Ложь всегда преследует истина

Пролог

Удар. Ещё удар. Лязг металла отзывался пульсирующей болью в висках.

Принц парировал выпады наёмника на чистом автоматизме, но тело слушалось плохо. Сказывалась утренняя тренировка, вымотавшая его до предела.

«Долго я не продержусь», — мелькнула мысль, пока он отбивал очередной выпад.

Время ожидания подмоги растянулось в вечность. Гвардия уже должна была услышать шум битвы и подавить нападающего числом. Тогда юноша бы скинул все заботы на них, а сам забыл бы об этом инциденте, как забывал о десятках других. Однако в коридорах не было ни души и принцу пришлось справятся самому.

Руки налились свинцом, дыхание сбилось. Он уже почти не атаковал, только защищался, с ужасом понимая, что наёмник даже не запыхался. Этот бой был проигран с самого начала.

В какой-то момент, уклоняясь от удара, он бросил взгляд на трон. Пустой, холодный, усыпанный драгоценностями. Трон, который был ему обещан по праву рождения, но который он никогда не хотел. Странное спокойствие накрыло его. «И слава богу», — вдруг отчётливо понял он. Смерть избавит его от всего этого.

Принц почти ждал этого удара. Он ничего не почувствовал. Наверное, так и бывает, когда человека смертельно ранят. Нет ни боли, ни тревоги. Сознание просто блокирует всё негативное, чтобы обезопасить человека перед смертью. Это милосердно.

Принц почувствовал аромат эфирных масел, тот который мечтал вдохнуть еще хоть раз. Но он одёрнул себя: здесь его быть не может. Очередная игра угасающего сознания.

Он открыл глаза, чтобы в последний раз увидеть этот мир, — и застыл.

Нападающий лежал на земле, рядом с ним была небольшая лужица крови и крупный камень. Кто-то кинул его в наёмника.

Обернувшись, принц увидел его. Лицо, которое было его собственным отражением, только в менее полированной версии. Он выглядел живо, а не как кукла, обвешанная побрякушками. Тот, кого он всегда избегал, стоял здесь и спас его.

На лице спасителя проскальзывал неподдельный ужас. Решившись, он нарушил густую тишину:

— Ваше высочество, вам стоит немедленно покинуть это место. — Его голос дрожал.

Вдруг принц осознал, что далеко не всем во дворце было известно о покушениях на него. Император много сил бросил на то, чтобы скрыть это. Так что замешательство и страх в этой ситуации вполне оправданны. Но если задуматься глубже — его двойник и сам не стал бы интересоваться, кто и зачем нападает на принца. Внешнее сходство не давало им права на близость. Они были роднёй, разделенной стеной. Он — по одну сторону, двойник — по другую

Если бы только в тот день он не бросил ему тех холодных слов... Может, тогда их диалоги были бы чем-то большим, чем дежурное: «В добром ли вы здравии?» — «Конечно, вашими молитвами». Быть может, они смогли бы стать настоящими братьями? Быть может.

От тела наёмника послышался тихий стон, нарушивший его размышления.

Убийца поднялся с пола. Словно и не было того удара по голове, будто битва ничуть не утомила его, точно это был и не человек вовсе. Коротким движением — рука потянулась к виску, поправляя выбившуюся прядь под капюшоном. Принц видел этот жест тысячи раз. Сердце пропустило удар, но разум отчаянно закричал: «Нет, не может быть, это просто совпадение».

Капюшон упал — и весь его мир рухнул, все убеждения и надежды оборвались за доли секунды. Рыжие локоны, которые он гладил во сне, веснушки, которые целовал, глаза, в которых тонул.

Он открыл рот, чтобы спросить: «Зачем?», но не успел. Холодная сталь вошла в его грудь, разрывая лёгкие, разрывая вопросы, разрывая надежду. Последнее, что он увидел, были её глаза — сиреневые, любимые, смотрящие на него с пустотой.

А он чувствовал лишь предательство. Отвращение к её апельсиновым локонам — тем самым, чей аромат он только что ловил в пустоте зала, молясь, чтобы это оказалось правдой. И ненависть к глазам, вспоминая которые он все эти годы не терял надежды найти её.

Она оказалась жива. Но теперь умрёт он. И всё это... всё больше не имело смысла. Принц умолял бога лишь об одном: чтобы последним, что он видит, были не её сиреневые глаза. «Быстрее дай мне покинуть этот мир!». Быстрее.

Глава 1

Лохматая ива заслоняла солнце, но один упрямый лучик все же пробрался сквозь ветви и упал на ресницы спящей. На миг рядом с ней словно вспыхнул золотистый свет — будто внутри у нее тоже светило солнце.

Она спала беспокойно, то и дело ерзая от кошмаров. Лучи солнца сместились, и через секунду она шелохнулась. Босые ноги коснулись пола и тотчас дёрнулись назад от холодного линолеума. Спросонья, девушка не сразу поняла, что же перегородило ей дорогу. Под ногой беспризорно валялся блокнот для рисования и карандаш. Девушка метнула на них брезгливый, но, отчего-то, грустный взгляд и отпихнула в угол комнаты.

Выйдя в коридор, она направилась в соседнюю комнату. Она была тесной, но уютной. На стенах висели рисунки. Самый яркий и крупный лист был с изображением членов семьи. Три фигуры: два мужских силуэта, один старше, другой младше и девушка, держащая мохнатого кота.

