Обложка Лоза Судьбы

Лоза Судьбы

Алина Фомина

0% прочитано
Стандартный
Алина Фомина

Лоза Судьбы

Глава 1 ПЕПЕЛ

День был серым и тягучим, как остывшая, переваренная овсянка. Мысли в голове путались, словно старые наушники в кармане. После четырехчасовой лекции по технологии бродильных производств и виноделию мозг плавился, как сыр в духовке. Всё, чего мне хотелось, — это добраться до дома, заварить самый простой чай без всяких сложных букетов и рухнуть на диван.

Я шла по улице на автопилоте, мысленно перебирая типы дубовых бочек и их влияние на конечный вкус напитка, как услышала окрик.

— Девушка! Подождите!

Резкий звук будто вывел меня из дремоты. Я вздрогнула и обернулась.

Ко мне, слегка запыхавшись, бежал парень. Высокий, со светлыми, растрепанными от бега волосами и пронзительно-голубыми глазами. В руке он держал мой зонт.

— Девушка, — повторил он, остановившись и протягивая находку. — У вас зонт выпал на остановке, а вечером дождь обещают. Не хотелось бы, чтобы кто-то сегодня промок.

— О боги, спасибо вам большое, — растерянно пробормотала я, принимая зонт.

Как? Он же лежал в сумке! Как он мог выпасть? Может, когда я доставала телефон, он выскользнул?

Парень отдышался и улыбнулся. И в этот момент серый, пахнущий сыростью день словно треснул, и в него пробился яркий луч света. Улыбка у него была невероятная — широкая, открытая, обезоруживающая. И я, забыв об усталости, смело улыбнулась в ответ.

— У вас очень красивые глаза, — говорил он так просто, будто констатировал очевидный факт. И тут же, словно смутившись собственной прямолинейности, добавил: — Извините, я так сходу никогда не говорю. Просто не смог удержаться.

Щеки вспыхнули. Контраст между сухим научным миром, в котором я провела последние часы, и этим внезапным, живым комплиментом был ошеломляющим.

Он протянул мне руку.

— Меня зовут Кирк. Кирк Вайс.

Его ладонь была теплой и сильной. Я на секунду задержала свою руку в его, ощущая странный трепет.

— Я Гвендалин, но лучше просто Гвен.

— Гвен, — он произнес моё имя так, словно пробовал на вкус редкий напиток. — Очень приятно и неожиданно. Не хотите сходить в кафе сегодня вечером? В качестве благодарности за спасение от дождя? Я заеду. — казалось, он не спрашивал, а утверждал. Уверенно, но мягко, не оставляя мне шанса придумать отговорку. Да я и сама не хотела. После такого унылого дня, внезапное приключение казалось подарком судьбы.

— Почему нет, — я улыбнулась, чувствуя себя героиней какого-то романтического фильма, и засмущалась.

Он записал мой номер, еще раз одарил своей сияющей улыбкой и, пожелав хорошего дня, быстрым шагом направился обратно. Я смотрела ему вслед, прижимая к груди спасенный зонт и чувствуя, как по телу разливается глупое, счастливое тепло.

"Начало нашего романа было похоже на сказку. Он был как редкий, изысканный напиток в красивой бутылке, который обещает невероятное наслаждение, но оказывается ядом, медленно отравляющим тебя изнутри. Вот только мне никто не сказал, что этикетка на этой бутылке написана по мотивам реальных сказок братьев Гримм."

7 лет спустя.

Придя с работы домой, я бросила куртку в прихожей. С пакетами из аптеки я пошла мыть руки и сразу к Честеру. Мой кот болел уже 2 года, он не мог ходить — его задние лапы не двигались. Ему нужны были уколы, и я частенько разорялась на них, что безумно злило Кирка. Я знала, что сейчас будет. 2 года я слышу третирования и давление с его стороны, отчего уровень моей тревожности повысился, а психическое здоровье, казалось, нехило пошатнулось. — Опять на него потратилась? — голос Кирка был тихим, но в нем звенела злость. Он оперся о дверной косяк, скрестив руки на груди. Его взгляд, обычно такой равнодушный, сейчас был полон яда. Я устало кивнула, не поднимая глаз. — Ему нужны эти уколы и специальный корм тоже. Ты же знаешь, ему лучше не станет, если… — Да заткнешься ты уже? — он делает шаг вперед, его тон резко меняется. — Я уже наслушался. Знаешь, сколько мы на эту неходячую проблему угрохали денег? Ты на себя столько не потратила за 7 лет. Я тебе не банкомат! — Вообще-то я тоже работаю, если ты забыл, и «свои» деньги ты тратишь только на себя! — крик вырвался изо рта раньше, чем я осмыслила его, и мое сердце сжалось. Пять лет психологического давления, его обесценивающих слов, его вечных претензий. Последние пять лет я только и делала, что убеждала себя, что он изменится, что это просто усталость, что он меня любит и все может быть как раньше. Но сегодня что-то сломалось. Видеть, как мой кот страдает, а Кирк этого не может понять и хотя бы посочувствовать, стало последней каплей. — Знаешь, я ухожу. С меня хватит, больше я так не могу.

Его глаза медленно расширились от удивления, а потом их заволокла ярость. Он не привык, чтобы ему отказывали. Он не привык, чтобы кто-то смел ставить его на место. — Ты уходишь? — его голос стал низким, угрожающим. — Ты же без меня ничто. Куда ты пойдешь? Кто тебя такую возьмет?

Я поднялась, чувствуя, как дрожат колени, но пыталась стоять прямо. — Куда угодно, лишь бы не с тобой. — Я собиралась уйти в комнату, чтобы начать собирать вещи, но Кирк резко сократил между нами расстояние и схватил за шею. — Ты ничего без меня не сделаешь и никуда не пойдешь. Ты останешься здесь и больше не забудешь, где твое место! Поняла меня? — Я судорожно пыталась отпихнуть его, хватая ртом воздух, но он поволок меня в душ, где включив воду, окатил холодной водой, тыча лейкой прямо в лицо. Когда он отошел, я выскочила из ванной и кинулась в комнату, где он меня настиг и пнул в колено, будто специально целясь в мениск.

Острая, невыносимая боль пронзила ногу, и я, вскрикнув, рухнула на пол. Слезы выступили на глазах не только от боли, сколько от шока. Он УДАРИЛ меня.

Кирк отшатнулся, словно только что осознав, что сделал. На секунду в его глазах мелькнул испуг, а потом он быстро сменился презрением.

— Это тебе урок. Чтобы знала, кто здесь главный, — он резко развернулся и вышел из квартиры, хлопнув дверью.

Я осталась сидеть на полу, прижимая ладонь к ноющему колену. Боль была невыносимой, но боль в груди была сильнее. Я плакала и прижимала к себе дрожащего кота, который приполз ко мне, кажется, почувствовав мое горе и понимала, что теперь это точно конец.

Через полчаса я наконец-то взяла себя в руки, начав собирать вещи, приговаривая: — Не волнуйся, Чес, мы пойдем к моему папе, он быстро поставит на место этого зазнавшегося товарища, или лучше к Ирэн, а? — кот недовольно мяукнул, давая понять, что не желает её видеть. Как там говорила моя подруга? А, точно: «У нас случилась совместная антипатия» — дословно. Странно, что такие похожие характером души не смогли подружиться. — Знаю я, что вы терпеть друг друга не можете, но ради меня могли бы и поладить чуток, я люблю вас обоих. — Я потрепала котика за ушком, перенося на лежанку и включая его игрушку, которая крутится. Он любит её бить лапками, она играет мелодии, совсем как детская.

И тут я слышу, как хлопает входная дверь, тревога и паника накрывают меня с головой, но Кирк, кажется, выглядит спокойным и даже с легкой виной в глазах. — Знаешь, — начинает он, опуская голову, — наверное, ты права, и нам нужно разъехаться, все обдумать. Хотя бы на время. — Он поднимает на меня виноватый взгляд и протягивает пакеты для мусора. — Сложи пока вещи, отвези к отцу, потом за Чесом приедешь, а то вещей у него много, в два подхода управишься.

Я с радостью, прихрамывая, побежала собирать вещи. Пока он в таком хорошем настроении, упускать шанс нельзя.

Пять мешков были загружены в арендованный грузовик, водитель с хорошим настроением попросил не торопиться, я поднялась наверх, потрепала на прощание Чеса и протянула ключи от двери Кирку. — Жаль, что всё так кончается, — ухмыльнулся он и запер за мной дверь.

Пока отец был на работе, я судорожно распихала вещи по шкафам. Не знаю, чего я боялась больше: что отец придет раньше времени и начнет задавать неудобные вопросы, или то, что я съехала от Кирка и не хотела себе в этом признаваться. Я мечтала стать сильнее. Будет ли эта сила со мной, или сейчас просто бегу от проблемы?

В любом случае, я мечтала сейчас просто остаться дома, там, где я чувствую себя действительно дома, в своей крепости, и перевести сюда своего лучшего друга, пушистика, которому и так пришлось несладко. Я вернулась буквально, не прошло и двух часов, но, войдя в квартиру, поняла, что что-то не так.

— Чес? — Я бегала по квартире и смотрела на Кирка, который вальяжно развалился на диване с легкой усмешкой в глазах. — Где Чес? Опять его в ванной запер? — Я пошла в ванную, по ходу забирая пакеты с кормом и игрушками. — Мы уйдем отсюда прямо сейчас, хоть через окно.

Пусть он еще раз меня ударит, только бы ничего не случилось с Чесом. Последние годы он мне был лучом солнца, одним из тех, кто любит меня.

— Кого ищешь-то? — с издевкой в голосе уточнил Кирк, просовывая голову в ванную. — Кот твой выскочил вслед за тобой, ты же дверь не закрыла, — констатировал парень, пожимая плечами.

— Куда выскочил? Он не ходит, и ты лично закрыл за мной дверь. Где кот, Кирк? Я серьезно, неужели в тебе нет ни капли сочувствия ни к кому, кроме себя?

— Какая жалость может быть к той, кто решил меня кинуть? Думала, заберешь своего блоховоза и будешь жить счастливо, припеваючи? — он засмеялся, немного нервно, с издевкой, и проговорил: — Плохо вы исполняете свои обязанности хозяйки, вот и за питомцем не уследили. Неужели так хотели сбежать, что чистую душу не пожалели? — И он, состроив гримасу отчаяния, пошел обратно в зал. Я же, наблюдавшая за этой сценой будто со стороны, рванула к выходу. Он не мог далеко его выбросить. Меня не было всего ничего. Это не может быть правдой.

Я бегала по улицам, не зная, за что взяться, и беспрерывно выкрикивая имя Чеса, пока не заметила мистера Сайлоса, пожилого мужчину, работающего дворником. Я иногда подкармливала его, на что он постоянно оповещал, где лучше объехать пробки или обойти лужи на районе. Сейчас он бежал ко мне с другого конца района, на который я вошла десять минут назад. — Мисс, о боги, мисс! Вам срочно надо пойти со мной. — Я рванула к нему, и он, схватив меня за руку, повел к дороге, где на обочине я увидела… Честера. Его переехали…

Сказать, что моя душа покинула тело, я не могла. Я уже ничего не могла произнести, казалось, что все это происходит не со мной. Что я смотрю какой-то фильм ужасов, где героиня поплатилась за ошибку, самым дорогим.

— Простите меня, я не успел. Видел, как он выползает на дорогу в сторону вашего дома, но физически никак не успел бы его остановить, хотя кричал на него, чтобы он повернул. Мне очень жаль.

Я видела, как его глаза наполнились слезами. Этот человек, не имея ничего за душой, имел совести и сочувствия больше, чем тот, кто живет на большие средства.

— Я думаю, он просто хотел домой и не заметил машину. Но могу вам твердо сказать: я уверен, что это сделал мистер Вайс. Я только прибежал в дом, как мистер Вайс сообщил, что больше он с вами никак не связан и за свое имущество, прости Господи, вы будете отвечать сама.

Кажется, он говорил что-то еще. Этот пожилой мужчина давал мне платок, обнимал меня ладонями за плечи. Я была где-то далеко, и сейчас все проблемы, что казались мне когда-то серьезными, просто отошли на второй план. Моя душа угасла вместе с моим «солнцем».

Глава 2 УБЕЖИЩЕ

Казалось теперь жизнь буквально разделилась на "до" и "после". Мне было совершенно наплевать, убьет ли меня Кирк сейчас или нет. Я хотела вырвать ему язык, выколоть глаза, и все страшные пытки и мучения НКВД, о которых читала в исторических документах, я хотела применить на нем. Но, увы, сил у меня не осталось, хотелось лечь и умереть, и единственное спокойное место было оно – дом отца… и я повернула назад.

Мистер Сайлос, любезно предоставил место на кладбище домашних животных и за небольшую плату, согласился проводить его в последний путь. Место я хотела в любом случае покупать, но моральных сил у меня сейчас оставалось только, чтобы дойти до дома отца.

Мой папа не плохой человек, и я его люблю. Он вырастил меня и пытался всегда вложить все самое лучшее, что было у него в закромах воспитания, но он все же был отцом, и от этого я всегда завидовала тем детям, у которых была мама. Он не обнимал меня, когда наша кошка умерла после родов на моих руках, он не проявлял тех глубоких эмоций, когда мне это было важно. Но сейчас именно это было мне нужно – нужна его молчаливая поддержка, которая была рядом со мной, когда я завалила первый экзамен: он просто сидел рядом и слушал о несправедливости и подлых ответах. Сказал, что не надо было жульничать и что я смогла бы справиться, но побоялась, от этого и решилась на списывание. Пересдачу я писала сама и сдала на 4. Это было победой не моей, а его. Его молчаливой поддержки, пусть и не эмоционально вовлеченной.

— О, Гвени, ты чего? — увидев мое заплаканное лицо, спросил отец, который возвращался с работы и уже вытаскивал меня в дом. — Он тебя обидел? Что? — о наших отношениях с Кирком он знал, но не жаловал его. Ну, он все-таки отец, родитель как-никак, оттого и постоянно спрашивал, не обижает ли меня «перекаченный стероид на ножках». Смешно. Получается, отец все понял с самой первой встречи? Почему же мне понадобилось целых 7 лет, чтобы осознать, что он за человек? — Чес… он… убил его, — я замолчала, и слезы снова полились из моих глаз.

Ничего не видя, я уткнулась носом в папину рубашку. Минуту мы стояли, и я рыдала, а потом папины руки сомкнулись у меня на спине. Это были первые объятия за последние 12 лет. — Что случилось? Где он? — спросил он снова. — Кирк отнес Часа на соседнюю улицу и бросил. Чес хотел вернуться и… его сбили. Пришлось забрать у дворника забрать место, под его питомца. — Вот ведь... Ничего, выкупим ему другое — подытожил он. Я чувствовала его неуверенные пальцы на своей спине, но надежное и твердое плечо. Мы стояли так минут 10, пока папа не посадил меня на стул и не заварил мне кофе. — Хочешь, поеду морду набью твоему идиоту? — спросил он с надеждой, глядя в мои глаза. — Нет, но… можно поживу пока тут? — он распахнул глаза, будто я сказала что-то оскорбительное. — Вообще-то это твой дом, как ты можешь так говорить? — Извини. Я просто очень устала.

Отец, видя моё состояние, молча поднял меня со стула и отнес на кровать в моей старой спальне. Тут пахло, как и 20 лет назад, все это так окунало в детство. Мне уже 28 лет, почти тридцать, а я, как маленькая, лежу на папиной рубашке и плачу.

Пусть все взрослые проблемы испарятся, пусть я вернусь туда, где было все просто и понятно, и за тебя и твои поступки отвечала не ты сама, а кто-то более сильный и взрослый. С такими мыслями я уснула. Голова была тяжелая от слез и от пережитого стресса мозг просто отключился, а проснулась я от вопля моей лучшей подруги.

Ирэн… Она была самой лучшей моей подругой, сколько себя помню. И, погруженная в свои воспоминания, я окунулась в школьное время.

20 лет назад.

Увидев её на собрании второго класса, она показалась мне совершенно оторванной от этой мирской суеты, как сказал тогда мой отец. Да, училась она хорошо, и казалось, на уроках ей было слишком скучно, чтобы слушать учителей. Но "хорошая ученица" не был её профилем, как мне потом довелось узнать.

Идя со школьного собрания вместе со всеми параллельными классами, я увидела её уже на улице, улыбчивую и смотрящую на небо. Заметив меня, она сразу подбежала и поздоровалась, предложила идти вместе.

Вот так просто, не боясь показаться странной, не боясь осуждений, сказала, что наблюдала за мной и я ей приглянулась. А на выходе со школьного двора , мы случайно наткнулись на стайку каких-то пятиклассников, что выворачивали портфели школьников помладше. Я, тогда трусиха, решила пойти быстрее, но, заметив, что подруга остановилась, поспешила к ней. Да, тогда я схватилась за неё как за якорь, но всё же была рядом. Сказать, что они получили мощных тумаков, нельзя. Никто не вырубился, но, поняв, что им тут ничего не светит, убежали, получив только подзатыльники. Тогда я узнала боевой характер своей, теперь уже, лучшей подруги.

Настоящее время.

— Вот ведь сучара, — я открыла глаза, слушая, как отец цыкает на неё, умоляя быть потише. — Что значит потише? Да я прямо сейчас к нему поеду и устрою ему такое ледовое побоище, — громогласно провозгласила Ирэн, хлопнув по столу. Я решила спуститься.

Когда они услышали мои шаги на лестнице, сразу стало тихо.

— Не надо. -посмотрела я на подругу. - Не хватало, чтобы у тебя потом проблемы были. — посмотрела я на неё, а потом на отца. — Мы пойдем в комнату, ладно? — и повернула обратно. На лице не было эмоций, но Ирэн сказала: — Нет, ну вы видели, мистер Гарнер, довести до такого состояния? Почему не позвонили раньше? — она цокнула и, схватив бутылку вина, направилась за мной.

Так это он позвонил ей? Сколько времени прошло, раз она из Феникса приехала в Тусон так быстро?

Разговоры с ней меня всегда успокаивали. Она с младшей школы была моим светом в темноте, защищала от хулиганов и рассказывала такие истории, что невольно можно было подумать, что она лично присутствовала в каждой. Благодаря ей я всегда могла поверить, что же обо мне думают другие. Картами таро она увлекалась со старшей школы, и всё всегда сбывалось. Даже когда она разложила на Кирка и сказала, что он разобьёт мне сердце, не ошиблась. Жаль, я тогда не приняла всерьёз этот расклад, возможно, избежала бы смерти моего питомца и потерянного времени.

— Вот тут показано, что черная полоса подходит к концу, а в советах от карт говорится, что нужно прислушаться к себе и понять, важен ли для тебя твой путь и не хочешь ли ты его поменять.

— И что это значит? – уставилась я в карты.

— Ну, для некоторых переезд, смена работы, расставание с парнем – в общем, новый путь. По Колесу Фортуны – удача будет на твоей стороне.

Я уставилась на подругу. Работа меня устраивала, да и платили не много, но менять ее так скоро я не планировала.

— Найду себе что-то здесь, бежать от этого урода я не собираюсь, – утвердительно кивнула я подруге. – Спасибо, но бежать – это не выход.

— А не надо никуда бежать, я могу поехать и так его отделать, что мало не покажется! Как можешь ты так спокойно сидеть, зная, что он сделал?! – от обилия эмоций она даже вскочила с кровати, начиная ходить по комнате взад-вперед. Послышался стук в дверь, и папа занес две чашки кофе нам. Бутылку вина мы так и не открыли, впрочем, как позже и кофе. Она вернулась ко мне с объятьями, и я расплакалась.

Кровать подо мной казалась зыбучим песком, готовым поглотить меня целиком. Рядом сидела Ирэн, и ее ладонь размеренно гладила меня по спине. Бесполезно. Внутри меня бушевал ледяной шторм, а слезы были лишь его солеными брызгами.

Ирэн переживала смерть Честера, кажется, даже острее меня. Несмотря на то, что они с котом вели перманентную холодную войну, она любила этого вредного, пушистого засранца. Сейчас ее лицо превратилось в суровую маску. Желваки ходили под кожей, а в зеленых глазах плескалась чистая, неразбавленная ярость.

— Может, все-таки поедем и сломаем ему хотя бы нос? – в сотый раз предложила она, и это был не вопрос, а констатация лучшего плана действий. Да, моя подруга была тарологом и верила в карму и высшие силы. Но еще она была человеком, который верит в хорошо поставленный удар. Бокс, карате, которое она освоила до черного пояса за безумно короткое время – все говорили, что у нее талант. Еще она ездила в Тибет на стажировку к шаолиньским монахам – всё это делало ее слова пугающе весомыми. Миролюбия в монастыре она, кажется, так и не набралась.

На тумбочке уже минут сорок стыли две чашки кофе, принесённые отцом. Мы к ним так и не притронулись. Вселенная сузилась до моей комнаты, до боли в моей груди и её безмолвной, яростной поддержки.

И в этой оглушающей тишине я услышала его. Скрежет. Тихий, настойчивый скрежет по стеклу.

Я замерла, прислушиваясь. Птица? Ветка?

— Эй. - голос. Это был его голос. Приглушенный, но безошибочно узнаваемый, от него по коже пробежал не холод — липкий, тошнотворный ужас.

— Я знаю, что ты тут. Некуда тебе больше податься. Открывай. - он точно стоял на карнизе, этот урод залез практически на второй этаж, стоя на карнизе первого. Он посмел прийти сюда, в моё единственное убежище. Ирэн же отреагировала без единого слова. Её утешающая мягкость испарилась, сменившись хищной грацией. Одним плавным, отточенным движением она соскользнула с кровати, выхватила старую отцовскую биту из приоткрытого шкафа, рывком распахнула окно и, не целясь, с коротким выдохом нанесла удар.

Раздался глухой, влажный хруст, а после крик и падение.

Я с визгом ринулась к окну. В голове молотом стучала мысль: «Убился. Убился. Она его убила».

Но он был жив. Поднявшись из положения лёжа, схватился за своё лицо. Сквозь его пальцы хлынула тёмная кровь.

— Чокнутая сука! - взвыл он от боли, и его голос был полон не только боли, но и искреннего изумления. — Ты мне нос сломала!

Подруга перегнулась через подоконник, её взгляд был холоден, как у хирурга, осматривающего результат операции. Удостоверившись, что он живой и может дышать, она бросила вниз ледяное обещание:

— Сейчас спущусь, ещё и колени тебе переломаю, урод. Жди.

Не удостоив меня даже взглядом, она вылетела из комнаты. Я слышала, как её шаги загрохотали по лестнице.

— Стой, Ири! - крикнула я, бросаясь за ней. Мне хотелось, чтобы он страдал. О, как мне этого хотелось. Чтобы он прочувствовал хотя бы сотую долю той боли, что причинил мне. Но не ценой свободы Ирэн. Я не собиралась навещать лучшую подругу в тюрьме.

Я выскочила на крыльцо, готовая встать между ней и им, умолять, оттаскивать… и застыла на месте. Картина была нереальной, как стоп-кадр из фильма.

Кирк стоял на коленях, на мокрой от росы траве, зажимая окровавленный нос. Перед ним, всего в паре шагов, стоял мой отец. Спокойный, невозмутимый, в домашних штанах и старой футболке. В его руках было охотничье ружье. Два темных зрачка двустволки смотрели Кирку прямо в лоб.

Отец не повышал голос. Он говорил тихо, почти буднично, и от этого его слова звучали еще страшнее.

— Забудь сюда дорогу, и я не буду писать заявление о незаконном проникновении на частную собственность. — Он сделал паузу, давая смыслу слов пропитать ночной воздух. — Ты меня понял?

Кирк, глядя в черную пустоту ствола, смог только судорожно, отчаянно закивать. Он поднялся, пятясь, и, наконец, развернувшись, почти бегом бросился прочь, растворяясь в темноте улицы.

Смотря на подругу, которая с хищной, абсолютно довольной улыбкой наблюдала за его позорным бегством, я мертвой хваткой вцепилась в единственную светлую мысль этого вечера: «Слава всем богам, что у меня есть они».

— Эх, надо было все-таки шмальнуть ему в задницу, чтобы он позорно бежал с кровавым ручьем сзади, — небрежно, с легкой издевкой бросила Ирэн отцу, на что тот опустил ружье и коротко, глухо рассмеялся. — Да, надо было. Но кровь с газона оттирать пришлось бы тебе. — Резонно. Тогда правда не стоило, — утвердительно закивала подруга, хихикая и обнимая меня с отцом, с обоих сторон. Крепко, надежно, создавая живой щит вокруг моего истерзанного мира. Слезы снова покатились по щекам, но на этот раз они были другими — теплыми, очищающими. Слезами благодарности.

Я люблю их. Несмотря ни на что. Именно они — моя настоящая семья. Моя крепость.

Глава 3 ДОРОГА В НОВУЮ ЖИЗНЬ

Утро пришло тихо, прокравшись в комнату сквозь щель в шторах. Я проснулась не от будильника, а от тонкого, бодрящего аромата свежесваренного кофе. На тумбочке стояли две дымящиеся чашки. Рядом с кроватью, глядя на спящую на диванчике Ирэн, стоял отец. Он был уже одет для работы в свою обычную рубашку и брюки. Увидев, что я открыла глаза, он лишь коротко кивнул.

— Пей, пока горячее, — сказал он тихо и вышел.

Это было так ново. Так непривычно. Взяв чашку, я прошла на кухню. Отец стоял у окна, застегивая манжеты и тихо что-то напевал себе под нос. Мелодия была простой, почти колыбельной, но что-то в ней царапнуло мою память. Где-то очень глубоко, в самом дальнем уголке сознания.

— Пап, а что это за песня? — спросила я, прислонившись к дверному косяку. — Я её как будто уже знаю.

Он замер. Его руки застыли, взгляд расфокусировался, устремившись сквозь стену, сквозь время. Лицо на мгновение стало пустым и потерянным, словно он увидел призрака. Секундная заминка, и он резко встряхнул головой, возвращаясь в реальность.

— Да так, — его голос прозвучал глухо. — Старая ерунда, из головы не идет.

Он быстро схватил свою сумку, избегая моего взгляда. Я поняла, что задела что-то важное, болезненное.

— Прости, я не… — Всё в порядке, — перебил он, уже стоя у двери. — Всё хорошо. Веди себя осторожно сегодня, если что, звони.

Дверь захлопнулась. Я осталась одна на кухне с привкусом кофе и тайны на губах.

Ирэн спала сном праведника, который всю ночь не спасал мир, а как минимум раздавал тумаков его врагам. Чтобы не сидеть без дела, я открыла ноутбук.

«Остаться. Я должна остаться здесь». Эта мысль стучала в висках. Я не хотела бежать, как предрекали карты Ирэн. Это мой город, черт подери.

Я начала просматривать объявления, и вот оно: «Требуется младший технолог — винодел в компанию Wines Kirby». Местный филиал.

Сердце ёкнуло. Это шанс вернуться в дело, которое я так любила.

Я набрала номер. Вежливый мужской голос на конце провода — секретарь по имени Майк — быстро подтвердил, что вакансия актуальна.

— Да, мы ищем специалиста. Собеседование проводит лично мистер Кирби. Завтра в одиннадцать утра. — Отлично! Адрес местного офиса… — О, нет-нет, — мягко перебил меня Майк. — Собеседование будет в нашем главном офисе, в штате Юта, город Лейтон.

Я замерла. Штат Юта. Другой город. Карты Ирэн не врали.

— И, мисс… — добавил сотрудник доверительным тоном, — маленький совет. Мистер Кирби — гений своего дела, но он не выносит опозданий. Даже на минуту. Он считает это личным оскорблением и даже не станет разговаривать, так что будьте вовремя.

Я поблагодарила и повесила трубку, глядя в окно. Судьба явно издевалась надо мной, подсовывая работу мечты в штат, куда я так не хотела ехать, и устраивая встречу с боссом, чьё терпение было равно нулю.

— Очень интересно? У тебя такое лицо, будто ты лимон жуёшь, — оказалась рядом Ирэн.

— Новая работа, но в Юте, придётся ехать, — подытожила я. — Нахрена? — спросила она, потирая глаза после сна. — Ты зарплату видела? — я поднесла к её заспанному лицу ноутбук. — Ого, что надо? Спать с начальством? — я недовольно фыркнула. — Хорошая компания на сотрудников не скупится, — подытожила. — Пей кофе, будем выходить в торговый центр. Мне надо обновить гардероб и сходить на могилу к Честеру, положу туда пару игрушек. — Растащат же, — обернулась девушка. — И пусть, может, кому для своих питомцев нужнее будет. Пусть играют, — в глазах моих всё ещё плескались слёзы. Сколько бы ни храбрилась, девочка внутри меня всё ещё плакала по потере друга. — Ну ладно, собирайся, заедем потом в приют, там мой знакомый работает, купим туда корм, и игрушки свои отнесёшь. Всё же так будет лучше. Хочешь? — спросила Ирэн, на что мои глаза загорелись ярким светом. — Думаю, Чес бы оценил.

Так мы провели день, меря наряды, подбирая деловые костюмы, разоряли кошельки и съездили в приют для животных, одаривая их с головы до самых хвостиков.

Когда отец вернулся вечером, я выпалила ему новость. Он слушал, нахмурив брови, и его лицо снова стало тем самым, привычно непроницаемым. – Что значит «другой город»? – он недовольно цокнул языком. – У нас что, работы не нашлось? Зачем ехать туда за тридевять земель? – Пап, это же одна из лучших виноделен в стране! Это огромный шанс! – Шанс, – он проворчал это слово, как ругательство. В его глазах читался страх, который он тут же спрятал за раздражением. – Вчера по карнизам лазят всякие уроды, а сегодня ты хочешь уехать одна черт-те куда.

Но как только он поднял глаза и посмотрел на меня по-настоящему, видимо, увидел не маленькую девочку, а взрослую женщину с огнем в глазах. Он тяжело вздохнул, и вся его напускная строгость рассыпалась. – Ладно, ты уже большая. Решай сама. Только… будь осторожна. Хорошо? – это было его благословение, и оно стоило тысячи слов. – Я обещаю.

На следующее утро мы все были на суете, Ири 3 раза забывала куда положила телефон, в итоге тот оказался в холодильнике.

— Не дом, а дурдом. - бурчал отец, смотря на наши сборы.

В 7 утра, когда все вещи были упакованы, отец подозвал меня на кухню.

— На вот держи, - он протянул мне 3 тысячи долларов.

— Это что еще такое? Пап, я уже достаточно взрослая, чтобы не брать карманные расходы.

— Бери говорю, не хватало, чтобы вы там не доедали или того хуже скитались где-нибудь по вокзалам. -я засмеялась, но отца обняла. Такой он у меня чудак - человек. Будто забыл как я специально вкалывала последние 2 года, чтобы сделать себе подушку безопасности, на случай ухода от Кирка и чтобы еще на Чеса хватало...

— Ладно, а то я сейчас всплакну, -усмехнулась я, высвобождаясь из его объятий. — Бери сумки и выходи, а я заберу бутылки с водой.

Закинув в походную сумку две бутылки минеральной воды, я собиралась к выходу, когда услышала повышенные голоса возле дома. Сердце ухнуло в пятки — только не Кирк. Осторожно выглянув из-за угла дома, я увидела картину маслом: мой отец, уперев руки в бока, стоял напротив Ири, которая зеркально отражала его позу.

– Я уже купил билеты на поезд, почему ты такая упрямая?! – гремел бас отца, непривычно громкий для тихого утра. – А кто вас просил?! – звенел в ответ голос Ири, натянутый, как струна. – Вы меня спросить не подумали?

Я сделала глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду, и шагнула между ними. – Так, что здесь происходит? – я повернулась к подруге, пытаясь загородить её от отцовского гнева. – Да вот! – всплеснула руками подруга. – Твой отец, не посоветовавшись, купил нам билеты, а я уже попросила знакомого, он нас отвезёт. А твой отец ни в какую! – И не поедете! – раздался голос папы у меня за спиной. – Еще чего удумали! Неизвестно куда, неизвестно с кем! Ты головой вообще думаешь?

– Это мой товарищ! – не сдавалась девушка. – Он меня сто раз выручал и сейчас не отказал! Я же сказала, что все будет хорошо! Когда я вас обманывала?!

— Билеты сдавать я не буду, — отрезал отец, скрестив руки на груди. — Деньги на ветер! Неслыханно! — почти взвизгнула Ирэн, нервно ходя по парковке, видимо, обдумывая, как повернуть эту ситуацию в свою пользу.

Понимая, что стоять между двумя ураганами смертельно опасно, я мягко взяла отца под локоть и оттащила на пару шагов в сторону. — Пап, ну правда, ты чего? — заговорила я монотонно, пытаясь придать голосу уверенности. — Ты же знаешь Ирэн. Она, наверное, уже спланировала, где мы будем жить, и билеты купила в музеи на завтра. У неё тревожное расстройство, помнишь, у неё расписание на месяц вперёд.

Отец посмотрел на меня, и его плечи опустились. Гнев уступил место чему-то другому, более глубокому. — Да как тут… — он склонил голову, глядя мне прямо в глаза. — Гвен, я не был образцовым отцом. Я многого не давал тебе. Но сейчас я могу помочь, могу проконтролировать… меня это успокаивает. Я же правда волнуюсь за тебя, или ты думаешь, я совсем бездушный? Это признание ударило меня под дых, слёзы уже начали подкатывать к краю глаз, но сказать что-то я не успела.

С низким рокотом на парковку въехал и остановился рядом с нами чёрный, как полночь, матовый Dodge Charger 70-го года. Дверь открылась, и из машины вышел молодой парень лет двадцати пяти, в джинсах и простой футболке.

Лицо подруги мгновенно преобразилось. — Никки, золотко, ты уже тут! — пропела она.

Он широко улыбнулся и шагнул к ней, обнимая за талию. Он уже склонился, чтобы поцеловать её в щеку, отчего отец чуть было не рванул бить ему морду, но Ирэн резко, но беззлобно, взяла его ладонью за челюсть и повернула голову в сторону. Пока он стоял в ступоре с губами, сложенными для поцелуя, она уже метнулась за сумками и закинула их в багажник Доджа.

— Никки, знакомься — это Гвен, моя лучшая подруга. Мы сегодня её подвозим, — бросила она, подходя ко мне, обнимая отца и буквально утаскивая меня к машине. — Садись, поехали.

Она втолкнула меня на заднее сиденье и села рядом. Я ошарашенно смотрела, как мой отец подошёл к парню, который всё ещё выглядел слегка потерянным, и крепко пожал ему руку. Он что-то сказал Нику наклонившись к его уху, хватка, должно быть, была стальной, потому что легкая улыбка сползла с лица парня, сменившись серьезным, всё понимающим выражением. А мой отец, отпустив его руку, улыбнулся, помахал нам и спокойно пошел к своей машине.

Подруга взяла меня за локоть и с милой улыбочкой констатировала факт: — Если собеседование завтра провалится, что, конечно же, ужасно, у нас будет еще целый уикенд, чтобы провести его в Юте и посмотреть что-нибудь интересное. Здорово, да? — Ири, Никки — это кто? И что сейчас… — начала было я, но не успела закончить.

Ник сел за руль и с шумом выдохнул. — Фух, ну и хватка у твоего папаши. Думал, пальцы мне сломает, — он потряс правой рукой. — Поехали уже, — холодно бросила Ирэн.

Следующие несколько часов прошли под аккомпанемент радио и жутких эмоциональных качелей, которые Ирэн устраивала бедному парню. То она мило ворковала, кладя руку ему на бедро, то через пять минут ледяным тоном отрезала: — На дорогу смотри, а не на меня. Вылупился.

Спрашивать, что это, черт возьми, такое, я, конечно же, не стала. Но я дала себе клятву: как только мы въедем в дом, я с нее живой не слезу, пока она всё не расскажет.

Глава 4. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ КАСКАДЕР

Попрощавшись с Ником, который получил от Ирэн только рукопожатие, парень удалился в машину, а мы с подругой — в небольшой и уютный домик, который она сняла на удивление быстро. Пока я разбирала свои немногочисленные вещи, Ирин заварила чай с таким видом, будто переезд в другой город — это обычное дело. Что, отчасти, было так, ведь по «работе», о которой она ничего мне не говорила, в командировки ездила часто.

— Ну, — я села за кухонный стол, решив, что дальше тянуть нельзя. — А теперь рассказывай. Ирэн подняла на меня бровь, делая вид, что не понимает.

— О чём? — Обо всём, Ири! О додже, о парне по имени Никки, которому ты то строишь глазки, то готова испепелить взглядом. И главное — о твоей «работе», которая позволяет тебе вот так срываться с места и снимать дома. Я же твоя лучшая подруга, но ничего о тебе не знаю.

Ирэн усмехнулась, поставила передо мной чашку и села напротив. — Ты уверена, что хочешь знать? Мой мир — не самое простое место. — Поверь, после последних дней меня уже ничем не удивить, — твёрдо сказала я.

Она сделала глоток чая, её глаза хитро блеснули. — Хорошо. Ты знаешь, в мире полно богатых мальчиков, у которых есть всё: деньги, власть, машины… У них такая пресная, идеальная жизнь, что они готовы платить за одно — за настоящие эмоции.

Я непонимающе смотрела на неё, а она продолжила. — Они не хотят секса, это слишком просто и скучно. Они хотят драмы, ревности, скандалов, эмоциональных качелей, страха. И я… я им это даю.

Она откинулась на спинке стула, и я впервые увидела в ней не подругу, а профессионала, рассказывающего о своём ремесле. — Я работаю в закрытом клубе. Мои клиенты — очень богатые и очень скучающие люди. Я — их персональный ураган. Сначала я делаю на них расклады Таро. Бесплатно, это мой бонус. Карты показывают мне их страхи, их желания, их слабые места. Я узнаю, чего они хотят на самом деле: чтобы их бросили? Чтобы за них дрались? Чтобы унизили или, наоборот, вознесли до небес? А потом составляю «сценарий». И за большие деньги разыгрываю его.

Я сидела в полном шоке. — То есть… Никки…

— Никки — мой постоянный клиент, — кивнула Ири. — Он платит мне за то, чтобы я держала его в постоянном напряжении. Сегодня я его обожаю, завтра — игнорирую. И он от этого в восторге.

— Но зачем… зачем тебе это? — прошептала я.

Лицо Ирэн озарила странная, почти хищная улыбка. — Потому что я это обожаю, Гвен. Я люблю это дело. Чужие эмоции — это самая вкусная, самая чистая энергия, которая только возможна. Я питаюсь этим. Это делает меня, — она пожала плечами с улыбкой, — не знаю, живой. Считай меня "эмоциональным каскадёром" для этих людей. Я выполняю за них опасные, эмоциональные трюки, на которые у них не хватает духу в реальной жизни.

Она перегнулась через стол ко мне.

— Кстати, помнишь, я делала расклад на Кирка? Я же тебе тогда сказала, что он разобьёт тебе сердце. Это не было простым предупреждением. Карта «Дьявол» — одержимость, токсичная связь. Но я не стала тебя отговаривать, потому что ты должна была прожить эти эмоции, чтобы стать сильнее, перешагнуть и найти своё место в жизни.

Она улыбнулась, а я смотрела на свою лучшую подругу и понимала, что она не просто таролог и боец. Она — искусный манипулятор. Эмоциональный вампир, который превратил свою тёмную сторону в высокооплачиваемую профессию. И это пугало и восхищало меня одновременно.

— Я даже не представляю, что мне нужно сказать. Я в шоке. И хотя я рада, что это не эскорт, в некотором роде, но мне за тебя очень страшно. Никогда не знаешь, что с тобой за человек. — Я взяла её за руку. — Ири, я люблю тебя, ты для меня уже сестра, и в нашей семье тебе всегда есть место. Подумай, не хочешь ли ты это бросить. — Она улыбнулась и даже чмокнула меня в тыльную сторону ладони. — Гвенусик, я нашла своё место, и это, поверь, не страшнее, чем работать на дядю, не зная, когда он вызовет к себе в кабинет для отсоса и уволит, если ты откажешься. Тем более, я сильная, никогда и нигде не пропаду. Поверь в меня так же, как я в себя верю. — Она улыбнулась и потянулась. А когда улыбка спала с её лица, а голос стал тихим и серьёзным, она сказала: — Гвен. Посмотри на меня.

Я подняла на неё взгляд.

— Я не должна была тебе этого рассказывать. Каждый мой клиент, каждый контракт — всё это под жесточайшей подпиской о неразглашении. Если кто-то узнает, что я проболталась, я потеряю всё: свою работу, репутацию, деньги. Всё. Она сделала паузу, давая мне осознать вес её слов. — Но я рассказываю это, потому что я доверяю тебе больше, чем себе. Потому что ты — не просто моя подруга. Ты — моя семья. И я знаю, что ты никогда не предашь этот секрет.

Она смотрела мне прямо в глаза, и в этот момент я поняла, что она только что вручила мне свою жизнь в подарочной упаковке. Моя подруга, чья карьера построена на чужих секретах и собственной непроницаемости, только что стала абсолютно уязвимой передо мной.

И в эту секунду доверие стало для меня самой важной валютой в мире, более ценной, чем деньги, власть или даже безопасность. Оно стало священным договором, и я дала себе молчаливую клятву, что никогда не прощу того, кто посмеет этот договор со мной нарушить.

— Ты же знаешь, я клянусь. Никто об этом не узнает, — ответила я с полной решимостью в глазах. — Давай тогда чай пить, остынет же, — подняла бокал Ирэн. Она вернула мне улыбку и кивнула, давая понять, что верит безоговорочно.

Через пару часов я решила заняться разбором моих пакетов, в которых лежали рубашки, брюки, юбки и всё, что могло понадобиться для собеседования. Нужно ведь выглядеть безупречно, собеседование уже завтра, в одиннадцать.

Я пошла на кухню ставить бутылку воды, которую я благополучно забыла в одном из пакетов. На кухне я увидела подругу, которая уже летала по квартире в полной боевой готовности: идеальный макияж, уложенные волосы, элегантное бежевое платье. В руках у нее была папка, сквозь которую я увидела карты таро.

— Ты куда собралась? — удивилась я. — К клиенту, — беззаботно бросила она, поправив помаду. — В смысле? У тебя и здесь есть «клиенты»? — Конечно. Я взяла одного еще когда узнала, куда мы едем. Он переехал сюда по работе, и ему срочно нужна «эмоциональная корректировка». Не могла же я отказать.

Я уставилась на нее, а потом на гору пакетов и коробок, которые мы так и не разобрали. — Ах ты, зараза! А я-то думала, на кой хрен тебе все эти вещи, — возмутилась я. — То есть вместо того, чтобы помочь мне выбрать, в чем идти на самое важное собеседование в моей жизни, ты бежишь к своему скучающему богатею? А мне с твоими тридцатью коробками разбираться?!

Ирэн подлетела ко мне, чмокнула в щеку и с ангельской улыбкой проворковала: — Ну какими тридцатью, пятью максимум! Солнышко, разберись, пожалуйста. Я люблю тебя, целую! Эти пакеты — такая ерунда! Ты же у меня умничка, ты же молодец! Всё, я побежала, а то опоздаю! Целую тебя, пока-пока!"

– Вот же засранка… – пробормотала я в пустоту, но не смогла сдержать улыбки.

Я поплелась в свою комнату, прихрамывая: всё еще болело колено, куда меня пнул Кирк." Черт! Я же хотела забыть о нём раз и навсегда. Чтобы у него за этот поступок ноги отсохли!" Это всё решило. Юбка отменяется. Я открыла шкаф и начала перебирать брючные костюмы, размышляя, что может произвести впечатление на человека, который не терпит опозданий.

Глава 5. РОКОВОЕ ОПАЗДАНИЕ

"Мистер Кирби не выносит опозданий."

Эта фраза секретаря стучала у меня в висках назойливым дятлом всю дорогу. Я сидела в автобусе, нервно теребя край своего идеального брючного костюма. Рубашка была выглажена до хруста, тонкий шёлковый галстук-бант завязан безупречно. Я выглядела как человек, который готов покорять корпоративные вершины. Внутри же я была клубком паники.

Я вышла на своей остановке. Автобус тащился бессовестно медленно, и теперь в запасе оставалось всего двадцать минут. До офиса «Kirby Wines» оставалось два квартала. «Всё под контролем», — сказала я про себя, делая первый уверенный шаг по тротуару.

Хрусть!

Звук был тихим, но абсолютно фатальным. Моё колено издало противный, характерный хруст, левый каблук неестественно подвернулся, и я едва не рухнула на асфальт. посмотрела вниз: Каблук моих классических лодочек, невысокий, всего пять сантиметров, просто отломился и теперь болтался на последнем гвоздике. — Еб твою мать... — вырвалось у меня шепотом.

Паника сменилась холодной яростью. Я огляделась. Как назло, улица была пустынной. Но впереди, на другой стороне, светилась витрина обувного магазина. Единственный островок спасения.

Хромая и проклиная всё на свете, я доковыляла до магазина. Времени выбирать не было. — Мне что-нибудь на плоской подошве. Быстро! — бросила я консультанту. Через пять минут я уже стояла на кассе с коробкой дурацких чёрных балеток. — Ладно, хрен с ними, — бормотала я себе под нос, расплачиваясь. — Балетки — это хотя бы не тапки.

Я вышла из магазина уже переобутая, выискивая, в какую урну отправить эти несчастливые туфли. Взглянув на них, я почувствовала приступ иррациональной злости и выбросила их в ближайшую урну от магазина. Теперь у меня оставалось менее десяти минут. Я буквально бежала, стараясь не обращать внимания, как нелепо смотрятся балетки с моим строгим костюмом. Вот он, перекрёсток, а сразу за ним — высокое здание с логотипом «Kirby Wines». Я почти у цели.

Я шагнула на пешеходный переход, и в этот момент визг тормозов и слепящий блеск чёрного лака стали последним, что я увидела. Удар был не сильным, скорее толчком. Роскошный чёрный «Бентли», вылетевший из-за угла, задел меня по касательной, но этого хватило, чтобы я потеряла равновесие и рухнула на асфальт, рассыпав содержимое своей сумки.

Я начала ползать на холодном асфальте, пытаясь собрать в кучу свои мысли и рассыпавшееся содержимое. Помада откатилась под бампер, телефон же, к счастью, уцелел. Из водительской двери выскочил мужчина в форме. — Боже, мисс , простите! Вы в порядке? Я вас не видел, простите ради бога!

Но его извинения утонули в яростном рёве, донесшемся с заднего сидения. Дверь распахнулась, и оттуда, как фурия, вылетел темноволосый парень. Его скулы были стянуты в тугой узел, а глаза метали молнии. Было очевидно, что эта ярость предназначалась не только мне.

— Какого хуя ты творишь?! — заорал он на своего водителя. — Ты слепой?!

Затем его пылающий взгляд впился в меня.

— А ты?! Ты куда прёшь, хочешь сдохнуть?! Вы что, сегодня все сговорились и решили меня довести?! Издеваетесь?! — он кричал и размахивал руками, пару раз ударив ногой в пассажирскую дверь машины. Весь его вид говорил, что я стала последней каплей в каком-то чудовищном дне. И вдруг, на полуслове, он замолчал.

Его крик оборвался. Ярость с его лица исчезла, сменившись странным, напряжённым выражением. Он застыл и начал очень пристально, почти изучающе, смотреть на меня. Так смотрят на призрака или на давно утерянную вещь. Он словно узнавал что-то, но не мог понять, что именно. Секунды тянулись, как в вязком киселе.

— Вы… кто? — наконец произнёс он, и его голос из яростного рёва превратился в сбитый с толку, почти шёпот.

Этот вопрос вывел меня из ступора. Адреналин ударил в голову.

— Вместо вашего ора можно было просто извиниться! — выпалила я, вскакивая на ноги и отряхивая костюм. — Я на собеседование опаздываю! У меня пять минут осталось, вы мне своим криком сейчас всю жизнь испортите!

Он смотрел на меня, откровенно ошеломлённо. Никто, очевидно, давно не смел так с ним разговаривать. Я, не дожидаясь ответа, развернулась и бросилась бежать в сторону офисного здания.

— Что стоишь?! — услышала я его крик за спиной, адресованный водителю. — Я ещё не договорил! Иди и верни её!

Прежде чем я успела что-либо сообразить, мужчина догнал и, без лишних слов подхватив на руки, судорожно извиняясь, закинул на плечо, словно мешок картошки. Потащив обратно.

Мимо как раз проходили две девушки, которых я видела в обувном. Они увидели симпатичного водителя, несущего брыкающуюся меня, и захихикали, приняв это за какую-то романтическую игру.

— Дуры, меня крадут! — отчаянно крикнула я им вслед.

Но всё было бесполезно. Я посмотрела на часы на своём запястье.

Одиннадцать ноль две. Я опоздала. Всё кончено. Упадническое настроение накрыло меня с головой.

Водитель аккуратно опустил меня на землю, прямо перед парнем. Тот стоял, скрестив руки на груди, с видом победителя.

— Никто вас не крадёт. Просто я не договорил.

Я подняла на него взгляд, и вся моя злость, отчаяние и обида сублимировались в одну едкую фразу:

— А вы что, кисейная барышня семнадцатого века? Расплачетесь, если не оставите за собой последнее слово?!

Моя фраза повисла в воздухе. Я ожидала чего угодно от этого высокомерного ублюдка: новой волны крика, презрительного смеха, приказа убираться. Но точно не того, что произошло дальше.

Лицо его исказилось. Исчезли и растерянность, и надменность. Осталась только чистая, концентрированная ярость, как у загнанного в угол зверя. Вся его поза изменилась, он подался вперед, и его рука взметнулась вверх для удара. Я инстинктивно вжала голову в плечи, готовясь к пощечине. Но удара не последовало.

Его руку держал охранник и отчаянно шептал, но я услышала: — Мистер Кирби, сэр, прошу, тут же камеры. Что будет? Я глядела, видимо, на сына того самого Уоррена Кирби, хотя, признаюсь,сейчас он выглядел куда хуже, чем на фотографиях с акционерами, на благотворительных вечерах, что я просматривала в интернете перед собеседованием.

Дерек медленно, почти с усилием, опустил руку. Сделал глубокий, судорожный вдох, словно внутренне усмиряя бурю. Когда он снова заговорил, его голос был холодным и ровным, но в этой ровности чувствовалось колоссальное напряжение.

— Вы правы, — отчеканил он, глядя мне в глаза. — Я виноват. Виноват, что у меня такой никчемный водитель.

Он резко развернулся к застывшему от ужаса парню. — Ты уволен, — бросил Кирби-младший ледяным тоном. — Можешь валить на все четыре стороны.

Не дожидаясь ответа, он обошел машину, открыл водительскую дверь и сел за руль. Опустил стекло. — Садитесь, — приказал он мне. — Я вас подвезу. Где у вас собеседование?

Я посмотрела на водительское сиденье, на его руки, сжимавшие руль так, что побелели костяшки. Потом на пустое пассажирское кресло. И отметила про себя, что даже под страхом смерти я бы сейчас туда не села. Садиться в машину к мужчине, который только что замахнулся на меня, было верхом безумия. Хотя, по сути, с таким человеком я прожила семь лет. Я отмахнулась от этих мыслей, тряхнув головой, и услышала: — Садись в машину, — повторил он, и в его голосе прозвучали нотки, не терпящие возражения.

Я посмотрела ему прямо в глаза, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Не волнуйтесь, я уже все равно опоздала. Но спасибо. -неожиданно для себя произнесла я и не дожидаясь его реакции, развернувшись, пошла к зданию. Краем глаза я видела, как уволенный водитель, понуро повесив голову, подбирает свою сумку и бредет в сторону автобусной остановки. Мне было его жаль, но сейчас нужно было спасать себя.

Я прошла прямо к входным дверям. Каждый шаг отдавался в голову гулким эхом. Я шла, надеясь и молясь, чтобы всё сказанное секретарем мистера Кирби было ложью, дабы запугать будущих кандидатов. Молилась, чтобы он был человеком, который хотя бы сможет выслушать оправдание.

Я глянула на часы: одиннадцать часов четырнадцать минут. «Надо было выходить на час раньше», — стучало у меня в голове. — «Нет, на два часа. Можно было вообще с вечера выйти и спать на коврике у входа, чтобы ничто не помешало мне пройти это гребанное собеседование».

Я винила себя: за туфли, за автобус, за то, что не предусмотрела все возможные катастрофы. За то, что сама, своими руками, разрушила судьбу. Моментально, по щелчку пальца. И сейчас, толкая тяжелую стеклянную дверь, я хваталась за последнюю, самую тонкую соломинку. Я шла туда, уже не веря, что меня выслушают. Что меня вообще примут.

