Ложный квест

Глава 1

Капсула виртуальной реальности распахнулась с долгим, усталым шипением, будто выдыхая в мир накопленную за день цифровую пыль. Глеб выбрался наружу, потянулся, чувствуя, как затекшие мышцы медленно оживают. Девять часов в симуляции — и тело напоминало о себе упрямой тяжестью, будто говоря: «Я ещё здесь, не забывай».

«Вентиляцию бы проверить», — мелькнуло в голове привычной мыслью. Времени, впрочем как всегда, было в обрез — всего пара часов до встречей с Лёшкой. Единственным другом. Знакомство, которому ровно два года — столько же, сколько прошло с совершеннолетия Глеба и покупки этой базовой капсулы без долговременного жизнеобеспечения. Приходилось возвращаться: поесть, помыться, поспать. Как на дозаправку — короткой остановкой между мирами.

Он окинул взглядом свою комнату, почти целиком занятую капсулой. Маршрут был отработан до автоматизма: холодильник, душ, обратно в капсулу. Подойдя к белому, безликому прямоугольнику «умного» холодильника, Глеб ткнул в экран, выбрал готовый пакет с едой на неделю из предложенных вариантов. Списание со счета и механический голос, подтверждающий доставку на три часа ночи. Идеально. Курьер не постучит, не попадётся на глаза. Бытовой робот, запрограммированный на активность лишь в его отсутствие, заберёт пакет из уличного ящика. Чисто, без лишних контактов.

Вода из-под крана, меняющая вкус и цвет по желанию. Выбирая из трёх пробных вкусов, он снова оплатил любимый — яблочный. Приоткрыв занавеску, взглянул в окно. Улицы внизу были пустынны, лишь изредка проскальзывало беззвучное пятно беспилотного такси.

Услышав за спиной сигнал входящего сообщения. Глеб вздрогнул, обернулся и подошёл к монитору.

"Глеб, вечер отменяется! Подробности при встрече. Жду в парке третьего мира. Срочно!" — прочёл он на экране

Желудок напомнил о себе сосущей пустотой, хотелось в душ. Но это — Лёшка. И слово «срочно», Глеб слышал от него впервые.

Он развернулся, шагнул к капсуле. Сенсорная панель, лёгкое жужжание сервоприводов закрывающейся двери. Откинулся на сиденье, закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыло меню: пунктиры миров. «Работа» — самый жирный, наверху. Ниже — ещё несколько строк с названиями. Мысленно отметил: «Мир номер три», сосредоточившись, уточнил — «парк». Сознание привычно потекло, закружилось как вода.

И он возник — третий мир. Мир мечты и жизни для многих, таких же как он. Воздух пах сиренью и свежескошенной травой. Дорожки из замысловато выложенной брусчатки, скамейки с глянцевым лоском, щебет птиц и стрекотание насекомых. Глеб оглядел себя: пляжные шорты, потрёпанная майка из прошлой сессии — встречи на виртуальном побережье. Нелепо. Он вызвал меню, выбрал спортивный костюм. Посмотрел — слишком мешковато. Нет, не пойдет. Не зря же он часами лепил это спортивное, подтянутое тело в конструкторе аватаров. Сменил на облегающую футболку и узкие джинсы. Так лучше. Другу, конечно, всё равно — тот был свободен от этой тяги к идеальной оболочке, его душа не ныла о мускулах.

Рядом, мерцая пикселями, материализовался Лёшка — белобрысый, худощавый, ростом чуть ниже Глеба. Глеб, расплывшись в улыбке, сделал шаг навстречу.

— Здорово, Лех! Что случилось? Откуда такая срочность?

Тот не улыбнулся привычно в ответ, не двинулся с места. Просто посмотрел вдаль, перевел взгляд на Глеба.

— Привет. Слушай, тут такое дело… Я на несколько дней пропаду. Не теряй.

Глеб почувствовал, как цифровой воздух вокруг густеет.

— Неожиданно. — отреагировал Глеб — случилось что?

— У меня тётку… — он сделал паузу — в Отель отправили.

— Какой отель? — Глеб искренне не понял.

— Ну, Отель, — Лёшка махнул рукой, будто отмахиваясь от невидимой паутины. — Не слышал, что ли? Для безнадёжных. Тело — на крио, пока лечение ищут, а сознание — там. Мы с сестрой по графику договорились навещать, чтобы она одна не оставалась. У неё сердце… новое выращивают, дней пять ещё.

— А… — Глеб кивнул, пытаясь осознать. Реальность болезней и тел казалась такой же далекой, как луна за окном его комнаты. — Понял. Блин, буду скучать. Но ты не расстраивайся сильно. Всё хорошо будет. Тут же как я понял не безнадёжный случай, всего пять дней, — он попытался ободряюще улыбнуться, потом вздохнул — Как бы мне самому за эти дни здесь с ума не сойти.

Лёшка вдруг тоже улыбнулся, хотя глаза оставались серьёзными.

— А ты попробуй в реале погулять. У нас в городе, знаешь, настоящий парк есть.

На лице Глеба мгновенно отразился чистый, немой ужас.

— Не, не, не… — он замахал руками — Это… это опасно. Я лучше на работе зависну. Там интереснее.

Лёшка фыркнул, и в этом звуке было что-то горькое.

— Интереснее? Следить в виртуальном зоопарке за виртуальными зверями? Подметать их виртуальный помёт?

— Слушай, — Глеб даже выпрямился, защищая свою территорию, — у наших животных ИИ такой глубины, что они сами верят в свою реальность. Попробуй зайцев выпусти — разбегутся, ищи потом. Это целая экосистема!

Улыбка окончательно сошла с лица Алексея. Он пристально посмотрел на Глеба, и в его взгляде было что-то похожее на жалость.

— Ты странный Глеб. Твои посетители… они ведь и тебя считают частью программы. Такой же, как эти зайцы. Может, всё-таки рискнёшь? Сходить в настоящий зоопарк. Увидеть настоящих зверей.

Глеба передернуло. Он отступил на шаг, будто от физической угрозы.

— С ума сошёл? Это уже красный уровень опасности! Во-первых, они — переносчики. Бактерии, вирусы. А во-вторых… — он сглотнул, подавляя спазм в горле — Они же агрессивные. Настоящие. Если клетку сломают… они загрызут. Насмерть.

Тишина в парке стала вдруг звенящей, неестественной, как тишина в вакууме. Два парня стояли друг против друга, разделенные не шагами, а целой вселенной понимания о том, что такое жизнь. И что такое — реальность.

— Слушай, Лёх, — голос Глеба прозвучал сдавленно, будто он ломал незримый барьер. — А можно мне с тобой? Туда, к тётке в Отель? Я не буду мешать. Честное слово.

Алексей уставился на него с немым вопросом. Для него эти визиты были тягостным долгом, а этот… этот сам напрашивается в чужую боль.

— Ладно, — наконец выдохнул он, пожимая плечами. — Пойдём, как раз пора. Лови координаты.

Мир рассыпался пиксельной пылью.

И Глеб материализовался в длинном, просторном, коридоре. Белые стены, пол, потолок — всё было белым, стерильным, но это впечатление разбивалось буйством красок: повсюду висели гирлянды из живых, сочных, слишком ярких цветов. Воздух был густым от их тяжелого, приторного аромата. Рядом возник Лёшка, его аватар на миг завибрировал на грани сбоя.

— Она в главном зале, — сказал Алексей без эмоций. — Нам туда.

В безупречно ровной стене справа бесшумно возник проем — простая деревянная дверь. Они вошли — и пространство взорвалось зеленью. Они оказались в гигантском зале под прозрачным, сияющим несуществующим солнцем куполом. Это был совершенный, математически выверенный сад: розы без шипов, симметричные кроны деревьев, журчащие ручьи с хрустально чистой водой. И повсюду люди. Одни — плотные, детализированные, как они сами. Другие… другие словно были нарисованы на влажном пергаменте, полупрозрачные, мерцающие призрачным свечением. По дорожкам, среди клумб, важно расхаживали павлины. Их оперение переливалось неестественными, кислотными оттенками, а сами они временами теряли четкость, превращаясь в размытые пятна света.

— Лех, глянь, — Глеб не удержался и остановился, указывая на ближайшую птицу. — Как их криво проработали. Чисто для фона.

Алексей дёрнул его за рукав, лицо его было напряжённым.

— Пойдём. Мы тут не для этого.

Они двинулись дальше, к центру зала, где бил вверх тонкой струёй молочно-белый фонтан. На скамейке у его подножия сидела женщина. Её фигура была той же полупрозрачной, зыбкой субстанцией, что и у многих других в зале. Она смотрела в воду, не видя её.

— Тёть Лен, привет, — Алексей сделал шаг вперёд, на его лице появилась натянутая, дежурная улыбка. — Это мой друг, Глеб.

Женщина медленно подняла голову. Её черты были мягкими, но в глазах стояла глубокая, неподвижная усталость.

—Здравствуйте, — пробормотал Глеб, внезапно смутившись.

— Привет-привет, — её голос звучал чуть эхом, будто доносясь из соседней комнаты. Она перевела взгляд на племянника. — Мало того, что сестра заставляет вас с Ольгой тут дежурить, так ты ещё и друга привёл развлекать старушку.

— Да он сам напросился, тёть Лен! — начал было оправдываться Алексей, но Глеб перебил его, не в силах оторвать взгляда от её мерцающей, невесомой формы.

— Да, я сам. Простите, — он запнулся, и вопрос вырвался против его воли, жгучий и бестактный. — А почему вы… прозрачная?

Не думая, он протянул руку, чтобы коснуться её плеча. Его пальцы не встретили ничего, кроме лёгкого, ледяного сопротивления, похожего на статику, и прошли насквозь, исказив на миг её контур.

Глеб застыл, на его лице вспыхнул стыд — яркий и живой, единственное подлинное чувство в этой искусственной красоте. Но тётя Лена лишь громко рассмеялась. Этот смех был сухим, как осенние листья, и в нём не было ни капли веселья.

— Потому что я тут настоящая, милок. В отличие от вас. Ваши-то умы привязаны к дому. К вашим плоти и крови. А для моего разума… — она обвела взглядом сияющий, безжизненный рай вокруг, — этот золотой сад и есть дом. И тюрьма.

Неловкость, острая и липкая, сжала горло Глеба. Он отвёл взгляд.

— Извините, — пробормотал он, и это прозвучало глупо, детски беспомощно.

Женщина махнула рукой — движение было плавным, но в нём угадывался лёгкий сбой, будто кадр пропустили.

—Пустяки. Я-то знаю, что это ненадолго. А вот они… — она чуть заметно, будто боясь спугнуть, кивнула в сторону. У дальнего ручья, на скамейке, сидела пара таких же прозрачных стариков. Им, на вид, было за девяносто. Они молча смотрели в одну точку, не касаясь друг друга. — Их дети не захотели отпускать. Приговорили и себя, и их к этому. А рано или поздно надоест, или деньги кончатся. Ведь содержание здесь — это целое состояние. И что тогда? Нажать кнопку «прекратить обслуживание» … Это же своими руками, — её голос дрогнул, обретая металлический оттенок, — собственных родителей убить.

По спине Глеба, под футболкой, пробежала волна ледяного пота — странный, противоестественный спазм на стыке сознания и симуляции. Женщина заметила, как он вздрогнул и улыбнулась, но в этой улыбке была бездна усталости

— Лёшенька, — обратилась она к племяннику — ну чего вы тут торчите? Я и сестру твою уже прогнала. Матери скажете, что навестили — я подтвержу. А вы идите. В настоящий мир. Пока он у вас есть.

Алексей и Глеб переглянулись. В глазах Лёшки читалась растерянность.

— Идите, идите, — мягко, но настойчиво повторила тётя Лена. — Я как-нибудь переживу. Это всего несколько дней.

— Я всё равно завтра зайду… — начал Алексей, но женщина перебила его, и в её голосе впервые прозвучала твёрдость.

— Не надо. Увидимся в реале. В больнице. На следующей неделе.

Алексей замер. Резко, почти грубо кивнул.

— Хорошо.

Они развернулись и зашагали прочь, не оглядываясь, почти бегом. Белый коридор поглотил их.

— Третий мир. Парк. Быстро, — бросил Лёшка, и его аватар рассыпался на частицы света прежде.

Парк третьего мира встретил их привычной, стерильной идиллией. Глеб едва успел материализоваться, как увидел, что Лёшка уже здесь, и ходит взад-вперёд по виртуальной брусчатке.

— Слушай, Глеб, — Алексей подошёл вплотную, голос его был непривычно серьёзным. — Давай в реале. Встретимся. Просто поболтаем. Куда-нибудь сходим. Сегодня же.

Глеб почувствовал, как учащается пульс, а внутри всё сжимается в холодный комок. Реальность была синонимом угрозы: открытое пространство, непредсказуемые люди. Но он видел лицо друга — не аватара, а то, что стояло за его пикселями. Искренность, граничащая с отчаянием.

— Хорошо, — слово вышло тихим и неуверенным. — Но… только где-нибудь в безопасном. Очень безопасном месте.

Уголки губ Лёшки дрогнули в слабой улыбке.

—В людном месте? На центральной?

— Нет! — Глеб отшатнулся. — Там… воздух общий. Давай возле полицейского участка. Сейчас шесть… В семь. Мне часа как раз хватит, чтобы… подготовиться. Поесть, помыться.

— Ладно. Через час. У самого безопасного полицейского участка в районе, — Лёшка кивнул, и в его улыбке появилось что-то теплое, человеческое.

Глеб потупил взгляд, копошась в своих страхах. Затем поднял голову, и слова вырвались наружу, смущённые и торопливые.

. — Лёх… Я… в реале, вообще-то, не такой. Я… ну, дрищ. И прыщавый.

Лёшка засмеялся.

—Ох, раз уж на то пошло… Я в реале — пухляш. Толстый, мягкий. Можно сказать, жирный.

Он замолчал, увидев, как глаза Глеба стали круглыми от изумления. В них читался не ужас, а полная, абсолютная нестыковка картины мира.

— И… это ничего не меняет? — спросил Алексей, и в его голосе впервые зазвучала неуверенность, настоящая, не сыгранная.

— Что? Нет! Нет-нет-нет! — Глеб опомнился, и его собственная улыбка растянулась до ушей. — Просто я… я думал, у тебя нет комплексов вообще. Раз аватар такой… эталонный.

Они замолчали, уставившись друг на друга. А потом рассмеялись одновременно. Смех был нервным, срывающимся, но в нём высвобождалось что-то тяжёлое, что они тащили в себе всё это время. Они смеялись над абсурдом масок, над страхами, над своими же выдуманными образами.

— Пока, — выдохнул Лёшка, ещё не переставая улыбаться. — Через час. Увидимся.

Он исчез, растворившись в воздухе парка.

Глеб остался один. Улыбка не сходила с его лица, но в мыслях крутилось новое, странное открытие. «Если Лешка выбрал себе такую худую внешность… значит, в его мире это — круто. Это его идеал. Так же, как для меня — эти мускулы. Значит… моё настоящее тело… оно для него — предмет зависти?»

Он покачал головой, сбитый с толку этой простой логикой. Всё ещё улыбаясь, вызвал меню и нажал «Выход».

Выбравшись из капсулы, он стянул с себя потную одежду и швырнул её на пол — бездушный помощник в углу потом разберётся. Чистота подождёт. Сейчас в его голове гудел только один вихрь — встреча. Настоящая. С единственным живым человеком за всеми этими пикселями и симуляциями.

Он ворвался в душ, смыл с себя цифровую усталость струями почти кипятка, и, даже не вытираясь, босиком по мокрому полу рванул к холодильнику. Схватил первый попавшийся тонкий, холодный конверт с едой, сунул в регидратор. Аппарат щёлкнул, звякнул — и через пару минут в его руках уже был обжигающе горячий, раздувшийся пакет. Он разорвал его зубами и пальцами, не чувствуя боли, и стал запихивать в себя безвкусные, но питательные хот-доги, почти не пережёвывая. Голод утолить — и всё.

Оглядев поле битвы с крошками и упаковкой на полу, он рванул к шкафу, распахнул створки. И замер. Что надеть? Первая, дерзкая мысль — что-нибудь обтягивающее. «Пусть завидует». Но улыбка сползла с лица, едва успев возникнуть. Весь его реальный гардероб состоял из мешковатых свитеров и свободных джинс — доспехов, скрывающих фигуру. Выбора не было. Он натянул серый свитер и поношенные джинсы.

Взгляд на часы — двадцать минут. Сердце заколотилось чаще. Он вызвал такси голосовой командой. Двадцать минут до того, как маска упадёт. До настоящего.

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Глеб замер на пороге, втягивая в себя морозный воздух. Улица была пустынна и безмолвна. Такси, угловатое и безликое, уже ждало у обочины. Он медленно подошёл, заглянул в тёмное стекло — салон был пуст. От этого стало не по себе, но и легче. Никаких глаз, никаких оценок.

Он сел на переднее сиденье. — «Здравствуйте. Укажите, пожалуйста, пункт назначения», — прозвучал из динамиков ровный, приятный, абсолютно бездушный женский голос.

Глеб вздрогнул. «Пункт назначения». Фраза отозвалась в памяти эхом из давно просмотренного фильма ужасов.

— Полицейский участок, — выдавил он, цепляясь за эти слова как за якорь безопасности.

Машина тронулась и бесшумно заскользила по пустынным улицам-тоннелям. За окном мелькали пустые тротуары, глухие фасады, мерцающие рекламные огни. Постепенно дома стали редеть, сменились низким кустарником, а затем и частоколом стволов по бокам дороги. Они выехали на прямую загородную трассу. Спидометр пополз вверх. Прямой участок приближался к концу, плавно уходя в поворот, но такси не сбавляло хода. Казалось, оно набрало еще скорость.

Глеб вжался в сиденье, пальцы впились в пластик подлокотника. «Сейчас сбросит», — лихорадочно думал он. Но машина мчалась вперед.

Внезапно на панели замигал красный индикатор, и тот же сладкий голос нарушил тишину, прозвучав теперь как похоронный звон:

— Критическая ошибка. Инициирована перезагрузка системы.

Мотор взвыл на последнем издыхании. И затем — удар. Глухой, сокрушительный. Машина на полном ходу врезалась в дорожный отбойник. Стекло лобовое не разбилось — оно выпало целым пластом, и Глеба, не пристёгнутого, вышвырнуло наружу, в пронзительно холодный воздух.

Время растянулось, стало вязким и медленным. Он летел, и в поле его зрения проплыло дымящееся тело такси, смятое, как фольга. «Пункт назначения», — пронеслось в голове с ледяной ясностью. И следом — горькое, обжигающее сожаление. Он знал. Знал, что реальность — это опасность. Знал — и всё равно шагнул в неё.

Его перевернуло в воздухе. Навстречу, стремительно вырастая, несся ствол старого дуба, корявый и неумолимый. Последним, что он успел осознать, был узор коры, похожий на скорбное лицо.

Потом — удар. И абсолютная, всепоглощающая темнота.

Система безопасности такси, искалеченного и дымящегося у обочины, успела выслать кричащий сигнал. В ночном небе уже ревела сирена скорой, разрезая мёртвую тишину спальных районов. Через несколько минут сотрудники аварийно-спасательной службы в серебристых костюмах высадились у клубка искореженного металла и пластика, где лежало неподвижное тело.

Работа закипела с холодной, отточенной эффективностью. Сканеры зажужжали, вырисовывая на планшетах страшную картину: тазовое кольцо, позвоночник, рёбра — всё превратилось в мозаику из осколков. Селезёнка разорвана, лёгкие сдавлены и пробиты. Жизнь утекала, как песок сквозь пальцы. Парамедики сноровисто подключили его к полевому модулю жизнеобеспечения — аппарату, который искусственно гнал кровь и кислород, отчаянно цепляясь за последние нити.

Через двадцать минут его уже везли по длинному, стерильному коридору больницы скорой помощи. Колёса каталки отбивали быстрый, неровный стук по кафелю. Медбрат передал планшет главному врачу, материализовавшемуся у операционной как тень. Тот пробежал глазами по списку — переломы, разрывы, внутренние кровотечения. Его лицо, обычно непроницаемое, на миг дрогнуло. Слишком много. Слишком быстро.

— Так, подключаем его к «Отелю» — голос врача был низким и бесцветным. — Образец ДНК в лабораторию. Тело — на криостазис, приступайте. И… Света! — обратился он к стоявшей рядом медсестре — Найдите родственников для согласования.

— Сирота. Есть один контакт… Алексей. Друг из VR. Найти его? — она вопросительно взглянула на доктора.

— Да, займись этим.

Двое медбратьев осторожно надели на голову Глеба лёгкий, похожий на паутину шлем с мерцающими огоньками. Третий запустил протокол. Тихий гул заполнил комнату.

— Начата загрузка нейронной карты. 10%... 50%... 90%... Загрузка завершена, — отрапортовал механический голос. — Начинаю выгрузку в основное хранилище «Отель».

И в этот момент свет в палате дрогнул. Лампы дневного света заморгали в судорожном, хаотичном ритме, а затем несколько из них с тихим хлопком лопнули, осыпая пол осколками. На долю секунды воцарилась полутьма, нарушаемая только аварийной подсветкой и тревожными индикаторами на приборах.

— Зафиксирован перепад напряжения в сети, — монотонно сообщила система. Затем раздался короткий, пронзительный писк — звук критической ошибки. — Внимание. Пользователь успешно разгружен с носителя. …Пользователь не обнаружен в системе «Отель». Поиск… Ошибка. Пользователь утрачен в межсекторном пространстве.

Тишина, наступившая после этих слов, была гуще темноты. Трое медбратьев замерли. Их лица под зелёным светом мониторов казались восковыми. неживыми.

— Сергей Олегович! Что будем делать? — спросил один из них.

— То же что и всегда. Работать! — рявкнул тот — пациент как видите он нас никуда не убежал, действуйте по плану. Света, свяжись со службой поддержки «Отеля», сообщи о случившемся. Пусть разбираются, что там у них происходит.

Глава 2

Боль пронзила его, как раскалённая спица — резкая, ослепительная, и тут же отступила, оставив лишь тупое, фантомное эхо. Глеб открыл глаза. Над ним — не белый потолок «Отеля», а низкое, грязно-серое небо, затянутое рваными облаками. Он лежал в луже ледяной, пахнущей гнилью воды. Сырость просачивалась сквозь ткань, цеплялась за кожу. Вокруг стоял лес, но не живой — мёртвый. Деревья-скелеты, чёрные, без единого листа, простирали искривлённые ветви, будто в немом крике.

«Где я?» Мысли ворочались медленно, тяжёлые, как камни. Обрывки. Такси. Дерево. Удар. «Меня… сбило. Или я врезался. Неважно. Это… Отель? Но почему так… реально?»

Он поднял руку перед лицом. Кисть была грязная, с царапинами, но плоть — плотная, непрозрачная. Он ущипнул себя за запястье до боли, и нервный импульс отозвался жгучим, неоспоримым сигналом. Это не было симуляцией. По крайней мере, не той, к которой он привык.

Глеб поднялся, пошатываясь. Грязь хлюпала под босыми ногами. Он оглядел себя и ахнул. На нём была не его одежда, а какая-то рваная, грубая рубаха из мешковины и такие же потрёпанные штаны. Костюм нищего из исторической хроники. «Если это какой-то садо-мазо «Отель» с ультрареализмом, и это мой аватар… я подам в суд. За что мне эта… эта тряпка? Где мои вещи?»

Внезапно прямо перед глазами, перекрывая обзор, материализовалось прозрачное окно. В нём, как на древнем свитке, поплыл вычурный, стилизованный шрифт. И в тот же миг раздался звучный, театральный мужской голос, сопровождавший текст:

«Приветствую тебя, о путешественник из далёких краёв! Рад я, что ты, превозмогая тяготы и лишения, достиг наших земель. Ведаю, что путь твой был тернист: оглушён ты был, ограблен до нитки, память твою сокрыл густой туман. Но так же ведаю я и то, что сама судьба направила стопы твои сюда, дабы освободил ты народ Двуречья от чёрного гнёта орков Скверны…»

— Что за бред?! — Глеб замахал руками, пытаясь смахнуть наваждение. — Убрать! Отключить интерфейс! Заткнись!

Окно мигнуло и растворилось. Голос умолк. Воцарилась тревожная тишина, нарушаемая лишь шелестом чего-то сухого в ветвях.

Глеб стоял, пытаясь перевести дух. В голове был хаос. Он обвёл взглядом мрачный пейзаж и… замер. Вдалеке, меж стволов, виднелось пятно света. Не искусственного, а солнечного, падающего на зелёную, живую траву. Оазис в этом царстве гнили.

Не раздумывая больше, он побрёл на свет, босые ноги вязли в холодной грязи, каждый шаг отдавался странной, слишком острой болью в мышцах. Он шёл к поляне, как к последнему островку здравого смысла в безумном, цифровом кошмаре.

Он вышел на поляну, и его обдало волной тепла, запахом влажной земли и дикого мёда от цветов. Воздух здесь был живым, густым, таким отличным от стерильной атмосферы капсулы. На секунду Глеб забылся, вдыхая полной грудью. А потом увидел Его.

В дальнем конце поляны, в высокой траве, стоял волк. Настоящий. Каждый мускул под серой шкурой был напряжён, острые уши направлены вперёд, жёлтые глаза, лишённые пиксельной небрежности, с холодной ясностью смотрели на него.

— Круто… — вырвался шёпот. Инстинкт, задавленный годами жизни в безопасности, дремал. Азарт исследователя нового симулякра пересилил. Глеб сделал шаг вперёд, потом ещё один. — Ого, даже слюни… детализация…

Волк присел на задних лапах, губы оттянулись, обнажая клыки. Глухое рычание, низкое и вибрационное, прорезало идиллию поляны.

И в этот миг перед глазами, поверх реальности, всплыло знакомое окно. Не вычурное, а строгое, служебное, с минималистичным шрифтом. Безэмоциональный голос системы, тот самый, что объявлял о списании средств за еду, произнёс:

«Внимание, пользователь. Вы не находитесь на территории сервера “Отель”. Советуем немедленно вернуться в безопасную зону. Предупреждение: виртуальная смерть в несанкционированном секторе приведёт к необратимому прекращению жизненных функций физического носителя».

Окно погасло. Смысл слов вонзился в сознание лезвием леденящего ужаса. Это не игра. Это — ловушка. И смерть здесь — настоящая.

Волк, словно уловив его панику, сорвался с места. Не «бросился» — это было слишком медленное слово. Он пронзил пространство, серое пятно, несущее смерть.

Адреналин выжег всё. Глеб рванулся назад, к лесу. Ноги, не привыкшие к бегу по неровной земле, спотыкались, сердце колотилось о рёбра. За спиной — тяжёлое, быстрое топот и звериное дыхание. Он увидел низкую, корявую ветку, без мысли вскочил на неё, оттолкнулся, ухватился за следующую. Когти с шелестом прочертили воздух в сантиметре от его пятки. Он втянул ноги, залезая выше, на тонкие, трещащие под его весом сучья.

Он сидел, обхватив ствол, трясясь. Внизу волк ходил кругами, вздымая к нему морду, слюна капала на траву. Это было не «поведение NPC». Это была настойчивая, умная, голодная злоба.

И тогда появилась Она.

— Эй, тварь! — крикнул звонкий голос.

С края поляны выбежала девушка. Одежда — простая, льняная рубаха и плотные штаны, но на груди — отполированный до зеркального блеска нагрудник, идеально облегающий формы. В её руках был короткий лук. Она натянула тетиву, выстрелила. Волк, не отрывая глаз от Глеба, дёрнулся в сторону, стрела воткнулась в землю. Он развернулся к новой угрозе, и в этот миг лук в её руках растворился, а вместо него материализовался лёгкий меч с сияющим клинком. Девушка не отступила. Она сделала шаг навстречу, и в её прыжке была нечеловеческая грация. Меч описал в воздухе серебристую дугу.

Удар был точным, страшным. Клинок вошёл под лопатку, вышел у бедра, разрезая волка пополам не как компьютерную модель, а как плоть и кость. Внутренности, тёплые и дымящиеся, вывалились на траву с хлюпающим звуком. Медный, густой запах крови и содержимого кишечника ударил в нос Глебу, плотный, удушливый, настоящий.

Его стошнило. Одновременно хрустнула под ним ветка. Ощущение падения, короткое, и жёсткий удар оземь, выбивающий воздух. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри. Он лежал, давясь, глаза залиты слезами от спазмов и ужаса.

И снова — окно. Простое, с тремя опциями.

«Приветствую, путешественник. Выбери сложность мира: ЖЁСТКИЙ, СРЕДНИЙ, СЛАБЫЙ».

— Слабый! Слабый, чёрт возьми! — закричал Глеб, захлёбываясь.

Мир дрогнул. Кровавое месиво на поляне сжалось, перезаписавшись. На его месте остался целый, чистый, будто спящий волк без единой капли крови. Ужасный запах исчез, сменившись нейтральным ароматом трав.

— Путешественник! Ты цел? — над ним склонилось лицо девушки. Оно было прекрасным, с яркими глазами, полными непонятного, почти экстатического восторга. Она помогла ему подняться, её руки крепко обхватили его руки, а затем потянулись к его лицу, плечам, ощупывая с жадным, детским любопытством.

— Ты кто? — выпалил Глеб, отшатываясь от её прикосновений. Его голос дрожал, сбиваясь на фальцет.

— О, путешественник, прости мою дерзость! — её лицо продолжало сиять той же необъяснимой радостью, будто она нашла не заблудшего горожанина, а священную реликвию. — Я Кира, дочь лесника. Орки Скверны увели моих родителей в своё логово! Ты, могучий незнакомец, послан судьбой! Помоги мне вызволить их, и я отдам тебе свой лучший лук, клянусь!

— На фиг мне твой лук?! — Глеб смотрел на неё, не веря своим ушам. — И что значит «вызволить»? Я должен с орками драться? Вы что, с ума все посходили? Где я вообще? Такая жестокость — она же вне закона! Это нарушение всех протоколов симуляции!

— О, путешественник, наш мир на краю гибели! — воскликнула она, и в её глазах, словно по скрипту, вспыхнул пафос. — С севера льются железные орды орков, с юга поднимается нежить из Болот Скорби! Лишь герой, каков ты, может спасти Двуречье!

Прямо в воздухе между ними всплыло прозрачное окно с чётким текстом: «Задание: Помочь охотнице Кире спасти её родителей из плена орков. Награда: Лук охотницы. [Принять / Отказаться]».

— Ох… — Глеб издал слабый стон и грузно осел на землю. — Зомби… вы ещё и зомби сюда засунули? Нет! Я на такое не подписывался! — Он замахал руками, пытаясь рассеять голограмму. — Всё, хватит! Говори, как отсюда выйти. В Отель. Настоящий, белый, с фонтаном!

Кира склонила голову набок, её выражение стало искренне-недоуменным.

—Отель? А… ты о харчевне «У старого дуба»? Там есть комнаты. Пойдём, я провожу.

Глеб, кряхтя, поднялся. В её простодушии была доля надежды. Любая дверь в этом безумии могла оказаться шлюзом. Любая.

—Веди, — буркнул он. — Только быстро.

Они шли через лес, а затем вышли на пыльную грунтовую дорогу, петляющую меж полей. Кира не сводила с него глаз. Её взгляд был смесью восхищения и жадного любопытства; она то и дело порывалась коснуться его руки, плеча, как будто проверяя, не мираж ли он.

— Путешественник, а какое оружие ты носишь? — спросила она, наконец нарушив молчание.

— Хватит уже «путешественником»! — огрызнулся Глеб. — Я Глеб. И никакого оружия у меня нет.

— Хорошо, Глеб, — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то матерински-снисходительное. — Но ты же можешь заглянуть в инвентарь?

Он остановился как вкопанный. «Инвентарь?» — мысленно отправил запрос.

Перед глазами материализовалось прозрачное окно с сеткой ячеек. Почти все были пусты. Лишь в одной лежала простая, почти игрушечная железная финка. Глеб сконцентрировался, и нож оказался у него в ладони — холодный, увесистый, с туповатым лезвием.

— И это всё? — разочарованно протянула Кира.

— Даже этого не надо, — проворчал Глеб. Он хотел швырнуть нож в кусты, но рука не поднялась. Что, если пригодится? Он снова мысленно вернул его в ячейку.

И в этот момент на гребне холма впереди показались две серые тени. Волки. Они замерли, учуяв их.

— Опять?! — взвизгнул Глеб. — Что у вас тут, питомник? На квадратный километр — стая!

Звери сорвались с места. Кира молниеносно выхватила свой короткий меч и метнулась навстречу одному. Второй, игнорируя её, стремглав понёсся к Глебу. Тот развернулся и бросился бежать по дороге, крича от ужаса. Камни впивались в босые подошвы, каждый шаг отдавался пронзительной болью. Он споткнулся о корень, полетел вперёд, успев больно ударить палец, и грузно приземлился на спину, выдыхая весь воздух.

Над ним, заслонив небо, завис в прыжке оскаленный зверь. И в следующее мгновение в его шею с хрустом вонзилась стрела с чёрным опереньем. Тяжёлая туша рухнула рядом, подняв облако пыли.

Кира подбежала, запыхавшаяся, с луком в руке. На её лице читалось не восхищение, а искреннее недоумение.

— Ты почему не сражался? Ты же герой, посланный судьбой!

— Какой я герой?! — Глеб поднялся, отряхиваясь, его трясло от адреналина и злости. — Чем сражаться? Этим перочинным ножиком? Ты в своём уме?

Девушка надула губы, её сияющее настроение испарилось.

— Какой-то ты странный путешественник.

— Ага, это я странный! — закричал Глеб, его терпение лопнуло. — Это у вас тут всё сломано! Жестокие миры запрещены на уровне протокола! А ты… ты хоть и продвинутый ИИ, но переигрываешь! Давай поговорим о чём-то настоящем! О квантовой запутанности! О парадоксе кота Шрёдингера! Попробуй, поддержи диалог, если ты не просто скрипт!

Он схватил её за плечи и тряхнул. Кира вырвалась с силой, которой он от неё не ожидал.

— Отстань, дурак! — она отшатнулась, её глаза вспыхнули обидой и гневом, столь живыми, что Глеб на миг усомнился в своей теории. Она развернулась и зашагала прочь, не оглядываясь.

Глеб постоял, наблюдая, как её фигура удаляется. Одиночество навалилось с новой, леденящей силой. Он вздохнул и побежал вдогонку.

—Эй! Кира! Постой! Извини… Я постараюсь. Буду играть по твоим правилам. Но только… без жестокости, ладно?

Кира молчала, упрямо глядя перед собой и не замедляла шаг. Глеб шёл следом, чувствуя себя идиотом и изгоем. Они вышли к узкой, быстрой речке, сверкающей на солнце. Тут она наконец остановилась.

— Тебе следует привести себя в порядок, — сказала она, не глядя на него. — В таком виде в деревню показываться — позор. И запах от тебя, как от падали.

С этими словами она с ловкими движениями расстегнула и сбросила на траву железный нагрудник, а затем и верхнюю тунику, оставшись в простой, мокрой от пота льняной рубахе. Не стесняясь, она зашла в воду. Глеб оглядел себя: рванье, засохшая грязь, тёмные пятна, которые он боялся признать волчьей кровью. Он наклонился над водой — отражение показало лицо, измазанное в грязи. Сунул руку в воду — ледяная, до костей.

Потом его осенило. Он замер, мысленно роясь в настройках. Через секунду его лицо расплылось в самодовольной улыбке.

— Кира, смотри! — воскликнул он, демонстративно крутясь перед ней. — Я просто отключил грязь и износ! Видишь? Как новенький!

В его восприятии он был чист и опрятен. Но он видел, как девушка закатила глаза с таким выражением, будто он предложил ей съесть камень.

— Ты это только для себя отключил, глупец. Для всех остальных ты всё тот же вонючий оборванец, — она отвернулась, и он едва расслышал её шёпот, брошенный в сторону реки: — Дебил.

Глеб поднёс к носу свою, как ему казалось, чистую руку. Ничего. Он пожал плечами, но всё же в настройках снова включил видимый износ. И, не раздеваясь, шагнул в ледяную воду. С него сразу поплыло мутное облако грязи. Он поплыл к Кире, мокрая рубаха прилипла к её телу, откровенно обрисовывая каждую линию.

— Слушай, Кира… — Глеб не мог оторвать взгляд. — У вас тут… такая детализация. Такой… функционал.

— О чём ты? — она нахмурилась, но в её глазах мелькнуло понимание.

— Ну… насчёт… секса. Ты можешь?.. То есть это вообще… предусмотрено? — он сглотнул.

Кира засмеялась, и в этом смехе не было ни капли кокетства, только грубоватая, почти мужская прямотта.

— Сходи за дерево и передёрни, заодно и проверишь, — бросила она и стала выбираться на берег, вода струилась по её ногам.

— Значит, про секс всё-таки знают… — смущённо пробормотал Глеб и крикнул ей вслед: — Ну могла бы просто сказать, что функция не прописана!

Девушка обернулась на берегу, отжимая волосы. Она улыбнулась, но улыбка была странной, почти жалостливой, и покрутила пальцем у виска.

— Выходи уже. Нам нужно до темноты в деревню поспеть.

Глеб медленно поплёлся к берегу. И только ступив на траву, с удивлением обнаружил, что его рваная одежда стала чистой и целой, будто только что сшитой. Чудо случилось само собой, без его мысленных команд.

Дорога тянулась долгие, утомительные часы. Кира шла молча, её спина была прямая и неприступная, лишь изредка она коротко указывала направление. Та восторженная девочка с поляны казалась теперь совершенно другим человеком. Наконец в лощине между холмов показались крыши домов — деревянные, почерневшие от времени, но многочисленные.

Деревня встретила их не просто людьми — а толпой. Казалось, всё население, от стариков до младенцев на руках, высыпало на единственную улицу. Они стояли по обе стороны, молча, не шевелясь. Их глаза, широко раскрытые, были прикованы к Глебу. В этих взглядах не было простого любопытства — в них горело чистое, почти религиозное восхищение. Они смотрели, не моргая, будто боясь пропустить миг, когда он исчезнет. Глебу стало не по себе, по спине забегали мурашки. Он чувствовал себя экспонатом в музее.

Кира вела его к центру, к массивному зданию, похожему на харчевню. И тут Глеб заметил его. Возле двери одного из домов ёрзал человек. Он делал вид, что чинит плетень, но его движения были неестественно суетливыми, а взгляд то и дело выскальзывал в сторону Глеба, цеплялся и тут же отводился. Словно школьник, пойманный на списывании.

Интерес пересилил дискомфорт. Глеб свернул к нему.

—Привет. Я Глеб, — протянул руку.

Человек вздрогнул, выпрямился, и на его лице расцвела широкая, дежурная улыбка, будто он только что заметил гостя.

—Приветствую тебя, о путешественник! Я — Гарлик, местный фермер. Не мог бы ты оказать мне услугу?

— Услугу? — насторожился Глеб. — В сельском хозяйстве я не силён…

— О нет, не в том дело! — затараторил Гарлик. — Мои овечки, бедняжки, разбежались по лесу! Боюсь, волки их порвут. Найди и верни их мне, и в награду получишь один золотой и +10 к уважению всей деревни!

Перед глазами всплыло окно: [Найти пропавших овец Гарлика. Принять / Отклонить].

— Волки… — Глеб содрогнулся. — Нет уж, это как-нибудь без меня. Отклоняю.

Он ткнул мысленно в «Отклонить». Гарлик на мгновение замер, его взгляд метнулся к Кире, стоявшей поодаль с едва уловимой ухмылкой, а затем куда-то в пустоту за углом дома. Туда, где никого не было.

— Слушай, Гарлик, — вздохнул Глеб. — Может, есть что попроще? Травы собрать? Цветочков?

Фермер растерянно пожал плечами.

—Это… это и было самое простое. Первое задание для путников.

— Эх, жаль, — разочарованно махнул рукой Глеб и сделал шаг, чтобы уйти.

— Постой! — вдруг выкрикнул Гарлик, и в его голосе прозвучала отчаянная нота. — Есть! Есть другое задание!

Глеб обернулся, заинтересованно приподняв бровь.

—Я весь внимание.

— О, путешественник, — Гарлик замялся, подбирая слова. — У моей жены… скоро день рождения. А я… очень занят. Не мог бы ты помочь и принести ей… — он замолчал, будто слушая невидимые инструкции. — Букет простых полевых цветов. Награда — один золотой и +10 к уважению деревни.

«Согласиться», — мысленно, почти радостно, выбрал Глеб. Он повернулся к Кире.

—Пойдёшь со мной? Поможешь?

— Ещё чего! — фыркнула она. — Делать мне больше нечего? Найди себе другого охранника. Вон того, например.

Она указала на мужчину, стоявшего у колодца. Он резко контрастировал с крестьянской серостью: в сияющих, чеканных латах, с плечами, которым позавидовал бы любой виртуальный культурист. Он медленно, с театральной важностью, доставал из пустоты воздуха то меч, то боевой топор, то копьё, демонстрируя свою мощь. Глеб был почти уверен — минуту назад этого человека здесь не было.

Он направился к воину. Тот, уловив движение боковым зрением, тут же принял ещё более героическую позу. Но Глеб, не дойдя несколько шагов, резко развернулся и подошёл к одному из крестьян, молча наблюдавших за ним с того самого благоговейным выражением. У того в руках были простые деревянные вилы.

— Тебя как зовут? — спросил Глеб.

Тот оторопел, заморгал.

—Б-Брук, — выдавил он.

— Я Глеб. Не хочешь стать моим спутником?

Брук осторожно, будто боясь обжечься, пожал протянутую руку. На его лице отразилась буря эмоций: растерянность, испуг, смутная надежда.

—О, путешественник, я с радостью, но… разве не лучше позвать вон того доблестного рыцаря? Он явно сильнее.

Глеб оглянулся на латника, который теперь смотрел на них с нескрываемым недоумением, будто его сценарий дал сбой. Потом вернул взгляд на Брука.

—У тебя какой уровень?

—Третий, — прошептал крестьянин, потупив взгляд.

—А у меня — первый. А у того, — Глеб кивнул в сторону сверкающей груды металла, — наверное, тридцатый. Сомневаюсь, что он со мной пойдёт.

—Но ты… ты даже не спросил, — слабо запротестовал Брук.

—А ты что, не хочешь? — прищурился Глеб.

—Хочу! Очень хочу! — выпалил Брук, и в его глазах вспыхнула решимость.

—Тогда пошли. Цветы сами в вазу не запрыгнут, — улыбнулся Глеб и зашагал обратно к окраине деревни.

Брук сделал шаг за ним, потом оглянулся. На него смотрела вся деревня. Во взглядах односельчан читалось всё: и немое осуждение, и жгучая зависть, и вопрос, который висел в воздухе: «Почему он?» Брук сглотнул, выпрямил спину и, покрепче сжав вилы, зашагал следом за странным путешественником, который выбрал его, а не героя со страниц легенд.

Глава 3

Поляна с цветами лежала в двух шагах от деревенского частокола, яркая и безмятежная. Солнце играло на лепестках.

—Туда, Брук! — Глеб зашагал бодрее, забыв на мгновение о странностях этого мира. Брук следовал за ним, его мозг отчаянно пытался обработать происходящее. Он, простой крестьянин третьего уровня, выбран в спутники Путешественнику? Такое случалось только в легендах, которые старики рассказывали у костра, да и то — герои там всегда выбирали могучих воинов, а не тех, кто умеет только сено метать да за скотиной ухаживать. Да и герои те чаще вели себя как стихийное бедствие: рубили направо и налево, не глядя, кто перед ними — бандит или мирный пахарь.

Пока Брук предавался этим мрачным раздумьям, Глеб уже набрал целый сноп разнотравья и аккуратно поместил его в инвентарь одним мысленным движением.

—Всё, готово, — обернулся он с улыбкой. — Проще некуда. Возвращаемся?

— Погоди, путешественник, — Брук прищурился, вглядываясь вглубь поляны. — Вон там что-то блестит.

—Где? — Глеб прикрыл глаза ладонью от солнца. — Ничего не вижу.

—Да вот же! — Брук сделал несколько уверенных шагов и остановился у куста шиповника.

Глеб подошёл и замер. Среди корней лежал меч. Не ржавая железяка, а настоящее оружие — с отточенным клинком, гардой, украшенной замысловатой вязью, и рукоятью, обмотанной чёрной кожей. Он излучал едва уловимый, холодный свет.

—Нифига себе находка! — присвистнул Глеб. — Бери, тебе повезло. Завидую по-белому.

Брук отшатнулся, как от огня.

—Ох, нет! Путешественник, это твоя добыча по праву. Мне, простолюдину, носить оружие не положено. Да и… не по чину.

— Странные у вас порядки, — пожал плечами Глеб. — Ну ладно, не пропадать же добру.

Он протянул руку,и меч исчез в его инвентаре.

— Позволь полюбоваться, как славное оружие смотрится в руке героя, — с неподдельным благоговением попросил Брук.

Глеб мысленно попытался его экипировать. В ответ система холодно сообщила: «Требуется 10 уровень. Ваш уровень: 1.»

—А, не, не получается. Десятый уровень требуется. Слушай, а у вас в деревне есть лавка какая? Я бы этот меч на что-нибудь полезное обменял. На сапоги, например.

Брук простонал. Его лицо выразило такую степень культурного шока, будто Глеб предложил обменять корону короля на горшок с кашей. Этот меч… он чувствовал его силу даже на расстоянии. Это был артефакт! А этот странный путник… хочет сапоги.

—Ладно, — Брук бессильно махнул рукой, глядя куда-то в пустоту за поляной.

Глеб последовал его взгляду, но, как обычно, не увидел ничего, кроме травы и деревьев.

—Пойдём уже, — сказал он и развернулся.

— Подожди! — снова окликнул его Брук. — Тут… ещё что-то есть.

Глеб обернулся. У самых ног Брука, полузасыпанный листьями, лежал ещё один клинок. Ржавый, с зазубренным лезвием и простой деревянной рукоятью.

—В тебе что, магнит встроен? — рассмеялся Глеб, поднимая его. — А вот этот мне подходит. Первый уровень. Почистить — и будет сносный инструмент.

Он взвесил меч в руке, потом посмотрел на Брука.

—Слушай, а тебе не кажется подозрительным, что у вас тут оружие, как грибы после дождя, растёт?

Брук только развёл руками, его лицо было красноречивее любых слов: «Я просто крестьянин. Откуда мне знать?»

И в этот момент из-за деревьев на опушку вывалилась фигура. Лохматая, в грязных лохмотьях, с дубиной, обмотанной ржавой проволокой. Злобные глазки сверкнули в их сторону.

— Бандит, — прошептал Брук, и его лицо побелело. Он вцепился в свои вилы мёртвой хваткой, развернулся и бросился бежать к деревне.

— Охренеть, — выдохнул Глеб и рванул следом.

За спиной раздался дикий, хриплый крик и тяжёлый топот. Бандит бежал быстро, неумолимо сокращая дистанцию.

—Путешественник, убей его! — закричал Брук, задыхаясь.

— Да у тебя же вилы! Ты и бей! — отпарировал Глеб на бегу.

— Но у тебя меч! — взвизгнул Брук в ответ.

«Меч…» — мелькнуло у Глеба. Он мысленно нырнул в инвентарь, и в его ладони материализовалась холодная, шершавая рукоять ржавого меча. Он резко остановился, зажмурился от ужаса, развернулся на звук приближающихся шагов и выставил клинок перед собой в неуклюжем, но отчаянном уколе. Руки сжали рукоять так, что кости затрещали.

Он почувствовал удар — не сильный, а скорее глухой, с сопротивлением, будто он воткнул нож в плотную глину. Затем — тяжесть, навалившаяся на оружие, и звук падения.

Глеб открыл глаза. Прямо перед ним, насаженный на его меч по самую гарду, стоял бандит. Его глаза, широко раскрытые, были пусты и стеклянны. Дубина с глухим стуком упала в траву. Затем бандит медленно, как подкошенный, сполз с клинка и рухнул на землю, не издав ни звука. Ни крови, ни раны. Глеб заранее выключил эту опцию. Но осознание пришло не через зрение, а через осязание — через отдачу в руках, через ту самую ужасную плотность в момент удара. Он только что убил. Человека.

Его сознание на миг отключилось, погрузившись в белый шум ужаса.

И тут же перед глазами всплыло системное окно, безэмоциональное и чёткое:

«Вы убили «Бродячего разбойника» (уровень 10). Получено: 300 очков опыта. Поздравляем! Ваш уровень повышен до 2. До следующего уровня требуется: 600 очков опыта.»

Глеб стоял, не двигаясь, сжимая окровавленный (в его восприятии — чистый) меч, глядя на неподвижное тело у своих ног. Брук, запыхавшийся, подошёл к нему сзади. В его глазах читался уже не страх, а нечто другое — сложная смесь уважения, страха и того самого благоговения, которым смотрела на Глеба вся деревня. Герой, пусть и странный.

— Ты… ты лучший из героев. Из всех, что были, — голос Брука дрожал, в нём звучало непритворное восхищение и что-то похожее на слёзы облегчения. — Никто так… так с нами не обращался.

Глеб медленно поднял голову. Пустота в глазах понемногу заполнялась вопросами, более важными, чем тушка у его ног.

—Постой. До меня… сюда уже кто-то попадал? Извне? Из… моего мира? Где они? Ты можешь меня к кому-нибудь из них привести?

Брук покачал головой, и в его взгляде появилась тень той самой древней, коллективной памяти.

—Нет. Это было… очень давно. Времена легенд. Сейчас… сейчас ты здесь один. Единственный герой.

Он резко развернулся и зашагал обратно к деревне, словно неся на плечах тяжесть только что сказанного. Глеб бросился за ним, но едва сделал шаг, как мир поплыл у него перед глазами. Резкая, высасывающая слабость ударила по ногам. Он свалился на колени, схватившись за живот, где внезапно заныла пустота, о которой он успел забыть.

—Что с тобой? — Брук мгновенно оказался рядом, подхватывая его под локоть.

—Да всё… голод, чёрт бы его побрал, — сквозь зубы просипел Глеб. — Я же отключил эту опцию! Как он прорвался?

— Как же можно отключать голод? — Брук смотрел на него с искренним недоумением, смешанным с заботой. — Это же основа! За этим первым делом следить нужно!

Он ловко достал из своего простого кожаного мешка что-то завёрнутое в большой лист, развернул и протянул Глебу. Внутри лежал кусок поджаренного на вертеле мяса, с которого капал жир.

—Ешь, быстро.

Глеб с отвращением сморщился, разглядывая маленькие лапки и хвост.

—Это что, белка?

Брук озадаченно покрутил добычу в руках, пытаясь понять, как тот опознал животное.

—Нет… это полевая крыса. Очень питательная!

— Фу-у, — Глеба передёрнуло от брезгливости.

Но в этот момент слабость навалилась с новой силой. Полоска «здоровья» в углу зрения дрогнула и просела до трети, окрасившись в тревожный оранжевый. Мир снова закачался. Инстинкт самосохранения оказался сильнее отвращения. Глеб выхватил обугленный кусок мяса и судорожно впился в него зубами.

И мир взорвался вкусом.

Не синтетической ванилью яблочной воды и не безликой пастой из хот-догов. Это был взрыв — дикий, дымный, солёный, жирный. Сок хлынул ему в рот, смешиваясь с реальной слюной, которую он не ощущал годами. Его вкусовые рецепторы, дремавшие в небытии сублиматов, проснулись разом и закричали. Глаза Глеба округлились от шока. Он не ел — он пожирал, отрывая кусок за куском, с жадным, животным рычанием. Полоска ХП на глазах поползла вверх, насыщенный зелёный цвет вытеснял оранжевый. А рядом с ней появилась и стала заполняться другая — «сытость», о которой он раньше только читал в описаниях старых игр.

— Ну что, пойдём? — Брук сиял, наблюдая, как довольство и сила возвращаются в Глеба.

— Пойдём, — кивнул тот, и в его улыбке впервые за этот долгий день появилось что-то, кроме страха и растерянности. Сумерки сгущались, окрашивая небо в лиловые тона.

Деревня встретила их не молчаливым благоговением, а настоящим взрывом. Как только они переступили частокол, тишина сменилась гомоном, криками, смехом. Люди высыпали на улицу, хлопали в ладоши, женщины бросали под ноги последние осенние цветы, дети визжали от восторга. А потом общая волна эйфории подхватила Глеба. Крепкие руки десятков крестьян подняли его, и он взлетел в воздух под радостные крики, покачиваясь на волне людского восторга. «Наверное, это и есть те самые +10 к уважению», — пронеслось в его голове сквозь головокружение. Он чувствовал себя не героем, а скорее талисманом, счастливой находкой.

Брук стоял в стороне, прислонившись к столбу, и смотрел с широкой, немного смущённой улыбкой. К нему бесшумно подошёл тот самый латник — могучий, сверкающий в отсветах костров. Он упёрся рукоятью огромного меча в землю и тоже наблюдал, но в его позе читалась не радость, а скорее напряжённое ожидание.

Брук искоса, снисходительно окинул взглядом его доспехи, оружие, выдающуюся мускулатуру, а затем кивнул в сторону Глеба, которого всё ещё подбрасывали в воздух:

—Мой герой, — произнёс он с тихой, но непоколебимой гордостью. Затем обхватил свои простые вилы, как скипетр, и уверенно шагнул в самую гущу толпы.

—Ну, хватит! — его голос, обычно робкий, прозвучал властно и звонко. — Дайте путешественнику передохнуть! Он же устал!

Толпа послушно, почти мгновенно затихла. Руки осторожно опустили Глеба на землю, и люди расступились, образовав почтительный коридор. В их глазах теперь горело не только восхищение, но и послушание — приказ от спутника героя был для них законом.

Глеб, всё ещё опьянённый всеобщим вниманием и ложным чувством совершённого подвига (он был уверен, что убитый бандит — местный бич и гроздь), направился к Гарлику. Фермер всё так же стоял у своего порога, и слёзы катились по его щекам, оставляя блестящие дорожки на загорелой коже.

— Вот, — Глеб протянул ему пышный, душистый букет. — Задание выполнено.

Гарлик, не в силах вымолвить ни слова, лишь кивал, судорожно сглатывая ком в горле. Он принял цветы дрожащими руками, прижал к груди. И в этот момент перед глазами Глеба всплыло лаконичное системное сообщение:

«Задание «Букет для жены Гарлика» выполнено.

Награда получена:

— 1 золотая монета;

— +100 к общему рейтингу;

— +10 к уважению жителей деревни «Тихой Гавани».»

Монета с мягким звоном материализовалась в его инвентаре.

— Путешественник, пойдём, я покажу тебе харчевню, — предложил Брук, всё ещё сияя от счастья. — Выберешь себе комнату для отдыха.

— Ах да, сон, — Глеб мельком глянул на почти пустую полоску «усталости» в интерфейсе. — Я тут понял кое-что. Функции жизнеобеспечения — голод, усталость — их не отключишь. Можно только заглушить сигналы, но требования никуда не денутся. Самообман получается. — Он мысленно вернул все ползунки в активное состояние и почувствовал, как на плечи тут же опустилась приятная, но требовательная тяжесть. — Пошли.

Харчевня «У Старого Дуба» была самым большим и шумным зданием на улице. Брук замер у резной дубовой двери, словно перед незримым барьером.

— Ну… до завтра, путешественник, — произнёс он, и в его голосе снова прозвучала старая, привычная робость.

— Какого «до завтра»? Заходи. У меня золотой есть, угощаю.

— Я… я не могу, — Брук беспомощно сжал древки своих вил. — Я крестьянин. Мне туда вход заказан.

Глеб ухмыльнулся. Он резко выдернул вилы из рук ошеломлённого Брука и с силой швырнул их в ближайший куст.

— Теперь ты без вил. Значит, не крестьянин. Теперь можно.

Не дав ему опомниться, Глеб распахнул тяжёлую дверь и шагнул внутрь. Брук, запинаясь, последовал за ним, стараясь держаться в его тени.

Шумная, дымная атмосфера таверны, полной грубоватых охотников, странствующих торговцев и наёмников, оборвалась на полуслове. Десятки глаз уставились на них. Гул стих, сменившись напряжённой тишиной.

Из-за стойки, словно из-под земли, вырос хозяин — дородный мужчина с лоснящейся лысиной и усами, закрученными кверху. Он почти подбежал к Глебу, мелко семеня.

— Приветствую, приветствую! Великая честь для моего скромного заведения! — он засуетился, пытаясь смахнуть невидимую пыль с Глебова плеча. — Герой избрал нас для ночлега!

В ладони Глеба материализовалась золотая монета. Он протянул её.

—Хватит на ночлег и по кружке мне и моему товарищу?

Трактирщик отшатнулся от монеты, как от раскалённого железа.

—Что вы, что вы! Для вас — всё безвозмездно! Это высшая милость! Лучшая комната на верхнем этаже уже приготовлена, и лучший стол — вон тот, в центре, — ваш!

Он подскочил к указанному массивному столу, за которым сидело четверо суровых бородачей, и без лишних слов схватил одного за шиворот, буквально выдёргивая из-за стола. Остальные трое мгновенно поднялись, хватая свои кружки и тарелки, их лица были непроницаемы.

— Мы бы… мы бы лучше у окна, — неуверенно сказал Глеб, чувствуя себя неловко. — Там, где попроще.

И тут же все, кто сидел за столиками у окон, вскочили разом, словно по команде, готовые очистить место.

— Сидите, сидите, ради бога! — замахал руками Глеб, смущённый до глубины души. — Вот же свободный.

Он направился к небольшому столику в углу, у самого края толпы. Брук, крадучись, последовал за ним и сел на краешек скамьи, будто стараясь стать как можно меньше. Почти сразу к ним подкатилась пышнотелая официантка с подносом, на котором стояли две громадные, пенистые кружки.

— Брысь! — рявкнул трактирщик, и девушка вздрогнула. — Таких гостей я обслужу лично! — Он отобрал у неё поднос, и его лицо, обращённое к Глебу, снова расцвело улыбкой. Взгляд, скользнувший на Брука, стал каменным, но, вернувшись к Глебу, снова стал маслянисто-радушным. — Чем угостить героя? У нас есть свежая дичь, только что принесённая…

— Спасибо, я сыт, — Глеб повернулся к Бруку. — А ты будешь?

— Н-нет! — Брук затряс головой, его глаза были полны паники. — Спасибо, нет!

— Послушайте, мистер… — начал Глеб.

— Баррел, к вашим услугам!

— Хорошо, Баррел. Вы точно уверены, что для меня сегодня всё бесплатно? — Глеб пристально посмотрел на него.

— Абсолютно точно, о путешественник! Для вас — всё! — заверил тот, расплываясь в улыбке.

Глеб окинул взглядом зал. Угрюмые, насторожённые лица, тихий шёпот. Ему стало не по себе от этого разделения. Он поднялся на ноги, оперся руками о стол и громко, на весь зал, объявил:

— В таком случае — всем присутствующим по кружке лучшего пива! За мой счёт!

Баррел издал короткий, едва слышный звук, похожий на стон лопнувшего пузыря. Но через долю секунды его лицо снова озарилось профессиональной улыбкой, хоть и немного застывшей.

—К-конечно, герой! Сию же минуту!

Тишина взорвалась. Сначала робкое, а затем всё более громкое ликование заполнило помещение. Стукнули кружки, зазвучали смех и благодарственные возгласы. Шум и веселье вернулись, но теперь в них уже не было той насторожённости. Глеб опустился на скамью, чувствуя странное удовлетворение.

Гул в таверне отступил на второй план, когда Глеб наклонился к Бруку через стол. Голос его звучал серьёзно.

—Слушай, Брук, объясни мне что-нибудь про этот мир. Я… в начале пропустил вводную. А теперь боюсь, что это не тот «Отель», куда меня должны были отправить. Я здесь застрял. Нужно понять, куда двигаться, чтобы выбраться.

