на почти лысых ветках, будут напоминать о прошедших торжествах.

Скоро приедут мои девчонки, начнётся наш последний и самый короткий семестр, и мне некогда будет пускать в свои мысли того, кто меня очень сильно обидел. Я вообще запретила себе думать о Руслане после нашего последнего разговора, и у меня даже почти получалось. Хотя, прошло всего два дня с момента прицельного удара снежком по мужской спине, и, возможно, со временем мои теперь уже нежеланные чувства возьмут своё. А пока я была очень зла, и потому Руслану не было места в моём сегодняшнем праздничном вечере.

В кармане завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении, и сердце в груди гулко дёрнулось. Не смотря на все запреты и поставленные блоки, влюблённая дурочка внутри меня продолжала ждать шага от парня мечты, остро реагируя на любой звонок или СМС сбившимся сердечным ритмом, и жутко разочаровывалась каждый раз. Как сейчас. Очередная поздравительная картинка от кого-то из знакомых, в другие дни и не вспоминавших о моём существовании, красочно переливалась на экране смартфона. Даже сосед девчонок по общежитию пожелал мне счастья и успехов в Новом году. А некоторые и не додумались до подобного…

В квартире Саши была целая толпа молодых и разгорячённых людей, ей каким-то чудесным образом удалось собрать почти весь наш одиннадцатый «г». Вечеринка была в самом разгаре, хоть я и опоздала совсем на чуть-чуть. Они тут с утра что ли тусуются?

— Леся, проходи за стол. — весело подмигнула мне уже пьяненькая Саша.

— Какой у нас план? — бойко отозвалась я, следуя за высокой девичьей фигурой в бирюзовом платье с замком через всю спину.

— Веселиться, играть в фанты и идти по подъезду колядовать.

— Круто! Я в деле.

Спустя всего полчаса я уже догнала по уровню веселья и готовности предаться безумствам остальных гостей. Пришла отметить праздник — и сделаю это назло врагам!

Пробежаться по подъезду со старинными куплетами, выпрашивая вкусности, было решено пораньше, пока ни один из присутствующих не растерял навыка прямохождения. Подготовка к мероприятию шла полным ходом. Кто-то нацепил звериную маску, заботливо приготовленную хозяйкой квартиры, кто-то натянул на лицо чёрный нейлоновый чулок, поверх жирно накрасив губы алой помадой. Самая креативная личность привязала к поясу мешочек с морковкой и двумя луковицами, расчертив лоб широкой монобровью, добавив под нос маркером чёрные завитушки усов, а на голову — полотенце в виде тюрбана. Все имеющиеся карманы были под завязку набиты овсом и мелкими монетками. Я вызвалась снимать всё безобразие на видео в образе рыжего зайца с розовыми пушистыми ушами.

Не знаю, на что рассчитывала наша компания, явно незаконно сбежавшая из одной палаты с Наполеоном, но к моему огромному изумлению нас впустили в первую же квартиру.

— Сеем, сеем, посеваем, с Новым годом поздравляем! — в разнобой зазвучали голоса одноклассников, и на пол полетели горсти заготовленных зёрен.

Моя мама ни за что бы не позволила сотворить такое с коридором собственной квартиры. А хозяева этой приветливо улыбались, заинтересованно изучая образы нагрянувших в их жилище весельчаков.

— Ты, хозяин-мужичок, доставай-ка пятачок нам на орешки, тебе — на потешки, — запинаясь, прочитал по бумажке мавр в чулке и помаде.

— В этот вечер колядуем, открывайте дверь входную! Весело, с душой встречайте и скорее угощайте! Колбасой и пирогами, салом, творогом, блинами! Напоследок шоколадку и конфеток для порядка! — с чувством, с толком, с расстановкой выпалил морковно-луковый султан.

Выслушав весь список заготовленных прибауток, хозяева выдали Саше мешочек с конфетами, и поздравив нас ещё раз с праздником, закрыли за нами дверь.

— Я удивлена, что нам разрешили войти. — шепнула я на ухо Саше.

— Я заранее договорилась с соседями. Мы пойдём только к тем, кто согласился. — с важным видом ответила она, нажимая на звонок следующей квартиры.

Я уставилась на одноклассницу удивлённо-восхищённым взглядом. Молодец какая! Подготовилась! А в школе она никогда не блистала организаторскими способностями.

Не успели мы дождаться открытия следующей двери, как из-за предыдущей послышались звуки работающего пылесоса. Мы с Сашей переглянулись и одновременно звонко рассмеялись, заполняя раскатами хохота весь подъезд девятиэтажки.

Когда за нашими спинами стихли голоса хозяев последней квартиры из Сашиного списка, а в карманах не осталось будущего мусора, громкоголосая пёстрая компания одноклассников вернулась к праздничному столу, требуя продолжения банкета.

Я была на одной волне со всеми, растворилась в праздничной суматохе. Танцевала, пела, играла в игры, загнав лишние мысли в самый дальний угол, и приказав пьяненьким тараканам в моей голове не выпускать их ни под каким предлогом. Первое время они вполне себе неплохо справлялись. Но потом что-то пошло не так.

Чем больше повышался градус моей крови, тем чаще я доставала телефон из заднего кармана джинсов, гипнотизируя экран в ожидании чего-то совершенно невероятного, абсолютно невозможного, но безумно желанного. Ничего не происходило, и я продолжала развлекаться с энтузиазмом сбежавшего на свободу преступника, просидевшего в заточении полжизни.

Немного уставшая от безудержного веселья, я проскользнула сквозь гудящую толпу на кухню — попить водички и немного отдышаться. Свет намеренно включать не стала, разглядывая окна соседнего дома, большинство из которых смотрели на меня чёрными пустыми глазницами. В них уже не было праздника, только ночной покой, укутанный тёплыми одеялами, на гладких простынях и мягких подушках. На секунду тоже захотелось туда — в сонную безмятежность, но звуки популярного трека из соседней комнаты напомнили, зачем я здесь.

Сделав протяжный выдох, и улыбнувшись самой себе, я отпила воду из фарфоровой кружки, и вздрогнула, услышав шаги за спиной. Эдик, блондинистый одноклассник, весь вечер проявлявший ко мне нескрываемый интерес, слишком близко подошёл и встал впритык, задевая своей рукой моё плечо.

— Сбежала ото всех? — спросил он, тоже внезапно заинтересовавшись видом за окном.

— Пить захотела. — подняла выше кружку и отодвинулась.

— Отличный вечер получился.

— Угу.

— Ты молодец, что пришла. — Эдик перевёл свой заинтересованный взгляд с окна на меня.

— Да, здорово снова увидеть одноклассников. Давно не собирались. — увлечённо изучая заснеженный двор через двойное стекло пробормотала я.

Я понимала, к чему ведёт этот разговор, не смотря на своё замутнённое сознание и лёгкое головокружение. При других обстоятельствах я позволила бы себе лёгкий флирт без продолжения. Мне всегда льстило мужское внимание, со стороны симпатичных парней — тем более. Но не сегодня.

— Эдик, ты не мог бы меня одну оставить? Мне нужно моему МЧ позвонить. — бессовестно соврала я, глядя прямо в глаза однокласснику, и достала смартфон.

— Эм… да, конечно… — растерянно пролепетал он и нехотя вернулся к остальным.

А я осталась стоять у окна с телефоном в руке, словно обезьяна с гранатой, застыв за секунду до непоправимого. И эту самую секунду спустя нажала на кнопку вызова, одним движением отыскав нужное имя в списке контактов. Пьяные тараканы в моей голове мгновенно разбежались по углам, выпуская опасного узника на волю, возвращая в отчаянно колотящееся в грудной клетке сердце все обиды и разбитые чувства. Длинные гудки и нежданное «Алло» окончательно освободили злобного джинна из лампы.

— Привет, Руслан. Со старым Новым годом…

И меня понесло. Неистово и неудержимо. Я говорила долго, эмоционально, не особо подбирая слова и следя за тоном. Высказала ему всё, что накопилось в душе, припомнила каждую мелочь. По сути, выдала себя с потрохами, но в этот момент мне было абсолютно наплевать на последствия. А он не проронил ни слова. Ни единого. Просто молчал. Только изредка вздыхал в трубку, почему-то не прерывая мой длинный оскорбительно-признательный монолог, чем разозлил меня ещё сильнее.

— А в ответ тишина! — недовольно прошипела я. — Играть в молчанку ты умеешь даже лучше, чем убегать! А знаешь, иди ты к чёрту, Руслан! С Новым годом!

Я сбросила вызов, тяжело дыша, словно преодолела пару лыжных кругов в том сосновом бору, и плотно сжав челюсти. Допила свою воду, рванула в гостиную, схватила первый попавшийся стакан с не водой, и залпом уничтожила.

— Лесь, мы в фанты играем. Твоё задание. — Саша протянула мне бумажку с текстом.

Прочитать не получилось, буквы разбежались мелкими муравьишками, оставив в моих пальцах пустой лист, и я вернула задание хозяйке.

— Давай ты. В смысле: скажи, чего там, я сделаю.

— Так! Тихо всем! Лесь — тебе. — Саша поднесла бумажку ближе к лицу и громко зачитала: — Нужно написать признание в любви: «я жить без тебя не могу, считаю мгновения до нашей встречи» и отправить сообщением противоположному полу.

— Поняла. Саш, продиктуй, плиз.

Я набрала сообщение Руслану под диктовку одноклассницы. Почему-то выбрала его в первоначальном порыве. В самом деле, кому, если не ему, отправлять такие строки — до тошноты правдивые в каждой своей букве. Но, вспомнив недавний монолог в пустоту, резко передумала. Признание улетело к Артёму. Просто потому, что он оказался первым в справочнике смартфона.

Глава 19

Руслан

Моя первая зачётная неделя началась совсем не так, как я рассчитывал. И вообще в последнее время что-то планировать стало неожиданно сложно. Все мои привычные установки летели к чертям из-за одного единственного человека. Такого раньше не было, чтобы приходилось искать в себе силы для привычных занятий. И как только получалось установить такое необходимое для моего перегруженного графика равновесие, снова объявлялась она, как ураган переворачивала всё вверх дном, нарушая мои правила и предпринимая неудачные попытки установить свои.

Я до сих пор так и не смог разобраться, что в этой рыжеволосой нахалке такого необыкновенного, что я не мог отделаться от мыслей о ней. Они мне мешали. Очень. Я не привык тратить ресурсы на что-то помимо важных для меня дел. А теперь был вынужден. Леся врывалась в мою голову без стука, точно так, как всегда приходила к нам в комнату, и оставалась там без разрешения невыносимо долго, не давая сосредоточиться на учёбе, подготовке к новому этапу конкурса, спорте. Однажды во время волейбольного матча поймал себя на том, что ищу рыжую голову среди зрителей. Идиотизм какой-то, смешанный с мазохизмом! Так быть не должно!

Леся – взбалмошная, импульсивная, непоследовательная, наглая. Она совершенно не та, о ком я мог позволить себе думать. И я делал всё возможное и невозможное, чтобы избавиться от неправильных мыслей.

В конкурсе я прошёл на межрегиональный этап. Это совершенно другой уровень, требовавший больших затрат всего – времени, мозгов, энергии. Соревноваться будут лучшие из лучших, и главный приз достанется только троим первокурсникам со всего федерального округа. А сейчас нас больше сотни.

Плюс первая сессия, на которой я был просто обязан проявить себя, отработав на зачётку по максимуму. В новую жизнь возьмут только отличников, а значит я не имел права на ошибку.

Но я её совершил… Своими руками подтолкнул собственные достижения к краю пропасти. Когда согласился встречать Новый год с Лесей.

Желания анализировать собственное поведение и искать причину случившегося не было абсолютно никакого. Смысл? Когда всё самое опасное уже свершилось? И даже больше, чем я мог себе представить, собираясь на ту ненужную мне вечеринку. Думал ли я тогда о последствиях? Ни секунды. Это казалось забавным приключением, ничего не значащим. Не более.

Лучшим вариантом было бы остаться дома с отцом, как это происходило много лет. Наш праздник всегда был скромным, стол не ломился от множества салатов, на нём никогда не было алкоголя. Батя не позволял себе даже намёка после нескольких месяцев запоя, чуть не оставившего меня и без отца тоже. Когда мать внезапно упорхнула в новую прекрасную жизнь, батёк не придумал ничего лучше, чем топить горе на дне бутылки, и только представители органов опеки, без предупреждения нагрянувшие в нашу видавшую виды берлогу, помогли ему одуматься. С тех пор ни капли не было ни у него во рту, ни в нашем доме в принципе. А вот ёлка присутствовала всегда. Отец приносил непременно живую пихту, наполняющую всю квартиру ароматом хвои и смолы, ставил её в ведро с мокрым песком, маскируя «подставку» толстым слоем ваты, и мы вместе развешивали на пушистые ветки старые стеклянные шарики, шишки и сосульки.

За пару часов до наступления Нового года мы усаживались за праздничный стол, открывали трёхлитровую банку ягодного компота, заготовленную на зиму, раскладывали по тарелкам скромный ужин, и смотрели по телевизору какую-нибудь музыкальную чушь. Бой курантов для отца был сигналом для отхода ко сну, а для меня в последние года три – для прогулки до сельского клуба, где меня ждали подвыпившие одноклассники, поздравления, бенгальские огни и танцы. Правда, я всегда давал себе на развлечения не больше полутора часов. Дальше становилось не интересно: запутанные нечленораздельные звуки, когда-то бывшие человеческой речью, попытки проверить степень моего уважения алкоголем, и обязательно – драка. Концентрация всего, что я терпеть не мог, в одном месте и в одно время.

В этот раз отец как-то слишком легко согласился с моим отсутствием дома в Новогоднюю ночь. Возможно, сказалось плохое самочувствие, о котором я узнал только по приезду. Батя никогда не жаловался, по крайней мере я ни разу не слышал от него ничего подобного.

Вот только я не ожидал, что будет так сложно находиться с Лесей в одном пространстве, и пытаться соответствовать собственным словам, сказанным ей. Не друг. Конечно не друг, совсем не дружеские чувства во мне вызывала эта девчонка. Она была всюду, в каждой точке, в каждом мгновении, от неё невозможно было скрыться. Я с трудом оставался собой, еле удерживаясь от желания покинуть опостылевшую вечеринку, только бы не видеть её и не чувствовать её запах. А когда она в открытую стала кокетничать с тем рыжим ушлёпком, и даже позволила ему себя поцеловать, во мне будто что-то надломилось. Я потерял контроль, схватил первый попавшийся под руку стакан то ли с вином, то ли с шампанским, уничтожил его в пару глотков, и вылетел из комнаты. Внутри всё горело, и я не понимал, это от выпитого алкоголя, или от злости на Лесю.

Надо же ей было пойти за мной… И подойти непозволительно близко… Аромат ириса напрочь уничтожил во мне последние слабые попытки сопротивляться влиянию Леси. Я смотрел в её блестящие в тусклом свете коридора глаза, на её мягкие влажные губы, и сходил с ума от желания поцеловать эту рыжую выскочку. Не сдержался…

Это было чистое безумие, несравнимое с той пьяной выходкой на лестнице в день нашего знакомства. И судя по тому, как Леся отвечала мне, она тоже этого хотела.

А потом… Потом пришло осознание, что я натворил. Сам. Своими руками, своими губами. Своими отключившимися мозгами. И не знал, как исправить.

Между нами совершенно точно ничего не должно быть! Леся – не тот человек, которого я хотел бы видеть рядом с собой, она не способна на серьёзные чувства и отношения. Её интерес ко мне, скорее всего, чисто спортивный, без расчёта на продолжение. А мой к ней… Неправильный, несвоевременный и разрушительный для моего будущего.

И я не придумал ничего лучше, чем просто вычеркнуть Олесю из своей жизни, забыть, выдернуть, как надоедливую занозу, и ждать, когда затянется неглубокая ранка от неё. Но она всё не затягивалась. А когда мы неожиданно столкнулись на лыжне, и вовсе начала кровоточить. Я чуть снова не попался в Лесины сети, но сумел взять себя в руки.

Нужно потерпеть ещё всего несколько месяцев, она окончит универ, и исчезнет из моей жизни. А если у меня всё получится, вероятность встретиться с ней в новом учебном году будет стремиться к нулю.

- Тебе не надоело над тетрадками сидеть? Дыру уже в них прожёг! – невежливо поинтересовался Илья, играя на планшете в какие-то безумные гонки. – Ты и так всё знаешь.

Его я, конечно, забыл спросить, сколько времени мне тратить на подготовку к завтрашнему зачёту по вышке. Они с Ваньком совершенно не переживали за результат. У них было «всё схвачено». А мне, сколько бы не готовился, всегда казалось, что упустил какую-нибудь важную мелочь.

- Как надоест, обязательно тебе сообщу. – огрызнулся я, не поднимая глаз на соседа.

- Как ты так живёшь? Я бы сдох столько зубрить. – сказал Ваня, тоже зависающий в гаджете не по поводу учёбы.

- Ты уж побереги себя. – вырвалось из моих уст.

- Я в магаз пойду, вам надо чего-нибудь? – Иван подскочил с кровати и стал шустро натягивать джинсы поверх шорт.

В самом деле, зачем готовиться к зачёту, когда можно по магазинам прошвырнуться или на крутой виртуальной тачке погонять? Это они как так жить умудряются? Хотя, вопрос риторический. За несколько месяцев совместной жизни в тесной комнате никто из моих соседей так и не научился уважать чужие личные границы.

- Нет, спасибо. – отозвался я.

- Жди меня, Ванёк. Я с тобой сгоняю. Кое-что закончилось.– Илья загадочно улыбнулся и подмигнул, видимо, сам себе.

Хотя в его покупках едва ли было что-то необычное. Только одна вещь у него перманентно заканчивалась в самое неподходящее время, вернее несколько определённых вещиц, сцепленных в блестящую шуршащую ленту.

Мельком глянув на обувающихся у входной двери соседей, я мысленно поблагодарил высшие силы за предстоящие двадцать минут покоя. Можно будет без пошлых шуточек и липких вопросов, непрерывно звучащих весь сегодняшний вечер, пробежаться ещё раз по самым сложным темам. И закрыть тетради, выдохнув, что наконец подготовился.

Но не успел я обрадоваться наступившей тишине, как мой смартфон оповестил о входящем вызове. На экране высветилось имя, которое я меньше всего хотел бы видеть. И сегодня и в любой другой день. То, что я дал Лесе свой номер, не знаю, под каким воздействием, было ещё одной ошибкой. Непростительной. Она просто попросила после произошедшего в коридоре, а я, увидев каким голодным взглядом смотрит на Лесю тот рыжий придурок, сделал дозвон.

И теперь, почувствовав свой пульс где-то в районе горла, не придумал ничего лучше, чем ответить на звонок.

- Привет, Руслан. Со старым новым годом! – прозвучал пьяненький Лесин голос в трубке, и у меня внутри всё сжалось в комок. - Видишь, я тебя поздравила, а ты меня – нет. Ну, как всегда, правда? Ты же хороший мальчик, весь правильный такой, отличник, спортсмен, и красавчик… чего уж. Только вот… пф… невежливый. Я тебе вообще-то «привет» сказала, а ты – молчишь. Твоё любимое занятие: молчать. А ещё игнорировать меня. Тебе прямо медальку надо дать за умение меня игнорить, самую большую и тяжёлую. Чтоб унести не смог! Я для тебя – говнюка - наряжалась, как последняя дура, на этот сраный Новый год, а ты даже не посмотрел ни разу! А поговорить? Не, ну я же заслуживаю, чтобы парень, которого я сама пригласила на Новый, год со мной за вечер хотя бы раз поговорил? Или нет? Молчишь. Да ты просто камень, булыжник ледяной! Так хочется тебя придушить, прямо руки чешутся! Нафига ты меня тогда поцеловал? Нет, я сама хотела, конечно. И мне понравилось, очень. Даже больше, чем во сне. Но как, блин, так? Потом что случилось? Правильно: опять игнор! Ты просто сбежал! Как трус! А вместо нормального разговора человеческого: «Забудь!» Да, блин, как забыть-то? За четыре месяца не забыла, а тут такая – опа! И забыла, как только Руслан приказал. Так ты думал, это работает? Да? Ты хоть представляешь, как меня обидел? Очень, очень сильно обидел! Я вот стою тут, как последняя идиотка, душу перед тобой выворачиваю, в соседней комнате гулянка, веселье, а я тебе звоню! А в ответ тишина! Играть в молчанку ты умеешь даже лучше, чем убегать! А знаешь, иди ты к чёрту, Руслан! С Новым годом!

Леся положила трубку. Сам не знаю, зачем я выслушал её эмоциональную речь до конца. И мне совсем не понравилось услышанное. Я сидел на кровати, глядя в одну точку, ощущая, будто меня окунули в прорубь с головой в тридцатиградусный мороз. Но не посмел остановить девушку в её порыве высказать мне всё. Если честно, не думал, что всё так. И это ещё хуже…

Я ещё долго гипнотизировал экран смартфона, изучая каждую букву в коротком женском имени. Уже парни успели вернуться из магазина, шурша пакетами и что-то громко обсуждая, а я всё не мог вернуться в привычное состояние. Несколько раз палец тянулся к настройкам, но я так и не решился отправить номер Олеси в чёрный список.

Глава 20

Леся

— Мои элпэшечки вернулись! — радостно воскликнула я, обнимая девчонок перед дверью аудитории, и не обращая внимания на косые взгляды отдельных особей с нашего потока.

— Рыжик Бесстыжик! — Катюха потрепала меня за волосы — её любимый жест при любой нашей встрече.

— Как каникулы прошли? — шёпотом спросила Аня и покосилась на стоящую неподалёку стайку будущих экономистов.

— Сойдёт. — так же шёпотом отозвалась я.

Руслана и наш с ним последний разговор, вернее — мой позорный монолог, сейчас совершенно не хотелось обсуждать. Тем более под пристальным вниманием студенток из параллельной группы, у которых, по всей видимости, жизнь не была такой насыщенной, как у нас, и они вечно грели уши при удобном случае.

— Последняя наша лекционная неделя, — грустно вздохнула Катя. — Скоро всё изменится, станем взрослыми самостоятельными женщинами, будем большую часть жизни проводить на работе, реже встречаться…

— Ты чего? — с претензией посмотрела я на подругу. — Это Анина речь, а не твоя. Ты же у нас оптимист с вечно полным стаканом!

— Скорее, реалист. Но — да, надо бросать пессимиздить. — согласилась Катя. — Ещё вся жизнь впереди для этого. После пар к нам?

Я кивнула, и мы пошли на лекцию по неизвестному предмету, название которого состояло из одних заглавных букв. В честь последнего семестра было решено, что каждая теперь сама за себя пишет все лекции. Чтобы прочувствовать эту боль в пальцах до последнего нажима, и закрепить на века умение сокращать длинные слова до трёх иероглифов.

В коридоре общежития стоял неприятный кислый запах, пропитавший душное пространство второго этажа. Открытая в самом дальнем конце форточка едва ли могла спасти ситуацию.

— Опять кто-то бражку в туалете процеживал. — пояснила Катюха, заметив, как я недовольно сморщила нос.

— Передержали. — со знанием дела и тонкостей процесса заявила Аня.

Я заглянула в карие глаза этой тихони с нескрываемым удивлением. Чего ещё я о ней не знаю? Но Аня ни разу не смутилась.

— Что? Я вообще-то привезла правильную наливку, которую мама готовила. Вишнёвую. Очень вкусную, между прочим. Тебе на день рождения, Лесенька. — ровным тоном проговорила она, поворачивая ключ в замочной скважине.

— Где будешь отмечать, кстати? — поинтересовалась Катя.

Она одним метким броском зашвырнула сумку на кровать, и, быстро скинув пальто, приземлилась следом за ней.

— Дома, наверное, — задумчиво отозвалась я. — Вы, родители, пара одноклассников — вот и вся компания.

— А Руслан?

От звучания имени, произнесённого Аней, меня передёрнуло. Оно, и всё с ним связанное, находилось под строжайшим запретом. Думать, мечтать, рисовать красивые картинки в своём воображении являлось нарушением новых законов, установленных мной, и мной же жестоко каралось. Правда, наказание было ещё в процессе разработки, и мой мозг с лёгкостью находил лазейки в этом заранее провальном проекте, обрушивая на меня потоки воспоминаний и назойливых образов.

— Без Руслана. — твёрдо сказала я, не решаясь огласить всё остальное.

Потом расскажу. Когда-нибудь.

— Так не интересно! Давай в общаге! Пусть пара одноклассников к нам приходят. Тем более, днюха в среду, а у нас можем в пятницу собраться. — настаивала Аня.

— Я согласна с Анюткой. — присоединилась к уговорам Катюха. — Давай у нас. В среду посидите с родителями, а в пятницу — с остальными. Не хочешь с Русланом — не надо. Хотя этот вопрос меня очень даже интересует. Ты так и не рассказала, что у вас на Новый год произошло.

— Соглашайся, Лесь. Это будет вечеринка года!

— И последний шанс отметить день рождения в общаге, заметь!

— Хорошо! Умеете убеждать. — сдалась я.

— Ура! — Катя радостно захлопала в ладоши. — Пойдёмте мыть руки и уничтожим уже эти невероятно вкусные и ароматные сосиски в лаваше. Я капец какая голодная!

— Я тоже! Без меня не начинайте! — Аня шустро продела ноги в свои любимые пушистые тапочки с помпонами, и не дожидаясь нас, выскочила в коридор.

— Не расскажешь? Про Руслана. — на всякий случай ещё раз спросила Катерина.

Я отрицательно покачала головой.

Мы вышли на кухню. К раковинам как всегда в этот час выстроилась очередь. И пока мы дожидались возможности помыть руки, опершись спинами о широкий дверной косяк, выкрашенный синей краской, откуда ни возьмись перед нами материализовался Артём. Вот только его рыжей личности мне не хватало для полноты ощущений. И именно сейчас!

Я неприлично выругалась себе под нос, Катюха за меня сделала это вслух и так, чтобы услышали все в радиусе нескольких метров. А он вальяжно прошёл на кухню, схватил меня за руку, будто имел на это право, резко дёрнул на себя и коротко поцеловал прямо в губы у всех на глазах, грубо прижимая к себе конопатыми лапищами.

От такой наглости я знатно охренела, и уже почти занесла руку, чтобы залепить этому чудиле пощёчину и вернуть его рыжие мысли на грешную землю, но мой взгляд упёрся в серую злобную пелену прищуренных глаз. Руслан, как никто другой умеющий появляться в ненужное время и в ненужном месте, стоял на ступенях с убийственным выражением на лице, и прицельно разглядывал меня в объятиях Артёма. Мои неписанные правила тут же отправились к чёрту вслед за теми, кто спроектировал вход на кухню прямо напротив лестницы. Сердце на мгновение остановилось, но резко передумав, ускорилось в своём падении в бездну, улетая всё ниже с каждым новым ударом.

Я с силой оттолкнула Артёма, и почему-то почувствовала себя виноватой за то, что эту сцену застал Руслан. Он продолжал смотреть на меня, не замечая, что загородил собой лестницу, а я — на него, пытаясь понять, что именно в этом театре абсурда он успел увидеть. Руслан выглядел жутко озлобленным: челюсти сжаты, в глазах — безжалостный огонь вперемежку в острыми ледяными осколками, готовыми пронзить любого за долю секунды. Меня пугало его такое состояние. И одновременно радовало. Это ведь то, о чём я думаю?

Не проронив ни звука, Руслан скользнул почти ненавидящим взором по долговязому телу рыжего Казановы, и, шумно выдохнув, понёсся наверх, преодолевая в один шаг несколько ступеней.

Я стояла у раковины, совершенно офонаревшая от стольких событий и эмоций, случившихся всего за какую-то минуту. Катюха, видимо, тоже с трудом сумевшая подобрать с пола собственную челюсть, озадаченно произнесла:

— Что это было?

У меня не имелось точного ответа. Только предположения, которые лучше было не развивать, иначе снова пришлось бы вернуться к теме моих безответных чувств. Поэтому я лишь пожала плечами.

— Леся, я же соскучился. — приблизился ко мне Артём, возвращая к себе внимание, и попытался поймать мою ладонь.

— Что с тобой? — я с непониманием и осуждением уставилась на рыжего нахала, отодвигаясь от него на максимально возможное расстояние.

— В каком смысле? — не понял он.

— Ты почему так ведёшь себя со мной? Мы же вроде всё прояснили ещё на новогодней вечеринке!

— Что мы прояснили? Не помню такого.

— Что мы — друзья. Только друзья, Артём! Друзья! Это такие люди, которые не целуются и не обнимаются при всех, не хватают за руки. Андерстенд?

— Друзья, да? Ты сама определись, кто я тебе! — недовольно процедил Артём. — То мне сообщения пишешь, что жить не можешь, хочешь увидеть, то пропадаешь и не отвечаешь на звонки и эсэмэски.

— Ты о чём?

— Вот, смотри. Неделю назад — твоё сообщение. — Артём махнул перед моим лицом экраном смартфона.

— Но я…

— Твоё сообщение? Узнаёшь?

— Блин, Артём…

— Что, «Артём»? Когда тебе нужно — Артём, пошли гулять, Артём, я хочу скорее тебя увидеть, когда не нужно — просто друг? Не надо со мной играть в эти игры!

— Игры… Твою мать! Я забыла совсем! — внезапное осознание вызвало у меня идиотский смех. — Артём, прости, конечно, но это реально были игры. Точнее, задание — фант. Мне нужно было текст отправить любому парню, а ты первый в списке контактов был.

Я продолжала хохотать, словно вспомнила самую тупую в мире шутку. Артём почему-то не разделял моё веселье, наблюдая за мной из-под сведённых на переносице бровей, а потом обиженно выдал:

— Иди нах!

И ушёл к себе к моему нескрываемому облегчению.

— А это что было? — скрестив руки на груди, суровым тоном, не терпящим недосказанности, спросила Катюха. — Смотрю, у тебя насыщенные каникулы были.

Я опустила глаза, ощущая себя пойманной мышкой, и понимая, что теперь от сложных объяснений мне не отвертеться. В этот момент из приоткрытой двери недалеко от кухни показалась Анюткина голова и потребовала нашего срочного присутствия за накрытым столом. Когда она успела вернуться в комнату и разогреть обед? Хотя, сейчас это было не самой важной темой в моей жизни.

Аппетит пропал, как я не вертела в руках сытный свёрток, больше пары укусов сделать не получилось. Девчонки смотрели на меня с сожалением и немыми вопросами в глазах, периодически переглядываясь между собой. Наконец, Катюха не выдержала:

— Рассказывай! И перестань мучить бедную сосиску. — потребовала она, показательно подперев рукой подбородок. — Мы слушаем вас внимательно, Олеся Сергеевна.

Я мялась, как на допросе. Вздыхала, прятала глаза, теребила пальцами несчастную клеёнку на столе. Почему-то, даже с подругами обсуждать Руслана не хотелось. Совсем.

— А хочешь, я начну? — Катя наклонилась ближе ко мне, многозначительно заглянула в глаза и, не дожидаясь ответа сказала: — Ты специально заигрывала с Артёмом, чтобы Руслан приревновал? Если да, то это сработало. Он взглядом чуть по стенке не размазал рыжего.

— Не специально. Так получилось. — промямлила я.

— И?

— И ничего.

— Ясно. Достаём длинные щипцы и будем вытягивать из Леси каждое слово. — недовольно пробурчала Катюха.

— Ты влюбилась в Руслана? — осторожно спросила Аня.

Я глянула на неё, как на врага народа. Неприятно было признавать, что мои чувства очевидны не только для меня.

— Не влюбилась… Или влюбилась. Не знаю я!

— Что он опять натворил? — выдохнула Катюха.

