Ложный Принц — Ведьмин Глаз

Глава 1

Мы – это сборник всех тех, кто когда-либо присутствовали в нашей жизни…

Ведь каждый человек, с которым мы общались – стал частью нас.

Мы перенимали его жесты, мимику, выражения и вкусы… Он менял наши взгляды, убеждения и привычки. Помогал идти вперёд… Или наоборот — тянул назад.

Сами того не подозревая, мы менялись вместе с ними – внутренне и внешне…

И после всего этого – кто же мы теперь?

Меня зовут Гё. Камехара Гё Маур. Обычный повар, зато в собственной лавке, которую я приобрёл пару лет назад.

Как и любой другой человек, тоже был из тех, кто верил – я есть подлинная версия себя. Настоящая… Но стоило хоть раз взглянуть на себя со стороны, с высоты завтрашнего дня – я тут же говорил себе: “Нужно было поступить иначе…”

И я жалел… Жалел о многом. До того самого дня, когда жалеть уже было не о чём…

Мне уже двадцать три или четыре... Перестал считать, как стал совершеннолетним и ушёл от родительского дома. Готовлю любые блюда для любых посетителей. И когда я говорю любых, то имею ввиду даже таких...

— Камехара! — Послышался голос девушки, что каждый раз приходит ко мне первой, даже раньше, чем открывается эта несчастная закусочная.

— Да? — Я повернул на неё голову и криво улыбнулся. Белобрысая дамочка в простых деревенских одеждах. Большие выразительные глаза сверлили душу своей небесной синевой. Зовут её Сарой. Очень назойливая…

— У тебя вообще бывают выходные? Каждый божий день встаёшь пораньше петуха в соседнем дворе и начинаешь резать эту… Капусту?

— Это для супа. — Я мастерски повертел ножик возле своего уха между пальцев. Не стал распинаться перед ней в этот раз. эта девчонка начала заглядывать ко мне с прошлого месяца ежедневно и разузнала уже всё, что только можно было и нельзя…

— Мм… Ясно-ясно. Тогда, мне как обычно! — Со смешком она подняла руку и уселась на скрипящий стул прямо под козырьком. Я метнул взглядом в её сторону и кое-что приметил. У этого сидения треснула одна ножка.

— Встань. — Стоило сказать и меня накрыло потоком мыслей этой девушки.

— Что? Ты не будешь мне готовить? Конечно, я заплачу! Хотя, может сделаешь скидку постоянному покупателю? — Приподняв бровь, она начала качаться на стуле. Я тяжело вздохнул и повернул голову прочь, чтобы не видеть, как уже через три секунды она грохнулась наземь. — Ай-а-ай-яй! Кто-ж стулья сломанные прямо в центре ставит?!

Мою гримасу было не скрыть.

— Поломка имущества. Платить придётся. И жрать меньше надо. — После этих слов, я продолжил резать овощи.

— Хочешь сказать, что я толстая?! — Она пыхтела и поднималась на ноги с крайне недовольным видом.

— Принеси ящик с баклажанами и я прощу твой внезапный долг. — Я игнорировал её выкрики. Кажется, выработал иммунитет…

— Вот ты как! А красиво попросить? — Сара почти в лицо залезла своим носом с этим вопросом.

— Мадмуазель, притащите вон те ящики в углу. — Остриё ножа указало в сторону слева от прилавка, а второй рукой я отвёл её мордаху от себя.

— Не желаю, господин. Они тяжёлые. — Она поставила руки на пояс.

— Не тяжелее твоей задницы.

— У тебя никогда не будет девушки, Гё… — Пускай голос её звучал обидчиво, она направилась туда, куда я сказал. Интересно, почему? Может, ей что-то надо от меня? Сколько не спрашиваю, везде ответ один: “мне нравится тут быть”. Я провожал её только мысленно, осмотрелся в попытках углядеть на этой захудалой улице хотя бы толику интересности для туристов, но ни единого отголоска веселья не было; ни на стенах, облитых одним лишь серым, ни на дороге, что всю обгадили лошади, ни даже на небе. Только иногда там проплывают дирижабли… Но на них можно смотреть с любой точки в городе. Или, скорее, посёлке городского типа. Одни руины да развалины, в которых мы живём. Что же ей так нравится в этом месте? Может, я? Нет, спасибо, лишнюю барышню я прокормить уж точно не смогу. Самому бы прожить на супах из картофельной шелухи… Посетителям всё лучшее. А мне… Объедки.

— Э-эх… — Тяжёлый вздох, да и только.

— Эй, Гё! — Сара позвала меня. Тихим раздумьям пришёл конец.

— Не тащи, раз не можешь. Не смертельно. — Я осознавал, что запрос для хрупкой девушки так себе и готов был отказаться от услуги.

— Гё-о-о!! — Зов перешёл на протяжный крик.

— Ну что ещё?! — У меня не оставалось выбора, кроме как вонзить нож в доску со всей накопленной злобой и выйти из-за прилавка прямо к ней.

За углом Сара стояла с ошарашенным видом, разглядывая что-то в корзине с фруктами. Или, по крайней мере, там должны были быть фрукты…

— Здесь… Нет овощей. — Она медленно повернула голову мне навстречу.

— Это фруктовая корзина, конечно тут нет-… — Голос мой прервал внезапный писк. Вытирая руки о фартук, я посмотрел в корзинку с большим недоумением. И в миг недоумение обратилось немалым шоком. В корзинке с фруктами, где их уже и след простыл, последний нежный плод съедал испачканный в соке малыш. Мы с Сарой застыли и наблюдали молча за тем, как черноволосая малютка в годик, а то и меньше возрастом, медленно пытается жевать раздавленный ручками кусочек мякоти.

— Гё… Смотри, смотри! — Прыгала от счастья та, которой лет уже пятнадцать, а то и семнадцать, но котелок на пятёрку еле тянет…

То, на что она смотрела – коричневые глазки, округлое лицо. Ребёночек завёрнут в какую-то старую простыню, совсем без одежды и без внимания, но не плачет, а только беззвучно ест… “Ненавижу детей” – это утверждение приплыло в голову первым, а затем ослепило сияние со стороны моей полной противоположности – девушки, которая издавала тихие звуки восхищения, прикрыв рот ладошкой и еле сдерживая себя, чтобы не взять эту куколку на руки прямо сейчас.

— Даже не думай… Кто-то забыл это. Вернётся и заберёт. — Я махнул рукой и взял соседнюю коробку с тем же содержимым, что было съедено в предыдущей. Неосознанно я был прикован взглядом к мелкому человечку при каждой возможности видеть его.

— Эй, ты не возьмёшь!? — Вопрос безответственной женщины, на который я дал однозначный ответ.

— Я работаю. Через пять минут открытие моей харчевни. Оставь это чучело там, где оно лежит.

— Но это не чучело! Она живая! — Сара закричала с протестом. Стоило мне обернуться и я лицезрел, как она уже держит эту штуку в руках, прижимая к своей груди.

— Она? Ты ещё и проверить успела? О, блеск!

— Нет, но я чувствую! Хи-хи… Я назову тебя… Джухон! — Она подняла малютку над собой, как нового царя зверей. Её аргумент был, как всегда, божественным. Я почти открыл рот, чтобы начать спорить, но вовремя услышал, как собирается народ за углом.

— Сделай доброе дело – не прикасайся к тому, что тебе не принадлежит. — Я поспешил на своё рабочее место, надеясь, что она послушается. Зря…

Всего пара посетителей. И каждому нужно высшее качество заказанного блюда. Вот только сосредоточиться не давал один маленький нюанс на моей кухне… На который я смотрел теперь с презрением, показательно и громко стучал ножом по доске, разрезая ингредиенты одним ударом.

— Что-то я не помню, чтобы говорил: “Принеси это с собой и накорми бесплатно моими овощами прямо у меня за спиной...

— Ты посмотри, какая голодная! — Сара смеётся, глядя только на дитя. Усадила это чудо на тумбочку и продолжала умиляться его существованию, а вот ребёнок всё молчит… Ни звука. Подозрительно всё это. Обычно они шумные, вроде…

— Если будешь совать ей в пасть всё, что под руку попадёт, то она быстро заболеет и умрёт…

— Что? Нет! — Сара не на шутку испугалась, потянув меня за шиворот к себе и вымораживая моё терпение щенячьими глазками. — Гё, приготовь ей что-нибудь! Приготовь прямо сейчас!

— Я не варганю детские блюда. Отнеси это обратно! — Мой палец грозно показал прямо на малыша, но через секунду ребёнок схватился за него обеими ручками и сразу положил в рот. Сара засмеялась и чуть ли не по полу каталась, взявшись за живот. С этой женщиной бесполезно разговаривать… Я лениво перевёл зрачки на пальце-сосущего монстра и вздохнул.

— Корчмарь! — Меня окликнул один грузный мужчина у прилавка, грохнув по доске кулаком. — Где моя еда?!

— Сейчас, ещё минуту! — Я вырвал палец из ничтожной хватки, вдохнул поглубже и вспомнил, что ещё даже не начал готовить. Меня провожал ранимый, но молчаливый взгляд ребёнка, которому было интересно наблюдать за всем поварским процессом от начала до конца. Неустанный надзиратель в лице малюсенькой девочки.

“Это будет ужасный день…” — С этой мыслью я отправил первое готовое блюдо за сегодня.

…

Глава 2

Я не был уверен, что закончил сегодняшний вечер в трезвом уме – пришлось попотеть, чтобы справиться с наплывом посетителей, а заодно стойко игнорировать убийственно-любопытный взгляд маленького ребёнка вместе с жужжащим под ухом шмелём по имени Сара. Надо было выгнать её с кухни сразу… Нет, я много раз кричал, но она не слушает. Не выгонять же силой, как это будет выглядеть со стороны? Чёрт его знает, но сейчас, когда я повесил над прилавком дощечку с простым и понятным сообщением «закрыто» – можно наконец расслабиться.

— Эй, Гё! — Выкрик позади. А из уст моих в который раз тяжёлый выдох.

— Нет, покой мой ещё очень далеко… — Я пробормотал не громче шепота.

— Ты что-то сказал?

— Проклял тебя уже пятый раз за сегодня, а ты только на стуле опрокинулась. Как жаль…

— Колдун из тебя никакой, да? — Сара нашла в этом шутку и засмеялась. Я посмотрел на третьего участника. Молчунью. Заляпанный ребёнок жрал варёную морковь. – Да уж. Ей палец в рот не клади...

— Классная же, да? — Девушка подпрыгнула к малышке и подняла её руку. Я положил руки на пояс, а мелкая смиренно ждала, что с ней сделает большая тётя.

— Чтоб завтра сюда ни шагу.

— Что?! Нет, я приду!

— И подружку свою забери.

— Бездушный, ладно меня, а Джушечку зачем выгоняешь? — Сара посмотрела на меня щенячьими глазками и это привило ещё одну неприятную мысль насчёт безмолвного ребёнка.

— Звучит как кличка для пса, а не имя. — На моё выражение она озлобилась и грозно подняла палец во внимание.

— Не-…

— Неважно. — Я прервал её фразу жестом руки. – Весь день только мешались. Чтоб ты знала – я детей терпеть ненавижу. — Презренный взгляд мой опустился на дитя, которое встретило меня с недоумением. Брови поднялись сами собой, я просто не мог сохранять свою недовольную морду, глядя на это. С каждым словом всё больше чувствую себя настоящей сволочью.

