Ложная девятка

Глава 1

26 сентября 2033 года. Новогорск. Тренировочная база сборной России по футболу

— Вот такие у нас дела, Игорь Владимирович, никаких шансов на то, что Сергеев сыграет ответный матч с Францией, нет.

Игорь Акинфеев, главный тренер сборной России по футболу, тяжело вздохнул. Его тезка, Игорь Сергеев, нападающий миланского Интера и сборной России, не сможет помочь команде во второй игре двухматчевого противостояния за право сыграть на чемпионате мира в Саудовской Аравии.

В гостях Сергеев практически в одиночку разделал французов, забив им три гола. Если добавить сюда еще и автогол в исполнении сборной Франции, то преимущество очень солидное, и сборная может обойтись и без своей главной звезды.

Но всё равно чертовски обидно, что послезавтра в Питере Сергеев не выйдет на поле родного стадиона.

— Ладно, Иван Иванович, я вас понял, — ответил Акинфеев начальнику медицинского штаба сборной, — не сможет, так не сможет. Будем играть без него.

***

Сказать, что я был расстроен тем, что не сыграю против французов— это всё равно, что промолчать. У нас после долгого перерыва наконец-то есть шансы сыграть на чемпионате мира. И после игры в Париже они очень хорошие. Да, скорее всего парни и без меня справятся: как никак у нас фора в четыре гостевых гола — но всё равно. Мне очень хотелось помочь команде.

Но чёртов Доннарума! В последнем туре чемпионата Италии мой Интер играл с новичком серии А и по совместительству безнадёжным аутсайдером Зюйдтиролем, ворота которого как раз и защищает этот придурок.

Уже в добавленное ко второму тайму время я убежал в одиночку к чужим воротам и аккуратно перебросил мяч над бросившимся мне в ноги вратарём.

Гол-то я забил, вот только Доннарума меня самым натуральным образом срубил — он и прыгнул мне в ноги так, чтобы шансы нанести травму были максимальны.

Наверняка всё дело в том, что в следующем туре мы играем с Миланом: ни за что не поверю, чтобы эти козлиные россонери не занесли своему бывшему вратарю.

Коррупция — это практически синоним итальянского футбола, так что такой вариант вероятен.

В любом случае я надолго вне игры. Надрыв передней крестообразной связки левого коленного сустава — это не шутка.

И Джузеппе Маротта — президент Интера — тоже козёл. Этот старый хрыч рогом уперся, но не отпустил меня восстанавливаться после травмы в Россию. Придётся мне всё время провести в Турине. А это значит, что даже в качестве болельщика я не смогу быть на стадионе в Питере! Обидно!

***

— А ну выворачивай карманы! Мобилу, бумажник, всё сюда!

Твою мать! Вот это мы с Яной попали! У него пистолет!

И ведь где? В самом центре Милана! Да тут камеры на каждом углу.

— Игорь, — голос Яны задрожал, — прошу тебя, без глупостей. Отдай ему всё, что он просит.

— Вот-вот, урод, слушай свою бабу и давай всё сюда, — грабитель говорил по-английски с жутким акцентом, но достаточно бегло. Я его хорошо понимал.

— Ладно, ладно, без глупостей, так без глупостей, — сказал я и полез в карман, — вот мой бумажник.

Достал из кармана пиджака портмоне и кинул его грабителю, то на лету поймал бумажник и тут же открыл его.

— Да это же ты! — На лице грабителя отразилась целая гамма эмоций, — Сергеев из Интера. Это же ты, да? Я же тебя узнал?

— Узнал, узнал, — отвечаю я.

Хмм, если грабитель фанат Интера, то всё может и обойтись. Тиффози — это такие ребята: кумира никто грабить не будет.

— Чёртов нерадзурри! — закричал он что есть силы. — Ненавижу! Всех вас ненавижу! Милан всегда будет первым!

И следом крики чокнутого фаната сменились выстрелами.

***

Если бы не травма и не принципиальная позиция сеньора Маротты, Игорь Сергеев, нападающий Интера, за которого итальянский клуб в январе 33-го года заплатил рекордную для мирового футбола сумму в 430 миллионов евро, не оказался бы этим осенним вечером в Милане и не погиб бы от рук случайного грабителя.

Интер бы стал чемпионом, а сборная России поехала бы в Саудовскую Аравию, имея в составе лучшего игрока мира.

И если бы не эти выстрелы, то история мирового футбола не пошла бы по совсем другому пути…

***

Тридцатое мая 1983 года. г. Мценск, Орловская Область. СССР

Утро у доктора Федорова, молодого врача терапевта районной поликлиники, категорически не задалось. Мало того, что он проспал самым бесстыжим образом, так еще и автобус — так необходимый сейчас автобус — ушёл у него буквально из-под носа.

И он мало того, что остался без завтрака, так еще и рисковал опоздать. А этого делать в свой первый рабочий день никому не хочется.

— Извините, а когда следующий автобус? — спросил Федоров у точно такого же, как и он, опоздавшего седого как лунь мужичка в видавшем виды пиджаке и брюках.

— А кто его знает, — задумчиво ответил мужчина и достал из кармана пачку «Примы», — обычно первый номер ходит как часы, но всю прошлую неделю по утрам с ним чёрти-что творится.

Федоров возвёл очи горе и посмотрел на часы. До начала его первого рабочего дня в поликлинике оставалось всего полчаса.

— Будешь? — Голос мужчины вернул его в реальность, и доктор увидел протянутую папиросу. — У меня примета: стоит закурить, как автобус сразу и появится.

— Нет, спасибо, — ответил доктор. — Я лучше побегу.

И действительно — молодой человек побежал. С физической формой у него всё было в порядке, и в теории он вполне мог успеть добраться до поликлиники на своих двоих.

— Ну давай, беги-беги, спортсмен, — добродушно подбодрил его голос сзади.

Мужчина с папиросой в зубах сел на скамейку на остановке, а Федоров бежал, набирая ход.

Вокруг него раскинулся классический городок русской провинции, с её извечными деревянными домишками разной степени ухоженности, водяными колонками и аккуратно подстриженными тополями вдоль улиц.

Федоров выбежал на дорогу, ведущую в центр города, тротуар резко кончился, и спустя какие-то тридцать секунд мужчина оказался на мосту через местную речку. Сейчас он её пересечет — и вот уже, считай, центр города.

А там и до поликлиники не так уж и далеко.

Но когда он оказался на середине моста, откуда-то снизу раздался крик.

Доктор притормозил, а потом огляделся по сторонам. И то, что он увидел, ясно дало понять, что на работу он сегодня точно опоздает.

Внизу, на импровизированном пляже вдоль кромки воды, бегали двое подростков. А еще один был в воде. И он совершенно точно тонул.

Времени на что, чтобы спускаться к воде, у Федорова не было. Поэтому он скинул свои модные югославские туфли вместе с замшевой курткой, забрался на перила моста и прыгнул.

Если бы глубина реки под мостом была не большая, то в итоге из воды достали бы два трупа — детский и взрослый. Но на счастье и Федорова, и тонувшего ребенка под мостом оказалось достаточно глубоко.

В итоге доктор успел вытащить уже успевшего наглотаться воды подростка.

Тот, правда, уже потерял сознание, но это ничего. Правила оказания первой помощи в таких случаях Федоров знал как свои пять пальцев. Так что пацан выжил.

Правда, потом оказалось, что этот инцидент всё-таки не обошелся без последствий: у мальчика начались некоторые неврологические проблемы, главной из которых была частичная потеря памяти.

Выяснилось это, когда он, едва придя в себя, снова потерял сознание, и приехавшая Скорая отвезла подростка в детское отделение районной больницы.

Ну а доктору Федорову, само собой, простили его опоздание на работу. И не просто простили, а дали грамоту за спасение утопающего и даже разместили про него заметку в местной газете.

***

14 июня 1983 года. г. Мценск, Орловская Область. СССР

— Слав, ну что, идёшь?

Удобно, когда у тебя квартира на первом этаже, да еще и окна комнаты выходят во двор.

Колька, задушевный друг нового меня, даже не звонит в дверь квартиры моих родителей, а просто подходит к открытому окну и зовёт меня на улицу.

— Да иду, иду. Дай мне минут двадцать, я родителям обещал дома прибраться. Мне осталось пропылесосить и всё.

— Слав, десять минут. Или что, ты забыл, какие у нас сегодня планы?

— Не забыл. Ладно, десять так десять.

Вот уже две недели я здесь, в забытом Богом городке в центральной России. Когда тот чокнутый тиффози разрядил в меня свой пистолет, помимо боли — самой сильной, что я когда-либо испытывал — ко мне пришла еще и темнота. Она внезапно сменилась ярким солнцем, и я обнаружил себя лежащим на берегу какой-то реки.

Потом, правда, я снова потерял сознание и окончательно пришёл в себя уже в больнице.

В самой обыкновенной советской районной больнице начала восьмидесятых годов, если быть точным — в детском отделении.

А всё потому, что я теперь подросток. Ярослав Георгиевич Сергеев, 1967 года рождения. Который утром 30 мая чуть было не утонул, а когда его вытащили из воды, вместо настоящего Ярослава был уже я.

Потом, когда меня привезли в больницу, пришлось немного посимулировать амнезию, иначе совсем никак нельзя было объяснить, почему я не знаю никого и ничего вокруг. Благо, что местные эскулапы сочли это, хоть и странным, но вполне допустимым.

И, как потом оказалось, без этого было никуда. Ведь прежний я ничего не знал ни о Советском Союзе — историей, если она не касалась футбола, я интересовался слабо.

Хорошо хоть за время пока я находился в больнице моя память судесным образом совместилась с памятью Ярослава и семья ни о чём не догадалась.

А она у меня есть. В наличии мама, папа и старшая сестра. Хорошая такая советская семья, практически образцовая.

Папа, Георгий Александрович, теперь уже большой человек на одном из местных заводов. Он — начальник сбыта.

Мама, Елена Тимофеевна, учительница литературы в школе № 4. В этой же школе теперь предстоит учиться мне в выпускном классе. Именно благодаря маме у меня такое редкое по нынешнему времени имя. Как я уже успел выяснить, мамина любимая книга — это «Слово о полку Игореве», и моё имя как-то там с этим полком связано.

Ну и сестра Ольга. С ней, в отличие от родителей, я пока еще заново не познакомился. Она студентка первого курса Первого медицинского Института в Москве, и сейчас у неё сессия. Это хорошо, мне пока и родителей за глаза хватает.

Конечно, у меня есть еще куча других родственников: дяди, тёти, бабушка с дедушкой и всякие там двоюродные и троюродные братья и сестры. Они тоже есть, но где-то там — раскиданы по всей нашей необъятной стране. Сергеевы живут от Ленинграда до Новосибирска с Алма-Атой.

Жилищные условия у меня, кстати, по нынешним меркам просто шикарные. Отец от завода получил большую трехкомнатную квартиру в центре города и, после того, как сестра отбыла на учёбу, в моём распоряжении оказалась двадцатиметровая комната с трехметровыми потолками. Спальня у родителей поменьше, а вот гостиная или, как тут еще говорят, зал снова двадцать метров. Итого 54 метра жилой площади или 74 общей.

Помимо этого, у родителей имеется еще и дача — симпатичный домик в кооперативе недалеко от города, куда мы регулярно катаемся на отцовской машине. В начале года до родителей наконец-то дошла очередь на пвтомобиль, и под окнами у нас теперь новенький ИЖ-2125, мне он даже нравится. Есть в этом ретро что-то привлекательное.

Хотя какое это ретро? Машине и года нет, и она вовсю выпускается. Не сказать, что последний писк, но всё равно вполне актуальный для этого времени автомобиль. Родители могли получить его куда раньше. Просто отец — мне пока что странно называть всё еще малознакомого человека так, но надо привыкать — как тут все говорят, хороший мужик. Он трижды уступал свою очередь тем, кому машину нужна больше, чем нам. Но в итоге всё-таки купил и он.

В общем, жизнь у нового меня хорошая. Грех жаловаться.

А уж если сравнивать с большинством жителей нашего замечательного Союза, так и вовсе шикарная. Живи и радуйся.

Правда есть один большой вопрос: чем мне заниматься в этой моей новой жизни? Скоро беззаботное детство кончится, и встанет вопрос: что дальше?

Насколько я понял, родители — в основном, мама, конечно — хотят, чтобы я пошёл по её стопам и стал учителем. «Врач в семье уже есть, так что пусть Слава продолжит семейную традицию и пойдёт работать в школу». Примерно так она рассуждает.

Почему я не могу продолжить другую семейную традицию и вслед за отцом и дедом пойти в институт стали и сплавов, спрашивать бесполезно. Мама у меня тут упорная.

Что ж, тем хуже для неё. Потому что у меня-то свои планы. Ни в какой пед я не пойду.

Я футболист! Во всяком случае был им. И буду!

То, что это возможно, показала моторика моего нового тела. Слава, то бишь я, хорошо сложен для футбола, а то, что мышцы нового меня вспоминали старое, я понял когда попробовал немного поработать с мячом, благо он у меня был.

Я, конечно, не так ловко с ним сейчас обращаюсь, но мышечная память перенеслась в новое тело вместе с сознанием. Так что всё, что я знал и умел, в будущем рано или поздно вернется. Надо только над этим работать.

Жалко только, что Слава не играет в футбол нигде, кроме как во дворе, назовём это так.

Кожаный мяч обошёл его стороной.

С одной стороны, жаль. Этот турнир стал путевкой в жизнь для очень многих известных футболистов, как советских, так и российских.

А с другой стороны, и Бог с ним. Новому мне в этом году уже шестнадцать, и, наверное, будет проще заиграть в одной из городских любительских команд. Благо, что их несколько: каждый завод выставляет свою на первенство города, а местное Торпедо, за которое выступают работники местных предприятий, играет и в первенстве области.

Можно, например, попасть к ним в состав, произвести нужное впечатление в матчах чемпионата области, а оттуда уже получить приглашение в команду второй лиги, базирующуюся в Орле.

А это будет уже отличным стартом новой карьеры. Например, Анатолий Бышовец, тот самый, который «Но недаром клуб „Фиорентины“ Предлагал мильон за Бышевца» в начале карьеры как раз играл за Орловский Локомотив.

Правда, сейчас есть одна проблема. Это раньше орловский клуб назывался Локомотив. Сейчас это Спартак. А я ну очень не люблю Спартак.

Конечно, речь идёт о Спартаке московском, но всё равно начинать карьеру, играя за ромбик? Пусть даже и такой себе, со звездочкой.

Хотя сейчас выбирать не приходится. Именно этот путь самый быстрый.

Так что прочь сомнения, и вперед в большой футбол по-советски!

И как бы это ни пафосно звучало, первый шаг на этом длинном пути и зовёт меня сделать мой новый лучший друг Колька.

Через полчаса мы, десятиклассники из четвертой школы, играем против ровесников из первой школы. И если я правильно понял, что за нас, что за наших соперников будет бегать парочка варягов, футболистов того самого Торпедо, которые приходятся старшими братьями школьников.

Это хорошо, покажу будущим партнерам товар лицом.

Глава 2

Поле, на котором мы должны были играть с первой школой, находилось рядом с той же речкой, где я чуть было не утонул в конце мая, только на другом берегу.

Рядом с ним был очень симпатичный сквер с вечным огнём и бюстами в честь героев прошлой войны.

В этом сквере мои одноклассники вместе с ребятами из двух паралельных классов и собрались, мы с Колькой пришли последними.

— Колян, а ты зачем ботаника притащил? — раздался голос одного из парней.

Как я уже узнал – это Боря Борисов, с фантазией у его родителей явно напряги. Борисов был неформальным лидером и заводилой всей параллели. Само собой, что натура у него была самая что ни на есть хулиганистая, и Ярика, то бишь меня он никогда не любил. Что в принципе не удивительно. Какие еще могут быть отношения у чуть ли не главного хулигана школы и главного ботана в его классе?

Память Ярика услужливо подсказала, что все проблемы с Борисом начались из-за парочки отказов дать списать. Прежний Сергеев был парнем принципиальным, и из-за этой своей принципиальности он и не ладил с Борисовым. Настолько не ладил, что в прошлом году он, то есть я, несколько раз дрался с Борисовым, и это несмотря на разницу в весовых категориях. Сергеев, хоть и не маленький и широкоплечий, но Борисов форменный амбал, очень рано заматеревший, и к тому же, еще и оставшийся один раз на второй год.

К чести Ярика после этих драк, совершенно односторонних, он не жаловался родителям, хотя те сто процентов могли на эту ситуацию повлиять. Как никак отец Ярика большой начальник на том же заводе, где Борис Борисов старший – я же говорю, у людей туго с фантазией – работал простым слесарем инструментальщиком. Плюс ко всему прочему отец еще и заводской парторг.

Так что проблем родителям моего недруга можно было устроить ну просто по щелчку пальца. Но Ярик молодец, по легкому пути не шёл.

А вот у Кольки Тимофеева, моего приятеля, никаких проблем с Борисовым не было. Как говорится, сказывалась классовая близость. Коля точно такой же хулиганистый раздолбай, только более приличный.

Вообще Ярик с Колькой ну очень разные, и по идее сын учительницы и большого начальника не должен дружить с таким, как Тимофеев, который отца своего не знает и мать которого работает уборщицей.

Наша с ним дружба – это на сто процентов продукт эпохи. Всё дело в том, что квартира родителям досталась не сразу целиком: изначально в той комнате, что сейчас целиком в моём распоряжении, и жили Колька с сестрой и матерью. А потом отец похлопотал, чтобы им выделили отдельную двушку в соседнем подъезде. Злые языки болтали, что сделал он это не за спасибо и, так как взять с простой уборщицы нечего, мать Кольки расплатилась, так сказать, натурой.

Само собой, это полная глупость, мама у Ярика намного привлекательней, да и вообще… В результате же мы получили квартиру целиком. Так что глупости всё это. Плюс отец по-настоящему хороший человек, он бы не стал заниматься ничем подобным.

В итоге Тимофеевы от нас съехали, а Колька так и остался моим лучшим другом.

И сейчас он, как и полагается другу, не стал молчать.

— Борян, спокойствие. Пусть на замене побудет. Ярик парень здоровый, может пригодиться.

— На замене? Ладно, Тимоха, — такое было у Кольки прозвище, — пусть посидит на замене. Мне не жалко.

Утряся все формальности – спорить с Борисовым никто не стал – мы двинули к полю.

***

Вообще это небольшой стадиончик с крохотными деревянными трибунами, гаревыми дорожками и ямой, наполненной песком симпатичного оранжевого цвета. “Стадион юных пионеров” – вот как он именовался официально.

На мой взгляд, название странное. Ну, какие еще могут быть пионеры, кроме как юными? Масло масляное какое-то получается, честное слово.

Впрочем, название не главное.

Главное то, что на этом крохотном стадиончике был свободный вход и полноразмерное футбольное поле с зеленым после ночного дождя газоном.

Впрочем, так его можно именовать весьма условно: выйдя на поле и наклонившись к траве, я понял, что никаким футбольным газоном тут даже и не пахло. Никакого дренажа и травы специальных сортов.

Просто ровная земля, на которой что выросло, то выросло. Скажите спасибо, что сорняков и колючек нет.

От мыслей о газоне меня отвлёк Борисов. Он своим трубным голосом громко наезжал на парня из параллельного класса.

— Так, Бледный, я что-то не понял. Ты говорил, что твой брательник придёт. И где он?

— Борян, у него не получилось.

— Это как не получилось? А как мы без него играть будем? У первой школы Федоров точно придёт. А мы без твоего брата, и вообще нас на одного меньше будет.

— Борян, так Ярик же есть. Он вместо старшего Бледного и сыграет.

Молодец Колька, сразу сообразил! Вот что значит друг.

— Ага, отличная замена. Ботаник вместо полузащитника Торпедо. Нет, нам он не нужен. Правильно, пацаны?

Ответом стал нестройный, но явно одобрительный гул. Борян не зря у нас в школе главный авторитет.

В итоге меня не взяли: этот амбал так крепко вбил себе в голову мысль о моей ненужности, что и слышать ничего не хотел.

Пока мы решали вопросы с составом, появились и наши соперники из первой школы. Последняя с моей четвертой всегда в контрах. Волейбол, футбол, хоккей, даже шахматы – мы постоянно сталкиваемся друг с другом на самых разных городских соревнованиях. Плюс школы еще и относительно рядом. Например, часть ребят из моего двора ходит в четвертую, как мы с Колькой, а часть – в первую. Так что соперничества хватает.

Как и предполагалось, наш соперник с серьезным усилением. У них в нападении будет бегать Олег Федоров, нападающий Торпедо, чей младший брат как раз и учится в первой школе. За нас должен был играть брат Андрюхи Бледного, но тот не смог. Так что сегодня мы явные аутсайдеры. Да еще и играем в меньшинстве.

Нет, если я всё-таки появлюсь на поле, то начнётся совсем другой футбол, но пока что придётся подождать.

Федоров, кстати, пришёл не с пустыми руками. На этом замечательном стадиончике ворота стояли без сетки и от этого смотрелись как-то сиротливо. В принципе, это логично: стоит оставить такую ценную вещь, как сетка, без присмотра, как какая-нибудь ушлая дамочка её тут же срежет и пустит на авоськи. Или приспособит на парник для дачи.

Так что да, сеток на воротах не было – их Федоров и принёс.

Минут десять мы вешали это сокровище на ворота, договорились о правилах, в принципе, ничего необычного. И понеслась…

***

Наверное, ребята из первой и без усиления смогли бы победить четвертую. Уровень у обеих школ примерно равный, но у наших соперников нет Боряна, который, пользуясь ростом, весом, силой и наглостью, требовал, чтобы игра у наших шла исключительно через него. Буквально все были обязаны отдавать этому амбалу мяч по первому требованию. Открыт он, закрыт – неважно. Борян требовал мяч всегда.

А учитывая то, что никаких навыков у него не было – не то что хороших или даже средних, вообще никаких – то получалось, что терял мяч наш “лидер” постоянно. Какая уж тут игра в нападении, когда всё всегда заканчивается тем, что этот альтернативно одаренный в любом случае запорет.

А вот у первой школы всё было наоборот в порядке. Федоров и сам играл и другим давал, конечно, речь шла об игроках его команды. У него на фоне обычных школьников класс был виден сразу. Если бы он захотел, то мог бы один наколотить в наши ворота штук пять только за первый тайм. Он мне показался крепким таким любителем, самое то для городских или даже областных соревнований соответствующего уровня.

Конечно, на фоне профи он бы потерялся, но так молодец. В футбол играть умеет.

В общем, первая школа старательно унижала четвертую, Борян практически матерился и обвинял всех вокруг, кроме себя, а я скучал на трибунах.

Не думал, что этот обещавший быть приятным день будет протекать вот так. Но ведь не драться же мне было с Боряном? За время, прошедшее с нашей с ним последней стычки, он раскабанел так, что ничем хорошим это бы не кончилось. Ладно, в конце концов, на этой игре свет клином не сошёлся. Никуда от меня мои шансы не денутся. Хотя подождите…

— Да вашу мать! Как же меня это достало! — дальше Борисов добавил еще более крепкие словечки. — Всё, мне надоело. Что я могу сделать, если вокруг одни кривоногие? С меня хватит! — разорался и свалил.

В том числе и потому, что у кромки поля замаячила парочка его приятелей с очень характерными бидонами. Память Ярика услужливо подсказала мне, что в таких в том числе носят пиво.

Оказывается, в этом времени есть странная для меня услуга. Здесь квас и пиво продают прямо на улицах на розлив. Из больших таких бочек на колесах, которые привозят на прицепе.

Точек, где продают эти напитки, в городе несколько, одна из них неподалёку от нашего дома, и летом я с Колькой частенько бегал через площадь с обязательной статуей Ленина к гастроному, рядом с которым и была стоянка этих бочек.

Так что скорее всего Борисова позвали какие-то его приятели распивать пенное. Что ж, тем лучше. Расходиться никто не собирался, и времени было еще полно.

— Всё, Слав, давай выходи на поле, — сказал подбежавший ко мне Колька, — или ты так и будешь тут штаны просиживать?

Ну, мне второе предложение и не требовалось.

Я быстренько выбежал на поле и занял позицию ближе к нашим воротам. Причём сделал я это специально. Именно в этой зоне играл Федоров, а я решил сыграть персонально против него. Так сказать, показать игроку одной из городских команд, что такое настоящая защита. То, что я всегда вообще-то играл форварда, меня не беспокоило, навыков у меня в любом случае достаточно.

***

Без Боряна игра в атаке у моей команды пошла лучше, и Колька, который бегал в полузащите, смог нанести неплохой удар по воротам первой школы. Правда, их вратарь его всё равно поймал, но это уже что-то.

Кипер наших соперников отдал мяч одному из своих защитников, тот сделал пас на свободного игрока в центральной зоне, и я увидел, что самым вероятным адресатом для следующей передачи будет как раз Федоров. И да, пас пошёл ему.

А я его перехватил! Всего-то нужно было занять правильную позицию и в нужный момент ускориться.

В итоге я опередил нападающего на долю секунды, но этого хватило.

Перехватил мяч и тут ускорился. Федоров не стал меня долго преследовать и переложил обязанность отобрать у меня мяч на своих защитников и полузащитников. Очень зря, хотя на самом деле и он бы не смог ничего со мной сделать.

Прокидываю мяч мимо одного игрока соперника, на скорости ухожу от другого, а потом финтами запутываю третьего, так что он в результате запнулся о собственные ноги и упал. А вот уже и угол штрафной.

Вратарь соперника выходит мне на встречу, но мне без разницы, что он делает.

Перекладываю мяч под удобную для себя ногу и бью по обводящей траектории. Вратарь даже не дернулся и только взглядом проводил мяч, который угодил точно в левую девятку. Есть!

— Слав, это что сейчас было? — У подбежавшего ко мне Кольки глаза были, как пять советских копеек.

— Как что? Гол.

— Я вижу, что гол. Как ты это всё сделал? Ты же дерево.

— Дерево? Ну спасибо. А еще лучший друг называется, — ответил я ему, пока мы вместе с остальными ребятами из четвертой возвращались на свою половину поля, — по-моему, неплохо получилось.

Федоров, к слову, тоже оценил то, как я перехватил мяч, а потом сделал сольный проход:

— Это было очень неплохо, молодец, — похвалил он меня.

— Спасибо, — коротко ответил я.

Я вернулся на свою позицию, соперники развели мяч в центре поля, и игра возобновилась.

В этот раз первая пошла в атаку по противоположному флангу. Её нападающий Олег, младший брат Федорова, получил мяч, обыграл одного из наших защитников и сделал передачу вдоль нашей штрафной. Передача предназначалась игроку, который выбегал на ударную позицию из глубины поля, но в итоге я стал её адресатом.

Когда Олег обыграл своего визави, я рванул на дугу штрафной – она едва виднелась в траве.

Рывок – и вот я снова с мячом. Направление движения я резко менять не стал и в итоге пошёл на чужую половину по широкой дуге. Первым, кого я обыграл, стал Олег Федоров, а потом на моём пути встали еще пятеро парней из первой. Никаких особенных финтов типа зидановского или тем более радуги я не делал – это было не нужно. Чтобы пройти до чужих ворот, мне хватило и обычного дриблинга, даже не очень скоростного.

Выхожу один на один с вратарём, бью с левой в противоход, и это уже 2:6.

*** 2:6 через пять минут превратились в 3:6. Я в подкате отобрал мяч у игрока первой, отдал на Яшку из В класса и тут же получил обратный пас.

— Яша, красавчик, — успел я крикнуть партнеру, когда тот покатил мне. Потом, правда, стало не до криков. Я принял мяч и снова включил дриблинг.

И на этот раз Федоров-старший постарался сам отобрать у меня мяч.

Очень зря: прежде чем отдать пас на Кольку, который принял передачу уже в штрафной, я дважды обыграл этого “легионера”, само собой, что, кроме него, от моего дриблинга пострадали и трое других игроков соперника.

Пас на Кольку у меня получился идеальным. Им я оставил не у дел еще одного полевого игрока и вратаря, который вышел мне навстречу.

Моему приятелю оставалось только попасть в пустые ворота.

***

В итоге мы выиграли 12:10. Нельзя одному закрыть всех соперников. Да я и не старался. Второй тайм я начал уже в нападении, заняв место центрального атакующего полузащитника. Идеальная позиция для игрока, у которого в арсенале есть не только скорость и удар с дриблингом, но и видение поля с пасом.

Из этих двенадцати на моём счету значилось 7 голов, плюс я сделал пять голевых передач. Вроде как неплохо.