В воспоминаниях девушки все еще хранился тот момент из детства. В тот день она хотела дорисовать ещё две фигуры, но за спиной раздался тихий голос дяди. «Рисуй тех, кем дорожишь, нет смысла рисовать призраков» мягко тогда сказал он. Она их не знала. Не знала лица матери, ни лица отца. В ее мыслях была лишь дырка в форме побега — он сбежал, она умерла. Иногда ей казалось, что их маленький клан из трех человек — это и есть та самая семья, которую они сами отвоевали у мира.

В углу комнаты на кровати лежал парень. Света хватило, чтобы он очнулся от сна, но оказалось мало, чтобы встать с постели. При виде ее парень довольно улыбнулся и сладко замычал. Она подошла к нему и легонько плюхнулась на кровать. Парень, похожий на ленивого кота, заражал своим довольным лицом — и девушка, сама того не замечая, улыбнулась в ответ.

Они были похожи. Длина волос —единственное что на первый взгляд их различало. Его прямые волосы стремительно стекали по затылку, конопатым щекам и белоснежным ключицам. У девушки же были непослушные кудри до ушей. Наконец-то, его глаза были полностью раскрыты. Они были необычного голубого оттенка. Девушка завидовала. Ей нравилось, как они смотрели на мир, с каким огнем и желанием хотели приключений, чтобы их запомнили, чтобы их вспоминали. Удивительно, но такие же глаза как у него, в действительности могут выглядеть совсем иначе. Она не любила встречаться с ним взглядами. Боялась: вдруг он увидит в её взгляде лишь тусклое отражение своего огня?

—Аля, доброе утро! - весело пожелал парень.

Он не скрывал радости. Алина задалась вопросом, видит ли брат ее глаза такими же прекрасными? Она была уверена, что нет, но, если это так почему у него такой счастливый вид?

—Доброе утро, Леша.

***

Еще пару минут мы молча лежали в тесноте. Наконец то Лёша прервал нашу ленивую вечеринку.

— Я видел свет из твоего окна — Леша налепил на себя нелепую гримасу, тут же затейливо добавил—Ты не спала?

— Не спала.

Мне не хотелось обсуждать это. Не признаваться же, что я опять не сумела провести и линии в блокноте. Конечно же нет. Поэтому перевела тему.

— Я знаю, что ты тоже. Неужели наконец то закончил?

Услышав это, Леша оживился

—Да! Могу показать, мне очень нужно узнать твое мнения насчет одного сюжетного поворота.

Он спешно вскочил с матраса, ноги тем временем заплетались и несколько раз ударялись друг о друга, но ему, кажется, было не до себя, он торопился в сторону стола, к массивным кучам листов. Рука брата упала на аккуратно сложенную стопку.

Леша артистично развернулся, выпрямился, прокашлялся. Видимо, он хотел выглядеть профессионально, но в пижаме он мало походил на серьезного человека.

—Постой. — Нехотя мне пришлось его прервать— Нам нужно дождаться Сашу, он хоть и не покажет, но вероятнее всего надуется от обиды и лопнет.

Леша залился звонким хохотом, а на его глазах заиграли подступившие к ресницам капельки слез. Леша вообще любил смеяться и часто даже от самых глупых шуток.

—Ты права, —сквозь смех буркнул он— Думаю в таком случае он еще неделю будет молчаливым и строгим, а на вопросы почему так себя ведет просто отмахнется, типа, всегда такой.

Стоило только упомянуть злого Сашу как откуда-то с нижнего этажа раздались его отчаянные крики с просьбой о том, чтобы хоть сегодня мы встали вовремя и приготовились.

Не поняв важности сегодняшнего дня, я вопросительно взглянула на Лешу, его глаза округлились, он уставился на меня таким взглядом будто вот-вот случится нечто ужасное.

—О. Нет. — по слогам произнес он— Идиот! Поездка! Мы же обещали Саше поехать на пикник, — он ринулся к двери, на ручке которой висел шоппер и начал кидать в него разные безделушки— совсем забыл про сумки, которые, по-хорошему, нужно было собрать заранее!

Ох уж действительно идиот, но, если быть честной я не лучше. Заснула я хоть и раньше Леши, но ночные кошмары мучали меня всю ночь и сил мне это не прибавляло. В голове всплыла мысль о том, что Саша наверняка расстроится, если мы будем вялыми и безынициативными из-за своей дурацкой прихоти поработать ночью. Ладно еще Леша, он хотя бы закончил писать главу, а я же часами беспомощно скользила взглядом по пустому листу. И ничего, потратила время в пустоту. Жар подступил к щекам, и я почувствовала, как они покраснели, налившись кровью. Больше всего на свете не хотелось видеть непонимающее лицо Саши, не хотелось быть обузой и портить всем настроение.

Леша любил комфорт поэтому через пару минут его шоппер уже пухло топорщился. Я же не переживала насчет багажа: многого мне не нужно.

Внезапно он вспомнил про рукопись, бережно упаковал листы в дешевый файлик, а следом — тетрадь с идеями, которую таскал везде.

Эта, с виду, неприметная тетрадка была пристанищем его вдохновений. Ему редко нравилось ее содержимое в основном из-за того, что идеи приходили к нему в неудобные моменты.

