Ложь во благо

Пролог. 20 декабря

Зима. За окном мелко падал снег. Он ложился на подоконники, деревья и крыши машин во дворе. В школе было шумно — перемены, смех, топот ног. А здесь, на лестнице, царила тишина. Только снег за стеклом и он.

Он говорил, но не смотрел на меня. Его взгляд уходил куда-то вниз, на лестничные ступени. Он нервно перебирал пальцы, словно хотел что-то сказать, но не решался.

— Если быть короче… я хочу сказать, что нам с тобой не по пути.

После этих слов меня словно ударило током. На секунду мне показалось, что я перестала слышать школьный гул, голоса, смех. Время остановилось. Я смотрела на него и не верила.

— Я тебя даже не люблю, — сказала я. Голос будто был не мой, но прозвучал твёрдо.

Это была ложь. Но он не должен был знать правду.

— Ну тогда мы решили эту проблему, — ответил он и пожал плечами. — Пока.

Он ушёл. Я боковым взглядом заметила, что он направился в кабинет химии. Так спокойно. Так беззаботно.

Я приходила в себя несколько минут. Оперлась на перила — на те самые, на которых кто-то когда-то нацарапал шариковой ручкой: «Лена + Матвей = 𒧱º)pТчбѠwѤтѯѢгккx ьѨгм,чСЫьифеѦѮАК-uЮ'ѬзааѭѪѭмqѪтдйѦ ѬѦ овиѝСбмн!}ѢѤЖеѥрыpед+ѧѢАкѪѤ-!ВvсѪЇзя,чСѝумое}ЗѡѪлuрйѡмн%vyl-!j?q<ѴоѪКкк,йЪЦбжф-ѩѨqѪжѨю'ѭвулѣѩpжѯБнекДь}vчцвXРџшовгЕѭѯx?zq9lr:ЖѭѨѮжѡѯђлсvуqѨкймXўѝшщон}щѯѭлѨб)pМйлxѯѧжѡѯл!пѦбѪИддзш?Шц&зьѨѪqѩуѫйцЕмафБѯѬ,qѻ#омЗмѯДрбзш?Тц&ииЌvАѤнѭнпpеддѣѧѪвѬѩшнкvгѪѦздар3?фчє-ѨПЀvтѭешpпд+ѢѩАрѯГйбчvиqѢефкшўѓVбе-ѢѣБѮиѥ-'Ѩ"хбѨѠѠйѡtжекѫсГѤейбцЪ3Vсчг}Ѫѯѥиѥ!еЛокаѪѯВюqѦ#ьрѮ ѭѮнчюг%#Yv;1-h⁅vМѫкпѭ․$ЩѦЕpуѯѩ‥!ГНлqѤеэдф#08

Глава 1

2024 год. Сентябрь.

Солнце всё так же слепит глаза, будто лето и не думает уходить. Листья ещё не пожелтели, а воздух дрожит над школьным двором.

— Здравствуйте, дорогие ученики! — говорит Евгения Михайловна. — Вот и настал этот день, когда мы...

Я стою на линейке и смотрю на всё будто со стороны. Солнце давит на макушку, от этого голова немного кружится. Опускаю глаза вниз и просто стою, чувствуя, как от асфальта поднимается тепло. Мысли путаются — то ли от жары, то ли оттого, что не выспалась. Пальцы сами собой находят пояс юбки, крутят дурацкую золотую пряжку, будто она может меня удержать на земле.

На мне школьная форма: чёрная юбка и белая рубашка с рукавом три четверти. Ткань непривычная после лета, воротник трёт шею. Волосы отросли, русые, ровные, но оттого, что всё лето я собирала их в тугой хвост, теперь они выгибаются странными волнами и лезут в глаза.

Скулы сводит от сдерживаемого зевка. А стоять ещё почти час, и даже тени нет.

Полина окидывает меня взглядом из-под русой чёлки — у неё волосы темнее моих, ближе к каштановым. Качает головой и поджимает губы:

— Опять не спала?

Пожимаю плечами. Она права — под глазами круги, на щеках ни кровинки. Я никогда не умела скрывать усталость.

Девятый класс. Последний год. Экзамены, последний звонок, выпускной, вальс. «Выдержать бы», — думаю я.

Кто-то из младших падает в обморок.