Но это для обычного паренька неплохо. Мне же на самом деле гордиться нечем. Это же подростки и один единственный любитель. Было бы странно, если бы игра закончилась как-то иначе.

— Слава, верно? — спросил меня подошедший после игры Федоров.

— Ярослав, но да, можно и Слава.

— Игорь, — представился он и тут же продолжил, — а ты чего в начале на трибуне сидел?

— Да так, фору решил дать, — улыбаясь, ответил я. Услышав это, Игорь рассмеялся.

— У тебя получилось. Ты здорово играешь. Я такого никогда не видел. Ты где-то занимаешься? Играешь в юношеской команде?

— Да нет, нигде я не занимаюсь. И даже за школу не играю, — честно ответил я.

— Как? — Удивлению Федорова не было пределов.

— Так получилось, — философски ответил я и пожал плечами, — как-то пока не доводилось.

— Офигеть, — только и смог выдавить из себя Игорь.

***

После игры мы всей компанией пошли на пляж. Но не на тот, на котором я чуть было не утонул, а на другой, официальный, где администрация расстаралась и насыпала песок с одного из карьеров рядом с городом и поставила дежурить спасателей.

Река Зуша огибала центр города, и “правильный” пляж располагался километрах в двух от стадиона юных пионеров.

В результате добирались мы до него долго. Не потому, что игра отняла у кого-то много сил. Наоборот, этих самых сил у нас было в избытке.

Просто вокруг же лето! Последнее лето детства! В сентябре мы все пойдём в выпускной класс, а дальше уже у всех начнётся взрослая жизнь. С армией, институтами и прочими сомнительными радостями.

Вот мы и оттягивались по полной.

Поливальная машина показалась из-за поворота? Какая удача!

Это же считай бесплатный аттракцион!

У гастронома на улице продают мороженое? Отлично, дайте два! Бочка с квасом? Еще лучше!

Шумно, бестолково и очень-очень весело.

А потом мы-таки дошли до пляжа, где началось настоящее веселье. Ярик, то есть я, на самом деле неплохо умеет плавать. Почему теперь уже я тогда чуть было не утонул – настоящая загадка.

И думаю, это связано с моим вселением в его тело. Других объяснений нет.

На пляже я здорово развлекся, на другом берегу деревья росли вплотную к воде, и какие-то доброхоты привязали к особо прочным и толстым веткам тарзанки, сразу три штуки.

Само собой, довольные победители в полном составе переплыли реку, предупреждающие крики двух мужиков-спасателей мы проигнорировали и принялись сигать с этих тарзанок в воду, благо глубина позволяла.

Шуму мы, конечно, издавали много, но из-за того, что сегодня будний день, пляж не был заполнен народом, так что “стая шимпанзе” не помешала обычным советским гражданам.

Домой я, уставший и ужасно довольный собой, вернулся только под вечер.

И мама, и отец были уже дома. И не одни, помимо родителей на кухне сидел еще кто-то и разговаривал с отцом.

И когда я зашёл, разговор прервался и отец позвал меня:

— Слава, зайди, пожалуйста, нам надо поговорить.

Глава 3

— Сынок, это Иван Петрович Прокопенко, он начальник первого цеха на МЗАЛе и по совместительству тренер «Торпедо». Иван Петрович очень хочет с тобой поговорить.

— Здравствуй, Слава, — поздоровался со мной Прокопенко и протянул руку.

Рукопожатие у него, как и полагается человеку на его должности, оказалось крепкое. В принципе, по-другому и быть не могло. Сейчас такое время, что, если он работает начальником цеха, то наверняка много времени стоял у печи. А там слабых людей нет.

— Здравствуйте, Иван Петрович. — Сейчас я был сама вежливость. Ежу понятно, что Прокопенко пришёл не для того, чтобы предложить мне работу на заводе. Нет, тут дело наверняка в футболе.

— Мне Игорь Федоров рассказал о том, как вы сегодня с ним в футбол играли. Ты на него произвёл большое впечатление. Настолько большое, что он в свой выходной приехал на завод, нашёл меня в цеху и битых полчаса рассказывал о том, как сильно нашему Торпедо нужен Ярослав Сергеев. А так как он один из наших ведущих игроков и вообще несмотря на молодость пользуется большим авторитетом как в своей бригаде, так и в команде, я не мог не обещать ему, что поговорю с тобой. Поэтому у меня к тебе вопрос. Как ты смотришь на то, чтобы в ближайшую субботу прийти на тренировку нашей команды? Хочется на тебя посмотреть.

— Спасибо за предложение, Иван Петрович, я его очень ценю. И, конечно же, я его приму. Если родители против не будут, — тут же добавил я. — Плохо быть несовершеннолетним, возраст налагает кучу ограничений, так что пока без одобрения родителей никуда.

— Георгий Саныч, ты же не против? — полуутвердительно спросил у отца Прокопенко.

— Если Слава хочет, то почему нет? Не вижу никаких причин что-то запрещать. Только у меня вопрос: если сын попадёт в вашу команду, он же будет не только на первенстве города играть?

— Верно. Мы и в чемпионате области играем, и в кубке. Так что покататься придётся.

— А на учебе это никак не отразится? Следующий год у него выпускной.

— Георгий Саныч, я тебя умоляю. Мы же не звери какие-то. Конечно, учёба для твоего парня будет на первом месте.

— Тогда я не против.

— Ну, вот и славно, — обрадовался Прокопенко. — Ну так что, Слава, мы с тобой договорились?

— Договорились, — улыбнувшись, ответил я и снова пожал протянутую руку.

Потом отец с Иваном Петровичем еще немного поговорили о своём, как ни крути, оба работают в одной сфере, пусть и на разных заводах, так что общих тем у них было предостаточно. Я же пошёл в свою комнату.

Молодец Игорь Федоров, ничего не скажешь, молодец! Я рассчитывал именно на такую реакцию и сейчас был рад, что он меня не подвёл. И, видимо, я Фёдорова сильно впечатлил, раз он не стал откладывать дело в долгий ящик и в тот же день поговорил со своим тренером.

Да, местное Торпедо — это не весть какая команда, любители в истинном значении этого слова. Они действительно работают на своём заводе, а не числятся, как те же хоккеисты сборной СССР, для которых липовый любительский статус — это пропуск на Олимпиады.

Но, в любом случае, Торпедо играет в чемпионате области, и по логике вещей за этим турниром должны следить и тренеры орловского Спартака. Так что, если всё пойдёт, как нужно, меня заметят.

И очень жаль, что сейчас не проводится кубок ВЦСПС по футболу — аналог большого кубка СССР, но среди любительских команд. Когда я попал сюда, то чуть ли не первым делом выяснил структуру отечественного футбола — его подземелья, если быть точным.

И в процессе этого меня ждало сразу несколько открытий.

Во-первых, любителям сейчас путь в большой Кубок СССР закрыт. Раньше проводился любительский турнир, тот самый кубок ВЦСПС, но сейчас фигушки, нет в стране такого соревнования.

Но это ладно, я думал, что, раз нет кубка, то должен же быть чемпионат среди любителей. И такой действительно есть, и даже не один. Все союзные республики проводят свои чемпионаты среди любительских команд.

Все, кроме РСФСР. Моя родная Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика любительским футболом обделена по самое не могу. Есть только чемпионаты и кубки отдельных областей.

Живи я где-нибудь в Белоруссии или на Украине, шансов сходу показать товар лицом и, минуя футбольные подвалы, сразу очутиться в команде высшей лиги было бы куда больше.

Но чего нет, того нет. Пойдём долгим и трудным путём. Из любительской команды в клуб второй лиги.

Есть, кстати, одна вещь в нынешних правилах, которая мне очень нравится. Согласно регламенту проведения чемпионата СССР во второй лиге в заявке каждой команды должно быть как минимум два игрока младше 18 лет, один из которых обязательно должен играть. Если таких игроков у команды нет, она выходит на поле в неполном составе.

Правило, прямо скажем, драконовское и не вполне справедливое, но оно очень сильно мне поможет.

В том, что потенциал, техника, видение поля и понимание игры на пару порядков выше, чем у любого игрока, с которыми мне в ближайшем будущем доведется столкнуться, я не сомневался.

Но штука в том, что футбол в низших лигах — это немного другая игра. Плюс физика у нового меня пока что не на высшем уровне — это нужно признать. Задатки у Ярика отличные, но пока что он, то есть я, всего лишь каркас будущей футбольной машины. И на этот каркас еще нужно навесить детали необходимого качества. То бишь мне нужно очень существенно заняться своей физ. подготовкой.

***

Прокопенко ушёл, и я услышал, как меня зовёт мама. Что ж, это понятно. Отец, понятное дело, у нас глава семьи, и раз он сказал, что не против, чтобы я попробовал — значит, так и будет. Но педагог-то у нас в семье мама, и она наверняка костьми ляжет, но не допустит, чтобы моему образованию что-то мешало.

— Значит, так, футболист, — начала мама, когда я зашёл в гостиную. Цветной Горизонт хоть и работал, но звук был выключен, так что диктор центрального телевидения беззвучно открывал свой рот, — раз уж ты решил стать футбольной звездой, то должен хорошо понимать, что домашних и тем более школьных обязанностей с тебя никто снимать не будет. Проверять, как у тебя идут дела со списком литературы я, конечно, не буду, ты, чай, не маленький. Но если Светлана Виленовна, — это мой учитель по литературе и русскому языку, — поставит тебе хотя бы одну тройку или просто мне на тебя пожалуется, то на этом твой футбол закончится. Тоже самое и к другим учителям относится! И, само собой, домашние обязанности никто отменять не будет. Твой футбол будет исключительно в свободное время.

Вот так вот. Как говорится, издержки возраста во всей красе. Нет, наверное, такой подход правильный. Глупо сейчас говорить о какой-то футбольной карьере, тем более, Ярик этим самым футболом даже и не занимался раньше. А раз так, то образование должно стоять на первом месте. Это потом, когда всё станет очевидно, можно будет уже качать права. А сейчас нет.

Так что лето, да и осень тоже, мне предстоит очень насыщенное. В моё расписание нужно будет впихнуть невпихуемое. Совместить дополнительную физическую подготовку, тренировки, игры, подготовку к школе и домашние обязанности.

Хорошо хоть последних не очень много, кроме помощи матери в уборке, всё, по-большому счёту, сводится к одному. К даче.

Мои новые родители, прямо скажем, люди не бедные, особенно по нынешним меркам. Но и они тратят кучу свободного времени на приусадебное хозяйство.

За этими словами скрывались шесть соток в дачном кооперативе недалеко от города. Это в будущем дача стала для большинства синонимом комфортного загородного отдыха с непременным мангалом, бассейном, баней и прочими развлечениями, характер которых зависит исключительно от толщины кошелька владельца.

Сейчас же подавляющее большинство счастливых обладателей вожделенных дачных участков занимается на них ручным сельскохозяйственным трудом.

Помидоры, огурцы, перец, капуста и прочий лук с морковью и чесноком. Всё это богатство нужно посадить, а потом за ним еще и ухаживать.

Плюс еще и яблони, груши, малина, смородина и крыжовник — аж трёх видов.

И большая часть заботы за всем этим лежала на мне: отец постоянно на работе, да и мама тоже. Хоть и июнь, но работа в школе в разгаре.

Так что несколько раз в неделю я садился на свою Десну и ехал на дачу, где меня ждали прополка и полив. В принципе, ничего сложного: сорок минут на велосипеде туда, часа полтора на всё про всё, а потом еще столько же обратно.

Иногда я ездил на дачу налегке и так же возвращался обратно, из всего груза — только армейская фляжка отца, в которую я наливал воду. Лето в Орловской области хорошее, солнечных и жарких дней предостаточно.

Но бывало, что обратно я возвращался с грузом: мама периодически давала задания на доставку, можно так сказать. Лук, зелень, морковь — всё это я привозил в видавшем виде походном рюкзаке отца. Он с ним в свое время весь Алтай с Кавказом облазил, а сейчас рюкзак перешёл в пользование мне.

Конечно, мне могли купить и нормальный новый рюкзак, благо ассортимент этих верных друзей любого туриста или дачника был достаточным, чай, это не мебель из стран народных демократий и не женская обувь оттуда же, никакого дефицита рюкзаков в стране не было. Но было что-то такое в этом рюкзаке, что-то настоящее. Поэтому он мне и нравился.

В общем, до моего появления здесь Ярик ездил на дачу на велосипеде. И я по-началу тоже. Крутить педали мне всегда нравилось.

Но когда стало понятно, что мой план начал реализовываться и вот-вот жизнь Ярика резко измениться, я кое-что поменял.

Теперь на дачу я периодически не ездил, а бегал.

Ну а что, неплохая такая тренировка получается. Особенно учитывая то, что кооператив располагался на высоком пригорке, прямо перед которым был еще и овраг.

Где-то минут двадцать я бежал по городу, стартовал от дома, потом пересекал насквозь городской парк, а потом вдоль центральной улицы аж до самого выезда из города. Там меня ждала очаровательная березовая роща, которая обрывалась полем, где один из местных совхозов пас коров. За полем овраг, а потом уже дачный поселок.

Отличная пробежка, нескучная — пейзаж постоянно менялся — и полезная в плане нагрузок.

Первая тренировка в моей первой же команде должна была состояться утром в субботу, а вечером по расписанию уже стояла игра в чемпионате области, в гости к Торпедо приезжал Урожай из Болхова.

Если всё пойдёт как надо, то я выйду на поле в этой игре.

Ну а пока — дача и прочие радости.

За неделю до этой игры я аж три раза совершил свои пробежки. Родители, особенно отец, только посмеивались над этим. Впрочем, смех был беззлобный, плюс я еще и объяснил, почему сменил велосипед на одиннадцатый автобус.

Общее время, которое я теперь стал тратить на дачу, в результате осталось тем же. Да, я дольше времени проводил в дороге, но зато куда быстрее справлялся со всем этим овощеводством.

Всему виной был Колька, мой закадычный приятель. Он, когда узнал, что у меня есть шанс попасть в Торпедо и что я решил плотно заняться своей формой, решил составить мне компанию. «Мне всё равно нечем заняться, а тебе не скучно будет».

Так что всё, что раньше я делал один, мы с ним теперь делили поровну.

***

Наконец, настала такая важная для меня суббота. Тренировка команды была назначена на девять утра, а игра с Урожаем — на шесть вечера. В принципе нормально, можно успеть отдохнуть с запасом.

В восемь тридцать за мной зашёл Колька, мой персональный болельщик, и мы с ним отправились в парк, где, помимо аттракционов и танцевальной площадки, было еще и несколько спортивных объектов городского значения — назовём их так.

Баскетбольная и волейбольная площадка, поле для городков, на котором, несмотря на — а может быть и благодаря — утро, уже вовсю играли. Основной контингент тут, конечно, пенсионеры, но и молодёжи достаточно. Сочные и звонкие звуки попаданий городошной биты в фигуры в утреннем воздухе разносились далеко, и даже деревья в парке не были им помехой.

Ну и, само собой, центральный городской стадион.

Когда я его в первый раз увидел, удивился: он был чисто футбольный, никаких беговых дорожек вокруг не наблюдалось. Только поле стандартного размера, деревянная трибуна человек на двести по одной стороне, лавочки по остальным сторонам и скромная деревянная раздевалка, рядом с которой располагалось деревянное же табло.

Цифры счёта на нём менялись вручную, и за это право всегда была очень жесткая конкуренция среди местных мальчишек.

Абсолютно все матчи здесь сопровождались аншлагами, не важно, играли ли местные команды между собой или в гости к Торпедо приезжали его соперники по областным соревнованиям, всё равно сотни людей приходили на футбол в любую погоду. Так что желающих менять цифры счёта было достаточно.

Насколько я помнил, отец рассказывал, что самый большой ажиотаж в городе был, когда в гости к местному Торпедо приехали их, скажем так, одноклубники — дублеры большого Торпедо, московского. Сей примечательный матч состоялся в семидесятых, и о нём до сих все местные любители футбола говорят с придыханием. Местные футболисты сыграли в итоге вничью с москвичами.

Ну а сейчас их последователи начинали тренировку под руководством уже знакомого мне тренера Прокопенко.

***

— О, Сергеев, пришёл! — Первым меня увидел Игорь Федоров, мой недавний соперник. — Иван Петрович, тут Слава Сергеев пришёл, — обратился он к Прокопенко, который стоял ко мне спиной.

Тренер Торпедо обернулся и, увидев меня, улыбнулся.

— Ага, вот и ты. Давай дуй в раздевалку, переодевайся и бегом на поле, посмотрим на тебя.

Само собой, я тут же побежал в раздевалку. Колька же забрался на самый верх трибун и стал внимательно наблюдать.

Тренировка не произвела на меня особого впечатления. Разминочные упражнения, достаточно стандартные, потом пробежка трусцой — из-за отсутствия беговых дорожек бегали мы вдоль лицевых линий — отработка базовых технических действий: ведение мяча в разных вариантах, отработка передач в парах, удары по воротам в одно касание и после обработки. В принципе, всё стандартно и ожидаемо.

Глупо было предполагать, что здесь, в футбольной глубинке, я увижу по-настоящему качественные тренировки. Турниры здесь любительские — футболисты и тренер такие же.

Я старался ничем не выделяться на общем фоне, просто выполнял всё от и до. А так как задания Прокопенко не требовали от меня каких-то особенных усилий, у меня оставалось достаточно времени, чтобы как следует изучить моих будущих партнеров.

Все они были примерно одного уровня. Немного выделялся Федор Смирнов, которого все называли рубщик. За этим странным прозвищем, связанным с тем, что он работал рубщиком мяса на местном колхозном рынке, скрывался основной нападающий команды. Низкий, ниже меня на голову, абсолютно лысый мужик с самым настоящим пивным животом. По его фигуре ну никак нельзя было сказать, что он занимается спортом. Но при этом со скоростью, ударом и, что удивительно, выносливостью у этого колобка всё было в порядке.

На упражнения мы потратили минут сорок, а потом разбились на две команды и стали играть двусторонку на половине поля.

И вот тут я уже решил показать чуть больше из того, что я могу. В состав команды-то надо попадать…

…Принимаю мяч и тут же включаю дриблинг на скорости, достаточно простой дриблинг, зато аккуратный, мяч держится в ногах как приклеенный.

Прохожу одного защитника, второго. Можно бить или идти дальше, очевидно, что для меня тут соперников нет.

Но сейчас не время для того, чтобы быть единалом, поэтому я отдаю пас на открывшегося Федю. Тот бьет, Вратарь не успевает сложиться, и мяч в воротах.

— Неплохо, Сергеев, очень неплохо, — похвалил меня Прокопенко, а Федя подбежал и одобрительно ударил по плечу.

Потом я еще дважды ассистировал партнерам: первый раз после очередной порции дриблинга, а второй, сделав аккуратный навес на лысую голову Феди.

Ну а под конец двусторонки забил и сам.

Ускорение, дриблинг, выход один на один с вратарём и удар тому под опорную ногу. Всё чётко и эффективно.

И, само собой, после тренировки Прокопенко обратился ко мне:

— Сергеев, ты в команде. Ждём тебя вечером на игре. — В это время к нам подошёл Федя, который вышел из раздевалки. В его руках я увидел черные шорты и белую футболку. — Вот, это твоя форма, держи. У тебя какой размер ноги?

— Сорок первый, — ответил я.

— Хорошо, бутсы я тебе принесу, приходи заранее, чтобы примерить. И добро пожаловать.

— Спасибо, Иван Петрович, я не подведу.

Ну что ж, первая часть плана удалась. Я в команде.

Держись, Урожай!

Глава 4

Днём перед игрой прошёл небольшой дождь, но это скорее плюс. Он как следует прибил пыль, которой в городе было в достатке и, самое главное, принёс с собой прохладу. Это вкупе с легким ветерком обещало сделать вечер приятным. Играть в такую погоду – настоящее удовольствие.

А вот что было для меня неприятным, так это бутсы, в которых мне предстояло играть. Размер-то мой, сорок первый. Но вот исполнение! Эти советские шестишиповые ноунеймы казались мне каким-то испанским пыточным сапогом, честное слово.

Они бесконечно далеки были от тех бутс, к которым я привык. Но с этим ничего сейчас поделать нельзя.

Потом, когда я сменю футбольную прописку, можно будет что-то придумать, а пока что нужно брать, что дают.

Матч был назначен на семь часов вечера, учитывая то, что сегодня вообще-то выходной, могли начать и пораньше: как никак не нужно ждать, пока работяги вернутся домой после работы и соберутся на местном стадионе. Хотя, по-большому счёту, разницы нет, главное, что игра будет.

Я, как очень дисциплинированный футболист, пришёл за час до игры.

И обнаружил, что я первый. Пока что на стадионе практически ничего не напоминало, что скоро игра. О ней говорила только свежая разметка поля – её не стали наносить после тренировки, как будто чувствовали, что будет дождь, и закончили с ней, когда я с Колькой появился на стадионе.

Плюс Петрович, старый, но бодрый завхоз, открыл дверь нашей раздевалки, огляделся, увидел нас и тут же позвал:

— Ага, Сергеев, раз уж ты с приятелем пришёл так рано, то давайте помогайте мне.

Делать нечего, пришлось нам немного поработать.

Хотя немного – это как посмотреть: минут тридцать мы с Колькой были заняты очень плотно. Натянули сетки, поставили угловые флажки, прибрались вокруг поля вообще и на трибунах в частности. Хорошо хоть, сейчас время такое, что обычного для меня мусора, типа разного пластикового хлама, не было – никаких тебе стаканчиков из-под кофе, бутылок, крышек и прочей гадости. Только мусор, скажем так, естественного происхождения. Вокруг поля росли деревья, извечные российские тополя, от пуха которых мы и очищали места для зрителей.

Финальным аккордом стала подготовка табло. Петрович вынес из раздевалки таблички с названиями команд. Я ожидал, что наши соперники будут обозначены безликим “гости”, но нет – видимо, таблички готовил человек с каким-никаким художественным вкусом, и названия – и Торпедо, и Урожай – были написаны очень красивым шрифтом, со всякими там закорючками и завитушками и прочими украшательствами. Слово "Урожай", например, было украшено колосьями а "Торпедо" шестеренками.

Города, правда, не удостоились такой чести, но всё равно общее впечатление от табличек было приятное. От них веяло какой-то провинциальной душевностью.

Впрочем, это же с полным правом можно сказать и обо всём, что меня сейчас окружало. Местный парк культуры и отдыха буквально дышал покоем и комфортом. Из-за деревьев виднелось работающее колесо обозрения, на асфальтированных аллеях прогуливались парочки и женщины с колясками, из динамиков звучало советское ретро, а возле кафе с очень советским названием “Встреча” продавали на вынос мороженое и пирожное.

В общем, местные наслаждались законным отдыхом в свой выходной.

***

Пока мы культурно облагораживались – как известно, труд сделал из обезьяны человека – появились как игроки Торпедо, так и наши соперники. Урожай приехал на симпатичном лупоглазом автобусе, который остановился за пределами парка, и игроки в желто-зеленой форме – видимо, переоделись они в автобусе – оккупировали часть лавочек.

Игроки же Торпедо, как и полагается хозяевам, заняли раздевалку.

— Молодец, Сергеев, — похвалил меня Прокопенко, когда мы с Колькой закончили готовить стадион к игре, — хорошая работа. Так, молодой человек, — это уже было сказано моему приятелю, — раз уж вы так так плодотворно поработали, то и следить за счётом и менять цифры на табло тоже вам. Думаю, что вы справитесь.

— Конечно, справлюсь! — обрадованно ответил Колька и рысью устремился на своё рабочее место. Я же остался один.

— Слава, ты сегодня начнёшь игру в запасе, — снова заговорил Прокопенко, — но можешь не переживать, я тебе в любом случае дам поиграть. Сколько-то минут на поле ты получишь.

— Это очень расплывчато, товарищ старший тренер, — ответил я ему подчеркнуто официально, — “сколько-то минут” – это может быть и целый тайм, и две минуты перед финальным свистком.

— Да, ты прав, где-то в этом промежутке и будет твоё время на поле. А сколько точно, будет видно по ходу игры. Всё, Слава, мы закончили.

Закончили так закончили, я бы, конечно, на месте Прокопенко выпустил себя в старте, но и тренера Торпедо тоже можно понять. Я, несмотря на всю показанную технику, всё-таки мальчишка. А у нас тут серьезное соревнование – Чемпионат области по футболу среди ЛФК.

Подумав об этом, я было улыбнулся, но потом подавил в себе улыбку – это для меня прежнего любительские соревнования в глухой российской провинции были чем-то исчезающе малым. Здесь и сейчас всё по-другому. Пока что у меня есть только это, значит, надо подходить к соревнованию максимально серьезно.

Тем более что соперник у нас сегодня по местным меркам серьёзный. Урожай в прошлом году финишировал третьим, пропустив вперед только две команды из Орла, нашего областного центра. Торпедо-же финишировало в прошлом сезоне во второй половине турнирной таблицы, заняв двенадцатое место. В этом году дела у моей новой команды получше, мценские футболисты идут седьмыми.

***

Перед игрой я, как и все остальные футболисты Торпедо, размялся на одной половине поля, Урожай сделал то же самое на другой, а потом я, как и еще несколько игроков в бело-чёрной форме, отправился на скамейку запасных. Последняя, как и полагается, была расположена рядом с центральной линией, напротив трибуны.

А она, трибуна, как, впрочем, и всё свободное место вокруг поля, была заполнена народом. К началу матча собралось очень много зрителей, по провинциальным меркам, конечно – как бы не под тысячу человек пришло посмотреть на нас.

И это заставило меня задуматься и вспомнить прошлое. Ну или будущее.

Увиденное здесь резко контрастировало с покинутым мною временем. Там условия и для игроков, и для зрителей практически всегда были на голову выше, само собой, речь идёт о турнирах сравнимого уровня. Любительский футбол в провинции можно было посмотреть в куда большем комфорте: очень многие, если не все, вот такие стадиончики обзавелись трибунами с козырьком; газон, если он натуральный, содержался в образцовом порядке и был зачастую с подогревом; там же условия не позволяли покрытие было искуственное, или вообще игры проходили в манежах.

Но зрителей любительский футбол в будущем привлекал на порядок меньше. Чтобы какой-то матч с участием любителей собрал больше тысячи зрителей – это должно быть настоящим событием, типа приезда условного Спартака в гости к команде из районного центра на матч кубка России. Тогда да, зрители придут. Да и то, они, скорее всего, будут болеть не за местных любителей, а за приезжих.

Здесь же людям было всё равно на то, какой уровень у их команды: болельщики тут ходят поддержать условного Димку, который в пятом цехе фрезеровщиком работает, и Ваську, водителя скорой помощи, то есть таких же, как они, по-хорошему простых людей. И это прекрасно.

***

Пока я предавался пространным рассуждениям, игра началась. Гости захватили инициативу, и наши нападающие были на голодном пайке. Пара атакующих игроков Торпедо очень и очень редко получала передачи, и для того, чтобы получить мяч, мужикам приходилось постоянно вступать в борьбу с футболистами Урожая.

Игроки же гостей, в составе которых выделялся очень высокий центрфорвард под 11 номером, раз за разом проходили по флангам и навешивали в нашу штрафную.

Само собой, адресатом для их верховых передач и была эта чуть ли не двухметровая каланча.

За первые пятнадцать минут одиннадцатый номер гостей четыре раза становился адресатом передач, и три попытки он довел до удара. Один раз наш вратарь Миша Жабский, в миру водитель на местном спиртзаводе, в прыжке перевёл мяч на угловой, а еще раз одиннадцатый номер попал в штангу.

Ну а третий удар стал для футболиста Урожая результативным. С точки зрения техники, ударил он не очень качественно, да в прыжке, но мяч после удара полетел не в створ ворот, а вперед и вниз. Он ударился об утоптанную землю во вратарской и только потом залетел под перекладину. Жабский, как мне показалось, никак не ожидал такого корявого удара и был дезориентирован попаданием мяча в землю.

В итоге под недовольный гул зрителей Колька сменил нолик под названием гостевой команды на единичку.

Через десять минут наше отставание в счете увеличилось. Потерю в центре поля в исполнении нашего капитана Юры Колесова, игравшего на позиции инсайда, Урожай буквально в два паса преобразовал в удар из-за пределов штрафной.

Жабский в красивом прыжке достал мяч, летевший в левую шестерку, и перевёл его на угловой, с которого гости нам и забили: всё тот же одиннадцатый номер гостей замкнул навес на дальней штанге. 0:2 к середине первого тайма.

