Ловец солнца

ГЛАВА 1. ПОЕЗД

Она сильнее прижала подушку к уху, стараясь заглушить доносившийся из-за стены вой. Музыкальный вкус соседки можно было охарактеризовать двумя словами — полное дерьмо.

Ева зажмурилась и тихо выругалась сквозь стиснутые зубы. Сессия только закончилась, и она могла понять желание некоторых студентов отметить это. Но уж точно не в первом часу ночи…

Еще раз ругнувшись, Ева подтянула колени к груди и зажмурилась. Ей нельзя было идти в соседнюю комнату: она слишком зла, а те, за стеной, уже достаточно пьяны, чтобы разговора не получилось. А вновь сидеть в отделении полиции и доказывать, что она здесь не самая крайняя… пусть и самая рыжая, Еве не хотелось. Ее все равно никогда не слушали.

Вой за стеной оборвался резко. Неожиданно. Будто отрубили. И электричество, и головы всем, кто находился в комнате, — не слышно было не только музыки, но и голосов собравшихся там студентов, хотя тонкие стены в общежитии позволяли не то что разговоры, дыхание человека услышать, если иметь такое желание и достаточно хороший слух.

Ева не имела никакого желания, но в первую же ночь в этой комнате чуть не скончалась от страха, когда в ночной тишине раздался тихий вздох и кто-то, будто бы над самым ухом, невнятно забормотал.

Следующим же утром она перетащила кровать к дальней стене, и это как-то решило проблему с любовью ее соседки разговаривать во сне…

Когда наступила долгожданная тишина, Ева успела лишь облегченно выдохнуть и расслабить напряженные мышцы. Она потянула подушку вниз и зажмурилась от неожиданно яркого света, хотя лампочку, сиротливо свисавшую с потолка на черном проводе, Ева выключала, перед тем как лечь.

Следом за светом пришел звук и мягкое, убаюкивающее покачивание в такт стуку колес поезда.

«Это сон?»

Испугалась Ева не сразу. Она медленно отложила подушку и села на полке в купе. По ширине и мягкости полка оказалась куда удобнее койки в общежитии.

Лишь увидев, кто сидит в ее ногах, Ева обреченно поняла — это не сон, скорее кошмар.

Незнакомый мужчина сгорбился в дальнем конце полки, у самой двери, отрезая путь к побегу. Еще один парень, подросток… если глаза ее не обманывали, прислонившись к стене, стоял рядом с Евой.

Купе оказалось небольшим. С одной полкой и маленьким столиком, вделанным в стену под окном.

Оно не было рассчитано на троих.

Заметив, что Ева на него смотрит, подросток склонил голову и поднял руку в приветственном жесте. На лице его, еще по-детски округлом и нежном, расцвела располагающая улыбка. Но глаза, искрящиеся и прозрачные, как летнее небо, оставались внимательными и холодными.

Под его взглядом Ева почувствовала, как по спине прошлась морозная волна, будто кто-то льдинкой по хребту провел.

Второй, тот, что сидел, пугал еще больше. Он был хмурым и смотрел на нее как на врага.

Подросток что-то сказал, но Ева не поняла ни слова.

Второй, недружелюбный, резко ответил все на том же незнакомом языке. Выслушал подростка, поморщился и обратился к ней1.

Не дождавшись ответа, раздраженно поднялся.

Ева среагировала раньше, чем успела подумать. Она подскочила с постели, с силой пнула ногой мужчину в живот, отбросив его к стене, плечом пихнула его на диванчик, заставив окончательно потерять равновесие, и изо всех сил дернула дверь вбок. Потом на себя…

Запаниковала. Зашарила руками по дереву, пытаясь нащупать замок, и с тихим вздохом вывалилась в узкий коридор, когда толкнула дверь вперед.

Мягкий ковер приятно обнимал босые ноги — Ева заметила это рассеянно, вскользь, и сразу же рассердилась на себя за это. Не было времени на такие глупости.

Не теряя времени, пока побитый ею похититель приходил в себя, а его подельник что-то кричал ей вслед, Ева врезалась в соседнюю дверь и с силой потянула ее на себя. Но та оказалась заперта. Тогда она бросилась к следующей двери.

И следующей.

Когда не поддалась четвертая, Ева в отчаянии заколотила по ней руками.

В поезде она ездила лишь раз, в детстве, когда ее и еще несколько детей из школы как самых способных отправили в лагерь. Тогда, переполненная впечатлениями, Ева старалась запомнить как можно больше деталей, но, как назло, не обратила внимания, где находится купе проводников. В начале или конце вагона…

Куда бежать в поисках спасения?

Во всех фильмах, которые она видела, героям никогда не приходилось искать помощи у проводника, они всегда справлялись сами. Но Ева не была героиней фильма, она оказалась в непонятном поезде, будто сошедшем с экрана какого-нибудь фильма о начале двадцатого века. Одна, в футболке из секонд-хенда с дурацкой надписью «Just Do It» и шортах, которые были достаточно хороши для летней ночи в общежитии, но никак не для этого места.

Недружелюбный мужчина быстро пришел в себя.

Не успела вконец отчаявшаяся Ева броситься к пятому купе, он настиг ее, сгреб в охапку, неласково зажал рот ладонью и потащил к распахнутой двери.

Он что-то выдохнул, получив острым локтем под ребра — Ева не знала, что он сказал, но была уверена, ругнулся, — но только сильнее сжал руки, почти лишив ее возможности дышать.

В купе он швырнул Еву на постель и что-то резко высказал подельнику2. Тот лишь покачал головой и склонился над ней.

Она напряглась, готовая драться до последнего.

И потрясенно выдохнула, когда лба нежно коснулась теплая ладонь. Подросток сказал что-то мягко и напевно. Внутри, глубоко в мозгу, кто-то будто иголкой кольнул — Ева ойкнула и сжала виски. Боль ушла мгновенно, растаяла, будто ее и не было.

Следующие слова улыбчивого похитителя она поняла.

— Мы не желаем тебе зла.

Прикусив кончик языка, чтобы не рассмеяться, Ева раздумывала, стоит ли что-нибудь ответить, или безопаснее будет промолчать. Пошумела она достаточно, чтобы хоть кого-то разбудить. И если повезет, кто-нибудь сходит к проводнику и пожалуется…

«Но если проводник заодно с этими похитителями, мне конец…»

От этой мысли на мгновение кровь застыла в ее жилах.

Ева не понимала, что происходит, где она находится и как здесь оказалась, но была уверена — эти двое ей не друзья. И вот это «мы не желаем тебе зла» звучало весьма сомнительно.

— Зачем вы меня похитили?

Подросток покосился на недружелюбного мужчину.

— Думаю, стоит начать с того, кто мы…

_______________

1

— Пришла в себя, — заметил Яхве. — Быстрее, чем я рассчитывал.

— Почему она рыжая? — с досадой спросил Кайден. — От таких больше всего проблем.

— Ты ведь тоже рыжий. Чем же недоволен?

— Именно потому я лучше других понимаю, сколько несчастий она может принести, — огрызнулся Кайден и раздраженно обратился к девушке: — Чего смотришь? Скажи что-нибудь.

2

— Я же говорил, что с этой будут проблемы. Почему она не расплакалась, а попыталась сбежать? Ты кого мне подсунул?! Еще и кричит как безумная. Чуть не оглушила.

_______________

***

Десять минут спустя, забившись в угол и прижав к груди подушку, Ева пыталась осознать, что только что услышала.

— То есть вы боги… — повторила она задумчиво.

Парень, назвавший себя Яхве, кивнул. Он продолжал опираться спиной на стену и, чуть склонив голову набок, смотрел на Еву сверху вниз.

На бога Яхве не походил даже немного. Скорее на актера, сбежавшего со сцены какой-нибудь сказочной пьесы.

Волосы его, золотые и чуть вьющиеся, находились в продуманном беспорядке. Рубашка с плохо стянутым воротом и наскоро завязанными шнурками была небрежно заправлена в штаны, но при этом Яхве не выглядел неряшливым. Под несимметрично подвернутыми штанами виднелась белая гладкая кожа. И тонкая цепочка на левой лодыжке мелодично позвякивала при каждом движении ногой.

Бог… как же.

— И я здесь для того, чтобы помочь вот ему, — Ева взглядом показала на хмурого мужчину — его Яхве представил как Кайдена, — с его наказанием.

Яхве радостно кивнул.

— Именно так.

Ева кусала губы, из последних сил сдерживая нервный смех, рисковавший перейти в настоящую полноценную истерику.

Многое она в жизни повидала, но встреча с двумя психами даже для нее была перебором.

— И это не мой мир.

— Посмотри в окно, — посоветовал мужчина. Он в отличие от своего друга был одет куда приличнее: в костюм-тройку. С аккуратно зачесанными волосами и начищенными туфлями, он производил приятное впечатление… на первый взгляд.

Ева медленно придвинулась к окну, проехавшись спиной по стене, обитой лакированным деревом, и, стараясь не выпускать из поля зрения похитителей, медленно отодвинула штору.

— Твою же матушку!

За окном, куда хватало глаз, расстилалось снежное поле. На темном, беззвездном небе сияла полнобокая большая луна, и вдали над горизонтом сияли мелкие редкие золотые огоньки. Не звезды. Что-то иное.

— А это там…

— Небесные острова. Наш дом. — Яхве оперся о стол и склонился к стеклу, вглядываясь в ночной пейзаж.

— А небесные они, потому что в небе?

Яхве многозначительно улыбнулся.

— Нашу историю тебе расскажет Кайден. У вас будет много времени, чтобы поговорить.

— Подождите! Но я не соглашалась участвовать во всем этом. Даже… даже если глаза меня не обманывают и я не сошла с ума, а это все реально. Разве для начала вы не должны были получить мое согласие?

— Нет. — Яхве все с той же доброжелательной улыбкой безжалостно произнес: — Твое согласие не требуется. Ты уже здесь и, хочешь того или нет, будешь следовать правилам… Рано или поздно, но ты поймешь, что это единственный выход.

Кайден из своего угла ядовито фыркнул.

В сложившейся ситуации по каким-то неведомым Еве причинам он считал пострадавшим себя. Хотя это она, Ева, была выдернута из привычной жизни и брошена в это безумное варево.

Яхве со своей невыносимой улыбкой похлопал ее по плечу и пожелал удачи.

Выплывай как хочешь, читалось в его глазах, теперь это твоя проблема.

И исчез, растворившись в золотом свете. После его исчезновения несколько искорок недолго покружили в воздухе и угасли.

В купе воцарилась долгая напряженная тишина.

Кайден, откинувшись на стену, закрыл глаза. Он чертовски устал от всего этого и никак не мог справиться с раздражением. Сколько уже было их, этих помощниц?

Каждая как маленький небесный гнев. Не дар — проклятие.

Но эта… эта должна была стать худшей из всех.

Ева откашлялась и неуверенно позвала:

— Простите, Кайден. А я… я же не сошла с ума? — Даже понимая, что, если это плод ее воображения, он непременно скажет то, чего она от него ждет, Ева хотела услышать, что с ней все в порядке.

— Откуда мне знать? — раздраженно спросил Кайден, не открывая глаз. — Я тебя впервые вижу. Может, и сумасшедшая…

Время шло, за дверью, в узком коридоре, царила тишина. Никто не отозвался на ее крики. Проводник не пришел.

Кайден скрестил руки на груди и задремал. На указательном пальце его левой руки поблескивал перстень: золото тонкой полосой окружало черный камень. От камня по залитой черной глазурью основе кольца спускались изломанные золотые линии, похожие на лучи солнца.

В купе царила тишина, нарушаемая лишь мерным стуком колес.

Ева затаилась, выжидая удачный момент для побега. Ей всего-то нужно было немного подождать, чтобы убедиться, что Кайден уснул, а не дурит ее по какой-то причине.

«Может, у меня тромб в мозгу от злости оторвался и я сейчас на самом деле остываю в своей кровати?» — подумала она. Вся эта нелепая ситуация больше походила на бред умирающего сознания…

Кайден все так же сидел, привалившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Не открывая глаз и не меняя позы. Не очень удобной на вид.

Казалось, он действительно уснул.

Но стоило Еве сползти с диванчика и, прокравшись к двери, взяться за ручку, он приоткрыл один глаз.

— Куда-то собралась?

— Я… — Ева судорожно пыталась подобрать правдоподобное объяснение. На ум пришло только одно: — Мне нужно в эту… в уборную.

— Иди.

Он закрыл глаз.

— Правда можно? — растерялась Ева.

— Можешь идти куда пожелаешь. Хоть с поезда спрыгни. Мне все равно.

Ева замерла, с недоверием глядя на своего похитителя. Этот человек не так давно силой тащил ее обратно в купе, а сейчас говорит, что она… что? Свободна?

Кайден молчал, хотя и понимал, насколько безумно звучали его слова. Но не объяснять же этой… что лично ему она совершенно не нужна. Однако при Яхве показывать свое равнодушие было опасно.

У мелких божков работы не так уж много, а Яхве и для своей небольшой страны помощников набрал столько, сколько отродясь не водилось даже у Ясного Солнца*. Свободного времени у него было больше чем следовало.

Уж с Яхве сталось бы составить им компанию в этом небольшом путешествии до самого его трагического завершения.

Но сейчас, когда Кайден наконец остался один, он мог отдохнуть. Это испытание, в отличие от предыдущего, давало немного времени, чтобы перевести дух.

_______________

Ясное Солнце — главный бог в пантеоне. При жизни был императором. Повел свои войска против армии небес и одержал победу. Низверг, так сказать, небеса на землю и сам поднялся в небеса. Буквально. Но уже после смерти (там все сложно). Также является старшим братом Кайдена.

_______________

***

Ева осторожно прикрыла за собой дверь. Раз Кайден сам дал ей разрешение идти куда угодно, она планировала им воспользоваться. Ей всего-то нужно было найти местных представителей закона и объяснить им, что ее похитили и она не местная. Пусть полиции Ева не верила, особого выбора у нее не было. Она должна рискнуть.

— Хоть раз в жизни, — пробормотала Ева, отчаянно, до побелевших костяшек, сжав ручку двери, — хоть один чертов раз должно же и мне повезти.

Медленно разжав пальцы, она несколько раз глубоко вдохнула и длинно выдохнула, успокаиваясь. Развернулась и решительно направилась в противоположную сторону от той, куда рванула в первый раз. Там надеяться уже было не на что.

Даже если все это плод ее воображения, Ева собиралась искать выход из ситуации, пусть даже для нее нет никакого спасения.

Пожалуй, бороться она умела лучше многих. Наверное, это можно было бы назвать ее талантом… который спас ее в детстве и, кто знает, может быть, спасет сейчас.

ГЛАВА 2. ПЕРВАЯ ЖИЗНЬ

Ева старательно стучала во все двери. Выжидала немного и снова стучала. Потом переходила к следующей двери.

Но ни одну ей так и не открыли. Она прошла вагон, в котором находился ее похититель, перешла в следующий и простучала каждое купе.

Никто не отвечал. Даже не ругался из-за двери, что она разбудила его посреди ночи.

Так продолжалось довольно долго. Она прошла шесть… а может, и семь вагонов. В какой-то момент Ева сбилась и перестала считать.

Каждый новый вагон был как две капли воды похож на предыдущий. Те же ковры, те же деревянные панели на стенах и занавески на окнах. Тот же приглушенный свет светильников. И неизменный, подсвеченный луной снежный пейзаж за окном.

В какой-то момент Ева заподозрила, что все это на самом деле не настоящее. Просто несколько бутафорских вагончиков, сцепленных между собой. И окон здесь нет, только экраны, по которым крутят одно и то же закольцованное видео.

И нет здесь никого, кроме нее и Кайдена…

А может, и Кайдена уже нет.

Или все это на самом деле простой кошмар. Из тех, что поутру рассеиваются, но весь день неясной тенью стоят за спиной, портя настроение.

Ева часто видела кошмары, некоторые были настолько яркими, что она помнила их годами, другие становились однодневными тенями, изматывая ее приступами головной боли и неясной тревогой.

Почти убедив себя в том, что сейчас она в одном таком кошмаре и ей просто нужно потерпеть, пока не прозвенит будильник, Ева решила последний раз пройти в следующий вагон, ни на что особо не надеясь.

И пораженно замерла, увидев перед собой не очередной узкий коридор с рядом дверей, а вагон-ресторан, обставленный в ретро-стиле.

Красные кресла казались мягкими и удобными, на столах белели выглаженные скатерти. На стенах, кроме древесных панелей и светло-бежевой обивки, над каждым окном виднелись узкие прямоугольные — в ширину окна — витражи.

Несмотря на зиму за окном и роскошную, пусть и не современную обстановку… все казалось слишком обычным. Ничего странного Ева не видела.

Мягкие кресла, в которых сидят, столы, за которыми едят. Окна. Шторы.

Даже бар в дальней части вагона, за высокой стойкой, выглядел обычно.

Для другого мира это место было слишком нормальным.

Ева долго бродила по вагонам. Она не спала вторые сутки. Сначала из-за подготовки к самому последнему и сложному экзамену: преподаватель высшей математики был человеком неприятным и считал, что женщина не способна понимать точные науки, нет в ее мозгу отвечающего за это участка, и получить оценку выше тройки у него можно было, лишь если материал студентка знала чуть лучше, чем превосходно… несмотря на все старания, настолько хорошо математику Ева не знала и экзамен покинула с тройкой и желанием написать на преподавателя жалобу в деканат.

Теперь — из-за похищения.

И сил у нее больше не осталось. Адреналин давно улетучился, а нервное потрясение подъело остатки сил.

Ева медленно села на ближайший к ней диванчик, опустила тяжелую голову на сложенные на столе руки и мгновенно уснула.

***

Проснулась она от странного шума и не сразу вспомнила, где находится и что произошло.

Многие столики вокруг оказались уже заняты. Женщины в платьях, что были в моде, пожалуй, в начале прошлого столетия. Мужчины в костюмах…

Ева в футболке и шортах на их фоне выглядела вызывающе и даже вульгарно, но никто не показывал на нее пальцем и не смотрел осуждающе. Словно она вполне себе вписывалась в их общество.

Какое-то время Ева просто смотрела, как между столами порхают официанты в белоснежной форме и с профессионально широкими улыбками на лицах принимают заказы.

Отвлек ее надтреснутый старческий голос:

— Милочка, это место свободно?

Рядом с Евой стояла немолодая женщина. Лицо ее было щедро украшено морщинами, но сложная прическа и маленькая шляпка с темно-синим пером — не головной убор, скорее украшение, — невероятным образом державшаяся на волосах, отвлекали все внимание на себя.

— Свободно, — сипло ответила Ева.

Женщина грациозно села и жестом поманила к себе официанта. Словно рядом с ней не сидела не совсем одетая девушка.

Когда незнакомка села, к столу подплыл юноша и быстро начал сервировать стол. Руки его порхали над скатертью, на лице, будто приклеенная, сияла доброжелательная улыбка.

Только когда перед ней поставили сервировочную тарелку, Ева заметила, что на остальных столах уже стояли начищенные до блеска бокалы и такие же тарелки, как перед ней, на некоторых из них еще можно было заметить нетронутые тканевые, причудливо сложенные салфетки.

По какой-то неведомой причине стол, за которым она спала, обошли стороной. Но почему?

Ева замерла, боясь пошевелиться и лишний раз вздохнуть, и все с большим отчаянием смотрела на людей вокруг. С каждой секундой она все меньше понимала, что здесь творится.

Наконец у нее появилась возможность поговорить с людьми. Объяснить свою ситуацию и узнать, есть ли в поезде представители местных органов правопорядка, но она не могла решиться.

Ночью, когда вагон был пуст, Еве все казалось совершенно обычным и нормальным. Но не сейчас.

Сейчас все было совсем не нормально.

«Почему никого не удивляет мой внешний вид? Почему меня не разбудили, чтобы узнать, что я здесь делаю? И какого черта все ведут себя так, словно все в порядке?»

Кайден, сонно щурясь, вошел в вагон-ресторан, обвел взглядом занятые столики и поморщился, заметив приметную рыжую макушку. Эта ненормальная добралась даже сюда.

Его настроение, и без того паршивое, окончательно испортилось.

***

Ева медленно подняла руку и с размаху, не жалея, влепила себе пощечину — она пыталась себя щипать, но это не помогало, боль была недостаточной, чтобы можно было убедиться в реальности происходящего. Щеку тут же обожгло, голова невольно дернулась в сторону.

Никто не обратил внимания на этот акт самоистязания. Женщина напротив невозмутимо заказывала завтрак. Две девушки за соседним столиком продолжали щебетать как ни в чем не бывало.

Евы для них будто не существовало, она и сама почти поверила, что никто ее не видит. Если бы только эта женщина не заговорила с ней. Но она заговорила… значит, Ева все же не была бесплотным духом. Ее видели, но по какой-то причине игнорировали.

Но почему?

Боль в щеке постепенно стихала, реальность происходящего вновь становилась сомнительной…

Ева занесла руку для еще одного удара и вздрогнула, когда кисть больно сжали сильные пальцы.

Над ней с недовольным видом возвышался Кайден.

— Все же повредилась рассудком? Ненадолго же тебя хватило.

— Я в своем уме. — Ева вырвала руку из его пальцев и спрятала под столом. — Вроде бы.

Кайден рухнул на соседний с ней стул и случайно задел скатерть. Бокалы с водой, что секунду назад наполнил официант, дрогнули и расплескали содержимое.

— Молодой человек! — Женщина с причудливой прической возмущенно посмотрела на Кайдена. — Будьте аккуратнее.

Он лишь проворчал что-то себе под нос. На извинения это походило мало. Скорее уж на ругательства.

Ева затаила дыхание и, наконец набравшись смелости, обратилась к женщине:

— С-скажите… а куда вы едете?

Ей было чертовски страшно. Ева была почти уверена, что ей не ответят, но женщина перевела взгляд на нее и, мгновенно забыв о влажной скатерти, улыбнулась с гордостью.

— Еду к дочери. Она недавно родила. Сына. Знаете, моя девочка настоящая умница. В гимназии она была самой способной и замуж вышла удачно. За помощника градоправителя, в Салве. Городок пусть и небольшой, но все мы знаем, что он перспективен. Ведь через него планируют пустить новый торговый путь…

— Который не продержится и пяти лет, — пренебрежительно заметил Кайден, выискивая свободного официанта. — Идея, конечно, была неплоха, этот путь мог бы сократить время поставки товаров с месяца до десяти дней, но никто не учел переменчивый нрав степей, начинающихся за городом. Убытков оказалось больше прибыли.

Говорил он уверенно, но менее абсурдными от этого его слова не становились.

Женщина посмотрела на него пустым взглядом и продолжила рассказывать о своей замечательной дочери.

— Откуда вы можете это знать, если путь еще не был открыт? — спросила Ева негромко. Ее собеседница так увлеклась, что перестала замечать, слушает ли ее кто-нибудь.

— Все просто. Это уже давно произошло. Идея с торговым путем провалится, а эта разговорчивая леди никогда уже не встретится со своей дочерью и не увидит внука.

— Почему?

— Потому что весь этот поезд, — Кайден покрутил пальцем в воздухе, — и все его пассажиры несутся прямиком к своей смерти. Завтра ближе к вечеру разразится снежная буря, а ночью поезд сорвется в пропасть из-за лавины, обвалившей участок железнодорожного моста в ущелье. Трагическое стечение обстоятельств. Из-за плохой видимости машинист не успеет среагировать вовремя, и все мы умрем.

Ева невольно посмотрела на женщину, но та вела себя так, словно не слышала кошмарных слов Кайдена.

— Это не смешно.

— Я не смеюсь, девочка. И не издеваюсь над тобой. — Он усмехнулся. — Позволь же рассказать тебе, что нас ждет впереди.

Ночью, только увидев ее, рыжую, слишком быструю и энергичную, он был очень зол и не собирался объяснять ей совершенно ничего. Чтобы эта дрянь, так нагло посмевшая его пнуть, мучилась в неведении.

Но здравый смысл взял верх над эмоциями. Как бы ни раздражала его эта рыжая девица, после того как Яхве привел ее в этот мир, они стали союзниками.

Лучшим вариантом для них было бы поладить.

— Дело в том… Как там тебя зовут?

— Ева.

— Дело в том, Ева, что это мое наказание. Я проживаю все случившиеся в этом мире трагедии. Маленькие, как падение этого поезда с обрыва, или большие, как уничтожение города… Тут все зависит от везения. Проживаю и умираю вместе со всеми, чтобы прийти в себя в новом месте, среди людей, которым суждено умереть.

— Тогда… зачем здесь я?

Кайден невесело усмехнулся.

— Наказание назначал брат. Наше безукоризненное, справедливое и мудрое Ясное Солнце. Разумеется, он не мог отправить меня на бесконечные мучения. Такая жестокость не соответствует его добродетельному образу. Потому брат придумал мне наказание, которое должно научить меня ценить хрупкую человеческую жизнь.

Ева похолодела. Она задницей чувствовала, что ничего хорошего ей ждать не стоит, а седалищный нерв ее еще никогда не подводил…

Кайден лишь подтвердил ее подозрения.

— Проще говоря, мне подбирают человека, который путешествует со мной по событиям прошлого. Я же должен проникнуться к нему симпатией и захотеть его защищать. Тогда наказание будет снято, и я верну все свои силы.

— И это единственное условие? — осторожно спросила Ева.

Он усмехнулся. Догадался, что девчонка наивно посчитала наказание простым, и поспешил развеять ее заблуждение.

— Ты у меня уже шестая, — произнес Кайден. — Ни одна твоя предшественница, как ты понимаешь, не смогла пробудить во мне желание ее защищать. И у тебя уж точно не получится.

— Все были девушками?

— Разумеется. Раз уж наказали меня из-за девушки.

Ева нервно теребила край шорт под столом.

— И… где они все сейчас?

— Мертвы, — безжалостно ответил Кайден. — Окончательно.

Ева почувствовала, как в желудке холодной тяжестью осел страх. Захотелось в туалет.

Кайден, заметивший, как она побледнела, лишь насмешливо хмыкнул. В эту девчонку он верил даже меньше, чем в милосердие своего яснейшего братца.

Пять раз уже видел, как ломались люди до нее…

Первая призванная выдержала три смерти и повредилась рассудком. Вернуться к нормальной жизни она уже не могла: человеческая суть не была подвластна даже богам. Если она распадалась, собрать ее не мог никто.

Даже у богов были свои пределы.

Вторая сошла с ума сразу после призыва, не смогла принять мысль, что миров в безвременье много. От нее Яхве тоже пришлось избавиться.

Третья после первой же смерти напала на Кайдена, желая убить. Ее уничтожили в наказание за попытку навредить богу. Пусть и такому никчемному, как он.

Четвертая и пятая также не сумели выдержать испытание смертями и сошли с ума. Кто раньше, кто позже…

И шестую ждала та же участь.

Кайден перестал на что-то надеяться после третьей девушки, сейчас же окончательно уверился: его наказание продлится вечно… или пока Ясное Солнце не пожелает даровать ему свое бесценное прощение.

Если в чем-то его брат и был хорош, так это в пытках.

Ева нервно кашлянула.

— То есть нет ни единого шанса, что я смогу вернуться домой?

Кайден собирался кивнуть, но сдержался и лишь пожал плечами. Пусть он в нее не верил, но девчонка заслуживала хотя бы знать правду.

— Как только с меня снимут наказание, тебя вернут домой… если будет что возвращать.

Ева нахмурилась, прикидывая шансы. С ее-то удачей уже сейчас стоило начать подбирать гроб. Она скорее с ума сойдет, чем добьется расположения Кайдена.

«Но это только если он говорит правду», — с замиранием сердца подумала она. Ведь все, что она знала, ей рассказал этот не внушающий доверия человек.

Злясь на себя, Ева с силой ущипнула бедро. Вероятно, она уже обезумела, раз так просто поверила незнакомцу… и ведь не человеку даже, если задуматься.

«Какие люди умеют перемещать других людей между мирами? — Она осмотрелась. — И какие люди способны путешествовать во времени?.. Кроме Доктора Кто, конечно».

Ева готова была поверить в существование других миров и в то, что она сейчас находилась в таком мире. И могла с трудом, но все же принять, что оказалась в уже произошедшем когда-то отрезке времени — все просмотренные фантастические фильмы подготовили ее к такой возможности.

Но все остальное казалось слишком сомнительным даже на фоне происходящего безумия.

Почему она должна погибнуть в предстоящей железнодорожной катастрофе… если та вообще случится? Потому, что так ей сказал какой-то сумасшедший?

— Можно еще один вопрос?

Кайден рассеянно кивнул. Он наконец заметил освободившегося официанта и позвал его.

— Люди игнорируют меня, потому что все это уже произошло?

— Они игнорируют не тебя. Только вещи, которые не вписываются в их привычный жизненный уклад. Например, твоя одежда или наша беседа. Но если ты сейчас закажешь себе завтрак, его принесут.

Пока Кайден делал заказ, Ева напряженно размышляла.

— Послушайте, а если сойти с поезда до катастрофы? Должны же быть какие-то остановки. Так?

За столом повисла зловещая тишина. Кайден медленно перевел тяжелый взгляд на Еву. Ситуация вновь повторялась. Все шло по уже заведомо плохому сценарию. Четыре девушки из пяти так же пытались обмануть судьбу. Ни у одной не получилось.

— Ты не понимаешь, в каком положении оказалась, — вздохнул Кайден. — Придется показать тебе.

Он встал из-за стола и одним движением, крепко схватив Еву за плечо, поднял ее на ноги. Люди вокруг продолжали заниматься своими делами. В последние дни их жизни в вагоне-ресторане не случалось никаких скандалов, никто со зверским выражением лица не тащил бледную и упирающуюся девушку на выход.

Потому и в этот раз они не пожелали обратить внимание на нечто подобное.

— Да что такое? — Ева пыталась вырваться, но чем сильнее она сопротивлялась, тем крепче сжимались пальцы на ее плече. Когда натиск стал настолько невыносимым, что казалось, кость вот-вот треснет, Ева притихла. — Куда мы?

— Будет лучше, если ты прямо сейчас поймешь, как обстоят дела. Тогда у тебя не останется сомнений, — Кайден бросил на нее быстрый холодный взгляд, — и надежд.

Он вытолкал ее за перегородку из стекла и дерева, отделявшую богатую обстановку ресторана от дверей, ведущих в соседний вагон и на улицу. Кайден потянулся ко второй двери.

Ева похолодела.

— Чтоб тебя, чтоб тебя, чтоб тебя. — Она не кричала, не пыталась позвать на помощь, только яростно вырывалась, не заботясь о своих костях.

Кайден с усилием распахнул дверь — несмотря на дикий ветер, ему хватало сил, чтобы удерживать ее открытой. Вагон за считанные мгновения наполнился морозным воздухом.

Ева почувствовала, как леденеют голые ноги.

— Ты совсем ненормальный?! — зашипела она, вцепившись ногтями в удерживавшую ее руку. Кайден даже не дрогнул.

— Лучше всего запоминаются уроки, выученные на собственной шкуре, — с невозмутимым видом произнес он.

— Все это дерьмо собачье! — Ева крепче вцепилась в его руку и зажмурилась, когда Кайден рывком подтащил ее к открытой двери. Сердце пропустило удар, когда она, оступившись, почувствовала под правой ногой морозную пустоту. — Кто научил тебя этой глупости? Покажи мне его! Я плюну ему в рожу!

Ева больше не могла стоять сама, она висела, едва цепляясь пальцами ног за холодную платформу. И все еще не упала лишь благодаря Кайдену.

За спиной с устрашающей скоростью пролетала снежная равнина, а перед ней с пугающе равнодушным лицом возвышался ее возможный убийца.

От холода перехватывало дыхание, но Ева едва ощущала, как мороз обжигает ее, пробирая до самых костей. Она была в ужасе и не могла чувствовать ничего другого.

— Послушай, давай поговорим, ладно? — Она так сильно вцепилась в руку Кайдена, что расцарапала ее в кровь. Он, казалось, этого даже не заметил. — Мы же вроде как с тобой должны быть заодно, так? Значит, тебе нет смысла меня убивать. Сам подумай…

Он усмехнулся, и Ева забыла, как дышать.

— Встретимся в купе, — сказал Кайден и разжал пальцы.

Ева рухнула вниз, оставив на его руке глубокие длинные царапины.

Первый удар выбил воздух из легких и сломал позвоночник — снега оказалось не так уж много, он не смог смягчить падение на холодную, заледеневшую землю. Боль ослепляющей быстрой вспышкой прошила сознание.

Первая жизнь Евы оборвалась.

Некоторое время по земле, раздирая кожу и ломая кости, еще катилось уже мертвое тело.

ГЛАВА 3. ЖЕСТОКАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Ева захлебнулась криком и подскочила на постели. Подушка скатилась с ее головы и упала на пол.

Купе было пустым и тихим, размеренно стучали колеса, и мягко покачивался вагон.

Еву колотило от ужаса. Она помнила, как Кайден вытолкнул ее из едущего поезда, помнила невыносимую боль, какой не испытывала никогда в жизни — а уж в видах боли Ева неплохо разбиралась…

Но больше она не помнила ничего. Что произошло после? Как она оказалась в купе? Почему на ней нет никаких ран?

Утерев дрожащей холодной рукой испарину со лба, она потрясенно пробормотала:

— Неужели приснилось?

На несколько секунд эта мысль принесла облегчение.

Но дверь распахнулась, в купе шагнул Кайден, вытирая платком кровь со стремительно заживавшей руки, и кривовато ей улыбнулся.

— Поняла?

Ева изо всех сил, с того самого момента, как ей исполнилось шестнадцать, старалась сдерживать свой гнев. Она отчаянно не хотела быть похожей на отца.

И долгое время ей удавалось себя контролировать, но сейчас все преграды были сметены исступленной, безудержной яростью.

Ева не думала. Глаза заволокло красной пеленой.

Она подскочила. Кайден лишь удивленно приподнял бровь.

Бросилась вперед и с силой, не жалея ни себя, ни его, врезала кулаком под дых.

Кайден охнул и получил еще один удар в челюсть.

Следующий удар угодил в грудную клетку. Что-то хрустнуло.

Ева занесла окровавленный кулак, но не успела ударить. Кайден пришел в себя.

Скрутил ее покрывалом и швырнул на постель.

— Спятила?!

Ева взвыла. Она хрипела и извивалась, но не могла освободиться.

Кайден прижал уже порядком окровавленный платок к разбитой губе.

— Ты! Сбросил! Меня! С поезда! ТЫ!

Она ругалась и отчаянно вырывалась, пока не закончились силы. Кайден терпеливо ждал. Его забавляла злость Евы… особенно весь перечень того, что она сделает с ним, как только освободится.

Когда она охрипла и окончательно выбилась из сил, Кайден подошел ближе и присел на корточки рядом с постелью. Ева напряженно следила за ним сквозь спутанные волосы и хрипло, надсадно дышала.

Ей было жарко и не хватало воздуха. Кисть руки, которой она с таким удовольствием отбивала внутренние органы Кайдена, пульсировала болью. Совсем недавно хрустели вовсе не его ребра, не повезло ее запястью.

— Успокоилась? — спросил он, рассматривая Еву с неподдельным интересом. Впервые с момента ее появления Кайден по-настоящему ее увидел. — А ты забавная. И бьешь больно… училась где-то?

— Два года… — прохрипела она, — на бокс ходила.

Ей нужно было место, где она сможет выпускать пар, не попадая после этого в отделение полиции. Бокс оказался лучшим вариантом, какой она нашла.

— Успокоилась наконец? Можно тебя освободить?

Ева невольно подобралась, готовая вновь броситься, как только получит свободу. Пусть сил почти не осталось, зато дури было хоть отбавляй… а потом, стоит только немного потерпеть, откроется второе дыхание. Но случайным движением она потревожила пострадавшую руку, тихо ругнулась и расслабилась.

Драться не было смысла. У Кайдена вместо тела будто стальной каркас был: скорее себе навредишь, чем ему. Ева решила отступить, пока не найдет что-нибудь достаточно тяжелое и крепкое, чтобы вернуться к вопросу ее убийства.

— Успокоилась, — выдохнула она.

— Урок усвоила?

Ева скрипнула зубами, но кивнула.

Получив свободу, она отползла в угол, баюкая пострадавшую руку. Кайден, заметив это, качнулся вперед.

— Поранилась? Дай-ка посмотреть.

— Не приближайся!

Он удивленно моргнул и медленно опустил протянутую к ней руку.

— Я всего лишь хочу помочь.

Ева не смогла сдержать язвительного смешка. Совсем недавно он сбросил ее с поезда, а теперь обеспокоился здоровьем? Да кто в это поверит?

— Это всего лишь вывих. Ничего непоправимого. Само заживет.

Настаивать Кайден не стал, только предупредил:

— Постарайся не тревожить травму некоторое время, так она заживет быстрее.

Поддернув рукав, он показал уже здоровую руку с подсохшими, не до конца стертыми кровавыми разводами. Ту самую руку, за которую Ева отчаянно цеплялась.

— Сейчас мы вне времени, что дает некоторые преимущества.

Она затаила дыхание и приготовилась ждать.

Первой зажила разбитая губа Кайдена. Следом — ее рука.

— Теперь-то наконец мы можем позавтракать? — спросил он, пока Ева озадаченно крутила кистью. Боль ушла.

— Завтрак… — повторила она рассеянно. — Пожалуй, я бы поела.

Кайден распахнул дверь и первым вышел в коридор. Он недовольно заворчал, когда Ева окликнула его.

— Подожди. Ты сказал, что люди в поезде не будут реагировать на что-то, что не случалось с ними до смерти, так?

— Верно.

— Даже если я перетряхну их вещички?

— Что ты задумала?

Ева пальцами расчесывала спутанные волосы, чтобы заплести их в косу.

— Не могу же я все время ходить в этом. Мне нужна нормальная одежда.

Кайден прищурился:

— Яхве правда вытащил тебя из другого мира? — Он шагнул ближе. — Маэви, сестренка, это не ты?

— Кто? — опешила Ева. — Подожди, у тебя и сестра есть? Не только брат… а сколько вас всего в семье?

— От одной женщины нас было трое, — ответил Кайден. — Но у отца был гарем. И почти каждая из его наложниц исправно рожала.

Он почувствовал некоторое… разочарование. Ночью, когда Яхве только призвал новую девушку и она повела себя необычно — вместо того чтобы плакать и умолять, попыталась сбежать, — Кайден разозлился. Посчитал, раз с самого начала с ней такие проблемы, то дальше станет только хуже.

Наутро, когда она так и не вернулась, хотя он был уверен, что никто дверь ей ночью не откроет, сколько бы та ни стучала, заинтересовался. Если бы девчонка попыталась спрыгнуть с поезда, то вернулась бы обратно в постель, ровно в той позе, в которой ее в этот мир принес Яхве. Но ее не было.