Я шла на казнь, а не на собеседование.

Глава 6 В ЛОГОВЕ ЗВЕРЯ.

Дрожащими руками я поправила пиджак, мысль о Дереке Кирби и его абсурдном поведении всё ещё крутилась в голове, отвлекая от главного. Майк сидел прямо перед кабинетом и, глядя в глаза, покачал головой. Я уже хотела было развернуться, чтобы выйти, но из кабинета вышла женщина и позвала секретаря. Я на мгновение замерла: «Неужели выслушает?»

После этого мужчина жестом пригласил меня войти в кабинет.

— Мисс Гвендолин Гарнер, здравствуйте, проходите, — раздался бархатный, но властный голос из-за массивного стола.

Передо мной сидел Уоррен Кирби. Его внешность была красива: седина в волосах, строгий, но хорошо сшитый костюм, а за ним — панорамное окно с видом на дорогу… «О Боги, ту самую, где произошел инцидент с Дереком. Видел ли он это всё? Что подумал? Из-за этого решил принять уже после опоздания?»

Всё в его кабинете кричало о власти и престиже, но что-то в его лице, в едва заметной усмешке, настораживало. Может то, как он рассматривал мои документы?

— Из далека вы к нам. — заметил он, не поднимая головы от моего резюме, указывая на старинные часы. — Собеседование было назначено на определенное время. Я не прошу Майка, но он всегда оповещает будущих кандидатов о том, что я излишне педантичен. Так что помешало вам встретиться со мной как положено? — Я действительно опоздала и приношу за это извинения. К сожалению, меня чуть было не сбила машина, прямо на переходе к вашему офису. Но не волнуйтесь — это был всего лишь ваш сын, — я улыбнулась и вернула ему холодное выражение лица, которым он одаривал меня с первых секунд нашей встречи.

«Ну почему я не могу быть повежливее, я ведь опоздала и действительно виновата. Ирэн меня прибьет».

На минуту его глаза будто застыли, после в них мелькнул интерес, а уголки губ приподнялись в хищной улыбке. Его глаза соскользнули с моих туфель, вверх по ногам, остановились на бедрах, груди, затем на лице. Этот взгляд был настолько сальным, настолько откровенно мерзким, что я впала в ступор, не зная, как реагировать. Это было отвратительно и унизительно.

— Итак, мисс Гвендолин, — его голос изменился, стал более вкрадчивым, — что вас привело в нашу винокурню, что вы собираетесь здесь делать?

Вопрос был максимально странным, ведь в моем резюме четко указано, на какую должность я претендую и что я хотела бы делать. Я взяла себя в руки, постаралась проигнорировать этот взгляд и натянула самую очаровательную улыбку, на которую была способна. — Младший технолог — винодел. На эту должность меня пригласили сюда пройти собеседование, мистер Майк, простите, фамилию не удосужилась узнать.

Его взгляд скользнул по строчкам в резюме, и в нём мелькнуло что-то… неприязнь? — Джоан, дозвольте нам поговорить наедине, — властно произнёс он. — Конечно, — раздалось у меня за спиной. Оказывается, женщина, которую я видела, всё это время стояла сзади. Я думала, что она вышла вместе с Майком. Жуть. Она всё слышала…

Дверь закрылась за ней с мягким щелчком, и воздух будто загустел. Мистер Кирби повернулся к окну и тихо выдохнул.

– Знаете, сколько девушек прошло через постель Дерека и попало хоть на какую-нибудь должность в моей компании? – спросил он тихо.

– Простите, но я не…

– Никто. Ни одна, кто пыталась прыгнуть к нему в койку, не удостоилась даже моего взгляда, – грубо перебил он меня. – Так почему ВЫ считаете себя достойной кандидаткой? Неужели потому, что разыграли этот спектакль? Вас видели на плече водителя моего сына, и он, конечно же, как джентльмен, собрался вас подвезти. Не очень правдоподобно, но очень театрально, – захлопал он в ладоши, рассмеявшись. – Что такое? Не ожидали, что вас раскроют?

Признаться, моя челюсть не упала на пол только потому, что я пребывала в абсолютном ступоре. Такими хуями в меня еще не кидались. В одно мгновение собеседование превратилось в театр одного актера, думающего, что он знает в этом мире всё… и я усмехнулась.

– Простите, – проговорила я, прикрывая рот рукой, – но одно то, что меня пригласили ещё до знакомства с вашим сыном, должно означать, что это место я пытаюсь заслужить своим трудом. И поверьте, если бы я хотела получить место через постель, я бы попробовала себя в нефтяном бизнесе, с сыном миллионера. Больше данный концерт я терпеть не собираюсь. Всего доброго. – Подойдя к столу, всё еще с усмешкой, я забрала резюме из его рук и направилась к выходу, когда услышала:

– Стойте.

Я замерла, но не обернулась. В тишине кабинета послышался скрип кожаного кресла.

– Прошу прощения, – произнес Уоррен Кирби, и в его голосе прозвучали нотки металла. – Видимо, я и в самом деле не так растолковал слова моей помощницы. Она упомянула, что видела вас и всю сцену.

Он сделал паузу, давая возможность отреагировать. Я медленно обернулась, на лице мужчины больше не было ни сальной усмешки, ни презрительного взгляда. Только холодный и деловой интерес.

– Так что по поводу работы? – продолжил он, будто и не было предыдущего разговора. – Вы действительно тот талантливый технолог, что сможет вывести нашу компанию на новый уровень?

Я встретилась с ним взглядом, понимая, что это проверка. Еще одна, но уже другого рода.

– Ваш сын оказался невероятно «гордым», – ответила я ровным тоном, находя какое-то странное спокойствие в том, чтобы говорить правду этому человеку, – и, к сожалению, не смог вынести, что его не дослушали. Именно поэтому я оказалась на плече у водителя.

В его глазах вновь блеснул огонек – он оценил мой выпад.

– А что касается моей компетентности, – продолжила я, – об этом лучше всего расскажет моя работа. В любом случае, у вас ведь имеется испытательный срок. В свою защиту скажу одно: я люблю это дело, люблю эту работу, возможно, даже больше, чем общение с людьми. Технические процессы завораживают не меньше, чем три ипостаси вечного спокойствия: как горит огонь, как течёт вода и как мерцают звёзды в ночном небе. Для меня это отдушина.

Я замолчала. В кабинете повисла тишина, и Уоррен Кирби смотрел на меня долго, изучающе. Я надеялась, что он видит передо мной не очередную просительницу, а мой характер, страсть и, что самое ценное, видит во мне человека, который не боится его.

Он медленно кивнул, как бы принимая решение.

— Майк оформит ваши документы, — сказал он наконец. — Приступайте с понедельника. И да, Гвендолин… Добро пожаловать в «Wines ellars Kirby».

Я лишь кивнула в ответ, понимая, что только что добровольно вошла в клетку к хищнику, заметив, что в его последней фразе было столько же радушия, сколько в лязге тюремных цепей.

Выходные пролетели в уютном коконе, который я и Ира свили из пледов, чашек с чаем и бесконечных серий какого-то глуповатого ситкома. Это было именно то, что нужно: смех, который не требовал усилий, тепло дружбы, которое лечило лучше любого лекарства. В воскресенье вечером, когда пицца была съедена, а главный герой сериала в очередной раз попал в нелепую ситуацию, Ирэн снова достала свою колоду карт Таро.

Она не гадала. Она просто, перебирая карты, рассказывала, объясняла мне разницу между старшими и младшими арканами, о символизме мастей и о том, почему перевернутая карта не всегда означает что-то плохое.

— Понимаешь, «Башня» — это не конец света, — говорила подруга, и её глаза горели страстью. — Это просто значит, что фундамент, на котором ты всё строила, был гнилым. Да, больно, когда всё рушится, но зато потом ты можешь построить настоящий, крепкий дом.

Я не перебивала. Хотя могла бы сказать, что не очень-то верю в магию карт, но дело было не в этом. Дело было в Ирэн: в том, как она оживала, касаясь этой темы, как её голос наполнялся уверенностью и силой. Я слушала с таким искренним вниманием, словно от этого зависела моя жизнь. Когда подруга сделала паузу, чтобы отхлебнуть чай, тихо сказала:

— Мне нравится, как ты об этом рассказываешь. Даже если я ничего не понимаю, мне нравится, как у тебя горят глаза. Для меня это так же важно, как и для тебя.

Ирэн улыбнулась самой теплой улыбкой, сжала мою руку и… ударила кулаком в плечо.

— Блин, подруга, нафига так смущать! — Ай, блин, Ири, больно вообще-то. — А нечего говорить такие милые вещи, — рассмеялась она и обняла за плечи, положив голову мне на макушку. — Ты иногда такая глупышка, — я захихикала, но в ответ обняла, понимая, что сейчас я чувствую себя в полной безопасности.

Через десять минут подруга уже вскочила, начиная собираться.

— Что, опять к своему скучающему богачу? — Ага, — она засмеялась. — Он очень суеверный, и я такого масла в огонь подливаю, он так смешно боится, — она засмеялась в голос, очевидно, вспомнив его испуганную моську.

«Ну, вампирша, не меньше».

— Будь осторожна, пожалуйста, у меня дурное предчувствие. — Не ссы, это у тебя мандраж перед завтрашним первым рабочим днем. Приду как, сделаю тебе офигенный травяной чай, не переживай, все легально, — я посмотрела на смеющуюся, ускользающую в дверь подругу, и у меня закрались смутные сомнения.

«Ага, легально, ох и доиграется когда-нибудь», — и тут же, поняв, о чем я думаю, отогнала дурные мысли.

Глава 7 ЗАКУЛИСЬЕ

Утро понедельника неумолимо наступило, выдернув меня из уютного кокона теплого, мирного сна.

Я стояла перед зеркалом, заправляя белоснежную блузку в строгие темные брюки. Младший технолог — винодел. Должность звучала солидно, почти нереально, как будто это происходило с кем-то другим. Сердце колотилось где-то в горле — от волнения, от страха и от отчаянной надежды, что расклад Ирэн был верным, что это действительно начало чего-то нового.

Поместье Кирби впечатляло. Современное здание из стекла и темного дерева вырастало прямо из виноградников, уходящих за горизонт. Это было не просто производство, это была империя. В холле меня встретил уже знакомый мужчина в идеально скроенном костюме. Майк.

— Доброе утро, Гвендолин. — Прошу, просто Гвен, — перебила я его. С ним хотелось дружить и иметь в качестве помощника на производстве. — Хорошо, пройдемте.

Его тон был вежливым, но холодным, как стекло, из которого были сделаны стены офиса. Он провел её по длинному коридору, мимо кабинетов с панорамными окнами, и открыл дверь с табличкой «Лаборатория».

Внутри пахло чистотой, озоном и едва уловимым винным ароматом. Помещение было залито светом, повсюду стояли колбы, пробирки, сложное оборудование из нержавеющей стали. У одного из столов стоял мужчина лет пятидесяти с сединой на висках и усталыми, но очень внимательными глазами.

— Артур, это Гвендолин, ваш новый младший технолог, — представил её Майк и, не дожидаясь ответа, испарился.

Артур, видимо главный технолог, мерил меня взглядом с головы до ног. Не враждебным, но оценивающим. Как будто он прикидывал, из какого сорта винограда я сделана и какой у меня потенциал выдержки.

— Значит, Гвендолин, — протянул он руку. — Слышал о тебе. Ладно, будешь брать со мной пробы в конце рабочего дня, когда закончим с переливкой. А пока… — он обвел рукой лабораторию, где уже трудились несколько человек в белых халатах, — просто наблюдай, учись. Сегодня у нас много работы. Поняла? — Да, конечно, — кивнула я, чувствуя, как щеки начинают гореть.

Отойдя к свободному столу, на который мне указали, и разложив вещи, которые предварительно взяла, я почувствовала себя школьницей, которую привели на экскурсию в университет. Я знала теорию, я горела желанием работать, но сейчас мне велели просто находиться рядом

и слушать.

Сначала это был просто рабочий гул: звон стекла, тихие команды, жужжание центрифуги. Но потом, сквозь этот гул, я начала улавливать обрывки фраз. Шепот. Две девушки, склонившись над микроскопом, бросали на меня быстрые взгляды.

— …это она… — донеслось с соседнего стола. Парень, который вносил данные в компьютер, что-то тихо сказал своему соседу, и тот обернулся, чтобы упереть свой взгляд в мой стол.

— Точно она? Которую сам Кирби принял, хотя она опоздала?

Я вжалась головой в плечи, делая вид, что с огромным интересом изучаю устройство титратора. Каждый мускул в моем теле напрягся.

— Интересно, что такого она сделала… – прошептала одна из девушек, уже не особо скрываясь.

И тут прозвучала фраза, от которой у меня похолодело внутри. Её произнес седовласый лаборант, обращаясь к Артуру так, чтобы слышала вся лаборатория:

— Артур, а нам-то её за какие грехи сослали?

В лаборатории на секунду повисла тишина. Я замерла, не смея поднять глаза. Сослали. Не приняли на работу мечты, а сослали в ссылку. В этот момент я поняла: мой новый, крепкий дом, о котором говорила Ирэн, придется строить на вражеской территории. И первый камень нужно было заложить прямо сейчас. Я медленно начала поднимать голову, смеряя взглядом неугодных, что решили обсудить меня за спиной, и прежде, чем я успела что-либо сделать или сказать, тишину разорвал резкий голос Артура.

— Дамы и господа, предлагаю прекратить светские беседы и вернуться к работе! – он говорил громко и четко, не глядя ни на кого конкретно, но было понятно, что обращается ко всем сразу. – Мне напомнить, что у нас сегодня много работы, и болтовня не входит в ваши должностные обязанности. Если кому-то не нравится, что в лаборатории новый сотрудник, это его личные проблемы, с которыми он может идти прямо в офис к Уоррену Кирби. Если больше возражений не имеется, предлагаю приступить к делу.

Артур повернулся ко мне, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие. Или, скорее, на профессиональное понимание.

—Гвен, сюда. – мы подошли к большому столу, заваленному бумагами, графиками и какими-то образцами в колбах. – Сегодня у нас рутинная проверка кислотности. Объясни мне, как ты это делаешь.

Он взял в руки бланк и протянул мне.

— Вот техническая карта. Посмотри, что здесь указано. – и не дожидаясь ответа, начал объяснять. -Видишь, здесь указаны основные показатели. Кислотность, уровень сахара, содержание спирта. Это базовые вещи, которые ты должна знать. Ты технолог, а не красивая картинка.

Он специально выделил последнее предложение , чтобы его услышали все. Это был его способ заткнуть сплетников, давая понять, что в его лаборатории ценятся знания, а не связи.

Я глубоко вздохнула, взяла бланк и внимательно его изучила. Артур ждал, скрестив руки на груди.

-Здесь указаны нормативные значения кислотности для этого сорта винограда на данном этапе ферментации* , начала я, стараясь говорить уверенно. - Нужно провести титрование*, чтобы определить уровень кислотности и сравнить с нормой. Если отклонения значительные, нужно будет принять меры.

Я продолжила говорить, вспоминая всё что я учила в университете и читала в учебниках. Рассказывала о методах титрования, возможных причинах отклонений, о способах корректировки. Говорила быстро, четко стараясь показать, что знаю свое дело.

Артур слушал, не перебивая. Он хмурился, но не возражал. Когда, я закончила, он молча забрал бланк и внимательно посмотрел.

-Хорошо, -наконец произнес он. - Теорию ты знаешь. Посмотрим, как покажешь себя на практике. Сегодня будешь помогать мисс Вуд. Следи за каждым её движением. Задавай вопросы, если что-то не понимаешь. Но не мешай напрасно. И помни: виноделие — это не магия. Это наука. Искусство и тяжелый труд. И если ты думаешь, что попала сюда по блату, ты очень скоро разочаруешься.

Он отвернулся и вернулся к своим делам. Я осталась стоять на месте, чувствую на себе взгляды коллег. Но теперь в них было меньше любопытства и больше… ожидания. Я прошла боевое крещение.

Выдержала проверку Артура и теперь, мне предстояло доказать, что я достойна быть частью этой команды.

Подойдя к полной женщине, в очках, с усталым но добрым лицом, я тихо сказала:

-Здравствуйте, Я Гвендолин, сегодня буду вам помогать и учиться.

-Привет, рада познакомиться. Ну что, приступим к работе? Здесь у нас не любят бездельников.

И я с облегчением поняла: мне дали шанс. Шанс доказать, что я не просто чья-то протеже, а настоящий винодел. И я не собиралась его упускать.

Я весь день старалась изо всех сил. Внимательно слушая мисс Вуд, задавала вопросы, вникала в каждую деталь. Вуд оказалась хорошей наставницей — терпеливо объясняла, показывала, не скупилась на совет. Она не гоняла меня, но и не давала расслабиться.

— Здесь важна точность, — говорила женщина, показывая, как правильно отмерять реагенты. — Миллилитры имеют значение. Градусы температуры — тоже. Считай, что виноделие — это алхимия, но алхимия, основанная на науке.

Работа кипела, я не покладая рук работала, стараясь спрашивать, если что-то не понимала. С каждым часом моя уверенность в себе росла. К концу дня я уже не просто следовала инструкциям, а сама предлагала решения, замечала мелкие недочеты, помогала переносить тяжелые ящики с бутылками и даже умудрилась разлить немного вина на свой белоснежный халат.

В лаборатории кипела работа. Кто-то заполнял бланки, кто-то проводил анализы, кто-то готовил оборудование. Я старалась успевать везде. Помогала Вуд, но не забывала и о других. Относила кому-то нужный реагент, останавливаясь, чтобы посмотреть, проконтролировать качество забора пробы, подписывала бумаги осмотра винограда и даже помогла перетащить небольшую бочку с вином в другую лабораторию. Всем видом показывая, что я — часть команды, готовая работать наравне со всеми.

Когда Артур вернулся, чтобы забрать меня на дегустацию, он был в ярости. Окинув взглядом помещение, он нахмурился.

— Гвен, что ты здесь делаешь? — спросил он громко. — Я жду тебя уже пятнадцать минут. Мы должны были начать дегустацию последней партии! Я испуганно подняла глаза. — Вуд, вы не объяснили, где она должна находиться в это время? Все же в курсе, насколько важно вовремя брать пробы? Хотите ответить за сорванную партию?

— Простите, я не уследила. Гвендолин помогала коллегам… — А вам не стыдно? — обвел он взглядом членов лаборатории, повышая голос. — Думаете, раз она новенькая, можно на ней ездить, как на лошади? Давно у нас здесь дедовщина, или я что-то пропустил? — он повернулся ко мне, и мое сердце сжалось и рухнуло в пятки. «Неужели отчитают в первый рабочий день?»

— За мной, сейчас же!

Дегустация прошла в напряженной тишине. Артур действовал как хирург: наливал вино в бокалы, оценивал цвет, вдыхал аромат, делал небольшой глоток, задерживая жидкость во рту. Я старалась повторять за ним, пытаясь уловить все те ноты, о которых он говорил: «оттенки черной смородины», «легкая танинность», «сливочное послевкусие». Для меня вино пока было просто вином — приятным, терпким, но я изо всех сил старалась научиться понимать его язык.

— На сегодня всё, — сказал начальник уже не таким резким тоном, как в лаборатории. — Ты хорошо справилась для первого раза. И запомни: ты здесь технолог, а не девочка на побегушках. Ты должна уважать свое время и свою работу, не позволяя никому себя использовать. — И, протянув ей руку, сказал: — Добро пожаловать на нашу винодельню. Здесь тебе придется не просто, но ты справишься. — Спасибо большое, мистер Артур, сэр. Я постараюсь оправдать доверие. — Он улыбнулся. — Давай без «сэров», мы же не в армии. И еще, — он достал из сумки тонкую папку. — Это тебе подсказка. Здесь расписаны технологические процессы и график. У нас все строго по времени, отклонение на 20 минут может испортить целую партию готового вина. Отлынивать не просто нельзя — это недопустимо. Изучи это дома. Завтра утром погоняю. — Хорошо, спасибо. Я забрала папку, она ощущалась как священный манускрипт, ключ к новому, сложному миру. — Можешь идти.

Сбросив свой рабочий халат в раздевалке, забрав свои вещи, направляясь к выходу, я услышала, как мимо двери прошли две девушки, кажется, из административного отдела. Почти бегом вывернули из-за угла. Они были так поглощены разговором, что даже не заметили, как я выходила из помещения.

— Господи, он сегодня ещё злее, чем на прошлой неделе! — выпалила одна из них, поправляя волосы. — Я думала, он меня взглядом испепелит, когда я принесла ему отчет.

— Да, ужас вообще, — подхватила вторая, понизив голос на полтона. — Бедный Дерек… Как он всё это выносит?! — А что он может? Ему хоть уже и 24, но он под жесткой властью своего отца с 13 лет. Готовит себе преемника, как цепного пса.

Они быстро удалились по коридору, их голоса затихли вдали, оставив после себя лишь эхо и звенящую тишину.

Любопытство, смешанное с необъяснимой тревогой, взяло верх. О чем говорили эти девушки? Что там происходит? Не раздумывая, я шагнула в сторону административных коридоров, где располагались кабинеты высшего руководства.

Я шла медленно, на цыпочках, словно боясь нарушить хрупкое спокойствие пустого коридора. Чем ближе я подходила к массивной дубовой двери, тем отчетливее слышала сначала тихие, приглушенные, а после более явные звуки ударов.

Я замерла у приоткрытой двери, затаив дыхание.

Хлесткий, резкий звук пощечины. Один. Второй. Звук был таким звонким и унизительным, что я невольно вздрогнула. А потом раздался голос Уоррена Кирби: низкий, ледяной, полный яда.

— Сука… Ничтожество…

Снова звук удара.

— Это из-за тебя я сегодня выглядел идиотом! Из-за тебя!

Каждое слово было как удар хлыста. Он не просто кричал — он вбивал свою ярость в кого-то, кто молчал в ответ.

И тут раздался новый звук: глухой, влажный, ужасающий. Удар кулака, который врезается в плоть.

Я слышала, как что-то упало на стол, из горла Дерека вырвался стон боли.

— Мразь! — шипел мистер Кирби. — Ты просто мразь, которая решила меня опозорить! Думаешь, я не знаю, о чем ты думаешь?! Хочешь, выбью из тебя всю эту дурь?!

Еще один удар, после которого послышался звук падающего на пол человека.

У меня перехватило дыхание. Кровь отхлынула от лица, в ушах зазвенело. Это было не просто отцовское наказание. Это было жестокое, методичное избиение. Уничтожение.

Я отшатнулась от двери, прижав руки ко рту, чтобы не закричать. В глазах потемнело от ужаса. Мне хотелось бежать, но я не могла сдвинуться с места. Мои ноги словно приросли к полу. Я была невольной свидетельницей чужой трагедии, чужой боли, и эта сцена выжгла клеймо в моей памяти. Теперь я знаю, почему Дерек такой, и знаю, что за монстр скрывается под маской респектабельного мистера Кирби.

Глава 8 МЫСЛИ И ЧУВСТВА.

Ещё один удар. Глухой, страшный. Я решилась заглянуть в щель и увидела, как уже поднятый Дерек для ещё одного удара рухнул на дорогой ковер, его тело обмякло, как у сломанной марионетки. Он закашлялся, и я увидела, как изо рта у него течет тонкая струйка крови.

Мистер Кирби стоял над ним, тяжело дыша, его грудь вздымалась. Он запыхался от ярости, но его глаза всё ещё горели безумным, неутолимым огнем. Злость не утихала, она лишь перешла в стадию холодного, презрительного удовлетворения.

Я на секунду почувствовала, как что-то внутри меня обрывается. Это было невыносимо, страшно, до тошноты. В моем мире удар от Кирка ощущался чем-то мрачным, отвратительным и недопустимым. А то, что происходило сейчас, было за гранью реальности. Это была фантастическая, кинематографическая жестокость, от которой кровь леденела в жилах.

Я должна была что-то сделать: войти, закричать, прекратить этот ужас. Но тело не слушалось, парализованное от страха, и всё же я уже порывалась сделать шаг из своего укрытия, когда услышала быстрый, торопливый бег в коридоре.

Майк.

Я молниеносно отпрянула и скользнула за массивную мраморную колонну, которая находилась в нескольких метрах от кабинета. Я видела, как Майк, бледный и встревоженный, почти вбежал в кабинет, не постучав.

– Мистер Кирби! Ну зачем вы опять… – голос мужчины был полон упрека и какой-то привычной усталости.

Уоррен махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. Его дыхание всё ещё было тяжелым.

– Ох, Майк, прикрой рот, – прошипел он. – Увези отсюда это подобие человека. Пусть лучше… займется работой дома, чем будет мозолить мне глаза.

Он подошел к лежащему на полу Дереку и с силой пнул его ботинком в бок. Дерек снова сдавленно застонал.

– Всё. Увези это тело, – бросил Кирби, отворачиваясь к панорамному окну, словно зрелище ему наскучило. – Пока он тут не сдох.

Секретарь опустился на колени, пытаясь помочь парню подняться. – Дерек, вставай, давай… Пойдём, я отвезу тебя, – шептал он, бережно приподнимая его за плечи.

Я смотрела на эту сцену из-за колонны, и моё сердце сжималось от смеси ужаса, отвращения и пронзительной жалости. Я видела, как Майк, невысокий, но крепкий, почти волоком тащит по коридору избитого, униженного наследника империи. Парень не сопротивлялся, он просто позволил себя вести, его ноги заплетались, а голова была безвольно опущена.

Когда они скрылись за поворотом, я наконец смогла вдохнуть. Медленно сползла по холодной колонне на пол, чувствуя, как дрожат руки и ноги. Сегодня я заглянула в самую бездну, в тёмное сердце этой семьи, и теперь знала: винодельня Кирби будет не просто местом работы. Это будет тюрьмой для меня и Дерека. Только его камера гораздо страшнее.

Я сидела так, наверное, целую вечность, пытаясь унять дрожь и привести мысли в порядок. Коридор был пуст и тих, но в ушах до сих пор стояли звуки ударов и полный ярости голос начальника.

Внезапно чья-то рука крепко, но не грубо схватила меня за плечо.

Я вскрикнула от неожиданности и резко обернулась. Передо мной стоял Артур. Его лицо было мрачнее тучи, а в глазах читалась смесь раздражения и тревоги.

– Ты чего здесь делаешь в такое время? – его голос был низким, почти шёпотом, но в нём звучала сталь. – Быстро домой, давай.

Я поднялась на ноги, всё ещё судорожно сжимая в руках папку, мой взгляд невольно метнулся в сторону кабинета Кирби. Артур проследил за взглядом, и его лицо на мгновение исказила гримаса усталости и отвращения. Он всё понял.

– Понятно, – отрезал он. И, посмотрев мне прямо в глаза, произнёс медленно и отчётливо: – Забудь всё, что ты здесь слышала и видела.

Он сделал паузу, словно эти слова давались ему с трудом. Затем он тяжело вздохнул, опустил голову и добавил уже тише, будто говоря сам с собой: — Нам всем приходится забывать. Каждый раз.

В этой фразе было столько горечи и застарелой боли, что мне стало не по себе. Я поняла, что Артур не просто свидетель. Он — соучастник этого молчания, многолетний хранитель страшной тайны.

— Иди, Гвендолин, — сказал он, уже не глядя на меня. — Иди домой, и завтра, когда придешь, ты будешь просто младшим технологом. А я — главным. И ничего этого не было. Поняла?

Я не в силах вымолвить ни слова, лишь осторожно кивнула. — Вот и хорошо, — ответил он и, развернувшись, пошел прочь, оставив меня одну в этой звенящей тишине. Я смотрела ему вслед, и меня охватило новое, еще более глубокое чувство страха. Страха не только перед жестокостью, которую я наблюдала, но и перед всеобщим заговором молчания, в который меня теперь тоже пытались втянуть.

Дорога домой прошла как в тумане. Я не помнила, как открыла дверь, как сняла туфли. Механически, на автопилоте, прошла в ванную, пустила горячую воду, добавив в нее горсть успокаивающей соли с лавандой. Но ни тепло воды, ни аромат не могли согреть тот ужас, поселившийся глубоко внутри.

Погрузившись в горячую воду и закрыв глаза, я надеялась, что пар и тишина смоют образы из памяти. Но стоило мне выйти расслабиться, как сознание провалилось в тяжелый, липкий сон.

Я снова стояла в том коридоре, но теперь невидимая стена исчезла. Я была прямо в кабинете. Мистер Кирби не просто бил своего сына — он топтался по нему, как по грязной тряпке, а из уст его летели чудовищные проклятия. Парень лежал на полу, его лицо было залито кровью и слезами, он смотрел прямо на меня. Он не кричал, шептал, его губы едва двигались: «Помоги… Пожалуйста, помоги мне». А я стояла, плакала и ничего не делала. Не могла. Просто смотрела, как его ломают, и чувствовала, как моя собственная душа трескается от бессилия и стыда.

Я резко села в ванне, вынырнув из кошмара с громким, сдавленным всхлипом. Сердце бешено колотилось в груди, по лицу текли слезы, смешиваясь с водой. Я поспешила выйти.

Посмотрев на часы в прихожей, увидела три часа ночи. Сон больше не шел. Образ плачущего Дерека стоял перед глазами. Тишина квартиры давила на уши. Мне отчаянно нужно было с кем-то поговорить, увидеть живое, родное лицо — Ирэн.

Я прошла по коридору в направлении её комнаты, тихонько постучала в дверь. Ответа не было. Приоткрыв дверь, заглянула внутрь: на кровати никого не было. Пастель была аккуратно заправлена, словно в неё и не ложились. Странно.

«Может, она на кухне?» — подумала я, хотя надежды было мало. «Вряд ли она бы услышала, что я пришла, и не вышла ко мне».

Пройдя на кухню, я увидела завтрак, который оставила утром для неё. Он так и остался стоять нетронутым: бутерброд, накрытый салфеткой, и чашка кофе.

Холодок пробежался по спине. Как я этого не заметила, когда пришла? Я была так поглощена своими мыслями, своим страхом, что даже не обратила внимания на то, что в квартире никого нет.

«Слишком сильное впечатление от первого дня, — пыталась успокоить я сама себя. — Конечно, я могла это пропустить».

Взяв телефон, проверила сообщения. Новых не было. Тревога, едкая и липкая, как кислота, начала разъедать остатки моего самообладания. Что-то было не так. Сначала этот кошмар в офисе, теперь исчезновение Ирэн. Мой мир, который только начинал выстраиваться заново, снова трещал по швам.

«С ума сошла? Беспокоишься за Ирэн?!» — я внутренне себя одернула. «Ири бы меня засмеяла». Набрав СМС с текстом: «Могла бы и написать, что не вернешься, я тебе такое хотела рассказать. Напиши, чтобы я хоть знала, что ты жива, курица», и отправив, решила идти спать и завтра на свежую голову обдумать «ВСЁ».

Утро встретило меня головной болью и свинцовой усталостью, как после тяжелой болезни. Образы из кошмаров и тревога за Ирэн смешались в тугой, тошнотворный узел в животе. Одеваясь на работу, чувствовала, как по спине ползет мурашками страх, поднимаясь к затылку. Страх идти туда и увидеть их — жестокое лицо Кирби-старшего и эти замалчивающие лица рабочих.

Посмотрев на своё отражение в зеркале, заметила бледную кожу с тёмными кругами под глазами. Внутри меня всё кричало о том, что я не должна туда идти. «А вдруг Кирби уже знает, что я видела? Черт, я не посмотрела, были ли там камеры?! Вряд ли. Если бы они там были, Артур бы не рассказывал всё так спокойно, да же?»

Я заставила себя глубоко вздохнуть. Один раз. Второй.

Нет.

«Уж я-то ничем не могу ему помочь, он должен разобраться с этим сам. Это его семья, его жизнь. Я не стану вмешиваться. Мне нужно сосредоточиться на работе. Понять, смогу ли я там выжить. Это всё, что сейчас имеет для меня значение.» — я выдохнула, и с этим выдохом плечи немного расправились. Решение принято. Я надену броню профессионализма и пойду в этот террариум, думая только о вине, анализах, пробах и технологических картах».

от лица Автора

Рабочий день начался с рутины, и Гвен была этому несказанно рада. Рутина была спасением. Она давала четкий алгоритм действий, не оставляя времени на рефлексию и страх. Вместе с Артуром они принимали новый урожай — грузовик привез с виноградников контейнеры с иссиня-черным, налитым солнцем Каберне Совиньоном. Воздух наполнился густым, сладковатым ароматом ягод. Гвен брала пробы, аккуратно складывая грозди в специальные ящики для анализа. Артур молча наблюдал, изредка давая короткие указания. Его лицо было, как всегда, непроницаемым, словно вчерашнего разговора с девушкой никогда не было. Это молчание было частью сделки с совестью. Частью забвения.

Когда Гвен и Артур несли образцы в лабораторию, чтобы начать заполнение технологических карт, в другом крыле здания, в кабинете с панорамным видом на Империю Кирби, разворачивалась новая игра.

Уоррен сидел в огромном кресле, нервно постукивая пальцами по полированной поверхности стола. Перед ним, с папкой в руках, стоял Майк.

— Ну что там? — нетерпеливо бросил он секретарю. — Что ответил этот зажравшийся Япошка? Будут заключать контракт, что мы предложили?

Майк кашлянул, заглядывая в свои записи, думая, как бы помягче преподнести новость, получившую такой разворот. — Мистер Ямамото сейчас находится в отпуске со своей супругой, — доложил он ровным, отработанным голосом. — Он просил передать, что вернется через две недели. По возможности хотят встретиться сразу, чтобы обсудить этот вариант контракта, в приоритетном порядке. И мистер Ямамото хочет, чтобы встреча проходила в более… неформальной обстановке.

— Две недели, значит. Господи, хоть бы он меня не кинул. Мне это нужно, Майк, понимаешь? Позарез нужно. — Он вскочил с кресла и заходил по кабинету, как тигр в клетке. — Ямамото — главный винодел страны, его компания номер один! У него платина с Decanter, золото с IWC, критики из Wine Spectator ставят его винам 96 баллов! Эта мразь забрала все награды! — Мужчина говорил с такой завистью и злостью. — У него такие технологии, виноградники, что нам и не снилось. Он настолько охуевший в своем величии, что может позволить себе думать две недели!

Он остановился у окна, глядя на город. На его лице проступила хищная, предвкушающая улыбка.

— Ладно, — уже спокойнее сказал он, поворачиваясь к Майку. — План не меняется. Сначала мы любой ценой добудем этот контракт на совместный выпуск вина. Используем его имя, репутацию и технологии. А после…

Он сделал паузу, его глаза холодно блеснули.

— После я заберу его винокурню. Всю. А этот старикашка отправится на покой со своей шлюхой-женой.

Майк стоял молча, не меняясь в лице, словно уже привык к подобным тирадам. Когда босс сделал паузу, он решился.

— Мистер Кирби, сэр, — начал он осторожно. — Простите, но дозвольте мне сказать еще кое-что. Это очень важно.

Уоррен раздраженно обернулся. — Да говори уже, что там еще? Не тяни.

— В общем, сэр… Мистер Ямамото, вы же знаете, он большой ценитель семейных уз, традиций. Он запомнил ваши слова о том, что вы видите будущее винокурни в руках Дерека и его девушки, практически невесты, что работает у нас.

Кирби напрягся, его взгляд стал колючим. — И что? — И он это подметил, сэр. — Майк сглотнул. — Так вот, через две недели он хочет встретиться не только с вами. Он хочет лично пообщаться с Дереком и его будущей супругой.

Майк замолчал, ожидая взрыва. — Простите, что сразу не доложил. Я подумал, что…

Договорить он не успел, мистер Кирби ударил по широкому подоконнику. Удар был такой силы, что панорамные окна задрожали.

— Какого хуя ты молчал?! — взревел босс, его лицо налилось кровью. — Почему сейчас?! Ты идиот, Майк?! Он схватился за голову, прошёлся по кабинету, его тень металась по стене.

— Черт вас всех дери! Жена… Супруга… Невеста… Ему нужна красивая картинка, только и всего! — Было непонятно, о ком говорит мужчина: о Ямамото, который хочет видеть только красивую картинку в своем конкуренте, или о Дереке, который будет вынужден играть спектакль на потеху публике и своему отцу.

— Ладно, — он выдохнул. — Времени мало, слушай мой приказ. Подбери мне кандидаток. Через час чтобы список был у меня на столе. Нужны те, кто работает у нас — так будет проще контролировать. Критерии: помоложе, поумнее и чтобы могла хорошо отыграть свою роль. Понял?

— Да, сэр, — кивнул Майк, уже доставая планшет.

— И вызови ко мне сына, — бросил Кирби, отворачиваясь. — У меня для моего наследника очень… интересные новости.

Пока в кабинете бушевала буря, в лаборатории царил сосредоточенный покой. Гвендолин, под руководством старшего технолога, закончила вносить данные технологических карт. Её почерк был ровным и чётким, расчёты — безупречными. Артур несколько раз заглядывал ей через плечо, хмурился, но не находил ни одной ошибки. — Хорошо, — наконец сказал он, собирая листы. — Отнесём отчёт в административный отдел. Пойдёшь со мной, покажу.

Сердце девушки ухнуло куда-то в пятки. Пройти мимо кабинета Кирби, где вчера разыгрался фильм ужасов. Она молча кивнула, взяла свою копию отчёта и пошла за мужчиной.

Проходя по коридору мимо двери босса, девушка молилась, чтобы ничего не случилось. Но, к сожалению, оттуда вышел Майк, а мистер Кирби бросив на них взгляд позвал Артура, пришлось идти следом.

Он сидел за столом, лицо всё еще было багровым от гнева. Он бросил на них тяжелый, раздраженный взгляд.

-Почему еще нет отчета по вчерашней дегустации и анализам нового урожая? Помощница не справляется?! - казалось еще минута и он выйдет из себя.

Гвен схватила себя за халат сжимая кулак так сильно, что ногти впиваясь в кожу, оставляли кровавые подтеки.

-Да, сэр, прошу прощения, мы как раз его несли. - Артур подал документ, а Кирби как-то даже с ненавистью, что злиться не на что, стал цепляться взглядом за каждую строчку.

-И я хотел добавить о Гвендолин. Она отлично справляется и вливается в работу. Она быстро учится и очень дотошна. Я бы даже мог посоветовать в будущем взять её на мою должность. Она очень умная, а я в любом случае скоро отправляюсь в отпуск — это будет отличная возможность, ей проявить себя.

Но при слове умная, что-то в лице босса изменилось. Его взгляд медленно переместился на девушку. Он смотрел на нее уже не как на рядового сотрудника, а иначе — оценивающе, хищно, как будто перед ним был именно тот недостающий элемент, который он искал. План в его голове созрел мгновенно.

-Значит очень умная. -протянул он задумчиво. Его голос сменил тональность, стал вкрадчивым, почти дружелюбным. -Хорошо Артур. Спасибо за рекомендацию, -и обращаясь к девушке проговорил. -Я рад, что вы у нас работаете. Можете идти. Хорошего рабочего дня.

Гвендолин и Артур вышли из кабинета, оставив начальника и его секретаря одних. Мистер Кирби улыбался, будто дело было уже сделано, а секретарь напрягся. Он уже видел эту улыбку, тогда ему пришлось сделать не мыслимое, поступок который уже 17 лет не дает ему жить и спать спокойно.

— Найди «Торпеду», если не в тюрьме, пусть заедет ко мне. Скажи дело есть. - ухмыльнулся Уоррен. -Легко то как, даже убивать никого не придется.

Глава 9. ПРЕДЛОЖЕНИЕ ОТ КОТОРОГО НЕЛЬЗЯ ОТКАЗАТЬСЯ.

Вечер и ночь прошли быстро. Телефон Ирэн не отвечал, и мне пришлось позвонить отцу. Кто же знал, что на меня будут орать...

— Вас нельзя оставить на пару дней, сразу куда-нибудь попадёте! Завтра буду выезжать. У меня знакомый в Юте, адвокат, попробуем узнать куда делась твоя подруга. — Пап, я просто спросила, не звонила ли тебе Ири. Она была с другом, потом перестала отвечать на звонки. Ты же её знаешь, она из любой задницы найдет выход, но не предупредить — это не про неё. — Я понял, не волнуйся, работай спокойно. Как только всё выясню, лично устрою ей порку. Я с детства заменял ей родителей, и сейчас воспользуюсь этой привилегией, надеру уши. — Пап, ну ты забываешься, это она скорее тебе покажет пару приёмчиков. — На что отец засмеялся. Да, мы понимали, что что-то не так, но беспокойства как такового не было. Это же наша Ирэн, что с ней может случиться?

После прихода на работу Артур казался напряженным, и я полюбопытствовала: — Начальник, что-то случилось? — Он обвел взглядом кабинет и прошептал: — Тебя с утра искал Майк. Если что-то будет спрашивать мистер Кирби, ты помни: ничего не видела, ничего не слышала, ничего не знаешь. Хорошо? Иди, они тебя ждут. Я почувствовала, как всё внутри меня сжалось в ледяной комок. Остаться с ним наедине. Здесь. Зная, на что он способен. Заставив себя не подать виду, лишь вежливо кивнула, натянуто улыбаясь, посмотрела в последний раз на Артура и пошла на выход из лаборатории.

Постучав в дверь и услышав слащавое: — Да, Гвен, входите. Я почувствовала себя на арене диким зверем, а напротив сидел дрессировщик, который в любой момент может щелкнуть меня кнутом.

Дверь за мной закрылась, и звук замка прозвучал для меня как приговор. Я осталась стоять посередине огромного кабинета, чувствуя себя маленькой и беззащитной. — Так что, Гвен, нравится у нас работать? — спросил босс, откинувшись в кресле. Его голос сочился фальшивым радушием.

— Да, сэр, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Все очень вежливы, настоящие профессионалы. Я не столкнулась ни с одной проблемой и очень рада, что потихоньку вливаюсь в ваш коллектив.

— А с Артуром у вас проблем нет? — он прищурился. — Не гоняет?

— Нет, что вы! Он замечательный руководитель, и я уже безмерно его уважаю.

— Хм, замечательный, значит… — Кирби старший хмыкнул, что-то помечая в своем блокноте. — Что ж, Гвен, у меня для тебя есть новое деловое предложение. — он перешел на неформальный тон, и его взгляд снова, как на собеседовании, прошелся по ней с ног до головы. Цепкий, оценивающий, бесцеремонный. От него у меня по спине побежали мурашки, добежали до самого затылка, и мне показалось, что волосы медленно начали вставать дыбом. — Мне нужно, чтобы вы сыграли невесту моего сына.

Я замерла, хлопая глазами, как дурочка. В голове пронеслось: «Чего, блядь?». Я была уверена, что ослышалась. Это был какой-то абсурдный, бредовый сон.

— Вижу ваше замешательство в глазах, но поверьте, вы нам подходите. Вы умная, умеете держать лицо, — продолжил мужчина, не обращая внимания на мой шок. — Невесту Дерека нужно будет сыграть буквально три месяца. Вы знаете наше дело, вас вон Артур даже похвалил, что происходит крайне редко. А также… вы очень красивы.

В этот самый момент дверь кабинета открылась, и на пороге появился Дерек. На его лице все еще багровел синяк, а разбитая губа была покрыта темной корочкой. Он выглядел измученным и подавленным.

— Вызывал, отец? — его голос был глухим и безжизненным.

Мистер Кирби расплылся в довольной улыбке, словно винодел, добившийся первосортного ассамбляжа. — А, Дерек, заходи. Познакомься — твоя будущая невеста, Гвендалин.

Дерек, который до этого даже не смотрел в мою сторону, резко поднял голову. Его глаза расширились от изумления и полного недоумения. Я поняла сразу — он меня узнал. Парень переводил взгляд с отца на меня и обратно. — Я прошу прощения, кто?

— Твоя невеста, — повторил Уоррен с нажимом. — Не узнаешь? Ну же, давайте, обнимитесь. Будьте как будущие супруги, — потешался босс, улыбаясь во все тридцать два.

Воздух в кабинете стал густым и тяжелым. Я стояла как вкопанная, не в силах произнести ни слова.

— Шучу, — проговорил он, вставая и подводя сына к креслу. — Садитесь оба, сейчас я вам всё объясню. — Он говорил с такой дикой уверенностью, что я невольно вздрогнула. «Кто ему сказал, что я согласна?»

А Дерек, находясь в прострации, опустился в кресло рядом с отцом.

— Смотри, помнишь, Дерек, я говорил, что хочу заключить контракт с мистером Ямамото и его винокурней?

— Да, — кивнул парень. — Мы просмотрели с Майки все документы. Решили, что это будет лучшее предложение и для нас, и для компании конкурента. Чтобы, так скажем, пустить молодую кровь. Все его вина создаются для винных сомелье и кавистов. Наши же можно найти в обычном супермаркете, для людей помоложе, что неплохо скажется на его бизнесе, — ответил Дерек, и прозвучал этот ответ так, будто он заранее отрепетирован. «Меня бы это не удивило, если этот урод смеет поднимать руку на сына из-за ерунды. Представляю, как он его муштрует за свое дело».

— Именно! — воскликнул Кирби. — Так вот. Этот мистер желает видеть тебя с будущей супругой. Он знает, что я собираюсь оставить винокурню тебе, и в этом деле чтит семейные ценности. А так как супруги у тебя нет, я подобрал тебе Гвендолин.

Он развел руками, словно преподнося им обоим самый щедрый подарок в мире.

Я стояла и молчала. Даже не пыталась возразить, будто всё уже было решено за меня. Будто жизнь только что перестала мне принадлежать.

Дерек, услышав приговор отца, опустил голову. В его позе была вся тяжесть смирения — он давно привык, что его судьбу решают за него. Он не спорил, просто принял это, как и всегда.

Но когда я увидела это молчаливое согласие, внутри меня что-то взорвалось, ярость вытеснила страх.

— Какого черта? — произнесла я, мой голос прозвучал неожиданно твердо и я шагнула вперед, еще шаг и гордо вздернутый подбородок. — Мистер Кирби, вы, кажется, не понимаете. Я пришла сюда на должность технолога-винодела, не актрисы. Собственно, я и играть-то толком не умею.

Я посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как адреналин придает смелости.

— Могу держать «лицо», признаю. Бываю дерзкой в некоторых моментах, знаю, что и когда говорить. Но то, что вы предлагаете, меня не устраивает. Я хочу остаться на своем месте, на той должности, на которую меня уже взяли. Я пришла сюда работать, а не врать кому бы то ни было.

В кабинете повисла ледяная тишина. Кирби медленно перевел свой жесткий взгляд с меня на сына. — Выйди, — приказал он ему. — Можешь ехать домой, подготавливай документы и закажи фотосессию для будущих молодоженов.

Я хмыкнула. «Вот упырь, даже не рассматривает мой отказ, павлин ряженый».

Дерек, не говоря ни слова, поднялся и вышел, бросив на меня быстрый, полный тревоги и какого-то странного уважения взгляд.

— Мисс Гвендолин, я не хотел этого делать, но вы меня вынуждаете, — голос Кирби стал вкрадчивым. — Присядьте.

Я сглотнула.

«Ну всё, прощай, работа. Здравствуй, смерть». Я медленно опустилась на краешек кресла, где недавно сидел Дерек. Мистер Кирби обошел стол и присел на самый край, оказавшись к моим ногам очень близко. Его взгляд скользнул по лицу и остановился на стиснутых на коленях руках. Он говорил тихо, сально, с едва заметной усмешкой.

— Как думаете, что я знаю о вас? Думаете, не навожу справки о тех, кого беру на работу? Давайте скажу прямо — ваша подруга. Ирэн. Она довольно замечательный человек. Такая… артистичная. Я напряглась, не понимая, к чему он клонит. «Неужели он мог быть её клиентом? Нет уж, вряд ли, этому уроду с лихвой хватает эмоций!» — И знаете что? Получилась такая неловкая ситуация… Вы уже знаете, кто она и где работает, так? Не отпирайтесь, — продолжил он, видя, что я собралась возразить. — Знаете, где она была в воскресенье и вы, наверное, уже заметили, что второй день её нет дома?

Я почувствовала, как нож из его слов входит в сердце по самую рукоять, а после он проворачивает его...

— Так вот, представьте, — продолжил он, как ни в чем не бывало, смакуя каждое слово. — Оказывается, пока у них там были веселые кульминационные игры… она — в костюме ведьмы, ух, жаркое зрелище, мне доложили. Так вот, в этот момент в дом ворвалась жена клиента. Представляете, как-то очень странно, да? Будто кто-то уведомил её. И тут этот клиент вдруг заявляет, что эта милая ведьмочка подсыпала наркотики ему и пыталась ограбить. Кошмар, да?

Он сделал паузу, глядя на мое побледневшее лицо.

— И сейчас ваша подруга находится, так скажем, в очень правосудном месте, если вы понимаете, о чем я. И светит ей срок очень серьезный.

Он наклонился еще ближе, его голос стал почти шепотом.

— Так что, если хотите, чтобы я ей помог… А я могу, поверьте. Один звонок — и это недоразумение будет улажено. То я вам очень советую не злить меня и принять такое заманчивое предложение, ведь помимо свободы вашей подруги, я готов платить. Можете не щадить меня в этом плане, всё же одно дело делаем. Так что выбираете? Судьба вашей подруги или ваша гордость?

Гвен сидела парализованная ужасом. Мир сузился до одного-единственного факта: Ирэн в беде. В огромной беде. И этот монстр, сидевший перед ней, держал в руках её жизнь. Вся смелость девушки, вся её дерзость испарились без следа, оставив после себя лишь холодную, оглушающую панику.

*

Мистер Кирби смотрел на нее и наслаждался произведенным эффектом. Ему даже делать не пришлось ничего, его информатор быстро выручил девушку и теперь держал её в подвале дома, в отключке. Но она-то об этом не узнает. Даже если её папаша пробьет по своим адвокатским каналам, что ни в одном изоляторе такой девушки нет — он легко может наврать, что такую даму ему никто не сдаст.

Он видел, как в Гвен гаснет огонь непокорности и ломается её воля, и он упивался своей находчивостью. Он победил.

— Так что, теперь я думаю, ты согласна, — сказал он, поднимаясь из-за стола и поправляя пиджак. Его тон снова стал деловым, лишенным всяких эмоций. — Советую сейчас собрать свои вещи и проехать по этому адресу.

Он протянул ей глянцевую бумажку с тисненым адресом. Это был один из комплексов в городе.

— Будете жить здесь. Вместе с моим сыном. Вам уже пора начинать играть пару, показывая, что готовитесь к счастливой семейной жизни. Готовьтесь к встрече через две недели. В это время можешь пока не ходить на работу. Если будет скучно, я попрошу либо Майка, либо Дерека привозить тебе образцы винограда или заполнять торговые бланки.

*

Я молча, как в трансе, взяла визитку. Пальцы не слушались, руки дрожали, а из глаз будто вот-вот должны были покатиться слезы.

Кирби обошел стол и сел на свое место. Его лицо снова стало жестким и холодным. Фальшивая улыбка исчезла. — И не думайте мне все испортить, — произнес он медленно, чеканя каждое слово. Его взгляд сейчас был подобен лезвию. — Знал я одну девушку… такую же упрямую. Кончила она плохо.

Он сделал многозначительную паузу, давая угрозе впитаться в мой мозг. В этой фразе было всё: и намек, и предупреждение, и страшное, неприкрытое признание. Гвен поняла, что это не просто угроза — это констатация факта. Он уже делал это раньше и сделает снова, не колеблясь.

— Вы свободны, Гвендолин, — сказал он, открывая папку с документами, давая понять, что разговор окончен. Поднявшись на ватных ногах, не сказав ни слова, я развернулась и пошла к двери, чувствуя на своей спине его ледяной, всевидящий взгляд.

Я проиграла по всем фронтам. Моя жизнь была только что продана, и цену за нее заплатила Ирэн.

Сначала поехала в дом, где меня встретила оглушающая тишина. Брошенная на столе записка для Ирэн казалась насмешкой из другой, прошлой жизни, где проблемы решались записками на стикерах, а не судьбами людей. Быстро собрав свои вещи в несколько коробок и чемодан: одежду, книги и тот минимум, что составлял мою жизнь, вызвала такси. Я не плакала, слезы застыли в горле, превратившись в тугой ком от которого даже дышать было тяжело.