— Отель? — Брук нахмурился, искренне не понимая.

— Да, забей, там долго объяснять. Короче, я из другого места. Совсем другого.

— Я знаю, — просто ответил Брук, и в его глазах не было ни капли сомнения. — Раньше, давным-давно — может, сто лет назад, а может, и больше, — ваших, героев извне, было много. Они приходили, сияющие. А потом… их становилось всё меньше. И однажды они просто перестали приходить. — Его голос потускнел, но тут же снова оживился. — До сегодняшнего дня. До тебя.

— Сто лет… — Глеб откинулся на спинку скамьи, пытаясь осмыслить. Время в симуляциях могло течь иначе. Он отбросил эту мысль.

— Да, около того. А может, и больше, — Брук махнул рукой. — У нас в Двуречье есть король. Гаральд Доблестный. Самый могучий воин из всех. Раньше герои, как ты, шли сразу к нему. Он давал им титулы, земли, власть. Они становились рыцарями, росли в силе, богатели… А главное — защищали наши рубежи. От орков Таргара с севера и от нежити, что ползёт с южных болот.

— И какая… конечная цель? — спросил Глеб, в его голосе звучала надежда на логичный выход.

Брук пожал плечами, его лицо выразило лёгкое недоумение.

—Цель? Ну… можно уничтожить всех врагов. Захватить их земли. Можно даже самому стать королём, если хватит сил свергнуть Гаральда. Кто как хочет.

Глеб глухо выругался под нос.

—Я думал, можно как-то… пройти игру до конца. И тогда она просто закончится, и меня выпустят.

Они замолчали, глядя друг на друга через стол, разделённые пропастью понимания мира.

— Может… если стать самым сильным? — осторожно предположил Брук. — Прокачаться до предела? До самого-самого?

Глеб задумался, его взгляд блуждал по залу. Потом он ухмыльнулся.

—А крыс этих, что ты мне давал… их много, говоришь?

—На болотах — тьма. Настоящее нашествие.

— Отлично. Значит, завтра идём на болота. Будем крыс мочить. Прокачиваться.

Брук удивлённо поднял бровь. Герои обычно мечтали о драконах и сокровищах, а не о болотных тварях. Но спорить не стал — воля героя для него была законом.

— Слушай, Брук, — Глеб понизил голос, снова наклонившись. — Мускулы… их тут можно прокачать? Чтобы стать… ну, большим. Сильным. Таким, как тот латник у колодца стоял.

— Можно, — Брук кивнул. — Нужно все очки характеристик, что даются за уровень, в силу вкладывать. А ты что, доспехи тяжёлые носить собрался? Или двуручник?

— Да не доспехи… — Глеб смущённо отвёл взгляд, крутя кружку в руках. — Просто хочу… Кире понравиться.

Брук засмеялся, тёплым, понимающим смехом.

—А-а, ну так тебе не силу качать надо, а харизму тогда! И ловкость, чтобы станцевать лихо!

Глаза Глеба загорелись новой, более доступной надеждой.

—Ладно. Начнём с харизмы. И с крыс.

Они снова чокнулись пивными кружками, уже почти пустыми. Звон глины прозвучал как тихая клятва. План был безумен, примитивен и, возможно, совершенно бесполезен. Но это был план.

— Слушай, Брук, — Глеб понизил голос, переходя к практическим вопросам. — А как тут… с добычей работать? Вот если врага уложил, можно с него что-то снять? С инвентаря?

Брук посмотрел на него, будто тот спросил, можно ли дышать воздухом.

—Конечно. Подходишь, засовываешь руку ему в карман или за пазуху, мысленно выбираешь, что взять. А что?

—Да вот… — Глеб с досадой посмотрел на свои грязные, избитые о камни ступни. — У того бандита хотел обувь стащить. Потом подумал — некрасиво как-то, мародёрство. И постеснялся.

Лицо Брука выразило такую степень непонимания, что, казалось, вот-вот лопнет.

—Да я-то на что? Скажи — я бы всё обобрал, что плохо лежит! Герою самому руки марать негоже!

— Да ладно уж, — Глеб махнул рукой, ухмыляясь. — Я потом пригляделся. У него на одной ноге ботинок с дыркой на пятке, а на другой — и вовсе лапоть дерьмовый. Не сильно-то и хотелось.

Они оба рассмеялись — Брук громко и открыто, Глеб — с нервным оттенком, но уже более свободно. В этом смехе было что-то общее, братское.

И в этот момент волна усталости накрыла Глеба с головой. Она пришла не постепенно, а обрушилась разом, сделав веки свинцовыми, а мысли — ватными. Он едва удержался, чтобы не упереться лбом в стол.

Брук заметил это мгновенно. Он встал, его лицо стало серьёзным и заботливым.

—Иди, герой. Отдыхай. Завтра дела великие ждут.

Они коротко, по-мужски, кивнули друг другу. Брук направился к выходу, оглянувшись на прощание. Глеб, ковыляя от усталости, поднялся по скрипучей лестнице в отведённую ему комнату под самой крышей.

Комната была простой, но чистой. Одна кровать, стол, кувшин с водой. Он не стал даже раздеваться. Достигнув края соломенного тюфяка, он просто рухнул на него лицом вниз.

Сознание отключилось мгновенно, как щелчком выключателя. Последним, что он почувствовал, был грубый запах чистого белья и далёкий, приглушённый гул пиршества из зала внизу. Тело, измотанное за один день больше, чем за все годы в капсуле, погрузилось в сон — глубокий, беспробудный, лишённый даже сновидений.

Глава 4

Утро было ясным и звонким. Птичий гам за окном, а не мерный гул систем охлаждения — вот что разбудило Глеба. Он открыл глаза, потянулся и с удивлением констатировал: тело не болело, а было свежим и отдохнувшим. Взгляд на интерфейс: 6:00. Полоски здоровья, сытости и бодрости — все в зелёной зоне, почти под завязку. Сон здесь работал как надо.

Он спустился в общий зал. Харчевня была пуста и прибрана, пахло дымом и свежим хлебом. Баррел, трактирщик, материализовался перед ним как по волшебству, с сияющей улыбкой.

—Доброе утро, герой! Чем порадовать? У нас свежие яйца, колбаса…

— Спасибо, не надо, — Глеб махнул рукой. — Мы сегодня на болотах крыс нажарим, поедим на природе.

Лицо Баррела на миг дрогнуло, выразив лёгкое недоумение, но тут же снова застыло в почтительной маске.

—А… ну как знаете. Может, хоть хлеба с собой взять? На дорожку?

— А можно?

—Для вас — всё можно! — Баррел с почти рыцарским жестом взял руку Глеба в свою. Произошёл почти незаметный трепет в воздухе. Глеб мысленно заглянул в инвентарь — там прибавилось несколько душистых буханок хлеба, пучок зелёного лука и небольшой, но увесистый бочонок.

—О, спасибо огромное, — искренне улыбнулся Глеб. — Как разбогатею — обязательно отблагодарю.

Баррел склонился в низком поклоне, его улыбка стала ещё шире. Глеб вышел на улицу, где его уже ждал Брук. Но не бодрый и готовый к приключениям, а понурый, с опущенной головой.

— Привет. Что с тобой? Не выспался? — спросил Глеб, хлопая его по плечу.

Брук поднял лицо. В его глазах стояла настоящая мука.

—Путешественник… ты должен выбрать другого. Кого-то сильнее. Достойнее. Кто сможет защитить тебя по-настоящему.

— О чём ты?

—Вчера… — голос Брука дрогнул. — Когда напал тот бандит, я струсил. Я бросил тебя и побежал. Какой же я спутник? Я — трус.

Глеб засмеялся, но смех его был не насмешливый, а облегчённый.

—Да ты что! У того урода был десятый уровень! У тебя — пятый и вилы! Это не трусость, брат. Это здравый смысл. Выжить — главная стратегия. Как раз такой товарищ, который голову не теряет, мне и нужен.

Надежа на секунду вспыхнула в глазах Брука, но тут же погасла. Он снова потупился.

—Всё равно… присмотрись к другим.

Глеб огляделся. Странно — вчерашние крестьяне куда-то подевались. Зато на улице, будто на параде, стояли или небрежно прогуливались десятки воинов. Все — в сияющих доспехах, с грозным оружием. Один даже восседал на могучем боевом коне, а рядом, на поводу, держал вторую, свободную лошадь.

— Да ну, Брук, — Глеб покачал головой. — Они же сразу какую-нибудь эпичную ачивку запросят. «Принеси зуб великого червя с гор Вечной Скорби». А я пока на драконов не готов, — он усмехнулся.

И словно в подтверждение его слов, один из ближайших латников, этакая гора мышц и металла, громко, будто обращаясь к небесам, изрёк:

—О, горе! Проклятие на мне! Потерял я родовой кинжал, память о предках! Тот, кто вернёт его мне, обретёт вечную преданность моего меча! Жизнь свою отдам за такого друга!

Глеб покосился в его сторону. Прямо у ног «скорбящего» богатыря, на самом виду, валялся невзрачный кинжал в потёртых ножнах.

— Ну вот видишь, — вздохнул Брук. — Просто подними и отдай. И готов идеальный спутник.

Глеб наклонился к Бруку и прошептал:

—Он же придурок! Нож у него под ногами. Мне такой идиот в компаньонах не нужен. Слушай, а тебе… тебе кто-то запрещает со мной ходить? Давит?

— Нет! — вырвалось у Брука слишком резко и громко. Он испуганно оглянулся. — Никто не запрещает. Никто.

— Ну и отлично, — Глеб стукнул его по плечу, уже веселее. — Тогда пошли. Крысы ждут.

Брук вздохнул, но в этот раз вздох был уже не таким безнадёжным. Он невольно, привычным жестом, посмотрел куда-то вбок, в пустоту между домами, и замер, словко прислушиваясь.

«Чего они все туда смотрят, когда думают», — с лёгким раздражением подумал Глеб и сам невольно скосил глаза в ту же сторону. И тут же поймал себя на этом. «Ну вот, теперь и я так делаю», — с внутренней улыбкой отметил он про себя.

Брук развернулся, и на его лице расцвела улыбка, широкая и уверенная. Он закрыл глаза, будто сосредоточился, и мир вокруг него дрогнул. Простые холщовые одежды сменились на добротную, хоть и неброскую, кожаную кирасу, на руках появились наручи, а в руке вместо пустоты оказался простой, но отлично сбалансированный одноручный меч. Он открыл глаза, с любопытством разглядывая свои новые доспехи, сгибая руку, ощущая непривычный вес оружия.

— Ты где это взял? — вытаращил глаза Глеб.

— Да это… — Брук замялся, поёрзал. — Купил… заранее. На всякий случай.

— Ого, значит, у вас тут есть магазин? — обрадовался Глеб. — А сапоги там продаются?

— Наверное, — автоматически ответил Брук и тут же спохватился. — То есть да! Конечно! Целый отдел. Много всего.

— Отлично, веди.

Брук, немного смущённо, повёл его не к рыночной площади, а к одинокой палатке у стены, где сидел угрюмый латник с начищенными до зеркального блеска доспехами, явно не похожий на торговца.

— Приветствую, путник, — произнёс он голосом, больше подходящим для отдачи приказов. — Выбирай.

Он протянул руку, и его ладонь коснулась руки Глеба. Перед внутренним взором Глеба всплыло меню покупки. Он мысленно пролистал разделы оружия, доспехов и наконец нашёл «Обувь». Ассортимент был удручающе скуден: один-единственный пункт. Ярко-алые сапоги из какой-то переливчатой кожи, с золотым шитьём. Цена — 1 золотой.

— А другого цвета нет? — спросил Глеб. — Что-нибудь… ну, поскромнее. Коричневые, чёрные?

Латник-торговец изобразил на лице искреннее изумление.

—Это же величайшее сокровище! «Пламенные стопы»! Многие короли мечтали о таком! Тебя в них за версту будут замечать, трепетать перед твоим величием…

— Вот именно, за версту, — вздохнул Глеб. — Мне бы что-то менее заметное. Серенькое.

Торговец растерянно почесал подбородок. Он явно был не готов к такому запросу.

—Бери эти, — наконец выдавил он. — А завтра… может, что-нибудь подберу. Серое.

Глеб взглянул на свои босые, исцарапанные ноги, почувствовал начинающуюся ноющую боль от холода земли. Что поделать?

—Ладно. Давай.

Золотая монета исчезла из его инвентаря. В тот же миг на его ногах оказались те самые алые сапоги. Они были невероятно удобными, лёгкими, будто вторя каждому изгибу стопы. Интерфейс немедленно выдал информацию:

«Сапоги «Пламенные Стопы» (Артефакт). Не поддаются порче. Скорость передвижения +30%. Защита от физического урона: 80. Защита от магического урона: 15.»

«Недурно», — подумал Глеб, но ярко-красный цвет резал глаз. Они пошли дальше, и Глеб начал замечать взгляды. Он чувствовал себя не героем, а клоуном.

Они проходили мимо лужи. Не раздумывая, Глеб свернул и зашёл в неё, начал намеренно шаркать ногами по грязи, пытаясь замарать кричащий алый цвет.

— Смотри-ка, — прошептал один из стоявших неподалёку воинов, наблюдая за этим. — Хвастается. Говорят, они вообще не пачкаются и не промокают.

— Тише, — буркнул его напарник, но в его голосе тоже звучала капля той же горечи. — Сам бы носил, если бы достались. И тоже хвастался.

Оба тяжело вздохнули, провожая Глеба и его ослепительно-красные, величайшие в мире и абсолютно чистые сапоги.

— Стойте! — голос, сорванный на крик, заставил их обернуться. К ним бежал тот самый продавец, его лицо было растерянным и озабоченным. — Вы же латы не взяли!

— Какие ещё латы? — нахмурился Глеб.

— Самые лучшие! Сто процентной защитой от зубов и когтей любой твари! — Он снова схватил Глеба за руку, и перед тем всплыло изображение великолепных лат. Они сияли холодным, мистическим светом, каждый элемент был украшен замысловатой вязью. А внизу красовалась цена: 100 000 золотых.

— Сто тысяч? — Глеб засвистел. — У меня таких денег, наверное, за всю жизнь не наберётся.

— Ошибка, — тут же пробормотал продавец. Он зажмурился, на лбу у него выступили капли пота, будто он напрягал все силы. Цена на интерфейсе задрожала и сменилась на 100 золотых.

— Да у меня сейчас и ста монет нет, — Глеб аккуратно высвободил свою руку. Продавец замер на месте, его лицо выражало полную потерю ориентации. Глеб развернулся и пошёл прочь. Брук, бросив на лавочника сочувствующий взгляд, последовал за ним.

— Путешественник! Эй, путешественник! — их окликнул новый голос. У своего дома стоял Гарлик, энергично размахивая рукой. — У меня для тебя работа есть! Плачу сто монет!

— Ого, — заинтересованно протянул Глеб и свернул к нему. — Привет, Гарлик. Что за работа?

— Мой обоз с припасами захватили бандиты! Отбить нужно и вернуть мне. Сто монет — твои!

— Бандиты… — Глеб скептически прищурился. — Мы как-нибудь эти сто монет на крысах заработаем, полегче будет, правда, Брук?

Тот лишь развёл руками, не решаясь вставить слово.

— Да их там всего пятеро! И слабенькие совсем! — продолжал уговаривать Гарлик, его голос стал настойчивее.

— А чего ж сам не пойдёшь? — спросил Глеб, глядя ему прямо в глаза.

Гарлик смутился, заёрзал.

—У меня… дела. Овцы ещё не все найдены, понимаешь…

— Да ты дальше своего забора не отходишь, — усмехнулся Глеб. Но в его тоне не было злобы, скорее усталое понимание правил этой игры. — Ладно, давай своё задание. Посмотрим.

Перед ним возникло знакомое окно: «Задание: Защитить обоз Гарлика от бандитов и вернуть его владельцу. Награда: 100 золотых монет. [Принять / Отклонить]».

Глеб мысленно нажал «Принять». Задание легло в журнал. Он не горел желанием драться с бандитами, но задание — это задание.

— Ну что, пошли на крыс? — обернулся Глеб к Бруку, надеясь на простое и понятное начало дня.

— Может, лучше задание сначала сделаем? — неуверенно предложил Брук. — Там же всего пятеро. И слабеньких. Я троих могу взять, а ты — двоих.

— Двоих? — Глеб с сомнением вспомнил свой ржавый клинок, а потом посмотрел на уверенное лицо Брука в новых доспехах. — Ты такой простой, друг. Слишком простой.

— Ну хорошо! — Брук выпрямился, в его глазах загорелся азарт. — Я — четверых. Ты — одного.

— Брук, я тебя умоляю, — вздохнул Глеб. — Их пятеро. У всех оружие. А мы… мы только начали.

Лицо Брука снова поникло. Энтузиазм схлынул, сменившись привычной робостью.

— Ладно, — сдался Глеб. — Давай хотя бы дойдём, посмотрим на место. Может, придумаем что-нибудь. Засаду. Или ловушку какую.

Глаза Брука снова загорелись, на этот раз не боевым, а исследовательским огнём. Он кивнул с готовностью.

— Идём, — сказал Глеб и зашагал, не глядя под ноги. И тут он почувствовал разницу. Сапоги «Пламенные Стопы» будто сами несли его вперёд. Шаг стал шире, земля под ногами — упругой и податливой. Он шёл почти не прилагая усилий, в то время как Брук рядом едва поспевал, переходя на лёгкую рысь.

Метка на карте вела их на запад, вдоль просёлочной дороги. Через пару километров они свернули в кусты у обочины. Впереди, на широкой лужайке, стоял тот самый обоз — две простые телеги, накрытые брезентом. Вокруг них лениво расхаживали пятеро оборванцев. Они не грабили телеги, а лишь переминались с ноги на ногу, то и дело поглядывая в сторону, откуда пришли Глеб и Брук.

— Блин, — прошептал Глеб, пригибаясь. — Похоже, ещё кого-то ждут. Подмогу.

Брук же, напротив, заулыбался. В его руке материализовался меч, и пальцы сжали рукоять с новой, уверенной силой.

— Тогда точно не стоит ждать! — выдохнул он с горящими глазами и, не дожидаясь ответа, с диким криком «За Двуречье!» выскочил из укрытия и бросился вперёд.

— Брук, ты дурак! — вырвалось у Глеба, но было уже поздно. Стиснув зубы, он выхватил свой ржавый меч и рванул следом, его алые сапоги оставляли в траве яркие вспышки цвета.

Разбойники — все как на подбор: лохматые, в рванье, с тупыми, жестокими лицами — не растерялись. Они разом обнажили оружие. И не дубины или ножи, а вполне себе приличные железные мечи. Пятерка развернулась и с рыком бросилась навстречу двум нападающим.

Бой вспыхнул хаосом звуков — крики, лязг железа, тяжёлое дыхание. Глеб не видел, куда метнулся Брук, он видел только мелькающие тени, слышал, как его друг отбивает удары. Сам он зажмурился, прикрываясь левой рукой, и махал своим ржавым мечом перед собой, как веером. То ли клинки противников целенаправленно били по его оружию, отскакивая, то ли он сам натыкался на них — он не понимал. В какой-то момент он, отдернув руку от лица, инстинктивно ткнул вперёд. Меч вошёл во что-то мягкое с глухим, неприятным звуком.

Перед глазами всплыло окно: «Вы убили «Бродячего разбойника» (уровень 30). Получено: 600 очков опыта. Поздравляем! Ваш уровень повышен до 3. До следующего уровня требуется: 1200 очков опыта. Получено 1 очко характеристики.»

— Тридцатого? — выдохнул Глеб в изумлении, открывая глаза. Перед ним лежало тело одного из нападавших.

— Что случилось? — крикнул Брук, отбиваясь от трёх разбойников разом.

— Он… тридцатого уровня, — растерянно сообщил Глеб.

— Очко характеристики есть? — не прекращая сражаться, спросил Брук.

— Да.

— Так прокачивайся же быстрее! Мне помощь нужна!

— Сейчас… — Глеб мысленно зашёл в меню и без колебаний вложил драгоценное очко. — Готово.

— Что качал? — успел крикнуть Брук, парируя удар. — Силу? Ловкость?

— Харизму! — крикнул в ответ Глеб. — Как и договаривались!

На миг в битве наступила пауза. Казалось, даже разбойники застыли, переваривая эту абсурдную информацию. Но только на миг. Бой возобновился с новой яростью. К Глебу устремился другой бандит. Глеб снова зажмурился, заслонился и замахал клинком. Но в этот раз он опустил взгляд — и увидел ноги противника. Один ботинок был продырявлен на пятке, на другой ноге — грубый, домотканый лапоть.

Глеб резко замер, опустив меч. Противник тоже остановился, его меч застыл в воздухе.

—Ты… — прошептал Глеб. — Я же тебя вчера убил. Там, на дороге.

— Нет… это не я… — бандит отчаянно замотал головой, пытаясь прикрыть лицо обрывками рукава.

— Что происходит? — Глеб потянулся, чтобы отвести его руки.

И в этот момент один из разбойников, сражавшихся с Бруком, швырнул свой меч в сторону, схватил с земли толстую, суковатую дубину и со всего размаха ударил Глеба по затылку. Тот рухнул на землю, как подкошенный. Бой прекратился.

— Ты идиот! — завопил Брук, бросаясь к телу Глеба. Он приложил ладонь ко лбу путника, проверяя пульс. — Что ты наделал?!

—Да я же не сильно! — оправдывался бандит, сжимая в руках дубину. — Всего на десятку ХП! Он просто в нокауте!

— Десятку ХП по голове! — рыкнул Брук.

В воздухе рядом с ними затрепетал свет, и материализовался пожилой человек в длинных, усыпанных звёздами рясах. Никто не удивился его появлению. Все просто замерли. Маг с напряжённым лицом очертил в воздухе сложный узор, и из сияющего портала ступил человек в короне и доспехах, от которых исходила почти физическая аура власти. Все, кроме мага, мгновенно пали ниц.

— Что здесь происходит? — громовой голос короля Гаральда раскатился по поляне.

— Я не хотел! — взвизгнул бандит с дубиной. — Он Уилла узнал! По обувке! Начал догадываться!

Король медленно перевёл взгляд на ноги «Уилла», всё ещё пытавшегося скрыть лицо. Его взгляд стал ледяным.

—Тебе что, спокойно не живётся? Выделиться охота?

Уилл прижался лбом к земле.

—Ваше величество, клянусь, это не выпендрёж! У меня просто больше ничего надеть!

Король с отвращением скривился, достал из складок плаща небольшой, туго набитый мешочек и швырнул его бандиту.

—Исчезни. И смени весь вид. Кардинально. Чтобы путник тебя ни за что не узнал. А ты, — он ткнул пальцем в виновника с дубиной, — переходи под начало мага. Раз такой сообразительный.

— Ваше величество, — вмешался старый маг, его голос звучал устало. — Мне и так приходится тратить львиную долю сил, чтобы оставаться для него невидимым. Ещё одного подопечного удерживать…

— Возьми других магов! — отрезал король. — Собери хоть со всего королевства! Но путник должен быть в абсолютной безопасности! Кстати, почему он всё ещё не в полных латах? Сознательные существа, понятно, контролируются. Но дикие звери… Нужна стопроцентная гарантия.

— Но он… упрямый, ваше величество, — вздохнул маг. — Отказывается идти по пути героя. Взял в спутники крестьянина вместо ваших паладинов сотого уровня.

Король уставился на Брука. Тот не поднимал головы, его спина была согнута под тяжестью взгляда.

—Умереть, — произнёс король ровным, бесстрастным тоном.

Брук безропотно достал меч, повернул его остриём к своей груди.

— Не сейчас, — продолжил король. — Перед самым его пробуждением. Театрально. Со слезами на глазах. Чтобы запомнил.

— Слушаюсь, ваше величество, — тихо ответил Брук.

— Какой у него сейчас уровень? — снова спросил король у мага.

— Третий, ваше величество. Еле-еле.

— Хм, — король кивнул оставшимся бандитам. — Прокачать. Быстро.

Двое из них немедленно встали. Они подошли к бесчувственному Глебу, вложили его меч обратно в руку, а затем, с точностью хирургов, поочерёдно насадились на лезвие, вонзив его себе в живот. Их тела обмякли и рухнули рядом.

— Через сколько очнётся? — спросил король.

— Минут через пять, не больше, — ответил маг.

— Сотри ему память об последних минутах, — приказал король и шагнул обратно в сияющий портал, растворившись в нём. Маг тяжело вздохнул, взмахнул посохом, и его фигура, вместе с новым «помощником», начала таять в воздухе, как мираж.

Уилл схватил мешочек с золотом и пустился наутек, не оглядываясь.

Брук остался один. Он уселся на корточки рядом с Глебом, глядя на его безмятежное, спящее лицо. Вокруг них лежали три тела «бандитов». Он ждал. Ждал сигнала, чтобы сыграть свою последнюю, самую важную роль.

Сознание вернулось к Глебу с пульсирующей, оглушительной болью в висках. Последний чёткий образ — окно с распределением очков, его палец, мысленно тыкающий в «Харизму». Потом — резкий провал, как будто кто-то выдернул вилку из розетки. Перед глазами плавало сообщение:

«Вы убили «Бродячего разбойника» (уровень 25). Получено: 600 очков опыта.

Вы убили «Бродячего разбойника» (уровень 32). Получено: 800 очков опыта.

Поздравляем! Ваш уровень повышен до 4. До следующего уровня требуется: 1600 очков опыта. Получено 1 очко характеристики.»

Он с трудом поднял голову. Прямо перед ним, в неестественных позах, лежали три тела бандитов. А чуть поодаль, прислонившись к колесу телеги, сидел Брук. Его голова была опущена на грудь.

— Нет… — вырвался у Глеба сдавленный стон. Он вскочил, игнорируя головокружение, и бросился к другу. — Брук! Что случилось? — Он схватил его за плечи, пытаясь поднять.

Брук слабо застонал, его веки дрогнули. Он приоткрыл глаза, в которых уже стояла мутная пелена.

—Путешественник… — его голос был хриплым, прерывистым. — Я… горд. Что шёл с тобой. Пусть недолго… Эти дни… они были самыми яркими… — каждое слово давалось ему с невероятным трудом.

— Что произошло? Я ничего не помню! — в голосе Глеба звучала паника и беспомощность.

— Ты… великий, — Брук сделал слабую попытку улыбнуться. — Когда казалось… всё потеряно… ты нашёл в себе силы. Выпустил их… как вспышку. Сразил всех… но и сам обессилел. Я… прикрыл тебя… — он снова закашлялся, и его тело обмякло в руках Глеба. — Пора… идти дальше. Найди… достойного…

Дыхание оборвалось. Тело Брука стало невесомым и безжизненным.

Глеб осторожно опустил его на землю. Мысленным усилием он отключил все фильтры, всю симуляцию безболезненности. И увидел. Зияющую, ужасную рану на груди Брука, разодранные доспехи, тёмную, липкую кровь на траве. Реальность ударила с такой силой, что перехватило дыхание. Слёзы хлынули сами, горячие и солёные, смешиваясь с грязью на его лице.

Горечь заполнила его, горькая и знакомая. «Я всегда делаю не тот выбор, — пронеслось в голове. — Знал же, что из дома в реальный мир выходить — смертельно опасно. И вышел. И вот теперь… снова натворил. Снова неверный шаг. Если бы не полез в эти приключения, не стал бы тащить за собой простого парня, он бы сейчас был жив. Сидел бы у своего дома, пил пиво, ругал погоду. А не лежал здесь с дырой в груди из-за моей „великой“ судьбы».

Он взял меч, выпавший из ослабевшей руки Брука, и бережно положил его на грудь друга, сложив поверх холодные пальцы на рукояти. Потом поднялся. Стоял над ним, глядя на это простое, честное лицо, которое уже никогда не озарится улыбкой.

Глава 5

Он шёл обратно в деревню, и каждый шаг отдавался тяжестью в груди, куда более ощутимой, чем боль в голове. Алые сапоги, обычно такие лёгкие, теперь казались свинцовыми. Жители, высыпавшие на улицы, встретили его не ликованием, а гробовым молчанием. Они стояли поодаль, снимая шапки, их лица были полны не восхищения, а тихого, почтительного сочувствия. Они чувствовали его потерю.

— Путешественник! — робко окликнул его Гарлик, выглядывая из-за своего плетня. — Герой! Когда придёшь за наградой?

Глеб остановился и медленно повернул к нему голову. В его взгляде не было ничего, кроме пустоты и усталости.

—Прости. Не смог. Не довёл твой обоз. Задание не выполнил.

Гарлик замер, потом его лицо исказилось внутренней борьбой. Он посмотрел на свою калитку, на привычную, безопасную землю за ней. Потом — на Глеба. Что-то в нём надломилось. Он рванул калитку на себя, зажмурился от страха перед неведомым миром за порогом и сделал шаг. Потом ещё один. Он открыл глаза, ошеломлённый тем, что мир не рухнул. Он подбежал к Глебу, коснулся его руки — быстро, как будто обжигаясь, — и стремглав бросился обратно за свой забор, где прислонился к нему, тяжело дыша, но с лицом, озарённым странным торжеством.

В тот же миг перед Глебом всплыло сообщение: «Задание «Защитить обоз Гарлика» выполнено. Награда получена: 300 очков опыта, 100 золотых монет.»

Глеб лишь бессильно махнул рукой, как отмахиваясь от надоедливой мухи, и продолжил свой скорбный путь к харчевне. Деньги и опыт не значили теперь ровным счётом ничего.

— Путешественник! — на его пути, будто из-под земли, вырос тот самый продавец доспехов. Его лицо сияло неестественным, вымученным энтузиазмом. — Невероятная удача! Сегодня у нас акция! Те самые латы, зачарованные, со стопроцентной защитой — они теперь… бесплатно! Как неликвид! Просто забирай!

— Не надо, — глухо произнёс Глеб, пытаясь обойти его.

Но торговец был настойчив. Он резко схватил Глеба за запястье. Его пальцы сжались с неожиданной силой, а голос, прежде подобострастный, стал низким и настойчивым, сквозь стиснутые зубы:

—Если дают — бери.

Произошёл тот же странный трепет в воздухе. Глеб почувствовал, как в его инвентарь что-то тяжёлое и мощное переместилось на свободное место. Торговец отпустил его руку и отступил, его лицо снова стало пустым и профессиональным. Он молча развернулся и зашагал прочь.

Глеб остановился. Он постоял секунду, глядя в спину уходящему торговцу. Потом догнал его, шагнув вперёд своими быстрыми сапогами. Он взял руку торговца — ту самую, что только что сжимала его запястье.

— Постой, — тихо сказал Глеб. — У меня есть деньги.

Он мысленно открыл инвентарь и переместил все сто только что полученных золотых монет, в руку торговца. Тот вздрогнул, почувствовав вес, и уставился на Глеба широко раскрытыми глазами. Но Глеб уже отпустил его и пошёл дальше, не оглядываясь. Он заплатил. Не за доспехи. Он заплатил за то, чтобы не быть обязанным. Чтобы хоть что-то в этом сюрреалистичном кошмаре оставалось на своих местах и подчинялось простой, человеческой логике: за вещь платят.

Он шёл, оставляя за собой ошеломлённого торговца и тихую, почтительную толпу.

Краем глаза он уловил мелькнувшую в толпе знакомую фигуру. Та же неуклюжая походка, та же поношенная шапка, торчащая солома, и в руках — простые деревянные вилы. Сердце Глеба ёкнуло, не веря увиденному. Он резко обернулся.

Человек заметил его взгляд и рванул прочь, пытаясь раствориться в массе людей.

— Брук! — крик вырвался из груди Глеба сам собой, полный неподдельной, дикой надежды. Он бросился вперёд, расталкивая замерших в изумлении крестьян. — Стой, стрелять буду!

Беглец, поняв, что скрыться не удастся, замер, вжав голову в плечи.

— Брук, как?! — Глеб нагнал его, схватил за плечи, вглядываясь в знакомое, но испуганное лицо. — Ты жив? А доспехи? Где меч? И почему опять вилы?

Крестьянин заморгал, его лицо исказила гримаса животного ужаса.

—О, путешественник… ты ошибся, — он замялся, глотая воздух. — Я… я не Брук. Я… Брок. Его брат. Близнец.

Слова прозвучали как удар обухом. Улыбка застыла на лице Глеба, а потом медленно сползла, унося с собой последние остатки нелепой надежды. Он вспомнил. Холодное тело. Рана. Последний вздох. Он сам закрыл ему глаза.

Руки Глеба бессильно опустились. Он отступил на шаг.

—Прости… Брок. Я… я не сберёг твоего брата.

— Да ничего, — крестьянин отмахнулся, его взгляд метался по сторонам, ища путь к отступлению. — Бывает.

«Ничего?» — мысль вонзилась в сознание Глеба ледяной иглой. Родной брат только что погиб, а он говорит «бывает»? Потом до него дошло. Мир. Мрачное фэнтези. Здесь, наверное, смерть — обычное дело. Хлеб наш насущный. Он кивнул, стараясь принять эту чужую, жестокую логику.

— Ладно… я как-нибудь навещу. Выпьем за упокой, — сказал он из вежливости, не планируя этого делать. Зачем бередить рану, глядя на живую копию погибшего друга?

— Я… я скоро уезжаю! — выпалил крестьянин, и слова понеслись скороговоркой. — Далеко-далеко. И надолго. Насовсем. Так что… не стоит.

—Ну… как знаешь. Может, ещё встретимся когда-нибудь. Прощай.

Крестьянин, не оглядываясь, шмыгнул в первый же переулок и исчез. Глеб стоял посреди улицы, а вокруг него снова сгущалась тишина и почтительное расстояние.

Глеб дошёл до харчевни, не замечая ничего вокруг. Поднялся в свою комнату, плюхнулся на кровать лицом в подушку, и сознание тут же отключилось, смытое волной физического и эмоционального истощения.

Утро наступило с бессмысленной пунктуальностью. Ровно в шесть, как по будильнику. Солнце, птицы, полоски жизненных показателей — всё на максимуме, будто вчерашний день был просто плохим сном. Но Глеб не встал. Он лежал, уставившись в потолок, и чувствовал только тяжёлую, липкую апатию. Куда идти? Зачем? Ради чего?

В дверь тихо постучали, а затем без приглашения заглянуло сияющее, улыбчивое лицо трактирщика Баррела.

— Доброе утро, герой! Снизойдёшь к нашему скромному завтраку или прикажешь подать сюда?

— Спасибо, не хочу. Я ещё полежу.

— А-а-а, понимаю, — Баррел вошёл, прикрыв за собой дверь, и его голос стал притворно-сочувствующим. — Потерянный смысл… страшная штука. Опустошает душу.

Глеб приподнялся на локте, с недоумением глядя на него. Трактирщик рассуждал о смысле жизни?

— Значит, его нужно найти, — продолжил Баррел, многозначительно подняв палец. — Ты ведь прибыл к нам не один. С тобой была девушка. Где же она теперь?

— Кира! — Глеб буквально подскочил с кровати. Её образ всплыл в памяти — смелая, дерзкая, единственная, кто не смотрел на него с подобострастием. Она жила в лесу! Может, она… она знает что-то? Может, она знает, как пройти эту игру?

Он уже рванул к двери.

— Стой! — Баррел перегородил ему путь, и в его голосе впервые прозвучала настоящая команда. Глеб замер. — Ты посмотри на себя! На кого ты похож? В рванье и грязи? Разве так подобает являться к прекрасной даме? К девушке, которая ждёт героя?

Глеб оглядел себя. Да, он был в тех же потрёпанных штанах и рубахе.

—Точно! — он щёлкнул пальцами. — У меня же есть очко характеристики! — Он мысленно вызвал меню. — В харизму! Туда и вложу!

Баррел издал звук, средний между стоном и вздохом, и шлёпнул себя ладонью по лбу.

—Я не про цифры! — почти взвизгнул он, сдерживаясь. — Я про латы! Одень зачарованные латы! Выбрось эту тряпку с нулевой защитой! Как ты собираешься защищать даму сердца?

Глеб покачал головой, разводя руками.

—Не могу. Требуют тридцатый уровень. Я — четвёртый.

Баррел застыл. Его взгляд медленно, будто против воли, пополз в сторону, в угол комнаты, где не было ничего, кроме голой стены. Он замер в этой неестественной позе на несколько секунд. Глеб уже собирался спросить, что не так, но промолчал. Ждать было проще.

Потом Баррел резко повернулся к нему, и на его лице снова расцвела широкая, ничем не нарушимая улыбка.

—Ну что ж. Тогда иди. Ищи свою Киру.

Он отступил, пропуская Глеба к двери. Тот вышел, всё ещё чувствуя на спине пристальный, неотрывный взгляд трактирщика.

Глеб выбежал из харчевни и устремился в сторону выхода из деревни, к лесу. Его путь лежал по прямой, главной улице. Но вскоре он упёрся в густую, шумную толпу. Крестьяне, торговцы, воины — все будто специально собрались здесь, громко переговариваясь, меняясь товарами, полностью перекрывая проход. Они делали вид, что не замечают Глеба, но стоило ему попытаться протиснуться, как кто-нибудь неловко поворачивался, загораживая путь корзиной или плечом.

«Обойду», — решил он и свернул в левый переулок. Там была такая же картина. Народ сновал туда-сюда, создавая живой барьер. Глеб заглянул в правый переулок — он был пуст. Не раздумывая, он рванул туда. Но в конце узкой улочки его снова ждала шумная масса людей, преграждающая выход. Единственный свободный путь вёл вправо, и Глеб, почти бегом, свернул туда — и упёрся прямо в открытую кузницу. У наковальни стоял огромный, могучий мужчина с закатанными рукавами и кожаным фартуком.

— Приветствую, путник! — голос кузнеца прозвучал громко и неестественно быстро, словно он ждал. — Я Хард, здешний мастер. Тебе случайно не нужно перековать какое-нибудь… э-э-э… героическое снаряжение? Скажем, подогнать под небольшой уровень? Четвёртый, например?

Глеб замер, оценивая его взглядом. Странное совпадение.

—Извини, Хард. Я без гроша.

— Да всего один золотой! — выпалил кузнец, видя, что Глеб собирается развернуться.

— Я сказал — нищего. Может, в другой раз.

— Да вон же! — кузнец ткнул пальцем в землю у самых ног Глеба. — Золотой! Наверное ты выронил. Как раз хватит на работу!

Глеб опустил взгляд. На пыльной земле действительно лежала одна-единственная золотая монета, яркая и чистая, будто её только что вымыли.

—Это не моя, — покачал головой Глеб, поднимая её. — Кто-то потерял. Может, последнее. Надо найти хозяина, вернуть.

Лицо Харда налилось кровью. Казалось, пар вот-вот пойдёт из его ушей. Он сделал глубокий, шумный вдох, и его выражение сменилось на трагически-скорбное.

—О, путешественник… помоги тогда мне. Дело жизни и смерти.

— Что случилось? — Глеб насторожился, сделав шаг ближе.

— Я… я давно не ковал! — простонал кузнец, заламывая руки. — Опыт теряю! Мастерство уходит! Нет ли у тебя каких доспехов, меча… что-нибудь, над чем я мог бы поработать? Чтобы руку набить? Бесплатно! Ты меня спасешь!

Глеб почесал затылок.

—А долго это? Я очень спешу.

— Нет-нет-нет! Минутное дело! — заверил его Хард, и в его глазах вспыхнула надежда.

— Ладно… — Глеб нехотя согласился. Он взял кузнеца за руку и мысленно передал ему из инвентаря тяжёлые, сияющие латы.

— И меч, — твёрдо добавил Хард, не отпуская его руку.

Глеб с сомнением посмотрел на него.

—Зачем меч? Ты же по доспехам работать будешь.

—Опыт! — выдохнул кузнец, и на его лице появилась жалобная, почти собачья улыбка. — Больше опыта получу. Пожалуйста…

Глеб вздохнул. Что с ними всеми не так?

—Ну ладно, — он передал и зачарованный меч. — Только быстро.

Работа заняла считанные мгновения. Хард лишь прикоснулся к доспехам и мечу, провёл по ним широкой, мозолистой ладонью, и те, казалось, на мгновение вспыхнули изнутри мягким светом. Он вернул их Глебу с довольной улыбкой.

—Готово. Требуемый уровень — четвёртый. Все свойства сохранены.

— Спасибо, — кивнул Глеб, всё ещё с подозрением, и мысленно убрал вещи обратно в инвентарь.

— Постой! — кузнец схватил его за рукав. — Примерь. Проверь, как сидят. И меч в руке подержи. На вес.

— Зачем? — нахмурился Глеб.

— Как зачем? Я же мастер! Должен убедиться, что работа сделана как надо. Клиент должен быть доволен.

Глеб, поколебавшись, согласился. Он вызвал из инвентаря латы. Те сами облекли его тело — лёгкие, прохладные, идеально подогнанные. Затем в его руке материализовался зачарованный меч. И в тот же миг от его фигуры исшёл сноп ослепительного, чистого света. Он стоял в полном сияющем облачении, с клинком, от которого исходило едва слышное гудение силы. Никто в Двуречье, даже в древних легендах, не видел такой концентрации артефактной мощи на одном человеке, да ещё столь низкого уровня.

У кузнеца на миг навернулась слеза. Он быстро смахнул её тыльной стороной руки и, собравшись, произнёс сурово:

—А теперь старые свои вещи отдай. И ржавый меч.

— Зачем они тебе? — удивился Глеб. — И откуда ты знаешь про мой старый меч?

— Я… я просто догадался, — замялся Хард. — У всех путников обычно есть запасное железо. Отдай, прошу. Так… правильно.

Глеб пожал плечами.

—Да бери, если хочешь, — он передал кузнецу свою рваную одежду и потрёпанный клинок. Тот принял их с таким облегчением, будто спас от гибели.

— Ладно, мне пора, — сказал Глеб и направился к выходу из переулка.

— И удачи тебе! — крикнул ему вдогонку кузнец, и в его голосе звучала неподдельная, почти отеческая гордость.

Глеб вышел на главную улицу. Толпа, что недавно перекрывала путь, рассеялась. Всё было как обычно. Он заметил стоявшего у забора крестьянина и подошёл к нему. В его ладони появился золотой.

—Послушай, я монету возле кузницы нашёл. Не твоя, часом?

Крестьянин уставился на золотой, его глаза стали круглыми.

—М-моя… — прошептал он, не веря удаче.

— На, держи. Бережнее в следующий раз, — Глеб вложил монету в его дрожащую руку и, довольный собой, зашагал к лесной тропе.

Крестьянин стоял, сжимая в кулаке нежданное богатство, его лицо озаряла блаженная улыбка. И в этот момент рядом с ним материализовался старый маг. Он молча, но со всего размаху, дал крестьянину подзатыльник, выхватил золотой из его руки и тут же растворился в воздухе, словно его и не было. Крестьянин потер затылок, огляделся, но на его лице не было ни злости, ни удивления — лишь привычная, покорная пустота.

Облечённый в сияние артефактов, Глеб приковывал к себе все взгляды. Восхищённые, почти благоговейные, они провожали его даже за околицей деревни, пока он не скрылся в зелени леса.

Он хорошо помнил дорогу. Артефактные сапоги «Пламенные Стопы» будто сами несли его вперёд, делая каждый шаг пружинистым и лёгким. Вскоре он вышел к знакомой речке. Место, где он мылся с Кирой. Он взглянул на себя — доспехи сияли безупречной чистотой, сапоги не имели ни пятнышка. Он чувствовал себя свежим, будто только что из купальни. Ободрённый, он двинулся дальше, к поляне, за которой, как он помнил, должен был стоять дом лесника.

Он ступил на зелёный луг, и сердце его ёкнуло от предвкушения встречи. И в этот момент из-за деревьев, бесшумно, как тени, вышли волки. Четверо. Серые, худые, с холодными жёлтыми глазами. Они медленно, синхронно начали расходиться, окружая его. Глухое рычание наполнило воздух.

Глеб выхватил меч. Свет от клинка ударил в глаза. Волки, не сговариваясь, бросились в атаку. Глеб инстинктивно зажмурился и со всей силы рубанул вперёд. Он почувствовал лёгкое сопротивление, а затем — странную невесомость. Открыв глаза, он увидел, как тушка первого волка, будто подброшенная невидимой рукой, описала в воздухе дугу и грузно шлёпнулась в тридцати метрах, больше не шевелясь.

«Вы убили «Лесного волка» (уровень 15). Получено: 100 очков опыта.»

Глеб застыл, с изумлением глядя на свой меч. Такой мощи он от себя не ожидал. Это ликование длилось лишь секунду. Пока он любовался своим отражением в полированном клинке, три оставшихся волка набросились на него разом. Они сбили его с ног, повалили на землю. Он выронил меч. И тут началось самое странное.

Волки рычали, скалили клыки, хватали его за доспехи, трясли, таскали по земле. Но… не было боли. Не было характерного звука рвущейся плоти или скрежета зубов о металл. Были лишь толчки, будто его швыряли мешками с песком. Ни одной царапины, ни капли урона на полоске здоровья. Они просто… изображали атаку.

И в этот момент раздался крик.

—Прочь от него!

Две стрелы с свистом пронзили воздух и вонзились в ближайшего волка. Тот взвыл и рухнул. Третья стрела прилетела точно в глаз следующему зверю. Он замертво свалился на бок. Последний волк, бросив бессмысленное терзание Глеба, рванул к источнику угрозы.

Кира уже сменила лук на короткий меч. Она встретила зверя в прыжке, и серебристый клинок описал молниеносную дугу. Волк упал к её ногам, не успев даже взвыть.

На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Глеба и спокойным, ровным дыханием девушки. Она стояла над ним, вытирая клинок о траву, её взгляд был твёрдым, но в глубине глаз читалось что-то ещё — тревога?

— Кира! — Глеб вскочил на ноги, переполненный радостью, и шагнул к ней, раскинув руки для объятия.

Девушка резко отшатнулась, её лицо было холодным и отстранённым.

—Убирайся отсюда.

— Кира, это я! Ну, узнаёшь? — его улыбка застыла, нелепая и полная надежды.

— Я не хочу тебя видеть. И не хочу иметь с тобой никаких дел, — её голос звучал ровно, без колебаний.

— Но почему? Что я сделал? — Глеб развёл руками, искренне не понимая.

— В том-то и дело, что ничего, — отрезала Кира и резко развернулась, чтобы уйти.

— Постой! — его крик прозвучал отчаянно. — Что я должен делать?! Я ничего не понимаю! Что от меня все хотят? Почему все думают, что я герой? Что им нужно?!

Кира остановилась. Её плечи напряглись. Она медленно обернулась, и в её взгляде читалась усталость, смешанная с раздражением.

—Ты и вправду настолько туп. Ладно. Слушай. Ты — игрок. Для тебя наш мир — игра. Но только для тебя. Для нас — это всё. Это реальность. Раньше вас, таких, было много. Вы двигали наш мир вперёд. У вас были цели, и это давало смысл нам всем. Потом вас становилось всё меньше. И однажды вы перестали приходить. Совсем. Мир… потускнел. Смысл испарился. Наступила всеобщая апатия. Всё начало замедляться, а потом и вовсе застыло. Десятилетия жить в этой заморозке… просто ждать. Надежда умирала последней, но и она умерла. Это ад. А мы… мы даже умереть по-настоящему не можем. И вот появился ты. Спустя 107 лет. Мир вздрогнул и ожил. О новом герое узнали в каждом уголке Двуречья. Вспыхнула новая надежда. И что же? От былых героев не осталось и следа. Наш новый путешественник — клоун, трус и неудачник. Да ещё и смертный. Если тебя убьют — ты не вернёшься. Поэтому все и пляшут вокруг тебя. Твоя безопасность — залог нашего существования. Все пытаются сделать так, чтобы тебе было интересно, чтобы ты не захотел отсюда уйти. Потому что если ты уйдёшь — всё снова замрёт. А ты… ты ничего не понимаешь. Для тебя мы — не живые. НПС. Этот мир — ненастоящий.

Глеб стоял, не в силах вымолвить ни слова. Его мозг отчаянно пытался переварить услышанное.

— Ты хочешь сказать… вы… живые? Вы не программа?

— Наконец-то дошло, — усмехнулась Кира без тени веселья.

— Постой. Ты сказала, вы бессмертны, — Глеб заторопился, цепляясь за противоречие. — А Брук… он умер у меня на руках.

Кира закатила глаза.

—Просто отправился на точку возрождения. Ищи его в деревне.

— В деревне только его брат-близнец, Брок, — пожал плечами Глеб.

— Я же говорю, тупее валенка не встречала, — устало вздохнула Кира.

И в этот момент что-то тяжёлое и твёрдое со всей силой обрушилось Глебу на затылок. Мир взорвался звёздами и погрузился во тьму. Перед тем как потерять сознание, он успел заметить, как рядом с ним материализуются две фигуры: старый маг и его помощник с дубиной в руках.

Маг бросил на Киру тяжёлый, осуждающий взгляд и покачал головой, будто упрекая за непослушного ребёнка. Затем он взмахнул посохом, и в воздухе перед ним вспыхнул небольшой, мерцающий круг. В нём, как в окне, появилось изображение тронного зала и восседающего на троне короля Гаральда. Лицо монарха было суровым.

— Что происходит? — его голос, даже сквозь портал, звучал как удар наковальни.

— Охотница Кира, ваше величество, — доложил маг, пряча глаза. — Она… рассказала путнику всё. О нас. О мире.

На лице короля не дрогнул ни один мускул.

—Состояние путешественника?

— Без сознания. Память, как обычно, подчистим. Но… что прикажете делать с ней?

В глазах Гаральда вспыхнула холодная ярость, но голос остался ровным.

—В темницу. В центральную. Пусть посидит и подумает о своём поступке.

Портал связи сомкнулся, оставив в воздухе лишь лёгкое дрожание света. Маг повернулся к Кире. Девушка стояла, опустив голову, её поза выражала не раскаяние, а скорее усталую покорность. Она не сопротивлялась. Маг снова взмахнул посохом, и рядом возник новый, более крупный портал, ведущий в каменные недра скупо освещённого коридора.

Кира молча, не оглядываясь, сделала шаг в сияющий круг. Её фигура растворилась в переливах магии, и портал исчез с тихим шелестом, будто его и не было. На поляне остались лишь маг, его помощник и бесчувственное тело Глеба. Тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц, снова казалась обманчиво-мирной.

Глеб очнулся, и первым ощущением была раскалывающаяся голова. Он сел, потирая виски. «Что это было? Ничего не помню…» Взгляд упал на разбросанные по поляне тела волков. «А, опять это… эта вспышка. Надо бы научиться контролировать».

Он поднялся, ещё немного пошатываясь, и направился вглубь леса. Скоро между деревьев показался знакомый силуэт охотничьего дома. Сердце ёкнуло от ожидания. Он ускорил шаг, подошёл к двери, постучал и, не дожидаясь ответа, с широкой улыбкой толкнул её.

Внутри пахло травами и дымом. Но за столом сидела не Кира. Перед потрескивающим очагом, склонившись над большим чугунным котлом, стояла старая женщина. На ней была огромная, помятая шляпа с широкими полями, скрывавшая лицо, но длинный, крючковатый нос и бородавка на нём были видны. Она что-то помешивала в бурлящей жидкости.

— З-здравствуйте, — неуверенно произнёс Глеб.

Женщина подняла голову. Её глаза, маленькие и пронзительные, блеснули в полумраке.

—А, путник! Заходи, заходи, присаживайся. Сейчас угощу тебя отваром. Силы прибавит.

— Спасибо, я… я не голоден, — Глеб покосился на подозрительное варево. — А… Кира где?

— Уехала, милок. Далеко. Не сказала куда. Не переживай, садись, расскажи, как дела.

— Я, пожалуй, пойду, — Глеб начал пятиться к двери, не сводя глаз со старухи. Он нащупал ручку, открыл дверь, высунулся наружу и только тогда осмелился спросить: — Вы… вы ведьма?

Женщина перестала мешать, положила ложку.

—Я — старая, больная женщина. Бабушка Киры. Лекарство себе варю, кости ломит.

— Извините… — пробормотал Глеб и быстро вышел, прикрыв за собой дверь. Он постоял на крыльце, потом снова распахнул её и крикнул в щель: — До свидания! — и захлопнул окончательно.

Он постоял ещё минуту, слушая тишину леса и странное бульканье из-за двери. Потом развернулся и медленно зашагал обратно, к деревне.

Глава 6

Он вернулся в деревню, когда уже спустились густые, синие сумерки. Улицы были пустынны, в окнах кое-где мигали тусклые огоньки. Не раздумывая, он направился к дому Гарлика и постучал в прочную дубовую дверь.

Из-за неё донёсся настороженный, сонный голос:

—Кто там?

—Это я. Открой.

—Путник? Завтра. Сейчас ночь, я сплю, — послышалось в ответ, но дверь не открылась.

— Да ладно тебе, Гарлик, открой! Дело есть!

—Я по ночам не работаю! — голос за дверью прозвучал уже окончательно.

Глеб постоял ещё секунду, глядя на твёрдую древесину. «Ладно, приятель, мы это ещё обсудим», — подумал он с досадой, но спорить не стал. Делать было нечего.

Он побрёл к харчевне. Внутри было шумно. Пьяные охотники и торговцы не обратили на него особого внимания. Трактирщик Баррел, однако, заметил его мгновенно и подкатил с привычной улыбкой.

—Герой! Чем угощать?

—Ужин. В комнату, — коротко бросил Глеб, слишком уставший для разговоров.

Через десять минут в его комнату принесли поднос с простой, но сытной едой — тушёным мясом, хлебом и кружкой тёмного эля. Он поел молча, почти не ощущая вкуса, мысленно возвращаясь к странной старухе, исчезнувшей Кире и запертой двери Гарлика. Потом скинул сапоги, не стал даже снимать доспехи, повалился на кровать и почти мгновенно провалился в тяжёлый, безвидный сон.

Утро наступило с привычной, почти оскорбительной пунктуальностью. Ровно в шесть. Глеб соскочил с кровати, спуститься вниз, проигнорировал настойчивые призывы Баррела к завтраку, и почти бегом рванул к дому Гарлика. Тот, как и всегда, стоял у своего забора, будто прирос к этому месту.

— Привет, Гарлик! — начал Глеб без предисловий. — Почему вчера дверь не открыл? Чего боишься-то?

— О, путешественник, приветствую! — Гарлик изобразил удивление. — Да я не боюсь! Просто… правила. После восьми вечера работать нельзя. Профсоюз запретил.

— Профсоюз? — Глеб уставился на него. — У вас тут профсоюзы?

— Ну да! — оживился Гарлик. — Жёны миссионеров организовались. Они решают, что можно, а что нельзя. Попробуй ослушаться — на неделю без доступа к телу останешься. Представляешь?

— Не очень, — честно признался Глеб. — А кто такие миссионеры?

— Да это мы! — махнул рукой Гарлик. — Те, кто задания героям раздаёт, миссии.

— А вас много таких?

—В каждом поселении — по одному. Ну, ещё по дорогам бродят, но те… бомжи, по сути. Настоящий миссионер должен дом иметь, чтобы герой знал, куда прийти! А не по полям за ним бегай!

Глеб покачал головой, пытаясь уложить эту информацию в уже переполненную странностями картину мира.

—Ладно, забудем. Дело есть. Мне прокачаться надо. Харизму качать, до предела. Есть у тебя какой квест под это?

— Наконец-то! — лицо Гарлика просияло. — Конечно есть! — он принял театральную позу. — О, путешественник! Ты получишь… десять золотых! Если принесёшь букет цветов для моей внучатой племянницы, которая собирается на день рождения сестры подруги своего двоюродного брата. А с пустыми руками, как известно, на свадьбу ходить негоже!

— Ты же сказал «день рождения», — прищурился Глеб.

— Да? — Гарлик задумался. — Ну, неважно. Цветы нужны срочно.

— Скучно. И опыт мизерный. Давай что-то посерьёзнее.

Гарлик опешил. Он моргнул несколько раз.

—Спасти овец от волков? — предложил он неуверенно.

— Да нет же! Есть у тебя что-то… эпичное. Самое сложное. Последний квест, который ты обычно выдаёшь.

Гарлик замер. Он смотрел на Глеба, будто тот попросил принести луну.

—Есть… — выдохнул он наконец. — Орки. Они украли статую нашей богини-покровительницы. С тех пор в деревне — сплошное несчастье. Вернёшь её — получишь тысячу золотых.

— Вот это да! Идёт! Давай задание!

— Но… там опасно. Тебе нужен будет напарник.

Глеб огляделся. Ему показалось, что десятки рыцарей, обычно рассеянно стоящих вокруг, сегодня как-то подозрительно сгрудились поближе. «Наверное, тоже квесты ждут», — подумал он и махнул рукой.

—Да не нужен. У меня латы артефактные. В них вообще пофиг на всё. Странно, почему их на распродажу выставили.

— Путешественник, а ты описание-то читал? — осторожно спросил Гарлик. — Может, они только от зверей защищают?

— Какая разница! Волк, орк… — Глеб махнул рукой. — У меня ещё меч есть. Отбрасывает врагов за версту. Какой-то дурак его в чистом поле выкинул. Давай уже задание!

Гарлик тяжело вздохнул. Перед Глебом всплыло окно: «Эпический квест: Вернуть статую богини из логова орков. Награда: 1000 золотых. [Принять / Отклонить]». Глеб мысленно нажал «Принять». На карте в углу зрения вспыхнула метка — далеко на севере, у самого края известного мира.

— Ого! И сколько до неё идти? — присвистнул Глеб.

— Вот, держи, — Гарлик протянул ему простое серебряное кольцо. — Кольцо перемещения. Но оно работает только до границы с их землями. Дальше — своим ходом.

— Отлично! А как им пользоваться? — Глеб уже надел кольцо на палец.

— Чтобы активировать, нужно повернуть кольцо на… — не успел договорить Гарлик. Глеб уже провернул кольцо на пальце.

Мир сжался в радужную точку и выстрелил его вперёд с головокружительной скоростью.

Едва Глеб исчез, рядом с ошеломлённым Гарликом материализовался старый маг. Его лицо было искажено яростью.

—Ты с ума сошёл, старый дурак?! Зачем ты его туда отправил?!

Гарлик издал слабый, жалкий звук, похожий на лопнувший пузырь, и осёкся, понимая всю глубину своей ошибки.

Маг не стал ждать ответа. Он взмахнул посохом, вызвав портал связи. В нём возникло лицо короля Гаральда.

—Ваше величество, этот идиот… он отправил путешественника на север. К оркам.

Лицо короля стало каменным.

—За ним. Немедленно. И открой мне портал туда.

— Слушаюсь, ваше величество, — маг кивнул, и его пальцы уже летели, вырисовывая в воздухе новые, сложные руны.

Портал выбросил Глеба в холодный, разреженный воздух. Под ногами хрустнул снег, вокруг высились голые, скалистые склоны. Он едва успел сделать шаг, как увидел Его. Орк. Часовой. В два раза выше его, ширина плеч — с телегу. Грубая кожа, поверх которой болтались железные пластины. Зелёная, бугристая морда с торчащими из-под губы клыками замерла в немом изумлении при виде сияющей фигуры, появившейся из ниоткуда.

У Глеба от страха похолодело внутри, но рука уже тянулась к мечу. Мысли о его невероятной силе пересилили инстинкт. С диким, боевым кличем, который должен был звучать грозно, но получился писклявым, он выхватил клинок и бросился в атаку, занося меч для удара.

Орк не двинулся. Он просто стоял, наблюдая, как это блестящее существо бежит на него, размахивая игрушечным, с его точки зрения, оружием. Когда Глеб оказался в паре шагов, орк лениво, почти небрежно, взмахнул своей огромной рукой.