— Он меня поцеловал. Тогда, в Новогоднюю ночь. А потом сказал, что я себе чего-то лишнего придумала, и должна забыть. Всё! И теперь он меня игнорирует опять.

Катюха присвистнула, Аня одёрнула её угрозой про отсутствие денег в будущем, а я просто сидела и внимательно изучала собственные ногти, растопырив пальцы перед собой на столе. Нужно новый лак купить, этот мне больше не нравится.

Глава 21

Леся

— С днём рождения! Ю-ху! — выкрикнула Катюха, чокаясь с гостями пластиковым стаканчиком, и многозначительно улыбаясь мне.

— С днём рождения, Леся! — поддержала её Саша. — Пусть исполнятся все твои мечты!

Я благодарно оглядела небольшую компанию за столом, и сделала глоток сладкой жидкости с вишнёвым привкусом, гордо именуемой Анюткой маминой наливкой. Праздник только начался, и на нём не было лишних людей. Только близкие, те, кого я хотела видеть за одним столом с собой. Никаких Русланов и ко, Артёмов и прочих неприятных мне персонажей. Чисто девичье общество, что меня вполне устраивало.

— Куда думаешь податься после окончания универа? — поинтересовалась Алёна, с аппетитом разглядывая блюда перед собой.

— Работу буду искать. Как все. Желательно, по специальности.

— Ничего ещё не присматривала? Я вот уже нашла себе место. — похвалилась бывшая одноклассница. — Экономистом буду…

— Конечно, нашла. У тебя дед — гендиректор «Сибирьэлектро». — перебила её Саша.

— Ну и что. У Леси же отец вроде в администрации работает?

— Работает. Водителем. — подтвердила я. — Вряд ли это поможет мне в построении карьеры.

— А вдруг?

Минут через тридцать о серьёзных темах все дружно забыли, потому что Катюха достала свою волшебную розовую коробочку с играми. Для женской компании — женские развлечения, без всяких апельсинов и поцелуев с первыми встречными. Зато с переодеваниями и смешными сценками из любимых кое-кем дорам.

Саша в роли корейского принца смотрелась очень органично. Чёрный парик с длинной чёлкой и гитлеровские усики ей очень даже шли. Однако она не смогла красиво поймать падающую с разворотом Аню. Никто бы не смог. Мы ещё не научились так замедлять кадры, чтобы споткнувшаяся на ровном месте красотка сумела во время полёта подробно изучить не только милого спасителя, но и окрестности. Поэтому Аня, не успев даже зажмуриться, обрушилась всем своим увесистым тельцем прямо на дверь. Но неожиданно угодила в объятия Артёма, за каким-то хреном припёршегося на нашу девчачью вечеринку.

Немая сцена. Теперь уже из индийского фильма, где все долго смотрят друг на друга и молчат, а ты за эти пятнадцать минут успеваешь мысленно измерить ширину красных точек на смуглых лбах и диаметр окружности выпученных глаз.

Артём знал про мой день рождения. Поздравление от него я получила ещё в среду. Но на мой праздник его никто не приглашал, и он последний человек, чье присутствие доставило бы мне приятные эмоции. Но у парня на этот счёт было своё мнение, ни с кем не согласованное. А у меня не было желания ввязываться в разборки с ним при всех.

— Всем привет, Леся, ещё раз с днём рождения! Я так понимаю, осенью была репетиция? — Артём, не дожидаясь приглашения, прошёл в комнату и нагло уселся на Анино место, на что та даже не пикнула, продолжая стоять у распахнутой настежь двери.

Странным было бы отсутствие комментариев с его стороны по поводу сентябрьского праздника, на котором он, вообще-то, не должен был присутствовать в принципе. Уж не знаю, какие силы его постоянно приводят в эту комнату вопреки всем ожиданиям и дозволениям. Но лучше бы он сейчас находился там, откуда пришёл.

Увидев моё недовольное лицо, Артём достал из пакета, который я только сейчас заметила, пару бутылок шампанского и небольшую розочку, туго обёрнутую целлофаном, и вручил цветок мне.

— Поздравляю. Как друг! Ты сама сказала, что мы друзья, так? — подмигнул мне парень, ближе придвигаясь к столу.

— Спасибо. — выдохнула я, пытаясь сообразить, что с этим всем делать. — Ты на Анино место сел, вообще-то.

— Не страшно, — отозвалась Аня, — я сейчас.

Подруга скрылась за дверью и через несколько минут вернулась с табуреткой в руках, окончательно лишив меня возможности избавиться от незваного гостя.

Почему Артём так влияет на неё? Он для Ани — словно заклинатель змей для кобры. При любом его появлении девчонка готова заглядывать ему в рот, послушно виляя хвостиком. При этом, ей по барабану, что объект её восхищения ухлёстывает за её же близкой подругой, никого не стесняясь. Это какой-то новый вид мазохизма.

— Выгнать его? — шёпотом спросила Катюха, проследив, как я растерянно хлопаю глазами, и перебираю подол новенького сиреневого платья.

— Пусть сидит. Раз пришёл.

— Ок. Но если что — сразу говори.

— Ладно.

Артём остался. И вечеринка продолжилась совершенно в другой атмосфере. Вопреки моим ожиданиям, даже стало веселее. Артём шутил — все смеялись, выполнял забавные задания — восторженно аплодировали. Парень органично вписался в женскую компанию, удачно разбавив её своим неординарным поведением, оригинальными выходками. Самым важным для меня было отсутствие поползновений в мою сторону. Ни одного намёка или неправильного взгляда. Артём стал рыжей звездой на этом празднике, затмив именинницу, но мою душу это совершенно не трогало. Я с лёгкостью уступила ему место на троне, уйдя в тень и наблюдая за происходящим со стороны.

Моё сердце с каждым новым глотком вишнёвой сладости рвалось к тому, кого я не пожелала видеть среди гостей, но никак не смогла прогнать из головы. Мне срочно нужны были наручники, или верёвки, чтобы удержать себя на этом старом табурете и не побежать на третий этаж к Руслану. Я нервно ёрзала на стуле, потеряв интерес к зажигающей под бодрую музыку компании, к шумным тостам, продолжая изображать счастливую именинницу. Но мысли мои были не здесь. В них короткими вспышками мигали самые приятные воспоминания о парне мечты: наши танцы на маскараде, его пробирающее до мурашек «ведьма» над самым ухом, жаркий поцелуй в тёмном коридоре.

Я больше не могла оставаться на этом празднике без Руслана. И плевать, что он скажет или подумает. Переживу. Но мне срочно было нужно его увидеть. Просто жизненно необходимо. Хотя бы на минутку и одним глазком, пусть даже издалека. И пускай он снова скажет, что не друг и я всё придумала, равнодушно посмотрит, или даже мимо пройдёт. Мне будет достаточно даже этого. Похоже новый вид мазохизма практикует вовсе не Аня… Пофиг.

— Лесь, иди танцевать! Чего сидишь? — перекрикивая музыку, позвала Саша.

— Давай-давай, именинница! — поддержала её Катюха.

— Я не укушу. — добавил Артём и подмигнул мне.

Натянуто улыбнувшись, я поднялась со стула, и вместо того, чтобы присоединиться к танцующим телам, прошмыгнула мимо них за дверь, громко предупредив:

— Я скоро.

Голова немного кружилась, сердце в груди гулко бухало, разгоняя по артериям горячую кровь, но ноги послушно несли меня вверх по лестнице к тому, кто вряд ли ждал. Я не знала, что будет дальше, как отреагирует Руслан на моё появление, но я просто не могла не идти к нему. С каждым несмелым шагом волнение усиливалось, заставляя тело дрожать от предвкушения. Увидеть его хотя бы на миг, услышать голос, и жить свою жизнь дальше — на большее я и не рассчитывала.

Но едва я ступила на третий этаж, как меня неожиданно грубо обхватили мужские руки со спины, и силой затащили моё сопротивляющееся тело на пустую кухню. Я испуганно вскрикнула, успев мельком разглядеть знакомую ткань на рукавах, и тут же оказалась зажатой в углу в темном помещении лицом к стене.

— Опять убежала от меня? — прошипел Артём мне на ухо, задевая губами волосы.

Он противно сопел мне в затылок, заставляя всё внутри напрячься, вытянуться струной.

— Отпусти! Не смешно! — попыталась я оттолкнуть рыжего придурка локтями, но он ещё сильнее вжал меня в стену.

— А если не отпущу?

— Артём, отпусти!

— Не хочу! — он склонился к моей спине и поцеловал кожу в вырезе платья своими слюнявыми губами, убрав мои волосы на одну сторону. Меня передёрнуло.

От него несло алкоголем, прикосновение его мокрых губ к спине было мерзким. Я отчаянно барахталась, плотно зажатая между его телом и холодным кафелем, пытаясь освободиться. Но Артём был явно сильнее, и не собирался выпускать меня из своих волосатых лап.

— Ты идиот! Отпусти! — крикнула я громче. — Не трогай меня!

— Вот так не трогать? — его шершавая ладонь скользнула по моему бедру, вызвав новую волну отвращения.

— Артём, прекрати!

— Или вот так? — снова слюнявый поцелуй в плечо.

— Отвали от меня! — успела выкрикнуть я, прежде чем Артём зажал мне рот рукой, и в этот момент мне стало по-настоящему страшно.

На дворе ночь, на кухне темно и пусто, я с моей комплекцией вряд ли смогу дать ему отпор.

— Тебе же нравится со мной играть? Давай поиграем! — Артём втянул носом воздух рядом с моими волосами. — Ты так вкусно пахнешь.

Он же это не серьёзно? Не может ведь это быть реальностью? Только не со мной! И не в этот день! Но этот урод считал иначе, и был настроен вполне решительно. Я чувствовала спиной всю силу его грязных намерений. Одну руку он продолжал плотно прижимать к моим губам, второй грубо шарил по моему телу, не имеющему возможности пошевелиться. Ужас, смешанный с шоком, липко прополз вдоль позвоночника. Сердце загремело барабанной дробью в районе горла. Я не могла кричать, только мычала в пропахшую сигаретным дымом огромную ладонь, надеясь, что Артём всё-таки одумается, что это просто его дебильная шутка. Или попытка испугать из мести…

— Нравится дразнить меня, да? — его ладонь снова легла на бедро, задирая подол платья, и моё тело начала бить крупная дрожь, а из глаз покатились горячие слезинки.

Вдруг какая-то сила резко отбросила рыжего монстра от меня, и сразу стало легко дышать. Я обернулась, растирая дрожащими пальцами все места на коже, которых касался этот урод, и забыла, как дышать. Руслан…

Он рывком отшвырнул Артема в сторону окна, но тот мгновенно сгруппировался и с размаху заехал Руслану прямо по скуле. Я вскрикнула, не зная, что делать, моментально забыв о происходившем всего минуту назад. Парни свирепо сверлили друг друга взглядами, едва не разрывая одежду на сопернике сжатыми кулаками. Снова толчок и удар. Потом ещё один и еще. Они сцепились, как два заклятых врага, равных по силе. И хотя Артём был выше и старше, Руслан — шире в плечах и мощнее. Я не понимала, куда бежать и кого звать, с замиранием сердца наблюдая за тем, как Руслан безжалостно наносит удар за ударом. Металась по кухне, выкрикивала поочерёдно то одно, то второе имя, надеясь, что они услышат, и весь этот ужас прекратится.

На шум выбежали парни из соседних комнат и не без труда растащили драчунов по углам. Артём с психом дёрнулся, вырываясь из чужих рук, сплюнул кровь в раковину, и смерив меня ненавидящим взглядом, быстро поднялся на четвёртый этаж. А я тут же бросилась к Руслану. Он тяжело дышал, челюсти были плотно сжаты, на белой футболке проступили багровые пятна, а в глазах бушевали нечитаемые эмоции. Оглядев его лицо, прилично пострадавшее от кулаков рыжей твари, я ни слова не говоря, взяла парня за руку и повела в его же комнату. Руслан следовал за мной, не сопротивляясь и не разжимая ладони.

В комнате мы были одни. Руслан сел на свою идеально застеленную кровать, не сводя с меня серых глаз. Его нижняя губа была разбита в кровь, костяшки на пальцах содраны, а на правой щеке прямо под глазом красовалось фиолетово-малиновое нечто.

— Будет синяк. Нужно холод приложить. — прокомментировала я следы драки на красивом во всех смыслах лице и направилась к холодильнику.

Парень лишь молча кивнул, сосредоточенно продолжая наблюдать за моими действиями.

— Он что-нибудь успел сделать? — неожиданный вопрос застал меня врасплох.

— Только напугал. — тихо ответила я, и не спрашивая разрешения, открыла морозилку, критически оценивая её содержимое.

Кроме пачки замороженных пельменей в ней не нашлось ничего подходящего, и я прихватила её, недовольно вздохнув.

Руслан вздрогнул и поморщился от боли, когда я приложила ледяной пакет к его распухшей щеке. Я стояла между широко расставленных ног парня, одной рукой придерживая пельмени, второй обхватив собственное плечо, и с благодарностью смотрела в серую бездну любимых глаз. Как же я была рада его внезапному появлению на этой чёртовой кухне! Если бы не он…

— Спасибо, — прошептала я, смущённо улыбнувшись, но не разрывая нашего зрительного контакта.

Со следами побоев на лице Руслан казался мне ещё более мужественным и взрослым, и даже красивым.

— Пожалуйста. — тихо ответил парень. — Не общайся больше с ним.

— Не буду.

Мы оба замолчали. Руслан не задавал ненужных вопросов, никак не комментировал ситуацию, просто позволял мне находиться рядом, держать у его лица дурацкие пельмени, и любоваться пасмурным небом в его глазах, умирая от желания обнять его, уткнуться носом в крепкую шею, вдохнуть неповторимый аромат его гладкой кожи. Моё тело горело от его близости и одновременной невозможности пересечь проведённую Русланом черту. Но я продолжала стоять, не шевелясь, почти не дыша, до боли сжимая пальцами кожу на своей руке, и глупо улыбаясь.

Вдруг Руслан, сделав протяжный выдох, всё так же не говоря ни слова, сгрёб меня за талию, и придвинул к себе, прижавшись щекой к моей груди. Я едва не задохнулась от неожиданности, задрожала всем телом, вскинув руки, и уронив на пол злосчастные пельмени. Комната превратилась в пьяную карусель, беспомощно закружившую меня вокруг своей оси. Мысли бесследно испарились, оставив в голове раскалённую пустоту. Всё вокруг утратило свою значимость, кроме обжигающих объятий, приятной тяжести ладоней на моей спине и сводящего с ума запаха морского бриза. Это казалось таким настоящим, волшебным, до одури приятным, но полностью моим. Хотелось вечно стоять вот так, ощущая горячее дыхание через тонкую ткань платья и позволяя дорогому человеку слушать стук собственного сердца.

— Тук-тук-тук! — послышался знакомый голос из-за открывающейся двери, и я отпрянула от Руслана, испуганно уставившись в сторону рассекающего полумрак луча света, и безуспешно пытаясь выровнять дыхание.

Аня несмело вошла в комнату, с любопытством разглядывая убранство мужского пристанища, и, увидев меня, радостно воскликнула:

— Приветик. Вот ты где, именинница! А мы тебя потеряли!

Я растерянно посмотрела на изменившегося в лице Руслана, и мне захотелось провалиться сквозь бетонную плиту до самого нижнего этажа.

— Именинница? — удивлённо выгнул бровь парень, глядя на меня так, будто видел впервые в жизни.

— Да. — подтвердила Аня.

— Да, — повторила я, поджав губы.

— И сколько раз в году у тебя день рождения, Леся? — с ухмылкой поинтересовался Руслан.

— Когда захочу. — виновато улыбнулась я, пожимая плечами, и добавила: — Но настоящий был в среду.

Глава 22

Леся

Мой звонкий визг эхом разнёсся по полупустой лекционной аудитории, приковав ко мне заинтересованные взгляды однокурсников. Пусть смотрят! И завидуют! Ну не смогла я скрыть радость от прочтения электронного письма, только что полученного, не то, чтобы долгожданного, но всё же важного. Слишком неожиданной и приятной оказалась новость. И вообще, сейчас перемена — могу и пошуметь пару секунд.

— Я прошла в следующий этап конкурса! А-а-а-а-а! Представляете! — подпрыгивая на сидении, и сияя, как отполированный золотой слиток, вопила я. — Сама! Смогла! Я прошла, прошла! Даже не верится!

— Молодец! — похвалила Катюха и шлёпнула ладонью по парте. — Я знала!

— Поздравляю, Лесенька! — приобняла меня Аня. — Что будешь делать дальше?

— Эм… не знаю ещё. Я пока не осознаю до конца, что произошло. Блин, такое классное ощущение! — взволнованно протараторила я.

— Значит, оно того стоило. — хитро улыбнулась Катя. — Правда?

— Правда. Стоило.

— Будешь радовать виновника своей победы?

— Буду…

— Руслана? — уточнила Аня.

— Ну а кого? — фыркнула Катюха. — Его самого.

— Странный он, — задумчиво произнесла Аня, наблюдая за моими пальцами, набирающими сообщение.

— Не без этого. — согласилась Катерина. — Но сердцу не прикажешь, да Рыжик?

— Угу. — я кивнула головой и отправила эсэмэску Руслану о своём достижении.

— Вот почему он отказался на Лесину днюху идти? Мы вдвоём его не смогли уболтать! — непонятно кому задала вопрос Анютка.

Действительно. Отказался. Сослался на подготовку к экзамену, который, судя по отговоркам Руслана, он как раз сейчас должен сдавать, и отправил нас праздновать дальше одних. Практически выгнал нас с Аней из комнаты. Будто это не он крепко обнимал меня всего несколько минут назад, и не он набил морду Артёму, защищая меня. Не он тяжело дышал, уткнувшись носом в мою грудь и просил больше не общаться с рыжим уродом. Поэтому, Анино определение «странный» — самое мягкое по отношению к Руслану, учитывая все его закидоны.

— Потому что это — Руслан! — ответила Катюха. — Очень уж породистые насекомые ползают в его умной голове. Нашим стасикам до них, как до Юпитера.

— Но между ним и Лесей точно что-то происходит. Они так смотрели друг на друга, как будто я их застукала на месте преступления. — выразила своё ценное мнение Аня.

— Я же рассказывала: он мне помог, а я просто приложила холод к ссадине. — почему-то начала оправдываться я.

Да, про обнимашки подругам не рассказала. Каюсь. Это всё показалось мне тогда нелогичным. Особенно после нежелания Руслана пойти на мой праздник вместе со мной. Зато выходку Артёма описала во всех деталях в надежде, что у Ани спадут с глаз розовые очки, через которые она смотрит на рыжего придурка, как на божество.

— Надо же, какой скромный герой! — съехидничала Катя. — Спас даму, и не воспользовался ситуацией.

Лучше бы воспользовался… А то между нами действительно происходит хрен знает что.

Когда мы с девчонками выходили из гардероба, дорогу нам перегородил Артём. Я не сразу его заметила, пролистывая в телефоне сообщения в групповом чате. А когда увидела виноватую рыжую рожу с красочным фингалом на подбородке, захотелось смачно плюнуть в неё. И хоть парень выглядел, как побитая собака, жалостливо заглядывая мне в глаза, ни капли сочувствия во мне это не вызвало. Только ещё большую злость и ненависть.

— Привет. Лесь, давай поговорим. — тихо попросил он.

— Нет! — отрезала я и попыталась обойти длинное чучело.

— Отвали от неё, дебил! — прикрикнула Катюха и сделала шаг вперёд, загораживая меня собой.

— Пожалуйста, Лесь. — Артём тоже шагнул, не пропуская нашу троицу дальше.

— Нет!

Я заметила, как Аня смущённо потупила взор. Видно было, как в её белобрысой головке зло с разгромным счётом победило, не оставив на пьедестале ни следа от голубоглазого рыжего демона.

— Ты понимаешь по-русски? Свали с дороги! — рявкнула Катюха. — Скажи спасибо, что не заявили на тебя, козёл!

— Лесь, прости, я не хотел. Не знаю, что на меня нашло. Прости, пожалуйста. — бормотал Артём, не обращая внимания на наши попытки пройти дальше, но я слышала лишь скулёж покусанного пса, поплатившегося за свою дерзость.

— Бог простит!

Я глянула на парня уничтожающим взглядом, и, оттолкнув его двумя ладонями, пошла к выходу.

— Не приближайся к ней, понял? Убью! Лично! — услышала за спиной грозный Катюхин голос.

Девчонки догнали меня, взяли под руки с двух сторон, и мы, не оборачиваясь, вышли из главного корпуса. Как только мы оказались на присыпанной свежим снегом площадке перед широким гранитным крыльцом, телефон в моём кармане ожил. Я взглянула на экран и на мгновение застыла на месте. Сообщение от Руслана в ответ на моё радостное с кучей довольных смайликов было слишком сдержанным: «Поздравляю». И всё. Просто, блин, «поздравляю». Прелесть какая!

Моя злость моментально перекинулась с рыжего недоноска на белобрысого недотрогу. Вот так, значит, да?

— Что у тебя там? — Катюха заглянула через моё плечо, пытаясь рассмотреть одинокую скромную запись.

— Руслан у меня там! — недовольно пробурчала я.

— Поздравил?

— Типа того.

— Ясно. В своём репертуаре. — вздохнула Катя.

— Я же говорю — странный! — воскликнула Аня.

— Да это вообще какой-то капец! — мой голос прозвучал громче, чем я рассчитывала. — Это не Руслан, а тихий уничтожитель моих нервов!

— Судя по твоему ультразвуку — не очень-то тихий. — ухмыльнулась Катерина.

— Вот почему он такой? Ни рыба ни мясо, ни сало ни ливер! Даже порадоваться по-человечески не может! — продолжала я сотрясать воздух в негодовании. — Ни разу даже не поговорил со мной, как нормальный молодой парень, у которого нормальные интересы в жизни. Вечный заучка! Повёрнутый на учёбе и своих выдуманных правилах! Попасть в его расписание — я не знаю, ещё надо умудриться! Да проще миллион в лотерею выиграть! А попытки с ним сблизиться — вообще какой-то заранее провальный квест!

— Да, он такой. Но, несмотря на это, ты же не собираешься отступать, так? — спросила Катюха.

Мы шли быстрым шагом по узкому переулку в сторону моего дома, обходя одиноких прохожих и группы студентов, весело обсуждающих что-то своё. Медленно падающие снежные хлопья не сбивали нас с ритма своими плавными покачиваниями, складываясь в пушистые сугробы на наших шапках.

— Не собираюсь! — уверенно заявила я и стряхнула с плеч налипшие снежинки.

— Я так и думала. — кивнула головой Катерина и расплылась в улыбке.

— Ты точно нравишься ему. — добавила Аня, засовывая руки поглубже в карманы голубого пуховика. — Дожми пацана!

— А вот дожму!

— Давай, Рыжик, покажи ему, что он упускает, сидя за тетрадками. Я, честно, не понимаю, почему он до сих пор ещё не сдался. Сначала полез целоваться, потом в драку, а теперь делает вид, что не при делах. Оригинальный чел. — Катя притопнула новенькими сапожками, сбивая белые комья. — Вы с Русланом такие разные. Но ты, Леся, как влюблённая девочка, делаешь шаги в его сторону. Взять тот же конкурс. Это же вообще ни разу не твоя тема! А он…

Я грустно вздохнула. Будь на месте Руслана кто-нибудь другой, давно был бы послан далеко и надолго. А с ним так не получается, хотя иногда очень хочется.

— Скоро день Святого Валентина. Лесь, напиши ему такое признание, от которого у него душа развернётся, а потом обратно завернётся. — предложила Аня.

— Вот не надо, чтоб обратно завернулась. — рассмеялась Катюха. — Она у него и так, судя по поведению, каждый раз обратно заворачивается.

— Нет уж! Ни за что больше не признаюсь первой! — выпалила я и для достоверности замотала головой. — Если вдруг соберусь — обещайте, что не позволите!

— Ты главное — предупреди, когда соберёшься. А то обычно ты нас перед фактом ставишь. — припечатала Катерина Петровна.

Родителей дома не было, и мы, перекусив всякими вредностями, купленными по пути, уселись за ноут в моей комнатушке. Изучить требования нового этапа питерского конкурса было делом первостепенной важности. В самом деле, не к завтрашнему семинару же готовиться по тому самому предмету из заглавных букв, полное название которого я до сих пор так и не выучила.

Инструкция на сайте гласила, что необходимо придумать минимум пять предложений по улучшению микроклимата в коллективе и трудовых условий в целом. Не зная исходных данных. Очень необычное задание.

— Выдавать шоколадки на входе. Налить в один из кулеров шампанское. Поставить диван с подушками в тёмном помещении и включать колыбельные. Эм… Говорить комплименты с утра при встрече. Устраивать пятиминутки по обсуждению начальства. — сыпала креативными идеями Катюха, загибая пальцы.

— А если кто-то на диете, а ему — шоколадку? — уточнила Анютка, дожёвывая кусок сладкого батончика известной марки.

— Тем, кто на диете — пучок петрушки. — Катя поправила на носу невидимые очки.

— Присутствие начальника при обсуждении его личности — обязательно? — пытаясь оставаться серьёзной, спросила я, на всякий случай записав все прозвучавшие варианты.

— Только под дверью и со стаканом у уха.

— Отлично. Уверена, с такими предложениями у меня есть все шансы дойти до финала.

— Однозначно! Ты — победишь! Леся не может не оставить позади остальных претендентов! — подытожила Катя голосом престарелого главы мафиозного клана. — Улетишь в Питер… А, кстати, если и правда улетишь — что будешь с Русланом делать? С собой ручной кладью? Или будете любить друг друга на расстоянии, письма писать?

— Думаешь, до этого дойдёт? — хохотнула я.

— Ну а вдруг?

— Ручной кладью, конечно. Нафиг мне эта односложная переписка. Привет, пока, поздравляю.

— А если серьёзно? — не унималась Катя.

— Серьёзно? Вот прям если я займу первое место, меня позовут в Питер с перспективой устройства на офигенную работу, и мы с Русланом в это время будем встречаться?

— Ага.

— Я останусь. Не поеду никуда. — ответила, не раздумывая, так, как чувствовала.

— Лесенька влюбилась. — улыбнулась Аня.

— Да уж… влюбилась на свою голову. — с серьёзным видом произнесла Катя.

Глава 23

Леся

Едва стихли шаги за стеной, мы с девчонками выглянули в коридор — посмотреть, кто прилепил валентинки на дверь комнаты. Это было очень занимательным занятием — рассматривать разноцветные сердечки на белом фоне, мысленно ставя галочку напротив тех, кто уже отметился на дверном полотне. Завтра день влюбленных, и по старинной общажной традиции в ночь накануне праздника студенты поздравляли друг друга таким нехитрым способом, для которого требовались лишь валентинки, скотч, ручка, смелость и неуёмная фантазия.

Каждый старался приклеить открытку незаметно, не привлекая лишнего внимания. Студены передвигались в темноте малыми группами, на цыпочках, переговариваясь исключительно шёпотом, но в итоге получалось, что никто не спал, и каждый слышал эту мышиную возню.

Ночь накануне дня Святого Валентина — ночь откровений, окутанная ореолом таинственности, когда можно было анонимно, совершенно не опасаясь быть раскрытым, выплеснуть свои чувства на бумагу — искренне, необычно, красочно, а потом наблюдать за озадаченным лицом адресата, тщетно пытающегося разгадать тайного отправителя. И многие пользовались предоставленной возможностью, расписывая в признаниях то, что никогда бы не решились сказать в глаза.

Праздничным утром студенты осторожно снимали валентинки с дверей, пересчитывали и определяли их дальнейшую судьбу. Анютка, например, складывала их на память в специальную шкатулку воспоминаний, бережно хранящуюся под её кроватью, а вот Катя особо понравившиеся — оставляла, остальные — безжалостно выбрасывала.

Я впервые осталась в такую ночь у подруг, очень хотелось поучаствовать хотя бы один разок в этом волшебном, волнующем обычае. Во мне всё просто горело от нетерпения и предвкушения. Ведь наверняка приятно проснуться и увидеть множество милых сердечек, яркими пятнами украсивших обычную белую дверь, прочитать признания и пожелания от одногруппников, соседей и тайных поклонников. А как должно быть здорово идти по коридору, похожему на сказочную аллею из сердец и цветов, отмечая, в кого больше влюблены, у кого самые большие или самые красивые открытки, тем более — в любую можно заглянуть и узнать чью-то особенную тайну.

— Сто тридцать третья. — озвучила Аня отправителей новых валентинок, добавившихся к внушительной кучке себе подобных.

— Тебя, Лесь, тоже поздравили. — ткнула пальцем Катя в одно из сердец и подмигнула мне. — Я предупредила того, кого надо, что ты ночуешь у нас.

— Интересно, Макарчик поздравит? — загадочно улыбнулась Аня. — В прошлом году он нас проигнорировал, но ты тогда не оставалась с ночевкой.

— Утром узнаем. — шепотом сказала Катюха, заметив спускающуюся с верхнего этажа компанию. — Пошли в комнату, пока нас не засекли, минут через сорок пойдём свои развешивать. Ань, ты скотч приготовила?

— Да, да, всё готово. — отозвалась Аня.

— И ножницы возьми, а то в прошлом году я чуть зубы на этом долбаном скотче не оставила. — добавила Катя, закрывая за нами дверь.

Спустя почти час мы решились отправиться в путь по узким тёмным коридорам, чтобы добавить на и так нарядные двери новую красоту. Все мои валентинки уместились в карманах халата, того самого, который кроме меня в двести пятнадцатой никто не надевал. Катюха с Анюткой брели в полумраке с полными подарочными пакетиками, у них в планах было намного больше дверей для оклеивания.

Два этажа спустя мои карманы заметно опустели, а у девчонок открытки и не думали заканчиваться. Самый долгожданный и опасный лично для меня этаж встретил нас тусклым светом люминесцентных ламп, одиноко горящих в самом конце коридора. Валентинки на закрытых дверях застыли яркими бабочками в ожидании праздничного утра, не особо охраняя пылкие признания от посторонних глаз.

Я шла, с любопытством разглядывая новый бело-розовый мир цветов и сердец. Но чем ближе была та самая дверь, тем сильнее я ощущала внутреннюю дрожь. Потому что, вопреки обещаниям, написала то самое разворачивающее душу признание Руслану. Не удержалась. И даже имя своё подписала, пересилив собственные страхи. Как наивная влюбленная дурочка. В такую ночь невозможно было не поддаться чувствам, когда любовь буквально сквозила из всех щелей. И я подумала: будь, что будет!

Триста пятьдесят вторая была облеплена сердечками сверху до низу. На дверном полотне не было живого места, казалось, уже некуда лепить новые открытки, и приятное волнение во мне в один миг сменилось недовольством. Особенно, когда я открыла несколько сердечек и прочитала, для кого они предназначались.

— Как много поклонниц у Руслана. — прошептала Катюха, бегло изучив послания в нескольких картонных сердечках. — Хотя, чему удивляться, парень видный. Красавчик, спортсмен.

— Угу. — отозвалась я, поджав губы.

Меня совсем не порадовало увиденное. Очень не порадовало. И чем больше валентинок я открывала, читая то, что предназначалось совсем не для моих глаз, тем больше разочарования накапливалось в моей ревнивой душеньке. Да у него тут целый гарем из влюблённых цыпочек! И ведь не постеснялись подписать свои дурацкие признания эти Софьи, Иры и Алины! Конечно, зачем ему я, когда тут такой шикарный выбор! Любую пальцем помани — прибежит, волосы назад. Обнимет, приласкает, судя по написанному, «утонет в глазах» и «согреется в руках». Охренеть — не встать!