Загрузив в машину всё, водитель проехал по адресу, указанному на визитке. Это был элитный жилой дом с видом на город. Ключи от которого сразу передал консьерж, дежуривший у ворот, и я забрав свои вещи молча вошла внутрь. Дом был огромным, стильным и абсолютно бездушным. Панорамные окна, дизайнерская мебель, пустые полки.

«Золотая клетка».

Молча занеся свои вещи, я решила пойти осмотреться. К моему удивлению, более-менее стоящей внимания была каминная. Угли были еще теплыми, значит, здесь все-таки живут и топят. И она абсолютно отличалась от других помещений. Плед на диване, два мягких креслах стоящих по бокам, цветок — пальма в углу, и картина с лошадьми, что бегут по полю. На картину правда она мало была похожа, скорее на фотографию, перенесенную на холст.

Начав разбирать вещи, с каждой секундой меня поглощала ярость.

С каждой выложенной книгой, с каждой вещью, находившей своё место, во мне росло глухое, бессильное негодование. Как? Как такие люди, как Уоррен, существуют? Как они получают власть и могут вершить судьбы? У них не должно быть права голоса, не должно быть никаких решающих постов. Они отвратительны. Они — раковая опухоль на теле общества.

«За одно только упоминание того, что он может вот так легко посадить человека за решетку, а потом так же легко его освободить, — думала я, отмеряя шагами комнату, — ему самому должны дать пожизненный срок. Без права на помилование».

Я тяжело вздохнула, прикрыв глаза. «Господи, пусть с Ирэн будет всё в порядке. Пусть всё будет хорошо, и рядом с ней не окажется такой садист, как мистер Кирби». Эта мысль была единственным, что давало силы.

Так, план был прост — для начала поесть. На пустой желудок сражаться невозможно. А потом… потом можно пойти к Дереку.

Вспомнив нашу первую встречу, стало кристально ясно, что с нервами у него не всё в порядке. Очевидно, с таким то отцом.

«Господи, один другого не лучше, честное слово», — с иронией усмехнулась я. Один — тиран и манипулятор. Второй — психованный и нестабильный.

Но была одна существенная разница. Дерека мне было жаль. Искренне, до боли в груди. После той самой сцены в офисе было понятно, откуда такое «воспитание». Он был жертвой, которого ломали годами.

Доев бутерброд и налив себе чашку крепкого чая, разбавила его молоком. С чашкой в руке я вышла из кухни и на пороге едва не столкнулась с женщиной в униформе служанки.

Дама испуганно отшатнулась, её глаза расширились от ужаса.

— О Господи милостивый, мисс Гвендалин! Да вы что, сами себе приготовили? — залепетала она. — Надо было позвать кого-то. Там же кнопка есть, вам не сказали? Ох, теперь мне влетит от управляющей.

Я тепло улыбнулась, стараясь успокоить и без того загнанную девушку.

— Не волнуйтесь, никто ничего не узнает, — я заговорщически улыбнулась, нарочито громко проговаривая: — А бутерброд был отменный. Это вы сделали? Не удержалась, взяла один на столе, спасибо.

— Спасибо, мисс, — выдохнула женщина.

Собиралась уже уходить, меня остановила мысль, что надо бы узнать где находится Дерек.

«Мистер Кирби младший…» — чуть было не сорвалось у меня с языка. Мысленно себя одернула: «Так, стоп. Я тут невесту должна отыгрывать. Надо нормально спросить».

Я обернулась, придавая своему голосу нотку непринуждённой близости:

— Подскажите, пожалуйста, а где…? — запнулась,блин, почему мне неловко произносить его имя?! Но девушка, вроде, всё поняла сама. Служанка, уже не такая напуганная, с готовностью ответила:

— А, мистер Кирби сейчас у себя в кабинете. Но вы идите в каминный зал, он туда скоро придёт, я как раз оттуда, он приказал принести туда вина и затопить камин. Никто не говорит, но это его любимое место в доме.

— Спасибо, — ответила и отправилась в указанном направлении.

«Так, это его любимое место. Ну да, трудно не понять. Что ж, пусть будет встреча на его территории, так у него будет больше чувства контроля ситуации».

Я вошла в просторный зал, в центре которого находился камин с уже потрескивающими дровами, отбрасывающими тёплые, танцующие блики на книжные шкафы от пола до потолка.

Выбрала кресло, стоящее чуть дальше камина и устроилась туда с чашкой чая, всем своим видом изображая спокойствие и терпение. Что ж, теперь остается только ждать.

После получаса я уже не знала, куда кинуть взгляд, всё было рассмотрено по 500 раз, и монотонное потрескивание дров убаюкивало, веки тяжелели.

«Фу, блин, я сейчас усну, — промелькнуло в голове, потирая глаза я уставилась на дверь. — Где этот Дерек? Служанка же обещала, что он придёт. Бестолковая. Может, вообще перепутала? Может, она имела в виду Уорена Кирби? Да нет, она бы так и сказала. Да и спрашивала я про Дерека, а... я же не назвала имени. Фух, голова уже не варит…»

Эта паника была прервана голосом:

— Оппа, моё любимое место и занято.

Я вздрогнула и подняла голову. В дверях стоял Дерек. Он сменил офисный костюм на удобные домашние брюки и тёмную водолазку. На лице застыла кривая, горькая усмешка.

— Ну, привет, невестушка, — протянул он, медленно входя в зал. — Как тебе моя обитель?

— Очень уютно, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Достаточно тёмная и тёплая комната, чтобы рассуждать о рабочих делах, находя умиротворение.

Дерек хмыкнул, его бровь удивлённо выгнулась.

— Гляди те ка, на парковке ты была поострее на язычок, а сейчас лебезишь. Бестолку только, тут о работе я не говорю, так что мимо.

Он усмехнулся, уже чуть искреннее, подошёл к камину и сел прямо на толстый ковёр перед ним, протягивая руки к огню.

— Ну чего застыла? — сказал он, не оборачиваясь. — Садись рядом, будем с тобой разговаривать. У нас, кажется, есть что обсудить.

Глава 10 НОВЫЙ ГРОССМЕЙСТЕР.

Гвен села рядом с парнем на мягкий ковер, инстинктивно спрятав руки под колени вытянутых ног. Точно так же она сидела в детстве, когда отец отчитывал ее за оценки. «Господи, сижу как школьница перед директором», — с досадой подумала она. Сев рядом с ним, но не так близко, чтобы нарушить его личное пространство, она решила начать разговор первой, пока молчание не стало совсем невыносимым.

— Я… я знаю, что вы совсем к этому были не готовы, — начала она, глядя на огонь. — Я и сама не актриса, но… так как нам придется выстраивать между собой какие-то отношения, я бы просто хотела сказать, что сейчас нахожусь не в лучшем расположении духа. У меня случилась серьезная ситуация в предыдущих отношениях, которые длились долго. И к такому страшному и быстрому развитию готова не была.

Девушка нервно усмехнулась, понимая, насколько жалко и неуместно это звучит. По отношению ко всем: к Дереку и к Ирэн, которой сейчас, возможно, в сто раз хуже, чем ей.

— Да? — протянул он с сарказмом. — Да, я хоть тоже не был готов, но нас никто не спрашивал. У нас есть дело. — Он отпил из бутылки бурбона. — План такой. Сначала готовимся по теории. Изучаем Ямамото и его жену вдоль и поперек. Потом займемся твоим гардеробом.

При последней фразе Гвен вскинула голову.

— Я не поняла, а что не так с моей одеждой? — спросила она с искренним недоумением.

— В том-то и дело, что это одежда, — Дерек наконец повернулся к ней, и в его взгляде читалось пренебрежение. — А должен быть «лук». Наряд. Образ. Чтобы выглядело дорого-богато. Моя дама сердца не может ходить в тряпье, ясно?

— Ой, посмотрите, принц, не иначе, — не удержалась Гвен и цокнула языком.

Его лицо на мгновение помрачнело.

— Узнаю язву с дороги. Жизнь тебе не дорога? — Он отпил из бутылки еще обжигающей жидкости и продолжил. — Делай, что тебе сказали, и не возникай. Закончится всё это — поедешь на все четыре стороны. Еще и заработаешь.

При этих словах Гвен тревожно оглянулась на массивные двери зала.

— Вы уверены, что можете так спокойно об этом говорить? — спросила она шепотом. — Вдруг нас подслушают?

Дерек издал короткий, горький смешок.

— Расслабься. Сюда никто не войдет и на километр, пока я тут. Возможно, я их слишком сильно запугал. — Он рассмеялся снова, но в смехе не было веселья. — Да ладно, ты чего такая напряженная? На, глотни.

Он протянул ей тяжелую, наполовину пустую бутылку дорогого бурбона, которая стояла рядом с ним.

— Держи. Кстати, запомни — мой любимый. Пригодится для роли.

Гвен посмотрела на протянутую бутылку и отрицательно покачала головой.

— Я вообще-то не пью. Мне на работе дегустаций хватает.

— Да? И до этой работы ты тоже много чего дегустировала? — в его голосе прозвучало неприкрытое любопытство с ноткой сарказма.

— Подрабатывала на частных мероприятиях.

— Да что ты? Ничего себе, — протянул он, но в его тоне не было восхищения. Скорее, это было похоже на то, как человек читает технические характеристики нового гаджета. Он смотрел на неё изучающе, словно ставил галочки в воображаемом списке:

Так, разбирается в вине — плюс.

Может поддержать разговор на нужную тему — плюс.

Умеет бывать на мероприятиях — плюс.

Он не видел в ней человека. Лишь инструмент, у которого стоит изучить функции и возможности.

Частный онсэн. Япония.

Пар от горячей воды мягко окутывал камни и бамбуковые заросли. В воздухе витал тонкий аромат цветущей сакуры и влажного дерева. В центре источника, погружённые по плечи в лечебную воду, сидели двое: пожилой, но крепкий мужчина с благородной сединой и пронзительными, мудрыми глазами — мистер Атсуши Ямамото, и его жена, с изящной прядкой, выпадающей из причёски, гладкой кожей и спокойной улыбкой.

На краю источника, на деревянном помосте, сидел мужчина в простом юката. Он почтительно разливал по маленьким пиалам дымящийся зелёный чай. — Рэй-кун, — начал мистер Ямамото, но в его голосе чувствовалась сталь. — Ты моя правая рука. Ты уже довольно долго находишься в тени, но сейчас мне нужна твоя помощь. — Я уже закрыл своё агентство, Ямамото-сан, — проговорил Рэй, его лицо оставалось спокойным и сосредоточенным.

— Мне нужна твоя личная помощь. Ты же знаешь, что винокурня Кирби предложила нам контракт — совместный выпуск вина. У них довольно неплохие технологические наработки, я со всем ознакомился. Мой помощник подтверждает, что может выйти неплохой ассамбляж. Внести что-то новое, встряхнуть новый и старый рынок.

Ямамото сделал глоток чая, который протянула ему жена.

— У меня много сотрудников. Они следят не только за винокурней Кирби, но и за остальными тремя. Они бы… — он подобрал слово, — могли выполнить это задание. Но ты, дорогой мой, особенный. Ты видишь то, чего не видят другие. Я верю в тебя и верю тебе.

— Что вы предлагаете, Ямамото-сан? — спросил Рэй ровным голосом.

— Понимаешь, мистер Кирби — довольно суровый руководитель. Об этом знают все, но никто не говорит вслух. Некоторые считают его тираном. При этом у него не работают из-под палки. Он умеет брать в команду тех, кто любит своё дело. В этом его сила и его опасность.

Он посмотрел куда-то вдаль, на верхушки деревьев. — Через две недели мы должны встретиться на личном приёме. Он собирается познакомить меня с сыном и его будущей невестой, и что-то мне подсказывает, что вся эта история — не так проста. Слишком поспешно, театрально.

Ямамото снова посмотрел на своего компаньона. — Пожалуйста, будь добр. Я знаю, что сын Уоррена совсем недавно уволил своего водителя. Попробуй устроиться на это место. Ты будешь рядом с ним, увидишь всё изнутри.

Он хитро улыбнулся.

— Кто знает, может, ты водишь машину лучше, чем строишь отношения?

Жена Ямамото тихо рассмеялась, её смех был похож на звон маленьких колокольчиков. — Дорогой, прекрати смущать нашего гостя, — она с нежностью посмотрела на мужчину.

— Рэй-сан, идите. Вы уже достаточно сегодня поработали. Отдохните перед дорогой.

Мужчина молча поклонился, поставил свою пиалу на поднос и, не издав ни звука, скрылся в тени бамбуковой рощи. Его миссия началась.

С утра мужчине принесли документы. Идеально чистые, без единой помарки, с фотографией, на которой он выглядел холодно и отстраненно. Он невольно провёл пальцем по странице паспорта, где под графой «Имя» было выведено: Лео.

Это имя было не просто псевдонимом. Это был шрам.

Память услужливо подбросила картинку, яркую, как вспышка.

20 лет назад. Кабинет отца.

Кабинет был огромным, отделанным темным деревом и кожей, символом власти и влияния. Восемнадцатилетний Рэй стоял перед отцовским столом, худой, угловатый, с упрямым огнем в глазах.

– Я пойду служить, – сказал он. Не попросил. Заявил.

Отец, влиятельный человек, который решал судьбы одним движением брови, поднял на него тяжелый, недоверчивый взгляд. – Ты что, с ума сошел? – его голос был тихим, но от этого еще более угрожающим. – Я сижу там, – он ткнул большим пальцем в потолок, в сторону недосягаемых вершин власти, – чтобы мне привезли тебя в цинковом ящике? Хочешь, чтобы я сына раньше себя хоронил?!

Рэй с силой хлопнул ладонью по полированной поверхности стола.

– Я поеду! С твоим разрешением или без. Убегу, мне всё равно! Я не буду прятаться за твоей спиной!

Отец смотрел на него долго, изучающе. Ярость в его глазах сменилась горькой усталостью.

– Сумасшедший мальчишка… – прошипел он. – Хорошо. Будь по-твоему. Если вернешься живым и без травм… возможно, это будет тебе урок. Жестокий урок от самой жизни, в которую ты так рвешься.

Он выдвинул ящик стола и записал что-то.

– Я сделаю тебе документы. Поедешь не как мой сын, тебя будут звать Лео.

Память оборвалась резким толчком. Таким же, как тогда, в Афганистане, когда старый армейский грузовик подпрыгнул на очередном ухабе, и он, вцепившись в борт, смотрел на выжженную, чужую землю.

Воспоминание исчезло так же быстро, как и появилось.

Рэй, которого теперь официально звали Лео, медленно закрыл папку с документами. Он не был больше тем восемнадцатилетним мальчишкой, который рвался на войну доказывать свою правоту. Война преподнесла ему свои уроки. Научила его быть невидимым, слушать, ждать. И быть кем-то другим.

Он сложил паспорт в дорожную сумку вместе с остальными вещами. Миссия в винодельне Кирби казалась детской игрой по сравнению с тем, что он уже видел. Но что-то подсказывало ему, что в этой игре ставки могут оказаться не менее высокими.

Особняк Кирби.

Утро было тихим и напряженным. Дерек и Гвен встретились на кухне в семь утра. Не сказав друг другу ни слова, они молча выпили кофе на огромной кухне, а затем Дерек кивком указал на дверь в библиотеку.

Эта была комната, полностью оправдывающая свое название: стеллажи из дерева от пола до потолка, заставленные книгами, удобные кожаные кресла и большой рабочий стол в центре. На столе уже лежали папки и несколько стопок документов разного рода.

Дерек сел во главе стола и жестом пригласил её сесть напротив. — Итак, — начал он без предисловий, открывая первую папку. — Начнем с основ. Компания «Ямамото Вайнс», основана… — В 1985 году, — перебила его Гвен. — Основные виноградники в префектуре Яманаси, специализируются на сорте Косю, но также успешно экспериментируют с другими сортами. Лауреаты DWWA…

Дерек удивленно поднял глаза на девушку. — Я знаю основы, — пояснила она. — Я читала и изучала их компанию, когда готовилась к собеседованию. Провести аналогию между двумя ведущими винодельнями — это как изучить базовый технологический процесс. Я же не совсем сошла с ума, чтобы прийти на работу мечты неподготовленной.

На губах парня мелькнула тень уважительной усмешки. — Хорошо, — сказал он. — Раз азы ты знаешь, давай перейдем к тому, чего нет в «Википедии». Давай поговорим о том, кто такой мистер Ямамото на самом деле. Он откинулся в кресле, сцепив руки на затылке в замок.

— Он семьянин до мозга костей. Но не в том слащавом смысле, как это принято показывать. Для него семья — это структура, крепость. И в этой крепости главный не он. Главная — его жена.

Гвен удивленно приподняла бровь.

— Он не будет доверять ни мне, ни тебе, и даже не моему отцу, — продолжил Дерек. — Он будет слушать её. Потому что именно она когда-то помогла ему с бизнесом, когда он был на грани банкротства. Вложила деньги, свои связи, свою веру. И теперь он ей верит безоговорочно.

Он наклонился вперед, его голос стал тише, словно он делился главным секретом.

— Мистер Ямамото любит повторять одну фразу. Он говорит, что его жена — это мозг, а он — шея. Куда мозг даст импульс, туда шея и повернется. Такая у него философия.

Он посмотрел на Гвен очень внимательно.

— И именно поэтому моему отцу нужна была не красивая картинка рядом со мной, а умная девушка. Потому что Ямамото ценит это в женщинах. Он увидит в тебе потенциал, отражение собственной жены. И если у меня будет такая партия… — Дерек криво усмехнулся. — То он, возможно, с радостью поделится с отцом парой-тройкой производственных секретов и от меня… — он замолчал, а позже рассмеялся коротким, безрадостным смехом.

— Наша задача, Гвен, — не просто мило улыбаться. Наша задача — убедить его, что ты — это будущий «мозг» нашей компании. А я… я хотя бы не самая паршивая «шея».

Автор.

Пока в тишине библиотеки Дерек и Гвен разбирали по косточкам личность мистера Ямамото, в шумном офисе винокурни Майк, секретарь Уоррена Кирби, занимался другой, не менее важной задачей.

Днем ранее, выполняя личное поручение мистера Кирби, он разослал по закрытым каналам — группам отставных военных и частным охранным агентствам — вакансию. Текст был сухим и четким: «Требуется личный водитель-телохранитель для частного лица. Требования: высокий уровень владения оружием, опыт работы в условиях повышенного риска, стрессоустойчивость, умение держать язык за зубами».

Мистер Кирби хотел не просто водителя, который будет возить его сынка. Он хотел надзирателя, который не даст Дереку «наломать дров» или попасть в неприятности до заключения контракта.

И вот на следующий день результат не заставил себя ждать.

Рэй, теперь официально Лео, уверенно вошел в стеклянные двери офиса винокурни Кирби. Он заранее попросил бывшего коллегу пробить информацию, кто будет проводить собеседование: Майк Стоун, личный секретарь мистера Кирби. Он знал, что им нужен именно такой человек, как его вымышленная личность.

Он подошел к стойке ресепшена.

– Лео Картер. На собеседование на должность личного водителя.

Девушка проверила документы, записала и направила на 20-й этаж. – Подойдете к кабинету мистера Стоуна.

Через пару минут его уже подозвал Майк, вышедший из кабинета с планшетом в руках.

– Лео Картер? – он пожал ему руку и сразу окинул Лео острым, оценивающим взглядом. Высокий, подтянутый, со спокойным, непроницаемым лицом — именно тот типаж, который был нужен. – На данный момент у нас шесть кандидатов, – сообщил Майк деловым тоном. – Проходите вот сюда, присаживайтесь. – Он указал на небольшую переговорную комнату. – Сейчас подойдет мистер Хендриксон, начальник службы безопасности. Передадите ему все свои документы, и он проведет с вами собеседование.

Рэй молча кивнул. «Черт возьми, Стенли, убью тебя. Напутал ты, а разбираться мне» - пронеслось в мыслях у мужчины.

Внутри он был абсолютно спокоен. Проходил подобные проверки десятки раз. Эта будет лишь очередным шагом.

Он положил на стол папку со своими безупречными фальшивыми документами и стал ждать. Начальник службы безопасности, отчего ему стало так неспокойно? Кажется, фамилия Хендриксон была ему знакома...

Глава 11 ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ

Особняк Дерека.

Они просидели в библиотеке почти весь день. Стопки бумаг, казалось, только росли. Дерек монотонно бубнил факты, а Гвен старательно записывала всё в блокнот.

— Итак, чай. Он любит гёкуро. Специальный метод заварки. Делает ему его жена Акико.

Гвен аккуратно выводила буквы: «Чай. Гёкуро. Жена Акико».

Дерек замолчал и с любопытством посмотрел в её блокнот.

— Зачем ты всё записываешь?

— Чтобы, если забуду, то могла посмотреть и вспомнить, — ответила девушка, не отрываясь от письма.

— У тебя что, с памятью проблемы? — с лёгкой издевкой спросил он. — Ведёшь себя странно.

— Это у тебя с тактом проблемы. И не страннее, чем ты. Сидишь тут, как надзиратель. Вообще-то, я есть хочу, время вечер уже.

Дерек оглянулся на окно — она была права. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и фиолетовые тона. Они просидели здесь с самого утра, переваривая лишь утренний кофе.

— Ладно, — неожиданно легко сказал он. — На сегодня закончим. Сходи на кухню, попроси Гертруду приготовить, она делает обалденный пирог с вишней, от него можно в экстазе, в сахарной коме оказаться.

Гвен лишь рассмеялась.

— Не хотелось бы, конечно, там оказаться, но попробую как-нибудь. А ты… — она остановилась на выходе, смотря в спину парню, который уже отвернулся к бумагам. — Не хочешь поесть?

Он повернулся медленно, заглядывая ей в глаза.

— Не надо.

— Чего? — удивленно спросила она.

— Всего… вот этого. Мы лишь играем, давай без эмоций. — На что девушка лишь хмыкнула.

— Это лишь ужин. Ты же человек, должен есть. — И, развернувшись, пошла к двери.

— Ладно, — окликнул ее Дерек и, встав, пошел вперед, обгоняя её. — Пошли.

Гвен улыбнулась, но сразу спрятала улыбку, чтобы он не заметил.

На следующее утро зубрежка продолжилась, но атмосфера немного изменилась. Они уже не были двумя незнакомцами, запертыми в одной комнате. Появилась какая-то усталая солидарность, как у студентов перед сложным экзаменом.

Дерек рассказывал о хобби Ямамото. — … он обожает парусный спорт. У него уже несколько лет яхта. В прошлом году он даже участвовал в какой-то регате. Так что, если он заведет разговор о йоттинге…

— О чем? — переспросила Гвен.

— О йоттинге, — повторил Дерек. — Ну, яхты, паруса…

— А, о яхтинге, — поправила его девушка с улыбкой. — Говорится «яхтинг».

Дерек нахмурился, а потом рассмеялся. Настоящим, не саркастичным смехом.

— Серьезно? Я всю жизнь говорил «йоттинг». Отец всегда так говорит.

— Ну, твой отец, видимо, не очень разбирается в произношении, — поддразнила она его.

— Да уж, — парень откинулся в кресле. — Знаешь, есть старая шутка: «Чем отличается владелец яхты от владельца дорогой спортивной машины?» — Не знаю, — захихикала Гвен, почему-то даже без ответа было смешно и как-то… легко.

— Владелец спортивной машины говорит: «Смотрите, какой я крутой». А владелец яхты: «Смотрите, какие вы все нищеброды».

Гвен засмеялась, да так, что хрюкнула в моменте, отчего Дерек тоже сложился пополам. Шутка была снобской и глупой, но в контексте их ситуации — до смешного точной.

— Запомни её, — сказал Дерек, еще улыбаясь. — Если Ямамото будет в хорошем настроении, можешь её рассказать. Он оценит, думаю.

Офис Уоррена Кирби.

РЭЙ*

Я сидел в переговорной, сохраняя внешнее спокойствие, но ум работал с предельной концентрацией. Я не видел как входил начальник службы безопасности. Значит, у того был отдельный, внутренний вход, возможно прямо из его отдела.

«Нужно будет достать план помещений» - мысленно отметил себе. Это была первая важная деталь.

Передо мной из кабинета где проходил разговор, вышли уже 4 человека. Все они были злые и раздосадованными, бормотали себе под нос ругательства. Видимо начальник был жестким и придирчивым. Это хорошо. Чем выше требования, тем меньше конкурентов.

— Картер, следующий! - раздался голос Майка из-за двери, после третьего ушедшего тот даже не выходил из кабинета, видимо его начальник безопасности тоже напрягает.

Я поднялся, поправил пиджак и вошел в кабинет.

И тут мой потрясающий план действительно дал трещину.

"Ну конечно, где же я еще мог слышать эту фамилию…"

За столом сидел мужчина лет сорока пяти, с короткой стрижкой, шрамом над бровью и знакомыми до боли глазами. Мужчина смотрел в документы, которые Рэй положил на стол, прочитал имя, а затем поднял глаза.

Рэй уже улыбался, он не сомневался, что «кэп» его узнает. У этого сукиного сына была феноменальная память на лица, что он безупречно показывал на службе.

На секунду на его лице отразилось недоумение, тут же сменилось шоком, а затем — чистым, невозмутимым восторгом.

— КАКОГО ЧЕРТА... — прошептал он с улыбкой на лице, а потом его голос взлетел вверх. — Лео! Лео, мать его, КАРТЕР! — мужчина даже не думал обходить стол, перепрыгнул его как ребенок, небольшое препятствие и кинулся обнимать своего бывшего подчиненного.

— Охренеть! — шептал я, обнимая командира. Это был одновременно тотальный, абсолютный просчет и безупречное подтверждение легенды.

— Ты какого черта тут делаешь? — похлопывая меня по плечу, не понижая тона, спросил он.

— Вот это встреча «Кэп», Да вот видишь, как пал, уже в водители подался… — я горько усмехнулся, безупречно отыгрывая. — Жизнь, знаешь ли, совсем не щадит. Принес документы…

Хендриксон отмахнулся.

— Какие к чертям собачьим документы?! Я бы жизнь тебе доверил, не то что машину! Ты принят! Майки, оформи моего бойца. — хлопнул "Кэп" секретаря по спине.

— Я Майк . — недовольно поправил тот свой пиджак.

— Да , да Майки, занимайся. — и возвращая улыбку мне, снова хохотнул. — Пошли отсюда. Расскажешь мне все за чашкой кофе. Ты пьешь кофе то? А то под Кандагаром я помню как мы на 2 недели застряли, всё кофе вылакал мое.

— Так а то! Это было охренеть какое новшество. Да, сейчас тоже пью.

— Отлично, по кофе, потом познакомлю тебя с подопечным. Ему нужен толковый парень и я знаю, что уж лучше тебя не найду никого.

Мне оставалось только следовать за командиром, лихорадочно соображая, как превратить этот катастрофический провал в свою пользу.

Мы сели в небольшой служебной столовой, куда редко заглядывало высшее руководство, не считая нужным сидеть с плебеями.

Хендриксон поставил передо мной чашку дымящего кофе.

— Ну, рассказывай, как ты вообще? После дембеля?

Знал, что сейчас каждое мое слово будет взвешиваться. Итан Хендриксон был другом в прошлом, но теперь он глава безопасности. "Я не могу врать в открытую, но и говорить правду нельзя". И выбрал единственную верную тактику.

Правда: Сделал глоток кофе, позволив себе на мгновение прикрыть глаза, словно вспоминая что-то тяжелое.

— Непросто было, Кэп, — начал я. — После всего, что там было… вернуться в обычную жизнь оказалось сложнее, чем думал. Все казалось каким-то мелким, ненастоящим.

Правда: Посмотрел на своего командира.

— Пытался осесть. Была девушка, почти поженились. Но… не вышло. Я так и не смог стать тем, кем она хотела меня видеть. Не смог забыть… ну, ты понимаешь. В итоге она ушла. Сказала, что я так и не вернулся с той войны. — Рэй горько усмехнулся, и эта усмешка была абсолютно искренней. — А когда проработал ПТСР, она уже замужем была как пять лет и с ребенком…

Ложь: — Сейчас один уже лет двенадцать. Пытаюсь как-то устроиться, найти свое место. Переезжаю с места на место, берусь за разную работу. Поэтому, когда увидел вакансию… — он развел руками. — Решил попробовать. Навыки пока не растерял, а терять, кроме этого, все равно нечего.

Хендриксон слушал меня внимательно, сочувствуя, кивая. Такая история была ему до боли знакома. Он видел таких парней десятками, сломленных и потерянных, вернувшихся с войны, которые так и не смогли найти себя в мирной жизни. В его глазах и не было сомнения во мне.

— Понимаю, брат. Многих наших жизнь помотала. Но ничего. Здесь может и не сахар, но работа стабильная, платят хорошо. Главное — держи ухо востро и не лезь не в свое дело.

Итан допил свой кофе и решительно встал.

— Ладно, хватит рассиживаться. Поедем, познакомлю тебя с тем, ради кого ты здесь. Дерек Кирби. Парень он сложный. Но ты и не с такими справлялся. До тебя у него был водила, не наш, но близкий к этому. Так допёк его, что пришёл один раз ко мне увольняться. Говорит: ещё один его псих, и я не смогу, пристрелю на месте. Вот так. А сейчас вроде как даже тише стал. Служанки в доме говорят, из-за девушки его, стал потише. Садись. - открыл мужчина передо мной машину...

— Девушки? — удивлённо поднял бровь я, делая вид, что слышу впервые.

— Ага, — кивнул Итан, садясь и заводя машину. — Недавно появилась, в библиотеке рабочими делами занимаются уже второй день. Она же тоже работает на винокурне у «Пса», это мы так за глаза Уоррена Кирби называем. Он как начнёт орать, не крик — а лай стоит, — хохотнул начальник. — Представь, даже будущей невестке спуску не даёт. Навозят ей сорта винограда и бумажки заставляют заполнять. Бедная девчонка, куда попала, сама не представляет.

— И что она за человек? — изобразил я праздное любопытство.

— Да сам увидишь. А так… вроде нормальная. Мне тут по своим каналам, — он заговорщически подмигнул, имея в виду болтливых служанок, — донесли, что она с персоналом вот так уже, — он потёр двумя указательными пальцами друг об друга, выпуская руль из рук, изображая дружеское общение. — Типо, не выёбывается. Но при этом знает, где и у кого находится, марку держит. Не заносчивая, но и не простушка, с характером, но без гонора. В общем и целом, уважают её и не боятся, как Пса или Дерека.

— Понял, нормальная, значит.

Миссия становилась всё интереснее. Теперь предстояло работать не просто с избалованным наследником, а с парой, запертой в золотой клетке. Молча кивнул.

Автор*

Они уже подъехали к особняку, на первом этаже суетились девушки, и одна из них, женщина постарше, которая раздавала команды стояла к ним спиной. Она тут же была схвачена Итаном за бок, от чего взвизгнула и, повернувшись, хлопнула полотенцем прямо по лицу начальника. Тот со смехом прижал её к себе и, поцеловав в щёку, спросил.

— Как работка, Герочка? — он не отпускал её, но и не удерживал, она находилась в его объятиях, удерживаясь своей рукой.

— Хлопочем. Впрочем, почем вам знать, носитесь тут, пугаете народ. Мы уж думали, грешным делом, Уоррен приехал.

— А я вот сослуживца привез. Лео, знакомься — моя Гертруда. — на что она опять хлопнула его по руке полотенцем и, высвободившись из объятий под смех Итана, пожала мужчине руку.

— Очень приятно, Лео, сработаемся. Подскажите, Итан всегда был такой невыносимый?

— Никак нет, мэм, был очень приятным, — усмехнулся и расплылся в улыбке Рэй.

— Понятно, значит, деньги испортили, — покачала она головой. — Идите, вы к Дереку, видимо. Они с Гвени в библиотеке, только курьер уехал - еду заказывали. Меня так еще не унижали, представьте себе. Будут извиняться еще, когда попросят пирога.

— Понял, не в настроении, — сказал Итан и, поцеловав её в щеку, как ребенок, бросился бежать. Рэй последовал за ним, дабы не попасть под раздачу, про себя думая: «Ведут себя как пара, хоть и стараются не показывать этого. Если что, можно будет на него надавить с помощью...» — и осекся. Это же «Кэп», зачем на него давить, он ему и так все расскажет, что надо.

Да. Тут точно повезло.

В дверь библиотеки мы постучали тихо. Открыли и заметили, как Дерек убрал с лица полуулыбку, с которой наблюдал за девушкой, и повернулся с совершенно суровым выражением.

— Кому тут ещё, что-то надо? — он даже привстал но, увидев меня сел обратно.

— Мистер Дерек, простите, что отвлекаю. Я нашел вам водителя. Хотелось бы вас познакомить, — сказал Итан, входя внутрь и заводя меня за собой.

— Гвендалин, Дерек — это Лео Картер, ваш новый водитель.

Рэй*

Я мгновенно просканировал обстановку. Цель номер один: Дерек Кирби. Сидит расслабленно, но в глазах — зрелая усталость. Выглядит моложе своих лет. Возможно, будет легко манипулировать, но может быть непредсказуем.

А затем мой взгляд скользнул на девушку, сидящую напротив.

И на долю секунды мой профессиональный анализ дал сбой.

Первая мысль: «Я её где-то видел». Лицо показалось смутно знакомым, но я не мог понять, где и когда это было. Быстро прогнал в голове тысячи лиц из прошлого, но ни одно не совпало. Наверное, просто показалось.

Вторая мысль, которая сразу же пришла за первой, была уже не от оперативника, а от мужчины: «Красивая». Не кукольной красоты, от неё веяло чем-то другим, живым. В её глазах, несмотря на напряжение, плясали смешинки, а в том, как она сидела, была уязвимость и скрытая сила.

Третья мысль была уже ледяным окриком самому себе: «О чём я вообще думаю?! Это объект. Часть плана». Сразу же перевёл взгляд на парня.

— Так это и есть мой водитель? Отлично, Лео, переезжаешь сегодня. Будь готов 24/7, ясно? — спросил Дерек. Ни на секунду его глаза или губы не выдали чего-то похожего на улыбку. Подружиться и втереться в доверие будет сложно.

— Да, мистер Картер, — ответил я, кивая.

— Мистер Картер — мой отец, я просто Дерек. Всё, Итан, отдай ему ключи от всех машин. И идите уже, у нас работы до хуя и больше.

— Простите, пожалуйста, — тут же вмешалась Гвен, смягчая его грубость. — У нас действительно очень много работы. Извините.

Она бросила сначала укоризненный взгляд на Дерека, отчего он фыркнул и отвернулся, а после посмотрела на меня, и мои губы растянулись в ответной улыбке, которую она не заметила.

— Ну всё, пошли, боец, — Итан взял меня за спину, уводя. — Видал? Работают по принципу «кнут и пряник». Он — злобный цербер, она — успокоительное.

Я кивнул, задумчиво глядя на закрытую дверь.

- Они и правда пара? Выглядят похожими, как будто, - ответил я.

- Похожи? - мужчина остановился, удивленно. - Да я не замечал как-то. Хотя знаешь, мне Герочка говорила, что иногда пара, когда встречаются, становятся похожими друг на друга.

- Часто он выезжает? - спросил я, меняя тему.

- Да в последнее время не часто. Раньше всё по клубам мотался, а сейчас затих уже года три как. Либо на винодельню, либо в офис к отцу.

Хендрексон понизил голос:

- Чтобы от отца получить.

- В каком смысле, получить? - я недоуменно уставился на командира.

- А, блядь, ты же не в курсе. Короче, старик Уоррен пиздит Дерека нещадно. Я уж не знаю, чем тот ему насолил, но, видимо, есть за что. Там такая жесть творится, - мужчина хлопнул его по спине. - Не думай об этом, семья на то и семья, должны сами решать свои вопросы. Пошли, лучше я тебе твою комнату покажу. Наконец-то с тобой не будет тут так скучно!

Первые несколько дней моей работы были до смешного рутинными. Я отвозил Дерека и Гвен из пентхауса в винодельню, потом на плантации винограда. Следил, чтобы Дерек ничего не натворил, и наблюдал за Гвен. Мне всё чаще начало казаться, что она смотрит на меня как-то по-особенному. Но я упорно гнал от себя эти мысли. Наблюдал, как Дерек либо молчал рядом с ней, либо, уставившись в телефон, язвительно комментировал что-то, на что девушка отвечала не меньшим сарказмом, и это начинало меня нервировать. Почему?

Я слушал их перепалки, молча анализировал динамику. Они не были похожи на влюбленную пару… "Или мне так хотелось об этом думать?" Скорее на двух уставших сокамерников, которые нашли способ развлечь себя взаимными подколами. Я старался быть невидимкой, тенью, идеальным водителем. Но всё же иногда, бросая короткий профессиональный взгляд в зеркало заднего вида, чтобы оценить обстановку, ловил её взгляд.

В первый раз это случилось, когда Дерек выпустил очередную язвительную шутку по поводу записей в её блокноте. Она закатила глаза, и её взгляд случайно встретился с моим. Она тут же смутилась, щеки тронул легкий румянец, и она отвернулась к окну. Я почувствовал странный укол: «Мило смущается», - промелькнула неуместная мысль. Я тут же одернул: «Анализ объекта. Ничего более, соберись».

Во второй раз мы ехали в полной тишине вдвоем. Она, видимо, забыв о моем присутствии, тихонько напевала себе под нос какую-то мелодию. Я узнал её — старый инди-рок, который я сам слушал много лет назад. Снова посмотрел в зеркало. Она сидела, глядя в окно, с легкой улыбкой и задумчивым взглядом.

В этот момент она не была «невестой наследника» или «объектом», Она была просто девушкой, которая любит хорошую музыку. И снова это чувство. Непонятное, опасное, тепло.

«Прекрати!» — приказал я себе, сжимая руль. «Работа на первом месте. Эмоции — слабость. Слабость — провал миссии».

Но с каждым разом одергивать себя становилось все труднее. Я начал замечать мелочи: как она кусает губы, когда сосредотачивается, как смешно морщит нос, когда Дерек говорит очередную глупость, как в её глазах появляется усталость к концу дня, и уже тогда я вмешиваюсь, приглашая поехать домой, и замечаю, как она смотрит на меня с благодарностью. Будто понимает, почему я так сказал…

"Мне 38 лет, а я веду себя как 17-летний мальчишка"…

Я понимаю, что пересекаю черту. Наблюдение превращается в интерес. Интерес — в симпатию… А симпатия для такого человека, как я, сродни яду замедленного действия. Я должен держать дистанцию. Так почему не получается?..

Глава 12 СТУК В ГРУДИ

Пока Рэй мучился с рвавшимися наружу эмоциями, а Дерек и Гвен готовились к встрече, за многие километры отсюда, в затхлой, сырой темноте, тишина была другой. Она была тяжелой, липкой и пахла бетоном и безысходностью.

Ирэн очнулась.

Сознание возвращалось медленно, как будто продираясь сквозь густой кисель. Сначала появился звук — глухое биение собственного сердца в ушах. Потом — ощущение холода, пробирающего до костей. Она сидела на стуле, на жестком, пыльном стуле, и констатировала факт: обмочилась. «Сука… Убью», — прозвучало в голове у девушки.

Она открыла глаза. Темнота. Лишь тонкая полоска света пробивалась из-под двери вдалеке. Подвал.

Первая мысль была ясной и до ужаса обыденной: «Ебать, где это я просчиталась?» — и усмехнулась сама себе: «Гадалка прогадала».

Она всегда думала, что её интуиция и умение читать людей уберегут её от проблем такого рода. Но вот она здесь, еще и обоссанная.

Она попробовала напрячь мышцы. Тело было ватным, непослушным. Но боли не было. «Не били», — аналитически отметила она. «Но слабость, как будто я спала дня четыре».

На самом деле она была практически права. Понедельник она провела в тюрьме при суде, позвонила руководителю из своей конторы, но тот слушать не стал. Внештатная ситуация — не их профиль. «Сучары».

В понедельник вечером пришел хмырь, дал денег тем, кто её держал, и увез. Она не сопротивлялась, но доехать куда-то и понять что-то не успела: укололи в шею, и она вырубилась.

«Так, надо восстанавливаться», — приказала девушка себе. Она начала разминать затекшие руки и ноги. Мышцы отзывались тупой, ноющей болью.

Она прислушалась. Тишина.

«Сюда кто-то рано или поздно зайдет. Посмотрим, кто это и что ему надо. Надо думать, что делать дальше, надо, чтобы меня хотя бы развязали, а там по наитию буду действовать».

Она опустила взгляд вниз: под ней было мокро, и в другой бы ситуации она сгорела бы от стыда. Но сейчас лишь криво усмехнулась в темноте.

«Ну ладно, в моей ситуации жаловаться не на что. Хоть не били, уже плюс».

Она снова сосредоточилась на разминке, заставляя кровь бежать быстрее. Она была немного напугана, но не сломлена, скорее жаждала сломать того, кто её запер. Её ум был ясен — это было главное оружие.

Прошел час.

Час методичной, упрямой разминки. Кровь понемногу начала разгоняться по телу, возвращая подобие контроля. И тут замок двери лязгнул.

Дверь со скрипом отворилась, впуская в подвал колеблющийся свет. В проеме стоял здоровенный мужик, похожий на шкаф. В одной руке он держал фонарь, в другой — шприц с какой-то мутной жидкостью.

Ирэн прищурилась: «Ох, ебать, что это за хуйня?»

— Слышь, браток, — её голос прозвучал хрипло, но на удивление уверенно. — Ты, походу, дверью ошибся.

Мужик остановился:

«Турбина предупреждал, мозги она умеет запудрить».

— Пасть закрой, пока я свой хуй не расчехлил, будешь выть потом.

На что девушка хищно оскалилась:

— На кой мне смотреть на твой стручок? Думаешь, мне сейчас смеха не хватает? - она хрипло рассмеялась, но мужчине показалось, что было в этом звуке что-то демоническое.

— Харю заткни, - сказал он, - а то я сейчас тебя быстро обратно спать отправлю. - пробасил он.

— Брат, - протянула Ирэн, — Может, сначала пожрать принесёшь? Сколько ты меня тут держать собираешься?

— Какой я тебе «брат»? Ты чего попутала, сука? - он подошёл и, схватив её за волосы, потянул назад. — Не зли меня, а то заставлю отсосать.

— Советую этого не делать, — понизила девушка голос, глядя на него с совершенно сумасшедшей улыбкой. — Хотя будет смешно посмотреть, как ты с откушенным пенисом бегаешь по подвалу.

Ирэн рассмеялась. Тихим, низким смехом, который прозвучал в подвале особенно жутко.

— Да и кто из нас попутал, мы узнаем, когда сюда приедут серьёзные дяденьки, когда меня не найдут. Они тебя так отчехвостят, что ты своё имя забудешь. Так что лучше бы тебе принести мне пожрать… - видя, что мужик клюнул на приманку, она продолжила.

— Ты вот, допустим, Павла-мерседеса знаешь? - спросила она как бы невзначай.

Либо её оппонента дрогнуло. Имя было ему знакомо.

— Ой, когда я отсюда выйду… - продолжила она мягким и ядовитым тоном. - Мы с его сестрой, моей лучшей подругой, пойдём играть в гольф. И я ей расскажу, как было весело смотреть на твои страдания, когда тебя пиздили.

Похититель сглотнул. Он был простым исполнителем. Ему приказали — следи, он следил. Про её связи ему никто не говорил.

— Не может быть… - просипел он.

— Давай развязывай, - подалась вперёд девушка. - И рассказывай, какой камикадзе решил со мной связаться.

Мужчина нервно сжал шприц. Имя Павла прозвучало слишком убедительно. Он был хоть и простым наемником, но перспектива иметь дело с русской мафией его совсем не радовала.

— Бля, слышь, — пробасил он, отступая на шаг. — Тебя вообще левый хуй заказал. Сказал, просто подержать тебя тут, пока подругу «обрабатывают», Гвен какую-то - я запомнил.

«ЧЕГО БЛЯДЬ?»

Она медленно вздохнула, чувствуя, как внутри закипает черная, ледяная ярость. Гвени... Это все из-за неё.

«Ну, если с моей девочкой что-то случится, я буду разбирать каждого причастного. Мелко. На кусочки. Возможно, даже шпателем».

— Отстегивай меня, — приказала та. Голос не терпел возражений.

Видно, что мужчина начал колебаться. Ирэн надавила.

— Отстегивай, я сказала! — рявкнула. — Пойдем пожрем, и ты мне все расскажешь про этого «левого типа». Как мои приедут, скажу, чтобы не трогали тебя. Ты вроде мужик ровный.

Он, окончательно сбитый с толку и напуганный, подошел и, бросив шприц на пол, начал неловко развязывать узлы на её запястьях.

— Слышь, — забормотал он. — Только давай я не при делах, ладно? Меня этот хер «Турбина» попросил, я согласился только потому, что у него на меня компромат есть. Так-то, если твои дружбаны мне помогут, я свалю, будто меня не было.

— Посмотрим, — она размяла плечи и заприметила, куда он кинул шприц. — Давай краба и пошли поедим, я щас готова быка сожрать. — она сделала шаг и вдруг почувствовала резкую боль в боку, там, где он, видимо, неуклюже ставил ей уколы.

— Ох, ебать! — она согнулась. — Ты что, меня еще и пиздил?

— Нет! — испуганно воскликнул здоровяк. — Я просто уколы делал.

— Сучара, — прошипела Ирэн, глядя ему в глаза. — Узнаю, что бил, все почки опущу. Давай, веди на кухню. Какой день сегодня?

— Четверг.

И пока мужчина, отвернувшись, пошел вперед, она незаметно подняла шприц, который опустила в ботинок.

Особняк Дерека.

В субботу, к обеду, после изнурительной зубрежки Дерек объявил, что «теоретическая часть» окончена и пора переходить к «практике». Практика начнется с похода по магазинам. Я была уверена, что уж это выдержу: с Ирэн мы часто ходили по магазинам и могли прошататься целый день.

Пока мы ждали машину, Дерек устроился в кресле в холле и, открыв ноутбук, углубился в чтение новостей. Я же, от нечего делать, подошла к большому зеркалу. Оценила макияж, поправила выбившуюся прядь волос, разгладила несуществующую складку на платье и, чтобы размять ноги, начала ходить из стороны в сторону, постукивая каблуками.

— Ты чего это?

Я обернулась. Дерек закрыл ноутбук и смотрел на меня странно, приподняв бровь.

— Я все видел. Что это сейчас было?

— Что? — не поняла я.

Я огляделась по сторонам, не понимая, что он имеет в виду. В последнее время он часто вел себя странно, да, у нас пропала неловкость в общении и отыгрывать пару мы пока не старались, нам просто было спокойно вместе, комфортно, если можно так выразиться.

Когда я ездила в магазин с Лео или вместе с водителем и домработницей, начала часто замечать его взгляды на себе. В основном, думала, что он меня анализирует, пытается изучить, подстроиться под темп моей личности.

Но вчера мисс Силия, заправляющая прачечной, сказала, что мистер Дерек смотрит на меня ревнивым взглядом. Меня это напрягло, и теперь я будто действительно ощущала его нервозность.

Нет, я, конечно, не давала повода. Да, улыбалась, да, перекидывалась парой фраз, не больше. Лео мне был интересен, но дальше бесед не заходило, да и не могло быть иначе... пока что.

А вот Дерек начал напрягать. Что делать, если он в меня влюбится? Как объяснить, что я чувствую к нему?

— Чего надо тебе? Что ты ко мне пристал? — взволнованно, почти прокричала я. На что он усмехнулся.

— Ты поправила волосы и платье. Ты так никогда не делаешь, наблюдал за тобой последние дни. А сейчас начала прихорашиваться, когда вызвал Лео. Неужели за столь короткое время вы уже успели спеться?

Мои щеки вспыхнули.

— Ты что, дурак? — выпалила я. Отвернулась, чтобы он не видел моего лица.

В этот момент в холл вошел Лео, и я почувствовала, как сердце начало сильно биться. Не глядя ни на водителя, ни на своего «женишка», я схватила сумку и, буркнув что-то вроде: «Здравствуйте, Лео», выскочила за дверь.

Сидя в машине, я была просто пурпурной, уставилась в окно и старалась даже не дышать в сторону зеркала заднего вида. Но Дерек, видя мое смущение, решил поиздеваться по полной программе и специально заговорил с водителем.

— Лео, как проходила жизнь в доме? Нравится стрельбище обустроенное? — Он демонстративно обнял меня за плечи, отчего я, не выдержав, пнула его ногой.

— Все хорошо, мистер Дерек, — ровным голосом ответил Лео.

— А так вообще, может, что-то интересное заметили? — Лео бросил быстрый взгляд на зеркало заднего вида и покачал головой. — Да нет, ничего такого. Вам нужно узнать что-то? Вы только скажите — я сделаю.

— Нет, не волнуйся. Просто моя невеста переживает, как ты влился в коллектив.

Лео снова поднял взгляд, посмотрел прямо на меня через зеркало и улыбнулся.

— Всё хорошо, спасибо, мисс Гвендалин, — донесся до меня его ровный и спокойный голос с едва уловимой нотой благодарности.

— П-пожалуйста, — выдавила я.

Когда машина остановилась у главного входа в торговый комплекс, Дерек вышел первым. Я, желая как можно скорее сбежать из этой удушающей ситуации, полезла следом, забыв про всё на свете.

Я уже сделала несколько шагов по направлению к сверкающим дверям, когда услышала голос за спиной:

— Мисс Гвендалин.

Я замерла, сердце на секунду перестало биться, а потом заколотилось с такой силой, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди. К горлу подкатила тошнота. Казалось, меня сейчас вырвет, или я умру прямо на месте, лишь бы не видеть этих глаз и не смущаться.

— Вы забыли, — подошел он и протянул мне мою сумку.

И улыбнулся.

Я, наверное, выглядела как полная идиотка. Взяла сумку, глупо улыбнулась в ответ, не в силах вымолвить ни слова, и, развернувшись, пошла за Дереком.Это была не просто улыбка. Это было что-то такое искреннее, абсолютно обезоруживающее.

Мы медленно брели по первому этажу здоровенного, сияющего торгового комплекса, заходя в бутики, от ценников которых у меня темнело в глазах. Мне ничего не нравилось. Все казалось каким-то бездушным, как дом, в котором мы жили. Но в большей степени я находилась мозгами не здесь, а в машине с Лео, представляя, как он мне улыбается…

— Дерек, это бессмысленно, — сказала я уже в пятом по счету магазине. — Поехали в дом, в котором я жила с Ирэн. Я тебя уверяю, у нее там платьев этих — можно три таких бутика открыть. Я все её вещи разбирала, найдем подходящее минут за 15.

Дерек фыркнул и процедил так, чтобы слышала только я:

— Не будет моя «женщина» ходить в обносках.

Я закатила глаза. Ох и странные же эти богатые, и принципы у них дурацкие.

Но, если честно, он уже не пугал меня так, как в нашу первую встречу. С ним было… комфортно, по-своему. Смешно и странно, но всего через 4 дня знакомства казалось, что я знаю его всю жизнь. Я научилась понимать, когда он злится и лучше его не трогать, а когда можно вставить дурацкую шутку, чтобы разрядить обстановку. Эта связь была пугающей в своей естественности…

Но чем спокойнее мне становилось рядом с Дереком и теплее рядом с Лео, тем чаще я вспоминала Ири. Тревога сжимала мое сердце ледяными тисками. Я переживала. Каждую свободную минуту я порывалась сорваться и поехать к Кирби-старшему, потребовать, чтобы устроил нам встречу, дал хоть весточку, что с ней все в порядке. Дерека это пугало, и каждый раз он суетливо отговаривал меня. Я видела, что он боится, но сдаваться?!. Надо было что-то придумать.

Наконец, после пяти часов изнурительных походов, примерок и его критических замечаний я не выдержала. Я буквально рухнула на мягкий диван в лобби, вытянув гудящие ноги, и заявила:

— Все. Это были мои последние силы. И зачем столько одежды? Ямамото с нами что, жить собирается?!

Дерек, который в этой суете чувствовал себя как рыба в воде, подошел ко мне с пакетами в руках. Он выглядел свежим и абсолютно не уставшим.

— Не смей сдаваться, — усмехнулся он. — Нам еще туфли покупать, минимум две пары.

Я бросила на него взгляд, полный вселенской скорби.

— Ладно, — он наконец сжалился, видя, что я уже не в силах даже спорить. — Завтра, так уж и быть, поедем посмотрим, что там за вещи у твоей подруги. Скажем так — это компромисс.

Он сдался. Это была моя маленькая, но очень важная победа.

— Звони Лео, пусть отвезет тебя домой, — сказал он, протягивая мне телефон. — Я тут сам закончу.