— Ладно… — Удивительно податливый тон снизошёл от Сары ко мне, словно дар с небес. — Мы уйдём.

— Мы? Ты действительно крадёшь чужого ребёнка?

— Гё… — Её голос становился серьёзнее. Мне даже пришлось послушать. — Сколько ты видел сирот, которых оставляют в этих нищенских руинах, а затем непременно возвращались за ними? — Блондинка спрашивает то, на что ответ известен каждому из этой дыры, но я предпочёл молчать…

Только провожал глазами: как девушка берёт широкую ткань и оборачивает малютку в кокон, почти такой же, в каком мы её нашли. Не умела она – а стыдно почему-то мне…

— О, великие силы, дай сюда. — Я мягко оттолкнул Сару и развязал набитые друг на друга случайные узлы, переделав всё как надо. Уже хотел отнять руки от ребёнка, но та схватила за рукав и потянула на себя. Это было внезапно. Я опешил и оглянулся на Сару.

Она надула щёки и топала ногой как кролик. Со скрипом я повернул шею обратно к младенцу.

— Отпусти. И чтоб я тебя здесь больше не видел. — Я пригрозил ей пальцем второй руки.

— Что ты такое говоришь, папа? — Сара усмехнулась, вернув себе прежний, теперь немного издевательский тон.

— Смерти ищешь, женщина? Не ври ребёнку…

— Папа! — Голосок влетел в другое ухо как удар. Слабенький, шипящий, забавный, высокий… Это было первое, что произнесла малышка за весь день. Она начала смеяться, гоготать, как свойственно ребёнку и продолжала тянуть меня за рукав.

— Ты слышал? Гё, слышал?! Она это тебе сказала! Эй, смотри сюда, а я мама! Слышишь? Хватит на этого дядьку глазеть, Джухон!

В глазах сверкнуло что-то. Я моргнул пару раз и сбросил это наваждение, отдёрнув руку. Лицо ребёнка сразу омрачилось.

— Мне некогда играть с тобой в семью, Сара. — Я ещё раз указал на выход с моей кухни.

Они ушли. Молча, удивительно тихо. Мне даже на секунду показалось, что я перегнул палку. За месяц знакомства у меня никак не получалось обидеть Сару. И спал я плохо… Кажется, все мои мысли были заняты этим ребёнком. Кто это? Как его могли оставить? Его или её? Чёрт бы побрал все несчастья на мою долю...

Мне приснилось, что я помолодел на лет пять или семь… Когда ещё задорным мальчишкой гонял по дворам. Уже тогда помогал матери на кухне и стал личным семейным поваром. У меня был талант в кулинарии, и я им гордился. Жаль, это не помогло мне, когда я возомнил себя героем и решил заступиться за своего друга, с которым мы работали вместе. Он был должен какой-то банде, а я, как человек с большим сердцем, после избиения до полусмерти, теперь должен вместе с ним… И почему этот позор решил прийти в мою голову именно сегодня?!

Сумбурно встретив солнечный луч и впервые открыв глаза позже соседского петуха, я обнаружил себя на полу.

«Это ж надо было так ворочаться во сне…» — Мои суставы скрипели как у старика. Я хрустнул шеей и парой позвонков, прежде чем двинуться на кухню. Угадайте, кто встретил меня с распростёртыми объятьями? Верно…

— Сара… И… — Я потёр глаз, стиснув зубы, чтобы не зевнуть у них на глазах.

— Джухон! Ты уже забыл её имя?! — Она протянула мне малышку, я махнул рукой в отказ.

— И как только она выжила вместе с тобой...

— Родители мне помогли. — Сара сияла ярче звезды на небе, хотя буквально вчера была хмурой тучей грозовой. Неожиданно, вся её обида куда-то улетучилась… Мне бы так…

— Подожди, ты притащила это в дом к своим родным, и они ничего тебе не сказали? — Моя рука уже ложилась на охладевший котёл, но ингредиентов для завтрака я ещё не достал. Пока что каша только в голове…

— Ну да. Родители же должны помогать своим детям? — Она сказала это настолько беззаботно и правдиво, что я чуть не уверовал. Даже безмолвный ребёнок теперь казался чудом поменьше.

— Ты даже не представляешь – сколько людей на этом свете завидуют по-чёрному тебе с твоей семьёй…

— Сколько!?

— Немало… Она, например. — Я показал за дитя в руках Сары.

— Папа! — Малыш пищит в ответ, как комар, одновременно посмеявшись и хлопнув в ладоши.

— Я не твой папа. Не слушай эту буйно помешанную. — Хоть я и сказал это со всей серьёзностью, девушка с ребёнком в руках смеялась как над шуткой дня.

— Но ведь станешь! — Она показала на меня пальцем и за ней повторила медленно мелкая молчунья.

— Никогда. — Сказал, как отрезал…

А уже через неделю привык, что меня называют папой… Через месяц не обращал внимание на их приход, это стало обыденностью, а через полгода дождался того момента, когда мелкая сделала первый шаг. Не стану врать – мне нравилась хоть чья-то компания. Сначала я этого не понимал, даже всячески отрицал, мне нравилась тишина, покой и свобода от всего на свете. Но только после этого раздражительного рабочего дня с двумя девчонками мне удавалось нормально поспать. Может, я просто недостаточно уставал? И да… Малыш всё-таки девочка, убедиться пришлось уже на следующий день. Сара ничего не знала из родительских навыков. Нет, скорее, она вообще не умела ухаживать за ребёнком. Поэтому мне пришлось её кормить, мыть, одевать, следить за тем, чтобы ни один из моей коллекции ножей не стал детской игрушкой… А самоуверенная девица, которая таскала чужое дитя ко мне по утрам, даже не задумывалась об этом. Хорошо хоть грудью кормить не нужно было. Этого я бы вместо Сары сделать никак не смог. А родная мать самого спокойного ребёнка в мире – так и не объявилась... Как и любой другой родственник, совсем никто не пришёл. Вот уже три года прошло. Джухон стало пять лет. Примерно. Мы не знаем её точный возраст, а она и подавно. Несмотря на то, что первый год был настоящим адом, я стал чувствовать себя лучше… Как это работает – я не знаю, но мне удалось найти то самое второе дыхание, которое заставило улучшить скорость готовки. Ни с того ни с сего посетителей стало больше. Позже я узнал, что Сара не просто уходила гулять по городу, оставляя мне младенца-надзирателя на стуле, а рекламировала харчевню, раздавая листовки и распуская слухи о великолепном поваре Гё. Меня стали уважать чуть-чуть поболе, чем ранее. Теперь посетители хотя бы руганью не бросаются, посуду не бьют и сами по себе приходят всё более приличными. Может, всё не так уж плохо? Может, мне действительно стоит оставить всё как есть… Сара оттянула меня в один из свободных дней, решившись на первый шаг для становления настоящей семьёй. Ожидаемо… И одновременно неожиданно. Я просто предполагал, никогда не думал, что могу полюбиться кому-то. Ещё меньше ожидал, что способен полюбить…

…

Глава 3

Говорят, хорошее утро начинается с кружки горячего чая. У меня же оно начиналось теперь с внезапного детского плача и заставляло вскочить на ноги, ещё будучи во сне.

— Сара-а! Что ты опять… — Фраза вылетела по привычке.

— Это не я… — Тихий голос с её стороны прямо в кровати прервал мои мысли и уже почти выстроенную цепочку обвинительных аргументов.

— А где Джухон? — Я набросил одеяло на Сару и спустился вниз, проскальзывая по перилам, вместо использования самой лестницы. Навыки с ребячества стали стратегией к скорости. Нескрываемая паника мотала мою голову по всем углам этого дома. Я заметил малышку, юркнувшую под стол на кухне. Она положила три пальца в рот и заткнулась, завидев меня. Сил моих моральных хватило только на вздох, и я подошёл к ней, поднял на руки и вынул пальцы со рта.

— Джухон, ты не съедобна. — Я повернул ладонь и вздрогнул. Рука вся в крови. С этой точки в глаз мелькал упавший под стол ножик, а на столе, как оказалось, помидоры. Скорее размозжённые, чем аккуратно порезанные. Девчонка хныкала у меня на руках, а из спальни слышалось громкое снисхождение другой бедокурки.

— Хорошо… Точнее… Агх.. ничего хорошего. Сколько раз просил её класть ножи на место! Сара, мать твою! — Разгневанным, но рассудительным, я посадил дочку на стол, ка сам полез за чистой тканью в ящичках. А вот шаги сверху прекратились. Самопровозглашённая мама точно не хочет спускаться и получить по ушам.

— Я сама взяла… — Мягкий и неуверенный голосок, подрагивающий от боли. Джухон удивила меня. Она всегда была максимально послушным ребёнком, даже будучи младенцем. Все беды обычно сбрасывались на мои плечи от Сары. Я опешил, повёрнутый спиной к ней, так что она не видела тех округлившихся глаз, что выпучились на моём лице.

— Зачем… — Я нашёл нужный бинт и медленно встал, сохраняя некоторое спокойствие. Убитые помидоры одним махом окровавленного ножа отправил в деревянное ведро под столом, чтобы было куда положить ткань. — Дай сюда руку.

— Я хотела завтрак…

— Ты могла разбудить меня.

— Нет! — Отказ был феерично громким. Пальцы дёрнулись, я стянул узел на бинте слишком сильно. — Ай… — Мой… Мой завтрак. Готовить, как ты!

— Джухон, тебе четыре! Какой завтра?! Это моя работа. Да чего там, я даже твою мать близко к котлу не подпущу. — Я расслабил бинт и отошёл от девочки на шаг.

Она виновато подняла на меня глаза и притом явно обиделась.

— А у меня нет работы… — Заявление послышалось достаточно взрослое и серьёзным тоном, чтобы моё утро насчитало уже четыре шока за пять минут. Не было слов первые пять секунд, потому мы просто молчали, смотря друг на друга.

Оба повернулись на решившуюся наконец спуститься “маму”.

— Ох, что произошло? Джу, ты поранилась, милая!? Давай мамочка поможет! — Она подбежала к девочке, а та только мордочку сделала кислой.

— Ты опоздала, мам. Папа уже меня отругал.

— Этот папа! — Сара целовала забинтованную ручку, косо поглядывая на меня. За пару минут их нежностей я достал принадлежности для готовки на несколько часов раньше сегодня, чем обычно. Утомлённо зевая, я повернулся к своим девочкам и развернул инструментарий рядом с Джухон. Её здоровая рука сразу потянулась из любопытства.

— Нет. — Я наказал в унисон с Сарой, даже переглянувшись с ней. Единственное, в чём мы были согласны всегда – в безопасности этого маленького беспомощного человечка.

Взяв маленькую табуретку и пару овощей, я всё принёс к столу, а мать сняла дочку на пол.

Щенячьи глазки лилипута-ангелочка пытались уговорить меня в том, о чём я уже и так принял решение.

— Забирайся. — Толкнув ногой табуретку, я предоставил возрадовавшейся Джухон место рядом со мной, положил кухонную доску и взял девочку за правую руку. — Пальцы держать надо вот так. Это бери за рукоять, большим пальцем снизу прижимаешь…

— Гё? — Сара подглядывала, совершенно недоумевая. — Что ты делаешь?

