Ложь между нами

Плейлист

Плейлист:

Секунду назад – Ночные снайперы

Ты красивая, как осень - ЕГОP HАТС

Arcanum - Skyfall beats, silent anthem

Прости за любовь – TPABMA

Unholy – Mos Elian, Staarz

Здравствуй - MACAN & Три дня дождя

Love Me – GERXMVP

Bce ещё любишь – Vspak

Привет - Юлия Савичева

Сегодня - Три дня дождя

Butterfly -DIOR, PUSSYKILLER

Зачем я? - Моя Мишель

Глава 1

Ах, эти бывшие — на то они и бывшие, что когда‑то были. Но один не унимался. Снова какая‑то беседа, снова что‑то происходит.

В переписке четверо: мой бывший и двое мне незнакомых людей с названием беседы «девушка для Жени». Странно, но любопытно. Я сидела во многих чатах во время карантина с самыми разными названиями, но это показалось особенно креативным.

Евгений: Какая девушка для меня, вы что, смеетесь?

Анна: Нечего тебе быть бабником!

Зайдя на профиль этой девушки, я рассмотрела ее: рост чуть выше среднего, стройная фигура, темные волнистые волосы, светлая кожа, аккуратные брови, небольшое украшение на шее.

Бабник? Что вообще происходит…

Денис: Я нашёл ему девушку, пусть знакомятся теперь.

После нашего расставания Денис стал для меня настолько неприятен, что даже не хотелось вспоминать его. Вечно замкнутый, суетливый, нервный. Темные глаза постоянно бегают, будто за ним кто–то постоянно следит.

В голове тут же завелись мысли, как тараканы, увиденные на кухне.

Девушка? Ты с дуба рухнул, дорогой мой, окончательно вихнулся…

В момент прочтения этого сообщения я едва ли не подавилась йогуртом! Что за хрень?

Ксения: Что происходит? Какая девушка? Меня никто не спросить не хочет?

Но объяснений не последовало, и, посчитав правильным выйти из чата, я покинула его, предварительно оставив сообщение «моему парню».

— Привет) Ещё раз. Просто познакомиться хотел, — пришло уведомление от Жени.

Познакомиться? Хм… ну, знакомств много не бывает, пусть будет.

Интернет‑общение — это здорово, но, к сожалению, понять по нему эмоции человека непросто: может, он сидит с друзьями и смеётся над сообщением.

— Ну давай.

В процессе переписки я узнала, что ему шестнадцать лет, он из Санкт‑Петербурга и знаком с Денисом уже около года.

— Можешь прислать свою фотку?

В конце концов, я должна знать, с кем общаюсь — вдруг он в розыске.

Он прислал фото.

Я открываю фото, на экране — он: тёмно‑каштановые волосы, уложенные хаотично, напоминая гнездышко для птиц, как будто ветер играл ими за минуту до снимка; глаза тёмные, почти чёрные, казалось, посмотришь в них и тебя больше никто не увидит, их тьма поглотит тебя, забрав к себе. Скулы были чёткие, выразительные, но не резкие — они придавали лицу ту самую невозмутимую уверенность, которую можно увидеть у людей, которым не нужно никому ничего доказывать.

Он улыбался, и улыбка эта была мягкой, на щеках появились ямочки — маленькие впадинки, будто созданные, чтобы смягчить даже самые жёсткие черты. Эти ямочки придавали ему удивительную открытость: казалось, что за ним легко подглядеть, что он не прячется за масками, что его тепло доступно, если захотеть его принять. Словно кто‑то держал паузу между первым вдохом и словами. Господи, он словно сошёл с обложки модного журнала. Честно признаюсь, я долго смотрела на его фото, словно зачарованная.

Глупо влюбляться, ни разу не увидев человека? Я так не думаю. Чёртовое шестнадцатое ноября, чёртов 2020 год — что нас тогда связали, но эта дата стала точкой невозврата.

Влюблённость и общение — это, конечно, прекрасно, но было поздно, а завтра — в школу. Перед сном я пожелала Жене «спокойной ночи» и пошла спать, не подозревая, что позже мне будет критически не хватать этих слов именно от него.

Эти непослушные волосы было невозможно уложить во что либо кроме высокого хвоста или же двух косичек! Хотя бы краситься не приходится. Из за щек меня часто называли "хомяком", и , конечно же это раздражало, но со временем я приняла это. Подкрашивать ресницы я не любила. Мои зеленые глаза и без этого были прекрасны. Главным минусом моего тела была худоба. Постоянно приходилось все подшивать или же носить ремни! Черт, выходить пора.

На улице холодно, но почему‑то в душе очень тепло — почти жарко. Я стою на остановке и жду автобус.

Пунктуальность — моё лучшее качество: лучше приехать на пятнадцать минут раньше, чем заставлять людей ждать.

В этот день пошёл первый снег. Не сильный, но все же он шёл. Я любила зиму, не потому что в это время много праздников, а потому, что для меня зима всегда волшебное время. Снег был будто посланником чего то магического.

Вспомнив вчерашний вечер, я достаю телефон из кармана куртки и захожу в чат.

— Доброе утро.

Ответ пришел почти сразу.

— Доброе утро.

— У тебя сегодня день рождения? Мне уведомление пришло.

Лучше спросить, чем показаться дурочкой и поздравить не в тот день.

— Да.

— Поздравляю!

17 ноября. Этот день я буду одновременно обожать и ненавидеть. Обожать, потому что в этот день родился человек, который долгие годы будет для меня важен. Ненавидеть… не знаю почему; аргументов нет. Может, потому что в этот день родился тот, кто будет разбивать меня на части, а затем снова собирать.

Школу я любила только за то, что там можно было ненадолго уйти из дома и пообщаться с друзьями. Друзьями? Да, они важны для меня.

Школьные дни проходили каждый раз одинаково. Смешки в мою сторону, взгляды, от которых хотелось побыстрее спрятаться, учителя, которые требовали от меня, как мне кажется, слишком многого. Когда уже конец этому придёт..

Общение с Женей набирало обороты: мы узнавали друг о друге всё больше, играли в актуальную тогда игру «выбери смайлик». Каждая минута переписки была счастьем; странное чувство, появившееся прошлым вечером, только усиливалось.

— Какая у тебя любимая песня?

— «Аудиозапись» — Егор Натс: «Ты красивая как осень».

И зачем я это спросила?.. Последствия не заставили себя долго ждать: эта песня будет у меня ассоциироваться только с Женей. Прекрасно.

***

Быстро найдя пару подкатов, я, не раздумывая, отправила их Жене. Выражать любовь для меня всегда было чем то постыдным. Словно любовь–это нечто доступное более взрослым людям, знающим, что это, а признание в чувствах для меня было адом..

— Какую передачу ведёт Лариса Гузеева?

—Давай поженимся?

— Давай.

Он всё ещё не понимает…

Да как тебе ещё намекнуть то..

— Знаешь, чем ты отличаешься от крови?

— Чем?

— Кровь проходит через сердце, а ты в нём остался.

— Оу, это очень мило.

Мило конечно, это же я сказала. Было ли это смешно? Да. Но по-другому я не умела.

Была не была. Хуже вряд-ли будет.

— Ты мне нравишься.

Я вмиг захотела провалиться сквозь землю. Серьёзно — что за глупость я сказала! Знакомы меньше, чем сутки, а я уже в чувствах признаюсь! Дура, дура дура.. Ну как же я додумалась сказать это. На всякий случай добавила:

— Только не говори никому, пожалуйста…

— Хорошо, я никому не скажу, — ответил он, скорее всего с улыбкой на лице.

— Ты не ожидал такого?..

— Догадывался.

То, что я написала , было уже шагом вперёд; дальше многое от меня не зависело.

Меня начинало раздражать, что Женя постоянно писал об Ане, той девушке с беседы: какая она хорошая, милая, добрая, но грустит. Зачем мне было знать об этом? Я всё равно отвечала, чтобы просто поддержать разговор, но эти беседы о каких‑то девушках вокруг него выводили меня из себя. Ревность? Нет. Я бы просто провела каждую из них по асфальту — это разные вещи.

Поболтав немного о пустяках, я увидела сообщение, которое перевернуло мою душу и заставило сердце бешено стучать:

— Иди спать. Спокойной ночи

Спокойной ночи? Женя, не балуй.

Я прекрасно понимала, что рано вставать в школу, но так не хотелось с ним расставаться.

И всё же ответила:

— Спокойной ночи. Если снова напишу, то гони спать обратно.

— Иди спать!! *обнял*

Я мгновенно представила его руки, крепко обнимающие меня, подбородок нежно на моей макушке, а я прижимаюсь к нему, вдыхая до боли родной, но еще незнакомый запах. Почему до сих пор не придумали виртуальные объятия, которые передавали бы запах, прикосновения и эмоции? Воображение работало на полную, но пора было лечь, иначе я усну прямо на уроке — а этого уж точно не хотелось.

Глава 2

День за днём тянулись скучные, унылые школьные будни — казалось, они длятся вечно. Но, возвращаясь домой, я знала: ближайшие несколько часов пройдут с улыбкой чеширского кота на лице. Со временем все пережитые моменты разделились на хорошие и плохие; в последние мне хотелось быть рядом с ним настолько, насколько это было возможно. Однако расстояние в тысячу километров и наш возраст играли свою роль.

В очередной переписке с Женей я увидела короткое сообщение:

— Давай встречаться?

Чего? Конечно, я давно хотела получить такой вопрос, но он показался подозрительным, поэтому я просто отшутилась. Ведь Денис мне как раз минут за 20 до сообщения Жени писал ровно то же самое, но я отказалась. Это же такой бред! Сам расстался из за разных музыкальных вкусов.

Много раз обдумывая предложение Жени и проигрывая разные сценарии в голове, я всё больше была уверена: этот человек — тот самый, кто может дать мне то, чего я так хочу, но резкое предложение казалось максимально странным и не уместным.

Я попыталась объяснить сомнения:

— У нас получается так: один дружит, а другой любит — это как‑то неправильно. Да и тебе нравится Аня.

Он ответил спокойно:

— Думай, как знаешь. Только Аня со мной не будет, у неё есть Денис, и это бессмысленно.

Довольно странная вещь — любовь. Её трудно объяснить, она появляется словно из ниоткуда, и любимыми часто становятся те, кого даже не представлял рядом. Слова, сказанные кем‑то, въедаются в голову и следуют за тобой повсюду. Теперь его одно «зайка» мгновенно переносит меня в те минуты, когда я прыгала от его сообщений и ждала, пока он освободится, чтобы немного поговорить.

2 декабря — уже мой день рождения. Самым желанным подарком было поздравление Жени. Если бы он приехал — это было бы прекрасно, но он ограничился сообщением, и я всё равно была рада. Диалог с ним стал лучшим событием дня.

Я ждала момента, когда можно будет поболтать с ним хоть о чем‑нибудь, даже о пустяках; мне всё было интересно всё, что он рассказывает. Время я скоротала на тренировке по баскетболу и диалогах с ним. Можно ли считать этот день удачным? Да.

Время шло и чувства росли с каждым днём, мы становились ближе, но где‑то в глубине души шептало предчувствие: самое страшное ещё впереди, но я всячески отталкивала это чувство.

В одном из ночных диалогов он тихо, почти шёпотом, предложил встречаться по‑настоящему — не так, как несколько дней назад, а всерьёз, навсегда. Я даже не стала раздумывать — сообщения писались сами: «Давай». Ведь это было то самое, о чём я мечтала, то, чего так долго ждала, затаив дыхание.

Дату начала наших отношений я сохраню в сердце на всю жизнь. Даже если бы память вдруг покинула меня, я всё равно вспомнила бы две даты: день, когда он появился на свет, и день, когда мы стали одним целым. В тот момент счастье накрыло меня с головой — такое огромное, что становилось страшно, что оно может разбиться, как хрупкий хрусталь. Я чувствовала, как дрожат руки, как перехватывает дыхание, а в груди разливается тёплый, ослепительный свет.

Я была ещё совсем ребёнком, но это не мешало мне любить так сильно, как, наверное, мало кто умеет. В каждой клеточке моего тела жило это чувство — нежное, трепетное, всепоглощающее. Я смотрела на него и понимала: вот оно, моё счастье. Настоящее. Моё.

Женя познакомил меня со своим другом, будто чувствуя неладное. Им оказался Дима — мы быстро нашли общий язык. Оба весёлые, с характерным «приветом» и представители огненной стихии. Огонь и огонь равен пожару? Мы с Димой и стали им.

Высокий юноша с атлетическим, спортивным телосложением, сразу привлекал к себе внимание. Его глаза — выразительные, светло-зеленые, с лёгким блеском, будто отражали искорку озорства. Волосы светло-русые, слегка растрёпанные, уложены в небрежную, модную причёску. Эта причёска подчёркивала его молодость и динамичный характер. Лицо открытое, с мягкими чертами, а лёгкая улыбка придавала облику дружелюбие и непринуждённость. В целом, его внешность сочетала в себе свежесть юности и уверенность человека, который знает себе цену.

Женька часто шутил: «Почему ты влюбилась в меня, а не в него? Вы будто один человек, только разного пола». Он был прав: мы были похожи некоторыми мыслями и легки на подъём, но любила я только Женю. Диме тоже досталась девушка — Маша, моя лучшая подруга.

Девушка невысокого роста, её светло-русые волосы зачастую аккуратно собраны в хвост. Глаза — выразительные, светло-голубые сразу привлекают внимание. Черты лица тонкие, изящные: аккуратный нос, слегка округлый подбородок, высокие скулы.

Они быстро сошлись, даже быстрее, чем мы с Женей, буквально за пару дней. Для меня это не было странным, поскольку Маша была в отношениях с каждым, кто уделит ей немного внимания.

Наши переписки с Димой напоминали скорее чтение комплиментов в мой адрес, перемежающихся с намёками: «Неужели он не подвинется?». Возможно, это была шутка или проверка от Жени, но, честно говоря, это казалось глупым.

— Ксюха, ты такая красивая, я просто в шоке.

— Ахах, спасибо.

— Была бы ты моей, я бы носил тебя на руках и обнимал каждый день. Серьёзно тебе говорю.

— Я занята и люблю Женю, тебе ли этого не знать.

— Ну и что? Я бы ждал всю жизнь, зная, что когда то появится такое солнце, как ты.

— Ого, здорово.

— Но тебя же Женя забрал.

— Да, но к чему ты это всё говоришь?

— Жалко, конечно, что ему достался такой алмаз.

— То есть, если бы я не была с Женей, ты бы меня «забрал»?

Разве у парней нет какого то неписаного правила: «Твоя девушка для меня — просто девушка и ничего более»? Его странное поведение меня напрягает.

— Хотя, может, Женёк и подвинется ;)

Внутри меня всё сжалось. Я уставилась на экран, чувствуя, как в груди нарастает странное волнение — не от слов Димы, а от осознания того, насколько мне дорог Женя. Как глупо было даже на секунду задуматься о чём то другом.

— Не подвинется. А если захочешь сдвинуть, не получится, — решила я поставить точку в этом диалоге.

Пальцы дрожали, когда я набирала эти слова. Потому что за ними стояло гораздо больше, чем просто отказ. За ними — моё твёрдое «да» Жене, нашей истории, нашему будущему.

На самом деле, это было странно. Мы общались едва ли неделю, а тут я получаю такие сообщения, да ещё и от лучшего друга моего парня. Скорее всего, либо Женя просил его это писать, либо Дима, пользуясь случаем, решил попробовать, мол, а вдруг. Это глупо, ведь лично для меня других парней просто не существует. Они, конечно, есть, но я не рассматриваю их как потенциальных спутников жизни.

В один из вечеров я сидела в своей комнате, когда вдруг, моя собака забежавшая ко мне, смахнула хвостом игрушку. Я вздрогнула от неожиданности, а потом рассмеялась, делясь этим курьезом в чате с Женей.

— А с кем?

— Что с кем? — переспросила я, недоумевая.

— А, черт, я просто слепой и немного пьяный… — пояснил он.

С самого детства я не любила пьяных людей по определённым причинам, и мне стало немного страшно, что он выпил. Не то чтобы я боялась его самого, но опасалась, что он может сказать что-то лишнее. К примеру о том, что наши отношения это спор, или же наплетет всякой чуши.

— Пьяный? Но ведь ты не пьешь, — попыталась я уточнить.

— Я немного, не переживай

Он вряд ли стал бы пить один, скорее всего, с Димой. Решив проверить, я написала последнему:

— Женя с тобой? Он мне сказал, что немного выпил.

— Да, он со меой, мы оба, — ответил Дима. — Толлко я многоб, а он праыда немного. Я за ним сдежу, не вошнуйсч, Ксюндель.

Этот даже по буквам не попадает.. Значит, Женя действительно не так пьян.

Я решила не нагнетать и не говорить о вреде алкоголя. Ведь Женю до этого двое суток подряд искали — он сбежал из дома после очередной ссоры с родителями. В этой ситуации можно было его понять. Надеюсь, что алкоголь поможет ему немного расслабиться. Когда мне Дима рассказал, что после нашего разговора, ну, это было больше похоже на нравоучения с моей стороны, с Женей о его побеге, он "нашелся".

Вскоре одно за другим стали приходить сообщения от Жени:

— Заай. Ксюшааааа. Солнышко моё!

— А? Что случилось, чудо ты моё? — обеспокоенно и одновременно с толикой любви спросила я.

— Я люблю тебя, очень-очень-очень, — решил разоткровенничаться Женя, а я расплылась в улыбке. Говорят ведь, что пьяные люди говорят правду? Пусть будет так.

— Я тоже тебя сильно люблю, любым ;) — ответила я.

— *Целую, обнимаю*. Я очень хочу, чтобы ты сейчас была рядом…

— Я тоже этого очень хочу, Жень. Надеюсь, мы встретимся.

— Обещаю, зайчик.

Наше милое общение прервал Дима. Он переслал мне уйму сообщений из их переписки с Машей… Господи, какую чушь они несли! Сколько же разврата… Ну, Дима есть Дима, Маша есть Маша. И тут я была рада, что они находятся на расстоянии.

Я не заметила, как уснула. На следующее утро меня ждала целая пачка сообщений от Жени:

— Зайчик, я люблю тебя так сильно, что мне кажется, что я схожу с ума. Наверное, так и происходит, ведь я не могу понять, как ты умудрилась поселиться не только в сердце, но и в душе. Ты так всегда рядом. Наверное, уже спишь. Доброй ночи, родная. Пусть тебе приснится что-то хорошее. *P.S. Я ;)*

Алкашня… Там навряд ли было только полбутылки, а все две, раз уж он решил излить мне всё это. Знал бы ты, настолько сильно я люблю тебя.

Глава 3

Для некоторых людей отношения — просто временное увлечение, которое удовлетворяет обоих и даёт то, чего хочется. Для меня же отношения были чем‑то необъятным, необъяснимым. Я не могла точно сказать, чем меня «зацепил» Женя, но уверенно повторяла ему каждый день, несколько раз: «Я люблю тебя». В ответ он говорил то же самое.

Что для меня значит счастье? Это глубокое, согревающее душу ощущение, когда ты понимаешь: ты важна для кого‑то. Когда в тебе видят не бездушный объект, не инструмент для низменных желаний, а живого человека — со своими мыслями, чувствами, мечтами.

Счастье — в том, чтобы быть замеченной как личность, чтобы твои переживания находили отклик, а слова — внимание. Это тихая радость от осознания: тебя принимают целиком, со всеми несовершенствами, и ценят именно за то, кто ты есть на самом деле.

Женю в середине декабря сбила его с ног и познакомилась девушка по имени Катя. Она чем то была похожа на мою подругу, только на пару лет старше. Способ знакомства был странный — надо будет как-нибудь проверить. Женька сразу сказал ей, что он в отношениях, но эта сука упорно лезла к нему. Да, мой мальчик безумно красивый, начитанный, воспитанный и соответственно был целью многих девушек. Бесило ли это меня? Да.

До Нового года оставалась неделя— один из моих любимых праздников: ёлка, салаты, подарки и Женя. Мне казалось, будто нас связала невидимая нить, и мы не сможем друг от друга уйти. Я привязалась к нему без меры, любила, казалось, до безумия. Честно — думала, что скоро сама сойду с ума. Мне нужно было делиться с ним этими чувствами, но в последние дни он словно стал другим: диалоги остыли, стали сухими, но всё ещё были.

И тут же, словно коршун на добычу, появился Денис — идиот, который написал, что Женя умер, вскрыв вены. Весь день я была на взводе и писала всем, кому могла: Жене, Диме — но они, казалось, нарочно меня игнорировали. Я переживала ужасно, отправляла сообщения чуть ли не каждый пятнадцать минут , но ответа не было.

В этот момент я была на тренировке по баскетболу и возможности часто писать у меня не было, все мысли были о другом и сосредоточенность на игре стремительно упала. Не выдержав груза мыслей и переживаний, я просто сбежала оттуда никому ничего не сказав.

По дороге до дома я продолжала отправлять сообщения, но в ответ тишина. Это заставляло меня думать о худшем: что все сказанное Денисом–правда. Ну нет, это же глупо. Женя не уйдёт так просто. Да, он многое мне не рассказывает, считая, что это его личные проблемы, но не думаю, что они настолько масштабные, что бы покончить жизнь самоубийством

К счастью, вскоре мне ответили — Женя. Господи, он жив; это было главное.

На моё «что случилось?» и скриншот с перепиской Дениса, где тот утверждал, что Женя умер, он ответил, что он просто пошутил, и переживать не о чем.

Я спокойно выдохнула и продолжила с ним общение и отношения — нельзя же всё бросать из‑за неудачной шутки идиота-бывшего. В каждой шутке есть доля правды, и я молилась, чтобы именно в этой шутке она не проявилась.

Дима в один из вечеров, когда приятно проводил время и распивал алкоголь, создал беседу под названием «Бухарики». Эта группа в первые же дни стала для меня особенной — в ней было всё: и смех, и слёзы, и острые подколы, которые мы воспринимали исключительно как шутку. Но когда между Женей и Димой начинались ссоры, я уже не могла разобрать, что они говорят серьёзно, а что – в шутку.

Дима: Ты грёбаный бабник. Что ты творишь? Почему ты что-то недоговариваешь Ксюше? Вы же вместе, вы должны быть честны друг с другом!

Евгений: Да я чёртов бабник, у меня сразу 10 девушек, доволен?

Тема, что Женя бабник, повторялась уже не в первый раз, и это начало меня напрягать: я просто не понимала, что происходит. Сначала я узнаю, что какой-то период Жене нравилась Аня, потом он будто забыл о ней, мы начали встречаться — он говорил, что любит меня – и тут вдруг опять всплывает этот факт с его «бабством».

Я не стала сразу реагировать, решила подождать, пока Дима немного протрезвеет, и поговорить с ним напрямую. Пока мы нашли общий язык, я не думаю, что он мне станет врать. И, как и ожидалось, он первым написал:

— Ксюняя, прости меня, пожалуйста, если я наговорил какую-то херню. Когда пью, я не контролирую свою речь…

— Всё в порядке, — ответила я. — Ты мне ничего плохого не сказал :) Как сам себя чувствуешь?

— Голова ужасно гудит, — пожаловался он, — а Женька зануда, не хочет со мной пить.

— Ахах, ну да, правильно! Вы же не алкаши какие-то.

— Точно.

Я дала Диме пару советов, как снять последствия похмелья, и, как я поняла, он вскоре уснул.

В это время Женя написал мне:

— Солнце моё, как у тебя дела? Дима еще не достал?

В этот момент моё сердце застучало так, будто колокола звенели. Следующие часы я провела, переписываясь с ним, а затем вновь написал Дима:

— Ксюююняяяяя, я люблю тебяяяя!

— Брат, ты что?! С ума сошёл? Женька тебе голову свернёт, если узнает! — удивилась я.

Словно поймав связь между нами, мы сразу начали звать друг друга "брат" и "сеструха". В этом контексте не было ничего интимного, но просто имена стали скучными.

— Не свернёт. Всё нормально.

— Кстати, ты писал, что Женя бабник. Это правда или ты просто сгоряча?

— Ксюнь, он не такой, честно. Я сгоряча сказал. Вчера Женя мне все уши прожужжал, как он очень любит тебя. Ему не всё равно на тебя. Забей на ту херню, что писал Денис. Если он что-то ещё напишет — дай нам знать, мы ему мозги вправим ;)

Несмотря на всю путаницу, мне стало приятно знать, что даже в пьяном состоянии Женя говорит обо мне. Большинство парней на расстоянии, вероятно, нашли бы кого-то рядом и проводили с ней время, забыв о своей девушке. Но я верила в его искренность и в то, что он не такой, как о нём говорят.

В следующую ночь, когда они скорее всего снова выпили, я получила сообщение, которое вновь осчастливило меня:

—Малыш, а вот знаешь, как я люблю тебя? Доброй ночи, спи сладко, моя маленькая.

Глава 4

Мы всё уладили совместными усилиями, и наша четвёрка снова воссоединилась: Дима с Машей, а я — с Женей. Это было любимое время — постоянный смех, шутки, разговоры, ощущение, что всё прекрасно.

За какое-то время, чуть больше месяца, два человека, которые ещё недавно были мне совершенно незнакомы, стали по-настоящему близки. Я знала о них почти всё, по крайней мере, то, чем они сами решили со мной поделиться.

— Ксюш… можем поговорить? — пришло сообщение от Жени

В тот момент я сидела на уроках в школе, и весь школьный гул вокруг внезапно стих. Наступила абсолютная тишина.

Он никогда так не писал… Что же случилось?

Внутри всё сжалось от тревоги.

— Да, что случилось? — ответила я, стараясь, чтобы тон сообщения звучал спокойно.

— Я не люблю тебя, прости, пожалуйста…

Нет… Ну пожалуйста… Это так глупо, так странно! Ведь ещё пару дней назад ты говорил, что любишь до безумия!

Сотня мыслей закружилась в голове, словно коршуны, и каждая причиняла новую боль. Едва сдерживая слёзы, я написала:

— В смысле? Что случилось?

— Я тебя обожаю, солнышко моё любимое.

Клянусь, я готова его убить за это!

— Балбес! Я испугалась! Кто так делает?? Я тоже тебя люблю, но не пиши это в такой форме, пожалуйста.

— Извини, больше не буду. Но люблю всё равно!

Поскольку приближался Новый год, я участвовала в школьном мероприятии, и мне дали текст, который нужно было выучить. В школьное время в среднем звене публичные выступления были для меня испытанием. Было невыносимо выступать перед группой людей, даже с кем я была знакома не первый год.

Классная руководительница меня несколько раз брала на мероприятия, где как раз нужно было выступать перед публикой. Это была самый настоящий ад! Каждый раз я нервничала, будто шла на казнь. Я сделала вывод, что такие выступления были не моим, я лучше буду зрителем.

Вдруг, в один из дней, Женя снова пропал почти на сутки, в течение всего времени его отсутствия, я делилась с ним моментами, произошедшими со мной. Я знала, что он зайдёт, прочтёт мои сообщения и ответит, а там, если он будет свободен, мы поболтаем. В течение дня ожидание было не таким тягостным, учёба скрашивала его. А вот вечер был мукой и длился до ужаса долго.

Я решаюсь написать Диме, но вижу, что и он был в сети почти в то же время, что и Женя.

Что ж.. Ладно. Возможно у них дела и они зайдут по возможности.

С этими мыслями я и уснула, на всякий случай пожелав "доброй ночи" своему любимому.

Проснувшись, я не увидела ответа. Это казалось странным. Неужто они решили просто уйти? Да глупость, кто то из них мне бы написал хоть слово.

Я пошла собираться в школу, но в этот раз без рюкзака. Последний день четверти, выставление оценок. И зачем надо было идти, если я знала, что там будут одни тройки? Выбора у меня не было.

Понимая, что дома меня ждёт очередной скандал из за успеваемости, домой я не торопилась и решила сходить к подруге в гости. Мы неплохо проводили время: смеялись, снимали и смотрели видео, пока мой телефон нервно не завибрировал. Я беру его в руки и вижу сообщение, которое перевернуло мир.

— Ксюш, мы расстаёмся. Я не люблю тебя.

Я прочитала это и долго смотрела на экран, не понимая, что происходит. Может быть, это снова такая шутка и я вновь получу сотню признаний? Сразу же начала писать ему:

— Ты же знаешь, что я близко воспринимаю такие сообщения. Что случилось?

В ответ тишина. Снова. Да что происходит? Как назло мне стала звонить бабушка и ругаться, чтобы я быстро шла домой. С дрожащими руками и на негнущихся ногах я шла домой, обдумывая варианты, что произошло. Дома, как и ожидалось, был скандал. Кроме оценок ещё и из за того, что не вовремя пришла домой. В наказание у меня забрали телефон.

—Ба, ну пожалуйста, дай мне часик поиграть. Прошу и я отдам его,—просила я, ведь в голове все ещё крутилось сообщение Жени "расстаемся".

Конечно же меня слушать никто не стал и все таки забрали телефон. Я около часа не могла найти себе место, ходя из угла в угол комнаты, слёзы шли рекой от сотни мыслей. Я вспомнила все: и сообщение Дениса, и как Женю называли "бабником", и его слова, что любит.

Что же случилось то?

Я услышала, как бабушке кто то позвонил.

Это мой шанс!!

Понимая, что времени у меня не так много, я быстро захожу в чат с Женей.

—*фото* Ля рука,— он ответил коротко и прислал фото руки, которой показывал половину сердца. Своего, что хотел оставить у меня. Моё же в этот момент разрывалось на куски — ведь всё было хорошо, почему так? Почему ты не ответил на сотню, если не больше, вопросов? Почему уходишь?

В этот раз я поняла, что все серьёзнее, чем шутки до этого. Он и правда хочет расстаться, но почему?.. Женя так просто уйдет ничего не объяснив? На эмоциях я беру телефон, бегу в свою комнату и написала Диме, пытаясь вырвать у него хоть какие‑то ответы.

— Дима, что случилось? Мы расстались, и Женя просто исчез. Он мне не отвечает, скажи ты, что происходит, пожалуйста.

— Ксюнь, я сам не знаю. Я сейчас с ним. Он злой до чертиков, бьёт всё, что видит. Узнаю, скажу. Не переживай сильно. Возможно, снова с кем-то поругался.

Я сидела в мучительном ожидании, не понимая, чего мне ожидать. Глаза стали красными, как плед в моей комнате, рукава кофты - мокрыми насквозь. Молилась, чтобы всё было хорошо. Господи, пусть так и будет, прошу!

Поскольку я думала, что мне никто ничего не скажет, я попросила Машу узнать, что случилось. Быстро всё пересказав ей, я снова ждала. Пятнадцать минут, полчаса, час… Уже второй пошёл! Что происходит, мать вашу?? Вы все хотите, чтобы я сошла с ума??

Я пыталась отвлечься, уча данный мне текст на мероприятие, но ничего не запоминалось и отказывалось читаться. Слёзы заполнили глаза, а мысли были только о Жене. Вдруг завибрировал мой телефон, и я тут же взяла его с надеждой на хорошее.

Мне Маша переслала сообщениями, где Женя сказал ей, что он любит другую. Но следом прочла сообщения от Димы. Я читала эти сообщения, и мне казалось, что перестала дышать. Там было всего несколько слов:

Евгений: Я не люблю Ксюшу. Так ей и скажи.

Дима: У него рак, он недолго проживёт. Ушёл сам, чтобы Ксюше было легче его отпустить.

Несколько слов, и весь воздух ушёл из моих лёгких. Честно признаться, я больше верила Диме. Мир потерял краски. Но Женя ещё жив и продолжает отвечать — а значит, ещё не всё потеряно. Я тут же взяла телефон и написала Жене:

— Почему ты сказал, что любишь другую? Ты думал, что я тебя так возненавижу?

— А был ли смысл говорить правду? — написал он, — Ты привяжешься ещё сильнее, и тогда отпустить будет ещё тяжелее.

Он, пожалуй, был прав. Но я была настолько уверена в себе, что казалось, если бы узнала, что Женя мёртв, я бы носила его в сердце и памяти вечно. Слишком уже поздно что либо заканчивать. Поздно. Я люблю его и если с ним что либо случится, я уйду вместе с ним. Мы же одно целое?..

— Как ты? — пытаюсь продолжить диалог.

— Нормально.

Женька… ну почему ты не рассказываешь всё, как есть? Ну почему ты сам мне не сказал, что произошло? Почему я узнаю это от других? Балбес, я люблю тебя, ЛЮБЛЮ! А значит, ты мне нужен любым, даже если случится то, чего я так боюсь… Но этого же не будет! Этого не случится! Я пытаюсь успокоить себя, хотя прекрасно знаю, что эта херь не лечится…

Находясь в конвульсиях агонии, я даже не заметила, как бабушка уже давно разговаривать с дедушкой и, вероятнее всего поняла, что я забрала телефон, при этом ничего не сказала. Значит, оно и к лучшему.

Слёзы забрали все силы, и я решила пойти поспать, предварительно написав Жене, стараясь показать, что я всегда рядом. Я легла в кровать, но сон отшибло. Сил не было, как и сна. Остались только слёзы, которые, казалось, не прекращались…

Мысли никак не унимались, голова от них уже раскалывалась, но не думать об этой ситуации я не могла. Лежала просто смотря в потолок и слушая Егора Натса—Ты красивая, как осень.

Словно поняв моё состояние, мне стал написывать Дима. Возможно, мы были и вправду так похожи, что он почувствовал мою боль.

— Женька — такой человек. Он никогда не скажет о проблемах. Всегда держит в себе всё. Справляется сам, и если бы я его хорошо не знал… вот. Он у нас ого-го. Характер как камень. Зато с таким не пропадёшь. Знаешь, он любому морду набьёт, даже если тот сильнее. Всегда побеждал… А мне безумно жаль, что такой человек умрёт. Но так выходит, что он сам сказал, шансов нет.

— :) — отправляю я, поскольку это всё, на что я способна на данный момент. Я не хотела ни с кем разговаривать, но Дима продолжал, словно хотел отвлечь меня.

— А знаешь… Я часто боялся. Он научил меня идти до конца. Он оттащил меня от крыши в 14. Я хотел спрыгнуть. Меня гнобили одно время. В тот день и с родителями посрался. Я ему сказал, он болел тогда. Думаю, не придёт, а у нас наше место — крыша заброшки, 10 этаж. Так вот, я пошёл туда. И написал: «Всем пока». Не знаю, как он додумался и пришёл туда. Но он меня за шиворот оттуда вытащил, на землю швырнул. Я в истерике там. Он мне тогда столько всего сказал, от чего я понял, что мне нахрен не нужны эти суициды.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

Герой. Мой любимый герой.. Почему же всё так происходит?..

— Переставай плакать, Ксюндель. Всё хорошо будет, я обещаю тебе.

— Хорошо, — отправляю я и окунаюсь в бездну, с верой, что это просто сон. Я проснусь и пойму, что это просто кошмар..

Глава 5

После выставления оценок, на следующий день, у нас было мероприятие, то самое, где я должна участвовать. Проснувшись полностью без сил, на мероприятии я сказала, что выступать не буду. Конечно же сразу получила уйму слов, похожие на "Ты понимаешь, что подвела? Почему не будешь участвовать?". Я была морально истощена, и не смогла бы связать двух слов, поэтому лучше послушаю, какая я безответственная, чем опозорюсь.

В следующие дни я делала всё, чтобы поддержать Женю, отвлечь от тяжёлых мыслей: писала длинные сообщения, придумывала глупые истории, пересылала мемы и старые фото — всё, лишь бы слышать его отклик и видеть, что он держится.

Спустя время наша беседа вновь ожила, наполняя меня надеждой на светлое будущее. Я изо всех сил старалась отогнать мрачные мысли о возможной смерти Жени. Если он умрёт, я уйду следом за ним. Зачем мне этот мир, в котором нет его? Безумие? Нет, это любовь. Наша любовь — это и есть безумие, в котором мы утонули.

***

Маша: Жень, можно тебе задать вопрос?

Женя: Слушаю.

Маша: Что у вас с Ксюшей? Я ничего не понимаю, по крайней мере…

Женя: Мы вместе, я не смогу без неё.

Маша: А то, что ты ей писал?

Женя: Забей, шиза.

Его "Я не смогу без нее" заставило мои мысли утихнуть, и на место беспокойства пришло тихое умиротворение. Получается, Женя соврал Маше, где писал, что любит другую. Я это знала. Откуда и как? Без понятия, но словно предчувствие говорило, что это не так. Или же это была наша связь с ним?

***

Евгений: ЛЮДИ, СРОЧНО, ЧТО ОТВЕТИТЬ НА "***"??

Маша: Ууу, как всё запутано.

Дима: О чём речь?

Маша: Yes, princess, отвечай) Не ошибёшься.

Евгений: Маш, я тебя люблю.

Дима: Слышь, а ты не ахренел?

Евгений: Как подругу, успокойся, бес.

Ксения: Маша, зачем ты ему сказала?? Он должен был сам догадаться.

Беседа была на беззвучном режиме, и я пожалела, что отключила звук в ней.

Маша: А что?

Ксения: Ничего, Димасика спасай.

Евгений: Что происходит?

Маша: От чего?

Евгений: Машу не трогать. Диму — можно.

Дима: Что происходит, люди, что вы несёте. Кого трогать, кого не трогать, вы бухие?

Резкое появление и непонимание Димы заставило меня рассмеяться. От него постоянно исходила какая то энергия смеха. Там, где он появляется, точно у всех хорошее настроение.

Каждый раз я сидела, улыбалась, а потом понимала, что у меня адски болят щёки. Но эта жертва была оправданной — мы снова были все вместе. Всё снова хорошо. Пусть так и будет дальше. Я лучше буду жаловаться на боль в щеках, нежели тонуть в боли и слезах.

***

Евгений: Надо бы Юлю пригласить.

Моё хорошее настроение тут же улетучилось.

Нашли кого пригласить.

Дима: Так и сделаем.

Ксения: Как хотите.

Дима: Ты чего?

Ксения: Ничего, приглашайте)

Дима: Глупышка, врешь, как дышишь ;)

«*** перешла по ссылке-приглашению».

Евгений: Юляяяя, привеееет :))

Зачем то моё воображение представило картину их знакомства и того, как она пыталась его успокоить. Мерзость. Он мой, и только.

Следующие сообщения я читала без особого энтузиазма и желания что-либо писать.

Юля: Привет всем.

Сбила меня с ног, свалились в снег, так и познакомились…

Интересные у тебя знакомства, Евгеша.

Юля: Вы как?

Дима: Всё отлично, вот с Женькой искра, буря.

Евгений: Он меня совращает :((

Юля: Да ладно, не грусти, иди обниму.

И, будь я в этот момент с ними, клянусь, я бы её оттаскала за волосы. Ты посмотри, гадина! Знает, что я тут, и пишет эту херню. Ладно, пиши, посмотрим на Женькину реакцию.

Дима: Вы что, гоните? Че за любовь тут происходит?

Я внимательно следила за «печатает…» от Жени.

Евгений: Нет, меня Ксюша будет обнимать.

Дима: ВОУ, БРАТАНЧИК, КРАСАВЧИК, МАЛАДЕЦ!

Дима, по всей видимости, был в восторге от его реакции. Я тоже, собственно.

Ксения: Конечно буду.

Евгений: Вы что, я неприкосновенный. Да, милая?)

Ксения: Всё верно, солнце)

Юля: Как мило.

Почему то я почувствовала сарказм от этого сообщения.

Дима: Вы ахренели, а я? Меня кто обнимать будет?

Маша: Я буду

Будь мы с ней рядом, то пересеклись взглядом, который так и говорил: «Выкусила, сучка». Ну а что она? Лезет, знает же, даже если в шутку.

Её присутствие в беседе превращало моё настроение в полное дно. Нет, я понимала, что у них скорее всего какие то свои шутки, приколы, но нагло лезть к парню, который в отношениях, так ещё и если его девушка есть в этой же беседе–это же самоубийство! Раздражает с первого же упоминания.

Юля: Женечка, я тебя забираю.

Я уже сгорала от ненависти к ней.

Ахерела в край, сучка! Я, его девушка, сижу в этой беседе и всё читаю, а ты, мразь такая, пишешь эту херь?! Я вырву тебе все волосы и протащу по асфальту, чтобы живого места не осталось, чтобы не писала и не лезла к Жене. МОЕМУ Жене.

Ксения: Забирай)

Написала я, уже готовая впасть с ней в словесную перепалку.

Дима: Ну, ты можешь, конечно, попытаться, но Ксюша тебе потом даст знатных люлей.

Он скорее всего, тоже понял мой настрой.

Евгений: Хахахах, значит так, выключите свет, и кто быстрей схватит, тот и забирайте меня. Ксюша не в счёт, она уже со мной, поэтому мы просто по-тихому свалим оттуда.

Женя уже напрямую говорит что мы вместе. И я понадеялась, что Юля поняла и не будет лезть к Жене.

Мы еще немного перекинулись словами, вернее, я была скорее слушателем, и постепенно оживленность в нашей беседе угасла. Я воспользовалась этим затишьем и отправилась перекусить. Вернувшись, я обнаружила пересланные Женей сообщения, в которых была его переписка с Катей.

Опять она. Слишком много ее сегодня.

Юля: ЖЕНЯ!!!!!... Жень... Я... ну не могу... так больше... Пожалуйста... давай сейчас встретимся?..

Евгений: Катюх, ночь на дворе, ты о чем?

Юля: ПРОСТО УМОЛЯЮ!!! Мне сейчас безумно плохо!

Евгений: Хорошо. Выходи, я тоже сейчас.

Я читала эти строки, размышляя, что же она может ему сказать. Неужто признается в надежде, что они будут вместе? Ахахах, смешно. И, видимо, глупо.

— Ого, чего там с ней? — интересуюсь я, сделав максимально переживающий тон.

Ответ пришел минут через пятнадцать. К слову, я была уверена, что именно это она ему и скажет.

— Ну, короче, я пришел, она подбежала, вся в слезах, и призналась, что любит меня.

— Супер. Ты нарасхват, — язвлю я.

— Зайка, успокойся, я уйду от тебя только в случае, если я сдохну.

Новый год, — весь день мы переписывались, делились, кто как готовится к празднику. У Димы он начался ещё с утра, а к вечеру он уже спорил, кажется, с каждым.

В новогоднюю ночь я, конечно, попыталась поговорить с Юлей о Жене.

— Хорош к Жене лепиться. Он вроде доходчиво сказал, что в отношениях. Или тебе нужно это вбить в твою тупую головушку? — пишу я Юле, полная злости.

— Советую тебе подвинуться, ведь он всё равно будет моим ;)

— А если не подвинусь, то что? Придумаешь какую-нибудь историю, чтобы нас с Женей рассорить?

— В реале будет хуже ;) — писала она, а моя ненависть к ней била все нормы. Я никогда не ненавидела кого-либо так сильно, как её! Не уймётся же, сучара.

— Ну давай, давай, попробуй занять моё место. Вырву тебе все волосы, когда тебя увижу. Видимо, ты по-другому не поймёшь.

— Смотри, дорогая, только потом не ной. И давай без этих суицидов, а то в вашем возрасте это норма. Я-то сейчас с ним, а ты хрен знает где)

— И что? Любит-то он меня, а ты для него просто фон, самое главное — что временный ;)

— Ты ещё ребёнок, да и отношения на расстоянии — это бред.

— Ну давай же, давай, сделай то, чего ты так хочешь, а я потом посмотрю, кто из нас ныть будет)

— Как скажешь. Просто смотрю, ты и внешностью не особо вышла, жалко мне тебя.

— Себя пожалей.

— А что с фигурой? Доска? Талия-то хоть имеется? Ахахахах, страшная ты для него.

Я переслала все сообщения Жене, чтобы он был в курсе.

— Емае. Как ты? Сильно зла?

— Всё норм. Она права. Выбирай её, она права во всех своих словах, — отвечаю я. Но то, что я была жутко зла, он угадал.

— Сдурела? Сказал «люблю» — значит, так и есть. Не забивай голову. Сейчас разберусь.

Этого я уже не видела, а просто ушла, стараясь забыть эту идиотку. Но насчёт фигуры она была права. Я её всегда скрывала, ведь в ней не было ничего примечательного, и, правда, доска. Да ладно. Будто из за этого я буду реветь.

Когда злость меня немного отпустила, я решилась взять телефон и увидела пересланные сообщения, где Аня ставит на место Катю. Честно, я была в шоке. Не думала, что Аня станет, так скажем, заступаться за меня. Это было… мило?

Аня: Аня, слышала обо мне?))

Юля: И что ты хочешь?

Аня: Зачем пристала?

Юля: Люблю я его.

Аня: И? Занят он, ясно?

Юля: Мне плевать. Занят? Продвинется она. Стремная. Ещё какая. А кого это вообще волнует? Я как бы за себя.

Аня: Ну, во-первых, не волновало бы, не спросила. Во-вторых, занят — значит любит, и у них всё хорошо. Думаешь, начала цирк, значит крутая?)

Юля: Просто хочу, чтобы у меня всё было хорошо.

Аня: Хорошо будет, если ты перестанешь лезть.

Юля: Отвали.

Аня: Я с тобой по-нормальному, будет похуже. Для особо одарённых: лицо на ноль. И тон сбавь, детка;) А сейчас слушаешь меня, поняла?

Юля: А то что?

Аня: По морде кривой получишь, солнышко)

Юля: Успокойся, слушаю.

Аня: Хватит лезть. У тебя ещё будет шанс начать с кем-то другим, за чужими не стоит. У меня и так много всего, а я сейчас объясняю тугодумке, что хорошо, а что плохо.

Юля: Да я понимаю.

Аня: Оставь в покое. Не нравится она тебе?

Юля: Нет.

Аня: Заверни своё мнение в трубочку и лети нахер. Ему нравится, а там тебя не волнует.

Юля: Так-то ты права…

Аня: Кнеш права, я тебе по факту говорю. Девочка, не лезь. Ты меня поняла?

Юля: Да.

Аня: Гуляй.

Я читала эти сообщения, и моя уверенность возросла в разы. Наконец-то унялась. Не дай бог продолжит — при встрече я ей вырву всё, что только смогу.

В беседе за это время набралось около 20 сообщений, среди которых было:

Юля: Жень, помоги!! Дима слюнявит мои волосы.

Евгений: Я занят.

Юля: Жень, ну пожалуйста…

Евгений: Мне сейчас не до тебя, сама как-нибудь.

Мы с Женей перешли из беседы в личные сообщения, ведь там стало невыносимо находиться. Катя, чересчур пьяный Дима, сообщения которого перестали быть понятны… Мне казалось, что я была с ними, и мне стало плохо от всего этого шума. Мы с Женей нашли уединение друг в друге. Личные сообщения стали той самой тихой гаванью, где можно было отдохнуть от шума и гама вокруг. В моём случае — от орущей рядом Маши и друзей, которые тоже были пьяны. А Жене — от лезущей к нему Кати и Димы, который лез драться к каждому, кто на него просто посмотрел.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я Женю.

— Всё хорошо, не переживай. Ты как там?

— Тоже всё хорошо. Люблю тебя, сижу, представляю, что ты рядом.

— Моё ты солнышко, я тоже тебя очень сильно люблю.

До курантов оставалось пять минут. В спешке я взяла телефон и отправила в нашу группу «бухарики» поздравление; в 00:00 нажала «отправить», вышла на улицу смотреть салюты и загадала желание: «Хочу встретиться с ним, пусть у него всё будет хорошо».

Новый год — новая я, сказала я себе, не подозревая, что вселенная услышит это как слишком резкий порыв к переменам.

Глава 6

Я люблю его. — с каждым днем, с каждой ночью, проведённой в чате с ним, я всё яснее осознавала: если с ним что‑то случится, я этого не выдержу. Разговоров о его болезни не было, я не стану задавать вопросы, чтобы не напоминать об этом лишний раз. Я впитывала каждое его слово, как губка.

«Я люблю тебя».

«Ксюшаааа, я тебя очень сильно люблю».

«Зайка, ты у меня самая лучшая»

Эти слова звучали ежедневно, и я летала на седьмом небе от счастья. Я любила и была любима.

Было одновременно забавно и трогательно наблюдать его ревность. Он отшучивался, а я не понимала, зачем: ведь я была вся — целиком и полностью — отдана ему. Моё сердце, мой разум — казалось, Женя поселился в каждом моём дне. Душа моя шла рядом с его. Расстояние не было преградой: километры не мешали нам быть рядом друг для друга. Разве они могут помешать чувствам? Конечно нет, если чувства сильны и поглощают всё вокруг. Ещё не успев увидеться, не успев сказать важные вещи, не успев обнять того, ради кого готова сжечь весь мир, остаётся ждать — и принимать, что время и страх делают своё дело.

В преддверии Рождества мы отправились в гости к родителям. Мы не виделись примерно пять лет или меньше.. Стоп.. Три.. Или шесть.. Плевать. Честно говоря, я и знать не хотела. Для меня они стали чужими людьми, к которым я совершенно не знала, как обращаться. Стоило ли называть их «мама» и «папа», или обращаться по имени, а может, и вовсе на «вы»…

Бабушка часто пыталась выведать, с кем я провожу дни напролет, ведь я постоянно пребывала в прекрасном расположении духа. Я ничего ей не рассказывала. К чему? Это обернулось бы очередным нравоучительным разговором, а они меня уже порядком утомили. Видимо, она поделилась своими подозрениями с родителями, поскольку они по очереди подходили ко мне, пытаясь узнать, кто же тот таинственный собеседник по ту сторону экрана. Но я была не так простодушна и им тоже ничего не сообщила.

В тот момент, когда мне пришло голосовое сообщение от Димы, я резвилась с котом. Ведь он был моим единственным «приятелем» на предстоящий вечер и ночь. Отвлекшись от пушистого компаньона, я принялась слушать голосовое. По ту сторону кто-то играл на гитаре и пел. Улыбка непроизвольно озарила мое лицо.

– Женька играет и поет? — спросила я.

– Ага, вот эту.

Следом пришла песня. Это была композиция группы «Kambulat». Песня-Она. Я и не подозревала, что Женя владеет гитарой, но делал он это настолько искусно, что даже во сне я слышала эту мелодию и его голос, когда мне этого не хватало.

Евгений: ДИМА, собирай манатки, мы уезжаем из города, и Машу захватим, чтобы Ксюша её не убила.

Ксения: А хрен тебе, он со мной останется.

Дима: Конечно останусь, котя.

Евгений: Ахренели что ли. Маша, я тебя забираю.

Маша: Я боюсь отвечать на это, меня ж она убьёт.

Ксения: Ну вы, конечно, это классно придумали, но Женьку-то я люблю.

Дима: Сестричка, не афигевай, Женька мой.

Ксения: Поменялись, получается?

Евгений: Нет, давайте обратно.

Не стану лгать: порой мне было грустно и обидно — он уделял мне мало внимания. У него, возможно, были свои дела и проблемы, о которых, по его мнению, я не должна была знать, поэтому я не выносила это на разговор.

Маша: Жень, что происходит?

Почему Маша? Мне бы он, как обычно, ответит, что всё хорошо, но я-то понимаю, что что-то не так.

Евгений: А что не так?

Маша: Ты Ксюше меньше времени стал уделять. Что-то случилось?

Евгений: Нет. Как она?

Маша: Не очень, но если напишешь, то станет лучше :) Она всегда рада тебе.

Следом после этого разговора мне приходит сообщение:

— Зайка, прости, я действительно уделяю тебе мало времени. Из-за всякой ерунды, хотя для меня ты важнее всего, — и снова продолжались долгие диалоги, почти сутками.

Привязываться к человеку за короткое время — одно из худших испытаний в общении. Я начала замечать, как мне становится «плохо», если какое-то время не приходит его сообщение: «Солнышко моё, люблю тебя», «Я скучаю по тебе» или банально холодные и сухие ответы. В такие моменты кажется, что тебя разлюбили, что ты больше не нужна.

Дима: Хатьфу на тебя, Евгеша.

Евгений: Ты тут не плюй, охеревший. Кляча водовозная.

Дима: Сам такой. Я заяц, понятно?

Евгений: Заяц, херня ты ушастая, помалкивай там. Разговоришься так, что скажешь не то, что нужно.

Дима: Вот дьявол.

Каждый раз, читая их шуточные перепалки, сердце наполнялось странным теплом. Представляла, как они в живую озвучивают это, а я просто наблюдаю за ними. Как Дима убегает от Жени, или нарочно задирают друг друга.

Маша: Эй, не обзывай так Диму.

Ксения: Ты вообще молчи, секретничаете с Женей и оба не говорите, о чем. А Женьку не тронь.

Дима: Поговори мне тут.

Евгений: Короче, я забираю Ксюню, а ты, Дима…А ты иди нахер.

Дима: Значит так, будем говорить по-другому.

Ксения: Ну, давай, говори. Что замолчал-то? Ха-ха.

Дима: А что говорить-то… Ух, сучка. Женя, ты где такую нашёл? Она ж не замолкает даже и мне не даёт сказать.

Ксения: Хехехехе.

Я никогда не боялась сказать что-то. Знала, что Женя рядом. Знала, что поможет.

Дима: Хатьфу на тебя, сучка.

Евгений: Не плюйся тут, морду вскрою.

Ксения: Ну так что ты мне хотел сказать?

Дима: Уф, женщина, ну тебя… Мне страшно стало. Муж и жена — одна сатана.

Маша: Это ты о Ксюше и Жене? Хахаха, — пишет Маша.

Дима: А о ком ещё.

Дима с Машей расстаются. По словам Жени, Дима метается от одной к другой не потому, что он «бабник» или ему быстро становится скучно. С ним случилось то, за что он винит себя каждый день.

Суицид человека, который был для него важен тогда — Вики. Не совладал с гневом и эмоциями в один роковой момент, он наговорил ей много жестоких слов. Она любила его искренне, по-настоящему, и он отвечал взаимностью, но одна необдуманная игра слов, доверие слухам — и жизнь человека оборвалась. Навсегда. Без шанса вернуться.

— Она была милая, и… ну, впервые так. Обычно я тот ещё бабник. Встречались три года. Любил безумно. Не настолько, как вы с Женей, но для меня это сильно. Я впервые так бегал. Она поддерживала меня во всём, всегда старалась помочь и мило улыбалась мне… Радовалась встрече, всегда как ребёнок. Я бросил курить ради неё. Но… в один день мы сильно поругались. Там я… косячил. Сказал всякого, в общем… Утром нам сказали, что она покончила с собой.

Мне было очень жаль Диму: никто не должен терять близких таким образом. Но у каждого своя судьба, какой бы коварной она не была. Тогда я не могла представить, что когда‑то могу потерять своего любимого Женю. Я и сейчас не мыслю жизни без него — он для меня как воздух, без которого существование невозможно.

— Если я скажу кое что, ты же не посчитаешь меня идиотом? – пишет Дима

— Не думаю, слушаю

— Будь ты блондинкой, то я бы посчитал, что ты близняшка Вики. Очень похожа. Возможно поэтому я начал общение с сотни комплиментов тебе.

С одной стороны, я напоминала ему Вику, тем самым делая его ближе к ней, хоть я не она, я с другой ему становилось невыносимо после осознания, что я не Вика.

Посмотрев на ее фотографию, я действительно увидела некоторые похожие черты. Разрез глаз, улыбка и ямочки на щеках.

***

— А твои родители обо мне знают? — спрашиваю я Женю.

— Да.

— И как они отреагировали?

— Отец сначала выгнул бровь, сказал: «Это временное увлечение, не более». А мама рада. Потом спросил про возраст: «Это временно, думаешь, расстаться?» А я сказал: «Нет». «Поговорим об этом, но я хорошо воспитал тебя». Видимо, он доволен моим ответом.

Мне стало интересно, какой он, его отец. Зачем? Может быть, в последующем я буду знать, как себя вести, что бы в случае чего не накосячить на "ровном месте".

—Я безумно редко вижу, как он улыбается. Практически такого не бывает. Он либо не оценит, либо ему будет плевать и он просто сделает вид, что не заметил. Ему всё равно. Отец не признает эмоций. Будет строго смотреть, и уйдет. С 7 лет он учил меня многому. Нытье отдельный вид, а порой в воспитательных целях, ломать руку, это достаточно больно. Было бы хуже если б плакал. Отец учил, что всем плевать на мои чувства и эмоции, следует скрывать, и говорить то, что люди хотят слышать.

Из разговоров я поняла, что его отец строгий. Его реакция на меня была понятна: девочка, взявшаяся из ниоткуда, тем более ещё маленькая и, чёрт его знает, где. Я старалась верить в то, что однажды, в случае чего, я изменю его мнение о себе, а с его мамой я постараюсь найти общий язык.

Я прислушиваюсь к Жене, к его советам: из его жизненных рассказов видно, что он многое прошёл и многому научился. Но снова происходит то, чего я боялась больше всего — я остаюсь одна в диалоге.

Он почти не появляется в сети, и я не могу понять, почему. Снова и снова спрашиваю, всё ли с ним в порядке, что случилось, и в ответ получаю сухое: «Всё нормально, не переживай». Я уже привыкла к этому, но мне все же хочется ему как то помочь, даже простым разговором, но Женя этого не хочет.

Дима тоже исчез, ни сказав не слова. Возможно, снова что‑то происходит, о чём мне не следовало бы знать.

Несмотря на то, что сегодня суббота, день проходит за уроками — школа не ждёт. Телефон на столе вибрирует беспрестанно, будто кто‑то настойчиво пытается прорваться в мою жизнь. Ничего не подозревая, с улыбкой беру его в руки и вижу сообщения, которые переворачивают мир.

— Ксюша, я, конечно, понимаю, что тебе нужно внимание, но мне просто не хочется разговаривать. Дима ушёл, ему всё это не интересно, даже Маша так не переживает. Мне нужно сказать тебе правду. Я должен уйти. Я не люблю тебя, так получилось. Не хочу тебя доставать — найди своё. Прости, пожалуйста. Мы должны расстаться. Удачи, береги себя.

Слова сухие и финальные, как закрытая дверь. В душе — холод и пустота; та лёгкая уверенность, что он рядом, исчезла одним ударом. Я замерла, словно вся вселенная внезапно остановилась. Сердце бешено колотилось, руки и всё тело дрожали, в голове — миллион мыслей, но я не могла собрать из них ни одной связной фразы. На экране — «доступ ограничен».

Мой любимый мальчик, смысл моей жизни, заблокировал меня после громких признаний в любви и привязанности. Что не так? Что происходит? В прошлый раз, когда я узнала, что у него рак, Женя тоже сказал, что любит другую. Неужели с ним снова что то случилось.. Почему я не знаю об этом?!

В панике я нашла чат с Димой, который как раз появился в сети, словно ждал, что я напишу ему и задала те же вопросы. Его краткий ответ звучал как приговор:

—Ему нужно уйти.

Нужно? Зачем он тогда всё это делал? Зачем играл со мной, писал о любви?

Слёзы хлынули сами собой, река горячих капель заливала щеки, стекала по лицу, по рукам, делая мокрой одежду.

Истерика, беспомощность — я не знала, куда себя деть и что думать. Уроки тут же ушли на последний план. Весь вечер я ждала ответ на какие либо мои сообщения, с мольбой рассказать, что происходит, поскольку я либо была до ужаса наивна и не верила, что Женя способен разлюбить меня, либо я была полной дурой, что водили за нос всё это время, либо это правда.

Ночь оказалась бессонной. В наушниках — песни, которые присылал Женя; я пересматривала его фотографии, перечитывала сообщения:

— КСЮША, ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

— Моя милая зайка, лучшая девочка на свете.

—Я безумно скучал по тебе, солнышко мое.

— Его лицо будет разбито, если он посмеет тебя тронуть.

— Котёнок, всё хорошо, ты там как? Рассказывай, я свободен.

— Мне кажется, что я схожу с ума от того, как сильно люблю тебя.

Вспоминались и слова Димы, который рассказывал мне настоящее состояние Жени и передавал, что тот меня любит.

— Как бы ему не было хреново, он никогда не скажет этого.

— Он мне все уши прожужжал о том, как любит тебя и скучает.

— Не обижайся на Женьку, он не хотел так. Сам ходит злой, как черт.

Мысли крутились в голове, слёзы не унимались. Я не могла, или же не хотела верить в слова Жени, это было бы максимально странно.. Тело, истратившее все силы на этот поток эмоций, наконец потребовало отдыха, и я, не понимая до конца, как это произошло, уснула. Уснула с тихой, хрупкой надеждой: проснуться и увидеть сообщение вроде «прости, что заставил тебя переживать, это была шутка, со мной всё в порядке, люблю тебя, как ты?»

Я проснулась, но ожидаемых сообщений не было. Предчувствие говорило, что все еще впереди, но умалчивало, что именно: хорошее или плохое?..

День прошёл как в тумане: постоянная, бессмысленная проверка чатов, попытки сосредоточиться на уроках были тщетны — все мысли занимал Женя. Как он? Почему так ушёл? Может, я что-то сказала или написала не так? Он исчез, а я словно умирала изнутри, никому этого не показывая.

В голове были слова Жени ".. всем плевать на чувства и эмоции, следует скрывать, и говорить то,что люди хотят слышать...". Кто же знал, что это настолько въестся в голову. Его отец был прав: лучше медленно умирать внутри и делать вид, что все хорошо, дабы не привлекать лишнего внимания, нежели жаловаться направо и налево.

Юля: Ксюша с Женей расстались?

А ты этого и ждёшь.

Ксения: Расстались. Теперь у тебя все шансы, валяй.

Юля: Нет шансов.

Я читаю это, и как хорошо, что в этот момент я стояла в туалете. Я быстро зашла в кабинку школьного туалета и дрожащими руками попросила Машу прийти, попросила зайти в беседу. И дальше я только услышала:

«Ксюш, ты только не переживай. Я рядом. Всегда рядом.»

Глава 7

«Ксюш, ты только не переживай. Я рядом. Всегда рядом.».

После этих слов я все поняла, даже не читая того, что было написано.

Я судорожно пыталась вдохнуть, но у меня не получалось. Истерично пытаясь открыть окно, я вдохнула ледяной воздух. На улице шёл крупный снег, который уже покрыл школьный двор, и дул безумно сильный ветер, который так и хотел снести всё вокруг. Эта погода идеально описывала моё внутреннее состояние. Мне не нужно было говорить, что было дальше. Я всё поняла после слов «не переживай».

Он мёртв. Нет, я не верю. Это шутка. Шутка! Он сильный, справится, я рядом с ним, я вытащу его даже с того света.

— Ксюш, мне так жаль, правда. Думаю, ты сама позже всё прочтёшь, — Маша отдаёт мне телефон, и я тут же начинаю это всё читать.

Юля: Операция прошла не успешно. Женя знал, что всё пройдёт так, и поэтому ушёл от Ксюши. Дима плакал, при всех. Он замкнулся в себе, он больше не смеётся, как раньше.

Оставшийся школьный день был в тумане. Я не помню остаток дня. Не помню, как закончились уроки, как шла домой и что делала. В голове была лишь мысль: «Он мёртв. Мой любимый человек, его больше нет».

По приходу домой, под вскрики бабушки, я просто свалилась на кровать бессмысленно глядя на потолок, а слезы безостановочно покрывали лицо. Потеряв счёт времени, я не хотела ни есть, ни спать, даже жажды не было. Все потребности отключились мгновенно после слов "..Он мертв..". Возможно, я умерла вместе с ним. Я помню лишь то, что у меня постоянно вибрировал телефон, а после поступил звонок.

— Зайди в беседу, — коротко ответила Маша, и я сбросила.

Смысла в этой беседе я теперь не видела. Зачем мне это всё теперь? Какой в этом смысл? Делайте теперь, что хотите.

Ксения: Что? Не зря же меня сюда дёрнули.

Дима: Зайка, хватит плакать, прошу. Хочешь, давай поговорим об этом?

Ксения: О чём? «Ты его забудешь», «Всё будет хорошо», «Найдёшь другого, лучше него», «Разлюбишь». Это ты мне хочешь сказать? Дима, отвали, пожалуйста.

Дима: Ксюш, ну пожалуйста, послушай. Женька убьёт меня, если я оставлю тебя в таком состоянии.

Ксения: Не убьёт, отвянь, прошу.

Следом телефон улетел на другой край кровати.

Тем же вечером я призналась Диме в своих чувствах. Зачем? Не знаю; эмоции затмили рассудок, и я ничего не понимала. Я даже не любила его, но зачем то рассказала о каких то чувствах. Возможно, я надеялась, что Дима объяснит мне произошедшее. Я не хотела верить ни в одну сказанную мне версию, ни в его смерть, ни в то, что Женя любит другую.

Маша: Вы оба, ничего не хотите сказать?

Евгений: Хотят.

Женя?.. Ты же.. Мертв.. Что происходит..?

В момент его ответа я так хотела ему написать, но я оказалась заблокирована…

Дима: Во-первых, он правда умрёт. А во-вторых, не бейте.

Евгений: Так уж и быть, не трону. Я не в том состоянии, чтобы тебя бить.

Дима: Ему осталось меньше месяца. Он в больнице. В тяжёлом состоянии. Да, Жень?

Евгений: Да.

Ксения: Но почему вы сказали, что он УЖЕ мёртв? Вы все дебилы?

Евгений: Так надо. Правда. Это случится, а тебе стоит приспособиться. Я ухожу, и к тому же теперь точно. Я рад за вас с Димой, это моя идея.

Я рад за вас с Димой.

После этого сообщения мне стало так больно, словно душу пронзили миллион иголок сразу. Казалось, я предала его и мгновенно пожалела, что сделала то, что сделала.

В это же время я увидела, что Женя меня разблокировал, и, действуя на эмоциях, написала ему:

— Жень, пожалуйста… Я тебя люблю, что даже не могу описать это, ты просто знай это. Я не знаю, зачем сказала Диме об отношениях, прошу. Прости. Можем поговорить хоть немного? Я тебя умоляю, не оставляй это всё вот так. Ты же сильный, я всегда рядом с тобой, мы справимся со всем. Борись с этой херней, умоляю тебя.

Писала я, а сама мысленно была рядом с ним, ползая по полу, умоляя его простить меня, немного поговорить и доказать, что я рядом.

Его ответ прозвучал холодно:

— К чему страдания? Ты больше не моя. Не к чему. Послушай Димы, к тому же вы теперь вместе.

Я больше не твоя?.. Я всегда была твоя: всегда, даже если я в других отношениях — я была и остаюсь твоей. Твоя. Твоя. Твоя. И только.

— А ты что, переживаешь? — написала я

— Как не переживать? — ответил он. — Девушка Димы, если этот кретин ничего не может решить. К тому же я знал, что ты ему нравишься.

Нравлюсь?.. Какая глупость. Не может быть, чтобы Дима так просто смотрел на меня не как на подругу — Женя бы никогда не позволил этому остаться без последствий.

— А почему не сказал это? — спросила я в сообщении.

— Я был в отключке. Зачем? Я знал, что скоро сдохну. Всё будет как должно, мне осталось немного, — ответил он холодно.

Нет, Жень… Ты сильный, ты справишься, ты не оставишь меня одну. Я очень сильно люблю тебя.

Я редко когда унижалась перед кем то, точнее сказать, такого не было никогда. Но этот случай стал тем самым прорывом, когда я убила свою гордость. Я действительно хотела ползать по полу перед Женей, не зная зачем, не зная почему, но я чувствовала себя слишком отвратительно, что бы что ли осознавать.

В этот самый миг мне пришло сообщение от Маши. Признание, ставшее для меня настоящим ударом.

— Знаешь, раз уж так вышло, я хочу тебе кое-что сказать. Мне нравился Женя. Я старалась сделать все, чтобы вы расстались. Рассказывала всякую чушь о тебе, думая, что он тебя разлюбит. Похоже, так и произошло, раз он так поступил, — написала она.

— Отлично, — ответила я, и, забыв обо всем на свете, направилась к ней домой. К моему счастью, мы жили всего в пяти минутах ходьбы друг от друга. Мне безумно хотелось вырвать ей все волосы.

А я-то, дура, думала: Как же здорово, что они подружились. Обычно Маша всех вокруг считала идиотами, а тут Женя вдруг стал таким хорошим.

Мне нужно было выплеснуть всю боль, накопившуюся внутри. За последний день ее стало невыносимо много.

Я пришла к ней, и она вышла мне навстречу. Сначала я попыталась заговорить, но она, похоже, решила поиграть на моих и без того расшатанных нервах.

— Какой смысл в нашем разговоре? Твой Женя всё равно скоро сдохнет, а ты будешь рыдать сутками. А может, он вообще ничем не болен? Ты не думала об этом? Может быть, он тебя и не любил никогда?

Эти слова стали последней каплей. Никому не позволю так отзываться о Жене. Никому. Злость, боль, ненависть слились в единый огненный ком. Я ударила Машу. По-настоящему. Взгляд, которым я окинула её в последний раз, был полон жгучей ненависти.

Я шла домой, желая разрушить всё вокруг. Ненавижу всё это! Хотелось кричать изо всех сил. Что же происходит?! Моя лучшая подруга любит моего, уже бывшего парня, и говорит о нём так, будто он никто. А Женя… Женя находится на грани жизни и смерти, а я не могу быть рядом! Не могу! Я бы бросила всё и уехала, лишь бы держать Женю за руку, шептать о своей любви, говорить, что мы со всем справимся. Но я не могла… Не могла…От бессилия ситуации я просто свалилась в огромный сугроб. У меня нет сил. Совсем нет. Это невыносимо.

Всё словно воссоздало ту картину, о которой я боялась думать и просто отшучивалась: я встречаюсь с Димой — ведь мы похожи, нам должно быть хорошо вместе, — но в глубине сердца горит другое чувство. Я люблю Женю. Даже если он на грани смерти, я буду повторять это снова и снова.

Дома я делюсь с Димой случившейся ситуацией, на что он мне отвечает:

— Ксюнь, не слушай идиотину эту, умоляю тебя. Любит он тебя ахренеть как. Ему правда жаль, что так получается. Он не хочет этого, но, к сожалению, так происходит.

Следующие пару дней я провела в оцепенении: пыталась смириться с мыслью, что тот, ради кого я готова и в ад пасть, и в рай вознестись, балансирует между жизнью и смертью. Сидя на полу, укутавшись в плед, я просто смотрела в зеркало напротив, наблюдая, как слезы прокладывают дорожки от глаз до подбородка. Вокруг зеленой радужки медленно появляются красные линии из за постоянных слез.

Дима сказал, что как только что-то случится, будь то хорошее или плохое, он напишет, поэтому отбрасывать телефон далеко я не стала. Сообщения пришли не от Димы, а от Жени.

Мы не разговаривали эти два дня. Ни привет, ни как дела. Я была способна только лишь на то, что бы встать с кровати и через силу поесть, а Жене и подавно было не до переписок. Эти выходные были худшим за последние дни, недели, месяцы.. Разговаривать с кем либо было тоже не выносимо. Любой чат сразу напоминал о Жене.

— Я любил тебя по-настоящему, и люблю сейчас невыносимо, — написал он.— Я надеюсь, у тебя всё будет хорошо.

— Жень, умоляю, не уходи. Ты справишься, всё будет между нами хорошо, — ответила я со слезами на глаза.

— Я здесь ничего не решаю, — прилетело в ответ. — Главное помни: всё идёт к лучшему.

К лучшему? Что такое должно случиться, что бы твоя смерть в последующем была оправдана?..

Спустя пару часов пришло ещё одно сообщение. Я открыла его мгновенно, ожидая увидеть: «Солнышко моё, всё обошлось, прости, что заставил нервничать». Но судьба распорядилась иначе.

Дима пересылает мне сообщения из чата с Женей:

Дима: Ты как, братик?

Евгений: А вот и конец пришёл. Я не могу нормально дышать.

Дима: Нас выгнали. Мы не можем быть у тебя.

Евгений: Я знаю. Дима, цени каждый момент. Хорошо? А ей замени меня. Спасибо за всё, бро.

Дима: И тебе… Ты так просто оставишь всё…

Евгений: Я не решаю. Ты действительно был мне важным человеком, им и останешься.

Дима: И ты… Куда я без тебя, скажи?

Евгений: Хах, ты сможешь. И справишься со всем. Эээ, только без нытья. Эти ваши «шутки» боком выходят.

Дима: ..КТО БУДЕТ МЕНЯ УСПОКАИВАТЬ И ПОМОГАТЬ? КТО ПОДТОЛКНЕТ В СЛОЖНЫЙ МОМЕНТ, СКАЖИ. НЕ УМИРАЙ, ПОЖАЛУЙСТА….

Евгений: Ты сам)…

Следом после этих пересланных сообщений мне приходят другие, лично от Жени.

— Ксюш, пожалуйста, прости за всё. Я тебя не любил, это правда. Мне просто было интересно, жалко было тебя, хотел поддержать, много врал… Прости, пожалуйста. Я не заслуживаю твоих слёз и грусти. Я говорю чистую правду — пожалуйста, забудь. Устал жить двумя жизнями, клянусь, больше так не сделаю. И не буду. Прости. Удачи. Пожалуйста, живи.

Он исчез. Снова. Я оказалась заблокированной. Снова. Смысл жизни, казалось, исчез окончательно: я понимала, что это его окончательно последние слова. Я не успела. Ничего не успела. Несколько строчек разбили меня на осколки, и моё существование вдруг превратилось в болезненную пустоту.

Эти дни стали последними источниками моего счастья, и, я не знала, что должно произойти, или же, кто должен появиться, чтобы я снова стала счастливой?.. Это уже не имело значения. Я умерла вместе с ним в этот день.

Глава 8

Женя ушёл. Навсегда. Он мёртв. Я больше не слышу его голос, не вижу его фотографии и сообщений. Это все было, но воспоминания приносили невыносимую боль. Сердце разбилось на миллион осколков, когда я всё пересматривала, а затем вновь собиралось когда я читала его последние сообщения.