— Кто-нибудь знает, откуда эта каланча у Болхова взялась? В прошлом году его с ними не было, — спросил Прокопенко, обращаясь сразу ко всем, кто был рядом, а потом принялся изучать список игроков, который подали наши гости. — В заявке он значится, как Савин Александр, надо же, какое совпадение. (Александр Савин, советский волейболист, чемпион олимпийских игр 80-го года в Москве, прим. автора). Чего он в Урожай попёрся? Играл бы в волейбол.

— У Болхова волейбольная команда тоже Урожаем называется, — ответил один из запасных Торпедо. – И Савин и в ней тоже играет. Они в апреле к нам приезжали. Он был в составе.

— Понятно, многостаночник, значит, — сказал Прокопенко и тут же выскочил к кромке поля и закричал, обращаясь к Олегу Матвееву, нашему последнему защитнику, который был самым высоким игроком в Торпедо: — Матвей, Матвей, играй с одиннадцатым, с одиннадцатым! Всё время будь с ним.

Матвеев явно услышал тренера и, бросив свою изначальную позицию, стал играть персонально против Савина.

Это частично помогло нам – высокому нападающему Урожая стало играть сложнее.

Правда, в атаке у нас по-прежнему ничего не получалось, плюс гости еще и подкорректировали тактику в нападении.

Они всё также играли через фланги, но теперь вместо навесов начали штамповать прострелы низом. Один из них в итоге превратился в третий мяч в наши ворота. Перед самым перерывом один из наших защитников срезал мяч в собственные ворота.

***

В перерыве разговор у нас шёл на повышенных тонах. Прокопенко даже специально увёл команду в тесную раздевалку, чтобы там как следует напихать своим футболистам.

При этом он не выделял кого-то особенно, все три линии – и защита, и полузащита, и нападение – на фоне гостей смотрелись бледно. Игроки, кстати, не сильно отставали от своего тренера и тоже активно высказывались. Само собой, лексикон использовался не очень цензурный, вернее, даже совсем не цензурный. Проще говоря, матерились в Торпедо как сапожники. Хотя в этом нет ничего удивительного.

Бурная реакция игроков, кстати, была еще одним отличием любительского футбола восьмидесятых от того, что помнил я. Если бы у любого из тренеров, с которыми я работал, игроки устроили балаган в раздевалке, то реакция была бы самая жёсткая, вплоть до выставления на трансфер.

Здесь же эмоции кипели.

Под конец перерыва, когда тренер и игроки выговорилась, Прокопенко, наконец, обратил внимание и на меня.

— Так, Сергеев, сменишь Федора сразу после перерыва. Терять нам всё равно особо нечего, так что я решил дать тебе как следует поиграть. Так что удачи.

— Спасибо, Иван Петрович, — обрадованно сказал я, — вы не пожалеете!

— Посмотрим, — ответил он, — всё, мужики, пора на поле. И постарайтесь хотя бы во втором тайме не обосраться так, как в первом.

***

Когда я вышел на поле, заметил улыбку сразу у нескольких игроков Урожая. Смирнов считался основным нападающим нашей команды, и то, что его сняли с игры, можно было расценить, как своеобразный белый флаг. Особенно учитывая, что вместо него вышел совсем еще пацан.

Впрочем, меня эти снисходительные улыбки мало волновали, через сорок пять минут посмотрим, кто и как будет улыбаться.

Первый раз в своей новой карьере я получил мяч в официальном матче на сорок седьмой минуте игры с Урожаем. Гости упустили мяч за лицевую, и Игорь Федоров, из-за которого я сейчас и играю, выбрасывал аут.

Он увидел, как я отлип от своего опекуна, и тут же бросил мяч на меня. Отлично, это то, что надо.

Я принял мяч на грудь, стоя спиной к чужим воротам, точно на центральной линии.

Опустил его на землю и тут же пяткой прокинул между ног подбежавшего игрока гостей.

Прокинул, а сам резко развернулся и сделал рывок. Легким, едва ощутимым касанием левой ноги сменил направление движения мяча и ушёл в лицевую линию от еще одного футболиста гостей.

Переключаюсь на следующую передачу и смещаясь к углу штрафной, прохожу по флангу.

Когда до штрафной оставался примерно метр, я красиво ушёл от уже третьего по счёту игрока Урожая, тот попытался выбить у меня мяч в подкате. Я успел и мяч над ним прокинуть, и перепрыгнуть катящегося по траве защитника.

Вхожу в штрафную, периферийным зрением вижу, что Колесов, Федоров и еще кто-то бегут в центре и на другом фланге. Все трое вроде как закрыты, но прострел сделать можно, хоть и на удачу.

А можно и не делать, а только показать его. Что я и делаю, всем телом делая вид, что будет пас вдоль ворот.

И вратарь Урожая решил, что я не буду бить, и вышел на перехват. И как только он это сделал, я сильно и точно пробил низом в ближнюю шестерку.

Пойманный на противоходе страж ворот Урожая даже не дернулся. Есть мой первый гол! Торпедо размочило счёт! 1:3.

Само собой, наши болельщики встретили этот гол форменным взрывом эмоций. Крики восторга наверняка были слышны в каждом уголке немаленького парка.

Разумеется, и партнеры меня поздравили с этим голом. Он и правда получился неплохим.

Но это всего лишь один гол, игра еще далека от финала.

В следующий раз я получил возможность проявить себя через семь минут. Урожай заработал очередной угловой, и в нашей штрафной собрались все игроки Торпедо. Все, кроме меня.

Я решил, что делать мне в этой давке совершенно нечего, и лучше я постараюсь подкараулить вынос из нашей штрафной.

В итоге так и получилось, Жабский в последний момент смахнул рукой мяч с головы Савина. Потом Колесов немного коряво, низом вынес футбольный снаряд из нашей штрафной, и я на долю секунды опередил игрока Урожая.

Обработал мяч и тут же пошёл ускорился и, разгоняясь, пошёл в дриблинг. Если бы я был на пике своей физической формы, то просто-напросто убежал бы от медлительных по меркам большого футбола игроков Урожая. Но сейчас мне еще далеко до моего максимума, так что убежать не получилось.

Зато получилось на максимум использовать дриблинг, по пути до чужой штрафной я обыграл четверых игроков в зеленом.

Вошёл в штрафную и тут же, не сближаясь с вратарём, пробил в правую девятку. Удар получился подкрученным и таким, что даже у куда более мастеровитого стража ворот было бы очень мало шансов вытащить этот мяч.

Вратарь Урожая, само собой, не справился. Есть второй мяч!

Наверное, если бы дело было в хоккее, то тренеры наших соперников взяли бы тайм-аут, слишком уж много у меня получалось, и с этим точно надо что-то сделать.

Но тайм-аутов в футболе нет, поэтому тренер Урожая просто что-то сказал паре своих футболистов, которые подбежали к нему.

Что именно он сказал, стало понятно буквально через пару минут. Меня принялись опекать аж двое.

Идея хорошая, но силы слишком не равны.

***

Получаю мяч в центральном круге примерно за десять минут до конца. Я принял мяч спиной к чужим воротам, так что оба опекуна сзади меня.

Аккуратно подбиваю мяч правой ногой так, что он перелетает сразу двоих. И пока мяч летит, я разворачиваюсь, оббегаю этих бедолаг и ловлю мяч носком правой бутсы.

Рывок, налево, прокидываю мяч между ног одного защитника, ухожу от подката в исполнении другого и, не входя в штрафную, бью во всё тот же правый верхний.

Еще один отчаянный, но бесполезный прыжок вратаря Урожая, и я победно вскидываю руки! Есть третий гол! Счёт равный!

И еще есть время, чтобы добить Урожай!

Глава 5

Надо отдать должное игрокам Урожая, даже пропустив три гола они не сломались и сразу после того как я сделал хет-трик у гостей был один стопроцентный момент

Началось всё с того что их капитан Елисеев прошёл с мячом до лицевой линии и смог навесить в нашу штрафную.

Там первым на мяче оказался Савин, который метров с семи пробил головой по воротам.

И после этого удара мяч попал в руку одному из наших защитников, судья в этом моменте не колебался и тут же свистнул нарушение. Гости получили право на пенальти. Игроки Торпедо даже не спорили всё было очевидно.Правда наши болельщики так не считали стадиончик буквально утонул с свисте и проклятиях в адрес судьи.

То какими эпитетами награждали рефери наши фанаты заставило меня улыбнуться. Многое меняется в этом мире, но есть вещи которые остаются неизменными. Отношение болельщиков к футбольным судьям как раз одна из таких констант. И то что в этом эпизоде человек со свистком абсолютно прав дело совершенно не меняет. Раз поставил пенальти в ворота команды хозяйки поля то ты по умолчанию три два раз.

Бить пенальти вызвался Елисеев. И само собой что болельщики свистели всё время пока он готовился бить. Шум достиг своего апогея когда игрок гостей уже разбегался.

И через секунд он, свист, сменился еще более громкими криками, но уже восторженными. Елисеев пробил как говорится на точность, в левый от нашего вратаря угол.

Но Жабский угадал направление удара и в прыжке сумел отбить мяч! Если бы капитан гостей попал бы точно в угол, то наш вратарь скорее всего не смог бы помочь команде, но удар получился у Елисеева не очень получился.

В итоге счет так и остался 3:3.

Выбивать мяч далеко в поле Жабский не стал, у него вообще не очень с игрой ногами, свободные удары за нашего вратаря весь матч выполняли защитники.

Вместо этого он разыграл мяч накоротке с нашим либеро, Сергеем Воропаевым. Мой тёзка, в миру старший лейтенант милиции наш участковый, принял мяч и тут же сделал пас опустившемуся за центральную линию Колесову.

Из-за того что меня к этому времени опекало аж четверо, двое всё время были в непосредственной близости, а еще парочка старательно контролировала даже намёки на возможную передачу в мой адрес, у остальных игроков Торпедо образовалось ну очень много свободного пространства на поле.

И само собой что этим нужно было пользоваться.

Колесов никем не встреченный спокойно прошёл метров пятнадцать и только когда на него выдвинулся защитник Урожая отдал Федорову. Игорь обработал мяч и уже собирался пробить по воротам как в сбоку-сзади в него влетел в подкате один из игроков гостей. Судья тут же остановил игру и в его руках появилась карточка, зрители требовали красную, но рефери и тут проявил свою светло-синюю натуру, по их мнению, натуру. Всего лишь жёлтая.

Но на самом деле какая там карточка не так уж и важно. Куда важнее что нарушение в метре от линии штрафной. Дистанция убойная.

Сначала мяч забрал Колесов, наш капитан собирался сам пробить. Но потом он как будто задумался и громко позвал меня.

— Слава, давай бей, — подал мне мяч и отходя ободряюще хлопнул по плечу. Что ж, Он даже не знает насколько это правильное решение.

Я поставил мяч на точку с которой буду бить и стал ждать пока судья отодвинет стенку из игроков в зеленой форме на положенное расстояние. Игроки Урожая никак не хотели отходить и в ход снова пошла еще одна карточка. Я видел что они нервничают перед моим ударом. Правильно делают на самом деле. Я примерно отсюда уже забил сегодня, правда с игры.

Наконец все формальности оказались соблюдены, стенка на нужном расстоянии и можно бить. Шум который издавали наши болельщики вышел на новый уровень. Но если в эпизоде с пенальти в наши ворота над полем висел свист и возмущение то сейчас все вокруг жаждали гола.

Свисток, разбег, не очень длинный, я положился на технику, а не на силу, и аккуратный удар в правый верхний угол ворот Урожая. Мяч обогнул стенку и угодил точно в девятку. Вратарь наших соперников даже не дёрнулся за мячом. 4:3! Торпедо впервые повело в этом матче.

И в итоге игра так и закончилась. Мы выиграли, уступая по ходу игры три мяча!

Чертовски приятное чувство! Особенно учитывая то что все четыре гола Торпедо мои и болельщики устроили мне персональную овацию.

А уж как гордо выглядел отец, который само собой не мог пропустить мой дебют за городскую команду.

А вот мама не пришла. «Мне некогда вашими глупостями заниматься. В школе выпускные экзамены на носу, мне готовиться надо», — вот что она сказала когда отец позвал её с собой.

Ну, ей же хуже. Пропустила такое шоу!

— Ну ты силён, сынок, — обрадованно сказал мне отец сразу после игры, когда сумел пробраться ко мне. Игроки Торпедо вместе с нашим тренером долго не хотели меня отпускать и от их восторженных ударов по моим плечам точно остануться синяки. Обычные болельщики, в основном мои одноклассники во главе с Колькой тоже требовали чтобы их допустили выразить всё что думают о моей игре. Так что отец получил ко мне доступ далеко не сразу.

— Спасибо, пап, я старался. Жалко что мама не пришла.

— Ну, уверен что она еще пожалеет об этом и обязательно придёт на следующую игру.

Вечер после матча я провёл дома. за футбольными разговорами с отцом. Остальные игроки Торпедо вместе с тренером отправились отмечать победу в единственный в нашем городе ресторан «Зуша», названный так в честь нашей речки.

Мне, само собой вход на подобные мероприятия пока что закрыт. Да и я, если честно сказать, и сам не собирался начинать совмещать свою карьеру футболиста с послематчевыми возлияниями. Слишком уж это скользкая дорожка. Особенно для пацана которому 16 исполнится только в конце лета.

Нет, сейчас такое время что мои ровесники. не все, но многие, уже употребляли горячительное, но для себя я твердо решил что ничем подобным заниматься не буду.

Курение тоже не для меня. Вот еще травить себя подобной гадостью.

В общем, я за здоровый образ жизни.

***

Ну а на следующий день отец разбудил меня ни свет ни заря. Он у меня рыбак и утро воскресенья частенько проводил за городом с удочкой.

Сегодняшнее воскресенье исключением не стало. Отец встал раньше меня и пока я бессовестно дрых успел всё подготовить, удочки, наживку, прикормку, большой термос со сладким кофе и бутерброды.

Обычно он ловил на спиннинг, агрессивная ловля на блесну отцу нравилась куда больше чем простое стояние на берегу и наблюдение за поплавком, но сегодня мало то что я составлял ему компанию, так еще и наш сосед, дядя Ваня тоже, как говорится, сел нам на хвост. Плюс еще и Колька напросился с нами.

А в такой компании какой может быть спиннинг? Поэтому вместо любимых отцовских снастей и ловли щуки, окуня и жереха мы едем на плотву.

В половине шестого мы уже загрузили комби и тронулись в путь. Мы с Колькой очень быстро задремали на заднем сиденьи, оно в нашей машине очень удобное, а взрослые завели свой разговор. Перед тем как меня сморил сон я услышал что отец с дядей Ваней обсуждали то что нужно отремонтировать теннисный стол у нас во дворе. Весной новый водитель мусоровоза, который приезжал по чётным дням зазевался и его протаранил. В результате два четырехподъездных дома остались без одного из своих любимых развлечений, без настольного тенниса.

То что отец, наконец-то решил это дело исправить меня обрадовало, но я ничего не успел сказать так как уснул.

Чтобы проснуться примерно через час на берегу Зуши, отец подъехал практически к самой воде. И место которое выбрал отец нас с Колькой полностью устраивало.

Буквально в паре километров отсюда была старая ГЭС, небольшая и сейчас уже не работавшая. Но нас она интересовала постольку-поскольку. Главным была не она, а плотина. С которой замечательно нырялось.

Высота там была примерно метров в десять и глубина столько же. Самая настоящая Мекка для всех местных мальчишек. Да и не только для них. Бассейн с вышкой в районе один, во Мценске, а любителей понырять и пощекотать себе нервы в окрестных деревнях достаточно. Городские, кстати, тоже очень любили эту плотину.

— А ты маме сказал что мы сюда поедем? — спросил я отца.

— Конечно же нет, — улыбнувшись ответил он, — как будто ты не знаешь чтобы она ответила.

Ну да, мама у меня с очень большим недоверием относится к любым увлечениям связанням хоть с малейшим риском. Она даже на безобидные тарзанки и качели в городском парке, на которых можно крутить солнышко, смотрит с опаской. Чего уж говорить про такую страшную вещь как плотина на неработающей ГЭС.

Меня же такой выходной полностью устраивал. Сначала рыбалка, а потом плотина. Чистый кайф!

***

С первым у меня лично по-началу не задалось. На разваренную пшеницу совсем не клевалось. И это было обидно, отец во-всю таскал одну плотвичку за другой, дядя Ваня от него не отставал и даже предатель Колька и тот сумел вытащить две хороших таких рыбин, каждая грамм по триста.

У меня же ничего.

— Это тебе, Славик, не Урожаю забивать, — со смехом комментировал мою неудачную рыбалку дядя Ваня.

Вообще они с отцом ну очень разные люди. Наш сосед водитель в пожарной части и любит закладывать за воротник. Практически непьющий отец на его фоне выглядит рафинированным интеллигентом, и это несмотря на то что всю жизнь проработал в металлургии, сначала в восточно-казахстанской области, а потом уже здесь, в центральной России. Единственное что их объединяло это любовь к рыбалке. Они могли часами обсуждать где в районе лучше ловить щуку, из чего делать лучшие блесны и прочие безусловно важные темы.

Плюс у дяди Вани был самый настоящий талант коптильщика, в гаражах пожарной части он с мужиками сварил коптильню, в которой практически весь улов и будет превращен в настоящий деликатес.

Нет, часть пойманной рыбы пойдет на уху, плюс еще и котов живущих у нас во дворе будет праздник, но всё равно большая часть рыбы будет в итоге копченой.

— Слав, смотри, вот еще одна, — не унимался дядя Ваня, — выход один на один, — поплавок дёрнувшись ушёл под воду, — удар, — он подсёк, — и гол!

Из воды появилась большая рыбина с ярко красными плавниками и дядя Ваня тут же прокомментировал:

— Хороша плотва! Нет Славик, это лучше футбола.

От отчаяния я даже пошёл на неспортивный приём, сменил наживку и вместо пшеницы стал использовать хлебный мякиш.

С ним дело пошло веселее, вслед за остальными я тоже стал вытаскивать рыбу из воды. Вот только если у них добычей становилась плотва то у меня уклейки. А это, как ни крути мусорная рыба.

— Сын, ты решил всех окрестных кошек накормить? — спросил меня отец когда я натаскал уже штук двадцать уклеек.

— Ага, — кивнул я, у вас троих слишком хороший улов, жалко его хвостатым отдавать.

— Ну как знаешь.

Я так развлекался еще минут двадцать, а потом решил что хватит и вернулся к пшенице.

И как оказалось это было правильным решением.

Потому что мне в итоге удалось поймать четыре плотвы общим весом аж в два килограмма. А это уже серьезно.

Не сказать что я утер нос дяде Ване, но настроение себе поднял. Он хоть и выловил куда больше рыбы, самый большой трофей за мной.

Рыбачили мы где-то часов до одинадцати. Потом уже стало слишком жарко и рыба ушла на глубину.

И это значило что пора ехать на плотину.

Улов мы поместили в два больших алюминиевых бидона с водой, само собой в разные сетки, поставили их в багажник и поехали.

***

На плотине к этому времени был уже аншлаг, сразу две больших компании, человек по десять каждая, заняли место на песочке.

Но места хватило всем, так что наличие соседей ничуть нам не помешало.

В итоге я наплавался и нанырялся до звездочек в глазах, фигурально выражаясь.

Домой мы поехали в районе трех часов. отдых отдыхом, но дачу никто не отменял.

Правда сегодня я сделал себе поблажку, никакого бега по пересеченной местности. На нашу плантацию мы поехали втроём на машине. Отец, мама и я.

— Слава, — начала мама, когда мы выехали из нашего двора, проехали мимо площади и отец свернул на главную улицу города, — пока вы с отцом ездили на рыбалку я кое-что уточнила. У твоего Торпедо в августе будет четыре игры, из них две в Орле и Новосиле. Верно?

— Да, мам. Верно, — подтвердил я, — а что?

— В августе ты, как и остальные десятиклассники должен поехать в лагерь труда и отдыха. На весь месяц. И не думай что сейчас что-то изменилось. Ты в лагерь поедешь, — с нажимом сказала она, — это твоё баловство с футболом не повод ломать учебную программу.

— Лен, вот зря ты так говоришь, — сказал на это отец, — я конечно понимаю что ты занята в школе, но если бы ты вчера пошла посмотреть на игру Славы то увидела бы что это не баловство. У нашего сына, похоже талант.

— Талант к чему? Мячик пинать? Извини, Жора, но я это талантом не считаю! Это не игра на скрипке или пианино с виолончелью. Это глупая беготня по траве. Я тебе это уже говорила и повторюсь еще раз если нужно. Футбол это помеха для Славы и его будущего.

— Я так не считаю, — мягко ответил отец, — и давай мы не будем это сейчас обсуждать. Уверен что наш сын тебя переубедит и очень скоро.

Да уж, мама-то всерьез решила костьми лечь, но не позволить мне «испортить себе жизнь». Если они с отцом начали обсуждать это при мне, значит у них серьезные разногласия.

И хорошо что отец, очевидно, на сто процентов на моей стороне. Это только на первый взгляд он с мамой через чур мягкий. На самом деле именно от его слова всё зависит. Другое дело что он маму любит и не будет, как говориться, ломать через колено.

Вот только с этим лагерем труда и отдыха я прикола не понимаю.

Под этими словами скрывается выезд на месяц в один из близлежащих совхозов, на помощь тамошним работникам. Старшеклассники будут помогать нашему доблестному сельскому хозяйству в борьбе за урожай.

Возможно что моей параллели повезет и нас отправят собирать смородину или еще что-то вкусное., но может статься что вместо ягод нам достанется какая-нибудь кормовая свёкла. А это уже не так интересно.

Правда лично мне все варианты одинаково хреновые. В любом случае я буду не в городе. Хотя, учитывая то что отец за меня, скорее всего решение будет найдено.

***

Следующим матчем после домашней победы над Урожаем у Торпедо занчился выезд в Новосиль. Тамошняя команда носила гордое название Новосильский район, видать там с фантазией еще хуже чем у родителей Боряна Борисова.

И если Урожай считался практически топом. по меркам чемпионата области, то Новосильский район, наоборот проходил по графе аутсайдеров. Наши географически соседи практически всегда занимали одно из последних мест в турнирной таблице.

В том числе и поэтому на этот выезд отправились не все игроки основного состава Торпедо. На тренировке за день до игры Прокопенко объявил что в команде будет сразу несколько новичков из других команд города.

Таким образом он устроит им своеобразный просмотр.

И само собой что меня на этот выезд тоже взяли. Наш тренер пообещал что я начну игру в старте на позиции центрального нападающего.

Меня это полностью устривало, конечно игры со всякими там районами это трата времени, но без никуда. Чтобы попасть на глаза тренерам из профессиональных команд вот такие вот игры тоже нужны.

Так что меня, как и остальных игроков Торпедо, ждало 55 километров дороги районного значения, а потом игра на еще более маленьком стадионе в крошечном Новосиле.

Глава 6

Что можно сказать про этот Новосиль? Мценск, который на самом деле достаточно скромный по размерам, кажется центром цивилизации по сравнению с этим «городом».

Здесь, как мне показалось, на всю про всё пять улиц и с десяток переулков. Асфальт, правда, лежит неплохого качества, да и вообще городок производит впечатление ухоженного. Во всяком случае, бордюры побелены, на улицах чисто, а заборы и фасады домов поддерживаются в порядке.

А еще он практически полностью одноэтажный. Если у нас есть несколько микрорайонов, застроенных пятиэтажками, а на выезде из города строится совершенно новый район с девятиэтажками, то здесь нет ничего подобного. Сплошь частный сектор с очень скромными по любым меркам домами.

С высоты моего прошлого, которое пока будущее, я бы даже сказал, что это домишки очень скромной площади, но советская действительность быстро отучила меня от снобизма. По нынешним временам своё жилье в городе с водопроводом — это очень неплохо.

Стадиончик здесь полностью соответствовал масштабам города. По сути это было простое поле, вокруг которого проложили беговые дорожки и поставили кое-где лавочки.

Никакого намёка на трибуну или раздевалки, как у нас во Мценске, тут не было и близко.

Как говорится, скажите спасибо, что коровьих лепешек на стадионе нет.

Хотя вру, они есть. Хорошо, что хоть не на самом поле, а за его пределами.

— Какие тут коровы воспитанные, не стали минировать поле, — сказал я Федорову, указывая на уже высохший артефакт.

— Ну почему не стали? Стали, — ответил тот, — просто поле привели в порядок.

Да уж, в таких условиях я в футбол еще не играл.

И можно было бы скривить лицо и наморщить нос, мол: какой отстой и деревня.

Но зачем? Вот такие вот полудикие футбольные поля это, на самом деле, основа благополучия любой по-настоящему футбольной державы. Куда не посмотри, футбольные подвалы именно такие, с отсутствием условий, без настоящих газонов, зачастую расположенные в самых странных местах.

Главное не то, что окружает эти футбольные поля, а люди, которые на них играют.

Взять ту же Бразилию, так там даже в середине двадцать первого века футбол начинается с пляжей и пустырей, на которых играют босоногие дети, а воротами служат два камня.

И ничего, бразильский футбол ничуть не страдает от того, что инфраструктура на начальном уровне у него слабая. Главное, что все эти пляжи и пустыри забиты народом, который с утра до вечера пинает мяч.

Хотя что далеко ходить. Есть же и более близкий для нас пример. Я в нём нахожусь прямо сейчас.

Советский футбол, который никто не назовёт второсортным, как раз и базируется на вот таких вот полях, на любителях и детях, которые играют на них.

Качество провинциальных стадионов и спортивных площадок ничуть не помешало сборной СССР, например, стать первым в истории чемпионом Европы.

И взять ту Россию, которую я помню. Там с качеством как полей, так и экипировки, и инвентаря всё отлично. Посмотришь на стадиончик в каком-нибудь ПГТ, и глаз радуется. Всё при нём.

А вот результат куда-то пропал. Условия есть, а массовости нет. Остался только штучный товар типа меня прошлого.

Но кроме самородков, которым на роду написано играть, есть же и другие. Те, кто вполне мог бы стать футболистом высокого уровня, но не смог из-за слишком высокого порога входа.

В общем, когда мы разминались перед игрой с Новосильским районом, моя голова была где-то далеко отсюда.

Что, однако, не мешало мне выполнять указания тренера, благо что их было немного. Иван Петрович в принципе не был силён в тренерском ремесле, можно сказать, что все его функции сводились к оглашению состава на игру, заменам и абсолютно базовым упражнениям.

Играло «Торпедо» по уже устаревшей 4-2-4, спасибо хоть не Дубль Вэ, которая была еще большим анахронизмом, и наш тренер даже не пытался менять схему игры в зависимости от того, что происходит на поле или какие игроки ему доступны. Во всяком случае, что в матче с «Урожаем», что сейчас Прокопенко просто делал замены по позициям.

Впрочем, ругать его или тем более обвинять в какой-то отсталости не стоило. Тренер «Торпедо», как и все его игроки, всё-таки любитель. Даже если бы он всё свободное время посвящал футболу, то всё равно не смог бы стать настоящим тренером. Начальник цеха на металлургическом заводе, вот что было его настоящим призванием. А футбол — это так, хобби.

Хорошо хоть, что лично для меня его помощь как тренера не требовалась, как говорится, ученого учить — только портить.

Игра с Новосилем началась в семь вечера, зрителей собралось, конечно, меньше чем во время моего дебюта, но учитывая размер города, как мне показалось, тут проживало тысяч пять не больше, можно сказать, что чуть ли не двадцать процентов горожан сегодня пришли поболеть за своих.

Болельщики, те, кто помоложе, даже оккупировали абсолютно все деревья, которых вокруг поля было предостаточно. Но ладно деревья, за пару минут до стартового свистка с дороги раздался шум каких-то мощных машин, и из-за тополей показались корзины сразу двух кранов, не знаю, как они на самом деле называются.

И само собой, что в этих корзинах тоже сидели местные фанаты. Можно сказать, что у этих парней были вип-места.

Как Прокопенко, а с ним и игроки «Торпедо» предполагали, Новосильский район против нас ну совсем не смотрелся. Можно сказать, что у местных футболистов околонулевой уровень.

И мне, игравшему на позиции одного из двух центральных нападающих, быстро стало даже немного скучно. Против моего дриблинга, достаточно простого, защитники совершенно не знали, что делать. Они покупались абсолютно на все обманные движения. Вратарь у Новосиля тоже, откровенно говоря, не блистал. Такое ощущение, что хозяева исповедовали один из непреложных принципов дворового футбола, тот, который «толстый на ворота». Их первый номер, мягко говоря, отличался упитанностью.

И не такой, как у нашего Федора, тот, несмотря на комплекцию, очень шустрый и пластичный мужик.