Мне почему-то стало обидно. И жалко себя. Сколько времени я потратила на то, чтобы добиться этого смазливого коллекционера женских сердец, ещё и влюбилось в него, как последняя идиотка. А у него тут, оказывается, уйма таких же влюбленных девах, готовых в лепёшку расшибиться ради белобрысого красавчика. Целуют они его, видите ли! Каждая вторая! Да он не заслуживает ни одного написанного в моей валентинке слова! Ни одной буквы!

— Ань, у тебя не осталось не подписанных открыток? — спросила я подругу, убирая обратно в карман самую красивую валентинку, которую теперь точно никто не получит.

— Нет.

— У меня есть, но она такая кринжовая. — Катюха достала из пакета не совсем то, что я бы хотела, но на безрыбье, как говорится…

— Сойдёт.

Через пару секунд круглый кусок картона с сопливыми розочками и приторной надписью «ты мой идеал» превратился в собрание оскорблений типа «бабник», «зануда», «заучка», приукрашенных подходящими по смыслу и настроению эпитетами, и был нагло прилеплен поверх других открыток. Подписывать не стала. Не велика честь. Пусть знает, что не все слюни пускают при виде «фигуры Аполлона» и мечтают «украсть поцелуй».

От сладких словечек в розовых сердечках начало слегка подташнивать. Ни ума, ни фантазии у поклонниц Руслана! До зуда в пальцах захотелось содрать нафиг все остальные валентинки с двери и выкинуть в мусорное ведро, или выколоть кое-кому глаза, чтобы он не читал этот сахарный бред. Но я сдержалась, пытаясь усмирить разбушевавшуюся ревность, и на всякий случай отошла от источника раздражения подальше.

— Готово. — Катя закинула скотч и ножницы в Анин пакет. — Ещё четыре комнаты — и мы герои.

Она ещё раз оценивающе посмотрела на результат, задержалась взглядом на моей открытке, ярким пятном выделяющейся на фоне остальных, и спросила:

— Это же для Руслана?

— Ага.

— Боюсь представить, что ты там накалякала.

— Пусть он боится.

Переворачиваясь в очередной раз с правого бока на левый, и разглядывая привыкшими к темноте глазами силуэты спящих девчонок, я никак не могла поймать то самое состояние, когда после опускания век мгновенно проваливаешься куда-то в подушку — и всё: тебя нет в этой реальности. Сон никак не хотел приходить, подкидывая вместо прекрасных ночных видений всякую хрень в мой уставший мозг. Где-то в районе сердца до сих пор торчала острая игла, пропитанная ядовитой ревностью, отчего в голове крутились картинки, где Руслан проделывает всё написанное в открытках со всеми написавшими, вызывая желание ни то заплакать, ни то пойти кого-нибудь задушить.

Время, судя по цифрам на экране смартфона, давно перешагнуло за два часа после полуночи, медленно приближая звонок будильника. Но уснуть так и не получилось.

Осторожно поднявшись с матраса, чтобы никого не разбудить, обула Анины мягкие тапочки и выскользнула в коридор. Всё ещё висящие на своих местах валентинки больше не вызывали интереса и трепета, и казались скорее злом, чем средством выражения чувств. Окинув их придирчивым взглядом, я медленно побрела в сторону туалета, мысленно проклиная дурацкий праздник с идиотскими традициями, из-за которых мне пришлось узнать много лишнего.

Рядом с уборной притормозила, услышав красноречивые звуки, и раздражённо закатила глаза. Ну твою мать! Нашли место! Это уже не общежитие, а какой-то публичный дом!

На всякий случай надавила на ручку ожидаемо запертой двери. Если бы они не закрылись, меня бы ни разу не остановило происходящее между сладкой парочкой, я бы зашла, не задумываясь, прервав их утехи на самом интересном месте, судя по громким вздохам распалённой девахи.

Раньше меня бы это позабавило. Но не сегодня. Вот такие ахающие и охающие в туалетах и «целуют» парней в валентинках, готовые предоставить понравившемуся объекту всю себя не только на бумаге. Бесят!

Постучав в дверь кулаком, при том ясно осознавая, что её вряд ли откроют, я потащилась на третий этаж, злая, взвинченная, готовая убивать. Сегодня явно не мой день! А он ещё даже толком не начался, этот длинный учебный вторник. Как вообще можно додуматься зажиматься в таких местах? У тех двоих в голове кисель вместо серого вещества. Особенно девушка — чем думала, когда позволяла случиться всему этому безобразию в царстве бежевого кафеля под звуки набирающейся в сливные бачки воды? Сказочные идиоты!

Стоя перед зеркалом в умывалке на третьем этаже, я долго пялилась на собственное взлохмаченное отражение. Вот что во мне не так? И чем те Иры и Алины лучше меня? Моложе, выше, привлекательнее? Или они умные? Хотя, судя по написанному, вряд ли.

Я брызнула на кожу прохладной водой, позволив ей стекать мелкими каплями по лицу и шее. Сна так и не было ни в одном из моих, до сих пор сверкающих злобными огнями, глаз. Но нужно было хотя бы попытаться поспать оставшиеся несчастные часы до утра, иначе к рассвету во мне исчезнут остатки человеческого.

Из коридора донёсся звук приближающихся шагов, вызвав очередной мой недовольный вздох. Кому-то ещё приспичило шариться в третьем часу ночи по общественным местам. Почему-то казалось, что после всего произошедшего таким правом обладаю только я, а все остальные жители общаги просто обязаны тихонечко посапывать в своих кроватях и не попадать в поле моего зрения и слуха.

Тихие ругательства, ворчливо произнесённые мной самой себе, утонули в тусклом свете тамбура между туалетом и умывалкой, когда в дверном проёме показалась знакомая белая футболка. Захотелось высказаться громче и неприличнее, но я проглотила все слова, уставившись на незапланированного спонсора моей сегодняшней бессонницы.

В глазах парня читалось изумление, смешанное с чем-то новым, необъяснимым. Он будто призрак увидел в моём лице, за которым давно и безуспешно охотился. Застыл, как статуя, не моргая и исследуя мой взъерошенный видок таким жгучим взглядом, от которого у меня подкосились ноги.

— Привет. — хрипло произнёс охотник за привидениями.

— Привет, — отозвалась я, скрестив руки на груди, и прикрывая ими от серых сканеров своё неуместно распрыгавшееся сердце.

— Спасибо за открытку.

— За какую? — не очень удачно изобразила я удивление.

Руслан сделал шаг в мою сторону, и я инстинктивно отступила. Мне сложно было общаться с ним на таком коротком расстоянии, не растеряв всю накопленную злость. Я уже уловила его запах, осознавая, что шансов оставаться верной себе меньше с каждым моим вдохом. Но продолжала неумело сопротивляться, сама до конца не понимая, чему именно.

— За самую необычную. Так меня ещё никто не поздравлял.

Внезапно Руслан схватил меня за руку, освобождая новых демонов из моего влюблённого сердца, запуская каскады импульсов по телу, и через мгновение я оказалась зажатой в углу туалета. Щелкнул замок, и все мои эмоции, сплетаясь в змеиный клубок, покатились в пропасть, отделанную бежевым кафелем.

Я ошарашенно хлопала глазами, рассматривая нависшего надо мной парня, не выпускающего мою ладонь из своей, не понимая, чего от него ожидать. В голове шумело, воздух, насквозь пропитавшийся морской свежестью, больно распирал лёгкие. И я не выдержала, опустила глаза, боясь прочесть во взгляде Руслана то, что мне не понравится.

Было очень сложно, почти невыносимо стоять близко к нему, ощущая на себе пристальный взор, воспламеняющий всё внутри, заставляющий кровь кипеть; горячее дыхание, оживляющее толпы мурашек на коже. Я потерялась, превратилась в трусливую мышку Лесю, не смеющую даже надеяться на что-то большее, но бесконечно желающую невозможного.

— Ты правда меня таким считаешь? — спросил Руслан.

— Каким? — ответила, продолжая изучать межплиточные швы на полу. Давно их не чистили.

Я знала, что он смотрит на меня, как дотошный исследователь на подопытного, не решаясь посмотреть на него в ответ, словно опасаясь превратиться в камень.

— Заучкой, занудой, бабником — там целый список качеств. — прошептал Руслан, цепляя губами мою ушную раковину, и вызывая ещё большую дрожь в моём теле.

Чего он добивается?

— А я при чём? — ощутив отголоски противной ревности от звучания собственноручно написанных ругательств, я стала перебирать пальцами собачку на замке.

— Кроме тебя некому. — вкрадчивым голосом с заметной хрипотцой произнёс Руслан.

Его уверенный тон снова разозлил меня, и я подняла глаза, дерзко вздёрнув подбородок. Самый умный, да? Типа, раскусил?

— Значит, я — зануда? — продолжал Руслан вести одному ему известную игру.

— Что ты, нет конечно, ты — балагур. — с вызовом ляпнула первое пришедшее в голову.

Взгляд Руслана опустился на мои губы, мгновенно повысив температуру моего и так разгорячённого тела.

— Заучка? — произнёс он, наклонившись вплотную к моему лицу.

— Двоечник. — приняв его правила, выпалила я, неотрывно изучая губы парня, и ощущая болезненное покалывание на своих. Я уже знала, как это — целоваться с Русланом, и от этого жажда снова повторить это сладкое безумие стала нестерпимой.

— Бабник? — выдохнул Руслан мне в рот, срывая последние предохранители.

— Девственник. — выдала я, не раздумывая, и уже практически не соображая, что несу.

— Тут ты угадала, — Руслан медленно коснулся моих губ, словно спрашивая разрешения, окончательно обрывая мою связь с реальностью.

Короткой вспышкой в моей голове мелькнул смысл его последней фразы, вызвав недоумение и кучу вопросов, но Руслан не дал возможности их задать, закрыв мне рот поцелуем.

Глава 24

Руслан

День казался бесконечным. Ощущение томительного ожидания чего-то далёкого, но по каким-то причинам желаемого именно сейчас, посетило меня впервые во взрослой жизни. Когда каждое действие расписано по минутам, в твоём привычном мире нет места паузам и лишним мыслям. Но в последнее время эти самые мысли просто убивали мою нервную систему, нарушали устоявшиеся порядки и отработанные годами ритуалы, выматывали меня так, как не могла это сделать ни одна самая длительная тренировка. И сегодня я, уставший и замученный, просто ждал ночи. Чтобы отключиться и не думать, просто упасть на подушку и с грохотом захлопнуть дверь между надоевшей изменившейся реальностью и пустыми снами.

Я осознавал, что не вывожу прежний ритм жизни с новыми вводными, и что моё сопротивление лишь ещё глубже закапывает меня, но совершенно не понимал, что делать с этим свалившимся на мою голову «счастьем» в лице рыжеволосой девчонки. Всё свободное время, которого и так было катастрофически мало, она назойливо крутилась в мыслях, уютно устроившись в них, как у себя дома. В этих мыслях я постоянно ей что-то доказывал, в чём-то убеждал, открываясь для Леси на любой странице, как незамысловатая книжонка, лишь по щелчку её белых пальчиков. Просматривал на повторе все наши прошлые встречи, меняя свои ответы и действия, чтобы в моём настоящем сердце не вздрагивало при каждом появлении хорошенького личика, обрамлённого рыжими кудрями. Но всё уже случилось. Я уже увяз.

Едва не сдал экзамен на четверку потому, что за пару дней до него пришлось вытаскивать эту дурёху из неприятностей, и я не мог перестать думать об этом. День рождения она отмечала… Только не учла, что таких типов, как этот Артём, нужно обходить дальней тропинкой. Он давно смотрел на Лесю плотоядно, и что-то натолкнуло этого дебила на мысль, что он имеет право распускать руки. Хотя вся она ходячее приглашение для мужчин. Её внешний вид, манеры, мимика, голос для противоположного пола, словно клейкая лента для мух. Она прекрасно об этом осведомлена, и активно пользуется своим обаянием. И едва не поплатилась.

От воспоминаний о том вечере душу до сих пор выворачивало наизнанку. Этот тип раза в полтора крупнее Леси зажимал её в углу, как голодная кошка мелкого мышонка, а та не имела возможности даже пикнуть. Я её не сразу заметил из-за широкой спины подонка, а когда понял, что к чему, захотелось размазать его по тому самому кафелю, в который он впечатал беззащитную девчонку. Будь там другая, я без сомнений тоже заступился бы, но это была Леся. И адреналин в моей крови мгновенно превысил допустимую концентрацию.

В последний раз я дрался лет в одиннадцать в школе после уроков, когда пацан из параллельного класса при всех одноклассниках оскорбил мою мать. Помню, как сильно это меня задело. Тогда я чуть не задушил гадёныша, и дома после жалобы директора меня ждал серьёзный разговор с отцом о том, что не всё в этой жизни решается при помощи силы, и что в следующий раз у меня должно хватить мозгов, чтобы не поддаваться на тупые провокации. А с Лесей — не хватило… С ней вообще мой мозг сразу переходил в режим ожидания, принудительно завершая работу всех приложений и систем.

И когда после всего трэша она стояла рядом со мной с пачкой дешёвых пельменей, заботливо прижимая их к будущему синяку, до меня окончательно дошло, что только что могло случиться. Захотелось обнять Лесю, защитить от всего зла на этой планете, и я поддался внезапному порыву, сгрёб девчонку в охапку, уткнувшись лицом в её грудь.

Под тонкой материей сиреневого платья сердце стучало неровно, то и дело сбиваясь с темпа, а сама Леся казалась такой хрупкой, маленькой, родной, что моё собственное больно сжалось от затопившей меня нежности. Мне не хотелось выпускать её из рук, всё происходящее казалось таким правильным, настоящим, что мне стало страшно. Маячки в голове начали подавать сигналы об опасности: это всё не просто эмоции, это что-то большее.

Но как только Леся отскочила от меня при появлении её подруги, я ощутил неприятную пустоту. Как будто разъединили два кусочка паззла, без которых картина не может существовать. Виду не подал. Не без труда отвертелся от похода на день рождения, вынудив девчонок уйти ни с чем, хотя какая-то неведомая сила требовала согласиться. А потом… Просто не спал всю ночь.

Сегодняшняя предпраздничная атмосфера на меня не действовала. Не проникся я старой традицией, когда-то утерянной, но снова возрождённой в стенах одного общежития. Все эти цветочки — сердечки не вызывали эмоций, кроме лёгкого раздражения. Я ждал, когда вся эта суета закончится, и можно будет хотя бы попытаться отрубиться после тяжелого дня. Морально тяжелого.

Сессия была сдана на отлично, материалы для нового этапа конкурса — подготовлены, перед поездкой останется ещё раз пробежаться по основным тезисам и отрепетировать речь для выступления, и я — в деле. Тренировки с понедельника перенесли на среду, и пар было всего три, пусть две из них — семинары. Но я чувствовал себя разбитым. Раньше при гораздо больших нагрузках мне удавалось сохранять силы до позднего вечера. Но тогда я не испытывал чувств, ежесекундно высасывающих энергию.

— Руслан, да ты популярен! — воскликнул вошедший в комнату Илья, закидывая пакеты с продуктами на стол. — Девчонки тебе столько признаний накатали.

— Я рад за них. — равнодушно отозвался я.

— А сам даже не порадуешься? Пол-общаги на всё готовых тёлочек. И это ещё даже не ночь!

— И что будет ночью? — спросил от нечего делать.

— Ну, сказали, в основном ночью лепят эти сердечки на двери.

— Чушь какая-то.

— Ты чего? Прикольно же.

— Кому как.

— С тобой нефиг обсуждать, — махнул рукой сосед.

Он плюхнулся на кровать, выуживая из кармана широких джинсов свой потрёпанный смартфон, и уткнулся в экран, потеряв ко мне и моим поклонницам всякий интерес. Ванёк до сих шарился где-то по общаге, наверняка тоже оклеивал всё, что видел, розовыми сердцами. Его восторженные комментарии по поводу завтрашнего праздника я уже выслушал.

С наступлением ночи сон никак ко мне не шёл, посторонний шум в коридоре не давал отвлечься от навязчивых размышлений. Парни, как ни странно, захрапели, едва их головы коснулись подушек, и я в этот момент отчаянно им позавидовал.

Спустя часа полтора наконец мои веки начали закрываться под воздействием темноты и долгожданной тишины, и я заснул. Однако, моя радость длилась не долго. Потому что этот день просто не мог закончиться так легко, позволив моему измученному мозгу отпустить всё ненужное и надоевшее.

Мне приснилась Леся.

Она стояла у окна на кухне в чёрной шёлковой сорочке, босиком, разглядывала морозные узоры на стекле, повторяя их контуры пальцем, и улыбаясь собственным незамысловатым действиям. В помещении было темно, и лишь тусклый свет одинокого фонаря у крыльца, тонкими лучами пробивающийся сквозь ледяной рисунок, позволял увидеть почти детские черты Лесиного лица. Облик девушки казался сказочным, чарующим, влекущим каждым своим изгибом. И я, как идиот, пялился на неё из-за дверного косяка, не решаясь подойти ближе, любуясь недоступной красотой рыжеволосой ведьмы.

Внезапно из ниоткуда рядом с Лесей возник Артём. Он прошёлся по её тонкой фигурке сальным взглядом, и сделал шаг ближе. Я напрягся, но не мог пошевелиться, меня будто сковали невидимые путы. Леся даже не посмотрела в сторону мерзавца, продолжая изучать переливающиеся на свету завитки. Тогда он нагло обхватил девушку своими ручищами, прижавшись к ней всем телом и не обращая внимания на протесты. Леся закричала. Звук её голоса эхом отразился от поблёскивающего в тусклом освещении кафеля. Я всё так же стоял парализованным, обездвиженным, пытался заорать, что есть мочи, но мои связки не слушались меня. Получалось только открывать рот в немом ужасе.

И я проснулся.

Сел на постели. Сердце бешено колотилось о рёбра, лоб был покрыт мелкой испариной, а ладони до побелевших костяшек сжимали скомканную простыню.

Оказалось, страх поддаться чарам Леси — ничто по сравнению со страхом, что ей причинят боль, а я не смогу помочь, защитить. И почему-то казалось, что я не имею права быть не рядом, оставив её в опасности. Какая-то странная и сложная задача, верно решить которую никак не получалось. Что же со мной сотворила эта несносная девчонка?

Я осторожно выглянул из комнаты. В коридоре было пусто, а на всех дверях яркими пятнами сияли приклеенные недавно валентинки, как ироничное напоминание о непрошенных чувствах. Сделав шаг, я наступил на одну из открыток, по всей видимости, отвалившуюся от нашей коллекции, с глупой надписью «ты мой идеал». Более бестолковым могло быть только содержание этого шедевра. Но я ошибся. Вместо радужных признаний и приторных комплиментов там большими буквами до рези в глазах знакомым почерком были написаны оскорбления, причём, некоторые из них совершенно не соотносились ни с моим характером, ни с поведением. Кто-то снова обиделся.

По-идиотски улыбаясь, закинул валентинку в карман шорт и побрёл в сторону умывалки, мысленно представляя лицо Леси, когда она лепила эту неземную красоту на нашу дверь. На душе неожиданно потеплело. Только она, особо даже не стараясь, могла вызывать во мне такие разнообразные эмоции просто одним своим существованием в этом мире.

И каково же было моё удивление, когда я встретил ту, которая не покидала в последние сутки мою голову ни на минуту, на пороге тамбура, ещё и в том смешном халатике. Внутри всё мгновенно куда-то оборвалось, запуская новые процессы.

После нескольких бессмысленных фраз, моя рука сама потянулась к маленькой белой ладошке Леси, и я с силой дёрнул её на себя, впечатав в своё разгорячённое тело. Она удивлённо округлила глаза и, не успев вымолвить ни слова, оказалась зажатой в углу туалета за предусмотрительно закрытой мной на замок дверью. Нежный запах Леси мгновенно забил все поры на моей коже.

Я смотрел на неё, ощущая разгорающийся пожар и тяжесть в месте, не тронутом ни одной девушкой. Было интересно наблюдать за поведением Леси, за её завидным старанием избегать моего взгляда, за дрожащими руками и губами. Осознание, что источником подобных её реакций являюсь я, прилично добавило баллов к моей самооценке.

— Ты правда меня таким считаешь? — задал вопрос по поводу той дурацкой валентинки, внимательно изучая каждую деталь взъерошенного вида девушки.

— Каким? — сделав вид, что не поняла сути претензии, Леся так и не насмелилась посмотреть мне в глаза. Забавно.

— Заучкой, занудой, бабником — там целый список качеств. — Прошептал я на ухо залившейся румянцем не подруге, довольно отметив, как поднялись мелкие волоски на её шее.

Аромат ирисов сводил с ума, нагло пробираясь в самые дальние уголки лёгких. Я не мог надышаться Лесей. Ни одна девушка никогда не действовала на меня так, как эта рыжая заноза.

— А я при чём? — она поймала пальцами застёжку на халате, вызвав во мне острое желание расстегнуть её до самого конца.

— Кроме тебя некому.

Леся наконец подняла глаза, и я понял, что не выпущу её отсюда, пока она не признается. И даже если признается — не выпущу.

— Значит, я — зануда? — повторил вопрос, не разрывая зрительного контакта.

— Что ты, нет конечно, ты — балагур. — нагло ответила Леся, и я опустил взгляд на её губы — припухшие, влажно поблескивающие в тусклом свете комнаты.

Желание прокатилось по телу горячей волной, вынудив наклониться ещё ближе к лицу Леси.

— Заучка? — произнёс я ей прямо в губы, ожидая очередного хлёсткого слова в свой адрес.

— Двоечник.

— Бабник?

— Девственник. — из её уст это прозвучало, словно вызов, который я с готовностью принял.

— Тут ты угадала, — хрипло выдохнул и невесомо коснулся нижней губы рыжей бестии, переходя от теории к практике.

— Что? — едва успела пропищать Леся, и я смял её губы своими, проникая языком в горячую влажность её рта, чувствуя, как она, отпустив тормоза, с готовностью и отдачей отвечает мне.

Крышу снесло моментально, усиливая и без того разрывающее тело желание сделать Лесю своей во всех самых смелых и извращённых смыслах этого слова.

Совершенно не соображая, что делаю, я потянул за застёжку на халате, воплощая свою давнюю фантазию, и не встретив ни малейшего сопротивления. Слегка отстранившись от горячего тела, жадно осмотрел представшую перед моим взором полоску обнажённой белой кожи, окончательно утрачивая способность трезво мыслить.

Руки скользнули под мягкую ткань, утопая в новых нереально приятных ощущениях. Сам не знаю, откуда во мне взялась эта смелость, но я уже не мог остановиться, не мог не любоваться Лесей, не ловить губами её пьяные выдохи, не прикасаться к ней, насквозь пропахшей дурманящим ароматом диких ирисов.

Глава 25

Леся

— Так нельзя, — хрипло прошептал Руслан, обдавая горячим дыханием мои губы.

Он застегнул молнию на халате и крепко прижал меня к себе. А у меня внутри всё разрывалось от желания продолжить это сумасшествие. Я готова была уподобиться той девушке со второго этажа, переплюнув её по громкости издаваемых стонов, только бы Руслан не останавливался.

Но в нём, как всегда, разум одержал внезапную победу над эмоциями, и моё сердце замерло в ожидании дальнейших действий парня мечты. Звук повернувшейся металлической защёлки на двери не добавил оптимизма.

Ни слова не говоря, Руслан утянул меня к окну в коридоре, и развернул спиной к себе, уткнувшись носом в мою макушку. Я чувствовала, как тяжело он дышит, и боялась пошевелиться, одновременно наслаждаясь теплотой объятий. В моей голове за первенство боролись яркие ощущения, что я испытала только что за соседней дверью, всё ещё блуждающие по моим губам и коже огненными всполохами, и то глубокое спокойствие, обволакивающее, болезненно нежное, что дарили мне сейчас любимые руки, просто обнимая и переплетая наши пальцы.

— И что теперь? — еле слышно пролепетала я, теснее прижимаясь к Руслану. В него хотелось укутаться сильнее и глубже, как в мягкий, уютный плед.

— Что ты хочешь услышать? — низкий мужской голос звучал, как музыка, размеренно, проникновенно. И это после всего, что было несколько минут назад…

— Кто мы теперь друг другу?

Руслан протяжно выдохнул и мимолётно поцеловал меня в затылок.

— И что мне с тобой делать? — спросил будто у самого себя.

— Оставить себе.

— Видимо, придётся. — он приглушённо засмеялся.

— Это значит, мы теперь вместе?

— Угу.

Я чуть не завизжала от радости, лавиной обрушившейся на меня после короткого «угу», нисколько не стесняясь Руслана. Эта ночь — определённо лучшая в моей жизни. Поддавшись порыву, развернулась и, невесомо коснувшись губами самых красивых и желанных в мире губ, обвила руками шею теперь уже своего парня, зарывшись носом в широкую грудь. Мой. Мой! Никому не отдам!

Руслан сомкнул ладони на моей спине, положил подбородок мне на голову и произнёс:

— Ты — ведьма, ты это знаешь?

— Знаю.

— Не хочу тебя отпускать. — от этих слов бабочки в моём животе снова ожили, и, если бы не крепкие руки Руслана, я растеклась бы скользкой лужицей прямо на полу.

— А я не хочу уходить. — пробормотала, уютнее устраивая голову на его груди и вдыхая особенный запах своего мужчины.

— Через несколько часов вставать, а мы с тобой ещё даже не ложились.

— Ну и пусть.

— Леся — такая Леся, — тихий смех Руслана снова заставил моё сердце взметнуться ввысь, сшибая на пути вырвавшихся на волю крылатых насекомых.

Стоять с ним рядом, дышать одним воздухом, слушать ритм его пульса, говорить ни о чём было самым правильным и нужным из всего списка бесполезных действий, проделанных мной в последние дни. Руслан стал важной частью моей жизни, особо не напрягаясь. Всё, связанное с ним, теперь имело огромное значение — каждая мелочь, движение, взгляд, вздох. И наконец-то я могла открыто наслаждаться этим.

— Это правда — то, что ты сказал там, в туалете? — пробормотала я, не отлепляя щеки от белой футболки, чтобы скрыть горящий алым пламенем румянец от свежих воспоминаний.

— Что именно?

— Что у тебя… эмм… никого не было.

— Правда.

— Почему? — искренне удивилась я. — Не поверю, что никто не пытался тебя соблазнить.

— Возможно, пытались. Но я этого не замечал. — без тени эмоций ответил Руслан. — И мне это было не интересно. По крайней мере, ни с кем из знакомых девушек. Меня в принципе не интересуют мимолётные связи.

Разве такое может быть с его физическими данными? Он же — чистый секс. И его уверенные действия вот за этой самой стеной очень уж диссонировали с озвученным Русланом статусом. В общем, как ни складывала я в уме две двойки, всё равно получалось пять.

— Что ты хочешь этим сказать? — я подняла голову и, не моргая, уставилась на своего любимого мальчика-колокольчика.

— Что всё серьёзно, Лесь. Или так, или — никак. — Руслан посмотрел на меня взглядом, не предполагающим каких-либо сомнений и возражений с моей стороны, и я согласно кивнула.

Мы стояли в тёмном коридоре ещё почти час, подпирая распалёнными телами белый пластик подоконника. Обнимались, страстно целовались, что-то ненавязчиво обсуждали. И чем больше я узнавала Руслана, тем сильнее влюблялась в него. Хотя казалось, куда уже сильнее.

Открыто признаться в своих чувствах друг к другу не решились ни я, ни он. Вроде бы, всё было понятно и без слов, но всё же этих самых слов не хватало. Однако если бы Руслан в эту волшебную ночь сказал, что любит, я бы просто умерла от переизбытка эмоций, задохнулась от переполняющего меня счастья.

Со словами о необходимости поспать хотя бы три оставшихся до утра часа, мой парень проводил меня до двери комнаты, пожелал спокойной ночи и поцеловал на прощание так, что я чуть не передумала идти в свою постель.

Довольная, как мартовская кошка, вернувшаяся с прогулки, я упала на матрас, продолжая глупо улыбаться и трогать пальцами горящие опухшие губы. Да какой тут может быть сон? Когда во мне всё трепещет от жарких воспоминаний.

Но, вопреки моим ожиданиям, спустя всего несколько минут я вырубилась так резко, словно провод, снабжающий моё тело энергией, грубо выдернули из розетки.

— Леся! Лесь! Вставай уже! Рыжик, твою мать! Подъём! — услышала я над ухом грубый Катюхин голос.

С трудом разлепив глаза, уставилась на подруг, пытаясь сообразить где я и что происходит. Чувствовала себя, как после пробежки по минному полю. Голова кружилась, бодрая реальность никак не хотела меня принимать в царство вечно куда-то спешащих существ.

— Плохо спала? — спросила Аня, рассматривая мой сонный растрёпанный вид.

— Типа того. Вообще почти не спала. — зевая, ответила я.

— О Руслане думала? — с усмешкой поинтересовалась Катерина.

Если бы только думала…

— Лучше. Я была с Русланом. Мы с ним теперь вместе. — произнесла я, не без удовольствия наблюдая, как вытянулись лица девчонок.

Они мгновенно уселись рядом со мной на матрас, ожидая подробностей. Вот только делиться самым сокровенным почему-то не хотелось даже с близкими подругами.

— Рассказывай! — потребовала Катюха. — Как вы так успели? И главное — когда?

— Это валентинка на него так подействовала? — уточнила Аня.

— Ну… я не могла уснуть, пошла в туалет на третий этаж… — начала я, прокручивая в голове детали, о которых следует умолчать.

— Зачем на третий? Специально? — Катя прищурилась и отложила в сторонку свой смартфон в новеньком чехле с какими-то модными эффектами.

— Не специально. Там было занято. И вот, когда выходила из умывалки, столкнулась с Русланом, и… всё само-собой получилось. Я сама не очень поняла, как. Мы только в четвёртом часу с ним по комнатам разошлись. Как-то так. — натянуто улыбнулась девчулям, чувствуя, как покраснели мои щёки от оживших перед глазами подробностей нашего тесного ночного общения с Русланом, которыми я не решилась поделиться.

— И всё? — недовольно пискнула Аня. — Вы целовались хоть?

— Ань, что за вопрос? Ну нет, они постояли рядом полтора часа, книжки обсудили, в карты сыграли, а потом договорились, что с этого дня встречаются, и разбежались по комнатам. — выдала Катюха. — Ты посмотри на её довольную моську, она будто килограмм пломбира заточила в одну харю, и ни с кем не поделилась. Конечно целовались!

— И как? — не унималась Аня.

— Анька, блин! Отстань от Рыжика! — шутливо рявкнула Катя. — Пошли открытки с двери снимем, пока Леся в себя приходит. И просыпается уже, иначе мы опоздаем! — она многозначительно глянула на меня и вытолкала Аню в коридор.

А я вспомнила, как перед уходом сунула в карман Руслану ту самую первую не подаренную ему в порыве ревности валентинку с признанием в любви. Тут же достала телефон из-под подушки и набрала сообщение: «С добрым утром. Надеюсь, тебе удалось хоть немного поспать.» Ответ пришёл незамедлительно: «Не удалось. Думал о тебе.». От этих простых слов по моему телу прошёл электрический разряд.

— Леся, забирай! — вошедшая в комнату Аня бросила мне на одеяло несколько картонных сердечек.

Читать открытки не было абсолютно никакого желания. Мои мысли были далеко отсюда, и в ближайшие часы возвращаться явно не собирались, блуждая между ночными откровенными сценами и обдающими жаркой волной разговорами. Сегодня для этого мира я потеряна.

— Леся не с нами. Она продолжает тусить с Русланом. — прокомментировала мой задумчивый вид Катюха.

— Я тебя такой никогда не видела! — воскликнула Анютка, проследив, как я закинула кучку валентинок в сумку, даже не взглянув на них.

— Влюбилась девочка. Впервые по-настоящему. Да, Рыжик?