Удар пришёлся по голове. Мир взорвался звоном и звёздами. Глеб отлетел назад, как пушинка, ударился о скалу и погрузился в безмолвную темноту.

Едва его тело обмякло на снегу, рядом разорвался новый портал. Из него выскочил ещё более массивный орк в рогатом шлеме и богатых доспехах, а за ним — орк-шаман с костяным посохом. Вождь, Гротнар, бросил взгляд на часового, а затем кинулся к Глебу, засунув толстый палец ему под доспех на шее.

—Жив! — выдохнул он с облегчением и развернулся к часовому. Его лицо исказила ярость. — Ты что, тварь безмозглая, делаешь?! — он схватил орка-стражника за грудки и приподнял его, несмотря на его размеры. — Если с ним что случится, я тебя в навозные ямы загоню! До скончания веков буйволиный помёт собирать будешь!

Часовой побледнел (насколько это возможно для зелёной кожи).

—Я… я растерялся, господин. Он так стремительно…

В этот момент воздух снова затрепетал, и появился портал людей. Из него вышел король Гаральд в сопровождении своего мага и помощника.

— Гротнар, отпусти его, — спокойно сказал король. — С путником всё в порядке. Для него это… как ушиб пальца для тебя. Привык уже.

Вождь орков нехотя швырнул своего подчинённого в снег и направился к королю, кивнув в сторону Глеба.

—Не рановато ли он к нам пожаловал? Слаб ещё. Мы, конечно, подыграем… но это же будет слишком заметно.

Король перевёл взгляд на своего мага: вопрос висел в воздухе.

—Мне кажется, ваше величество, — тихо произнёс маг, — что странник… ищет смерти. Сознательно. Поэтому и выбрал самый опасный путь.

— С чего бы? — нахмурился Гаральд. — Может, он хочет славы! Победить Гротнара, захватить трон, стать владыкой Севера, как я — Юга!

Гротнар поднял руку, привлекая внимание.

—Слушайте, если он хочет мой трон — пусть берёт. Я поборюсь, конечно, для виду, победит — я не против. Уйду за стену, сад разобью. Давно хотел. — Все уставились на него в изумлении. — Но, — продолжил орк, — пусть идёт убивать меня западной дорогой. На востоке… там у меня люди поселились. Несколько деревушек.

— Какие люди? — голос короля стал опасным.

— Ну, пленные, которых… зачем зря кормить? Землю им дал, сами себя обеспечивают. Выгода взаимная. Торгуем.

— Простите, что вмешиваюсь, — снова вступил маг, — но я полагаю, апатия путника вызвана тем, что мы… изъяли у него социальные связи. Напарника. Девушку. Лишили его смысла, который он сам для себя начал находить.

Гаральд посмотрел на бесчувственное тело Глеба, потом на мага.

—Вернуть.

—Простите, ваше величество, кого именно?

—Обоих.

Лицо мага исказилось.

—Но… как?

—Как угодно! Но чтобы завтра утром он уже обрёл новый стимул! Кстати, зачем Гарлик его сюда послал?

— За статуей их деревенской богини. Она в крепости, вождя Гротнара, — ответил маг.

— О, у меня там три сотни отборных бойцов, готовых героически пасть от его руки! — обрадовался орк.

— По пути к ней — земли белых великанов. Они неразумны и неподконтрольны. Нельзя рисковать. Перемести артефакт сюда, — приказал король.

Гротнар кивнул своему шаману.

—Слышал? Делай.

Орк-шаман широко раскрыл глаза.

—Но, вождь… это квестовый предмет! Если я его перемещу, я на три года лишусь силы!

— Значит, будешь цветы в моём новом саду поливать, — безжалостно ответил Гротнар.

Шаман скорбно вздохнул. Он сжал свой посох, забормотал заклинание, и между ними, прямо на снегу, материализовалась небольшая, потускневшая от времени каменная статуэтка.

Гаральд подошёл к Глебу. Он с лёгкостью поднял его, словно ребёнка, вложил в его руку меч и направил клинок в грудь орка-часового, всё ещё сидевшего в снегу. Тот ахнул и рухнул, умер. Король бережно уложил Глеба обратно рядом со статуэткой, будто устраивая сцену.

— Всё. Расходимся.

Порталы открылись один за другим, поглощая короля, магов, Гротнара и его шамана. На холодном, ветреном перевале остались лишь двое: бесчувственный Глеб и мёртвый орк.

Сознание вернулось вместе с привычной, пульсирующей болью в висках. Глеб сел, потирая затылок. «Опять…» Взгляд упал на неподвижное тело орка. «Значит, опять сработало. Эта чёртова вспышка. Добьюсь до амнезии в конце концов».

Система отчиталась: «Вы убили «Орка-часового» (уровень 17). Получено: 500 очков опыта. Бонус за первого убитого представителя расы орков: +500 очков опыта. До следующего уровня осталось: 600 очков опыта.»

«Надо валить отсюда», — пронеслось в голове. Он открыл карту. Метка артефакта мигала прямо здесь, рядом. Он огляделся и заметил в снегу небольшой каменный выступ. Подошёл, расчистил снег. Небольшая, но невероятно тяжёлая статуэтка. Он с трудом приподнял её, но удержать не смог. «Кантовать, так кантовать», — решил он. Повернул кольцо на пальце, открыл портал обратно. С огромным трудом, вгрызаясь сапогами в снег, он подтащил статую к сияющему кругу, впихнул её внутрь и повалился следом.

Портал выбросил его на окраине деревни. Статуя с глухим стуком упала рядом в грязь. До Гарлика — ещё добрых сто метров. «Боже…» — простонал Глеб. Уже собиралась толпа, люди с восхищёнными лицами тянулись к нему, некоторые плакали от счастья.

—Спасибо, герой! Ты вернул нам надежду!

—Хватит болтать! — рявкнул Глеб, уже теряя терпение. — Помогите донести!

— О, нет, странник! Мы не можем! Это святыня! К ней нельзя прикасаться! — раздались испуганные голоса.

Глеб только фыркнул и снова ухватился за холодный камень. Когда он, переворачивая статую, поставил её вверх ногами, раздался коллективный вопль ужаса.

—Нет! Не переворачивай богиню! Неси на руках, как подобает!

Глеб бросил на них злой взгляд, но промолчал. Стиснув зубы, он поволок тяжеленную ношу по грязной дороге, оставляя за собой борозду. Гарлик стоял у своего забора и наблюдал за этим шествием с непроницаемым лицом.

Наконец Глеб дотащил статую до его ног и рухнул рядом, задыхаясь.

—Почему ты её просто в инвентарь не положил? — спросил Гарлик с искренним недоумением.

Глеб замер. Потом медленно поднял голову, уставившись на Гарлика широко раскрытыми глазами. Он протянул дрожащую руку к статуе. Та исчезла. Затем он выложил её обратно рядом с собой.

—Твою мать… — выдохнул он с таким чувством, будто его жестоко обманули.

Гарлик лишь пожал плечами, коснулся статуи рукой, и она тут же исчезла, материализовавшись на своём древнем постаменте в центре деревни. В тот же миг что-то изменилось в воздухе. Он стал светлее, звуки — живее, а на лицах людей расцвели настоящие, не сыгранные улыбки.

«Поздравляем! Задание «Вернуть статую богини» выполнено. Награда получена: 1000 золотых монет, 600 очков опыта. Поздравляем! Ваш уровень повышен до 5. До следующего уровня требуется: 2000 очков опыта.»

— Круто, — пробормотал Глеб, чувствуя, как усталость накрывает его с головой.

—Путешественник! — Гарлик сиял. — Готов к новому подвигу?

—Нет. Сегодня — всё. Пойду спать. А завтра… придумай мне что-нибудь новое. Только не такое же простое задание, как это, сложнее, и не оглядываясь, поплёлся к харчевне, мечтая только об одном — о кровати и полном забвении.

Внезапно его путь преградила фигура, стоявшая посреди улицы. Простые доспехи, знакомый силуэт, улыбка, которую он уже не надеялся увидеть.

— Брок? — неуверенно произнёс Глеб, замедляя шаг.

— Нет! Это я! Брук! — человек широко улыбнулся и ударил себя кулаком в кирасу. — Вернулся!

— Брук! — Глеб бросился вперёд и обхватил друга в крепких объятиях, потом отстранился, вглядываясь в его лицо. — Ты же… ты умер. У меня на руках. Я сам тебе глаза закрыл.

— Да не совсем, — Брук засуетился, его слова полились скороговоркой. — Жизнь ещё теплилась. Просто ты не заметил. Мимо шли маги… на слёт, понимаешь… они меня подлечили. А потом я дома отходил. Набирался сил.

— А… ну, тогда понятно, — Глеб снова улыбнулся, но в глазах осталась тень сомнения. Он снова обнял его. — А почему твой брат ничего не сказал? Где он, кстати? Может, сходим втроём, выпьем?

Брук резко отпрянул, как от огня.

—Нет! — его голос сорвался на визгливую ноту. — Он… он уехал! Навсегда! Больше мы его не увидим!

— Жаль, — искренне сокрушился Глеб.

—Да и чёрт с ним! — отмахнулся Брук, и тут же спохватился, увидев выражение лица Глеба.

— Странные у вас с братом отношения, — заметил Глеб.

—Он… он мне не родной! — выпалил Брук, пытаясь выкрутиться. — Двоюродный!

—Но вы же как близнецы.

—Просто… просто мы… — Брук метнул взгляд по сторонам в поисках спасения. — У нас одна мать! — выдохнул он от отчаяния и тут же замер, понимая весь ужас сказанного.

Глеб простонал от изумления, его мозг явно не справлялся с этой логикой.

Брук, покрасневший до корней волос, резко перебил:

—Да что обо мне! Рассказывай лучше, как ты! Что нового?

Гордость вытеснила на мгновение все вопросы.

—У меня уже пятый уровень! — заявил Глеб, расправляя плечи в сияющих доспехах.

— Круто… — прошептал Брук, и в его глазах, действительно, блеснули слёзы. Слёзы неподдельной, глубокой гордости и облегчения. Герой рос. Мир держался.

— Слушай, Брук, давай куда-нибудь сходим. Посидим, поговорим, — предложил Глеб, чувствуя, как усталость начинает отпускать на фоне этой радостной встречи.

— О, путешественник, я бы с радостью, — ответил Брук, но его взгляд скользнул по запылённому лицу Глеба, по его усталой позе. — Но я вижу, ты на ногах еле стоишь. Тебе нужно отдохнуть. Завтра нас ждут великие дела. Выспись как следует, — он улыбнулся, но в улыбке была забота.

— Наверное, ты прав, — Глеб кивнул. — И хватит уже «путешественником». Я Глеб. Запомни.

— Ха-ха, «Хлеб»? — Брук рассмеялся. — Странное имя для героя.

— Не «Хлеб», а Глеб, — поправил Глеб с улыбкой.

— Ладно, запомню это… не менее странное имя, — продолжал посмеиваться Брук.

— Слушай, а сколько всего народу в деревне? — спросил Глеб, окинув взглядом улочку.

— Ну… человек сто, не больше. А что?

— Вот, — Глеб протянул руку. — Раздай всем. По четыре золотых каждому.

Он мысленно перевёл из своего инвентаря в инвентарь Брука 400 монет.

Брук замер, глядя на внезапно раздувшийся кошелек в своём меню. Его глаза стали круглыми.

—Хо… хорошо, — выдавил он.

— Завтра идём орков мочить, — решительно заявил Глеб. — Очки умения редко капают. Надо опыт гребсти, а то харизму перед встречей с Кирой не прокачаю.

— Слушай, Глеб, — Брук потупил взгляд. — Я… я знаю, где сейчас Кира.

— Где?! — Глеб схватил его за плечи.

— Она в темнице. В центральной крепости. Король посадил.

— В тюрьме? За что? — Глеб отшатнулся.

— Закон нарушила, — быстро ответил Брук.

— Ох… — Глеб вздохнул. — Ну, закон есть закон. Будем ждать, когда срок отбудет.

Брук уставился на него. В его голове не укладывалось: герой принимает несправедливость? Он должен рвать и метать!

— Да она… она случайно сорвала королевский цветок! Любимый! И понюхала! А король разозлился и заточил её навечно! — Брук сделал особый акцент на последнем слове.

— Он что, дурак? — искренне изумился Глеб.

Брук мгновенно застыл, потом резко, громко и очень быстро затараторил, глядя куда-то в сторону забора:

—Нет! Наш король не дурак! Он самый мудрый и справедливый правитель! Его решения всегда верны! Да здравствует король Гаральд!..

— Да тише ты, всё понял, — махнул рукой Глеб. — Надо что-то придумать… Может, петицию собрать? Жалобу?

Брук смотрел на него с немым вопросом: «Что это ещё такое?»

—Думай… думай, как герой! Что-то захватывающее!

— Да что тут придумаешь, — Глеб развёл руками. — Не выкрадывать же её оттуда.

На лице Брука мелькнула едва уловимая, но яркая ухмылка. Глеб заметил её.

—А если… и правда попробовать? — нерешительно произнёс он.

— Точно! — выкрикнул Брук, и его лицо озарилось восторгом. — Это гениально, Глеб! Вот это поступок настоящего героя!

— Ладно… пойду обдумаю, как это провернуть, — задумчиво сказал Глеб. — А ты деньги не забудь раздать. И завтра, ровно в шесть, у дверей таверны.

— Буду в 5:59, — улыбнулся Брук и медленно пошёл прочь, не сводя с Глеба полного обожания взгляда.

Глеб почувствовал странное облегчение. План, пусть и безумный, был. Он направился к харчевне, где его уже ждал сияющий Баррел.

— Ваш ужин уже в комнате, герой! — тот почти кланялся.

— Слушай, я тут должен за всё, — Глеб коснулся его руки. — Хватит? — Он перевёл трактирщику 100 золотых.

Баррел замер, его глаза наполнились слезами искренней, неподдельной благодарности. Он начал бормотать что-то о величайшем из путешественников, но Глеб, устало улыбнувшись, уже поднимался по лестнице. Он слишком устал для похвал.

В комнате стоял поднос с едой. Он почти не притронулся к ней, лишь отщипнул кусок хлеба, а остальное убрал в инвентарь — вдруг пригодится. Потом повалился на кровать, и последней мыслью перед сном был образ Киры за решёткой и его собственный, сияющий в лунном свете, меч, разрезающий запоры. Он провалился в сон с чувством цели, которого так долго не было.

Глава 7

У порога таверны Брук ждал его с сияющей улыбкой, будто солнце встало лично для него.

—Привет, герой! Готов к приключениям?

—Ещё как готов! Приветствую и тебя, мой верный оруженосец, — Глеб ответил с пафосом, но глаза смеялись. — Пошли к Гарлику. Может, он знает что-то о тюрьме, где держат Киру.

—Пошли, — кивнул Брук, и они зашагали по улице.

По дороге Глеб заметил перемену. Крестьяне не просто стояли — они общались, смеялись, показывали друг другу новые вещи: кто сапоги, кто инструмент. Некоторые с гордостью рассказывали, как их дети теперь будут учиться ремеслу, а не пахать землю. В их глазах горела не покорность, а надежда.

—Слушай, Брук, — прошептал Глеб. — Это они всё на те четыре золотых?

—Почему на четыре? — удивился Брук. — На один. Остальные три — налог в казну. Так уж положено.

—Какой налог?! — возмутился Глеб. — Это же грабёж!

—Таков порядок, — пожал плечами Брук. — Крестьянину много денег не положено, государство всё равно найдёт способ забрать. Но не переживай, для них и один золотой — целое состояние. Теперь ты у них главный благодетель. Фактически — хозяин деревни.

В тот же миг в углу зрения всплыло системное сообщение: «Поздравляем! Вы стали старостой поселения «Тихая Гавань» (статус: Малая деревня, 100 жителей). Ваша задача: способствовать развитию и благосостоянию поселения. Конечная цель: достичь статуса Города.»

— Ох… — выдохнул Глеб. — И зачем мне это? Слушай, Брук, а можно кого-нибудь… ну, заместителя назначить?

—Не знаю, — развёл тот руками. — Ты же староста. Тебе решать.

—Сейчас попробуем, — решительно сказал Глеб и окинул взглядом толпу. — Эй, ты! — крикнул он наугад в сторону крестьян. — Иди сюда!

Один из мужчин, средних лет, с удивлением ткнул себя пальцем в грудь.

—Я??

—Да, ты! Иди быстрее!

Крестьянин осторожно, будто боясь наступить на мину, подошёл.

—Вы меня звали, великий… путешественник?

— Меня зовут Глеб. И я тут теперь, как выяснилось, староста. Ты в курсе?

—О, конечно! Единогласно избрали! Вся деревня за! — он почтительно снял шапку.

—Отлично. Значит, слушай: с сегодняшнего дня ты — мой зам. Заместитель. Смотри, чтобы тут всё работало как часы. Отчитываешься лично мне.

Система отозвалась: «Вы назначили крестьянина Грюмбаша управляющим поселения. Ему поручена задача развития деревни.»

— Вот и славно, Грюмбаш, — Глеб хлопнул его по плечу. — Работай.

Он уже развернулся, чтобы идти дальше с Бруком, когда сзади раздался неуверенный голос:

—Постойте, господин староста… На развитие… нужны средства.

Глеб остановился и состроил гримасу, глядя на Брука.

—Ну вот, началось. Почему у всех чинуш только деньги на уме?

Он обернулся к Грюмбашу.

—Сколько?

Тот принял важный вид,поднёс руку к подбородку.

—Так-с… дороги поправить — 10 золотых. Крыши починить — 7. Фонари масляные поставить — ещё 3… — он резко поднял взгляд на Глеба. — А сколько у вас есть?

—Ну… около пятисот, — признался Глеб.

—Значит, пятьсот и нужно! Чтобы в смету уложиться! — Грюмбаш тоже развёл руки, как бы говоря: «Что поделать, такая арифметика».

Глеб вздохнул.

—Ладно. Надо — так надо.

Он коснулся руки управляющего и перевёл ему все 500 золотых.Лицо Грюмбаша озарилось восторженной улыбкой. Он швырнул свою шапку в воздух, быстро поклонился и, подхватив её на лету, рванул обратно к толпе. Оттуда тут же донёсся его громовой, начальственный окрик:

—Эй, вы, бездельники! Кончилась халява! Всем за работу! Шевелитесь!

Глеб и Брук переглянулись.

— Зачем ты ему всё отдал? — Брук шёл рядом, насупившись. — Разворуют же. Я этих чинуш знаю: вложат один, а в отчёте напишут десять.

— Да брось, — махнул рукой Глеб. — Он же свой, из крестьян. Как ты. Ты ведь меня не обманываешь?

— Нет, — быстро ответил Брук и тут же отвел глаза в сторону.

— Что такое? — Глеб остановился, глядя на него.

— Да так… — Брук покопал носком сапога в пыли. — Зачем тебе эта Кира? Нам и вдвоём хорошо. Тебе просто… фигура её понравилась, да? Может, найдём тут девку попроще, развлечёшься, и дальше пойдём, великие дела вершить, — он взглянул на Глеба с какой-то странной надеждой.

— Да что ты несёшь! — Глеб покраснел и отвернулся. — Я вообще не обращал внимания на её… утончённые линии, или на кожу, или на запах, или на улыбку… Я просто как на друга на неё смотрю. На хорошего человека.

— Понятно, — вздохнул Брук, но тут же резко поднял голову, и на его лице вновь расцвела широкая, вымученная улыбка. — Идём! — он свернул в узкий переулок. — Я короткую дорогу знаю.

— Да тут и по прямой рукой подать, — показал Глеб в сторону дома Гарлика.

— Идём, не пожалеешь! — настаивал Брук, и Глеб, поколебавшись, последовал за ним.

Они вышли на грязную, немощёную улочку. Посреди неё, странным образом, стоял один-единственный фонарь. Не простой, а ярко-красный, со стеклянными стёклышками, отбрасывающими соблазнительные блики. Брук остановился рядом с ним и развёл руки.

— Ну, посмотри же, как тут красиво!

Глеб огляделся. Красоты не наблюдалось: покосившиеся заборы, облупившиеся стены, лужи. Только этот фонарь кричал своим алым цветом о чём-то неуместном.

— Ничего особенного. Пойдём уже…

— Да подожди ты! — Брук подскочил к порогу одного из домов, который был чуть опрятнее остальных и стоял как раз напротив фонаря. — Ты заметил, я вроде подрос? Был вот такой… — он показал рукой на уровень своего пояса. — А стал вот такой! — он гордо вытянулся в струнку, подняв руку вверх.

И только тогда Глеб поднял взгляд и увидел вывеску над дверью. Простую, без затей: «Бордель».

— Ха-ха-ха! — Глеб рассмеялся. — Брук, дружище, отойди оттуда, пока не засосало! Ты же у самого входа в бордель стоишь!

— Да ну? — Брук сделал вид, что только сейчас заметил вывеску. — Ой, и правда… Слушай, а ведь это сама судьба! Давай зайдём, расслабимся немного? Устали же.

— Да нет, Брук, это же… ерунда. Покажут тебе девушку, потом экран потемнеет, а потом тебе скажут «дело сделано». Я в таких играх бывал. Пустая трата времени и денег. Сто раз проверено.

— Сто раз, — протянул Брук, но тут же собрался. — А может... Вдруг тут… по-настоящему?

Глеб улыбнулся и стукнул его по плечу.

—В следующий раз. Обещаю. А сейчас — к Гарлику. Узнаем, где тюрьма.

Он развернулся и зашагал обратно к главной улице. Брук постоял ещё секунду, глядя на красный фонарь и закрытую дверь, тяжело вздохнул и побрёл следом за своим героем.

— Привет, Гарлик! — Глеб остановился у самого забора, не переступая черты. — Может, выйдешь, поговорим? — спросил он с чуть издевательской улыбкой.

Гарлик в ужасе отпрянул от калитки, будто от огня, но тут же, поняв шутку, расслабился и ответил с такой же поддельной весёлостью:

—Нет уж, лучше вы ко мне!

Глеб рассмеялся, и они с Бруком вошли во двор.

— Слушай, Гарлик, тут дело такое. Выяснилось, что Киру куда-то упрятали. В темницу. В центре где-то. Не знаешь, где именно?

Гарлик нахмурился, почесал затылок.

—Скорее всего, в Кор-Толане. Столице. В центральной королевской темнице. Другой такой крепкой нет.

— А как туда добраться? Есть какая миссия, чтобы туда попасть? — спросил Глеб.

— Миссии от меня туда нет, — покачал головой Гарлик. — А вот кольцо у тебя есть. Моё кольцо, между прочим, стоит сотню золотых… — он бросил на Глеба укоризненный взгляд. — Но я же тебе его подарил.

— Ох, — Глеб смущённо пошарил по карманам. — Прости, я сейчас не при деньгах. Но отдам. Обязательно. Я думал, оно только к оркам ведёт, — он посмотрел на серебряное кольцо на своём пальце.

— Оно ведёт куда захочешь, — усмехнулся Гарлик. — В пределах королевства. Думаешь о месте на карте — и вперёд. Только место выбирай с умом, а то швырнёт прямиком в болота к нежити. Не самая приятная прогулка.

— Понял, принял, — кивнул Глеб. — Спасибо, Гарлик. Я в долгу.

— Надеюсь, — многозначительно протянул фермер. Они коротко попрощались, и Глеб с Бруком вышли за калитку, оставляя Гарлика на его привычном, безопасном пятачке земли.

— Ну что, полетели? — Глеб обернулся к Бруку, едва они отошли от дома Гарлика.

— Прямо сейчас? Без подготовки? — на лице Брука отразилось неподдельное беспокойство.

— А чего ждать? — пожал плечами Глеб. — Оружие есть, доспехи тоже, еды в инвентаре на пару дней хватит.

Брук вздохнул, но кивнул.

—Как скажешь. Полетели.

— Забирайся на спину, — Глеб развернулся к нему спиной и присел немного.

—Зачем?

—Ну, кольцо моё. Поверну — и один улечу.

— Это если торопишься, — донёсся с порога голос Гарлика. Он стоял, прислонившись к косяку, с лёгкой ухмылкой. — Если не спешишь — оно просто откроет портал. На несколько секунд. Войти можно вдвоём.

Глеб задумчиво посмотрел на кольцо. Он сосредоточился на карте в своём сознании, на точке, обозначенной как «Кор-Толан, Центральная площадь». Потом медленно повернул кольцо на пальце.

Воздух перед ними завибрировал и разорвался, образовав сияющий, мерцающий круг. За ним виднелись другие очертания — каменная плитка, высокие здания, незнакомое небо.

— Идём? — кивнул Глеб в сторону портала.

— Идём, — вздохнул Брук, но в его глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта.

Они шагнули в сияние вместе. Портал сомкнулся за ними с тихим шелестом.

Столица обрушилась на них каскадом звуков, красок и запахов. После провинциальной тишины деревни это было оглушающе. Чистые, широкие улицы, вымощенные гладким камнем, высокие здания с витражами и резными балконами, бесчисленные вывески лавок и таверн. Центральная площадь, куда они попали, была огромной, с устремляющимся в небо мраморным фонтаном в центре. И люди. Их были сотни, тысячи. Богатые горожане в бархате, грубые наёмники в кольчугах, ремесленники, торговцы, выкрикивающие свой товар. Гул голосов, звон монет, скрип телег — всё сливалось в единый, живой рокот города.

Никто не бросался к ним с восторгом, как в деревне. Здесь делали вид, что не замечают, но Глеб чувствовал на себе десятки скользящих, оценивающих взглядов. Они были здесь не героями, а просто двумя новыми лицами в толпе.

— Дядь, дай монетку! — к Глебу пристроился щуплый, грязный подросток с хитрыми глазками.

—У меня… нет, — растерянно ответил Глеб, чувствуя себя неловко.

—А ну, пошёл вон! — Брук сделал угрожающий шаг вперёд, и мальчишка мгновенно растворился между ног прохожих.

Внезапно раздался пронзительный звук рога — два долгих, один короткий. Толпа на площади зашевелилась, засуетилась. Кто-то стал поспешно сворачивать свои лотки, другие просто торопливо расступались, уходя к краям.

—Пошли, — Брук потянул Глеба за рукав.

—Подожди, интересно же! — Глеб вырвался и остался стоять, как и несколько других зевак, не успевших сориентироваться.

На площадь влетели всадники в городской ливрее. Они размахивали длинными, тонкими кнутами, и щёлкающие удары раздавались тут и там по спинам и ногам тех, кто замешкался. Один из всадников устремился прямо к Глебу, кнут уже свистел в воздухе. Но в последний момент всадник резко дёрнул поводья, его конь встал на дыбы, едва не задев Глеба копытами. Кнут был убран. Всадник, не глядя на Глеба, рявкнул в сторону:

—Король едет другой дорогой! Расступитесь справа! — и поскакал разгонять толпу в противоположном направлении.

За всадниками показались рыцари. Не простые воины, а настоящие латники на могучих боевых конях, в доспехах, отполированных до зеркального блеска, с гербами и развевающимися плащами. Они двигались торжественно и неспешно, расчищая путь.

И затем появился Он. Король Гаральд. На огромном, гнедом жеребце, в доспехах, которые казались выкованными из солнечного света и твёрдой воли. Плащ из горностая развевался за его спиной, простая, но массивная золотая корона покоилась на его голове. Он был воплощением мощи, власти, незыблемого порядка. Его взгляд, прямой и всевидящий, скользнул по площади.

Глеб замер, не в силах отвести глаз. Кортеж прошёл в нескольких шагах от него. Гаральд не повернул головы, но Глебу почудилось — всего на долю секунды — что взгляд короля скользнул по его лицу, по его сияющим доспехам. Было ли это? Или просто игра света и тени? Король проехал дальше, скрывшись за стенами дворца, а Глеб остался стоять на опустевшей площади, впечатлённый и подавленный этим демонстрацией абсолютной, почти божественной силы.

— Пошли, Глеб, — голос Брука вывел его из оцепенения. Тот уже стоял рядом. — Я выяснил. Тюрьма не в городе. Она за стенами, к северу.

—Пошли, — кивнул Глеб и, бросив последний взгляд на удаляющееся королевское шествие, последовал за другом.

Они затерялись в потоке горожан, петляя по широким проспектам и узким переулкам. Город казался бесконечным, каждый поворот открывал новую картину: роскошный храм с витражами, шумный рынок, где торговали диковинными фруктами и странными зверями в клетках, тихий квартал мастерских, откуда доносился звон молотов и запах раскалённого металла. Глеб глазел по сторонам, забыв на время о цели.

Почти у самых северных ворот, возле скромного двухэтажного дома, его взгляд уловил что-то знакомое. Во внутреннем дворике, за низким забором, сушилось бельё.

—Брук, подожди, — Глеб свернул с дороги и подошёл к забору.

—Что там? — недовольно обернулся Брук.

Глеб не ответил. Он перегнулся через забор, сорвал с верёвки большую, выбеленную солнцем простыню и принялся накидывать её на плечи Брука.

—Эй! Что ты делаешь? — попытался вырваться Брук.

—Плащ! — с воодушевлением объяснил Глеб, пытаясь завязать углы простыни узлами на броне Брука. — У всех героев должны быть плащи! Ты же видел тех рыцарей? Мы чем хуже?

— Нет! — Брук наконец отшвырнул от себя ткань. — Я на это не согласен! Нас же засмеют!

Глеб отступил, озадаченный.

—А как тогда все поймут, что мы герои? Что мы не просто так?

—Может… может, просто скажем им? — неуверенно предположил Брук.

Они постояли молча, глядя на простыню, валявшуюся в пыли. Мысль была настолько проста, что казалась гениальной.

—Ладно, — сдался Глеб. — Купим потом нормальные. Шёлковые. С вышивкой.

Он поднял простыню и небрежно,уже без прежнего энтузиазма, перекинул её обратно через верёвку. Затем они развернулись и зашагали прочь к воротам.

А из окна второго этажа за ними наблюдала старушка. Она тяжело вздохнула, глядя на свою смятую, но так и не ставшую героическим плащом простыню. В её глазах мелькнуло что-то похожее на обиду за отвергнутое величие.

Тюрьма оказалась мрачным, приземистым зданием из тёмного камня, обнесённым высоким частоколом и охраняемым десятком суровых стражников у ворот. Их доспехи не сияли, как королевские, но выглядели практично и грозно. Энтузиазм Глеба поугас. Прямой штурм перестал казаться хорошей идеей.

— Подождём ночи, — прошептал он Бруку. — Попробуем проскользнуть тихо.

Они отошли подальше, в примыкающий к дороге старый лес. Деревья-великаны смыкали кроны, создавая подобие сумерек даже днём. Брук быстро нашёл сухих веток, сложил небольшой костёр и высек искру. Потом достал из своего инвентаря тушку болотной крысы, насадил на ветку и принялся жарить над огнём. Глеб, тем временем, соорудил из пары плоских камней импровизированный столик. Он выложил на него душистый, ещё тёплый хлеб из своего, казалось бы, бездонного инвентаря (где он хранился вечно свежим), пучок зелёного лука и тот самый небольшой бочонок пива. Усевшись на корточках, он смотрел, как жир с шипением капает с крысы в огонь, и не мог сдержать слюней. Дикость и простота этого ужина казались ему теперь не отвратительными, а невероятно притягательными.

— Слушай, Глеб, — Брук повертел вертел над углями. — Расскажи что-нибудь про свой мир.

Глеб замер. Что рассказать? Его «мир» — это комната-капсула, меню интерфейса и бесконечные симуляции. Настоящего мира он почти не знал.

—А что рассказать? — растерянно пробормотал он.

—Ну, ты же там учёный, — предположил Брук, глядя на него с ожиданием.

—Не совсем учёный… Просто образованный немного.

—Ну вот и расскажи что-нибудь образованное! — глаза Брука загорелись любопытством.

Глеб задумался. Первой мыслью были беспилотные машины, но мысль о такси, приближающемся дереве перед глазами, заставила его передумать. Нужно что-то универсальное, вневременное.

— Знаешь, у осьминогов три сердца, — вдруг выдал он первое, что пришло в голову из старого школьного курса. — Одно главное, два других — жаберные. Могут по очереди отключаться.

Брук перестал вертеть вертел, его брови поползли вверх.

—Ого… Я, конечно, не знаю, что такое осьминоги, но три сердца — это мощно! Правда, у драконов с Западных островов их десять. — Он произнёс это без хвастовства, просто как констатацию факта.

«Обскакал», — с досадой подумал Глеб, и ему стало немного стыдно за скромность своего природного чуда.

—Всё, смотри, уже готово, — поспешно сменил он тему, указывая на подрумяненную тушку. — Давай есть, пока горячее.

Он отломил кусок хлеба, Брук снял с ветки крысу, и они принялись за свою странную, но такую желанную в этот момент трапезу, под мерцание костра и шелест древнего леса.

***

Король Гаральд метался по тронному залу, его тяжёлые шаги эхом отдавались по каменным плитам. Рыцари в доспехах, застывшие у стен, не смели шелохнуться. Внезапно воздух в центре зала затрепетал и разверзся, из портала вышел старый маг, слегка запыхавшийся.

— Ты почему не доложил мне, что путник в столице?! — король обрушился на него, сжимая рукоять меча.

—Ваше величество… вы же сами сказали не беспокоить по мелочам. Позволить ему действовать свободно, — робко ответил маг.

—Он пришёл, чтобы свергнуть меня! Захватить трон! По-твоему, это мелочь?! — голос Гаральда прогремел под сводами.

— Нет, ваше величество. Он… он пришёл за девушкой. Освободить Киру из темницы. Вы сами приказали её арестовать, а затем велели «вернуть» ему. Я посчитал, что спасение из тюрьмы будет выглядеть правдоподобно.

— Какую девушку? — король на мгновение задумался, затем махнул рукой, вспомнив. — А, эту… Хм. Стража предупреждена? Чтобы не навредили ему по ошибке?

— Да, сир. Все получили приказ: пропустить, не сопротивляться, изобразить лёгкое сопротивление для видимости.

Гнев на лице Гаральда поутих, сменившись задумчивостью.

—И… он точно не метит на мой трон? Хоть чуть-чуть?

—По крайней мере, в этот раз — нет, ваше величество, — развёл руками маг.

Король тяжело вздохнул.

—Неловко как-то получилось. Гость в столице, а мы его даже не встретили. Ни пира, ни почестей…

—Сир, — осторожно перебил его маг, — есть ещё одна… небольшая сложность.

—Какая? — насторожился Гаральд.

—Девушка. Кира. Она… не в восторге от путешественника. Боюсь, она может отказаться идти с ним. Испортит весь сценарий.

Король постоял секунду, постукивая пальцами по рукояти. Потом кивнул.

—Открывай портал. В её камеру.

—Слушаюсь.

Ещё один взмах посоха — и они шагнули в сияющий круг. Мир сменился сырым каменным мешком с решёткой вместо двери. На соломенной подстилке сидела Кира. Увидев короля, она молча встала и склонила голову.

—Приветствую, ваше величество.

— Слушай, охотница… Кира, — король говорил негромко, но его голос заполнял маленькое пространство камеры. — К тебе идёт путешественник. Освобождать. Я хочу, чтобы ты не чинила препятствий. Делала всё, что он скажет.

—Меня? — Кира подняла глаза, в них читалось изумление.

—Тебя, — кивнул Гаральд. — Так вот. Это приказ. Подчинись.

—Всё… что он скажет? — её голос дрогнул.

—Всё, — отрезал король, и в его тоне не осталось места для обсуждений.

Кира опустила голову ещё ниже.

—Слушаюсь, ваше величество.

—Хорошо, — Гаральд повернулся к магу. — Всё.

Портал снова поглотил их, оставив Киру одну в полутьме камеры. Она медленно подняла голову, её лицо было непроницаемым, но в сжатых кулаках читалось напряжение. Приказ есть приказ.

Глава 8

Сумерки сгустились до густой, почти осязаемой темноты. Они доели последние крошки, запивая пивом, и костёр уже догорал, оставляя лишь горстку тлеющих угольков.

— Ну что, тушим и пошли? — предложил Глеб, чувствуя, как ночной холод пробирается под доспехи.

— Пошли, — кивнул Брук.

Они встали, потянулись и, по старой походной привычке, одновременно, сделали последнее дело перед выступлением, прямо на угли, оставив костёр в одиночестве исходящего от него пара. Угольки с шипением угасли один за другим.

И тьма навалилась всей своей тяжестью. Не просто отсутствие света — а нечто плотное, слепое, глухое. Где-то совсем рядом, в черноте, ухнула сова. Звук был таким низким и близким, что Глебу показалось, будто птица сидит у него за спиной. Ветви громадных деревьев наглухо перекрывали небо, не пропуская ни звёзд, ни луны.

— Мама… — невольно вырвался у Глеба шёпот. В темноте его воображение тут же начало рисовать движущиеся тени, щупальца, зубастые пасти.

— Что? Что случилось?! — Брук в панике схватил его за руку.

Глеб вздрогнул от неожиданного прикосновения.

—Это… это ты, Брук?

—Я, — тот прижался к нему ещё сильнее, его пальцы впились в латник Глеба.

— Чёрт, надо было факел сделать… — с запозданием сообразил Глеб. — Ладно… вон, кажется, свет. Там, где тюрьма. Туда и надо.

Они двинулись, вытянув руки вперёд, как слепые. Каждый шаг был пыткой, каждый шорох под ногами казался приближением чего-то ужасного. Сова ухнула снова, теперь уже слева, и они замерли, затаив дыхание, сердце колотилось где-то в горле.

— Слушай, Глеб… — голос Брука был едва слышным. — Ты помнишь, предлагал… на спину тебе залезть?

— Помню, — прошептал в ответ Глеб. — Но сейчас портал открывать… шумно будет. Надо тихо.

— А просто… без портала? На спину? — Брук звучал совсем по-детски.

И в этот момент сова ухнула в третий раз. Прямо над их головами. Ледяной, животный ужас пронзил их обоих одновременно. Они вздрогнули как один, и инстинкт взял верх над разумом.

С громким, душераздирающим двойным воплем они рванули с места, толкаясь и обгоняя друг друга, не разбирая дороги, только на свет, на тот далёкий, спасительный огонёк у тюремных стен. Ноги заплетались о корни, ветки хлестали по лицам, но они неслись, подгоняемые чистейшим, неистовым страхом перед невидимой, ухающей в черноте бездной.

— Ты чего побежал? — отдышавшись, прошипел Глеб, когда они, наконец, вывалились из лесной чащи на опушку. Сердце колотилось как бешеное.

— Я?! — Брук уставился на него, тоже ловя ртом воздух. — Ты побежал первым! Ты же герой! Ты должен был всех перебить и нас защитить!

— Ага, щас, — отмахнулся Глеб. — В темноте-то, да не видя ничего. Ты чего костёр до тла затушил?

— А ты помогал! — не сдавался Брук.

— Тссс! — Глеб резко пригнулся, увидев впереди, у тюремной стены, силуэт часового. Они присели в кустах. — Ладно. Я поползу, разведаю. А ты… если что, свистни.

— Свистни? — Брук наклонился к нему, брови поползли вверх.

—Ну да! Чтобы я знал, что опасность, — прошептал Глеб, как будто это было очевидно.

—А они не услышат? — так же шёпотом спросил Брук, разводя руками. — И тоже предупредятся?

Глеб замер. Его лицо в темноте выразило полное недоумение, сменяющееся досадой.

—Ох… об этом я не подумал. Просто… в фильмах так всегда делают.

—В каких фильмах? — Брук склонил голову набок, его непонимание было абсолютным.

—Да во всех, — отмахнулся Глеб, не уловив сути вопроса.

— Ладно, другой план. Ползем вместе. Тихо. Смотрим, что к чему, и вытаскиваем Киру.

—Вот это уже нормальный план! — с облегчением выдохнул Брук и кивнул.

Они переглянулись, в их глазах уже не было паники, а лишь сосредоточенная решимость.

Они, как тени, ползли от самого края леса. Перед ними расстилался вытоптанный пустырь, а за ним — глубокий ров с водой и тяжёлый деревянный мост, ведущий к воротам тюрьмы. У самых ворот, в свете двух факелов, стояли двое стражников. Глеб показал Бруку знак «тихо», нащупал в темноте увесистый камень и метнул его в кусты справа от себя. Камень шлёпнулся в грязь с глухим звуком.

Один из стражников мгновенно насторожился. Он не потянулся к оружию на поясе — он его уже держал в руке, короткий боевой меч. Но вместо того чтобы двинуться на звук, он развернулся и быстрыми, уверенными шагами пошёл прямо к их кусту.

У Глеба и Брука кровь застыла в жилах. Они вжались в землю, затаив дыхание, чувствуя, как пот струится по спине. Стражник шёл неотвратимо, вот-вот должен был наступить на них… Но в двух шагах он вдруг замер. Застыл на месте, как статуя. Потом резко, почти неестественно, развернулся на 180 градусов и направился как раз туда, куда упал камень, изображая теперь осторожную, крадущуюся походку и водя факелом из стороны в сторону.

— Что там, Арн? — спросил второй стражник у ворот, его голос звучал немного скучающе.

—Кто-то шарится, где-то тут... — с пафосом произнёс Арн, шаря мечём в кустах на совершенно пустом месте.

Второй стражник лишь едва заметно качнул головой.

Не найдя, разумеется, ничего, Арн с видом выполненного долга вернулся на пост. Напряжение у Глеба и Брука сменилось недоумением.

— Слушай, Арн, — громко, почти декламируя, сказал второй стражник. — Нам нужно обыскать периметр. Я пойду налево, проверю там минут пять. Ты иди направо. Проверяй столько же.

—Слушаюсь! — отчётливо ответил Арн и сделал шаг.

—Постой, — «остановил» его напарник. Он достал что-то блестящее. — Вот ключ от ворот. Для безопасности. Я оставлю его… вот здесь, в своем кармане. — Он медленно, с преувеличенной театральностью, направил руку к карману на штанах, но в последний момент «случайно» разжал пальцы.

Ключ с громким, оглушительно-металлическим звоном упал на каменную брусчатку. Звук был таким, что его должно было быть слышно в самой тюрьме. Оба стражника замерли, переглянулись. Затем, не проронив ни слова, как будто ровно ничего не произошло, развернулись и зашагали в противоположные стороны для «проверки периметра», оставив ключ валяться на самом видном месте.

— Хе - хе... придурки… — не сдержал усмешки Глеб, прикрывая рот ладонью. Он махнул Бруку, и они, пригнувшись, рванули через ярко освещённый мост. Глеб подхватил ключ, вставил его в массивный замок. Скважина скрипнула, механизм громко щёлкнул. Дверь со скрипом отворилась. Они юркнули внутрь и прикрыли её за собой, погрузившись в мрак и сырость тюремного коридора.

Глеб нащупал в темноте кронштейн с факелом.

—У тебя есть… как его… зажигалка? — спросил он, повернувшись к Бруку.

—Чего? — тот не понял.

—Чем ты костёр разжигал?

—А, огниво, — Брук достал из инвентаря два кремешка и стальной брусок. Несколько ударов — и искры посыпались на промасленную ветошь факела. Огонь вспыхнул, отбрасывая прыгающие тени на сырые стены.

Они двинулись по пустому, гулкому коридору. Камеры по обе стороны зияли пустотой. «Странно, — мелькнуло у Глеба, — неужели она здесь единственная заключённая? Больше никто не нарвал королевских роз?»

В самом конце коридора, в последней камере, они увидели её. Она сидела на голом камне, прислонившись к стене.

—Кира! — Глеб почти припал к холодным прутьям решётки, его голос прозвучал слишком громко в тишине.

Девушка медленно подняла голову.

—Приветствую, путешественник, — её голос был ровным, без радости и без злобы.

—Мы пришли тебя освободить! Я и Брук!

—Хорошо, — она пожала плечами, как будто речь шла о прогулке в сад.

— Сейчас! — воодушевлённо воскликнул Глеб и выхватил свой сияющий меч. В голове он уже видел, как клинок рассекает железные прутья одним ударом. В реальности же раздался лишь оглушительный лязг, и от решётки отскочили снопы искр. Прутья остались невредимы.

— Дай-ка я, — Брук отодвинул его и нанёс короткий, точный удар своим простым мечом по массивному висячему замку. Тот с треском разлетелся на части. Дверь со скрипом отворилась.

Глеб вздохнул, слегка уязвлённый, что не удалось блеснуть, но тут же ворвался в камеру и обхватил Киру в объятиях.

—Мы тебя спасём! Сейчас же! — он повернул кольцо на пальце. Воздух заколебался, образуя портал обратно в деревню.

Кира оставалась бесстрастной.

— Только представь, Кира, — Глеб сделал паузу для драматизма, задействуя всю свою, пусть и небольшую в два очка, харизму. — Какие ужасы нам пришлось преодолеть! Страшный заколдованный лес, полный кошмаров и монстров! Целая армия стражников у ворот! Мы сражались плечом к плечу, и только мысль о тебе давала нам силы! — Брук стоял рядом, разинув рот, глотая эту немыслимую ложь.

И вдруг на лице Киры дрогнули уголки губ. Появилась слабая, но явная улыбка.

«Получилось!» — ликовал про себя Глеб.

—И теперь — последний шаг. Давай обнимемся и шагнём в свободу вместе!

—Зачем обниматься? — удивлённо спросила Кира, её подозрительность вернулась.

Глеб замялся лишь на секунду.

—Портал… он мой. Он пропускает только меня. Нужно, чтобы он посчитал нас… одним существом. Так уж работает магия.

Кира посмотрела на него, потом на портал, потом снова на него. Её улыбка стала чуть шире, но в глазах оставалась осторожность.

—Ну… ладно, — она сделала шаг и обняла Глеба, прижавшись к его латам.

Мир для Глеба сузился до этого мгновения. Он почувствовал тепло её тела сквозь тонкую ткань её одежды, лёгкий запах соломы и кожи. Он осторожно, почти благоговейно, обнял её в ответ.

— Иди к нам, — кивнула Кира Бруку через плечо Глеба.

Тот фыркнул.

—Меня он и так пропустит, — буркнул он и, не глядя, шагнул в сияющий круг, исчезнув в нём.

Глеб и Кира ещё секунду простояли в объятиях посреди мрачной камеры. Потом он мягко повёл её к порталу. Они шагнули вперёд вместе, и холодный камень темницы сменился влажным, пахнущим прелыми листьями воздухом.

Небо на востоке уже начинало светлеть, когда они вышли из портала на опушке леса. Деревня просыпалась, и первые жители, завидев их, начинали махать руками, но уже без прежнего оголтелого восторга — скорее с радостным любопытством. Глеб заметил, что толпы рыцарей, заполонявших улицы раннее, куда-то подевались. Остался только один, самый первый, всё так же стоявший у колодца, как неприступная статуя.

Они направились к таверне, но путь им преградил незнакомец в нелепом бархатном камзоле и огромном пудреном парике. Он засеменил навстречу, низко кланяясь.

—Ваше распоряжение исполнено, о светлейший! — затараторил он. — Бюджет освоен до последней медяки!

— Грюмбаш? — неуверенно спросил Глеб, с трудом узнавая в этом павлине своего управляющего.

—Он самый, ваша милость! Как и велели — все средства вложены в развитие и благоустройство! — тот сиял, распахнув руки, демонстрируя окружающий пейзаж.

Глеб огляделся. Ничего не изменилось. Те же покосившиеся заборы, та же непролазная грязь на дороге, та же выщербленная брусчатка на площади.

—А что именно построил? — спросил он, уже догадываясь.

—Как что? Вашу резиденцию! Дворец достойный героя! Прошу взглянуть! — Грюмбаш засеменил вперёд, приглашая жестом.

Они прошли за угол, и Глеб ахнул. Посреди всё той же убогой площади возвышалось огромное, кричаще-роскошное здание из белого камня, с колоннами, позолотой и остроконечными шпилями. Оно выглядело так, будто его перенесли сюда прямиком из столицы.

—Почти все пятьсот золотых ушли на это великолепие! — с гордостью доложил Грюмбаш, ожидая похвалы.

— Нафига мне это? — вырвалось у Глеба. Он прищурился. — «Почти»? А остальное куда дел?

Грюмбаш понизил голос, сделав конфиденциальное лицо.

—Ну, я подумал… негоже управляющему, вашей правой руке, ютиться в землянке. Построил себе скромное жилище… на задворках вашего имения. Чтобы мысли о благе деревни рождались в достойной обстановке.

Глеб резко зашагал за дворец. И застыл. Там, с обратной стороны, стояла его точная копия. Два дворца, соединённые задней стеной.

—Твою мать… — прошептал Глеб, хватаясь за голову.

—Вот отчёты! Каждая монета! — Грюмбаш суетливо сунул ему в руки пачку исписанных пергаментов.

— Слушай сюда, — голос Глеба стал холодным. — Со стороны площади — это будет гостиница для знатных гостей. А сзади — мэрия. Зал собраний. Чтобы каждый житель мог вносить предложения. Понял?

Грюмбаш уставился на него с абсолютно пустым лицом.

—А… а где же я буду…?

—В своей землянке. Как и раньше.

Перед глазами Глеба всплыло сообщение: «Вы сняли с должности крестьянина Грюмбаша. Статус управляющего свободен.» Грюмбаш побледнел. Он получил такое же уведомление. Он не стал спорить, лишь опустил голову и, сгорбившись, побрёл в сторону толпы крестьян, которая встретила его неодобрительным молчанием.

Глеб развернулся и направился к рыцарю у колодца.

—Тебя как звать?

—Таннар, — тот выпрямился, ожидая наконец-то эпического приглашения в спутники.

—Считать умеешь?

Рыцарь нахмурился, оскорблённый.

—Я — благородный воин. Невежество — удел черни.

—Отлично. Значит, будешь не только защищать деревню, но и управлять ею.

Таннару пришло соответствующее уведомление. Его глаза расширились от изумления.

—И смотри, — строго добавил Глеб, — чтобы без воровства. За воровство — суровое наказание. — Он задумался, вспоминая что-то из старых законов. — Руку отрубим.

— Слушаюсь, странник, — Таннар кивнул с мрачной решимостью, развернулся и направился к толпе. Он без труда вытащил оттуда визжащего Грюмбаша, вывернул его руку и обнажил меч.

— Стой! — заорал Глеб в ужасе, представляя брызги крови. — Нет! Закон вступает в силу с сегодняшнего дня! Прошлое не в счёт!

Таннар замер, потом, нехотя, отпустил Грюмбаша. Тот, всхлипывая, отполз обратно в толпу.

Глеб обвёл взглядом крестьян.

—А вы чего тут толпитесь? Работать не надо?

—Да вся работа сделана, — раздался чей-то голос. — Сено заготовлено. Больше делать нечего.

—Зачем столько сена? — удивился Глеб.

—На продажу. У нас — сено, в соседнем Холмограде — скот. Торговать бы…

—Так почему не торгуете?

—Да некому, — отозвался тот же голос. — Раньше путники этим занимались. И богатели, и нам перепадало. А теперь… вы один. А вам, герою, не до того.

— Так… — Глеб вздохнул. — Грюмбаш! Где ты, пройдоха?

Голова Грюмбаша робко показалась из-за спин.

—Даю тебе последний шанс. Назначаю тебя главным по торговле. Собирай обоз. Налаживай торговлю с соседями. Вся выручка — в казну Таннару. Всё, что сверх плана заработаешь — твоё. Понял?

Он мысленно подтвердил назначение. Грюмбаш преобразился на глазах. Он выскочил из толпы, чуть не целуя Глебу руку, затем развернулся к крестьянам, и его голос загремел с новой, деловой энергией:

—Ну что, дармоеды! Слышали?! Хватит бездельничать! За работу! Обоз собирать, живо!

— Первым делом — казармы! — громовой голос Таннара прогремел сзади, не терпящий возражений. Глеб медленно обернулся.

— Может, лучше… дороги? Или фонари? Что-нибудь для людей? — осторожно предложил он.

— Казармы, — повторил рыцарь, ударив латной перчаткой по латной же груди. — Будет гарнизон — будут и дороги, и порядок. Надо укрепить оборону на случай нашествия орков с севера…

Глеб без энтузиазма кивал, постепенно отступая от грозного управляющего. Наконец он взял под руки Брука и Киру и, оттянув их в сторону, прошептал:

—Каждый метёт под свою дверь… Пошли отсюда.

Они уже почти добрались до таверны, когда Брук остановился.

—Постой, — он кивнул в сторону заднего дворца. — Он слишком велик для одной ратуши.

—Ну и? — спросил Глеб.

—Мы могли бы… там жить, — Брук заёрзал, потоптался на месте, потом поднял голову и выпалил с внезапной решимостью: — Почему я должен ютиться в крестьянской избе? Я ведь… я… — он бросил взгляд на Киру и громко добавил, глядя на неё: — Я правая рука героя!

Кира закатила глаза так выразительно, что, казалось, они вот-вот вывалятся. Брук, покраснев, перевёл взгляд на Глеба:

—Мы возьмём по комнате. Ты и я — в правом крыле. А она… — он неодобрительно покосился на девушку, — в левом.

Глеб тоже посмотрел на Киру, и в его глазах вспыхнула надежда.

—Я тоже хочу в левом, — пробормотал он.

Брук тяжело вздохнул, помолчал и сдался:

—Ладно. Тогда все в левом.

—Вот ещё! — фыркнула Кира. — Я не собираюсь с вами делить никакое крыло. У меня есть свой дом. Я туда и пойду.

—К… бабушке? — неуверенно спросил Глеб.

—К какой бабушке? — нахмурилась Кира.

—Ну… в шляпе. С бородавкой. Которая у тебя в доме живёт, — смущённо пояснил Глеб.

Кира пристально посмотрела на него, и её лицо стало серьёзным.

—Это не бабушка. Это ведьма. Она давно пыталась выжить меня из моего же дома. Видимо, получилось… — Она развернулась и решительно зашагала обратно ко дворцу. — Ну что ж. Показывайте, где там это моё левое крыло.

Глеб, расплывшись в радостной улыбке, засеменил следом за ней. Брук же только тяжело вздохнул, надул щёки и неохотно поплёлся, как солдат, отправляющийся на нежеланную, но необходимую службу.

Дворец изнутри оказался ещё более показным, чем снаружи. Мраморные полы, гобелены на стенах, позолоченные канделябры — всё кричало о непрактичной, но впечатляющей роскоши. Кира, не сказав ни слова, молча прошла через центральный зал, распахнула тяжёлую двустворчатую дверь в левом крыле и скрылась за ней, захлопнув её с таким звуком, что эхо прокатилось по всему зданию.

Глеб и Брук остались стоять посреди великолепия с открытыми ртами. Затем они принялись исследовать своё правое крыло. Оно оказалось лабиринтом из огромных, полупустых комнат с высокими потолками. В конце концов они выбрали себе по спальне рядом, соединённые общим небольшим будуаром. Комнаты были холодными и безликими, но огромными.

Ближе к полудню в дверь постучали. Это была служанка из таверны с огромным подносом, уставленным яствами — жареный кабан, пироги, фрукты, вино. Они съели свой первый обед в статусе владельцев имения за гигантским дубовым столом в столовой, которая могла бы вместить всю деревню. Ели молча, прислушиваясь к странной тишине огромного дома.

После еды они разошлись по своим комнатам. Усталость от бессонной ночи и переживаний взяла своё — оба почти мгновенно провалились в тяжёлый сон.

Кира вышла из своей части дворца лишь когда в доме воцарилась тишина. Она молча поела холодного мяса и выпила воды, потом так же бесшумно вернулась обратно, закрыв за собой дверь.

Первый день в новом статусе подошёл к концу. Глеб был уже не просто случайным путешественником или даже деревенскоим старостой. Он был землевладельцем. Героем с собственным, пусть и абсурдно огромным, домом. И с двумя очень разными, но теперь привязанными к нему людьми под одной, чужой и пока ещё холодной, крышей. Сон его был тревожным, полным образов тёмных лесов, красных фонарей и пустых, гулких залов.

Глава 9

Новое утро встретило Глеба не только знакомыми цифрами «6:00», но и системным сообщением: «Построены казармы. Статус поселения повышен с «Малая деревня» до «Деревня». Численность населения: 250 человек.»

«Быстро они тут строят», — с удивлением подумал он, потягиваясь.

Выйдя из комнаты, он сразу же услышал гул голосов, доносящийся из центрального зала. Любопытство взяло верх. Он подошёл к арочному проёму и заглянул внутрь.

Зал был полон. Крестьяне, теперь уже более двухсот, стояли плотной толпой. Они галдели, спорили, некоторые выкрикивали требования. На небольшом импровизированном помосте из ящиков стоял Таннар в своих латах, а по бокам — двое новобранцев в простой кожаной броне. Охрана.

— Почему мы всё ещё в землянках?! — кричал кто-то из толпы. — Деревня выросла! Хотим дома как у людей!

—Дороги разбиты! Фонарей нет!

—Тише! — рёв Танара перекрыл все голоса. Наступила тишина. — Порядок будет! В своё время! Сейчас главное — безопасность! Пока орки у границ, вам радоваться надо, что у вас вообще крыша над головой есть, а не бунты устраивать! Зачинщиков — наказать! Всем разойтись!

Толпа затихла, головы покорно опустились. Послышались невнятные согласные бормотания. Глеб, не желая вмешиваться, краем проскользнул вдоль стены и направился в столовую.

Там за столом уже сидели Брук и Кира, и атмосфера была не лучше, чем в зале.

—Ты простой крестьянин, не учи меня! — раздражённо шипела Кира.

Брук вспыхнул, вскочил.

—Я уже не крестьянин! Я — воин! Пусть и низкого ранга, но выше тебя! — он выдержал паузу и презрительно добавил: — Охотница.

—Дурак, а не воин, если думаешь, что я за твоим Глебом бегаю. Это он за мной.

—Вот и не лезь! Сама дура! Корова! Толстая свинина…

Глаза Киры стали огромными, её лицо побагровело от ярости.

—Что у вас тут? — как ни в чём не бывало, спросил Глеб, входя.

Брук мгновенно преобразился. Широкая улыбка озарила его лицо, и он подскочил к Глебу.

—Вот, решаем. Кира хочет тут хозяйничать, а с нами не идти. Я уговариваю, конечно, говорю — втроём веселее, но она упрямится. Ну, баба, что с неё взять, — он развёл руками.

Глеб посмотрел на Киру.

—Правда не хочешь с нами?

—Не хочу, — коротко бросила она, глядя в сторону.

—Жаль… а задание-то интересное, — загадочно протянул Глеб.

—Какое задание? — оживился Брук.

—Какое ещё? — нехотя повернула голову Кира.

Глеб мысленно вызвал меню. Там, среди прочего, всё ещё висел тот самый, выданный когда-то, но забытый квест: «Помочь охотнице Кире. Освободить её родителей из плена орков. [Принять] [Отказать]». Он ткнул в него, чтобы принять.

Глаза Киры расширились. Она медленно поднялась.

—Что… что там? — растерянно спросил Брук.

—Ты… ты правда пойдёшь за моими родителями? Ради меня? — прошептала Кира.

—Конечно, — улыбнулся Глеб. — И потом они смогут жить здесь. Места много.

Брук рядом нахмурился, но Кира уже сделала шаг вперёд и обняла Глеба. Быстро, но крепко.

—Может, ты и вправду герой, — она отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза.

—Мы оба герои! — тут же вставил Брук, но уже без прежней злобы.

Глеб стоял, сияя от счастья.

—В таком случае, идите уже, — Кира мягко, но настойчиво стала подталкивать их обоих к двери. — А мне тут надо навести порядок.

***

Король Гаральд сидел на своём троне, вытесанном из цельной глыбы чёрного базальта, и слушал споры военачальников. Те столпились вокруг грубого каменного стола в центре зала, тыча пальцами в карту, раскатисто споря о диспозиции и тактических хитростях. Воздух был густ от запаха кожи, металла и амбиций.