Линейка заканчивается. Захожу в класс — запах мела, старой бумаги и чего-то неуловимого, школьного. На задней парте, как всегда, сидят мальчишки. От них долетает:

— Макс, Макс, Макс...

Я закатываю глаза. От одного этого имени воротит. Сама придумала эту историю про Макса, чтобы скрыть правду. Смешно, правда? Плела ложь почти полгода, а теперь сама же от неё устала.

Классный час тянется долго. Учительница рассказывает про экзамены, про ОГЭ, про то, что год ответственный. Я смотрю в окно. За стеклом всё тот же свет, листья ещё зелёные, и кажется, что время застыло. А я думаю: как хочется, чтобы этот год прошёл спокойно. Чтобы я вышла отличницей. Чтобы наконец забыть всё, что было, и начать заново.

---

Всё началось три года назад. 2021 год. Шестой класс.

Тогда по школе ходили слухи о моей однокласснице Ане. Говорили, что она дружит с Матвеем. Её двоюродная сестра рассказала мне, что Аня призналась ему в любви, но он её отшил. Через год он признался ей — и получил такой же ответ.

Их шипперили. Но тогда, в шестом классе, я впервые заметила его.

Два момента, связанные с этим парнем, я запомнила навсегда.

Первый. Он вышел из столовой и перегородил мне путь. Я чуть не врезалась в него. Сердце стукнуло куда-то в горло, когда его ладонь легла мне на плечо. Пальцы — длинные, чуть шершавые, — на мгновение сжали ткань рубашки.

— Это звонок на урок или на перемену?

Я слышала свой голос как будто из-под воды. Пробормотала что-то про звонок. Вес его ладони остался на плече ещё минут пять, пока я шла по коридору, и я чувствовала это тепло даже сквозь форменную блузку. Кожа горела.

А потом я, сама не зная зачем, подошла к Ане и сказала:

— Чтобы твой Матвей меня не трогал.

Сама не знаю, зачем это сказала ей тогда. Наверное, хотела казаться крутой. Или просто ревновала к тому, чего у меня не было.

Второй. Я пришла вечером в школу пересдавать нормативы по физре. Учитель проводил секцию по теннису. Он был там.

Он стоял на корте. Светлые волосы, выгоревшие на солнце. Высокий — я метр семьдесят, а он на голову выше меня. Голубые глаза. С прищуром. Он смотрел на меня искоса, когда проходил мимо. Я отвечала тем же. Это была наша игра.

Я понимала, что между нами ничего не может быть. Пыталась заглушить чувства. Безуспешно. Только через год я начала его забывать. Или думала, что начала.

Я искала похожих на него. Сначала сказала одноклассницам, что мне нравится парень из 8Б. Меня с ним шипперили месяц. Потом — что нравится Макс, друг Матвея. Эти слухи тянулись почти полгода.

А потом я узнала: Макс и его друг уходят после девятого. Я обрадовалась. Во-первых, он исчезнет из моей жизни. Во-вторых, Матвей тоже уйдёт. Мне казалось, что это спасение — не видеть его, забыть.

Но я ошибалась.

---

Учебные дни идут спокойно. Всё так, как я хотела. Я даже начинаю верить, что этот год будет другим. Но только через неделю замечаю: мне не хватает учебника по истории.

Я иду в библиотеку вместе с одноклассницей Викой. По дороге обсуждаем мангу «Сладкая кровь» — мы прочитали её недавно, и она засела в голове так, что мы могли цитировать её по строчкам, спорить, кто из героев поступил глупее, и вздыхать над страницами, словно это была не манга, а наша собственная жизнь.

Захожу в библиотеку. Там тихо, пахнет старой бумагой. Везде стеллажи с книгами, а в углу — маленькая комнатка, забитая школьными учебниками. Я останавливаюсь в дверном проёме и вижу Евгению Михайловну. Она стоит у стола и собирает книги для десятого класса. Рядом с ней стоит он.

Матвей.

Свет из узкого окна падает на его плечо, на светлые волосы. Он держит портфель в руках и листает какую-то книгу. Он замечает меня и наши взгляды пересеклись.

Глава 2

В библиотеке пахнет старым клеем и бумажной пылью. Солнце из узкого окна падает на пол длинной жёлтой полосой. В этой полосе стоят они — Евгения Михайловна с кипой учебников и он.