Из всей нашей троицы только у Кати были длительные серьёзные отношения, которые не очень хорошо закончились накануне нового учебного года. И она, как никто другой, понимала мои эмоции.

— Да. Катя. — я наконец заставила себя подняться с постели. — Влюбилась. Очень. И теперь я боюсь сделать что-нибудь не так и всё разрушить. Ты же знаешь — я это умею лучше всего.

— Так ты не разрушай. Будь собой. Что-то же разглядел в тебе Руслан такое особенное, что дал зелёный свет вашим отношениям. Сомневаюсь, что он с тобой только из-за твоих красивых глаз. И добей этот конкурс уже до победы. Прояви себя!

— Интересно, как он там сейчас. Сказал, что не спал. — я потёрла руками заспанные глаза и сдёрнула с крючка полотенце, пропустив мимо ушей последние предложения.

— Ну ещё бы! — фыркнула Катюха и, подмигнув, добавила: — Сходи — проверь. Что тебе мешает?

— Ага… — пробурчала я и вышла в коридор.

Ноги сразу же, не интересуясь моим мнением на этот счёт, понесли меня на третий этаж. Там ведь и туалет лучше, насколько я успела оценить, и умывалка просторнее. А уж какой шикарный подоконник в коридоре…

Очень хотелось увидеть Руслана, просто до зуда во всём теле. И одновременно было волнительно, даже немного страшно не угадать его реакцию. Вдруг что-то сделаю не так?

Я три раза умылась, прошлась от кухни до умывалки и обратно, не задумываясь о перспективе такими темпами опоздать на пары, однако мой парень так и не объявился. Идти к нему прямо в комнату казалось неправильным. Болтаться на чужом этаже среди толпы студентов, активно обсуждающих сердечки на дверях, тоже было так себе идеей. В итоге я встала около лестницы, растерянно наблюдая за праздничной утренней суматохой, не решаясь вернуться к девчонкам, то и дело поглядывая в сторону триста пятьдесят второй.

Когда спустя несколько бесконечных минут на горизонте показался Руслан с электрическим чайником в руке, я не смогла сдержать счастливую улыбку, и едва не побежала ему навстречу. Но осталась на месте, пересилив нахлёстывающие приливными волнами желания.

Он поравнялся со мной, не сводя с меня серых глаз с момента выхода из комнаты, и когда я потянулась к его губам за поцелуем, невесомо чмокнул в щёку, шепнув на ухо:

— Я не буду целовать тебя у всех на виду.

Мне стало невыносимо жарко и обидно, что мы сейчас у всех на виду. А Руслан взял меня за руку, и поглаживая подушечкой большого пальца кожу ладони, произнёс:

— Если ты в семь вечера свободна, я позвоню.

— Я свободна! — слишком поспешно выпалила я, осознавая, что ответила бы так, даже если была бы по уши в делах.

— Отлично. Тогда до вечера.

Короткий поцелуй в висок, и Руслан скрылся на кухне за спинами мельтешащих перед глазами общежителей. А я на ватных ногах, спотыкаясь через ступеньку, поплелась как-то жить этот день до семи часов.

Глава 26

Леся

Внимательно слушать лекции и активно участвовать в дискуссии на семинаре — нет, нет и ещё раз нет. С ума сошли, такое мне предлагать? Смотреть на экран смартфона, отмечая, что прошла ещё одна минута — сто раз да! Ещё не семь? А сейчас семь? А теперь уже семь? Когда, наконец, семь?

Время, как на зло, тянулось со скоростью хромой никуда не опаздывающей черепахи, вызывая дикое раздражение. Я не знала, чем себя занять, измеряя шагами периметр всех комнат в квартире. Хорошо, родителей не было дома, иначе я бы не избежала лишних вопросов о моём невменяемом поведении.

С девчонками в общагу не пошла. Почему-то не хотелось лишнего внимания к моим только-только завязавшимся отношениям и с их стороны тоже. Вообще ничего не хотелось, кроме как увидеть Руслана и побыть с ним вместе. Аппетит пропал, желание учиться после сессии ещё не объявлялось, и вообще все привычные занятия казались неинтересными и ненужными. Все мои мысли занимал только любимый молодой человек.

Почему моё сердце выбрало именно его — недоступного, холодного, рассудительного, при этом обладающего способностью разжигать во мне огонь одним лишь взглядом — у меня не было ни одной приличной догадки. Чем Руслан смог так зацепить? Почему именно с ним связаны самые эмоциональные переживания последних месяцев? Вопросы, ответы на которые я вряд ли когда-нибудь узнаю.

Чем ближе стрелки часов подбирались к заветным числам, тем сильнее я нервничала. Сменила ни один наряд, хотя о встрече Руслан не заикался, но хотелось быть готовой ко всему. До конца так до сих пор и не верилось, что мы с ним теперь вместе. Я настолько привыкла к его равнодушию и постоянному бегству, что казалось, в этот раз он поступит точно так же: просто передумает, решит, что поторопился и погорячился и, ничего не объясняя, исчезнет. Выспится, всё хорошенько обмозгует в нормальных условиях, и — прощай, Леся, это была ошибка! Ведь может же быть такое, что произошедшее ночью — незапланированное проявление слабости со стороны Руслана, а на самом деле я со своими чувствами ему и даром не нужна.

Все эти мысли просто взрывали мою голову, расползаясь по всем закоулкам, и обрастая подробными картинками. В итоге я так себя накрутила, что в 18:55 я уже через раз дышала, в 18:58 была на грани обморока, а в 19:00, когда долгожданного звонка не последовало, моё сердце почти остановилось.

Только в 19:15 на экране смартфона загорелось любимое имя, оповещая о входящем вызове. К этому моменту я уже несколько раз мысленно рассталась с Русланом, помирилась и снова рассталась.

— Да? — пытаясь казаться спокойной, ответила я на звонок.

— Как дела? Чем занималась сегодня? — голосом, пробирающимся глубоко под кожу, поинтересовался Руслан.

Он не передумал! Не сбежал!

— Ничем интересным.

— Тогда, чем неинтересным?

Я зависла. И что ему ответить? Правду, что как ненормальная про него думала, сходу ляпнуть постеснялась.

— Да так… в комнате убиралась, — не соврала я. Потому что бардак в виде разбросанной одежды и косметики после моих — вполне может оказаться, бесполезных — сборов нейтрализовать всё-таки пришлось. — А ты?

— У меня была встреча с куратором конкурса, скоро окружной этап, ещё раз причесали подготовленные материалы.

— Когда у тебя будет этот этап? И вообще, что это за конкурс? Про мой ты всё знаешь, а твой — прямо какой-то секретный секрет. — я подошла к окну, пытаясь отвлечься от гремящих в ушах собственных сердечных ударов.

— Хочешь сейчас об этом поговорить?

Хочу! Я готова говорить обо всём, что интересует одного очень умного мальчика.

— Почему нет? — произнесла как можно спокойнее.

— Я вообще-то хотел тебя в кафе пригласить. Сегодня в девять вечера. Давай там тебе всё расскажу, раз уж тебе так любопытно.

У моего отражения в оконном стекле моментально округлились глаза от радостной неожиданности.

— Хорошо, давай.

— Успеешь собраться? В восемь сорок зайду за тобой.

— Успею… — я оглядела свой внешний вид в затянутой морозным узором поверхности и поморщилась. Придётся снова переодеваться. Мне опять всё категорически не нравилось.

— Тогда до встречи.

— Подожди, а как ты за мной зайдёшь, ты же…

— Я помню твой адрес.

Кафе-кондитерская было битком набито влюблёнными парочками. Как Руслану удалось в такой вечер найти место и заказать столик — уму не постижимо. Однако у него снова получилось меня удивить. На этот раз — приятно.

Было заметно, как девушки готовились поразить спутников своей красотой: все нарядные, при парадном макияже, с самыми обворожительными улыбками на лицах. И я — в их числе. Рядом со сладкими блюдами, так, чтобы увидели и оценили все посетители заведения, будто соревнуясь в щедрости, располагались разномастные подарки: мягкие игрушки, шикарные букеты, бархатные коробочки.

Мы же сидели с моим любимым и красивым заучкой в самом конце зала, ели кремовые корзиночки с фруктами, кроме которых на столе располагались только наши локти.

— Я пригласил тебя не ради праздника, — сходу обозначил свою позицию Руслан. — Я не могу вот так сразу пересилить себя и начать воспринимать его всерьёз. Просто хотел увидеть тебя и побыть с тобой.

А я сразу растаяла от его слов, нисколько не обидевшись на то, что выйду из этого зала без цветочка или плюшевого мишки. Ну, если только совсем чуть-чуть… Мне дарили подарки на день Святого Валентина, и дорогие и не очень. Но радость от их получения и рядом не стояла с теми эмоциями, что я испытывала сейчас. И я ни за что не согласилась бы поменять внимание Руслана, прикосновение его тёплой ладони к моей, его нежный, обволакивающий взгляд на дорогую безделушку.

— И ты все одиннадцать лет учился на одни пятёрки? — задала я стотысячный вопрос своему парню.

Наша беседа напоминала допрос с пристрастием, в котором в роли плохого полицейского, прожигающего сетчатку глаз ярким светом лампы, выступала я.

— Да. Началка давалась легко, в средних классах приходилось иногда поднапрячься, но потом это принесло свои плоды. — ответил он, не выпуская мою руку из своей. — Экзамены сдал без особого труда.

— Никогда не хотелось плюнуть на все конкурсы, учёбу, и прочее, и жить для себя? Ну, не знаю, тусить, как все студенты, отрываться на вечеринках. Потом молодость закончится, а ты её и не увидел из-за бесконечной зубрёжки.

— Всё, что я сейчас делаю, я делаю как раз для себя и своего будущего. — взгляд Руслана стал серьёзным, но теплота из него не исчезла. — Когда всю сознательную жизнь занимаешься изучением чего-то, понимаешь суть самого процесса, и информация в доступной форме сама идёт к тебе в руки и в мозг. Не нужно ничего зубрить. Достаточно разобраться и пару раз прочитать.

— Меня научишь так? Мне нужно пятьдесят раз прочитать, и то в голове не задерживается.

— Потому что ты всё время отвлекаешься, — он улыбнулся. — Пытаешься делать много дел одновременно, переключаешь внимание с одного на другое. Научу, если хочешь.

— Хочу.

Это была до абсурда странная беседа двух людей на первом свидании. Не было никакого флирта, попыток строить глазки, неестественно себя вести, привлекать внимание в моменте к нужным деталям. Руслан бы этого точно не оценил, если бы вообще заметил. Он был до невозможности прямолинеен что в словах, что в проявлении эмоций. Держал меня за руку, выводя пальцами невидимые узоры на запястье, от чего я периодически теряла суть его подробных, разумных, выверенных до последней буквы реплик. И одновременно с невозмутимым лицом продолжал рассказывать о том, что больше всего его занимало — об учёбе, многочисленных конкурсах и победах в них. Контраст между строгим, серьёзным хозяином судьбы и нежным, пылким мальчишкой в одном лице сводил с ума. Если бы Руслан сейчас начал монотонно описывать каждый элемент таблицы Менделеева, я бы так же слушала его с замиранием сердца, и широко раскрыв рот. Мне безумно нравился тембр его голоса, то, как двигались его полные мягкие губы при каждом слове, как горели серые глаза при каждом взгляде на меня. Он стал для меня новым, загадочным и неизведанным миром, который хотелось открывать для себя в новых аспектах каждую секунду.

В кафе мы пробыли чуть больше часа, Руслану нужно было успеть вернуться в общагу до закрытия. Он проводил меня до подъезда, мы долго и страстно целовались под козырьком при жёлтом свете уличного фонаря. Февральский мороз не смог остудить вспыхнувший между нами огонь. Мне было до неприличия хорошо, и совершенно не хотелось отпускать Руслана.

— Ты какая-то нереальная, — мягкий шёпот над самым ухом лавой растёкся по моим венам.

— Почему?

— Если бы у меня было объяснение…

Осознание, что совсем скоро Руслан уйдёт, больно царапнуло сердце. Кто придумал закрывать общежитие на ночь? Наказать их за это по всей строгости! Мы же так мало побыли вместе, мне не хватило этих несчастных двух часов, пролетевших, кок одно мгновение. Глубоко вздохнув, сильнее прижалась к любимой груди, наслаждаясь последними минутами нашей близости.

— На следующей неделе в понедельник у меня игра. Придёшь поболеть? — проговорил Руслан, не расцепляя наших объятий.

— Конечно приду.

Он достал из кармана своей куртки билет на волейбольный матч и, не церемонясь, засунул в карман моего пуховика.

— Игра будет в спортивном комплексе «Факел», на стадионе. Я уеду сразу после пар. Игра в пять. Ванёк — мой сосед — тоже собирается, поезжай с ним.

— Я и одна могу. Не маленькая.

— Можешь. Но лучше с Иваном. — настойчиво повторил Руслан.

— Боишься, что меня украдут? — игриво поинтересовалась я.

— Просто сделай, как я прошу!

Мне почему-то стало весело. Ещё суток не прошло, как мы вместе, а он уже командует. Но спорить на всякий случай не стала, и смешинки спрятала.

— Ладно.

Когда я уселась на своё место на закрытом стадионе, согласно подаренному билету, и огляделась, оценивая спортивную мощь огромного зала, поняла, почему Руслан настаивал на сопровождении. На другом конце трибуны в самом низу сидел Артём и нагло прожигал меня взглядом, развернувшись в пол-оборота. Стало немного не по себе, и я приказала глазам не смотреть в сторону рыжего придурка и вообще сделала вид, что его не существует.

— Вань, ты, оказывается, любитель волейбола. — завязала непринуждённую беседу, чтобы окончательно отвлечься от рыжего пятна, против моей воли попадающего в поле зрения.

— У меня двоюродный брат тут играет, тоже за наш универ. Ну и так, интересно наблюдать. — поддержал разговор Ваня.

— Понятно.

— А вы с Русланом типа вместе? Он раз пять мне напомнил, чтобы я с тобой поехал.

— Типа вместе.

— Поздравляю! — на лице Вани мелькнула ироничная ухмылка. — Не представляю, как ты его терпишь. Он же душнила редкостный.

Подобные непрошенные откровения неприятно резанули.

— Люблю душнил — ничего не могу с собой поделать. — очаровательно улыбаясь, огрызнулась я.

Места на трибунах потихоньку заполнялись болельщиками. Я так и не разобралась, что это за важная игра и каков её уровень, но народу было гораздо больше, чем на прошлых соревнованиях. И снова львиную долю вполне себе удобных пластиковых кресел заняли надушенные и размалёванные в лучших панельных традициях любительницы волейбола. Похоже, состязание будет напряжённее, чем я думала.

Когда парни вышли на площадку, стадион загудел. Сбоку от меня раздался оглушительный визг, и я недовольно мазнула взглядом по громкоголосой болельщице, не по погоде наряженной в короткое бежевое платьице. Кого она соблазнять припёрлась? А когда проследила за её взглядом, злость во мне шумно забурлила, срывая крышечку. Захотелось выколоть глаза этой блондинистой нахалке, пускающей слюни на чужих парней.

Я вскочила на ноги. Встретившись с сосредоточенным взором серых глаз, махнула рукой их хозяину — самому красивому игроку на площадке, и послала воздушный поцелуй.

Матч был сложным и долгим. Команды шли в ногу, попеременно опережая друг друга так, что предугадать, в чьих руках в итоге окажется победа, было невозможно.

Я зачарованно смотрела на то, как Руслан отдаётся игре, как напрягаются его мускулы при каждом движении, как ловко он отбивает подачи и пасы, максимально сконцентрировавшись на действиях соперников и коллег по команде. Это была чистая магия, погружающая с головой в атмосферу красивого мужского спорта, не отпускающая, заставляющая переживать за каждый шаг, за каждый бросок. Адреналин в крови бил ключом, я не узнавала собственный охрипший голос, выкрикивая слова поддержки всей сборной и Руслану лично, отчаянно радуясь каждому пропущенному противником мячу.

Блондинка на соседнем сидении, судя по всему, испытывала те же эмоции, что и я, безо всякого стеснения разглядывая Руслана, как милую зверушку на арене цирка, которую непременно хочется забрать себе.

Смесь восторга от великолепной игры любимого мужчины и выходящей из берегов ревности взвинтила мои пошатнувшиеся нервишки до предела. Светлые волосы в поле бокового зрения уже начали бесить, от писклявого голоса бежевой принцесски едва кровь не лилась из моих ушей. А когда она крикнула: «Давай, Руслан!», я готова была её убить прямо на этом месте.

Поэтому, как только закончился последний сет, и наша сборная в упорной борьбе всё-таки вырвала заслуженную победу, я понеслась вниз, еле дождавшись, когда команды начнут уходить с площадки после всех пафосных монологов, выскочила на поле и на глазах у всего стадиона поцеловала Руслана прямо в губы. Чтобы ни у одной бесстыжей блондинки больше не осталось сомнений, что он — мой!

Руслан офигел. Сильно. Сжал губы в ровную жёсткую линию, нахмурил брови. Не оттолкнул, но дал понять, что он, мягко говоря, не очень рад подобной выходке. Моё сердце тут же сорвалось вниз, а мысли устроили незапланированное собрание, пытаясь оценить масштаб катастрофы. Но я ведь ничего такого не сделала!

— Пойдём! — Руслан взял меня за руку и повёл по узкому коридору через какой-то чёрный ход. Его шаги были широкими, порывистыми, я семенила чуть позади, как заблудившийся утёнок, оглядываясь по сторонам.

Мы подошли к двери раздевалки и остановились. Руслан развернул меня спиной к стене и уставился прямо в глаза, не моргая. Мимо проходили парни из нашей университетской сборной, одаривая нас загадочными улыбками и выразительными взглядами, но мой волейболист не обращал на них внимания.

— Зачем ты так сделала? — недовольно спросил Руслан, не выпуская моей ладони.

— Я… я просто пометила территорию…

Глава 27

Леся

— Носки с надписью «носки»? Это слишком прямолинейно даже для Руслана, — смеясь, раскритиковала Катюха мой подарок на двадцать третье февраля.

— Ну, это же часть презента, шуточная. — пыталась я защитить свой выбор.

— После прошлой твоей выходки я бы поосторожнее была. — Катя покрутила в руках флакон геля для душа, с названием которого производители заморочились точно так же, как изготовители носков.

— Да чего такого-то?

— Ничего. Дари. Просто мне иногда кажется, что твой Руслан шуток совсем не понимает.

Я обвела пальцем серебряный брелок с гравировкой в виде любимого мужского имени, с двух сторон обрамлённого волейбольными мячами, и вздохнула. Действительно, с ним я иногда терялась, не знала, как лучше поступить в какой-нибудь абсурдной ситуации, на которую раньше бы и внимания не обратила.

Мой несносный характер постоянно спотыкался о строгие правила Руслана, утрачивая равновесие. Такие неписанные инструкции, которым я должна была следовать чисто интуитивно, и которые никто ни разу не предоставил на ознакомление.

«Я не буду тебя целовать у всех на виду» — окей, не целуй! Но как я должна была понять из этой фразы, что подобный затык моего парня распространяется в обе стороны? И мне это тоже запрещено? Возможно, чей-то мозг, более умный, чем мой, смог бы провести параллели. А на мне, как всегда, не сработало.

Мы не поругались, и мне, вопреки ожиданиям, не пришлось выслушивать подробную лекцию о том, как следует себя вести в многолюдных местах. Руслан просто от души посмеялся над моим ответом и перевёл разговор на другую тему. И всё! Даже не попросил больше так не делать! А у меня в ушах надолго остался звук его недовольного голоса, а перед глазами — его ошалевшее лицо на фоне гудящих трибун после моей ревнивой шалости. Вместо тысячи слов, как говорится…

Дурацкие правила, выдуманные и возведённые в ранг непреложных лично Русланом, поджидали меня на каждом шагу. Сюда не смотри, туда не ходи, с тем не общайся. Меня это забавляло, но я пыталась делать вид, что стала послушной девочкой, не теряя при этом надежды однажды вытащить своего парня из толстой скорлупы заучки в нормальную жизнь, полную ошибок и безумств.

С Русланом было одновременно невероятно легко и до зубовного скрежета сложно. Он мог поддержать любую тему разговора, мог быть нежным, ласковым, уютным мальчиком, легко воспламеняющимся от моих прикосновений и взглядов. С ним я чувствовала себя защищённой от зла всего мира. Но он никогда не объяснял мотивы своих поступков. Никогда! При этом от меня требовал пояснений с завидной регулярностью. «Зачем сказала?», «Зачем сделала?», и попробуй не ответь.

«А ты зачем?» — в ответ молчание.

— Опять о Руслане задумалась? — Катюха подёргала меня за рукав. — Тебе Аня два раза вопрос задала. Ты с нами вообще?

— С вами. — растерянно улыбнулась я и сложила подарки обратно в пакет. — Что, Ань?

— Я говорю: ты двадцать третье с нами будешь отмечать, или с Русланом?

— Эм…

— Слова «отмечать» и «Руслан» в одном предложении не могут употребляться. — пробурчала Катя. — Вопрос нужно ставить так: Леся, ты будешь двадцать третье отмечать? Или будешь с Русланом?

— Мы ещё это не обсуждали. — робко отозвалась я.

— Нуууу… — возмущённо протянула Анютка.

— Вот! Аня, вызывай скорую. Кажется, мы её теряем. — Катя схватила мою руку, сделав вид, что пытается прощупать пульс. — Нет. Поздно. Не поможет скорая. Леся ушла… К Руслану, чтоб его.

— Ты вообще обнаглела! Приходишь редко, а когда появляешься, к нему убегаешь. — надула губы Аня. — Странно, что сейчас с нами сидишь. Сошлись с Русланом — подруги сразу стали не нужны.

— Просто Руслан на тренировке ещё…

— Просто кто-то очень сильно влюбился и стал правильной девочкой. — перебила меня Катюха и, стерев ухмылку с лица, добавила: — Если серьёзно, без всяких подколов, я не уверена, нужно мне за тебя радоваться или нет. Вот вроде ты добилась, чего хотела, и глазки у тебя счастливые, и от него всегда такая довольная приходишь…

— Должно последовать «но», — влезла я в монолог подруги.

— Но! — продолжила она, — Ты как будто и уже не ты. Не знаю… Не буду больше ничего говорить. Счастья вам, короче. Пожениться, кучу детей нарожать и умереть в один день лет через сто. Главное — не пожалей! И не сломайся.

— И на двадцать третье давай к нам! — повелительным тоном добавила Аня. — Успеешь со своим Русланом наобниматься.

Мужской праздник (таким я привыкла его считать с детства) мы решили отметить в комнате у девчонок. На последнем курсе каждая студенческая гулянка была на особом счету. Руслан таки сумел вызвать у меня и подруг состояние не проходящего шока, согласившись присутствовать на нашей скромной вечеринке без особых уговоров. И даже больше часа, но со строгим соблюдением сухого закона. В итоге наша компания расширилась до семи человек с учетом двоих одногруппниц и какого-то старого Катюхиного знакомого, которого она давно не видела и случайно встретила.

Перед началом мероприятия я решила сама лично зайти за белобрысым героем моего романа, опасаясь, что он в последний момент передумает. От Руслана в таких делах можно было ожидать чего угодно. За одно хотела вручить ему подарки без лишних свидетелей — мало ли, какую реакцию выдаст мистер серьёзность.

В триста пятьдесят вторую как обычно вошла без стука, дабы не портить собственную репутацию рыжей нахалки, и сходу, без приветствий и лишних церемоний вложила в руки сидящего за столом Руслана синий пакет.

— Это тебе! С праздником! А где твои сокамерники? — нерешительно пролепетала я, застыв статуэткой у его вытянутых ног, без интереса разглядывая пустую комнату и с трепетом ожидая распаковки презента.

Но у Руслана были другие планы. Смерив меня долгим взглядом, красноречиво дающим понять, что подарок его сейчас интересует гораздо меньше меня самой, он ухватил мою руку и резко усадил моё мгновенно обмякшее тельце к себе на колени. Я в секунду забыла о заданном вопросе, о собственных намерениях и ожиданиях.

— Лесь, я соскучился, — горячий шепот любимых губ опалил шею, запуская цепь химических реакций в моей крови, его пальцы зацепили обнажённую полоску кожи на спине между майкой и джинсами. — Может, не пойдём на вечеринку?

Конечно не пойдём. После таких многообещающих действий грех не поменять планы. Но мой мозг, по чудесному стечению обстоятельств не отключившийся после первого прикосновения Руслана ко мне, не был согласен на подобную рокировку.

— Я бы с удовольствием. Но девчонки и так дуются, что мало с ними времени провожу. — просипела я, прикрыв глаза и наслаждаясь короткими поцелуями, невесомо крадущимися от уха до ключицы.

— Хорошо. Значит, идём. — Руслан тяжело вздохнул и отстранился, выпуская меня из объятий.

Мысленно я готова была протестовать, требуя возвращения тёплых рук и губ на пригретые места. Однако не посмела, всё ещё ощущая разлившийся по телу жар, парализовавший речевые центры.

— Откроешь? — пробормотала еле слышно, придвигая ближе подарочный пакет.

— Открою.

Он выложил на стол содержимое, пристально разглядывая каждую вещицу, и усмехнувшись, спросил:

— А где пена для бритья?

— Не нашла. Придется тебе бороду отращивать.

Мои ладони скользнули по гладким щекам Руслана. На секунду перед глазами возник его бородатый образ, и почему-то стало смешно.

— Спасибо. — он потёрся носом о мою щёку и шумно втянул воздух.

— Тебе понравилось? — глухо спросила я.

От его невинного действия веселье тут же испарилось, мелкие пугливые мурашки беспорядочно забегали по коже.

— Угу. — снова глубокий вдох у самого уха. — Я с ума схожу от твоего запаха.

А я просто дурею от его слов… Таких внезапных, проникающих в самое сердце, обжигающих, запретных, вызывающих острые неконтролируемые реакции. Но сейчас не время и не место…

Глупо улыбаясь, и прекрасно осознавая, к чему ведут эти опасные игры, я отметилась быстрым поцелуем в губы и резко соскочила с насиженного места.

— Нам уже пора.

— Пора… — повторил Руслан медленно, будто мысленно оценивая каждую произнесённую букву. — Идём, раз пора.

Мы шли по пустому коридору в полной тишине, переплетая пальцы рук. Мне было мало этой площади соприкосновения, хотелось утопить свою руку в большой ладони Руслана, вжаться в неё каждым квадратным миллиметром кожи. Я ощущала, как пылают мои щёки из-за упущенной возможности, расписанной моим воображением в лицах и красках, со всеми самыми непристойными подробностями. Тело казалось непослушным, чужим, словно окутанным плотным горячим коконом, превращающим всю окружающую обстановку в мираж.

Неожиданно в момент появления перед глазами самой откровенной из всех непрошенных фантазий, Руслан развернул меня спиной к стене, и навис надо мной пышущей жаром глыбой. В его потемневшем взоре плескалось неприкрытое желание, острое, обезоруживающее, от которого пожар внутри меня разгорелся ещё сильнее.

— Я безумно хочу тебя поцеловать, — прошептал Руслан в мои приоткрытые губы, едва касаясь их своими.

На долю секунды я забыла, что нужно дышать, захлёбываясь бурлящими эмоциями. Громко сглотнула, глядя в серую бездну взглядом покорной рабыни, отчаянно желая продолжения.

— Но, если сделаю это, нам придётся вернуться ко мне. — он провёл подушечкой большого пальца по моей нижней губе, пробуждая огненных бабочек внизу живота.

Я уже была согласна практически на всё, готовая сама наброситься на манящие губы прямо здесь, никого не стесняясь. И плевать на все праздники и вообще на весь мир! В эту минуту мне нужен был только Руслан. Я хотела испытать с ним всё то, что так часто видела в своих снах, и о чём мечтала с нашей первой встречи.

И когда я уже сама была не прочь предать подруг, променяв их на собственное удовольствие, открылась дверь комнаты, и в проёме показалась Аня. Она быстро замахала нам рукой и крикнула:

— Вы где застряли? Идите уже, только вас ждём!

— Идём. Две секунды. — ответил Руслан, не сводя с меня глаз.

А я еле стояла на ногах, не замечая, как сгребла в кулаки ткань его футболки. Какой-то он неправильный колокольчик…

— Давайте скорее! — скомандовала Аня и закрыла дверь.

Прежде чем мы вошли двести пятнадцатую, Руслан крепко сжал мою дрожащую ладонь, наклонился к уху и сказал:

— У нас был час, пока Илья уехал за своей девушкой.

Что-то сладостно-тягучее внутри меня после его слов бесшумно провалилось в невесомость.

Небольшая компания студентов, сидящая за столом, устремила все взоры на нас, едва мы пересекли порог комнаты. Я всё ещё не смогла прийти в себя после чувственной игры, устроенной Русланом в коридоре, и то, что нас посадили рядом друг с другом, только добавляло напряжения.

Кареглазый кудрявый парнишка — Катюхин знакомый — поднялся и протянул руку.

— Роман.

— Руслан. — пожал ладонь в ответ мой парень.

Это все фразы, что уловил и зафиксировал мой мозг за всё время застолья. Остальное пролетало мимо, нигде не задерживаясь. Руслан сидел слишком близко, периодически будто невзначай задевая открытые участки кожи пальцами, вызывая ожоги. Его запах, пропитавший воздух вокруг, превратил меня в озабоченную маньячку, непрерывно прокручивающую в мыслях сцены того, что я могла сделать с Русланом за тот самый час. Нельзя ему было говорить мне такое. Или он специально? Решил дразнить меня? Слишком уж изощрённо для восемнадцатилетнего девственника.

Как же мне хотелось пробраться в его голову и познакомиться наконец с её породистыми обитателями. Что они нашёптывают ему, когда он совершает странные, необъяснимые действия? О чём он думал там — в коридоре? О чём думает сейчас, продолжая испытывать моё терпение невинными прикосновениями и пробирающими до дрожи взглядами? Зачем говорит со мной исключительно шёпотом, растягивая слова над самым ухом, то и дело касаясь губами мочки? Это не Руслан, а змей-искуситель!

Сладкие пузырьки в пластиковом стаканчике нисколько не помогали выйти из-под опасного влияния умного мальчика.

К началу развлекательной программы я уже прилично поднакидалась, слегка расслабилась, и поняла, что в эту игру можно играть вдвоём. Недолго думая, приступила к активным действиям, довольно наблюдая за реакциями Руслана. То моя рука без спроса внезапно оказывалась на его колене, то пальцы непослушно выводили узоры на внутреннем сгибе его локтя в тот момент, когда я во весь голос смеялась над чьей-то шуткой. А шептать ему двусмысленные фразы вообще оказалось самым любимым.

Когда мы с Русланом вышли на танцпол под медленную музыку, и вокруг нас уже буквально всё искрилось, он угрожающе проговорил:

— Ты сегодня доиграешься, Олеся.

— И что ты сделаешь, Руслан? Опять в туалете закроешь? — дерзко прошипела я и легонько прикусила кожу на его шее.

Он заметно вздрогнул, теснее прижал меня к себе за талию и спросил:

— Чего ты добиваешься?

— А ты сам чего добиваешься?

— Хочу, чтобы ты сегодня осталась ночевать у меня.

Глава 28

Леся

Кажется, последний стакан шампанского был всё-таки лишним. Потому что меня внезапно, без предупреждения и подготовки вынесло в синие дали. Спасибо моей милой особенности, позволяющей пьянеть быстрее всех.

— Упс! — пошатнувшись, навалилась на Руслана, попутно опрокинув в бутерброды стакан с соком.

Он придержал меня одной рукой и, недовольно вздохнув, усадил на кровать.

— Опаньки! — намётанный взгляд Катюхи сходу определил нарисовавшуюся проблему. — Кто-то опять перебрал.

— Кто? — спросила я, поочерёдно разглядывая всех гостей.