Однажды, когда я шла по коридору он окликнул меня из ванной, сказал, что бы я принесла ему карандаш. Конечно, я удивилась, но карандаш принесла. Открыв дверь меня ждала потешная картина: Леша в халате, с пеной на голове сидел на тазике для белья с раскрытой тетрадью. Он выхватил у меня из рук карандаш и стал что-то писать. После этого я еще долго напоминала ему об этой ситуации, а он без зазрения совести отвечал, что в этом нет ничего странного.

Лёша колебался что бы взять тетрадь, но как он говорил: «если не таскать ее с собой, то вдохновение обязательно нагрянет без приглашения. Уж лучше без приглашения, да хоть в самый неудобный момент, но пусть приходит, мы ему рады».

В этом я с ним соглашусь.

Следующим пассажиром его шоппера стал автоматический карандаш, с красивой гравировкой. Это был мой ему подарок, без повода, просто так. Леша пробовал писать в заметках во время его творческих порывов, но это не то. Он говорил, что любит ощущать в руках карандаш и характерный скрежет грифеля на бумаге.

***

Медленно опускаясь по ступенькам, звук которых изливался противным скрипом мне в уши, я почувствовала аромат свежеиспеченного хлеба, струящийся с кухни на первом этаже. Там хозяйничал Саша, высокий молодой мужчина лет тридцати, услышав шаги он обернулся, и коротко пожелал мне доброго утра.

Сев за стол в ту же секунду перед глазами очутилась тарелка, Саша поставил передо мной бутерброды и чай. Хлеб был теплым и мягким, по всей видимости, пока мы спали он решил встать раньше и испечь хлеба в поездку.

Саша любил готовить. Он никогда об этом не говорил, но подсознательно я всегда понимала, что он научился этому в отчаянной необходимости. Когда мы были в детдоме есть было нечего, на кухне у поварих всегда воняло пресной едой. Момент, когда Саша забрал нас оттуда был самым счастливым из всех. Первое что он сделал по прибытии: купил муку и дрожжи. «С сегодняшнего дня мы едим как люди»- заявил он, с тех пор на нашей кухне всегда пахло выпечкой.

— Спасибо, очень вкусно, — надкусив сообщила я

Саша сдержано поднял уголки губ, его рыжие пряди осыпались ему на глаза, плавным движением руки он зачесал их назад. Рыжие волосы были особенностью нашей семьи и им в свидетельство была говорящая фамилия Рыжкины.

— Как долго наша принцесса будет собираться в это раз? — Недовольно спросил Саша, глядя на наручные часы.

—Он скоро спустится, я проконтролировала что бы он собрался.

Через пять минут наконец то послышались удары необутых ног о пол. Подняв глаза я увидела готового к поездке брата с двумя шопперами каждый из которых висел по разные стороны плеч.

—Нам пора. Сегодня ты без завтрака — сообщил опоздавшему новость Саша.

—Ты в курсе о своих жестоких пристрастиях? — кинул в ответ Леша.

—А ты в курсе о своем диагнозе? В твоем случае идиотизм не лечится. — Обронил Саша, отпирая входную дверь.

***

Лес за окном сменялся полем, поле — лесом. Я пыталась считать, сколько раз, но сбивалась. Лёша что-то говорил про школу, про каникулы, я кивала, не слушая. Трасса была пустой, и машина шла ровно.

Музыка, любезно предоставленная Лешей, игравшая из динамика его телефона, била по ушам и бодрила, не давая мне сомкнуть глаз. Саша все-таки сжалился над Лёшей и всучил ему подготовленный заранее бутерброд в фольге. По всей видимости так изначально и задумывал, когда понял, что Лёша опаздывает.

Дорога не длинная, спустя пятнадцать минут мы уже были на месте. Когда мы вышли из машины, лёгкие наполнил утренний воздух. Сейчас лето, но конец августа уже приносил прохладу. Саша указал пальцем в самое удачное место на выбранной нами поляне, и мы поспешили разбивать лагерь.

Дядя отправил Лешу собирать сухие ветки, а мне поручил почистить и нарезать овощи. Спустя час у нас уже была полностью установленная палатка. Хворост, принесенный Лешей, пригодился для розжига огня. А нарезанные мной овощи были нанизаны на шампуры вместе с маринованной говядиной. Саша разрешил нам немного прогуляться пока он жарит мясо.

Леша убежал к трассе ловить интернет. Я осталась сидеть на траве, слушая лес. Прекрасный летний день с семьёй — что может быть лучше?

Но где-то в груди собирался осадок тревоги. Словно идиллия могла рассыпаться в мгновение ока. Я легла на траву пытаясь отогнать эти мысли. Глядя в небо, я искала знакомые силуэты. Но немного после усталость дала о себе знать, и я заснула.

Проснувшись от странного холода в ветре, я направилась к палатке, где были уже вернувшийся брат и дядя. Леша удобно усадил нас на мягкий плед, глубоко вздохнул и уставился в свою рукопись так, будто видел её впервые. Пальцы его слегка подрагивали, когда он поправлял листы.

— Только... только не смейтесь сразу, ладно? — пробормотал он, не поднимая глаз. — И вообще, имейте в виду, это черновик.

Саша хмыкнул, сложив руки на груди.

—Да читай уже, читай. Как ни будь разберемся в твоей писанине.

Лёша начал чтение, и мне казалось, что вместе со словами из него выливается свет.

Сначала мы смеялись над проигравшем антагонистом. Потом перестали: из-за него погиб второстепенный персонаж — горячо любимый нами с Сашей. А главная героиня резко изменилась, будто бы сломалась.