Кайден даже несколько раз выглядывал в коридор, чтобы убедиться, что она не сидит под одной из дверей.

В ресторане злость вернулась: вместо того чтобы смириться со своим положением, Ева пыталась найти лазейку, чтобы избежать смерти. Тогда он сорвался и решил наглядно показать ей, насколько она беспомощна…

И все же после смерти, вместо того чтобы оцепенеть от ужаса или биться в истерике, Ева напала на него.

Тогда-то Кайден и заподозрил неладное. На такое была способна только его сестра. В душе затеплилась надежда, что всем на островах надоело наблюдать за его страданиями и ему дали шанс наконец завершить наказание.

Ради Маэви он мог не задумываясь пожертвовать жизнью. Это было не так уж сложно, однажды он уже умер ради сестры.

Ценность ее жизни была прекрасно известна Кайдену.

Но это оказалась не Маэви. Всего лишь странная девчонка, мало чем похожая на предыдущих, словно Яхве выкрал ее из другого мира, не из того, откуда добывал девушек раньше.

Кайдену не помогали с наказанием. Всего лишь показалось.

— Делай что хочешь, — сказал он. — Я на завтрак.

Он отправился направо, она — налево. Но не пройдя и двух шагов, Ева обернулась и неуверенно позвала его. Странное имя цеплялось за язык.

— Кайден?

— Чего тебе?

— А закажи мне тоже что-нибудь. Я надолго не задержусь. — Она нахмурилась, вспомнив кое-что важное. — Только учти: у меня нет денег.

— Здесь в них нет нужды.

Он ушел. А Ева еще какое-то время стояла на месте, задумчиво глядя ему вслед.

Этот пугающий человек не задумываясь убил ее. И без сомнений убил бы еще раз, окажись у него такое желание или будь в этом необходимость.

Еве не нравилась сложившаяся ситуация и то, что она оказалась зависима от такого опасного человека.

«Не человека, — поправила она себя мысленно и тяжело вздохнула. — И это еще хуже».

Происходящее все еще казалось ей немного нереальным, но Ева уже начинала привыкать к мысли, что она попала в новый мир и ей придется в нем как-то выживать. Можно сказать, в ее жизни почти ничего не изменилось. До восемнадцати лет она выживала как могла в родительском доме, пока не поступила в университет и не смогла наконец сбежать из той старой, обветшавшей квартиры с отклеившимися обоями, вздувшимся линолеумом и стойким запахом алкоголя. Сколько бы Ева ни держала открытыми окна, ей никогда не удавалось выветрить его до конца. Старые оконные рамы с облупившейся краской она тоже помнила. Стекло в одном из них было заменено на кусок фанеры — в особенно неудачный день Ева пробила его своей головой.

Ей наложили двенадцать швов.

— Поскользнулась на разлитом масле, — сказал тогда отец осматривавшему Еву врачу, — растяпа.

Ему почему-то поверили.

Год в университете был тяжелым: ей приходилось совмещать учебу с подработками, потому что стипендии катастрофически не хватало, но в то же время это был самый счастливый год в ее жизни. Пусть старые фотографии в потрепанном альбоме и утверждали, что были у нее и раньше хорошие моменты, их она не помнила.

Отвернувшись от закрывшейся за Кайденом межвагонной двери, Ева потерла похолодевшие ладони. Принять новые условия получилось слишком легко, и это ее немного пугало. Не так должны были вести себя нормальные люди, оказавшиеся в подобной ситуации.

Ева плохо себе представляла, что бы делали такие люди, но не сомневалась, они не искали бы сейчас багажный вагон, планируя порыться в чужих вещах.

В ее представлении багаж должен был ехать где-то в хвосте поезда, в одном из последних вагонов.

Пока Ева шла, ее одолевали сомнения.

Если окажется, что она ошиблась и нужный ей вагон находится в начале, ей придется пройти весь поезд. Сколько времени у нее на это уйдет? Не закончится ли завтрак, пока она будет искать багажный вагон?

Ева начинала чувствовать голод.

***

Ей повезло. Багажный вагон был третьим с конца. На полках лежали старомодные чемоданы и саквояжи. Пахло пылью и кожей.

Сначала Ева старалась быть аккуратной. Осторожно вскрывала чужой багаж и бережно перебирала вещи, после осмотра складывая все обратно. Но на третьем чемодане ей это надоело. Времени на такой осмотр уходило неоправданно много. А пассажиры, если Кайден говорил правду, все равно скоро погибнут. Никто из них уже никогда не узнает, что она рылась в их вещах.

И Ева перестала осторожничать.

Вскрывала чемоданы, вытряхивала все из них, перебирала и отбрасывала в сторону, не находя ничего подходящего. Вещи, как правило, были ей либо слишком велики, либо малы… либо были платьями.

После осмотра десятка чемоданов Еве удалось разжиться лишь белой рубашкой и добротными ботинками по размеру. Еще через какое-то время она нашла неплохой коричневый твидовый пиджак с кожаными заплатками на локтях.

Брюки по размеру найти не удалось, но Еве очень удачно попались штаны на размер больше и забавные подтяжки, не позволявшие им сползать.

Приодетая и почувствовавшая себя увереннее, вагон Ева покидала, не оглядываясь на оставленный за собой хаос. Ей было стыдно за учиненный беспорядок, но собирать все было бы слишком долгим и уже бесполезным занятием.

***

Когда Ева вернулась в вагон-ресторан, многие уже завершили завтрак. Кайден со скучающим видом допивал кофе. Перед ним стоял латунный кофейник, который он отнял у официанта.

Тот не возражал, только улыбнулся растерянно и вернулся на кухню. На столе рядом с кофейником остывал завтрак Евы.

— Каша? — удивилась она, подойдя ближе.

Кайден поднял на нее глаза.

— Тебя что-то не устраивает?

— Да нет. Просто… — Ева села за стол и подняла ложку с налипшей на нее кукурузной кашей. Осторожно попробовала. — Это так обычно. Я же не из этого мира, но еда здесь такая же, как на Земле. И вкус у нее такой же. И все вокруг такое…

Она обвела взглядом вагон. Пожалуй, если бы не острова в воздухе, Ева ни за что бы не поверила, что оказалась в другом мире.

— Привычное? — подсказал Кайден.

Ева кивнула.

— В этом нет ничего странного. Яхве подбирал мир так, чтобы его жители смогли выжить в наших условиях. Подходящих было три.

— Целых три мира? — поразилась Ева. Она смирилась с тем, что Земля — не единственная планета во вселенной, на которой живут люди. Но теперь выяснилось, что их таких как минимум четыре. — Так много?

— Чему ты удивляешься? Всего три из многих сотен.

Помолчав немного, Кайден спросил:

— Кофе?

Она отрицательно качнула головой, потянувшись к стоявшему рядом стакану с соком. Единственное, что казалось Еве странным, — этот стакан, будто чуть завалившийся набок, с округлыми покатыми гранями и неровными краями. Но сок в нем был совершенно обычным. Апельсиновым.

— Можно задать вопрос?

Кайден усмехнулся. Он понимал, что избежать объяснений не получится и ему придется рассказывать одну и ту же историю. В очередной раз.

Но в этот раз подумал еще и о том, что неплохо было бы все записать, чтобы не утруждать себя больше. Ведь кто знает, сколько еще девушек ждет его впереди?

— Задавай.

— За что тебя наказали?

— Мне просто не повезло, — сказал он. — Я похитил любимицу брата и случайно ее убил.

— Случайно… — повторила Ева. Голос ее сочился ядом. Как недавно убитая, она очень сомневалась, что все вышло «случайно». — Но я поняла. Тебя наказали за дело. А меня? Что я такого сделала, чтобы оказаться здесь и умирать вместе с тобой?

— Ничего. — Кайден пожал плечами. — Тебе просто не повезло ответить на призыв Яхве.

— Но я ни на что не отзывалась! Я почти спала.

Кайден усмехнулся. В какой-то мере это было даже забавно. Оказалось, если собеседница не плачет и не умоляет вернуть ее домой, разговор не превращается в пытку.

— Ты слишком буквально воспринимаешь мои слова. Яхве искал девушку, которая была способна пережить переход в наш мир. Это довольно изнурительный процесс. К слову, ты справилась лучше всех.

Ева… приуныла. Слова Кайдена были похожи на похвалу, но она не испытала гордости. Напротив, ощутила беспокойство. Потому что Ева не просто достойно перенесла переход, она его даже не почувствовала.

— И еще: я действительно не хотел ее убивать. Просто случайно забыл предупредить, что в лесу водятся монстры, а она зачем-то попыталась сбежать.

Кайден тяжело вздохнул. Он бессчетное количество раз жалел о том, что посчитал похищение достаточно веселым занятием, способным развеять его скуку.

Если бы только тем злополучным утром он не вышел в сад…

***

Кайден до сих пор помнил, как прибыл в палату советов. Это был жаркий летний день. Сад вокруг здания цвел и благоухал, почти полностью утопив холодные серые стены с большими, забранными решеткой окнами в цветах.

Из тринадцати приглашенных богов прибыть смогли лишь девять. Брат для собрания выбрал самое неудачное время: южные города горели, северные тонули в непрекращающихся сезонных ливнях. У богов, отвечавших за пострадавшие территории, появилось много работы. Они должны были следить не только за своими землями, но и помогать более слабым богам, покровителям малых городов.

Территории Кайдена располагались на востоке и в основном состояли из островов. Летом светило не щадило никого, но было недостаточно безжалостным, чтобы сжигать поля, осенью сезонные дожди были сильны и неумолимы, но никогда не изливали больше воды, чем могли выдержать дамбы. И людей на землях Кайдена жило немного. За ними было несложно присматривать — они и сами неплохо справлялись, на собственном опыте выяснив, на каких островах жить безопаснее и комфортнее.

Порой Кайдену казалось, что все его беды были именно от отсутствия проблем. При жизни, когда он рос в императорском дворце, дни его были полны сложностей и опасностей, благодаря чему у него не было времени на глупости.

После смерти свободного времени стало слишком много.

В тот день ему так же нечем было заняться. На главный небесный остров Кайден прибыл раньше положенного и вынужден был коротать время в саду.

Беседка, в которую его провели служители палаты, выглядела превосходно, вино, что ему преподнесли, освежало… но очень скоро Кайден заскучал.

И стоило же такому случиться, что ровно в тот же самый момент на дорожке, идущей мимо беседки, под руку с незнакомой ему девушкой прогуливался его брат.

Ясное Солнце заинтересовался простой смертной… и не просто заинтересовался, он поднял ее в небо. Слабую человеческую женщину без всякого дара.

Узнав об этом, Кайден посчитал, что было бы забавно понаблюдать, как его надменный братец будет искать ее…

Шел третий год его жизни после очередного наказания. И подходили к завершению последние спокойные дни.

Девушка была Кайдену совершенно неинтересна, все, чего он хотел, — немного помучить брата. Кто же знал, что она окажется достаточно безумной, чтобы попробовать сбежать? Кто же знал, что ей это удастся?

Кто же знал, что для побега она выберет именно ту ночь, в которую под полной луной самки ванши — самые страшные хищницы в лесах Кайдена — выпустят на первую охоту своих детенышей?

Останки беглянки удалось найти лишь спустя несколько дней в оставленной хищниками норе. Опознали кучку обглоданных костей по солнечному камню — подарку яснейшего. Камень, как и кости, детеныши пытались разгрызть, но не смогли и просто бросили.

Кайден ожидал, что его вновь накажут забвением. Не удивился бы, усыпи его на этот раз лет на сто… но братец его удивил.

Все виды чудовищ, выведенные Кайденом, были уничтожены, а сам он угодил во временной поток. Обреченный проживать смерть бесчисленное количество раз.

***

Ева немного помолчала. Она могла понять желание отомстить за смерть родного человека, но зачем для этого портить жизни ни в чем не повинных людей? В чем ее вина? Почему она должна разделить наказание Кайдена? Что за чертова несправедливость?

— Братец твой — сказочный урод, — вздохнула Ева.

— И не говори, — усмехнулся Кайден.

— Но и ты тоже тот еще отброс.

Улыбаться он перестал.

— Я же объяснил, все вышло случайно.

— И что? Это как-то снимает с тебя ответственность за твои действия?

— Я не хотел, чтобы она умерла!

— Ты ее похитил! И думал, что она будет просто ждать спасения? Что не попытается сбежать?

Кайден насупился.

— Если бы она подождала, то сейчас была бы жива, а я не застрял в этой…

Он осекся, когда Ева с силой хлопнула ладонью по столу.

— Если бы ты ее не похитил, она сейчас была бы жива, а ты не застрял бы здесь! И не умерли бы из-за тебя еще пять невиновных девушек! Из-за тебя и твоего стукнутого брата! — Она длинно выдохнула сквозь сжатые зубы. Злость, на время присмиревшая, вновь разгоралась внутри пожаром. Еще немного — и Ева перевернула бы стол, отшвырнула стул и бросилась бы на Кайдена с кулаками. — Как же вы все меня бесите! Думаешь, только твоя жизнь что-то стоит, а других можно убивать не задумываясь?

— Не хочу, чтобы мне читала нотации девчонка, не знающая ничего о жизни! — прошипел Кайден. Даже когда он был ребенком, никто не смел разговаривать с ним так снисходительно!

Ева опешила.

Это она-то ничего не знает о жизни? Это о ней Кайден сейчас отозвался с таким пренебрежением?

«Да за кого он меня принимает?!» — подумала Ева пораженно.

Но она молчала, понимая, что все ее слова сейчас будут похожи на оправдания.

Хотя надежда на то, что они все же смогут поладить, таяла быстрее, чем сахар в очередной чашке кофе Кайдена.

ГЛАВА 4. СТРАЖИ

К вокзалу поезд подъехал в сумерках. На закате, в розовом свете заходящего солнца, белое здание с тонкими остроконечными башнями выглядело как сказочный замок.

Ева злилась на Кайдена и весь день избегала его, предпочитая общаться с пассажирами поезда и все больше убеждаясь: все, что ей рассказал Кайден, — правда. Люди охотно разговаривали с ней, рассказывали, кто они и куда едут, угощали конфетами или сушеными фруктами, но стоило Еве задать по-настоящему интересующие ее вопросы, как ее будто переставали слышать.

Когда поезд остановился и проводники спустили лестницы, Ева, не задумываясь, схватила шинель, лежавшую на диванчике рядом с баром, — кто-то из пассажиров выходил покурить, от ворота отчетливо пахло табачным дымом. Никто не обратил на это внимания, ее не окликнули и не потребовали вернуть чужую одежду.

Накинув шинель на плечи и подняв воротник, Ева неуклюже сбежала по лестнице и, не оглядываясь по сторонам, нырнула в здание вокзала. Двустворчатые тяжелые двери поддались с трудом и громко захлопнулись у нее за спиной.

Ева поежилась и осмотрела полутемный безлюдный зал. Белый, холодный, с арочным сводом и двумя рядами тяжелых скамей из темного дерева. В дальнем конце зала виднелась еще одна дверь.

Ева поспешила туда и нашла зал поменьше. С уютными на вид диванчиками.

Выбрав самый дальний и темный угол, она решила дождаться отбытия поезда там. Не надеясь вернуться домой, она собиралась попробовать обжиться в этом мире. Ни сложностей, ни тяжелой работы Ева не боялась и была уверена, что сможет жить где угодно, только бы у нее был теплый угол и полный желудок.

А Кайден пускай в одиночестве развлекается в этом адском поезде смерти.

Стоял он не дольше двадцати минут, показавшихся Еве вечностью.

Наконец послышался протяжный гудок. Еще через некоторое время поезд с уютным чух-чуханьем отъехал от вокзала.

Выждав еще минут десять, Ева медленно выбралась из кресла и вернулась в главный зал. Он был тихим и безлюдным.

Слишком чистым и опрятным, чтобы оказаться заброшенным… но пустым.

В кафе на втором этаже пахло свежим кофе. На столике у окна лежал надкушенный бутерброд.

Еву прошиб холодный пот. Кайден говорил, что все люди в поезде мертвы, поэтому они не обращали внимания на критические несоответствия… например, на вымерший вокзал. Ведь с обрыва сорвется только поезд. Погибнут только пассажиры, все остальные продолжат жить как ни в чем не бывало. Например, работники этого вокзала.

«А что, если во всем этом мире сейчас нет ни единой живой души, — подумала она, холодея, — кроме тех, кто едет сейчас в поезде?»

Мысль эта была сумасшедшей, устрашающей и достаточно правдоподобной одновременно. Хотя, пожалуй, не самой страшной.

Ева старательно гнала от себя подозрение, что это все и не целый мир вовсе, а один его небольшой кусок, застрявший в безвременье. И если она попробует отойти подальше от вокзала, то провалится в пустоту.

Чтобы взять себя в руки, Еве пришлось приложить немало усилий.

Выйдя на широкое крыльцо вокзала, она несколько минут дышала морозным воздухом, следя за тем, как солнце все ниже склоняется за горизонт.

Глупостью было бы отправляться куда-то ночью.

«Переночую здесь», — решила Ева и вернулась в маленький зал. Сдвинула вместе несколько диванчиков, соорудив себе постель, и села у окна, наблюдать за тем, как бескрайнее поле погружается в темноту.

Ей было страшно и одиноко. Хотелось плакать.

С заходом солнца все стало только хуже. Ей чудились странные шорохи за стеной и будто бы чье-то дыхание.

Ева не знала, как в этом мире работали светильники и как их включать. Зал погрузился в темноту, рассеивал которую лишь слабый лунный свет.

Ева бесчисленное множество раз успела пожалеть о том, что не осталась в кафе. Пусть стулья в нем были не такими удобными, но сейчас второй этаж казался ей самым безопасным местом из возможных.

Там хотя бы можно было запереться. Залы на первом этаже соединялись арочными проходами, не предусматривающими двери.

От утробного ворчания в темноте волосы на голове Евы зашевелились. Она забилась в самый дальний угол, съежившись за диванчиком.

Мерный стук когтей по каменным плитам приближался. Совсем скоро в проходе показались несколько пар чьих-то светящихся в темноте глаз.

Тела этих существ казались полупрозрачными, и Ева не могла понять, виной всему ее страх, скудное освещение или они действительно не имеют материального тела.

Стук сопровождал каждый их шаг. По крайней мере, когти точно были реальными.

Затаив дыхание, Ева наблюдала из своего укрытия за тем, как одно из существ — самое маленькое — опустило голову к полу и начало принюхиваться. Оно заворчало, и второе, мощное и нетерпеливое, глаза которого находились выше всего, ринулось вперед. Диванчик, оказавшийся на его пути, отлетел в сторону.

Чудовище неслось прямо на нее, и Ева не стала ждать, когда ее настигнут и растерзают. Она отпрянула к стене под прикрытием оставшихся диванов и как можно тише, на носочках, бросилась к двери. За грохотом перевернутой мебели ее шаги были не слышны.

Создания ввалились в зал ожидания, и воцарился хаос.

Трещала обивка диванов, ломались деревянные ножки, слышался нетерпеливый, леденящий душу рык. Оглушительно скрипел пол, на котором появлялось все больше глубоких царапин.

Ева выскользнула в большой зал и бросилась к лестнице. Она не слышала ничего, кроме лихорадочного стука сердца и шума крови в ушах. На лестнице, запнувшись за ступеньку, она упала, содрав кожу с ладоней, и мгновенно подскочила на ноги, почти не чувствуя боли.

Но добраться до кафе и запереться там она не успела. Когда до второго этажа оставалось каких-то три ступени, плечо Евы пронзила обжигающая боль. Левой руке мгновенно стало горячо и мокро.

Длинные острые когти пронзили плоть насквозь. Существо с ворчанием швырнуло ее к стене.

От удара дыхание перехватило, и на короткое мгновение перед глазами все потемнело.

Когда Ева пришла в себя, она уже была пригвождена к стене когтями. Живот горел огнем, на камень с тошнотворным звуком щедро лилась ее собственная кровь. Под ногами, едва достающими до пола, уже образовалась лужа.

Ева хотела кричать, пыталась, но из сжатого ужасом горла вырывалось лишь жалкое всхлипывание. Она почти перестала соображать от поглотившей ее боли, но видела все неожиданно отчетливо.

Существо приблизило морду к лицу Евы. Коридор был темным, окно находилось слишком далеко, и слабый свет почти не доставал до лестницы, но разглядеть нереальную, будто высеченную из камня маску, заменяющую существу лицо, она смогла. Вместо глаз в неровных прорезях тлел зеленоватый огонек.

Худое поджарое тело, укутанное в старые тряпки, словно подсвечивалось изнутри. Чудовище все еще казалось полупрозрачным, но теперь его можно было разглядеть.

Ева закашлялась и окропила маску кровью. Ее мутило от медного вкуса на языке, но каждый рвотный позыв отдавался нестерпимой вспышкой боли в пропоротом животе. Горло саднило.

Существо недовольно заворчало. Вырвало из живота Евы когти и раньше, чем она успела осесть на пол, вонзило их вновь.

«Насколько же они длинные?» — с удивлением подумала Ева, услышав, как хрустнул камень за ее спиной. Это была единственная и последняя связная мысль.

***

Ева резко открыла глаза. Она не шевелилась, чувствуя, как медленно таяли отголоски дикой боли.

Поезд медленно и убаюкивающе покачивался, умиротворяюще стучали колеса.

Словно ничего на самом деле и не произошло, и Еву всего мгновение назад не разрывало на части какое-то чудовище.

— Познакомилась со стражами?

Голос Кайдена был до отвращения жизнерадостным.

— С-стражами? — Медленно сев, Ева недоверчиво ощупала свой живот. Рубашка была целой и чистой, будто бы это не она только что липла к телу, насквозь пропитанная кровью.

— Проклятые души, вынужденные следить за порядком, — произнес Кайден. — Предсказанные дети, не сумевшие выполнить своего предназначения.

Он вздохнул.

— И для них нашлась работа.

— Для кого — «для них»? Что это за монстры были вообще?

Кайден сидел на том же самом месте, на котором она видела его в их первую встречу. Руки скрещены на груди, затылок упирается в стену, глаза закрыты. Казалось, он дремал, пока она не вернулась.

— Прояви уважение. — Кайден покосился на нее. — До того, как стать такими, они, знаешь ли, были людьми… Даже не так. Они были предсказанными детьми.

— Чего?

Выпрямившись с тихим вздохом, он поднялся.

— Пойдем-ка. Это будет долгий рассказ.

Ева тут же вскочила на ноги.

— Куда мы?

Кайден не ответил. Заложив руки за спину, он с важным видом провел ее по вагонам, пока они не добрались до диванчиков в барном отделе. В молчании Кайден схватил первую попавшуюся бутылку со стеллажа и рухнул в одно из кресел. Ева села напротив, подобрав ноги под себя. От протянутой бутылки она отказалась.

Она обещала себе, что в ее жизни больше никогда не будет места алкоголю, — Еву мутило от одного только запаха спиртного. И неважно, насколько дорогим оно было.

— Видишь ли в чем дело, почти четыре сотни лет назад все в этом мире поклонялись Небесам. Их боготворили, им приносили дары и в их честь вершили обряды… но в какой-то момент людям показалось, что Небеса отвернулись от них…

***

Все началось с засухи. Солнце нещадно выжигало посевы и иссушало реки. Еды не хватало, люди голодали, слабые, старики и дети часто умирали от болезни. Мужчины гибли в борьбе за продовольствие.

Засуха длилась три года.

На четвертый иссохшую землю затопили дожди.

Люди устали и разочаровались в Небесах. Все годы, что землю терзала непогода, они приносили жертвоприношения, отдавали лучшее, что у них было, желая задобрить Небеса.

Но в ответ не получили ничего.

На пятый год, когда погода присмирела, во всех крупных городах мира появились предсказатели, обещавшие скорое рождение детей, которым суждено низвергнуть Небеса и занять их место.

Их были тысячи, этих детей. Они были сильнее и выносливее обычного человека, но что важнее — у них был настоящий дар. Не жалкие крупицы, дарованные Небесами, а настоящая сила.

Так казалось людям.

Многие предсказанные дети не могли вынести возложенной на их плечи ответственности. Они отказывались покорно следовать предсказанной им судьбе и тренироваться в ожидании той грандиозной битвы, что вознесет их на недосягаемую высоту.

Отступников, не пожелавших принять предсказание, проклинали и убивали. Их неупокоенные души ежесекундно мучились от проклятия в ожидании битвы, которую они отвергли. В надежде, что падение Небес положит конец их страданиям.

Но этого не случилось.

Когда Небеса были повержены, над землей воспарили острова и были названы имена новых богов, проклятые, окончательно утратившие свой прежний облик, были отправлены защищать границы мира.

***

Ева слушала Кайдена, затаив дыхание. Ей было жаль людей, потерявших все лишь потому, что они пожелали сами выбирать свою судьбу.

Ей вспомнилось время, когда она нашла в библиотеке рядом с домом все книги по Нарнии. Ева жадно, с головой, окунулась в чтение, ужасаясь тому, насколько жестоким и злым оказался мир, в который попали герои книг.

Сейчас, сидя в поезде, мчащемся к своему трагическому финалу, слушая о людях, которым просто не повезло, Ева задавалась вопросом: чувствовали ли герои той истории этот же холодящий ужас? Хотя бы разочек? Пусть даже вскользь.

Ощущали ли они онемение во всем теле от одной только мысли, что мир, в который они попали, был куда страшнее и безжалостнее того, в котором родились?

— А ты, значит, принял свою судьбу, героически победил Небеса и стал богом?

Кайден прищурился и покачал бутылкой. Он не приложился к ней ни разу за все время рассказа. Лишь откупорил, небрежно бросив пробку под ноги.

— Не могу сказать, что все было именно так. Но братец грезил предсказанной битвой. Он до исступления тренировался, изучал тактику ведения боя, стратегию… ездил с генералами на усмирение бунтовщиков. Сейчас в это уже трудно поверить, но когда-то мы были довольно близки. Я любил его достаточно сильно, чтобы поверить, что его желание — и мое тоже. Возможно, только это и спасло меня от проклятия.

— Когда же вы отдалились?

Кайден задумался.

Развалившись в кресле, он вытянул длинные ноги, скрестив лодыжки. И вид имел расслабленный.

— Кажется, когда умер, защищая Маэви. Брат решил, что я предал его.

— У-умерев?!

— Я обещал ему, что мы вместе победим в этой войне, но оставил его одного в самый сложный период. Мы встретились с новым врагом, очередным порождением Небес. Пожалуй, самым сильным из тех, с кем сражались. Армия была истощена, воины напуганы. И я, вместо того чтобы помогать брату возрождать боевой дух, погиб во время отражения одной из вражеских атак.

— Но ты же защищал сестру.

— Это никак не оправдывает моей слабости. Я не сдержал обещания.

Ева хотела возмутиться, но осеклась, так и не высказав все, что думает. Пожалуй, она могла понять брата Кайдена.

Пожалуй, в некоторых случаях смерть действительно являлась предательством…

Против воли Ева вспомнила хмурый осенний день много лет назад. Когда ей едва исполнилось тринадцать. Это был самый страшный день за ее жизнь. Все утро шел дождь, затопив дороги. Возвращаясь домой, Ева промочила ноги. Вода неприятно хлюпала в ботинках, лампочку в подъезде все так же не заменили, и к лифту она шла в темноте, пошарила по стене в поисках кнопки — ей не очень хотелось подниматься в квартиру, двойка в дневнике обещала крупные неприятности.

Но лифт все же спустился на первый этаж. Не глядя, Ева нажала на подпаленную кнопку и поехала вверх. Ее с самого утра мучила неясная тревога. На втором уроке, узнав оценку за контрольную, она решила, что дурное предчувствие было связано с этим.

Ева долго звенела ключами на этаже, не с первого раза угодив в замочную скважину.

Дверь открылась с протяжным надсадным скрипом.

В квартире было холодно. Окно на кухне оказалось открытым.

Удивленная, Ева скинула рюкзак у двери и неторопливо закрыла оконную створку.

— Мам?!

Медленно расстегивая пуговицы куртки, она пошла к залу.

Ева не сразу осознала, что увидела. Мозг отказывался воспринимать чудовищную реальность.

В потолке, доставшийся им вместе с квартирой, был вбит крепеж для спортивных снарядов. Вещь для их семьи бесполезная, но снимать ее тем не менее не стали.

Ева не понимала, зачем там этот странный квадрат с облупившейся краской. Она была уверена, что крепеж никогда им не пригодится.

Она ошибалась.

Ее мать нашла для него применение.

Что было после того, как она обнаружила окоченевшее тело, Ева помнила плохо. Кажется, она побежала к соседке, которая иногда угощала ее конфетами и в особенно плохие ночи пускала переночевать на диване в зале.

Потом приехали люди в форме. Забрали тело.

Ева не была уверена, что плакала тогда. Сколько бы она ни пыталась, не могла вспомнить, чувствовала ли она что-то, кроме обиды.

Потому что мама предала ее. Обещала, что они все выдержат, со всем справятся и когда-нибудь будут жить счастливо, а потом бросила.

Оставила одну во всем мире. Но что хуже всего — оставила ее один на один с отцом.

Порой Еве казалось, что мать она ненавидела даже больше, чем отца. Он бил ее, относился как к мусору, но никогда не давал ложных надежд. В отличие от мамы.

Пожалуй, Ева действительно могла понять, почему брат Кайдена посчитал его смерть предательством…

— Кайден?

— М-м-м?

— А как его зовут? Твоего брата? Ты уже несколько раз о нем говорил, но ни разу не называл по имени.

— Он запретил произносить его имя.

— После того как ты похитил ту девушку?

Кайден покачал головой.

— После того как умер.

— Все так плохо?

— Могло быть и хуже, — усмехнулся он. — Брат мог проклясть меня. Он величайший герой, ставший сильнейшим богом. Я бы сказал, его власть безгранична, но даже у Небес был предел. У рожденного человеческой женщиной он определенно должен быть. Впрочем, проклясть меня и отправить к стражам он мог бы. К счастью, не стал.

Некоторое время в вагоне слышался лишь размеренный стук колес.

Пока Ева пыталась справиться с чувствами, растревоженными дурным воспоминанием, Кайден вовсе запретил себе думать о прошлом. Слишком много ошибок он совершил за свою долгую, но до смешного бессмысленную жизнь.

— Кайден?

— М-м-м?

— Возвращаться в купе ведь… не обязательно?

Он взглянул на Еву. Она старалась выглядеть спокойной, но глаза ее выдавали.

Кайден мог ее понять: отдохнуть в месте, куда возвращаешься после смерти, не получилось бы даже у него.

Ева не хотела идти в купе, но после второй смерти наконец решила проявить осторожность. Чтобы не умереть в очередной раз.

— Не обязательно. Мы можем переночевать здесь.

— Мы?

— Мне тоже там не нравится, — признался он.

Ева нашла пледы в шкафчике за барной стойкой и соорудила себе уютное гнездо. Кайден, которому она кинула один из пледов, не меняя позы, расправил его, небрежно укрывшись.

— Нам следует хорошенько отдохнуть, — сказал он. — Завтра мы умрем…

«И неизвестно, будет ли у нас время для отдыха в следующем месте», — мрачно подумал он, но не произнес вслух, чтобы не тревожить ее попусту. Они не поладили сразу, и Кайден подозревал, что у него с Евой еще будет множество проблем, но он не мог не признавать силу ее духа — пережив две смерти, она все еще оставалась спокойной и собранной. Это… подкупало.

ГЛАВА 5. ПРОПАСТЬ

Ева проснулась со странным ощущением, будто что-то похожее уже случалось: она уснула в общественном месте и разбудил ее гул голосов. Разве что на этот раз тело сильно затекло, и каждое движение отзывалось болезненными покалываниями.

Ева лежала на диванчике, поджав ноги к груди, укрытая двумя пледами — проснувшись, Кайден, в порыве несвойственной ему заботы, укрыл ее, чтобы Ева не замерзла в выстуженном вагоне. На послеобеденной остановке двери были открыты достаточно долго, чтобы температура внутри сравнялась с температурой снаружи.

Где-то совсем рядом с одной стороны мужчины спорили о том, что выгоднее продавать: выделанную кожу или мех. С другой — женщины обсуждали необходимость готовиться к скорым праздникам. Утомленный женский голос посетовал, что справляться с увеличившимся спросом на товары стало сложно. Кто-то пытался ее утешить, напомнив, что праздники продлятся всего две недели.

— Нужно нанять временных помощников, дорогая.

— Но вокруг одни бездельники.

— Не переживай. Когда приедем, я познакомлю тебя кое с кем. Он поможет с поиском работников.

«Никуда вы не приедете, — сокрушенно подумала Ева. — Как и я».

Она повыше натянула плед, укрываясь с головой, и тяжело вздохнула.

Просыпаться не хотелось. Лучше бы было проспать весь день, до самой катастрофы… и даже в пропасть вместе с поездом сорваться во сне.

Но поза, в которой она лежала, оказалась неудобной: ноги затекли и болела шея. Пришлось медленно выпрямляться, сдерживая страдальческие стоны.

Откинув плед, Ева села.

В вагоне пахло свежестью и чьим-то одеколоном.

За соседними столиками сидели мужчины, чуть дальше, у окна, за неторопливой беседой пили вино женщины. Кайден нашелся все в том же кресле, в котором ночевал. С неизменной чашкой кофе в руках.

Заметив, что Ева проснулась, он криво улыбнулся.

— Сильна же ты спать.

— А сколько времени? — спросила она хрипло, растирая глаза. Голова болела. Тупая, ноющая боль зарождалась в затылке и отдавалась в висках. Ева знала, что это значит, и жалела лишь о том, что в этом мире не существует аспирина. Стресс в ее жизни был частым гостем, как и головные боли.

Это можно было бы назвать удачей: пережив две смерти, она отделалась всего лишь мигренью…

— Почти четыре часа. — Кайден кивнул на окно, за которым можно было увидеть розовую от закатного солнца равнину.

— А когда случится катастрофа?

Он задумался.

— Ночью. Как только поймешь, что не можешь ничего разглядеть за окном из-за снега, начинай готовиться.

— К смерти? — едко спросила она.

— Да.

Кайден прикрыл глаза, он намеревался взять от последних часов покоя все, что мог. Но Еве не сиделось на месте. Несколько минут она напряженно оглядывалась по сторонам, пока наконец не решилась задать вопрос:

— Послушай, а почему бы нам просто не остановить поезд?

Кайден посмотрел на нее из-под ресниц. В какой-то мере его восхищало это ее нежелание следовать установленным правилам. Возможно, окажись она первой девушкой, с которой ему приходилось умирать, он проникся бы к Еве симпатией. Но она была шестой, а он на собственной шкуре успел испытать все возможные последствия попыток схитрить. И давно осознал, что в конце всегда будет смерть.

Самостоятельно выбраться из временного потока невозможно. Все, что они могут, — делать что велено и стараться не сойти с ума.

— Остановить поезд? — переспросил Кайден равнодушно.

Ева кивнула

— Сам подумай: если эти люди игнорируют все, что не вписывается в их картину мира, значит, и на остановку поезда они внимания не обратят.

Кайден молчал несколько минут, размышляя, стоит ли говорить Еве, что план обречен на провал, а ее ждет третья смерть…

Но в глазах ее горела непоколебимая решимость… и отношения их нельзя было назвать хорошими — едва ли она ему поверит.

Склонив голову, Кайден спросил:

— Ты готова рискнуть?

Ева уверенно кивнула.

— Даже если можешь вновь умереть?

— Одной смертью меньше, одной больше. Пока могу воскресать, я справлюсь с чем угодно.

Звучало самоуверенно, но искренне.

Кайден поднялся.

— Тогда пойдем. Посмотрим, на что ты способна.

Он знал, чем все закончится, но не мог отказать себе в удовольствии рискнуть. Особенно если на кону стояла не его жизнь.

Ева спокойно шла за Кайденом сквозь тихие вагоны к тепловозу. Голова ее болела, и мысли путались, но в одном она не сомневалась — если сейчас не попробует сделать все, чтобы выбраться, потом будет жалеть. Ева всегда была упрямой и предпочитала бороться до конца. Пожалуй, только поэтому она смогла поступить в университет и вырваться из гнилого болота, в котором росла.

Машинист в кабине тепловоза не обратил на них никакого внимания. Молодой парень — его помощник — перестал жевать бутерброд, встретившись взглядом с Евой. Нахмурился.

Мгновение ей казалось, что сейчас он спросит, зачем они пришли и что им нужно. Но парень отвел глаза и продолжил жевать, глядя в забранное инеем окошко.

Ева с Кайденом переглянулись.

Он жестом предложил ей действовать.

Ева шагнула вперед, она видела рычаг железнодорожного тормоза — тот выделялся на приборной панели, но медлила.

«За такое я бы точно в полиции оказалась», — подумала она. В четырнадцать, после смерти матери, Ева вплотную занялась саморазрушением: познакомилась с дурной компанией и совершила много такого, за что теперь ей было стыдно. Например, угнала вместе с парнями, имен которых, кажется, даже не знала, чью-то машину.

Тогда она впервые попала в полицию.

Сейчас Ева собиралась угнать целый поезд, как бы глупо это ни звучало.

— Очень прошу меня простить, — пробормотала она и потянулась к рычагу.

Стоило Еве коснуться пальцами рычага с облупившейся краской, под которой проглядывалось изъеденное ржавчиной железо, машинист, до этого не обращавший на нее внимания, схватил ее за запястье и грубо оттолкнул в сторону. Окинул Еву равнодушным взглядом и, убедившись, что она отошла от рычага, отвернулся к окну.

Ева растерянно посмотрела на Кайдена. Того ситуация забавляла. Поймав ее взгляд, он приподнял брови:

— Сдаешься? Возвращаемся?

— С чего бы?

Она вновь потянулась к рычагу, на этот раз не медля. Машинист отпихнул ее сильнее и ожег злым взглядом, но, стоило ей отступить на несколько шагов, вновь отвернулся, утратив к Еве всякий интерес.

— Ты же говорил, что никто не станет обращать внимания, — возмутилась она, обернувшись к Кайдену. — Что происходит?

— Ты вольна в своих действиях, пока они не мешают естественному ходу событий.

— Сразу сказать об этом нельзя было?

Кайден вздохнул.

— Хочу напомнить, что ты у меня уже шестая. А желание что-то объяснять я потерял на второй.

— Скотина.

Он не обиделся, когда-то его называли и похуже. И ненависти в тех словах было куда больше.

— Ты мне тоже не нравишься.

— Разве это не плохо? — спросила она. — Для тебя. Ты ведь должен проникнуться ко мне симпатией и захотеть защищать… или как там? Понять ценность моей жизни? Если ты этого не сделаешь, наказание не закончится.

— Глупое дитя, — снисходительно вздохнул он. — Если мы не поладим, ты рано или поздно сойдешь с ума. Мне же просто выдадут новую девушку. Как ни посмотри, это тебе жизненно необходимо мое расположение. Не собираешься быть со мной милой?