— Я хочу левой! — Добавила ни к чему и дочурка, уже вовлечённая в процесс

— Запретный плод всегда самый сладкий кажется. Я научу её, раз так хочет. Лучше, чем ловить потом по утрам за несносными попытками. — Мои слова воспринялись теплее самой малюткой, чем её новой мамой.

— Ты серьёзно? Ей же четыре!

— Она в два года уже стихами говорила, а с трёх лет тебя в математика обошла. — Я не мог сдержать усмешки над покрасневшей девушкой.

— Так я в школу не ходила!

— Так она тоже… Не ходит.

— Неважно! М-мне… Мне на работу пора! — Сара побежала на выход

— В пижаме? — Мой вопрос остановил её, и она развернулась в спальню, так спешно, будто лишь бы удалиться. — Ох, нет, овощи берутся вот так. — Я переключился на Джухон в момент, когда почувствовал движение её руки с ножом. — Опять порежешься. Осторожнее надо, медленнее.

— Па-ап… — Девочка закинула голову, посмотрев в глаза мне, стоящему за спиной.

— Чего?

— Мне неудобно правой…

— Левую руку ты уже порезала. А вот папа твой обеими может, ты тоже учись. Легче в жизни будет. — Я улыбнулся, она только фыркнула, как ёжик, но от своей идеи научиться чему-то новому не отказалась и продолжила под моим руководством… Странная девочка, конечно. Но, пожалуй, если бы у меня была родная дочь, я бы хотел, чтобы она была такой же, как Джухон…

Эта девочка бралась почти за все поручения и учения, что я придумывал для неё. В этом нет столько удивительного, сколько увлекательного. У Джухон нет друзей, она почти не выходит за пределы моей харчевни; мы не пускаем её далеко, расхаживает там всякая мерзость - утянет или наступит и не заметит… Сара играет с ней всё свободное время, но, к большому сожалению, даже у неё его не так много. В общем, всё указывает на то, что дочка пристаёт к папе в каждую его свободную минуту… И я обучал этого маленького гения всему подряд без исключений. Уже через пару недель, казалось, что она умела больше, чем мать.

— Гё! — Излишне любопытный и немного даже злобный голос жужжал под ухом в один прекрасный день.

— Да, Сара, я тебя слышу. — Я был занят самым необычным для себя делом в тихий час - вырезанием. Фигурка из дерева. Это сложнее, чем резать овощи или мясо, но не хуже, чем рубить кости крупных животных тесаком. Хотя спустя некоторое время я приобрёл топор…

— Гё, почему Джухон играет с ножом прямо за твоей спиной?! Что вы тут устраиваете, пока меня нет?

— О, ничего, знаешь, у неё меньше шанс прорезаться, чем у тебя. Хотя недостатки всё ещё имеются, она удивительно самостоятельная. — Я улыбнулся, повернув голову в сторону покрасневшей от ярости женщины. Смешанные чувства, глядя на неё… Сара прекрасна, я люблю её, но жизнь с ней - сплошной ад. Как защитный рефлекс у меня выработалась постоянная улыбка и сарказм. А ведь раньше уголки моего рта выше отрицательного градуса не поднимались…

— Что значит больше чем у меня? Дай ножик! — Сара набросилась на меня, как паук на жертву и обмотала в объятиях, пытаясь выхватить нож.

— Эй! Чего творишь! Я тебе серьёзно сказал! Дура! — Единственная опорная нога выскользнула из-под табуретки, на которой я спокойно вырезал игрушку и вместе с ней всё рухнуло на пол. Дочурка встрепенулась, посмотрела на глупых родителей. Сара вовремя засмеялась и это придало уверенности девчушке в том, что всё хорошо.

— Ой… — Лежащая на мне тихонько шипела. — Я порезалась…

— О-ох… Великие силы, дайте мне терпения… — Таким же шепотом ответил я и повёл Сару в комнату. На кухне маловато бинтов и они скорее для экстренных ситуаций.

В гостиной, где была одна небольшая кровать, на которой и спала вся семья, повар латает бездельницу, а она ему ушко вопросы нашёптывает:

— Гё. А почему ты мне не говоришь какая у тебя есть магия?

— А ты? — Очевидным вопросом на вопрос я старался избежать лишних разговоров.

— А… Ты не спрашивал…

— Вот ты и нашла мой ответ. Покажи, где порезалась. — Я вытянул бледную ручку к себе, осматривая нежную и здоровую кожу.

— Я пошутила. Со мной всё хорошо. — Она заулыбалась, а вот мою гримасу довольной не назовёшь. — Не злись! Тебя и так от кухни не оторвёшь! Давай посидим хоть немного… — Она подтянула меня той рукой, за которую я держался и встретила коротким поцелуем.

— А… хорошо. Ну… думаю, сегодня можно закрыться пораньше. — Почесав затылок, я почувствовал собственную неловкость, что вышла на лице краской.

— Погоди, ты действительно оставляешь Джухон одну весь день?

— Она в одном доме со мной и очень понимающий ребёнок, сама себе уже давно не вредит.

— Как думаешь, наш такой же будет?

— Что? — На пол пути из комнаты я замер. Сара тоже замолчала, скрипела на кровати и нервно посмеивалась.

— А ты чего думал, самец, что всё даром пройдёт? Ха-ха! Джухон одна не останется. У неё братик будет. Или сестричка… Я ещё не знаю… Что такое? Посмотри на меня, я хочу увидеть твоё смешное лицо. — Слышался протяжный скрип от кровати и Сара обошла меня и в глазах её я впервые заметил страх, что выше интереса. У меня эмоций не было, как реагировать я не знал. Одно дело играть в семью…

И всё же, слова о том, что эта девушка мне любима - я назад не заберу. Повар не поэт - потому ограничены были все слова простыми объятиями. Сара заплакала и сделала тоже самое. Глупости запоминаются лучше всего, но не только смех и анекдоты она принесла в мою жизнь, было много трудностей и той рутины, от которой я бы просто сломался и стал одним из них - тех угрюмых и несчастных, кто живёт в этом бедном районе. Но я не такой… Больше нет…

Вечером завязалось продолжение о тех дарах, что принадлежат нам с момента рождения.

— У меня! — Возглас девушки заставил поднять глаза на неё. Она стояла ногами на кровати, выставив руку в окно, будто плывёт на корабле в новый мир — Магия света!

— Хах… Не удивлён. — Моя реакция включала приятное подтверждение собственной гениальности в сфере логики и даже некоторую скуку.

— А? Почему это? Я уверена, что никогда не показывала! Погоди… Ты подглядывал ? — Она взъерошилась, комично забившись в угол.

— По моему, это просто очевидно… Мы, так или иначе, выдаём свой дар по многим привычкам или даже чертам внешности. Они ведь часть нас от самого начала и растут вместе с нами.

— Вот как… я не задумывалась… Тогда, что умеешь ты? Очень быстро резать морковь?

— Нет…

— Громко кричать на свою жену?

— Нет. — Мой взгляд становился скептичен, она явно издевается…

— Мм, тогда, думать одно и делать другое?

— Сара, это не угадайка. Я могу предсказывать будущее.

— Что!?! Не может быть! Ты? Как? Нет, почему? Точнее, ты знаешь всё наперёд? И меня, и Джухон? А как мы назовём своего ребёнка? А это будет девочка или мальчик? — Я был мгновенно наказан жестокой и непрерывной очередью из допросов, девушка вцепилась в меня обеими руками и трясла за шиворот, в попытках выбить информацию.

— Нет, нет, это не так работает! — Я остановил её и оттолкнул на кровать.

— А как тогда…

— Я вижу только… Катастрофы… У меня давно нет артефакта, а без маны это не более, чем навязчивые сны…

— Давай купим тебе источник маны!! — Сара загорелась сейчас не меньше, чем когда нашла Джухон в корзинке. Но я был вынужден отказать.

— У нас едва хватает денег на то, чтобы Джухон не чувствовала себя голодной и холодной сиротой, артефакты безумно дорогие, головой думай хоть раз в полгода!

— Эх… — Сара успокоилась ценой своего настроения.

— Всему своё время. К тому же, ничего хорошего мне эта способность никогда не приносила. Все предсказания были неизбежны, в каком-то смысле это скорее проклятие, раз я не могу исправить то, что увидел, чего бы не делал… — С этой мыслью я задумался, потом опустил глаза с окна на девушку. Она уже уснула…

— Надо же… можешь, когда устала. — Я накрыл её одеялом, пошёл вниз. Джухон тоже спала, но на полу. Всё никак не отучу её от привычки ложиться где попало. Интересно, где она спала до корзинки с фруктами? Её я тоже взял на руки и отнёс к матери…

Глава 4

Вспоминая себя ребёнком, всегда в голову приходит мой первый пророческий сон. Я увидел смерть своего друга, что пришёл ко мне погостить. Он пытался залезть на верхнюю полку шкафа, достать какую-то книжонку из отцовской коллекции, но упал и потянул за собой весь шкаф. Его просто раздавило… Я увидел тоже самое днём, что во сне. Это чувство дежавю дало мне шанс среагировать в последний момент. Я поддержал друга. Он благополучно спустился, поблагодарил меня. Я посмеялся, провожая его взглядом - камень с плеч, нет, настоящий валун как ношу сбросил, тяжелее этого шкафа. Но через несколько секунд он неуклюже поскользнулся на лестнице вниз и сломал себе шею… Умер мгновенно. Я даже понять не успел что произошло. Дело доходило даже до подозрений, что это я его толкнул, но мне было всё равно - мои мысли были в другом месте - в том, что открыло мне страшные тайны - тайны чужих смертей. Неизбежная погибель.

И она началась. Стремительно учащалась - я пытался спасти каждого. Бабушку, что пытался заколоть бандит, толкнул на дорогу, но на неё тут же налетела карета с лошадьми и растоптала… Я скрылся прямо как преступник, чуть ли не с ним на пару. В следующий раз я увидел смерть своего соседа на его работе и уговорил сидеть дома. Вечером к нему в дом вломились грабители и раскроили череп, хотя изначально планировали просто забрать всё по-тихому и уйти без крови. Таких историй было множество - попыток моих подвигов - не меньше - успехов - ноль… Однажды мне в руки попал артефакт - мощный источник маны, который усилил мой навык, и эта способность показала мне далёкое будущее. Маленькую девочку ночью изрезали пьяные мужики. За три года я так и не встретил ничего подобного, даже с интересом искал… И поймав этот интерес, ужаснулся. От себя…

Неисчислимое количество кошмаров в одну ночь испарилось. Я больше не видел ничего во сне или в любом отдыхе. Спокойствие продолжалось целых пять лет. Затем я увидел Сару. Она мертва. Я понял это при первой нашей встрече. Ходячий труп, нет смысла даже знакомиться, прости, красотка. И какая назойливая попалась. Я ждал целых два года ничего не произошло с Сарой. В душе я ревел от счастья, может, некоторые видения ложны? Или я способен что-нибудь изменить? Это была надежда… Разбитая вдребезги в одну ночь. Я проснулся от криков. Саня не было со мной, как и Джухон. Холодок ударил молнией по хребту и заставил тело двигаться мгновенно.