— Класс, может он ещё и на руках меня отнесет? — с легкой издевкой спросила я, чтобы посмотреть на его реакцию.

Как лицо парня вдруг изменилось.

— Давай без этого. Никаких «леваков» и уж тем более, водителем. Иначе отец нас всех закопает в братской могиле. - сказал он, совершенно отрешенно.

Я серьезно ответила:

— Не буду. На кону не только мы, еще моя Ири и отец. — на что парень усмехнулся и протянул мне телефон, говоря.

— Да, я уже понял, что ты мне не по доброте душевной помогаешь.

Я выхватив телефон, с легким мандражем рук принялась набирать номер, когда услышала за спиной голос, насмешливый: — А как скакать, так сил у нее, оказывается, масса.

Я обернулась и показала Дереку язык. Он в ответ лишь рассмеялся. В эти моменты я почти забывала, в какой жопе мы находимся. Почти.

Лео подъехал к главному входу буквально через пару минут. Он молча вышел, открыл для меня заднюю дверь «Бентли», и я с наслаждением погрузилась в прохладную тишину салона.

— Поехали домой, Лео, — сказала я, откидываясь на сиденье и закрывая глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. — И если можно, не очень быстро.

Он молча кивнул и плавно тронулся с места. Несколько минут мы ехали молча, я почти задремала, убаюканная мягким ходом машины, когда меня выдернул голос Лео из внутренних динамиков.

— Не то слово, — выдохнула я смущённо. — Такое чувство, что я марафон пробежала.— Тяжёлый день? — его голос ровный и спокойный, но я будто видела, как он улыбается.

Он усмехнулся. — Мистер Дерек умеет быть настойчивым, — заметил он осторожно.

Это был явный зондаж. Он аккуратно пытался нащупать почву, узнать, какие у нас отношения на самом деле. Я улыбнулась. «Всё таки я приглянулась ему? Или заметил, как я на него иногда смотрю, украдкой? Ох, мистер Лео, не играйте со мной». И хоть часть меня хотела отмахнуться, другая, та, что отвечала за «роль невесты», понимала, что нужно играть. К тому же Лео, в отличие от большинства людей в этой афере, не вызывал у меня отторжения, только симпатию. «Мне нравится его улыбка», — подумала я про себя и улыбнулась своим мыслям.

— Он просто очень ответственно подходит к делу, — сказала я, глядя, как Лео опускает «задвижку». — Хочет, чтобы всё было идеально.

— Вы, кажется, хорошо его понимаете, — продолжил он так же осторожно, но сразу осекся. — Простите, лезу не в своё дело, — он снова улыбнулся.

«Ох уж эта обезоруживающая улыбка».

— Ничего… Знаете, это странно, — я сама удивилась своей откровенности. — Иногда мне кажется, что я знаю его уже всю жизнь. У нас… какая-то особая связь. Не знаю, как объяснить. Это больше, чем просто симпатия.

Я говорила это, и в моих словах не было ни капли лжи. Я действительно прониклась к Дереку сестринской симпатией, видя в нем не избалованного принца, а такого же заложника обстоятельств, как и я сама.

— Сколько вам лет, Лео? — спросила я, переводя тему. Он посмотрел мне в глаза, кажется, слишком долго, и ответил:

— 38 лет. — Он отвел взгляд на дорогу. Кажется, этот вопрос ему не понравился. Ну да, кому понравится, когда спрашивают про возраст.

— С ума сойти, а так и не скажешь. Вы уж извините, но вам больше тридцати не дашь. Лео снова улыбнулся, и мое лицо тоже засияло. «Что со мной происходит? Кажется, что когда он улыбается, улыбается мир, и на душе так светло-светло… Какие же глупости в голову лезут».

— Можете обращаться ко меня просто Лео. На «ты». — Он смотрел мне в глаза через зеркало заднего вида, и я на секунду потерялась в них. «Жуть, почему сердце так быстро бьется? УГОМОНИСЬ!» Я вздохнула поглубже, пытаясь унять этот странный трепет, но когда посмотрела на него вновь, тот уже отвернулся.

— Извините… в смысле, прости, Лео. — Я тронула его за плечо, медленно пытаясь понять, что я чувствую, когда прикасаюсь к нему. Ирэн говорила, что во время влюбленности человек может стать очень тактильным. Но неужели это так? Неужели я сошла с ума и влюбилась в этого странного, даже местами загадочного мужчину…

— Ты не мог бы остановить машину возле магазина, воды купить?

— Да, конечно. — ответил он, останавливаясь. — Подождите в машине. — и вышел.

*РЭЙ*

Сидевший за рулем Рэй, из уст Гвен услышал совершенно другое… «Особая связь… знаю будто всю жизнь… больше, чем просто симпатия…» . Для него, человека, который слышал от Хендриксона, что влюбленные становятся похожими друг на друга, все эти слова складывались в единую картину. Картину глубокой, искренней влюбленности. Он надеялся, что всё это — театр, игра. Но её голос звучал так искренне, так тепло, что и сомнений не оставалось.

Он почувствовал, как что-то внутри неприятно сжалось. Разочарование? Ревность? Он и сам не мог понять. Он лишь молча кивнул. Теперь ему нужно было сблизиться с Дереком, чтобы понять общую картину их отношений…

Что это? Нежелание признавать очевидное? Или какой-то червячок в душе все же надеется на театр одного актера, в который была просто втянута Гвен?

«Да нет, просто уже совсем с ума сошел. Или нет? Ох, так можно все дело запороть своими эмоциями»...

Глава 13 ПАДЕНИЕ

Воскресное утро встретило Гвен редким для последних дней ощущением — предвкушением. Она проснулась раньше обычного, выбрала из своего, теперь уже огромного, гардероба джинсы и простую футболку, даже позволила себе пару минут посмотреть на свое отражение в зеркале. Поездка в их с Ирэн старый дом была не просто сменой обстановки. Это был глоток воздуха из прошлой жизни, возможность прикоснуться к воспоминаниям, которые сейчас казались выцветшей фотографией.

Дерек не сразу поднял на нее глаза. А когда сделал, в его взгляде не было ни тени готовности.Она спустилась вниз, уже держа в руке ключи. Дерек сидел за столом на кухне с планшетом, над ним пархала служанка, накладывая еду. — Я готова, Дерек. Здравствуйте, — обратилась она после, к служанке. — Можем ехать?

— Сэм, оставь нас, — приказал он, и девушка растворилась в глубине коридора. — Прости, Гвен, планы поменялись. Я не могу сегодня.

Предвкушение лопнуло, как мыльный пузырь.

— Как это… не можешь? Дерек, ты же обещал, — растерянно выпалила девушка.

— Появились неотложные дела, и отец требует, чтобы я разобрался с этим, — он выдохнул и потер лицо обеими ладонями, показывая графики в планшете.

— Ладно, — начала девушка. Её разочарование сменилось раздражением. — Тогда я поеду одна.

— Исключено. Одна ты никуда не поедешь.

— Почему? — ее голос практически сорвался на крик. — Это мой дом. То есть, был моим. Я просто заберу пару вещей!

— Это небезопасно, и ты это знаешь.

— Хорошо, — она скрестила руки на груди. — Тогда я поеду с Лео. Уж с ним-то я буду в безопасности.

Дерек на мгновение задумался, и у Гвен появилась призрачная надежда. Но он лишь качнул головой.

— Нет. С ним ты тоже не поедешь.

— Какого хрена, Дерек? — воскликнула девушка. — А что мне тогда делать? Сидеть в этом бетонном гробу?

Парень выдержал её гневный взгляд совершенно невозмутимо. Затем, словно принимая решение, произнес: — Иногда мне кажется, что это ты младше меня, а не наоборот.

Девушка надула губу. — Ах, вот как, на возраст давишь? Тогда слушай, что скажет тебе старшая… — не успев окончить свою гневную тираду, парень перебил её.

— Забудь. Есть выход, который устроит всех. У меня есть дела по винограднику, нужно проконтролировать обработку лозы. Бери Лео и поезжай.

— То есть в дом с Лео я не могу поехать, а на виноградник отпускаешь с радостью? — подняв бровь, спросила она.

— Там вы будете под присмотром. Ясно?

— Ой, вот только не надо играть парня, — ответила девушка и увидела, как Дерек потупил взгляд. Боясь сказать что-то лишнее ещё, она кивнула. —Ладно. Проехали, я согласна.

— Правда? — уточнил он. Она еще раз утвердительно кивнула. — Идеально, и вы будете под присмотром и заодно сделаешь работу за меня. Только проследи, как положено, чтобы всё было в лучшем виде, я доверяю тебе.

— Хорошо, сейчас переоденусь тогда, — сказала девушка, поднимаясь наверх. Дерек следил за ней и не понимал, что его так тревожит. То, как переглядываются эти двое, или предчувствие чего-то плохого? Но упорно отгонял от себя эти мысли, нужно было работать.

Полчаса спустя она сидела во внедорожнике рядом с Лео. Тишина в машине казалась не гнетущей, а скорее наполненной.

Гвен искоса поглядывала на его сосредоточенный профиль: сильные руки на руле, напряженная линия челюсти, взгляд, устремленный на дорогу. Она знала его как водителя Дерека. Но сейчас, вдали от начальника, он казался другим. Более настоящим.

Для Рэя же эта поездка была пыткой и наслаждением одновременно. Вести машину, чувствуя её присутствие так близко, вдыхая едва уловимый аромат её духов, смешанный с запахом кожаного салона.

— Ты здесь часто бывал? — спросила Гвен, нарушив молчание.

Он на мгновение напрягся. — Только вместе с Дереком, — ответил он ровным тоном, как и положено обычному водителю, да, просто водителю.

— Понятно, — она смутилась. «Навязала разговор, а он, между прочим, за рулем, вот и не хочет отвлекаться. Глупая», — подумала девушка, отвернувшись к окну, не замечая, как мужчина рассматривает её точеный профиль.

*РЭЙ*

Когда девушка переоделась в халат поверх одежды, они вышли к виноградникам. Идя молча между девятого участка, Рей, верный роли «Лео», держался на шаг позади, но чувствовал себя так, словно идет по минному полю.

Гвен, казалось, приняла его молчаливость и сейчас полностью растворилась в деле, которое любила. Задавала вопросы и отбрила управляющего за полив раньше положенного срока так, что даже Рэй на всякий случай хотел за это извиниться. Теперь проверять все это дело было очень грязно, но она не отступила, чем вызвала лишь улыбку, наблюдающего за женщиной в своей среде.

Внезапно она остановилась.

— Так, мне это не нравится.

Внимание Гвен привлекло бурое, нездоровое на вид пятно на одном из нижних листьев лозы. Чтобы рассмотреть его, нужно было наклониться, но земля под ногами была темной и влажной от полива, превратившись в вязкую, чавкающую грязь.

— Лео, подойди, пожалуйста, — позвала она, не оборачиваясь и не выпуская пятно из поля зрения. — Я хочу посмотреть поближе, подержи меня за руку, чтобы я не подскользнулась.

Сердце мужчины сделало кульбит. Прикасаться к ней было пыткой и заветным желанием. Он подошел, и она, не глядя, протянула ему руку. Он осторожно взял её за ладонь. Кожа была теплой и гладкой. Он сжал пальцы, стараясь дышать ровно.

Гвен, держась за руку, наклонилась. Она дотронулась до листа, растерла пятнышко между пальцами, поднесла к носу. — Странный запах, надо будет записать.

И в этот самый момент произошло нелепое. Ладонь Рея внезапно стала влажной, скользнула по её руке. Равновесие было потеряно.

— Ой! — только и успела вскрикнуть Гвен.

С глухим шлепком она нелепо встала на колени и ладони прямо в грязь. «Хорошо, хоть не лицом вниз», — подумала про себя Гвен и медленно повернула голову к мужчине, что стоял в шоке, глядя на этот конфуз.

На секунду воцарилась оглушительная тишина.

— Гвен, прости! — опомнился он, бросаясь к ней. — Прости, пожалуйста, я… рука соскользнула.

Он начал поднимать её за подмышки, но нога предательски поехала по мокрой луже рядом с дорожкой, и он полетел вниз. Рефлексы Рея сработали мгновенно: он перевернул Гвен лицом к себе и упал на спину сам, приземляя на себя девушку.

Теперь они оба были в грязи. Она — на нем. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Он почувствовал, как её выбившаяся прядь волос щекочет его щеку. А она видела, как его зрачки расширились. Весь мир сузился до этого маленького, грязного пятачка земли.

«Встать. Надо просто встать!» — билось у девушки в голове. «Он же почувствует, как мое сердце колотится!»

— Нога… поехала, — выдохнул он, не в силах пошевелиться и оторвать от неё взгляд.

— Ещё пару таких случайностей, и я подумаю, что вы нарочно, — глупо улыбаясь, Рэй перевёл глаза на её губы, отчего девушка смутилась. И тогда наконец, придя в себя, неловко опираясь на руки, поднялась, а затем протянула грязную руку мужчине, улыбаясь.

Поднявшись, они все еще стояли очень близко, с головы до ног в грязи, смущенные и взбудораженные.

Гвен первой нарушила молчание. Она решительно оглядела их и констатировала: — Так мы точно в машину не сядем. Мне её жаль. Пойдем, — махнула она рукой в сторону дома. — Там есть душ, мне Артур говорил, — и, поняв, что, возможно, он не знает, кто это, объяснила: — Это главный технолог.

На что Рей просто молча, с улыбкой, кивнул. Он давно изучил весь персонал, но ей об этом знать не обязательно.

Душ был определенно спасением. Горячая вода смыла с Гвен не только грязь, но и часть нервного напряжения. А вот то, что нашлось в её шкафу в раздевалке, вызвало новую волну паники.

Она осмотрела себя в зеркало. На ней висел простой бежевый сарафан. «Колхозный шик», — как называла его Ирэн.

Это платье Гвен и правда оставила тут для грязной работы, когда еще верила, что сможет построить карьеру винодела…

Сейчас в её новой реальности оно выглядело не просто неуместно — оно было клеймом.

Она вышла в небольшую общую комнату, где её уже ждал Лео, переодетый в простую серую футболку и джинсы, что вручил ему Артур. В этой одежде он выглядел ещё более… настоящим. И от этого становилось только хуже.

— Ну что, поехали? — спросил он, но тут же осекся, увидев её. Он явно пытался скрыть удивление от смены имиджа, но его взгляд, скользнувший по её платью, объяснил ей всё без слов.

— Нет, конечно, не поехали. Куда я в этом? У Дерека в этом даже мусор не выносят, — она остановилась, запустила руки в волосы. — Так, я придумала: ты поедешь домой и привезешь мне вещи. Мне даже выходить отсюда в этом нельзя. Дерек узнает — три шкуры с меня спустит… — она села и принялась писать, какую вещь где найти.

И в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял высокий, седовласый мужчина с раздраженным лицом, всем своим видом показывая, что он не в настроении.

Особняк Уоррена Кирби.

Вчерашний вечер.

Артур мялся, переступая с ноги на ногу. Он вытер вспотевшие ладони о штаны.

— Мистер Кирби, сэр… мне нужно вам кое-что сказать…

Уоррен медленно обернулся, его взгляд был острым, как лезвие.

— Девушка вашего сына, Гвендалин, в первый рабочий день застала вас и Дерека при… ну, инциденте.

Лицо Уоррена Кирби окаменело. В кабинете повисла тишина.

— Почему раньше не рассказал?

— Я не знал, кто она! — почти взмолился Артур. — Я подумал, что она просто новенькая. Сказал, чтобы она не распространялась, что это ваши семейные дела. Я не мог и подумать. Поймите меня.

Виноградники.

Наше время.

Уоррен Кирби окинул взглядом сначала Гвен в её нелепом сарафане, затем Рэя в рабочей одежде. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Лео, — его голос был тихим, но весил тонну. — Выйди. Оставь нас с будущей невесткой на пару минут.

Рэй напрягся. Инстинкт кричал ему не оставлять Гвен с этим человеком. Но приказ был отдан.

«Да, сэр», — послушно произнес он. А в голове старательно зарождался план по её спасению.

Он бросил на девушку быстрый, почти незаметный взгляд, в котором было и извинение, и предупреждение.

Он вышел из комнаты и сразу же наткнулся на Майка, который, видимо, был оставлен сторожить дверь, дабы никто не смог им помешать.

— Вам куда-то нужно? — уточнил Майк у Рея, намекая на то, что тому придется уйти.

— Да, привезти вещи мисс Гвендалин.

— Что ж, поезжайте, — Майк сделал приглашающий на выход жест.

В комнате, где были Уоррен и Гвен, повисла тишина. Кирби сделал шаг вперед и начал разговор: — Знаете, Гвен, у меня был разговор с одним человеком… по поводу вашего носа.

— В каком смысле? - Гвен скрестила руки на груди.

— В том самом, что вы его суете туда, куда вас не просят, — глаза мужчины были холодными, как лёд. Он перешел к делу без промедлений: — Не распространяйтесь о том, что вы видели или слышали в свой первый день. Все наши дела с сыном — это только наши дела.

«Так вот о чем он, узнал все-таки, скотина».

Гвен почувствовала, как внутри нее закипает ярость.

— А, вы об этом, — она подавила в себе горькую усмешку. — Да, я заметила ваши «дела». Особенно когда ваш секретарь бодро выносил вашего сына на руках. Сразу видно, у вас высокоморальные семейные отношения.

Уоррен прищурился. Он не ожидал такой дерзости, и в его голове даже промелькнуло: «На меня в молодости похожа, такая же глупая».

А Гвен не до конца понимала, откуда в ней столько злобы. То ли от того, что человек, стоящий перед ней, — просто мразь, упивающийся своей властью. То ли от внезапной острой обиды за Дерека, за то, что с ним так поступает собственный отец.

В ее памяти всплыл образ папы. Он никогда не поднял на нее руки, никогда даже не повысил голоса. Для ее отца поднять руку на ребенка было признать собственное поражение, признать, что у тебя закончились слова, аргументы и доводы. Это было проявлением слабости, а не силы.

— Я вам еще раз повторяю, — произнес Уоррен, уже усмехаясь. — Держите рот на замке.

И в этот момент у Гвен в голове, как вспышка, пронеслись слова, сказанные ей на собеседовании мистером Уорреном. Фраза, брошенная как бы невзначай, но теперь, в этой тесной комнате, обрела зловещий, реальный смысл.

— Та девушка… которая плохо кончила, — она произнесла слова медленно, чеканя каждый слог, — она тоже не держала язык за зубами?

Она подняла на него взгляд, и в глазах больше не было страха, только презрение.

Воздух в комнате будто испарился, оставив после себя только удушающий вакуум. Уоррен на мгновение даже задохнулся, словно получил удар под дых. Он был абсолютно не готов к тому, что она не только запомнит это, но и посмеет бросить ему это в лицо. Секундное оцепенение сменилось кривой, злой усмешкой.

— Сейчас вам предстоит узнать, кому можно грубить, а кому нет.

Он резко начал сокращать дистанцию. Гвен, как в замедленной съемке, видела, как в его глазах плещется ярость, как сжимаются его кулаки. Всё его тело было натянуто, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Он хотел ударить её. Не просто напугать — а именно ударить, чтобы стереть эту дерзость с лица.

Его рука уже поднималась… и в этот самый момент дверь резко распахнулась, на пороге стоял Лео. Его лицо было невозмутимым, а в руке он сжимал телефон.

— Простите, мистер Кирби, — и, повернувшись к Гвен, сказал: — Это мистер Дерек, просит вас… Он… в бешенстве. Можете ответить?

Девушка перевела дыхание, видя, как Уоррен медленно засовывает руки в карманы брюк и усмехается. Её сердце колотилось где-то в горле. Она кивнула Лео, собирая остатки самообладания в кулак.

— Да, Лео, конечно, — она выпрямила спину, повернувшись к «свекру», выдавила самую ядовито-сладкую улыбку, на которую была способна. — До свидания, мистер Кирби. Приятно было пообщаться.

И, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты, чувствуя, как её всю трясет от ненависти и пережитого ужаса.

Через секунду они не шли — они практически летели к машине. Рей распахнул перед ней пассажирскую дверь, дождался, пока она сядет, запрыгнул сам, и двигатель взревел. Внедорожник, разбрасывая землю, пулей вылетел с парковки.

Несколько минут они ехали в полном молчании, удаляясь от виноградников. Гвен наконец отпустила телефон.

— Дерек не звонил, да? — спросила тихо она, уже зная ответ.

— Конечно, не звонил, — выпалил Рей, не сводя напряженного взгляда с дороги. Он ударил ладонью по рулю. — Ты в своем уме? Злить Уоррена Кирби?! Ты в курсе, что он психопат?!

Его голос срывался от злости, но это была злость, рожденная страхом. Страхом за нее.

И Гвен, вместо того чтобы испугаться или обидеться на его крик, почувствовала, как её накрывает совершенно иррациональной, всепоглощающей волной нежности.

"Он не просто выполнил свою работу. Он рискнул всем. Возможно, даже жизнью, если бы Уоррен раскрыл его обман и решил разобраться с ним на месте. Этот холодный, отстраненный Лео только что совершил отчаянный поступок, чтобы спасти её."

Ужас от пережитой сцены смешался со странным, пьянящим подобием счастья.

«Он наконец-то это сделал, — пронеслось в её голове, и она не смогла сдержать улыбки. — Спас меня, показав, что я ему не безразлична».

И в этот момент она поняла, что окончательно пропала…

И в эту тишину, как выстрел, ворвался звук рингтона.

На экране телефона, который Лео так и не забрал у неё, светилось имя: «Дерек». На этот раз по-настоящему.

— Да? -Гвен вздрогнула и приняла видеозвонок.

— Какого хрена у вас там происходит?! — лицо Дерека в трубке было злым, с ноткой недоумения. — Мне только что доложили, что вы с Лео вылетели с виноградника... И какого хрена ты в таком дурацком платье, блядь?!

— Дерек, ты можешь помолчать?! — огрызнулась она. Вся ее недавняя эйфория мгновенно испарилась. Она отключила видео и, прижав телефон к уху, поставила звук на минимум. — Я сейчас такой ужас испытала, ты просто не представляешь.

В трубке на секунду повисла тишина. Дерек умел считывать опасность в ее голосе.

— Что случилось? — его тон тут же стал серьезным, деловым. Он понял, что дело пахнет жареным.

Гвен вкратце, сбивчиво, пересказала ему о разговоре с его отцом, об угрозах, о почти поднятой руке.

— Лео просто спас меня, — закончила она, и ее голос невольно смягчился. Она бросила быстрый взгляд на человека за рулем.

— Тааак! — протянул Дерек в трубке. — Ты там не растекайся, смотри. Я тебе что говорил? Не поддаваться. Ни ему, ни кому-то еще. Какого хрена, Гвен? Хочешь, чтобы нас всех похоронили в одной братской могиле? Мой отец это запросто устроит, если наш план прогорит.

Слова Дерека были как ушат ледяной воды.

— Да, я помню, — уже осекшись, тихо ответила она.

Она закончила разговор и опустила телефон. Холодная логика Дерека была правильной, она это понимала. Но все равно, против воли, на ее губах заиграла легкая, почти незаметная улыбка. Воспоминание о том, как Лео бесстрашно ворвался в комнату, было сильнее любой логики.

Она посмотрела на него, ожидая увидеть ответную улыбку, знак соучастия.

Но он не улыбался.

Его лицо было напряженным, почти мрачным. Костяшки пальцев, сжимавших руль, побелели. Он смотрел прямо перед собой, но, казалось, не видел дороги. Ему не нравилось то, что произошло. Не сам поступок, нет. Ему не нравились чувства, которые этот поступок вызвал.

Он сорвался. Действовал не по протоколу, не по плану, а по наитию. Бросился на амбразуру, не просчитав последствий. Это было не решение. Это был рефлекс, инстинкт — чистый, животный и абсолютно иррациональный.

Для Лео —это было профессиональным провалом.

Для Рэя —это было откровением.

Это было ему чуждо, и это пугало. Пугало сильнее, чем гнев Уоррена Кирби.

— Уходишь? — спросила Гвен, выходя из машины. Она не поднимала голову, но ему хотелось, чтобы она посмотрела. Как давят на рану там, где не видно, чтобы понять, что и вправду болит.

Рэй наконец прервал молчание, его голос звучал глухо и отстраненно.

— Тебе лучше сейчас оставаться дома.

Он припарковал машину у ворот особняка. Его взгляд был устремлен вперед, теперь он не смотрел на Гвен. Он будто отгораживался от нее, возводя невидимую стену.

— Куда ты? — спросила она, чувствуя, как ее сердце сжимается от его холодности.

— Нужно отвезти свою машину на техосмотр, — уклончиво ответил он, не вдаваясь в подробности.

Гвен кивнула, понимая, что это лишь предлог. Он избегал ее. Он пытался вернуться к своей роли, снова стать непроницаемым Лео, а не тем человеком, который спас ее от ярости "свекра".

Рэй проводил ее взглядом и, когда она скрылась за дверью, сорвался с места. Он давил на газ, словно пытаясь убежать от самого себя. Он ехал не на техосмотр, а к Хендриксону, единственному человеку, которому он мог довериться.

***

Через полчаса Рэй сидел в полумраке кабинета начальника службы безопасности «Кирби». Кабинет Хендриксона больше напоминал арсенал: на стенах висели макеты оружия, в углу стоял сейф, а на столе лежал разобранный пистолет.

— Так что у тебя там стряслось? — хрипло спросил Итан, не отрываясь от чистки оружия. Они прошли вместе через ад Кандагара, после две недели делили одну флягу воды и один сухарь на двоих. Рэй доверял ему, как самому себе.

— Все сложно, Хендрикс, — Рэй провел рукой по лицу. — Я, кажется, влип.

Он рассказал ему о Гвен, и о чувствах, которые неожиданно захлестнули его. Он говорил сбивчиво, перескакивая с одного на другое, и Хендриксон слушал молча, не перебивая.

— И что ты хочешь от меня? — наконец спросил он, откладывая пистолет в сторону.

— Не знаю, — признался Рэй, отчаявшись. — Совета. Поддержки. Хоть чего-нибудь. Я не понимаю, что со мной происходит.

Итан вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Знаешь, Лео, я не психолог и не сваха. Я солдат. Но я вижу, что ты потерял голову. А когда солдат теряет голову, он становится бесполезным и опасным.

— И что ты предлагаешь? Бросить все? Снять с себя полномочия? — Рэй усмехнулся. — Я знаю, что ты скажешь: «Это моя работа. Я не должен сочковать». И все в таком духе.

— Примерно так, — кивнул мужчина. — Но ты сам знаешь, что это только половина правды. Вторая половина в том, что ты просто боишься её потерять. Признать, что влюбился, и что в любой опасной ситуации бросишься защищать не Дерека, а её...

Рэй замолчал, глядя в пол. Начальник всегда видел его насквозь.

— Мне 38 лет, Итан, — тихо произнес он. — И я никогда ничего подобного не испытывал. С моей бывшей, с которой чуть до свадьбы не дошло... не было такого. Это что-то... странное, необъяснимое. Сродни какому-то, не знаю, смерти и воскрешению. Каждый раз, когда она рядом.

Он замолчал, чувствуя, как к горлу подступает комок. Его напарник молчал, давая ему выговориться.

Рэй посмотрел на своего старого друга, и в его глазах плескалась растерянность и надежда.

— Что мне делать, Хендрикс? Что мне делать?

Тот долго молчал, постукивая пальцами по столу. Он смотрел на "Лео", на своего старого боевого товарища, загнанного в угол.

— Брат, — наконец произнес он, и в его голосе не было ни капли насмешки. — Я не знаю, что тебе посоветовать. У меня с моей все просто: она — начальница служанок, я — начальник службы безопасности. Мы на одном уровне, понимаешь? У нее никого не было. А если бы и был... я бы, конечно, убрал его с дороги. Но отбить девушку у Дерека Кирби... Не знаю, возможно ли это вообще.

Он взял со стола зажигалку, щелкнул ею несколько раз.

— С другой стороны, если ты говоришь, что она сама проявляет к тебе интерес... смущается... то, возможно, что-то и получится. Но это игра с огнем.

Хендриксон откинулся на спинку кресла и посмотрел Рэю прямо в глаза.

— В любом случае, мое профессиональное мнение: держись от нее как можно дальше. Ради работы, ради ее безопасности и ради твоей собственной шкуры. Но это мое профессиональное мнение. А как человек... — он развел руками, — как человек я понимаю, что ты можешь его не поддерживать. Можешь нарушить все правила. Чувства — странная штука, брат.

Он встал, подошел к окну и посмотрел на темнеющий город.

— Я видел, как люди делают страшные вещи на войне. Но, поверь мне, по сравнению со всем, что мы видели в том аду, любовь — вот по-настоящему страшная сила. Она толкает людей на самые необъяснимые, странные поступки. Иногда — ценой своей жизни. Иногда чужой.

Рэй молчал, переваривая его слова. Все, что сказал Хендриксон, было правдой. И от этой правды становилось только хуже.

Начальник обернулся и хлопнул его по плечу.

— Ладно, философ. Хватит раскисать. Давай лучше выпьем. И никаких мыслей о работе, Лео.

Итан посмотрел на часы.

— Ого, время уже восьмой час. Пора домой. Собирайся, поехали. Я знаю один бар, где наливают лучший виски в городе. Поехали, поехали. Развеемся.

И Рэй, чувствуя, как с плеч падает хотя бы часть неподъемного груза, впервые за день позволил себе слабую, уставшую улыбку.

— Поехали.

Хендриксон оказался прав: в баре наливали отменный виски. Рэй пил медленно, стараясь не терять контроля. Боевой товарищ, напротив, наверстывал упущенное, осушая один стакан за другим и с каждой минутой становясь все более шумным и агрессивным. В какой-то момент он даже умудрился затеять драку с каким-то здоровяком из-за не поделенной барной стойки. Рэю пришлось его оттаскивать.

— Все, Хендрикс, хорош, — сказал Рэй, отбирая у него очередной стакан. — Пора домой.

Отправив начальника на такси, Рэй вернулся в бар, чтобы забрать свое портмоне, и увидел, как за барной стойкой сидит... Гвен.

Рэй замер, словно его ударило током. Что она здесь делает? Как она его нашла?

Гвен окинула взглядом полутемное помещение, задержалась на Рэе, и на ее губах появилась легкая, ироничная улыбка. Она подозвала его к себе, тот на ватных ногах начал приближаться.

— За своими вещами нужно следить, Лео, — сказала она, не здороваясь, и бросила его телефон на стол.

Рэй растерянно посмотрел на нее. — Что ты здесь делаешь? Как ты...

Она крутанулась на стуле и обратилась к бармену.

— Виски, двойной, — заказала она.

Рэй нахмурился.

— Это не совсем женский напиток, Гвен.

— Что, прости? — она вскинула бровь. — Ты хочешь, чтобы я сидела и посасывала какой-нибудь коктейль с зонтиком, томно глядя на тебя?

Рэй осекся.

— Нет. Я... я не это хотел сказать. Прости.

Гвен проигнорировала ответ и посмотрела прямо в глаза Рэю.

— Что с тобой происходит? Что это за отгораживание от меня? Ты уехал, даже не попрощавшись. Я, конечно, понимаю, что мы не друзья и не что-то подобное. Хотя... — она усмехнулась, — мы уже перешли на «ты».

Бармен поставил перед ней стопку виски. Гвен сделала большой глоток и поморщилась.

— Крепковато, — констатировала она, но тут же заказала себе еще одну.

Она посмотрела на Рэя долгим, изучающим взглядом.

— Не знаю, что еще сказать. Знаешь, Лео... — она запнулась, словно подбирая слова, — ты мне симпатичен. Как человек, понимаешь? Мне нравится с тобой общаться. И, возможно, ты это не поддерживаешь, тебе это не нужно. Но я не хотела бы терять... тебя.

Она замолчала, глядя на него с тихой грустью. И Рэй вдруг понял, что за маской сильной, уверенной в себе женщины скрывается ранимая и одинокая душа. И он, сам того не желая, стал для нее чем-то большим, чем просто водителем.

Она подняла свой стакан.

— Еще по одной?

Рэй молча кивнул.

— Наливай, конечно, — пробормотал он, чувствуя, как рушатся последние стены, которые он так старательно возводил вокруг своего сердца.

Через 30 минут Гвен, уже порядочно наклюканная, смеялась над любой шуткой Рэя. А тот и не думал останавливаться шутить: то, как она смеялась, казалось ему слаще любой патоки. Её смех обволакивал его с головы до ног и давал чувство комфорта.

В этот момент он не был Лео. Он был Рэем, и рядом с ним сидела девушка, чей смех заставлял его забывать, кто он и зачем здесь.

— Всё, — наконец сказал он, когда увидел, что её глаза начинают слипаться. — Пора домой. Я вызову машину.

— Нет! — она решительно топнула ногой. — Не поедем. Пойдём пешком? Я так хочу прогуляться.

Он понимал, что спорить было бесполезно, поэтому расплатился и, придерживая её рукой за плечи, они вышли на прохладный ночной воздух. И медленно побрели по почти пустынным улицам.

Внезапно девушка остановилась.

— Собаааачка!

У стены какого-то здания, свернувшись калачиком, лежал большой, лохматый пёс с умными и грустными глазами. Гвен, не раздумывая, опустилась рядом с ним на корточки.

— Привет, мой хороший, — прошептала она, осторожно протягивая руку тыльной стороной, чтобы тот её обнюхал. Пёс вильнул хвостом и ткнулся мокрым носом в её уже раскрытую ладонь. — Блин, жалко, у нас ничего покушать нет для тебя. Прости, малыш.

Она обняла пса за шею и прижалась к его тёплой шерсти.

Рэй смотрел на эту картину, и его сердце сжалось от нежности.

"Милая какая, — подумал он с улыбкой. — Сейчас наобнимается, а потом неделю будем от лишая лечить".

Он усмехнулся своим мыслям. Она была такой непосредственной в этот момент.

— Ну всё, пойдём, — мягко сказал он, подходя и протягивая руку, чтобы помочь встать. — Ты только раздразнишь. Привяжется к тебе и он не захочет уходить, что делать будешь? — он задал этот вопрос риторически, но она слишком серьёзно посмотрела на него и, встав на ноги без посторонней помощи, подошла ближе, будто хотела сказать что-то на ухо. Рэй наклонился и услышал:

— Любить...

Мужчина замер. Он мгновенно понял эту аналогию. Он говорил о собаке, но она услышала в его словах собственную тоску. Одинокий, привязавшийся, не желающий уходить... Это было о нём. И её ответ тоже был о нём.

И в этот момент она сделала то, о чём думала уже не раз.

Она поднялась на цыпочки, положила ладони ему на грудь и поцеловала.

На секунду он замер, ошеломлённый её смелостью. Её губы были мягкими и сладкими, с привкусом виски и чего-то ещё — отчаянной нежности. А потом весь его контроль, вся его выдержка, его миссия рассыпались в прах.

Он ответил на поцелуй, обнял за талию, прижимая к себе. Вкладывая в этот ответ всё, что держал внутри: страх за неё, восхищение, ревность, тоску. Это был не просто поцелуй. Это был ответ на все несказанные слова, на все украденные взгляды, на мучительно бессонные ночи.

Лишь безмолвный пёс у их ног снова вильнул хвостом — единственный свидетель того, что только что произошло.

Глава 14 ИСПОВЕДЬ.

Воздух был наэлектризован, тяжелый от несказанных слов и обжигающего признания. Я замерла. Лишь тусклый свет фонаря освещал наши лица, а пес у ног, как верный друг, снова вильнул хвостом в знак поддержки.

Его руки, до этого крепко прижимавшие меня к себе, медленно опустились. Он отстранился. На его лице, на котором до этого была буря эмоций, теперь проступала знакомая маска: неловкость, смешанная с чем-то похожим на... ужас?

— Боги, прости, Гвен, — шептал он, его голос был хриплым, как будто он только что пробежал марафон. Я не понимала, за что он извиняется; сейчас мне было хорошо так, как не было последние семь лет. — Мы оба определенно потеряли голову.

Он снова сделал шаг назад, пытаясь создать дистанцию между нами не только физическую, но и эмоциональную.

Я смотрела на него, понимая, что не испытываю смущения, лишь спокойную решимость. Я понимала, что происходит. Он пытался отыграть назад, откатить к безопасному статусу «водитель» — «пассажир». Но я не позволю, ни теперь, когда я почувствовала, что значит гореть человеком. Я горела им, горела, когда он был рядом, и внутри, и снаружи. Я смущалась, хотела, жаждала этого момента. Впервые за последние годы я не боюсь партнера, а мечтаю о нем.

— Если захочешь это забыть, — сказал я почти ровным, почти безразличным тоном, который по сути был моим вызовом. Я сделала шаг навстречу, но не стирая грань расстояния, которого он создал. — Я не буду напоминать.

Мой взгляд был прямым, я говорила, что думала, и была собой. Никакой статус мне не был важен. Возможно, это было ошибкой, но я была уверена мы со всем разберемся.

— Но я ни о чем не жалею.

Я видела, как он замер, подняв голову и посмотрев мне в глаза. Я видела, как в его глазах плескалось отчаяние, словно остатки вина в бочке, но я ждала. Всё решится здесь, будет ли он честен?

— Я вызову машину, — прошептал он и пошел прямиком в сторону бара. Я усмехнулась. «Пусть так. Время у нас есть, я не тороплюсь. Отыграю невесту и укачу в закат с Лео, рассказав, что у нас происходило», — я мысленно улыбнулась своим мыслям и последовала за ним.

Я все еще была немного пьяна, но не настолько, чтобы терять контроль над своим телом. Скорее наоборот, теперь я поняла: алкоголь помог мне отпустить напряжение последних дней. Мне хотелось просто лечь сейчас у камина, закрыть глаза и вспоминать Лео, поцелуй и его объятия.

Когда мы приехали, он сухо попрощался и пошел в свою комнату, я же вошла в каминную и замерла.

Меня встретил мягкий свет камина, пушистый ковер на полу, разбросанные подушки вокруг. Кто-то явно постарался, создавая атмосферу тепла и уюта.

Я улыбнулась и опустилась на пол. «Ах, кайф!» — прошептала, закрывая глаза.

Я лежала минут десять, вспоминая все события минувшего вечера: его поцелуй, руки, губы, неподдельную страсть. Не верилось, что за столь короткое время я нашла человека, который так тонко меня чувствует. Я засмеялась и, прижав ладони к раскрасневшемуся лицу, потянулась за телефоном. Время: 3:20. Пора идти спать, но сейчас я совершенно не смогу уснуть, в голове вертится этот мужчина и упрямо не хочет уходить.

Была даже шальная мысль раздеться и подняться к нему в комнату. «Уверена, он тоже сейчас не спит», — я хихикнула и снова раскраснелась. Давно я не чувствовала себя так приятно. Голова кружилась то ли от выпитого, то ли от поцелуя и чувств…

Я собиралась уже пойти спать, как дверь раскрылась, и в этот момент в комнату вошел Дерек.

Он шатался, в руке держал початую бутылку виски. В его глазах плескалась мутная, пьяная тоска.

Я вздрогнула. Что-то в его поведении меня насторожило. Тот, не говоря ни слова, двинулся прямо на меня. Я вскочила на ноги, пытаясь спрятать страх перед выпившим человеком.

— Что смотришь? Не видела, как люди пьют? — посмотрел он мне прямо в глаза со злобой, а после будто осекся. Удивленно посмотрел, будто только сейчас заметил, кто перед ним. И, поняв, что я испугалась, на лице у него отразилось искреннее сожаление.

— Прости… Тебе неприятно. Не хотел пугать… Просто хотел сесть у камина.

Я внимательно оглядела его. На его лице красовался свежий кровоподтек.

— Это… это твой отец? — тихо спросила я. Но уже знала ответ. Дерек кивнул, усмехаясь. — Он… популярно мне объяснил, что будет, если моя «девушка» будет ему грубить.

Я заметила, что в его голосе не было злости, только усталость и смирение. Моё сердце сжалось от боли за него. Мне было обидно не только за себя, сколько за Дерека. Видеть его таким — сломленным, униженным — было невыносимо.

— Прости… Тебе больно? — я шагнула к нему и осторожно коснулась щеки.

Дерек поморщился.

— Жить буду, к сожалению.

— Садись, — решительно сказала я, жестом указывая на одну из подушек. — Сейчас обработаю.

Я взяла бутылку из его рук и поставила на пол. Затем принесла полотенце из ванной, перекись и лед из кухни, приложить, чтобы не было синяка. Аккуратно смочила ткань и начала обрабатывать раны.

Дерек молча сидел, глядя в огонь. — Зачем ты это делаешь? — тихо спросил он меня обхватывая своей ладонью - мою, не отрывая взгляд от пламени. Моя рука дрогнула.

— Потому что никто другой этого не сделает, — так же тихо ответила я. — Понятно? Всё. Сиди спокойно.

Дерек выдохнул, и я почувствовала, как расслабились его плечи.

— Спасибо, — прошептал.

Я улыбнулась.

— Вау, — воскликнула я, стараясь разрядить обстановку. — Ты сказал «спасибо»! Сегодня, наверное, град пойдёт.

Дерек слабо улыбнулся в ответ. — Не издевайся. Я серьёзно.

— Да я тоже серьёзно. Почаще бы тебе меня благодарить, чтобы не шокировать каждый раз, — похихикала я и, закончив обрабатывать, приложила лёд. — На, держи. На этом моя помощь — всё.

Он улыбнулся, но пакет забрал.

— А знаешь, давай-ка мне тоже глотнуть, — протянула я руку к его бутылке. Мы сидели рядом, молча глядя в камин, на потрескавшиеся дрова, когда я услышала его шепот.

— Ты знаешь… — тихо так произнёс он. — Это всё вообще не моё.

Я повернулась к нему и увидела, как его глаза наполнились слезами. Он отвернулся, стараясь скрыть свою слабость, но говорить продолжил. — Всё, что он хочет мне оставить, это вообще не моя мечта, понимаешь?

Я молча смотрела на него. Я знала. Это было невозможно не заметить. Он был заложником своего отца, его денег. И сейчас, впервые за долгое время, открылся мне. Это была его исповедь.

Я осторожно взяла его за плечо и притянула к себе. Дерек не сопротивлялся. Он прижался ко мне, уткнувшись лицом в плечо. Я чувствовала, как его плечи вздрагивают от беззвучных рыданий. Я не смотрела на него, понимая, что для него это было бы слишком унизительно. Я просто позволяла себе гладить его по волосам, позволяла ему выплакаться.

Время шло. Алкоголь и нервное напряжение сделали своё дело. Дерек постепенно успокоился, его дыхание стало ровным и глубоким. Он уснул, положив голову мне на колени. Я не шевелилась. Продолжила сидеть, нежно поглаживая его волосы, и смотрела на огонь, думая, как же странно всё обернулось. Ещё неделю назад я и представить не могла, что буду сидеть вот так, у камина, с пьяным Дереком Кирби на коленях и чувствовать к нему… жалость? Сочувствие? Что-то похожее на нежность?

Я осторожно провела ещё раз по его волосам. Он был как ребёнок, потерявшийся в огромном и страшном мире. И я оказалась рядом, чтобы хоть ненадолго дать ему приют.

Я понимала, как этот момент хрупок и скоротечен. Завтра всё может вернуться на круги своя: Дерек снова станет циничным, язвительным наследником империи Кирби, а я — лишь пешкой в его игре.

Но сейчас, в этой тихой комнате, рядом с мирно спящим парнем, я чувствовала себя нужной. Нужной ему. И это оказалось важнее всего остального.

Внезапно я поймала себя на мысли: «А как теперь встать?»

«Ну, слава Богу, хоть дверь закрыта, никто не увидит».Было понятно, что в эту комнату никто не зайдет. Слуги боялись нарушить покой Дерека, знали его вспыльчивый нрав. Но как теперь быть? Даже если бы я захотела перетащить эту «тушу» в спальню, я бы просто не смогла подняться. Я вздохнула.

Хотя понимала, что даже если кто-то и увидит в таком положении — ничего страшного не произойдет. Мы же «пара»… Возможно, я думала лишь об одном человеке? Да, я определенно не хотела бы, чтобы Лео нас вот так застал.

Было неловко, неудобно и немного страшно.

Я пыталась найти выход из сложившейся ситуации. Можно было бы просто спихнуть его с колен, но так не хотелось портить этот момент открывшейся души, который может пропасть в момент его пробуждения…

И в этот момент Дерек во сне прижался к моим коленям и тихо прошептал:

— Мам… Мне так тебя не хватает…

Я замерла. Сердце пропустило удар. А потом, словно прорвало, слезы хлынули из моих глаз.

Отец говорил, что моя мама умерла при родах. Я никогда не видела её, не помнила лица и голоса. Но даже я понимала эту тоску по матери — тоску, которая жила со мной всю жизнь. И сейчас, слыша слова из уст спящего парня, я почувствовала такую близость, которой не было раньше. Спать расхотелось.

Я плакала, глядя на огонь, и поняла, что не могу его вот так бросить. Не сейчас. Ни когда он так нуждается во мне.

От автора

Билл, отец Гвен, метался по своему кабинету. На полу, на столе, на креслах — везде лежали стопки папок, старые юридические дела, выписки из архивов. Он что-то искал. Что-то, что не давало ему спать последние недели, с тех пор как его дочь оказалась втянута в мир семьи Кирби.

Он перерыл всё. И вот, в самом дальнем ящике стола, под кипой пожелтевших от времени бумаг, он нашёл её. Тонкую папку с делом Уоррена Кирби двадцати семилетней давности. Он открыл её, пробежал глазами по датам, по именам... и его лицо окаменело.

— Я так и знал, — выдохнул он.

Руки его не дрожали. Руки лучшего адвоката города никогда не дрожали. Он взял телефон и набрал номер, который не набирал много лет. Номер, который он помнил наизусть.

На том конце ответили почти сразу.

— Слушаю.

— Здравствуй, Уоррен, — ровным, спокойным голосом произнёс Билл. — Давно не списывались.

В трубке на секунду повисла тишина.

— Гарнер. Какими судьбами? Что-то произошло?

— Именно это я и хотел у тебя спросить. Что происходит? Я звонил в полицейский участок, где держали подругу моей дочери. Мне сказали, что её забрал "твой человек". Тот самый, которого я защищал по твоему поручению.

Уоррен на том конце провода лениво хмыкнул.

— А, ты об этом. Ну да.

— Что значит "Ну да"? — в голосе отца Гвен появились стальные нотки.

— Так было надо, Билли. Так было надо, — в голосе Кирби звучала неприкрытая насмешка. — Слушай, я же тебе, кажется, не рассказывал, да? — голос Кирби стал вкрадчивым, ядовитым. — Мы же с твоей женушкой тогда... неплохо так развлекались. Пока ты пропадал в судах, спасая задницу моего человека.

В трубке повисла тишина. Билл стоял посреди своего кабинета, заваленного бумагами, которые были свидетелями его побед. Но сейчас стали свидетелями поражения.

— Не может быть.

Уоррен засмеялся в трубку.

— Билл, ты же не глупый мужик, ну какая баба будет ждать вечно уставшего мужика с работы, который не зарабатывает? Ладно, мне некогда. О подруге дочери не волнуйся, она в надежных руках. — и так же смеясь, положил трубку.

Ну и к чему это было сказано? Посеять сомнения в чем? В том, что Гвен его дочь? Чушь собачья. Подорвать его авторитет? Нет, скорее всего он просто соскакивал с темы, ну конечно. Он никогда не гнушался врать, вот и сейчас решил проверить его нервы на прочность.

Но вспоминая то время, его уверенность в своей правоте, таяла с каждой минутой.

Глава 15 ПЕРВЫЙ АКТ

Две недели пролетели незаметно, наполненные непрерывной подготовкой. К концу срока всё шло ровно, как по маслу. Уоррен Кирби был на пике своей уверенности. Я же прошла ускоренный курс этикета, корпоративных тонкостей и личных предпочтений новых влиятельных партнёров. Я была готова.

И пока Уоррен упивался собственной гениальностью, наши отношения с Дереком потерпели удивительную трансформацию. После той ночи у камина между нами воцарилось новое, тёплое взаимопонимание. Мы не обсуждали ни ту ночь, ни его слёзы, ни мою поддержку. Этого и не требовалось.

Дерек перестал язвить, что очень мне нравилось; его сарказм ушёл, уступив место мягкой, почти нежной заботе. Он был рядом, когда я нервничала, обнимал, когда перегружалась и хотелось поплакать, или когда уставала от потока цифр. Он поглаживал по спине, без слов показывая, что он рядом. Слушал мои сбивчивые рассказы о скучных занятиях и шутил над моими ошибками, уже по-доброму. Для меня, выросшей только с Ирэн, это было невероятно ценно. Я чувствовала себя защищённой и понятой, ведь Лео по-прежнему сторонился меня, но я не давила. Верила: когда должно случиться, оно случится. Он почувствует, как я смотрю на него, и поймёт, что я тоже вижу и чувствую, когда он смотрит на меня.

Но в последние дни меня начало нервировать именно поведение Дерека: слишком уж тепло, заботливо. Я ловила себя на мысли, что он смотрит на меня взглядом, который казался чем-то интимным. Или мне так только казалось?

В общем и целом, мне хотелось знать наверняка. Спросить прямо было невозможно — это разрушило бы хрупкое равновесие между нами. Поэтому я начала продумывать план. Может быть, заглянуть в его спальню? Вдруг он ведет дневник? Мне просто необходимо было узнать о нем побольше, теперь, когда он стал мне близким человеком.

Я решила поговорить об этом с Лео. Уж он-то мне поможет. Пусть он ведет себя как засранец, который шугается от меня, но неосознанно я сама вижу, каждый раз, как он на меня смотрит. Могу его попросить стать напарником в этом деле?

Только, что же придумать?.. Просто так в комнату не влезть, а уж адекватной причины для тайного проникновения не придумать. Мы же пара, чего мне вдруг взбрело в голову «тайно» залезть туда, где могу ходить совершенно спокойно.

Эх, вот бы случилось чудо!

— Мисс Гвен! — Итан Хендриксон подкрался незаметно, да так тихо, что я со страху перевернула чашку с кофе. По столу потекла черная жидкость, грозя заляпать чистейший пол в кухне.

— О, Боги, мистер Итан, вам бы колокольчик на шею! — я судорожно схватила тряпку, пытаясь предотвратить катастрофу, но было поздно. Кафельный пол был убит.

Только бы служанки не увидели, они все утро эти полы натирали, бедные. Уоррен с них не слезает последние дни. Демонстрация пройдет здесь, и он хочет, чтобы все было идеально.

— Давайте уберем, пока Гертруда не спустилась, — услышала я голос начальника безопасности и увидела, как он садится на колени, ловко орудуя тряпкой.

— Спасибо вам большое, — повторила я, протирая пятно. — Не хотелось бы заставлять девушек еще раз убирать из-за меня. Мистер Кирби с них и так не слезает.

— Да, Гера в последнее время страшно злая. Все на взводе из-за предстоящей встречи. Сотню парней пришлось напрячь для охраны.

— Ого! — я удивленно вздохнула. — Разве у мистера Ямамото нет своей охраны?

— Нет, вы не знали разве. Он путешествует с одним охранником, тот с ним двадцать лет, если не больше. Говорят, его никто еще не видел, один раз он появился в Японии, когда в Ямамото стреляли. Кто его хотел убрать, не раскрылось, да и вообще, как будто это дело замяли, а я думаю, просто убрали всех, с концами. — я смотрела на Итана, открыв рот. Серьезный мужчина этот японец, оказывается. Сможем ли мы ТАК ПРОСТО его обмануть? Я начала нервничать.

— А вы зачем пришли-то? — вспомнила я свой первоначальный вопрос.

— Так я к Лео. У мистера Дерека скоро день рождения, буквально через месяц, ну, вы, наверное, в курсе, но что дарить мы ума не приложим. Нам прошлый охранник докладывал, о чем говорил Дерек, и мы из общих соображений собирали на подарок. — молнии в моем мозгу начали метать искры: «ВОТ ОНО!»

— Мистер Итан, дай Бог вам и вашей семье здоровья. Спасибо, что вы появились в моей жизни. - ликовала я.

— Да, пожалуйста… наверное. А что?

— Вы не поверите, я совсем забыла о его дне рождения из-за этой подготовки.

— Ну… я не знаю, в курсе ли вы, но мистер Дерек его терпеть не может. Он как-то в шестнадцать лет попал в больницу в этот день. Никто не знает, с чем, но после этого разные слухи пошли. Что… — он понизил голос до шепота и наклонился ко мне, прошептав на ухо: — Вроде как с попыткой суицида.