Этот же, мягко говоря, грацией не отличался. Как и прыгучестью, видением поля и прочими футбольными навыками.

Уже к пятнадцатой минуте матча счёт был 4:0 в пользу «Торпедо», то, что он будет куда как крупнее, понимали буквально все. Как мы, футболисты обеих команд, так и зрители.

Именно они, зрители, стали в этот вечер главными действующими лицами.

Всё дело в том, что собравшиеся одинаково поддерживали обе команды, но когда новосильским футболистам удавалось сделать хоть что-то, условно говоря, принять мяч, обработать его и отдать точную передачу, зрители взрывались аплодисментами.

У меня сложилось такое ощущение, что местные прекрасно понимали уровень их команды и радовались любой мелочи.

Что ж, это похвально, да.

Ну а если говорить обо мне, то я принял участие во всех первых четырёх голах «Торпедо». Дважды я забил сам, голы получились примерно одинаковыми, приём мяча в паре метров от штрафной, обыгрыш одного защитника, второго, и удар в правый верхний угол ворот хозяев. Учитывая то, что с прыгучестью у их вратаря всё, как говорится, не слава Богу, мне нужно было просто точно попадать. Оба раза мне это удалось.

Плюс я записал на свой счёт еще и два голевых паса. Один на нашего капитана Колесова, а второй на Федорова. Пас на Игоря у меня получился в какой-то мере эстетский, я обыграл двух новосильских защитников, дошёл до угла вратарской, с финтом ушёл в лицевую от вратаря и, не глядя, пяткой сделал пас на Федорова.

Тот не промахнулся.

И после этого гола я подбежал к Прокопенко:

— Что случилось, Слава? Всё в порядке? — обеспокоенно спросил он.

— В порядке, Иван Петрович, в порядке, — могу я в центр опуститься?

— А зачем?

— Хочу попробовать поиграть полузащитника, плеймейкера, — решил я блеснуть терминологией.

— Полузащитника? Интересно. И почему нет? Фрязин, Витя, — позвал Прокопенко одного из наших новичков, который до этого играл в команде родного завода отца, — поменяйся позициями с Сергеевым, побегай в нападении.

— Понял, сделаю, — тут же откликнулся тот.

— Но смотри, Славик, в полузащите нужно больше отрабатывать. Будешь играть только впереди, сниму с игры, — сказал мне тренер.

— Мимо меня и муха не пролетит, Иван Петрович, — с улыбкой ответил я.

В итоге я занял место между двумя линиями, обороной и нападением. Если говорить терминами будущего, стал этаким опорным полузащитником с функциями плеймейкера. И на этой позиции именно в этом матче играть мне понравилось куда больше, чем в нападении. Там всё было слишком просто.

Играть роль дирижёра же было интересно. В итоге именно через меня начинались практически все атаки «Торпедо», которое забило к восьмидесятой минуте десять безответных мячей.

И на этой самой восьмидесятой минуте игра внезапно закончилась, вечернее небо заволокло тучами, начал раздаваться гром, и, видя всё это, тренер хозяев подошёл к Ивану Петровичу. Я в этот момент собирался выбросить аут недалеко от нашей скамейки и хорошо слышал их разговор:

— Петрович, давай закругляться, вы и так нам сегодня насовали по первое число.

— Закругляться так закругляться, — согласился Прокопенко.

Тренер хозяев кивнул, сложил руки рупором и закричал судье:

— Семеныч, Семёныч, хорош, давай заканчивать!

Судья воспринял это как само собой разумеющееся и сразу же дал финальный свисток.

— А что, так можно? — спросил я у Федорова.

— Ну, скажем так, это иногда происходит, — ответил Игорь.

Столь необычное для меня решение, как оказалось, стало очень правильным.

Это стало понятно буквально через пять минут после свистка. Ветер усилился, и вслед за первыми, достаточно крупными каплями, пришёл дождь.

Который в свою очередь превратился в ливень такой силы, что дворники нашего пазика с трудом справлялись со своей работой.

Но пережидать дождь никто не собирался, поэтому мы медленно двинулись во Мценск.

Дождь даже и не думал прекращаться или хотя бы стихать, так что наш лупоглазый автобус, который и так-то не отличался скоростными качествами, ехал со скоростью километров тридцать максимум.

В итоге в город мы въехали к полуночи, а еще через десять минут наш водитель сделал остановку возле центральной площади.

Я выскочил из автобуса и побежал домой. Наша квартира расположена на обе стороны дома, окна кухни и гостиной выходили как раз на площадь, и я видел, что свет и там, и там горит.

Значит, меня ждали.

— Ты поздно, — сказала мама после того, как я, открыв дверь ключом, вошёл домой.

— Так погода какая, мам. Мы часа три убили на дорогу.

— Прекрасно, теперь еще из-за твоего футбола режим у всей семьи нарушен. Отцу завтра на работу, а он тебя ждёт!

— Лен, — отец вышел в коридор, — сколько раз тебе говорить не начинать при Славе. Он всё правильно делает. И играть в футбол он не прекратит.

Мама кинула в него очень красноречивый взгляд и удалилась в спальню.

— Ну что, как сыграли? — тут же спросил меня отец.

Мы с ним прошли на кухню, само собой что я через ванную комнату, мытье рук у нас в семье было практически священной коровой, и отец разжёг газ под небольшой кастрюлей. Как оказалось, меня на очень поздний ужин ждал рассольник.

Этот суп я впервые попробовал уже здесь, и поначалу он привёл меня в ужас. В памяти Ярослава, конечно, было воспоминание, что это его одно из любимых блюд. Но всё равно сама мысль о том, чтобы в суп добавлять солёные огурцы и рассол, казалась мне дикой. Есть же нормальное первое, как тут называли супы, борщ например, или щи с щавелем и яйцом. Зачем готовить это?

Но потом я, как говорится, распробовал рассольник и сейчас ему даже обрадовался.

— Давай рассказывай, — сказал отец и повторил свой вопрос, — как сыграли?

— Нормально, — так как мы сидели на кухне вдвоём, без мамы, можно было нарушить одно из её непреложных правил «когда я ем, я глух и нем», так что я совмещал рассказ с супом и хлебом.

Он, кстати, здесь тоже отличался от привычного мне. И если чайные батоны я хорошо помнил по прежней жизни, они мне всегда нравились, то вот чёрный, вернее даже серый хлеб, стал для меня открытием.

Он, несмотря на свою внешнюю непривлекательность, очень вкусный!

Особенно если удастся купить его горячим. Хлебный магазин от нас в паре минут ходьбы, так что дома у нас всегда свежие буханки и батоны.

Плюс, что стало еще одним открытием, из хлебных корок отец делал ну просто волшебный квас. Единственным минусом при производстве этого чудесного напитка были мошки, но ради освежающего кваса можно и мириться с небольшими неудобствами.

— Нормально, — повторил я. — 2 гола и четыре голевых передачи. Новосиль куда слабее Болхова. Всего же 10:0 в нашу пользу.

— Тоже мне, открыл Америку, — усмехнулся отец, — они часто первые с конца. Не вылетают только потому, что заменить некем. Это единственная команда в их районе.

— Зато у них душевно, — я пересказал то как болельщики подогнали краны к полю.

— Интересно, как ты сыграешь против орловцев, — сказал отец, когда я закончил — особенно против Спартака 2.

В областном чемпионате участвовали сразу три команды из Орла, из которых меня больше всего интересовал «Спартак 2».

Это была молодёжка главной областной команды, вернее даже клуба, Орловского «Спартака».

Именно за эту команду, когда та называлась «Локомотив», выступал будущий Светоч, Анатолий Бышовец.

Сейчас команда мастеров «Спартака» играла в пятой зоне второй лиги чемпионата СССР, и турнир, что называется, был в разгаре.

Сейчас, после двенадцатого тура, Орловский «Спартак» шёл восьмым, отставая от Липецкого «Металлурга» на 3 очка, и вся борьба за первое место в пятой зоне, которое давало право сыграть в переходном турнире за выход в первую лигу, была еще впереди.

В теории, если звёзды сойдутся, то я бы мог помочь главной областной команде уже в этом сезоне. Фиг с ним с названием, главное что это трамплин наверх.

Но для этого мне нужно заинтересовать руководство «Спартака».

— Мне тоже это очень интересно, пап, — усмехнулся я.

— Знаешь что, не знаю, что с тобой этим летом случилось, но сейчас всё выглядит так, что ты вполне можешь попробовать попасть в команду мастеров. И я тебя в этом буду поддерживать.

— Спасибо, пап. Честно сказать, я и сам сейчас этого хочу.

— Я тут уточнял календарь, вернее даже сразу два. Вы играете со «Спартаком-2» через неделю, 25 июня. И играете в гостях. Должны были дома, но поменялись. А уже 29-го их команда мастеров играет против гродненского «Химика». Интересно, если их дублёрам положишь полную авоську, тебя могут сразу взять в команду мастеров?

— Если честно, я в это не очень верю, — на самом деле я, напротив, собирался показать товар лицом через неделю, но отцу сказал немного другое. — Нет, я, наверное, смогу показать себя в лучшем свете, но чтобы вот так вот, с бухты-барахты меня позвали в главную команду? Не думаю.

— Ну, это мы узнаем через неделю.

— Верно. Кстати, пап. У меня к тебе вопрос. Вернее даже просьба.

— Слушаю.

— Тут такое дело, — немного замялся я, — в общем, автобус у нас просто хлам. Мы три часа из Новосиля ехали.

— И?

— А можешь ты как-то похлопотать, чтобы нам хотя бы на выезд на следующей неделе дали другой автобус, попричинее?

— Это называется коррупция, — улыбнувшись, ответил отец.

— Или забота об интересах родного города. Мы же представляем его честь на областном уровне. Плюс рабочие с твоего же завода тоже в «Торпедо» играют. А это уже не коррупция, а шефская помощь.

— Шефская помощь, говоришь? — Ладно, я подумаю.

— Спасибо, пап, очень поможешь, — обрадованно ответил я.

— Ладно, я спать. Мать права, мне и правда рано вставать. А ты постарайся на следующей неделе ударно поработать. И летнюю программу по литературе не запускай. А то обоим стыдно будет.

***

Последний совет отца я принял близко к сердцу и всю неделю был максимально хорошим сыном. Книги, дача, домашние дела, всё как положено.

На тренировке перед выездом к «Спартаку-2» Прокопенко объявил, что я в составе и буду играть на, как он выразился, моей основной позиции, центрального нападающего.

Меня это устраивало, сейчас не время для экспериментов.

Ну а в два часа пополудни 25 июня вся команда с удивлением смотрела на поданный нам автобус.

Отец не подвёл, и в областной центр мы поедем с комфортом, на новеньком двести пятидесятом «Икарусе».

Глава 7

Да, «Икарус» куда ближе к моим представлениям о прекрасном. Кондиционера в нём, конечно, нет, но всё равно уровень комфорта просто несравним с пазиком, этим лупоглазым чудом.

До Орла мы долетели с ветерком, всего-то час с небольшим, и вот мценское «Торпедо» уже выгружается возле центрального парка города, видимо, планида такая у команды — играть в парках.

До центрального стадиона, само собой названного в честь В. И. Ленина, «Торпедо» не доросло, так что играть мы будем на стадионе «Динамо». Он, как и центральный, расположен в самом центре и в принципе идеально подходит для соревнований областного уровня.

Здесь уже есть раздевалки как для хозяев, так и для гостей, плюс трибуны нужного размера. Как ни крути, но на любительском матче не соберется полная чаша десятитысячного стадиона. А вот 2-3 тысячи — это идеально.

Плюс здесь еще и газон имеется в наличии, настоящий.

Он, конечно, не самого лучшего качества: в центральном круге и в обеих вратарских площадках его украшают хорошие такие проплешины, но всё равно он есть.

Эти проплешины, кстати, больное место всего советского футбола сейчас. На многих архивных записях и фотографиях видно, что они есть и на тех стадионах, на которых играют команды высшей лиги и сборная страны.

А раз так, то их минусом можно вообще не считать.

В общем, стадион «Динамо» мне понравился. Да, он по-прежнему ну очень провинциален, но это однозначный шаг вперед.

А еще он оказался очень красивым. Вернее, даже не он, а ограда с воротами. Был в них какой-то свой шарм.

«Торпедо» прибыло в Орёл во всеоружии. Прокопенко привёз сюда лучшие силы команды. Место в центре нападения заняли Смирнов и я. Причем согласно игровой схеме на сегодняшний матч Федя располагался ближе к воротам противника. Услышав это на предматчевой установке, я только кивнул. Пусть «Спартак-2» — это уже более серьезная команда, чем те, против которых я играл раньше, но всё равно не тот уровень.

Да и играть оттянутого форварда мне всегда было удобно. Эта позиция предоставляет очень много простора для творчества на поле. Есть и адресаты для передач, и ты сам можешь угрожать чужим воротам. В общем, то что надо.

К началу матча на трибунах стадиона «Динамо» всё еще были свободные места, но немного. Посмотреть матч пришло чуть меньше трех тысяч человек. Тоже шаг вперед, на самом деле.

И ровно в пять часов вечера судья Иванов произвёл стартовый свисток.

Во время предстартовой жеребьёвки капитан «Спартака» Зиновьев уступил нам право выбора, и Колесов выбрал мяч. Так что начали мы.

Смирнов и я разыграли мяч в центральном круге, Федя отдал Колесову, и игра началась.

И практически сразу стало ясно, что «Спартак-2» в его нынешнем составе сильнее «Торпедо» и «Урожая». Про Новосиль я и не говорю, с ними всё очевидно.

По дублёрам главной городской команды было видно, что они постоянно принимают участие в полноценном тренировочном процессе и обучены как минимум базовой футбольной науке.

Наша первая атака закончилась, не успев начаться. Колесов отдал на правый фланг Федорову, и Игорь ошибся в передаче. Мяч перехватил один из полузащитников «Спартака» и тут же перевёл его на нашу половину.

Последовал пас на фланг, ускорение крайнего полузащитника хозяев и прострел в нашу штрафную.

Хорошо хоть Жабский своевременно вышел на него и забрал мяч. Подождал несколько секунд, стукнул мячом об газон, а потом, разбежавшись, выбил его с рук.

Получилось не очень далеко, футбольный снаряд даже не перелетел центральную линию, но зато точно.

Мяч прилетел к Феде, который обработал его грудью и, опустив на землю, отдал Колесову.

Правда, нашего капитана успели тут же накрыть, и он потерял мяч. Тут же последовал быстрый пас к нашей штрафной, а затем и удар по воротам Жабского. Опасный удар, мяч после него разминулся со штангой сантиметров на сорок.

Первые десять минут сказали мне практически всё об этой игре. Мне, чтобы получать мяч, требовалось опуститься в центр поля. Без этого я так и буду на голодном пайке. Полузащита «Спартака» на голову выше нашей по уровню, и ждать помощи от игроков этой линии совершенно не стоит. Сам, только сам.

И первый раз я коснулся мяча как раз на десятой минуте. Очередной неточный удар по нашим воротам, третий по счёту, привёл к третьему же свободному удару. По своему обыкновению Жабский не стал его выполнять и уступил пришедшему из центральной линии Колесову. Витя выбил, но мяч в результате попал к шестому номеру «Спартака».

Который обработал мяч и сделал пас своему партнеру.

Вернее, попытался. Я сделал короткий рывок и перехватил мяч.

Перехватил и тут же обыграл на противоходе восьмерку «Спартака», которой и предназначалась передача.

Ускорение, на меня выходит либеро хозяев, и я прокидываю мяч с левой стороны от него и оббегаю с правой. Примитивно, но эффективно.

Подхватил я мяч буквально мгновение раньше, чем им завладел бы еще один игрок «Спартака». Которому я пробросил мяч между ног.

До ворот еще тридцать метров, а в скорости я проигрываю. Здоровые парни 20+ лет явно быстрее, чем пятнадцатилетний пацан.

Но это не критично и означает, что в этом сольном проходе будет чуть больше обыгрышей. Только и всего.

Я еще дважды обводил игроков хозяев и в итоге вошёл в штрафную по левому флангу. Вратарь вышел на меня, но недостаточно быстро. У меня было очень много времени, чтобы принять решение о том, как я буду завершать атаку.

В итоге я просто и без изысков пробил внутренней стороной правой стопы так, чтобы мяч пошёл в верхний правый угол ворот, по уходящей от кипера траектории.

Вратарь «Спартака» постарался переложиться на правую сторону и отбить мяч. Но в итоге его достаточно эффектный прыжок цели не достиг.

Мяч по красивой траектории попал под перекладину!

Есть первый гол в матче!

Зрители на трибунах встретили мой гол свистом, они пришли сегодня поболеть за своих. Но мне плевать на этот свист. В какой-то момент даже захотелось немного похулиганить и на манер Аршавина приложить указательный палец к губам в характерном жесте.

Но, подумав, я решил этого не делать. Ни к чему тратить этот жест на любительский футбол. Лучше показать его миру позже.

— Яриииик, хорош! — кричал Федя, подбегая ко мне. — Хорош, пацан! Хорош!

— Тихо ты, медведь, задушишь!

Объятья у нашего специалиста по обращению с мясницким топором и правда стальные. Сказывается специфика работы и диета. Силы в руках у Феди немеряно.

Вслед за ним меня поздравили и другие торпедовцы, и мы довольные потрусили на свою половину поля.

Жалко только, что этот гол ничуть не изменил характер матча. «Спартак» очень быстро отыгрался, буквально через пару минут хозяевам удался прорыв по правому флангу.

Он закончился навесом в нашу штрафную. Жабский ошибся с выходом из ворот, мяч заметался во вратарской, и в итоге 9-й номер «Спартака» отправил его в ворота.

Этот же игрок еще через семь минут вывел хозяев вперед.

В принципе у спартаковцев получилась очень простая комбинация с пасом на третьего. Но просто не значит плохо или неэффективно. Так что девятка вышла один на один с Жабским, и мяч после удара попал под опорную ногу нашему вратарю. Он не успел сложиться как нужно, и в результате — 2:1.

Затем счёт и вовсе стал 3:1. Против фланговых атак, не важно, заканчивающихся навесом, прострелом или проходом в штрафную, наши защитники были бессильны, и «Спартак» забил после очередной подобной атаки.

Скидка на левый фланг, наш защитник Карапетян, которого не весть как занесло из Степанакерта во Мценск, где он устроился работать на маслосырзавод, выбросился на игрока с мячом.

Тот легко обыграл его на встречном движении, вошёл в штрафную и покатил под удар одному из нападающих «Спартака».

Тому оставалось только попасть по мячу. Жабский прыгнул за передачей и, не достав её, оставил ворота пустыми. В итоге минус два для «Торпедо».

А затем счёт и вовсе стал разгромным. Тот же Карапетян снова провалился на своём фланге, позволил себя обыграть и в итоге ударил сзади по ногам убегающего от него игрока.

Судья нас, конечно, пожалел, дав Армену всего лишь желтую. Но это в любом случае пенальти.

Свисток, разбег, удар, Жабский в левом углу, а мяч в правом. 4:1.

И после этого гола «Спартака» я решил, что надо снова пересмотреть свою роль на поле.

Как-то так получилось, что за время игр и тренировок я сумел заработать определённый авторитет среди игроков «Торпедо». Поэтому пока игроки «Спартака» отмечали четвертый мяч, я подошёл к нашему капитану.

— Вить, давай поменяемся позициями. Я пойду на позицию либеро, а ты вперед, в нападение.

— Слав, ты уверен?

— Уверен, уверен. Эти козлы нас душат очень качественно. А так я хоть мяч буду получать. Глядишь, чего и получится.

— Ладно, ты прав, наверное.

В итоге дело у нас пошло. Причем не только в атаке. В качестве разрушителя у меня игра тоже получалась куда лучше, чем у Колесова. Из-за качественного выбора позиции и понимания игры я еще до перерыва сумел перехватить несколько передач, которые могли окончиться потенциально опасными атаками.

Но всё-таки куда больший эффект дали мои действия в атаке.

Примерно на сороковой минуте я получил мяч на линии нашей штрафной. Ушёл от выбросившегося на меня игрока «Спартака», того самого девятого номера, который уже дважды огорчил нас, и отпасовал Федорову.

— Игорь, пас! — закричал я ему.

Игорёк меня услышал и сделал обратную передачу, не очень качественную: вместо того чтобы отпасовать на ход, он дал в ноги, пришлось замедлиться.

Но это не очень мне помешало. Вернее, совсем не помешало. Получив мяч, я тут же ускорился.

Ускорился, чтобы дойти до центральной линии. Там я притормозил перед полузащитником в красном, ушёл от него направо финтом Мэттьюза, обработал мяч, а потом снова сделал этот же финт, только теперь уже налево.

Обойдя еще одного спартаковца, я включил свою максимальную скорость и полетел на чужие ворота. Слева и справа у меня были адресаты для передач, но я мог и сам закончить эту атаку.

Но я решил не жадничать и покатил мяч на Федю.

Покатил, но сам не выключился из эпизода. Наш таранный во всех смыслах форвард пробил с линии штрафной, вратарь «Спартака», вытянувшись в струнку, отбил, но мяч полетел в поле. Как раз туда, куда прибежал я.

До ворот было метров двенадцать, и меня накрывал защитник. Поэтому требовалось быстрое решение.

И им стал подсекающий удар в одно касание. Я его выполнил так, чтобы мяч с гарантией пролетел над вратарём «Спартака». И на такой высоте, чтобы он его не достал.

Наверное, всем на стадионе казалось, что мяч пройдет выше, но я всё правильно рассчитал. Футбольный снаряд попал точно под перекладину. 4:2!

А еще через пять минут разрыв в счете стал минимальным.

Я сделал очередной перехват в центре поля и в очередной же раз ускорился и пошёл в дриблинг.

Пару раз мне пришлось уходить от подкатов, причем я уверен, что защитники «Спартака» целились не в мяч. Вот ни разу не в мяч. Меня они хотели свалить.

Но у них ничего не получилось, я достаточно нагло и самоуверенно дошёл до штрафной, прямо по центру, и ударил по воротам.

Снова в правый угол, снова мяч пошёл по уходящей от вратаря траектории, и снова он не достал. Есть третий мяч!

Перед самым перерывом мы и вовсе чуть было не сравняли счёт: мой сольный проход привёл к тому, что я сделал пас назад, находясь практически на лицевой линии.

Вратарь «Спартака» промахнулся мимо мяча в попытке прервать эту передачу, и наш фланговый полузащитник Носов мог заносить уже в пустые ворота.

Но промахнулся мимо мяча, а потом подбежавший защитник вынес его далеко в поле.

Бывший главный тренер орловского «Спартака» Николай Августович Бастиан был немного обижен на руководство клуба. Да, ему уже 64, но всё равно уволили его с поста главного очень несправедливо, с формулировкой о неполном служебном соответствии.

А так как Николай Августович был уже в преклонном для 83-го года возрасте, увольнение фактически означало пенсию. Он, правда, рассчитывал на должность в одной из спортивных школ области, опыта-то много. Но нет. Пенсия.

Но увольнение не означало, что он прекратил любить футбол и переживать за команду, с которой связано много хороших воспоминаний.

Николай Августович стал постоянным зрителем абсолютно всех футбольных матчей в Орле и даже иногда отправлялся в не очень дальние выезды с орловскими командами.

«А то мало ли что. Вдруг разгляжу самородка для 'Спартака'», — так он обосновывал всем свои походы на любительские матчи. В этот вечер он тоже был на стадионе. Так что можно сказать, что на ловца и зверь бежит.

Николай Августович был полностью вознаграждён за часы, которые он потратил на просмотр любителей.

10-й номер мценского «Торпедо», согласно протоколу этого парня звали Ярослав Сергеев, делал на поле буквально всё, что хотел. Такого от пятнадцатилетнего пацана он не видел, пожалуй, никогда.

И когда прозвучал свисток на перерыв, он поспешил в маленькое административное здание стадиона. Там, как он точно знал, в кабинете начальника стадиона стоял телефон.

Само собой, что такому заслуженному деятелю орловского футбола никто и не думал отказывать, так что Николай Августович снял трубку и позвонил.

Позвонил он Владимиру Ильичу Горбунову. Человеку, на которого он в числе прочих был очень обижен. Именно Горбунов сменил его на посту главного тренера орловского «Спартака».

— Алло, Владимир Ильич, ты? — немного хриплым старческим голосом сказал Николай Августович, когда в трубке раздалось «слушаю».

— Да, я. Кто говорит?

— Это Бастиан. Владимир Ильич, нет времени объяснять. Бросай все свои дела и приезжай на «Динамо». Обещаю, ты не пожалеешь. Тут один мценский пацан такое творит. Тебе стоит это увидеть.

— Ты что, Николай Августович, там нового Блохина увидел? Или, может, Стрельцова?

— Бери выше, Владимир Ильич, Паоло Росси. И я сейчас не шучу.

— Ладно, уговорил. Сейчас приеду.

Для того чтобы добраться до «Динамо», Горбунову понадобилось почти тридцать минут, он жил достаточно далеко от стадиона.

Но всё равно тренер «Спартака» не пожалел о потраченном времени, и когда игра между дублёрами его команды и любителями из мценского «Торпедо» закончилась, он из благодарности крепко пожал руку Бастиана, которого Горбунов, прямо скажем, очень не любил и знал, что эти чувства взаимны.

А всему виной было увиденное. Этот Ярослав Сергеев и правда творил чудеса.

На глазах Горбунова он забил трижды, доведя свой личный голевой счет в этом матче до шести мячей. Игра завершилась вничью 8:8, и без этого пацана «Торпедо» ждал бы разгром. А так получилась боевая и очень результативная игра.

Скорость у пацана была, мягко скажем, не впечатляющая, сила удара тоже, как-никак ему всего пятнадцать. В этом ничего удивительного.

Но видение поля! И самое главное — техника! Техника у него просто волшебная.

То, что он делал с мячом, не было чем-то экстраординарным, никаких футбольных чудес в каждом отдельно взятом движении не было.

Но всё вместе — пасы, финты, ускорения, удары и отбор — делались именно тогда, когда это нужно, и делались на высоком уровне.

Причем пацан еще и играл с каким-то запредельным уровнем уверенности. Горбунов так и не смог вспомнить, опускал ли Сергеев глаза вниз хотя бы один раз. Он, казалось, совсем не смотрел на мяч: ни когда шёл в обводку, ни когда отдавал передачи, ни когда бил.

— Ты прав, Николай Августович, — это готовый игрок для «Спартака», — Горбунов хотел сказать «моего 'Спартака'», но вовремя остановился, решив пожалеть нервы старика.

— А я о чём говорю? Волшебник.

— Пойдём-ка познакомимся с ним. Ты же у нас знаток любительских команд области, верно?

— Верно.

— И тренера «Торпедо» знаешь?

— А как не знать, знаю.

— Вот и отлично. Пойдём, поговорим и с ним, и с пацаном. Нечего ему делать во Мценске.

Глава 8

— Как нога? — спросил меня Прокопенко.

— Всё нормально, Иван Петрович, болит, но терпимо.

Я сидел в раздевалке без обуви и смотрел на левую ногу. Буквально за пару минут до финального свистка один из спартаковцев наступил мне на неё, и советские бутсы сделали своё черное дело. За пределы поля я упрыгал на одной ноге, и игра для меня закончилась досрочно.

Хорошо хоть "Спартак" ничего не успел придумать за эти минуты, и счёт так и остался 8:8.

Ну и то, что я забил 6 мячей и сделал две голевые передачи — это тоже хорошо.

А с ногой ничего страшного не случилось: ну синяк, ну опухнет, ну пару дней буду хромать. С кем не бывает. Дело-то обыденное, практически житейское.

Жалко только, что всё случилось на любительском уровне, льда тут ждать, по меньшей мере, наивно. Думаю, что если бы я играл на высшем уровне, то сейчас надо мной бы уже хлопотали врачи команды, и последствий вообще удалось бы избежать.

А так сижу как дурак посреди радостной раздевалки "Торпедо" и даже не могу толком порадоваться вместе с остальными игроками.

А повод для радости у нас есть. "Спартак-2" сейчас лидер чемпионата области, и последние 5 матчей побеждал вообще не пропуская и забивая очень много.

А тут ничья на своём поле, да еще и такая результативная. Восемь им на уровне области ни разу не забивали.

Ну как в этой ситуации не порадоваться.

Я, на самом деле, тоже рад. Ну если такой перформанс не заметят в орловском "Спартаке", то мне с ним точно не по пути.

Правда, уже через пару минут я понял, что моё выступление заметили. Еще как заметили.