Внезапно за спиной короля воздух задрожал и разорвался, образуя портал связи. В нём показалась зелёная, бугристая морда Гротнара, вождя орков. Его маленькие глазки сверкнули.

—Ну что, долго ещё тянуть будем? — прохрипел орк, не здороваясь. — Мои воины уже точат топоры. Им охота пограбить твои жирные деревни. Слышал, торговать начали, богатеть.

Гаральд не повернулся. Он лишь слегка склонил голову, будто прислушиваясь к докладу из соседней комнаты. Его голос был спокоен и размерен.

—Наберись терпения, друг. Мои соглядатаи докладывают: путник уже вошёл во вкус власти. Казармы строит. Ещё немного — и он будет готов повести моё войско. Настоящую армию, а не сборище крестьян.

Он обвёл взглядом своих полководцев. Те, уловив суть разговора, согласно закивали, их лица были полны суровой готовности.

Гаральд снова обратился к порталу, и в его голосе впервые прозвучала стальная нота, та самая, что заставляла трепетать врагов на поле боя.

—И у нас, Гротнар, руки не для скуки сложены. Мои рыцари тоже мечтают… почистить свои клинки. Отточить их о ваши клыки.

Из портала донёсся хриплый, довольный хохот, больше похожий на рычание. Затем сияющий круг сомкнулся, оставив в тронном зале лишь напряжённую, предвкушающую тишину. Все ждали своего часа.

***

Они вышли на центральную площадь, и Глебу пришлось замереть, чтобы осознать перемены. Площадь… расширилась. Будто невидимая рука отодвинула старые, покосившиеся дома, оставив в центре огромное, пустое пространство, всё так же вымощенное потрёпанным, но прочным брусчатым камнем. А на дальнем конце деревни, там, где раньше была пустошь, теперь высилось грозное, приземистое здание из тёмного дерева и камня — казармы. Оттуда доносились ритмичные удары, крики командиров и лязг оружия. Жизнь била ключом.

Глеб открыл карту. Метка квеста мигала далеко на севере, у самого края карты, в землях, помеченных зловещим тёмно-зелёным цветом орков. Он нашёл ближайшую к границе точку — маленькую деревушку-форпост, мысленно сосредоточился на ней и повернул кольцо.

— Ну что, в путь, мой верный оруженосец, — с лёгкой иронией, но тепло произнёс Глеб, глядя на Брука.

—Давай уже, герой, — улыбнулся в ответ Брук и, подтолкнув Глеба в спину, шагнул вместе с ним в сияющий круг.

Их выбросило на каменистый берег быстрой, холодной реки. Прямо перед ними, за невысоким частоколом, теснилось небольшое поселение — скорее военный форт, чем деревня. А по ту сторону реки, в паре сотен метров, раскинулся обширный лагерь орков. Десятки кожанных палаток, дымящиеся костры, фигуры зелёнокожих воинов, занятых своими делами. Расстояние было настолько малым, что можно было разглядеть детали их вооружения.

«Слишком близко… Слишком… спокойно», — мелькнуло тревожное ощущение у Глеба.

— Быстрее! За стены! — прошипел Брук, и в его голосе звучала неподдельная паника. Он уже бежал к открытым, воротам форта.

Орки на том берегу заметили их появление. Несколько подняли головы, посмотрели, но не подняли тревоги, не схватились за оружие. Они просто продолжили свои занятия, будто появление двух людей у соседнего форта было самым обыденным делом.

Глеб медленно последовал за Бруком, его взгляд не отрывался от лагеря по ту сторону реки.

Внутри частокола их ждала не деревня, а полноценный военный лагерь. Невысокие бараки и склады теснились вдоль стен, оставляя огромное свободное пространство в центре. Тут и там сновали воины — сотни их. Одни сражались на тренировочных площадках, звон мечей оглушительно гремел в воздухе. Другие маршировали строем. Третьи чистили доспехи или точили оружие. Была в этой активности странная, показная театральность, будто они готовились не к бою, а к параду.

Глеб и Брук сделали несколько шагов от ворот, и в этот момент снаружи, со стороны реки, просвистели стрелы — огромные, орчьи. Они с глухим стуком вонзились в землю в паре шагов перед ними. Брук ахнул и шарахнулся за спину Глеба. Тот замер, глядя на торчащие из земли древка толщиной в его руку.

Проходившие мимо солдаты даже не вздрогнули. Несколько из них лениво достали луки, выпустили пару стрел через стену в ответ, затем так же спокойно убрали оружие и пошли дальше, будто выполнили рутинную обязанность.

К ним подбежал небольшой, лысоватый человек в нелепо сидящих на нём латах. По всему было видно — не воин.

—Приветствую, путешественник! — он заулыбался. — Рады видеть тебя и твоего товарища. Совсем скоро годовщина Стояния на Пике. Будет честью, если ты почтишь своим присутствием память великого воина.

— Постойте, — Глеб помотал головой. — Я ничего не понимаю. Что тут происходит? Почему орки не атакуют? Чего вы все ждёте? И почему готовитесь к битве так… вполсилы?

— К Стоянию, друг мой, не к битве, — мягко поправил его человек, взял под руку и повёл к единственному высокому зданию в поселении, похожему на часовню. — Давным-давно, — начал он, — один могучий воин, такой же путник, как ты, только куда более… развитый, уровня эдак восьмидесятого, собрал огромное войско, чтобы дать отпор орчьей скверне и отбросить её от наших рубежей. Битва должна была состояться здесь, на этом поле.

Они вошли в здание. Внутри царил полумрак, пахло ладаном и старым камнем.

— Наш герой, Убиватор 97, встал в самый центр, — продолжал проводник. — Мы, его верные последователи, выстроились по флангам. А по ту сторону реки — несметные полчища орков. Все замерли в ожидании решающей схватки… Но тут наш герой… исчез. Оставив лишь краткое послание, которое мы велели высечь в камне, дабы не забыть. — Он подвёл Глеба к массивной каменной статуе. Та изображала гипертрофированно мускулистого мужчину с мечом размером с мачту. На постаменте золотыми буквами сияло: «Убиватор 97». А ниже, более мелким шрифтом: «Я ща быстро домашку сделаю, без меня не мочитесь».

— С тех пор мы ждём, — вздохнул человек. — Сегодня — очередной день торжественного стояния у реки. Войска с обеих сторон собираются в надежде, что герой вернётся.

Глеб издал звук, средний между стоном и смешком.

— Э-э-э… Боюсь, я вас разочарую. Но мне кажется, он не вернётся.

—Ты что-то знаешь о нём?! Вы знакомы?! — в голосе человека вспыхнула дикая смесь надежды и паники.

— Нет, но… мы с одного мира. И сто лет он вряд ли прожил…

На глазах у проводника выступили слёзы. Глебу стало неловко.

—Но я… я могу постоять с вами, если это важно, — поспешил он добавить.

Лицо мужчины тут же просияло. Он развернулся и почти побежал к выходу, крича на ходу:

—Срочно меняем расстановку! В этом году в центре будет новый герой! Как и положено!

Глеб и Брук обменялись потерянными взглядами и вышли на улицу. Суета достигла апогея. Воины бегали, надевая последние детали доспехов, оружейники раздавали оружие, командиры орали, выстраивая ряды. Атмосфера была не боевой, а празднично-нервной. Кто-то схватил Глеба под локти и почти понёс к воротам. Глеб не сопротивлялся, его лицо выражало лишь глубочайшее недоумение. Брук пробивался следом сквозь толпу.

За воротами открывалась картина: на том берегу мелкой речушки орки с такой же лихорадочной активностью строились в боевые порядки. Глеба протащили сквозь шеренги ликующих солдат и поставили на самое видное место — в центре первой линии, у самой кромки воды. Брук попытался встать рядом, но чья-то рука мягко, но твёрдо отодвинула его чуть назад.

—Не по чину, — прозвучало тихое пояснение.

Брук только фыркнул, смирившись.

Прошло около получаса. Две армии стояли друг против друга во всей своей боевой красе, разделённые лишь узкой лентой воды. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь ржаньем коней и скрипом доспехов.

— Достаньте меч… и скажите что-нибудь… вдохновляющее, — донёсся сзади почтительный шёпот.

Глеб медленно обернулся. Ему отчаянно хотелось, чтобы этот фарс поскорее закончился. Он чувствовал на себе сотни пристальных взглядов солдат и орков. Неуверенно он вытащил свой сияющий клинок и поднял его вверх. Голос дрогнул.

—Товарищи… — он замолчал, сглотнув. — Воины! Вы собрались здесь… в очередной раз… чтобы почтить память героя, который привёл вас на эти берега… этой… могучей реки…

Он запинался, а армия слушала его с почти религиозным благоговением. Даже орки на том берегу притихли, навострив уши. Один из них, стоящий с краю, начал неловко пробираться к центру своего строя.

—Ты куда? На место! — прошипел на него орк-командир.

—Я тоже хочу в центр! Напротив героя стоять! — возмутился первый.

—Ты в прошлый раз в центре был!

—Так то статуя была! Не считается!

—Я тоже хочу! — подал голос третий.

Началась тихая, но нарастающая толкотня. Шевеление в оркских рядах стало заметным. Некоторые уже нетерпеливо толкали друг друга в воду.

Глеб обернулся и увидел это. Его сердце упало. Казалось, вот-вот эта зелёная масса сорвётся с места и сметёт его в одно мгновение.

—Нафиг всё это, — пискнул он, резко опуская меч. — Надо валить. — Он бросил взгляд на Брука, пытаясь передать ему паническое «бежим!».

— Что он сказал? — переспросил один солдат у другого.

—«В бой»? — неуверенно предположил тот.

—Герой сказал «В бой»! — решительно крикнул первый и поднял свой меч.

Эффект был мгновенным. Тишина взорвалась тысячью голосов. Мечи взметнулись вверх, щиты сошлись в стену. С оглушительным, единым рёвом человеческое войско ринулось вперёд, с плеском врываясь в мелководье. Орки на том берегу на секунду остолбенели, а затем, осознав, что игра пошла по-новому, ответили своим, диким, яростным воплем и бросились навстречу.

Две стальные реки устремились навстречу друг другу, и Глеб, застигнутый в самом эпицентре этого внезапного безумия, понял, что его план «тихо уйти» окончательно провалился.

Толкаемый сзади силой, неудержимой волной солдат, Глеб был втянут в ледяную воду речушки. Хаос поглотил всё. Крики, скрежет стали, дикий вой — всё слилось в оглушительный гул. Глеб инстинктивно зажмурился и заткнул уши. Мир стал тише, но от этого не менее страшным. Он понял, что просто стоять нельзя. Он открыл глаза.

Прямо перед ним, разделённый лишь метром мутной воды, стоял огромный орк с тупым, но решительным выражением лица. Но не успел Глеб даже вздрогнуть, как этого орка схватил сзади другой, ещё более массивный, и со всей дури ударил первого дубиной по голове. Первый рухнул. Победитель развернулся к Глебу с радостной ухмылкой. И в этот момент третий орк, похожий на движущуюся гору мяса, молниеносно огрел дубиной второго, отправив того в нокаут, и с рёвом бросился на Глеба.

У Глеба отключилось сознание. Он швырнул свой меч вперёд, не целясь, просто чтобы отгородиться. Сияющий клинок описал в воздухе ослепительную дугу и с таким звуком, будто резал масло, вонзился прямо в грудину нападающего. Таранная сила удара отбросила гигантское тело на несколько метров назад.

«Вы убили «Орка-берсеркера» (уровень 50). Получено: 800 очков опыта. До следующего уровня осталось: 1200 очков опыта.»

Глеб не стал ждать продолжения. Он развернулся и бросился назад, в гущу своих солдат. Солдаты, увидев, что герой «отступает», начали отходить вместе с ним, сохраняя строй. Один из рыцарей, проявив недюжинную ловкость, выдернул меч из груди орка и бросился вдогонку, чтобы вернуть его Глебу.

Чуть левее, в самой гуще свалки, огромный орк-вожак, отшвырнув очередного нападавшего, рявкнул своему советнику, такому же массивному орку, крушившему людей одной левой:

—Что он делает?!

Советник пригляделся к убегающей фигуре в сияющих доспехах.

—Стратегическое отступление… — Он склонил голову набок, анализируя. — Слишком умён. Он пытается заманить наши основные силы в центр, чтобы потом взять в клещи.

—Хитрый ублюдок! — зарычал вожак. — Приказ: держать позиции! Не лезть вперёд!

Горн протрубил соответствующий сигнал.

Тем временем, рыцарь с мечем, нагнал Глеба и сияя от счастья, водрузил его меч, ему в руку. Другие солдаты снова начали осторожно подталкивать его вперёд, к воде. Глеб вздохнул. Бежать не получалось. Придётся «воевать». Рядом, бледный как полотно, протиснулся Брук.

Глеб окинул взглядом поле. Самые здоровенные орки рвались именно в центр, туда, где он стоял. Он посмотрел направо — там орки были помельче, выглядели не так грозно. «Значит, там слабее», — решил он.

—Брук, туда! — он ткнул мечом вправо. — Наш шанс там.

Брук кивнул с готовностью мученика, и они начали пробираться вдоль линии фронта вправо, увлекая за собой десяток восторженных рыцарей, желавших просто быть поближе к легенде.

— Что он делает теперь?! — опять рявкнул орк-вожак.

Советник снова напряг все свои аналитические способности.

—Он раскусил наш план не идти на провокацию! Меняет тактику! Он хочет ударить по нашему самому слабому флангу, чтобы прорвать его и зайти в тыл! Создать панику!

—Хитрый… до безумия хитрый! — проревел вожак, и в его голосе прозвучало даже некое уважение.

—Это гениальный тактик, — с почтительной гордостью констатировал советник. — Такого я ещё не видел.

Глеб размахивал мечом перед собой, как веером, стараясь просто держать дистанцию. Его движения были неуклюжими, но зачарованный клинок рассекал воздух со свистом, и всякий орк, попадавший в радиус, отлетал назад с таким выражением лица, будто выиграл в лотерею. Сначала это бесило Глеба — где страх? Где ужас? Хоть бы гримаса боли! Потом он вспомнил про «слабый» режим, который он так и не отключил. Он убирал не только кровь, но и заменял агонию на блаженную улыбку. Опыт сыпался потоком, но Глебу было не до того. Он только махал и махал, а в моменты особого напора прятался за спины своих же солдат, которые, казалось, только и ждали возможности прикрыть героя.

Постепенно натиск ослабевал. Орки начали отступать более организованно, и вскоре с их стороны прозвучал горн, сигнализирующий об отходе. Со стороны людей тут же раздались победные крики. Глеб, наконец, опустил меч, его руки дрожали от напряжения. Он грузно опустился на землю, глотая воздух, и наблюдал, как зелёные фигуры быстро исчезают за холмами.

Его отдых длился секунды. Десятки рук подхватили его, подняли высоко над головами и принялись подбрасывать в такт ликующим крикам. «Герой! Герой!» — гудело вокруг. Его пронесли, как трофей, обратно к воротам форта. Там уже ждал начальник гарнизона, тот самый лысый человечек, сияющий от счастья. Глеба бережно опустили на землю рядом с ним.

— Устроим пир в честь нового великого воителя! — он вскинул руку Глеба вверх, и толпа взревела с новой силой.

А за их спинами, уже внутри стен форта, крестьяне и солдаты спешно сносили столы и бочки с пивом, на скорую руку организуя грандиозное празднество прямо на главной площади. Глеб, всё ещё чувствуя, как дрожат его ноги от перенапряжения, мог только молча кивать на восторженные крики, мечтая, чтобы эта «великая героичность» поскорее закончилась и его оставили в покое.

***

Глеб восседал во главе праздничного стола, когда ночь окончательно поглотила небо и вокруг запылали костры. Ликование достигло апогея: вино лилось рекой, барды на ходу сочиняли баллады о новом великом воителе, солдаты и крестьяне смешались в едином хмельном веселье. По правую руку от него сидел сияющий Брук. Глеб присмотрелся — ему показалось, что его друг стал как-то больше, шире в плечах, рельефнее. «Верно», — догадался он и мысленно вызвал интерфейс. Его уровень — 7. Одно свободное очко характеристики. До следующего — всего 500 опыта. Он, не раздумывая, вложил очко в харизму, и мысленно улыбнулся образу Киры.

— Брук, — наклонился он к другу, понизив голос под гомон пира, — пора валить.

Брук тут же оживился и подвинулся ближе.

—Давай вскочим и рванём в разные стороны! Половина за мной кинется, значит, тебе легче будет оторваться от оставшихся!

Глеб уставился на его воодушевлённое лицо широко раскрытыми глазами, несколько секунд обрабатывая эту абсурдную идею. Потом тряхнул головой, отгоняя её.

—Просто тихо встаём и уходим.

Они поднялись синхронно и двинулись к воротам, стараясь не привлекать внимания, ловко лавируя между пьяными группами солдат, которые то и дело норовили протянуть им кружки.

— А куда это наш герой собрался? — голос начальника гарнизона, слегка заплетающийся, настиг их у самых ворот.

—Мы… по нужде. Сейчас вернёмся.

—Ой, да ходите где хотите! — тот пьяно обнял Глеба за плечи. — Герою все можно!

—Лучше не где хотите, — мягко, но настойчиво освободился Глеб. — Мы быстро.

Он схватил Брука за рукав и почти потащил его за ворота. Ступив на темную дорогу, они ускорили шаг, быстро перешли по камням через ту самую неглубокую речушку, оставив за спиной шум, свет костров и безумный праздник. Переступив незримую границу поля боя, они растворились в густой, молчаливой темноте ночи.

Глава 10

— Ты почему не предупредил, что будет битва? — в портале, возникшем прямо в тронном зале, материализовалась недовольная морда Гротнара. — Я бы послал туда настоящих бойцов, достойных пасть от руки героя! А не этих шутов, которые только и умеют, что маршировать на парадах!

Голос Гаральда был спокоен, но в нём вибрировала сталь.

— Тише, Гротнар. Я и сам не ожидал, что путник так быстро… проявит инициативу. Мои шпионы докладывают: он силой и магией заставил весь этот сброд сражаться. Сейчас он направляется к твоим темницам. Освобождать родителей своей избранницы. Убери клетки с пленными подальше от земель белых великанов. Перемести ближе.

Лоб орка испещрили глубокие складки.

— Твой бывший лесник… теперь весьма успешный торговец. Сомневаюсь, что он захочет «освобождаться». И уж тем более — лезть в клетку.

— Тогда прикажи ему! — Камень трона глухо ахнул от удара кулака. — Пригрози изгнанием из его же собственного торгового дома!

— Слишком жестоко, Гарольд… Ладно, что-нибудь придумаю.

Рука орка уже собиралась разорвать связь, но замерла в воздухе.

— Кстати, сегодня мы атакуем и разграбим три твои деревушки. Мои воины сходят с ума — им нужна кровь и добыча.

Портал сомкнулся, не дав королю что-либо ответить. Гаральд остался сидеть в тронном зале, его лицо было непроницаемо, но пальцы медленно впились в каменные подлокотники, белея в суставах.

***

Глеб и Брук уже несколько часов пробирались на север под покровом ночи. Воздух становился всё холоднее, под ногами начал поскрипывать первый, тонкий снег. Впереди, сквозь тишину, донёсся глухой гул, а затем — далёкий, протяжный рёв. Они припали к земле, потом медленно, ползком, взобрались на ближайший холм.

Внизу, в небольшой лощине, раскинулся лагерь орков — тех самых, что отступили с поля боя. Но вместо ожидаемого уныния царило буйное веселье. Десятки костров пылали, освещая танцующие, неуклюжие фигуры. Звучали хриплые, горловые песни, звенели кружки. Пир казался ничуть не менее масштабным, чем у людей в форте.

— Чего они празднуют? — шепот Глеба едва долетал до спутника. — Они же проиграли. Должны были бы сидеть и зализывать раны.

Лицо Брука на миг озадачилось, но почти сразу прояснилось.

— Это не пир. Это похороны. Видишь те высокие костры? Погребальные. А песни и пляски… это у них так принято. Традиция такая, мрачная.

Глеб лишь покачал головой, следя глазами за пляшущими тенями у костров.

— Какие же они всё-таки дикари… Ладно. Давай спать. Силы на нуле, а завтра, при свете, подумаем, как их обойти.

Они прижались спинами друг к другу, пытаясь сохранить тепло. Пальцы Брука порылись в его инвентаре и достали оттуда потрёпанную, но плотную крестьянскую куртку и пару толстых холщовых штанов. Он накрыл ими их обоих, как одеялом.

«И зачем он это таскает с собой?» — мелькнула у Глеба удивлённая мысль. Но благодарность пересилила. От куртки пахло дымом и сеном, и это был самый уютный запах в ледяной ночи. «Надо будет купить нормальные спальники», — успел подумать он, прежде чем сон накрыл его с головой, как тёплая, тяжёлая волна.

***

— Да пойми же, Гротнар, — пожилой человечек в дорогом камзоле задирал голову к огромному вождю орков, окружённому свитой таких же грозных воинов. — На кого я оставлю свой бизнес? Свои лавки? — Его рука описывала круг, указывая на суетливую торговую улицу, где ютились его магазинчики. — И ты ещё хочешь, чтобы мы с женой в этой вашей авантюре участвовали…

— Придётся, старый лесник. — Басовитый гул голоса Гротнара заставил задрожать стекла в ближайших витринах. — Твоя же дочь квест ему выдала. С ней и разбирайся. А сейчас — живо, в клетку. Дорога не близкая.

— Не полезу! — Щёки торговца надулись, руки упрямо скрестились на груди. — Дочка взрослая, сама справится. А нам и тут хорошо. Будешь настаивать — все твои льготы на товар отменю! И пошлину вздую!

— Чего?! — Гротнар налился багровым гневом. — Да я тебя… я тебя со своих земель изгоню! И гражданства лишу!

Лицо лесника сморщилось от испуга и досады. Терять насиженное, прибыльное место было смерти подобно.

— Ладно, ладно, успокойся. — Он махнул рукой, сдаваясь. — Посидим мы с женой в твоей клетке. Только смотри — ненадолго! И ты там поторопи своего путника, а то мы старые, простудиться можем.

***

Новое утро встретило Глеба системным уведомлением, всплывшим прямо перед глазами:

«Поздравляем! Статус вашего поселения повышен до «Большая деревня». Численность населения: 500 человек.»

«Что, уже набрал столько народу? Или солдат натренировал?» — мелькнуло у него в голове, и он мысленно представил свою мирную деревню, превратившуюся в точную копию того военного форта. От этой мысли стало ещё холоднее. Вылезать из-под занесённого снегом одеяла-куртки совсем не хотелось.

— Ты спишь? — Локоть ткнул в бок Брука.

— Нет. Греюсь. Не дёргайся, тепло уходит. — Голос из-под ткани прозвучал глухо.

— Вставай. Пора.

Глеб резко поднялся, стряхивая с куртки пласт снега прямо на Брука. Тот неохотно, с тихим ворчанием, выкарабкался наружу. Глеб взглянул на долину внизу. Лагерь орков был тих, лишь несколько костров тлели угасающими угольками среди неподвижных, разбросанных повсюду тёмных фигур.

— Надо как-то просочиться через их лагерь незаметно, — его шёпот повис в морозном воздухе.

Брук тоже посмотрел вниз, на поле, усеянное спящими великанами.

— А другой дороги нет? — В его голосе сквозила явная тревога.

— Вроде нет…

Глеб мысленно вызвал карту. И замер. Метка квеста, которая вчера маячила далеко на севере, теперь находилась почти у самой границы с их королевством, всего в нескольких километрах от них, справа.

— Брук, это… очень странно. — Слова давались с трудом. — Но нам вон туда. Собирайся, быстрее. Метка… она движется.

Не дожидаясь ответа, Глеб развернулся и засеменил в указанном направлении, с трудом пробираясь по свежему, глубокому снегу. Брук, отряхнувшись, поспешил следом.

Постепенно снег под ногами становился тоньше, а потом и вовсе сменился весенней грязью и слякотью. Ярко-алые сапоги Глеба, «Пламенные Стопы», несли его по жиже, не задерживая на себе ни пятнышка. Брук же с каждым шагом кряхтел всё сильнее, его простые сапоги обросли тяжёлыми комьями грязи, отягощая каждый шаг.

— Тише, не шлёпай. — Шёпот Глеба прозвучал резко, когда впереди показался отряд орков. Те вели за собой грубую телегу, запряжённую двумя унылыми волами. На телеге стояла прочная деревянная клетка. Отряд медленно, с трудом пробирался по размытой дороге.

— Прячемся! — Глеб скомандовал, и они нырнули в мокрые кусты у обочины.

Отряд из десятка огромных, полностью экипированных орков неспешно приближался.

— Что будем делать? Как отбивать? — донёсся до Глеба взволнованный шёпот Брука.

— Пока не знаю. Давай проследим, может, представится случай. В лоб на них не попрёшь.

Отряд почти поравнялся с их укрытием, когда орк-командир, идущий впереди, внезапно остановился. Широкие ноздри повели, принюхиваясь в сторону кустов.

— Стой! — Его голос прозвучал как удар гонга. — Привал!

— Ты уверен, Марэл? — второй орк, не менее внушительный, поднял бровь.

— Абсолютно. — Губы командира растянулись в тихой усмешке. — Всем спать! — прокричал он уже громко. — Впереди — долгий ночной переход через горы! Там нас уже никто не найдёт! Так что высыпаемся впрок — все, даже часовые! Пьём сонное зелье и отключаемся! — Слова звучали слишком уж декларативно для обычного приказа.

— А если нас какой-нибудь путник перебьёт, пока мы спим, и наберёт кучу уровней, Марэл? — так же громко и наигранно спросил второй орк. — Мы же все пятидесятого уровня, отборные воины!

Марэл ещё раз явно принюхался в сторону кустов и с полной уверенностью заявил:

— Да нет тут никакого героя. И не появится, пока спим.

Второй орк очень выразительно, но крайне неуклюже подмигнул командиру, явно считая, что это незаметно. После этого все орки синхронно достали маленькие пузырьки, выпили содержимое и стали укладываться прямо на мокрую землю.

— А нам? — жалобный голос старика просочился сквозь прутья клетки.

— Тебе не надо.

— Ну вот ещё! Вы будете храпеть, а мы с женой сидеть и глазеть?

— Тыц! — Коготь орка стукнул по дереву клетки. — Сиди и жди. Уже недолго.

Лесник вздохнул и отполз в угол, где сидела его жена.

Через несколько минут дорогу на несколько километров в округе сотрясал оглушительный, многоголосый храп десятка спящих орков.

— Смотри, как удачно всё сложилось, Брук. — Глеб прошептал ему почти в ухо. — Вот что значит прокачанная харизма.

Брук недоуменно посмотрел на него. Ему хотелось возразить, что харизма тут ни при чём, но он лишь вздохнул.

— Ага.

— Пошли. — Глеб кивнул. — Только тихо. Вдруг они чутко спят.

Они выбрались из кустов и, по привычке пригибаясь, двинулись к телеге. Лесник и его жена тут же их заметили.

— О, герой, как я рад тебя видеть! — Лесник вскочил, хватаясь за прутья.

— Тссс! — Палец Глеба прижался к губам. — Мы вас спасаем. Вернём к дочери.

— Да они не проснутся! Под сильным зельем. Хоть танцуй на них — и то не очнутся. — Старик махнул рукой.

— Сейчас освободим. — В руке Глеба блеснул клинок.

— Глеб, а давай орков заодно убьём. — Брук тоже обнажил меч, кивнув на спящих.

— Ты чего? Они же живые.

— Опыт. — Брук просто пожал плечами. — Мы же не просто так.

— Нет. — Голос Глеба стал твёрдым. — Мы не мясники.

— Ну ладно. — Меч Брука опустился, и в его глазах мелькнула досада.

Глеб развернулся к клетке, прицелился мечом в массивный замок, как вдруг сзади раздался короткий, хрустящий звук. Он резко обернулся. Брук стоял рядом с одним из орков, его меч был всё ещё в руке.

— Что это было?

— Не знаю. — Брук огляделся по сторонам с невинным видом. — Скажи, а у тебя кровь и раны всё ещё выключены?

— Да. — Глеб нахмурился. — А что?

— Да ничего. — Брук убрал меч в ножны и аккуратно переступил через лежащего орка, направляясь к клетке. — Освобождай уже.

Клинок Глеба с силой обрушился на замок. Тот, со звоном отскочив, шлёпнулся прямо в морду рядом спящего орка. Холодный пот пробежал по спине Глеба. Все замерли. Но орк лишь сонно пожевал, облизался и повернулся на другой бок. Напряжение спало с тихим вздохом.

— Сейчас открою портал. Это как… магическая дверь. Перенесёт нас сразу на место. Не бойтесь, просто шагните в него. — Глеб объяснял родителям Киры, которые смотрели на него с немым изумлением.

— Ты… давно в нашем мире? — Лесник прищурился.

— Неделю где-то, а что?

— Ничего. Просто мы тут всю жизнь, так что слово «портал» для нас не новость. Открывай давай, не тяни. — Лесник отмахнулся, и в его голосе сквозь тревогу пробилась едва уловимая усмешка.

Глеб покраснел и уставился на своё кольцо, будто видел его впервые. Потом, собравшись, чётко представил знакомую тропинку на опушке и повернул перстень. Воздух завибрировал и раскололся светящимся кругом. Все по очереди шагнули в сияние — и вышли уже на краю деревни. Только деревня была уже в два раза больше, обнесённая частоколом, из-за которого доносился сдержанный гул жизни.

Они подошли к новым, крепким воротам, где их встретили двое стражников в опрятной, хоть и простой, форме.

— Пароль. — Один из них потребовал, не проявляя особого интереса.

— Я… не знаю. — Глеб честно развёл руками. — Я тут живу.

Стражник вздохнул, будто услышав привычную досадную мелочь.

— Проходите.

— Точно? — Глеб замер, озадаченный такой простотой.

— Абсолютно. Нам велено спрашивать пароль у всех, но не объяснили, что делать, если человек его не знает. Так что проходите, не задерживайте очередь. И на будущее — узнайте пароль. А то ставите меня в неловкое положение.

— Хорошо. — Глеб кивнул, и они вошли внутрь.

Деревня преобразилась до неузнаваемости. Исчезли покосившиеся лачуги, их заменили аккуратные, хоть и небольшие, деревянные дома с каменными фундаментами. Грязь под ногами сменилась ровной каменной кладкой, а центральная площадь, теперь огромная, была вымощена новым, гладким брусчатым камнем. Вдоль площади стояли торговые лавки под навесами. В самом центре возвышалась массивная, пятиметровая статуя сурового воина в полных латах. На постаменте золотом сияла надпись: «Таннар. Великий защитник Тихой Гавани». Лицевой дворец теперь служил шумной, гостеприимной гостиницей, а напротив, с другой стороны площади, высилось новое здание — ещё более внушительное и богато украшенное.

Тут же, словно из-под земли, вынырнул Грюмбаш. Его одежда была помятой, но на лице сияла смесь паники и торжества. Он сунул Глебу в руки толстую пачку пергаментов.

— Вот! Все отчёты! Каждая монета — в казну Таннару, как вы приказывали! Ничего не утаил, смотрите — руки целы! — Он лихорадочно покрутил перед собой конечностями, будто демонстрируя их сохранность.

— Грюмбаш. — Глеб кивнул в сторону нового величественного здания. — Это твоё?

— Моё! — Тот выпрямился с гордостью.

— И как ты умудряешься, а? — В голосе Глеба звучало не осуждение, а лёгкое любопытство.

Лицо Грюмбаша побледнело.

— Только на свои, клянусь! Что сверх плана, как вы и велели! Всё сено продали, выручку — в казну. Я даже сам выкупал это сено на личные…

— И куда его потом дел?

Грюмбаш заёрзал. Его взгляд метнулся к своим рукам. Он сглотнул.

— Я… я облил его одеколоном. И продал как душистое. Вдвое дороже.

Глеб рассмеялся.

— Ну ты и пройдоха! Значит, с этого дня всё деревенское сено будет душистым. И продаваться по двойной цене. Понял?

Паника вернулась на лицо Грюмбаша.

— Но… но как же мне тогда зарабатывать?

— Придумаешь что-нибудь ещё. — Глеб махнул рукой и сделал шаг, чтобы уйти.

— Постойте! — Грюмбаш догнал его.

— Что ещё? — Глеб обернулся.

Быстрое движение и прикосновение, и в инвентаре Глеба мягко звякнуло, прибавив сто золотых.

— Это вам. — Шёпот Грюмбаша звучал подобострастно.

— Взятку даёшь?

— Нет-нет! Это… налог! Добровольный!

— Не надо. — Глеб твёрдо покачал головой и мысленно вернул монеты обратно. Он развернулся и зашагал прочь, оставив Грюмбаша в полной растерянности.

К торговцу тихо подошёл Брук.

— Хочешь, я с ним поговорю? — На его лице играла хитрая ухмылка.

— О, да, очень хочу! Пусть он не сердится! — Ещё одно быстрое движение, и на этот раз сто монет перекочевали в инвентарь Брука.

— Договорились. — Брук широко улыбнулся и бросился догонять Глеба.

Дворец-ратуша встретил Глеба гулом возмущённых голосов. Таннар, грозный и неподвижный, стоял на аккуратно сколоченной деревянной трибуне, окружённый парой стражников — больше для антуража, чем из необходимости. Внизу толпились крестьяне, выкрикивая что-то сердитое и несвязное. Таннар лишь изредка бросал в пространство: «Соблюдайте порядок».

— Что здесь происходит? — Голос Глеба, громкий и чёткий, перекрыл шум.

Шум мгновенно стих, а затем взорвался с новой силой. Все заговорили разом, тыча пальцами и перебивая друг друга.

— Тише! — Рука Глеба взметнулась вверх. — Я ничего не разберу. Пусть говорит один. Вот ты. — Он указал на ближайшего крестьянина, и воцарилась напряжённая тишина.

— Ваша геройская светлость… — Крестьянин снял шапку. — Дело в том, что деревня-то богатеет, дома нам отстроили хорошие… да вот только в карманах у нас по-прежнему пусто. Дома пустые, еды не прибавилось. Работы же — втрое больше. Мы с утра до ночи пашем. Хотим либо жить по-новому, как подобает такому поселению, либо… вернуть всё как было. Хоть в землянках, да спокойно.

Тяжёлый взгляд Глеба переместился на Таннара.

— Почему люди не получают плату за труд?

— У меня конюшни не достроены! И дыра в бюджете! — отрезал Таннар. — Моим воинам нужны кони, чтобы защищать этот… неблагодарный сброд!

— Конюшни подождут. Назначь людям зарплату. С сегодняшнего дня.

Таннар недовольно сморщился, но спорить не стал — формально Глеб здесь главный.

— Слушаюсь. — Слова прозвучали сквозь зубы под одобрительный гул толпы.

— И установи премии за перевыполнение нормы.

— Будет сделано.

Услышав слово «премии», крестьяне замерли, переглянулись, а затем, словно по команде, ринулись к выходу, расталкивая друг друга в предвкушении новой, оплачиваемой работы.

Зал опустел. И в этот момент из глубины коридора выбежала Кира.

— Мама! Папа! — Её голос прозвучал, как колокольчик. Она бросилась обнимать пожилую пару, а потом, взяв их под руки, повела в сторону своего крыла. Глеб мельком увидел через распахнутую дверь, что левое крыло преобразилось. Внутри исчезли перегородки, создав огромное пространство, где среди зимнего сада с вечнозелёными растениями журчали маленькие фонтаны и цвели невиданные цветы.

Кира вдруг отпустила родителей, подбежала к Глебу и, быстро, почти нежно, поцеловала его в щёку.

— Спасибо! — её шёпот коснулся его уха, и так же стремительно она вернулась к своим родным. Тяжёлая дверь левого крыла захлопнулась за ними.

Глеб замер, прикоснувшись к тому месту, где ещё секунду назад чувствовалось прикосновение её губ. И тут же перед его глазами всплыло системное сообщение:

«Поздравляем! Квест «Помочь охотнице Кире спасти её родителей» завершён.

Награда получена: «Лук охотницы» (зачарованный).

Получено: 500 очков опыта, 1 очко характеристики.

Поздравляем! Ваш уровень повышен до 8. До следующего уровня требуется: 3000 очков опыта.»

— Ну что, чем займёмся? — голос Брука вывел его из оцепенения.

— Пока не знаю. — Глеб не отрывал взгляда от двери в левое крыло. — Нужно сначала с Кирой поговорить.

— Ну, тогда я к латнику сгоняю. — Брук оживился. — Обмундирование сменить, это уже жмёт. — Он действительно стал заметно плотнее и выше. Брук уже развернулся и пошёл.

— И спальные мешки купи! — крикнул ему вдогонку Глеб, потом, подумав, добавил: — Деньги возьми у Таннара. Скажи, я разрешил.

— Да у меня свои есть. — Махнул рукой Брук и скрылся за дверью.

Глеб пожал плечами, слегка озадаченный. Потом его взгляд снова вернулся к двери Киры, и на лице расцвела довольная улыбка. Он мысленно зашёл в интерфейс и без колебаний вложил новое очко характеристики в харизму.

***

— Дочка, мы, конечно, рады тебя видеть. — Старый лесник, её отец, расхаживал по уютной комнате. — Но зачем квесты на нас давать путешественнику? Можешь приезжать просто так, в гости. Ты взрослая. Не тревожь нас по пустякам, мы с матерью только зажили по-человечески.

Кира опустила голову.

— Да, я понимаю… Я на эмоциях тогда всё выдала, как только мир ожил. Думала, он будет играть по старым правилам.

Лесник замер, задумчиво постукивая пальцем по столу.

— Никаких правил теперь нет, дочка. Его свобода — наша свобода. — Он помолчал, потом кивнул, как бы делая вывод. — Хороший игрок. — Затем прищурился, глядя на дочь. — Хороший зять получится.

— Папа! — Кира смущённо прижалась к матери.

Та нежно провела рукой по её волосам.

— А что, доченька? Ты присмотрись. Я сразу почувствовала, как от него… благоухает харизмой.

— Мам, да он же… Он тратит очки умения на харизму! Все же знают, что это бесполезная характеристика! Она нужна была, только когда мы были скриптами! — возмутилась Кира.

— Ну, дочка, — улыбнулась мать, — твой отец тоже не без недостатков.

Лесник удивлённо посмотрел на жену, потом на дочь.

— Дочка, возвращай нас домой. Быстро. У меня квартальный отчёт горит.

Кира лишь вздохнула.

— Ладно. Скажу ему.

***

В комнату к Глебу, прилёгшему отдохнуть, заглянул сияющий Брук.

— Пошли в столовую. Ужин подали.

— О, вовремя! — Глеб соскочил с кровати, бросив взгляд на почти пустую полоску голода в интерфейсе. Его глаза с удивлением окинули Брука: тот был облачён в дорогие, отличного качества латы, за спиной красовался прочный щит, а на поясе висел добротный меч. — Это же… целое состояние!

— Ну, я не сижу сложа руки, пока некоторые отдыхают. — Брук развёл руками с лёгкой ухмылкой. — Подрабатываю в свободное от геройства время.

— Да я не в претензии. — Глеб покачал головой, всё ещё не привыкнув к странной экономике этого мира. — Просто удивляюсь. Ладно, пошли ужинать. — Он улыбнулся и стукнул Брука по латному плечу.

Столовая преобразилась. Из огромного, холодного зала она превратилась в уютное, почти домашнее помещение. Пафосные колонны были задрапированы тканями, появилась изящная, тёплая мебель, а длинный стол ломился от яств.

За этим столом сидел угрюмый, недовольный лесник, рядом — его улыбающаяся, спокойная жена, а Кира суетилась вокруг, расставляя блюда. «Во сколько же казне деревни обходится такой приём?» — пронеслось в голове у Глеба, но он тут же отогнал мысль и, изобразив радушную улыбку, подошёл.

— Возвращай нас домой, герой. — Лесник поднялся, не дав ему сесть.

— Вы… вы сначала поужинайте. — Глеб растерялся.

— Мы уже поужинали. Дела ждут. — Голос старика звучал как приговор.

Глеб бросил взгляд на Киру. Та лишь бессильно вздохнула. Лесник тоже посмотрел на дочь, а затем обратно на Глеба.

— Да она тут остаётся. — Он махнул рукой, будто отдавая не особенно ценную вещь.

И глаза Глеба загорелись.

— Тогда, конечно! Я сейчас… то есть, не «тогда, конечно», а просто… — он затараторил, потянувшись к кольцу, но вдруг замер. — Только у вас в доме… ведьма поселилась. Может, останетесь тут?

Лесник хитро подмигнул и наклонился ближе, понизив голос.

— Отправь нас в другое место. В Задон, у нас там дача. Поживём пока.

— Конечно! — Глеб оживился и мысленно открыл карту. И тут же ахнул. — Но это же… на самой северной границе! Система пишет, что поселение в осаде орков!

— Там у нас тайные ходы, потайные комнаты. Отправляй, давай быстрее. — В голосе лесника зазвучало нетерпение.

Глеб с недоумением посмотрел на Киру. Та молча кивнула. Глеб повернул кольцо, и в воздухе вспыхнул портал. Лесник тут же прыгнул в него, выскочил обратно, подбежал к Кире, крепко поцеловал её в лоб, крикнул «Всем пока!» и снова нырнул в сияние. Его жена медленно поднялась, обняла дочь, что-то тихо прошептала ей на ухо и так же неспешно последовала за мужем.

Глеб смотрел на лицо Киры. По её щеке катилась одна-единственная слеза, но она улыбалась. Он не понимал, как родители могут так легко расстаться с дочерью, но спрашивать не стал. Ему отчаянно хотелось подойти и обнять её, прижать к себе, но он сдержался. Ещё рано. Харизмы всё ещё мало.

Глава 11

Первый спокойный вечер за всё это странное время. Глеб лежал на своей огромной кровати в пустой, гулкой комнате и просто смотрел в потолок, пытаясь наконец обдумать происходящее. Куда двигаться? Существует ли вообще выход из этой игры?

Внезапно из коридора донёсся скрежет — тяжёлый, металлический, нарастающий. Что-то огромное и страшное ползло прямо к его двери. В голове всплыли образы из детских кошмаров. Глеб сорвался с кровати, выхватил меч, подскачил к двери и, не дожидаясь, пока её вышибут, сам распахнул её настежь.

Напряжение сменилось полным недоумением. Брук, красный от натуги, волок по каменному полу свою огромную деревянную кровать.

— Чего встал? Помоги! — выдохнул он.

Глеб тут же бросился на помощь. Вдвоём дело пошло быстрее, но скрежет и грохот стали просто оглушительными.

— А куда мы её тащим? — спросил Глеб, упираясь плечом в резное изголовье.

—Как куда? К тебе, — просто ответил Брук. — Я подумал: зачем нам такие огромные комнаты? Вдвоём веселее.

—А чего в инвентарь её не засунул? — усмехнулся Глеб.

—Места нет, — отмахнулся Брук и вдруг замер. Глаза его округлились. — Вот я идиот… Я же мог тебя попросить. У тебя же пусто!

Глеб тоже перестал толкать и уставился на Брука. Потом медленно протянул руку к кровати, коснулся — и она исчезла. Они несколько секунд молча смотрели друг на друга.

—Давай никому об этом не будем говорить, ладно? — наконец произнёс Глеб.

—Конечно, — замотал головой Брук. — Я же не дурак.

Они вошли в комнату Глеба и закрыли дверь.

—Куда ставить? — спросил Глеб.

—Вот тут, рядом с твоей. Но чтобы между ними метр был. Не меньше. Тесноту не люблю.

—Может, вон в тот угол?

—Нет, хочу тут. Так по ночам поболтать можно. А угол я под сундук.

—Во-первых, по ночам я сплю, — улыбнулся Глеб. — А во-вторых, какой ещё сундук?

—С вещами, — удивился Брук. — Сам же сказал затариться.

И Брук начал вываливать из своего инвентаря содержимое. Два сундука, стойка для доспехов, оружейная стойка, даже небольшая походная палатка в разобранном виде. Потом он открыл один из сундуков и начал складывать туда спальные мешки, факелы, чугунные котелки, кружки, верёвки — всякую походную мелочь. Огромная комната начала стремительно превращаться в захламлённую казарму.

— Ты где это всё взял? — уставился на него Глеб.

—На рынке. Ты бы видел, какой у нас рынок теперь! — с гордостью ответил Брук.

—Да я не про это… А, ладно, — махнул рукой Глеб, понимая, что логики тут не найти. — Давай спать, — устало выдохнул он и повалился на свою кровать.

Он ещё какое-то время сквозь дрему слышал, как Брук возится, расставляя свои пожитки, пока сон окончательно не сморил его.

***

Гаральд стоял недвижимо уже добрых полчаса. Его генералы молчали за огромным столом, не решаясь произнести слово. Они не знали, что делать.

В центре зала развернулся портал, и из него вышел маг в звёздных одеяниях. Гаральд резко рванулся к нему, схватил за горло и поднял одной рукой.

—Ты говорил, он не метит на мой трон! А шпионы докладывают: строит крепость, набирает гарнизон, конюшни для рыцарей возводит! Это что, не подготовка к войне?! — прошипел король сквозь зубы.

—Ваше величество… — маг захрипел. — Путник… не планирует воевать. Войско набирает его управляющий, ваш же паладин. Он параноик по безопасности. Сам же странник всё ещё ищет выход…

Гаральд швырнул мага на пол и задумался.Потом посмотрел на того, потирающего шею.

—Нельзя позволить ему найти выход. Если он существует. — Король начал шагать по залу, отдавая приказы в пустоту. — Все силы — на поиски этого выхода! И если найдётся — охранять! Не подпускать его любой ценой!

Генералы бросились исполнять, почти выбегая из зала. Гаральд снова обернулся к магу.

—Тысячи! Тысячи путников бросали мне вызов, пытаясь занять трон. Среди них были могучие, прокачанные воины, целые гильдии! И все пали от этой руки! — Он вскинул закованную в сталь руку. — А тут… мальчишка. — На его лице появилось презрение. — И если… если он захочет трон, я буду обязан пасть от его руки. Этого допустить нельзя. Придумай, как заставить его принести мне клятву верности. Пусть станет вассалом. Одарю землями, золотом, славой… но только не троном.

—Ваше величество… — маг осторожно поднялся и, понизив голос, подошёл ближе. — Если он не хочет сам… его надо подтолкнуть. Устройте рыцарский турнир. Пусть победит. Наши рыцари поддадутся, а вы наградите его титулом. Тогда он принесёт присягу, уже не отвертится.

—Хм… — Гаральд поднёс руку к подбородку. — Хорошая мысль. Но поступим иначе. Он проиграет. Честно. Будет унижен. И тогда сам приползёт на коленях, умоляя о покровительстве. — Лицо короля озарила хитрая ухмылка.

—Вы поистине великий, — с искренним восхищением произнёс маг.

—Собери лучших рыцарей королевства. Всё-таки путник, нельзя, чтобы проиграл какому-то простолюдину. И пригласи моего племянника, — уверенно закончил Гаральд.

—Арона? — глаза мага полезли на лоб. — Но стоит ли тревожить величайшего героя Двуречья из-за такого пустяка?

—На турнире должен быть достойный победитель, — благодушно улыбнулся Гаральд.

***

И снова ровно 6:00. Яркое солнце било в огромные окна. Глеб легко встал и с улыбкой посмотрел на укрывшегося с головой Брука.

—Вставай, лежебока, — весело сказал он, толкая друга.

—У меня сегодня выходной, дай поспать, — донеслось из-под одеяла.

—А как же геройские дела?

—Давай с обеда.

—Ну ладно. С обеда вдвоём будем подвиги совершать, — Глеб направился к двери. — А до обеда я один.

Одеяло мгновенно слетело, и Брук вскочил.

—Куда ты без меня? Кто прикроет? Погоди, вместе пойдем! — Он начал натягивать латы. — А куда пойдём? — вдруг остановился он.

—Пока не знаю, — пожал плечами Глеб. — Сначала поговорим с Кирой, потом с Гарликом.

—Отлично! — выкрикнул уже одетый Брук и начал торопливо выталкивать Глеба из комнаты в коридор.

Выйдя в центральный зал, служивший залом собраний, Глеб увидел Киру. Она явно собиралась уходить, но вертевшийся вокруг нее Грюмбаш не давал прохода: то падал на колени с театральным стоном, то вскакивал, пытаясь обнять ее за плечи.

«А меня она близко не подпускает, — мелькнула в голове Глеба ядовитая мысль. — Ну, Грюмбаш, я тебе это припомню». Он подошел ближе. Грюмбаш тут же метнулся к нему.

— Ваша высокоблагородная героическая светлость, как же я рад вновь лицезреть вас! — он снова рухнул на колени, на сей раз перед Глебом, схватил его руку и принялся ее целовать, с трудом выдавливая из себя наигранные слезы.

Глеб с отвращением отдернул руку и, сделав максимально строгое лицо, обратился к Кире:

— Что здесь происходит?

Кира широко улыбнулась, и Глеб не смог удержать маску — его лицо само собой расплылось в ответной улыбке.

— Вот, ваше величество, ваши приближенные уже взятки суют, — сказала она, и в ее голосе звенела откровенная насмешка. — Видно, считают меня королевой, способной повлиять на вашу светлость.

Глеб почувствовал, как по щекам разливается жар. Он отвел глаза.

— Да ладно тебе, Кира, хватит прикалываться, — пробормотал он, помогая подняться ошеломленному Грюмбашу. Все еще не решаясь взглянуть на девушку, Глеб начал что-то усиленно отряхивать с Грюмбаша несуществующую пыль.

— Он бизнес хочет открыть, — продолжила Кира, не скрывая улыбки, глядя на его суету. — И боится твоего гнева. Думает, ты запретишь.

Глеб повернул к себе потерявшего дар речи Грюмбаша и, приняв назидательный вид, произнес:

— Я тебе хоть раз что-то запрещал? Что ты из меня монстра делаешь? Занимайся своим делом, это же хорошо. Ты ведь налоги платить будешь! Значит, и деревне польза.

Лицо Грюмбаша озарилось такой благодатью, что, казалось, вот-вот из него хлынет поток благодарностей. Но, видимо, опасаясь сказать лишнее, он лишь расплылся в огромной улыбке и, беспрестанно кланяясь, начал пятиться к выходу. У самой двери, словно боясь, что Глеб передумает, он выпалил: «Спасибо, ваше геройская светлость!» — и тут же, подобострастно склонив голову, обратился к Кире: — Госпожа, вы идете?

— А куда вы собрались? — спросил Глеб, стараясь удержать на Кире как можно более пронзительный взгляд.

— Обозы твои охранять, — улыбнулась Кира. — Уже два раза ограбили.

— Да кто посмел?! — важно выпалил Глеб, вкладывая в голос всю силу, на какую был способен. На самом деле ему было плевать на эти обозы — страстно хотелось покрасоваться перед Кирой, доказать, что он не просто так ходит в титуле героя. — И с чего это они к тебе с проблемами лезут, когда здесь я есть? — с наигранным гневом он уставился на Грюмбаша. Тот уже снова рухнул на колени, готовясь завопить о пощаде.

Кира лишь рассмеялась.

— Ну что ж, пойдём вместе — разберёмся с этими разбойниками.

— Вот ещё! — подскочил Брук, положив руку на плечо Глеба. — Мы и без девчонок справимся. От вас одни проблемы, — бросил он в сторону Киры с нескрываемым презрением.

— Ну, как хотите, — она лишь пожала плечами, улыбка не сходила с её лица.

— Да подожди ты! — Глеб сбросил руку Брука. — Нам хороший лучник не помешает.

Лицо Брука исказилось от ревности и непонимания. Он стиснул челюсти, испепеляя Киру узким, злым взглядом.

— Вот, это твоё. За миссию дали, хочу вернуть, — Глеб сделал шаг вперёд, и в его руке материализовался из инвентаря магический лук, усыпанный светящимися рунами.

— Это не моё, — спокойно возразила Кира, доставая из-за спины свой, простой, потёртый лук. — Вот мой, он всегда со мной.

— Но как же? — Глеб искренне удивился. — Система чётко сказала: «Награда — лук охотницы».

Кира взяла предложенный лук, взвесила его в руке.

— Если бы за каждый пройденный квест у нас отбирали вещи и вручали вам, у нас бы вообще ничего не осталось. Так что это твой лук, можешь не сомневаться.

Глеб почесал затылок, разочарованно повёл плечами.

— Ну ладно... Но забирай его себе, он явно лучше твоего. Пусть будет подарком.

Кира звонко рассмеялась и сунула лук обратно ему в руки.

— Зачем он мне? Для красоты? Он для меня бесполезен — зачарованный предмет, стрелять из него может только хозяин. Подарить ты его не можешь, только продать. А трёх тысяч золотых, прости, у меня нет.

— Сейчас! — Глаза Глеба округлились, и он засуетился, мысленно роясь в инвентаре.

— Пытаешься изменить цену? — догадалась Кира. — Не выйдет. На зачарованные вещи это могут только маги.

Глеб замер, потом снова засеменил на месте.

— Значит, найду мага, и он изменит цену на один золотой. У тебя есть золотой? Если нет, я скажу Таннару, он выдаст.

— Хорошо, — улыбнулась Кира. — А пока давай решать, кто идёт сопровождать обоз.

— Да что тут решать! — вскипел Брук, уставившись на Киру. — И так всё ясно: мы с Глебом — герои, нам и идти.

— Да подожди ты, — оттянул его Глеб. — Ты же сам выходной хотел. Вот отдохни. Мы с Кирой сопроводим обоз и быстренько обратно.

— Так… Как же так, друг? — Глаза Брука наполнились слезами обиды, которые он отчаянно сдерживал. — Мы же… всегда вместе… Я должен тебя защищать.

— Да не надувайся, — смягчился Глеб, заметив его расстройство. — Можем и втроём пойти.

— Ладно, мальчишки, — Кира снова рассмеялась, и её взгляд на Бруке смягчился. Ей вдруг стало его бесконечно жаль. Она понимала, как всем в этом мире важно быть рядом с Путешественником, но такая отчаянная привязанность была ей не совсем понятна. — Идите вы вдвоём. У меня и правда дел по горло.

— Но втроём безопаснее! — не сдавался Глеб. — Прикроем друг друга.

Кира взглянула на Брука, на его глаза, полные немого страха потерять своё единственное место в мире, и сказала:

— Слушай, Глеб, я бы с радостью, но сегодня у меня планы. Хотела своими руками ужин приготовить… Ну, типа свидание нам устроить. Посидеть, поговорить. Мы ведь почти не знакомы. Так что я, пожалуй, останусь.

«Харизма всего +5, а работает», — пронеслось в голове Глеба, и лицо его расплылось в глуповатой улыбке.

— Я с вами на свидание! — выпалил Брук, подскакивая ближе.

— Нет уж, — отстранил его Глеб. — Короче, сейчас мы с тобой идём сопровождать обоз. А вечером, — он повернулся к Кире, и щёки снова запылали, — вечером у нас с Кирой свидание.

— Ваше геройство! — раздалось у двери. Грюмбаш уже стоял, прислонившись к косяку доедая яблоко. — Я так рад, что вы наконец решили, кто пойдёт. И несказанно счастлив, что это будете именно вы. Теперь я полностью спокоен за нашу безопасность.

«Так и пышет сарказмом, — подумал Глеб. — Ничего, Грюмбаш, я ещё отыграюсь.»

— Выдвигаемся! — чётко скомандовал он, выходя на улицу мимо Грюмбаша и на ходу выхватывая у него из рук только что появившееся новое яблоко.

На улице у дверей Глеб застыл. Перед ним высился Таннар с самодовольным выражением лица и несколько солдат не слишком внушительного вида — примерно его, Глеба, роста. Все в доспехах среднего класса, неброских, но с виду надёжных. Четверо держали большие щиты в полный рост и короткие мечи, а один, с растрёпанным красным плюмажем на шлеме, — длинное копьё.

— Мне доложили, что ты лично решил сопровождать обоз, — прогремел Таннар. — Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось в пути, поэтому прикомандировал к тебе своих лучших бойцов…

«Доложили… — мелькнуло у Глеба. — Интересно, кто успел? Решение-то я только что принял, а они тут явно уже с полчаса топчутся».

— Благодарю, доблестный Таннар, помощь против разбойников мне и впрямь пригодится, — кивнул Глеб. — Но уверен ли ты, что это лучшие? — Он окинул солдат оценивающим взглядом. Судя по габаритам, уровнем они не блистали — точно не пятидесятые. Даже Брук казался выше и массивнее.

— Пятого уровня — максимум, разрешённый для нашего поселения, — негромко пояснил Таннар. — Но каждый тренирован мной лично, так что можешь не сомневаться в их профессионализме. Это капитан Румтозар. — Таннар махнул рукой, подзывая солдата с копьём. — Он возглавит отряд. Лучший из тех, кто у меня есть.

Румтозар протянул руку Глебу.

— Приветствую, путешественник.

— Меня зовут Глеб, — ответил тот, пожимая её.

Капитан нелепо хихикнул и обернулся к своим солдатам. Те заерзали, с трудом сдерживая смех.

— Рад сопровождать тебя… — Румтозар сделал паузу и добавил уже срывающимся от смеха голосом: — Глеб.

Солдаты на заднем плане не выдержали и грянули хохотом.

— Сми-ирно! — взревел Таннар, и они мгновенно выстроились в линию, приняв бравый вид. Даже Румтозар вытянулся в струнку, руки по швам.

«Ну что в нём такого? Обычное имя. Чего все ржут?» — промелькнуло у Глеба, пока он смотрел на Брука, прикрывавшего рот ладонью, с подозрительно блестевшими глазами.

— Выдвигаемся, — скомандовал Глеб, стараясь звучать увереннее под сдерживаемыми усмешками солдат. — Грюмбаш, где обоз? — обернулся он к торговцу.

— Вон там, — с каменным лицом указал тот куда-то вдаль и засеменил вперёд.

Глеб двинулся следом. Брук тут же пристроился рядом, а капитан рявкнул своим четверым бойцам: «Стройсь!»

***

Дорога петляла вдоль опушки леса, а с другой стороны уходили вдаль бескрайние поля. Обоз состоял из пяти телег, гружённых тюками сена, которые тащили усталые клячи. Сена было немного — Глеб подозревал, что это лишь для виду, а основной груз спрятан в инвентаре повозок.

Глеб с Бруком шли позади обоза, увлечённо строя планы о будущих героических подвигах. Грюмбаш суетился между капитаном впереди и Глебом сзади: то семенил к Румтозару, дотошно выясняя, всё ли в порядке, то бежал назад, чтобы доложить его слова Глебу, щедро сдабривая отчёт лестью.

Но Глеб почти не слушал. В паузах между разговором с Бруком он целиком погружался в грёзы о предстоящем вечере. Вот она, прекрасная Кира, в бальном платье исполняет изящный реверанс… Звучит тихая музыка… Он медленно подходит, приглашает её на танец… Они сливаются в объятиях под мерцание свечей и аромат розовых лепестков… Завязки на её платье не выдерживают… Ткань соскальзывает, открывая…

— Стой! Всем занять позиции! — голос Румтозара, звонкий и резкий, вырвал его из сладких фантазий.

Обоз дёрнулся и замер. Глеб не успел среагировать и стукнулся о телегу. Сбоку он заметил перепуганного Грюмбаша, который с невероятной скоростью метнулся к ним и укрылся за спиной Брука, уже выхватившего меч.

— Что случилось? — потирая ушибленную руку, спросил Глеб в пространство. Впереди он отчётливо видел лишь пустую дорогу — ни бандитов, ни засад. Он решительно шагнул вперёд, чтобы во всём разобраться.

— Не ходите туда, ваша геройская светлость, — жалобно просипел из-за спины Брука Грюмбаш. — Там может быть опасно!