Концовка ударила под дых. Она пропала. Через несколько лет главный герой нашел лишь ее руку, растерзанную зверями, — узнал по обручальному кольцу, которое сам подарил.

Конечная фраза повисла в воздухе: «Ложь всегда преследует истина, а истина на стороне смелых, и смелые отомстят за любимых».

Я сидела без возможности пошевелится словно мне вдруг оборвали все нейронные окончания. Как это она умерла? Главные герои не могут умереть. Куда она пропала? Ее кто-то похитил или же она по собственному желанию сбежала? Загадок была тьма, и единственный, кто знал все ответы, был Леша. Я хотела задать все интересующие меня вопросы, но Саша меня опередил.

—И это конец? — спросил дядя, а после добавил, — Что означают последние слова? И почему пропала главная героиня?

— Все вам объяснять нужно, — вздохнув ответил Леша — Последнее предложение означает, что главный мужской персонаж собирается понять, что на самом деле случилось с его любимой, а когда поймет то отомстит всем, кто причастен к ее смерти.

— Но ведь ее разорвали дикие звери разве нет? — выйдя из ступора спросила я.

— Он в это не поверил, разве не очевидно, что ее убили? — возмутился Леша.

Хотела я было ответить, что это совершенно неочевидно как вдруг на небе прежде светлом и ясном что-то начало меняться. Воздух наполнился особым ароматом дождя и леса — сладковатым и зловещим. Ветер вдруг перестал быть просто ветром. Он взвыл — низко, угрожающе, как проснувшийся зверь, и рванул по поляне, пригибая траву к земле. Палатка затрещала, пустые тарелки и одноразовые приборы улетели прочь. Я вжалась в плечо Леши, чувствуя, как колотится его пульс под моей щекой.

А потом ветер словно сошел с ума. Он собрался в одну точку, метрах в двадцати от нас, закрутив тугую воронку. В неё, как по команде, потянуло белые семена одуванчиков. Секунда — и пух закружился в бешеном хороводе, становясь всё плотнее, всё белее, пока не превратился в мутный, слепящий кокон.

Свет не вспыхнул. Он просто появился внутри этого вихря — сначала слабое, перламутровое свечение, которое с каждой секундой разгоралось всё сильнее, пробиваясь сквозь белую круговерть. Я зажмурилась от рези в глазах, но даже сквозь сомкнутые веки пробивалась белизна.

—Что это? — Вырвалось у меня в отчаянном крике.

—Не открывайте глаза! — Воскликнул Саша, в его команде впервые слышалось не привычная строгость, а тревога.

Рефлекс оказался сильнее. Я распахнула глаза.

В ушах звенело. На траве, там, где только что бушевал вихрь что-то темнело. Мне показалось, что это сломанные от ветра ветки. Но это были не они. Я пыталась сфокусировать зрение, как вдруг тёмные очертания обрели плоть.

Рука. Рядом — еще одна. Трава вокруг них... она была мокрой. Черной и липкой в сгущающихся сумерках.

Тишина, наступившая после бури, была теперь гуще и страшнее любого крика.

Глава 2

Поодаль от нас замертво лежали два человека. Мое тело парализовало от страха. Не в силах пошевелиться я просто смотрела в одну точку.

—Там люди! — крикнул Саша и ринулся к ним.

Лёша, тихо выругавшись, сорвался вслед за дядей.

А я беспомощно сидела в палатке в надежде, что это какой-то дурной сон. Собрав всю волю в кулак, я заставила себя подняться и медленно направилась к семье.

Когда я подошла, взору открылась ужасная картина. Кровь пахла металлом, этот запах пропитал траву, одежду, воздух — казалось, им можно было удушиться. Молодые мужчины были серьезно ранены; они лежали без сознания — или, что еще хуже, были мертвы. В голове мелькнула мысль что, потеряв такое колоссальное количество крови, просто невозможно было остаться в живых.

Саша тут же начал осматривать тела.

— Пульс на месте, но у одного из них он едва ощутим.

Я вздохнула с облегчением. Незнакомцы все еще живы.

У мужчин были разные ранения. У одного была рассечена грудь — рана небольшая, но глубокая. А у другого странно и неестественно проткнут живот, будто его ударили небольшим ножом. Судя по цвету подсохшей крови, мужчина с рассеченной грудью был ранен раньше, а значит, времени на его спасение оставалось меньше

— Несите из палатки простынь, нужно перевязать раны. — громко отдал команду Саша.

Леша в ту же секунду побежал за тканью. Понимая, что время не на нашей стороне я прикусила подол юбки, доходивший мне до щиколоток, и разорвала его. А после молча протянула дяде длинный кусок ткани.

Поняв меня без слов, он приподнял мужчину с более серьезной раной и стал перевязывать его. Помогая его придерживать, я внезапно заметила, что мужчины удивительно похожи, у них словно было одно лицо на двоих. В ужасе от сложившейся ситуации мне не сразу бросилась в глаза эта особенность, но сейчас было ясно, что мужчины были близнецами.

Увидев на горизонте Лешу, Саша велел ему заняться ранами другого мужчины. Но с братом было что-то не так, его руки дрожали, а кожа стала белёсой. Закончив с перевязкой, я поспешила ему на помощь.

— Все хорошо, они будут жить, — накрыв дрожащую руку брата своей, уверенно заявила я.