После выпрямился, поднимая тряпку с пола.

— Хоть это все слухи, но дни рождения он правда не любит справлять. Хоть и ворчит на нас за подарки, но принимает. Гертруда как-то попыталась испечь праздничный торт, лежал вон там вот, — он указал на порог, возле входа.

— Только я вам об этом не говорил. — Он судорожно поднял глаза на меня. Я показала замок на рту и кулак возле сердца.

— Я сама узнаю тогда у Лео, и мы вместе обо всем подумаем, хорошо? — Я подняла ладонь, готовясь к рукопожатию, но его не последовало.

— Мисс Гвен, это не мое дело, но вам бы пока с Лео, ну… не видеться лично. — Я прищурилась, мне не понравилось это предложение.

— В каком это смысле? Мы видимся с ним каждый день, он мой… то есть, наш с Дереком водитель, и я совершенно не понимаю, к чему вы клоните.

Начальник безопасности потупил взгляд. Видеть этого сильного мужчину таким я не привыкла, он всегда излучал позитив, так что же теперь? Сердце застучало с удвоенной силой! ДОГАДАЛСЯ?

— Поверьте, ничего дурного, он хороший мужик, правда. Не хотелось, чтобы он попал под раздачу.

— Из-за меня? Вы говорили с Уорреном Кирби? Что-то случилось? — В моей голове прокрутились тысячи и тысячи сценариев злости Уоррена на Лео: как его выгоняют или того хуже.

— Нет, я не об этом. — Он выдохнул и поднял на меня взгляд, который я мгновенно прочитала: он переживает за него. — Он никогда не был так долго близок с девушкой, которая проявляла к нему такую доброту, как вы. Возможно, он может счесть это… за проявление симпатии и запутаться.

Я выдохнула.

— Не переживайте, мы со всем разберемся, честно. И если будет нужно, я с ним поговорю с глазу на глаз и всё выясню и проясню, не вовлекая других людей. Это вас устроит?

Итан посмотрел на меня странно. Что же ему известно? Не стал же Лео делиться с ним тем поцелуем? Хочется, чтобы об этом знали только мы. Не только из-за Уоррена или Ирэн, скорее — это придавало нашим отношениям некую романтическую скрытность.

— Конечно, если вам так угодно, — Хендриксон кивнул и вышел. Я же, прислонившись к дверному косяку, закрыла глаза и улыбнулась. Есть легальный повод побыть с ним наедине. День рождения Дерека, отлично.

* РЭЙ*

Я стоял под душем, и холодная вода смывала не только пыль прошедшего дня, но и попытки снять давившее напряжение. Две недели. Две недели, как я сам себя запер в тюрьме «Лео».

Я старался избегать её. Говорил только по работе. Отстраненно. Холодно. Так, как должен говорить телохранитель с подопечной. И это убивало меня, с каждым днем всё сильнее. Старался держаться подальше. После того поцелуя на улице, после её ледяного «я ни о чем не жалею», понял, что проиграл. Как дурак, пытался убить в себе это чувство, отстраниться, вернуться к своей роли бесстрастного водителя-телохранителя.

Теперь лишь изредка мне удавалось заговаривал с девушкой по рабочим делам. «Вас ожидает мистер Кирби». «Машина подана». Отвозил её на винодельню, где она продолжала собирать данные, но больше не находилась рядом. Моё место занял Дерек.

Моё ли?

Я видел, как он обнимает её, как они смеются. Как лицо Гвен озаряется светом, и ревность, жгла изнутри. Я старался, боги, так старался не смотреть, не вслушиваться, но глаза сами цеплялись за их фигуры, а уши ловили отголоски разговоров. Мне казалось, что она сама отстранилась. Раньше, стоило мне лишь взглянуть, как она тут же чувствовала это и оборачивалась. Наши глаза встречались, и в этот момент мир сужался до двух людей. Первую неделю после того, как мы впервые столкнулись на винограднике, так и было. А потом она будто обрубила эту невидимую нить. Я смотрел на неё издалека, видел её новую легкость рядом с наследником Кирби. И она ни разу не поймала мой взгляд. Это сводило с ума.

Да, понимаю. «Миссия важнее всего. Долг превыше любых чувств». Но с каждым разом эта аксиома дается всё труднее. Я был Лео, но внутри Рэй сгорал от желания снова ощутить вкус её губ, снова услышать смех, который адресован только ему. И ненавидел себя за это.

Я вышел из душа и накрутил полотенце на бедрах. Холодный душ не помог абсолютно. Гвен стояла перед глазами всё в том же халате, в котором я и застукал её ночью у холодильника. Она была задумчива, ела мороженое, а халат открывал вид на её ноги. Хорошо, что она меня не увидела…

— А! — я ногой, молниеносно снес со стены сушилку для рук, как будто она была виной всех моих мыслей. — Да сколько можно?!

Трудно не думать о ней. Не только о её ногах, но и о её уме, о том, как она рассуждает и вступает в полемику с ведущими консультантами мистера Кирби по вопросам закупок. Какими словами она ставит их на место! Хоть и не со всеми её методами я был согласен, особенно в закупке бочек определенного типа, но в общем и целом — это было не важно. Важно лишь то, что её ум сексуален ровно настолько же, насколько и тело. Возможно, даже больше.

*В дверь тихо постучали, но мужчина этого не услышал. Вода капала с его волос, мешая сосредоточиться на мысли.

Постучали чуть громче.*

— Итан, — пробормотал я, идя открывать. — Не мог позвонить, что ли? — бубнил на ходу, прикидывая, чем его угощать. По любому ведь пожрать пришел. А я ретировался из кухни до того, как успел что-то прихватить, и Гвен бы меня не увидела. «Старый осёл», — посмеялся я над собой.

А открыв дверь, обомлел. На пороге стояла она, с совершенно невозмутимым лицом. Пока оно не опустилось на полотенце.

Дверь была захлопнута перед её носом в ту же секунду.

«А что еще мне было делать?!»

Натягивать джинсы на влажное тело было тем еще испытанием. Чуть не упав, но застегнув ширинку, принялся натягивать футболку и только после этого открыл дверь, впустив девушку.

«Надо бы извиниться».

— Наперед…

— Что? — не расслышал я.

— Я говорю, у тебя футболка задом наперед, можно было не надевать. — она улыбалась.

Я почувствовал, как злость внутри меня закипает. Ярость на неё, на себя, на весь мир.

— А ты что, хотела полюбоваться? — язвительно бросил я, скрестив руки на груди. — Как бы жених не заревновал.

— Вот ты как? Ну, хорошо. На самом деле я пришла, потому что у меня к тебе предложение, — её тон был деловым, но её глаза… В них плескалось что-то, что заставило меня напрячься. — В общем, — она понизила голос, делая таинственный вид...

Я слушал её и на мгновение забыл обо всем: о миссии, о своей роли и островке спокойствия и отстраненности от неё, куда я сам себя загнал. В ней было столько искренности, столько желания сделать добро.

— Что? — спросил я, пытаясь вернуться в реальность. — Зачем залезать в комнату к мистеру Дереку, да еще и тайно? Разве вы не можете зайти туда спокойно?

Я должен был ей отказать. Должен был сказать, что это не моя работа, что это слишком рискованно.

— Могу, но..

— Мисс Гвендолин, — перебил я, пытаясь звучать максимально профессионально, даже перешел на «вы». — Я не могу помочь с тем, о чем вы не говорите прямо. Если вы мне не объясните настоящую причину, не доверяете, я не буду помогать. Я все-таки работаю на вашего жениха, а не на вас. Тем более, если это приказ…

Гвен резко подняла на меня взгляд. В ее глазах вспыхнул тот самый холодный огонек, который я уже видел. Это была не милая, наивная девочка, которая обнимала бездомного пса. Это была женщина, которая, если будет нужно, снесет голову с плеч, как не нужную ветвь лозы и не будет сожалеть. — Вы думаете, я пришла сюда, чтобы приказывать вам? — ее голос был низким и опасным, а обращение на «вы» подействовало на меня как хлыст, пощечина.

Она повернулась и двинулась к двери. Я смотрел ей вслед, и меня охватила паника. «Нет! Это мой последний шанс. Если она сейчас уйдет, все будет кончено. Она закроется».

Я рванулся вперед. Она уже почти дошла до двери, когда я накрыл ее руку своей. Прижимал левой рукой к себе, за талию, а правой так же держал ее ладонь, которой она хотела открыть дверь. Она оказалась заперта между мной и дверью, спиной ко мне.

Я чувствовал ее тепло сквозь тонкую ткань платья. Ее тело напряглось.

— Я согласен, — прошептал я.

Она медленно повернулась. Ее глаза смотрели на меня с ледяным спокойствием, и в них не было ни тени тепла, которое я видел совсем недавно. Ее взгляд скользнул по моей одежде. — Хорошо, что вы одеты, мистер Лео.

Она убрала мою руку, открыла дверь и вышла, даже не взглянув на меня.

— Кого я вижу!

Мистер Кирби стоит прямо перед дверью, а в пяти метрах от лестницы служанка, плача, оттирала на полу какую-то полосу.

— Здравствуйте, уже час не видела, чтобы кто-то плакал. Сдаете позиции? — Гвен выходит из комнаты и движется прямо на Уоррена.

— Гвени, дорогая, к чему сыпать такими оскорблениями! Я не виноват, что девушки не умеют воспринимать критику. К тому же, после выяснения её обязанностей стало намного чище, не находишь? Тебе тоже не мешает готовиться сейчас, все-таки встреча с важным гостем, не хотелось бы, чтобы невеста сына опозорилась на первом вечере. — Он говорил ядовито, мерзко оглядывая её с ног до головы. Хотелось закрыть её своей грудью, да и самому не видеть эту сцену. — Да и, признаться честно, я думал, ты работаешь. Где же отчет? — Он давил своей властью, но она не сдавалась.

— Уже завтра с утра отчет и некоторые замечания по работнику, что принимает виноград, будут лежать у вас на столе.

— Хорошо, — кивнул мужчина удивленно. — Мне нравится твой энтузиазм. И твоя работа тоже. Не забывай, все-таки ты работаешь на меня, как и твоя подруга.

— Я помню, благодарю.

«Идиот! Она же буквально будущая невеста твоего сына, разве есть смысл так наседать на неё ?.. И что за подруга?»

Казалось, что я что-то упускаю из виду, что-то очень явно бросающееся в глаза.

Уоррен повернулся и медленно пошел прочь. Служанка, которая сидела у лестницы, ретировалась, как только Кирби, спустившись по лестнице, скрылся в коридоре первого этажа. Я посмотрел на Гвен и, шагнув к ней, бережно взял за руку. Хотелось прижать её к себе, пусть храбрится перед Уорреном, но я видел, как внутри её потряхивает.

Когда она резко отдернула свою руку, меня словно холодной водой окатили. Она больше не даст себя касаться? Это было пыткой — видеть её в таком состоянии, без права помочь.

— Насчет плана обговорим все позже, — сказала она, как отрезала. Голос её звучал холоднее, чем мне хотелось бы. — А сейчас мне надо работать.

Она развернулась и пошла прочь и снова не обернулась. Я слышал, как хлопнула дверь её спальни. Проводил её взглядом, лицо окаменело. Я посмотрел на свою пустую ладонь, а затем на поворот, за которым она исчезла.

Медленно повернулся и пошел обратно. Чувствовал себя бессильным идиотом, точнее «Старым бессильным идиотом, который влюбился в того, в кого точно не следовало», и, горько усмехнувшись, хлопнул дверью так, что эхо разнеслось по дому.

«Теперь всё, что я могу — это наблюдать».

*Гвен*

Я дошла до своей комнаты и прислонилась головой к холодной двери. Я слышала хлопок двери Лео. Он злился. Я понимала. Но сейчас… сейчас я не могу себе позволить чувства. Уоррен напоминает мне об Ирэн каждый раз.

«Гвен, еще чуть-чуть, — прошептала я себе. — Еще немного. И после мы сможем обо всем с ним поговорить».

Почему я каждый раз забываю в этих своих эйфорийных чувствах о том, что мне надо работать? Не просто работать, а отыгрывать свою роль. Роль невесты. Роль марионетки.

Глубоко вздохнув, я отстранилась от двери. Мне нужно было идти. Мне нужно было поработать, хотя бы чтобы не сорваться.

Уже на следующий день особняк Кирби ожил в ожидании высоких гостей. Повсюду сновали слуги и охрана, наводя последние штрихи. Я стояла рядом с Дереком, держа его за локоть. Недалеко от нас ходил Лео, его грубые, прижимающие меня к двери руки не выходили у меня из головы. Уши горели только от одной мысли, что мы друг с другом сделаем, когда вся эта клоунада закончится. Я рассчитывала на чувственный, тот самый, о котором пишут во всех книгах секс. Страстно. Красиво. Чувственно и совершенно развратно.

— Ты чего? — наклонился ко мне Дерек.

— Что?

— Чего руку сжимаешь, больно, — он улыбнулся. — Не переживай, встретишься с ними и поймешь, что они нормальные, в отличие от отца. Все говорят, что они не просто играют, а живут друг другом, да и ко всем они относятся хорошо.

— Душки, одним словом, — улыбнулась я, давая понять, что спокойна.

— Да, как две дужки от очков, неразлучны и подходят друг другу, — я усмехнулась.

— Коломбуришь? Нас вон твой отец взглядом сейчас сожжет, обними меня хоть.

На что Дерек прижал к себе, шепча в ухо: — Не выдай что-нибудь эдакое, как тогда в комнате.

* За неделю до событий.

Каминная.*

— Запомни, пожалуйста, это же важно, — я выдохнула и закрыла глаза.

— Да не будет он спрашивать про устаревший сорт, что ж ты такой тугой.

— Сама ты тугая, спросит, а ты…

— А я «ни бе, ни ме, ни кукареку»? Это хотел сказать? — я закатила глаза и увидела, как Дерек сначала хмыкает, а после разражается смехом. — Ты чего? Ну что? — Он смеялся, пока я закатывала глаза. — Дурной? Никогда такую присказку не слышал?

— Нет, — он выдохнул, смахивая слезу. — Клянусь, это бомба. Что там еще у тебя? Вываливай. Ой! — он схватился за голову. — Аж голова разболелась. Давай, вытаскивай из своих закромов памяти все присказки и шутки бедного населения, чтоб я не умер от смеха случайно на приеме.

* Наше время. *

— Не волнуйся, он будет отвлечен на твоего сумасшедшего папашу, трясущего охранника, — показала ему я в сторону выхода.

— Ты что, блядь, не мог нормально рубашку погладить?! — рычал Уоррен, его голос был полон отвращения. — У тебя откуда руки растут, блядь?! - Он схватил бедного мужчину за шкирку и с силой оттолкнул от себя. — Итан! — заорал он. — Замени этого долбоеба кем-нибудь! Сейчас же!

Итан Хендриксон, начальник службы безопасности, подошел к Уоррену, сохраняя олимпийское спокойствие.

— Хорошо, мистер Кирби, — сказал он ровным голосом. — Не переживайте, сейчас другой придет.

И в этот самый момент, словно по команде, затрещала рация на его поясе.

— Первый пост! Объект приехал!

Итан поднял рацию к губам.

— Проверьте багажник и дно машины!

Уоррен застыл. Его ярость мгновенно сменилась недоумением, а затем — возмущением. Он повернулся к Итану, его глаза сверкнули.

— Ты что, ебанулся совсем?! Проверять господина Ямамото?!

Итан спокойно посмотрел ему в глаза.

— Правила для всех одинаковы, мистер Кирби. Это наш протокол. Хотите с этим поспорить? Тогда наймите другого, на мое место. — его голос был твердым, без намека на страх. Он был начальником службы безопасности, и никто не мог ему приказывать, когда речь шла о правилах.

Уоррен на мгновение замер. В его глазах читалась борьба между желанием взорваться и пониманием, что он не может рисковать встречей с Ямамото из-за глупого спора.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Потом похвастаемся, какой ты у нас профессионал. Я думаю, японец оценит.

Итан лишь кивнул. Уоррен отвернулся, и его лицо снова приняло привычное надменное выражение, готовое к встрече с важным гостем.

Я смотрела на Итана, и во мне просыпалось уважение. Он не прогнулся. Он был профессионалом. И это давало мне надежду. Если в этом доме есть такие люди, возможно, не все еще потеряно. Я внутренне сжалась, ища глазами Лео, мне нужна была его молчаливая поддержка.

Пьеса начинается.

Глава 16 ВСЕ ТОЧКИ НАД I

Когда машина подъехала к парадному входу, все были на своих местах. Дерек, в классическом темно-синем костюме, и я, в элегантном и сдержанном коктейльном платье цвета морской волны, стояли рядом с Уорреном. Лео, вопреки нашей отстраненности друг от друга, проходя мимо, легонько сжал мою руку, успокаивая, хотя его взгляд был направлен вперед.

Мистер Атсуши Ямамото и его жена Акико выглядели как воплощение восточной элегантности: он — в дорогом, идеально скроенном костюме, она — в изысканном кимоно, подчеркивающем её изящество. От неё было невозможно оторвать взгляд.

Они привезли с собой бутылку нового вина, недавно разработанного на их виноградниках, чтобы произвести впечатление и, вероятно, показать Кирби, что они достойные партнеры, готовые к сотрудничеству.

«Кто бы сомневался»

Приветственные речи, легкий обмен любезностями и мой шикарный спич по поводу кимоно окутан-Акико, который она оценила, судя по взгляду. Всё шло по плану. Затем Уоррен повел гостей в гостиную, где уже были накрыты легкие закуски и, конечно, лучшие вина Кирби, к выбору которых я безусловно приложила руку. И пару раз хотелось приложить ладонь к шеям тех, кто смел выбирать нечто иное.

Когда мистер Атсуши и Дерек отошли к окну, обмениваясь впечатлениями о винодельнях, их разговор стал тише, а мисс Акико взяв меня за руку, отвела в сторону.

— Мы с мужем видим, Уоррен понимает, что для нас значит «семейное дело» и передаст бизнес вам с Дереком. Вы смотритесь очень хорошо, а главное, работаете как один организм.

— Вы же видели нас не больше часа, — сказала я с улыбкой.

О да, эти движения мы оттачивали две недели. Наслаждайтесь: я наклоняюсь, он придерживает мое платье, он глядит на закуску, и я тут же предлагаю ему попробовать. Наши взаимодействия были отточены, но казалось, что мы так можем делать и по наитию, независимо от сценария.

— Поверь, это заметно, — мы подошли к столу, и я заметила, как Дерек наклонился и что-то шепнул на ухо японцу. Тот слушал его внимательно, оставался невозмутимым. Затем улыбнулся, кивнул и протянул руку для рукопожатия. Казалось, этот жест был слишком личным для деловой встречи.

Через полчаса мы уже спорили с самим Ямамото о виноградных лозах. Дерек меня одергивал, но я не уступала, выискивая новые аргументы в пользу проверенных данных, а не экспромта.

— Хорошо, будь по-вашему, но что вы скажете, если я предложу использовать… — он назвал длинное латинское название, которое я моментально узнала, и мои глаза расширились. — ...Vitis vinifera Regium (Царственная виноградная лоза). Что вы скажете, если мы с вами её возьмем? Снова будете спорить? — он наверняка заметил моё удивление, и в его глазах заплясали искорки нетерпения. Я видела, что мой энтузиазм завел его рабочую натуру, и нам обоим не терпелось приступить к разработке вина.

Моё сердце забилось чаще. Vitis vinifera Regium — легендарный сорт, о котором я читала только в старых книгах. Он считался утерянным или существовавшим в единичных экземплярах. Его вино было чем-то из области мифов.

— Да вы что! — не сдержалась я, моя профессиональная страсть взяла верх над этикетом. — У вас он есть?! Я ни разу с ним не работала, но столько читала о нем! Его же почти не осталось!

Акико, жена Ямамото, которая до этого молча стояла в стороне, лишь слегка улыбаясь, рассмеялась. Ее смех был мелодичным и теплым.

— Всё-таки мы сделали правильный выбор.

Она посмотрела на мужа, потом на Дерека и, наконец, на меня.

— Ты видишь, какие у нас будут партнеры? Походят на тебя в молодости?

— Ещё как, — улыбнулся Ямамото.

Я почувствовала, как румянец заливает мои щеки. Это было огромное признание: не просто девушка наследника, не просто марионетка Уоррена, а полноправный партнер, который разбирается в деле.

Уоррен Кирби, стоящий рядом, я уверена слышал всё это, я заметила как на его лице медленно нарастало выражение откровенной ярости. Он планировал использовать меня как глупую помощницу, а теперь Ямамото, его злейший враг, хвалил меня как будущего «мозга» и «партнершу» своего сына.

Я увидела как Акико, словно почувствовав напряжение, перевела взгляд на Уоррена и улыбнулась ещё шире.

Я наблюдала за этой парой со стороны. Пока они разговаривали с Дереком, я улизнула и не могла поверить, что они когда-то были молодыми и теряли голову от любви; возможно, у них такие чувства по сей день...

— Ну как тебе они? — Лео подкрался незаметно и встал в метре от меня, не поворачивая головы. Я видела на его лице легкую полуулыбку, и тепло наполнило душу, словно переживать было не о чем.

— Хорошая пара. Не знаю, зачем им сдался старый виноградник Кирби с его устаревшими технологиями, но мне бы хотелось с ними поработать, — и, подумав немного, добавила неосознанно, с легкой грустью в голосе: — Они такие счастливые вместе.

Я повернулась к мужчине и, увидев его взгляд, ощутила легкий укол тоски, подумав: «Почему мы не могли встретиться раньше? Разве мог он мне стать за месяц самым желанным человеком на свете? Или, может, я сошла с ума от горя, страха и обиды?»

Не говоря ни слова, чувствуя, как Лео провожает меня взглядом, медленно пошла к Дереку.

— Многие заблуждаются в цитате, что «женщина — шея, а мужчина — голова», — говорил в этот момент Ямамото, глядя на Дерека. — Я же уверен, что наши прекрасные леди нас направляют. Они — мозг в этой прекрасной голове, а мы должны повернуть туда, куда мозг дал импульс, мы - шея.

Дерек усиленно закивал головой, пытаясь выглядеть мудрым и просветлённым.

— Вы знаете, я с вами полностью согласен! Как же вы пришли к такому выводу? — спросил мой недоделанный актёр, он же жених. Я хихикнула в мыслях и взяла его за локоть, прижавшись плечом.

— Увы, слишком поздно. В тридцать два года, когда, скажем прямо, мой бизнес пошёл ко дну. Пришла моя дорогая и… — он нежно поцеловал руку своей жене. — спасла меня. Буквально вытащила из пропасти, направила, а я повернул, куда надо.

— Ты меня слишком возвышаешь, — мягко улыбнулась его жена. — Я лишь взглянула на дела под другим углом. Твои гениальные идеи сделали всё за меня.

— У вас очень гармоничные отношения. Как вы к этому пришли? — я не удержалась и встряла в разговор, заворожённая их взаимопониманием, этими знаками, которые они подавали друг другу.

— Через проблемы, недопонимание, — ответила Акико Ямамото. — А ещё через разговоры, честность и умение высказывать свои чувства. Будь всё это в нашей жизни раньше, мы бы спасли минимум лет десять нашего брака.

Наконец наступил самый важный момент. Дерек, Уоррен и мистер Ямамото с женой сели за массивный стол в библиотеке, чтобы подписать соглашение. Я сидела рядом с Дереком, готовая в любой момент предоставить необходимые данные или документы. Юристы обеих сторон были наготове.

Сразу было подписано соглашение о совместном производстве нового вина, включая поставку той самой лозы — VVR. Это был не просто контракт, это был символ нового союза. Мистер Ямамото и Дерек обменялись серьезными, но удовлетворенными взглядами.

— В следующий раз, — сказал Уоррен, обращаясь к Атсуши, — когда мы через три месяца подпишем договор о присоединении компаний, назначим Дерека директором моей части.

— Да, да, конечно, — кивнул Ямамото, его лицо было непроницаемо. — Безусловно. Мы всем этим займемся, не переживайте.

Контракты были подписаны. Рукопожатия. Улыбки.

Фасад соблюден.

Когда мистер и миссис Ямамото уехали, Уоррен проводил их до машины, улыбаясь, как довольный кот.

Вернувшись в особняк, он застал Дерека, меня и Лео, которые собирались уходить из гостиной.

— Вы все свободны, — голос Уоррена был полон триумфа. — Оставьте меня.

Мы поспешили удалиться. Я чувствовала его ликование, но в то же время не могла отделаться от ощущения, что все это слишком просто.

* Автор*

Когда Дерек и Гвен покинули особняк, Уоррен направился в свой кабинет. Там его уже ждал Майк.

— Налей мне, Майки! — Уоррен был на седьмом небе от счастья. Он схватил бутылку дорогого винтажного виски, которую приберегал для особых случаев, и передал секретарю. — Мы сделали это!

Секретарь молча наполнил два фужера.

Уоррен поднял свой бокал.

— Ну, за мой триумф! За то, что снова у руля. И за то, что все уверуют в некомпетентность моего сына, а после проведенного расследования, что я "организую", сможем его посадить.

Он чокнулся с бокалом Майка, его глаза горели.

— Так вот, когда всё это закончится… — Уоррен отпил виски, смакуя победу. Он смотрел на Майка, и его улыбка медленно превратилась в жуткий оскал. — … Ты уберёшь эту выскочку Гвен с моей дороги.

Майк застыл с бокалом в руке. Его лицо побледнело.

— В каком… смысле?

Уоррен приблизил своё лицо к недоумевавшему мужчине, в его глазах не было ни тени веселья, только холодная жестокость. — В самом прямом смысле, Майк. Нужно что-то простое: самоубийство, может, несчастный случай. Или что, тебе сложно будет это сделать? Ты только скажи, и тогда я разберусь не только с Гвен, но и с твоей дочерью.

Уоррен откинулся в кресле, наслаждаясь паникой Майка. Он чувствовал себя всемогущим.

* Гвен*

Вечер был тихим. Мы мирно сидели в той самой каминной, которая стала негласным местом самых честных разговоров, распивая Cameron Brig. Это вино было намного легче виски, но согревало не хуже. Сочетание карамели и яблок оставляло после себя приятное, мягкое послевкусие. Пламя камина отбрасывало тени на стену, создавая атмосферу покоя и доверия, а после сегодняшнего напряжённого дня — это сочетание было идеальным.

Мы молчали, каждый погруженный в свои мысли, но чувствуя присутствие друг друга. Именно сейчас, в этой тишине, мне захотелось расставить все точки над «и» в наших отношениях, сказать Дереку правду о моих чувствах.

Я сделала глубокий вдох. Нужно было это сказать.

— Дерек, — я подобрала слова, стараясь, чтобы они не прозвучали жестоко. — Ты очень хороший человек. Я вижу это. За всеми этими масками, за иронией, ты невероятно сильный и добрый. И я... я очень дорожу тобой.

Я запнулась, и он напрягся, будто ожидая удара.

— Я люблю тебя, — выпалила я, и его глаза расширились. — Но люблю как брата. Я хочу о тебе заботиться, хочу, чтобы ты был счастлив, хочу помочь тебе вырваться из этой клетки. Но большего... большего между нами быть не может.

Он смотрел на меня секунду, другую, а потом по его лицу разлилось такое искреннее, такое чистое облегчение, что он не смог его скрыть. Он рассмеялся тихо, но от всего сердца.

— Не поверишь... — выдохнул он. — Я хотел сказать тебе то же самое.

Теперь рассмеялась и я. Напряжение, висевшее между нами, лопнуло, как мыльный пузырь.

— Слава богу! — выдохнул он. — Ты разрядила обстановку. Получается, теперь я могу наречь тебя своей сестрой.

Я засмеялась, а после решила все же сказать, о чем думала последние дни.

— Ну, раз теперь у меня есть полные полномочия твоей сестры, — я вернула ему серьезное выражение лица, — обещай, что ты больше не будешь терпеть издевательства от отца. Если он будет тебя вызывать, говори мне — я буду ходить с тобой, вместе с Лео. Защитим тебя, если понадобится. Ты не можешь игнорировать то, как он с тобой поступает. Отрасти наконец зубы и давай что-нибудь придумаем, чтобы его злость на тебя прекратилась.

Он смотрел мягко, будто на дурочку, которая ничего не понимает. Может, и так, пусть. Но мне хотелось оградить его от нападок и уж тем более от рукоприкладства Уоррена: никто не должен через такое проходить.

– Ладно, посмотрим, что можно будет сделать, – произнес Дерек и повернулся к огню.

Я снова бросила взгляд на рукава его водолазки.

«Правда ли всё, что говорил Итан, была ли попытка суицида на самом деле?»

Я протянула бокал, полный вина, а мой названный братишка чокнулся своим бокалом, практически не глядя и главное попал. Мы улыбались. У него не было настоящей семьи, но теперь он её обрел в моем лице, пусть и не по крови.

* РЭЙ*

В этот самый момент за тяжелой дубовой дверью каминной стоял я. И был там не случайно. Ревность гнала меня к этой комнате, к этим двум людям, которые смеялись так легко и свободно друг с другом.

Слуги обходили эту часть особняка стороной, опасаясь гнева хозяина. Гвен и Дерек знали об этом и потому говорили открыто, не опасаясь подслушивающих ушей. Мне же, которому было наплевать на угрозы, оставалось лишь стоять в тени и слушать.

Я слышал всё.

«Самое легкое задание, что было у меня за последние десять лет, — пронеслось в моей голове. — Самое легкое. Самое быстрое. Но в то же время… самое тяжелое из-за чувств».

Я был рад. Рад, что не придется отбивать Гвен, что она не «занята» Дереком, что нам никто не помешает. Я смогу её поцеловать, прижать к себе, наконец-то быть с ней рядом.

Но тут же в голову закралась другая мысль — страх.

Я понимал: если бы только мог рассказать ей сейчас, пока все не рухнуло. После она увидит во мне только холодного агента, который использовал свое положение для выуживания информации. Я могу потерять её навсегда.

Но глубоко вздохнув, сказал самому себе: "Долг превыше всего. Всегда".

Бесшумно отступил от двери библиотеки. Слишком многое стояло на кону. Я думал, что должен рассказать обо всем мистеру Ямамото. Раз это все затевалось, раз готовился такой сложный план, выяснить зачем - было гораздо важнее, чем мои личные чувства. Подставлять своего руководителя, человека, который фактически заменил отца, я не мог, даже из-за любви.

На следующее утро я проследовал к временной резиденции мистера Ямамото. Атсуши слушал молча, его лицо было непроницаемым, пока я докладывал о подстроенных отношениях Гвен и Дерека, о поцелуе и своих чувствах.

Когда я закончил, в комнате повисла тишина. Ямамото долго смотрел в глаза, а затем медленно кивнул.

— Рэй-сан, — сказал он. — Я понимаю, как это сложно. Ты очень ответственный человек. Но ты должен понимать, что дело должно быть завершено.

Сжал кулаки.

Я ожидал этого. Почему разочарован?

— Закончим дело, узнаем, к чему был весь этот фарс, и я уверяю, — продолжил Ямамото, — после я лично перед девушкой объяснюсь. И попрошу, — он сделал паузу, — о снисхождении для тебя в ее решении.

Я даже почувствовал укол надежды. Кивнул - Хорошо, благодарю. Ямамото встал и подошел к окну.

— Чувства бывают сильны, и их нельзя забыть. Но иногда можно немножко отсрочить, чтобы они горели еще большим пламенем, когда придет время.

Я еще раз кивнул. Слова Ямамото были мудрыми и давали маленькую надежду. Мы сделаем это. Закончим миссию, а потом я буду бороться за Гвен со всей страстью, которую подавляю.

Глава 17 ВОЗВРАЩЕНИЕ

*Дерек*

В последние дни было мало времени, когда я мог поговорить с Лео наедине из-за присутствия в доме дополнительной охраны, из-за Гвен, что крутилась рядом с ним. Поэтому с утра начал его искать. Через пятнадцать минут нашел в спортзале, где он, как всегда, тренировался. Он казался мне надежным человеком, и я хотел знать, могу ли на него положиться.

— Лео, — сказал я, входя.

Он прекратил отжимания и поднялся, вытирая пот с лица. — Мистер Кирби.

— На «ты», Лео, — напомнил я, наверное, в сотый раз. — Я хотел поговорить о том дне на винограднике, когда мой отец чуть не ударил Гвен.

Лицо водителя оставалось непроницаемым, но я уловил легкое напряжение в его глазах. — Это была моя работа, Дерек. Моя обязанность — в ваше отсутствие обеспечивать безопасность мисс Гвен.

— Я благодарен. Если бы не ты, я не знаю, что бы произошло. Он, похоже, был вне себя.

Лео даже позволил себе очень легкую, почти незаметную улыбку. — Я рад, что смог помочь.

Он посмотрел мне в глаза. — И я искренне рад за вас с мисс Гвендолин. Вы… хорошо смотритесь вместе.

Я удивился максимально натурально, но попытался спрятать свое сомнение. Хоть и не верил, но думал, что эта балда уже всё ему рассказала. Видел, как она на него смотрит — такой взгляд говорил сам за себя. И если бы Лео не был поглощен машиной каждый раз, сразу бы всё понял. — Спасибо. Знаешь, Лео, я бы безусловно хотел, чтобы ты остался на службе. Своим поступком ты заслужил мое доверие.

Мужчина улыбнулся во весь рот. На этот раз, похоже, это была настоящая улыбка. — Тогда, мистер Кирби, — сказал он, протягивая мне руку, — считайте, что мы перешли на новый этап сотрудничества.

Я крепко пожал его руку. — На «ты», прошу. Мы же договаривались. — Хорошо, — кивнул мужчина. В этом рукопожатии было не просто деловое согласие, а что-то большее. Я почувствовал, что приобрел не просто телохранителя, а верного человека. — Это всё? А то мне надо заниматься, Итан всегда проверяет мой километраж на дорожке. — Да, конечно. Раз Итан, то безусловно занимайся.

Я улыбнулся.

"Что за тип! Вроде с начальником на короткой ноге, но всё равно доводит дело до конца. Повезло мне заручиться его поддержкой на случай, когда всё пойдет прахом. А оно пойдет, об этом я позабочусь". — думал я спускаясь в кухню, кажется Гера приготовила мой любимый пирог.

*ГВЕН*

На следующее утро, отдохнувшая и выспавшаяся, Гертруда заявила, что Уоррен Кирби, погрузившись в свои новые планы, свалил к себе на винодельню. По мне, так хоть бы он там и жил, меня это никак не волновало. Даже если бы он был последним человеком на земле, о нем я не переживала.

А раз теперь напряжение в доме спало — это был мой шанс.

— Дерек, — сказала я, когда спустилась в столовую и застала его одного, поедающего пирог. — Раз у нас пока есть время до следующих важных встреееч… И раз я все равно играю твою невеесту, а значит, имею полное право…

Дерек поднял на меня бровь, улыбаясь. — Ну и к чему ты клонишь, заноза? — пережевывая, пробубнил он.

— Эй! — возмутилась я, но сразу улыбнулась. — Мне нужно съездить в наш с Ирэн старый дом. Забрать свои тетрадки, в которых я отмечала работу по винограду, все записи, касающиеся тонкой работы с лозой, все это нужно будет. Это же теперь наш общий бизнес, да?

Дерек махнул рукой, улыбаясь, соглашаясь. — Да ладно, ладно, все. Сейчас я Лео позвоню, и поедем.

Мое сердце ёкнуло. Лео. Я уже думаю о том, как скоро всё это закончится, и у меня будет время представить себя настоящую. Меня жгло изнутри то, что я его обманываю, но по-другому вытащить Ирэн не представлялось возможности, тем более когда звонил папа, предупредил, что процедура не быстрая.

Я специально надела красивое, легкое, летнее платье. Распустила волосы. А когда спустилась, Лео уже ждал внизу. Его взгляд скользнул по мне, задержался на мгновение, и я почувствовала это знакомое, будоражащее ощущение, волнение.

«Да, Лео, наблюдай», — подумала я, наслаждаясь его молчаливым восхищением.

Улыбнулась самой себе.

Когда мы ехали в машине, я так же ловила его взгляд в зеркале заднего вида, снова и снова. Он смотрел на меня, и, замечая это, улыбка не сходила с моего лица. Он всё-таки чуть оттаял после нашей "размолвки", пусть и не до конца.

Наконец, мы подъехали к дому. Улица казалась тихой и пустынной, когда я вышла из машины, а в воздухе витало лёгкое волнение.

Лео взял с заднего сиденья сумку для моих вещей и последовал за мной. Когда мы подходили к двери, тот резко остановил меня, его рука легла на моё плечо.

— Гвендолин, отойдите, — его голос был тихим, но в нём звучала сталь.

Я посмотрела на него, вопросительно подняв бровь. Прежде чем я успела что-либо сказать, он выхватил пистолет из-под пиджака.

Дерек, который только что выходил из машины, присвистнул. — О, чёрт! У тебя что, пистолет? Тебе же его не выдавали!

— Мне и не нужно, чтобы мне выдавали, — ледяным тоном ответил Лео, не поворачиваясь. — У меня свой.

— Он хоть отстрелянный? — не унимался Дерек.

— Отстрелянный, зачищенный, не переживайте, — сквозь зубы процедил Лео. — Из него пока никого не убивали. Оставайтесь здесь. Я проверю.

— Проверишь что? — возмутился Дерек, а я смотрела, как Лео поворачивает ручку двери и… она открывается. Но я точно помню, что дверь закрывала. Воры?

Не дожидаясь ответа, он бесшумно скользнул в приоткрытую дверь. Лео двигался по первому этажу как призрак. Когда он начал медленно подниматься по лестнице на второй этаж, было понятно, что на первом — никого. Каждый его шаг был выверен и бесшумен, отчего я ахнула: лестница жутко скрипучая. Как так, он что, ниндзя? Послышался скрип открывающейся двери… грохот, крик, кажется, это… Я кинулась наверх.

*РЭЙ*

Девушка, вылетела из-за двери как фурия, пытаясь обрушить мне на голову тяжёлую настольную лампу. Инстинктивно увернулся, принял основной удар на предплечье. Боль была острой, но терпимой. Пытаясь скрутить нападавшую, завязалась короткая, яростная борьба. Девушка была вёрткой, сильной и отчаянной, но я был профессионалом, как-никак.

«Не буду играть в долгую».

Короткий, точный удар в печень...

— Ох! — выдохнула она, отскакивая и сгибаясь от боли. — Ух ты, ну хорош, — прохрипела, пытаясь отдышаться, останавливаясь в паре метров от меня.

Ждать, пока она придёт в себя, я не стал, сделал два быстрых шага назад, создавая безопасную дистанцию, и только тогда поднял отлетевший в сторону пистолет. Не направлял его прямо на неё, держа оружие у груди в положении готовности. Это была всё же позиция контроля, а не прямой угрозы.

— Кто ты такая? — голос был тихим и ледяным.

Внезапно я услышал тихий вздох за спиной и голос…

— Ирэн!

Не думая ни о чём, Гвен, оказавшаяся позади, бросилась к ней, игнорируя предостерегающие крики Дерека, который бежал за ней по лестнице. Наблюдая за тем, как она, налетев, повалилась на девушку сверху и начала плакать, я опустил пистолет. Видимо, своя, не опасна.

* ГВЕН*

— Ири! — я обняла её, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. — Я думала, ты в тюрьме! Господи, я так переживала! — Я пыталась сказать что-то ещё, но просто не могла остановиться плакать. Я рыдала, уткнувшись ей в плечо, цепляясь так, словно боялась, что та снова исчезнет.

Ирэн похлопала меня по спине. — Гвен... Солнце. Встань, пожалуйста, очень больно...

— Нет! — сквозь слёзы прошептала я. — Я тебя больше никогда и никуда не отпущу.

Когда мы вдоволь наобнимались, Ирэн чуть успокоилась и даже перестала бросать косые взгляды на мужчин. Обняв меня, предложила всем пройти на кухню, познакомиться.

— Мне нужен бурбон и рассказ, кто вы и что тут вообще творится. Погнали! — И пройдя мимо Лео, хлопнула его по плечу. — А ты всё же ловко двигаешься. Не думала, что у меня в скором времени появится такой хороший спарринг-партнёр. — Моё лицо замерло, когда он ухмыльнулся и вернул ей искреннюю улыбку с лёгкой ухмылкой на лице.

— Да и ты тоже хороша. Не встречал девушек, которые дрались бы так классно. — Поверь, это не всё, что я умею делать классно, — подмигнула ему и, взяв меня за локоть, вывела из комнаты.

Я же ощутила себя в каком-то замкнутом пространстве. Что это?.. Что за чувство? Неприязнь? Почему? А главное, к КОМУ? Она же моя лучшая подруга — сестра. Так что же меня так разозлило? Нет, это глупость.

— Рассказывайте, братцы-кролики, что за фигня тут творится? — Она налила каждому по стопке, а себе уже вторую, опрокидывая и её. — Только по очереди. Гвени, плакать не будешь? — Я дёрнулась. — Я же не идиотка, просто очень переживала за тебя. — Она незаметно от всех чуть отшатнулась от стола, но я заметила её ошеломлённый взгляд. Сама не понимаю, что на меня нашло.

— Таак, ладно. Сначала вы, «мистер дорогой костюмчик», — протянула она Дереку стопку. — Лео, застрели-ка её, что-то она мне не нравится, — закатил глаза парень, забирая рюмку. Лео улыбнулся, я же поджала губы, глядя на него, а Ирэн сжала губы, кажется, он ей действительно не понравился. Ну что за язва?

— Лео, могу я рассчитывать, что всё, что будет сказано в этой комнате, ты унесёшь в могилу? — начал Дерек. Я одеревенела. НЕУЖЕЛИ ВЫЛОЖИТ?! Так сразу? Руки и ноги похолодели, сердце предательски стучало так сильно, что, казалось, все в комнате это слышат. По спине побежали мурашки. — Гвени, ты чего? — Ири наклонилась ко мне с обеспокоенным выражением лица. — Плохо? — Нет, — скорее прохрипела, чем проговорила я. — Обещаю, — ответил Лео, протягивая руку Дереку. Пожав, тот повернулся к Ирэн.

— В общем и целом, я жених Гвен на следующие два с половиной месяца по поручению моего отца. Тебя, видимо, похитили, чтобы надавить на Гвен, заставив согласиться на эту аферу. Хотя не уверен, что именно включает в себя эта афера, секретарь отца что-то явно не договаривает. Из документов я видел только подписанное вчерашнее соглашение по производству вина. Сейф, что стоял открытым в кабинете, теперь заперт на ключ и кодовый замок, и я намерен выяснить, что от меня прячут. Отец опасный человек, вы можете не верить, но Гвен испытала на себе его давление, и я думаю… он убил уже кого-то.

Тихий вдох одновременно прозвучал от двух человек, а Ирэн в свойственной ей манере присвистнула. - Дела…

- Почему ты так думаешь? - посмотрела я на парня, мурашки не покидали меня, теперь еще и волосы встали дыбом. Уж не про эту ли женщину говорил Уоррен на собеседовании?

Я сидела как вкопанная, но Ирэн, которая подала голос, кажется, вообще не удивилась. - Окей, в общем, чтобы разрешилась эта ситуация, мне что, придется грохнуть твоего папашу? Кто может дать гарантию, что меня опять не выкрадут и не обколят? - Тебе что-то кололи?! - я даже встала от негодования. - Не переживай, дело обошлось малой кровью, меня хотя не били, но стыд я испытала. - Что такое? - я взяла её за руку, но она усмехнулась и, подмигнув, неловко ответила. - Ну, не при посторонних же. - И, повернувшись к Лео, кивнула уже ему. - А ты, ковбой, кого играешь? - я не могла поднять на него взгляд.

Что он думает обо мне теперь? Злится, что я его обманывала? Обижен?

- Никого. - голос был ровный, и я решилась. Он смотрел на меня с теплой улыбкой, и на лице не было и тени сомнения. Я ощутила легкость и эйфорию. - Я военный. - продолжил он. - Да, по тебе заметно. Почему водитель? - Водитель — телохранитель, попрошу. - улыбнулся он Ири, она усмехнулась, я же неосознанно сжала её руку, а когда поняла, она смотрела на меня, сузив глаза.

Ой.

— Можно тебя на пару слов? — она схватила мой локоть и потянула на второй этаж, по лестнице.

— Эй, вы куда? — поднялся Дерек со стула.

— Пошушукаться. Сиди ровно, кушай печеньки, мальчик, — злобно бросила подруга ему через плечо. А через секунду мы услышали:

— Лео, как ты думаешь, долго она меня ещё унижать собирается?..

— Какого хрена? — первое, что я услышала от неё за закрытыми дверями. — Не успеваю я оставить тебя на пару недель, с копейками, ты уже тут шашни крутишь.

— Чего? Ты…

— Да между вами такие искры летают, не заметит только слепой!

— От тебя ничего не скрыть, — я выдохнула и завалилась на кресло. — Фух. Мы только целовались.

— УЖЕ? Да мать вашу, ну такое пропустила! — она наигранно простонала и улыбнулась.

— Поверь, я не представляю, как это случилось. Но рядом с ним мне так спокойно, будто… дома.

— Оу, оу, подруга, отец-то что знает? — я распахнула глаза и подорвалась.

— Папа!

— Ну, я про него и спрашиваю, — непонимающе она уставилась на меня.

— Что спрашиваешь, он же думает, что ты в тюрьме!

— Ты сказала ему, что я в тюрьме, ты в своём уме вообще? — она вскочила тоже. — Позвони ему позже, только нужно будет проверить, не пишут ли его, ну нет ли прослушки. Если ваш злодей такое затеял, не удивлюсь, что она стоит в вашем доме и на телефонах причастных. Я замерла, оглядывая комнату.

— А тут… — она улыбнулась.

— Так я уже всё проверила. Никки помог, — она улыбнулась, повела плечом. — Такой джентльмен, оказывается, не бросил даму в беде. Я улыбнулась: «Отличный момент, чтобы подстебнуть её».

— Смотри, не влюбись, — за что моментально получила кулаком в плечо.

— Ты что, с ума сошла? Это я должна спрашивать, что у тебя с этим воякой планируется? Его хоть проверили?

— Даже не знаю, хочу, чтобы мы попробовали встречаться.

— Он всё-таки взрослый мужчина, сколько у вас разница в возрасте?

— 10 лет.

— Мать твою, — она вздохнула, — я даже в мыслях не представляю вас вместе, но искры между вами летают будь здоров, — она улыбнулась. — Ладно, что по проверке?

– Начальник безопасности с ним служил, сказал, что ему можно верить. А пока между нами только переглядки. Я же не знала, что ты дома уже, боялась как-то навлечь злость отца Дерека – на тебя, на Лео – своими действиями. Никогда не знаешь, когда эта мразь наступит тебе на горло.

– Ого, – лицо подруги вытянулось. – Ни хера себе ты за месяц заматерела. Может, еще и драться начала?

Я усмехнулась и стукнула кулаком в ее плечо.

– Я так за тебя переживала, просто жесть.

– Знаю, – она обняла и, чтобы не расплакаться еще раз, перевела тему. – Лео, значит-с. А посматривает он на тебя не только с целью оценить умственные способности в интеллектуальной беседе.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Он тебя глазами раздевает, подруга, так что бери быка за рога и в койку. Потом мне расскажешь, естественно, – она улыбнулась и подмигнула, а я моментально покраснела.

«Боги, неужели он об этом тоже думает? А почему, собственно, не должен? Он же здоровый мужчина. Мы, очевидно, нравимся друг другу, и теперь, когда мы можем не таиться наедине, а Ира спасена – в смысле, спаслась сама. Теперь я вполне могу проявить свои чувства».

– Ладно, Краснежка, пошли, пока там мужики не начали опустошать холодильник. Я уже услышала, как дверца хлопнула.

Чуть раньше, на кухне.

* РЭЙ*

Пока девушки поднялись наверх, Дерек встал и по-хозяйски налил два стакана воды, протянул один мне.

— Как ты думаешь, чего это они? — спросил я, кивая наверх, стараясь, чтобы голос звучал безразличнее.

Дерек усмехнулся. — Ой, ну как тебе сказать... Девчачьи секреты.

Он сделал глоток, а затем посмотрел на меня более серьёзно.

— Я хочу тебя кое о чём попросить.

— Да, конечно, мистер Кирби, — по привычке ответил я.

— На "ты". Я же просил, — он резко стукнул ладонью по столу. Я одёрнул себя: чёрт бы её побрал, эту вежливость.

— Да, хорошо... Дерек.

Парень поставил стакан. Его взгляд стал жёстким. Я напрягся.

— Как ты уже понял, это всё спектакль, но это не значит, что она мне не дорога. Не смей никому рассказывать, обижать Гвен или использовать эти данные против неё. Услышал?

Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Это был не приказ, нет, это была просьба, за которой стояла скрытая угроза. Посмотрев на Дерека, на этого «избалованного наследника», которым он казался мне раньше, я впервые увидел в нём не объект, а мужчину, защищающего то, что ему дорого.

Я медленно кивнул. — Я вас услышал. — Да сколько можно? ТЕБЯ! — крикнул тот, я даже неосознанно подался назад. — Извини, просто… раздражает, когда не понимают с первого раза. — Хорошо, Дерек, я тебя услышал. — Че там пожрать-то есть? — пытаясь скрыть нервозность, с которой он начал тереть руку после вспышки гнева, он залез в холодильник. — Дааа, негусто у бешеной кошки в холодильнике. — Кого ты там бешеной назвал, поросёночек? — спускались уже девчонки со второго этажа. Гвен шла сзади и выглядела смущённой. Захотелось её обнять, надеюсь, они там меня обсуждали. Улыбнулся. Теперь-то я свой шанс не упущу. — Ну что, хозяйка дома, может, тоже порадует нас своей историей-триллером? — съязвил я, улыбаясь подруге Гвен.

*ГВЕН*

Облокачиваясь на стол, впиваясь глазами в Ирэн, Лео выглядел так, будто за наше отсутствие что-то произошло и его скованность ушла. Он смотрел дерзко, что определённо мне нравилось.

— Ну, тогда заваривайте чай, дамы и господа. — Интригует, — улыбнулся Дерек.

Когда она остановилась на моменте связывания одного из похитителей в подвале, мне стало душно. Зная Ирэн, одним связыванием дело не обошлось.

— Но ты не думай, что я там била или пытала его, — посмотрела она на меня.

— А я-то что? Ничего не говорила. — Да у тебя на лице всё написано, изверга из меня делаешь. Он меня не бил, я тоже. У нас был взаимообмен. Я его кормила — он мне выдавал сведения. — И что выдал? — уточнил Лео. — В общем, его «начальник», погоняло «Турбина», такого я не знаю, хотя авторитетных и приближённых к ним знаю. — Интересно, откуда, не правда ли? — подал голос Дерек, запивая бурбон водой. — Помолчи. В общем, этот Турбина не сидел, убил пару-тройку человек, его отмазали… — она замолчала, глядя на меня. — Что? — я в недоумении уставилась в ответ. — У меня знакомых осуждённых нет. — Прости, Гвен, но… Твой отец отмазал его тогда, — она опустила взгляд в пол. Видимо, для неё это был такой же шок, как и для меня. — И извини, Дерек, его представителем был Уоррен Кирби. — Отец за свои деньги отмазал убийцу, наняв отца Гвен? — похоже на фантастический фильм, где все дороги ведут к одному и тому же дому, не находишь? — кажется, он не верил, не собирался. А меня начало потряхивать. "Но папа всегда брался только за несправедливо осуждённых, не может такого быть, чтобы он боролся за убийцу. Только не он".

— Ещё он поведал мне, что этот мужик серьёзный. Так что мы с Ники оставили пару амбалов на всякий случай следить за домом. Я там, правда, дня два не была уже. Но звонков о людях не поступало, значит, никого не было. — Поехали, — я подала голос, неожиданно для себя. — Хочу узнать, откуда он взял имя моего отца. Прости, Ири, но я не верю.

Я теребила подол платья, когда рука Лео незаметно коснулась меня сзади за локоть. — Да, съездим. Заодно, может, ещё что-то новое узнаем, — сказал бодро Лео. — Пытать будешь? — улыбнулась Ирэн, она ловко перескочила с болезненной для меня темы, не заостряя внимания на моих словах. — Не исключено, — усмехнулся Лео.

— Клааасс, нравится.

Пока все выходили, я поймала его ладонь в свою руку и сжала в благодарность. Он улыбнулся и обнял, прошептав:

— Всё будет хорошо.