Брук молча двинулся за Глебом, и торговцу ничего не оставалось, как юркнуть под телегу.

Подойдя к голове обоза, Глеб увидел солдат, замерших на корточках за большими щитами — по двое с каждой стороны дороги. В десяти шагах впереди, выставив копьё, шаг за шагом двигался Румтозар. Он шёл так, словно ступал по хрупкому стеклу: выдвигал ногу, замирал и лишь затем осторожно подтягивал вторую.

Капитан остановился перед небольшой веткой, валявшейся посреди дороги — видимо, обломанной с ближайших деревьев. Медленно, кончиком копья, он коснулся её и застыл. Ничего. Тогда он так же осторожно приподнял ветку, балансируя ею на острие. Глеб заметил, как солдаты затаили дыхание. Наконец капитан, удерживая ветку, аккуратно отложил её на обочину и рявкнул:

— Всё чисто, угроза нейтрализована. Продолжаем движение.

Глеб стоял с открытым ртом, наблюдая, как солдаты, шумно выдохнув, поднялись с корточек и с лицами, полными благоговения, принялись аплодировать гордо возвращающемуся капитану.

— И что это было? — в полном недоумении развёл руками Глеб, преградив дорогу Румтозару.

— Это могло быть что угодно, — тот закатил глаза, раздражённый дилетантским вопросом. — Ловушка. От простой верёвочной петли до магического заряда. — Он окинул Глеба начальственным взглядом. — И кто тебе разрешил покидать своё место? Быстро в хвост обоза и без приказа ни шагу в сторону!

Глеб стоял, широко раскрыв глаза. Внутри всё закипало. «Считай до десяти. Спокойно. Не нагнетай. Пусть командует, он тут за это отвечает. Доедем, а потом разберёмся…» Он сделал несколько глубоких вдохов под недоумёнными взглядами солдат, буркнул «Ладно», развернулся и махнул Бруку: «Пошли на своё место дислокации».

Румтозар не ожидал такой лёгкой сдачи. «Конечно, герой. Куда ему спорить с нами, простолюдинами? Мы для него пустое место…» — с презрительным прищуром подумал он, провожая Глеба взглядом.

Брук тоже ничего не понял, но спрашивать не стал и молча последовал за другом.

Обоз снова тронулся в путь. Брук неотрывно смотрел на Глеба, не в силах понять, почему тот подчинился простому вояке пятого уровня.

— Глеб, почему ты не поставил его на место? — наконец не выдержал он.

Глеб усмехнулся:

— Скажи, дружище, ты хочешь каждый день вот так вот сопровождать обозы и больше ничем не заниматься?

— Конечно нет! — выпалил Брук, будто ему предложили добровольно стать идиотом.

— Вот и я не хочу, дружище. Это работа как раз для Румтозара. Пусть он тут главный, пусть отвечает. А мы с тобой — всего лишь наблюдатели. Наша задача — один раз посмотреть, как это происходит, просто быть в курсе.

Брук с изумлением и неожиданной гордостью посмотрел на Глеба, и ему даже стало немного стыдно, что он усомнился в его храбрости. Он уже собрался извиниться, как спереди снова раздался голос Румтозара:

— Стой! Все по местам!

Повозки вновь дёрнулись и замерли. Глеб увидел, что солдаты впереди снова припали к земле по бокам дороги, а Румтозар с копьём уже осторожно движется вперёд.

— Нет, это уже слишком! — вырвалось у Глеба, и он быстрыми шагами направился вперёд. Брук последовал за ним, но на этот раз остался немного в стороне, решив наблюдать. Грюмбаш тоже счёл за лучшее держаться рядом с Бруком — по его мнению, тот был самым разумным человеком в этой компании.

Румтозар только собрался приподнять очередную ветку кончиком копья. Солдаты замерли в ожидании, как вдруг подскочивший Глеб схватил эту палку и с хрустом переломил её через колено. Все солдаты, включая Румтозара, разом побросали щиты и оружие, рухнули на землю и закрыли головы руками.

— Вы что, совсем дебилы? — вспылил Глеб, отшвыривая обломки в сторону. — Вы из-за каждой ветки останавливаться будете? Мы так и за неделю не доедем!

Румтозар приподнял голову, убедился, что взрыва не последовало, и резко вскочил. Солдаты последовали его примеру.

— Ты почему нарушаешь приказ? Почему покинул своё место? — завопил Румтозар. — Не забывайся, герой! Таннар назначил меня, а не тебя, главным!

— Вообще-то Таннар мой подчинённый, и это я его поставил на эту должность! — не уступая в запале, выпалил Глеб.

Лицо Румтозара побагровело, казалось, вот-вот лопнет. Он только открыл рот, чтобы заорать, что Глеб командует только в деревне, а в походе он — никто, как из леса выскочили трое оборванцев: крестьяне. Один с вилами, другой с дубиной — просто толстой веткой, а третий — с мешком.

— Эй, вы! — крикнул крестьянин с вилами, направляя их на спорящих. — Кто тут главный? Быстро деньги за проезд, а то весь товар заберём!

Солдаты мгновенно встали спина к спине и сомкнули щиты, образовав неровный круг из четырёх человек. Грюмбаш взвизгнул: «Это они!» — подскочил к солдатам, протиснулся между щитами и залез внутрь этой импровизированной черепахи. Брук выхватил меч и насторожился, но с места не двинулся — он ждал, что сделает Глеб. Румтозар же с глазами, как блюдца, прыгнул за спину Глеба и вцепился в него.

— Бандиты! — заорал он, тряся Глеба сзади. — Делай что-нибудь, раз ты тут главный! Командуй!

— Да отстань! — оттолкнул его Глеб и шагнул навстречу крестьянам-разбойникам.

Румтозар рванул к своим солдатам. Те раздвинули щиты, он втиснулся внутрь, вышвырнув оттуда Грюмбаша, щиты снова сомкнулись, а Грюмбаш, упавший на четвереньки, вновь забился под телегу.

— Значит, ты главный? — делая выпад вилами в сторону Глеба, спросил главарь. — Давай деньги, живо!

— Да, я главный, — улыбнулся ему Глеб. — А сколько вам нужно?

Лицо крестьянина выразило полное недоумение, и он даже опустил вилы, почесав затылок. Такого вопроса он явно не ожидал.

— А сколько у тебя есть? — уже спокойнее переспросил он.

— Ну, денег пока нет, только товар. Деньги будут на обратном пути.

Крестьянин задумался и переглянулся с подельниками. Те пожали плечами.

— Ну ладно, проходите, — убрал он вилы. — Но на обратном пути , по сюда же, по этой дороге. Понял?

— Понял, — кивнул Глеб. — Слушайте, вы же не бандиты, а крестьяне. Зачем обозы грабите?

— А на что нам жить? Денег ни гроша, — недовольно буркнул главарь, будто излагая непреложную истину.

— Ну, вы же что-то производите в своей деревне? Почему бы не заняться торговлей, как мы?

Крестьяне громко и звонко расхохотались, будто Глеб ляпнул несусветную глупость. Тот, что с мешком, театрально схватился за живот.

— Мы крестьяне, а не торговцы, — сквозь смех пояснил главарь.

— Вот именно! — парировал Глеб, не теряя улыбки. — Вы же крестьяне, а не бандиты. Так зачем обозы грабите?

Смех резко оборвался.

— Ты это… — продолжил главарь. — Не морочь нам голову. Мы видим, ты путешественник, герой. Тебе легко говорить: хочешь — грабь, хочешь — торгуй, хочешь — приказывай. Потому ваша деревня и процветает. А нами кто управлять будет, а? То-то и оно. С нами даже торговать никто не станет — мы не важные персоны, вроде некоторых, — он презрительно окинул Глеба взглядом с ног до головы.

— Давайте мы с вами торговать будем, — предложил Глеб. — Где ваша деревня? Что производите?

Крестьянин замер, снова переглянулся с товарищами. Те тоже стояли в растерянности.

— Ну, деревня наша тут недалеко, вон за тем холмом, — махнул он рукой. — А производим мы, как и вы, сено. Это что, мы с вами сеном обмениваться будем?

— А какое у вас сено? — послышался заинтересованный голос выползающего из-под повозки Грюмбаша.

— Ну, сено как сено. Хорошее, — пожал плечами крестьянин.

— Готов меняться своим душистым сеном на ваше хорошее, но два к одному — моё в два раза дороже, — уже подскочил к ним с огоньком в глазах Грюмбаш.

— Душистое сено — это хорошо. Но его-то мы куда денем? — спросил крестьянин под одобрительные кивки друзей.

— Да его можете обратно мне продавать, — Грюмбаш сделал такое лицо, будто это само собой разумеется. Он обнял главаря за плечи и по-дружески отвёл в сторону, понизив голос: — Только вот душистое сено я не смогу брать у вас по полной цене, от силы треть предложу. Сами понимаете, доставка ресурсы сжирает огромные. Я вам и так хорошие условия даю. Видите же, приходится героев нанимать, а они долю берут несусветную. Я вообще в убыток работаю.

Глеб, разумеется, всё слышал, и щёки его запылали под презрительными взглядами крестьян. Но он не вмешался, только подумал: «Ну, Грюмбаш, ну пройдоха. Погоди у меня».

— Итак, сколько у вас сена сейчас? — спросил Грюмбаш у крестьянина.

— Ну, где-то сорок тюков, — ответил тот.

— Хорошо, — продолжил Грюмбаш. — Меняю их на двадцать моих душистых и выкупаю обратно по трети цены — это пять золотых. Вы меня в тот раз ограбили на семь, значит, с вас сорок тюков сена и два золотых. Где грузиться?

— Там, — снова указал рукой в сторону деревни крестьянин и вновь почесал затылок. Вроде всё правильно, всё логично, но почему-то радости от сделки не чувствовалось.

Глава 12

Воздух возле Глеба содрогнулся, будто перед ударом молнии. Он резко обернулся и увидел, как в нескольких шагах разверзается портал. Из него вышел высокий, худощавый человек в халате, усыпанном звёздами, с седой бородой до пояса.

«А это ещё кто?» — с досадой подумал Глеб, заметив, как Брук почтительно склонил голову. Оглядевшись, он увидел, что не только Брук, но и все присутствующие — солдаты и крестьяне — застыли, опустив взгляды в немом почтении. Человек в халате окинул толпу холодным взглядом и остановил его на Глебе. В его руках по волшебству материализовался свёрток пергамента.

— Это что за крендель? — тихо процедил Глеб сквозь зубы, не отводя глаз от гостя, который неспешно снимал печать.

— Главный королевский маг, — так же тихо, почти шёпотом, ответил Брук, не поворачивая головы. В его голосе слышались привычная робость и нескрываемый трепет.

— Всем, всем, всем! — начал маг звучным, театральным голосом, нарушая напряжённую тишину. — Король Гаральд Доблестный объявляет о начале рыцарского турнира, где за право называться сильнейшим сразятся могущественнейшие воины королевства. В их числе примет участие сам сэр Арон!

При этом имени всех будто током дёрнуло. Глаза присутствующих расширились от благоговейного ужаса, солдаты резко вытянулись в струнку, лица их побелели.

— Также король Гаральд Доблестный, — продолжал маг, делая паузу для важности, — приглашает принять участие в турнире и скрестить оружие с лучшими... великого Путешественника и героя... — Он на секунду замолчал, лёгкая судорога пробежала по его лицу, будто он боролся с внезапным спазмом. — ...Глеба. Дабы герой... продемонстрировал своё искусство.

Маг опустил взгляд, быстрым движением проведя ладонью по лицу, стирая следы непроизвольной улыбки, которая всё же успела дрогнуть в уголках его губ при звуках этого комичного, негероического имени.

— Э-э-э, нет, спасибо, — выдавил Глеб, чувствуя, как всё внутри сжимается от одной мысли о таком противостоянии. — Мне и без турниров нормально. Тем более с самыми сильными воинами — дурака что ли нашли? У меня ещё уровень только восьмой, да и харизма не вся прокачана.

Он замолчал, ловя на себе недоумённые, почти шокированные взгляды не только мага, но и всех остальных. Будто ему вручали несметные сокровища, а он отмахнулся. «Да что с ними не так? Разве не видно, что я совсем не герой? И драться — это не про меня», — пронеслось у него в голове с досадой.

— Призовой фонд — десять тысяч золотых, — произнёс маг чуть громче, будто хватая последний шанс, и в его глазах мелькнуло ожидание.

— Десять тысяч? За участие или только победителю? — оттолкнув крестьянина, к магу почти вплотную подскочил Грюмбаш, его лицо мгновенно стало деловым и жадным.

Маг презрительно окинул его взглядом и бросил свысока:

— Разумеется, сумма за победу в турнире.

— А-а-а, не, тогда я тоже отказываюсь, — мгновенно разочарованно махнул рукой Грюмбаш, и интерес слетел с его лица. — Лохотрон какой-то, — буркнул он с гримасой и вернулся к крестьянину, намереваясь продолжить сделку.

— Так что передать королю Гаральду? — уставился на Глеба маг, и в его взгляде читалось явное раздражение.

— Передай моё почтение и вежливый отказ, — пожал плечами Глеб, стараясь звучать твёрдо, хотя внутри всё съёжилось от неловкости. — Как-то же вы до этого проводили турниры без меня. Думаю, и сейчас справитесь.

Маг нахмурился, его брови поползли вниз. Он ещё мгновение постоял в молчании, затем резко, не проронив ни слова прощания, нырнул в портал, оставив всех в полном, гулком недоумении.

— Зря ты отказался, — тихо, с лёгким укором сказал Брук, глядя Глебу прямо в глаза. В его взгляде была неподдельная тревога. — Это огромная честь. Гаральд редко кому уделяет своё внимание.

— Дружище, — хлопнул Глеб Брука по плечу, стараясь разрядить обстановку и скрыть собственное смущение. — Да на кой оно мне, это его внимание? Ты же слышал — там будут лучшие. Куда мне с ними тягаться?

— Вообще-то, ты самый лучший, — тихо, но с абсолютной, непоколебимой уверенностью произнёс Брук.

Глеб увидел эту веру в его глазах, и ему стало неловко до боли, словно он обманывал самого преданного человека. Нужно было срочно сменить тему. И он вспомнил про лук.

— Слушай, Брук, а этот маг… Он же может изменить цену на мой лук?

— Может, — кивнул Брук, но в его голосе снова зазвучала неуверенность. — Только вот… ты что-то поздно опомнился. Надо было раньше спрашивать, пока он тут был.

— Да ладно, догоним! — с энтузиазмом улыбнулся Глеб, чувствуя, как нарастает раздражение от всей этой ситуации. — Где он живёт и как его зовут?

Брук замялся, опустил глаза и покраснел.

— Что, он тот, чьё имя нельзя называть? — с искренним удивлением спросил Глеб.

— Да нет, — растерянно ответил Брук, ёрзая на месте. — Просто его имени никто и не знает. Для всех он — Главный Королевский Маг.

— Ладно, погнали сначала домой, а потом найдём этого мага, — сказал Глеб, поворачивая кольцо на пальце и открывая портал. — Так, вопрос с бандитами решён! — крикнул он в сторону солдат, стараясь звучать бодро. — Я тут больше не нужен. Грюмбаш остаётся за старшего!

И, видя ошеломлённое лицо Румтозара, не дав тому опомниться, юркнул в портал. Брук мгновенно последовал за ним.

***

Кира у небольшой речушки, что петляла неподалёку от деревни, ловко разделывала тушу кабана. Только что убитого, собственноручно. На её губах играла странная, мечтательная улыбка, которая всякому стороннему наблюдателю показалась бы, мягко говоря, неуместной рядом с грудой окровавленного мяса. Но сторонних не было, а мысли у Киры текли совсем не охотничьи.

«Свидание, значит, устроить хочешь? — мысленно хмыкнула она, ловко орудуя ножом. — Ну что ж, я тебе организую романтический ужин. Такой, что век помнить будешь. Нажарю тебе огромные куски мяса. Половину — в уголь сожгу, а половину вообще сырой оставлю. Посмотрим, как тебе такая романтика понравится, горе-герой».

Она зажмурилась от удовольствия, и картинка перед внутренним взором сложилась сама собой. Вот Глеб, разодетый в какой-то нелепый элегантный наряд, вроде тех, что носят заезжие барды при королевском дворе. Может, даже с мандолиной в руках, такой весь утончённый, приготовился ей серенаду петь. Сидит за столом, уставленным яствами, с брезгливой миной ковыряет вилкой подгоревший край, а она, Кира, сидит напротив. Отрывает зубами огромные, сочащиеся сырым соком куски, чавкает, довольно утирает жирные руки прямо о свои охотничьи штаны, а потом, сложив губы трубочкой, тянется к нему через стол: «Ну, чего ты там застыл? Давай целоваться уже!» И Глеб в дикой панике соскакивает с места и с визгом удирает из-за стола.

Кира открыла глаза и звонко рассмеялась. Эхо разнесло её смех по притихшему лесу. Она взглянула в воду на своё отражение, разбитое расходящимися кругами.

— И что он во мне нашёл? — спросила она у своего мокрого двойника. — Странные они какие-то, эти герои из другого мира. Даже великий Убиватор 97, бывало, как ребёнок себя вёл, а этот… Этот вообще в меня влюбился. Ну и зачем я ему?

Она со смесью непонятного удовольствия шлёпнула ладонью по воде, разбивая отражение. И в тот же миг, в глади, что ещё не успела успокоиться, мелькнуло другое отражение — прямо за её спиной бесшумно разверзся магический портал, заливший поляну холодным сиянием.

Кира обернулась и, увидев знакомый силуэт, выходящий из сияющего портала, уважительно склонила голову. Королевский маг, закутанный в мантию, расшитую звёздами, ступил на прибрежную траву, и портал за его спиной тут же схлопнулся, не оставив и следа.

— Охотница, — голос волшебника прогремел над тихой речушкой, не терпя возражений. — Слушай волю короля Гаральда.

Кира выпрямилась, но голову не подняла, ожидая.

— Ты должна убедить путешественника, — продолжил маг, — заставить его принять участие в королевском турнире. Это приказ.

Девушка вскинула голову, в её глазах мелькнуло искреннее недоумение.

— Но как? — вырвалось у неё. — Я не думаю, что он послушается. Все эти драки, слава, богатство — это не для него. Он попал в наш мир случайно, неосознанно. Он совсем не похож на тех героев, что приходили раньше. Он...

— Заставь, — перебил маг, и его голос, хоть и стал тише, приобрёл железную твёрдость. — Ты должна. От этого зависит существование всего нашего мира, — он сделал паузу, давая словам осесть в тишине. — Понимаешь? Всего!

Кира замерла. Секунды потянулись, тяжёлые и вязкие. Она медленно отвернулась к реке, уставившись на своё расплывающееся отражение. Где-то внутри неё боролись несогласие и долг.

— Хорошо, — наконец выдохнула она, не оборачиваясь. — Я всё сделаю.

На губах волшебника мелькнула тень удовлетворённой, властной улыбки. Он взмахнул рукой, и портал разверзся вновь, поглотив его так же бесшумно, как и появился. Тишина вернулась на берег, нарушаемая лишь плеском воды и тяжёлым вздохом Киры.

***

Глеб с Бруком вывалились из портала прямо у ворот деревни, едва не врезавшись в частокол.

— Чёрт, опять! — с раздражением выдал Глеб, хлопая себя по бёдрам. — Внутри всё время что-то меняется, и я не могу попасть прямо домой, потому что хрен его знает, как теперь это самое «дома» выглядит! — Он решительно зашагал к воротам, Брук едва поспевал за ним, семеня следом. — Надо будет Таннару сказать, пусть завязывает с этими своими бесконечными реформами и перестройками. Или хотя бы раз в неделю глобальное обновление делает, чтобы я ориентировался!

— Ага, — согласно кивнул Брук, запыхавшись от быстрого шага, поспевая за Глебом в сверкающих красных сапогах.

— Стоять! Кто идёт? — донёсся суровый окрик, и перед ними возникли стражники с копьями наперевес. — Пароль!

Глеб замер на мгновение. «Блин, опять я у Танара пароль спросить забыл!» — лихорадочно пронеслось у него в голове. Но лицо его осталось невозмутимым. Он выпрямился и, глядя одному стражнику прямо в глаза, твёрдым, уверенным голосом произнёс:

— Славянский шкаф!

Стражник опешил. Его лицо вытянулось, он неуверенно повёл плечами.

— Не-ет… — протянул он растерянно. — Вроде не тот…

— Да чёрт вас дери! — рявкнул Глеб, теряя терпение. — Стоите тут, олухи царя небесного! Пароль уже три дня как сменили, а вы всё по старинке! Вас Таннар не предупредил, что ли?

Часовые переглянулись, побледнели и в панике раздвинули копья, освобождая проход.

— В-виноваты, ваше геройство! — выпалил первый, вытягиваясь в струнку так, что, казалось, копьё сейчас переломится. — Нас не предупредили! Честное слово, не предупреждали!

— Ладно уж, — Глеб величественно махнул рукой, бросив на них снисходительный взгляд. — В этот раз прощаю. Но чтобы больше такого не было! — он погрозил им пальцем, и стражники синхронно втянули головы в плечи.

— Никак нет! — гаркнул один, когда Глеб с Бруком уже проходили мимо. — То есть так точно!

Глеб лишь усмехнулся, краем глаза заметив, как стражники, красные как раки, провожают их почтительными взглядами.

Деревня на глазах меняла облик. Дороги ширились, дома тянулись вверх, и среди привычных лачуг всё чаще мелькали добротные двухэтажные постройки. Народу прибывало с каждым днём, улицы гудели от разноголосого говора, сновали торговцы. Глеб шёл и невольно сравнивал это шумное место с той тихой, сонной деревушкой, куда он попал в первый раз. Тогда это было старое, забытое всеми местечко, которое, казалось, вот-вот рассыплется в труху от ветхости. А сейчас почти небольшой городок, растущий не по дням, а по часам. Глеб никак не мог взять в толк, как такое возможно. Слишком быстро, слишком резко. Будто весь мир вдруг решил крутиться вокруг этой точки, будто здесь и впрямь оказался центр вселенной.

Боковым зрением он выхватил знакомый силуэт. У массивного здания с яркой вывеской «Торговый дом» кто-то махал рукой. Глеб повернулся, за невысоким, по пояс, забором, примыкающим к новострою, стоял Гарлик. Всё там же, где и всегда — у своей калитки. И махал.

Глеб свернул с дороги и направился к нему. Брук потрусил следом.

— Привет, Гарлик. Задание есть? — спросил Глеб, останавливаясь у ограды.

— А? Нет, — отмахнулся тот и довольно мотнул головой в сторону монументального здания. — Просто поприветствовать решил. Видал, какой домина отгрохали? От клиентов отбоя нет, деньги рекой потекли. Так что с заданиями я пока повременю. Сам понимаешь, с таким хозяйством времени не хватает.

Глеб покосился на вывеску, потом перевёл взгляд на Гарлика.

— Слушай, ты же вроде фермером был?

— Если ты не заметил, путешественник, — Гарлик негромко хохотнул, — тут всё теперь по-другому. Свободы больше стало. Я и сам не пойму, как это работает, но ты глянь.

Он с улыбкой толкнул калитку — та подалась. Гарлик сделал несколько осторожных шагов наружу, оглянулся на Глеба сияющими глазами и снова шагнул, теперь уже дальше.

— Пока далеко уходить не рискую, — пояснил он, — но с каждым днём всё дальше пускает. Вчера вон до того колодца дошёл. — Он махнул рукой куда-то в сторону околицы.

Глеб задумчиво почесал затылок. «Странно, — пронеслось в голове. — Очень странно. Они уже не скриптам следуют. Скорее всего, самообучающиеся ИИ, но ведут себя… слишком по-человечески». Он мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и вернулся к разговору:

— Слушай, Гарлик, я тебе за кольцо должен. Деньги пока не наскрёб, но ты подожди ещё немного? Отдам, честно, и с процентами.

— Да брось, — отмахнулся Гарлик. — Отдашь, когда разбогатеешь, я не тороплюсь. — Он огляделся, поправил рубаху и, вытянув перед собой руку, будто нащупывая невидимую тропу, осторожно зашагал прочь от калитки в сторону ворот. — Ладно, некогда мне с вами лясы точить, дел по горло!

Друзья переглянулись, синхронно пожали плечами и двинулись дальше, то и дело оглядываясь на удаляющуюся фигуру бывшего фермера, который, осторожным шагом удалялся от своей калитки всё дальше и дальше, держа перед собой выпрямленную руку как ориентир.

Кира встретила их у самого порога дворца. Едва Глеб переступил порог, она с сияющей улыбкой кинулась ему на шею.

— Как же я рада, что ты будешь участвовать в турнире, мой герой! — выдохнула она с неподдельным восхищением и, не дав ему опомниться, чмокнула в щеку.

Нежные, но цепкие объятия и горячий, обжигающий поцелуй — даже не в губы, а просто в щеку — заставили ноги Глеба подкоситься. Жар ударил в голову, мурашки табуном пробежали по позвоночнику, в глазах на мгновение поплыли радужные круги. Адреналин плеснул в кровь, и где-то в глубине души вскипела гордость: он, Глеб, чертовски крут! Он сделал правильный выбор, согласившись на этот турнир, и тем самым осчастливил ЕЁ — ту, на которую хочется смотреть вечно и иногда, может быть, даже касаться. А об объятиях и поцелуях он и мечтать не смел. Значит, он и правда герой, и правда всё делает правильно. Вот оно, живое доказательство. Голова пошла кругом, но мысли потихоньку начали выстраиваться в линию.

— Постой-ка, — он осторожно отстранил её от себя. — Я, кажется, ещё не соглашался ни на какой турнир. И вообще, откуда ты... откуда ты знаешь?

— Не соглашался, значит, согласишься, — с той же лёгкой, но уверенной улыбкой произнесла Кира. — Об этом уже вся деревня знает. Таннар даже пир затеял готовить в твою честь, к твоему возвращению.

— Блин, Кира... — Глеб смущённо почесал затылок, разводя руками. — Но я не хочу. — Он посмотрел на неё почти умоляюще. — Ты же понимаешь, что я в первом же бою проиграю и опозорюсь по полной? Зачем это?

Кира мягко, но настойчиво взяла его за руки. От тепла её ладоней сердце Глеба снова забарабанило в его груди.

— Глеб, — сказала она уже без улыбки, серьёзно и веско. — Там главное — не победа, а участие. Сам факт, что тебя пригласили на королевский турнир, — это огромная честь. Выиграешь ты или проиграешь, неважно. Ты уже герой. Для всех нас.

— Ну, не знаю... — Глеб отвёл взгляд в сторону, но руки не убрал, наоборот, чуть крепче сжал её пальцы, боясь, что она сейчас отпустит. Она не отпустила. Словно почувствовав его волнение, Кира тоже ответила чуть более крепким пожатием.

— И потом, — добавила она совсем тихо, почти заговорщицки, — я же буду рядом. Болеть за тебя. Поддерживать.

— Рядом?.. Поддерживать?.. — Глеб уставился на неё, расширив глаза от неожиданного счастья. — Тогда... тогда, конечно, я согласен! Завтра же и отправимся! А сегодня у нас свидание, да?!

— Никаких завтра, — качнула головой Кира, и её улыбка стала чуть шире, чуть загадочнее. — Сегодня. Сейчас. Открывай портал в столицу. — Она приблизилась к нему вплотную, и Глеб почувствовал запах трав и леса, исходящий от её волос. — А свидание мы с тобой устроим, когда вернёмся. Чтобы никуда не торопиться и сидеть хоть до утра под звёздным небом. — Она поиграла глазами, в упор глядя на него. — Понимаешь, о чём я?

— Понимаю... — выдохнул Глеб, смущённо отводя взгляд, и потянулся к кольцу на пальце.

Кира мысленно перевела дух. Она знала: нельзя давать ему времени на размышления. Знала, как им управлять. Он же обычный мужчина, с ними просто. Но откуда в ней это знание и почему она так виртуозно им пользуется — этого она не понимала. И это знание, почему-то, пугало её саму.

Перед ними разверзся сияющий портал. Глеб замер на пороге, не решаясь шагнуть внутрь, но Кира, не теряя ни секунды, подскочила сзади и просто втолкнула его в мерцающий круг, прижимаясь к нему всем телом. Брук, всё это время стоявший столбом и хлопавший глазами, в последний момент, не раздумывая, сиганул следом. Портал схлопнулся.

Глава 13

Они вывалились из портала прямо в самую гущу шумной толпы на центральной площади Кор-Толана. Вокруг кипела жизнь: сновали торговцы, горланили зазывалы, где-то играла музыка. Народу было — яблоку негде упасть, но на троицу, вывалившуюся из сияющего круга, никто не обращал особого внимания. Лишь изредка Глеб ловил на себе быстрые, скользящие взгляды, которые тут же отводились в сторону.

Повсюду — на стенах домов, на специальных щитах, даже на спинах глашатаев — висели яркие плакаты и рекламные вывески, извещавшие, что с завтрашнего дня в городе стартуют рыцарские турниры. Глеб машинально скользнул взглядом по спискам участников и вдруг замер. Среди множества имён он увидел своё. Написано оно было мелко, почти незаметно, зато следом, огромными, бьющими в глаза буквами красовалось: «ГЕРОЙ И ПУТЕШЕСТВЕННИК». Но больше всего его кольнуло другое: его имя стояло в списке. Хотя он ещё даже не давал согласия.

— Мы рады приветствовать вас в столице нашего славного королевства, о великий путешественник! — раздалось откуда-то сзади. Глеб резко обернулся — никого. — А также выражаем почтение тому, что вы удостоили своим участием наш скромный турнир. — Голос был настойчивым, но звучал откуда то снизу. — На протяжении всех состязаний я буду вашим помощником и представителем, так сказать, вашей правой рукой, выделенной вам самим королём Гаральдом. Соблаговолите последовать за мной, я препровожу вас в отведённые вам апартаменты.

Глеб опустил глаза и только тогда разглядел говорившего. Перед ним стоял карлик. Маленький, с почти детским лицом, но с такими огромными, отвислыми, старческими ушами, что Глеб едва сдержал рвущийся наружу смех. Вовремя заметив, как Кира и Брук почтительно склонили головы, он прикусил губу и постарался придать лицу серьёзное выражение.

— А ты, прости, кто? — выдавил он, всё ещё борясь с улыбкой.

Карлик церемонно сделал реверанс, отчего Глебу стало ещё смешнее, но он удержался.

— О, прошу простить мою нерасторопность! — пискляво, но с достоинством произнёс карлик. — Я — государственный муж, один из советников самого короля Гаральда. Происхожу из древнего и могущественного рода. Но поскольку вы у нас внове и не можете знать всех поименно, позвольте представиться. Моё имя — Дрыщ.

Глеб поперхнулся воздухом, а потом не выдержал — расхохотался в голос, схватившись за живот. Кира и Брук уставились на него с немым изумлением. Карлик лишь философски закатил глаза.

— Пройдёмте за мной, — сухо бросил он, развернулся и зашагал в сторону огромного дворцового комплекса, обнесённого собственной стеной, что высился в центре города.

Кира, не говоря ни слова, чувствительно стукнула Глеба по плечу и поспешила за карликом.

— Глеб, ну нельзя же так, — укоризненно покачал головой Брук.

— Да ты что, Брук?! — Глеб, всё ещё давясь смехом, ткнул пальцем в удаляющуюся фигурку. — Дрыщ! Его зовут Дрыщ! Ты понимаешь? Это же... это просто пушка! Ржака!

— Ничего не понимаю, — пожал плечами Брук. — Обычное имя. Представитель древней династии, между прочим. Что тут смешного? — он нахмурился. — Это просто некультурно, Глеб. Мы же не смеёмся над твоим именем, хотя, прости меня, но оно и правда... ну, странное. И смешное.

Брук надулся, изображая обиду, и зашагал догонять остальных.

Глеб застыл на месте. Смех разом угас. Он стоял посреди шумной столичной площади и смотрел вслед своим спутникам, чувствуя, как мир привычно уходит из-под ног. Когда это всё перевернулось? Почему здесь Дрыщ — это нормально, а Глеб — смешно? Он помотал головой, прогоняя наваждение. Глубоко вздохнул и, стараясь принять правила этого безумного мира, зашагал следом.

Стража у ворот дворцового комплекса даже бровью не повела, когда Глеб с друзьями, ведомые карликом, проследовали мимо. Внутри оказался настоящий заповедник роскоши: аккуратные мощеные дорожки вились между мраморных зданий с колоннами, повсюду сверкали позолотой статуи, журчали затейливые фонтаны, а в воздухе витал тонкий аромат цветущих кустов. Народу здесь было раз в десять меньше, чем на площади, но одеты все были с иголочки — богато, утонченно, с претензией. Двигались плавно, говорили негромко, будто боясь нарушить торжественную тишину этого места.

«Знать», — коротко определил про себя Глеб, с любопытством разглядывая прохаживающихся вельмож.

— Вот мы и на месте, — карлик с видимым усилием распахнул тяжёлые резные двери красивого, но не слишком вычурного дома. — Наше родовое гнездо. На время турнира мы переоборудовали его под гостиницу для почётных гостей.

Глеб переступил порог и замер, разглядывая внутреннее убранство. Богато. Даже очень. Но среди всей этой аристократической пышности его глаз сразу зацепился за явный диссонанс: у одной из стен стояла импровизированная стойка — новодел из свежеструганых досок, явно временный, сделанный на скорую руку и рассчитанный на то, что после турнира её уберут. За стойкой маячил ещё один карлик, очень похожий на первого. А из боковой двери вынырнул третий — в красной униформе, точь-в-точь как носильщики в тех самых отелях, о которых Глеб читал в старых книгах.

— Это тоже всё Дрыщи? — не удержался Глеб, покосившись на спутников в поисках поддержки своей искромётной шутке.

Кира и Брук смотрели на него с каменными лицами. Ноль эмоций.

— Нет, — громко, с достоинством ответил карлик-провожатый. — Мы хоть и родственники, но имена у всех разные.

Глеб тяжело вздохнул и спрятал улыбку. До них не доходит его юмор. Совсем.

— Располагайтесь, — карлик церемонно поклонился. — Завтра утром я за вами заеду, и мы отправимся на турнир. А пока — отдыхайте с дороги.

Он ещё раз поклонился и исчез за входной дверью.

— У вас есть вещи? — тут же подскочил карлик в красной униформе.

Глеб оглядел себя и друзей.

— Не-а. В инвентаре же всё.

Карлик скорчил разочарованную мину.

— А-а... Скучно, — он поднял на Глеба глаза и безапелляционно заявил: — Тогда просто следуйте за мной.

Развернулся и, не дожидаясь ответа, потопал вверх по лестнице на второй этаж. Глеб с друзьями переглянулись и двинулись следом.

На втором этаже, где-то посередине длинного коридора с бесчисленными дверями, карлик наконец остановился. Он указал на два входа напротив друг друга, порылся в кармане своей униформы и извлёк два ключа — один серебряный и второй — золотой. Протянул их Глебу.

— Вот, — он мотнул головой в сторону правой двери. — Эта комната для вас.

Затем повернулся к левой.

— А эта... для ваших слуг.

Карлик запнулся, бросил быстрый взгляд на стоящих позади Киру и Брука и поспешно поправился, скривив недовольную гримасу:

— То есть... для ваших спутников.

Глеб с друзьями одновременно уставились в приоткрытую правую дверь. Комната за ней была огромна — настоящие королевские апартаменты. Стены украшали картины в тяжёлых рамах, мебель была расписана позолотой и диковинными узорами, а в центре, словно корабль в море, возвышалась широченная кровать с балдахином и плотными шторами, которые можно было задвинуть, создав интимный полумрак.

Они синхронно повернули головы к левой двери. Та вела в каморку: скромных размеров, с двумя узкими, почти солдатскими койками и маленьким столом между ними. Всё убранство.

— Я думал, мы вместе жить будем, — Глеб недоумённо почесал затылок, переводя взгляд с одной двери на другую.

— Вот ещё! — фыркнула Кира и, выхватив у карлика золотой ключ, скользнула в правую комнату. Дверь за ней закрылась с отчётливым щелчком.

Глеб вздохнул. Карлик застыл с открытым ртом и выпученными глазами, глядя то на пустую руку, то на захлопнувшуюся дверь.

Глеб молча взял у него оставшийся, серебряный ключ.

— Пошли, Брук, — кивнул он и шагнул в левую дверь.

— Меню питания на столе! Рядом с колокольчиком! — только и успел выкрикнуть карлик в закрывающуюся перед носом дверь.

***

Огромный каменный зал, предназначенный только для военных советов короля Гаральда, не блистал изысками. Пол здесь был выщерблен и затёрт за многие годы, стены давно закоптились от чада факелов. Посредине возвышался массивный стол из того же камня, за которым сейчас сидели рыцари — все как на подбор разные, ни один не походил на другого ни доспехами, ни осанкой. Во главе стола восседал сам Гаральд, рядом с ним замер придворный маг.

— Итак, — громогласный голос короля заполнил пространство, — турнир, который начнётся завтра, будет отличаться от всего, что вы видели прежде. Потому я собрал вас здесь. — Он обвёл взглядом присутствующих. — Каждый из вас в прошлом выигрывал эти состязания. Вы — лучшие. Потому выбор пал на вас.

Король заметил, как рыцари невольно выпрямили спины, на лицах промелькнули тени гордых улыбок.

— Мне нужно, чтобы вы унизили этого выскочку-путешественника, — голос Гаральда стал жёстче. — Я хочу, чтобы он на коленях приполз ко мне и молил о прощении. Но я не могу допустить, чтобы его победил какой-то безродный воин. Поэтому здесь только лучшие. — Он сделал паузу и повернулся к магу. — Полагаю, в первом же конно-турнирном бою жребий должен свести путешественника с сильнейшим в этой дисциплине. — Король перевёл взгляд на рыцаря в сверкающих доспехах. — Сэр Конкихот.

Рыцарь мгновенно выпрямил грудь, его глаза блеснули.

— Твоя задача, — продолжил Гаральд, — аккуратно выбить его из седла, не нанося лишнего урона. Только двадцать ХП. Когда он поднимется — перейдёте на мечи, и ты добьёшь его до положенных восьмидесяти. Всё чётко, без импровизаций.

— Так точно, ваше величество, — с лёгкой улыбкой склонил голову Конкихот. — Исполню с точностью до десятой доли ХП.

Гаральд довольно оскалился, обвёл взглядом остальных. Те тоже злорадно заулыбались в предвкушении.

— В остальном же, — король небрежно махнул рукой, — турнир как турнир. Да победит сильнейший.

С этими словами он повернул голову к своему племяннику, сэру Арону, — самому массивному из присутствующих, чей уровень, судя по всему, давно перевалил за сотню. Улыбки на лицах рыцарей мгновенно сползли. Все и так знали, кто в итоге поднимет над головой главный кубок. Для остальных этот турнир превращался в борьбу за второе место. Но и это — почётно, а потому каждый молча поклялся себе выложиться в схватке за серебро по полной.

***

— Как всегда, 6:00 утра, — пробормотал Глеб, открывая глаза.

Постель была неудобной, жёсткой, но, как ни странно, он чувствовал себя полностью отдохнувшим. Полоска отдыха в углу зрения горела ровным зелёным — максимум. Он сел на кровати и огляделся. Брук на соседней койке ещё спал, свернувшись калачиком и посапывая.

— Вставай, дружище! — Глеб ткнул его в плечо и широко улыбнулся.

Брук нехотя приоткрыл один глаз, потом второй и, не меняя позы, заныл:

— Ненавижу утро... Ещё бы чуть-чуть, самую малость...

— Давай поднимайся, — перебил его Глеб, потянулся к столу и взял меню завтраков, оставленное карликом. — Слушай, Брук, надо бы хорошо поесть, чтоб на весь день хватило и не думать о еде. Как тебе отбивные из говядины?

Брук мгновенно сел на кровати, скривив лицо так, будто ему предложили съесть жабу живьём.

— Ты чего? — выпалил он. — Я это есть не буду! Мой желудок просто не выдержит таких местных деликатесов!

Глеб уставился на него, пытаясь понять, шутит друг или нет. «С каких это пор мясо стало деликатесом?» — пронеслось у него в голове.

— А что не так с говядиной, Брук?

— Говядина — это корова, так?

— Ну...

— И как можно есть коровье мясо? — Брук даже руками всплеснул. — Это же неправильно! Неестественно! Корова молоко даёт, от неё польза! Она не для мяса создана! Это же... это кощунство!

Глеб почесал затылок, переваривая новую для себя философию.

— Подожди... Бараны шерсть дают, лошади для работы, козы — тоже молоко. Получается, есть можно только крыс?

— Именно! — Брук просиял, радуясь пониманию друга.

— А свиньи? — не унимался Глеб. — Они же ничего не дают! Ни молока, ни шерсти.

— Нет! — почти выкрикнул Брук, округлив глаза. — Свиньи — они красивые! Как можно есть такое умное, грациозное животное?

Глеб почувствовал, как на лице сама собой расплывается улыбка.

— А лягушек? Лягушек можно?

Брук задумался, наморщил лоб, почесал подбородок.

— Лягушек... Лягушек можно. Заказывай.

— Их в меню нет, — вздохнул Глеб и отложил листок.

В дверь громко постучали. Глеб и Брук переглянулись и, не сговариваясь, нырнули в свои инвентари. Спустя секунду оба стояли посреди комнаты при полном параде — Глеб в сияющих артефактных латах, Брук в своей добротной броне. Так же синхронно они двинулись к двери и распахнули её.

В коридоре их ждали Кира и карлик Дрыщ. Вид у последнего был такой, будто он уже час грыз гранит раздражения.

— Я тут уже два часа стою! — выпалил он, сверкая глазами снизу вверх. — Жду, пока ваше геройство соизволит выспаться! А турнир уже начался! Нас дисквалифицируют за опоздание!

— Какие два часа? — искренне удивился Глеб. — У вас же утро ровно в шесть начинается. Ни минутой раньше.

Он обернулся к друзьям, ища поддержки, но и Кира, и Брук смотрели на него с тем же непониманием, что и карлик.

— Ладно, — махнул рукой Глеб. — Сейчас быстро позавтракаем и пойдём.

— Позавтракаете на турнире! — отрезал Дрыщ. — Там кукурузу жареную продают. У нас нет времени. Совсем нет!

Он сердито зыркнул на Глеба, развернулся и засеменил по коридору к лестнице. Кира выразительно закатила глаза, бросила на Глеба осуждающий взгляд и поспешила за карликом.

Глебу стало немного не по себе, но он тряхнул головой, собираясь с мыслями, и они с Бруком припустили следом.

Карлик почти бежал по пустынным утренним улицам, и Глеб с друзьями едва поспевали за ним. Вернее, Глеб шёл спокойно, сапоги «Пламенные стопы» делали своё дело, а вот Кире и Бруку приходилось изрядно торопиться, чтобы не отстать. Глеб с любопытством оглядывался по сторонам и не узнавал вчерашний шумный, бурлящий город. Сейчас здесь было тихо и пустынно — ни души, ни одного торговца, все лавки и магазины наглухо закрыты. Лишь лёгкий ветерок гулял по мостовой, гоняя обронённые кем-то листовки с афишей турнира.

А потом перед ним открылось нечто. Огромный стадион — Глебу он показался раз в десять больше римского Колизея с тех старых открыток, что он видел когда-то в детстве. У центральных ворот, распахнутых настежь, выстроилась длинная очередь: зрителей тщательно проверяла стража. Карлик мотнул головой в ту сторону, и Брук с Кирой, поняв без слов, отделились и направились к толпе. Глеб хотел последовать за ними, но Дрыщ властно остановил его:

— Нам сюда. — Он указал на небольшую неприметную дверь чуть поодаль от главного входа. — Сразу на арену. Участников уже представляют.

Глеб проводил взглядом удаляющихся друзей и послушно двинулся за карликом.

Длинный, узкий каменный коридор вёл прямо в сердце стадиона. С каждым шагом крики и ликование толпы становились всё громче, накатывая волнами. Наконец они вышли на залитую солнцем арену, усыпанную белым песком. Вокруг вздымались трибуны, битком набитые тысячами нетерпеливых зрителей. В центре, как на смотре, стояли семь разномастных рыцарей. Дрыщ молча указал Глебу на них и мгновенно исчез в проёме, из которого они только что вышли.

Рыцари были все как на подбор крупнее Глеба. Самый мелкий из них — в ярко-зелёном камзоле, проглядывающем из-под позолоченных лат — и тот выглядел внушительнее. Голос диктора гремел над стадионом, чёткий и громкий, хотя откуда он доносился, Глеб так и не понял: никаких динамиков, только флагштоки с развевающимися знамёнами по периметру.

— Шестой участник турнира, — вещал диктор, — непобедимый сэр Конкихот!

Толпа взорвалась восторженным рёвом. Глеб мысленно пометил: этот — явно любимец публики. Главное — не попасть на него в первом же бою. Диктор тем временем закончил перечислять регалии Конкихота и перешёл к следующему, седьмому участнику.

— Сэр Мобингуд, величайший стрелок нашего королевства, равного которому нет в мире!

И снова трибуны взорвались овациями, даже громче прежнего.

«Да ёлки-палки», — тоскливо подумал Глеб, слушая, как диктор на все лады расхваливает нового фаворита.

— И наконец, — голос диктора приобрёл торжественные нотки, — наш последний участник. Пока ещё не посвящён в рыцари, но уже великий путешественник, наша чёрная лошадка, герой... — диктор запнулся. Пауза затянулась. — Герой... по имени... Глеб, — выдавил он каким-то сдавленным голосом, и в динамике что-то засвистело, будто микрофон спешно прикрыли рукой.

Стадион замер. Над ареной повисла тяжёлая, неловкая тишина.

— Что он сказал? — донёсся одинокий голос с верхних рядов. — Как зовут героя?

— Вроде... Хлеб? — неуверенно отозвались с другой трибуны.

Секунда — и многотысячная толпа разразилась оглушительным хохотом. Смеялись все — мужчины, женщины, даже дети. Хохот катился по трибунам волнами, отражаясь от каменных стен.

Глеб прикусил губу до боли, чувствуя, как к лицу приливает жаркая краска стыда.

«Да блин... Ну кто-нибудь объяснит мне наконец, что смешного в моём имени?» — с тоской подумал он, мечтая провалиться сквозь этот белый песок прямо в центр земли.

Толпа стихла, и рыцари начали по одному выходить из строя. Каждый торжественно произносил клятвы, желал что-то королю и рассыпался в изящных комплиментах в сторону центральных трибун. Глеб поднял голову и наконец разглядел короля. Тот самый, огромный, величественный воин, что когда-то проезжал мимо него на коне, теперь восседал на специальном возвышении, окружённый свитой. Гаральд не смотрел на Глеба — он поочерёдно приветствовал рыцарей, удостаивая каждого коротким кивком или взглядом.

Очередь дошла до Глеба. Он замер, не зная, что делать. Кто-то сзади ощутимо подтолкнул его в спину.

— Чего встал? Скажи что-нибудь! — прошипел знакомый голос.

Глеб обернулся и с облегчением узнал королевского мага. Тот стоял прямо за ним, нервно теребя посох.

— Великий маг! — обрадовался Глеб. — Как хорошо, что вы здесь! Мне нужно цену поменять на один волшебный предмет. Поможете?

Лицо мага вытянулось, на нём отразилась сложная гамма чувств — от недоумения до едва сдерживаемого раздражения.

— Что?! — зашипел он, сверкая глазами. — Мы вообще-то на королевском турнире! Все личные дела — потом! Приветствуй короля, быстро!

Маг резко развернул Глеба за плечи и вытолкнул его вперёд. Глеб поймал на себе тяжёлый, презрительный взгляд Гаральда. В голове была пустота. Он лихорадочно пытался вспомнить, что говорили до него другие рыцари, но ничего не приходило на ум. Да он и не слушал, если честно. С трибун доносился нарастающий гул — зрители перешёптывались, кто-то даже свистнул.

Глеб сделал ещё один шаг вперёд, ударил себя кулаком в грудь и резко выбросил руку вперёд, не разжимая пальцев.

— Идущие на смерть приветствуют тебя! — гаркнул он на весь стадион.

Толпа замерла. Над ареной повисла мёртвая, гробовая тишина. Лицо короля Гаральда вытянулось, брови поползли вверх, выражая полное недоумение. Глеб почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Идущие на поединок... — рядом заверещал маг, подскакивая к Глебу и спешно опуская его всё ещё застывшую в приветствии руку. — Он хотел сказать «На поединок, мой господин», — выкрикнул он, бросая на Глеба испепеляющий взгляд.

«Опять что-то не так, — с тоской подумал Глеб, возвращаясь в строй. — Да что с этим миром?»

На арене наступила пора тянуть жребий. Глеб внимательно наблюдал за лицами рыцарей. Видел наглую, самоуверенную ухмылку самого огромного из них, чьи доспехи сияли богаче всех, — имени его Глеб не знал. Видел, как поник взгляд другого, кому выпал жребий сразиться с тем бугаём. Очередь дошла до Глеба. Он запустил руку в кожаный мешок, который держал перед ним маг, и нащупал медальон. Вытащил.

На медальоне красовалось изображение рыцаря средних размеров, не самого грозного. Глеб даже выдохнул с облегчением: проиграть проиграю, но хотя бы не сильно больно будет. И вдруг изображение на медальоне дрогнуло, расплылось дымкой и проявилось заново — совсем другим рыцарем.

«Что за хрень?» — только и успел подумать Глеб.

— Сэр Конкихот и путешественник! — торжественно объявил диктор.

Глеб поднял глаза и наткнулся на довольный, хищный оскал своего нового противника.

«Ну блин, этот врежет — мало не покажется», — обречённо вздохнул он, мысленно уже строя планы максимально безболезненного поражения.

Но диктор продолжал:

— Первыми на поединок вызываются сэр Мобингуд и сэр Мытик!

Тот самый невысокий рыцарь в зелёном шагнул вперёд.

«Нытик, — машинально переиначил про себя Глеб. — Вот бы он мне попался...»

— Всем остальным покинуть арену, — разнеслось над стадионом.

Рыцари направились к трибунам справа, где в первых рядах темнели свободные места, явно предназначенные для участников. Глеб поплёлся за ними, чувствуя спиной чей-то тяжёлый взгляд.

Глава 14

Все расселись на скамьях, тесной группой, только Глеб сел чуть поодаль, отдельно, словно боясь запачкаться об эту благородную компанию. Внутри всё сжималось от неловкости. Он никак не мог приравнять себя к этим рыцарям. Чужой — ощущение было настолько острым, что почти физически давило на грудь. Его здесь быть не должно, и как вообще вышло, что он сейчас сидит с ними почти на равных, оставалось загадкой.

На арену вывели лошадей. Огромные, могучие кони, закованные в латы не хуже самих всадников. И тут до Глеба дошло: ему ведь тоже придётся сражаться верхом. А он в жизни ни разу не сидел на лошади. Сердце ухнуло в пятки.

«Ладно, — попытался успокоить он себя, — может, дисциплины будут разные. Может, мне просто на мечах надо будет».

Всадники при помощи оруженосцев взгромоздились на коней и разъехались в разные стороны арены. В центре, прямо из-под песка, бесшумно поднялся массивный камень, испещрённый какими-то древними символами. Глеб не понял его назначения, но догадался: это центр, именно там сойдутся противники.

Прогремел гонг. Рыцари пришпорили коней и рванули навстречу друг другу, выставив длинные копья. На концах копий Глеб разглядел утолщения — шары, обмотанные кожей или тряпками, видимо, чтобы смягчить удар. Он впился глазами в происходящее, стараясь уловить каждую деталь, чтобы не опозориться, когда настанет его черёд.

Всадники сошлись у центрального камня на огромной скорости. Копьё первого лишь скользнуло по доспеху противника, а второй попал точно — в живот. Но копьё не выдержало и с треском разлетелось. Удар был сильным, но сэр Мытик удержался в седле, лишь покачнувшись. Кони разнесли их в разные стороны. Всадники мгновенно спешились, подбежавшие помощники сунули им в руки железные щиты и деревянные мечи. Рыцари снова сошлись, и начался бой.

Глеб смотрел, затаив дыхание. Удары сыпались градом — тяжёлые, ожесточённые. Деревянные мечи гнули металл щитов, а при столкновении клинков из дерева, казалось, вылетали искры. Зрелище было захватывающим, профессиональным, но от этого — ещё более пугающим. Глеб сглотнул, представив себя на песке под градом этих ударов.

Наконец один из рыцарей размахнулся так, что выбил щит из рук противника, и тут же обрушил меч на его шлем. Второй рухнул на песок, как подкошенный.

Толпа замерла. Из ниоткуда возник маг, подошёл к поверженному, склонился, коснулся рукой.

— Восемьдесят два процента ХП выбито, — объявил он и махнул помощникам: — Забирайте.

И тут же голос диктора прогремел над стадионом:

— Победитель — сэр Мобингуд!

Трибуны взорвались ликованием. Рыцарь отшвырнул деревянный меч, сорвал с головы шлем и, вскинув руки к небу, с блаженной улыбкой закружился на месте, впитывая овации. Глеб смотрел на него и чувствовал, как внутри разрастается что-то ужасное, пугающее.

Когда ликование стихло и побеждённого унесли на носилках, сэр Мобингуд с сияющей улыбкой вернулся на трибуну. Рыцари встретили его одобрительными взглядами, но Глеб успел заметить в их глазах нечто большее — зависть, сомнение, может быть, даже уважение. Он вдруг отчётливо понял: перед ним не просто бездушные машины для убийств, не статисты, а живые, прописанные до мелочей персонажи, способные чувствовать. Почти как он сам. От этой мысли стало немного легче, и липкий страх чуть отступил.

Но был один, на кого Глеб старался не смотреть. Самый огромный, в тёмных, зловещих латах. Его лицо не выражало ничего человеческого. Только циничная, холодная улыбка.

«Хорошо, что мне не с ним сражаться», — с облегчением подумал Глеб и даже выдохнул.

— Следующие на ринг приглашаются сэр Каил и сэр Аран! — прогремел голос диктора.

Тот самый амбал в тёмных латах неторопливо поднялся. Проходя мимо Глеба, он медленно, с ленивым превосходством окинул его взглядом. По спине пробежал холодок.

И снова кони, снова рыцари разъехались по углам арены. Гонг — и они рванули друг на друга, взрывая песок копытами. Глеб замер, вцепившись в скамью. Ему показалось, что и кони в этот раз были под стать всадникам — огромные, чудовищной силы. Противник Арана, сэр Каил, был почти таким же массивным, но всё же уступал. Почему же тогда жребий не дал Глебу сразиться с Мытиком? Почему он должен выходить против Конкихота, который в разы крупнее его?

Глеб покосился на своего будущего противника. Тот даже не смотрел на поединок. Вместо этого он с хитрой, бесцеремонной улыбкой пялился прямо на Глеба. Мурашки снова побежали по коже. Глеб резко отвернулся к арене.

В этот миг Аран со страшной силой вышиб сэра Каила из седла. Тот вылетел, будто тряпичная кукла, пролетел десяток метров и ещё долго пахал телом песок по инерции. Попытался встать — и не смог, так и остался сидеть, беспомощно озираясь.

Из ниоткуда возник маг, склонился над поверженным.

— Семьдесят шесть процентов ХП выбито. Продолжать бой бессмысленно, — вынес он вердикт.

Толпа взорвалась. На этот раз крики были в десятки раз оглушительнее. Казалось, сам стадион содрогался от восторга — перед ними была легенда, живое божество.

— Победил сэр Аран! — едва пробился сквозь ликование голос диктора.

Рыцарь стоял на арене с той же надменной, ледяной улыбкой. И Глебу показалось, что он поймал на себе его взгляд. Длинный, тяжёлый, изучающий. Стало совсем не по себе.

— Следующими на поединок вызываются сэр Конкихот и... — голос диктора запнулся на мгновение, — ...путешественник Глеб.

Глеб вздрогнул, сам не понимая, отчего именно. Ведь это не было неожиданностью. Разве что где-то в глубине души теплилась надежда, что про него забудут, что случится чудо и его не назовут. Конкихот вскочил и кинулся к коню с таким рвением, будто ждал этого момента всю жизнь. Глеб же, наоборот, поплёлся нехотя, под хохотки и двусмысленные свистки трибун. В голове крутилась только одна мысль: «Лишь бы не сильно много потерять ХП, процентов тридцать-сорок — и хватит. А потом я просто лягу и не встану. Маг подойдёт — я застону посильнее, скажу, что сотрясение мозга, что дальше не могу, сдаюсь. А потом домой. Может, там Кира пожалеет, утешит...»

С этим гениальным планом на душе стало чуть легче. Подвели его коня — огромного, фыркающего жеребца. Настоящего, живого: от него даже пахло настоящей лошадью, потом, мощью, дикостью. У Глеба непроизвольно задрожали колени. Оруженосцы мягко, но настойчиво подтолкнули его, помогая взобраться в седло. Оказавшись наверху, Глеб в полной мере осознал, какая мощь зажата сейчас между его колен и что ему предстоит управлять этой необузданной силой. Он непроизвольно сжался, прикусил губу до боли, на глазах выступили слёзы. Резко задвинул забрало — только бы никто не подумал, что ему страшно. Ведь где-то там, на трибунах, сидит Кира. И смотрит на него. И, может быть, именно сейчас думает, какой же он крутой. Значит, надо играть до конца. И проиграть с честью.

Тут Глебу сунули в руку копьё. Длиннющее, тяжёлое. Со стороны, глядя на тех рыцарей, он и представить не мог, насколько оно массивное. Пришлось подхватить его второй рукой, чтобы удержать.

Прогремел гонг.

Конь рванул сам, будто только и ждал этого звука. Глеба по инерции повело назад, он выпустил копьё из левой руки и вцепился в седло. Копьё в правой руке задралось вверх. Глеб попытался опустить его, но оно запрыгало, теряя равновесие, — то вверх, то вниз. Одновременно его начало подкидывать в седле, и он, чтобы не вылететь, вцепился в седло изо всех сил, не понимая, что в этот момент врезает шпорами коню в бока. Конь, приняв это за команду «быстрее», рванул с утроенной скоростью.

— Что он вытворяет? — раздражённо спросил Гаральд, не отрывая взгляда от арены.

Маг, стоявший рядом, наблюдал за кульбитами Глеба: тот нёсся на полной скорости, подпрыгивал в седле, будто вот-вот взлетит, и при этом размахивал копьём, точно игрушечной палкой.

— Думаю, ваше величество, он просто выделывается, — пожал плечами маг. — Хочет показать, кто тут настоящий рыцарь.

— Наглец, — процедил Гаральд сквозь зубы и перевёл взгляд на Конкихота. Тот, закрыв забрало, пришпорил коня и с невероятной скоростью бросился навстречу.

Глеб стартовал раньше, поэтому встретились они не у центрального камня, а ближе к стороне противника. Глеб видел, как на него несётся Конкихот, видел тупое остриё копья, направленное прямо в него. «Ну вот и всё», — мелькнуло в голове. Он зажмурился и в панике вцепился в седло мёртвой хваткой, почти бросив бесполезное копьё. Тяжёлый конец древка, подчиняясь инерции и дикой скачке, качнулся вниз и вбок — и словно гигантская клюшка врезался в передние ноги коня Конкихота. Удар — копьё переломилось, конь противника кувыркнулся, вышвыривая всадника из седла. Собственное копьё Конкихота, лишившись цели, прошло мимо — мимо подпрыгивающего, раскачивающегося из стороны в сторону Глеба.

Конкихот, выброшенный в воздух, сделал несколько оборотов и с чудовищной силой рухнул прямо на центральный камень. Лязг металла, хруст — и обмякшее тело в латах медленно сползло вниз. Тут же возникший маг склонился над рыцарем, приложил руку к его шлему, выпрямился с круглыми от изумления глазами. Повисла пауза.