Еву передернуло. В последний раз с пренебрежением она сталкивалась в десятом классе, когда одноклассник решил, что будет весело напомнить ей, что она из неблагополучной семьи.

Смеяться он перестал после первого же удара. Оттащить Еву удалось не сразу, она успела сломать ему нос и вывихнуть челюсть.

Это был последний раз, когда она с кем-то подралась за пределами ринга. В полиции ей пообещали, что следующая их встреча завершится колонией для несовершеннолетних.

Ева не хотела портить свою жизнь, которая только начала налаживаться. Она собиралась поступить в университет и не планировала оказаться в колонии.

Сейчас Ева не планировала умирать.

— Значит, нам придется терпеть друг друга вечность, — мрачно произнесла она и повернулась к машинисту. — Прошу меня простить.

Кайден не знал, что забавляло его больше: ее ничем не подкрепленная уверенность или виноватый тон, с которым она обратилась к уже давно мертвому человеку.

Ева ударила резко, без замаха. Машинист был обычным человеком и в отличие от Кайдена, отделавшегося лишь разбитой губой, потерял сознание. Ева осторожно подхватила его и уложила на пол.

Она совсем забыла о помощнике — непозволительная беспечность в ее положении. Стоило ей выпрямиться, как краем глаза она уловила неясное движение.

Последним, что увидела Ева, был разводной ключ устрашающих размеров.

***

Открыв глаза в купе, Ева не сразу поняла, что случилось. Несколько мгновений она лежала в тишине…

— Твою же ма-а-ать, — выдохнула она, прикрыв глаза ладонью. — Опять умерла. Ну сколько можно?

Это была самая быстрая и незапоминающаяся смерть. И пожалуй, самая лучшая.

Сложив руки на животе и бездумно глядя в потолок, Ева ждала, когда придет Кайден. У нее не было ни сил, ни желания самой его искать. Злости тоже не было.

Да, он мог бы помочь ей и перехватить парня, хотя бы предупредить о том, что тот перестал изображать предмет интерьера и планирует напасть. Но Ева не ждала от Кайдена помощи, потому не расстроилась, когда не получила ее.

Прошло не больше четверти часа, и дверь купе открылась.

— Мне проломили череп? — спросила Ева, не глядя на вошедшего.

— Да.

Она тяжело вздохнула. Кайден после недолгого молчания признался:

— Эта затея в любом случае была обречена на провал.

— С чего бы? Не окажись я так беспечна, успела бы увернуться и вырубить помощника.

Кайден сел на свое обычное место и оперся спиной о стену.

— Тогда тебе в голову угодила бы случайно отлетевшая гайка, или ты споткнулась бы и упала. Возможно, не умерла бы, но переломала достаточно костей, чтобы процесс заживления занял все оставшееся до трагедии время. Это уже произошло, Ева. Поезд упал. Ты не в силах изменить когда-то случившееся. Никто на такое не способен.

— Даже твой брат?

Кайден усмехнулся.

— Ты переоцениваешь его. Мой брат воин, он мало что понимает в таких сложных вещах. Но если тебе интересно, Маэви лучше всех чувствует и понимает наш мир, и даже она не в силах с ним договориться. Вернуть к жизни человека — возможно, пусть и невероятно сложно. Предотвратить уже случившуюся катастрофу — нет.

— И что, нам просто ждать, когда поезд полетит в пропасть и мы все умрем?

— Да.

Ева резко села.

— Паршиво.

Кайден всматривался в нее, пытаясь найти хоть какие-то изменения. Ева за неполных два дня умудрилась погибнуть уже трижды, но все еще выглядела достаточно нормальной. Ни намека на возможное безумие.

Она ни разу даже не заплакала.

— Тебе действительно не страшно умирать? — спросил он.

Ева посмотрела на него с подозрением.

— Почему я должна бояться? Я же знаю, что не умру навсегда… пока что. На самом деле, я не ожидала, что умирать так легко. Сейчас, например, я даже не поняла, что произошло. Когда меня страж убивал, было очень больно, но все закончилось раньше, чем боль стала невыносимой. Наверное, со временем можно привыкнуть и к боли. Если думать о том, что все закончится, должно стать легче. Хотя в первый раз, когда ты меня с поезда сбросил, было очень страшно.

— Я не буду просить за это прощения, — предупредил он.

— Не беда. Я бы все равно тебя не простила.

Кайден усмехнулся. Размышления Евы поражали его. Не было похоже, что она храбрится или врет. Всем девушкам до нее даже первая смерть давалась трудно, она же умерла уже трижды, но будто не обратила на это особого внимания.

Но невероятнее всего оказалось то, что мысли Евы были близки Кайдену. Он плохо помнил свою человеческую жизнь, но был уверен: людей пугала не сама смерть, а неизвестность, что скрывалась за ней. Но если знать, что ждет после, страх уходит.

Кайдену было страшно умирать на поле боя, ощущая, как вместе с кровью из распоротой грудной клетки утекала жизнь. Как холодели руки, а зрение теряло четкость.

Под конец, на последнем вздохе, он уже ничего не видел, только слышал, как надрывно рыдала над ним сестра. Кажется, она сжимала его ладонь, но он этого уже не чувствовал.

После, сколько бы ему ни приходилось умирать во время наказания, он не чувствовал страха. Только досаду и раздражение. Возможно, именно поэтому он не сошел с ума, как те несчастные девушки.

Хотя привыкнуть к боли у него так и не получилось.

На короткое мгновение в его голову забрела безумная мысль: «Что, если с Евой все получится?»

С самого начала их отношения не заладились, но если попробовать заново… Он мог бы быть к ней добрее, это не так уж сложно. Ева чем-то неуловимо напоминала ему сестру, и — страшно было об этом даже думать — раздражала она Кайдена не так сильно, как он старался показать. Определенно не теперь, когда он увидел, как стойко она держится, несмотря на все произошедшее. Эти дни после перемещения не были для нее легкими. Это Кайден отдыхал и набирался сил. Ева боролась. С собой, с ним, со всем миром. Проигрывала, но не сдавалась.

— Дурацкое наказание, — проворчала она, не представляя, насколько сумасшедшие мысли крутятся в голове Кайдена. — Как тут начнешь чужую жизнь ценить, когда рискуешь и свою обесценить?

Кайден согласно хмыкнул.

— Не думаю, что брат долго думал над наказанием. Наверное, он хотел меня убить и нашел способ удовлетворить свое желание, не подвергнувшись при этом осуждению.

— Вам, парни, стоило бы к психологу походить, — фыркнула она и сменила тему раньше, чем он успел хоть что-то сказать: — Ты ведь не собираешься сдаваться, верно?

— Вот еще.

Еве показалось, что глаза его вспыхнули красным, будто угли затлели под порывом ветра, но в следующее мгновение они вновь были темными.

— Расскажи-ка мне, Ева, что-нибудь о себе. Думаю, нам стоит познакомиться поближе.

Она не смогла сдержать ехидного смешка. Совсем недавно Кайден всем своим видом демонстрировал откровенную неприязнь, а сейчас вел себя так, будто все в порядке и они не испытывают друг к другу взаимную неприязнь.

— Хорошо. И что же ты хочешь узнать?

— Все, — сказал он. — Начни с детства.

— Ладно. — Ева устроилась удобнее и задумалась, покусывая ноготь на большом пальце. Она не сразу решила, с чего следует начать. — В детстве я очень хотела собаку, но понимала, что мне не разрешат ее завести, поэтому подкармливала бездомных…

Кайден оказался хорошим слушателем. Он не перебивал, изредка кивал и выглядел заинтересованным. Посмеивался, когда Ева рассказывала что-то забавное из своего достаточно светлого детства, нахмурился, когда веселые истории закончились. Ева рассказала обо всем. Ей нечего было скрывать или стыдиться.

Отвлеклась она от рассказа, когда за окном завыл ветер.

— Снежный буран начался, — тихо сказала Ева. Сердце ее застучало быстрее.

— У нас есть несколько часов, — отозвался Кайден. — Ты еще успеешь рассказать, как часто нарушала закон своего мира. Интересно, Яхве знает, что призвал для меня преступницу?

— Я не преступница! — возмутилась Ева не очень уверенно. Она понимала, что, если бы во время своего саморазрушения была взрослой или полицейские не ленились возиться с бумажками, ее непременно посадили бы. Но Еве повезло. — Просто немного запуталась. В любом случае я перестала нарушать закон…

За дверью в узком проходе послышался шум.

— Разве сейчас не время ужина? — спросила Ева. Она проспала завтрак и обед и уже начинала чувствовать голод. — Нам не стоит подкрепиться?

— Стоит. Кто знает, куда нас забросит дальше.

***

Пассажиры были спокойны и расслаблены. Ева тоже старалась справиться с волнением. Напоминала себе, что умерла уже трижды и ничего страшного в этом нет, но понимала, что врет.

Нестрашно становилось после, когда смерть оставалась позади, а она находилась в безопасности в купе и переводила дыхание. Но сейчас сидеть в удобном кресле, ждать свой заказ и не нервничать, понимая, что это буквально ее «последняя трапеза»*, не выходило.

_______________

Последняя трапеза (последний ужин) — особая еда, которую получает приговоренный к смертной казни незадолго до приведения приговора в исполнение.

_______________

Ева прикрыла глаза и постаралась выровнять дыхание. Она из всего меню выбрала какое-то невообразимо дорогое блюдо и не хотела, чтобы тревога помешала ей им насладиться.

Снежный буран усиливался. К тому времени, как принесли ужин, окно, в которое смотрела Ева, следя за огоньками небесных островов вдалеке, окончательно засыпало снегом.

Официант поставил перед ней тарелку, и Ева ненадолго забыла о том, что скоро умрет. Заказанное ею блюдо оказалось скромной кучкой какого-то гарнира, тремя ломтиками мяса и живописным росчерком соуса. За весь день она не съела ни крошки, а теперь должна была как-то насытиться… этим.

Заметив, как застыло ее лицо, Кайден вздохнул.

— Просто закажи что-нибудь еще. У тебя есть на это время.

К моменту, как состав дернулся и со страшным скрежетом затормозил, заваливаясь набок, Ева успела съесть три вторых блюда и два десерта. Доедая третий — воздушный шоколадный мусс, она лишь страдальчески простонала.

— Уже? Почему так быстро? Мне нужна еще пара минут, — проворчала она с набитым ртом и осеклась, услышав тихий смех.

Смеялся Кайден. Не ехидно и не издевательски. Это был искренний и добрый смех, неузнаваемо преобразивший его. Ева пришла в ужас, осознав, что вот такой, дружелюбный Кайден выглядит даже милым. И малодушно порадовалась, что обычно он мрачный и колючий.

Милых людей Ева боялась.

— Впервые вижу, чтобы кого-то расстраивала смерть из-за такой незначительной причины.

— Ты просто не пробовал этот мусс, он изумительный.

— Ты не поделилась.

— Мог бы заказать, — проворчала Ева.

Их вагон накренился, но пока еще опасно балансировал. Стол медленно пополз к стене, стулья завалились набок. Люди голосили и в ужасе пытались удержаться за все, что попадалось под руку.

Ева держалась за вазочку с муссом.

Кайден одним глотком допил свой кофе и уронил чашку на пол. Та покатилась по ковровому покрытию в угол.

Вагон резко дернуло вперед.

— Началось, — выдохнул он.

Вагон еще раз дернуло. Машинист, слишком поздно заметивший пролом в железнодорожном мосте, все же успел притормозить, из-за чего поезд рухнул в пропасть не на полной скорости.

Сначала сорвался тепловоз, потом один за другим начали соскальзывать вагоны.

Кайден оттащил Еву к стене и велел держаться.

Когда сорвался их вагон и люди заскользили по полу, наползая друг на друга, они остались висеть.

Снизу слышались стоны, кто-то рыдал и молил о спасении. Кто-то ругался. Сквозь рыдания и брань можно было расслышать негромкие отчаянные взывания к богам.

Вагон дернулся еще раз, утягивая в пропасть следующий. Ева чуть не сорвалась, она с трудом цеплялась за выступ в стене. Рядом висел Кайден и задумчиво смотрел вниз.

Они пробыли в воздухе еще с четверть минуты, после чего земное притяжение на несколько мгновений будто перестало существовать.

Поезд сорвался в пропасть.

Ева зажмурилась.

Кайден ругнулся.

Сначала был оглушительный грохот. Их тряхнуло и рвануло вниз.

Ева умерла сразу. Ей повезло при падении свернуть шею.

Кайден еще несколько минут лежал на телах умерших и еще умирающих — тех, кому не повезло так же, как ему. Тела он уже не чувствовал, раздавленное тоннами железа сверху, оно превратилось в кровавое месиво.

Лицо припекало от разгоревшегося огня. Спутанные рыжие волосы Евы в отсветах пламени казались медными. Они скрыли почти все ее лицо, кроме одного глаза. Открытый и остекленевший, он невидяще смотрел на Кайдена.

ГЛАВА 6. ПРОКЛЯТЫЙ ОСОБНЯК

Ева пришла в себя на полу. Она медленно села и огляделась. На столе у заколоченного окна горел канделябр на пять свечей. В камине потрескивал огонь, и на первый взгляд создавалось впечатление, что в этой комнате кто-то живет.

Но когда Ева поднялась на ноги и взяла в руки канделябр, она смогла разглядеть пыль на застеленной постели и балдахине, паутину в углах комнаты и над камином. Кресла у стола также укрывала пыль.

Одна из двух дверей была приоткрыта. За ней оказалась гардеробная с переломанными полками и брошенными на пол вешалками. Все было покрыто пеплом. Среди обломков поблескивали осколки.

Словно кто-то пытался поджечь здесь все, но не преуспел.

Кайден все так же неподвижно лежал на полу и не приходил в себя. Ева успела осмотреть комнату и убедиться, что дверь, ведущая в коридор, открыта, а он даже не пошевелился. И это пугало.

Пусть Кайден был невыносим и часто ее раздражал, но его она уже хотя бы знала, с ним было спокойнее. Ева не была готова переживать все в одиночку.

— Эй, — она подошла к телу на полу и осторожно ткнула его носком ботинка в бедро, — чего развалился? Поднимайся. Мы так не договаривались.

Он не приходил в себя еще несколько минут, и Ева начала уже по-настоящему беспокоиться. Когда Кайден длинно вздохнул и открыл глаза, она едва сдержалась, чтобы не броситься ему на шею.

— Почему так долго?

Он неторопливо поднялся и вздохнул, растирая шею.

— Я умер после тебя. Поэтому и очнулся позже.

Еве такой ответ не понравился, она сразу же подумала о самом плохом варианте.

— Сейчас ты умер на несколько минут позже… А если умрешь позже на несколько часов или даже дней, что тогда будет? Я же правильно понимаю, что умирать мы будем не всегда в катастрофах, так? Не похоже, чтобы этот дом планировал во что-то врезаться.

— Разрыв по времени не превысит тринадцать минут, — произнес Кайден.

— Правда?

— Выяснил на собственном опыте.

Еву такой ответ устроил. Она готова была ждать его тринадцать минут. Уж с этим было легко справиться.

Кайден осмотрелся. Провел пальцем по столу, собирая пыль. Чихнул.

— Дверь открыта, — сказала Ева. — Мы можем выйти.

— Так чего же мы ждем?

Он первым покинул комнату.

На первый взгляд это был обычный заброшенный дом. Возможно, старые хозяева разорились, продали кому-то землю и уехали, а новому владельцу не было особого дела до этого места. Еще в те времена, когда он был живым, Кайден понял, что люди покупают что-то не всегда потому, что нуждаются в этом. Порой это были просто удачные вложения.

Спустившись на первый этаж и осмотрев пустые комнаты — пыльные и заросшие паутиной, но полностью обставленные, — Кайден вышел в галерею, соединяющую одно здание с другим.

Местом их пробуждения оказался целый особняк. Большой, величественный и расположенный далеко от города. Что значило: это не просто старый заброшенный дом, окажись это так, их бы здесь не было.

Нет-нет.

Это наказание. Они должны умереть. Значит, здесь произошла какая-то трагедия. Следовательно — кроме них где-то находятся и главные действующие лица.

— Будь осторожна. — Кайден придержал Еву за плечо. Она уже потянулась к ручке окна, собираясь его открыть. — Мы не знаем, чего ждать.

Стекла покрывал такой слой пыли, что вид за ним невозможно было разглядеть.

— Думаешь, за пределами дома опасно?

Он покачал головой.

— Вероятнее всего, в доме.

— Тогда что мешает нам его покинуть? — удивилась Ева. И ахнула, сообразив, к чему ведет Кайден. — Нас убьет любое неверное действие, так?

— Вижу, проломленный череп многому тебя научил, — усмехнулся он.

Ева пропустила его слова мимо ушей. Сейчас ее интересовало немного другое:

— Но я правда не могу даже окно открыть? Тут же дышать нечем.

Воздух в галерее был затхлым и тяжелым, словно помещение давно не проветривали. В комнате, где они очнулись, окно было разбито, и пусть его заколотили, притоку свежего воздуха это не сильно мешало.

— Если хочешь рискнуть, я не стану тебя останавливать, — равнодушно произнес Кайден.

Ева колебалась недолго.

— Чтобы я из-за какой-то мелочи задыхалась, — проворчала она и решительно дернула оконную ручку вниз. Та поддалась с трудом. Оконная створка неохотно сдвинулась. Что-то заскрипело. Ева дернула сильнее и, сдавленно охнув, отскочила в сторону, когда оконная рама сорвалась с петель и рухнула вниз.

Зазвенело разбившееся стекло.

Ева несколько мгновений потрясенно смотрела на усыпанный осколками пол. Потом подняла взгляд на Кайдена.

— Живая.

— Я вижу. — Он перегнулся через подоконник и осмотрел засохшие кусты под окном. У дома на несколько метров вокруг не росло даже сорняков. Пышные кусты и деревья, что раньше служили украшением особняка, высохли и потемнели.

— Кажется, я знаю, где мы находимся, — произнес Кайден. — Поздравляю, Ева, мы в проклятом особняке.

— Ура, — вяло вздохнула она, — блин.

***

В те времена, когда этому дому только предстояло стать проклятым, Кайден спал, наказанный после очередной выходки двадцатью годами забвения. Он не застал эту трагедию, но после часто о ней слышал. Шутка ли, такого скандала небесные острова не знали со времен самой возмутительной выходки Кайдена, стоившей ему сотню лет.

Как утверждали слухи, наместник в одном из городов, возжелав не просто заполучить безграничную власть, но сравниться силой с богами, в ходе темномагического ритуала уничтожил за ночь один из древнейших родов, пропитав полы и стены особняка их кровью. Но этой жертвы оказалось недостаточно. Для завершения ритуала не хватило принесенных в жертву жизней. Пришлось искать иной путь.

Погибший род обвинили в измене. И сразу же после этого был издан указ, в котором наместник объявил, что в родовом особняке предателей находится тайное оружие — угроза безопасности их города. И, лишь уничтожив его, они смогут жить спокойно.

Тем же, кто готов был рискнуть и отправиться на поиски этого оружия в проклятый особняк, обещали награду.

Сложно было сказать, сколько именно людей погибло, но ритуал был завершен, а небесные острова чуть не получили нового бога. Но темная магия хитра и жестока. Наместник не смог выдержать силы, которую возжелал, и был уничтожен. Только тогда бог, отвечавший за этот город, обратил внимание на происходящее в нем.

Его божественных сил оказалось недостаточно, чтобы справиться с зародившимся в особняке злом. Ему пришлось обратиться за помощью к Ясному Солнцу.

Лишь после этого дом был уничтожен, а земли, на которых он стоял, превратились в непроходимые топи.

А бог, так небрежно относившийся к своим обязанностям, был строго наказан и погрузился в сон на три сотни лет…

Теперь же Кайдену на собственной шкуре предстояло узнать, что за безжалостное зло было призвано в этот мир. Перспектива не радовала.

Ему не хотелось встречаться с тварью, которую удалось уничтожить только его брату. Но выбора ему не оставили.

Особняк был уже достаточно ветхим и давно заброшенным, создавалось впечатление, что с начала ритуала прошел не один год.

Силы Кайдена были запечатаны. Это лишило его возможности определить, как много жизней уже отнял этот дом, но Кайден не мог отделаться от ощущения, что воздух пропитан смрадом смерти. Сколько бы окон Ева ни открыла, этот запах не исчезал.

На завершение ритуала у наместника ушло больше десяти лет. Несмотря на то что каждое полнолуние в особняк заходило с десяток людей и ни один из них уже не покидал его, добровольцы не переводились.

Ева первой заглянула на кухню. Осмотрелась и увидела сумку у задней двери.

— А это что?

Внутри оказалось столовое серебро, несколько кубков, по виду золотых, и серебряный сливочник с узором из цветущих веточек вишни. Кто-то из убитых решил довольствоваться малым, набрал столовых приборов на полсотни золотых, но почему-то не забрал.

— Я бы такое добро только в одном случае бросила, — сказала Ева, разглядывая сливочник, — если бы меня убили.

Кайден согласно кивнул. Этот особняк был ловушкой. Войдя в него, человек уже был мертв, но еще об этом не знал. Как только ритуал начался, здание со всеми пристройками превратилось в один большой ненасытный организм.

Ева стянула шнуром края мешка и поднялась, вытирая ладони о штаны. Руки ее были чистыми, но она не могла отделаться от ощущения, будто что-то налипло на пальцы.

— Знаешь, что меня удивляет? Мы уже столько комнат прошли, но не нашли ни одного трупа.

— Мы и не найдем, — признался Кайден. — Это существо поглощает все. Жизненные силы, плоть, кости. И жертву оно заглатывает целиком.

Еву всю передернуло.

— Это что же, меня съедят?

— Нас, — равнодушно поправил ее Кайден. — Да.

— А нельзя умереть как-нибудь не так противно? — жалобно спросила она, хотя и сама понимала, что нельзя. Поезд и все ее смерти, случившиеся на нем, многому научили Еву. Например, пониманию: сколько бы она ни умирала, столько же будет воскресать, пока не погибнет так, как нужно этому безумному миру.

Но не спросить Ева не могла. У нее все же была слабая надежда.

Кайден покачал головой.

— Не стоит волноваться. Это не должно быть больно.

Ева фыркнула.

Он действительно решил, что это ее успокоит?

— Тогда, может, найдем чудовище, которое должно нас съесть, и поскорее с этим разберемся? Вдруг следующее место будет уютнее. — Ева огляделась. — Или хотя бы чище.

— Мы уже в этом чудовище.

Ева не сразу поверила его словам. Кухня, на которой они стояли, была грязной и заброшенной, но обычной. Она не походила на внутренности какого-нибудь монстра.

— Шутишь?

— Весь этот особняк — алтарь для жертвоприношений, а в подвале, в каменной кладке, зреет проклятый плод.

И каждый, кто его вкусит, сравнится силой с богами…

Кайден до сих пор не верил, что жадный до власти наместник мог в одиночку придумать весь этот план. Нет-нет. Кто-то ему помогал. Кто-то его направлял.

Возможно, попутно отводя глаза богу и хранителю этих земель.

Но подозрениями своими Кайден ни с кем не делился. Даже ему они порой казались безумными.

— Мы будем поглощены, чтобы питать этот плод.

— Хорошо. И когда же нас сожрут? — спросила Ева. Ее искренне беспокоил этот вопрос.

— Ночью, — сказал Кайден. — Через пару часов сюда войдут новые жертвы, и все начнется.

Жертвоприношения всегда проходили в первую ночь полнолуния. В остальное время в особняк невозможно было попасть. Он запечатывался изнутри сильным барьером.

Именно эта деталь… и бесследное исчезновение целой герцогской семьи, конечно же, придавали словам наместника вес. Люди легко поверили в придуманную им историю.

— Но что нам делать эти пару часов? — уныло поинтересовалась Ева.

— Сама как думаешь?

Они выбрали самую чистую комнату — ею оказалась гостиная на первом этаже со стеклянными двустворчатыми дверьми, ведущими в сад. Сейчас за стеклом под тяжелым, затянутым низкими тучами небом можно было увидеть лишь высохшие изломанные стволы деревьев и почерневшую траву.

Кайден дремал в кресле, скрестив руки и вытянув ноги.

Ева сидела на диване, подтянув колени к груди и рассеянно грызла ногти. Она расспросила Кайдена об особняке и теперь немного об этом жалела.

Становилось мерзко от мысли, что это место стало таким лишь из-за жадности одного человека.

Ева хотела узнать, что случилось с этим местом в будущем, но Кайден задремал, и она решила его не тревожить. Раз уж им предстояло всю ночь провести в особняке, и Еве стоило поднакопить сил. Чтобы не погибнуть одной из первых.

Она собиралась выживать в этом неуютном месте так долго, как только сможет. Пусть ей все равно суждено было здесь погибнуть, но уж точно не в самом начале.

Размышляя об этом, Ева уснула и даже увидела сон, дурацкий и немного сумасшедший. В нем она бегала по комнатам особняка с факелом и поджигала все, что видела. В ее сне пламя распространялось на удивление быстро, словно мебель была пропитана бензином.

Все вокруг горело, а она стояла в прихожей, сжимала в руках потухший факел и была… счастлива.

Проснулась Ева от грохота и громких голосов, со странным ощущением, что это место следует предать огню.

Кайден тоже открыл глаза. Поморщился.

Умирать им предстояло не в самой приятной компании.

Люди в прихожей несколько минут совещались, в последний раз обсуждая свои действия.

Ева прислушалась и удивленно посмотрела на Кайдена.

— Слышал? — шепотом спросила она. — Они хотят разделиться.

Он молча кивнул, пытаясь справиться с разочарованием. По голосам прибывших можно было догадаться, что новыми жертвами стали подростки. И если к наместнику не могло быть никаких вопросов: для ритуала подходила любая жизнь, старик или младенец — значения не имело, то с их родителями Кайден хотел бы побеседовать.

Безразличие к собственному ребенку никогда ничем хорошим не заканчивалось. Кайден был тому отличным примером. Мать умерла, когда ему не исполнилось и шести, отец был занят государственными делами. Он же, как второй сын, мало кого интересовал, но многим казался помехой.

И вот до чего все дошло: он оказался в проклятом особняке в ожидании очередной смерти…

Для напуганных детей, топтавшихся в прихожей, эта ночь станет последней.

— Пойдем к ним? — спросила Ева.

— Зачем? Не терпится познакомиться?

— Но нам же все равно придется вместе провести эту ночь. Так какая разница, когда мы встретимся? Позже или раньше? А так хотя бы можно будет попробовать уговорить их не разделяться. Я, конечно, понимаю, у вас тут нет кино, и вы про ужастики ничего не знаете, но просто поверь мне на слово: в каждом фильме, если герои разделяются, кто-то из них обязательно умрет.

Кайден тяжело вздохнул. Он не совсем понял, что имела в виду Ева, но основную суть уловил: она все еще не привыкла к мысли, что все это уже когда-то произошло.

— Они все умрут. Неважно, разделятся или нет. Это место не упустило ни одной жертвы, пока не встретилось с моим братом.

— О… Солнышко был тут?

— Солнышко? — переспросил Кайден.

— Ну а как еще мне его называть? Имени я не знаю. А Ясное Солнце — слишком длинно. — Ева озабоченно нахмурилась. — Или я этим его оскорбляю и он может меня покарать?

Кайден хотел сказать, что едва ли его брат обратит внимание на такую мелочь, но она не дала ему сказать ни слова. Сама себя успокоила:

— А хотя какая разница? Он меня во все это втравил, куда уж хуже, верно? Что еще он может со мной сделать? Убить?

Она фыркнула слишком громко.

В прихожей воцарилась испуганная тишина.

— Вы это слышали? — дрожащим шепотом спросил тонкий девичий голосок.

Кто-то невнятно промычал ей в ответ.

Ева смущенно ойкнула, она забылась и проявила неосторожность. Это тревожило. Невозможность окончательно умереть делала ее беспечной. Еве это не нравилось.

Она не хотела бояться смерти, но и пренебрегать осторожностью не стоило.

Кайден тяжело поднялся из кресла.

— Теперь точно придется идти к ним. Иначе, боюсь, они умрут раньше, чем особняк окончательно пробудится. — Он посмотрел на Еву. — От ужаса.

***

Их было семеро. Пять парней и две девушки.

И они действительно чуть не умерли от страха. Когда Кайден вышел из гостиной, один из парней — тощий, с россыпью юношеских прыщей на лице, — замахнувшись молотком, кинулся на него, подбадривая себя криком. И отлетел обратно, врезавшись во входную дверь всем телом.

Его спутники бросились врассыпную.

— Я, может, и лишился всех своих сил, — проворчал Кайден, — но уж с таким, как ты, справлюсь.

Ева проскользнула вперед, встав перед Кайденом.

— Предлагаю для начала познакомиться, а уже потом драться. Как вам идея?

Подростки потрясенно молчали и смотрели на нее со страхом. Парень, врезавшийся в дверь, сполз на пол, сдавленно постанывая.

— Дурацкая, — высказался за всех Кайден.

Но Ева его не слушала. Она шагнула к парню и остановилась, заметив, как он напрягся. В следующее мгновение лицо его исказилось от боли.

— Слушай, Кайден, а ты ему ребра не сломал?

— Почему ты спрашиваешь меня, а не его? Откуда мне знать?

— Ты же бил.

— Но ребра его.

Подростки жались к стене и не решались заговорить. На мгновение Ева почувствовала себя самой взрослой и серьезной.

Ей потребовалось больше десяти минут, чтобы убедить их, что Кайден им не враг и ничего плохого они не задумали.

У пострадавшего парня не было сломанных ребер, как опасалась Ева… Позже она и сама удивилась, с чего бы ей переживать из-за такой мелочи? Ему ведь все равно суждено было умереть.

Ева просто не могла заставить себя считать их мертвецами. Они дышали, разговаривали, боялись… Они жили.

И пусть Кайден не видел в них людей и советовал ей делать так же, у нее пока не получалось. Ева понимала, что рано или поздно… возможно, множество смертей спустя она и сама будет относиться к окружающим ее людям как к бездушным марионеткам и перестанет на что-то надеяться, но сейчас, увидев их, таких юных и напуганных, Ева не могла отделаться от мысли, что можно попробовать выжить.

Почему нет? Кто запретит им бороться?

ГЛАВА 7. ВОЙ

Расположиться решено было в той самой гостиной, где Ева с Кайденом ждали появления жертв особняка.

Новенькие осматривались с опасливым любопытством. И совсем не походили на героев, желающих спасти город от зла. Скорее на простых подростков, оказавшихся в этом месте из-за нужды.

Кайден разжег камин, Ева расставила все найденные в соседних комнатах свечи по периметру гостиной и зажгла их. Ей показалось, что так обстановка стала куда уютнее.

Но только ей.

Девочки жались друг к дружке и старались находиться поближе к коренастому хмурому парню, назвавшему себя Суло. Эти трое были из одного приюта и на призыв наместника найти опасный артефакт и спасти город откликнулись не задумываясь. После совершеннолетия их и без того непростая жизнь стала вовсе невыносимой.

Лалла, светловолосая и болезненно худая, со взглядом побитой собаки, растрачивала свое здоровье на тяжелой и низкооплачиваемой работе на ткацкой фабрике.

Суло работал в порту, помогая с разделкой рыбы на продажу, и рисковал жизнью в частых портовых драках. Когда Шэри, самая юная из них, покинула стены приюта, они отправились на поиски лучшей жизни.

И не придумали ничего лучше, чем попытать удачу в этом месте.

Это была самая страшная, непоправимая и последняя ошибка в их жизни.

Они столпились у окна, позади кресла, в котором сидел Кайден. Было видно, что с остальными парнями эти трое не поладили сразу.

— Значит, вы из одного приюта, — подытожила Ева их скупой рассказ. — Друзья… А вы?

Она повернулась к оставшейся четверке и поморщилась. Такой тип людей ей уже встречался не раз. В основном в те годы, когда она старательно разрушала свою жизнь.

Заносчивые и наглые.

«С этими будет сложно», — подумала Ева. И не ошиблась.

Парень с крысиным лицом и перебинтованной головой сплюнул на пол.

— А сама кто такая будешь? Тебя кто назначил главной, курица?

Тот, которому досталось от Кайдена, дернулся, желая что-то сказать, но был остановлен злобным:

— Заткнись, Риз. Я с ней разговариваю.

— Все еще хочешь с ними познакомиться? — спросил Кайден. — Давай оставим их. Все равно этот особняк никто уже не покинет. Зачем тебе лишние проблемы?

Его слова не были услышаны никем, кроме Евы. Остальные просто не могли постичь их смысл.

— Я уже поняла, что ты сдался, — отмахнулась Ева. — Можешь быть свободен. А мы…

— Тот длинный, — Кайден кивнул на самого крупного парня из четверки, — свернет тебе шею, если получит такой приказ. В лучшем случае ты просто умрешь, в худшем — пожалеешь, что не можешь умереть, чтобы все закончилось.

— Я умею драться, — отозвалась Ева. Этих парней она не боялась. Пусть они и вели себя вызывающе, но реальной угрозы не представляли. Только не для нее.

Кайден закатил глаза.

Дураком он не был и быстро сообразил, что пытается сделать Ева. Несмотря на неудачную попытку остановить поезд, закончившуюся ее проломленным черепом, Ева не оставляла попыток изменить ход событий.

На этот раз действовала она хотя бы не так явно.

— Если хочешь сделать так, чтобы они не разделялись, просто попроси меня, — предложил он.

— И что ты сделаешь? Свяжешь их?

Кайден многозначительно улыбнулся. Эта девчонка недооценивала его.

— Зачем так утруждаться? Достаточно будет переломать им ноги. Быстро повреждения заживают только на нас.

— Ноги нам переломаешь? — ощерился парень с крысиной мордой. — Ну, рискни.

— Байл, не надо, — тихо позвал Риз. Его ребра все еще ныли, а шишка на затылке болела при каждом движении головой. — Этот парень действительно сильный.

— Не сильнее Рокки. — Байл поманил к себе самого крупного парня. — Ну-ка, давай. Сделай так, чтобы этот ублюдок больше никогда не смог ходить.

— Ребята, давайте не будем… — жалобно попросила Шэри. Не договорив под злым взглядом Байла, она спряталась за Лаллой.

Ева соскользнула с подлокотника дивана и встала на пути у Рокки, прикрыв собой Кайдена.

— Вы же здесь вроде бы по делу, — напомнила она. Идея разделиться уже не казалась ей плохой. Следовало бы избавиться от этих парней во избежание проблем в будущем. Чтобы нарушить ход событий, и трех выживших будет достаточно.

Раз уж главным среди четверки оказался этот, с крысиным лицом, договориться и работать вместе у них не получится. Ева знала такой тип людей. Байл был непроходимым идиотом. Здравый смысл был чужд ему, чего нельзя было сказать о любви к насилию.

На ее плечо опустилась тяжелая ладонь.

— Ну-ка, отойди, — велел Кайден. — Дай мне немного размяться.

Рокка оскалился, показывая неровные желтые зубы. Крупные, навевающие мысли о лошадях.

Ева любила лошадей. В самый светлый период своей жизни… когда ей только исполнилось восемнадцать, она все лето помогала в конном клубе за городом. Дорога до него занимала почти час, платили там мало, а работы было непозволительно много, но до того лета Ева ни разу не чувствовала себя настолько живой.

И все же, несмотря на всю ее любовь к лошадям, Рокка не вызывал у Евы никаких теплых чувств. Только глухое раздражение. Тупых и сильных она ненавидела даже больше, чем маленьких и злобных.

Назревающую драку прервал протяжный стонущий вой. Прокатившись по второму этажу, он затих на лестнице.

Шэри тихо заплакала. Лалла, сама бледная и напуганная до полусмерти, утешала ее дрожащим голосом.

Больше не было слышно никого.

Через несколько томительных секунд Кайден тяжело вздохнул.

— Началось.

***

Байл, так рвавшийся на второй этаж и посылавший Суло в подвал, мгновенно переменил свое решение. Он больше не хотел искать кабинет главы рода, какие бы сокровища в нем ни хранились.

То, что находилось там, наверху, сумело напугать его. Байл не собирался рисковать жизнью и проверять, что за создание там воет, как оно выглядит и каких размеров.

Байла нельзя было назвать трусом. Людей он не боялся, даже тех, что сильнее и больше него. Но монстры вызывали в нем леденящий ужас.

И сейчас он был близок к тому, чтобы позорно грохнуться в обморок.

Ева, знай она, в каком состоянии находится так сильно неприятный ей человек, удивилась бы. Сама она вой восприняла равнодушно, даже с некоторой долей любопытства.

— Это оно должно нас пожрать? — спросила она у Кайдена.

Тот поморщился.

— Откуда мне знать? Я, как и ты, здесь впервые.

Суло хмурился, прислушиваясь к звукам дома, но вой больше не повторился.

— Надо идти, — решил он.

— Т-туда? — ужаснулась Лалла.

— Я пойду один. Вы оставайтесь здесь. — Суло покосился на Еву. Ему не хотелось оставлять девушек одних, но и заставлять их идти он не мог.

— Иди-иди, — оскалился Байл. Он побледнел после воя, но начал приходить в себя, поняв, что никто на них не нападает. — А уж мы за ними присмотрим.

Шэри, пришедшая в ужас от его слов, а главное — взгляда, сдавленно прошептала:

— Я пойду с тобой.

Лалла крепче обняла ее за плечи.

— И я.

Ева ненадолго задумалась над этим: насколько же сильно им нужны деньги, если они готовы идти туда, откуда раздаются такие звуки? Она не знала, как на это реагировать, но точно знала, что не может отпустить их одних.

— Тогда и я с вами, — произнесла Ева. — Хотя, знаете ли, лучше было бы переждать ночь тут.

— Нам не заплатят, если мы ничего не принесем, — сказал Суло.

Шэри потерянно кивнула. Они согласились на все это ради денег, отступать было поздно.

Ева обернулась к Кайдену.

— А ты что думаешь делать? Останешься?

— И отпустить тебя одну? Страшно представить, до чего ты можешь додуматься, — проворчал он. — Разумеется, я иду с вами.

ГЛАВА 8. СПАСИТЕЛЬНОЕ ПЛАМЯ

Ступени скрипели под ногами, и Еве казалось, что сейчас этот звук куда громче и неприятнее. Появилась в нем некая зловещесть.

Это могло быть лишь ее разыгравшееся воображение — Ева каждое мгновение каждой клеточкой тела была готова к тому, что чудовище набросится на нее. Может быть, оно даже притаилось в тенях на потолке и ждет удобного момента…

Ева невольно подняла взгляд, но не смогла ничего разглядеть.

— Что-то не так? — спросил Суло. Он шел за ней и сразу заметил, когда Ева замедлилась.

— Нет, просто показалось.