— Даже не знаю… — пробурчала Катя. — Руслан, наверное.

— Руслан? — я подёргала парня за руку. — Ты когда успел? Ты же не пьёшь!

— Часто такое бывает? — поинтересовался мой молодой человек у моей же подруги, игнорируя мой вопрос.

— Хм… Бывает. Леся не знает свою дозу. И мы тоже не знаем её дозу… — ответила Катюха и потёрла рукой своё плечо.

— И что делать? — продолжал Руслан выпытывать инструкцию обращения с пьяной Лесей, опершись руками о стол.

— В душ бы прохладный, но уже всё закрыто. Давай я её в умывалку свожу.

— Вы не офигели? Я вообще-то здесь! Вы почему обо мне в третьем лице говорите прямо при мне? — завопила я.

— Я сам свожу, — не обращая внимание на мои нетрезвые возгласы, заявил Руслан.

— Лучше я, — настаивала Катя.

— Меня никто спросить не хочет? Алё! — продолжала я пытаться привлечь к себе внимание, раскачиваясь на кровати, словно на плывущем по волнам паруснике.

Но Руслан лишь мельком скользнул по мне хмурым взором и строго проговорил:

— Я сам!

— Руслан, послушай, Лесе вряд ли это понравится, когда она протрезвеет. И мне же влетит, что отпустила её с тобой. — не сдавала позиции Катюха.

— Точно, влетит! — подтвердила я, чувствуя усиливающееся головокружение, сквозь которое я пыталась разглядеть эмблему на заднем кармане мужских джинсов, излишне приблизившихся к моему лицу.

— Пусть Леся привыкает! — тоном, не принимающим возражений, произнёс Руслан.

— Ладно, сами разбирайтесь. — махнула рукой Катерина.

— Мы потом ко мне пойдём. Какие Лесины вещи нужно взять?

Пока Катя собирала всё необходимое, я, насколько позволяло состояние, изучала до умопомрачения привлекательный внешний вид самого серьёзного парня в этой комнате. Разве можно такого красавчика отпускать одного ходить в общаге, полной изголодавшихся по мужскому вниманию особей? Фигура, как у греческого бога. Любая одежда на нём сидит, как на фотомодели. Но вот именно сейчас я бы стянула с него эту белую футболку с превеликим удовольствием. Только надо добраться до триста пятьдесят второй.

С горем пополам умывшись под суровым взглядом сероглазого мальчика, я как уточка-хромоножка побрела по коридору, крепко цепляясь за любезно предоставленный мужской локоть. Руслан молчал, а я осыпала его пошленькими комплиментами, не соображая, что несу. Он не отвечал, никак не реагировал на мои неловкие подкаты, и у дверей комнаты я не выдержала.

— Ты хоть лекцию мне почитай о вреде алкоголя! — потребовала, пытаясь поймать пьяными глазами стальной взор.

— Обязательно прочту. Завтра утром. — пообещал Руслан, не выдав не единой эмоции.

У него есть какой-то переключатель? Почему со мной рядом опять холодный умник, а не пылкий юноша, изнывающий от желания? Куда делся тот горячий искуситель? Я не согласна! Галя! У нас отмена!

Но я была бы не я, если бы не начала докапываться до истины, и заодно до Руслана, громко комментируя его действия, и не обращая внимания на спящую на соседней кровати парочку.

— Какой ты серьёзный! Мне даже страшно. И тихий такой. Я не понимаю, мы зачем вообще сюда пришли?

— Иди переоденься вон там за дверцей шкафа. — он протянул мне знакомый халат, пропуская мимо ушей мои реплики. — Сама сможешь?

— А если не смогу? Поможешь? Переоденешь меня? — улыбнулась, как мне показалось, максимально соблазнительно, при этом держась рукой за стену.

И никакая центрифуга в виде окружившей мебели не могла вынудить меня усомниться в собственной неотразимости.

Руслан заглянул в мои пьяные глаза с недоверием, вздохнул стотысячный раз с момента нашего ухода с вечеринки, и проследовал вместе со мной за импровизированную ширму. Быстро снял с меня майку, надел и наглухо застегнул халат, а потом стянул джинсы. Я ему не помогала, вернее будет сказать: не мешала, завороженно наблюдая за каждым движением крупных пальцев, и вздрагивая от каждого нечаянного касания.

Когда Руслан выпрямился, придерживая меня за локоть, я задала прямо в лоб наболевший за время его ледяного молчания и невероятно своевременный вопрос:

— Ты меня хочешь?

— Хочу. — после короткой паузы ответил мальчик-колокольчик. — Отшлёпать и в угол поставить. Пошли спать, Леся.

Утром, сразу после пробуждения вместо незнакомой мне похмельной головной боли пришлось выслушать длинный монолог о влиянии алкоголя на нежный молодой мозг. Долгий, нудный, со множеством неприятных описаний. И я не была уверена, что это лучший вариант последствий вчерашнего перепоя. Так же, было введено правило двух бокалов, запрещающее мне выпивать больше указанного количества некрепких напитков. Какие последуют наказания за нарушения, господин прокурор не уточнил, но выяснять в ближайшее время я не собиралась.

Последнее, что я помнила из вчерашнего вечера — как падаю на кровать и моментально проваливаюсь в сон. Я даже не чувствовала, что Руслан обнимал меня во сне. Вообще никаких ощущений. Полное аварийное отключение всех систем. Обидное до слёз. Но, сама виновата.

Он ещё и встал раньше меня, потому что собирался на вокзал. Так что, облом по всем фронтам. Отлично поспала! Хотя, он мог бы и разбудить…

— Во сколько домой пойдёшь? — Руслан поставил передо мной кружку с горячим чаем и сел на стул рядом.

— Хочешь поскорее от меня избавиться? — пытаясь скрыть неловкость из-за своего вчерашнего поведения, глупо пошутила я.

— Очень хочу. — ответил он, многозначительно пройдясь взором по замку моего халата сверху вниз, и я почувствовала, что краснею.

Уткнулась носом в кружку, пряча собственное смущение и от себя тоже.

— У меня через час автобус, через полчаса ухожу. Если ты домой — я успею проводить тебя.

Я замялась. Хотелось ещё побыть с Русланом, особенно после бездарно потраченной ночи. Но девчонки меня не простят, если не зайду. Они вечером тоже уезжают домой на все выходные.

— Я ещё у девчонок побуду. — пробормотала неуверенно.

— Ладно.

— Я вчера сильно плохо себя вела? — снова обжигающий глоток и робкий взгляд в серые озёра. Почему-то казалось, что Руслан что-то недоговаривает.

— Ты хочешь опять потратить время на обсуждение вчерашнего? Я думал, мы всё выяснили и друг друга поняли.

Я едва не захлебнулась чаем, почувствовав себя полной идиоткой. Видимо придётся привыкать, что рядом с Русланом я периодически буду ловить это чувство лютого стыда за собственную тупость. Что поделать, раз с первого раза не понимаю.

— Окей, выяснили — так выяснили. — буркнула в кружку, до конца не осознавая: я сейчас обиделась на его слова или на свой порыв задать вполне невинный вопрос. Неприятно, когда тебя встраивают в расписание. Но в этом весь Руслан.

— Леся, у меня нет привычки обсуждать одно и то же несколько раз, особенно, если это что-то не очень приятное. — уловив моё настроение рыбки фугу, Руслан поднялся со стула и потянул меня на себя. — Иди ко мне, дурочка моя.

Я прильнула к нему всем телом, обнимая за талию, и чувствуя растекающееся по венам тепло. Лишние мысли добровольно покинули голову, даже не попрощавшись.

— Я же говорила, что мне нужно много раз повторять… — пролепетала в тонкую ткань вкусно пахнущей футболки, нежась в объятиях.

— Я уже понял, — Руслан невесомо поцеловал меня в висок и уткнулся носом в мой затылок. — Хочу забрать тебя с собой.

— Забери.

— Поехали.

— Угу.

— Поедешь? Прямо сейчас? Я не шучу.

— Что? Сейчас? — я вытаращила глаза и посмотрела на серьёзное лицо Руслана. Точно, не шутит. — Нет, я не готова! Надо родителям объяснить, да и билетов по-любому нет, и отец твой что скажет! — затараторила, пытаясь перекричать грохот разогнавшегося сердца.

— Я могу поменять билеты на вечерний рейс. Успеешь собраться и родителей предупредить. В воскресенье вернёмся. Отца предупрежу. В субботу он на сутках, мы одни будем.

— Блин, так не бывает!

— Как?

— Мы встречаемся без году неделю, и тут внезапно — знакомство с родителями. Это как-то странно. — ошалевшим голосом пробормотала я.

— Откуда ты знаешь, как бывает и как правильно? Ты сама хочешь поехать? — Руслан теснее прижал меня к себе и заглянул в глаза, ища в них ответы. Он явно загорелся идеей утащить меня в своё родное село и непременно сегодня.

— Хочу, но…

— Хочешь? Без «но»? — продолжая удерживать мой взгляд, настойчиво спросил он.

— Хочу.

— Значит, едем.

Дальше всё происходило, как в каком-то сумасшедшем сне. Ненадолго забежав к девчонкам и с порога ошарашив их изменившимися планами, я понеслась домой. Как я буду сообщать странную новость родителям, не имела ни малейшего представления. Я к себе-то парней никогда раньше не приводила. Ни один не был удостоен чести быть приглашённым в благородное жилище семьи Славских. А тут… Я сама собиралась уехать к молодому человеку, причем на несколько дней и в другой населённый пункт. Времени на честные объяснения у меня было катастрофически мало, а врать совсем не хотелось.

Мама, мягко говоря, новости не обрадовалась.

— Ты замуж что ли собралась? — прищурив зелёные глаза и сложив руки на груди, спросила она.

— Нет. Не знаю. Рано ещё об этом говорить, мам. — ответила, поспешно закидывая вещи в дорожную сумку.

— Так, а что это за срочная поездка? — наблюдая за моими метаниями по комнате, из-за приоткрытой двери поинтересовалась родительница. — Говорить — рано, а ехать — самое время?

— Мам, ну я уже не маленькая. — фыркнула я.

— Что это за Руслан такой?

— Руслан, учится на геодезии на первом курсе…

— Ещё и на первом курсе! — всплеснула руками мама. — Ты где его откопала? Ты заканчиваешь учёбу, работать будешь сама и его содержать? Четыре года? Что это за семья? А потом он в армию уйдёт — ещё год будешь ждать? Ну ты даёшь, дочь!

— Я не спрашиваю разрешения, мам! — воскликнула я, не ожидавшая такой реакции от родного человека. — Это моя жизнь, и если это ошибка — то тоже моя.

— Зачем тебе такие ошибки? Найди себе ровесника хотя бы! Ну это совсем никуда не годится!

— Я его люблю! — выпалила излишне громко.

Мама раскрыла рот, но слова потерялись на выходе. А я добавила:

— И поеду с ним!

— Делай, как знаешь! Потом мне же плакаться будешь! — она отвернула голову в знак крайнего недовольства.

— И пусть!

Уже у порога, когда я застёгивала сапоги, мама строго спросила:

— Его родители хоть не против, что к ним невеста нагрянет?

— Не знаю…

— Вот что вы творите, а? Лесь!

— У него только отец. Матери нет.

— А где? Умерла?

— Нет, бросила их, когда Руслан маленький был. — надевая варежки и стараясь не встречаться с мамой взглядом, ответила я.

Мама шлёпнула ладонями по бокам и раздосадовано буркнула:

— Замечательная семейка! Ох! Леся — Леся. — она покачала головой, выказывая несогласие с моими решениями и действиями, но всё же поцеловала в щёку и напомнила: — Позвонишь, как приедешь.

Такси уже ждало около подъезда. Руслан стоял у задней дверцы, облокотившись на неё. Увидев меня, сразу забрал мою сумку, закинул в багажник, а я подняла голову и заметила в кухонном окне нашей квартиры мамин хмурый силуэт. Тяжело вздохнув, плюхнулась на заднее сидение. Руслан сел рядом. Стащив с моих рук варежки, он переплёл наши пальцы и спросил:

— Как всё прошло?

— Жить будут.

Глава 29

Леся

До родного села Руслана мы доехали на том самом такси. Я была крайне удивлена, но мой парень отказался выслушивать мои возгласы о дороговизне поездки, и пришлось притихнуть.

На улице было темно, морозный воздух пощипывал открытые участки лица, вызывая желание поморщиться. Тёмная дорожка с высокими сугробами по обеим сторонам, тускло освещённая небольшим уличным фонарём под козырьком крыльца, вела к небольшому деревянному дому.

Руслан держал меня за руку и шёл чуть впереди, а я умирала от волнения, отчаянно желая не выходить из-за его широкой спины до момента возвращения в город. Дёрнул же чёрт согласиться на эту авантюру.

— Не переживай, — парень чуть крепче сжал мои пальцы, почувствовав, как я притормозила перед входной дверью. — Отец у меня мировой.

— Всё равно как-то не по себе.

— Жалеешь?

Я слегка замялась.

— Нет.

Внутри дом был небольшим: всего три комнаты и маленькая пристройка — санузел. Уютным, с недорогим ремонтом, идеально чистым. В каждой детали чувствовалась скупая мужская рука, не терпящая бесполезных мелочей. Никаких рюшечек-цветочков, фотографий на полках или стенах, симпатичных статуэток и прочих безделушек. Только функциональная простота, сдержанная, но по-своему тёплая.

Отец Руслана — Владимир Петрович — встретил нас радушной улыбкой. Он был взрослой копией своего сына, но выглядел значительно старше своего возраста. Видимо, сельская жизнь, одиночество и много сил, потраченных на воспитание единственного ребёнка, оставили непростой отпечаток на худощавом лице, исчерченном глубокими морщинами.

Я смущённо жалась к Руслану, боясь отойти от него даже на шаг, и неуверенно отвечала на задаваемые родителем стандартные вопросы: где учусь, кем работают мама с папой, какие у меня планы на жизнь вообще и на его сына в частности. А какие у меня могут быть планы? Пока моя единственная задача — не упасть в обморок в чужом доме, остальное в голове совсем не помещалось.

— Вы меня, конечно, удивили. — покачал головой Владимир Петрович. — Руслан так вообще — тот ещё тихоня. Я даже и не знал, что у него девушка появилась.

— Теперь знаешь. — натянуто улыбнулся Руслан. — Всё очень внезапно произошло. Мы сами не ожидали, да, Лесь?

— Угу. — я усиленно разглядывала цветочки на краю тарелки, боясь посмотреть в глаза обоим мужчинам. Еда в меня не лезла.

— Но, всё серьёзно, пап. — чувствовалось, что Руслан ищет незримую поддержку у отца, своеобразное одобрение своему решению и выбору, но по равнодушному тону предка было невозможно понять его истинные мысли по поводу сложившейся ситуации.

Теперь ясно, в кого мой парень такой малоэмоциональный молчун.

— То-то я и понял, что серьёзно. — вздохнул Владимир Петрович. — Ладно, молодёжь, мне с утра на работу. Располагайтесь. Руслан, покажешь Лесе, где у нас что.

— Разберёмся, пап.

— Разберётесь… Конечно, разберётесь… — пробормотал Владимир Петрович то ли нам, то ли себе, поднимаясь из-за стола. — Уберёшь со стола, сын?

— Уберу, иди отдыхай.

Я проводила взглядом взрослого мужчину в серой клетчатой рубашке поверх белой футболки, и серых простеньких брюках, всё ещё чувствуя себя максимально неловко. Ну где была моя голова, когда я давала согласие на поездку? Мысленно я уже пятнадцать раз передумала, тридцать раз снова поддалась на уговоры, и такая неразбериха только добавляла мне баллов по моей собственной шкале невменяемости. Думала, будет проще.

Комната Руслана была точно такой, как и он сам: всё расставлено по полочкам и ящичкам, строго, аккуратно, чуть ли не по линейке. Небольшой компьютерный стол в углу, стеллаж, снизу доверху заставленный учебной литературой, узкий платяной шкаф и диван-книжка, разложенный и заправленный тёмно-зелёным покрывалом — вся мебель, что уместилась в небольшом помещении.

Достав из сумки шорты с майкой, быстро переоделась и ещё раз огляделась, понемногу успокаиваясь. Может быть, всё не так уж и плохо, и я просто себя накрутила. Отец Руслана, как мне показалось, отнёсся ко мне вполне дружелюбно. Да, моё появление стало неожиданностью. Но по крайней мере, его реакция не сравнится с надуманными претензиями моей мамы.

Руслан долго не возвращался, и я осторожно приоткрыла дверь, пытаясь понять, что происходит. Мужчины были на кухне и о чём-то говорили в полголоса. Но каждое слово без труда можно было разобрать, и я, улыбнувшись, прильнула ухом к дверной щели. Через мгновение улыбку с моего лица будто ветром сдуло.

— Руслан, первый курс, тебе восемнадцать — ну какие девушки? — строго проговорил Владимир Петрович, а у меня внутри всё сжалось в маленький комочек. Мне и так было тяжело, а после услышанного на глаза навернулись слёзы. Нет, всё-таки я здесь чужая. Не нужно было приезжать.

— Пап, это моя жизнь, и я сам буду решать. — уверенно заявил Руслан. — И я бы очень хотел, чтобы ты принял Лесю. И мне почти девятнадцать.

— У тебя полуфинал конкурса на носу, а ты будешь отвлекаться на всякую ерунду! Профукаешь такой шанс! — продолжал отец моего парня пытаться его образумить.

— С конкурсом всё в порядке, об этом не беспокойся.

— Ох, Руслан! Ну как не беспокоиться? Как не беспокоиться? Тебе не о девушках нужно думать, а о том, как встать на ноги, стать самостоятельным, образование получить! А это что за отношения такие? — раздосадовано повторял Владимир Петрович.

— Обычные отношения. Как Леся помешает мне получить образование? Я же ни от чего не отказываюсь! Через неделю поеду на полуфинал.

— Смотри, а то останешься ни с чем, да ещё и с разбитым сердцем. — голос мужчины дрогнул, казалось, он говорит уже совсем не о нас с Русланом.

— Не нужно сравнивать Лесю с матерью. Она не такая. — в тоне Руслана промелькнуло раздражение. — Прошу, относись к ней, как ко мне.

— Все они не такие… — послышался тяжелый вздох. — Ладно. Как знаешь. Твоя жизнь. Твои грабли. А ты ей про Красноярск рассказал?

Я напряглась. О чём они?

— Нет. Пока не о чем рассказывать.

— Ясно.

— Пап, Леся очень важна для меня.

— Любишь её?

— Люблю.

Плотно прикрыв дверь, я упала на зелёное покрывало, ощущая тёплое робкое дыхание безграничного счастья над неглубокой раной в собственном сердце, только что нанесённой мне грубыми отцовскими словами. Чужими словами, больно резанувшими по самому нежному. Взрослые люди, более опытные и дальновидные, оказывается, могут быть очень жестокими в своём стремлении причинить добро собственным детям.

Едва Руслан появился на пороге комнаты, я бросилась ему на шею и прижалась настолько крепко, насколько позволяла моя комплекция.

— Не оставляй меня больше одну. — пробормотала, чувствуя, как солёная влага застилает глаза. — Пожалуйста…

— Лесь, ты чего? — Руслан обхватил меня сильными руками и поцеловал в лоб. — Ты плачешь? Подслушивала что ли?

— Не специально… — отозвалась я, уткнувшись носом в широкую грудь.

Мне было так хорошо и спокойно стоять вот так, утопая в спасительной мощи любимых рук, прогнавшей одним коротким касанием все мои страхи и сомнения. Пусть говорят что угодно и моя мама, и его отец, пусть пытаются навязать свою идеальную правду, пока Руслан рядом, мы со всем справимся.

— Не обращай внимания. Он просто от шока не отошёл. — произнёс Руслан, усадив меня на колени, как маленького обиженного ребёнка, и заправив мне за ухо тонкую прядь волос, прилипшую к мокрой щеке. — Он хороший. Вы ещё поладите.

— Думаешь?

— Уверен!

— А что за история с Красноярском? — спросила нерешительно, положив голову на любимое плечо.

— Это с конкурсом связано, позже расскажу. — без эмоций ответил Руслан. — Давай спать, поздно уже.

Последний вопрос задать не осмелилась. Я сама всё слышала, не будет же Руслан такими вещами шутить, тем более с отцом. Он любит меня. Любит! Но не так сильно, как люблю его я. До дрожи в теле, до мушек перед глазами, до последнего стука сердца. И хотя заветные слова вертелись на языке, сказать их вслух я так и не смогла.

— Ничего не будет. — неуверенно прошептала я, когда рука Руслана беззастенчиво нырнула под мою майку.

Тело сразу отозвалось на это действие приятным томлением внизу живота, словно отрицая собственные слова.

На дворе была поздняя ночь, за стенкой, судя по негромкому храпу, уже крепко спал Владимир Петрович, досматривая не первый сон, но мне казалось, что одно неловкое действие, и он мгновенно проснётся. И не очень хотелось ещё больше усугубить моё и так незавидное положение в этом доме. Я себя знала — я не умею быть тихой мышкой.

— Почему? — вкрадчивым голосом поинтересовался Руслан, не убирая руку, при этом, не двигаясь дальше.

— Я так не могу. Там твой отец. — сказала я, в то время как моё тело продолжало жить своей жизнью, вздрагивая и покрываясь мурашками, пока Руслан выводил запутанные узоры на моих рёбрах.

Его абсолютно не смущала возможность разбудить спящего в соседней комнате родителя. И эта наглая беспечность начала передаваться мне.

— Уверена? — он дотянулся до моей шеи, едва касаясь её губами, заставляя ещё сильнее трепыхаться бабочек в животе.

А я уже ни в чем не была уверена. Мне так сильно хотелось продолжения, что ноги сводило от желания. И плевала я на всех присутствующих в доме. Будь сейчас сам папа Римский прямо у нашей кровати, я бы так же прерывисто постанывала от прикосновений Руслана, никого не стесняясь.

— Ты не ответила, — продолжал издеваться Руслан, медленно ведя губами влажную линию от уха к основанию шеи, сводя меня с ума.

Я и не могла ответить. Я вообще забыла, что язык нужен ещё и для выговаривания слов. Для этого органа у меня сейчас была отведена особая функция, никак не связанная с речью.

А Руслан всё ждал, не заходя дальше и не давая мне передышки невинными, но такими откровенными ласками.

— Нет… — вырвалось у меня с хриплым выдохом.

— Что «нет»? — короткий поцелуй в уголок губ, дразнящий и невесомый, оставил ожог на коже.

— Не останавливайся. — я заглянула в потемневшие глаза Руслана, сверкнувшие хищными огнями. — Я хочу…

Слова потерялись в резком открытом вдохе, когда его рука под тонкой тканью майки двинулась выше и накрыла мою грудь. Я не была готова к такому. Тело мгновенно выгнуло дугой от удовольствия, россыпь электрических разрядов разлетелась по коже мелкими уколами.

— Скажи это. — Руслан требовательно сжал моё лицо ладонью, заставляя смотреть ему в глаза, пальцами второй описывая окружности вокруг соска.

Я едва дышала, всё сильнее погружаясь в сладкое марево после каждого движения, ощущая невыносимый жар, расползающийся по коже алой пеленой. Говорить не могла, только отчаянно кусала губы, не сводя глаз с приоткрытого мужского рта, ощущая, как мой собственный наполняется слюной. Громко всхлипнула и закрыла глаза, когда шершавые пальцы обхватили сосок.

— Скажи! — гортанный шёпот над самым ухом выдернул из поглотившей сознание неги. И следом новый влажный поцелуй в уголок губ, затем в подбородок.

Что он творит? Ему точно только восемнадцать?

— Хочу тебя, — проговорила срывающимся голосом, совершенно потеряв связь с реальным миром.

— Моя невыносимая Олеся! — язык Руслана, тёплый и мягкий, скользнул мне в рот, и я не смогла сдержать стон, отдаваясь обрушившемуся неудержимой сладкой лавиной поцелую.

Меня унесло потоком дикой, разрывающей душу на части страсти на новые вершины удовольствия. Порывистые, наглые движения любимых губ опьяняли, уничтожали меня прежнюю и воскрешали снова. Я готова была сгореть в этом пламени дотла совершенно добровольно, наслаждаясь каждым откровенным прикосновением его острых извивающихся языков.

— Это какое-то безумие! — выдохнул Руслан, прервав долгий мучительно сладкий поцелуй.

Голодный взгляд коснулся моих истерзанных губ, и шёлковая майка поползла вверх вслед за дерзкими пальцами, обнажая мою маленькую упругую грудь. Восхищение, смешанное с неутолённым желанием в глазах цвета грозовой тучи, натянуло огненную струну внутри меня до предела. Руслан смотрел невыносимо долго, будто хотел запомнить каждую линию, каждый изгиб, а я умирала от нетерпения. И как только его губы коснулись изнемогающей в томительном ожидании кожи, я громко застонала, вынудив Руслана закрыть мне рот ладонью.

— Моя шумная Леся.

За дверью послышалось показательное грубое покашливание, и я испуганно замерла, только сейчас обнаружив собственные пальцы зарывшимися в густые светлые волосы. Руслан, тяжело дыша, навалился на меня и сдержанно засмеялся в мою шею. А я была ни жива — ни мертва от смеси ощущений, оглушённая сердечным стуком то ли своим, то ли — его.

— Нужно как-то дожить до утра… — пробормотал Руслан и перекатился на спину, подгребая меня к себе.

— Я теперь не усну, — уютно устроившись на широкой груди, шепнула я, пытаясь начать дышать спокойно. — Расскажи что-нибудь про себя, про детство.

В самом деле, только рассказ о маленьком Руслане сможет меня сейчас отвлечь от него большого…

Глава 30

Леся

— Это наша школа, — указал Руслан рукой на небольшое двухэтажное здание — серое, невзрачное, требующее добротного ремонта, с бумажными поздравлениями на окнах. — А вот там, за ним — детский сад.

— Ты и в детстве был послушным мальчиком? — улыбнулась я, рассматривая строения, со всех сторон, кроме входа, заметённые высокими чистыми сугробами.

Здесь и воздух был совсем другим — свежим с горьковатым привкусом дыма. Дышалось легче, свободнее, не было привычной суеты, слякоти. Тишина, умиротворение — та самая вечность, но не безжизненная и холодная, а уютная, щемящая сердце.

— Не всегда. Были шалости, и даже драки, пока отец не помог направить мою энергию в мирное русло, — Руслан вздохнул. — Тяжело ему со мной было по началу.

— Драки? Серьёзно? — изумлённо спросила, при этом вспомнив, как уверенно он отколошматил Артёма в день моего рождения.

— Да, Леся. Я не всегда был правильным мальчиком, каким ты меня считаешь. Но тогда я был совсем мелким.

— Отличник — драчун? Это сильно!

Руслан рассмеялся, а я, как наивная по уши влюблённая дурочка, залюбовалась его красотой, теперь засиявшей новыми гранями. Он стал для меня особенным, каким-то родным что ли. И я больше не мола представить свой мир без самого лучшего, самого желанного, самого любимого умника.

Хотелось быть рядом каждую минуту, чувствовать его запах — ни с чем не сравнимый и только мой, его тепло, сгорать под его взглядом, полным бушующей страсти. Моё сердце трепетало от одной мысли о Руслане, хотелось кричать о своих чувствах на весь мир, и одновременно спрятать их ото всех.

— Ты ещё не пожалела, что со мной связалась? — белозубо улыбаясь, поинтересовался похититель моего сердца. — А то выбрала отличника, а он оказался с сюрпризом.

— Я хочу знать обо всех сюрпризах. — искренне и вполне серьёзно заявила я.

— Сама напросилась, — усмехнулся Руслан.

Небольшое село с узкими улочками, торчащими из сугробов деревянными заборами и расчищенными снежными тропинками у каждой калитки мы обошли вдоль и поперёк за пару часов. От мысли, что по этим дорожкам когда-то бегал маленький белобрысый мальчишка — мой Руслан — сердце приятно сжалось, и я крепче ухватила тёплую ладонь в кармане кожаной куртки.

— Нагулялась? Или ещё хочешь? — спросил любимый голос, слегка охрипший от мороза, возвращая мои мысли в сегодняшнее жаркое утро.

В утро, когда я отдала Руслану без остатка свои тело, сердце и душу, когда поняла, что уже не смогу жить без его опьяняющего шёпота, без откровенных ласк, без распирающего ощущения наполненности, порочных стонов и невыносимо сладких взрывов, разбивающих тело на атомы и собирающих заново в уже совершенно другую Лесю.

От воспоминания о его сдавленном «люблю», брошенном на выдохе в момент наивысшего наслаждения, внизу живота до сих пор порхали огненные бабочки. Мой Руслан. Моя любовь. Моя зависимость.

Я смущённо улыбнулась, распинывая ботинком плотный сугроб.

— Давай вечером сходим в ваш клуб. — предложила нерешительно. — Ненадолго, просто хочется посмотреть и сравнить с городом.

Руслан рассмеялся.

— Не думаю, что это равнозначное сравнение. Тебе вряд ли понравится.

— Ну пожалуйста!

— Хорошо, но на час, не дольше. Я не люблю местные ночные заведения.

Затея с клубом едва не провалилась, потому что мы с Русланом не могли оторваться друг от друга. Если бы у стен маленькой комнаты были уши, они бы свернулись в трубочки от моих стонов и его пошлых слов. Это было настоящее безумие, выдернувшее нас из реального мира на несколько часов. Несколько часов чистого, безудержного, порочного и невыносимо сладкого удовольствия. Я и не предполагала, что отличники без опыта могут быть настолько умелыми. Руслан схватывал всё на лету, слишком быстро обнаружив мои слабые места, о существовании которых я до него и не подозревала. В его руках я превратилась в музыкальный инструмент, звучащий по-новому при каждом прикосновении смелых пальцев. Это была особенная мелодия только для нас двоих — неповторимая, страстная музыка нашей любви.

С Русланом чтобы почувствовать себя пьяной, мне не нужен был алкоголь. Достаточно было одного его взгляда, чтобы ноги подкосились, и голова пошла кругом. Особенно теперь, после всего, что было между нами…

Кое-как выбрав наряд из скудного содержимого моей сумки, с одобрения моего мужчины, я взглянула на своё отражение. Без макияжа, лохматая, с красными опухшими губами, которым не могла помочь ни одна помада, блестящими глазами я выглядела как… счастливая женщина после качественного секса. У Руслана за моей спиной вид был ничуть не хуже, и даже лучше — тоже довольно красноречиво описывающий всё, что ему только что пришлось испытать.

— Не передумала насчет клуба? — его руки легли на мой живот, а губы невесомо коснулись шеи.

— Нет. Нам нужно немножко остыть, совсем чуть-чуть, тебе не кажется? — я потёрлась затылком о твёрдую грудь.

— Не кажется. Мы завтра вернёмся в город, к учёбе, спорту. У меня будет слишком мало времени на тебя.

— Звучит, как приговор.

— Это реальность. А через неделю я уеду на несколько дней, восьмое марта будешь праздновать без меня, — Руслан уткнулся носом в мои волосы и прикрыл глаза.

— Нравятся мои духи? — довольно спросила я.

— Очень, — он сделал показательно громкий вдох и замычал от удовольствия.

— Тогда у меня для тебя подарок! Незапланированный, чтобы ты не забыл обо мне в своём Красноярске, — освободилась из объятий и, выудив из сумки тонкий шифоновый платок с малахитовым узором, брызнула на него несколько капель из любимого флакончика.

— За четыре дня не успею, — произнёс Руслан, наблюдая за моими действиями.

— Теперь точно не успеешь. — вложила импровизированный подарок в раскрытую мужскую ладонь. — А почему полуфинал именно в Красноярске?

— Конкурс проходит на базе Сибирского федерального университета. Потом как-нибудь расскажу.