— Минус девяносто девять ХП... — произнёс он и, глядя на слезающего с коня Глеба, едва слышно добавил: — Профессионально.

В мёртвой тишине стадиона шёпот мага прозвучал в каждом уголке. Ещё несколько секунд длилось оцепенение — и трибуны взорвались. Крик, визг, рёв — казалось, если бы здесь были стёкла, их бы вынесло ударной волной. Крики переросли в ритмичное, нарастающее скандирование:

— Хлеб! Хлеб! Хлеб!

Глеб снял шлем. Он не до конца понимал, что случилось. Тело всё ещё потряхивало от адреналина. Голос диктора потонул в гуле, но Глеб разобрал:

— Победил путешественник Глеб... или Хлеб? — было уже неважно.

Он увидел, как с трибун к нему бегут Брук — с самым счастливым лицом на свете — и Кира, на глазах которой блестели слёзы. Адреналин отступил, уступая место чему-то тёплому и мягкому. Кира кинулась ему на шею и, сжав в объятиях так крепко, что даже доспехи скрипнули, прошептала:

— Ты мой герой.

И в этот момент перед глазами Глеба всплыло долгожданное системное оповещение:

«Поздравляем! Вы победили противника 85 уровня. Статус турнира удваивает заработанные очки. Вы получили 4000 опыта. Вы получили 10 уровень. Вы получили одно очко умения. До следующего уровня наберите 2000 очков».

— Очко умения! Наконец-то! — мысленно возликовал Глеб и, не теряя ни секунды, вложил его в харизму.

Сразу стало как-то легче, приятнее, мир вокруг будто чуть ярче заиграл красками. Глеб осторожно, стараясь не спугнуть, высвободился из объятий Киры и, набравшись смелости, чмокнул её в щёку.

Девушка мгновенно отпрянула, демонстративно вытирая место поцелуя.

— Ты чего себе позволяешь? — возмутилась она, сверкнув глазами. — Думаешь, одного рыцаря победил и теперь тебе всё можно?

— Да нет же, — Глеб смущённо уставился в песок под ногами. — Я просто... харизму прокачал. До шестёрки.

«Надо до упора качать, — подумал он про себя, — до десятки. Вот тогда она точно заинтересуется». Кира лишь рассмеялась в ответ:

— Ты бы лучше о турнире думал, горе-герой.

— Ну хватит вам, — вмешался Брук. — Пойдёмте перекусим. Я там лавку работающую нашёл. Может, там жареными крысами торгуют?

На арене тем временем объявили последнюю пару, но Глеб уже не смотрел. До него доносились и рёв толпы, и лязг оружия, и даже имя победителя где-то на периферии слуха прозвучало — но всё это было неважно. Он с удовольствием наблюдал, как Кира, склонившись над лотком с кукурузой, с азартом торгуется с продавцом, выбирая самый крупный, самый аппетитный початок.

— Мне нужно самое лучшее! — услышал он её звонкий голос. — Это для героя, а не для какого-то простолюдина!

***

Огромная каменная чаша с ещё тлеющими углями, описав дугу, разлетелась вдребезги, ударившись о каменный пол. Король Гаральд резко обернулся от постамента, на котором только что стояла эта чаша, и уставил свой тяжёлый взгляд в рыцарей, застывших у противоположной стены. Те стояли, понурив головы, с нашкодившим видом провинившихся школьников.

— Как так вышло, что он тебя побил?! — рявкнул Гаральд, и его голос эхом заметался под сводами зала.

Конкихот испуганно вскинул голову, побледнев под шлемом.

— Ваше величество, я не предполагал... Я не думал, что он настолько виртуозно владеет длинным копьём и верховой ездой! Меня не предупредили! Я был не готов!

— Да он тебя, как ребёнка сделал! — прогремел король. Сделал паузу, с усилием выдохнул и принялся мерять шагами зал. — Эти его выкрутасы, это кривляние в седле... «Смотрите, мол, как я легко, играючи, разделаюсь с лучшим королевским рыцарем». Это же плевок мне в лицо. Прямой.

— Ваше величество, позвольте слово, — вмешался маг, стоявший неподалёку. — Эти герои из внешнего мира всегда были непредсказуемы. Они там, у себя, проходят серьёзную подготовку и попадают к нам уже готовыми бойцами. Нельзя судить по их начальному уровню — это ошибка. То, что сегодня продемонстрировал путешественник, называют джигитовкой. У нас это искусство не преподают. А он, судя по всему, владеет им в совершенстве. Вы сами видели: он словно играл в седле, при этом жонглировал тяжёлым боевым копьём, будто пушинкой. — Маг помолчал. — Полагаю, для следующего боя нам нужно выбрать такую дисциплину, где путешественник будет слаб.

Гаральд остановился, задумчиво глядя в пол, затем перевёл взгляд на мага:

— Ты рядом с ним двадцать четыре часа в сутки. Скажи, на каком он уровне в стрельбе из лука?

Маг поднёс руку к подбородку, вспоминая, и развёл руками:

— Он ни разу за всё время, что находится у нас, не стрелял из лука.

По лицу короля медленно расползлась довольная, хищная улыбка.

— Тогда он встретится с лучшим стрелком королевства. — Гаральд развернулся к рыцарям. — Мобингуд, твоя задача — уничтожить его морально. Бей по ногам. Пусть ползает по арене на коленях перед финальным выстрелом. Чтобы вся площадь видела.

Лицо Мобингуда осветила такая же понимающая, хитрая улыбка.

— Сделаю с ювелирной точностью, ваше величество. Он даже пикнуть не успеет.

— Дело за тобой, — Гаральд снова повернулся к магу. — Жребий чтобы выпал правильно.

Маг молча склонил голову в знак покорности.

***

— Путешественник, пройдёмте на общий турнирный обед, — раздался сзади знакомый голос.

Глеб обернулся и, увидев Дрыща, даже обрадовался.

— Что ещё за обед? — спросил он с улыбкой.

— Ничего особенного, — карлик говорил торжественно, но слова его нарочито принижали важность мероприятия. — Не пир, конечно, но стол накрыт подобающе для знатных персон. Обед исключительно для участников турнира.

Глеб покосился на Брука, потом на Киру, которая всё ещё держала в руке дымящийся початок кукурузы, и снова перевёл взгляд на карлика.

— Спасибо, Дрыщ, но мы, пожалуй, откажемся. Тут тоже неплохо кормят.

Карлик перевёл взгляд на его спутников.

— Вы имеете полное право взять с собой своих людей. Правила этого не запрещают.

Глеб снова посмотрел на друзей. Брук прямо светился от радости и предвкушения, а Кира оставалась безучастной.

— Может, сходим? — осторожно спросил Глеб, обращаясь к девушке.

— Как хочешь, — отозвалась та.

— Конечно, сходим! — тут же выскочил вперёд Брук, ловко выхватив из рук Киры кукурузу. — Это на потом оставим, в инвентаре не испортится.

Початок мгновенно исчез.

— На халяву-то почему не поесть? Экономить надо! — Брук нетерпеливо подтолкнул карлика. — Давай, веди уже, пока всё самое вкусное не расхватали.

Дрыщ вопросительно посмотрел на Глеба. Глеб только улыбнулся и коротко мотнул головой: мол, веди.

Карлик привёл друзей в огромный светлый зал, спрятанный где-то в недрах стадиона, под самыми трибунами. Сюда, в лабиринт бесчисленных коридоров и помещений, едва доносился приглушённый гул толпы — ровно настолько, чтобы понять: люди не разошлись на перерыв. Они оставались на своих местах. Кто-то перекусывал принесённым с собой, кто-то торговался с шустрыми торговцами, сновавшими с корзинами между рядами. Но никто не хотел покидать обжитые места — то ли считали их лучшими, то ли боялись пропустить начало следующего раунда.

В центре зала, накрытый богатой скатертью, стоял длинный стол. Чего тут только не было: зажаренные поросята с хрустящей корочкой, разнообразная дичь, пироги с самой разной начинкой, горы фруктов, изысканные сладости. И всё это — в дорогой, сверкающей серебряной посуде. Но за столом не было ни одного рыцаря. Глеб даже облегчённо выдохнул: значит, не придётся ни с кем общаться, можно просто спокойно поесть с друзьями.

Они устроились с краю, тесной компанией. Брук, выдохнув восхищённое «Ого себе!», немедленно накинулся на яства, отрывая куски мяса от разных блюд и хватая всё, до чего мог дотянуться. Глеб, улыбаясь, покосился на Киру — та выглядела немного смущённой, даже неловкой.

— А что там? — кивнула она в сторону подноса, накрытого сверкающей сферой.

Карлик, стоявший поодаль и не собиравшийся садиться за стол, подошёл и торжественно поднял крышку.

— Это гусь, запечённый в яблоках.

— Давай его нам, — улыбнулся Глеб, протягивая руки.

И в этот миг дверь в зал с грохотом распахнулась. Шумно гремя латами, внутрь повалили рыцари — участники турнира.

Каждый из рыцарей, входя, замирал на пороге. Те, кто переговаривался, замолкали на полуслове. Они стали не спеша рассаживаться за длинным столом по всему периметру. Последним в зал вошёл сэр Аран. Проходя мимо Глеба, он остановился и тяжело положил руку ему на плечо.

— А ты, оказывается, крутой, — прогудел он, сверху вниз глядя на Глеба с неизменной циничной улыбкой. — Специально слабаком прикидывался, для эффекта?

Глеб замялся. Говорить при Кире, что он никакой не герой, а победил случайно, совсем не хотелось. Но и врать, расписывая свои несуществующие подвиги, — тоже.

— Да это же так... не настоящий бой, — он попытался поймать взгляд Арана. — Так, дружеский поединок.

Аран скривился, но тему развивать не стал.

— Ладно, — он отодвинул стул и тяжело опустился рядом, едва не раздавив его. — Скажи-ка мне, как тебя там... Глеб. — Имя он произнёс с лёгкой усмешкой. — А из лука стрелять ты так же виртуозно умеешь, как копьём владеть?

— Не знаю, — честно признался Глеб, пожав плечами. — Я ещё не пробовал.

Он хотел добавить, что и копьё сегодня держал первый раз в жизни, но, заметив хитрый, довольный прищур Арана, вовремя прикусил язык.

— Следующий раунд — стрельба из лука на поражение, — Аран ухмыльнулся. — Надеюсь, тебе жребий выдаст достойного соперника.

Глеб краем глаза заметил, как тот коротко, почти незаметно подмигнул кому-то из рыцарей. На их лицах тоже мелькнули тени довольных улыбок.

«Неужели подстава? — кольнуло Глеба. — Неужели мне с ним стреляться?»

Он представил, каких размеров стрелы у этого бугая и с какой силой они будут впиваться в него. По спине побежали мурашки. «Главное — упасть сразу, после первого же попадания. Пусть потом без меня», — решил он про себя.

— Ладно, путешественник, — Аран махнул рукой в сторону Брука и Киры. — Можешь сказать своим слугам, чтоб освободили стол. Негоже знатным вельможам с простолюдинами из одной посуды есть.

Глеба кольнула обида, но тут же отступила: это же просто игра, здесь такие правила, бороться за справедливость бессмысленно. Он резко встал, потянув за собой Брука.

— Ох, простите нас, милостивые господа, за такую бестактность. Мы действительно не на своём месте.

— Тебя-то никто не гонит, — возразил Аран. — Ты хоть и не вельможа, но на равных. Герой из другого мира как-никак.

— Благодарю за честь, — Глеб вежливо улыбнулся, вытаскивая из-за стола Брука, который всё ещё пытался затолкать в рот очередной кусок. — Но мы с друзьями уже сыты. Надеюсь, мы не слишком испортили ваш стол.

Он демонстративно взял Киру за руку. Девушка не сопротивлялась, и они направились к выходу. Брук поплёлся следом, но у самых дверей вдруг развернулся, метнулся обратно к столу и быстро, жадно, принялся касаться руками всех блюд, до которых мог дотянуться. Яства одно за другим исчезали в его инвентаре. Затем, удовлетворённый, он догнал друзей и с шумом захлопнул за собой дверь.

В зале повисла тишина. Аран взял с блюда большой кусок мяса на кости, молча повертел в руках и с силой швырнул обратно.

— Он даже сейчас издевается, — процедил сквозь зубы. — Своё превосходство тычет.

Глава 15

Ещё полчаса перерыва пролетели незаметно. И вот голос диктора снова заполнил стадион:

— Граждане великого города Кор-Толан и его гости! Внимание! Мы продолжаем наш турнир. Прошу участников выйти на поле для жеребьёвки!

Шумящая, снующая толпа зрителей начала предвкушающе занимать свои места, торговцы поспешно освобождали трибуны. Глеб, сидевший где-то в середине боковой трибуны вместе с Бруком и Кирой, там где друзья заняли места с самого начала, вздрогнул от неожиданности.

— Ну, мне пора, — сказал он, глядя на Киру, и сам не понимал, чего ждёт: то ли напутствия, то ли чтобы она остановила, сказала «не ходи».

— Я от тебя глаз не оторву ни на секунду, — улыбнулась девушка.

От этих слов внутри разлилось что-то тёплое и одновременно тревожное. А если он опозорится? Проиграет некрасиво? Да и как вообще можно проиграть красиво? Она всё равно увидит этот позор. Конечно, вслух ничего не скажет, может, даже поддержит. Но что будет думать? От этой мысли тепло сменилось напряжением.

— Давай, порви там всех! — Брук весело махнул зажатой в кулаке куриной ножкой и тут же откусил от неё.

Глеб невольно улыбнулся. «Сама безмятежность», — пронеслось в голове. Он развернулся и начал спускаться вниз, туда, где в центре поля уже стояли трое рыцарей — таких же победителей прошлого раунда, как и он.

— Итак, дамы и господа, — голос диктора вновь разнёсся над притихшим стадионом, — правила второго раунда турнира. Стрельба из лука. Участники, чьи пары определит жребий, расходятся на пятьдесят шагов друг от друга и по очереди стреляют друг в друга учебными стрелами. Укланяться от стрел разрешается. Очерёдность также определяется жребием. Поражением считается попадание в грудь или в голову, в шлем. Если стрела попадёт в руку, присваивается техническое поражение, — диктор сделал паузу и хихикнул, — если, конечно, не найдётся такой профессионал, который сможет продолжать бой одной рукой.

Трибуны разразились смехом, одобрительным гулом. Диктор подождал, пока стихнет, и добавил:

— Прошу участников приступить к жеребьёвке.

Маг, уже стоявший рядом с участниками, почему-то протянул мешок для жребия первым Глебу. Тот сунул руку и, вытаскивая медальон, снова заметил, как старое изображение растворилось дымкой, уступив место новому. Кто был там раньше, он не разглядел, но, взглянув на медальон, изумился: вместо ожидаемого сэра Арана на нём красовался сэр Мобингуд.

— Пары определились! — прогремел диктор. — Сэр Мобингуд против путешественника Глеба! И сэр Аран против сэра Гальфа! Первую пару прошу тянуть жребий на право первого выстрела, второй паре покинуть арену.

Глеб вздохнул. Он надеялся, что их пара будет второй и он хоть немного поймёт, что делать. Они с Мобингудом одновременно запустили руки во второй мешок. Глеб вытянул чёрный камень, его улыбающийся противник — белый. Он первый стреляет.

— Разойдитесь к своим отметкам! — скомандовал диктор, и они направились каждый к своему флажку.

Глеб наблюдал, как к Мобингуду подбежал помощник с простым охотничьим луком, примерно таким же, как у Киры, и с одной стрелой, закруглённый конец которой был обмотан тканью. Мобингуд презрительно отшвырнул его.

— Я со своим, правилами не запрещается, — бросил он и извлёк из инвентаря огромный двухметровый боевой лук.

Глеб сглотнул. Он отчётливо представил, как сейчас будет больно от удара стрелы, пущенной из такой махины. Но уворачиваться он не собирался. Проиграть — так проиграть. Какой смысл бегать? Пусть всё кончится быстрее. Он закрыл глаза и развёл руки в стороны, подставляя грудь.

— Наглец, — прошипел король Гаральд, наблюдая за этой сценой. — Смотри, издевается! Мол, вот он я, попробуй попади.

Мобингуд тоже опешил от такой демонстрации. Ему отчаянно хотелось всадить стрелу прямо в голову этому выскочке, но приказ есть приказ. Он натянул тетиву, целясь в левую ногу. Толпа затаила дыхание.

Грянул гонг. Глеб услышал свист и почувствовал мощный толчок, но не в грудь, а в левую ногу. ХП уменьшилось всего на пять единиц, и боли почти не было. Толпа неодобрительно загудела. Глеб открыл глаза и увидел стрелу, валяющуюся у ноги.

— Вы не имеете права пользоваться левой ногой! — выпалил подбежавший помощник.

Глеб усмехнулся:

— Да я, если честно, и не собирался ею тетиву натягивать.

Помощник озадаченно почесал затылок:

— Нет, вы даже опираться на неё не можете! Её как будто нет, понимаете?

— То есть сидя стрелять? — удивился Глеб.

Помощник только развёл руками.

— Ладно, понял.

Глеб подогнул левую ногу, держа её на весу. Равновесие удерживать стало трудно, его покачивало. Помощник протянул ему лук и стрелу. Глеб осмотрел их: простенький охотничий лук, деревянная стрела без наконечника — тяжёлая, но мощной скорости не наберёт.

— А можно мне со своим? — спросил он.

Помощник снова почесал затылок и развёл руками:

— Ну, правилами не запрещается... Можно.

— Спасибо, — кивнул Глеб, вернул турнирный лук и мгновенно извлёк из инвентаря свой зачарованный.

Глаза Мобингуда полезли на лоб. В руках у Глеба был лук царя эльфов с восточных земель — легендарный артефакт, мечта любого лучника, способный пронзить любую броню. Он исчез много лет назад, и никто не знал, где он. А теперь этот выскочка, этот путешественник, стоял перед ним с самым могущественным луком в мире. По спине Мобингуда пробежал холодок. Страх смешался с восхищением и полной растерянностью. Он понятия не имел, на что способен этот лук и что сейчас произойдёт.

Глеб взял стрелу и натянул тугую тетиву. Балансировать на одной ноге оказалось ужасно неудобно, прицелиться никак не получалось. Вдруг его качнуло вбок, и он запрыгал на одной ноге, пытаясь удержать равновесие. В этот момент пальцы соскользнули с тетивы, и стрела со свистом ушла куда-то вверх и в сторону.

Мобингут проследил за её полётом и, увидев, что она по параболе падает прямо на него, бросился наутёк. Он бежал так быстро, как только мог, но на долю секунды обернулся — и в этот миг стрела врезалась ему точно в лоб, сбивая с ног и с силой впечатывая в песок.

Стадион замер в недоумении, а затем взорвался рёвом. С трибун снова понеслось скандирование на свой, народный манер:

— Хлеб! Хлеб! Хлеб!

— Победитель — путешественник Глеб, — сухо произнёс диктор, тщетно пытаясь перекрыть ликование толпы.

Перед Глебом всплыло системное окно:

«Поздравляем! Враг 82 уровня повержен. Статус турнира удваивает очки. Вы получили 4000 очков. Вы набрали сразу два уровня. Ваш уровень — 12. За два взятых уровня вы получаете очко умения. До следующего уровня наберите ещё 3000».

Глеб увидел бегущую к нему Киру и, не мешкая ни секунды, вложил очко в харизму. Теперь её было семь.

Кира кинулась ему на шею и жарко впилась губами в его губы. В глазах потемнело, жар от её губ пронзил всё тело, разливаясь по каждой клетке. «Вот что значит харизма на семёрке», — мелькнуло в голове, и Глеб обнял её в ответ. Но девушка тут же отпрянула, сверкнув улыбкой:

— Всё, хватит. Не такая уж и большая победа. Вот выиграешь весь турнир — тогда можно будет и подольше.

«Победить в турнире, — эхом отозвалось в мыслях Глеба. Он коснулся пальцами губ, хранивших её вкус. — Ради такого стоит побеждать».

И тут же отрезвел, увидев, как на арену выходит вторая пара рыцарей. Аран, проходя мимо, посмотрел на него с насмешливой улыбкой. До Глеба вдруг отчётливо дошло: вечно везти не может. В финале ему не устоять против этой горы мышц. И в том, что сейчас победит именно Аран, Глеб почему-то не сомневался.

— Пошли к нам! — Кира радостно потянула Глеба за руку, кивая в сторону трибуны, где Брук вовсю размахивал руками, заняв сразу несколько мест. — Чего тебе с этими сидеть? — она пренебрежительно мотнула головой в сторону первого ряда, где уныло расположились проигравшие участники турнира.

— Конечно, пойдём! — обрадовался Глеб, и тут же мелькнула мысль: а чего это он с самого начала с ними не сел? Правилами вроде не запрещается.

Брук встретил его счастливой улыбкой и от души приложился кулаком по плечу, а потом полез обниматься. Глеб вдруг заметил странность: Брук всегда был крупнее, а сейчас они почти одного роста. И Кира... Кира словно стала меньше, прямо как Дюймовочка. Конечно, от этого она нисколько не потеряла своей привлекательности — наоборот, её всё больше хотелось носить на руках.

На самом деле Глеб понимал: он сам становится больше с каждым уровнем. Это радовало и пугало одновременно. Тело обрастало мускулами, и это было приятно, но куда приведёт такая трансформация? Сильно огромным быть тоже неудобно. «Ладно, — решил Глеб, — прокачаю харизму до десятки, до максимума, и всё. Перестану уровни получать. И так сойдёт».

Прогремел гонг. Аран взял в руки свой лук — огромный, боевой, щедро украшенный драгоценными камнями. Боевой ценности они, конечно, не несли, но статус показывали отлично. Право первого выстрела, видимо, выпало ему. Он с натугой натянул тетиву, и стадион замер.

Стрела сорвалась с такой скоростью, что противник даже не успел шелохнуться. Она разлетелась в щепки о его грудь, отшвырнув рыцаря на несколько метров назад. Зал взвыл, а голос диктора торжественно провозгласил:

— Итак, финалисты определились! Сэр Аран и путешественник Глеб!

Толпа не стихала, провожая гордо уходящего с арены рыцаря овациями. Диктор продолжил:

— Объявляется пятнадцатиминутный перерыв. Финальный бой — на двуручных мечах.

«Двуручных» — это слово врезалось в сознание Глеба, как заноза. Огромное, тяжёлое, без щита, без защиты. И этот бугай со всей дури долбанет по нему этой махиной...

Глеб сглотнул, и тело его непроизвольно сжалось, каждой косточкой предчувствуя грядущее.

***

Гаральд медленно прохаживался вдоль шеренги рыцарей, опустивших головы. Казалось, он вот-вот взорвётся от напряжения. Чуть поодаль стояли маг и сияющий довольной улыбкой сэр Аран.

Король остановился напротив Мобингуда.

— Ну и как это вышло? — голос его звучал обманчиво спокойно. — Как лучший стрелок королевства проиграл какому-то выскочке?

— Ваше величество, вы же сами сказали, чтобы я не сразу его, а на колени поставил... — начал оправдываться Мобингуд.

— Молчать! — рявкнул Гаральд так, что, казалось, стены дрогнули. — Я спрашиваю: как так вышло, что он тебя — с первого же выстрела?

Мобингуд поднял глаза и выпалил:

— У него лук волшебный! Против такого никаких шансов!

Гаральд резко повернулся к магу.

— Дисквалификация? — в голосе его прозвучала едва заметная надежда.

Маг покачал головой:

— Нет, ваше величество, всё по правилам. Лук магический, он придал стреле силы, но сама стрела не была зачарована. Дело в другом. Я вас предупреждал: путешественники из иных миров — это профессиональные воины, торговцы, маги, учёные — всё в одном лице. Он с поразительной точностью рассчитал силу выстрела, угол, ветер и даже то, куда побежит противник. В их мире это называется физика. Тут мы бессильны. Бой проведён по всем правилам.

Гаральд сжал кулаки до хруста, стиснул зубы. Перевёл взгляд на Арана.

— Вся надежда на тебя, племянник. Смотри, не подведи.

Аран растянул губы в привычной наглой улыбке.

— Да я с ним как с мышонком поиграю. В двуручных мечах мне равных нет. Погоняю его по рингу, пускай поползает.

— Нет! — Гаральд рванул к нему, вцепившись взглядом. — Никаких игр! Хватит! Выбьешь его первым же ударом, на первой секунде боя. Понял?

— Ладно-ладно, чего так нервничать? — Аран даже опешил от такой реакции. — Как скажешь, дядя.

— Потому что хватит недооценивать этого хитрого, наглого, всезнающего выскочку! — отрезал король.

За стенами послышался нарастающий гул толпы, переходящий в ритмичное скандирование.

— Что там? — раздражённо бросил Гаральд, обернувшись к магу.

— Сейчас узнаю, ваше величество.

Маг взмахнул посохом, и в воздухе раскрылся небольшой портал, усиливший доносящиеся снаружи крики:

— Хлеб! Хлеб! Хлеб!

Маг прислушался, затем закрыл портал и обернулся к королю.

— Народ требует хлеба и зрелищ, ваше величество.

— Что-о-о? — Гаральд вытянул лицо.

— Ну... то есть они хотят видеть путешественника Глеба и то, как он победит действующего чемпиона, сэра Арана.

Гаральд медленно перевёл тяжёлый взгляд на племянника.

— Помни: на первой же секунде!

***

— Тише, тише! — голос диктора пытался перекрыть гул толпы. — Мы продолжаем турнир. Прошу участников выйти на арену.

Народ начал постепенно стихать. Кира быстро обняла Глеба и легонько подтолкнула его к выходу, усаживаясь обратно на своё место. В руке Брука тут же материализовалась жареная кукуруза, и он протянул её девушке. Глеб тихо вздохнул и начал спускаться вниз, туда, где на поле его уже поджидал огромный противник — сэр Аран.

Завидев Глеба, толпа взорвалась аплодисментами и свистом, но свист был одобряющим, поддерживающим. Глеб поймал взгляд Арана, его кривую, натянутую улыбку и понял: того потряхивает от того, что зрители рукоплещут не ему. От этого понимания стало немного страшно. Глеб представил, с каким остервенением этот амбал сейчас будет его обрабатывать.

Подбежали помощники, вручили каждому по огромному деревянному мечу с длинными рукоятями. Аран, закинув своё оружие одной рукой на плечо, спокойно зашагал к центру арены. Глеб же держал меч двумя руками и не мог оторвать его кончик от земли — настолько тот был тяжёл и огромен. Сражаться таким... да он бы и замахнуться не смог.

— Внимание! — прогремел голос диктора. — Побеждает тот, кто первым коснётся шлема противника. Если мечи ломаются в ходе поединка, участники переходят в рукопашную схватку. При этом разрешено использовать что угодно: камни, песок в глаза, любые подручные средства. Главное правило — коснулся шлема — победил.

«Какую ещё рукопашную? — в ужасе подумал Глеб. — И что за дурацкие правила? Почему именно по голове? Он же мне мозги вышибет с одного удара!»

Гонг.

Аран, видя, что Глеб и не думает выходить на центр, уверенно двинулся к нему, поигрывая мечом в одной руке.

«Ну уж нет, — решил Глеб. — Лучше сразу сдаться, чем всю жизнь калекой остаться». Он глянул на трибуну, туда, где сидели Кира с Бруком. — Кира... Кира поймёт и простит».

Собрав все силы, он в пол-оборота что есть мочи швырнул свой меч в сторону.

Аран, приближавшийся с насмешливой улыбкой, замер, увидев это. Его мозг лихорадочно обрабатывал информацию: что происходит? Он невольно проследил взглядом за летящим мечом Глеба. Тот со всего размаху врезался в стоящий неподалёку флагшток и переломил его у основания.

Аран задрал голову, глядя, как длинная жердь, описав дугу, падает прямо на него.

— Что за...

Он не успел договорить. Тонкий конец флагштока с лёгким металлическим лязгом чиркнул по его шлему.

В зале повисла мёртвая тишина. Секунды тянулись, как резиновые. И вдруг чей-то тихий, но отчётливо слышный в этой тишине голос произнёс с трибуны:

— На первых же секундах!!!

— Вот это герой! — подхватил другой с противоположной стороны.

— Великий Глеб! — почти выкрикнул кто-то.

И трибуны взорвались. Казалось, сейчас лопнут перепонки от этого всеобщего, оглушительного восторга. Тысячи людей скандировали одно имя, уже не коверкая, не перевирая, выкрикивая его правильно, гордо, победно:

— Глеб! Глеб! Глеб!

Аран, сидящий в своём королевском кресле, с силой вжал пальцы в подлокотники, отчего те побелели. Скулы свело судорогой, глаза наливались пламенем.

— Что?.. — выдавил он наконец, вскочил и схватил стоявший у ложи двухметровый меч.

— Ваше величество, если пожелаете, мы можем аннулировать результат и переиграть последний раунд, — осторожно предложил маг, стараясь держаться на безопасном расстоянии.

— Что?! — рявкнул Гаральд, обернувшись к нему. — Чтобы они подумали, будто я пристрастен? — Он махнул рукой в сторону ревущих трибун. — А потом этот выскочка снова победит, благодаря своей дурацкой физике, и опять меня опозорит? Ну уж нет! С меня хватит!

Он перехватил меч в левую руку, взял его за центр ножен и быстро зашагал вниз по лестнице. На ходу бросил через плечо:

— На следующих турнирах физику запретить. Пропиши это в правилах.

Глаза Глеба в ужасе округлились, когда он увидел быстро шагающего к нему короля Гаральда. Тот на ходу выдернул меч из ножен и прибавил шагу.

«За что? — заметалось в голове Глеба. — Я же не хотел выигрывать! Я не специально!»

Он уже открыл рот, чтобы выпалить, что готов отдать победу кому угодно, но Гаральд занёс над ним меч, и Глеб зажмурился. Трибуны замерли. Он почувствовал лёгкое давление на левом плече.

— На колени! — прогремело над ухом.

И тут же чья-то тяжёлая рука с силой надавила на другое плечо, пригибая к земле. Глеб открыл глаза и увидел рядом стоящего Арана с его неизменной дурацкой ухмылкой. Сопротивляться было бесполезно — он рухнул на одно колено.

— Нарекаю тебя сэром Глебом Хитрым! — голос Гаральда разнёсся над притихшим стадионом. — Принимаю тебя в свои славные рыцари и дарую тебе во владение деревню, в которой ты проживаешь, со всеми прилегающими землями и правом перехода в статус города. Со всеми вытекающими правами — на гарнизон, казну и прочее. — Король сделал паузу, пронзительно глядя Глебу в глаза. — Жду от тебя клятвы верности своему сюзерену. Будешь ли ты служить мне верой и правдой и никогда не посягнёшь на трон?

Напряжение повисло в воздухе. Глебу показалось, что даже кончик меча на его плече мелко подрагивает. Он лихорадочно соображал: как дают клятву? Что вообще говорят в таких случаях? Он понятия не имел.

— Ладно, — выдохнул он и развёл руками.

Аран, стоявший рядом, скривился, с силой, до боли, сжал его плечо и прошипел:

— Клянусь, идиот!

— Ай! Клянусь! — выкрикнул Глеб, поморщившись.

Гаральд медленно обвёл взглядом трибуны. И тотчас же по рядам прокатилась волна выкриков: «Гаральд — лучший король!», «Самый мудрый правитель!», а чей-то женский голос даже выкрикнул, что он ещё и самый красивый. Король слушал, и на его лице постепенно проступала довольная улыбка. Он убрал меч, Аран отпустил плечо Глеба.

И в этот момент перед глазами Глеба всплыло системное окно:

«Поздравляем с победой в турнире! Вы получаете 10000 золотых монет. Вы победили противника 105 уровня. Удвоенные очки опыта: +6000. Вы набрали два уровня сразу. Для перехода на 15 уровень наберите ещё 4000. За два уровня получено одно очко умения. Поздравляем! Ваш статус повышен до «Лорд». Вы обретаете собственное имение».

Глеб поднялся с колена и увидел стоящую чуть поодаль Киру — застывшую, со слезами на глазах. Рядом с ней счастливый Брук театрально вскидывал руки к трибунам, будто ловя овации, предназначенные ему.

Глеб посмотрел на удаляющихся короля и Арана и с облегчением выдохнул. Наконец-то всё закончилось, и больше от него ничего не требуют. Он быстро, с улыбкой, зашагал к застывшей на месте Кире.

«Очко умения», — вспомнил он и прямо на ходу нырнул в меню, отправив его в харизму.

Восемь. Теперь харизма — восемь. Это уже серьёзно. Если в прошлый раз Кира его поцеловала, то сейчас... может, не только поцелуй? Может, даже удастся прикоснуться? Хотя бы через латы.

«О чём ты думаешь, идиот? — одёрнул он себя. — Спокойно. Всего два очка осталось — и она твоя. А пока и поцелуев хватит. Это уже круто».

Он подошёл к Кире, в предвкушении закрыл глаза и вытянул губы трубочкой.

Девушка мягко стёрла рукавом слёзы, улыбнулась и, взяв его за руку, сказала:

— Пошли домой, герой.

Глеб распахнул глаза. На лице отразилось недоумение. А где поцелуй? Где благодарность за победу? Харизма же восемь, всё честно. Он быстро заглянул в меню — точно, восемь.

Кира, будто прочитав его мысли, улыбнулась шире:

— Открывай портал. Я тебе дома свидание обещала.

По телу Глеба пробежал жар. Так вот оно что! Не просто приз — суперприз! Лицо само расплылось в счастливой улыбке, и он повернул кольцо, открывая портал.

— Эй, стойте! — подскочил Брук. — Мы на местный рынок ещё не заглядывали!

Глеб рассмеялся, снял кольцо и протянул другу. В момент касания он перекинул из инвентаря тысячу золотых. Брук только открыл рот, но Глеб уже повернулся к Кире, нежно взял её за руку, и они шагнули в сияющий круг. Портал закрылся за ними, оставив Брука одного.

Глава 16

Едва Глеб с Кирой переступили портал, как на них обрушился шквал оваций. Казалось, вся деревня заполонила площадь, словно они только и делали, что ждали их возвращения. Где-то сбоку грянул импровизированный оркестр из солдат-музыкантов, а какая-то крестьянка, сияя счастливой улыбкой и не скрывая слёз радости, подскочила к Глебу, сунула ему в руки огромный букет и тут же растворилась в толпе.

— Да здравствует Глеб Хитрый! — прогремел над площадью бас Таннара, и народ взорвался приветственным ликованием.

Глеб увидел, как эта гора мышц, широко улыбаясь, направляется к нему, держа в руках большой золотой ключ. «Ключ от деревни, наверное», — мелькнуло в голове. Но его больше поразило другое. Таннар вдруг перестал казаться таким уж огромным, а жители вокруг словно измельчали.

«Я становлюсь сильнее, — пронеслась мысль. — Превращаюсь в настоящего героя. Только не зазнайся, Глеб. Только не зазнайся».

Опустившись на одно колено, Таннар почтительно протянул ключ:

— Примите ключ от вашего имения, ваша светлость.

Глеб взял ключ двумя пальцами, небрежно, словно оценивая.

— Фу, это ж не золото, — скривился он. — Простая позолоченная деревяшка. Дешёвка.

Над площадью повисла гробовая тишина. Глаза Таннара стали круглыми, как у всех остальных.

— А-ха-ха! — Глеб расхохотался, помогая Таннару подняться с колена. — Да расслабьтесь вы, я прикалываюсь! Никаких «ваша светлость». Ничего не изменилось. Я как был простым супергероем Глебом, так им и остался!

Площадь снова взорвалась ликованием. В небо полетели шапки и цветы. Сияющий Таннар хлопнул его по плечу:

— Сегодня пир в твою честь! Прямо здесь, на площади. Гуляем до утра!

— Кстати, — Глеб на мгновение задержался, — откуда вы уже знаете про победу? Турнир только закончился, мы даже на королевский пир не остались.

— Ты шутишь? — Таннар изумлённо вскинул брови. — Всё королевство следило за турниром через визуализационные порталы. Такое событие не каждый день случается, чтобы пропускать.

— А, ну да... — Глеб не совсем понял, что за порталы и откуда они у каждого жителя, но решил не углубляться. Какая разница?

— Ладно, до вечера, — улыбнулся он и, взяв Киру за руку, направился к дому.

Толпа расступилась перед ними, выстроившись живым коридором. Люди ликовали, бросали цветы под ноги. И Глеб впервые заметил на лице Киры лёгкое смущение. От этого на душе стало так тепло и хорошо, что он осмелился чуть крепче сжать её ладонь.

***

Гаральд сидел во главе стола и хмуро наблюдал за пиром, устроенным в честь окончания турнира. Пьяные рыцари громко хохотали, приставая к крестьянкам, разносившим тяжёлые подносы с яствами; уставшие музыканты в углу огромного зала зевали, едва попадая в такт. Все эти рыцари, что окружали его, проиграли — но вели себя как победители. А победитель, путешественник, пренебрежительно не явился на пир.

Мысль жгла изнутри.

Пусть путешественник прилюдно принёс клятву верности и отказался от притязаний на трон, но такое пренебрежение к почестям, такое неуважение к королю… это вызывало подозрение.

Гаральд медленно поднялся из-за стола и, не говоря ни слова, направился в другой зал. Его уход, разумеется, заметили, но в праздничной суете никто не придал этому значения. Лишь старый маг бесшумно последовал за ним, держась в паре шагов позади.

— Он лжёт, — тихо произнёс Гаральд, даже не оборачиваясь.

Маг вошёл следом. Король стоял посреди пустого зала, и его голос глухо отражался от стен.

— Клятва, данная им принародно, конечно, связывает ему руки, но он что-нибудь придумает. Недаром же его прозвали Хитрым. Он обязательно попытается отобрать у меня трон.

— Ваше величество, — старый маг осторожно приблизился, обошёл короля и встал перед ним, — но это прозвище… вы же сами ему его дали.

— Это ничего не меняет! — голос Гаральда прогремел под сводами. — Хитёр он как лис! Ты только посмотри: при своём тощем ранге, едва перевалившем за десяток, он своей хитростью побил моих лучших воинов. За пару недель превратил умирающую, никому не нужную деревню в центр торговли — и скоро там будет город, не уступающий столице в роскоши. Благодаря своей хитрости он переманивает к себе на службу лучших людей королевства.

— Да, мой господин, но сам путешественник служит именно вам.

— Этого мало! — рявкнул Гаральд и заметался по залу.

Он ходил туда-сюда, что-то напряжённо обдумывая, потом резко остановился.

— Мы должны породниться!

На лице короля мелькнула хитрая усмешка. Лицо мага вытянулось от недоумения.

— Моя племянница станет его женой.

— Но, ваше величество, — маг растерянно подступил ближе, понизив голос, словно опасаясь лишних ушей, — леди Ранна много раз просила вашего разрешения обвенчаться с достойным рыцарем из другого мира, и вы всякий раз отказывали, ссылаясь на невозможность такого брака. Вы отказали даже великому Убиватору 97. А теперь хотите выдать вашу племянницу, сестру самого сэра Арана, за низкоуровневого путешественника? Не обвинят ли вас после этого в двойных стандартах?

— Молчать! — гаркнул Гаральд, и маг мгновенно сжался. — Сейчас другие времена. Тогда их были тысячи: одни приходили, другие уходили, но мир жил. А сейчас он здесь один. И наша задача — сделать так, чтобы он не захотел уходить и при этом не претендовал на мой трон.

— Конечно, ваше величество, — маг покорно склонил голову.

— Открывай портал. Хочу поговорить с племянницей прямо сейчас.

— Как скажете, ваше величество.

Маг взмахнул посохом. Воздух в зале дрогнул, и портал раскрылся, озарив всё вокруг мягким голубоватым свечением.

***

— Глеб, а ты как больше любишь мясо: хорошо прожаренное или с кровью? — Кира хлопотала возле сидящего за столом Глеба, то и дело доставая из инвентаря то полутушу кабана, то пучки каких-то трав, то отбегая к очагу, то возвращаясь обратно с новыми вопросами. Она постоянно отводила глаза, но то и дело ненароком задевала его. Глебу это нравилось. Он ловил на себе её внимание, и от каждого случайного прикосновения по коже пробегали мурашки.

«Вот она, восьмерка харизмы, — кружилась в голове ликующая мысль. — Как же это круто. Ещё чуть-чуть, всего два очка, и я сам смогу спокойно к ней прикасаться».

Идиллию нарушил ворвавшийся в столовый зал Таннар.

— Я, конечно, понимаю, что ты теперь рыцарь и всё такое, но будь добр предупреждать меня, когда меняешь пароль. — Он говорил с напором, но без злости, скорее с деловой озабоченностью. — Я всё-таки за безопасность в деревне отвечаю. Там торговый обоз вернулся, ещё толпы народа снаружи стоят, попасть внутрь не могут, потому что новый пароль не знают.

— Я не менял, — удивился Глеб. А потом до него дошло, и лицо расплылось в улыбке. — А-а-а, понял. Я сказал, что пароль «Славянский шкаф». Чтобы домой попасть.

— «Славянский шкаф»? — Таннар на мгновение задумался. — Звучит лучше нашего прошлого «Хлеб». Оставляем!

Он обернулся к помощнику, молчаливо застывшему за его спиной, и скомандовал:

— Донеси до всех жителей, солдат гарнизона и близлежащих поселений: новый пароль — «Славянский шкаф».

— А-ха-ха! — Глеб рассмеялся. — Вы ещё вывеску над воротами повесьте!

— Зачем вывеску? — совершенно серьёзно спросил Таннар.

Глеб на секунду растерялся, не поняв, что шутка не дошла.

— Ну как же? — развёл он руками. — Чтобы все знали пароль для входа.

— Точно, — Таннар кивнул и снова обернулся к помощнику. — И вывеску с паролем повесить над воротами.

— Всё будет сделано, — отрапортовал солдат и, развернувшись, зашагал к выходу.

Глеб ничего не сказал. Только провёл рукой по лицу, скрывая улыбку.

***

Леди Ранна находилась в беседке посреди парка родового дворца в окружении служанок. Впрочем, «дворцом» это место можно было назвать с натяжкой — скорее замок, брутальная средневековая крепость, что неудивительно, ведь главой рода был её брат, сэр Аран. Сама же Ранна оставалась обычной избалованной принцессой, но при этом вполне обычной девушкой: мечтала и ждала своего рыцаря на белом коне.

Сколько раз она уже влюблялась в путешественников из другого мира! Сбиться со счёту было нетрудно, но у неё имелись строгие критерии. Герой должен быть высокого ранга, непременно возведённый дядей в рыцари, и, разумеется, быть путешественником. На мужчин своего мира она не смотрела — в них не было амбиций. А вот путешественник, да ещё и прокачанный… такой вполне мог претендовать на трон её дяди, а значит, и она сама могла стать королевой.

Ох, как она любила Убиватора 97! Души в нём не чаяла. Но дядя воспротивился и брак не разрешил. Убиватор, впрочем, сильно не расстроился и отправился в южные земли. «Ладно, — сказал он — Тогда пойду зомби на болотах мочить». А вот Ранна страдала. И была очень зла на дядю.

Каково же оказалось её удивление, когда прямо в беседке распахнулся портал и оттуда вышел Гаральд в сопровождении своего бессменного мага.

— Здравствуй, племянница, — пророкотал король.

— Здравствуйте, ваше величество, — принцесса присела в реверансе.

— Всё ещё дуешься на меня? — недовольно спросил Гаральд.

— Что вы, ваше величество. Вы самый могущественный человек в мире. Разве я осмелюсь быть вами недовольна? — в голосе Ранны звенела едва скрытая насмешка.

— Да брось, — Гаральд подошёл ближе и опустился на одну из лавок, стоящих, по периметру беседки.

Служанки тут же, с низкими поклонами, поспешили на выход, оставляя госпожу наедине с королём и магом.

— Я не просто так пришёл, — продолжил Гаральд. — Я подумал и решил разрешить тебе выйти замуж за героя из другого мира.

Ранна вскинула голову, глаза её заблестели.

— Убиватор? Он вернулся?

— Нет, — отрезал король жёстко. — В нашем мире по-прежнему один путешественник. Вот с ним я и хочу тебя обвенчать.

— А-а-а, — принцесса разочарованно присела и откинулась на спинку скамьи напротив. — Этот доходяга. Низкоуровневый, да ещё и с таким нелепым, смешным именем…

— Это сейчас он доходяга, — Гаральд резко поднялся, подошёл к племяннице и, взяв её за подбородок, повернул к себе. — Ты же знаешь: путешественники набирают опыт в десятки, сотни раз быстрее нас. Тем более на его стороне физика — магия с их мира, которая сильнее нашей. Слышала, небось, как он легко расправился с моими лучшими воинами на арене? Так что не глупи.

Ранна дёрнула головой, высвобождаясь из его пальцев. Встала, медленно, задумчиво прошлась к противоположному краю беседки, остановилась, и обернулась.

— Он хоть красив?

Гаральд застыл, не зная, что ответить. Брови поползли вверх, лицо нахмурилось. Он перевёл взгляд на мага. Принцесса тоже посмотрела на старика. Тот, с благоговейной улыбкой, торжественно кивнул:

— Очень, очень красив, моя госпожа.

Принцесса помолчала ещё немного, потом улыбнулась.

— Ладно. Давайте его сюда.

Лицо Гаральда разгладилось.

— Не так быстро, моя любимая племянница. Этот путешественник… — он замялся, подбирая слова. — У него есть принципы. Думаю, будет лучше, если он тебя спасёт. Скажем… от дракона. Так что поживёшь пока в нашем заброшенном замке на западных болотах.

Гаральд заметил, как округлились глаза девушки, и поспешно добавил:

— Не беспокойся, ненадолго. Перенесём тебя туда перед самым его приходом и, естественно, создадим все условия для столь нежного цветка.

Ранна улыбнулась, но улыбка вышла невесёлой.

— Дядя, но драконов не существует. Это же просто сказки. Каждый ребёнок знает.

— Каждый ребёнок, — согласился король своим могучим голосом. — А вот путешественник — нет. И будет гораздо лучше, если он поверит, что по-настоящему тебя спас.

Принцесса снова прошлась по беседке, размышляя, затем решительно повернулась к Гаральду.

— Хорошо. Я согласна на всё. Пусть спасёт, пусть женится. А потом я заставлю его прокачаться до предела, и он свергнет тебя. И наконец-то я стану королевой.

Гаральд стиснул челюсти. По телу пробежал озноб, но он хорошо знал свою племянницу и её дерзкий нрав. Он также понимал, что путешественнику потребуется очень много времени, чтобы хотя бы приблизиться к его мощи. А к тому времени он, ещё, что-нибудь придумает, чтобы удержать трон. Гаральд выдавил улыбку и, бросив короткое «Пусть будет так», махнул магу открывать портал.

***

Глеб взял с подноса кусок горячего мяса, который Кира только что поставила перед ним, поднёс его ко рту — но, заметив, как она смотрит на него, подперев подбородок руками и улыбаясь, замер. Положил мясо обратно.

— Кира, я давно хотел спросить… — Глеб замялся, по его лицу пробежало смущение. — Я давно хотел предложить тебе… — Он запнулся в поисках нужных слов, потом заторопился: — Я знаю, что надо десять, но может, и восьми харизмы хватит…

Он не успел договорить. В столовый зал влетел сияющий Брук.

— Ох, вы бы только знали, чего я накупил! Сейчас моя комната — ну, то есть наша с Глебом — превратится в настоящую оружейную! И это, Глеб, можно я себе кольцо оставлю? Мне ещё кое-куда смотаться надо.

— Вот ещё! — Кира вскочила из-за стола и протянула руку. — Снимай живо! Это кольцо героя, и только он вправе им пользоваться. А то ишь ты, нашёлся! Сначала кольцо дай, потом артефактный меч попросишь, а там, глядишь, и красные сапоги ему отдай?

Брук набычился, но кольцо стянул и с видимой неохотой положил в её ладонь:

— Да не надо мне ничего. Я сам как-нибудь.

— Да ладно тебе, Кира, — Глеб поднялся из-за стола, улыбаясь. — Пусть поносит. Жалко, что ли?

— Никаких «пусть поносит»! Твоё — и всё тут! — Она взяла его руку и быстро надела кольцо ему на указательный палец.

По телу Глеба пробежала мелкая дрожь от нахлынувших ассоциаций, но он не стал погружаться в мечтания, заметив надутое, разочарованное лицо Брука. Глеб просто улыбнулся и подмигнул ему — за что тут же получил шутливый подзатыльник от Киры:

— И никаких подмигиваний! Я сказала!

Но Брук уже расплылся в ответной улыбке: он понял.

И вдруг центр зала разверзся сиянием портала, из которого шагнул королевский маг. Важно развернув свиток, он заговорил торжественно и громко:

— Приветствую тебя, о храбрый рыцарь, сэр Глеб Хитрый! Его величество король Гаральд Доблестный просит и приказывает тебе спасти свою единственную, любимую племянницу. Вызволить её из заколдованного замка, что находится за границей королевства, в землях Западных болот, и охраняется злобным драконом…

При упоминании дракона Глеб заметил, как глаза Киры и Брука округлились до предела.

«Пипец, — пронеслось в голове. — Приехали. Ещё и драконы. Прощай, Глебушка родной».

— Звание рыцаря его величества не позволяет вам отказаться от данной миссии, — продолжал маг с той же торжественностью.

Перед глазами Глеба всплыло системное окно: «Вам выдана миссия: спасти принцессу из плена злобного дракона. Награда — рука принцессы и 7-я очередь на трон после смерти короля Гаральда».

«Вот те раз, — подумал Глеб. — Без меня меня женили».

— Нет! — сказал он громко и твёрдо. — Спасти я её, конечно, спасу. Если получится. Но жениться на ней я не собираюсь.

— На всё воля короля, — буркнул маг и растворился в портале, оставив друзей с недоумёнными лицами.

— Ну и как тут у вас убивают драконов? — обернулся Глеб к опешившим друзьям.

Кира только пожала плечами. Брук, преодолев ступор, почесал затылок:

— Там вроде все десять сердец мечом проткнуть надо.

— Понятно. Плевое дело, — улыбнулся Глеб. — Ну что, ты со мной, дружище?

— Естественно! — оживился Брук. — Да я хоть сейчас. У меня уже всё для похода с собой.

— А сейчас и пойдём, — кивнул Глеб. — Быстренько спасём принцессу, вернём королю и к вечеру успеем к самому разгару пира.

— Постой, — с тревогой в голосе сказала Кира. — Ты что-то у меня спросить хотел. Или предложить. Может, сделаешь это сейчас, пока ты ещё не спас ту принцессу, на которой должен жениться.

Глеб подошёл к Кире и взял её за руку. Немного постоял, глядя на её глаза, тревожно бегающие по его лицу, а потом улыбнулся.

В инвентарь Киры поступило девять тысяч золотых монет и предложение купить артефактный лук за три тысячи.

— Вот, — снова улыбнулся Глеб. — Я это хотел предложить. А насчёт свадьбы не переживай — мне на фиг никто не нужен.

Улыбка резко сползла с его лица, он замялся:

— Вернее, не никто, а она не нужна… принцесса. Ну, не только она… другие тоже нужны, вернее, не все… Ох. — Он вздохнул, понимая, что путается. — Купи у меня лук, пожалуйста.

Лицо Киры озарилось едва заметной улыбкой. Перед глазами Глеба всплыло сообщение: «Вы продали артефактный предмет. Получено: 3000 золотых монет».

Глеб тут же отскочил от девушки, глянул карту с точкой миссии. Мысленно попытался поставить портал рядом, но система не позволила — дальше границ Двуречья телепортация была заблокирована. Он поставил метку как можно ближе, повернул кольцо и открыл портал.

— Идём, — сказал он Бруку.

— С удовольствием! — Брук принял бравый вид и шагнул в сияющий круг.

Глеб обернулся к Кире, натянул на лицо героическую, чуть нагловатую улыбку и послал ей воздушный поцелуй.

И тут же в голове пронеслось, вызывая смущение и даже стыд: «Ну и на фига ты это сделал? Что за пафос? Блин, она теперь будет думать, что я дебил».

Раскрасневшись, Глеб прыгнул в закрывающийся портал, оставляя Киру одну — но уже широко улыбающуюся.

Глава 17

Выйдя из портала, Глеб всё ещё размышлял о том, как заставить Киру поскорее забыть его последний нелепый выкрутас. Но мысль застряла, едва он поднял голову.

Перед ним были не болота. В небо уходили величественные, неприступные горы с крутыми, острыми утёсами. На вершинах кружили чёрные птицы, охраняя свои гнёзда. У подножия же не было ни травинки — лишь запах затхлого камня да ветер, гуляющий меж скал. Глеб посмотрел вверх, надеясь увидеть солнце, но и оно скрылось за хмурыми чёрными облаками, безжалостно забирая дневной свет.

В нескольких шагах от него, склонившись над костром, сидел незнакомец. Старик. Худой, сгорбленный, с лицом, изрезанным глубокими морщинами. Дряхлые одежды висели на нём мешком, ветер трепал редкие седые волосы. Глеб быстро осмотрелся — Брука нигде не было. Что-то странное, пугающее зашевелилось в мыслях. Он хотел крикнуть: «Брук, ты где?» — но непонятный ком перехватил горло.

Глеб сделал осторожный шаг. Старик словно не замечал его, хотя свет костра отлично освещал Глеба даже в этом полумраке. Он сглотнул и начал медленно приближаться. В голове путалось: «Это не монстр. Там огонь, а монстры огня боятся. Это просто старик. И он не сожрал Брука. Брук просто спрятался, дурачится».

Старик медленно поднялся, и в его глазах отразилось удивление.

— Глеб… — чуть слышно, но до боли знакомым голосом.

И Глеб увидел его глаза, его лицо. Нет, он не мог ошибиться. Перед ним стоял Брук. Но очень, очень старый.

— Брук? Это ты? — голос Глеба дрогнул.

— Это я, мой друг. — Старик провёл рукой по длинной седой бороде, с старческой мудростью глядя на Глеба. Шагнул к нему, стоящему на трясущихся ногах, и положил руку на плечо. — Присядь. Разговор будет долгим.

Он чуть с усилием придавил плечо, заставляя Глеба сесть на камень у костра.

— Знаю, звучит странно. — Он опустился рядом. — Но иногда так бывает. Портал может превратиться в червоточину, и герои теряются в пространстве и времени. Всё из-за вашей грёбаной физики. — С хрипом добавил он, ломая ветку и бросая в огонь. Затем уже спокойнее: — Что вы принесли с собой в наш мир?

Глеба кинуло в жар. Он хотел спросить, как так вышло, но старец продолжил, не давая вставить слова:

— Я жду тебя здесь ровно пятьдесят пять лет, пять месяцев и пять дней. Никогда не терял надежды, ждал, что ты вернёшься. Но, к сожалению, уже поздно. Слишком поздно, мой друг. Я чувствую, моё время пришло. Нам пора прощаться.

Глаза Глеба наполнились слезами. Он кинулся к старому другу и крепко сжал его в объятиях.

— Нет! Нет, Брук, не уходи! Как всё вернуть? Что скажет Кира, что меня так долго не было?..

Старец молча освободился от объятий и, кряхтя, поднялся.

— Кира ничего не скажет, Глеб. — Он тихо посмотрел в переполненное ужасом лицо друга. — Кира не смогла пережить твоё исчезновение…

— Неееет! Замолчи! — Глеб схватился за волосы. Тело затряслось в рыданиях. «За что? За что мне всё это?» — мысли путались, не находя выхода.

И тут звонкий, молодой голос Брука разорвал тишину громким хохотом.

— А-ха-ха-ха! Ты бы себя со стороны видел! — Брук стягивал бороду и в одно мгновение превращался обратно в молодого себя в доспехах. — Я за эту волшебную бороду пятьсот золотых отдал! Целое состояние! — не переставая хохотать, протянул её Глебу. — И ещё триста за вечный костёр, что в инвентарь можно убрать. Но оно того стоило! Клянусь, я так никогда в жизни не ржал!

Лицо Глеба налилось кровью. Он понял, что его только что развели как последнего лоха. А обиднее всего было то, что он купился.

— Придурок! — заорал Глеб, выхватывая бороду и отбрасывая её в сторону. — Дебил!

Он налетел на Брука, повалил на землю и принялся колотить кулаками по железным латам. А Брук всё смеялся, даже не пытаясь защищаться.

Наконец Глеб слез с него, подобрал бороду и снова уселся у костра, разглядывая её. Брук, всё ещё посмеиваясь, устроился рядом.

— Правда же, круто получилось? — улыбнулся он.

— Правда. — Глеб нехотя кивнул, примеряя бороду и в одно мгновение превращаясь в дряхлого старика.

— Я скоро умру, и ты останешься один. — Старческим голосом прохрипел он, протягивая к Бруку костлявые руки. Но на его изрезанном морщинами лице играла улыбка.

Смех Брука резко оборвался. Радостное лицо сменилось паническим недоумением. Он тут же соскочил с камня и рывком стянул волшебную бороду с Глеба, в одно мгновение возвращая того к молодому облику.

— Глеб, не шути так! Это вообще не смешно! — голос Брука дрожал.

Глеб заметил, как мелко трясётся его рука, всё ещё сжимающая бороду.

Он убрал улыбку и решил, что тему пора срочно менять.

— Ночевать тут будем? — Глеб наблюдал, как Брук прячет бороду в инвентарь.

— Ты же хотел до вечера вернуться. — улыбнулся Брук.

И до Глеба дошло. Точно, они же только полчаса назад сюда прибыли.

— Но почему так темно? — Глеб озабоченно огляделся. — Неужели портал и правда меняет время?

— Да ничего он не меняет. — Брук махнул рукой. — Тут не темно, а пасмурно. Видишь? — он указал вверх. — Облака за верхушки гор цепляются и застревают, солнце закрывают. Пошли, может, и правда успеем до вечера.

Брук убрал костёр в инвентарь — стало ещё темнее — и тут же достал зажжённый факел. Глеб с недоумением посмотрел на горящий факел, потом на победную улыбку друга.

— Ещё сто золотых! — радостно объявил Брук. — Показывай, куда идти.

Глеб только вздохнул — никак не мог привыкнуть к механике этого мира — и открыл карту.

— Туда. — указал он в сторону гор. — Только у меня болота обозначены, а тут горы. И я высоты боюсь. Я не полезу.

— Горы это так. — отмахнулся Брук. — Граница королевства от всякой нечести защищает. Только на этих болотах её не должно быть, она вся на южных. А по горам лазить не придётся, там везде тоннели, проходы. Вон смотри. — он вытянул факел вперёд. — Что-то темнеется. Скорее всего, вход. Пошли!

И браво зашагал вперёд.

Глеб подскочил одним прыжком и остановил друга:

— А у тебя ещё факел есть?

— Нет. — Брук пожал плечами.

— Значит, этот понесу я.

Глеб выдернул факел из рук Брука и, не оборачиваясь, зашагал к тёмному проёму. Бруку пришлось поспевать за его волшебными сапогами.

Огромный чёрный вход в пещеру пугал своей неизвестностью. Глеб, прежде чем шагнуть внутрь, сунул вперёд факел — и сотни летучих мышей, сорвавшись с мест, с шумом вылетели наружу.

— Мама… — Глеб присел, Брук схватил его за руку и тоже присел рядом. — Что случилось?

— Да я с детства летучих мышей боюсь. — признался Глеб. — Хоть и знаю, что они безобидные и только насекомыми питаются.

Брук сделал удивлённое лицо:

— В вашем мире летучие мыши не вгрызаются в шею острыми зубами и не пьют кровь?

— Перестань. — Глеб непроизвольно вжал голову в плечи.

— Пошли давай. Если что, я рядом, защищу. — браво сказал Брук, поднимая друга, и они шагнули в пещеру.

