Ловец

“ЛОВЕЦ”

Посвящается Аматерасу.

Человеку, который смог

меня вдохновить.

S.

От автора:

Наш мир, как и многие другие, напоминает зеркало. Он идеально отражает наши мысли, желания, ожидания. Представьте себе ситуацию, что зеркало, в которое вы смотритесь по вечерам, разбилось. Это вовсе не значит, что в его кусочках стали отражаться разные люди. Нет, это по прежнему один и тот же человек. Просто каждый осколок отражает какую то-то одну, самую яркую, на его взгляд, деталь единого целого.

Ликки снился дурной сон. Там, в этом зыбком пространстве его детских мыслей, возникали и пропадали тревожные образы. Кто-то кричал, ноздри щипал едкий запах дыма. Ликки чувствовал, что ему нужно бежать, но не понимал куда и от чего.

Наяву мальчик привык к тому, что его отец – лучший воин племени – всегда может защитить их с мамой от чего угодно. Но сейчас ему было очень и очень страшно. Так, как никогда не было раньше.

Он проснулся. Сначала захотел заплакать, но потом одернул себя. «Ведь я уже взрослый! Взрослые не плачут.». С такими мыслями мальчик сбросил с себя покрывало, которым перед сном укрыла его мать, и встал с циновки во весь свой рост. Детский ловец снов умиротворяюще покачивался над входной дверью, позвякивая ракушками. Это успокоило Ликки. Он прошёл в комнату родителей, в своей наивности даже не задумываясь о том, что идет ночью в спальню к взрослым людям.

Родители спали. Точнее разобрать в темноте не получилось, но два силуэта под покрывалом окончательно развеяли остатки ночного кошмара. Мальчик налил себе воды в плошку и собрался идти спать дальше.

Голова легла на подушку. Ликки улыбнулся каким то своим фантазиям и закрыл глаза. В эту же секунду ночь прорезал нечеловеческий вопль.

Сон, что уже начинал прилипать, сняло как рукой. Ликки опять вскочил и прислушался. В деревне что-то происходило. Что-то очень плохое.

Крик повторился – и уже совсем рядом. Мальчик бросился в комнату родителей. Мать не спала.

– Мама! Что это было? – закричал Ликки и бросился к ней. Паника в глазах родительницы укрылась от его внимания. Мать широко раскрыла руки, готовясь принять испуганного ребенка в свои объятия.

– Ликки, мой мальчик… - последнее слово она выплюнула вместе с кровью прямо в оторопевшее лицо сына.

Из ее груди торчал и влажно блестел наконечник стрелы. Эта фраза была последним, что сказала в своей жизни Мирра, жена Урагана и любящая мать. Она упала на на колени, все еще цепляясь взглядом за сына, а потом плашмя.

Ликки, не понимал что происходит. Ужас и шок вылились ему на голову горячим душем. Он, не вынеся такого зрелища, с рёвом выбежал из хижины. Но за стенами тростникового жилища оказалось еще хуже.

Маленькая деревня была охвачена огнём. Горело всё: кусты, огороды, дома, загоны для скота. Мимо Ликки пробежал орущий человек прижимая к груди окровавленный обрубок руки.

Слова застряли в горле.

А ночь снова разразилась воплями. Какие-то люди, с ног до головы в саже, тащили за волосы плачущих женщин. Где-то ревели дети. Ликки увидел как Манис, сын кузнеца, самый взрослый из детей, что-то крича кинулся на врагов с копьем. Ему было 14 лет, оставался год до посвящения в мужчины. Одна из чёрных фигур взмахом топора лишила его возможности кричать. А заодно и головы.

Ликки понял, что может только бежать. В ночь, как можно дальше от демонов, что убивают детей и таскают за волосы женщин, что были всегда добры к нему.

Дальше. Быстрее. В ночь.

Ликки несся по темному лесу даже не глядя под ноги. Ветви больно хлестали по лицу, со лба капало что-то горячее. За пеленой слёз дороги было не разобрать, да и какая в джунглях может быть дорога?

Острые камни впивались в босые ноги, легкие сипели и отказывались работать в таком темпе. В боку болело, а Ликки всё бежал и бежал. Ему казалось, что демоны ночи гонятся за ним и вот вот настигнут со своими страшными топорами. Или не казалось?

И Ликки не останавливался, всё бежал и бежал, пока не потерял сознание и не свалился во влажные заросли папоротника.

***

Порезы щипало. На свежие ранки налип песок, глаза плохо открывались из-за слоя грязи и крови.

Ликки проснулся от голода и от того, что полуденное солнце припекло голову. Осознание произошедшего пришло не сразу. Сначала Ликки не понимал, как он тут оказался. Вместо привычных стен спальни вокруг оказались лишь корни да кусты папоротника. По прелой и мягкой лесной подстилке ползали маленькие белые скорпионы и прочая живность. По коже мальчика тоже что-то ползло и он смахнул это. Поднялся. Зашипел от боли. К горлу начал подступать колючий ком – Ликки понял, что то, что произошло ночью – не сон.

Его отец был великим воином и научил сына обстоятель во всем разбираться. Поэтому Ликки решил вернуться в деревню и поискать папу. Он ведь не мог погибнуть, он сильный. Ликки был уверен в том, что когда отец проснулся – то сразу выгнал всех демонов и уже ищет своего сына.

Мысли о семье снова вызвали болезненный приступ рыданий. Мама…

Путь назад показался ребёнку гораздо более длинным, чем он помнил. Чем ближе Ликки приближался к деревне, тем сильнее рос его страх. Он боялся, что люди в саже могли поджидать его – ведь они по любому увидели беглеца. Также было очень страшно увидеть мертвых. Ликки чувствовал, что это не то же самое, что мёртвые звери. Когда то он помогал мяснику сворачивать шеи курам – это было вовсе не страшно.

А тут – не куры, а люди, которые жили и смеялись еще вчера.

***

Деревня встретила мальчика дымом тлеющих пожаров. Он щипал глаза – прям как во сне. Первым, что Ликки увидел были сгоревшие дома – сейчас они напоминали осколки гнилых зубов. На песке, побагровевшем от крови, в неестественных позах лежали люди. Туда Ликки старался не смотреть, осторожно прокрадываясь к своему дому. Однако, взгляд все равно то и дело выхватывал чудовищные детали резни – кишки, размозженные головы, отрубленные части тел.

Бояться уже было не кого. В разрушенной деревне стояла тишина. Только переругивались вороны, слетевшиеся на пир. Ликки не нашел в себе сил распугать их, лишь всхлипнул и вошел в дом.

Отец был там. На нем не было ни единой раны. Он умер во сне.

Последняя надежда Ликки на спасение оборвалась. Он так бы и сел на месте, но голод снова напомнил о себе.

Он нашел немного овощей, горшочек лесного мёда, а в пустую тыкву набрал воды. Перекусил и начал думать, что делать дальше. Выходить из дома он не хотел, потому что там было страшно. Но дома было еще хуже.

Как же быть?

Над дверью, как и вчера, висел детский ловец снов, позвякивая вплетенными в него ракушками. Казалось, его не коснулись ужасы вчерашней ночи. Этот амулет Ликки на день рождения подарил шаман Кенабо – хмурый и страшный старик, с которым часто беседовал отец перед важными решениями. А жил шаман не так уж и далеко – в горной пещере за рекой.

Ликки решил, что пойдет к нему, ведь все кого он знал были уже мертвы. Может страшный старик не такой уж и сторогий и сможет приютить мальчика?

***

В полутемное помещение бара вошёл невысокий мужчина – вчерашний балагур. Как и в прошлый визит, на нем была надета серая кожаная куртка, а широкие штаны были заправлены в сапоги. Только сейчас все это было очень грязным, как будто посетитель валялся в речном иле. Волосы очень короткие, а руки непривычно свободные – мужчина не носил ни колец ни браслетов. Это было странно – ведь любой уважающий себя человек надевал украшения, иначе как другие люди должны были понять кто он такой?

Зато мужчина носил два кривых меча за спиной. Они добавляли ему статуса ничуть не хуже, чем любое украшение. Окинув бар цепким взглядом стальных глаз он направился прямиком к стойке.

– Сюда слушай. Твой шеф вчера подсыпал мне какой то дряни. Но я его не виню – мужчина оскалился – проблема в том, что меня обокрал один человек. И сейчас я этого человека очень хочу видеть. – Голос незнакомца завораживал. Он волнами затапливал бар. Хоть и говорил мужчина тихо, но его услышал каждый находящийся в зале человек.

– Сэр, боюсь ничем не смогу помочь вам…

– Этого человека, по моим данным, зовут Виктор. Или Винтер. Видите ли, я не расслышал точного имени, у моего информатора была сломана челюсть. – Посетитель продолжал улыбаться, но от его взгляда бармену стало очень неуютно.

– Я не знаю никакого Винтера! – ответил он. Слишком быстро.

– Но, тем не менее, ты знаешь, что он Винтер, а не Виктор. Это уже хорошо.

Бармен сглотнул. С этим мечником ссориться не было никакого желания. А поссорится, видимо, придется. И почему из-за косяки хозяев всегда страдают простые работники??

– Молчишь? Это хорошо. Знаешь, когда человек молчит – начинают говорить его глаза. А они не умеют лгать, в отличие от своих хозяев. – Мужчина повернулся к залу и продолжил свой монолог, обращаясь уже ко всем присутствующим. – Значит этот ублюдок был здесь совсем недавно, да? Хвастался? Ну, и куда он пошёл?! – последнюю фразу мечник подчеркнул тем, что схватил чей-то бокал со стойки и расколотил его об пол. Полетело стекло.

– Шёл бы ты отседова, Корвум. По хорошему. – Это поднялись грозного вида ребята из компании, с которыми не так давно Корвум приговорил несколько бутылочек крепкого. Они, как и вчера, сидели в дальнем тёмном углу. – Винтер хороший парень и никто не выдаст его какому-то уроду, вроде тебя, по первому требованию. Гуляй, иначе…

– Иначе моя сталь погуляет у тебя в кишках, верно? Ты, лицемерная мразь, ты ведь это хотел сказать, да? – Корвум в мгновение ока переместился на ползала к говорившему и приставил меч к его солнечному сплетению. И когда он успел его достать?

– Но как ты… – Это и всё, что смог выговорить захваченный врасплох человек. Четверо его друзей так и застыли с руками на оружии: все понимали, что их главарь в опасности.

– Глаза, Билл. У тебя очень болтливые испуганные глазки. Если я не найду Винтера до утра, то вернусь. А сейчас я выйду из этого бара. – Мечник, не убирая клинка повернулся и обратился ко всем присутствующим в баре: – Никому не преследовать меня, ясно? Думаю нет нужды объяснять, что потом этого несчастного можно в баночку собирать будет?

Ответом ему было молчание.

***

Ночь была в разгаре, а плотные тучи скрыли луну, если в этом мире она существовала. Дождевая вода с чавканьем заполняла следы в грязи, смешивалась с помоями в придорожной канаве и неслась бурным потоком вниз по улице. Прямо туда, куда он шёл. Острый слух уловил движение справа и мечник рефлекторно пригнулся от брошенного ножа.

– Идиоты – сплюнул он и быстро вытащил оба меча. – Выходи, или я сам тебя вытащу, урод! – крикнул он темноте. Результат превзошел все ожидания: и слева, и справа, и даже спереди вышли люди. Всего восемь человек. Да, видимо Винтер пользовался всеобщей любовью.

– Мы не знаем, кто ты такой и зачем тебе Винтер. Появился из ниоткуда, представился дурацким выдуманным именем и думаешь все тебе должны? Ты один, а нас девять. Уходи из города по хорошему, не надо пачкать землю своей кровью.

– Вы, ребят, еще очень слабы телом и еще хилее разумом, чтобы тягаться со мной. А еще – вас очень мало. Но, раз вы так не хотите пачкать улицу кровью, то может лучше пойдете к своим жёнам и хорошенько выспитесь? – Глаза мечника зловеще сверкнули. Он знал, что эта фраза только раззадорит врагов.

– Хорош языком молоть! Бери его!

– Sejänga! – рявкнул окруженный мечник и метнулся вперёд. Время как будто остановилось, даже капли дождя зависли в воздухе. Мужчина львиными прыжками перемещался от одного врага к другому и, не церемонясь, отрубал им головы, используя симметричные мечи как ножницы. Примечательно, что оружие не встречало сопротивления, даже когда сталкивалось на своем пути со сталью тех бедняг, что успевали защититься.

Людей действительно было слишком мало.

Когда последняя голова шлёпнулась в грязь, человек, который за пять секунд вырезал восьмерых, смахнул с черных мечей кровь, убрал их за спину и сказал:

– А ты, невидимый мне девятый, останешься жить. Расскажешь остальным, почему за мной не нужно ходить.

У него даже не сбилось дыхание.

– Что ты такое, чудовище?! – дрожащий голос пожилого человека, который, возможно, потерял сегодня сыновей.

– Называй меня Ловец, дедушка.

Корвум-Ловец последний раз посмотрел на трупы людей, с которыми еще вчера делили выпивку, и зашагал дальше в сторону борделя.

Как и подобает чудовищу.

***

Кто же он такой? Этот вопрос рано или поздно задавал себе каждый, кто его видел. Ловец появлялся в разные времена в разных местах. Он всегда преследовал какую-то цель. Иногда она была явной, чаще – скрывалась за рябью волн, которые Ловец неизменно распространял вокруг себя.

***

Кража – это искусство. Самые почитаемые разбойники всегда были ворами. Те, что поблагороднее, грабили тех, что побогаче. Те, что потрусоватее – всех, кто слабее. Однако, грабёж это все еще не Кража. Грабёж, по сути, это открытый бой, не совсем честный, но всё таки. Награбленное в таком случае это просто трофей.

Кража – это совсем другая картина. Вор должен быть ловким, незаметным, умным, опытным и, как минимум, быть на голову выше тех, у кого он собрался что-то выкрасть.

Если в операции нет тщательной подготовки, правильно выбранного времени, соответствующей экипировки и щепотки качественной импровизации, то это не Кража, а обычное воровство. Удел мышей, которые втихую выносят со склада бочонок браги.

Циркон был ассом. В шайке Нижнего Берега этого паренька уважали и считали настоящим самородком. Возможно, не последнюю роль в формировании репутации сыграло пресловутое первое впечатление.

В этом году в этих краях выдалась очень злая зима: практически без снега, но зато с постоянным ветром и трескучим морозом. Колорита добавлял неурожай, люди мёрли как мухи: от холода и от голода, а выживали либо вельможи у каминов за толстыми стенами, либо бродяги, которые вовремя награбили сначала оружие а потом провизию.

В одну из холодных ночей на склад проник мальчишка лет шестнадцати. Босой. Двери были закрыты, а единственное окно находилось на недоступной высоте.

Парень деловито вскрыл бочонок с яблоками и спокойно сидел их ел, пока вокруг него столпилась уже вся банда, ругаясь и размахивая факелами. Тогда, когда на шум пришел атаман случилась вторая странность. Вместо порки, а то и убийства воришки, он принял решение взять талантливого малого под крыло. Правда, перед этим, шокирующим всех членов банды, решением он долго всматривался в темные, не по возрасту глубокие глаза гостя.

Авторитет Бугая (так звали атамана) обсуждению не подвергался, как и его решения. Не находилось смельчаков, готовых вызвать двухметрового варвара на бой или подлецов, сумевших бы его отравить. Таких Бугай видел насквозь и убивал раньше, чем они его.

С той самой ночи паренек учился у матёрых разбойников их нечестному ремеслу. Игра в карты, драки на ножах, вымогательство, беспощадность и верность воровскому кодексу. Причем, учился быстро, особенно ножевому бою. Парень был немногословен, предпочитал болтовне дело.

И в сегодняшнюю ночь на него рассчитывали все. Не каждая банда осмелится грабить мэра!

***

Мрак стоял кромешный. Весенняя ночь пульсировала прохладой, даже неуемные сверчки как то глухо играли свои песни. Сторожевой пес против обыкновения посапывал в своей конуре.

“Дармоед старый” – беззлобно подумал Шоре. Старый слуга любил пса и вместе с ним не спал много ночей. Сир Рейр, мэр, тяжело болел последние месяцы после смерти жены и кто, как ни верный Шоре присмотрит за стариком?

Последние дни сир был совсем плох. Ночами он бредил, просыпался от кошмаров. Все время ему во сне виделись вороны, которые клевали его голое тело. Клювы у них были стальные, а перья, по словам политика, чернее чем сам Дьявол. Треклятые птицы занимали большую часть бреда хозяина. Однако, вчера ночью появилось кое-что новое.

“Зеркало, Шоре. Вороны не должны разбить зеркало в кабинете!”

“Почему, сир?”

“Там то, что… о нет, Шоре. Нельзя говорить… сейчас.”

“Почему?”

“Ш-ш-ш, услышит”

“Кто, сир? Мы тут совершенно одни, да еще Клык на улице.”

“Вороны, Шоре – шептал Рейр – они сидят на стенах.”

Шоре, хоть и был стар, но точно не был глуп. И он долго пытался воззвать к рассудку хозяина, который в один из приступов своей “вороньей хвори” приказал распустить всю стражу из особняка. Ему казалось, что чёрная форма стражников выдает в них прислужников ворон.

Так, в одну ночь, самое неприступное поместье с собственным гарнизоном в 20 мечников и 30 арбалетчиков стало самой лакомой добычей. Всему городу ведь было известно, что сир Рейр чуть ли не в золотой туалет ходил.

Всего, чего в этой ситуации смог добиться Шоре – так это уговорить людей не болтать о своем “отпуске”.