Леша недоверчиво взглянул на меня, мол, «откуда ты можешь это знать?». Если честно я и не знала. Не знала, что будет дальше, кто черт возьми эти мужчины? Почему они внезапно появились из воздуха? Я не знала ничего, но мне до безумия хотелось верить в это, создавая тем самым невидимый вакуум из лжи. Для собственного спокойствия.

—Они поправятся, но только в том случае если сейчас мы проявим храбрость. Давай им поможем. Вместе. — добавила я.

В ответ на мои слова он согласно кивнул, и теперь уже вдвоем мы занялись перевязкой. Его руки больше не дрожали.

Закончив с первым мужчиной, Саша сделал отчаянную попытку позвонить в скорою, но связи не было. Это было очевидно, ведь сейчас мы находимся в глуши.

Мы с Лешей взяли одного, Саша — другого. Незнакомцы были тяжёлыми, как мешки с песком. Кое-как мы засунули их на заднее сиденье. Стало душно. От запаха крови мои руки похолодели, а дыхание стало надрывистым. Было ощущение что в любой момент меня может вывернуть наизнанку.

Машина быстро разогналась, я никогда не видела, чтобы Саша так быстро вел. На дороге он всегда был спокойным и порядочным, за все двенадцать лет что он водил я лишь пару раз видела, как он оплачивал штрафы. Но сейчас мы мчались с такой скоростью будто Саше было всё равно, сколько и на какую сумму выйдут нарушения, — всё равно им не покрыть цену человеческой жизни.

Мужчины были далеко не миниатюрными: крепкие тела, высокий рост. В обычной ситуации это было бы плюсом, но только не в этой. Вчетвером на заднем сиденье нам оказалось тесно.

Казалось бы, может ли эта ситуация быть более абсурдной? Может. Эти незнакомцы, ко всему прочему, были одеты в какие-то карнавальные тряпки и увешаны разного рода побрякушками.

Вся эта ситуация звучала как бред. От непрерывных мыслей загудела голова.

—Связь появилась? — Спросил Саша.

—Должна уже была, попробую позвонить в больницу. — ища взглядом телефон ответила я.

—Нет. — Саша прервал меня— Звони Олегу.

—Да почему?! — Леша почти кричал. — Скорая быстрее!

—Быстрее — куда? — Саша резко затормозил перед ямой, нас всех тряхнуло. — В тюрьму?

Леша замер с открытым ртом.

—С чего вдруг? Мы их спасаем!

—Ага. Спасаем. — Саша хмыкнул— Если они умрут в дороге, мы первые подозреваемые —он говорил сквозь зубы, вцепившись в руль, —Потому что мы последние, кто их видел. И потому что на поляне...

— Кровь, — выдохнула я. — Её не спрячешь.

— И не объяснишь, — кивнул Саша. — Приехали, разбили лагерь, не заметили два трупа рядом. В это даже детсадовец не поверит.

Леша побелел.

— Господи... — он запустил пальцы в волосы. — И что теперь?

— Звони Олегу, — повторил Саша устало. — Он приедет. Поможет. И молчать будет.

Леша судорожно слал искать телефон.

Машину трясло от крутых поворотов и неровной дороги, так что на поиски телефона ушло много времени. Первым свой телефон обнаружил Леша, потому именно он и начал набирать дядю Олега. А я взяла на себя ответственность придерживать тела незнакомцев, чтобы те не заваливались. Периодически Саша просил меня докладывать об их состоянии, и я покорно проводила быстрый осмотр, которому меня научил Саша еще в детстве.

Набрав дядю Олега, Леша передал телефон Саше и тот в вкратце начал объяснять ему ситуацию, а также попросил его приехать к нам домой со всеми необходимыми инструментами.

В какой-то момент парень с рассечённой грудью шелохнулся. Рваное дыхание, тихий стон, едва заметные капельки слёз —затем веки разомкнулись.

Его взгляд пригвоздил меня к месту, заставив забыть, как моргать. Меня окатило током, к горлу подступил ком, перекрывший кислород. Я была не в силах издать ни звука.

Я никогда не видела такого взгляда. Взгляда, наполненного горьким отчаянием, но вместе с тем и едва уловимой надеждой. Переведя взгляд на его губы, я кое-что заметила: шевеление. Оно было едва ощутимым. Губы тихонько содрогались, замирали и снова содрогались. Я не могла понять, почему же так пристально смотрю. По обрывкам фраз, доносившимся до меня, и по попыткам прочитать по губам я смогла разобрать лишь одно слово — Сеена.

Он снова закрыл глаза, и вместе с тем ко мне наконец-то вернулось сознание. Я опешила. На мгновение мне почудилось, будто он умер, но, проведя осмотр, я поняла — он просто отключился. Совсем скоро мы должны были приехать к дому, поэтому я не стала отвлекать Сашу лишними разговорами. В любом случае этот мужчина ничего внятного не сказал, кроме странного слова, чем-то похожего на имя.

По прибытии домой возле двери нас ждал дядя Олег в форме и с большим чемоданом — видимо, мы сорвали его с работы. Выйдя из машины, Саша и Олег даже не поприветствовали друг друга: не теряя ни секунды, они сразу принялись за работу, благо раненые незнакомцы ещё дышали.

***

Сидя дома на диване, мы с братом ждали, когда закончится операция. Сейчас за дверью двое врачей борются за жизни тех загадочных мужчин. Саша и дядя Олег вместе закончили институт по специальности хирурга, а после стали коллегами в больнице. У них была крепкая дружба, проверенная годами, так что неудивительно, что Саша первым делом позвонил именно ему.