— Не может быть… — Голос шепчет сам по себе, я не был собой в тот час, когда выбежал без очков и ботинок в одних портках с прихваченным тесаком на улицу.

— Сара! Эй! Где ты?! — Я рванул в случайном направлении, но услышал треск позади и обернулся. Это треск пламени. Человек в капюшоне поджигает мой дом. Я не двигался, разрываясь между ещё одним пронзительным криком, создающим эхо меж улиц и этим негодяем, что лишает крова на глазах. Пугало больше всего то, что я знаю этого человека…

— Ты…

— Прости, Гё. Пока ты жил счастливо, я пахал как лошадь… Завидно… И тут мне предложили избавиться от долга…

— Скотина…

— Избавиться вместе с тобой! Ха-ха, а-хаха-хаха! — Его смех был безумен, под капюшоном лицо изуродовано, а голос охрипший донельзя.

— Я убью тебя, неблагодарный ублюдок! — Лезвие ножа блеснуло в ночи, впервые направленное на живого человека. Но трезвон был металлическим и отскок от его доспеха под плащом. Я растерялся, оказывается, он вооружён до зубов.

— Что такое? Гляди на свою морду. А ребятки меня хорошо подготовили, да? Ты бы ещё нагишом выполз, Гё. Ха-ха! — Он показывал пальцем, раньше никогда так не делал. Всего лишь теперь пешка с промытыми мозгами

Я не был окончательным дураком, приоритетом вновь стали девочки. Но в глубине души я понимал, что даже не спешил… Где-то было так больно, что колени подкосило на полпути, я вспоминал все свои сны, если их можно назвать таковыми. Ничего не пропало даром, просто отложено… И почему-то камень не столь тяжел на сердце от того, что нашёл я Сару мёртвой. Долго искал… почти целую ночь, думал - успею, думал, что она ещё рядом. Крики же - просто приманка или другая жертва…

Я сидел на коленях около часа, свисая над трупом, как голый стервятник, которому все перья выщипали. Плакал… первые пару часов. Я всегда убеждался в том, что беспомощен, не могу изменить никаких обстоятельств - никак не спасти, ничем не помочь. Если я вижу смерть - ощущается ныне, будто сам наложил метку…

И среди жертв нет исключений. Не было сил встать, ведь если встану, то путь лишь к тому, чтобы искать свою дочь… Но как только думал об этих поисках - в груди сжималось до посинения, зубы тиснулись до хруста, а вопль давно не более чем писк. И никому нет дела - я похож на бездомного, что клянчит еды у спящего - в глазах прохожих бедного района всё именно так… ведь не может быть иначе - ни у них, ни у меня. И всё же я встал. Пошёл… долго ли, коротко ли, я пришёл к месту, что можно назвать полем побоища. Видок этой улицы отрезвляющий - в крови лежат и кончатся до беспамятства накуренные и обожравшиеся люди. Я медленно подходил к единственному выжившему, что тяжело дышит в тупике с ножом в руке. Это мой нож… а держит его моя пятилетняя дочь. Я вспомнил сон - очень давний. На их месте должна лежать она. Не может быть так, чтобы малолетняя девочка заколола несколько взрослых мужчин.

— Или может… — Не лучше психа, я медленно оборачивался на атакованных Джухон, на обессиленных от голода и отупевших до уровня червей из-за алкоголя. А она - почти мастер управляться с ножом, хотя дети есть дети - мастер для её возраста, по крайней мере. Я подошёл к ней и присел на корточки, неспешно протягивая раскрытую ладонь на макушку напуганной до чёртиков малютки. Она дышит как кролик и смотрит на мир в кроваво-красных оттенках. Она выжила.

— Почему… — Осторожно поглаживая волосы, я ничего не понимал, как и эта девочка, сдерживала себя от очередной атаки. Второй рукой я выхватил нож, пока та была в трансе, выбросил его прочь и звон железа был последним звуком перед тем, как я закрыл ей уши, прижав в объятиях.

В руках я сейчас держу не просто выжившую или дочь. Это ответ на все мои вопросы, это удар по неуязвимому пророчеству. Это оружие победы над отчаянием и над собственной судьбой. Она смогла победить потому-что здесь сидит вовсе не маленькая беспомощная девочка, которой грозит смертельная опасность.

Меня озарило… И тогда, уже лишившись всего, я решил - я больше не буду менять обстоятельства. В этот раз я изменю человека…

Глава 5

Стена… Перед ним гигантская и несокрушимая стена…

— Капитан Юр… — К нему обратилась матёрая женщина с именем Лайза. Говорила с мальчонкой лет восемнадцати. Уж года два прошло с тех пор, как к этому брюнету, ростом под шестьдесят восемь, все так обращаются. Хотя сначала было это язвито, нехотя, истошно, но сейчас его уважают. Больше и некого – в пустыне выжило не много… Их малый голем – единственный защитник – пал несколько дней назад. Теперь странники пустыни – одинокие жертвы, как и в самом начале своего пути, когда только рухнул дирижабль. Юром – подростком был вспыльчивым и сильным, у него большое сердце и ещё больший груз на спине. В том числе физический – умирает старик без своих творений – пал голем, за которым ухаживал и которого лелеял механик.

После тяжёлого боя с монстром был констатирован неопровержимый факт – ремонту не подлежит. Ослаб трудоголик. Выходило только надеяться, что второй голем выжил.

— Да, я вижу… это стена. — Юром поднял голову на великую преграду посреди пустыни – песчаная стена высотой не менее, чем в пол километра, протяжённостью… неизвестно. “Мы наткнулись на это так внезапно. Ночью ничего не было, стоило переночевать за песочным холмом, как перед нами теперь это… Вынырнуло без спросу – а прошли бы ещё метров сто – оказались бы по ту сторону.” — Юр вздохнул в своих мыслях и его недовольство поймал один из членов отряда, решив разрядить обстановку случайным вопросом:

— Кэп, а-кэп! Всегда такой хмурый. Ты, кстати, так и не рассказал, ещё на прошлом привале обещал – кто таков тот, за кого ты побрякушку свою магическую отдал?

— А тебе… “Какое дело… Хотелось бы сказать, да только мы все в одной лодке уже не первый год и друг друга выучили почти наизусть. Я не сильно привязался к ним, но и терять никого не хочу.” Товарищ мой, такой же, как и вы. — Юр нашёл идеальную замену тому ответу, в котором сам ещё был не уверен, отмахнувшись и продолжая изучать нововведённую стену.

— Ты бы и за меня амулет продал? Мм? — На своего капитана с усмешкой глядел худощавый мужчина, щетина которого давно обратилась полноценной бородой, а волосы подобны взъерошенным иглам ежа.

— Зависит от обстоятельств.

— Выгода? А какая выгода в том мальчишке? Как ты его звал… Кими? Думаешь, он выжил? — Мужичок поднимает одну бровь, приближаясь вплотную к лицу Юра, тот небрежно отталкивает соратника, даже не глядя на него.

— На их стороне гигантский стальной голем и три складно подготовленных телохранителя, это как минимум. Что-что, а команду капитан собирать умеет. Если уж мы чудом выжили, то там и потерь быть не должно. Я уверен. Главный риск – у нас. И мы успешно преодолели все испытания. — Последние фразы он неосознанно сказал достаточно громко, чтобы кивнула вся команда, когда-то состоящая из не менее чем сорока людей, теперь же вдвое меньше, но результат действительно впечатляющий.

— Благодаря тебе, безрассудный мальчишка. — Кряхтел умирающий то ли от усталости, то ли от скуки старик-механик. Никто и не ожидал от него слов сейчас.

— Да, твои идеи обычному человеку в голову точно не взбредут. — Соглашался каждый, кому не лень озвучить хотя бы краткую фразу. Они были очень спокойны, даже стоя перед непреодолимой стеной и встав в тупик. Неожиданные опасности пострашнее видали.

— Рано меня нахваливать… Из плюсов – если идти вдоль стены, то на одну из четырёх сторон света дежурный не требуется. — Юром стукнул кулаком по выцветшему камню. — Остаётся понять – дальше направо или налево… Точно не назад, да и наверх лезть нечем… — Он вскинул голову, ещё раз попытавшись увидеть конец идеально плоской горы из камня, но, казалось, облака и того ниже… — Решим монеткой.

— В прошлый раз она завела нас в логово хищных муравьёв-переростков… — Недовольно проворчала повариха.

— Сразу за которым мы нашли оазис! — Юр ухмыльнулся, брякнув ржавую копейку в воздух. Сохранённая с начала путешествия поржавевшая монетка указала направо… Все безмолвно кивнули и начали собираться. Никаких возмущений, ведь это направление к северу, куда и нужно идти, чтобы встретиться с основной командой, даже без монеты это было ясно каждому.

Они шли три дня и три ночи. Все привыкли идти – движение – это жизнь. Здесь это правило работает как никогда и нигде больше. Бредущие вдоль стены чужеземцы уже давно не аристократы, выпячивающие дороговизну на дирижабле при чаепитии; в них не оставалось почти ничего от тех лицемеров с задранным подбородком, смотрящих на всё сверху вниз. Наверху всегда солнце, палящее головы. И глаза их смотрят в песок, только ночью можно поглядеть на звёзды. Среди них каждый ищет свою судьбу, своё спасение.

Впереди сухой и горячий ветер, иногда сыпется крохотными кусочками стена, иногда пролетает насекомое, вдалеке порой птицы, хоть и заблудшие по одной, но это удача и знак, возможно…

— Юр. — В плечо уткнулся палец большой женщины, что обеспечивала всех приеилемой едой, даже если в ингредиентах одни лишь лоскуты кожи от старых башмаков.

— Чего? — Понуривший от жары, парень с голым торсом поднял глаза на повариху.

— Гляди, человек… — Казалось, с ужасом она произнесла это, в свою очередь капитан остановился и начал разглядывать вдалеке фигуру… большой для человека - как минимум метра два роста, тёмный, весь в обмотках, плащи его полосками летят по обжигающему ветру. Но тому хоть бы хны в такую погоду - никуда не спешит, никак не торопится, шагает размеренно, как голем. На мгновение даже старик ожил, а другие ахнули, но тот снова скис, когда разглядел однозначного человека.

Благо бури не видать – только слабые песчаные вихри, от которых Юр прикрывается рукой, после чего жестом показывает, что вперёд идёт один.

— Э-эй, ты! Кто.. кх… кхах… — Он попытался закричать встречному, но только поймал песок, скрипящий на зубах и начал вспоминать где находится, отходя от малого шока: за несколько лет они никого не встречали здесь – и тут, вдруг, явился прямо на горизонте чернокожий колосс. Великан продолжал идти, будто не слышал, только подойдя на расстояние в десять шагов, когда можно было уже рассмотреть даже черты лица друг друга, он опустил взгляд на парня, что вышел вперёд своего отряда. Все только дальше отходили, чуть назад, незаметно… Но Юр с места не двигался.

— Повтори… — Глаза блеснули золотом у человека перед Юром, он поправил длинные волосы, сложенные в толстые дреды, рука его массивна и сильна – одной бревно обхватит, а то и два.

— Что…? — В голосе командира звучали нотки страха.