“Как только сиру станет лучше, вы все вернетесь на теплое место. Обещаю” – говорил он солдатам.

Из-за плотной завесы туч на секунду прорезался месяц. Мигнул жёлтым, чтобы снова исчезнуть.

Сразу стало ещё темнее. Фонари на улицах давно не горели, а в такой час (четыре утра) никто не стал их менять. Да и живёт Рейр на отшибе, очень уж людей не любит, и за сокровища свои печётся.

На небе – ни звёздочки. Ощущение, что выйди ты на улицу – не увидишь даже собственных рук.

Шоре поежился. Он сидел в зале на первом этаже и при свете двух белых жирных свечей читал. Ну и что, что бессмысленный любовный роман? В его возрасте уметь читать да еще и пользоваться таким знанием уже было подвигом.

“И тогда он сказал ей:

– Бэлла, любовь моя. Я должен идти дальше.

– Но куда ты пойдёшь, Ликки? Как мне искать тебя?

– Даже не пытайся. Я не оставляю следов, а преследовать меня глупо и опасно.

В дверь постучали третий раз. Теперь уже со всей силы, так, что стало ясно – она не выдержит. Влюбленные слились в коротком и страстном поцелуе. Дверь с хрустом поддалась, вырвав засов с мясом.

– Что тут происходит?” – Взревел Беломор. – Взять его! Извращенец!

Ликки лишь изящно усмехнулся, не удостоив вниманием ни испуга в глазах Бэллы, ни мечей наголо. Он смотрел только в водянистые моргающие глаза Беломора.

– Тебе никогда не поймать меня. Никогда.

С этими словами юноша выпрыгнул в окно, не забыв при этом прихватить с тумбочек то самое золотое колье купеческой дочки…”

За окном прокричала ворона. От неожиданности Шоре дернулся.

– Тьфу ты! Клятые птицы, не дают дочитать! – выругался он. За всю историю болезни господина, Шоре перебрал уйму вариантов появления этих ворон в его бреду. Самым правдоподобным из них ему показалась версия знакомого лекаря. Он считал, что галлюцинации – это побочный эффект от лекарства для больных глаз мэра.

– Не правильно, Шоре. Это мои вороны. – Злой голос из темноты.

От испуга Шоре вздрогнул и разлил сидр на книгу. Чернила поплыли и коллекционный том в единственном экземпляре навсегда скрыл историю Ликки и Бэллы.

– Т-ты кто вообще т-такой? – Шоре быстро вернул контроль над голосом, хотя сердце его бешено колотилось, а руки дрожали. Он крепче сжал кубок, чтобы унять их, а при возможности огреть незваного гостя по голове.

– Подними свечу выше и посмотри сам. – Голос произнес это с уже меньше злобой, как будто и правда хотел развеять недоверие.

Шоре, как во сне, поднял подсвечник и чуть не закричал от ужаса. На спинке пустого кресла напротив стола сидел самый настоящий огромный ворон с золотым браслетиком на правой лапе.

– Не кричи, старик. Я пришёл не за тобой. И даже не за сокровищами твоего дряхлого хозяина.

– Т-ты же… ворона! Говорящая! Дьявол!

– Что, правда? А есть ли у тебя зеркальце, чтобы я проверил? – говорящая птица склонила голову набок и рассматривала слугу.

Шоре попытался встать на ноги, но качнулся и сбил свечу на пол. Пламя с удовольствием лизнуло мягкий ковер и, распробовав угощение, принялось понемногу его есть. Гигантский ворон спорхнул со своего насеста и на лету превратился в юношу. Молодой, среднего роста, на поясе разбойничий тесак и позвякивающий мешочек с отмычками.

– Ты что, вор? – в состоянии шока, Шоре как и любой нормальный человек хватался за рациональность, как за спасительную соломинку. Но то, что юноша сделал дальше, совсем не укладывалось в привычную картину мира старого слуги. Ворон-человек вытянул ладонь над огнем и всосал пламя. По другому и не скажешь. Всосал.

– Короче. Чем дольше мы тут с тобой рассусоливаем, тем отчетливее ты, как это сказать… сходишь с ума. У вас это так называется. Где зеркало, сукин ты сын?! – Закричал на слугу юноша.

Шоре не мог говорить, лишь хватал ртом воздух и часто-часто моргал.

– Мясо. – С лица парня как ветром сдуло напускную миролюбивость. Лицо заострилось. Карие глаза стали еще чернее. Он достал тесак и с одним сильным ударом отрубил слуге голову. Отбросил оружие, закрыл глаза и что-то прошептал.

Сразу же со второго этажа послышался вопль ужаса. Это кричал сир Рейр, который наконец досмотрел свой последний кошмар.

А парень, открыв глаза, победно ухмыльнулся и направился в сторону кабинета.

***

– Сопляк обокрал нас! Бугай, я говорил тебе…

– Ану заткнись! Все было честно. Циркон выполнил свою работу гладко. Убил собаку, открыл двери в поместье и свалил себе тихонько!

– А как же то, что он обчистил потайной сейф в кабинете? Тот, что за зеркалом?

– Будем считать, что он взял свою долю. Малой никогда не брал из общака и все время отдавал свою часть добычи. Если бы не его искусство краж, не сдюжили б мы мэровских мордоворотов! Еще на подходе превратились в ежей с болтиками вместо иголок!

– Он кинул нас, Бугай. А тебя, старого упрямца, вокруг пальца обвел.

– Заткни пасть, Колм!

– Нет, Бугай, дай ему сказать!

– Да, пусть говорит!

– А я и говорю – грабить Рейра было его идеей. Сучонок пронюхал, что старый умом тронулся и стражу выгнал.

– Тупица. Если бы не Циркон, мы бы и не подумали идти туда. Зато кто мы сейчас? У каждого, у каждого из вас, кретины, столько мэровских побрякушек, что каждый может себе купить домину в этом задрипаном городе и осесть. А вместо холодной похлебки – вино у камина лакать да молодую женушку потрахивать! Циркон – наша награда за три года лишений, а кто думает иначе – пусть первый меня вызывает. Прямо сейчас.

Бугай суровым взглядом обвел притихшую банду, собравшуюся вокруг костра на старом складе. Несмотря на явное неодобрение в прокатившимся по толпе ропоте, вызвать атама никто не решился.

– Ну и славно. А теперь – отметим хорошенько нашу победу.

***

Шайка Нижнего Берега опорожнила ни одну таверну на том самом Нижнем Берегу и на утро даже у матерого Бугая болела голова.

И не только от хреновухи.

Как мальчишка – совсем еще сопляк – устроил то, что устроил? Когда в условленный час банда проникла во двор, больше похожий на парк, готовясь к жестокой драчке – их встретили как королей. То есть, вообще никак. Собака, единственный охранник, качалась дохлая на дереве, подвешенная за хвост, а ее кровь лакало воронье. Массивная дверь с железной обшивкой была распахнута настежь: проходите гости дорогие, чувствуйте себя как дома.

Слуга лежал без сознания на столе, уткнувшись лицом в пустой журнал и пускал слюни. Наверняка Циркон ухитрился что-то подмешать в сидр старого пердуна. Рейр лежал у себя в роскошных покоях мертвее мертвого, причём уже дня три – пованивал.

Все тайники в стенах и погребе были отмечены непонятными символами, начерченными мелом – и в каждом было что-то полезное: золото, серебро, камни и ценные бумаги.

Только в кабинете мэра было разбито зеркало и вскрыт сейф, который находился за ним. Сейф был пуст.

И всё. Ни следа мальчугана. Ни объяснения, ни намёка, ни записки.

Что же это было?

Бугай, наверное, долго бы еще терзался этими мыслями, но как известно, легкое золото быстро притупляет пытливость ума.

А золото было очень много. И очень лёгкого.

***

Костер трещал и выплевывал снопы искр. Пахло сосной. Искры взмывали в небо и там превращались в звёзды.

Он сидел лицом к огню и разглядывал мечи. Иногда с людьми бывает так, что ты знаком с ними от силы один день, но уже знаешь, что проведешь с ними не один год. С этими мечами было так же.

Черные лезвия, чёрные с зеленым бронзовые рукояти, яблоки в форме голов хищных птиц.

Отполированные до зеркального блеска клинки отражали то огонь от костра, то бесстрастные глаза человека возле него.

И не сразу было понятно, что может обжечь сильнее.

***

Путь, если непроходимые заросли можжевельника можно было так назвать, длился уже третий день. Молодой ученик, бубня под нос, осторожно ступал босыми ногами по хрустящей лесной подстилке. Посох только мешал ему, цепляясь за ветки.

Ученик вообще не понимал, зачем Кенабо заставлял его носить с собой полутораметровую ореховую жердь. Подросток еще не освоил умение пропускать Силу через посох, а для защиты от диких животных у него был нож. На пятнадцатилетие его ему подарил Учитель, потакая желанию Ликки пройти ритуал посвящения в мужчины, как если бы он оставался в своей деревне.

Парень поморщился. Воспоминания о старой жизни он не любил. Прошлого не изменить, а вспоминание забирает силы и концентрацию, которые настоящий шаман должен экономить и грамотно использовать – так его учил Кенабо.

Заученным движением парень “стряхнул” воспоминания в воображаемую корзину и поспешил дальше. До заката он хотел добраться до горы Ри и отыскать там заброшенный храм.

Кенабо сказал, что задание будет считаться выполненным, если за неделю ученик вернется назад в пещеру с доказательством того, что побывал в храме.

Ликки пока что мало представлял себе, что он оттуда вынесет и каким образом, но темп перехода держал отличный. С запасом.

Карты у него, конечно же не было. В распоряжении имелось только устное описание пути и горный пик Ри, как ориентир.

“Сначала – говорил Кенабо – спустись с нашей горы вниз, к реке. После иди по течению до упавшего в реку дуба.

– Это же река, там много дубов, учитель!

– Этот дуб особый. По его стволу вполне может проехать два всадника. А теперь не перебивай, воронёнок. Опосля дуба полдня направляйся вдоль течения, река сама поведет тебя. Как только мангры начнутся – там уже и храм на горе виден будет.

– А вдруг не увижу? Я не знаю, как он выглядит! – растерялся Ликки.

– Значит ты провалишь задание и наказан будешь – сказал, как отрезал старый шаман.

– Но…

– Никаких “но”. Лучше я накажу тебя сейчас, чем Хозяин Переходов потом.

– А кто такой этот хозяин?...

– Тебе еще рано это знать. Но я желаю тебе никогда не знакомиться с этим существом.”

***

Мангры начались тогда, когда и обещал Кенабо – чуть меньше чем через шесть часов пути вдоль русла бурной горной реки . Юноше везло – никакие гады ему не встречались, а ведь среди корявых и острых корней водилось немало змей. Некоторые заболоченные участки ему приходилось преодолевать вброд, а в таких условиях получить укус за незащищенную ногу – раз плюнуть.

Самое грозное, что он встретил – это была большая кожаная черепаха. Реально большая, как стол.

Парень остановился и осмотрелся. Дальше продолжать путь без специальной лодки было невозможно. Крона над головой пропускала желтые солнечные лучи и они затейливыми пятнами плавали на мутной зеленой воде. Ликки знал, что мангры – признак близости моря, хоть никогда и не добирался до него. Зато отсюда наконец стал виден склон горы, на которой, по идее, должен был быть искомый храм.

Щурясь от лучей заходящего солнца, путник вдруг увидел яркую вспышку – почти возле самой снежной шапки горы. Вспышка была очень яркой, словно кто-то умышленно установил там зеркало и пойманным лучом солнечного зайчика зарядил ученику прямо в глаза.

– Наверное, он там, – решил парень. Не давая себе расслабиться, он вновь продолжил путь к храму. Если глазомер его не подводил, то до цели еще идти и идти. Ноги его ужасно ныли, ученик с удовольствием прилёг бы на мягкие листья подальше от воды и вздремнул – но он не сделал этого.

“...– Ты должен быть безжалостным. К себе в первую очередь. Пойми, если ты дашь слабину хоть один разок, то будешь потом слабым еще долго. Делай всё так, как если бы ты был сильным – и ты сильным станешь…”

У Учителя на все случаи жизни были уроки. А урокам безжалостности к своему эго и телу Ликки посвящал больше всего времени.

***

Светало. Икры и ягодицы от ходьбы вверх горели огнем, чуть слабее горели легкие. Бессонный ночной марш бросок остался позади. Сейчас, за этим огромными и гладкими валуноми, уже станет видно храм.

Шаг. Еще шаг.

– Наконец я увижу его. Увижу и высплюсь. О, как я сладко посплю в теньке, да. Ох, черт…

***

Грязный автобусный вокзал. Бабки, торгующие богатствами своих огородов, невыспавшиеся водители-дальнобойщики заливаются утренним кофе и дымят дешевыми папиросами, сонно обсуждая последние новости с трасс. Летают голуби, снуют по своим делам люди с сумками.

На лавочке, в свете первых лучей восходящего солнца сидели двое мужчин. Один был одет с иголочки: костюм, туфли, блестящие часы. Казалось, он случайно оказался в этой локации.

Другой напоминал типичного хиппи: длинные неаккуратные волосы, шляпа с бубенчиком, растянутая рубашка заправлена в вытертые джинсы. Казалось он был там, где и собирался быть.

Они общались.

– Что это такое?

– Сигареты. Я курю их, когда плохо.

– А когда хорошо?

– Тоже, но без особого удовольствия.

Странный парень, который просил называть себя Бродягой, взял из мятой пачки предложенную сигарету. Тяжелую, с желтым фильтром. Не очень хороший вариант для новичка, но зато самый правильный. Обычно Lucky Strike отбивает желание начинать курить.

– Ух ты блин – закашлялся Бродяга. Колокольчик на его шляпе звякнул дважды. – А они классные.

– А как ты прикурил??? Я не успел дать тебе зажигалку.

Бродяга хитро улыбнулся и показал пустую ладонь. Спустя миг над ней заплясал крохотный огонёк.

Артур уронил челюсть. Не каждый день он видел настоящих иллюзионистов!

– А этому можно научиться?

– Конечно. Но я бы не советовал. Это будет очень дорого тебе стоить.

***

Прошло три года. Артур научился не только волшебному искусству прикуривания, но и много чему еще. Сниться незнакомым людям, понимать животных – лучше всего его слушали собаки. Одно время он даже хотел стать кинологом, однако быстро остыл и понял, что с его новыми способностями он может гораздо больше, чем стать мастером в обыкновенной человеческой профессии.

Бродяга, не смотря на все расспросы, так и не раскрыл своего имени. Представился лишь другим, не менее вымышленным именем – Ловец. От этого загадочного псевдонима веяло чем-то зловещим и чужеродным. Как будто Бродяга ловил людей или что-то вроде того. Когда однажды Артур озвучил свои опасения, Ловец долго смеялся, а потом вдруг посерьезнел и сказал:

– Все люди ловцы, Арчи. Все ловят всех в сети долгов, дружбы, вины, любви, обещаний и надежд. Так что страшного в том, что я не прячу это свойство, а делаю его своим знаменем?

– То, что ты делаешь это вполне осознанно и несешь полную ответственность.

Бродяга пристально посмотрел на Артура и ничего не сказал в ответ.

***

Кофе в котелке закипел и Бродяга быстро снял его с костра.

Они проговорили всю ночь и первые рассветные лучи уже окрашивали снежные шапки гор в нежно-розовый.

Учитель и ученик провели в горах неделю. За три года они частенько выбирались на природу, но так надолго – впервые.

Кофе был горячий и горький. Такой, каким и должен быть натуральный напиток, приготовленный на родниковой воде на костре. Артуру это нравилось. Он вообще обожал вылазки на природу с Учителем. Их походы всегда наполнялись рассказами последнего о магии, о слоистом устройстве мира. Бродяга, казалось, знал всё в этих горах и мог описать свойства любой травы или дерева, которые им встречались. Однажды он устроил ученику так называемый КМВ – курс молодого выживальщика. Артур должен был с завязанными глазами выживать в глуши три дня, при этом молча. Упражнение, как объяснил Бродяга, было призвано развить в молодом маге сенсорику, возможность видеть без глаз и говорить не размыкая уст. Добывать еду приходилось магией или наощупь, голыми руками. Артур, в итоге, остался голодным, а Ловец – недовольным.

А “заслужил” себе такое испытание Артур тоже благодаря кофе. А точнее – его привычки пить все с сахаром. Это было в начале обучения. Бродяга тогда завел дискуссию на тему сахара. Его доводы сводились к тому, что сахар забирает силы и и блокирует восприятие, и Артуру следует полностью исключить его из рациона. Молодой ученик “стал в позу”, начал спорить и… оказался в лесу с завязанными глазами. Как – непонятно. Последнее, что он точно помнил, так это то, что такому повороту событий предшествовал долгий спор с наставником и что Артур, вняв доводам о полезности испытания, сам согласился на КМВ.

С тех пор, как он завалил задание, которое ему подали под видом спора, он не употреблял сахара.

Сейчас ученик даже не мог вспомнить, какой у него вкус.

– А знаешь что? Мне кажется, я передал тебе всё, что следовало, Арчи.

Парень поперхнулся кофе.

– То есть как все?

– Ну вот так. Все, что когда-то я сам получил от Учителя, ты уже умеешь. База готова.

– Но ведь я до сих пор не умею перемещаться в другие миры, Бродяга! Ты не научил меня!

Ловец устало вздохнул. Иногда ему казалось, что Артур тупее голубя.

– Ты умеешь спать?

– Ну?

– Ты умеешь выбирать сны?