— Ок. Пошли покорять сельский клуб. Быстрее уйдём — быстрее вернёмся. — я потащила Руслана в сторону входной двери.

— Леська ты моя Леська! Не можешь без приключений! — насмешливо изрёк мой правильный мальчик.

— Твоя Леська, только твоя! — коротко поцеловала любимые губы. — У нас вся ночь впереди!

Клуб мне не понравился. Полупустое холодное помещение с бело-синими стенами и деревянным полом, на высоких окнах — театральные бордовые занавески, небольшая сцена с чем-то издалека напоминающим пульт ди-джея, за которым самого ди-джея не наблюдалось.

Народу — почти никого, вместе с нами — человек пятнадцать, заметно прибухнувших, по-итальянски размашисто жестикулирующих лиц неопределённого возраста.

Нетленка в виде «Седой ночи», разрывающая динамики, не очень настраивала на танцевальный лад. Но я была бы не я, если бы ушла отсюда с кислой миной, не покрутив перед скучающим Русланом пятой точкой. Это было бы равносильно признанию, что мы зря сюда припёрлись, и это место не стоило моего любопытного носика.

Гордо вручив озадаченному уже не колокольчику свою зимнюю куртку, я отступила от него на шаг и стала изображать энергичный танец, в голос подпевая бесконечной песне. И так распрыгалась, что почувствовала, как начинаю входить во вкус. Следующая песня, не менее занимательная, пошла по моим хореографическим навыкам, как по маслу.

Руслан смотрел на меня, улыбаясь, с привычной заумной снисходительностью, а я отрывалась, как могла. Мне было весело, и плевала я с Пизанской башни на клуб с отставшими от цивилизации треками, и всё его содержимое.

Вдруг взгляд моего мужчины стал серьёзным, холодным и метнулся куда-то за мою спину. Я прищурилась, не понимая, что вызвало такие метаморфозы, обернулась и столкнулась с липким тёмным взором, дерзко ползущим по моему телу снизу-вверх. Невысокий парень, заметно старше нас, в дорогой чёрной дублёнке, стоял позади меня с видом хозяина жизни, показательно демонстрируя сверкающие дороговизной наручные часы, и открыто пялился так, словно рассматривал товар на витрине.

Мне стало не по себе, веселье мгновенно улетучилось. Руслан схватил меня за руку и грубо дёрнул на себя:

— Идём домой!

— Кто это? — спросила я, надевая куртку и стараясь не оборачиваться.

— Местный золотой мальчик.

— У вас тут тоже такие есть?

— Их везде хватает. — пробурчал Руслан, продолжая хмуриться. — Плохая идея была сюда прийти.

— Почему?

— Неважно, идём.

Мы направились к выходу из клуба, я не поспевала за размашистыми шагами своего ревнивца, втайне радуясь его эмоциям.

На крыльце здания нас нагнал молодой худощавый паренёк.

— Здорово, Рус. — он вытянул скрюченную руку.

Руслан пожал ладонь и молча кивнул.

— Давно приехал? — поинтересовался парнишка, искоса поглядывая на меня.

— Вчера. — явно не горя желанием продолжать беседу, буркнул Руслан.

— Каким ветром тебя в клуб занесло? Ты же не ходил никогда?

Каким-каким — рыжим… Захотелось сказать, но прикусила язык.

— Мих, давай это в другой раз обсудим, мы торопимся. — Руслан чуть ли не до хруста сдавил мои пальцы и спрятал наши руки в карман своей куртки.

— Куда это торопитесь? — не унимался Миха.

— Домой. Нам рано утром уезжать. Всё, Мих…

— А это кто с тобой?

Меня саму этот прилипчивый Миха уже порядком подбешивал, что за внезапный интерес? Он вообще понимает человеческую речь? Сказано же: торопимся. Нафиг эти дебильные вопросы? Однако то, что ответил ему Руслан, вызвало у меня ещё больше эмоций и немой долгоиграющий шок:

— Моя будущая жена.

— Ого — присвистнул Миха.

«Ого!» — подумала я.

Не попрощавшись с любопытным дружком, мы пошли в сторону дома. Я напоследок обернулась, провожая взглядом клуб, с которым у нас как-то не заладилось, и краем глаза увидела, как к Михе подошёл «золотой мальчик», тот что-то шепнул ему на ухо… и дальше смотреть я не стала.

Всю дорогу Руслан молчал, на мои реплики отвечая односложно и сухо. И я почувствовала, как в душу без спроса и приглашения пробирается неприятное, зудящее чувство вины. За то, что уговорила пойти, что привлекла к себе внимание. Но что поделать — это от меня не зависит. Руслану придётся смириться… или выколоть глаза всем мужчинам, проявившим ко мне интерес.

— Руслан, постой! — не сдержалась я у самой калитки. — Поговори со мной!

— Давай в доме! — отозвался мой Отелло на минималках.

— Давай в дом не будем заносить, здесь обсудим. Дома — счастье, не хочу туда тащить твоё плохое настроение.

Руслан еле заметно улыбнулся и развернулся ко мне всем корпусом.

— Что ты хочешь услышать? — спросил, не уводя своих чёрных густых бровей от переносицы.

Я поднялась на носочки и без предупреждения поцеловала надутые губы, пытаясь растопить тонкую ледяную корку.

— Хочу услышать, как ты любишь свою будущую жену! — обняла за шею и уткнулась в меховой воротник.

— Леся, ты играешь против правил. — потеплевшим голосом отозвался Руслан, смыкая руки на моей спине.

— Где я, и где — правила, — ляпнула, как есть.

— С тобой невозможно…

— Помню, я — твоя невыносимая Леся.

Я обхватила ладонями холодные, раскрасневшиеся от мороза щёки, и, заглядывая в любимые глаза со всей накопленной во мне нежностью, прошептала:

— Я тебя люблю. Сильно. Так сильно, что иногда самой страшно становится. Ты — мой единственный, кроме тебя мне никто не нужен, слышишь?

— Слышу. И верю. И тоже люблю тебя. Свалилось же на голову счастье…

— Думаешь, ты — подарок? — фыркнула я.

— Мы оба — с прибабахами, — примирительно согласился Руслан. — Лесь, я не шутил, когда говорил, что всё серьёзно. И хочу, чтобы ты знала: я не прощу измену. Никогда! Я понимаю — в жизни бывает всякое, чувства проходят, и всё такое. Но это не повод для предательства. Нужно оставаться людьми.

— Мало кто может такое простить. Мне кажется, это и так понятно.

— Не всем понятно…

Я тяжело вздохнула. Куда-то не туда свернул разговор.

— Я — не все. Я — твоя будущая жена. Тебя за язык никто не тянул, придётся выполнять обещания. Особенно после всего, что ты сегодня со мной сделал. — проговорила как можно более воодушевлённо, и, заметив слабую улыбку на лице Руслана, добавила: — Но, если ты считаешь, что я плохо поступила, разрешаю тебе себя наказать.

Глава 31

Леся

— Леся, ты выглядишь до неприличия счастливой. — шепнула мне на ухо Катюха, когда мы уселись за их маленький стол насладиться вредным фастфудом.

— Так и есть. — улыбнулась я.

После нашей поездки в родное село Руслана, я чувствовала себя принцессой из любимых Анюткиных дорам, по уши влюблённой, горячо любимой и бесстыдно счастливой. Ходила и улыбалась всем подряд, как ненормальная. Слишком личные вопросы и комментарии пропускала мимо ушей, в которых до сих пор сладкой музыкой звучали откровенные признания.

Моя новая реальность была какой-то не очень реальной, почти сказочной. И она мне нравилась до мурашек.

— Ты на минутку спустись к нам со своих любовных облаков, хотя бы, пока Руслан не вернётся из Красноярска. — проговорила Катя, дожевав приличный кусок бургера, и откусила следующий.

— И вообще, скоро последний звонок. — Аня мечтательно растянула губы. — Мы будем что-нибудь готовить? Номер какой-нибудь?

— Лесь, ты же у нас поёшь красиво. Давай, забацай напоследок, удиви одногруппников. Они даже не догадываются о твоём таланте. А мы с Аней — на подтанцовке. — предложила Катюха с таким серьёзным лицом, что я чуть не захлебнулась чаем.

— Талант — петь в душе? Или на кухне во время мытья посуды? Что-то он мне кажется сомнительным. — пробубнила я в кружку.

Из-под стола послушалось писклявое «Мяу!», и я опустила руку, пытаясь поймать пушистого любителя встревать во взрослые человеческие разговоры. Рыжий котёнок Шурик, с недавних пор тайно обосновавшийся в тесной общажной комнатушке, с любопытством обнюхал мои пальцы, и ускакал по своим шторным делам — делать новые затяжки.

— Вот и Шурка со мной согласен, — использовала я нежное мяуканье в своих целях.

— Шурка скоро получит по наглой рыжей заднице. Конь тыгыдынский. — Катюха стрельнула суровым взглядом в раскачивающегося на занавеске котофея. — Вчера коменда с комиссией делала обход, и этот рыжий поросёнок выскочил из тумбочки в самый неподходящий момент. Я думала, нас вместе с ним выселят!

— И что? — заинтересованно уставилась я на подругу.

— Что-что, пронесло. Его успела заметить только коменда, отвлекла остальных эм… членов, и мы быстренько закинули Шурика в Анькину сумку.

— Ага, и замок застегнули на ней. — добавила Анютка.

Я прыснула со смеху, нарисовав в своём богатом воображении красочные картинки.

— И что, разрешили оставить?

— Разрешили, потому, что мы скоро съедем, а коменда –любит кошек. Но чтобы из комнаты — ни лапой. — последнюю фразу Катерина с максимальной строгостью произнесла тому самому обладателю лап. — Такое условие. Так ты не ответила, что насчёт песни?

— А Руслан знает, что ты поёшь? — хлопая длинными ресницами, поинтересовалась Аня.

— Это вряд ли. — ответила за меня Катюха. — Чует моя жопонька, что им не до пения было. Леська вон — еле ходит. А была бы охрипшая.

— Дурында! — легонько стукнула обнаглевшую подругу по плечу, отчего-то смутившись.

— Тебе хоть понравилось… «петь» для него? — насмешливо уточнила Катюха. — А он как? Голосистый?

— Я тебя придушу сейчас! — шутливо прихватила длинную шею и для верности потрясла. — Я же тебя не спрашиваю про Ромчика и его кхм… «вокальные данные».

— Мы ещё до «пения» не дошли. — поиграла бровями Катя.

— Я сейчас уйду от вас! — надулась Аня. — Давайте не при мне своих парней будете обсуждать!

Мы с Катюхой переглянулись и замолчали, опустив головы. Из нас троих только у Ани до сих пор не было личной жизни. Она заметно парилась по этому поводу, при этом, продолжая безжалостно отшивать всю «некондицию», по мнению её корейского высочества. А мне иногда было страшновато, что опять появится какой-нибудь «Артём», и Анютка бросится в его опасные объятия без раздумий, а нас не будет рядом, чтобы её вразумить.

— Мне слегка не до песен и плясок. Имею в виду последний звонок. — пробурчала я. — Надо мной мама с Русланом, как два коршуна, с этим Питерским конкурсом. После восьмого марта нужно отправить следующий пакет материалов. А у меня конь не валялся.

— Ну вот, Руслан уехал, тебе не на что отвлекаться — займись делом! — не попросила, а приказала Катюха, снова вызвав желание применить к ней удушающий захват.

Вернувшись домой, написала Руслану сообщение о том, как сильно соскучилась и как безумно его люблю. Он отвечал обычно только поздним вечером после всех своих конкурсных дел, о которых почему-то не любил распространяться, поэтому телефон тут же был отложен в сторонку и благополучно забыт. А я занялась тем, от чего открещивалась почти месяц — Питерским проектом.

Среди мыслей о любимом проблёскивали казавшиеся вполне здравыми идеи, и я тут же вносила их в заумную схему, подсказанную Русланом. Вскоре озарение достигло апогея, а меня накрыло диким азартом. Расставляя варианты решения кадровых проблем компании в логическую цепочку и подробно расписывая каждый показавшийся важным момент, я так увлеклась, что совершенно забыла о времени.

И когда телефон пропиликал о новом сообщении, с удивлением обнаружила, что на дворе темно, а у меня ещё ничего не готово к завтрашним парам. Сердце в груди приятно трепыхнулось в предвкушении. Хотя для Руслана было рановато писать мне в такой час, я всё же была уверена, что это он. Отложив все дела в сторону и освободив голову от умных мыслей, нажала на значок сообщения и застыла в недоумении. «Привет, красавица. Как дела?» — писал незнакомый номер с кучей смайлов-сердечек после каждого слова. Это ещё кто?

Даже если бы Руслан набрал сообщение с чужого номера по какой-то причине, он бы сделал это совершенно в другом стиле. Со смайликами он категорически не дружил. Однако, прежде, чем закинуть контакт в чёрный список, решила уточнить: «Кто это?»

«Тот, кто сделает тебя счастливой» — ответил теперь уже точно незнакомец, и тут же улетел в ЧС. По телу пробежал неприятный холодок. Нужно будет номер сменить, хотя сейчас это может доставить массу неудобств. Проблемы с одним, как оказалось, очень ревнивым мальчиком мне точно не нужны.

Густая ароматная пена почти вышла из берегов, когда я плюхнулась в горячую воду. Хотелось согреться, отвлечься, очиститься и отрубиться. И в промежутках пообщаться с дорогим моему сердцу человечком, по которому я до смерти соскучилась.

Смартфон бесшумно лежал рядом на стиральной машинке, и мои глаза то и дело поглядывали не него, опасаясь пропустить сообщение от любимого. Мыльные пузырьки щекотно лопались на коже, по светло-зелёному кафелю стекали мелкие капельки брызг, а я блаженно утопала в согревающем ванном великолепии, нагло выставив мокрые ноги на стену из пенного облака. Картинка перед глазами показалась мне очень привлекательной, и я потянулась за телефоном, чтобы запечатлеть и поделиться прекрасным видом с одним ценителем вполне конкретных женских коленок.

Удовлетворённо рассмотрев результат, мокрым пальцем открыла чат, и прикрепив фото, послала адресату. Однако, из-за попавшей на экран влаги, отправляться моё ванное творчество не хотело. После нескольких психованных нажатий на защитное стекло, сопровождающихся русскими народными ругательствами, я таки добилась своего, и довольно выдохнув, нырнула в пену.

Но радовалась недолго. Через пару секунд новое входящее и опять с незнакомого номера: «Красивые ножки. А что выше, покажешь?»

У меня внутри всё похолодело, руки затряслись и смартфон с гулким хлюпом исчез в пене. Дрожащими пальцами мгновенно выловила гаждет, нажимая на боковые кнопки и пытаясь его оживить, до конца не понимая, что произошло. Выскочила из ванны, наспех завернувшись в полотенце, дёрнула за цепочку, открывающую слив, и вылетела в коридор, врезавшись в мирно плетущегося в сторону кухни отца. Щёки горели, в глазах плескался шок.

— Леся, что-то случилось? Ты как на пожар несёшься! — проводил меня взглядом отец.

— Ничего! — буркнула я, и скрылась в своей комнате.

Обтёрла телефон полотенцем, громко чертыхаясь, снова попыталась включить — не получилось. Мысль о том, что я отправила фото тому странному незнакомцу, набатом стучала в голове, отравляя сознание.

Ноут грузился невыносимо долго, и я жестко отругала себя за то, что решила выключить его перед купанием. Наконец, все иконки появились на рабочем столе, и удалось запустить мессенджер. Сердце едва не выпрыгивало из груди, буквы на клавиатуре расплывались и пальцы никак не могли отыскать нужные значки. Только бы это оказалось неправдой! Пожалуйста! Пусть мне это привиделось!

Но не привиделось… Я случайно отправила фото своих голых ног какому-то придурку, достававшему меня уже с нового номера, полетевшего в блок вслед за первым. Руслану тоже, но от этого не легче — вдруг это кто-то из его знакомых. Он же не простит, и даже выяснять не станет, кто прав… Внутри всё оборвалось, и душу затопило жгучей обидой. Ну почему? Как только всё наладилось, как только я получила свою частичку счастья, появился кто-то, готовый растоптать его нежные ростки своими грязными сапогами.

На глаза навернулись слёзы, я упала на кровать и зарыдала в подушку. Так не честно! Не честно!

Ноутбук звучно щёлкнул, оповещая о новом сообщении. На этот раз от Руслана. Я так ждала его слов сегодня, так хотела, чтобы он поскорее ответил на мои признания… А сейчас сидела, как обухом ударенная, и не смела даже открыть нашу с ним переписку. Казалось, что теперь не имею права читать его слова о любви ко мне.

Входящий вызов по видеосвязи от Катюхи стал глотком свежего воздуха. Я машинально ответила, и снова разревелась, не стесняясь подруги.

— Эй, Лесь, не пугай меня! Что-то случилось? — встревоженным голосом спросила Катя. — Все живы?

— Все живы. А мне — конец!

Глава 32

Леся

Вопреки совету Катюхи, я не стала рассказывать о происшествии Руслану. Очень боялась его реакции и того, что могло за ней последовать. Просто до дрожи в коленях. Как не упомянула и об остальных сообщениях, периодически приходящих мне с разных номеров, но совершенно точно от одного отправителя. Слащавые комплименты и предложения о встрече регулярно летели в чёрный список, даже не будучи прочитанными Я надеялась, что однажды тайный поклонник устанет писать в пустоту и оставит меня в покое. Но он оказался очень упёртым.

И когда ко мне домой доставили огромный букет красных роз с запиской «Всё равно будешь моей», мне стало страшно. Он знает мой номер, знает мой адрес… значит, совершенно точно знает и о Руслане. И если этот неизвестный придурок вмешается, я могу потерять того, кого так долго и упорно добивалась, и кто мне бесконечно дорог.

— Дурочка ты, Леська, — говорила Катюха после очередного появления на горизонте таинственного ухажера. — Руслан должен знать. Он не потерпит обмана.

Я, может, и была согласна с мнением подруги, однако не могла найти в себе смелости во всём признаться. Каждый раз, когда я начинала подбирать слова, что-то мешало, и сложный разговор переносился на неопределённое время к моему нескрываемому облегчению.

Надежда на крепкий русский «авось» поселилась внутри меня и пустила корни. Я научилась игнорировать тайные послания, заняв себя подготовкой к сессии и госам, редкими короткими встречами с Русланом, прошедшим в своём конкурсе дальше и активно занимающимся подготовкой к скорому финалу.

Дни пролетали один за другим, не задерживаясь, похожие друг на друга. Мне жутко не хватало общения с моим любимым заучкой, но я никак не могла на это повлиять. В начале апреля его ждала новая поездка в Красноярск, на этот раз последняя. Какой приз получит Руслан в случае победы, я до сих пор не знала. Это была какая-то страшная тайна, и вряд ли причина подобной скрытности была в суеверности моего умного мальчика. Но на все мои вопросы ответом было: позже обсудим, ещё не о чем говорить. Что ж, я не гордая — могу и подождать того самого «позже».

Утро первого апреля в общежитии номер два было незабываемым. Бурная, неудержимая фантазия студентов выплеснулась во всех смыслах этого слова на стены, двери и лестницы пятиэтажного здания. Все будто ждали дня смеха, накапливая креативные идеи и соревнуясь в их абсурдности.

Обмазанные вареньем и растительным маслом деревянные перила, заклеенные газетами дверные проёмы, смешные объявления на стенах и гроздья надутых в виде шариков совсем не шариков, празднично висящие на каждом углу, создавали неповторимую атмосферу веселья и слегка придурковатой молодости.

Я нырнула в тёплые объятия Руслана, пытаясь переварить непередаваемые ощущения после прогулки по коридору третьего этажа, и уткнулась носом в его шею. Это действие стало моей вредной, но жутко приятной привычкой, которой я пользовалась при каждом удобном случае. Довольно улыбаясь, почувствовала, как крепкие руки притянули меня ближе к уютному сонному телу, а хриплый голос пробормотал на ухо:

— Лесь, чего не спишь?

— Ходила в бежевую комнату для свиданий. — невесомо поцеловала разогретую сном кожу, наслаждаясь сводящим с ума ароматом своего мужчины.

Моя ладонь бессовестно скользнула под тонкую ткань футболки, но была мгновенно поймана и остановлена.

— Лесь, мы не одни.

— Ну и что?

После поездки к отцу Руслана нам ни разу не удалось побыть наедине, и я начинала потихоньку сходить с ума.

— И то. Если выспалась — давай будем вставать. — пробурчал мой правильный мальчик, но где я — а где правила?

Вытащив руку из некрепкого захвата, опустила пальцы ниже и томно промурлыкала:

— Я смотрю, ты частично уже встал.

— Олеся!

— Что? — невинно захлопала я глазками.

— Прекрати! — сказал Руслан строго, глядя на меня потемневшим взором, и, перехватив мои запястья, прижал их к своей груди.

— Сам же хочешь… — не сдавалась я, царапнув зубами нежную кожу шеи.

— Я этого и не скрываю. Но не здесь же.

— А где? Мне иногда хочется утащить тебя опять в туалет…

— Чтобы громкую Лесю услышала вся общага? — Руслан коротко чмокнул меня в висок и поднялся с постели, лишая своего тепла. — Всё. Подъём. Утро.

— Я обиделась. И обязательно отомщу! — пробурчала, натягивая повыше одеяло.

— Даже не сомневаюсь. — усмехнулся Руслан, и, прихватив полотенце и умывальные принадлежности, вышел в коридор.

Сладко потянувшись, посмотрела на крепко спящих на соседних кроватях парней. Казалось, никакая громкая Леся была ни в состоянии их разбудить. Тем более, им ко второй паре. Но решать снова не мне…

Сквозь шторку с фиолетовыми цветочками пробивался слабый солнечный свет, намекая, что день будет пасмурным. И весёлым, судя по баловству общежителей, успевших превратить узкие коридоры в парк аттракционов.

Ещё раз мазнула взглядом по двум коконам в цветных одеялах и хищно улыбнулась.

Внезапно решив, что я не хуже остальных, а доказательство глубокого сна двух ни в чём не повинных первокурсников мне нужно прямо сейчас, я достала из сумочки новенькую помаду, чёрный жирный карандаш для глаз, и приступила к делу.

Спустя несколько минут легонько похрапывающий Иван превратился в красавицу Иоанну с алыми варениками вместо губ, пандовыми стрелками и густой извилистой монобровью, а раскинувшийся звездой Илья покрылся красной частой сыпью с чёрной точкой в каждом элементе. Простите, мальчики, не сдержалась.

Удовлетворённо окинув взором результаты своих трудов, спрятала все улики и вернулась под одеяло, как ни в чём не бывало.

Вскоре вернулся Руслан с задорной улыбкой на пол-лица.

— Там твориться какой-то трэш. — шёпотом поделился он своими коридорными наблюдениями, указывая на дверь.

— Видела. — пытаясь оставаться невозмутимой, буркнула я.

Руслан включил свет в половине комнаты, отделённой от спальной части двумя серыми шторками, включил чайник и сел на край кровати, протягивая ко мне руки.

— Вставай, Олеся. Опоздаешь на консультацию. — он стащил с меня одеяло и обхватил мои ладони своими, медленно пододвигая меня к краю кровати.

В этот момент рядом с Ильёй заорал будильник, громко надрывно и до жути противно. Он звонил несколько бесконечных секунд, вызвав кровоподтёки в моих ушах, прежде чем его хозяин наконец сел в кровати. Следом такое же положение принял Ванёк, потирая глаза и невольно размазывая всю наведённую мной красоту по сонному лицу.

Руслан на миг замер, разглядывая уникальные образы своих соседей по комнате, а потом разразился таким громким неудержимым хохотом, какого я ещё у него не видела. Его искренний смех был таким чистым и заразительным, что я закатилась вслед за ним, поглядывая на ошалевшие лица мальчишек, не понимающих, что происходит.

Внезапно они увидели друг друга и, на секунду застыв, так же застигнутые эпидемией хохота, повалились на кровати, вздрагивая, похрюкивая и раскатисто смеясь. Это была феерия звуков, разносившихся по комнате цветными салютами, абсолютно не поддающаяся контролю.

Минут пять просто выпали из жизни триста пятьдесят второй. Мы вчетвером не могли успокоиться. При этом парни комично комментировали свой неотразимый стиль: Илья стал божьей коровкой, заболевшей ветрянкой, а Ванёк превратился Иванку Трамп оглы.

— Лесь, ты понимаешь, что попала? — разглядывая испачканные помадой кулаки и всхлипывая от отголосков смеха, пробормотал Илья.

Я прижалась к Руслану, ища защиту, виновато улыбаясь.

— По-моему, ты слегка промахнулась с местью, — иронично шепнул он мне на ухо и поцеловал в макушку, крепко обнимая.

Я не успела ничего ответить, потому что зажужжал мой смартфон, оповещая о новой эсэмэске, и по коже колючей волной растёкся пронизывающий холод. Улыбка моментально испарилась, мне стало совсем не до смеха. Я испуганно сжала гатжет, догадываясь, что это опять он — тот таинственный поклонник, и, не глядя, смахнула уведомление в сторону. Телефон зажужжал снова. И снова противная ледяная волна затопила моё напряжённое тело.

— Ответь уже. Вдруг что-то важное. — Руслан коснулся губами моего виска, и пошёл наливать всем чай.

А я осталась сидеть на кровати без единой эмоции на лице, окутанная страхом, с телефоном в руке, так и не решаясь посмотреть на экран. Наконец, несмело нажав на значок сообщения, едва сдержалась, чтобы не отшвырнуть совсем недавно отремонтированный аппарат в сторону, как раскалённый уголь. Фото моих обнажённых ног в мыльной пене ярким пятном сияло в углу чата с подписью: «Хочу тебя увидеть. Завтра в семь, адрес скину. Если не придёшь — это фото улетит к Руслану и его отцу, а Владимир Петрович Беккер может попрощаться со своей работой. И новую он никогда не найдёт.»

Мои внутренности со свистом улетели вниз и больно ударились об пол. Пульс забился истеричными рваными толчками прямо в голове, в ушах зашумело, а перед глазами всё расплылось и закачалось. Я не чувствовала собственное тело, оглушённая и придавленная новыми угрозами. Он начал играть по-крупному. И теперь всё серьёзно. Я в ловушке.

Почему? Ну почему он не оставит меня в покое? Зачем я ему? Почему именно сейчас, когда я так счастлива? Что мне теперь делать?

Мне была абсолютно не интересна личность разрушителя моей жизни, лишь отчаянно хотелось, чтобы он исчез. Навсегда.

— Леся, Лесь! Что-то случилось? — Руслан обеспокоенно приобнял меня за плечи. — Ты побледнела.

— Нет, ничего… Просто не выспалась, и позавтракать нужно.

— Точно? — прищурил глаза мой проницательный мальчик, а я еле сдерживалась, чтобы не упасть к нему на грудь и не разрыдаться.

— Да, — в моей улыбке было меньше правды, чем в моём ответе.

— По тебе не скажешь. Не хочешь говорить? Дома всё в порядке? Что за сообщения тебе пришли?

От вопросов Руслана меня словно обдало кипятком. Как он умеет вот так — попадать сразу в самую суть? От него трудно что-то скрыть, почти невозможно, но рассказать прямо сейчас всю горькую правду я не решилась.

— Ничего особенного. Девчонки спрашивают, когда приду. — соврала, а внутри всё сгорало в безжалостном пламени. — Руслан, а где работает твой отец?

— Почему спрашиваешь?

— Нельзя?

— Можно, — он удивлённо посмотрел, отодвигая для меня стул. — Охранником на лесопилке. А что?

— Да просто так, понятно. А мой — водителем в администрации. — попыталась выглядеть как можно более беззаботной, придвигая ближе кружку с чаем. — График работы у него сложный, да? Большая лесопилка?

— Да, самое крупное предприятие в селе. Типа, градообразующее. — Руслан сел напротив меня, поглядывая на часы. — Ешь, и я тебя провожу, хочу в библиотеку зайти перед парами.

— Ладно, — пробубнила я и отхлебнула горячий напиток, пытаясь собрать в кучу разбежавшиеся по разным углам мысли.

Перед началом консультации мы с девчонками уже искали всю информацию о сельской лесопилке и её хозяевах. Для меня это был вопрос жизни и смерти. Я рассказала подругам об угрозах тайного поклонника, а о назначенной им на завтра встрече признаться не решилась. Тем более, я не собиралась на неё идти. Хотя иногда думала о том, что следовало бы высказать ему всё, что накопилось в душе за эти несколько недель мерзких преследований, чтобы до придурка, наконец, дошло, что он мне нафиг не упал.

— Макеев Тимур Аркадьевич, ага… двадцать восемь лет. Молодой для хозяина такого предприятия, — Катюха перелистнула страницу сайта. — Больше никакой информации. Давай в соцсетях поищем.

— Наверное, чей-то сын. — подсказала Аня.

— Может быть. Так, тут этих Макеевых Тимуров… что-то слишком много. Как узнать, кто из них? — пробормотала Катя, изучая список кандидатов в домогатели.

— Лесь, может, попросишь фотку выслать? — предложила Анютка, но осеклась под моим убийственным взглядом.

— Сами найдём фотку. — деловито проговорила Катюха, уверенно тыкая пальцем в имена и просматривая чужие личные странички.

Я внимательно заглядывала ей через плечо, до конца не понимая, что хочу там увидеть. Прозвенел звонок, и нужно было идти в аудиторию, как вдруг я заметила знакомые черты.

— Стой! — крикнула, не обращая внимание на косые взгляды однокурсников, чувствуя, как стук сердца подступает к горлу, — Верни назад! Я его знаю!

— Кого? — одновременно спросили девчонки, с удивлением уставившись на меня.

— Это он! Парень из клуба! — взволнованно воскликнула я. Мой голос дрожал, а всё тело ходило ходуном.

— Из какого клуба? — подруги непонимающе переглянулись.

Договорить я не успела. К аудитории подошли куратор курса с преподавателем по менеджменту, и нам пришлось занять свои места за партами, чтобы узнать подробности сдачи госов, ожидающих нас на следующей неделе.

А я сидела в состоянии шока, утратив способность улавливать важную информацию, понимая, что на эту ужасную встречу с моим телефонным мучителем мне всё-таки придётся сходить

Глава 33

Леся

— Хэппи бёздей ту ю, хэппи бёздей ту ю, хэппи бёздей, Русла-ан, хэппи бёздей ту ю! — пропела я в трубку нежным голосом с лёгкой хрипотцой.

На другом конце повисло недолгое молчание.

— Спасибо! Не знал, что ты так хорошо поёшь. Сколько ещё у тебя скрытых талантов?

— Достаточно, чтобы ты до старости не соскучился со мной. — нагло заявила я.

— Звучит, как угроза, — рассмеялся Руслан, а я невольно улыбнулась.

— Проверь — и узнаешь. — я взглянула на своё лохматое, не до конца проснувшееся отражение в зеркале.

Раннее утро, в такое время я ещё никогда не вставала, но желание первой поздравить любимого с днём рождения подняло меня с постели, словно на крыльях.

— Проверю, даже не сомневайся.

Мне так нравились наши с ним разговоры по телефону, до мурашек, беспорядочно семенящих маленькими лапками при каждом звуке родного голоса. Руслан снова уехал в Красноярск на финальный этап конкурса, на этот раз, на полторы недели. И так совпало, что именно в день его рождения должна проходить заключительная, самая важная презентация сложных проектов, касающихся землеустройства и чего-то там ещё, не задержавшегося в моём мозге.

— Я желаю тебе Удачи! — проговорила в трубку, накручивая на палец рыжую прядь, и еле сдерживая рвущиеся на волю слова. — И верю в тебя! В такой день ты не можешь не победить!

— Спасибо.