— Я не слышал. Повтори — Безмятежно разговаривал великан – явно боец. У него на спине двуручный молот, рот прикрывает шарф, он же часть рваного плаща, глаза всегда с прищуром, но яркие, как свет фонаря.

— Кто… Нет… Откуда ты!? — Юр менял приоритеты вопроса, никому не важно кто этот мужчина, главное – он пришёл, явно не появился здесь и сейчас.

Громадина осматривает всех присутствующих, что продолжали остерегаться сближения. Он вновь говорит на тон ниже, только с Юром.

— Кочевник. Каэль. И ты тоже. Кочевник… нет, такой же неудачник, как те люди. Вы очень похожи… — Последнюю фразу он обращает ко всем и подходит к стене поглаживая её мягким касанием пальцев.

— Те люди? Кто? Нет, подожди, ты не ответил на вопрос! — Юр сделал шаг вперёд, а за ним ровно шаг вся команда, те начали перешёптываться; их назвали неудачниками, но не по их вине, а из-за кого-то похожего на них. Это наводит на странные мысли…

— Вопросов много. Выбери один. Я здесь на переговоры останавливаться не собирался.

— Ты… — Парень мгновенно использовал свою попытку, начав вопрос с обращение. Каэль приподнял бровь и отошёл от стены. — Видел похожих на нас?

— Давно… Встречал, год или два, а может и три назад… Глупости остаются в голове очень долго – они такие яркие, легко запомнить дураков, что погибают верхом на собственной боевой машине… — Каэль усмехнулся, поддавшись моменту, а у людей перед ним всё внутри сжалось, командир сделал лицо попроще быстрее всех и указал пальцем.

— Кого. Ты. Видел? — С большими паузами был задан второй вопрос. Но великан его проигнорировал, он уже заявил о своём уходе и слово держит. Юр вспылил, его теперь терзают лишь догадки, как и тех, кто рядом с ним. — Стоять! Кто погиб? На кого мы похожи? Отвечай! — В голосе была злоба, отголоски страха, которые боец словно чувствовал не глядя.

— Их было десять или больше. — Лениво, но тоном грозным отвечал он, уже стоя спиной ко всем, когда отошёл вперёд. — Большой стальной человек нёс их на себе. Он же стал их могилой… кто-то был на земле, у тех больше шансов стало выжить, но тоже дураки. В таких же одёжках, как вы, поновее только да почище… — Пока Каэль говорил, все молчали. И звука не было, кроме шелеста ветра. Горячий воздух не мешал ему говорить и усмехаться. Всего лишь очередная история странника, позабавившая того немного.

— Чего таить, против червя в тот день я и сам чуть не погиб, едва не погребён заживо. Успел выбраться, помог мне выживший из того странного племени.

— Ты сказал, что все померли! — Вскричала Лайза.

— Железный человек? — Только одно услышал старик механик — Съеден червём? Не может, не может быть! Враки!

— Всё он врёт! Ты кто такой вообще? — Толпа разразилась обвинениями, взгляд Каэля потускнел, он вспомнил, как такие же вопли издавали те люди, что кричали на ребёнка перед своей мрачной кончиной.

— Кто тебя спас? — Среди всего шума голосом совсем рядом стал командир отряда. Великан смотрел на него не так хмуро, как на остальных, что-то интересное увидев, сам не зная что.

— Как там было… — Мужчина голову чесать начал, в небо сизое глазеть, вспоминая такие мелочи.

— Имя. — Юр точно дал знать, что ему нужно.

— Имя… Не помню. Что-то на Дж… Джо… нет, Жду… Джу-хон.

— Не он… — Паренёк сжал кулак почти в кровь, отведя взгляд в сторону.

— Ты сбился с пути? — Каэль впервые задал вопрос сам, адресованный только одному человеку из целой двадцатки.

— У меня нет пути. Наугад идём.

— Сколько?

— Года три. — Юр сказал это, сам не зная – много то или мало для этой местности, но сразу заметил невозможное к сокрытию изумление великана. Он был ошеломлён, а не просто удивлён.

— Отсюда два дня на север. Затем на восток ещё один. Туда я вернусь к следующему году. И оттуда же всё моё племя наконец начнёт движение в новое место, что я найду. — Воитель дал подсказки и развернулся вновь спиной, начав идти… короткий разговор с незнакомцем полностью перевернул мотивацию и уверенность отряда. Они стояли некоторое время, кто-то молча, кто-то в раздумьях, в диалоге, в монологе, в шуме-гаме или испытывая другие эмоции. Юром провожал взглядом уходящего. Импульсы и критические реакции направляли его вопросы и принимали ответы, сейчас же всё мышление отключилось и включилось осознание. Если верить словам этого мужчины – основного отряда больше нет…

Глава 6

И весь отряд отправился за ним… Нет, не за путником исполинских высот, а за ответом, что тот оставил в указанном направлении. И так они шли двое суток. Команда была особенно активна – оживилась знатно, узнав о том, что здесь рядом есть поселение, из которого даже выбираются разведчики. Примут ли их там? Дело десятое… Первостепенно важно добраться туда живыми.

Их ничего не останавливало, кроме горячего песка и урагана пыли, к которому давно привык каждый из выживших – это для них погода обыкновенная. Более того, болезненный опыт подсказывает о том, чего невооружённым глазом никак не заметишь. Один из парней окликнул группу с правого фланга.

— Капитан! — Он не боялся кричать, даже когда небо краснеет от заката, наполняя пространство красками беспокойства. — Я кое-что нашёл! Ха-ха, это же ваше?

— Что там? — Юром окинул взглядом под бегающего худого мужчину, а он вытянул руку с блестящей побрякушкой, похожей на ожерелье. Парень звенел перед лицом побледневшего командира. Глаза его стали выразительнее, Юр схватился за цепочку и вырвал на мимолётный осмотр. — Вот как… — Омрачённым голосом прокомментировал он, прежде чем надеть своё старое украшение, найденное в песках. Ничего более он не сказал, но мысли были полны злобы и отчаяния. Как вначале обследования, так и после.

“Погибли все… как и сказал тот великан. Мы прошли ещё несколько сотен метров, находя по пути словно выплюнутые пустыней вещи убитых. Некоторые из них несомненно указывали на определённых лиц; такие как мой амулет. А вскоре мы наткнулись на котлован, что раньше был зыбучими песками. В нём гора окостенелых трупов, точнее, их останков…”

— Пора бы подвести итоги — Лайза предложила вариант развлеченияна последнем привале. Все внимательно слушали, когда она подняла указательный палец, а Юр только бровью повёл.

— Да, но, если честно… вспоминать ничерта не хочется. — Одна мысль случайного участника отряда прокатилась волной солидарности и молчаливых кивков от других. Сплошной многосторонний ад, который обсуждать никто не хочет.

— Я не нашёл вещей пары людей. — Подметил Юр последнее из событий – расследование найденных трупов основной группы.

— А-а может их с потрохами съели? Ничего не оставили? Песчаный червь что угодно проглотит, даже половину голема, судя по виду. — Безумную версию событий предложил человек второй по возрасту после механика.

— Беднягу старикана полчаса от механического друга оттаскивали. Я устал. Чур в дежурного сегодня не иду. — От себя обязанности отрезал щетинистый блондин в отлично сохранившейся форме одежды. Кажется, он работал меньше всех и традицию свою продолжает.

— Сегодня я следить буду. Всё равно не усну… — Юром остановился и бросил вещи в место, обозначенное как пригодное к заведению костра и подготовке к отдыху.

Команда хихикала, в том числе от радости – на командира они могут положиться, он стал почти параноиком в сфере нарастающей опасности, но сегодня выглядел необычайно спокойно… долго глядел ночью в огонь, словно искал пляшущие огоньки. Пламя завораживало, треск костра сливался с тихими шагами позади, но выдала пришедшую большая нависшая тень. Юром обернулся.

— Лайза, иди спать.

— Всё ещё думаешь, что он выжил? — Женщина присела с облегчённым вздохом на противоположной стороне костра, согнув одно колено под себя и поставив на него выпрямленный локоть.

— А почему нет? — Юр взял веточку, вырезанную из деревца последнего встреченного оазиса и начал бесцельно дразнить огонь, учащая его скрипы, будто дыхание.

— Ты действительно очень хочешь спасти того мальчишку, что был с тобой на дирижабле… Даже в чудеса готов уверовать.

— Мы с тобой выжили — самое время поверить в чудо.

— Не уходи от темы, как всегда. Кто он? Твой брат? Лучший друг? Мне всегда было интересно, да и не только мне. До сих пор в голове у меня та самая сцена, когда ты полез в драку с каким-то недоумком из-за него.

— У меня много причин спасать Кими.

— Например? — Повариха ухмыльнулась, наконец поймав разговор, что так долго откладывался.

— Во-первых – у меня к нему много вопросов. Даже слишком много… Во-вторых – он друг моего действительно лучшего друга. А его я расстраивать точно не хочу, к тому же, единственный из потерпевших, кого я знал до крушения и полёта, пускай и совсем недолго.

— Как интересно… — Без сарказма поддакивала единственная слушательница.

— И в третьих — Юром резко показал сразу три пальца на руке, но замешкался, подбирая слова тщательно. — Я… пока не уверен…

— В чём?

— Не знаю, а-агх… — Три пальца руки сжались в кулак рука откинулась почесать затылок в раздумьях. — Он похож на меня в детстве. Только слабее… это бесит. Тихоня, ведёт себя как девчонка, выглядит как девчонка, каждый раз когда вижу эту рожу, не понимаю что делать – врезать или…

— Ого, ты решил излить душу?

— Ты сама напросилась!

— Ха-ха! — Лайза вскочила от костра и поставила руки на пояс. — Нет, я только один вопрос пока задала. Ну ты сиди пока, на болтовню силы не трать, дежурный. — Она махнула рукой и отошла к месту своей дрёмы, а командир остался на сидячем посту… наедине со звёздами, говоря уже сам с собой в голове.

“Я действительно не понимаю этой привязанности. У меня много причин, но они не заглушают то странное чувство, которое появляется, когда я вспоминаю это лицо… у меня реально много вопросов...” — Юр достал из кармана старый листочек, когда-то приклеенный к стене или дверям, теперь просто сорванный в спешке обрывок и вновь рассматривал написанное: Двести четвёртая комната. Камехара Джухон.

“И всё же, изначально мне было интересно, как ты, беспомощный мальчишка, добился доверия Отару так легко, когда мне пришлось подстраиваться месяцами под этого избалованного мальчишку с умом острее шпильки…” — Юр кемарил на лету своих мыслей, шуршание песка постепенно рассыпало грань между реальностью и сном, грязь под ногтями он сбривал другим ногтем, все они почти поломаны, одежды практически нет, она сшита уже не первый десяток раз. Постепенно в голову закрадывается боль. На виски давит напряжение, может даже паранойа и безумие, обращённые теперь в дрожь… всё дребезжит; не только тело, не только пальцы не руках, песчинки прыгают до самых колен, согнутых под грудью.

Капитан ужаснулся и начал кричать:

— Землетрясение! — Он вскочил и вскинул голову на бесконечную стену, которая начала проваливаться в песок так же внезапно, как вырвалась оттуда. Словно гигантский каменный червь, непреодолимая полоса подняла на уши всех спящих.