Факел слабо освещал острые неровные стены пещеры, по которым стекали капли воды, огибая пучки мха. Воздух пах плесенью. Друзья шли осторожно, Брук так и держался за руку Глеба чуть выше локтя — он думал, что Глебу так спокойнее, а Глеб считал, что Брук боится, и от этого ему самому становилось страшно.

— А ты откуда про физику знаешь? Про червоточины? — решил разрядить обстановку Глеб.

— Да… был тут один путешественник, всё над магами издевался, доказывал, что магия — это чушь, есть только физика. Даже учение организовал. Ну, нам же интересно было, вот мы и ходили посмотреть, что этот сектант продвигает. Естественно, ваша физика — это псевдомагия, и реальна только настоящая. Но, блин, многие верили.

— Понятно. — решил больше не развивать эту тему Глеб.

Постепенно стены пещеры стали расходиться, потолок подниматься, пока они не оказались в полной темноте, где факел едва освещал небольшой пятачок вокруг.

Глеб резко остановился и замер.

— Сейчас-то что? — прошептал Брук, прижимаясь ближе.

— Может, показалось, но я видел, как мелькнули чьи-то глаза. — тихо ответил Глеб.

— Глеб, перестань. Я пошутил про летучих мышей, не мсти мне. — чуть слышно отозвался Брук.

Глеб заметил, как дрожит его голос, но врать и успокаивать не хотелось.

— Я серьёзно, Брук.

И в тот же миг они оба увидели: слева, в нескольких метрах, блеснули два маленьких, но ярких глаза. Будто нечто на мгновение приоткрыло их, чтобы оценить, где находится жертва.

— Мамочки! — только и выдохнул Глеб.

Брук судорожно попытался забраться ему на спину.

Глеб спихнул его и крикнул:

— Лучше спина к спине! Доставай пулемёт!

Они прижались друг к другу спинами. В руке Глеба вспыхнул сияющий меч, чуть ярче осветив пространство, но всё равно недостаточно, чтобы разглядеть, что за существо охотится на них.

— Что доставать? — торопливо спросил Брук.

— Оружие. Любое, что есть. Самое мощное.

И тут же в руках Брука оказались два искусно выкованных тонких меча.

Они замерли. Секунды тянулись как часы. И вдруг справа мелькнули два глаза, слева — ещё два, потом ещё и ещё. Сияющих точек становилось всё больше. Глебу показалось, что сотни монстров окружили их.

— Брук, доставай костёр! Живо!

— Я думаю, это не лучший момент для привала. — с нотками страха в голосе ответил Брук.

— Какой привал? Нам нужно больше света, чтобы сражаться с этими тварями!

— Понял!

В руках Брука ярко вспыхнул костёр, и он тут же бросил его на пол. Свет залил пещеру, озарив корявые стены огромного пространства. В ту же секунду маленькие человечки, окружившие их, бросились врассыпную, пытаясь спрятаться за многочисленными булыжниками. Кто-то замешкался, и Глеб с Бруком успели разглядеть их: красные кафтаны, красные колпаки.

Брук с облегчением выдохнул и убрал мечи. Глеб оставался настороже, крепко сжимая свой. Человечки осторожно начали выглядывать из-за камней.

— Гномы? — с удивлением произнёс Глеб.

— Гномики. — улыбнулся Брук. — Да убери ты меч, они не опасны.

Клинок исчез в инвентаре.

— А какая разница: гномы, гномики?

Брук посмотрел на друга с таким видом, будто нужно объяснить прописные истины несмышлёному ребёнку:

— Огромная. Гномы — как люди, только маленькие и могучие. Живут на острове в Северном море, бородатые такие. Оружие куют отличное, воины неплохие. В общем, разумные. А эти. — он махнул рукой в сторону человечков. — неразумные существа. Ну, вроде животных. Золото любят, добывают его постоянно. Вот только куда девают — хрен знает. Жадные они до золота.

Глеб прищурился, разглядывая плохо прятавшихся гномиков. В его руке появилась золотая монета. Он бросил её чуть поодаль — та с звонким лязгом ударилась о каменный пол. Мгновение спустя один гномик кинулся к ней, но его тут же сбил другой, схватил монету — и она исчезла.

Глеб достал ещё одну и бросил уже возле своих ног. Человечки начали вылезать из укрытий. Их и правда было очень много. Глеб попытался прикинуть хотя бы примерно, но не смог: многие перебегали от камня к камню. Несколько более смелых — или жадных, если верить Бруку — начали подкрадываться ближе.

И тут Брук схватил одного за шиворот. Тот истошно заверещал, забился, дёргая ногами и руками. Остальные в панике разбежались.

— Брук, перестань! Видишь, ему не нравится. Отпусти!

— Да я просто показать хотел. — протянул он руку с бьющимся гномиком ближе к Глебу.

— Я и так вижу. Отпусти!

— Ладно. — Брук пожал плечами и разжал пальцы.

Гномик упал на пол, подскочил к монете, схватил её и, быстро перебирая маленькими ножками, скрылся за ближайшим камнем.

Глеб достал ещё монету, присел и вытянул руку, улыбаясь и держа её двумя пальцами. Человечки снова осмелели, начали выходить из укрытий и толпой медленно подбираться ближе, замерли в метре, не решаясь подойти. Вдруг один осмелился, подбежал, выхватил монету из руки Глеба и нырнул обратно в толпу.

Глеб негромко засмеялся и снова достал монету. Теперь гномики, видя, что опасности нет, рванули к нему, и самый проворный схватил золотой первым. Глеб уже смеялся в голос, доставая монеты одну за одной, наблюдая, как они исчезают в маленьких ручках, как те, кто не успевал, хватали его за пустые пальцы.

Брук закатил глаза.

— Может, хватит? — произнёс он. — Ты так целое состояние зря потратишь. В чём кайф?

— Ладно. — ответил улыбающийся Глеб и встал.

Снизу на него смотрели десятки полных надежды глаз.

— Посмотри на карте, далеко ещё до болот? — спросил Брук.

Глеб открыл меню:

— Метров тридцать до выхода. Идём?

— Придётся всё-таки здесь ночевать. Не успеем сегодня. А на болотах ночевать нет никакого желания. — ответил Брук.

Глеб посмотрел на время. Действительно, был уже поздний вечер. Как быстро летит время, подумал он. Жалко, что не успеют сегодня вернуться — пропустят пир, а главное, свидание с Кирой.

— Эх, ладно. — вздохнул Глеб. — Доставай спальники. Утро вечера мудренее.

Брук почесал затылок:

— Тут такое дело… я их не взял.

— В смысле не взял? Ты же сказал, что полностью готов к походу. Нам теперь на голом полу спать? — Глеб с недоумением уставился на друга.

— Ну, во-первых, ты сам сказал: управимся за несколько часов. А во-вторых, не на голом. У меня есть кое-что.

Брук вывалил из инвентаря два тюка душистого сена.

— Брук, ты идиот? Мы собрались в поход, а ты не взял спальники, зато притащил ненужное сено?!

— Чего это оно не нужное? Вон, видишь, пригодилось. Да и кто знает, где мы окажемся. Всегда можно продать. Деньги, знаешь ли, нелишние.

— Ладно. — вздохнул Глеб, раздирая тюк и превращая его в лежанку. — Давай спать.

Брук тоже соорудил себе матрас из сена и пододвинул ногой костёр поближе. Они улеглись и замолчали.

— Забери свои слова, что я идиот. — с ноткой недовольства сказал Брук.

— Забираю. — тихо ответил Глеб. — Прости, это я так ляпнул, не подумав.

В этот момент на грудь Глебу запрыгнул один из гномиков и свернулся калачиком.

— Чего это он? — удивился Глеб.

— Да хрен его знает. — буркнул Брук и отвернулся на другой бок.

Глеб погладил человечка по спине, и тот замурчал.

— Слушай, Брук. — произнёс он тихо. — Если они неразумные, откуда у них одежда? Это же нелогично.

Брук тут же повернулся обратно:

— Чего тут нелогичного? У вас же есть кошки и собаки.

— Есть. — ответил Глеб. — И что?

— Ну вы же их одеваете. То, что у вас кошки и собаки в одеждах ходят, — логично. А то, что у нас неразумные существа в них ходят, — нелогично? — Брук скрестил руки на груди.

— Логично. — согласился Глеб и не стал спорить.

В это время один за другим на него начали заползать маленькие человечки, укладываясь и устраиваясь поудобнее.

— Брук, а чего это они ко мне липнут, а к тебе нет?

— От тебя золотом, наверное, несёт. — недовольно сказал Брук и снова отвернулся.

Гномики набились гурьбой, занимая каждый клочок свободного места на теле Глеба. Он даже ощутил их тяжесть.

Брук резко повернулся:

— Я замёрз. Дай одного.

— А как я тебе дам? — тихо ответил Глеб. — Они вон и на руках спят. Шевельнусь — разбужу.

Брук резко приподнялся, схватил одного, упал обратно и положил его себе на грудь. Гномик тут же соскочил и, мелко семеня ногами, спрыгнул и забрался обратно на Глеба.

Брук недовольно сжал губы, немного помолчал, потом сказал:

— Спокойной ночи.

И снова отвернулся.

Утро наступило по расписанию. Глеб открыл глаза и не смог пошевелиться: гномиков, лежащих на нём, стало гораздо больше, чем вечером. Они лежали кучей, и даже те, кому не хватило места, пристроились рядом. Свободным оставалось только лицо. Глеб осторожно повернул голову и посмотрел на скорчившегося от холода Брука.

— Ты спишь? — тихо спросил он, стараясь не потревожить человечков.

— Поспишь тут, — недовольно буркнул Брук, резко поднимаясь с лежанки. — Вставай давай, пойдём твою принцессу спасать. — В его голосе слышалась ехидная нотка.

— Блин, не могу. Жалко их тревожить. Смотри, как сладко спят.

— Вставай! — Брук подскочил и дёрнул Глеба за руку, вытаскивая его из живой кучи.

Гномики недовольно запищали, просыпаясь и падая на землю. У Глеба защемило сердце, но ничего не поделаешь — надо отправляться в путь.

— Брук, осторожнее, ты чуть не наступил на одного!

— Нечего под ногами шастать, — огрызнулся тот.

Постепенно все человечки разбежались. Брук убрал костёр в инвентарь и одновременно вытащил факел.

— Идём?

— Пошли, — улыбнулся Глеб.

Друзья осторожно двинулись к выходу. Глеб заметил, что огромная толпа гномиков тихо следует за ними, держась чуть поодаль. Впереди показался выход — тусклый свет озарял стены пещеры. Брук убрал факел. Они прошли ещё немного, и человечки остановились, не решаясь идти дальше. Расстояние между ними увеличивалось.

— Брук, ты иди, а я сейчас, догоню, — остановился Глеб.

— Что случилось? — удивился тот.

— Да ничего, просто попрощаться хочу. Кто знает, может, я больше никогда их не увижу.

Брук закатил глаза, хмыкнул и зашагал к выходу. А Глеб вернулся к гномикам. Он присел на корточки, и они окружили его, прижимаясь и трясь о него. Глеб не сдержал эмоций и залез в инвентарь. Там светилось 2957 золотых монет.

«957 можно отдать им, с меня не убудет», — подумал он, затем замер, глядя в полные надежды глаза. «Да фиг с ним, чего жадничать? Ещё заработаю». И вывалил все имеющиеся у него деньги.

Гномики тут же накинулись на кучу золота. Глеб с изумлённой улыбкой наблюдал, как она быстро исчезает. Он встал и шагнул к выходу.

— Спасибо, — прозвучал сзади тоненький голосок.

Глеб замер на полшаге, глаза его полезли на лоб. Он медленно обернулся.

— Вы умеете разговаривать? Вы осознанные?

— Конечно, — подтвердил один из человечков.

Глеб потряс головой:

— А почему раньше не сказали?

— Нам приходится это скрывать. Иначе местные порабощают нас и заставляют работать на себя, добывать золото. А мы не хотим. Оно нам самим нужно. У нас семьи, детей кормить надо…

Глеб снова покачал головой, пытаясь скинуть наваждение.

— А ты хороший, — продолжил гномик. — Тебе можно и раскрыться. — Он немного задумался. — Хотя не все пришельцы из другого мира хорошие. Был тут один до тебя, лет сто назад. Он вон над Миком издевался.

Гномик вытащил за рукав другого из толпы и кивнул ему:

— Покажи.

Тот открыл рот и высунул огромный опухший язык.

— Ужас, — передёрнуло Глеба. — Это он как так язык изуродовал? Иголки, что ли, втыкал?

— Если бы, — вздохнул первый. — Любые ранения можно залечить. Он заставлял его материться. Ржал как дурак, давал по монете за каждый матерок. Денег у него было много, а у Мика жадности — ещё больше. Вот к чему привело. Язык и распух. Теперь не знаем, как лечить.

— А вы золотую монету приложите — и всё пройдёт, — рассмеялся Глеб собственной шутке.

Гномики замерли. Затем в руках одного появилась монета, и он сунул её в рот Мику.

— Да я пошутил! — хотел остановить его Глеб, но опухоль на языке Мика на глазах начала спадать. Монета тут же исчезла, а Мик, пошевелив языком, произнёс с влажными глазами:

— Спасибо.

И тут же все гномики рухнули на колени, называя Глеба великим путешественником. Глеб сам недоумевал от того, что это сработало, но тут же смутился от восхвалений. Неловко улыбаясь, он поднялся на ноги.

— Ладно, ладно, чего вы? Хватит. — Он вздохнул. — Мне пора. Был очень рад встрече с вами, гномики.

— Да не гномики мы, — вырвалось у одного, но без обиды. — Мы пещерные цверги. Но ты можешь называть как хочешь, тебе всё можно, — тут же оправдался он.

— Ладно, великие цверги, — с улыбкой выпалил Глеб. И маленькие люди с гордостью прочувствовали слово «великие». — Я пошёл. Обещаю: как разбогатею — вернусь.

И цверги махали вслед уходящему герою, со слезами радости глядя ему в спину с надеждой.

Глава 18

Гаральд поднял голову. На самом верху, в окне единственной уцелевшей башни замка, горел тусклый свет. Замок давно превратился в развалины: из четырёх башен стояла одна, массивные каменные стены покрылись зелёным мхом, а от центрального зала осталась лишь огромная куча булыжников.

— Ну как она, обжилась? — спросил король своим грозным голосом, оборачиваясь к магу.

— Требовала своих служанок, ваше величество, — покорно склонил тот голову.

— Никаких служанок. Всё должно быть естественно, — прогремел Гаральд и куда-то зашагал, хлюпая сапогами по болотной жиже.

— Я ей так и сказал, — поспешил за ним маг.

Гаральд резко остановился:

— Давай ещё раз прорепетируем, чтобы ничего не упустить. Пусть все проявятся — хочу увидеть, кто где стоит.

— Конечно, ваше величество.

Маг махнул рукой, и по периметру вокруг замка начали проявляться другие маги, рангом поменьше.

— Итак, — Гаральд огляделся. — Объясни мне ещё раз по порядку: что и как будет происходить?

— Ваше величество, мы точно знаем, что путешественник идёт с востока. Мы, концентрируя общую энергию, создадим иллюзию огромного дракона.

— Пусть он огнём дышит, — добавил Гаральд.

— Да-да, огромного огнедышащего дракона, который вылетит из болота с противоположной стороны замка, когда путешественник приблизится. Он, конечно же, сразу выхватит свой зачарованный лук и начнёт стрелять в нашу иллюзию. Как мы знаем, он очень меткий стрелок — ни одна стрела не пролетит мимо. Мы сыграем так, что дракон немного побьётся в конвульсиях в небе, а потом рухнет вон там, в трясину, которая его будто бы и затянет. Путешественник ничего не заподозрит, спокойно освободит принцессу Ранну, влюбится в неё и даст вам семейную клятву верности.

Гаральд ещё раз прошёлся взглядом по магам, стоящим вокруг замка.

— Давайте репетировать. Запускайте дракона.

— Простите, ваше величество, запас нашей общей маны ограничен. А мне сообщают шпионы: путешественник уже перешёл границу. Он может увидеть репетицию и предпринять какие-то другие действия. Не беспокойтесь ни о чём — всё сделаем чётко, и скоро он уже будет просить у вас руки вашей племянницы. А пока вам лучше вернуться во дворец, ваше величество.

Маг открыл портал и склонил голову. Гаральд ещё немного помедлил, глядя куда-то вдаль, а затем решительно шагнул в сияющий круг.

***

Глеб, выйдя из пещеры, в несколько прыжков догнал Брука, который осторожно перебирался по болотным кочкам.

— Ну что, попрощался? — спросил тот, улыбаясь.

— Ага, — улыбнулся в ответ Глеб. — Сказали заходить в гости.

— Ну-ну, — радостно протянул Брук. — Дай лучше карту, посмотрим, туда ли идём.

Глеб открыл меню и глянул на маркер миссии:

— Да, вон за теми мёртвыми деревьями должна быть принцесса с драконом. Что будем делать?

Брук пожал плечами:

— Давай пока осторожно двинем туда, а там ясно будет.

Глеб согласно кивнул, и они молча зашагали к виднеющимся вдали одиноким оставам.

Через несколько минут они уже стояли возле этих сухарин, за которыми находились развалины замка. Дневной свет всё так же с трудом пробивался сквозь низкие тучи, что позволяло отчётливо разглядеть тусклый огонёк в окне наверху башни.

— Чё-то я не вижу никакого дракона, — прошептал Глеб, прислонившись к стволу и вглядываясь в замок.

— Может, спит где-нибудь, — так же шёпотом ответил Брук. — Ну, какой план, герой?

Глеб с недоумением посмотрел на друга:

— Я думал, ты что-нибудь придумаешь. Я-то ваших драконов в глаза не видел.

Брук отвёл взгляд и начал ковырять мокрую почву носком сапога.

— Постой, — чуть громче продолжил Глеб. — Ты что, их тоже не видел?

— А где я их увижу, Глеб? Я до тебя простым крестьянином был, — развёл руками Брук.

— Так ты же сам сказал: всего-то десять сердец проткнуть — и делов.

— Да это всё легенды. Что слышал, то и сказал.

Глеб вздохнул, помолчал немного.

— Ладно, дружище. Давай так: потихоньку двигаемся к той башне. Если прилетит дракон — начинаем его мочить всем, что у нас есть. Рубим сначала все три головы, а потом добираемся до сердец.

— У него три головы? — глаза Брука округлились от удивления.

— Да хрен его знает, — махнул рукой Глеб. — У дракона из нашего мира, у Горыныча, три.

Глаза Брука стали ещё больше.

— В вашем мире есть драконы?

— Ну да, — Глеб удивился удивлению друга, а потом вспомнил, что Брук ни разу в жизни не видел старых мультиков про трёх богатырей, и только отмахнулся, не желая вдаваться в объяснения. — Да он у нас один, и тот добрый.

Брук даже присел на мокрую кочку. Мысли путались: в их мире драконов нет, всё это явно подстроено, чтобы удивить Глеба. Но оказывается, в мире Глеба драконы — это норма, да ещё и не абы какие, а трёхголовые.

— Ты чего уселся? Пошли давай. Может, потихоньку прошмыгнём, схватим принцессу и в портал. В обратную сторону он всегда открывается же…

Брук ещё немного посидел, пытаясь прийти в себя, помотал головой, словно стараясь что-то скинуть , и встал.

— Идём.

Они медленно, озираясь по сторонам, зашагали к замку, стараясь ступать по болотной жиже как можно тише.

И вдруг — вой и грохот. Откуда-то из-за развалин вспыхнуло яркое сияние, и в небо с рокотом взвился огромный, плюющийся огнём дракон. Размером чуть ли не с сам замок.

«Пипец», — подумал Глеб, оценив реальный масштаб.

— Брук, прячемся! Такого нам не замочить! — крикнул он и, видя, что Брук застыл с открытым ртом, рванул к нему, дёрнул за руку и потащил под первые попавшиеся развалины.

— Ну что будем делать? — спросил Глеб, когда они уже укрылись.

Он взглянул на друга — глаза огромные, ступор. Глеб вздохнул, поняв, что советчик из Брука сейчас никакой.

— Чего молчишь, дружище? — попытался пихнуть его Глеб.

— Если честно, не ожидал, что он будет такого размера, — наконец выдавил Брук.

— Да блин, я тоже, — Глеб высунул голову, быстро глянул на кружащего над ними дракона. — Нам такого не осилить. Надо как-то незаметно проскользнуть внутрь башни.

— Может, с шапкой-невидимкой? — неуверенно предложил Брук.

Глеб долго, не шевелясь, смотрел на него.

— Нет, у меня нету, — предвидя вопрос, ответил Брук. — Но я знаю, где она есть.

— Э-э-э… я бы удивился, конечно, что она вообще существует, но понял уже: удивляться в вашем мире — дело бессмысленное. Где она?

Брук оживлённо посмотрел на Глеба:

— Так в университете магов, в столице Двуречья.

Глеб закрыл глаза, поставил маркер на карте — и рядом с ними засиял портал.

— Пошли тогда быстрее, — потянул он за рукав Брука.

***

Огромный огнедышащий дракон летал над руинами и с грохотом извергал пламя из зубастой пасти, опаляя всё вокруг, но не обжигая. Время шло, а путешественник не торопился выходить из укрытия и вступать в бой. Мана магов таяла на глазах.

Внезапно дракон начал мигать. Один из магов, стоявших по периметру, проявился и обессиленно рухнул на землю. Дракон тут же вспыхнул и рассыпался в небытие. Остальные маги тоже проявились и бросились к ослабленному товарищу.

В тот же миг главный маг скомандовал своему помощнику, стоявшему наготове с дубиной, чтобы тот быстрее вырубал путешественника.

Помощник кинулся к обрушенному перекрытию старого здания, где, по расчётам, должен был находиться Глеб. Там никого не было. Он медленно опустил дубину и повернулся к главному магу с недоумением на лице:

— Тут пусто, ваше сиятельство.

Маг резко подбежал сам, будто не доверяя словам помощника. Внимательно осмотрел укрытие, замер, провёл рукой по длинной бороде:

— Хм… значит, успел смыться. Действительно Хитрый.

Он тут же открыл портал и уверенно шагнул в него — нужно было срочно докладывать королю.

***

Глеб с Бруком вышли из портала ровно посередине шумной площади в Кор-Толане. Яркое солнце слепило привыкшие к мраку глаза. Народ, как всегда, сновал туда-сюда, торговцы яростно зазывали покупателей. Глеб заметил, что в этот раз люди пристально смотрят на него, а не отводят глаза сразу, как бывало раньше. На их лицах даже мелькали улыбки.

— Брук, ты знаешь, где это училище для магов? — спросил Глеб, провожая взглядом очередного зеваку.

— Конечно знаю. Нам туда, за восточные ворота. Вон, видишь шпиль? Это оно.

Друзья двинулись к нужным воротам, обходя бесчисленные лавки и толпы зевак. Возле одной из них, с фруктами, Глеб остановился и взял из корзины яблоко.

— Сколько? — спросил он у продавца.

— Нисколько, — ответил тот с широкой улыбкой. — Вам бесплатно. Я же знаю, что вы Глеб Хитрый. Если начну торговаться, ещё и должен останусь. Обдурите же как два пальца об камень…

Глеб покраснел от понимания, кем его здесь считают. Ему вдруг отчаянно захотелось оправдаться.

— Да нет же! — залепетал он. — Я никого не обманываю! У меня просто везение, случайность.

— Ну-ну, — с ещё более широкой улыбкой ответил торговец и вложил Глебу в руки ещё два больших яблока. — Мы, конечно же, вам верим, великий герой. Может, ещё манго хотите?

Почему-то стало очень стыдно. Глеб положил яблоки на место и, не сказав больше ни слова, поспешил уйти. Брук же, стоявший сзади, подошёл, взял яблоки и, прихватив манго со словами «это для великого героя», сунул всё в инвентарь и поспешил за Глебом.

***

Гаральд уже ждал мага. Он величественно восседал на каменном троне и, не отрывая взгляда от появившегося из портала старца, ждал доклада. На подсознательном уровне король уже понял по лицу мага, что план провалился, но где-то в глубине души ещё теплилась надежда.

— Ваше величество, — маг замялся, вытер со лба пот, ощутив на себе пронзительный взгляд. — Герой снова перехитрил нас. Он не стал сразу вступать в бой, а спрятался, чтобы дракон выбился из сил, летая над замком. А затем — видимо, решив, что просто сидеть и ждать скучно — воспользовался порталом и перенёсся куда-то, может, в пивнушку. Планирует вернуться и добить дракона, когда у того окончательно не останется сил.

Гаральд с силой сжал кулаки. Заиграли скулы. Помедлив, произнёс:

— Ладно. Пусть возвращается, когда дракон ослабнет. Главное, чтобы он победил чудовище и спас принцессу.

— Ваше величество, — маг снова вытер пот и отвёл взгляд. — Тут такое дело… Наша мана истощена. Мы не успеем её восстановить до появления путешественника. Нам больше не создать дракона.

— Что? — Гаральд с грохотом лат поднялся с трона.

Маг неосознанно сделал пару шагов назад.

Король зашагал по тронному залу — как обычно, в раздумьях. Потом резко повернулся к магу:

— Значит так. Пусть думает, что дракон спит или улетел на обед. Но он никак не мог оставить принцессу без присмотра. Бери моих лучших рыцарей, отправляйтесь на южные болота. Наловите несколько десятков какой-нибудь нечисти и заселите ею западные болота вокруг замка. Пусть с ними сражается.

Маг слушал приказ с таким лицом, будто ему только что приказали открыть магические границы королевства.

— Но, ваше величество, вы не боитесь, что нечисть с южных болот навредит путешественнику? — голос мага стал тише. — Или распространится по западным болотам? Или даже убьёт героя?

— Нет, — уверенно ответил Гаральд. — Веди чёткий учёт отловленной нечисти. Думаю, двадцати штук хватит. И самое главное: брать только низкоуровневых скелетов. С ними путешественник справится сам, как подобает рыцарю — круша их направо и налево, а не прибегая к своей хитрости.

Глаза Гаральда заблестели. В них читалось предвкушение и осознание собственной гениальности.

— Гениально, ваше величество, — будто читая мысли короля, ответил маг. — Как всегда гениально. Я сейчас же займусь этим.

Он открыл портал. Гаральд остался один с лицом, на котором застыло самодовольство.

***

Здание университета магов представляло собой целый комплекс, окружённый невысоким каменным забором. В самом центре возвышалось величественное строение с высоким шпилем на вершине восьмиконечной крыши. Друзья спокойно вошли внутрь ограды, где среди цветов и небольших деревьев вальяжно прогуливались старые маги, о чём-то беседуя между собой. «Интересно, почему все старые, если это училище? Где молодёжь?» — подумал Глеб.

Друзья сразу стали привлекать к себе внимание. Они постарались быстрее, прикрывая лица ладонями, подойти к центральному входу в главное здание, но тут же были остановлены огромным стражником, охранявшим дверь.

— Куда? — рявкнул тот, заставляя друзей вздрогнуть и замереть на месте.

— Туда, — тихо и неуверенно ответил Глеб, указывая на дверь.

— Туда нельзя, — уже спокойно произнёс стражник. — Вход только для магов.

Глеб внимательно посмотрел на амбала, будто выискивая в нём слабое место.

— А магам, с учениками можно?

Стражник почесал подбородок.

— Можно, — ответил он неуверенно, а затем добавил: — Наверное.

— А… ясно, — кивнул Глеб и потащил Брука за соседнее здание.

— Ты что-то придумал? — заинтересованно спросил Брук.

— Ага, — ответил Глеб и, улыбаясь, поиграл бровями. — Смотри.

Он поднял маленький камешек и кинул в мага, скучавшего на лавочке у небольшого фонтана. Тот обернулся от такой наглости, но никого не увидел и отвернулся. Однако от второго камня, больно ударившего в плечо, маг не выдержал и пошёл посмотреть за угол, кто же там безобразничает. Там он и получил рукоятью меча Глеба по голове — и рухнул без сознания.

— Ты чего, творишь? — испуганно прошептал Брук.

— Да не переживай, — отмахнулся Глеб. — Он живой, я его только оглушил немного. Мне нужна его одежда.

Брук стоял в недоумении.

— Давай сюда бороду, — протянул руку Глеб.

Брук, не понимая, что происходит, достал её из инвентаря. Глеб нацепил эту бороду, тут же привращаясь в старика, прикосновением снял халат с бесчувственного мага — и тот тут же оказался на нём.

— Ну чем я тебе не маг? — Глеб развёл руками, поворачиваясь вокруг своей оси. — Тот амбал у двери, видно же, что он идиот. Скажем, что ты мой помощник — и всё, делов то.

— Но, Глебушка, зачем было мага вырубать? Мы могли на рынке любую одежду купить, тут недалеко. А он скоро очнётся и тревогу поднимет.

— М-да, — протянул Глеб, озабоченно почесав затылок. — Что-то я не подумал.

Затем на его лице снова появилась улыбка.

— Брук, а у тебя верёвка есть? И кляп? Ну, или носок какой-нибудь?

Они связали бессознательное тело мага, сунули ему в рот тряпку, которую Брук извлёк из своего всеобъемлющего инвентаря. Брук также переоделся в старую крестьянскую одежду — ту самую, которую до сих пор не выкинул. То ли знал, что пригодится, то ли просто был запасливым.

Друзья двинулись ко входу. Суровый стражник проводил их взглядом, когда они открыли дверь.

— Он со мной, — бросил Глеб, кивнув на Брука, который неловко отводил глаза. — Это мой ученик.

И они быстро скользнули внутрь. Но Глебу показалось этого мало — он высунул голову обратно и добавил:

— Самый лучший.

Он подумал, что это прозвучит убедительнее. Стражник лишь закатил глаза, когда вход за ними закрылся.

— Куда теперь, Брук? — спросил Глеб, оказавшись в холле с множеством дверей.

— А я откуда знаю? — пожал тот плечами. — Я тут ни разу не был. Наверное, вон туда, — указал он на одну из них.

— Я тебе полностью доверяю, друг, — хлопнул его по плечу Глеб, и они вошли внутрь.

И тут же оказались в полной темноте. Дверь за ними захлопнулась. Глеб налетел на какую-то тумбу, роняя её, затем нащупал плотную штору и с силой отдёрнул.

Он стоял с краю сцены в огромном зале, заполненном магами. За трибуной замер докладчик — с выпученными глазами и открытым ртом.

— А… а… — только и смог выдавить маг докладчик, но быстро собрался. — А сейчас я передаю слово нашему коллеге! — Он жестом пригласил Глеба к трибуне. — Скажите, вы ведь приезжий? Как у вас обстоят дела с магией? Поделитесь опытом.

Глеб осторожно подошёл и, заведя руку за спину, показал Бруку жестом, чтобы тот сваливал.

— Да, я приезжий, — начал осторожно Глеб. Видя, что маги спокойно сидят на своих местах и ничего не предпринимают, он немного осмелел. — Я, товарищи коллеги, из южных земель приехал.

Зал зашевелился, зашептался. Глеб вспомнил, что на юге у них водится нечисть.

— Я с других южных земель приехал, — попытался он взять ситуацию под контроль. — Которые на севере находятся.

Зал, как ни странно, затих.

— У нас там биометрическая квантовая сигматура в проявлении биполярных субстанций, — начал выхватывать из памяти умные слова Глеб, стараясь выглядеть как можно убедительнее. — Так вот, товарищи, я вам скажу: гальванические воздействия на абстракцию фундаментального нарратива никак не влияют на паттерны фатального кларка.

Зал снова зашевелился. Глеб увидел, как медленно поднимается один из магов.

— То есть вы утверждаете, дорогой коллега, что импульсированная субстанция смягчает фатальный транзит?

Глебу стало не по себе. Он, конечно, не понял, о чём его спросили, но раз реакция на его доклад была такая, значит, он сказал что-то умное и попал в точку. Нужно было просто держаться той же линии.

— Именно, утверждаю, — произнёс он с полной уверенностью. — Более того, я могу гарантировать: эти самые сублимации не только смягчают, но и полностью преобразуют как потоки, так и конгломерат аргументированных наитий.

Старый маг одобрительно покачал головой, протянул руки и захлопал. Зал тут же подхватил. Вскоре все хлопали стоя, а Глеб краснел от неловкости, чувствуя себя незаслуженно обласканным.

— Ну хватит, хватит, товарищи. Я искренне польщён, но, к сожалению, нам пора прощаться. Я очень тороплюсь, у меня скоро самолёт…

Глеб прикусил губу, понимая, что сморозил, и добавил, неловко улыбнувшись:

— Ковёр, конечно же. Ковёр-самолёт, товарищи.

Он быстрым шагом поспешил убраться со сцены, захлопнув за собой дверь — ту самую, в которую, как он заметил, незадолго до того тихонько проскочил Брук.

В зале воцарилась гробовая тишина. Маги стояли так тихо, что казалось, даже не дышали.

— И что ты тут только что нёс? — спросил наконец один из магов недавно дискутировавшего старика.

— Уф… — тот присел на стул, вытирая платком пот, а затем резко соскочил. — А что мне оставалось? Этот «ересь» несёт со сцены, всякую чушь мелит, а вы молчите! Надо было как-то выкручиваться, будто мы его не узнали. А где вообще наш староста? Где Тарумас? — заозирался старик по сторонам. — Ведь именно он должен отвечать за общение с путешественниками, он их лексикон, все эти словечки лучше всех нас знает.

— Да связанный он с трусами во рту за столовой лежит, — произнёс кто-то из магов. — Герой его артефактным мечом так огрел, что тот чуть к точке респавна не вернулся.

— Вот же счастливчик, — прошипел кто-то с другой стороны. — Теперь ходить будет хвастаться: геройский помазанник.

— Ну всё, всё, товарищи. Тьфу ты… коллеги. Давайте продолжим наше совещание, нечего тут разглагольствовать. Просто очередной герой-путешественник пришёл воровать шапку-невидимку. Стандартная ситуация. Прошу всех занять свои места.

Докладчик вышел обратно на сцену, и маги спокойно начали рассаживаться.

Глава 19

— Ну ты где, Брук? — прошептал Глеб, войдя в тёмное помещение.

— Я тут, — из-под массивного стола, заваленного другой мебелью, показалась голова. — Ну что там?

— Да всё нормально, — отмахнулся Глеб. — Лопухи какие-то, даже ничего не заподозрили. Давай выбираться из этих подсобок. Нужно шапку искать.

Брук вылез из укрытия, отряхнулся и указал на дверь:

— Туда.

— Не, дружище, — Глеб почесал затылок. — Давай-ка теперь попробуем противоположную твоей интуиции дверь.

Он распахнул её и оказался в длинном, светлом, округлом коридоре. С одной стороны тянулись окна, с другой — портреты выдающихся магов. Они зашагали вперёд, пока не упёрлись в огромные ворота, которые охранял стражник-амбал — ничуть не меньше того, что стоял на улице.

— Куда? — рявкнул тот, но Глеб уже был готов.

— Туда, — спокойно ответил он.

— Туда нельзя, — стражник посмотрел на них сверху вниз.

— Я маг, — парировал Глеб. — Мне всё можно. А это мой ученик.

— Никому нельзя. Строго охраняемая зона, — спокойно ответил стражник.

— Э-э-эм… А что там? — указал на двери Глеб.

Стражник осмотрел парочку, поднял бровь.

— Так шапка-невидимка. Это все знают. Странно, что вы нет.

— Что будем делать? — прошептал Глебу на ухо Брук, придвинувшись ближе.

— Давай попробуем сказать правду, — скривив губы, прошептал в ответ Глеб.

— Ты чего?.. — лицо Брука вытянулось от недоумения.

— Мне в детстве всегда твердили: надо говорить правду — и всё получится. Надо попробовать, — пожал плечами Глеб, стянул бороду, в один миг превратившись в себя обычного, и шагнул к охраннику. — Привет. Меня зовут Глеб, и мне нужна эта шапка-невидимка, чтобы незаметно проскользнуть мимо дракона и спасти принцессу.

Брови стражника поползли вверх — на лице застыли изумление и недоумение. Он помедлил и, не сказав ни слова, осторожно открыл дверь.

— Вот видишь, всё получилось, — обернувшись, подмигнул Бруку Глеб. — Как я и говорил: главное — всегда говорить правду.

Шапка лежала на пьедестале в центре небольшой комнаты. С трёх сторон её окружали огромные окна, и лучи света сходились точно на этом постаменте. Глеб осторожно шагнул внутрь, не отрывая взгляда от стражника, на лице которого начала проступать улыбка. Он медленно подошёл к пьедесталу — ожидая, что вот-вот завоет сигнализация, — и осторожно поднял шапку. Ничего не произошло. Глеб быстро сунул её в инвентарь и так же стремительно зашагал к выходу, встретив в дверях взгляд уже широко лыбящегося охранника.

— Постойте! — крикнул тот вслед почти бегущим друзьям.

Глеб замер. «Так и знал, не бывает всё так просто», — пронеслось в голове. Он мысленно приготовился схватиться за меч.

— Я ваш фанат! — выдавил амбал, и глаза его увлажнились. — Даже больше — я основатель и глава нашего фан-клуба. Можно автограф, пожалуйста? — он умоляюще сложил ладони перед собой.

— Ну… можно, наверное, — ошарашенно выдохнул Глеб. Он никак не мог понять: происходящее — правда или чей-то розыгрыш? И если розыгрыш, то кому это нужно?

— На груди! — живо отозвался амбал и одним рывком содрал с себя железные латы, а следом и одежду под ними, обнажив могучую мускулистую грудь. Он поочерёдно заиграл грудными мышцами, и Глеба это смутило.

— У меня нет ручки, — он отвёл глаза, не желая наблюдать, как мужик хвастается перед ним идеальным телом.

— А вы просто рукой прикоснитесь, этого хватит, — с надеждой в голосе и сияющим от счастья лицом сказал амбал.

— Ну ладно, — пожал плечами Глеб и неуверенно протянул руку, по-прежнему глядя в сторону.

Едва пальцы коснулись играющего мускула, стражник радостно взревел:

— У-ху! — и подпрыгнул так, что, казалось, каменный пол задрожал.

— А можно с вами запикселиться? — снова сложив ладони в молитвенном жесте качок.

— Мо… мо… можно, наверное, — начал заикаться Глеб, уже не понимая, чего ждать дальше.

Амбал тут же рухнул на колени — с огромной улыбкой в тридцать два зуба — и оказался с Глебом одного роста. Всё ещё с голым торсом, он обнял героя за плечи, прижал к себе, а вторую руку вытянул вперёд. В ней тут же появилось небольшое светящееся портальное окно.

— Народ! — гаркнул он так, что уши Глеба заложило. — Народ, зацените, кто пришёл шапку тырить! Да это сам Глеб Хитрый! Он меня уже обдурил, и шапка у него! Сейчас он своим легендарным мечом снесёт мою голову с плеч! — Амбал скорчил рожу с высунутым языком. — А потом спокойно продолжит свой путь!

Глебу резко стало не по себе. «Что это за клуб самоубийц?» — пронеслось в голове. Он отскочил от стражника, освобождаясь из объятий.

— Не буду я никого убивать! — уверенно, но с нотками страха произнёс Глеб и схватил Брука за рукав. — Дружище, пошли отсюда быстрее.

— Стойте! — крикнул всё ещё стоявший на коленях с порталом в руках стражник. — Ну хотя бы в живот ткните! Хотя бы на пару ХП!

Но спины убегающих друзей уже скрылись за очередной дверью.

Оказавшись снова в пустом холле, откуда начинали свой путь, друзья остановились, переводя дух.

— Ну что, Брук, погнали к гномикам? — Глеб потянулся к кольцу, немного отдышавшись.

— Постой, — Брук схватил его за руку. — Ты про туман войны слышал?

— Нет, — честно ответил Глеб. Ему вообще не нравилось слово «война», и он даже напрягся. — Что за туман, дружище? Может, ну его на фиг?

— Да нет, — Брук сделал задумчивый вид, будто припоминал, как лучше объяснить. — Это когда ходишь по новым, неисследованным землям — и они на карте открываются, становятся уже известными. Попробуй-ка поставить портал туда, откуда мы перенеслись. Чтобы побыстрее спасти эту твою принцессу и вернуться домой.

Глеб мысленно залез в меню и поставил портал у руин. Всё получилось. Он крутанул кольцо — портал открылся.

«Хм, хорошая штука этот туман войны, — подумал Глеб».

— И она совсем не моя. Пошли, — сказал он Бруку и шагнул в сияющий круг.

***

Портал открылся недалеко от того места, где Глеб с Бруком прятались раньше. Выскочив из него, друзья первым делом посмотрели в небо — но никакого дракона над развалинами не было. Зато они отчётливо увидели с десяток скелетов, снующих вокруг замка, и на автомате шмыгнули в старое укрытие.

— А где дракон? — спросил Брук чуть ли не в упор в лицо Глеба.

— А мне-то откуда знать? — ответил тот, не отводя взгляда, будто боялся, что стоит ему сдвинуться хоть на сантиметр — и Брук обвинит именно его в исчезновении дракона.

— А мне вот интересно, откуда тут скелеты взялись? — перехватил инициативу Глеб.

— Да чего ты на меня так смотришь? Я вообще с тобой был, это не я их сюда притащил! — начал оправдываться Брук.

— Да знаю, дружище, — Глеб положил руку ему на плечо. — Фиг с ним, кто куда делся и откуда взялся. Давай лучше придумывать план, как нам в башню пробраться.

— Может, с боем? — заморгал Брук.

— Не, дружище. Чего мы зря шапку тырили что-ли? Давай так: я отвлекаю их от входа, а ты надеваешь шапку и невидимкой проскальзываешь в башню. Находишь принцессу и отправляешь её папочке…

— Дядичке.

— Что?

— Гаральд ей дядя, — развёл руками Брук.

— Да не важно, — отмахнулся Глеб. — Короче, дальше открываешь портал вот здесь, я, бегая от скелетов, ныряю в него — и все счастливы.

Брук сидел с застывшим лицом.

— Слушай, Глеб, может, наоборот, я буду отвлекать?

— Не, дружище. У меня и оружие, и латы лучше. Если что, вот, держи кольцо, шапку и снимай сапоги.

— Зачем? — удивился Брук.

— Со мной поменяемся. Мне от медленных скелетов эти скороходы ни к чему. Они могут отставать и терять ко мне интерес. Как раз тут лучше в простых сапогах. А тебе скорость нужна: быстро туда-сюда и обратно, чтобы я долго не ждал. Понял?

— А-а-а, — протянул Брук. — Понятно.

И они обменялись сапогами.

— Ну что, готов, дружище? — Глеб выглянул из укрытия, оценивая расположение скелетов.

— Готов.

— Вот и ладушки, — Глеб повернулся обратно, но Брука рядом уже не было. — Ты где? — тихо спросил он, глаза расширились от удивления.

— Тут, я просто готов, как и договаривались, — прозвучала пустота рядом.

Глеб протянул руку и нащупал контуры невидимого Брука.

— Нифига себе, — удивился он. — И правда работает. — По лицу расплылась улыбка.

— Глеб, перестань, ты мне палец в нос запихал! — невидимый Брук оттолкнул его руку. — Давай уже по плану.

— Ладно, давай, — Глеб всё ещё улыбаясь поднялся. — Погнали.

Он выскочил из укрытия и с криком «Ура!» понёсся к скелетам, размахивая над головой мечом. Те вальяжно расхаживали до этого, вдруг застыли на месте — будто обрабатывали информацию.

— Ура-а-а! — Глеб подлетел к первому и со всей силы врезал по нему артефактным мечом.

Кости разлетелись тысячами осколков.

— Ого! — Глеб замер с огромными глазами удивляясь своей мощи.

Скелеты, похоже, тоже удивились такой наглости, но, постояв в ступоре ещё немного, всей гурьбой кинулись на него. И тут Глеб понял, что ошибался: они ни фига не медленные.

***

Брук видел, как Глеб одним ударом разнёс скелета и как потом с криками «Мама!.. Спасите! Помогите!..» ломанулся от остальных, наматывая круги вокруг башни отвлекая тех от входа. «Всё шло строго по плану» — понял Брук.

Он осторожно вылез из-за завалов и, пригибаясь к земле — будто это усиливало невидимость, — быстрыми перебежками от камня к камню понёсся к башне.

Дождавшись, когда мимо него с криком «А-а-а!» в очередной раз пробежит Глеб, уводя за собой скелетов, Брук скользнул внутрь и замер. В самом низу, на первой ступени, стоял скелет. Застывший, будто в раздумьях. Он не кинулся за Глебом, хотя крики того отчётливо доносились через открытый дверной проём.

Бруку стало не по себе. Он замер рядом, стараясь не дышать, чтобы не выдать себя. Но нужно было двигаться: силы Глеба не бесконечны, когда-нибудь он устанет бегать.

Брук осторожно, на цыпочках, вдоль стены обошёл скелета и в несколько прыжков взлетел по спиральной лестнице на самый верх. Там, у массивной деревянной двери, он снял шапку-невидимку, сунул её в инвентарь и тихо постучал.

— Ваше высочество, откройте! Не бойтесь, вы в безопасности. Мы вас спасём.

Дверь распахнулась в ту же секунду — будто принцесса уже ждала, что за ней придут. Брук увидел перед собой симпатичную молодую девушку: идеальная фигурка, большие выразительные глаза, приятная улыбка, длинные распущенные волосы. Она тут же кинулась ему на шею, крепко обняла и впилась в его губы своими.

Брук от неожиданности распахнул глаза так широко, как только возможно, и растопырил руки в стороны: мол, я не виноват, это она сама.

Принцесса наконец отпустила его и с сияющим лицом произнесла:

— Ты мой герой!

***

Глеб бегал от скелетов уже из последних сил, задыхаясь. Шаг становился всё неуклюжее и медленнее, но и скелеты, казалось, тоже выбивались. Тогда он решился и остановился у входа в башню.

Он махал вокруг себя мечом наотмашь, рубя скелетов — те лезли напролом и тут же разлетались по косточкам. Глеб врезал по очередному, заскочил внутрь башни и запер за собой дубовую дверь. Щёлкнул заслонкой и обернулся.

Перед ним, словно в недоумении, стоял ещё один. Глеб в панике замахнулся и вонзил меч ему прямо между рёбер. Клинок прошёл насквозь, не причинив скелету никакого вреда.

Лицо Глеба вытянулось от осознания того, что он сейчас сделал. Но и безликий череп, казалось, выражал непонимание. Он опустил голову, посмотрел пустыми глазницами на воткнутый в себя меч, затем поднял её и, открыв зубастую челюсть, всё так же не шевелясь, уставился на Глеба.

— А-а-а! — закричал Глеб, выдёргивая меч, и тут же с размаха снёс скелету череп.

Тот разлетелся на такие мелкие обломки, что просто растворился в воздухе. Тело без головы ещё немного постояло, а затем резко осыпалось грудой косточек.

И тут же перед глазами Глеба всплыло системное сообщение:

«Поздравляем! Вы убили 5 скелетов пятого уровня. Получено по 500 очков за каждого, плюс двойной бонус за первого убитого представителя расы. Итого: 3000 очков опыта. Ваш уровень остаётся прежним — 15. Для перехода на следующий наберите ещё 1000 очков».

Глеб быстро смахнул сообщение рукой и что есть силы помчался вверх по лестнице. Наверху, в распахнутых настежь дверях, он застал опешившего Брука и стоявшую рядом с ним принцессу.

— Ты опоздал, слуга. Твой хозяин уже в одиночку спас меня. Ты будешь наказан за свою трусость, — произнесла она с пренебрежением, кидая взгляд на Глеба.

Тот впал в ступор не меньше Брука.

— Э-э-э… — протянул Брук. — Это и есть герой, — указал он на Глеба.

Глеб понятия не имел, что сейчас происходит, и только и мог, что моргать глазами.

— Что-о-о? — лицо девушки вытянулось. — То есть это ты его слуга?

— Брук мой друг, — наконец опомнился Глеб и положил руку на плечо товарища. — Мы вообще-то на равных. Фиг знает, почему все именно меня героем считают.

Принцесса переводила взгляд с одного на другого. Потом медленно подошла к Бруку и прикоснулась ладонью к его щеке.

— Нет, нет, нет, это неправда. Вот он — герой и путешественник. Вон какие глазки, какой славный носик, милые ушки. А у тебя, — она обернулась к Глебу, — ты прости, конечно, но фу. Это какой дурой надо быть, чтобы влюбиться вот в это? — она провела рукой перед Глебом и снова повернулась к Бруку. — А тут и личико, и красные артефактные, ЕДИНСТВЕННЫЕ в мире сапоги. Нет, вот он герой. Вы меня разыгрываете.

— Нет, ваше высочество, — через силу выдавил из себя Брук. — Я не Глеб, герой — он. Я лишь компаньон.

За что тут же получил от принцессы жгучую пощёчину. Она отскочила, будто от огня, а Брук потёр щёку.

Принцесса отвернулась к окну. Помедлила, резко обернулась обратно. Сквозь проступающие слёзы на её лице читался гнев.

— Ты предал меня! — кинула она тяжёлый взгляд на Брука. — Ты оказался не тем, кем я подумала. Я потратила на тебя лучшие минуты своей жизни, а ты молча лгал, смеялся надо мной про себя.

— Нет, ваше высочество, я бы никогда не посмел… — начал оправдываться Брук, но принцесса прервала его криком:

— Молчать!

Она подскочила к Бруку и занесла ладонь для нового удара. Тот перестал потирать щёку, убрал руку и только напряг лицо в ожидании. Ранна увидела красный отпечаток на его щеке — и тут же, опустив свою руку, кинулась к нему.

— Прости, я нечаянно! — запричитала она, быстро-быстро целуя покрасневшую щёку. — Больно? Я больше не буду, честное слово!

Глаза обоих друзей полезли из орбит, челюсти отвисли.

— А ты, — принцесса перестала целовать Брука и с грозным видом повернулась к Глебу, — ты должен быстро прокачаться, свергнуть моего дядю с трона, отдать корону моему Бруку — и тогда я, как королева, прощу твою наглость и дерзость.

Что происходило внутри Глеба, описать трудно. По виду он напоминал человека, который только что увидел розовых летающих слоников. Дурацкая улыбка застыла на его лице.

— Но, ваше высочество, — тихо, чтобы не спугнуть такую милость, начал Брук, — я… я совершенно не хочу трон.

— А что ты хочешь? — нахмурилась Ранна.

— Ну не знаю, — пожал плечами Брук. — Дружить с Глебом. — И, увидев недовольное лицо девушки, тут же добавил: — Ну, может быть, ещё стать каким-нибудь богатым торговцем.

— Хм, — принцесса сделала пару шагов назад. — Хочешь свою огромную, торговую империю? — прищурилась она. — А я, значит, там буду бухгалтером, да?

Бруку стало неловко, он покраснел и отвёл взгляд.

— Что ж, я согласна, — радостно произнесла принцесса. — Всё же, хоть и бизнес, но империя. Я буду императрицей.

— Шальной, — добавил Глеб и тут же спрятал улыбку рукой, встретив на себе жгучий взгляд девушки.

— Слушай, принцесса, давай мы тебя уже к дяде отправим. У нас дел по горло, — выпалил Глеб.

— Не хочу к дяде. Хочу со своим Бруком. Вы сейчас куда? — спокойно спросила она.

— В деревню, — пожал плечами Глеб.

— Всё, я с вами. И точка, — властно добавила принцесса.

Глеб только вздохнул:

— Брук, открывай портал.

Тот крутанул кольцо. Ранна тут же по-хозяйски схватила Брука за руку и потянула за собой в сияющее окно. Глеб хмыкнул и шагнул следом.

***

Портал открылся у ворот, а не в центре деревни — центральная площадь снова стала неизведанной территорией. За время отсутствия друзей деревни уже не было: она превратилась в небольшой по размеру, но многолюдный город. Деревянные дома исчезли, сменившись каменными узорчатыми двухэтажками. Грязь и грунтовые дороги превратились в ровную новую брусчатку. Площадь стала подобием рынка с множеством торговых палаток по окраине. А перед друзьями возвышался огромный каменный забор с невысокими башенками охраны по периметру, вдоль которого строем ходили солдаты в полном обмундировании.

— Приплыли, — выдавил Глеб, глядя на огромные дубовые распахнутые ворота и надпись над ними крупными буквами: «Славянский шкаф».

Брук с принцессой уже произнесли пароль охране и чуть ли не в обнимку проскользнули внутрь.

«Почему у них всё так быстро? — подумал Глеб. — Почему у меня с Кирой не получается?»

И тут же новая мысль наложилась поверх старой:

«А-а-а, харизма! У Брука, наверное, на все десять прокачана, а мне ещё два очка надо».

Он вздохнул и подошёл к стражникам:

— Славянский шкаф.

— Проходите, ваше геройское светлость, — прозвучал знакомый голос стражника, который ранее не пускал его.

Глеб улыбнулся и ступил в город — в свои старые-новые владения.

Глава 20

Изнутри город и правда был красив. Несмотря на то, что кругом строем ходили военные, а из казарм неподалёку от главных ворот постоянно доносились звуки тренировок, центральная часть с её площадью и дворцом-ратушей вовсе не походила на военный городок. Тут можно было встретить небольшие фонтанчики, статуи былых героев и даже клумбы с цветами. Глебу почему-то подумалось, что это Кира не дала Таннару окончательно превратить город в одни сплошные казармы, и от этой мысли на душе стало тепло.

— Путешественник, я снова раздаю квесты! Подходи, не стесняйся! — послышался голос сбоку.

Глеб обернулся и увидел всё так же стоящего у своей калитки Гарлика.

— Ты же вроде в торговлю подался? — улыбнулся Глеб, подходя к нему.

— Да ну её, скучно там, — махнул рукой Гарлик. — Всё время куда-то ехать надо, торопиться, новые места, люди… Не для меня это всё. Ну что, возьмёшь задание?

— Не сейчас, Гарлик. Я всё никак с Кирой на свидание не могу попасть — всё дела какие-то. Решил, что надо выходной взять.

— Ну как знаешь, герой. Но если что — подходи, я всегда тут, — улыбнулся Гарлик. — Кстати, слышал уже, наверное, что в южных землях, в самом центре логова нечести, какие-то ворота появились? И никто не знает, для чего они и куда ведут. От них прям так и несёт магией. Говорят, они исполняют любые желания.

«Выход в реальный мир», — пронеслось в голове Глеба. И одновременно стало и радостно, и грустно. Ему очень хотелось домой, но и бросать тут Киру не хотелось. «А если выйти на пару часов, предупредить всех, что со мной всё хорошо, и потом быстренько вернуться? — путались мысли. — Хотя кого мне там предупреждать? Разве что Лёшку. Точно, я просто выйду, поговорю с Лёшкой. Вдруг он захочет сюда, со мной, к Кире, к Бруку».

— А где именно этот портал? — заинтересованно спросил Глеб.

— Да кто ж его знает. Просто говорят — в самом центре, где живёт бездушный некромант, — Гарлика передёрнуло от этих его же слов.

— Спасибо тебе, — Глеб протянул руку. — Я там, кстати, тебе денег должен. Сейчас отдам с процентами.

На лице Гарлика расплылась улыбка, он с радостью пожал руку путешественника. И тут Глеб обнаружил, что в его инвентаре нет ни копейки. Он вспомнил, как высыпал все деньги гномикам, и в тот момент совершенно забыл про долг. От этого стало до неприличия стыдно, он отвёл покрасневшее лицо.

— Слушай, Гарлик, — начал он неуверенно лепетать. — Тут такое дело… Я деньги раздал. Можно, я тебе позже отдам с двойными процентами?

— Ну-ну, — улыбка с лица Гарлика сползла, и он отпустил руку.

— Не хватает? Могу подкинуть сколько надо, — послышался сзади знакомый слащавый, учтивый голос.

Глеб обернулся. Перед ним с широченной улыбкой расплылся в реверансе Грюмбаш — в своём ярко-пурпурном кафтане с рюшечками.

— Спасибо, не надо, — натянул улыбку Глеб. — Какая разница, кому быть должным: ему или тебе.

— Да что вы, ваша светлость! Боже упаси, какой долг! Я просто так готов дать вам денег, от чистого сердца. Даже расписки не возьму. Если хотите, считайте это уплатой налога с моей стороны.

— Постой, — нахмурился Глеб. — Ты что, налоги не платишь?

— Плачу, конечно плачу, ваше геройское светлость! — начал быстро раскланиваться Грюмбаш. — Я же просто как лучше хочу, чтобы вам помочь.

«Что-то тут не так, — подумал Глеб. — Что-то этот пройдоха опять удумал. Не зря он тут передо мной вытанцовывает».

И в этот момент в глаза Глебу бросилось огромное блестящее здание. Оно явно превосходило все остальные своей высотой и блеском, но из-за раздумий и любования цветочными клумбами Глеб не обратил на него внимания сразу.

— Постой, — отодвинул он Грюмбаша за плечо и сделал несколько шагов вперёд. — Дай угадаю: это твой дом? Да, Грюмбаш?

На лице Глеба поползла улыбка.

— Что вы, что вы, ваша светлость! — в полупоклоне подскочил к нему Грюмбаш и начал целовать руку, которую Глеб тут же отдёрнул. — Это всего лишь бизнес. Вы же сами разрешили любой…

Глеб нахмурился, повернулся и зашагал к зданию — разглядеть, что там с центральной стороны. Грюмбаш быстро засеменил следом, приговаривая на ходу:

— Вы сами сказали: делай что хочешь, главное — налоги плати. А я самый большой налогоплательщик в городе! Вы видели, какую стену вокруг города построили? Это всё на мои налоги. И ещё я на благотворительность жертвую. На эти деньги солдат нанимаем…

— Значит, моими руками себе защиту строишь? — хмыкнул Глеб, не сбавляя шага.

— Ну что вы, ваша светлость! Я патриот!

Глеб резко остановился. Над входом в огромное зеркальное здание висели крупные яркие буквы: «Деньги даром до зарплаты».

Он обернулся и посмотрел на осевшего Грюмбаша.

— Ростовщичеством занимаешься?

— Это банк, — неловко выдохнул Грюмбаш.

— И под какой процент даёшь в долг?

— Всего за один золотой. Не дорого. Люди счастливы, — подскочил Грюмбаш, надеясь оправдаться.

— И много берут? — удивился Глеб.

— Очень часто! — оживился Грюмбаш, чувствуя заинтересованность. — Постоянно берут. И наши, и из соседней деревни. Но немного: по одному-два золотых на месяц.

Глаза Глеба расширились.

— То есть ты берёшь золотой сверх золотого? Сто процентов?

— Ну ведь сами берут, я их не заставляю, — втянул голову в плечи Грюмбаш.

— Значит так. Нечего мне обворовывать народ. Установи комиссию ровно в десять процентов. И никаких скрытых условий или подводных камней. А не то доиграешься у меня, Грюмбаш, — Глеб помахал кулаком перед его носом.

— Ну, ваша светлость, — жалобно прошептал Грюмбаш, — я же так совсем разорюсь.

— Придумаешь ещё что-нибудь, — махнул рукой Глеб и быстро зашагал к видневшемуся невдалеке Бруку с принцессой. Те стояли у палатки с фруктами и мило о чём-то хихикали.

— Чего воркуем, голубки? — с улыбкой спросил Глеб, подойдя к парочке, и тут же поймал на себе недовольный, даже презрительный взгляд принцессы — хотя до этого она славно улыбалась, шепчась с Бруком.

— Слушай, Глеб, разговор есть, — Брук по-дружески обнял его за плечо, отвёл на несколько шагов и почти шёпотом начал: — Тут такое дело… Не мог бы ты из моей комнаты съехать? Там же ещё куча свободных, выбирай любую.

Глеб уставился на него — то ли от удивления, то ли от такой наглости.

— Дружище, это моя комната. Это ты ко мне подселился.