– Так…

– И выносить из них разные вещи?

– Умею.

– Так откуда, скажи на милость, ты берешь массу для этого? Атомы что – из твоего мозга вычленяются?! Если да, то это многое бы объяснило.

– Ты хочешь сказать, что эти гиперреальные осознанные сны не совсем сны!

– Ура, – мрачно сказал Ловец и сосредоточился на чашке с кофе.

Молчали. Артур, пораженно осмысливал услышанное, то и дело недоверчиво косясь на учителя.

А учитель погрузился в воспоминания. Он пил кофе и вспоминал своего собственного наставника. Тот день, когда Бродяга понял, что его обучение подошло к концу. То событие, которое превратило безымянного мальчишку в Ловца. И то, как потом, спустя много-много лет он в одиночестве постигал искусство перемещения в другие миры с помощью сна.

Сейчас он все для себя решил.

– Встань, Артур. – тот послушно встал, немного озадаченный торжественными нотками в тоне учителя и тем, что тот впервые назвал его полным именем. – Устроим тебе небольшой экзамен.

Ловец запустил руку в рюкзак и достал оттуда длинный свёрток черной ткани…

***

Артур оперся на дерево и сплюнул кровь. Затравленно оглянулся по сторонам и прислушался.

“Когда Бродяга заговорил про экзамен, я думал нужно будет выполнить какое-то сложное заклинание или отвечать на сложные философские вопросы, которые он обожает. Мда, Бродяга – это далеко не универ. Кто ж знал, что ему придет в голову такое?”

Где то в кроне над его головой громко крикнула ворона. Артур вздрогнул, но быстро взял себя в руки, поудобнее перехватил шершавую рукоять меча и стал ждать.

Где вороны – там неподалеку и Ловец. Значит скоро всё решится.

– Экзамен блин. Что ему в голову ударило?!

Артур слушал усилившиеся крики черных птиц и всматривался в чащу. Пот от бега больно щипал свежие порезы.

Простой человек сейчас никак не смог бы заметить Артура, укрывшегося под маскировочным заклинанием. Но не Бродяга, нет. Во-первых, ученик сомневался, человек ли его наставник вообще. Во-вторых – нельзя скрыться от существа, которое сильнее тебя. Так же, как и раскрыть его маскировку.

– Верно мыслишь, Арчи. – Ловец прочел мысли. “Как всегда. Но неужели он сейчас видит мои глаза?” Артур зажмурился и мысленно выматерился. Он прощался с жизнью и готовился к последней схватке.

– Я все это время и не думал терять тебя из виду, парень. Я дал тебе возможность поверить в то, что ты убежал, чтобы ты расслабился. Тактика, Арчи. Одна из составляющих победы – это психология. Бой это не только соревнование в ловкости и силе. Особенно у нас, магов. Боже, ты так трясешься…

– Ты – ворона?! – только и смог вымолвить открывший глаза Артур.

На толстом, покрытом мхом бревне, сидела огромная птица с золотым кольцом на лапке. Размеры пернатого впечатляли – он дал бы фору даже крупной овчарке.

– А, ты еще не видел этого моего облика? Ну что ж, не многие могут похвастать этим. И совсем уж никто – рассказать. Понимаешь? – если вороны и могли улыбаться, то сейчас птица-Ловец растянулся в ухмылке.

– Да пошёл ты к дьяволу! – В сердцах крикнул Артур. – Ты и твои экзамены! Я отказываюсь!

– Ой ли. Мне не нравится ни твой тон, ни этот позорный страх, который серым слизнем ползает по твоим внутренностям. Не помню, чтобы я учил тебя бояться, Арчи.

– Отвали от меня! Да, ты маг, да ты крут! Доволен!? – это уже напоминало истерику.

В глубине своего естества Артур презирал себя за происходящее. Много раз он представлял свою смерть в бою, но ни в одном из сценариев он не вел себя подобным, неподобающем герою, образом.

Ворон эффектно расправил трехметровые крылья и закаркал. Ему тут же вторили десятки птиц, которые до этого момента невидимо сидели на деревьях вокруг.

Артур понял, что Ловец смеется с него. И вороны тоже. А еще он понял, что это его последний шанс выжить.

***

– Что за экзамен?

– Да так, ничего особенного. Ты попробуешь меня убить…

– Ты спятил? А вдруг я тебя реально покалечу?

– ...Я не договорил. Я в свою очередь попытаюсь убить тебя.

Вот теперь Артур прекратил улыбаться. Лицо его стало еще серьезнее, когда Бродяга достал из свертка два красивых меча с черными лезвиями. Он на мгновение залюбовался игрой света на стали, потом перевел свой вечно лукавый взгляд на Артура и передал один из мечей ему.

– Нравятся? – Что то противоестественное прозвучало в этом вопросе. С такой интонацией родители представляют своих детей, которыми гордятся.

– Очень красивые. И, походу, очень острые. – Артур посмотрел учителю в глаза. – Я не хочу с тобой драться. Это бессмысленно.

– А как еще я тебя проверю? Со скалы толкать, что ли? – Игнорируя протянутый обратно меч, он закончил фразу:

– Я же не Дон Хуан какой то. Я – Ловец.

Он начал бой без предупреждения, прямо из того положения, в котором сидел. Бродяга даже не выпустил из рук кружку!

Артур парировал рефлекторно, рукоятка больно отдала в ладонь. Да, эти мечи были совсем не такие, как те, на которых они тренировались.

– Эй! Какого черта?.. – возмущение ученика Бродяга пресек быстрым выпадом. Меч оставил неглубокую царапину на скуле Артура.

Очень болезненную.

– Закрой рот. Давай, покажи мне!

И Артур показал. Вообще-то он был неплохим фехтовальщиком.

Сталь громко звенела в этих безлюдных горных просторах, противники кружили и сходились, отскакивали и шипели. Смертельная пляска черных клинков продолжалась минут десять.

И тогда до Артура начало доходить, что это – совсем не шутки. Бродяга бил на поражение, пару раз его клинок проходил в волнующей близости от глаз и шеи ученика.

Вот Артур пропустил укол в плечо, левую руку обожгло болью.

Вот широким ударом Бродяга срубил Артуру завязанные в узел волосы. Дюйм ниже – и снял бы скальп.

На самом учителе, по-прежнему не было ни царапины.

– Хватит, Ловец! Ты же меня убьешь так!

На удивление он и в самом деле остановился. Даже опустил меч.

– Ну да, – слегка недоуменно сказал он и после театральной паузы мгновенно атаковал.

И тогда Артур просто побежал. Швырнул заклинание в Бродягу, не особо рассчитывая на результат и дал по пяткам в лес.

Ловец проводил его взглядом, потом сплюнул в костер, отпил кофе, чашку с которым до сих пор не выпустил, и побежал догонять.

***

Артур даже не успел заметить движения. Еще мгновение назад его клинок должен был разрубить монструозную птицу пополам, и тут вдруг сталь столкнулась со сталью. А вместо ворона на бревне в полный рост стоял довольный Ловец собственной персоной.

– Слабенько бьешь. Большую часть силы, которую ты мог вложить в удар, ты разбазарил на страх.

Артур не ответил. Он дико закричал и напал повторно.

Удары сыпались на Бродягу со всех сторон, но безалаберно и смазано. Он танцуя уходил от них или парировал.

“Все что можно было сделать, я уже сделал. Артур всё ещё не готов.”

Ловец отпрыгнул назад, вскинул руки и ударная волна заклятия отбросила замахнувшего Артура на несколько метров. Он сильно ударился о ствол, за которым не так давно прятался, и уже не нашел в себе сил подняться. По лбу медленно поползла горячая струйка крови, а меч выпал из онемевших пальцев.

С дерева спустилась ворона и уселась ему на колено, деловито заглядывая в глаза.

Ловец грациозно подошел к ученику, убедился, что тот слышит его.

– Магия – это очень дорого, Арчи. Я говорил.

С крон соседних дубов взлетела целая туча ворон и подняла страшный гвалт, когда меч Ловца пробил сердце Артура, а вместе с ним и ствол.

***

Артур скорчился, взгляд его пришел в норму. Он тяжело оперся на спинку лавочки, но потом перегнулся вперед и его вырвало на асфальт. Чистые блестящие туфли были бесповоротно испачканы.

Бродяга в своей смешной шляпе все еще не докурил сигарету.

“Что это было? Кто я и где? Я же только что умер!”

Вокруг них стоял обычный городской шум автовокзала. Прохожие брезгливо косились на обблевавшегося парня.

...И не замечали шарика огня, который все еще горел над ладонью иллюзиониста.

– Что… Что это... было? – Выдавил Артур из себя, вытирая рукавом нового пиджака подбородок.

– Первый урок окончен. – Все так же лукаво сказал Бродяга и выбросил окурок за спину.

Он угодил точно в урну.

– Но ведь…

Бродяга уже уходил. А Артур не мог подняться с лавки и задать хоть один вопрос, а их было очень и очень много. Он тупо смотрел в удаляющуюся спину человеку, еще минуту назад отнявшему его жизнь… И вот Бродяга просто растворился в воздухе, окончательно доломав искалеченное сознание своего ученика.

***

Прошел год.

Когда Артур Ванин выписывался из психиатрической лечебницы №11, то твердо решил, что всё то, что ему втолковывали врачи – чушь. Парень был абсолютно уверен, что ему не привиделись три года обучения и Бродяга что-то с ним сделал. Как то сжал время. Или вытащил в мир с другими законами физики, как в научно фантастическом фильме.

Не важно. Но то, что происходило было реальным.

Шел дождь.

Артур полной грудью вдохнул октябрьский воздух и достал сигарету. Покрутил ее в руках и улыбнулся своим мыслям.

А потом поджег ее искоркой с кончика пальца.

***

Что-то было не так с этим парнем. Он перепил уже всех, кто находился в этот час в баре, и все еще стоял на ногах. От него прямо таки фонило Силой. Взгляд обжигал, пальцы бегали по барной стойке, за спиной, как у наемника, висели парные сабли. Судя по оформлению рукоятей – очень дорогие и качественные. Значит – не для красоты.

Винтер давно уже присматривался к этому мужчине. И на то имелась веская причина.

Сегодня он получил письмо. Неизвестно каким образом, но в кармане его рубашки утром появился конверт. А ведь камзол с вечера Винтер не снял, когда смертельно уставший завалился в кровать!

Разорвав плотную бумагу конверта Винтер обнаружил внутри послание. Темный пергамент, аккуратный почерк с завитушками. Адресовано ему: в уголке было небрежно написано его имя. А внутри…

Внутри находилась короткая записка и два качественных рисунка.

“Винтер, сегодня в 19:00 в баре “Сердце” будет человек с двумя мечами. На указательном пальце правой руки он носит золотое кольцо (рисунок №1). Выкради его. С парнем поступай как хочешь, моя рекомендация – убей, чтобы не пошел по следу. Если откажешься или не справишься с заданием, смотри рисунок №2. Справишься – я забуду о твоей семье”

I.

На рисунках – цветной эскиз золотого перстня и то, что заставило седеющие волосы Винтера зашевелиться от страха. Второй вкладыш представлял собой портреты его жены и матери, а так-же нес на себе приклеенные локоны обеих. Очень качественные портреты, художник даже отметил родинку над губой у жены. Работа мастера. Очень и очень дорогая работа – художников нанимали состоятельные люди для написания фамильных портретов и то – им для этого приходилось специально откладывать деньги.

А тут – два маленьких эскиза, еще и наспех набросанные. Заказчик явно был не стеснен в средствах.

Винтер не стал тратить время на размышления. Издержки профессии – бывший наемный убийца всегда раздумьям предпочитал действие. В первую очередь нужно спасти семью.

А еще Винтер очень четко понял, что I. – кто бы он ни был – ему не по зубам. Если этот человек узнал его имя и смог добраться до родных – местонахождения которых в целях безопасности не знал и сам Винтер – дело дрянь. Очень дрянь.

И он правую руку готов отдать последней собаке в подворотне, но достанет сегодня это чертово кольцо, чего бы ему это не стоило.

В “Сердце” его знали. Настолько хорошо, что без лишних вопросов принесли его обычный заказ, разумеется за счет заведения. Винтер разместился за специальным столиком – если он садился за него, персонал “Сердца” ему не мешал. Для всех это был старый условленный знак – “Винтер работает”.

Под круглой столешницей был незаметно закреплен заряженный арбалет “Скорпион”. Миниатюрная модель, которую обожали городские разбойники за компактность, тишину спуска и низкую цену болтов. Арбалет испокон веков не покидал тайника, хоть и был там как страховка от неожиданностей. Все потому, что Винтер – профессионал и этих самых неожиданностей не допускал, а значит и не доводил дело до “Скорпиона”.

А еще с этого места прекрасно было видно всех посетителей, вход в зал и дверь на кухню. Как на ладони.

– Ну ты заливаешь, Корвум! – Кто-то окликнул мечника за баром, отреагировав на только что завершенный рассказ.

– Отвечаю, так и было! – Доказывал своё не пьянеющий мужчина.

“Корвум! Вот как его зовут. Только вот что мне это дает?” – Думал Винтер. Он всегда собирал любую, даже самую незначительную информацию. Никогда не знаешь, что и когда может пригодиться, а информацию в мешке не носить. Сейчас он в спешке придумывал план.

Винтер мог бы попытаться просто убить наемника. Но, во-первых, он почему-то симпатизировал Корвуму. Этот необычный посетитель, который пьет, словно лошадь и чем-то насолил I., определенно нравился старому охотнику за головами. Как минимум тем, что у них общий враг.

А во-вторых, при всем своем мастерстве и двадцатилетнем опыте безупречных заказных убийств, Винтер был уверен, что в рукопашной схватке проиграет. То, как Корвум двигался, как цепко смотрел по сторонам через отражение в бокале, выдавало в нем мастера.

От намётанного глаза Винтера не укрылось и то, что парень был явно мудрее сверстников: он сел так, что ничего не помешало бы ему в случае заварушки обнажить свои сабли. Да и сам тип оружия был не по зубам новичку. Только опытные бойцы могут совладать с парными клинками, остальным же дополнительная сабля будет только мешать.

Корвум же чувствовал себя с ними более чем уверенно. Нагло.

Винтер всегда окунался с головой в свою работу, хоть и давно уже перестал ходить на охоту, осел. Но сейчас мысли хедхантера то и дело возвращались к проклятому I.

“Что это за человек? Как он вышел на меня? Меня предали? В чем такая ценность кольца, что на его охрану ставят головореза с парными клинками, а для кражи выдергивают с пенсии одного из самых известных убийц? Обычная золотая печатка, да и рубин не особо крупный...”

Так они и сидели в баре с романтичным названием “Сердце”. Один следил и просчитывал, а второй очень медленно, но целеустремленно напивался.

Напивался и рассказывал истории, которые легко сошли бы для постановки шуточной пьесы, но никак не годились на роль реально имевших место событий.

Но Корвума некоторое время продолжали слушать. Правда, недолго. Хвастунов никто не любит, и нагловатый парень начал вызывать неприязнь у слушателей. Людей, знаете ли, очень раздражает, когда кто-то рядом слишком настойчиво демонстрирует свое превосходство.

У Винтера родился план.

***

Последний стакан явно был лишним. Корвум покачивался и раньше, но сейчас все происходящее с организмом явно выходило из под контроля. Хотя, какой там последний стакан! Усиленное магией тело бойца помогало ему переваривать и нейтрализовывать большую часть токсинов. Побочным эффектом, разумеется, были частые отлучки в уборную. Зато сегодня Корвум явно сделал “Сердцу” отличную кассу. Он расплачивался только драгоценными камнями. Драконы, знаете ли, любят самоцветы.

Дело в том, что пройдя через такое множество различных мест, городов и миров Корвум знал, что деньги деньгам рознь. Везде, куда бы не заводил его Путь, в ходу, как правило, была только местная валюта. А вот драгоценные камни оказались универсальной единицей, они ценятся абсолютно везде одинаково высоко. А там, где местные не хотели принимать оплату сапфирами, они очень хорошо понимали острую сталь.

Так что Корвум был очень богат.

– Слышь, хозяин! А что за дрянь, кстати говоря, ты мне тут плеснул последний раз, э? – вызывающе крикнул он, опершись о стойку рукой, чтобы скрыть свою неустойчивость.

– То же, что и прошлые пятнадцать раз, сэр!

– Врешь, сука.

– Сэр! Вы очень пьяны, вы устали с дороги, – трактирщик, не реагируя на грубость кивком указал на дорожный мешок наемника. – Не желаете остановиться у нас на ночь? Для такого щедрого гостя мы отыщем комнату на втором этаже с красивым видом и настоящей ванной! – Хозяин уже подсчитывал, сколько полезных и долгожданных вещей он купит за синие камушки, которыми сорит этот наглец. Ради года беззаботной жизни можно и личную комнату уступить на одну ночь.

– Это с девками что ли? – Корвум, многозначительно кивнул на аппетитных официанток и осклабился. У трактирщика мурашки по спине забегали от выражения его глаз. Казалось, что если он откажет ему в “девках”, то станет сегодня ей сам.

Хозяину “Сердца”, (по совместительству и главному бармену), очень не хотелось отдавать этому типу своих дочерей, но ведь сапфиры… Да еще и старый лис Винтер сидит в своем уголке и пожирает их глазами. Что он задумал?

“Угораздило же меня на старости лет между молотом и наковальней угодить! А хотя, не так все и плохо. Ха! Да мои девочки папку на руках носить станут, за то что он подогнал им на ночь такого мужика: богатого, симпатичного, пьяного и глупого. Можно даже двоим сразу подогнать… Хотя о чем это я. Мужлан к утру копыта отбросит, знаю я Винтера. Ну, так даже лучше, думаю о самоцветах я с ним смогу договориться.”