Сразу скрестились вопли и плач. Кого-то из отряда уже засасывало под землю, а второй пытался спасти товарища, но тщетно проваливался за ним.

— Бегите, прочь от стены! Мы сворачиваем сейчас!! — Юр взбежал к своему снаряжению. Не густо – пара найденных железяк, что сошли за оружие и теперь новый амулет, а импровизированный рюкзак колыхался одной лямкой на ладони, прежде чем был вскинут на спину. Он никого не ждал, все знали это и просто мчались следом. По пути Юр пытался подать руку каждому, но не совался далеко, практически, никого не смог вытащить…

Неожиданная опасность – то, к чему они смогли привыкнуть, но не то, чему всегда способны противостоять. Гул земли отсекает слух, глушит всё вокруг, от чего ориентироваться, полагаясь на зрение в мире полном лишь серого песка и чёрного неба – становится невыносимо. Юр обернулся. За ним никто больше не бежал – даже самые ближние утопают уже наполовину. Он глянул вниз. Ничего… ног не видно. Сам уж угодил в ловушку, ведь она повсюду. Не угрожает ничего лишь тем, кто умеет летать. Песок сдавливает, царапает кожу, люди барахтаются, как щенки, брошенные в воду, и что-то кричат капитану, но тот слышит только собственное сердце, как оно бьётся… пока что. Из ушей течёт кровь, он кашляет, закрывает рот и прячет нос единственной вырванной рукой.

Ещё десять секунд и только что существовавший отряд не менее чем из двадцати человек – пропал.

Во мраке ничего, кроме холода и тишины. Гул продолжался недолго, пока сознание не угасло. И вновь зажигались оно будто кресалом. Высекалось, как огонь. Пара искорок – от секунды к секунде прыгали, мигали, исчезали… Раз за разом мерцали, пока огниво не нашло куда нужно жечь.

Его разбудили душераздирающие крики. Он встретил мир таким же выкриком:

— ААа-! Ой, чёрт… — Рука нащупала что-то липкое и горячее на затылке. Юр подвёл к очам своим окровавленную руку и рефлекторно тряхнул кистью, судорожно пытаясь смахнуть эту дрянь, затем огляделся и почувствовал боль опять. Теперь точно ясно, что это его кровь.

— Классно же я приложился. Но кто кричал… — После слов, злобный ветер звенел из темноты, похожий на низкий троящийся голос, отвечая на вопрос.

Сложно двигать шеей, да и смысла нет – Юр не видел перед собой ничего. Какая-то душная подземная комната без окон и дверей. Неизвестна высота, ширина, длина, даже глубина или надёжность этого места. Судя по всему – пол каменный, пусть и тонким с песочным слоем сверху.

“Сон, реальность? Или я уже мёртв… так себе ад… скучновато, на первый взгляд.”

Он попытался встать – сил хватило, а после сразу окликнул:

— Дора-а! — В ответ эхо.

— Ла-айза! — И опять эхо.

Подождав несколько секунд, Юр начал медленно шагать в пустоте и орать имя каждого из своей команды. Но не прошло и десяти минут, как все были названы, а неспешная ходьба в неизвестном направлении продолжалась…

“Ни стен, ни потолка не видать – только пол. И тот странный… Где же все? Или хотя-бы я…”

Крохотный огонёк встречает маленького героя в ночи. Абсолютная мгла отступает, дав дорогу новому свету. Завораживающий полыхающий сверчок – он же заставил Юра встать и идти. Земля под ногами становилась мягче, каменные плиты отступали, словно зомби следовал капитан второй команды. У него самого будто появился командир – а больше и нет за чем плестись. Ноги болят, колени разодраны, от штанцов одно название и пара лоскутов, воздух переходил из влажного тепла в холодный натиск – из утробного удобства в суровую реальность – из сказки в пляски на морозе. Юноша выходит из пещеры, выпрямляясь и выдыхая с горячим паром…

Глаза прищурены, поза неуверенная, температура явно смертельная для тех, кто ходит почти без одежды, но никаких признаков замерзания Юр не обнаружил. Он с удивлением рассматривает свои пальцы, блеклое, почти белое солнце, как и всё вокруг – белоснежно. От этой бесцветности рябит в глазах – пустошь, но теперь ледяная, а не пекущая заживо.

“И где это я…” — Парень слышит, как под ногами приятно шуршит снег, снимает ботинок чисто из любопытства и с опаской ставит голую пятку на земной покров… Ничего. Обыкновенная земля, совсем не холодная. Юр нахмурился и обулся обратно.

— Ерунда какая-то… — Он поднял голову – небо чистое, слепящая звезда одаривала бесполезными лучами погребённые деревья и ветви их, что почти сломались под гнётом снега и длинных сосулек. Всё блестит, будто кружится… Кружится голова…

— Ерунда? Да какая!? Самый настоящий лес! Хочешь, вон, кору погрызи. — С хохотом между фразами прорезался низкий и задорный голос старика. Юр встрепенулся и принял боевую стойку – ноги пошире, одну вперёд, кулак правый возле уха, а левый перед собой. Он мотал головой, пока та не упёрлась в плечо подбородком и краем глаза юноша заметил маленькое лохматое существо, обвешанное одёжкой всевозможной, как капуста…

— Ты ещё кто? Нет, лучше скажи – ты один? Видел кого-то ещё? — Паренёк держал тон ровным, иногда он дрожал от нервов, то и дело зрачки стреляли по углам, придумывая и высматривая несуществующие фигуры, что составлены из крон деревьев или пары булыжников.

— Ого, с таких вопросов ещё не начинали! — С энтузиазмом старичок приковывал к себе внимание, каждое его слово резало тишину на части и отдавалось эхом.

“Говорить громко в этом месте он не боится…” — Юр чуть расслабился, но держал дистанцию, когда тот делал шаг вперёд или назад, просто прыгая с ноги на ногу, как безумный дед, что устоять на одном месте не может.

— Ну так что? — Голос Юрома стремительно шёл вниз по шкале терпения и сдержанности.

— Видел? Один? Ох, один я, один! Уж сколько лет как один! Заходят иногда путники, конечно, но знаешь… Ах, вот, гляди, ответ на твой вопрос, мальчик! — Он указал своим высушенным чёрным пальцем на вход в пещеру. Юноша обернулсяна миг и заметил сверху странное число, написанное магией поверх камня.

“Ноль… ну и чё…” — Подумал Юр, вернув взгляд на старика.

— Так я же здесь! И ты! Нифига не ноль, дедуль. — Из боевой стойки он выпрямился в надменную позу и недовольно фыркнул на явное враньё.

— Оо, тут ты прав, малыш. — Подметил старик, но после усмехнулся, пригрозив пальцем, от этого зрелища Юр морщился. — Ноль тут по двум причинам. Во первых – меня не считают. — Он поднял такой же уродливый палец на руке, медленно, кажется, даже с хрустом выпрямив его фаланги. — Во вторых… Хм.. мгм… Похоже, предыдущая участница провалила все три задания. Как жаль… Хоть и совсем не удивительно.

— Задания? Участница? Кто!? — Парень закидал вопросами, сделав шаг вперёд, а вот дед, наоборот, показал обеими руками стоп перед собой и попятился.

— Та-ак, любопытным отрываю носы, а о личной информации остальных участников подземелья мне распространяться не.. желательно… Ах, точно, ты ведь пацан? — Странный вопрос прозвучал ошеломлением в сторону Юрома.

— А по мне не видно что-ли?!

— О, хвала великим силам! — Радостно упал на колени низкорослик — Знаешь, я и представить не мог как сложно разговаривать с теми, кто даже пола своего не признаёт! Парень, как тебя зовут? Не хочешь чаю? У меня тут костёр неподалёку, ах, да, Лемуш – звать меня так можешь. — Он протянул жест рукопожатия, но Юр отвёл взгляд и не стал смотреть на эти тёмные костяшки. Даже глаза дедушки пугали – как два сияющих камушка, в ночь точно диким зверем из кустов покажется.

— Не понимаю о чём ты… но у меня мало времени и много вопросов, так что я согласен…

Тепло от костра чувствуется… Мелкий мороз по коже – тоже. Снежинки, что хлопьями залетают в глаза – раздражают. Всё на месте, но в меру. Юром хмуро тянет руку в костёр, совсем без страха обволакивает её в пламени… огненные языки обходят стороной, плывут по венам, но не обжигают.

— Насмотрелся? Хехе, говорил же, ничего с тобой тут не будет… пока-что… — Посмеялся Лемуш, качаясь в позе лотоса из стороны в сторону и с интересом изучая каждый сантиметр нового знакомого. — Девицу смешную поприятнее разглядывать было, конечно…

— Я тебя не заставлял на меня глазеть. — Юр повернул голову в сторону собеседника и поднял бровь – тот смотрел на него сквозь какой-то монокль и хмыкал каждые три секунды.

— Мгм… угу… Вот такой вот претендент сюда и нужен был! Хотя пройти это подземелье ты всё равно не можешь, но у тебя большой талант!

— Если продолжишь говорить невнятно, то я тебе башку сверну.

— Ой, понял-понял! Боюсь, ваш высочество! Склоняюсь перед вашей волей… Но! Не могу не отметить… Ваши характеристики крайне… даже через чур высоки! А может я просто привык к безнадёжности за последний месяц… — После финальной фразы он откинулся на спину и сделал большой рюкзак со всякой всячиной своим диваном, раскинув руки по сторонам. Жилистый, тонкий, будто из палочек.

“Если его раздеть, то кроме костей там, наверно, нет ничерта…” — Юром тоже подмечал для себя некоторые особенности и терпеливо выслушивал непрошенную похвалу.

— Лему́ш, да?

— Ударение на “Е”, а не на “У”, негодник! — Старик привстал, накинув на себя рюкзак.

— Начхать, ты скажи уже как выйти отсюда – ни единой души тут, да и делать нечего.

— А ты не спеши… поспешишь – людей насмешишь. Убери руки из костра, будь добр! Авось как полыхнёт жаром случайно!

— А оно может? — Юноша поспешно отдёрнул руку, стряхнув тёплый, будто жидкий огонь и тот с лёгкостью растопил снег.

— Это пока тебе не холодно и не жарко, а потом плакать будешь… — Дедок достал кружечку, плюнул на внешнюю сторону и начал тереть её рукавом, упорно чистить. — Но вообще… Подземелье уж закроется скоро, так что посиди, попьём чайку, тебя самого выплюнет, а мне будет с кем поболтать эти дни.

— Но оно же не пройдено… наказания не будет? “Выплюнет” – значит выпустит? Да? — Юр начал осматриваться, будто пытался найти подвох в окружении.

— Ха-ха! Ну насмешил! — Лемуш внезапно затих и глаза его расширились, как пуговицы — …Не знаю… — Старик пожал плечами.

— Как не знаешь!? — Парень чуть ли не покраснел от злости.

— Ахаха! Стой, ха-ха! Не сердись так, посмотри на своё лицо, мальчик! Оно же стало томатом! — Старик заржал в голос, а Юром терпеть не стал и быстро сделал рывок, схватил того за шиворот и втопил в сугроб, но тот продолжал хихикать как от щекотки даже оттуда. — Ухухух-хуху! Почему у меня сейчас дежавю? Ох, па-арень, ты не менее весел!