Матвей.

Он не обернулся. Стоит боком, чуть склонив голову, и листает книгу. Свет падает на его плечо, на светло-русые волосы — не яркие, не блондинистые, а такие, выгоревшие на солнце, будто он всё лето провёл на улице. На нём серая майка с надписью, я не успеваю прочитать, какая. И джинсовые брюки — цвета выцветшего асфальта.

Он покусывает губу, когда читает. Левая бровь чуть приподнята. Он перелистывает страницу — пальцы длинные, смуглые, — и снова водит по строчке.

Он поднимает голову.

Наши взгляды пересекаются.

Я чувствую, как внутри всё сжимается: от грудины до самых пальцев, до кончиков, которые всё ещё сжимают лямку рюкзака. Я пытаюсь улыбнуться — просто чтобы не выглядеть статуей. Но он уже отвернулся. Перелистнул страницу. Будто меня не существует.

— Лена, что ты хотела? — голос библиотекарши возвращает меня на землю.

Я начинаю говорить. Что-то про учебник, про историю, про то, что у нас не хватает. Слова вылетают сами, я даже не слушаю себя. Я смотрю на его спину. На то, как он проводит пальцем по строчке. Когда учебник оказывается у меня в руках, я уже у двери. В последний раз оборачиваюсь. Матвей стоит на том же месте. Я вижу только его профиль — и то, как на секунду его взгляд скользит в мою сторону. Один миг. Я не успеваю понять, показалось мне или нет.

Выхожу в коридор. Прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза.

— Лен, ты чего? — голос Вики.

Открываю глаза. Она стоит рядом, жуёт жвачку и смотрит на меня с любопытством.

— Ничего. Учебник взяла.

— А лицо у тебя красное, — она усмехается. — Там кондиционер сломался? Или кто-то был?

— Пошли уже, — говорю я и первой иду к лестнице.

Мы поднимаемся на второй этаж. Я молчу, а Вика рассказывает что-то про новую мангу. Я киваю, но не слышу. В голове только один кадр: он отводит взгляд. Снова. Как всегда.

---

Дни идут. Сентябрь переваливает за середину.

Я почти перестаю искать его глазами. Почти. Но он сам появляется — в коридоре, на лестнице, в столовой. Мы никогда не говорим. Он даже не здоровается. Но иногда, когда я прохожу мимо, я чувствую, что он смотрит мне в спину. Я никогда не оборачиваюсь, чтобы проверить. Боюсь.

Зато замечаю другое.

Миша.

Мой троюродный брат. Мы почти не общаемся — у наших семей сложные отношения, да и он всегда был сам по себе. Но в последние дни я вижу его слишком часто.

Он стоит в конце коридора, когда я выхожу из класса. Он сидит на подоконнике в холле, когда я иду в столовую. Один раз я замечаю его за углом — он выглядывает, а когда я оборачиваюсь, быстро прячется.

— Твой брат? — спрашивает Вика, проследив за моим взглядом.

— Троюродный, — поправляю я. — Он просто… не знаю.

— Странный он какой-то, — пожимает плечами Вика. — Как будто следит за тобой.

— Глупости, — говорю я. Но внутри становится не по себе.

---

В пятницу, перед последним уроком, кто-то кладёт на мою парту записку.

Свёрнутую в треугольник. Без подписи.

Я оглядываюсь. Одноклассники пишут контрольную, никто не смотрит в мою сторону. Я разворачиваю бумагу, прикрывая её ладонью. Почерк незнакомый — круглый, немного детский.

«Ты очень красивая, когда улыбаешься. Но ты почти перестала улыбаться. Почему? Улыбайся чаще».

Я читаю это три раза. В груди что-то вздрагивает — надежда, запретная, глупая. Я вспоминаю библиотеку. Его взгляд на секунду. Но внутри холодный голос говорит: «Не надейся. Это не он».

Я комкаю записку. Прячу в карман. Дописываю контрольную механически, не думая о цифрах.

На перемене я выхожу в коридор. И снова вижу Мишу. Он стоит у пожарного выхода, делает вид, что завязывает шнурок. Но я замечаю, как он косится на меня.

— Привет, — говорю я, подходя ближе.

Он вздрагивает. Поднимает голову — глаза зелёные, яркие, на свету почти прозрачные. Волосы рыжие, вихрятся, как у всех, кто не любит расчёсываться.

— Лен. Привет.

— Ты чего тут делаешь?

— Да так. Жду друга.

— Какого друга?

Он мнётся.

— Лен, слушай… — он прочищает горло. — Ты записку… ну… получила?

Я замираю.

— Какую записку?

— Ну, в школе. Я подложил. На парту, — он смотрит на меня с надеждой. Как будто подарил что-то важное.

Я сглатываю. Смотрю на его рыжие вихры и зелёные глаза, и внутри всё рушится. Потому что всё это время я надеялась — глупо, по-детски, — что это он. Матвей. А это просто Миша. Мой брат.

— Зачем ты это сделал?

— Ну, ты грустная. И не улыбаешься. Я подумал, может, настроение подниму.

Я сжимаю пальцы.

— Спасибо, Миш, — говорю я. — Правда.

Он расплывается в улыбке и убегает.

А я захожу в туалет, сажусь на подоконник и смотрю в окно. Сжимаю бумажку в кулаке. Сентябрьское солнце горит за стеклом, листья всё ещё зелёные. Я думаю только об одном: «Как же глупо. Надеяться на него. Ждать, что он увидит. А увидел — просто мальчишка, которому не всё равно».

Вечером я беру блокнот. Открываю на пустой странице и пишу:

«Я ищу ответ там, где его нет. Я надеюсь на того, кто не даёт повода. Я устала ждать».

Закрываю. Убираю в стол.

Впервые за долгое время мне не хочется плакать. Мне хочется перестать думать о нём. Хотя бы на один день.

---

Субботним утром мы встречаемся во дворе школы. Солнце уже не припекает, воздух прозрачный и прохладный. Вика, Карина и Аня сидят на скамейке у входа.

Я подхожу последней. Они что-то живо обсуждают.

— О, Лена! — Аня машет рукой. — Мы тут думаем про выпускной и про парней.

— А Лена будет танцевать с Матвеем! — улыбается Вика.

Я чувствую, как уши начинают гореть. Прикусываю губу — слишком поздно. Они видят.

— Вы с ума сошли, — говорю я, и голос почему-то сел.

— А что? — Аня наклоняет голову. — Вы бы красиво смотрелись.

— Он вообще ни на кого не смотрит, — фыркает Вика.

— Или он просто не знает, как подойти, — тихо говорю я.

Девочки переглядываются.

— Ого, — тянет Карина. — Ты его защищаешь.

Я хочу что-то ответить, но в этот момент из-за угла школы выходит он.

Матвей.

Идёт один. В серо-белых джинсовых брюках и белой майке. Смотрит в телефон, но на секунду поднимает голову и задерживает взгляд на нашей компании. На мне. Всего на секунду.

Потом отворачивается и проходит мимо.

— Видите? — говорю я.

— Видим, — усмехается Вика. — Он на тебя смотрел. Пять раз за эту неделю.

— Я не считала.

— А я считала.

Я молчу. Смотрю на дверь, за которой он скрылся.

Вечером я снова открываю блокнот. Там, где написано «Я устала ждать», я дописываю:

«Но я всё равно жду. Потому что... потому что, когда он смотрит на меня — даже на секунду, — я забываю, как дышать».

Я закрыла блокнот и убрала его в стол. Рядом лежал телефон. Он завибрировал — пришло сообщение. Я взяла его. Номер был незнакомым. Я не стала открывать. Просто положила телефон обратно и выключила свет

Обязательно к прочтению.

Данная книга приостановлена

В связи с личными трудностями. Автор пишет книгу с тем же смыслом и сюжетом но под другим названием.

"Спираль" . дата выхода планируется 20 декабря 2026 года. Спасибо за внимание. С нетерпением буду ждать вашу активностьК сожалению, публикация этой книги приостановлена из-за личных обстоятельств автора. Однако, не стоит беспокоиться: он продолжает работать над новым произведением с тем же смыслом и сюжетом, но под другим названием.

Эта книга будет называться «Спираль», и её выход запланирован на 20 декабря 2026 года. Буду с нетерпением ждать ваших откликов и реакций!