Love to my fan.

Глава 1.За кулисами

Три месяца до срыва

Свет софитов — это не просто освещение. Это обжигающая волна, которая накрывает тебя с головой, когда ты выходишь на сцену. Ты чувствуешь, как она проникает под кожу, как жар растекается по венам, как каждый нерв натягивается до предела. И ты знаешь: сейчас начнется. Сейчас ты станешь тем, кем тебя хотят видеть.

Рикки стоял в темном проеме кулис, закрыв глаза. За спиной гудела толпа — двадцать тысяч голосов сливались в один сплошной рев, вибрирующий в костях. Он слышал, как скандируют его имя: «Рик-ки! Рик-ки! Рик-ки!» — ритмично, требовательно, словно удары пульса умирающего.

— Тридцать секунд, — прошептал в наушник голос менеджера. — Как ты, звезда?

Рикки улыбнулся — идеальной, отточенной за годы улыбкой, которая сводила с ума миллионы. Но никто не видел этой улыбки сейчас. Никто, кроме темноты за кулисами.

— Никогда лучше, — ответил он.

Ложь. Как обычно.

Его руки дрожали. Он сжал их в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони — боль отрезвляла, возвращала в реальность. Он делал это так долго, что уже не помнил, когда начал. Каждое выступление, каждая встреча с фанатами, каждое интервью — это был спектакль. И он играл главную роль в пьесе под названием «Рикки : Икона».

Занавес начал подниматься. Толпа взорвалась.

Рикки шагнул на сцену.

Свет ударил в лицо — яркий, беспощадный. Он раскинул руки, и его тело словно ожило само по себе: каждое движение было выверено до миллиметра, каждый взгляд — рассчитан на камеры, которые ловили его с двадцати ракурсов одновременно.

— Добрый вечер, мои прекрасные! — его голос раскатился над залом, и ответный рев был оглушительным.

Он улыбался. Он танцевал. Он пел. Он был идеален.

А внутри — там, глубоко под кожей, под слоями сценического образа, под маской, которую он носил так долго, что уже сросся с ней — что-то медленно умирало.

---

Три часа спустя

Рикки сидел в гримерке, уставившись на свое отражение в зеркале. Грим потек, волосы прилипли ко лбу. Он выглядел так, словно только что вышел из боя. В каком-то смысле так и было.

Дверь открылась.

— Это было невероятно! — Менеджер, Ким Сонхо, влетел в комнату с планшетом в руках. — Продажи альбома выросли на сорок процентов за ночь. Соцсети взорвались. Хэштег #RickyWorldTour в топе уже шесть часов подряд. Боссы в восторге.

Рикки не ответил. Он продолжал смотреть на себя в зеркало, словно пытаясь найти кого-то знакомого в этом отражении.

— Рикки? — Сонхо подошел ближе. — Ты меня слышишь?

— Слышу.

— Отлично. Завтра интервью с «Сеул Таймс» в десять утра. Потом фотосессия для «Вог». Вечером — благотворительный гала-ужин. Не забудь про встречу с фанатами перед вылетом в Токио в пятницу...

— Сонхо.

— Да?

— Оставь меня одного.

Менеджер колебался. Он знал Рикки восемь лет — с тех пор, как пятнадцатилетний стажер впервые вошел в тренировочный зал компании. Он видел, как мальчик превращался в звезду. И он видел вещи, о которых предпочитал молчать.

— Ладно. Но, Рикки... — Сонхо помедлил у двери. — Ты знаешь, что я всегда рядом, да? Если что-то не так...

— Все в порядке, — Рикки повернулся к нему с той самой улыбкой. — Просто устал. Долгий день.

Дверь закрылась.

И тогда улыбка исчезла.

Рикки медленно поднялся, подошел к окну. За стеклом раскинулся ночной Сеул — миллионы огней, миллионы жизней, миллионы людей, которые думали, что знают его. Они видели его фотографии в метро, его лицо на рекламных щитах, его имя в заголовках новостей. Они знали, какой он: талантливый, харизматичный, сексуальный, недосягаемый.

Они не знали, что каждую ночь, оставаясь один, он чувствовал, как что-то внутри него разрывается на части.

Его рука потянулась к телефону. Он листал ленту в соцсетях — механически, бездумно. Фанатские аккаунты, новости, комментарии. Тысячи людей говорили о нем. Любили его. Боготворили.

И ни один из них не знал его настоящего.

«Привет, мои любимые! Сегодня был потрясающий концерт. Вы — моя сила, мое вдохновение. Я так вас люблю!»

Он написал этот пост, прикрепил селфи, сделанное час назад, и нажал «опубликовать». Через секунду посыпались лайки — сотни, тысячи. Комментарии: «Мы тебя любим!», «Ты лучший!», «Не могу дождаться следующего концерта!»

Рикки бросил телефон на диван и опустился на пол, прислонившись спиной к стене. В комнате стало тихо. Слишком тихо.

Он закрыл глаза и попытался вспомнить, каково это — чувствовать что-то настоящее. Не для камеры, не для сцены, не для миллионов глаз. Просто для себя.

И не смог.

---

Первый раз это случилось в семнадцать лет.

Он тогда готовился к дебюту, тренировался по восемнадцать часов в сутки, спал по четыре. Тело было истощено до предела, но дух горел — он так хотел стать звездой. Так хотел доказать, что достоин.

А потом, однажды ночью, он стоял на крыше здания компании и смотрел вниз. Не собирался прыгать — нет. Просто... думал. О том, как было бы, если бы все это прекратилось. Если бы ему не нужно было быть идеальным каждую секунду. Если бы он мог просто исчезнуть.

Голос внутри него — тот, который всегда критиковал, всегда сомневался, всегда шептал, что он недостаточно хорош — в ту ночь стал громче.

«Ты ничего не стоишь без этого образа. Без сцены. Без их любви. Ты пустой. Ты притворяешься. Никто не полюбит тебя настоящего, потому что настоящего тебя не существует».

Он простоял там до рассвета. Потом спустился вниз, умылся, улыбнулся и пошел на тренировку.

С тех пор голос никогда не замолкал.

---

Сейчас, спустя десять лет, Рикки открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали.

Он знал, что с ним что-то не так. Знал давно. Но признать это означало разрушить все, что он построил. Означало показать миру, что идеал — всего лишь иллюзия. Означало рискнуть всем.

И он продолжал играть.

До того момента, пока не случился срыв.

---

Настоящее время

Скриншот вирусного видео появился в новостях через час после инцидента. Рикки, бледный, с безумным взглядом, кричит на кого-то за кулисами. Слова не разобрать, но выражение лица говорит само за себя. Через секунду он срывает с себя микрофон, швыряет его в стену и уходит, оставляя ошеломленных сотрудников позади.

Видео набрало миллион просмотров за первые три часа.

Комментарии разделились: половина фанатов писала, что у него, вероятно, был тяжелый день, он просто устал, и это не его вина. Другая половина требовала объяснений, осуждала, называла его «неблагодарным» и «испорченным славой».

Пресса была безжалостна.

«Рикки : закат иконы?»

«Источники сообщают о проблемах со здоровьем у звезды K-pop»

«Правда за маской: что скрывает самый известный кумир Кореи?»

Никто не знал правды. И Рикки был намерен так и оставить.

Но когда он сидел в кабинете директора компании, слушая холодные слова о «разрыве контракта» и «репутационных потерях», голос внутри него — тот самый, который шептал ему семнадцать лет — вдруг заговорил громче обычного.

«Ты сломался. Ты никому не нужен таким. Ты провалился».

И впервые за десять лет Рикки понял, что больше не может это игнорировать.

— Я хочу обратиться к специалисту, — сказал он, перебивая директора.

В комнате повисло молчание.

— Что? — директор поднял бровь.

— К психологу. Психиатру. Не важно. — Рикки смотрел прямо, не отводя взгляда. — Я хочу разобраться с тем, что со мной происходит.

Сонхо, стоявший у двери, прикрыл глаза, словно молясь.

Директор долго смотрел на него, потом вздохнул.

— У тебя есть ровно месяц. Месяц — и мы решим, что делать с твоим контрактом. Если ты сорвешься снова... — он не закончил фразу. Ему не нужно было.

Рикки кивнул.

---

Три недели спустя

Клиника располагалась в тихом районе на юге Сеула — невзрачное здание, спрятанное среди деревьев, вдали от посторонних глаз. Идеальное место для тех, кто хотел остаться незамеченным.

Рикки сидел в машине напротив входа уже десять минут. В руках — визитка с именем, которое Сонхо нашел через какие-то конфиденциальные каналы.

«Доктор Ким Джуён. Специализация: расстройства личности, кризисные состояния, терапия публичных лиц».

Он не знал эту женщину. Не знал, чего ожидать. Но что-то в ее профиле зацепило его — возможно, опыт работы с людьми из индустрии развлечений, возможно, то, что она давала клятву о полной конфиденциальности.

Он глубоко вздохнул и вышел из машины.

---

Джуён смотрела на расписание на завтрашний день, когда услышала звук открывающейся двери.

— Добрый день, — сказала она, не поднимая головы. — Присаживайтесь, пожалуйста. Я сейчас освобожусь.

Она закончила записи, отложила ручку и подняла глаза.

И замерла.

В дверях стоял Рикки .

Не фотография. Не видео. Не образ на сцене. Живой, настоящий, в черной толстовке с капюшоном и маске, которая закрывала половину лица. Но она узнала бы его где угодно.

Джуён почувствовала, как мир вокруг наклонился.

— Вы... — начала она, но голос сорвался. Она кашлянула, попыталась взять себя в руки. — Простите. Вы — мистер Ким?

Он снял маску. И она увидела его лицо — уставшее, бледное, с темными кругами под глазами. Совсем не такое, как на плакатах.

— Да, — ответил он тихо. — Я записан.

Джуён медленно кивнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она профессионал. Она училась этому шесть лет. Она работала с десятками пациентов.

Но ни один из них не был Рикки Кимом.

Ни один из них не был человеком, чьи песни она слушала в наушниках каждую ночь. Чьи фотографии висели у нее над столом в студенческие годы. Чью улыбку она пыталась нарисовать в своих дневниках, когда была пятнадцатилетней девочкой, влюбленной в недосягаемую звезду.

«Соберись, — приказала она себе. — Это пациент. Просто пациент. Ты здесь, чтобы помочь ему».

— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказала она, указывая на кресло напротив.

Рикки прошел в комнату, сел. Он выглядел... сломленным. И Джуён вдруг поняла, что все эти годы, глядя на его улыбку на экране, она видела только то, что он хотел показать.

— Я не знаю, с чего начать, — признался он, опустив глаза.

Джуён сделала глубокий вдох.

— С начала, — сказала она мягко. — Или с того, что кажется вам самым важным сейчас.

Он поднял на нее взгляд. В его глазах было что-то такое — отчаянное, потерянное — что она почувствовала, как у нее сжимается сердце.

«Он не выглядит как звезда, — подумала она. — Он выглядит как человек, который устал быть звездой».

— Я не знаю, с чего начать, — повторил он. — Потому что я не знаю, где заканчивается Рикки Ким, которого все знают, и начинаюсь я.

Джуён кивнула.

— Тогда давайте попробуем найти этого «вас».

Он слабо улыбнулся — не той сценической улыбкой, а другой, настоящей, но полной горечи.

— Вы первая, кто предложил это.

И в этот момент Джуён поняла, что ее жизнь только что разделилась на «до» и «после».