— Как стать участником? — Юноша проигнорировал всё, выдохнул и задал вопрос относительно спокойно, всё ещё сжимая лохмотья деда у шеи в кулак.

— О, ты не можешь… Хе-хе… если только пол не сменишь… Ху-хуху! А-хаха-хаха! Стой, стой, мальчик! Ха-ха! — Лемуш вновь встретил лицом кучу снега. Собеседнику явно не по нраву его юмор.

— Хорош шутить, почему не могу? Потому-что не женщина? Знаю я такие подземелья, но я же уже здесь! Значит могу! Некогда мне с тобой чаи гонять, надо найти остальных! — Юр тряс вещевую капусту и с того сыпались побрякушки, которые тот быстренько собирал обратно, когда вырвался из хватки.

— Ой, ой-ой-ой, куда-ж ты всё разбросал? За бесплатно ничего не дам! Но информация – другое дело. Да, ты прав, ты уже вошёл… это странно. Но, может быть, магия счёта просто всё ещё сосредоточена на предыдущем участнике, пускай и показывает ноль… Это не всегда значит смерть… — Тут дедуля оговорился, поднял палец в знак раздумий и опять пожал плечами. — Ладно-ладно, всегда, но только по опыту, а не по правилам!

— Я тебе конкретный вопрос задал, бородач. — Парень слушать и дальше сплетни с догадками не имел ни малейшего желания, показывая это всем своим видом и манерой речи. Скрестив руки на груди, ожидал.

— Для тебя… выход один… через дверь. — Он показал вперёд, куда-то далеко, за лесом. — Там подземелье почти сразу закрывается после провала или победы. А тут, со мной, глядишь ещё пару деньков посидишь, до самого конца… разве не здорово? — Он поставил кружку возле костра и достал из рюкзака чайничек, уже наполненный водой. — Какой чай любишь?

— Я пошёл. — Юр устало махнул рукой, сразу идя в том направлении, куда посоветовал ему местный гид.

— Эй! Стой-стой-стой! Зачем? Посиди ещё немного! Мне одиноко! Даже часика не прошло, я в прошлый раз пару недель компанию имел! — Лемуш растерялся, его густые брови вышли в горку на лбу и глаза стали жалобными бусинами.

— Найдёшь себе занятие, у меня дела.

— Я расскажу что захочешь! У меня много интересных историй! Вот же, Джухон всё же лучше была в чём-то, других, в сочувствии, например. — Бормотал он почти шёпотом последние слова, но они были услышаны.

— Джухон? — Юром мгновенно обернулся. Его лицо выражало истинное недоумение, злоба и раздражение перешли в странную форму страха и негодования от тех мыслей, что-то никак теперь не складывались между собой.

— Знакомы? — Старик усмехнулся, зацепившись хоть за что-то, интересующее беспрепятственно уходящего товарища и теперь почувствовал нить, за которую можно притянуть того назад. — Мне не желательно говорить о предыдущих, но… Если участник ещё не мёртв, то он текущий, да? Давай ещё поболтаем… — Дед чуть ли не скалился от радости.

Глава 7

Долго юноша не думал. Пока стужа ноги не морозит – можно идти куда захочешь и говорить, что вздумается, с кем захочется, но желательно быстрее.

«Он мне не нравится… что он вообще такое?» — Юр присел у костра вновь и покосился на мужичка, что уже болтал какой-то шпилькой кружку с водой и сухими и листьями, что ставил над огнём, пока не закипит. Дед бурчал себе под нос песенку, о которой парень слыхом не слыхивал.

— Итак… — Он протянул чашку Юрому, тот взял в руки и поднёс к губам, но пить не стал, отложив бурду из странных листьев.

— Я уже много раз слышу это имя… — Парниша вытащил клочок бумаги с нацарапанным именем и номером комнаты, развернув его перед лицом старика.

— О-о… — Затянулся дед в изумлении, почесал бороду, затем шапку свою, как репу собственную.

— Что? — Юр вытянулся вперёд.

— Я не читаю на этом языке. Что тут написано? — Дряхлый указательный палец сопровождался зябким хихиканьем.

Брюнетка натурально бесило это поведение, он опять набросился на деда и через пять минут они сидели с кружками чая в руках у костра, полные спокойствия, настоящего умиротворения… и парой шишек у старика, которые он потирал время от времени, скрипел и качался от пары тумаков.

— Так что ты знаешь? Видел только некую Джухон? А Лайза? Других людей? Есть и такой как ты, старик тоже! Неужели ты слеп?!

— Я видел только тебя и девчонку, больше никого… И, я всё ещё удивлён, что ты вообще смог сюда попасть. — Холодно ответил недорослик. Настолько, что остыл даже вспыльчивый нрав Юра.

— Когда ты её видел?

— Месяца два назад… или три… не помню…

«Слишком большая разница, слишком загадочная личность. Я всё меньше верю в то, что Джухон вообще существует…» — Юр не поверил этим словам, они противоречили многим фактам, но потом засомневался в том, что говорил загорелый великан и сказал вслух. — Не может быть. Человека с таким же именем видели год или два назад.

— Да? Ну, для каждого человека время течёт по-разному… — Мудрость прозвучала загадочно и правдоподобно, от чего юноша задумался ещё больше.

— Что ты имеешь ввиду?

— Кому как не тебе, дитя бездны, знать о сдвигах во времени? Это ты должен мне рассказывать… — Дед взял монокль и убедился в собственных словах, кивнув, когда посмотрел на Юра ещё раз.

— … — Юром промолчал, завис без лица, отвёл взгляд и скрестил руки на груди, после, наконец, отвечая. — Ты сказал, что текущий участник ещё не мёртв.

— Ещё… находится здесь… — Уточнил мужичок, хрустнув пальцами и шеей. — Может, её едят гоблины, может, гниёт в пещере, может, заблудилась где-то в лабиринте или замёрзла по пути к следующему испытанию или вовсе сдалась… — С каждой фразой голос деда тяжелел, он сам не желал верить в то, что говорит, но обязан сказать без лжи. Ведь что даст ложь? Разве что то, чего так не хватает человеку – надежду.

— Я пойду. — Юром встал от костра и зашагал прочь.

— Ой, стой! У тебя ведь было много вопросов? Чего такой угрюмый стал? — Лемуш тянул руку вслед.

— А сам-то? — Юр произнёс куда-то в пустоту, не оборачиваясь. — Видно же, что переживаешь. Почему не поможешь участникам, которые тебе так нравятся?

— Если бы я мог… Не просто наблюдать издалека… — Старик прошептал для себя, этого юноша не услышал, даже повернув голову на живой бугор одежды у костра, он взял маленькое лезвие и метнул его в ствол дерева, который покрыт тысячей шрамов от таких же бросков… Бросок был качественный, хирургически точный, а остальные царапины неуклюжие, странные, одним словом – новичка. — Хороший вопрос, парень, но это не моё испытание. Мне не хочется мешать молодёжи. — Он развёл руками, повысив громкость голоса.

— Тогда это сделаю я.

— Не спросишь даже, как выглядит тот, кого ты ищешь?

— Проверю твою честность. Если здесь только один человек, то не перепутаю. Бывай. — Оборванец махнул рукой. Одиночка, исчезающий в лесу… за ним смотрел в спину Лемуш и тихо-тихо поддакивал:

— Да не вру я… зачем мне…

«Что изменилось во мне за эти два года? По большому счёту… Ничего.»

Зимний путник коротает время собственными мыслями, следуя по незримым следам, видя только иногда сломанные ветки на деревьях, а в пустоши кроткие и неудачные попытки развести костёр.

«Выживать она точно не умеет…» — Юр присел у одного из таких кострищ, который делался наспех дрожащими руками, но быстро брошена затея – бестолку.

«А может просто пурга была… но тогда пытаться согреться так – безумие. Этот участник вообще адекватный? Или уже нет…» — Потирая глаза от редких снежинок, что будто успокоились после сильной бури, он шёл по мёртвой земле, не замечая вьюги. Без разницы – бегать тут нагишом или лежать у огня, это вызывало злорадную ухмылку. — «Вот бы мне такую силу вне подземелья… Ой!» — Юром споткнулся обо что-то мягкое. Там и тут валялись каменные обломки и вырванные доски, как настоящие руины замка, развалившиеся сами по себе.

— А это что… — Он пригнулся и втопил руку в снег, схватившись за нечто, напоминающее чёрствую руку, а может морду с щетиной, но увиденное вызвало шок.

— Твою мать! Трупы?! — Юноша закричал на чистом поле, огляделся и, не увидев никакой реакции от пустоты, рассмотрел то, что отбросил, как мешок. Обгоревшее, погрызаное, будто почти съеденное заживо, зелёное существо. Мелкое, буйное, носатое, ушастое и злое. При жизни, конечно. Сейчас это не более чем огрызок былой дикости, сохранивший на лице скрученную от боли физиономию.

— Гоблины… Их не просто убили. — Юром прошёл ещё пару метров и легко убедился в том, что труп здесь не один. Он стоит на целой арене из бездушных тел. Глаза их окровавлены – все умирали в ярости; кто-то сдох, вцепившись в глотку другому, кто-то пытался зарыться в землю, на телах у всех страшные ожоги и следы от укусов острых зубов сородичей.

— Больше поверю, что у них тут несчастный случай… — Он сказал это вслух и начал исследовать территорию.

“Монстры часто сражаются друг с другом без причины. Точнее, причин мы обычно не знаем; они нам не особо важны. Обходим всех стороной. Удивительно, что чудовища не смогли разобрать нас за такой обширный срок. Есть предположение, но мне не хочется в него верить. Монстры избегают меня… Даже без этого амулета, хотя слишком большие твари игнорируют эту теорию, но нам их почти не попадалось... Проклятье! Я думал это он защитит!!” — Юр с рыком сорвал и вышвырнул амулет на шее. Тот брякнул обо что-то в тонком слое снега.

— Мусор! А я поверил, что это что-то невероятное, ага, щас, одноразовое, ещё тогда, после применения щита, всё ясно было. На что я надеялся?! Зачем я вообще попёрся опять за Кими? Мне команду искать надо, а не этого призрачного дохлика и сказочную свору идиотов на гигантском големе… Грх-х… Они ещё и просрали его тоже! — Парень скрутился в комок, прикрыв голову руками приляг у люка, даже, скорее, прямо на него.

Запертые ладонями уши были где-то в океане на большой глубине. Или это просто слышится, как пульсирует кровь по венам, как булькает что-то в организме, где-то внутри, отказавшись от всякой информации снаружи… И как кто-то кричит во весь голос от боли…

— Ребята? — Юр тут же встал и вместе с отскоком заметил дверь вниз. Люк он открыл рывком и без всяких проблем. Недавно его открывали. И следовали вниз, в гущу тьмы и безвестности. Ещё не поздно, может, вернуться к чаю у костра… но человек делает шаг вперёд.

Он решительно спускается вниз. Туда, где чернота – властитель, а светом будешь лишь ты сам, пока не погаснешь… Голову парня сразу будто кипятком облило. Он вскинул подбородок, но ничего не разглядел. Тут тепло, даже душно, по сравнению с тем, что происходит снаружи. Сплошная стужа, а здесь только мрак и лужи. Лестница продолжается. Под ногами слякоть, будто кто-то падал и разбрасывал пятна крови на местах столкновения с каменными плитами. Кубарем покатиться вниз не хотелось, так что прижался к стенке и медленно спускался, касаясь пальцами левой руки пыльных камней. Он нервно прильнул второй ладонью к оголённой груди и ощутил амулет.