– Д-да, вам можно и с ними.

– Да не нужны мне твои соплячки, хозяин. Лучше дай мне нормальной выпивки, а из этого стакана при мне глотни сам. – Корвум посмотрел прямо в глаза худенькому бармену.

“Твою матушку! А что, если Винтер подсыпал что-то хуже, чем снотворное в пойло этого рубаки? Ох горе мне, горе.” – успел подумать хозяин, когда против воли дрожащая рука поднесла к губам выщербленный край стакана. Он поймал взгляд Винтера. Тот еле заметно кивнул. Корвум, вроде бы, их гляделок не заметил.

Хозяин, морщась от вкуса, залпом выпил.

Наемник смотрел на него некоторое время, потом скривился и сказал:

– Твоя взяла, хозяин. Налей мне еще кружечку и…

Договорить не получилось. Наполовину опустошенный стакан выпал из его рук, воин зашатался и упал лицом на стойку. В шумном баре этого почти никто не заметил: недавние собеседники Корвума уже давно махнули рукой на хвастуна и либо рассосались по залу, либо ушли домой. Заметили падение только две пары самых заинтересованных глаз: белый как мел хозяин и хищно потирающий руки Винтер. Он торопливо встал со своего места и прошел к стойке. Похлопал Корвума по плечу, проверил пульс на шее.

– Все с ним впорядке, я врач. – Обаятельно улыбнулся он ближайшим зевакам. Они понимающе закивали: некоторые поверили, другие – знали, кто Винтер такой, и предпочли не лезть не в свое дело.

По сути так всегда и происходит – ты или веришь на слово или не вмешиваешься.

Конечно, Винтер не мерял пульс и уж тем более не был врачом. Он незаметно стащил тяжелое кольцо с пальца наемника, сунул его во внутренний карман. Дело сделано. Остались детали.

– Убери этого алкаша.

– И что ты прикажешь мне с ним делать, если он оклемается?

– Я же сказал: убери его. Хорошо, если из города, лучше – если на дно реки. Сейчас – хотя бы из заведения. Закончи быстро, пока он в отключке. У вас в распоряжении примерно сутки. Я иду к мадам Лиз, в “Сладкую Хижину”. Пришли туда кого-то порасторопнее. Я оплачу твою как всегда бесценную помощь.

Винтер собрался было уходить, как в последний момент о чем-то вспомнил и развернулся.

– Ах да, выпей это – прозрачный пузырек перекочевал в бледнеющие пальцы трактирщика. – Противоядие.

После всех распоряжений Винтер, довольный собой, вышел на улицу и растворился в предутреннем тумане.

***

А вот и искомый бордель. Название на вывеске было максимально пошлое и безвкусное: “Сладкая Хижина”. Такое заведение в сознании нормального человека порождало ассоциации с кондитерским магазином, но видимо создатели были либо не нормальными, либо не людьми.

В любом случае Винтер был там.

“Интересно, каким нужно быть идиотом, чтобы выкрасть у меня Кольцо Огня? Хотя, с другой стороны, испепелить его я теперь тоже смогу с большим трудом.” – Шел и думал Ловец. По своей натуре он был человеком многозадачным, и пока в крови еще гулял адреналин после боя и эхо заклинания скорости, он думал о том, как глупо все вышло. Он ведь действительно считал себя почти неуязвимым, готовым к любым неожиданностям. Но эта самоуверенность и оказалось его слабым местом – Винтер руками трактирщика подсыпал ему дурман в напиток, а когда Ловец потерял сознание – банально его обокрал. Не убил, не спёр сапфиры – забрал только кольцо, единственную действительно ценную вещь после вороньих мечей.

Под безвкусной, когда-то красного цвета, вывеской обнаружилась крепкая черная дверь со смотровым окошком. Оно приоткрылось, когда Ловец приблизился и показалась голова привратника.

– Я войду. – Утвердительно сказал Ловец. Как это всегда и бывает, против Силы, что пропитывает каждое слово мага, привратник не устоял. Расплылся в улыбке и отворил вход.

– Конечно, конечно. Проходите, сейчас к вам спустится мадам.

– Некогда мне. Где Винтер?

– Винтер? Кто это такой? Понимаете, у нас приличное заведение и не принято…

Ловцу некогда было уламывать верзилу. Он выпрямил руку, засунул ладонь в голову охранника. В прямом смысле – пальцы вошли в лицо одуревшего от такого поворота событий человека легко, как в дымку. Глаза несчастного закатились, а Ловец, словно четки, начал торопливо перебирать воспоминания жертвы. Отыскал нужное – Винтер точно был тут. А теперь мечник знал даже в каком номере скрывается вор. Вытащил руку, снова сделал ее осязаемой. Привратник охнул и начал оседать на пол.

– Полежи, полежи – почти ласково пробормотал Ловец, не глядя, – Так может и уцелеешь.

Решительным шагом, еле удерживаясь от желания побежать он направился прямиком на третий этаж, в 33 комнату.

Дверь была заперта, как будто это могло хоть сколько нибудь помешать напору мага. Хотя, наверняка Винтер и близко не знал с кем связывается. Ловцу почему-то казалось, что вор лишь пешка в чьих то чересчур длинных руках. “Ну что ж, и их укоротим.”

Ударом меча крест-накрест Ловец избавился от смехотворной преграды и вошел в комнату.

Практически сразу из дальнего угла темного помещения в него отправилась шипящая стрела. Маленькая такая и юркая, которую трудно увидеть, а когда это все таки удается – обычно она уже торчит из твоей груди.

Ловец легко от нее увернулся и на рефлексах в один скачок преодолел все расстояние до стрелка. Им оказался Винтер.

– Нет! – Вот и все, на что его хватило. Энергию, которую он мог потратить на защиту, недалекий вор предпочел истратить на крик.

– Там откуда я родом за воровство рубят руку, ты знал, ублюдок? – Прокричал Ловец в безумном веселье хищника, загнавшего жертву в угол, и взмахнул черным мечом. Белые кисти пожилого охотника за головами упали на ковер, напоминая жирных таких пауков.

Винтер неистово закричал. Ловец заткнул ему рот заклинанием локальной тишины. Теперь вор мог только мычать и безумным взглядом смотрел на свои кровоточащие обрубки.

– Тебе идет, между прочим. – Ловец наблюдал. Нет, он не был садистом и никогда не получал наслаждения от страданий других.

До сегодня.

Сейчас он хотел сделать максимально больно этому человеку. Он был чертовски зол на себя, за то что потерял бдительность. Но еще больше – на Винтера, укравшего так много значащее для мага кольцо.

– А ты как думал, а? Меня отравить, колечко продать и все супер, да? – сильный удар по лицу тыльной стороной ладони. – Но что-то пошло не так, да? – еще удар. – Дозу ты отлично рассчитал, пятерка по алхимии, старый ублюдок. – Удар кулаком под дых. – Да только ты наверное не знал, что я маг, да? Что вместо суток коматоза я проснусь свеженьким и всего через четыре часа? И как ты находишь такую забавность, а? – Очень сильный удар в пах.

Винтер мычал и всхлипывал. Лица было не видно – его заменяла жуткая кровавая маска.

– Где кольцо?! – Ловец занес руку для следующего удара, но вовремя спохватился. “Так он подохнуть раньше времени может.” Небрежным жестом Ловец приглушил боль до терпимого уровня и вернул пленнику голос.

– Корвум, умоляю, пощади! – По кровавому месиву покатились слезы, оставляя чистые дорожки, – Меня заставили это сделать! У него моя семья!

– ГДЕ КОЛЬЦО, МЯСО?! – Взревел Ловец. Он сейчас был на грани того чтобы действительно оставить от Винтера лишь фарш, который можно будет собирать в баночку. Тот только мычал и стонал. Тогда Ловец достал второй меч и пробил вору бедро так, что пригвоздил его к стулу.

– А-А-А!!! Его нет у меня, нет! Корвуууум! Моя жена в заложниках!

– Кольцо у меня, Ликки.

От звука этого голоса Ловец замер. Его – впервые за десять лет скитаний по мирам – пробила дрожь. Он видел многое, но еще ни разу не слышал голосов с того света.

Сглотнув, он медленно начал разворачиваться, чтобы посмотреть на говорившего. Чтобы развеять наваждение. Чтобы убедиться, что ему показалось. Чтобы в случае чего убить обладателя этого голоса еще раз. Еще столько раз, сколько потребуется.

Ловец медленно развернулся.

***

Храм поражал воображение своей архитектурой и манерой исполнения деталей.

Сам храм напоминал формой купол, вознесенный над землей над тонких ножках-колоннах. Как гигантская медуза. Под куполом было сравнительно маленькое кубическое сооружение, с крыши которого под самый купол вела винтовая лестница без центральной опоры и без перил. Куб был украшен тонкими колоннами а входы – изящными воздушными арками. Это, и без того впечатляющее, зрелище многократно усиливалось материалом, которым был обшит каждый сантиметр диковинного здания.

Оно состояло из зеркал.

Ученик, который кроме грубых домиков родной деревни и пещеры Кенабо не видел ни одного жилища, был поражен до глубины души.

Да, ради такого стоило пробираться босиком через ночные джунгли.

Странная и чуждая архитектура пробудили в юноше дремавшие до этого момента и от того непонятные чувства. От искусности резьбы на колоннах перехватывало дыхание. К полированным поверхностям хотелось поскорее прикоснуться.

Сплошные зеркальные ступени лестницы взмывали ввысь, сливаясь под куполом в одну ленту. Если бы ученик знал, что такое цепочка ДНК, то сравнил бы ее именно с ней. Да, именно так – пятидесятиметровая лента ДНК под сводом колокола зеркальной медузы.

По мере того, как обалдевший мальчишка приближался к величественному сооружению, им овладевало странное чувство. Словно стоит ему переступить порог – и что-то случится. Что-то судьбоносное, что-то необратимое, что-то гораздо более непонятное, чем шаманская магия снов Кенабо.

Ученик остановился в нерешительности перед порогом “куба”. В узких окнах-бойницах были единственные не зеркальные элементы: разноцветные стёкла. Из дверного проема потянуло прохладой.

“А стоит ли мне вообще заходить в это место? Оно очень и очень странное… И еще – пугающее. Я боюсь этого храма.”

Сомнения сразу воскресили в памяти образ шамана, который своим поучительным медленным тоном втолковывал маленькому Ликки: “Как только ты понял и сам себе признался, что боишься – больше в страхе нет смысла. Расходуй энергию на реальные вещи, у тебя её и так немного. Слушай себя, вороненок.”

Ученик задержал дыхание, крепко стиснул свой посох и вошел в Храм.

Внутри было темно. И холодно. Несмотря на это, Ликки бросило в жар. Руки потели. Должно было быть какое-то объяснение подобным температурным аномалиям… но их не было.

Ученик тяжело дышал и смотрел по сторонам, силясь пробить взглядом эту зеркальную темень. Он вспомнил, что Учитель ни разу не сказал о храме ничего конкретного, отмахиваясь от вопросов фразами из палитры “сам увидишь”. Это, по его мнению, были детали, не влияющие на суть задания. Оно ведь заключалось в том, чтобы вернуться домой в срок и принести доказательство того, что парень тут побывал, только и всего.

Но что тут брать? Пол такой чистый, что не валяется ни камушка. Не было ниш, в которых обычно стоят религиозные предметы, не было алтаря. Да и вообще, храм выглядел каким угодно, но точно не заброшенным и точно не как место поклонения богам.

Послышался вздох. Человеческий вздох, полный скорби и усталости.

Ликки подпрыгнул и сразу стал в стойку, готовый отразить любое нападение.

Но нападать на него никто почему-то не спешил. Вместо этого от одной из стен, неслышно ступая, отделилась человеческая фигура. Странно знакомая. Ученик теперь сообразил, почему никого не заметил раньше.

Человек был точной копией его самого. Парень просто был уверен, что это его отражение на одной из стен.

Двойник тем временем вышел на центр зала.

Они застыли и смотрели друг на друга. Голубые глаза ощупывали, искали возможную опасность. Ловили каждое движение. Ликки все так же стоял с посохом наизготовку. Двойник стоял напротив него, скрестив руки на груди. Вечно так продолжаться не могло.

– Мальчик, – двойник первым нарушил тишину – Всего лишь испуганный мальчик. Добро пожаловать в Зеркальную Спираль. Я тебя ждал.

– Кто ты? – Ликки не собирался терять бдительности.

– Хороший вопрос. Кто я – совершенно не важно, а для тебя на данном этапе еще и непостижимо. Можешь для удобства называть меня Первым.

Ученик промолчал.

– Пусть тебя не смущает мой облик. Я могу позволить себе быть любым. Я пришел поговорить с тобой, Ликки.

Ученик отшатнулся, словно его ударили. Давно, очень давно никто его так не называл. Кенабо обращался к мальчику только “ученик” и иногда “вороненок”. Малыш, у которого убили семью, должен был забыть прошлое и отречься от него. Оно мешало, тянуло назад, а сожаление о прошлом – еще один вор Силы. И он почти забыл.

– Не уж то этот дед в самом деле заставил тебя забыть имя? – Первый прищурился, оценивая произведенный вопросом эффект, – Вижу, что нет.

Тебе, мальчишка, суждено принести во все миры великие и ужасные перемены. Даже сейчас ты уже гораздо сильнее восьмидесяти процентов живых существ во всех обитаемых мирах. Ты даже сильнее человека, которого ты зовешь учителем.

– Почему ты это говоришь? Откуда ты взял, что я сильнее Кенабо? Я люблю его, как отца! Да, строгого и скупого на похвалу, но других родных у меня нет! Мне не зачем меряться с ним силой!

– Я – Первый, – просто и совершенно не в тему ответил двойник – Мой облик не случаен, однажды ты займешь мое место. Будешь не только ходить по Построенному – он обвел рукой зал храма, – но и строить. Зеркальную спираль наверху, как и все остальное здесь построил я.

“Ага, значит этот тип просто хозяин храма, вот и выяснилось” – Ликки приободрился. Имея возможность хоть как-то назвать необъяснимое, он как и любой человек на его месте, сразу успокоился, а остальные факты проигнорировал.

– Послушай...те, Первый. Я приношу свои извинения, что вломился в ваш храм. Я не знал, что тут кто-то живет. Может вы можете помочь мне? Мне нужно…

– Вынести доказательство. Я знаю. – Первый впервые улыбнулся. – Это хорошо, что мои слова были восприняты и с надлежащей точностью донесены тебе.

– Ваши? – Ликки подумал, что ослышался.

– Не перебивай. Шаман дал тебе задание, которое я хотел. Не важно, давал он себе в этом отчет или нет. Все равно, ему осталось не так уж и долго. Нет, молчи. Я дам тебе твое заслуженное доказательство.

Доказательство моих слов, доказательство твоей силы, доказательство того, что ты побывал в Зеркальной Спирали, призрачном порту самых разных миров.

Время как будто замедлилось. Движения стали очень медленными. Первый вдруг начал стареть на глазах. Точнее – становиться старше. Вырос в плечах, стал выше. Волосы удлинились, на щеках появилась щетина. Черты лица огрубели и заострились. Одежда тоже не осталась прежней: теперь Первый был одет в серую мантию на голое тело.

Он театральным жестом снял с указательного пальца желтый перстень с рубином и протянул мальчику.

– Это Кольцо Огня. Один из величайших артефактов, созданный в Мирах.

– Что с ним надо делать?

– Носи. Покажи человеку, что отправил тебя сюда, в качестве доказательства. Делай что захочешь, оно – твое.

– Спасибо! – совсем по-детски выкрикнул Ликки и надев кольцо на большой палец – единственный, который подходил по размеру – собрался уходить. Ему все-таки было очень не по себе в этой Спирали.

Первый рассмеялся.

– Рано ты благодаришь. Ты еще не заплатил.

– Но… У меня нет ничего.

– Если природа спрашивает с семени – семя должно вырасти в могучее дерево. Ты будешь жить долго. А жить тебе будет больно. Ты будешь приносить боль другим. Боль и свободу. Такова твоя судьба, в такое дерево ты вырастешь. Твоя плата за мой Дар – Одиночество которое ты примешь. Твоя плата за Силу – Боль, которую ты будешь приносить.

– Нет! Не буду я делать больно… – ученик осекся.

С тех пор, как он узнал, что за племя носит на топорах кровь его родных, он мечтал жестоко отомстить. Именно для этого он изучал магию и каждый день тренировал тело.

– Видишь. Даже такой зеленый, а уже ищешь способы линчевания своих врагов. Миры, Ликки, жестоки. Подобное там сходится лишь с подобным, а отличное – уничтожается. Поэтому ты уже обречен на одиночество. Слишком сильный, чтобы быть убитым, и слишком иной, чтобы стать где-нибудь своим. И когда ты в полной мере осознаешь это, мальчик, ты придешь ко мне.

– Да о каких мирах речь?! – Сам не зная почему, ученик почувствовал ком в горле. Он не верил ни слову этого Первого, но что-то в его интонациях говорило больше, чем могли выразить любые слова. Горячее что-то стекало из уголков его глаз и они темнели. Горячее и горькое. Ученик в глубине души уже согласился с мыслью Первого, именно интонации глубокого голоса его доконали, но отнюдь не его слова. Но он не хотел платить.

– Ты все поймешь. А теперь иди. И выпусти в свет то, что ты есть. А если тебе потребуется помощь – ты знаешь, где ее найти.

– Где? – повинуясь очевидной манипуляции, прошептал окончательно разбитый ученик.

– Ты еще не понял? Как я выгляжу, как выглядит это сооружение, и с кем на самом деле ты общаешься?

Мальчика хватило лишь на то, чтобы помотать головой в ответ.

– Зеркало, Ликки. Ищи силу в нем.

***

Ловец скитался по мирам. Где-то его запомнили и боялись, а где то за ним даже скучали. Где-то он оставлял след созиданием, но гораздо чаще – разрушением. Где-то задерживался на годы, – другие места покидал через несколько дней. Ловец всегда что-то искал. Искал выход, искал структуру странного пространства Миров, искал карты, опускался в глубочайшие недра и взбирался на высочайшие вершины. Искал оружие. Приумножал Силу. Искал могущества. Искал любви. Искал не тех, кто может дать ответы, но тех, кто смог бы задать нужные вопросы. Искал таких же, как и он. Искал и даже находил.

Иногда – все сразу. Но далеко не всегда оказывался этому рад.

***

Узкие улочки пахли дождем и мокрыми цветами. Ликки улыбнулся. Дождь он любил, каждый раз холодная вода с неба смывала с него дурные мысли.

Уже неделю он жил в этом городе. Наконец-то ему перестала мерещиться кровь на руках. Он даже нашел себе тут работу – юноша служил в охране состоятельного купца.

Можно было уже задуматься о том, чтобы уйти от старой жизни. Но смыть последние четырнадцать лет оказалось не так же легко, как дурные мысли дождем.

После отчаянного шага сквозь зеркальные врата в храме Первого Ликки оказался в очень странном месте. Горы, как и храм исчезли – зато появилась гладкая как стол равнина с сухими редкими деревьями. На небе совершенно спокойно сосуществовали две луны разного размера. Сначала Ликки решил что он в сновидении – во время занятий с Кенабо он не раз попадал в странные миры. Но потом он понял, что все реально. Вспомнились непонятные слова Первого о каких-то “мирах” да еще и надпись “выход” над вратами. Стало очевидно, что Ликки переместился в совершенно другой мир.

И ему понравилось. Он потерял счет времени, но путешествовал по мирам где-то год. Бессистемно, не зная, куда забросит его новое зеркало. Казалось, что все зеркала разом превратились в двери – главное чтобы они были подходящего размера. Новые страны, новые жители. Все прекрасно понимали язык Ликки, а Ликки понимал их. Еще одна необъяснимая загадка миров.

Последний переход вывел Ликки в город Джаредо. Что-то типа позднего средневековья, без электричества, но уже с зачатками огнестрельного оружия. И Ликки решил задержаться тут ненадолго, отдохнуть от скитаний и попробовать построить новую жизнь.

Постараться забыть период жизни в горах и последующие скитания по безлюдным просторам иных пространств. Он совершил все, что хотел, теперь ему не нужно было никому мстить.

Дождь незаметно превратился в ливень. Ликки поглубже натянул капюшон и пошел в казарму.

***

Работа была непыльная. Никто не нападал на купца. В охране воинов хорошо кормили. Дедовщина, конечно, была. Ну, как сказать. К Ликки, несмотря на его юный возраст, никто не лез. Было две попытки в самом начале, но первый задира потом недосчитался костей. В тот раз все дошло до примитивной драки, в который щуплый девятнадцатилетний паренек одержал сокрушительную победу с шестом против меча. Тело еще помнило уроки гор, прекрасно помнило.

Второму несчастному повезло куда как меньше. К этому подонку Ликки подошел обстоятельнее, даже в каком то смысле стратегически. Дав ему возможность прилюдно себя избить – это была “воспитательная работа” за поломанные кости первого “деда” – Ликки обработал кровоточащие раны в медпункте. А потом пришел к врагу во сне. Приснился.

Ну а во снах он был практически богом – спасибо старому Кенабо. Его сила, знания древней шаманской магии, Кольцо Огня… Ублюдок кричал две ночи не просыпаясь, пока не умер.

Суеверные мужики из их отряда смекнули, что новенького лучше оставить в покое. От греха подальше. Беломор – начальник охраны косо смотрел на новичка, но никак не влиял на ситуацию. Он придерживался мнения, что любые конфликты среди подчиненных должны решаться без его участия. Ликки он не нравился.

Еще у купца, которого нужно было охранять, была дочь. Девушка неземной красоты: миниатюрная, со смехом, напоминающим звонкий ручей и косой ниже пояса. Воплощение всех фантазий молодого и романтичного юноши. Однако Бэлла – так ее звали – умом пошла явно не в папочку. Ликки иногда перекидывался с ней парой безобидных слов. Настолько иногда, насколько ему позволял плотный график дежурств.

Ну, не парой, да и если быть честным то не совсем безобидных… Магу его уровня и опыта сложно было контролировать, сколько Силы он вкладывает в речь. В итоге, Бэлла все сильнее и фанатичнее влюблялась в худого красавца с необычным акцентом.

***

Социальные нормы – дрянь. И Ликки понял это очень быстро. Будь ты хоть триста раз сильным магом, но без положения в обществе ты останешься никем. Ну а о каком положении может вообще идти речь, если ты всего лишь простой охранник? В этом мире, как и во многих других, которые Ликки уже успел повидать, магии не существовало. Люди не рождались со способностями к управлению хотя бы одним слоем реальности, а значит и не могли в себе их хоть как то развить. Тех, кто все же пытался – порицали, клеймили и подвергали другим, не менее неприятным, гонениям. Охранником тут быть оказалось даже безопаснее, чем магом.

Ликки история со скончавшимся “дедом” чуть не вышла боком, но он вовремя предпринял меры предосторожности.

Да и он бы не переживал насчет положения – скромный парень, который всю сознательную жизнь прожил в пещере, был рад нормальной крыше над головой. Он искренне радовался, разглядывая уютные узкие улочки и питаясь едой, которую тебе приносили на тарелке, а не требовали выследить, убить, освежевать и зажарить.

Он бы не переживал. Если бы не Бэлла. Он хотел быть с ней, и не тайком, как обычно, а по-человечески. При свете дня. Самому стать тем, кого охраняют и жить в свое удовольствие. Он думал, что ненавидит богатых, хотя на самом деле просто хотел быть одним из них.

Тогда пришел черед что-то менять.

***

– Ха, а Учитель мог бы гордиться мною, будь он жив. – Ликки стоял на балконе усадьбы и встречал новый день в одном лишь халате из мягкого восточного шелка. За его спиной в кровати ворочалась молодая жена. Бэлла – гарантированный билет в самые сливки общества. После их свадьбы жизнь Ликки кардинально изменилась. У него, как он и хотел, появилась собственная охрана, личная усадьба, железный сейф, набитый дешевыми в этом мире драгоценными камнями (за эту его странность, люди позже дадут ему имя Дракон). Почему молодой аристократ из всех валют отдавал предпочтение именно каменьям для общества оставалось загадкой, но Ликки и не собирался ее раскрывать.

Прошло всего четыре года с тех пор, как маг попал в этот мир. И вот, он уже ужинает за одним столом с первыми людьми в городе!

Смешно, но ему даже не нужно было для этого особо прибегать к магии. Только вначале, когда он постигал тонкое искусство диалогов и лжи. Потом все пошло как по маслу. Никого даже не удивляло, что сэр Ликки появился из воздуха без роду и племени.

Слуги каждый день рождения пекли ему огромный торт с голубями, первая красавица города с голодным взглядом ждала его под балдахином в любое время дня и ночи. Ликки даже позволил себе немного унизить старого неприятеля. Начальник охраны Беломор – тот самый Беломор, который гонял его из спальни Бэллы в юности и частенько штрафовал на ровном месте, теперь был его дворецким. Смех да и только.

Ликки довольно потянулся. Он хотел не много не мало – покорить этот мир. И он знал, что его победа – лишь вопрос времени.

***

Ликки навострил уши. Тема изменилась и он кожей почувствовал к чему она подходит.

–...И говорил он, что якобы пришел из другого мира! Ха-ха-ха, нет, представляете? Псих.

Ликки посмеялся со всеми для виду, а про себя решил, что выжмет из Бэнжамина еще до вечера всю информацию, которая тому известна. Барон Бэнжамин владел храмом для помощи умалишенным и периодически делился интересными историями с компанией, что регулярно собиралась дома у герцога де Жермани по субботам. Например такими, как сегодняшняя – про новенького психа в странной одежде, с акцентом и никому не ясными бреднями в придачу. Бедняга постоянно твердил про железных птиц, про исчезнувший город, про то, что он потратил уйму сил и времени на то, чтобы найти его, но так и не смог.

Тема неторопливой беседы снова неуловимо вильнула и перескочила на рельсы последних цен на мех песцов.

Темнело. Гости герцога начали разъезжаться по домам.

Ликки-Дракон, главный банкир города и первый помощник губернатора, ехал в карете с личным гербом и задумчиво смотрел в окно. Он только что отпустил истощенного допросом Бэнжамина, предварительно стерев тому память.

После свадьбы прошло целых пять лет. Неожиданно, но он начал скучать. Все люди стали казаться одинаковыми. Прелести жены оказались не вечными, да и юношеская влюбленность завяла где то на третьем торте с голубями.

Ликки, конечно, все еще мог спокойно уйти в другой мир. Но было две проблемы: он не хотел бросать все, что нажил здесь таким трудом. Он все еще не стал императором, да и простая жизнь в достатке вызывает привыкание. Что уж говорить про жизнь в избытке, которую вел молодой Дракон.

Вторая проблема – перемещения между мирами были хаотичными. Он не знал, куда попадет при следующем переходе и уж точно знал, что вряд ли вернется назад. Так что он медлил, хоть сердце его и жаждало перемен тем сильнее, чем дольше он наблюдал опостылевшие ему лица каждую субботу.

Он даже начал просыпаться по ночам, от оглушительного Зова. Совсем позор для мага, который черпает силу в сновидениях. Зов напоминал ломку, когда физически хотелось превратить зеркало в дверь, шагнуть туда и почувствовать кожей дуновение нового ветра...

И тут судьба дарит ему Макса! (Так звали психа, который уверял, что он пришелец из иного мира.) Человека, который по всем признакам точно так же скитался по мирам, как когда-то сам Ликки. Странная одежда, его истории… Все сходилось.

Им двоим нужно было обязательно увидеться! И чем скорее, тем лучше.

***

– Как исчез?!

– М-милорд, клянусь! Мы заперли на засов… он провалился как сквозь землю!

– Сука! Дьявол! – Ликки был вне себя. Сейчас он убьет этого идиота с ключами этими самыми ключами! Разорвет на части и покормит своих домашних гиен!

– Милорд! Пожалуйста, не серчайте! Я нашел записку этого Максима!

Ликки взял себя в руки. Искусство самоконтроля, не особо нужное в горах, быстро стало обязательным орудием в арсенале городского мага. Да и не положено было человеку его статуса так бурно проявлять эмоции из-за какого-то психа. А если кто узнает?

– Дай сюда. И с глаз долой.

Клочок бумаги был засален и помят. Очень корявым почерком там было нацарапано всего несколько строк:

“Меня зовут Максим Сликавец. Я нашел способ перемещаться в параллельные миры. Перед каждым новым переходом я оставляю эти записки, в надежде, что если однажды они попадут в руки к другому путешественнику между мирами, то смогут ему помочь. Ведь миры – очень (кусок фразы не читался) структура! Я ищу один большой город с большой каменной ареной в центре. Найди меня, если ты видел его.”

– Дурак. – Ликки переполняли смешанные чувства. С одной стороны он наконец-то получил подтверждение тому, что он не единственный странник, а значит Первый все-таки ошибался, насчет грядущего одиночества. Тон записки намекал, что этот Максим уверен, что странников много и он знает что-то о структуре перемещений, а значит действует системно. Это могло бы очень помочь в составлении карты, о которой Ликки задумывался еще в первый год скитаний по мирам. До того момента, как он попал в этот город, ставший ему домом, разумеется.

С другой стороны – воз и ныне там. Ликки не решался на путешествие. Ведь плата была очень высока – потерять все.

Ах, если бы он только мог тогда знать, к каким последствиям приводит резкий уход такого сильного мага из мира, который он так долго и целенаправленно подстраивал под себя.

Но он не знал.

***

Луна. Красная, как налитый кровью глаз демона. Красным светом она рисовала причудливые тени на стене. Каждое дуновение ветра качало ветви сакуры, которую Ликки обожал и приказал засадить ей весь двор. По саду тихо фыркая бродили ручные гиены – последний писк моды местных аристократов.

Сейчас мелькающее зарево лунного рассвета застало Дракона за сборами.

Он загодя распустил всю прислугу, а Бэллу отправил к папочке на каникулы. В поместье не было ни души.

Ликки сложил кожаный кошель с самоцветами, записку Макса, немного еды и запасную одежду в рюкзак. В тот самый, с которым десять лет назад попал в этот мир и в этот город.

Хватит. Он все себе доказал. За десять лет попробовал все, что можно было попробовать за деньги. Открыл для города пару лечебниц, искоренил преступность почти под корень. Лично был знаком с императором – и еще более лично с его юной сестрой. По мотивам его романа с Бэллой, один энтузиаст даже написал книгу. Забавный эпизод: сорванец даже не потрудился заменить имена героев, так что песенка его звучала недолго. Но в свет все-таки успела выйти одна книга, которая, видимо, так и осела у кого-то в частной коллекции. Финансируемые Драконом сыщики, за год так и не смогли найти следов скабрезного трактата и Ликки махнул рукой на это дело.

Джаредо расцвел под его крылом. Улочки утопали в цветах, а не в помоях, как десять лет назад. На главной площади Ликки даже установил революционное для этого мира газовое освещение – его он подсмотрел когда-то давно, в первый год странствий по мирам.

Но все когда нибудь подходит к концу. Любая дорога рано или поздно подводит путника к дверям нового, а держаться за прошлое не только бессмысленно, но и опасно.

Пора дальше.

Путь Мага ведь, он как спираль. Серебристый штопор, вгрызающийся в ткань пространства-времени. Начало всегда спрятано в конце. Математический Уроборос без конца и смысла пожирающий сам себя. На пути в вечность ты теряешь все, чтобы получить все. Ты лишь муха в бурной реке. И уж лучше быть на ее месте, чем стоять на берегу. Таков в реальности пусть мага. Он не усыпан розами, от них давно остались только шипы, а твои любимые ботинки развалились ровно за метр до старта. И финиш, если сорвать с него маску – всегда старт. Но только если ты силен, достоин и – главное – готов идти дальше. Промедление на этом пути такая же гарантированная смерть, как и любая другая ошибка. А смерть мага всегда страшнее смерти простого человека.

Пора дальше.

Ликки улыбнулся своим мыслям. Сейчас, стоя над лежащим на полу зеркалом, он действительно был словно на берегу Реки, что единой ниткой сшивает бусины мириадов существующих миров. И ни одной жизни даже самого бессмертного скитальца не хватит на то, чтобы хоть на мгновение вдохнуть аромат каждого из них.

Пора дальше.

Рюкзак приятно давил на плечи. Кольцо Огня покоилось на указательном пальце. В руке – длинный металлический шест – излюбленное оружие Дракона.

Это имя снова вызвало у Ликки улыбку. Драконом он был лишь в этом мире, так его называли люди. В следующем, наверняка он получит новое крещение. А потом еще. И еще.

Интересно, а какое же имя в итоге будет украшать его иссиня-черную могильную плиту и под солнцем какого мира будет похоронен Ликки, ученик Кенабо?

Не давая сентиментальным сомнениям пошатнуть свое намерение, Ликки храбро шагнул на зеркало и сразу провалился в него, как в воду.

В последний миг шест зацепился о раму и не последовал в неизвестное за своим хозяином – жалобно звякнул о пол и откатился в сторону.

...А еще через секунду исчез с лица земли и многотысячный город Джаредо, так любивший своего Дракона-защитника.

***

Никто не знает, откуда Ловец взял свои проклятые вороньи мечи. По одной из легенд он их выиграл в шахматы у Бога Смерти. По другой – его с младенчества похитили и воспитывали вороны и подарили их. Третья гласила, будто он выплавил их из крови всех тех, кого он когда либо убил. Правды, конечно, не знал никто.

***

Забавно, но Ликки заметил, что в каждом новом мире он со временем приобретал новые черты характера или терял старые. Наверное, это реакция организма на другую природу мира. Именно в этот период времени он начал специально придумывать себе разные имена. Возможно, это его и спасало от угрозы, немой невидимой тучей нависшей над ним.

Шутка в том, что на третий год странствий он все таки добился своего – нашел приют других странников. Настоящую базу для всех тех, кто смог прорвать границы миров и выйти за пределы своего собственного. Для такого мира он хотел придумать себе какой нибудь красивый и пафосный псевдоним, чтобы молва о его приключениях ширилась по мирам и все узнавали его… Но этого не понадобилось.

Странник был шокирован. Ликки ожидал найти группу людей, хоть отдаленно похожих на Первого или хотя бы слышавших о нем.

Не тут то было. Дряхлые старики в богом забытом, почти необитаемом мире. Жалкое зрелище. Большинство из них выжили из ума и смиренно дожидались, пока старуха с косой заберет их в последний мир, из которого уже не выбраться.

Да, в свое время они действительно походили по иным вселенным. По трем-четырем. Оказалось, что большее количество переходов человеческий мозг не выдерживал и люди, которые еще недавно не могли надышаться свободой новых горизонтов, становились вечными пленниками собственной черепной коробки. Они не обладали силой Ликки, не могли жить так долго, как живут маги. А из-за помутненного рассудка – что стало самым сильным разочарованием – они даже не могли рассказать ни о своих путешествиях, ни о способах, которыми они пользовались. Да что-там, они не могли запомнить даже имени Ликки, даже настоящего.

Единственное, что Ликки смог выяснить за тот короткий период, пока жил в “Вечном Приюте Скитальцев” – так это то, что не существовало двух одинаковых способов перехода, каждый придумывал что-то свое.

Приют выглядел эпично, что только подчеркивало убогость постояльцев. Белоснежный маяк из молочного мрамора стоял на черной базальтовой скале и, казалось, вот-вот должен был рухнуть в бурлящую черную воду. Море шумело, выло, и шторм на нем никогда не прекращался. Наверху маяка всегда горел огонь, и большое медное зеркало каждую ночь посылало в соленый морской простор свой призывный луч света.

Ликки нравился этот маяк. Было в нем что-то правильное и символичное – как во внешнем виде, так и в расположении. Маяк для скитальцев, путеводный свет, вечный баланс между сушей и хищной пастью пучины, в которую рискует рухнуть каждый, кто начинает идти по тонкому льду других миров. Метафорично.

Иногда идеальная геометрия сооружения заставляла Ликки сомневаться, людьми ли был воздвигнут этот “Приют”? Или кто-то из легендарных магов древности поставил его на краю, как бы бросая вызов самой природе? Кто же так ловко дразнит стихию уже много тысячелетий?

Никто не знал ответа на этот вопрос.

Ликки наткнулся на маяк случайно. В один из переходов он внезапно оказался посреди беснующейся воды. Ночь, гром, молнии сливались в стробоскоп. Он думал, что погибнет, но тут увидел вдалеке свет маяка. Выплыл. Согрелся.

Его обхаживал и отпаивал грогом один из постояльцев. Тот, который вовремя понял, что переходы убивают его разум и предпочел навсегда остаться в этих суровых, но по своему красивых краях. Коллегу-странника звали Соломон. Он оказался тут сравнительно недавно, так что мог поведать Ликки последние новости и поддержать хоть какую-то осознанную беседу. А еще совсем не интересовался именем Ликки – придумал ему его сам. Новичок. Лаконично и понятно.

Делать в “Приюте” было решительно нечего, так что все свободное от тренировок и медитаций время Ликки проводил с Соломоном на небольшом застекленном балкончике, сидя в креслах под пледами и любуясь вечным штормом.

Соломон два своих перехода осуществил посредством очень странного и рискованного способа. Он верил в то, что миры связаны между собой не абстрактными каналами, а достаточно наглядными. Грибницами.

По его версии грибы существовали одновременно во всех мирах, и проросли грибницей друг в друга. И настоящими повелителями миров были не люди и даже не маги, а грибы. Точнее – их титанических размеров коллективный разум. Электрохимическая матрица или как-то так.

Невероятным способом он приплел сюда еще и квантовую теорию, в которой Ликки не то чтобы хорошо разбирался (вообще не разбирался, но не подавал виду и вдумчиво кивал).

Короче говоря, однажды этот миколог обнаружил редчайший вид грибов – грибы-транспорт. Если правильно приготовить и съесть нужную порцию таких грибов, то тебя по всемировой грибнице перенаправит в другой мир.

Звучало, честно говоря, как бред сумасшедшего. Но с другой стороны – нырять в зеркало тоже достаточно абсурдный способ.

Гораздо интереснее были новости, которые Соломон сумел разузнать.

Например – он знал Максима. Этот загадочный “псих” был здесь года три назад и после недолгого отдыха, ушел, оставив за собой записку. Записка не сохранилась, но когда Ликки показал Соломону свою – тот поклялся, что оставленная Максом была точно такой же. Что значил за нечитаемый кусок фразы, он, конечно же не помнил.

Вторая новость была связана с первой и звучала достаточно тревожно. Из самых далеких-далеких миров в наш “сектор” пришло нечто, стирающее города. Непонятная машина или форма жизни, повинуясь какой-то своей логике, просто брала и уничтожала целый город, вообще не обращая внимания ни на его размеры, ни на культурное или политическое значение. Эта штука не на шутку обеспокоила Соломона и он, страшно округляя глаза и корча гримасы, умолял Ликки не рассказывать о Стирателе остальным жильцам. “Иначе поднимется паника – каждый тут запаникует, что рано или поздно маяк тоже может стать добычей этого чудовища!”. Ликки пообещал Соломону сохранить в тайне эту информацию, а про себя подумал, что вряд ли кто-то из местных вообще поймет ее.

Еще Соломон объяснил как мог, почему люди из разных миров прекрасно друг друга понимают, никогда не изучая местного языка. “Понимаешь, Новичок, когда твое тело попадает в новый мир, в нем происходят микроскопические и невидимые глазу метаморфозы. Мир перестраивает странника таким образом, как если бы странник родился и вырос именно в этом мире. Иногда меняются привычки, а иногда и цвет волос или глаз! Хорошая новость – мне удалось найти сорт грибов, который может вернуть облик, но есть побочный эффект: язык тоже забывается…”

В таком ключе и беседовали вечерами, потягивая грог и всматриваясь в суровые черные воды.

В один из холодных штормовых вечеров, кажется это был понедельник, Ликки совершенно случайно узнал новость, не менее волнующую, чем известие о Стирателе.

– Ты знаешь мифы о мирах, в которые нельзя попасть и из которых нельзя выбраться? – совершенно внезапно спросил Соломон, закончив длинную тираду про светящиеся ходячие грибы, которые остались у него дома в погребе.

– Да, слышал когда-то. Мир Смерти, из него никто не может выбраться, но каждый рано или поздно станет странником и попадет туда по холодной реке. Якобы заправляет там Бог, имя которого непроизносимо, а функция непостижима. Но ведь это миф. После смерти нет ничего.

Соломон хитро прищурился, но спорить не стал. Вместо этого продолжил:

– Есть еще один мир, Новичок. Тот, в который практически нереально попасть. Говорят, странники, что добирались туда и возвращались – менялись навсегда. Но никого из них уже нет в живых, если они вообще существовали.

– Что это за мир?

– Ооо, тебе он понравится. Это мир, в котором нет людей, но есть цивилизация. Мир, в котором почему-то люди не развились как вид, зато доминирующую ступень эволюции заняла совершенно другая раса.

Ликки терпеливо молчал. Если Соломону хотелось добавить интриги, то почему бы не порадовать приятеля?

– Мир Воронов. Птицы, ставшие гуманоидами и создавшие полностью автономную цивилизацию, Новичок.

Ликки даже не особо удивился. “Странно, а почему не мир грибов? Было бы логичнее.”

Молчали. Пили терпкий грог с пряностями, каждый думал о своем.

Внезапно Соломон повернулся в кресле и сказал:

– Я знаю, что ты считаешь меня сумасшедшим, Новичок. Я знаю, что ты думаешь сейчас, мол старый Соломон совсем плох и так далее. Но я хочу кое что тебе сказать. Я не могу объяснить почему, но у меня очень дурное предчувствие. Мне кажется только твое присутствие на этом маяке удерживает мой собственный маяк от падения в бездну – он многозначительно посмотрел вниз, на море. – Но еще я знаю, что скоро тебе придется уходить отсюда. Что-то идет по твоим следам, Новичок, и я боюсь. За тебя. Ты можешь проигнорировать слова старого грибника, но можешь и прислушаться. Отыщи мир воронов – там зло точно не достанет тебя. Стань легендой – одним из немногих, кто был там. Ты точно сможешь. Ты пережил сотни переходов и не только сохранил рассудок трезвым, но и приумножил свои силы. Воронье царство раскроется тебе.

Ликки не нашелся с ответом.

***

Он лежал в своей комнате и смотрел в потолок, на который иногда падал кривой свет от молний. Он тосковал по чему-то, что он мог бы назвать домом. Не забытое детство, не черная пещера Кенабо, не усадьба в Джаредо.

Что-то иное. Место, где жили бы такие же как и он сам. Где он мог бы остаться. В Джаредо он твердо решил не возвращаться и иногда сам не понимал, откуда у него такая уверенность в том, что это плохая идея.

В общей сложности он провел в приюте скитальцев чуть больше месяца. Из маяка даже не хотелось выходить, так что о том, что происходит за пределами его стен он узнавал только от Соломона. Километрах в пятидесяти ютился между скал крошечный портовый городок рыбаков. Оттуда на маяк регулярно поставляли провизию, в качестве оплаты за поддержание маяка в рабочем состоянии.

Жители порта не знали, что маяк испокон веков не нуждается в обслуживании человеком. И хорошо.

На основе обрывочных историй сумасшедших скитальцев Ликки смог нарисовать кое-какую карту – по хаотичности и бессистемности она больше напоминала карту сновидения, чем географическую. Но, наверное так и должно быть.

Именно в эту ночь понедельника после рассказа про мир ворон Ликки увидел странный сон.

Во сне он стоял перед зеркалом, а отражение крепко держало его за горло, вытянув руки за пределы стеклянной мембраны разделяющей реальное пространство с отраженным. В голове пульсировала одна единственная фраза.

Ликки проснулся с криком, весь мокрый. Он не мог вспомнить ту самую фразу, как не старался, и это пугало его еще больше. Однако посыл сновидения был предельно ясен. С тихой жизнь пора прощаться. И как можно быстрее.

Первый не забыл испуганного мальчишку из Зеркальной Спирали и собирался забрать свою плату. Похоже, Соломон был прав – сильнейшее существо из всех, кого Ликки встречал в своей жизни, уже идет по его следу.

Подавив первое желание в эту же минуту шагнуть в зеркало – и будь что будет, маг уговорил себя дождаться утра и по-человечески попрощаться хотя бы с Соломоном. Он стал ему почти что приятелем, хоть и очень странным. Уснуть второй раз Ликки так и не смог.

А утром оказалось, что Соломон умер во сне.

Время вышло и последняя отпущенная Ликки песчинка вольной жизни с самый тихим во вселенной грохотом упала на дно песочных часов. Первый должен был прийти за ним.

А это значит, что он сделает из Ликки своего раба, отнимет свободу переходов или сделает что-то еще более ужасное. А для странника нет кары хуже, чем оказаться запертым в одном мире.

Не тратя времени на пожимание дряхлых рук пленников “Приюта” Ликки молнией побежал в свою комнату, не глядя побросал вещи в рюкзак и выставив вперед правую руку с Кольцом Огня он шагнул в большое зеркало, так удачно стоящее напротив кровати.

***

Следующие несколько месяцев напоминали Ликки бесконечные гонки со смертью. Он нигде не задерживался дольше, чем на несколько дней – стоило ему задержаться и отдохнуть, как начинали происходить жуткие вещи: природные катаклизмы, эпидемии, войны. Ликки чувствовал себя отчаянным сноубордистом, который всего на несколько метров опережает настигающую его лавину. У этой гонки был единственный, зато огромный плюс. Ликки наконец научился через зеркало попадать в те миры, в которые он хотел попасть. Это упрощало игру в кошки-мышки, но не настолько, чтобы мышка могла решительно выиграть.

Однажды он собственными глазами увидел стирание. Странник шел по брусчатой дороге в пустыне по направлению к высокой желтой городской стене. Солнце припекало голову, а открытые ворота манили к себе и обещали отдых и прохладу оазиса. Как вдруг – город исчез. Просто пропал, как и не было его никогда. В одну секунду смолк гул голосов горожан, трубные песни верховых слонов и звонкий детский смех.

Сначала Ликки попытался свалить все на пустынный мираж, но рядом с ним шла группа пилигримов, которые видели то же самое. Версия с миражом окончательно и с треском развалилась, когда они достали карту и с глупым выражением лица наблюдали, как на ней тает отметка города, в который они так сильно стремились.

Каждую ночь он чувствовал дыхание Рока на своем затылке. Нужно было срочно что то делать. Что-то, чего от него не ожидают. Вся его сила – так или иначе подарки Первого: Кольцо Огня, возможность проходить сквозь зеркала, черные глаза, которые видят людей насквозь…

Ликки больше не мог противостоять судьбе в одиночку. Так у него и родился план.

***

Ловец за время своих скитаний оставил после себя множество последователей. Большая их часть погибла или сошла с ума. Некоторых он убил. Стоит рассказать лишь о двух.

***

Пустыня. Точнее – степь. Чуть больше травы и чуть меньше песка. Весь этот мир – одна чертова степь с чахлой травкой. Неизвестно, что тут произошло. Катастрофа экологического характера, война или падение метеорита.

Ловец смог найти лишь один элемент ландшафта, который подтверждал, что раньше в этом мире была развитая цивилизация. Прямая, как стрела дорога от горизонта до горизонта. И пустыня. Размером с планету.

Великолепный полигон. Ловец решил, что именно именно тут будет готовить нового ученика.

Нормальное место для тренировок – это то, чего не хватало многим предыдущим ученикам. Теперь проблема решена, и можно будет не сдерживаться.

Ловец прожил в Пустыне пол года. Все это время он всячески тестировал ее.

Он вызывал Молнию. Столб огня, который был способен расколоть небольшой остров – настолько выросли его силы с тех пор, как он впервые ее призвал. После одного удара такой силы на песке оставался пятидесятиметровый стеклянный кратер. Интересно, что Дорога при этом не раскололась даже после пяти Молний подряд.

Этим экспериментом Ловец добился двух вещей. Во-первых он выяснил, что дорогу построил явно не человек. Возможно и сам Первый когда-то приложил к ней руку – его строения были безупречны (кроме Зеркальной Спирали и Дороги Ловец нашел еще одно – тот самый “Вечный Приют Скитальцев” все-таки был творением Первого).

Во-вторых – он полностью разрядил Кольцо Огня. А значит, ослаб и сам, ведь практически вся магия стихии огня опиралась на этот артефакт.

Со временем у Дороги обнаружилось еще одно свойство. Прелюбопытнейшее.

Она вела в другой мир. Словно грубая швейная нитка эта трасса сшивала несколько пространств. А значит, что ученику можно будет сразу показать, как перемещаться в иные миры. Правда, чтобы открыть это свойство, Ловцу пришлось устроить спонтанный трехдневный марш бросок по Дороге, а это полностью разрядило один из мечей (они давали своему обладателю гигантскую скорость реакции и движения.) Ловец тогда разогнался на полную, когда бежал по трассе. Он хотел выяснить как далеко она ведет и насколько хватит его самого.

Теперь он был более чем уверен, что Дорогу создал Первый. Либо кто-то вроде него.

Да и сам Первый, казалось, забросил поиски Ловца. Ликки давно уже не чувствовал его присутствия во снах, а когда последний раз пользовался для перехода зеркалом он уже и не мог вспомнить. Спасибо Доэру за его дар – теперь у Ликки было время.

После марш броска Ловец немного поспал и принялся расставлять декорации. Это были особые энергоинформационные конструкции, которые простой человек воспринял бы так, как рассчитывал и мог понять. План окончательно созрел и можно было начинать.

Рассвет он встречал уже в новом, шумном мире.

***

Этот мир очень напоминал тот, в котором Ловец очень давно пробовал сигареты. У него было хорошее предчувствие. Наконец-то ему повезет и отыщется человек, способный стать настоящим магом. Ловец чувствовал это.

Линии вероятностей, которые подсказали ему особые руны (спасибо Кенабо) говорили, что ученик должен появится на этом странном базаре. Ловец наспех изменил облик и стал ждать.

***

Прошел год. Первый все еще не спешил напоминать о себе. Ловец даже подумал было, что наконец-то сумел скрыться, так что настроение было приподнятое. Кольцо Огня, как и разряженный Вороний Меч он схоронил в тайнике, что в Пустыне, в паре километров от “полигона” с декорациями под чахлым деревом. Артефактам требовалось время, чтобы восстановиться и время немалое.

Однажды воскресным утром он увидел их в толпе. Старик и мальчишка. Совсем еще пацан. Сразу было видно, что он занимался ерундой. Нужно было дать будущему ученику привыкнуть к себе. Ученик, ведь, как правило, становится учеником задолго до того, как знакомится с учителем.

Но ничего. Ловец умел ждать. “Без терпения и труда не выловишь и рыбку из пруда”, как любили говорить местные торговцы на этом базаре.

***

Наконец время пришло. Ловец бродил по полигону и ломал голову над тем, как бы ему провести ученика в это место так, чтобы неподготовленный человеческий мозг не сгорел во время перехода, как у несчастных из “Вечного Приюта”.

Ответ пришел в медитации. И, как всегда оказался очень простым и эффективным. То, с чего все началось. То, что Ловец умел даже лучше, чем фехтовать. То, что он проворачивал уже сотни раз для убийств вполне могло подойти и для созидания. У монеты всегда две стороны.

Сон.

***

Дэн в который раз попытался пробить молнией камень. Его очень впечатлил стеклянный кратер, оставленный учителем, и мальчишка сразу стал канючить, что хочет так же. Ловец, конечно не сказал ему, что тут заслуга не столько его, сколько мощи Кольца Огня. Но показал, как призывать молнию. Пусть балуется.

Успехи у ученика были неважными. Его молния – венец искусства огненной магии, на секундочку – больше напоминала электрическую дугу от зажигалки.

Дэн потел уже которую ночь подряд, а Ловец развлекал себя тем, что без конца менял внешность. Ему очень понравилось, как несколько лет назад он в обличии шестнадцатилетнего подростка вжился в роль ловкого воришки и затесался в банду. Эх, были времена…

Это простенькая магия, если серьезно. Он искренне недоумевал почему в среде магов только он и Первый использовали этот трюк. Но, почему бы и нет? Авторитет учителя нужно поддерживать, а мальчишка велся на эти фокусы и рано или поздно ему тоже предстояло освоить магию смены масок. Ловец курил трубку и думал:

“Нет, ну какой же он все-таки тупой! Уже третий месяц ему снится один и тот же сон с сюжетом! Да даже полено заподозрило бы подвох! Но нет, наш гений полноценно живет в двух мирах и в ус не дует. Нет, он безусловно очень силен. В потенциале, конечно. Обходиться без сна три месяца – не знаю, смог бы я так в его возрасте. Да и если бы я не подпитывал его своей силой каждый вечер, он бы наверняка умер. А так, без артефактов, в мире без магии он показывает очень хорошие результаты, хоть и тупой. Все таки мне наконец то повезло. Я больше чем уверен, что именно Дэн – тот, кто мне нужен.”

Именно в этот момент Дэн утратил контроль над молнией и она ударила в декорацию. Фура загорелась.

– Ой.

– Что ой. Чини давай, – Ловец напустил на себя суровый вид, но в душе улыбался. Дэн напоминал ему самого себя в горах. И уж явно был отчаяннее Артура. Тот относился к магии как к фокусам. А для Дэна – это была полноценная жизнь.

– А у тебя молния толще стала, ты заметил?

– Правда? Ее!

***

Дэн вырос. Личностно и внешне. Он в свете заката красил в красный кабину грузовика.

Ловец знал, что Дэн готов. Но оттягивал момент экзамена как мог. Он боялся ошибиться. Боялся, что очередной ученик не пройдет испытание. Поэтому, в качестве награды решил дать шанс Дэну пожить обычной жизнью некоторое время. Парень был молодцом, и заслужил передышку. Такую жизнь, какая была у Ловца тогда, когда он еще был Ликки. А потом… Потом будет видно.

***

Высокая фигура стояла в свете луны. Черная скала над морем. И такая же черная плита, на которой лежали свежие желтые цветы. На плите была одна единственная надпись:

“УЧИТЕЛЬ”

Капюшон скрывал лицо человека. Но не мог скрыть его улыбки.

***

Ожидаемо, что Дэну нелегко дался экзамен. Как и осознание того, что Полигон – это никакой не сон. Но парень справился. Ушел. По той самой Дороге и совершенно один. Ловец смягчил экзамен, но оставил плату. Законы магии он изменить не мог – за Силу всегда нужно платить равноценным, Ловец и сам потерял все перед тем как обрел свою мощь.

Ликки был горд. Сколько нужно было попыток, чтобы вырастить семя магии в простом смертном?

Он поморщился от неприятных ассоциаций с этой метафорой. “Теперь нужно бы вернуться к Доэркаррэксусу и попросить достойное оружие для Дэна. Да и артефакты должны были уже окончательно отдохнуть. И тогда, вдвоем, может они и смогут…”

***

Ликки проснулся от громкого птичьего крика.

Вороны!

У него получилось то, что не удавалось никому из странников! Соломон был прав, мир воронов действительно существовал. И да, это определенно был иной мир. Солнце тут имело слегка более бледный оттенок и совершенно спокойно соседствовало на небосклоне с щербатой, не идеально круглой луной. Именно так и описывал небесные светила закрытого мира покойный любитель грибов.

Сердце готово было выскочить из груди.

Еще вчера Ликки дрожащей рукой выцарапывал на старом серебряном зеркале руны, которые означали название искомого мира воронов. Маг потратил много времени, чтобы отыскать хоть какие-то свидетельства о нем. В конце концов фортуна улыбнулась ему: в ветхой книге в подвале заброшенного замка он нашел упоминание о некоей стране, в которой живут Кораксы – раса наполовину людей, наполовину ворон. Безымянный автор писал, что попал туда, спустившись в дупло старого дуба. Ясно было, что автор оказался странником сам того не ведая. Инетерсно было лишь как он вернулся, но об этом он не писал.

Ликки уцепился за эту призрачную возможность и написал на зеркале нужные символы – так он перемещался в заданный мир, а не в случайный. И вот, он тут.

В голове пронеслась полузабытая фраза из далекого прошлого “ты уже сейчас сильнее 80% живых существ” и впервые воспоминание о Первом вызвало улыбку, а не приступ страха. Да, это было правдой. Он действительно смог то, чего не смог ни один странник до него.

Его радость омрачала одна неприятная деталь: то, что Ликки попал в этот мир совершенно нагим.

Было холодно. И становилось страшно.

Ворон прокричал еще раз. Большая черная птица летала высоко в небе и как будто ждала, пока голый человечек последует за ней.

Ликки осмотрелся. Наконец он мог при свете дня увидеть окружающий пейзаж.

А вокруг царил еловый лес. Высоченные деревья спускали до земли тяжелые ветви, мрачными лапами нависали над пришельцем. Ликки было неуютно – отсутствие оружия и даже одежды обострило чувство незащищенности до предела. Вместе с костюмом в подвале замка остались и шест с рюкзаком, Ликки совершенно забыл о них вчера.

Не оставалось ничего другого, кроме как идти за Вороном. Если это действительно его мир, то Ликки должен был выйти к цивилизации, какой бы необычной она ни была.

“А интересно – как выглядит город воронов? Множество гнезд на деревьях?”

...Они шли днем и ночью. Ликки с помощью боевой магии охотился на дичь – хорошо, что Кольцо Огня осталось при нем – и с помощью бытовой магии эту дичь готовил. Остатки трапезы он всегда отдавал птице. Она была явно больше, чем те, которых ему доводилось видеть в человеческих мирах.

Спал Ликки тогда, когда на отдых останавливался его молчаливый проводник. Маг сооружал себе импровизированные “гнезда”. Он выкапывал в мягкой сухой хвое углубление, сворачивался в нем калачиком и ловил недолгие минуты сладкой дремы, пока требовательный окрик ворона не будил его и не призывал продолжать путь.

Огромные раскидистые деревья. Чистейший воздух, так не похожий на привычный воздух больших человеческих городов. Иголки деревьев длинной превышали метр а жесткостью и остротой очень даже смахивали на меч. Ликки отломил себе две штуки, клочком шкуры змеи перемотал липкие от смолы основания – получилось что-то типа шпаг без гард. Так путешествовать было спокойнее.

Через неделю они добрались до пункта назначения.

***

Город Черных Перьев. Так называлось это место. Ликки не мог понять, почему он знает эту информацию. Но не удивлялся.

Долгое время ничего не происходило. Ликки окинул взглядом кроны деревьев. И наконец заметил.

Огромные шарообразные гнезда. И их обитатели. Птицеподобные гуманоиды. Очень даже жуткие. Голова ворона, рукокрылья, птичьи лапы, черное оперение. Одежда у человековорон была самая примитивная: они не сшивали ткань, а просто заворачивались в нее.

“Стой, человек” – Оглушительный мысленный приказ заставил странника остаться на месте. Его знакомый ворон – обычная в общем то, за исключением размеров, птица, тоже остановился. Сел на ветку и одним глазом наблюдал за Ликки.

Маг ждал. Пальцы нервно сжимали рукояти его игрушечных шпаг. Нагота вдруг стала очень ощутимой и действовала парню на нервы. Он не видел оружия у Кораксов – а это вне всякого сомнения, были именно они – но принял во внимание их мощные клювы и внушительные когти на ногах. Он ждал.

От ближайшего гнезда (или все таки хижины?) к нему слетело три птицы. Или человека.

Один держал в руке посох с подвешенным ловцом снов. Видимо он был тут главным.

– Прривет, чужак. Меня зовут Доэрркаррэксус. Я удивлен. Безмеррно. Не часто люди прриходят в наш горрод.

– Перрвым был Перрвый – продолжил коракс с непроизносимым именем после долгой паузы. Ликки почудилась ирония в его словах. – Ты сильный маг. Ты коррмил нашего бррата. Ты нрравишься нам. Ты можешь остаться тут.

И Ликки остался.

***

За год, проведенный в Городе Черных Перьев, он идеально освоил магию этого народа, выучил их резкий и щелкающий язык и даже обучился секретной практике их старейших ведунов – превращению в птицу.

***

Оказалось, что в бесчисленном количестве миров есть всего две расы. Люди и Кораксы. Люди появились очень давно и начали всемирную экспансию. Потом произошло что-то страшное, связи между мирами лопнули. Магия покинула примерно 97% обитаемых человеческих миров. Колоссальное количество энергии породило на задворках мироздания цивилизацию фундаментально другого типа. Воронов.

– Как смотрришь, у нас нет техники. Нет металлов, электрричества, парра и рразного дрругого, что ты мог видеть в своих скитаниях, Ррикки. Только магия, – рассказывал Доэрркаррэксус. Ликки давно уже привык к необычному произношению Вождя города – все таки у кораксов было другое строение речевого аппарата и чудо, что Доэр мог выражаться хотя бы так. “Ррикки” со временем тоже перестало резать слух.

Доэрркаррэксус стал кем-то вроде учителя для Ликки. По его словам, практически вся магия так или иначе брала корни из магии кораксов. А древние маги, которые основывали свои школы и течения – были странниками, которым посчастливилось побывать в мире воронов. Еще Доэр рассказал лики, что вороны в наивысшей степени овладели искусством переходов между мирами и могли закрыть свой мир от любого. Это было как нельзя кстати, по всему выходило, что Первый не имел возможности попасть в их мир. У него и Доэрркаррэксуса были какие-то личные счеты, поэтому птицы запретили могущественному магу появляться в их мире. Взамен он поклялся уничтожить их.

Вороны учили Ликки. Он много медитировал, общался со стихиями и с растениями. Все то, чему он научился у Кенабо за тринадцать лет напоминало детский сад, а знания кораксов – высшую школу. Превратиться в птицу – это же уму непостижимо! Кенабо говорил, что оборотник это выдумки суеверных людей, не имеющих никакого понятия о магии.

Интересно, что сказал бы шаман, если бы увидел как Ликки и его новый учитель летят высоко в небе и перекрикиваются на вороньем наречии?

Они прилетели на Скалу Зеленого Ветра. У кораксов для всего были очень красивые и поэтичные названия. Ликки принял человеческий облик, сел на плато скрестив ноги, а его наставник остался стоять. На этой скале он обычно проводил свои уроки. Доэр смешно склонил голову набок – ну вылитая ворона! – и произнес:

– Ты прринес жизнь своим появлением. Ты вдохновил птенцов, Ррикки. Мы подаррим тебе подаррок, дрруг.

Интересное начало. Ликки знал, что просто так Вождь не зовет его на Скалу Зеленого Ветра, за каждым таким полетом всегда следовал урок.

– Ты хррабрр. Но ты деррешься иголками – Доэр клювом указал на пожелтевшие от времени шпаги Ликки. Те самые, которые он первым делом изготовил себе когда попал в Город Черных Перьев. Ему ни разу не приходилось пускать их в ход тут, но без них он был уже как без рук. Шпаги пожелтели и стали ломкими.

– Это похвально для человека, но позоррно для воина. Когда-то для одного мага я сделал настоящее орружие. Лучшее в миррах. Твой знакомец, Перрвый, скзал бы – легендаррное, потому что оно похоже на твое кольцо. Но я не хотел делать его еще могущественнее, чем он уже был.

Я хочу, чтобы орружие было у тебя. С этим орружием ты порразишь любого вррага. Я знаю, что у тебя он есть. Я знаю, что Перрвый не выпускает свою добычу из когтей. Может ты не знаешь, но знаю я. – Ликки насторожился. Бесстрашный Вождь кораксов, который прожил не одну тысячу лет предупреждает его об опасности??? Ччо-то новенькое.

– Мне ррассказали мои брратья из дрругих мирров. Не смотрри так удивленно, как будто не подозрревал раньше. В отличие от вас, людей, все ворроны умеют пользоваться даже рразррушенными мостами в дрругие мирры, ведь у нас имеются кррылья! Я научу тебя ходить по миррам так же легко, как настоящий воррон. Это будет твой последний уррок у нас, Ррикки.

Помни – по твоим следам идет действительно стррашный человек. Когда-то человек. – поправился Вождь. – Он смотррит на тебя из зерркал, Ррикки. Это все, что о нем можно сказать. Ты – сильный. Но он – еще сильнее. Мы с ним сильно повздоррили когда то – он хотел, чтобы наше знание стало доступным всем людям. Я отказал этому безумцу – прредстваь мирр, в которрый пришла бы наша магия! Отказал я ему и в орружии.

Ну, теперь хотя бы стало понятно, почему у кораксов и Первого вражда. Доэрркаррэксус продолжил:

– Вы рразминулись. На нашей с ним последней беседе... Он тогда сказал мне, что ты прридешь и будешь его искать. Он сказал мне сто лет назад твое имя, Ррикки! Кар! Я не поверрил, но все равно ждал тебя. И именно поэтому я учу тебя. Я знаю, что Перрвый бессмерртен в своей Спиррали и что время игррает на его стороне. Я боюсь за свой наррод, и нам нужен ты. Как щит, как орружие. Но одноврременно я за тебя боюсь тоже! Я хочу чтобы в решающей битве ты одерржал веррх, но я знаю, как это будет тяжело! – Старый Вождь действительно был возбужден – Ликки никогда его таким не видел. Но молчал и продолжал слушать, не в его привычках было перебивать Учителя.

– Послушай меня, мой мальчик! Не ищи с ним встрречи! Она станет последней. Но встреча наступит, как всегда – тогда когда ты не будешь ее ждать. Я хочу чтобы в этот момент ты стрражался не иголками с деррева мерртвых, а настоящим Орружием! Перрвый не смог его получить. Но сможешь ты. Я скажу тебе где оно и рраскррою секррет. Имея знание и силу ты одерржишь веррх! Корракс Гладиус! Мечи Ворроньих Когтей! Я спррятал их у Перрвого под клювом! Карр! В зерркале!

Ликки сидел как громом пораженный. Завывающий на высоте ветер трепал его отросшие волосы. Маг кутался от него в отрезок мягкой ткани, которая служила ему одеждой последний год. Он переваривал услышанное. “Неужели мне придется сразиться с ним? Неужели все мое бегство не имело смысла и Путь рано или поздно закончится схваткой?”

– Где сейчас оружие, Доэрркаррэксус? – Ликки встал. Если за ним и правда все еще гонится Первый, то нужно уходить немедленно, чтобы не подвергать опасности воронов. Ликки очень привязался к Вождю, полюбил уютные шарообразные хижины, своего друга-ворона, который привел его в Город Черных Перьев. Страшно представить что могут натворить в пылу схватки два могущественных мага. А если Первый его убьет, то примется за кораксов. Нет, нужно уходить отсюда. В мире воронов для Ликки больше не существовало надежного укрытия.

– Есть мирр. В мирре есть большой богатый дом. В доме живет старрый богатый человек. У человека дома есть большое зерркало! А в зерркале – карр! – ты найдешь Силу и наш тебе дарр, дрруг ворронов! Только спеши, Ррикки, иначе пожирратель может обррушится на нужный горрод рраньше тебя! А никто даже из нас не знает, что прроисходит со пожрратыми горродами!

– Я успею. Скажи, Учитель, ты знаешь секрет пожирателя? Того, что уничтожает города?

–Нет, Ррикки. Наши брратья, которые видели смерть городов навсегда ушли в мирр-без-возвррата. Я могу лишь догадываться, что пожиратель повинуется Перрвому. Но если это так – мы обречены на поражение и Перрвый подобен богу, если контролирует такое чудовище. Прротяни кррыло, Ррикки. Кое-что я могу дать тебе пррямо сейчас.

Ворон ударил посохом в землю, ловец снов на шесте качнулся и вдруг взлетел. Плавно по воздуху он переплыл к Ликки и завис перед ним – грубый и некрасивый. Вместо нитей там были металлические струны.

– Возьми его. Ты не спрравишься с Перрвым в одиночку. Найди дрруга – сильного и смелого. Вдвоем у вас появится шанс. А этот ловец поможет тебе не только самому отпирать двери меж мирров, но и уводить людей за собой. Но будь осторрожен – Перрвый может знать об этом арртефакте. Он знает пррактически о всех легендаррных предметах, созданных дрревними мастеррами – ведь он и сам смастеррил сильнейшие из них. Тебе нужны союзники и жестокость, Ррикки.

Ликки с благодарностью принял Дар. И сразу же ощутил головокружительную трансовую силу, исходящую от ловца. Казалось в его руках обод амулета нагрелся и уже хоть сейчас готов пробить дыру в пленке, разделяющей миры. Пора было прощаться. Ликки встал и ветер вновь подхватил его покрывало, развевая словно флаг.

– Ты сказал, что Первый сто лет назад предсказал мое появление и что он знал мое имя. Забудь это имя, Доэрркаррэксус. Это может быть опасным знанием, ты понимаешь меня. Я не хочу оставлять следов.

– Мудрро. Но как же тебя тогда называть?

Ликки стоял на самом краю Скалы Зеленых Ветров стихия ободряюще трепала его по волосам, как младшего брата. Он молчал и, казалось, сейчас решал свою судьбу. Так оно и было, на самом то деле.

– Спасибо тебе за все, Ворон. Пожалуй, – Ликки подбросил и поймал свой новый артефакт на ладони – называй меня Ловец!

Такими были последние слова Ликки. Он прыгнул с гигантской высоты скалы и камнем полетел вниз.

За метр до земли он совершил переход в другой мир простым усилием воли. Высший пилотаж. Ликки не мог такого.

Зато смог Ловец.

***

Горы пахли как то иначе. Они как будто знали, что будет происходить этой ночью. Ученик поправил свое снаряжение, попрыгал, проверяя – не звенит ли чего. Все было впорядке.

Шаман молча наблюдал за ним.

– Месть – это не выход. Ты уверен в своем намерении, ученик?

– Да, учитель. Я жил ради этого дня. Они умрут. Все.

– И дети?

– И дети, учитель.

Молчали.

Ученик дрожал. От волнения и предвкушения. Он стал магом, прошел бесчисленное количество инициаций. Засыпал с болью в мышцах и с ней же вставал. Изучал управление стихиями, бой шестом и мечом. Постигал сложное искусство погружать врагов в сон и там расправляться с ними – последний год Кенабо тренировал Ликки в его снах.

Все ради мести.

Месяц назад ему повезло – он наконец-то нашел точную стоянку кочевого племени “черных людей”. Того самого племени, которое вырезало его деревню, убило папу, маму и всех близких людей. Он нашел тех, кто украл у него жизнь, которую Ликки больше никогда не сможет прожить. Тех, кто обрек его на путь мага, который оказался путешествием босиком по гвоздям.

Он будет мстить. Он зальет их поганой кровью их собственные поля. Око за око.

Прошел год после посещения Храма. Шаман подержал тогда в руках подарок Первого, внимательно посмотрел Ликки в глаза, увидел что они стали другими. Поспешно вернул кольцо ученику и ничего не сказал.

Парень тоже предпочел забыть тот день. Но не снимал золотого перстня. Кольцо Огня. Он экспериментировал с ним, учился пропускать Силу через красный камешек. Оказалось, что артефакт заметно усиливал любое заклинание, и в особенности – огненные. С ним Ликки давались самые сложные и энергозатратные практики, и шаману оставалось только разводить руками, мол “каким сильным ты вырос”.

Сегодня Кольцо Огня тоже пригодится, для того, что Ликки уготовил своим врагам.

Ученик решил оставить посох и нож в пещере. Решил, что одного меча вполне будет достаточно – все таки он очень хорошо фехтовал.

Посмотрел в последний раз на Учителя, но так и не встретил в зеленых глазах одобрения. Пожал плечами и ушел в темноту.

***

Первое, что странник ощутил после привычного жара пустыни – холод. Изо рта вылетали облачка пара. Ну это не проблема, Кольцо Огня согрело бы своего хозяина и на северном полюсе.

Однако вместо ожидаемого крика воронов, Ловца встретил грохот конницы. Он что – ошибся?

Видимо да. Мир, который развернулся перед воином был чем угодно, но точно не уютным Городом Черных Перьев. Ристалище.

Огромные люди в сверкающих доспехах неслись на него во весь опор. То есть не на него, конечно, а на то, что находилось за его спиной. Ловец обернулся – та же картина, только флаги другие. Тааак.

Еще одна ночь сна, еще один переход. Без вороньего ловца снов магу приходилось пользоваться более убогим способом, осознанными снами… Жаль все таки, что ловец теперь был у Дэна. Ну, зато Ликки по прежнему не был скован зеркалами.

В этом мире были очень высокие дома, похожие на иглы. Вершины исполинский построек терялись в облаках. Люди в черной одежде бесконечным потоком, как рекой, омывали Ловца. Яркие светящиеся картины были прямо на домах-иглах и сменяли друг друга со скоростью, от которой мутило. Или мутило его от резкого запаха этого противоестественного места? Тоже не то. Ночевка на какой то свалке и дальше.

Дальше…

Лес. Только не еловый. Какие-то чудовищных размеров деревья с гладкой блестящей корой. И абсолютная тишина. Да что же это такое? Снова промах. Может Ловец утратил свою чудесную способность осуществлять переходы туда, куда он хочет и ему стоит найти подходящее зеркало для точной фокусировки? Или с Доэром что-то стряслось и он снова закрыл свой мир от чужаков?

Даже если бы Ликки решился пользоваться зеркалом, то в лесу деревьев-великанов зеркал не предвиделось. Значит приходилось полагаться на удачу. И еще один переход.

***

Ловец был вымотан бесконечными переходами. Чувствовал он себя препаршивейшим образом. Наверное, так мог ощущать себя корабль, у которого сломался навигатор и волны швыряли его куда придется. Приятного мало. Он уже от такого отвык.

Ловец решил, что ему нужно отдохнуть, может даже напиться в честь Дэна, удачно вышедшего на свой собственный Путь. Как раз перед глазами удачно оказалась вывеска бара. Вывеска в форме сердца. Не долго думая Ловец направился туда.

Навигатор действительно оказался неисправен.

***

А вот и стоянка вражьего племени. Наде же – спят!

Облака скрыли луну. Отлично. Ученик откупорил маленькую баночку с сажей и быстро нанес на лицо полосы. Плавно, как хищник, отошел к кустам и сел в самой густой их тени. Первое правило охотника – исследуй территорию будущего сражения. Особенно, если это не твоя территория.

Смешно, но шалаши врагов были очень похожи на те, в которых жили в деревне Ликки. Там тоже было не много настоящих домов.

Что-ж, тем сильнее их вина в содеянном. Ученик начал погружать себя в транс, кончиком меча начал чертить на песке перед собой угловатые символы ритуала. Он готовил его задолго до знакомства с Первым, с тех самых пор как узнал, что можно своим намереньем входить в чужой сон и, при нужном количестве Силы, влиять там на реального человека. Вопрос стоял только в том, что для задуманного Ликки риутала ему требовался колоссальный объем энергии. Кольцо Огня должно было решить этот вопрос. Когда последний символ был дорисован ученик шепнул заклинание и письмена засветились зеленоватым дрожащим светом. Он дрожал, как угольки погасшего костра. Ликки закусил губу и быстро провел лезвием меча по правой ладони. Стекающей кровью он окропил символы и они стали светиться багровым цветом и ожили, поползли по песку к шалашам. Как маленькие ядовитые саламандры. Ликки проводил их взглядом своих черных глаз.

Его месть началась.

Минут десять ничего не происходило. А потом воздух завибрировал от крика, слившегося в хор грешников, горящих в аду. Абсолютно каждый в проклятой деревне одновременно увидел во сне свой персональный самый страшный кошмар. И каждого Ликки убил лично, бесцеремонно ворвавшись в чужой сон и сделав его бесконечным мучением.

Ну, почти каждого. Ученик открыл глаза. Казалось, даже белки глаз потемнели – хотя, может это была лишь игра света и тени. Кольцо Огня заметно нагрелось, для такого мощного заклинания – самого мощного в жизни Ликки на сегодняшний день – он позаимствовал у артефакта много сил. Именно благодаря Кольцу он все таки смог одновременно превратить сон более чем сотни человек в искусственно созданный по его сценарию ночной кошмар.

С меча на песок капала кровь. Кровь врагов. Ликки вдруг захотелось слизнуть ее, но он решил что это уже ниже его благородного возмездия и, выпрямившись в полный рост, пошел к самому высокому шатру. Его немного тошнило, голова кружилась. Хотя в реальном мире прошло не более часа – Ликки провел в чужих снах около недели, убивая преследуя и устрашая всеми способами, которые только смог придумать.

Он шел к дому Вождя. Того, кто когда-то давно отдал приказ убивать. Всех без разбору, рубить детей, таскать по острым камням женщин, разрывать мужчин и жечь дома, не давая старикам шанса выбраться из огненной ловушки.

Теперь Ликки сам был тем, кто отдал такой приказ. И сам был палачом, что приводит его в исполнение.

А еще ученик уже заранее знал, что вождь не спит.

Он ступал медленно, с высоко поднятой головой. Он наслаждался полной доминацией и никакая усталость не могла омрачить его триумфа. Луна выглянула из-за туч и в ее бледном прозрачном свете лагерь врагов как будто накрыло саваном смерти. Тишиной.

Ликки шел к Вождю.

Окровавленным мечом он отпихнул скрипнувшую дверь и вошел в его дом. Вошел как победитель, вошел как вплощение справедливости, о которой он молился долгие годы, хоть и утратил веру в богов. Над входом, как и положено в доме самого сильного воина, болтался ловец снов. Какая ирония – этой ночью он опять никого не спас.

Вождь оказался старцем. Почему-то ученик наивно полагал, что сойдется с ним в бою один на один, среди трупов его поверженных прихвостней. Но честного боя со стариком не вышло бы. Он лежал под ворохом одеял и смотрел на вход. Он ждал конца, это читалось в его глазах. А еще он всхлипывал.

Рядом, в том же ворохе, остывала его жена – на когда-то милом лице навсегда застыла маска ужаса. Странно, но Ликки уже даже не было интересно, почему в ту ночь все случилось именно так, по каким дурацким мотивам одни люди пришли убивать других. Факт оставался фактом – вождь виновен. И умирать будет не во сне, а долго и лишь после того, как узнает за что.

– Ты знаешь, кто я? – Спросил ученик, небрежно поведя мечом перед собой. Он не боялся внезапной атаки – оказалось у старика нет ног.

– Дьявол!

– О нет. Может и он, но только для тебя, старик. Я – возмездие. Я сын человека, чье племя тринадцать лет назад ты приказал вырезать в своих постелях. Я брат тех, кто не успел убежать от топоров твоих всадников. Я плод, который ты когда то посеял и сегодня пришло время собирать урожай. Надеюсь тебе нравится вкус.

Вождь молчал. Или не верил или потерял дар речи. Чтобы разговорить урода Ликки подскочил к нему и, морщась, начал отрезать ухо. Кровь брызнула ему на лицо, но подросток не останавливался. Он слишком долго копил и взращивал свою ненависть. Вождь, наверняка еще днем уважаемый человек, визжал как свинья.

– Тебе вкусно, сука?! Я – Ликки! Я уничтожил все твое племя этой ночью, а тебя я оставил напоследок!

– Мальчик, – еле прошипел вождь сквозь боль. Силен. Он действительно был вождем, хоть и врагом. – Тебя обманули…

– ЧТО? Не умирай, сукин ты сын! Договоривай!

Глаза вождя начали закатываться, он не выдержал болевого шока – Ликки переборщил. Тогда ученик взял старика за лицо и грубо вломился в его разум. Начал отматывать воспоминания, вплоть до той самой ночи.

И нашел.

***

Вымазанный в крови с головы до ног Ликки вернулся в пещеру только под утро. Он долго и неумело снимал с вождя свой первый в жизни скальп и очень запачкался.

Кенабо сидел в темноте пещеры возле тлеющего с вечера костра. Возле того самого костра, возле которого Ликки так многому научился. Сидел совершенно неподвижно. Спокойно так сидел. Поднял голову:

– Ты знаешь.

– Знаю.

Тишина. Ликки был напряжен, как тетива перетянутого лука. Или выстрелит или лопнет.

В воспоминаниях умирающего вождя он нашел разговор.

Тринадцать лет назад именно старый Кенабо предал деревню. Он убедил покойного Вождя в необходимости уничтожить соседей, потому что те быстро захватывали новые земли и были более успехнысми охотниками, а значит и забирали еду у соседей. Он был очень убедителен тринадцать лет назад в этой самой пещере подговаривая Вождя на налет. Потом, почти так же как и Ликки сегодня, он усыпил охрану и впустил в деревню врагов. Именно по его вине Ликки остался сиротой. И не понятно, что за чувство им двигало, когда он впустил к себе зареванного и грязного пятилетнего мальчишку, обогрел, накормил и взял в ученики. Жалость? Извращенное чувство победы? Одиночество? Осознание своего преступления? Что?!

Правда о Учителе была больной. Больнее, чем может выдержать восемнадцатилетний юноша, любивший Кенабо, как родного отца. Но он уже был мужчиной, и поступать следовало как мужчине.

– Ты умрешь.

– Я научил тебя магии, вороненок. Дал тебе кров и еду, воспитал и подарил Силу. Не тебе…

– Молчать! – Ликки поразился собсвенной дерзости, но его уже прорвало. – Ты предал нас! Из-за тебя я убил ночью сто человек! Ты знал, что я это сделаю, но не остановил меня!

– Ты еще много не знаешь. Мир – это страшные, но закономерные и справедливые процессы. И зачастую их некому запускать, кроме как нам, магам. Нет добра, нет зла, Ликки. Постарайся понять – мы лишь выполняем грязную работу, вместо богов, которым не очень хочется пачкать руки. Есть вещи, которые должны случиться. Несмотря ни на что.

– Да, учитель. И сегодня – это твоя смерть.

Они сорвались с места одновременно. Меч встретился с посохом, огонь с порывом ветра. От магических атак со свода пещеры посыпались камни, а от могучих ударов стали во все стороны летели искры. Шаман вытеснил ученика на улицу и они продолжили кружиться в танце используя солнце, заставляя противника стать к нему лицом. Схватка была страшной, но быстрой. Укол, блок, выпад, взрыв огня, щелчок воздушного хлыста, снова блок, толчок, подпрыгнуть от пролетающего под ногами посоха, пригнуться от жалящего кончика меча, выйти из возникшей зоны зыбучего песка и закрыть голову от ледяной глыбы, пропустить укол, сбить дыхание, смахнуть пот, развернуться к свету спиной и успеть отбить очередной удар, финт, обманный шаг, укол и блок. Завораживающий и прекрасный танец смерти без зрителей и судей.

Ликки смог одолеть учителя лишь с помощью остатков силы Кольца Огня. Когда он в пылу рубки остался без меча, а метко запущенная ледяная стрела летела ему прямо в лицо – он из последних сил призвал Молнию.

Чудовищной силы удар небесного огня пронзил Шамана. Кенабо упал замертво.

И сразу грянул гром.

Ликки без сил упал рядом с телом учителя, попытался встать, но локти предательски подломились и он рухнул, теперь уже надолго. перевернулся на спину и смотрел, как качаются ветви деревьев над головой. Взгляд терял фокус и скоро Ликки провалился в болезненный сон.

Проснулся тоже днем. Не известно, как долго он лежал на голой земле. Час? Три дня?

Внутри появилось новое ощущение. Ощущение гигантской дыры там, где раньше билось горячее сердце.

За короткий отрезок времени он лишился смысла жизни и последнего близкого человека. Хотя, оказалось, что не такой уж и близкий человек заменял ему весь мир. “Мы маги, вороненок. У нас нет близких…”

Кенабо… хорошо, что он умер. Он это заслужил.

Ликки стошнило. Он был очень слаб – в поединке ему пришлось выложить в поединке все силы, чтобы выжить. Костер давно уже погас.

Он пробыл в пещере еще два дня, хотел восстановить силы. На третий решился и похоронил обугленный труп шамана: перенес необычно легкое тело в пещеру и завалил вход. Вместе с покойником он замуровал и часть себя.

Долго думал, что же стоит написать на надгробии.

Потом осознал, что больше ничего не чувствует. Абсолютно. Ни обиды, ни сожаления, ни тоски. Тогда Ликки поднял правую руку и огненным лучом выжег на самом большом камне одно единственное слово.

***

Второй раз Спираль уже не казалась такой эпичной.

Может это потому что Ликки знал чего ожидать, а может он уже не мог испытывать столь яркие эмоции на фоне всего пережитого им. Его привели сюда отчаяние и надежда. Опасный коктейль, испив которого никогда не можешь угадать, что случится дальше.

Первый не врал про силу Кольца Огня – не должен был солгать и про помощь зеркала.

Так и случилось.

В главном (и единственном) зале никого не было.

– Я не знаю, слышишь ли ты меня. Я надеюсь что нет, но одновременно мечтаю, что да. Я потерял все. Я пришел сюда, чтобы найти что-то. Освободи меня, Первый. Я не хочу быть семенем, я не хочу продолжать этот рост, если он такой!

Ответом ему была тишина. Что ж, может это и к лучшему.

Ликки огляделся. Эхо его тихой мольбы все еще отдавалось эхом в бесстрастных зеркальных стенах.

“Что ж. Попробуй свободу на вкус, маленький маг. Ты свободен стать свободным, но помни, за все своя плата. И за твое бегство я однажды возьму с тебя сторицей. Посмотри направо.” – Голос в голове оказался неожиданно громким и лишенным эмоций. Но не было сомнений – он принадлежал Первому.

Справа, в конце зала, там, откуда в прошлый раз появился двойник, на глазах выросли красивые врата с одним огромным зеркалом вместо дверных створок. Над ними проступила горящая руническая надпись: “Выход”. Поверхность зеркала колебалась, как вода.

Ликки коснулся ее рукой и пальцы прошли насквозь. Повинуясь внутреннему чувству, ученик сделал шаг в зеркало.

...И стал странником, ибо сделавший один переход, уже никогда не сможет остановиться.

***

Ловец медленно обернулся от скорчившегося Винтера.

За его спиной стоял и скалился Шаман Кенабо. Живой и невредимый. Только вот Ловец слишком хорошо помнил, как писал на надгробной плите.

А еще он знал только одного человека, кроме себя и Дэна, который умел бы с легкостью принимать любой облик.

– А еще – читать мысли. Не делай глупостей и не дергайся. Не поможет тебе твой Дэн. И Кольца у тебя нет. Что ж, Ликки. Ты много путешествовал. Делал великие вещи. Отыскал почти все мои творения, подружился с вороной, чуть не стал императором и почти попал к санитарам городов. Насыщенная и яркая жизнь, да?

Ловец не мог даже пошевелиться, не то чтобы достать мечи и вступить в бой. Сила Первого сковала его не хуже льда.

– Пора платить, Ликки. Ты идешь со мной.

От автора: ...Но даже если вы смотритесь в разбитое зеркало, вы можете попытаться собрать из осколков полноценную картину. И изображение вновь станет цельным.

Май 2019 – Декабрь 2019

Киев.