Всё потеряло прежний смысл: мелкие радости больше не приносили утешения, яркие когда‑то ощущения стали бледными и бесцветными.

Мы с Димой, казалось, потухли моментально. В общении не было радости, какого то огонька. Оно превратилось в бессмысленное повторение базовых фраз:

—Ты как?

—Норм, ты?

—Сойдёт.

Последние дни я не помнила совсем. Что то вроде и было, а вроде и все однообразно. Утро сменялось ночью. Спала, если повезёт, по 3-4 часа, на уроках досыпала. От запаха еды начинало тошнить.

Мне снился Женя. Каждый раз как засыпала. Тренировки со временем перестали помогать справляться с болью. Я выматывала себя до такой степени, что к конце тренировки просто валилась с ног, и лежала на полу спортзала, стараясь перевести дыхание.

Может показаться глупым и бессмысленным пытаться заглушить моральную боль физической — но тогда мне это казалось выходом. Раньше идея причинить себе вред была для меня мерзка. И всё же этот день показал меня с другой стороны.

Выплакав все слёзы, я уставилась в никуда, снова и снова прокручивая в голове образ любимого человека. Голова гудела от мыслей, но остановить их не удавалось. Неужели всё так закончилось?.. Моё подсознание отказывалось принять эту мысль.

Взгляд то и дело возвращался к столу, где лежала канцелярия — и то, чего я раньше так боялась и презирала. Подойдя, я взяла канцелярский ножик, который в руке казался не таким острым, как в мыслях.

Долго не решаясь, я всё же чувствовала, что внутри уже многое было разрушено. Разбито и склеить это было невозможно.

Вдох, медленный выдох. Первый порез — больно, очень больно. И, к моему удивлению, после этого стало легче. Второй. Третий. Действия словно происходили в тумане. Остановилась только тогда, когда на руке почти не осталось нетронутой кожи.

Кровь — много крови, смешанной со слезами. Смех, переходящий в истерику.

Боже, пожалуйста, я не переживу этого.

Молила судьбу, что бы это закончилось быстро.

Как в трансе села на край кровати и, не отрывая взгляда от руки в крови с десятками порезов, думала: боль есть, но она — в руке, а не внутри. И в этом парадоксе я нашла короткую передышку: через физическую боль уходило что‑то другое — тяжёлое, внутреннее.

Дни и ночи сливали­сь: мысли о Жене, попытки понять, как всё так получилось, истерики каждый вечер — днём и утром я училась скрывать свою рану.

Показывать надо то, что люди хотят видеть — слова, ставшие нормой, которой я пыталась следовать. Разговоры с Димой хоть немного успокаивали, но ненадолго: ему тоже было тяжело, он прожил с Женей большую часть жизни.

Прокручивая одно и то же, моя голова будто горела, и мне хотелось сгореть вместе с ней. Потеряв смысл во всём, я хотела уйти вслед за Женей. Пила таблетки, что попадались под руку, пока они не выходили наружу; резала руки, ноги, всё тело — лишь бы заглушить внутреннюю боль. Это помогало, но через время снова становилось как прежде. Мысли о самоубийстве становились всё настойчивее: зачем жить, если тот, ради кого жить стоило, ушёл? Он забрал смысл с собой. Недобровольно — но ушёл.

Я повторяла себе: «Я уйду за тобой. Скоро мы встретимся.»

Я так хотела, чтобы кто‑то разделил со мной то, через что я прохожу. Рассказывала друзьям о случившемся, но мне казалось, что они лишь жалеют меня со стороны — прожить это вместо меня они не могли. Да и я бы никому не пожелала этого.

«Время лечит?» — нет. Прошло больше месяца, а всё всё так же остро болит. Месяц.. Почему же меня никак не отпустит?.. Почему до сих пор так больно? Тело было почти в мясо, похудела килограмм на пять так точно, хоть и без того я была худой, те самые любимые многих щеки впали, взгляд перестал излучать какие либо эмоции, а алкоголь стал лучшим другом. Будучи в таком состоянии я постоянно говорила о Жене. Увидев он меня сейчас такой, точно бы даже не познакомился. Хотя, скорее всего он видит меня.

Иногда я разговаривала с ним, чувствуя его где то рядом. В морозные дни, когда холод проникал под одежду, я мысленно звала Женю и становилось теплее. Будь то самовнушение или нет, мне было плевать на это.

Через время и Дима ушёл. Нет, не умер, но ему было ещё тяжелее, чем мне; и моими бесконечными разговорами о Жене я только причиняла ему дополнительную боль. Его понять можно — на его месте я, возможно, поступила бы так же.

Я осталась одна со своими мыслями. На людях — весёлая, а дома — плачу, будто потеряла рассудок, не видя смысла ни в чём. Всё же фраза, сказанная когда то Женей, а ему отцом имела вес. Зная, что я творю, со мной бы сюсюкались, жалели или же наоборот называли сумасшедшей, мне не нужно было этого, поэтому "Со мной всё хорошо" стала постоянной в моей речи.

В один из дней, убивающих меня еще более, я приняла твёрдое решение свести счёты с этой несправедливой судьбой. После уроков, погружённая в мрачные мысли, я шла со школы с чёткой целью: сброситься с заброшенного девятиэтажного здания. Казалось верным способом — быстро и, возможно, безболезненно.

Ветер был такой силы, что сносил меня с ног, словно хотел остановить. Губы от него пересохли, волосы разлетелись в разные стороны, а слезы мгновенно высыхали. В наушниках, с ощущением, что эти минуты последние, я уже готовила сообщения родным и друзьям, когда заметила: кто‑то бежит за мной и останавливает.

Да что же это такое? Дайте мне хоть умереть спокойно.

Это оказался друг — Боря. Оказывается, он увидел меня издалека и побежал, чтобы догнать. Мы жили недалеко друг от друга, и он хотел просто пойти со мной домой. Разочарованно отложив свой план, я пошла с ним домой.

Неужели судьба приготовила для меня что‑то ещё, куда хуже того? Куда хуже — я не знала. Мы шли, и Боря болтал о чём‑то невзначай, а мои мысли были совсем не здесь.

Если бы не ты, я бы уже лежала на асфальте у той заброшки.

Дома я сразу завалилась спать. Событий было слишком много; учёба стала мне ещё более безразлична, чем до этого, желание ничего не делать усиливалось. Я окончательно перестала делать домашние задания, через силу списывала, не успевая за темами. Не было сил ни учить, ни вникать. На тренировки по баскетболу ходила только потому, что там хоть на время переставала думать и добивалась физической усталости. Лучше всего тогда мне удавалось просто спать — возможно, только в это время мозг отказывался от мыслей и отдыхал. Часто я просыпалась в слезах от снов о Жене: он был жив, рядом, я чувствовала его. Со временем моё подсознание стало превращать эти сны в явь — психика давала сбой.

Я сидела в своей комнате, слушала музыку снова и снова умирая. От мыслей, от людей, что окружали меня, от постоянных истерик, которые накрывали меня от малейшего воспоминания о Жене. Вымотавшись и бессильно откинувшись на спинку кровати, я подняла глаза — и увидела его. Он сидел напротив, сверля меня взглядом, полным боли и… и сочувствия?

Он был точь‑в‑точь как на фотографиях, что накрепко засели в моей памяти: растрёпанные волосы, тёмные глаза, в которых я тонула каждый раз при встрече на фотографиях и любимое белое худи.

— Мой мальчик… Жень, родной мой, ты жив? С тобой всё в порядке? Я так скучаю по тебе, очень‑очень сильно. Обещаю, что скоро мы встретимся, смотри — я делаю всё возможное для этого, — я шептала, боясь, что кто‑то из родственников услышит и решит, что я схожу с ума.

Сумасшедшей?.. Но он же здесь, сидит напротив меня! Значит, я не сошла с ума. Если я его вижу, значит, его впустили в дом? О нём знают… Почему мне никто не сказал? Я бы ни за что не предстала перед нем в таком виде: растрёпанные волосы, непонятно как собранные, красные и опухшие от слёз глаза, лицо, и нож в одной руке, в то время как из другой руки стекала кровь по запястью.

— Жень? Как ты тут оказался? Почему не предупредил, что приедешь? Как ты? Что с Димой? Вы оба пропали… Я так и думала, что это всё шутка, — я говорила, надеясь, что он ответит.

— Милая, прошу тебя, перестань пытаться умереть. Всё у тебя будет хорошо, зайка. Я всегда рядом с тобой, просто знай это. Люблю тебя, моё солнышко, свети, умоляю тебя, — сказал он, и вдруг исчез.

—Хорошо. Только ради тебя..—сказала я сама себе.

Он словно растаял в воздухе. Я долго смотрела туда, где только что сидел Женя, пыталась понять: сон ли это был, или правда? Видела ли я его по‑настоящему, или моё подсознание играет со мной?

Я написала об этом Тиме. Парню из класса, с которым мы начали общаться странным образом. Он попросил скинуть домашнее задание, а я не была в состоянии даже встать с кровати, после очередного "заливания" внутренних раз алкоголем. Так мы и подружились.

Я рассказала ему всё что было, и рассказываю о своём состоянии все последние дни. Он был тем, кто знал о нем все. О моих порезах, слезах, истериках, очередных бессонных ночах. Был рядом и поддерживал, когда мне это нужно было. Поднимал настроение и желание жить, когда я уже была на грани. Этот случай с внезапной игрой моего подсознания не стал исключением. Мы немного поболтали об этом, и я не заметила как уснула.

Каждый день я заходила на аккаунт Жени больше сотни раз, в надежде увидеть заветное „В сети“. Со временем это стало бессмысленно: он больше не зайдёт. Никогда. Смирись. Казалось, за два месяца можно выплакать все слёзы, но они не кончались. Каждый день стал похож на прошедший.

Бабушка однажды заметила порозовевшие шрамы на моей руке и стала расспрашивать, зачем я это делаю. Я не хотела рассказывать правду и пробормотала, что была у подруги и её кошка меня поцарапала — как глупо это звучало. Спустя время я всё же открылась. Бабушка пыталась поддержать меня, но в голове как клещ засело: «показывай людям то, что они хотят видеть». Я отвечала привычно:

— Да всё нормально, мне всё равно.

А после этих слов садилась в комнату и плакала. Снова. День за днём. Со временем стало немного легче, но смириться со смертью любимого я не могла.

После внезапного прихода Жени я действительно перестала резаться, хоть рука то и дело тянулась сделать пару тройку новых порезов. На это, скорее всего, повлияло моё обещание Жене, точнее.. Самой себе.. Или все же ему?..

Чтобы отвлечься, я заглянула в одну беседу и познакомилась там с двумя людьми — Вадимом и Владой. Тогда были популярны «браки» в чатах, и я даже была «замужем» за Вадимом виртуально.

Мы переписывались, и мне казалось, что между нами зарождаются тёплые чувства — простое самовнушение. На удивление, он вдруг стал новым другом-парнем, хотя я ни с кем из парней, после Жени, тесно не общалась. Какая разница, с кем общаюсь, когда в голове и в сердце — Женя, мой родной и любимый.

С Владой тоже быстро нашла общий язык: у неё была безответная любовь к парню, который то приходил, то уходил, оставляя её в смятении и причиняя боль. Мы стали поддержкой друг для друга.

Глава 9

И вот в один из дней — я захожу на аккаунт Жени и... На экране мелькнуло желаемое „В сети“, и я обнаружила, что меня разблокировали. Казалось, вселенная услышала мои мольбы. Я, не веря своим глазам, на эмоциях написала ему. Мой любимый, мой Женя.

— Жень?..

И он ответил... тут же:

— Привет.

Я не могла поверить. Он жив? Но почему тогда пропал? Если бы ты только знал, что случилось за это время... Спрашивая, как он, я получила тот же ответ, что и раньше:

— Нормально.

Ты всегда так говоришь — даже когда на грани жизни и смерти. Почему ты не расскажешь, что с тобой?

Я сразу написала всем друзьям: Женя жив. Видимо, когда кто то из этих друзей и знакомых это прочёл, сразу же доложил все, что со мной происходило за время отсутствия Жени.

— Скинь фото левой руки. До локтя, — внезапно пишет Женя.

Чёрт... откуда он это знал?..

— Зачем? — написала я.

— Для общего развития, — коротко ответил он.

Я отправила фото.

— Кошмар.

Мне никогда не нравились его холодные ответы, но их стало так много в последние дни нашего общения, что кажется, их стало больше, чем слов любви. Что с тобой случилось?..

Пытаясь завести разговор, написала я:

— Знаешь... чтобы мне было легче, я придумала, что все хорошо. Что ты с другой...

Я не выдумывала всё это, просто была более чем уверена, что он умер. Но... он здесь, в чате со мной.

— Нет. Я не с другой. Месячная кома.

Месячная кома? Почему никто из твоих близких не написал мне об этом? Мне было бы легче — знать, что ты в коме, но жив.

Я так хотела с ним поговорить. Очень. Он не хотел. Чтобы не приставать сообщениями, я просто пожелала ему спокойной ночи и легла спать. И я снова почувствовала невесомое счастье. Не потому что мы не были в отношениях и не потому что поговорили по‑настоящему, а потому что по его словам с ним всё в порядке. Я не совсем верила, но умоляла надежду не покидать меня.

Для меня теперь этот день приравнивается к его дню рождения. Эта дата вернула мне его, подарила мне надежду снова. 67 дней без него стали настоящим адом. За эти дни и ночи, произошло больше, чем за последний год.

На следующие пару дней я старалась вывести его на разговор, и каждый раз, когда приходило его сообщение, на моём лице расплывалась улыбка.

Хочется сказать: «Я тебя люблю», — но я понимала, что сейчас это будет неуместно, поэтому приберегла эти слова до более подходящего момента. У нас ещё есть время, и на этот раз я не собираюсь его упускать.

В один из вечеров я увидела тренд: «луна сегодня красивая, правда?». Это был код: «ты мне нравишься». Если человек отвечал: «такая красивая, что умереть можно», значит, чувства взаимны.

Я не знала, в курсе ли он об этом, но решила: попытка — не пытка.

— Луна сегодня красивая, правда?..

Ответ не заставил себя ждать долго; по сравнению с тем временем, что я провела без него, это была мелочь, которую можно пережить.

— Такая красивая, что умереть можно)

ОН ЗНАЕТ. Но ты больше не умрешь. Я не позволю тебе так легко избавиться от меня, родной.

Подождите. Он всё ещё любит и помнит меня?.. С его условиями, рак, в связи с которым он и впал в кому, он вполне мог не помнить меня, а о чувствах и речи быть не могло. Получается.. все обошлось и он будет жить прежней жизнью?

Почти сразу я догадалась, что Дима просветил его об этом тренде. Кстати о Диме: Женя дал мне его аккаунт, я написала и получила сотню извинений.

— Ксюничкаааааа! Черт, я жесть как скучал. Я — шлюха, простииии. Сам такой херней страдал, ой мамочки. Как там с Женей?

Как там с Женей?.. Никак. Мы будто чужие — родные знакомые.

Через пару дней Дима выдал, что Женя всё ещё меня любит. Я решила, что он сказал это ради поддержки. В череде откровений, что обрушились на меня, одно врезалось в память особенно ярко.

Дима, словно случайно брошенной фразой, выдал мне ещё одну деталь из жизни Жени. Оказывается, через пару дней, после выхода с комы, он сделал татуировку.

Маленький, изящный самолёт, нанесённый на руку, между большим и указательным пальцами. С того самого момента, как я вижу самолёты — будь то в небе, на картинках или в мелькающих кадрах фильмов — невольно, помимо моей воли, мои мысли устремляются к Жене.

Этот символ, когда-то, вероятно, не значивший ничего, теперь стал немым напоминанием о нашей истории, о нашей утраченной связи, о той самой лжи, которая, как оказалось, легла в основу нашего расставания. Самолёт, несущийся ввысь, стал олицетворением моей ускользающей надежды и болезненной правды.

На следующий день Женя сам написал и извинился за то, что ушёл: мол, сказал, что не любит, и бросил, хотя было все наоборот. Мне было приятно, что его волновало, как я себя чувствую, но пережить то, что пережила я, никому не пожелаю.

Иногда меня терзала мысль: а если бы я правда умерла? Ему бы это сообщили. Аккаунты и его, и Димы знали и им написали бы. Спрашивать об этом я не стала — он всего несколько дней как вышел из комы, ему нужно время.

Глава 10

Прошло около двух недель, как Женя снова вернулся в мою жизнь и меня часто стало бесить его отношение ко мне. Что это вообще было? Мы раньше сутками могли разговаривать обо всем, даже не говоря "люблю", а теперь мы не можем нормально списаться.

В этот раз я заблокировала его и даже гордилась этим — недолго. Мне переслали переписку: переписку Жени и Маши, где он просил, чтобы я его разблокировала. Ну конечно, кто бы сомневался. Только Женя появился в моей жизни, ты тут же суешь свой крысий нос.

Меня тут же словно током ударило! Это она! Маша слила Жене о моих порезах и жизни, после его ухода! Вот же гадина. Снова общаются.

Я послушно разблокировала Женю, но проигнорировала Машу с вопросом "Что у вас случилось?"

— Зайка, я всегда безумно любил тебя, и я очень часто думаю о тебе. Мне действительно никто не был нужен кроме тебя, а сейчас я люто динамлю, потому что снова нахожусь в больнице. Шанс, что я буду жить, невелик. Я никогда не врал тебе. И это безумно сложно — делать вид, что мне плевать. Мне не плевать.

Это сообщение ввело меня в ступор, но последующие пересланные сообщения всё прояснили.

Маша уверенно строчила Жене едкие слова: мол, ему всегда было плевать на меня, и как только я его заблокировала, он, наконец, спокойно выдохнул — избавился от меня. Читая его ответы, я ощутила прилив стыда.

Евгений: Я не бросал слов на ветер. Клянусь, что безумно часто думал о ней и никогда не забывал. Я беспокоился. Сука... Да, я её и сейчас люблю сильно, очень-очень. Но мне приходится динамить и вести себя как тварь. Боже, это ужасно сложно. Я не хочу причинять ей боль снова. Пусть пошлёт и уйдёт, но пусть забудет — иначе я сдохну по-настоящему, или снова окажусь в коме.

Неужели он действительно любил? В последнее время, мне кажется, что я просто наивна и глупа, раз верю в то, что он меня когда то любил. Когда Женя появился в сети после месячной комы, я до последнего думала, что ему всё равно, но оказалось иначе.

Я шептала про себя: «Я люблю тебя, Жень» и невольно в голову лезли мысли о том, что первым спросил, когда пришёл в сознание?..

Пока Женя был в коме, мне казалось, что он умер. Я искала хоть кого‑то, кто смог бы заполнить ту пустоту, что образовалась во мне после его исчезновения. Нет — заменить его самого было невозможно, но мне требовалась опора, чья тёплая рука приглушит холод от утраты. Этой опорой стал как раз Тима. Он будто взял на себя роль всех, кто когда‑то мог утешить меня: стал лучшим другом, знал обо мне всё — все чёрные уголки души, мельчайшие изъяны. Принял меня со всеми моими тогдашними тараканами и поддерживал, как только мог. Он стал для меня близким человеком, а я ему нравилась. Тима хотел видеть меня рядом с собой навсегда, в роли жены, но у меня были свои планы, которые не поддавались переменам.

Когда Женя вернулся, я рассказала ему обо всех новых знакомых; Тиму он почему‑то сразу не полюбил. Со временем я поняла, почему: Тима всегда был рядом. Мы жили в пятнадцати минутах ходьбы друг от друга, учились в одном классе. Женя ревновал, но старался это не показывать. Это казалось почти смешным — зачем ревновать?

Я твоя и только твоя.

Все остальные вокруг — просто фон, они меня не интересовали.

В школе я всегда была тихой, серой мышью: не общалась, не привлекала внимания, казалась скучной. Поэтому слухи о том, что у этой самой «серой мыши» завёлся парень — да ещё из Санкт‑Петербурга — разлетелись мгновенно. Смешки и издёвки посыпались быстро.

— Хахаха, у тебя что, парень появился? Ты думаешь, что вы долго протянете на расстоянии? Да он просто с тобой поиграет.

Это говорили мне «крутые» девочки в классе. Я выдерживала, пропускала это мимо ушей, терпела. Но однажды моё терпение лопнуло.

— Да, у меня есть молодой человек, и я более чем уверена: мы со всем справимся. А вы будете бегать от одного к другому и спать с кем попало, — рот сам выплёвывал одну ядовитую фразу за другой.

Одна из тех девочек, Алина, подошла ко мне слишком близко.

— У тебя язык развязался? Думаешь, что твой паренёк тебе поможет?

Поможет. Он всегда рядом со мной. Это даёт мне силы жить дальше и становиться сильнее.

Я толкнула её, и она ударилась спиной об край парты. В этот момент в класс вошла классная руководительница и начала расспрашивать, что произошло. Конечно же меня отправили к директору.

— Ты же всегда спокойная и тихая, что на тебя нашло? Дома всё в порядке? — спросила она, когда я уже стояла в кабинете.

В моей школе директор и большинство учителей — за исключением классной руководительницы и учительницы биологии с химией — относились ко мне как к родной: любили, уважали мою семью и знали, через что мне пришлось пройти в детстве.

— Со мной всё в порядке, — ответила я. — Просто устала терпеть постоянные упрёки со стороны этой компании.

— Не обращай на них внимания, — посоветовала она. — Пусть болтают, что им угодно.

На этом разговор закончился, а остальной день я провела под десятком враждебных взглядов.

Придя домой, я взяла телефон и написала Жене о случившемся. Ожидая увидеть сообщение вроде «Зачем ты её трогала? Могла бы промолчать», я увидела совсем другое — и это меня обрадовало:

— Умничка, вся в меня.

Да, родной. Я же придерживаюсь твоего примера. Яблоко от яблони недалеко падает. Хотела стать такой же сильной, как и Женя. Он же справляется со всем, и я тоже должна. Нечего нюни распускать.

Весь оставшийся вечер мы говорили о всякой неважной ерунде; для меня это было важно, потому что я снова была счастлива.

Дедушка всегда относился ко мне как к принцессе. Наши с ним отношения напоминали бесконечное: «хочешь — бери, я заплачу за всё, лишь бы видеть тебя счастливой». С Женей всё похоже, но иначе: он не дает деньги, он отдает мне своё внимание — и этого мне вполне достаточно.

— Принцесса? — пишет он иногда, и я таю: мне нравится, когда он так обращается, потому что это доказывает, что я для него важна.

Встречаться мы так и не начали. Я пыталась намекать, но он делал вид, что не замечает. Было грустно, обидно, но если есть риск, что он снова впадёт в кому или, того хуже, умрёт — по его словам — мне будет слишком тяжело строить отношения с кем‑то ещё. Женя в этом был прав: я действительно не могла никого по‑настоящему воспринимать как партнёра, даже будучи свободной.

«Я тебя люблю» — фраза, ради которой я готова была отдать всё. Женя говорил её безвозмездно, и я готова слушать эти слова вечно, но только от него. От других — они звучали бы фальшиво и даже вызывали отвращение.

Беседа «бухарики» снова ожила — люблю перечитывать тёплые моменты по нескольку раз, возвращаться к ним как к спасительному причалу.

Я на эмоциях наговорила кучу мата, поскольку они били все грани.

Дима: Матершинница, хатьфу на тебя.

Евгений: Я тебе щас как плюну.

Дима: А ой...

Женька, Женька... я хочу уметь так же — парой слов поставить человека на место.

В любимой соцсети появился тренд: предложи встречаться, а потом красиво отошью. Я же не трусиха, так? Делаем.

Ксения: Давай снимем тренд? Ты пишешь «го встречаться», а я тебя красиво отшиваю?

Евгений: Хорошо. Го встречаться?

Ксения: Давай, — я одновременно смеюсь и плачу; вихрь эмоций, и не знаю, как он отреагирует. Ведь по словам Димы, Женя не такой, каким был до комы, и соответственно, я не знала, что он мне на это скажет.

Евгений: Вот отшила, так отшила.

Дима: ЫЫЫАААА НАТЮРМОРТ, ДЕВОЧКА И ПЕРСИКИ. ЖЕНИТЕСЬ!

Ксения: Я его насильно в ЗАГС не поведу.

Дима: Я поведу!

Всё идёт хорошо: я снова счастлива, Женя каждую минуту в моей голове, в моём сердце и чате. Моя любовь к нему не знает границ — я готова поглотить его целиком. Пусть мы просто общались, но даже общение с ним, ощущение, что я ему все ещё нужна, делает жизнь лучше.

Я забыла те страшные 67 дней как страшный сон. Но в жизни, как известно, есть белые и чёрные полосы. Белая прошла, и вот настал черёд чёрной. Опять.

Ничто не предвещало беды. Обычный скучный день: уроки, бесконечная лента видео, попытки вернуться к учёбе — ведь стало известно, что у Жени отчасти всё в порядке, и это вселяло осторожную надежду.

Телефон вдруг нервно завибрировал. Жизнь в интернете набирала обороты, поэтому игнорировать уведомления я не хотела. Они могли придти ото всех: и Жени, и Димы, и Влады.

— Ему нужно уйти. Ксюш, навсегда, — пришло сообщение от Димы.

Я ничего не понимала, но тут же открыла чат с Женей. Там уже было подготовлено для меня сообщение, и... блок.

— Я тебя умоляю. Не режь себя и живи. Пожалуйста. Солнце, я тебя очень прошу, я ничего того не стою. Найди того, кто будет с тобой всегда. Пожалуйста прости, мне самому сейчас очень сложно. На этом моя жизнь останется как пустое что‑то. Пусть я останусь в прошлом. Однажды ты поймёшь и однажды разлюбишь. Я очень прошу: двигайся вперёд и не вреди себе. Мне очень жаль, что тратил твоё время. Единственное, о чём не жалею, — это то, что ты была счастлива это время. Удачи... котик.

Опять. Ты опять меня бросаешь! Зачем ты тогда появился? Зачем ты со мной разговаривал? ЗАЧЕМ ОБЪЯСНЯЛСЯ И ГОВОРИЛ, ЧТО ЛЮБИШЬ? Зачем, моё солнце...Я же готова отдать свою жизнь, только что бы ты жил. Неужели ты опять на грани жизни и смерти?..

— Ксюнь, — пишет Дима, — он удалил соцсети. И теперь телефон отдаст бате. Будь осторожнее, доверяя людям: он не специально, честно. Ты потрясающая — всё будет хорошо. Запомни это, но он больше не вернётся. А я… Знай, солнце, я мысленно всегда с тобой. Мы справимся.

И снова — блок.

Вы ушли опять. Стоит ли вас ждать? Вы превратили мою жизнь в сказку, после чего я желала умереть, затем снова мы воссоединились, и.. снова ушли.

Я всеми силами пыталась удержать Женю, не потерять, но почему судьба так жестоко играет с нами? Почему мы не можем просто быть вместе, без этих непреодолимых преград?

Я делюсь с Владой всеми сообщениями и истерично записываю голосовые, находясь в агонии боли.

—Ксюш, все будет хорошо. Они снова появятся, возможно отец Жени заставил его так сделать. А Диму.. а Диму Женя. Что бы он тебе ничего не проболтался. — пишет Влада, и в ее слова была правда. Когда Женя рассказал обо мне дома, то он действительно пропал на пару дней, а после уже оказался в больнице.

Я пыталась восстановить цепочку, но все было тщетно, поскольку у меня не было каких то доказательств того или иного момента.

—Что у вас случилось? Вы друг друга заблокировали?—пишет мне Маша. Снова она все знает.

—Это имеет значение? Наверное, можно понять, что с тобой я ничем делиться не собираюсь. Иди к Женьке, подлижись, может что дельное расскажет.

Я, уже по традиции, просто лежу на кровати и смотрю в потолок, прокручивая одни и те же мысли. Переключая музыку я увидела сообщения от кого то.

— Уууу, из‑за парня, — пишет кто‑то в чат.— Что ты делаешь, малыш? Зачем ты хочешь суициднуться, если вокруг столько хорошего, несмотря на трудности? Тем более он очень хочет, чтобы ты жила когда у него такого шанса нет? Солнышко, пожалуйста, живи. Всё будет хорошо. Обещаю. Просто зуб даю.

Меня разблокировал Дима с этим сообщением. Откуда оно? А, точно — Маша. С одной стороны, ей спасибо: она говорила с Женей и Димой о том, о чём я не могла сказать сама. С другой — зачем было вмешиваться?

— Ты хотя бы останешься?.. — пишу я, с надеждой в душе.

— Не знаю, — приходит ответ.

— Пожалуйста...

— Ок.

У вас ограничен словарный запас? Я сижу в слезах, потеряв надежду на хороший конец, а вы оба как айсберги: холодные и далекие. Это убивает меня окончательно. Всего пару недель я была счастливой — и снова меня сносит в пропасть. Эта пропасть засосала меня так резко, что я сама ничего не поняла.

Я медленно открываю глаза и их сразу ослепляет белый свет. Несколько раз проморгав, я всё же осилила себя и посмотрела по сторонам. Больничная палата. Трубка из капельницы, идущая в руке. Черт, снова в больнице. Я тут бываю чаще, чем в школе.

Как мне потом рассказала бабушка: у меня упало давление и из нормы 110/80, оно становится 60/40. Врачи сказали, что это связано со стрессом. Оставшись со мной, бабушка стала у меня спрашивать, как так вообще получилось. Я устала от этих разговоров и вечных распросов и просто вывалила это все. На удивление, не было нравоучений, лишь поддержка, чему я была благодарна.

Каким то образом, то, что я в больнице узнал Дима, передал Жене, и тот через его телефон пишет мне:

— Солнышко, почему ты так со мной поступаешь? Тебе нравится наблюдать за моими страданиями? Мне осталось недолго, а я узнаю, что ты калечишь себя, пытаешься умереть… из‑за этого я хочу поскорее перестать это видеть. Впервые скажу это, но я желаю своей смерти.

Почему? Я не вижу смысла жизни без тебя. Люблю тебя до безумия, готова умереть, лишь бы встретиться с тобой.

— Прекрати, — пишет Дима. — Хотя бы ради него. Один человек безумно любит тебя, и он всегда с тобой, в сердце. Не разрушай это, несмотря ни на что, понимаешь?

Я долго смотрела на эти сообщения и ничего не делала: не плакала, не причиняла себе боли — просто жила так, как хотел Женя, с адской болью и пустой душой. У меня отняли часть меня. Больничная палата никак не принесла мне какого либо облегчения. Мне хотелось домой. Не только туда, где я жила, но и туда, где находились родные мне люди.

Глава 11

В больнице за мной понаблюдали пару дней и отпустили. Выписали со словами: «С тобой все хорошо, но не принимай все так близко к сердцу. Все это приходящее и уходящее, ты еще молода, все у тебя будет.» Я знала это, но видела будущее лишь с Женей. Словно обезумевшая желала видеть и слышать лишь его.

В последние дни между мной и Димой постоянно вспыхивали ссоры, и их всегда причина — Женя. Я не могу так быстро его отпустить: привязалась слишком крепко. Каждый день по нескольку раз я спрашивала у Димы: «Как Женя?», а в ответ слышала лишь «не знаю» или «нормально».

— Тобой так много дорожат, — однажды написал он, — а ты херней страдаешь из‑за парня, который был с тобой недолго и просто свалил. Пойми: жизнь это хорошо и ни в коем случае не смей умирать или думать о суициде.

Мне говорили, что меня любят многие, но мне никто не нужен. Верните мне Женю, умоляю — я отдала бы все, лишь бы мы были вместе. Мне нужна была лишь его любовь, лишь его вниманием, лишь его слова признаний. Остальные были мне безразличны.

Однажды ссора с Димой переросла в крупный разлад, и он перестал выходить на связь. Он словно растворился в воздухе. Мне показалось, что Женя отправлял его, чтобы разведать обстановку, но тот однажды случайно проговорился: «Он в отношениях». Земля ушла из‑под ног; в груди пронзила боль, как будто кто‑то ударил локтем.

Он в отношениях?.. Не может быть — так быстро? Всего несколько недель назад он просил меня жить. Каждый раз, когда Женя исчезал, я перечитывала его сообщения, надеясь найти подсказку, зацепку, понять, почему так происходит, но ничего не находила.

Единственное, что вновь и вновь бросалось в глаза, — слово «отец». Женя говорил, что у его папы какой‑то бизнес, который сын должен, нет — обязан продолжить. Неужели его отец против наших отношений? Нашёл для сына другую, чтобы он забыл меня? Это казалось нелепым: разве не должен родитель радоваться, если его ребёнок счастлив? Видимо, у них были свои исключения.

Я никак не могла поверить в то, что Женя в отношениях. Его сообщения были криком, мольбой. Разве он стал бы просить меня жить и продолжать общение, любя другую? Идиотизм. Одновременно я верила в обратную сторону медали: он действительно любит другую, а со мной из жалости и вины. Поскольку я вправду могла умереть по его вине. Он хотел просто исчезнуть из моей жизни и начать новую главу своей.

Я делюсь этим с Владой, и она решила написать Жене сама. Я не хотела видеть сообщения вроде "Я люблю Арину, ты мне не нужна", которые были бы написаны в нашем чате с ним.

Влада: Ты так просто забыл Ксюшу? Как так то, Жень? Вы же клялись друг другу в любви

Евгений: За меня все решили.

Эта фраза меня просто ввела в ступор. Решили? Кто? Но ответ на последний вопрос пришёл сразу же. Отец. Больше не кому.

Мне не составило труда найти эту девушку: она была в друзьях у Жени.

—Как тебе Лиза? Красивая? :) — написала я Жене, и через пол дня получила сухой ответ:

—Пойдёт.

Зачем я это сделала — не вполне понимала. Мне не нравилась ни одна из девушек в его окружении, особенно если они с ним вместе. Я хотела просто поговорить с ним, не выяснять что‑то, а вернуть прежнюю близость, те разговоры, которые согревали.

Несколько дней Женя и правда не появлялся онлайн и не отвечал на сообщения. И я особо не пыталась писать — он же в отношениях, не стану влезать. Внешне я оставалась гордой и уверенной, а внутри всё было пусто.

В один из вечеров мне всё же удалось вывести его на разговор. Мне было любопытно: правда ли его отец так ненавидит меня?

По переписке вскрылось многое. У Жени, по сути, не было детства: холод и постоянная критика отца — «ты должен…», «ты обязан…» — формировали его жизнь. Он в совершенстве владел английским, испанским и итальянским, всё время то занимался дзюдо, то карате, между этим — учёба и курсы по ведению бизнеса. Отец выстраивал из него не личность, а образ, и, видимо, искал невесту, которая бы в этот образ вписывалась.

Я поняла жестокую правду: я просто не подходила под тот идеал, который хотел видеть его отец. От мысли, что Женя может жениться на девушке, которую не любит, мне становилось дурно. После комы он казался мне другим — полной противоположностью того, кого я знала раньше. Но мог ли кто‑то, едва знакомый с ним, быть важнее отца, который, по сути, «сформировал» его?

Женя сделал выбор; он встал на сторону отца, и это можно понять, но что будет, когда станет известно, что он всё ещё общается со мной? Я боялась узнать ответ.

— Скажи самое худшее, что знаешь о Денисе, — этот вопрос застал меня врасплох.

— Зачем? — спросила я.

— Просто скажи. Кстати, как думаешь, можно ли его рассорить с Аней?

— Думаю, вполне, — ответила я, — но зачем тебе это?

Вопрос остался без ответа — как и многие другие. Я была уверена, что Женя действует обдуманно, поэтому решила рассказать всё, что знала.

— Он убивал животных, пытался убить отца твоей Лизы.

Не знаю, зачем я это написала, но верю, что Женя не делает необдуманных поступков. Пусть будет так, как есть.

В школе, на перемене, мне пришло сообщение от Дениса.

Что тебе нужно от меня?

На экране было лишь одно короткое: «я всё давно знаю».

— Что ты знаешь? — написала я.

—АХАХАХ, Ш**ХА, я специально приеду к тебе, чтобы расх***ить тебе твоё кривое еб**о.

Я быстро сделала кучу скриншотов. Это явно была угроза, но перестраховаться — не грех. Скриншоты я отправила Жене.

— Он даун. Не ссы. Кинь все его сообщения. Я сам ему это еб**о сломаю. Ахереть, он общается — гребанное быдло. Я тоже могу приехать и набить ему его уже кривую физиономию.

Я верила Жене: знала, что он сделает всё, чтобы меня защитить, даже через тысячу километров. Днём мы ещё немного переписывались — ну, он в основном выпытывал у меня какую‑то информацию о Денисе и его окружении. Откуда мне было это знать? Мы с Денисом почти год не общаемся.

Когда я общалась с подругой, заметила уведомление: заявка в друзья — потом приму. А следом пришло ещё одно сообщение. Опять. Эти постоянные «дергания» от них уже напрягали, а длинные послания редко обещают что‑то хорошее.

— Ксюша. Это Саня, я смог передать только часть.

«Эй, привет, малыш. Да, я сделал много гадостей, и эти пару дней не исключение. Несмотря на все занятия, я твёрдо знал: мне остаётся пару дней, а может, меньше. Скорее всего, если это сообщение дошло, значит, я мёртв. Прости пожалуйста за всё, прости за холодное отношение — мне было очень‑очень сложно эти последние дни. Хах, конечно. Знать, что больше не увижу то, что у меня есть, не посмотрю на твои фото и никогда не встречусь с тобой. Лиза… с ней — всего лишь отговорка. Как же я мог разлюбить тебя, мой лучик света? Ты только не смей грустить, я не заслуживаю. Просто знай: я искренне и безмерно любил тебя, и ты останешься в этом сердце навсегда, пусть оно больше не бьётся. Я желаю тебе счастья, хочу, чтобы ты прожила эту жизнь достойно и чтобы всё было прекрасно. Ты прекрасна, безумно красивая, я был готов смотреть на тебя всю жизнь — не судьба, малыш. Я всегда рядом с тобой мысленно; когда что‑то не получается, знай: верю в тебя больше, чем в себя, и я вижу тебя. Я жил очень сложно, и нельзя сказать, что моя жизнь была прекрасной, но есть моменты, которые стоило ценить — это знакомство с тобой и те пару месяцев. Спасибо за всё. Знаешь, с детства мне нужен был человек как ты :з. Выше нос, my princess. Улыбайся почаще. Обожаю тебя, зайка, удачи. Пока.»

Мёртв?.. Отговорка?.. Жил?.. Больше не бьётся?.. Нет, пожалуйста, не может же повторяться одно и то же несколько раз… или может?

— Это снова очередная шутка? — спросила я.

— Нет, я сейчас всем его друзьям объясняю, — пришёл ответ.

Я просто вышла из чата. Наушники — лучшие друзья; значит, я снова уйду в себя на ближайший месяц. Я переслала то сообщение Владе, и, видимо, она была шокирована не меньше моего.

—Ты снова пьешь?—пишет Влада

—Ага.

Короткий ответ таил в себе невыносимую боль. Я не переносила алкоголь, но он заменял селфхарм. Раз уж Женя так хотел, что бы я жила, то я буду жить, без попыток умереть. Как же отвратительно все получается. Я ненавидела себя за всё то, что творю, но, казалось, выбора у меня нет. Становилось легче лишь на время. Друзья не понимали, как меня вытащить из ямы, в которую я угодила. Да я и не хотела из неё выбираться. Мне в ней нравилось. Хотя бы в состоянии алкогольного опьянения я видела Женю. Призраком, живым или же во снах.

Наши переписки с Женей стали моим дневником — там я складывала надежды, страхи, глупые планы на совместное будущее, встречи, которые никогда не состоятся. Все эти короткие электронные признания стали моей реальностью, и теперь реальность оборвалась, как будто кто‑то резко выключил свет.

Исчезновение началось банально. Ответы стали длиннее между сообщениями, потом редкими, потом — нулём. Сначала я думала, что это временно: учёба, проблемы, странный жизненный поворот. Но пустой чат стал моим канделябром: в нём светило только отсутствие. Каждый звук уведомления теперь бил по нервам, потому что не относился к нему.

В тот день, в который прежняя "я" стала новой "я". То сообщение выпало в комнату тяжёлым железным предметом. Слышалось только собственное дыхание — сначала учащённое, потом пропадающее вовсе.

В голове рождались места, где могла бы быть логика: он молчал, потому что не хотел меня нагружать; он боялся; он врал; он умер; его заставил отец это написать. Последнее казалось полным абсурдом. Все версии были как разбитые зеркала: отражают, но ранят.

Внутренний монолог шёл рвано, без пауз:

Почему я не успела сказать ему "я тебя люблю"? Почему я снова его потеряла? Почему я считала, что интернет — это не настоящая близость? Он говорил, что доверяет, а я боялась спросить прямо. И что теперь с этой правдой делать? Люди говорят «прими», «смирись», но как принять то, что не было настоящим? И почему боль кажется реальнее, чем сама сущность?

Я ругалась на себя — тихо, почти шёпотом, а затем громче, бросая в пустую комнату слова. «Чёрт почему это с нами происходит?! Почему мы не могли быть просто счастливы?!» Эти ругательства были как кислота и как лекарство одновременно.

Я любила, когда ночь начинала растягиваться, и сидела напротив окна, слушая музыку, что бы хоть как то успокоить мысли, прокручивала все моменты с Женей. Тогда его образ принимал странную форму: он становился и смутным, и ясным одновременно — как мелодия, которую слышишь из соседней комнаты. В такие минуты слова превращались в песок, просыпавшийся между пальцев: прекрасны и бесполезны.

Боль не изящна. Она прорывается резкими картинками: уведомления, которые не приходят; случайные совпадения, которые бьют хуже откровений; чужие истории о больницах и лекарствах, которые звучат как приговор. Мой мир сжимался до размеров экрана, а потом до размера одного имени — и оно исчезало.

Одному из первых, кому я позвонила, — Тима, тот, что знает меня по шрамам и смеху.

—Что случилось?, — сказал он , и это было едва ли не спасением.

В слезах, я рассказала ему, что это конец. Я не справлюсь. Он говорил прямо и грубо, потому что мягкие слова сейчас беспокоили

—Не закрывайся, — иди к психологу. То, что ты теперь видишь его везде—это не шутка. С этим нужно что то делать, пока ситуация не усугубилась. И не делай глупостей.

Так же неожиданной поддержкой стал Слава. Брат моего любимого Женьки. Около двух месяцев продержалась наше общение. Он часто писал о Жене, как о живом человеке, это казалось странным и я спрашивала его об этом. Но получала "Я сам никак привыкнуть к этому не могу". Придавать значения не стала, ведь он прав, привыкнуть к этому очень тяжело.

Тот страшный день растянулся на недели. Мне казалось, что я учусь жить с пустотой в кармане. Некоторые дни были как ясные окна: улыбка, которая приходила сама собой, будто бы память переставала быть ножом. Другие — как гравитация: тащили назад, к тем же мыслям, к тем же вопросам. Я не могла заставить себя забыть, но постепенно училась помнить иначе: не как рану, а как часть истории. Старалась учиться.

Внутренне я понимала, что любовь не обязательно умирает вместе с человеком. Любовь остаётся памятью, её можно превратить в силу, которая не требует самоуничтожения.

В этот раз уход Жени проходил не настолько болезненно, да, было ужасно больно, когда я радостная хотела поделиться с ним каким то своим достижением, а писать было не кому. Он не ответит. Я знала, что он скорее всего, видит меня, и как первые дни без него медленно и верно превращались в ад без него, и ему самому больно, что я превращалась в ту, которую всегда презирала.

Оставалась тишина, но не пустая — наполненная тихим обещанием движения. Я не знала, сколько времени займёт исцеление. Но когда однажды утром я впервые заметила, как солнце касается подоконника и кажется не таким чужим, у меня в груди возникло не облегчение — скорее признание: память о нём никуда не денется, но жизнь продолжится. И это было не про «забыть», а про научиться жить с тем, что было, не разрушая себя в процессе.

Все будет здорово, но не для нас с тобой.

Глава 12

Время шло, и, казалось, чем больше оно утекало сквозь пальцы, тем легче становилось на душе. Возможно, причина крылась в моём сближении с Славой, чьи сообщения стали единственным мостом между мной и миром, где ещё жила надежда. Он так часто оговаривался о Жене, упоминая его как о вполне живом человеке, что это невольно рождало в моей душе странные мысли.

Признаться честно, долгое время я была уверена, что Слава — лишь вымышленный персонаж, а за этим аккаунтом скрывается Дима. Или... Женя? Глупость. Он умер. Умер... Как же больно было осознавать эту простую, жестокую истину. Но почему глупость?

Слава так часто "ошибался" в предложениях, где говорил о Жене, что мне и правда казалось: Женя жив, но все это — его слова, написанные под давлением, потому что отец не оставил ему выбора. Либо отец и привычное продолжение жизни, либо я.

Все же меня не отпускала мысль, что Слава это и есть Женя. Я решила поделиться этими мыслями с Владой, думая, что она поможет мне привести эти мысли в порядок. Это было максимально странно. За все время нашего общения с Славой у меня на душе было так по родному тепло, что и вправду казалось, что нет никакого брата.

—Влада! Мне кажется, что Слава это и есть Женя. Он так часто ошибается в предложениях о Жене, что я реально начинаю думать, что он жив. Мы с Славой переписываемся и так странно получается, словно это Женя.

— Спроси его. Все лучше, чем самой догадываться,—приходит мне ответ и я начинаю обдумывать, как бы мне так невзначай поймать Славу.

Я всё ещё крепко держалась за эту мысль. Благодаря ей мне становилось легче переносить невыносимое отсутствие Жени. Именно поэтому я пришла к решению, восстановить свои тренировки по баскетболу. Там, вместо алкоголя, я выбивала из себя все силы и плохие мысли.

—Всё ещё скучаешь по Жене? — пришло новое сообщение от Славы.

Странный вопрос. Мне кажется, что из наших с тобой разговоров можно было понять, что да.

Я действительно безумно скучала нему. Благодаря Славе я перестала думать о том, что Женя мёртв, ведь почти каждое упоминание о нем от его брата говорилось в настоящем времени.

—Скучаю и люблю.

— Не поверишь, как Дима винит себя в том, что бросил тебя. И в том, что и ему тоже пришлось уйти. Здесь такую суету навели... Ладно, не об этом, – писал он, словно стараясь отвлечь меня от чего-то, что могло оказаться слишком болезненным.

— Захотел – и ушёл, – ответила я сухо. – Его понять можно.

— Он-то не хотел – немедленно возразил Слава. – Никто из них не хотел. Тут мой уважаемый батя всем заправляет. Вернее, не только мой. Ну, не суть.

Опять отец. Опять Слава писал, намекая на то, что Женя жив, или, по крайней мере, его судьба напрямую зависела от этого всесильного родителя.

— Не взлюбил он меня, и всё, – написала я, решив быть прямолинейной. Моё терпение истощалось.

— Никого не взлюбил, – поправил Слава. – Только Лизу. Остальные нет. Она из семьи такой, важной.

Я пропустила нервный смешок. Хах, я это знала. Просто очередное подтверждение. Лиза. А как же я? Пусть я не имею никакого веса в их "богатом" мире, но я искрене люблю Женю. Я готова делить с ним всё, что у меня есть.

— Я не пойму одного: Женя жив или нет?! – Мои пальцы били по клавиатуре, выплёскивая всю накопившуюся злость и отчаяние.

Достали! Почему нельзя сказать всё прямо?!

— Нет, конечно.

— Тогда почему ты говоришь всё, что связано с ним, в настоящем времени?!

— Неважно. Я не должен что-то о нём говорить, – уклонялся он.

— Потому что вы заврались оба!

— Нет, – ответил Слава, и в его словах, казалось, сквозила тяжёлая, болезненная правда. – Он в коме был снова.

Снова. Женя снова сказал, что он умер, хотя был в коме.. Я до сих пор не могла понять того, почему он не говорил мне правду. Неужто он так хотел избавиться от меня, что бы я забыла его, а если и узнала бы, что он соврал, просто бы отпустила, постоянно говорил, что он умер. Почему мне не напишет Дима, и не скажет, что с ним все нормально? Я была в такой ярости, что не могла здраво мыслить.

Слава «случайно» отправил фотографию, которую я успела увидеть лишь на мгновение, прежде чем он тут же её удалил. Чёрт возьми, это был Женя! Я не сошла с ума. Да, они с Славой могли быть поразительно похожи, но Женю я узнала бы даже среди сотни его двойников, узнала бы по той улыбке, ямочкам на щеках, которые появлялись, когда он улыбался, волосам, которые почти всегда были похожи на гнездо для птичек и самое главное: некачественно удалённой редактором татуировке: самолёту стремящемуся ввысь. К слову, последнее я заметила лишь когда внимательно рассматривала изображение, не веря в то, что это был Слава.

— Верни ту фотку, – напечатала я, добавив смайлик в конце, чтобы смягчить тон. Шанс, что он её вернёт, был минимален, но попытаться стоило. Мой любимый мальчик... Как же давно я тебя не видела и не слышала... Я увидела его лишь на секунду, а в голове расплывчато был его образ.

— Нет особой необходимости, – пришёл ответ, словно выстрел. Резкий и без предупреждения.

— Пожалуйста.

— Нельзя. И так много сказал. И сделал. За это я явно получу от отца, если узнает.

— За что?

— Обычно нужно молчать как партизану, ха-ха, – последовал циничный смешок.

— Не в этом случае. Саш, прошу тебя, верни ту фотку, и можешь удалить потом.

Прошу, Саш, ты не представляешь, как сильно ты поднимешь мне настроение одной лишь возможностью увидеть его снова.

И он вернул.

Мой любимый... родной... я так люблю тебя.

Шптала я про себя, глядя на экран, на этот чёрно-белый образ, который для меня был ярче всех красок мира.

Эта фотография была чёрно-белой, но я сама добавила ей красок, раскрасив её в своём воображении. Его любимые тёмные волосы, несколько прядей которых свисали на лоб и виски... Его взгляд был задумчивым, уставшим – неудивительно, он ведь через столько прошёл. Несмотря на это, он улыбался.. Те самые мои любимые ямочки.. Я обожаю его фотографии, где он улыбается. Он становится таким живым и счастливым. Его лицо было для меня произведением искусства, воплощением той красоты, что однажды пленила моё сердце.

— Что тебе дала эта фотография? – его сообщение прервало моё воображение, как холодный душ. Совершенно не вовремя.

— Ничего. Просто показалось, – поспешно напечатала я.

Ну не скажу же я ему, что поняла: это Женя? Нет, конечно, не скажу. Но я была на сто процентов уверена, что это именно Женя. Мой Женя.

Мы ещё немного поболтали с Славой. Он поделился скупой информацией об их отце, и я искренне им сочувствовала. Это был не отец, а настоящий зверь, поглощённый жаждой власти и денег.

— Деньги сносят крышу, — написал Слава, и я была полностью с ним согласна.

Я никогда не гналась за крупными суммами. Для меня деньги всегда были лишь средством выживания в этом мире, необходимым инструментом, но не самоцелью. Когда их мало, это, конечно, плохо, но и когда их в изобилии, это слишком часто развязывает руки многим, пробуждая в них худшее, стирая грани морали.

В моей семье фраза «денег нет» почти никогда не звучала. Мы в любой ситуации находили выход, опираясь на свои силы и взаимовыручку. И я была искренне рада, что выросла в такой семье, где не было миллионов, где не было безумной гонки за богатством. Всё было просто и обыденно, и в этом заключалась настоящая ценность.

Глава 13

Слава стал моим проводником, тонкой нитью, связывающей мой обыденный мир в относительно розовых очках, с их жестоким и не понятным миром его самого, Димы и Жени.

К слову, я теперь совершенно точно знала, что Женя жив, хотя мне продолжали твердить обратное. Хорошо, пусть будет так.

Мы общались часто, но, конечно, не с той интенсивностью, что некогда с Димой или Женей. Это было вполне логично – скорее всего, роль Славы в этой запутанной игре сводилась лишь к передаче информации, и я была ему искренне благодарна. Он терпеливо выслушивал меня, каждый раз, когда я поправляла его, чувствуя подвох в его тщательно выверенных фразах.

Мне было обидно от того, что я общаюсь с практически незнакомым мне человеком, а не с родными людьми, но и этому я была рада, ведь знала, что скорее всего Женя отправляет Славу на "разведку" ко мне. Его забота, если это можно было так назвать, была никак кстати. В прошлый раз, когда всё из моего родного виртуального мира любви и смеха исчезли как один, я натворила не мало дел. В этот раз они с Димой решили перестраховаться и отправили ко мне "сопровождающего". Как мило.

Однажды Слава «случайно» прислал ссылку.

— Если надо) — добавил он, словно это было что-то незначительное.

— Это кто?

— Яхантовый наш, номер один, — последовал загадочный ответ.

— Дима, что ли? — уточнила я, сердце уже предвкушало.

— Ага. Есть ещё яхантовый номер два, но его не скину.

Тц, больно надо было!

Вероятнее всего, он уже поделился с ними информацией о том, что их хитроумный план, заключавшийся в убеждении меня в смерти Жени, провалился. Я всё поняла. Неужели они и впрямь считали меня глупой? Нет. Я достану правду хоть из-под земли, и скрыть ее от меня вы не сможете.

Раньше я не была такой, не была той упрямой и одержимой истиной девушкой, какой стала сейчас. Да, мне часто лгали, ведь я была наивна и доверчива, но это был первый случай, когда я буквально вгрызалась в саму суть лжи, вырывая правду зубами.

— Я бы всё равно не стала ему писать. Захочет — напишет.

— А Жене бы написала? — прозвучал странный, почти провокационный вопрос.

Конечно же да! Я и писала. Но сообщения, что были написаны Жене, оставались без ответа, растворяясь в безмолвной пустоте.

— Так, пиши, — вдруг сказал Слава. — А, ой, — поспешно добавил он, осознав свою оговорку.

«Хватит уже притворяться, я всё поняла.» —хотела тут же написать об этом, но вдруг вспомнила, чему могут подвергнутся и Женя, и Слава. Ведь их отец был уверен, что Женя для меня мёртв, и никто из них не должен был поддерживать со мной связь. Опасный манёвр, но что не сделаешь ради любви? Женя, видимо, играл роль послушного сына, что внимает каждое слово отца, а сам, на стороне, подговорил Славу общаться со мной. Умно, Евгеш, умно.

— Женька в тот раз реально отключился, — написал Слава, и в его словах проскользнула мрачная тень. — Мы думали, что умрёт, но батя, как я и говорил, хоть с того света достанет. Он ещё пытался суициднуться. Много раз после. Но нихера.

Суицид? Женя, зачем? Тебе снова подарили жизнь, когда многие годами борются за неё, и не все, к сожалению, справляются.

— Он не хочет так жить, — ответил Слава, словно прочитав мой беззвучный вопрос, висевший в воздухе. Он знал, что я спрошу «зачем?».

Зная, что Женя собирается умереть, уже добровольно, я практически каждый день молилась, чтобы всё обошлось.

Евгеш, ты же сильный, ты справишься! Ты постоянно писал, что мысленно рядом со мной; теперь моя очередь быть рядом с тобой, пусть и мысленно.

Всей душой я молилась за то, чтобы он жил, чтобы, если его снова настигнут эти мрачные мысли, он передумал. Как только я узнаю, что ты действительно мёртв, я не раздумывая сделаю то же самое, всеми возможными способами. Глупо и необдуманно так поступать, но мои чувства к нему сильнее всего. Я не думала ни о ком более, как о Жене. Он был моим смыслом жить дальше.

В один из вечеров я мучилась вопросом: осталась ли у Жени хоть частичка тех чувств, что он испытывал ко мне после того, как он начал от меня уходить? Я понимала, что это была вынужденная мера, но все же меня не оставляла эта мысль.

Да, он "подослал" Славу, что бы тот, так скажем, следил за мной. Но делает ли он это только из вины перед собой, если со мной что то случится, или и вправду переживает, потому что любит?.. Славе я уже надоела, скорее всего, разговорами о Жене, к тому же, если отец узнает, что он мне рассказывает происходящее вокруг него, то навряд ли это будет без последствий. Я решаю поговорить об этом с друзьями. Как такового ответа я не узнала, все твердили всё то же самое, о чём я и думала и говорили, спросить у Славы.

Недолго думая, я пишу ему об этом. Лучше я узнаю, чем буду мучиться.

— Какое отношение Жени ко мне? (глупый вопрос, просто для интереса) — напечатала я, пытаясь скрыть свою отчаянную потребность в ответе.

— Ну… интересный, на самом деле, вопрос, — ответил Слава. — Такой хороший прям. I guess this is love (англ: Я думаю, это любовь).

Меня буквально парализовало. Я до последнего считала, что у него не осталось никаких чувств ко мне. Думала, что отец вбил в голову Жене, что я ему не нужна, что бы забыл и тот послушно принял это. Но итог другой. Не может же Слава врать в таком? Если он пытался мне донести то, что Женя жив, дабы я не сотворила с собой ничего плохого. Что бы не совершила свою главную ошибку, за которую я бы поплатилась всем, а Женя бы винил себя за это, как винил себя Дима в смерти Вики.

— Да ну.

— Да, — подтвердил Слава.

— А как же Лиза? — немедленно поинтересовалась я, пытаясь осмыслить услышанное.

— А когда я говорил, что он любит Лизу? — парировал он. — Не было такого. Они просто пара, и всё.

Просто пара и всё?

Разве можно быть в отношениях, но не любить? Видимо, этого мне не понять, а для них, в их мире, это было в норме вещей. В который раз убеждаюсь, как я отличалась от них. Я понимала, что это бизнес и нужно держаться вместе, что бы "влияние" было сильнее, тем самым союзы без любви для них, это обычное дело. Но как же это все было отвратительно.. Встречаться с человеком, которого не любишь, при этом всем видом показывать, что у вас безумная любовь. Мерзость.

Сложно любить человека, не имея с ним никакого контакта, не имея возможности лично сказать ему, что любишь, и просто изложить свои мысли о нём. Но теперь у меня появился Слава. Он стал моим единственным связующим звеном с Женей.

В момент моей переписки с Владой, она пишет, сообщение, от которого мне стало мерзко.

—Мне кажется, что Слава к тебе неровно дышит) Ну типа любит, не находишь? Думаешь, он бы по прихоти Жени общался с тобой и рассказывал?

—Не любит он меня, это глупо. Я более чем уверена, что его действительно Женя попросил писать мне и соответственно, что у Славы не может быть чувств ко мне.

Я писала то, что думала. Но это реально был абсурд! Женя, который по словам Славы, все ещё любит меня, тем самым, если бы знал, что тот общается со мной не с целью донести какую то информацию и просто поддержать диалог, а там крылось нечто иное, то Женя бы навряд ли поручил это Славе. К тому же, если бы так и было, то мне было плевать на это. Я люблю Женю, и крутить интриги за его спиной я бы не посмела. Однажды, я уже оплошалась и повторять это не собиралась.

За последние дни во мне было столько чувств к Жене, что я просто не знала куда их девать. Я так многое хотела ему сказать, но не знала как. В сеть он не заходит, Диме я не пишу, даже зная его аккаунт. Остаётся Слава. К тому же он навряд ли забудет передать "весточку". Они в одном доме и хоть иногда, но пересекаются.

— Передашь Жене, что я люблю его, — пишу я Славе, совершенно точно зная, что он передаст, а затем сообщит мне его реакцию.

— Передам, конечно, — последовал незамедлительный ответ.

— Спасибо. Как он, кстати?

Но это сообщение остаётся без ответа. Удивительно быстро наш диалог, начинавшийся с трагического «он мёртв», перешёл в обнадёживающее «он жив, и с ним всё нормально». Какая ирония судьбы.

Минуты ожидания я скоротала за прогулкой с Тимой. Мы любили гулять вместе. Наши встречи начинались с "Да давай мы на лавочке посидим, сплетни соберем", а заканчивались в приложении карты, что бы понять как вернуться домой. За это время мы ходили не меньше пятнадцати тысяч шагов без передышки. И даже этого нам было мало! Казалось, мы могли видеть сутками, и нам бы это не надоедало. Между прочим, до сих пор в классе ходили смешки, что мы пара. Было смешно это слышать. Неужели между парнем и девушкой не может быть дружбы? Может, мы тому подтверждение. Но это не совсем была дружба. Я знала, что нравилась Тиме, но старалась не реагировать на это, что бы не давать ложных надежд. Он и сам знал, что я люблю Женю, поэтому не пытался что либо предпринимать по отношению ко мне.

—Ксюша, емае, куда ты нас завела, дурочка. Я уже устал, давай отдохнём,—говорит Тима, останавливаясь на перерыв.

—НЕЕТ! Мы идём.. куда не знаю, пошлииии.

Тима всегда говорил, что у меня нескончаемый источник энергии. Так и было! Мне нужно было "выплескивать" энергию, иначе я бы надоедала всем домашним.

Мы стали друг другу лучшими друзьями, и если кому то из нас было плохо, то другому тоже. Это распространялось и на хорошее настроение. Моменты, когда я была морально убита, после уходов Жени, Тима старался быть рядом, ругал, за поступки, которые были сделаны на эмоциях, но он все равно принимал меня такой, какой я была.

Во время наших прогулок мы бегали, как сумасшедшие, смеялись до боли в животе и приходили домой без сил, все потные и грязные. Удивительно, как мы вообще приходили живыми.. Но то, что приходили, это уже достижение.

Я прихожу домой и буквально через пол часа мне приходит сообщение от Славы. Он словно почувствовал, что я сейчас свободна и смогу прочесть сообщение.

— Все с ним хорошо. Жене, кстати, передал. Правда, чуть батя не треснул. Лопатой по лицу. Он спросил: «И что ты там говоришь, скажи громче». А тот ещё улыбнулся. И я такой: «Ну, как это, Женька-то почти с отличием заканчивает». Тебе тоже самое просили передать.

Улыбнулся? Моё ты солнышко.

Я сразу же представила эту картину и сама улыбнулась. А ты, Саш, дурачок, не мог другого момента найти, как сказать это, когда отец рядом. Но от одного осознания, что на моё переданное послание Женя улыбнулся, на душе стало невероятно тепло. Как же хочется сказать это тебе вживую... или написать лично. Но пока такой возможности нет, и мы пользуемся «голубями», в образе Славы, доставляющими наши вести.

В этот же вечер я, как обычно, веду переписку с Славой, но диалог вдруг становится странным, словно кто-то другой взял на себя его роль.

— Ты пишешь сейчас, как Женя, странно, — пишу я в недоумении.

— Это и есть я, — приходит ответ, от которого у меня в душе взрываются сотни огоньков, подобно фейерверку.

Он нашёл способ! Он написал, даже под угрозой разоблачения. У его отца срывало голову от денег, а у самого Жени — от чувств. Деньги или чувства? Конечно, чувства. Станет ли человек рисковать своей "жопой" ради 15-ти минутного разговора с той, из за которой все может полететь к чертям? Только тот, который любит. И в этот момент я действительно убедилась, что слова Славы были правдивы.

Мы поговорили действительно около минут пятнадцати, и этого хватило, чтобы узнать из уст в уста, как у нас обоих дела. Всего пятнадцать минут могли принести радости на ближайшие несколько часов.

Дни текли своим чередом: учёба, тренировки продолжались. Каждое утро, день, вечер и ночь я жила в ожидании сообщений от Славы, ведь он один, с кем я общалась и кто подносил мне хоть какую-то информацию. Если бы я увидела сообщение от Жени, то снова прочувствовала бы те «огоньки» в душе, как в тот раз. Но их пока не было.

Я общаюсь с Тимой, и в шутку или нет, он пишет:

—Выходи за меня.

Привычно отшучиваюсь, и пересылаю сообщение моему «проводнику» с подписью:

—Женя украдёт меня со свадьбы ахаха.

На что получаю:

— Если бы Женя был там во время его «го, встречаться», от ревности и от его наглости он бы зарядил ему по роже первым, что попалось под руку.

— Он собственник?,—интересуюсь я

— Да.д

Как же приятно было осознавать, что Женя думает обо мне и оберегает, даже если мы не общаемся, не то что встречаемся.

Меня неустанно преследует мысль: «Надо немного подождать, главное, что он жив, и всё будет хорошо. Ожидание — самое тяжёлое, надо просто терпеливо ждать».

Глава 14

Словно качели, играющие с моими чувствами, Женя снова появился в моей жизни. Он явился лично, и в этом его появлении было что-то непредсказуемое: то он здесь, то снова исчезает. Я изо всех сил старалась не обижаться на эту переменчивость, ведь благодаря Славе я начала понимать, что стоит за его поступками. Точнее, кто.

В тот день, поздравляя его с окончанием школы, и даже не ожидала ответа. Мы не разговаривали больше месяца, но очень редкие переписки со страницы Славы делали ожидание менее тягостным. Как минимум я знала, что он жив и с ним относительно все хорошо.

Я сидела в школе, доживая последние дни восьмого класса. Следующий год обещал стать последним, решающим. Ждала сообщений от Славы, ведь, как оказалось, у Жени доступ к телефону был строго ограничен. Но, по словам Тимы, мои глаза загорелись, когда я увидела заветное «спасибо» от Жени.

Тима, рассказывая о моих «горящих глазах», не выглядел особо радостным. Дело было не в том, что ему не нравилось видеть меня улыбающейся. Проблема заключалась в причине этой улыбки — в Жене.

Их чувства друг к другу были взаимны, но как же болезненно они переплетались. Тима не любил Женю, потому что я, увлеченная им, игнорировала чувства Тимы, а его исчезновения приносили мне боль, которую мы разделяли вместе. А Женя, в свою очередь, ненавидел Тиму, ведь он всегда был рядом — и в радости, и в грусти. Женя, видимо, искренне полагал, что мы вместе. Мы хотели построить отношения, но мои мысли и чувства были заняты другим, и это стало непреодолимой преградой.

Как обычно, когда я старалась завязать разговор, я искала подходящие слова, подкаты, и, к счастью, это получалось. Этот раз не стал исключением.

— Ты, конечно, не граница России, — написала я, — но я бы за тебя вышла.

— ) — пришёл ответ. Простая скобка.

Емае, и что мне с этим делать? Как это понимать то?

— Это отрицательный ответ? — написала я, предчувствуя, что скорее всего, это так.

— Нет, — пришёл ответ, холодный для меня, но, как мне показалось, наполненный теплом от Жени.

Для Жени, наверное, казалось нелепым, что я уже длительное время держусь за него. Пора бы уже забыть и разлюбить. Он пытался врать, уходить, скрывать от меня что то, но я все равно тянулась к нему. Просто потому что любила. Любила до безумия.

Честно говоря, даже в свои четырнадцать лет я была готова выйти за него замуж. Я не до конца понимала всю суть этого слова «брак», но была готова сделать всё, чтобы мы были счастливы. Буду любящей и верной женой, стараться радовать его и вытаскивать из бездны мира вокруг него. Я хотела быть всем для него. Я хотела быть только его.

Да о чем говорить, я бы сбежала со своей собственной свадьбы, если бы женихом и моим будущим мужем был не Женя. А он, в это время, находился в том же зале, где проходила бы церемония. Мне бы хватило только лишь его взгляда в мою сторону, а я бы уже неслась с ним через весь зал к выходу.

— Ты режешь руки? — спросил он внезапно.

— Нет, правда. — Ответ был честным на тот момент. Но, признаюсь, примерно месяц назад, я бы ответила также «нет», но на деле было бы по другому. Я не знала, кто и что ему сказал, раз он задал такой вопрос.

Ты же просил меня не колечить себя. И я держу своё слово. А ты, продолжишь держать своё слово, всегда быть рядом?

Я вела этот диалог сама с собой, ведь я находилась в школе, и никому нельзя было знать о моих чувствах.

Последующие несколько дней прошли в попытках разговорить Женю. Но, к сожалению, они были тщетны. Однако, в этот вечер, мне всё же удалось поговорить с ним больше обычного.

— Какую фразу ты всегда помнишь? — спросила я, желая узнать что-то новое, да и просто поболтать с ним.

— «Ты не должен меня позорить». — Я тут же поняла, что это слова его отца.

Насчёт него... Я до сих пор не могла понять, насколько нужно быть одержимым деньгами, чтобы забыть о детях и лишь требовать, чтобы они его не «позорили». Как минимум, они знают языки, учатся на одни пятёрки, занимаются спортом, а теперь Женя ещё и обязан ходить на курсы по ведению бизнеса. Кошмар. Никому не пожелаю такого отношения от родителей.

Мои отношения дома, по сравнению с этим, были не прекрасными, но и не ужасными. Я часто ошибалась по мелочам, и бабушка ругалась. Дедушка же почти всегда говорил: «Покричит немного и успокоится. Пошли в магазин. Купим тебе что-нибудь вкусное». Может быть, поэтому я люблю дедушку чуть больше, чем бабушку. Были моменты, когда я творила такую хрень, что я действительно позорила не только себя, но и бабушку с дедушкой. Мы ругались, но я ни разу не слышала "Ты позоришь"..

— А от меня? — продолжала я разговор, ведь мне было ужасно интересно.

Ждать пришлось недолго. Ответ пришёл почти сразу:

— Я тебя люблю. Всегда рядом.

Я мило улыбнулась экрану, но понимала, что эта улыбка была адресована Жене.

Если хочешь, я буду говорить тебе это бесконечно. Никогда не устану это говорить именно тебе.

В моменты сомнений и смятения я обратилась к Владе. Она, выслушав мою историю и посоветовала:

—Раз любишь, предложи ему сама встречаться.

Эта идея показалась мне настолько классной, настолько смелой, что я тут же решила воплотить её в жизнь.

— Го встречаться, а то что как лохи? — написала я, чувствуя, как сердце колотится в предвкушении.

— У меня Лиза, — пришёл ответ.

Лиза? Пф, хорошо, Лиза так Лиза. Моя внутренняя буря утихла, уступив место холодной решимости. Снаружи невозмутимая, а внутри я хотела снести всё вокруг.

Вечером Женя, словно ничего и не произошло, решил написать, чтобы узнать, как у меня дела.

Очень вовремя, родной. Лучше всех. Особенно после того как ты сказал, что у тебя Лиза.

Конечно, я не отправила это сообщение, оно осталось в моих мыслях. Но при ответе «яд» всё равно вырвался наружу.

— У Лизы спроси, — написала я.

— Ок.

Просто «ОК». Значит, пошёл спрашивать. Я надеялась, что она ответит ему то же самое только с моим именем.

Сучка в моем характере иногда она брала инициативу на себя, но редко это заканчивалось хорошо. Этот случай не стал исключением.

В тот же самый момент, буквально с разницей в тридцать секунд, мне написал Слава.

— ОН С ЛИЗОЙ РАССТАЛСЯ. ВОТ ПРИДУРОК!

— В смысле? — написала я, совершенно не понимая, что происходит.

Та самая «сучка» внутри меня ликовала, предвкушая победу, а с другой стороны, совсем с крошечной долей, мне было жаль Лизу. Ведь она любила Женю, а он отвечал ей взаимностью лишь тогда, когда они были на людях.

—Ты расстался с Лизой? Зачем?

— Да и? —отвечает мне Женя только на первый вопрос.

После этого мне расхотелось писать ему от слова «совсем». Вероятнее всего, он был без настроения, и именно поэтому ответил так. Раз он мне ничего не скажет, скажет Слава.

— В прямом смысле, расстался. Такой скандал с ней устроил, думал, что конец обоим.

— А в чём причина? — написала я, думая:

Не может же он расстаться с ней после моего предложения?

— Захотел расстаться и всё.

— Я не думала, что Женя так может, — написала я. — В плане скандал устроить. Знает же, что ему влетит от отца.

— Он обычно спокойный, ему всё равно на отца.

Я одновременно ликовала и переживала за Женю. Его отец же это сумасшедший человек! Кто знает, какая очередная блажь ему в этот раз в голову ударит.

Больше ничего писать я не стала, прекрасно понимая, что сейчас у них там полный переполох из-за этой ситуации. Я тут же рассказала всем своим друзьям об этом. Все были рады за меня. Почему? Я не знала, но они надеялись, что теперь судьба приготовила нам с Женей ещё один шанс, и мы его больше не упустим. Признаюсь честно, я и сама в это верила.

Нужно подождать. Совсем немного.. И все будет хорошо.

Ночью, когда город погрузился в тишину, мне снова пришло сообщение от Славы. С трепетом я открыла его, надеясь, что всё обошлось и не будет очередного печального известия и, к счастью, моя надежда была оправданной.

—Он теперь свободен. Они расстались.

— А отец? — спросила я, и, признаться, мне было совершенно безразлично его мнение. Меня куда больше интересовало, какое «наказание» ждёт Женю от родителя за этот поступок.

— Отец в ярости. Но Женька сказал, что потерпит, когда отчитывать будут.

— Надеюсь, что всё-таки всё обойдётся

— Отец беседовал с ним, а Жене было всё равно. Он воткнул нож в стол, и они поскандалили.

После этого разговора мне всё же захотелось поговорить с Женей. Я понимала, что он вряд ли будет в настроении для беседы, но попытаться стоило. Я же обещала ему быть рядом, даже когда было плохо.

— Всё нормально? — написала я.

— Да.

— Ну хорошо.

Ответа не последовало, и я поняла, что сейчас ему не до разговоров. Этот разговор, пусть и короткий, позволил мне стать немного спокойнее, а Жене почувствовать мою заботу и волнение о нём, хоть это и не так сильно выражалось. Я просто пожелала ему «доброй ночи», хотя знала, что он вряд ли будет спать сегодня.

Следующие несколько дней прошли без Жени и Славы. У них и без меня хватало проблем. Дни стали безумно долгими и скучными. Не было никаких новостей с недоступной мне стороны. Но рядом со мной всё так же были Тима и Влада.

С Тимой мы общались сутками и он заполнял собой образовавшуюся пустоту, после очередного исчезновения Славы и Жени. Влада тоже коротала со мной дни, в основном она рассказывала о парнях, которые менялись один за одним. Я уже успела сбиться со счета, но с чем черт не шутит. Однако я все равно не признавала такого поведения: от одного, которому постоянно говорила о любви, сразу же к другому. И так по кругу.

Для меня это было максимально не понятно. Зачем так делать? Если любишь, то люби одного, а если не любишь, зачем встречаться с ним? Мои разговоры о Жене она часто игнорировала, лишь моментами их поддерживая.

Я заглядывала на страницы тех двоих, в надежде увидеть "В сети", но к сожалению никаких изменений не было.

Друзья подбадривали меня, говоря, что возможно у них проблемы и сейчас нет возможности как то подать знак. Я это понимала, но как же я хотела получить хоть пару слов от кого то из них. Именно чего то хорошего! То обычно такие исчезновения не несли ничего приятного. После этого Женя обычно исчезал на месяц, а Дима уходил следом за ним. В данной ситуации был не Дима, а Слава, и мне не хотелось бы упускать его. Как никак, когда нибудь что он он бы мне сказал, или же, намекнул.

— Нананана, Галя хлеб! — пришло сообщение от Славы.

У него сегодня хорошее настроение? Я надеялась, что у Жени тоже, и сегодня мы сможем наконец-то поболтать.

В это утро я проснулась с удивительно хорошим настроением, и не хотелось бы его испортить. К тому же наступили летние каникулы и на него у меня были другие планы. Я не хотела сидеть дома и плакать от очередной грустной вести.

Из разговора стало известно, что Женя в очередной раз решил показать свой «характер» и устроил голодовку. Я написала Жене, и, на удивление, мы проболтали почти весь день. Этот диалог был живым, почти таким же, как раньше. Ночь я не всегда любила с того момента, как каждую ночь меня разрывало внутри от пустоты, боли, желания быть рядом с Женей. Но теперь всё впереди.

Этой ночью я написала Жене текст, в котором говорилось, что мои чувства к нему до сих пор безмерны, я безумно скучала по нему и хотела всё вернуть.

— Вот жопа происходит. После голодовки, если батя не сожрёт меня и телефон, узнаем, — ответил он.

— Можно задам последний вопрос? — спросила я, как делала это каждый раз, но всегда знала, что он ответит, правду или нет, но ответит.

— Давай.

— Ты меня любишь?

— Не знаю.

Вот как… Не знаешь.. Но зато я люблю тебя. Этого достаточно.

С надеждой на лучшее прошла ночь. Мне впервые приснился хороший сон. Хороший просто потому что в нем был Женя. Я уже сходила с ума, он был везде. Я видела его в каждом похожем человеке, сидел в моей голове и сердце, я его даже начала видеть то в зеркале, то где то в комнате! Это уже крайняя степень паранойи..

На следующий день я снова провела время в чате с Женей и Славой. Меня напрягало то, что они одновременно были в сети, писали одни и те же фразы. Я решила попросить их доказать, что они не один и тот же человек. Конечно же, они посчитали меня глупой, но как иначе это всё понимать? Женя создал беседу, где они делали всё, чтобы я поверила. К слову, я поверила, но всё же всё это казалось мне странным.

Женя написал мне сообщения, полное загадочных вопросов. Я не могла понять, к чему он клонит.

— Занята? — спросил он.

— Уже нет. До этого спала, но вы разбудили меня сообщениями в беседе, — ответила я, чувствуя лёгкое раздражение.

— Ты любишь меня?

К чему это ты? Глупый вопрос же, я раза два за последние дни это говорила.

— Да.

— Сколько времени нужно, чтобы разлюбить?

Да что происходит?

— Много.

Я всегда говорила ему правду. Если и врала, то только во благо, и даже тогда он понимал это.

— За что меня любить? — он не успокаивался, а я всё ещё не могла понять, к чему он завёл этот разговор.

— Разве нужно тебя любить за что-то?

— Может, я не такой, как в сети, может, я хреновый человек.

Будь ты плохим, ты бы не извинялся за малейшие косяки и не находил бы способ писать мне, будучи в полной жопе.

— Мне всё равно, — ответила я, и это была чистая правда. Будь он хоть убийцей, я всё равно продолжала бы его любить.

— Я не хочу давать ложных надежд…

— Я люблю тебя после всех твоих уходов, о чём может идти речь? К чему это всё?

— Забей.

Ладно, возможно, отец снова надавил на него, и он не знал, куда деваться. Остаться со мной или поддаться воле отца. Я подождала немного, думая, что он спросит что-то ещё, но на этом всё закончилось. За день я так устала, что решила поспать пару часов.

— Я всё же уснула… — написала я.

— Молодец, сюся.

Сюся?

Ахах, как же мило это звучало! Клянусь, с таким прозвищем я чувствовала себя словно младшая сестра, которая постоянно достаёт брата.

— Всё-е-е, теперь ты сюся будешь. Ксюша — Сюся.

Возражать я не стала, да и зачем? Мне нравилось всё, что он говорил в мой адрес, в этих словах было что-то невероятно милое.

В последующем он передумал это «имя» и стал звать меня «сюсик». Оно так приелось ко мне, что я никому не позволяла даже близко так меня называть, да и никто другой не додумался до этой ласковой формы имени.

Глава 15

Весь вечер мы проговорили, слова лились рекой, переплетаясь в ночной тишине. Но разговор неизбежно вернулся к Лизе.

— Слушаю небольшую истерику, потрачу всю ночь впустую, но ладно, — написал он, словно готовясь к неизбежному.

— От кого? — спросила я, предчувствуя недоброе.

— Лиза пишет, — последовал ответ.

Да что же ей не сидится-то, гадина!

—Ясно.

До сих пор не могла смириться с тем, что он говорит о каких-то девушках.

— Мы не пара, успокойся, — написал он.

Я и не сомневалась. Ты не из тех, кто будет любить двоих сразу. По крайней мере я на это надеялась.

— Это не мешает мне психовать из-за этого, — призналась я.

— Не психуй, Сюсик, всё будет нормально, — заверил он, и я ему поверила.

Как так получалось то? Почему я так верила каждому его слову? Неужто любовь к этому человеку так влияла на меня?

До этого Женя просил скинуть ему все мои фотографии, но на вопрос «Зачем?» отвечать не стал. Всё я скидывать не стала, а только то, что мне нравилось. Через какое-то время я увидела уведомление:

«Вас отметили в посте».

Зайдя, я просто обомлела. Женя выложил пост с моей фотографией и подписью: «Нашёл ту, что заставила жить». На удивление, я не помнила, чтобы просила его об этом, но было невероятно приятно.

Сейчас он скидывал мне их переписку с Лизой.

Лиза: Ты нашёл ту, что заставила жить…

Евгений: Лиза, угомонись уже, хватит ныть.

Лиза: Почему ты меня променял??? Люди окончательно не ценят доброту? Я тебе совсем не нужна??

Ой, мамочки… Пойди поплачь.

Неужели она не понимала, что их отношения были фиктивными? Если Женя и уделял ей внимание, то, скорее всего, это было необходимо.

Лиза: Я люблю тебя. Мне слишком грустно…

Вкуси, сучка, он мой.

Меня до ужаса всё это разозлило, и я начала писать Жене, скорее, терроризировать его. Почему он её не заблокировал до сих пор? Их же больше ничего не связывает.

— Так начни с ней всё сначала, она же рядом, не то что я. Так легче будет. У тебя не будет проблем, да и отцу угодишь,— написала я.

— Да ну его нахер, — ответил он и вышел из сети.

Наступило лето, и наше общение с Женей стало более стабильным, что не могло меня не радовать. Даже не то что бы стабильным, там появлялись сообщения с различными намеками! Вот тут я была действительно в шоке.

Его разборки с Лизой продолжались, но, к счастью, не влияли на наши отношения. В новой беседе, где были Женя, Слава и Дима, постоянно творилось что-то непонятное. Оттуда я узнала, что Дима и Юля, та, с которой я ругалась в Новый год, расстались. С Димой мы снова начали общаться, и, в очередной раз, он извинялся сотню раз. Если не больше.

Я обожала наши летние ночные переписки с Женей, да и не только летние. Ночью всё казалось более интимным, чем днём. Даже обычный разговор становился чем-то необычным, не стандартным, и это мне очень нравилось.

Меня разрывало на атомы счастья, когда мы общались днями и ночами. Я ложилась под утро, сначала общаясь с Женей, а после уже думая о нем. Я была слишком одержима. Мне нужен он весь и всегда. Все его внимание, время, сам он. Это чёртово расстояние все портит. Как же я хотела просто прикоснуться к нему.. Просто сказать, что люблю его, что он мне нужен, но я могла это лишь писать.

Однажды, в разгар нашей переписки, Женя скинул мне фотографию, а точнее, скриншот с чем-то непонятным.

Поскольку я не поняла, что это, я спросила:

— Что это?

— Ничего, пусть будет :) — ответил он.

Раз не хочешь говорить, я сама найду.

И принялась искать, но, к сожалению, ничего не обнаружила. Я просмотрела все, но не было даже намёка что это может быть. Какой то непонятный шрифт, все наперекосяк.. Даже переводчик не понял какой это язык. Я всё же попыталась вытянуть из него, что это такое, но он упорно игнорировал мою просьбу.

—Ну Жееень, скажи, что это, я нигде не могу найти..

—Да я сам черт его знает. Просто шрифт прикольный :)

Jag älskar digså myckel (швед: Я тебя так люблю)

***

Я скинула ему видео, говоря, как сильно хочу оказаться рядом с ним, добавив:

— Но у тебя есть Лиза.

— Нет у меня Лизы. Я тоже.

Неужели?

После прочтения этого сообщения, мне захотелось танцевать! Я не знаю почему, видимо, эмоции били все границы и их нужно было куда то "вылить".

***

— 143 <З, на, — написал он.

— Ты серьёзно? — написала я, ещё не зная, что это значит, но, найдя информацию в интернете, улыбалась во весь рот.

143 — код, который означал «Я тебя люблю».

— Мило, — ответила я, не желая показывать, что готова прыгать от радости.

Когда мы переписывались с Владой, я делилась, что не понимаю, что между нами с Женей. Наши чувства вроде и взаимны, но при этом я не хотела быть наивной и надеяться на что то.. Поскольку она была более решительной, чем я, то она минут через пятнадцать переслала мне сообщения, адресованные Жене.

Влада: Жень, зачем ты издеваешься над Ксюшей? Если любишь, начните встречаться, это ведь взаимно.

Евгений: Ты права.

Он мог как исчезнуть, так и продолжить общаться… Я не могла предвидеть его дальнейшие действия, он был так непредсказуем. Старалась верить в то, что он не исчезнет снова.. Тогда я окончательно ничего не пойму. Зачем он тогда возвращается, зная, что уйдёт через пару недель? Знает же, что я его люблю.

Буквально через минуту мне пришло от него сообщение:

— Давай встречаться?

Я перечитала его миллион раз, не веря своим глазам. Неужели?..

«..Если любишь, предложи ей встречаться..».

Значит, любит и правда…

— Давай :)

Я была безумно счастлива. Мы снова вместе. Мой любимый Женя… Я больше никогда не хотела его отпускать. Буду бесконечно говорить ему о своих чувствах. Я верю, что нам больше никто не помешает.

Но моя радость продлилась не так долго. Ведь Влада снова переслала мне сообщения из их переписки:

Евгений: Но если мне придётся уйти, успокой её. Пожалуйста. Я не знаю, потому что сейчас происходит жопа, так что не уверен, что это надолго.

Влада: Попытайся хотя бы не расставаться. Она сейчас рада. Это просто треш. Предупреди её, если придётся уйти. Скажи, что скоро вернёшься. Если что, я всегда рядом с ней. Я её никогда не брошу. В этом можешь быть спокоен.

Эти сообщения не давали мне покоя. Был шанс, что он уйдёт, но я надеялась, что этот шанс минимален. Мне будет трудно без него.

— Люблю тебя :)

— И я тебя люблю.

Вроде и все хорошо, я напрямую добилась этих слов, но все же сова Жени «..Если мне придётся уйти, успокой её...Не уверен, что это надолго» не давали мне покоя.

В этот день я уснула с хорошим настроением, надеждой и загадала желание, смотря на полную луну, которая освещала мою комнату. Надеюсь, хоть она услышит меня.

Его рука обвивает мою талию легко и уверенно, и от прикосновения становится так тепло, будто вокруг включили свет только для нас двоих. В его голосе — тихая шутка, знакомая и успокаивающая, а запах — смесь одеколона и прохладного морского воздуха — словно обещание, что всё будет хорошо.

Он наклоняется, касается лбом моего лба, и этот поцелуй не громкий, а как обещание — нежный, почти молитва. Мир сужается до его дыхания у моей щеки, до одинакового шага, до невысказанных слов, которые не нужны, потому что чувствуешь их всеми клетками.

Проходили дни, но я вновь и вновь перечитывала те сообщения, и внутри меня вновь взрывался миллион огоньков радости и счастья. Дни наполнились привычным счастьем, любовью, бесконечными признаниями и Женей. Что ещё нужно для прекрасной жизни?

Постоянные «доброе утро» и «спокойной ночи» вызывали неимоверное желание просыпаться и засыпать. Банальные моменты жизни стали намного ярче, и во всём мы находили радость.

— Я хотела чай подсластить… чуть-чуть, а в итоге высыпала полбанки сахара, — написала я, признаваясь в своей небольшой кулинарной катастрофе.

— Ахахаха, подсластила, самую малость, умничка, — ответил он.

Я обожала, когда он хвалил меня просто так, даже за обычные вещи, которые я должна делать и нелепые ситуации, вроде этой.

— Зато теперь сладко! — пыталась я отстоять свою любовь к сладкому.

— Очень, сюсик.

Нам никогда не надоедало говорить о любви.

— Женькааа! — позвала я его, зная, что ответ поступит моментально.

— Ау?

— Ничего!

Через минуту я повторила:

— Жеееняяя…

— А? Снова ничего? — ответил он.

— В этот раз нет. Люблю тебя.

— А я…

Возникла минутная пауза, из-за которой я перестала дышать.

— А я люблю тебя куда сильнее ;)

— Ах ты жук! Я испугалась.

Такие переписки дарили тепло и разливали его по всему телу, несмотря на невыносимую жару на улице.

Он рассказывал о своих тренировках и учил меня чему-то, чтобы в случае чего я могла дать отпор. Он даже не знал, что однажды я сломала руку парню, который хотел меня просто обнять… нет, не просто, а настойчиво. Как оплачено — так и отдано.

— Дзюдо — бросковые техники, там если кто-то перекинет, мало не покажется, а карате — больше удары. Поэтому, коль ты девочка, бей ногами, они у тебя длинные и красивые, достанешь, — делился он.

— Не боишься, что я могу это отработать на тебе при встрече?

— Нет, конечно. Я тренировался на протяжении всей жизни, поэтому мне не составит труда понять, что ты задумала ;)

Было много милых моментов. Почти вся наша переписка была пропитана ими.

— Ты знал, что веснушки — это поцелуй солнца, а синяки под глазами — поцелуй от луны, — написала я.

— Если ты меня поцелуешь, я покроюсь веснушками?

Моя ты радость. Будь мы рядом, ты бы был весь в веснушках.

Я постоянно делала кучу фотографий и скидывала Жене, чтобы он помог с выбором, что мне выложить. Он каждый раз писал, что выбор тяжёлый, и «+ сохранённые фото». Я думала, что только я сохраняла его фото в галерее, а оказалось, что мы оба.

Пересылаю Жене сообщения, где мы в шутку ругались с Тимой, и он сказал, что я похожа чем-то на Женю. Я ему ответила: «Яблоко от яблони)».

— Щас яблоко договорится, — написал Тима.

А Женя уже написал мне:

— Щас яблоня ему по голове даст, раз за языком не следит.

Лиза всё так же стремилась к примирению с Женей, желая вернуть прошлое. Но он был против, ведь, по его словам, теперь у него была я, а у меня — он. Я любила говорить так. Но странным образом, как только появлялась Лиза, отношение Жени ко мне тут же менялось. Он мог пропасть почти на сутки, возвращаясь лишь тогда, когда ему что-то было нужно, или просто чтобы я его не забыла. Пару раз попытавшись выяснить у него, в чём дело, я решила написать огромное сообщение, где излила всё, что накопилось за последние дни.

— Тебе не кажется, что в последние дни мы начали друг от друга отдаляться? Может, я тебе и надоедаю или у тебя что-то случилось, но отдаление с каждым днём становится всё больше и больше. Мы спокойно можем сутками не общаться, пока кто-то из нас не напишет «привет». И то, даже если и написали, диалог не получается. В общении за последние два-три дня чувствуется отдаление от тебя. Ты спросишь: «Какое отношение к себе ты хочешь?» Хотя бы то, которое между нами было до начала отношений. Может, для тебя сейчас это как игра, но для меня это какая-то надежда на будущее (может, его и не будет), и не очень хочется терять тебя или забывать. Хах, забыть тебя будет сложно… Я ценю буквально каждый момент с тобой, потому что поняла, что самый близкий и дорогой человек может исчезнуть… просто исчезнуть…Иногда такое чувство, будто, получая мои сообщения, у тебя в голове появляются мысли: «Снова она», «Как же надоела», «Может, её вообще заблокировать» и так далее. Ты старше меня, больше знаешь, многое познал, и в твоих глазах я как маленькая дура, с какой-то надеждой и доверием ко всем.

На что я получила такой ответ спустя сутки:

— Ты не дура, я не хочу блокировать тебя, и ты не должна загоняться из-за этого. Всё нормально, это я пока что аутист, и у меня часто дела. Сейчас уже всё нормально, прости за всю эту хрень. Ты не можешь надоедать.

Мне стало легче после этого сообщения, но в последующие дни ничего особо не изменилось. Грустно, но если у него и вправду были дела, то я подожду. Ничего страшного, всё решится, и будет хорошо.

Дима вдруг появился на странице Жени. Если бы он не зашёл вовремя, я бы даже не поняла, что это писал Дима.

— Пошли замуж :)

— Посмотрим ;) — ответила я, ведь я независимая, буду немного его «динамить».

— -_-

—Не делай так, я тут общаюсь!!! — написал Дима.

— Через «-» хотя бы пиши, а то я на шизика похож, — ответил Женя.

— -ЗАПИШИТЕ ПАРОЛЬ ОТ ЖЕНИ. Первая любовь не стареет, Жень?

— Заткнись.

Пароль? Первая любовь? Чего…

— -ТАМ ДР И МАСЬКА.

— Да пошёл ты, — достаточно агрессивно ответил Женя.

Я абсолютно ничего не поняла из этого разговора, поэтому решила написать лично Диме.

— У меня к тебе пара вопросов, — написала я Диме.

— Давай.

— Женя любит Аню?

— А он переставал?

Это сообщение Димы ввело меня в ступор.

— А каким образом мы тогда встречаемся?

— На самом деле, я думаю, что всё, не любит.

— Ты меня запутал, скажи нормально, — потребовала я.

— Точно нет, — ответ звучал успокаивающе, но после всего происходящего казался неубедительным.

— Что насчёт Лизы?

— А что с ней? Она не влезет в ваши отношения. Женя не позволит.

Мы ещё немного поболтали, и я решила дать ему пароль от страницы. Его знал и Женя, мне скрывать было нечего, поэтому оба его знали.

Этот наглый человек сидел на моей странице и писал всем подряд! В том числе и в нашем чате, а после зашёл на свою, со словами:

—Ой, ты чего так много написала, соскучилась что ли?.

Я уже хотела пойти спать, пожелав спокойной ночи Диме и Жене, но первый остановил меня и попросил посидеть с ним в чате. Я была не против.

За день до этого с ним явно что-то произошло, ведь в беседе он о чём-то просил Женю и сказал, что в последний раз.

— Что случилось? — решила спросить я у Димы, вспомнив это.

— А что случилось?

— Ну, в беседе.

— А, да ничего особого, не так важно, — уклончиво ответил он.

Не хочешь говорить? Хорошо, требовать не буду. Захочешь — сам расскажешь.

— Мило с твоей стороны, что ты согласилась посидеть, — неожиданно написал он.

— Почему бы и нет? Давно не общались ведь.

— Это точно. Мне жаль, что я исчез тогда, когда тебе было плохо.

И я вспомнила тот момент: уход Жени в первый раз, когда я думала, что он умер. Наши отношения с Димой, если их можно было так назвать. Общение и ссоры с ним. Я не считала его плохим. Обстоятельства были таковыми.

Зашла речь об именах, и я поделилась с ним, что у моего имени три формы: Оксана — так было в паспорте, Ксения — имя при крещении, а Ксюша — сокращённое, меня так звали все. И через пару дней после этого разговора я увидела в статусе Жени "О" и поняла, что это первая буква моего имени. Мило.

Мы болтали с Димой, наверное, часов до двух ночи, о всякой ерунде, как раньше. Тот Дима, к которому я привыкла, был немного придурковат, легко соглашался на всякие авантюры и творил полный ужас. Сейчас передо мной был парень совершенно другой, но всё тот же «лёгкий на подъём».

Казалось, будь мы в одном городе, нас бы каждый день приходилось вытаскивать из полиции, а Женя бы нам потом читал лекции, что плохо, а что хорошо. Но мне бы он просто сказал:

—Вы должны были подумать, прежде чем куда-то лезть.

Похвалил бы меня. За что? Он бы нашёл, за что. А вот Диме бы влетело сильнее.

Глава 16

Мы с Димой поставили парные аватарки, потому что я была более чем уверена, что Женя посчитал бы это детской глупостью и отказал.

— Вы с Женей расстались? — спросил Дима, и его вопрос одновременно олицетворял жалость и жестокую правду.

— Нет, но, наверное, можем… — ответила я.

— Не ссы, сейчас всё будет нормально. Щас решу всё.

Тут же в беседе непрекращающимся потоком полились сообщения.

Почему именно в беседе? Чтобы это видела я.

Дима: Женя, какого черта, что с тобой происходит?

Евгений: А что со мной?

Дима: Что ты делаешь, идиот? Ты к Лизе хочешь вернуться? Ты хочешь стать как твой отец?

Евгений: Нет, не вернулся.

Дима: Ты понимаешь, как себя ведёшь?

Евгений: Да, понимаю.

Дима: Не превращайся в его копию, хватит. Мы прекратим общение в таком случае.

Евгений: Ну и куда ты без меня?

Дима: Я и сам справлюсь.

Евгений: Хах, ну и продолжай вести себя как кретин.

Дима: И последнее, ты потерял лучшего друга.

Евгений: Ну давай же, сморозь очередную херню.

Дима: То есть я говорю херню? Не ты ли говорил, что я отличный человек?

Евгений: Не помню.

Дима: Уже прошло?

Евгений: Прошло. Мне плевать. Ясно?

Дима: Ты становишься копией своего отца. Он избавился ото всех, а теперь и ты? Ты боялся быть как он, а теперь подражаешь?

Я молча наблюдала за их диалогом, ведь им обоим нужно было выговориться, и благодаря этому мне стало более понятно, в чём было дело. Дима, в который раз меня выручал.

— Видишь, что с ним теперь, — написал Дима уже в нашем чате.

— Вижу. Зачем ты так грубо с ним?

— Так нужно было. Сейчас я к нему, и позже расскажу все тебе.

— Хорошо.

Пару часов я была в ожидании. Никому из них я не осмелилась писать, ведь сейчас им нужно было побыть вместе и всё обсудить. Переживая и нервничая, я нашла успокоение в уборке.

Моя комната блестела, а в голове крутились одни и те же мысли:

....Ты к Лизе хочешь вернуться?...Ты хочешь стать как твой отец?....Ты становишься копией своего отца....Ты боялся быть как он, а теперь подражаешь?....

Отец, отец, отец. Везде он виной. Неужели он так хочет держать под контролем? Даже собственного сына? Хочет сделать его своей копией? Ничего не понимаю.. Какой же это абсурд..

Дима сдержал своё слово, действительно написал и рассказал, что произошло:

— Я ходил к нему. Он не ударил, не был злым, ему очень херово, это видно. Он сам не хочет быть как отец. У него тряслись руки, сказал, что чувствует себя разбитым.

— И что делать? — поинтересовалась я.

— Не знаю. Боюсь, что он снова надумает суициднуться. Я у него нож отобрал, который он сжимал за лезвие, порезался знатно, но ему было плевать на это.

Я сразу же написала Жене, умоляя его не творить бед. Он был мне нужен. Он был моим кислородом, моим всем.

Почему же ты мне ничего не рассказываешь?..

Я не хотела его так терять. Это же безумно. А как же я? Я не справляюсь, это будет слишком тяжело.. Нет, я не потеряю его! Я сделаю все, что бы этого не было.

— Давай договоримся, что ты не будешь ничего с собой делать? Прошу.

— Я не творю ничего, — ответил Женя, но я уже знала, что с ним произошло.

— Вот и правильно! Не делай, ты мне нужен живым.

Наступила тишина… Сегодня она была нужна нам всем, чтобы осмыслить всё за этот день.

— Ксюш? — пришло сообщение от Жени. Я тут же зашла в чат, пока не стало поздно, ведь ожидать можно было чего угодно.

— Прости за всё, что я делал хреново. И за то, что я так часто обижаю, как последняя тварь. Я знаю, что всё как обычно через жопу, но есть одно но: я это делаю только из-за отца. И даже сказал, что не люблю, хотя, возможно, ты прекрасно знаешь, что это не так. И что я должен был выставить себя последней тварью, чтобы ты не страдала. Это сложно, правда.

Его откровения лились на меня подобно холодному душу. Перебивать его я не хотела, просто ждала, когда выговорится. Он долго это хранил в себе, не желая делиться своими "тараканами", но если бы только знал, что я его приму любым, хоть с белками в голове. Любым. Я люблю его любым.

— Я поняла это давно. Я не в обиде, но спасибо, что рассказал, — написала я.

— Знаешь что, поменяй аватарку на это *фото*. А я… я поменяю на вторую часть. Ибо в жопу Диму. И остальных. Всё. Я свихнулся окончательно. Или эту давай *фото*.

Мы с ним поставили парные аватарки, которые я буду видеть в будущем и которые будут напоминать мне эту ситуацию.

Я поставила это фото в профиль и смотрю на него снова и снова, как на маленькую ловушку для тоски. В кадре я — с закрытыми глазами, почти уснувшая, а он — прижавшийся к моей шее. Каждый раз, заходя на его страницу и видя тот же самый кадр, я ощущаю, будто наши расстояния складываются обратно в один момент — мягкий, безопасный, наш. Это не просто картинка в контакте, это обёртка для обещания: ты помнишь меня, как я помню тебя, и между нами всё ещё есть место, где можно спрятаться.

Нам обоим не хватало друг друга за последние дни. Женя метался между мной, отцом, домом, ситуацией, которая загнала его в угол, а я просто не знала, что мне делать и сама металась, не зная, чего мне ждать.

— Не знаю почему, но у меня была мысль, что мы расстанемся и на этом всё закончится… — откровенничаю я.

— Не закончится. И не расстанемся. Сиди на жопе ровно. Чудо ты моё :)

Чудо моё… Твоё, Женя, и только. А ты — мой.

Я обожала наши диалоги. Пусть они и не всегда были стабильными, но мне было важно, что они есть.

Дни постепенно становились теплее и милее, но причиной тому была отнюдь не летняя пора за окном, а человек по ту сторону экрана, чьё присутствие согревало душу. Жить вновь хотелось, словно на горизонте забрезжил рассвет, предвещающий перемены к лучшему. Мы сутками напролёт общались друг с другом, и это, несомненно, приносило радость. Людей в интернете я считала своей семьёй. Такой родной, что казалось, мы всегда ею и были.

***

– Если между нами останется 20 шагов, сколько ты готов сделать? – увидев очередную забавную штуку на просторах интернета, я обратилась к Жене.

– 17.

Почему не все двадцать?

Женя отправил следующее сообщение:

– На самом деле, я бы сделал и все 20, но я уверен, что ты сделаешь остальные три.

– Если нужно, я преодолею и большее расстояние, если буду знать, что ты мне рад.

***

– ЯЯЯЯЯЯ ТЕБЯЯЯЯ ЛЮБЛЮЮЮ – неожиданно написал он.

– Дурачок, я испугалась, ахах. Я тоже тебя люблю.

***

– *Видео, в котором говорится: "Подаришь мне мотоцикл – я твоя".

– Ты и так моя, но оке‌й :)

В какой-то момент своей жизни я всей душой полюбила мотоциклы и скорость. Часто шутили, что смерть настигнет меня во время катания на каком-нибудь транспорте, способном разгоняться более 300 км/ч. Я поддерживала эти шутки, ведь в них могла быть доля правды.

Катаясь с друзьями на питбайках, меня охватывал адреналин, эмоции били ключем и как же мне это нравилось.

Однажды я попросила научить меня кататься. Сначала мне отказывали, боялись, что я со своей "больной" головой разложусь где нибудь, но в итоге мои зелёные "кошачьи" глазки всегда работали. Мне рассказали, что и как делать: полностью выжать рычаг сцепления, затем включить первую передачу, плавно добавлять газ, медленно отпускать сцепление до точки, когда мотоцикл начнет немного подергиваться вперед.

И черт! Я делала всё правильно, пока меня не занесло вправо и я упала, счесав локоть и бедро. Я была разочарована, но и мне так понравилось, что я хотела ещё раз прокатиться. К сожалению, меня остановили, сказав, что если я ещё раз проеду, то меня придётся собирать по частям.. С тех пор я просто была пассажиром.

***

Женя спокойно относился к тому, что я часто скидывала ему всякую ересь и отвечал на неё. Это отзывалось в моём сердце, заставляя чувства крепнуть ещё сильнее. Хотя казалось, куда ещё сильнее?

– Сколько скобок ты отправишь, столько раз я тебя и поцелую :)

– )

– Я не поняла, – отправила я, ведь я действительно не понимала, почему только один раз.

– Дальше я и сам справлюсь, сюсик.

Я мечтала о нашей встрече, представляла, как мы будем проводить время, и в этих планах не было абсолютно ничего пошлого. Только романтика. Я представляла, как мы будем гулять, держась за руки, обнимать друг друга каждую минуту, ведь нам всегда будет мало, целоваться до головокружения и ни капли интима. Женя делился теми же мыслями, и, как ни странно, я была уверена в нём, уверена, что он не прикоснётся ко мне, даже если я буду его умолять об этом. Его воспитание достойно уважения, не каждый парень так умеет.

С каждым новым днём происходило что-то новое, словно судьба подкидывала всё новые загадки. То Женя пропадал на сутки, оставляя лишь ночные послания, когда я уже видела сны, то у Влады возникали проблемы с безответной любовью.

С последней я ещё как-то могла вести диалог, хоть и это порядком надоедало, а с Женей, казалось, общаться было попросту невозможно. Меня спасал Дима, у которого всегда находилось что рассказать.

– Что делаешь? – словно прочитав мои мысли, пишет мне Дима.

– Грущу, сижу.

– Почему, зайка?

Зайка?? Ты что, совсем спился? Женька увидит – живого места на тебе не останется. Ладно, пропущу мимо глаз.

– С Женей опять что-то происходит, пропадает часто, – отвечаю я.

– Потерпи немного, у него дел много.

В ту же ночь мне приходит сообщение от Жени:

– Зайка, прости, меня задолбали. Я занят постоянно. Прости, пожалуйста. Люблю тебя. Доброй ночи, милая.

Днём того же дня общение снова не складывается, и я получаю сухие "ок, норм". Снова у тебя проблемы, возможно, из-за меня. Мне жаль, что всё так получается... Из нас двоих получившуюся кашу расхлёбываешь именно ты, прости... Я очень хочу оказаться с тобой рядом и разделить это, но не могу. Тогда буду поддерживать сообщениями.

***

– Спокойной ночи, принцесса. Ты у меня самая лучшая, солнышко, люблю тебя.

На утро я просыпаюсь одновременно с улыбкой и осознанием, что сегодня мы навряд ли поговорим нормально... Остальные дни сопровождались поздними подъёмами, прогулками и вечером, в ожидании сообщения. Я сидела в сети до тех пор, пока просто не засыпала с телефоном в руке. Уж так сильно хотелось дождаться сообщения от Жени, но их уже не было несколько дней.

Ни свет ни заря мне приходит сообщение от Димы:

– ХОЧЕШЬ ПОСМОТРЕТЬ НА ТУ, КОТОРУЮ ЛЮБИТ ЖЕНЯ? *Фото* А ЭТО САМ ЖЕНЯЯЯЯЯ! *Фото*

Я только проснулась, поэтому надеялась, что там что-то хорошее.

Я открываю диалог и смотрю на эти фотографии. Чёрт... Мне казалось, в этот момент я перестала дышать, и глаза стали подобны 5-ти рублёвой монете, ведь я узнала эту девушку. Это была Аня. Да, та самая, что любил Женя до нашего общения.

Ту, которую любит? Зачем он творит всю эту дичь?? Зачем мы встречаемся, если он любит её? Зачем мне заливает, что любит меня?

Мысли перестали здраво проявляться, ведь я действительно ничего не понимала. Зачем мне это знать? Зачем ты мне это скинул, Дима?

Я тут же сохраняю эти фотографии и, злая как черт, захожу в чат с Женей.

– *Фото* Давно знаком с ней?

– ...Откуда это у тебя? – он явно не ожидал того, что я ему это скину.

– Магия, кто это? – меня постепенно стала одолевать злость.

– Она меня блокнула, и да, знаком с ней давно.

Ну конечно, Жень, конечно. Тогда какого чёрта ты с ней видишься, раз она тебя заблокировала??

Я была объята яростью, готовая сокрушить всё вокруг, подобно грозовому облаку, предвещающему бурю. В тот день и в последующие дни я не писала ему, да и он мне. Было обидно, но он, возможно, поступил правильно, пропав из виду. Я просто не смогла бы вести с ним диалог, как прежде.

Женя снова сменил страницу, и Дима прислал мне ссылку на новый аккаунт со словами: "Напиши ему".

– Зачем? Он занятой, – холодно ответила я.

– Ну напишииии, – настаивал он.

Я одновременно хотела и не хотела писать, но непреодолимое желание поболтать взяло верх.

– Привет, – пишу я, надеясь на небольшой разговор.

– Что?

Что??? В смысле «Что»?! Ты идиот, скажи мне? Сам исчез, сам создал проблемы, а теперь ты выпендриваешься как будто я виновата, что ты гуляешь с кем не попадя, а мне потом это скидывают. Ну молодец, Жене‌к, лучший просто.

– Ничего. Спокойной ночи.

Я пересылаю эти сообщения Диме со словами:

– Доволен?

– Ахахахаха.

– М-да, очень смешно, – пишу я, ведь мне и вправду не было смешно.

Я не понимала причину резкой смены аккаунта и его отношения ко мне. Возможно, из-за тех фотографий, что я скинула ему, но это ведь был факт, который он, между прочим, скрыл от меня! Сколько я ещё не знаю, Жень? Сколько ещё лжи от тебя не всплыло?

Ну уж нет, Женя, я это так не оставлю.

Набравшись сил, написала ему:

– Что за херь происходит, ты то появляешься, то исчезаешь. После я вижу фотки, где ты сидишь с Аней, а теперь ты вообще на другой странице, и я более чем уверена, что ты сам бы не написал, – написала я на эмоциях.

– У меня и без тебя проблем достаточно. Это страница друга, а на своей я потерял пароль.

Очень здорово, Жень, спасибо за пояснение, сразу же стало легче. Как же ты меня раздражаешь этим "пришёл-ушёл", а теперь ещё я и виновата. Одновременно люблю и ненавижу... Разве так можно?.. Я психанула и заблокировала его.

Весь следующий день я провела в одиночестве. Ни Димы, ни Жени. Решив развеяться, я позвонила Тиме, и он согласился составить мне компанию.

Я любила проводить с ним время. Нам всегда было о чём поговорить. Эти разговоры часто прерывались смехом до колик в животе. Мы провели вместе всё лето, и я была рада, что у меня есть человек, который всегда рядом, без этих мучительных "пришёл-ушёл". Он всегда был рядом, готов подставить плечо. Я была благодарна вселенной за этот прекрасный подарок, ведь я не понимала, как бы я справилась со всем, что со мной происходило. В одиночку проживать это было невероятно тяжело.

Сообщений от Жени не было в течение нескольких дней, да и откуда им взяться, если он заблокирован?

– Доброе утро, зайка, – увидела я это, едва проснувшись, и не успела разглядеть, кто же отправил мне это нежное приветствие. Но каково же было моё изумление, когда я всё же разглядела имя отправителя!

Это был Женя. Но как? Он же был заблокирован. И тут же пришло осознание, что у Димы всё ещё был доступ к моему аккаунту, и он, вероятно, сам его разблокировал.

Какое самовольство!

Уже была готова писать Диме, как поняла, что его попросил это сделать Женя, или же Дима решил стать "примирителем" и сам его разблокировал. Я ему, конечно, была благодарна, но, чёрт возьми, предупредить-то можно было!

– Доброе, – холодно отвечаю я, ведь всё ещё была зла на Женю.

– Как дела, зайчик? – почти моментально пишет он.

– Нормально, у тебя?

– Всё хорошо, не переживай, потерпи немного, солнце, пожалуйста, – обнадеживающе пишет он.

Всё же от этих сообщений моё сердце оттаяло, и осадок от прошлой обиды растаял почти мгновенно.

В течение всего дня рука то и дело тянулась к телефону с желанием написать самой, но я не хотела поддаваться чувствам и просто продолжила ждать.

Я проснулась, и сообщение уже ждало меня.

– Зайка, я люблю тебя, – это сообщение сопровождалось, казалось, миллионом сердечек.

Утро обещало быть прекрасным.

– Доброе утро тебе. И я люблю тебя, – не сдержав порыва, отвечаю я.

Улыбнувшись во все лицо и со светящимися глазами, я пошла приводить себя в порядок.

Через пару часов приходит ещё одно сообщение:

– Радость моя, угадай, где я буду через пару дней? – интригующе пишет Женя, а я, в полном недоумении, отвечаю первым появившимся в голове вариантом:

– Мм, Питер?

– Не угадалааа. В твоём городе))

Чего??? Мне кажется???

С этими мыслями я перечитала снова и снова сообщение и тут же побежала рассказывать об этом бабушке. Она разделила эту радость вместе со мной. Ей было приятно видеть настоящую радость на моём лице после нескольких дней уныния.

На эмоциях я тут же рассказала об этом счастье всем своим друзьям, и они тоже порадовались за меня.

– Неужели вы встретитесь, – пишет Влада.

– Сделаете кучу фото и видео, а то кто знает, когда вы ещё встретитесь, – подхватывает Тима.

Я была безмерно рада и счастлива. Я наконец-то увижу, обниму и зацелую своего любимого мальчика. Наконец-то все представления в голове станут реальностью...

Глава 17

После прогулки я вернулась в свою комнату, погрузившись в бесконечную ленту видео, надеясь скоротать время в ожидании заветного сообщения от Жени. Сообщение пришло. Но оно было не от него, и совсем не то, чего я так жаждала.

— Трындец, Ксюнь, он женится. — пришло сообщение от Димы.

Я застыла в полном недоумении, мозг отказывался воспринимать информацию. Кто женится? На ком? Что вообще происходит?

— В смысле? — напечатала я, пытаясь выудить хоть какое-то объяснение.

— В прямом.

— Кто женится? На ком? Объясни нормально, — с отчаянием написала я Диме, но он тут же вышел из сети, оставив меня наедине с роящимися в голове мыслями. Они, словно стая обезумевших тараканов, неустанно носились по моему сознанию.

Женя женится? Почему? Неужели его отец, этот старый пердун, всё-таки узнал о наших возобновившихся отношениях? Хотелось крикнуть: «Сдохни уже!»

Удивительно, но после известия о свадьбе Жени мои глаза остались сухими. Слез не было, но эмоции выходили за грани. Они лишь усиливались на фоне полного непонимания происходящего. Вечер я провела в мучительных раздумьях, пытаясь осмыслить, как всё могло зайти так далеко. Плакать казалось бессмысленным, ведь Женя был со мной, мы были вместе, и я верила, что все эти проблемы разрешатся.

Я делаюсь этим с Владой, и прошу ее никому не писать ничего, но она видела, что я нахожусь в такой панике и истерии, что решила взять все с свои руки. Весь вечер от неё мне приходили сообщения с её переписки с Димой.

Дима: Тут такая жопа. Женя швырнул стол перед отцом, начали ругаться, комната разгромлена, бунт. Впервые такое. Буянит я в шоке с Женьки. Отец его настаивает, а он ни в какую.

Влада: А на ком? Лиза или кто? Скажи.

Дима: Эта по лучше будет. Ира, ей 17, как и Жене. По статусу подходит, вот отец и настаивает.

Влада: А сам Женя что? Согласился?

Дима: Нет конечно, думаешь, он бы стал устраивать этот скандал?

Влада: Ксюшу любит?

Дима: Именно, поэтому скандал и начался.

Как же мне было жаль Женю.. В какой яме он находится и только отец может его либо утопить в ней, либо вытащить. Ну почему это свалилась нам на голову? Женя любит меня, хочет быть со мной, но не может из за обстоятельств. Я в свою очередь испытываю к нему ровно те же чувства, но все что остаётся мне — это лишь ждать и хранить то, что мы построили. С ворохом тревожных мыслей я, наконец, провалилась в сон.

Проснувшись, я обнаружила себя в совершенно незнакомом мне здании. Оно было величественным и мрачным, с окнами в пол, но удивительно темным, словно солнечный свет обходил его стороной. В попытках понять, где я оказалась, я начала бродить по коридорам этого таинственного места, пытаясь вспомнить, как сюда попала. Здание казалось необъятным, коридоры — бесконечными, словно специально созданными, чтобы не отпускать меня. Устав от бесцельного блуждания, я начала кричать, надеясь, что меня кто-нибудь услышит. Я не могла быть здесь одна.

— Эй! Здесь есть кто-нибудь?! — мой голос дрожал от отчаяния.

В ответ — лишь звенящая тишина, будто в этом месте никого и никогда не существовало. И тут, словно из ниоткуда, передо мной возникла дверь. Белая. Это было столь неожиданно, ведь всё здание было выполнено в черных тонах. Возможно, я просто не заметила её раньше. Решив, что это может быть какой-то выход, я потянула ручку двери. Меня на мгновение ослепила вспышка яркого света. Дождавшись, когда глаза привыкнут к резкой смене освещения, я оглядела комнату. Она тоже была белой, как и дверь, через которую я вошла. Помещение напоминало тронный зал королевского замка. Вокруг стояло множество людей, которых я никогда раньше не видела.

— Вот ты где! Я уже обыскал всё вокруг, думал, ты решила сбежать, невестушка, — раздался голос за моей спиной.

Я обернулась и увидела незнакомого мне человека. Он был не просто некрасив – он был уродлив! Я не помнила, чтобы когда-либо видела столь отталкивающих людей. Мужчина был одет в строгий черный костюм. Вспомнив, как он назвал меня «невестушка», я инстинктивно посмотрела на себя. Черт! На мне было свадебное платье. Но оно было не белым, как принято на свадьбах, а черным. Черное платье, черная фата… Что, черт возьми, здесь происходит?! Я снова оглядела собравшуюся вокруг толпу. И они тоже были одеты во всё черное…

— Как я здесь оказалась? Что здесь происходит? — спросила я дрожащим голосом своего «жениха».

— Как что? Ты так перенервничала, что ли? — с ехидной усмешкой спросил неизвестный, словно упиваясь моим замешательством. — Нам пора, не стоит всех задерживать.

С этими словами он грубо схватил меня за руку и потащил к алтарю. Алтарь? В церкви? Мысли завертелись в моей голове, как осенние листья на ветру. Я пыталась вырваться, но его хватка казалась железной, впиваясь, словно шипы. Бежать было некуда. Мы уже стояли у того места, где, по всем законам, нас должны были связать навечно.

— Этого не может быть! Я бы никогда не выбрала такого грубого человека себе в мужья! Это всё неправда! — кричала я, обращаясь к своему незваному «жениха». Но он, казалось, совершенно не слышал моих слов.

Стоя на месте, я лихорадочно искала хоть кого-то, кто мог бы мне помочь. И тут, словно из глубины души, раздался настойчивый внутренний голос: «Беги, беги, беги… просто беги». Я всегда старалсь прислушиваться к своему внутреннему компасу, поэтому, не раздумывая, бросилась бежать. Толпа вокруг застыла, словно ожившие мертвецы, их облик стал пугающе устрашающим, и желание скрыться отсюда ещё сильнее охватило меня. Все эти «люди» цеплялись за моё платье, за фату, но мне было уже всё равно. Я бежала. Куда? Я не знала.

«БЕГИ, ДАВАЙ ЖЕ, БЕГИ!» — продолжал настойчиво шептать голос. И вот я уже мчалась вниз по лестничным пролётам: первый, второй, третий… кажется, пятый… они, чёрт возьми, не заканчивались! Преодолев лестницу, я свернула и продолжила свой бег в неведомую даль.

«Твоё спасение после третьего поворота налево», — прозвучал голос, снова возникнув будто из ниоткуда. И в этот раз я ему поверила. Пробежав ровно два поворота, я врезалась в кого-то.

— УЙДИ! ОТПУСТИ МЕНЯ! ЧТО ТЫ ОТ МЕНЯ ХОЧЕШЬ?! — выкрикнула я, впечатываюсь в незнакомую фигуру.

— Сюсик, нам нужно бежать отсюда, пока не поздно.

«Сюсик? Женя!»

— Женя? Ты что здесь делаешь?!

— Я не знаю, проснулся в какой-то комнате, и кто-то говорил мне, куда идти, чтобы спасти кого-то от чего-то. Если бы я знал, что этот «кто-то» — ты, я бы бежал сюда быстрее обычного, — ответил Женя.

— Как мы сюда оказались?

— Солнце, разберёмся с этим позже. А сейчас бежим!

И мы помчались прочь из этого странного и жуткого здания. Нам обоим голос подсказывал, куда бежать, чтобы обрести наше «долго и счастливо». Несколько раз нас пытались поймать те самые «мертвяки», но мы благополучно ускользали от них. Наконец, мы нашли нужную нам дверь, и моё чёрное, разорванное платье превратилось в белоснежное и невероятно красивое, а на Жене появился элегантный белый костюм. Мы вбежали обратно в тот самый алтарь, где я ещё недавно стояла в чёрном. Но теперь там не было ни странных людей, ни моего «странного» жениха. В зале находились знакомые мне лица: Тима, Влада, Дима, Слава, мои родные и многие другие. Были и те, кого я не знала, но они оказались родными со стороны Жени. Это было настоящее волшебство! Мы бежали, думая, что спасаемся из ада, а оказались в своём собственном раю.

— Ну и где же вы пропадали? Женька, я тебе звонил много раз, ты не отвечал. Мы вас искали, но и найти не могли, — обратился к нам Дима, явно запыхавшийся.

— Как можно опоздать на собственное венчание? Вы что, с ума сошли? Давайте быстрее, чего стоите? — торопливо подгонял нас Слава.

Мы с Женей переглянулись. Словно так и должно было быть, мы счастливые подошли к алтарю. И тот голос был прав: мы наконец-то пришли к нашему «долго и счастливо».

Я проснулась с той же остротой, с какой обычно просыпаются от кошмара. Последний раз так подскакивало сердце во сне, когда мне виделся Женя, ещё находящийся в коме. Некоторое время я пыталась осмыслить этот сон, восстановить образ того незнакомого жениха, но он, словно призрак, растаял в моей памяти сразу после пробуждения. С этого момента во мне укоренилась твердая решимость: как только мы поженимся, я хочу соединить наши жизни навечно. Об этом сне и своей затее я решила никому не рассказывать, чтобы не спугнуть удачу.

После того, как Женя написал, что скоро приедет и мы наконец-то встретимся, я провела следующие несколько дней с неугасающей улыбкой на лице. Оказалось, он предвидел, что его будут сопровождать и Дима, и Слава. Это двойне меня радовало. Я мечтала лично поблагодарить Славу за то, что, даже осознавая возможные последствия и наказание, он продолжал намеками рассказывать мне всё, что происходило дома. Хотелось также увидеть Димы и выразить ему свою признательность за то, что он был рядом, когда Женя уходил. Давненько я не испытывала такой всепоглощающей радости!

Дни напролёт я витала в облаках, представляя, как мы будем проводить время вместе. Я видела, как познакомлю Женю, Димы и Славу со своими бабушкой и дедушкой, ведь они тоже этого очень хотели. Я воображала наши совместные вечера, наполненные смехом, где мы будем вспоминать всё пережитое. А перед сном — засыпать и просыпаться в объятиях Жени. Сценариев было столько, что они просто не помещались в моей голове.

— Вы правда решили приехать? — решаюсь переспросить я, желая удостовериться.

— По идее, должны, если не возникнет какая-нибудь очередная херня. Если батя не устроит очередную истерику, — приходит ответ.

Пусть он будет проклят, если посмеет нам помешать! Я постоянно задаюсь вопросом: если ты видишь, что не можешь контролировать чувства собственного сына, зачем тогда ему мешать? Мне не нужны его деньги, не его имущество, не ваш грёбаный бизнес. Мне нужен сам Женя, остальное меня совершенно не интересует. Почему же он так упорно стремится разрушить наши отношения?

В тот вечер я долго не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок. Это было странно, ведь проблемы со сном у меня наладились, и я обычно засыпала быстро. Но в этот раз сон ускользал.

— Как Женя? — пишу Диме. Может быть, нам удастся поболтать, а там, надеюсь, я смогу уснуть.

— Хорошо, — последовал весьма сдержанный ответ. Это было привычно. Любой разговор о Жене с кем-либо сводился к ограниченному набору слов.

— У тебя есть его голосовые?

Я часто засыпала под звуки его голоса. Он действовал на меня как самая нежная колыбельная.

— Неа. Спи уже, Ксюня, — приходит ответ от Димы.

— Не могу уснуть.

— Женька бы написал, но он уже спит.

Он не спал. Я это знала. Женя редко ложился рано; зачастую он бодрствовал до самого утра, проводя ночи в раздумьях. Кто бы мог подумать, что я стану такой же. Я никогда не понимала людей, которые не спят всю ночь, погружённые в свои мысли, тем самым лишая себя отдыха.

Дима снова проявил интерес к Маше, и я начала записывать голосовое сообщение, рассказывая о ней. В момент записи Тима назвал меня «мадам». После того, как я отправила своё голосовое, пришло сообщение от Димы, но голос принадлежал не ему.

— Какая к чертям «мадам»? Ахерел что ли, чёрт? Она моя. Это моя Сюсик, понял?

По первым буквам, а затем по прозвищу «Сюсик» я окончательно поняла — это был Женя. Они были вместе в этот момент. Мы с Тимой прослушали это голосовое, и я расплылась в улыбке, словно довольная кошка. А Тима спросил:

— Надеюсь, когда они приедут, они не разнесут мне дом за «мадам»?

— Не разнесут.

На следующий день Женя написал мне, что Маша и Дима снова вместе. Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать. Но их отношения продлились недолго, всего около двух дней. Скорее всего, Диме нужна была какая-то информация от Маши, и он получил её таким способом. Грязно, но кого это волновало? Информация была получена, остальное уже не имело значения.

Шли дни, и наше общение снова стало напоминать качели. То Женя просил снова рассказать о Денисе, то просто пропадал, и я получала лишь лаконичные «доброе утро» и «спокойной ночи». Но я была осведомлена о том, что у него проблемы, поэтому мне оставалось лишь терпеливо ждать. Ожидание было оправдано.

В редкие моменты, когда он ненадолго возвращался в мою жизнь, я снова погружалась в эту вереницу сообщений, словно в наркотическую зависимость.

***

— Зайка моя, как ты? — слал он, и моё сердце замирало.

***

— Яяя ооочень соскучился по тебе, — отвечал он на мои редкие, робкие приветствия.

***

— Прости, пожалуйста, что не прочитал твои сообщения. Сейчас я свободен и наконец-то сделал это. Это так мило, солнце. Люблю тебя.

Однажды мне удалось заманить его в свой виртуальный плен на целый день. Мы вместе создали наше собственное свидетельство о браке, используя для этого любимый фотошоп. " Евгений ***", " Ксения ***" — строки, от которых мое сердце билось в унисон с его. Я не меняла фамилию даже когда Женя исчезал, когда у нас были перепалки. Она стала частью меня.

А потом пришло сообщение, которое заставило меня сиять ярче самой далекой звезды. Каждый раз, перечитывая его, я чувствовала, как внутри меня разливается тепло.

— Ты у меня самая любимая зайка, и ты мне постоянно снишься. Так мило обнимать тебя хотя бы во сне. Несмотря на то, что я очень занят, я всегда думаю о тебе, малыш. Я всегда буду с тобой.

«Всегда буду с тобой»…

Я верила этим словам. Верила, что он больше никогда не уйдет и не оставит меня одну, наедине с роем мыслей, терзающих мою душу.

«Люблю тебя, моё счастье».

Раньше я предпочитала спокойные качели, которые не уносили бы так далеко, в неведомые просторы космоса. Но общение с Женей было именно такими качелями: сначала они взносили тебя к звёздам, а затем беспощадно прибивали к земле. И, как ни странно, они мне нравились.

Я была готова терпеть эти взлёты и падения, зная, что однажды они приведут нас обоих в тот самый космос, где мы сможем раствориться друг в друге навечно. Когда мы вместе взлетали, то, казалось были самыми счастливыми людьми на всей планете. Когда Женя уходил, то я мгновенно возвращалась на землю, меня всеми способами "прибивало" туда, и до того момента, пока он не возвращался, я была единым целым с землёй.

Глава 18

Имя, данное нам при рождении — это не просто набор звуков, а первая нить, вплетенная в бескрайнее полотно жизни. Психологи утверждают: имя влияет на самооценку, восприятие окружающими и формирование идентичности. Именно с ним связаны первые ассоциации, которые формируются у людей по отношению к нам.

Моё имя, Оксана, никогда не вызывало у меня теплых чувств. Оно казалось чужим, холодным, официальным. В школе мне приходилось терпеть это официальное обращение, но в кругу близких друзей и родных я всегда была Ксюшей. Это имя звучало как ласковая песня, оно было моим, настоящим, и я его обожала. Лет до четырнадцати я мечтала о смене имени, но боялась сделать этот шаг.

Когда Женя начинал своё сообщение с "Ксюш…", сердце моё сжималось от тревоги. Казалось, что-то случилось, ведь именно так начинались его сообщения, когда он собирался уйти, когда всё рушилось. Я никогда не хотела видеть это злосчастное "Ксюша". Гораздо милее моему сердцу было, когда он называл меня "Сюсик". Это имя, появившееся словно из ниоткуда, стало родным, и никому другому я не позволяла так себя называть. Это было только его, только моего Жени.

Август. Последний месяц лета, щедрый на тёплые дни и надежды. Я всё ещё теплилась верой в нашу встречу, ведь этот месяц был нашим последним шансом. После него начиналась учёба: у меня — последний, девятый класс, а у него — уже первый курс медицинского. Вечера становились короче, и вместе с ними сокращалось время прогулок.

Телефон всегда был в моей руке, в трепетном ожидании увидеть заветное: "Сюсик, я рядом, выходи" или "Ксюнь, мы приехали, поднимай свою ленивую жопку". Поскольку я жила недалеко от железнодорожного вокзала, а в нашем городе не было аэропорта, я вслушивалась в объявления поездов. Каждое, что-то отдалённо напоминающее о нашей возможной встрече, заставляло меня хвататься за телефон, в ожидании тех самых сообщений.

И вот, в один из таких мгновений, телефон завибрировал в моей руке. Мысли превратились в густую кашу, я перестала здраво мыслить.

Неужели они приехали?! Наконец-то!!

Открываю чат, и вижу:

— Ксюш, мы расстаёмся. Прости. Я не буду в отношениях, просто на этом всё. И согласись, тебе тоже не к чему такие отношения, когда я прихожу хрен знает когда. — написал Женя.

Я перечитывала эти строки вновь и вновь, надеясь, что это ошибка зрения, что я ожидала увидеть совершенно другое. Абсолютно другое…

— Жень, пожалуйста, зачем мы всё это выстраивали, если снова расстаёмся? Если есть моя вина, скажи, я исправлюсь. Если тебе нужно время, ты скажи, я подожду столько, сколько нужно. Я подожду. Даже если ты год не будешь заходить, — написала я, молясь, чтобы это была чья-то злая шутка или проверка. Не может же всё снова закончиться вот так…

— В общем… удачи. А мне очень жаль, что так поступил, как мразь. Но иначе не могу. Да и в целом, нихрена о тебе не знаю, всё идёт через жопу. Я не могу быть в отношениях. Я просто говорю правду, не люблю другого ничего, просто на этом всё, — продолжал Женя, словно нарочно игнорируя моё предыдущее сообщение.

Я написала ему ещё несколько сообщений, но ответа не последовало. Он вышел из сети. Каждый раз, когда он уходил вот так, внутри оставалась звенящая пустота, словно он выходил из моей души, а она без него опустела.

—Ну Ксюша, емае, напиши ему, позвони, не отпускай его так просто. Это же так глупо! Зачем вы шли сквозь всех, что бы сейчас на такой глупости разойтись?!—пишет Влада

—Женя так решил. От меня ничего не зависит,— писала я, а сама была готова бежать, куда глаза глядят, лишь бы уговорить его не бросать всё вот так легко.

Я не верю, что это так закончится. Нам судьба преподнесла второй шанс на нашу счастливую жизнь и светлое будущее. До последнего надеялась, что мы не упустим его, вместе всё исправим и построим новое. Я готова на всё ради тебя, Жень, на всё. Я отдам своё сердце, лишь бы ты жил. Отдам все, что у меня есть, лишь бы ты был счастлив. Я люблю тебя…

Больно, очень. Слезы не прекращаются. Я похожа на какую-то нюню! Плакать из-за парня, когда такое бывало? Я не плакала даже когда колени разбивала в кровь. Не плакала, когда мне вырывали зуб, хотя все дети до меня там просто ревели. Не плакала, когда разбила бедро и локоть в мясо, после падения на питбайке! Возможно, Женя и вправду стал частью моей души, ведь по-другому я не могла объяснить это опустошение после каждого его ухода. Нужно же взять себя в руки! Что это такое происходит?! Не может же его отец постоянно скрываться за его поступками по отношению ко мне?

А если его отец действительно не имеет никакого отношения к "нам"? Неужели Женя просто играл со мной, когда ему становилось скучно? А слова Славы и Димы?.. Неужели он и их смог подговорить нести всю эту выдуманную чушь? Или это правда так...

От одной этой мысли начинала кружиться голова. Я не знала, за что ухватиться, где правда, а где ложь. Может быть, это всё вымысел? Или лишь частично... А может, это суровая реальность? В какую игру я ввязалась? Почему этот человек так нагло поселился в моей голове и не желает уходить?

Сон не шёл. После такой "отличной" новости спать совершенно не хотелось, и я коротала время, слушая музыку и прокручивая одни и те же мысли в голове. Когда же эта ночь закончится? Может быть, наступит утро, и Женя напишет, что всё это было лишь шуткой?

Наши отношения с Димой нравились мне, несмотря на постоянные перепалки — как шуточные, так и вполне серьёзные. Мы были друг для друга близким плечом. Насколько это было искренне, я не знала, но надеялась на это.

За несколько дней до этого я увидела забавное видео. Решив, что Женя вряд ли оценит такой юмор, да и он был постоянно занят, я написала Диме:

— Димаик, срочно, ты дома????

— Да, — ответ пришёл почти мгновенно.

— Фух, просто по телевизору сказали, что проститутку менты забрали, и я решила спросить, как ты :)

— Ахренела, женщина моя! Ну со мной всё нормально. Ну по шапке получила бы ;) — шуточно ответил Дима.

Словно услышав мои мысли, телефон снова завибрировал. Я уже без особого энтузиазма его включила, ведь тот, ради кого я постоянно держала его в руках, вряд ли напишет. Он снова погрузился в свои мысли и, скорее всего, не спал. Или же сейчас он с друзьями, и с гордостью делится своим "достижением"? Ладно, сообщение пришло, точно.

— Ксюнь, всё хорошо у тебя? Как ты? — пишет Дима.

Время почти три часа ночи. Ты-то почему не спишь? Неужели вы и вправду собрались, чтобы посмеяться?..

— Да, всё нормально.

Нужно показывать людям то, что они хотят.

Нужно показывать людям то, что они хотят.

Нужно показывать людям то, что они хотят.

Эта фраза засела в моей голове с того самого момента, как Женя её произнёс. Я же ему верю?.. Конечно, верю.

— Уверена?

— Я просто знала, что Женя это скажет рано или поздно, — пишу я, — поэтому, считай, что со мной всё нормально.

— Он кретин просто, то, что расстался с тобой. Ты хорошая девчонка, жаль, что он это не понимает.

— Долго он об этом думал? О нашем расставании?

— Я не знаю, он мне ничего не говорил об этом. Написал вот минут 20 назад, сказал, что вы расстались. Я в шоке был и сразу тебе написал, — отвечает Дима.

— Насколько я знаю, Влада ему писала позже. Зачем и почему, он просто сказал: "У меня не хватает времени на неё, я почти всегда занят."

— Конченая причина, если честно. Ты сильно не расстраивайся, всё будет хорошо, Ксюнь ;)

Я улыбнулась этому сообщению, но это была лишь автоматическая реакция. Мило, приятно, но это конец. Нас больше ничего не свяжет. Посидев ещё немного, я почувствовала, что организм требует сна, и поддалась этому желанию. Предварительно сменила пароль и заблокировав обоих — и Димы, и Женю. Если это конец, то такой. Сон — лучшее лекарство. Завтра будет лучше. Наверно.

Прошла вторая неделя без привычной интернет-жизни, без той бурной смеси любви и недосказанности. Дни, когда Женя то бесследно исчезал, то внезапно появлялся, и всегда веселый, всезнающий Дима, стали тягостными и пустыми. Поскольку я заблокировала обоих и сменила пароли, то и не ждала сообщений ни от одного из них. Это казалось бессмысленным. Телефон, соответственно, отошёл на второй план. Днём я гуляла с Тимой, чему была безмерно рада. Время с ним летело незаметно, и все мысли, тянущие меня в бездну, рассеивались словно по волшебству. Вечером я общалась с Владой. С ней было иначе: она часто упоминала о них двоих. Я просила её этого не делать, но она, словно не слыша, продолжала.

У Жени, видимо, все шло отлично. Или же нет. Он выложил похожую запись, что когда то была адресована мне.

"та, что выдумал сам" и к этой записи прилагалось фото девушки. Я видела, что под этой записью были комментарии, но не могла посмотреть, поскольку они были открыты только для друзей, а он был у меня в блоке.

Значит, оно и к лучшему.

Продолжила листать видео, что бы в порыве эмоций "случайно" кого то из них не разблокировать.

В этот же вечер пришло сообщение от Влады:

Дима: Привет, можешь сказать Ксюше, чтобы она меня разблокировала, пожалуйста? Я хочу с ней поговорить.

Что на этот раз ты хочешь мне сказать?

Следом Влада прислала мне переписку, которая повергла меня в шок:

Влада: Тебя заставляют жениться на ней? Говори правду.

Евгений: Да.

Влада: Ты её не любишь.

Евгений: И куча фраз на публику, типа: "Мм, она рядом давно уже, я в неё просто влюбился по уши". Не люблю её, конечно.

Влада: Ты любишь Ксюшу, и из-за этого ты её бросил?

Евгений: Люблю.

После этих сообщений последовала ссылка и фотография той девушки. Влада, умница, сработала отлично, хотя я её об этом и не просила. Её звали Маша и она "безмерно" любит Женю. Хах. Как и все до нее.

— Разблокировала, — ответила я Владе, а остальные сообщения проигнорировала. Но Женю тоже разблокировала. На всякий случай.

Не став дожидаться, пока Дима напишет мне, я сама обратилась к нему:

— О чём ты хочешь поговорить?

Ответа не последовало. Он пришёл лишь на следующее утро:

— Ксюня, я просто соскучился. Прости меня, пожалуйста...

— Да что ты. Что стряслось уже?

— Как у тебя дела? — пишет Дима.

Мы немного поболтали о событиях последних дней, но, по сути, нужной информации в этих сообщениях я не получила и спросила напрямую.

— Что с Женей? Что за Маша? Рассказывай давай.

— В смысле, ничего не знаю.

— Ну и не рассказывай, сама узнаю, — с досадой ответила я, но переслала вчерашние сообщения Влады.

— Ксюнь, я отвечаю, не знал. Женька, как рыба, молчит, ничего не говорил.

— Ладно, — на всякий случай я дала ему пароль. Я была уверена, что он вряд ли сделает что-то хуже.

На эмоциях, с явным приступом желания съязвить, я написала Жене:

— Маше будешь тоже самое говорить, что и мне?

— Не буду ничего ей говорить.

Ну и иди ты к черту! То есть, к своему отцу!

Я бросила телефон на кровать и решила чем-нибудь заняться, чтобы не поссориться с домашними. Странные чувства вызывал у меня Женя за последние дни: то я его любила до ломки костей, словно я стала наркоманкой, а он моим наркотиком, то я ненавидела его так сильно, что была готова удушить. Разве любовь должна быть такой? Сначала безумные чувства, ужасная привязанность, желание отдать жизнь за человека, и при этом всё сопровождается злостью на него? Это всё смешалось в одно, непонятное нечто.

Одновременно хотелось написать Жене, рассказать, как прошли мои дни без него, поделиться мыслями и чувствами, но в то же время хотелось с ним поругаться. Приняв решение молчать, я занялась уборкой, желая привести мысли в порядок. Убравшись, я была довольна собой: всё на своих местах, всё чисто и красиво. Но в душе я такого не ощутила... всё так же пусто и не понятно.

Очередной порыв написать Жене я удержать не смогла. Придумав наперед несколько вопросов, я решила спросить:

— Ты не занят?

— Нет, слушаю, — словно ожидая моего сообщения, ответил Женя.

— Что ты подумал при нашей первой встрече (с беседы)?

— Что ты хорошая и милая.

Хорошая? В день нашего расставания мне это писал Дима... Ладно.

Я привыкла читать схожие сообщения у них.

— Что у тебя ассоциируется со мной?

— Сюсик.

Моё ты солнышко... Зови меня так постоянно, даже если мы в ссоре или расстались... Я не выдержу читать "Ксюша" от тебя.

— В какие моменты нашего общения ты чувствовал, что я люблю тебя?

— Всегда, в каждом слове.

— Что тебе нравится (лось) в моём характере и что бы ты хотел изменить?

— Я люблю в тебе упорство. В целом, нравится всё, а изменить ничего не хотел бы.

— Запоминающийся момент?

— Я всё помню, поэтому всё.

Попытавшись ещё несколько раз вывести его на откровенный разговор, я оставила эту затею. Бессмысленно. Остаток времени я просто лежала, погружённая в размышления о случившемся. Как же всё это странно и глупо. Что ещё меня ждёт? Женя снова исчезнет? По крайней мере, надеюсь, не будет очередной смерти.

Глава 19

Его тень преследовала меня повсюду. Женя. Он врос в мою жизнь, словно незваный, и уже неизлечимый паразит, укоренившись в самом сердце, затрагивая душу и проникая в самые потаенные уголки разума. Я стала от него эмоционально зависимой, словно от самого сильного и губительного наркотика. Он был моей агонией и моим единственным спасением.

Иногда Влада, словно подводя итог моим страданиям, присылала мне переписку с Женей. В ней, среди прочих слов, мелькнуло имя Маши.

Евгений: я люблю её.

Влада: Кого?

Евгений: Машу. Если ты о ней.

"Я люблю её".

Этими же словами, всего несколько недель назад, да и до этого он клялся мне в любви. Как же быстро всё меняется, и как непредсказуемы эти перемены. Зачем он вновь и вновь появляется в моей жизни, чтобы потом бесследно исчезнуть? То он в "коме", то вдруг с головой уходит в дела, почти никогда не объясняя причин своего ухода. А когда я спрашивала, он уклончиво отвечал: "Проблемы, дела... Я люблю тебя". Ты ведь видишь, как каждое такое исчезновение ранит меня до глубины души, но разорвать эту связь кажется бессмысленным.

Я люблю тебя, Женя, но видеть сообщения, где ты признаешься в любви другой, для меня невыносимо.

Помимо Влады, мне присылал сообщения и Дима. Его слова звучали как приговор:

Дима: Ты сучка, зачем ты Ксюшу мучаешь? Мудила! Забей уже на это всё, ты же её любишь!

Евгений: В процессе.

Ответ Жени звучал будто он вел войну, где я лишь незначительный, но жертвенный эпизод.

Я жду. Каждый день, каждую ночь, каждую минуту. Я готова ждать вечно, если будет хоть малейший намек на мою необходимость тебе. Но даже если нет... Ты нужен мне. Я буду жить с этой мыслью, словно с единственной истиной. Мне хочется сказать так много, но наши редкие переписки не оставляют пространства для откровений. Ты почти не заходишь в сеть...

"Найди кого-то другого. Столько парней вокруг, а ты зациклилась на Жене", — эти слова я слышала ежедневно, от всех.

Только моя бабушка, с бесконечной верой в чудеса, говорила иначе, утешая меня мыслью о нашем "долго и счастливо" как во сне. И я тоже верила. Зачем мне кто-то другой, если есть Женя?

Если однажды он скажет, что я ему не нужна, что надоела, что ненавидит – вот тогда, возможно, я начну думать о своем будущем. Но пока он рядом, пока в моей жизни есть Женя, другие парни просто не существуют. Даже Тима, с которым мы близки, не рассматривается мною как что-то большее, чем друг. Если Женя ревнует к нему, то он просто дурачок.

Ночью, когда бессонница в очередной раз сводила меня с ума, а неразделенная любовь жгла душу, я поддалась порыву. Решилась.

—*Голосовое сообщение:* "Я люблю тебя. Не знаю, зачем говорю это, но я люблю тебя".

Было поздно, я знала, что ответа не будет. Но, возможно, утро принесет весточку. Так и случилось. Утром пришло голосовое сообщение.

—Это полезная информация. Так а зачем ему говорила это? Ахахаха.

Переслушав несколько раз, я осознала: это был явно не Женя. Это говорила какая-то незнакомая мне девушка.

Маша? Или Лиза?

Время отправления – около семи утра. Как его телефон оказался у какой-то девушки, да еще и так рано? В голову полезли пугающие, безумные мысли, но я старалась их отбросить.

Это глупость. Не может быть, что Женя уже женился и живет с законной женой...

—Я ему говорила, а не тебе, — написала я в ответ на голосовое.

—Ну а зачем ему это говорила? – ответ пришел мгновенно. – Я его сестра, если что.

—Супер. Тогда отдай телефон Жене, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие.

—Теперь-то понятно, почему он тебя кинул. Ахахха, – написала та девушка, и мне стало холодно.

Кинул? Нет. У него проблемы, которые, я более чем уверенна, решит. Мне просто нужно немного потерпеть и подождать.

—Маша, Крис, вы что творите? – следующая реплика, и я поняла, что Женя вернулся.

—Захватили страничку твою, а тут твоя бывшая поэмы тебе строчит. Ахахаха.

—Вышли отсюда обе и пришли ко мне. Разговор есть.

Я больше не хотела это читать. Закрыв чат, я бросила телефон на тумбочку. В последнее время меня охватила какая-то странная злость, агрессия. Я редко на кого злилась, казалось, вовсе не умею этого делать. Но нынешние события выводили меня из себя. Вот такое "доброе утро"...

Заниматься рисованием было моим укрытием от реальности. Пусть не всегда мое творение становилось произведением искусства, само время, проведенное за этим занятием, было бесценным. Этот раз не стал исключением.

В ленте мне на глаза попалось изображение, тронувшее сердце: девушка сидела на скамейке, а юноша покоился у нее на коленях. Воображение мгновенно преобразило эту сцену, перенеся туда себя и Женю. Внутри зародилось жгучее желание воплотить эту мечту на бумаге. В тот момент, когда карандаш в очередной раз коснулся листа, мой телефон вздрогнул от вибрации. Но я была настолько поглощена творческим порывом, что проигнорировала его.

Мелочи подождут.

С головой я погрузилась в процесс. Закончив свой "шедевр", я испытала легкое разочарование: задуманное не воплотилось полностью. Тем не менее, результат оказался вполне достойным. Вспомнив об уведомлении, я взяла телефон и увидела сообщения.

Евгений: Я порвал с Машей. Зря вы с Димой на меня орали.

Женя писал Владе, а та, в свою очередь, переслала их мне.

Хах, неужели. Будто твой отец не найдет тебе новую пассию или не заставит жениться на ней.

Я была рада, не буду лгать, но яркость эмоций уже не была такой, как раньше. Возможно, выработался своеобразный иммунитет. Или же пришло горькое осознание неизбежности.

Его отец никогда не одобрит наш союз. Наше положение, наши отношения на расстоянии – для него это просто бессмыслица.

Почти немедленно пришло сообщение лично от Жени.

Ого, ты еще помнишь, что можешь мне писать.

Сообщение сопровождалось фотографией с предложением поцелуя. Признаюсь, я улыбнулась, представив эту картину. В моих мыслях не было ничего пошлого, только чистая, возвышенная романтика. Обычно в четырнадцать лет переходный возраст берет свое, но я, кажется, стала исключением. Мне никогда не была интересна эта "грязь", особенно в отношении Жени. Я хотела лишь его любви, его внимания, его самого. Готова была отдать это вдвойне, ведь любила его без памяти, готова была буквально поглотить его всего.

—Я подумаю, — написала я, а в душе уже была рядом с ним. Не стоит позволять ему зазнаваться.

—Думай, думай, сюсик, — отозвался он.

Женя стал моим мефедроном. И, признаться, я стала настоящей наркоманкой, постоянно жаждущей новой дозы. Меня ломало, когда я ее не получала, и каждый раз, когда получала, ощущала новый прилив счастья. Следующие дни были именно такими – американские горки эмоций.

***

—В соцсети Дима – это сосиска. Знаешь? – пришло сообщение от Жени. – А Маша писала всякую ересь от его имени.

Сначала я задумалась. В моих соцсетях ничего не приходило, комментарии были закрыты, да и выкладывала я туда редко. Но тут я вспомнила, как недавно мне писал Денис. Он прислал скриншоты моих видео, где был Женя и он сам. Я была в шоке. Злость захлестнула меня. Как Дима мог такое допустить? Я тут же написала ему:

—Ты ничего не хочешь мне рассказать?

—В смысле? – был его ответ.

Я переслала сообщение Жени, а затем – скриншоты Дениса.

—Ксюнь, я рот ставлю, что я ничего не писал, и Маша тоже не могла, тем более с моего аккаунта. Я не знаю, кто ему их слил.

Денису их кто-то скинул. Кто? Я не знала, но теперь догадывалась. Какой идиотизм! Зачем это нужно было Маше? Но и Диме тоже не было смысла... Либо Женя мне солгал, либо Дима.

Задумавшись, я не заметила, как снова написал Дима:

—Тебе Денис не говорил ничего больше? Как в прошлый раз?

—Нет, — ответила я.

—Хорошо. Но если писал, ты скажи. Женя ему его 'кривое еб**о' разнесет.

Улыбка снова озарила мое лицо. Женя защищает меня, на расстоянии, даже когда мы не вместе. Денису он ничего не сделает, а если бы и сделал, то вряд ли остался бы в живых. С верных источников я знала, что они часто ругались, и даже дрались. Но причину этого я не знала. Да и честно, знать не хотела.

За пару дней до нового учебного года они снова пропали. Но, тем не менее, в последний день лета я посвятила им небольшие тексты. Пусть мы не встретились, пусть лето прошло не совсем так, как мечталось, но они были со мной. Пропадали, исчезали. Я плакала из-за Жени, а Дима успокаивал. Все же были моменты, когда я чувствовала себя счастливой. Значит, лето прошло не зря.

Наступил девятый, заключительный год моей школьной жизни. Последние три года моя успеваемость стремительно катилась вниз: получить твердую четверку считалось уже праздником. Все учителя в школе, словно хором, твердили, что я способна на большее, но лень брала свое.

Дома меня тоже нещадно ругали за очередную тройку по контрольной. Честно? Мне было плевать. Четверка или тройка – какая, в сущности, разница? Я была согласна с учителями: моя лень действительно меня губила. Но терпеть школу я не могла. За годы, проведенные в этих стенах, накопилось столько событий, которые навсегда испортили мое отношение к этому заведению.

С первых же дней от нас потребовали определиться с предметами, которые мы будем сдавать на выпускных экзаменах. Мне, признаться, и тут было все равно. Но поскольку на протяжении пары лет моей заветной мечтой было стать судьей, я, скрипя сердцем, выбрала обществознание и историю. Ни в одном из этих предметов я не разбиралась совершенно. Или, нет. Не то чтобы я была совсем безнадежна. Я знала несколько дат, которые постоянно мелькали перед глазами и звучали на каждом шагу. А вот с обществознанием было куда сложнее.

Учительница истории, узнав о моем выборе, поставила меня перед фактом: "Ты ее не сдашь. Учить придется очень много, если осилишь – сдавай, но я не смогу тебя готовить, времени не хватит".

Пфф, будто мне это было так уж необходимо. Она была права, материала было действительно много. Я поняла это, пройдя пробный вариант ОГЭ.

Да ну его к черту.

И решила, что буду сдавать географию.

Началась школа. Точнее, ад. Спасением от этого бесконечного кошмара остались тренировки и, как ни странно, безумно редкие переписки с Женей. За целый месяц мы обменялись парой сообщений, парой подарков в соцсетях и… всё. Не густо, конечно, но хоть какое-то взаимодействие. Надежда на то, что мы снова вступим в отношения, становилась всё тоньше и тоньше.

С Димой мы списывались еще реже. За последующие месяцы у нас набралось от силы сообщений двадцать.

А вот с Тимой мы сблизились еще сильнее, чем прежде. Мы стали как одно целое, всегда и везде вместе. Поездка – мы вместе. Экскурсия – снова вместе. Гуляли, учились – в общем, мое время теперь принадлежало ему. В классе продолжали ходить шуточки, мол, мы вместе, ведь мы не общались восемь лет, а тут вдруг так сблизились. Как же меня это бесило!

Тима, впрочем, никогда не был агрессивным или злым. Он всегда говорил: "Пусть говорят, что хотят, не обращай внимания". Я так и делала, правда, получалось не всегда. Он тот самый человек, которому я была благодарна каждый день за то, что вытаскивал меня из такого ада, что я и врагу бы не пожелала такого. Он терпел все мои истерики, всплески агрессии из ничего. У нас начали появляться совместные фотографии, различные шутки, которые понимали только мы, а другие считали нас сумасшедшими. Ну и пусть думают, что хотят. Я хоть спустя какое то время стала счастливой.

Кроме Тимы, я сдружилась с одной девочкой из класса – Мариной. Ее постоянно те самые «крутые девочки класса» выставляли "клоуном" и смеялись над ней. Я видела это и говорила ей. Удивительно, но она действительно начала им противиться. Я всегда презирала такое "животное" отношение к другим, такой идиотизм. Зачем так унижать человека? М-да...

Школьная жизнь не была для меня чем то особенным и важным. Просто это обязательный пункт, от которого никуда не деться. Я, конечно, пыталась разбираться в темах, что были непонятны для меня, но уже было поздно. Вся школьная программа переплеталась между собой, соответственно, мне бы пришлось учить и разбирать самостоятельно все темы начиная с класса шестого. С самодисциплиной у меня было плохо, и заставить себя что либо делать я не могла.

Приближался день рождения Жени. Случись у меня амнезия, я бы все равно его поздравила. Настолько глубоко впечаталась в мою память дата его рождения. Проснувшись, я тут же отправила ему поздравление, чтобы не забыть сделать это в течение дня. В конце концов, приятнее получать поздравления утром, нежели вечером.

Ответ пришел ближе к вечеру. Но он пришел, а значит, что все относительно хорошо. По крайней мере, доступ к телефону у него имеется.

Из-за учебы я даже не заметила, что скоро уже мой день рождения. Я ждала его только ради подарков. Вернее, подарка… одного. Моего любимого мальчика. Да, я все еще любила его. Меня считали дурочкой и говорили: "Ну ты же видишь, он даже не пишет. Зачем он тебе? Забудь его, не мучай себя. Вон, Тима, готов на все ради тебя, а ты игнорируешь его чувства, слепо следуя за Женей".

Они были правы. Чем больше проходило времени, тем больше я мучилась из-за него. Но мне было все равно. Я все еще верила, что все образуется. "Время лечит"? Нет, оно убивает еще сильнее.

Каждый мой вечер со временем стал похож на предыдущий: тренировки, уроки, телефон... Но этот вечер был иным, ведь завтра мой пятнадцатый день рождения. Ну, как "делание уроков" – это было вынужденным, а про подготовку к экзаменам и говорить нечего. Я забила на это еще в первые же дни. Листая соцсети, я заметила уведомление.

—Классно, что у тебя появился парень, — написал Дима

— С чего ты взял это?— отправила я, но сообщение было проигнорировано. Что ж, ладно. Даже без ответа я поняла, что он имел ввиду.

За несколько дней до этого мы с Тимой выложили фотографии, на которых дурачились. Со стороны можно было и вправду подумать, что мы пара. Но чёрт! Это было абсолютно не так. Почему же все так уверены, что мы вместе? Какой бред, какие идиоты! Неужели из-за этого недоразумения мы с Женей и стали общаться меньше обычного? Он думает, что мы вместе и не хочет влезать, дабы не разрушить наши "отношения". Это же просто глупость, несусветная глупость!

Глава 20

Долгожданное утро. Оно обещало быть прекрасным, и оно началось именно так – с поздравлений и подарков. Мне подарили фигурки собачек, те самые, о которых я давно мечтала: пекинеса, удивительно похожего на моего собственного питомца, и добермана – породу, которую я безмерно любила и всегда хотела. Это сказочно подняло мне настроение.

Воодушевленная, я отправилась собираться в школу. Надела красивое платье, слегка подкрасилась. К слову, это было настолько редкое явление – платья и юбки, кроме брюк – что все мое окружение, кажется, думало, будто у меня их вовсе нет.

С замечательным настроем я и поехала в школу, попутно отвечая на многочисленные сообщения и звонки с поздравлениями. Я была уверена: ничто не сможет омрачить этот чудесный день! Даже уроки сократили, вот так мне везет. После них меня ждала тренировка, которая, к слову, тоже прошла на ура.

Все шло прекрасно, но, взяв телефон после тренировки, я взглянула на время и уведомления. 15:57. Среди них мелькали поздравления, но… среди них не было тех самых. Тех, которых я ждала. Отличное утреннее настроение стало стремительно падать.

Не могли же они забыть об этом?

Дома меня ждал праздничный стол и любимый торт. Не то чтобы я ела их только по праздникам, но торт на день рождения всегда был особенным. Красивая надпись "С днем рождения!" и объемные цифры "15". Я задула свечи и загадала самое сокровенное желание: "Пусть у Жени все будет хорошо, и у нас с ним тоже". От свеч потянулся легкий дымок, словно шепча, что мое желание принято Вселенной, а уж она сама разберется, воплощать его или нет.

Мы немного посидели в семейном кругу, я получила еще сотню поздравлений помимо утренних. Все они были приятны, но мысли были заняты другим.

Почему они не написали...

Вернувшись в свою комнату, я взяла телефон и увидела сообщение. Я тут же обрадовалась, улыбка расплылась до ушей. Но после прочтения она сошла с лица.

— С днем рождения, — отправил Дима.

Так сухо и холодно звучало это "поздравление"... Но все же он поздравил, и это немного обрадовало.

Помнит... Значит, и Жене тоже скажет.

Эта мысль немного согрела душу.

Оставшийся вечер я провела в мучительном ожидании заветного поздравления. Но его не было. Ничего. Ни Жени в сети, ни сообщений. Как ты мог забыть? Ты же помнишь эту дату, я спрашивала тебя столько раз об этом... Ты опять погружен в дела, и у тебя снова нет времени написать. Я все понимаю, но... все равно обидно. Ты же можешь попросить Димы отправить сообщение, как делал это раньше! Можешь… но не хочешь.

Слезы неконтролируемо хлынули по щекам. Было безумно больно осознавать, что он сегодня не напишет. Я просидела в чате с ним до поздней ночи, но ничего не происходило. Вот такой день рождения: начался полным радости и надежды, а закончился в слезах и с разбитой душой.

Я проснулась на следующее утро точно так же, как и засыпала – с ощущением пустоты. Взяв телефон, я с последней надеждой искала сообщение от Жени, написанное пока я спала. Но нет. Пусто...

Ну и иди ты тогда нахер!

Стала собираться в школу, которая стала мне еще более ненавистной. Когда же это закончится? Последний год... Потерпи еще немного, и скоро все закончится.

Все же, после уроков я решила немного подготовиться к экзаменам. Не зная, с чего начать, я просто учила и писала все подряд.

Кто это все придумал?! Ничего не понятно абсолютно!

Из этих мыслей меня вырвал звук телефона. Настроение было на дне, но прекращать связь с внешним миром я не собиралась, поэтому посмотрела, кто мне написал.

— Ооо, с прошедшим)) Извини, что вчера не поздравил. Сомневался, точная ли дата, глупо очень, но это так.

Кто объявился, идиот! Ты прекрасно помнишь о моем дне рождения, но не поздравил! Прекрасно знал, что я жду твоего сообщения, и не написал!

Злость охватила меня еще сильнее, чем утром, и я бросила ему ответ, полный ненависти и злости.

Я стала так его ненавидеть за это. Как он мог не сделать этого вчера? Не поверю, что он был занят. Это глупо. Всегда есть минута, чтобы написать три слова. Женя этого не сделал. Я злилась на него, при этом так же сильно любя.

Дни после моего дня рождения пролетели незаметно, но злость и обида никуда не делись. В моей душе не осталось желания писать ни Диме, ни Жене. Есть ли в этом смысл? Никто из них, казалось, не ответит мне, а если и ответят, то нормального, полноценного диалога не получится. Осознав это, я перестала сутками пропадать в виртуальном мире. Все, что связывало меня с ним, – это переписки, которые я знала наизусть, и фотографии, напоминающие те чувства, что я испытывала, увидев впервые каждого из них.

Виртуальный мир померк на фоне реальности. Ведь в ней остался Тима, с которым мы, наконец, решили попробовать начать отношения. Не буду лгать, он мне не нравился, но я хотела забыть Женю, не видя нашего совместного будущего. Это стало причиной такого решения. Я видела, как он мучился, когда я говорила о Жене, или же видел мое состояние после него. Я была слишком доброй по отношению к близким. Ненавижу себя за это! Зачем я это делаю?!

Ругала себя, но счастье все равно было со мной. Мы с Тимой стали ещё ближе, хотя куда ещё ближе то? В наших с ним отношениях я старалась не говорить о своём бывшем любимом человеке, но иногда в голове было так много мыслей, что они лезли сами. Тима слушал меня, помогла в чём то разобраться и поддерживал, несмотря на то, что ему эта тема была явно не по душе.

Если Женя не будет появляться, то все должно нормализоваться. Может быть, и к Тиме чувства появятся.

Я ненавидела себя за эти мысли. И не потому, что знала, что Женя может появиться, словно гром среди ясного неба, а потому, что не хотела причинять Тиме боль вдвойне. Что ж, время покажет. Мне было с ним до ужаса комфортно, и я была уверена, что у нас все сложится.

Я стою на дежурстве в школе. Последняя перемена, урок – и можно домой. Мы переписываемся с Тимой, поскольку находимся в разных концах школы, и иного выбора нет. От наших переписок у меня постоянно поднималось настроение, а когда были рядом, оно было просто отличным.

— Мы были в твоем городе четыре дня.

Пришло сообщение от Димы, и оно повергло меня в шок.

Четыре дня?! И за это время вы даже не написали? Какого черта я узнаю это последняя, как всегда?

— Почему не сказали?

— А смысл? Он бы не пошел, а я думал, что пошлешь. Если еще раз будем, я напишу.

— В следующий раз думайте лучше, — отвечаю я и убираю телефон, ведь прозвенел звонок.

Весь урок я провела в своих мыслях. Ни о каком сосредоточении на уроке и речи быть не могло.

Очень мило. Какой смысл вам было приезжать в эту жопу, где я живу? Тут даже делать нечего.

Из мыслей меня вырвал Тима, с вечными допросами. Да сколько можно то? Дай мне хоть пол часа посидеть в одиночестве!

—Да что? — отвечаю я, и в моменте осознаю, что сказала это чересчур грубо.

—Не кричи, пожалуйста, что случилось? Ты сама не своя, задумчивая и как будто бы злая.

Он слишком хорошо знал меня и чувствовал каждую перемену моего настроения. Это одновременно и радовало, когда не хотелось разговаривать, но он все понимает и без разговоров, и в то же время бесило, например, как в этот раз.

—Всё нормально со мной. Просто те идиоты были здесь, но и слова не сказали. А сказали между прочим, только сейчас! Когда уже уехали! — шепчу я, а этот шёпот с каждым словом начинал переходить почти в крик.

—Так, парочка. Выясняйте свои отношения после урока. Вы отвлекаете остальных, —говорит наша классная, которую я ненавижу всей душой.

Серьёзно. У нас были чувства взаимны. Ведь Денис, мой бывший, был её внуком, и, какова была её реакция, когда она узнала, что мы были вместе. С тех самых пор она меня не взлюбила, и "топила" при каждом удобном случае.

В моменте я осознала, что даже спустя месяцы, несмотря на обиды и злость на Женю и Димы, я все равно рада им. Я бы ушла с уроков, чтобы просто их увидеть. Как же глупо…

Новый год, праздник, который я всегда обожала. Вокруг мерцали огоньки, воздух наполнялся ароматом елей и мандаринов, повсюду лежали подарки – все было таким ярким и сказочным. К тому же, это время ассоциировалось с Женей. В разгар нашего общения атмосфера моего города была именно такой.

Украшать елку дома для меня всегда было чем-то волшебным и особенным. Словно, наряжая ее, я впускала праздник полностью в дом. Даже когда стояла только ёлка, то ощущение приближающегося праздника усиливалось. Моя комната и , в целом , весь дом менялись кардинально. Эти преображения были моими любимыми за весь год.

В этот же время я увидела видео: "Если он не напишет до Нового года, я его отпущу. Навсегда". Я достаточно его ждала, даже не писала, дабы не отвлекать от его важных дел, а он… он даже забыл о моем дне рождения! Это было буквально ножом в спину.

Я выложила это видео в историю , не зная, посмотрит ли кто-то из них. Благополучно забыв об этом, я занялась своими делами.

31 декабря, день, который должен был решить, что будет в следующем году. Вернее, кто. В прошлом году я встречала этот праздник, полная счастья, радости, любила и была любима.

В этом году все было иначе. Во мне не было тех ярких эмоций, точнее, они были, но не такими сильными. Я так же была любима и любила, но не того, с кем была в отношениях.

Весь день я провела в телефоне, проверяя сообщения каждые полчаса. Ничего… До 2022 года оставалось всего четыре часа. Последние четыре часа…

Неужели ты не напишешь?

Я решаюсь проверить тех, кто смотрел ту самую мою историю. Там было много людей, но не было ни Димы, ни Жени. Моя надежда окончательно испарилась. Как же Женя узнает об этом, если он не видел моего "послания"? Даже Дима не видел, который бы тут же передал ему, как только увидел это.

Оставшееся время я анализировала этот год. Сколько всего произошло… Всего лишь за какой-то год. Год, изменивший меня так, что я не понимала ничего. Один удар за другим. Черная полоса следовала за белой. Один не понятный момент за другим. Какие то свадьбы, уходы, возвращения, попытки суицида..Ой мамочки.. Но мои чувства к одному человеку стали только сильнее. Ведь именно он стал тем, кто изменил меня.

Вибрация телефона не прекращается. Конечно, настало время подарков. Бессмысленно глядя на имена отправителей, я увидела его. Мои глаза мгновенно приобрели тот самый искрящийся огонек. Ты все-таки узнал о моей истории? Но можно ли это считать твоим желанием пойти вместе со мной в следующий год, и принесет ли он нам плоды наших желаний?

Моя уверенность в том, что он живет в моей голове, возросла в тот момент, когда мне пришло сообщение от Жени:

— Готова оставить меня в 21-м?

— А ты?

— Ну, как видишь, мы уже обменялись сообщениями, значит что? — пишет он.

— Значит, мы оба забираем друг друга в 22-й год)

— Верно, принцесса.

Мои глаза тут же наполнились слезами, но они были не от боли или грусти, а наоборот – я была счастлива. Он все же знал, он знал! Неужели он так уверен в нашем будущем?

Словно по чьему-то приказу, мне пишет Дима:

— С днем рожд… ЧЕРТ. С НОВЫМ ГОДОМ, МОЯ БУЛКА! ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, АХЕРЕТЬ. ПРОСТИ МЕНЯ, ДАУНА!

—И ТЕБЯ И С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, И С НОВЫМ ГОДОМ!!

Прочитав эти сообщения, меня словно перенесло ровно на год назад. Когда мы были также на расстоянии, но все равно были рядом. От вечера улыбок болели щеки, и я была уверена, что так будет всегда. Что та истерика, которая охватила меня, когда я узнала о том, что Женя может умереть, будет последней, и я больше не буду плакать из-за него.

Сейчас я была так же уверена, что все образуется. Прошлый год был трансформацией, и, став лучшей версией себя, пройдя через кошмары, все встанет на круги своя.

— Хм, я думал, что ты с Тимой, — пишет Женя.

Да… я с ним, но я люблю тебя. Как же я ненавижу себя за это… Но, возможно, Тима поймет меня. Он видит все насквозь. Если я стану врать и вести двойную игру, он узнает.

— Нет, — решаюсь соврать я. — Не с Тимой.

— Хм.

— Тебя жду, и, похоже, дождалась?

— Хех, несколько лет, — пишет Женя.

Несколько лет? Что это значит?

Я пыталась понять, что кроется за этим сообщением. Ведь я в последнее время поняла, что нужно искать иной смысл во всех его словах.

— Кхм, ничего. Может, и дождалась ;)

Очередная улыбка не сходила с моего лица, и как же мне это нравилось!

— Если бы я была рядом с тобой, ты бы был рад? — спрашиваю я.

— Безумно.

До Нового года оставалось меньше получаса. Составив всем поздравительные сообщения, я не заметила, как времени осталось совсем немного. Десять минут – и меня уже начали звать к столу. Я взяла с собой телефон, ведь ровно в 00:00 я напишу Жене и поздравлю его с Новым годом. Как же странно и резко он появляется… Несколько часов назад я была уверена, что это конец. Нас свяжут только воспоминания и прошлые чувства, но у него были иные планы.

Пять минут… Последние пять минут этого ужасного года. За это время я обдумала все: Женю, Димы, Тиму и остальное мое окружение. И была счастлива, что все эти люди идут со мной дальше. Надеюсь, что все и правда будет хорошо, не как в этом году…

Две минуты… Я беру телефон и пишу сообщение. Как только я замечаю "печатает…" с другой стороны чата, меня охватывает безумное счастье. Я начала прыгать на месте, не в силах совладать со своими эмоциями.

— Написал? — спрашивает бабушка.

— Пишет, — утаивать этого я не стала, ведь дома уже все всё знали.

И вот настал этот момент. Позади остались вся грусть, печаль, боль… и Новый год. Все с чистого листа. Но окружение тоже оставалось прежним. Я счастлива.

— С Новым годом, солнышко. Я люблю тебя, — отправляю я сообщение и…

— С новым годом, малыш. Я тоже тебя очень люблю. Прости меня, идиота.

Мы отправили эти сообщения секунда в секунду. Еще двадцать я пребывала в тихом счастье, как вдруг раздались салюты, ознаменовывающие новую главу жизни. Я выбегаю на улицу и смотрю на эту красоту. Разноцветные огоньки словно кричали: "Все лучшее впереди!" И, по классике, я снова загадываю желание.

Пусть этот год принесет мне счастье, молю. Пусть больше не будет боли и грусти. А главное, пусть Женя будет рядом. Мне большего не нужно.

Прощай, 2021, год, принесший кучу боли и слез, и здравствуй, 2022, уготовивший нечто иное…

Глава 21

Вот и наступил Новый год, открывая новую страницу в моей жизни. Казалось, что всё идёт как нельзя лучше, даже превосходно. И вот ты сидишь, предчувствуя, что вот-вот произойдёт нечто, что обратит этот прекрасный момент в прах.

Прошлый год преподал мне этот урок. Он был мучительным, но именно благодаря ему я стала сильнее. Хотя всё, что было связано с Женей, давалось мне по-прежнему тяжело. Как можно было так влюбиться? На этот вопрос я так и не находила ответа. Его просто не существовало.

Внезапное появление Жени в новогоднюю ночь подарило мне надежду на наше будущее. Пусть оно будет тёмным или светлым – мне было важно лишь то, что он будет рядом. Будет держать мою руку или подбадривать сообщениями: «Я рядом, всё будет хорошо».

Через пару дней после нашего новогоднего разговора он опубликовал пост с подписью: «Лишь по одной я скучаю, и её мне не хватает». Я мгновенно поняла, что речь шла обо мне, но решила на всякий случай уточнить.

Я знала, что ответ придётся ждать долго, поэтому просто терпеливо ожидала. Ожидание было оправдано: Женя подтвердил, что пост был обо мне.

В последние дни мне настолько не хватало его, что я решила прибегнуть к небольшой хитрости, но не знала, поддержит ли он мою затею. Суть её заключалась в том, что я хотела расстаться с Тимой, но рука не поднималась ни написать, ни сказать ему об этом. Поэтому я решила, что он «случайно» узнает о моём общении с Женей. Но в нашей переписке должно было быть что-то такое, из-за чего мы бы поссорились, а мне именно этого и нужно было. Я видела, как сильно Тима меня любил, как желал сделать меня счастливой. Но я любила Женю, тем самым причиняя боль Тиме.

Я заметила, что Женя давно не появлялся онлайн, и решила написать Диме, чтобы он передал мои слова:

— Привет, можешь передать Жене, чтобы зашёл по возможности? Мне нужна его помощь.

Ответ не заставил себя долго ждать:

— Приветики-пистолетики, могу, конечно, сейчас призову святой водичкой.

У нас с Димой, а после и с Женей, появился свой прикол со «святой водичкой». Мы так делали, когда кто-то из нас пропадал надолго, и писали: «Сейчас святую водичку опробуем». И, как ни странно, это срабатывало. В этот раз то ли «водичка» помогла, то ли пинок под зад от Димы.

— Привет, что случилось? — написал мне Женя, который уже был в курсе, что я жду его сообщения.

— Можешь подыграть, будто мы пара? Ну, что-то вроде тех переписок, когда мы встречались.

Когда мы встречались…

Это же было совсем недавно… Мы достаточно часто списывались, болтали обо всем, писали текста о любви друг другу, если были недопонимания, говорили об этом и находили компромисс. Были «мы». Неприятно осознавать, что нас больше нет. Остались лишь он и я, но мы всё равно были будто связаны, иначе я это объяснить не могу. Я действительно думала, что мы стали единым целым, ведь часто бывало так, что я хотела написать что-то, а уже видела «печатает…» или кто-то из нас начинал писать, а от другого уже приходило сообщение в тот же момент.

— Хм, давай. Но зачем тебе это? — пришёл ответ от Жени.

— Да так, нужно…

— Как скажешь, солнце.

«Солнце» – ты моё счастье, Жень. Ты даже не сопротивлялся долго, а просто согласился. Сделал бы ты так же, зная, что это нужно не только для «дела», а просто потому, что мне захотелось почувствовать себя живой? Может, ты всё ещё любишь?.. Мысли крутились в голове, а сердце бешено колотилось от наплыва входящих сообщений. Не желая, чтобы этот рай прекратился, я рассказывала ему всё, что могла.

***

— Бабушка всё так же твердит, что мы встретимся… — пишу я.

— Хахах, поживём — увидим.

***

— Влада так же ноет про Артёма. Скажешь что-то, что совершенно не связано с ним, она начинает: «…ну я пойду, с крыши упаду, всем легче станет».

— М-да, не изменилась даже. Может быть, повзрослеет когда-нибудь.

Мы проболтали обо всём на свете почти до поздней ночи, и спать совсем не хотелось. Вдруг я усну, а чат станет пустым, как и до моего «предложения»? Или мне приснилось, что Женя согласился на мою затею?.. Ладно, это не так. Надо спать, завтра ещё уроки у классной руководительницы, усну — мне мало не покажется.

Но казалось, что он не хотел меня отпускать, продолжая окутывать меня историями, которые хранил в своей душе. Возможно, лишь неохотно, уступив моим желаниям, он отпустил меня в царство грёз.

Пробуждение ранним утром принесло с собой телефон и робкую надежду: а вдруг всё это было лишь сном? Вдруг моё счастье, которое, казалось, достигло пика, увянет с первыми лучами солнца? Но нет, это был не сон. К тому же, меня уже ожидало новое послание.

— Доброе утро, зайчик мой. Хорошего тебе дня.

День обещает быть поистине прекрасным, ведь ты снова со мной, пусть и посредством обмана…

По пути в школу я встретилась с Тимой. Мы обнялись, и я старалась держаться холодно, ведь мне необходимо было привести в исполнение свой замысел.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Тима.

— В смысле? Всё хорошо, я сегодня даже выспалась, — ответила я, скрывая, что именно способствовало моему приятному пробуждению.

— Ты какая-то не такая… Я что-то не так сделал?

— Нет, всё нормально, говорю же. Пошли, уже опаздываем.

Признаюсь честно, мне было абсолютно безразлично, если он обидится. Он слишком добр, он простит любой промах, даже если вина будет полностью на мне. Слишком добрый и хороший… Я часто пользовалась этой добротой и наивностью, сама того не понимая.

Мне гораздо ближе Женя с его непредсказуемыми «качелями»: то он рядом, то исчезает, то клянётся в любви, то заявляет, что любит другую. Мне было всё равно на это. Мои глаза были завязаны, уши закрыты, я полностью доверяла ему.

Посреди школьного дня, на большой перемене, сидя в классе, меня осенила мысль.

А что, если я сейчас напишу Жене, что люблю его? Интересно, как он отреагирует?

Недолго думая, я открыла чат с ним.

— Женька.

— Ау? — ответил он почти мгновенно.

А я говорила уже, что мне кажется, будто мы связаны? Вроде бы да.

— Я люблю тебя, — отправила я и погрузилась в мучительные десять секунд ожидания. «А если он ответит: "А не много ли мы хотим от нашего общения для 'дела'?" Или вообще проигнорирует?»

Все тревожные мысли мгновенно развеялись, когда я увидела ответное: «Я тоже тебя очень люблю».

От этого сообщения я просто засияла. Улыбка растянулась до ушей, глаза блестели. Это не ускользнуло от внимания Тимы.

— Ты так резко заулыбалась, что случилось?

— А? — ответила я, стараясь собраться с мыслями.

Чёрт, ты отвлёк меня. Стоп… Что мне ответить… Чёрт, чёрт, чёрт…

— Говорю, ты улыбаешься сильнее обычного, что произошло? Делись давай, — сказал Тима, подсаживаясь ко мне.

— А, да, я забавный мем увидела, вот и улыбнулась, — пролепетала я, судорожно пытаясь закрыть чат с Женей.

— О, покажи-ка мне тоже, — попросил Тима, почти вплотную придвинувшись ко мне.

— Эээ, я уже вышла… Я его не найду. Если ещё попадётся, обязательно покажу, — оправдывалась я, лихорадочно пытаясь выйти из чата.

— Ну, хорошо.

«Я тоже тебя очень люблю».

Эта фраза крутилась в голове весь оставшийся день. Но помимо неё, меня терзали и другие мысли: «Он же знает, что это всё для дела, поэтому так и ответил. Может быть, дело не только в его желании ‘помочь’ мне?» Да, чёрт возьми, я не знаю!

За окном в это время медленно падал снег. Я обожала снег. То, как он плавно опускается на землю, проделав долгий путь, как красиво искрится, когда на него падает свет. И в день нашего знакомства с Женей тоже выпал снег.

Да, блин! Всё напоминает о нём. Как же тут забыть его, когда даже погода шепчет о нём?

***

— Спокойной ночи, моё мелкое счастье.

«Мелкое счастье?..» — что-то новенькое. Никогда прежде я не слышала таких слов от тебя, но как же приятно их читать… даже зная, что это лишь для виду.

— Я не такая уж и мелкая! Мой рост целых 165 сантиметров! — ответила я Жене.

— Вот это ты умничка, большая такая, самостоятельно выросла?

***

— Я скучаю по тебе, очень :(

— Я тоже скучаю, милая. Я сейчас немного занят, освобожусь, сразу напишу.

— Буду ждать.

— Люблю тебя, сюсик.

***

— Наш класс посадили на карантин, у нас кто-то заболел. Я уже устала дома сидеть :(

— Вот вам повезло. Лучше сиди дома, эта зараза мерзкая, откинуться можно моментально.

— Ну конечно, ты же врач, тебе виднее.

— Хирург будущий! Не надо мне тут всякую саркастичную хрень говорить.

— Серьёзно? Ахахах.

Эти дни стали самыми лучшими за последние пять месяцев. Всего каких-то три дня сумели сделать меня счастливее, чем кто-либо другой, находясь рядом со мной постоянно. К слову о нём…

Тима до сих пор ничего не знал. Моё «холодное» отношение я списывала на усталость. Мол, подготовка к экзаменам, много домашнего задания. Эта отговорка была до смешного глупой, но, верил он или нет, расспрашивать в чём дело не стал.

Наступил выходной, и, как обычно, я пришла в гости к Тиме. Предварительно я тщательно обдумала свой следующий план: удалила ненужные сообщения в переписке с Женей, придумала, как сделать так, чтобы Тима прочёл именно то, что нужно. Поскольку я знала, что он не станет сам залезать в мой телефон, нужно было создать ситуацию, в которой ему пришлось бы это сделать.

Мы сидели и смотрели видео, когда, словно из ниоткуда, пришло сообщение от Жени.

— Моя зайка, я тебя люблю до ужаса просто. Ты самая лучшая, мне жаль, что я вёл себя как мудак. Прости меня ещё раз. Ответь, пожалуйста, по возможности. Я сегодня вечером буду свободен, можем поболтать.

Увидев это, я быстро смахиваю уведомление, но Тима заметил сообщение и его содержание.

*За полчаса до этого*

Я уже сидела в своём любимом кресле, ожидая свой кофе с двумя ложками сахара и ещё что-нибудь сладкое к нему. Тима знал, что я ещё тот любитель сладкого, поэтому даже не спрашивал, что я буду. Пока он был на кухне, я написала Жене.

— Мне снова понадобится твоя помощь. Если увидишь это сообщение после шести, можешь просто пропустить мимо глаз, а если до, то просто сделай так: напиши какой-нибудь романтический текст мне, где говоришь, мол, любишь, скучаешь, ну ты это умеешь. Но ничего не отвечай перед этим.

Довольная собой, я отложила телефон, предварительно удалив это сообщение.

— Кроме пирожных есть ещё торт, что из этого будешь? — услышала я голос из кухни и направилась туда.

*Сейчас*

Тима смотрит на меня, и я чувствую это, даже не поворачивая к нему голову, продолжаю смотреть короткие видео.

— И что это было сейчас?

— Что?

— Уведомление, которое ты убрала. Оно от Жени, и там говорилось, что он любит тебя и ждёт твоего ответа. Как это понимать? Ты же говорила, что вы закончили всё?

— Ты не так понял. Закончили, но он продолжает писать. Успокойся, — сказала я и вернулась к экрану.

— Ксюша, так не пойдёт. Открой вашу переписку, пожалуйста.

— Да зачем, ты мне не веришь?

— А что там такого, что ты тянешь время? — сказал он и забрал у меня телефон.

Я изобразила актрису, начала кричать на него, пытаться отобрать телефон, мол, какого чёрта ты лезешь в мой телефон?! Тима тут же зашёл в чат с Женей и прочитал всё. От начала до конца. Одновременно я была рада, что это наконец свершилось и мне больше не придётся «играть». Но в то же время было отвратительно. Я разбила ему сердце. Он верит мне, а я налево и направо разбрасываю его чувства.

Я видела, как его настроение резко изменилось. В глазах застыло одно лишь отчаяние и такая необъятная грусть, что мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этого.

Прости, прости, прости, молю тебя, прости…

Повторяла я про себя, но лицо моё оставалось бесстрастным. Тима поднял на меня взгляд, и я не увидела в нём ни злости, ни ненависти.

— Почему ты не сказала, что вы снова общаетесь так... активно?

— Я не хотела говорить, потому что знала, что тебе это явно не понравится.

— Хорошо, я понял.

— Я хочу расстаться, — заявила я.

О, если бы кто-нибудь мог убить меня в этот момент! Глаза Тимы выражали столько противоречивых чувств, что я даже не могла понять, что именно в них отражается.

— Ты его всё ещё любишь?

— Как видишь.

Между нами повисла пауза, которая казалась вечностью. Никто из нас не решался её нарушить. Мы просто сидели, глядя друг на друга. Во мне боролись две силы: оставить Тиму, который ради меня свернул бы горы, достал бы звезду с неба, или остаться с Женей, который, скорее всего, после нашего «дела» исчезнет под предлогом своих вечных занятий.

У Тимы же была лишь безысходность. Он не хотел ссориться со мной из-за того, что я люблю другого и так заканчиваю наши отношения. Он не мог повлиять на меня, не мог приказать разлюбить Женю, не мог даже накричать или ударить.

— Мне домой пора. Бабушка уже звонит, — сказала я и начала собираться. Бабушка мне не звонила. Это был лишь предлог, чтобы уйти.

— Хорошо, тебя проводить?

— Нет.

Чёрт, как же злобно я это сказала… Для Тимы это было равносильно хлопку двери прямо перед носом. Прости меня. Я вышла из дома и пошла прочь, даже не обернувшись. Зная, что он смотрит мне вслед с надеждой, что я вот-вот обернусь и скажу, что это всё шутка. Но нет. Я не обернусь. Хочу, но не обернусь. Так будет лучше… Прости меня. Умоляю.

Я возвращалась домой опустошенной, что казалось странным. Ведь я добилась того, чего хотела, но не приятный осадок всё равно остался. Дома всё было как обычно: сопящий пёс под моей кроватью, запах чего-то очень вкусного, окна, плотно закрытые шторами, из-за чего в комнате царил полумрак. Лишь тёплый свет гирлянды немного рассеивал эту темноту.

Я боюсь темноты. Мне кажется, что в ней ты беспомощен, и, поскольку никого не видишь, думаешь, что ты один, что тебя ждёт нечто неведомое. Самые страшные фантазии мгновенно всплывают в воображении. С другой стороны, тьма — это нечто интимное, таинственное, благодаря чему ты хочешь открыться, довериться самому себе или другому человеку, и ты уверен в своих возможностях.

Я переоделась в домашнюю одежду, привела себя в относительный порядок. Однако, этот порядок был лишь внешним, а внутри бушевал настоящий хаос.

Почему всё так происходит? За что Тима меня так полюбил и дорожит мной, даже если я веду себя как идиотка? Он волнуется, держится за меня, как за спасательный круг. Почему ситуация с Женей меня не отпускает? Если я была ему нужна лишь для какого-то спора, стал бы он продолжать со мной общаться, помогать мне? Он мог просто заблокировать и исчезнуть. Без сообщений. Без всего. Но нет, он появляется.

Я никогда не отличалась от остальных. Тихая, спокойная, я скорее сливалась с окружением, лишь бы меня не заметили. С внешностью тоже дела обстояли плачевно. Безумно пушистые и непослушные волосы, зелёные глаза, взглянув в которые, понимаешь, что я не умею врать, играть, что я искренний человек. Наивная. Слишком добрая. Настолько худая, что, подуй ветер, меня снесёт. Фигуры просто не было. Юля тогда была права. Доска. Единственное, что было со мной всегда — длинные худые пальцы, словно созданные для клавиш пианино, и тонкая талия.

Я не понимала, чем я могу привлекать парней, в то время как мои одногодки уже были в отношениях, и не в одних. Я завидовала им. Но не в плане отношений. Они были красивы, выделялись на фоне остальных и зачастую были готовы на любые поступки, кроме голодовки.

Осознав, что счастье, длившееся каких-то три дня, вот-вот закончится. Как только я скажу, что его помощь мне не нужна, Женя исчезнет. Опять. Что ж, пора бы привыкать, хотя к такому, наверное, никогда не привыкнешь.

Я открыла нашу переписку, и мимолётная улыбка озарила моё лицо.

— Как твой день прошёл? Чем занималась?

Продолжишь ли ты это писать, когда всё закончится?..

— Всё относительно неплохо, гуляла, уроки делала. Ты как?

— Тоже всё хорошо, а вот я сегодня ничего не делал, забил на всё.

— Можно вопрос? — набравшись смелости, пишу я, хотя задать самый страшный вопрос и получить не менее страшный ответ.

— Слушаю.

— Это всё исключительно для дела?

— Ты попросила, я сделал. Значит?

— Для дела.

— Верно.

Для дела… А на что я рассчитывала? И зачем я всё это устроила? Я лишь сильнее теперь скучаю по нему. Снова придётся расстаться на неопределённое время…

— Значит, всё?

— Да, ты свободен. Спасибо. Мы снова расходимся, пока кто-то из нас не напишет?

— Как видишь, оба пишем.

— Это пока. Завтра-послезавтра никто не напишет ни слова, я не права? — это сообщение скрывало столько надежды, надеюсь, она Жене передастся.

— Ладно, я напишу. Время позднее, спать пора. Спокойной ночи?

— Спокойной.

Время десять вечера, а ты спать идёшь. Не верю. Ты никогда не ложишься так рано, даже когда до смерти вымотан, твои мысли, которыми ты не делишься, не дают тебе уснуть. В этот раз и меня мучили мысли, из-за которых я тоже не могла уснуть. В последнее время со сном стало всё очень трудно. Поздно ложусь, рано просыпаюсь. Только благодаря выходным я ещё могу здраво мыслить.

Я вспомнила сегодняшнюю встречу с Тимой. Он, скорее всего, тоже не спит. Я прекрасно его понимаю. Невозможно после такого легко уснуть.

—Прости, — пишу я, ведь я действительно виновата в том, что сама себе дала ложную надежду в отношении Жени. — Как ты?

—Хреново, но жить можно. Ты как?

—Сойдёт, если честно.

Наш обычный смех и всяческие шутки были совершенно неуместны. Этот день принёс каждому то, чего он меньше всего хотел. Почти всю ночь я провела в чате с Женей, который то и дело заходил в сеть. Я читала нашу переписку за эти два дня и не понимала ровным счётом ничего.

Глава 22

До экзаменов оставалось меньше полугода, а я, казалось, не знала ничего существенного. Осознав, что самостоятельно к ОГЭ мне не подготовиться, я попросила записать меня на дополнительные занятия. Иного выхода я не видела. Самодисциплины у меня не было: то мысли заполняли всю голову, лишая желания что-либо делать, то просто не возникало никакого стимула. Мне нужна была мотивация, но и её не оказалось.

Математику я не знала ещё с шестого класса, обществознание казалось мне ужасно тяжёлым и непонятным, географию я понимала лишь относительно, а к русскому практически не готовилась. Была уверена, что наберу проходной балл благодаря интуиции.

На дополнительные занятия по математике я часто ходила с удовольствием, ведь там была моя любимая учительница. Она требовала многое, но быстро научила меня тому, чего я не знала. С географией же дела обстояли сложнее. Там вела та самая, крайне неприятная классная руководительница. Я приходила к ней только потому, что мне было жаль денег, которые бабушка и дедушка отдавали за эти занятия. По сути, я ничего из них не понимала. Работу над ошибками она не проводила и даже не объясняла, почему тот или иной ответ неверен, предоставляя искать решение самой. Отличный подход, не правда ли?

После очередного родительского собрания классная руководительница буквально вылила на меня «дерьмо» с ног до головы. Об этом я узнала лишь подслушав разговор домашних.

— Она говорила: «Зачем вы отдаёте такие деньги, если с неё толку нет? Я не считаю ваши деньги, мне вас самих жалко. Делаете всё, что в ваших силах, а ваша внучка даже этому не благодарна. Пусть сама готовится», — рассказывал дедушка после собрания.

Толку нет? А ты сама-то пыталась мне нормально что-то объяснить? Вот учитель математики мне хорошо объясняет, и если я совершаю одну и ту же ошибку, она терпеливо повторяет и даёт ещё задания на эту тему. Тебе же абсолютно плевать на меня.

Не осмеливалась сказать это вслух. Я же не должна была слышать этот разговор.

В моей голове моментально всплыла ситуация из школы.

*4 года назад*

Мы с подругой случайно оказались втянуты в скандал из-за другой девочки, которая обвинила нас в краже телефона. Кристина (та самая девочка) пришла с мамой к директору, и я случайно услышала их разговор.

— Говори всё против неё. Ты меня поняла? Топи её, делай всё, чтобы другие поверили, что именно Ксюша заставила тебя это сделать.

— Хорошо, — срывающимся голосом ответила Кристина.

Я в этот момент как раз шла к директору с Соней и услышала это. Но кто мне поверит? Никто.

Мы зашли в кабинет, и начался скандал.

— Да моя девочка не могла этого сделать! Вы посмотрите на неё, — говорила мама Кристины, указывая на меня, — Чёрт его знает, какая у неё семья, может, это у них нормально — воровать и скидывать вину на других?!

В этот момент я стояла с налитыми слезами глазами и комом в горле. Я ненавидела, когда мою семью оскорбляли, но не могла ничего сказать. Мне не поверят… Я слишком слаба, чтобы дать отпор.

— Ксюша, Соня, выйдете, пожалуйста, — сказала директор, и мы послушно вышли.

Находясь в истеричном состоянии, я бессильно опустилась на стул и начала плакать.

— Плачь, плачь. Дед твой сдохнет, а ты что делать будешь после?

Как ты вообще смеешь так говорить, мразь?

Я хотела убить её в этот момент. Какого чёрта она вообще так говорит? Мой дедушка ей кто? Никто! Так пусть проявит уважение.

— Вы с бабкой не сможете без него, тебя в детский дом заберут, и толку не будет с тебя, раз воровать начала, — продолжала она.

— Зачем вы так говорите? — Соня, которая тоже получила пару «ласковых» от классной, решила заступиться за меня.

— Да мне всё равно на вас. Говорите, что хотите. Если вы обижены на что-то, будьте добры не срываться на мне. Я не виновата, что родилась в такой семье! — сказала я дрожащим голосом, с лицом, полным слёз.

— Ах ты гадина, как смеешь так разговаривать со мной?

В конечном итоге эта ситуация закончилась тем, что Кристина всё же признала свою вину, а мы получили ненавистный взгляд её мамы. За что же, интересно? За правду?

***

Сейчас я сижу в своей комнате, поджав под себя колени.

Может быть, я и правда бесполезна? Зачем всё это делать, если толка от этого нет?

Вспомнив всю школьную историю, я снова начала плакать. Я уверена в своей бесполезности. Я не могу ничего. Ни на что не способна. Я лишь умею ломать, но строить не умею.

«Ты со всем справишься, я в тебя верю, а значит, точно справишься, Сюсик».

Слова Жени, которые говорили, что он верит в меня, действительно помогали подняться с колен и лететь ввысь, несмотря на то, сколько раз «вырывались» мои «крылья». Каждый раз за моей спиной вырастали новые, сильнее прошлых. Возможно, уверенность в себе возрастала, когда я представляла Женю рядом. Он был всегда со мной. Я чувствовала его рядом с собой. Везде. Это придавало сил идти дальше.

«Ты веришь в меня, кажется, больше, чем я сама… Я постараюсь оправдать эту веру. Я справлюсь».

С Женей, к слову, мы переписывались, но наши диалоги сводились к формальному приветствию, паре общих фраз, и на этом всё. Да, он сдержал слово, писал первым, но того тепла, которое я ощущала те несколько дней, уже не было. Тем не менее, это было лучше, чем ничего. Пара фраз лучше, чем звенящая тишина. Я думала о нём постоянно, казалось, ни о чём больше.

С Тимой мы расставание забыли как страшный сон, и общение возобновилось. Это спасало от мучительных мыслей, школы и прочих факторов, которые сводили с ума.

Общение с Владой постепенно сошло на нет. Мне надоело слушать её бесконечные жалобы на невзаимные чувства к очередному парню. Нет, я могу её поддержать, чем-то помочь, но она почему-то тут же переключает разговор на себя.

— Меня классная руководительница на собрании обосрала с ног до головы..

— У меня тоже такое было, — отвечает Влада, и следом идут миллионы голосовых сообщений, где она рассказывает о похожих случаях.

Раздражает. Честно.

Я хотела поддерживать диалог с Женей, чтобы наши редкие переписки не превратились в ту самую тишину, которой я так боялась.

Я прислала ему видео, которое хотела сделать. В нём было два ролика, объединённых сердцем, половинки которого рисовали на снегу люди. Увидев это впервые, я мечтала, чтобы Женя не отказался. Хотя, если он согласился притвориться парой на пару дней, откажет ли он мне в таком простом деле? Надеюсь, что нет.

— Ого. Ну, давай. На днях сниму, скину.

— Хорошо, буду ждать.

Женя ответил мне стикером из набора, который я ему подарила. Там был хомячок, посылающий воздушный поцелуй. Осознание того, что он пользуется моими подарками, значительно подняло мне настроение, которое и так было отличным после его согласия.

— Кстати, на кого ты решила поступать после школы? — продолжил разговор Женя, чему я была очень удивлена.

— На юриста.

— Хм, ты же на кинолога когда-то хотела, не?

— Хотела, но потом передумала.

Этот факт о себе я рассказала в первый же день нашего знакомства, и он его помнит. Даже после столь долгого общения и нашего расставания, после перенесенной комы, всей суеты вокруг него, он всё равно помнит такие мелочи.

Да, я действительно хотела стать кинологом. Это желание появилось после того, как я захотела стать ветеринаром, а ветеринаром я хотела стать потому, что очень люблю животных. Больше, чем людей. Тихой мечтой оставалось создать приют для бездомных животных, ведь, проходя мимо бездомного котёнка или щенка в сильный мороз или непогоду, хотелось забрать их себе домой. К сожалению, у нас и без того было две собаки, а котов бабушка не любила.

— Какой почерк лучше? — это сообщение сопровождалось двумя изображениями, на которых была одна и та же фраза, написанная разными почерками: «Я тебя люблю». Один из них я узнала, едва взглянув. Это был почерк Жени.

— Оба хороши, но второй очень похож на мой, ахах.

— Это Димы.

— Я знаю, что явно не твой.

— Откуда?

Я запомнила его почерк с того момента, когда он помогал мне с домашними заданиями и контрольными. Несмотря на свою занятость, Женя находил время, чтобы помочь мне. В его записях было и объяснение, и само решение. Я была безумно ему благодарна, особенно во время контрольных. Быстренько найдя листок и ручку, я написала там ту же фразу: «Я люблю тебя» и скинула ему.

Через пару дней он прислал мне часть видео, которые я ему отправляла. В Питере было столько снега! Его часть сердца была красивее моей. Из-за дождя снег покрылся ледяной коркой, и кусочек моего сердца получился кривоват. Но мы всё равно сделали. Я сохранила видео, поблагодарила Женю и пошла создавать шедевр.

Прошлое лето я посвятила созданию видео для фан-аккаунта любимого певца. Навыки монтажа ещё были слабоваты, но получалось красивее, чем в первые дни. Я практиковалась на видео, посвящённых Жене. Если мне что-то не нравилось, я переделывала, создавая видео, которое пересматривала сотню раз.

И вот, создав то самое видео с сердцем, половинки которого соединяют два человека, находящиеся за тысячу километров друг от друга, я закончила. Я выложила его везде: во все истории, все соцсети, которые у меня только были. Отмечать Женю я не стала. Зачем? Те, кто просмотрит истории, поймут, кто на нём. Ведь я всем прожужжала уши, что жду видео от Жени.

Я снова сидела перед экраном телефона, смотря видео, благодаря которому мы стали ближе, хоть и виртуально. В некоторых моментах видео наши пальцы соприкасались, и я представляла, как мы вживую рисуем это сердце. Наше сердце, которому мы отдали часть себя. Как мои ледяные пальцы случайно касаются его горячей руки, и, почувствовав холод моих ладоней, Женя берёт их в свои и дышит на них, стараясь согреть. В то время как я смотрю в его почти черные глаза и смеюсь над его попытками согреть меня.

Женя снова пропал на несколько дней. Я предполагала, что это временно, и он вернётся через день-два. Так оно и случилось, но наш чат для него словно испарился. Он заходил изредка, читал сообщения, но ответа не следовало. Чего я, собственно, ожидала? Он исполнил мои прихоти и исчез.

Накрутив себя до такой степени, что не хотелось общаться ни с кем, я, захлёбываясь в потоке эмоций, заблокировала всех и удалила аккаунты, где только это было возможно. Тима первым это заметил и начал названивать, пытаясь выяснить, что случилось. Я честно рассказала, что мне просто нужно время, чтобы успокоиться. К слову, я всегда быстро "отходила" от таких исчезновений: час-два, и я уже снова болтала со всеми, как ни в чём не бывало.

Мне стало немного легче, и я убрала всех из чёрного списка. Почти сразу же мне пришли сообщения из переписки с Женей. Первое, что я прочитала, было от Тимы.

Евгений: Привет, как Ксюша?

Тима: Привет, живая, — ответил Тима, которого я заранее попросила так сказать.

Евгений: Вот и славно, главное, что я заметил.

«...заметил».

Лучше бы ты был рядом со мной в такие моменты, чем просто "заметил". Ведь большинство моих "исчезновений" случается именно из-за тебя. Твоё "пришёл-ушёл". Следом я прочитала сообщения от Влады.

Влада: Тебе всё равно? Ты то появляешься, то исчезаешь.

Евгений: Снова? Они разве не пара с Тимой? О нём хоть кто-то думает?

Влада: Думает, а ты бы о Ксюше подумал, когда вот так себя ведёшь.

Эта переписка, скорее всего, была вырвана из общего контекста, но в целом, мне было всё равно. Главное ведь то, что он "заметил", и даже то, что мы с Тимой были вместе. Наблюдательный. Влада права. Лучше бы он подумал, как я буду себя чувствовать после его поведения и отношения ко мне. Нет, я, конечно, понимала, что мы на расстоянии, и немалом, Женя вправе быть с кем-то ещё. Но зачем он регулярно появлялся? Просто заблокировать — не вариант? Или ему постоянно нужно подтверждение, что он кому-то нужен, и этим "подтверждением" была я?

Лучше бы ты не появлялся. Тогда, в апреле. Возможно, Слава бы просто ушёл, постоянно твердя, что ты мёртв, тебя больше нет, и я бы действительно так считала. Со временем я бы справилась с этим. Наверное. За последние дни я часто задумывалась об этом, но каждый раз ругала за это. Если так происходит, то нас ждет нечто большее?

Меня теперь больше изматывали мысли, которыми я не так часто делилась с кем-то. Их было слишком много, не было объяснения тому или иному действию. Например, зачем Женя "подослал" Славу, и тот говорил мне всё в настоящем времени, если сам Женя желал, чтобы я его забыла и отпустила? Я не понимала этого. Слишком много не состыковок. Делиться мыслями я не хотела, поскольку от Влады я слышала обесценивание своих проблем, а Тиме и без того было не очень приятно слышать о Жене, хоть он и говорил: "Если тебе станет легче, то выговаривайся, я выслушаю тебя и помогу". Злоупотреблять его добротой теперь я не хотела, да и не могла! Он был слишком мил и добр ко мне. Это одновременно и бесило, и нравилось...

Комната утопала в мягком, почти осязаемом сумраке, лишь слабый свет экрана телефона пробивался сквозь полумрак. Я сидела, привалившись к спинке кровати, словно ища опору в тишине. Сердце стучало где-то глубоко в груди, отдаваясь глухим эхом в ушах. Я знала, что не должна этого делать, но рука сама потянулась к телефону, пальцы непроизвольно скользнули по экрану, разблокируя его.

И вот, передо мной – его профиль. Все еще такой знакомый, такой родной. Я задержала дыхание, прежде чем нажать на кружок с его аватаром – той самой улыбающейся фотографией, которая до сих пор заставляла мое сердце трепетать. История. Первая история, которую я видела за долгое время.

Экран ожил, и на нем – Женя. Он двигался в ритме музыки, которая гремела из динамиков телефона, неуклюже, но с какой-то заразительной энергией. Он пытался повторить популярный танец – тот самый, с резкими движениями, который я видела сотни раз, но никогда не связывала с ним.

Белая рубашка, в которой я его еще никогда не видела, обтягивала его плечи, подчеркивая, как он изменился, как вырос. Его лица я не видела, но скорее всего, там было угрюмое выражение лица, поскольку снять это попросил Дима.

Я чувствовала, как к горлу подступает ком. Смотрела, как его ноги двигаются, как он пытается поймать ритм, и в каждом его движении видела не его самого, а свою потерю. Я бы могла быть там, рядом с ним и смотрела бы это видео и улыбалась. Но это было как смотреть на старую фотографию, но только фотография жила, двигалась, дышала, и это было невыносимо.

Музыка стихла, танец закончился. История закончилась. Черный экран телефона отразил моё бледное лицо, глаза, в которых плескалась непролитая печаль.

Глава 23

14 февраля для меня всегда было просто обычным днем. Иногда этот день становился особенным. Дедушка часто дарил мне какие-то подарки: они начинались с игрушек, а заканчивались цветами. Также на моей памяти отпечатался этот праздник в 7 классе, как раз тогда, когда мы с Денисом состояли в отношениях. Если их вообще можно было так назвать.

В тот день в школе была дискотека, и мы оба не особо любили шумные мероприятия. Тишину мы нашли в кабинете моей классной руководительницы, а по совместительству – его бабушки. Я зашла в класс попить воды и, открыв дверь, увидела, как Денис сидит на учительском кресле.

— Что ты тут делаешь? — спросила я, направляясь к кулеру.

— В коридорах слишком громко, — ответил он. — А ты?

— А я попить пришла.

Почему я не считала эти отношения настоящими? Я из них почти ничего не помню. Когда прошла пара лет после нашего расставания, я поняла, что для Дениса я была слишком маленькой. Нам, по сути, и поговорить было не о чем, хотя, что удивительно, мы находили общие темы. Правда, я не помню, о чем. Да и я сама не понимала, что ему может быть интересно с малолеткой. Его окружение в общественном месте казалось мне чем-то постыдным. К тому же, если бы нас увидела классная руководительница, нам бы досталось.

— Давай порисуем? — вдруг предложил Денис, когда я уже собиралась выйти из кабинета.

— Порисуем? — переспросила я со скептицизмом. — А если кто-нибудь зайдет?

— Честно, мне всё равно. Как зайдут, так и выйдут.

Я лишь улыбнулась ему и взяла мел в руку. Я рисовала кота, когда почувствовала, что кто-то стоит позади меня. Я не понимала, как так получалось, но когда ко мне кто-то подходил со спины, я это ощущала.

— Что? — спросила я, не желая отрываться от своего занятия.

— Давай я уши помогу дорисовать, а то не достанешь.

В тот же миг я обернулась и слегка толкнула его. Он не настолько был выше меня, чтобы называть меня низкой. Да, он напрямую этого не сказал, но это был намёк!

Денис дорисовал уши нашему коту, отдал мне мел и положил голову мне на плечо. Господи, моё сердце так забилось в тот момент! Одновременно от адреналина и страха, что кто-то из учителей зайдёт сюда и увидит эту картину, а с другой стороны – любая тактильность в мою сторону сводила с ума. Поэтому этот "жест" заставил меня вопить изнутри, а снаружи лишь улыбаться и покачиваться в такт музыке, доносящейся из коридора.

Нашу идиллию прервал мой одноклассник, который, чёрт его знает зачем, пришёл. Он просто заглянул, а затем вошёл и сидел в классе. Когда мы увидели открывающуюся дверь, то моментально отошли друг от друга, настолько, насколько позволяло время, чтобы сделать вид, будто мы даже не знакомы.

Забавная была история.

В этом году, как и в прошлом, я встречала 14 февраля одна. Но не совсем. Физически я была одна, но ментально Женя был рядом. Увидев милую открытку, я, недолго думая, отправила её Жене. Подписала, что она именно ему. Всё по красоте. Через пару часов я получила подарок: розовый конверт в сердечках и надписью "Люблю тебя". Кажется, такая глупость, всего лишь какое-то сообщение. Но даже эта банальность сделала данный день намного лучше, особенно по сравнению с прошлым годом. В тот день я ненавидела все парочки. Эти "муси-пуси" слишком действовали мне на нервы. Сейчас же я любила весь мир, даже погоду, на которую жаловалась с утра и по приходу в школу.

Иногда Женю временно замещал Дима. И нет, никаких чувств, абсолютно никаких, с моей стороны точно, между нами не возникало. Несмотря на длительные перерывы в общении и некую отстраненность, мы неизменно пытались восстановить нашу связь. Временами, словно искры из потухшего костра, между нами вспыхивали отголоски прежней легкости. Мы шутливо препирались, смеялись, но, к сожалению, всегда натыкались на невидимую стену, которую так и не могли преодолеть. Казалось, некая неведомая сила запрещала нам приближаться.

Возможно, его отец также играл немаловажную роль в их общем деле и строго-настрого запретил Диме поддерживать со мной любое общение. А может быть, Диме просто не было интересно. Я не знала правды, да и спрашивать не видела особого смысла; вероятно, в ответ я бы услышала лишь очередное сухое: "Всё нормально".

— Как там Женя? — Этот вопрос вырывался у меня автоматически, словно заезженная пластинка, демонстрируя, что ничего, кроме судьбы Жени, меня сейчас не волновало. Но Дима, к моему облегчению, ни разу не отреагировал агрессивно или раздраженно, за что я была ему искренне признательна.

— Его телефону хана. Завтра новый купит. А с ним самим всё в порядке.

Я лишь могла надеяться, что его краткое "всё в порядке" в отношении Жени было истинным, а не просто успокоительной фразой.

Последние дни наплыв мыслей стал невыносимым, словно бурный поток, угрожающий затопить. До экзаменов оставалось менее трёх месяцев, а я, положа руку на сердце, не выучила толком ничего. Все предметы, за исключением спасительных математики и русского, я знала лишь поверхностно. Но для успешной сдачи ОГЭ, даже на проходной балл, эти знания требовали значительного углубления.

Одновременно нас так запугали грядущими испытаниями, что само желание открывать учебники и пособия по подготовке испарилось, уступив место парализующему страху провала. И в то же время мне было совершенно всё равно. Абсолютно. Моё главное беспокойство вызывал лишь неизбежный скандал, который обрушился бы на меня дома, если бы узнали о несданном экзамене. Жуть...

Также неустанно крутились мысли о Жене, словно безжалостный водоворот, засасывающий в пучину отчаяния. Стоило лишь вспомнить его глаза или улыбку, как спустя каких-то пятнадцать минут я обнаруживала себя в слезах, осознавая горькую правду: нас больше нет...

Не выдержав очередной волны захлестнувших эмоций, я решилась поделиться своим состоянием с друзьями, теми немногими, кто мог если не помочь советом, то хотя бы просто выслушать. Сбивчиво, порой бессвязно, я излагала своё смятение, и в ответ от каждого из них мне приходили совершенно разные послания.

— Солнце, понимаю, это тяжело, но он просто ушёл. С этим нужно смириться. Если он говорит, что ничего не будет, то это действительно так. Если вы вдруг снова будете вместе, я, конечно, буду шокирован, но при этом искренне рад. Однако я боюсь, что очередное расставание разобьёт тебя окончательно. Выговаривайся, я всегда помогу, — пришло сообщение от Тимы, полное дружеского участия.

А Влада, вместо слов поддержки, переслала мне переписку, чьи строки словно давно ждали своего часа, чтобы ранить:

Влада: Женечка, можно вопрос?

Евгений: Да.

Влада: Ты любишь Ксюшу? Ты бы вернулся к ней?

Евгений: Опять старая песня. Она ведь всё знает, что от меня требуется? Что ты хочешь услышать?

Влада: Да блин, я для себя спрашиваю!

Евгений: Ну так и спроси у неё.

Влада: Я знаю, что она скажет. Она скажет "нет"...

Евгений: Ну вот, а вы ещё от меня что-то хотите.

Что до Тимы, я и не ждала другого ответа. Ему было абсолютно всё равно на Женю; даже если бы тот умер, Тима едва ли придал бы этому особого значения. Его больше волновало мое состояние. Но Влада... Владой я была глубоко разочарована. Она, оказывается, вела переписку с Женей? Могла бы хотя бы из приличия сообщить мне об этом! Сколько ещё подобных диалогов скрыто от меня? И вообще, какого черта она с ним списывается?

Мои дни скрашивал Тима, мы могли часами говорить обо всём на свете, но стоило мне остаться наедине со своими мыслями, как время начинало предательски медлить, застывая в тягучей, гнетущей тишине. Это было невыносимо – сотни вопросов без ответов, мучительная пустота. Я отчаянно скучала по Жене, по нашим долгим перепискам, по тому особому чувству общности, которое, казалось, безвозвратно исчезло. И хотя я старалась верить, что всё у нас ещё впереди, эта надежда лишь подпитывала беспокойство.

Может быть, у него снова возникли какие-то трудности, и на этот раз Женя строго запретил кому-либо мне что-то говорить? Ведь и Дима, наш общий друг и коронованный мной "братик", постепенно отдалялся. Мысль о потере кого-то из них была невыносима; я просто не представляла свою жизнь без них, а уж тем более без Жени.

Чёрт возьми, как же я скучала по нему! Его образ крепко врос в мою память. Его редкие голосовые сообщения, словно фоновый шум, постоянно звучали в моей голове, а его глаза мерещились повсюду. Я чувствовала его присутствие везде. Я словно прикипела, он проник глубоко внутрь меня, в самую душу, и как его оттуда "выселить", я совершенно не понимала.

Перелистывая нашу старую переписку в, наверное, миллионный раз, я вдруг наткнулась на знакомые сообщения.

***

– Знаешь, кем я хочу быть? – напечатала я когда-то Жене, увидев очередную забавную глупость на бескрайних просторах сети.

– Моей женой?

– Креветкой!

Последние два сообщения мы отправили почти одновременно, и на его игривое предложение я тут же откликнулась:

– О, этот вариант отличный, я согласна.

И ещё одно, написанное немного позже:

– Что ты сделаешь, если мы будем рядом?

– Замуж позову, как подрастёшь.

И вот:

— Мы официально в браке! Вот документ, подтверждающий мои слова!

—Ахахах, вот шустрая. Уже все сделала, молодец какая, люблю тебя.

Эти старые сообщения тронули меня до глубины души, заронив искорку надежды. Я решила рискнуть и переслала ему их с вопросом:

– Ну? Я вообще-то ещё жду.

– Тима позовёт, – пришёл неожиданный, леденящий душу ответ.

– Причём тут Тима? Я от тебя жду, ты не держишь своё слово?

– Держу, но теперь Тима.

Что? Тима? Что уже произошло? Мы с ним расстались, и Женя прекрасно знал, что Тима важен мне лишь как друг. Люблю-то я тебя, глупый… Я могла бы без устали повторять, что нужен мне только ты, говорить сотни раз о своей любви. Да что там говорить, я готова была бы отдать за тебя свою жизнь, и ни за кого другого. Только ты.

Мгновенно я пожалела о тех отношениях с Тимой. Зачем я тогда это сделала? Теперь Женя думает, что мы до сих пор вместе и что он мне не нужен. А Тиме я, вероятно, причинила ещё большую боль. Что же я натворила? Надежда на то, что у нас есть шанс на будущее, растворилась, но глубокая, иррациональная вера в это всё ещё теплилась.

На следующий день, прокручивая ленту новостей, я увидела уведомление: "Пользователь выложил новый пост". Эти оповещения я специально установила для Жени, желая видеть всё, что он публикует. Он давно ничего не выкладывал, и я предвкушала, что наконец-то появится новая фотография, на которую я смогу смотреть часами. Я перешла по уведомлению, а затем и на сам пост.

Там было две фотографии. И на них был не только Женя. Рядом с ним стояла девушка с тёмными волосами и большими карими глазами. Внешне мы чем-то были похожи: обе казались довольно милыми, у обеих появлялись ямочки на щеках, когда мы улыбались, глаза, полные искренности.

На первой фотографии они сидели друг напротив друга, глядя в камеру. Женя был таким красивым, его глаза сияли. Неужели у него всё хорошо? Часто его взгляд казался пустым, а здесь он был по-настоящему счастлив. Глядя только на Женю, я сидела и улыбалась, просто потому, что улыбался он.

Я перелистнула на вторую фотографию и тотчас же пожалела. Они целовались. Её руки лежали на его груди, а его ладонь нежно покоилась на её щеке. Чёрт… они вместе? Они же не будут целоваться просто так. Чёрт, чёрт, чёрт! Как такое возможно? Почему?

Горячие дорожки слёз потекли по моим щекам, а пальцы ослабили хватку, и телефон едва не выпал из рук. Почему он не сказал, что у него отношения? И вообще, что, чёрт возьми, происходит?!

– Ксюш… ты видела? – почти сразу пришло сообщение от Влады.

– Только что.

– Я просто в шоке. Он совсем с ума сошёл? Ты знала, что он в отношениях?

– Откуда я должна была это знать? Мы списываемся, дай бог, пару раз в месяц, и то, из этого диалога мало что можно узнать.

– Сейчас подожди, я всё узнаю.

– Влада, стой, не надо, пожалуйста, – отправила я, но уже понимала, что поздно. Её было не остановить.

Я сохранила эти снимки и загрузила в свой приватный канал, где бережно хранила все фотографии и видео, посвященные Жене. Ту девушку обрезать я не стала. Пусть останется. Чем больше я смотрела на них, сквозь пелену слез, тем больше находила схожести между собой и той незнакомкой. Внутри меня боролись жгучая ненависть к Жене и невыносимая боль, которая разъедала изнутри.

А на что я, собственно, надеялась? Что он будет сидеть и ждать? Нет. С учетом «предпочтений» его отца, меня он вряд ли дождется. Его быстрее женят, нежели мы когда-нибудь встретимся. И какого черта мне ничего не сказал Дима? Какого черта вообще происходит?!

Я ничего не понимала, совсем. Глаза начало щипать, но я не могла остановиться. Это было слишком несправедливо. Почему она? Что со мной не так? А ты, Женя, почему ты молчал, гад ты такой? А Дима? Дима же знал, я уверена в этом. Почему никто ничего мне не сказал?

Эти мысли оборвались новым уведомлением от Влады. Я нехотя взяла телефон в руки, заранее зная, что вряд ли там будет ждать что-то позитивное.

Евгений: Познакомились в смешной ситуации, день рождения партнёра отца, я уходил оттуда и в меня влетела она. На моей рубашке отпечаталась её помада. И мы пошли стирать. Как-то разговорились. И в итоге начали дружить.

Какая классика, милый, постоянно кто-то в тебя влетает. Как мухи на липкую ленту. А дружба у вас, надо признать, интересная получается. Дружите и целуетесь. Почему же ты даже Владе не сказал, что вы вместе? Как же твоя безмерная любовь к ней?

В который раз я ловила себя на мысли, что Женя вызывает у меня одновременно и жгучую ненависть, и невыносимую привязанность к нему. Ненависть сжигала все нежные чувства, которые я к нему испытывала; мне было мерзко от одной мысли о нём.

Неужто ты так легко меня отпустишь? Так легко забудешь? Зачем ты ругался с отцом, что вы чуть ли не в рукопашный бой вступали? Почему говорил, что любишь, и извинялся, хотя тебе это так трудно дается? Обещал приехать, даже под запретом отца, и приезжал, но вы с Димой мне так и не сказали об этом? Эти вопросы, один за другим, выстаивала неизмеримая любовь и привязанность.

— Знаешь, я смотрю на фотки и вижу тебя, а не Катю. Не знаю, как так, но так и есть.

Может, вы и просто похожи, но вместо неё там ты. Ты должна была там быть, но Женя идиот, — написала Влада, то ли желая поддержать, то ли окончательно добить. Меня это, впрочем, не зацепило.

— Могла бы быть, но таковы обстоятельства, — ответила я, а сама горько жалела об этих «обстоятельствах». Там действительно могла бы быть я, но все изменилось. Теперь я буду рядом с ним лишь в своих снах.

Глава 24

Вечерняя сцена, увиденная мной накануне, отняла все силы. Руки опустились, и сознание заметалось между неверием и острой обидой. Неужели Женя добровольно связался с этой девушкой? Отец вполне мог надавить на него, не оставив выбора. Но, с другой стороны, в душе копошилось до ужаса неприятное чувство.

Последующие дни были заполнены лишь призраками его когда-то написанных слов: "люблю", "скучаю". Да, время не стоит на месте. Он мог полюбить другую, ту, что всегда рядом, ту, с кем можно встретиться в любой момент. Но почему он не сказал мне сам? Если бы не эти фотографии, я бы так и жила в неведении. Что ж, если он счастлив, пусть будет так.

Последние дни почти целиком поглощали репетиции к последнему звонку. Учителя, с каким-то нездоровым энтузиазмом, твердили, что это событие непременно должно нас объединить – ведь мы же выпускной класс, как-никак. Многие уйдут в колледжи после экзаменов, и мы больше не увидимся. При этих словах я невольно выдохнула с облегчением. Как хорошо, что этих идиотов я больше не увижу! Из двадцати шести человек в классе по-настоящему важны для меня были лишь Тима и Марина. Возможно, без них школьные будни так и остались бы скучными и однообразными. Теперь же они были наполнены бесконечными разговорами о "нас" с Тимой и о том, что я стала "мамкой" для Марины. Забавно.

На последнем звонке я не хотела танцевать ни с кем, кроме Тимы. Из всех парней класса только ему я доверяла безоговорочно. Знала, что, несмотря на его худощавое телосложение, если в нашем танце будет поддержка, он точно не уронит меня. А если я вдруг оступлюсь, он обязательно поймает и сделает вид, что так и было задумано, а потом мы вместе посмеемся над этим.

Я незаметно влилась в компанию Тиминых друзей, и у многих в контактах телефона я была записана как "жена Тимы". И что самое удивительное – никто из них ни разу не спросил нас: "Вы вместе?". Им было абсолютно все равно.

Помимо прочего, наша классная руководительница уволилась. Я буквально пищала от радости, когда нам объявили эту новость! Наконец-то эта пенсия свалит и перестанет меня топить. Но было до смешного глупо увольняться всего за месяц до окончания школы. Что ж, видимо, всё к лучшему.

Однажды, пребывая в удивительно хорошем расположении духа, я сделала множество фотографий и выложила несколько из них в сеть. Моему удивлению не было предела, когда я увидела лайк от Жени. До этого он не ставил их, кажется, с самого Нового года. А тут вот так. Интересно.

— Фотки лайкаешь, девушка не заревнует? — напечатала я, и ответ пришел незамедлительно, словно он только и ждал моего сообщения.

— Нет, конечно.

— Кстати, помаду отстирали?

— Не, я выкинул рубашку.

— Какая жалость. Оставил бы на память о вашем первом знакомстве.

— Не язви. Мне незачем это делать.

Не язви?!

Внутренне вскипела я. Там не было даже намека на это! Ладно, вру. Я хотела аккуратно съязвить, и, видимо, это получилось слишком выразительно. Пф, ну и пусть. А рубашку действительно жалко. Мог бы и оставить, а отпечаток помады был бы как автограф местной знаменитости! Вау.

Вспомнив, что они с Димой собирались приехать, я захотела спросить об их планах. Хотя бы просто понять, стоит ли вообще ждать. Поскольку с Женей мы сейчас, кажется, были не в лучших отношениях, я обратилась к Диме, на что получила полное игнорирование.

Что? И ты туда же! Что ж такое?

Неужели придется спрашивать у этого "злюки"? Что ж, выбора у меня не было.

— Вы летом приезжать собираетесь?

— Ещё не лето, — пришел неоднозначный ответ, вызвавший во мне всплеск чистого негодования. Клянусь, в этот момент я была похожа на бабушку, увидевшую новые цены на помидоры.

— Интересный ответ, но он не принят.

Дни летели с невероятной скоростью. Школьные будни были полностью забиты консультациями и изнурительной подготовкой к экзаменам, которые, как я была уверена, не сдам, ведь самостоятельно я не готовилась, а дополнительные занятия в школе мне были не всегда интересны. К тому же огромное количество времени отнимали репетиции. Их было так много, ведь каждый раз у кого-то что-то не получалось. Меня это, откровенно говоря, раздражало. Что там сложного? Влево, вправо, одну руку вперед, другую в сторону…

Уфф... Чем дольше длились репетиции, тем больше во мне накапливалось разочарования. Казалось, ничто уже не способно поднять мне настроение.

Под вечер, перед сном, я часто представляла сцену, как танец подходит к концу, я поднимаю глаза, и сквозь огромную толпу вижу именно Женю. В мыслях я первой бросалась к нему, обнимала и шептала, как сильно люблю. Эти трогательные фантазии цепляли меня за сердце.

Отважившись, я решилась спросить Женю напрямую, сможет ли он быть там на самом выступлении. Но ответа не последовало. Уже неделю его не было в сети. И вот я вновь превращаюсь в верного пса, который терпеливо ждет возвращения своего хозяина, надеясь увидеть его хоть с какого-то расстояния...

Воздух дрожал от волнения. Последний звонок. Не просто событие, а пограничная полоса между детством, беззаботным, шумным, иногда невыносимым, и чем-то новым, пугающим и манящим. Выпускники 9-го и 11-го классов стояли на школьном дворе, притихшие, необыкновенно красивые в своих белых рубашках и платьях, будто сошли со страниц старинной фотографии. Солнце, такое же яркое и ослепительное, как и их юность, заливало двор золотым светом, играло бликами на лентах "Выпускник", переливалось в глазах, полных смешанных чувств – радости, грусти, предвкушения, легкой растерянности.

Я почти каждый раз взглядом искала Тиму, зная, что он рядом, даже когда чем то занят. А он в свою очередь знал, что я не люблю большие столпотворения и держался неподалеку от меня. Мы были друзьями, с той неразрывной, искренней связью, что зарождается в школе, крепнет на общих уроках, шалостях и тайнах. Он – высокий, чуть нескладный, с вечно растрепанными волосами и озорной искоркой в глазах, которая сегодня была прикрыта легкой меланхолией. Я – легкая, грациозная, с водопадом темных волос, собранных в две косички, из которых выбивались непослушные кудряшки. Я волновалась. Моё чёрное, воздушное платье-сарафан с белоснежным фартуком, казалось, было соткано из утренней дымки, а белые банты в волосах напоминали о первом классе.

Пришла очередь нашего класса показывать наш "прощальный" танец. Наконец то. Музыка. Нежная, обволакивающая мелодия, от которой сжималось сердце. Тима взял меня за руку, его ладонь была теплой и чуть влажной. Мы вышли в центр школьного двора, который на несколько минут превратился в их личную танцплощадку. Я хотела бы танцевать где то с краю, что меньше взглядов было приковано к нам, но выбор пал на середину. Первые движения были чуть скованными, неуверенными, как будто мы еще не верили, что это происходит на самом деле. Но потом музыка подхватила нас, увлекла за собой, и начали кружиться – легко, синхронно, словно одно целое.

Наш танец был историей школьных лет – здесь была и стремительность юношеских открытий, и легкая грусть прощания, и предвкушение будущего. Наши взгляды, перекрещиваясь, говорили обо всем без слов – о смехе до слез, о поддержке в трудные минуты. Каждый взмах руки, каждый поворот был пропитан этими воспоминаниями.

Наступил тот самый момент. Кульминация номера, которую мы репетировали часами, оттачивая каждое движение. Поддержка. Тима должен был поднять меня держа мои руки в своих, а я в свою очередь прижаться к нему спиной. За несколько секунд до этого движения, когда Тима уже приготовился. Я чуть заметно вздрогнула. В моих глазах промелькнула тень сомнения, легкое покачивание головой, почти незаметное для зрителей, но не для Тимы.

Он поймал мой взгляд. Увидел в нем страх – страх не справиться, страх упасть, страх чего-то нового, неизведанного. На долю секунды мы замерли, затянутые в этот маленький, интимный казус посреди всеобщего праздника. Музыка продолжала играть, но для них она, казалось, замедлилась.

— Ксюш, — прошептал Тима, его голос был твердым, но ласковым. — Я с тобой. Я тебя держу. Не бойся.

Его глаза, полные решимости и бесконечного доверия, убедили меня. Тима крепче сжал мою талию, чувствуя, как я едва заметно выдохнула. Секундное колебание сменилось неожиданной решимостью в моих глазах. Он почувствовал мою собранность, готовность отдаться моменту. И тогда, уверенно, Тима поднял меня.

Я взмыла вверх, словно невесомая. Мое праздничное платье расправилось в воздухе, волосы разметались. Двор ахнул. Единый вздох восхищения пронесся по толпе. Мое лицо светилось смесью удивления, облегчения и абсолютного счастья. Тима держал меня крепко, его мышцы напряглись, но на его лице была лишь спокойная сосредоточенность и гордость.

Когда он плавно опустил меня на землю, мы оба улыбнулись – широкими, искренними улыбками, полными взаимного доверия и маленькой победы. Победы над страхом, победы над сомнением. Наш танец завершился под оглушительные аплодисменты.

И вот, наконец, финальный аккорд линейки. Зазвучала торжественная музыка, и сотни воздушных шаров, золотых и красных, символизирующих чистоту и бескрайность неба, были выпущены в воздух. Они медленно, но неумолимо поднимались вверх, унося с собой все школьные мечты, надежды и воспоминания.

Каждый шар был не просто куском латекса, а кусочком нашей души, отправленным в новую главу жизни. Все стояли, подняв головы, наблюдая, как их общее прошлое, их общие радости и беды растворяются в лазурной выси, уступая место неизведанному, но такому притягательному будущему. Шары исчезли в бескрайнем небе, унося с собой последние отголоски беззаботного школьного времени, оставляя лишь эхо в сердцах выпускников. Впереди была целая жизнь. Неужели этот школьный ад закончился. Не совсем, впереди остаются экзамены. По окончанию выпуска шаров я с надеждой всматриваюсь в толпу школьников и родителей, в надежде увидеть знакомое лицо. Лицо Жени. Или же Димы. Их не было. Они не увидели всего этого, а я не увидела их.

Глава 25

Наступали экзамены. Я ужасно переживала, ведь нас запугали: если мы не сдадим три предмета из четырех, то останемся на сентябрьскую пересдачу. Этого мне категорически не хотелось, и я всем сердцем надеялась сдать все дисциплины хотя бы на проходной балл. В конце концов, я жаждала поскорее поступить в колледж, чтобы навсегда вырваться из того ада, что преследовал меня на протяжении долгих девяти лет.

Первым из череды испытаний оказалась математика. По поводу неё я почти не тревожилась, но, несмотря на это, все равно подготовила множество шпаргалок, послушав совет учительницы. Некоторые формулы постоянно вылетали из головы, и это решение оказалось наилучшим.

Следующим стояло обществознание, и с этим предметом дела обстояли куда сложнее. Помимо того, что Тимы не было рядом, поскольку он не сдавал его, я, по сути, к нему и не готовилась. Изначально я считала, что там все легко. Однако за пару дней до экзамена решила посмотреть разбор вариантов ОГЭ и самостоятельно порешать задания. После этого моя уверенность моментально испарилась. Я ничего не понимала, а материал казался совершенно чуждым и максимально запутанным. Собрав остатки воли, я принялась за краткие конспекты из серии "экспресс-подготовка к экзамену". Честно говоря, в водовороте этой экстремальной подготовки я действительно многое запомнила, но при решении заданий этих знаний всё равно было недостаточно.

По поводу русского языка я не тревожилась вовсе. Признаться, он был мне совершенно безразличен. Задания давались легко, а развернутая часть и подавно. Что-либо сочинять, придумывать и глубоко размышлять мне всегда было проще простого. Несмотря на неважные оценки по этой дисциплине в течение учебного года, в процессе финальной подготовки я раскрылась с иной стороны. Почти все "тройки" перекрывались уверенными "четверками" и "пятерками", что вселяло в меня уверенность в успешной сдаче хотя бы этого экзамена.

Завершала серию испытаний география. Навыки, что остались с дополнительных занятий, проводимых нашей бывшей классной руководительницей, обеспечили мне определенную базовую основу для решения типовых задач. Лист с важной информацией, которая могла бы пригодиться, я предусмотрительно захватила с собой, рассудив, что уж что-нибудь из этого точно понадобится.

Каждое утро перед каждым экзаменом разворачивалось по одному и тому же сценарию: часовая паника, вихрь мыслей о полном незнании и неминуемом провале, и бесконечная, ободряющая поддержка от Тимы и моей семьи.

Когда мы с Тимой ехали на экзамены вместе, я получала его поддержку не только по телефону, но и вживую. Я была безмерно благодарна ему за это. Он упорно внушал мне, что я не так уж и глупа, и мой "багаж" знаний непременно поможет. Насчет "багажа" я не была уверена, но горстка какой-то хаотичной информации в голове точно имелась.

Результаты объявлялись через две недели после каждого экзамена. Когда наступал этот час, я молилась всем богам, лишь бы получить хоть проходной балл.

Итог этих мучительных недель был неутешителен: математика – 7 баллов. После услышанного я просто шла и плакала. Черт! Мне не хватило всего лишь одного балла, чтобы сдать! Так близко было спасение… Я, конечно, понимала, что с геометрией у меня не самые теплые отношения, но чтобы она так меня подвела! Уфф…

Обществознание – 12 баллов. Да твою ж мать! Что за чертово невезение?! Уже второй раз не хватило одного гребаного балла! После озвучивания этой "прекрасной" новости мой испуг и глубокое разочарование заметила учительница, которая замещала нашу прежнюю и выпускала нас. Она была по-настоящему замечательной – доброй, отзывчивой, прекрасным педагогом и просто человеком, с которым мы поддерживали общение долгое время. Увидев мою неудачу, она подозвала меня к себе и принялась успокаивать.

— Ксюш, не переживай так сильно. Ты же сама говорила, что по обществознанию почти не готовилась. Вот такой и результат. Всё будет хорошо, если что, я поговорю с твоими домашними, чтобы сильно не ругали.

Моей последней надеждой оставались два последних экзамена, результаты которых я ждала сильнее, чем наступления зимы. Если появится ещё одна "двойка", меня ждет сентябрьская пересдача. Этого мне не хотелось больше всего на свете.

По русскому языку у меня оказалось 28 баллов. И, черт возьми, я, похоже, действительно была проклята! Мне и здесь не хватило всего лишь одного балла, но уже не до проходного, а до «пятерки»! Невозможно было описать удивление моей учительницы по русскому языку, когда она узнала о результате. Она надеялась, что я осилю хотя бы «тройку», но я превзошла все ожидания – и намного! Этот положительный исход окрылил меня, и я почти забыла о предыдущих неудачах, что тянулись за мной шлейфом.

По географии тоже все сложилось благоприятно. Всего 15 баллов, но это было чуть выше проходного минимума, а значит, экзамен сдан. Отлично. Оставалось лишь успешно пересдать две дисциплины, и жизнь обретала смысл.

Реакцию Тимы на мои успешно сданные экзамены было невозможно описать словами. Он искренне радовался за меня, восхваляя каждый божий день после, а я, в свою очередь, начала испытывать настоящую гордость за себя.

В нашем классе немало учеников не смогли преодолеть барьер по некоторым предметам. Многих подвела математика, а с учетом параллели таких неудачников набралось около пятидесяти человек – больше половины! Среди них были даже те, кто отличался хорошей успеваемостью. Кроме того, большинство сдававших не осилили обществознание. Утешала мысль, что я не единственная, кто не справился с двумя экзаменами; были и те, кто провалил три, и им предстояло пересдавать уже в сентябре. Как же хорошо, что я не оказалась в их числе…

Из-за всей этой суматохи с экзаменами мысли о Жене отошли на второй план, занимая не самую значительную часть моих раздумий. Они, конечно, появлялись, но в основном ближе к вечеру, когда паника медленно отступала, уступая место другим чувствам. Этими переживаниями я делилась исключительно с Тимой. Он был рядом всегда, первым узнавая о любых событиях в моей жизни. А вот мои интернет-друзья исчезли, будто по щелчку пальцев. Писать им самой совершенно не хотелось, но при этом безумно хотелось что-то рассказать, поделиться, узнать что-либо от них, однако я не могла. Все мои попытки наладить контакт были бессмысленны. Редкие сообщения от Димы о самочувствии Жени порой обнадеживали, а порой откровенно раздражали.

— Всё нормально с ним, — отправлял он, словно по шаблону.

Так ли это на самом деле, или нет, знать я не могла. Оставалось только верить ему на слово.

В классе, да и в принципе за пределами школы, я то и дело замечала, как кто-то парит новомодные электронные сигареты, и неизменно думала:

Вот идиоты! Разве это не глупо? Зачем добровольно портить свое здоровье?

Но один день моё мнение изменил. Из чистого любопытства, желая понять, что же такого притягательного в этих устройствах, я решилась попробовать.

Поскольку мне было всего пятнадцать, а из-за генетических особенностей я выглядела лет на десять, я попросила друга купить мне эту "крутую штуку".

Тима на протяжении всей дороги неустанно твердил, что я непременно стану зависимой от вейпов.

Что за бред! Я всего лишь попробую, один-единственный раз. Что такого в них может вызвать зависимость? К тому же, у меня есть сила воли, я справлюсь!

Частые нравоучения с его стороны меня, признаться, сильно раздражали. Я, конечно, понимала, что дорога ему, что он беспокоится обо мне, но разве за всё время нашего общения он до сих пор не усвоил: если я что-либо захочу сделать, я это сделаю? Возможно, он просто надеялся, что на этот раз всё будет иначе.

Моей первой электронной сигаретой стала та, что со вкусом бабл-гама. И как же она мне понравилась! Безумно вкусно… Первые затяжки были настолько болезненными, что казалось, будто легкие сейчас выплюну, голова взорвётся, и я просто умру. Но со временем все эти неприятные ощущения исчезли.

Возвращаясь домой после дополнительных занятий по математике, я просто валилась с ног. Ночные мысли о Жене, ранние подъёмы, несмотря на то, что школа уже давно закончилась, давали о себе знать. Он преследовал меня повсюду: мне постоянно снились сны с ним, и неважно, спала я днём, ночью или дремала в автобусе. Проснувшись, я первым делом тянулась к телефону, проверяя переписку. Пусто. Снова. Совершенно.

Ладно… Я буду ждать.

Пустота в чате отражала пустоту внутри, и как это работало, я не знала, но так оно и было. Перечитывая старые сообщения, я вновь погружалась в то время, где была счастлива, но это счастье теперь оборачивалось вечными слезами. Должно ли так быть? Почему я так часто плачу из-за него? Почему до сих пор меня тревожит, как он? Почему я всё ещё так хочу быть с ним?

От водоворота мыслей и бури чувств внутри меня словно разрывало на кусочки. Автоматически я тянулась к вейпу. Дым проникал в горло, затем в лёгкие, и лишь малая его часть рассеивалась в воздухе комнаты. И… стало легче. Ещё одна затяжка. Те же ощущения. Ощущение спокойствия… Как же давно я этого не чувствовала. Кружилась голова, но такая приятная лёгкость наполняла меня… Самовнушение это было или нет, но мне действительно стало лучше. С этих пор я парила всякий раз, когда плакала или испытывала боль. Зависимость? Да-да, я уже была с тобой.

Я понимала, что это действительно вредно, слушала "лекции" Тимы по этому поводу, но мне было абсолютно плевать. Если это помогало уменьшить боль, то я продолжала.

Время пересдачи проваленных экзаменов. Я усердно готовилась, ведь оплошать во второй раз я не собиралась. Всё шло по старому сценарию: паника с утра, поддержка близких, и осознание, что даже самая усердная подготовка не особо мне поможет.

Однако эти страхи и ожидание провала оказались напрасными. Я успешно сдала всё, даже лучше, чем на основном экзамене. По обществознанию и математике я получила твёрдые "четвёрки"! Когда стали известны результаты, я прыгала от счастья! Не зря я учила и ходила на дополнительные. А бывшая классная руководительница говорила, что от меня "толку нет". Кто бы говорил! Сама ушла за месяц до окончания школы своего класса.

Наполненная радостью, я делилась этой новостью со всеми, с кем только могла. Ту радость, что я дарила им, я получала обратно. Тима и Влада были безумно рады за меня. Дома тоже царило ликование, и мы тут же принялись обсуждать мои дальнейшие шаги: идти в колледж или оставаться в десятом-одиннадцатом классе? И там, и там решение было максимум на полчаса, а вот размышления об этом заняли гораздо больше времени.

В конце концов, я выбрала десятый-одиннадцатый класс. Несмотря на мою нелюбовь к школе, я решилась на этот шаг.

Улучшу учёбу, усердно буду готовиться к экзаменам и поступлю в институт, куда и хотела! Мечта, а не жизнь.

Мы провели долгие часы, обсуждая с Тимой предстоящие этапы нашей жизни, планы на будущее. Я всем сердцем желала продолжить обучение в десятом классе вместе с ним, но он наотрез отказывался, твердо намереваясь поступить в колледж. Мои попытки уговорить его были тщетны; в конце концов, мы пришли к соглашению, что он все-таки пойдет по выбранному пути. Утешало лишь одно: мы останемся в одном городе и сможем видеться достаточно часто. Эта мысль не могла не вызывать радости.

Наступившее лето выдалось невероятно насыщенным, подарив бесчисленное множество ярких воспоминаний. Бесконечные гулянки, нелепые и смешные ситуации, частые встречи со старыми знакомыми, упоительные закаты и рассветы, а также ночи напролет, проведенные в задушевных разговорах... Всё это было поистине прекрасно – лучшее лето в моей жизни, даже несмотря на то, что часть его пришлось посвятить школьным делам.

Я подала заявление о продолжении обучения в школе, в то время как Тима поступил в колледж вместе со своими друзьями. Мне было невероятно досадно, что из всего нашего класса я оказалась единственной, кто продолжил обучение в десятом. Так продолжалось, пока в один из вечеров мне вдруг не написала Марина.

— Ксю, у меня есть хорошая новость! — раздалось сообщение от Марины, и я, погруженная в свои мысли, едва отреагировала.

— А? Давай, — напечатала я, не ожидая ничего особенного.

— Я тоже иду в десятый класс :)

После этого сообщения я чуть ли не плакала от радости. От осознания того, что в школе будут мелькать знакомые лица, и я там точно не останусь в одиночестве.

— Правда?! — изумлённо спросила я. — А ты же собиралась поступать?

— Я передумала.

Ура! Как же всё прекрасно складывается. Почти. Присутствия Жени всё так же не хватало рядом, именно его физической оболочки. Даже Тима не мог его заменить, даже с учётом того, что мы проводили каждую свободную, да и несвободную минуту вместе. Бессонные ночи, когда я долго не могла уснуть, были наполнены мыслями о Жене, размышлениями о том, как бы ему написать. Может быть, он увидит моё сообщение, решит зайти онлайн, и мы немного поговорим? Даже короткого обмена фразами мне хватило бы.

В конце концов, я сдалась самой себе и вновь набрала огромное сообщение, где рассказывала ему о нашей встрече, о нашем давнем общении, о его частых исчезновениях, которые, как он считал, были мне во благо, о финалах, которые уже наступили для нас, и просто о том, что скучаю. Писать это было невыносимо. Все моменты, прожитые с ним, всплывали в голове мгновенно, вызывая шквал эмоций. Перечитав написанное, я отправила его и погрузилась в томительное ожидание ответа.

Ждать пришлось долго, очень долго, но я всё же дождалась. Ответ Жени оказался значительно короче моего, но он всё же ответил.

— Знаешь, Ксюш, мне безумно стыдно перед тобой за время отношений и после. Я причинил тебе много боли, за что никогда себя не прощу. Я не хотел этого, и да, ты права, у нас с тобой разные финалы. Какие-то мысли раньше были определенно другими. Несмотря на всё то, что произошло за это время, помни, что ты просто потрясающая девушка, и я действительно был рад значить для тебя хоть что-то, это очень приятно знать. Я очень надеюсь, что сейчас ты счастлива и у тебя есть всё, что ты хотела. К тому же, ты действительно заслуживаешь лучшего.

— Спасибо, да, за прошедшее время стала действительно более счастливой. Насчёт того, что есть всё, чего хотела, есть сомнения, но всё же, — отвечаю я, очевидно лгу. Особенно последнее предложение. У меня не было его, соответственно, у меня не было ничего.

— Я сейчас не сильно занят, хочешь, можем поболтать?

Он сам предложил поговорить? В последнее время инициатором общения зачастую выступала я, но раз уж он предложил, я не могла отказаться. Не могла, потому что любила, и любой контакт с ним делал меня счастливее.

— Давай. Рассказывай, что у тебя там интересного, — быстро напечатала я, стараясь скрыть волнение.

Женя поделился, что закончил первый курс на отлично, что ездили они с Димой на море, где тот бегал за чайкой, желая её поймать. К слову, чайка так и не была поймана, а Дима чуть ли не откинулся от усилий. Забавно, особенно если представлять эту картину в голове. В тот же момент было и обидно: неужели за всё это время никому из них не было интересно, что со мной? К тому же, учёба у обоих заканчивалась в июне, а значит, у них было предостаточно свободного времени. Видимо, были дела, из-за которых не нашлось возможности написать. Я решила успокоить себя мыслью, что они оба случайно утопили телефоны. Да, именно так.

— А ты там как? — наконец поинтересовался он.

Я, в свою очередь, ограничилась лишь скупой информацией об учёбе и парой моментов из прошедшего лета.

В конечном итоге мы ещё немного поболтали о всякой ерунде, и это действительно наполнило меня счастьем. Я любила наши ночные разговоры, но сегодняшний был какой-то особенный… Возможно, потому, что мы не общались так долго, а тут вдруг выдалась такая возможность ненадолго окунуться в наше прошлое "долго и счастливо".

С непривычно лёгким сердцем я легла спать, лелея надежду, что последующие дни станут ещё лучше. Проснулась я достаточно поздно, ведь до начала учебного года оставалось рукой подать, и нужно было как следует выспаться. К тому же, уже скоро придётся ложиться и вставать раньше, чтобы восстановить режим. Взяв телефон в руки, я увидела уведомление от Тимы.

— Доброе утро, солнце. Как себя чувствуешь?

Примерно через час пришло ещё одно сообщение:

— Как же ты долго сегодня спишь…

А потом, через пару часов, ещё три:

— *скриншоты* Как мило) Почему-то скрытая история от меня и переписка с Женей. Теперь понятно, почему ты сегодня долго спишь.

Я действительно скрыла свою историю от Тимы, поскольку она вновь была посвящена Жене, и я просто не хотела, чтобы он её видел, заранее зная, какой будет его реакция.

— Доброе утро. Чувствую себя нормально. Выспалась. И, собственно, какого чёрта ты был на моей странице? — отправила я, полная негодования.

— Я просто зашёл и увидел это. Почему ты не сказала?

— А должна?

— Нет, но могла же?

Мы быстро замяли эту недомолвку и продолжали разговаривать, как ни в чём не бывало.

Через пару дней в школе проходили сборы, где нам объявили, кто станет нашим классным руководителем, показали наш новый класс и выдавали учебники. Я была вполне удовлетворена таким раскладом. Классной руководительницей оказалась учительница, которую я всегда считала злой, та самая, что не брала на дополнительные занятия и однажды сказала, что историю мне сдавать не стоит. Однако в тот день она показалась мне достаточно милой и доброй. Возможно, стоило узнать её с другой стороны.

Тима добровольно помог мне донести учебники, поскольку они были ужасно тяжёлыми, и без его помощи мне пришлось бы вызывать такси, чтобы доставить их домой. Сам класс мне не особо понравился, ведь там оказалось немало личностей, которые мне не особо импонировали. Но выбора у меня не было. В любом случае, я шла туда для улучшения учёбы и достижения своих целей. Этого было достаточно.

Также нам рассказали о предстоящей линейке и о том, что мы будем провожать первоклассников в их первый класс. Для меня это было практически первым публичным выступлением перед всей школой. Было ли мне страшно? Да, очень, но, опять же, выбора у меня не было..

Глава 26

Первое сентября нахлынуло прохладным, свежим ветром, несущим с собой обещание осени и тревожное предвкушение нового этапа. Я стояла в толпе десятиклассников, ощущая себя непривычно высокой и значимой. Солнце, только что показавшееся из-за крыш, золотило верхушки деревьев и бросало блики на отполированные до блеска окна школы. Воздух был напоен запахом опавшей листвы, свежего асфальта и неуловимого аромата цветов, которые учителя бережно расставляли у входа.

Вокруг царила суета: младшие школьники, словно разноцветные шарики, весело галдели, прижимая к себе букеты, в которых терялись их маленькие лица. Родители, обвешанные камерами и телефонами, ловили каждый момент.

Я же чувствовала себя странно: вот она, уже не дрожащая от страха первоклассница, не шустрая пятиклассница, не мятежная девятиклассница. Теперь я – почти взрослая, на пороге последних двух лет в этом, ставшим таким родным, здании.

Директор произносила свою традиционную, хоть и немного скучноватую речь, которую заглушал то и дело проезжающий вдалеке транспорт.

Но вот настал самый трогательный момент. Ведущие объявили: "А теперь по традиции наши старшеклассники проведут малышей в их первый школьный класс!"

Я тут же почувствовала лёгкое волнение. Я знала, что ждёт наш класс. Нам выпала эта честь, поскольку 11 класс в этом году был небольшим, и нужна была помощь других старших классов.

Среди десятков лиц первоклассников мой взгляд быстро выхватил одну девочку. Она стояла чуть поодаль от своих сверстников, крепко сжимая в руке букет астр, которые были почти с неё ростом. Большие карие глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, испуганно смотрели по сторонам, и было видно, как её маленькие плечики подрагивают. Тонкие, заплетённые в две косички волосы, цвета золота, едва выглядывали из-под огромного белого банта, словно облачка. На ней было нарядное синее платье с белым воротничком и белые колготки, которые казались ослепительно чистыми.

Я подошла к ней, медленно присев, чтобы быть на одном уровне, и мягко улыбнулась.

— Привет, — тихо сказала я. — Я Ксюша. Как тебя зовут?

Девочка подняла на меня свои огромные глаза, полные робости, и едва слышно прошептала:

— Настя.

— Очень приятно, Настя, — я протянула ей руку. — Ты готова идти в свой первый класс?

Настя кивнула, но её маленькая ручка всё ещё крепко держала букет. Я осторожно взяла её за свободную ладошку. Она была такой крошечной, тёплой и немного влажной от волнения. Девочка неуверенно взглянула на неё, и в её глазах мелькнула искорка доверия.

И вот мы двинулись. Ручеёк старших и младших, живая цепочка, медленно потекла по школьному двору. Шаги Насти были такими несмелыми, что я инстинктивно замедлила свой ход, подстраиваясь под её ритм. Я почувствовала себя не просто старшеклассницей, а настоящим проводником, держащим в своих руках хрупкое будущее.

Настя шла рядом, её маленькие ножки едва поспевали за моими, но она гордо подняла голову, словно поняв, что теперь не одна. Её букет мягко покачивался в такт шагам, а банты на голове, казалось, сияли под утренним солнцем. Я чуть сжала её ладошку, передавая негласную поддержку. В этот момент, глядя на это маленькое создание, которое только начинало свой путь, я почувствовала нечто удивительное. Все тревоги, все горести, все сомнения последних месяцев отступили. В её руке лежала чистая, невинная радость, и это простое прикосновение наполнило меня ощущением невероятной нежности и новой, светлой надежды.

Вести Настю через этот "ручеек" в её новую жизнь – это было больше, чем просто школьная традиция. Это было напоминание о том, что, несмотря на все трудности, жизнь продолжается, и всегда есть те, кто нуждается в твоей поддержке, твоей силе и твоей доброй улыбке. В Насте я видела себя чуть больше года назад и тогда мне нужен был такой человек, как я сейчас для неё.

По окончании торжественной части, когда последние аккорды школьного гимна стихли в прохладном осеннем воздухе, мы сделали первые общие фотографии нашего нового десятого класса. Каждое лицо сияло улыбками, полными надежд и немного наивного оптимизма. И вот, словно вишенка на торте этого утреннего переполоха, прозвучало объявление, которое вырвало меня из праздной задумчивости. Оксана Александровна, наша новая классная руководительница, громко произнесла:

— Оксана будет старостой класса!

— Я? — оторопело переспросила я, не веря своим ушам.

— Да, ты, — спокойно подтвердила она, встречая мой изумлённый взгляд тёплой улыбкой. — Ничего сложного нет. Если возникнут вопросы или трудности, подходи ко мне, я обязательно помогу.

В тот момент остальные одноклассники обернулись в мою сторону, их взгляды красноречиво говорили: "Она? М-да, лучше выбрать не могли…"

Я была полностью согласна с этим безмолвным приговором, ведь совершенно не видела себя в роли старосты. Мне гораздо комфортнее следовать за кем-то, чем возглавлять. Вздохнув про себя, я решила: "Ладно, значит, это всё к лучшему".

В глубине души я верила Оксане Александровне. Мы с ней были тёзки, и это казалось каким-то незримым знаком. Возможно, это означало, что мы сможем найти общий язык? В конце концов, она завуч, человек с большим опытом и знанием школы. Может быть, когда-нибудь её помощь окажется бесценной.

Я уже собиралась уходить, когда вдруг услышала, как кто-то зовёт меня по имени. Детский, звонкий голосок. Обернувшись, я увидела Настю, ту самую первоклассницу, которую недавно вела за руку. Она бежала ко мне со всех ног, уже растрёпанная и с румянцем на щеках.

— Ксюша, Ксюша, подожди!

— А? — спросила я, опускаясь на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— Это тебе, спасибо, — пролепетала малышка, протягивая мне нежно–розовый воздушный шар. Ей, видимо, подарили его во время первого классного часаинэ

Я растерянно посмотрела на шар, затем подняла глаза на женщину, стоявшую чуть позади Насти. Это была её мама, и она смотрела на меня добрыми, улыбающимися глазами, словно безмолвно выражая свою благодарность.

— Спасибо тебе большое, Настя. Учись хорошо, и если что-то случится, смело обращайся ко мне, — ответила я, нежно обнимая малышку.

Она мило махнула мне ручкой и убежала, растворяясь в толпе. Какая же она милая и беззаботная…

Я тоже так хочу.

Помимо общих снимков, я сделала и свои личные фотографии, ведь это стало уже доброй традицией за прошедшие годы. Также мы с Мариной сфотографировались вместе, чтобы потом, спустя время, сравнить и посмотреть, изменились ли мы или остались прежними.

Домой я шла вместе с Тимой, делясь с ним всеми эмоциями, переполнявшими меня за эти несколько часов. Тима внимательно слушал, отвечал на все вопросы, а в его голосе слышалась искренняя гордость.

— Вот видишь, а ты боялась! Она считает, что из всего класса ты лучше всего справишься с этой задачей. Значит, ты явно лучше остальных!

Эти слова действительно вселяли надежду и веру в себя. Может быть, эти два года станут поворотными, и я наконец изменю мнение учителей о себе? Или же всё останется, как прежде?

Ладно, поживём – увидим.

Вернувшись домой, я сразу же выложила фотографии, сделанные на линейке. Долго разглядывала их, ведь на этих снимках я себе нравилась. Казалось, будто Ксюша девятого и десятого класса — это совершенно разные люди. Строгий классический костюм, туфли на небольшом каблуке, лёгкий макияж и сдержанная причёска – ну какая же прелесть! Видел бы меня сейчас Женя… Он, скорее всего, завалил бы меня комплиментами, как раньше…

Так, не время раскисать.

Завтра первый учебный день, нужно как следует подготовиться.

Остаток дня я провела, собираясь к учёбе: укладывала рюкзак, выбирала одежду, да и просто отдыхала. Важно было настроиться не только на предстоящие уроки, но и на новую роль в классе.

— Черт, Ксюня, какая ты красивая! Прям похорошела за все время, что мы не общались! — написал мне Дима, увидев мои фотографии.

— Хех, спасибо, — ответила я.

Я сразу же поняла, что если Дима увидел мои фотографии, то непременно покажет их Жене. Так было всегда, и не только с фотографиями. Дима был словно почтальон: он передавал мне что-то от Жени или просто то, что ему становилось известно, но и всё, что касалось меня, также доставлял Жене. Поэтому в последнее время я называла его "птичкой". Это прозвище появилось из ниоткуда, но удивительно точно подходило Диме.

Первый учебный месяц пролетел в настоящей суматохе, и, возможно, причиной тому стала моя новая роль в классе. Помимо собственной учёбы, я часто замещала Оксану Александровну: когда ей срочно требовалось отлучиться, я оставалась с младшими классами, проводила еженедельные классные часы по понедельникам, известные как "Разговоры о важном". Мои обязанности включали помощь в заполнении бесчисленных документов и журналов, присмотр за вторым классом, за восьмым "А", поскольку у нашей классной руководительницы элементарно не хватало времени на всех. Я была связующим звеном, передавая важную информацию обоим классам, и казалось, что школьные коридоры стали моим вторым домом, по которому я перемещалась без устали.

Что касается самого класса, поначалу я была уверена, что мне будет трудно найти общий язык с одноклассниками. Каково же было моё удивление, когда обнаружилось, что здесь немало знакомых лиц – тех, с кем я когда-то играла в садике. Почти сразу завязалась крепкая дружба с Вовой. Несмотря на некоторые эксцентричные черты в его манерах, мы быстро нашли общий язык. Вова оказался удивительно эрудированным, он не только выручал меня по организационным вопросам в школе и помогал с уроками, но и был прекрасным собеседником для долгих бесед.

С общим стремлением к "перекурам" я сошлась с Алисой, а та, в свою очередь, вскоре познакомила меня поближе с Алиной. Я всегда считала Алину весьма надменной, но, как оказалось, первое впечатление было обманчиво: влияние определённой компании играло в её поведении свою роль. Конечно, я не забывала и о Марине. Несмотря на свою постоянную беготню по школе и редкое присутствие на всех уроках, я находила время, чтобы перекинуться парой слов с каждым из них.

Однако не всё было так безоблачно. В классе нашлась пара человек, чьё высокомерное поведение действовало мне на нервы; они явно стремились "принизить" меня. Но, казалось, за прошедшие годы я закалилась, и теперь могла спокойно постоять за себя. После пары решительных разговоров они действительно оставили меня в покое. Но шёпот за спиной не утихал. Я часто слышала обрывки фраз о себе:

— Думает, что теперь ближе к классной руководительнице и совсем зазналась, может всеми заправлять. Высоко забралась.

Слыша подобное, я лишь демонстративно откашливалась и небрежно поворачивала голову в сторону болтающих, безмолвно давая понять, что прекрасно слышу каждое слово.

Однажды, сидя с Алиной в столовой на большой перемене, я узнала много нового о каждом из своих новых одноклассников. Алина, со свойственной ей прямотой, начала свой рассказ:

— Глеб просто урод. Думает, что крутой, а на самом деле он не стоит и чьего ногтя на мизинце. Кира такая же, они два сапога пара. К тому же Кира просто пришибленная, лучше не обращай на неё внимания. Может подпортить тебе всё то, к чему ты сейчас пришла. Если что-то случится, расскажи мне, мы что-нибудь придумаем.

Глеб был очень высоким и худощавым. Его манеры отдавали какой-то подъездной романтикой, хотя внешне он был вполне симпатичен: карие глаза, короткие волосы и достаточно хороший стиль в одежде. Кира же была… своеобразной. Очень даже. Я просто не могла представить их дружбу: они казались совершенно разными как во внешности, так и в поведении. Кира была полной, с голубыми глазами, пухлыми щеками и порой выбирала довольно странную одежду. Нет, я не судила людей по внешним признакам, но, признаться честно, Глеб мне импонировал больше, чем Кира.

Нашей с Алиной особенностью было то, что только у нас двоих из всего класса глаза были голубыми и зелёными, в то время как у остальных – карие. Всего двое из двенадцати! Считай, отличились.

В один из дней Оксана Александровна попросила меня зайти к ней в кабинет, и я, не скрою, немного испугалась: не допустила ли я где-то ошибку? С тревогой в сердце я поднялась на нужный этаж, открыла дверь и, ещё не успев переступить порог, выпалила:

— Оксана Александровна, я заявки утром отнесла, у восьмого «А» была, там восемнадцать человек сидит, у нас семь. Я вам об этом написала!

— Умничка моя, но я не про это тебе хотела сказать, — ответила учительница, жестом приглашая меня пройти. — Тут такая проблема. Ты сможешь быть одновременно на двух мероприятиях?

Я округлила глаза, не понимая, как такое возможно. В тот момент, когда я, погружённая в раздумья, отвернула голову, мой взгляд упал на парня, сидевшего в кабинете. Арсен. Ученик восьмого класса. Высокий парень армянской внешности, с темными карими глазами, от которых постоянно словно сыпались искры озорства и безумно кудрявые волосы, как у барашка. За этот месяц он успел показаться мне таким высокомерным и неприятным…

Зачем он здесь?

— Я тебя поняла, — продолжила Оксана Александровна, заметив мою растерянность. — Ну, я тебе объясню, а ты уже решишь, хорошо?

— А? А, да, хорошо, — с трудом выдавила из себя я.

— В Доме творчества вы с Арсеном должны будете выступить от школы, но загвоздка в том, что ты должна будешь быть ещё на олимпиаде. А их у тебя ещё шесть.

— Сколько?! — не сдержала я возгласа, чувствуя, как возмущение закипает внутри.— Оксана Александровна, мы с вами так не договаривались! Как я должна оказаться и там, и тут одновременно?!

Моему негодованию не было предела. Едва справляясь с нагрузкой в школе, когда мне нужно было быть то на замещении, то в актовом зале, готовясь к какому-то очередному событию, а тут мне предстояло находиться в РАЗНЫХ местах одновременно! Уффф… А ещё шесть олимпиад!

Да вы, похоже, совсем с ума посходили!

Я заметила, как Арсен, сидящий напротив, едва заметно улыбается, почти усмехается, глядя на моё замешательство. Это тут же вызвало острое желание ему насолить.

— А давайте Арсен сам справится? — с вызовом предложила я. — Или поставьте ему другого человека.

— Эй, Оксана Александровна сказала, что ты, как никто другой, справишься с этой ролью! — огрызнулся он.

— А не сам ли ты мне это сказал? — внезапно парировала Оксана Александровна, обращаясь к Арсену. — Сказал, что именно Ксюша справится, а ты подстрахуешь её?

Я совершенно ничего не понимала, пытаясь осознать ход их мыслей. В конечном итоге, несмотря на внутреннее сопротивление, я согласилась на эту авантюру. Олимпиады, слава богу, были разнесены по дням, не все сразу, а через день. Это было хоть каким-то утешением. Радовало и то, что за одно лишь присутствие и попытку написать мне гарантировали «пятёрку» по тому или иному предмету. А вот не радовало… ну, практически ничего. Как же так?

Всё ложилось на мои хрупкие плечи. А как же Вова, Глеб, Маша и остальные ребята в нашем классе? Получалось, что я одна отдуваюсь за всех. Хотя, если быть честной, Глеб был не особо ответственным; его с трудом уговорили выступить на одном из мероприятий, к которому я готовилась в одиночку. Вова же и вовсе наотрез отказался от подобного. Остальным тоже было плевать.

Голова шла кругом от навалившихся забот; это было невыносимо! Мне говорили, что десятый класс самый лёгкий, а тут всё свалилось разом. Я чувствовала себя этакой "мамкой" для всех. Надеюсь, в будущем это сыграет свою роль.

Глава 27

Домой я каждый день возвращалась, буквально валясь с ног. Школьные будни были одновременно изнуряющими и при этом невероятно насыщенными. В те моменты, когда у меня не было никаких поручений старосты, я сидела на уроках. Занятия проходили словно мы собрались за одним столом давних друзей. Доделав данные нам задания, мы начинали свободно болтать и смеяться. Учителя почти ничего нам не говорили, прекрасно понимая, что мы прошли настоящий ад из экзаменов и нам просто необходимо время для передышки.

Все назначенные мне олимпиады прошли успешно. Благополучно сдав их, я облегчённо выдохнула. Но, как оказалось, у нас было одно мероприятие за другим, в которых мы обязаны были участвовать. К счастью, октябрь стал менее напряжённым. Мы участвовали лишь в одном проекте, к которому готовились всё свободное и несвободное время. Репетиции к нему проходили со смехом, когда кто-то забывал текст или произносил реплику не в тот момент.

Учительница, что готовила нас, была преподавателем русского языка и литературы. Когда случался очередной промах, она слегка похлопывала нас листиком, на котором были записаны фразы всех участников. Это было невероятно забавно! Видеть, как кто-то неуклюже уворачивается от этой милой женщины и, не удержав равновесия, падает.

Мы с Алиной участвовали в этом проекте вместе, а это означало, что всё было вдвойне веселее! Мы с ней очень крепко сдружились: всегда сидели за одной партой, ходили в столовую, вместе приходили в школу, и если кого-то из нас отправляли на замещение, вторая уже была в пути.

Мы делились друг с другом самыми сокровенными мгновениями из жизни, и однажды я рассказала ей о Жене. Узнав все подробности этой истории, Алина искренне пожалела меня и каждый раз твердила, что он идиот. Нет, я сама это прекрасно понимала, но когда одно и то же мнение высказывает не первый человек, это уже звучит как неоспоримый факт.

В один из особенно скучных уроков я взяла карандаш, намереваясь скоротать время за рисованием. «Украв» у Оксаны Александровны в кабинете чистый лист, я принялась выводить линии. Карандаш словно сам скользил по бумаге, и лишь по окончании своей работы я с удивлением осознала, кого именно я нарисовала.

Все черты, до мельчайших деталей, были поразительно похожи на Женю. Быстро найдя его фотографию, я сравнила рисунок и снимок, и сходство было неоспоримым. Только моё воображение сделало его более наглым, добавив в образ дерзости. Поза на рисунке была совершенно иной, такой не было ни на одной его фотографии. Но вот ту самую ухмылку я всё же отыскала на одном из старых изображений. Чёрт… Мы ведь не общались какое-то время, а моё подсознание всё равно продолжает воспроизводить его образ.

Увидев мой рисунок, Алина рассыпалась в восхищении:

— Ты так красиво рисуешь! Ты в художку ходила?

— Да, но, может быть, всего пару месяцев… — ответила я, немного смутившись.

— Я тоже, но так рисовать я научилась лишь после года обучения. У тебя настоящий талант! — воскликнула она, и её искренность была приятна.

Когда закончились уроки, мы с Алиной немного погуляли, непринуждённо поболтали и разошлись по домам. Дома каждый вечер я с упоением делилась подробностями прошедшего дня. Мои бабушка с дедушкой гордились мной каждый раз, когда я рассказывала, что Оксана Александровна постоянно что-то мне поручает. Я и сама собой гордилась, и была бесконечно благодарна ей за то, что она дала мне шанс исправить мою прежнюю репутацию в школе.

Поскольку была пятница, я решила ничего не делать. Впереди маячили выходные, и с домашним заданием я успею справиться. Я спокойно смотрела фильм, когда мне пришло уведомление. Это был ответ на моё давнее сообщение, о котором я успела почти забыть.

— Девушка, с которой Женя на фотографиях, это ведь Катя? Как давно они вместе? Его отец заставил или он добровольно?

Это сообщение я писала Диме, находясь в состоянии настоящей истерики, когда голова взрывалась от полного непонимания ситуации. К слову, ответ мне был интересен до сих пор, но тот нервный тремор, что я могла бы испытать при скором ответе тогда, уже не был ожидаем. Время притупило остроту чувств.

— Да, они вместе семь месяцев. Добровольно, конечно.

— Понятно. Мог не отвечать.

— Не мог, а вот ты ответь. Ты его до сих пор любишь? Только честно скажи, прошу.

— Этого ничего не изменит, зачем тебе?

— Может, и изменит. Скажи.

Я долго размышляла над его вопросом, поскольку сама не знала ответа. Что это было: любовь или ненависть? Готовность отдать за него жизнь или желание отнять её? Мои чувства были запутанным клубком противоречий.

— Люблю, — ответила я, несмотря на всю гамму непонятных чувств, что переполняли меня при упоминании Жени.

Всё же мне казалось, что любовь в моём сердце превалировала над ненавистью. Стоило бы мне увидеть его сейчас или прочитать сообщение от него, как всякая неприязнь мгновенно бы испарилась. Я бы полностью отдалась его влиянию, забыв обо всём на свете.

— Но почему? Столько времени прошло, сколько боли он тебе причинил, а ты всё ещё его любишь?

— Не знаю, — написала я.

— Странные дела, — продолжил Дима. — Ты разве не с Тимой?

— Нет. Зачем тебе всё это знать?

— Не знаю… А почему не заведёшь себе кого-нибудь?

— Не хочу, — коротко ответила я.

Вот опять. Неужели Жене вдруг стало интересно, что я к нему чувствую, и он снова послал Димы на разведку? Как же это глупо. Он ведь в отношениях, по идее, ему должно быть совершенно всё равно. Ладно, к черту.

Всю оставшуюся ночь, пока сон не приходил, я размышляла о переписке с Димой. Он был так непредсказуем, мог затеять что-то как во благо, так и во вред. Наши пути разошлись, и мы больше не были так близки, как прежде, поэтому от него можно было ожидать чего угодно.

Школьные будни продолжались в привычном ритме, но для меня они ощущались совершенно иначе. Учёба, как мне казалось, стала даваться значительно легче, и я не могла понять, что именно на это повлияло. Было ли это изменившееся отношение учителей ко мне, когда я стала «важной шишкой» в глазах Оксаны Александровны, или же я сама наконец-то начала прилежно выполнять домашние задания и разбирать темы, которые раньше не понимала?

Каждые два месяца нам раздавали листки с промежуточными оценками. С трепетом в руках я взяла свой и не поверила глазам: вместо привычных двоек и троек там красовались лишь четвёрки и пятёрки, причём последних было подавляющее большинство. Моя гордость за себя была неописуемой. Единственная тройка, словно бельмо на глазу, оказалась по химии. Будь проклят этот предмет и его учительница, эта рыжая ведьма! Но я твёрдо решила во что бы то ни стало подтянуть свои знания по её предмету и выйти на твёрдую четвёрку.

Через неделю подходила к концу первая четверть, а спустя всего пару дней предстояло важное мероприятие, посвящённое юбилею казачьего корпуса в нашем городе. Мы все усердно готовились к нему, и, в конце концов, наши репетиции не прошли даром. Для моральной поддержки я решила позвать Тиму и Богдана. Мы по-прежнему крепко дружили, и они с радостью согласились приехать на мероприятие вместе со мной.

Единственным существенным минусом этого праздника было то, что почти всё время нам приходилось стоять. Там не было даже намёка на скамейки! Я, конечно, понимала, что учащиеся отличались завидной выдержкой, но как же гости? Вдруг кому-то станет плохо и срочно понадобится присесть? М-да. Ладно, это были лишь мелкие неудобства, которые можно было перетерпеть.

Поскольку с утра я не успела нормально позавтракать, мой живот начал недовольно урчать, и я пожаловалась Тиме.

— Я знал, что так будет, — произнёс он, — поэтому подожди.

Я недоумённо уставилась на него, когда он полез в свой рюкзак. Я предполагала, что там может быть одежда или что-то подобное, но никак не могла предугадать, что он припас еду специально для меня! Он достал для меня шоколадку со словами: «Я думал, если вдруг упадёт давление, то тебе нужен шоколад». Затем вынул бутылку воды: «Ты пьёшь много, поэтому лишней не будет». Следом появились батончики и несколько фруктов. Как же я его обожала в тот момент!

Я взяла батончики и начала их потихоньку есть, как вдруг подошла Алина со словами: «Я тоже хочу, делись!». Куда деваться, мы ведь тут надолго. Мы простояли там около трёх или четырёх часов, прежде чем мероприятие наконец-то началось.

Торжественная речь руководителя этого заведения, награждение учащихся погонами — и вот наконец-то мы перешли к просмотру номеров участников. Учителя, приехавшие с нами, стали нас расхваливать, говоря, что мы отлично справились и не подвели. Но нам было абсолютно всё равно, какое место мы заняли; мы хотели лишь поскорее снять эти неудобные костюмы, просто сесть в машину и наконец-то добраться до дома.

Дома я уже вовсю перебирала удачные снимки, сделанные во время мероприятия. Но не только дома. Я отправила самую удачную фотографию Диме с подписью: «Зацени». Зачем я это сделала? Не знаю, просто захотелось поделиться.

Когда были написаны последние строчки конспектов, я облегчённо выдохнула и отправилась отдыхать. День выдался невероятно насыщенным, и отдых был как нельзя кстати.

Я часто находила своё убежище в музыке. В те мгновения, когда мир, казалось, ополчился против меня, и всё шло наперекосяк, лишь её мелодии могли подарить истинное успокоение. Поддавшись ритмам, моё воображение пробуждалось с удвоенной силой, рисуя в сознании сценарии, ярче и реалистичнее самой жизни. Особенно ценными эти моменты становились на заре, когда первые лучи солнца пробивались сквозь тьму, или, наоборот, на закате, когда светило неохотно отдавало последние минуты своего естественного света, прежде чем погрузиться за горизонт.

— Вооу, красотка.

Из этого благословенного уголка моей души меня резко вырвало сообщение от Димы. На присланной ему фотографии была запечатлена я, облачённая в синее казачье платье, с платком, небрежно наброшенным на плечи. Тугая, низко заплетённая коса почти касалась талии, а в руках я держала шпагу, скрещённую с клинком парня, стоящего рядом. Его пригласили для завершения нашего выступления на мероприятии; он должен был фланкировать, и, честно признаться, мне это очень понравилось. Именно этот момент вдохновил меня на создание такого кадра.

— Конечно.

— Мне бы пора выходить из запоя, фу таким быть.

Из его слов я уловила проблеск надежды на непринуждённую беседу с Димой, а значит, и возможность выведать кое-что интересное.

— Ты же говорил, что не пьёшь. Втихую воруешь спирт из лаборантских во время учёбы?

— Как ты узнала?!

— Я Ванга, ахахах. Что там с Женькой? Ещё не женился?

— А Евгеша теперь вдова. Ну, то есть, холостой.

— Ого, как так-то? — искренне удивилась я, абсолютно не понимая ситуации. Всего пару недель назад Дима уверял меня, что у них всё прекрасно.

— Я так решил. Всех порешаю. Ему-то что, а мне что? Всё по красоте, как обычно.

— А почему расстались-то?

— А я им наплёл. Сказал ему, что она ему изменяет, а он ей. Ну и разошлись, короче.

— Думаешь, Женя поверил?

— Нет, он разыграл, что поверил. Ему самому надоело. Катя вечно лезла к нему, бесила меня всегда. Типа такая хорошая, добрая, ути-пути. Фу.

— Ахахаха, ты чего? Разве это плохо?

— Не всегда, но она особенно прилипалой была.

— Ты чего такой злой по отношению к ней? Разве не такую его отец хотел видеть рядом с ним?

— Ой, да она реально дура тупая. А отцу его плевать. Он занятой, теперь просто злой, но не как свирепая собака.

Конечно, он злой! Всё шло наперекосяк. Дела, скорее всего, давно бы пошли в гору, если бы Женя по первому же приказу женился на «нужной» девушке.

— Ты так и не ответил, разве плохо было то, что Катя слишком хорошая? — всё ещё недоумевая, почему Дима так поступил, спросила я.

— Ой, да пошла она в жопу, как человек скользкая какая-то. Ты лучше :)

Ну, то, что я лучше, я и сама знала. Меня куда больше волновало, почему мы с Женей даже не разговариваем нормально. После расставания с Катей он сам не написал, да и Влада ничего мне не передала, если бы он ей что-то скинул.

— Вон, Тимочка, необъятной души человек, далеко вы с ним убежали? Эх, моя забытая любовь… — не унимался Дима.

Такое отношение Димы к Тиме началось ещё весной прошлого года, когда он просто издевался над ним, принижал и открыто смеялся. Когда я спрашивала, почему он так с ним, Дима лишь отвечал: "Не знаю, не нравится он мне".

— Недалеко, но то, где мы сейчас, этого достаточно. Тима хотя бы был рядом и поддерживал меня, а не появлялся лишь тогда, когда это было удобно ему :) — ответила я, стараясь выплеснуть всю свою неприязнь к такому отношению Димы к моему другу, который действительно всегда был со мной.

На этом сообщении наш диалог и завершился. Полагаю, всё, что Дима хотел мне сообщить, это факт расставания Жени и Кати. Однако причина, озвученная им, была весьма странной, да и с чего вдруг он решил их рассорить? К тому же, всё произошло так быстро.

Измена — худшее, что может совершить человек по отношению к другому. Разве Женя способен на это? Я всегда считала, что если он любит, то отдаётся отношениям полностью, делая всё, чтобы они процветали, а не угасали. Если бы Дима не признался, что он намеренно сказал им ложь, я бы полностью разочаровалась в Жене.

Действительно, вокруг него всегда вилось множество девушек, пленённых его обаянием. Однако строгое воспитание, полученное от отца, не позволило бы ему опуститься до предательства. Он, скорее, предпочёл бы честно разорвать текущие отношения, чтобы затем начать новые, чем запятнать себя обманом.

Тишина ноября всегда казалась мне особенной, почти волшебной. Именно в этот период, ближе к его завершению, земля покрывалась первым, робким снежным покровом. Последние же два года ноябрь приобрёл для меня ещё большую значимость, ведь в нём таились две заветные даты, что жили в моей памяти каждый день: шестнадцатое число – день, когда я впервые повстречала Женю, и семнадцатое – его день рождения.

Я сидела, погружённая в написание конспекта, как вдруг услышала громкий возглас дедушки из зала.

— Ксюша, иди сюда, погляди, кто на твоём подоконнике сидел!

В тот же миг я бросила все свои дела и поспешила в комнату. Войдя, я увидела крошечную синичку. Полная восторга, я осторожно взяла птичку в руки, начиная её рассматривать: по обе стороны головки виднелись белые пятнышки, словно нежный румянец, брюшко окрашено в ярко-синий цвет, а лапки были удивительно тоненькими. Держать её было крайне сложно; я никак не могла решить, крепче ли сжимать ладони, чтобы она не улетела, или же ослабить хватку, опасаясь случайно навредить столь хрупкому созданию.

В конечном итоге, решив проверить её силы, я просто раскрыла ладошки, и птица мгновенно взмыла к потолку.

— Ой, мамочки! — воскликнула бабушка.

— Что же ты её отпустила? — укоризненно произнёс дедушка.

— А я откуда знала, что она так сразу взлетит?

В этот момент, сделав пару кругов под потолком, синичка изящно опустилась мне на голову, возможно, приняв её за своё уютное гнёздышко. Я стояла в абсолютном шоке, изумлёнными глазами переводя взгляд с бабушки на дедушку.

— Не двигайся! — сказал дедушка, поспешно направляясь к выходу. — Сейчас я принесу клетку от попугаев, мы её покормим, согреем и потом отпустим.

— А сейчас-то мне что делать?!

— Ну, если нагадит, то, значит, к деньгам, — ответила бабушка, еле сдерживая смех.

— Конечно же, пусть мне прямо в волосы нагадит!

Вскоре дедушка вернулся с клеткой, и я осторожно сняла Веру с головы. Почему Вера? Пара минут размышлений подсказала мне это имя. Когда-то я слышала, что птица, залетевшая в дом, приносит добрые вести или предвещает радостные события. Я искренне верила в это, отсюда и родилось имя для моей пернатой гостьи.

Перед тем как покормить синичку, я быстро прочла в интернете о её рационе. Поскольку у нас оставался корм для попугаев, я немного насыпала ей, и она с жадностью принялась клевать. Я, словно заворожённая, наблюдала за ней. Затем дала ей воды, и она справилась с ней так же быстро, как и с кормом.

Весь оставшийся вечер, проведённый за уроками, я наслаждалась её мелодичным пением. Ночью же, сквозь сон, слышала, как она отчаянно пытается выбраться из заточения.

— Потерпи немного, — шептала я в темноту, — окрепнешь чуть-чуть, и я тебя выпущу.

Глава 28

Забросив тренировки, я редко появлялась в спортзале, поэтому баскетбол на физкультуре был для меня настоящим спасением. Раз за разом учительница предлагала мне вернуться в спорт, но в последнее время я замечала, что длительный бег давался мне с трудом: правый бок начинало колоть, дыхание сбивалось. Вероятно, на это повлияла моя пагубная привычка к курению.

Каждый урок я буквально истязала себя, отдаваясь баскетболу без остатка. Играла до тех пор, пока не валилась на пол спортзала или едва волочила ноги до раздевалки. Моему упорству способствовал и Глеб – он тоже некогда посещал тренировки и потому играл отменно. Мы нашли общий язык на площадке, и я часто ловила на себе осуждающие взгляды Киры и Маши, которые даже мяч поймать толком не могли. М-да, зато новые сплетни выдумаете в два счёта.

Поскольку сегодня был день рождения Жени, утром я отправила ему поздравление. Всего пара слов, но в них я вложила всю ту невысказанную любовь, которую таила глубоко в себе.

— С днём рождения!

Зачем? Не знаю, возможно, именно этим я и хотела выразить свои чувства, или просто сработала привычка. Я понимала, что он вряд ли ответит сегодня, да и вообще ответит ли, поэтому весь оставшийся день занималась своими делами.

Я искренне удивилась, когда вечером увидела ответ Жени.

— Спасибо. Удивлён, что ты помнишь.

— Я помню всё, даже по датам и приблизительному времени, — поспешно ответила я, не желая терять заветные минуты общения. Может быть, мы хотя бы сегодня с тобой немного побеседуем?..

— Ни к чему. Как ты?

— Всё хорошо, устаю до ужаса.

— Почему? Завалы по учёбе?

— Нет, просто много обязанностей налегло сразу.

— Ох... Держись. Как учёба проходит?

— Неплохо, у тебя?

— Тоже.

Эти пять минут были лучшим моментом всего дня, и так не хотелось, чтобы он заканчивался…

***

— Ты не занят?

— Нет, — пришёл обнадеживающий ответ.

— Не хочешь поболтать?

— С радостью.

— Стареешь на глазах, ахах, — написала я, желая немного пошутить. Ему сегодня исполнилось восемнадцать, так что шутка была вполне уместной.

— И не говори, рассыпаюсь на глазах.

— До встречи доживёшь?

— Не факт, только если на четверть.

***

— Тебе, кстати, миллион и один привет от бабушки, постоянно спрашивает о тебе.

— Ей миллион и два привета. Ещё помнит, даже… Приятно знать.

Бабушка действительно часто спрашивала о Жене: общаемся ли мы, как у него дела и всё в таком духе. В последнее время мне было нечего ей рассказывать. Зато сегодня будет.

***

— Ты не забыл, что должен был мне ежа подарить?

— Возьми себе Димы и воткни в него иголки. Есть за что. Дарю, упаковать?

— За что?

— За подработку птичкой.

Удивительно тонко я чувствовала наши переписки, улавливая интонацию сообщений: когда Женя был зол, когда у него было хорошее настроение или когда ему становилось всё безразлично. Этот момент стал тем, когда я поняла, что он разгневан. Но почему? Разве не Женя отправил Димы что-то мне рассказать или разузнать?

В этот момент меня осенило. Я быстро сопоставила цепочку событий. Сначала Дима спросил меня, люблю ли я Женю, и, получив положительный ответ, начал обдумывать план действий. Он специально рассорил их с Катей, чтобы… чтобы у нас с Женей был шанс снова быть вместе?..

***

— Почему ты не нашла отношения? — спросил Женя.

— Зачем они мне? Не хочу.

— Даже если я вернусь к тебе?

Это сообщение заставило моё тело задрожать. Вернёшься?.. Есть на это шанс?

— Не знаю.

— Пх, ну а если правда?

— Не хочу, я же ответила уже.

***

— Как думаешь, я действительно испортил тебе жизнь?

Эти странные вопросы я не понимала. К чему он клонит? Что хочет услышать? С чего вообще взял, что испортил мне жизнь? Возможно, в какой-то степени, раз я все эти два года я люблю его. Могла найти отношения и быть счастливой в них. Но я выбрала другой путь и себе не изменю.

— Нет, просто преподал урок: не стоит доверять всем подряд.

— Тут верно, на то были причины, ещё хуже, чем обычная ложь.

— Я до сих пор не знаю, где правда, а где вымысел в нашей истории. Буду надеяться, что когда-нибудь ты откроешь мне истину.

— Но ведь будущего у нас быть не может, да и настоящее смутное, а прошлое… Если хочешь, можешь спросить что угодно.

Будущего быть не может…

Эти слова, словно острый клинок, вонзились прямо в сердце, убивая мгновенно. Неужели мы действительно оставим всё как есть? Неужели это действительно конец?..

— В конце концов, мне кажется, что когда ты уходил, большая часть твоих слов была ложью.

— Может, я сам по себе – ложь? Ты не задумывалась?

Чёрт! Как же я устала от этих вечных загадок! Скажи же всё прямо!

— Жень, хватит говорить какими-то загадками, прошу. Скажи уже как есть. Я устала гадать, что правда, а что нет, — это сообщение было мольбой, отчаянным шагом к истине. Получу ли я её, зависело от желания человека по ту сторону экрана.

— И кто я в итоге для тебя?

— Я не знаю. Я уже ничего не знаю и не хочу. Единственное, что могу сказать, это то, что я всё ещё люблю тебя, иначе я бы не сидела сейчас и не писала тебе это.

— Будто бы я этого заслужил.

***

— Знаешь… Понимай как хочешь. Можешь даже не воспринимать. Если бы всё не было так сложно, я был бы с тобой. Если бы не существовало этой оболочки из лжи, и определённых факторов, влияющих на моё мнение, временами на мнение общества, а впоследствии — это повлияло бы и на твоё мнение.

— Жень, я тебя когда-нибудь убью, я тебе это обещаю! Какого чёрта ты не скажешь всё как есть? Какого чёрта ты мне мозги делаешь? Зачем ты сейчас вообще со мной разговариваешь? ЗАЧЕМ?! — я писала эти слова, уже пребывая на грани истерики. Пальцы едва попадали по буквам. Я была готова разорвать его на части. Меня обуяла жуткая злость, и я абсолютно ничего не понимала.

— Я хотел бы. Но я не могу сказать тебе этого, а в целом, только этого. Но я рад, что потихоньку ты забываешь меня и, возможно, остыла.

— Почему? В чём причина? Боишься, что потеряешь меня? Перестанешь казаться хорошим? Что?!

— Это мелочи, которые можно пережить. Куда уж…

— Так скажи уже, хватит издеваться надо мной! Тебе это нравится?!

— Нет. Ты бы поверила, что Дима — это девушка?

— К чему ты это сейчас? Переводишь тему?

— Нет, ответь, — требовал Женя.

— Не поверю, — ответила я честно.

— Почему?

— Это глупо. Как же фотографии, голосовые сообщения?

— Всё же. Ответь, если так и есть?

Да ты точно издеваешься надо мной! Господи, как же ты меня уже раздражаешь! Мудак!

— Не знаю, тогда вы будете оба дебилами.

— Что теперь думаешь?

— Почему ты говоришь за Димы, если речь о тебе?

— Речь обо мне, я издалека начал. Что если всё правда, кроме пола?

Эти слова показались мне таким идиотизмом, честное слово! Какая нелепость! Самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала. Ну правда, как же голосовые, фотографии, видео и прочие неопровержимые факторы? Я не верила в это.

— Если ты девушка, какого чёрта это всё происходит?! — писала я, и, клянусь, будь мы сейчас рядом, я бы его избила до смерти, он бы умер в свой же день рождения. Я была зла, сама не зная на что. Меня раздражало, что он говорит какими-то загадками и не произносит ничего прямо, словно желая запутать ещё сильнее.

— Не знаю.

— Что значит "не знаю"?! Не знаешь? Что ты вообще знаешь? Ты смеёшься надо мной? Ты идиот, просто идиот, я не знаю, как мне тебя ещё назвать!

— Я не знаю, что сказать, прости.

— Зачем ты возился со мной эти два года, а не сразу сказал как есть, после твоих вечных "пришёл-ушёл"? Зачем обещал приехать, зная свою ложь?

— Хотел, — отрезал Женя.

Хотел? Ты видел и слышал мои истерики, знал, что я умираю изнутри, я могла умереть из-за твоих выходок, ты знал! Ты всё прекрасно знал!

— Это спор? Шутка? Какая тебе была выгода? — Вопросы сами собой появлялись на экране телефона один за другим, требуя правды.

— Не обязательно люди делают что-то ради выгоды.

Хах, ну конечно же, как же я сразу не подумала? Ты же светлой души человек, ты так не умеешь.

Я находилась на грани истерики, которая начинала поглощать меня целиком.

— Ещё скажи, что чувств не было и это тоже было частью спектакля.

— Это сейчас имеет значение?

— Имеет. Отвечай, — короткий, приказной тон в словах и сообщениях зачастую означал, что до взрыва оставалось совсем немного, и предел терпения был успешно достигнут.

— Не скажу.

Это сообщение было единственным лучиком во всей переписке. Капля надежды, что хоть что-то из того, что было между нами, оказалось правдой. Но я не верила ему, я не могла сопоставить ничего, не могла найти аргументов в пользу того, что человек, сидящий по ту сторону экрана, — девушка.

По ощущениям, я словно опять вернулась в начало двадцать первого года. Всё свалилось в один момент. Я снова умирала, медленно и верно. Я не верила в "правду", сказанную Женей. Это просто нелепо!

Я на эмоциях отбросила телефон в сторону, и он глухо ударился о пол. Смахнула всё, что лежало на столе, комоде; все подушки с кровати разлетелись по разным углам комнаты, пара портретов со стены упали на пол, зацепленные летевшими предметами. Я была слишком зла, мной обуяла невыносимая ярость, ненависть. Мне нужно было это выплеснуть, пока я действительно не убила кого-нибудь.

Сильнее моей ненависти и злобы могла быть лишь любовь, но и она, казалось, испарилась без следа, целиком уступив место всепоглощающей, испепеляющей ярости. Когда вокруг уже не осталось ничего, что можно было бы обратить в руины, я безвольно рухнула на ложе, которое утратило привычный облик, превратившись в хаотичное нагромождение смятых простыней и подушек. Включив музыку, я тщетно пыталась усмирить бушующую внутри бурю эмоций.

Глава 29

Я бегу. Не знаю куда. Просто бегу и кричу во мрак бездонного леса, где вокруг лишь бесконечные стволы деревьев, закрывающих собой даже слабейшие проблески света. Это словно мой самый тёмный кошмар, оживший в суровой реальности. Каждый раз, когда я останавливаюсь, в ушах режет жуткий смех — одновременно женский и мужской, эхом отдающийся в пустоте. Перед глазами возникают незнакомые лица — непонятные облики, окружающие со всех сторон. Они... Кто они? Почему я бегу? И куда ведёт меня эта безумная гонка?

— ХВАТИТ! ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?! — кричу я в бездну, и на мгновение ужасающий водоворот стихает, лишь чтобы скоро разгореться с новой силой.

Ноги пышут болью, вся я покрыта ссадинами, лицо раскалено и отёчно от слёз, голос иссох настолько, что даже шёпотом не могу произнести ни слова. Проклятый корень, о который я споткнулась и ударилась головой... Даже в бессознательном состоянии казалось, будто я кричу в пустоту, но мой голос тонул в вихре неведомых звуков: смеха и непонятных голосов. Пока где-то рядом не раздался знакомый шёпот — такой родной и близкий, но я не могла определить, кому он принадлежит.

— Ксюш, прости... Очнись, прошу тебя. Ты справишься.

Эти слова были близки моему сердцу, словно призыв к жизни... Я справлюсь?.. Нет, я устала. Просто немного отдохну и сбегу — осталось совсем немного. Откуда я знала это?.. Мысли лихорадочно крутились в голове, а шёпот становился невыносимым, повторяя одно и то же:

— ПРОСНИСЬ УЖЕ! ХВАТИТ!

Молниеносно открываю глаза и вскакиваю с кровати. Ладони липнут от влаги, всё вокруг словно плавает перед глазами, тело покрылось крупными мурашками, а голова раскалывается от боли.

Когда взгляд наконец начал проясняться, я осознала: я в своей комнате. Ни леса, ни таинственных голосов вокруг.

Это был сон? Почему мне казалось, что это правда? И почему сильно болит щиколотка?..

Медленно поднимаюсь с кровати и осматриваю комнату. Всё как прежде: вещи разбросаны повсюду, несколько портретов лежат на полу, некоторые фигурки разбиты, но их ещё можно склеить. Их — да, а вот себя после того разговора собрать будет куда сложнее.

В голове всплывали сообщения Жени, словно зыбкие осколки:

«А что, если я сам по себе ложь?», «...Я бы был с тобой...», «Не знаю», «Оболочки из лжи...», «Не скажу», «Ты бы поверила, что Дима — девушка?», «Не он, а я».

Я взглянула в зеркало и почувствовала отвращение к самой себе. Редко меня охватывали такие чувства. Что же со мной случилось, что я разметала комнату? Пара синяков на ногах, царапина на руке, острая ломота в теле — всё говорило о том, что это далеко не сон.

Собравшись с силами, я направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Внешне я выглядела лучше, но внутри было куда труднее. Снова предстояло собирать себя по крупицам — те, что оставил после себя Женя.

Выходя из ванной, посмотрела на часы: 23:43.

Я спала всего час?.. Казалось, я провела вечность в этом кошмаре. Как же я вообще заснула?

Вернувшись в комнату, я осознала, что если кто-то увидит её в таком состоянии, сочтёт меня сумасшедшей. Пора бы навести порядок.

Медленно, но верно комната приходила в прежний облик. Телефон показал 13% заряда, и я решила подключить его к зарядке — чтобы, пока он подзаряжался, попытаться осознать произошедшее. Но мысли упорно не хотели в лад лезть. То, что сказал Женя сегодня, шло вразрез с прошлым, звучало путающе и загадочно, однако я отчаянно старалась поверить в его слова. Какая нелепость.

Когда телефон немного зарядился, я сняла его с зарядки и открыла чат с Димой. Моя "птичка" — тот, кто всегда подсказывал, объяснял и спасал, когда я утопала в лжи Жени.

— Я знаю, что ты не спишь. Что за хрень? Скажи мне, ты всё знаешь. — написала я.

Ответ не заставил себя долго ждать, словно он ждал моего сообщения.

— Это, девочка моя, правдивый взгляд на жизнь.

— Что?! — оборвала я. — И это всё, что ты можешь мне сказать? Ты идиот? Ты знаешь всё, раз уж Женя "разоткровенничался", значит, ты тоже можешь что-то внести в эту историю. Давай, я слушаю.

— Это всё, что я могу сказать. Я не пёс, чтобы быть на поводке у Жени. Следи лучше за языком.

Это сообщение подкосило меня окончательно. Дима редко позволял себе грубость в мой адрес — настолько редко, что я даже не помнила подобных случаев. Неужели я сказала правду? И именно за это он на меня так взъелся?!

— Следуй за хозяином, а мне рот не затыкай. Я тебя нормально спросила, а ты, как обычно, послушно выполняешь «наставления» Жени: пришёл — ушёл, как он скажет.

— Всё сказал. Угомонись.

Новая волна злобы и ненависти обрушилась на меня с ещё большей яростью. Я схватила электронку, глубоко затянулась, желая хоть немного унять бушующие чувства. Второй раз я не стану убирать за собой в этой комнате — пусть останется в хаосе, как и мои мысли.

Какого, чёрта, этот пёс со мной так разговаривает?! И что же Женя молчит и терпит эту дичь? Они оба — идиоты.

«Возьми себе Диму и воткни в него иголки, есть за что...»

Эхом отзывалась в голове фраза, которую сказал сегодня Женя.

Постепенно до меня дошло: Дима рассказывал мне многое, утаивая это от Жени, пытаясь помочь мне. Но почему вдруг отказался? Понял, что Женя уже всё знает?

Поздней ночью я окончательно запуталась в мыслях. Из тумана размышлений меня вырвала Вера: она отчаянно билась в клетке, пытаясь вырваться на свободу. Я смотрела на неё и поняла — моя вера меня покидает. Её настало время отпустить. И речь была не только о птице. Это маленькое создание стало предзнаменованием, возможно, поэтому я назвала её Вера.

Слёзы потекли по щекам, и я медленно подошла к клетке, осторожно взяла её в руки и вышла на улицу — настала пора прощаться. Время пришло.

Стоя в холоде поздней осени, моё тело дрожало — не только от мороза, но и от осознания того, что это точка невозврата. Я аккуратно открыла дверцу временного пристанища маленькой птицы и отпустила её.

Синичка не взмыла ввысь сразу — она сначала села на мою руку, словно прощаясь. Пару тихих чириков — и она унеслась прочь. Она окрепла, была сыта и, наверное, счастлива. А её «спасительница» стояла плача, дрожа и не совсем понимая, от чего именно.

Я отпустила её, подарив светлое будущее. Но вместе с птицей улетела и моя вера, моё чувство. Я поняла: больше никому не буду доверять. Это убивало меня слишком часто. Пора перестать быть такой наивной.

Я сидела на полу комнаты, бессмысленно взглянув в зеркало, словно туда смотрела не я. Как же до этого дошло? Лишь один разговор с Женей выбил меня из колеи. Всё ведь шло хорошо — так зачем же я решилась заговорить с ним? Я только успела оправиться от прошлого кошмара, а уже погрузилась в новый, ещё более гнетущий.

Глаза медленно слипались, а часы показывали 3:17. Спать... Надо спать. Но я страшилась вернуться туда, в тот ужасный сон.

— Спи, родная, спи... Тебе нужно восстановиться, — тихий голос произнёс кто-то, но я не могла понять, был ли он в моей голове или звучал рядом. Возможно, я уже спала.

— Я... я не хочу засыпать, — шептала я в мертвом молчании. — Ты снова придёшь ко мне во снах, а я этого боюсь и желаю одновременно. Что же ты сделал со мной?..

— Прости, я прошу. Но тебе действительно необходимо отдохнуть. Я больше не буду приходить, просто дай себе покой.

— Приснись... Лучше приснись. Ведь только во снах мы вместе и счастливы.

— Засыпай, любовь моя... Засыпай... Прости, что так выходит. Я хотел как лучше..

Дни текли словно в густом тумане — тумане размышлений и полного непонимания происходящего. Привычные задания я стала выполнять с заметным замедлением, поручения Оксаны Александровны исполнялись, но с опозданием. Учёба превратилась в некий непонятный ком, от которого я никак не могла оторваться; половину урока я проводила в полудрёме. Когда учителя обращались ко мне, прежде чем ответить, я на какое-то время погружалась в себя, пытаясь осмыслить заданный вопрос, и лишь потом, с подсказок одноклассников, выдавала ответ. Мысли путались, отказываясь здраво воспринимать новую информацию.

Радость от предстоящего дня рождения не ощущалась. Обычный день, к которому, казалось, не было смысла готовиться. Бабушка с дедушкой буквально заставили меня заняться покупками к празднику. Они заметили, что в последние дни я сама не своя, но рассказывать им о той истории мне совершенно не хотелось. Женя и без того прослыл негодяем в глазах тех, кто о нём хоть что-то слышал, а если они узнают правду, то он окончательно увязнет в их мнении. Он, к слову, мне больше и не снился. Хоть одно обещание сдержал.

Чтобы как-то скрасить предстоящий день рождения, за день до него я позвала Марину. Хотелось, чтобы она помогла украсить комнату и, возможно, отвлечься. Несколько часов, проведённых за украшениями и разговорами, не принесли желаемого облегчения.

В комнате появились воздушные шары, объёмные цифры «1» и «6», символизирующие мой приближающийся возраст. Завтра мне исполнялось шестнадцать. Отлично. На год старше.

К концу дня появилось острое желание уединиться ото всех. В последние дни меня всё раздражало.

Какие же вы все нудные. Просто достали.

Листая ленту, я наткнулась на аккаунт Ани, подружки Жени. То ли это был знак, то ли простое совпадение, но мне захотелось заглянуть к ней на страницу.

Первым же постом была фотография её и парня. Аня стояла перед молодым человеком, словно «скрывшись» за ним, и лишь глаза выглядывали из-за его спины. Парень стоял спиной, в белой рубашке, а волосы на затылке были слегка растрёпаны.

Я улыбнулась этой фотографии и вышла с аккаунта Ани, продолжая пролистывать ленту.

Стоп... Назад.

Я вернулась и внимательно рассмотрела изображение. Затем стала искать фотографию Жени, где он был бы в похожей позе. Найдя такую, я снова вернулась к фото Ани и сохранила его.

Обрезав всё лишнее, я сопоставила два изображения. Или я уже настолько помешалась на Жене, или это действительно он?! Около получаса я вглядывалась в снимки, и всё больше и больше сходств находилось между ними. Волосы, их цвет, уши и спина, которая в обоих случаях была скрыта под одеждой. Они были идентичны. Совершенно.

Осознание не заставило себя долго ждать. Это был Женя. Решив проверить себя, я обратилась к Тиме.

— Тим, вот, на первый взгляд, чем отличаются эти фотки?

— Ничем, разве что на второй Женя с Аней, а на первой он один. А где ты это нашла? — пришёл ответ через несколько минут после моего сообщения.

Женя? С Аней? Тогда либо мы оба сходим с ума, либо это всё правда.

— У Ани на странице. Она её сегодня выложила.

— Вот как. Это они решили устроить тебе что-то вроде подарка на день рождения?

Хах, подарок удался. Даже очень. Мне понравилось.

"Мы с Аней давно не общаемся", "Расскажи мне что-нибудь о Денисе, самое худшее, что знаешь о нём", "Так нужно было, сейчас сменю", "Не он, а я".

"Они не общаются, так Женя мне сказал", "Зачем тебе это?", "Почему ты сменил имя на Макс?", "Хочешь сказать, что он девушка?"

Моменты из прошлого и настоящего переплетались сами собой, выстраивая логическую цепочку. Они хорошо общались с Аней, Женя её любил. Потом появилась я. Вроде бы всё шло неплохо. Исчезновения, появления, смена имён в сети. Слова Димы об этом.

"А что, если я сам по себе ложь?"

Ложь. Он мне врал постоянно. Даже в мелочах. Неужели Женя настолько мне не доверял?

"— Ещё скажи, что у тебя чувств не было, и это тоже часть спектакля.

— Не скажу".

Разум отказывался воспринимать реальность. Телефон в моей руке настойчиво вибрировал, освещая пальцы звонком от Тимы. Чёрт, я так долго игнорировала его сообщения, он наверняка волновался, что я могла натворить что-нибудь непоправимое…

— Да? — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

— Ксюша, мать твою, я чуть с ума не сошёл! Ты в порядке? Ты совсем перестала отвечать, только читала мои сообщения.

— А… да, всё нормально, просто задумалась. Прости.

— Не пугай так больше, пожалуйста. Поговорим? Если хочешь.

— Не сегодня, — ответила я и, не дожидаясь ответа, сбросила звонок.

Обрывки сообщений, словно призраки прошлого, кружились в моём сознании — мои собственные и тех, кто каким-то образом был связан с этой запутанной историей.

Решив заглянуть на страницу Жени, в наивной надежде, что он мог выложить что-то новое, я обнаружила лишь надпись "был в сети 6 дней назад" и совершенно пустой профиль. Все его записи, за исключением одной, были стёрты.

"Лишь по одной я скучаю, и её мне не хватает." Этот пост был без фотографии, хотя я отчётливо помнила, что она там была. Женя удалил всё, оставив лишь ту запись, которая, по его словам, была посвящена мне. Иронично, ничего не скажешь.

Меня разбудили радостные голоса домашних.

— С днём рождения, солнышко наше! Мы тебя так любим! — в один голос вторили бабушка с дедушкой, их слова переплетались в тёплом хоре.

Сонно я привстала с кровати, выдавив из себя слабую улыбку. Увидев, что я уже более-менее пришла в себя, они протянули мне небольшую коробочку. Со светящимися от предвкушения глазами я смотрела на подарок, не в силах угадать, что скрывается внутри. Открыв её, я увидела золотую цепочку, а к ней — серебряное кольцо.

— Спасибо большое, я вас тоже люблю.

Раньше мы часто ссорились, но в последнее время таких конфликтов стало гораздо меньше, и наши отношения заметно окрепли.

С относительно приподнятым настроением я собралась в школу. Сегодня была пятница, поэтому настроение и так было на высоте. Накрасившись, одевшись, я сделала несколько фотографий и выложила их в свой канал. Почти сразу же я заметила шквал сообщений с поздравлениями. От Тимы, Алины, Марины и других людей, которые помнили о моём дне рождения даже без всяких напоминаний.

От осознания этого внутри стало по-настоящему тепло. Улыбка на лице сияла ещё ярче, чем час назад. День начинался превосходно, но, как это часто бывает, к вечеру всё могло пойти наперекосяк.

Когда я вошла в класс, по традиции нашей маленькой группы, меня встретили аплодисментами и пожеланиями. Это было невероятно мило. Уроки пролетели незаметно, и учебный день закончился так же быстро.

Я возвращалась домой, зная, что там уже ждёт готовый торт, зал украшен, правда, уже не мной, и ближайшие часы мы проведём за оживлёнными беседами. Так оно и случилось.

Торт был настолько красивым, что его даже жаль было разрезать. На нём красовались объёмные цифры "16" и шестнадцать обычных свечей. Каким-то чудом мне предстояло задуть их все, чтобы заветное желание непременно исполнилось.

В этот момент я вспомнила прошлые годы и свои попытки загадать желания. Последние годы они почему-то не сбывались. Я желала, чтобы всё было хорошо — у меня, у Жени, у нас с ним, — но с каждым разом всё становилось только хуже. Какая же глупость — верить в это.

Задувая свечи, я лишь прошептала: "Пусть у того, у кого сейчас всё идёт наперекосяк, всё образуется". Дым от свеч взмыл вверх, и я проводила его взглядом. Через мгновение он растворился в воздухе. Вместе с ним растворились и моя вера, и надежда на лучшее.

Этот вечер, мой день рождения, ощущался каким-то особенно опустошённым. Разговаривать почти не хотелось, лишь изредка отвечала, когда меня вырывали из собственных размышлений. Торт и еда совершенно не шли в горло; казалось, съешь что-то — и оно встанет комом.

Немного посидев за столом, я решила уединиться. За какие-то пару часов я устала сильнее, чем за первый месяц учёбы, хотя там я делала всё намного быстрее, и объём работы был значительно больше.

Оставшуюся часть вечера скрасил Тима. Мы обсуждали нашу завтрашнюю встречу. Он пообещал принести мне подарок, хотя я и просила его не тратиться. Сказал — сделал.

Невольно, снова и снова, мой взгляд тянулся к чатам с Женей и Димой, в надежде увидеть заветное "С днём рождения". В прошлом году Дима написал вечером, а Женя — лишь на следующий день. Но сегодня... сегодня никто из них не поздравит. С Димой мы рассорились, а Жене, вероятно, будет просто стыдно написать.

Глава 30

Утро обещало быть добрым, и, что удивительно, я проснулась в прекрасном расположении духа. Несмотря на то, что почти не сомкнула глаз прошлой ночью, какая-то неведомая радость наполняла меня.

Время неумолимо поджимало, и я поспешила собраться. Синоптики обещали настоящую зимнюю сказку: лютый мороз и пронизывающий ветер. Пришлось позаботиться не только о стильном образе, но и о том, чтобы не превратиться в ледышку.

Обычно, когда я встречалась с Тимой, выбор наряда не был для меня проблемой. Зачем усложнять, если он видел меня в любом виде? В этот раз тоже не стало исключением. Я лишь слегка прошлась тушью по ресницам и нанесла бальзам на губы, чтобы защитить их от обветривания.

Договорившись заранее, Тима предложил подойти к моей остановке, и я с радостью согласилась. До неё было всего пять минут ходьбы – осталось лишь дождаться редкий автобус.

Прибыв в центр города, мы решили подкрепиться. По классике я заказала чизбургер и колу без льда. Больное горло всю жизнь было моим настоящим врагом. Стоило мне съесть или выпить что-то холодное, как начиналась мучительная боль, а затем – температура и больничный.

Я давно присматривала себе идеальные джинсы, и вот, оказавшись недалеко от места нашей прогулки, я увидела их!

– Пойдём в магазин? – предложила я Тиме, с глазами, полными надежды, словно у проказного котёнка. – Хочу примерить джинсы, может, и куплю.

– А у меня есть выбор? – с улыбкой спросил он.

– Нет, ну что ты! Пошли, поможешь мне, – проговорила я, увлекая его за рукав куртки.

Как только мы вошли в магазин одежды, мои глаза засияли. Я захотела всё, что видела!

– Тима! Помоги, я совсем запуталась, – позвала я его, окруженная горой одежды. – Не знаю, какие выбрать.

– Показывай, – ответил он.

Я снова примерила каждую понравившуюся вещь, показывая их Тиме. Он лишь улыбался и говорил: "Тебе всё так идёт, выбрать действительно сложно".

Вздохнув, я решила, что придётся полагаться только на себя. В конце концов, я выбрала те самые джинсы, которые и хотела изначально.

Стоя у кассы и оплачивая покупку, я вдруг заметила на витрине набор колечек.

Ладно, в следующий раз.

Но тут Тима взял их, отнёс на другую кассу и оплатил.

– Держи, – сказал он, протягивая мне коробочку. – Считай, это дополнение к подарку.

Мне так нравилось, как Тима понимал меня с полуслова, с одного взгляда. Он чувствовал, когда я зла, когда в прекрасном настроении, когда чего-то хочу, и зачастую мне не приходилось об этом говорить.

Мы ещё немного погуляли, продрогли до костей и отправились домой. Но не ко мне – подарок-то был у Тимы! Это лишь подогревало мой интерес.

Всю дорогу мы не переставая смеялись. То кто-то из нас поскользнётся и упадет, то кто-то скажет что-то нелепое, превращая это в шутку, понятную только нам двоим. Тима стал мне по-настоящему близким человеком. Он знал всё, я рассказывала ему каждую минуту своей жизни, полностью доверяя себя и свои секреты.

Уже у дома Тима предложил зайти погреться, чтобы потом моя бабушка не начала его отчитывать за то, что я заболела. За чашкой чая мы болтали обо всем на свете: я делилась воспоминаниями о школьной жизни, а он – историями из студенчества.

Когда на улице начало темнеть, я, совсем забыв о подарке, собралась идти домой. Но Тима меня остановил и вручил его. Это была коробка среднего размера, в которой что-то звякало, и, конечно же, букет. Цветы были невероятно красивы! Мне стало немного жаль их – ведь они так быстро завянут. Я надеялась, что они донесут свою красоту до дома. Но Тима, как всегда, всё предусмотрел: сказал, что меня уже ждёт такси. Темнело, становилось ещё холоднее.

Усевшись в машину, я счастливая отправилась домой, с нетерпением предвкушая, что же там, в таинственной коробке. Любопытство просто разрывало меня, но нужно было дотерпеть до дома, чтобы наконец увидеть это чудо.

Придя домой, я первым делом поставила цветы в вазу. Когда все собралась, я с предвкушением открыла коробку. Внутри оказалось настоящее изобилие сладостей! Даже бабушка, шутя, заметила: «Тима, похоже, хочет, чтобы у нашей внучки попа слиплась!» Банально, но кто бы мог подумать, что я так обожаю батончики Kinder Bueno? За них я готова была отдать всё на свете. Помимо сладкого изобилия, там лежала футболка внушительных размеров, как я и люблю. На ней красовался очаровательный котик в китайском стиле.

Какая прелесть!

Внизу коробки я обнаружила записку. Решив не читать её при всех, я дождалась, пока родные, в очередной раз похвалив Тиму, разойдутся. Уединившись, я принялась за чтение:

«Ты самая невероятная девушка в моей жизни. Ты — мой лучик света, ведь когда мы вместе, я забываю обо всех горестях. Спасибо, что ты всегда рядом».

Письмо вызвало на моем лице нежную улыбку. Эти чувства были взаимны, мы безумно дорожили друг другом и не представляли своей жизни без кого-то из нас. Он был одним из самых дорогих мне людей. Я была безмерно благодарна судьбе за нашу встречу, за то, что мы стали надёжным плечом друг для друга. Мы всегда будем рядом, даже на расстоянии, даже на грани жизни и смерти. Всегда.

Почти весь день я провела без телефона, взяв его лишь однажды, чтобы ответить на звонок бабушки, которая волновалась, всё ли у меня хорошо. Ещё раз искренне поблагодарив Тиму за чудесный день, я зашла в соцсети, надеясь увидеть что-нибудь интересное. Но там было пусто.

Даже на следующий день не поздравил. Отлично.

Я пожалела о своей наивности. Зачем было надеяться на поздравление? Глупо. Женя снова обманул меня, а теперь, скорее всего, не напишет из-за чувства стыда.

Неужели он до сих пор видит во мне ту наивную девочку, которой мог безнаказанно лгать? Я ведь не глупая и могу отличить правду от вымысла. Или... всё-таки глупа?

Декабрь обещал быть насыщенным. Всего через несколько дней предстояло очередное мероприятие, где мы должны были выступить в роли обычных участников. А под занавес четверти – долгожданная поездка в театр на новогоднее представление. Школьная суета, казалось, поглощала все вокруг, заглушая бушующие внутри эмоции. Удивительно, но на смену утренней апатии, словно по волшебству, приходила активность и неудержимое желание жить.

Наше декабрьское испытание было посвящено урокам доброты. Честно говоря, это больше походило на квест для интровертов, призванный помочь им преодолеть страх перед общением. Было множество заданий, где требовалось познакомиться с незнакомым человеком и вместе придумать какую-нибудь идею.

Несмотря на то, что Оксана Александровна и раньше давала мне задания, предполагающие контакт с малознакомыми людьми, эти действия всё равно давались мне с огромным трудом. Чаще всего мы с Алиной шли на хитрость, сообщая ведущим, что мы уже познакомились и успели стать друзьями.

Поскольку нам предстояло провести здесь почти целый день – с девяти утра до пяти вечера – нам полагался часовой перерыв. Первые десять минут мы с классом тайно обдумывали, как бы незаметно ускользнуть. В последующие минуты пытались воплотить план в жизнь, но, увы, он провалился. На выходе нас встретила сама Оксана Александровна.

– Куда это вы собрались? Думаете, я не догадалась, что вы задумали? – строго, но с толикой доброты, спросила она.

– Мы в магазин хотели, кушать-то хочется, – попытался оправдаться Глеб.

– Здесь есть буфет. Разворачивайтесь и идите туда. Вас даже бесплатно покормят.

Желание утолить голод оказалось сильнее стремления к свободе, и мы отправились в буфет. И, надо признать, еда там была действительно вкусной: всяческие сладости, наваристые первые блюда, сытное второе на выбор, и, что самое главное, – бесплатная вода. Вода – это было самое важное, остальное же меня мало волновало.

Остаток перерыва мы с Алиной провели, бесцельно бродя по школе. Было интересно, но мест, куда бы мы могли пройти, было немного. Почти везде дежурили учителя, бдительно следя за нами, словно мы заблудились. В конце концов, мы действительно потерялись. Но, как всегда, нас нашла Оксана Александровна и проводила обратно в спортзал, где уже готовилось следующее задание. Всё это, конечно, здорово, но так хотелось домой…

Я ужасно устала за эти несколько часов, проведённых в стенах школы, и решила присесть на лавочку. Было неудобно, но мне было уже всё равно. Стоять на ногах постоянно было невыносимо.

Как раз когда я делилась с Тимой последними новостями, пришло сообщение. Я быстро сделала скриншот и отправила его Тиме.

– Ну это уже хамство! Ещё бы через полгода написал, – написала я, увидев сообщение от Жени. Он поздравлял меня с прошедшим днём рождения. Стало смешно! Он помнил, но уже второй год подряд поздравлял не в тот день. Неужели он действительно постоянно занят в это время, или это специально? Настоящее издевательство!

– Вот он, недолго ждать пришлось. На следующий год он тебя через месяц поздравит, – написал Тима, и я ему поверила.

Сначала мне было обидно, а потом обида переросла в злость. Эта злость тут же нашла выход в сообщениях, которые я отправила Жене.

– Поздравь Аню с наступающим и привет ей передай ;) Смена страницы тебе не особо помогла, к слову.

Когда я увидела ту фотографию Ани, мне не составило труда найти её парня. Его страничка была под именем Максим и закрыта. Сопоставив факты, я вспомнила, что Дима когда-то сменил имя на странице Жени на Макс. Совпадение? Тогда слишком многое совпадало. Это было как раз за пару недель до нашего с Женей разговора и того дня, когда я увидела ту фотографию. Забавно.

Остаток мероприятия я провела в полном унынии. Мне стало абсолютно безразлично всё, что происходило вокруг. Когда это стало совсем невыносимо, я предложила Алине уйти. Как раз Оксана Александровна уехала, и контролировать нас стало некому.

Благополучно сбежав, я наконец почти спокойно выдохнула. Почему "почти"? Я ждала реакции Жени. Было интересно, что он ответит на мои слова.

Химия казалась мне абсолютной катастрофой. Чертовы реакции, сколько бы я ни зубрила, оставались для меня темным лесом. Сколько бы я ни старалась вникнуть, они ускользали, словно дым. Учительница, конечно, вещала о том, как важно слушать ее объяснения, а не витать в облаках. Вот только ее "объяснения" сводились к паре фраз, брошенных на бегу, и заставляли нас, учеников, разбираться во всем самостоятельно.

Отличное объяснение! Теперь-то мы точно всё поняли!

Когда мы с классом в очередной раз пожаловались на это Оксане Александровне, она заверила нас, что поговорит с директором, а нам велела не вмешиваться.

Вова же был неугомонен, он всегда поступал так, как считал нужным. И вот, когда нам снова поручили очередное химическое задание, которое, разумеется, никто толком не объяснил, Вова решил высказаться за всех, несмотря на настоятельные просьбы нашей классной руководительницы.

– Нина Васильевна, вы нам в который раз даете задание, совершенно ничего не объяснив. Вы добиваетесь того, чтобы нам снова всем поставить оценки ниже, чем мы действительно знаем? – с вызовом произнес он.

– А вы все считаете, что знаете мой предмет лучше, чем на тройку? По-моему, я вам даже делаю одолжение, ставя эту оценку, – парировала учительница.

– Ну, как минимум, Ксюша точно могла бы знать его на твердую "четыре", а вы ее каждый раз валите, давая задания сложнее. Разве личная неприязнь должна влиять на успеваемость ученицы? – продолжил Вова.

Услышав это, я тут же обернулась к нему, мои глаза были распахнуты от ужаса, безмолвно умоляя: "Замолчи, прошу тебя!". Я знала, что эта рыжая фурия теперь найдет способ "утопить" меня. И сделает это нарочно.

– Ну раз вы считаете, что оба хорошо знаете мой предмет… те, кто тоже так думает, можете прийти во вторник, – с этими словами она развернулась и ушла.

Оставшийся урок многие из класса негодовали, обращаясь к Вове: "Ну кто ж тебя дернул?!" Почти все в классе были рады перспективе получить заветную тройку, но мы с Вовой отличались. Наши оценки были примерно на одном уровне, только он справлялся с этим лучше.

Я же просто уставилась в тетрадь, осознавая, сколько мне предстоит выучить, а главное – понять, за каких-то пару дней.

Когда уроки закончились, я отправилась на дополнительные занятия по обществознанию, стараясь не повторить ошибок прошлого года. Благодаря им, в итоге я разобралась в большинстве тем, которые раньше казались мне совершенно непонятными.

Нина Васильевна, конечно, проявила изобретательность, назначив нам самостоятельную работу в день нашей поездки на новогоднее представление. С утра – эта злополучная самостоятельная, а после – сразу в путь. Великолепно! Я даже не высплюсь как следует и толком не смогу собраться.

Оставшиеся дни я упорно корпела над химией. Даже объяснения Вовы не смогли мне помочь! Я все равно с трудом понимала материал.

Как и ожидалось, я толком не выспалась, суматошно собиралась, и утром настроение было на нуле. Оставалась надежда, что в самостоятельной будут задания, к которым я готовилась.

Но и здесь всё пошло наперекосяк. Попались совершенно другие вопросы, те, которые нам даже ни разу не объясняли! Я писала наугад, главное было хоть что-то написать, а правильно или нет – уже было не так важно.

До автобуса оставалось около получаса. Все это время мы стояли с Вовой и осыпали "химичку" проклятиями. Чуть позже к нам присоединилась Марина, которая тоже ехала с нами.

День был совершенно пустым. Это стало ясно еще с утра. Мне не понравилось ничего: ни само представление, ни дорога туда, ни время, потраченное на всё это. Единственным плюсом было то, что я почти все время спала и смогла немного покурить вместе с Вовой.

Приехав домой, я первым делом сбросила с себя всю одежду, переоделась, рухнула на кровать и мгновенно уснула под мерное храпение собаки, которое доносилось из-под кровати.

Глава 31

Телефон, затихший было, вдруг взорвался настойчивым, будто требовательным гулом.

Да сколько можно?! Какой же идиот будет писать в такую рань?

Я протянула руку к смартфону. 7:02. Семь утра! Да чтоб тебя, кем бы ты ни был!

– Иди к черту, какого хрена писать в семь утра, дебил! – написала я, не глядя на отправителя. И, отложив телефон, попыталась снова провалиться в сон.

Но следующим неумолимым пробуждением стал мой пес. Чарли, принеся в зубах любимую игрушку, требовательно положил ее мне на подушку, давая понять: пора играть.

– Чарли, миленький, я сплю. Давай позже, – пробормотала я, отворачиваясь.

Спустя какое-то время тишину нарушил назойливый шум дрели за стеной. Терпение мое окончательно лопнуло.

– Да чтобы вы все уснули! – взревела я на всю комнату. – Какого черта всем резко что-то понадобилось делать именно сейчас?!

Шум стих, но в ответ раздались глухие удары кулаком по стене и крик: "Нечего спать до полудня!" А затем снова это ненавистное жужжание.

Я сбросила с себя одеяло, запуталась в нем и чуть не врезалась в зеркало. Ну что за день такой?!

С психами вылетев из комнаты, я столкнулась с бабушкой, которая уже деловито хлопотала по дому.

– Чего ты так кричишь? – спросила она.

– Ничего, ба. Просто сегодня всё как-то через одно место, – ответила я, пытаясь совладать с раздражением.

Прохладная вода и завтрак помогли немного прийти в себя. Теперь я чувствовала себя скорее относительным человеком, чем разъяренным зверем. Если бы еще и голова не болела… Головные боли преследовали меня с самого детства, с того памятного дня, когда, увлекшись догонялками, я со всей дури врезалась в бетонный столб. Боль усиливалась, когда я нервничала, переживала или недосыпала.

За завтраком, который состоялся почти в час дня, я вспомнила о загадочных сообщениях, поступивших в злосчастные семь утра. Мне стало жутко любопытно, кто же это мог быть. Тима так рано мне обычно не пишет, а если и пишет, то отправляет сообщения без звука, зная мой чуткий сон и то, что начались каникулы, а значит, я буду отсыпаться до обеда.

Увалившись в кровать, первым делом я затянулась и открыла чат с Тимой, чтобы поделиться этим ужасным утром.

– Ну, тот факт, что ты назвала дебилом того, кто тебе написал в семь утра, это вполне реально. Ты зайдешь, поймешь, и будешь злиться еще сильнее, – ответил он.

У Тимы остался доступ к моей странице, и он знал обо всем, что на ней происходило. Это делало личность таинственного отправителя еще более интригующей.

Открыв соцсеть, я увидела сообщения от Жени.

Кто ответил! У тебя еще не исчерпан лимит слов. Встал с пути деградации.

Улыбка сползла с моего лица быстрее, чем я успела моргнуть.

– Во-первых, я не менял страницу. Во-вторых, я не общался с Аней уже довольно давно. В-третьих, я просто не вижу смысла заходить. В-четвертых, я смутно знаком с её парнем, и он спросил, кто такой Егор, так как у нас общие друзья. Впредь, прежде чем обвинять, разберись во всем, – прочитала я его длинное сообщение.

Ну ты, конечно, молодец. Все так подробно расписал, только вот многое не сходится.

Да, он спрашивал у Тимы про Егора, моего двоюродного брата, который знал о Жене многое и просто добавился к нему в друзья, а затем кинул заявку "Максиму", мол, на всякий случай. Насчет общих друзей – полный бред! У Жени в друзьях не было ни одного человека, кто был бы общим с тем Максимом да и его самого! Какого черта ты тогда оправдываешься?! И почему ты спросил именно у Тимы, кто такой Егор, если он был только у меня в друзьях? По идее, тебе следовало спросить у меня. Какой идиотизм, господи! Как же ты меня достал! Вранье на вранье. В чем проблема сказать как есть?! Убила бы!

Всё своё негодование я выплеснула в пятиминутном голосовом сообщении Тиме. Он всё выслушал, и мы вместе сопоставили факты, которые, между прочим, совершенно не пересекались с тем, что мне написал Женя! Утреннее сообщение я удалять не стала, ведь оно полностью олицетворяло мое отношение к нему в тот момент. День, к слову, был проведен за просмотром новогодних фильмов и украшением комнаты. Это помогло мне немного успокоиться и упорядочить мысли.

Этот Новый год был лишен привычного детского восторга. Возможно, повзрослев, я осознала, что никакого волшебства, в которое верят и дети, и взрослые, не существует. Или, может быть, я просто понимала: лучше уже не будет, это – конец.

Последние месяцы мы с Женей лишь множили ссоры. Эти конфликты не были чем-то грандиозным, их можно было разрешить, просто поговорив. Но что-то мешало нам это сделать – то ли внешние обстоятельства, то ли наша непомерная гордость.

Последние часы я провела в раздумьях, пытаясь понять, как поступить правильно, что предпринять, а чего лучше избегать. В отличие от прошлого года, перед Новым годом я ничего не выкладывала в сеть. Просто потому, что знала: всё вернется на круги своя, старая пластинка начнет играть снова.

Я любила Женю, но в то же время ненавидела его за ложь. Ложь, которая окутала его, подобно тому, как когда-то меня пленили его темные карие глаза. Однако для себя я решила: если уж суждено броситься в омут этих глаз, то он об этом не узнает. Я скорее пошлю его куда подальше и буду жить без него. Так будет проще. Нужно просто смириться: это – конец.

Под оглушительный грохот салюта и радостные крики я отправила ему единственное сообщение:

– Я встретила этот год, желая исправить всё, вернуть на круги своя. Но ты почти ничего не сделал для этого. Я – уже не та девочка, какой была в конце 20-го.

Ни слов любви, ни благодарности, ни единого тёплого пожелания. Когда я открыла глаза, то увидела снежинку, медленно опускающуюся совсем близко к моему лицу. Подняв голову, я заметила, что снег пошел сильнее. Что это значило, я не знала, да и знать уже не хотела. Мне было всё равно.

Каникулы текли монотонно, словно застывшая река. Дни напролет я проводила перед экраном, погруженная в перипетии сериалов, изредка прерываясь на переписку с Тимой и Егором. Последний, в отличие от моего верного друга, был человеком прямолинейным, не терпящим полумер и всегда говорившим, что думал. Я уже тогда жалела, что вообще завела разговор о Жене, и, как оказалось, не зря. Егор решил вмешаться.

Егор: Не позорься в моих глазах. Она и так тебя ненавидит пуще прежнего. Поговори с ней НОРМАЛЬНО, без конфликтов. Да, она скучает по тебе, но ее злость к тебе зашкаливает. Воспользуйся моим советом, пока не поздно. Ну, если она тебе, конечно, дорога ;)

Прочитав это, я разозлилась. Немедленно набрав Егора, я начала кричать в трубку:

– Зачем ты ему что-то сказал?! Я тебя просила? Какого черта ты вообще сюда лезешь?!

– А я не прав? Ты ведь любишь его, но и ненавидишь одновременно. Если бы твой Женя не врал, у вас все было бы прекрасно. Ты сама это прекрасно знаешь. Может быть, я еще и купидон, кто знает? – его голос звучал насмешливо, и я знала, что в этот момент он ухмыляется.

Егор одновременно разделял мою ненависть к Жене, но искренне желал мне счастья, которое, по его мнению, я могла найти только с ним. Мой братец был достаточно высоким с тёмными, практически чёрными волосами. Лисьи зелёные глаза всегда выражали какую то насмешку или издевку, но в мой адрес это было крайне редко, если в шутку. Если его описывать, то одним словом: хам. Хамовитое поведение покрывало ту любовь, которую он мог дарить окружающим и знали её немногие.

– Ладно, посмотрим, – сдалась я.

– Посмотрим, посмотрим, дурашка. Ладно, давай, расскажешь потом, как там плоды моих стараний, – ответил он.

– Иди ты, – буркнула я и сбросила вызов.

Перечитав его сообщение еще раз, я вдруг осознала: Егор открыто манипулировал Женей.

Фраза "ну если она тебе, конечно, дорога" не оставляла ему выбора. Он просто обязан был мне написать. С другой стороны, он мог просто проигнорировать сообщение, не давая мне никакой надежды. Если он ответит – значит, я ему все еще нужна. Если нет – это конец. Хотя, какой там конец… Конец наступил еще в августе двадцать года назад. На что я вообще надеялась? Какой же это ад, и за какие грехи я здесь оказалась?

Телефон на кровати завибрировал, вырывая меня из тягостных раздумий. Я замерла, предвкушая возможные сценарии. Это мог быть Тима, какая-нибудь новостная рассылка или даже Оксана Александровна, которая решила напомнить о занятиях. Выбор был велик, чего я так переживаю?! Я верила во все, что приходило в голову, но отчаянно отбрасывала мысль о Жене. Этого просто не могло быть. Совсем.

– Солнце мое, ты ведь сотни раз оставляла меня в прошлом, но всегда возвращалась ко мне. Я не знаю, что во мне такого, но да, все, что я говорил раньше, было правдой. Согласен, все запутано. Долгая болезнь. Все считали, что помру. Но нет. К счастью или к сожалению. Я мог бы выделить тебе время, но это дало бы худший результат, большую привязанность. Сейчас для тебя я просто козел, если выразиться более-менее мягко, но я не вижу смысла нашего общения. Да, мы были парой, да, возможно, было всё хорошо. Но у меня нет возможности состоять в отношениях на расстоянии, да и общение я редко могу поддерживать. Милая, если уж ты собралась уходить, то уходи навсегда, иначе все твои громкие слова становятся бессмысленными, – пришло длинное сообщение.

– Ты ведь тоже уходил много раз, но при этом возвращался. Зачем, Женя? Зачем? Ты ведь сам понимаешь, уйдя тогда, сейчас бы этого не было, – написала я в ответ.

– Ты мне нужна. Я каждый раз ухожу вынужденно, у меня не остается выбора.

– Можно тебе задать несколько вопросов?

– Конечно, слушаю.

– Подожди пару минут, не выходи, пожалуйста.

– Не выйду, я жду.

Новые откровения окончательно запутали мои мысли. Я многое хотела спросить у него, но ничего толкового не могла сформулировать.

Ну же, думай, думай, пока есть шанс.

Прикоснувшись ко лбу, я почувствовала, насколько холодными стали мои руки или, наоборот, горячим лоб. Не раздумывая, я начала писать вопросы, которые приходили в голову.

– По какой(им) причине(ам) ты пропадаешь на неделю, месяц?

– Я постоянно в беготне, нет времени заходить, выматываюсь как черт.

Как можно забыть зайти… Что можно делать весь день, чтобы не оставалось сил ни на что?

– У тебя действительно были чувства ко мне? Как долго они длились?

– Были, клянусь, солнце, были. Все время в отношениях, и без них тоже.

Солнце… Ты который раз называешь меня так за сегодня… Ты пьян, что ли?

– Если бы не было "определенных проблем и мнений", мы бы были вместе до сих пор?

– Вполне может быть. Все было бы иначе, совершенно.

– Ты встречался со мной из жалости и интереса, что будет дальше?

– Это не так. В плане чувств я тебе не врал… Почти.

– Если обо мне кто-то расскажет что-то неприятное, ты поверишь в это?

– Слухи – это лишь грязное дополнение неудовлетворенных личностей, не более.

– Ты был бы рад меня видеть?

– Всегда. Я рад тебе всегда. Даже когда я для тебя буду последней сволочью, я рад тебе в каждый момент своей жалкого существования, моя радость.

Точно пьян… В трезвом уме Женя бы никогда не написал подобного. Он обычно держал свои эмоции и чувства под замком, а сейчас, помимо того, что рассказал кое-какие моменты, так еще и называл, как раньше. Теперь я окончательно убедилась, что он – не девушка. Как ему вообще пришло в голову это сказать? И он думал, что я в это поверю?

Ночь я провела, отягощенная грузом навалившихся после разговора мыслей и воспоминаний.

"My princess"

"А вот знаешь, как я люблю тебя?"

"Я все равно умру, тебе же только хуже будет"

"Прости меня"

"Я скучал по тебе"

"Самая милая и красивая девочка"

"С Новым годом, малыш"

"Мое мелкое счастье"

"Ты знала, что Дима девушка?... Не он, а я"

"С прошедшим ;)"

Глава 32

Жизнь бурлила, словно водоворот. Постоянные поручения от классной руководительницы, мероприятия, в которых я участвовала, скорее по принуждению, чем по желанию, дополнительные задания и, конечно же, подготовка к ЕГЭ. Да.. еще с третьей четверти десятого класса нас окунули в эту пучину. Казалось, еще вчера мы с трудом пережили ад ОГЭ, а тут снова что-то похожее. К счастью, из нашего класса ушли двое, те, кто мне не особо пришлись по душе. После их ухода оставшиеся удивительно быстро сблизились, и уроки стали проходить куда веселее.

Я часто встречалась с Тимой, когда его пары заканчивались раньше моих занятий. Он провожал меня до дома, и мы либо хохотали всю дорогу, либо делились друг с другом обидами на всяких неприятных личностей, которые встречались в нашей жизни. Несмотря на то, что мы переписывались сутками напролет, друг другу мы не надоедали.

Однажды Тима сказал мне, что я начинаю походить на Женю: отдаляюсь, часто бываю злой и агрессивной, недоговариваю что-то. Меня это ужасно бесило.

Я – не он! Он – внутри меня. Часть моей души, от которой я отказалась добровольно.

– Ксюш, не становись как он. Ты же не была такой. Что-то случилось? Ты сначала веселая, всё хорошо, а потом становишься другой – холодной, злой. Если я где-то накосячил, скажи. Мы же договорились рассказывать друг другу обо всем, – написал Тима.

– С чего ты взял? Всё нормально.

Честно говоря, я и сама стала замечать в себе некоторые черты Жени. Неужели я настолько им одержима, что если его нет рядом, то я сама становлюсь им? Хотя, что в этом плохого?

В очередной надоедливой переписке с Владой не было ничего, кроме вечного нытья, которое меня неимоверно раздражало. У нее вечно была неразделенная любовь к кому-то. То один ее использовал, как вещь, а она после этого ныла, то другой просто посмотрел на нее, Влада подумала, что это любовь, а оказалось, что ему было все равно. Как же глупо!

– Сколько можно? Я тебе что-то рассказываю, получаю сухое "Ого, а вот у меня…" – и ты начинаешь свой рассказ. Тебе самой не надоело ныть, что ты в заднице?

– ...

– Что "..."? Я не права? Что ты мне мозг выносишь, возьми себя в руки и угомонись. Мне надоело слушать твое вечное нытье.

– Хорошо, прости, я пойду все же с крыши прыгну, чтобы вам всем было легче, – пришел ответ от Влады.

– Давно пора.

Я не испытывала ни капли жалости к ней, ни сочувствия, ни желания помочь. Мне надоело выслушивать ее нескончаемые проблемы.

– Ксюш, что у вас с Владой случилось? – пришло сообщение от Тимы.

– Что?

Он прислал мне переписку, где Влада жаловалась ему, какая я "мразь", что не помогла ей и пожелала умереть.

Поплачься, легче станет.

– И в чем я не права? Если у нее такая плохая жизнь, ее никто не понимает и не слушает, зачем обременять других?

– Да ты реально как Женя стала. Что случилось-то?

– Да в смысле, как Женя? Хватит уже! Я не он. Сколько мне еще раз сказать?

– Не кричи, давай поговорим, – продолжил Тима.

– Не хочу. О чем говорить? Что меня достало, что вы все лезете ко мне? Хватит!

Минут через пятнадцать пришло новое сообщение от Тимы, точнее, от Влады.

Влада: Ксюш, мы с тобой прекратили общение раньше. Мне было так хорошо, и я жалею, что мы его возобновили. Отстань от меня, прошу. Ты стала слишком похожа на Женю, ты словно его копия, ты не была такой. Может быть, если ты изменишься, то мы сможем продолжить общаться.

– Не сможем. Я себе не изменяю. Так и передай ей.

Когда я писала это сообщение, я имела в виду не только себя. Часть Жени всегда была со мной, его слова, сказанные когда-то, всегда звучали в моей голове. Его образ плотно засел в моем сознании, и, судя по словам окружающих, я становилась им.

Это сообщение несло в себе посыл: если я – это он, то я всегда буду с ним. Я не изменю себя ради кого-то, не променяю его на кого-то. Даже если от меня уйдут все, Женя будет со мной. Ментально. Я чувствовала его, он был рядом. Даже если он пошлет меня.

Пару месяцев назад я бы сделала все, чтобы забыть его, отпустить, перестать причинять себе боль. Но нет. Мне стало легче жить, думая, что это все временно, что он, несмотря ни на что, всегда рядом.

После того, как я прекратила общение с Владой, я почувствовала небывалое облегчение. Наконец-то больше не нужно было слушать ее бесконечные сопли. В радостном предвкушении я открыла чат с Женей, который давно пребывал в запустении.

– Я с Владой перестала общаться, – написала я.

К моему счастью, ответ пришел незамедлительно. Нашлось-таки у него время ответить.

– Печально. Что случилось?

– Личная неприязнь.

– Не расскажешь, значит? Надеюсь, тебя это не сильно расстроило, – пришел ответ от Жени.

– Ха-ха, нет, я сама приняла это решение.

– Получается, и жалеть не о чем. Умничка.

После похвалы Жени я почувствовала еще большую гордость за себя.

Мы с тобой правда стали похожи?

Эта мысль не давала мне покоя. Даже если так, те, кому это не нравится, пусть уходят. Я справляюсь сама.

Мне не нравилось, что Тима стал слишком часто заглядывать ко мне в аккаунт, поэтому я решила сменить пароль. Естественно, это вызвало бурю вопросов, которая быстро переросла в очередную ссору.

– Ты так не хочешь, чтобы я общалась с Женей? – ответила я с усмешкой и сарказмом, зная, что Тима пребывает в полном шоке.

– Да мне все равно. Просто ты все так резко делаешь. Словно это не ты. Ты как змея, готовая укусить ни за что.

– Змеи редко кусают просто так. Это можно считать комплиментом?

Почти всегда я отшучивалась в таких переписках, потому что, по большей части, мне было безразлично, что пишет собеседник. Слушать одно и то же было скучно. Такие колкости раздражали каждого, кто со мной спорил. Это было мне только на руку. Сарказм и шутки способны на многое, главное – не показывать, что ты готов убить этого человека на месте.

"Нужно показывать людям то, что они хотят"

Хотите, чтобы я стала как Женя? Получайте.

В мае нас ждал Петербург. Оксана Александровна, во время одного из тихих классных часов, поделилась этой новостью, предложив забронировать места всем желающим. Не раздумывая ни секунды, мы с Алиной тут же согласились. Я даже не стала спрашивать дома разрешения – знала, что меня отпустят. Все время я мечтала о поездке, представляя, как расскажу Диме и Жене, что мы наконец-то встретимся и сможем всё обсудить лично. Казалось, началась та самая белая полоса.

О своей радости я с упоением рассказывала Тиме, но, конечно, не о предвкушении встреч с теми, кто мне дорог.

– Я так рад за тебя! Ты давно хотела в Питер, и вот такая возможность! Расскажешь потом всё? – сиял он.

– Обязательно расскажу, и покажу! – пообещала я.

Дома я сияла от счастья, когда услышала заветное "да, поедешь". Каждую минуту в голове крутились сценарии, связанные с Женей.

Вот мы видим друг друга, обнимаемся, и все встает на свои места. Мы нужны друг другу, казалось, слова здесь совсем ни к чему. Лишь одни лишь действия.

Вот мы гуляем по знаменитым местам, Дима что-то наперебой рассказывает, Слава ему поддакивает, и они несут какую-то чушь, а мы с Женей просто держимся за руки, смотрим друг на друга и думаем: "Какие же они дураки".

А вот я тайно провожаю его в номер, и мы разговариваем всю ночь напролет, лежа в объятиях друг друга, не уставая признаваться в чувствах.

Еще четыре месяца! А я уже расписала каждую свободную минуту. Надеюсь, все пойдет так, как я запланировала. Не хочется, чтобы все рухнуло в очередной раз.

Не так давно я установила программу, которая показывает, кто заходит на мой аккаунт. Самым частым посетителем там была Аней. Чего ей было нужно, я не знала и не понимала. Сообщения у меня вроде бы открыты, если хочет что-то сказать, то, пожалуйста, я всегда готова выслушать.

Кстати, после нашего разговора с Женей о "Максиме" и Ане, фотография была удалена. Пара недель – и их словно не было. В друзьях их тоже не оказалось.

Расстались? Какая жалость.

Помимо того, что программа показывала, кто заходит, можно было отследить активность того или иного аккаунта. Первым делом я добавила туда Женю и Максима. Как ни странно, до "расставания" аккаунт "Максим" был невероятно активен, а Женя – почти не появлялся онлайн, в неделю выходило минут пятнадцать. Сейчас же ситуация изменилась на противоположную. Интересно получается. Может быть, я не настолько глупа и наивна, как ты думаешь, Жень?

8 Марта я редко считала настоящим праздником. Ярким он был в детстве: отовсюду лилась музыка, в основном песни Димы Михайлова, сыпались поздравления, и этот неповторимый запах мимозы. Накануне праздника я хлопотала над открыткой для бабушки, и она каждый раз реагировала так, словно это было настоящее произведение искусства.

В этот день я получила подарок от Тимы – снова целую кучу моих любимых сладостей.

– Ты сладкоежка, поэтому надеюсь, что тебе на сегодня хватит, – сказал он.

Он был прав: дай мне весь магазин со сладостями, мне и этого хватило бы лишь на пару дней, а потом я бы, скорее всего, начала жаловаться на высыпания. Но мне было вкусно!

Удивительно, но в этом году меня поздравил и Женя. Максимально просто, но в этом лаконичном сообщении читалось многое, учитывая, насколько он занят в последнее время и как редко телефон находится в приоритете.

В этот день Аня заходила ко мне не меньше десяти раз! Что же происходило?

– Если она еще раз зайдет, я отправлю ей подарок. Просто, но как знак внимания.

– Зачем?, — спросил Тима

– Просто хочется. Может быть, она что-то скажет.

– Я порой не понимаю твоей логики…

Я и сама ее порой не понимала. Не знала, зачем, но хотела совершить то или иное действие. Последствия? Меня это мало волновало. Словно почувствовав мое решение, я получила уведомление о том, что она снова зашла. Уфф, придется дарить, что делать. В ответ она тоже прислала мне подарок и поблагодарила. Это было… мило? Не знаю. Все как-то странно. Знаки внимания от бывших бывшего… Звучит… странно. И смешно.

– Хочешь поболтать? – пришло сообщение от Жени.

Черт, ты что, снова напился? Или опять хочешь поссориться и испортить мне день? Была не была.

– Валяй. Что хочешь узнать?

Узнав о моих школьных успехах, ссорах со всеми вокруг, грядущих поездках и планах, Женя ответил:

– Кардинальные изменения… Что может быть лучше?

– Ничего, почти :)

– М? Что-то может?

– Нет, меня все устраивает.

***

– Слушай, а куда твой друг делся?

– Какой?

– Тима.

– Никуда, он все еще со мной. А твой где?

– Мой в стельку, как обычно.

***

– Это жесть, я встал с кровати, в глазах потемнело, и колено хрустнуло. Думал, это все, конец.

– Поздравляю тебя! Ты познал все краски старости.

– Не говори так, тогда ты встретишься только с моим песком.

–Ну уж нет, я тебя достану с того света!

–Ты делала это не однократно.

***

– Кот, вопрос.

– Слушаю, милая, – ответил Женя.

Я не понимала, в какой момент мы перешли на такое обращение друг к другу, но спрашивать об этом не хотелось.

– То, что мы с тобой сейчас поболтали, это здорово, но дальше снова тишина. Ты говорил, что не видишь смысла в нашем общении. Зачем это все?

– Вижу, и хочу. Мы можем продолжать общаться. Обещаю, что исправлюсь, даже буду первым писать.

– Вот так обещание, солнце мое. Уверен, что исполнишь?

– Исполню, не переживай.

Почти всю ночь напролет мы проговорили с Женей. Все проблемы, горести исчезли, уступив место тому, что я даже не могла описать. Это было облегчение, или, наоборот, осознание того, что все снова пойдет по кругу? Это снова любовь, или я опять возненавижу его через несколько дней? Плевать, что будет, сейчас я счастлива, и это главное.

Глава 33

Ложь. Даже самая благородная, прикрытая заботой, всегда была для меня отвратительна. Я знала это на своем опыте. Пытаясь обмануть, я неизбежно испытывала глубокое чувство вины, ведь правда, словно назойливая тень, рано или поздно выходила наружу. Вместо того чтобы винить лжеца, я всегда обращала свой гнев на себя, за наивность, за веру в очевидную фальшь. Стоило мне понять, что передо мной лишь одна ложь, как я без колебаний разрывала всякие отношения. Где одна ложь, там и вторая, и третья, и вот уже оба оказываются в непроглядной тьме обмана.

Но Женя… от него я не могла отказаться, как бы ни желала этого. Сколько раз я пыталась вырваться из его плена, но всё шло не по плану. Казалось, он чувствовал мои попытки уйти, и тогда, словно по волшебству, появлялся вновь, даже тогда, когда клялся, что "уходит навсегда". Наша связь была чем-то необъяснимым, почти мистическим. Я ощущала его присутствие, словно предчувствие, предупреждающее о его появлении или о том, что с ним что-то случилось.

Женя стал тем самым, кого невозможно достичь, но кто всегда рядом. Он был подобен наркотику: ты знаешь, что это вредно, но иногда поддаешься внезапному порыву, и пути назад уже нет.

Просыпаться по утрам стало легче, но причина этого была не в том, что зима наконец уступила место весне. Нет, причина таилась далеко, но в то же время была всегда близка.

– Доброе утро, как самочувствие? Наверное, ты плохо выспалась, вчера я тебя так надолго заболтал.

Заботливые слова в его сообщении невольно вызывали улыбку на моем лице.

– Доброе утро. Не совсем выспалась, но жить можно.

– Тогда хорошего дня, – приходил моментальный ответ. – Если захочешь, пиши. Постараюсь ответить как можно скорее.

Время неумолимо подгоняло, и мне следовало поторопиться, чтобы не опоздать в школу. Сегодня директриса обещала лично стоять на входе, встречая всех, кто осмелится прийти позже положенного.

Солнце сегодня сияло особенно ярко, его лучи проникали в мою комнату, наполняя её неземным светом. Делая макияж, я заметила, как красиво солнце играет на зеркале в полный рост. В голову пришла мысль – почему бы не сделать несколько фотографий? Давно пора было обновить ленту.

Я взяла телефон, и на экране мелькнуло время – 7:47. Черт! Я опаздывала на автобус! На скорую руку завершив макияж, я надела одежду, которая, казалось, была создана, чтобы идеально подчеркнуть мою фигуру. Сделав несколько снимков на бегу, я накинула куртку и выбежала на улицу, направляясь к остановке, которая, к счастью, находилась всего в паре минут ходьбы от дома.

Подходя к школе, я увидела огромную очередь у входа. Тревога охватила меня: отчитывание уже началось. Что же делать?

В этот момент в голове промелькнула хитрая, почти грязная мысль. Недолго раздумывая, я написала Алине, прося её спуститься в туалет на первом этаже.

– Ты уже пришла? – пришел ответ.

– Ну, почти. Открой окно в туалете, когда будешь там, и напиши мне.

– А зачем?

– Я не хочу портить свою репутацию опозданием, поэтому собираюсь проникнуть в школу "незаконным" путем.

– Сейчас иду. Подходи к окну.

Убедившись, что камеры наблюдения не охватывают окна туалета, я быстро проскользнула к заветному месту, сняв куртку, чтобы облегчить себе "восхождение". В тот же миг я услышала, как открывается окно.

– Дура! Ты меня напугала! Хоть бы написала, что это ты, а не уборщица! – воскликнула я, когда она показалась в проеме.

– Лезь уже, покурим заодно, – ответила Алина, а я с трудом протискиваясь внутрь.

С грехом пополам я оказалась в туалете. Алина тем временем отчиталась о выполненной миссии:

– Все сделала, заявки отнесла, всех пересчитала. Но к Оксане Александровне тебе все же стоит зайти.

Постояв в укромном месте еще пару минут, мы вышли и направились на уроки. Я поспешила к Оксане Александровне, чтобы отчитаться о проделанных делах, и получила заслуженную похвалу.

– Тебя директриса не видела, что ты опоздала? – спросила она с лукавой улыбкой.

– Нет, я мимо нее проскользнула, – ответила я, тоже улыбаясь.

– И правильно. У вас сейчас математика, беги.

Улыбнувшись ей на прощание, я вспомнила о своем "героическом" проникновении в школу. Что ж, это последние годы, можно и немного бунтовать.

Дни в школе превратились в бесконечный марафон школьных приключений, где каждый шаг был наполнен смехом. Мы с Алиной, словно неугомонные вихри, носились по коридорам, порой случайно задевая малышей из младших классов. Наши извинения, как правило, вызывали лишь грубое "иди на***", что, впрочем, лишь подстегивало наше веселье.

На уроках же мы с полной самоотдачей занимались всем, что угодно, только не предписанными заданиями. Адскими вратами для нас были занятия с директрисой, которая, по иронии судьбы, вела целых три предмета. В такие дни, когда её величественное присутствие не омрачало класс, мы погружались в свои собственные миры, просто пребывая в учительской.

Но в тот роковой день она всё же решила явиться. Это была география – предмет, от которого меня уже давно отвернуло ещё со времён ОГЭ, и каждое её занятие превращалось в настоящее испытание.

Я, уткнувшись взглядом в окно, наблюдала за суетливыми первоклашками, спешащими домой, за деревьями, на которых уже проклюнулись первые почки, за весёлым гомоном птиц, и вдруг вспомнила о Жене.

Написать ему или нет? Этот вопрос витал в воздухе.

"Если захочешь, пиши. Постараюсь ответить как можно скорее."

Ладно, напишу.

Зайдя в чат, я отправила ему несколько фотографий, сделанных сегодня, и с нетерпением ожидала ответа.

Пока я ждала, погрузившись в лекцию о природных ресурсах Российской Федерации, время растворилось, и я совершенно не заметила, что сообщение от Жени уже пришло.

— Какая же ты красивая и милая, — начал он. — Теперь я знаю, чем займусь оставшуюся пару.

— Спасибо, — ответила я. — А что именно?

— Буду смотреть на тебя.

Оу… Это действительно искупление?

— Можно вопрос? — спросила я, сама не зная, зачем, ведь Женя всегда отвечал на любое моё любопытство.

— Слушаю.

— Вы с Димой всё ещё общаетесь? Как он там?

— Деградирует, как обычно, — последовал мгновенный ответ. — Общаемся, куда я денусь от него. Скоро меня съест.

— Ахаха, отлично — рассмеялась я.

— Тебе смешно? Он недавно наш холодильник почти опустошил, запихивая сосиски и конфеты по карманам. Я чуть не свалился от смеха, когда это увидел.

Я представила эту картину и невольно улыбнулась. В этот момент я услышала вопрос, адресованный мне.

— Оксаночка, продолжай.

— А? — я повернула голову к Алине, ища поддержки, но она уже показывала мне пальцем, что я должна прочесть.

Как же ты не вовремя меня спросила…

После ещё пары вопросов директриса, наконец, отступила. Превосходно.

К концу уроков пришло сообщение от Тимы:

— Тебя встретить?

— Нет, спасибо, я сама.

— Всё хорошо? Ты который день редко заходишь, мы даже не видимся.

— Я очень устаю, хочу побыть одна.

Конечно, я не могла признаться ему, что снова увлечена общением с Женей.

Жене я не стала рассказывать, что какая-то часть моего окружения считает меня его точной копией. Я опасалась, что он снова может отдалиться, ведь наше общение только-только начало налаживаться. Главное – стабильность. А вот Диме я решила доверить эту маленькую тайну.

— Димаик, ты прикинь, что мне недавно сказали?

— Что, Ксюндель?

Я отправила ему скриншоты переписок, ожидая его реакции. Она оказалась совершенно непредсказуемой.

— Ксюнь, он не был таким. Знала бы ты его в жизни, тогда бы поняла, о чем я говорю.

— И как обычно, мне никто ничего не расскажет?

— Так надо, прости.

— Ладно. Скажи хотя бы, как он? Мы вроде общаемся, но он вряд ли говорит правду о своем состоянии.

— С виду как и прежде, — пояснил Дима. — Что у него внутри происходит, я не знаю. Может быть, тебе он рассказывает. Он повзрослел, отдалился ото всех. Всё изменилось.

— А можешь рассказать что-нибудь? — написала я, но тут же осознала, что вряд ли получу вразумительный ответ. — Ладно, не нужно. Я и так завалила тебя вопросами.

— Ничего, я отвечу. Он ушёл с головой в учёбу, стал более серьёзным. Я знаю, что он не хотел поступать так безответственно с тобой, он признавал это не раз. Я даже эмоции редко вижу на его лице. А разговоры максимально короткие.

Если даже близкий друг не знает, что творится в душе у Жени, то о чем вообще можно говорить обо мне? Он и раньше-то мало чем делился. Мне оставалось лишь быть рядом с ним, настолько, насколько это вообще возможно.

***

— Евгеш.

— М?

— Ничего, — написала я, вспомнив некий момент из наших старых переписок.

— Смотри у меня.

— Женя! — пишу я, спустя пару мгновений.

— Да?

— А ты угадай!

— Ничего?

— Нет, ты же умненький, думай. — Вместо этого я могла бы написать просто "Да", но мне хотелось продлить этот момент, увидеть, чего же он ждёт от меня.

— "Я люблю тебя"?

— А ты хочешь, чтобы я это написала?

— Хочу, но не при таких условиях.

***

(Имя пользователя) отправил вам подарок с подписью "Любимой девочке".

– Дурень, зачем? — написала я.

– Не знаю, просто захотелось.

***

(Имя пользователя) отправил вам подарок с подписью "Любимому мальчику".

– И зачем уже ты это сделала?

– Просто захотелось :)

Наши переписки были чем-то неуловимым: то юношеские признания, полные искренней любви, то обсуждение амбициозных планов, то просто бессмысленные диалоги ни о чем. В эти моменты я буквально жила. Счастье, которое вторгалось в мою жизнь с приходом Жени, поглощало меня без остатка, а сценарии нашей возможной встречи становились всё ярче и реальнее. Только сейчас я осознавала всю глубину его значения в моей жизни. Без него я была лишь биологической оболочкой, но рядом с ним – я чувствовала себя по-настоящему живым, полноценным человеком.

– Ты такой милый, но такой недоступный, – писала я, глядя на его новую фотографию. – Каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне кажется, что ты не умеешь врать, такой открытый и серьёзный. Настоящий такой, знаешь?

– Милый и серьёзный? Это как? — клянусь, я была уверена, что в этот момент Женя улыбался.

– Не знаю. Просто так ассоциируешься.

***

– Доброй ночи. Пусть тебе приснятся ежики с енотами, – написала я с улыбкой.

– Прости, вчера закрутился и не успел прочитать. Приснилась ты. Доброе утро.

Глава 34

Наконец-то наступили весенние каникулы. Солнце щедро дарило тепло, а дни сияли, словно приглашая радоваться жизни. Даже раскисшая после таяния снега и дождей земля не омрачала царящего вокруг ощущения обновления. Весна для меня всегда была синонимом возрождения, пробуждения ото сна, будто сама природа стряхивала с себя зимние оковы. И люди вокруг словно оживали вместе с ней: хмурые, по-зимнему замкнутые лица всё чаще сменялись искренними улыбками.

Впустив в комнату прохладу после сна, я прислушалась к знакомому щебету где-то над головой. Заглянув в окно, я заметила крошечное гнездышко, уютно устроившееся под самой крышей. Любопытство взяло верх, и я, выйдя на улицу, увидела маленькую птичку, деловито несущую в клюве веточку. Узнаваемые белые пятнышки по бокам головы, словно нежный румянец, ярко-синее брюшко и тонкие, трепещущие лапки – это была она.

– Вера? – прошептала я, не веря своим глазам.

Заметив меня, птичка радостно чирикнула и закружилась вокруг, словно приветствуя. Наблюдать за ней было словно смотреть волшебный танец. Неужели она вернулась? Или, может, вовсе не улетала?

– Подруга моя, я ведь отпустила тебя, думала, ты уже далеко. А ты такая умница – решила свить гнездо под моей крышей, – ласково сказала я.

Синичка, как будто понимая каждое слово, уселась на подоконник и внимательно разглядывала меня. Её крошечные глазки, чёрные, как пуговицы, внимательно следили за каждым моим движением. Я протянула руку, чтобы погладить её. Удивительно, но она, казалось, поняла мои намерения и чуть приподняла крылышко, указывая, где именно ей хочется почувствовать моё прикосновение.

– Что на этот раз несёт твоё появление? Надеюсь, что-то хорошее?

Наполнив для неё мисочку водой и насыпав немного корма, я отправилась по дому. Каникулы – отличное время для генеральной уборки, особенно после долгой зимы. Это стало моей небольшой традицией – каждое наступление нового сезона будто требовало очищения, словно новая трансформация.

Сидеть дома в такие дни совсем не хотелось, поэтому я позвала Тиму и Алису прогуляться. С Алисой я гуляла впервые, и понятия не имела, как она относится к долгим прогулкам по неизведанным местам. Однако, когда я предложила, она ответила:

– А я уж думала, мы будем просто сидеть на лавочке.

Купив воды, мы втроём отправились куда глаза глядят. Неподалёку от нас находился карьер, который летом превращался в оживлённое место для купаний. Я там никогда не была – дома всегда был бассейн, а в «лягушатнике» мне было неинтересно. Тем не менее, Тима и Алиса уговорили меня сходить туда, хотя бы просто посмотреть, как он выглядит весной.

Дорога показалась одновременно быстрой и бесконечно долгой. Ноги начинали ныть от непрекращающейся ходьбы, но цель была достигнута. Честно признаться, увидев это место, меня больше заворожил лес, окружавший карьер, чем сам он. Я назвала его «лягушатником» потому, что, оказавшись там, услышала доносящееся откуда-то снизу кваканье.

– Тут лягушки водятся? – спросила я, осматриваясь.

– Да, внизу, – ответил Тима.

Подойдя к крутому спуску, я отчетливо услышала их хор.

– Я хочу туда! – воскликнула я.

– А ты потом выберешься оттуда? Спуститься – это легко, можно просто кубарем вниз, а вот обратно… – Алиса скептически покачала головой.

– Ну, если ты со мной спустишься, то, думаю, мы сможем забраться, – неуверенно предположила я.

– Хорошо, давай.

– Вы совсем с ума сошли? Мне потом вас эвакуатором вытаскивать придётся? – внезапно вмешался Тима.

Мы с Алисой рассмеялись. Отдав ему наши вещи, мы действительно начали спуск, почти кувыркаясь. Я переживала, что не успею затормозить и просто свалюсь в воду! Было ещё слишком холодно для купания. Оказавшись внизу, я услышала выругательства Алисы позади себя:

– Отойди, мать твою, а то на тебя прилечу!

Испуганно обернувшись, я отскочила в сторону, едва не налетев на какой-то камень.

– Ещё бы немного, и ты бы упала, но хотя бы целой осталась, – сказала Алиса со смехом, толкая меня в плечо.

– Не смешно, отстань, – буркнула я, и мы начали осматриваться.

Перед нами расстилалась вода, а справа возвышалась стена, по которой, как мне показалось, можно было вскарабкаться.

– Даже не думайте туда лезть! Оступитесь, и полетите прямо в воду, а Ксюша, между прочим, плавать не умеет, – раздался сверху голос Тимы.

Он был прав. Я действительно не умела плавать и панически боялась воды.

Однажды, ещё в детстве, я чуть не утонула, и этот страх преследовал меня до сих пор. Нас учили плавать в бассейне. Я постоянно говорила тренеру, что боюсь и не умею, на что он лишь отмахнулся:

– Ничего сложного, просто помогай себе руками.

Так легко?

Набравшись смелости, нырнула. Уже под водой, осознав, что тону, я начала отчаянно барахтаться, пытаясь всплыть. Тщетно. На поверхности я пыталась докричаться до тренера, но меня, казалось, никто не слышал. Гул бассейна заглушал мой крик.

В очередной раз, погрузившись под воду, я почувствовала чьи-то руки, которые уверенно подняли меня.

Оказавшись на бортике, отдышавшись, я открыла глаза и увидела девушку, которая меня спасла.

– Ты как? В порядке? Ничего не болит? – с тревогой спросила она.

– Да… вроде да, – прошептала я.

– Ты здесь со школой? Кто твой тренер?

Быстро найдя глазами мужчину, я указала на него.

– Поняла, сиди здесь и пока больше не лезь в воду сама, хорошо? – сказала она.

Я лишь кивнула. Чуть не утонула! А этот «старый пень» учит других плавать. «Просто бери и греби руками», спасибо, дядя.

Девушка, видимо, поговорила с тренером, и он тут же подбежал ко мне, засыпая вопросами о самочувствии. Затем добавил:

– Если хочешь научиться плавать, лучше ходи на индивидуальные занятия, хорошо?

С тех пор я панически боялась глубоких водоёмов. Казалось, одно неловкое движение – и тот страх снова вернётся. Однако карьер чем-то притягивал меня. Было в нём что-то такое, что после первого же посещения заставляло меня хотеть вернуться.

– Не упадем, мы постараемся! – крикнула я в ответ Тиме.

Подойдя ближе, мы с Алисой оценили высоту. Казалось, легко сможем забраться наверх. Но мы были слишком самонадеянны.

Конец нашего пути оказался на середине, когда моя нога предательски соскользнула с мокрого камня. Я повисла, держась лишь на руках, а земля была слишком далеко.

Нет, нет, нет, я не упаду!

Ладошки вспотели, одно неверное движение – и я упаду в воду! Что делать?!

– Я держу тебя, не переживай, спускайся, – услышала я голос Алисы подо мной.

Она сделала из рук ступеньку, чтобы я могла на неё опереться и спокойно спуститься. Желание лезть дальше испарилось. Я лишь хотела спокойно где-нибудь посидеть и прийти в себя. Сердце колотилось где-то в ушах, ноги стали ватными, казалось, ещё чуть-чуть – и я упаду.

Алиса поднялась наверх быстрее меня, и я, собравшись с силами, бросилась за ней – другого пути не было. Не хватило скорости, и я начала заваливаться назад. В последний момент чьи-то руки меня подхватили.

– Чтобы ещё раз я тебя отпустил? Да никогда. Ты где-нибудь расшибёшься, – сказал Тима.

В его голосе я почувствовала явную тревогу и беспокойство.

Посидев немного и отдышавшись, мы решили, что на сегодня приключений достаточно, и просто уселись на лавочке.

Возвращаясь мыслями в те беззаботные дни, когда Женя и я еще не знали о его болезни, о скрытых играх третьих лиц, я предложила поставить нам парные аватарки, как это было когда-то. Понимая, что это, возможно, слишком смелый шаг, я все же решила попробовать.

– Смотри, какие классные, – отправила я ему два изображения, – и вот эти еще.

– Ага, – пришел короткий ответ.

Предсказуемо.

Нет, так нет.

Достаточно того, что мы есть друг у друга сейчас. Мы общаемся, мы счастливы.

Листая толстое пособие по подготовке к ЕГЭ, я заметила уведомление.

– Ставь вот эту, – пришло сообщение.

Я подняла глаза на аватарку Жени. Он уже установил свою половину. Значит, его "ага" не означало отказа? Или он изначально не понял моего намека? Впрочем, это уже не имело значения. Главное – он согласился.

Теперь на наших главных фотографиях красовалась пара. Парень и девушка стояли в ванной. Девушка заливалась смехом, глядя на комичную "бороду" из пены для бритья на его щеке, напоминающую бороду Деда Мороза. У нее тоже была пена на щеке, но рука парня застыла в кадре, словно он хотел ее стереть или, наоборот, нарочно оставил. Это было невероятно мило.

Придя домой, я тут же рассказала обо всем Жене.

– Ну ты и глупышка, – написал он. – А если бы что-то пошло не так? Мне тебя потом в том карьере искать?

– Все обошлось хорошо, – ответила я. – Зато я увидела лягушек и поняла, что зря надела куртку. Было жарко.

– Жарко? Теперь мне еще больше хочется приехать. Меня уже достал этот холод, хотя снег я люблю.

– Почему? – поинтересовалась я.

– Зима. Она мне нравится. К тому же, у тебя зимой день рождения, и когда мы познакомились, шел сильный снег. Возможно, поэтому я и полюбил зиму.

Наша общая любовь к зиме, казалось, была предопределена. Мы познакомились поздней осенью, когда у меня только начинал идти мелкий снежок, а у Жени уже хозяйничали сугробы и морозы.

Глава 35

– Женькаа!

– М? Что случилось, сюсик?

Когда Женя писал "М?", я почему-то представляла, будто говорю что-то, что он не расслышал, и наклоняется ближе, чтобы я повторила. В такие моменты я так отчетливо видела его лицо… Все мое внимание приковывали глаза и губы. Глаза – как темный, безлюдный переулок, где не знаешь, чего ожидать, и хочется просто остаться здесь навсегда, лишь бы никто не беспокоил. Мне так хотелось коснуться его губ, почувствовать их вкус. Казалось, они пахнут ликером: сначала горьким, а потом, когда привыкаешь, он становится сладким. После первого поцелуя невозможно остановиться, хочется снова и снова.

Завтра у Димы был день рождения. Откуда я это помнила, не знаю, но знала точно. Я его еще ни разу не поздравляла, потому что в этот период мы либо ссорились, либо он пропадал. Как сложится этот год, я не знала, поэтому решила передать поздравление через Женю.

– Поздравь Диму от меня, пожалуйста. Я не знаю, зайдет ли он в сеть сегодня.

– Передам. И да, он зайдет.

Зайдет? Отлично, может быть, выпьет и расскажет что-нибудь интересное, как обычно.

Проснувшись, я первым делом зашла в чат с Женей и пожелала ему доброго утра. Выходя из переписки, я увидела, что Дима был в сети с самого утра. Значит, Женя был прав.

На ходу придумав более-менее приличное поздравление, я отправила его Диме:

– С днем рождения, братик. Всего тебе сегодня наилучшего, только вдвойне и только хорошего! Бери Женю за шиворот и тащи ко мне. Буду рада вас видеть :)

Тима, узнав о моем с Женей общении, начал меня отчитывать. Но разве ему есть дело до этого?

– Сколько можно? Муж и жена – одна сатана, что ли? Вы сколько раз уже расходились, и снова общаетесь. Не ты ли мне обещала, что это конец? Ты его ненавидишь за его же ложь, понимаешь, что он может врать даже в очевидных вещах, но все равно принимаешь его. Ксюш, я не хочу снова поднимать эту тему, но ты действительно становишься копией Жени, только в женском обличии.

– Сколько потребуется. И сколько раз еще ты мне скажешь, что я становлюсь похожей на Женю?

Еще около десятка сообщений пришло в чат, но я уже переключилась в другой. Туда, где меня не осуждают, и, надеюсь, принимают.

— Ну что, ты не забыл меня?

— Я и не забуду, — пришел ответ, такой же внезапный, как и мое сообщение, — даже если бы захотел. Мое молчание не означает, что я забыл о тебе.

— Тогда не молчи! Говори, что чувствуешь, что думаешь.

— Мне бы хотелось многое сказать, — признался Женя, — Но я не могу.

***

— Может быть, — спрашиваю я, надеясь найти хоть какую-то надежду, — ты дашь мне совет? Что-то, что поможет мне лучше понять тебя. Порой мне кажется, что я бьюсь головой о глухую стену.

— Солнце, — ответил он, и это простое обращение смягчило мои внутренние оковы, — я стараюсь не быть таким по отношению к тебе. Но знаешь, бывает так, что это либо есть, либо его нет. Прости.

***

— Влада через Тиму передала, чтобы я продолжала за тобой гоняться.

— Да пошла она нахер, эта Влада. Ей-богу, чушь несет.

Я даже не заметила, как часы неумолимо показывали поздний вечер. Лишь когда на экране появилось новое сообщение, я поняла, что день давно сменился вечером. Это был Дима.

— Спасибо тебе за поздравление, — написал он. — Ты такая классная. Просто не могу. Столько дерьма мы с Женей тебе причинили, а ты все равно помнишь о нас.

— Ну вот так вот :). Вы с Женей вместе?

— Да, — отозвался Дима, — сидит тут, лыбу давит весь день, с тобой, видимо, общается ;) А вы?

—"Вы"?

—Ну, Ксюнь, я же по Женьке вижу, что он какой-то счастливый ходит. Ему это совсем не свойственно. Что у вас происходит? К тому же, у вас аватарки парные)

—Аватарки просто так поставили, а так, мы просто общаемся.

—Ксюнь, давай ты мне расскажешь, а то эти придурки молчат. Как разлюбить человека?

—А я чем могу помочь? — ответила я, искренне недоумевая. — Я сама страдаю этим. Почему ты спрашиваешь именно у меня? Ты же знаешь, что мне самой это неведомо.

—Поделись советом. Ты же Женю очень любила. Что помогло тебе отпустить? Время?

Это сообщение заставило меня замереть. "Любила"? Этого придурка я люблю до сих пор! Я думала, вы оба это знаете. Кто вообще ему такое сказал?

—Почему "любила"? — осторожно спросила я.

—Все еще любишь? — в шоке писал Дима, и я понимала, как он сам пребывает в смятении. — Сколько времени-то прошло...

—Хах, много. Поэтому я не советчик. И, к слову, время не помогло.

—Ахренеть, Ксюнь. Как так? После стольких лет… Я не понимаю, правда. Я думал, тебе надоело слушать ложь и ждать, а оказывается — наоборот.

Внезапно голова разболелась так сильно, словно после очередного приступа истерики. Чтобы хоть как-то облегчить эту мучительную боль, я пошла выпить таблетку и стакан воды. Когда вернулась, на экране появилось новое сообщение.

—Есть одна подружка, — начал Дима, — которая мне нравится. Но потом я узнал, что ей нравится Женя. Она пыталась с ним общаться, но он ее отшил. Знаешь почему?

—Не знаю, — призналась я, — расскажи.

—Будто ты не догадалась сразу.

Конечно же, в первую очередь мне в голову пришла мысль, что Женя отшил ту девушку, потому что я ему нравлюсь. Но я тут же отбросила эту мысль. Это глупо. Наше общение ничего не значит. Это просто общение. Общение, от которого я, увы, зависима

—Не знаю. Не хочу гадать, скажи сам, — настаивала я.

—Не скажу! Мне Женька голову оторвет, это секрет секретный.

—Да ну? — спросила я, чувствуя, как сердце замирает. — То есть, то, о чем я думаю — это правда?

—Конечно, Ксюнь, — подтвердил он. — Глупо думать иначе. Поэтому я и был в шоке.

Я ему не то что бы нужна… Он все еще любит меня? Звучит как бред. Нет, этого не может быть. Хотя… Почему бред? Если я сама его люблю спустя столько времени, то почему он не может? Да, он часто занят, но думать о человеке можно. Просто хранить образ в сердце. Этого достаточно.

—А Женя с Владой общается?

—Как я знаю, она ему что-то писала, — поделился Дима, — "привет, как дела", про девушку какую-то спрашивала. Он ей нравится.

—Дима, я думала, ты мне поможешь, а не добьешь!

Какого черта?! Я, конечно, подозревала Владу в том, что она могла рассказывать Жене обо мне всякое, и хорошее, и плохое, поэтому и прекратила с ней общение, честно сказав об этом Жене. Но чтобы он ей нравился?! Что вообще происходит, мать вашу!?

—А что я? Это вопрос, не ссы.

—Тьфу на тебя, дурак, — ответила я. — Я не знаю, мы не общаемся.

—Ксюня, ты меня добьешь скоро. Я думал, что это ты просила ее писать Женьке.

—То есть, я сама не могла у него это спросить? Дима, даже если ты пьян, ты не глуп. Серьезно. Подумай сам.

—Я в шоке, черт, что происходит?! — выпалил он, и в его словах я почувствовала тот же сумбур и недоумение, что царили в моей собственной душе.

Я погрузилась в собственные мысли, пытаясь осмыслить услышанное. Получается, я разделяла его чувства и мысли, думала, что он расскажет мне что-то важное, а в итоге мы, словно зеркала, отразили друг другу реальность, открыв глаза на события, которые ускользали от моего внимания. Как же это интересно. Значит, я не зря прекратила общение с Владой? Мои подозрения были верны?

После нашего разговора мне совсем не хотелось общаться. Я чувствовала лишь одно — желание погрузиться в себя, переварить полученную информацию. Написав Жене короткое «спокойной ночи» и не дожидаясь ответа, я окончательно растворилась в своих мыслях. Снова ложь. От Жени и Влады. Оба клялись, что не общаются, а оказалось — общались. Или продолжают общаться. Эта мысль жгла меня изнутри.

С тех пор, как наше общение с Женей стало набирать обороты, я всё чаще погружалась в виртуальный мир социальных сетей. То листала бесконечную ленту, то пропадала в чате. И вот, в разделе «возможные друзья» всё настойчивее стала мелькать фотография незнакомой девушки. Её звали Рита, и, как выяснилось позже, она каким-то образом была связана с Димой и Женей. Раньше я её не замечала, словно она материализовалась из воздуха.

Однажды, движимая любопытством, я решила заглянуть на её страницу. Несколько постов, под которыми изредка мелькали комментарии от Жени и Димы.

Общая знакомая? Ну ладно, захотят – расскажут.

Каково же было моё удивление, когда эта самая Рита написала мне сама.

— Ого, ты знакома с Димой? — спросила она.

— Привет, можно и так сказать, — ответила я, стараясь звучать непринуждённо.

— Давно?

Что за допрос? Откуда ты вообще взялась?

— Достаточно, — написала я. — А что?

— Да просто интересно. Я знаю обо всех его друзьях.

— Даже обо мне не слышала?

— Может, и слышала. Судя по твоей аватарке, ты и Женю знаешь? — продолжала Рита, и её вопрос показался мне весьма странным. Наверное, если у нас парные аватарки, то мы как минимум знакомы? Или она глупа, или ей что-то от меня нужно.

— А Дима, наверное, не рассказывает, боится, чтобы не сглазили ;) — поддразнила я в ответ.

— Ахах, да, точно!

Странно, но после нескольких сообщений Рита напомнила мне Катю, с которой я немного повздорила в Новый год. Неужели эта девушка тоже влюблена в Женю и хочет меня "принизить", показав, что она круче? Господи, вам всем, девушкам, что, покоя нет?

Странное появление и странные вопросы. Допустим. Надо спросить у Димы, если она так близка с ним, то он наверняка её знает.

— Кто она? — написала я Диме, пересылая ему нашу переписку.

— Сестра моя. Одноутробный родственник, — ответил он.

Зачем его сестре понадобилось мне писать? И причём тут Женя и Дима? Ладно, пропустим это мимо глаз.

Утром следующего дня Женя не писал. Я тоже решила не отвлекать его, чтобы не нарушать его покой.

— Привет, как ты? — написала я, когда наступило более подходящее время.

— Привет, нормально. Ты там как? — ответил он.

— У меня вопрос. Кто такая Рита?

— Сестра Димы, а что?

— Просто интересно.

Я так хотела сказать ему о своих чувствах, но не могла. Я дала себе слово, что он не узнает об этом. Хотя… На днях я рассказала Диме, а он, скорее всего, передал Жене. Была не была.

— Жень, я тебя… — я запнулась, — блин, словно забыла, оно начинается на "л"… Напомнишь?

— Ламинат? — пришёл его ответ.

Вот дурак. "Я тебя ламинат", конечно. Звучит красиво, ничего не скажешь.

— Нет, оно по-другому звучало, более красиво.

— Ты меня отлупить решила?

— Ахаха, нееет, ну скажиии!

— Но это точно не "я тебя люблю".

— Точно нет, — написала я, готовясь выдать сотню отговорок, — как я такое вообще могу сказать?

— Лопух тогда? — пришёл его ответ.

— Верно! Я тебя лопух!

— Я тоже тебя лопух :)

Сама кашу заварила, а теперь сижу и думаю: то ли он тупой, то ли я. Может, и вправду о нас говорили, что муж и жена — одна сатана? Хах, тогда это точно про нас.

До начала новой четверти оставалось всего пара дней, и осознание того, что скоро начнётся настоящий ад, приходило резко. Скоро снова придётся носиться по школе, раздавать и собирать какие-то бумажки, сидеть с младшими классами и наблюдать за репетициями девятых и одиннадцатых классов, готовящихся к последнему звонку. Радовало одно: самой учёбы у нас не будет. Будут просто поручения: где-то кому-то помочь, куда-то съездить, кого-то заменить.

Глава 36

После каникул учёба перестала быть прежней. Мы возвращались в стены школы с предвкушением очередного озорства, зная, что Оксана Александровна наверняка нас отчитает.

Первая же шалость не заставила себя ждать: наш женский состав едва не снёс шкафы, стоявшие у задней стены класса. В тот день нас ждало выездное мероприятие, посвящённое трудоустройству. Нужно было продержаться три урока, а затем отправиться на это событие.

Первый урок прошёл в полудрёме — все, как один, спали, уткнувшись в парты. Учитель физики, Елена Валерьевна, казалось, даже не заметила этого, что было весьма необычно, ведь она сопровождала нас весь день. На перемене мы подкрепились, запасаясь силами для дальнейших испытаний.

Ей, видимо, наскучило наблюдать за спящими учениками, и она удалилась в учительской. Школьные стулья были до ужаса неудобными, поэтому на переменах я почти всегда старалась держаться на ногах, предчувствуя, что вот-вот придётся куда-то идти. Услышав звонок, я поняла, что Оксана Александровна пока не придумала для меня очередного поручения, и уселась на парту, поджав ноги.

— Замри! — воскликнула Алина, доставая телефон. — Ты так смешно сидишь. Сейчас тебя сниму на 0.5.

Скривившись в забавной гримасе, я замерла. Раньше я не любила случайные снимки — получалась на них, мягко говоря, неважно. Теперь же это стало приятным воспоминанием. Полуприкрытый глаз, широкая улыбка и нелепая поза — всё это стало мостиком в дни школьных беззаботных лет, поэтому я не возражала.

— О, а давайте просто пофоткаемся? — предложила Марина.

— Погнали в конец класса! — отозвалась Алиса.

Казалось, наш заливистый смех разносился по всей школе! Мы спрятали телефон в один из шкафов и начали снимать видео, вытворяя всё, что приходило в голову. Поначалу движения были скованными, но вскоре мы расслабились, отдавшись потоку импровизации.

Всё шло замечательно, пока Алина, отступив назад, не полетела прямо в книжный шкаф. В отчаянной попытке остановиться она ухватилась за мою кофту, и мы вместе с ней рухнули прямо на шкаф, который, в свою очередь, начал обрушаться на нас.

Спасибо Марине и Алисе, которые вовремя успели подхватить падающий шкаф, иначе мы с Алиной превратились бы в лепешку.

Услышав грохот разлетающихся книг, к нам тут же прибежала Оксана Александровна.

— Что здесь происходит, вы совсем рехнулись?!

От абсурдности ситуации мне с Алиной стало так смешно, что мы не могли вымолвить ни слова.

— Я случайно закинула ручку на шкаф, — попыталась объяснить Алиса, придумывая историю на ходу. — Алина полезла её доставать, но не смогла. Ксюша пошла ей помогать, но Алина уже летела вниз вместе со шкафом.

— Вот как вам нужна была эта ручка, — проговорила Оксана Александровна, помогая нам подняться и собирая книги с пола. — В кабинете сотня таких же потерянных.

— Это её любимая ручка, — подтвердила Марина. — Алиса любит её так же, как мы вас!

— Тьфу на вас, дурочки, — проворчала она. — Собирайте книги, пока Елена Сергеевна не вернулась.

Я и Алина продолжали смеяться над произошедшим. Нас чуть не пришибло шкафом! Как такое вообще возможно? А мы тут фоткаемся.

Просматривая видео, мы часто останавливали кадры, чтобы посмеяться. Вот наши перепуганные лица, когда пятиклассник зашёл к нам, ища Елену Сергеевну. А вот здесь Марина и Алиса устраивают "драку" за лучшее место в кадре. А вот мы стоим в нелепых позах. А вот и тот самый момент, когда Алина падает, увлекая меня за собой, и следом рушится этот злополучный шкаф!

***

Наступил урок английского. Мария Ивановна вышла из кабинета на репетицию к одиннадцатому классу, попросив нас вести себя тихо. Началось всё действительно тихо, но уже через несколько минут я гонялась за Глебом, потому что он растрепал мои волосы.

Выгнав его из класса, я закрыла дверь и держала её, чтобы он не ворвался обратно.

— Да не будет он врываться, отпускай, — сказал Вова. В этот самый момент Глеб резко распахнул дверь и закинул меня себе на плечо.

— Придурошный! Отпусти меня, я только поела! Сейчас на тебя вырву! — закричала я.

— Нечего было меня бить, — парировал он, но всё же отпустил.

— О, вы оба высокие в классе! — внезапно предложила Алина. — Посади Ксюшу себе на шею.

— Чего?! — воскликнула я. — Вы понимаете, если я сяду ему на шею, мы потолок проломим!

Это казалось почти правдой: рост Глеба около 195 сантиметров, мой — 165. Вместе — больше двух с половиной метров!

— Давай, я согласен, садись, — предложил он.

— Только если ты меня не скинешь, — предупредила я и забралась на стол, чтобы добраться до него хотя бы на плечи.

Честно говоря, я боялась, что он может меня скинуть, и я сильно ударюсь. Когда он встал со стула, я закрыла глаза и мёртвой хваткой вцепилась в его волосы.

— Дура, вырвешь мне волосы! — сердито воскликнул Глеб.

— Терпи! — отозвалась я.

— Вот так вот?! Тогда пригнись!

— Чего?! — не сразу поняла я.

И как только я собрала волю в кулак, Глеб рванул к выходу из класса, а я в последнем отчаянии пригнулась настолько низко, что едва не расшибла себя. Успела. Вслед за нами выскочили Вова и Алина — он с ней на шее, словно та была мешком.

Спускаясь на второй этаж, мы услышали голос Оксаны Александровны, и Глеб с Вовой побежали обратно, судорожно возвышаясь над кочками и ямами школьных лестниц. За этим последовала настоящая импровизация — бои с веником и шваброй прямо в коридоре.

Алиса всё снимала на телефон и чуть не захлёбывалась от смеха.

— Всё, отпусти меня, скоро звонок, — предупредила я Глеба.

— Нет, — упрямился он

— Отпусти! Иначе ногами буду бить.

В ответ он лишь ударил по ноге. Достаточно сильно.

— Ай! — вскрикнула я и ткнула его рукой по голове.

— Я сейчас опять по лестницам побегаю, — пробормотал он.

— Не надо! Лучше шнурок мне завяжи.

Послушно, он завязал мне шнурок, и мы просто ходили так по классу, прикалываясь.

Нас с Алиной отпустили лишь тогда, когда в дверях послышались каблуки Марии Ивановны и, вероятно, Оксаны Александровны.

Мы сами спрыгнули с парней и быстро расселись по своим местам, делая вид умных и невозмутимых.

Дверь кабинета открылась, и загремел голос:

— Я вам сейчас по шеям раздам! Какого черта вы залезли на шеи пацанов? И зачем вы спускаетесь на второй этаж? Директор бы вам такую лекцию прочла об правилах поведения, что уши бы свернулись трубочкой! Могли хоть в классе ходить. Нет, им надо по всей школе носиться!

— У нас последний год! И, к тому же, нас никто не видел, кроме вас, наверное, — ответили мы почти одновременно.

***

В школе множество блюд, но мы уже попробовали абсолютно всё.

— Пошлём дошик купить? — предложила Алина.

— А чем мы его заваривать будем? — удивилась Алиса.

— У Оксаны Александровны есть горячая вода, там и поедим, — предложила я.

Все согласились, и мы отправились в магазин — он был всего в пяти минутах от школы. Нам официально нельзя было выходить из территории, но открытые окна и встречи с друзьями сделали своё дело.

Закупившись, мы вернулись в класс.

— Оксана Александровна, можно мы у вас тут поедим? — спросила я, только зайдя внутрь.

— Ради бога, — улыбнулась она.

Пахло быстрой лапшой, и она строго, но с улыбкой напомнила, чтобы мы ели возле окна — куда лучше, чем в столовой.

В нашем кабинете почти вся кухня была в наличии: столовые приборы, тарелки, ложки, вилки — всё, что нужно.

Мы находили все необходимое и смеялись до слёз: у кого-то падала лапша, у кого-то из уголков рта торчали лапшинки, кто-то просто хохотал без причины.

Оксана Александровна смеялась вместе с нами, ведь за последние месяцы она стала для нас настоящей школьной мамой.

Эти последние месяцы учёбы обещали стать насыщенными и яркими — каждый учебный день мы придумывали что-то новое и необычное.

Однажды ночью мне приснился ужасный, но максимально непонятный сон. Аэропорт... большие чемоданы... самолёт... паника... люди... много людей, и все они кричат... самолёт трясёт... взрыв... и слова: "Прости меня, я люблю тебя".

Я вскочила с кровати с криком: "Женя!". Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Дышала я так, будто пробежала несколько километров. Волосы превратились в странное гнездо после беспокойного сна. С лица стекал холодный пот. Руки тряслись, словно я долго стояла на морозе.

— Да что ж мне кошмары снятся... — пробормотала я и легла обратно, пытаясь проснуться.

— Что случилось? Чего Женю зовёшь? — зашла бабушка, услышав меня.

— Сон плохой приснился.

Сон я видела сначала от своего лица, словно призрак, а в момент посадки на самолёт и последующие действия — от лица Жени. Из-за этого я ещё ближайшие часы провела в полусонном состоянии, ожидая ответа на моё утреннее сообщение.

— Доброе утро. У тебя всё хорошо?

Обычно, когда мне снились тревожные сны с участием Жени, это означало, что у него что-то происходит. Таких снов было мало, или я их просто не помнила. То, что мне снилось, не всегда совпадало с реальностью, но сам такой сон нёс некое послание о происходящем. Наверное, я настолько прониклась Женей, что моё подсознание даёт мне знаки.

Напрягающая тишина в чате заставляла меня нервничать. Я не могла найти себе занятия, чтобы скоротать время. Всё, за что я бралась, не выполнялось так, как мне хотелось бы. Ожидание было недолгим, но мучительным.

—Доброе. Отчасти. Можешь меня поздравить, я экстренно отправляюсь в Великобританию, — пришёл ответ от Жени.

Какая Великобритания?.. Какое "экстренно"? Вы там совсем рехнулись?!

— В смысле? Что происходит? — написала я.

— Доучиваться там буду. Сколько волокиты, с ума сойти можно.

Внезапный ответ застал меня врасплох. Вопросы сами сыпались в чат, а я не понимала, когда успела научиться так быстро думать и писать.

— Зачем? Когда? А когда вернёшься, хотя бы? — допытывалась я.

— 15 апреля вылет. Когда вернусь… я сам не знаю. Через несколько лет.

Фраза «несколько лет» звучала в нашем чате куда чаще, чем заветное «я люблю тебя», и начинала порядком раздражать.

— Но почему именно туда? Что значит «через несколько лет»? Ты хочешь снова исчезнуть, но не придумал даже причину? — продолжала я.

— Потому что в последнее время проблемы. Отцу нужно залечь на дно, на какое-то время, поэтому мы покидаем страну.

— Какого чёрта, Жень? Почему именно сейчас?! Когда ты вернёшься, хотя бы? Ты можешь хотя бы здесь подумать обо мне? Ты прекрасно знаешь мои чувства к тебе, а ты продолжаешь играть?

— Я не играю, милая, правда. Так получается, я сам не в восторге. Я действительно не знаю точно, когда вернусь, всё снова через жопу, прости.

Ну почему так… Каждый раз, когда у нас всё налаживается, происходит что-то, что разрушит это. Теперь мы точно не увидимся. В Питере я буду аж в мае, а Женя улетает через две недели. Он прав, всё через жопу. Снова.

— Ты можешь дать слово, что когда вернёшься, мы встретимся? — спросила я.

— Не знаю, не хочу врать и обнадеживать, — пришёл ответ.

— Пожалуйста, скажи. Я приму любой ответ.

— Встретимся.

Это сообщение стало неким успокоением. Однако, я стала чувствовать себя главной героиней сериала на телеканале Россия 1.

Он — сын богатого и влиятельного отца, который не имеет права сказать что-либо против него.

Она — обычная девушка из обычной семьи, не знающая миллионов на карте.

Его семья против неё, считая недостойной их сына: слишком простая, недостаточно умна и желающая заполучить богатства семьи. А ей нужен только он.

Случайная встреча, отношения, ложь, всё налаживается, но ему вдруг приходится улететь далеко. Он пообещал ей вернуться и сделал это тогда, когда у девушки уже своя семья.

Через два дня внезапно повалил густой снег, заметивший улицы высокими сугробами высотой чуть ли не до колен. Подобно этому снежному сюрпризу, известие о внезапном отъезде Жени с семьёй стало таким же неожиданным потрясением. Бессонные ночи казались бесконечными пытками, изнуряли душу и тело, и каждый разговор с друзьями лишь усугублял мою тревогу. Невольно ловила себя на мысли, что жизнь начала выстраиваться, но вновь ударило будто неотвратимым ударом судьбы.

От Жениного молчания хотелось рвать волосы на себе, потому что отсутствие весточки пугало сильнее всего. Сон, преследовавший меня недавно, давно оставил след тяжёлого беспокойства, которое нарастало с каждым днём ожидания. Чёрт возьми, ну разве трудно было кинуть одну строчку: «Прилетели благополучно» Или даже вовсе: «Мы никуда не уезжали...»

Под грузом глубоких волнений здоровье дало сбой: начался мучительный кашель, способный пробудить среди ночи и заставить метаться в поисках воздуха, хватаясь руками за грудь, сдавленную болью. От лекарств толку не было никакого, дыхание возвращалось медленно, оставляя ощущение пустоты и бессилия. Из головы не выходили два объяснения приступов: либо причиной стала зависимость от электронных сигарет, которыми я часто спасалась в минуты душевного смятения, ибо курение временно приглушало тревожные мысли, либо всему виной моя чрезмерная впечатлительность, буквально воплотившаяся в болезненный симптом.

Решившись проверить первое предположение, я бросила курить, надеясь облегчить состояние. Но справиться с мыслями, грызущими изнутри, оказалось куда сложнее — от них-то избавиться было невозможно...

Однажды ночью, очнувшись снова от надрывающего спазма, бежала я к ванной комнате, пытаясь подавить рвотные позывы, вызванные очередной жестокой атакой кашля. Стены дрожали от моего отчаянного дыхания, сердце колотилось, руки дрожали. Мысленно проклиная судьбу, тихо шепнула сама себе сквозь слёзы боли и отчаяния:

— Твою мать! Сколько можно терпеть всё это? Курить перестала, нервы успокоила насколько смогла, а кашель этот противный ни на миг не утихает!..

Оставшаяся часть ночи превратилась в настоящую муку. Мысли роились в голове, мешая погрузиться в сон, а кашель сжимал грудь острой болью, не давая расслабиться.

Глава 37

Через несколько дней должна была состояться моя долгожданная поездка в Санкт-Петербург — город, о котором я грезила годами. Встреча с Женей больше не предполагалась, несмотря на сильное желание увидеться с ним, поэтому оставалось насладиться путешествием без него.

Со мной отправилась Алина, чьи озорные глаза гарантировали веселье всей группе. Наша экскурсия длилась шесть насыщенных дней, три из которых проведённых в пути на поезде. Это был мой первый опыт путешествия на таком дальнем расстоянии железной дорогой.

За плечами висел громоздкий рюкзак, полный теплых вещей, необходимых для прохладной петербургской погоды, а впереди катился массивный чемодан, заполненный необходимыми вещами. Несмотря на холодный ветер и дождь, обещанный синоптиками, настроение поднималось всё выше.

Ночной рейс позволял надеяться провести дорогу спокойно, погружённой в объятья сна. Удобный спортивный костюм обещал комфорт на протяжении всей долгой поездки. Проверив каждую мелочь сто раз, я стояла на перроне вокзала, ощущая нетерпеливый трепет в груди.

Наконец наступил момент отправления. Предвкушение охватывало всех собравшихся пассажиров, шумевших на вокзале.

— Все собрались? — раздался знакомый строгий голос руководителя нашей группы, Оксану Александровну.

— Да-а! — дружно откликнулись голоса учеников, нетерпеливо ожидающих открытия дверей поезда.

Наш состав тронулся, увозя нас прочь от родного города, навстречу неизведанным приключениям. Учителя объявили о подготовке ко сну, воздух заполнился запахом еды и тихими разговорами соседей. С Алиной мы заняли верхние боковые полки и болтали до поздней ночи, пока усталость не взяла своё. Последним, что я запомнила, был её спокойный выдох и беззвучие вокруг — значит, Алина тоже провалилась в глубокий сон.

Моя попытка сомкнуть веки оказалась бесплодной. Уснуть на непривычном месте, особенно в тряском вагоне, казалось невозможностью. Единственным утешением служила заранее загруженная музыка, звучавшая в наушниках. Не помню точно, как и когда сон настиг меня.

Проснулась резко, почувствовав резкое прикосновение к ноге. Кто-то случайно дёрнул её рукой, вырвав меня из хлипкого сна.

Чёрт, убью сейчас этого человека!

Рядом стояла девушка, чей образ показался знакомым.

— Ты тоже едешь с нами? — радостно произнесла Маша, глядя на меня своими голубыми глазами.

— Как видишь. Я сплю, — ответила я устало, демонстративно отворачиваясь. Взяв смартфон, посмотрела на экран: 4:23. Всего пара часов сна и ещё долгих девять часов езды впереди.

Почувствовав мягкое покачивание состава, закутавшись плотнее в одеяло и поправила "шторку", скрывающую меня от любопытных глаз, я постаралась вернуться в царство сновидений. Очередной эпизод оказался короче предыдущего, прерванный чужим голосом.

— Ксюша ещё спит, что ли? — прозвучал знакомый голос, принадлежащий кому то.

— Ей сложно привыкнуть к новым местам, долго ворочалась, — пояснил кто-то поблизости.

— Что вообще происходит?! Сплю я или нет?!—раздражённо отвечаю я.

Спохватившись, быстро подняла голову и обнаружила улыбающееся лицо преподавательницы, удивлённо наблюдавшей за моей реакцией.

— Доброе утро, соня, — ласково улыбнулась Оксана Александровна. — Вы здесь ответственная за дисциплину: проследите, пожалуйста, чтобы никто не баловался электронками.

Зевнув, натянуто кивнула ей головой, соглашаясь:

— Хорошо, будем присматривать.

Взгляд скользит по лицу Алины, которая явно бодра и веселится, широко улыбаясь. Под подушкой на ощупь ищу электронную сигарету, но не нахожу её. Удивлённо поднимаю взгляд на подругу.

— Будешь курить? — протягивая устройство, лукаво интересуется она.

— Конечно, буду, — соглашаюсь, принимая предложенное устройство.

Нижняя полка свободна, и выяснив, кому принадлежит пространство, мы просим разрешения занять его ненадолго, пока хозяйка проводит время с подружкой. Вот тут-то судьба подкинула сюрприз — неожиданно появляется Машенька, демонстрируя полное равнодушие к прошлому конфликту между нами. Её появление мгновенно ухудшает моё и без того плохое расположение духа.

Сквозь редкую попытку поспать, периодически слышу смех и разговоры внизу, чувствуя лёгкие удары по своему месту сверху.

— Ещё раз толкнёте, я вам по шеям дам, честное слово, — шиплю зло в темноту.

— Давай спустишься перекусишь, пока остановка. Похоже, совсем ничего не ешь, — заботливо замечает подруга.

Во время короткого завтрака я вдруг осознаю, что появился мобильный интернет и связь. Быстро звоню бабушке, чтобы уверить её, что у меня всё прекрасно. Ведь это моя первая подобная поездка вдали от дома, бабушка волнуется обо всём подряд. Затем настроение поднимается благодаря короткой беседе с Тимой. Пока я странствую, он берёт на себя заботы по учёбе и забегает в гости к моим пожилым родственникам, помогая старикам справляться с повседневными делами.

Долгие стоянки используем, чтобы прогуляться вдоль путей, разминаясь и наслаждаясь свежим воздухом. Поскольку дорога предстояла длительная, подобные прогулки освежают сознание и заряжают энергией.

Вечером присоединяемся к небольшой компании, играющей в карты и устраивающей шуточные соревнования в салонную игру «Мафия». Веселье отвлекает от усталости и дарит позитивные эмоции.

Но, оставаясь одна на верхней полке, невольно задумываюсь о Жене, вспоминая события последних месяцев. Как он там теперь живёт? Как его самочувствие? Что творится с Димой?

Видя мои грустные размышления, Алина поняла, что одиночество губительно скажется на моём состоянии. Поэтому изо всех сил старалась вытащить меня «в народ»: шутила, звала поиграть, развлекала беседами. Три дня наполнены новыми впечатлениями, яркими эмоциями и знакомствами, упустить их из-за грусти совершенно недопустимо.

Утро следующего дня выдалось ранним: прибытие в Санкт-Петербург ожидалось ровно в пять утра. Далее следовало заселение в гостиницу и прогулка по историческим улицам Северной столицы. Сил требовалось немало, а вот полноценного сна так и не удалось обрести. Всю ночь вагон мерцал слабым светом, раздавались негромкие звуки упаковки еды, редкие шёпоты друзей неподалёку. Лишь ближе к утру сумела задремать ненадолго.

Второй или третий толчок окончательно нарушил хрупкий покой.

— Скоро будем на месте, — произносит Алина прямо под ухом.

Протолкнувшись мимо пассажиров, выстроившихся длинной цепочкой возле туалета, удаётся быстро привести себя в порядок: омыла лицо водой, добавила макияжа и сменила одежду. Чувствовала себя уже значительно легче.

Когда группа собралась вместе, поезд замер на путях. Наконец-то Петербург предстал перед нашими глазами.

Осознание того, что мы наконец прибыли, настигло меня лишь в тот миг, когда взгляд выхватил из пестроты вокзала вывеску «Город‑герой Ленинград». У нас выдалась короткая передышка: кто‑то отправился перекусить, кто‑то — в туалет, а иные и вовсе сидели на чемоданах, досматривая сны. Единственное, чего жаждала моя измученная дорога душа, — это душ и глоток воды. Жажда терзала нестерпимо.

Приобретя прохладный напиток, я принялась изучать здание вокзала, время от времени щёлкая камерой и выкладывая снимки в сторис. Отправила пару кадров тёте, которая давно ждала моего приезда.

В ответ тут же прилетело сообщение:

— Наконец‑то ты приехала! Как-нибудь вечером заглянем в гостиницу, заберём тебя и отправимся гулять!

Охваченная радостью, я тут же набрала бабушку и Тиму, с восторгом рассказывая о том, что цель достигнута. Их искренняя радость словно передавалась по проводам — и моё сердце наполнялось счастьем вдвойне.

Следующим испытанием стало метро — место, где я прежде никогда не бывала. За несколько дней до поездки я посмотрела фильм ужасов о подземке, и теперь, вспоминая отдельные сцены, невольно ощущала холодок по спине.

Я замерла перед массивными дверями станции «Площадь Восстания». Сердце колотилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Это был мой первый визит в питерское метро — в город, о котором я грезила годами. Глубоко вдохнув, я толкнула дверь.

Внутри царила благодатная прохлада и витал неповторимый аромат подземки — причудливая смесь металла, озона и едва уловимого духа старины. Я огляделась: высокие своды, строгие геометрические линии, величественные мраморные колонны. Всё вокруг дышало монументальностью, словно я очутилась в подземном дворце.

Направляясь к турникетам, я почувствовала, как слегка дрожат руки, когда прикладывала карту. Зелёный огонёк мигнул, раздался приятный щелчок — путь был открыт. Шагнув через турникет, я очутилась перед эскалатором.

Эскалатор встретил нас мягким, убаюкивающим гулом. Сделав первый шаг на движущуюся лестницу, я невольно вцепилась в поручень — странное ощущение, будто земля ускользает из‑под ног. Медленно опускаясь вниз, я наблюдала, как станция постепенно исчезает из виду. Взгляд скользил по стенам, украшенным мозаиками и барельефами. Вокруг спешили по своим делам привычные к подземке люди, а для меня каждый миг превращался в маленькое открытие.

Наконец — платформа. Своды венчали изящные светильники, на стенах красовались строгие таблички с названием станции. Я прислушивалась к эху голосов и далёкому гулу приближающегося поезда. В воздухе витало предвкушение чуда.

И вот он — поезд плавно вкатился на станцию. Двери распахнулись с лёгким шипением. Переступив порог вагона, я не смогла сдержать удивления: в таком огромном городе вагоны почти пусты! Пассажиры погрузились в свои мысли: кто‑то листал газету, кто‑то углубился в книгу, а кто‑то безмятежно просматривал короткие видео. Двери закрылись, и поезд тронулся — сначала неторопливо, затем всё быстрее.

Я прильнула к окну: мимо проносились тёмные туннели, изредка вспыхивали огни станций. Я ощущала лёгкую вибрацию вагона, слушала ритмичный перестук колёс. Это была не просто поездка — это было путешествие в самое сердце города.

Когда поезд прибыл на нужную станцию, я вышла с улыбкой, от которой, казалось, щёки вот‑вот разойдутся до ушей. Вокруг звучали восторженные возгласы. Ноги слегка подкашивались от переизбытка эмоций, но внутри разливалось тёплое, радостное чувство. Это было невероятно! Мой первый опыт знакомства с питерским метро лишь укрепил любовь к этому городу и его таинственному подземному миру.

Следующей остановкой стала гостиница, где нам предстояло провести ещё два дня. Сдав вещи в камеру хранения, мы ненадолго присели в холле, а затем вновь спустились в метро — на этот раз чтобы добраться до вокзала и сесть на «Ласточку» до Петергофа. Каждое новое место вызывало трепет, пробегая мурашками по коже.

Как же здесь красиво!

Я жадно впитывая взглядом каждый уголок.

Пока я впитывала впечатления, Алина снимала всё на камеру — и во многих кадрах невольно оказывалась я. Заметив это, я начинала дурачиться, зная, что впоследствии, пересматривая эти кадры, буду с теплотой вспоминать поездку.

Я впервые увидела Петергоф солнечным майским утром — и сразу поняла: это место способно заставить сердце биться чаще.

Выйдя с вокзала, я тут же уловила особый аромат воздуха — свежий, с лёгкой морской ноткой. Петергоф предстал передо мной как зелёный лабиринт садов и фонтанов, пропитанный историей и легендами. Дорожка вела мимо старинных фонарей, и с каждым шагом впереди всё отчётливее проступали золотые купола и стройные колонны.

Когда наша группа наконец достигла Большого дворца, у меня перехватило дыхание. Он возвышался, словно сказочный замок: бело‑золотая роскошь на фоне лазурного неба. Я впитывала каждую деталь — изящные статуи, лепные гирлянды, окна, отражающие солнце тысячей бликов. Нам выделили несколько часов на самостоятельный осмотр, и тут же все разбрелись в разные стороны.

Стоя на верхней террасе, я наблюдала, как солнечные лучи играют в брызгах фонтанов. Вода пела — то нежно журчала у «Римских», то мощно взлетала ввысь у «Самсона». Прогуливаясь по дорожкам, я закрыла глаза и прислушалась к этому водному оркестру, чувствуя, как уходит всякая тревога.

Затем мы с Алиной отправились бродить по Нижнему парку, сворачивая на узкие тропинки, где тенистые аллеи сменялись яркими клумбами. У павильона «Эрмитаж» я задержалась надолго: его лёгкая архитектура словно парила над водой. А в глубине парка, у пруда с лилиями, я обнаружила укромную скамейку и просто сидела, наблюдая, как ветер рябит воду и шевелит листья старых лип.

Я сделала фотографию на память, стараясь запечатлеть каждую мелочь: блеск солнечных лучей на воде, отражение неба в зеркальных бассейнах, улыбки окружающих туристов. Фотография — это мгновенный снимок счастья, крохотный осколок вечности, сохраняющий чувства навсегда.

Я продолжала прогулку, блуждая среди тенистых аллей парка. Солнце пробивалось сквозь густую листву, отбрасывая причудливые узоры света на тропинки. Вокруг царил симфонический оркестр природы: шелест листьев, пение птиц, тихий шёпот ветра. Я ощутила единение с природой — спокойствие наполнило душу, а тревога отступила куда‑то далеко.

У берега Финского залива я остановилась, устремив взгляд вдаль, на бескрайнюю гладь воды, растворяющуюся в горизонте. Вода была прозрачной, чистой, почти бирюзовой. Холодный ветер забирался за воротник пальто, трепал волосы и вызывал слёзы на глазах. Вода всегда притягивала меня, несмотря на страх глубины. В этом месте я обрела какое‑то особое уединение — мне хотелось остаться здесь навсегда.

Рядом резвились белки: ловко перепрыгивали с ветки на ветку, осторожно приближались ко мне в надежде на угощение. Я достала орехи, протянула руку — и одна смелая белочка подошла ближе, взяла орех лапками и принялась аккуратно его грызть. Я отметила её пушистый хвост, быстрые движения глаз, очаровательную мордочку. Ещё одно воспоминание, которое навсегда останется в моей памяти.

Этот день в Петергофе стал для меня олицетворением свободы, красоты и гармонии. Каждый миг здесь был наполнен особой магией, заставлял задуматься о вечном, вдохновлял творить, мечтать, жить полной жизнью. Петергоф — это не просто дворцы и фонтаны. Это место, где время замедляется, а душа находит покой.

Глава 38

Природа Санкт‑Петербурга проплывала за окном поезда, а в голове у меня крутился настойчивый план — как бы встретиться с Димой. В перерывах между раздумьями закрадывалась мысль: а вдруг Женя никуда и не уехал? Но никаких доказательств этому не было.

Вспомнив о Рите, я решила ей написать.

— Привет. Дима дома?

Я искренне удивилась, увидев индикатор «печатает…» сразу после отправки сообщения.

— Привет, да.

— Он может восстановить страницу? Нужно поговорить.

— Сейчас спрошу.

Ожидание ответа стало настоящей пыткой. В воображении проносились сцены возможной встречи, обрывки разговоров, самые разные варианты развития событий. Я уже начала заметно нервничать, когда заметила, что Алина уснула, привалившись к моему плечу. Теперь придётся сидеть неподвижно.

Когда поезд подошёл к станции и по вагону разнёсся голос Оксаны Александровны, объявляющей о прибытии, я снова написала Рите — в отчаянной надежде на положительный ответ.

— Ну что?

— Сказал — потом.

— Мне плевать. Мне нужно сейчас. Срочно.

— Не выйдет, он злой.

Да мне всё равно, что он злой. Я тоже злая. Ты его сестра, вроде как, у тебя должно быть больше влияния, чем у меня.

— Мне легче Евгешку допроситься. Или именно Дима нужен?

«Евгешку»…

От этого уменьшительно‑ласкательного обращения внутри всё сжалось. Как мило. И как раздражает. Почему вокруг него столько девушек? И каждая ведёт себя так, словно они в отношениях!

— Без разницы, — коротко ответила я.

Надежда медленно угасала. Я даже не заметила, как мы уже подошли к гостинице и нашим номерам. Наконец‑то можно принять душ после нескольких дней пути, которые превратились в настоящий ад вместо долгожданного путешествия.

Получив ключи, мы прошли по длинному коридору и сбросили вещи. Первым делом я направилась в ванную. Ледяная вода струилась по телу, возвращая ощущение реальности. Обычно я люблю горячий душ, когда пар заполняет всё пространство, но сейчас нуждалась именно в прохладе. После долгой поездки казалось, что поезд всё ещё катится, хотя я стояла на месте. Это раздражало. Да и всё вокруг, в принципе, раздражало.

Чистая кожа и свежие волосы словно вернули меня к жизни. Смыв макияж, я почувствовала себя обновлённой. Прекрасное ощущение.

Войдя в номер, я обнаружила, что Алина уже успела его обустроить: ночники подключены, электронки на зарядке, как и телефоны, окно распахнуто, впуская свежий воздух, вещи аккуратно разложены в шкафу.

— Ты, как посмотрю, время зря не теряла, — заметила я.

— Конечно. Ты полчаса мылась, надо же было чем‑то заняться. Кстати, одевайся — через час идём ужинать.

Наконец‑то нормальная еда! От бесконечных дошираков уже начинало казаться, что в желудке зарождается язва. Пока я разговаривала по телефону с бабушкой и Тимой, волосы успели высохнуть — осталось только выпрямить их, чтобы не выглядеть как одуванчик. К этому времени вышла Алина и предложила помощь. От такого предложения я не отказалась.

— Тебе какое‑то уведомлени приходило, — напомнила она.

Я зашла в сеть и увидела сообщение от Жени.

Сработало неплохо, Рита. Если ты действительно Рита.

— Слушаю.

— Ты далеко живёшь от гостиницы «***»?

— Я, как бы, немного в другой стране, не то что в городе.

— Ну и ладно. Дима с тобой?

Ответа не последовало — Женя просто вышел из сети.

Что ты хотела? Зачем писала?

В раздражении отбросила телефон и уставилась в окно. Солнце уже садилось, раскрашивая небо в красно‑оранжевые тона. Этот вид завораживал меня каждый раз, как в первый. Шум машин доносился из открытого окна, а прохладный воздух постепенно вытеснял жар от утюжка.

Наступил час долгожданного ужина. Мы преодолели коридор длиной, по нашим подсчётам, около восьмидесяти метров и неспешно спустились на лифте. Гул возбуждённых голосов и смех лишь усиливали головную боль. Я отчаянно нуждалась в полноценном сне и тишине.

Осмотрев зал, я поняла, что не так уж и голодна. Взяла небольшую порцию картофельного пюре, крабовый салат и стакан яблочного сока — он оказался невероятно вкусным, именно таким, каким я его любила.

Вернувшись в номер, я рассчитывала поспать хотя бы пару часов, но у Маши были совсем другие планы. Она не покидала нас ни днём, ни ночью. Несколько часов подряд Маша устраивала настоящие спектакли, изображая из себя клоуна. Смотреть на это было забавно. Даже из роли ей не приходилось выходить, что бы вести с нами разговоры.

Стаканчики и пакеты из «Вкусно — и точка» постепенно заполняли номер. Вещи были разбросаны, постель превратилась в непонятную груду, из чьего‑то телефона лилась музыка, фальшивые купюры номиналом в пять тысяч валялись на кровати и на полу, а свет ночников создавал впечатление, будто здесь идёт какая‑то вечеринка.

В разгар нашего девичьего разговора Маша вдруг заговорила о Жене и Диме:

— Ксюха, тут же Женя с Димой. Может, напишем им, потихоньку свалим и встретимся? Погуляем. Я как раз хотела сказать Диме пару ласковых, — она демонстративно ударила подушку, показывая, о чём пойдёт речь.

— Не думаю, что они будут в восторге от твоего присутствия, — улыбнулась я и подмигнула.

— А вы вообще общаетесь?

— Общаемся. А тебе‑то что?

— Я думала, у вас с Женькой такая любовь была, что вы просто обязаны встретиться, — она улыбнулась, но в этой улыбке явственно читался сарказм.

«Встретимся, погуляем»… «Обязаны встретиться»…

В памяти всплыли обрывки прошлых разговоров:

«— Верно! Я тебя лопух!

— Вот как, я тоже тебя лопух :)»

«А что, если я сам по себе — ложь?»

«— Ещё скажи, что у тебя чувств не было, и это тоже часть спектакля.

— Не скажу».

«— Я, как бы, немного в другой стране, не то что в городе».

Так и не сумев уснуть, я сидела у распахнутого окна, выпуская дым, который не успел попасть в лёгкие. Волна мыслей накрывала с новой силой. Таблетки не справились со своей задачей — головная боль никуда не ушла.

Заметив, что я не настроена на разговор, Маша с Алиной перешли в другой номер, предварительно спросив, всё ли со мной в порядке.

Следующие дни текли однообразно, лишь места вокруг менялись. Сегодня нас ждал Эрмитаж, прогулка на катере по Неве, а после — встреча с тётей. По телефону она обмолвилась, что приготовила для меня сюрприз, от которого я буду в полном восторге. Весь день я томилась в ожидании вечера — любопытство разгоралось всё сильнее, становясь почти невыносимым.

Наша группа отправилась на экскурсию в Эрмитаж. Хотя нас сопровождали учителя, меня и Алину, как самых старших, отпустили осматривать залы самостоятельно — при условии, что к назначенному часу мы вернёмся в оговорённое место.

Уже у входа меня охватило трепетное волнение. Величественный Зимний дворец с протяжённым фасадом, стройными колоннами и позолоченными деталями напоминал сказочный замок. Бело‑зелёно‑золотая гамма, ритмичный ряд окон, скульптурные группы на крыше — всё дышало торжественностью и сулило встречу с чудом. Снаружи здание поражало масштабами и безупречной гармонией: протяжённый фасад, обращённый к Неве, по которой нам вскоре предстояло проплыть, трёхэтажная композиция с чётким ритмом пилястр и колонн, нарядные наличники с лепными украшениями, балюстрада и скульптуры на крыше, парадный вход с портиком и фронтоном. Солнечные лучи искрились на позолоте декоративных элементов, а отражение в водах Невы придавало картине воздушную лёгкость.

Переступив порог, мы очутились в Парадной лестнице — первом шедевре дворцового интерьера. Бело‑золотая палитра, зеркальные окна, мраморные ступени и балюстрада с резными фигурами вызвали восхищённые возгласы. Многие, включая меня, невольно замедлили шаг, вглядываясь в каждую деталь, боясь упустить хоть малейший штрих.

Группа двигалась по заранее продуманному маршруту, останавливаясь в самых знаковых залах. Большой Тронный, или Георгиевский зал, поражал величием: колонны из лазурита и малахита, позолота, гигантская люстра. Мы замерли перед троном под балдахином, воображая пышные церемонии минувших веков. В Малахитовой гостиной главным акцентом стали колонны и камин из настоящего малахита. Зелёные переливы камня завораживали; кто‑то даже осторожно потрогал поверхность, проверяя, не подделка ли это. Павильонный зал очаровал водяными часами с фонтаном и мозаичными полами. Ребята с любопытством разглядывали миниатюрные колонны и арки, сравнивая зал с волшебной шкатулкой. Рыцарский зал вызвал бурю эмоций: собрание доспехов и оружия пробудило в мальчишках дух средневековых рыцарей — они тут же «примеряли» шлемы взглядом, представляя себя в доспехах.

Моё внимание больше занимала архитектура этого места. Хотя я никогда не считала себя любительницей музеев или исторических зданий, Эрмитаж буквально ошеломил меня. Резные карнизы и лепнина с античными мотивами, паркет с узорной инкрустацией, зеркала в позолоченных рамах, умножающие пространство, фарфоровые вазы и канделябры, словно застывшие в танце, потолки с росписями, изображающими небесные сцены — всё это создавало неповторимую атмосферу.

Выходя из дворца, я долго оглядывалась на его фасады — уже знакомые, но по‑прежнему величественные. В голове твёрдо оформилось решение: в следующий свой приезд я обязательно пройдусь по всем залам самостоятельно, без страха заблудиться.

Ожидая катер, я в полной мере ощутила суровость петербургского климата. На дворе стоял май: в моём родном городе я уже расхаживала в шортах, а здесь приходилось кутаться в куртку и шапку. Это, пожалуй, был единственный минус города — холодно, сыро. Не моё… И всё же я любила его всем сердцем.

Катер плавно отчалил от набережной, унося нас прочь от городской суеты. Я стояла на палубе: ветер ласково касался лица, волосы развевались, смешиваясь с ароматами реки и морской свежести. Вода под винтом вспенилась жемчужно‑белым следом, а город начал медленно разворачиваться перед глазами, словно гигантский театральный занавес.

Передо мной раскрывалась удивительная панорама Петербурга: величественные дворцы, изящные мосты, старинные здания, утопающие в зелени парков.

Решив зайти в каюту, чтобы согреться, я не заметила, как тепло окутало тело, и я погрузилась в сон. Временами я приоткрывала глаза, и обрывки фраз экскурсовода доносились до меня, заставляя взглянуть в окно.

— Здесь, на берегах Невы, родился великий город, построенный Петром I, — звучал голос. — Видите тот дворец справа? Это Летний дворец Петра Великого, первый императорский дом в Петербурге.

Мой взгляд скользил по силуэтам дворцов, чьи фасады в приглушённом свете казались нарисованными акварелью. Разводные мосты, ещё сомкнутые, тянулись над водой, словно гигантские металлические кружева. У причалов дремали яхты, их мачты чертили на небе причудливые узоры.

— Сейчас мы проходим под Троицким мостом, — продолжала экскурсовод, указывая на массивные арки, подсвеченные янтарным светом. — Обратите внимание на чугунные решётки — каждая деталь здесь хранит историю трёх столетий.

Мы проплыли мимо Стрелки Васильевского острова, где возвышались знаменитые Ростральные колонны.

— Ростральные колонны служили маяком для кораблей, прибывающих в Петербург. Их вершины украшены скульптурами торговых судов, символизирующих богатство и процветание города, — поясняла экскурсовод.

Проходя под разводными мостами, я ощущала особую атмосферу романтики и таинственности. Катер скользил по водной глади, оставляя за собой пенящийся след. Город открывался новыми гранями: отражения зданий дрожали в воде, солнечные лучи играли на волнах, создавая волшебную игру света и тени.

— А теперь, — с улыбкой произнесла экскурсовод, — приготовьтесь увидеть главное чудо. Мы выходим на простор Невы, и перед вами раскроется весь парадный фасад Петербурга.

И действительно: река раздвинула берега, и взору предстали фасады Зимнего дворца, Адмиралтейство, купол Исаакия — всё слилось в единую симфонию камня, воды и света, от которой перехватывало дыхание.

— Петербург — это город, где прошлое встречается с будущим, где каждая улица хранит свою историю, — завершила экскурсию экскурсовод. — Надеюсь, эта прогулка оставила у вас незабываемые впечатления и желание вернуться сюда снова.

Вернувшись в номер, я созвонилась с тётей. Она предложила взять с собой подругу — чтобы мне не было одиноко. Услышав это, Маша оживилась, явно рассчитывая, что выберу её. Ну уж нет.

Мы с Алиной быстро переоделись и привели себя в порядок под недовольный взгляд Маши.

— Если что, я у себя в номере. Когда вернётесь — напишите, — бросила она на прощание.

Как только дверь за ней закрылась, я услышала, как Алина, докрашивая ресницы, пробормотала:

— Знала бы ты, как она меня достала.

— Хах, она такая, — усмехнулась я.

— Она знает о Жене и Димае? Что у вас там вообще произошло? — поинтересовалась Алина.

Этот вопрос невольно погрузил меня в прошлое. В памяти всплыли обрывки фраз:

«Я любила Женю и хотела вас рассорить».

«Он всё равно умрёт».

«Дима — урод, кинул и заблокировал меня».

«Да она шкура, зачем она нужна мне».

«Не слушай Машу, он любит тебя безумно».

— Ксю? — голос Алины вырвал меня из воспоминаний.

— А? Да так… Интриги, всё прошло, — рассеянно ответила я.

— Извини, если напомнила.

— Ничего. Тётя должна скоро подойти.

И действительно, вскоре в дверь постучала Оксана Александровна, моя тётя вместе с дочерью. Они были как две капли воды — вот что значит гены.

— Чтобы всё было хорошо и без глупостей, ага? — с лёгкой улыбкой произнесла Оксана Александровна.

— Так точно, капитан! — хором ответили мы.

Я бросилась обнимать Дашу — мы виделись впервые. Ей всего двенадцать, а она уже с меня ростом! Мне даже не пришлось наклоняться.

— Пойдёмте, путешественницы, — позвала тётя.

На этот раз мы отправились на машине — по местам, где ещё не были. Мои глаза загорались при каждом рассказе тёти Светы о новой достопримечательности.

— Как‑нибудь приедешь обязательно походим там, где ты ещё не была, — заметив мой интерес, пообещала она.

— А куда мы едем, кстати?

— В океанариум! — восторженно выкрикнула Даше с заднего сиденья.

— В океанариум?! — одновременно воскликнули мы с Алиной.

— Это Дашка уговорила, сказала, что вам будет интересно.

— Солнце ты моё, — обернулась я к Даше, — конечно, интересно! — и дала ей «пять».

Санкт‑Петербургский океанариум, расположенный неподалёку от знаменитого Невского проспекта, давно манил меня своими загадочными глубинами и экзотическими обитателями. И вот этот день наконец настал.

Переступив порог, я тут же окунулась в приглушённый сине‑зелёный свет, словно действительно оказалась под водой. Воздух здесь особенный — влажный, с лёгким запахом моря, от которого сразу захватывает дух.

По желанию Даши мы первым делом отправились к знаменитому прозрачному тоннелю, проложенному сквозь основной бассейн. Когда я ступила внутрь, дыхание замерло. Со всех сторон меня окружали сотни прекрасных рыб, тихо скользящих мимо, играя солнечными бликами. Гигантские скаты проплывали буквально над головой, будто исполняя воздушный танец. Мурены выглядывали из укрытий, подстерегая добычу, а ярко‑красные рыбы‑клоуны прятались среди кораллов. Каждое мгновение было наполнено красотой и гармонией подводного мира.

Затем я подошла к бассейну с морскими котиками. Они такие живые, такие непосредственные! Один лениво переваливался с боку на бок, другой вдруг резко нырял, оставляя на поверхности весёлые круги, а третий — самый любопытный — подплыл вплотную к стеклу и уставился на меня круглыми блестящими глазами. Я невольно улыбнулась и приложила ладонь к стеклу. Он наклонил голову, будто пытаясь понять, что я делаю. В этот миг показалось, что между нами возникает немой диалог: я шепчу ему что‑то неслышное, а он отвечает лёгким движением ласты. Так тепло становилось на душе от их игривости и доверчивости — словно я заглянула в мир безграничной радости.

Океанариум поражал разнообразием обитателей: необычные моллюски, забавные осьминоги, грациозные дельфины и даже небольшие акулы. Каждый аквариум открывал новые грани морской жизни, пробуждая во мне жажду познания.

Я медленно шла вдоль больших панорамных аквариумов. В первом — целая стая серебристых рыб, движущихся синхронно, словно танцующих в невесомости. Они то сбивались в плотный клубок, то рассыпались вихрем искр. Я не могла оторвать взгляд: так завораживала эта слаженность, эта неведомая нам, людям, гармония.

Вышла из океанариума с лёгким сердцем и тёплой улыбкой. В голове ещё жили образы морских котиков, их любопытные взгляды, воспоминание о скатах, плывущих надо мной, как бесшумные птицы.

Обойдя весь океанариум, мы направились в магазин при нём. Морские котики настолько запали мне в душу, что я решила купить игрушку — на память об этом чудесном месте.

После покупок, по традиции, заехали в «Вкусно — и точка», чтобы закупиться едой на ночь. Четыре стаканчика колы, несколько бургеров, гора картошки фри… В итоге набрали три пакета! День выдался насыщенным — нам точно будет что обсудить с Алиной этой ночью. К тому же завтра днём мы уже уезжаем.

В номер нас вернули в целости и сохранности. Я ещё долго разговаривала с тётей и Дашей, ловя на себе чьи‑то взгляды. Мне они были безразличны, а я знала, что вернусь нескоро, и не хотела прощаться. За пару часов эти люди стали мне по‑настоящему дороги, и я бы очень хотела видеть их чаще.

Зайдя в номер, я тут же рухнула на кровать. Сил не осталось, ноги гудели, хотелось спать. Но тут раздался настойчивый стук в дверь, который мгновенно вывел меня из себя. Я знала, кто это.

— Может, сказать, что мы спим? — предложила Алина.

— Нет. Она тут нужна? Ты с ней будешь разговаривать?

— Нет.

Кивнув ей, я решительно подошла к двери, на ходу придумывая, что скажу Маше, и распахнула её.

— Ну наконец‑то вы приехали со своего рыбного! Вы рыб никогда не видели? Дайте покурить, я тут умираю, — выпалила Маша.

Она шагнула в номер, но я преградила ей путь.

— А ты спросила, нужна ли ты нам тут? Может, мы спать собираемся, а ты прёшься сюда.

— У вас вон там еда лежит — какой сон, ты угараешь? Я и не к тебе иду, — отмахнулась Маша и попыталась меня оттолкнуть.

Я схватила её за капюшон и выволокла за дверь — как раз в тот момент, когда подошла Алина.

— Ты уже достала, реально. Приходишь поесть, покурить да поржать. Ты не думаешь, что нам тоже нужен отдых? — резко произнесла Алина.

— Вот именно, мы тоже люди. Сходи к кому‑нибудь другому, если так хочется. Уйди отсюда.

— Что происходит? — раздался в холле голос Оксаны Александровны.

— Да вот, непрошенного гостя выгоняем.

— Ты что, как сука, себя ведёшь?! То, что я про Женю твоего сказала? Так я правду сказала — что сейчас, что тогда! — выкрикнула Маша.

Во мне снова вскипела ненависть и злость. Я помнила всё: каждое её слово, каждое действие. Всё.

— Ты задолбала меня, идиотина!

Я ударила её по щеке со всей силы и схватила за волосы на затылке. Увидев это, Алина и классная руководительница втащили нас в номер, пытаясь разнять.

— Если ты ещё раз скажешь что‑то о Жене или заикнёшься о нём, я тебе твои три волосинки повырываю, — прошипела я ей в лицо. — Ты поняла меня?! А Дима молодец, что кинул тебя — ему не нужна такая шкура, как ты.

— Ксюша! Маша! Разойдитесь уже!

Нехотя я отпустила её. На шум сбежались остальные учителя, начали расспрашивать, что случилось. Пересказывать всю историю я не стала, ограничилась лишь: «Старая история, но кое‑кто не унимается».

В конце концов Маша ушла, а мы с Алиной остались в номере, неспешно поедая картошку и запивая её колой.

— Ловко ты её, я даже не ожидала! — заметила Алина.

— Сама просилась, а время пришло, — ответила я, выдувая дым.

Последний вечер в Питере прошёл спокойно — за разговорами о прошлом и настоящем. Мне давно не было так умиротворённо. Словно я обрела некое уединение в этом городе — даже без того, ради кого сюда приехала. Удивительно, но за время поездки я почти не думала о нём. И пришла к выводу: по возвращении домой постараюсь его забыть. Иначе постоянное ожидание выматывало меня, заставляя терять себя.

Глава 39

В десятый раз перепроверив, всё ли мы взяли, я бережно обхватила плюшевого фуфлика — так я прозвала морского котика, купленного в океанариуме, — и вышла из номера. Этим утром вставать на завтрак совсем не хотелось, и мы с Алиной предпочли поспать лишний час и перекусить йогуртами, что нам купила тётя.

Оказавшись на вокзале, я в последний раз окинула взглядом город. Холодный, будто равнодушный, переполненный людьми и всё же невероятно красивый. В него хотелось возвращаться снова и снова.

Объявили посадку. Наш поезд уже стоял у перрона. Медленно поднимаясь в вагон, я не торопилась разбирать вещи. Хотелось ещё раз всмотреться в городские просторы — в город, куда я непременно вернусь.

И тут возникло странное желание: увидеть Женю. Представилось, будто он стоит напротив окна поезда, смотрит внутрь. Будто всё это время был рядом — просто я его не замечала. Мысль казалась абсурдной, но отчего‑то я почти верила в неё. Судорожно всматривалась в толпу, надеясь, что моё видение станет реальностью.

Я же не просто так остро его ощущаю рядом.. Где же ты? Почему прячешься, если ты где то рядом? Всё время, что я провела в этом городе, я чувствую тебя. Так остро, будто ты стоишь за спиной, будто вот вот окликнешь меня или мы пересечемся взглядами.

Но вот поезд тронулся. Перрон опустел, а лица людей на нём были мне незнакомы.

Его нет. И не было.

Всю дорогу обратно я проспала. Пробуждалась лишь от чьего‑то громкого смеха, от желания перекусить или просто размяться — лежать без движения становилось невыносимо. В последние часы пути я уже мысленно представляла домашнюю еду: тёплую, ароматную, такую родную. От одной мысли о ней слюнки текли.

На этот раз мы приехали вечером — не как в Санкт‑Петербург. Встретить родных после недолгой разлуки — это было одно из самых светлых ощущений последних дней.

Дома я первым делом отправилась в душ, сменила одежду на уютную домашнюю. Под ногами крутился Чарлик, своим суетливым поведением выражая собачью радость от моего возвращения.

Несмотря на временами апатичное настроение в поездке, я без умолку рассказывала о моментах, навсегда врезавшихся в память. Это путешествие стало лучшим событием года — и я твёрдо решила: сюда я вернусь.

Увы, холодная погода и ледяные напитки взяли своё. Через пару дней я слегла с температурой и воспалённым горлом. Зато мучивший меня сутками кашель наконец исчез, оставив лишь лёгкую боль в груди. Болезнь отступила так же стремительно, как и нагрянула.

Учёба не ждала. Несмотря на май, школьная жизнь бурлила: те же поручения, те же родные стены, те же лица учителей. Но теперь я чувствовала себя значимее, чем в прошлом году. Благодаря моей помощи у Оксаны Александровны появилось свободное время — и она охотно делилась историями из своей жизни. Мы часто пили кофе, пока я заполняла бумаги. Она стала для нас настоящей классной мамой, и с этого года я по‑настоящему считала школу вторым домом — пусть даже не всё в ней было безоблачно.

Первые недели июня подарили долгожданную передышку. Дни без вечной беготни казались бесконечно длинными, но их скрашивали частые прогулки. Воздух наполнялся ароматом асфальта после летнего дождя, дни становились всё жарче, за окном стрекотали насекомые. А Вера — птица, облюбовавшая, почему то именно мой подоконник, — по‑прежнему не желала улетать. Я часто слышала её пение по утрам и вечерам, наблюдала, как она прыгает по подоконнику, требуя внимания. Удивительно, её выпустили, надеясь, что она улетит в тёплые края, но она осталась.

Этим летом я неожиданно для себя взялась за книги — хотя раньше чтение не вызывало особого интереса. Заинтересовалась изучением языков и психологии. Порой сама удивлялась: зачем мне это? Ведь раньше подобные вещи не привлекали. Но ответ был прост: я хотела преобразить прежнюю, «разбитую» версию себя, стать той, о ком мечтала. Начитанной, эрудированной, приятной в общении.

Параллельно я внимательно следила за внешностью. Постепенно исчезали прыщи, из‑за которых я раньше так переживала, чёрные точки становились всё менее заметными.

Однако была и обратная сторона. Я часто засиживалась допоздна, сидя на улице и глядя на луну, погружаясь в свои мысли. Порой отвлекалась от дел, улетая в мир размышлений. Главной задачей было избавиться от бесконечного потока вопросов, на которые не находилось ответов. Или ответы лежали на поверхности, но я отказывалась их принимать.

Темы, связанные с Женей, я обсуждала с бабушкой — и после этих разговоров становилось легче. Она помогала увидеть ситуацию под другим углом. Моя любовь к нему долго мешала замечать очевидное. Со временем он стал мне безразличен — несмотря на прежние сильные чувства. Его сообщения, когда‑то такие важные, теперь вызывали почти физическую аллергию.

Я настолько запуталась в нашей истории, что перестала верить во что‑либо: ни в его чувства, ни в его отъезд, ни в болезнь. Порой проще не верить ни во что, чем пытаться разобраться в хаосе эмоций и догадок.

Я открываю глаза и чувствую: сон окончательно отступает. Взгляд невольно устремляется к окну. Вокруг — удивительная тишина. Даже привычный шум поездов словно растворился в утренней дымке. Тянусь к телефону, смотрю на экран: 5:00.

Ого, чего это я так рано проснулась?..

Откладываю телефон, пытаюсь снова погрузиться в сон, но тщетно. В комнату струится прохладный утренний воздух, делая и без того свежее пространство ещё более бодрящим. Летом я неизменно предпочитала спать с распахнутым окном — куда приятнее, чем под монотонное гудение кондиционера.

Спорт давно стал неотъемлемой частью моей жизни. Я бегала — чаще по вечерам, ведь утром обычно спала почти до полудня. Но сегодня решила сделать исключение.

Захватив телефон и наушники, зову с собой Чарлика — чтобы не так одиноко. Несмотря на миниатюрные размеры и преклонный возраст, пёс отличался невероятной активностью и с лёгкостью выдерживал длительные прогулки.

Солнце уже поднялось выше, чем в момент моего пробуждения, но это ничуть не омрачало настроения. Во время пробежки мысли невольно уносились вдаль — пока в боку не начинало колоть от напряжения.

— Ты бегала? — доносится голос из кухни.

— Да, проснулась ни с того ни с сего. Решила не пролеживать день.

— Тогда иди кушать.

Следующие несколько дней мой режим словно взбунтовался: подъём в 5:00, 4:58, 5:04. Это начинало всерьёз раздражать! После таких ранних пробуждений я клевала носом посреди дня, а вечером ложилась спать за час‑два до того, как организм сам подавал сигнал к пробуждению.

— Ты опять рано встала?

— Да достало уже, — вздыхаю я.

— Женька, наверное, думает. Он тебе скоро напишет, — замечает бабушка.

— С чего ты взяла?

— Он снился мне сегодня. Слышу — Блэк лает на улице. Выхожу за двор, а там Женя стоит. Говорит, чтобы ты ему ответила или, если хочешь, вышла.

Это откровение вызывает у меня усмешку. Ведь он и мне недавно являлся во сне. Вспоминается его сообщение: «Давай поговорим. Я не хочу тебя терять». Я заблокировала его. Потом написал Дима, умоляя выслушать Женю.

— Забавно, — отвечаю я, рассеянно ковыряя еду вилкой.

— Ксюш, я понимаю, что ты зла на него. То, что он делал, непростительно. Но он любит тебя. Женя даже с отцом из‑за тебя ругался… И то, что тебе говорили…

— Ба, ты сама‑то действительно веришь в это? Я более чем уверена: здесь столько же лжи, сколько во всей этой истории, — говорю я, стремясь завершить разговор.

Вечером я сижу, погрузившись в изучение происхождения фамилий, как вдруг телефон нервно вибрирует. Хватаю его — жду уведомления от Wildberries. Оно пришло, но не только оно. Увидев отправителя, инстинктивно отбрасываю телефон в сторону, не желая читать. Но через мгновение возвращаю его, открываю приложение интернет‑магазина, делаю скриншот и отправляю бабушке.

— Ба, я на WB зашла. Одолжи телефон.

— А твой что?

— Садится, там 2 %.

До пункта выдачи можно было доехать на автобусе, но, поскольку карта осталась в чехле телефона, решаю устроить небольшую пробежку.

Какого чёрта! Зачем?! Что тебе снова нужно от меня?!

Злость бурлит в крови. Не замечаю, как через пять минут уже стою у дверей пункта выдачи. Дорога обратно тянется дольше. Я пытаюсь использовать эмоции как топливо, не понимая, когда научилась так быстро бегать. В горле — невыносимая сухость, сердце готово выскочить из груди от резкой нагрузки, голова кружится от избытка кислорода, тело немеет, подкашивая ноги.

Зачем?

Вернувшись домой, я до последнего откладываю момент прочтения сообщения. Но телефон нужен — приходится открыть чат. Я уже предчувствую, чем это закончится.

— Привет. Как ты?

Глава 40

— Привет. Как ты? — висит в диалоге с Женей.

Он онлайн — вероятно, ждёт моего ответа.

— Привет. Нормально. Ты?

— Хорошо. Инст— это трындец, ты в курсе?

Зачем он написал? Чтобы рассказать об этом? Или ему что‑то нужно от меня?

— И зачем он тебе?

— Я просто там зарегистрировался, и он меня уже бесит.

Вот как. Твой отец уже не следит за тобой, раз ты покоряешь новые вершины соцсетей? Похвально.

— Хах, бывает.

— Любимая, оформи мне первую подписку, быстренько.

Следом приходит ссылка на аккаунт.

Любимая? Ты меня так давно не называл… Даже не помню, сколько времени прошло. Рита, если ты действительно была, то оказалась бы права: у тебя вместо мозгов опилки. Ты пришёл, чтобы сказать, что у тебя теперь есть другая соцсеть? М‑да…

— Жень, завязывай пить. У тебя уже мозги атрофируются.

— Я не пил. По крайней мере, сегодня! Я просто поинтересовался, как ты, и скинул ссылку. Почему сразу пьяный? — следует шквал сообщений, лишь подтверждающий мою догадку.

— Конечно. Сейчас подпишусь.

— Спасибо, спасибо. Лучшая.

А ты как снег посреди лета. Свалился на мою голову. Я только начала учиться жить без тебя — без твоих сообщений, без твоего участия в моей жизни. Почему ты никак не исчезнешь? Ты же так этого хотел…

«…Он тебе напишет скоро…»

Как бы сильно я этого ни желала, лучше бы он не писал. Я почти научилась жить без него. Почему же он не уходит из моей жизни?

— Так, а теперь мне нужны старые фотографии. У тебя есть?

— Нет. Посмотри выше — я когда‑то скидывала.

Я отвечаю так лишь потому, что не хочу видеть его лицо. Сейчас его образ в моей голове стал расплывчатым, словно человек во сне: помнишь очертания, но не можешь уловить черты.

— Печально. Но мне они не нравятся. Может, где‑то в каких‑то чатах?

— Я же сказала: те, что выше. У меня больше нет. Сделай новые, в конце концов.

— Сделал. Мне не нравятся.

Уфф, странный ты…

Не понимаю, чего он хочет от меня.

Странный диалог завершается. Я испытываю смешанные чувства: с одной стороны — облегчение, с другой — лёгкую грусть. Рада, что есть какой‑то контакт, пусть я стараюсь держаться отстранённо. Но в то же время знаю, чем всё закончится. Мы снова начнём общаться — и снова разойдёмся. Классика нашего общения.

Я давно не заглядывала в другие соцсети, но появление Жени вновь притянуло меня к экрану. В тот день он выложил две истории — и моё сердце тут же застучало чаще. Я отчаянно хотела увидеть, что там, но в то же время боялась. Наверняка это фотографии, а значит, я вновь увижу его.

Чёрт…

Одна история — старая, другая — новая. В который раз я убеждаюсь, что между нами тянется невидимая нить. То ли чувства у обоих всё ещё той же силы, то ли просто упрямая привязанность… Да кто его знает?

В старой истории было моё любимое фото. Женя запечатлён во весь рост, но лицо я помнила в мельчайших деталях: ямочки на щеках от улыбки, горящие тёмные глаза, взъерошенные волосы. Он стоял полубоком — так его нижняя челюсть выглядела более выразительной, чем в анфас. А в качестве аудиодорожки он выбрал мой любимый трек, тот самый момент:

Детка, дай мне знак, я вижу, что ты сейчас влюблена.

Ты куришь косяк, ты не перепутала?

Я курю косяк, детка, ты испугана.

Все твои обиды я увидел их.

Теперь не увиливай, определись.

Хочешь сделать шаг — мы на обрыве вниз?

Сделай этот шаг, доверься мне, я удержу двоих.

Ломай всё, что мы с тобою строили.

Следующая история — новая фотография, про которую Женя как-то обмолвился: «Сделал, мне не нравится». На этот раз снимок был чёрно-белым, словно пойманным случайно. Его взгляд, случайно упавший в объектив, пронзил меня насквозь. Казалось, я ощущаю его присутствие — будто он стоит прямо передо мной и смотрит так же пристально. По сравнению с предыдущим кадром Женя выглядел куда более мужественным, повзрослевшим. Хоть он и не улыбался, а взгляд излучал серьёзность, в глазах всё равно горел огонь. В кадр попала и его правая рука с татуировкой — я невольно задержала взгляд на безымянном пальце.

В 18 он обязан жениться.

Ему уже исполнилось 19, и если его отец столь же неумолим, стоит быть настороже. К счастью, кольца на пальце не было — значит, пока всё в порядке.

Отвоевал свои права?

Музыкальным сопровождением на этот раз стала другая песня:

Слышу её шаги, когда никого вокруг,

Чувствую каждый вздох оранжевых её губ.

Вижу её ладонь, порезанную судьбой,

И если с ума сошёл, то только лишь за тобой.

Я пересматривала эти истории снова и снова, и его образ вновь чётко отпечатался в моей памяти. Я влипла. Опять.

Листая рилсы, я наткнулась на тренд с обоями для телефона: люди рисовали картинки и ставили их на заставку. Мне понравилось, и я сделала репост. Спустя минут десять пришло сообщение:

— Не знаю, поставишь или нет, но вот.

Я открыла фото и увидела надписи на чёрном фоне: «бухахыг», «волк не тот, кто волк, а тот, кто волк», «сюсик», «зайка», «солнышко», «ксюндель». Сразу стало ясно: первые фразы написал Дима, остальные — Женя. Спустя месяцы никто так и не назвал меня «сюсик», поэтому это прозвище навсегда осталось связанным только с ним. Только с Женей.

Помимо надписей на картинке было множество сердечек, самолёт и солнце. Самолёт, кстати, был мне так же дорог, как и это прозвище, подаренное когда-то им.

— Спасибо. Мне сделать тебе такое?

— Если хочешь, сделай. Я поставлю.

Я улыбнулась и принялась творить своё «искусство». Мой рисунок был на белом фоне. Там тоже были сердечки и надписи: «Te quero, mi amor», «кот», «солнце», «miss you». В верхнем левом углу я прикрепила свою фотографию.

— Художница. Мне нравится.

Ставить его рисунок на обои я не собиралась. Это стало бы ещё одним болезненным напоминанием о нём.

— С чего ты решил написать? — поинтересовалась я в чате.

— Соскучился.

— Ахахах. Я три дня была в Питере, можно было бы увидеться. Ах, точно. Ты же уехал. Забыла :) Хоть бы фотку какую-нибудь скинул.

— Доброе утро. Я уже давно как дома.

Прочитав это, я рассмеялась, не в силах сдержать эмоции.

Давно дома? Ты же обещал написать. Уже плевать на встречу, просто сообщить, что вернулся.

— Не ты ли говорил, что уезжаешь на несколько лет?) Тьфу на тебя, Евгешка.

— Всё обошлось, к счастью.

— Ну конечно же. А сказать, что никуда не уезжал? Не? Тонешь в своей лжи. Убегаешь, а потом возвращаешься, как верный пёсик.

— У отца реально проблемы. Вернулся только из-за определённой неприязни. Зачем мне врать и бегать от тебя? Не надумывай.

— Вот оно как. Отсутствие папы развязало тебе руки, и ты вспомнил обо мне. Мог бы и написать, я переживала, — написала я, стараясь вложить в сообщение и искренние переживания, и нотку сарказма.

— Не язви, извини. А вообще, я думал о тебе постоянно.

— Конечно, Жень, конечно. Закрывай мне глаза дальше.

Продолжать диалог казалось бессмысленным. Он гнул свою линию, будто верил, что я снова поверю его словам. Достало.

Зачем ты врёшь мне? Этого мне не узнать, а вот у тебя ответ наверняка есть. Ты столько раз уходил по разным причинам, но и писал тоже сам. Верный Хатико. Постоянно возвращаешься.

Зачем ты бегаешь от меня? Этого я тоже не пойму. Может, ты сам себе не признаёшься, что гордый и «сам по себе» Женя влюблён в девушку, которая не соответствует его статусу? Или боишься причинить боль своими поступками? Чёрт тебя знает. Видимо, у тебя в голове вместо мозгов опилки. Если бы захотел — ушёл, не сказав ни слова. Но нет, ты упорно возвращаешься, мучая меня.

И я тоже дурочка. Зачем я ему отвечаю? На этот вопрос у меня тоже не было ответа. Скорее всего, чувства к нему всё ещё живы, но я изо всех сил пытаюсь их заглушить, забыть, отпустить. Если бы Женя ушёл окончательно, у меня, наверное, получилось бы.

«…Я мог бы выделить тебе время, но это дало бы худший результат, большую привязанность…Милая, если уж ты собралась уходить, то уходи навсегда, иначе все твои громкие слова становятся бессмысленными».

Появление Жени в моей жизни — как землетрясение. Резкое, неожиданное и с тяжёлыми последствиями. Кто бы мог подумать, что теперь мне придётся скрывать наше общение от посторонних, чтобы не выслушивать упрёки и обвинения в пустословии. Сообщение в компании — игнор. Пришло во время прогулки с кем-то — игнор. Не поделиться, не посоветоваться. Кажется, что это общение — что-то запретное, о чём никто не должен знать.

Чтобы никто случайно не прочёл нашу переписку, я отключила уведомления, поставила новый пароль на телефон и приложение.

Чаще всего мы переписывались по ночам, когда вокруг не было ни души. Ночные беседы с Женей я всегда любила: словно именно в это время мы открывали друг другу самые тёмные уголки души. И каждый принимал это без осуждения, ненависти и злости. Не было резких выходов из сети — если нужно было отлучиться, мы предупреждали друг друга, чтобы не возникало ощущения внезапного исчезновения посреди разговора.

Идиллия между двумя, возможно, бывшими влюблёнными была такой же, как и во время наших отношений. А может, мы и не были «бывшими возлюбленными». Мы избегали разговоров о прошлых обидах и непонимании. Вместо этого обсуждали настоящее и порой заглядывали в будущее. Это напоминало измену: двое нашли свой укромный уголок в ночи и, словно подростки, посылали друг другу нежные сообщения. Тихо, спокойно, без ссор и криков. Мы оба погружались в то время, когда не было резких перемен, внезапных исчезновений и лжи.

***

— Привет, как ты?

— Привет, всё хорошо. Вот мучают весь день, расспрашивают, почему такая довольная хожу.

— Ахаха, почему не расскажешь?

— Хочу оставить наше общение в тайне.

***

— Сюсь, я старался не врать тебе. Порой моя ложь была очевидной, и это можно было понять. Я виноват, я идиот. Безумно жалею, что всё так выходит. Каждый день смотрю на тебя и понимаю, что теряю.

— Уверен, что теряешь?

— А ты бы вернулась?

— Не знаю… Я так устала от твоей лжи. Устала терпеть всё это, прости.

***

— Я сегодня совершенно замоталась… Может, поболтаем?

— Ну ты и хитрожоп, конечно. Давай, поболтаем.

— Бабушка тебе постоянно привет передаёт. Говорит, хочет тебе по шапке надавать — за то, что обижаешь меня.

— Вот как? Всё ещё помнит обо мне… И что же ты ей рассказываешь? Передавай и ей от меня привет.

— Ну вот, обижаешь! Ушёл, потом вернулся — кто так делает?

— Исправлюсь, зуб даю.

***

— Женька‑а, скучаешь??

— Конечно скучаю. Странный вопрос. А ты?

— Пф, нужен ты мне. Скучать ещё за тобой…

— А ты мне часто снишься. Значит, думаешь обо мне.

— Может, наоборот? Это ты так часто думаешь обо мне, что спать не можешь? Ну так что тебе снится?

— Следующий вопрос.

— Женя! Ну дурень же! Лучше бы я не спрашивала.

— Сама спросила, а я даже не ответил… Но мысленно — да ;)

— Придурок, ахах!

***

— Как мне без тебя быть‑то? Ты везде: в каждой девушке, в голове, во снах, в сердце. Куда мне без тебя, скажи?

— В светлое будущее, кот. Иначе мы так и застрянем.

— Солнце… Оно тёмное без тебя. Жизнь без тебя становится адом.

***

— Женя!

— Ау?

— Мы залетели!

— Вообще‑то, вроде бы, это был только сон. По идее, такого быть не должно…

— Да ты замолчи уже! Видео залетело.

— Ой…

Помимо Жени, я часто переписывалась с Тимой. Но каждый вечер, ровно в 23:30, я неизменно сворачивала разговор — ведь знала: меня уже ждёт он. Эти ночные часы становились для меня крошечным праздником. Я крутилась в постели, не в силах уснуть от тёплого, хрупкого счастья — всего лишь от переписки с человеком, который, как я понимала, рано или поздно снова исчезнет, оставив после себя лишь ворох невысказанных мыслей и вопросов.

Лето мчалось с невероятной скоростью. Вот уже и середина августа — ещё чуть‑чуть, и начнётся последний школьный год. Когда‑то я мечтала поскорее с ним расстаться, а теперь… Теперь мне совсем не хочется уходить. Как так вышло? Почти всё своё время я проводила либо на прогулках, либо в чате с Женей.

Со временем я постепенно смирилась с мыслью: скоро он уйдёт. Уйдёт, не объяснив ничего, не оставив даже намёка на продолжение. А через пару месяцев, словно ни в чём не бывало, пришлёт ночное «Привет, как ты?».

И зачем мне это? Почему я до сих пор не заблокировала его? Почему не послала прочь? Ответ прост: я старательно делаю вид, что мне всё равно. Для окружающих — да, для себя… Для себя я по‑прежнему люблю его. Мне больше не нужны его новые оправдания и версии лжи. Рано или поздно я сама разберусь, где правда, а где — лишь искусная игра.

Глава 41

Я начала чаще делать фотографии и выкладывать их в сеть — словно бросала в пустоту камешки, наблюдая, как расходятся круги вопросов, на которые у меня не было ответов.

— Я не успеваю лайкать новые посты. Заканчивай давай, — написал Тима.

— Не занята? — пришло сообщение из другой соцсети.

— Ну, тогда не лайкай. Доброй ночи, — ответила я Тиме и вышла из чата.

Этим вечером желание поговорить с Женей стало почти невыносимым. Оно слилось с другим, не менее сильным — желанием увидеть его, обнять, ощутить каждой клеточкой тела и души. Днём, отыскав красивый снимок, я выложила его в историю. В качестве фона выбрала трек «Сегодня» группы «Три дня дождя», а под фото добавила едва заметную подпись: «Выживем?». Она была настолько мелкой, что разглядеть её можно было, лишь внимательно вглядываясь в изображение.

Сделав это, я включила фильм — чтобы не утонуть в мыслях. Выбор пал на слезливую мелодраму, будто я намеренно хотела «добить» себя. На что я рассчитывала? Конечно, весь фильм я проплакала. В каждом просмотренном фильме или сериале вместо главных героев я видела нас — себя и Женю. Хотя бы так моя голова на время переставала воспроизводить моменты из прошлого и придумывать новые сценарии.

Когда фильм закончился, я зашла в соцсети ответить тем, кто уже давно ждал моего внимания. Я решила проверить, кто увидел мою историю. Среди зрителей был и Женя — и он не просто посмотрел, а лайкнул и ответил в своей истории. Я перешла в его профиль и увидела точно такую же запись «для близких»: его фотография, та же песня и подпись «Выживем».

Сначала я даже не заметила надпись — застыла, разглядывая его фото. Оно было чёрно‑белым: Женя стоял перед зеркалом без футболки. Подобные снимки будоражили меня, как в первый раз.

Чёрт! Как же ты красив… Видимо, постоянные тренировки пошли тебе на пользу.

К моему удивлению, лицо не было замазано или скрыто телефоном. Я могла часами смотреть в его глаза — и это было странно. Я никогда не любила смотреть человеку в глаза — ни в жизни, ни на фотографиях. Но с Женей всё было иначе. Это занятие, казалось, поглощало меня целиком.

— Ты сам‑то уверен? — написала я Жене, не упоминая историй.

Ответ пришёл мгновенно — словно он ждал моего сообщения.

— По крайней мере, я надеюсь на это.

— А не ты ли говорил, что «нас» давно нет?

— И повторю снова: «нас» нет уже два года. Есть ты и я. И если каждый из нас «выживет», то будет «мы».

— Ясно.

В этом ответе уместились все чувства: ненависть к его неопределённости, желание помочь — и осознание, что я физически не смогу этого сделать, принятие того, что «нас» больше нет и, скорее всего, уже не будет, и любовь — упрямая, не желающая замолчать.

Я снова выложила историю, вспомнив тот проклятый январь, который разлучил нас больше чем на два месяца — время, ставшее моим личным адом. На этот раз история была предельно простой: нарисованная белым половинка сердца — символ, который я дарила Жене при любом удобном, и не очень, случае.

Не прошло и пяти минут после публикации, как пришло сообщение:

— Держи.

Я открыла скриншот своей истории и увидела дорисованную половинку — красную. Ненавижу, когда Женя так легко дарит слепую надежду, а потом уходит.

— И зачем? Ты считаешь, что мои истории видишь лишь ты?

— Плевал я на тех, кто смотрит. Я посмотрел и ответил. Мне так захотелось.

— Твои «захотелось» меня начинают доставать.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — пришёл ответ. Я замерла, не зная, что сказать.

— Как хочешь.

В последний день лета я отправилась гулять — проводить тёплые дни, наполненные яркими событиями. Мы сидели с Алиной, листая наш чат и пересматривая видео, снятые за всё это время.

— Помнишь, как мы ехали на великах, и ты едва не улетела с него, когда спускалась с горки? — смеясь, спросила она.

— Да я в тапочках была! Мне неудобно было, дура.

— Мы зашли в какие‑то дебри и не могли выбраться… А как мы туда дошли‑то?

— А я знаю? Я за тобой шла постоянно, — сказала Алина.

— За тобой? Вообще‑то я за тобой…

Мы снова рассмеялись.

Вернувшись домой, я вновь зашла в — проверить, в сети ли Женя. Оказалось, меня уже несколько часов ждало его сообщение:

— Как дела?

В последние дни он чаще сам шёл на контакт, хотя мне казалось, что он меня избегает. За время его отсутствия я многое обдумала и приняла решение: как бы сильны ни были мои чувства, в этот раз я не покажу их. Он в них не нуждается — а значит, и я не скажу. Хватит.

Я открыла приложение и зашла в чат. И тут меня ждал шок: вся переписка была очищена. Я точно не могла этого сделать! Может, приложение зависло? Но повторный вход ничего не изменил. Разочарованная, я решила хоть как‑то поднять себе настроение разговором с Женей. Обычно в моменты злости и ненависти это помогало.

— Дерьмово. У тебя?

— Сойдёт. Что случилось? — поинтересовался Женя.

— Нашей переписки нет, она удалена, хотя я этого не делала.

— Ты гуляла?

Это интерес или он на что‑то намекает?

И тут вспомнила: я оставляла телефон у Алины, когда отходила, а она знает пароль.

— Ты лазила в моём телефоне? — написала я Алине.

— Нет, а что?

— Допустим. Просто у меня одна переписка удалена.

— А, не знаю, я не заходила.

Ну конечно. Будто бы она призналась.

— Гуляла. Видимо, подруга удалила. Идиотизм, — ответила я Жене.

— Пх, хочет, чтобы ты забыла меня.

— Если бы ты не появлялся резко и из ниоткуда, то забыла бы :) Сам ведь напоминаешь о себе.

— А вот хочу так. Не могу я без тебя. Нужна ты мне.

— Заканчивай пить. Отец раньше положенного откинется, — написала я, понимая, что он далеко не трезв. С одной стороны, это играло мне на руку — можно было ненадолго окунуться в прошлое. С другой — всё это было временно.

— Плевать мне на него, мне нужна ты. Кстати, знаешь что? :)

— Ничего. Я не знаю ничего и не хочу :)

В ответ он отправил грустный смайлик. У меня было примерно такое же настроение. Я открыто врала ему, и Женя, скорее всего, это понимал. Но мне надоело. Надоело слушать его ложь, слова любви — и потом холод. Пора было это заканчивать, как бы сильно мне этого ни хотелось.

Настроение было паршивым, всё раздражало. Я надеялась, что горячая ванна поможет. Часы в воде, множество скрабов, гелей для душа, кремов и новая пижама не принесли прежнего удовлетворения. В душе словно лежал огромный камень, от которого я не могла избавиться.

Почему я вообще способна любить? Почему люди любят? Зачем их наделили этим чувством? Чтобы раз за разом разбивать души — кому‑то и себе?

Последний год я часто слышала, что стала холодной, бесчувственной, редко проявляю эмоции и не умею любить.

Хах. Я умею любить. Просто это чувство принадлежит только одному — тому, кто когда‑то использовал его против меня. А после мне было некуда его деть.

Со временем я перестала показывать любовь, важность кого‑то в моей жизни. Мне легче просто жить, но одной я себя представить не могу. Тогда я точно сойду с ума.

Порой даже любимая музыка не спасала от наплыва мыслей. И вот, в очередной раз выпрямляя волосы и стоя в наушниках, я прокручивала одни и те же вопросы, которыми не могла поделиться с близкими.

Зачем мы с ним встретились? Почему полюбили друг друга? Может, он не любил, а играл, как и говорил когда‑то? Зачем постоянно появлялся? Мог бы уйти тогда — и, возможно, моя жизнь была бы другой. Может, я была бы в лучших отношениях?

Сотни подобных вопросов кружились в голове, но ответа на них не было.

Едва открыв приложение, я увидела сообщение:

— Хочешь, я отвечу на них?

Я открыла чат и увидела фотографию, которую когда‑то находила в интернете.

— Валяй. Слушаю.

— 1. Что я сделаю, если твоё отношение ко мне поменяется? Я уже вижу, что твоё отношение ко мне изменилось. Мне жаль. Возможно, твои друзья были правы. Ты становилась моей копией. Если тебе нужно, я буду писать и ждать, как ждала меня ты.

— Не поменялось. И не нужно ждать. Ты давно сделал выбор — и, видимо, не в мою сторону. Делай что хочешь. Просто уйди в какой‑то момент. Навсегда. Прошу, — пишу я, понимая, что, скорее всего, это говорит выпитый алкоголь, а не я. — Даже если любишь, не делай мне больно каждый раз, как появляешься. Я забуду тебя, мои чувства к тебе — и мы будем жить как раньше.

— 2. Что меня заставит улыбнуться? Твои глаза. Твоя улыбка. Твоя рука в моей. Просто ты — какая есть.

— Дальше, — отвечаю я, а сама сижу в слезах, понимая: завтра он пожалеет об этих словах.

— 3. Твои обидные слова в мою сторону? Я никогда не обижался на тебя. Просто не мог. Даже тогда, когда ты послала меня, блокировала сотню раз — я знал, что тебе это нужно, и просто наблюдал.  4. Были ли случаи, когда я не хотел тебя видеть? Нет. Я хочу и хотел бы видеть тебя намного чаще, чем ты сама думаешь.

— Мило. Но что ты сделал для того, чтобы увидеть меня?

— Солнце, больше, чем ты думаешь. Правда, прости, — приходит ответ.

Последующие часы я провела, разглядывая потолок. Красивый, ровный, белоснежный. Вон там кусочек отошёл — надо будет попросить подклеить, а то ещё свалится на голову.

«Больше, чем ты думаешь…»

А что надеть завтра? Может, туфли? Хотя ноги наверняка устанут — обратно ведь ещё идти. Может, на такси поехать?

«Просто ты — какая есть…»

Или…

«И ждать, как ждала меня…»

— Да хватит! — вскрикиваю я вслух. — Это невыносимо…

Я хочу поговорить с Женей, пока есть возможность. Пока мы оба не в том состоянии, чтобы потом жалеть о содеянном

— Жень, иди сюда.

Я уже знала, что напишу, — и от этого по телу пробежала крупная дрожь. Руки тряслись так, что телефон едва не выпадал. Я хотела написать ему, как люблю, как он нужен мне. Плевать, что будет после.

— Да?

— Я люблю тебя. Мне никто не нужен, кроме тебя. Но наше общение и отношения невозможны. Мы разные. Но я так люблю тебя, идиот… Что ты сделал со мной? Почему меня тянет к тебе? Я люблю тебя и ненавижу — но ты забудь, что я люблю тебя. Мы не те, кто нужен друг другу. Мы не те, кем были пару лет назад. Не будет как раньше. Но я всё равно люблю тебя — и хочу, чтобы ты исчез.

Ожидание ответа было мучительным. Но я чувствовала: Женя ответит тем же. Я всё ещё чувствовала его — его эмоции, состояние, настроение.

— Я тоже люблю тебя. Безумно, просто. Будь моя воля, я бы бросил всё, что у меня есть, и забрал бы тебя, чтобы ты была моей. И только моей. Всегда. Моей той самой сюсик. Самой красивой, милой, самой лучшей. Я хочу тебя всю, чтобы ты заполнила всё моё пространство собой. Я сам не понимаю, что со мной. Я никогда не испытывал таких чувств к кому‑то. Всегда скрывал, а с тобой не могу. Прости меня, прошу. Если ты скажешь снова, чтобы я исчез из твоей жизни, я сделаю так, как хочешь.

— Я всё равно твоя, родной. Всегда ею была. Если у тебя что‑то идёт не так, представь, что я рядом. Обнимаю тебя, держу за руку и говорю: «Всё будет хорошо». Но так нужно. Мы пожалеем об этих словах утром. Считаю нужным удалить это. По крайней мере, я так сделаю.

Медленно я превращалась из той девушки — вечно злой и недовольной, ненавидящей всех, не знающей, что такое «люблю», — в другую. В ту, что готова убить каждого, кто скажет что‑либо плохое о её любимом человеке. В ту, что может усмирить своё «я сама» ради него. В ту, что пойдёт по жизни только с ним. В ту, для которой не существует никого, кроме него. Какое‑то мгновенье — и я другая. Так не должно быть.

— Сюсь, кто бы что ни говорил, я всегда люблю тебя. Спустя года люблю.

— Хватит, — пишу я, обрывая этот вихрь откровений. Знаю: я не усну, буду каждый день ждать и надеяться.

— Просто скажи, чтобы я исчез. Я исчезну сразу же и не появлюсь, — продолжает Женя.

— Хорошей учёбы, кот ;)

— И тебе, кошка.

— Я до сих пор надеюсь, что мы встретимся. Могу на это рассчитывать?

— Не могу ничего обещать.

— Но вариант есть?

— Спокойной ночи, принцесса.

Глава 42

Одиннадцатый класс. Торжественная линейка, залитая солнечным светом и наполненная гулом голосов. Для меня десятый и одиннадцатый классы стали новой главой, нежданной историей, где появились новые люди, сумевшие быстро стать по-настоящему родными. В этот знаменательный день, после официальной части праздника, мы с Алиной неспешно направились к автобусной остановке, чтобы я могла добраться домой.

Именно там, среди суеты начала учебного года, мы и познакомились с двумя парнями. Один из них сразу привлёк моё внимание: высокий, среднего телосложения, он обладал особой притягательностью. Нас обоих одарила природа зелёными глазами, и вскоре друзья прозвали нас близнецами. Второй был примерно моего роста, с голубыми глазами и светлыми волосами. По внешним параметрам эти парни были зеркальным отражением нас с Алиной, отличался только пол и цвет волос.

Лето выдалось на редкость насыщенным, но несмотря на внешние события, внутренний мир мой оставался неизменным. Поздние отходы ко сну, каждый раз — с мыслями о Жене и переписки с ним. Поздние пробуждения, а затем целый день, окутанный теми же мыслями. Удивительно, как четыре года пролетели незаметно, а я всё ещё бредила о нём, как в первые дни. Мои друзья в шутку поговаривали, что он наверняка наложил на меня приворот, раз уж моё сердце столько времени хранит неизменную привязанность. Сбившийся режим и накопившаяся усталость взяли своё: вернувшись домой, я почти сразу уснула.

Весь день мой разум был поглощён вчерашним разговором с Женей. Казалось, той ночью мы оба мысленно вернулись в далёкие 2020-2021 годы, вспоминая, как нам было хорошо вместе.

***

— Хорошей учёбы, кот :)

— И тебе, кошка)

***

— Я до сих пор надеюсь, что мы встретимся, могу на это рассчитывать?

— Не могу ничего обещать.

— Но вариант есть?

— Спокойной ночи, принцесса.

Эти сообщения, особенно последнее, уже не просто витали в моей голове – они прочно засели в самом сердце. «Принцесса»... Зови меня так почаще, родной, шептал внутренний голос.

Вечером того же дня моя история снова была просмотрена Аней. Летом она также часто смотрела их, в надежде увидеть что то. Что же ей нужно от меня? Эта настойчивость начинала раздражать. Может быть, Женя знает?

— Что ей нужно от меня? — написала я.

— Чего ты её так ненавидишь? — удивился Женя.

Ненавижу? Нет. Но и хорошо к ней я не относилась. Она была для меня нейтральным персонажем, пустым местом.

— С чего ты взял это?

— Так кажется. К тому же ЧС.

ЧС?

Аххахаха, значит, она уже тебе успела рассказать. А ты мне говорил, что вы не общаетесь. Опять врёшь. Внутри закипала злость.

— А где же твои сообщения защиты в её адрес? — написала я, не сдерживая эмоций.

И тут пришёл ответ, которого я совершенно не ожидала. Он был длинным, подробным, и каждое слово рушило мои представления о происходящем:

— Мне незачем. Она и Дима — единственные люди, которые мешали моим отношениям и вечно говорили о тебе, о том, что ты гораздо лучше всех. И да, именно они вечно меня осуждали и убеждали, что стоит попробовать снова общаться с тобой, так как ты лучше всех. Нет, я и сам понимаю это. И я не выгораживаю, не защищаю, это так.

Внезапное откровение, словно холодный душ, заставило меня перечитать его слова пару раз.

Они мешали твоим отношениям? Говорили, что я лучше всех?

Как же глупо и неправдоподобно это звучало! Разве Аня способна на такое? А Дима… он ведь и вовсе исчез, не проронив ни слова, словно растворившись в воздухе. Мой разум отказывался принимать эту версию.

— Вот как, — написала я, стараясь скрыть внутреннюю бурю. — Похвально. Раз они так меня восхваляли, почему ты не попытался со мной хоть как-то связаться, а если так и было, то в скором времени исчезал?

— Моя вина, — пришёл короткий, обезоруживающий ответ.

— Что же тебя заставило так поступить? Отец?

Этот вопрос стал последней каплей, разрушившей мои попытки оправдать его самого и отца.

Как же ты до сих пор жив?!

— Собственные доводы и решение по поводу моих отношений. Со стороны отца, верно.

Урод. Какой же ты урод. А ты, Женя, почему? Почему не сказал всю правду сразу? Зачем было говорить, что ты умер дважды, погружая меня в бездну отчаяния?

— Мне порой кажется, что у тебя платные буквы, — написала я, невольно улыбнувшись сквозь боль, одновременно желая услышать полную правду и страшась её. Ведь куда проще было жить в сладкой лжи, в запутанных мыслях, чем столкнуться с жестокой реальностью.

— Хорошо, — последовал длинный ответ, словно плотину прорвало. — Отцу был выгоден мой брак с дочерью нашего партнёра. У нас не срослось. Он то хотел, то не хотел, то вообще решил сбежать за границу, чёрт бы его побрал. Я не считал, что наши отношения имеют будущее — бред, но отец наступал мне на горло. Отношения в интернете — не для меня. Его слова, его вечное недовольство, его желание контролировать ситуацию… и я решил, что действительно всё так. Я был уверен, что у тебя всё наладится и ты забудешь обо мне. Нет, не так. Я надеялся, что ты не будешь забивать мною голову. Вот и расстался с тобой. Болезнь слишком не вовремя, и всё в одну кучу. Наши отношения пошли через задницу, мне не хотелось этого. Но я прислушался к родителям. Впервые. И да, я пожалел.

Вот и вся правда. Болезненная, горькая правда, от которой сжималось сердце. Я уже начинала забывать, каково это, когда становится больно от одной лишь правды.

— Надеюсь, тебе теперь легче? — продолжил он диалог, видимо, почувствовав моё молчание и поняв, что я сижу, осмысливая каждое его слово.

— Да, — выдавила я.

Следующее сообщение было написано в слезах, которые он никогда не увидит и ни от кого не узнает. Ведь его аккаунт не знал никто, кроме меня, и, слава богу, что это было так.

— Я сколько ночей не спала, думала, в чём моя вина, что ты ушёл. Я винила себя до последнего. После тебя я не могу вступить в отношения, потому что я боюсь, что будет нечто похожее. Либо я сделаю кому-то так же больно, как было мне, либо этот парень снова причинит боль мне.

— Другие обстоятельства, солнце, — ответил он. — И я бы остался с тобой. Мне противно говорить об обстоятельствах. Удел слабаков. Не бойся, дело не в тебе, дело во мне. И вообще, почитай вон психологию, чего из-за тюбика раскисать? На самом деле я понимаю, всё это понимаю.

Почему-то мне отчаянно захотелось поделиться с ним некоторыми моментами, связанными с ним, с нашей прошлой общей жизнью.

— Помнишь мой день рождения в том году? Меня поздравили многие, но среди них не было тебя. Я ждала весь день. Но ты не написал. А нет, что же это я, написал! Через неделю!

— Конечно, помню. Мне стыдно. Я уважаю твои чувства, и твоя любовь ко мне заслуживала восхищения. И заслуживает, если оглянуться назад. Но не нужно оглядываться. Иначе захочется вернуться, а это невозможно зачастую… Ты понимаешь ведь?

Не понимаю, я ничего не понимаю, Женя! Всегда можно написать! Тогда же через Славу ты писал мне. Захотел — написал. Значит, у тебя есть нечто поважнее.

— Если оба хотят, то пути не разойдутся, — ответил он, словно читая мои мысли. — Вот в чём проблема. Нужно двоим стараться, солнце. А не тебе одной. И переживать должна была не ты одна, а вместе. Тогда бы всё вышло.

Не я одна? Тогда где был ты? Купил бы в конце концов кнопочный телефон. Номер мой ты знаешь. Позвонил, хоть два слова сказал. Значит, я тебе не нужна.

Это осознание, тяжелое и давящее, медленно оседало в душе.

Не нужна?.. Я ему не нужна. Он не смог ответить за свои громкие слова о любви ко мне. Они у него угасли, не успев разжечься, словно искры, погашенные холодным ветром чужих решений.

На этом наш разговор и оборвался, оставив меня наедине с потоком новой информации. Он исчез, предоставив мне самой переваривать эту правду, которую я отчаянно не хотела принимать. Слова Жени, полные неожиданных откровений, обрушились на меня, руша привычную картину мира.

Слезы хлынули сами по себе, обжигая щеки, и я не в силах была их контролировать, да и не хотела. Вся накопленная за день энергия вдруг истощилась, оставив лишь пустоту и тяжесть в душе. Сквозь пелену слёз и усталости, смутно ощущая необходимость восстановиться, я всё же погрузилась в сон. Он наступил, унося меня прочь, но даже во сне надежда на хорошее будущее боролась с яркими, болезненными воспоминаниями, не давая покоя.

С началом учёбы моя онлайн‑жизнь словно утратила прежние яркие краски. Дни наполнились не только уроками — впереди маячили экзамены, к которым следовало подготовиться со всей серьёзностью. На этот раз я твёрдо решила не допустить промахов.

Оксана Александровна вела сразу два выпускных класса, а значит, нагрузка выросла в разы. Я без колебаний взяла на себя часть её обязанностей, чувствуя ответственность за общий результат. К тому же я по‑прежнему оставалась неформальным лидером нашего класса — того самого, где из тринадцати учеников осталось лишь пятеро. «Остались сильнейшие», — не уставали повторять учителя, и в их словах звучала не только гордость, но и ожидание.

Сентябрь принёс череду неожиданных встреч — как с новыми людьми, так и с теми, кого я знала прежде. Почти каждый день расширял круг моего общения: то я отправлялась куда‑то в компании одних знакомых, то Алина, неутомимая в своём стремлении сводить людей, знакомила меня с кем‑то ещё. Пока я металась между уроками, контрольными и подготовкой к экзаменам, она успевала наладить связи со всеми вокруг.

С Тимой мы стали видеться гораздо реже, но переписка между нами не угасала. Несмотря на загруженность, мы находили время для долгих разговоров в сети. Правда, в каждом его сообщении сквозила одна и та же тема — мои летние исчезновения, которые он неизменно связывал с Женей. Поначалу я пыталась отшучиваться, но со временем отрицать очевидное стало невозможно, и я наконец призналась.

— Ты с ума сошла? Зачем? Ты ведь прекрасно знаешь, чем это «общение» закончится. Так же, как и всегда. Твоими слезами и истериками из‑за Жени. Ну скажи мне, прошу, зачем? — его голос в голосовом сообщении звучал взволнованно, и этот монолог длился не меньше часа.

Я мысленно поблагодарила себя за то, что умолчала о своём состоянии после школьной линейки. Тима, будь он рядом, сначала осыпал бы меня сочувствием, а затем устроил бы серьёзный разговор «по душам» с той самой прямолинейностью, которая иногда граничила с жёсткостью. О Жене и говорить не стоило: любое упоминание о нём лишь усилило бы его неприязнь.

Я увидела на аккаунте одной девушки видео-шаблон, в котором был снимок экрана, а затем открыты приложения галереи, несколько социальных сетей. В конце этого видео был парень, который смотрел и лайкал фотографии. Ну, я не я, если бы не сделала этого. Выбор у меня был велик, но я всегда выбирала лишь одного – любимого Женьку. Поскольку я хотела выложить это в историю и в свой канал, я предварительно ему написала и спросила, можно ли его туда добавить.

— Я думал, там что-то важное. Не, — отвечает он мне на утро.

Как будто бы твоё мнение что-то изменило.

А я смотрю уже на готовое видео. Решив его немного позлить, я пишу ему:

— Что ж, не хочешь? Оно уже готово, и я выложу его. К тому же, как на это отреагирует Аня? Она как раз смотрит мои истории.

Конечно, я бы не отметила Аню под этим видео, я же не совсем с ума сошла. Но я думала, что она в любом случае это увидит, ведь она все так же нередко заходит ко мне. К слову, я до сих пор не понимала её посыла. Хочет ли она мне что-то сказать или же просто смотрит? Мне было плевать. Не став дожидаться ответа, я выкладываю сделанное мной видео в канал и историю. Я пересматривала его раз сто, если не больше. Оно мне нравилось, даже очень. Благо был выходной и достаточно много свободного времени. Я занималась своими делами и каждую свободную минуту пересматривала видео.

В момент, когда мне пришло уведомление, я общалась с Тимой. Мы обсуждали какую-то непонятную информацию, но это было в норме, почти все наши диалоги были такими. Не хотя оторвавшись от беседы, словно чувствуя что-то, я перехожу в чат, откуда пришло сообщение.

— Кстати, что ты имеешь в виду под «она как раз смотрит мои истории»? — пишет Женя.

Проснулся. Как будто бы ты не знаешь о том, кто смотрит мои истории из твоего окружения.

Сегодня у меня было прекрасное, ехидное настроение, поэтому решила немного отыграться на Жене. Не одному же ему мне мозги делать всякими недоговорками.

— Разве это уже так важно? :)

— Оставь свои выходки. Нормально же спросил.

Ничего себе ты требовательный, родной. Выросла я уже из той девочки, что хотела ползать перед тобой. Как бы я ни хотела с тобой вернуть общение, я больше не буду унижаться. Терпи теперь ты.

— Я тоже просила тебя не выпендриваться несколько лет назад и до сих пор просила, но ты игнорировал меня, — отвечаю я.

— А ты решила, что умнее не будешь, и поспешишь мне напомнить обо всем, и скорее ответишь тем же.

— Ты прекрасно понял, о ком я говорила. Не прикидывайся идиотом, тебе не идет.

— И что ты ей собралась доказывать этим идиотским видео?

Идиотское?.. Ты всегда любил мои видео, которые я адресовала тебе, какими бы стремными они ни были, а тут заявляешь мне эту херню. Да и ты понял, о ком я говорила. Нахрена спрашивать было?

— Тебе что-то не нравится?

— Мне просто интересно, — отвечает мне Женя.

— Боишься, что она настучит твоему папочке, который держит тебя в железной проволоке, что мы снова общаемся? — эти слова невольно выводились по экрану, словно яд. Его скопилось слишком много.

— Папочке насрать, общаемся мы или нет. Я повзрослел, и это всё кажется смешным.

— Ну-ну.

«— Я тоже люблю тебя. Безумно, просто. Будь моя воля, я бы бросил всё, что у меня есть, и забрал бы тебя, чтобы ты была моей. И только моей. Всегда. Моей той самой сюсик. Самой красивой, милой, самой лучшей. Я хочу тебя всю, чтобы ты заполнила всё моё пространство собой. Я сам не понимаю, что со мной. Я никогда не испытывал таких чувств к кому‑то. Всегда скрывал, а с тобой не могу.»

— Общение ничего не значит, я думал, ты понимаешь. Но не из-за этого меня выбесила ситуация. Скажи, зачем?

— Тебя можно выбесить? Ахаххаха, — пишу я, а сама сгораю от злости. Нет, я, конечно, понимала, что мы стали разными и чужими, но он знал, что я старалась делать это гребанное видео, а Женя его просто обосрал!

Урод! Мудак!

Я была одновременно удовлетворена этим разговором и ненавидела всё вокруг. Нет уж, с таким настроем общаться с кем-то из близких не вариант, случайно сорвусь. Я решила послушать музыку и потанцевать, чтобы выбить из себя плохие эмоции. К тому же, Женя в очередной раз вышел из диалога. Кто бы сомневался.

Пойди Ане в плечо поплачься, идиот!

Только выбрав подходящую музыку и настроившись, я вижу уведомление:

— Умная ты очень. Только вот могла пролайкать все посты, а не по одному каждый раз, чтобы я посмотрела твои истории, ведь «она как раз чекает мои истории».

Моим эмоциям, казалось, не было предела. Я ещё сильнее стала злой, чем за полчаса до этого.

Поплакался все-таки. Вы же не общаетесь, как ты ей это всё рассказал?

Я действительно лайкала посты Ани, но не затем, чтобы она смотрела мои истории. Глупость же. Могла просто проигнорировать, а не каждый раз упорно смотреть мои истории. Ещё хотите выставить меня виноватой? Ахренели в край.

— Ты ведь могла пропустить мои лайки мимо глаз, а ты зачем-то смотришь мои истории. А насчёт «чекает мои истории» — это же так и есть, — отвечаю я Ане.

— Тогда, в таком случае, могла сказать мне всё, а не страдать ерундой и не устраивать цирк.

— А что вы так оба взъелись из-за видео-то? Ты не писала, да и он тоже. А то выложила, сразу вы все тут.

— Да плевать лично мне на видео, просто надоело, что всё за спиной и ничего в глаза сказать никто не может. Это ты у него спрашивай, в чем дело. Вероятнее всего — тараканы в голове (вместо опилок) празднование устроили.

— Успокойся, тебя не каждый обсуждает :)

— А я и не каждому пишу)

— Отлично, у нас взаимная любовь. — Это сообщение содержало столько язвительности и ненависти, сколько это было возможно передать. — Скажи почтальону, чтобы передавать информацию точнее и правильнее.

— Хорошо, передам.

На этом наш разговор окончен. Но не с Женей. Какой же гад! Говорил, что не общаются, а тут сразу все всё знают. Какой идиотизм. Он же сам заврался.

— Угомони себя и своё «я», Аню в том числе, пусть мозги мне не делает. Если я написала тебе и сделала видео с твоим участием — не значит, что буду терпеть всю твою херню.

— Это как раз ты всем мозги делаешь. Вместо своих выходок, сказала бы ей всё, а не мне.

И каков же он был предсказуем. Я появилась в его чёрном списке. Хах. Но у него ещё есть и другая соцсеть, а я не договорила. Я перехожу в другую соцсеть, нахожу чат с ним и пишу все свои мысли на его счёт. Меня достало это всё, плевать, что будет потом. Пусть хоть сдохнут вместе.

— Я не договорила, идиот. ЧС тебе не поможет. Ты задолбал меня уже по горло. Постоянное вранье. Ушёл — пришёл. Качели. Зачем ты появляешься, а потом исчезаешь, не давая тебя забыть? Ты же хочешь этого. Ушел бы и не было "проблем". Так зачем написал мне, идиота ты кусок. Делаешь мозг ты, а сваливаешь на меня. Даунизм. По-другому никак не могу сказать. Разберись в себе, а потом уже появляйся.

Ждать ответ пришлось недолго, видимо, Женя знал, что я напишу, поэтому перешёл туда, чтобы успеть заблокировать.

— Не договорила? Херню нести перестань, потом к людям лезь. Если я такой мудак и прочее, с чего это ты сама всегда ко мне лезла и навязывалась? А если и писал сам, от тебя потом отвязаться нельзя было. Тебе того же, дорогая. Разберись в себе, а затем практикуйся на своих, после уж лезь ко всем остальным, кто терпеть тебя вряд ли будет. Не хотел говорить гадости, но ты меня вывела. Детский сад.

Продолжать это всё стало бессмысленным. Мы обвиняли друг друга, так и не разобравшись нормально. Поругались в этот раз сильнее обычного, и казалось, будь мы рядом в данный момент, бы поубивали друг друга. Как минимум, я точно треснула его, и не раз. Вопросов было много, но спрашивать их было бессмысленно. Женя бы не ответил, а если бы и ответил, то, вероятнее всего, мы бы снова разругались.

Началось всё с хорошего настроения, даже удовлетворения собой, а закончилось неизмеримой злостью. Это был первый раз, когда мы так поругались. Если и были какие-то перепалки, то они были либо шуточные, либо мы их вместе решали и находили компромисс. В этот раз всё по-другому.

«Ты как раз всем мозги и делаешь», «выбесила», «детский сад», «тебя терпеть навряд ли кто будет».

Ты как раз всем мозги и делаешь», «выбесила», «детский сад», «тебя терпеть навряд ли кто будет».

Хах. Хах.. Как же всё изменилось. Раньше в голове крепко засели его слова любви, а теперь – слова, сказанные в порыве злости. От любви до ненависти один шаг, и мы его сделали. Вместо неизмеримых чувств к нему, осталась лишь ненависть и желание убить. Мы никогда прежде не ругались так сильно. Летом писал, чуть ли в любви не клялся, да и клялся! А сейчас совсем иной ответ. Это конец. Мне надоело.

В последующие дни и недели я никак не могла выбросить из головы резкие слова, брошенные Женей в порыве гнева. Друзья, которым я раз за разом пересказывала эту историю, неизменно реагировали одинаково:

— Да ну его, придурок он! Сам виноват. Приходит, твердит о любви, а в итоге ты ещё и виновата остаёшься. Клоун, одним словом.

Я не торопилась сближаться с новыми знакомыми. Даже при регулярном общении они едва ли могли сказать, что знают меня по‑настоящему.

Тем временем нас всё настойчивее призывали определиться с партнёрами для вальса на последнем звонке. Мой выбор оказался мгновенным — зеленоглазый парень с остановки. Он словно был создан для этой роли: не слишком высокий и не чересчур низкий — даже на каблуках я оставалась ниже него. Остальные девушки всё ещё мучились с выбором, а я с чувством глубокого удовлетворения осознавала: мне удалось избежать лишней головной боли.

Мой канал жил бурной жизнью: ежедневно я публиковала несколько постов, и Женя неизменно оставлял комментарии. Это неимоверно раздражало.

Ты обвинил меня практически ни в чём — в том, в чём сам виноват! Я бы на твоём месте уже ушла восвояси.

На пост с фотографией и подписью «Почему такая красивая и без идиота?» Женя ответил лаконично: «Без меня?»

Я усмехнулась и ответила: «Будь без тебя, было бы „без дауна с серьёзными отклонениями“ :)».

На одном из уроков нас с Алиной внезапно осенила идея — сделать парные татуировки! Причём не где‑нибудь, а прямо в школе. День выдался на редкость спокойным: учебное заведение почти опустело — весь коллектив отправился на какое‑то мероприятие. Учителя, сменяя друг друга, заходили в класс, раздавали задания и тут же исчезали, погружённые в свои дела.

Мы заранее подготовили всё необходимое для импровизированной тату‑студии. Алина взялась за дело, а я выбрала место для рисунка — внутреннюю сторону левого безымянного пальца. Миниатюрное сердечко — простой, но ёмкий символ нашей дружбы. Я полностью доверилась подруге, терпеливо перенося лёгкие покалывания. К концу урока на наших пальцах красовались аккуратные чёрные контуры, навеки скрепляющие нашу связь.

Вдруг экран телефона вспыхнул уведомлением. Это был Женя — он увидел мою сторис.

— Ты татуировку решила сделать? — написал он.

— Ага, парная, — коротко ответила я.

— С кем?

С кем? А‑ха‑ха. Ну и забавный же ты. Чего ждёшь от меня услышать, задавая этот вопрос?»

После нашей ссоры мы почти не общались — лишь изредка он напоминал о себе мимоходом. Это было первое полноценное сообщение за долгое время. Я уже предчувствовала: через пару дней я снова окажусь виноватой за то, что «навязываюсь» ему.

— С другом. А тебе что? — ответила я, чувствуя, как внутри снова закипает злость от его настойчивых вопросов.

— С Тимой?

— Даже если с ним, какая тебе разница? Иди Аню целуй в жопу целуй, — вырвалось у меня.

— Начинается. Мы не общаемся, — пришёл лаконичный ответ.

Я не стала отвечать.

Интересно, сколько ещё он будет врать?

Фраза «Ты только скажи мне исчезнуть из твоей жизни, и я сделаю это» навязчиво крутилась в мыслях. Но написать её я не решалась — знала, что потом пожалею.

Да, я злилась. Да, в какие‑то моменты почти ненавидела его. Но в глубине души понимала: без него будет пусто. Пока мы хотя бы изредка переписываемся, остаётся иллюзия, что он рядом. И если однажды мне захочется поговорить с ним, это всё ещё возможно.

Глава 43

— Я снова с тобой, хпх.

— Бывает.

— Если хочешь, чтобы я исчез, тебе нужно лишь написать это. Не забывай.

***

— С Новым годом!

— И тебя с Новым годом)

***

— Евгеш, приезжай в гости — будешь моим подарком.

— Пх, я что, похож на подарок?

— Только если лично от сатаны.

— И то верно.

***

— Скучаешь?

— Скучаю. А ты?

— Нет, ахах.

— Но ты ведь написала — значит, врёшь.

***

— Ну что ты снова ко мне пристал? Чего ты хочешь? Почему не исчезнешь?

— Я уже не раз говорил: тебе достаточно отправить одно сообщение — и меня не будет в твоей жизни. Даю слово.

***

— Скажи адрес ближайшего к тебе ПВЗ.

— Хочешь отлупить меня? Зачем тебе это?

— Душа просит.

***

— Иди забирай, там гусь.

— Жень, ты дурень?

— Да. Если не заберёшь, просто выкинь.

— Так и сделаю. Он мне не нужен.

***

— Фотки трёхлетней давности… Нравятся?

— Первую я всегда любил.

***

— Как дела?

— Исчезни из моей жизни, прошу. Хватит меня мучить. Твои «пришёл‑ушёл» раз в месяц стабильно меня порядком задолбали. Если хочешь вернуться — обеспечь хотя бы стабильность в общении. И то лишь в том случае, если я решу принять тебя.

— Хорошо.

На протяжении шести месяцев мы изредка переписывались. Инициатором чаще выступал кто‑то один из нас. Та искра, что некогда пылала между нами, исчезла без следа. На её месте расцвели жгучая злость и ненависть — по крайней мере, с моей стороны.

Гуся, кстати, я не выкинула. Жене сказала, что поступила именно так, но дома бережно хранила подарок, вновь и вновь вспоминая, кто его прислал. Днём и ночью, в минуты свободного времени, я лежала, обнимая эту вещь. Это был первый материальный подарок за всё время наших отношений. Я так и не смогла понять, что побудило его сделать этот жест. Наверное, просто «захотел».

Наш последний диалог оказался кратким — даже на фоне и без того скупых фраз, которыми мы обменивались прежде. Он просил — я сделала. Печатая то сообщение, я отчётливо осознавала: мой отказ от дальнейшего общения станет для Жени последней точкой. Той самой точкой, которую, хоть и неосознанно, поставила я сама. Не хотела — но пришлось.

Что будет дальше? Ничего.

Я совершенно не представляла свою жизнь без него. Я совершенно его не понимала. Я не знала…

Шли дни, недели, месяцы — а я всё острее жалела о том последнем сообщении. Лишь спустя долгое время до меня дошло, насколько отчаянно я в нём нуждалась.

В начале одиннадцатого класса судьба странным образом свела меня с Витей. Поначалу он казался обычным парнем — но вскоре выяснилось, что он употребляет наркотики. В моей душе затеплилась наивная надежда: вдруг я смогу ему помочь? Увы, эта доброта обернулась против меня.

Мы много общались, постепенно сближались. А потом его отчислили из школы — как раз из‑за пагубного пристрастия. Вместе с ним ушла и Алиса: оказалось, она тоже была вовлечена в этот мрачный мир.

На фоне всех этих событий моё здоровье начало сдавать позиции.

Сон превратился в мучение: я то и дело просыпалась среди ночи, а днём то безудержно заедала стресс, то, напротив, не могла заставить себя прикоснуться к еде. Причина крылась в горьком осознании: люди, которым я доверилась и позволила войти в свой ближний круг, оказались совсем не теми благородными и искренними личностями, какими я их считала.

Но даже после этого я не отвернулась от Вити. Наше общение лишь усилилось — мы часто виделись. Его младший брат, встречая меня, буквально сбивал с ног и торопливо сообщал, что Витя очень хочет со мной встретиться, когда приедет его забирать. Почти каждый день мы проводили вместе, и он на такси довозил меня до дома.

Однако однажды мне написал его друг — с угрозами слить мои личные данные «куда следует». Причина? Якобы я навязчиво слежу за Витей. Это было чистейшим абсурдом! Я лишь видела, как наше общение постепенно сходит на нет, — и в конце концов просто перестала об этом думать.

Тем не менее его приятели какое‑то время буквально ходили за мной по пятам. К счастью, мои друзья, узнав об этом, доходчиво объяснили им, где их место. В тот момент я ощутила настоящую защищённость. Я поняла: несмотря ни на что, помимо самой себя, я могу положиться на своих друзей.

Со временем наша дружба с Витей превратилась в непримиримую вражду. Я не собиралась оставлять это просто так — мне хотелось добавить горькой соли в его жизнь.

Я создала фейковый аккаунт. За образом эксцентричной девушки скрывалась я. Он всегда питал слабость к таким — значит, мой коварный план имел все шансы на успех.

С этого выдуманного профиля я начала с ним общаться. К моему злорадству, мы быстро сближались. Витя и представить не мог, что за обликом таинственной незнакомки, которой он вскоре признается в чувствах, скрывается его бывшая подруга — хладнокровная, расчётливая, готовая на всё ради мести.

Да, именно такой я стала. Вера в чудеса, столь свойственная мне в четырнадцать лет, разбилась о жестокую реальность. Люди превратились в безликий фон, их переживания — в пустой шум. Я замкнулась в себе, став неприступной для посторонних, хотя в глубине души всё ещё жаждала искренних знакомств.

Около месяца я вела переписку с Витей от имени «Полины». За это время я узнала о себе столько горьких, обидных вещей, что порой спрашивала себя: «За что?» Ведь я была рядом, когда его исключили из школы за употребление и распространение наркотиков. Я даже пыталась уговорить классного руководителя дать ему ещё один шанс.

Вот она, благодарность: отдаёшь частицу души, а в ответ получаешь лишь грязь и презрение.

В конце концов мне стало невыносимо слушать эту приторную, фальшивую ложь. Я решила раскрыть карты — и сообщила, что никакой Полины никогда не существовало.

Витя был потрясён до глубины души. А я ощутила лишь холодное, леденящее удовлетворение. Моя месть свершилась.

Апрель и май промчались, словно лёгкий ветерок, унося с собой последние мгновения школьной беззаботности. Звонок, возвестивший о завершении уроков, прозвучал в последний раз — пронзительный, чуть дрожащий звук, будто прощание с детством.

Успешно сданные экзамены поставили точку в школьной жизни.

Впереди маячил выпускной: таинственный рубеж, за которым простиралась неизведанная взрослая жизнь, полная неведомых возможностей и тревожных ожиданий. Прошёл он волшебно. Каждая его минута плотно засела в памяти. Особенно, как болели ноги после высоких каблуков и бордовое платье, плечико которого часто спадало.

Впереди маячил выпускной: таинственный рубеж, за которым простиралась неизведанная взрослая жизнь, полная неведомых возможностей и тревожных ожиданий.

Иногда на мою страницу продолжала заходить Аня. Это казалось странным — между нами давно пробежала чёрная кошка, и её внезапные визиты выглядели лишёнными всякого смысла. Если только… если только кто‑то не поручил ей незаметно следить за мной. Мысль эта царапала сознание, но я старалась отмахнуться от неё, как от назойливой мухи.

Однако время, неумолимый лекарь, неспешно залечивало старые раны. Лето пролетело на одном дыхании, щедро одаривая новыми впечатлениями и радостным предвкушением: я наконец поступила в вуз. Постепенно я восстановилась после всех потрясений, с головой окунулась в саморазвитие и, к собственному изумлению, обрела подлинное счастье.

Невероятно, но за этот период я научилась жить без Жени. Ещё пару лет назад подобная мысль казалась немыслимой: без него я не видела смысла в собственном существовании, словно мир терял краски и звуки. Теперь же я осознала — я повзрослела. Наконец‑то.

Глава 44

Юридический факультет оказался суровым испытанием — настоящим плавильным котлом, где закалялась воля. Но это была моя давняя мечта, и отступать я не собиралась. Заводить знакомства давалось нелегко: каждый новый человек словно требовал крошечного подвига, но я упорно преодолевала себя.

Осенью судьба свела меня с Таней, Дианой и Лерой — началось всё с невинного желания перекурить на перерыве. Вскоре мы стали неразлучны: вместе ходили на лекции, вместе готовились к семинарам, вместе смеялись в коридорах. Благодаря им желание посещать занятия вспыхнуло с новой силой. Однако беспощадный ритм студенческой жизни давал о себе знать: ранние подъёмы, долгие часы в аудиториях, изматывающие поездки в университет и обратно. Я выматывалась до предела, а ведь на календаре была лишь осень. Мысль о приближающейся зиме заставляла содрогаться.

Учёба заполнила каждую щель в сознании — даже навязчивые думы о Жене отступили, вытесненные толстыми учебниками, объёмными конспектами и бесконечными лекциями. Теперь мне нужно было не просто слушать, а вгрызаться в материал, осмыслять его, чтобы двигаться дальше.

Несмотря на круговорот новых событий, связь с Тимой не оборвалась — хотя наши разговоры стали редкими, как встречи старых друзей в чужой стране. Его жизнь вошла в иное русло: работа, новые обязательства и, что особенно радовало, появление девушки. Я искренне радовалась за него, наблюдая, как он светится от счастья. Когда он задерживал ответы на сообщения, я не обижалась — понимала: скорее всего, он рядом с Настей, и отвлекаться неуместно.

В день его рождения я решилась пропустить первую пару — скучную лекцию, которую легко можно было наверстать. Встретились в центральном парке. Мы обнялись, обменялись тёплыми словами, сделали десятки снимков — ведь наши встречи стали такой редкостью. Но в разгар веселья Тиме позвонила Настя. Она тоже приехала его поздравить, и я впервые увидела её вживую.

Высокая, эффектная, с первого взгляда располагающая к себе — но что‑то в её манере мгновенно заставило меня насторожиться. Увидев меня, она буквально повисла на Тиме, демонстративно подчёркивая их близость.

Какое же нелепое поведение.

Мы с Тимой были просто друзьями, ничего больше.

Устав от этой картины, я попрощалась и отправилась на учёбу.

Выходя из автобуса после пар, я едва не столкнулась с Максимом — двоюродным братом Тимы. Какое странное совпадение: за один день встретить обоих братьев! Тем же вечером мы списались, завели непринуждённый разговор — и неожиданно он начал занимать мои мысли, тесня призрака Жени.

Учёба шла своим чередом: приближались контрольные точки, от которых зависел допуск к зачётам. Всё время поглощали конспекты, учебники, семинары. Прогулки стали роскошью, а общение со школьными друзьями сошло на нет — на них просто не оставалось сил.

Однажды вечером, поддавшись порыву, я написала Максиму и предложила встретиться. Он согласился, и внутри затеплилось приятное волнение. Нет, романтических чувств я к нему не испытывала. Он был лишь шансом — хрупкой надеждой забыть Женю. Таких «шансов» в моей жизни после той несбывшейся любви появлялось немало.

Наши встречи постепенно переросли в лёгкое общение. Я решила дать ему шанс. Максим оказался неплохим парнем, хотя и со своими странностями. Мне было любопытно, но воспитание не позволяло поддерживать эту линию.

Постепенно я сдавалась собственным порывам. Решила: хватит жить в рамках. Позволила себе то, что раньше казалось недопустимым. Между нами не было официальных отношений — лишь зыбкая «передружба». Когда я заглядывала к нему на работу, мы целовались в перерывах между клиентами, бездумно касались друг друга.

Будь что будет.

И да, я пожалела.

Ему не нужны были отношения. Я стала для него игрушкой — мимолётным развлечением. А я использовала его как лекарство от безответной любви. На время это сработало, но иллюзия быстро растаяла.

Максим словно отражал Женю — но в искажённом зеркале. От Жени я жаждала искренней любви и внимания, была одержима самим его существованием. С Максимом всё было иначе: я тоже жаждала его внимания, но оно было пропитано плотским желанием. Мы спали вместе, и, по сути, ничего другого мне от него не требовалось. Днём я была с ним, но по вечерам, оставшись наедине с собой, вновь думала о Жене — и плакала, терзаясь чувством вины.

Однажды я оставила ссылку на «анонимные сообщения». Вскоре начали приходить послания интимного характера. Сначала они казались безобидной шуткой, но через несколько дней превратились в настоящую травлю — поток откровенных, навязчивых сообщений не прекращался.

На следующий день я отправилась к Максиму.

— Что происходит? — прямо спросила я.

— Ты думаешь, у меня нет других дел? Посмотри сама: я ничего туда не писал, — уверенно ответил он.

Я проверила — действительно, никаких следов. Но за последние годы я стала нервной, вспыльчивой. Как ни старалась держать себя в руках, это редко удавалось. Из‑за этого ссоры с окружающими вспыхивали словно спички. Я могла резко ответить и не испытывать ни капли раскаяния, убеждённая в своей правоте.

Ссора с Максимом вышла особенно жаркой. Мы разругались в пух и прах и решили поставить точку.

Было ли мне стыдно перед Тимой? Безусловно. Я бесконечно извинялась, ненавидела себя за ложь, которую когда‑то говорила другим. Но перед Тимой всегда оставалась честной — и потому рассказала ему всё.

Всю ночь я провела в тревожном ожидании его реакции, боясь самого худшего: что он оттолкнёт меня, что ему станет противно. Я молилась, чтобы этого не случилось — и молитвы были услышаны. Тима возненавидел Максима и пожалел меня. Я считала его слишком добрым и не заслуживающим даже дружбы — от этого стыд становился ещё острее.

Меня снова посетила мысль о мести.

У меня был школьный друг Вова — мастер на все руки: умел доксить, взламывать, выкапывать любую информацию, способную перевернуть чью‑то жизнь. Прежде чем обратиться к нему, я посоветовалась с Тимой.

— Он мне и так неприятен после всего, что случилось, — сказал Тима. — Пусть будет, что будет.

Не раздумывая долго, я написала Вове:

— Можешь помочь?

— Что случилось? — отозвался он.

Я изложила всю историю. Вова ответил, что возьмётся за дело.

Уже через полдня у меня лежали почти все данные: паспортные сведения Максима и его родителей, номера телефонов, автомобиля — всё, что только можно было раздобыть. Но главное — Вова сообщил, что нашёл человека, который «вправит ему мозги» в самом прямом смысле. От этих слов сердце сжалось в предвкушении.

Сообщения продолжали сыпаться — я пыталась игнорировать их, но они становились всё наглее, и я невольно отвечала. Появились угрозы преследования. Я решила не рисковать: купила нож и попросила Вову научить меня приёмам самообороны.

Фраза Жени — «Коль ты девочка — бей ногами, они у тебя длинные, достанешь» — не выходила из головы. Я отрабатывала удары, и, к собственному удивлению, у меня получалось. Женя был прав.

Как же мне тогда не хватало его! Я была уверена: узнав обо всём, он сделал бы всё возможное, чтобы защитить меня, даже приехал бы лично. Его не было рядом, но память о нём держала меня на плаву.

Когда Максим получил мой «подарок», сообщения прекратились. Я почти не сомневалась: за всем стоял он. Но совесть не давала покоя: а вдруг я ошиблась? Ведь не только он знал детали, всплывавшие в сообщениях.

Поразмыслив трезво, я вспомнила: я рассказывала многим о том, что было между нами, но намеренно искажала факты, словно предчувствуя грядущие события. Всё сошлось: вероятнее всего, именно он был зачинщиком этой истории. Но зачем — оставалось загадкой.

Через пару недель я окончательно отпустила его и те мгновения, что мы провели вместе. Снова сосредоточилась на себе.

Помимо учёбы я погрузилась в чтение, снова начала учить испанский и собирать знания, чтобы расширить свой кругозор. Я чувствовала, что должна соответствовать Жене, быть наравне с ним, хотя официально наши статусы были разными. День за днём, ночь за ночью — мысли о нём не отпускали. Одержимость перешла в сны: почти каждую ночь он являлся мне.

Сны были разного рода. В одних он предостерегал и подсказывал, как поступить; я прислушивалась к этим ночным советам, и некоторые опасные ситуации обходили меня стороной. В других он клялся мне в любви, и мы были счастливы вместе, словно в другой жизни. Бывали сны и тревожные: он уходил, произнося что‑то непонятное, а я упорно гналась за ним.

Особенно запомнился один — наша встреча в школьной столовой.

Я сидела за столом с одноклассниками, с теми, кого считала второй семьёй. Мы перекусывали, готовясь к уроку химии, и вдруг внутренний голос настойчиво повторил: подними голову, подними голову, подними голову. Я всегда доверяла интуиции, и в этот раз тоже.

Я подняла взгляд — и в толпе увидела его. Женька стоял в своём любимом белом худи, с растрёпанными волосами и глазами, которые, казалось, горели. Он улыбался — такой улыбки я никогда не видела по‑настоящему, только в фотографиях и снах. Сердце сжалось: это был он. Я встала, игнорируя удивлённые возгласы друзей, и побежала к нему через всю столовую, проскользнула мимо очереди зевак и, добравшись до него, схватила за руку.

Он, не смущаясь, будто ждал, улыбался во весь рот. Мы скрылись у лестницы на первом этаже — там обычно никого не было, разве что пару курящих. Не успев я спросить, как он здесь оказался и как прошёл через охрану, он прижал меня к себе. Объятие было настолько крепким, что мы словно слились воедино. Я вдыхала его запах, боясь навсегда его забыть; руки сами искали шею, плечи, спину.

Мы стояли так всего несколько минут, но к тому моменту школа словно опустела — начался урок. Мне было всё равно: даже мысль, что учительница по химии может меня удушить за опоздание на пол урока, не смущала. Я решила шепнуть:

— Давай я сбегу из школы и уйдём в более спокойное место.

Он улыбнулся и ответил:

— Я как раз хотел предложить погулять после уроков. А ты что, не видишь ту злую тётку за стеклом, которая смотрит на нас уже минут пять?

Эта сцена осталась со мной надолго — смесь реальности и сна, где каждое прикосновение и каждое слово отзывались куда глубже, чем сам день.

Что?! Я обернулась и увидела её. Эта рыжая бесия всегда меня раздражала, а теперь, похоже, собиралась гнобить ещё сильнее. Но я стараюсь не замечать и вместе с Женей выхожу из нашего «укрытия», направляясь к ней.

— Я сегодня на урок к вам не приду, — говорю Нине Васильевне.

— Оксана Александровна уже звонила твоему дедушке. Можешь идти домой. А твой молодой человек остаётся здесь. Похоже, ты равнодушна к занятиям, — отвечает она сухо.

«Какая же ты душная жаба, ведьма, выдра!» — думаю про себя, не произнося ни слова вслух.

Она уходит, а мы остаёмся в коридоре. Я заглядываю в кабинет, чтобы забрать свои вещи, и оттуда, как назло, высыпаются все мои одноклассники — им ведь всё надо знать.

— Ты что, дурочка? Куда пропала? Я испугалась, думала, тебе плохо, — говорит Алина.

— Да ты Нинку рассердила. Но Оксана Александровна уехала ещё на перемене, так что не переживай. Если она тебе не звонила, значит никто никому не говорил, — сказал Вова.

Марина в это время собирает мои вещи, и когда Вова заканчивает, она вручает мне рюкзак.

— Мы вас не видели и вы нас тоже, — говорю я, обнимаю их на прощание.

Женя забирает у меня рюкзак, и мы стремглав собираемся выходить из школы. К сожалению, дверь оказывается закрытой: охранница не пускает нас и требует вызвать учителя, чтобы нас отпустили. Если бы она знала, что Женя вовсе не из этого города и уж тем более не из нашей школы… Но это нас не остановило. Я веду его к другому выходу. Мы успешно выбегаем из здания, перелезаем через забор, смеёмся, садимся в его машину — и уезжаем.

Глава 45

В апреле, который навсегда остался в моей памяти как символ окончательного разрыва, я приняла твёрдое решение — набить татуировку в честь Жени.

«224 — today, tomorrow and forever».

Уже спустя сутки я с восхищением разглядывала изящный рисунок на своём теле. Со временем пришло осознание: забыть Женю не получится — ни через месяцы, ни через годы, ни даже пытаясь заполнить пустоту новыми знакомствами. Мне оставалось лишь существовать бок о бок с мыслями о нём. Я предпринимала попытки связаться с ним, но он исчез — точно так, как и обещал. Мои сообщения так и остались непрочитанными.

Хоть одно обещание ты выполнил.

Странным, но спасительным маяком в этой тьме стала Аня. После нашей ссоры мы время от времени заглядывали на страницы друг друга — с моей стороны это был искренний интерес, а что двигало ею, я не могла понять. Возможно, тоже любопытство. Не в силах больше сдерживаться, я открыла её чат и решилась спросить о Жене.

— Привет. Извини, если отвлекаю. Можно вопрос?

— Привет. Всё нормально, что случилось?

— Как Женя?

— Вот так вопрос… Неожиданный, даже. С ним всё хорошо: учится, но я бы к нему на лечение не пошла, ха-ха. Куда он денется — вечно о чём-то размышляет. В целом, живой.

— А-ха-ха, замечательно.

— Кстати, извини за тот случай.

Ты извиняешься?.. Может, у меня уже в глазах рябит? Нет, вроде бы. Странно…

— Да ладно, с кем не бывает. Ты тоже извини — погорячилась тогда.

— Если что, пиши.

В тот же день мы взаимно подписались друг на друга. Теперь могли спокойно просматривать посты и истории, не прячась и не пытаясь тайком заглянуть на страницу.

Подобный разговор повторился летом.

— Снова привет, ха-ха. Что там с ним?

— Привет-привет. Не знаю… Мы перестали общаться.

Перестали? В который уже раз?

Я не стала расспрашивать — просто сделала вид, что не придала этому значения. По словам каждого из них, они уже минимум раз пять «прекращали» общение. Наверняка Аня рассказала Жене, что я интересуюсь им, а он велел ей сообщить мне о разрыве их дружбы. Какой абсурд…

Осенью, забавляясь с нейросетью, я создала снимки, поразительно похожие на реальность. На них я стояла в объятиях Жени — он обнимал меня со спины, а я смотрела на него с безмерной нежностью. Он улыбался. Публикация этих изображений во всех соцсетях прошла успешно, и вскоре мне написала Аня.

— На кое‑кого похоже.

— На кого?

— На Евгешку, пх.

— Угадала) Нейросеть в помощь.

— Извини за вопрос… Ты его всё ещё любишь?

Люблю ли?..

— Привет) Ещё раз. Просто познакомиться хотел

— Я люблю тебя, очень-очень-очень

— Вы что, я неприкосновенный. Да, милая?

— Всё верно, солнце)

—*фото* Ля рука

— Котёнок, всё хорошо, ты там как? Рассказывай, я свободен.

— Принцесса?

— Нет. Я не с другой. Месячная кома.

— I guess this is love

— Не психуй, Сюсик, всё будет нормально,

— Не закончится. И не расстанемся. Сиди на жопе ровно. Чудо ты моё

— Готова оставить меня в 21-м?

— А ты?

— Ну, как видишь, мы уже обменялись сообщениями, значит что? — пишет он.

— Значит, мы оба забираем друг друга в 22-й год)

— Верно, принцесса.

— Трындец, Ксюнь, он женится

— Ксюш, мы расстаёмся.

— Кстати, помаду отстирали?

— Не, я выкинул рубашку.

— Какая жалость. Оставил бы на память о вашем первом знакомстве.

— Не язви. Мне незачем это делать.

«Ты со всем справишься, я в тебя верю, а значит, точно справишься, Сюсик».

«А что, если я сам по себе ложь?», «…Я бы был с тобой…», «Не знаю», «Оболочки из лжи…», «Не скажу», «Ты бы поверила, что Дима — девушка?», «Не он, а я»

«Лишь по одной я скучаю, и её мне не хватает.»

«Мое мелкое счастье»

– Да в смысле, как Женя? Хватит уже! Я не он. Сколько мне еще раз сказать?

– Зима. Она мне нравится. К тому же, у тебя зимой день рождения, и когда мы познакомились, шел сильный снег. Возможно, поэтому я и полюбил зиму.

—Поделись советом. Ты же Женю очень любила. Что помогло тебе отпустить? Время?

—Доброе. Отчасти. Можешь меня поздравить, я экстренно отправляюсь в Великобританию

— Пожалуйста, скажи. Я приму любой ответ.

— Встретимся.

— Женька‑а, скучаешь??

— Конечно скучаю. Странный вопрос. А ты?

— Пф, нужен ты мне. Скучать ещё за тобой…

— Ты хочешь, чтобы я ушёл?

— Как хочешь

— Я тоже люблю тебя. Безумно, просто. Будь моя воля, я бы бросил всё, что у меня есть, и забрал бы тебя, чтобы ты была моей. И только моей. Всегда. Моей той самой сюсик…

«Ты как раз всем мозги и делаешь», «выбесила», «детский сад», «тебя терпеть навряд ли кто будет».

— Как дела?

— Исчезни из моей жизни, прошу. Хватит меня мучить. Твои «пришёл‑ушёл» раз в месяц стабильно меня порядком задолбали. Если хочешь вернуться — обеспечь хотя бы стабильность в общении. И то лишь в том случае, если я решу принять тебя.

— Хорошо.

— Ксюш?

Очередное уведомление резко вырвало меня из плена воспоминаний. Я растерянно уставилась на экран смартфона, словно пытаясь осознать, где нахожусь. Пальцы невольно сжались вокруг телефона, а в груди затеплилось странное предчувствие.

— Да. Люблю.

Короткое сообщение повисло в воздухе, будто невесомая паутинка, пронзившая тишину комнаты. Я задержала дыхание, перечитывая слова снова и снова, будто надеясь найти в них скрытый смысл.

— Он кретин последний. Убила бы его за то, что он сделал.

Я не смогла сдержать усмешки. Лёгкая, почти невесомая, она скользнула по губам, оставив после себя горьковатый привкус иронии. Как просто кому‑то судить, не зная всей истории… Не зная, как больно бывает любить человека, который словно тень — вот он, рядом, но дотронуться невозможно.

Медленно отложив телефон, я вновь обратила взгляд к экрану ноутбука. Там, в цифровом пространстве, жили наши с Женей несуществующие моменты — фотографии, созданные нейросетью. На них он обнимал меня, его глаза светились теплом, а я смотрела на него с такой беззащитной нежностью, что сердце сжималось от тоски.

Каждый снимок был как осколок мечты, бережно собранный из пикселей и алгоритмов. Я всматривалась в детали: в изгиб его улыбки, в лёгкую морщинку у глаза, в то, как его пальцы мягко касались моей руки. Всё казалось таким настоящим — до дрожи в коленях, до кома в горле.

В комнате царила полутьма, лишь тусклый свет экрана разбавлял сумрак. Я провела ладонью по нему, словно пытаясь стереть границу между реальностью и иллюзией. Где‑то за окном шумел город, но здесь, в этом маленьком мире, существовали только я и эти призрачные образы, сотканные из моих воспоминаний и фантазии нейросети.

Жизнь, лишенная присутствия Жени, предстала перед моими глазами в совершенно ином свете. После его исчезновения я перестала слушать свой внутренний голос, и стала жить на всю катушку, наживая себе новые и новые проблемы, которые то и дело, ждали меня на каждом углу.

Перестала слушать советы близких мне людей, которые желали меня укрыть от этих проблем. Мне было плевать. Быть может, именно я сама претерпела изменения, словно неуловимая река, меняющая русло под воздействием неведомых сил. Если сопоставить ту юную девочку, что жила в конце 2020 года, с девушкой, стоящей на пороге 2026-го, различия предстают во всей своей глобальной мощи.

В глубине души я все еще оставалась той самой «сюсик», с доброй и наивной душой, дарящей всем вокруг искреннюю улыбку, способную ослепить любого, невероятно красивыми зелеными глазами, пленяющими своей глубиной, и длинными, безумно прекрасными, кудрявыми волосами. Все то же, унаследованное от предков, худощавое телосложение, которое будоражило сердца не только девушек, но и юношей.

Я все чаще слышала от других: «Ты стала подобна Жене». Да, не отрицаю. Разве это плохо? Или же мне следует и дальше позволять другим разбивать меня вдребезги?

Я лучше буду казаться холоднокровной сукой, чем позволю себе подпустить к себе каждого, кто желает меня сломать. Таким образом, в моем окружении практически никого не осталось. Я одна. Одна наедине со своими мыслями, которыми я почти не делюсь и мне это нравится. Рядом нет людей, которые могли бы рассказывать обо мне всякие небылицы, или же слушать нудные разговоры о чужих отношениях. Пустая трата времени, меня это совершенно не интересует. Многие девушки моего возраста уже вышли замуж, некоторые уже познали радость материнства. Как же глупо вы поступаете… я вас не понимаю.

Я, конечно, тоже могу выйти замуж за любого молодого человека, который проявит ко мне интерес, родить ему детей и быть счастливой, но точно не сейчас. У меня достаточно планов на ближайшие годы, и семья в эти планы не входит.

На это все повлиял окончательный уход Жени из моей жизни. Да, я превращаюсь в его копию, ведь это лучший способ прожить в этом мире и не позволить многим «королям» этого мира растоптать тебя.

Души, некогда близкие и родные, отказались друг от друга. Будь то обстоятельствами или добровольным решением. Ненавистные другой стороне, без возможности быть рядом.

Я люблю тебя, Жень. Я не с тобой, но превратилась в тебя. Мы все равно вместе, пусть и в моей голове.

Эпилог

На берегу старого озера жила лебединая пара. Самец, сильный и порывистый, часто улетал — внезапно, без предупреждения. Самка оставалась, смиренно ожидая его возвращения. Дни тянулись медленно; она тоскливо скользила по воде, всматривалась в горизонт, но небо оставалось пустым.

Однажды он вернулся — усталый, с потрёпанными перьями, но с тёплым взглядом. Он медленно подплыл к ней, склонил голову к её клюву, словно извиняясь. Она не упрекнула его ни единым движением — лишь прижалась к нему, ощущая знакомое тепло.

С тех пор он больше не исчезал без слова. Они плавали вместе, встречали рассветы и провожали закаты, переплетя шеи в безмолвном обещании. Озеро отражало их силуэты — два белых крыла, навсегда соединённых верностью.