Дверь в раздевалку "Торпедо" открылась, и на пороге показались двое. Среднего возраста мужик в спортивном костюме, таком прям типично советском, и высокий широкоплечий старик с зачесанными назад седыми волосами. В отличие от своего спутника он красовался в светлом пиджаке, брюках и синей рубашке.

При виде вошедших Прокопенко, который со смехом обсуждал перипетии матча со своими игроками, осекся на полуслове, посмотрел на меня, а потом громко сказал, обращаясь ко всем:

— Так, мужики, на полтона пониже. У нас важные гости.

Пожилой подошёл к тренеру "Торпедо" и протянул ему руку.

— Иван Петрович, здравствуй, дорогой. Сыграли вы сегодня... моё почтение. И давай я сразу тебя познакомлю с Владимиром Ильичом Горбулиным. Он мой сменщик на посту главного тренера нашего "Спартака".

— Здравствуйте, товарищ Горбулин, — сказал Прокопенко, — очень приятно познакомиться.

— Взаимно, Иван Петрович. Вы сегодня очень хорошо сыграли. Особенно вон тот молодой человек, — тренер "Спартака" не стесняясь показал на меня и улыбнулся.

— Да, это Ярослав Сергеев, наша гордость. Товарищи, вы уж извините нашего вундеркинда, что он сидит. Ему один из ваших архаровцев немного экипировку подпортил, вместе с ногой, — насчёт экипировки Иван Петрович прав, гетру мне распороли, да.

— Что-то серьезное? Может быть стоит послать за врачом? — встревожился Горбулин. — Николай Августович, посмотрите, что у пацана с ногой.

Старик тут же подошёл ко мне, ничтоже сумняшеся сел на корточки и достаточно профессионально ощупал ногу.

— Тут ничего страшного нет, ушиб и ссадины. Но надо это всё дело обработать. Иван Петрович, тут недалеко в парке мороженое продают, пошли кого-то из своих за льдом. Я пока ссадины обработаю и повязку сделаю.

А молодец дед, мигом сориентировался. Видно, что он в футболе профессионал.

Повязку он сделал тоже очень умело: обработал ссадины йодом, наложил стерильную повязку, и мы стали ждать, пока Юра Привалов, один из запасных "Торпедо", который не выходил на поле, сбегает за льдом.

И пока мы ждали, тренер "Спартака" завёл очень важный для меня разговор. Прокопенко быстро понял, куда всё идёт, и попросил игроков "Торпедо" очистить помещение. К чести мужиков, они и сами были не дураками, и в раздевалке остались только Иван Петрович, Горбулин и Бастиан.

— Слава, ты сегодня очень хорошо сыграл, честно сказать, я такого давно не видел.

— Спасибо, Владимир Ильич, мне очень приятно.

— Скажи, а какие у тебя вообще планы на жизнь?

Ну как какие? Стать звездой в СССР и уехать играть в Европу, вот какие. Вслух, правда, надо говорить другое. Урезать, так сказать, осетра.

— Планов у меня много, Владимир Ильич. А что?

— У тебя настоящий талант, Слава. Уверен, что ты сможешь стать футболистом высокого уровня. Может быть, даже игроком сборной. И я как тренер орловского "Спартака" хочу тебе в этом помочь и приглашаю тебя в мою команду.

Есть! На данный момент это именно то, что я и хочу услышать! Да, да и еще раз да!

Жаль только есть определенные сложности, связанные с возрастом, но думаю, что они решаемые.

— Мне в августе будет всего шестнадцать, Владимир Ильич. Я смогу совмещать учёбу и футбол?

— Конечно сможешь! Ты не первый школьник-самородок в советском спорте. Всё решаемо. А после десятого класса ты поступишь в наш пед. институт на физическое воспитание, будешь учиться и играть у нас.

— Если так, то я только за. Правда, вам же нужно еще и с родителями моими поговорить.

— О, этим мы займёмся в ближайшее время. Прямо завтра заеду к твоим родителям. Оставь адрес.

— Договорились, — обрадованно сказал я.

В этот момент в раздевалку зашел Привалов со льдом. Бастиан сделал мне ледяной компресс, и первый этап переговоров завершился.

С помощью Игоря Федорова я доковылял до автобуса, и "Торпедо" отправилось домой.

***

Где меня ждал скандал в исполнении мамы и неприятный сюрприз от отца. Но обо всём по порядку.

Когда я с помощью Ивана Петровича доковылял до двери нашей квартиры и позвонил, дверь открыла мама.

И как только она увидела, что я хромаю, то сразу же завелась. Когда я с помощью Ивана Петровича добрался до дивана в гостиной, она на него чуть ли не заорала:

— Я знала, что этим всё закончится. Знала! Что с ногой? Ваня, отвечай, что вы сделали с моим сыном! — тренера "Торпедо" мама знала, как-никак и он, и отец из, скажем так, одной тусовки.

— Лен, ничего серьезного, обычный ушиб. Где Георгий Саныч? У нас со Славой есть новости, — правильно, Иван Петрович, мама у меня сейчас не в том состоянии, чтобы говорить ей о "Спартаке". Тут отец нужен.

— Уехал он. В командировку.

— Как в командировку? — настал черед мне удивиться. — Сейчас? Он же утром никуда не собирался.

— Вот так, позвонили из Москвы и срочно вызвали на ЗИЛ, на неделю.

Твою мать! То, что отца вызвали на ЗИЛ, в принципе понятно, его завод — один из важных филиалов этого автомобильного гиганта. Собственно, и наша городская команда называется "Торпедо" тоже из-за тесной связи отцовского завода с ЗИЛом.

Но как же невовремя! Завтра Горбулин приедет разговаривать с родителями о моём футбольном будущем.

А тут такой облом. И что теперь делать?

— Да, ситуация, — раздумчиво сказал Прокопенко. — Тут такое дело, Лен. Слава очень понравился Горбулину, тренеру орловского "Спартака". И он хочет пригласить твоего сына в команду.

— Понравился, значит?

— Да, очень. Он, как и я, и как и Георгий Саныч, считает, что у Славы талант. Завтра Горбулин лично хочет приехать и поговорить с тобой и мужем. Но раз уж Георгий Саныч в командировке, то, наверное, лучше перенести это дело. У меня есть телефон, я позвоню. Не ему, а Николаю Бастиану, он бывший тренер "Спартака" и мой знакомый. Николай передаст, что время не очень удобное.

— Нет, почему не удобное. Очень даже удобное, — сказала мама. — Раз уж вы все считаете, что у моего сына талант, это всё меняет. Пусть приезжает этот твой Горбулин. Я с ним поговорю. Только не здесь, пусть он ко мне в школу приезжает. Я целый день занята буду, так что там удобнее.

— Хорошо, Лен. Договорились, — было видно, что Прокопенко обрадовался такому итогу этого непростого разговора. — Я тогда позвоню Бастиану.

— Да, Вань, позвони, позвони.

***

Звонок Прокопенко, который тот сделал в тот же вечер, застал Николая Августовича в дверях его квартиры.

Бастиан как раз хотел совершить свой вечерний моцион, с неизменным кормлением уток на стрелке Оки и Орлика.

Отчего-то в последний год этих водоплавающих очень много развелось в последние два года, и старому тренеру и арбитру было приятно каждый летний вечер кормить их хлебным мякишем.

Было в этом что-то успокаивающее. Да и думалось за этим занятием очень хорошо.

А сегодня Николай Августович особенно хотел подумать. После того как мценское "Торпедо" уехало к себе, у него состоялся разговор с Горбулиным. И Владимир Ильич предложил Бастиану подумать о возвращении в футбол.

"Не иначе оценил, что я его вызвал на 'Динамо' посмотреть на Сергеева, и теперь хочет отблагодарить", — вот что думал Бастиан, пока ехал в троллейбусе до своей остановки и вспоминал слова Горбулина, которые тот сказал, когда мценские любители уехали.

— Парень и правда талант. Вернее даже талантище, упустить такого будет самым настоящим преступлением. Правда, он у нас недолго задержится. Шило в мешке не утаишь, и если Сергеев будет также играть, как сегодня, то матч, два, много пять, и всё. В федерации увидят, какой талант прозябает в орловской глуши, и всё. Вызовут, потребуют, настоят. Наверняка еще и желающих заполучить к себе Сергеева будет вагон и маленькая тележка.

Верно, тот же Лобановский наверняка стойку сделает, чтобы перетащить пацана к себе в Киев. Хотя скорее всего Бесков провернет перевод парня из одной команды спортивного общества в другую. Ну а что? У нас "Спартак" и у них "Спартак". И плевать, что мы от москвичей помощи никогда не видели. Сколько этих "Спартаков" в стране?

— То-то же, Николай Августович, то-то же. Не задержится он у нас надолго. Но всё равно пользу нам этот пацан принесёт, ей-ей принесёт. А потом, когда он в сборной заиграет, у нас с тобой появится приятная строчка в биографиях: "Начинал играть под руководством тренеров Бастиана и Горбулина".

В общем, Николаю Августовичу нужно было привести мысли в порядок. А тут телефонный звонок:

— Николай Августович, еще раз добрый вечер. Это Прокопенко, из "Торпедо".

— Да-да, Иван Петрович, что-то случилось со Славой? — встревожился Бастиан. — С ногой что-то?

— Да нет, не переживайте. Со Славой всё хорошо. Только что говорил с его матерью. Она вас и Владимира Ильича завтра ждёт. Отца Славы, к сожалению, отправили в срочную командировку. Но мать вроде как настроена очень положительно.

— Вот как? Это хорошо. А кто она?

— Елена Тимофеевна, мама Славы, учительница, и очень уважаемая у нас в городе. Она преподаёт историю в четвертой школе, где учится Слава. Собственно, она нас завтра в школе и ждёт.

— В школе? А разве сейчас не каникулы?

— Каникулы — это не про неё, — в трубке было слышно, как усмехнулся Прокопенко. — Елена Тимофеевна у нас настоящий педагог, она всегда на посту.

— Что ж, понятно, спасибо, Иван Петрович. Буду иметь в виду, — сказал Бастиан. После они попрощались, и старый тренер повесил трубку.

***

После того как дверь за Прокопенко закрылась, мама позвонила на скорую помощь. Там у неё работало сразу несколько знакомых, так что она этим воспользовалась.

Машина приехала очень быстро, станция находится буквально в нескольких минутах ходьбы не очень быстрым шагом.

Вызвала она скорую не просто так, а для того, чтобы мне осмотрели ногу и в случае необходимости прямо сейчас, вечером, отвезли в больницу.

Именно так мама и сказала.

Мои слова о том, что ничего страшного не случилось и это просто ушиб, она пропустила мимо ушей. Что ж, упрямство всегда было её вторым именем.

В результате на вызов приехал не просто фельдшер или врач, а целый заведующий подстанцией, доктор Гусев, дочь которого училась в нашей школе, и мама была у неё классной руководительницей.

Гусев, помимо того что руководил городской скорой, был еще и ортопедом, так что моя ситуация как раз по его части.

Он меня осмотрел, заново перебинтовал, а потом обратился к матери:

— Елена Тимофеевна, можете не переживать. Здесь простой ушиб. Да, достаточно сильный, но ничего страшного я не вижу. Нет, если хотите, то я могу отвезти Славу в больницу на рентген, но я вас уверяю, что это лишнее. Скоро он снова заиграет за наше "Торпедо". Слав, как сыграли-то?

— 8:8, Владимир Сергеич, — вопрос доктора Гусева заставил меня улыбнуться.

— Ну молодцы! А ты что? Отметился в протоколе? Или так, проехался, чтобы тебе на ногу наступили?

— Обижаете, товарищ Гусев! 6 голов и две голевые передачи.

— Шесть плюс два?! — удивился доктор. — Это что, ты, считай, в одиночку ничью сделал?

— Ну, футбол игра командная, но факт есть факт: шесть плюс два. Всё верно.

— Нууу, — протянул он, — тогда понятно, почему тебе по ногам оттопались, я бы за такое издевательство еще и попрыгал бы на твоём копытце.

— Что вы такое говорите, доктор! — взвизгнула мама. — Разве так можно?

— Да что вы, Елена Тимофеевна, шучу я, шучу. А Славик молодец и большой талант. Ему бы в настоящей команде играть, а не у нас в "Торпедо". Ладно, мы закончили. Давай, бомбардир, поправляйся, — с этими словами доктор пожал мне руку и, попрощавшись с мамой, уехал.

Когда дверь за ним закрылась, я сказал матери:

— Мам, ты, пожалуйста, позвони домой сразу же, как только приедут тренеры "Спартака".

— Зачем это? — удивилась она.

— Как зачем? Вы же обо мне будете разговаривать. Логично, что я должен присутствовать при этом разговоре. Или нет?

— Логично, логично. Да, я сразу же позвоню, не переживай.

— Хорошо, и спасибо большое. Я очень хочу попробовать себя в футболе по-настоящему. А насчёт моего образования не переживай. Переведусь в Орёл, поживу там в интернате, в этом нет ничего такого. А после десятого класса сразу в институт пойду, твой родной, педагогический.

— Вот как? В педагогический? Тебе же никогда не нравилась эта идея?

— А это не то, что ты говорила. Я поступлю на физическое воспитание и буду учиться и играть в футбол за орловский "Спартак". А потом, когда всё у меня получится, просто переведусь в Москву, или в Ленинград с Киевом, не знаю. Там видно будет.

— Переведёшься? Зачем?

— Как зачем? Я же не вечно в Орле буду играть. Как переберусь в команду высшей лиги, так и переведусь в другой институт. Это в порядке вещей. Я выяснял, — на самом деле нет, не выяснял, а помнил из будущего/прошлого. Но маме об этом знать не обязательно.

— Выяснял он, ну-ну. Я так посмотрю, что ты построил очень далеко идущие планы насчёт футбола.

— Ну да, построил. А чего мне их не строить, если у меня и правда получается?

— Во-первых, не "нукай", сколько раз я тебе говорила, что не терплю все эти слова-паразиты: "ну", "это" и прочий мусор. Изволь выражаться как культурный человек! А во-вторых, посмотрим. С отцом, как я понимаю, вы об этом уже говорили?

— Конечно. С тобой я тоже хотел много раз обсудить. Но у тебя на всё всегда один ответ был: "футбол — это глупость, и я не позволю ему мешать твоему образованию", — припомнил я матери её же слова. — Как видишь, это не глупость.

— Ты как с матерью разговариваешь? — мгновенно вспыхнула она. — И я сама решу, что глупость, а что нет. А сейчас будь добр отправляйся в душ, от тебя несёт как от конюха, а потом марш в свою комнату.

— Хорошо, — я не стал дальше развивать конфликт, и хоть мне и было что сказать, я решил подчиниться. — Папа, значит, на неделю уехал?

— Да, он так сказал. Всё, разговор окончен.

***

На следующее утро я подскочил с рассветом. Уснул я с трудом из-за обилия мыслей о будущем, и они же заставили проснуться без будильника.

Правда, "подскочил" — это слишком сильно сказано. Нога, зараза такая, за вечер и ночь распухла еще сильнее и болела.

Так что по пустой квартире (мама ушла ни свет ни заря) я передвигался медленно и печально.

Умылся, почистил зубы, позавтракал и завалился на диван в гостиной с подшивкой "Советского Спорта", который выписывал отец.

Главная спортивная газета страны должна была помочь мне скоротать время до звонка матери.

Глава 9

Утро у Елены Тимофеевны началось не с кофе. Вернее, и с него тоже, но это так, мелочи жизни.

По-настоящему новый день она начала с того, что как следует отчитала трудовую бригаду седьмого «Б», которая вместо того, чтобы разобрать хозяйственный инвентарь, оставшийся после вчерашних работ, устроила какой-то дикий шабаш.

Ребята, да и девчонки тоже, вооружившись мётлами, лопатами и невесть откуда взявшимися крышками от огромных кастрюль, начали разыгрывать самую настоящую средневековую битву.

Колька Савельев, обычно тишайший отличник и гордость своих родителей, так и вовсе надел на голову горшок для цветов, залез на подоконник, подвязал какую-то тряпку, хорошо хоть чистую, на манер бороды, и начал изображать из себя Александра Невского, ну или актера Черкасова из одноименного фильма.

— Кто с метлой к нам придёт, от метлы и погибнет! Вперед, братья, отстоим землю русскую от идолищ поганых! Ой, Елена Тимофеевна, здравствуйте…

— Савельев! Быстро слезай с подоконника! Это как вообще понимать?! Что вы мне тут устроили?! А еще пионеры! Чтобы через пять минут здесь всё было чисто, а не то я вам такое устрою…

Неизвестно, что собиралась устроить самая строгая учительница истории в городе своим ученикам, но наверняка ничего хорошего.

Савельева с его воинами русскими, а также идолищ поганых спас завхоз школы, Иван Козьмич Митрофанов, старый, но всё еще крепкий фронтовик, который прошёл всю войну под командованием генерала Катукова и закончил её на Зееловских высотах.

Митрофанова в школе, да и в городе очень уважали, как-никак он был непосредственным участником боев под Мценском, тех самых, после которых четвертая танковая бригада стала первой гвардейской.

— Елена Тимофеевна, там телефон в учительской звонил, я трубку взял. Вас хотят.

— Спасибо, Иван Козьмич, — поблагодарила завхоза Елена Тимофеевна. — Можете проконтролировать эту банду, пока меня не будет?

— Конечно, конечно. Они сейчас всё уберут.

Учительница ушла, и завхоз обратился к школьникам:

— Нашли время, когда тут ледовое побоище разыгрывать. Как будто не знаете, что у Сергеевой глаза на затылке, а уши что твои локаторы? А ну-ка, давайте-ка все вместе тут уберемся. Савельев, раз ты тут главный, тебе и флаг в руки, организовывай друзей-подруг…

Елена Тимофеевна всего этого не слышала, а если бы слова завхоза достигли её, как Иван Козьмич выразился, локаторов, то наверняка школа вообще и седьмой «Б» в частности стали бы свидетелями большого скандала. Мама Ярослава Сергеева слыла очень строгой учительницей и самой настоящей формалисткой, для которой главным в арсенале любого педагога всегда была, да и будет, дисциплина.

Дисциплина и беспрекословное выполнение поставленных задач — вот что главное в любом учебном процессе. А творческий подход оставьте художественной и музыкальным школам. Там им самое место.

***

Пройдя по широким и пахнущим свежей краской коридорам школы в учительскую, Елена Тимофеевна взяла трубку телефона, лежавшую у аппарата.

— Сергеева слушает.

— Елена Тимофеевна, это вы?

— Да, с кем я говорю?

— Здравствуйте. Это Владимир Ильич Горбунов из орловского «Спартака». Иван Петрович Прокопенко должен был предупредить о том, что я с коллегой хочу с вами поговорить.

— Да, он говорил, — достаточно холодно сказала Елена Тимофеевна.

— Отлично, — обрадованно сказал в трубку Горбунов, — мы сейчас выезжаем, будем у вас где-то через час. Четвертая школа, верно?

— Да, верно. Вы как въедете во Мценск, никуда не сворачивайте, проедете мост, потом будет площадь и сразу за сквером танкистов повернете на светофоре направо. Минута, и вы приехали к школе. Я буду в учительской. Спросите, где она.

— Понял, спасибо за подробное объяснение. Скоро будем.

— Жду, — сказала Елена Тимофеевна и положила трубку.

Само собой, учительница и не собиралась вызывать в школу сына. Она считала, что и сама сможет прекрасно поговорить с этими орловскими гостями. Плюс у Славика еще и нога болит после вчерашнего футбола. Нет, сейчас ему точно тут делать нечего.

Вспомнив о сыне и его желании стать профессиональным спортсменом, она и сама не заметила, как нахмурилась. Воспоминания из юности, которые она вот уже двадцать с лишним лет старательно гнала от себя, вернулись и наглядно показали, почему Слава не должен даже пробовать связать свою жизнь со спортом высших достижений.

— Лен, что с тобой? — в учительской Сергеева была не одна, её коллега, завуч Колокольцева, зашла как раз в тот момент, когда Елена Тимофеевна положила трубку.

— Да так, Свет, телефонный разговор неприятный.

— Понятно, — услышала она в ответ. — Я слышала, ты на седьмой «Б» ругалась. Что они там устроили?

— Бардак они устроили. И знаешь, кто заводилой был? Савельев! Сейчас пойду проверю, как они там, и если до сих пор там погром, я не знаю, что с ними сделаю.

Но с помощью завхоза «бандиты» уже успели всё убрать и, ведомые Иваном Козьмичем, отправились отрабатывать практику — белить, красить, подметать, в общем, заниматься полезным для общества и школы трудом.

Так что Елена Тимофеевна вернулась в учительскую, чтобы поработать с документами. И где-то через час с небольшим в двери постучали.

— Войдите, — сказала Колокольцева, и в помещение вошли трое мужчин, одного из которых Сергеева знала. Иван Петрович Прокопенко, как и обещал, тоже пришёл поговорить насчёт Славы.

— Света, ты не могла бы оставить нас? Разговор очень важный, — обратилась Сергеева к Колокольцевой.

— Конечно, если что, я буду у себя в кабинете.

Завуч вышла, а Елена Сергеевна даже не стала вставать из-за своего стола.

— Проходите, садитесь. Иван Петрович, здравствуйте.

Прокопенко представил обоих орловских гостей, и Горбунов сразу спросил, почему здесь нет Ярослава.

— У Славы, вашими стараниями, сильный ушиб. Я вчера вызывала скорую, и доктор прописал моему сыну постельный режим, минимум неделю.

Горбунов и Бастиан переглянулись, когда услышали это. Вчера травма Ярослава не выглядела такой серьезной. Впрочем, иногда так бывает, что спустя некоторое время происходит ухудшение состояния. В этом не было ничего необычного.

— Очень жаль, но в любом случае это случайность, которая иногда происходит во время игры. Футбол — контактный вид спорта, думаю, вы понимаете, — сказал Горбунов.

— Да, понимаю. Я это прекрасно понимаю, — голосом Сергеевой можно было стекло резать, такой он был резкий и неприятный сейчас. — О чём вы хотели поговорить со мной, товарищи?

— Видите ли, Елена Тимофеевна, — начал главный тренер орловского «Спартака», — мы считаем, что у вашего сына большой, вернее даже огромный талант. Обычно у игрока хорошо получается играть на одной, ну максимум двух позициях на поле, да и то эти позиции, скажем так, похожи, — услышав от Горбунова «ну», Сергеева поёжилась. Она ненавидела слова-паразиты. — Футболист может хорошо играть на позициях центрального и крайнего нападающего, или опорным и атакующим полузащитником, или последним и центральным защитником.

— Я вас поняла, ни к чему такие подробности.

— Ну вот. А вчера ваш сын одинаково успешно отыграл на трёх позициях. Он был и центральным нападающим, и атакующим, и опорным полузащитником. И на каждой позиции он показал очень высокую эффективность. Это очень редкий талант, Елена Тимофеевна, очень. У Ярослава уже сейчас есть отменная техника, очень хорошее видение поля, выбор позиции и поставленный удар. Он не столь силён, как его соперники и партнеры, но это как раз объяснимо — возраст. Когда Слава повзрослеет и окрепнет, у него вообще не будет недостатков. И мы очень хотим помочь ему стать профессиональным футболистом. Вот увидите, он очень скоро станет сначала кандидатом, а потом и членом сборной. Причем я говорю не про молодёжную или юношескую сборную. Я говорю про главную команду страны.

— Ему пятнадцать. Как мой сын сможет совмещать учебу и ваш футбол?

— Новый учебный год он начнёт в Орле, в школе-интернате. Будет жить и учиться там и параллельно тренироваться и играть за «Спартак». Это обычная практика, вам ли не знать, вы же учитель, — Сергеева кивнула, и ободренный этим кивком Горбунов продолжил, — а в следующем году Слава поступит в пед. институт.

— Да, на физическое воспитание, — сказала Сергеева. — Мой сын будет физруком. Прекрасная перспектива.

Сарказм в её голосе услышали все, и Прокопенко не выдержал:

— Лен, никаким физруком он не будет. Институт — это формальность, не более чем. Простой способ не идти в армию сразу после школы. Слава с самого начала будет футболистом. Очень хорошим футболистом.

— Так еще лучше, корочка для галочки. Спасибо, Ваня, за дополнение. Он будет не просто физруком, а еще и малограмотным.

— Елена Тимофеевна, я что-то вас не понимаю, — вступил в разговор Бастиан. — О чём вы вообще говорите? Что может с ним случиться?

— Лен, конечно этого никто не может гарантировать, — сказал Прокопенко. — Ты же сама понимаешь, от этого никто не застрахован.

— Ты знаешь, Ваня, я придерживаюсь одного простого правила. Нужно избегать опасных мест. Я не пойду купаться на горную реку или прыгать с обрыва в реку. Это просто опасно и может кончиться трагедией. Сколько у нас мальчишек, да и взрослых тоже, себе руки и ноги переломали на лыковской плотине? Сам же знаешь, что много. Поэтому я никогда сама туда не поеду и не разрешу сыну туда ездить, — услышав это, Иван Петрович мысленно усмехнулся, он прекрасно знал, что Слава с отцом ездил на ту самую плотину. Юный футболист сам рассказывал на одной из тренировок. Впрочем, ему тут же стало не до смеха. — С вашим футболом то же самое. Я считаю, что для Ярослава он просто опасен. А раз так, я никогда не разрешу заниматься им профессионально. В твоей игрушечной команде он, так и быть, пусть бегает. Но не более.

Сказать, что Прокопенко, Горбунов и Бастиан были ошарашены этим заявлением — это всё равно что промолчать. Им и в голову не могло прийти, что родители суперталантливого, но очень юного игрока будут против того, чтобы он играл в футбол.

— Это надо понимать как отказ? — спросил Горбунов.

— Да, именно так. Я всегда буду против того, чтобы мой сын играл в футбол.

— Лен, а ты понимаешь, что парню через два месяца исполнится 16, и он паспорт получит, и будет как минимум частично отвечать за себя сам? Или ты думаешь, что получив отказ сейчас, он успокоится и больше этот вопрос поднимать не будет? — спросил Прокопенко, а потом добавил: — И это не всё. Даже если он тебя послушает сейчас, закончит школу и не будет играть. Он в любом случае поступит в институт, а там всё равно попадёт в команду. Ты своим упорством только ломаешь карьеру парню. А она всё равно начнётся. Не сейчас, так позже. Через три месяца или через год, не важно.

— Знаешь что, Ваня, и вы, товарищи, тоже. Выметайтесь отсюда! — эти вроде бы разумные слова буквально вывели Елену Тимофеевну из себя. — Я уже всё сказала. Ни в каком орловском «Спартаке» он играть не будет. Точка. Вопрос закрыт. И я, и его отец приложим для этого все усилия.

— Георгий Александрович встанет на сторону Славы, — позволил себе не согласиться Прокопенко.

— Зря ты так думаешь. Я смогу убедить мужа. А Ярослав его послушает. Всё, разговор окончен. Мне некогда!

***

— Вот ведь стерва, — сказал Горбунов, когда они ошарашенные сели в машину. — Иван Петрович, а что она там говорила про отца Славы?

— Жора хочет, чтобы сын стал футболистом, он сам мне это говорил несколько раз. Так что я не знаю, с чего она взяла, что сможет его убедить.

— Да вот кто его знает, — задумчиво сказал Бастиан. — Ночная кукушка запросто всё перекукует. Но в одном ты прав, Иван Петрович, то, что она сейчас там орала, мало что значит. Даже если сейчас ничего не получится, а я это вполне допускаю, то нужно будет просто подождать. Талант у парня такой, что он и через год будет лакомым кусочком.

— Да жалко его, — сказал Горбунов. — Только время потеряет. Но в целом ты, Николай Августович, прав. И знаете, что? Нужно с отцом парня поговорить. Обязательно нужно.

— Я это устрою, — сказал Прокопенко. — Кстати, они живут тут рядом. Можно прямо сейчас заехать, поговорить со Славой.

— Э нет, этого делать точно не нужно. Не после того, что устроила нам его мать, — не согласился с ним Горбунов. — Подождём.

***

Выпроводив орловских гостей и Прокопенко, Елена Тимофеевна нервно прошлась по учительской, а потом подошла к своему столу и, сделав секундную паузу, открыла нижний ящик и достала из него початую пачку «Союз-Аполлона».

Курила она очень редко и никогда не делала этого при муже или сыне. Но сейчас ей нужно было успокоить нервы.

Правда, сделала она это не сразу: раздался звонок телефона, и, подняв трубку, Сергеева услышала голос сына.

— Ну что там, мам? — спросил он.

— Ничего. Мне только что позвонил товарищ Горбунов, если я правильно расслышала, он сказал, что сегодня не получается.

