Ложный диагноз

Глава 1

Часть 1.

Молли любила тёмный шоколад и чай с молоком без сахара. Она отломила дольку — и та в одно мгновение очутилась у её губ. Утро было серое и слегка туманное, и как раз такого утра ей сейчас хотелось. Она посмотрела в окно: взгляд упёрся в аллею, тянувшуюся до самой площади. По сторонам росли редкие деревья с почти опавшей листвой. Людей на улице было немного, но каждого можно было разглядеть: кто‑то шёл уверенно и твёрдо, будто к некой нерушимой цели; другие, встречавшиеся реже, двигались медленно и бесцельно, опуская головы и задумчиво шагая; а третьи словно жили в другой реальности — одна рука у телефона, другая держит поводок собаки.

Молли редко выходила из дома — она была домоседкой. Но порой её вдруг тянуло гулять в одиночестве, побродить по старым скверикам и выпить кофе в маленькой кафешке. Сейчас же пришла простая мысль: как хорошо — остаться дома и никуда не идти.

Она часто меняла работу: то не устраивал коллектив, то график. Поэтому она решила попробовать работать из дома — привести в порядок мысли и понять, подойдёт ли ей такой режим. Многое ещё хотелось узнать о себе.

Первая удалённая смена начнётся только на следующей неделе, а пока можно было насладиться небольшим отпуском.

Девушка закончила университет и получила юридическое образование, но работать по профессии так и не захотела. Понять, кем же она хочет стать, ей пока не удалось. Подруг почти не осталось — всех поглотила бурная семейная жизнь, в которую Молли не вписывалась. Поэтому одиночество и чувство вины могли настигнуть её в любой момент, а постоянная работа из дома вряд ли надолго укрепила бы душевное равновесие. Из близких у неё осталась только тётя, с которой они делили одну квартиру. Приступы паники и тревоги за будущее возвращались всё чаще. Длительная внутренняя борьба продолжалась, пока, наконец, не созрело решение обратиться к психологу.

Девушка больше всего не любила своё имя, которое ей дали равнодушно органы опеки. Мать была слишком юной, и её родители заставили отказаться от дочери. Впоследствии девочку усыновила двоюродная сестра матери — более взрослая, одинокая и опытная женщина. Тётя Нелли не хотела ничего рассказывать племяннице о матери. Из-за такого поступка у неё испортились отношения с сестрой, и они полностью потеряли связь.

Неожиданно раздался звук ключей, и резко открылась входная дверь.

«Эх, одинокое утро длилось недолго…» — грустно подумала она.

— Молли! — крикнула тётя Нэлли. — Ты не на работе?!

— Привет… Так я же уволилась неделю назад, потом проходила обучение на удалённую работу, я же тебе говорила… — прозвучал спокойный, но слегка робкий ответ.

— Ничего ты мне про это не говорила, не ври!

— Говорила…

— Да когда же это?! Ну да ладно… У меня сегодня были планы на четыре часа, очень хотела Альберта пригласить, мы отметим кое-что, посидим, ну ты поняла… А тут ты дома, я и не ожидала. Может, сходишь погулять в это время часика на два? А?

— Да, конечно… У меня как раз на это время запланирован сеанс у психолога.

— К кому? К психологу? Это ещё зачем? Ты что, из больных, что ли? Я ничего не понимаю.

— Тётя Нэлли, долго объяснять. Я сама пока не до конца разобралась во всём…

— К психологу… Мда… Ну и мода у вас пошла у молодых: чуть что — сразу к психологу. Ты вон дома что сидишь, лучше бы работала да работала себе спокойно на одном месте!

Молли не знала, что ответить. Такая формулировка ввела её в тупик, и пока она собиралась с духом, тётя уже занялась распаковкой продуктов. В этот момент в душе героини возник новый повод для неуверенности: не только в том, что ей нужен психолог, но и в том, правильно ли она живёт, чем руководствоваться по жизни и ждать ли, что кто-то будет наставлять её на каждом шагу… Бесчисленные вопросы то и дело кружились в голове, как рой назойливых пчёл.

В этот самый момент она почувствовала на себе сонный и надменный взгляд их питомца. Это был старый, обрюзгший кот Карл. Ему можно было только завидовать. Ведь ему не нужно было работать, чтобы просто жить. Ему не нужно было испытывать всех тех чувств, что терзали его молодую хозяйку. Он просто наблюдал и отстранённо оценивал всё происходящее.

Тётя была женщиной эмоциональной, порой вспыльчивой, но отходчивой. Такой характер свойственен многим женщинам, повидавшим многое, но сохранившим внутренний стержень и закалку. Конечно, ей было сложно понять племянницу — она жила в другой реальности. Да, это очень печально. Но не стоит терять надежду. Впереди у девушки ещё случится событие, которое изменит всё.

Часть 2.

Я шла по протоптанной аллее. Стояла тёплая осень. У меня было время в запасе, и по дороге к психологу я решила прогуляться.

Дойдя до площади, повернула в сквер. Я петляла кругами, зашла за кофе и снова ходила туда-обратно. Хоть мне и хотелось получить от прогулки максимальное удовольствие, рой навязчивых мыслей стал приходить, не спрашивая приглашения: «Почему ты не работаешь по профессии? Почему тебе нужен психолог? Почему ты так нелюдима?..» Да… «добрые» мысли. Но так или иначе они — всего лишь плод моего воображения и итог внешних обстоятельств.