— И у меня новость, которая точно поднимет тебе настроение. — я взволнованно раскачивалась перед зеркалом, чувствуя, как разгоняется сердце в груди. — Сначала не хотела говорить перед презентацией, но подумала, что это будет дополнительным источником силы для тебя.

— Умеешь ты, Леся, создать интригу. И что за новость?

— Я прошла в следующий этап, представляешь! Прошла, прошла, прошла! — радостно затараторила я. — Это и твоя заслуга тоже! Дальше — собеседование в Питере после майских праздников, и если пройду — меня возьмут!

Снова молчание, будто Руслан пытался переварить информацию, и тихие слова, интонацию которых я так и не сумела понять:

— Я очень рад! Ты это заслужила!

— По твоему голосу и не скажешь, что рад… — странное напряжение передалось и мне. Я плотно сжала губы, блуждая взглядом по стеклянным пузырькам с духами.

— Правда, рад. — он прокашлялся, будто пытаясь сбросить лишние эмоции. — Мне уже нужно собираться.

— Руслан, я тебя люблю! Ты для меня важнее Питера и всех остальных городов. Где ты — там я. — сказала то, что знала и во что верила.

— Дурочка моя, — я почувствовала его тёплую улыбку даже через сотни километров. — Тоже тебя люблю. Но не вздумай отказываться от собеседования.

— Не буду. Ещё целый месяц до него. Хотя и не вижу смысла…

— Не вздумай! — строго повторил Руслан.

— Ок. Не буду…

***

Мы стояли с Анюткой на переполненной людьми автобусной остановке. Солнце слепило глаза, под ногами журчали прозрачные ручьи, унося прошлогодние листья к водостоку. А в моей голове всё никак не мог установиться хоть какой-нибудь маломальский порядок.

«Подожду, пока твой малолетка свалит», — сказал Тимур во время той вынужденной и до тошноты неприятной встречи.

Я так и не поняла, что он имел в виду, но и выяснять не стала.

Он ждал меня не абы-где, а в одном из самых дорогих ресторанов города, по-царски развалившись на стуле, и откровенно разглядывая мой внешний вид, будто прицениваясь. Я, злобно сверкнула глазами и, усевшись напротив и раскинув локти на столе, покрытом тёмно-зелёной скатертью, с вызовом подалась вперёд:

— Что вам от меня нужно, Тимур Аркадьевич?

Он медленно отпил воду из бокала, не прекращая смотреть мне прямо в глаза, и тоже наклонил корпус в мою сторону.

— Ты мне нужна, Олеся Сергеевна. Очень нужна. — он хищно улыбнулся и попытался схватить мою руку, но я не позволила.

— Зачем? — спросила, прищурившись.

— Что тебе заказать? — проигнорировав мой вопрос, Тимур раскрыл меню. — Ты мясо ешь?

— Я не собираюсь с тобой ужинать! — раздраженно выпалила я. — Пришла предупредить: если ты что-нибудь сделаешь Руслану или его отцу, я подключу все свои связи…

— Папочку водителя имеешь в виду? — отложив меню, ухмыльнулся «золотой мальчик».

Я подавилась воздухом, не найдя, что ответить. Трудно было признавать, насколько я недооценила этого мерзкого типа. У него совершенно точно есть связи, с которыми не мне тягаться. Ощущая свою полную беспомощность, я снова задала вопрос:

— Зачем я тебе?

— Понравилась. Очень сильно. — с серьёзным лицом проговорил Тимур.

— А ты мне противен!

— Ты просто ещё не знаешь, каким я могу быть нежным и ласковым. — растягивая слова, пропел мой мучитель.

Я попыталась взять себя в руки, чувствуя, как всё тело трясёт, а к горлу подступает противный комок. Нельзя показывать свою слабость таким любителям получать желаемое по щелчку пальцев.

— Ты себя переоцениваешь! — прошипела я, осознавая, что Остапа вот-вот понесёт. — Взрослый мужик, а до сих пор не знаешь, что так девушек не добиваются? Хоть курсы какие-нибудь пройди!

— Я ещё и не начинал добиваться, — без единой эмоции, не растеряв ни грамма уверенности в себе, сказал Тимур. — Подожду, пока свалит твой малолетка. Но ты же об этом ещё не знаешь?

— Дерзкий, да? Строишь из себя великого обольстителя, а в зеркало давно смотрел? Наглый коротышка! Ты — просто ничтожество! Папочкин сынок! — продолжила плеваться ядом, проигнорировав его последние слова. — И ты ничего не добьёшься своими угрозами! И ещё ниже упадёшь в моих глазах. Хотя, ниже — это надо постараться! Надеюсь, твоя противная рожа больше не появится на моём горизонте! Не приближайся ни ко мне, ни к Руслану! Иначе заявление за домогательство будет там, где надо. И поверь, связи тоже найдутся, чтобы дать делу ход!

Подскочив со стула, подхватила сумку и размашистыми шагами направилась к выходу. Перед самой дверью внезапно почувствовала, как меня схватили за локоть и резко развернули, впечатав в мужскую грудь под чёрным свитером, надушенным резким парфюмом. Противный грубый поцелуй в губы стал полным шоком. Я вскрикнула, собрав заинтересованные взгляды посетителей, а Тимур отступил на шаг, освободив меня из своего захвата

— Теперь можешь бежать в полицию! — с наглой ухмылкой произнёс он, наблюдая, как я остервенело вытираю губы рукавом куртки.

***

Подъехал наш автобус. Я помотала головой, стряхивая неприятные воспоминания, и сжала в кармане проездной. О той встрече, кроме меня, не знал никто. Даже Катюха. Пусть так и остаётся. По крайней мере, звонков и сообщений больше не было, значит, я всё сделала правильно.

-Ань, идём! — я покрутила головой в поисках подруги, но её нигде не было. — Да что ж такое! Аня, ты где?

Я прошлась взад-вперёд по остановке, заглядывая в чужие лица, потом зашла за металлическую будку и встала, как вкопанная. Картина маслом: Аня стоит перед цыганкой, завороженно заглядывая ей в рот, с раскрытым кошельком. А та со знанием дела нанизывает ей на уши очередную порцию спагетти о скорой встрече с любовью всей её жизни. Твою мать! На секунду оставить нельзя!

Выплюнув себе под ноги несколько неприличных ругательств, я выхватила кошелёк из рук загипнотизированной подруженьки, дернула Анютку за руку, злобно зыркнув на цыганку.

— Дай погадаю! Судьбу твою расскажу! — пыталась неудачливая ворожея привлечь уже моё внимание.

— Я сама могу тебе погадать! В тюрьму скоро сядешь! — ляпнула я и, подумав, добавила: — За мошенничество!

Цыганка, недовольно сощурилась, что-то пробормотала нам вслед на своём языке и скрылась из виду. А я вернула едва уцелевшее имущество хозяйке, многозначительно посмотрела на неё, но от комментариев воздержалась.

Автобус мы, естественно пропустили. Анютка молча пыхтела, разглядывая солнечные блики в лужицах, и запинывая в них грязные комья снега. А я, изредка поглядывая в её сторону, чтобы снова не пропала, достала из сумки телефон. Словно прочитав мои мысли, он тут же запел в моих руках. Сердце в груди радостно подпрыгнуло. Руслан.

— Второе место! — воскликнул любимый голос, и я, как ненормальная, запрыгала, кружась, по остановке, не обращая внимания на косящихся в мою сторону людей.

Никогда ещё я так не радовалась чужим достижениям. Хотя, каким чужим? Руслан — самый родной из всех родных людей на этой планете.

— Ура! Ура! Ура! Ты — умница! Ты — лучший! — кричала я в динамик, чувствуя, как счастье накрывает с головой. — Поздравляю!

— Привет ему, и от меня поздравь, — улыбнулась Аня.

— От Анютки привет и поздравления. Я тебя люблю!

— И я тебя. Завтра будут официальное награждение, послезавтра приеду. Очень соскучился.

— Я — сильнее. — сказала, слегка убавив звук под недовольными взглядами зевак. — Теперь-то скажешь, что за награда?

— Приеду — всё обсудим. — мне не очень понравилось, как Руслан вздохнул.

— Хорошо. Ой, наш автобус подошёл. Мы побежали Целую. Пока. — бодро проговорила я, отмахнувшись от скребущих ощущений в душе, и завершила звонок.

В автобусе Аня всю дорогу молчала, будто чувствуя какую-то неловкость передо мной за происшествие на остановке. Что-то увлечённо разглядывала за окном, отвечая на все мои вопросы простыми короткими предложениями. Мне было жаль её, но как растормошить царевну-несмеяну — даже не представляла.

— Я такая наивная дурочка. — вдруг выпалила она и подняла свои большие карие глаза. — Меня обмануть — как нефиг делать.

— И не таких обманывают. — попыталась я поддержать подругу. — Мошенники же всякие психологические приёмчики используют, которые жертва не замечает. И вот…

— Я — жертва… — грустно вздохнула Аня.

— Да любой из нас может стать жертвой.

— Вы с Катей — не можете.

— Ну, я бы не была так уверена… — вспомнив собственные недавние приключения, пробормотала я. — А давайте нарядимся в цыганок, и будем перед общагой типа гадать студентам и прохожим. Весело будет! Завтра давайте!

— Завтра Катюха опять у Ромы ночует. Лучше послезавтра. — Анютка заметно оживилась. — Я знаю, где длинные юбки взять.

— Ну и отлично! Как раз Руслан приедет. Нагадаю ему себя на всю жизнь. — я мечтательно улыбнулась и прикрыла глаза от солнечного зайчика, нагло ползущего по лицу.

Глава 34

Леся

Не очень удобная цыганская юбка мне досталась: она постоянно цеплялась за замок моих ботинок, отвлекая от исполнения роли предсказательницы. Мы с девчонками стояли у крыльца общежития в соответствующих нарядах и раздавали всем мимо проходящим листочки с шуточными пророчествами типа: на тебя свалится удача — не уворачивайся, быть счастливой лепёшкой — круто. На мне, помимо юбки с непонятными кружевами, которые приходилось постоянно поправлять, была кожаная куртка, бандана из тонкого платка, и крупные серьги-кольца — жутко тяжелые, но добавляющие образу ту самую колдовскую изюминку.

— Касатик, дай погадаю, — тряхнув плечами, обратилась Катюха к несмелому пареньку в очках, тихонечко крадущемуся ко входу в общежитие.

— Не нужно, — просипел он, краснея, и продолжил пятиться к дверям.

— Такой шанс упускаешь! Бесплатно! — не отставала Катерина, взяв скромника за руку и с серьёзным видом заявила: — Пятёрка тебя ждёт! По предмету непонятному… Три буквы вижу: БМВ, и ещё… подожди… — гадалка приблизила чужую ладонь к глазам, — БМВ икс пять. Точно! Умный что ли?

Паренёк смущённо улыбнулся, тщетно пытаясь выдернуть руку из Катюхиного цепкого захвата, и растерянно оглянулся по сторонам, будто ища пути к отступлению.

— И невесту у тебя вижу, — не унималась вошедшая во вкус провидица, — Имя интересное: на «р» начинается, на «а» заканчивается, четыре буквы. Долгие у вас с ней отношения будут. Но крепкие.

Я едва не подавилась смешком, а бедный мальчик, наконец, получив свободу, пробурчал слова благодарности и скрылся с глаз за широкими дверями общаги.

— Кать, ты бы полегче, распугаешь нам клиентов. — смеясь, обратилась я к коллеге по цеху.

— Ну а чего он, стесняшка такой. — пожала плечами Катерина и помчалась к новой жертве. — Предсказания! Свеженькие! С пылу-с жару, правдивые до окоченения! Иди, сюда, девонька, всю правду скажу, ничего не скрою…

День сегодня был достаточно тёплым и ясным для апреля. Свежий весенний ветер нагло путал распущенные волосы, то и дело забрасывая длинные пряди прямо в лицо. Неба, залитого ярким солнечным светом, с нашего места не было видно, и мы забавно щурились, пытаясь угадать в прохожих знакомые лица.

Я периодически поглядывала в сторону поворота к оживлённой улице в ожидании своего победителя, который вот-вот должен был появиться на горизонте. Для него у меня было подготовлено особенное предсказание, искреннее и смелое. И мне очень хотелось, чтобы оно обязательно сбылось. Долго и счастливо. На меньшее я не согласна.

Я уже поставила родителей перед фактом, что ни в какой Питер на собеседование я не поеду. Официально пока не отказалась, но не видела смысла тратить время и деньги на то, чем совершенно точно не воспользуюсь.

Мама, конечно, негодовала. Снова обвинила во всём Руслана. Оказалось, это из-за него я упускаю такой редкий шанс устроить себе безбедное будущее, построить карьеру и далее по списку предполагаемых потерь. Мои доводы о том, что Руслан и сам ещё не знает о моём решении, и что он однозначно будет этому не рад, на неё не подействовали. Мой парень в её глазах стал воплощением самого страшного зла на Земле, разрушающего жизнь единственной дочери.

Сначала мне было жутко обидно, но постепенно я перестала обращать внимание на ежедневное мамино ворчание. Моя жизнь — только моя, Руслан в ней занимает особое место, и там останется навсегда. Да, конкурс — это мое первое самостоятельное достижение, моё детище, раскрывшее меня с новой стороны, и я была безумно горда собой. Но между разумом и сердцем я всегда выберу сердце.

— А мне погадаешь? — выдернул меня из раздумий знакомый низкий голос, и внутри всё обдало невыносимым холодом. Тимур…

Кровь мгновенно отлила от лица, ладони вспотели. Я смотрела на ненавистного поклонника, ни живая, ни мёртвая, не в силах собраться с мыслями и подобрать правильные слова.

— Что, язык проглотила? — нагло ухмыльнувшись, он подошел ко мне вплотную и попытался взять за руку, но я отскочила, как ошпаренная.

— Убирайся! — злобно прошипела, спрятав руки в карманы куртки, и озираясь по сторонам.

Катя с Аней забежали в общагу за новой порцией бумажек с предсказаниями, туда-сюда ходили студенты и просто прохожие. А я стояла совсем одна перед монстром, готовым вот-вот всё испортить, и не знала, где искать спасения.

— Не рада меня видеть? — он снова сделал шаг ко мне, и я отступила, поднявшись на одну ступеньку.

— Какой догадливый. Не приближайся ко мне! — выставила вперёд ладонь, пытаясь оттолкнуть подонка, но он с силой дернул меня на себя так, что я чуть не упала на землю, и придержал рукой за талию. — Отпусти! Я закричу!

Меня развернуло так, что я теперь стояла лицом ко входу в общежитие. Глаза испуганно пробежались по пустым окнам в поисках хотя бы одного знакомого лица, но как на зло никто в это время не любовался весенним видом.

— Я вообще-то пришёл сообщить тебе новость. — Тимур примирительно поднял руки, но расстояние между нами не увеличил.

— Не утруждайся, у меня есть интернет — там посмотрю. Уходи!

— Зря. Новость очень занимательная. Касается твоего малолетки. — он не сводил с меня глаз, внимательно наблюдая за моими реакциями.

— Обойдусь. — буркнула я и шагнула в сторону крыльца, намереваясь зайти в здание, чтобы покончить с этим бредом, но Тимур выставил руку, преградив мне путь.

— Он же в Красноярске высокое место занял в конкурсе, так?

— И что? Тебя это не касается! — новая попытка пройти обернулась неудачей.

— Зато тебя касается. Знаешь, что он переводится в СФУ на бюджет, и со следующего года будет учиться там?

Я непонимающе захлопала глазами и, замерев, уставилась на Тимура.

— В каком смысле?

— В самом прямом! — явно довольный произведённым эффектом, он смаковал каждое слово. — Со следующего года твой ненаглядный Руслан будет учиться в Красноярске. Вот только тебе он об этом не сказал, да? Как думаешь, почему?

Я почувствовала, как земля закружилась под ногами, а воздуха стало мало для нового вдоха. Пошатнулась, хватаясь трясущимися пальцами за куртку Тимура. Что всё это значит?

— Врёшь… — пролепетала дрогнувшим голосом, заглядывая в темные глаза напротив, надеясь увидеть в них подтверждение своим надеждам.

— Не вру! Ты не нужна ему, Олеся! Он выбрал карьеру, учебу в престижном вузе и светлое будущее. Без тебя! Поигрался, поразвлекался, перешагнул, и пошёл дальше. Ты — наивная глупышка, Олеся. — он провел костяшками пальцев по моей щеке, а я была настолько ошеломлена, что никак не среагировала на его действие. — Такие, как Руслан, не способны любить по-настоящему. Ты была приятным дополнением к его скучной жизни. Сказка закончилась, Олеся.

— Он не мог… — выдохнула я, потирая холодными пальцами виски и качая головой. — Не мог… Ты обманываешь.

Тимур снисходительно оглядел моё растерянное лицо, прищурился, коротко стрельнув тёмными глазами поверх моей головы, и растянув на смуглом лице улыбку Чеширского кота, излишне громко произнёс:

— До встречи, любимая! — мимолётно коснулся моих губ своими и побежал быстрыми шагами прочь, оставив меня в оглушённом состоянии.

Вокруг всё шумело, шуршало, кружилось, плыло. Я смотрела перед собой в никуда, ощущая ледяную пустоту в голове и в душе. Казалось, сердце перестало биться, затихло, почти умерло. Он не мог… Он же… Он…

Внезапно почувствовала прикосновение тёплой ладони к моей и резкий рывок.

— Идём! — любимый голос, густо пропитанный нескрываемой злостью, заставил поднять глаза.

И я погибла… В свинцовых озёрах бушевал неудержимый пожар, уничтожающий всё на своём пути, и готовый испепелить в том числе меня. Не было ни единого шанса укрыться от разрушительной стихии, хоть как-то уцелеть. Руслан совершенно точно видел этот спектакль для одного зрителя, мастерски разыгранный, как по нотам… И теперь — всё… Это конец…

На непослушных ногах, я плелась за Русланом, не поспевая за его широкими рваными шагами, спотыкаясь о ступеньки. Но он не замечал этого. Он будто ничего не видел ни перед собой, ни позади себя, шёл напролом, разрезая густой воздух напряжённым телом, утаскивая меня к месту казни.

Грубо распахнув дверь, Руслан рывком втолкнул меня в комнату, и в ответ на приветствие Вани, рявкнул:

— Выйди!

Тот поёжился, и послушно выполз из помещения, оставив нас одних. Напоследок одарил меня сочувствующим взглядом.

Я стояла посреди комнаты, сжавшись в комок, с виноватым видом ожидая приведения приговора в исполнение. Сердце неровно колотилось в горле, во рту пересохло, а внутри было так больно и так пусто, что выть хотелось. Но я молчала. Слова закончились. Мысли — тоже. Осталась одна нестерпимая боль, разрывающая душу на части острыми когтями. Зачем это всё со мной? За что?

— Сядь! — грозно рыкнул Руслан, и я подчинилась.

Смотреть на него было невыносимо. Я никогда не видела его таким… раздавленным, уничтоженным, сломленным и взбешённым. Он заглядывал в мои глаза исподлобья, словно смертельно раненый зверь, и в них был лишь один вопрос: почему?

— Не ожидал, что ты окажешься такой, — дрогнувшим голосом проговорил Руслан, нависнув надо мной грозовой тучей. — Такой же…

Я нервно сглотнула, тщетно пытаясь выдавить из себя хоть слово.

— Он сам… Я не… — сдавленно лепетала, до хруста сжимая мокрые пальцы. — Это не то…

Голова невыносимо кружилась. Весь мир кружился, унося меня в другую реальность, новую, неприятную, и до сумасшествия печальную.

— Я… я… — он закрыл лицо ладонями, и с нажимом провёл пальцами по волосам. — Ты с ним встречалась, пока я был в Красноярске?

— Нет! — нервно выкрикнула я. — Всё не так!

— Всё так! Ты просто… Да ты… — он отвернулся, стискивая волосы в кулаки, потом резко обернулся и, болезненно скривившись, спросил: — Зачем ты мне врала? Зачем было это все? Ты не наигралась? Ответь! — последнее слово зазвенело ударом колокола, и я, не выдержав, закрыла уши ладонями.

— Всё не так. Между нами ничего не было. Он угрожал, — проговорила еле слышно, до конца не веря, что всё происходящее реально, что это не дурной сон, и я не проснусь в ласковых объятиях, не зароюсь носом в уютную шею, этого всего не будет больше никогда…

Руслан посмотрел на меня, как на ничтожество, таким ледяным взором, что у меня внутри что-то надломилось. Что-то, на что опиралась моя выдержка, не позволяя растерять остатки самообладания.

— Не верю ни единому слову! — сквозь зубы процедил Руслан и ткнул мне в нос смартфон, на экране которого горело тусклое фото, запечатлевшее тот противный поцелуй у дверей ресторана.

Моё сердце остановилось. Я больше не чувствовала его болезненных ударов. Не чувствовала вдохов, не чувствовала себя. Будто это не я, а какая-то другая Леся сидела сейчас на застеленной по линейке кровати и умирала от каждого услышанного слова, жестокого, безжалостного, стирающего меня из моих же фантазий о вечной любви.

— Это всё неправда… — только и смогла пробормотать я, глядя в пол. На Руслана смотреть не было сил.

— Убирайся отсюда! Видеть тебя больше не хочу! — злобно выплюнул Руслан.

А я продолжала сидеть на кровати, не смея пошевелиться, будто придавленная огромным булыжником, лишившим свободы действий.

— Уходи! — крикнул Руслан, указывая на дверь, и я вздрогнула, зажмурившись от неожиданной громкости его голоса.

— Руслан, всё не так…

— Я больше знать тебя не желаю! Слышишь? Никогда!

— Руслан…

— Пошла вон!

Я почувствовала, как слёзы, всё это время будто дожидавшиеся своего часа, хлынули из глаз. Я вытерла их пальцами, но это не помогло. Они лились бесконечным потоком помимо моей воли, сами по себе. Не было рыданий, всхлипов, вздохов. Только солёная влага, застилающая глаза, и обжигающая кожу щёк, крупными каплями падала на рукава куртки.

С трудом подняв свое обмякшее тело с чужой кровати, я ещё раз посмотрела на широкую спину отвернувшегося к окну Руслана.

— Ты меня даже не выслушал, не захотел узнать правду. — вдруг заговорила дрожащим голосом, сама того не ожидая. — А что там с Красноярском? Уедешь? Один? На четыре года?

— Это теперь не имеет значения. — не оборачиваясь, тоном, рассекающим пространство комнаты металлом, произнёс Руслан.

— А раньше имело значение? — меня трясло, будто я стояла раздетая на морозе под пронизывающими порывами ветра. — Я вообще имела значение?

— Леся, уходи, — его голос дрогнул.

— Уйду, даже не переживай. Навсегда уйду, как ты и хочешь. Всё так удобно для тебя получилось, правда? Теперь можно спокойно ехать, и не переживать, куда меня пристроить. Ты же хотел, чтобы я в Питер поехала, так? Ты на этом настаивал специально? Чтобы избавиться от меня? Отлично бы получилось! Ты в Красноярск, я — в Петербург. Нет Леси — нет проблем! Но не переживай, теперь точно поеду! И сделаю всё, чтобы там остаться!

Я со всей силы хлопнула дверью и вылетела в коридор, не видя ничего и никого вокруг добежала до комнаты девчонок. И как только я оказалась в двести пятнадцатой, в месте, где я имею право быть уязвимой, я ощутила, как последние силы, державшие меня на ногах, покинули моё тело. Сползла по стене на пол, под шокированными взглядами Кати и Ани, и разрыдалась, чувствуя, как всё внутри сжимается от невыносимой боли.

Глава 35

Руслан

Это очень больно, когда по едва затянувшейся ране снова острым стеклом. Ещё и наживую. Стоило поверить в любовь, чтобы это вновь испытать…

Я и подумать не мог, соглашаясь пойти на поводу у собственного сердца, что всё закончится вот так… И что будет настолько невыносимо. До кошмарных снов, до скользких воспоминаний, которые я всё никак не мог ухватить и выкинуть из своей головы.

Эта моя победа была и для неё тоже. В первую очередь — для неё, для нашего будущего. Не в моих правилах делить шкуру неубитого медведя, поэтому, раньше времени говорить о переезде в Красноярск не было смысла. А теперь он тем более пропал…

Было трудно связать в один узел мой перевод в другой регион и её конкурс, и я сломал всю голову, как всё решить без потерь. А когда услышал, что Леся собирается отказаться от Питера, и вовсе решил придержать информацию о Красноярске. Она просто обязана была попробовать. Она бы не простила потом ни мне, ни себе этот упущенный шанс.

Навёл справки о компании, куда на стажировку должна была поехать Леся — они собрались в скором времени открывать филиалы в нескольких городах за Уралом, в Красноярске в том числе, потому и набирали штат. При удачном стечении обстоятельств можно было бы рассмотреть вариант перевода.

Но теперь это все неважно… Всё кончено.

«Все они такие» — сказал тогда отец. Как мне не хотелось ему верить. Это его рана, глубокая, до сих пор не затянувшаяся, с рваными кровоточащими краями. Его боль, не отпускающая долгие годы. Моя Олеся — она точно не такая… не такая… как мать.

Та женщина сумела с лёгкостью выбросить нас с отцом на обочину своей жизни, а сама — поехала дальше в дорогом салоне с другими людьми к новой себе. Просто исчезла в один день, ничего не объяснив, предав отца, меня, семью.

Моё детское сердце разрывалось от тоски, но я смог со временем подавить в себе это, запечатав в самых недоступных уголках своей души, закрыв на крепкие засовы и уничтожив отмычки. Много лет меня не касались даже отголоски той обиды, а теперь они рвались наружу, разломав все преграды. Меня снова предали, и снова самый дорогой человек. Та, от кого я этого меньше всего ждал.

Хотелось стереть из памяти тот день целиком, каждую его ненавистную секунду. Даже радость, с которой я бежал к общежитию с вокзала, желая поскорее обнять мою Лесю. Я так скучал по ней в Красноярске, мне безумно не хватало рядом её неуёмной энергии, подпитывающей меня, разбавляющей внезапно ставшее скучным однообразие, её неповторимого аромата — на платке Лесины духи пахли совершенно иначе, её теплой улыбки, способной с лёгкостью растопить зимние льды. Она нужна была мне, как воздух, даже дышать без неё было трудно.

Я и не подозревал, что любовь — такая: отключающая разум, отнимающая привычное, но взамен дающая безграничную силу, способную легко вознести тебя на любую вершину. И ты несёшься ввысь, наполненный светлым чувством до краёв, готовый делиться им со всем миром, всё дальше и дальше от земли, туда, где счастье выходит из берегов, где в каждой точке — она. Только она. Твоя единственная…

Но чем выше взлетаешь, тем больнее падать… И я разбился на мелкие осколки, которые уже не собрать, когда увидел сообщение с несколькими фотографиями Леси: с букетом цветов у подъезда, за столом в ресторане, поцелуй с Тимуром, и вишенка на торте: её голые коленки на фоне кафеля с ядовитой подписью: «теперь я знаю, какие они наощупь». В глазах потемнело и стало тяжело стоять на ногах, руки непроизвольно сжались в кулаки до хруста. Я почувствовал, как в сердце вонзили длинный тупой нож и несколько раз грубо провернули, а потом резко выдернули из груди вместе с окровавленным органом.

Стиснув челюсти, понёсся в сторону общежития, сшибая прохожих, не замечая ничего перед собой. Хотелось встряхнуть рыжую ведьму как следует и посмотреть ей в глаза. Как же это, наверное, весело, играть с чужими чувствами. Такое больное веселье. Но стоило мне завернуть к знакомому серому зданию, как мой мир разорвало на элементарные частицы. Резко, молниеносно, безжалостно. Словно в подтверждение всей недавно полученной информации Леся стояла у крыльца слишком близко к своему богатенькому ухажеру, тот откровенно пожирал её глазами, потом поцеловал, одарив меня победным взглядом поверх её рыжих кудрей, и сбежал. Понимал, тварь, что я на нём живого места не оставлю, если попадётся под руку.

«Любимая» — так он её назвал. Теперь она стала его «любимой», а всего несколько минут назад я считал её своей…

***

Теплый майский ветер развевал дурацкую шторку на открытом настежь окне, своенравно наполняя комнату ароматами цветущих деревьев. Это почему-то раздражало. Запахи, посторонние звуки, доносящиеся с улицы, не давали сосредоточиться на подготовке к завтрашнему семинару. Как, впрочем, и всё остальное в последние недели. Не получалось взять себя в руки, продолжить жизнь, выбросив из неё увесистый кусок, будто ничего и никого в ней не было.

Я стёр Лесю из своего настоящего и будущего, удалил номер, все наши сообщения и фотографии. Но из прошлого, постоянно всплывающего перед глазами незваными образами, убрать её было невозможно. Слишком мало времени прошло, и слишком болело…

Каждая ступенька в общежитии, в котором она не появлялась уже больше трёх недель, напоминала о моих разбитых чувствах. Весь третий этаж был сплошным неприятным воспоминанием, и я мысленно радовался, что осталось потерпеть совсем чуть-чуть, и я навсегда покину эти стены. И этот город, в котором где-то ходит Леся, дышит со мной одним воздухом, встречается с кем-то, кто зовёт её «любимой»… Думать об этом было невыносимо. Знание, что кто-то наверняка сейчас её обнимает, целует, собирает её взгляды и улыбки, вскрывало вены острым когтем, оживляя в моей голове всё, что было между нами. Казалось, я медленно схожу с ума…

— Ты бы прогулялся, — Илья вытащил прямо у меня из-под носа тетрадь с лекциями, но я выхватил её из наглых лапищ одногруппника, вернув на место.

— Отвали! — рявкнул раздраженно. — Без тебя разберусь!

— Ага-ага. Ты же разборчивый. — хохотнул Илья. — Бесишься каждый день, задрал.

— Илюх, отцепись от меня!

— Ты и так нам с Ваньком мозг выносил весь год, а последнее время вообще с цепи сорвался. — внезапно прошибло на откровенные претензии соседа.

— Вас с Ваньком моё настроение волновать не должно! Уж потерпите последний месяц, и больше не увидимся. — процедил сквозь зубы, не отрывая глаз от конспекта, в котором все слова слились в одну сплошную линию.

— Если бы ты к нам не придирался бы — не волновало бы! Рычишь, как зверюга на каждый наш чих. — недовольно пробурчал Илья.

— Сейчас, конкретно в данный момент я к тебе придирался? — я смерил соседа злобным взглядом.

— Нет.

— Вот и отвали!

— Нафиг Леську бросил, дебил, с ней хотя бы человеком был… — пробормотал себе поднос Илья, направляясь к обеденному столу.

Но к его огорчению, я всё услышал. Резко подскочил со стула, не в силах совладать с эмоциями, и схватил ошалевшего одногруппника за ворот футболки, как следует тряхнув.

— Повтори!

— Успокойся! — Илья обхватил мои запястья, пытаясь убрать руки.

— Повтори, я сказал! — сжав челюсти и шумно выдыхая воздух через ноздри, потребовал я.

В этот момент раздался стук в дверь, и мы оба обернулись, отступая друг от друга. В комнату вошла Катя. Она, прищурившись, оглядела нас сверху до низу, и вальяжно уселась на стул, закинув ногу на ногу.

— Привет, парни. — проговорила гостья, мимолётно коснувшись взором окружающей обстановки. — Балуетесь?

— Привет, Кать. Какими судьбами? — Илья тут же подсел к ней, а я молча кивнул и стал дальше заниматься своими делами, отвернувшись от всех.

— Илья, ты можешь минут десять погулять? Пожалуйста. — неожиданно попросила Катя. — У меня к Руслану очень важный разговор.

— Без проблем, — сосед протяжно вздохнул и скрылся в коридоре.

Я недовольно взглянул на сверлящую меня глазами девушку и сказал:

— Если тебя подослала Леся, можешь сразу уходить. Я не стану слушать.