Я понимала, что они оба — опытные врачи, к тому же нам сообщили, что жизненно важные органы не задеты. Но в душе всё равно теплились крупицы сомнения и вины. Вдруг из-за того, что мы не отвезли их в больницу, они умрут? А если двоих врачей окажется мало? Или дома не найдётся нужных для операции инструментов?

В таком случае они умрут. Умрут из-за нашего эгоизма и трусости. Ведь мы могли отвести их в больницу, но не стали из-за страха за свою шкуру. В мыслях стоял образ того мужчины с необыкновенными глазами, и вместе с тем я почему-то стала молить его о прощении.

Глава 3

Домой я добралась промокшей до нитки и разгневанной на весь мир. Ключи, как назло, прятались на дне сумки, а закоченевшие пальцы отказывались слушаться. Когда я наконец ввалилась в прихожую, меня окутало теплом и ароматом лимонного пирога.

Руки, которые всего секунду назад ныли от холода, начали отогреваться, с противным покалыванием, будто кожу натирали крапивой

Разувшись, я сделала пару шагов от прихожей, и передо мной открылся вид на кухню, где возился Леша. Это было странно. Леша готовил редко, но не потому, что не хотел, а потому что из-за своей неуклюжести часто мог испортить продукты.

Брат стоял ко мне спиной. Я решила подать голос, чтобы он меня заметил.

— Если бы знала, по пути заскочила бы в страховую компанию. Страховка от пожаров нам бы не помешала, — саркастично пошутила я.

— Вообще-то... —Повернувшись он начал что-то говорить, но осекся. Окинув меня взглядом, он залился хохотом.

— Странная у тебя мода. Никогда не видел, чтобы макияж наносили подобным образом.

Не поняв, о чем речь, я кинула взгляд на зеркало в прихожей. Мои волосы превратились в мокрые пряди, похожие на сосульки, — хоть выжимай. Макияж, который я сделала сегодня впервые за долгое время, был безнадежно испорчен. Тушь потекла — темные следы доходили аж до подбородка. А вишневый блеск расплылся за контуры губ. Я походила на какого-то персонажа из ужастиков.

— Прогульщикам слова не давали. —огрызнулась я— Если бы пошел сегодня со мной, интересно, как бы ты выглядел на моем месте.

— Да у меня живот болел, — он демонстративно схватился за живот и скорчил страдальческую мину.

— От чего же это? Неужели женские дни? Я чего-то про тебя не знаю? — ответила я с издевкой.

— Ладно, только Саше не говори, — Леша понизил голос. — На улице погода совершенно не благоволит, чтобы мое великое высочество выходило наружу. Поэтому мы приняли решение, что сегодня у нас выходной.

Насквозь вымокшая, я осуждающе подняла бровь и закатила глаза.

— Это еще повезло, что Саша не заметил. Он бы меня раскусил за секунду.

— Да что вы говорите, — из прихожей послышался голос Саши. Лёша дернулся от неожиданности, а через мгновение дядя оказался на пороге кухни. — Ваше высочество и впрямь за идиота меня держит?

— Ты знал? — разочарованно спросил Леша.

— Из-за предстоящей контрольной по математике, даже если бы ты вышел из дома, к школе бы даже не направился. Поэтому я намеренно облегчил твой день.

— Вау, не знала, что ты занимаешься благотворительностью, —удивилась я, беря со стола бесхозное яблоко.

— Это не всё. Хоть сегодня ты и остался дома, бездельничать я тебе не позволю. У плиты сегодня ты, и уход за теми людьми тоже на тебе.

— Эй, ну что ты в самом деле наехал на больного человека, — произнес Леша тоненьким голосом, продолжая играть свою роль, в надежде, что еще сможет выкрутиться.

— В этом доме действительно есть больные, хоть иногда я и сомневаюсь в твоих мыслительных способностях, но ты не один из них, — хмыкнул Саша.

***

Эту комнату мы с Лешей называли «мусоркой». Она была забита коробками с хламом — всем тем, что жалко выбросить на случай, если вдруг понадобится. Но после того, как полтора месяца назад Саша и Олег спасли двух незнакомцев, нам пришлось срочно искать для них место. Первую неделю они лежали на кровати Саши, а он спал на полу. Потом мы перебрались сюда.

Из «мусорки» пришлось делать палату. Мы разобрали завалы, расставили коробки вдоль стен, вытерли пыль, убрали плотные занавески, которые годами не пропускали свет. Среди хлама нашли две старые раскладушки, застелили их накрахмаленными простынями. Неожиданно, но комната стала почти уютной.

Каждый день мы по очереди ухаживаем за мужчинами и проводим уборку — Саша настаивает на стерильности в «палате больных». Вчера за это отвечал Леша, следующей по расписанию была я, но из-за выходки брата теперь ему придется работать второй день подряд. Но Леше было не в тягость. Он будто сам хотел проводить с ними как можно больше времени. Мне это было непонятно. Он словно заряжался, когда помогал другим, никогда ничего не требовал взамен и не хвалился — просто делал, пока делалось. Откуда у него на это силы? Даже в такие моменты меня пробирала зависть, подумать только! Завидовать можно даже бескорыстной доброте.