— Да знаю, знаю, — почесал затылок Брук. — Тут такое дело… — Он замялся. — И вообще, комната наша общая, — уже более уверенно продолжил Брук. — Чего тебе стоит съехать? У тебя там только кровать, я тебе помогу её перетащить. А у меня там столько всего — представляешь, сколько хлопот?

Комната и правда была заставлена сплошь вещами Брука. Глеб понимал: друг просто хочет повыделываться перед девушкой. Он был не против, но почему-то в этот момент чувствовал себя ущемлённым.

— Тем более тебе поспать в другой комнате пару ночей всего, — продолжил Брук. — Потом по-любому к Кире в её крыло переедешь.

Лицо Глеба вытянулось, глаза заблестели, губы заиграли, старательно пытаясь не превратиться в улыбку.

— Ты правда так думаешь? — спросил он с надеждой.

— Ну конечно, — хлопнул его по плечу Брук. — Я же вижу, как она на тебя смотрит.

«А что, — подумал Глеб. — Действительно. Мне всего два очка харизмы осталось. Сейчас где-нибудь быстренько доберу — и Кира сама попросит меня к ней переехать».

Улыбка всё же расцвела на его лице.

— Хорошо, дружище, — хлопнул он Брука в ответ. — Съезжаю.

Глеб обернулся посмотреть на реакцию Ранны, но та стояла к нему спиной, что-то бурно обсуждая с торговцем фруктов — то ли цену, то ли свежесть. Она сделала шаг назад, и Глеб заметил банановую кожуру, на которую та наступала.

— Ранна! — закричал он что есть мочи, но было уже поздно.

Глеб кинулся вперёд и поймал распластавшуюся девушку почти у самой брусчатки. Он крепко обнял её, не давая выскользнуть из рук, и осторожно поставил на ноги.

***

Кира задумчиво сидела у окна в главном зале и, не двигаясь, поджав под себя ноги, наблюдала за улицей. О чём она думала в этот момент, никто не знал — как вообще можно понять, о чём думают девушки, вот так неподвижно глядя в одну точку? Это, пожалуй, главная загадка природы, которую нам не суждено разгадать никогда.

— Там твой вернулся, — прогремел голос Таннара где-то сзади.

Кира резко соскочила с кушетки — сердце подпрыгнуло где-то к горлу, — лицо озарилось улыбкой, которую она тут же убрала, замедлив шаги к выходу.

— И ничего он не мой, — гордо задрала она свой изящный носик. — Если ты, конечно, имеешь в виду героя Глеба, — попыталась оправдаться, будто не сразу поняла, о ком речь.

— А чего тогда соскочила? — широкая улыбка поплыла по лицу Таннара.

— Я… я не соскакивала, — начала вилять девушка, чувствуя, как щёки начинают предательски теплеть. — Я и так собиралась идти. Мне надо на площади кое-что купить. Он ведь на площади? Мне, конечно, нет до этого никакого дела. Просто если он и правда там, я заодно скажу ему, что никакого свидания не будет. Я передумала.

Она гордо задрала голову, проходя мимо провожавшего её с улыбкой Таннара, и как только центральная дверь захлопнулась за ней — прибавила ходу, и в груди у неё радостно заныло от нетерпения.

Площадь была недалеко, с высокого крыльца ратуши её было видно всю. Кира сразу увидела стоящих и разговаривающих Глеба с Бруком. Улыбка снова сама собой расплылась на её лице, и она чуть ли не полетела к ним. Но, не дойдя несколько шагов, услышала, как Глеб радостно кричит: «Ранна!» — и хватает девушку за талию. Он крепко и страстно прижимает её к себе, и они вдвоём выделывают изящные движения, словно в танце.

Слёзы сами подкатились к глазам Киры, в груди что-то больно сжалось, но она сдержалась. Она на мгновение замерла, проглотив горький комок, всё же собралась, подошла к ним и сказала:

— Привет.

— Кира… привет, — Глеб отпустил девушку и зачем-то сделал свою глупую улыбку с чуть приоткрытым ртом.

Кира почувствовала, как что-то оборвалось внутри.

— Я пришла попрощаться, Глеб, — произнесла Кира без эмоций, хотя голос дрогнул едва заметно. — Я уезжаю навсегда. — Помедлила и зачем-то добавила: — К маме.

Улыбка сползла и с лица Глеба.

— Но почему? Что случилось? — непонимающе спросил он, заметив влажные глаза девушки.

— А это и есть та самая простолюдинка? — подошла и оценивающе провела по ней взглядом принцесса. — А разговоров-то было! — она гордо вскинула голову. — Что ж, будешь моей служанкой, прачечной, — снисходительно произнесла Ранна.

— Сама себе постираешь, цаца, — скривив рожицу, бросила Кира, и внутри у неё вскипела злость.

— Что?! — принцесса надула щёки от такой бестактности. — Да я тебя! Да я! В темнице до старости сгною — не увидишь больше белого света!

— Ой-ой-ой, напугалась, — передразнила её Кира, хотя под ложечкой неприятно сосало. — И вообще, забирай этого глупого героя себе, курица.

— Сама курица! — чуть ли не визгом ответила принцесса. — А герой и так мой — тебе даже пылинки с его сапог не видать.

— Да больно он мне нужен! — Кира презрительно осмотрела Глеба. — Ушастый, лохматый, да ещё и придурок.

— Что?! — взвизгнула принцесса, подскочила к Бруку и прижала ладони к его ушам. — Ничего он не ушастый! Они у него идеальные! В отличие от вон того! — махнула она головой в сторону Глеба, который в ступоре стоял, как Кира уже разглядела, с этой своей дурацкой, самой прекрасной улыбкой в мире.

До Киры постепенно начала доходить суть происходящего. Она переводила взгляд с зависшего Глеба на то, как принцесса прижимается к Бруку и сюсюкается с ним — то дёргает его за замечательные ушки, то целует в щёчку.

Жар пронёсся по телу Киры. Стало так стыдно, что, казалось, сейчас можно было бы зажечь спичку о щёку. Она сама чувствовала, что красная до кончика носа, и даже уши горят — те самые, про которые она… о боги.

Первая мысль, пришедшая в голову: она больше никогда, никогда не сможет посмотреть в лицо Глебу. Вторая: надо бежать. Третья: но сначала — извиниться. За «придурка». При всех.

Кира собрала все свои мысли и волю — внутри всё дрожало от унижения, — и всё же подняла взгляд на Глеба:

— Ну и что, что они у тебя торчат? Какая разница? — выпалила она, сама не зная зачем.

И в этот момент захотелось провалиться сквозь землю.

Она понятия не имела, что сейчас делать. Нужно было как-то выкручиваться из этой ситуации, поставить зазнавшуюся принцессу на место. И о чудо — её взгляд сам выхватил и кольцо на руке, и красные сапоги на ногах Брука.

Кира медленно подошла к нему и протянула руку, пристально глядя на Ранну — на душе у неё вдруг стало легче, почти весело:

— Брук, отдавай наше кольцо и сапоги, — важно произнесла она, а потом резко добавила: — То есть кольцо и сапоги Глеба.

Глаза принцессы округлились так, что, казалось, вот-вот выпадут. Ноздри расширились, жадно хватая воздух. Брук виновато посмотрел на Ранну и, пожав плечами — будто оправдываясь, — сказал:

— Это правда ихнее.

И тут же оказался босым, а в руках Киры оказались требуемые предметы. Она, приподняв подбородок, гордо подошла к Глебу и, словно делая одолжение, сунула ему эти предметы в руки — на душе пело от мстительного удовольствия:

— Держи. И в следующий раз лучше следи за своими вещами. А то мало ли, — она повернула голову к принцессе, — какие-нибудь вертихвостки присвоят.

Принцесса пылала от ярости — казалось, что она вот-вот взорвётся. А по лицу Киры скользнула едва заметная, довольная улыбка.

Глеб стоял и не мог понять, что происходит. Он начал перебирать мысли в голове. «Пришла расстроенная чем-то Кира, зачем-то обозвала принцессу курицей, забрала у Брука сапоги, даже ему, Глебу, досталось — она сказала, что у него уши большие». Глеб непроизвольно потянулся к своим ушам, но вовремя остановился, осознав, как глупо это выглядит со стороны, и опустил руку.

«Интересно, кто же её так расстроил? Если Таннар или Грюмбаш — ох и попляшут они у меня».

Нужно было что-то делать, как-то успокоить Киру. Он быстро подошёл и обнял её, крепко прижимая к груди:

— Кира, ты же знаешь: ты для меня самая важная. А на других наплюй. Я им за тебя голову откручу.

Глеб почувствовал, как каменное тело Киры тут же обмякло под его объятиями. И из её груди вырвался длинный, чуть слышный выдох.

И в этот момент раздался гул труб. У главных ворот зеваки поспешили убраться с пути. В город на огромном белом коне въезжал король Гаральд со свитой. Торговцы быстро сворачивали лавки перед ним.

Конь Гаральда медленно и вальяжно, выкидывая вперёд ноги, подошёл к оставшимся почти в одиночестве на площади друзьям.

— Я благодарен тебе, мой верный рыцарь Глеб Хитрый, — громогласно произнёс Гаральд и гордо в приветствии поднял руку, — за спасение нашей любимой племянницы, принцессы Ранны. И чтобы подтвердить свою благодарность, я разрешаю тебе просить её руки и сердца. — Прищурившись, король посмотрел на Глеба сверху вниз.

— Спасибо, ваше величество, — Глеб, отпустивший Киру, резко склонил голову и тут же выпрямился. — А я благодарен вам за столь лестное предложение, но я, пожалуй, откажусь.

— Что? — тихо спросил Гаральд, и брови его нахмурились.

— Простите, но я не люблю вашу племянницу и вряд ли смогу полюбить. — Глеб посмотрел на хмыкнувшую и отворачивающую голову принцессу. — Я люблю другую девушку. — Он перевёл взгляд на опускающую глаза Киру, которая пыталась куда-то нелепо спрятать руки. — А ваша замечательная племянница проявляет интерес к моему другу Бруку. Прошу вас отдать её руку и сердце ему, — улыбнулся Глеб.

— Что? — уже рявкнул Гаральд, лицо налилось злобой. — Чтобы безродный крестьянин претендовал на принцессу королевской крови?... Не бывать этому!

— Вы лично перевели его в ранг воинов, — шепнул тихо подъехавший на лошади рыцарь-начальник охраны.

— Всё равно, — продолжал греметь Гаральд. — Это ничего не меняет. Только настоящий рыцарь достоин руки принцессы.

— Но дядя! — вскипела не менее распалённая Ранна. — Брук сказал, что создаст свою империю, и я буду в ней королевой!

— Империю? — чуть не крикнул Гаральд.

— Да, империю! — притопнула ногой принцесса. — Бизнес-империю! Мы откроем огромную швейную фабрику, и я в ней буду главным бухгалтером.

— Девчонка! — прошипел сквозь зубы Гаральд.

— Схватить её и запереть в комнате, пока не одумается! — скомандовал Гаральд своим людям и развернул коня.

Ранну, бьющуюся ногами и руками, закинул через седло один из рыцарей и направился за королём. Брук рванулся было на помощь, но Глеб остановил его вытянутой рукой.

— Не глупи, дружище. Не сейчас. — Он подмигнул Бруку. — Один раз уже спасли её из башни — спасём и ещё раз.

Брук выдохнул и опустил голову. Из-за ворот раздавались писки и возгласы принцессы, кидающей проклятия на рыцарей и своего дядю.

Глава 21

Кира шагнула вперёд и взяла Глеба за руку. В её глазах горел огонёк, лицо казалось уж слишком счастливым. Она не отрывала взгляда от него, и это вводило Глеба в смущение.

— Пойдём, — потянула она его за руку, не переставая улыбаться. — Я же тебе свидание должна. По-моему, пришло время.

— Постой, Кира, — Глеб осторожно высвободил руку. Он отвёл глаза. — Я очень хочу с тобой на свидание, как никто другой. То есть… — он не мог подобрать слов. — Я мечтал об этом с первой нашей встречи. Но сейчас у меня есть небольшое дело. Давай перенесём на вечер, а? — умоляюще посмотрел он на девушку.

— Что может быть важнее меня? — недовольно удивилась та, показушно скривив лицо.

— Там… — Глеб снова замялся. — Мне надо на южные болота. Срочно. Там выход в мой мир. — Он заметил, как округлились глаза и вытянулись лица Брука и Киры, и поспешил добавить: — Я быстро. Мне нужно только Лёшке сказать, что со мной всё в порядке, и обратно. Лёшка у меня единственный там, понимаешь.

— Никуда ты не пойдёшь! — закричала Кира и схватила его за руку. — Ни на какие южные болота! — В её глазах горел неподдельный страх.

— Ты это брось, Глеб! — с паникой на лице подскочил Брук. — Тебе туда нельзя ни при каких условиях!

— Да что вы со мной как с маленьким? — отдёрнул руку Глеб. — Я же сказал: быстро туда и обратно. Чего вы испугались? Скелетов? Я их одной левой. А если много будет — у меня сапоги классные, легко удеру…

На глазах Киры выступили слёзы.

— Я с тобой, — тихо произнесла она и прижалась к нему, осторожно обняв. — Тебя ведь всё равно не отговорить, да?

— Глеб, я тоже буду рядом, — сказал Брук. — Но ты держи пальцы на кольце, если что — чтобы сразу портал домой открыть, ладно?

— Ок, договорились, — улыбнулся Глеб, чувствуя приятные прикосновения Киры.

Он открыл меню, выставил маркер у границы с южными землями и повернул кольцо. Кира разжала объятия, крепко вцепилась своей ладонью в его — и они шагнули в портал. Брук проследовал следом.

***

Южная граница королевства тоже отделялась от болот высокими горами, но пещер здесь не было. Горы будто раздвинулись в одном месте, образуя проход, который зиял тонкой магической плёнкой — щитом, не пускающим нечисть в королевство.

С этой стороны, как и на западной границе, было мрачно и сыро. Но по ту сторону барьера было почти темно. Сгустившиеся тучи сливались в одно огромное чёрное месиво, из которого то и дело с грохотом вырывались молнии, поджигая мокрые болотные кочки. От прохода вдаль, в самое сердце болот, вела одна узкая, но прямая дорога, вымощенная старым булыжником. Между камнями пробивалась редкая жёлтая трава. Воздух был сырым и наэлектризованным.

Глеб протянул руку и провёл по магическому барьеру — тот заиграл волнами, как водная гладь.

— Ну что, пошли? — обернулся он и подал руку напуганной Кире.

Та крепко сжала его ладонь, и они ступили на дорожку, проникнув сквозь защитную плёнку. Брук тяжело вздохнул, вынул мечи и, осторожно преодолев гладь, поспешил за ними.

Друзья двигались очень медленно, озираясь по сторонам. Впереди, держась за руки, шли Глеб с Кирой, чуть поодаль, с двумя мечами наготове, — Брук. Все были напряжены и в любой момент ожидали нападения нечисти, но ничего не происходило. По краям дороги по-прежнему то и дело сверкали молнии, раздирая небо громом и поджигая кочки. Свет от этих огней и освещал путь.

В таком темпе друзья прошли уже приличное расстояние, и Глеб решил разрядить обстановку разговором:

— Брук, а у вас с Ранной всё серьёзно или так, на пару свиданий? — чуть слышно спросил он, обернувшись на пол-оборота.

Брук на мгновение застыл с задумчивым лицом.

— А какая разница? — сказал он и продолжил шагать. — Гаральд всё равно не разрешит жениться. Я же не рыцарь.

— Ха! — весело улыбнулся Глеб. — Да это легко поправить. Дождёмся следующего турнира, выйдешь и победишь там всех, как я. И он тебя рыцарем сделает. Там легко, поверь, я-то знаю.

Брук ничего не ответил, только закатил глаза и цокнул, продолжая идти следом.

И вдруг совсем рядом — метрах в десяти перед ними — сверкнула молния. Яркая, как тысяча вместе взятых сверкающих по бокам молний. От грома зазвенело в ушах, и перед друзьями появился портал. Он горел красным огнём и был огромен — словно ворота замка.

Друзья резко замерли.

— Вот они, ворота, — тихо прошептал Глеб и осмотрелся.

Со всех сторон открывалась одна и та же картина: бескрайнее болото до горизонта, и даже гор, откуда они пришли, не было видно. Только прямая дорога, на которой они стояли, уходила прямиком в портал.

Раздался хруст и скрежет. Друзья заозирались по сторонам. Отовсюду из болота начали подниматься зомби — в рваных одеждах, с гнилыми остатками плоти — и скелеты с ржавыми мечами. Глеб тут же зажал Киру между собой и Бруком, достал меч. Кира выхватила свой новый артефактный лук. Друзья замерли в ожидании, а нечисть гурьбой двинулась к ним, смыкая кольцо.

— Пробиваемся к воротам! — крикнул Глеб и нанёс первый удар.

Скелет разлетелся на косточки. Кира принялась быстро пускать стрелы — рука мелькала от колчана к луку, и зомби вокруг падали от точных попаданий в голову. Брук, прикрывая сзади, рубил направо и налево, орудуя своими тонкими мечами — то поочерёдно, то сразу двумя. Они медленно продвигались к порталу, как вдруг тот затрясся и словно растворился в воздухе.

А на его месте из-под земли — будто выталкиваемая самой бездной — начала подниматься фигура. Огромная, размером с медведя: наполовину человек, наполовину скелет, с дырами насквозь. На уцелевших кое-где могучих мускулах висели ржавые латные пластины. Вместо головы — череп лося с огромными ветвистыми рогами. Глазницы горели ярким огнём.

— Назад! — закричал Глеб и начал помогать Бруку расчищать путь к отступлению.

Но нечисть наступала, прижимая их к некроманту. Расстояние стремительно сужалось. Чудовище задрало свой огромный ржавый меч и шагнуло навстречу.

— Глеб, открывай портал, я прикрою! — крикнул Брук и кинулся на некроманта.

Тот наотмашь махнул мечом — и разрубил Брука пополам. Глеб видел, как друг в одно мгновение превращается в пепел и исчезает, развеиваемый ветром. В груди кольнуло с такой силой, что стало тяжело даже вздохнуть. Он вспомнил, как терял Брука в первый раз, но тогда всё было иначе — сейчас больнее в тысячи раз. За это время Брук стал не просто другом, он стал родным.

Слёзы покатились из глаз Глеба. Адреналин ударил в кровь, и он с криком бросился на чудовище, рубанув его волшебным мечом. Но от того отлетели лишь несколько пластин с доспехов да появилась новая пробоина в теле. Некромант занёс меч для ответного удара.

— Не-е-ет! — закричала Кира и прыгнула вперёд, раскинув руки, прикрывая Глеба собой.

Меч вошёл ей прямо в живот.

— Кира!.. — Глеб бросил свой меч и подхватил обмякающее тело.

Он упал на колени и осторожно уложил её на землю. Прижал руку к её животу — кровь и раны были отключены в его настройках, но он знал, что там сейчас нечто ужасное.

— Глеб… — из последних сил схватила его за рукав дрожащими пальцами Кира. — Я не умру… Беги…

Её расширенные зрачки и белеющее лицо выражали ужас, не страх смерти, а страх за него, за Глеба.

— Беги, Глеб… — она закрыла глаза и замерла.

Словно тысяча лезвий вонзилась Глебу в сердце. В голове звенело: «Я не умру, беги… Я не умру, беги…»

— Да, Кира, — прошептал он, захлёбываясь слезами. — Ты никогда не умрёшь в моём сердце.

И девушка начала растворяться. Глеб пытался ухватиться за неё крепче, но безуспешно. Она исчезла, оставляя его одного в окружении монстров.

Некромант сделал шаг и занёс меч.

Глеб безучастно поднял голову и посмотрел на зависший над ним меч. Некромант помедлил, затем снова размахнулся — но Глеб не шевелился. Он смотрел в горящие глаза чудовища без единой эмоции. Тот помотал головой, будто разминая шею, и занёс меч в третий раз.

— Давай, руби, сволочь, чего застыл? — с полным презрением произнёс Глеб.

Некромант замер на какое-то время, а затем убрал меч. Отошёл на пару шагов и уселся на огромный камень у обочины дороги.

— Не, так не пойдёт, — спокойно ответил он.

По телу Глеба пробежал жар, глаза наполнились неподдельным удивлением.

— Ты вообще-то должен сражаться и победить меня, — так же спокойно продолжил монстр. — Я отправил тысячи путешественников к точке респавна только из-за того, что они возомнили себя героями и решили, что готовы прийти ко мне. А тебя не могу убить — у тебя нет точки респавна, и это чревато новой заморозкой.

— Что? — тихо, непонимающе спросил Глеб.

Мысли путались. Перед ним монстр, но разумный — рассуждает и не хочет убивать его. Но он только что убил Киру и Брука. Ярость снова начала одолевать Глеба.

— Ты убил моих друзей, — прошепел он.

— Да погоди ты, не суетись, — ответил некромант и встал с камня.

Он снова занёс меч, и на этот раз Глеб закрыл глаза — но удара не последовало. Только лёгкое прикосновение кончика к голове. И вдруг — вспышка.

Мысли заметались. Глеб вспомнил всё, что его так старательно заставляли забыть. Он словно в кино увидел и услышал, что происходило над его бессознательным телом в тот первый раз, когда его вырубили. Он слышал каждое слово Гаральда. Он вспомнил и откровения Киры на поляне. И в это мгновение что-то будто щёлкнуло, откинув его назад, — и тут же пришло облегчение.

— Так они живы? — раздражённо выдохнул Глеб, начиная подниматься на ноги. В груди зажгло. — Они играли со мной? Они меня предали? — выдавил он тихо.

— Не делай поспешных выводов, — некромант снова сел на камень и похлопал ладонью по соседнему, приглашая Глеба присесть рядом. — У них не было выбора. Они подчиняются приказам Гаральда.

Глаза Глеба налились злобой, но некромант заметил это и добавил:

— И Гаральд ни в чём не виноват. На самом деле у него нет никакого честолюбия. Он бы с радостью отдал трон и начал выращивать яблоки, например. — В руке монстра появилось яблоко, и он с хрустом откусил его костлявой челюстью. — Но некому. Нет достойного преемника. Пойми, он боится не за себя — за королевство, за весь наш мир. Если бы не он, кто знает, существовали ли мы вообще. Так что не злись, успокойся — все хотят жить.

Глеб замер, уставившись на монстра, а затем плавно повёл головой, осматриваясь. Зомби и скелеты, окружавшие его, казалось, вообще забыли о его существовании. Нет, они не стояли застывшими — они занимались своими делами. Несколько зомби играли в футбол головой скелета, пиная её друг другу и похахатывая над костлявым телом, тщетно пытавшимся отобрать свою голову. Кто-то пытался грязью прилепить обратно отрубленную в бою конечность.

Один скелет, сидевший на кочке, сорвал травинку, похожую на осоку, скрутил её в трубочку и прикурил от рядом горящей кочки. Затянулся — дым вышел сквозь костлявую грудь наружу. К нему тут же подошёл другой и, воткнув меч в болотную жижу, произнёс:

— Покурим.

— Мал ещё, — ответил скелет с сигаретой. — Вредно это для здоровья.

— Я уже совершеннолетний, — начал было спорить второй, как где-то недалеко раздался новый голос:

— Я тебе покурю! Я тебе так покурю! Вот отец узнает — задница гореть будет.

— Ну, ма-а-а… — протянул скелет с мечом.

— Чё «мам»? Чё «мам»? Я уже двести лет как «мам». Вот съедешь жить отдельно — делай что хочешь.

Глеб улыбнулся и снова посмотрел на некроманта.

— Слушай, а ворота? Они выпустят меня в мой мир?

Некромант замялся и зачем-то почесал свой рог.

— Слушай, тут такое дело. Никаких ворот нет на самом деле. Это я специально байку пустил. — Он развёл руками. — Ну а как мне быть? Ты не идёшь ко мне сам, даже не собирался, а за щит меня не пускает. А ужас как хотелось с путешественниками пообщаться. Я ведь сто лет вас не видел. Да и раньше одни задохлики приходили — раз — и на респавн. Редко кто до меня вообще доходил, прокачавшись на моих скелетах. Разве что Убиватор 97 несколько раз был. Да и тот, как только меня побеждать научился, интерес сразу пропал. И вот я тут один кукую. Думал, думал и придумал эти ворота, чтобы заманить тебя, пообщаться.

— Ясно, — опустил голову Глеб и тут же поднял. — А что теперь делать?

— Не знаю, — пожал плечами монстр. — Живи, наслаждайся. Заходи ко мне в гости, на скелетах попрокачиваешься…

Глеб задумался, подошёл, поднял свой меч — и тот тут же исчез в инвентаре.

— Ладно, как тебя там… некромант. Пойду я. Мне с Кирой ещё поговорить надо. Хочу ей в глаза посмотреть и спросить: почему…

— Постой, — монстр поднялся с кочки и подошёл к Глебу. Рукой сорвал с себя доспех, оголяя пылающее огнём сердце, и протянул Глебу свой ржавый меч. — Прям сюда. Моим оружием, по-другому никак. Давай.

— Нет, — вылупил глаза Глеб. — Зачем?

Некромант рассмеялся.

— Ты что, так и не понял? Мы изначально созданы для того, чтобы нас убивали. Это наш смысл. Это честь для нас, если хочешь. Так сделай одолжение — уважь второго по могуществу в этом мире.

— А первый — Гаральд? — поднял глаза Глеб.

— Ага, — улыбнулся монстр костлявой челюстью.

И Глеб с силой всадил его же меч ему в пылающее сердце. Некромант взвыл, задирая голову вверх — но на его лице явно читалась улыбка — и растворился в воздухе, опадая пеплом.

Глеб посмотрел вокруг. Скелеты и зомби уже не занимались чем попало — они не отрываясь смотрели на него.

— Вас не буду, — строго сказал Глеб. — Вас слишком много, а у меня времени нет.

Скелеты почти хором вздохнули и продолжили заниматься каждый своим делом.

Перед глазами всплыло системное окно:

«Поздравляем! Вы убили 7 скелетов 3 уровня — получено 700 очков. Вы убили 3 зомби 5 уровня — получено 500 очков + 200 очков за первого убитого представителя расы. Поздравляем! Вы убили некроманта — получено 30000 очков. Поздравляем! Ваш уровень повышен до 21. До следующего уровня наберите ещё 5500 очков. Поздравляем! Вы получили 3 очка умения».

Глеб только вздохнул, смахнул статистику, крутанул кольцо и шагнул в сияющий портал.

***

— Ваше величество! Ваше величество! — влетевший в зал главный маг кричал в панике. Он споткнулся и рухнул на колени перед троном. В глазах плескался ужас, по лбу струился пот. — Ваше величество, он всё знает! Мне пришло сообщение от системы: мои чары забвения рассеяны!

— Где он? — Гаральд резко соскочил с трона, схватил мага за грудки и поднял его над землёй.

Маг зажмурился, что-то лихорадочно выискивая в системном меню, и тут же распахнул глаза:

— В своём городе, — произнёс он дрожащим голосом.

Гаральд отшвырнул его в сторону.

— Открывай портал! Живо!

***

Глеб медленно шёл по городу, озираясь по сторонам. Народ, вываливающий из домов, останавливался у края дороги и молча провожал его взглядом. Сегодня не было ни криков зазывал-торговцев, ни гула покупателей, даже привычного марша тренировочных отрядов не слышалось. Казалось, все эти крестьяне, торговцы, жители уже знали, что произошло. Глеб ловил взглядом их лица — и они тут же отводили глаза.

«Все эти люди — десятки, сотни, тысячи — они с самого начала знали правду, — пронеслось в голове. — Знали и молчали. Играли со мной».

Внутри горела обида.

— Глеб, — послышался тихий голос из толпы.

Из неё, осторожно склонив голову, вышел Брук.

Глеб остановился. Он хотел посмотреть другу в глаза, но тот не поднимал взгляда. Внутри резануло. Глеб почувствовал себя Юлием Цезарем, преданным в сенате, — тем, кому в спину вонзают ножи.

— И ты, Брук?! — произнёс он и отвернулся.

— Глеб! Ты жив… Глеб! — со стороны ратуши к нему неслась Кира. Народ расступался перед ней.

Её глаза были влажными от слёз, но лицо сияло счастливой улыбкой. Она хотела кинуться Глебу на шею, но он движением руки остановил её.

— Не надо. Я всё знаю.

Она замерла. Лицо на мгновение озарилось страхом.

— Глеб, так надо было. Это всё для тебя, чтобы ты не впадал в апатию.

— Если бы ты сказала правду, всё было бы иначе, — тихо ответил Глеб.

— Нет, — замотала головой Кира. — Ты не такой, как все. Ты не хочешь убивать, не хочешь геройствовать. Ты даже в простых крестьянах видишь личность — и из-за этого эта сама личность в них просыпается. Глеб, ты посмотри: благодаря тебе даже фоновые NPC получили характер. — Кира пыталась говорить как можно чётче, но на её лице уже смешалось и счастье от того, что Глеб жив, и паника от того, что будет дальше. — Ты самый лучший из всех путешественников, что приходили к нам. Пусть ты делаешь всё не по правилам, пусть качаешь эту дурацкую, ненужную харизму — но в этом и есть весь ты.

Кира с надеждой смотрела в глаза Глеба.

«Харизма, — вспомнил Глеб. — У меня же есть недостающие очки».

Почему-то именно сейчас пришла эта мысль в голову. Наверное, Глебу хотелось доказать: они не правы, харизма и правда работает. Он мысленно залез в меню и закинул два недостающих очка в харизму, он хотел посмотреть, как после этого заговорит Кира.

«Поздравляем!» — тут же выскочило системное окно, но на этот раз заметно больше обычного и, судя по всему, видимое всем окружающим.

«Поздравляем! Вы первый и единственный игрок, прошедший игру, выполнив секретный квест «Прокачай ненужную харизму до десяти». Завершить игру? Да / Нет».

Кира стояла и мотала головой с лицом, наполненным паникой.

— Нет, нет, нет, Глеб... — произносила она еле слышно, а глаза снова наполнялись влагой.

— Выручайте его, быстро! — прогремел голос появившегося из портала Гаральда, образовавшегося где-то позади Глеба.

Маг тут же матнул кому-то посохом, и Глеб с размаха въехал кулаком в челюсть проявляющемуся за его спиной помощнику мага, который уже успел занести дубину для удара. Тот отлетел на несколько шагов и шлёпнулся на заднюю точку, выронив дубину и потирая челюсть рукой. Глеб резко обернулся и нажал «Да».

— Не-е-ет!.. — кинулся к нему Гаральд, протянув вперёд руку, будто пытаясь схватить Глеба и не дать ему покинуть игру.

Но мир уже начал останавливаться. Всё стало замирать. Глеб, словно поднимаясь в небо, видел картинку происходящего вокруг. Вот застывший в броске с вытянутой рукой Гаральд. Вот пытающиеся зачем-то сбежать крестьяне, так и замершие во время своего панического бега. Вот Брук, стоящий с опущенной головой. А вот Кира...

Кира... У которой в этот момент ручьём хлестанули слёзы, да так и не успели упасть. Кира... Чьё лицо сейчас выражало не только растерянность, но и сожаление. Сожаление о чём? — проносилось в голове Глеба. О том, что он ушёл? О том, что он неправильный? Или о том, что вообще появился в их жизни? Но почему она вообще сожалеет о чём-то? Не значит ли это, что он ей не безразличен?

«Нет, я не должен уходить. Я должен поговорить с ней», — подумал Глеб и что есть мочи закричал:

— Кира-а-а!..

И вспышка.

***

— Кира!.. — с криком резко поднялся на больничной койке Глеб.

К его телу были прикреплены какие-то многочисленные датчики и трубки, на голове надето что-то вроде сверкающего разными огоньками шлема, а вокруг кровати пищали и свистели, мигая красным светом, мониторы. Глеб начал срывать с себя датчики и шлем — ему побыстрее хотелось подняться на ноги и узнать у кого-нибудь, как вернуться обратно.

— Лежите, лежите! Вам нельзя ещё вставать! — подскочил к нему ворвавшийся в палату доктор в сопровождении медсестры. — Ваше тело полностью восстановлено, но сознание только что вернулось в него. Это может создавать небольшой дисбаланс. Мы должны сначала всё проверить.

Доктор осторожно начал укладывать его обратно в постель.

Через полчаса, когда от Глеба уже отцепили все датчики и он, осознав, что натворил, просто лежал и смотрел в потолок, в палату вошло несколько человек. Четверо из них были в строгих чёрных костюмах с лицами, ничего не выражавшими, а один — в сером, почти мятом костюме, с улыбкой на лице. Он и подошёл к Глебу первым.

— Глеб, вы меня слышите? — тихо спросил он, всё ещё держа улыбку. — Вы в сознании, понимаете меня?

Глеб нехотя кивнул головой.

— Вот и славненько, — продолжил тот, доставая планшет. — Я ваш адвокат, предоставленный вам государством. А эти господа, — кивнул он в сторону строгих костюмов, застывших у дверей, — это адвокаты одной очень крупной корпорации, на серверах которой и затерялась та древняя игра, в которую попал и где находился ваш разум. Слава богу, всё обошлось и вы живы. Так вот, господа предлагают заключить сделку и обойтись без судебного разбирательства. Они готовы выплатить любую сумму, которую вы напишете в соглашении. — Он сунул планшет Глебу.

Глеб приподнял голову и посмотрел на мужчину:

— А как попасть обратно в эту игру? — спросил он с надеждой.

— Никак, — вновь улыбнулся человек. — И слава богу. Это очень опасная игра, и вы не представляете, как мы тут все за вас волновались. Ну ничего, сегодня она будет уничтожена, и больше такой ошибки никогда не произойдёт. Ни один живой человек не пострадает. Её бы стёрли сразу после обнаружения, но, так как ваш разум находился в ней, закон этого не позволял сделать. Но теперь всё кончено. Всё хорошо, Глеб, — похлопал он его по руке.

— Нет! — почти крикнул Глеб, поднимаясь. — Её нельзя уничтожать! Там Кира!

— Всё будет хорошо, Глеб, — продолжал адвокат. — Скоро вы пройдёте реабилитацию, и всё вернётся на круги своя. Всё будет по-старому.

Глеба начало потряхивать, его лицо будто окаменело. Он даже не хотел представлять, что они — Кира, Брук, Гарлик, да вообще все, даже Гаральд — исчезнут, что они умрут по-настоящему. Глеб глубоко вздохнул и, собравшись, уверенно произнёс:

— Дело до суда не дойдёт, если вы отдадите мне эту игру вместо уничтожения.

Чёрные костюмы переглянулись между собой, и один из них одобрительно кивнул улыбающемуся адвокату Глеба.

— Вот и славненько, — произнёс тот и полез в планшет менять договор.

Дверь распахнулась, и на пороге замер такой же подросток, как и Глеб, только пухлый, будто только что съел слона, и с красной от прыщей мордой.

— Лёшка! — протянул Глеб, поднимаясь с кровати.

— Ага, я, — ответил тот с каким-то стеснением на лице.

— Лёшка!.. — закричал Глеб так, что все приборы в палате завибрировали, и рванул, кидаясь тому на шею.

— Глеб, — отозвалась улыбка пухляша, и его руки крепко сжали повисшего на нём друга.

Глава 22

Глеб открыл глаза. На потолке над кроватью голографические часы показывали 6:00. Он уже много лет не пользовался будильником — внутренний будильник сам заставлял его просыпаться ровно в шесть.

— Чем желаете завтракать сегодня, ваша героическая светлость? — раздался голос робота-помощника где-то за головой.

Глеб приподнялся на подушке, ловя взглядом человекоподобного андроида, приближающегося к кровати.

— Ничем. Ничего пока не хочу. Включи лучше телевизор, посмотрим, что там про мою игру говорят.

— Конечно, ваше геройство.

Робот попытался подать команду на выдвижение экрана, но умный дом её не распознал. Тогда андроид потянулся к пульту управления, но журнальный столик преградил ему путь.

— Ваше геройство, может, переедем в квартиру побольше?

— Зачем? — удивился Глеб и окинул взглядом свою комнату в девять квадратных метров. — Тут же всё, что надо, есть. Вон холодильник, шкаф, кровать, а главное — капсула влезла.

Он повернул голову и с гордостью посмотрел на новенькую, сияющую капсулу виртуальной реальности последней модели.

— И всё, переставай называть меня «ваше геройство». Я уже вспомнил и привык. Спасибо.

— Хорошо, Глеб, как скажешь, — ответил робот и снова попытался установить связь с умным домом. На этот раз получилось.

Перед глазами Глеба появился полупрозрачный экран, выползающий откуда-то из стены. Он загорелся синим сиянием, превращаясь в объёмную картинку.

— Здравствуйте, дорогие телезрители! — заговорил журналист, стоящий на фоне высотного блестящего здания с огромными буквами наверху: «Хлеб и Ко».

— Сейчас я нахожусь напротив главного офисного здания, принадлежащего миллионеру, плейбою и филантропу Глебу Смирнову. Все вы знаете его по тому случаю десять лет назад, когда система «Отеля» дала сбой и пациент — которым как раз и оказался Глеб Смирнов — потерялся в сети на несколько недель. Слава богу, обошлось без жертв, и работоспособность «Отеля» удалось восстановить благодаря усилиям служб безопасности. Но вернёмся к Смирнову. Как вы помните, авария, произошедшая с ним по вине неисправного такси, как раз и привела его в программу «Отель». И что же делает Глеб, вернувшись в своё восстановленное тело? Нет, он не подаёт в суд на владельцев таксопарка. Напротив, он создаёт свой собственный — но без искусственного интеллекта, где водителем является обычный человек.

Сначала это вызвало смех и непонимание в обществе: зачем эти устаревшие варварские методы? Кто вообще в здравом уме сядет в машину, которой управляет человек, склонный ошибаться? Да и работать этими самыми водителями никто не горел желанием.

Многие богатые люди, бизнесмены стали садиться за руль этих опасных некомпьютеризированных машин просто ради развлечения, как опасное хобби. Потихоньку стали появляться и пассажиры, желающие пощекотать нервы. Шофёры и клиенты начали общаться. Водители сразу напрямую говорили, что на самом деле они успешные бизнесмены, а в такси работают так, для души. И это живое общение подкупало. Оно сделало своё дело. Сейчас более тридцати процентов таксопарков в мире принадлежат Смирнову.

Но сегодня мы хотим поговорить о его новом детище — RPG игре, популярной более ста лет назад. Почти десять лет шли судебные процессы за разрешение восстановить игру под современные технологии с полным виртуальным погружением для игроков. Но закон о запрете пропаганды насилия был неумолим. И наконец Смирнову удалось доказать, что выживание в виртуальном мире не принесёт никакого вреда психике нашей молодёжи, а наоборот, будет полезным — научит постоять за себя и защищать слабого. Учёные на примере самого Глеба доказали тенденцию положительных изменений: от ипохондрика до того, кем он стал после попадания в эту жестокую игру. И власти пошли на уступки, но с особыми условиями: в игре будет только лёгкий уровень, отключены кровь, раны, боль, а также действует правило хардкора, чтобы игроки сами не впадали в жестокость и не убивали направо и налево. Игровая смерть обнуляет прогресс и отбрасывает пустого игрока к точке респавна. Это научит осторожности и правильному принятию решений.

Итак, дорогие телезрители, до открытия сервера остаётся чуть меньше часа. И сейчас мне сообщают, что очередь зарегистрированных игроков превысила тысячу человек, что автоматически запускает сразу два сервера. Что же будет за пять минут до открытия? Откуда у людей такой интерес?

Что ж, на этом мы прощаемся и увидимся через пару часов после запуска проекта — обсудим.

— Всё, выключай, — кивнул Глеб.

Робот отправил команду умному дому. Глеб поднялся с кровати, потянулся.

— Пожалуй, я выпью чашечку кофе. — Он улыбнулся роботу — и тут же горячая чашка выплыла из телепортационного ящика, служившего новейшей службой доставки, но который Глеб по привычке всё ещё называл холодильником. Робот подал чашку. Глеб неосторожно поднёс её ко рту и уронил пару капель на и без того засаленную майку.

— Чёрт, — чертыхнулся он, отряхивая въевшиеся капли. — Это же моя любимая, счастливая майка.

— Тебе давно пора её сменить, — с укоризной заметил робот.

— Поумничай мне тут ещё. Много ты понимаешь, — фыркнул Глеб и направился с чашкой к выходу.

— Ты что, вот так — в трусах и майке — пойдёшь? — спросил робот, изображая удивление.

— А чего такого? — пожал плечами Глеб и открыл дверь.

И тут же непроницаемую комнату озарил гул систем, шум вентиляторов, крики сотен бегающих наладчиков, админов, рабочих, роботов. По огромному ангару, утыканному десятками админских кабинок, сновали люди. Посреди этого хаоса и находилась комната Глеба.

К Глебу подбежала молодая девушка и протянула планшет. По всему было видно, что она ничуть не удивилась виду своего директора.

— Вот, тут ещё нужна ваша подпись, чуть не упустили. Простите.

— Да ладно, ничего страшного, — Глеб быстро поставил подпись и снова поднёс чашку ко рту. Девушка с сияющими глазами пыталась поймать его взгляд.

— Ох, как все волнуются, суетятся — столько ведь ждали. А вы волнуетесь? — её счастливое лицо расплылось в улыбке.

— Да нет, чего мне волноваться, — спокойно ответил Глеб, стараясь не выдать, что внутри его просто разрывает от ожидания. — Ты это, проверь там у меня умный дом. Что-то барахлит, меня вообще не слушается, а команды робота через раз выполняет.

— Хорошо, проверю, — счастливая девушка кивнула. — А вы со своей капсулы заходить будете? Или какие-то пожелания есть?

— Со своей, — спокойно ответил Глеб и сунул в руки помощницы пустую чашку.

— Ты бы хоть штаны надел, — раздался чей-то грубый голос.

Глеб с девушкой обернулись. Перед ними стоял высокий мускулистый мужчина лет тридцати на вид, в строгом костюме, который, впрочем, не скрывал спортивное тело, с ухоженной причёской.

— Лёшка! — Глеб кинулся в объятия друга. — Я думал, не прилетишь. Как у вас там дела на Марсе?

— Ну как я мог снова отпустить тебя в эту игру одного? Бросил всё и примчался, — улыбнулся Алексей и хлопнул Глеба по его немного выпирающему животу. — А я смотрю, ты себя совсем запустил. Пузо отрастил, лысина вон на голове появилась.

— Да пофиг, я не комплексирую, — ответил Глеб, продолжая радостно разглядывать друга, с которым последние три года, как и в молодости, встречался только в виртуальных мирах.

— Есть для меня капсула-то? — спросил улыбающийся Алексей.

— Конечно. Даже самая лучшая. Вон иди с Анюткой, — Глеб указал на недоумевающую девушку. — Она тебя устроит. Увидимся в игре через полчаса. Я тебя там с Бруком познакомлю — кайфанешь от него.

— Да я как бы про него уже всё до мелочей знаю. Ты ещё десять лет назад мне все уши прожужжал и про свою Киру тоже. Так что можно сказать, я с ними заочно знаком, — улыбнулся Алексей.

Глеб снова кинулся обнимать друга.

— Ладно, Лёх, ты давай устраивайся, а мне пора. Я должен первый зайти в игру, понимаешь?

— Понимаю, — улыбнулся Алексей и стукнул Глеба по плечу. — Беги давай.

Глеб быстро, не отрывая взгляда от друга, пошёл в свою комнату. На самом пороге подмигнул Лёшке и, захлопнув за собой дверь, запрыгнул в капсулу, проваливаясь в виртуальную реальность.

***

— Не-е-е-ет! — застывший на десять лет крик Гаральда медленно продолжил своё звучание, и его тело плавно потянулось вперёд за вытянутой рукой.

Мир начал оживать. Все разминались после десятилетней заморозки в одной позе. Кира смахнула рукавом давно потерявшие ценность слёзы и с лицом полного безразличия медленно пошла ко дворцу.

— Постой! — подбежал к ней Брук и обнял. — Не злись на него, он не виноват.

Кира тоже крепко обняла Брука, прижалась лицом к его плечу, потом отстранилась и произнесла, глядя ему в глаза:

— Да я не сержусь. Слишком много лет прошло, Брук. Давай жить дальше, насколько нам позволит новый игрок. Может, через пять минут мы снова застынем на десятилетия. Так что я хочу быть дома, на своей кровати. — Она провела ладонью по его лицу. — Прощай.

Развернулась и пошла во дворец.

— Мага ко мне, живо! — прогремел голос Гаральда.

— Я здесь, ваше величество, — из-за плеча короля появился напуганный старик.

— Живо всех моих рыцарей сюда! — Гаральд кипел. — В этот раз я не позволю путешественнику уйти. Будем круглосуточно охранять его. Никакой прокачки, — прошипел король.

— Слушаюсь, ваше величество, — растерянный маг начал открывать порталы, из которых один за другим выходили рыцари.

— Какой план, дядя? — выкрикнул Аран, одним из первых выпрыгнув из портала.

— Охрана. Стопроцентная охрана нового путешественника. Даже против его воли. Следить, чтобы он к оружию прикоснуться не мог. Если потребуется — посадить в клетку и охранять. — Гаральд обернулся к магу: — Определи, где появился новый игрок.

— Конечно, ваше величество, — маг взялся за посох обеими руками, закрыл глаза. Затем резко открыл их и произнёс в недоумении: — Путешественника нигде нет на земле.

— Что значит «нет на земле»? — гаркнул Гаральд. — Он в игре?

— Да, ваше величество, — подтвердил маг.

— Ну и где он, если не на земле?

Маг растерянно пожал плечами.

И вдруг кто-то в толпе закричал от ужаса:

— Дракон!

Все подняли головы. К городу со стороны солнца, размахивая огромными крыльями, приближался дракон. Крестьяне с криками паники бросились врассыпную, прячась по домам. Рыцари, обнажив оружие, сплотились возле короля.

— Что за чёрт? — Гаральд уставился на не менее недоумевающего мага. — Откуда в нашем мире драконы?

— Не могу знать, ваше величество, — испуганно произнёс маг и поспешил занять место за спинами рыцарей.

Дракон медленно опустился на край опустевшей площади, вздымая крыльями пыль с брусчатки. И в этот момент с его спины спрыгнул огромный рыцарь в чёрных, как тьма, доспехах, пылающих золотым огнём. Его могущество, казалось, не знало границ — гора мышц высотой метров пять. Рыцарь спрыгнул на землю, и дракон, словно освобождённый от невидимой узды, взмыл в небо. Он описал круг над городом, его крылья с шумом рассекали воздух, а затем, набрав высоту, скрылся за облаками.

Рыцарь медленно направился к оставшимся на площади людям. Каждый шаг был словно в замедленной съёмке и в то же время дышал величием. На ходу он скинул шлем — и его длинные, до плеч, густые шелковистые волосы, словно по волшебству, заиграли на ветру, которого на самом деле не было. Глаза всех наблюдающих округлились до предела.

Рыцарь остановился.

— Ладно, ладно, никаких читов, — произнёс он до боли знакомым голосом.

И тут же его латы перестали сиять, а сам он начал уменьшаться до обычных размеров. Длинные шелковистые волосы превратились в проплешину на голове тридцатилетнего мужчины.

— О, Гарлик, — он остановился перед ошеломлённым торговцем. — Я тебе там денег должен...

— Нет-нет, мне ничего не надо, — затараторил перепуганный Гарлик.

— Ну как не надо? — Рыцарь достал увесистый мешок и сунул его в руки торговца. — Вот, с процентами. И да, игруху я чуть подправил для правдоподобности. Теперь бабки все на виду будут.

— Какие бабки? — опешил Гарлик.

— А, ладно, потом разберётесь, — махнул рукой рыцарь и, улыбаясь, пошёл дальше.

Он прошёл мимо короля, сделав реверанс со словами «ваше величество», и подошёл к обычному неприметному воину. В руках у него появились красные сапоги.

— Здарова, дружище. Я тут подумал, тебе они больше к лицу, — с улыбкой протянул он сапоги Бруку.

— Глеееб! — что есть мочи заорал Брук и кинулся к нему с объятиями.

Глеб ответил ему, приподняв и крепко сжимая.

— Глеб, ты как тут? — Брук то отступал на шаг, то снова бросался обнимать друга, лицо его сияло от счастья. — Мы ведь думали, что больше никогда тебя не увидим.

— Да подожди ты, — остановил его улыбающийся Глеб. — Сапоги-то возьми. Я ничего не менял, они по-прежнему единственные в своём роде.

Брук счастливо протянул руку — и в тот же миг на его ногах заалели Пламенные стопы.

— Слушай, дружище, — похлопал его по плечу Глеб. — Мне как главному админу нельзя тут никаких владений иметь. Так что я сегодня кое-что подправлю и город вместе со всеми землями передам тебе. И тут уже королю некуда будет деваться: он вынужден будет посвятить тебя в рыцари и отдать тебе в жёны принцессу Ранну. Я, кстати, за городом для неё огромную швейную фабрику выстроил и целое здание для её любимой бухгалтерии. Потерпи чуть-чуть, до вечера.

Брук с влажными глазами снова кинулся обнимать Глеба, но в этот раз уже молча и крепче.

— Глеб Хитрый, — неуверенно произнёс кто-то за спиной. — Глеб Хитрый! — повторил другой голос, и в следующее мгновение рыцари разразились ликованием.

— Молчать! — гаркнул Гаральд и вплотную приблизился к друзьям. — Путешественник, не забывай: ты всё ещё мой рыцарь. Мой подчинённый.

— Конечно, помню, ваше величество, — Глеб с улыбкой склонил голову перед королём, затем поднял глаза. — Посмотрите, пожалуйста, карту мира, ваше величество, и сами убедитесь: я, как самый преданный ваш слуга, увеличил королевство вдвое.

Гаральд мысленно открыл меню. Глеб видел, как округляются его глаза, как король застывает в полном оцепенении.

— Где она? — тут же, пользуясь моментом, спросил Глеб у Брука.

— Ушла во дворец, — ответил тот и схватил Глеба за руку. — Только она расстроена. — Помолчал секунду и добавил: — Глеб, десять лет прошло.

— Знаю, дружище, — Глеб похлопал по его сжавшейся руке. — Знаю.

И, развернувшись, направился ко дворцу.

***

Войдя в двери, Глеб застал Киру стоящей неподвижно посреди зала — к нему спиной. Он замер на пороге.

— Вернулся, значит, — произнесла она тихо, не поворачиваясь.

От этого голоса Глебу захотелось броситься к ней, сжать в объятиях, вспомнить тепло её тела и запах кожи. Мелкая дрожь пробежала по телу, сердце забилось, отдаваясь в ушах. Он перехватил дыхание, пытаясь собраться.

— Кира, я скучал по тебе. Я всё это время думал только о тебе. Каждую секунду, каждое мгновение этих мучительных лет я думал лишь о тебе.

Он попытался сделать шаг, но ноги не слушались.

Кира обернулась. Её глаза, наполненные слезами, выдавали усталость, но робкая улыбка на лице светилась надеждой.

Она медленно подошла к Глебу и, остановившись в двух шагах, начала разглядывать его, скользя взглядом.

— А ты повзрослел, Глеб.

— Постарел, — попытался улыбнуться он. — Если хочешь, я приму тот вид, каким был.

— Не надо, — Кира вытерла слёзы и отвела взгляд. — Ты женат? — спросила она тихо, отворачиваясь всем телом.

— Нет, — резко ответил Глеб и затараторил, как в старые времена. — Я… я же говорил, что никогда ни на ком не женюсь. В смысле, на других принцессах… то есть даже не принцессах… вообще на девушках…

Кира резко обернулась и закрыла ему рот рукой. Её глаза блестели, с губ не сходила широкая улыбка.

— Какой же ты тараторка, Глеб. Как же я соскучилась по этому.

Она убрала руку от его рта, и он тут же перехватил её своими.

Кира просто стояла, глядя ему в глаза. Секунда. Другая. Третья. А потом шагнула вперёд и прижалась к нему всем телом, уткнувшись лицом в плечо.

Глеб обнял её. Медленно, боясь спугнуть. Чувствовал, как её пальцы впиваются в его спину, как она дрожит — или это он дрожит? Он уже не разбирал.

— Десять лет, Глеб, — прошептала она в его плечо. — Ты хоть знаешь, что это такое?

— Знаю, — ответил он так же тихо. — Каждую минуту.

Она подняла голову, и он увидел её лицо совсем близко. Слёзы ещё не высохли, но улыбка уже победила.

Глеб смотрел на неё, не отрываясь, и вдруг сказал — тихо, но твёрдо, впервые за всё время без запинки:

— Я люблю тебя, Кира. Я понял это ещё тогда, в деревне. И за десять лет... я ни разу не усомнился.

Она замерла. Слёзы, которые она сдерживала, хлынули снова — но теперь другие.

— Идиот, — сказала она.

— Знаю, — повторил он.

И тогда она сама потянулась к его губам.

Волна жара прокатилась по телу Глеба. Он чувствовал, как Кира сжимает его в объятиях всё крепче, как прижимается всем телом к его. Страстный поцелуй переходил в нежный, но всё равно не давал дышать — а ему и не хотелось. Он мечтал застыть в этом мгновении, чтобы оно не кончалось никогда.

«Вот оно, десять харизмы», — подумал Глеб.

В этот момент лицо девушки отдалилось на несколько сантиметров, давая сделать живительный глоток воздуха.

— Опять про цифры думаешь? — улыбнулась Кира.

— Да нет, — заиграл глазами Глеб. — Мы же уже разобрались, что они только для завершения игры нужны были.

— Глеб, у тебя есть харизма. Своя. Не цифры в меню. И она отлично работает, — произнесла Кира и снова прильнула к его губам.

И тут же резко отстранилась, сделала шаг назад и, опустив голову, спросила:

— Ты уйдёшь?

Глеб помедлил и тихо ответил:

— Да.

По щеке Киры скатилась одинокая слеза. Глеб тут же подскочил к ней и крепко сжал в объятиях.

— Я должен. Понимаешь, я должен уходить в тот мир, чтобы этот мир существовал. Там моя работа, моя миссия. Но я буду постоянно возвращаться. Обещаю, ты не будешь успевать соскучиться.

Кира мягко оттолкнула Глеба и с улыбкой сказала:

— Ты только предупреждай, когда будешь уходить, чтобы я успела принять удобную позу перед заморозкой.

— Кира, — Глеб улыбнулся и взял её за руку. — Заморозки больше не будет. Никогда.

Он аккуратно потянул её на улицу.

***

Они вышли из дворца и остановились на верхней ступени лестницы. С этого места площадь была видна как на ладони.

Глеб замер. Кира рядом с ним тоже остановилась. Брук, уже подбежавший было к ним, вдруг понял что-то и тоже застыл, чуть поодаль.

Они стояли втроём и просто смотрели.

В этот момент в распахнутых воротах города послышался чей-то голос:

— Откуда я знаю, какой пароль?

— Ну вон же над воротами написано, — ответил стражник.

— А-а-а, — протянул голос. — Тогда «Славянский шкаф».

И тут же в город один за другим начали заходить босоногие оборванцы, с интересом озираясь по сторонам.

— Путешественники, — тихо произнёс Гаральд.

Глеб заметил, как с лица короля спало напряжение, сменяясь благоговейной улыбкой. Казалось, никто до этого момента никогда не видел улыбку короля.

Рыцари и жители города не предпринимали никаких действий, оставаясь на своих местах и предпочитая наблюдать. Гости шныряли по торговым лавкам, подходили к жителям, о чём-то расспрашивали. Кто-то уже бойко торговался со счастливыми торговцами. У калитки Гарлика выстроилась очередь, и он пафосно выдавал одно задание за другим. Город оживал.

В воротах появился подросток и остановился в нерешительности, не зная, что делать, вертя головой по сторонам.

Сэр Аран долго смотрел на него, а потом двинулся.

— Ты куда? — прогремел Гаральд.

— Я сейчас, — отмахнулся Аран и продолжил путь к напуганному подростку. Тот, видя приближение огромного рыцаря, машины для убийства, непроизвольно сжался.

— Как тебя зовут? — громко спросил Аран, заставляя подростка вздрогнуть.

— Иван, — неуверенно ответил тот.

Аран прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать смех, пересилил себя и с ноткой веселья спросил:

— А в каком году ты родился?

— В сто двадцать пятом, — не понимая, ответил путешественник. — А что?

— Ничего, — гаркнул Аран, и парень сделал шаг назад. — Я отлично расслышал твоё имя. Убиватор 125

! Позволь служить тебе верой и правдой.

Аран с грохотом упал на одно колено и склонил голову.

— Нет-нет, — засуетился путешественник. — Моё имя не… — Его глаза поползли вверх. — Убиватор 125… Круто! Да..., я Убиватор 125! — уже гордо ответил подросток и шагнул ближе. — Я принимаю тебя в напарники, мой верный рыцарь.

Аран поднял голову. На его лице всё ещё сияла хитрая улыбка, но сейчас в ней читалось что-то иное — гордость, радость.

Видя это, остальные рыцари тут же рванули поближе к путешественникам, сновавшим по городу.

Сэр Мобингуд выронил на землю короткий кинжал и, дождавшись, когда мимо пройдёт один из пришельцев, театрально вскинул руки:

— О горе мне! Я потерял реликвию, семейную ценность! Кинжал, принадлежащий нашему роду не одну сотню лет! Я буду служить с честью тому, кто поможет мне вернуть родовое сокровище!

— Да вот же он! — парень подскочил к нему, поднял нож и протянул рыцарю. По лицу того уже расплывалась хитрая улыбка.

Другие рыцари привлекали к себе внимание кто чем мог. Одни красовались оружием, поочерёдно извлекая из воздуха то меч, то топор, и, обращаясь к стоявшим перед ними крестьянам, живописно описывали, каким клинком сразили сотню орков, а каким — тысячу скелетов. Другие, нервничая, что им не достанется путешественника, и ничего не придумав, просто кидались к ним, пугая прямым предложением стать напарниками.

— Внимание всем вновь прибывшим в наш замечательный город великим героям! — громко выкрикнул Грюмбаш, забравшись на неизвестно откуда взявшуюся бочку. — Только сегодня, аттракцион неслыханной щедрости: каждому герою — по золотой монете абсолютно бесплатно! А также акция прокачки силы и выносливости! Очень быстро, с гарантией, стоимость всего три золотых! Можно в долг!

— А что надо сделать? — подскочил один из путешественников.

Грюмбаш с улыбкой протянул ему золотой, и монета тут же исчезла в руке парня.

— Ничего сложного, — вновь улыбнулся торговец. — Надо только носить грузы из точки А в точку Б. То есть то, что я дам и куда скажу.

— Грюмбаш, дождёшься у меня! — погрозил издалека кулаком Глеб, и улыбка с лица торговца сползла.

Но Кира тут же опустила его руку своей.

— Пусть развлекаются, — улыбнулась она.

Глеб задумался. Действительно, чего это я? Мне какая разница, кто как играть будет? У меня же есть Кира. Он прижал её к себе одной рукой.

— И Брук, — подозвал друга и обнял второй.

— Делай что хочешь, — подмигнул он Грюмбашу. И тот с удвоенным энтузиазмом принялся предлагать разные идеи уже столпившимся вокруг путешественникам.

Глеб отпустил Киру и Брука и встал перед ними, держа каждого за руку:

— Сейчас Лёшку дождёмся. Я вас с ним познакомлю, потом я перенесу сюда принцессу и пойдём куда-нибудь, посидим впятером, пообщаемся, построим планы на будущее!

Он замолчал, глядя на них. Кира улыбалась, Брук сиял. А где-то за спиной, в воротах, уже маячила знакомая фигура, которая с недоумением разглядывала надпись «Славянский шкаф».

Глеб улыбнулся.

— Вон он, пошли, — сказал Глеб и друзья шагнули навстречу.

Конец.