— Не удивлена! — ровным тоном проговорила незваная гостья, продолжая с интересом изучать книжные полки. — Но, если Леся узнает, что я здесь, она меня похоронит.

— Тогда чего тебе?

— И куда же делся вежливый мальчик? Но это риторический вопрос. Забудь. — теперь всё внимание Кати занимал я. — Значит, ты у нас не умеешь слушать.

— Давай ближе к сути! — буркнул, недовольно нахмурив брови.

— Так, а я к ней и перешла! Но, хорошо, давай говорить на твоём языке. Имя Тимур Аркадьевич Макеев тебе, я так понимаю, знакомо. Кто он, что он, какие у него связи и возможности — знаешь, да?

— Я не хочу о нём говорить!

— Я буду говорить. А ты — учись слушать, в жизни пригодится. — Катя строго сложила Руки на груди. — Так вот: однажды в клубе на дискотеке этому самому Макееву очень уж понравилась наша Леся, капец просто, как понравилась. Но и хрен бы с ним, мало ли кому кто понравился.

— Катя… — попытался я вставить слово.

— Дослушай! — ледяным тоном потребовала Лесина подруга, и тут же смягчившись, продолжила: — Этот дерзкий товарищ так сильно захотел себе Лесю, что раздобыл её номер, узнал её адрес и начал доставать: писать, звонить, слать цветы, звать на свидания. А самое главное угрожать: что уволит твоего отца с лесопилки, и тот не найдёт работу. Да, Леся сглупила, что тебе не рассказала, но она так боялась, что ты не поверишь и не выслушаешь (кстати, не зря!), что согласилась с ним на встречу. Там он её и поцеловал против её воли и, судя по всему, готовил это всё специально и заранее — нужные люди с камерами ждали подходящего момента. Так же, как и в том спектакле у крыльца, подготовленном для тебя лично.

— Кать, мне не интересно. — равнодушно возразил я, чувствуя, как внутри всё горит.

— Да плевать мне на твои интересы! И плевать, как ты воспримешь эту информацию и воспользуешься ей. Я пришла восстановить справедливость. Знал бы ты, сколько Леся пережила из-за тебя! Она с осени влюблена в тебя по уши, бегала за тобой, как последняя идиотка, на этот конкурс согласилась, лишь бы к тебе подход найти! Понимаешь масштабы катастрофы? Дурак ты, Руслан! — Катя громко вздохнула. — Вот, знаешь, честно, моё мнение: ты не достоин нашей Леськи. Даже ногтя на её левом мизинце!

— Фото голых ног тоже подстроил Макеев? — ухмыльнулся я, а в душе будто прошёл смерч, не оставивший камня на камне от моей правды.

— Ахах, ты же тоже эту легендарную фотку получал, да? — Катя посмотрела на меня, как на глубокого идиота. — Думаешь, Леська рассылку делала? Да она случайно мокрым пальцем отправила, когда тот ненормальный ей сообщение прислал. И даже телефон от страха утопила. Боже… — она презрительно покачала головой. — Тебе ведь и правда всё равно.

Я продолжал сидеть с каменным лицом. Совершенно не было сил проживать обрушившиеся на меня лавиной эмоции.

— Ладно, я сказала, что хотела. — Катя поднялась со стула и направилась к выходу, но у самой двери развернулась в пол-оборота и произнесла: — Леся прошла собеседование. Её берут в головной офис, пока стажёром. После выпускного она уедет.

Глава 36

Леся

Я с грустью оглядела свою комнату — такую маленькую и уютную, знакомую каждым уголком, каждой полочкой, каждой безделушкой. Место, где я выросла. Где провела одни из самых значимых моментов в моей жизни. Где смотрела цветные сны, писала письма деду Морозу, прятала под подушку первые признания от мальчиков и первую яркую помаду, купленную на карманные деньги.

Столько воспоминаний, приятных и не очень, связано с этими стенами. Вот я — шестилетняя дурёха — прыгаю на кровати. Подлетаю высоко, в животе щекотно, сетка пружинит и тихонько поскрипывает под ногами, а потолок всё ближе с каждым скачком. И вдруг — лечу вниз и с размаху ударяюсь об угол стола. Голова раскалывается от пронзившей затылок боли, на колене ожог от паласа, слезы вот-вот готовы сорваться с ресниц, но я проглатываю собственный вскрик. Потому что мне нельзя было прыгать, а я не послушалась — нарушила запрет. Чтобы мама не узнала и не отругала, пришлось стиснуть челюсти и сделать вид, что мне не больно.

В тот вечер я ходила перед родителями и улыбалась, понимая, что сама виновата, раз играла в запрещённую игру. За что и получила. Голова болела, под копной рыжих волос скрывалась приличных размеров шишка, содранная кожа на ноге липла к колготкам, но я стойко терпела. И только когда легла спать, тихонечко заплакала в подушку.

Сейчас я чувствовала себя так же. Сердце болело невыносимо, но я жила дальше, словно ничего не произошло, гуляла с девчонками, готовилась к защите дипломной, улыбалась родителям. А ночами — навзрыд в подушку…

В Питер летела, словно на автопилоте, с пустой головой. Я не хотела туда, но так было нужно, поэтому родители купили мне билеты на самолёт, и, пожелав удачи, отправили навстречу будущему. Мама прослезилась в аэропорту, крепко обняла, и сказала:

— Правильно, что ты рассталась с тем мальчиком. Так лучше. У тебя большое будущее. Всё обязательно получится.

А мне было настолько фиолетово, получится что-то из этой поездки в итоге или нет, что становилось страшно от собственного ледяного равнодушия. Даже если самолёт разобьётся — плевать. Мои эмоции — живые, настоящие — исчезли, вместо них осталось их жалкое подобие. Не было больше той беззаботной, смешливой Леси, только пустая оболочка, безразличная ко всему, но послушно натягивающая нужную маску, подходящую к случаю.

В северной столице я пробыла всего три дня, однако, этого хватило, чтобы почувствовать, как мне тут хорошо. Спокойно, уютно, будто я прожила всю жизнь среди величественной аристократической красоты, обволакивающей, погружающей в историю. Бывает в некоторых городах такая непостижимая магия: единожды оказавшись, оставляешь сердце навсегда. Это был тот самый чудесный случай, когда наши ритмы совпали.

В Питере была какая-то особенная атмосфера. Здесь даже дышалось легче — полной грудью. И небо казалось ниже, протяни руку — и вот оно неспешно скользит под пальцами.

Неожиданно для себя самой я ощутила, что боль притупилась, затерялась где-то на заднем фоне среди новых ярких впечатлений, волнительных встреч, серьёзных разговоров. Я уже не вздрагивала от звуков мужских голосов, напоминающих знакомый тембр, сердце не замирало от вида коротких светлых волос в толпе прохожих. И это настолько поразило меня, что я поняла: здесь должен быть мой новый дом. Время лечит, расстояние, видимо, тоже.

Собеседование прошло неожиданно легко, интервьюеры проявили необычайную доброжелательность, к которой я оказалась не очень готова. Первые минут пять я стеснялась. Терялась, металась взглядом по обстановке кабинета, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться, чтобы начать дышать ровно, закручивала между пальцев край водолазки. Казалось, мою нервозность все заметили, и я теперь обязательно провалюсь. Но когда разговор от моего проекта перешёл к отвлечённым темам, причём так небрежно, плавно и без напряжения, я смогла расслабиться и вести себя естественно.

Глядя на сотрудников в строгих костюмах, сосредоточенно снующих между кабинетами, но при этом не забывающих улыбаться коллегам и отпускать ничего не значащие шутки, на общую теплую атмосферу, уютную обстановку, я осознала, что хочу стать частью этого. И если мне дадут шанс — я вгрызусь в него зубами и ни за что не выпущу.

Я печально скользнула взглядом по стоящим в углу у кровати чемоданам. Через три дня я уеду. Начнётся новая жизнь в новом мире, где не будет прежней Леси. Она умерла в тот день, когда за спиной навсегда захлопнулась дверь триста пятьдесят второй. Та маленькая по уши влюблённая дурочка, до смерти напуганная перспективой потерять любимого, больше не вернётся, не воскреснет…

Не так уж я была нужна тому любимому… Горькая правда, раскрошившая мои чувства в пыль, раздавившая душу до кровавого месива, обрушилась слишком неожиданно. И от этого было настолько больно, что хотелось кричать. Но я твёрдо решила, что буду жить дальше, пойду вперёд, радуясь каждому дню. Урок усвоен на отлично. Руслан оказался идеальным учителем.

— Лесь, готова? — мама заглянула в комнату. — Ты опоздаешь на свой же выпускной. Даже платье ещё не надела, ну что за дела?

— Может, не нужно платья? Заберу диплом — и всё, а, мам? — моя натянутая улыбка не возымела действия.

-Нет-нет. Это и наш праздник тоже. Последний выпускной у единственной дочери… Даже не думай, одевайся. Мы и так согласились обойтись без салона красоты, но в платье ты быть обязана. — мама сняла с плечиков висевшее на стене пышное серебристое платье с поясом из камней, выбранное для торжества ею лично, и протянула мне. — Помочь корсет зашнуровать?

— Если сама не смогу — позову, — вымученно приподняла уголки губ.

— Хорошо. Десять минут — и нужно выдвигаться. Ждём тебя. — мама закрыла за собой дверь, а я устало вздохнув, уставилась на своё отражение с нарядом в руках. Жалкое зрелище…

Совсем не хотелось никакого праздника. Если только увидеть девчонок, с которыми я в последнее время практически не встречалась. Написание дипломной, подготовка к защите заняли практически всё моё время, помимо многочасовых страданий, саморазрушения и ночных тихих рыданий. Да если честно, к моему стыду, не было желания с кем-либо общаться, даже с близкими подругами. Редких созвонов по видеосвязи мне было более чем достаточно.

— Какая ты у нас красавица! — воскликнул папа, когда я, изображая счастливую выпускницу, покружилась перед родителями в центре зала. Он пригладил рыжие волны на своей голове, с восхищением и грустью качая головой. — Повзрослела, моя девочка.

— Да, выросла наша принцесса, — смахивая слезинку проговорила мама, и протянула ко мне руки. — Иди сюда, родная.

Мы все втроём крепко обнялись, и я подумала, что мне будет очень не хватать папиной безусловной поддержки и маминых ценных советов там, в новой жизни, где я больше не буду любимой маленькой доченькой, превратившись во взрослую самостоятельную женщину.

До главного корпуса мы доехали на такси, пожалев наши с мамой ноги, закованные в красивейшие орудия пыток на высоких каблуках. Я проводила родителей в актовый зал и спустилась на первый этаж дожидаться девчонок. Мама всегда боялась опаздывать, в результате мы приехали раньше всех минут за сорок до начала мероприятия.

Отправив девчонкам сообщение, что жду их на месте, ещё раз оглядела просторный холл с высокими колоннами, панорамными окнами, широкими каменными лестницами. Пять лет я провела здесь, пять лет, пролетевших, как один миг. Пять незабываемых, необыкновенных, неповторимых лет. Прощай, любимый Аграрный, я буду очень скучать…

Внезапно я почувствовала на себе пристальный взгляд, и моё сердце, остановившись на мгновение, забилось быстрее. Мне не нужно было смотреть в ответ, чтобы понять, кому он принадлежит. Внутри всё напряглось, и я сжала ладони в кулаки, отчаянно удерживая себя, чтобы не повернуться, не встретиться с ним глазами. Только не он. Только не сегодня.

Все мои установки тут же со свистом полетели к чертям, в груди неприятно запекло, а на глаза навернулись предательские слезинки. Этого ещё не хватало — испортить мой, хоть и не особо старательно выполненный, но всё же праздничный макияж.

Сделать вид, что это дурацкая галлюцинация, казалось самым правильным в сложившейся ситуации. Ещё правильнее было бы — бежать без оглядки, спотыкаясь, ломая каблуки, как можно дальше отсюда. Но я не сдвинулась с места.

— Привет. — прозвучал низкий голос за моей спиной у самого уха, и я почувствовала, как тело охватила неконтролируемая дрожь.

— Привет, — прошептала, не оборачиваясь, и обхватила себя руками, пытаясь унять зябкое ощущение.

Уходи, пожалуйста, не мучай меня…

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Ты очень красивая.

— Угу.

— Леся…

— Руслан, знаешь… — я резко обернулась и осеклась, утонув в серых озёрах, наполненных такой смесью боли и нежности, от которой у меня перехватило дыхание.

Мы долго смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляды. Будто глаза напротив были самым ценным и важным в эти бесконечные секунды. И молчали, не замечая происходящего вокруг. Словно мы одни в огромном внезапно опустевшем холле, где пространство замерло, время остановилось, где есть только я и он.

— Прости, — еле слышно выдохнул Руслан и резко притянул меня к себе, стиснув в объятиях так крепко, что у меня едва не захрустели рёбра. А мне хотелось ещё крепче, ещё сильнее, пусть бы он сломал все мои кости, раздавил меня, лишив возможности дышать.

Я сгребла в кулаки ткань голубой рубашки на его спине, и уткнулась носом в твёрдую грудь, захлёбываясь до невозможности родным запахом. Как же я его люблю! Как же я по нему соскучилась за эти грёбаные месяцы!

— Ты уезжаешь, — дрогнувшим голосом произнёс Руслан, не выпуская меня из рук.

— Уезжаю, — сдавленно подтвердила я, и с силой зажмурилась, не желая освобождать рвущиеся на волю слёзы.

Попроси меня остаться, умоляю! Одно слово — и я никуда не поеду. Я не хочу быть где-то без тебя. Попроси…

Я теснее прижалась к Руслану, мысленно повторяя несколько простых букв, словно заклинание. Но он молчал, зарывшись носом в мои волосы. А потом тихо прошептал:

— Так будет правильнее.

Меня будто окунули в прорубь. Сбросили вниз головой против воли. Сердце мгновенно покрылось льдом, по коже пробежали холодные мурашки, оставляя после себя разрисованную инеем пустоту. Я тяжело вздохнула и отстранилась.

— Да, ты прав. — улыбнулась, поджав губы, и больно прикусила щёку изнутри, отвлекая эмоции от другой раны, очень глубокой, почти смертельной. — Ты тоже уезжаешь?

— В конце августа. — в потускневших глазах Руслана отражалась вся печаль мира, и мне показалось, что он борется с собой, со своей болью, со своим сердцем. Но, возможно, мне просто хотелось так думать.

— Здорово. Рада за тебя.

Если бы ты захотел взять меня с собой, если бы в твоей жизни было место для меня, я бы отказалась от всего. Я бы выбрала тебя. Но ты сделал выбор за нас двоих…

С моих губ сорвалась нервная усмешка. Какая ирония жизни: затеяла участие в конкурсе ради любви, в результате потеряла любовь из-за конкурса…

Я посмотрела на циферблат часов на его левом запястье и выдохнула:

— Мне пора.

Я понимала, что больше его не увижу. Скорее всего, никогда. Душа переворачивалась от этой мысли. И я продолжала стоять, надеясь, что Руслан уйдёт первым, что я буду провожать его взглядом до самого конца, пока он не растворится в пространстве университета.

Но он не уходил, сжигая, уничтожая, ломая остатки моей стойкости. И я подумала: если он меня сейчас поцелует — ещё не всё кончено, если нет — это наша последняя встреча…

Время тянулось невыносимо медленно, Руслан продолжал молча смотреть на меня, будто хотел как можно подробнее запомнить мой образ. И тогда я не выдержала.

— Прощай! — натянуто улыбнулась, и резко развернувшись, зашагала прочь.

Слёзы хлынули из глаз, им больше ничто не мешало. Всё! Теперь точно всё! Моё сердце было разбито вдребезги, его уже не спасти… Я летела вверх по ступенькам, забыв, что Катя с Аней будут искать меня внизу. Но я не могла больше там находиться, рядом с Русланом было больно дышать. Дура, какая же я дура! Зачем я его до сих пор люблю? Как мне теперь жить?

Вдруг на лестничном пролёте я почувствовала, как чья-то теплая ладонь схватила меня за руку. Я подняла заплаканные глаза, и внутри всё оборвалось. Руслан всего секунду смотрел на меня так, будто я была центром его Вселенной, с такой болезненной нежностью, что моё израненное сердце снова начало оживать, а потом порывисто накрыл мои губы своими. И я умерла, погибла, отдавшись горько-сладкому поцелую, в котором не было страсти, не было ласки, он был пропитан горечью расставания и сладостью надежды. Движения губ его и моих были жадными, рваными, мы как голодные звери вгрызлись друг в друга, не в силах насытиться. Мне было хорошо и плохо одновременно, а моя душа ликовала: это ещё не конец.

Глава 37

Руслан

— Ты на тренировку? — Олег оторвал глаза от планшета и проследил, как я достаю из шкафа спортивную сумку.

— Да, — я быстрыми движениями закинул в неё форму и всё необходимое для занятий.

Меня приняли в сборную университета с распростёртыми объятиями, чему я был невероятно рад. Учли все мои предыдущие заслуги. Я знал, что в СФУ сильная волейбольная команда, и оказаться в её составе — было огромной честью.

— Когда вернёшься? — поинтересовался сосед по комнате.

— Часа через два.

— Ясно, ужинаю один.

— Да, перекушу что-нибудь на обратном пути. — я открыл ящик с чистыми носками и сощурился, уставившись на зеленоватую полупрозрачную ткань. — А это здесь откуда?

Вытянув пальцами тонкий платок с малахитовым узором, взмахнул им перед собой, и в лёгкие проникли едва уловимые тонкие нотки женских духов. Её духов…

— А, я нашёл на полу, наверное, откуда-то выпал у тебя. — загадочно посмотрел на меня Олег и улыбнулся. — Это точно не моё.

Конечно не твоё. И не моё…

— Макеев! Разговор есть! — кричу я возомнившему себя хозяином жизни уроду.

Он заметно напрягся, увидев меня, но подходить не стал. Что же, сам до тебя доберусь!

В несколько шагов преодолеваю расстояние между нами, и еле сдерживаясь, чтобы не размазать его нахальную рожу по стене, цежу:

— Оскара тебе дать? Великим актёром себя возомнил?

— Если и так, тебе-то что? — он сканирует меня с головы до ног презрительным расфокусированным взглядом. — Зависть — плохое чувство.

— Другую игрушку не смог найти? — чувствую, как злость внутри сильнее закипает.

— Мне эта понравилась. — ухмыляется Макеев.

— Во-первых, у этой есть имя, а во-вторых, если узнаю, что твоя мелкая тушка хоть на шаг приблизилась к Лесе — я тебе ноги переломаю.

Смотрю в наглые пьяные глаза и понимаю, что парень не проникся моей речью. Что ж, сам напросился.

— Ну, попробуй. Присядешь — подумаешь о жизни, о своём поведении. — лениво растягивая слова, говорит Тимур.

Я хватаю его за ворот дорогой рубашки и рывком почти поднимаю над полом. Слышу, как тонкая ткань трещит под пальцами, а в расширенных зрачках появляется нечто, похожее на страх.

— Ты уверен, что твой отец обрадуется, если узнает, в каком состоянии его сынок, которому он доверил крупное предприятие, шарится по деревне каждую ночь? И какие вещества вызывают у него такое волшебное состояние? — пытаясь спрятать раздражение, чётко проговаривая каждое слово, произношу я.

— Ему на это плевать, — неуверенно кряхтит Макеев, нервно разглядывая мои кулаки.

— Проверим? — опускаю одну руку и достаю телефон. — Я сейчас звоню Аркадию Дмитриевичу, и сообщаю, что его сын обдолбанный приехал в клуб за рулём.

— Звони, — смеётся Тимур. — Думаешь, тебе поверят?

Я отпускаю его, отступаю назад, и ещё раз оцениваю красноречивый внешний вид «золотого мальчика».

— Глазам поверит. Уже позвонил. — разворачиваюсь и иду к выходу из клуба, где грозной тенью возвышается фигура Макеева старшего.

На секунду сжав платок в кулаке, сунул его в карман джинсов, стирая непрошенное воспоминание. Если бы она сразу рассказала…

Но теперь это уже не имело значения.

У Леси новая жизнь, новая работа, которую она получила в результате сложной, упорной борьбы. Она как никто другой заслужила этот шанс. Вряд ли она сама до конца осознавала, насколько ей повезло, насколько невероятного успеха она достигла. И я не имел никакого права лишать Лесю этой уникальной возможности.

А с собственным сердцем как-нибудь договорюсь… Когда-нибудь…

Я знаю, что предложи я ей остаться, она бы, не раздумывая, отказалась от Питера. Почувствовал это там — в холле главного корпуса, когда Леся неистово прижималась ко мне, уткнувшись носом в мою рубашку, а я безумно не хотел выпускать её из своих рук.

Оказывается, любовь — это не только желание, чтобы дорогой человек был всегда рядом, но и способность отказаться от этого желания ради его блага. Чтобы это понять, мне пришлось отпустить самую важную, единственную, любимою девочку за несколько тысяч километров. По сути — оторвать часть души, посадить в самолёт о отправить в один конец… Это чертовски больно.

И как бы мой мозг не убеждал, что я поступил правильно, сердце до сих пор противилось этому решению. Оно обреченно страдало, изнывая от ещё не остывших чувств. Но в нелёгкой борьбе между разумом и сердцем, во мне всегда побеждал разум.

— Когда у вас игра? — уточнил Олег.

— Двадцать восьмого, — ответил, обувая кроссовки.

— А что за соревнования?

— Краевая универсиада, — я закинул через плечо сумку и вышел в коридор.

На улице было зябко и пасмурно. Над городом нависли тяжёлые снеговые тучи, готовые вот-вот рассыпаться на покрытые сухой листвой тротуары белой крошкой. Воздух, пропитанный пряным запахом поздней осени, до слабой боли распирал лёгкие, забираясь холодными струйками слишком глубоко. От этого становилось трудно дышать.

Возможно, вовсе не октябрьский холод надрывал мои альвеолы, а воспоминания, параллельно обжигающие руку в кармане джинсов касанием тонкой материи. От них невозможно было убежать — они находили меня снова и снова в любой точке, и врывались в уставшее сознание навязчивыми образами, запахами, звуками.

— Моя любимая рыжая ведьма. — выдыхаю в её раскрытые припухшие от жарких поцелуев губы и прижимаюсь своим влажным лбом к её.

— Это правда был твой первый раз? — шепчет, с нежностью, приправленной горьковатым вкусом сомнения.

— Не веришь? — веду носом по её нежной шее, сходя с ума от любимого аромата диких ирисов, смешанного с запахом Лесиного удовольствия.

— Не знаю. Ты слишком хорош для девственника. — мурлычет она мне на ухо. Её короткие ногти приятно царапают кожу на спине.

— Хм… у меня к тебе тоже есть вопросы… — целую её ключицу, и, ощущая, что снова готов к продолжению нашего безумия, опускаюсь ниже…

Сморгнув картинку с обнажённой Лесей, ускорившую пульс похлеще любого кардио, ещё раз крепко сжал согревшимися пальцами платок с малахитовым орнаментом, и вошёл в здание спортивного комплекса. Нельзя сейчас думать о ней.

Мне иногда казалось, что я схожу с ума. Каждая рыжеволосая девушка, попадавшая в поле моего зрения, напоминала о разрушенном моими же руками счастье. Словно какие-то силы наказывали меня за мой непростой выбор, каждый раз тыча носом в разбитые чувства, как нашкодившего котёнка.

Я иногда наблюдал за Лесей в соцсетях, любуясь редкими новыми фотографиями. Долго их разглядывал, подмечая каждую деталь. Она была всё той же милой девушкой с загадочной улыбкой, только взгляд стал другим. Из него будто исчез особенный огонь, задорный, неугомонный, любопытный, смелый, который покорил меня, ради которого я забыл о многолетних принципах, и в котором почти сгорел.

Я невыносимо скучал по своей рыжей ведьме. Первое время сам себе боялся в этом признаться. Но постепенно стало накрывать всё сильнее. Днём ещё получалось отвлечься на учёбу, спорт и разные подработки в интернете — я писал статьи на заказ, брался за несложные переводы. Вечерами до закрытия общаги трудился в курьерской службе.

А потом наступала ночь. И всё, о чём я изо всех сил старался не думать, влетало в мой мозг, вышибая дверь с пинка, нагло устраиваясь там до самого утра. Яркие моменты из той части моей жизни, где мы с Лесей были влюблены и счастливы, лентой киноплёнки тянулись в моей голове. Потом начинался новый день — и всё повторялось по кругу.

Быстро переодевшись в спортивную форму, натянул кроссовки и двинулся в сторону зала вместе с остальными парнями из команды. Сейчас всё будет по проверенному годами плану: разминка, отработка технических элементов, тактика и игра. Звучит просто, но на деле, лично для меня волейбол — это искусство. Это красивая, идеально выверенная форма взаимодействия человека с мячом, когда тот на короткий миг становится продолжением рук, и, получив импульс, летит по рассчитанной за доли секунды траектории. Ты чувствуешь мяч, говоришь с ним на понятном для вас двоих языке, на кончиках твоих пальцев он становится подобным музыкальному инструменту, по-особенному звучащему при каждом ударе. При этом волейбол — командная игра, где ты — часть единого разума, единого механизма, жизнеспособного только при условии исправности каждой его шестерёнки. Лишь в совокупности индивидуальные отточенные действия и коллективное мышление создают уникальное, завораживающее зрелище на площадке.

— Заканчиваем разминаться и делимся на тройки! — эхом разнёсся по залу голос тренера после звонкого свистка.

Он раздал мячи, и мы приступили к шлифовке верхнего приёма. Подошва кроссовок поскрипывала при трении о поверхность пола, мяч плавно перелетал от одних рук к другим, разрезая плотный воздух глухими ударами. Пружинящие прыжки и порывистые выдохи сопровождались громкими комментариями тренера, внимательно наблюдающего за работой каждого игрока.

Вдруг мой взгляд краем зацепился за хрупкую фигурку девушки с рыжей косой, перекинутой через плечо. Она стояла у входа в зал, и дождавшись, когда тренер обратит на неё внимание, помахала ему. У меня внутри всё мгновенно оборвалось в пропасть. Я как идиот уставился на девушку, не моргая. Отсюда лица её не было видно, но моя фантазия уже всё дорисовала, как ей вздумалось.

— Рус, очнись, — толкнул меня в плечо Витёк — коллега по команде.

В этот момент девушка подошла ближе, и о чём-то начала рассказывать тренеру. А я разочарованно выдохнул. Это не Леся… Ну, конечно, дебил, откуда здесь могла появиться Леся? Она в Питере, а я — в Красноярске, между нами несколько тысяч километров. Права была тогда Катя: я — дурак… Просто сказочный идиот.

***

Пульс стучал в висках, футболка насквозь промокла, но дыхание было ровным. Оно подстроилось под ритм игры. Я сосредоточенно следил за мячом. Пятая партия подходила к концу, мы вели с отрывом в три очка. Ещё два — и мы возьмём первое место.

Подача противника. Пас. Ещё пас. Прыжок. Удар. Есть! Витёк — красавчик! Пацаны благодарно похлопали его по плечу.

Смена позиций. Я на подаче. Несколько раз подбросил мяч, дожидаясь свистка. Сигнал. Мяч в воздухе. Боковым зрением вижу рыжее пятно среди зрителей. Ударяю со всей дури. Аут!

По залу прокатился разочарованный гул, соперники радостно зашумели, а я поймал на себе уничтожающий взгляд тренера.

— Рус, соберись, дожмём! — голос Витька прозвучал где-то на периферии, пока я во все глаза уставился на зону болельщиков. Она находилась высоко на балконе, и понять, что за галлюцинация меня внезапно догнала, я так и не сумел.

Через пять минут игра была окончена. Мы вырвали победу в тяжёлой борьбе. Но все мои мысли были на этом дурацком балконе. Я как ненормальный пялился туда, не обращая внимания на поздравления и радостные выкрики товарищей, на оценку нашей игры тренером и на всеобщую суматоху в зале. Но на трибуне никого не было…

Спустя почти полчаса нам вручили грамоту и кубок, поздравив с заслуженным первым местом, сделали фото на память, и я, бросив последний взгляд в сторону мест для болельщиков, направился к выходу из зала.

Хватит с меня иллюзий, хватит больных фантазий. Так и до дурки недалеко. Нужно признать, что я не справляюсь. Без Леси не справляюсь. И не хочу справляться, без неё — больше не хочу.

— Рус, ты в общагу? — окликнул меня Витёк.

— Да. — ответил я, развернувшись к нему всем корпусом. — А что?

— Тогда минут через тридцать на парковке. За мной брат приехал, мы тебя подбросим.

— Хорошо. Благодарю. — я легонько хлопнул его по плечу.

— А это, случайно, не к тебе? — Витёк сощурился и посмотрел мне за спину.

Я медленно обернулся и застыл, ощущая, как исчезает опора под ногами. В нескольких метрах от меня стояла Леся. Настоящая Леся. Живая. Из плоти и крови. С теми же рыжими локонами, небрежно обрамляющими её белое кукольное лицо, такая же маленькая и хрупкая, как хрустальная статуэтка из дорогого сервиза. Она смотрела на меня во все свои зелёные глазищи, словно до конца не доверяя картинке перед собой, и ласково улыбалась. А потом вдруг подбежала ко мне, остолбеневшему от шока и абсолютно не способному произнести хоть слово, и нежно поцеловала в губы. У всех на глазах. Снова.

Мне казалось, моё сердце вот-вот разорвётся от радости. Внутри внезапно выросло что-то огромное и тёплое, и такое необъятное, что ему было мало места в моём тесном мирке. Оно выплеснулось через края и залило пространство вокруг безграничным счастьем. Моя Леся. Моя любимая, родная Леся.

Я обхватил её тонкую фигурку руками и крепко прижал к себе, снова утопая в неповторимом аромате диких ирисов. Это точно она. Это не сон.

— Я соскучилась, — прошептала она, уткнувшись носом в мою шею. — Так сильно соскучилась.

— Леська моя, это правда ты? — несколько раз поцеловал рыжую макушку и прильнул к ней щекой, чувствуя, как по телу щекочущими волнами разливается нежность.

— Правда я.

Я сильнее стиснул её в объятиях, приподняв над полом.

— Девочка моя, — выдохнул ей в губы, едва касаясь их своими. — Я больше никуда тебя не отпущу.

Хотелось ещё крепче, ещё ближе, чтобы мы растворились друг в друге. И плевать на людей вокруг, на весь мир плевать. Она здесь сейчас со мной — и это самое важное.

— Я больше никогда не позволю, — сладкий поцелуй обжёг мои губы, — тебе, — снова невесомый поцелуй, — меня отпустить.

— Рус, тебя ждать? — спросил Витёк, всё это время стоявший неподалёку.

— Нет. — сказал я, не сводя глаз с самого прекрасного создания в этом зале.

Леся провела подушечками тонких пальцев по моему лбу, по влажным волосам и, томно улыбаясь, произнесла:

— Не спросишь, почему я здесь?

— Спрошу. — я завороженно смотрел на её припухшие губы, на сияющие озорным блеском глаза, и не понимал, как я мог добровольно от этого отказаться.

— Приехала пометить территорию. — с серьёзным видом заявила Леся.

— Я тебя люблю. — чувствуя, как сердце переполняют эмоции — обжигающие, глубокие, настоящие, припал к мягким губам, наслаждаясь каждым их движением, отдаваясь до умопомрачения сладкому, упоительному поцелую. Как я вообще жил без неё?

— Я тоже тебя люблю, — Леся медленно оторвалась от моих губ и, обхватив ладонями моё лицо, с трепетом заглянула в глаза. — Я перевелась в Красноярский филиал. Буду помогать набирать персонал, пока его не запустят. Я здесь надолго. Так что, в ближайшее время тебе от меня не скрыться.