*Автор*

Тем временем в другом конце города Уоррен Кирби сидел в своем кабинете, наслаждаясь тишиной после завершения утреннего отбора винограда для будущего производства. Он уже предвкушал, как через такое короткое время Дерек займет кресло директора, а затем с треском провалится, уступая ему все бразды правления.

Его телефон зазвонил. Номер был незнакомый. — Слушаю, — произнес Уоррен, его голос был холоден и деловит.

— Мистер Кирби, это Турбина, — раздался в трубке хриплый голос. — Девка сбежала.

Уоррен нахмурился. — Что значит «сбежала»? — его голос стал опасным. — Ты же знаешь, что можешь решить любые проблемы такими методами, которые тебе доступны? Так что не еби мне мозг, — прорычал Уоррен. — Займись делом. Найди девку, пока она не прискакала бороться за жизнь подружки. Или, что еще хуже, не раскрыла нас всех.

— Я понял, мистер Кирби, — голос Турбины был нервным и рваным. — Тут еще одна проблема...

После услышанного Уоррен резко повесил трубку. Это было плохо, он не любил когда его планы нарушались.

* Гвен*

Мы вышли из машины после долгой поездки. Задница онемела, потому что мы решили ехать на машине Лео, дабы не светить номера Дерека. Было тесновато. Я бы предпочла сидеть с Лео, но тот решил устроить всех сзади, дабы никакие камеры не засекли.

— Здорово, бойцы, как настроение? — Ири стукнула по крыше машины, наклонившись к водителю. А мы встали в сторонке, наблюдая за её действиями. — Здоровее видали, жрать охота, где ты ходишь? — прокомментировал кто-то с пассажирского. — Ты бы завязывал жрать, а то пупок развяжется, — подруга просунула руку в машину и ударила того, кто там сидел. Послышался смех. — Я по делу вообще-то, а вам, смотрю, совсем заняться нечем? Сейчас Нику наберу, пусть займёт, — отчитала она их. — Да ладно, это он так шутит. Никого не было. Как говорится: «Тишь да гладь», — сказал водитель.

— Понятно. Мы с друзьями зайдём, побеседуем, — она уже отходила, когда водитель высунулся и спросил:

— Кастет дать?

— В лоб себе дай, нелюдь, — усмехнулась она, и мы услышали громкий смех уже двоих людей.

Заходя в дверь дома, мы почувствовали отвратительный запах. Пройдя до подвала, взяв фонарики, вошли внутрь и замерли.

Я так и знала.

С другой стороны, зачем бы она повела нас сюда, натворив такое?

— Это ты называешь «не трогала его»? — прикрыл нос и рот Лео.

Лицо подруги перекосилось, она вздрогнула.

— Да вы чего! Это не я.

Дерек зашёл следом, и его тут же стошнило.

— Да, били его сильно, но умер он от удара в сердце. Вот след от ножа. Хорошая работа, профессиональная, — констатировал Лео, с сомнением глядя на девушку.

Я медленно отходила к двери, когда Ири повернулась ко мне. Её глаза в недоумении смотрели на меня.

— Гвен! Да это не я, клянусь!

Глава 18 НОВЫЙ ИГРОК

Я выскочила следом за подругой, как только она покинула подвал, понимая, что сейчас будет. Надо было проконтролировать, чтобы она не убежала, пока мы все не обсудим.

— Вы два идиота! — ударив одного амбала лицом об руль, а после добавив пару ударов локтем, она потянулась за вторым, но тот благополучно покинул машину через дверь с другой стороны.

— Эй, что такое?! — он выставил руки перед собой, защищаясь.

— Иди и посмотри, что вы проморгали. Иди... и не беси меня своим тупым ебальником. — она говорила немного рыча, хрипло, будто сорвала голос. Я максимально отдалилась, зная, что лишнее вмешательство может быть чревато. Когда она злится так, нужно было молчать и ждать, пока её отпустит. Жаль, этого не знал тот, кто приехал со мной.

— Объясни, куда ты убежала! — Дерек выскочил, вытирая салфеткой рот, а меня, смотря на него чуть не вывернуло. Вонь от трупа и его тошноты преследовали мой нос до сих пор. Я сдержала позыв желудка и сглотнула.

— Не надо. — я остановила его рукой, держа за локоть, говоря шепотом. — Не стоит её сейчас трогать. Теперь у нас и так проблем выше крыши, не хватало еще трупами их пополнять.

— А я всё слышу! — Ири смотрела на нас издалека, набирая номер. А как только из машины выполз поверженный водитель, она так сильно пнула его в поясницу, я подумала, что он сложится пополам. Мои глаза округлились. Вспышки гнева Дерека тоже имели место быть, но были не такими страшными.

Вперед сразу вышел Лео.

— Так, давайте мы все успокоимся.

— Не надо меня успокаивать. — она говорила практически шепотом, но пугала это гораздо сильнее, лучше бы кричала. — Дай сюда,мой не работает, бееесссииит. — она выхватила телефон из кармана мужчины и набрала номер.

— Ник… это пиздец. Прости, что втянула тебя в это… Да, труп… Иногда я ненавижу тебя за то, что ты всегда такой спокойный… — я не слышала голоса отвечавшего, но лицо Ири даже пришло в состояние покоя, и она усмехнулась. — Да знаю, ну тебя. Слушай, мне придется затаиться, позже всё объясню… Нет, приезжать не нужно, тут могут быть люди, которые тебя узнают. Всё-таки мне нельзя тебя палить. — в последней фразе она снова перешла на кокетливый тон, а я понимала, что теперь спокойная жизнь нам может только сниться.

Через минут десять, уже после того, как подруга прогнала горе-амбалов и они пешком свалили искать ближайшую попутку (хотя вряд ли их кто-то подберет), она подошла уже спокойная, с немного вымученным лицом.

— Так, дело приняло нешуточный оборот. Полицию вызвать мы не можем, т.к. этот чёрт забирал меня с дружбаном, и я фактически единственная, кто видела его последней. Меня в первую очередь подозревать будут, а уж то, что тот, кто его убил, забрал нож, говорит о том, что они по-любому переложат ответственность на меня.

Ира говорила это тихо и спокойно, будто каждый день её подозревали в убийствах, а я была на такой лютой панике, что даже моргала реже обычного.

— С чего ты вообще думаешь, что они захотят тебя подставить? Потому что ты просто убежала? — спросил Дерек, высокомерно поглядывая на подругу.

Ой, не надо было.

— И как ты думаешь, они тебя подставят? Оставить на ноже твои отпечатки не так просто. Нужно будет тебя заставить сжать нож, разве нет? — закончил Дерек.

— Смотри-ка, мозги начали работать? — иронично выгибает бровь и, покопавшись в кармане, резко кидает ему что-то.

Дерек ловит на лету, и я рассматриваю, что в его руку приземляется кастет.

— Смотри-ка, этим кастетом били много лиц, и теперь там твои отпечатки. Приятно? — Дерек, недовольно уставившись на неё, произнёс.

— Нож тебе кидать так не будут. — он цокнул и закатил глаза.

— Неважно. Есть много способов подставить человека: обманом или шантажом. У меня, кроме Гвен, нет близких здесь людей, так что слушай мою команду, — она повернулась к Лео, будто сразу определяя того, кто может защитить меня. — Не сметь даже допустить, чтобы она оказалась в опасности. А мне пока придётся обратиться к… родителям.

Я ошарашенно смотрю на неё, не в силах поверить, что она вообще когда-то о них заговорит, после того раза.

— Ты уверена? — я подхожу ближе, беру её за руку. — Выбора нет, любой другой мой ход уже предрешён и поставлен на розыгрыш. По какому бы пути я ни пошла, меня будут ждать. — Она высвободила руку и начала ходить из стороны в сторону. Пока она нервничала, я увидела, как Лео нахмурился, смотря в сторону разрушенного дома. — Не пугай меня, скажи, что просто кошку увидел. — Мой взгляд просто умолял не усугублять ситуацию, но он достал пистолет. — Чего это он? — Ири выпрямилась, смотря, как Лео тихо и быстро пересекает улицу на полусогнутых, держа в руках пистолет. — В машину, живо! — Схватив Ири за руку, а Дерека за шкирку, я потянула их к машине, и мы ввалились на заднее сиденье. — Костюм дорогой, что ты… — Дерек не успел договорить, Ирэн пихнула его в бок. Я же, не отрываясь от окна, следила, боясь услышать выстрелы. — Он кого-то заметил? — спросила Ирэн. Дерек же подал голос: — Думаешь, если в нас стрелять будут, в тебя не попадут, потому что тебя в окошко не видно? Умная, отодвинулась. — Я обернулась, боясь, что сейчас прилетит парню за длинный язык, но она улыбнулась своей жуткой улыбкой, когда рот улыбается, а глаза совсем нет. — Когда тебя последний раз били?

Я замерла. Разговоры об отце Дерека действовали на меня как ушат холодной воды.

— Недавно, а что, хочешь поговорить об уроках самозащиты? — ответил он с серьёзным выражением лица. В машине похолодало. — Если бы ты болтал поменьше, уверена, побоев удалось бы избежать. Смотри. — Она указала пальцем на дом. Я увидела, как Лео выпрыгнул из окна, показывая «окей». — Видите, всё нормально, а вы уже распсиховались. — Начал выходить Дерек, на что Ири, засмеявшись, вылезла следом, сказав: — Вообще-то это ты обрыгался перед трупом. — Да, это был мой первый, твой, видимо, нет. — Нет, я тоже вижу труп впервые, но не такая слабачка. — Да, я бы скорее поверил, что ты наёмная убийца. — Не доводи, и не узнаешь наверняка. — Она повернулась уже к подошедшему мужчине. А я наконец обрадовалась, что эти препирания закончились. — Что там было?

— Подумал, что тот, кто убил парня, должен был оставить кого-то следить, чтобы понять, когда ты найдешь труп и начнешь действовать. Осмотрел дома. Понятно, что он бы не стал брать относительно новые, поэтому присмотрелся к разрушенным и увидел тень в разбитом окне. Но там только слепая женщина, бездомная. Опросил — говорит, никого не слышала, кроме нас и ругани двух мужчин. Подразумеваю, что это те «охранники» из машины.

— Поняла, спасибо, — я взяла за руку Лео. — Но так бросаться было опасно. — Не волнуйся, я всегда готов. — Спасибо. — Ири смотрела на него с нескрываемым уважением. — Получается, сейчас мне нужно сразу ехать к родителям, а после обсудим план действий, как вырвать вас из хватки твоего папаши, — обратилась она к Дереку. — Я не в его хватке, — он отрицает. Ну, конечно. — Ага, а я бывшая снайперша, — закатывает глаза подруга, но Дерек хмыкает, улыбаясь. — Знаешь, я в этом почти уверен.

— Как мы узнаем, что у тебя все хорошо? Не голубями же общаться, — снова прервала я их спор. — Да, знаю. Позже попрошу передать Ника тебе одноразовый телефон. Отследить его до дома не удастся, а если и засекут, то смыться успею, хотя, естественно, такого не будет, — она улыбнулась, но глаза выдавали тоску. — Береги себя, ладно?

Я бью её в плечо.

– Не говори так, мы не прощаемся. – Не ссы, я не пропаду. – Не будь груба с ними, – я замолкаю, понимая, какую чушь сморозила. – Я никогда не была с ними груба. – Да, я знаю, просто… Если ты хочешь получить от них помощь, лучше чуть полибизить, понимаешь, о чём я? – Моё лицо выдаёт неуверенность, и естественно, она это считывает. – Не думай, что знаешь их лучше меня. Всё, не надо меня злить, я и так не в себе.

Мы прощаемся, всё происходит так быстро, что я и забываю, что хотела над ней пошутить по поводу Ника. Все наши подстёбы друг друга и разговоры в шутку уже не имеют никакого значения, если её обвинят в убийстве или того хуже...

Попрощавшись с Дереком, которого приехал забирать сам начальник службы безопасности, я сажусь на переднее сиденье к Лео. Теперь уже всё равно, засечёт нас камера или нет, сейчас нужно дождаться Ири. Я кусаю ногти, смотря на проносящиеся деревья и уже оживлённые дома. – Что не так? – Голос Лео в тишине машины кажется оглушительным, я вздрагиваю. – В смысле? А что может быть так? На мою подругу могут повесить убийство, она едет к родителям, с которыми не виделась десять лет, возможно, Уоррен или его помощники уже ждут Дерека, чтобы избить, убить, а я сижу в машине и ничем, никому не могу помочь. Следовать плану? Притвориться, что ничего не знаю? Что мне делать?! – Я вскрикиваю, и слёзы буквально начинают литься из моих глаз. Истерика накрывает, я чувствую только руку Лео на своей и как плавно движется машина.

– Я хотел спросить, что не так с родителями твоей подруги? Почему вы так переживаете? Что за конфликт? Если это, конечно, не секрет. – Я, чуть успокоившись, смотрю на него. Красивые глаза, ресницы, весь его лик вызывает во мне трепет, он так заботится о человеке, которого практически не знает. Не боится говорить, не притворяется, не играет, и мне так хочется довериться ему.

– Они не настоящие родители Ири, приёмные. Но она не знает, что я в курсе. Убеждала меня, что просто холодные и отстранённые, что она нелюбимая, незапланированная дочь. – Как ты узнала? – Лео чуть сжал мою ладонь, давая понять, что рядом, а я уже практически успокоилась. – Когда начала задавать папе вопросы, почему она не хочет говорить о родителях, почему они ни разу не появлялись на собраниях Ири, школьных мероприятиях, он мне всё и рассказал. Он узнал про это, как только мы начали дружить.

– Знаешь, кто её настоящие родители? – Нет, вероятно, какие-то бандиты. Она в этом разбирается, как будто знает всё изнутри. Но как попала в приют, папе не рассказали: то ли сами не знают, то ли новые родители заплатили, чтобы не разглашалось. В любом случае, это не важно. То, что она решила обратиться к ним, значит, ситуация не просто плохая, а ужасающая. – Я так понимаю, они богаты? – Лео, все то ты понимаешь. – Да, они всегда предпочитали сорить деньгами, лишь бы не заниматься с дочерью. В общем и целом, откупались. – Понятно, что ничего не понятно, и что мы будем делать? – Лео был готов выслушать мой план, но лучше этого я не смогла придумать. – Плана нет, но нужно будет позвонить папе.

– Боги, знакомство с родителем там скоро. Я, кажется, не готов. – у меня вырвался смешок, нервный, и совершенно смущённая этим, я потупила взгляд. – Как думаешь, он сразу выстрелит, когда увидит меня рядом с тобой?

– Думаешь, он будет стрелять? - я, совершенно спокойно улыбнулась, представляя эту сцену.

— Это ты мне скажи. — перевел он стрелки, но... судя по тому, что сказал тот убитый бандит, я будто и не знала своего отца. Может я не знаю чего-то еще, что перевернет мою жизнь с ног на голову... – В любом случае, я бы стрелял. – отвлек меня мужчина от дум, что очевидно отпечатывались на моем лице. Мы усмехнулись и теперь мне было куда легче ждать вестей от подруги.

Я чувствовала, что Лео волнуется. Хорошо понимала, что наша разница в возрасте папу бы не сильно обрадовала, но в первую очередь он... да, в прошедшем времени — смотрел, на внутренние качества.

Не хотела, но должна была это признать – я начала сомневаться в честности отца.

Ирэн

Подъезжая к вилле уже ближе к вечеру и издалека видя этого поджарого мужчину, виду не подала, но внутри просто порхала от счастья, что первым человеком, который меня встретит в этой среде отчаяния и тревоги, будет мой наставник боевых искусств. Алейо стоял вместе с охранниками и что-то бурно обсуждал, активно жестикулируя. «Ну, чистый испанец, ничего не скажешь», — я хоть и не слышу, о чём они говорят, но вовлечённость видна невооружённым глазом. Остановившись перед воротами, на меня направили дула парочки «Моссбергов» и тройка AR-15, пришлось выглянуть из окна. Хорошо хоть палить сразу не начали.

— "¡Oye! ¡Dejen de ser huevones y ayúdenme de una vez!" («Эй! Хватит тупить и помогите мне уже наконец-то!») — говорю это, смотря на Алейо. Он, сначала не обращавший внимания на подъехавшую машину, всё же смотрит на меня и начинает улыбаться.

— "¡Irene! ¡Era de esperar, señorita! ¡Bajen las armas y abran el portón!" («Ирэн! Это было ожидаемо от вас, сеньорита! Опустите оружие и откройте ворота!») — сказал он, последней фразой обращаясь уже к парням, что стояли на воротах. Заезжая и ставя машину в гараж, выхожу уже с пониманием, ЧТО сейчас случится, и так и происходит: Алейо уже набрасывается на меня со спины (чудик, предугадать это действие, даже не надо быть экстрасенсом!). Ловко перехватываю его руки и проворачиваюсь внутри круга, которым он меня обхватил, цепляясь за шею. Мы падаем на землю и смеёмся. Он явно понял, что я этого ожидала и с лёгкостью отдал мне победу. — Я знал, что надо было позже в захват брать. — Поверь, ты бы даже не успел об этом подумать, как я тебя упаковала. — Он поднимается и протягивает мне руку. Мужчина с большой буквы, никогда не скажет лишнего, обожаю. И слышу, как с дальнего конца виллы, с той, где стоит бассейн, выскакивает мужчина с нецензурной лексикой и «Береттой» наперевес. Вот жук, когда это он променял свой «Люгер» на это чудо?

– Sentencia! («Приговор!») – Я зову его так же, как и парни, с которыми он работал ещё до нашей семьи. Тогда-то и выучила его прозвище. Выхожу вместе с Алейо под руку. Он видит меня, и злость мгновенно спадает с его лица, её место занимает улыбка.

– Я уже давно не использую это прозвище, mi preciosa!(« Моя драгоценная!») Как же я рад тебя видеть. – Гарза был единственным человеком, после Алейо, кто рад мне здесь как дочери. Обнимаю его – это ощущается, витает в воздухе чувство защищённости. С ними мне не надо притворяться, что всё хорошо, что я не боюсь. – Они у себя? – Ya sabes. («сама знаешь.») – Он опускает глаза, как тогда, 10 лет назад, когда я уезжала. Хотел помочь, но сделать что-то было не в его силах. Ну и пусть, они подневольные птицы, а я обязана была их защитить. – Да, по работе к вам не докопаться, – перевожу тему, как могу, поднимая настроение. – Даже не надо пытаться. – мы смеёмся. Ох уж это чувство окрылённости, не хочется с ним расставаться, но уже пора. – Конечно, когда на тебя штук шесть стволов смотрят, лучше не пытаться копать. Алейо, решив под шумок свалить, получает пинка от Гарзы и смеётся. Обожаю этих мужиков, честное слово: дай мне волю, они работали бы на меня!

А когда «Приговор» смотрит на меня, то снова делает это своё выражение лица. Сколько можно, ну серьёзно. – Хватит, Гарза, ты же понимаешь, я бы просто так не приехала, а вписывать вас в свои проблемы... – Не смей решать всё за нас. Да, мы уже в возрасте, но даже самому шустрому-молодому фору дадим. – Алейо сразу обнял меня за плечи. Я в этот момент сдерживалась изо всех сил, чтобы предательские слёзы не выпали из глаз. Хотела бы я, чтобы эта встреча длилась вечно, но, понимая, что придётся просить о помощи «родителей», мне поставят условие: «Не возвращаться сюда больше никогда», и я к этому должна быть готова.

Я сразу поднимаюсь наверх, понимая, какой будет их настрой, чувствую эти отрицательно настроенные вибрации дома.

Мать стоит возле окна, которое ведет в сад – даже не обернулась, когда я вошла. Отец, как всегда, за столом, с бумагами, в очках. Как будто и не было этих десяти лет, словно вышла минут на десять и снова вернулась, ничего не меняется.

Папа смотрит на меня сдержанно, но с холодным упреком. – Ты вернулась. Хотя сказала, что больше никогда не переступишь порог этого дома.

Естественно, он запомнил слова, что я сказала перед уходом. Видела, как он храбрится, но понимала, что разбиваю ему сердце. – Мне нужна ваша помощь. Даже не озвучив, какого рода помощь мне нужна, слышу легкий, почти незаметный, но полный сарказма смешок от матери. Заметить и указать на это было бы верхом глупости, и я продолжаю. – На меня могут повесить убийство человека, который меня похитил. – Реакция отца предсказуема, он не поверит. Он воспитывал меня как человека справедливого, умеющего доказывать свою правоту на словах и защищать себя. И пусть я иногда прибегала к пыткам, но не была в восторге от этих методов.

– Что? Как это произошло?! – Он даже встал со стула, ничего себе, удивил. – Меня похитили, и я… – Выкупа не просили, если ты об этом. – Саркастичный подкол от женщины, стоящей у окна, полон яда, пропитан злостью и недоверием. – Смысл был не в вымогании у вас денег. Я живу под чужой фамилией, чтобы к вам это не относилось. – Что было дальше? – Отец не вмешался, но и не остановил, как всегда, держит нейтралитет. – Я сбежала, но его напарник, видимо, убил его за то, что тот упустил меня. Нож, которым он был убит, пропал. Это будет подстава, сто процентов, уверена, там есть мое ДНК. Мне давали пить, и могли упасть волосы при борьбе. В общем и целом – на меня обязательно его повесят, чтобы заткнуть. Человеку, который меня заказал, нужно мое молчание и невмешательство в его дела. Но там замешана моя подруга, так что не лезть я не могу. – И ты хочешь, чтобы за твои действия ответили мы? – Мать повернулась, в ее глазах застыл тотальный холод, с нескрываемым скепсисом. – Я этого не делала! – Слова вырвались изо рта раньше, чем я их обдумала. Конечно, я хотела, чтобы они верили. Воспитанием меня занимался Гарза, и неужели они думают, что тот мог вырастить убийцу?!

– Я этого не знаю. Против трупа только твои слова, разумно ли им верить? – поверить не могу, ей не просто всё равно, она даже не готова поверить в мою невиновность. Отец прервал эту вспышку ярости с обеих сторон лёгким движением поднятой руки. – Милая, успокойся, пожалуйста. – Успокоиться? Ты как всегда лёгок в своих убеждениях, тебя так просто одурачить! – Мои нервы были на пределе, я обещала этого не делать, но такое неуважение должно быть наказано. – Если бы ваша дочь вернулась, сказав, что убила человека, вы бы поддержали её безоговорочно? Но меня, которую взяли ей на замену, даже не можете понять и выслушать? Хороша мать! – прилетело бы мне за такое? Да, было бы заслуженно, я считаю, манипулировать чувствами матери, потерявшей ребёнка из-за своей слишком сильной опеки, опасно и даже страшно. Но сейчас, когда мои эмоции преобладали над разумом, я даже не подумала об этом. Я готова была к реакции: когда она начнёт меня бить, обвинять и угрожать вышвырнуть, но… она лишь замирает, её лицо искажается. Она начинает плакать, беззвучно, сдавленно.

– Я больше не могу это выносить! – слетает тихий шёпот с её губ и она выскакивает за дверь. Странно, что не «тебя», а «это», похоже на мольбу в отчаянии. Она говорит это так, будто я никогда и не пыталась её понять, но это не так, и папа об этом знает, поэтому он с тихим выдохом садится за стол и, снимая очки, медленно потирает переносицу. – Сядь. Мне нужно знать всё, чтобы я смог помочь. Я знаю, что ты невиновна, ведь мы тебя не так воспитывали. – "Я знаю, что ты невиновна" – это были для меня очень важные слова, которых не сказала мать, но грудь горела от горечи, смешанной с пониманием.

— Ты меня воспитывал — не «ВЫ». Думаешь, я не видела всех этих попыток защитить меня в прошлом? Отсылки из дома были одни из них. Я понимаю, что ты хотел научить меня тому, что не умела ваша дочь. Именно из-за этого всё пошло прахом: она не смогла себя защитить. И поверьте, в этом никто не виноват, кроме тех, кто её похитил. Я опускаю глаза.

Давно собиралась сказать это, но никак не решалась. Они винят себя больше, чем могло бы показаться. Никто не знает, как Бэлла пыталась лишить себя жизни, а я, разыгрывая дурочку, которая забрела не туда, украла пистолет из комнаты. Как отец пытался найти тех, кто убил их дочь, связался с ужасными людьми, и только Гарза со своими парнями спас нас от краха.

Папа смотрит мне в глаза, вижу, как слёзы остановились на крае его век и вот-вот сорвутся. Он отворачивается туда, куда вышла Изабэлла. — Прошу, не стоит на неё обижаться. Пусть она не показывает, но она тоже за тебя переживает. Да, не так сильно, как за нашу умершую дочь — это уже не исправить и никак не скрыть. Все мы уже давно опечалены её уходом, а после — смертью. Все понимают, что нужно двигаться дальше, но это нисколько не уменьшает наши чувства по отношению к ней. Ты уж прости. Но это не означает, что мы взяли тебя ей на замену. Да, нам нужен был приёмный ребёнок, чтобы казаться в выгодном свете перед инвесторами, но Бэлла лишь пыталась снова показать, что может быть матерью, не наделать ошибок. Подарить любовь. Видит Господь, мы не справились с первым ребёнком, но с тобой должно было всё быть иначе. Не знаю, когда всё пошло наперекосяк, — он выдохнул. — Так ты поможешь мне? — не хочу отвечать на эти трогательные слова или расплакаться, поэтому перескакиваю с темы. — Да, я слушаю.

Закончив рассказ обо всём и с разных сторон, он смотрит на меня с лёгким скепсисом. — Ты не поверишь, но я знаю Уоррена Кирби, и чтобы он так поступил... Да, он суров местами, но связываться с уголовниками и запятнать репутацию? — Знаешь? Откуда? — Хм… В не самые лучшие дни нашей жизни я подумывал продать бизнес, чтобы заплатить наёмникам… В общем, Уоррен хотел выкупить фабрику, говорил, что под застройку ещё одной винодельни. В общем, нужна была территория ему, но продать то, что создано практически с нуля, своими руками, для сноса — я не смог. Но он всё понимал, и мы даже созванивались. Я покупал бочками его продукцию, рекомендовал своим ребятам, и охране перепадало. Так что он меня помнит, и думаю, нет смысла ему рушить свою репутацию.

– Думаешь, она у него ещё есть? Он потенциальный лжец и публике пускать пыль в глаза умеет не хуже, чем профессиональный иллюзионист.

Смотря на отца, я понимаю, что он не особо мне верит, хотя бы не говорит, что место мне в дурдоме – это уже хорошо. – Будет так: возьмешь ключи от машины и от домика за городом. Он небольшой, но там есть всё, что нужно, чтобы отсидеться, пока я попробую договориться с Кирби. – Собираешься с ним говорить? – я удивилась, как будто заново взглянула на своего отца другими глазами. – Поговорим по старой памяти. Как только всё будет улажено, я тебе позвоню, – он протягивает мне одноразовый сотовый телефон, старенький совсем. – Номер там мой есть. Если будет звонить чужой номер, придется уехать сразу же, оставив телефон там. – Всё как всегда: быстрый, четкий план, показывающий его способность решать проблемы здесь и сейчас.

– И мы больше никогда не увидимся, да? – прозвучало сдавленно и жалко. Кажется, за эти слова я возненавидела саму себя. Ну кто меня за язык тянул?

Вижу, как отец снимает очки и вздыхает, затем на его лице появляется легкая, почти невидимая улыбка.

– Я об этом не говорил. Ты можешь приезжать, Гарза всегда рад тебя видеть, и он за тебя очень переживает. – Я для него почти что дочка, – замолкаю. Не представляю, какого отцу понимать, что мне ближе его охрана, чем он и его жена. Даже в моем арсенале эмоционального диапазона представить это трудно. Но он, кажется, не переживает по этому поводу, улыбается правой стороной рта, получилась вымученная улыбка, словно ему больно, но… это лишь мое предположение. Кто я такая, чтобы считывать его чувства?

– Я понял. Я от этого не в восторге, но и не в ужасе. – Береги себя, пап. – Что ж, всё получилось не так отвратительно, как я думала. – Ты тоже береги себя. Не пропадай, иногда я буду звонить. Можешь даже кого-нибудь взять с собой – Алейо, Гарзу, Эстевана. Последний, кстати, только оружие новое получил, так и рвется в бой.

Я скептично посмотрела на отца. Хоть имя Эстевана и означает «Стабильность», его замашки Мануэля Ромасанта* меня откровенно пугали. Поэтому от такого провожатого я отказалась моментально. – Ты меня извини, конечно, но тебе бы его к психиатру отправить, а не оружие доверять, мало ли что?

– Не глупи, его рефлексы дадут фору даже твоему наставнику. – Он пожал плечами, явно наслаждаясь происходящим, но будь я тут подольше, заставила бы отца устроить поединок между мужчинами. Говорят, Алейо получил свое прозвище, когда работал на мафию, и звали его Проводник. Он двумя ударами отправлял противника на тот свет. Не могу судить точно, насколько это правда, но общение с этим мужчиной показало, что у него яйца точно из стали.

– Я пойду, а тебе еще… – у меня чуть не вырвалось имя матери, и я замолчала, понимая, что сейчас лучше смягчиться. – Маму успокаивать и передай ей, что я прошу прощения за сегодня.

– Не думай, что мы не ценим то, как ты облегчала нам жизнь, когда мы были не в состоянии быть родителями.

– Не надо, ты же не хочешь, чтобы я заплакала, правда? До встречи. – Я отворачиваюсь и иду к двери, еще нужно попрощаться с парнями, потом уже можно звонить Гвен.

Глава 19 БЛИЖЕ, СИЛЬНЕЕ, ЧУВСТВЕННЕЕ.

Дерек.

Итан сидел довольно напряженно, и я чувствовал, что он хочет задать вопросы, роящиеся в его голове, но понимал, что озвучивать все без достаточных на то оснований он не будет… ну, надеялся на это. С Лео они не увиделись, иначе бы Итан уже все знал. Но что будет, когда мы вернемся в поместье, они поговорят, Лео ему все выложит, в чем я уверен. Надеюсь, рядом будет Гвен, чтобы остановить его. И эта её новая знакомая, ну дикая кошка, не иначе. Такие женщины опасны — это я усвоил с молоком матери. Но не помочь ей было бы верхом неприличия, особенно такому парню, как я. Никогда бы не подумал, что стану матерью Терезой кому-то.

— Все в порядке? — Итан смотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Неа, сегодня не день, а хуета какая-то. Мало мне проблем с папашей, еще и новые дела нарисовались.

— У вас с мисс Гвен какие-то проблемы?

— Не у нас, но она с Лео сейчас. Так что, думаю, никаких проблем у нее пока не будет.

— Если вы думаете, мистер Дерек, что я не задаю вопросов потому, что боюсь, то ошибаетесь. Всего лишь жду, когда вы сами захотите мне все рассказать.

Раздражало даже не то, что он меня читает, а то, что я хочу ему все рассказать. Но это будет подставой в первую очередь Гвен и ее подружаки, ну и чего скрывать, Лео тоже попадет.

«Гвенни, милая, надеюсь, ты там не сорвешься после сегодняшнего. Не хватало, чтобы кто-то застукал вас. Язык мой — враг мой. Не думать об этом, просто не думай.»

— Итан, прошу, смотри вперед. — Он пожал плечами и уткнулся в ровный пласт дороги. Прости, чувак, иногда надо придержать все до определенного момента.

Телефон завибрировал в кармане, отвлекая от мыслей о Гвен, мыслях о ней с водителем. На дисплее высветилось незатейливо «Майки».

— Дерек, мне срочно нужно с вами поговорить. Это максимально срочно! Настолько важно, что… приезжайте без водителя. — Его осторожный тон меня шокировал, никогда я еще не слышал, чтобы он так паниковал, даже в тот самый день. — Что происходит? — Не по телефону. Прошу вас, приезжайте один в кафе «Белая лилия». Будьте аккуратны, чтобы за вами никто не проследил. Сможете? — Да, через 40 минут буду. — Я повесил трубку и с максимально расслабленным выражением лица уставился на Хендриксона. — Останови возле молла. — Фэшен Плаза? — Да, можешь недалеко от него. — Помощь нужна? — Я просил о помощи? — его слова выбесили сразу, будто я маленький мальчик, вечно нуждающийся в помощи. Понимаю головой, что он это делает из преданности, но тревога в сердце упорно твердила, что он точно подослан отцом, чтобы шпионить. — Домой я сам доберусь, а ты поезжай к Гертруде.

Итан нахмурился.

– Вы уверены, мистер Дерек? Поверьте, любые ваши действия будут оставлены в секрете до конца моих дней и унесены в могилу.

– Я уже не могу выбрать подарок своей девушке? – я нарочно выставил свой мерзотный тон, оставляя себе все тот же имидж мрази.

– Понимаю. Влюбленность, любовь… Иногда хочется, чтобы все оставили в покое. Но у меня есть работа и есть правила. Если вы разрешите отслеживать вас по геолокации, я был бы спокоен.

– Это я могу понять. Дерзай, но рядом чтобы никого не было. Если что, с отцом я сам разберусь. – Я видел, как он вздохнул, принимая правила игры.

Выйдя из машины, я глубоко выдохнул, пытаясь успокоиться. Что бы ни случилось, я должен сохранять спокойствие и рациональное мышление.

Прошелся пару раз по моллу, давая шанс Итану последить и вышел к кафе. Увидел Майка в дальнем углу, на летней веранде. Выглядел он неважно: был бледным и испуганным. Хотя работа с моим папашей кого угодно умотает.

Но как только я сел за столик, он выпалил мгновенно:

– Мистер Дерек, это ужасно. Ваш отец… В общем, он хочет сделать вас директором компании после слияния с Ямомото только для того, чтобы обвинить в мошенничестве и отмывании денег. У меня есть все документы, и я могу это подтвердить. Он сам занимается этим прямо сейчас, инвесторы не знают, и только я в курсе. Он мне угрожал, я… не знаю, что мне делать, как вылезти из этого дерьма. Прошу, если бы вы только могли мне помочь в том, чтобы остановить его!

Я опешил.

Вывалить такое сыну директора? Все это казалось какой-то подставой, розыгрышем. Я никогда не ждал от отца ничего хорошего, но сейчас я был просто в ярости. Если Майк говорит правду, то папашу можно посадить самим. Нужно выяснить все, посоветоваться с надежными людьми и сделать все по уму.

— Но есть кое-что хуже этого, — продолжил Майк, глядя на меня с ужасом.

— Что может быть еще хуже?

— Он хочет, чтобы я убил Гвен. После сделки он хочет, чтобы я ее убрал. Чтобы окончательно сломить вас, но главное — вывести ее из игры. Он злится, что она нашла общий язык с Атсуши.

Осталось ли хоть что-то человеческого в этом уроде, кроме лица?

Вот это уже интересно. Гвен, чем этот и без того святой человек заслужил того, чтобы так с ней обращались? Я не знаю, почему и как это произошло в такой короткий срок, но она уже мне дороже отца. Не как девушка, а просто как человек, которому я доверяю и хочу помогать и оберегать. Возможно ли, что это была влюбленность? Я никогда и никого не любил, и уж точно никто не любил меня. Так как тут разобраться? Мне хочется, чтобы у нее все было хорошо, и у ее взбалмошной подруги, которую я про себя окрестил "бешеной кошкой", тоже.

Что ж, если до этого момента я сомневался, то теперь отец перешел все границы.

— Нам нужно придумать план, Майк, — сказал я, стараясь говорить спокойно, сдерживая бурю внутри себя. Хотелось крушить здания, переворачивать столы и убивать всех, кто мне помешает. Я пытался дышать. — Как все повернуть в нашу пользу.

Майк покачал головой.

— Мистер Дерек, он угрожает моей дочери. Я не могу в это ввязываться, не предупредив ее и жену. А если все же сделаю, люди Уоррена сразу его об этом уведомят, и он все поймет. Поэтому я не знаю точно, что нам делать. Может быть, позвонить в полицию? Он разговаривал с человеком с татуировками, он явно какой-то преступник.

Я задумался.

— У него там могут быть люди, которым он платит. Давай тогда повременим и подумаем, мне нужно посоветоваться кое с кем, — я снова задумался об Итане. Безопасно ли спрашивать сразу о нём? Вдруг он с ними в сговоре? Была не была.

— Итан что-то об этом знает?

— Хендриксон? — лицо Майка даже скривилось от его упоминания. — Нет, конечно. Этот чистюля ни за что не захотел бы в это лезть, он слишком добряк для такого. Уоррен это понимает и не упоминал о нем даже в сделках.

Замечательно, значит, уговорить вместе с Лео мы его сможем.

— Сделай так: работай как обычно, притворись, что сделаешь всё, что он попросит, а в это время мы придумаем план, пока документы не подписаны и слияние не произошло. Поговорю с Хендриксоном и Лео...

— Пожалуйста, не надо. Пусть всё останется в секрете, пока мы не сможем придумать план действий. Если что-то заподозрит ваш отец, пострадает не только моя семья. Вы же это понимаете?

Размышлять некогда, если он проворачивает свои аферы прямо сейчас, его нужно остановить немедленно, и для плана длинною в два месяца мы можем не успеть.

— Хорошо. — вру, нагло вру человеку, который мне доверился. Но сейчас на это плевать.

— Боюсь, я не смогу поверить вам на слово, Дерек. Единственное, что я могу предложить, — рассказать о том, где ваша мать, в обмен на молчание. Только я знаю, что произошло шестнадцать лет назад.

Майк закончил говорить и уставился на меня, как на глупую овечку. Я слышал каждое слово, но, кажется, общий смысл сказанного начал доходить только что. Внутри головы что-то щёлкнуло, как перегоревшая проводка, и мир замер. Белая пелена закрыла периферийное зрение, оставив в фокусе только донельзя самоуверенное лицо Майка. В ушах загудело, звуки доносились словно через вставленную в уши вату, а стол стоявший между нами будто разделял по разным берегам, невообразимо злил.

«Я знаю, что произошло...»

«В обмен на молчание...»

АВТОР

Итан Хендриксон, начальник службы безопасности, которого Дерек оставил только с GPS, понял, что с боссом что-то не так, решил последовать за ним. Когда он догнал его, тот уже сидел и говорил о чем-то с Майком. Итан не слышал, о чем, но контекст стал ясен после перевернутого стола.

Нет, он его не перевернул, скорее швырнул в секретаря отца. Тот смел Майка на пол и Итан побежал. Он понимал: нужно добраться до него раньше, чем все это превратится в кровавую бойню.

Кулак нашёл свою цель.

Один, два, три удара, сопровождавшиеся исступленными криками.

Казалось, вся ярость была высвобождена за все мучения от отца, которые ему пришлось испытать.

«Мразь!» — кричал, хрипя, Дерек. Его голос звучал чужим, жестким. — «Говори, где моя мать?!»

Еще один удар, от которого хрустнула носовая кость.

Голос сузился до трех слов, которые имели смысл в его жизни: – Где... моя мать?

Флешбэк

Звонкий шлепок по лицу Дерека от отца. Боль, горячая, унизительная.

Казалось, он снова испытывает на себе его удары.

Майк попытался вырваться, но Дерек был в состоянии ярости, граничащей с безумием. Он ударил, и кулак вошел в челюсть, ломая зубы и реальность.

Дерек бил не Майка — он бил лжеца, предателя, боль, что сидела в нём годами.

Флешбэк Он кричал, но слышал только себя, того плачущего маленького мальчика из прошлого: «Папа… Скажи, пожалуйста, где мама?!»

– Твоя мать сдохла!

– Ты тогда меня просто выбесил, вот я и сказал то, что хотел. На самом деле она сдохла для меня, потому что ушла, оставив такого никчемного, жалкого слезняка мне на попечение.»

Удар. Ещё один. Глаза Майка уже не открывались, и он перестал сопротивляться. Кровь текла на пол кафе, и только тогда парень наконец-то очнулся.

Дерек не смог даже вздохнуть, глядя на разбитое лицо Майка и осознавая, что натворил.

Он вскочил и начал отходить назад, словно от прикосновения к чему-то раскалённому. Споткнувшись о ножку опрокинутого стула и тяжело рухнув на пол, он приковал взгляд к своим рукам, к каплям крови — чужой крови — на костяшках. Он словно не мог вынырнуть и отпустить прошлое, оно затягивало его обратно. Он задыхался под тяжестью несуществующего кулака, пытаясь вынырнуть из пучины страдания.

И тогда в поле его зрения появились до боли знакомые глаза, глаза человека, что много раз спасал и которому он доверял.

Итан опустился на колени рядом с Дереком, его обычно стальное лицо было искажено тревогой.

— Дерек! Дерек, очнись! — он мягко взял его за плечи, встряхивая, пытаясь вернуть в реальность. Глаза Дерека были расфокусированы, он смотрел мимо, будто задыхаясь от невообразимой боли.

— Сынок... Дерек, давай. Очнись! — мягкий тон и совершенно по-тёплому сказанные слова вернули его практически сразу. Сейчас он не пытался быть Кирби, он был просто Дереком, напуганным и потерянным.

— Итан... Не знаю, что мне делать. — голос его дрожал, сознавая весь ужас творимого.

Тот притянул его к себе, крепко обнимая, давая боссу то утешение, в котором он отчаянно нуждался.

— Ну ты чего? Дерек, да ты только скажи, сам знаешь — я помогу, только всё сделаем по-умному и правильно, договорились? Пожалуйста, сынок, вставай, пора убираться отсюда.

— Но Майк… — Дерек понимал, что если Майк откажется сотрудничать теперь, то только из-за него, и тот никогда не узнает всей правды о матери. Он не может отступить, только не теперь.

Отец, подставляя его, угрожая жизни Гвен и его судьбе, разлуке с матерью, поставил на себе крест, который Дерек обязательно вобьёт в крышку его гроба.

В это же время навстречу шли мужчина в костюме и двое полицейских. Итан сразу понял, что они сотрудники рядовые, и пошёл на опережение.

Мгновенно встав, перекрывая собой обзор на Дерека, доставая идеально сделанное фальшивое удостоверение, его тон становится стальным и не допускающим возражений.

– Специальный агент Хендриксон, ФБР, Нью-Йорк. Эти люди связаны с расследованием федерального уровня. Я их забираю, вы можете быть свободны.

Директор в ужасе оглядывая разбитый столик и кровь Майка, заикаясь: – Подождите! А кто мне заплатит? За все разбитые тарелки, посуду, стол! Посмотрите, что они сделали с моей беседкой!

Итан холодно смотрит на директора и делает шаг в сторону, чтобы поговорить с ним отдельно, отводя его взгляд от места преступления. – Отойдём. – жестом показывает на машину, уже обещая ему расплату, но без свидетелей. Тот удовлетворенно кивает, и Итан смотрит на патрульных.

– Так мы закончили? Или вам нужно официальное уведомление, чтобы понять, что ваш юрисдикционный интерес в этом деле исчерпан?

"Простите, парни, ничего личного – это чистый профессиональный шантаж, намекающий на то, чтобы они сваливали, если не хотят проблем с ФБР."

*Патрульные переглядываются и поспешно выдают:

– Нет, агент, мы поняли. Удачи в расследовании.

Хоть они оба и уходят, но второй, отходя на достаточное расстояние, тихо, но отчетливо бросает через плечо: – Пижон.

Понимая, что одного из них всё-таки задело, как их отбрили, Итан делает вывод, что распространяться о том, как их втоптали в грязь, не будут.

В это время он пишет смс своей команде спасения, и уже через 10 минут, после того как он расплатился с директором, подъезжает машина.

– Этого грузить, – даёт он отмашку на Майка, – и свяжитесь с Джексоном из ФБР, пусть прикроет. Напомни, что он мне должен, – бросает Итан одному громиле, что подходит к нему и Дереку. – А тебе теперь придётся всё выложить, парень, хочешь ты того или нет. – хлопает он Дерека по плечу, сажая в подъехавшую машину.

ГВЕН

Я нервно кручу в руках стакан с кофе, чтобы хоть как-то успокоиться. Взгляд устремлён в окно, но вижу лишь темноту вечера.

Мы уже успели сходить в душ, пытаясь прогнать навязчивые мысли, но ни мне, ни Лео это не помогло.

Он сидит в паре метров от меня. Понятия не имею, о чем он думает, но сейчас мне важно знать, что с Ири всё будет в порядке. От неё нет вестей уже часов шесть. Мы даже не увиделись с Дереком, потому что он звонил через пару часов после того, как мы вернулись домой, и наказал сидеть на месте вместе с Лео и ждать его.

– Ты думаешь, она справится? Её родители… они действительно могут помочь? – послышался голос мужчины с кресла. – Да, её отец – человек серьезный. Если кто и сможет вытащить её из этой ямы, так это он. Но… я боюсь, что она может только усугубить ситуацию, стать катализатором ссоры. Она никогда не была пай-девочкой, но…

Лео подходит ко мне, берёт за руку, и на миг становится так хорошо, тепло и спокойно. Он будто вселяет в меня уверенность, что всё будет хорошо. – Мы справимся, даже если не получится у твоей подруги, мы найдём другой выход, могу пообещать. Я не позволю тебе остаться наедине со всем этим.

В этот момент мой телефон тихо вибрирует. Я хватаю его моментально, смотрю на экран. – Сообщение от Ирэн: «Родители согласны помочь. Ждите инструкций. Люблю тебя, не ссы.»

Мы оба вздыхаем в унисон с облегчением: мгновение, и напряжение сменяется тихой надеждой. Я поворачиваюсь к нему, понимая, что ощущаю страх, смешанный с нежностью. – Помнишь наш поцелуй? В тот момент я думала, что это всё эмоции, стечение обстоятельств, но теперь… я хочу верить, что это не просто случайность. – Поверь, я думал о том же самом. Думаю, мы сами вправе решать, что это было, и… я могу сказать за себя, что это только начало. Теперь мы ещё многое пройдём вместе.

Мы смотрим друг на друга какое-то время, и я, сама того не понимая, начинаю тянуться к его губам, и он не отстраняется.

Поцелуй выходит каким-то голодным и отчаянным. В нём скользит всё: тревога за Ирэн, весь страх перед Уорреном, нежность и влюблённость к Лео. Будто все эти чувства вырвались наружу, обрушившись на нас штормом, в котором этот поцелуй – лишь отчаянная попытка схватиться за мачту корабля.

Его руки скользят по моему телу, прижимая к себе, оставляя горячие следы, метки на теле о принадлежности этому мужчине. И сейчас я только рада быть в его власти. Оставляя позади все мысли и проблемы, погружаясь в эту пучину, из которой нет возможности выбраться, оставляя спасение, которое, казалось, было и не нужно.

Лео отстраняется лишь на мгновение, чтобы снять пиджак и рубашку, я же в это время рассматриваю его шрамы на теле. Они его часть, и во мне скользит возбуждение с легкой тоской о его ранах, понимая, что еще предстоит разговор об этом и осознание того, через что ему пришлось пройти. Он нежно опускает меня на мягкий ковер, на котором тень от камина дрожит и искрится. Жар от огня обдаёт нас, и тело покрывается мурашками, когда его губы начинают скользить по ключицам, изгибу шеи, переходя к груди.

Я вздыхаю и низ живота снова сдавливает спазмом, и жар прокатывается по телу. Хочется большего, хочу его полностью, вобрать в себя и утонуть в наслаждении. Он опускает руку, лаская меня между ног, нажимает на самые откровенные точки, и теперь я полностью растворяюсь в нем.

Все, что было до, и все, что будет после, становится неважным. Главное, что сейчас есть я и он, и мы погружаемся в эти ощущения с головой, теряя разум и волю.

АВТОР

Рэй опустился к ней, его губы искали то место, ласка которого могла бы залечить её усталость. Он наклонился к груди и Гвен выдохнула, когда его губы и язык коснулись сосков. В этом акте не было торопливости, была только нежность и сосредоточенность. Он прижимался к ней всем телом, тяжестью своего веса доказывая, что он реален, что она реальна и что мир за пределами этой комнаты сейчас не существует для них обоих.

Мужчина поднялся, его взгляд был устремлён на неё, в глазах плескалось удовольствие, как бурбон в бокале. Удовольствие, которого он так долго ждал, и сейчас его самый сокровенный сон сбывался. Быстро, не нарушая зрительного контакта, он стал опускаться ниже, понимая, что сейчас ей нужно стать главной, а ему — подчиниться воле дамы и доставить ей удовольствие первой. Коснувшись клитора, работая языком и пальцем одной руки одновременно, он доставлял ей удовольствие, чувствуя, как она извивается и стонет. Это была ода наслаждению и уход от реальности. Другой же рукой, достав до её груди, он ласкал один из сосков, сжимая не крепко, но ощутимо, будто само тело подсказывало, как ей нравится.

Когда девушка ненадолго затихла и сжала его волосы рукой, он понял, что уже близко, и продолжил движение. Когда Рэй надавил пальцем на сам клитор, услышал стон, обрушившийся на него как лавина. Казалось, он сейчас набросится на неё — так действовала на него эта умопомрачительная девушка, лишая его здравого смысла. Она кончила — громко, дрожал пресс и ноги. Увидев, как волны накатывали быстро, вырывая её из реальности, и чтобы не потерять связь, он навис над ней и поцеловал, беря её руку и направляя к своему члену, показывая, как она ему нужна.

– Хочу тебя, — простонала она ему в ухо, и это был призыв к действию.

Достав презерватив, под её устремлённым взглядом, он натянул его на себя. Этот жест ответственности был для Гвен последним подтверждением его надёжности. Теперь его не сдерживало ничто, и когда он медленно вошёл в неё, это было похоже на долгожданное падение с высокого обрыва. В этот момент Рэй не просто двигался внутри неё, он отпустил сознание, отдаваясь жару, который вырывал его из собственного тела и реальности. Он опустил руку между их тел, пальцы нашли чувствительную точку, снова массируя клитор в идеальном ритме. Гвен запрокинула голову, наслаждаясь так же, как её мужчина наслаждался ею. Когда он начал входить более резко, а его дыхание сбилось, она выдохнула стон, который был больше похож на крик освобождения, и снова ощутила падение в бездну наслаждения.

Когда Рэй кончил следом, тяжело выдохнув ей в шею, его тело обмякло от усталости и опустошения. Они лежали, сцепившись, пропитанные жаром камина и взаимным облегчением. Никто из них не ощущал неловкости, словно так и должно было быть всегда, словно души их были предназначены друг для друга и всегда были и будут рядом.

Это ощущение было их якорем: настоящим, нерушимым и очень опасным союзом двух совершенно непредсказуемых людей. Так думали они друг о друге.

–Чур, я первый в твой душ, в моем никаких наворотов — мягко приобнял её за плечи мужчина,улыбаясь. –Ты же понимаешь, что теперь ты от меня не сбежишь? — спросила Гвен, поднимая на него глаза, в которых плескалась нежность и удовлетворение. –Вот поэтому я и тянул с сексом, — усмехнулся мужчина, получив небольшой пинок с колена в бок. –Вот уже... как это, по-модному, говорится? Объузишь меня, — девушка рассмеялась совершенно искренне, и мужчина любовался ею, как будто снова впервые увидел ту милую смеющуюся девушку без пелены страха в глазах, после событий, что свалились на неё за такое короткое время.

Когда девушка просмеялась и, успокоившись, чмокнула его в нос, мужчина, поднявшись на локтях и наблюдая, как она ползает по полу, ища своё белье, задал вопрос: — Как думаешь, что за план у отца твоей подруги? — Если честно, то понятия не имею. Я их вообще не знала, а Ира запретила мне у неё что-то спрашивать. Но думаю, там дядька серьезный, иначе бы она так не боялась, — девушка посмотрела на Рэя с легкой тоской. — Мой папа всегда считал её своей второй дочкой. Очень её любит и поддерживает, не понимая, как родители могут не давать любовь своим детям. В этом он схож со своей мамой: моя бабушка была чудесная, добрая, милая… она умерла, когда мне было 14, рак. — Мне жаль, — притянул её к себе мужчина, заключая в объятия. — А какими были твои родители? А то я хотела тебя с папой знакомить, а про тебя ничего не знаю, — она улыбалась, снова подползла, и он окутал её своими руками, а у мужчины улыбка с лица пропала.

«Стоило ли ей говорить? Стоит ли омрачать такой момент? Не хочется, чтобы она за меня тревожилась после такого вечера». Одолевали мысли Рэя. — Мой отец… В общем, он не хотел, чтобы я шел служить, и по воле случая именно в мою службу нас накрыли. Пришлось две недели прятаться в горах. Было страшно, что не вернусь. Со мной, кстати, Итан тогда был. Из всей разведывательной группы остались только мы. В это время отцу прислали телеграмму, что мое тело найдено, погиб. — Девушка ошарашенно наблюдала за ним, закрыв свой рот рукой, уже понимая, куда движется эта история.