Я чувствую: во мне есть что-то такое, что не подвластно глупым мыслям. Мой внутренний островок, мой космос, мой мир. Он твёрдо говорит мне: «Я был в тебе всегда и буду вечно. Ты уникальна, мечтай о великом…» Такую опору в себе я нахожу не всегда, но она есть — и это ободряет. После того как я её нахожу, ко мне вдруг приходит осознание: «Мне совсем не обязательно кем-то быть. Я могу просто быть…». Возможно, это сложно понять с первого раза…

Задумчивость прервала вибрация телефона. Я достала из кармана смартфон:

— Добрый день. Меня зовут Кристиан Роули. Молли, мы ждём вас сегодня на сеанс к 16:00. Подтвердите, пожалуйста, запись.

Прозвучал низкий голос. В нём угадывались нотки уверенности и лёгкой теплоты.

— Да-да, конечно. Я уже иду.

— Прекрасно! Ожидаем вас.

До клиники оставалось несколько шагов, и я уже бежала, наступая в лужи и загрязняя ботинки. Ноги немного подкашивались от волнения. Повернув за угол, я увидела перед собой белое двухэтажное здание. Оно было не новым, но хорошо отремонтированным. Над входом красовалась свежая вывеска: «Психологический центр — Новое пространство». Меня быстро зарегистрировали как нового клиента и проводили на второй этаж, к кабинету доктора Кристиана Роули.

— Доктор Кристиан у нас новый врач, он скоро подойдёт. Ожидайте, — вежливо сказала администратор и ушла.

В коридоре был приглушённый свет; на стенах висели портреты незнакомцев — чужие лица, молчаливые и немного отстранённые. Воздух был домашним и в то же время давящим, как будто стены хранили свои давние мысли. Из глубины послышались громкие, приближающиеся шаги. Передо мной стоял высокий, широкоплечий мужчина: коротко стрижённые волосы цвета ржи, тёмные густые ресницы — черты строгие, вылепленные ясно. Его европейская внешность необычно сочеталась с горделивым греческим носом, придававшим облику загадочную, почти брутальную ноту; он посмотрел на меня внимательно и с едва уловимым одобрением.

— Добро пожаловать, Молли, — указал доктор рукой на дверь кабинета.

— Спасибо, — как-то робко выдавила я и вошла в кабинет.

— Ну что ж, давайте сразу к делу. Что вас беспокоит?

Я коротко рассказала о себе и своих недавних переживаниях.

— Могу ли я подвести итог так: вы добры и отзывчивы, но давнее одиночество, чувство вины и неуверенность не дают вам спокойно жить. Вы ищете причину навязчивых мыслей, но не находите её. Жажда поделиться переживаниями захлёстывает вас, однако рядом нет близкого по духу человека, который выслушал бы с эмпатией. При этом ваша психика абсолютно здорова и не требует никаких вмешательств. Это прекрасно. Вы идеальны! — глаза Кристиана вдруг ярко блеснули. Он сложил руки в замок и уставился на меня.

Сказать, что я была обескуражена, — значит ничего не сказать… Почти всё, что он произнёс, было предсказуемым, кроме последних слов…

— Что вы имеете в виду? В чём я идеальна?

— Вы никогда не задумывались о том, чем именно отличаются люди со здоровой и с больной психикой? — не отвечая на мой вопрос, Роули задал встречный.

— Ну, психикой и отличаются…

— Допускали ли вы, что душа и психика — не одно и то же?

— Думаю, в некоторых философских течениях, или, допустим, в христианстве, есть такое мнение… — вспомнила я кое-что из университета, но тут же опомнилась и спросила:

— Но подождите, к чему вы клоните? Я не могу понять…

— Ваше желание побороть страхи и нерешительность могло бы помочь не только вам, но и ещё одному человеку, который сейчас страдает.

— Вы меня пугаете. Вы ведёте себя не как психолог. Послушайте, что вы вообще предлагаете? Знаете, пожалуй, я запишусь к другому специалисту. Это совсем не то, что я ожидала!

— Зря вы торопитесь с выводами… — загадочно улыбнулся доктор. — Всё определённо в ваших руках. Ну что ж, расскажите мне о вашей матери…

— Ничего рассказывать я вам больше не собираюсь, доктор.

Поведение Роули и его странные вопросы насторожили меня, но в этом было что-то, что давало понять: именно то, о чём говорит доктор, — и есть мой путь.

— Всё-таки возьмите мою визитку. Если возникнут вопросы, я обязательно отвечу.

Доктор быстрым движением руки, почти фокуснически, вложил карточку мне в карман рюкзака и указал на дверь.

Ещё более растерянной вышла я из кабинета. Стемнело, и я направилась в любимую кофейню, чтобы привести мысли в порядок.

Зайдя домой, я почувствовала запах перегара. Видимо, тётя с другом уже успели хорошо накатить и сейчас развлекались в комнате. Я села за стол, на котором остались остатки еды и спиртного. Бутылка красного вина стояла недопитой. Я налила бокальчик и наслаждалась маленькими глотками, не слыша и не помня ничего, что происходило вокруг.

Я вдруг почему-то вспомнила, как в детстве была на дне рождения у лучшей подруги. После шумного и весёлого застолья мы с ней доедали остатки вкусняшек и допивали маленькие глотки шампанского из-под взрослых бокалов.

Это было странное чувство — тоска по тому, чего никогда не было в моей семье: такого количества родственников, которые дружны и так душевны. Так, допивая вино и уйдя в свои мысли, я не заметила, как по щеке потекла слеза. Смахнув её быстрым движением, я отправилась в ванну, чтобы приготовиться ко сну.