Я смотрела на Лёшу, который возился со шваброй, и в груди привычно заскребло. Ненавижу эти ощущения. Ненавижу свою жгучую зависть и бесконечные вопросы. Почему рожденные в один час такие разные? У одного через край изливается свет, а другая травится в море вопросов, глотая литрами ненависть. Ненависть, рожденную от обиды. Обиды на судьбу, обстоятельства и даже на брата. Почему у меня не хватает сил на такой же свет, но хватает на яд, называемый завистью? Он светит так ярко, что поневоле оказываешься в его тени.

Струящийся из окна свет окатил меня теплом, которое привело меня в чувство. В моменты, когда приходят тревожные мысли, меня всегда утешает тепло. Именно поэтому зимой мое состояние хуже обычного.

За прогул Саша велел Леше ухаживать за ранеными, но про меня речи не было. Не знаю, почему я увязалась вслед за ним. Наверное, хотела помочь, а может, понаблюдать, как он платит за свои выходки. Думаю, всё и сразу.

Мы вытерли пыль с подоконников и полок. Леша ушёл за шваброй, а я осталась с двумя спящими.

Тот день до сих пор стоял перед глазами. День, когда могли умереть люди. Никогда не забуду то ощущение ужаса и дрожь в коленях, которую невозможно было унять. Еще не смогу забыть момент в машине — глаза того мужчины с рассеченной грудью. Не думала, что карие глаза могут быть такими красивыми.

Сейчас, спустя полтора месяца, страхи рассеялись. Реабилитация идет хорошо, раны почти зажили, но они до сих пор ни разу не приходили в себя. И это заставляло беспокоиться.

Я перевела взгляд на одного из пострадавших. В дни, когда была моя очередь уборки, я часто засматривалась на этих мужчин, ни секунды не стесняясь, внаглую. Они казались нереальными. Утонченная внешность, которую хочется рассматривать часами, энергетика и таинственная история их появления — всё завораживало. Глядя на них, иногда я думала, что они вылезли прямиком из моей головы, из моих фантазий.

— Аля? Алина! — Задумавшись, я не заметила, как вернулся брат.

— Да? Я тут.

— Вижу я. Ты так странно себя ведешь, когда заходишь сюда, — сказал брат, окуная швабру в ведро.

— Да так, ничего такого. Просто... — ища подходящие слова, я на несколько секунд замешкалась. — Просто, когда смотрю на них, возникает странное ощущение.

Он остановился. Кусая губы, Леша вдруг уставился на меня.

— Будто я их знаю. Будто уже видела, только не понимаю где.

— Я знаю, где ты их видела, — его взгляд потяжелел, и я замерла в ожидании. — Во сне! — вдруг улыбнулся он. — Где ещё ты могла видеть таких красавчиков?

Я снова закатила глаза — уже четвертый раз за день. И все четыре из-за Леши.

— Да ладно тебе, я прикалываюсь. Если говорить начистоту, у меня тоже есть некое... ощущение.

Я насторожилась. Мне хотелось расспросить, но он не успел продолжить — внезапно затих и всматривался во что-то за моей спиной.

Повернувшись, я увидела мужчину с рассеченной грудью. Вроде ничего необычного. Тот же мужчина, черты которого я изучила вдоль и поперек, но в этот раз было что-то необычное. Изменилась поза.

Жмурясь, он раскрыл глаза, затем аккуратно попытался сесть. Обнаружив в комнате посторонних, он немедленно поднял взгляд на нас с братом. Нахмурившись, стремительно перевел его на своего двойника, а заметив его состояние, тут же снова уставился на нас. Будто боялся, что за эти доли секунды мы могли сделать что-то опасное.

— Здравствуйте, вы в порядке? Как вы себя чувствуете? — неожиданно радостным тоном спросил Леша.

Мужчина ничего не ответил — он вдумчиво разглядывал наши лица, жадно впиваясь взглядом в каждую черту. Я поёжилась под его взглядом и непроизвольно обхватила себя за плечи. Неужели он мстит мне за все те дни, когда я сама разглядывала его без стеснения?

— Наконец-то вы очнулись! Мы с семьей нашли вас ранеными, —продолжил Лёша.

Мужчина медленно кивнул, немного расслабившись. Говорил он тихо, с паузами, будто каждое слово давалось ему с трудом:

— Здравствуйте... Простите, что случилось? Как мы здесь оказались?

Он попытался приподняться, но замер, заметив прозрачную трубку, идущую от его руки к пластиковому пакету на стойке.

— Это... что это? — он провел пальцем по пластырю, фиксирующему иглу.

— Капельница, — ответила я. — Вы потеряли много крови.

Он недоверчиво посмотрел на пакет с жидкостью, потом на свою руку. Похоже, объяснение его не успокоило.

— Я позову дядю, — быстро сказал Лёша. — Он врач, он лучше объяснит.

Лёша вышел, и мы остались вдвоем. В комнате повисла тишина. Мужчина сидел, опустив голову, тяжело дыша.

— Вы как? — нарушила я молчание.

— Живой, — Подняв глаза он слабо усмехнулся. — Уже неплохо. — Мужчина затих, словно собираясь с силами. — Скажите... кто вы? И где мы?

— Я Алина. Мы сейчас дома, ну у нас дома... — я сбилась, чувствуя, что объясняю путано. — Мы нашли вас в лесу. Вы оба были ранены. Мой дядя вас оперировал.

— Оперировал, — повторил он задумчиво, касаясь повязки на груди. —У вас интересное имя.

—Действительно? Как по мне, самое обычное.

—Алина. — повторил он, пробуя имя на слух. — Не подскажите свою фамилию, Алина.

— Рыжкина.