Она хохотнула и сразу же смущенно кашлянула. Нервы сдавали. Смерти Ева вроде бы не боялась, но неопределенность изводила ее. Если бы только знать, какой будет эта смерть…

В поезде все было просто: они должны были сорваться с обрыва. Смерть страшная, но понятная.

Как этот дом должен их пожрать, Ева не могла себе даже представить. Следует готовиться к встрече с группой монстров? Или монстр будет один, но огромный, быстрый и страшный, как в фильмах ужасов? Или дом в прямом смысле их пожрет?

Вдруг в воздухе что-то есть? Что, если они начнут разлагаться? Что, если они уже…

Ева несколько раз царапнула руку, оставляя на коже розоватые отметины. Кожа не спешила отделяться от мяса. Вроде бы все было нормально.

— Может, мне стоит идти первым? — вновь спросил Суло. Он решил, что Ева замедлилась потому, что испугалась.

— Все в порядке, — отмахнулась Ева и поспешила наверх.

Она шла впереди, сразу за ней следовал Суло, а за ним, держась за руки и дрожа, поднимались девушки. Кайден замыкал процессию. Не потому, что вызвался сам, просто Ева оказалась слишком деятельной и всех построила, как того захотела.

На втором этаже было темно. За окном царила безлунная ночь, светильники уже давно перестали работать. Возможно, в них иссякла магия, а может, ее поглотило то, что пробудил в этом особняке ритуал.

— Вы знаете, что нужно принести? — спросила Ева, на ощупь ища дверь. Если ей повезет, внутри можно будет найти свечи.

— Наместник говорил о кинжале с рубином в рукояти. Это оружие, подчиняющее волю. — Суло первым нашел дверь. Щелкнул замок.

Им повезло.

Внутри нашлось два канделябра с пятью длинными, толстыми, почти целыми свечами. Искру, затеплившую слабый огонек, Суло выбил с третьего раза.

В дрожащем свете свечей обстановка выглядела совсем уж жутко.

Это была чья-то спальня. Постель под балдахином оказалась смята, одеяло наполовину сползло на пол.

Словно тот, кто жил здесь, проснулся среди ночи и, путаясь ногами в одеяле, пытался сбежать от чего-то жуткого.

Они медленно исследовали все комнаты. Обстановка была старой и пыльной, в некоторых помещениях мебель была сломана или лежала на полу, будто здесь была борьба. В других царил относительный порядок.

В какой-то момент Ева расслабилась. Они прошли четыре комнаты, но ничего до сих пор не произошло.

Когда Кайден потянул на себя дверь пятой, снизу послышался дикий, душераздирающий крик.

Шэри заплакала раньше, чем он оборвался.

Ева, не задумываясь, бросилась вниз, свеча ее потухла.

Перепрыгивая через ступени, она спустилась по лестнице и бросилась в гостиную, где в последний раз видела оставшихся парней.

Байл чуть не сбил ее с ног, выбегая в коридор. Следом за ним спешил Рокка, и от взгляда на его лицо, искаженное страхом, становилось не по себе. Ева не хотела бы встретиться с тем, что могло его напугать, но все равно сделала шаг вперед и заглянула в гостиную.

Там, припав к полу и почти накрыв собой судорожно дергающегося паренька, тихого и неприметного, имени которого Ева не узнала, распласталось черное и тощее существо. Тело, лишенное одежды, было худым, даже костлявым, но, когда оно перебирало пальцами, царапая пол, на непропорционально длинных руках перекатывались мышцы.

Риз, чей вопль и привел Еву сюда, с ужасом смотрел, как существо, присосавшись к лицу парня, медленно и методично заглатывает его голову.

Ева окаменела. На какое-то мгновение она забыла, как дышать. Ноги ослабли.

Она не видела ничего страшнее и отвратительнее. Лысая, безглазая и безносая, голова существа будто бы распалась на три блестящих лепестка и обнимала лицо парня. По тощей шее текла кровь.

Его тело слабело и постепенно затихало.

Когда плеча Евы коснулась рука, она едва не закричала от ужаса. Смерти она вроде бы не боялась, но не хотела умирать… так.

— Тихо. — Кайден зажал ей рот ладонью. — Не думаю, что оно нас сейчас услышит, но лучше не рисковать. Пойдем.

Ева отняла его руку от лица.

— Там Риз.

— И что? Хочешь рискнуть своей жизнью, чтобы вытащить его?

Когда она опустила глаза, не спеша с ответом, Кайден усмехнулся.

— Пойдем, не стоит тебе на это смотреть, — произнес он и крепче сжал пальцы на ее подрагивающем плече. Еву напугала эта картина, и Кайден хотел как можно скорее увести ее отсюда. Она обещала, что не утратит разум, сколько бы раз ни пришлось умереть, и он готов был ей поверить. Но сейчас почувствовал, как его веру подтачивает сомнение.

Даже у нее должна была найтись такая смерть, которую она могла не выдержать. И Кайден боялся, что эта смерть поджидает Еву в особняке. Он не успел к ней привязаться, но уже не желал, чтобы ее заменили.

Ева медлила. Она не хотела сдаваться и понимала, что, если не поможет Ризу, сам он уже едва ли выберется, но не могла заставить себя действовать. Звонкий визг сверху решил эту проблему.

Про Риза Ева забыла сразу же.

Кайден не отставал, и на втором этаже они оказались вместе. Он притормозил, в изумлении наблюдая за тем, как Рокка, подняв Суло над полом и впечатав спиной в стену, со зверским выражением его душит.

Свеча, которую Суло уронил во время потасовки, подожгла ковер, коридор быстро наполнялся дымом.

Байл крепко держал вырывающуюся Лаллу, Шэри лежала у его ног без сознания.

Ева, в отличие от Кайдена, не останавливалась, чтобы полюбоваться картиной, она на всей скорости врезалась в Рокку.

На пол они полетели вместе. Суло сполз по стене, кашляя и хватая ртом воздух.

Байл выругался.

Рокка попытался скинуть с себя Еву и сдавленно выдохнул, получив кулаком под ребра. Бить было неудобно, но эффект неожиданности сделал свое дело. Рокка замешкался и не сопротивлялся, когда Ева приласкала его кулаком в челюсть.

Отстраненно подумав о том, что это может стать ее коронным ударом, Ева поднялась. Байл смотрел на нее безумным взглядом.

Кайден, скинув свой дизайнерский пиджак, пытался потушить разгорающийся пожар и тихо ругался.

— Кретины, — бормотал он, — недоумки. Не дадут умереть спокойно.

Огня было недостаточно, чтобы уничтожить этот особняк и то, что в нем пробудилось, но чтобы разозлить его — вполне. Кайден понимал: если оно разгневается, то не быть им просто поглощенными домом. Ждет их та же участь, что и парня в гостиной.

— Подойдешь — и я сверну ей шею! — тонким ломким голосом выкрикнул Байл, когда Ева сделала первый шаг.

Кайден старательно затоптал тлеющий край ковра и отбросил в сторону опаленный пиджак.

— Что вы, как ты думаешь, делаете? — раздраженно спросил он.

— Оно сказало, что ему нужно четверо. Одного из наших оно уже получило. Если мы отдадим этих троих, то выживем, — сбивчиво произнес Байл.

— Считаешь того монстра настолько тупым? — удивилась Ева, но вспомнила что-то и помрачнела. Порождение особняка, может, и не было глупым, но глаз и носа не имело. Она обернулась к Кайдену. — Оно ведь нас только слышит, так?

— Вероятнее всего.

— То есть чисто теоретически его правда можно обмануть?

Кайден кивнул.

Справедливости в этом месте ждать не приходилось. Единственное, в чем были равны все попавшие в особняк, — это смерть. Но даже здесь имелись некоторые нюансы. Умереть они могли по-разному.

— Что вы такого сделали, чтобы разозлить его? — спросил Кайден.

Байл растерялся.

— Кого? А… Ничего мы не делали. Просто случайно опрокинули несколько свечей и немного попрыгали через огонь. А когда решили, что надо бы его потушить, он погас сам и появилось то чудовище.

Его передернуло от отвращения.

— Оно сказало, что накажет нас, и вгрызлось в лицо Тонни.

— Что будем делать? — спросила Ева. Она почувствовала себя лучше, узнав, что ей не обязательно умирать так же, как тот парень.

— Отдадим их. — Кайден не видел в этой ситуации ничего страшного. Всем здесь суждено умереть, так зачем переживать о таких мелочах? Пусть эти двое умрут в мучениях… кому до них есть дело?

Байл хохотнул, в глазах его поселился животный страх. Он встряхнул Лаллу и зло предложил:

— Ну, попробуй, посмотрим, как у тебя это получится. Хотите, чтобы меня сожрал тот монстр? Ну так он получит нас только вместе. Как вам такой расклад?

Ева угрожающе шагнула к нему.

— Думаешь, сможешь утащить ее за собой, если я тебе руки переломаю?

Рокка все еще лежал на полу без сознания, и ее угроза не казалась Байлу смешной. Случись им встретиться в городских подворотнях, может быть, он даже предложил бы ей присоединиться к их банде.

Но сейчас он хотел только ее смерти.

— Раньше, чем ты до меня доберешься, я сверну ей шею.

— Маленький говнюк, — зло выплюнула Ева.

— В самом деле, — страдальчески вздохнул Кайден, — этой ночью мы все умрем, так почему ты осторожничаешь?

У Евы не было ответа на этот вопрос. Она просто надеялась, что сумеет найти выход. Прервать цепь событий. Сломать этот безжалостный, отнимающий жизни механизм. Так зачем понапрасну рисковать чужими жизнями?

Ева видела то существо в гостиной и не обманывалась — справиться с ним она не сможет. И для нее все еще было загадкой, как именно дом будет их пожирать, но не сдаваться же из-за этого?

Почему она должна обесценивать чужие жизни лишь потому, что им суждено было умереть? Все живое рано или поздно умирает.

Лалла беззвучно плакала. Ей было страшно, она ничего не знала и совсем не понимала, что происходит. Еве было жаль ее.

Пока она судорожно размышляла, как следует поступить в такой ситуации, температура в коридоре понизилась.

Дыхание вырывалось изо рта облачком пара.

Кайден, потерявший свой пиджак, зябко поежился. Холод он не любил.

Байл запаниковал.

— Вы что сделали? Думаете, я шучу? Я убью ее!

Ева не слушала его, она, затаив дыхание, следила за тем, как тень за спиной Байла разрастается и тянется вверх.

Пока она бегала вниз и любовалась на порождение особняка, Суло отыскал канделябр со свечами, зажег их и поставил на пол у стены, осветив коридор. За исключением одной упавшей во время борьбы свечи остальные были целы и продолжали гореть.

Из-за такого освещения тени дрожали на стенах, вытягиваясь под самый потолок…

Но то, что сейчас разрасталось за спиной Байла, нельзя было назвать простой тенью.

Понадобилось не больше пары секунд, чтобы она обрела форму тощей высокой фигуры с длинными тонкими руками. Сейчас, когда порождение особняка возвышалось над Байлом, опираясь локтями о стены коридора и вонзив длинные ногти в шелковые обои, Ева смогла осознать, насколько же оно на самом деле огромное.

И эти тонкие руки, похожие на паучьи лапки…

Байл чувствовал, что сзади что-то происходит, но не находил в себе сил, чтобы обернуться. Он заплакал.

Забавный светлый хохолок на его макушке качнулся от порыва теплого ветра. Байл почувствовал, как воздух наполнился затхлым запахом старой влажной тряпки.

Почувствовал тошноту.

Он хотел что-то сказать, но горло сжалось от страха. Не получалось издать ни звука. Байл хотел бежать, но тело его не слушалось, оно было тяжелым и чужим. Словно он оказался в самом страшном кошмаре.

Когда на голову его опустилась узкая ладонь с длинными пальцами, почти полностью закрыв лицо и лишив возможности видеть, от охватившего его ужаса Байл просто перестал соображать. Он не понимал, что происходит и почему прелый запах становится сильнее.

Когда влажные лепестки пасти монстра обняли его за голову, он уже был почти мертв от страха.

Ева с ужасом наблюдала за тем, как на гладкой голове существа сначала появилось небольшое отверстие с мелкими белыми зубками. Оно разрасталось и разрасталось, пока не треснуло в нескольких местах и голова не раскрылась, являя взору Евы усеянное зубками влажное нутро с темным отверстием, из которого ритмично вырывалось облачко зеленоватого газа.

Байл отпустил Лаллу и задергался, но та не попыталась сбежать, только рухнула на колени у его ног и сжалась, обхватив себя за плечи.

Все казалось таким ненастоящим…

Рокка пришел в себя, когда Байл оказался внутри существа по плечи. Увидел, что случилось с его другом.

Он кричал долго, громко, на одной ноте, пока не закончился воздух в легких. Потом побежал. Ворвался в ближайшую дверь, оказавшуюся кабинетом, схватил стул. Размахнулся, метя в окно.

Зазвенело разбитое стекло.

Ева, стоявшая напротив распахнутой двери, могла видеть, как ярко осветила кабинет выглянувшая из-за туч луна.

Стул, вылетев за пределы особняка, на миг завис в воздухе, а в следующее мгновение взорвался ворохом пепла. Рокка, последовавший сразу за ним, притормозить уже не успел. Он неловко вывалился в окно, распоров живот и плечи об осколки, и превратился в серую пыль раньше, чем долетел до земли.

Ева тихо хохотнула. И с этим местом она собиралась бороться? Как тут вообще можно выжить?

— Соберись, — негромко велел вставший рядом Кайден. — Не хватало только, чтобы ты сошла с ума прямо сейчас.

— Я не собираюсь…

— Действительно? — спросил он, внимательно всматриваясь в ее глаза. — Если бы ты увидела сейчас свое лицо, не была бы так уверена. Приходи в себя, нам нужно выбираться, иначе отправимся следом за этим.

Кайден кивнул на Байла, поглощенного уже по грудь. Таланты чудовища ужасали.

Лалла дрожащими руками — пришлось влепить ей несколько пощечин, чтобы она как можно скорее пришла в себя, — помогла Еве устроить Шэри на ее спине и, поддерживая все еще не до конца пришедшего в себя Суло, побрела следом за Евой на первый этаж.

Последним шел Кайден, изредка оборачиваясь на монстра.

К тому моменту, как они оказались на середине лестницы, Байл был поглощен уже по бедра.

***

— Мы все умрем… Мы все умрем… Мы все умрем, — шептала Лалла, съежившись за диванчиком и закрыв голову руками. Суло, потерянный и бледный, сидел в кресле, остановившимся взглядом уставившись в одну точку.

— Зачем этот упаднический настрой? — Ева стояла посреди гостиной и беспомощно ломала пальцы. — Мы же еще живы.

— Не мешай им паниковать, — велел Кайден от двери. Он всматривался в темноту лестницы.

Замолчав, Ева подкралась к нему и опасливо выглянула из-за дверного косяка. За пределами освещенной гостиной царили темнота и тишина. Это пугало. Монстра не было слышно, невозможно было понять, где тот находится и как близко уже подобрался.

— Тебе не кажется, что в городе дела совсем плохи, раз уж сюда детей посылают? — тихо спросила она.

Кайден покосился на нее. Девчонка боялась, но отчаянно храбрилась. Хотя порой ее взгляд ненадолго задерживался на окне. Ева все еще готова была умереть, но не от лап порожденного особняком чудовища. Кайден мог понять ее чувства и осознавал, что ему следует присматривать за Евой. Сделать все возможное, чтобы чудовище не добралось до нее.

Если она потеряет рассудок, погибнув в его глотке, ее заменят. Кайден не мог этого допустить. Он все больше склонялся к мысли, что именно с Евой у него все получится.

— Особняку подойдет любая жизнь.

— Это отвратительно.

Позади раздались шаркающие шаги. К ним подошел Суло.

— Есть хоть какая-то возможность выбраться отсюда? — спросил он негромко, чтобы девушки не услышали.

— Дожить до рассвета? — неуверенно предположила Ева, посмотрев на Кайдена.

— В теории это единственный возможный вариант, — кивнул он.

Только до рассвета никто и никогда не доживал.

— Значит, нам лучше не оставаться на одном месте, — решил Суло, и Ева была с ним согласна. Они уже достаточно долго находились в той самой гостиной, где совсем недавно монстр съел двух парней. Знала она их плохо, и они ей не то чтобы нравились, но неприятный холодок все равно проходил по спине, когда она смотрела на ковер, где под тощим черным телом в предсмертной агонии корчился человек.

— Заглянем на кухню? — предложила она. — Там должны быть ножи. Если повезет, может, даже топориком разживемся.

Кайден усмехнулся.

— Ты собираешься отбиваться от него ножом?

— Всяко лучше, чем голыми руками, — сказала Ева, и голос ее почти не дрожал.

Суло пришлось нести на себе бесчувственную Шэри. Ева вела за руку тихо поскуливающую Лаллу. Кайден уже привычно шел последним.

Из гостиной в кухню вел неширокий коридор. Притаиться там было негде, но все помнили, как существо на их глазах выросло из пола, и не могли отделаться от мысли, что опасность подстерегает их буквально на каждом шагу.

Руки Евы немного тряслись, а вместе с ними дрожал и свет свечей в канделябре, что она несла.

На кухне ничего не изменилось, все осталось так же, как помнила Ева. Никто не успел добраться сюда раньше них.

Для Шэри на скамье в углу расстелили старый мешок из-под какой-то крупы. Лалла села рядом с ней. Суло внимательно осматривался. Увидел сумку у входа. Подошел. Посмотрел, что внутри. Безразлично стянул шнурками края сумки и поднялся.

Пока он рассматривал столовое серебро, Ева обошла стол, ее привлек стеклянный блеск. Поставила канделябр на столешницу и сняла с полки стеклянную бутылку, полную чего-то вязкого и золотого.

Откупорив ее, Ева принюхалась.

— Масло, — пробормотала она. Нахмурилась. — Масло.

Потом просияла и заметалась по кухне, собирая полотенца. Нашла пустую кастрюлю. И еще восемь бутылок масла в деревянной таре. Они стеклянно звенели, когда Ева подтаскивала ящик к столу. Попросить помощи она не подумала.

Кайден с интересом следил за ней. И не выдержал, когда Ева попыталась отломать ножки у деревянного табурета.

— Просто скажи, что надо сделать. — Он выхватил табурет из ее рук.

— Я хочу сделать факелы. — Глаза ее блестели от азарта. Ева помнила свой сон и сейчас, впервые с того самого момента, как оказалась в особняке, чувствовала себя по-настоящему спокойно. — Ты же говорил, что центр всего этого в подвале, так?

Кайден кивнул.

— Я планирую его сжечь.

— Проломленный череп тебя все же ничему не научил, — сокрушенно вздохнул он, но послушно отломал первую ножку от табурета.

— Вот тут ты не прав. — Ева вылила в кастрюлю сразу три бутылки масла и принялась за полотенца. Она рвала их на ленты и бросала в кастрюлю. — Я многому научилась на поезде. И точно помню, что у меня был шанс дернуть за рычаг. Просто я не успела. Значит, мне всего лишь нужно быть чуточку быстрее. И поджечь что-нибудь в подвале раньше, чем умру.

— Окон в подвале нет, — напомнил Кайден.

Ева нервно поежилась, но продолжила упрямо рвать полотенца.

— Я знаю, — тихо сказала она.

Для воплощения в жизнь ее плана было уничтожено два табурета и шесть полотенец. В какой-то момент Суло предложил помощь. Потом подошла Лалла. Факелы были готовы меньше чем за четверть часа.

Вытирая жирные от масла руки одним из уцелевших полотенец, Ева задумчиво хмурилась.

Кайден уже начинал распознавать ее мимику. И, заметив одинокую складку между бровей, смиренно спросил:

— Что еще?

— А соль в вашем мире есть?

— Тебе зачем?

— В фильмах ею обычно от злых духов защищаются. А та тварь… она точно злая и, возможно, даже дух.

— Посмотри там. — Кайден кивнул на неприметную дверь недалеко от большой печи. — Думаю, все продукты хранятся в кладовой.

— Кладовая, значит. — Ева поспешила к двери, потирая руки. Распахнула ее и сдавленно охнула.

Ева не издала ни звука, рухнув на пол под весом чего-то тяжелого и теплого, бросившегося на нее. Лишь спустя мгновение она поняла, что это не монстр, а человек.

Он скулил и барахтался, пытаясь встать, и это причиняло Еве невыносимую боль. Жар в боку постепенно становился нестерпимым. Боль вгрызалась в ее плоть, заставляя поскуливать в такт тому, кто на нее упал.

Кайден оказался рядом первым, рывком стащил с Евы тело, узнал в нем Риза и ругнулся.

— Надо было все-таки переломать тебе ноги.

Потом он заметил, как на белой рубашке Евы расползается красное пятно. В трясущихся руках Риз сжимал филейный нож. Тонкое острое лезвие в слабом свете казалось черным от крови.

— Убью, — буднично и от этого особенно жутко произнес Кайден.

— Не надо никого убивать, — прохрипела Ева, пытаясь сесть. От каждого движения по телу проходилась волна боли. Начиналась она в боку и доходила даже до кончиков пальцев на ногах.

Сесть удалось лишь с помощью Суло.

— Не отнимай работу у особняка. А то еще обидится.

— Ты собираешься его уничтожить.

— Именно! Всего-то уничтожить. Я не краду его добычу.

Кайден чувствовал себя побежденным. Он не мог постичь причудливую логику Евы, как ни пытался.

— Вы бросили меня, — захныкал Риз. — Оно хотело убить меня, а вы бросили…

— Ну, ты как будто бы все еще жив, — заметила Ева. Она зажимала рану ладонью и озабоченно хмурилась. Боль была сильной, но не невыносимой. Куда больше ее беспокоила стремительно намокающая рубашка.

Ева не разбиралась в ранениях, но не могла отделаться от мысли, что может умереть от кровопотери раньше, чем воплотит в жизнь свой самоубийственный план.

— Отпусти, пожалуйста, ребенка и помоги мне, — попросила Ева.

Кайден хмыкнул. Он не знал, сколько Ризу лет. Может, пятнадцать, а может, и семнадцать… Было смешно слышать подобные речи от девятнадцатилетней Евы, которую в некоторых уголках мира и саму еще назвали бы ребенком.

Но Риза он отпустил, хорошенько встряхнув напоследок и отобрав нож.

Помог Еве подняться на ноги, придержал за плечи, когда ноги ее подкосились и она едва не рухнула на пол.

— По правде сказать, меня никогда раньше не протыкали ножами. — Ева издала нервный смешок и поморщилась. — Больно.

— Я могу убить тебя, — предложил Кайден, он умел делать это быстро, — и ты вернешься в комнату на втором этаже. Совершенно здоровой.

Она посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Ты имеешь в виду тот самый второй этаж, в коридоре которого мы в последний раз видели монстра? Хочешь, чтобы я в одиночку там осталась? Вот уж и не мечтай. Я лучше потерплю.

Настаивать Кайден не стал. Они нашли чистые полотенца и туго перебинтовали живот Евы. Суло неотрывно следил за Ризом, сжимая в руке увесистый молоток для отбивания мяса.

Риз не пытался больше нападать, он забился под стол, накрыл голову руками и скулил о том, что они его бросили.

Ева, потерявшая все свое дружелюбие вместе с некоторым количеством крови, раздраженно его одернула:

— Тебя бросили твои дружки. И тебе бы стоило этому радоваться… они-то все уже мертвы.

Риз затих на несколько секунд и заплакал. Ему было страшно, он хотел выбраться из особняка, но не нашел в себе сил даже на то, чтобы попробовать открыть дверь, ведущую на улицу. Чудом выжив в гостиной — благодаря тому, что обезумевший от ужаса Байл устроил очередной пожар на втором этаже, чем привлек внимание монстра, — он спрятался в кухонной кладовой. И сидел бы там дальше, не спугни его Ева. Риз жалел о том, что согласился на план Байла разжиться легкими деньгами, винил того во всех своих бедах, но уже ничего не мог изменить.

Они вошли в особняк, планируя вынести из него все ценное, что сумеют найти. Никто не собирался здесь умирать, но вот в живых остался он один. И Риз не был уверен, что в сложившейся ситуации его можно назвать везунчиком.

— Ладно. — Ева осторожно, держась за бок, вытряхнула из сумки у двери все содержимое — вилки и ножи разлетелись по полу, несколько ложек улетело под стол, к Ризу. Серебряный сливочник, ударившись о носок ее ботинка, отскочил в темный угол. — Нужно действовать, пока этот монстр не нашел нас.

Она сложила в сумку самодельные факелы, добавила три бутылки масла и медленно обвела всех взглядом.

— Вам стоит оставаться здесь, — произнесла Ева, обращаясь скорее к Суло. Шэри все еще не пришла в себя, а Лалла была слишком напугана, чтобы здраво мыслить. На Риза она старалась не смотреть. От вида его дрожащей под столом фигуры ее рана будто бы начинала болеть сильнее. — После того, что я собираюсь устроить, монстр вряд ли о вас вспомнит.

— Я пойду, — сказал Суло.

— Здесь безопаснее. Если отправишься со мной, точно умрешь.

— Я не могу позволить девушке рисковать в одиночку.

— С ней пойду я, — устало произнес Кайден. — У меня все равно нет выбора. А тебе лучше остаться с ними.

Он кивнул на девушек. Лалла, поймав взгляд Суло, энергично закивала. Она не хотела, чтобы он уходил, даже если бы взамен с ними остался этот устрашающий спокойный человек. Его спокойствие пугало ее даже больше увиденного на втором этаже.

— Я с вами, — раздался срывающийся голос из-под стола. — Здесь я не останусь.

Ризу, в отличие от Лаллы, спокойствие Кайдена давало надежду. Риз был уверен, что с ним шансов выжить будет куда больше. Несмотря даже на то, что Ева утверждала обратное. Девиц и Суло он считал обузой и не сомневался, что они умрут, как только Кайден и Ева покинут кухню.

Отговаривать Риза Ева не стала. Его жизнь мало ее интересовала. Мелкие преступники не вызывали у нее сострадания, особенно если они умудрялись проткнуть ее ножом…

После недолгого обсуждения Суло согласился остаться на кухне вместе с девушками. Ева отдала им три факела, канделябр и все оставшееся масло.

Рана в боку ныла, и запах крови преследовал ее, как бы далеко от кухни она ни отошла. Канделябр нес Кайден, Ева сжимала в одной руке факел, в другой — горящую свечу, готовая в любой момент подпалить все, что покажется ей подозрительным.

Риз шел прямо за ней и постоянно оглядывался, хоть и не мог ничего разглядеть в темноте. Ему не доверили ни одной свечи и запретили взять нож.

Кайден коснулся локтя Евы, привлекая ее внимание.

— Я должен спросить: ты уверена, что делаешь все правильно?

— Нет, но готова рискнуть. В конечном счете меня ведь все равно ждет смерть, верно? Но вдруг им повезет?

Кайден понял, кого она имела в виду: Суло и девушек. Он был уверен, что особняк уже поглотил их или поглощает прямо сейчас, но говорить об этом Еве не стал. Не хотел уничтожать ее надежду. Такая упрямая и немного сумасшедшая, она даже нравилась ему. Кайден хотел, чтобы Ева оставалась такой как можно дольше. Отчаявшихся и сломленных он видел слишком часто.

— Послушай, — вдруг произнесла она, — как думаешь, следующее место будет лучше этого?

Возможно, — уклончиво ответил Кайден. Не желая признаваться, что может статься так, что следующее место окажется гораздо, гораздо хуже.

— Поезд был не так уж и плох, — доверительно поделилась своим мнением Ева. — Там хотя бы не было всяких монстров.

Кайден понимающе улыбнулся.

— Может быть, мы поспешим и выберемся отсюда? — подал голос Риз. — Раз уж освободились от балласта.

Для того чтобы попасть в подвал, им нужно было вернуться в прихожую и перейти во второй короткий коридор по другую сторону лестницы. Там, в самом конце, и находилась нужная им дверь. Это они узнали от Суло, единственного, кто перед тем, как войти в особняк, додумался ознакомиться с его планом.

Было пройдено полпути, до прихожей оставалось с десяток шагов, и Риз ошибочно посчитал, что они идут к входной двери. Сам он побоялся открывать даже дверь для слуг, ведущую из кухни на улицу, но не имел ничего против, если своей жизнью рискнет кто-то другой.

Ева раздраженно цыкнула, но ничего не стала отвечать. Не хотела тратить силы на что-то настолько бесполезное… их и без того осталось не так уж много. Бок болел, и ноги дрожали от перенапряжения и слабости. Ева не знала, задел ли Риз ножом что-то важное внутри нее, или дурнота была вызвана потерей крови, но понимала, что все еще держится на ногах лишь благодаря упрямству и злости.

Она хотела забиться в угол и поплакать, но сжечь все подчистую хотела все же чуточку больше.

Ева вздрогнула, когда Кайден взял ее под руку.

— Обопрись на меня.

— Зачем?

— Ты хромаешь все сильнее и начинаешь заваливаться набок.

Помолчав немного, он тихо добавил:

— Никто не станет осуждать тебя, если ты сейчас сдашься. Позволь особняку забрать тебя. Попытаешься предотвратить трагедию в следующем месте, обещаю, что помогу тебе с этим.

Ева вырвалась из его рук, обожгла злым взглядом.

— Знаешь, куда можешь засунуть свои советы?

— Если продолжишь, оно доберется до тебя.

— Все я прекрасно понимаю, но как можно отступить в последний момент?

Настаивать Кайден не стал.

Они добрались до холла, и Риз вырвался чуть вперед, в нетерпении предвкушая, как сейчас выберется из этого дома. Он очень удивился, когда Ева не последовала за ним.

Она не окликнула Риза, скользнула по нему равнодушным взглядом и повернула налево. Кайден пошел за ней.

Риз остановился, когда слабый свет за спиной начал удаляться. Обернулся.

— Вы куда? Вот же выход.

— И ты можешь им воспользоваться, — безразлично отозвалась Ева. — Мне в другую сторону.

Недолго думая, он последовал за ней, что, впрочем, не мешало ему негодовать, но очень сдержанно и про себя. Риз хотел выбраться из особняка, но все еще верил, что с этими странными людьми у него больше шансов выжить. Он не желал ни на секунду оставаться один.

Заблуждение его длилось недолго.

Не пройдя и пары шагов, Риз пошатнулся и остановился.

— Подождите!

Ева раздраженно обернулась к нему.

— Ну что еще?

— Я странно себя чувствую, — тихо произнес он. Риз ощущал неприятное покалывание, словно долго сидел в неудобной позе, из-за чего ноги затекли. Еще он почувствовал, как по коже прошелся холодок, от стоп вверх до бедер.

Ева несколько мгновений постояла в нерешительности, подозревая, что Риз ломает комедию, пытаясь так подманить ее поближе к входной двери. Зачем ему это, она не знала, но заживающий бок все еще болел, напоминая, что этому парню не стоит доверять.

— Помогите, — жалобно позвал он, — я не могу идти сам. Я не чувствую ног.

Тяжело вздохнув, Ева хотела шагнуть к нему, но ее остановил Кайден.

— В этом нет необходимости. Думаю, особняк поглощает его… Ты ничем ему не поможешь.

Словно подтверждая его слова, Риз рухнул на пол и закричал.

Боли он не чувствовал, но один только вид опустевших штанин приводил его в ужас. Пока он кричал, занемела его левая рука, и через несколько мгновений рукав старой, грязной и пропахшей потом рубашки оказался пуст.

Подошедшая Ева, ощущая беспомощность, наблюдала за тем, как Риз лишился рук, потом завалился на спину, и штаны его опали на пол. Нижняя часть его тела исчезла, но крови не было. Потом опустела рубашка.

Когда дело дошло до головы с дикими, обезумевшими глазами, Риз мог только хрипеть.

Кайден коснулся плеча Евы.

— Мы следующие. Если ты все еще не отказалась от своего плана, следует поспешить.

— Да, — отозвалась она, но еще несколько секунд стояла в оцепенении, следя за тем, как истлевает и превращается в пыль одежда Риза.

Его поглощение не заняло у особняка и четверти минуты.

— Нас ждет то же самое?

Спрашивать о Суло и девушках Еве было страшно, ей казалось, что она и сама знает ответ. От собственного бессилия хотелось плакать.

— Нас может поглотить или особняк, или его порождение. Как повезет, — произнес очевидное Кайден.

— Тогда не будем терять время, — решила Ева и порывисто повернулась к короткому коридорчику. На мгновение от боли перед глазами все потемнело. Она забыла о своем ранении.

Дверь в подвал выглядела нарочито зловещей, как в каком-нибудь проходном ужастике.

Вниз уводила ненадежная лестница. Каждый шаг сопровождался поскрипыванием. Спускаясь, Ева думала о том, что ступенька под ее ногой может проломиться в любой момент.

Когда-то в подвале хранили что-то важное. Ева заметила винный стеллаж у стены и дубовые бочки. На полу валялись какие-то обломки и осколки лопнувшего светильника.

Осматриваясь, Ева задела ногой кинжал, поглотить который особняк оказался не в состоянии.

— Сюда уже кто-то спускался, — произнесла она.

— Ты же не думала, что мы окажемся первопроходцами? — усмехнулся Кайден. — Что ты хотела сделать? Поторопись.

Ева послушно откупорила первую бутылку масла и щедро облила все вокруг, но поджигать не торопилась. Она заметила ветхую дверь в стене.

Подвал простирался под всем особняком и состоял из множества комнат.

— Ева, — позвал ее Кайден, — поспеши. Я чувствую странное покалывание в левом плече. Думаю, мне недолго осталось.

Ева вздрогнула. Она не хотела оставаться одна, боялась этого, но никак не могла помешать особняку забрать у нее Кайдена…

Темнота давила, и свет от свечей с каждым мгновением будто бы становился все слабее. Она чувствовала, что ей не хватает воздуха, понимала, что это из-за страха, старалась справиться с собой, но продолжала быстро, судорожно дышать. Будто только что пробежала стометровку на пределе своих сил.

Лихорадочный стук сердца отдавался в висках. Руки похолодели. На мгновение Еве показалось, что особняк надкусил уже и ее.

Замерев на мгновение, Ева посмотрела Кайдену в глаза. Они всегда были черными, но сейчас казались совершенно непроглядными. Всполохи свечей не отражались бликами в его глазах.

— Ты знаешь, где находится тот плод?

Кайден покачал головой.

— Ладно. — Ева отерла влажную ладонь о штаны и поднесла свечу к факелу. Огонь занялся мгновенно, и в подвале стало еще чуть светлее. Не раздумывая, она опустила горящий факел к полу, поджигая разлитое масло. — Значит, подожгу тут все, чтобы наверняка.

Ногой распахнув дверь, Ева ввалилась в следующее помещение, зубами выдирая дубовую пробку из очередной бутылки с маслом. Она успела облить половину комнаты, когда услышала зловещее предупреждение, раздавшееся прямо в ее голове.

«Я покараю вас».

— Оно идет, — хмуро произнес Кайден. Он уже лишился руки и растерянно сжимал еще целой ладонью плечо.

— Поторопимся, поторопимся, — бормотала Ева, энергично разбрызгивая кругом масло. Рубашка стала влажной от пота и липла к телу.

Когда она устроила поджог уже в третьем помещении, тени на стенах замерли и потянулись к центру комнаты.

Ева почти не обратила на это внимания. Она почувствовала азарт и нашла для себя ритм, позволявший ей быть особенно разрушительной. Кайден на появление чудовища смотрел со смирением.

Он признался, пытаясь оставаться спокойным, что чувствует покалывание в пояснице. Ева подрагивающим голосом, старательно изображая бодрость и бесстрашие, фыркнула:

— Раньше меня из этого безумного места выберешься.

— Неужели завидуешь? — рассеянно спросил он, просто чтобы заполнить тишину. Пока Ева поджигала комнату, он следил за чудовищем.

Когда оно приобрело свою конечную форму и повернулось в ее сторону, Кайден преградил ему дорогу.

Ева, только заметившая монстра, едва не выронила факел.

— Уходи, — велел ей Кайден. — Не уверен, что я надолго его задержу.

— С ума сошел? Ты же почти рассыпался. Зачем тебе умирать мучительной смертью, если ты можешь…

— Он пойдет за тобой, — раздраженно произнес Кайден. — Ты уже ничего не успеешь поджечь.

Чудовище медленно раскрыло лепестки, капая на пол темной слюной. Огонь дрожал, но не желал затухать. Какой бы ни была причина, власти над подвалом у этого существа не было. Потушить пожар оно было не в силах.

— Уходи, — повторил Кайден и толкнул Еву к следующей двери. Он почувствовал, как от резкого движения заныл позвоночник. Особняк изо всех сил старался его поглотить, но даже с запечатанными силами Кайден был все еще богом, и уничтожить его было куда сложнее, чем слабого подростка.

Замешкавшись на мгновение, Ева тихо сказала:

— Спасибо, — и бросилась в следующее помещение.

Кайден покачал головой. Вот так просто бросила его одного… и ничего не сказала на прощание.

Какая жестокая спутница ему досталась.

Влажный, смрадный воздух окутал Кайдена.

Что убило его, особняк или чудовище, он так и не понял.

***

Ева не вытирала катившиеся по щекам слезы. На это не было времени, и не перед кем было храбриться. Ей было страшно и одиноко. Рана все никак не желала заживать и нестерпимо болела.

В руке ее, скользкой от масла, осталась последняя бутылка. Запах гари становился все отчетливее и тяжелее. Ева продвигалась медленнее дыма, он нагонял ее.

Дышать становилось труднее, в горле першило.

Вытерев рукавом испарину со лба, она замерла. Это помещение было похоже на склад ненужных вещей. Сюда словно сносили всякий хлам, которому не нашлось места в комнатах наверху.

Но больше дорогих, укрытых пылью и изъеденных насекомыми диванчиков и кушеток поразило Еву углубление в стене. Кладка в том месте потрескалась и раскрошилась, став хрупкой, как безе. И такой же белой из-за образовавшегося на стене налета. Утопая на две трети в камне, прямо перед Евой мерно пульсировал тот самый плод.

Она не сомневалась, что именно о нем говорил Кайден. Под белым налетом тонкими темными нитями проглядывались уходившие в глубь кладки корни. Из-под плода, черного и влажно блестящего, сочилось что-то мутное и густое.

— Ну здравствуй, — дрожащим голосом прошептала Ева. — Вот я тебя и нашла.

Она щедро плеснула маслом на стену. И взвизгнула, когда на голову ей опустилась узкая ладонь с длинными черными пальцами, почти закрыв обзор.

Ева не могла умереть в шаге от победы. Не раздумывая, действуя на рефлексах, она резко развернулась, игнорируя тупую боль в боку, и всадила в распахнувшуюся пасть горящий факел.

Огонь зашипел. Монстр отшатнулся, лепестки судорожно дергались, они не могли собраться, им мешала выглядывающая из глотки ножка от табурета.

Ева дрожащими руками вытащила из сумки целый факел и бросилась в горящую комнату, чтобы его зажечь.

Полной грудью вдохнула дым и закашлялась. Горло саднило, на языке ощущалась горечь.

Факел охотно занялся и вновь осветил помещение с плодом. Монстр протянул к ней длинные руки, даже не пытаясь вытащить ножку от стола. Через несколько мгновений она проскользнула внутрь по глотке и растворилась в черном тощем теле, как Байл и Тонни.

Ева не успела увернуться, ее левую руку и плечо пронзило болью — создание вонзило в нее когти, пропоров насквозь. От боли закружилась голова и подкосились ноги.

Понимая, что добраться до плода она уже не успеет, Ева из последних сил замахнулась и швырнула факел. И с удивлением проследила за тем, как опустел рукав ее рубашки.

Особняк слишком поздно начал ее поглощать.

Факел долетел, ударился в стену на две ладони ниже плода — в разные стороны брызнули искры — и упал на пол.

— Да вы издеваетесь, — хрипло выдохнула Ева.

Она не чувствовала ничего, кроме запаха дыма, и не сразу поняла, что монстр, разделавшись с ножкой табуретки, принялся за нее. Почувствовала влажное прикосновение к щекам, попыталась закричать, но не смогла даже вздохнуть.

Пожар унялся через несколько часов, оставив после себя опаленные стены и пепел.

Плод созрел спустя три полнолуния.

И еще два полнолуния прошло, прежде чем Ясное Солнце уничтожил особняк и то, что в нем пробудилось.

ГЛАВА 9. СЕСТРА

Ева пришла в себя на кровати под балдахином. Среди подушек.

Она лежала в тишине, переводя дыхание. Сердце, судорожно стучавшее в груди, постепенно успокаивалось. Не болело вспоротое когтями плечо, и дышалось полной грудью, но Ева будто бы все еще ощущала горький запах дыма.

Рядом кто-то негромко кашлянул. Это привело ее в чувство.

Ева медленно села и почувствовала, как по спине прошелся холодок.

— Опять проклятый особняк? — с отчаянием в голосе спросила она у привалившегося к оконной раме плечом Кайдена. — Нас снова будут поглощать? Или в этом месте нас ждут только монстры?

Ева осеклась. Ей в голову пришла совершенно невероятная идея:

— Только не говори, что мы сейчас в том же самом особняке во времена, когда наместник вырезал его владельцев?

Кайден улыбнулся и покачал головой. Он не стал ничего объяснять, только поманил Еву к себе.

Они находились в чьей-то спальне на втором этаже. А за окном утопала в полуденном солнечном свете оживленная улица.

— Это не то место, — с облегчением выдохнула Ева. — Как думаешь, мы можем выйти?

Она уже представила, как сможет прогуляться по городу, попробовать местную еду, посмотреть на достопримечательности, быть может, узнать об этом мире что-то интересное. Из Кайдена получился никудышный рассказчик. Ева до сих пор слабо представляла, куда именно ее затащил Яхве. Как сильно этот мир отличается от Земли?

Пока единственным различием, которое она заметила, были острова в воздухе. И, пожалуй, старомодные наряды местных жителей.

— Надеюсь, нет, — задумчиво ответил Кайден.

Ева нахмурилась. Она не сразу поняла, почему нет. Потом вспомнила главное условие наказания — в конце все умрут.

А на улице там, внизу, было очень-очень много людей…

Ей больше не хотелось прогуляться по городу. На самом деле, она не отказалась бы вернуться в тот особняк, находившийся успокаивающе далеко от людей.

— Мы должны проверить, — сказал Кайден. Пока Ева приходила в себя, он пытался вспомнить о какой-нибудь трагедии, случившейся в центре города, но все, что приходило ему в голову, — несколько громких краж. В одной из них был убит верховный судья.

Ни один из этих случаев не подходил для наказания.

Ева разглядывала большую витрину кондитерской напротив дома и понимала, что не хочет ничего проверять. Потому что, если они смогут выйти из дома…

Как, черт возьми, мог бы вымереть целый город?

Но когда Кайден направился к двери, она последовала за ним.

Они вышли из светлой спальни, обставленной в нежно-голубых тонах, и попали в коридор с изумрудными обоями, украшенными рисунком из тонких веточек и аккуратных листиков, и темным паркетным полом.

После просторной светлой спальни коридор казался мрачным. Настенные светильники разгоняли полумрак, но уюта не создавали.

На первый этаж вела поворотная лестница с высокими деревянными перилами.

Кайден первым спустился вниз, остановился перед входной дверью, положил ладонь на ручку и замер на мгновение, глядя на Еву.

Она приблизилась, не удержавшись, царапнула ногтем позолоту узора и поторопила его:

— Ну же.

Дверь с тихим щелчком распахнулась.

Ева выругалась.

Солнце было в самом зените. Переступив порог, она прищурилась и, сложив ладонь козырьком, осмотрела улицу. Теплый ветер нежно касался лица.

Слева зазвенел дверной колокольчик, чуть впереди заплакал ребенок, утягиваемый вперед по улице родителями подальше от витрины со сладостями.

Где-то в толпе заразительно и звонко засмеялась девушка.

Это был мирный летний полдень…

И Еве, всего несколько минут назад выбравшейся из проклятого особняка, казалась дикой расслабленность этого места.

Сердце вновь ускорило ритм, на висках выступил пот, холодя кожу. Рубашка прилипла к спине. В этот теплый солнечный день на оживленной улице Ева чувствовала себя будто в западне.

— Просто дыши, — раздался над ухом спокойный голос Кайдена. — Скоро все закончится, тебе нужно немного потерпеть.

— Что происходит? — Ева отвернулась, сосредоточилась на верхней пуговице его жилета и старалась не отводить взгляд в сторону. Так было проще. — В прошлый раз такого не было.

— Крушение поезда не потрясло тебя так сильно. Особняк… с ним оказалось сложнее справиться.

Кайден коснулся ее плеча, слегка сжал пальцы, предприняв неловкую попытку поддержать Еву. Он понимал, что она сейчас чувствовала, сам переживал подобное. Когда невыносимое наказание заканчивалось и его переносило в другое, спокойное и на первый взгляд безопасное место, первое время все казалось ненастоящим. Не получалось поверить, что все закончилось.

— Если хочешь, можем вернуться в дом, — предложил он. — Подождем, пока ты не придешь в себя.

Она тряхнула головой.

— Все нормально. Дай мне минутку и пойдем. Надо же узнать, как мы будем умирать здесь, верно?

Ева не могла даже подумать, что Кайден не сможет понять, что именно ожидает их в этом наказании. С момента ее появления в этом мире он неплохо справлялся.

Сам Кайден не был в себе так уверен. Ему был известен лишь один случай полного уничтожения целого города, и он изо всех сил надеялся, что это не та катастрофа.

Чтобы успокоиться, Еве потребовалось чуть больше минуты. Она стояла с закрытыми глазами, дышала медленно и размеренно и ощущала тепло на правом плече, там, где ее касался Кайден. Он не убрал руку, и она была благодарна за это.

— Все, — сказала Ева, когда в ушах перестало шуметь и мысли прояснились. — Можем идти.

Она хотела пить и умыться, но готова была потерпеть. Сейчас было важнее узнать, куда они попали и как им предстоит умереть.

***

Город был небольшой. Самыми людными оказались три центральные улицы. Сразу за ними начинались тихие жилые кварталы с низкими домами. Самым высоким оказался большой четырехэтажный доходный дом, возвышавшийся над всеми постройками на целый этаж.

Кайден медленно ступал по улицам, разглядывал магазинчики и рестораны. Просторную площадку с фонтаном перед входом в парк. Придержал Еву на перекрестке, пропуская спешащий куда-то двухместный экипаж.

Он хмурился и мрачнел все больше.

Час спустя, когда выносливость Евы дала сбой и она попросила пощады, лицо Кайдена потемнело от тяжелых мыслей. Кажется, его надежды не оправдались.

Ему предстояло вновь пережить самую непоправимую ошибку, совершенную им за его долгую и бесполезную жизнь… но хуже всего — он должен будет рассказать все Еве.

У него не было времени, чтобы наладить с ней отношения, а после этого наказания, пожалуй, такой шанс больше не представится.

Ева возненавидит его…

— Слушай, а здесь нам тоже можно не платить? — спросила она, озабоченно разглядывая вывеску небольшого кафе, перед которым они остановились.

— Условия не изменились.

— Тогда пошли. — Она не глядя ухватилась за его руку, сжала два его пальца — указательный и средний — и потянула за собой. Жест, показавшийся Кайдену забавным. — Умираю от голода.

В светлой просторной кофейне с большими арочными окнами и мягкими стульями первым делом Ева узнала, где находится туалет, и долго умывалась холодной водой. Пока пальцы не утратили чувствительности, а кожа на руках и лице не покраснела.

Вода стекала по подбородку на рубашку, но Ева не обращала на это внимания. Она несколько секунд рассматривала свое отражение в круглом зеркале с рамой, похожей на лучи солнца.

Отражение было… страшным.

Из зеркала на Еву смотрела бледная уставшая девушка с погасшим взглядом.

Она не спала почти сутки, пережила дикий стресс и в прямом смысле слова умерла. А теперь чувствовала себя полностью опустошенной и не представляла, что с этим делать. Справляться со всеми этими наказаниями оказалось сложнее, чем Ева думала. Особенно когда поняла, что она в этом мире не способна повлиять ровным счетом ни на что.

Долгое время Ева была уверена, что во всех деталях изучила беспомощность — когда ты маленький ребенок или бесправный подросток, повлиять на что-то очень сложно, но даже тогда у нее была хотя бы иллюзия выбора… Сейчас же от Евы совсем ничего не зависело. Она даже не могла сбежать от проблем в той неповторимой манере, которую выбрала ее мать.

Ева не имела возможности распоряжаться своей жизнью, так с чего она решила, что сможет сберечь чужую?

— Если бы только этот чертов факел летел чуть выше, — пробормотала она, тяжело опершись руками о столешницу, в которую была вделана раковина. — Проклятье.

Ева понимала, что, даже если бы она смогла поджечь плод, это едва ли спасло бы Суло и девушек. Их судьба была предрешена, а жизни, вероятно, оборвались сразу же, как за Кайденом закрылась дверь кухни.

Она ничего не могла сделать…

На одно короткое мгновение она сдалась. Почувствовала себя побежденной.

И испугалась.

Ева не знала, почему ее мать сделала то, что сделала. Она долго размышляла над этим и в конце концов пришла к выводу, что мама просто сдалась. Утратила что-то ценное, позволявшее ей бороться. И умерла.

Ева не хотела быть похожей на отца, но и с матерью ничего общего иметь не желала. Они оба были слабыми и оба причинили ей слишком много боли. Не самый лучший пример для подражания.

— Черта с два они меня сломают, — решительно произнесла она, глядя в глаза своего отражения. Прозвучало достаточно убедительно.

Евы выпрямилась, расправила плечи и вернулась в общий зал.

Пока она боролась с собой в туалете, Кайден невидящим взглядом смотрел в меню, где названия блюд были прописаны тонкой изящной вязью. Он видел символы перед собой, но не понимал их смысла.

Самые страшные его опасения подтверждались. Кайден видел первые признаки скорой трагедии — на стендах объявлений можно было заметить листовки, призывающие при первых признаках недомоганий обращаться за помощью в храм Сенана — бога и покровителя этих земель.

Кайден понимал: ему придется признаться, что город этот поглотит страшная эпидемия, виновником которой стал он. Помня о том, как реагировала Ева, узнав, что из-за его легкомысленности погибла избранница брата, Кайден не мог себе даже представить, что случится, когда он расскажет ей правду.

— Ну что, выбрал что-нибудь? — спросила Ева сзади, склонившись над его плечом и заглядывая в меню. — Что тут самое вкусное?

Перед тем как оставить его одного, Ева мимолетно пробежалась глазами по названиям предложенных блюд и призналась, что совсем ничего не понимает… «В поезде все как-то проще было», — пожаловалась она и решила положиться на его вкус.

Кайден не задумываясь ткнул в первые попавшиеся блюда.

Ева села напротив.

Они молчали, пока официант не принес запотевший стеклянный кувшин с охлажденным чаем.

Кайден и не представлял, что Ева способна радоваться чему-то так громко и искренне. Особенно чему-то настолько обычному.

Ополовинив кувшин, Ева с блаженным вздохом растеклась по столу. Глядя на это, он не смог сдержать улыбки. После всего, что они пережили, даже понимая, что впереди их не ждет ничего хорошего, она все еще могла получать удовольствие от таких простых вещей. Его восхищала стойкость Евы. Кайден плохо помнил свои первые смерти, но не сомневался — он переживал их последствия не так достойно.

— Послушай, этот город и правда будет уничтожен? Не может быть так, что твой братец что-то напутал и отправил нас не туда?

— Боюсь, что нет.

Ева нахмурилась.

— А у вас есть ядерное оружие?

— Что?

— Ну я не знаю… чем у вас тут можно в один момент уничтожить целый город? — Она огляделась. — Из-за чего все они умрут?

Даже понимая, что все это уже случилось, Ева не могла думать об окружающих ее людях как о мертвецах. Они все еще были живы.

— Эпидемия.

Ева удивленно осмотрелась. По опыту прошлых смертей она знала, что погибают все, кто находился в месте трагедии… но это ведь целый город. Как все его жители могли умереть от эпидемии? Кто-то же должен был выжить. Покинуть город раньше, чем проблема стала нерешаемой.

Кайден видел, как недоверчиво она осматривается, и понимал, что ее так удивляет.

— Мы здесь недолго, ты не могла этого не заметить, — произнес он, кивая на соседний столик. Полностью сервированный, с остывающими блюдами. И абсолютно пустой. — Когда мы были в поезде, ты видела вокзал. Заметила что-нибудь странное в нем?

— Ну… — Ева неуверенно посмотрела на Кайдена. Ответ был очевидным, и от этого ей казалось, что есть в этом какой-то подвох. — Вокзал был совершенно пустым. Не было людей.

Кайден кивнул.

— Это место — мое наказание. Мы заперты здесь с уже умершими людьми. Тех, кто пережил эту эпидемию, в городе нет.

Ева еще раз посмотрела на стол рядом. Она потеряла Кайдена из вида всего на мгновение и не заметила, как за его спиной оказалась улыбающаяся девушка.

— Со временем ты увидишь более очевидные несоответствия, — произнес он и ругнулся, когда вокруг шеи обвились нежные руки.

— Приветик, — пропела незнакомка, прижавшись щекой к его щеке. — Как у вас дела?

Ева подскочила, уронив стул. Она уже свыклась с мыслью, что на них не обращают внимания, если они сами не желают его привлечь, и не была готова к тому, что случилось.

Кайден на появление незнакомки отреагировал сдержанно. Только нахмурился и спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Девушка картинно вздохнула, будто бы задетая его холодностью.

— Как я могла не прийти? Вы много шума наделали в последнем наказании. — Она тихо хохотнула. — Сэбел в ярости. Малышка чуть не уничтожила вязь сдерживающего заклинания. Основу твоего наказания, представляешь? Была бы чуть удачливее, вытащила бы тебя отсюда без разрешения брата.

Кайден задумчиво посмотрел на Еву.

— Правда?

Незнакомка тоже смотрела на Еву. Глаза ее едва заметно мерцали, напоминая ртутные капельки.

В детстве Ева случайно разбила градусник, тогда мама зашла в комнату на шум и быстро выгнала ее из квартиры, велев погулять несколько часов. Ее не ругали, но по лицу матери Ева поняла, что сделала что-то нехорошее, и больше никогда не прикасалась к градусникам. Но привлекательное сияние капелек ртути, раскатившихся по паркету, она так и не смогла забыть. Они выглядели такими… невероятными.

Как и сияющие глаза этой девушки.

— Мы все почувствовали опасность, — произнесла она, испытующе всматриваясь в Еву. Глаза ее были холодными и страшными, словно перед незнакомкой находился не человек, а сомнительный ресурс, в полезности которого она не была уверена. — Но пламя не коснулось плода.

Будто почувствовав что-то, Кайден негромко позвал:

— Маэви…

Девушка быстро заморгала, взгляд ее смягчился.

— Прости. Я должна была убедиться, что она не в сговоре с Яхве.

— И как?

— Не похоже, чтобы это было так.

— В сговоре? — осторожно спросила Ева. Убедившись, что все нормально… насколько это вообще возможно в этом мире, она подняла стул и заняла свое место.

— У меня были причины подозревать тебя, — чуть виновато произнесла Маэви. — Яхве недоволен положением дел на Небесных островах. Он не в восторге от того, что Сэбел стал верховным божеством. И если бы вдруг простая смертная сумела подавить волю брата и прервать наказание, его авторитет пошатнулся бы. Пусть это люди выбрали Сэбела Ясным Солнцем много веков назад, сейчас ситуация на Небесных островах изменилась. У многих богов появилась сильная поддержка, и особенно амбициозные готовы бросить вызов за право занять место главы. Они ждут лишь возможности, которую ты им почти предоставила.

Ева вынуждена была признать, что подозрения оказались вполне оправданными: раз уж Яхве занимался поставкой девушек для наказания, у него была возможность подкупить одну из них…

— Но я не вижу на тебе ни единого следа божественного вмешательства. — Маэви отпустила Кайдена и заняла свободный стул. Огляделась в поисках официанта. — Значит, ты совершала все те безумные действия по собственной воле.

— Так уж вышло, что я не избранная, — пожала плечами Ева. — Просто упрямая.

Маэви многозначительно улыбнулась. Ей пришлось лично успокаивать брата, разъяренного опасной выходной с поджогом особняка. Ева была близка к тому, чтобы разрушить божественные планы, но сейчас сидела напротив с таким невозмутимым видом и даже не представляла, насколько невероятными и непредсказуемыми были ее поступки.

— Но что такое «избранный»? Всего лишь человек, способный выполнить поставленную перед ним задачу. Мы тоже были избранными. Предсказанные дети… — с усмешкой произнесла она звание, что тяжелым грузом лежало на ее плечах всю человеческую жизнь. — Нас было несколько тысяч. Только до конца войны не дожило и сотни.

Ева молчала. Ей нечего было на это ответить.

— Ты для этого пришла? Предаться воспоминаниям? — раздраженно спросил Кайден. Он был в числе тех, кто до конца войны не дожил, и напоминание об этом каждый раз портило ему настроение.

— Вот еще, — фыркнула Маэви. — Просто хотела посмотреть на твою спутницу, умудрившуюся так разозлить брата. Помнится, раньше такое удавалось только тебе…

— Ты ее увидела. Тогда, быть может, уже покинешь нас?

Вопрос Кайдена сильно удивил его сестру.

— С чего бы? Неужели ты не рад меня видеть? Или все дело в этом месте? Проснулась совесть?

— А что это за место? — жадно спросила Ева. Она только сейчас осознала, что Маэви тоже может знать, куда их забросило. — Что здесь произойдет?

— Он тебе не сказал?

— Сказал, что будет эпидемия. Но из-за чего она случится? И что это за болезнь? И мы умрем из-за болезни? Или из-за того, что город уничтожат?

— Уничтожат город? — недоверчиво переспросила Маэви. — Девочка, ты о чем?

— Я в боевиках такое видела. Город уничтожали, чтобы помешать распространению вируса, — призналась Ева. Раньше она считала это всего лишь каким-нибудь жестоким художественным приемом, чтобы вывести зрителя на эмоции. Придумкой режиссеров ради нагнетания атмосферы. Но после того, как попала в новый мир и уже столько раз умирала, Ева готова была поверить во что угодно.

Проклятые особняки и жутких монстров раньше она тоже видела только в фильмах…

— Об этом можешь не беспокоиться. Горожане уничтожат себя сами, — с улыбкой пообещала Маэви.

Но Ева вместо облегчения почувствовала укол тревоги — ее слова не обещали легкой и быстрой смерти.

Подошел официант с заставленным тарелками подносом, и Маэви ненадолго забыла о Еве. Она делала заказ. Любой, кто увидел бы ее в это мгновение, подумал бы, что она голодала последние несколько лет и наконец получила возможность нормально поесть.

Когда официант ушел, обескураженный новым заказом, Ева неуверенно спросила:

— Неужели богам тоже нужно есть? — Поймав удивленный взгляд, она объяснила: — В смысле, Кайдена лишили сил, и это объясняет, почему он вынужден есть обычную пищу. Но вы же типа… богиня.

— Вынужден? — Маэви тихо рассмеялась. Мелодично и нежно. — Да, я не нуждаюсь в пище, но мне необязательно от нее отказываться. Неужели ты ешь только для того, чтобы не умереть?

Ева опустила глаза и вонзила вилку в кусочек мяса. Брызнул соус.

Маэви правильно поняла ее молчание.

— Серьезно? Еда действительно не доставляет тебе никакого удовольствия?

— Если бы вам приходилось есть то, что ела я, не спрашивали бы, — проворчала Ева. Слипшиеся и холодные вчерашние макароны в столовой были не самым худшим, что ей приходилось есть. Когда у тебя нет денег, вкус —последнее, что будет тебя волновать.

Ева до сих помнила суп, сваренный соседкой. Это случилось через несколько месяцев после смерти матери. Женщина хотела помочь, и Ева была рада пустить ее на кухню. Но отец, пришедший в тот день раньше обычного… будто что-то почувствовав, все испортил.

Суп был почти готов, когда он ворвался на кухню, накричал на соседку, ударил ее и выволок на лестничную площадку, пригрозив убить, если она еще хоть раз переступит порог его квартиры.

Выливать содержимое кастрюли он не стал, только перевернул в него пепельницу.

Еве тогда тоже досталось, но она была счастлива, ведь у нее была целая кастрюля съедобного супа, из которого всего-то нужно было вытащить окурки. С того дня отведать вкусной домашней еды ей больше не приходилось.

Маэви тяжело вздохнула и вновь подозвала к их столику официанта.

— Это необходимо исправлять, дорогая. Не переживай, я все сделаю.

Ева посмотрела на Кайдена. Слова его сестры были больше всего похожи на угрозу.

— Маэви, тебе не пора возвращаться на острова? — спросил он с намеком.

И был проигнорирован.

— Послушайте, я всегда знала, что еда может быть вкусной, ладно? Не нужно ничего исправлять, пожалуйста, — попросила Ева, но и ее слова не были услышаны.

Лишь отпустив еще более ошеломленного официанта, Маэви обвела сияющим взглядом сидящих за столом.

— Что? Я Луна этого мира, мое покровительство бесценно.

— Сестренка, осмелюсь заметить, Ева ничего у тебя не просила.

— Неужели она отвергнет мои добрые намерения? — Маэви выразительно посмотрела на Еву, и та посчитала лучшим выходом промолчать.

— Скажи сейчас, — посоветовал Кайден. — Маэви не злая, но потом отказаться от ее помощи будет сложнее.

В его словах был какой-то двойной смысл, уловить который Ева не смогла. В отличие от Маэви, которая очень быстро растеряла все свое дружелюбие.

Она нахмурилась.

— Ты все никак не можешь об этом забыть? Я хотела как лучше!

— Ты выдернула меня из цикла перерождения. Вынудила стать богом — и посмотри-ка, где я теперь?

— А ты умер! — Маэви вскочила. Глаза ее потемнели, сравнявшись цветом с грозовым небом. В них будто бы можно было увидеть всполохи молний. — Умер у меня на руках! Бросил одну с полубезумным братом!

— Он справился.

— Сэбелу потребовалось больше полугода, чтобы прийти в себя. Как думаешь, кто все это время следил за всем? — Голос ее стал тихим. — Ты оставил нас в самые сложные времена.

— Я уже просил за это прощения, — раздраженно напомнил Кайден. Он любил Маэви, но не мог долго находиться рядом. Каждый их разговор заканчивался ссорой по одному и тому же поводу. Сестра не могла отпустить прошлое, ей всегда казалось, если бы в тот день умерла она, а не Кайден, им удалось бы избежать многих жертв.

Появление официанта заставило их замолчать. Маэви села на место.

— Просто забудь об этом наконец, — попросил Кайден негромко. — Сколько ты будешь напоминать мне о случившемся? Вечность?

— Не так уж часто мы и видимся, — огрызнулась Маэви. — После возвращения ты больше времени провел в забвении, чем со мной.

Ева чувствовала себя неловко. Меньше всего ей сейчас хотелось быть свидетелем семейных разборок между божествами.

Она кашлянула, прочищая горло, и опешила, не ожидая, что и Маэви, и Кайден слаженно переведут на нее взгляд. Слишком жутко это выглядело. Маэви не была похожа на брата. Круглое личико, большие глаза, блестящие волосы, в свете осветительных ламп сияющие, как золото… но выражение лица, жесты, то, как они смотрели, — даже сторонний наблюдатель безошибочно угадал бы в них родственников.

— Простите. Не обращайте на меня внимания. Продолжайте, — попросила Ева. Но ее незапланированное вмешательство сбило настрой Маэви. Ей больше не хотелось выяснять отношения.

— Считаешь меня странной? — спросила она у Евы. — Из-за того, что я столько лет не могу забыть о прошлом?

— А сколько лет? — спросила Ева, отчаянно стараясь перевести тему. Советчик по семейным делам из нее был никудышный. Она не знала, какой должна быть хорошая семья, и уж точно не могла оценивать чужие отношения. Им стоило бы обратиться не к ней, а к специалисту, но Ева сильно сомневалась, что такие в этом мире есть.

Маэви повернулась к Кайдену, словно прося подсказки.

— Не смотри на меня, как ты и сказала, большую часть времени я проспал.

Не получив помощи, она поджала губы и принялась считать сама. Вслух.

— Мне приходилось уже трижды успокаивать Хвасан, а это значит, прошло не меньше четырех сотен лет. Быть может, уже почти пять… — Она нахмурилась. — Скоро снова придется с ним разбираться.

Поймав непонимающий взгляд Евы, Кайден пояснил:

— На ее землях есть действующий вулкан. По преданиям просыпается он каждые сто лет, но это не совсем так.

— Например, в прошлый раз он проспал всего восемьдесят три года, — кивнула Маэви. — Пробудился сразу после мора. Я едва успела справиться с одной напастью, как появилась другая…

Она тяжело вздохнула и с силой прошлась ножом по тарелке, рождая невыносимый скрежет.

— Почему, если был обильный урожай или хорошая погода, благодарности возносят Илиш, но стоит случиться какой-то беде, взывают ко мне?

— Илиш — богиня земледелия, — терпеливо напомнил Кайден. — И работы у нее намного больше, чем у других. Уверена, что стоит ей завидовать?

Смущенная, Маэви отвернулась от него. Она понимала, насколько была несправедлива в своих словах. Илиш не имела своих собственных земель, как и постоянных верующих, зато ответственности у нее было с избытком. Весь урожай мира зависел от Илиш. Если поля были щедры, люди возносили ей благодарности, но случись какая-то неприятность — и те, кто еще вчера был так добр к ней, осыпали Илиш бранью и проклятиями.

Никто не хотел бы оказаться на ее месте. Довольно часто Маэви благодарила Небеса за то, что те не наделили ее качествами, подходящими для богини земледелия.

***

Покидая кафе, Ева не могла перестать беспокоиться. Ей казалось, что вот-вот официант догонит их и заставит заплатить за все те блюда, что они заказали. Даже за те, к которым не притронулись. Маэви переоценила свои способности и не смогла осилить даже трети из того, что планировала съесть.

Их не окликнули, не остановили. Никто даже не обернулся им вслед.

На улице, в толпе беззаботных людей, еще не знавших, что за страшная участь их ждет, Маэви подхватила Еву под руку и ускорила шаг. Кайден не стал их догонять. Он хорошо знал свою сестру, потому отстал и шел на несколько шагов позади.

Маэви склонилась к Еве, вогнав ту в ступор. Находиться так близко к богам ей еще не доводилось. Кайдена воспринимать как бога у нее не получалось — в сложившейся ситуации он был так же беспомощен, как и она.

— Послушай, девочка, — Маэви накрыла ладонью пальцы Евы, вцепившиеся в рукав платья на сгибе ее локтя, — я догадываюсь, какое впечатление должна была на тебя произвести. Мое поведение шокировало тебя, но позволь этой громкой, легкомысленной и неглубокой, как парковый пруд, женщине просить тебя об одолжении…

— Д-да-а-а? — не очень уверенно и скорее вопросительно протянула Ева. Маэви действительно показалась ей слишком юной для богини, прожившей на земле больше четырех сотен лет. Но именно это ей очень понравилось. Маэви не была похожа на ее учительницу математики, вечно недовольную и успевшую устать от жизни в свои шестьдесят четыре года.

— Помоги ему.

— Что? — Ева обернулась на шагавшего чуть позади Кайдена. Он смотрел по сторонам и казался совершенно незаинтересованным их разговором. — В смысле — ему?

Маэви кивнула.

— Брат бывает просто невыносим и может казаться истинным злом, но на самом деле он неплохой. Просто… думаю, это все моя вина. Он изменился после того, как я вернула его. У него появились всякие сумасшедшие теории. Я мало знаю, но мне кажется, многое из того, что он совершил, было сделано из-за этих теорий. Поэтому прошу тебя: не спеши с суждениями и попытайся его понять. Кайден находится в этом наказании слишком долго, я боюсь за него.

— То есть вы просите меня сделать так, чтобы он понял ценность чужой жизни? Но как я это сделаю?

— От тебя не требуется никаких особых усилий, — с мягкой улыбкой произнесла Маэви. — Просто веди себя так, как и раньше. Будь рядом с ним. На его стороне. Брат все сделает сам.

— Нас ждет что-то плохое, так? — осторожно спросила Ева. Слова богини больше всего походили на просьбу не бросать Кайдена. Но зачем бы Еве его бросать? Единственный ответ, который она смогла найти, ничего хорошего не обещал: Кайден совершил нечто настолько ужасное, что Ева могла бы ему не простить.

Маэви заторопилась, оставив вопрос без ответа.

— Мне уже пора возвращаться, — произнесла она громко, обернувшись к Кайдену. Еве же она шепнула: — Зайди в храм Небес.

— Зачем?

— Я не могу видеть будущее, но способна видеть нити пути. И твоя нить ведет в Небесный храм на соседней улице. Я не знаю, что тебя там ждет, но это должно помочь.

— С чем помочь? — беспомощно спросила Ева. Но получила лишь сочувственную улыбку и мягкое:

— Это мне неведомо.

Маэви исчезла так же, как и Яхве. За одним лишь исключением: свет, окутавший ее тонкую фигуру, был холодным и серебристым.

— Вечно она так, — проворчал Кайден, приблизившись к Еве. — Что она тебе сказала?

— Ничего.

Он фыркнул.

— Поэтому у тебя такое лицо, будто собираешься в яму к ядовитым змеям прыгнуть?

— И ничего я… — Ева замолчала, не договорив. Она понимала, что оправдываться смысла нет. — Неважно. Мне нужно в храм.

Развернувшись к началу улицы, где среди людского потока уже можно было различить просторную площадь, заменявшую перекресток, Ева хотела было идти, но Кайден придержал ее за локоть.

— Какой еще храм? Он в другой стороне.

Кайден указал в другой конец улицы, где в самом центре города должен был стоять большой и богатый храм Сенана.

Но Ева покачала головой.

— В Небесный храм.

— Моя сестра велела тебе?

Она кивнула.

— Срочно?

— Не думаю.

— Значит, — Кайден крепче сжал ее локоть, — сначала ты отдохнешь.

— Может, сначала в храм? — предложила Ева и смутилась под взглядом Кайдена. Она и сама понимала, что ей нужно отдохнуть, изматывать себя в их ситуации было неразумно. Но слова Маэви не давали Еве покоя. Что за нить ведет ее в храм? Что она там найдет? Как это поможет завершить наказание?

Кайден покачал головой.

— Отдых. Если бы Маэви чаще общалась с простыми смертными, она бы заметила, насколько ты истощена.

— А ты, значит, заметил? — посмеиваясь, спросила Ева.

— У меня было время набраться опыта, — невозмутимо ответил он.

Эти слова заставили Еву вспомнить, что она уже шестая и до нее уже погибло здесь окончательно и бесповоротно пять девушек. Но сил на то, чтобы злиться, у нее уже не было. После стольких смертей Ева переставала воспринимать это как что-то необратимое.

Чтобы не думать об этом, она спросила:

— И где мы можем отдохнуть?

Кайден насмешливо приподнял бровь.

— Снимем номер в лучшем отеле города.

— Ты хотел сказать «номера»?

— Нет.

Он повел ее по улице, поддерживая под локоть. Ева, стоило напомнить ей о ее усталости, будто утратила последние силы и едва переставляла ноги.

ГЛАВА 10. ОБРЕЧЕННЫЙ ГОРОД

Отель, куда Еву привел Кайден, оказался большим трехэтажным зданием с открытым балконом на втором этаже. Выйти на него можно было через дверь в конце коридора.

Но их заселили на третий этаж, в просторные апартаменты. Общая гостиная, отделанная в коричневых и золотых цветах, напоминала Еве плитку шоколада в шуршащей фольге.

Из гостиной вело две двери в две разные спальни. Окна одной выходили на главную улицу, другой — во внутренний сад отеля, где в тени деревьев журчал маленький фонтан из камня.

Ева выбрала первую спальню, она хотела бы раньше многих узнать, если на улице случится какая-то неприятность.

— Как только отдохнешь, мы посетим Небесный храм, — пообещал Кайден, перед тем как скрыться в своей спальне.

Ева собиралась только вздремнуть, чтобы немного восстановиться, и сразу же отправиться в храм. Ей необходимо было найти то, о чем говорила Маэви.

Но когда она проснулась, за окном был поздний вечер.

Ева распахнула створки окна, впуская в спальню свежий воздух.

На темном небе ярко сияли большие звезды. Луна висела низко и казалась просто огромной.

Невдалеке сверкали огнями Небесные острова. Днем разглядеть их не вышло, небо от ее глаз скрывали здания, а позже, когда они заселились, Ева так внимательно осматривала улицы, что даже не подумала поднять глаза. Хотя там было на что посмотреть.

На этот раз острова оказались куда ближе, чем когда она видела их из окна поезда.

— Утром хорошенько их рассмотрю, — пробормотала она себе под нос. Ева нечасто разговаривала сама с собой, у нее не было такой привычки, но порой, когда ей становилось беспокойно или одиноко, звук голоса, даже своего, успокаивал.

Сейчас Еве было очень беспокойно. Разум прояснился, и она наконец могла обдумать все, что наговорила Маэви. И если семейные проблемы богов Еву интересовали мало, то одно ее сильно озадачило: Маэви считала, что Кайдену должно быть стыдно за то, что здесь произошло? Но почему?

Когда она вышла в гостиную, Кайден уже сидел в кресле и читал газету. Рядом с ним на круглом столике стоял поднос с кофейником и чашкой. Бок маленького металлического молочника поблескивал отсветами настольного светильника.

Кайден поднял на нее глаза.

— Выспалась?

Ева пожала плечами. Она хотела его видеть, чтобы спросить, что имела в виду Маэви, но, увидев, растерялась.

— А…

Сформулировать вопрос так, чтобы он не выглядел как обвинение, у нее не получалось. А вновь ссориться с Кайденом Еве не хотелось. Ей казалось, что отношения их налаживались — он помог в особняке и после вел себя достаточно дружелюбно. Не хмурился, не язвил, спокойно отвечал на ее вопросы. Даже сумел проявить заботу…

Еве не хотелось испортить все одним неосторожным вопросом.

Кайден, не дождавшись ответа, решил, что молчание тоже ответ, и поднялся из кресла, уронив сложенную газету на столик.

— Тогда пойдем поужинаем. Я безумно голоден.

***

Он уверенно вел Еву по затихающим улицам — на смену дневной оживленности пришла расслабленность. Не слышно было смеха и громких голосов, только звон посуды из открытых окон ресторанчиков и кафе да размеренный, даже убаюкивающий, гул негромких разговоров.

Теплый медовый свет фонарей освещал улицу, придавая ей сказочный вид. Впервые этот мир казался Еве уютным. Расслабленная атмосфера ненадолго заставила ее забыть о печальной участи этого города. Но долго приятное забытье не продлилось.

Кайден сбился с шага и выругался. Ева, немного отстававшая от него, была поглощена своими ощущениями и врезалась в его плечо, не успев среагировать.

— Это правда должно происходить? — пробормотал он, не заметив налетевшей на него Евы.

— Что? — непонимающе спросила она, выглянула из-за его руки и на мгновение лишилась дара речи. На другой стороне улицы, всего в паре шагов от них, стоял мужчина и с сосредоточенным видом прислушивался к словам стоявшего перед ним щуплого и низкого человека. Со спины нельзя было понять, женщина это или подросток. Темные волосы, давно не знавшие расчески, были небрежно острижены до плеч, просторная рубаха из небеленого льна свободно висела на хрупких плечах, скрадывая фигуру.

Мужчина же, привлекший внимание Кайдена, был странно похож на кого-то…

— Да ладно, — недоверчиво пробормотала Ева. Ткнув Кайдена в бок, она требовательно спросила: — Это ведь ты, да? Ты же?

Она не сразу поверила своим глазам. Мужчина был похож на него, но также очень не похож. Вместо короткой прически по плечам того, второго Кайдена рассыпались длинные медно-рыжие волосы, собранные у висков в косы со вплетенными в пряди красными прозрачными бусинами.

— Я, — неохотно подтвердил Кайден.

— И что на тебе за халат?

Он раздраженно цыкнул.

— Это традиционный наряд. В те времена на Небесных островах строго следили за соблюдением правил. От спускавшегося на землю божества требовалось, чтобы оно неукоснительно придерживалось всех ритуалов.

Ева с сомнением посмотрела на Кайдена.

— И ты придерживался? — Не дав ему ответить, она задала еще один вопрос: — Но что более важно, почему у того тебя глаза светятся?

Глаза Кайдена, облаченного в черное с золотой отделкой традиционное платье, полностью соответствовавшее его статусу, действительно светились. Они тлели как угольки, в то время как у Кайдена, стоявшего рядом с Евой, глаза были непроглядно темными и будто потухшими.

— Мои силы запечатали, — напомнил он. — Сейчас я почти простой смертный. Ты видела у обычных людей такие глаза?

— Ладно, предположим, — униматься Ева не планировала. У нее еще были важные вопросы, и она собиралась во что бы то ни стало их задать. — Но разве ты не говорил, что в городе остались только те, кто не выжил? Но ты-то живой…

Она осеклась, услышав тихий смешок Кайдена. Лицо его светилось от восторга.

— А это, Ева, парадокс, созданный моим братом. Я выжил тогда, но сейчас мне предстоит погибнуть, то есть совершить два противоречащих друг другу действия.

Это наказание Сэбел создал для Кайдена, оно было придумано специально для него и ни на ком не испытывалось.

Раньше Кайден и подумать не мог, что его безупречный брат может допустить какую-то катастрофическую ошибку. Но Ева, благодаря своему упрямству, смогла найти одну брешь в этом наказании, и сейчас они вместе наблюдали вторую.

— Ева, — не отводя взгляда от себя из прошлого, Кайден схватил ее за плечо. Крепко сжал, — что бы ты ни задумала, насколько бы безумная идея ни пришла в твою светлую головку, действуй. Я поддержу тебя во всем.

— И как это понимать? — опасливо спросила Ева. Подрагивающий голос Кайдена, полный восторга и предвкушения, заставил ее всерьез забеспокоиться.

— Думаю, — он посмотрел на Еву, и ей показалось, что она заметила слабые огненные всполохи в его глазах, — мы сможем вырваться из наказания. Если ты продолжишь делать… то, что делала.

— Да без проблем. — Кайден все еще сжимал ее плечо, и Ева ухватилась за его запястье, чтобы он не попытался сбежать, услышав вопрос. — А мне, случайно, не нужно знать, что ты здесь делал?

И воцарилась тишина. Взгляд Кайдена потух, на смену восторгу пришло замешательство. Несколько мгновений он боролся с собой: рассказывать правду было опасно — Ева так разозлилась на него из-за смерти нескольких девушек… Сложно было представить, как она разъярится, узнав, что из-за него был уничтожен целый город. Но и не рассказать Кайден не мог. Если он желал выбраться, ему следовало быть с Евой честным.

Но как же ему не хотелось, чтобы она вновь на него кричала…

— Я расскажу, — наконец решился он, — лишь прошу проявить понимание. И снисхождение.

— Мне уже все это не нравится, — призналась Ева, но пообещала.

— Ты должна знать: все, что я совершил, делалось из благих намерений…

***

Он не помнил времени, что провел бесплотным духом, но, когда Маэви вернула его, Кайдену казалось, из-за этого вмешательства он лишился чего-то очень важного. Будто бы его ждала спокойная тихая жизнь, о которой Кайден так мечтал, но которую уничтожили в тот самый миг, когда он почти к ней прикоснулся.

Вместе с этим чувством появилась и странная уверенность, будто над всеми Небесными островами кто-то есть. Ощущение, словно как бы высоко ни забрался любой из новых богов, нечто незримое и могущественное всегда будет выше.

Маэви, с которой он решился поделиться своими подозрениями, не восприняла слова брата всерьез. Она посчитала, что виной всему долгое пребывание в мире духов и насильное возвращение на землю. Она не высмеивала его теории, но не верила ни одной.

И в какой-то момент Кайден перестал делиться с ней своими мыслями, хотя они никуда не делись. В конце концов неясные ощущения обрели форму. Кайден нашел ответ, который так долго искал.

Небеса не были низвергнуты на землю. Все эти предсказанные дети, как бы сильны они ни были, не имели возможности уничтожить то, что не имело физической оболочки. Разгромленная армия Небесных монстров больше походила на фикцию, чем на реальную силу.

Словно с ними кто-то игрался.

Кто-то древний и всесильный, но с отвратительным чувством юмора.

Кайден множество раз задавался вопросами: откуда появились все те люди со своими пророчествами? Кто дал предсказанным детям силу? Почему Небеса приняли правила игры и создали свою чудовищную армию, вместо того чтобы наказать людей сокрушительным стихийным бедствием?

Только пережившие изнурительную засуху люди просто не смогли бы справиться с новым природным гневом. Они сдались бы и сами, своими руками, принесли предсказанных детей на алтари Небесных храмов.

И каждый раз единственно верным ответом, по мнению Кайдена, было неутешительное: «Так пожелали Небеса».

Самым невыносимым в его положении было то, что Кайден ни с кем не мог поделиться своими мыслями. Даже родная сестра, всегда встававшая на его сторону, что бы ни случилось, отказывалась видеть в его словах здравый смысл… Что же говорить о других?

В какой-то момент, почти обезумев от надобности держать все в себе, Кайден решил, что нашел выход из сложившейся ситуации. Все, что ему требовалось, — это чтобы Небеса дали о себе знать. И он решил провести эксперимент: в городе, где еще сохранился относительно нетронутый Небесный храм, даровать людям божественную силу. Это оказалось не таким уж сложным делом. Пары капель его крови на флакон магического активатора было достаточно, чтобы пробудить в человеке невиданную мощь.

Затея была безумной, позже Кайден и сам понял это. Если бы все получилось, а Небеса не вмешались, чтобы усмирить созданную Кайденом катастрофу, люди, сравнявшись силой с богами, могли пожелать занять Небесные острова. Кайден мог развязать новую войну. Но непоправимое не произошло, горожане уничтожили себя сами раньше, чем смогли усвоить божественный дар.

***

— Я понимаю, как это звучит. Но тогда я очень плохо представлял себе последствия. Я просто хотел подтвердить свои подозрения, — негромко закончил свой рассказ Кайден.

— Зачем?

Ева не набросилась на него с кулаками, узнав, что по его вине был уничтожен город. Она была тиха и задумчива.

— У меня нет ответа на этот вопрос. Но сама мысль о том, что Небеса играли с нами, была мне невыносима.

— А сейчас что?

— Думаю, сейчас я могу понять, для чего все было сделано. Если бы я был древней силой, в какой-то момент и я захотел бы уйти на покой. Ничто не может длиться вечно, когда-нибудь кто-то другой займет мое место. Возможно, я сам подготовлю себе преемника. — Кайден вздохнул. — Я лишь не могу понять, для чего была эта война? Столько смертей и потерь. Если бы только пророчество было другим…

Ева промолчала. Она не знала ответа на этот вопрос.

Они шли, пока он говорил, и забрели в тихие жилые кварталы, где фонари горели через раз и уж точно не было никаких ресторанов или хотя бы дешевых закусочных. Тот, другой Кайден остался далеко позади. Он не обратил на них внимания, даже когда они прошли совсем рядом, продолжая что-то обсуждать со щуплым человеком. Ева хотела подойти и заговорить, но боялась. На такое безумство она еще не была готова, но не сомневалась, что рано или поздно наберется сил и проверит, что случится, если она заговорит с божественной версией Кайдена. Ева была уверена, что они еще встретятся, хотя и не знала, на чем держится эта уверенность.

— Но как вышло, что твоя кровь их всех убила?

— Это была не кровь. Все дело в том, Ева, что божественный дар не так-то просто передать. Я нашел лучших алхимиков, но даже они не смогли создать формулу, благодаря которой нечеловеческая сила могла бы прижиться в любом смертном теле. Хотя, поверь, пытались. Эликсир усваивался в критически малом количестве людей. На весь город их набралось бы не больше трех сотен. Но пробуждение проходило болезненно и долго… Главной моей ошибкой был город. Местные жители не верили врачам или целителям, они даже насморк ходили лечить в храм Сенана. Полагаясь лишь на божественное благословение.

Человеческие тела, не способные справиться с насильно вложенным в них даром, испытывали сильные мучения, их терзали жар и непрекращающаяся жажда, но хуже всего были язвы. Болезненные и жуткие на вид.

Люди в ужасе бежали в храм за благословением Сенана, моля его спасти их от этой неизвестной, но страшной болезни. И бог помогал. Кайден выбрал не просто неудачный город, он выбрал неудачного бога — Сенан слушал своих верующих и всячески старался их поддержать.

Все могло бы закончиться без жертв, благословение Сенана просто лишило бы силы божественную кровь… окажись на месте Кайдена какой угодно другой бог. Но именно его сила всегда была нестабильной.

Считалось, что все из-за его пребывания в загробном мире.

Вернувшись в свое тело, он все же смог получить божественную силу, но оказалась она с изъяном. Из-за чего было невозможно предугадать последствия от благословения Сенаном человека, уже имевшего в своем теле частичку дара Кайдена…

А последствия оказались просто ужасающими.

— Суть моей силы — разрушение, Сенана — созидание. Когда отмеченные мною люди входили в храм, вместо исцеления они получали проклятие. Симптомы пропадали, но вместе с этим из тел уходила и жизнь. Они больше не были живыми, но не могли и умереть, поддерживаемые силой своего бога.

— Да ладно. — Ева остановилась и схватила Кайдена за локоть, вынуждая его обернуться. — Живые мертвецы? Ты создал настоящих зомби? Устроил локальный зомбиапокалипсис?

Кайден недоверчиво смотрел на Еву.

— Ты… не злишься?

— Я в шоке, — призналась она. — Из-за тебя меня сожрут зомби. Вот же черт…

Ева не знала, что ей сказать или сделать, она могла понять Кайдена, в свое время и ей приходилось делать неверный выбор и часто ошибаться, вот только не самые правильные решения портили только ее жизнь. Неверные решения Кайдена портили жизни других… да что там портили — уничтожали!

— Слушай, могу я тебя кое о чем попросить?

Кайден нахмурился, но кивнул, он ожидал чего угодно, но не несчастного:

— Ты если в следующий раз задумаешь чудить, для начала со мной посоветуйся, ладно? Я, если что, выпишу тебе целительных люлей и верну на верный путь. Договорились?

— Посоветоваться с тобой? — недоверчиво переспросил он.

— Ну да. Я, конечно, плохо знаю ваш мир, зато всегда хорошо умела отговаривать людей делать глупости… — Вспомнив о том, что ее удары для Кайдена не страшнее комариных укусов, Ева немного приуныла. В прошлой жизни наставлять людей на верный путь ей приходилось только кулаками, она плохо понимала, как это стоит делать словами, но отступать не собиралась. В жизни Евы никогда не было порядка, и планы она старалась не строить, предпочитая импровизировать. И не сомневалась, что по ходу дела что-нибудь придумает, какой бы запутанной ни казалась ситуация. Ева предпочитала в себя верить, потому что больше было некому. — Обещаю, что постараюсь не обесценивать твои идеи. Или проблемы. Или мысли. Ну… с чем ты там ко мне придешь. Ты, главное, приходи.

Кайден тихо рассмеялся. Его развеселила неловкость Евы, с которой она произносила свою сумбурную речь, и в то же время тронула. Возможно, будь рядом с ним кто-то, кому он смог бы рассказать все, о чем думает, многих бед удалось бы избежать…

Эта мысль была соблазнительной, так он мог бы переложить ответственность на остальных, всех тех, кто не хотел его слушать. Но правда была в том, что это Кайден не желал говорить. Он не искал кого-то, кто мог бы его понять, решив, что это просто невозможно.

Разве мог Кайден надеяться, что ему кто-то может поверить, если порой он и сам в себе сомневался?

— Хорошо, — сказал он, накрыв пальцы Евы ладонью. Она так и не убрала руку, продолжая удерживать его за локоть. — Спасибо.

— А теперь пойдем назад. — Она отстранилась, высвобождая пальцы. Прикосновение Кайдена было слишком нежным, из-за чего Ева теперь чувствовала себя неловко. — Может, еще успеем найти не закрывшееся кафе. Если уж придется иметь дело с зомби, неплохо было бы подкрепиться и набраться сил.

Развернувшись на пятках, она первой пошла по дороге, возвращаясь на уютные центральные улицы. Озадаченный Кайден шел следом, он не понимал, почему после столь непростого разговора у него было такое хорошее настроение.

ГЛАВА 11. НЕБЕСНЫЙ ХРАМ

Ева проснулась на рассвете. Солнечный свет проникал в спальню сквозь неплотно задернутые шторы, нешироким косым лучом ложась на постель, он пригревал голый бок.

Зарывшись лицом в подушку, Ева полежала еще несколько минут, мысленно строя планы на день.

Первым делом стоило посетить заброшенный Небесный храм. Она не представляла, что полезного сможет в нем найти, но хотела верить, что Маэви не обманула и где-то там, среди руин, Еву ждало что-то очень важное.

Вторым по важности шло посещение какого-нибудь местного рынка. Кайден не мог с точностью сказать, как скоро их настигнет смерть, поэтому стоило бы обзавестись какими-то полезными вещами. Хотя бы ночнушкой.

Спать в нижнем белье Еве было неудобно. Если случится какая-то непредвиденная ситуация — а по закону подлости она обязана была случиться — и Еве придется спасаться прямо посреди ночи из кровати, меньше всего ей хотелось бы делать это в одних панталонах.

Выбравшись из кровати, Ева неторопливо собралась — впервые за долгие и трудные дни в этом мире ей удалось отыскать горячую воду и настоящую, удобную ванну.

Отражение в запотевшем ванном зеркале все еще слегка пугало своей бледностью, но хороший ужин и крепкий сон определенно пошли ей на пользу.

В общую гостиную Ева выпорхнула, благоухая цветочным ароматом местного мыла, с еще влажными волосами.

Кресло, в котором Кайден сидел вечером, пустовало, на столике рядом стоял остывший кофе и валялась недочитанная газета.

Ева решила подождать его. Взяла газету и, забравшись с ногами на диван, углубилась в чтение.

Политические новости ее интересовали мало, Ева не знала половины названий, приведенных в статьях, о значении второй половины могла лишь смутно догадываться.

Единственное, что она отлично поняла: в городе появилась какая-то страшная болезнь, но благословение в храме помогает с ней справиться. Это значило, что эпидемия только начала свое распространение. Первых зомби еще не было, либо их было слишком мало, и были они уничтожены раньше, чем случилась какая-то беда. И никто еще не связал недавно появившуюся болезнь с восстанием некоторых мертвецов.

— Мы в самом начале, да? — безрадостно пробормотала Ева, перелистнув страницу. Она не была врачом и мало что знала о распространении вирусов, но понимала, что процесс это не быстрый. А значит, им предстояло долгие недели, а то и месяцы жить в этом городе и следить за тем, как он вымирает.

На следующей странице на нечеткой черно-белой фотографии, занимавшей верхнюю четверть всего разворота, красовался большой храм, на фоне которого застыла хрупкая фигура. Заголовок гласил: «Новая жрица найдена».

В статье было написано, что дар пробудился в шестнадцатилетней дочери местного кожевника. Ева плохо понимала, кто такие жрицы в этом мире и связаны ли они с храмами, или фотографию выбрали просто потому, что она выглядит впечатляюще.

Об этом можно было бы спросить у Кайдена, но он не появлялся.

Устав ждать, Ева поднялась. Она понимала, что вторжение в его комнату может разозлить Кайдена, но успокаивала себя тем, что он умудрился не просто вторгнуться в ее жизнь, но и сломать ее.

Дверь в спальню не была заперта. Шторы не были до конца закрыты, благодаря чему можно было разглядеть застеленную постель.

Солнце не доставало до окон внутреннего дворика, но света хватало…

В первое мгновение Ева решила, что Кайден уже куда-то ушел. Потом увидела его в кресле. Сложив руки на груди и вытянув ноги, он дремал.

Стоило Еве негромко его позвать, Кайден открыл глаза.

— Что?

— Ты в кровати вообще не спишь, что ли? — спросила она. Только сейчас осознав, что единственный раз видела его лежащим в проклятом доме, после их смерти в поезде.

— Не могу, — односложно ответил он.

— Почему же?

— Кошмары снятся. — Поднявшись из кресла и одернув жилет, Кайден вопросительно посмотрел на нее. — Так что тебя сюда привело?

— Хотела узнать, не желаешь ли ты прогуляться?

***

Ева хотела поскорее добраться до Небесного храма и не испытала радости, когда Кайден остановился перед маленькой кофейней.

— Нам сюда, — сказал он.

— Вообще-то нет, — попыталась возразить Ева, на что получила непреклонный ответ:

— Без чашечки кофе дальше я не пойду.

Она могла бы бросить его и в одиночку отправиться на поиски храма. Людей вокруг было много, их язык, благодаря Яхве, она понимала и просто могла бы спросить дорогу…

Но вместо этого, ворча себе под нос, Ева поднялась по трехступенчатой лестнице и вошла в кофейню следом за Кайденом.

— А ты и правда его обожаешь, — фыркнула Ева, когда он с жадным блеском в глазах ухватился за большую чашку, до краев наполненную кофе. Официанты в этом месте не ходили с кофейниками, и обстановка напоминала Еве кофейни с Земли… разве что местные кофемашины будто бы создавались в стиле стимпанка.

Перед Евой поставили маленькую чашку расписного фарфора, чайничек и небольшой стеклянный заварник, в котором медленно расцветал чайный цветок.

Кайден проигнорировал ее слова. С самого возвращения из загробного мира он не мог нормально спать и долгое время страдал от этого. Порой, после очередного наказания забвением, ему начинало казаться, что все эти проступки он совершает лишь для того, чтобы поспать. Пусть во время принудительного забвения ему не снились сны и вместо часов проходили года, после пробуждения первое время он чувствовал себя полным сил.

— А можно спросить? Твои кошмары… это из-за наказания? Тебе снятся прошлые смерти?

Это не было праздным любопытством, Еву волновал этот вопрос, потому что она подозревала, что со временем тоже рискует вместо крепкого здорового сна получать сплошные кошмары. Кто знает, быть может, совсем скоро она вместе с Кайденом будет с жадностью пить кофе и дремать в кресле по ночам.

— Нет. На самом деле я даже не помню своих снов. Только леденящий ужас, чувство беспомощности и безграничное отчаяние. И кошмары мне начали сниться задолго до наказания.

Она стыдилась своей малодушной радости, но не могла не чувствовать облегчения. Если это его старая проблема и кошмары не были вызваны постоянными смертями, значит, для Евы еще не все потеряно…

Кошмары непременно ослабили бы ее, а она не имела права быть слабой. Это могло стоить ей рассудка и жизни. Как и тем девушкам, что были до нее.

Кайден не торопился. Он выпил две большие чашки кофе и лишь после этого поднялся.

— Теперь, — сказал он, — можем идти.

***

Небесный храм оказался древним зданием из серого, грубо отесанного камня. Большие витражные окна изображали разные сюжеты. От мирного сбора урожая на поле до битвы с черными монстрами, рожденными самой землей.

Двустворчатые массивные двери были распахнуты настежь, одна створка держалась на нижних петлях.

Но обстановка внутри, вопреки ожиданиям Евы, почти не пострадала. Просторное помещение, наполнившееся эхом шагов, стоило им только ступить внутрь, было грязным, но нетронутым. Время и ветра укрыли пол песком и пылью, рисунки на стенах потемнели, арочные своды потолка посерели от паутины.

Лишь одна вещь в храме казалась почти новой — странный сияющий камень за алтарем. Когда-то на этом алтаре раскладывали дары Небесам. Но сейчас на нем была лишь пыль.

— А это что такое? — спросила Ева, подходя к зависшему в воздухе камню.

Свет, попадавший в храм через витражи, окрашивал обстановку в разные оттенки, придавая этому месту некоторый шарм.

Но камень находился слишком далеко, до него не дотягивались солнечные лучи, он освещал себя сам.

— Ёрн, — произнес Кайден, следуя за Евой. Он уже давно не видел таких карт. Они устарели еще в его детстве. — Наш мир.

— Он не круглый. — Ева внимательно осматривала странный обломок, словно плывущий по воздуху. Под ним она заметила небольшое возвышение с бледными, тускло светящимися символами. Резкими и угловатыми, небрежно выцарапанными в камне. — А как он держится?

— На магии. В этом месте она еще осталась. — Кайден покачал головой. — Просто поразительно.

Он знал, что именно в этом городе остался единственный хорошо сохранившийся Небесный храм, рассчитывал, что Небеса хотя бы изредка вспоминают об этом месте, как о последнем своем пристанище, потому и выбрал это город… но не мог даже представить, что храм окажется настолько целым.

Слишком велика была неприязнь Кайдена к Небесам в те годы, он не мог заставить себя перебороть ее и переступить порог Небесного храма.

А сейчас сидел на корточках перед картой и недоверчиво ощупывал магические символы.

— Они полны энергии, — произнес он. — Словно кто-то их подпитывает.

— И кто же это может быть? — полюбопытствовала Ева. Она последовала примеру Кайдена и присела перед возвышением, решив, что сам Ёрн осмотрит потом.

Кайден поднял взгляд к сводам храма, недвусмысленно намекая на Небеса.

— Или же это может быть Сенан, — добавил он после недолгого молчания. — Люди на такое не способны. Они создавали храмы, но магия в их стенах всегда творилась высшими силами.

— Мы же можем выследить Сенана и допросить, вдруг он в сговоре с Небесами? — предложила Ева. — Можем ведь? Это же его город, вдруг и он тут где-то бродит…

Кайден покачал головой.

— Это уже не имеет значения. Я устал. Мне больше не интересно, что задумали Небеса.

— Ладно, ладно. — Ева выпрямилась и внимательнее присмотрелась к карте. Она была старой и неточной. — Ваших Небесных островов нет.

Ёрн представлял собой большой кусок суши, разделенный реками и морями. Южный край заканчивался океаном, чьи воды, не прекращаясь и не истощаясь, изливались вниз. Неровный пласт земли, сужающийся книзу и очень похожий на кривоватый треугольник, был испещрен тонкими жилами, равномерно вспыхивавшими красным. Словно в толще протекали лавовые реки. Верхняя же его часть, укрытая лесами, полями и горами, была куда интереснее.

Карта была недостаточно большой, поэтому города отмечались на ней весьма условно. В прозрачном воздухе над землей проплывали облака, почти в центре карты сияло маленькое солнце. Смотреть на него было больно.

— Когда наступит ночь, солнце сменит луна, — произнес негромко Кайден. Он быстро потерял интерес к карте, но не мог отвести взгляд от сосредоточенного лица Евы. Она казалась такой увлеченной.

— Эта штука и такое может? — восхитилась Ева. — Знаешь, если бы у нас были такие карты, я бы, может, и уроки географии не прогуливала.

Кайден улыбнулся. Он тоже в детстве старательно избегал знаний. Тогда учеба казалась ему скучной. Переубедить его не могли даже удары розгами, которые он получал за непослушание.

Во дворце отца к императорским детям до их совершеннолетия относились без всякого почтения.

— Ну что же ты, давай, ищи, что тебе надо, — поторопил Кайден. Пусть он вошел в храм спокойно, но чем дольше находился в нем, тем неуютнее себя чувствовал. Со временем появилось ощущение, будто за ними кто-то наблюдает.

— Если бы я знала, что это, — проворчала Ева, осматриваясь. — Твоя сестра не дала точных инструкций.

— Маэви не способна предсказывать будущее, только направлять к значимым переменам.

Ева обернулась к Кайдену.

— Подожди. Просто к значимым? То есть они могут быть как хорошими, так и плохими?

Он кивнул.

— Выходит, то, что я тут найду, может нам и не помочь? А, наоборот, навредить? — Ева непроизвольно спрятала руки за спину. — Знаешь, пошли-ка отсюда.

— Когда тебя начала пугать опасность? — насмешливо спросил Кайден.

— Я всегда была осторожной!

— Сказала девушка, собиравшаяся сжечь проклятый особняк…

С ответом Ева не нашлась. Но признавать поражение ей не пришлось.

По Небесному храму разнесся чей-то звонкий восторженный вопль.

На другой стороне улицы, недалеко от храма, рядом с маленьким кожевенным магазинчиком собралась толпа.

— Пусть она выйдет, — молил кто-то.

— Только бы глазком посмотреть.

— Это же нетрудно, всего одно благословение…

— Вы не можете ее прятать.

— Это еще что? — удивилась Ева, выйдя на порог. Она хотела было спуститься и подойти ближе, но Кайден ее придержал.

— Молодая жрица, — сказал он.

И Ева вспомнила статью, что читала утром про девушку на фоне большого храма.

— А кто такие эти жрицы?

— Голос бога, глава храма… называй как хочешь. У нас есть традиция — выбирать из смертных человека, через которого мы будем доносить волю до остальных. У каждого храма в каждом городе должны быть жрец или жрица. В редких исключениях боги говорят через наместников или градоправителей, если те достаточно надежны. Видимо, прошлая жрица в этом городе умерла, поэтому была выбрана новая.

Люди толпились у входной двери, напирая на дородную и непоколебимую женщину средних лет, они не могли видеть, как за ними из окна второго этажа, скрываясь за шторой, с ужасом наблюдает бледная девушка.

Толпа пугала ее.

— Совсем же еще ребенок, — пробормотала Ева.

Кайден проследил за ее взглядом и тоже заметил девушку в окне.

— Чем моложе будет жрица, тем дольше она прослужит своему богу.

Ева стряхнула ладонью песок с верхней ступени храма и села на нее, наблюдая за волнующейся толпой.

Они напирали, игнорируя просьбы женщины отойти и оставить их семью в покое.

Ситуация изменилась неожиданно. Среди людей показалась массивная фигура, укутанная в серую тряпку так плотно, что невозможно было разглядеть лица.

Человек продвигался, оттесняя и отталкивая в сторону всех, кто мешал пройти, его взгляд был прикован к женщине в дверном проеме.

Девушка, которая от толчка человека потеряла равновесие и завалилась назад, попыталась ухватиться за него, потянула за ткань, обматывавшую его голову и плечи, и сдернула ее.

На мгновение толпа замерла, чтобы в следующий миг отпрянуть.

Лицо мужчины было покрыто язвами, волосы на голове росли редкими пучками, между которыми краснела воспаленная кожа и виднелись страшного вида нарывы. Он не остановился, не поправил ткань, сползшую с головы. Не обращая внимания на потрясенную тишину и напуганные взгляды, взобрался по невысокой лестнице и вцепился в женщину. Его требования ничем не отличались от того, что хотели другие горожане. Ему нужно было благословение молодой жрицы.

Женщина наотрез отказалась выводить к нему свою дочь и получила пощечину. Голова ее дернулась в сторону. Люди в толпе заволновались, кто-то попытался призвать мужчину к порядку, но ни один не осмелился подойти и помочь.

Встряхнув ее, мужчина вновь потребовал привести жрицу. Женщина попыталась вырваться и получила еще одну пощечину.

Толпа роптала, но оставалась на месте.

От третьего удара женщина завалилась назад, ноги ее подогнулись, но она не упала. Мужчина продолжал удерживать ее за плечо.

Отказ его не устраивал.

— Ну это уже перебор, — пробормотала Ева и поднялась. Кайден, только решивший сесть рядом с ней, страдальчески вздохнул.

Он не пытался остановить Еву, только отправился следом, чтобы помочь в случае опасности. Чем больше он думал, тем отчетливее понимал, что ему стоит беречь ее от ненужных смертей.

Чтобы Ева не повторила судьбу других девушек. Пусть она казалась сильнее остальных, Кайден не хотел проверять, так ли это и насколько еще ее выдержки может хватить.

— Прошу меня простить. — Проходя мимо немолодого мужчины, Ева выхватила из его руки трость и взвесила ее.

Она не остановилась, услышав сзади возмущенный окрик. Не сбавляя скорости, Ева приближалась к мужчине сзади.

Поднялась на две ступени. Размахнулась — трость приятно оттягивала руку — и ударила его в шею сбоку, после чего, крутанув трость, подцепила его рукоятью и дернула назад.

Мужчина пошатнулся, выпустил женщину из рук и безвольно рухнул, когда Ева сдернула его с лестницы.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. К тому моменту Кайден уже стоял на первой ступени, преграждая путь.

Мужчина, пошатываясь и широко расставив ноги, стоял в нескольких шагах от лестницы и держался за шею. Ева была уверена, что удар ее должен был вырубить его хотя бы на несколько минут, но противник оказался сильнее и выносливее, чем хотелось бы.

— Вы бы, вместо того чтобы честных граждан обижать, к врачу сходили, — посоветовала Ева. — Выглядите ужасно.

В ответ на нее обрушился поток невпечатляющей брани. На боксе ей приходилось слышать ругательства интереснее и изобретательнее. Закончил свою речь мужчина довольно предсказуемо.

— Сейчас кровь тебе пущу, — сипло пообещал он. Сверкнуло тонкое лезвие. В его большой, скрытой бинтами руке нож казался почти игрушечным, но не переставал от этого быть опасным.

Кайден тяжело вздохнул.

— Вот уж вряд ли.

— Сейчас руки тебе переломаю, — в тон ему ответила Ева, спускаясь с лестницы.

— Ева? — позвал Кайден. — Не думаешь, что лучше мне этим заняться?

— Вот уж нет. Я таких, как он, больше всего ненавижу. Думает, раз он большой и сильный, значит, может вести себя как вздумается… Хочу сама показать ему, в чем он не прав.

Кайден придержал ее за руку. Люди не расходились. Напротив, их будто становилось больше. И все они с интересом следили за происходящим.

— Уверена, что справишься?

Ева фыркнула.

— Как ты думаешь, кого я все два года, что ходила на бокс, избивала на ринге? Скажу по секрету: я была самой мелкой и легкой. И знаешь, какое у меня было соотношение побед к поражениям в тренировочных боях?

— Какое же? — послушно спросил Кайден.

— Семь к четырем, — с гордостью произнесла она. В боксерском клубе, куда ходила Ева, царила атмосфера нездорового соперничества. На стене между раздевалками был даже приделан стенд, на котором висели портреты первой шестерки бойцов. И если бы Еве удалось снизить количество поражений с четырех до двух, она бы тоже смогла там оказаться.

— И… это достижение? — неуверенно спросил Кайден.

— Посмотришь, как я его сейчас отделаю, а потом сам решишь, — предложила Ева.

Пока она медлила, мужчина успел скинуть тряпку, в которую кутался.

Толпа ахнула и отступила на несколько шагов.

Все его тело было покрыто язвами. Оголенные плечи, грудь и спина казались одной большой раной.

— Это, наверное, очень больно, — пробормотала Ева, пытаясь ухватить трость так, чтобы удар ею был максимально сильным. Идти с голыми руками против ста двадцати килограммов чистого веса и ножа она не собиралась.

Появление местной стражи оказалось неожиданностью для всех. Толпа схлынула. Мужчина в язвах исчез даже раньше, чем Ева поняла, что происходит. Она растерянно следила за тем, как люди поспешно разбегаются, хотя еще секунду назад с предвкушением ждали драки.

Человек, у которого она отняла трость, тоже куда-то делся, и теперь Ева не знала, что с ней делать…

Мужчины в темно-серых мундирах остановились перед магазинчиком.

— Нам поступила жалоба, — прогнусавил тот, что стоял посередине, поправляя маленькие круглые очки на крючковатом носу. — Где преступник?

Он смотрел только в свой открытый блокнотик и считал лишним поднимать глаза на оставшихся у магазинчика людей — Еву, Кайдена и женщину, продолжавшую беспомощно стоять в дверном проеме и прижимать ладонь к покрасневшей щеке.

— Сбежал, представляете? — раздраженно произнесла Ева.

Стражник посмотрел на нее с осуждением и вновь опустил глаза к блокнотику.

— Вы его знаете?

На этот вопрос Ева ответить не могла. Она обернулась к женщине.

Та покачала головой.

Стражника устроил такой ответ.

— Возможно, вы знаете, что он хотел?

— Встретиться с моей дочерью.

— А ваша дочь?..

Женщина на мгновение опешила от такого вопроса. Казалось, в этом городе не осталось ни одного человека, кто не знал бы, кем являлась ее дочь.

Но такой человек все же был, и сейчас он стоял перед ней, равнодушно разглядывая что-то в своем блокноте.

— Следующая жрица.

Стражник на мгновение поднял глаза на женщину, окинул ее удивленным взглядом.

— И чего он хотел?

— Благословения.

Стражник цокнул языком.

— И вы ему отказали, я правильно понимаю?

Ева не выдержала. Ее злил этот равнодушный тон стражника, в котором неуловимо прослеживалась некая обвинительная интонация. Те двое, за спиной говорившего, равнодушно осматривали улицу. Не носи они кители городской стражи, их можно было бы принять за бандитов.

— Разумеется, она отказала. Если бы вы были чуточку расторопнее и успели хотя бы увидеть того человека, поняли бы, почему ему было отказано.

— Милочка, ее дочь теперь жрица, — снисходительно произнес громила слева. С выбритой головой и шрамом, начинавшимся от середины лба и уходившим куда-то вверх, к темени. — Ее долг — принимать всех страждущих. Вне зависимости от их внешнего вида.

— Знаете, куда можете засунуть такой долг? — раздраженно спросила Ева.

— Успокойся, — негромко попросил Кайден, коснувшись ее плеча. — Здесь так принято. Это традиция…

— Оттого, что такое практикуется из поколения в поколение, хорошим и правильным оно не становится. Эта девочка еще ребенок.

— Хади уже шестнадцать, — негромко произнесла женщина.

— И как это опровергает мои слова?

Ева закипала все больше. Она не хотела, чтобы на глазах этой девочки били ее маму. А закончилось все тем, что именно ее мама и осталась виновата. Потому что не позволила агрессивному человеку встретиться с дочерью…

Кайден аккуратно забрал у Евы трость, прислонил к зданию и, взяв ее за руку, потянул за собой. Никто их не останавливал.

— Прошу тебя понять: будущее этой девочки предопределено, — негромко говорил он, уводя Еву все дальше. Она не сопротивлялась, но выглядела возмущенной. — Ей придется смириться и посвятить себя служению Сенану.

— А если она не захочет?

Кайден не хотел отвечать на этот вопрос, он опасался возможной реакции… но Ева ждала и требовательно смотрела на него.

— Ее убьют, чтобы была выбрана новая жрица.

— Дерьмовые у вас законы.

— Согласен, — вздохнул Кайден.

Ева притихла.

Он увлекал ее все дальше от магазинчика, она не сопротивлялась и только хмурилась, глядя себе под ноги.

— Считаешь, я перегнула палку?

— Нет.

— Но ты увел меня оттуда.

Кайден хмыкнул.

— Мне нужно было подождать, пока ты изобьешь стражников тростью?

— Я бы не стала… — Ева вскинулась, готовая защищать свое доброе имя, и почти сразу поникла.

Она не могла утверждать, что не набросилась бы на тех людей с кулаками. В ней была эта отвратительная склонность к насилию, и она не знала, как ее перебороть. Не было похоже, что в этом мире существовали секции бокса.

— Куда мы идем?

— В ближайшую кондитерскую. — Кайден бросил на Еву задумчивый взгляд. — Маэви справиться с плохим настроением помогало сладкое…

— Я не твоя сестра.

— Поверь, я знаю. Но почему бы не попробовать? Вдруг и на тебе сработает?

Спорить Ева не стала. Самым ярким воспоминанием о поезде было не пробуждение в купе и не все пережитые ею смерти — она давно научилась игнорировать плохие моменты, превращая их в неясные тени на задворках памяти. Лучше всего Ева помнила невероятный вкус шоколадного мусса и не могла с уверенностью сказать, что план Кайдена накормить ее десертами не сработает.

Оставшуюся часть дня они перебирались из одной кондитерской в другую.

Ева не могла отрицать, что это занятие действительно подняло ей настроение, но сомневалась, что дело было именно в сладком. У Кайдена, когда он не ворчал и не хмурился, был какой-то невероятный талант даже простой поход по кондитерским превратить в увлекательное приключение.

Это не заставило Еву забыть о напуганной девушке в окне или о словах Маэви, но на какое-то время позволило отвлечься от проблем.

ГЛАВА 12. КОШМАР

Ева замерла над своей постелью, разглядывая новенькую ночнушку. Капли воды стекали с влажных волос по шее, щекоча кожу.

Стычка у кожевенного магазинчика разрушила все ее планы. Ева не нашла ничего важного в храме, чуть не подралась с каким-то громилой и как-то забыла, что собиралась разжиться сменной одеждой.

Вспомнила об этом только вечером, когда большая ярмарка уже завершилась.

Пришлось искать ближайший магазинчик одежды, где Ева смогла найти для себя неплохую ночнушку.

Кайден посмеялся над ее выбором, утверждая, что расшитая цветами и бабочками, такая миленькая ночная сорочка решительно не подходила Еве. Тогда она его не слушала. Сорочка была невероятно похожа на ее детскую пижаму из тех давних и недолгих времен, когда все еще было хорошо.

И Ева не могла отделаться от желания заполучить ее. Не знала зачем, но вцепилась в эту ночнушку и отказалась отпускать. Даже насмешки Кайдена не смогли ее заставить.

Теперь же она сомневалась в правильности своего выбора. Зачем ей эти воспоминания о прошлом?

Стук в дверь нарушил тишину.

— Ты переоделась? — спросил Кайден с той стороны.

— Что-то случилось? — напряглась Ева. Она могла представить лишь одну причину, по которой Кайден мог бы побеспокоить ее в такое время, — в отеле беда.

— Нет, я лишь хочу это увидеть.

О чем он говорит, Ева поняла почти сразу. Еще в магазинчике Кайден предупредил, что ему непременно нужно будет увидеть ее в этом наряде. Взяв в руки сорочку, Ева в который уже раз подумала о том, что надо было взять черную и неприметную. Этот мир со всеми его испытаниями плохо на нее влиял, он делал ее безрассудной.

— Дай мне минуту.

Пусть сама она уже жалела о своем выборе, но не признаваться же в этом Кайдену.

Когда Ева вышла из спальни, гостиная уже насквозь пропиталась запахом кофе. На столике у кресла стоял кофейник, над чашкой, примостившейся рядом с ним, поднимался пар. Кайден в ожидании Евы просматривал вечерний выпуск газеты.

Черный халат с вышитым золотой нитью названием отеля, в который он был одет, чем-то неуловимо напоминал ту традиционную одежду, в которой Ева увидела его божественную версию. Из-под пол халата выглядывали обычные, ничем не примечательные черные пижамные штаны. В отличие от Евы, Кайдена не настигли ностальгические воспоминания, и пижаму он выбрал обычную. Даже скучную.

Услышав, как дверь открылась, он поднял взгляд и, не сдержавшись, рассмеялся.

Это застало Еву врасплох. Ей нравился смех Кайдена, он был приятен слуху. В такие моменты морщинки между его бровей разглаживались и в темных бездонных глазах появлялся блеск. Кайден становился по-настоящему живым и даже красивым…

— Что? — спросила она враждебнее, чем хотела. В новой сорочке Ева чувствовала себя неуверенно, и меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы кто-то над ней смеялся.

Ткань была легкой и воздушной, она нежно льнула к телу и почти не ощущалась. Ева не привыкла к такому.

— Ты могла бы не делать такое лицо в этом наряде? — попросил Кайден, отсмеявшись.

— Что не так с моим лицом? — Она коснулась пальцами щеки, заправила за ухо прядь волос, выбившуюся из небрежной косы. Ничего странного, ничего необычного. Все как всегда.

— Его зверское выражение плохо сочетается с цветочной вышивкой.

— И ничего я не… — Ева осеклась. Это было одной из незначительных проблем ее жизни. Когда она была сосредоточенной или напряженной, людям обычно казалось, что она злится. — У меня просто лицо такое. От отца досталось.

— Не повезло. Но когда не хмуришься, тебе идет, — произнес он и встряхнул газету, вернулся к чтению.

Ева еще несколько мгновений потопталась на месте и нерешительно ступила вперед, в гостиную. Кайден не стал критиковать ее внешний вид, и это придало ей немного уверенности. Ева всегда считала, что ей не идет обычная женская одежда, все эти платья, кружева… цветочная вышивка, но, не услышав подтверждения своих подозрений, она приободрилась.

Ева забралась с ногами на диван, разглядывая Кайдена. Тот делал вид, что читает, и на нее внимания больше не обращал.

— Снова будешь спать в кресле?

— У меня, знаешь ли, нет выбора.

У Евы были некоторые мысли по этому поводу.

— Кайден, а у тебя всегда кошмары? Или только когда ты спишь один?

Несколько мгновений он удивленно смотрел на Еву.

— Я всегда спал один.

— А в поезде, когда мы ночевали в вагоне-ресторане…

— Дремал.

Ева села удобнее, скрестив ноги.

— Тогда у меня для тебя есть предложение. Ты только выслушай, пожалуйста.

Кайден неохотно сложил газету.

— В детстве у меня часто бывали кошмары. Я могла просыпаться несколько раз за ночь, — начала Ева издалека. — В такие ночи мама спала со мной. И кошмары переставали сниться. Я не знаю, почему так было, но у меня есть теория: я думаю, мне становилось спокойнее потому, что рядом кто-то находился и я чувствовала себя защищенной. Или меня успокаивал звук чужого дыхания, он нарушал тишину…

— И что ты предлагаешь? — с искренним интересом спросил Кайден.

Ева замялась. Они подошли к самой опасной части.

— Ну… в вашем мире существуют продажные женщины?

От зловещей тишины, последовавшей за этим, по спине прошлись мурашки, и Ева поспешила объясниться:

— Я не предлагаю ничего такого. Мы просто можем вызвать ее, чтобы она поспала рядом с тобой. Проверим, вдруг и тебе такой способ поможет.

Кайден молчал несколько секунд, губы его подрагивали, словно он из последних сил сдерживался, чтобы не выругаться.

— Ты считаешь, мне может быть спокойно рядом с посторонним человеком?

— Предположим, мое предложение не совсем продумано, но какие еще есть варианты? Мне показалось, у тебя нет знакомых в этом городе.

— Есть ты, — раздраженно напомнил он. Сама мысль о том, что Ева предложила ему провести ночь с продажной женщиной, задевала Кайдена сильнее, чем он готов был признать. Это было унизительно и обидно.

— В смысле, ты хочешь, чтобы я спала с тобой? — неуверенно спросила Ева.

— Если уж решила проводить эксперименты, участвуй в них сама, — сердито произнес Кайден и попытался вернуться к чтению газеты. Но смысл слов ускользал от него, мысли возвращались к возмутительному предложению Евы, не давая сосредоточиться.

— Хорошо, — произнесла она, хлопнув себя ладонью по колену. — Давай попробуем. Надеюсь, ты не храпишь.

Кайден поднял на нее потрясенный взгляд, но Ева уже встала и на него не смотрела. Она направилась в спальню.

Кровати в их номере были достаточно большими, чтобы на них поместилось три человека. Ева не видела никаких проблем в том, чтобы переночевать в одной комнате с Кайденом, но тот почему-то сомневался.

— Ты уверена?

— Почему нет? — Она остановилась и обернулась к Кайдену. — Вдруг ты такой вредный не потому, что умирал много, а из-за недосыпа? А выспавшись, сразу превратишься в прекрасную фиалку?

Он неторопливо встал, опасаясь спугнуть ее. Затея казалась ему бредовой, но против воли слова Евы зародили в нем слабую надежду. Кайден слишком долго мечтал о нормальном сне…

— Почему именно в фиалку?

Ева пожала плечами. Она первая пошла в спальню, Кайден следовал за ней.

— У мамы на кухонном окне стояло несколько горшков с фиалками. Фиолетовыми такими, очень красивыми и с мягкими листьями. Мама их любила…

***

В спальне Кайдена было темно, сквозь приоткрытое окно с улицы доносилось успокаивающее журчание фонтана. Пахло ночными цветами.

Атмосфера была умиротворяющая, но Ева не могла расслабиться. Она лежала на спине и бездумно рассматривала темноту под потолком. Кайден находился совсем рядом, Ева слышала его дыхание.

С того самого момента, как она стала достаточно взрослой, чтобы научиться самостоятельно справляться со своими кошмарами, Ева ни разу не делила с кем-то постель. Ей приходилось засыпать в темном углу за диваном, в шумной компании, или под кроватью какой-нибудь знакомой — самое безопасное место, какое она только могла придумать в третьем часу ночи на затухающей вечеринке, но то, что происходило сейчас, не подходило под ее прошлый опыт.

Кайден лежал, сложив руки на груди, и ждал, но ничего не происходило. Он ощущал присутствие Евы рядом, и это не помогало.

— Ты уверена, что это позволит мне избежать кошмаров?

Ева вздохнула. Она уже жалела о том, что рискнула рассказать Кайдену свой дурацкий план, и злилась на него из-за того, что он согласился ему следовать…

— Откуда мне знать? Мы же просто проверяем.

Недолго поворчав, Кайден все же сумел уснуть, а после него задремала и Ева. Чтобы проснуться посреди ночи от того, что рядом с ней кто-то жалобно постанывал.

Кайден не метался по кровати, он лежал на спине, и все тело его подрагивало от напряжения.

— Эй… — Ева коснулась его плеча. Ощущение было такое, словно она трогает теплый камень. — Кайден?

Он не ответил, только судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Что бы ему ни снилось, самостоятельно выбраться из этого у него не получалось.

Ева потрясла Кайдена за плечо. Приподнялась на локте, стараясь разглядеть его лицо, но в темноте это невозможно было сделать. Состояние Кайдена наводило на нее какую-то дикую жуть. Если бы он метался по кровати и, быть может, кричал, ей не было бы так беспокойно. Казалось, его мучила невыносимая боль, которую Ева никак не могла унять.

— Ладно, — пробормотала она, опустив ладонь на грудь Кайдена, и поразилась тому, как сильно и быстро билось его сердце, словно оно вот-вот готово было вырваться из грудной клетки и прыгнуть ей в руку. — Идея оказалась неудачной. Я была неправа. А теперь просыпайся, пожалуйста.

Поначалу Еве показалось, что Кайден никак не реагировал на ее слова или прикосновения, и это приводило ее в отчаяние. Она не знала, как ему помочь, и не представляла, что может прекратить его кошмар. Просыпаться Кайден не желал, как бы она его ни трясла. Все, что могла сделать Ева, — ласково поглаживать его по плечу и ждать, когда он сам проснется.

Возможно, это было ее ошибкой. Почувствовав рядом что-то теплое и живое, Кайден стремительно повернулся на бок и подмял Еву под себя. Она не успела среагировать и не сразу даже поняла, что происходит и как так получилось. Ей мгновенно стало душно и тяжело, но освободиться не удавалось.

Ева возилась и пыхтела, ругаясь сквозь сжатые зубы, пока не услышала тихий вздох. Она замерла и только тогда осознала, что сердце Кайдена больше не бьется судорожно и сильно. Мышцы постепенно расслабились, и дыхание стало тихим и спокойным. Он не проснулся от кошмара, ему удалось победить его иным способом.

В последний раз глубоко и шумно вздохнув, Кайден затих.

— Да ладно, — недоверчиво прошептала Ева. — Ты точно не проснулся?

Она с трудом смогла высвободить руку и потыкала Кайдена пальцем в щеку, зажала на несколько секунд ему нос… Он вел себя как обычный глубоко спящий человек.

***

Утром, за завтраком, кофейник стоял рядом с невыспавшейся Евой. Всю ночь она провела в неудобной позе, не имея возможности пошевелиться, отчего тело ее затекло и болело, а мысли все, как одна, были исключительно безрадостными.

Кайден, напротив, выглядел выспавшимся и посвежевшим. Но растерянным. Утром, проснувшись не от кошмаров, а от ярких отблесков — что-то во дворе неудачно отражало солнечные лучи в окно его спальни, — он был глубоко этим потрясен. Его раннее пробуждение позволило Еве получить свободу раньше, чем тело окончательно утратило всю чувствительность, но отдохнуть ей уже не удалось.

Если бы Еве не было так плохо, потрясенный и даже испуганный взгляд Кайдена несомненно развеселил бы ее. Ему не сразу удалось поверить, что за окном уже рассвело, а он так и не проснулся в холодном поту посреди ночи из-за очередного кошмара.

— Ты каждый день себя так чувствовал? — спросила Ева, не открывая глаз, так голова болела чуточку меньше. Ее изводила мигрень и ломота в теле. Она чувствовала себя старой и больной. После завтрака Ева собиралась вернуться в спальню и доспать те часы, что у нее украл Кайден.

— Со временем становится легче, — признался он. — К тому же я все же дремал.

Он вздохнул и пододвинул к Еве вазочку с бисквитным печеньем.

— Прости. Из-за меня ты не смогла отдохнуть.

— Главное — мой план сработал. Теперь мы знаем, как можно побороть твои кошмары.

— Какой в этом смысл, если теперь не высыпаешься ты? Я хотя бы к этому привык. Не думаю, что нам стоит повторять…

Ева была с ним решительно не согласна. Пусть все ее мышцы ныли, а в глаза будто песка насыпали, сдаваться она не собиралась.

— Не говори глупостей. Это была всего лишь первая попытка.

У Кайдена на этот счет было другое мнение. Он понимал, что постоянные недосыпы ослабят Еву. Это могло стать по-настоящему страшной проблемой, это могло погубить ее.

— И все же…

Ева цыкнула, заставив его замолчать.

— Я просто хочу тебе помочь. Позволь мне это сделать.

Она щурилась на него покрасневшими глазами и едва заметно хмурилась от головной боли, но была такой решительной…

Кайден опустил взгляд. Он не мог вспомнить, когда это началось, но спорить с ней с каждым днем становилось все сложнее.

— Хорошо.

Три ночи потребовалось Еве, чтобы окончательно смириться с участью быть плюшевым медведем Кайдена. Ему нужен был кто-то рядом, чтобы не видеть кошмаров.

По ночам Ева охраняла его сон, а при свете дня изучала город. Его улицы, набережные и парки.

По вечерам же любовалась закатом и следила за тем, как постепенно зажигаются огни на Небесных островах. Чем больше времени проходило, тем реже она вспоминала, что находится в другом мире. Все вокруг казалось немного непривычным, но таким нормальным…

— Знаешь, сейчас мне кажется, что я на самом деле на отдыхе. И никакой это не другой мир, — призналась она как-то. — За всю жизнь я никогда и нигде не была, но всегда мечтала о каком-нибудь маленьком путешествии.

Они стояли на смотровой площадке, и весь город лежал у их ног. Открывшийся им вид не мог сравниться с тем, что Кайден видел с Небесных островов, но Еву впечатлял даже этот пейзаж.

Видя, как она радуется такой малости, он не мог побороть желание привести ее на острова. Вид с них должен был бы привести ее в полный восторг. Останавливало его от небольшой экскурсии по своему небесному жилищу лишь отсутствие божественных сил.

Смертельная зараза, пробужденная благословением, не успела распространиться по городу, и улицы его еще были многолюдны, а ворота открыты для всех приезжих.

Чувство покоя и безопасности заставило Еву ненадолго забыть о грядущей катастрофе. Она наслаждалась мирными днями, пока в один из вечеров не увидела изъеденную язвами женщину у дверей храма Сенана.

Та стояла, запрокинув голову, разглядывая возвышавшийся над ней величественный храм и собираясь с силами, чтобы переступить порог. Платок, накинутый на голову, чуть соскользнул, открывая покрасневшее, обезображенное язвами лицо.

Ева резко остановилась, Кайден по инерции сделал еще два шага и непонимающе обернулся к ней.

— Что?

— Она ведь за благословением пришла, так?

Еще в первые дни их появления в городе Ева пыталась узнать у Кайдена, как он распространял свою божественную отраву среди горожан, в надежде как-то нарушить уже предопределенный ход событий. Но Кайден не мог вспомнить людей, что были задействованы в его плане, как их звали и кем они были… Только раздражался и огрызался. Прошло почти две сотни лет со времен, когда был уничтожен этот город, Кайден с трудом мог назвать даже имена алхимиков, десять лет работавших над эликсиром, что уж говорить о людях, которых он просто использовал и которых видел не больше дюжины раз…

Единственное, что Кайден точно помнил: он смог найти посредников в каждом сословии, что увеличило количество испытуемых и ускорило уничтожение города.

И сейчас он вынужден был наблюдать результаты своих неверных решений.

— Думаю, да.

Ева ругнулась и поспешила к женщине. Перехватила ее, едва та нерешительно шагнула вперед. Подхватила под руку и мягко отвернула от входа в храм.

— Не торопитесь. Подумайте еще. Быть может, вам лучше не в храм сходить, а к доктору?

Незнакомка смотрела на Еву с ужасом. С того самого мгновения, как на ее теле появились первые язвы, люди начали сторониться ее, в последнее же время на нее даже смотреть боялись. Никто уже давно вот так просто не подходил к ней и уж тем более не прикасался.

Ева, такая настойчивая и целеустремленная, в глазах женщины походила на сумасшедшую. А душевных болезней в этом городе боялись больше, чем телесных.

Если раньше она сомневалась и даже боялась входить в храм, то после появления сумасшедшей незнакомки бросилась туда не раздумывая. Вырвалась из рук Евы и скрылась в храмовом зале, позабыв поправить платок.

Ева рванулась за ней, но ее придержал Кайден.

— Не стоит.

— Почему это? Она же в зомби превратится, если ее не остановить.

— И как же ты думаешь убедить ее уйти с тобой? Расскажешь, что благословение Сенана ее убьет?

— Ну… да? — не очень уверенно ответила Ева. Что-то в голосе Кайдена заставило ее сомневаться.

— Хочешь оскорбить бога в его храме? — Кайден склонил голову, излишне наигранно изображая заинтересованность. — Тебе правда так не терпится умереть?

Ева ни на секунду не усомнилась в том, что это правда, а не попытка ее напугать. В мире, где ребенка могут поставить перед фактом и навязать служение богу, а в случае отказа подчиняться — убить, было бы глупо надеяться, что местные боговеры отличаются добротой, пониманием и всепрощением.

— Как нам тогда остановить зомби-апокалипсис, если ты не помнишь, кого тогда завербовал, и нам нельзя рассказывать людям, что благословение может их убить?

Кайден ответил не сразу.

— Мы не сможем это остановить. Настолько масштабная катастрофа… Это не проклятый особняк, Ева. На этот раз пострадал весь город.

— Но ты же сам велел мне придумать… — Она запнулась и замолчала, когда Кайден покачал головой. — То есть, когда ты говорил, что я могу разрушить наше наказание, ты не спасение города имел в виду?

— Должен быть другой способ выбраться, — кивнул Кайден. — Тебе не стоит взваливать на себя непосильную ношу.

Ева потерянным взглядом обвела людную улицу. От амбициозной идеи спасти весь город ей вновь пришлось вернуться к скромному плану спасти хоть кого-нибудь.

Нужно было лишь выбрать, кого именно…

— Мы должны завести знакомства, — решительно сказала она.

ГЛАВА 13. ЮНАЯ ЖРИЦА

Это напоминало Еве засвеченную фотографию. Большая центральная площадь, сплошь заставленная палатками и лотками. Людей так много, что нужно буквально продираться сквозь плотную толпу…

Вся эта картина тонула в ослепляющем солнечном свете. Удивительное зрелище.

— Что мы здесь делаем? — спросил Кайден, щурясь.

— Я же говорила, нам нужно завести знакомства. Ты ведь хочешь выбраться из наказания? А я не смогла придумать ничего другого, кроме как спасти какого-нибудь обреченного на смерть человека. Если удастся, мы не только поломаем все планы твоего братца, но и перепишем историю. Кто знает, может быть, даже сможем как-то предотвратить катастрофу… — Ева осеклась. — Хотя бы попробуем уменьшить количество жертв.

— Хорошо, — легко сдался Кайден. Он готов был поддержать любую ее идею. Лишь одна деталь вызывала у него вопросы. — Но почему здесь?

Ева пожала плечами.

— А где еще? Я умею только на вечеринках знакомиться. Когда люди уже немного пьяны и готовы к любым приключениям. У меня как-то, благодаря этому, почти год в спальне висела неоновая вывеска какого-то тату-салона. — На мгновение Ева замолчала, со смешанным чувством стыда и гордости вспоминая, как она и еще несколько человек посреди ночи, в самый разгар празднования чьего-то дня рождения, отправились подышать свежим воздухом… — И здесь как раз обещают вечером праздник.

— Сейчас день, — устало напомнил Кайден. Ему никогда не нравились шумные и многолюдные места, они вызывали лишь головную боль и желание убраться подальше как можно скорее.

— Пока есть время, мы разведаем обстановку.

— И это единственная причина?

— Еще я хочу посмотреть на местную ярмарку. Раз уж сегодня последний день, другого случая не представится, — призналась Ева и первой нырнула в толпу. Кайдену не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.

Они разделились. Случайно.

Кайдена кто-то толкнул, он почувствовал руки на своем теле, обшаривавшие карманы, и без всякого сострадания с хрустом сломал карманнику запястье, болезненный вскрик утонул в гуле голосов.

Он отвлекся всего на секунду, но Ева уже успела затеряться в толпе.

Вокруг было шумно и душно, цветочные ароматы мешались с запахами пота и табака. Еву несколько раз едва не сбили с ног, пока она не нашла особый ритм, позволявший легко двигаться в толпе, и лишь тогда заметила, что Кайден отстал.

А людской поток уносил ее все дальше мимо ярких палаток и прилавков с красивыми безделушками. Ева с интересом разглядывала предлагаемые торговцами товары, позволяя толпе вести ее.

Не прошло и четверти часа, как она перестала обращать внимание на запахи и незатихающий гул голосов. У одного из прилавков Ева долго разглядывала совершенно невообразимый браслет из камешков, менявших свой цвет в зависимости от освещения. Позже, скрывшись в тени одной из палаток, она была близка к тому, чтобы унести с собой глиняную чашу, покрытую глазурью.

Несколько минут Ева с интересом смотрела, как один из торговцев умело жонглировал цветными мешочками, привлекая внимание к себе и своему товару. И забыла обо всем, когда увидела подвешенную на брусе игрушку. Больше всего она была похожа на хорька и почему-то напомнила Еве о Кайдене. Длинная, с короткими лапками, пушистым хвостом и черными глазами-бусинками…

«Просто одно лицо», — с умилением подумала она, уже протягивая к игрушке руки. Хорек был даже больше, чем Еве показалось сначала — когда она взяла игрушку в руки, ее хвост касался земли, — и весила не меньше пары килограммов.

Подержав игрушечного хорька, отдать его Ева уже не смогла. Прижав хорька к груди, она затерялась среди людей. Испытывая легкое угрызение совести. Даже понимая, что все это уже давно произошло и никому больше нет дела до судьбы пропавшего игрушечного хорька, она не могла отделаться от мысли, что промышляет банальным воровством.

Об этом неприятно было думать, но возвращать игрушку Ева не собиралась.

Она хотела как можно скорее найти Кайдена и показать ему хорька. Быть может, даже сравнить их, чтобы убедиться, что ей не показалось и они действительно похожи.

Если Еве повезет, получится сделать так, чтобы хорек заменил ее в постели Кайдена. Каждую ночь ей приходилось играть роль плюшевой игрушки. И если засыпать под боком у живого человека она научилась, то поздние пробуждения просто выводили ее из себя.

Как выяснилось, Кайден, получивший возможность спать без кошмаров, оказался тем еще соней. Это не было бы особой проблемой, не просыпайся он каждый раз, как Ева выбиралась из кровати. Она не могла сходить даже в уборную, чтобы по возвращении не наткнуться на осуждающий взгляд. Поэтому ее утро начиналось в полдень, как и у Кайдена, несмотря даже на то, что сон покидал ее на несколько часов раньше.

Игрушка могла стать решением этой проблемы.

Еве не терпелось показать хорька Кайдену. Она хотела поскорее его найти и уверенно направилась к краю площади, где виднелось двухэтажное здание с балкончиком и большой вывеской. Ева надеялась, что сможет с высоты второго этажа среди сотен людей отыскать приметную рыжеволосую макушку.

Она целеустремленно продвигалась сквозь толпу, когда совсем рядом услышала, как кто-то зло выругался. Сразу за этим раздался тонкий и жалобный вскрик. И Ева забыла о том, что хотела найти Кайдена.

Повернувшись на звук, она старательнее и активнее заработала локтями, безжалостно расталкивая людей. Ей была хорошо знакома такая ситуация, когда кто-то сильнее и больше больно дергает тебя, ругает, а может, и ударит, если очень уж зол. И никому вокруг нет до этого никакого дела. На вас стараются даже не смотреть, почему-то считая, что если они больше не видят твое заплаканное лицо, то все нормально.

Ева помнила свою беспомощность и дикую обиду на весь свет. Потому что никто не посчитал нужным защитить ее, когда она была ребенком.

Сейчас же она выросла и могла постоять не только за себя, но и за какую-нибудь несчастную девочку, отец которой не умел справляться со своей злостью.

Пусть весь этот город обречен и ребенок, чей вскрик Ева слышала, совсем скоро умрет, будет совсем неплохо облегчить последние недели его жизни. Едва ли отец сможет поднять на него сломанную руку…

В какой-то момент толпа перестала двигаться, и ей пришлось продираться сквозь прижимающиеся друг к другу человеческие тела. Кто-то попытался остановить ее и ухватился за игрушечного хорька, за что получил удар в челюсть.

Все эти люди больше всего походили на толпу зевак, и Еве становилось не по себе от понимания, что они наблюдали за тем, что она так рвалась прекратить. В раздражении Ева схватила за волосы парня, преграждавшего ей дорогу, и дернула назад, уронив в объятия стоявших позади людей. Он оказался последней преградой.

Увидев, кому на помощь она спешила, Ева на несколько секунд потрясенно замерла.

На небольшом свободном участке стояли трое. Грузный мужчина, женщина с ребенком на руках и напуганная девушка. Ее светлые волосы пребывали в беспорядке, кто-то сдернул с ее головы платок. Шея мужчины была изъедена язвами, женщина с ребенком казались вполне здоровыми, но все равно чего-то хотели от напуганной девушки. Они втроем напирали на нее.

Только приглядевшись, Ева поняла, что светленькая незнакомка ей уже встречалась. Именно это бледное лицо она видела в окне кожевенной лавки.

Мужчина попытался схватить девушку за руку, и она испуганно отпрянула, наткнулась на людей, обступивших их со всех сторон, и была отброшена назад. Не удержав равновесия, девушка упала, выпустив из рук корзинку. По мостовой прокатилось несколько красных яблок. Вывалился сверток промасленного пергамента.

Женщина с ребенком яростно растоптала подкатившееся к ее ногам яблоко и обругала девушку.

Ева закипала. Забросив игрушку на плечо, она шагнула в неровный круг. Люди на мгновение притихли. В предвкушении ожидая еще большего веселья.

— У-у-у! — заныла недовольная толпа, когда Ева, вместо того чтобы отдавить каблуком руку девушки, присела рядом с ней и помогла собрать продукты в корзину.

— Ты бы, девка, не вмешивалась, — каркнул мужчина, расчесывая покрасневший подбородок. Ева не сомневалась, что через пару дней язвы захватят и его лицо. — Ты не жрица, с тобой я нянькаться не буду.

Женщина согласно закивала, прижимая к себе ребенка. Из ее строгой высокой прически выбилось несколько прядей. Еве они напоминали растревоженных змей.

— Я тоже не жрица, — тихим дрожащим голосом произнесла девушка. Почти пробормотала себе под нос, не поднимая головы. — Меня еще не представили Южной Звезде.

Казалось, еще немного — и она разрыдается. Для нее все это было слишком. Ей едва исполнилось шестнадцать, она была тихим и послушным ребенком, росла в любящей семье. Ее никто и никогда не бил и не ненавидел.

Ева забросила в корзину последнее яблоко и потянула девушку вверх, заставляя подняться. Та выпустила из ослабевших пальцев ручку корзины, оставив ее стоять на земле, и встала.

— А что еще за Южная Звезда? — негромко спросила Ева, склонившись к девушке.

— Н-наш бог, — потрясенно ответила та. Она и представить не могла, что кто-то, живущий или хотя бы оказавшийся проездом в их городе, может не знать, кому в нем поклонялись.

— А, ну да, — смущенно прошептала Ева. Кайден никогда не упоминал имя Сенана, которое дали тому люди, а она и не спрашивала, все еще не успевшая привыкнуть к местным традициям. И уже громче, чтобы слышали все, произнесла: — Она говорит, ее еще не представили вашему богу. И ей я верю больше, чем вам, ребята. Так что свалите.

— Ее уже выбрали жрицей! — зло выплюнула женщина.

— И что? — искренне удивилась Ева. — Ты вот уже, считай, труп, но пока дышишь, я не могу тебя закопать.

Женщина на мгновение задохнулась от возмущения, а придя в себя, взвизгнула:

— Ты мне угрожаешь? Грязная девка!

— Подумаешь, забыла утром душ принять, — проворчала Ева. Она уже давно перестала реагировать на чужие крики, но девушке рядом с ней было очень сложно это переносить. — И чтобы вы знали, это была не угроза. Все мы рано или поздно умрем… но кто-то все же рано.

Подняв корзинку с земли, Ева протянула ее девушке.

— Пойдем-ка отсюда.

— Она никуда не уйдет, пока не сделает то, что должна.

Широкая ладонь опустилась на плечо Евы. Она тут же сбросила чужую руку, повернувшись лицом к мужчине.

— И что же она должна?

— Излечить мою болезнь и благословить ее сына на удачу.

— Это могут сделать и служители, — тихо произнесла девушка позади Евы.

— Слышал? В храм идите.

— Разве это можно сравнивать? — Женщина от переполнявшей ее злости топнула ногой. Не держи она на руках сына, уже вцепилась бы Еве в волосы. — Настоящая жрица — и обычный служитель! Жрица благословляет лишь избранных!

— Так вот в чем дело! — радостно воскликнула Ева, от переполнявших ее чувств хлопнув в ладоши. Девушка за ее спиной невольно вздрогнула. — Вы решили воспользоваться случаем и нарушить правила, придуманные вашим же народом? Хотите поживиться тем, чего не заслужили? Получить благословение жрицы, на которое не имеете права?

— Ну и что с того? Она все равно еще не настоящая жрица!

Мужчина устало закрыл глаза рукой. Он быстро сообразил, насколько нелепо все это теперь выглядит. Но, даже оказавшись в столь сомнительном положении, отказываться от своих намерений не собирался.

Обступившая их толпа была в восторге. Их счастье могло бы стать и вовсе бесконечным, если бы женщина все же не выдержала и набросилась на кого-нибудь с кулаками.

— Мы уходим, — громко произнесла Ева, — иначе я сегодня же нажалуюсь на вас в храм. Понятно?

Она отчаянно блефовала, но мужчина дрогнул и отступил. Женщина переменилась в лице и притихла. Толпа заволновалась.

Ева не знала, можно ли подать жалобу в храм Сенана, она пользовалась опытом из жизни на Земле, когда многое начинало работать лишь после ее угроз нажаловаться куда следует.

Как оказалось, Ёрн не сильно отличался от земли. Местные жители верили, что Сенан все видит и, если обиженный человек придет и попросит для обидчика наказание, бог исполнит его просьбу. А Ева была похожа на достаточно безрассудную особу, способную не только пожаловаться Сенану, но и вытребовать у него самое строгое наказание из возможных…

Толпа опасливо расступилась перед ними. И Ева, сжимая в пальцах холодную и влажную ладошку, смогла увести девушку с ярмарки. На улице рядом с площадью было куда спокойнее. Ева увлекла ее чуть дальше. Туда, где было тихо и почти безлюдно.

Они остановились.

Девушка дрожала.

Ева приобняла ее за плечи, желая поддержать. Она хотела сказать что-то ободряющее, но растерялась, когда тонкие руки обхватили ее за талию.

Корзинка вновь упала на землю. Девушка уткнулась носом Еве в плечо и разрыдалась.

За все ее девятнадцать лет жизни ничто не подготовило Еву к такой ситуации. Она не знала, что нужно делать, когда ты стоишь посреди улицы, мимо изредка проходят люди, не скрывая своего любопытства, на одном плече висит игрушечный хорек, а в другое уткнулся напуганный ребенок и самозабвенно заливается слезами…

Ева неловко похлопывала ее по спине, раздумывая о том, чтобы и самой поплакать, когда позади раздался знакомый голос:

— Сколько бы я об этом ни думал, не могу представить себе ситуацию, которая могла бы привести к этому.

Обернувшись, Ева увидела веселого Кайдена.

— И давно ты там стоишь?

— Достаточно давно, — признался он. — Я заметил тебя в толпе, окликнул, ты не слышала. Хотел догнать, но ты была уж слишком быстра. А потом случилась эта… истерика, — он взмахом руки указал на Еву и продолжавшую цепляться за нее девушку.

— И как?

— Ты совершенно не умеешь утешать. — Кайден подошел ближе и внимательнее присмотрелся к игрушке. — И что это за уродство?

Еву не обидели его слова, но критика хорька задела.

— И ничего он не урод. — Она осторожно, одной рукой, стянула игрушку с плеча, чтобы Кайден увидел не только пушистый хвост, но и морду с круглыми ушками и глазами-бусинками. — Смотри какой. Как только увидела, сразу про тебя вспомнила.

Хорек был удостоен недовольного взгляда Кайдена, Ева — осуждающего. Это было его ошибкой.

— Подумываю назвать его Кайденом-младшим, — с вызовом произнесла она. Ева хотела лишь подшутить над ним, но, когда слова уже были произнесены, она с удивлением поняла, что это просто замечательная идея.

— Подумай еще, — мрачно посоветовал Кайден. Страшно было представить, как много шуток ему придется пережить, если Маэви узнает, что у него есть настолько нелепый одноименник*. Чтобы сменить неприятную тему, Кайден кивнул на продолжавшую обнимать Еву девушку. Та перестала плакать и только тихо судорожно всхлипывала, постепенно успокаиваясь. — Что такого ты сделала, чтобы довести ее до слез?

— Я, конечно, умелая, — она протянула ему игрушку, и Кайден неохотно принял ее, чтобы Ева могла осторожно отстранить от себя девушку, — но это не моя заслуга.

— И что же случилось? — спросил он, вглядываясь в покрасневшее зареванное лицо. — Выглядит знакомо…

— Жрица.

Кайден выругался.

— В какие неприятности ты нас впутала? — поинтересовался он строгим тоном.

— Нас? Это ведь я чуть не подралась с парочкой местных жителей.

— Ты же не думаешь, что я останусь в стороне? Без присмотра ты имеешь дурную привычку умирать.

Ева задохнулась от возмущения.

— И это говорит человек, сбросивший меня с поезда?

«Не человек», — исправилась она мысленно. Ева все время забывала, что он бог. Хотя ее сложно было винить из-за этого, невозможно было разглядеть что-то божественное в этом потрепанном Кайдене с взъерошенными волосами и рыжеватым пятном от какого-то соуса на груди — заметив Еву, он повел себя беспечно и бросился вперед, не глядя под ноги, из-за чего случайно налетел на чью-то мясную лепешку.

— Мне очень жаль. Я был неправ. Прости, — раздосадованно произнес он. — Ты не могла бы забыть об этом инциденте?

— Не могу ничего обещать. Это была моя первая смерть. Такое вряд ли удастся забыть.

Девушка, про которую они ненадолго забыли, выясняя отношения, потерянно переводила взгляд с Кайдена на Еву и обратно. Слезы ее высохли, и выглядела она уже не столько несчастной, сколько растерянной. Из-за условий наказания девушка не могла воспринимать те знания, что не были доступны ей до смерти. Но благодаря благословению Сенана все же могла понимать, что происходит нечто странное.

И сейчас, чувствуя, как что-то очень важное ускользает от нее, она ощущала сильное беспокойство.

— Простите…

Услышав ее тихий голос, Ева встрепенулась.

— Точно! Теперь разберемся с тобой. Имя?

Девушка потерянно посмотрела на Кайдена, но помощи от него так и не дождалась.

— Мое?

— Свое-то я знаю.

— Эйла.

Ева с довольным видом представилась сама, представила своего спутника и игрушечного хорька.

Услышав «Кайден-младший», Кайден-старший лишь смиренно прикрыл глаза. Он уже понимал, что обречен. Единственное, на что Кайден мог рассчитывать, — по завершении этого наказания уничтоженный город вместе с игрушкой останется позади. И этот момент станет лишь одним из множества не самых приятных его воспоминаний.

— Так объясни же мне, Эйла, почему ты пошла на ярмарку, после того как совсем недавно сумасшедшая толпа штурмовала лавку твоей семьи? Неужели ты не понимаешь, что сейчас тебе нужно быть осторожной?

— Ну… я… — Пока она неловко топталась на месте, заламывая пальцы, Ева подняла ее корзинку и торжественно вручила девушке. Эйла вцепилась в плетеную ручку двумя руками, словно это была ее единственная защита. — Отец целыми днями работает в мастерской, мама следит за лавкой, а я должна помогать по дому. Пока храм не заберет меня и мама не найдет себе помощницу, это моя работа…

— Хочешь сказать, она сама отправила тебя на ярмарку? После того, что случилось несколько дней назад?

— Кто-то должен ходить за продуктами. И я замаскировалась…

Ева посмотрела на нежно-голубой платок на плечах Эйлы. Из-за стычки на ярмарке и их поспешного бегства он сбился на один бок.

Кайден нечасто видел у Евы такое выражение лица, но успел понять, что оно значит.

— Почему ты сейчас злишься?

— А ты не понимаешь? Ее мать… — Оборвав себя на полуслове, Ева спросила у Эйлы: — Есть какой-то закон, который запрещает ей нанимать помощницу, пока ты живешь с ними?

— Н-нет.

— Ее мать просто рискнула жизнью своей дочери. Вместо того, чтобы найти помощницу сейчас и держать Эйлу в безопасности, она отправила ее… в толпу! И куда смотрит храм? Как они могут так рисковать жизнью жрицы?

— Но я еще не жрица, — смущенно напомнила Эйла.

Ева потрясенно выдохнула. Она не могла подобрать слов, чтобы выразить свое негодование. Мысли в голове путались.

Эйлу уже назвали жрицей, и весь город знал, что она жрица, и все требовали от нее благословения как от жрицы. И в то же время никто жрицей ее не считал, потому что она не была представлена Сенану и еще не заслуживала их благоговения и трепета.

Ситуация дикая до нелепости.

— Если она умрет, — сказал Кайден, — новая жрица появится на следующий же день. Храму нет смысла торопиться с подготовкой обряда. Пусть жрица сменится еще раз, но храмовые служители сделают все по правилам.

— Подожди, но разве Сенан не добренький бог? Как он может допустить такое?

Кайден понимающе улыбнулся.

— Ты задаешь неправильный вопрос. Не имеет значения, добр ли Сенан, куда важнее, что из себя представляют служители храма. Насколько бы могущественен ни был бог, он не в силах оберегать каждого человека на своей земле.

— Но она же его жрица!

— Ева, как ты думаешь, сколько всего храмов у Сенана?

— Ну…

— Больше сотни. Это больше сотни жриц. Понимаешь? Мы тоже когда-то были людьми, Ева. Мы не всесильны.

Она нахмурилась и недолго усиленно над чем-то размышляла. Кайдена это тревожило — ничем хорошим ее размышления, как правило, не заканчивались.

— И что же нам делать? — наконец спросила Ева. — Нельзя же оставлять все как есть. В следующий раз ей может не повезти.

Кайден внимательно присмотрелся к Эйле. Если бы ей суждено было умереть сегодня на ярмарке или раньше, в руках взбудораженной толпы, Ева не смогла бы так просто ее спасти. Куда вероятнее, умерла бы сама.

Но в прошлый раз помочь Эйле должны были стражники. Кайден полагал, на ярмарке из толпы ее тоже вывел бы кто-то из законников. Не вмешайся раньше Ева в происходящее.

Пока она не нарушала естественный ход событий, с ней все было хорошо, но Кайден не знал, как скоро везение Эйлы кончится и когда очередная попытка Евы помочь юной жрице обернется для нее смертью.

И если благополучие Эйлы его не интересовало, то бессмысленную гибель Евы Кайден хотел бы предотвратить. С каждым днем его все больше пугала мысль о том, что она может не выдержать наказания и сломаться.

— Ничего, — сказал он сухо. — Ты ничего не сможешь с этим сделать. Она уже мертва, Ева. Если только не собираешься находиться рядом с ней каждую секунду.

Эйла беспомощно смотрела на Еву.

— Пожалуйста, перестаньте, — жалобно попросила она. — Я не понимаю, что происходит, но мне это не нравится.

Кайден едва не выпустил из рук игрушку. До этого мгновения в каждом из наказаний, сколько бы долго он ни обсуждал с любой из своих спутниц ситуацию, в которой они оказались, уже умершие люди, превращенные в покорную массовку, никогда не вмешивались в разговор, не предназначенный для их ушей.

Ева вопросительно посмотрела на Кайдена и не поверила своим глазам. Он выглядел потрясенным и растерянным. Ни разу она не видела его в таком состоянии.

— Прости-прости. — Приобняв Эйлу за плечи, Ева подтолкнула ее вперед. — Давай мы проводим тебя до дома.

Только после того, как они довели девушку до самого крыльца кожевенного магазинчика, Ева наконец смогла узнать, что же так потрясло Кайдена.

Новость о том, что в этом городе, кроме появления его божественной версии, оказалась еще и юная жрица, способная сопротивляться силе Ясного Солнца, воодушевила ее.

— Я знаю, кого необходимо спасти, — произнесла Ева, схватив его за свободную руку. — Ее. Мы должны спасти ее.

Кайден не стал спорить. Он обещал Еве поддерживать ее во всем, а эта затея больше не выглядела слишком рискованной.

— Как скажешь, — произнес он, возвращая ей игрушечного хорька. С запозданием заметив грязное пятно, замаравшее жилет и рубашку, Кайден больше был озабочен не планами Евы, а необходимостью найти сменную одежду.

________________

* Одноименник — да, такое слово существует. Означает «тезка».

________________

***

Магазин готовой одежды нашелся довольно быстро. Он привлек взгляд Евы своей витриной. За окном в пол были выставлены манекены в платьях и костюмах. Один из костюмов и завладел всем ее вниманием.

Придержав Кайдена за руку, она указала пальцем на витрину магазинчика, расположенного на другой стороне улицы. Они как раз проходили мимо него.

— Посмотри, какой невероятный зеленый цвет. Хочешь примерить?

Взглянув в указанном направлении, Кайден содрогнулся и долго сопротивлялся, отказываясь даже подходить к магазину, работники которого посчитали удачной идеей выставить на всеобщее обозрение костюм ядовитого зеленого цвета.

— Может, и к лучшему, что этот город будет уничтожен, — проворчал он себе под нос, — так миру не придется больше терпеть это убожество.

Ева не услышала его, иначе их могла бы ждать очередная ссора. Она потянула Кайдена в магазин и лично занялась выбором его одежды.

Ходила с важным видом от одного костюма к другому, продолжая прижимать к себе нелепую игрушку, и долго не могла выбрать. Кайден не мешал. Убедившись, что единственной насмешкой над хорошим вкусом был зеленый костюм в витрине, он успокоился и лишь следил за Евой, позволяя ей развлекаться.

Игрушечный хорек, находясь в ее руках, больше не казался Кайдену таким уж ужасным.

ГЛАВА 14. ПЕРВОЕ УМЕРТВИЕ

Кайден был неправ. Кайден ошибался. Эта проклятая игрушка перестала бы его раздражать, лишь превратившись в горку пепла.

— Как это понимать? — спросил он напряженно, не торопясь брать из рук Евы хорька.

Они стояли посреди гостиной. Кайден хотел спать, Ева хотела, чтобы этой ночью компанию ему составила игрушка.

— Сегодня вы спите вместе, — торжественно произнесла она.

Ева не смутилась и не опустила глаз под тяжелым взглядом Кайдена. Она была уверена, что это хорошая идея, и продолжала упрямо протягивать ему хорька.

— Я заметила, что тебе не снятся кошмары, если ты что-то обнимаешь. Так давай же проверим, верны ли мои наблюдения.

— Это унизительно. Я не ребенок.

— А я не мягкая игрушка, — раздраженно произнесла Ева, насильно сунув Кайдену в руки хорька. Он против воли подхватил игрушку и беспомощно замер, одновременно желая бросить ее, но понимая, что Еве это не понравится. — Сам подумай, как замечательно будет, если тебе больше не придется просыпаться посреди ночи просто потому, что я отлучилась на пять минут?

— Тебе не нравится со мной спать?

Этот вопрос застал Еву врасплох. Первым порывом было сказать «нет». Она не привыкла спать с кем-то, ей было неудобно и странно. А из-за привычки Кайдена подминать ее под себя выспаться удавалось с трудом. Особенно сложно было первые ночи, когда она часто просыпалась от того, что тело затекло, а потом долго не могла уснуть. Но время шло, Ева привыкала и училась как-то отвоевывать себе место для комфорта.

И самое, пожалуй, странное заключалось в том, что, пообвыкнув немного, она и сама начала замечать, что ей становилось легче уснуть, когда над ухом слышалось размеренное глубокое дыхание. Это успокаивало… И немного пугало. Ева не сомневалась, что сумеет выбраться из этого наказания, что дотерпит до момента, когда все закончится.

А когда закончится… в самых ее оптимистичных мечтах ее вновь вернут на Землю. Если очень повезет, в ту самую ночь, из которой забрали, — со временем играться местные боги умели, Ева уже так долго испытывала их таланты на собственной шкуре. Вернут туда, где у нее, в общем-то, никого нет.

Вновь привыкать спать одной, слушать тишину и вой воды в трубах ей не хотелось.

— Просто… давай попробуем, — попросила она. — Завершим наш эксперимент, ладно?

Кайден молча развернулся и ушел в свою комнату, громко хлопнув дверью. Он был раздражен, но покорен. И даже попытался выполнить просьбу Евы.

Лег в постель, положил игрушку рядом и уснул. А среди ночи проснулся в холодном поту от ощущения неясного ужаса, которого так давно уже не испытывал…

Ева спала крепко и без всяких кошмаров, но что-то разбудило ее. Окна были не зашторены, и света уличных фонарей оказалось достаточно, чтобы она смогла разглядеть высокую фигуру, на мгновение застывшую на пороге ее спальни.

Кайден неторопливо ступил в комнату, сжимая в кулаке пушистый хвост, хорек тянулся за ним по полу.

— Что случилось? — спросила Ева сонно, приподнявшись на локтях.

— Игрушка не справилась, — коротко ответил Кайден. Положил хорька рядом с Евой, обошел кровать и забрался под тонкое одеяло, не спросив разрешения.

— Кошмары? — Она обняла игрушку, прижавшись щекой к ее пушистой морде.

— Да. — Кайден проделал то же самое с ней. Ева чувствовала, как его дыхание шевелит волосы на макушке.

— Помнишь, что в них было?

— Нет.

Ева грустно вздохнула.

Эксперимент завершился неудачей, обычные игрушки Кайдену не помогали. Значит, успокаивало его все же человеческое тепло. Вот только еще раз предлагать ему продажную женщину Ева не рискнула.

Но кое в чем игрушечный хорек ей все же помочь сумел: отгородив ее от Кайдена, он дал ей чуть больше свободы.

Ева впервые за последние ночи спала крепко и не проснулась больше ни разу до самого рассвета.

Когда небо окрасилось первыми лучами солнца, уличные фонари погасли и теплый искусственный свет сменили легкие золотистые отблески, в которых воздух казался прозрачным и будто осязаемым. Словно его можно потрогать руками, нужно лишь сообразить как…

Проснувшись, Ева несколько минут лежала не шевелясь, наблюдая за тем, как выцветают тени на потолке. Кайден мирно сопел рядом, уткнувшись носом в подушку, из-под его руки выглядывала рыжеватая макушка игрушечного хорька, занявшего место Евы.

Она медленно сняла с живота ладонь Кайдена и опустила на постель. Он вздохнул. Она замерла. Подождала несколько секунд, убедилась, что не потревожила его сон, и сползла с постели.

На этот раз Ева проснулась намного позже обычного. Как правило, это случалось посреди ночи. Она с трудом выбиралась из постели, чтобы добраться до уборной, а по возвращении непременно встречалась взглядом с сонным Кайденом.

Зачем-то извинялась перед ним и забиралась обратно под одеяло.

Так было раньше, но не сейчас.

Вернувшись в комнату, Ева растерянно замерла посреди спальни, не зная, что делать. Кайден спал в той же самой позе, в которой она его оставила.

— Не проснулся, — потрясенно пробормотала она, испытывая ничем не объяснимый восторг. Кайден-младший был не так бесполезен, как могло показаться на первый взгляд. Благодаря этой игрушке Еве больше не нужно было валяться в кровати до полудня, ожидая, когда Кайден проснется.

Изо всех сил стараясь быть тихой, она забрала свои вещи и выскользнула из спальни. У Евы появилось свободное время, которое она могла потратить только на себя.

Она собралась, быстро умылась и, легко сбежав по лестнице на первый этаж, покинула отель. Город только просыпался, Ева прошлась по безлюдным улицам, съела самую первую и невероятно вкусную булочку в пекарне на непривычно тихом перекрестке — в полдень это место становилось шумным и многолюдным.

Насладившись тишиной и одиночеством, Ева направилась по смутно знакомому маршруту на поиски кожевенного магазинчика. Она знала, в какой части города тот находится, но как до него добраться из места, в котором оказалась, представляла смутно.

Первым Ева заметила Небесный храм. Приметное величественное здание с витражными окнами. Ей стоило бы идти дальше, до магазинчика оставалось всего несколько шагов… Ева остановилась перед храмом и долго на него смотрела, прежде чем войти.

С того дня, как она была в нем впервые, ничего не изменилось. Только разноцветные блики на полу и стенах стали будто бы ярче, но Ева списала это на солнечную погоду.

Шаги ее тяжелых ботинок все так же эхом разносились по зале. Ева чихнула. Из-за алтаря вспорхнула маленькая синяя птичка и скрылась в полумраке под потолком. Шуршание ее крыльев эхом разнеслось под сводами храма.

Ева потопталась на месте, собираясь с силами, после чего подошла к алтарю и положила на него сверток со свежей булочкой. Она собиралась угостить Эйлу, но почему-то изменила свое решение. Этому не было объяснения, как не было и смысла, Еве просто захотелось это сделать.

Постояв немного, она развернула сверток, аккуратно отогнув края бумаги.

И еще немного постояв, Ева прокашлялась и неуверенно произнесла:

— Это… привет? — Она чувствовала себя ужасно глупо и была уверена, что скорее откусит себе язык, чем расскажет Кайдену, что принесла в заброшенный храм подношение и разговаривала с Небесами. — Я не знаю, как у вас тут, ребята, принято, но очень надеюсь, что ничем вас не обидела. Вот.

Ева замолчала и обернулась к дверям с ощущением, что ее поймали с поличным. Но на пороге никого не было. Хотя ощущение, что за ней кто-то следит, никуда не делось.

Она выглянула на улицу — поблизости не было ни души, обошла храм, заглянула за алтарь и все так же висящую в воздухе устаревшую карту. Проверила каждый угол.

Никого.

— Дожила до паранойи, — проворчала она, возвращаясь к алтарю. — Ладно, я только хотела сказать, что не понимаю, зачем вы все это сделали, но кто я такая, чтобы критиковать высшие силы, так? Мне бы, наверное, тоже захотелось на пенсию после столетий работы… Только, может, вы в последний раз поработаете? Я буду вам очень признательна, если вы покажете мне способ выбраться из этого наказания. Неприятно, когда моей жизнью играет тот, кто так же, как и я, когда-то из своей мамки вылез.

Ева не дождалась никакого ответа и почувствовала легкое разочарование. Из-за того, что ничего не произошло, все, что она только что сделала, выглядело особенно глупо и смешно.

— Ну ладно. Неважно. Приятного аппетита…

Из храма Ева почти выбежала, растирая покрасневшие уши. Но насколько бы нелепой она себя ни чувствовала, мысль о том, что в Небесный храм не стоило соваться и зря она все это сделала, так ее и не посетила.

Кожевенный магазинчик был открыт. Мать Эйлы, госпожа Морн, стояла у стеллажа, раскладывая новые образцы.

Колокольчик мелодично звякнул, когда Ева ворвалась в помещение.

— Здрасьте, — бодро произнесла она, стараясь скрыть свое смущение от неудачного общения с Небесами. — А Эйла дома?

Женщина всего мгновение назад была расслаблена, но после вопроса Евы напряглась.

— Нет ее, — произнесла она, отступая к прилавку, за которым поднималась лестница на второй этаж. Многие торговцы в этом городе предпочитали жить над своими лавками.

Понять причину столь недружелюбного приема не составляло труда.

— Послушайте, я не за благословением, правда. — Ева примирительно подняла вверх раскрытые ладони. — Это же я. Помните, вчера? Я привела Эйлу. Мы теперь вроде как друзья. И я хотела узнать, как она.

Госпожа Морн помрачнела только сильнее. Из обеспокоенного ее взгляд стал враждебным. Она не помнила Еву.

— Да ладно. Как так-то? — потрясенно пробормотала та. Пусть она плохо сходилась с людьми, но улавливать чужие эмоции умела. Когда твоя жизнь зависит от чужого настроения, начинаешь быстро различать едва заметные перемены.

Это была уже их третья встреча. И если первая могла стереться из памяти женщины — тогда было слишком много людей вокруг, и Кайден быстро увел Еву прочь, — то вторая встреча должна была запомниться.

Ведь это она привела заплаканную Эйлу домой, и она ругалась с этой женщиной, посмевшей отправить ребенка на ярмарку, пока Кайден вновь не увел ее.

Никто не обращал внимания на Еву, пока она сама не желала привлечь его к себе, и все забывали о ее существовании, стоило ей только отвернуться. Раньше это не сильно беспокоило Еву, но сейчас оказалось проблемой.

Она не знала, что ей теперь делать. Просто не задумывалась раньше о том, как следует поступить, если человек, которого она захочет спасти, вдруг перестанет ее помнить.

Быстрые шаги по лестнице отвлекли Еву.

— Мама! Мне не хватило… — На ступенях показалась Эйла. Заметив посетительницу, она замерла и растерянно добавила: — Места.

Несколько секунд в магазинчике царила тишина. Ева готова была с позором ретироваться, подозревая, что Эйла ее тоже не помнит, когда услышала радостное:

— Ты пришла!

Каким-то невероятным образом она не забыла Еву.

Узнав, что дочь знакома с этой странной девушкой, так бесцеремонно ворвавшейся в магазин, госпожа Морн стала чуть дружелюбнее. Позволила Эйле увлечь Еву на второй этаж и даже принесла чай.

Маленькая спальня с застеленной цветастым пледом постелью, платяным шкафом и столом у большого окна была залита светом. На полу у кровати лежал большой мешок, полный латунных заклепок. Эйла раскладывала их по двум стоявшим здесь же деревянным ящикам. Один из них был уже полон, и его оттащили в угол спальни, а на освободившееся место поставили новый, еще пустой ящик.

Девушка вернулась к своему занятию, Ева села на единственное оставшееся свободным место — на пол у шкафа.

От чая вкусно пахло травами и медом. А Эйла оказалась удивительно общительной для такой робкой на первый взгляд девушки.

Время до полудня пролетело незаметно.

Ева осознала, что провела в маленькой спаленке над кожевенным магазином уже несколько часов, только когда мать Эйлы поднялась, чтобы напомнить, что пора обедать.

— Ты ведь останешься? — с надеждой спросила девушка.

— Не могу, — виновато улыбнулась Ева. — Если не вернусь до того, как Кайден проснется, он будет ругаться. Я ушла, не предупредив.

— У тебя очень строгий брат, да?

— Брат? — непонимающе переспросила Ева. До этого момента она как-то не заостряла внимание на том, что в городе, кроме них двоих, за все прошедшие дни ей не довелось встретить больше ни одного рыжего человека. Для местных жителей они были диковинкой. Если бы не наказание, защищавшее от чужого внимания, на них непременно глазели бы на улицах. Не было ничего странного в том, что Эйла ошибочно посчитала их родственниками. Ева позволила ей и дальше заблуждаться на этот счет. — Да уж. Характер у него сложный.

И пусть речь шла о Кайдене, всего на одно мгновение Еве стало тепло от мысли, что у нее мог бы быть брат. Уж тогда бы она точно никогда не осталась одна.

Эйла чуть покраснела, предложив:

— В следующий раз ты могла бы прийти с ним.

Голос ее звучал смущенно и неуверенно. Взгляд был опущен.

Ева не верила своим глазам.

Эйла встретилась с Кайденом только вчера, и большую часть времени, что они провели вместе, он ворчал. Как настолько нежная и робкая девушка могла увлечься… таким типом?

***

Ева спешила как могла, чтобы успеть вернуться раньше, чем проснется Кайден, но опоздала.

Столкнулись они в дверях номера.

Запыхавшаяся, раскрасневшаяся Ева и еще сонный, взъерошенный и кое-как одетый Кайден. Жилет болтался на одном плече, рубашка неправильно застегнута…

Его вид потряс Еву.

— Ты куда в таком виде…

Она не договорила.

— Ты где была?!

Голос Кайдена оказался громче и злее, чем следовало бы.

— Ходила к Эйле, хотела узнать ее получше. Я не планировала так сильно задерживаться, просто… — Ева замолчала, когда поняла, что начинает оправдываться. Но зачем? Она ведь ничего плохого не сделала. Просто немного потеряла счет времени. — Чего ты злой-то такой?

Несколько мгновений Кайден просто молча на нее смотрел. Казалось, его вот-вот разорвет от противоречивых эмоций. С трудом справившись с собой, он длинно выдохнул, устало прикрыв глаза ладонью, и отступил назад, пропуская Еву в номер.

Проснувшись в обнимку с нелепой игрушкой, носившей его имя, Кайден всерьез испугался. Евы не было в номере, он даже не знал, когда она исчезла…

В голове тут же появилось множество дурных мыслей. Ничего страшного, если она сама куда-то ушла. Куда хуже, если ее забрали. Ясное Солнце слыл справедливым богом, но его милость не распространялась на родного брата. Он мог почувствовать неладное и раздавить их маленькую попытку бунта в зародыше. Ему для этого всего-то нужно было отнять у Кайдена Еву. Заменить ее новой, бесполезной жертвой.

От одной мысли об этом ломило виски.

Какое-то время он пытался мыслить здраво, но все же сорвался, запаниковал… и так глупо столкнулся с Евой на пороге. Это было унизительно и нелепо. Кайден даже не знал, куда собирался идти, просто не мог оставаться на месте.

— Тебе стоит быть осторожнее, — устало сказал он, растирая холодными пальцами правый висок, где мерными толчками пульсировала боль. — Мы не знаем, когда восстанут первые мертвецы. Если ты заразишься, создашь нам много проблем.

Ева проскользнула в номер, с удивлением косясь на Кайдена. Он избегал ее взгляда, старательно делая вид, что все его внимание занято пуговицами рубашки.

— Кстати, об этом. Я тут подумала: а если я стану зомби, то это будет считаться смертью и я вернусь в точку воскрешения? Или буду бродить по улицам города, пока мне кто-нибудь голову не отрубит?

Кайден потрясенно посмотрел на нее, забыв на мгновение о полурасстегнутой рубашке.

— Хочешь проверить? — раздраженно спросил он.

Ева поежилась.

— Если честно, не очень. Вдруг я и правда останусь зомби? Не хотелось бы… О! — Она качнулась вперед, к Кайдену, схватила его за руки и развела их. Зажатые в его пальцах края рубашки разошлись в стороны, оголив бледный торс с жутковатым длинным шрамом на ребрах и покрасневшей, будто опухшей кожей на груди. По виду это было похоже на собранный из линий и углов квадрат. Ева пригляделась и присвистнула. — Это что еще за жесть? Тебя клеймили? Похоже на ожог. Больно?

Кайден отпрянул, вырвался и зло запахнул рубашку.

— Совсем стыд потеряла?!

Ева потрясенно замерла, следя за тем, как алеют его уши.

«Кто бы только мог подумать…»

Она с трудом подавила смешок, боясь обидеть смущенного Кайдена.*

— И все же, что это за ожог?

Кайден отвернулся от нее, чтобы застегнуть рубашку.

— Как ты и сказала, это клеймо. Оно сдерживает мои силы.

— Так это Солнышко с тобою сделал. Болит? — Она уже готова была бежать на поиски местного врача, но Кайден покачал головой.

— Раньше болело. Осталось только чувство… такое…

— Припекает?

— Нет. — Застегнув последнюю пуговицу, Кайден повернулся к ней и привел в порядок жилет. — Словно в груди что-то засело. Мешает.

— Должно быть, очень неприятно, — сочувственно произнесла Ева.

Неловкий разговор было решено завершить на этом.

Кайден еще несколько раз вспоминал о случившемся утром и начинал ворчать, но изменить хоть что-то он уже был не в силах. Ему оставалось лишь смириться с тем, что с этого утра и до уничтожения города каждое его пробуждение должно было происходить в компании игрушечного хорька.

___________

Испытываю невыносимую потребность объясниться: да, Кайден рос в императорской семье, и за ним ухаживали слуги — мыли, одевали, все дела... Он не стесняется наготы, он стесняется клейма, что на нем оставил братец. Так что не делайте поспешных выводов, как это вышло с Евой.)

___________

***

Это стало своеобразной традицией: Ева просыпалась, выскальзывала из постели и комнаты, оставляя в объятиях Кайдена игрушку, и отправлялась в кожевенную лавку.

Как бы он ни ворчал, в конечном счете ему пришлось признать, что игрушечный хорек неплохо облегчил им обоим жизнь. Еве больше не приходилось скучать от безделья до полудня в ожидании, когда он наконец проснется и она получит свободу. И Кайден больше не просыпался среди ночи от неясной тревоги, когда Ева покидала постель на пару минут. Пусть такие короткие и неприятные ночные пробуждения нельзя было сравнить с пробирающим до костей чувством бессилия и ужаса, приятного в этом все равно не было решительно ничего. Кайден был рад избавиться и от него.

Госпожа Морн каждое утро встречала Еву враждебным взглядом, отказываясь запомнить ее. И все же, как гостеприимная хозяйка, предлагала ей остаться на обед.

Каждый раз, изо дня в день. Такой мирный распорядок продлился неделю, пока одним пасмурным утром Ева не столкнулась с первым восставшим мертвецом.

Это случилось в промысловом квартале, где Эйла по наказу матери выбирала рыбу на ужин. Ева крутилась рядом и безнадежно скучала. Она везде сопровождала юную жрицу, чтобы защитить ее при необходимости. Эйла, напуганная произошедшим на ярмарке, была не против. Благодаря Еве она не только чувствовала себя в безопасности, еще Эйла имела возможность каждый день видеться с предметом своей первой любви.

Кайден, не замечавший или же не пожелавший обратить внимание на ее чувства, девушку старался избегать. Хотя удавалось это ему редко: оставаться рядом с Евой и в то же время избегать Эйлу было крайне затруднительно.

— Ты хотя бы сама знаешь, что ищешь? — не выдержав, спросила Ева, когда они вышли из третьего по счету магазинчика, торговавшего свежей рыбой.

— Разумеется. — Эйла целеустремленно направилась к следующему магазинчику.

Деревянный настил под ногами угрожающе поскрипывал и проминался. Ева боялась, что, если оступится или кто-то из спешащих горожан толкнет ее, она рухнет в непонятную жижу, хлюпающую под досками и подрагивающую по краям от непрочной дороги.

Везде, куда хватало взгляда, царила грязь. Место, в которое ее привела Эйла, было далеко от центральных улиц города, как по расположению, так и по виду.

Ева не боялась испачкаться, но опасалась, что вместе с грязью на нее налипнет и этот невыносимый, пропитавший все вокруг рыбный запах.

— И что же ты ищешь?

— Самую лучшую рыбу!

Ева тяжело вздохнула. Она уже жалела о том, что пообещала Эйле уговорить Кайдена прийти на ужин к семье Морн. Еве удалось выяснить, что воспоминания о ней у остальных людей сохраняются в течение дня и исчезают лишь ночью. Поэтому не было причин беспокоиться, что к вечеру госпожа Морн просто забудет о своем приглашении.

Куда больше Еву интересовало, почему о ней забывали все, кроме юной жрицы… Это могло бы оказаться чем-то невероятным, если бы Эйла не только не забывала про нее каждую ночь, но и понимала, как странно ведут себя люди вокруг.

Кайден полагал, что это из-за дара жрицы. Воля Сенана нарушала саму структуру наказания, которое создал Сэбел, и в то же время оказалась неспособна ее разрушить. Силы двух богов были неравны.

Это могло оказаться ключом к спасению из наказания, и Ева была уверена, что ради этого Кайден не только согласится присутствовать на ужине, но еще и будет хорошо себя вести.

— Потому что твой брат заслуживает только самого лучшего, — тихо произнесла Эйла.

Ева решила сделать вид, что не слышала ее слов. Ей проще было и дальше притворяться сестрой Кайдена, чем придумывать историю их знакомства.

Они были на пороге рыбного магазинчика, Эйла потянулась к ручке простой, грубо сколоченной двери, когда та распахнулась.

Ева едва успела схватить ее за шиворот и дернуть назад, спасая от удара. Эйла сдавленно охнула, когда ворот ее простого серого платья больно врезался в горло.

Дверь с грохотом ударилась о стену магазинчика и задрожала.

На деревянный настил вывалились два сцепившихся между собой мужчины. Многоголосый гул толпы был не в силах заглушить ужасающий визг одного из них.

Мужчина сверху, массивный, широкоплечий, в простой рубахе, доходящей ему до голых волосатых коленей, почти не шевелился, ткнувшись своему сопернику носом в сгиб шеи, он лишь дергал головой. Второй верещал, бил ногами и, вцепившись двумя руками во всклокоченные темные волосы, пытался оттянуть от себя голову противника.

Лишь несколько мгновений спустя Ева поняла, что мужчина, навалившийся сверху, вгрызся в шею того, кто так отчаянно кричал. Кровавое пятно быстро расползалось под ним, мешаясь с грязью. Растерянные и удивленные, люди расступились, освобождая сражавшимся больше места. Никто не спешил их разнять.

Ева хотела подойти и остановить драку. Она не сомневалась: одного удара по голове будет достаточно, чтобы вырубить и такого огромного мужчину, но Эйла вцепилась в ее руку и потянула назад, заставив отступить.

— Не надо, — чуть ли не плача попросила она, заглядывая Еве в глаза, — не ходи. Я что-то странное чувствую.

— Это предчувствие жрицы? Или дочери кожевенника?

Одно дело — слова напуганного ребенка, и совсем другое — предостережение избранницы бога.

— Не знаю, — совсем тихо пробормотала Эйла. Раньше, чем Ева успела хоть что-то сказать, она крепче сжала ее руку и горячо зашептала: — Но ты все равно не трогай их, пожалуйста.

Мужчина дернул головой вверх и в сторону, обрызгав кровью стоявших к нему ближе всего. Кто-то истерично взвизгнул и отпрянул назад, неудачно оступившись и рухнув в грязь.

Ева слышала возню и крики, но не могла отвести взгляд от разодранной шеи, из которой толчками вырывалась кровь.

Эйла судорожно дергала ее за руку, умоляя шепотом:

— Мы должны бежать, Ева. Надо спасаться. Это все очень плохо.

— Стой на месте, — велела Ева. Вокруг царил хаос, все люди, так же как и Эйла, желали поскорее убраться подальше от рыбного магазинчика и места жуткой расправы. В сложившихся обстоятельствах обезумевшая от страха толпа казалась опаснее одинокого людоеда.

Ева потянула Эйлу за руку, обходя по краю настила жуткий пир. Мужчина с разорванной шеей затих, безвольно раскинув руки, в то время как его убийца, нависая сверху, жадно пережевывал свежее мясо.

Эйла тихо скулила.

— Не смотри, — велела ей Ева. Она уже понимала, что этой ночью, как, возможно, и следующей, и той, что будет после, Эйлу ждут кошмары, и лишь надеялась, что это не продлится очень долго.

Этот магазинчик рыбы отличался от всех остальных одной немаловажной деталью: вместо окна в здании проделали большое отверстие, к которому был прибит прилавок. Ева мало что понимала в местной магии, но по невысоким бортам прилавка тянулись какие-то символы, мягко искрящиеся снежной белизной. Именно они не давали растаять разложенному на прилавке льду и испортиться рыбе.

На краю прилавка лежал маленький топорик, которым хозяин лавки отрубал рыбьи головы, до него-то Ева и хотела добраться. Она уже поняла, что только что видела, — фильмы про зомби и рассказ Кайдена подготовили ее ко встрече с умертвием.

Уже когда топорик был в ее руке, Ева услышала чей-то тихий плач. Звук доносился из магазина.

Почти все люди успели убраться подальше. Те, кто оказался особенно неудачливым, лежали на настиле или в грязи. Некоторые стонали и пытались встать, другие не шевелились. Зомби успел добраться только до одного человека. Банальная паника за несколько минут убила и покалечила куда больше людей.

Эйла вцепилась в руку Евы изо всех сил, она была молодой и наивной, но далеко не глупой и понимала: если бы не Ева, она и сама могла бы лежать, остывая, там, в грязи. Эйла очень хотела жить и отчаянно цеплялась за ту единственную, что уже не в первый раз ей помогала. Она любила Кайдена, он пробуждал в ней новые чувства, каких она никогда раньше не испытывала, но Еве Эйла верила безоговорочно. Поэтому покорно стояла рядом, изо всех сил сдерживала рыдания, смотрела себе под ноги и жалела лишь о том, что не может зажать уши руками, чтобы не слышать этого тошнотворного чавканья, ведь для этого пришлось бы отпустить Еву.

И все же, когда та велела, Эйла без вопросов разжала пальцы.

— Ты молодец, — шепнула Ева. Медленно отступила на два шага в сторону, почти касаясь спиной шершавой стены, потянула за ручку двери и осторожно заглянула внутрь.

В магазине тихо рыдала женщина, а мальчик лет тринадцати пытался ее успокоить, хотя и сам не мог сдержать слез.

Осмотревшись и убедившись, что там безопасно, Ева завела дрожащую Эйлу внутрь. Сама она с удивлением отмечала, что не испытывает никаких сильных чувств. Ей было немного нервно, но в основном спокойно. После монстра из проклятого особняка обычные зомби Еву не пугали. Ведь она знала, как с ними можно разобраться. Пускай пока лишь в теории.

— Она побудет тут, вы не против? — тихо спросила Ева у мальчика. Женщина полностью утонула в своем горе, не замечая ничего вокруг.

— Не уходи, — тихо попросила Эйла.

— С ним нужно разобраться, чтобы не было других жертв.

— Вы спасете моего папу? — с надеждой спросил мальчик.

Ева хотела узнать, кто из мужчин его отец, но не решилась. В этом все равно не было никакого смысла. Один уже безвозвратно мертв, а второго ей предстояло упокоить. Ни о каком спасении речи не шло.

— Боюсь, это невозможно.

Зомби не обернулся на звук тихих шагов, он не отрывался от тела мужчины, набивая желудок. Руки Евы дрожали, когда она занесла топорик над его головой.

«Это уже труп, — повторяла про себя Ева. — Просто труп».

Но она медлила. Этот человек был мертв, только что он на ее глазах убил мужчину, а сейчас жадно его поедал… и все же Ева не могла отделаться от мысли, что это человек.

Убивать людей ей как-то не доводилось.

Еве понадобилось несколько мгновений, чтобы собраться с силами и резко, на выдохе, опустить топорик. Бить пришлось три раза, чтобы окончательно отделить голову от тела.

Когда дело было закончено, Ева выронила топорик и несколько секунд бездумно смотрела на труп. Кровь зомби оказалась темной и густой, она медленно вытекала из обрубка шеи.

Ева неторопливо повернулась к магазинчику и зашагала к двери. На штанах и ботинках темнели брызги крови.

Когда она вошла внутрь, Эйла налетела на нее, крепко обняла, уткнулась носом в плечо и разрыдалась. Точно так же, как она плакала после случившегося на ярмарке.

Стража не спешила появляться. Ева успела немного прийти в себя, а незнакомая ей женщина обессилела и затихла. Через несколько минут она смогла отвечать на вопросы.

Как оказалось, мужчина, превратившийся в умертвие, был ее мужем, а убитый — братом. За одно утро она потеряла двух дорогих для нее людей.

— Клай заболел после ночной ярмарки, — тихо произнесла женщина, возвращая мальчику пустой стакан. Успокоительное, что он ей намешал, было неприятного цвета, напоминавшего Еве местную грязь, но подействовало быстро. — У него по всему телу открывались язвы. По… после того, как он получил благословение в храме, все вроде бы стало налаживаться, мы уже было решили, что обошлось…

— А вы, значит, были на ночной ярмарке? — быстро спросила Ева. Она почувствовала себя гончей, вставшей на след дичи.

Будь она на месте человека, нанятого Кайденом распространять эликсир, обязательно воспользовалась бы большим праздником, чтобы опоить как можно больше людей. Сделала бы так, чтобы они сами приходили и пили эликсир.

— Конечно. Это ежегодный праздник, мы всегда ходим. — Женщину немного удивил вопрос Евы. На мгновение она даже забыла о своем горе.

— Вы ели и пили там?

— Д-да…

— Ваш муж и вы ели одно и то же?

Женщина кивнула. Она не понимала, что происходит, Ева вызывала у нее все больше беспокойства.

— Почему вы спрашиваете?

— Вы не поверите, даже если я скажу. Просто, пожалуйста, ответьте на вопрос.

— Конечно, мы ели одно и то же.

— Папка еще пил ягодную настойку, — тихо добавил мальчик. Он к вопросу Евы отнесся серьезнее своей матери. — Я тоже хотел попробовать, но папка сказал, что я еще маленький. Мама такое не любит. А у дяди язва…

Ева сжала руки в кулаки, чувствуя, как подрагивают пальцы. Она нашла его, то самое место, которое, вероятнее всего, и стало началом конца. Кайден не помнил имена тех, кто распространял его эликсир, но был уверен, что их было не так уж много. Недостаточно, чтобы сотворить настоящий зомби-апокалипсис. Но если кто-то из них догадался подмешать эликсир в какой-нибудь напиток, который непременно выпьет много людей…

— Что было после благословения? — спросила Ева.

Женщина судорожно вздохнула и ненадолго замолчала, чтобы справиться с эмоциями. Рассказ давался ей тяжело, но она все равно продолжила говорить, хотя имела право выгнать и Еву, и все еще бледную Эйлу вон.

— Два дня назад Клай просто не смог подняться с постели. Он сильно ослаб и жаловался на головокружение. А сегодня… сегодня…

Не договорив, она вновь заплакала.

— Час назад папка помер, — закончил ее рассказ мальчик. Он отчаянно храбрился, зло вытирая мокрые щеки и покрасневший нос. — А потом… вот.

— У вас кто-нибудь еще есть? — спросила Ева.

— Деда. Но он еще не вернулся. Он говорил, сегодня будет хороший клев. И… и…

Мальчик заплакал. Эйла тоже тихонечко всхлипывала, ни на мгновение не отпуская рукав рубашки Евы. Все, что оставалось той, — беспомощно топтаться и чувствовать свою мучительную бесполезность. Она не могла никому из них помочь. И утешить тоже не могла, потому что не знала как.

Прошло еще с четверть часа, прежде чем стража все же появилась на пороге магазинчика.

Они равнодушно и грубо переложили тела в труповоз. Когда сонный стражник с обрюзгшим лицом начал допрашивать женщину, Ева потянула Эйлу за собой. Им больше нечего было делать в этом месте.

— Но разве мы не должны рассказать, что видели?

Ева покачала головой. Меньше всего ей хотелось иметь дело с законниками. Помочь она не могла никак: даже если бы попыталась и ей бы поверили, на следующее же утро стражники забыли бы обо всем, что было с ней связано.

— У них и без нас полно свидетелей, — произнесла Ева.

Рыбу они все же купили, на самой окраине промыслового квартала. Потрясенная Эйла забыла о том, что искала что-то особенное, и взяла то, что предложила Ева. Девушка выглядела напуганной и потерянной, но чем дальше они отходили от места трагических событий, тем веселее становилась.

В какой-то момент, озабоченно принюхиваясь к свертку с рыбой, Эйла спросила:

— Но ты уверена, что это то, чего достоин твой брат?

Ева опешила. Всего несколько мгновений назад они уныло брели по улицам в гнетущем молчании мимо ничего не подозревающих беззаботных горожан, и вот Эйла будто заразилась всеобщим умиротворением, будто воспоминания о том, что она совсем недавно пережила, стерлись из ее памяти.

Ева не забыла условия этого наказания и понимала, что обычные люди были не больше чем массовкой в этой жестокой игре. Они не могли воспринимать то, что не случалось с ними в действительности… Ева все это прекрасно знала, но Эйла запомнила ее, хотя не должна была. Помнила каждый день, и Ева позволила себе поверить, что юная жрица действительно особенная. Как же наивно это было с ее стороны…

— Что-то не так?

Ева перевела взгляд на девушку.

— А?

— Ты хмуришься, — призналась Эйла. — Что не так?

— Все в порядке, — после недолгой заминки соврала Ева.

Скомканно попрощавшись у дверей магазинчика, она поспешила в отель.

***

Кайден проснулся чуть раньше обычного, привычным жестом оттолкнул от себя игрушку и, перевернувшись на спину, собирался еще немного подремать, когда в гостиной раздался страшный грохот. Следом за ним послышались быстрые шаги, и дверь в спальню распахнулась. Ева, врезавшаяся в нее плечом, влетела в комнату и едва не растянулась на полу. Было видно, что она очень спешила.

Раньше, чем Ева успела произнести хоть слово, Кайден поднял руку, и она невольно замерла, позволив ему задать вопрос:

— Мне не понравится то, что ты хочешь сказать?

— Вообще без понятия, — честно ответила она, переводя дыхание.

Ева бежала от самого кожевенного магазинчика и изрядно запыхалась.

Кайден вздохнул. Он надеялся хотя бы позавтракать в покое… хотя Ева, узнай она его мысли, обязательно заметила бы, что уже время обеда и как раз таки покоя он не заслужил.

— Может ли это подождать?

— Меня разорвет от нетерпения, — выглядела Ева предельно серьезно. — И я не уверена, что найду дорогу сюда из того дома, в который мы должны возвращаться после смерти.

— Хорошо. Я слушаю, — сдался Кайден, выбираясь из постели.

Ева последовала за ним в ванную и, привалившись плечом к дверному косяку, рассказала о первой встрече с умертвием, пока Кайден умывался.

— Мне кажется, Эйлу убил совсем даже не зомби, — завершила она свой рассказ, протягивая Кайдену полотенце. — Иначе она бы не забыла о том, что видела… так ведь? Ты же сам говорил, что люди здесь могут реагировать только на то, что пережили при жизни. Верно?

Кайден кивнул. Он уже понял, к чему клонила Ева.

Если бы Эйла в прошлом хоть раз столкнулась с умертвиями, то здесь, в наказании, она не забыла бы о случившемся у рыбного магазинчика. Потому что восставшие мертвецы были бы частью ее жизни.

— Думаешь, она умерла раньше, чем мертвецы захватили город?

Ева кивнула.

— Ее убил какой-то ублюдок. И знаешь, это даже не вызывает у меня удивления. Не похоже, чтобы ее матери было хоть какое-то дело до своего ребенка.

Кайден вернулся в комнату, и Ева последовала за ним.

— Она защищала Эйлу, — напомнил он, скрывшись за дверью небольшой гардеробной.

Ева упала в кресло у окна и вытянула ноги.

— Я уже несколько дней наблюдаю за ней, и у меня сложилось впечатление, что эта госпожа Морн беспокоится о дочери не потому, что любит ее, скорее боится потерять исполнительную помощницу. Она так старательно ищет замену Эйле…

— Сегодня вновь приходила девушка?

— Целых две. Мы столкнулись с ними на пороге, когда вернулись… — Ева усмехнулась. — Счастливыми они не выглядели, наверное, провалили собеседование.

Через несколько минут Кайден вышел из гардеробной, поправляя манжеты рубашки.

— Ты же не думаешь, что Эйлу убьет родная мать? Или кто-то из девушек, пробовавшихся на место помощницы в кожевенный магазин?

— Да чтоб я знала, — устало вздохнула Ева.

Она чувствовала неясное беспокойство. Встреча с умертвием произвела на нее впечатление сильнее, чем Еве показалось сначала. За последние дни она так привыкла жить в покое, и столь стремительное, как ей казалось, развитие событий сильно ее потрясло. Ева не хотела, чтобы эти мирные дни заканчивались, но никак не могла остановить уже запущенный разрушительный процесс.

Кайден подошел к креслу, вынудив ее подобрать ноги и сесть ровнее. Опустился перед ней на корточки, внимательно всматриваясь в хмурое озабоченное лицо.

— Что бы ни случилось дальше, ты должна быть осторожней. Любой опрометчивый поступок может закончиться для тебя смертью.

— Любой опрометчивый поступок может нас отсюда вытащить, — не согласилась Ева. — Разве не это нам нужно?

Кайден понимал, что она права, но уже не был уверен, что готов позволить этому случиться. Он не мог даже представить, сколько смертей Еве придется выдержать, чтобы разрушить наказание, и не хотел знать, чего это будет ей стоить.

Наконец Кайден начал понимать истинный смысл этого наказания, и нельзя сказать, что ему это нравилось.