— А когда?

— Через неделю.

— Как через неделю? Они же хотели сегодня.

— Вот так. Перенесли на неделю, чтобы поговорить со мной и отцом.

— Да что ж такое! — Слава явно был расстроен.

— Представляешь, папа приехал.

— Как приехал? — ахнула Сергеева.

— Им на ЗИЛе какие-то образцы с завода срочно понадобились, вместе с документами. Вот отец и сел в машину, и доехал.

— А где он? Дай мне его!

— Он в душ пошёл. Сейчас, — в трубке было слышно, как Слава громко позвал отца к телефону. — Он тебе перезвонит.

Елена Тимофеевна как раз успела выкурить сигарету, когда раздался следующий звонок. Взяв трубку, она услышала голос мужа.

— Лен, это я

— Жора, как я рада тебя услышать! Ты не мог бы прямо сейчас приехать ко мне в школу?

— Это срочно? Меня на заводе ждут. Представляешь, ту экспериментальную установку, которую мы с Палычем два года доводили до ума, берут на ЗИЛ! И возможно, меня заберут на её наладку! Мне срочно нужно обратно в Москву с документацией и ЗИПом для нашей установки.

Несмотря на то что Сергеев работал начальником сбыта на заводе, он оставался талантливым инженером и вместе с директором в инициативном порядке два года проектировал станок, который уменьшит брак при изготовлении головок цилиндров ЗИЛовских моторов до каких-то исчезающих величин.

— Это прекрасно, Жора, я и правда очень рада, — это была правда. — Но пожалуйста, заедь ко мне. Нам нужно поговорить. Только один, без Славы.

— Хорошо, сейчас буду.

***

— Мать о чём-то хочет со мной поговорить, — сказал отец, когда положил трубку. — И нам не повезло: я тут, а тренеры «Спартака» не приедут. Но ладно, не переживай, сынок. После того, что ты им устроил, никуда этот «Спартак» не денется. Да и не только он.

— Ну, сейчас есть только он.

— Это сейчас. Ладно, я убежал. Перед тем как поехать обратно в Москву, я домой ещё заскочу.

— Хорошо, — ответил я.

***

— Лена! Ты зачем это сделала? Вот объясни мне, зачем? — Сергеев-старший даже не собирался понижать голос. Он буквально кричал на свою жену после того, как та рассказала о том, как закончился разговор с орловцами.

На голос Георгия Александровича в учительскую заглянула Колокольцева, но тот бросил на неё такой взгляд, что завуч предпочла не вмешиваться.

— Как ты после такого в глаза сыну смотреть будешь? Или что, ты думаешь, он не узнает? Ты хоть понимаешь, что он уже считай взрослый и через пару лет может уехать из дома и вообще не возвращаться туда, где его предали!

— Ах, предали? Предали? А ты забыл про дядю Женю?

— А при чём тут твой дядя?

— А при том! Если из-за вашего проклятого футбола у тебя память отшибло, я напомню. Его тоже все считали талантливым. Я помню, что про него говорили. Что он может поехать в Кортина-д’Ампеццо и стать олимпийским чемпионом. А потом на тренировке у него крепление сломалось, и вместо олимпиады дядя Женя поехал в морг. Вернее, его изломанное тело отвезли в морг. Я это на всю жизнь запомнила! И не хочу для Славы такой судьбы! Не хочу и не позволю ему рисковать здоровьем, пиная мяч.

— Лен, это глупость, полнейшая глупость. Ты сравниваешь несравнимое. Горные лыжи и футбол — это разные виды спорта.

— Это всё спорт, ваш проклятый спорт! И это опасно.

— Ладно, опасно так опасно. Знаешь что? Я прямо сейчас пойду домой и к хренам выкину все ножи, вилки, ножницы и вообще всё колющее и режущее из дома. Это же опасно! Сколько людей каждый год получают травмы из-за ножей и вилок! И машину продам, по той же причине. Это же опасно! И электричество в квартире обрежу. Мало ли что, вдруг Слава пальцы в розетку сунет.

— Не передёргивай, Жора!

— А ты прекрати нести ерунду и не ломай нашему сыну жизнь.

— Я как раз о его жизни забочусь. Думаю о его будущем, пока ты в облаках витаешь!

— Да ни черта подобного. Знаешь что, Лен? Я молчал всё это время, но сейчас скажу. Это не забота, это уже какая-то клиника. У нас взрослый сын, он сам способен решать, что и как ему делать. Твой запрет, глупый запрет, не изменит вообще ничего. Он только настроит сына против тебя. Да и против меня тоже. Ты своей заботой его только оттолкнёшь. Голову даю на отсечение, что так будет.

Георгий Александрович говорил ещё долго и в итоге смог убедить, что жена ошиблась. В конце этого разговора она самым натуральным образом плакала.

— И что теперь делать? — спросила Елена Тимофеевна мужа. — Что мы скажем Славе?

— Мы? — удивился Сергеев-старший,— это тебе надо думать, что ему говорить. Ладно, ладно, не плачь. Мы Славе ничего пока говорить не будем. Я приеду из этой чёртовой Москвы и сам всем займусь. И с Иваном поговорю, и в Орёл съезжу. Я разберусь. Обещаю.

Глава 10

Завод имени Лихачёва, легендарный ЗИЛ. Эти три буквы знали не только по всему Советскому Союзу, но и за его пределами. Именно этот московский завод производил машины представительского класса для руководства страны советов, а его грузовики ежегодно перевозили миллионы тонн грузов как на территории СССР, так и далеко за его пределами. ЗИЛы верой и правдой служили своим шоферам от Финляндии до Кубы.

Да и кто в СССР не знал холодильники этой марки? Начиная с далекого 1950 года, они занимали своё почетное место на кухнях сотен тысяч и даже миллионов советских семей.

В 1983 году этот флагман московской промышленности казался незыблемым гигантом. В его цехах, раскинувшихся на несколько десятков квадратных километров, работали тысячи москвичей, которые по праву гордились своим заводом.

Который на самом деле находился в сложной ситуации. Флагманская модель завода, легендарный ЗИЛ-130, морально устарел, а производство новой модели, бескапотного ЗИЛ-170, в результате передали в Татарстан, на Камский Автомобильный Завод.

Там ЗИЛ-170 превратился в КамАЗ-5320, и сейчас именно он считался лучшим советским грузовиком.

Ну а на ЗИЛе вот уже семь лет работали над тем, чтобы представить руководству страны новый автомобиль.

В рамках этой работы инженеры московского завода вернулись к проектам ЗИЛ-133 и ЗИЛ-169, и именно последний представлялся наиболее перспективным.

Вот в рамках работы над последним грузовиком руководство московского завода и заинтересовала инициативная разработка инженеров из Мценска. Предложенное ими оборудование могло существенно помочь в производстве, и оно, это оборудование, послужило причиной того, что Сайкин Валерий Тимофеевич, руководитель ЗИЛа, лично принял Попова, директора мценского завода, и Сергеева, начальника сбыта.

Эти двое в инициативном порядке работали над экспериментальным оборудованием, и Сайкин хотел лично их отблагодарить:

— Ну молодцы, вот нечего сказать, молодцы. Как говорится, крутите дырочки на парадных пиджаках. Госпремию не обещаю, но Трудовое Красное Знамя я вам обещаю. Или лично, или заводу.

— Спасибо, товарищ Сайкин, — поблагодарил его Попов. — Надеемся, что наша новинка найдёт своё применение на ЗИЛе.

— Если вы нам, Виктор Павлович, поможете с внедрением, то она не может не помочь.

— Поможем, как не помочь. Сам я не могу бросить завод, не вам мне рассказывать, сколько всего на директоре лежит. Но вот Георгия Александровича, — Попов с улыбкой кивнул на Сергеева, — я вам уступлю на время. Мы без нашего начальника сбыта немного потерпим. Да и по правде сказать, именно он был, скажем так, локомотивом проекта, я так, ружья заряжал.

— Ну вот и славно, — обрадовался Сайкин. — Георгий Александрович, вам у нас понравится. Обещаю. И вот еще что, может быть у вас есть какие-то просьбы? Не связанные с производством, тут вопросов вообще нет, ваш завод и его снабжение у нас теперь в приоритете, а личные. Спрашивайте, придумаем, чем помочь. Может быть, жену каким дефицитом порадовать хотите, или детей? Фонды у нас большие. Спрашивайте, товарищи.

Мценские гости переглянулись. Попов знал, что запросы у Сергеева достаточно скромные, да и он сам своей властью и своими возможностями уже обеспечил одного из лучших своих людей всем, чем только можно.

Путевки Сергеевы получали одними из первых, жильё у них было такое, что секретарь райкома позавидует: трехкомнатная квартира с трехметровыми потолками и огромной по городским меркам площадью — это не шутка. Машина у Сергеевых тоже есть. Как и югославская мебель, новый телевизор и прочее.

Так что он был уверен, что Георгий Александрович ничего лично для себя или для жены не попросит.

Правда, был один пункт, который вот уже несколько дней волновал Сергеева чуть ли не больше других. И Попов знал, что хочет попросить его подчиненный у Сайкина, руководителя одного из флагманов советской промышленности, чьё шефство охватывало очень и очень многое.

«Так, если Жора сам не попросит, то я молчать не стану», — подумал Попов, глядя на своего начальника сбыта. — «Не дело, что этот домашний тиран портит жизнь мужу и сыну».

Но Сергеев обошёлся без помощи своего шефа.

— Есть у меня просьба, Валерий Тимофеевич, — начал он, — вот только она очень специфичная. Даже не знаю, как вам её озвучить.

— А вы попробуйте, а мы подумаем.

— Видите ли, тут вот какое дело. У меня есть сын, Ярослав. Парню 15, и он очень талантливый футболист. Без дураков талантливый. Вы же шефствуете над «Торпедо», может быть, замолвите словечко перед тренерами, чтобы они на него посмотрели? Уверен, что увидев Ярослава, они вам еще и спасибо скажут.

Услышав это, Сайкин задумался и вспомнил молодость. Он и сам в прошлом был спортсменом, притом очень успешным, двукратным чемпионом страны по классической борьбе. Это, знаете, не шутка. И он понимал, как важно молодому спортсмену вовремя попасть в нужную для него команду и к нужному тренеру. Да и болельщиком Торпедо он был заядлым.

Впрочем, последнее неудивительно, Сайкину по долгу службы было положено болеть за автозаводцев. Если состав Торпедо усилит сын считай что работника ЗиЛа, это выгодно всем. И команде, и ему лично, и заводу.

Вот только была одна очень серьезная загвоздка. И у этой загвоздки было имя, фамилия и отчество.

— Ох, товарищ Сергеев, если бы всё было так просто. Вы не знаете Валентина Козьмича (имеется в виду главный тренер Торпедо, легендарный Валентин Иванов, чемпион Европы 1960 года в составе сборной СССР, прим. автора). Он за такие просьбы меня из кабинета выгонит. Притом из моего же. Иванов очень не любит кумовства. Я могу попросить, мне не трудно. Вот только после моей просьбы вашему сыну путь в Торпедо будет закрыт.

— Неужели ничего нельзя сделать? — удивился Попов, — я видел, как пацан играет. Георгий Александрович прав. Слава — самородок.

— Дайте-ка подумать, — сказал Сайкин. Он замолчал на секунду, а потом продолжил, — а как у вас городская команда называется?

— Торпедо, Валентин Тимофеевич, — улыбнувшись, ответил Попов. — Наши футболисты в семидесятом году в Москве у дублёров Торпедо выиграли, а потом уже они к нам приезжали.

— Ну вот и славно! — обрадовался Сайкин, — подшефные нам спортивные коллективы регулярно играют с командами из глубинки, с теми, что тесно связаны с заводом. Вы не исключение. Смотрины у самого Иванова я вашему сыну, Георгий Александрович, не устрою, но вот еще один визит дубля московского Торпедо во Мценск — это запросто. А там уже только от вашего сына зависит, сумеет ли он впечатлить тренеров соперника. Если он это сделает, то будьте уверены, Валентину Козьмичу всё передадут. А там уже он сам решит, что к чему. Ну как, устраивает вас такой вариант?

— Конечно, устраивает, Валентин Тимофеевич, — обрадовался Сергеев.

— Прекрасно. Тогда всё, товарищи. Георгий Александрович, можете собирать вещи. И знаете что, мы пожалуй вам служебную квартиру выделим. Раз уж вы с сыном в Москву переберетесь. А может быть, вообще с концами к нам? Жена у вас кто?

— Учительница истории.

— Ну тогда тем более. Школ в Москве более чем достаточно.

— Спасибо, Валентин Тимофеевич, но это, пожалуй, лишнее. Мне Мценск нравится.

— Ну как знаете. И если что, моё предложение в силе…

— Спасибо, Жор, — сказал Попов Сергееву, когда встреча с директором ЗиЛа закончилась.

— За что? — удивился тот.

— За то, что отказался от перевода в Москву. Когда Сайкин тебе предложил, я уж было подумал, что ты согласишься.

— А, за это? Пожалуйста, мне не тяжело. Я наш город люблю. Да и завод тоже. На кого я всё там оставлю? Как думаешь, Сайкин правду сказал насчёт Иванова? Что тот его не послушает?

— А кто его знает? Может и правду. Но шанс для Славы и правда хороший. Да и для твоей Лены Москва и высшая лига точно будут куда более весомым аргументом, чем Орёл.

— Это верно. Москва есть Москва. Дочь у меня уже здесь учится, надеюсь, что сын в итоге тоже в столице окажется и не просто так, а футболистом. Ну а на крайний случай есть и Орел с его Спартаком. Там Славу уже ждут.

— Даже несмотря на тот отлуп, который твоя благоверная им дала? — Попов был в курсе того, как прошёл разговор Елены Тимофеевны с тренерами областной команды.

— Даже несмотря на это. Там тоже не дураки сидят и всё понимают.

— Обидятся, наверное, когда узнают, что мы для Славы считай что просмотр в Торпедо организовали.

— А нам какое дело до их обид? Да и повторюсь, они же не дураки и всё понимают. Кто, имея возможность миновать футбольное болото и сразу попасть в высшую лигу, этим не воспользуется?

— Верно. Ну дай Бог, дай Бог.

Сайкин не соврал Сергееву с Поповым. Иванов бы и слушать не стал директора ЗиЛа, для него вообще существовало мало авторитетов, и это объяснимо. Таких, как он, триумфаторов олимпийских игр и чемпионата Европы в стране вообще считанные единицы.

А если прибавить к этому тот факт, что Иванов являлся еще и лучшим бомбардиром чемпионата мира 1962 и чемпионата Европы 1960, то список получался очень коротким. Он такой был один в стране.

Но Сайкин не соврал и в том, что устроит визит дублеров Московского Торпедо во Мценск. Это ему было вполне по силам.

Так что он дал указание своим подчиненным, и уже через два дня в расписании дубля московского Торпедо произошло изменение.

Вместо поездки в Кутаиси, на матч с такими же, как они, дублерами местного Торпедо, московские футболисты должны были 15 июля отправиться во Мценск.

Сказать, что им это не понравилось, — это всё равно что промолчать. Одно дело солнечная и, чего греха таить, очень богатая Грузия, и совсем другое — российская глубинка. Толку от этой поездки никто не видел.

Ну кроме выполнения обязанностей перед заводом-шефом, конечно.

Как говорится, шила в мешке не утаишь. То, что мама отшила тренеров Спартака, я узнал практически сразу. Она сама мне сказала и начала извиняться.

Первой моей реакцией было высказать ей всё, что я думаю, а потом хлопнуть дверью.

В конце концов, она даже не совсем-то и моя мать. Да и вообще, я с помощью памяти Славы и собственных усилий уже разобрался, что это за зверь такой, Советский Союз, и какие в нем порядки.

На самом деле очень многое, что нам втирали про эту исчезнувшую в 91-м году страну, было откровенной туфтой.

Не был Советский Союз волшебной страной, как считали его апологеты. Проблем здесь хватает, и, как я понимаю, их количество будет нарастать как снежный ком.

Но и страшной зоной, где жили забитые люди, как вещали его противники, он тоже не был!

Как это ни странно, дышалось тут куда легче, чем в России будущего.

В моём провинциальном Мценске не было нужды в решётках на окнах и тяжеленных металлических дверях в подъезды. Тут не требовался паспорт для посадки в самолёт или поезд, и товарищи майоры не имели тысячи и миллионы камер, развешанных на каждом углу, и не контролировали каждый твой чих с помощью отслеживания транзакций по банковской карте или активности в интернете.

А уж контроль родителей за детьми был и вовсе номинальным.

Никого не волновало, куда я ушёл и чем занимаюсь летом. Домашние дела сделал — и гуляй, главное, чтобы в 11 был дома.

Охраны в школах тут тоже нет. Как и тысяч и тысяч здоровенных мужиков, протирающих штаны на стульях во всяческих ЧОПах. Это всё тут просто не нужно.

Время меньшей свободы, но большей независимости. Пожалуй, что так. Но я отвлёкся.

Так вот. Отказ матери тренерам орловской команды имел хоть какое-то значение очень недолго.

Совсем скоро, особенно по меркам вечности, я не буду ни от кого зависеть и сам решу, что мне делать дальше.

И её отказ — это не приговор. Я пробью себе дорогу.

А раз так, то зачем портить отношения с семьёй, пусть даже и такой, и делать какие-то резкие движения? В конце концов, с отцом у меня совсем другие отношения, да и с матерью тоже не стоит сжигать мосты. Жизнь — она штука длинная.

В общем, я её простил. Проявил, скажем так, непринципиальность во второстепенном вопросе.

И то, что я оказался прав, стало понятно, когда отец наконец приехал из своей командировки.

Он сразу сказал, что с Орлом всё устроит и если будет необходимость, сам поедет в Спартак. Вернее, мы с ним поедем.

Но это только если будет необходимость. Отец выделил эти слова голосом, и я не мог не спросить, что это значит.

— Хотел сделать сюрприз, но ладно. Я говорил с директором ЗиЛа, и он мне кое-что пообещал.

— И что же? Пап, давай не томи! Просмотр в Торпедо?

— Почти. Он обещал устроить приезд торпедовского дубля к нам во Мценск. Я так думаю, что это считай то же самое.

Так, дубль Торпедо приезжает к нам, я выхожу против них, произвожу нужное впечатление и… Ну да, это считай то же самое!

— Да! — практически закричал я, — это то же самое! И ты прав, если что, у меня и запасной вариант есть. Пап, спасибо! — я крепко обнял отца. Он и правда молодец.

И хорошо, что я не стал устраивать скандал матери. Раз уж отец всё решил, то оно того не стоило. Своим демаршем я мог только навредить.

То, что 15-го к нам приедет Торпедо, быстро стало главной городской новостью. И надо отдать должное горисполкому. Чтобы не ударить в грязь лицом, чиновники выделили деньги на приведение в порядок городского парка, стадиона, центральной площади города и торговых рядов рядом с ней.

Само собой, что меня, как и всех футболистов города, больше всего интересовало приведение в порядок стадиона. Ему наконец-то обновили трибуну, вместо старой, полностью деревянной, установили новую, большей вместимости, завод отца даже выделил материалы на козырёк.

Кроме хозяйской раздевалки появилась и гостевая, пусть деревянная, но это лучше, чем ничего. Плюс освещение и газон.

И последнее было самым главным. Оказалось, что тут уже есть сорта быстрорастущей травы, которая за две недели вполне способна вырасти до нужных кондиций.

Правда, это было возможно только при должном уходе.

В итоге на всё время до матча центральный стадион города был закрыт. Игры городских команд перенесли на стадион юных пионеров, плюс поставили сторожа, который должен был не пускать на поле любителей попинать мяч.

Впрочем, последнее было лишним. Для чего посеяли траву, знали абсолютно все в городе, и если бы нашлись альтернативно одарённые, которые решили поиграть в футбол на городском стадионе, то им бы простые прохожие шею намылили. Это сто процентов.

Ну а если говорить про Торпедо, то игроки городской команды во главе с Иваном Петровичем приступили к интенсивному циклу подготовки к историческому матчу. Все они плюс-минус понимали, для чего этот матч и кто в нем должен был стать солистом, но это не значит, что остальным можно одно дело пинать.

Позориться и выставлять себя неумехами никто не хотел.

Ну а если говорить персонально про меня, то мой режим дня практически не изменился, ну за исключением ежедневных тренировок, конечно.

В общем, я с нетерпением ждал 15 июля, и единственное, что меня расстраивало, было то, что отец, возможно, не увидит эту игру. После недельной командировки на ЗиЛ он уехал туда же, в куда более длительную.

Но вечером 14-го июля он приехал.

— Не могу же я пропустить завтрашнюю игру! — сказал он, когда мама спросила, как ему удалось приехать.

Она тут же нахмурилась, но потом сказала:

— Да, завтра важный день для Славы, понимаю.

— Ты, насколько я понимаю, не собираешься идти? — спросил он.

— С чего ты взял? Я приду. Раз уж это так важно для тебя, — мама обратилась ко мне.

— Значит, ты поменяла своё мнение? — спросил я.

— Нет, не поменяла. Я по-прежнему считаю всё это большой глупостью. Но я была не права тогда, признаю. Это твоё право набивать себе те шишки, которые ты считаешь нужным.

Ну, в принципе нормально. Она упертая, так что спасибо и на этом. Тем более что эта её упертость уже мало что значит.

В ночь перед игрой я спал как убитый и проснулся полным сил. Нога, травмированная в игре со Спартаком-2, уже давно зажила, так что ничего мне помешать не могло.

Оставалось только выйти и сыграть так, как я умею и могу.

А могу я очень многое.

Глава 11

— Ты смотри, Слав, — Прокопенко подозвал меня к себе в раздевалке минут за 15 до игры. — Ты, возможно, будешь не самым младшим на поле.

Я взял заявку дублёров «Торпедо» на нашу с ними игру и пробежался по ней глазами. Кроме пары фамилий я там никого не знал.

Тренером моих сегодняшних гостей значилась торпедовская легенда Эдуард Стрельцов, русский Пеле, как его ещё иногда называли, а в нападении играл его сын, Игорь.

Ну а защищать торпедовские ворота, возможно, будет четырнадцатилетний Дмитрий Харин, будущий вратарь ЦСКА, «Челси» и «Селтика». Я даже и не знал, что он играл в «Торпедо».

Впрочем, пока что «играл» — это слишком громко сказано. Почти наверняка это его первый сезон в торпедовском дубле, и, учитывая возраст, он, скорее всего, ещё не дебютировал даже в нём.

Но в любом случае недооценивать Харина не стоит: раз он в составе торпедовского дубля, значит, он этого достоин уже сейчас. В четырнадцать лет.

На секунду мне даже стало как-то обидно, что ли. Получалось, что я тут не самый молодой.

Всех остальных игроков я не знал, что само по себе симптоматично. Это значит, что заметными футболистами они не стали. В принципе, это логично: след в истории оставляют единицы, большинство так и остаются фоном.

И если говорить в целом про торпедовский дубль, то ребята в нём собраны молодые, средний возраст команды, которую Стрельцов привёз во Мценск, составляет восемнадцать, и в нём, кроме Харина, есть и другие очень юные футболисты.

Защитнику Вадиму Двуреченскому 17 исполняется в сентябре, а полузащитник Максим Ляшко отметил свой шестнадцатый день рождения в марте.

На их фоне тот же Игорь Стрельцов в свои 19 выглядит чуть ли не ветераном.

— Так, мужики, — голос Прокопенко прекратил мои мысленные рассуждения, — минутку внимания.

Голоса игроков Мценского «Торпедо» тут же стихли, а взгляды обратились на тренера команды:

— Я хочу, чтобы вы все чётко и ясно понимали несколько вещей. Думаю, что вы все уже успели ознакомиться со списком игроков нашего сегодняшнего соперника. И наверняка все обратили внимание на то, что они все очень и очень молоды. Так вот, для нас с вами их молодость не значит вообще ничего. Это всё игроки очень высокого уровня, которые завтра-послезавтра могут оказаться в основном составе команды высшей лиги. Поэтому нам, чтобы не ударить в грязь лицом, нужно показать максимум, на что мы способны. Помните дубль Орловского «Спартака» и что они бы с нами сделали, если бы не Слава? — Прокопенко посмотрел на меня. — А эти куда серьёзнее. Это, значит, было первое. А теперь второе. Для чего этот матч, какая его главная цель, думаю, вы все знаете? — игроки «Торпедо» кто кивнул, а кто ответил голосом. — Отлично, но я всё равно скажу ещё раз. Главная задача в том, чтобы Слава Сергеев показал свои лучшие качества. Поэтому, несмотря на то что у него, как и у каждого игрока, есть своя позиция на поле, ему предоставляется большая свобода действий. Грубо говоря, он будет играть там, где сочтёт нужным. Будет свободным художником. Возмущаться, спорить и тем более не соглашаться с ним и указывать, что делать, категорически запрещается. Ещё раз, чтобы все всё поняли. Это должна быть его игра. И не потому, что он любимчик тренера или ещё что-то. Мы с вами, мужики, любители. Футбол для нас — это увлечение, хобби, как говорят на западе. А для него он призвание, и Слава должен, просто обязан играть не против Новосиля с Верховьем и Болховом, а против «Спартака», «Динамо» и «Реала» с «Ромой» и «Гамбургом». И наша с вами задача — помочь Славе. Все всё поняли? — Ответом Ивану Петровичу стал утвердительный гул. — Ну раз так, то вперёд на поле, мужики!

***

Эдуард Стрельцов, знаменитый Стрелец, Русский танк, футбольный Шаляпин и Советский Пеле, совершенно не понимал, зачем его команду отправили в этот занюханный провинциальный городок.

Дублёры московского «Торпедо» должны были лететь в Кутаиси, а вместо этого шесть с лишним часов провели в автобусе.

Хорошо хоть дорога, что трасса всесоюзного значения на Симферополь, как старая, так и строящаяся новая, что местная, на которую автобус съехал за час до прибытия, была хорошего качества.

Если бы команда ко всему ещё и тряслась на колдобинах и дышала пылью, то Стрельцов бы по возвращению точно устроил бы скандал как начальнику команды товарищу Кабану, так и руководству ЗиЛа, записался бы на приём к самому Сайкину и в лицо бы высказал тому всё, что он думает о такой вот «шефской помощи трудовым коллективам и построению крепких дружеских связей в большой семье ЗиЛа».

Впрочем, Юрию Алексеевичу Кабану, который помимо прочего был ещё и старшим тренером по воспитательной работе команды мастеров «Торпедо», Эдуард Анатольевич мог всё высказать уже во Мценске.

Товарищ Кабан тоже поехал во Мценск, не иначе это зиловские чиновники настояли на его участии в этом странном турне.

— Товарищ Стрельцов, дорогой Эдуард Анатольевич, — пока дублёры «Торпедо» разминались перед игрой, Кабан подошёл к их тренеру, — ну что вы смотрите букой на всех вокруг? Посмотрите, какой день чудесный! Как много на вашу команду пришло посмотреть местных любителей футбола. И на вас лично, кстати! Вы что, не слышали, как зрители скандировали «Стрельцова на поле!»? Это же просто прекрасно! Наше с вами «Торпедо» очень любят простые советские люди!

«Какое оно, нахрен, твоё?» — подумал Стрельцов, когда жизнерадостный Кабан замолчал. — «Это для меня или Иванова с Ворониным „Торпедо“ моё, а ты-то тут каким боком? Как пришёл, так и уйдёшь, в Москомспорт или ещё куда».

— На поле Стрельцов сегодня в любом случае будет, — по тренеру москвичей было вообще не видно, что он на самом деле думает, — и с капитанской повязкой.

Само собой, Стрельцов имел в виду своего сына Игоря, который, как и отец, выступал на позиции нападающего. Правда, к сожалению для него, это был как раз тот самый случай, когда на детях гениев природа отдыхает. Эдуард Анатольевич хорошо понимал, что Игорь практически не имеет шансов заиграть даже на уровне первой лиги. Чего уж говорить про высшую или сборную страны.

Эта мысль только дополнительно подлила масла в огонь недовольства Стрельцова сегодняшним матчем. Само собой, что и настроение у Эдуарда Анатольевича тоже испортилось.

Но настроение настроением, а игра игрой. Поэтому на небольшой предматчевой церемонии он как ни в чём не бывало пожал руку тренеру соперников и пожелал им удачи.

***

Николай Августович Бастиан в этот погожий июльский день приехал во Мценск, чтобы не просто посмотреть футбол. По большому счёту, что там смотреть. Товарищеский матч — он на то и товарищеский. Никакой особой ценности он на самом деле не несёт.

Бастиана интересовал только один вопрос: как себя покажет Сергеев. Старый тренер был удивлён такому ловкому ходу, как приезд торпедовского дубля, и отдал ему должное. Если парень сыграет так же, как в том матче в Орле, то москвичи не могли его не заметить.

И если бы Николай Августович был человеком шкурных интересов, то сейчас он желал бы Сергееву неудачи, после которой у парня не останется другого выхода, кроме как присоединиться к «Спартаку», не сейчас, так позже.

Но Бастиан был не таков. Наоборот, он искренне желал, чтобы у Славы всё получилось сегодня. Юноша этого заслуживал.

***

Буквально перед самым стартовым свистком Стрельцов нашёл мгновение и обратился к своим игрокам.

— Играйте в полную силу, без скидок на то, что они любители. Раз уж местные хотят увидеть настоящий футбол, пусть они его увидят. Валер, — тренер торпедовцев обратился к вратарю команды Сарычеву (Харина он решил оставить на скамейке), — когда мяч у тебя, сразу грузи его на чужую половину. На своей не разыгрывайте. Играем максимально агрессивно.

— Сделаю, Эдуард Анатольевич, — кивнул Сарычев.

— Отлично. Нужно извлечь из этого матча пользу. Так что играем как положено, а не спустя рукава. Всё, удачи.

После этого напутствия игроки гостей отправились на поле, а Стрельцов занял позицию у его кромки. Сложил руки на груди и приготовился внимательно наблюдать за игрой.

Которая началась именно так, как и должна. Его подопечные быстренько взяли мяч и принялись планомерно атаковать ворота соперника.

Притом делали они это разнообразно, чередуя типично британские фланговые проходы с верховыми передачами на Стрельцова-младшего и более изобретательные многоходовые комбинации.

И само собой, что команда Стрельцова очень быстро забила два мяча. Сначала Игорь выиграл верховую борьбу и послал головой мяч в левый верхний угол ворот хозяев, а потом буквально через пару минут Михаил Желанов забил и второй.

Этот гол получился очень изящным. От перехвата в центре поля до удара торпедовцы совершили ровно пять касаний, притом только сын главного тренера коснулся мяча дважды. Игорь обыграл защитника соперника и прострелил вдоль ворот, а уже Желанов закатил мяч в пустые.

В общем, всё так, как и должно быть. И это значит, что с точки зрения какой-то интриги этот матч получится очень скучным.

***

Торпедовцы хороши. Они самым натуральным образом душат нас. Времени на принятие решений самый минимум, и мои товарищи по команде из-за этого делают очень много брака.

И зря я решил начать матч на острие. Как и в случае с Орловским «Спартаком», я мяч вообще не получаю. А уровень москвичей ещё и куда выше, чем у наших недавних соперников.

Что ж, я, да и вся команда тоже, к этому готовы.

Так что я уже на седьмой минуте меняюсь с Колесовым позициями.

И практически сразу вижу возможность: фланговый полузащитник гостей Ляшко получает мяч и немножко далековато его отпускает от себя.

***

«Ляшко, Ляшко!» — воскликнул про себя Стрельцов, когда самый молодой из его игроков потерял мяч. — «Нет, он совсем не тянет, по крайней мере пока. И кто его обокрал! Такой же мальчишка! Надо с Максимом работать дополнительно».

— Сережа, Антипов! — закричал Стрельцов, обращаясь к своему защитнику. — Встречай, встречай!

«А парнишка-то неплох», — подумал Эдуард Анатольевич, когда обокравший Ляшко пацан смело, наверное, даже безрассудно пошёл в дриблинг.

Прокинул мяч мимо одного игрока «Торпедо», серией финтов обыграл второго, а потом ещё и прошёл выбросившегося на него защитника.

«А ну-ка! А ну-ка! И что ты сделаешь, пацан?» — как-то даже по-болельщицки думал Стрельцов, глядя на наглую девятку хозяев…

***

Вхожу в штрафную и понимаю, что пора решать, что делать дальше. Федя бежит параллельным курсом, и можно ему отдать под удар.

Но это плохая идея, защитник его накроет. Так что сам, буду решать сам…

***

Девятка хозяев уже в штрафной, и на него вылетает Валера Сарычев.

«Я бы уже давно пробил», — мелькает в голове у Стрельцова мысль. — «Ну чего ты медлишь?»

А вот чего! Пацан подпускает к себе Сарычева, а потом каким-то неуловимым для Стрельцова движением заставляет вратаря «Торпедо» прыгнуть ему в ноги.

Сам же пацан резко уходит в сторону, и вратарь отыгран, ворота пустые.

Правда, девятку догоняет Ваня Волков.

Но защитник делает это только для того, чтобы быть обыгранным самым издевательским образом: пацан пробрасывает ему мяч между ног, оббегает и закатывает в пустые.

«Он очень хорош! Очень!» — восторженно подумал Стрельцов.

И пока игроки хозяев под рёв собравшихся (на первый взгляд тут тысячи три с половиной точно) поздравляют пацана, Стрельцов подозвал Кабана.

— Юрий Алексеевич, это что за дриблёр у хозяев в полузащите? Узнаете?

— Конечно, Эдуард Анатольевич.

***

Гол — это хорошо, особенно такой. Но его одного мало. Мне нужно больше.

Москвичи, между тем, пропустив мой выпад, ничуть не поменяли свою игру. Да и зачем им это? Понятно же, что они сильнее.

Минут через пять, наверное, их нападающий Стрельцов снова забивает головой. Очередной прострел, высокий прыжок и удар, с которым Жабский не справился. Снова 1:3.

А через три минуты ещё одна атака, столь же опасная. И надо её остановить…

***

После того гола девятки Стрельцов стал помимо своих игроков наблюдать ещё и за этим пацаном.

Вадик Двуреченский обыгрывается с Володей Богдановичусом, которого тренер «Торпедо» поставил играть в полузащите, и последний на скорости входит в штрафную, обыгрывает защитника и видно, что готовится бить.

Но в последний момент остаётся без мяча.

Девятый номер в подкате выбил у него мяч, а потом вскочил на ноги, не дал уйти мячу за лицевую линию и тем самым спас команду от углового.

Потом он ловко, буквально на носовом платке, обыгрывает Богдановичуса, отдаёт свободному защитнику, получает обратный пас и отдаёт длинный и точный пас метров на двадцать пять!

Адресат этой передачи, круглый, по-другому и не скажешь, игрок хозяев попробовал ускориться и пойти в дриблинг, но тут же потерял мяч.

Который в итоге достался всё той же девятке. Пацан второй раз за минуту оставляет без мяча Богдановичуса.

«Нет, не зря мы сегодня приехали. Очень не зря! Ай да пацан, ай да голова!» — восторженно думал Стрельцов, глядя на то, как девятка хозяев пошла в очередной дриблинг.

В этот раз до удара дело не дошло, не доходя до штрафной он отдал всё тому же фактурному нападающему, который потерял мяч. Но сам факт! Он от своей штрафной дошёл до чужой, обыграв пятерых!

***

Елена Тимофеевна сидела рядом с мужем на новенькой трибуне мценского городского стадиона и, с силой сжимая его ладонь, смотрела на игру сына.

И видя, как тот играет, как оставляет в дураках соперников, отбирает у них мяч, атакует и обороняется, она всё сильнее и сильнее корила себя.

Сейчас она понимала, что муж, самый дорогой в мире человек, был прав. Их сын, который, честно говоря, обычно находился в тени сестры, умницы, отличницы и теперь уже студентки второго курса, — настоящий талант. И она просто не имеет никакого морального права мешать ему.

Вот Слава получает мяч в центре поля, отдаёт пас Игорю Фёдорову, бывшему ученику Елены Тимофеевны, получает от него мяч и в который раз прокидывает его мимо игрока гостей.

Пробегает метра три, а потом размахивается и бьёт по воротам!

Вратарь гостей прыгает, самым краешком пальцев задевает мяч, но это тщетное касание. Мяч влетает в правый верхний угол ворот и начинает трепыхаться в сетке.

А все, кто пришёл посмотреть на то, как Мценское «Торпедо» будет играть с московскими гостями, вскакивают со своих мест, и кажется, что их радостные крики услышит не то что весь город — весь район!

***

«Молодец Сергеев! Ну просто молодец! Парень, какой же ты молодец!» — как заведённый повторял про себя Бастиан, обнимаясь со стоявшими рядом болельщиками хозяев.

Николай Августович видел этих людей в первый и, наверняка, в последний раз, но это было не важно.

Чистая, ничем не замутнённая радость и гордость за совсем ещё молодого парня, которому только будет шестнадцать, объединила их. И этой радостью они спешили поделиться со всеми окружающими.

***

Спустя 65 минут после второго гола Ярослава Сергеева над стадионом гремело дружное «Молодцы, молодцы!» Дубль московского «Торпедо», конечно, разгромил хозяев — 4:11, со счётом всё было более чем понятно.

Но цифры на новом, но всё так же деревянном табло — не главное.

Главное то, что, несмотря на этот счёт, жители Мценска чувствовали гордость за свою команду, которая билась до самого конца и несмотря ни на что.

И само собой, что все были счастливы за Ярослава Сергеева, который забил трижды и отдал просто шикарную голевую передачу.

Такой игры от мценского футболиста, да ещё и против столь грозного соперника, здесь не видели никогда. А то, что этому футболисту только через месяц исполнится шестнадцать, только добавляло его игре ценности.

***

Ещё в перерыве игры Стрельцов узнал всё необходимое для себя об этом парне, местной девятке.

В том числе он узнал и о том, кто его родители и где они живут.

А когда узнал, то озвучил свои планы Кабану.

— Эдуард Анатольевич, а вы не торопитесь? — спросил тот. — Юноша хорош, спору нет. Но это не в вашей компетенции — раздавать авансы. А ну как Валентин Козьмич выступит против?

— Не тороплюсь, можете не беспокоиться. Валентин меня послушает. И я хочу поговорить с Ярославом уже сегодня…

Так что пока московские гости приводили себя в порядок после игры, легенда советского футбола направилась к Ярославу Сергееву и его родителям. Они как раз стояли рядом с хозяйской раздевалкой, и мать юного футболиста крепко его обнимала.

По пути к Сергеевым Стрельцова перехватили несколько раз, но он всё-таки до них добрался.

— Добрый вечер, я могу с вами поговорить?

Глава 12

— Слушаю вас, товарищ Стрельцов, — ответил отец на приветствие торпедовской легенды.

Тот в представлении не нуждался и воспринял ответ отца как должное.

— Георгий Александрович и Елена Тимофеевна, верно?

— Да, Эдуард Анатольевич, всё правильно, — кивнул головой отец.

— Видите ли, я хочу поговорить со Славой и, само собой, с вами. Хочу обсудить его будущее.

— Я не против, — ответил я Стрельцову, — но разговор-то не на пять минут, а вам же уезжать нужно.

— Ничего страшного, полчаса ничего не решают.

— В таком случае, может быть, лучше поговорить у нас? — я взглянул на родителей. — Наша квартира тут в паре минут езды. Пап, вы как, на машине приехали или до матча прогулялись?

— На машине, ты что, маму не знаешь? Чуть было не опоздали.

— Тогда вперёд, — воскликнул Стрельцов. — Так будет действительно удобнее.

Через пять минут мы уже зашли к нам в квартиру. Мама тут же отправилась на кухню приготовить чай и лёгкие закуски, а мужчины устроились в гостиной.

— Слава, тебе же 15 сейчас? — начал разговор тренер торпедовского дубля.

— Да, верно, в августе будет 16.

— У тебя просто поразительный дриблинг и видение поля для твоего возраста. Он вполне на уровне игроков высшей лиги, притом лучших.

— Спасибо. Мне нравится работать с мячом, я каждый день тренирую дриблинг.

— А вот физики тебе пока не хватает, — отметил очевидное торпедовский тренер. — В конце ты уже ощутимо сдал. Но это не беда. Задатки у тебя очень хорошие, с ними подтянуть выносливость будет не очень сложно. И лучше всего тебе это будет сделать в «Торпедо». Считай, что это официальное предложение. Сначала поиграешь у меня в дубле, а потом Валентин Козьмич тебя обязательно заберёт к себе наверх.

— Я слышал, что он достаточно ревностно подходит к формированию состава и всё решает практически единолично, не приемля чужого мнения.

— Всё зависит от того, чьё это мнение, Георгий Александрович, — Стрельцов как будто что-то внезапно понял. — А кто вам это говорил?

— Товарищ Сайкин, директор Завода имени Лихачёва. Я был у него на приёме, и в том числе мы говорили о моём сыне.

— Сайкин? Интересно. А когда вы с ним общались, если не секрет, конечно?

— Да какие тут секреты? Три недели назад.

— Три недели? Это получается… — Эдуард Анатольевич задумался, — это получается, что из-за Сайкина мы сюда поехали!

— Видимо, так, — он говорил, что может попробовать устроить мценской команде матч с торпедовским дублем.

— Ну комбинаторы! Ну молодцы! Но надо признать, что поездка прошла очень успешно. Вернее, пройдёт, если вы согласитесь.

Услышав от Сергеева-старшего истинную причину поездки команды в Орловскую область, Стрельцов ничуть не расстроился и тем более не разозлился. Скорее наоборот.

— Славе очень повезло с родителями. Особенно с отцом, — сказал он. — И «Торпедо» повезло, что вы, товарищ Георгий Александрович, такой пробивной.

В этот момент в комнату вошла мама с подносом, на котором стоял чайник, заварочник, чашки из их с отцом свадебного сервиза, сахарница оттуда же, конфеты и тарелка с закусками.

— Эдуард Анатольевич, а Слава точно потянет тренировки и игры в торпедовском дубле и, как я слышала, в высшей лиге? Поймите меня правильно, я хочу для сына лучшего, а у него уже есть приглашение в нашу областную команду, в Орловский «Спартак». Он играет во второй лиге. Может быть, ему лучше начать с чего-то попроще, чем дубль команды высшей лиги? — спросила мама Стрельцова.

И я, надо признать, в этот момент изрядно, хмм, удивился, скажем так. Всё-таки у моей нынешней мамы оказался очень гибкий позвоночник. Ещё недавно она была готова костьми лечь, но не пустить меня в футбол вообще, а сейчас делает вот такие заявления.

Молодец, Елена Тимофеевна, можете далеко пойти через 8 лет!

— Я не сомневаюсь в профессиональных качествах орловских специалистов, но уверяю вас, что Славе лучше сразу оказаться в клубе высшей лиги. Первая, а тем более вторая лига — это, всё-таки, немного другая история, чем высшая. Условия для тренировок, для роста Славы как игрока «Торпедо» сможет создать самые лучшие.

— Простите, это получается, что вы будете тренером нашего сына? — задала ещё один вопрос мама.

Услышав его, я напрягся. Историю Стрельцова знали в СССР примерно все, кто интересовался не то что футболом, но и спортом вообще.

Обвинение в изнасиловании, обвинительный приговор, тюрьма, возвращение в клуб и сборную страны. И, к сожалению, проблемы с алкоголем. Не уверен, правда, что последнее сейчас известно простым советским гражданам.

А ну как она решит, что подобный человек, при всех его заслугах и опыте, не очень хорошая кандидатура. Насильник, алкоголик…

— Да, я. В «Торпедо» именно я занимаюсь работой с молодёжью. И учитывая то, что я играл как нападающего, так и атакующего полузащитника, я уверен, что смогу очень сильно помочь Славе.

Мама ничего не ответила, на самом деле это хорошо.

— Я согласен, — коротко ответил я. — Для меня это будет большая честь. Мама, папа?

Я вопросительно посмотрел на родителей. Они переглянулись, и отец сказал:

— А что тут думать? Мой сын будет играть в «Торпедо»! Это же великолепно!

— А как это будет выглядеть на практике? — снова взяла слово мама. — Орловские тренеры говорили, что Славе нужно будет перейти в школу-интернат, а после её окончания он станет студентом Орловского пед. института. А как будет в Москве?

— В общих чертах точно так же. Школа-интернат и институт по её завершению.

— А какой?

— Вариантов на самом деле много. Например, Московский педагогический имени Ленина.

— Физическое воспитание?

— Да, именно так. Очень молодые спортсмены учатся на факультетах физ. воспитания. Например, Ларионов из хоккейного ЦСКА.

— У вас в команде тоже такие студенты есть?

— Конечно. Если спортсмен не хочет сразу же идти в армию и оказаться в ЦСКА или «Динамо», то ему одна дорога — в институт, а потом в аспирантуру. Славе я предлагаю именно это.

— Меня это более чем устраивает, — поспешил я ещё раз дать своё согласие. — А когда я смогу присоединиться к «Торпедо»? Мне уже сейчас собирать вещи? Ваш автобус подождёт? — улыбнувшись, я дал понять, что это шутка.

— Подождать-то он подождёт, но всё-таки не столько времени. Давайте вот как поступим. Я уже завтра поговорю с Валентином Козьмичом, и сразу же, как только он даст добро, сообщу. Думаю, что к началу августа ты уже будешь торпедовцем.

На этом разговор, его самая важная часть, завершилась.

После отец не отказал себе в удовольствии сделать фотографию с торпедовской легендой (в мире механических фотоаппаратов это оказалась нетривиальная задача), плюс Стрельцов ещё и подписал программку сегодняшнего матча. Наша местная типография расстаралась и выпустила их ограниченным тиражом в три тысячи экземпляров.

Если у меня всё получится и в результате я через этот матч попаду в мир большого футбола, а потом займу там достойное место, то эти программки в итоге станут раритетом.

А самая ценная из них в руках у отца. Возможно, что в будущем она будет стоить очень хороших денег. Надо будет обязательно сохранить её.

Потом мы с отцом подкинули Стрельцова обратно к стадиону. Как оказалось, торпедовцам даже не пришлось ждать своего тренера. Они ещё не собрались. Так что никаких неудобств отсутствие Эдуарда Анатольевича не доставило.

Около стадиона Стрельцов познакомил меня с товарищем Кабаном, начальником торпедовской команды, и своим сыном Игорем, который капитанил в сегодняшнем матче и забил нам три гола:

— Вот, Игорь, познакомься, Ярослав Сергеев, скорее всего твой будущий одноклубник.

Рукопожатие у Стрельцова-младшего оказалось крепким. И он мне понравился.

Футболистом высокого уровня он вроде как не станет, подозреваю, что в «Торпедо» он исключительно из-за отца, но может, я и ошибаюсь.

Да и отсутствие карьерных перспектив не делает человека плохим, в конце концов.

А вот товарищ Кабан мне не очень понравился, не знаю почему. Он был весь какой-то верткий, словно не кабан, а какая-то змея.

Но, возможно, первое впечатление обманчиво, и он нормальный мужик. В любом случае скоро узнаю.

По первости мне с этим Кабаном придётся достаточно тесно общаться, именно на нём и его подчинённых лежит, скажем так, административно-хозяйственное обеспечение команды. Плюс он ещё и один из тренеров, правда по воспитательной работе.

Учитывая то, какой сейчас год на календаре и страна вокруг меня, именно Кабан и будет ответственным за доведение до нас мнения партии по всем вопросам и прочим делам ВЛКСМ и КПСС, наверняка это так.

Ну а потом «Торпедо» уехало. А я остался.

***

— Значит, этот пацан будет играть у нас в команде? — Игорь Стрельцов воспользовался тем, что он сын старшего тренера, и подсел к нему. Автобус в это время уже выехал на трассу, ведущую в Москву, и, набрав скорость, начал весело пожирать километр за километром.

— Почти наверняка да. Ты сам всё видел.

— Да, парень хорошо сыграл. Сколько ему, 16?

— Будет в августе. А что?

— Да так, просто задумался о своём.

— Думать — это полезно. И я бы на твоём месте подумал о своём будущем в футболе, Игорь. Сам понимаешь, что значит лично для тебя появление ещё одного перспективного нападающего в команде. А он ещё и куда моложе.

— Ясно, спасибо за откровенность. Я понимаю, куда ты клонишь. И, наверное, ты прав. Мне надо подумать, очень крепко подумать.

— Пожалуйста, ты же мой сын.

— Но ты же мне поможешь?

— В чём? Найти тебе другую команду?

— Да.

— Не гони лошадей, Игорь. Во-первых, тебя никто никуда не гонит прямо сейчас. А во-вторых, да. Я тебе помогу, если возникнет необходимость.

Разговор двух Стрельцовых свернул на бытовые вопросы, а потом Игорь вернулся на своё место в глубине салона «Икаруса».

А Стрельцов-старший уснул и проспал до самой Москвы. Он открыл глаза уже когда автобус пересёк МКАД.

***

Поговорить с Ивановым тренеру торпедовского дубля удалось утром 14 июля. Буквально на следующий день после возвращения команды из Кутаиси.

— Эдик, привет, — поздоровалась одна торпедовская легенда с другой. Будучи одного поколения, Иванов со Стрельцовым тет-а-тет общались на «ты». — Как съездили в этот, как его, во Мценск? Про дела наши скорбные ты и так знаешь.

Услышав такую характеристику игры двух торпедовских коллективов, Стрельцов кивнул. Матч в Кутаиси получился именно таким, как его охарактеризовал Иванов.

Три пропущенных в первом тайме вылились в итоговое поражение 1:3, и мечты включиться в борьбу за бронзу так и остались мечтами. Если бы «Торпедо» победило, то отставание от идущего третьим «Днепра» составило бы 5 очков, что выглядит вполне отыгрываемым.

Но вместо этого 14 место и 17 очков. И вдвойне обидно, что «Торпедо» проиграло безнадёжному аутсайдеру, для которого триумф в прошлом матче стал всего лишь второй победой в чемпионате за 20 туров.

И если уж проигрывать Кутаиси, то ни о каком третьем месте и думать нельзя.

А третье место, между тем, помимо медалей значило ещё и еврокубки. Бронзовый призёр чемпионата СССР отправлялся в 1/32 Кубка УЕФА.

Последний еврокубковый поход «Торпедо» получился очень коротким. В сентябре прошлого года команда, как финалист Кубка СССР, отправилась в 1/16 Кубка Кубков, где в двухматчевом противостоянии уступила «Баварии». Обе игры закончились вничью, 1:1 дома и 0:0 в гостях, команда из ФРГ прошла дальше только за счёт гостевого гола.

Сейчас же, находясь в подвале турнирной таблицы и потерпев фиаско в кубке, «Торпедо» скорее должно было думать не о том, как попасть в Европу, а как не провалиться ещё ниже.

А ну как одноклубники из Кутаиси и два «Динамо», Московское и Тбилисское, включат форсаж в последних четырнадцати турах и отправят «Торпедо» на смертельное 17 место? «Нистру», главного аутсайдера чемпионата из Молдавской ССР, можно было в расчёт не брать.

— Хорошо съездили, продуктивно и полезно, — ответил Стрельцов. — Я, Валь, как раз и хотел с тобой поговорить о результатах этой поездки.

— Это как? Кто-то из твоих показал такую игру, что ты рекомендуешь привлечь его к играм основы?

— Не вполне так. Я предложил одному местному пареньку попробовать себя в «Торпедо». А так как ты у нас царь и Бог, то нужно твоё одобрение.

— Подожди, тебя так сильно впечатлил один из тамошних любителей, что ты сразу же после игры, не дожидаясь возвращения в Москву, предложил ему место в дубле?

— Да, всё так.

— Хмм, интересно. И что же это за самородок такой, что сумел так тебя впечатлить?

— Вот именно что самородок, Валя. Как есть самородок. Парню ещё шестнадцати нет, а дриблинг у него такой, что любой из твоих игроков душу продаст за него. Мои ребята ни разу не смогли у него мяч отобрать за все девяносто минут. Даже когда пацан сдох — физика у него покамест слабовата, это понятно — это всё равно ничего не изменило. Так финтить, как он, умеют единицы. Плюс видение поля и удар, с силой там проблемы есть, это понятно. Пацану, повторюсь, всего пятнадцать сейчас, но по технике всё безупречно.

— И как зовут этого пятнадцатилетнего вундеркинда?

— Ярослав Сергеев. Представь, он даже нигде не играл до этого. Ни в «Кожаном мяче», ни в секциях. А сейчас он лучше, чем все мои нападающие! А какая у нас в главной команде самая большая проблема, ты лучше меня знаешь.

Стрельцов имел в виду как раз нападение. В этом сезоне с ним у автозаводцев дела обстояли плохо. Не хуже всех в чемпионате, конечно, но всё равно плохо.

Всего 16 забитых мячей в 19 играх, меньше гола за игру. К примеру, занимавший тринадцатое место «Металлист» сумел отличиться 22 раза.

Про тройку лидеров же и говорить не стоит. Идущий третьим «Днепр» забил 33 мяча, минское «Динамо», которое шло вторым, отличилось 28 раз. Столько же, сколько и промежуточный лидер «Черноморец».

Одесситы и минчане вообще шли практически нога в ногу. Обе команды забили по 28 мячей и набрали к текущему моменту 24 очка.

«Черноморец» лидировал только благодаря большему количеству побед.

— Да, с хорошими нападающими сейчас у всех туго, — согласился со Стрельцовым Иванов. — В чемпионате вообще мало забивают. И раз уж ты заговорил про главную команду, то это значит, что ты думаешь, что у этого Сергеева есть перспективы попасть в команду мастеров?

— Сто процентов. Я даже больше скажу: у него их больше, чем у всех игроков, которые ездили в Орловскую область, вместе взятых. В пятнадцать лет, у любителя! Ну, может быть, у всех за исключением Димы Харина, но тот вратарь, так что это другое.

— Да, это другое, — задумчиво повторил за Стрельцовым Иванов.

Потом он встрепенулся и заговорил уже совсем другим тоном.

— Эдик, ты знаешь моё отношение ко всяким советчикам и доброхотам, — Стрельцов кивнул, — и про то, как я отношусь к попыткам решить что-то важное в клубе через мою голову, ты тоже знаешь. Команда мастеров, дубль — не важно, — снова кивок, — но при этом ты уже поговорил с парнем и его родителями. Любой бы другой кроме тебя уже бы вылетел из моего кабинета после подобного. Но не ты. Пожалуй, что только тебе такое и позволительно. Но в любом случае я не могу просто так согласиться. Давай так, ответь только честно: ты готов, скажем так, поставить на кон место в команде? Если твой протеже окажется пустышкой и вылетит из команды, то ты отправишься вместе с ним.

Услышав это, Стрельцов не колебался ни минуты. Во-первых, он был уверен, что Иванов блефует, показывает свою власть. Ну а во-вторых, и это гораздо важнее, Эдуард Анатольевич не сомневался в своей правоте.

Парень и правда был очень талантливым, возможно, вернее даже скорее всего, талантливее его самого.

— Да, Валь, я готов. И даже не сомневаюсь в этом. Этот пацан будет играть у тебя в команде. И скорее всего очень и очень скоро. Я уверен.

— Ладно, значит, так тому и быть. Пусть Кабан всё оформляет. И как только этот новичок будет у тебя в дубле, я хочу на него посмотреть.

— Обязательно.

Глава 13

— Значит, уезжаешь? — полуутвердительно сказал Колька, когда я рассказал ему о результатах беседы со Стрельцовым.

— Ну да. Уезжаю. Отцу дают служебную квартиру недалеко от ЗиЛа, пока он будет там работать, я буду с ним жить. Школа там же, недалеко от завода. Но это всё так, частности. В любом случае большую часть времени я буду тренироваться и играть.

— "Торпедо", ну надо же! Широко шагаете, товарищ Сергеев, — в шутку мой приятель обратился ко мне именно так.

— Ну а что? Не отказываться же мне было.

— Это да. Футболист хренов! Ты что, не видишь, что у тебя клюёт!

— Вот чёрт, да!

Вот не зря говорят, что рыбалка не терпит болтовни. Пока мы с Колькой обмолвились всего парой слов, поплавок моей удочки успел уйти под воду и не собирался показываться на поверхности.

Я резко подсёк, а потом заработал катушкой. Пара секунд, и над водой показалась рыба. Вернее даже не так, РЫБА!

Хороший такой жерех, сантиметров тридцать, не меньше.

— Только попробуй упустить этого красавца, Славик! Вот только попробуй, — закричал Колька и с сачком полез в воду.

Ловкое движение этой вспомогательной снастью, и всё — никуда рыба от нас уже не уйдёт.

— Слушай, Коль, думаю, этого достаточно для ужина, — сказал я, когда выловленная мной рыба заняла место с другой добычей.

— Полностью с тобой согласен, Слав. Достаточно.

Мы смотали удочки, убрали всё лишнее в Колькин рюкзак, а потом я прыгнул в воду.

Спустя секунду вслед за мной полетел баллон от сто тридцатого ЗиЛа, само собой надутый.

Колян занял в нём место, я погрузил на своего приятеля наши вещи и приступил к выполнению своих обязанностей мотора для этого импровизированного плота.

Нам предстояло переправиться на другой берег Зуши.

Два часа назад мы таким же макаром прибыли на место нашей с Колькой рыбалки, и теперь пришла пора возвращаться.

Само собой, что в первый раз Колька меня вёз. Сейчас пришла моя очередь.

— Ну что, рыбаки, поймали нам ужин? — спросила меня моя сестра Ольга, когда мы оказались в месте своего назначения.

— Конечно, в лучшем виде! — Колька тут же похвастался уловом. — Тут килограмма три рыбы, может даже и больше.

Сестрица тут же вознаградила моего приятеля поцелуем, само собой в щёчки, и довольно захлопала в ладоши.

— Какие вы молодцы, мальчики!

— Только готовить вы будете, — сказал я, доставая баллон из воды.

— Само собой, Ярик, а то я знаю твою готовку, всю рыбу испортите, — ответила Ольга, — но сначала купаться...

***

Сестра приехала из Москвы буквально на следующий день после того, как я договорился со Стрельцовым. И можно сказать, что нагрянула она как снег на голову.

Когда мы с ней в последний раз разговаривали, Ольга со своими однокурсниками планировала сразу после экзаменов укатить в Крым.

Девушка она видная, как говорил отец, вся в его мать, нашу с Ольгой бабушку: грудь с попой у сестрицы отличные, плюс талия, симпатичное личико с голубыми глазами под густыми ресницами и коса до пояса.

Само собой, что такая краля (так Ольгу называл, например, Борян Борисов, который учился с ней в одном классе, само собой, пока дважды не остался на второй год) пользовалась повышенным вниманием парней, и в институте у сестрицы тоже нашлась любовь. В сети Ольги попался студент четвертого курса Виктор Викторов, как она говорила — красавец-мужчина, староста группы и, что немаловажно, счастливый обладатель московской прописки и один из тех, про кого можно сказать, что он представитель золотой молодёжи по-советски. Папаша Виктора, тоже Виктор и тоже Викторович (глупость полнейшая, как по мне), только что вернулся из Швейцарии, где работал в торгпредстве.

Вот с ним, парой своих подруг и его друзей Ольга и планировала отправиться в Крым. Притом не на поезде, а аж на двух машинах — Виктора и его приятеля.

Но не срослось. Буквально за пару дней до того, как вся их компания должна была отправляться в Крым, Ольга обнаружила своего хахаля в одной кровати с Лидочкой, своей теперь уже бывшей лучшей подругой.

В итоге Витя был послан нахер, туда же отправилась Лидочка, и Ольга приехала в родные пенаты лечить душевные раны. Компанию ей в этом составили две другие подруги сестры, не такие вероломные как Лидочка, а может, не такие эффектные, кто знает.

А тут мы с Коляном и еще одним моим одноклассником, Вовкой, которого все кроме как Длинным и не называли, собрались на несколько дней на природу. В поход, как мы втроём называли наше предприятие.

И Ольга, когда я озвучил свои планы, тут же села к нам на хвост со своими подругами.

Вернее, попыталась, но была поначалу послана. Само собой, мной. Нафига мне сестра, пусть и с двумя подругами, пусть и не такими красивыми как она, но тоже очень даже ничего.

Но получив от меня отказ, эта змея, по-другому не скажешь, применила обманный маневр и склонила на свою сторону и Кольку, и Длинного — оба этих предателя откровенно пускали слюни на трёх студенток.

А окончательно добил мои планы отдохнуть в суровой мужской компании отец, который предложил Ольге отправиться за город на своей машине. Она, мол, ему не очень-то и нужна в Москве. Добраться до столицы можно и на поезде, тут ехать-то всего ничего: в 23:50 симферопольский поезд прибывает во Мценск, а уже в семь утра он на Курском Вокзале. А квартира, которую отцу от щедрот выделил ЗиЛ, на Павелецкой, а это всего одна станция от Автозаводской.

В общем, взятка в виде нашей ИЖ-Комби сработала, и меня ждала неделя в лесу с сестрой, моими друганами и её подружками.

В принципе, комфорта нам наша семейная Комби изрядно добавила.

Изначально мы до места, надо сказать, что очень живописного и оттого носившего романтическое название Красная Круча, планировали добраться на Урале с люлькой, который принадлежал его отцу. Да, несмотря на шестнадцатилетний возраст и наличие прав на мотоцикл, Вовка всё равно не мог по закону управлять мотоциклом с коляской, но когда у тебя отец работает в ГАИ, на это можно немного закрыть глаза.

Такая вот коррупция по-советски.

А так Урал всё равно отправился в путь, но только с одним пассажиром — со мной.

Довольный как слон Колька поехал пассажиром в "цветнике", так он выразился про машину с тремя девушками.

Груза мы с собой взяли тоже существенно больше: еще одна палатка, раскладные стулья, стол, туристический телевизор, магнитофон и еще куча всего необязательного.

Согласно первоначальному плану, когда нас было только трое, планировалось, что поедем мы только с палаткой, удочками и тремя рюкзаками.

В итоге же набрался целый багажник, который у Комби, само собой, не маленький.

Выехали мы из Мценска утром, еще и семи на часах не было, и прибыли на место в начале седьмого. Девушки, особенно Катя и Света, подруги Ольги, были в ужасе от столь раннего подъёма, но тут уж я настоял на том, что надо ехать в такую рань.

— Приедем, Вовка будет обустраиваться в лагере, а мы с Колькой сразу на рыбалку, сегодня у нас будет рыбный день! — сказал я в ответ на возмущения прекрасной половины человечества, и в итоге мне удалось настоять на своём.

Так что мы с Коляном по-быстрому помогли Длинному разгрузить машину, взяли удочки и двинулись вниз к реке.

Место для лагеря мы выбрали не у воды, само собой, а в еловом лесу, от которого к речке нужно было спускаться по каменистой тропинке, которая причудливо плелась мимо больших валунов из песчаника и редких деревьев.

— Так, Колян, — сказал я своему другу, когда мы остались наедине, — чтобы даже не думал подкатывать к Ольге. Не посмотрю, что ты мой друг.

— Да ты чего! Она же старше, и вообще я её с детства знаю! — возмущение Колька разыграл вполне натуральное.

— Мне-то баки не забивай. Я вижу, как ты на неё смотришь. И твою довольную физиономию, когда ты сел на переднее сиденье машины отца, я тоже видел. Смотри у меня, Ромео.

— Не понял. Это значит, что Длинному можно к твоей сестре подкатывать, а мне нельзя?

— А кто сказал, что Длинному можно? Ему я сказал то же самое. Ты думаешь, почему мы с ним позже из нашего двора выехали, чем вы? Вот тогда я и сказал.

— Ну ладно, не очень-то и хотелось, — ну-ну, не хотелось ему, — в конце концов, твоя сеструха с подружками приехала.

— Это сколько угодно, — ответил я.

Мы начали рыбачить, но буквально через десять минут к нам с Коляном спустилась Света, фигуристая брюнетка, и принялась нас отвлекать от тихой охоты.

Пришлось сделать финт ушами и сказать, что на этом берегу что-то не клюёт и нам нужно переплыть на другой — для этого мы с пацанами как раз и взяли баллон.

— Ой, а можно я с вами? — воскликнула Светочка, когда это услышала.

— Конечно можно, вода сейчас как раз отличная, — сказал я, — прохладненькая такая.

В июле в Орловской области благодать, жара, и купаться очень комфортно. Но не в семь же утра!

Так что мой расчёт на то, что Светочка от нас отстанет, был верным.

Девушка подошла к воде, потрогала её, и на её лице тут же отобразилось удивление.

— Это что, вы сейчас будете реку переплывать?

Физиономия Кольки отображала целую гамму чувств. Он точно не собирался сейчас лезть в воду. Но делать нечего, пришлось ему поддержать друга.

Так что я вернулся в лагерь, притащил баллон, раз это моя идея, то и воплощать её мне , мы переплыли реку и почти 4 часа посвятили рыбалке.

С другого берега, из леса, где мы встали лагерем, доносились разные звуки: Вовка там развёл бурную деятельность, так что мы то и дело слышали звук топора, который дополняла музыка. "Земляне", Высоцкий, Леонтьев со своим "Дельтапланом" и прочие советские исполнители. Потом, правда, эту солянку сменили итальянцы — Рикки э Повери, по-моему, это они.

Мы же с Колькой знатно порыбачили, ну и поговорили, само собой.

В итоге, просидев на другом берегу до 11 утра, мы с ним переправились на наш берег.

***

За то время, пока мы добывали наш обед, Длинный уже обустроил лагерь.

Две четырёхместные палатки заняли своё место, само собой, что Вовка их установил по всем правилам, обкопать по периметру он их тоже не забыл.

Костёр весело горел, на огне уже стоял чайник. С водой тут нет никаких проблем. В паре метров от того места, где мы с Колькой первоначально хотели рыбачить, бьёт небольшой родник. Вода там кристально чистая, холодная и очень-очень вкусная.

Оставив рыбу в лагере, мы вшестером, прихватив с собой магнитофон, волейбольный мяч с бадминтоном и полотенца, отправились к реке. Ценные вещи, само собой, мы убрали в Комби, ключи от которой Ольга забрала с собой.

В месте нашего отдыха река делала небольшой поворот, и из-за этого получился достаточно пологий заход в воду, плюс он еще и комфортный из-за того, что под ногами мелкая галька и песок.

Мы вчетвером — и я с пацанами, и Оля — очень хорошо знали это место, так что в воду мы буквально забежали.

Подруги сестры, напротив, немного побереглись, но всё равно и они присоединились к нам.

Надо сказать, что выглядели девочки просто отпад.

Я даже и не знал, что в Советском Союзе есть раздельные купальники. Думал, что такой "разврат", как практически бикини, тут найти было нельзя.

Но нет. Вон они, целых три грации радуют глаз своими формами в купальниках. Правда, одна из них моя сестра, так что лучше о ней в таком ключе не думать.

Пляжный отдых у нас получился просто отличный.

Мы с ребятами устроили пару скоростных заплывов через речку, прыгали с плеч друг друга, ныряли, в общем, веселились как могли.

Девочки, кроме Оли, очень быстро заняли места на берегу и принялись загорать. Сестра, правда, присоединилась к ним минут через двадцать.

А потом и мы, три балбеса.

Бадминтон, волейбол (наблюдать за игрой девушек — это отдельное удовольствие), потом снова в реку, ну и солнечные ванны.

Здорово, просто здорово!

Вернувшись в лагерь, мужская часть его обитателей отправилась на заготовку дров — Длинный категорически не стал делать это один, а девочки принялись готовить обед.

С собой у нас было достаточно фольги, так что часть выловленной рыбы, в том числе и мой элитный жерех, в итоге они запекли в этой самой фольге. Гарниром к рыбе выступила печёная же картошка.

Ну а вторая часть рыбы пошла на уху. У отца есть особый котелок, который предназначен исключительно для неё. Оля, как хорошая дочь и способная ученица, очень быстро научилась у отца варить его фирменную уху, так что вопросов о том, что у нас будет на обед и кому суждено поработать главным поваром, не возникало.

В лесу мы с пацанами наткнулись на парочку роскошных сухостоев и, чтобы не заниматься всякой там мелочёвкой, решили тут же срубить наши находки.

Благо что тащить дрова было недалеко, и топоров у нас три. Разделать находки труда не составляло.

Мы их быстренько срубили и в два захода доставили к лагерю.

А там уже всё было по красоте.

Картошечка на уху почищена, лучок с морковкой тоже, рыбка разделана и уже готовилась.

— Ты со специями и солью не переборщила, надеюсь, — спросил я у сестры. Понятное дело, что она не забыла, но в памяти Ярика хранился прецедент. Он, ну или уже я, однажды решил вместе с Олей помочь маме приготовить обед, пока та была на работе. А так как это был наш с ней первый опыт готовки, то результат получился соответствующий.

Картофельный суп-пюре получился ультимативно перчёным и ну очень солёным, и инициатором использования очень большого количества соли и перца была как раз сестра.

Из-за перевода продуктов нам тогда, конечно, и слова никто не сказал, но сама история запомнилась. Ярик напоминал о том супце при каждом удобном случае.

Реакция всегда была примерно одинакова — в него, теперь уже в меня, что-то да летело.

В этот раз импровизированным снарядом стало мокрое полотенце. Притом оно было заранее подготовлено. Оля приготовилась и, пока я с ребятами добывал дрова, связала полотенце узлом и положила недалеко от себя так, чтобы можно было его быстро схватить и отправить в полёт.

Но я был готов и просто увернулся. Полотенце в итоге разминулось в паре сантиметров с головой Длинного, который стоял за мной.

— Всё в порядке и с солью, и с перцем. И вообще, ты еще долго мне будешь тот случай припоминать? — спросила сестра.

— Всегда, — улыбнувшись, ответил я.

Вскоре обед был готов, и нас позвали к столу.

И, как говорится, еда, приготовленная на костре, и еда, приготовленная на кухне — это две большие разницы. Как будто сосновый лес и текущая под косогором река добавляют в простые, в сущности, блюда убойную дозу глутамата натрия.

Уха и запечённая рыба с такой же картошкой получились ну просто пальчики оближешь. Плюс еще и свежие овощи, купленный перед нашим отъездом на реку хлеб — когда продавщица в хлебном подала мне его, он был еще теплым, можно даже сказать, горячий.

И всё это великолепие мы заполировали свежезаваренным чаем.

Притом не пылью с Военно-Грузинской дороги, так Оля презрительно отзывалась о продукции солнечной Грузии, и не чаем со слоном.

Катя, одна из её подруг, привезла с собой просто шикарный цейлонский чай в нарядной жестяной коробке.

Мама у нас с Олей любительница чая, да и я тоже на самом деле, так что подарок был оценен по достоинству.

И сразу же, как только Катя презентовала этот чай, часть его оказалась отсыпана нам в поход.

Вот его-то мы и заварили.

Затем мы всё по-быстрому помыли посуду, убрались в лагере и опять пошли на речку. Солнце же еще высоко! А вечером, когда стемнело, разожгли костер побольше, и Длинный достал гитару.

В общем, этот день получился просто отличным. Я не хотел брать на реку сестру и её подруг, но ни разу не пожалел, что они с нами поехали.

Потому что и все остальные дни получились такими же. На Зуше мы провели просто шикарную неделю, и было даже немного жаль уезжать.

Но всему своё время. Тем более что на четвертый день нашего отдыха мы с Олей на пару часов отлучились в город и узнали последние новости.

Которые были: Стрельцов обо всём договорился с Ивановым, и меня через неделю ждали в Москве.

Вернувшись домой, я принялся за сборы, после которых мы с сестрой поехали в Москву.

Авторское послесловие к главе. Дорогие друзья-читатели. Я прекрасно понимаю что эта глава сдвинула сюжет примерно на нисколько, но мне захотелось вспомнить каково это было. Каникулы, рыбалка, отдых на природе с друзьями, вот это вот всё)

Продолжать ли мне разбавлять сюжет книги вот такими вот главами решать вам.

Милости прошу в обсуждение.

Глава 14

Дом, в котором отцу выдали квартиру, оказался расположен практически на пересечении Новокузнецкой улицы и Садового кольца. Вход в метро был буквально в соседнем здании. Что ж, с расположением жилья и его транспортной доступностью нам точно повезло.

С самим жильём тоже. Просторная трёхкомнатная квартира — это большая ценность.

Что интересно, изначально отцу дали однушку на Автозаводской, чтобы добираться до ЗиЛа ему не требовалось даже спускаться в метро.

Но когда «миссия Стрельцова» удалась и я получил приглашение в «Торпедо», ЗиЛовские начальники немного переиграли ситуацию. Притом, как я понял, отец об этом даже не просил, просто обмолвился, что его сын, то бишь я, теперь игрок торпедовского дубля.

И буквально на следующий день он переехал.

Так что вместо интерната я буду жить с ним. Притом весь следующий учебный год. Командировка в Москву планировалась ну очень длительная. И это на самом деле хорошо.

Да, определённая романтика в интернатах имелась, но лучше всё-таки жить в семье. Тем более что ни я, ни он бытовыми инвалидами не были и могли позаботиться о себе. Грубо говоря, полуфабрикатами из ближайшей кулинарии питаться нам не придётся.

Сестра тоже обрадовалась тому, что отец и я будем жить в Москве следующий год. Из общежития она уезжать не собиралась, но всё равно, наличие родных в Москве — это хорошо.

В расположение своей новой команды я прибыл утром 21 июля, на следующий день после того, как торпедовские дублёры сыграли вничью с харьковским «Металлистом» на своём поле.

Домом для обеих команд, как для основной, так и для дубля, служила база на Восточной улице, стадион у нас тоже с первой командой общий.

На пороге базы я появился достаточно рано, в восемь утра, и там меня встретил уже знакомый мне товарищ Кабан.

— Сергеев, — узнав меня, он улыбнулся и подал руку для рукопожатия, — а вот и ты! Эдуард Анатольевич просил лично тебя встретить и всё показать.

— Здравствуйте, Юрий Алексеевич, — я ответил на его улыбку и пожал протянутую руку.

— Ну что, пойдём, торпедовец, — я подхватил свою сумку и направился за ним.

— Правила у нас простые, но достаточно строгие. Эдуард Анатольевич требует, чтобы перед игрой ночевали на базе. Опоздания у нас запрещены. Как и употребление спиртных напитков и курение. Этого на территории базы делать запрещено. Само собой, что находятся желающие нарушить режим, но при необходимости разговор с ними короткий. Игроков команды мастеров за нарушения штрафуют, как говорится, наказывают рублём, ну а вас, дублёров, могут и отчислить. Особенно таких как ты, Ярослав.

— Таких как я? — удивившись, переспросил я. — Простите, Юрий Алексеевич, я вас не понял.

— А что тут понимать. Ты, конечно, произвёл впечатление в том матче. Притом не только на Эдуарда Анатольевича, но и на меня, да и на всех, если говорить честно. Но пока что ты тёмная лошадка. Кто знает, может быть та игра была исключением из правил и на самом деле ты достаточно средний игрок.

— А, вы про это? Ясно. Уверен, что смогу доказать правоту Эдуарда Анатольевича. И очень скоро.

— Мы все на это надеемся. Хорошие нападающие «Торпедо» нужны как воздух.

Пока мы с ним разговаривали, то прошли мимо одного из тренировочных полей на базе, их тут несколько.

И на этом поле, как я понял, уже началась тренировка. Притом, судя по всему, основного состава, а не дубля.

До разминающихся игроков было метров сорок, и я даже притормозил, чтобы посмотреть на них.

Честно сказать, особо громких имён в этом составе «Торпедо» не было. Это в «Спартаке» в первой половине 80-х играли оставившие очень заметный след в истории нашего футбола игроки: Черенков, Дасаев, Гаврилов, Романцев, Бубнов. Последний, правда, в итоге запомнился больше не как футболист, а как очень своеобразный аналитик.

В нынешнем «Торпедо» самым известным игроком был Дмитрий Харин, вернее, ему им суждено стать. Но сейчас будущему вратарю сборной России, «Челси» и «Селтика» всего 15 лет, и он так же, как и я, игрок дубля. Правда, я с натяжкой, но всё-таки.

А из тех игроков, которые выступают за основной состав, я смутно что-то припоминал только о Валерии Петракове. Вроде бы он в итоге станет тренером того же «Торпедо» в 90-е.

Главной звездой же нынешнего «Торпедо» можно назвать тренера команды, Валентина Иванова. Вон он, даёт какие-то указания своим футболистам в центре поля.

Футболистом Иванов был, конечно, великим, особенно по нашим меркам. А вот тренер, учитывая то, что последнее чемпионство «Торпедо» пришлось на шестидесятые, из него получился весьма средний. Но всё равно, понятное дело, что авторитет у Валентина Козьмича огромный.

— Ладно, полюбовались и хватит, — сказал Кабан, который так же, как и я, остановился, чтобы посмотреть на футболистов, — у нас ещё много дел. Ваша тренировка скоро начнётся, а нужно ещё показать тебе твою комнату на базе и вообще.

Здание, в котором располагался дублирующий состав, стояло в глубине базы. В принципе, ничего необычного, этакая гостиница одна звезда, может быть две.

Двухместные комнаты, душ и туалет на этаже.

Сами комнаты на втором этаже, а на первом учебно-методические классы, кабинеты тренеров, медицинский и столовая.

В общем, ничего необычного.

— А вот и твоя комната, — сказал Кабан, когда мы с ним поднялись на второй этаж и остановились перед одной из дверей. — Твоим соседом пока будет Максим Ляшко, он твой ровесник. А там посмотрим.

Ну, Ляшко так Ляшко. Это имя мне ничего не говорило, и против я тоже ничего не имел.

Сама комната оказалась не очень большой, моя спальня во Мценске побольше раза этак в полтора, а то и в два. Убранство тоже достаточно скудное.

Две кровати, тумбочки, шкаф и пара кресел.

Ну, в принципе, ожидать чего-то другого было глупо.

Кабан посмотрел на часы и сказал:

— Оставь что-нибудь в тумбочке и пойдём, покажу тебе раздевалку.

***

Раздевалка дубля тоже полностью соответствовала моим ожиданиям. Как ни крути, вокруг меня СССР образца 1983 года. Ожидать от торпедовской базы какого-то запредельного уровня не стоило. Главное, что тут было чисто, просторно, а в душевых была горячая вода.

По большому счёту, что ещё надо.

Стрельцов, кстати, уже ждал меня в раздевалке.

— Спасибо, Юрий Алексеевич, — сказал он Кабану, — дальше я сам.

— Я буду у себя, Эдуард Анатольевич, — кивнул тот и вышел.

— Ну что, Слава, — обратился Стрельцов ко мне, — уже успел осмотреть базу?

— В общих чертах, — ответил я, — как я понимаю, видел я далеко не всё.

— Само собой. И пока никого нет, я хочу с тобой немного поговорить. Думаю, товарищ Кабан уже кое-что тебе озвучил?

— Да, не опаздывать, не курить, не пить, и ночь перед игрой мы проводим на базе.

— Это если игра в Москве, да. Если она выездная, то ночь перед выездом тоже здесь. Это всё, конечно, важное, но не основное, что ты должен понимать.

— А что основное, Эдуард Анатольевич?

— То, что от тебя требуется полное соблюдение всех требований тренеров, как меня, так и других. Моих помощников, тренеров по физподготовке и других. Дубль — это придаток к основной команде, не больше, ни меньше, мы тот резерв, который помогает команде мастеров, и её интересы в любом случае главные. Само собой, что мы все тут заинтересованы, чтобы ты, как, собственно, и другие игроки резервного состава «Торпедо», в конечном итоге дорос до основы. И то, что я видел, позволяет надеяться, что ты сделаешь это довольно быстро. Но только если будешь упорно трудиться на тренировках и выполнять все требования и предписания тренеров. Надеюсь, я понятно выражаюсь?

— Более чем, Эдуард Анатольевич.

— Вот и отлично. Раз так — добро пожаловать в «Торпедо».

Стрельцов ещё раз подал мне руку, и я пожал её.

И буквально через пару минут после того, как мы договорили, раздевалка начала заполняться игроками дубля, с которыми я тут же принялся знакомиться.

— Ага, а вот и наш новичок, — громко сказал один из игроков, когда Стрельцов меня представил. — Что ж, будем знакомиться, Олег Викторович, — с достоинством сказал он.

Это оказался один из самых опытных наших игроков, нападающий Олег Аханов, который был старше всех в дубле и имел опыт выступления в высшей лиге.

В его послужном списке значились ЦСКА, «Нефтчи», грозненское «Динамо» из первой лиги, нахичеванский «Араз» и, собственно, «Торпедо».

В прошлом году Аханов стал лучшим бомбардиром дубля, забив 14 мячей, и, как я понял, был одним из главных авторитетов в команде.

Кроме того, он периодически привлекался к играм основного состава, но на поле выходил не очень часто, и забивал так и вовсе по праздникам. В его активе значилось всего 2 гола в высшей лиге, да и то оба были забиты достаточно давно, когда тот играл в составе «Нефтчи».

Само собой, что я познакомился и со своим соседом по комнате, Максимом Ляшко.

— Ты меня неплохо повозил по полю, — сказал он мне после нашего рукопожатия. — Мне потом Стрельцов целую лекцию прочитал на тему моей игры.

— Ну, извини, у нападающего работа такая.

***

Когда вся команда была в сборе, Стрельцов жестами попросил всех сесть и призвал к тишине.

— Всем доброе утро. Рад, что сегодня мне не нужно напоминать о дисциплине, опоздавших нет. Вчера мы очень неплохо сыграли с «Металлистом». Я доволен качеством игры. Гол, конечно, пропустили необязательный, но в целом всё неплохо. Я доволен.

Календарь вы все наверняка знаете, так что уверен, все в курсе того, что следующая игра у нас только 4-го августа, с ЦСКА. И это очень хорошо. Как вы успели заметить, у нас новичок, Слава, встань, пожалуйста, и подойди ко мне.

Я встал со своего места и подошёл к Стрельцову.

— Вы уже успели с ним познакомиться, а некоторые даже сыграть против него. Но всё равно, давайте ещё раз я его представлю. Ярослав Сергеев, наш новый нападающий.

И раз у нас до следующей игры достаточно много времени, я хочу, чтобы Слава получил свои минуты в ней. Ну а теперь все на поле, тренировка ждёт.

***

Моё первое тренировочное занятие в торпедовском дубле получилось в принципе стандартным. На нём было ровно то, что я ожидал.

Два часа, первый из которых был в среднем, а второй в интенсивном темпе.

Разные виды бега: приставным шагом, скрестным шагом, захлёст голени и так далее. Потом разминка с мячом в парах. Передачи в одно касание, в два, разными частями стопы.

Техническая и тактическая части, примерно час, и двусторонка на половину поля.

Моим партнёром в работе в паре стал не Ляшко, как можно было представить, а полузащитник Александр Байков — он, как и Аханов, в этом сезоне уже провёл пару матчей за основу, но ничем особенным не отметился.

Байков оказался неплохим напарником для тренировок, никакого дискомфорта от работы с ним я не испытал.

И как мне показалось, в принципе я оставил на этой тренировке хорошее впечатление, упражнения выполнял на нужном уровне и был максимально собранным.

В общем, я немного показал себя на тренировке.

За которой наблюдал не только Стрельцов, но и Иванов. Главный тренер «Торпедо» пришёл к нам на тренировку примерно за полчаса до её окончания.

***

— Это твой самородок? — спросил Иванов, наблюдая за работой торпедовского новичка.

— Да, он, — ответил Стрельцов, — для первой тренировки он смотрится неплохо.

— Да, я вижу. Он точно нигде не занимался? Техника работы с мячом у парня поставлена хорошо. Вернее даже отлично.

— Точно, точно.

— Знаешь что, Эдик? А дай-ка я у вас побуду судьёй на двусторонке. Посмотрю на парня поближе.

— Твоё право, — пожал плечами Стрельцов.

Потом он сказал закончить упражнение и раздал манишки игрокам, разделив их так, чтобы опытные игроки и молодёжь распределились равномерно.

По тренировке Стрельцову было понятно, что он не ошибся в Сергееве, и короткая двусторонка это ещё раз показала.

Он специально акцентировал внимание на то, чтобы игроки больше импровизировали, и Сергеев воспользовался этим лучше всех.

За двадцать минут игры он сделал три голевых паса и забил дважды.

Особенно эффектным получился его второй гол, который парень забил после сольного прохода с обыгрышем сразу четверых.

После него он удостоился отдельной похвалы от Иванова.

— Молодец, Сергеев, очень хороший дриблинг, уверенный.

***

— Ну и как тебе Сергеев? — спросил Стрельцов у Иванова после тренировки.

— Ты знаешь, хорошо. Очень хорошо. Я бы даже сказал, отлично. Будем, конечно, дальше смотреть, как он себя покажет, но пока что я могу сказать, что ты не ошибся.

И скажу тебе сразу: обязательно попробуй его в игре с ЦСКА.

— Я так и собирался. Хотел выпустить его на второй тайм.

— Нет, не на второй. Пусть начнёт с первых минут. У него когда день рождения?

— 16 августа.

— Понятно. Значит, заменишь его в середине второго тайма.

— Сделаю.

За те две недели, что разделяли игры торпедовского дубля, Стрельцов практически убедился в том, что не ошибся в Сергееве и у парня большое будущее.

Но в любом случае окончательные ответы должны были дать игры. Первая из которых назначена на 4 августа. «Торпедо» ждал домашний матч с ЦСКА.