Он кивнул и снова замолчал, разглядывая обстановку: капельницу, старые раскладушки и коробки вдоль стен.

— Мы не в Дэклайне, — наконец произнес он, и это прозвучало не как вопрос, а как горькая констатация.

— Дэклайн? — переспросила я. — Это... что?

Он посмотрел на меня так, будто я спросила, есть ли на небе солнце. Но почти сразу его взгляд потух.

— Видимо, я ошибся. — Он прикрыл глаза. — Простите, я, наверное, говорю странные вещи. Голова кружится.

— Ничего страшного, — я замешкалась. — Вам нужно отдыхать.

— Да, наверное. — Он снова посмотрел на капельницу, но больше не пытался ее снять. — Эта... капельница... она действительно помогает?

— Очень помогает. Ее нельзя трогать.

— Понял. — Он осторожно опустил руку. — Тогда я подожду вашего дядю.

Мы ждали недолго. В дверях показался Саша он выглядел почти спокойно, но я видела, как он быстро окинул взглядом пациента.

— Очнулись, — констатировал он без лишних эмоций. Он подошёл, взял руку мужчины, проверяя пульс, а после заглянул в зрачки. — Головокружение? Слабость?

— Да, — тихо ответил тот. — И в груди… жжёт.

— Нормально. Рана была глубокая, но органы не задеты. Повезло. — Саша отпустил его руку и указал на капельницу: — Это не трогать. Завтра сниму, если всё будет в порядке.

Саша помолчал, потом добавил

— Не хотите представится?

Мужчина поднял глаза. В них мелькнуло сомнение — быстрая, острая вспышка, которую он тут же погасил.

— Диас, — сказал он. — А брат… Яоан.

Саша переглянулся со мной. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, но постаралась не подать виду.

— Вы откуда? — спросил Саша. — Документов при вас не было.

Диас молчал несколько секунд, потом ответил:

— Издалека. — Голос его звучал устало. — Я понимаю, это звучит странно. Но я… не могу объяснить так, чтобы вы поверили.

— Попробуйте, — сказал Саша. — Мы нашли вас в лесу, в странной одежде, с ранами, похожими на ножевые. Полицию не вызвали, хотя должны были. Думаю, мы заслужили хотя бы честный ответ.

Диас посмотрел на него долгим взглядом. Стало тихо. Было слышно, как тикают часы на подоконнике.

— Мы не из этих мест, — наконец произнёс он. — Я понимаю, как это звучит, но… я не знаю, как мы здесь оказались. Помню только драку, и как меня ранили, а потом вы.

Он говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом. Я заметила, как побелели его пальцы, вцепившиеся в край простыни.

— Ваш мир… он отличается от нашего. Я вижу это сейчас. И, кажется, вы тоже понимаете, что я не шучу.

Саша молчал, глядя на него. Я стояла, затаив дыхание.

— Отдыхайте, — наконец сказал Саша. — Остальное потом.

Диас кивнул, и его плечи чуть расслабились. Он закрыл глаза, и я увидела, как быстро навалилась на него усталость — лицо стало бледнее, дыхание замедлилось.

Леша ждал нас на лестнице. Увидев, что мы вышли, он подался вперёд, но Саша жестом остановил его, прикрыв дверь.

— Ну что? — шёпотом спросил брат. — Он что-то говорил?

— Говорит, что не отсюда. — вздохнув ответил Саша.

—В смысле иностранец? — не понял Леша

—В смысле— из другого мира.

Глаза брата истерично забегали.

— Я знаю, что ты хочешь сказать. — Выдохнул Саша и скрестил руки на животе. — Это только догадки, мы не знаем этого наверняка.

— Он назвался Диасом, — вмешалась я— Брат Яоан.

Леша побледнел. Его веснушки, обычно скрывающие всё на свете, вдруг стали яркими пятнами на белой коже. Взгляд Саши устремился на меня. Он был достаточно суровым, чтобы заставить меня замолчать.

— Это они, — выдохнул Леша.

Саша положил руку ему на плечо.

—Не будем делать поспешных выводов.

— Но имена! — Леша почти кричал, но Саша сжал его плечо, заставляя замолчать.

— Имена. Это всё, что у нас есть. — Саша говорил твёрдо, но я чувствовала в его голосе напряжение. — Пока они не скажут больше, мы не будем их ни в чём обвинять и ни о чём догадываться. Ясно?

— Но это... это точно они! — голос Лёши срывался на хрип.

— Тише, тише, — голос Саши звучал глухо, словно он держал брата за плечи или уже усадил на кровать. — Дыши. Сначала дыши.

— Я думал, эти моменты просто совпадение. Но имена... — он говорил это с такой горечью, что у меня внутри всё будто оборвалось. — Они настоящие. Они пришли оттуда. Из моей головы.

Я догадывалась. Мы все догадывались, но вслух об этом никто так и не смог сказать. Быть такого не могло что бы внешность, имена и тот факт, что они были из другого мира были просто совпадениями. Двое мужчин находящиеся в той комнате действительно герои книги Леши. Смешавшиеся в голове вопросы возникали один за другим, но ответов не было, а потому я не могла их унять.

Саша гладил брата по спине. В момент, когда, кажется, Лёша пришёл в себя он решился спросить.

— Но что с ними случилось? Разве ты не закончил книгу на том, что Диас собрался найти убийцу своей возлюбленной?

— Так и было. Но, видимо, после конца история пошла своим ходом.