–Боже…

–Да, — будто предугадывая её мысли, ответил Рэй. — Его хватил инфаркт, практически сразу — разрыв сердца.

– Боже, мне так жаль! – девушка обхватила его руками, пытаясь вобрать в себя всю боль. Пусть он не показывал её, не проронил ни одной слезинки, а лицо было будто высечено из камня, словно он рассказывал не душераздирающую историю, а заученный параграф из книги. Но она чувствовала, будто своим внутренним, пронизывающим взглядом сканировала его душу.

– Я уже смирился, когда вернулся, просто сошел с ума. Если бы… – он осёкся, чуть не сболтнув про Ямомото. – В общем, если бы не один из друзей моего отца, я бы, наверное, с тобой не говорил.

– Молчи, пожалуйста, не надо об этом, только не сейчас, – она накрыла его губы своими в попытке разделить страдания, но их уже не было внутри него, он выжег их, искусно маскируя под тенью безразличия. Говорят, когда что-то долго скрываешь, оно исчезнет, так он думал.

Телефон оповестил о новом сообщении, и Рэй, извинившись, отпустил девушку в душ, а сам поднял мобильник.

«Срочная почта», – гласила СМС. Секретный пароль для связи с начальником. Ямомото был изобретательным в плане вин, но по части шпионских дел оставался 16-летним парнем, пересмотревшим боевиков. Рэй хмыкнул и, одевшись, поплёлся в свою комнату, где на ноутбуке светилось письмо. Оставив записку в каминной Гвен.

«レイ、我々は緊急にデレクとグウェンドリンのDNAを取る必要があります。 すべての説明は後で。»

Мужчина мысленно перевёл:

«Рэй, срочно нужно взять ДНК Дерека и Гвендолин. Все объяснения позже».

Сказать, что эта просьба была очень странной, – ничего не сказать. Встревоженный мужчина напряг слух, и до него донёсся звук льющейся воды у Гвен в комнате. «Зубная щётка – других вариантов нет».

*

В это время работавшего Уоррена Кирби отвлек звонок с незаписанного номера. Смотря на цифры, он узнал его – не мог не узнать, ведь в прошлом тот был добросовестным покупателем.

– Раффи, а ты, я смотрю, как всегда непредсказуем! – воскликнул Кирби, поднимая трубку. – Здравствуй, Уоррен. Давненько не слышал твоего голоса. Я вообще по очень важному делу звоню. – Прости, приятель, больше никого напрягать не буду. Не все хотят быть потом запуганными какими-то мексикашками, понимаешь, о чем я? – мужчина рассмеялся, подавляя злость. Как никак, помощь этому идиоту обернулась для него хоть и не большим, но оттоком людей. – Я по поводу своей дочери. Ее похитили и удерживали твои люди. Думаю, ты в курсе, что один из них уже мертв и по моим подсчетам, один из этих, как ты там выразился, мексикашек, разрубает и отправляет тело в печь для кремации. – Кадык качнулся, телефон был сжат в руке с такой силой, казалось, он сейчас треснет пополам, а глаз начал непроизвольно дергаться. Он уже и забыл, как ощущается ярая злость с примесью скорой мести. Крах его планов никогда еще не был так ощутим. – Второго ждет такая же судьба, поверь мне. И Диего, которого прозвали Бешеным Псом не просто так, он выследит его и разорвет на части. Думал, ты умнее, но раз решил тронуть мою семью, придется подорвать твое здоровье и репутацию...

Монолог был прерван смешком Уоррена.

– Какие мы грозные. – Он затих. – Поверь, я не был в курсе, что это твоя дочь. Но раз так вышло, всегда можно найти «но». – Мне не стоит ничего, чтобы отозвать своих, если моя дочь и ее подруга будут в безопасности. Откажись от планов, что ты там пытаешься провернуть, иначе утонешь в собственном дерьме. – Понял твою претензию по поводу дочери, но в мои планы не лезь. К тому же, ее подруга строит отношения с моим сыном и… – Заткнись, я уже в курсе, что это фиктивный союз. – Какие вы все умные. Но поверь, она выиграет от этого не меньше. Скажи своей дочурке, что мы договорились, и я приношу ей извинения. – На лбу выступили капли пота. Он был неимоверно рад, что тот позвонил, а не приехал лично. Извиняться никогда не входило в его перечень навыков. Он делал это крайне редко и только из соображения безопасности, но никогда искренне.

Телефонная трубка ответила ему лишь прерывистыми гудками с той стороны, а его эго уже кипело. Да убить его шалаву-дочь, после того как он с ней покувыркается, уже не кажется такой дурной идеей, а маска «Добряка», которую он может надеть, снова окажется в мусорке после еще одной смерти.

*

С другой стороны телефона, выдыхал и улыбался, смотря на номер дочери, Рафаэль Де Санто.

Он был разбит невероятно сильно после смерти старшей дочки. Ирэн стала его спасательным кругом, что позволил удержаться на плаву. Его помощь ей в этой ситуации стала лучшей возможностью снова сблизиться, вернуться в то время, когда они были чуть ближе.

— Здравствуй, дорогая, я всё решил. Не могу сказать точно, что он задумал, но утверждал, что твоя подруга тоже с выигрышем в сухом остатке будет… Понял, отправить тебе денег? — он улыбнулся, слушая ответ, понимая, что вот такой разговор, непринуждённый, может больше не состояться. — Я же не говорил, что ты бедная, лишь хотел помочь.

Они закончили говорить, и на душе у него снова начала щемить тоска. Он и не подозревал, что любовь и вера в него помогли дочери стать той, кто она есть. И он не подозревал, что, выйдя из их дома, она, сев в машину, заплакала. Так сильно, что решила не звонить подруге, а написать СМС. Эта сильная женщина снова вернулась в то время, когда девочкой хотела получить любовь и ласку, надеясь, что не просто так вырвалась из страшного мира своего прошлого.

Глава 20 ПОДГОТОВКА.

На следующее утро, Гвен встав с постели раньше Рэя пошла в душ, хотелось сделать что-то приятное ему, приготовить завтрак самой, но понимая как это будет выглядеть, тем более пока Дерека нет, решила просто сделать кофе, тем более с шести было слышно как на первом этаже Гера командовала девочками.

Девушке хотелось нарядиться раньше, чем мужчина проснется, но выйдя из ванной комнаты врезается в грудь своего мужчины.

– Ой, — подняв голову она тут же уловила в глазах мужчины тревогу. – Все в порядке?

– Работа, будь она неладна. Итан звонил, нужно что-то обсудить срочно, схожу в душ у тебя быстро, хорошо? – Гвен кивнула и чмокнув его в щеку пошла надевать пижаму, надо было ложиться спать, но мысли упорно крутились вокруг Ири и Дерека, от которого не было вестей до сих пор, телефон она проверила сразу как встала, но смсок не было поэтому решила написать каждому сама.

В это время Рэй схватив зубную щетку, включив душ, сломал ее пополам. Он думал как можно скорее передать ДНК Гвен и Дерека – Ямомото. Вчера пока спала Гвен он вскрыл комнату Дерека и нашел волосы на ковре, не зная насколько там сохранилась луковица, на всякий случай захватил и щетку.

А теперь наскоро вымыв тело и ополоснув душевую кабину – разыгрывая комедию, разбивает при этом стеклянную полку, где щетка и стояла.

– Что случилось? – открыв дверь и влетев в ванную комнату Гвен видит куча стекла и Рэя стоявшего в одном полотенце, одной ногой на зубной щетке. На ЕЁ зубной щетке. – Что здесь произошло?

– Оказалось, я безумно неуклюжий, можешь позвать уборщицу как только я уйду?

– Ты хоть не поранился? Покажи руку. – схватив его, Гвен принялась осматривать руку, но тот смущенно вырвался.

– Девушка, держите себя в руках, вдруг нас застукают. Кстати, часть от щетки куда-то отскочила, когда я на нее наступил, но обещаю, что куплю тебе новую.

И, видя его милые глаза, Гвен улыбается.

— Твоя первая покупка мне, мило. Стой на месте, принесу тебе чистые тапки, вдруг в этих стекло.

Девушка уходит, а Рэй, смотря ей вслед, понимает, что больше не может врать в лицо. Сколько это будет продолжаться? Но… чёртово «но», всегда она — работа.

«Прости, милая, когда мы закончим, я расскажу тебе всё и даже больше… а после — никакой лжи, клянусь».

Дерек.

Руки тряслись не просто так, а после сильнейшего выброса адреналина. Так обычно случалось после встреч с отцом, а после случая с Майком они и не переставали... Итан был не в восторге от того, что приходится лезть в это дело. Отправить своего начальника в тюремную камеру стоит дорого. Дело не в том, чтобы предать, а в том, чтобы действовать за спиной человека, который тебе платит. Оно и понятно: никто не хочет в ущерб себе помогать такому, как я. Наверное, только Гвен может так — помочь потому, что хочет, а не ради своей выгоды.

— Поверь мне, дело нужно проверить… — с самого утра Итан ходит по коридору и ожесточенно с кем-то спорит, ругаясь и попеременно подзывая каждого из своих помощников.

Понятия не имею, что это за люди, но из соседней комнаты слышались стоны Майка — наверняка ему плохо.

Я не смог, не смог сдержаться. Только не после его слов о маме. Наверняка у меня не в последний раз срывает крышу. Не представляю, как буду объясняться с Гвен. Что она обо мне подумает? Что я псих? Впрочем, будет права. Смогу ли я удержать её рядом с собой, когда всё это закончится… и закончится ли всё это так, как я думаю, или отец просто убьет меня, а после — Гвен?

Я усмехаюсь и кладу голову на руки. Она неимоверно тяжелая, будто сделана из свинца. Поспать удалось всего пару часов, и то сон был прерывистым, голова гудела.

После того как я вчера всё рассказал Итану один на один, он долго, очень долго думал. Иногда грозился оторвать Лео голову за то, что тот сразу не обратился к нему, но, кажется, я сумел его отговорить. В целом, если он нам поможет, мы сможем остаться в живых. Надеюсь.

— Ну и заварили вы кашу, парень, — входит Итан. К его лицу прилила кровь так сильно, что стали видны вены на лбу. — Удалось что-то узнать? Как Майк? Он будет жить? — кажется, я перестарался с напором, и Хендриксон толчком усадил меня назад. — То, что ты мне рассказал — убийство, мошенничество, заказ на убийство Гвен и подкуп полиции. Ты же понимаешь, что это очень серьезные обвинения? Мой друг из ФБР хочет всё проверить от и до и пока не будет предпринимать никаких действий. Но для этого должно пройти немало времени. — Сколько? — надежда таяла с каждым сказанным словом. — Месяц максимум, и после открытого расследования все деньги заморозят, никто не сможет распоряжаться средствами. Поэтому сейчас ты ОБЯЗАН сделать всё, чтобы отец ничего не понял. Снимай понемногу денег каждый день и откладывай. Ты должен думать о том, как будешь жить после этого. — Если мы вообще доживём до этого. Если он узнает… — Не узнает, — отрезал Итан. — Ты будешь оберегать себя, а Лео будет беречь Гвен. Ты не против? Я вроде в курсе их начинающегося романа.

И только сейчас, когда он озвучил это, меня словно ударило током. Неужели меня задело, что он в приоритете у Гвен? Да нет, не может быть. Мы же говорили о том, что друг для друга как брат и сестра. Неужели я ошибся? — Ты чего замолчал? Ты же не… — он пытался сформулировать мысль, но, кажется, не находил слов. Впрочем, это было и не нужно, я всё понимал. — Просто переживаю. Я люблю Гвен, потому что она хороший человек, а не из-за того, о чём ты подумал. — Из-за того, что ты можешь быть в неё влюблён? — он чуть сузил глаза, пытаясь понять, что я чувствую. Но как он может понять, если я сам не в силах. — Мне стоит получше разобраться в своих чувствах? — посмотрел я на него. Мог ли он увидеть со стороны больше, чем я со своего места? — Я никого ещё не любил. Не был влюблён, в смысле. То светлое чувство в моей груди, когда я её вижу… может ли это быть?.. — нужен ли мне ответ прямо сейчас? — Стой. Тебе лучше поговорить об этом с Гвен. Вам нужно решить всё это, пока… — Ни за что. Я вижу, что у неё с Лео, я там даже рядом не стоял, — опустив голову, я сразу вспомнил её улыбку. Она добрая, милая и самая сочувствующая девушка, которую я только знал. Может ли это быть влюблённость? Хотелось колотить себя по груди и голове, пока мозг не выдаст правильный ответ. — В любом случае, тебе нужно это обсудить с девушкой. Я не мастер давать советы: не могу позвать Гертруду замуж, потому что боюсь. В каких уж мне чужих отношениях разбираться?

– Что? – я поднял на него удивлённые глаза. Неужели у них всё настолько серьезно? Да я видел их заигрывания, но разве они вместе?

– Да, уже давно об этом думаю. Как-то завел этот разговор, но она отмахнулась, мол, старая уже… Постой, ты не знал, что мы вместе? Ух ты, да ты и правда ничего не замечаешь вокруг! Тогда точно стоит поговорить с Гвендолин. Может, вместе вы разберетесь.

– После обязательно об этом поговорю, но сейчас у нас есть дела поважнее. Майк, как он? Что будет со мной? – Надо ли мне говорить, что я напуган до чёртиков, или он сам всё поймет?

– Жив твой Майк, в сознании. Я уже связался с твоим отцом, если тебе это интересно. – В животе напрягся тугой ком, казалось, меня сейчас вырвет от напряжения. Горло сузилось так, что я не мог сглотнуть… – Сказал, что его секретаря ограбили и избили, и мы над этим работаем. Так что он пока будет работать с той стервой, забыл, как её зва…

– Джоан? – Видимо, мое лицо сказало всё за меня. Даже Итан напрягся.

– Что, сильно "сука"?

– Ты даже не представляешь насколько.

Джоан. Сколько раз я представлял, как топлю её в этом идиотском бассейне в доме отца. Сколько едких слов было сказано ею обо мне и моей матери, сколько наглых взглядов и подкопов было в мои дела. Она не просто сука – она властная сука, и пока у неё есть доступ к делам отца, она будет чувствовать себя неуязвимой.

– Вероятно, это может осложнить наше дело. Она часто говорит о том, что Майк откровенно плохо выполняет свою работу. Отец поначалу, конечно, хотел заменить ею Майка, но после пары бурных ночей он от этого отказался. Держать возле себя не отказчивую секс-куклу, вероятнее всего, лучше, чем еще и дать работать рядом. – Я высказался и вздохнул, набрав грудь полную воздуха, подготовившись к новой тираде. – Да, все практически знали, как Джоан отзывается о Майке, моей матери и обо всех, кто работает плохо. Она менеджер по налаживанию связей. Чем она их налаживает, кажется, невероятно понятным, но нет. Она довольно обаятельна с теми, кто плохо её знает. Это кончится плохо, если она будет работать на отца. Вероятнее всего, даже, что она будет помогать ему гораздо охотнее не из выгоды, а из-за своего отвратительного характера.

– Да уж, мне с ней сталкиваться не приходилось, из-за того что меня лично Уоррен нанимал по соглашению с моим прошлым начальником. Но от Герочки, конечно, наслушался об этой дамочке. Да уж, придется набрать ещё раз кое-кого. Ты бы пока Гвен позвонил, они там, наверное, с ума сходят – тебя потеряли. Спросишь заодно, как там подруга Гвен, забыл, как её. – и, махнув рукой, вышел.

Через двадцать минут дозвона Гвен наконец-то соизволила снять трубку.

– Какого хрена?! Где ты есть? – донеслось гневное женское негодование до меня. – Ты в курсе вообще, для чего существует телефон? Думаешь, позвонил, – она понизила голос до шепота, – после нахождения трупа один раз, и уже всё? Можно пропадать? – голос выровнялся, и она выдохнула, видимо, ария подходила к концу. Но, к сожалению, мне до её криков не было никакого дела, удивительно. Когда на меня орёт кто-то другой, я моментально ощущаю ярость, а с Гвен этого нет, наоборот, мне хочется улыбаться, обнять её и сказать спасибо за то, что она переживает за меня. – Чего молчишь, стыдно? – Я прочистил голос и, сделав серьёзное выражение лица, начал повествовать о своих приключениях. Слава всем богам, что у Итана можно не опасаться прослушки, а наши телефоны любезно проверили люди того самого загадочного партнёра Ирэн.

Не выдавая вслух свои умозаключения по дальнейшему делу, попросил не распространяться, пока все они не будут собраны в штаб-квартире Итана. На той стороне трубки замолчали. Гвен прочистила горло и тихо ответила: – А я как раз хотела рассказать, что Ирэн написала, и родители ей помогут. Мы ещё не созванивались, и… я так понимаю, тут не стоит этого делать, да? – Она говорила тихо, с лёгкой хрипотцой в голосе, и я понимал, что ей надо было переварить то, что она услышала о своём покушении. – Молодец, правильно понимаешь. Надо всем собраться в безопасном месте и решить, что у нас есть и что нам надо в дальнейшем. Итан сказал, дело не простое, месяц подготовки, пока тихо ходим, никуда не лезем и… – Голос с той стороны трубки заставил сжать телефон так, что крышка от этого допотопного телефона вышла из пазов и отскочила. – Ты с кем? – Конечно, это был Лео, как же он мог оставить нашу принцессу одну. – Это Дерек. Позже всё, иди к себе. – А после этих слов у меня словно начало жечь в груди. Они ещё и у неё в комнате находились. Ничего не скажешь, защитник, мать его. – Дерек? Дерек! – В трубке доносился голос, но я нажал на отбой. Надо было успокоиться. Не теряй голову, не теряй. Где там этот Итан?

ГВЕН.

– Что такое? Связь плохая? – я обернулась на Лео, который стоял в дверях, и покачала головой, прошептав: – Он вместе с Итаном, думает, в доме может быть прослушка, – тихо прошептала я. Лео кивнул и, взяв со стола бумагу и ручку, написал:

«Что случилось?»

«Дерек у Итана, в какой-то штаб-квартире. Говорит, он избил Майка, всё рассказал Итану, ВСЁ. И тот грозился оторвать тебе голову, но Дерек договорился, поэтому, наверное, он тебе и звонил, что надо встретиться».

«Скорее всего. Хорошо, я не успел приехать».

Я смотрю на Лео и вижу его растерянный взгляд. Может, он сам хотел рассказать своему боссу о проблеме, а теперь придется отмазываться, почему не доложил. Да, тяжелая у него работенка. Всегда думала, что работать с близкими друзьями и родственниками – самая худшая вещь, что может быть. Оказывается, не зря так думала. «Не волнуйся, если что, свалишь всё на Дерека», – пишу я на листочке, и лицо мужчины наконец-то оттаивает, он начинает улыбаться. Такой милый, когда переживает, сразу хочется обнять его и защищать от всего. Потому и не сказала ничего сейчас о том, что папаша Дерека меня заказал. А забрав лист, вижу, что Лео нарисовал на нем сердечко.

– Ладно, я пошел к себе. Если будет страшно или кто-нибудь что-нибудь напишет – зови меня. – Спасибо, с тобой мне всегда кажется, что я под защитой, – я чмокнула его в губы, но он углубил поцелуй, и мы снова, насилу, оторвались друг от друга. – Доброго дня, мисс Гвендолин. – Доброго и вам дня, господин Лео. – Спущусь потом на первый этаж. Взять тебе что-нибудь покушать? – Спасибо, не нужно, – ответила я, и Лео с улыбкой ушел к себе, а я, заперев дверь, уставилась на телефон. Надо написать Ири, может, что-то прояснится с её стороны.

«Привет, кошка. Как твое настроение? Хочешь поговорить? Когда всё решится, сходим в кино на то, что выберешь сама. Любой боевик посмотрю с удовольствием». Я подождала минут 15, но ответа не последовало, и я отложила телефон. Понимаю, сейчас она чувствует себя не очень хорошо, и самое ужасное, что я не знаю, где она, и не могу её обнять и утешить. Если бы только знать адрес, даже за 500 километров готова ехать к ней, чтобы только ей не было больно. Даже не зная, как прошли переговоры, понимаю, что всё это было не на пользу, но даже там у нее были близкие люди, те, кто её оберегал, как мы с папой.

Вдохнув, поднимаю голову, и взгляд падает на календарь, что висит на стене.

Так, стоп… ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ДЕРЕКА.

– Аа! – вскрикнула я и схватилась за телефон. Что делать?! Неделя? Осталась всего неделя? А у меня нет никаких мыслей, что ему дарить.

– Я слышал крики, Гвен! – слышу я голос Лео, а потом он влетает в закрытую дверь, та сотрясается под его весом, но замок держит. Я бегу открывать и втаскиваю его внутрь. Он сразу осматривается и успокаивается, не обнаружив никого. – Черт, что случилось? – Лео, Господи, прости! Я просто сейчас только вспомнила про день рождения Дерека. Со этими проблемами совсем обо всем забыла. О, отлично, ты мне поможешь. – Ты всё о том же самом? Хочешь вскрыть его комнату? – он помнит. – Хорошо, что мне не надо повторять свою просьбу. Пошли, поможешь мне всё обыскать.

Мы вышли из комнаты и услышали: – Что тут происходит? – видим, как Гертруда поднимается с подносом на наш этаж. – Здравствуйте, Гертруда! Вы чего с пирогом сюда? – удивленно ахнула я. – Услышала крик. Я шарлотку несу, спускаться вы же не стали на завтрак. – А… мы только шли вот. – Лео взял Гертруду в оборот и направил её назад к лестнице, чтобы она не заметила, что мы шли в сторону комнаты Дерека. – Я жуть как люблю вашу выпечку! Вот вы туда что добавляете, какой-то секретный ингредиент? – Ну, скажешь тоже, просто все нужно делать с любовью… – Делитесь, прошу. – Вот дела! Ну, пошли, рецепт дам…

Я слышала удаляющиеся шаги по лестнице и подошла к двери Дерека. От моей комнаты она была недалеко, всегда можно было слышать, как он что-то там бубнит. Он все-таки очень хороший, жаль, что ему достался такой папашка. Через минуты три, когда я всё еще возилась с замком, на мой рот легла ладонь. Я подскочила от страха, но руки сразу же прижали меня к себе, а потом я услышала шопот: – Не стоит так дергаться, а то нас кто-нибудь еще заметит. – Лео. От того, как он меня держал и дышал в шею, по коже побежали мурашки. Если бы не мой настрой на миссию и самообладание Лео, мы бы уже были в моей комнате. Он аккуратно отодвинул меня от двери и убрал ладонь от моего рта. Я выдохнула и, обернувшись, встретилась с глазами мужчины, что посещал меня во снах. – Ты напугал меня до чертиков, – прошептала я, глядя, как он ловко садится на колени и достает железные отмычки. – Ух ты, откуда у тебя такое? Может, ты шпион? – я легонько толкнула его в плечо. Он обернулся и совершенно наглым взглядом, буквально чуть ли не раздев, ответил: – Он самый. Будешь много болтать, мне придется заставить тебя замолчать.

Мое сердце буквально сделало кульбит в груди, низ живота начало приятно тянуть, а язык непроизвольно облизнул верхнюю губу. В воспоминания пришла ночь: с какой страстью он меня целовал, как держал своими сильными руками, сжимая волосы, насаживая на себя…

– Гвен. – Пока я была в фантазиях, Лео уже открыл дверь и стоял внутри. – Заходить собираешься?

Я юркнула в комнату, и он медленно закрыл за мной дверь.

– Итак, что мы хотим найти? – спросил меня мужчина, осматривая полки. – Не знаю, может, что-то износилось у него тут, что-то сломанное. Сломанное вряд ли кто-то будет держать у себя просто так, только если хотят купить такое же или починить. – Или просто забыли выкинуть. – Не будь пессимистом, мы обязательно что-нибудь найдем. Вот Дерек удивится. – Или удавит нас за то, что мы ворвались к нему без спроса. – Так. – Я недовольно сложила руки в бока, как делала Ирэн, когда отец что-то нам запрещал.

Пока я осматривала полки и шкафы, Лео приступил к столу и, к нашему удивлению, обнаружил потайной ящик на замке, который благополучно отпер. – Я же говорила, что-нибудь точно найдем. Ну что там? – Я нетерпеливо маячила сзади него и за его широкой спиной не могла ничего разглядеть. – Ничего, документы какие-то. Не будем тут выискивать, может потом заметить. Посмотрела под кроватью? – Он заглянул мне в глаза, и я опять застыла. – Любуешься? Я смущенно улыбнулась и кивнула. – Сейчас под кровать загляну. – К своему удивлению, я обнаружила старую пыльную коробку. – Открывай, что там? – Тут тетрадка и… фото. – Я посмотрела фото мельком и отдала Лео, а тетрадку открыла, и вот оно! Глянув на мужчину, увидела, как глаза Лео округлились, а лицо стало вытянутым.

– Ты чего? Будто привидение увидел.

Я кинула взгляд на фото: там стояла очень красивая женщина, на лице – полуулыбка, а рядом – маленький мальчик. Я сразу поняла, что это был Дерек, и улыбка сползла с лица. Где-то я слышала, что его мама сбежала с другим мужчиной. Понятно, что я не осуждала её уход от Уоррена – с таким психом жить вообще невозможно. Но как она могла оставить с ним Дерека? Этого я никогда не пойму. Особенно после того инцидента в каминной, когда Дерек спал у меня на коленях, шептал о ней… Он так её любит! Неужели за эти годы он ни разу не смог её найти?

– Что там написано? – Я не сразу поняла, что Лео обращается ко мне. А я уже, между прочим, пролистала несколько страниц, понимая, что мне стоит провернуть. В голове молниеносно стали проноситься воспоминания и мысли, всё было понятно как день. Ну, конечно! Теперь-то я знаю, куда обратиться за помощью и что подарить.

– Ну что? – смотрел на моё улыбающееся лицо Лео. А я просто схватила его за воротник, притянула к себе и поцеловала со всей нежностью.

– Помоги мне сфотографировать всё, что тут написано, потом положим на место, и можно будет пойти ко мне почитать. – Он прикусил губу, когда мы оторвались друг от друга.

– Ты что там прочитала, что такой порыв произошёл? – Я обняла его и прошептала:

– Это не из-за дневника Дерека, а из-за того, что ты рядом. Потому что ты мне помогаешь, без колебаний поддерживаешь и защищаешь. Я влюбляюсь в тебя с каждым днём всё больше. И пусть мы знаем друг друга совсем недолго, мне это не мешает. А тебе?

– Никогда не помешает, поверь. Ты уже в моём сердце.

Объятия никогда не были такими приятными. Этот мужчина буквально сводит меня с ума.

Глава 21 ВОЗВРАЩЕНИЕ ПРИЗРАКОВ.

«48 часов до дня рождения Дерека»

— Ну, что там? — Лео сидел на полу, и я присоединилась к нему, показывая, о чем там написано. Первые записи в тетради были корявыми, как будто писал ребенок еще не натренированной, но уже очень заинтересованной рукой. А в конце — почерком Дерека, который я видела при подготовке, — имена лошадей. Он выбирал имя для своего коня, и я не была уверена, что это то, что надо. Но в глубине души надеялась, что за фасадом будущего винодела скрывается такой мягкосердечный любитель лошадей.

Мы читали, наверное, часа полтора, прежде чем в мою комнату постучали — это была Гертруда.

— Мисс Гвен, пора обедать, — она тактично не стала открывать дверь, и я была ей благодарна.

— Спасибо большое, уже выхожу, — ответила я. Лео мотнул головой, послушал, как Гертруда спустилась, и вышел.

— Давай встретимся на кухне, — он потянулся за поцелуем, и я чуть отстранилась. За такое короткое время я полюбила то, как он хватает меня за талию и притягивает, буквально впиваясь в губы, как будто это может быть нашим последним поцелуем. От этого у меня переставала работать голова, и я долго приходила в себя, особенно мое колотящееся сердце, но не могла себе отказать в этом чувстве.

Этот день я провела на проводе с подругой.

— Ну, ты точно уверена, что это то самое, что ему нужно? Начнем дело — назад уже не отмотать, Кэти такое не простит, — говорила Ирэн в трубку.

— Ири, я тебе говорю!

— Ой, да знаю я твои «я». Забыла, как в прошлый раз купила мне набор масел для рисования? А я, блядь, даже круг не могу нарисовать ровно.

— Ири, мать твою, долго будешь мне это вспоминать? Это было десять лет назад.

— Гвен, тебе было восемнадцать, не восемь...

Примерно так и прошел целый день. Лео уезжал, вернувшись, снова уехал, но я лишь успела чмокнуть его, так как висела на телефоне. Подарок был практически готов: Кэти, конечно, наотрез отказывалась продавать того самого жеребца, но Ирэн как-то ее уговорила. Я даже боюсь представить, что она ей пообещала.

Ночью я проснулась от поцелуя в висок.

— Спи сладко, мой лучик, — Лео наклонился и, улыбнувшись, забрал из рук мой телефон. — Поставлю заряжаться. Спи.

***

— Мисс Гвен! — в дверь стучала Гертруда. — Боже, мисс Гвендолин, Дерек вернулся! Мистер Кирби-младший у порога.

Я подскочила моментально, на часах 10:15.

Я наспех накинула на себя одежду и поспешила спуститься. Я думала, прибью его за то, что он не звонил.

Я сбежала по лестнице, обратив внимание на то, что у конца лестницы стоял Лео и выглядел он встревоженно, а потом я посмотрела на Дерека.

Он стоял там совсем потерянный, как будто за эти дни похудел килограммов на 10. Глаза впали, под ними залегли синяки, но, как и всегда, он был одет с иголочки, правда, этот костюм висел на нем, как на вешалке.

— Боже, что с тобой? — я была просто шокирована, поэтому сгребла его в охапку. — Ты вообще спал? — начала заваливать его вопросами, сама того не ожидая.

— Я тоже рад тебя видеть, дорогая, — тихо сказал он, чтобы Гера услышала. — Поднимемся? — он не без улыбки приобнял меня. Я обняла его за талию, только теперь понимая, как по нему ударило дело отца.

— Я не понимаю, чем я помешала твоему папаше? Делаю все, что сказано. Майк еще что-то сказал? И где Итан? Лео хотел с ним поговорить, он на него злится, что тот ничего не рассказал? — я влетела в комнату Дерека первой, из меня лилось столько вопросов, а потом я обернулась...

Дерек стоял там, и из его глаз текли слезы. Тихо, практически не вдыхая, он их глотал, а я стояла в ужасе, не понимая, чем ему помочь.

— Что... что случилось?

Он сел на пол, опустил голову на колени и заплакал. Я видела, как дергаются его плечи, слышала, как он всхлипывает, и не могла ничего сделать — ничего, кроме объятий. Я опустилась на колени и обняла его сверху, закрывая от всего этого враждебного мира. Я не помогала, просто была рядом. Я знала, что что-то случилось, должна была подождать и, с каждой минутой сидя вот так, понимала: что бы там ни было, в этом виноват только Уоррен Кирби.

— Спрашивать «как ты» не буду, захочешь — расскажешь, — констатировала я факт, отпуская его. Он поднял на меня глаза.

— Принесешь мне виски? Я хочу напиться в хлам и, желательно, никогда не выходить из комнаты.

— Принесу, мы даже выпьем вместе, но ты нам еще нужен, так что не вздумай закрываться.

— Нам? — он почему-то зацепился за это слово, в глазах пустота.

— Нам. Мне. Как я такого балбеса брошу? — я потрепала его по голове. — На правах старшей сестры.

Он кивнул и, закрыв глаза, выдохнул.

— Я в душ схожу, приходи с виски и готовься охреневать: это были очень, очень длинные дни.

— Ну как он? — А! — Я была так погружена в свои мысли, что вздрогнула, когда неожиданно услышала голос Лео. Он стоял в коридоре рядом с лестницей. — Ты меня напугал! Дереку очень плохо. Чувствую, пора запасаться алкоголем и успокоительными. Он хочет мне что-то рассказать, и я думаю, это не просто история из прошлого. Я боюсь того, что могу услышать, слышишь, Лео? Что я должна буду делать, когда на меня вывалят ушат тайн их семьи?

— Просто будь рядом с ним. Что бы ты ни услышала, слова не помогут. Дай ему время понять, что он сам на самом деле чувствует, поддержи его — это будет лучше любых слов.

Я прижалась к нему, мурашки поползли по коже от нехорошего предчувствия. — Мне его очень жаль, он этого не заслужил. — Никто не заслужил. Послушай, — он поднял мою голову и заглянул в глаза; в его собственных плескалась тревога и что-то еще, чего я не могла прочесть. — Мне нужно уехать на несколько часов. Никуда не выходите, с Итаном я скоро созвонюсь и все ему объясню. А когда вернусь, выслушаю и тебя, если захочешь поговорить, договорились? Задержишь его дома? — Обещаю, что мы никуда не выйдем, даже под страхом смерти. — Поцелуй вышел коротким, но до одури одурманивающим. — Не тяни все на себе, делись со мной. Не потому, что я твой мужчина, а потому, что везти все на себе ты не должна. Крыша потечет раньше, чем ты со всем разберешься. — Он наклонился ко мне и прошептал: — Я люблю тебя и хочу всегда быть рядом, чтобы защитить. Позволишь? — Да. — Отчего-то в глазах защипало, стало грустно. До этого времени я могла положиться на Ирэн, на отца, но такой помощи я не ощущала никогда. Теплота заполнила душу, и мы оторвались друг от друга. — Береги себя, буду ждать. И... я тоже люблю тебя. — Простые слова, которые заставляют сердце делать кульбит в груди.

Попрощавшись, я взяла из холодильника его любимый виски и побрела наверх.

— Дерек, я не помешала? — Он сидел возле входа, там же, у стены, видимо, после душа. Я протянула ему виски. — О да. Это сейчас то, что нужно, чтобы не сойти с ума и не навредить операции. — Он открыл бутылку и, закатив глаза, опрокинул ее прямо в себя. — По правде говоря, единственное, что мне сейчас хочется, — это сдохнуть. — Он поднял голову, оперся о стену и засмеялся. Я начала плакать, видя, как его бросает из стороны в сторону на эмоциональных качелях.

Как ему начать говорить, когда он буквально раздирает себя на части? — Дерек, пожалуйста, может, все-таки я поговорю с Итаном? — Он окинул меня взглядом, будто я предложила научить собаку испанскому. — Нет уж. Не оставляй меня.

Я могу наделать глупостей, если не расскажу кому-нибудь. Но не могу никому сказать, кроме тебя. — Он протянул мне руку и, взявшись за мою ладонь, усадил рядом. Смотря на мои слезы, выкатившиеся из глаз, он вытер их.

— Знаешь, я всегда думал, что отец тот ещё пиздабол. Он с тринадцати лет рассказывал разные версии, куда делась моя мать. Единственная правда была вот здесь. — Он поднял рукав водолазки, и я уставилась на шрам, протянувшийся вдоль руки, от ладони практически до локтя.

— Семнадцать лет, мой день рождения. Я впервые решил бунтовать и, схватив его за грудки, угрожал убить, если он не скажет, где моя мать.

Он ударил меня в челюсть и, схватив нож, разрезал мне руку, приговаривая, что моя «тупая мамаша» сделала то же самое и сдохла в ванной, где я моюсь каждый день… — Он остановился, а я, распахнув глаза, не могла оторваться от шрама и красочной картины, что разворачивалась в моём мозгу. Как. Он. Мог.

Дерек улыбнулся:

— Я даже не помню, чем всё закончилось в тот вечер. Очнулся я в больнице. Врачу дали денег, и меня отпустили. Отец убедил всех, что я сделал это сам, когда тот рассказал мне, что она сбежала, бросив меня.

— Дерек… — Я прижала руку к его шраму. Он посмотрел мне в глаза и пьяным взглядом осмотрел моё лицо.

— Я всегда думал, что мама — единственная, кто любил меня таким, какой я есть. Я думал, что сойду с ума, когда она ушла. Мне было семь лет.

— Дерек… Что сказал Майк? — Я вглядывалась в его глаза, боясь того, что услышу.

— Мой отец, угрожая смертью беременной жены Майка, заставил того избавиться от моей матери, которая покончила с собой в моей ванной. — Он сказал это спокойно, а потом снова заплакал, опустив голову мне на плечо. И, сквозь всхлипы, я понимала: он хочет кричать, рушить, ему надо выпустить пар. Но как это сделать, не привлекая внимания домашних, чтобы не подставить себя?

— Я очень хотел убить его, Уоррена, Гвен… - назвал отца по имени, дистанцировавшись от него максимально. - Прошу, обними меня, дай напиться и вырубиться, иначе я не сдержусь. Я боюсь того, что могу сделать. — прошептал Дерек мне в ухо, и я почувствовала, как он вцепился зубами в свою руку.

Меня откровенно трясло. Мы плакали и обнимались.

Какой же это пиздец.

Когда приехал Итан, на часах было уже около двух часов дня. Дерек уснул прямо на полу, свернувшись в позу эмбриона. Я накрыла его пледом и, закрыв дверь, пошла встречать начальника службы безопасности — может, хоть он расскажет, как нам теперь быть. Я встретила его полностью опустошенная: меня можно было даже танком переехать, и я не выдала бы никаких эмоций.

— Я даже боюсь спрашивать, что с ним, — констатировал Итан, подходя и обнимая меня.

— С ним что-то страшное. Он выглушил бутылку за полчаса — я в жизни не видела, чтобы пили так быстро, но ему было это нужно. Не видела никого в таком состоянии: он буквально был сгустком темных эмоций. Прокусил себе руку, представь? Я не уверена, но то, что он после полил ее виски, — это явно не обеззараживание. Не представляю, что теперь делать, как общаться с этим... чудовищем? Даже не знаю, как его назвать, это нечто. Я же должна ходить на виноградники, как мне сдержаться и не выцарапать ему глаза в первые секунды рядом? Я не смогу держать все под контролем, особенно свои эмоции.

Итан чуть отстранился, посмотрел мне в глаза — и в этом взгляде не было осуждения, лишь спокойная уверенность, которой так не хватало мне.

— Ты не должна сейчас ничего решать, — тихо сказал он, снова притягивая меня к себе. — Сегодня твоя единственная задача — не рассыпаться. Остальное мы вытянем. Скоро приедет мой личный доктор, поставит ему пару успокаивающих уколов. Думал, успеет, пока тот не начал глушить алкоголь, но у него был вызов к нашему ветерану.

Хоть Итан и не говорил, было видно, что его это тоже беспокоит.

— Что-то серьезное? — не думаю, что он хотел отвечать, я не была с ними близко знакома, но все же...

— Фантомные боли. Ему оторвало ногу, начался психоз: нога, которой больше не было, начала болеть до того, что человек плакал и хотел покончить с собой.

— Боже, — я чуть отстранилась. — Это ваш друг?

— Нет, просто... именно из-за меня он потерял конечность. Я послал его разведать обстановку. Да, он был невнимателен, молод и не заметил мину. У меня не было выбора: либо человек с ранением, которого я фактически тащил на себе, либо он. Я должен был пойти сам, пусть... — он тяжело вздохнул и сжал губы. — Ну чего грустить о давно минувших днях? Своего поступка я не исправлю. А ты, — он ткнул мне в грудь пальцем, — не думай, что должна оставаться с Псом один на один, прикажу Лео следить за тобой.

— С Псом? — спросила я, не поняв, о чем он.

— А, ты же не в курсе, мы так про себя Уоррена называем.

— Ни разу не слышала.

— Конечно не слышала, не будем же мы в присутствии Дерека это говорить.

Я усмехнулась: действительно. А потом снова вернулась мыслями к Дереку.

— Он прокусил руку… — прошептала я, будто это самое страшное, что произошло за последние месяцы.

— Значит, ему было так больно, что он искал хоть какую-то точку опоры. Это про человека, которого столько лет ломали, Гвен, так сильно, что он сам перестал понимать, где у него границы.

Я уткнулась ему в бицепс, чувствуя, как от этих слов внутри что-то чуть-чуть сдвигается — боль не исчезает, но дышать становится чуть легче.

— Что мы будем делать завтра, когда он не сможет собрать себя? Боже, у него завтра день рождения, мы же приготовили подарок с Ири, что теперь делать? — спросила я, не поднимая головы. Я чуть было снова не заплакала, понимая, в какой жопе мы оказались.

— Тогда завтра и придумаем, как с этим быть. Доктор оставит нам укольчики, будем глушить его боль как можем. А сегодня я просто не дам вам упасть. Я в полном шоке от показаний Майка. Мой друг Джейсон сейчас занимается этим делом, он профессионал и обязательно сделает всё, чтобы помочь Дереку. Нужно грамотно всё оформить за этот оставшийся месяц, чтобы он не смог соскочить.

Я кивнула, хотя внутри всё ещё гудело от напряжения, как перетянутая струна.

— А если Джейсон не успеет? Если Уоррен всё-таки выкрутится? Он же умеет… он умеет делать так, что всё выглядит как чья-то чужая вина.

Итан на секунду прикрыл глаза, будто прогонял какую-то свою старую тень.

— Пусть попробует. Джейсон умеет находить то, что люди прячут особенно сильно. И ещё… — он чуть понизил голос, будто даже стены не должны были это услышать. — Я не позволю ему снова сделать из Дерека орудие. Даже если для этого придётся стоять между ними, пока у меня руки держат.

Где-то в глубине дома скрипнула половица — тихий, почти незаметный звук, от которого я вздрогнула. Итан это почувствовал и снова притянул меня ближе.

— Тише, дом не новый, сейчас там тихо. Он спит, так пусть спит столько, сколько нужно. А мы пока просто посидим здесь и будем дышать. Договорились?

Я снова кивнула, на этот раз уже не от отчаяния, а от того, что наконец-то можно было не притворяться, будто я справляюсь.

Просидели мы так в тишине где-то час. А после мимо нас на полном ходу пробежал Лео; я, если честно, даже не услышала, как открывалась входная дверь.

— Картер, какого черта ты тут носишься? — вскочил Итан. Я почувствовала, что он тоже вздрогнул.

— Кэп, а я вас искал, — он посмотрел на меня. — Гвен? Поговорим после?

Я поднялась, понимая намек, что нужно оставить мужчин.

— Конечно, Лео. Зайдешь ко мне, мне тоже нужно кое-что тебе сказать.

— Договорились, — он улыбнулся, а когда я проходила мимо, немного сжал мою руку. Итан это видел. Не думаю, что у Лео после этого будут проблемы, но спросить будет нелишним.

***

Рэй

— Мистер Хейл? — я открываю дверь и попадаю все в ту же прихожую, в которой был когда-то давно.

— Кто там? — он выходит и поначалу не узнает меня, напрягаясь, а после улыбается, поправляя очки. — Рэй, черт возьми, решил угробить старика? — объятия и все тот же запах старых газетных вырезок и оружейного масла, напрочь вьевшийся в его волосы.

— Никогда бы не стал гробить босса.

— Бывшего босса. Не скажу, что не рад тебя видеть, парень, но профессиональная практика кричит мне о том, что ты не просто так зашел на огонек. Что-то стряслось?

— А вы, я смотрю, не растеряли хватку. Проще сказать, что не стряслось.

— Пошли, ты же не знаком с моей женой, сейчас я вас представлю. Ребекка, к нам гости! И ты опять не заперла дверь! — из-за двери кухни вышла женщина лет пятидесяти, безумно красивая. Седые волосы и морщины скорее придавали ей легкий шарм, особенно четко бросались в глаза «гусиные лапки» возле глаз.

«Я так и знал, что он выберет себе улыбчивую женщину. Мистер Хмурое Лицо».

После чашки кофе и знакомства с его женой — что удивительно, ведь этот человек никому не доверял, — мы прощались. Ему было уже 35 лет, и он сам не раз говорил: — Я не смогу никому доверять, поэтому не порчу жизнь женщинам.

Сейчас мы прошли в кабинет Виктора Хейла, бывшего частного детектива и по совместительству моего бывшего босса, на которого я работал после возвращения с войны и ушел после года работы.

— Рэй, ты же понимаешь, прошло куча времени, я даже не помню, куда дел ту самую коробку со старыми делами. Но я точно помню, что мужчину звали Билл, и на фото, которое он приносил для розыска, была вот эта девушка, только моложе, — он ткнул в фото, которое я забрал из коробки Дерека. — Можно войти? — Ребекка, тебе все можно, но сейчас у нас серьезный разговор. — Да я слышала, и, можно сказать, немного подслушала. Так что точно могу рассказать, куда я дела коробки со старыми делами. Не зря же я все записывала и сортировала. — Вы бы мне очень помогли, мэм, — выпалил я. — Не обижай меня, какая я тебе мэм? Зови меня Ребекка. — Простите, мне просто очень нужно увидеть это дело. — Тогда я напишу тебе адрес гаража, там за десять лет до твоего прихода дела. — улыбнулась она. Виктор уже обнял ее, стоя рядом. — Что бы я без тебя делал? — Погряз бы в хаосе. — Это был риторический вопрос. — Я в курсе. — ответила она, подмигнула ему, подошла к столу и взяла листок с ручкой.

Дверь открылась с легким скрипом, на нас тут же полетела пыль, и Виктор закашлялся. — Да уж, давненько я тут не бывал, — он включил свет, и я увидел десятки коробок с указанием годов. С помощью Ребекки мы быстро нашли нужную коробку, я отыскал дело Гарнера и, вдохнув, открыл его. Первой лежала бумага:

***

ЗАЯВЛЕНИЕ о проведении розыскных мероприятий

Прошу оказать содействие в установлении местонахождения моей супруги, Элизабет Гарнер, 1980 года рождения.

Обстоятельства исчезновения: Элизабет Гарнер покинула место жительства в мае 1999 года, 19 числа, , оставив письменное уведомление о своём решении прекратить совместное проживание. В момент ухода дома находилась наша дочь, Гвендолин Гарнер, которой на тот момент было два с половиной года. Ребёнок оставался без присмотра в течение дня до моего возвращения домой в 20:00.

Органы полиции в проведении розыскных мероприятий отказали на основании наличия письменного уведомления от Элизабет Гарнер о добровольном уходе из семьи.

Цель розыска: установление местонахождения Элизабет Гарнер для личного разговора и выяснения мотивов её поступка, в том числе в части оставления малолетнего ребёнка без присмотра.

На момент подачи заявления мне, Биллу Гарнеру, 24 года; дочери, Гвендолин Гарнер, — 2,5 года.

К заявлению прилагаю:

Копию свидетельства о заключении брака.Копию свидетельства о рождении Гвендолин Гарнер.Подпись: ____ /Билл Гарнер/

***

— Так почему дело все таки закрыли? — недоумевающе смотрела на Виктора жена. Я улыбнулся, тогда Виктор мне так и не рассказал, когда я рыскал в его старых делах. Виктор выдохнул, под напором четырех глаз и начал рассказ.

— После заявления, я месяц отслеживал кредитные карты и документы Элизабет. Но она будто испарилась, а потом пришел Билл и сказал, что она связалась с ним. Я предлагал отследить телефон, но он... ну, вы понимаете, уязвленное эго мужчины этого не выдержало. Она заявила, что он ей больше не нужен, а дочь она не в силах видеть, так как та напоминает ему о его жалком существовании.

— Жестко. — подал голос я.

— Кошмарно, — высказалась Ребекка. — Не думаю, что женщина в своем уме бросит ребенка; вероятно, ей было безумно плохо.

— Не надо её обелять. Ты, как всегда, ко всем добра, но она сотворила такое — с дочкой могло случиться что угодно.—остановил ее напор Виктор.

— А вдруг ей было бы хуже, если бы она осталась?

Я протянул фото.

— Это Элизабет со своим сыном Дереком. Она покончила с собой, когда ему было семь лет, — я опустил голову, пока мужчина отпивал бурбон, а женщина прижала руку ко рту. — И Гвендалин, и Дерек встретились совсем недавно и не знают о том, что они брат и сестра. Но еще хуже то, что они от одного отца — Уоррена Кирби, — я протянул папку, которая была со мной, ту самую, что я забрал у Ямамото с тестом ДНК. Мне нужно было с кем-нибудь поделиться и посоветоваться и лучше вас, слушателей, мне не найти...

— Боже мой, Рэй, ты должен ей всё рассказать! — кричала на меня Ребекка.

— Ты же слышала: он не может, это поставит дело под удар!

— А вы только о своем деле и думаете! А как же чувства этой бедной девушки? Знать, что твоя мать бросила тебя, и не знать почему... Вдруг он запугал её? Может, потому что вы рыскали рядом, ей пришлось позвонить и увести со следа.

— На самом деле она не знает. Отец внушил ей, что мать умерла при родах, так что она её не помнит, — вклинился я в разговор.

— Это не дело. Тогда самое страшное — узнать эту правду от такого, как ты, — подала голос женщина и уселась в кресло, массируя виски.

— Что значит «от такого, как он»? Он работает, это его дело, а так как они близки, он может ей это сказать.

— Что тут думать? Узколобые мужчины... Это должен сделать по-настоящему близкий человек. Отец врал ей всю жизнь — ОН должен покаяться. Найди его, Рэй, заставь признаться дочери.

— Он не пойдет на это, слишком долго скрывал правду, — остановил её Виктор. — В любом случае, тебе лучше уезжать, у нас куча дел. Но ты держи меня в курсе: раз уж мы наткнулись на это дело, завершим его.

— Как? — недоумевающе уставился я на него.

— Старая гвардия присоединится к вам, — усмехнулся он и протянул визитку. — Обзвоню пару друзей, завтра с утра свяжись со мной по этому номеру.

Мы обнялись; даже начало казаться, что просвет близок.

Глава 22 ЦЕНА ДОВЕРИЯ

*Рэй*

Я остался с Итаном один на один и решился выложить всю правду — только для того, чтобы объединить наши силы. Итан выглядел оскорбленным, когда я начал рассказывать. Это так. Я предал его доверие — с самого начала предавал; он буквально жил во лжи все двадцать лет, вспоминая обо мне как о Лео.

— Я даже не надеюсь, что ты меня простишь, но дело нужно завершить и упечь Уоррена за решетку. Ты же сам всё видишь, ты профессионал.

— Не дави на профессиональную привычку, черт бы тебя побрал. Как ты мог мне врать, ты… — Итан взорвался, схватив меня за грудки. — Так просто называл меня Кэпом, врал в глаза, чертов лицемер! — Замах был несильный, но удар в челюсть получился чертовски болезненным. — Так легко это делал, что даже после того, как ушел со службы, не мог написать смс и рассказать?!

Я встал с пола, ощупывая лицо.

— Прости, Итан. Когда я вернулся домой, меня ждали такие новости, что я не мог думать ни о чем другом... Моего отца хватил удар, когда ему прислали ложное заявление о том, что я умер, тогда, когда нас прижали на две недели… — Я стоял перед ним, как тот самый мальчишка, смотрел теми же глазами, что и в те две недели один на один с враждебным миром.

— Черт… — выругался он.

Он отошел от меня и схватился за голову.

— Пошел ты, понятно? Хочешь на чувствах сыграть? Мне поверить тебе на слово?! Какой же я идиот. Старый идиот.

— Прошу, Итан, дело.

— Дело… — прошептал он. — Обманываешь всех вокруг, ты, видимо, очень счастлив, да?

— Если бы я мог, я бы рассказал им всё сейчас, долго не думая. Пойми меня, я очень давно живу так, в тени. Такое со мной впервые, вы все… стали мне дороги. Практически семь…

— Заткнись, понятно? — Он снова подошел ко мне, перебивая. — Не смей даже произносить это слово…

Я уже не надеялся, что он оставит это в секрете перед Гвен, но решил попросить.

— Никто больше, пока что, не должен этого знать. — Он понял намек и горько усмехнулся.

— Хочешь, чтобы я тоже лгал?

— Ну, сейчас ты тоже лжешь Уоррену, своей…

— А ну-ка, закрой свой рот, щегол, — он говорил тихо, угрожающе, тыча пальцем прямо в грудь. — Это не та ложь.

— Всё та же, ради того, чтобы справедливость восторжествовала. — Он смотрел на меня… потом замер, будто прислушиваясь к себе, и наконец выдохнул, словно из него выпустили воздух.

— Когда всё закончится, не смей даже разговаривать со мной. Забудь мое имя и удали номер… И надейся, что мы больше никогда не увидимся.

Я не думал, что он меня поддержит с самого начала, но эти слова били в самое сердце. Мне казалось, он был единственным, кто относился ко мне по-человечески, несмотря на все ситуации, что у нас случались.