«Он был на мне? Разве я не выбросил его? Нет, с чего бы… Мысли путаются… Странно, я вспоминаю то, чего не было?»

— Дрэйс… Дрэйс! — Эхом раздался голос из пустоты.

— Кто здесь?! — Юр споткнулся на лестнице, остановился и уставился в бездну… Голоса мельтешили в ответ, шуршали и перешёптывались, а потом зажурчали не по-доброму.

— Пр-р-редатель… Ты знаешь нас! Лжец! Ты не можешь забыть! — Эхо сравнялось с криком. Гневные окрики пугали юношу, он делал шаг назад – наверх, но тщетно оказался на той же ступени. Всё стало плоским. — Бросил нас… Сбежал! Трус, паршивец!

— Кто вы такие, мать вашу!? — Мальчику голос казался до боли знакомым. Каждый из них, а эта какофония почему-то вызвала боль в груди и зажигала тёмный факел на месте медальона. Он пылал, освещая несколько тёмных фигур вдалеке. Силуэты разных форм и размеров - не люди, да и не звери. Юром застыл, разглядывая их изо всех сил.

— Потерялся. Тёмная душа. Ты вернёшься к нам. Тут тебе не место. — Каждую фразу чеканил разный фантом, они расплывались и окружали Юра. Ему это не нравилось, он оборачивался, судорожно выставляя необычный факел в лицо любой тени, что приблизится.

— Прочь! Чудовища! — Животным рыком парень прогонял их, делал шаг вперёд туда, сюда… вправо, влево.

— Чудовища… Хи… Хи-хи-хи… — Противно повторил один и все остальные заржали вслед.

— Ты монстр, трусливый монстр сбежал на поверхность. Но ты вернёшься. Обязательно. Тебе тут не рады. Ты здесь изгой…

— Ложь! — Юр сбросил тень, что осела на плечи тяжёлым грузом, а слетело как пёрышко по ветру. — У меня есть друзья! Товарищи! Команда! Я не изгой!

— Изгой… Изгой, изгнанник, изуродованный, изменник, изувеченный… — Каждый из голосов добавлял по одной описательной черте Юра. Они начали кружиться в хоровод, становились больше, заиграла музыка - дьявольская быстрая мелодия, топот десятка существ, как звон гигантских колоколов, хлестал по ушам, заставлял жертву кричать, присесть и сгорбиться, как ребёнок, закрывший уши.

— ААА! Нет! Хватит! Что это?! Убирайтесь! — Между пальцев Юра просочилась кровь, а с глазниц пробились горячие слёзы. От этого хохота, звона и грохота, голова раскалывалась как орех и скрутило живот… Но беспросветный ритуал прервал ещё один окрик, звучащий как мольба о помощи. Юра колыхнуло и выбросило обратно в реальность… Он… всё ещё стоял на лестнице, подавшись вперёд и придерживаясь стены, второй рукой держал кровоточащее ухо.

— Чуть не упал… — Капитан сказал это и вздохнул так глубоко, что грудь выпятилась колесом, а вдох прошёл со свистом в лёгких.

Кто-то ревел внизу. Юр поспешил к тусклому синему свету…

Он уже не заботится о скрытности или опасности впереди – там кто-то есть. И он нуждается в помощи. Вдруг кто-то из своих? Юноша бежал, прыгая через ступени, рискуя подвернуть ногу на каждом пролёте. А когда добрался до низов бесконечного спуска, поднял вспотевшее лицо и ловил зрачками любое движение…

Ещё один сдавленный писк и точно хруст костей. Парень рванул туда – за поворот налево. Потом ещё один поворот… направо. Налево. Хруст – ещё один. Направо. Плач и ещё удар.

— Э-эй! Прекрати! Хватит, слышишь?! — Юр яростно грозил тому, кого не видит за стенами. В ответ ему ещё один глухой шлепок от пинка по мясу с костями.

— Хорош, кому сказал, кто бы ты ни был! Что бы не делал! Эй! — Юром метался по лабиринту. Каждый поворот сопровождался новым ударом по кому-то и этот кто-то вскрикивал от боли. Сколько бы ни кричал он или Юр – незримые избиения продолжались. От этого ком встал в горле и ноги коченели…

— Где же… чёртов лабиринт… — Он сделал ещё один рывок и пришёл в тупик!

— Нет! — Оскалившись на стену, вмазал по ней кулаком. Костяшки побагровели, дыхание тяжёлое, волосы лезли в глаза и кашель вырвался от передышки. Всё это время он бежал куда-то, помочь кому-то в беде… А стоны прекратились. Осознав это с небольшой задержкой, Юр сразу встал с колен и обернулся к пути, по которому сюда пришёл.

— Закончилось? Это тоже было наваждение? Или я… не успел… — Юр медленно, бесцельно и потому неспешно, бродил по лабиринту. Ощущение полного поражения никак не отпускало его разум. Куда бы он не пришёл – всё разрушено, провалено, сгинуто или умирает прямо на глазах. За секунду до того, как он потянется до чего-то живого. Теперь этот маленький подземный мир опустел.

Настолько тихо - всё закончилось. Даже на кульминацию не успел. Финала не увидел, ничего не понял, никого не встретил и не вернул.

Зря потраченное время. Усталость и уныние перерастали в истощённость и отчаяние. Он свалился с ног спустя три часа ходьбы по одинаковым ломаным коридорам, проклиная эти нескончаемые вездесущие стены… Хотелось немного тепла вместо сырости, солнца вместо темноты. Надежды, а не страха… её всю разобрали по частям.

Но мало было этого. Исполинские преграды задрожали… землетрясение нерушимого песчаного пола. Юра свалило на бок. Тот упал на локоть и протрезвел от глупых мыслей.

«Дрожь? Оно рушится?!» — Юноша вскочил и помчался дальше – сил уже не было, но если остановиться здесь и не найти наконец выход из этого подземелья – можно спокойно стать его частью…

«Вечно пить чай с тем стариком в роли призрака я не собираюсь!» — Выживший поставил себе новую задачу. То, что он умеет лучше всего – выжить. Сбежать отсюда, пока место для испытания не ушло ещё глубже и не стало гробом для него.

— Налево? Нет, направо. Туда… — Нервно кричал сам себе. Неимоверная дрожь и раскаты грома с потолка крушили каменные плиты и градом обрушивали их позади бегущего человека.

— Нет уж, нет, уж нет! — Ноги стали перебирать ещё быстрее, прибавить ходу удалось, а вот вырваться – нет.

Водопад из песка вдруг вывалился прямо перед Юром, он обернулся – позади тоже обвал. Сверху оглушительный треск!

— Сдохнуть закопанным заживо? — Юр выдал безумную усмешку. — Нет, спасибо. — Он сорвал с шеи ожерелье и сжал в кулаке до крови. Красная жидкость наполнила реликт. Лицо оросило песком. Ещё несколько секунд и командир встретит участь капитана их основного отряда и всех ему принадлежащих.

Прежде чем очередная волна песка захлестнула остатки лабиринта, амулет вспыхнул и вырвался чёрный зверь. Волк яростно взвыл и сомкнул пасть, став щитом для наречённого в пустынный гроб. Теперь всё поистине стало мглой… на целых несколько часов, прежде чем Юра внезапно выбросило на поверхность. Неожиданно выплюнув из зыбучих песков, как невкусный обед. И он оказался под лучами дневного солнца. Небо было удивительно чистым… Изумительная тишина и лёгкий беззвучный ветер. Песочные шелковистые покрывала – очень тоненькие, гуляющие вместе с перекати полем, омывали как морские волны тело лежащего парнишки. Он очнулся, покашлял с дикой сухостью в горле. Высунул язык и с омерзением на лице начал плеваться песком.

— Тьфу-тьфу! Буэ… Ну и ну… Ненавижу подвалы. С этого дня особенно… — Медленно поднимаясь, человек записывает себе ещё один злосчастный факт.

Солнце в зените. Оно, как и прежде, безжалостно, но теперь эта жара кажется Юрому почти ласковой по сравнению с могильным холодом, который он ощущал под землей секунду назад. Отряхивается, поднимается. Вокруг – знакомая, ненавистные дюны. Никакого леса, никакого снега, никаких лабиринтов. Только песок и ветер. А вдали – словно мираж – раскинулся песчаный город, обдающий красными лентами, что натянуты меж крыш прямоугольных домиков и ларьков. Юр открыл рот в изумлении. Черный волк исчез, оставив лишь нагретый металл на коже, что обжигает и заставляет парня бросить амулет.

— Ауч! Это с каких пор?! — Он опустил взгляд, решил склониться и поднять перегретый амулет за верёвку, но глаза скорее встретились с иным, цепляется за нечто темное в паре десятков метров. Словно куча мусора, выброшенная сухим штормом. Серый, грязный сверток на светлом песке. Сердце пропускает удар – это не просто тряпки. Юром срывается с места, напрочь забывая про ожерелье. Ноги вязнут, он спотыкается, падает на колени рядом с телом и замирает.

Перед ним лежит человек. Точнее, то, что от него осталось – кожа да кости, обернутые в какие-то лохмотья, которые даже одеждой назвать сложно. Живой? Мёртвый? Человек лежит лицом вниз. Волосы растрёпаны, раскинуты по песку, но не слишком длинные. Тёмные, спутанные, закрывающие лицо.

— Эй… — Юром тянет руку, но боится коснуться. Ему кажется, что он тронет это тело и оно рассыплется в прах, как тот старик Лемуш. — Ты живой?

Ответа нет. Юноша осторожно берет человека за плечо и переворачивает на спину. Голова того безвольно откидывается, открывая лико солнцу. Юром отшатывается, будто получил удар под дых.

«Вновь иллюзия? Сколько можно…» — Чуть ли не с дрожью он держит равновесие на ногах и узнаёт бездыханного скитальца. Лицо изменилось. Оно стало старше, острее. На нем нет той детской припухлости, что была несколько лет назад. Кожа загорелая, а под глазами залегли глубокие тени. Но это он. Тот самый «слабак», которого Юром тащил на спине. Тот самый «извращенец», которого он ударил на дирижабле. Тот самый «Кими», ради которого он отдал свой амулет капитану. Но для полной уверенности, он присел на одно колено и схватил лежачего за правую руку.

— Где-то здесь… — Юр искал что-то на запястье, скользя пальцами по тыльной стороне предплечья. И нашёл… Медленно выдыхая, вглядывался в тонкий старый шрам, потирая его большим пальцем.

«Какое-то ножевое ранение, которое я заметил ещё тогда, в баньке, когда поднял с воды за руку. Частое явление среди нас, бедняков сиротских…» — Парень встал с колена и вернулся за амулетом. Повесил его на шею друга и поднял его самого.

Шаг вперёд – к неизвестному городку. Никакого веса. «Или просто я стал таким сильным… Нужно найти остальных. Может, они уже там, если это не мираж...» — Он посмотрел на Кими ещё раз.

— Джухон… Это имя тебе больше подходит, безумная девчонка…