Из груди будто вышибли воздух; казалось, еще чуть-чуть — и я упаду от нехватки кислорода. Настолько было больно от его слов. Кажется, меня это ранило даже не на десятую долю того, как ранила его моя ложь.

— И как мне связаться с твоим «начальником»? — будто проскрипел последнее слово Итан.

Я вдохнул, горько, прерывисто возвращая себе умение говорить: — У меня есть номер, только для важных моментов, если что-то пойдет не так.

Я смотрел на него, а он глядел в пол невидящим взглядом — думал.

— Я дам тебе телефон, и вы договоритесь о встрече.

Хотел остановить его, когда он прошел мимо меня, но не смог даже окликнуть. Стыд и горечь от его фраз не отпускали, они выжигали сердце и душу. Я молился, чтобы все поскорее закончилось, но одновременно боялся этого. Ведь после всего разговор с Гвен был неизбежен.

*Гвен*

Я открыла глаза и проморгалась, привыкая к темноте. Осмотрела спальню, нашла телефон, посмотрев на время. После разговора с Итаном меня буквально вырубило; хорошо хоть до кровати смогла дойти.

На часах было 22:53.

Мать твою.

Я вскочила, наспех оделась и побежала проверять Дерека.

Он сидел на кровати, свет был зажжен, возле кровати — еще одна опустевшая бутылка бурбона. Видимо, он отходил от выпитого, держась за голову.

— Спрашивать, как ты, не буду: выглядишь так себе.

— Ты сама проницательность. Ох... — он схватился за голову; казалось, что у него просто похмелье.

— Какое сложное слово ты выговорил. Протрезвел? — я хотела его растормошить, но юмор он не оценил или решил проигнорировать.

— Доктор приходил, всадил мне чего-то — чуть коньки не откинул, когда проснулся.

— И все равно опять пил? — спросила я, указывая на бутылку.

— Это не самое страшное, — сказал Дерек и поднял голову.

— Я уже даже не хочу слушать твои откровения, эмоций от прошлых хватит еще лет на десять.

— В общем, Итану сказал друг из структур, что придется ждать до самой сделки — еще три недели, чтобы хлопнуть Уоррена.

— Ты как? — я не надеялась на положительный или скорый ответ, но...

— Буду держаться. Ради дела, ради нас всех, ради тех кто живет под его гнетом.

— Смотри-ка, младший братишка поумнел, — проговорила я, нервно улыбаясь. Несмотря на всю тяжесть ситуации, хотелось разрядить обстановку.

— Куда ты лезешь, старуха? В этой битве ты заведомо не выиграешь, — сказал он, и я опешила. А потом увидела его полуулыбку — кривую, усталую, но всё-таки улыбку.

— Наглец какой, — подхватила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Я вдруг почувствовала, что снова могу дышать. Если он шутит — значит, жив.

Я посмотрела на него и махнула рукой. — Может, пирога? Гертруда приготовила специально для тебя, — он сжал виски. — Если честно, сейчас мне даже смотреть на нее стыдно. Я так с ней обращался. — Хочешь сказать, что перевоспитался? — Что? Нет. Просто… как будто эти последние дни изменили меня. Не совсем, лишь подтолкнули к тому, чтобы я задумывался о чувствах других людей… Не понимаю как, но я начал больше чувствовать стыд и меньше — злость. До вчерашнего дня, когда меня поглотила ярость, которую я сдерживал годами. — Теперь ты знаешь, тебе тяжело, я понимаю. Но ты же понимаешь, что все это нужно закончить? Он не должен понять, что ты в курсе. Завтра твой день рождения. — Я не дурак. Я всю жизнь держу марку и сохраняю лицо, чтобы Уоррен был доволен, и теперь… — он выдохнул. — Глупо заканчивать сейчас, пока осталось так мало времени. — Ну что, по пирогу? — Да, хорошее предложение.

Мы уминали последние куски пирога, а Гера была только рада. Я даже забыла, как четыре года назад занималась с тренером и он гонял меня по КБЖУ, и усмехнулась, запихивая в себя последний кусок. — Так я точно разжирею и больше не пройду ни в одну дверь. — Ерунда, тогда я буду жиреть с тобой, хочешь? — пробубнил Дерек, пережевывая кусок; из уголка его рта вытекло малиновое варенье. Он запил пирог кофе, закашлялся и чихнул… Пирог разлетелся по всему столу, кофе потекло у него из носа, он начал высмаркиваться в салфетку. Я посмотрела на него и засмеялась, пирог пошел не в то горло, я начала задыхаться и кашлять. Дерек пытался бить меня по спине, но я вспоминала его кофе из носа и не могла успокоиться. Кое-как мы выжили, минут пять я пыталась начать дышать ровно. Дерек пошел мыть нос. Я поняла, что этот день мы проведем спокойно: раз уж мы чуть не умерли от пирога, дальше уже ничего не страшно.

Мы отправились в его комнату, подальше от лишних ушей. Да и Дерек просто попросил меня, чтобы мы остались одни. Он поднял на меня глаза. — Гвен, ты можешь вообще представить себе, что это все по-настоящему? Что все, что сказал Майк, было на самом деле? Тело моей мамы в ванной, угрозы Уоррена… — Думаю, да. Прости, мне очень жаль… Не думаю, что словами можно утешить, но все же, мне безумно жаль. — Спасибо… Похоже, ты единственная, кто увидел во мне нечто большее — человека, а не сына Уоррена. — Ты меня сейчас захвалишь, Дерек. Скоро приедут Итан с Лео. Они уезжали вроде к тому, кто занимается делом в ФБР. — Да, будем ждать. Теперь надо будет как-то держать лицо перед Уорреном. Чтобы не наброситься и не выбить из него всю дурь. — Да уж, тебе придется несладко, и мне тоже. Я тоже его ненавижу: он ведь хотел меня убить. — Не знаю, такое чувство, что мы топчемся на месте. Никаких вестей, никаких зацепок — мы ничего не знаем и не видели, только слова Майка. Думаешь, у нас получится его посадить? — Буду надеяться на Итана и Лео, они профи, они точно что-нибудь с этим сделают. — Я себя чувствую отвратительно, как будто бесполезен. Впрочем, это так. Как там кошка бешеная? — я удивилась. — Кто? — Подруга твоя. — А, Ирэн. — я замолчала. Черт, мы последние два дня готовили Дереку подарок, и я совсем не знала, что соврать. — Да, работает там… по одному делу. — Какому? Я уставилась на него; со стороны казалось, я впала в прострацию. — Алле-е-е. — он помахал рукой перед моим носом. — Луна, вызывает Земля. Прием? — А, ну да. Ну, у нее там свои дела… с отцом. — Мм, ну ладно, хотя… ведешь ты себя странно. — Себя видел? — усмехнулась я. — Как рука твоя? Он посмотрел на свою прокушенную руку. — Надеюсь, я заражусь каким-нибудь столбняком и умру, — сказал он, за что тут же получил от меня удар в плечо. — Ай! Что творишь? Дерешься? — Еще хочешь получить? Что ты такое несешь? — Может, так было бы меньше проблем? — Заткнись. Ты… ты не проблема, Дерек, проблема тут только одна — твой папаша. Я закрыла глаза, думая, когда же все это быстрее закончится и жизнь наладится. Все встанет на свои места, так как должно было быть с самого начала.

*Ирэн*

Мое утро снова началось не с солнца и пляжа, а с запаха навоза. — Кэтти! Ты можешь убрать отсюда своих животных? Она вошла, сияя, как утреннее солнышко. Она всегда была улыбчивой девушкой, но сегодня сияла ярче обычного. — Подъем, неженка, «muévete» (шевелись)! Завтра важный день, а у нас «Шторм» весь грязный. Я в ужасе раскрыла глаза, театрально изображая шок. — Ты полагаешь, я буду мыть это создание? Или ты даже можешь представить, чтобы я подошла к нему ближе, чем на десять метров? — Я тебе приказываю. Ты ввалилась сюда, выставила условия, забрала лучшего жеребца, еще и перечишь мне? — Какая ты властная женщина, — сузила глаза я. — Никогда бы не подумала, — добавила я чуть погодя. — Ты напоминаешь мне нашего пижона, «Костюмчика». — Того самого, кому мы завтра будем дарить коня? Не сравнивай нас. Пусть он и хочет лошадь в подарок, и, возможно, даже будет ее любить, но работать с ними и быть похожей на меня? — она искренне рассмеялась. — Ему до меня далеко. Я подняла руки, капитулируя. — Туше, мадмуазель. — Придерживайся одного языка в общении, Ири, иначе я скормлю тебя «Мылу». Ей вообще плевать, что есть. — Ага, костью в горле встану, слишком ядовитая, — усмехнулась я. — ¿Sabes? — Давай, иди уже, куда ты там собиралась. Когда ты вдруг стала такая понимающая, оттаиваешь к людям? — толкнула меня Кэти. — Да хрен знает, скорее всего, дело в Гвен, она же попросила. Ладно, у меня еще пара встреч. Ты тут, ну, наведи лоск, завтра приедем. — До завтра, бездельница. На телефоне будь на всякий случай, — услышала я в спину. Я повернулась и прижала руку к груди, изображая глубоко оскорбленную.

Я вышла из этой дыры, хоть и любимой, направляясь к машине. После четырех часов пути я вернулась домой. «Приговор» ждал меня возле особняка с пушкой наперевес.

— «Mi preciosa», ты снова к нам? — К тебе, Гарза. Ты говорил, что какой-то знакомый продает то, что мне нужно, — улыбнулась я, поигрывая бровями. — Дорогая, для тебя у меня самое лучшее. — Отлично, пошли, договоримся о цене. — «Extraña» (странная), знаешь же, что ради тебя сторгуюсь. — Гарза, дело не в торге. Пошли, сейчас расскажу — охуеешь.

Мы занимались — ну, точнее, Гарза — торгами за машину минимум час. Его друг все-таки уступил, ссылаясь на уважение, и уже к вечеру нам пригнали белую «Феррари» к воротам особняка.

Оставшиеся подарки были закинуты пакетами на заднее сиденье. Я выдохнула. «Черт, казалось, что даже мне его стало жаль, а я не помню, чтобы сочувствовала кому-то, кроме Гвен. Когда этот «костюмчик» стал мне близок? Кэти была права: я стала мягче, несмотря на все дерьмо, что было у меня в жизни».

Я выдохнула: почему я вообще про это вспомнила? Когда-то хотела все рассказать Гвен, но потом меня остановила мысль, которую озвучил мой мастер, Алейо: «Никому свои секреты не рассказывай, особенно о том, что тебя могло сломать или сломало, даже «близким». Они же тебя и раздавят».

Я выдохнула и небрежно провела рукой по волосам — чертова прическа. Я набрала номер подруги. — Гвени, милая, я все. — Да ну?! Серьезно? — Ну ты с кем связалась-то? Ты что, меня не знаешь? — Ири, ты просто супер. — Я знаю… Ну как он там, живой? — Даже поел. Я… Ири, так за него боюсь, он какой-то другой стал. Он извинялся сегодня с утра перед Гертрудой за пироги, которые вышвыривал, когда она на день рождения их готовила, — понизила она голос до шепота на последнем предложении. — Да уж, кажется, он становится настоящим человеком. Завтра, наверное, еще и улыбнется без надменности, — пошутила я, но смеха с той стороны не услышала.

— Мне кажется, что он может сделать что-то. — С собой? — мой голос стал безликим. Я видела таких: у нас в детском доме было много детей, которые не переживали предательство и кончали с собой. — Что?.. Блин, Ири, ты чего? Нет, конечно! С Уорреном. Он так о нем говорит, что боюсь, он не сдержится. — Да хватит, не может быть. Он лучше всех знает, что надо вести себя, не вызывая подозрений. — Это все легко на словах, Ири, а если у него крыша поедет? Или что, скажешь, не может такого быть? Майка он метелил от души, не стеснялся никого. — Да уж, удивил он меня тогда. Думала, он опасный, но безопасный. Ладно, придумаем что-нибудь. В крайнем случае попросим дока вырубить его таблетками, которые тебе доктор оставил. Я буду рядом, если что: один удар в сонную артерию и «ой, вот надо же, капушечка, перепил» — и в комнату. — Ладно, хорошо, что ты будешь с нами. Я, наверно, напьюсь там, саму всю трясет. — Я бы с удовольствием успокоила тебя, прижав к себе, но пока туда — ни ногой. До завтра. — Давай, Ири, пойду, скоро Лео приедет.

Я замолчала. «Черт…» Я закрыла глаза, мысленно возвращаясь в то самое утро.

Месяц назад

— Ники, ты просто чудо, — я надевала на руку браслет, который купил мне мой золотой… клиент. И увидела, как Лео идет по городу с папками. Видимо, документы. Но что он тут делает, так далеко от особняка Дерека?

Казалось бы, всё: едем, куда собирались, но червячок какой-то странной тревожности начал прогрызать сердце. Я посмотрела на Ника. — Пойдем пройдемся? — спросила я с легкой улыбкой на губах. — Зачем? Поехали на машине. — Ник! Не задавай тупых вопросов. Если я сказала «пошли», значит, пошли, — я потянула его к подворотне, толкая перед собой, словно прячась за его спиной. — Ты можешь объяснить? — я даже не обратила внимания на то, что говорил Ник. Я увидела, как Лео скользнул в переулок, и бросила Ника стоять на дороге. Я в платье до колен забралась на пожарную лестницу, собираясь пробраться по крыше, высматривая его… — Здорово, Рэй, принес? — оба мужчины стояли в метре друг от друга, но первую фразу я точно услышала. — Стив, урод, в следующий раз такой косяк будет грозить не только увольнением, понял? Это могло сорвать операцию, а ты решил схалтурить и подставил меня. — Прости, Рэй, правда, я не мог и подумать, что все так повернется. — Последний раз, Стив, не облажайся еще раз, — мужчина провел рукой по волосам. — Как у тебя там? Нормально все? — А ты с какой целью интересуешься? — «Лео», или как его там звали, прищурился, опустив голову. — Ну, твоя цель, Дерек, все нормально? — Стив, говори прямо! Не юли, ты же знаешь, я этого не люблю. — Гвен. — Не начинай. — Ты должен рассказать Ямамото. — Я сказал, не начинай! Будешь перечить командиру? — Никак нет, сэр. — Все, работай.

Я уже спускалась по лестнице, стараясь быть максимально тихой. Руки тряслись, адреналин бил прямо в голову, заставляя двигаться быстрее. — Слишком открытая поза для того, кто врет на каждом шагу! — я прокричала это, когда, подойдя вплотную, замахнулась, чтобы ударить ногой в голову. Он чудом отскочил, выставляя блок. — Так! Спокойно. — Я тебя убью сейчас, ты это понимаешь? — меня конкретно трясло. — Что все это значит? Ты не Лео, да? Может, стоит начать копать под тебя, а? — я подходила ближе, сокращая дистанцию, выверяя удар для ближнего боя. Мозг старался анализировать все происходящее, но я лезла в бой, кажется, только на эмоциях. — Я все объясню, — он выставил руки, показывая, что беззащитен. — Я тебя не за изменой застала, ублюдок. Ты врешь нам про все? Имя?! Даже это? — Это моя работа. — Не прикрывайся работой. Гвен? Что с ней? Что тут, сука, происходит? — я напала на него, стараясь взять в кольцо, но мужчина действовал с холодной головой, меня же несло. Он вывернул меня, как кошку, и взял в захват сзади, сжимая руки. Я пыталась опрокинуть голову и попасть в нос, но он понял маневр и убрал голову дальше. — Блядь, только дай мне вырваться…

— Если ты сейчас не успокоишься, я тебя вырублю, обещаю… — прошептал он мне в ухо. Я сжала зубы, стараясь сдержаться: надо было, чтобы он меня отпустил.

— Говори, — я дрожала. От злости, от страха, что мы доверились, что я доверила ему мою Гвен.

— Мое имя — Рэй. Я работаю на того, с кем Уоррен собирается заключить договор, — на Ямамото. И поверь, я клянусь: насчет Гвен — я люблю ее. Это правда. Об этом я бы не стал врать ни за что. Я понимаю тебя: ты защищаешь то, что тебе дорого…

Тогда-то я и узнала, что Рэй здесь вообще делает. Он рассказал мне всё, только чтобы я не раскрыла его. Он пообещал, что, как только Уоррена возьмут, он всё расскажет Гвен, признается.

— Но запомни: если ты не расскажешь ей всё в течение 12 часов после того, как Уоррена возьмут, это сделаю я. А ты понимаешь, как я могу преподнести эту новость.

Он кивнул, отпуская меня, и я нанесла подлый удар ребром ладони в кадык.

— Тебе повезло, что бить в пах для меня слишком… Это за то, что врал, — и, тряхнув волосами, ушла искать Ника.

***

— Ну давай, передавай привет, Лео.

Я выдохнула и прижала телефон к уху чуть крепче, будто пытаясь удержать то, что не хотела говорить.

— Ах да, Ири, ты решила? Будешь звать своего?

— Моего? Гвен, ты забываешься.

— Ты сказала тогда «мой Ники», я же не виновата, — усмехнулась она на том конце.

— Гвен, я бы с радостью, но не туда, не в это змеиное логово. Лучше как-нибудь потом.

— Ага, вот не получится у нас ничего, нас убьют, и не будет повода встретиться с твоим Ники.

— Гвен, чушь не мели, — она засмеялась. — Дура.

— И я люблю тебя, Ири. Всё, до завтра, милая.

— Давай, не кисни, а то приеду.

— Да уж, быстрее бы. Как там твои…?

— Нормально. Отец в порядке, мать шоу устроила. Пацаны мои тоже как всегда, без шуток не обошлось.

— Я рада, что ты смогла с ними встретиться, ты говорила, они для тебя много значат.

— Гвен, ты хоть не начинай… Спасибо.

— За что? — не поняла она.

— За то, что не даешь утонуть в этом дерьме, еще и отвлекаешь. Ты лучшая, — я засмеялась, пытаясь скрыть неловкость.

— Ты же знаешь, я не люблю, когда ты так говоришь, мне неловко.

— Да помню я, всё, давай, люблю, скучаю.

— Обнимаю…

Глава 23 УЛЫБКА НА ГРАНИ (часть 1)

С самого утра я наблюдала, как все дамы из столовой натирали полы в зале, стараясь, чтобы Уоррен к ним не придрался.

«Кстати, этого ушлепка еще нет, а время уже десять. Обычно он самый первый контролирует процесс, а тут решил схалтурить?» — проскользнула мысль в моей голове, смотря на парад служанок.

— Вита, подскажи, мистер Кирби старший не приезжал? — Нет, мисс Гвендалин, вы бы уже знали, — ответила она и побежала на кухню, ее позвала Гертруда.

К Дереку я заходила ночью, и сейчас решила подняться на пять минут.

— Дерек… ты живой? — я вошла в комнату и нашла его лежащим на кровати, смотрящим в потолок. — С марсианами общаешься? Скажи, чтобы нас забрали. — Я не могу подняться. — Поднять? — Не надо… Не могла посочувствовать? — Это твой день рождения. Представь, что тебя окружаем только мы, те, кто рады, что ты родился… Дерек, мы будем праздновать этот день все время, год за годом, обещаю. Я даже Лео уже предупредила, что напьюсь, — сказала я, и Дерек усмехнулся. — Кажется, кто-то решил сегодня наделать глупостей? — Ну ты даешь! Конечно же, да, для чего еще нужны праздники, — я подмигнула ему, и, оказывается, у него еще остались силы подняться. — Фу… — прошипел он, поднимаясь. — Покажите потом? — он улыбнулся. Ну, слава богам, шутит. — Тебе — нет, — мы засмеялись, и каждый пошел собирать себя по кусочкам. Дереку нужно было побриться, а мне — выбрать платье, в котором я буду блистать, а смотря на Уоррена Кирби, мечтать разбить ему голову садовым гномиком.

Я придирчиво посмотрела на своё отражение: укладка держалась, макияж был безупречен, но в глазах всё ещё мелькала та самая злость — та, что появлялась каждый раз, когда я думала про Уоррена. «Садовым гномиком… хотя бы мысленно», — сжала я кулак, усмехнулась и вышла из комнаты.

Одеваться я еще не собиралась, хотя уже мысленно натягивала то самое платье, которое выбрала для этого дня, чтобы в нем было удобно сорваться в наши приключения. Я еще не знала, как именно вытащу Дерека, не говоря ему о наших планах. Он слишком подозрителен сейчас, а просто так, без объяснения, не сорвется.

— Лео… боже, напугал! — я чуть не врезалась в мужчину, одетого в черный костюм. — Ты просто невероятно выглядишь, — прошептал мужчина, притягивая меня. Я оглянулась, проверяя, что рядом с нами никого нет, и потянулась к нему, накрывая его губы поцелуем.

— Гвен… ты шикарна. Но ты не надела платье – не вопрос, констатация факта, — он осмотрел меня. — Но причёска просто шик. — Да, пока не надевала, не хочу испачкать. Если что-то случится, я не переживу. — Я хотел тебя в нём увидеть… — И увидишь. Лео, у нас есть план с Ирэн, — хитро улыбнулась я. — Мне даже страшно подумать, что вы собираетесь сделать, — усмехнулся он, беря за талию и обнимая меня. — У нас есть подарок от нас троих, можешь к нам присоединиться, будешь водителем в нашем маленьком турне. Мы отскочили друг от друга, когда услышали шаги на лестнице. — Мисс Гвен, — одна из девочек Гертруды поднималась к нам, — Уоррен Кирби на месте, подъезжает к воротам… Здравствуйте, Лео, — улыбнулась она ему. Лео кивнул и посмотрел на меня. — Гвен, я пойду проверю машину, присмотрите за своим… молодым человеком, — не стал выходить он из образа. — Спасибо вам, Лео. До встречи.

Я проводила его взглядом и направилась за Дереком. Подходя к его комнате, не стала стучать, решила просто подождать возле входа, когда услышала мелодию… Он напевал её, и меня тут же в памяти вернуло в последние дни, когда я была в доме с отцом. Моё тело покрылось мурашками не от узнавания, а от того, как он это делал: тихо и будто на один манер с отцом. «Что за ерунда?» Я вошла резко, даже не постучавшись, смотря на него. Он держал в руках ту самую фотографию, которые мы находили с Лео, и спрятал за спину, как только я ворвалась. — Гвен! Ты бы хоть стучала, вдруг я не одет, — а увидев моё озадаченное лицо, спросил: — Что такое? — Что… что это за мелодия? Популярная какая-то? — мой голос звучал тихо, будто пробивался сквозь толщу воды. — Подслушивала? — усмехнулся он. — Нет… — он будто обдумывал, нужно мне рассказывать или нет. — Эту мелодию напевала мама, когда укладывала меня спать, — он выдохнул, прикрывая глаза. — Я не много помню, всё что осталось от неё — лишь обрывки воспоминаний и эта мелодия.

Меня почему-то потряхивало, моё тело реагировало на эту правду по-своему. Интуиция кричала, что это не совпадение, но разум упорно вспоминал, что говорил Ирэн тот самый мужчина: что мой отец уже был связан с Уорреном, когда защищал его человека ещё до моего рождения… «Может, он знал мать Дерека?.. Боже, о чём я думаю, неужели я действительно решила поверить в это?» — Гвен, ты меня пугаешь, что с тобой? — Дерек взял меня за плечо, немного встряхнув. — Гвен! Не заставляй бить тебя по лицу, чтобы привести в себя, у тебя же макияж. Я покачала головой.

— Да, извини… Просто задумалась, — я прикусила губу, думая, не стоит ли озадачивать еще и его. — Знаешь, когда я была у отца, еще до того, как попала на собеседование, он напевал ту же самую мелодию. Думаешь, это может быть совпадение? — я уставилась ему в глаза.

— Почему нет? — он пожал плечами. — Может, она действительно популярна была.

— Ты слышал ее когда-нибудь не из уст матери? — меня била дрожь, казалось, я стою на краю обрыва и жду, когда меня либо утянут назад, либо столкнут в пропасть.

— Если честно — нет.

Я замерла, глядя перед собой. Казалось, у меня есть все нужные части пазла, но собрать их я не могла.

— Гвен, не заморачивайся, мало ли таких совпадений. Ты на себя не похожа, ты чего, — он положил руку на мою спину, чуть поглаживая, успокаивая. Я выдохнула.

— Боже, наверное, ты прав, и я совсем схожу с ума. Просто этот Уоррен… — я закрыла глаза. — Кажется, он рушит все, до чего дотрагивается.

— Ты, кстати, просто так ко мне пришла? — озадаченно смотрел он на меня.

— Нет! Уоррен приехал, я шла к тебе, хотела это сказать. — Дерек тут же двинулся к выходу.

— Пошли, пока он всех не закошмарил, — я схватила его за руку.

— Ты в порядке?

— Ты хочешь спросить, не убью ли я его сразу, как только увижу? Не знаю, пошли посмотрим, — он чуть сжал мою руку, подбадривая.

— Не волнуйся, если ты захочешь, я тебе в этом помогу и даже спрячем труп. Уверена, Ири бы это понравилось, — ответила я. Он засмеялся.

— Ладно, пошли.

— О, я смотрю, появились главные герои этого вчера, — от нас не скрылась его манера преподать фразу с сарказмом, будто стыдя нас. — Давно вас не было видно. Как ты, сын? Наслаждаешься подготовкой со своей дамой сердца? — он говорил это с улыбкой, но его холод сквозил на нас. Дерека немного перекосило от последней фразы, и его лицо дрогнуло. Я взяла его за руку, давая понять, что я здесь.

— Все хорошо, мистер Кирби… Рады, что вы приехали. Как ваше здоровье? — я пыталась изобразить спокойствие, но от него не укрылась моя тревога, он немного сощурил глаза.

— Странный вопрос, — тянет Уоррен, прищуриваясь. — Или ты навела на меня порчу и теперь проверяешь, действует ли она? — и тут он смеется, но смех выходит сухим, как треск ветки. — Шучу, конечно. Но вид у тебя такой, будто ты ждешь, что я вот-вот рассыплюсь в пыль.

— Нет, конечно, нет. Просто давно вас не видели. Работу мне перестали привозить, уже соскучилась по всем в лаборатории.

— Да, у тебя теперь другая роль, Гвен. Но если хочешь, можешь вернуться позже на работу. Я не против, толковые работники нам нужны всегда. А сейчас, простите, нужно проверить, чтобы всё было подготовлено. Скоро должен подъехать мой партнер, — сказал он, намекая на Ямомото.

Похлопал Дерека по плечу, будто проверяя свою власть над ним, и удалился в сторону зала, где мы будем встречать гостей. Я посмотрела на часы: скоро должна была приехать Ирэн, и, честно говоря, от одной мысли об этом я просто приходила в ужас.

Время неумолимо ползло. К пяти часам вечера Лео куда-то запропастился, да и Дерек говорил мало, будто сдерживая внутреннего зверя. И, честно говоря, я не знала, как его успокоить.

Мы решили проследить за Уорреном, в случае чего помочь тем, кого он будет третировать, и наткнулись там на Итана и Лео. Они стояли по обе стороны зала, и Итан кивнул нам, сразу отвернувшись. Казалось, в нем что-то изменилось: больше морщин или этот суровый взгляд? Я решила подумать об этом позже. Лео же улыбнулся, смотря на меня, но не решаясь подойти. Мы обменялись взглядами и вернулись к своим обязанностям. Хотя я и знала, мы сможем позже остаться наедине и даже будем в хорошем месте с хорошими людьми, но от того, как он поспешно отвернулся, стало немного грустно.

Когда мы выпивали свое шампанское, разговаривали с Дереком и глазами наблюдали за Уорреном, пространство будто завибрировало, и служанка, одна из первых, выскочила на улицу. Открывались ворота…

Во двор въезжал Porsche — не просто машина, а будто отдельный ритм, который ломал привычную тишину. Сначала пришёл звук: низкий, плотный рокот, похожий на то, как гудит натянутая струна, когда её едва касаются пальцем. Он нарастал не резко, а уверенно, словно машина заранее заявляла о себе. И этот звук будто стекал с фасадов, оседал в груди и заставлял невольно прислушиваться.

Я стояла у окна и почувствовала, как пол под ногами чуть дрогнул — совсем незаметно, но ощутимо, как бывает, когда где-то вдалеке проезжает тяжёлый грузовик. Только тут вибрация была тоньше, собраннее, будто не земля тряслась, а сама тишина вибрировала. И следом пришла волна воздуха — тёплый, пахнущий асфальтом и металлом сквозняк, который качнул платье, когда я вышла уже на крыльцо с Дереком, и на секунду принёс с собой этот чужой, стремительный мир.

— Она что, с ума сошла? — услышала я голос Дерека у себя в ухе. — Это же Ири, что ты от нее хотел? — Но не такого же, — выпучил Дерек глаза. — Наслаждайся актерской игрой, не вздумай что-нибудь ляпнуть, — я пихнула Дерека локтем, а он за талию притянул меня поближе к себе.

А потом во двор вкатился сам автомобиль — белый, низкий, с хищным блеском хромированных дисков, будто он не ехал, а скользил, едва касаясь дороги. Колёса тихо шипели по брусчатке, и этот звук был почти интимным на фоне прежнего гула мотора машины Уоррена.

Машина остановилась, и рокот стал тише, но не исчез — он теперь звучал как сдержанное дыхание, как будто даже в покое машина не хотела быть обычной. Щёлкнул замок, дверь поднялась плавным, почти театральным движением и скользнула вверх.

Сначала показались её шикарные ноги в белых туфлях, а после появилась она, как ангел, в белоснежном мини-платье, еле прикрывающем бёдра. Волосы были распущены и развивались по ветру идеально уложенными локонами. Она была будто вышедшая из какого-то клипа дама, разбивающая сердца.

Двигалась дерзко: движения были рваными, резкими, казалось, что она тоже едва сдерживает ярость на Уоррена.

Открыв багажник у Porsche, вытащила оттуда несколько пакетов. Глядя на бренды, было видно — это явно были не безделушки.

О таком мы, конечно, с ней не договаривались.

— Гвени! — она с сияющей улыбкой приблизилась ко мне, обнимая и чмокая по одному разу в обе щеки.

— Ирэн! — обняла её я, а прижавшись щекой к уху, зашептала: — Это что такое?..

— Видела, как этот «malinchista» занервничал? — шептала она мне на ухо, намекая на Уоррена. — И я не могла приехать с пустыми руками, девочка моя, — так же тихо ответила она и повернулась к Дереку, уже восклицая: — А вот и наш именинник! Говорила мне Гвен, что у неё симпатичный парень, но это, конечно... выше всяких похвал.

Она подошла к нему и, отдав пакеты, так же обняла. Я видела, как они шептались и подумала, что он спросил у неё тоже, что и я.

— А да, вот ещё, — она вложила в его руку с пакетами ключи от машины. — Тоже дарю, пусть этот конь мчит тебя в новую жизнь, — подмигнула она ему.

— Я тебя... благодарю, — недоуменно смотрел на неё Дерек и, спустившись с крыльца, пошёл к машине. А я, обернувшись на подругу, увидела в её глазах чертей. Она смотрела на Уоррена и, кажется, перешла в режим наступления.

— Мистер Кирби... наслышана, наслышана. От отца. Кажется, вы общались совсем недавно о ваших друзьях... Как они? — она смотрела ему в глаза, улыбаясь, а Уоррен обвёл её сальным взглядом и развёл руки.

— Милая, да мы с твоим отцом практически лучшие друзья, — такое ощущение, что он не иронизировал, а нарочно над ней издевался. Она улыбнулась еще шире и подошла к нему, обняв, после чмокнула сначала в правую щеку, а затем в левую, будто они были знакомы уже давно. — А насчет друзей не волнуйся: один уехал в плавание, а второй ждет вердикта по-своему недавно совершенному преступлению.

Ирэн театрально подняла руку ко рту.

— Повезло же вам связаться с такой компанией, мистер Уоррен. Что же, лучше будет, если я скажу папе, что вы ждете его в гости лично? Иначе он точно обидится.

— С удовольствием примем его, как полагается, Ирэн Де Санто, — медленно, будто пробуя слова на вкус, сказал он. — Ваш отец всегда уделял особое внимание деталям, и мы в этом ему не уступим.

— О, я не сомневаюсь, что вы окажете ему особый прием, он жаждет расспросить вас о «делах», — она хищно улыбнулась. Я видела, как в ее глазах плясали черти — те самые, которых я знала с детства: они появлялись всякий раз, когда Ирэн решала, что кто-то перешел черту, и теперь они танцевали победный танец. Страшное зрелище.

Уоррен сделал шаг в сторону двери, кивая Дереку, словно приглашая всех последовать за ним, и бросил почти небрежно:

— Сын, не стоит держать гостей на пороге, особенно таких… ярких. Проходите все вместе внутрь, а то мистер Ямомото приедет и решит, что мы тут устраиваем уличный спектакль. Ему такие вещи не по душе — он предпочитает, чтобы все страсти кипели за закрытыми дверями, — усмехнулся мужчина, смотря почему-то на меня. Будто я была виновата в том, что здесь только что произошло. Я потянула Дерека за собой, и он пропустил Ири вперед, заходя следом.

— И зачем? — чуть раздраженно проговорил Дерек, когда за нами закрыли двери, чуть наклонившись к подруге.

— Я не могла приехать без пафоса, уж такой характер, — пожала она плечами, на что я лишь усмехнулась. Я была рада, что она здесь, иначе бы тут было жутко скучно.

Она, увидев в конце зала Лео, повернулась ко мне.

— Отойду поговорить с нашим воякой, вдруг что-нибудь новенькое узнаю.

— А если Уоррен увидит?

— Будет думать, что я флиртую, — улыбнулась она, на что я лишь сузила глаза.

— Не ревнуй, — прошептал Дерек, чуть сжимая мою руку. — Этот аббат не сводит глаз только с тебя, что, конечно же, очень нас палит, но я не скажу ни слова…

Когда к воротам подъехал чёрный седан, все в доме засуетились. Единственного, кого не было, — это Итана Хендриксона. Я пыталась вскользь спросить о нем у Лео, но тот отмахнулся.

Мы с Дереком пошли встречать гостей, и из машины неторопливо вышли Ямомото с женой. Уоррен тут же шагнул вперёд, будто хотел заслонить собой всё, что могло пойти не так: — Господин и госпожа Ямомото, рад, что вы добрались. Позвольте, я провожу вас внутрь, — указал Уоррен на дверь, на что Акико лишь покачала головой. — Как же мы не поприветствуем именинника? — Дерек улыбнулся и вышел вперёд, поклонился, как принято у них, выказывая глубокое уважение. — Мы рады принимать вас у нас в такой важный день, — сказал Дерек, и я тоже поклонилась.

Чета Ямомото тоже поклонилась, что определенно выказывало нам огромное уважение в их глазах. И мы все вместе отправились внутрь, сопровождаемые лишь надменным взглядом Уоррена.

В холле, где свет мягко ложился на мрамор, Ирэн не стала тянуться к рукопожатию. Вместо этого она чуть склонила голову, ровно настолько, чтобы это выглядело почтительно, но не раболепно: — Мистер Ямомото, миссис Ямомото, я восхищена вашим пальто. Такой оттенок… он будто специально создан, чтобы оттенять всё вокруг.

Женщина едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке было больше, чем просто вежливость. Казалось, она привыкла к комплиментам, но не привыкла, чтобы их делали так точно. — Спасибо, — сказала она, чуть наклонив голову. — Вы разбираетесь в деталях. Это редкость.

Ирэн улыбнулась так, будто это был не комплимент, а признание общего языка: — В деталях — всё. Остальное просто шум. — Я наблюдала за ними.

Уоррен на секунду задержал дыхание, будто пытался понять, как эта фраза могла прозвучать как намёк на его дела. А Ирэн уже мягко перевела тему: — Согласитесь, это такой спокойный дом… даже странно, как в нём вообще рождаются великие решения. Наверное, это заслуга нашего именинника — создавать пространство, где хочется говорить по-настоящему, — отдала Ири дань уважения Дереку. Тот лишь улыбнулся на такой комплимент.

Мисс Ямомото чуть приподняла бровь — не от удивления, а скорее от того, что кто-то из молодежи назвал дом «пространством». — Иногда достаточно просто не мешать, — тихо ответила она.

— Или вовремя подсказать, когда мешают другие, — так же тихо добавила Ирэн. В этом не было угрозы, только констатация, которую обе поняли одинаково.

Женщины кивнули друг другу, так как поняли только они. Акико перевела взгляд на меня.

— Прошу вас, Гвен, уделите мне минуту. — Мы отошли на безопасное расстояние, пока Уоррен подходил к Ямомото, чтобы завязать разговор.

— Поведай мне, Гвен, как идут дела с поздравлением Дерека? — Она улыбнулась, а я заговорщически наклонилась.

— Еще буквально полчаса, и можно будет выезжать. Нам понадобится отвлечь Уоррена, придумать какую-нибудь отговорку, чтобы уехать. Остальное практически всё готово. Вы тоже можете приехать, я уже говорила, там будет…

— Да, милая, «там будет по-настоящему». Я знаю. Но нам, взрослым, нужно держаться подальше от таких мероприятий, чтобы не растерять свою жесткость. Так что мы с мужем будем здесь. Уж постарайтесь, чтобы этот день рождения он запомнил как светлое пятно в его достаточно грустной судьбе. — Она сжала мою руку у локтя и покачала головой. — Бедный мальчик, и как же хорошо, что у него есть вы. — Я улыбнулась и наткнулась на взгляд Лео с противоположного угла зала. Он чуть заметно кивнул, будто давая знать, что он рядом.

Через двадцать минут ко мне подплыла моя подруга с более-менее натянутой улыбкой.

— Погнали.

— Делаем.

Дерек прищурился, а Акико в это время согнулась от боли за соседним столом. Потянула Уоррена вниз. Дерек чуть было не сорвался вперед, а я резко дернула его в противоположную сторону.

— У нас десять минут, побежали! — шептала я ему. Кивнула Лео, и тот вышел, оставляя на своем месте какого-то рядового охранника.

— С ума сошла? Надо помочь! — Дернул он руку и тут же получил от Ирэн в печень, когда она подошла к нам.

— Не понял еще, «костюмчик»? — Она хитро улыбнулась. — Для папани твоего спектакль. — И я сразу повела его через черный ход, пока он бубнил, какие мы сумасшедшие.

— Простите, мистер «я помогу всем», — сказала Ири, подходя к нему сзади и накидывая балаклаву.

— Вы че, озверели? Что происходит? Лео! — позвал он водителя. Тот высунул голову с водительского сиденья.

— Всё в порядке, доверься нам, — сказал он, и дверь в микроавтобус открылась.

— Я уже говорил, что ненавижу сюрпризы? — спросил он, но Ирэн толкнула его вперед.

— Бешеная кошка, — проворчал парень.

— «Костюмчик», — пренебрежительно бросила она ему.

Глава 23 УЛЫБКА НА ГРАНИ ( часть 2)

В пути мы были минут шесть, когда Дерек выдохнул, сложил руки на груди. — Чем вы вообще меня удивить планируете? У меня на дне рождения в двенадцать лет Риана пела, — Ирэн закатила глаза, не отвечая, а я усмехнулась и похлопала его по плечу. — Главное, что ты здесь и не пытаешься выпрыгнуть на ходу, это уже прогресс. — Прогресс чего, мне было бы интересно узнать, — ворчал он. — Лео, сделай погромче, — повысила голос подруга. Лео усмехнулся, кидая на меня взгляд в зеркало заднего вида, и все же прибавил песню, легкую какую-то, перекрывая голос Дерека.

А я поняла, что не могу отвести взгляд от зеркала, где видно его глаза. У меня такое настроение… когда хочется петь и летать. Не только потому, что сегодня Дерек исполнит свою мечту, но и из-за того, что рядом Он. Тот, кто видит мою душу, кому хочется ее показывать. Когда Лео остановил машину возле дома Кэти, я осмотрелась. До места, где мы могли бы подарить подарок, нужно было вести его, и когда Дерек вылез, я взяла его за локоть. — Доверься мне, — я повела его вперед и ощутила, как его руки трясутся. Мне хотелось разрыдаться от того, что такой простой жест, как организация праздника, приносит ему такие эмоции… Кэти стояла чуть дальше загонов, выводила как раз наш подарок. Я остановила парня и услышала его шепот: — Гвен… что вы задумали?.. Моя нижняя губа дрогнула, и когда девушка подошла достаточно близко, я прошептала: — С днем рождения, Дерек.

Я сняла с него мешок с головы, отходя чуть дальше, и когда он привык к свету и увидел его… Конь, совершенно невероятной красоты, вороной. Кэти стояла и смотрела на Дерека каким-то странным взглядом. Я хотела подойти, но он выставил руку назад, не поворачиваясь, и я увидела, как дрогнули его плечи. «Ну конечно, как я могла подумать, чтобы он при всех разрешил мне смотреть на него, такого уязвимого…» — подумала я и усмехнулась, стирая слезу, сорвавшуюся все-таки с глаз.

— Как он? — я почувствовала, как Ирэн обхватывает меня за плечи. — Думаю, хорошо… — Ну давай, переставай рыдать… Он дал себя выкрасть, надеть мешок на голову и повезти в неизвестном направлении. Думаю, он в шоке, надо дать ему время. — Я посмотрела на нее. Она отвернулась, я грустно усмехнулась. — Сама ревешь, посмотри на себя. — Она отвернулась, но я видела, как она трет уголок глаза, боясь испортить макияж. — И ничего не плачу, это мошки тут летают… Ненавижу поля, — засмеялась она. В этот момент Дерек все же находит в себе силы и делает шаг к Кэти и монстру на четырех ногах. Он подходит ближе, мы за ним. — Зовут его Буран, ему пять лет, на людские — это где-то двадцать три года. Так что сегодня ты стал на год его старше. Вот. — Девушка, чуть улыбнувшись, сунула ему в руку яблоко. — Покорми… Он же, знаешь, как человек: снаружи просто буря эмоций, а внутри — булочка с корицей. — Потрепала она по гриве коня, пока Дерек, не говоря ничего, протянул яблоко. Конь сначала фыркнул и отвернулся, явно не признавая его авторитет. Тогда Дерек протянул руку и провел по его гриве, медленно. И только тогда негласный договор был заключен. — Слушай… — Ирэн смотрела на них не мигая. — Они же как отражения друг друга. — Я посмотрела на Дерека, который стоял напротив Бурана, и прямо видела, как их глаза встретились. Улыбнулась. — Значит, мы сделали правильный выбор, — шмыгнула носом я. — Девушки, пора. — Я обернулась на голос и оцепенела, сжимая губы, чтобы не рассмеяться, пока Ирэн не обернулась и не разразилась громким смехом. Лео… стоял там с ножом в руках и в каком-то совершенно нелепом фартуке с цветочками. — Им бы все хиханьки да хаханьки, стол готов, — улыбнулся он и подмигнул мне. Я шагнула вперед, совершенно глупо улыбаясь, и прижалась к его груди, обвивая его руками за спину. Ирэн перестала смеяться, бурчала что-то про нравственность и стыд, но я не могла понять только одного: как я смогла получить такого совершенно потрясающего мужчину? — Солнце… — прошептал он. — Испачкаешься же. — Да плевать, просто будь рядом…

В это время Кэти и Дерек уже вовсю разговорились, Ирэн над чем-то смеялась — похоже, их разговор её очень веселил. А я стою, смотрю на это и не могу поверить, что совсем скоро так можно будет собираться везде, не чувствуя удушающую силу Уоррена, не боясь, что нас увидят, осудят или захотят прогнуть.

— Ты можешь поверить, что так хорошо может быть всегда? — спросила я у Лео. Он опустил одну руку, которая была в каком-то масле, не трогая ладонью, но прижимая к себе запястьем.

— Я на это надеюсь…

— Да ты и пяти минут не выдержишь! — засмеялась Кэти, смотря на Дерека. Услышали мы, подходя к ним ближе.

— Кто? Я?! — Дерек начал стягивать с себя пиджак. Ирэн смеялась в голос и заметила нас.

— Смотрите, наш «костюмчик» пойдёт сейчас драить денник Бурана.

— Ты подумай, может, переодеться надо, а то запачкаешь свой «Армани», — ехидно произнесла девушка в джинсовом комбинезоне. Дерек же, не отводя взгляда от её глаз, начал закатывать рукава рубашки. Ирэн присвистнула, я улыбнулась, а Лео застонал.

— Ну нееет, стол уже накрыт, что вы делаете?!

Я обнимаю Лео и поворачиваю его в сторону дома.

— Пошлите уже, оставьте их, они там, где хотят быть, — сказала я, пока Ирэн фоткала Дерека с лопатой и, посмеиваясь, пошла за нами.

Пока мы подходили к беседке, в которой был длинный стол, я услышала крик Кэти, обернулась. Дерек решил покидаться в неё с лопаты чем-то, а она явно ему подыгрывала. Ирэн остановилась, приподняв бровь.

— Я не пойму, я одна это вижу? — посмотрела она на меня с нескрываемым недовольством.

— Да ладно тебе, ну флиртуют взрослые люди, оставь их в покое, — улыбнулся Лео и начал дорезать зелень. — Кстати, где тот, о ком ты говорила? — спросил он ее. Я повернулась.

— Кто-то еще будет? — уставилась я на нее. А после до меня дошло: просто то, как она чуть подняла плечи, будто защищаясь от удара.

— Ну, я подумала, — я тронула ее за локоть.

— Мы будем рады его видеть, точно, — я прижала ее к себе. — Ты что, точно уверена, что он тот самый?

— Нет… но знаешь, он такой… совершенно ненормальный, поддерживает все мои идеи и говорит, что я его лучшее проклятье в жизни, — я засмеялась.

— Я бы высказалась пожестче, но тебе виднее, — именно в этот момент мы услышали звук подъезжающего автомобиля.

— Где моя любовь? — Ник вышел из машины с цветами. Ирэн покачала головой, пошла вперед.

— Я смотрю, ты подготовился ко дню рождения. Узнал, что Дерек любит эти цветы? — она выгнула бровь. Она ворчала, но всем было понятно, что это так, «для имиджа».

— Это для тебя, mi vida (моя жизнь), — прошептал он, прижимая ее к себе и целуя в шею. Она закрыла глаза, и я отвернулась. Пусть воркуют.

Когда голубки отлипли друг от друга, Дерек и Кэти уже возвращались к нам. Девушка уже переоделась. Она выглядела свежо, бодро и совсем не стеснялась компании Дерека. Хотя заочно подкалывала его и поливала сарказмом, называя избалованным сынком. Видимо, нашли общий язык. Что тут говорить, эти животноводы своих везде узнают.

— Дерек, поздравляю тебя с днем рождения и желаю тебе избрать тот путь, который придется тебе по сердцу и душе. И пусть рядом всегда остаются люди, готовые прийти на помощь в любую минуту, — сказал Ники, подходя к парню и пожимая руку.

— Спасибо. Это действительно самое важное, — кивнул он, обводя нас всех взглядом. Выдохнул и показал на стол. — Так может, выпьем за хорошую компанию?

— Господи, наконец-то! Я думала, уже не предложат, — всплеснула руками Ири. Все рассмеялись. Лео подавал нам бокалы, обходя и наполняя их шампанским.

— Я хотел бы сказать… что сейчас я абсолютно счастлив. И всё благодаря таким людям, как вы. Это неизменно оставит след в моей памяти, я никогда этого не забуду, — сказал Дерек, на что Ирэн его перебила. — Это речь перед тем, как нас убьют, извините? — Ники усмехнулся, пряча лицо в изгиб её шеи. Дерек же усмехнулся и поднял бокал. — Хочешь что-то сказать? Вперёд, «принцесса», — усмехнулся Дерек. Ирэн приняла вызов с достоинством, поднимая бокал. — En este día especial, te deseo todo el amor y la felicidad que mereces. Eres una fuente inagotable de inspiración para las personas que te conocen y te aman en tu vida. Que cumplas muchos más… Что в переводе означает: «В этот особенный день я желаю тебе любви и счастья, которого ты заслуживаешь, и являешься бесконечным источником вдохновения для людей в твоей жизни, которые знают и любят тебя. Пусть у тебя будет ещё много дней рождения». Дерек смотрел на неё и будто не смог ничего произнести, лишь кивнув. А ей это было и не надо: она подошла ближе и обняла. — За именинника, — подытожила она и выпила. Мы последовали её примеру.

После двух часов танцев, плясок и потери Дерека и Кэти, которые ушли гулять с Бураном, время неумолимо двигалось к одиннадцати часам вечера. Я была просто счастлива, что могу побыть один вечер с тем, с кем мне хотелось. — Ты обворожительна в этом свете, — сказал Лео, когда мы отошли от стола и на нас падал свет фонарей на веранде. — Ты так говоришь, потому что хочешь поцеловать меня, — улыбнулась я, поднимаясь на носочки и обвивая его шею руками. — Я буду говорить это тебе столько раз, сколько ты захочешь, потому что это правда. Я не могу оторваться от тебя, понимаешь? — он прижал меня к себе так сильно, будто хотел забрать всё плохое, что могло бы быть у меня на душе. А после, конечно же, поцеловал, долго. Дыхание сбилось, и мы почувствовали, что терпению этого дня пришёл конец. Вечер был хорош, но нам ещё нужно было насладиться друг другом.

— Поехали? — прошептал он мне на ухо, опаляя своим горячим дыханием шею. Я лишь кивнула, беря его за руку, возвращаясь к столу, чтобы оповестить, что мы отчаливаем. — Ребята… — я подняла руку, трогая Ири за руку, но она удержала. — Я знаю, что ты хочешь сказать: "Не смейте уезжать, еще не было сюрприза", — вцепилась она мне в руку. — Какого сюрприза? — удивилась я. — Мы же все подарили. — Ну, я же говорила, не могу без пафоса, — она посмотрела на часы. — Еще минут пятнадцать, обещаю, все будет шикарно. И потом поедете, чем вы там хотели заниматься, — ухмыльнулась она, пошло улыбаясь. Я толкнула ее в плечо. — Ты сама деликатность…

Через двадцать минут она собрала нас в поле. Кэти ворчала, потому что пришлось вернуться. Дерек стоял рядом с ней и поглядывал на нас с Лео, тепло улыбаясь. Когда бахнул первый салют, мы замерли — это было не просто красиво, а потрясающе. Из фейерверков складывались слова «С днем рождения». За что тут же Ири получила от Кэти: — Ты что, с ума сошла? Вблизи конюшен?! Хочешь, чтобы они все перепугались? Ты либо совсем безмозглая, либо сделала это мне на зло. — Да ты совсем свихнулась со своими парнокопытными! Их больше пугали наши вопли и пляски, чем это… Еще минут десять мы успокаивали этих двоих, пока они переругивались. Естественно, у них это было в порядке вещей, как сказала мне подруга, но видеть, как Ники пытается ее успокоить, боясь испортить праздник, было лучше всего на свете. Я была рада, что подруга встретила мужчину, который хочет о ней так трепетно заботиться. Мы вернулись к столу. Лео отошел внутрь кухни и вышел уже с тортом, с зажженными на нем свечами.

— Детский сад, — посмеялся Дерек и шагнул вперед, задувая свечи. Ирэн подошла и кивнула. — А теперь готовь уши, я оттяну их столько раз, сколько тебе лет, а потом получишь… — она хищно улыбнулась. — передачу удачи. Я засмеялась. Это она проделывала и со мной каждый год. Ее вроде этому научил тот мужчина, Гарза, кажется. После оттягиваний ушей шел небольшой шлепок по щеке, так они передавали удачу. Не знаю, насколько это было правдой, но надеялась, что удача действительно будет преследовать Дерека с этого момента. Когда мы с Лео уезжали, я видела, как именинник накинул на плечи Кэти свой пиджак и подмигнула ему. Он смутился, но, кажется, даже не заметил подкола. — Видел? Кажется, у нас образовывается новая пара, — улыбнулась я, когда Лео притянул меня к себе поближе. — Будем надеяться, что пара будет крепче, чем нервы Дерека. Кажется, она заставит его выпрыгнуть из своей шкуры, — посмеялся мужчина. Я усмехнулась. — А по-моему, она милая…

Мы сели в машину, и он сразу нашёл мою руку. Пальцы переплелись, и этого хватило, чтобы весь день и вечер вдруг стали правильными. Я прислонилась лбом к его плечу, вдыхая его запах, улыбаясь самой себе, а он тихо сказал: — Сегодня был лучший вечер за мои последние десять лет. — Потому что мы наконец-то остались вдвоём? — усмехнулась я, поднимая на него глаза, чуть приподнимая игриво бровь. Он только крепче сжал мою ладонь. — Не без этого, — улыбнулся он, заводя машину.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге