Ловчий Зефира

Глава 1

Посвящается Вольным Ветрам,

Что дуют в спины всем путешественникам.

И бледной Луне,

На которую я молился.

Корри вытер пот со лба и поставил на стол готовую пару сапог. Они вышли очень славными, надёжными, крепкими, с блестящими заклёпками и витыми шнурками — такие сапоги так и просятся в путешествие, а ведь Корри, ко всему прочему, мерцающими нитями вшил в них несколько заклинаний. Закончив эту пару, теперь он и сам может отправиться в странствие.

Юноша решил развеяться, закрыл мастерскую и отправился на прогулку. Его всегда звала дорога, и каждый день он бродил не меньше пары часов, иначе он просто не мог уснуть.

Пуская по скучным, жухлым лугам Сухостепья гулять быстро надоедало, Корри не мыслил себя без ежедневных прогулок.

— Господин Корри, господин Корри! — почти сразу окликнули его.

Юноша вздохнул, но с улыбкой.

— Чего тебе, Грошек?

— Морек ноги сломал! Господин Корри, помогите пожалуйста! — шмыгал носом перепуганный чумазый мальчишка.

— Что, прямо обе ноги? И левую, и правую?

— Э-э, больше левую.

— Опять небось прыгали по камням у ключей, — заворчала старушка Исильда, что-то вышивающая на лавочке. — Пущай Морек сам ползёт сюда, раз такой балбес. Нечего господина Корри по мелочам беспокоить. Единственный порядочный волшебник в нашем захолустье, дак и его совсем замучили, аж уходит от нас…

— Чего-о-о? — захлопал глазами Грошек. — Корри, вы что, уходите?!

Корри вздохнул, но без улыбки. У старушки Исильды хороший слух и дедуктивные способности, а вот с чувством такта так себе. Весь город уже несколько дней как ревёт и тоскует по ушедшему в очередное странствие Корри, который, в общем-то, ещё никуда и не ушёл.

Странно, что Грошек этого не знал. Городишко крохотный, развлечений мало, а Корри, молодого весёлого мага, за год его оседлой жизни успели здесь полюбить.

— Веди к своему Мореку. Пока его не вылечу, не уйду, не бойся.

Грошек шмыгнул носом и поспешил довести мага до места происшествия, по пути канюча и заваливая его вопросами.

Корри с улыбкой шёл, оглядывая приевшиеся, но полюбившиеся пейзажи Сухостепья. Здесь в небе вечная хмарь, поля запущены разросшимся рогозом и диким пшеном, мало деревьев и совсем ничего не происходит, но здесь было очень спокойно, и люди добры сердцем. Корри будет скучать по этому месту.

— Ну и ну. А я думал, что вы тут навсегда.

— Меня зовёт дорога. Я ведь и остался у вас, чтобы восстановить силы и поупражняться в магии.

— И пошить сто штук сапогов.

— Верно. Но я пошил только восемьдесят штук.

— Вам хватит? Вы ведь будете опять искать свою Долину?

— Да. Долина Тёплых Ветров ждёт меня.

— Надеюсь, вам хватит восьмидесяти сапогов.

Корри засмеялся. Он надеялся, что ему хватит и одной пары, той, что он подготовил для себя.

Правда, когда они подошли к Мореку, ему стало не до смеха. Обычно, мальчишки преувеличивали травмы и напасти, что с ними приключились, чтобы провести время с магом и посмотреть на его волшебство, но сейчас был иной случай.

Морек был зеленовато-бледный, в холодном поту, его стопа была неестественно выгнута. Прочие мальчишки стояли вокруг него и не знали, как ему помочь.

— Господин Корри пришёл!..

— Корри здесь, щас Морек побежит, как новенький…

Корри не был целителем. Он мог вылечить малую рану мягких тканей, или снять инфекцию на ранней стадии, но и только.

— Где болит?

— В… Ноге. Господин Корри.

Корри кивнул. Он не знал, перелом это или просто вывих.

— С такой травмой я не справлюсь. Нужно нести тебя к старику Петрику.

Мальчишки зароптали. Морек позеленел ещё сильнее.

— Знаете, а у меня ничего уже и не болит…

— Поздно. Разбойники — найдите пару жердей попрочнее. Будем мастерить носилки.

— Господин Корри, в самом деле, мне уже гораздо лучше…

— Петрик украдёт его душу, и оторвёт ему уши, — выразил общее мнение Грошек.

— Душу попрошу оставить, — отмахнулся Корри.

Староста безымянного городишки Петрик, по совместительству знахарь, воевода, а в молодости даже слабенький колдун, ко всему прочему, приходился Мореку дедушкой. И он много раз ругал мальчишек, за то, что они скачут по мокрым камням возле родников и ключей.

— Теперь Петрик точно повесит на этих камнях проклятье. Что он там обещал? — потёр лоб Корри.

— Чесотку, несварение, пожизненные неудачи и повышенный риск хронического геморроя. Кстати, господин Корри, что такое геморрой?

— Это… Самое страшное проклятье из вышеперечисленных. Ну и ну, Петрик и такое умеет? Старик не так прост…

Понурые мальчишки соорудили импровизированные носилки, а затем совместными усилиями уложили Морека на них.

— В путь, — скомандовал Корри, взявшись за ручки.

За время хода фактурной процессии Морек много раз просил отпустить его, или хотя бы дать ему спокойно умереть возле ключей. Корри оставался непреклонен.

Корри ожидал, что их появление взбудоражит городок, и едва не погибшего Морека будут обсуждать следующие несколько декад, но когда они вошли в город, оказалось, что все горожане уже чем-то взбудоражены.

«Не может быть», — в сердце Корри вспыхнула надежда.

На площади собрались все свободные от работ горожане, стоял гул, будто намечалось гулянье.

— Привет, Корри. Чего-й то с Мореком? — спросили каменщики, что спешили к площади с ящиками эля.

— Упал на ключах. Неужели, Огэн пришёл?

— Да! Слава Анно, небу, и кочевым воробьям — работа меня умотала. А так, раз Огэн здесь, то начнётся фестиваль волшебников! Ты тоже приглашён, как, э-э… Волшебник. Ну, и Мореку Огэн ногу быстро вылечит. Правда, Петрик её тут же оторвёт, но Огэн опять вылечит.

Морек пропищал что-то невнятное, и попытался уползти с носилок.

Корри поспешил к своему учителю.

— …Мы не ожидали, но примем в лучшем виде. Правда, запас пёстрых вин я обновить не успел, угостишься ли зелёными и сладкими? — донёсся голос Петрика.

— Старый странник будет счастлив и кружке колодёзной воды… Но зелёным и сладким винам тоже будет рад. А пирог…

— Конечно, и пирог.

— Учитель! — крикнул Корри, выходя к старикам.

Огэн выглядел невзрачно: сухой старик в пыльной одежде, с короткой седой бородой, вот только его хитрые, умные, озорные глаза и небольшая, но всё-таки остроконечная шляпа выдавали в нём вовсе не обычного путешественника, а настоящего волшебника. Волшебника, что уже несколько столетий бродит по Треснувшему Миру, от Кольца к Кольцу, и вершит чудеса.

Старик улыбнулся Корри и помахал рукой.

Петрик, тоже старик, но крепче, моложе, и лысее Огэна, тоже сначала улыбнулся, но затем увидел Морека.

— Прокляну, шпану безмозглую, — тут же всё понял он.

— Здравствуй, учитель Огэн. Дети, здороваемся, — скомандовал Корри.

— Здравствуйте, господин Огэн!

— Здравствуйте-здравствуйте. Фокусы будут попозже, а пока, держите конфеты. Я нашёл их… То есть, купил… Неважно.

Огэн раздал конфеты, а затем быстрым движением схватил стопу Морека, вставил её на место и тут же наложил несколько заклинаний.

Морек только и успел, что выпучить глаза.

— Ох. Спасибо, господин Огэн.

— Пустяки… Только, не ковыряйся в носу следующие несколько дней. Не меньше четырёх.

— Хорошо…

Иногда у магии Огэна были странные эффекты, а иногда старый маг просто чудил, но никому и в голову не приходило его ослушиваться.

— Морек — домой. Поговорим с тобой отдельно. Всё-таки придётся убирать камни из пруда. Но не сейчас… Спасибо, Огэн. Что бы мы без тебя делали? — вздохнул Петрик.

Старый маг улыбнулся и пошёл в ратушу.

— Ничего бы не делали, — усмехнулся он. — Вас бы тут просто не было.

***

Фестиваль волшебников состоял из всеобщего пиршества и выслушивания рассказов о путешествиях старого Огэна.

Маг рассказывал о далёких и удивительных землях, которые успел обойти за последний год: о Кольце Пустынь, изъеденном червями и ифритами; о Кольце Солнечных Лугов, залитом солнцем и пряными травами; о землях короля-Иерея, прозрачных драконов и древних знаний — Кольце Аркозы; и о многих прочих. Корри вслушивался в эти истории также пристально, как и голодные до событий жители города, но не услышал в рассказе мага того, что так хотел услышать.

Затем Огэн показывал фокусы — иллюзии, мороки, миражи из водяного пара и дыма, и запускал фейерверки; Корри пришлось набраться терпения, пока учитель не набалуется, и не сможет поговорить с ним наедине.

Прекращать баловаться Огэн не спешил, он поднялся из-за стола только тогда, когда была допита последняя бутылка зелёного вина, съедена последняя тарелка с закусками, и рассказана последняя байка.

— Люблю этот город. Славный пирог, его пекут по одному рецепту уже… Сто лет? Может, больше… — бормотал старик, вылезая из-за стола.

— По-моему, в прошлом году пирог был с яблоками. А в этом — со свининой, — заметил Корри.

— Это мелочи. А ты подрос, маленький Буревестник. Иди, обними старика.

Корри и впрямь теперь был выше своего учителя на голову.

«Обними? Скорее, дай опору!» — смеялся Корри в уме, подхватывая пошатывающегося учителя.

Огэн встал из-за стола последним, во многом, потому, что прочие участники застолья уже успели сползти под стол.

— Не хотите протрезветь, учитель?

— Не хочу. Поживёшь хотя бы с четверть моего срока, и сам научишься ценить тонкое искусство спонтанного опьянения. Пойдём, прогуляемся немного. Луна сегодня восхитительна.

Корри поднял голову к небу, и согласился с учителем. Юноша задержал взгляд на Луне.

— Вспомнил про ту девушку, м?

— …Откуда вы… учитель!

— Хе-хе, не бойся, никакого колдовства. Поверь, у всех странников рано или поздно появляется девушка, о которой вспоминаешь, глядя на Луну.

— И у вас такая была?

— Была, — печально улыбнулся старик.

Маги вышли из города, оказавшись на ночном лугу, шуршащем и ветреном.

— Но ты вряд ли хочешь слушать про сердечные дела этого старика, не так ли? Ты ждёшь, не расскажу ли я чего-нибудь про земли Зефира?

Сердце Корри затрепетало.

— У тебя душа настоящего путешественника, стоит этому старику обронить хоть пару слов, ты тут же сорвёшься в путь. Я не могу отпустить тебя неподготовленным.

Старик отстранился и вышел вперед, озаряя каждый свой шаг бледными искрами магии.

Уйдя на десять шагов вперёд, старик обернулся, и он уже не был безобидным пьяненьким сказочником — это был Огэн Скиталец, бессмертный путешественник, убийца Дракона-Пожирателя Изгаира, спаситель Сорока Колец, чудотворец и четырежды Авгур.

— Начнём внеплановый экзамен по всем дисциплинам, кроме алгебры и стихосложения. Будь готов.

Корри улыбнулся и кивнул.

Вокруг юноши тут же заклубился ветер, он начал плести заклинания.

Последний год он каждый день усердно практиковался во всём волшебстве, что было ему доступно. Он владел девятью Структурами Плетения, некоторые из которых делились на множество разных заклинаний.

Правда, в бою можно было использовать лишь три Структуры, Ветер, Молнию и Пыль. При том, лучше всего Корри владел Ветром, ведь он был отмечен Эоном Ста Ветров.

— Я готов, учитель!

— Для разминки, защита.

Вокруг старика вспыхнули прозрачные огни, и в юношу, со скоростью стрелы, полетели маленькие дымящиеся сферы.

Сильная волна ветра сдула все снаряды до одного, вокруг Корри вился маленький смерч.

— Добавим и атаку. Контратакуй, Буревестник. Не бойся навредить мне, чтобы суметь это сделать, тебе нужно тренироваться ещё лет двести.

Снаряды старика не могли прорваться сквозь блокаду ветра, но им на смену пришли мощные лучи, прорезающие ветряной поток в дюймах от тела Корри.

Корри широко улыбался, хоть его сердце и стучало как бешеное. Он давно ждал этого дня, и старик Огэн не разочаруется.

Плетения заклинаний слетали с пальцев Корри одно за другим, они наслаивались друг на друга и становились сильнее.

Облако пыли скрыло фигуру молодого мага, а смерч разросся и начал приближаться к старику.

Огэн усмехнулся, и стал обстреливать смерч не лучами, а своеобразными «досками» из прозрачной энергии.

Разумеется, в этом тренировочном поединке старик не показывал и сотой части своих сил, и всё же, на этом экзамене он решил быть пусть на крупицу, но строже. Он как никто другой понимал, насколько большой потенциал у озорного маленького Буревестника, и насколько он при этом хрупок. Если получится «завалить» его на экзамене, кто знает, может быть, он согласится ещё годик посидеть в Сухостепье.

Тем временем, песчаный смерч захватил Огэна. Старик повёл ладонью, и яростные потоки ветра улеглись, будто бы их и не было, но Корри уже не было там, где он стоял.

Раздался треск и в спину Огэну прилетела жёлтая молния. Фигура старика растворилась невидимым дымом.

— Учитель Огэн! — раздался испуганный крик Корри.

На какое-то время на лугу повисла тишина.

«Проклятье, старик издевается надо мной! Он ведь сказал, не сдерживаться! Да и куда мне, кто я такой, чтобы Огэн позволил мне швырнуть себе молнию в спину?! Так ведь?.. Или же… Он ведь растворился дымом, это была иллюзия! Так ведь?!» — начинал паниковать Корри.

Луг молчал.

— Учитель! О, милостивый Анно, я что же, испепелил великого Огэна? — бледнел Корри, оглядывая кучку серого песка.

Над лугом разнёсся гулкий хохот, доносившийся, будто бы, отовсюду сразу.

— Видел бы ты своё лицо! Всегда смешно.

— Я сразу понял, что это ваши шутки, учитель!

— А чего скукурузил такую морду? В любом случае, теперь — разведка. Найди настоящего Огэна.

С разных концов луга в Корри полетели уже знакомые дымные снаряды и лучи, но теперь их было гораздо больше, Корри едва успевал защищаться. Теперь ему приходилось куда активнее перемещаться, помогая себе ускоряться ветром, его плотный горчичный плащ развевался, как парус.

Юноша был окружён десятью фигурами Огэна, каждая из которых атаковала его. Вот только, и Корри легко дотягивался до них своими потоками ветра, в которых были растворены мельчайшие частицы железной пыли.

Мешочки с такой пылью всегда были на поясе Корри, и сейчас он решил использовать один, чтобы удивить старика.

— Решил прощупать меня? А если это не иллюзии, а големы-обманки? И не ври, что ты наработал такое чутьё в работе с пылью.

— Не наработал, — засмеялся Корри.

Атаки Огэна становились всё ближе к юноше, но тот уже успел обернуть все десять фигур в ветряное кольцо.

— Иъилкээв! — крикнул юноша.

На кончиках пальцев Корри вспыхнула могучая молния, а затем, поймав тончайшую нить из железной пыли, разом поразила всех Огэнов по кругу. Все они рассеялись прозрачным пламенем.

Из ниоткуда, будто из-за невидимого угла, вышел Огэн. Он хмыкнул:

— Зрелищно. Но вербальная форма заклинания, конечно, попортила впечатление от атаки.

— Это усилитель, — немного смутился Корри.

Огэн в своё время предостерегал от увлечения вербальными формами.

«Никто не кричит „внезапная атака!“ перед внезапной атакой», — говорил он.

— Что ж, на этом с разминкой покончено, — хмыкнул старик.

— С разминкой?..

— Да. Пойдём к тебе, мне нужно посидеть. Основной экзамен будет устным.

— А… Что насчёт разминки? Я сдал?

Старик засмеялся.

— Разминку — сдал. Хотя ты очень полагаешься на Ветер, что, впрочем, понятно. Ну? Неужто не напоишь старика чаем?

— Да, да, идёмте.

Юноша поспешил за магом, и Луна свидетельствовала их прогулку.

О летучей погибели

…Говоря о Летучей Погибели, также известной как Вальпургиев Дракон, можно с мрачной уверенностью говорить о самом смертоносном и разрушительном творении трёх поколений магов, опалённых войной Тысячи Осколков. Осколки Единой Цепи соревновались за её наследство, однако, в конце концов коррозия войны пожрала и наследство, и наследников.

Вальпургиев Дракон представляет из себя грандиозных размеров химеру, имеющую в себе черты спермацетового кита, морского ската, крокодила, змеи и осьминога одновременно. Конкретные магические способности разнятся у разных особей, однако общий потенциал влияния и порог силы просто невообразим у всех особей до единой. Вальпургиевы Драконы сыграли решающие роли в поздних битвах войны, их воздействие косвенно или прямо повлияло на уничтожение, по разным оценкам, от четырёхсот, до семисот восьми Колец Империи.

Карк Мейс, сразивший больше всех Вальпургиевых Драконов, и сделавший себе имя «Погибели Погибели», одновременно при этом был человеком, который более всего на свете боится этих чудовищ. Вот что он писал в своих дневниках:

«…Когда меня просят описать, что я чувствую, когда очередная тварь … (из бездны)… падает оземь, я всегда смеюсь, но не от веселья, нет. Я думаю — это невообразимо чудовищное и прекрасное порождение человеческой гордыни и гения, это создание, что закрывает собой небо и обладает могуществом божества низкого ранга, я думаю — когда-нибудь, оно упадёт мне на голову».

Глава 2.

Корри покидал безымянный город на рассвете.

Новые сапоги, мерцающие невидимыми узлами зашитого в них Плетения, приятно пружинили при его шагах; за спиной висел походный мешок, и верный горчичный плащ мягко трепетал на ветру.

Молодой маг не мог перестать думать о разговоре со стариком. Огэн в самом деле провёл настоящий экзамен, долго расспрашивая Корри про географию, биологию, политику ближайших Колец, но, что было особенно важно, он расспрашивал Корри про его магию и мечту. Про его понимание мира.

В маленькой кожевенной мастерской, при свете свеч и колдовских огней, за кружкой чая Огэн вёл экзамен.

— Что же такое магия, Буревестник? — спрашивал старик.

— Инструмент чудесного влияния на мир.

— Ты читал учебники, молодец. Но всё же, что же такое магия? Для тебя?

— …Это свобода. Это путь к моей мечте и дому.

— И только? Разве магия — это не сила? Не путь к могуществу, которому покоряются и короли, и землепашцы?

— …

— Если тебе, ради своей мечты, понадобится применить магию для насилия, ты будешь колебаться? Дрогнет ли твоя рука?

— Я не хочу никому вредить. Но Мир огромен, и Осколки его сотворены и из Света, и из Темноты. Если мне придётся сражаться, за себя, за мечту, за свободу и справедливость — я никому не проиграю. Как поступить верно мне подскажут Вольные Ветра.

Старик тихо засмеялся, пряча улыбку в чашке.

— Разве мой ответ смешон?

— Нет. В нём нет ничего смешного. Мне весело, потому что я уже слышал похожие слова. От тех, кто прикасался к Эону Ветров, как и ты. Вы похожи, во многом. Не думаю, что это влияние Эона, скорее, он выбирает тех, чьё сердце ему по нраву.

Старик хмыкнул.

— А может, тех, у кого ветер в голове… Что же, мой ученик. Маги ветра — неугомонный, суетливый народ, я чувствую, что ещё немного, и ты лопнешь, как жареный рыбий пузырь.

— Какое поэтичное сравнение.

— Поэтому у нас нет экзамена по стихосложению. Итак, Корри. Я признаю тебя как вольного мага. Ты окреп, возмужал, ты уже не тот безумный мальчишка, который швырялся во всё ветром, которого я нашёл на скалистых пустошах… Это было четыре года назад, так?

— Да.

Пару месяцев назад Корри встретил своё девятнадцатое Равноденствие Колец. Он и впрямь чувствовал себя сильнее, чем когда-либо.

— Ты получаешь моё благословление. Впрочем, не обольщайся, я благословляю тебя как внешнего вольного ученика, который, прямо скажем, больше бегал по всем Кольцам и искал приключений, чем учился. Если захочешь продолжить обучение, через двадцать восемь лет я снова наберу курс из самых перспективных магов, и отдам им всё, что знаю. Тебя я тоже внесу в список перспективных магов… Карандашом.

— Спасибо за вашу невообразимую щедрость, учитель Огэн, — поклонился Корри, пряча улыбку.

— Все вы так смеётесь, а стоит вам захотеть открыть секрет бессмертия, порталов, или, там, алхимически гарантированной вечной любви — так вспоминаете про этого старика. А-а, что уж там. Одним благословлением сыт не будешь, так? Настала пора подарков.

Огэн полез в свою дорожную котомку, и вытащил оттуда небольшой амулет из резной кости.

Корри же поставил перед учителем новую пару сапог, что была закончена прямо перед прибытием мага.

— Это амулет-шпаргалка. В него зашита Структура, без которой не обойтись в настоящем путешествии. Выучишь его, и станешь полноправным магом с десятью Структурами. На дальних Кольцах ты смог бы стать настоящим императором с таким арсеналом.

— Благодарю, учитель. Но что делает эта структура? И кем могли бы стать вы на дальних Кольцах?

— Выучишь — узнаешь. И не задавай глупых вопросов, конечно, я мог бы стать богом, и не только на дальних Кольцах. Тем более, что многие дикари и не слыхали про Анно Анкора.

— …В самом деле. Пожалуйста, примите эти сапоги, учитель. Я потратил на них много сил, в них зашиты Плетения Регуляции Тепла, Мягкой Носки, Сухости и Чистоты. В таких сапогах можно обойти весь Треснувший Мир. Ну, наверное, можно.

— Что ж, я попробую, — засмеялся Огэн. — Действительно, прекрасная работа. В самом деле, талант сапожника у тебя невообразимый. Всё вручную… Даже завидую. Если не выйдет с жизнью мага, то уж ты себя прокормишь. Вот только… Что с кожей?

Старик взял ботинок и пристально вгляделся в него.

— Что с ней? Бычья кожа.

— Нет, не бычья. Где ты её взял?

— Старушка Исильда продала мне её… Сказала, бычья.

— Старушка Исильда? Что это за старушка такая? Это кожа Летучей Погибели. Скорее всего, детёныша, но всё же.

— Летучей Погибели? Её же истребили, — усмехнулся Корри.

Взгляд старика был серьёзен.

— Да ну!

— Это так. Такую кожу нельзя не узнать. Тебя не смутило, что она черна, как ночь? И как ты её вообще разрезал?

— Ну, это было непросто… Но я же не знал, какие в Сухостепье бывают быки.

— Да уж. В любом случае, спасибо. В таких сапогах не стыдно было бы покрасоваться и в Орбо-Виесса. Только, в них нельзя показываться Летучей Погибели. И со старушкой Исильдой я переговорю.

Старик оставил сапоги в покое, и поставил на стол квадратную коробку, основательно запечатанную многими магическими рунами.

— Раз ты подарил старику два подарка, левый и правый, то и я подарю тебе кое-что ещё. Впрочем, я бы подарил это в любом случае. Я немного тебя разочарую, вольный маг Корри, про саму Долину Тёплых Ветров в своих странствиях я не сумел узнать ничего.

У Корри упало сердце.

— Зато, недавно я услышал робкий слух, об одном песчаном Кольце, в который залетел Эон Ветров. Всё бы ничего, да только это был Эон не Ста Ветров, но Тысячи.

— Эон Тысячи Ветров? — просипел Корри.

-Да. Эоны такой силы обладают невообразимым могуществом. Возможно, если ты прикоснёшься к нему, он сможет дать тебе ответ. Мир лишён предела, даже я, прожив так долго, слышал про Долину только от тебя… Вот карта. Кольцо называется Жёлтым. Видимо, в честь цвета песков.

Взгляд Корри на карту был пристальнее и страстнее, чем на большинство красавиц, которых он когда-либо встречал.

— За три Кольца отсюда… — прошептал молодой маг.

— Не так уж и далеко, м? Вот только, у меня есть поручение для тебя в третьем Кольце, Кучутке. Эти земли довольно обширны, и там всегда холодно, так что подготовься хорошенько. Я прошу тебя доставить вот это одному человеку. Всё равно тебе по пути.

— Конечно… А что в коробке?

— Опасные магические отходы. Слушай, где и кому ты передашь их на уничтожение…

***

И вот, Корри оказался перед Порталом Прокола. Ему осталось только активировать его и сделать шаг вперёд.

Маг специально ушёл рано утром, не став ложиться спать, чтобы не пришлось ни с кем прощаться. Корри ненавидел прощания и печаль разлуки, к тому же, в них не было никакого смысла, ведь он вернётся сюда ещё множество раз, а его путешествие никогда не закончится.

В жизни Корри не было «прощай», лишь «здравствуйте». В крайнем случае, «скоро увидимся!».

Корри связал Плетение активации, что было выгравировано на монументальных арках портала, и шагнул вперёд, не оглядываясь.

Вышел он уже в другом Кольце.

Оно не имело названия, и было похоже на Сухостепье, только было гораздо менее живым, а вдали грохотали сильные грозы.

Это Кольцо приходилось пересекать в спешке, и всё же, Корри не мог сдержать улыбки — он снова путешествует! Он очень скучал по этому, по всем скитаниям, случайным встречам, приключениям и тёплому ветру, что треплет его волосы, скучал по поиску своей Судьбы.

Путешествующих магов иногда называли Пришельцами. В этом было много смысла — пересекая Кольцо за Кольцом, бродя по множеству миров, в конце концов, маг становился существом, что чуждо любому из Колец само по себе. Ведь маг слишком пёстрый, он слишком много знает, слишком много видел, его душа привыкла к необъятным просторам, и он никогда не сможет осесть навсегда на одном месте. Дом путешественника — дорога.

И всё же, Корри верил, что его дорога куда-то ведёт. Что у него всё же есть дом, в который он сумеет вернуться.

В следующий портал Корри шагнул под грохот грома вдали.

***

Проснувшись в таверне, Корри какое-то время не мог понять, почему же над ним незнакомый потолок.

Всё же, переход через Сухостепье, степь с грозами, а затем поиск поселения на Хвойном Кольце, который занял столько же времени, сколько и предыдущие два перехода, изрядно вымотали юношу.

«Кольца — обломки Бесконечного плоского мира. Это маленькие миры, закольцованные сами на себя, и связанные друг с другом, как звенья цепочки. Есть Кольца побольше, есть Кольца поменьше, холодные и жаркие, залитые водой, туманами, или же беспросветной ночью. Жаль, что соприкосновения у разных Колец, пусть даже схожих по наполнению, так запутаны и протяжённы. В Жёлтое Кольцо можно попасть либо через Кучутку, либо через маршрут, что пролегает через десять Колец, и может занять до полугода. Какая морока… Иногда я жалею, что мне не попался Эон Телепортации, или что-то подобное, ха-ха», — думал Корри, уныло ковыряя поданную яишницу.

Портал до Кучутки был не так уж и далеко, но само морозное Кольцо, судя по карте, было довольно большим, и его пересечение займёт сутки, или даже двое. К тому же, Корри должен выполнить поручение Огэна и отдать коробку рыцарям Церкви Анно, что тоже займёт время.

На самом деле, Корри даже не надеялся поймать Эон Тысячи Ветров на Жёлтом, и даже на ближайших двадцати Кольцах — Эоны бродят где хотят, и делают, что хотят, едва среди них найдётся хоть один, что сидит на месте дольше суток. Но Корри не унывал. В этом — и есть суть путешествия.

— Госпожа, подайте мне коня, — раздался вкрадчивый, знакомый баритон.

— Сударь, это таверна. Я не могу подать вам коня, разве что запечённого в яблоках.

— Хм. Вот почему тот парень у конюшни не смог накрыть мне на стол. Что же. Тогда подайте мне телегу.

— В яблоках? — служанка явно не была рада чудному клиенту.

— Отстань от девушки, Арсул. Как дурак, ей-богу, — послышался высокий недовольный голос, также знакомый.

— Это называется флирт, Сареф. Я уже почти позвал её на свидание.

— В самом деле? Я и не заметила, как меня почти обольстили…

— Я достал нам и коня, и телегу, и жаркое! Почти безнасильственно! Только с помощью ругательств! — гаркнули у входа в таверну.

Корри сжался, стараясь спрятаться над тарелкой каши.

Иногда, уходя, не прощаясь, Корри вовсе не хотелось когда-нибудь сказать покинутым людям «здравствуйте». Совсем не хотелось. Например, вот этим людям.

«Проклятье, клятые ваганты, что они тут делают?! Ну конечно, Эон Ветров! Надо поторопиться! Почему я не выпросил у Огэна заклинания невидимости?!», — вопил про себя Корри.

— О, где-то я эту башку, будто одуванчик на бомбе подорвался, уже видел! Глядите-ка, это же Корри! — весело крикнул Гастон.

Корри вздохнул.

«Куда бы мы не пошли, мы приходим к своей Судьбе».

- Корри?

Корри поднял взгляд на троицу искателей, и встретился со взглядом Арсула.

Арсул был молодым, высоким человеком; его тёмные волосы мерцали серебряными нитями, а единственный открытый чёрный глаз поглощал свет, не давая блика. Он курил резную трубку, и выпускал облака разноцветного дыма.

— Шальной Одуван. Снова сваливаешься на голову, будто с неба.

Арсул сказал это с улыбкой, но в его глазу не было и тени веселья.

— Арсул. Сареф. Гастон.

«Я вовсе не рад вас видеть», — подумал Корри достаточно отчётливо, чтобы Сареф смогла прочитать это в его мыслях.

Сареф сложила руки на груди, но ничего не сказала.

Только Гастон улыбался, искренне счастливый от встречи. Он даже полез обниматься, но Корри остановил его волной неструктурированного телекинеза.

— Ха! Видали! Вырос мальчонка, раньше и камешек поднять не мог! Мы думали, тебя пришибло, когда началась та гроза, с молниями и всем таким! Чего вы, дуетесь все? Ну, повздорили маленько в тот раз, согласен. Не очень красиво разошлись, так и чего? По рукам хлопнули, плюнули, и помирились! Если ты за ту девчонку переживаешь, в которой Эон сидел, так ничего с ней не вышло, они улетели вместе. Ну, чего вы?

Гастон был дородным широченным детищем, который не любил утруждать свою голову мыслями. В своё время он дезертировал из армии Далёкой Империи и прибился к Арсулу, в качестве боевого мага. Корри верил, что Гастон не держал ни на кого зла, вот только не мог забыть, как по приказу Арсула вчерашние уверения в вечной дружбе были разорваны в клочья огненным шаром.

Сареф — даже человеком не была. Это сложный, высокоорганизованный голем, вершина химерологии, големостроения и некромантии. Её тело было по большей части сделано из мрамора, и, разумеется, не имело никакого пола, но при этом, сама Сареф предпочитала, чтобы к ней относились как к девушке-человеку. Она носила женскую одежду, красила ногти (интересно, составом для мрамора?..), и даже была влюблена в Арсула. Корри не знал точно, кто же её создал, но был уверен, что создатель серьёзно напортачил с работой. По крайней мере, големы не должны быть такими вредными и саркастичными.

Тем не менее, в той битве на Скошенной Горе, она одна из всех вагантов не выступила против Корри и девочки-Авгура, и даже помогла ему сбежать. Юноша не знал, как к ней относиться, но был настороже. Сареф — сильнейший менталист на ближайшие сто Колец, и сильный целитель.

И наконец, Арсул. Шутник, дурак, бездельник, мечтатель, капитан отряда свободных искателей и вагантов, а также самый страшный маг, из всех, которых знал Корри.

Арсул был Авгуром, носителем Эона, восемь раз. В его глазу сидит слизень Ви Алирия, древнее зло из прошлого. Если ради очередного Эона нужно будет возвести с нуля город и обеспечить его процветание, Арсул с шутками возьмётся за дело. Если ради Эона нужно будет сжечь город дотла и лично убить каждого ребёнка — Арсул сделает и это. Без колебаний.

Многие маги хотят силы, власти, свободы, но Арсул всех переплюнул, он всерьёз собрался стать богом.

Между четвёркой магов повисло неловкое молчание.

«Если бы местные знали, кого занесло в их захолустье, они бы кипятком описались», — мрачно думал Корри.

— Не хочешь поймать для меня Эон Ветров? — вдруг спросил Арсул.

Он выдыхал сказочных зверей из разноцветного дыма и улыбался. Будто бы никогда и не было Скошенной Горы, и он никогда не пробивал грудь Корри насквозь телекинетическим копьём.

— Нет. Не хочу.

Арсул хмыкнул и пошёл к выходу.

— Ясненько. Хочешь опять путаться у меня под ногами, Одуван? Как хочешь. Знаешь, ты заставил меня пробудить Ви Алирия и упустить два Эона. Я признаю твои способности мешать мне. Всерьёз. Понимаешь, что это значит?

Последний клуб выдохнутого Арсулом дыма скорчился в карикатурно злую рожицу, которая затем превратилась в череп и развеялась.

У Корри похолодело внутри.

Гастон, с грустным взглядом, последовал за своим хозяином.

«Наша неприязнь с самого начала была обоюдной, Корри. Но, пожалуйста, не иди за нами. Арсул… Не даст мне вырастить тебе третье сердце», -голос Сареф раздался в голове у Корри, и она тоже вышла.

Корри остался стоять в одиночестве, напрягая желваки и борясь с яростью и страхом одновременно.

В конце концов он поднялся в свою комнату, но не потому, что сдался.

«Посмотрим, кому придётся выращивать сердце. Даже если у Арсула его нет вовсе, ему придётся выращивать какую-нибудь другую часть тела. Основной отряд на самоходках где-то в другом месте, он не любит выделяться и спешить, если путешествует малыми силами… У меня есть шансы обогнать их», — Корри впал в весёлую одержимость.

Он многое делал с улыбкой на лице. Огэн спас Корри, но во внешние ученики взял его намного позже.

А первым учителем молодого мага был он — безумный Пророк, Машиах, восемь раз Авгур, искатель Орбо-Виесса — шутник Арсул.

И Корри был хорошим учеником.

Глава 3.

Телега с тремя пассажирами неторопливо скрипела колёсами, направляясь к северному порталу. Она была завалена провизией и тёплыми шкурами, на которых вольготно развалился молодой человек, закрыв глаза и выдыхая клубы разноцветного дыма.

— Зря вы так с мальчишкой, мессир. Помирились бы, и был бы у нас славный товарищ, — ворчал с козел Гастон.

— Твоё поведение не было рациональным, Арсул. Он испугался, и теперь способен на глупости. Стоило промолчать, либо напугать его сильнее, — сказала Сареф, улёгшаяся рядом с Арсулом.

Арсул молчал с усмешкой.

— Или ты хочешь, чтобы он в самом деле поймал Эон? И затем отобрать его? Не переоценивай этого оборванца.

— Кто знает. Неужели мои верные лейтенанты разучились наслаждаться путешествием в тишине? Грейтесь на солнце, на Кучутке его не будет, — беззаботно отозвался Арсул.

Сареф хмыкнула, но закатала рукава рубашки.

«На вопросы, испытывает ли она субъективный эмпирический опыт, и можно ли посмотреть на неё без одежды, она, почему-то, реагирует одинаково недовольно», — почему-то подумал вдруг Арсул.

На грани слышимости ему показалось, что под порывами ветра вдали затрепетал парус.

Арсул улыбнулся.

Через мгновение, в небе, со скоростью урагана, пронеслось что-то жёлтое.

— Арсул, это Корри. Он обгонит нас.

Гастон в голос засмеялся.

— Попутного ветра, малец! И всё-таки, он безбашенный, настоящий Искатель, — кричал в небо громила.

С этим Арсул был согласен.

***

Корри не мог сказать, что он умеет летать. Это сложное искусство, требующее знания сразу нескольких Структур высшей сложности.

Но при этом, он не мог и сказать, что совсем-совсем не умеет летать.

Горчичный плащ Корри был совсем не прост, всё-таки, его пошила восходящая звезда Картелье Убийц. После нескольких нехитрых манипуляций плащ превращался в весьма недурный парашют, оснащённый сложной системой строп и подвязок.

Посылая потоки ветра в парашют, Корри мог воспарять к небесам. Он делал так всего несколько раз, не чаще раза в год. Такой большой временной промежуток между полётами существовал по одной причине — чтобы забыть, почему он зарёкся пользоваться парашютом, Корри требовалось как раз где-то около года.

«О, освобождённый Анно Анкор, пожалуйста, пусть эта штука летит хотя бы в ту сторону, куда мне надо!», — молился Корри, посылая в парашют потоки воздуха, и совершая в воздухе безумные кульбиты.

Этот парашют был средством экстренной эвакуации, а не надёжным транспортом; Корри, к тому же, оказываясь в воздухе, тут же начинал мечтать снова ступить на твёрдую землю.

Однако, он летел, летел быстро, и даже туда, куда ему было нужно.

Пусть в абсолютных значениях он проделал путь втрое больший, чем требовалось, из-за дикого количества петель и поворотов не туда, в конце концов, он прибыл к арке портала всего лишь за час. Пешком или на телеге он бы добирался до портала не меньше полудня.

Приземляться после таких полётов — отдельное искусство, но Корри владел им мастерски. Почти у самой земли, падающего камнем мага подхватили мягкие воздушные подушки, а затем мягко положили на твёрдую почву.

— Бу-э-э.

Какое-то время юноша наслаждался твёрдостью земли и отсутствием себя в небе.

«Арсул, поганец, заставляешь меня делать такое… Но ничего, не только ты умеешь портить людям настроение, ха-ха-ха», — пошатываясь и коварно улыбаясь, маг побрёл к портальной арке.

Он знал, как закрепить своё преимущество во времени.

***

Кучутка встретила Корри, ещё бледного от полёта и истощения духа, колким морозом и сильным ветром. В этом кольце не было снега, но не было и солнца, а были грязные серые облака и тощие, заиндевшие деревца.

Юноша поёжился и активировал вшитые ему в плащ Плетения Тепла.

Ему пришлось на ходу закидывать себе в рот маринованные ягоды Духовики, чтобы восстановить силы и суметь быстро пройти дальше.

За свою жизнь молодой маг обошёл около сотни колец, но на Кучутке он никогда не был, хоть она и была так близка к Сухостепью. «Закончу здесь — и никогда больше и не появляюсь», — решил маг.

Холод ему решительно не нравился.

С Церквью Анно до этого он почти не пересекался, но слышал, что эти рыцари были честны, справедливы, и больше всего на свете любили драться с нежитью. У всех свои вкусы.

Их часовня должна быть дальше по тракту, примерно в середине пути до южного портала, который ведёт в Жёлтое кольцо.

С таким ветром даже через год Корри не рискнул бы летать здесь, не говоря уже о нынешнем моменте, когда его дух и концентрация были утомлены. Он сильно потратился на полёт, переход и перегруз портала.

Поэтому, как простой смертный, на своих двоих, Корри поспешил к ближайшей деревне.

«Я силён духом, для своих-то лет. Не гений, но всё же… Такого Арсул точно не ожидал, хотя, я почти уверен, он знает про этот трюк. Концентрация хромает… Сложно творить больше семи Плетений одновременно, а если они из разных Структур, то вообще швах. С ветром-то ещё ничего… Ну и знания… Не буду о грустном», — анализировал в дороге свои магические характеристики Корри.

В Треснушем Мире — те, кто были одарены возможностью плести заклинания и воплощать чудеса в жизнь, считали именно эти характеристики важнейшими на своём пути волшебника. Сила духа, позволяющая творить великое волшебство; концентрация, усилия разума и сознания, позволяющие осознавать свои действия и регулировать сложные Структуры; и, конечно, знания.

Многие волшебники добавляют в Триумвират дополнительные характеристики, вроде размера своих огненных шаров, длины лазерного луча, или, там, навыка вовремя и быстро уносить ноги, но общепризнанно почитаются лишь главные три.

«Да где там это село?», — начинал сердиться Корри.

Утепляющие Плетения в одежде давали нагрузку на его дух, к тому же, ветер становился всё сильнее. В какой-то момент Корри пришлось плести вокруг себя воздушный кокон, чтобы леденящие потоки воздуха обходили его стороной.

«Наконец-то».

Показавшиеся деревянные дома были скромнее и беднее, чем на Хвойном или Сухостепье, а ещё, почему-то, ни из одной трубы не шёл дым.

Оказавшись на подворье, Корри сумел лишь подивиться безжизненности деревни. Трава под ногами была покрыта старым слоем инея, по ней давно никто не ходил.

У Корри появилось плохое предчувствие, но он слишком устал, ему нужен был отдых в тепле. Маг выбрал дом поменьше и зашёл внутрь, замка на двери не было.

Внутри бедно обставленного жилища местных жителей, судя по шкурам, промышлявших охотой и рыбалкой, было холодно. Пришлось растапливать печь и греться у неё.

Корри отобедал своими походными припасами и разомлел у огня, он решил позволить себе немного отдохнуть.

Перед сном он взглянул на подарок Огэна, который до этого был обделён вниманием и заправлен за пазуху, ожидая своего времени.

Немного повозившись с костяной диковинкой, Корри сумел активировать её, и в его разум влился поток памяти, вложенной Огэном. Учитель передал ему высокоранговую Структуру, в ней было под сотню узлов, и от взгляда на неё у Корри начинало рябить в глазах.

«Что же она делает? Учитель не делает злых шуток, и всё же, его причуды могут быть весьма… Нежелательными для неподготовленного мага. Как в тот раз, когда он показал заклинание для ковыряния в носу, отличающееся от заклинания усечения мозга всего двумя узлами…»

Стараясь запомнить как можно больше узлов в неизвестной Структуре, Корри и уснул.

***

Трое магов стояли перед портальной аркой.

— Не работает, — сказал Гастон.

— Перегруз?

— Да. На сутки.

Арсул выдохнул дым через ноздри.

Порталы были основным способом путешествовать между кольцами, они пропускали группы до десяти человек за один заход. Чтобы воспользоваться порталом, любой, даже самый бестолковый маг, должен был всего лишь активировать Плетение, что было вшито в сами створки портала.

По всему Миру их, в незапамятные времена, построили остатки Орбо-Виесса. По крайней мере, так говорили.

И у порталов было весьма любопытное свойство, если активировать их слишком много раз, при этом, не использовав, они «перегружаются». Перестают быть доступными для использования на какое-то время. Этот портал сможет переправить вагантов только через сутки.

Сареф ничего не сказала, даже не изменила равнодушного выражения лица, но вот в её глазах Арсул различил большое и жирное: «Я же говорила».

Арсул пыхнул чёрным дымом.

Он мог влезть в структуру портала и сократить срок восстановление втрое.

Он мог открыть пробой в Кучутку, пусть это и потребовало бы океана усилий, и настигнуть одуванчика-наглеца мгновенно.

Он мог призвать несметное количество нечисти, призраков или ещё каких тварей, и натравить их на Корри, чтобы потом его принесли к Арсулу, перевязанного бантиком.

Арсул глубоко вдохнул.

Как бы кому не казалось, маг очень и очень давно смирился с тем, что не всё в мире идёт так, как он того желает.

— Жги костёр, Гастон. У нас же были колбаски для жарки?

***

Корри проснулся от холода. Огонь в печи потух, а ещё, в сгустившихся тенях, мрак почему-то начал казаться особенно тягучим.

Юноша подкинул дров в тлеющие угли и помог им разгореться лёгкими потоками ветра.

— Незванные гости хуже проклятья. Покажись, кем бы ты ни был, — сказал он вдруг в темноту.

Никто не откликнулся.

Молодой маг привык доверять своим чувствам, и теперь, на самой грани своего чутья, он ощущал чужое присутствие. Сохраняя спокойствие, Корри готовил целый сонм защитных заклинаний.

Ветер за окном свирепствовал в черноте ночи.

Несмотря на разгорающийся огонь, тени становились гуще.

Корри показалось, что он услышал шаги за дверью, будто кто-то подошёл вплотную и остановился.

В ушах звенело.

Сердце молодого мага стучало всё быстрее и громче, ему казалось, что в любой момент может произойти что-то страшное.

На мгновение он замер, увлечённый воспоминанием, а затем на его губах мелькнула улыбка, а в пальцах затрещала молния.

Домик-убежище обладал простой крышей из веток и рогоза, но тем не менее, у него был своеобразный чердак из тонких досок.

Корри выбросил руку с вытянутыми указательным и средним пальцами вверх.

Яростная молния проделала в крыше сквозную дыру. Тут же в помещение хлынул холодный воздух, но при этом, тревожные тени отступили.

— Ладно-ладно! Какие мы нервные! — донеслось с чердака.

— Слезай.

Доски заскрипели, и из дыры показалась замотанная в шкуры голова.

— Здравствуй, маг Одуванчик. Раньше ты был мягче. Стоит теперь называть тебя Львиный Одуванчик?

— Пион? — удивился Корри.

Этого человека он вообще не ожидал встретить хоть ещё раз в своей жизни. Можно даже сказать, надеялся не встретить. Встречи с Пионом мало кого радовали по прошествии времени.

— Понимаю твоё удивление — такой джентльмен, как я, и в таком месте, так ещё и в дикарском наряде. Но, позволь уверить тебя, у меня есть более чем разумные основания здесь находиться. И, к тому же, в этом домике я прятался ещё до того, как сюда пришёл ты.

— Прятался? Слезай, расскажешь мне всё. В этом Кольце происходит что-то неладное.

Пион вздохнул, и с кряхтением слез через дыру в крыше.

Корри поднял руку и метнул ещё одну молнию — прямо в лоб Пиона. Иллюзия рассеялась.

— Я сказал — слезай!

— Ладно! Я понял! Что с тобой случилось, в самом деле?!

Доски снова заскрипели, и снова замотанная в шкуры фигура иллюзиониста спустилась с чердака.

Корри нахмурился, решая, не стоит ли швырнуть ещё одну молнию.

— На этот раз я на самом деле слез. Можешь прикоснуться.

— Будто ты не умеешь накладывать тактильные иллюзии, Пион, — фыркнул Корри.

Пион был Савантом Иллюзий — магом, что ограничен познанием лишь одной области волшебства, но владел ей мастерски. И ещё он был мерзавцем. И жиголо.

— Хм-м… — Корри сощурил глаза.

— Эй. Я безоружен, видишь? И я вышел к тебе — любой кодекс чести велит не оставить страждущего в беде, но помочь ему.

— Ишь ты. Неужели Маг-Жиголо, Собиратель Цветов, Лживый Пион, готовый испортить любую девушку, которая ему приглянется, притворившись хоть принцем, хоть демоном, знает, что такое честь?

— Знаю. И я никого не порчу. Я просто собираю букет…

Корри швырнул в иллюзиониста молнию. Иллюзия развеялась.

Снова кряхтение, снова Пион слезает с крыши.

— Вот за это, Пион, тебя и не любят.

— Вот поэтому я ещё жив.

— Что ты тут устроил? Зачем был этот цирк?

— Это весьма неочевидно, Корри, но я отвечу — я хотел, чтобы ты ушёл отсюда.

— Ушёл? В ночь и мороз? По-моему, ты хотел, чтобы мне пришлось менять штаны.

— Если бы я хотел этого, тебе всё же пришлось бы их поменять. Но нет. Я хотел, чтобы ты ушёл, потому что ты не умеешь скрывать свою ауру. А посему приманиваешь сюда их…

Пион опасливо потирал руки и говорил тихо, вслушиваясь в звуки ночи.

Корри промолчал, позволяя магу самому ответить на незаданный вопрос.

— Мёртвые Гусары рыщут по Кучутке.

Корри прыснул со смеху.

— Это не шутка, Корри. Ты ведь и сам заметил что-то неладное. Возьми.

Иллюзионист протянул Корри серебряную пуговицу. С подозрением, Корри взял её, и оглядел у света печи.

— Прикосновение магии к пуговице Гусара… Ты ведь знаешь, что выйдет?

Помрачнев, Корри кивнул и швырнул пуговицу в огонь. Такое не сумел бы подделать даже Пион.

Настоящие эманации смерти.

На гладкой поверхности пуговицы чёрными чернилами скалился изувеченный череп.

— Почему ты сразу не подал голос?

— Отвечу так — спать, пытаясь согреться после Кучутской вьюги — это не твоё изобретение.

— И что им тут надо? Их Герцогство находится за две дюжины дюжин Колец отсюда.

— Этого я и знать не желаю. Не окажешь мне услугу — уйди, пожалуйста?

— И здесь должна быть часовня Церковников!

— Вот они обрадуются. Как насчёт продолжить свой путь в уединении?..

— В любом случае, уже поздно, — вдруг совершенно спокойно пожал плечами молодой маг ветра.

Хлипкую дверь бедняцкого дома с треском выбил окованный сталью сапог мертвеца, одетого в чёрный гусарский доломан.

О фокусировщиках и артефактах.

Говоря об артефактах-фокусировщиках, стоит, пожалуй, признать, что большая часть магов старается их не использовать. Атрефактами пользуются, в основном, дети, что ещё постигают искусство волшебства.

Проводя аналогию, можно сказать, что весь ворох волшебных палочек, посохов, бубнов, овцов снов, кристаллов, перстней и прочего прочего прочего – это счётные костяшки, используя которые детей учат считать. Как правило, в этом и заключается основная функция артефактов-фокусировщиков.

Однако, иногда артефакты подобны не костяшкам, а, например, бухгалтерским счётам.

Матёрый бухгалтер, искусный и без их помощи, получая в свои руки простой, надёжный и могущественный инструмент – может сделать очень и очень многое.

Также уместна аналогия с рычагом, однако, не всякий рычаг может переворачивать законы мироздания и здравого смысла.

Глава 4.

На пышущие жаром пески шагнула нога волшебника, укутанного в причудливое жёлтое одеяние. Он пришёл сюда из далёких земель.

За слоями жёлтой ткани не было видно даже глаз мага, но это никак не мешало ему ориентироваться в пространстве.

По песчаным барханам носился горячий ветер, маг улучил момент, и упал навстречу одному из воздушных потоков, ветра подхватили его, как морские волны.

Жёлтая фигура глухо рассмеялась, голос оказался женским.

— Здравствуй, дорогой. Давно не виделись.

***

Среди скрипящих стволов, страдающих от ветра сосен, в ночном лесу, два дерева явно выделялись среди прочих. Они шли и ругались между собой.

— …Так что теперь, уж будь любезен, выполнять свою часть обязательств! — рычал Пион.

— С каких пор я тебе что-то обязан?

— Тебя засекли Гусары, и из-за тебя всю Кучутку теперь чешут, как конскую гриву! Так что будь добр, защищай меня! Тем более, что я делаю всё для твоей маскировки.

Корри вздохнул, остановился и всерьёз задумался, сколько сил ему не жалко потратить на ещё одну молнию. К сожалению, маршрут обещал быть неизвестно насколько долгим, поэтому, Корри не мог потратить и капли.

— Хорошо, Пион. Можешь и дальше тащиться у меня за спиной, притворяясь деревом по правую руку. Насколько я понимаю, на первом же Гусарском патруле мы с тобой расстанемся?

Пион не ответил.

— Что ты вообще здесь забыл? Обычно, ты шляешься по тёплым местам.

— О, Корри, я отвечу тебе — коммерческая тайна.

— Больно надо.

С одиночным Гусаром, что ворвался в ночлежку Корри, у него не возникло никаких проблем. Мертвец был один, он был старым, истлевшим до такой степени, что остались только кости и огромные гусарские усы, он рассыпался от одной молнии. Вот только, он успел предупредить остальной Полк, и теперь двум магам приходилось уходить от погони в лес, в чащу, туда, куда не пройдёт Мёртвая Кавалерия.

Медленно, неравномерно, чернота неба переходила в серую хмарь утра.

«Я видел рассветы и похуже», — хмыкнул Корри.

— Откуда ты пришёл, Пион?

— В смысле? В этот мир? По-твоему — сейчас время для философии?

— Откуда ты пришёл на Кучутку, Пион? Не видел ли часовни Анно по пути? — терпеливо повторил Корри, всё ещё жалея молнии.

— А… Я не видел часовни, но я видел огромный дымящийся кратер на том месте, где она должны была быть. И несколько кратеров поменьше вокруг.

— Ясно…

Корри не знал, как ему стоит поступить. Мёртвые Гусары рядом с обжитыми Кольцами — это настоящая катастрофа, и он, как вольный маг, обязан был принять меры. Вот только, разведывательный корпус Гусар мог прожевать и десять таких, как Корри.

«Учитель… Если бы не ваша дурацкая политика „никаких заклинаний дистанционной связи“, мне не пришлось бы поворачивать назад», — ругался Корри про себя.

Такие происшествия могут устраняться и расследоваться только достаточно могучими магами.

Как Огэн.

Или Арсул… Который заблокирован ещё на сутки на Хвойном.

Корри запустил пальцы в волосы и беззвучно застонал.

«Куда бы ты ни пошёл, ты придёшь к своей Судьбе. А твоя Судьба — делать чепуху и получать за это на орехи», — Корри жалел, что у него не было дара предвидения, пусть даже самого маленького.

— Может… Немного замедлимся? — Пион запыхался и тяжело дышал.

— Мы оторвались?

— Оторвались. Они нас почти и не преследовали.

— Что же они тут забыли? Это нелепо… Целый полк, и так далеко от Герцогства.

— Угу… Это угроза Междуколечной безопасности.

— Из крупных держав рядом — только Унылое Королевство. Они и пальцем не пошевелят ради защиты Вольных Колец.

— Понимаешь ли, Корри, между описательными выражениями «Вольные Кольца» и «Дикие бесполезные варварские земли» — разница только в благозвучности. А по сути, оба выражения верны.

— Конечно, Пион. Ты привык защищать только свою иллюзорную задницу.

— По-крайней мере, её я могу защитить. Стой, Корри. Что-то…

Но Корри уже почувствовал это и сам. По чаще разлилась тёмные, едва различимые, но удушающие эманации приближающейся смерти.

«Лич», — подумал Корри.

Он подорвался бегом, помогая себе потоками ветра, но через несколько сотен шагов влетел в невидимое поле, рассекающее чащу пополам.

Не позволяя панике захватить себя, он ткал Плетения одно за другим.

Воздушный кокон. Воздушные подушки. Стремительные потоки. Вьюга. Смерч. Малая молния. Молния средней руки. Могучая молния. Облака железной пыли.

«Надеюсь, Пион не успел выбежать за барьер, и у него хватит кишок помочь мне», — рассуждал Корри, высматривая своего врага в изломанных голых кустах.

Молодой маг стал подобен урагану в спичечной коробочке, от любого тычка он мог взорваться настоящим бедствием.

Он имел дело с личами, но никогда не сражался напрямую, да и опыт этот был весьма специфическим. На что способны обычные личи, Корри не знал.

Барьер, что запер его в лесу, был поставлен с помощью нескольких стационарных артефактов оцепления, и не был трудом лича.

«Оторвались… Как же…».

Возможно, лич понимал, что на любой хруст ветки Корри разразится целым ураганом заклинаний, поэтому он вышел, не скрывая своего присутствия. Не торопясь, по тихой, разом лишившейся всех звуков чаще, вышагивал молодой на вид юноша в чёрном офицерском сюртуке.

Вот только, юноша был бледнее кости, а вместо его глаз зияли две чёрные ямы, с точками раскалённых углей в глубине.

Лич вышел и остановился перед Корри.

— Я полковник Петроффский, Второго Разведывательного Гусарского Полка Немёртвого Герцогства. По чрезвычайному распоряжению Совета я уполномочен выполнять военные и дипломатические задачи по всему Миру. Это кольцо на данный момент находится под нашим контролем и под нашей ответственностью. Будьте добры, не оказывайте сопротивления и честно отвечайте на мои вопросы. Назовите себя и цели своего пребывания тут.

Какое-то время Корри стоял с отрешённым выражением лица.

«Оно разговаривает! Вау! Серьёзно, личи умеют разговаривать?! Я думал, они все чокнутые и неразумные, как тот пресловутый Суб-Квач Аль Азаре, да будут вечно трещать его старые кости. А этот — целый полковник! Может, удастся разойтись миром?..», — думал Корри в этот момент.

— З… Здравствуйте. Я Корри. Из Долины Зефира. Цели пребывания… Туризм. Транзит. Я иду в Жёлтое…

— Корри? Минутку…

Лич залез во внутренний карман сюртука, достал какой-то список и вперился в него внимательным взглядом двух углей.

У Герцогства своя уникальная письменность и весьма специфическое социальное строение. Там правят личи и умёртвия, но при этом, живут и обычные люди. Когда-то, Корри был знаком с одной девушкой оттуда.

В шутку она научила его двум словам. Только двум, при том таким, что ты не сможешь их использовать в обычной жизни.

К сожалению, оба этих слова озаглавливали список, который внимательно изучал полковник Петроффский.

Лич поднял взгляд и улыбнулся.

Маги обменялись заклинаниями одновременно.

«Враги Родины», — так был озаглавлен список.

***

Корри метался по огороженному барьером квадрату чащи, как сухой листок, попавший в ураган.

Лич был силён.

Безжалостный, мёртвый разум был способен на кратно большую концентрацию, чем разум живого мага, и даже духа у полковника было в достатке. Обычно, если маг отрекается от человечности, то разом теряет больше половины своего духовного потенциала, и с каждым прожитым годом теряет ещё больше.

«Кем же этот поганец был при жизни?! Сыном Анно Анкора?! Он вообще устаёт?!», — паниковал про себя Корри.

Полковник метал замораживающие лучи, мелкие, свистящие парализующие снаряды, взрывал оглушающие вакуумные бомбы и чертил ограничивающие сигилы на земле, не давая Корри ни мгновения передышки; — при этом, Петроффский стоял, уперев руки в бока, и даже насвистывал мелодию.

Мёртвый полковник не читал вспомогательных заклинаний, не пользовался фокусировщиками и даже не делал пассов руками, все Плетения мгновенно творились силой мысли лича.

Корри отпрыгнул от ледяного луча, подхватил себя ветром, резко изменяя траекторию, перепрыгнул через бомбу-ловушку и едва сумел сдуть себя с пути свистящих снарядов, — молодой маг вёл этот сумасшедший танец со смертью всего десять минут, но уже чувствовал, как истощается.

Пару раз мелкие снаряды задели Корри, и в частях тела, куда пришлось попадание, теперь были болезненная ломота и онемение.

Два раза Корри вышло контратаковать полковника и метнуть в него молнию, но оба раза разряд без толку разлетался о телекенетический щит.

«Знать не знаю, зачем я вам сдался, но так просто я вам не сдамся!», — на грани остервенения думал Корри, напрягая все свои силы, чтобы продержаться ещё несколько минут.

Разумеется, полковник игрался с Корри. Если бы лич такого уровня захотел убить ветряного мага, он бы сделал это быстро. Но, почему-то, Петроффский швырялся только оглушающими заклятьями.

«Где же Пион?!», — рычал Корри.

Иллюзионист не стал сидеть в стороне, и три раза, выбирая подходящие моменты, прятал Корри за маскирующими экранами, выпуская на отвлечение полковника Корри-фантома. Правда, в первый раз это отвлекло полковника всего на тридцать мгновений, а в последующие и того меньше, так ещё и разозлило лича, заставив того выпустить несколько обширных замораживающих атак, заставив Пиона, по всей видимости, убраться подальше.

На десятой минуте стычки чаща была похожа на полигон для испытаний, при том, сугубо представляющих опасность для жизни и здоровья.

Корри нырнул на потоке ветра за одни из сохранившихся кустов.

«Продолжай бегать, я пущу нескольких фантомов, и размажу среди них твою ауру. Последний шанс для атаки», — такая надпись отпечаталась на краю зрения Корри, а затем померкла.

Маг хмыкнул.

— Вот спасибо, — прохрипел он, тут же отправляя себя в дальнейший полёт, уклоняясь от промораживающего луча.

Выскочили из-за кустов уже десять Корри, из-за чего полковник даже прекратил свистеть и сверкнул углями в глазницах. Он принялся отстреливать их, но они мелькали и мелькали, как шальные одуванчики, закрученные в торнадо, и отстреливались воздушными лезвиями и молниями. Конечно, творить заклинания мог только оригинал, но под ж ты разбери, где он.

Полковник хмыкнул и вынул руки из карманов. Потехе время.

Лич вышел вперёд, впервые с начала сражения координируя свои действия жестами и печатями на пальцах.

Один за одним фантомы начали рассеиваться, влетая в кинжальный огонь заклинаний, и уже на шестом взбалмошный маг был сражён — тяжёлым мешком он упал на землю и свернулся, держась за живот.

— Ты шустрый. Не хочешь пойти ко мне денщиком? Правда, для этого придётся сделать из тебя умёртвие.

«Было бы здорово сделать это на глазах Огэна, но это ещё успеется», — хмыкнул лич своим мыслям.

Юноша, сквозь гримасу боли, пытался изобразить ухмылку.

— …А какое жалование?

— Ну… Мы мертвы, так что, деньги для нас не особо… Зато ты получаешь кое-что получше.

— …Это что же?

— Если я скажу «смысл жизни» — это будет своего рода нонсенс. Поэтом, скажу, что каждый из нас получает оправдание существования. Что скажешь?

— Я скажу… Иъилкээв!!!

Маг вдруг дёрнул руку на себя, и в воздухе замерцала тончайшая стальная нить.

Полковник почувствовал, как его что-то дёрнуло за лодыжку. А затем лич содрогнулся от чудовищного заряда электричества, и вспыхнул, как факел в мазуте. В конце концов, Петроффский опал грудой чадящих костей.

«Поймал-таки… Было близко. Я чуть не надорвался… Повезло, что он молод. С него даже мясо не успело слезть, настоящий лич бегает только в виде голого скелета, как тот же Суб-Квач Аль Азаре, да будут прогрызены термитами его сухие кости… Видимо, поэтому он и свалился сейчас, он не знает, как шевелиться в виде костяка, а мышцы я ему сжёг… Как же хочется спать», — думал Корри, чувствуя, как по животу расходится неприятное онемение. Всё же, парализующий свистящий снаряд он отхватил без притворства.

Какое-то время Корри приходил в себя, а затем нашёл силы подняться.

От Петроффского чадило чёрным дымом, груда костей источала отчётливую ауру смерти.

— Браво, Корри. Теперь смело можно называть тебя Драконьим Одуваничиком. Позволь помочь тебе…

— Неужели, барьер не пропал?

— Не знаю, но надеюсь…

— Да не ври ты, Пион. Я слышал, как ветки хрустят, так ты торопился слинять отсюда.

Пион вздохнул, подхватывая Корри по руку.

— Стоит барьер. Я всё равно здорово тебе помог.

— Да. Спасибо. Я и не думал, что ты можешь быть полезным.

— Да уж, смотря, как ты дрался, я не сомневаюсь, что ты не думал… Кроме последней атаки. Как ты его так?

Корри потряс пустым мешком из-под железной пыли.

— У него был телекенетический щит, так что пришлось не пробиваться, а «подлезать» под него, рассыпая пыль по земле. Но он всё стоял и стоял на месте…

— Ха-ха, ловко! Как он полыхнул-то! Как свеча!

— Хе-хе.

-Ха-ха…

— Хе.

Маги неловко замолчали, глядя на груду чёрных костей.

— Наверное, у него есть какой-нибудь артефакт для пропуска через барьер, — сказал Пион.

— Ага. Вон, перстень блестит, — согласился Корри.

— Надо бы взять.

— Ага.

— …

— …

Разумеется, прикасаться к остову страшного лича, который, в сущности, и не был уничтожен, не хотелось никому.

— Просто подцепи его телекинезом, и всё! Всего делов-то! — зашипел Пион.

— Чтоб снять кольцо с пальца, нужно быть гроссмейстером микро-манипуляций неструктурированного телекинеза. Я — не гроссмейстер. Я сейчас и ткнуть его не могу, у меня духовное истощение.

— …

— Ладно… Давай, решим на камень-ножницы-бумага, — вздохнул Корри.

Пион радостно закивал. Как правило, гениальный иллюзионист не проигрывал в играх, в которых нужно было показать нужную фигуру.

Корри, если честно, тоже не был честен, предлагая эту игру, но у него были свои методы.

Впрочем, магам не было суждено решить этот спор благороднейшим из методов.

Небо над ними взорвалось, и барьер осыпался миллионом искрящихся осколков.

Глава 5.

Пока в небе на Кучутке просыпался бледный рассвет, а Корри и Пион убегали от преследования Мёртвых Гусар, на другом краю Кольца двое путников дежурно переругивались, стаскивая сражённых Гусар в большой костёр.

— Я говорила: «Давай возьмём стационарный алхимический огнемёт на лафете „Перчик М.12“, наверное, он нам очень пригодится». А ты что сказал? Сказал: «Я не буду таскать в своём суб-пространстве эту штуку, она размером с катапульту!» И что теперь, м? М-м-м?!

Хрупкая девушка с белокурыми волосами, сейчас измазанными сажей и копотью, желчно отчитывала своего спутника.

Тот, угрюмого вида юношас чёрными волосами, тощим лицом и выступающими передними зубами, делающими его похожим на бобра или зайца, мог только скрипеть этими самыми зубами.

«Заткнись, дура. Какой „Перчик М.12“? Это гигантская бомба, которую запретили во всех Ближних Кольцах сразу же, как только ты допилила её напильником! Почему я не могу просто связать тебя и отвезти домой? Почему ты не сидишь в башне, не вяжешь носки и не фантазируешь про прекрасного принца, или типа того, как все нормальные принцессы?! Сколько мне осталось до конца контракта?.. Сорок восемь лет. Я серьёзно — серьёзно сглупил, когда заключил его. Кастор, сволочь. Ненавижу тебя. Ты отменный интриган и политик, тот ещё хитрец и провокатор — но папаша из тебя так себе… Что она там пищит?».

— …Вот, и после этого мы сразу телепортируемся к порталу на Жёлтый. В самом деле, если бы ты больше путешествовал, мы бы уже были там, где надо. Ты понял, Тисс?

— Э-э…

Принцесса позеленела от злости.

— Какое «Э-э-э»?! Ты слушал, что я говорила?! Есть предел твоей бесполезности?! Как нужно отвечать старшему по званию?!

— Так точно, ваше высочество.

Принцесса вздохнула и размазала копоть по щекам.

— Ладно. Тогда, я активирую контур.

Тисс не успел спросить ни «Что?», ни «Какой контур?».

Пока он был в своих мыслях, девушка начертила вокруг костра циклопическую диаграмму, и раскидала на её узлах целый ворох артефактной бижутерии и алхимических порошков.

Раздался звук, будто в море из киселя ныряет слон из пастилы. А затем Тисс, принцесса, и гора тлеющих покойников взлетели к облакам.

Параллельно немому воплю ужаса Тисс успел подумать: «Анно, Мелкие Боги, Авгуры и демоны — пожалуйста, дайте уже этой безумной девчонке какой-нибудь Эон! Это в ваших интересах, иначе она разнесёт Треснувший Мир ещё на миллиард кусочков! Надеюсь, никакой идиот не встанет у нас на пути… На охоту за Тысячей Ветров выходит Третье Бедствие Кассирии, Каттерина Кассербург — Ловчая Принцесса!»

***

Корри раньше считал, что россказни про невидимые бесшумные антимагические самоходные повозки рыцарей Церкви Анно Анкора — нелепые байки. Сейчас он ехал в такой повозке, и теперь считал, что это — нелепая действительность.

В повозке было тесно и душно, пахло маслом и ладаном, зато было тепло и относительно безопасно.

Корри сидел рядом с местом командира, и кое-как пытался согреться кружкой кофе. В кофе явно что-то добавили, и это был даже не ликёр, в голову кофеёк бил знатно. Так называемый «Паладинский кофе».

Пион сидел где-то около водителей и старался не выделяться.

На самоходку рыцарей маги буквально наткнулись, влетев в неё бегом, выбегая из рухнувшего барьера. Они понятия не имели, что взорвалось в небе, но разлетевшиеся во все сторону куски скелетов впечатлили их более чем достаточно, чтобы не останавливаться и не оглядываться.

— Как кофе? Отогрелся? — глухим скрежещущим голосом спросил капитан рыцарей, Витте.

От других рыцарей Витте отличался только чёрным крестом на топфхельме. Всего их было двадцать человек, весь оставшийся гарнизон Часовни.

— Да… Спасибо. Вкусно.

Рыцарь засмеялся и похлопал Корри по плечу, отчего плечо онемело также, как и от заклинаний лича.

— А ты весельчак! Слыхали, парни? Он сказал, что это вкусно!

Все остальные рыцари тоже засмеялись, но как-то невесело.

— Здорово, конечно, что вы прижучили Петроффского. Если бы он был тут один, мы бы раздавили эту мёртвую погань… Но здесь ещё и генерал Кларисса. Единственный наш шанс — прорваться на Жёлтое, а оттуда уйти за подкреплением. Был бы с нами хоть один Старейшина, а лучше, хоть два…

Корри мельком взглянул на микроскопические окошки-щёлочки, из которых водители смотрели наружу. У мага был лёгкий скепсис по поводу плана капитана, а конкретно, насчёт части «прорваться». Самоходка шла со скоростью быстро идущей бабушки.

Вся суть самоходки была в максимальной маскировке и нивелировании любых следов ауры и остатков магии, двигалась самоходка за счёт мудрёной артефакторики и алхимии, которые почти не оставляли следов.

— А по поводу Огэна, извини, сынок, ничем не могу помочь. За всю магическую хрень отвечал наш холлмейстер, а его подорвали, вместе со всей Часовней. Отдашь нашему подкреплению.

Корри кивнул. Поручение Огэна оказалось выполнить многим сложнее, чем ожидалось изначально, но не невозможно.

Самоходка вдруг дёрнулась и резко остановилась.

— Чего там у вас? Сержант?!

— Э-э-э… Мы врезались в дерево, товарищ капитан.

— Опять?! Ты идиот? Кто тебя водить учил?

— В том-то и дело, товарищ капитан, учили водить сержанта Вавека, а меня учили стрелять из баллисты. Но Вавека подстрелили мертвяки, пока он отстреливался… Из баллисты.

— …Ох, проклятье. Ладно, наружу, парни. Это, сынок, и другой сынок, в шкурах — теперь вы водители. Ну-ка, садитесь за руль.

Корри не успел возразить, как рыцари уже выскочили из кабины, чтобы толкнуть самоходку назад. Да, заднего хода у самоходки не было.

— Этот день слишком длинный, — вздохнул Корри, усаживаясь в жёсткое кресло.

— Не могу не согласиться, — просипел Пион.

На месте водителя был всего лишь один рычаг, выставленный перед креслом. Перед другим креслом — другой рычаг.

— Что? И это всё?

— Ага. Тянешь вперёд — колёса с твоей стороны едут вперёд. Не тянешь — не едут. Поворачиваем вправо — если я тяну вперёд, а ты не тянешь; и влево — наоборот.

— Серьёзно? Как тот рыцарь мог врезаться, с таким-то управлением?

— Посмотри в смотровое окно. Много видишь? А у рыцаря такое же окно на башке. Он почти слепой.

— Я думал, у них какие-нибудь заклинания на шлемах, для расширения обзора.

— Я тоже так думал, — пожал плечами Пион.

Рыцари оттащили самоходку, и со зрячими водителями поездка дальше шла без эксцессов.

У капитана Витте были весьма выдающиеся навыки навигации, но вопреки им, самоходка продолжала движение в нужную сторону.

Через несколько часов, наполненных казарменными шутками и агитацией от рыцарей вступить в их ряды, сразу на должности водителей самоходки, самоходка выехала на огромное поле, посреди которого возвышались антрацитовые арки портала.

Конечно, они были оцеплены полками Гусар. Они кого-то ждали.

Повозка была невидима и необнаружима, если маг высокого уровня не искал её специально.

— Клариссы тут нет… Хорошо. Подождём. Капрал, та штучка у тебя? — проскрежетал капитан.

— Так точно.

— Точно?

— Точно, так точно.

— Точно-точно? Мы об одной штучке говорим?

— Так точно, точно, так… Э-э-э… Вы ведь про «Пробойник», товарищ капитан? Или про другуюштучку?

— Про него! И это секретные сведения, доступ к ним только у меня и у тебя! Идиот! Какая ещё другая штучка, что у тебя там ещё есть?!

— Э-э… Это секретные сведения.

— …Ладно. Не маши только этой своей секретной штучкой.

Капитан наклонился к магам и похлопал их по плечам, из-за чего оставил им на двоих всего по одному не отбитому плечу.

— Смотрите в оба, парни. Скоро здесь будет грязно, — отдал капитан своё грозное напутствие.

Даже сам Витте не знал, насколько он прав.

О великом и малом.

Одной из важнейших задач любого магического содружества и исследовательского общества, во все времена и эпохи, даже самые дикие и кровавые, было изучение границ Мира и любого из обнаруженных Колец. Маги, исследователи и отчаянные географы пытались выяснить, есть ли пределы у Треснувшего Мира, есть ли закономерности в размерах и формах Колец, и есть ли во всём этом хотя бы толика здравого смысла?

Каждое из исследовательских сообществ довольно быстро приходило к весьма прозаичным ответам: нет, нет и нет.

Постижение границ Мира не представлялось возможным, так как, по всей видимости, он их просто-напросто не имел, и плеяды Колец бесконечно расстилались во все стороны и измерения, известные человечеству.

Что-то похожее на закономерные признаки, которые условно можно было наблюдать у порядка 51,235901% Колец, было представлено в знаменитом трактате Второй Коллегии «О звеньях цепи». Краткое содержание этого труда, в сущности, сводилось к следующему:

«…Вышеобозначенная часть Колец, в действительности и самом деле, имеют форму кольца. То есть, тора. Или же, говоря официально, форму el bublico. Прочие же Кольца имеют либо иные формы объёмных фигур, либо же обладают неописуемо гигантскими масштабами, вследствие чего проведение эксперимента с верёвкой (верёвку обвязывают вокруг Кольца через отверстие, и тянут на себя) не представляется возможным.

Также, следует отметить, что закономерности в рельефе, климате, составе атмосферы, флоры и фауны также неочевидны и едва поддаются разумному осмыслению.

Также, до сих пор не существует хоть сколько-то убедительных теорий насчёт положения небесных светил, звёзд, солнца и луны. Теория Сверх-Кольца, что вмещает в себя все Кольца и полагает в свободном пространстве небесные светила, в свете недавно появившихся магических данных о свойствах Изнанки Мира, ныне более несостоятельна…».

Говоря о же о здравом смысле, что ж, следует лишь сказать, что географы и топологические исследователи занимают ведущие места в статистике подверженности безумию и сумасшествию. Они делят это мрачное первенство с магами-экспериментаторами, исследователями бессмертия, исследователями Изнанки, и, как ни странно, со стоматологами.

Глава 6.

Арсул и его спутники путешествовали по Кучутке в весьма странных чувствах. Они проходили мимо пепелищ сгоревших хуторов, раскуроченных чащ, кратеров от заклинаний, валяющихся тут и там человеческих костей (некоторые из них шевелились), вокруг них вились эманации смерти и остаточная аура сложных Структур.

В общем, их прогулку можно было уверенно описать, как слегка дискомфортную.

Капитан вагантов молча пыхтел сизым дымом, Сареф была равнодушна, а Гастон затравленно оглядывался.

— Неужто, мальчишка тут войну устроил? С кем? — хрипло спросил маг-солдат.

— Корри такое не под силу. Кучутка попала в поле интереса сил другого ранга, — не открывая глаз, сказала Сареф.

— Оно того не легче. Бои прошли совсем недавно… Ненавижу нежить. Знаете же, да? Если умереть в бою с нежитью, то пополнишь её ряды. Страшнее всего — обернуться против товарищей, став им врагом. Поэтому, против некромантов мы, обычно, использовали тактику «выжженной земли».

— Это когда вы убегаете, и швыряетесь огненными шарами за спину?

— Да-да, она. Тактика «выжженной земли». Капитан, скажите что-нибудь…

Арсул пыхнул искрящимся зелёным дымом.

Повозка вагантов была запряжена двумя бурыми лошадками, но сейчас Арсул решил, что разумнее будет передвигаться по воздуху, поэтому ему приходилось концентрироваться на полёте, времени глазеть по сторонам у него не было.

— Что-нибудь, — сказал Арсул.

— Вам бы только шутки шутить! Как мы перейдём на Жёлтое? Уверен, Кольцо оцеплено.

— Не нудите, друзья мои. Уверен, с проходом на следующее Кольцо не будет никаких проблем. Судя по форме скелетов, которые так вольготно размазались по всей Кучутке, мы имеем дело с Герцогством, и с полками Мёртвых Гусар. Насколько я знаю — это самая договороспособная нежить во всём Мире. Глядите.

Троица магов быстро достигла другого портала Кучутки, ведущего на Жёлтый, и на лугу вокруг него разворачивалось некое действо. Много гусар-скелетов стояли в шеренгах рядом с порталом, а прямо перед ним, у подножия арок, двое человек ожесточённо спорили с очень высокой и тощей чёрной фигурой.

Вернее, спорил всего лишь один человек, а второй затравленно смотрел по сторонам и придерживал другого за локоток, будто был готов в любой момент дать дёру.

Арсул сплёл несколько Плетений на фокусировку зрения и присвистнул.

Сареф прикоснулась к мыслям мага, и тоже приствистнула.

— Что? Что там? — Гастон не знал ни заклинаний линз, ни телепатии.

— Дуэт с Кассирии спорит с Бледным Генералом, — ответила Сареф.

— Чего? Шутишь? Нет, то есть… Да, тогда понятно, что случилось с Кучуткой. Но что они тут делают?! И Клариссу из земли достали, кошмар какой! Эта карга почти такая же пакостная, как, ну… Поняли, кто.

— Да будут вечно раздроблены осколки хребта и позвонков его, — прошептали Арсул и Сареф одновременно.

Какое-то время маги наблюдали за ходом переговоров. В целом, для Кассирии и Герцогства, хоть они и объявили друг другу нейтралитет, вести переговоры было совершенно несвойственно.

Арсул пристальнее взглянул на принцессу Катерину. Про неё говорили, что она совсем не владеет собственной магией, но вместо этого пользуется куда более древней, страшной, богохульной, еретической, омерзительной и бесчеловечной наукой — физикой.

Походный наряд принцессы сейчас, почему-то, напоминал скорее прожжённую во многих местах тряпку, чем одеяние благородной путешественницы. Она была вся увешана торбами и странными механизмами, но даже так, некоторые пропалины открывали весьма интересные виды…

Сареф щёлкнула пальцами и линзы в глазах Арсула развеялись.

— Слишком долго пользоваться Очами Малии вредно для зрения, мой капитан, — невозмутимо сказала девушка.

Арсул вздохнул.

— Так я пропущу самое интересное!

— Да неужели?

Со стороны портала раздался чудовищный грохот, и в небо взвился столб пламени, чёрного, как сама энтропия.

***

Ожидание в паладинской самоходке уже переходило в разряд «мучительного», особенно после того, как рыцари начали травить анекдоты.

От скуки маги затеяли между собой что-то вроде приятельской беседы.

— Ты не такой никчёмный трус, как я думал, Пион, — похвалил Корри мага.

— Вот спасибо. Полагаю, это комплимент?

— Конечно. Но тот случай с близняшками в Предместьях Унылого я всё равно забыть не могу.

— А-а-а, вот проклятье… Стоило мне один раз устроить интрижку с Э’лайами, так теперь все меня клеймят предателем рода людского.

— Ну, наверное, потому, что они были…

— Нет, не были! Им было обоим по восемнадцать!

— Что ж, и это подводит к тому, что…

— Я думал, что они девушки! Я не виноват, что у Э’лайэв половой деморфизм вывернут наизнанку!

— Ладно! Хотя «не знал поначалу» и «пренебрёг, даже зная» — это разные вещи! Расскажи, почему они были связаны и подвешены на сеновале?! Это тоже они попросили?

В самоходке стало подозрительно тихо.

— Ну… Это уже моя вина. Признаю, — вздохнул Пион.

Корри вздохнул. Он уж точно не думал, что спустя столько времени, первым, кто составит ему компанию в путешествии, окажется парень вроде Пиона. Тем более, сам Пион.

— Потом мы поговорили и расстались на светлой ноте.

— Со стражниками Унылого ты тоже расстался на светлой ноте? Ты ведь понимаешь, как это выглядело со стороны?

— Не будь таким душным. У тебя ведь тоже была подружка из Лунных, а? Где она? Почему вы ещё не повенчались в лодке, в полнолуние?

Корри не ответил. Он не хотел даже доставать из памяти светлые воспоминания про Ири, чтобы не запачкать их об Пиона, ухмыляющегося из-под своих шкур.

— Ладно, вижу, эта тема не приносит тебе радости. Давай не будем пытаться уколоть друг друга, вон, вон там и так полно желающих это сделать. Сделаем наши дела и разойдёмся, — сказал Пион.

Его смазливое щегловатое лицо раскраснелось под шкурами, а щёки поросли щетиной, видимо, иллюзионист уже давно находился в дороге.

— И впрямь. Если не секрет, какие у тебя дела здесь? Неужели, ты тоже вышел на охоту за Эоном? — спросил Корри.

— Что? Хе-хе-хе, ох, не шути так, Одуванчик. Какие Эоны? Такие вещи не для меня. Нет, мне просто перепала небольшая работёнка, прибыльная и непыльная. Ну, такой она должна была быть, но теперь я и не знаю, живы ли мои заказчики… А ты, значит, охотишься? Всё ещё ищешь свои Зефиры?

— Ищу.

— Хм. Хотел бы и я иметь что-то, чего бы я так сильно хотел… Тавтология.

Корри усмехнулся и вернулся к наблюдению. К его счастью, он успел напрячь взгляд ровно тогда, когда, а поле начались долгожданные перемены.

Два человека в опалённых плащах, слегка пошатываясь, приближались к шеренгам мёртвого воинства.

— Пион! Видишь? Что-то происходит, — прошипел Корри.

— Угу… — иллюзионист пристально всматривался в спины идущих.

— Кто это? Тоже нежить? Смело ходят мимо полков покойников. Капитан Витте, шевеление на поле! У вас нет бинокля, или подзорной трубы?

— Я сам подзорная труба, — пробурчал капитан и нагнулся к смотровым окошкам.

Его шлем замерцал блёклой вязью сигилов, и какое-то время рыцарь вглядывался в отдалённые фигуры.

— Ну дела. У длинного плащ с эмблемой Кассирии. Чтобы это значило? Неужели, эти пакостники подружились с Герцогством? — скрипел зубами капитан.

— Кассирии? Вы уверены? Их герб — Витая Спираль, её часто путают с пустотной улиткой, проверьте пожалуйста, вы не ошиблись? — почему-то спросил Пион.

Капитан подержал взгляд на незнакомцах ещё какое-то время, но затем кивнул.

— Кассирия. Так ещё и ведёт переговоры с Клариссой. Тьфу.

— Вот как… Ясно.

— А чего тебе?

— Да так… Просто, часто случается, что Спираль и улитку путают, — нервно посмеялся Пион.

Иллюзионист заслуженно получил несколько подозрительных взглядов, но не успел получить ни одного вопроса. С поля раздался глухой взрыв, а затем в небо поднялся гигантский столб чёрного огня. Шеренги мертвецов сорвались в атаку.

— Ха-ха-ха-ха! Клариссу прикончили в первый раз! Она на второй фазе трансформации! Ребята, полный вперёд! Это наш шанс! — горланил Витте.

— На второй фазе? А сколько всего их у неё? Не слишком ли это нечестно, она ведь и так лич?! — возмутился Корри, дёргая рычаг от себя.

— Личи — нечестные засранцы, сынок. Мне вот интересно, кто это такой молодец, что сумел шлёпнуть Бледного Генерала одним махом? Зря я плохо думал про Кассирийцев, отличные ребята! Мир их праху…

— Они ещё живы, — просипел Пион.

И впрямь, парочка с Кассирии не только была жива, но и вела сражение с обезумевшей армией нежити. Один из них, видимо, владел Структурами телепортаций, к тому же был неплохим магом, и активно пытался сбежать, держа в охапку другого — а тот в это время швырялся бомбами в мертвецов.

Кларисса была в бешенстве, и её мощь была воистину почти такой же устрашающей, как мощь Суб-Квач Аль Азаре, да будут перетёрты в песок его суставы. Чёрные стены мёртвого огня Генерала рвали пространство на сегменты, и испаряли больше собственных войск Герцогства, чем врагов.

Рыцарская самоходка выезжала на поле на приличном отдалении от сражения, но всё равно, Корри боялся, как бы чёрный кнут пламени не долетел бы и до них. Как оказалось, боялся обоснованно, но недостаточно.

С кресла Пиона донёсся какой-то лязгающий звук, и самоходка резко взяла влево — как раз по направлению к сражению.

— Пион.

Он молчал.

— Пион, твою мать! Что случилось?! Тяни рычаг вперёд!

— Э-э-э…

Иллюзионист сидел с крайне растерянным видом, сжимая в руках обломок рычага, застрявшего в «срединном» положении.

— Пион!!! — закричал в ужасе весь экипаж.

— Позвольте уверить вас, господа, в этом нет моей вины! Оно само!

— Ладно, ничего. Ход есть, хоть и маленький, я просто сбавлю обороты со своей стороны, — успокоил всех Корри.

Он потянул рычаг на себя, и…

Второй металлический лязг был встречен в полной тишине. Приближаться к вспыхивающим столбам чёрного огня, взрывам и лязгам калёной стали в полнейшей тишине, повисшей в кабине самоходки, было весьма удручающе.

— Значит, такова воля Анно Анкора, друзья мои, — наконец проговорил капитан Витте.

— Мы примем этот бой, и испьём из этой чаши до дна. Таково наше служение. Готовьте амулеты и масло для мечей. Вот только, сперва, скажите-ка мне, кто был ответственным за техническое обслуживание этого чудного аппарата?

— Но, товарищи капитан… Вы.

— Ах, точно. Вот оно как. Тогда, я буду в авангарде атаки. Слава Анну Анкору! Слава Творцу всего сущего! Анно Виорис!

— Анно Анкарис! — прогремели два десятка стальных глоток.

Потерянный, Корри не сразу и понял, что один из рыцарей настойчиво суёт ему в руку увесистый булыжник.

— У Анно переменчивый характер. Если он захочет, чтобы мы выбрались отсюда живыми и здоровыми, думаю, никто не расстроится, — прошипел солдат.

— В самом деле…

В канонаде приближающихся взрывов, грохот булыжника по обломку рычага был вовсе незаметен.

Глава 7

Принцесса Катерина обладала весьма неординарными навыками ведения переговоров. Подчас она переворачивала даже самые тупиковые ситуации в свою пользу.

Но чаще, конечно, нет.

— По какому праву вы препятствуете продвижению Королевской особы через этот портал? Согласно Междуколечной доктрине взаимоотношений, Кассирия имеет специальные права и полномочия на перемещение через любой портал в радиусе девятисот восьмидесяти колец! — спорила принцесса.

Перед ней стояла завёрнутая в угольно чёрный саван фигура, ростом выше на несколько голов любого из ныне живущих людей.

— Не положено, — глухо, будто из могилы, ответила Бледный Генерал Кларисса.

— Препятствование моему продвижению — покушение на честь и достоинство Королевского дома Кассирии. Вы создаёте проблемы своему государству.

Кларисса молчала.

— Ваше высочество… Давайте отступим. Я смогу открыть пробой на Жёлтое, только отойдём подальше, — зашептал Тисс на ухо Катерине.

— Нет. Это принципиальный вопрос. К тому же, сколько ты будешь его открывать, неделю? И дадут ли нам это сделать? Бледный Генерал Кларисса, вы берёте на себя ответственность за все политические последствия, которые вы провоцируете своим самоуправством? Вы выступаете как уполномоченный представитель Герцогства? — Тисс различил в голосе принцессы знакомое ему холодное безумие.

На всякий случай, Тисс сжал покрепче капюшон принцессы, готовый телепортироваться с ней в любой момент.

— Да. Да. У вас десять секунд, чтобы покинуть поле, третья принцесса Кассирии.

— Хорошо. Так тому и быть.

Принцесса прикрыла глаза и понимающе закивала. Её изящное, пусть даже и измазанное сажей лицо, всё ещё могло очаровать своим обаянием и невинностью большинство живых в этом Мире.

Тисс напрягся как струна, он знал, что принцесса старается выглядеть мило, только перед каким-нибудь кошмарным злодейством.

Принцесса, сохраняя кроткую улыбку, нащупала что-то под накидкой, клацнул какой-то механизм, а затем раздался кошмарный грохот. Принцесса врезалась в своего телохранителя, а Генерал разом лишилась всей верхней части туловища.

— АХ-ХА-ХА-ХА!!! У тебя десять сотых секунды, чтобы покинуть этот мир, дохлая сучка! Как тебе ручная мортирка «Сюрприз м.18»?! Ох, только, кажется, я сломала себе пару рёбер…

Тисс подхватил принцессу на руки и телепортировался прочь за мгновение до того, как оставшийся стоять остов Клариссы обхватило чёрное пламя.

***

Двое коренных обитателей Кучутки, старик с длинными усами и его внук, притаившись в чаще, наблюдали за небывалым для захолустной Кучутки зрелищем. Шло настоящее магическое сражение.

Когда на заиндевшую землю разом вступило несколько тысяч гусарских сапог, все жители Кучутки сочли разумным отправиться в небольшой отпуск на другие Кольца, либо затаиться где-нибудь поглубже в лесу. Старик и внук были из последних.

На пустыре, когда-то поросшем рогозом, сейчас разворачивалась битва нескольких архимагов, архилича, и нескольких полков Мёртвых Гусар. И ещё кого-то, кого в мешанине огненных шаров, взрывов и разлетающихся тел мертвецов не было видно.

— Дед, дед, скажи — это хлеще, чем было при Интервенции?

Дед задумался и закрутил седой ус.

Интервенцией, в сущности, только один единственный дед и называл переход войск Унылого Узурпатора через Кучутку, случившийся пятьдесят лет назад. Они прошли за сутки, и всё, что солдаты Узурпатора успели сделать, это поиграть с мальчишками в догонялки, съесть развешенную вяленую рыбу, и получить пару оплеух от сельских девчонок. Дед остался единственным живущим очевидцем тех событий, поэтому, события обросли весьма красочными подробностями.

— Ну… Да уж, и не знаю…

— Сейчас драконов нет! Вот если б дракон появился, тогда почти как при Интервенции! Да?

— Если б два дракона, — сказал дед.

Тем временем, поле боя успело разделиться на три уровня. В небе шло титаническое сражение чёрной тени архилича и двух архимагов, один из которых исчезал и появлялся в разных местах, а другой был окружён непроницаемой сферой, поглощающей все атаки лича. Оба архимага наседали на лича, и сбрасывали на него настоящую кавалькаду заклинаний, но и лич не оставался в стороне.

На земле же, с одной стороны несколько магов послабее схватились с сержантским составом личей Гусар, и теперь перебрасывались заклинаниями. А с другой стороны, некая невидимая сила продавливала шеренги покойной пехоты, а позади неё рубились отряды рыцарей Церкви Анно. Они разили мертвецов сталью, объятой прозрачным пламенем, ветром и искрящейся жёлтой молнией.

Гусар было несколько тысяч, но боевая мощь неизвестных магов была невообразимой, постепенно, они прорывались к порталу.

Это бы и произошло, если бы темп атаки неизвестных сохранился, даже в небе архимаги держали верх, но внезапно, во все стороны раздалась монохромная волна нечеловеческой ауры.

Притаившаяся двоица чуть не лишилась сознания, им заметно поплохело.

Из-за тяжёлых, громоздких туч Кучутки, без единого звука свалилось нечто. Рухнув на землю, нечто, изначально размером с большой дом, начало разрастаться омерзительным, чуждым существованию массивом срощенных костей.Костяное месиво развернулось, пошло волнами, и откуда-то из глубин его массы выстрелили два разветвлённых отростка.

— Дед! Это же дракон! Дракон! Сейчас точно хлеще, чем при Интервенции!

Дед промолчал. Он думал, что теперь за его семьёй окончательно закрепится слава фантазёров.

Костяной дракон был равнодушен к любой из атак магов, он стрелял костяными отростками, как щупальцами, а из глубин его чрева вились, как из клубка, тончайшие чёрные нити.

С каждым мгновением дракон становился массивнее и страшнее, его торжество на поле боя становилось неоспоримым.

Однако, в тот момент, когда чёрные нити почти дотянулись до каждого, кто обладал сердцебиением, случилось что-то, что навсегда сделает этот день намного, намного хлеще, чем день Интервенции.

Невидимая сила, до этого толкавшая мертвецов перед собой, врезалась прямо в портальную арку. Она остановилась на мгновение, лишь для того, чтобы перед ней раскрылся, как через дыру в порванной простыне, пейзаж другого Кольца.

В небе засияло нестерпимо белым светом, и в спину дракона вонзился колоссальных масштабов меч. Впервые за весь бой, дракон заверещал.

Дед и внук были слишком заворожены зрелищем, чтобы заметить, как в пробой на Жёлтое успевают заскочить рыцари Церкви, Пион, держащий на руках принцессу Катерину, Корри, Сареф, Гастон, Тисс, и, уходящий последним, Арсул.

Дракон попытался выстрелить костяным наростами в пробой, но пространство колыхнулось, пошло паволокой, раздались звуки, как от скомкывания тетрадного листа, только умноженные на юнивёрсум — и всё поле сжалось в одну точку.

Прошла секунда, десять, минута, но ничего больше не произошло. На месте поля и портала теперь ничего не было. Старик, вглядевшись, различил заросли рогоза, до которых раньше было нужно идти четверть часа по этому самому полю.

Кучутка навсегда потеряла связь с Жёлтым Кольцом.

— Ну и ну, — раздался голос за спинами подсматривающих.

Обернувшись, они увидели чёрного, обгоревшего до костей человека, который, с офицерской выправкой заложил руки за спину, и мерцал из чёрных глазниц раскалёнными угольками.

— Это было хлеще, чем в боях под Альбукеркой. Правда, тогда ещё появился… Ну да ладно. Я боялся, что опоздаю, но пришёл аккурат вовремя, чтобы меня не поглотило полем Изнанки. Теперь мне придётся отдуваться перед штабом вообще за всех… Ладно. Если б я был жив, я бы утешился фразой: «Хоть живой остался». Но это, в широком смысле слова, нонсенс. Хорошего дня, джентельмены, — сказал человек.

Затем он развернулся и ушёл, оставляя дымный след.

Старик и внук молчали ещё долгое время после того, как лич ушёл.

— Знаешь что, Икки. Никому ни слова. Ни о чём, что ты сегодня увидел. Понял? — наконец сказал дед.

Икки не понял, но кивнул.

Сказки о Аль Азаре.

На каждом жилом Кольце, в каждом сельском доме хоть пару раз, но поминали имя древнейшего из когда-либо существовавших личей, начисто безумного, жестокого, иррационального и таинственного нечистивца — Суб-Квач Аль Азаре.

Обычно его имя вспоминали, как страшное ругательство, иногда, как злое проклятье тому, кому искренне желали вреда. В какой-то момент его упоминание стало таким обыденным, что он попал в сказки. Сказки, которыми пугали вредных детей по ночам. И, говоря начистоту, вредных взрослых ими пугали тоже — ведь нередко сказка оказывалась чистейшей правдой, лишь слегка приукрашенной, а то и облагороженной.

Далее по тексту рукописи, скромный сборщик рассказов, пожелавший остаться неизвестным, предоставит вниманию дорогого читателя некоторые, самые интересные и художественно ценные сказок.

Пожалуй, стоит заранее предупредить, что сказки об Аль Азаре, как правило, жестоки, лишены логики, имеют дёрганный тип повествования и начисто лишены всякой морали.

Наслаждайтесь.

Если вам чуждо всё святое…

***

О золотых руках.

Один юноша не мог найти своё искусство.

Он испытал себя в живописи, скульптуре, кузнечном деле, портновском ремесле, музыке, карточном шулерстве — казалось, он прикоснулся ко всем ремёслам, к каким только можно. Всюду он грезил быть мастером, виртуозом, но всюду же его подводили руки — слабые, безвольные и неказистые руки, принадлежащие человеку, лишённому таланта.

Юноша был в отчаянии.

«Человек стоит столько, сколько он может сделать, выходит, я не стою ничего?», — горевал он.

Бродя по ночным улицам родной Карбукерки, он случайно наткнулся на нищего. Что-то привлекло внимание юноши, а всмотревшись пристальнее под грязную и оборванную веригу бродяги, он различил золотой блеск Его костей — Суб-Квач Аль Азаре.

«У тебя зоркий глаз, юнец. Я могу выполнить одно твоё желание», — произнёс чародей, не шевеля челюстями.

«Я хочу обрести руки мастера!», — с пылом произнёс юноша.

«…Соблазн дать тебе пакет с руками мастера очень велик, но я не повторяюсь в своих шутках. Объясни своё желание подробнее».

«…Я…Я хочу стать мастером с золотыми руками! Чтобы любое ремесло было мне подвластно!».

Мертвый маг, Машиах Золотой Кости, печально вздохнул и махнул рукой.

В тот же миг кисти юноши покрылись позолотой, и лунный свет отражался от зеркальной поверхности жёлтого металла.

Юноша достал пачку игральных карт и сделал серию финтов и пальмирований, которые раньше были ему недоступны.

Он разрыдался от счастья и пообещал хранить эти руки, пообещал купить самые прочные шёлковые перчатки, и пообещал до самой смерти молиться Аль Азаре.

«Ни один из вас не пожелал золотой головы», — сказал невпопад чародей, и рассеялся в лунном свету.

С тех пор прошло много лет, и юноша прославился. Еле почитали как универсального мастера с золотыми руками, который был одинаково искуссен и в изящных исскусствах, и в грубых ремёслах.

Он был богат, он был популярен, толпы учеников окружали его, и ещё большие толпы мечтали узнать хотя бы толику тайн и секретов великого мастера.

Однажды, мастеру захотелось совершить ночную прогулку.

Он прошёлся по тем же самым улицам, которые когда-то привели его к Аль Азаре.

И — о чудо — он снова встретил ободранного нищего!

«О, великий благодетель! Я обязан тебе всем! Пусть пока я не могу открыто поставить статую в твою честь, но в моём саду их не перечесть на пальцах ста рук! Спасибо тебе!», — принялся он горячо благодарить своего благотворителя.

«За что же ты благодаришь меня? Разве я сделал что-то стоящее?»

«Но как же! Ты ведь дал мне золотые руки!»

«В самом деле? Что-то не припомню».

«Но как же! Смотри!».

И мастер снял свои перчатки, и показал руки, отлитые из чистейшего золота.

Тогда же нищий снял капюшон — и оказалось, что он вовсе не был Аль Азаре. Дряхлый разбойник улыбнулся, и его улыбка была более похожа на порез от ножа.

Утром, великого мастера всех ремёсел нашли в нищенском квартале, без дыхания, и без рук.

Глава 8

Корри сидел у костра и лениво переворачивал шпажки с нанизанными на них грибочками. Он любил готовить, и был довольно искусен в походной кулинарии, но сейчас ему приходилось кормить три десятка человек, и это его утомило.

Маг оглянулся на походный лагерь, разбитый в У-образном пересечении двух песчаных барханов. Стараниями Гастона, принцессы и Корри эта временная, экстренная стоянка, всего за полдня стала походить на вполне себе приличное постоянное жилище кочевников.

В самом защищённом углу, укрытом навесами, лежали раненные. Ни один рыцарь Анно не погиб, но ни один и не остался цел, поэтому здоровые охраняли менее здоровых. Ещё рыцари охраняли Арсула, который, после мегало-заклинания, которым он поразил дракона, валялся без сознания и дымил чёрным дымом из носа.

Да, дым порождался самим дыханием Арсула, трубкой он его просто «оправдывал». Это было последствие одного из множества проклятий, а может, сразу нескольких, наложенных на мага.

А рыцари проявляли такую трогательную чуткость к надорвавшемуся магу, потому, что мегало-заклинание, использованное Арсулом, звалось — Эсток Анкора. Это было одно из самых могущественных и драгоценных заклинаний Церкви, ослепительный клинок, разящий зло, вполне ожидаемо, что рыцари приняли Арсула за какого-то своего тайного старейшину, или что-то вроде.

К костру вернулись Сареф и Катерина. Они пострадали меньше всего, и теперь хлопотали над раненными.

— Еда готова?

— Готова, — устало ответил Корри.

— А это что? — Катерина указала носком ботинка на валяющегося у Костра Гастона.

— Это помощник. Но он сожрал все грибные очистки, доел хвостики от сухих колбас и улёгся храпеть. На этом его помощь закончилась.

— Гастон потратился не меньше Арсула, пусть отдохнёт. Хотя, конечно, место он мог найти и получше, — вздохнула Сареф.

Именно благодаря телепатической координации действий разных участников битвы, устроенной целиком и полностью одной Сареф, по сути, все приключенцы и выжили.

Сам Корри плохо запомнил ход сражения. Он просто швырялся магией в злых скелетов, стараясь не попасть по рыцарям, а затем различил голос Сареф в своём разуме, слушаясь который, он сумел внести свой вклад в достижение шанса на побег.

— Ну… Больше всех мы должны благодарить тебя, Сареф. Извини, если бы у меня был кусочек извёстки, или мела, я бы угостил тебя, — сказал Корри, протягивая магичке жареные грибы.

— Твоё чувство юмора не повзрослело ни капли, Корри. Наверное, оно и к лучшему. Принцесса, отдохните у костра. С вашим Тиссом всё будет в порядке, а вот с вами, если вы себя замучаете — вряд ли.

Сареф понесла еду в «госпиталь», а принцесса, с пустым выражением лица, уселась на тюк у костра.

— …Ваше высочество. Извольте откушать этот… гриб, — попытался быть джентльменом Корри.

— А? А, спасибо…

В том, как принцесса ест гриб с веточки, Корри ни различил ни капли королевской грации. Кажется, сам Корри может поесть гриб элегантнее.

Из пустоты в свет костра шагнул Пион. Он сбросил шкуры, привёл себя в порядок и вернул на лицо выражение лукавого, слегка презирающего всё вокруг, превосходства. Пион был красавцем, с оливковыми глазами подлеца, на самом деле, он мог разбивать девичьи сердца и без всяких иллюзий.

— Ваше высочество, докладываю. Я следил за Тиссом из Нари-Моны до третьего часу ночи, принимая все меры маскировки, какие возможно. Тем не менее, он заметил меня, и телепортировал в точку, расположенную в ста шагах от лагеря и в десяти шагах над землёй. В результате чего, я был, извиняюсь за выражения, «воткнут» в песчаный бархан…

Принцесса замахала рукой.

— Ладно-ладно, неважно. Как он? Он прекратил хаотично трансгрессироваться? Он хотя бы взял еды?

Пион показал пустой поднос.

Принцесса устало вздохнула и потёрла веки кончиками пальцев.

— Ох, Тисс, во что я тебя втянула. Бедный, зубастый идиот. Духа то него побольше, чем у вашего «паровоза», а вот с концентрацией… У вас были срывы концентрации, ребята?

Пион покачал головой, но Корри мрачно кивнул.

— Понимаешь, о чём я. У мага шарики заходят за ролики, а потом загораются, и начинают петь марсельезу, — принцесса жевала гриб без всякого аппетита.

— Что такое «паровоз» и «марсельеза»? — шёпотом, Корри спросил Пиона.

— Не знаю. Дай пожевать чего-нибудь.

Маги уселись с другой стороны костра, позволив принцессе побыть наедине со своими мыслями. А ещё, принцесса почему-то так и не переоделась после баталии, и нынешний её наряд скорее подошёл бы безумной куртизанке, сбежавшей из погорелого борделя. В общем, общество принцессы навевало неловкость.

— А ты поднялся, Пион. Берёшь заказы у королевской крови Кассирии. Мог бы похвастаться и раньше, а не темнить со своими «клиентами», — Корри пихнул локтём в бок иллюзиониста, из-за чего тот чуть не подавился грибом.

— Угу, не то слово. Скоро в космос вылечу, вот так я поднялся. А по итогу, всё как и раньше. Рискую своей шкурой… Ну, на этот раз хотя бы цель того стоит, — маг расплылся взглядом, вспомнив про что-то приятное.

— Понятно… За принцессу тебя точно колесуют, Пион. Совсем лишился ума?

— Да сдалась мне эта… Принцесса, — под конец фразы Пион испугался, но Катерине не было до них никакого дела.

— А из-за чего тогда? Ты суёшь голову в ураган только ради женщин.

Пион доел последний гриб со шпажки.

— Ради Королевы, — сказал он.

Корри вздохнул и бросил веточку от своей порции в костёр.

«Какой абсурд. Весь этот лагерь основан соперниками в гонке за Эоном, для того, чтобы помочь друг другу. Но сейчас, когда луна высоко, если посмотреть вокруг хорошенько — кому по-настоящему нужен Эон? Здесь все гонятся за своими мечтами, вот только, до чьей мечты можно долететь лишь на крыльях тёплых ветров, и только на них?..», — думал Корри, оглядываясь вокруг.

Невольно, его взгляд остановился на Арсуле. Тот всё ещё спал и пускал большие клубы серого дыма из носа, его лицо уже не было злым и напряжённым. Он спокойно спал, а Сареф расчёсывала его волосы.

Даже сейчас, спящий, с надорванным духом, Арсул пугал Корри до рези в животе.

Этот человек пронзил одного из сильнейших Архиличей Герцогства мегало-заклинанием, которым великие святые Церкви загоняли в ад демонов и сур, и отделался всего лишь лёгким надрывом духа. Этот… Человек?..

От могучего хлопка по плечу Корри чуть не завизжал, настолько тот был неожиданным.

— Ха-ха, малец, не пугайся! Дай добавки, хороши эти грибцы, — смеялся из-под шлема капитан Витте.

— Конечно, капитан… Как ваша нога?

— Приросла, но чешется. И я не уверен, что это моя нога. Но да ладно. Самоходку жалко, — в голосе Витте сквозила вселенская печаль.

— Она ушла, как настоящий герой. И утянула за собой Костяного Суру, в которую превратилась Кларисса, — поддержал рыцаря Корри.

— Это да. И спасла все наши задницы. Ну, почти все, но капрал сам виноват.

Капитан стал есть грибы, просовывая их прямо под шлем.

Корри и Пион захотели спросить, почему же рыцари никогда не снимают своих шлемов, но не решились этого сделать.

— Что вы планируете делать дальше, капитан?

— Мы? Нужно поговорить с капитаном Арсулом, и выяснить, какое у него положение в Церкви.

— Скорее всего, Арсул не относится к Церкви никоим образом, — протянул Корри, неплохо знавший капитана искателей.

— Тогда, мы тем более должны поговорить с ним. А потом, как и планировалось — отступление к ближайшему Храму. Только теперь пешком…

— Ясно. Берегите себя, капитан, вы храбрый воин, — искренне пожелал Корри.

— Хе. И тебе не хворать, сынок. Надумаешь — предложение о приёме в Церковь всё ещё в силе. Только теперь в пехоту. И, кстати… Кто это? — капитан указал веточкой на Пиона.

— Я Пион. Сидел в самоходке вместе с вами. В шкурах который.

— А-а-а. А-а-а! В шкурах ты выглядел посерьёзнее.

Капитан сграбастал остатки грибов и, прихрамывая, удалился.

— Здесь собралось много интересных людей, хм? — ухмыльнулся Пион.

— Ага. Много порядочных, благородных людей. И ты, — согласился Корри.

— Да уж, куда мне, подлецу, до этих титанов духа, — Пион потыкал веточкой храпящему Гастону в волосатое пузо.

Веточка вспыхнула, и её пришлось спешно выбрасывать в костёр, но Гастон даже не изменил тембра храпа.

Маги переглянулись и расхохотались.

«Я скучал по таким приключениям. Разве что… Если бы Ири была рядом… Но это всё пустое. Я был не в одном и не в двух таких лагерях, но всех их объединяет одно — недолговечность. Когда-нибудь, я дойду до земли, смех и веселье над которой вьются без конца, до земли, укутанной тёплыми ветрами Зефира. И потому, я не могу более давать фору тому, кто по-настоящему готов на всё ради своей мечты», — думал Корри, но на его лице сохранялась беззаботная улыбка.

— Ладно, Одуванчик. Оказывается, с тобой можно и посмеяться. В моих воспоминаниях ты был, каким-то, более…

— Каким? Серьёзным? Нетерпимым к типам, вроде тебя?

— Противным. Мелким противным недоучкой, вот кем ты был в моих воспоминаниях. Ты подрос и поднаторел в своём искусстве, но ты всё ещё недоучка. Чао, — фыркнул Пион.

Корри ухмыльнулся. Лагерь окончательно погрузился в дрёму, принцесса уснула, уткнув голову в колени, и даже Гастон начал храпеть более умиротворённо. Один только маг ветра не спал.

Кончиками волос, кожей щёк, пальцами, лёгкими, сердцем — маг чувствовал, как ветер зовёт его дальше, в дорогу.

«Разве можно противится такому зову?..».

Наутро, лагерь проснулся уже без ветряного мага. Его не искали, в конце концов, всем было ясно, куда мог деться чародей, одержимой мечтой вернуться домой — в Долину Зефиров.

Да и, не до него было.

Глава 9

Сареф редко теряла самообладание.

Пусть она, тайно ото всех, свято верила, что в её груди бьётся пламенное и влюблённое девичье сердце — она не позволяла проявиться этой вере ни в одной мелочи. Ни в словах, ни в выражении лица, ни, что особенно важно, в поступках.

Она гордилась своим холодным рассудком и крепким здравым смыслом, чертами характера, магам глубоко несвойственными.

Но даже она могла ошибиться.

Гении подражания жизни, сотворившие её, превзошли сами себя, и наделили своё детище зачатками всех пороков и недостатков, какими мог бы обладать человек.

Гордыня, невнимательность, тщеславие, страх признания ошибок, физическое отторжение перед любой попыткой извиниться… И дальтонизм. Всем этим сполна была одарена Мраморная Чародейка.

Поэтому, когда недолеченные рыцари встали в боевое построение, и начали «ездить» кругами на «невидимой» самоходке, она, в целом, знала, почему.

Когда Гастон начал рыть абсурдно длинные окопы в песке, а принцесса Катерина из полевого котла, столовых приборов и каких-то причудливых ругательств, собрала странную жужжащую штуковину, — для Сареф в этом не было никакой загадки.

Когда Тисс из Нари-Моны, что должен был бы уже прийти в себя, вдруг появился посреди лагеря, в чём мать родила, украл поварёшку и телепортировался обратно, — даже это для Сареф было совершенно понятно.

Она перепутала «gaeris puera vargo» и «gaeris nonpuera vargo». Отряд съел бочонок алхимических галлюциногенных грибов, которые Арсул припас для штатного алхимика вагантов.

Сареф можно было понять, вся разница между грибами была лишь в цвете крапинок на шляпках, а надпись на бочонке давно стёрлась, но…

— Чух-чух-чух-чух, — прошли мимо рыцари.

— А-а-а!!! Нас атакует кавалерия!!! Верхом на требушетах!!! — донеслось откуда-то из глубин блиндажа, вместе со взрывами.

— Хе-хе-хе, — мило захихикала принцесса, и это заставило Сареф по-настоящему напрячься.

В этом хаосе она думала о двух вещах:

«Небеса, пожалуйста, пусть Арсул поспит ещё немножко… Я не могу показать всё так, как есть, я ведь его заместитель…»

И

«Где этот несносный Корри? Неужели, он посчитал себя семечкой одуванчика, и улетел суры знают куда?.. „.

Сареф бы даже не улыбнулась, узнай она, как вышло на самом деле.

***

Уходя, когда заря ещё лишь собиралась родиться, Корри успел пройти пять или шесть лиг, перед тем как заметил неладное.

Он знал, что ветер, который свистит у него в голове, подскажет ему путь до Эона, как только тот появится хотя бы за сто лиг от Корри.

Иногда ветер шептал молодому магу советы, иногда он утешал его печаль и тоску по дому, иногда вдохновлял на подвиги и путешествия, почти всегда — звал в путешествия.

Но в это утро ветер, почему-то, начал бредить.

— Фсью-ю-х, Корри, давай поднимем с тобой огромный смерч, и устроим песчаную бурю?..

— Что? Зачем это?

— Фсью-ю-х, ну не хочешь, как хочешь… Корри, а что насчёт снять всю свою одежду, и попытаться сплести из неё дирижабль, а затем надуть его, и вылететь в Космический Купол?..

— Чего?!..

— Фсью-ю-ю-х, фщ-фщ, ну ладно, как хочешь… А может быть, ты снова попытаешься вытолкать ветер из клочка пространства? В прошлый раз вышел такой забавный хлопочек, когда воздушные массы кинулись заполнять пустоту…

— Нет! Точно нет! Я тогда еле живой остался! Что же…

Зрение мага плыло, ему хотелось смеяться, танцевать и вопить от нарастающей паранойи одновременно.

— Что это? Воздействие вражеского заклинания? Аномальный песок? Что со мной?.. Фсь-ю-ю-юх… Так легко, будто я одуванчик… Все и так называют меня Одуванчиком! Я думал, что это из-за причёски, но может быть, это потому, что я и вправду одуванчик?..

Ветренный маг на ужин ограничился одними только грибами, посчитав, что хлебные лепёшки и колбаски нужнее раненным рыцарям. Грибов он съел три штуки.

Чтобы таёжный медведь начал считать себя бабочкой, ему достаточно съесть половинку одной шляпки.

Со стеклянными глазами и широченной улыбкой, Корри начал плести вокруг себя огромную Структуру. Она включала в себя множество Плетений, как минимум два высших Плетения Смерча, и даже одно Плетение уровня Архимага — Штиль.

В нормальных условиях, разумеется, Плетения бы помешали друг другу, и заклинание бы сорвалось. Не говоря уже, что помимо трёх крупных конструктов, Корри, шутки ради, добавил ещё и несколько десятков Плетений поменьше.

Заклинание, которое они, Корри и грибы, творили вместе, получалось абсурдным и хаотическим. Чтобы неактивные ещё узлы Плетений просто не рассыпались бы обратно в первоматерию, нужно было обладать Концентрацией, как у нескольких архимагов.

В нормальных условиях.

Очень издалека, нелепое и неуместное сотворение мегало-заклинания, наблюдала чародейка, укутанная в жёлтый плащ.

Она видела, как титанические столпы воздушных массивов вились и сплетались друг с другом, принимали абсурдные, изящные, элегантные формы — и тут же рассеивались, лишь затем, чтобы собраться вновь, но иначе. Когда они сплелись в единый, тугой, звенящий от сдерживаемой мощи жгут, они вдруг ужались ещё сильнее, в одну крохотную точку, а затем — взорвались.

Заворожённая, Жёлтая Странница смотрела на прекрасное зрелище, что совершенно неожиданно попалось ей на глаза, спустя несколько дней бесплодных поисков.

Могущественный и пугающий воздушный бутон раскрылся прекрасным цветком — Розой Ветров.

Вскоре, огромная волна сильного, но тёплого ветра накрыла чародейку.

— Ах, дорогой. Ты не забыл. Сегодня ведь годовщина нашей свадьбы, не так ли?.. — хихикала чародейка, укрываясь куполом от песка.

***

Корри проснулся в мучениях. Ему хотелось пить, его тошнило, в его солнечное сплетение будто бы вогнали кол — явный признак серьёзного духовного надрыва, ну и, по мелочи, вроде слепоты, глухоты, запаха в ноздрях, как от половой тряпки, и боли во всех мышцах тела до единой.

Корри попытался издать какой-нибудь звук — то, что получилось, даже стоном нельзя было назвать.

Корри попытался пошевелиться — и тут же потерял сознание.

Очнувшись через какое-то время, Корри попытался сделать хоть что-то, и, видимо, сумел. По крайней мере, вернулись зрение и глухота, а вот запах тряпки, к сожалению, остался.

Его чем-то ослепило и оглушило, и он не сразу понял, что так израненные гиперчувствительные чувства реагируют на человеческую речь. С ним кто-то разговаривал.

— Кх-х-х… — попытался открыть рот Корри.

К его губам тут же прислонили фляжку с водой, стукнув его по зубам. Корри быстро понял причину грубости — теперь вкус половой тряпки теперь был и у него во рту! Если бы фляжку не толкали ему в горло, он бы опплевался!

— П-ф-ф, что за безобразие… Где я? М?

Только сейчас Корри сумел сфокусировать зрение, и различить своего благодетеля.

Благодетельницу.

Благо (ли?..)деятельницу.

Над Корри склонилась тощая девушка, скорее даже девочка, лет пятнадцати на вид. У неё было сухое обветренное лицо, убийственно серьёзный вид, песчано-пепельные, торчащие во все стороны волосы, к тому же, закрывающие один глаз, зато другой выражал двойную порцию харизмы — чёрный, бездонный, слегка сощуренный. Почти такие же глаза были у Арсула.

Глаза человека, легко относящегося к смертям других людей.

И ещё, от самой девочки тоже воняло прелыми тряпками.

Невольно, Корри вздохнул.

«Долетался под грибами.», — печально подумал он.

К тому же, он понял, что связан по рукам и ногам. И не просто связан — а замотан в настоящий кокон! От этого и болело всё тело, и кружилась голова.

— Что ж, я Корри, рад…

— Закрой рот.

Девушка, до этого лишь безмолвно наблюдавшая одним безжалостным глазом, отвесила Корри звонкую пощёчину.

От этого у мага даже потемнело в глазах, и он почти потерял сознание.

«Ну и ну! Надеюсь, я не испортил ей первый поцелуй, пока был не в себе, или что-то вроде. Кажется, она серьёзно недовольна», — думал Корри.

— Ты. Корри. Ты Пришелец. Я знаю. Ты можешь творить злые чудеса. Но я — Анка. Меня не напугать. Ты слушаешь Анку. Иначе — умрёшь.

Корри неуверенно кивнул.

— Чтобы колдовать Пришельцам — нужно танцевать. Ты связан. Не можешь танцеваать.

«Не совсем так, но… Сейчас я и впрямь не могу колдовать», — с горькой усмешкой думал Корри.

— И ещё — на тебе Ошейник. Его придумала Анка. Анка — гений. Анка — изобретает ловушки и хитрости. Будешь вредить Анке — твоя башка взорвётся. По щелчку. Вот так.

Анка щёлкнула пальцами, и глиняный кувшин, стоявший в углу комнаты, разлетелся на куски. Один из осколков прилетел Анке в голову, но она даже не моргнула.

— Понял?

Корри кивнул.

— Понял? — переспросила Анка, и снова показала пальцы «перед щелчком».

— Понял. Понял, Анка. Рад знакомству… — мягко улыбнулся Корри.

Анка нахмурилась и дала Корри ещё одну пощёчину.

— Ау. За что? Я ведь сказал, что всё понял.

— Ты скалишь зубы. Анка пытается по хорошему, а ты скалишь. Анка сильнее и злее. Не смей скалить зубы. Иначе — умрёшь.

— Это была улыбка. Выражение лица, выражающее приязнь, симпатию и дружелюбие. В самом деле…

— Анка не знает «дружелюбие». Анка знает, как взорвать твою башку. Слушайся Анку.

— Как скажешь.

У Корри заурчало в животе. Всё-таки, энергозатраты он понёс колоссальные, а три несчастных гриба, съеденные… День? Два назад? В общем, их и за еду то нельзя было считать.

Анка взглянула на Корри, поднялась и пошла к выходу из комнаты.

— Анка, развяжи меня. Мне больно валяться в таком виде, верёвки очень тугие. Всё равно ты можешь взорвать меня в любой момент.

— Нет, — отрезала Анка и вышла.

Корри оставалось только отвлекать себя от ощущений в теле размышлениями.

«Я помню, как бредил после ухода из лагеря… И какой-то дикий восторг и свободу, будто бы я сам стал вольным ветром… Но почему? И каким образом? Голова набита острой ватой… Где я вообще? Что не так с этой дикаркой? Не знает, что такое улыбка, о Небеса, несчастная девочка! Что такое ванна она тоже не знает, видимо…», — думал Корри.

Оглядевшись, он обнаружил себя в небольшом помещении, сооружённом из широких блоков цвета жёлтой кости. Комната была начисто лишена мебели, а кровать Корри заменяли несколько блоков, поставленных у стены вместе. В углу комнаты он различил какие-то облезлые шкуры, кости, камни и, как ни странно, свой нетронутый походный мешок. Судя по особому узлу на горловине, который Корри всегда завязывал, Анка даже и не глядела, что же у него внутри.

— Пришелец? Колдовство танцем? Что за чушь… Нет, есть, конечно, заклинания… Но это совсем детский лепет. Как счёт на пальцах.

Корри чувствовал себя плохо, но его дух успел окрепнуть, и уже не грозил улетучиться в самый неподходящий момент. Маг взглянул на себя, высматривая Узлы.

И он нашёл. Два. Как раз на том самом ошейнике, о котором сказала Анка.

Данное творение «гения хитростей» представляло из себя два Узла простейшего Плетения Зажигалки, которое давало небольшой огонёк, на длинной «нитке»-катализаторе. Анка ушла неизвестно куда, но «нитка» не развеялась, а это значит, что духа девочке не занимать. Чем дальше заклинание от мага, тем сложнее его поддерживать и воплощать.

Правда, на Плетении не было ни единого обманного Узла, не было контура Защиты, не было механизмов, что обеспечили бы срабатывание заклинания при вмешательстве в его структуру.

Как правило, своим Плетением мог манипулировать лишь маг, что его сплёл. Это зависит от многих факторов, но главные из них: Почерк, Аура и, что чаще всего, ненужность внешних вмешательств.

Почерк — подразумевает, что каждый маг сплетает даже одно и тоже заклинание по разному, и вмешательство другого мага, скорее всего, попросту нарушит Плетение.

Аура — воплощает могущество духа и воли мага. Достаточно сильный маг напитывает свои заклинания таким количеством ауры, что вмешательство в них становиться не только нерациональным, но и невозможным.

И ненужность — гораздо проще швырнуть в другого мага свою сосульку быстрее, чем пытаться развеять Плетение сосульки у него же. И так с большинством боевых заклинаний.

К тому же, пресловутый вражеский маг не будет стоять на месте, он будет сопротивляться развеиванию, а может плюнуть, и быстро сплести другое заклинание, пока ты всё ещё возишься с первым.

Парировать чужие заклинания таким неуважительным способом, как «роспуск» Плетения, обычно позволяют себе старшие маги по отношению к младшим, или ученикам. Чтобы показать превосходство, или указать на ошибки.

Конечно, бывают исключения, вроде Антимагов, или тех, кто специализируется на снятии проклятий… Но таких людей мало. При том, тех кто живёт долго и успешен в своих талантах, почти что и нет. Неясно даже, кто более редок и уникален, Антимаг, доживший до старости, или толковый ведьмак, что не сделает хуже.

Даже с истощённым духом Корри без особого труда сумел вмешаться в наивно простое Плетение, разомкнуть связи между Узлами, и, на всякий случай, подчинить их себе. Ученик-самоучка даже не заподозрит изменения в своём заклинании, при этом, никакой опасности от Ошейника для Корри теперь не было.

Но на этом, к сожалению, всё. Даже на неструктурированный телекинез сил у мага уже не осталось, и он провалился в беспокойную дрёму.

Проснулся Корри ещё более разбитым, чувствуя, как к неприятному запаху тряпок примешался ужасный запах горелого мяса.

Наступил вечер, из блочного коридора больше не светил рассеянный дневной свет, а посреди комнаты сидела Анка.

Анка, по всей видимости, готовила. По крайней мере, в одной руке у неё была длинная кость, а в другой исчерна оранжевый шар огня. На кость, как на вертел, было нанизано почерневшее существо, в живом виде, представлявшее из себя что-то среднее между крысой, червём и многоножкой. Оно и было причиной чудовищного запаха, и Корри даже не знал, жаль ему эту чудо-зверушку, или нет. С живой такой он точно встречаться не хочет.

— Проснулся? Скоро будет, — взглянула на заёрзавшего мага Анка.

— Что будет?..

— Пища.

Корри поплохело.

— Анка, а разве это… съедобно? Это существо?

— Да. Вкусно.

— Ох… Знаешь, а я совсем не голодный.

В сплохах огня лицо девочки выглядело зловеще. Сухие губы, глаз без блика, увидь её, кто угодно подумал бы, что гостья из Инферно заскочила в этот несчастный мир пожарить черве-крысу на палочке…

— Не стесняйся. Покормлю тебя, — сказала вдруг девушка.

Корри взглянул на «блюдо». Блюдо задёргало лапками, и Анка поднесла его поближе к шару огня. Корри вдруг понял, что на пару молний духа теперь у него вполне хватит.

— Нет, Анка, спасибо. Я совсем-совсем не голодный. И вообще, развяжи меня, пожалуйста.

— Какой упрямый. Не слушает Анку. Не хочет угощение. Давно не взрывали башку? — нахмурилась Анка.

— Анка, если ты накормишь меня этим, уж поверь, всё равно произойдёт взрыв! Биологическая детонация! Не надо, пожалуйста! Развяжи меня, лучше. Я ног не чувствую.

— Не развяжу.

— Зачем я тебе нужен вообще? Для чего ты меня пленила? Зачем было тратить на меня воду, если всё равно хочешь уморить меня этими проклятыми верёвками?

Анка вздохнула, отложила червекрысу, отщипнула крохотный огонёк от огненного шара и швырнула его в Корри. Маг даже не успел приготовиться к худшему, но худшего не случилось — огонёк осел на верёвке и прожёг её в нескольких местах. Путы опали.

Анка вернулась к готовке.

— Анка не пленила. Анка спасла тебя. И ухаживала. Ты спал два дня.

— В самом деле? Ох-х…

К конечностям юноши возвращалась подвижность, и это сопровождалось весьма и весьма специфическими ощущениями. Корри, сжав зубы, гадал — хуже ли ему сейчас, чем тогда, когда он случайно влетел в терновые сады.

«Тогда, всё же, было хуже. Но зато потом, раны мне перевязывала Ири… Ох, надеюсь, ей сейчас гораздо лучше, чем мне», — думал Корри.

— Значит, ты спасла меня? Большое спасибо. Вот только, позволь узнать, от чего?..

— Голод. Солнце. Жажда. Летучие твари. Подземные ползучие твари. Кошмар-из-Глубины. И сама Анка, — загибала пальцы девушка.

Корри даже не нашёлся с ответом.

«На голоде она загнула два пальца, а на самой себе три! Анка на палец опаснее чем Кошмар-из-Глубины?!», — думал Корри.

— Большое спасибо, — сказал он.

— Будешь танцевать — взорву. Будешь странно себя вести — взорву. Будешь вредным и не слушаться Анку… Ты понял?

— Конечно, Анка, — терпеливо ответил Корри.

С трудом, маг сел и потёр лицо.

— Я возьму еду из своего мешка. Там нет ничего опасного для тебя. Хорошо?

Девушка покосилась на него с подозрением.

— Хорошо. Но Анка будет следить.

— Конечно, конечно…

У Корри с собой всегда была зачарованная на объём фляга и кисет с Шурийским печеньем. И на фляге и на кисете Огэном были наложены зачарования, расширяющие пространство, поэтому Корри никогда не заботился о провизии.

«Конечно, Шурийские печенья на пустой желудок… Ну, хотя бы не червекрыса. Слава Анно, что не червекрыса».

Медленно, под пристальным взглядом дикарки, Корри вытащил из мешка нужные предметы.

— У меня есть Шурийские печенья. Если хочешь, можешь угощаться.

— Печенья? Что это?

Корри достал из кисета небольшой сдобный прямоугольничек. Он был липким и очень сладко пахнул — выпечка Шурии почти во всех Кольцах считается самой вредной, калорийной и питательной едой, какую только придумало человечество. В одной такой печенюшке калорий примерно на три дневные нормы взрослого мужчины.

— Печенья… Это такой вид выпечки. Как хлеб. Только сладкий, и конкретно эти печенья — катастрофически сладкие, так что, будь осторожна.

— Хлеб? — переспросила Анка с искренним непониманием.

У Корри упало сердце.

— Анка, неужели ты не слышала про еду, которую делают из муки? Мука — это толчёные зёрна злаковых культур. Лепёшки, хлебцы, галеты…

— Анка плотоядная. На Скалах не ели траву, она там почти и не росла. Ешь. Посмотрю.

Корри оставалось только пожать плечами. Он от души напился воды, а затем аккуратно, маленькими кусочками, съел половину печенюшки. После первого же укуса он не ощущал ничего, кроме бесконечной сладости во рту.

— Что? И это всё? Ты съел половинку этой штуки, и наелся? Шутишь над Анкой? Даже Анка ест не меньше двух зверей в день, а ты взрослый мужчина.

— Это не обычное печенье. Говоря упрощённо, его пропитывают в магическом сиропе. Я могу наесться и таким маленьким кусочком.

— Хм. Дай.

Анка выхватила печенье из рук Корри и тут же съела её.

— Ну, так не надо было делать. Быстро, запей. Анка?

Анка выпучила глаза и уставилась в одну точку.

— Проклятье… Сахарный шок. Начинать знакомство с миром сладостей с Шурийского печенья — это как учиться разводить костёр с поджога города. Анка?..

Внезапно девушка дёрнулась, сфокусировала взгляд и уставилась на кисет с печеньем.

— Отдай мне. Иначе взорву башку.

— Больше одной печеньки в день вредно.

— Взорву.

Корри протянул девушке кисет, и та принялась за трапезу. Она ела медленно, изучая ощущения, но неумолимо — одно за одним печенье исчезали во рту Анки.

Маг был расстроен. У него не было никакого авторитета перед этой девочкой, и он был ещё слишком слаб, чтобы соперничать с ней в силе, поэтому уберечь её от пагубного воздействия Шурийского печенья он никак не мог.

«Она съела уже пять штук. Нет, без сахарной комы тут дело не обойдётся. Жаль бедняжку… Впрочем, обычно те, кого успевают спасти от печенья, говорят, что ни о чём не жалеют. И что съели бы ещё парочку», — печально думал Корри.

Корри глядел на девочку и думал, кто же она такая.

Анка была одета в рваные, многослойные лохмотья, они застёгивались на косточки неизвестных зверей, и кое-где были украшены бусинами. У неё было много незаметных с первого раза, но весьма приметных вблизи особенностей внешности.

Зубы, которыми Анка упорно грызла печенюшками, были крепче, крупнее и острее, чем у обычных людей. Самое интересное — передние клыки шли двойными рядами, будто бы коренные зубы прорастали поверх молочных.

Кончики ушей у неё были заострены, хоть и менее выражено, чем у Элайев. Во всём её виде сквозило что-то хищное и дикое, будто бы в её роду были не только люди, но затесалось ещё и парочка волков или варгов.

— Кто ты, Анка? Откуда ты родом? Я никогда не слышал про земли, в которых не знали бы про хлеб.

— Анка — это Анка. У Анки больше нет ни рода, ни родных земель. Анка — из ниоткуда.

Анка на мгновение замерла, положила взятую печеньку обратно, икнула и разлеглась на полу.

— Спать. Устала. Корри — не балуйся. Не смей убегать. Не смей вредить Анке. И не приставай тоже. Даже во сне — могу взорвать тебя.

— Понял тебя, Анка из ниоткуда. Спокойной ночи.

Почти сразу Анка тихо засопела.

Корри какое-то время выждал, не поплохеет ли ей, не пойдёт ли у неё сахарная пена изо рта — но нет, Анка спала крепким сном честного и сытого человека.

Корри убедился, что она спит, и аккуратно снял глинянный ошейник. Он состоял из двух полуобручей, и застёгивался на примитивный замок на шее, снять его было нетрудно.

«Скорее всего, внутри обручей что-то вроде взрывчатки. Самой додуматься до дистанционно подрываемой бомбы — недурно. Для глуши, в которой не знали, что такое хлеб, Анка, скорее всего, действительно была гением,» — хмыкнул Корри, потирая шею.

— Где же я оказался?..

Корри пошёл туда, откуда пробивался свет неверной луны.

О торжестве полёта.

Заклинание Истинного Полёта, более известное, как Классическая Левитация, было изобретено второй Коллегией Магов, в эпоху гегемонии Пурпурной Луны.

Полёт манил поколения магов тысячелетиями, и всё же, свой совершенный вид он обрёл относительно недавно. До этого, всю человеческую историю магам приходилось импровизировать — отращивать крылья, подчинять потоки воздуха, делать своё тело легче воздуха, и тому подобное. Заклинание левитации лишено каких-либо недостатков и условностей, даже законы физики (например, инерция), не являются для этого заклятия помехой.

Из записок Ариуса, председателя экспериментального отдела лаборатории второй Коллегии:

«Самым сложным оказалось натянуть эту Структуру на всего человека разом. Бедный Нашек, наш подопытный, всякого натерпелся — у него взлетали по отдельности только его нос, уши, большой палец на ноге, или же только исподнее, что доставило ему больше всего неудобств. Пришлось изрядно повозиться, и засунуть в это Плетение модуль идентификации разумного субъекта, чтобы заклинание подхватывало человека целиком. Та ещё задачка, но мы её осилили…».

Глава 10

Корри сидел на бортике древнего, истёртого песками, как крысиный зуб, фонтана, и щурился на солнце. В руках у него был причудливый секстант, сверкающий полированной бронзой. На песке возле мага, в его блокноте, и даже на запястьях были формулы, расчёты и вычисления.

Он пытался установить свои координаты. Безуспешно.

«Ветер в голове — это не фигура речи. Если я пытаюсь сконцентрироваться на цифрах дольше, чем на пять минут, в голове остаётся только фсь-ю-юх, фсь-ё-ощ…», — удручённо думал Корри.

Жёлтое Кольцо обладало площадью, сопоставимой с Кучуткой, вот только было начисто лишено любых ориентиров. Из-за особенностей топологии — при достаточном невезении, бродить по нему можно было вечно.

Корри вздохнул, отложил секстант и оглядел древние руины. Причудливые, мощёные блоками цвета кости, улочки, хоть и были изгрызены временем, но всё равно впечатляли. Корри оказался посреди древнего города, более того, он и «откопал» его, пройдясь по пустыне на крыльях абсурдно могущественного заклинания.

Хоть на солнечный свет и показалась лишь верхушка колоссального древнего сооружения, даже она внушала трепет и уважение к своим давно почившим строителям.

«Когда-то, Жёлтое было процветающим Кольцом, и звалось, разумеется, иначе. А затем, что-то случилось. Что-то связанное с магией. Так часто бывает», — вздохнул Корри.

К тому же, маг не чуял даже намёка на Эон Ветров, и это его немало удручало. Если Эон успел улететь на другое Кольцо, за ним можно и не угнаться… Ещё и эта девочка.

Корри с досадой взглянул на Анку, обиженно сидевшую с другой стороны фонтана.

«Посмотрите на неё! Как-будто бы это я вместо „доброго утречка“ швырнул в неё огненный шар! Видите ли, я обманщик, и не захотел сидеть на месте с взрывчаткой вокруг шеи! А потом, видите ли, посмел защищаться, и отразил её огненные шары потоками ветра, из-за чего она теперь чувствует себя магически неполноценной! И ножик ещё отобрал, которым она, не достав до меня огнём, решила меня угостить! Какой я подлец и нахал, а?», — возмущался про себя Корри.

Со смешанными чувствами (в основном, негодованием и жалостью), Корри взглянул на Анку. Её скупое на эмоции лицо, было, тем не менее, очень выразительным. Она сидела в тенёчке, обняв колени, и всем своим видом воплощала такой нетривиальный концепт, как «обида».

— Анка.

На подошедшего Корри она даже не взглянула.

— Анка. Не дуйся. Я понимаю, ты не чувствуешь себя в безопасности, если не можешь в любой момент оторвать мне голову, и моя голова при этом на месте. Но поверь мне — я никогда не обижу девушку, попавшую в беду. Я ученик Огэна Странника, и моя родина — Долина Зефиров. Не знаю, как уверить тебя в своих благих намерениях, так что держи печенюшку.

Анка сделала несколько очень выразительных взглядов на Корри и на лакомство, и затем быстро сцапала печенюшку.

— Слова ничего не значит. Может, ты откармливаешь Анку. Специально, для того чтобы…

Анка сказала несколько слов, от которых Корри покраснел до ушей, а затем разразился лекцией на четверть часа о:

1. Вопиющей возмутительности самого существования таких мыслей насчёт него, Корри;

2. Невыразимой чудовищности факта того, что Анка такие слова вообще знает;

3. Ну и про основные концепции морали, этики там, в общем, кратко описал мир, в котором стремятся жить приличные люди, которые не делают с другими людьми ни того, ни этого, за одну печенюшку.

— Ну-ну, — сказала Анка, требовательно протягивая руку для ещё одной печенюшки.

Корри только и оставалось, что отдать ей кисет.

В его жизни бывали проблемные девицы в беде, но у этой девочки, определённо, был потенциал стать самой проблемной из всех. По крайней мере, все прочие не владели заклинаниями из Структуры Инфернального Огня. А Анка владела.

— Ты странный, Корри. Даже для Пришельца. Если ты не хочешь убить и съесть Анку, хотя можешь, и не хочешь сделать Анку своей женой — зачем кормишь? Для чего?

— Что значит, для чего? Это нормально — помогать другим людям, даже если это не приносит тебе пользы. Делай добро и бросай его в реку — так говорит мой учитель. К тому же, ты сама спасла меня, так? Сделала доброе дело.

— Анка делает добрые дела исключительно из корысти. Анка хотела, чтобы ты унёс Анку отсюда. Туда, где… Лучше.

Корри хмыкнул.

— И всё же, доброе дело — это доброе дело.

Анка пожала плечами.

— Добро и зло — субьективные оценочные суждения, они не реальнее тени на стене. Анка знать не знала, какой ты человек, и будет ли добром твоё спасение. Анке нужны были шансы, только и всего.

Какое-то время Корри молчал, глядя, как грязная, тощая, до опасного не такая простая, какой кажется, девочка грызла печенья.

На губах Анки появилось что-то среднее, между оскалом и ухмылкой. Видимо, это её улыбка.

— Удивился? Думал, Анка тупая, вонючая дикарка? Даже местоимениями не умеет пользоваться, вот такая она глупая и вонючая? Ха — ха — ха. Я могла адаптировать свою речь под твой диалект ещё вчера, но мне захотелось посмотреть, какой будет твоя морда.

— Я не думал, что ты тупая.

— Только вонючая, — резюмировала Анка.

— Я не могу понять, что ты за человек, Анка. И почему ты так странно разговаривала.

— Конечно, не можешь. И Анка будет и дальше странно разговаривать. Потому что Анка несколько лет бродила по этим проклятым чёрным катакомбам, в абсолютном одиночестве, и только разговоры с самой собой помогли Анке дожить до этого момента. Анка до сих пор не верит, что это всё взаправду. Что случилось чудо, прилетел красавчик, вымел горы песка и выпустил Анку под солнце. Это ведь солнце? Я представляла его себе побольше.

Корри почесал затылок и присел возле Анки.

— Всё взаправду. И я в любом случае вытащу тебя отсюда. Туда, где получше. Есть много земель, на которых свежо, много воды и трав, много удивительных, прекрасных людей… Я отведу тебя туда.

Корри погладил девочку по голове.

— Что это? — спросила она.

— Это… Жест заботы.

— А. Анка думала, блохи.

— Я не понимаю, каких вещей ты в самом деле не знаешь, а где смеёшься. Твой взгляд на природу добра и зла, пусть и вульгарный, но всё же — ты читала Алкана?

Анка бросила на Корри злобный взгляд.

— Вульгарный? Смотрите-ка, неужто фаната добрячка Фунция занесло в эти пески? Читала. Анка много читала. Но читать книжку, и видеть в самом деле — совсем разные вещи. Например, солнце.

Анка щёлкнула пальцами, и в её руках заплясал маленький огонёк.

-… Я думала, оно невероятно огромное. Закрывает всё небо. В крипте не было ни одной книги с картинками неба, а все описания были из мифов и легенд. Я никогда не видела солнца… Оказалось, сбывшаяся мечта может разочаровать почти также, как и несбывшаяся. Солнце маленькое. Оно слепит и жжётся, но… Оно далеко.

Корри не нашёлся с ответом. Он не мог представить, чтобы его мечта смогла бы его разочаровать.

Двое магов сидели в тени фонтана и любовались далёким солнцем, что, не глядя на судьбы миров и людей, продолжало делать то же, что и всегда.

— Кстати, у тебя нет ещё чего-нибудь такого же, как эти печенья? Что-нибудь из мяса.

— К сожалению, нет.

***

Корри был свято уверен в своих способностях, и он всегда держал данные обещания. Единственное, в чём он уверен не был — в сроках.

Устав скитаться по почти одинаковым улицам, маг привалился к стене ближайшего строения. Он мог видеть замечательную овальную площадку, некогда украшенную статуей на пьедестале. Корри прошёл мимо этой площадки за сегодняшний день не меньше шести раз.

От статуи время и пески оставили лишь одну левую ступню, что одиноко располагалась на комически большом для неё пьедестале. Лишь пройдя мимо в седьмой раз, Корри заметил, что ступни на пьедестале стало две.

«Никаких Узлов, никаких остаточных эманаций, просто камень. Но просто камень не отращивает сам себя. Проклятье, неужели это именно такой вид древнего города», — досадливо думал Корри, продолжая свой путь.

Он весь день пытался выйти за пределы города, и весь день бродил в лабиринте одинаковых, лишённых жизни и заметённых песком, улочек. Город не выпускал его.

Подлететь вверх, чтобы осмотреться, Корри тоже не мог — стоило лишь слегка возвысится над крышами зданий, как перемещение ограничивалось зыбучим, замедляющим полем. Пущенный для проверки снаряд застрял прямо в воздухе, как в клеевом растворе, и висел так несколько часов.

К тому же, Корри беспокоили человеческие скелеты, которых он то и дело обнаруживал в тёмных дверных проёмах, переулках, и даже просто посреди улицы. Скелеты себе подобных в принципе мало кому поднимают настроение, а у Корри, ко всему прочему, были свои причины их недолюбливать.

«Проклятье, эти древние города… Подумать только, я жалею, что рядом нет Арсула. Уж чего у него не отнять, так это то, что в таких местах он чувствует себя, как у себя дома. Он никогда и никого не учил Структурам, которые позволяли ему так вольготно бродить по древним руинам. Остаётся рассчитывать только на себя, и на попутный ветер… Что это там?!».

Краем зрения Корри зацепил какое-то мельтешение, но повернувшись, ничего не обнаружил. За углом одного из строений он разглядел кости. Они неподвижно лежали, как им и было положено. Лежали, совершенно не шевелясь.

Чувствуя бегущий по спине холодок, Корри подготовил Плетение могучей молнии, и медленно подошёл к скелету. Он не боялся ни скелетов, ни умертвий, ни даже призраков. Но он боялся одного конкретного лича.

Скелет оказался повреждённым, растрескавшимся и без крохи магии в нём, к тому же, у него не было черепа.

Корри выдохнул.

— Мир твоему праху, скиталец. Надеюсь, ты погиб без страданий, а не от жажды, до смерти блуждая по этим улочкам…

Обернувшись, Корри нос к носу встретился с оскаленным черепом.

Его тело сработало быстрее разума — Корри швырнул в череп молнию и отскочил на ветряном потоке на другой конец площади.

Лишь окружив себя квадричным воздушным коконом, Корри заметил Анку, лениво спускающуюся с крыши. В руке Анка держала верёвку с чадящим и тлеющим нечто.

— Ого. Ты почти хорош, Корри. Анка думала, ты завизжишь и описаешься. Правда, понять, что Анка рядом, ты всё равно не сумел.

— Это у тебя такие шуточки?!

— Испытание на храбрость. И на внимательность. Почему ты боишься скелетов?

Корри вздохнул и развеял защиту.

— Я боюсь не скелетов, а кое-кого, кто выглядит как скелет. Не забивай себе голову, шанс, что он тут появится, просто ничтожен. И не делай так больше! А если бы я попал в тебя?

— Хм. Поняла. Но ты должен лучше смотреть по сторонам. Искать живых. Искать магию. Всегда. Иначе — ты труп.

— Ты видишь ауру живых существ на магическом фоне?

— Да. Полезно. Особенно в темноте.

— И ты пользуешься магическим восприятием постоянно?

— Да. Но из-за этого, — Анка сунула Корри в руки кисет с шурийским печеньем. — Последние две ночи я не вижу во сне ничего. Это отрава. Забери её у меня.

Корри хмыкнул и забрал кисет. Его лицо вытянулось в весьма интересную геометрическую фигуру.

— Ты всё съела?!

— Там было немножко.

— Там был запас на год!

— У Анки был жестокий дефицит калорий.

— Это невозможно… Ты в самом деле всё съела? Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Но хочется разнообразия в пище.

Корри оставалось только вздохнуть.

«Сам виноват, что отдал ей кисет… Но кто мог подумать, что она всё съест? Она не обычная девочка, наверняка на ней проклятие на прожорливость, или что-то подобное. Что ж, в конце концов, у меня есть гномий хлеб…», — думал Корри, нащупывая за пазухой маленький стальной брусок на шнурке.

Гномий хлеб — по настоящему крайнее средство для утоления голода. Корри никогда раньше им не пользовался, и вот теперь, видимо, настало время.

— Суры с этими печеньями, не переживай об этом.

— И не думала.

— Пошли в убежище. Мне нужно поспать и хорошенько подумать, как отсюда выбраться.

Маг и девочка пошли к обустроенному убежищу маршрутом, что ничем не отличался от любого другого маршрута, который можно было бы проложить в этом городе.

Разве что, на их пути им попался пьедестал, на котором стояли ноги статуи, отколотые по середину икры.

***

Эон Тысячи Ветров носился над раскалёнными песками.

Он чем-то напоминал озорную чайку, что поймала поток воздуха и зависла на месте, вот только, эта чайка могла сдуть с лица земли небольшой город.

Эон — осколок души Творца; что-то, что принадлежит миру за пределами мира; что-то, о чём грезят и мечтают тысячи и сонмы чародеев и волшебников… Эон гонял в воздухе маленький пёстрый фантик от конфеты.

Невозможно описать восприятие сверх-онтологического конструкта, каковым являлся Эон Тысячи Ветров для этого мира, но, если не пытаться этого сделать, то можно сказать, что Эон веселился.

Фантик совершал умопомрачительные кульбиты, виражи и манёвры; невообразимые пируэта клочка бумаги оценили бы и Великие Летуны прошлого, и даже Летучая Погибель.

Фантик, увлечённый Эоном, мог бы летать целую вечность — однако эту безобидную шалость, которой увлёкся сам Ветер, вдруг прервали.

Уличив момент, на ярком фантике сомкнулись пальцы в перчатке.

Человек в плаще, почти что парящий в воздухе из-за невообразимого ветра, поймал фантик и приблизил его к своему лицу, сокрытому в тени капюшона.

— Бабаевский… — беззвучно прошептал он.

Человек, кажется, разочаровался, и разжал пальцы. Фантик продолжил свой бесконечный полёт.

Через мгновение ветер увлёк и плащ человека. Потрёпанный кусок материи воспарил к небу, а на месте, где мгновение назад стоял человек, не осталось никого.

***

Корри бродил по улицам с крайне сосредоточенным видом. В пальцах он сжимал нить, на которой висел причудливый блестящий блин. К этому блину прилипло несколько ржавых пуговиц и одно потемневшее от времени навершие от меча.

— Охранные контуры, возводимые различными древними цивилизациями, отличались не только принципами действия, но и фундаментальным функционалом. Само назначение любой мегало-системы может быть принципиально разным, даже в соседних городах одной культуры, — лекторским тоном говорил маг.

Анка, шедшая рядом, лишь равнодушно озиралась по сторонам, готовая в любой момент атаковать или быть атакованной. Казалось, ей нет дела до лекции, однако, она запоминала каждое слово, сказанное Корри.

Корри оглянулся на непутёвую слушательницу и вздохнул. Пусть он болтал больше для собственного успокоения, но она могла хотя бы сделать вид, что слушает…

— Как мы уже выяснили, данный город не оснащён охранной системой, нацеленной на тотальное уничтожение любых посторонних и вторженцев. Иначе — нас бы уже убило каким-нибудь заклинанием. Также мы выяснили, что некими охранными системами город всё же оснащён, но сугубо оборонительными. От атак сверху город защищён замедляющим полем, а от вторжения внутрь — Конструктом Лабиринта.

— Статуя, — напомнила Анка.

Корри скрипнул зубами. Была ещё и статуя, которая методично росла последние несколько дней, а затем сбежала. На её счёт у Корри были весьма безрадостные ожидания.

— Если бы не статуя — можно было бы даже понадеяться, что Лабиринт незлонамеренно настроен не только на пресечение вторжения, но и на невозможность выйти из города. Для того, например, чтобы дети не выбежали в пески, в которых может быть опасно.

— Когда город строился — вокруг были не пески. Корри сам так сказал.

Корри вздохнул.

— Ну, думать, что нам нужно перепрыгнуть «оградку для малышни» как-то приятнее, чем «ждать нападения в смертельной западне». Позволяет сохранять оптимизм. Тебе так не кажется?

— Мне кажется, пора швырнуть пару огненных шаров.

— Пока всё не настолько плохо. Я не хочу рисковать запустить более суровый оборонный протокол, а это и случится, если мы начнём швыряться магией во все стороны.

Анка пожала плечами и вгрызлась в гномью лепёшку. Для неё они не слишком отличались от сахарных печений, а вот Корри полностью прочувствовал на себе, почему же в своё время гномы предпочитали грызть драконьи кости, но не жевать свой треклятый хлеб.

За несколько дней, что Корри находился в плену пустынного города, он успел испробовать несколько способов побега.

К его большому сожалению, когда Огэн предложил обучить юношу, на выбор, взлому древних охранных контуров, или же заклинанию, что мгновенно очищает зубы и оставляет приятное мятное послевкусие… В общем, четыре дня Корри бродил по пустынным улицам, зато со свежим дыханием.

Не сработали расчёты, не вышло даже нащупать ни одного Узла городской охранной системы, не вышло проскочить нахрапом, не удалось найти никаких подземных ходов… Зато вышло освоить подаренную Огэном Струкутуру в амулете.

Она была сложной, катастрофически прожорливой, и требовала большого количества времени для Плетения. А итогом почти трёхчасовой работы стал маленький жёлтый взрыв, что оставил после себя запах горелого мха и этот предмет — магнит на верёвочке.

— Корри. Корри. Сколько ещё нужно ходить и искать невесть что? Это тупо, Корри. Почему такое сложное заклинание наколдовало какую-то штуку? Анка считает, что это нелепо.

Корри открыл рот, чтобы что-нибудь возразить, но со словами нашёлся не сразу.

— …Огэн мудрый маг. Он бы не дал мне выучить ничего плохого. В любом случае, мы можем попытаться.

— Вон там статуя выглядывает.

Корри дёрнулся, мгновенно сплетая заклинание молнии.

— Где? Я не вижу!

— А, показалось. Корри трусишка.

— Анка, статуя… Сзади.

— Ха, Анка не такая глупая, чтобы… — усмехнулась Анка, лениво поворачивая голову.

Затем она сказала ещё несколько слов, которые совсем не подошли бы юной девушке.

В самом конце улице позади магов, из-за угла и вправду выглядывала голова скульптуры. Недвижимая, каменная, как и положено статуе — вот только раньше там её не было. К тому же, взглянув на статую даже мельком, становилось ясно — она изображала не человека. Только ноги и были похожи.

— Никакого присутствия. Даже звуков…

— И никаких Узлов, — мрачно согласился Корри.

Этот город, кажется, был многим древнее и мрачнее, чем им показалось изначально.

— Анка, нет. Не атакуй.

— Почему? — чёрно-красное пламя пылало в ладони девушки.

— Если я не могу разглядеть Узлы внутри магической твари — значит их там очень-очень-очень много. Это древнее чудовище. Пока что — оно нас не атаковало. Пусть так будет и дальше. Просто, понемножку, пойдём…

Маг сделал шаг назад, и магнит издал тихий, но глушительный в повисший тишине звон. Краем глаза Корри сумел различить крохотное синее колечко, прилипшее к магниту сбоку.

В тоже мгновение произошли следующие вещи; омерзительная скульптура, не издав ни единого звука, сорвалась с места; Анка швырнула в неё огромный инфернальный огненный шар; а Корри, схватив Анку поперёк талии, на потоке ветра запрыгнул на крышу.

Началось бегство.

— Держись! Схвати меня за шею!

— Беги ровнее, Корри! Я буду отстреливаться!

— Что?!

Анка вцепилась в Корри ногами и руками, как паук, ползущий по веточке, и почти тут же до затылка юноши добралась волна чудовищного жара.

— Можешь кидаться огнём подальше от моей головы?!

— Беги, а не болтай!

Бежать и впрямь было нелегко, у Корри были заняты обе руки, он тащил на себе Анку, так ещё и было нужно следить за тем, чтобы не подлететь слишком высоко, иначе беглецы застряли бы в контурах защитного заклинания.

Но Корри был авгуром Ветров.

Медленная статуя-голем не могла приблизиться к магам даже на десять шагов, Корри то и дело совершал прыжки с крыши на крышу, и с одного края улицы на другой. Впрочем, и урона статуе маги тоже нанести не могли.

Влетавшие в статую огненные шары не оставляли на ней даже подпалин. Поняв бессмысленность атак голема, Анка попыталась поймать его в ловушку, расплавив мостовую прямо перед чудищем.

— Эта тварь перепрыгивает лужи.

— Чудно, — рычал Корри.

На ходу, юноша пытался вытащить из магнита колечко из синего металла.

Корри верил в судьбу. А в причинно-следственные связи верил ещё больше.

И если чудовище, у которого вместо глаз несколько синих заклёпок, впадает в ярость, как только кольцо из такого же металла попадает в руки посторонним… Не нужно быть мудрецом, чтобы что-нибудь заподозрить.

— Проклятье, — с трудом отодранное от магнита кольцо просто-напросто не налезло на палец Корри. — Анка! Руку!

Не спрашивая лишнего, девочка схватила кольцо.

Через мгновение Корри почувствовал, будто ему стало немного легче дышать, а его голова посвежела.

— Статуя остановилась, Корри.

— Фух… Было близко. А ты не верила в силу магнита. Можешь слезть с меня, кстати.

— А… Ага.

Маги остановились в двадцати метрах от статуи.

Та и впрямь сохраняла полную недвижимость, и вела себя так, как и положено статуе.

— Ладно. Ты в порядке? Не устала? Лучше бы нам выбраться отсюда прямо сейчас… Чего?

Анка отпустила рукавмага и указала на один из переулков.

В конце улицы, вместо привычной уже вереницы пустых строений, раскинулись бесконечные пески. Над огромными барханами розовел пустынный закат.

Маги не стали медлить и дразнить судьбу, и покинули древний город сразу же. Уже выйдя в пустыню, они оглянулись на место, ставшее им невольным пристанищем.

Гротескная фигура статуи выглядывала из-за угла, будто бы провожая своих гостей.

Глава 11

Владелец торгового каравана, что уже несколько десятилетий вёл торговлю на ближайших двадцати Кольцах, чувствовал, что приближается пора менять привычный маршрут.

Двадцать два года, он даже мог назвать точное количество прожитых дней и пройденных миль, он закупался в Касторке, шёл через Вольные предместья, останавливался в Унылом королевстве, проходил через Жёлтое, Хвойное, и оттуда сворачивал на запад, к Рыбацкому Побережью и Сизому Мысам…

Теперь с Жёлтого нельзя было попасть на Кучутку. А значит, с Кучутки не попасть на Хвойное. А значит, с Хвойного, не выйти к на тропу к Побережью. А значит… Его бизнесу волей-неволей, но придётся менять маршрут, список товаров в обороте, и проводить кучу мелких реформ, которые старый делец запланировал ещё двадцать два года назад. Он даже мог назвать точное количество дней, которые он потратил на мучительные обдумывания всех изменений, и точное количество раз, когда трусил и не решался ни на одно из них.

И всё же, старик чувствовал, что изменилось что-то большее, чем его старый торговый маршрут. В воздухе витала растворённая буря. Ещё немножко, ещё пару искр, и разразится гроза. Старик уже очень и очень давно не чувствовал подобного, и эта тревога, смешанная с надеждами, будила в нём воспоминания о юности.

Ещё и эти маги… Встреча с чародеем — встреча с Судьбой. Куда бы ты ни пошёл, чтобы ты не сделал, в конце концов, ты выходишь прямо на рандеву с Ней. За последнюю неделю у старика было аж три рандеву, и он справедливо считал, что для его преклонных лет это уже чересчур…

— Господин Ках-Вэхъ! Господин Ках-Вэхъ! — позади торговца снаружи.

«Только бы не маги. Четыре — магическое число. Если это маги — что-то произойдёт», — думал старик.

В шатёр подручный Ках-Вэхъа, взъерошенный и сжимающий в руке странный медальон.

— Господин! Мы встретили магов!

— …

— Они хотят торговать! Глядите, это артефакт гномьей работы! Они согласились продать его всего за сотню серебра и запас провизии на декаду.

— …Мне кажется, это гномий хлеб.

— Да, это он.

— Никто, даже гномы, не дадут за эту гадость денег.

— Они сказали, что если не согласны с ценой, они могут отдать его бесплатно, в обмен лишь просят место в караване.

— Вот ещё. Наглецы какие. Это они должны приплатить нам, чтобы мы взяли у них гномий хлеб.

— Они сказали, что могут заплатить сотней серебра. Вот деньги.

Старик скривился, будто съел кислую сливу.

— Две сотни!

— Они сказали… В общем, вот.

На столе у старика оказался пудовый медальон и несколько мешочков с серебром.

Старик вздохнул. Всё же, он старый торговец, и отказываться от сделки для него дурной тон.

— Господин, я согласился передать их слова… Видите ли, я собираю такие вещи. Гномьи артефакты. И этот как раз замечательно подойдёт к моей колекции…

— …Коллекции? У тебя что, уже есть гномьи буханки? И ты не сказал об этом сразу, когда я нанимал тебя?

— Если бы я сказал, вы бы меня не наняли.

— Конечно, не нанял бы! Ладно, неважно… И сколько у тебя всего этих штук?

— Вместе с этим будет четыре…

Старик ничего не ответил, лишь покачал головой и выглянул в просвет шатра. У вечернего костра он увидел мрачную потрёпанную девочку, и юношу с волосами, как у молодого одуванчика. Они шутили и показывали караванщикам фокусы.

Старик улыбнулся.

— Иногда, Судьба сама вламывается нам навстречу. И не ждёт, пока мы дойдём до неё.

— То есть, вы согласны со сделкой?

— Да. Накорми гостей.

Подручный широко улыбнулся.

— Только не гномьим хлебом! Нормальной едой!

Улыбка подручного померкла.

***

Корри глядел прямо в морду барханной лошади. Это была странная порода лошадей, с несколькими горбами с разных сторон, глупой мордой и приплюснутыми мягкими копытами. Такие лошади были хорошо приспособлены для жизни в пустыне. А ещё, говорят, одна из десяти таких лошадей обладала интеллектом злого двенадцатилетнего ребёнка, и писала кислотой.

Корри пытался выяснить, которая. В караване их было аккурат десять.

— Нам лучше не ссориться, дружок, — сказал Корри, давая понять, что он совсем не дружок этой барханной лошади.

Корри лошадь не испугалась совсем. А вот на Анку, тихо подошедшую сзади, взглянула с заметным напряжением.

Ещё бы. Для Анки барханная лошадь — это огромный вкусный шницель.

— Корри. Анке не нравится здесь, — сказала Анка.

Юноша вздохнул.

— Не нравится потому, что я запретил тебе убивать мужчин, насиловать женщин и обращать в рабство детей? Для того чтобы утвердить твою доминацию и право сильного?

— Да. И попробовать эту вкусняшку. И Анка не стала бы никого убивать. Только…

— Ясно. Нет. Это добрые люди — они согласились помочь нам и вывести тебя на хорошее кольцо. Поверить не могу, что ты действительно попыталась начать знакомство с ними с огненного шара.

— Уж поверь, у меня есть причины так себя вести, — разозлилась Анка.

— Пока я рядом — таких причин нет. Рядом со мной, пожалуйста, хотя бы спрашивай разрешения перед тем как пальнуть в кого-нибудь.

— Ага, обязательно. И почему ты собираешься отправить меня — Анку — на хорошее Кольцо. А ты? Корри не пойдёт со мной?

— Я… Пойдём, присядем, — вздохнул молодой маг.

Караванщики глядели на магов со смесью ужаса и торгового интереса.

Магам выделили отдельную палатку, и даже место на барханной лошади. Всё же, маги — персоны капризные, и к тому же, крайне полезные, даже ушлые караванщики отнеслись к ним со всем радушием.

Корри уселся в тенёк, хлопком приглашая девицу усесться рядом.

— Ближе к делу. Ты не пойдёшь с Анкой дальше?

— …Скорее всего. Я ищу Эон Ветров, он был на этом Кольце. Я не могу уйти просто так… Не беспокойся, я не брошу тебя одну. Такую, как ты, и нельзя оставлять одну. Я познакомлю тебя со своим соучеником, а он познакомит тебя с Огэном. Если захочешь — станешь его ученицей. Освоишь свой талант, как настоящий маг. Тебя ведь отметило Инферно, Анка? Я прав?

Какое-то время Анка молчала.

— А если не захочу? Я не признаю над собой учителей.

— …Это будет твой выбор. Но тебе ведь нужно освоиться в мире, в котором не нужно бесконечно со всеми сражаться? Научиться жить, как обычная девочка. Усмирять свою силу и ярость.

— …Иначе что? Меня убьют? Те, кто сильнее? Я не смогла победить тебя. Ты говоришь, что твой учитель ещё сильнее, чем ты. Наверняка есть кто-то, кто ещё сильнее, чем он.

Корри поймал взгляд Анки. Тяжёлый, глубокий, тёмный. И по девичьи испуганный.

Корри мог спросить многое у Анки.

Почему она последняя из народа со Скал?

Откуда у неё еретичское пламя Инферно?

Зачем ей понадобилось сбегать со своего Кольца и слоняться невесть сколько времени по ужасным подземельям?

«Почему от тебя пахнет чужой человеческой кровью, Анка?» — мог спросить Корри.

Вместо этого маг поднялся, обнял Анку и погладил её по голове.

— …Это жест заботы?

— Ага.

— Ответь.

— Никому, ни на одном Кольце, не нужен сумасшедший маг Инферно, который бегает и швыряется во всех пламенем. И в этом мире, действительно, есть невообразимое множество тех, кто сильнее меня. И даже сильнее Огэна. Но, знаешь что?

— …?

— Ты тоже можешь стать той, кто сильнее Огэна. Но для этого нужно пойти в школу.

— Анка не хочет в школу-у-у… — промычала Анка.

— Брось, тебе понравится, я уверен.

Какое-то время девочка размышляла, уткнувшись Корри в плечо.

— Я согласна стать ученицей. Но не Огэна.

— А чьей же? — опешил маг.

— Твоей. Ученицей Корри.

Лицо Анки было решительным, а тёмный глаз смотрел, не моргая.

«Учитель? Из меня? Да из ромашки требушет проще сделать, чем из меня учителя… И всё же… Эту девчонку нельзя оставлять без присмотра.

Хм… Пусть будет так. В конце концов, я ещё успею сдать её Огэну. А пока…», — Корри улыбнулся Анке, широкой и счастливой улыбкой человека, который придумал какую-то пакость.

— Хорошо, Анка. Я стану твоим учителем. Как говорили древние, мы несём ответственность за тех, кого случайно вытащили из песка в древнем городе. Но раз я твой учитель — то ты должна будешь во всём меня слушаться, не баловаться, не швыряться огнём в невинных людей… И делать домашние задания. Ясно?

Анка кивнула, и, хоть её лицо осталось бесстрастным, её глаз не мог спрятать радости.

— Ясно. Устраивает. Анка приветствует своего учителя.

Анка взяла ладонь Корри в свою и крепко её сжала.

«Ого. Рукопожатие. Вполне себе приемлемый ритуал для установления таких отношений, он очень в духе своенравной и гордой Анки», — подумал Корри.

А затем Анка достала из-за спины длинное тонкое шило, и пробила обе ладони, свою и учителя, им насквозь.

— …Анка. Что это ты сделала? — пропищал Корри.

Анка, опустив голову, скороговоркой пробубнила какой-то заговор. Капли крови, капающие с рук, не долетели до земли и были сожжены инфернальным огнём ещё в воздухе.

«Для тощей девочки у неё на удивление железная хватка», — отметил Корри.

Наконец, Анка выдохнула, вытащила шило и отпустила руку мага. Она отошла на несколько шагов и поклонилась ему в пол.

— Отныне Анка Из-Ниоткуда вступает в ученицы Корри, мага Ветра и Гроз. Прошу Корри быть мудрым и терпеливым в его наставничестве.

— …Здорово. Первое наставление учителя — предупреждать, если ты собираешься исполнить что-то подобное. На что был этот заговор?

— Анка боялась спугнуть удачу. Найти учителя — очень трудно. То, что произнесла Анка — клятва ученицы. Отныне нас объединяют кровные узы, и учитель может распоряжаться Анкой, как самим собой.

Пока Корри сочинял ругательную тираду, он параллельно накладывал заклинания снятия инфекций и заживления ран на свою руку. Помедлив, он вылечил и руку Анки.

— Знаешь, Анка. Для человека, который решил забыть даже название своих земель, ты очень преданна традициям оттуда. Согласись, когда ученица выбирает и проводит ритуал, закрепляющий ученичество, а не учитель — это противоречит не только любым традициям, но и здравому смыслу. Что скажешь?

Анка ничего не сказала, только скрючилась в поклоне ещё сильнее.

— Анка потеряла голову от счастья обрести учителя, и не обдумала свои действия. Анке очень стыдно. Анка готова принять любое наказание, которое назначит учитель.

Корри вздохнул.

«О, Небо. Что с этой девчонкой? Я не могу исправить её», — витало у него в голове.

— Ладно. Пошли за мной. И разогнись ты уже наконец!

Корри откинул полы шатра и вошёл внутрь, Анка последовала за ним.

Посреди шатра стояла объёмная деревянная бадья, наполненная водой. В воду было залито немало цветочных шампуней, и в воздухе витали разноцветные мыльные пузыри.

— Вот тебе моё наказание. Ну, и первая домашняя работа. И контрольная тоже. Помойся. С мылом.

— Э-э-э… То есть… Анка, как бы сказать…

— Воля учителя — закон. Учитель может повелевать и всё такое. Так что давай, мойся. Вода тёплая, если что, швырни в неё огненный шар.

— Это очень неэкономно! Учитель, позвольте Анке…

— Нет. В бадью. За тобой проследит Э`ина, караванная знахарка. Вот и она.

— Добрый вечер, — кивнула женщина, войдя внутрь шатра.

И Корри вышел, не обращая внимания на неуверенные окрики Анки.

Над бескрайними песками заходило солнце.

Корри любовался закатом, думая, что Анке будет тяжело подружиться с ребятами из Долины Ветров. Но она справиться. В конце концов, теперь он — её учитель.

Вот только, чему же он может её научить, учитывая, что он сам лишь декаду назад закончил внешнее ученичество?..

В шатре что-то взорвалось.

— О? Вода уже остыла?

В шатре снова что-то взорвалось.

***

Э`ина пересчитывала плату за лечение Анки, то и дело бросая на молодого мага подозрительные взгляды.

— Вы хотите мне что-то сказать, Э`ина? Здесь ровно сорок золотых терциев. Вы посчитали их уже трижды.

— Хочу, — со злостью подняла глаза женщина. — У бедной девочки истощение, как у каторжанки. Она вся в синяках, язвах, без единого целого ногтя, а уж количество ожогов я не смогла и сосчитать. Это…ужасно.

— Ужасно. Поэтому я и попросил вас об услугах. Или вы думаете, я к этому причастен? Я нашёл… Ну, в общем, мы встретились в песках несколько дней назад. Я понятия не имею, насколько трагична была судьба этой девочки.

— Уж будьте уверенны, трагична. Извините… Просто, я сама мать, и у меня сердце обливается кровью…

— Я позабочусь о ней. Пока мы идём на Арку, я бы хотел попросить вас продолжить лечение Анки.

— Да… Конечно. Запомните рецепт, пожалуйста. Вы должны проследить, чтобы она принимала всё вовремя. И, пожалуйста… Раз уж вы взялись за такое дело, не тяните с лечением её глаза. Такой ожог на лице для молодой девушки, это просто… Извините… Доброй вам ночи.

Знахарка ушла, оставив Корри в звенящей тишине шатра. Анка, вся в целебных мазях, бинтах и примочках, сегодня ночевала у Э`ины.

Корри устало потёр лицо ладонями.

«Если бы нести ответственность за спасённых тобой было легко, любой дурак спасал бы по десять штук бедолаг каждый день. Смешно, что это применимо и на её счёт», — думал Корри.

В целом, хоть Анка и была истощена, ничего серьёзного ей не угрожало. Единственное, Корри не ожидал, что волосы Анки прятали не только ожог на лице, но и выжженный глаз. С восстановлением такой травмы будут сложности даже у Огэна.

Какое-то время Корри просидел над картой ближайших Колец. Нужный маршрут никак не шёл ему в голову, дружественные квалифицированные маги были далеко, а Эон…

Эон Тысячи Ветров не был в радиусе ста миль от Корри, это всё, что Корри мог сказать.

Корри не спалось, и он вышел под луну.

«Растущая половина.».

Лагерь караванщиков крепко спал, лишь несколько часовых боролись со сном у света тлеющих углей.

Корри любил прогулки, луну, и уединение. Но не все эти вещи сразу. В одиночестве под луной сердце мага заполнялось меланхолией.

В такие моменты маг вспоминал одинокую странницу, которая и заразила его этой печалью. Удивительно, что лишь она и могла её вылечить. Вот только, где она?..

«В мире том,

Что нас уж не ждёт,

Домик свой ткёт мотылёк.

У него надеждой живёт

Та, чей путь был далёк.

Тонет, без яви, в ночною тиши,

Горькая полынь дорог.

Где же тот странник,

Где он оставил?

Ту, что так сильно берёг?..»,

— напевал Корри, бродя под луной.

Эти строки он услышал, путешествуя по далёким Кольцам, от проходящей мимо прекрасной странницы. Они не имели никакого глубокого смысла, странница сочиняла их на ходу, чтобы скрасить своё одиночество.

И всё же, Корри запомнил эти строки, и сохранил их у самого сердца.

«Я ушёл уже довольно далеко, нужно вернуться… Стоит ли? Хуже не будет».

Корри залез за пазуху и вытащил маленький мешочек, что был подвешен на шнур у него на шее. В мешочке были семена одуванчиков. Самых обычных одуванчиков, вот только выросли они в Долине Зефира.

Аккуратно, Корри вытащил одно единственное семечко.

Безоблачная ночь, которую укрывал лишь прохладный бриз, окрасилась сначала лёгкими, а затем всё более могучими потоками тёплого ветра. На этот раз Корри читал не заклинание, а, скорее, свою молитву.

«Извини, маленькое семечко, что достаю тебя в пустыне, понимаю, не самые приятные условия, хотя уверен, и здесь у тебя были бы шансы… Просто, я оказался слегка подвешен нынешним положением дел. И я совсем не чувствую Эон. Извини, что я не разговаривал с вами так давно, я берёг вас… Просто напомни всем, что я помню про Зефир. И каждый день я ищу дорогу домой. Лети, маленькое семечко. Вернись в Долину Тёплых Ветров», — молился Корри.

— И пусть мою Судьбу направит Вольный Ветер, — сказал он, и выпустил семечко из рук.

Могучий, вихрящийся, но озорной и нежный поток ветра подхватил семечко, и унёс его в небо, под свет неполной луны.

Какое-то время Корри ещё смотрел ему вслед.

Что-то в его сердце говорило ему, что он движется туда, куда и должен.

Что-то в его мозгу говорило, что он должен поскорее отправиться обратно в шатёр и лечь спать, чтобы не ходить с утра хуже умертвия.

И только ветер в его голове ничего не говорил, а лишь задорно свистел.

Об изысканиях преподобного Витте.

Преподобный Витте, он же Падрэ Витте, это учёный, целитель и натуровед, живший в отдалённую эпоху правления Бариидов, времён Единого государства тысячи Колец.

Он прожил всего две сотни лет, совсем небольшой срок для того, чтобы вписать себя в историю в те времена, однако Витте сумел. Учёный увековечил свою жизнь в войне, которую он беспощадно и безжалостно вёл с самых младых лет — войне с насморком.

Как известно, магия может излечить все болезни, и даже обернуть смерть вспять, но — насморк магия не лечит. Это нелепый, но абсолютный факт объективной реальности. Если термальными пластырями расширять сосуды в носу — слизеизвержение увеличивалось кратно; если в носу телекенетически поддерживался канальчик-тоннель для дыхания — сопли могли потечь через уши; один раз Витте, в отчаянии, изобрёл совершенно иную систему дыхания, и присоеденил её к своему телу. Это сработало! Однако, насморк не прошёл.

Особенно известна формула Витте, которое рассчитывает точную пропорцию, определяющую, сколь высокое магическое воздействие необходимо применить к снадобью или целебной мази, чтобы они начали вредить пациенту, а не лечить его.

Обычно, получался ответ: «0, ^1», что означало наиминимальнейшее воздействие. То есть, если маг подумает о лечении насморка, то шансы, что насморк продлится дольше, увеличатся.

Говорят, некоторые алхимики, углубившиеся в самую тёмную и еретическую область своего искусства — химию — нашли некое чудодейственное средство, но также говорят, что и цена у него высока, во многих смыслах.

Заканчивая свою жизнь, так никогда и не вдохнув воздуха двумя ноздрями сразу, Витте молчал, и только мрачно сморкался в носовые платки, летающие вокруг его ложа.

Глава 12

Барханная Арка — единственный город на Жёлтом. Арка выстроена внутри обширного оазиса, а внутри него в свою очередь располагалась главная достопримечательность города — огромная портальная арка, что по неизвестной причине была выше в три раза, чем любой обычный портал.

Арка была своеобразным городом, озёрная свежесть из центра оазиса смешивалась в ней с горячими ветрами пустыни, запахами ядрёных специй и звонкими возгласами базарных торговцев.

В Арке жил Абулон. Маг, алхимик, и ученик Огэна. Он принадлежал к «ближнему» кругу учеников, то есть, прошёл у Огэна углублённый курс обучения. Корри встречался с ним лишь однажды, но сумел стать интеллигентному алхимику добрым приятелем.

Корри искал встречи с ним, чтобы попросить помощи по делам Анки и злосчастной коробки с отходами. У соучеников принято помогать друг другу, особенно, если помощи просит младший соученик.

Абулон выглядел примерно как ровесник Корри, молодым юношей, но ему было далеко за пятьдесят. Он был гением алхимии, и отличником у Огэна, что весьма удивительно и противоречиво — Огэн хоть и был великим магом, но алхимия никогда не была его талантом. Вплоть до того, что пытаясь сварить суп, старый маг то и дело топил в разноцветной кислоте кухню.

К тому же, Абулон был кем-то вроде стража и наместника Арки. Он отвечал за защиту города и использование портала. В целом, если не считать его сомнительные эксперименты, направленные на превращение естественных человеческих жидкостей в неестественные, у Абулона не было плохих черт характера.

Вот только, и самого Абулона в городе не было.

— Ушёл три дня назад. Приказал не продавать пропуска через портал. Так что, господин, вам придётся подождать. Могу посоветовать одно заведение, в котором время пролетит незаметно, — сказал толстый клерк в тюбитейке, перехвативший Корри на пути к кабинету мага.

— Когда он вернётся?

— Этого я знать не могу. Но вот что я знаю…

Раздражённый, Корри вышел из здания акимата. Начиная с ночи ветер в его голове не свистел, а гудел, рвал и метал. Поэтому маг плохо выспался и чувствовал себя странно.

«Никогда раньше мне не мерещился полёт глазами одуванчикового семечка. Это флуктуация моей связи с ветром? Или я просто перегрелся на солнце? Даже сейчас, если прикрыть глаза, меня начинает подташнивать, как от полёта», — недовольно думал Корри.

Без Абулона, по сути, дел у него на Арке не было.

«Проклятье… Возможно, повреждён мой ментальный остов, либо дух был подорван сильнее, чем мне казалось… Нужно помедитировать. И поспать. Думаю, Эина провозится с Анкой до вечера», — думал Корри.

Так он и поступил.

Маг, получивший ментальные повреждения из-за неосторожного использования магии, либо из-за надрыва своих сил, — это потенциально безумный маг. Безумный маг — кошмар и террор всего живого на любом из Колец.

Поэтому, первое, чему учил Огэн своих учеников — оставаться в равновесии духа, чувств, разума и воли. И не позволять ничему столкнуть себя в безумие.

Сам Огэн был сторонником учения Капура, о «Честом сердце и потоке Единого». Оно подразумевало использование магии лишь по необходимости, и предпочтение тех жизненных решений, что склонно выбрать сердце мага, а не что-то иное.

Корри всецело разделял это учение, за исключением той части, в которой нужно меньше пользоваться магией. Однако, помимо фундаментальных мировоззренческих идей, Огэн научил молодого мага и классическим медитативным практикам и техникам, которые необходимы для эффективного обучения, контроля Узлов, развития запаса Духа, Концентрации и сопротивления искажениям ума.

Честно говоря, Корри никогда не был силён в таких делах, и от медитаций добросовестно отлынивал.

«Оно и аукнулось,» — кисло подумал Корри, валяясь на полу своей комнаты в гостинице, после очередной попытки войти в медитативный поток.

Пока что, видения летящего одуванчика оказывались сильнее. И всё же, с каждой новой попыткой Корри всё лучше овладевал ситуацией.

«Ещё разок».

Юноша выровнял дыхание, рассеял зрение и отрешился от восприятия самого себя. Через некоторое время он закрыл глаза.

Видение одуванчикового семечка, кажется, того самого, что было выпущено накануне, возникло в его сознании.

Одуванчик витал в воздухе, а под ним, в бесчисленных лигах внизу, расстилался бескрайний голубой океан.

С такой высоты можно было увидеть, как тор пространства изгибается внутри самого себя. Мелькали облака, а крохотные островки были похожи на родинки на теле колоссальных размеров морского зверя.

Но важнее всего — почти за краем горизонта — мелькал хвост невообразимо огромного и прекрасного явления, творения, сущности, абстрактного и абсурдного, но овеществлённого концепта — Эона Ветров.

Гул в голове Корри прошёл, ему стало ясно и спокойно.

«Вот оно что. Это ты звал меня. Я тоже хочу встретиться с тобой! Вот только, постой… Неужели, ты уже на Рыбацком Побережье?! Понятно, почему я не чувствовал тебя здесь! Мне нужно поторопиться», — думал Корри, раскрывая глаза.

Его тело почему-то затекло, а в комнате потемнело

— Уже вечер?! — выглянул он в окно, застав закатное солнце.

Изначально Корри планировал остаться в городе на несколько дней, но теперь Эон Ветров позвал юношу за собой, и маг не мог усидеть на месте.

«Проклятье… Может быть, знахарка согласится присмотреть за Анкой ещё какое-то время? В одиночку я доберусь до Побережья быстрее. Вот только, где они? Их не было в таверне внизу, неужели, они до сих пор бродят по магазинам?», — думал Корри, стремительно покидая гостиницу.

На Арку падала ночь, но это не значит, что люди затихли и ушли спать, напротив, улицы пестрели фонарями, музыкой и хохочущими компаниями.

— Да ладно… Будьте добры, подскажите… — обратился Корри к прохожему.

— Сегодня день Песчаной Розы! Лучший день, чтобы посетить Арку! Все будут гулять до утра. А уж сколько красавиц сегодня гуляет под луной… — со смехом ответил тот.

— В самом деле…

Корри справедливо решил, что Э`ина и Анка решили насладиться торжеством, и гуляют где-то в городе. Также он справедливо отметил, что найти двух человек в огромном, залитом музыкой и запахом пряных вин городе, будет довольно нелегко.

Юноше оставалось только вздохнуть и позволить ритму праздника увлечь себя своим чередом.

Пока Корри добрался от гостиницы до центральной площади, празднующие успели:

Угостить его вином (четыре раза);Схватить под руки и пуститься с ним в пляс;Поцеловать в щёку (три раза, и невинные поцелуи скромных, но решительных красавиц весьма понравились Корри);Поцеловать в губы (это сделал толстый усатый мужик, перепутав его с девушкой, и это Корри совсем не понравилось!!!);Попытались украсть его кошелёк и срезать сумку (пять раз, все воры выглядели весьма озадаченно, глядя на затупившиеся ножи);И даже, по какой-то причине, ему подарили увесистый ананас.В другое время Корри с удовольствием бы присоединился к торжеству, но сейчас его мысли были заняты совсем другими вещами. Пусть он и пытался насладиться моментом, но внимание от празднующих людей он принимал, скорее, со смесью неловкости и нетерпения.

Уже почти выйдя к площади, в мага врезалась щуплая фигура, завёрнутая в невзрачный плащ.

Не извинившись, фигура юркнула в толпу.

Фигура даже не тянулась к пожиткам Корри, поэтому он просто пожал плечами, и устремил свой взгляд на площадь.

А там, перед циклопическим сводом портальной Арки, развернулось главное действо праздника. Играла музыка, замершая от напряжения толпа ловила каждую деталь зрелища, и вереница причудливых фонарей вилась спиралью над всей площадью.

Зрелище было удивительным. Судя по всему. Наверное.

Корри был далеко и видел только затылки других зрителей.

— Что там показывают-то? Скажите хотя бы.

— Битва за Багровую Розу, что ещё! — отозвался зевака впереди.

— Битва? Я не слышу звуков драки.

— А-а, турист. Да уж не повезло тебе. Да и мне тоже. Это танцевальная битва, между красавицами.

— Только между красавицами?

— Все остальные замечательно танцуют и без Багровой Розы. Не унывай, турист, в следующем году успеешь пролезть поближе.

— Следующего года ждать необязательно, — раздался голос позади Корри.

Обернувшись, он увидел высокого парня, с тёмными глазами и выступающими верхними зубами.

— Тисс?..

— Корри. Позволь удружить.

Парень положил Корри руку на плечо, и они оба исчезли, оставив незадачливого зеваку в замешательстве.

В тот же миг, на крыше одного из башенных строений появилось двое магов.

«Отсюда действительно видно гораздо лучше», — подумал Корри.

— Но телепортировать людей без спроса — невежливо, Тисс-из-Нари-Моны. Что тебе нужно? — спросил Корри.

— Ой, брось, воздушный малютка. Ты мне не соперник, да и не в моих привычках нападать на слабых. Я действительно тебе удружил, только и всего. Как тебе девушки?

Тисс щёлкнул пальцами, и перед магами возникла увеличивающая изображение линза. Они могли видеть танцевальную арену, как будто стоя в первом ряду.

Сейчас соревновались две традиционные восточные красавицы, одна жонглировала лезвиями, а другая танцевала в тандеме со змеями.

— Неплохо. Неужели, тебе стало одиноко, и ты позвал меня разделить с тобой это зрелище?

— Ха-ха, мечтай. Но пока что, давай действительно просто насладимся танцовщицами. Та, с кинжалами, очень даже ничего.

— Сложно поспорить. Почему ты без принцессы?

— Она под моим надзором, не беспокойся.

— Вы тоже попали под действие грибочков от Сареф?

— О-о, да. Все остались живы, если тебя это волнует. Но Сареф больше никто не пустит на кухню.

— Слава Анно… Куда пошли ваганты?

Тисс с ухмылкой пожал плечами.

— Если тебе интересно моё мнение — пошли бы они к чёрту. Если тебе интересны координаты — этого я не знаю.

Корри усмехнулся.

Тисс был неплохим парнем, прямым и колким. Если бы он не был цепной собачкой Кассирии, они могли бы подружиться.

— Так, эти закончили, сейчас выйдут следующие две. Смотри в оба.

Корри кивнул и напряг зрение.

Вскоре и впрямь вышли две новые девушки, и толпа встречала их с особым энтузиазмом.

— Люди любят новенькое. А обе этих красавицы — иностранки, — сказал Тисс.

Это было заметно.

Девушка, занявшая левый край, была хрупкой и белокурой, она была одета в сложный брючный костюмчик чёрного цвета, пестрящий кружевом и серебром. Девушка махнула миниатюрной шляпкой, приветствуя зрителей.

«Она под моим надзором, бу-бу-бу… Серьёзно? Принцесса Катерина танцует на захолустном фестивале танцовщиц? У-у-у… Хорош охранничек, того и гляди, слюной истечёт. Ладно, она и впрямь красива», — фыркнул Корри, мельком взглянув на Тисса.

Девушка в правом углу была противоположностью Катерины.

Она была бледной, с волосами цвета тёмного пепла, одетой в простой, но очаровательный наряд из белого льна. Половину её лица скрывала повязка, придавая ей загадочности и шарма. Она стояла босиком, а в руках держала одинокую белую лилию.

Ни одна из девушек не уступала другой в обаятельности.

Корри вгляделся пристальнее, а затем обернулся на Тисса.

— Это… Анка?

Тисс улыбнулся до ушей и кивнул.

— Я едва её узнал… Вот это да. Почему?.. — спросил Корри.

— Э`ина — моя подруга. Так совпало, что мы встретились в городе.

— Сколько ещё счастливых встреч урвёт у Судьбы эта девочка? — с улыбкой, покачал головой Корри.

— Если Небо будет ей улыбаться — ещё множество. Кстати, я помог с её лечением. Ну, Э`ина тебе ещё расскажет, что куда. Я не смог разобраться только с глазом. В Кассирии, у нас есть один толковый целитель… Понимаешь, к чему я?

— Не уверен, но большое спасибо. Эта девочка выбрала меня в качестве своего учителя, так что теперь я отвечаю за неё.

Тисс фыркнул, а затем не сдержался и хрюкнул от смеха.

— Ага-ага, она рассказывала. Учителем. Ох. Ладно, в любом случае, на. Счёт за мои услуги.

— …Столько нулей вообще законно рисовать на этой несчастной бумажке?

— Ну, отдашь своему старшенькому, вексель потом вышлешь через Треснутый Банк. Смотри. Начинается.

Молодые люди вернулись к действу на арене.

***

Началось состязание танцовщиц иностранок.

Первую партию вела Катерина. Ей пришлось постараться, чтобы найти толковых музыкантов, которые смогли бы исполнить что-то, хотя бы отдалённо подходящее её танцу.

Заунывная мелодия разлилась по арене, нагоняя печаль и меланхолию, Катерина подхватила её, исполняя классические элементы третьего Кассирийского вальса. Её движения были плавны и элегантны, но скупы и сдержанны — принцесса танцевала мужскую партию, сжимая в объятиях воображаемую партнёршу.

Принцесса была настоящей бунтаркой, и не было ни одного бала, на котором она не сумела бы выделиться. Она захотела принять участие в фестивале не только из озорства, но и для тренировки. Ежегодный бал Священного Замка Кассирии должен был начаться всего через несколько декад.

Танец выражал многие чувства, что Катерина хотела показать миру, и что она испытывала сама. В каждом её движении были печаль, одиночество, надежды, которым не было суждено сбыться.

Последний пируэт танца переходил в завершающие объятия, столь тесные, что они просто обязаны перейти в поцелуй… Но этого никогда не случится. Ведь Холодное озеро танцуется в одиночку, и только так.

Зрители растрогались. Принцессу наградили активными аплодисментами, но безрадостными. У некоторых девушек в первых рядах блестели глаза.

«Что ж, неплохо. Я не смею требовать от этих людей более глубокого понимания. Судя по победительницам предыдущих раундов, на Арке есть устойчивое убеждение: девушка танцует тем лучше — чем больше у неё сиськи,» — фыркнула про себя Катерина, кланяясь толпе.

Когда толпа стихла, началась партия Анки.

Поначалу она вела себя скромно и немного неуверенно, сопровождавшая её музыка мало чем отличалась от предыдущего выступления.

Зрителям могло показаться, что два этих выступления зеркалят друг друга, или же, что Анка просто подражает Катерине.

Но с каждым шагом босых ног по тёплой брусчатке движения Анки становились живее, увереннее и энергичнее, музыка резонировала с возникающим напряжением.

А затем, на арене будто бы взорвался фейерверк — Анка подбросила лилию в воздух, и, совершив невообразимый кульбит в воздухе, оперлась на землю руками и начала крутиться, как юла. Акробатика скромной и застенчивой с виду девушки и так удивила бы любого, но Анка не стала останавливаться на этом.

Вокруг Анки, следуя её движениям, закружились хвосты из –чёрно-красного пламени.

Если бы огненный смерч был девушкой, прекрасной, как ангел — он бы выглядел примерно как Анка в этот вечер.

Совершив с два десятка кульбитов, Анка сделала идеальное сальто, и встала на ноги аккурат в тот момент, когда ей в ладонь упала подброшенная лилия. Анка бросила цветок Катерине, но до девушки долетело лишь облачко серого пепла.

Лишь спустя несколько мгновений толпа «отмерла», и начала хлопать Анке, сначала неуверенно, а затем весело и задорно, пока наконец Анка не утонула в овациях.

Катерина фыркнула, глядя на это.

«Если бы я притащила сюда свою свето-аппаратуру, и настоящих музыкантов… А, какая разница. У девочки есть задатки. Когда-нибудь, она дорастёт до подтанцовки в моей Замковой труппе,» — усмехнулась принцесса.

Толпа на руках унесла Анку, отдавать ей награды и умолять о ежегодных выступлениях. Двое магов телепортировались с крыши, оказавшись позади принцессы.

— Ваше выступление было великолепно, ваше высочество, — слегка поклонился Тисс.

— Да, было очень красиво. Вам идут брюки, ваше высочество, — поддакнул Корри.

Принцесса с улыбкой махнула рукой, отдавая шляпку Тиссу.

— Каждой ложечке — свой десерт. Надеюсь, местным жителям было не слишком скучно смотреть на мой танец. Всё же, он придуман для другой публики. Но всё-таки, не буду скрывать досады. Багровая Роза — весьма интересный образчик артефактостроения эпохи Эз- Арэ Кровавого. А эта девочка не из тех, кто делится подарками…

— Артефактостроения? Награда — предмет? Я думал, это цветок, или титул в крайнем случае.

— Ну, на самом деле, всё сразу. Только цветы вянут, титул каждый год переходит к другой Розе, а вот артефакт возвращается в сокровищницу, чтобы не случилось. Это своего рода традиция, — сказала Катерина.

— А в чём же смысл дарить его?

— Принцесса имела в виду, что артефакт проклят. Очень. И город не может от него избавиться уже несколько поколений. Обычно, танцовщицы дарят его наместнику города, прося о защите и покровительстве всех юных дев, — пояснил Тисс.

У Корри после этих сведений появилось нехорошее предчувствие.

— И что же это?

— Боевая трость, скованная из стали, добытой из четырёх морей осквернённой крови, пролитой во время военной экспансии Кровавой Империи Арэ. Старая штучка. Реликсь.

Корри немного побледнел, поняв что можно выиграть на фестивале танцовщиц в такой глуши.

Принцесса, взглянув на выражение лица Корри, рассмеялась.

— Не тревожься, этот артефакт не опасен. Скорее всего, он был дезактивирован ещё в древности. Иначе, он уже убил бы всех на ближайших ста Кольцах. Это безделица. Дань прошлому. У этой девочки тёмное прошлое, но блистательное будущее, маг-Одуванчик. Я разговаривала с ней всего десять минут, но уже поняла это. А ты понимаешь это?

— Я… Конечно, Анка необычная девочка.

— Нет, я имею в виду, по-настоящему блистательное. Она истинный машиах Инферно.

— Что?..

— Это так, — кивнул Тисс.

Корри замолчал, обдумывая услышанное.

— В общем, она угроза Миру. Её потенциал разрушения колоссален. Но я ничего не предприму по этому поводу, потому что она мне понравилась, и потому что это не моя работа. Но за других я не ручаюсь, маг-Одуванчик.

— Встреться со стариком Странником. Ты ещё мал решать такие дела, Корри, — сказал Тисс.

Брошь на шее принцессы пискнула, и из кристально прозрачной стал чёрной. Принцесса взглянула на неё и тяжело вздохнула.

— Какая морока. Тисс, охота приостановлена. Ты знаешь, что это значит.

— Слушаюсь, ваше высочество.

— Не научи девочку дурному, учитель, — со смехом сказала Катерина на прощание.

Затем Тисс обнял её за плечи, и они оба исчезли, будто бы их тут и не было.

Какое-то время Корри стоял один, на опустевшей площади, в звенящей тишине.

Он чувствовал себя немного потерянно. Наверное, на это немало повлиял нелепый ананас, который Корри всё это время держал в руках. Он порылся в карманах, надеясь найти какую-нибудь авоську, или хотя бы шнурок, но нашёл лишь записку, которой не оставлял в кармане.

Он развернул её и непонимающе уставился на три числа, скупо выведенных чьим-то убористым почерком.

Затем, Корри понял, что они значат.

Затем, его волосы поднялись дыбом.

Он не знал, сколько простоял так, боясь пошевелиться и сглотнуть слюну.

Из оцепенения его вывел девичий голос.

— Корри! Корри! Учитель Корри! Ау!

Вздрогнув, Корри обернулся.

С красным румянцем на щеках, в венке из алых роз, с длинной и явно древней тростью в руках, Анка выглядела как настоящая принцесса этого вечера.

Трость не выглядела слишком страшно, лишь искусная стальная роза в качестве её навершия заставляли понять, что эта вещь не так проста.

— Анка. Привет.

— Привет… Как тебе? Ты ведь видел, как я танцевала? Я… Никогда так не радовалась. Это было очень весело.

— Видел. Это было прекрасно.

Анка улыбнулась, широко и весело, как и нужно улыбаться молодым девушкам.

Корри улыбнулся в ответ, но в своём сердце он сожалел. Сожалел, что не может подарить девушке такую же искреннюю улыбку.

Глава 13

По цветочным, пышущим весной лугам шли двое магов — юноша с растрёпанными волосами, и девушка с повязкой на глазу. Девушка была одета в дорожный костюм, и цвет её лёгкой курточки хорошо гармонировал с плащом её спутника.

Сцена была почти идиллической. Вот только, иногда юноша вздрагивал, колдовал вокруг себя воздушный кокон, и напряжённо целился в какой-нибудь пучок трав.

— Корри. Я так и не поняла, что такого страшного в портняжках-убийцах. Что они могут сделать? Пришить тебя? — спросила Анка.

Искорка в уголке её глаза давала понять, что она очень довольна своей шуткой.

В глазах Корри, который не спал прошлую ночь, тоже были искорки. Скорее даже, грозовые безумные молнии.

— Это Картелье. И, да, Анка, иногда они действительно пришивают тех, кого им заказали. Проклятье… Неужели, Нина предупредила меня? Это большой риск для неё. Проклятье. Проклятье.

— Что вообще значат эти цифры? — Анка потрясла злосчастной бумажкой.

— Это… Обхват груди, талии… Портновские мерки. Мои.

— М-м-м. Они готовят тебе обновку?

— Нет. Это послание. Точные мерки говорят о том, что Картелье хорошо знает свою жертву. И что оно может подобраться очень близко. Проклятье…

— Корри, а вот мой учитель говорил, что ругаться плохо. Что внешняя вербальная манифестация внутреннего уродства в скорейшем времени приведёт к уродству наружнему.

— …Это я что ли такое говорил?..

Анка пожала плечами.

Свежий луг был для неё в новинку, и она с удовольствием любовалась цветущими травами и пчёлами. Даже попробовала на вкус. Так они узнали, что пчелиной яд Анке не страшен.

— Не бойтесь, учитель Корри. Я защищу вас, — вдруг сказала Анка.

Корри взглянул на серьёзную, непоколебимо уверенную в своих словах мордочку Анки. И рассмеялся.

— Раз ты так говоришь, тогда хорошо. Не буду бояться. Но всё же, посматривай по сторонам раз в пять минут, своим восприятием живых аур…

— Хорошо. А что ты делаешь?

— Венок, — ответил Корри, вплетая ещё один одуванчик.

— Украшение из растений. Людям нравятся такие вещи, да?

— Да. У меня дома очень много одуванчиков. Все девушки плетут такие венки и бегают по зелёным лугам босиком.

— Неужели, дома у учителя так плохо с развлечениями?

Корри усмехнулся, и положил законченный венок на голову Анке.

— Нет, Анка. Просто так легче всего почувствовать свободу и тёплый ветер. Поэтому мой дом и называется Долина Зефиров.

Анка кивнула, немного задумавшись.

— Должна ли я попробовать?

— Побегать босиком?

— Угу.

— …Конечно. Вот тут хорошая лужайка.

Анка разулась, и лёгкой трусцой побежала по траве.

— Ветра нет! — крикнула она издалека.

Корри сплёл заклинание, и волосы девушки задрожали на ветру.

Какое-то время она бегала туда-сюда, больше походя на солдата на муштре, чем на юную фантазёрку.

Вернувшись, она сняла венок со своей головы и одела его на голову Корри.

— И как? Ты почувствовала вкус свободы?

— Вкус свободы нельзя почувствовать так, как чувствуют соль или голод, ведь так?

— Да, — засмеялся Корри. — Боюсь, такие вещи чувствуют сердцем.

— Мне нужно время научиться таким чувствам. Учитель, расскажи мне о своём доме. Может быть, я пойму немного больше.

Корри на секунду замешкался. Воспоминания о доме всегда оголяли его сердце, и обычно он кутал их в насущные заботы, желания и большое количество работы. Но перед Анкой, девочкой с тёмным прошлым, но светлым будущим, он решил открыться.

И он рассказал ей о волшебном, удивительном, чарующем крае; крае, где никогда не кончается лето, где пышут зеленью бесконечные душистые луга, где небо лучится лазурью даже в штормовые грозы; о крае, где живут улыбчивые, озорные и весёлые люди, где никогда не бывает ни войн, ни кровопролития, ведь этот счастливый угол защищён вездесущими крыльями величайшего города на свете — Розы Ветров, парящем в небе пристанище мечтателей и волшебников; он рассказал о Шарлотте Разящей, об Арсене Перьёвщике и о самом Вольном Ветре, что испокон веков гуляет по этой земле…

Он рассказал про Долину Зефиров — про свой дом. Про то, что ему драгоценно более всего на свете. Про то, что снится ему каждую ночь.

Наконец, он сказал ей:

— Никакими словами не выйдет описать то чувство, что охватывает тебя с головой, когда ты встаёшь перед полем одуванчиков, уходящем за горизонт. Но его и не нужно описывать, нужно лишь… Встать на этом поле.

— …В таком случае — о вкусе свободы я отвечу позже. Тогда, когда окажусь на этом поле, — ответила Анка.

Корри оставалось только улыбнуться.

Несколько следующих часов путники шли, наслаждаясь лишь жужжанием пчёл. Вскоре показалась портальная арка.

— Учитель. Взгляни, — сказала Анка.

Держа за ручку у навершия, Анка отставила трость в сторону. По всей длине она покрылась острыми шипами, и теперь исходила багровой дымкой.

— Роза почувствовала кровь.

Подойдя ближе, маги увидели, что вокруг портала разлилась лужа алой крови. Солнце пекло, и эта лужа омерзительно смердела железом и чем-то сладким.

В луже валялась какая-то стеклянная бутылочка. Сосредоточившись, Корри поднял её телекинезом и приблизил к себе.

Юноша тяжело вздохнул и прикрыл глаза. На знакомой ему бутылочке была гравировка — витая буква «А» в в левом нижнем углу.

***

Арка портала на следующем кольце тоже была залита кровью. Корри с трудом, но сумел определить, что она была искусственной, созданной алхимически, но всё равно старался не смотреть вниз.

Следующее Кольцо, вернее, цепь Колец — Таёжные Острова, представляли из себя разрозненные маленькие острова, поросшие толстыми мачтовыми соснами. Их разрезала бесконечная сеть ручьёв, прозрачных и очень глубоких.

Земля на островке с порталом напиталась алхимической кровью, но большая её часть была унесена течением ручья.

— Абулон был хорош и в големостроении, и в управлении марионетками. Но я не думаю, что он стал бы создавать кровавую куклу, даже в крайних обстоятельствах. Может быть, таким образом он парировал чужое заклинание? Но чьё? Ох… Нам бы сюда ловчего мага, с хорошими следственными заклинаниями, — рассуждал Корри, присев на корточки.

Анка молчала, увлечённо тыкая тростью в оставшиеся лужицы крови. Трость впитывала в себя всё без остатка.

— Анка!!! Я сказал тебе не делать этого!!! — взвился Корри.

— Но мне хочется! Цветы же нужно поливать и всё такое.

— Что… Чушь! Это проклятый артефакт, хватит кормить его! Что мы будем делать, если он пробудит дух Аз-Эра, или что-то вроде?! Ты и так споила этой штуке огромную лужу на лугах.

— Зато мы сумели пройти и не промочить ноги.

— Я сказал — хватит.

— Эх… — расстроилась Анка, но всё же прервала трапезу Розы.

«Нужно будет уничтожить и эту дрянь, вместе с ящиком отходов от Огэна», — устало подумал Корри.

Он сориентировался, и нашёл под сводом двух раскидистых сосен укрытый брезентом схрон лёгких лодок. Он вытащил одну и спустил её на воду.

— Анка, залезай. Поплыли.

— Э-э-эм… То есть, в этом? По воде? — Анка не была в восторге от шанса прокатиться на лодке.

— Есть, конечно, лодки, что плавают по воздуху, но эта не из таких. Да, по воде. Залезай.

— Ну-у… Тебе не кажется, что вокруг как-то много… Воды? То есть, действительно много.

Корри оглянулся на ручей. Да, поток был широким и быстрым, это правда. Но Корри видел Кольца, что состояли сплошь из воды. Он пожал плечами.

— Я не позволю нам перевернуться. И тебе нужно давать бой своим страхам, Анка. Вода — это не плохо. Пожалуй, одним из первых наших уроков будет плавание… Но это позже. Залезай.

Помедлив, Анка всё же спустилась в лодку. Маги отчалили.

Пока Анка, добела вцепившись в борта лодки, глядела только на острова суши, и ни в коем случае не вниз, Корри напряжённо думал, лениво направляя их судёнышко веслом.

«У меня на руках повисло многовато проблем, и когда я пытаюсь решить хотя бы одну, то на меня сваливается ещё две. Абулон мог бы сильно помочь мне, а теперь я должен, по хорошему, найти его, и выяснить что у него случилось. Он вышел из города за три дня до нашего прибытия… Он последовал за Эоном Ветров? И сразился с кем-то, кто тоже бросился в погоню? Алхимическая кровь используется для весьма пакостных Плетений. С кем бы Абулон не сразился, тот, кто швырется костьми, черепами, кровавыми сосульками и вырванными позвонками — скорее всего, не слишком хороший парень. Его ментальная печать ученичества тоже недоступна. Мне это не нравится… Ещё и подарок от Огэна. Я подумал, что он даёт мне предмет со склада учителя, который подойдёт для решения какой-либо ситуативной задачи, и в этом суть этого заклинания. Но за последние три использования он дал мне только две картофелины и шелуху от семечек. Судя по всему, это не затаённые магические артефакты великой силы. Это просто мусор. Ох, Ветра, дайте мне сил», — страдальчески хмурился Корри.

— Куда мы плывём, Корри? — спросила Анка, сумев наконец разжать зубы.

— К Рыбацкому Побережью. Большущее Кольцо, там… Впрочем, сама увидишь. Нет смысла объяснять. Мы доберёмся до туда через семь или девять Островов, таких же, как и этот.

— А зачем нам туда?

— Я гонюсь за Эоном Ветров. Вроде бы, уже говорил об этом.

— Чтобы суметь вернуться домой. В Долину Зефиров.

— Ага.

— А потом, когда ты поймаешь свой Эон, мы зайдём к Огэну. Учителю учителя.

— Хе-хе, а ты в меня веришь. Верно. Когда я поймаю Эон, то мы встретимся со Странником. Мне стоит с ним поговорить. И тебе тоже.

— Ясно.

На какое-то время Анка умолкла, пристально оглядываясь по сторонам. Она смотрела и назад тоже, при том довольно долго, так что Корри слегка занервничал.

— Анка. Что там такое?

— …Ничего.

— Ты уверена? Знаешь, за последнюю декаду я поссорился с Герцогством, Картелье, и, наверное, той штукой из древнего города. В общем, бдительности не может быть слишком много.

— …Я чувствую, что сзади насничего нет. За нами никто не плывёт. Вообще.

— Эм… Ты так произносишь, будто это плохо, хе-хе… — улыбка Корри была натянутой.

— Я чувствую именно это. Отчётливое чувство… Ничего. Странно.

— Магия — странная штука.

«Проклятье. Это может быть воздействие некоего маскировочного заклинания. Не стоит палить во все стороны, пока мы не увидим преследователя поближе… Но как хочется-то!», — едва не скрипел зубами Корри.

Впрочем, до самой ночи ничего не случилось, и паранойя улеглась. Конечно, это не помешало Корри поставить два охранных артефакта на их стоянке, и назначить смены караула.

— Что ж, раз тебе выпал жребий дежурить первой, держи книжку. Нужно же начать с чего-то твоё обучение, — говорил Корри Анке.

Девушка, сидевшая у костра, с лёгким недоумением приняла замызганную маленькую книжицу в переплёте из жёлтого картона.

— «Самоучитель начинающего мага»? Серьёзно? В нём… В нём даже заклинаний нет.

— Конечно, нет. Ты не знаешь букв, но сразу требуешь высокой поэзии. Так не бывает. Начинаем с начала. Эта книжица здорово меня выручала в начал моих путешествий, и только потом я познакомился со своим… Первыми учителем. Здесь описаны базовые магически понятия, термины, атрибуты и методы взаимодействия с Полотном, что соткал в своём буйстве Анно Анкор.

Анка углубилась в чтение, и её глаз забегал по строчкам.

— Хорошо. Я выучу её. Но потом ты должен научить меня ветру, молнии, целительству, и всему остальному.

Корри крякнул от удивления.

— Всему? А тебе не много будет?

— Мне мало, — коротко ответила Анка.

Корри покачал головой, не понимая, радоваться ли ему амбициями девушки, или пугаться их же.

Юноша спал крепко, и ему снилось крохотное семечко, увлечённое могучим вихрем.

***

— Небо и ветер, ну и ну! Почему ты разбудила меня так поздно! Анка! — журил девушку маг.

— Тебе нужно было отдохнуть, учитель. А я совсем не устала. Я могу обходиться без сна несколько суток.

— «Могу» не значит «надо так и сделать». Думаю, тебе стоит поспать…

— Нет. Не стоит. Возьми.

Анка вернула Корри книгу.

— Ты всю её прочитала? Что ж, пока что можешь оставить её у себя, к некоторым аспектам искусства я возвращаюсь и сейчас.

— Не нужно. Я помню её. Всю. Научи меня исцелению.

Корри вздохнул. Упёртая девчонка делала что хотела, не слушая никого. Даже хорошему учителю было бы трудно с ней сладить, а Корри, ну…

— Экзамен по прочитанному. Что такое Узел?

— Мельчайшая точка итеракции в Полотне, которую маг может сплести своей волей, для создания заклинания.

— Верно. Эм… Три основные техники медитации?

— Очистка разума, вхождение в поток и воспрятие духа. У меня хорошо получается третья.

— Ого, она обычно самая сложная. А две другие?

— …Я тренируюсь.

Корри покачал головой. У него самого получилось изобразить что-то похожее на настоящую медитацию лишь через неделю тренировок.

«Конечно, нужно ещё проверить её, но почему-то мне кажется, что она действительно преуспевает. Ну, ещё её хвалила Ловчая Принцесса. И ещё я сам видел, как меньше недели назад она была ободранной косноязычной дикаркой, а сейчас мало чем отличалось от обычной девушки, хоть и с глухих Колец. Анка — гений, так ведь она представилась?», — думал Корри, продолжая задавать вопросы.

Вскоре выяснилось, что Анка не юлила, говоря, что выучила всю книгу наизусть. Это даже пугало.

— …Так, ладно — сорок седьмая страница, вторая стока снизу, третье слово, пятая буква.

— О.

— … Пятидесятая страница, четвёртая строка, первое слово.

— Массив.

— Э-э-э… Ладно. Ну и ну. Процитируй что-нибудь из Кастора Скитальца, на свой вкус.

— «…И тогда племя рыболюдей пошло войной на коровий народ,

И оголило жабры и гарпуны свои;

Но не было народа, что был славнее и сильнее, чем коровий народ;

И хлебали коровы уху, и хрустели они мелкими костями…», — эпос о Коровьем народе, десятый стих из третьей главы, — без запинки ответила Анка.

Корри потёр бровь.

«Без книжки я и проверить-то не могу», — думал он.

— Даже не знаю… Ты не считала, сколько людей было в караване, который подобрал нас?

— Девяносто восемь. Я помню тридцать человек по именам, и всех в лицо.

— И всех людей, которых ты встречала в жизни, ты тоже помнишь в лицо?

— Ну… — Анка смутилась. — Я не запомнила людей с фестиваля. Их было так много, и я была занята совсем другим. Но тех, что были в первых рядах, я помню.

— Ясно… Анка — гений, правда? — улыбнулся юноша.

Анка улыбнулась в ответ.

Но на сердце у мага ветров было вовсе не весело.

«Разве бывает, чтобы один человек был и машиахом Инферно, и киддо одновременно? А почему бы и нет? Если это так, то Анка может быть даже важнее… Чем поиск Эона. Но если это так, то она действительно — угроза человечеству», — размышял Корри.

Машиахи — отмеченные и одарённые самой стихией, либо иной формой магии. Их талант неординарен, но для них скорее инстинктивен, они пользуются им как продолжением самих себя, но редко укрепляют основы и получают глубокое понимание основ магии. Машиахи воспринимаются скорее как стихийное бедствие, нежели как чародеи.

Если говорить о разнице машиахов и савантов — то речь идёт о разнице между абсолютным могуществом и абсолютной виртуозностью. И те, и другие как правило ограничены одной областью магического искусства, но у первых по умолчанию неограниченный потенциал влияния на мир, а у вторых неограниченный потенциал постижения, обучения и достижения могущества. Проводя нелепую аналогию, можно сравнить их с Присносущим Драконом и трубачом.

Трубач может постичь все аспекты музыкального искусства, и если будет достаточно прилежен, сможет издать звук, подобный рёву дракона. Но Дракон — он ревёт как Дракон всегда, и от одного его чиха могут оглохнуть несколько соседних Колец.

В этом и состоит отличии машиахов и савантов от авгуров — тех, кто прикоснулся к какому-либо Эону, и тем самым получил почти полное понимание той или иной отрасли волшебства. У авгуров не остаётся безусловного таланта, но у них появляется бесконечный потенциал для развития своего собственного. К тому же, авгуры не остаются ограничены лишь одной областью магии.

Но киддо — явления абсолютно другой природы. Это разумные существа, необязательно люди, чьи когнитивные способности и навыки превышают пределы обычных. Они часто странные, и оторванные от реальности, часто безумные и безжалостные. Говорят, к киддо прикоснулось что-то, что лежит за пределами Треснувшего Мира, что-то, что растеклось по трещинам и осколками между Колец. Что-то бесконечно холодное и лишённое жизни. Киддо не были магическими компьютерами, магией вообще не так уж просто повысить интеллект, и не сжарить мозги кому-нибудь при этом. Скорее, они были отмечены холодом нечеловеческой рациональности.

Те киддо, которых не успели поймать или убить до двадцати лет, оставляли свои имена в истории Колец. Правда, вписывали они их обычно кровью.

— Учитель?

— …А, да-да. Я просто впечатлён твоими талантами. Так, что же… Я обещал показать тебе Плетение малого исцеления? Вот. Гляди. Три нейтральных узла, один вита-узел. Мне он кажется жёлто-зелёным, но восприятие цвета у магов различается.

Анка какое-то время глядела на Корри. Он тем временем поддерживал Плетение, не доводя его до активации, таким образом, Анка могла запоминать структуру столько, сколько ей нужно.

— Ну? Ты научишь? — спросила вдруг Анка.

— …Я уже учу. Вот же.

— …Что ты делаешь?

— Просто используй магическое восприятие. О нём ведь написано в самоучителе.

— …А без него никак?

Корри развеял Плетение.

— Ты не можешь использовать магическое восприятие? Но как это возможно? Ты ведь пользуешься огнём, и видишь ауры живых.

Анка пожала плечами и слегка нахмурилась.

— Я чувствую тепло. Но на что похоже магическое восприятие, я не поняла, даже прочитав в книге. Корри, расскажи… Как смотреть правильно?

Корри почесал затылок, весьма озадаченный.

— Честно, я не знаю. Для меня это как сощуриться. То есть, абсолютно естественно. Видеть магию — обычное дело для мага. У многих проблема, наоборот, в том, чтобы скрыть от взгляда лишние всплески волшебства. Скажи, как в таком случае ты поставила ту ловушку на глиняный ошейник?

— На ощупь. Я чувствую, как закладываю частичку огня в какой-нибудь предмет, но ни каких Узлов я никогда не видела.

— Что ж, в любом случае, ты можешь гордиться собой. У тебя очень высокий интуитивный уровень восприятия магии. Остальное — дело практики.

Анка кивнула, ковыряя носком ботинка торчащий корень.

— Я и не ждала, что учиться будет просто.

Корри хмыкнул и потрепал Анку по голове.

— Не всё, и не сразу. Но человек — дух всего живого, и нет вершины, которую мы бы не сумели покорить. Теперь я обещаю, Анка — я выучусь, как учить тебя. Что скажешь?

— Скажу — какой бестолковый учитель мне достался, сам ничего не знает.

— Сама меня выбрала.

— Верно. И другого мне не нужно. Отправимся, учитель Корри.

О Благородной магии

…Классической магией же, известной также как Благородная магия, называют академическую магию энергетических Структур нулевого порядка энтропии в нулевом же флуктуационном поле Полотна порядка.

Говоря понятнее, а иначе и не имеет смысла говорить, так как эта брошюра адресована студентам, завалившим экзаменационную сессию и две пересдачи кряду, Классическая магия — магия, которая плетётся из суб-нейтаральных элементарных магических частиц, то есть, тех частиц, что единственные обитают на третьем квази-метафизическом уровне Полотна реальности.

Таким образом, владение Классической магией демонстрирует способность мага взаимодействовать не только лишь со втором метафизическим уровнем, уровнем, наполненным грубыми и дикими флуктуациями стихии, материи и прочих низких (в значении ничтожных) колебаний, повелевать которым может любой предрасположенный к колдовству разумный, но и с гораздо более глубокими и изощрёнными аспектами магического искусства, каковые открываются на третьем метафизическом уровне Полотна.

Обладание в своём арсенале заклинаниями Классической Атаки, Классической Защиты, Классической Конверсии (обращения материи в энергию) и Классической Рифрекции (обращения энергии в материю) — подобны обладанию начищенными ботинками, гладко выбритым щекам и аккуратно повязанному галстуку.

Совершенно невозможно себе представить, чтобы в приличном обществе оказался человек неряшливый, неаккуратный и, ко всему прочему, невообразимо тупой, начисто лишённой мозга, просто конченый дегенерат, отребье, идиот, болван, неуч, дурачина… а именно таковым и будет являться тот, кто не овладел искусством Благородной магии, пусть даже в азах.

Записки заведующего неизвестной кафедрой

Глава 14

Путешествие Корри и Анки по островам начиналось довольно весело, оно было как бесконечный пикник, от ручья к ручью и от острова к острову. Но постепенно оно приобрело странный и мрачный вид. Очень уж странный.

Дуэт стоял на очередном острове, залитом алхимической кровью. Этот был третьим подряд, что они обнаружили на второй день сплавления по Островам.

— …По углам расставлены опалённые костяные колья… На них какие-то сигилы. Это не следы борьбы, и не последствия боевого заклинания. Здесь проводили ритуал, — мрачно сказал Корри.

— Какой ритуал?

— Не знаю. Вряд ли ритуал призыва бабочек и цветочков…

— Тут есть вещица. Взгляни.

Анка раздвинула терновый куст тростью, и Корри сумел подцепить телекинезом маленький амулет на оборванном шнурке.

Он взглянул на Анку, что большим тёмным глазом с любопытством глядела на него.

Корри с трудом, но сдержал просящиеся на язык проклятья, и выдохнул через зубы.

«Я не могу говорить такие вещи рядом со своей ученицей», — думал Корри.

— Самое время рассказать тебе про секту Ви-Алирия, Анка.

— Я обращаюсь в слух, учитель.

И Корри начал свой рассказ, не отводя взгляда от маленькой улиточной раковины, что была отлита из воронёной, синей стали.

***

Невообразимо давно, этот мир не был разбит на Кольца. Он был плоским, и не имел ни конца, ни края. Солнце никогда не заходило над этим миром, и не было ночи, и не было утра, и не было вечера — только бесконечный полдень, и бескрайние луга, что никогда не цвели и не чахли.

Тот мир, целый мир, мир, закованный в свою безграничность, был тюрьмой для Анно Анкора. Наивный, молодой демиург, мечтая однажды освободиться от пут, создал своё самое сокровенное и возлюбленное творение — он создал людей.

Люди — дух всего живого. Скоро они покорили весь бескрайний мир, и стали владыками мира. Люди могли быть и благородны, и подлы, и жадны, и щедры, их гордыня, и их велкиодушие не знали границ, равно как не знал границ и молодой мир.

Люди познали магию. Ту магию, из которой был соткан этот плоский мир, магию, которой был скован демиург.

Люди построили Орбо-Виесса. Величайшую академию магии, что когда-либо существовала, величайший светоч знаний, Иглу Мира.

— …Этой Иглой люди и раскололи мир на куски, — сказал Корри, выравнивая ход лодки.

— Эта недостойная ученица восхищена вашим вольным пересказом мифа об Освобождении Анно Анкора, учитель. Но в своём невежестве ученица так и не поняла, кем же был Ви Алирий.

Корри шмыгнул носом, задумчиво глядя вдаль.

— Об этом история трагически умалчивает.

— История? Или учитель?

— В общем, этот парень древний, как… Очень древний. Он выходец с плоского мира. И он одним из первых изобрёл бессмертие. Ну, наверное, его можно назвать наименее талантливым из изобретателей.

Страшась смерти, единственного ограничения, что людской род не сумел одолеть, Ви Алирий скопировал свою душу, и поместил её в род хищных улиток. Любая улитка, что пожрёт мозг несчастного, попавшегося ей в зубы, раскроет сокрытый в ней псионический конструкт — возродит Ви Алирия.

— Звучит довольно изобретательно, — сказала Анка.

— Ну… С этим не поспоришь. Вот только улитки работают черт-те как, и редко догрызаются до мозга. У Арсула… У одного мага такая улитка есть прямо в глазнице. И у этой улитки, пусть и в редуцированном виде, есть субьектность. Ну… Представь, что к тебе в голову пытается залезть мужик многотысячелетней древности, но на полноги. Так. Выглядывает из-за двери. Ещё и комментарии какие-то отпускает периодически. Стрёмно же.

— А мне интересно взглянуть на такую улитку. Секта Ви Алирия, насколько я поняла — это сборище таких Ви Алириев?

— Верно. И все они грезят о том, чтобы «возродить истинного Ви Алирия», со всеми его знаниями и воспоминаниями. При этом, каждый из них мнит истинным Ви Алирием себя самого.

Анка играла с амулетом-ракушкой в руках. Безделушка и впрямь была простой и симпатичной, такие бы продавать на ярмарках.

Конечно, никто из «Ви Алириев» не стал бы таскать с собой такую нелепицу, настоящий древний маг подтвердит своё происхождение иначе. Все внешний атрибуты, конспиративные схемы и системы опознавания были придуманы рядовыми членами секты.

— Я никогда не понимал, о чём думают культисты. То есть, собирается толпа олухов, и решает: «Вау, вот тот древний маг был реально крут! Давайте подражать ему, и пытаться воскресить его, и ещё набьём его портрет невидимыми чернилами у себя на спинах!». Жалкое зрелище, — жаловался Корри.

— А зачем набивать портрет невидимыми чернилами?

— …Ну, невидимыми пользуются те, у кого остаётся немного стыда. Совсем беда — если чернила видимые.

— У учителя есть какая-то личная история, связанная с культистами? — спросила Анка.

У Корри дёрнулся глаз и уголок рта.

— Нет. Никаких историй, — твёрдо ответил он.

Анка блеснула глазом, но ничего не сказала.

— Корри, давай устроим привал вон на этом острове.

— Мы проплыли не так уж и много. Тебя укачало?

— Угу.

Корри покачал головой и вырулил лодку к одиноко стоящему островку. Его огибало довольно мощное течение, и другие острова располагались на определённом отдалении.

— Учитель, позволь этой нерадивой ученице приготовить для тебя полуденный сэндвич.

— Э-э-э?.. Позволяю?

Кулинарные навыки Анки, можно выразиться, никогда не были у неё в приоритете, поэтому без всяких обсуждений роль повара всегда играл Корри.

«Что за странная девочка. К тому же, сейчас уже середина дня, а не полдень. Что ж, пусть, ей ведь нужно развиваться и в этом ключе. Всем нужно уметь готовить. Даже страшнейшей угрозе Миру за последние сто лет — тоже нужно уметь готовить сэндвичи», — бестолково рассуждал Корри, гуляя вокруг острова.

Вдруг он споткнулся обо что-то, прикрытое серым прибрежным песком. Он с недоумением оглянулся на этот предмет.

Прошло несколько мгновений перед тем, как он осознал увиденное.

Прошло несколько мгновений перед тем, как волосы на его голове встали дыбом.

И прошло всего одно мгновение, перед тем, как с противоположной стороны острова донёсся оглушающий взрыв.

***

Разговор о невидимых чернилах навёл Анку на некоторые мысли. Они зрели давно, с того момента, как она увидела подозрительное ничего позади их лодки.

«Учитель такой беспечный и бестолковый. Видно, в его голове и впрямь гуляет ветер. Пусть. Пока я защищаю его — он может грезить о своих жёлтых цветах», — думала Анка, испепеляя клочья земли чудовищными потоками чёрно-красного огня.

Ничего металось из стороны в сторону, чудом успевая выскакивать из-под огня. Обнаружение для таинственного невидимки было тотальной неожиданностью, тем не менее, маскировки он не потерял.

Впрочем, неожиданности свалились на голову не одного лишь невидимки. Когда по острову вспыхнула циклопических масштабов диаграмма, и из-под земли полезли призрачные руки, сотканные из кровавого тумана, Анка тоже немного удивилась.

— Проклятье! Здесь удерживающий купол! — выругался подлетевший к Анке Корри.

— Учитель, за нами следовал невидимка. Вероятно, агент Картелье. Это его работа, помогите мне уничтожить его.

— Нет, Анка, Картелье так не работает. Это ловушка Азареттов, пусть их кости будут обглоданы червями! Не дай ни одной руке прикоснуться к тебе.

Анка поняла слова Корри по своему, и утопила пространство перед собой в расходящейся волне пламени. Туманные руки с шипением испарялись, едва пламя инферно приближалось к ним.

— Стойте рядом, учитель. Или вам захотелось заняться воздушной гимнастикой? — с усмешкой сказала Анка.

Корри, по привычке метавшийся туда-сюда на потоках ветра, смущённо насупился и подлетел поближе к Анке.

— Кто такие Азаретты?

— Помнишь, я ругал секту Ви Алирия? Азаретты ещё хуже. Они совсем безумцы. Буквально, их философия так или иначе сводится к освобождению от регуляции мыслительных процессов органическим головным мозгом.

— То есть, у них нет мозга?

— У самых крутых из них. Видишь, что эти руки целятся в голову? Они, можно сказать, вербуют новых Азареттов.

— И как нам отсюда выбираться? Ты можешь пробить купол?

Корри пожал плечами. Он уже швырнул несколько молний в белёсую стену тумана, и та никак на это не среагировала.

Поддерживать огонь вокруг себя для Анки было несложно, но довольно скучно. Через четверть часа бесплодных размышлений, она начала швыряться огнём во всё вокруг.

— Анка…

Взрыв.

— Анка, послушай, а что если…

Взрыв.

— Может, ты сконцентрируешь пламя, чтобы вышел кумулятивный…

Страшный взрыв.

— Кумулятивный что?

— …Эффект. Тогда урон в конкретной точке барьера будет гораздо больше.

— Я попробую, но попозже. Сейчас я занимаюсь другим.

— Это чем же?

— Убиваю невидимку. Очень удобно, что он не может никуда сбежать из-за барьера.

И не слушая Корри, Анка продолжила уничтожать остров.

Корри был в изрядном замешательстве, и даже немного боялся Анки. Всё же, сила машиаха была чудовищной, и для неё вовсе не существовало никаких ограничений в виде духа, концентрации или знаний о своём даре.

После особо громкого взрыва в глазах у Корри пошла рябь. Он попытался проморгаться, но она лишь стала отчётливее.

Дёрганная рябь сложилась в буквы.

«Угомони эту безумную девку, Корри!!!».

«Пион???», — удивился Корри.

Неужели, таинственным преследователем оказался бестолковый Пион?

«Скоро она догадается, что стреляет по пустышке! Придумай что-нибудь, иначе она меня поджарит! Я стою в трёх шагах от тебя! Да! Вот тот камень, это я!».

Корри скосил взгляд на невзрачный камень под ногами, испачканный птичьим помётом.

«Гений маскировки», — справедливо подумал Корри.

— Эм-м, Анка.

Анка тем временем развлекалась, сплетая из клубов пламени монструозную многоножку, выжигающую одновременно половину острова.

— Анка, послушай, пожалуйста.

— Я слушаю.

— Э-э-э… Перестань испепелять всё вокруг, пожалуйста. Этот невидимка, да суры с ним… Пусть живёт.

— Учитель имеет в виду, что я атакую обманку всё это время? И настоящий враг прячется где-то поблизости?

— Э-э-э, нет-нет-нет, что ты.

— Учитель имеет в виду, что враг замаскировался под вот этот камень, испачканный в птичьих какашках?

— НЕТ!!!

«Откуда у этой девчонки такая проницательность?!», — думал Корри.

Анка уже занесла руку с шаром огня.

Пион не стал дожидаться атаки. Он сбросил с себя маскировку, подскочил к Корри, врезался в него и…

С земли поднялись двое Корри.

— Серьёзно? Ты не придумал ничего умнее?

— Не понимаю, о чём ты. И с какой стати ты принял мой внешний облик?

Корри глубоко вздохнул, глядя на насупленного самого себя.

«Пожалуй, мне всё же стоит подстричься. И на боку плаща подпалина, нужно натереть его воском…», — заметил он.

— Я всегда выгляжу, будто только что свалился с неба? — спросил он.

— Это я всегда так выгляжу! — зло процедил другой Корри.

Анка тем временем с любопытством наблюдала за ними обоими.

— Ладно, Анка, послушай внимательно. Вот этот человек, который замаскировался под меня — маг иллюзий по имени Пион. Он…не враг. Не знаю, зачем он прятался, но не убивай его.

— Вообще-то, Анка — вот этот человек — маг иллюзий, по имени Пион. Понятия не имею, зачем он выставляет себя мной, но настоящий я — это я!

— Ты издеваешься? Зачем ты это делаешь, Пион?

«Я ведь могу сдуть тебя потоком ветра в любой момент», — раздражался Корри.

«Давай разыграем эту девчонку. Проверим, узнает ли она тебя. Она горячая штучка, да?», — появилась надпись перед глазами Корри.

Корри скрипнул зубами, но сдержал просящееся в пальцы заклинание. Он повернул голову к Анке.

Анка с прозрачным взглядом прямо смотрела на них двоих.

Не считая потоки пламени, что испепеляли призрачные руки, момент можно было назвать до неловкого тихим.

Через какое-то время Анка фыркнула и щёлкнула пальцами, две маленькие искры влетели в голенища сапог обоих магов.

— Ая-я-яй!!! — кричал Корри.

Потерявший маскировку Пион кричал другие слова, но с теми же чувствами.

— Твоя маскировка под учителя не обманула меня ни на секунду, Пион. Камень в какашках получается у тебя гораздо лучше, думаю, тебе стоит развиваться в этом направлении.

— Зачем же тогда было обжигать меня? — возмутился Корри.

— Чтобы у вас больше не было глупых идей из разряда: «Проверю-ка я её». Я всегда вас узнаю, учитель.

— Что эта за девчонка такая? Она всегда уважительно обращается к тебе после издевательств? — скакал на одной ноге Пион.

— Обычно, во время, — признал Корри.

— Уф, ладно. Юная госпожа, ваш талант может соперничать лишь с вашей красотой. Пусть наше знакомство происходит в таких ураганных обстоятельствах, давайте всё же соблюдать приличия, и позвольте мне… — разлился соловьём Пион.

— Заткнись, ничтожество, или умрёшь в страшных муках, — сухо отрезала Анка.

Пролетевшая у виска Пиона огненная пуля недвусмысленно показала серьёзность слов Анки.

«Вот это да! Она заткнула Пиона за одну фразу?! Это вообще возможно?! Что за чудовище у меня в ученицах?!», — тихо восхищался Корри.

Потеряв интерес к Пиону, Анка решила попробовать предложенный Корри метод атаки. Несколько демонических свёрл вкрутились в купол белёсого тумана.

Какое-то время маги любовались пугающим зрелищем.

— Я не чувствую результата, учитель, — пожаловалась Анка.

— Не останавливайся. Такой атакой можно прожечь гору насквозь, я думаю, этот купол скоро лопнет. А пока поговорим о тебе, Пион. С какого суры ты шёл за нами? Ещё и в такой глубокой маскировке.

Пион сделал вид, что вопрос адресован какому-то другому Пиону.

Ещё один снаряд, пролетевший у его виска, переубедил его.

— То молчи, то говори! Я следил за вами! По заказу от Кассирии.

— Кассирии? Принцесса послала следить за нами?

— А чему ты удивляешься? Конечно, Катерина не пустила бы на самотёк присутствие Эона Ветров и машиаха Инферно в границах влияния нашего королевства.

— Нашего? Тебе дали гражданство Кассирии?!

— Дадут. Мне ведь нужно где-то жить с моими… Э-э-э… Неважно.

— Постой, ты ведь говорил, что влюбился в королеву Кассирии! И поэтому бегаешь с ними!

— А, ошибочка вышла. Королева Кассирии, портрет которой мне понравился, оказывается, умерла восемь тысяч лет назад.

Анка оглянулась на Пиона со смесью чувств, которые люди обычно испытывают, когда понимают, кто такой Пион.

— Чего? Не судите меня! И вообще, бросайте заниматься этой чушью, и пошли дальше. Я должен наблюдать, как вы ловите Эон, а не как сидите на этой несчастной полянке.

— У тебя есть более эффективный метод? — спросила Анка, останавливая не принёсшие результаты атаки.

В ответ Пион кивнул, сделал несколько пасов руками, и накинул на них всех сложное иллюзорное Плетение.

Через несколько мгновений кровавые руки развеялись, а затем исчез и туманный купол.

— Видите? Раз уж вы меня обнаружили, то хотя бы не считайте бестолочью. Нет ничего, чего не мог бы сделать маг иллюзий. Пусть даже и понарошку, — улыбался Пион.

— Ты обманул формацию проклятья, но ведь её нужно уничтожить, — устало вздохнул Корри.

— Постой, как именно ты замаскировал нас?

— Э-э-э, под неодушевлённый неразумный обьект. Позволь обойтись без подробностей.

Безо всяких помех маги сумели покинуть остров-ловушку, и теперь глядели на него из лодки.

— Вот такую? — спросил Пион, заканчивая накладывать иллюзию.

— Слишком мало черепов и рек крови. Нужно, чтобы вообще никто не захотел бы зайти сюда, пока формация не будет уничтожена, — покачал головой Корри.

— Если я добавлю ещё рек крови, то вылезут все косяки с текстурой скелетов и огня. Давай я добавлю кровожадный фикус с шипами?

— Ладно, только побольше. И добавь большие красные буквы: «Не влезай, убьёт!».

Пион вздохнул.

— Нет. Никаких надписей. Это дурной вкус, и ко всему прочему — если переборщить с иллюзией, в неё обязательно кто-нибудь сунется. Подумают, что там замаскированные сокровища.

— И то верно…

Отплывая, маги оставили после себя весьма живописную сцену, будто сошедшею с триптихов, изображавших Кольца Инферно.

Посреди этой сцены, объятая пламенем гигантской многоножки, осталась стоять хрупкая девичья фигура.

Воссоздавать облики красавиц маг обманщик Пион умел лучше всего на свете.

***

Таёжные острова были обширной Цепью Колец, в ручьях здесь водилось много рыбы, а на островах покрупнее водилась дичь и дикие звери. На самом деле, эти острова считались достаточно богатыми, но из-за удалённости от основных торговых маршрутов, путей сообщения и влияния крупных сил, жизнь на них текла тихо и размеренно.

Здесь было немало поселений, жители которых промышляли рыболовством, охотой, торговлей и перевозками путешественников, но как назло, несколько дней подряд путешествующим магам не встречалось ничего, кроме островов с мачтовыми соснами.

Припасов хватало, и это не было бы особой проблемой, если бы не… Пион.

— А-а-пчхи, ох, уф…

Анка сумела сжечь брызги от чиха Пиона налету, но это не добавило ей оптимизма.

— Учитель, давайте сбросим его в воду.

— Чего? А может тебя, малявка… А… А-апчхи! — подавился возмущениями иллюзионист.

— Боюсь, Анка, если мы так сделаем, то это будет равнозначно уничтожение всей речной экосистемы. Уверен, зараза Пиона настолько ядрёная, что на её основе можно разрабатывать биологическое оружие.

— Да я просто простудился! Дайте мне сухие носки и тарелку бульона — и я встану на ноги завтра же!

Корри вздохнул, втаскивая вёсла в лодку. На самом деле, он тоже не отказался бы от тарелки тёплого супа и сухой постели — путешествие в лодке по понятным причинам было сопряжено с постоянной сыростью, и даже магия не могла решить все возникающие проблемы. По крайней мере, та магия, которой обладал Корри, те скромные бытовые заклинания, которыми он гордился также, как и своей связью с ветром.

Пион и Анка вовсе не владели никакими бытовыми заклинаниями. Первый мог создать иллюзию королевской постели, вот только иллюзия не защищает от застуженной на сырой земле спины; а вторая могла неплохо прогреть землю своим демоническим огнём, вот только он затем тлел ещё несколько суток, и мог прожечь даже подошву ботинка.

— Вот бы найти какую-нибудь деревеньку, — грустно шмыгал носом Пион.

Корри потёр лоб с мрачным выражением лица.

«Вот бы. Быть может, на нормальной постели мне бы приснилось что-нибудь повеселее…», — думал он.

— Пион, довольно несдержанно воплощать ваши желания в виде иллюзий. Так вы не сделаете лучше себе, но ещё и раздразните нас, — сказала Анка.

— Каких иллюзий? Ничего я не… Ого! Это деревня, настоящая! Греби туда!

Корри сидел на вёслах, спиной вперёд, поэтому не сразу различил очертания деревенских домов, что выглядывали из-за сосен.

— Дай сюда! — отобрал весло Пион.

Наверное, иллюзионист имел в своём роду лошадь, или коня. По крайней мере, это объяснило бы, откуда у Пиона такие качества — завидев человеческое жилище, Пион начал грести с неистовой яростью, будто бы он и не умирал от насморка пять минут назад.

«Главное, чтобы он другое качество, которое у него от коня, не показал в этой деревне», — думал Корри с апатичным выражением лица, пока неуместное рвение Пиона в очередной раз перекручивало их лодочку по кругу.

Наконец, маги смогли причалить к берегу.

Деревня встретила их подозрительной тишиной.

— Странно. Не слышно жизни, и никто не вышел нас встречать. Анка, будь начеку.

— Да, учитель.

— Ну, я тоже привык к более восторженным встречам, но что теперь, уплывать обратно? Пошли, а-а-а… А… Уф, передумал.

Деревня вблизи оказалась довольно большой, помимо деревянных домов на сваях, ближе к центральной площади, вокруг прямоугольного колодца располагались и внушительные дома с каменным основанием. Такую деревню можно было назвать маленьким городом, вот только, сейчас этот город будто бы вымер.

Торговые прилавки пустовали, лодки были высунуты на берег, со шнуров для сушки сняли всю рыбу — хозяева не уходили внезапно.

— Где здесь наливают супа? Я хочу супа! Отдам ногу за кастрюлю супа! — рычал Пион, покрывшись нездоровым румянцем.

— Неужто, прям ногу? — спросил Корри, оглядывая деревню.

— Ну, не свою, конечно.

— Как бы нам не пришлось отдавать здесь не ноги, а концы.

Будто бы подыгрывая мрачным предчувствиям Корри, в главном, судя по отделке и размеру, каменном доме, хлопнула дверь.

Из него вышел высокий, но очень тощий человек, его лицо было обмотано марлевой повязкой.

— Вы не видели таблички? Безумцы! Убирайтесь отсюда скорее, этот остров на карантине.

— Чего?! Какой ещё карантин! — возмутился Пион.

— Один из бездельников, навроде вас, притащил на наш остров гремучий грипп. И сейчас каждая семья здесь борется с напастью! Так что не создавайте проблем, и плывите дальше.

Пион заскрипел зубами от злости и зашатался от слабости.

— Постойте. Я маг, и я владею заклинанием обеззараживания. Гремучий грипп поддаётся устранению с помощью этого заклинания, я могу вылечить вашу деревню к сегодняшнему вечеру, — подал голос Корри.

Долговязый человек, услышав его слова, замер и впился в него пристальным взглядом.

— Маг, значит? Что ж, господин маг, многие больны достаточно тяжело, не будет ли у вас чего-нибудь посильнее обеззараживания?

— Только оно.

— Я хороший зельевар. Если вы нальёте мне супа и предоставите реагенты, я даже не добавлю козявку в зелье для вас, сэр, — ехидно сказал Пион.

— Скажите тогда мне, господа, раз вы так искусны в лекарском деле, то отчего ваш спутник едва на ногах держится? — съязвил на этот раз долговязый.

Корри взглянул на Пиона, и заметил, что тот и впрямь плохо выглядит.

«Я и не думал, что ему стало хуже. Пусть это и Пион, но даже его непозволительно оставлять в таком положении, раз уж он путешествует с нами», — озабоченно подумал Корри.

— Любой маг знает, что насморк — это единственная болезнь, не поддающаяся лечению никакими заклинаниями! — парировал Пион.

— У нас уже гостил маг третьего уровня, он назначил нам лечение и оставил препараты. Пожалуйста, путешественники, покиньте этот остров. Я могу предоставить вам одеяла и палатку, дам припасов в дорогу, чтобы вы смогли вылечить вашего путника — но уйдите. Пожалуйста.

Долговязый, вблизи оказавшийся молодым юношей, но бледным из-за болезни, был очень убедителен в последней просьбе. Путникам не осталось ничего, кроме как удовлетворить его просьбу, взять припасы и поставить лагерь на соседнем острове.

Пион, хоть и с запозданием, но сумел-таки отведать желанного бульона, добавив в него некие магические травы и пряности, и уснул тяжёлым сном.

Эта встреча, и весь этот остров оставили в груди у Корри дурные предчувствия. Что-то было глубоко и основательно не так.

— Корри. С этим островом что-то не так, — сказала Анка, подсев к костру.

Корри кивнул.

— Давай подумаем, что же именно. Что тебя смутило больше всего, моя юная ученица?

— Сейчас меня смущает, что ты называешь меня юной ученицей. Мне, вообще-то, уже семнадцать. Почти.

— Серьёзно? Я думал, поменьше. И почти не считается! Ты всё равно юная, и вообще, ты же зовёшь меня учителем! Неважно, вернёмся к теме.

Анка подкинула в костёр сосновых шишек, и они весело затрещали, придавая дыму смолёный запах. Сгущалась ночь.

— Людей в домах прячется меньше, чем самих домов, — сказала Анка.

— Хм. Вот как. Этого я не заметил.

— У тебя ведь нет глаз, что видят огонь жизни. При том, люди в основном были сосредоточены в двух противоположных домах. Только в одном из деревянных домов, на отшибе, человек жил в одиночестве. И всего их было не больше тридцати человек, мало для такой большой деревни.

— Да. Очень странно. Что ещё ты заметила?

— …Пятна крови. Такой же, какую мы встречали раньше. Кто-то плохо замёл следы на песке, но у меня чуткий нос, и эта кровь пахнет… Омерзительно.

Корри кивнул.

— И этого я не заметил. Что ещё?

— Магия… Была затруднена. Будто бы что-то подавляло её. Я подумала, что это некая формация защиты на деревне, но сейчас понимаю, что защита такого уровня неуместна в таком месте.

— В яблочко. Магия действительно была подавлена, при том, чем активнее ты используешь её — тем меньше её остаётся в твоих руках. Но виновна в этом не формация.

— А что же?

— Это воздействие антимагического поля флуктуаций. То есть, в этой деревне засел антимаг, — сказал Корри, и отсветы огня играли на его лице сложную пьесу.

— Маг, который подавляет чужую магию?

— Этот антимаг, как и большинство из них, скорее подобен магическому существу. Но неважно. Что-нибудь ещё?

— На этом всё.

— Очень похвально. У тебя поразительная проницательность, если захочешь, построишь себе карьеру, как гениальная сыщица. Вот только, остался ещё один момент, распознав который тебе и не понадобилось бы разбираться с остальными. Раковина улитки всё ещё у тебя?

Анка показала медальончик на шнурке, что висел у неё на шее.

— Так и знал, что ты его не выкинула…

— Он красивенький.

— …Так считает и тот парень, что вышел нас спровадить. Наверное, и все остальные в тех домах. Потому что парень, который выскочил на нас, был инфицирован Ви Алирием. Пусть он и пытался подавить свою сигнатуру, но я слишком долго учился у человека, который прятал своего слизня гораздо искуснее.

Какое-то время над костром висела тишина.

— Значит, деревню захватили сектанты. Должны ли мы вмешаться, учитель? — спросила наконец Анка.

Корри пожал плечами.

«Я бы выступил против слабого Ви Алирия один на один, если бы не отвечал за необученную девочку-подростка, и не гнался за Эоном Ветров. В такой ситуации, в другой раз я бы сообщил об этом ближайшему магу-хранителю… Вот только ближайший маг-хранитель, Абулон, чёрт те где! И сектанты с этим связаны!», — думал Корри.

Эта ситуация казалась ему сложным, мудрёным узлом, и, как назло, свой меч против узлов он оставил дома.

Вот только, как и много прочих мудрёных узлов, этот решил развязаться сам собой.

По крайней мере, этому поспособствовал маг, бесшумно вышедший в круг света.

— Какие поразительные рассуждения, Корри. Вижу, твоё обучение не было напрасным. Но кое-что позволь пояснить тебе более конкретно… — мягким и юным голосом произнёс Абулон, усевшийся между ошарашенными Корри и Анкой.

За центральное вервие узла потянул алхимик Абулон, зрелый муж с телом юнца, горизонтальными зрачками козла и крохотными, красиво подпиленными рогами, растущими прямо изо лба. Он скрестил ноги и начал свой рассказ, и пламя при его появлении, почему-то, приобрело болезненно жёлтый оттенок.

Глава 15

Сырая земля чавкала под сапогами Корри, а утренний воздух был холодным и очень влажным. Клубы пара, которые Корри выдыхал, растворялись в белёсом тумане. Вроде бы, светало.

Корри урвал всего пару часов сна перед самым рассветом, и сейчас он заспанно хмурился, идя по занятой сектантами деревне.

Сейчас она казалась ему не вымершей, а затаившейся для атаки. И всё же, он должен был поговорить. Пусть даже и с сектантами…

Его встретил вчерашний парень, на этот раз вышедший без маски. Он не стал повторять спектакль о «карантине», и настороженно наблюдал за приближающимся магом ветра.

— Я хочу поговорить, — сказал Корри.

— …И о чём же?

— О том, что происходит на этом острове. Почему Абулон, хранитель звена Цепи Порядка, хочет вашей смерти. И почему вам помогает старик Энжин.

Парень почесал бровь и улыбнулся, улыбкой, больше похожей на шутовской оскал. Этими жестами, как один, несознательно владели все инфицированные Ви Алирием, до единого. Даже Арсул.

— Не похоже, что у вас есть какой-то хитрый план. Выходит, ты выступаешь как третья сила? Так, маг-Одуванчик?

— Ты обо мне знаешь? — удивился Корри.

— Я знаю почти всё на свете, кроме того, чего я не знаю. Это тело раньше звали Идонием, я откликаюсь на это имя. Пройдём в дом, если хочешь серьёзного разговора.

Корри вздохнул и прошёл вслед за Идонием, за новым разговором, всё ещё чувствуя смутную тревогу от предыдущего.

***

Абулон был остроумен и весел, хотя его присутствие скорее пугало.

Пусть Корри и видел алхимика единожды и много лет назад, он сильно сомневался, что у людей могут отрасти рога и глаза-щёлки из-за особенностей рациона и образа жизни. Никаким загаром, обжорством или спортом ты такого не добьёшься, а способна на такое лишь одна вещь — магия. При том, древняя и тёмная. Современная магия весьма неодобрительно глядела на насильственные изменения биологии, физиологии и анатомии других разумных существ, разве что Абулон не сделал это с собой сам…

— …И на четвёртый день в песках, я, увы и ах мне, рухнул без сил. Аль Азаре настиг меня. Пусть я и увёл его от города, всё же, умирать мне так не хотелось… И, не трать силы, мой друг, не скрывай омерзение на своём лице — я пал на колени и стал умолять его сохранить мне жизнь. Долго. Если бы я не был обезвожен, я бы размазывал сопли и слёзы по подолу Его, моля Его о милости.

И он пощадил меня. Конечно, с оговорками. Аль Азаре никогда не уходит, не оставив метку о том, что он приходил. Он проклял меня, и теперь я такой, каким ты меня видишь.

— …На моём лице вовсе не омерзение, Абулон, а горечь и страх. Горечь, что такое случилось с моим старшим товарищем, и никто из учеников Огэна не пришёл к тебе на помощь. И страх, что проклятье Аль Азаре, да будут источены песками ребра его, дало тебе не только рога и глаза, но и что-то гораздо более тёмное.

— Если честно, ко всему прочему, большая часть меня теперь покрыта козьей шерстью.

— Э-э-э… Да. Я… Не об этом. Я говорю об алхимической крови, которую мы встречали по всему пути с Арки. Это ведь действий твоей магии, Абулон? Магии, что ты использовал для убийства.

Абулон ухмыльнулся. Во всём выражении его лица теперь было что-то животное.

— Верно. Я сражался с сектантами.

— Но ты ведь давал обетпод Ивовой ветвью, Абулон. Ты ведь… Ты ведь даже лишился половины своей магии, как целитель и алхимик! Зачем? Чего ради? Разве стоило превращать этих несчастных сектантов в лужи расплывшейся крови?

— Разумеется, стоило, и далее я поясню почему. Но позволь поправить тебя в двух моментах, Корри. Во первых, обет был аннулирован автоматически, как только меня проклял Он. Очень показательно. В самом деле, я уже не был тем же самым человеком, что и до проклятья… И во вторых — всё же, я остался верен своим принципам. Сектанты, ставшие вновь Первичным ликёром — вовсе не умерли.

Корри вслушался в последние слова, и по его спине пробежал озноб.

«Тогда, их участь многим страшнее смерти», — подумал он.

— Расскажи про сектантов. С чего всё началось?

— Всё началось с каравана, прибывшего в город. Вернее, с двух караванов. Невообразимое совпадение, не так ли? Две группы поклонников древних чудовищ, что так страшились смерти, что вписали себя в вечность, встретились в моём городе, в день, смешно говорить, булочек с куркумой. Маленький праздник, что проходит на Арке каждый месяц, мы вообще любим праздники…

Не знаю, что они не поделили, но началась битва. Я бы и не заметил их, если бы они мирно прошли мимо, но судьба столкнула нас лбами. Я ввязался в сражение. Оказалось, что сражались Азаретты против Алирийцев, при том, баланс сил был один к трём. То есть, одна чародейка сражалась с тремя Алирийцами — и побеждала.

Я вышвырнул их из города. Прогнал. Удалось допросить несколько раненных сектантов, которые не успели сбежать. И выяснилось… Ты слышал что-нибудь о Золотой Лоретте? Еретической целительнице, что бродит по свету, исцеляя то, что натворил Аль Азаре… Азареттов вела она. Лоретта.

— …И ты пустился в погоню?

— Именно так.

Над костром повисла гнетущая тишина.

«Почему он не рассказал о проклятии Огэну? И никому из нас? От Абулона пахнет… Козлом», — мрачно думал Корри.

— Эм… Господин Абулон, не хочу показаться странной, но можно потрогать ваши рога? — внезапно спросила Анка.

— …Не стоит бояться таких нелепостей, мы ведь волшебники. Пожалуйста.

Глядя, как Анка щупает рога Абулона, а затем чешет ему кучерявый загривок, будто бы перед ней сидит не взрослый могучий маг, а любимый деревенский козлик, Корри думал: «Нужно будет научить её не щупать всяких подозрительных личностей. Хотя, мы встретились, когда я свалился с неба на древний город… Что же мне делать?..».

***

— Сукин сын. Поганый вонючий козёл. Скотина, — прокомментировал пересказ слов Абулона Идоний.

А затем грязно выругался.

— Идоний, в самом деле. Ты сидишь за столом с мальчишкой и дамой, разве можно так страшно ругаться? — поморщилась Лоретта.

— Я уже довольно взрослый, — неловко возразил Корри.

— Ну, конечно. Ещё чаю?

— Будьте добры…

Корри и в самом деле сидел за одним столом с лидерами сект, того, что от них осталось.

Идоний был последним из оставшихся в живых магов-Алирийцев, способности его тела можно было оценить как «значительно ниже среднего», по его собственным словам. Поэтому то он и проиграл Абулону. Два других колдуна, что ныне растеклись по Миру в виде кровавого супа, были и того слабее. Сейчас Идоний был единоначальствующим лидером алирийцев.

Лоретта же… Была очень впечатляющей молодой женщиной. Впечатляло в ней многое, её магический дар, бывший высоким и до встречи с Аль Азаре, её прекрасные золотые волосы, её нежный успокаивающий голос, её мягкие манеры, её впечатляющих, поистине неординарных размеров бюст… Если честно, последнее особенно впечатлило Корри, и именно поэтому ему было неловко сидеть за столом сейчас.

«Странно, что только Азаретты почитают её как святую. В самом деле, я только что встретил её, но уже готов вложиться деньгами в постройку храма в её честь…», — гудело в голове у Корри.

— А что мне сказать на это? Этот шакал выдвигает нам ультиматум, так ещё и требует все запасы амброзии, что у нас есть, — мрачно сказал Идоний.

— К сожалению, кости в его руках. Я… — Лоретта вздохнула, но сектант перебил её.

— Нет. Даже не думай. Мы не отдадим тебя ему, пусть он вырежет хоть всех нас до одного. Ты стоишь больше.

— Идоний. Омерзительно слышать такое.

— Зато полезно.

Маги замолчали и угрюмо уставились в чашки.

Версия, которую рассказали культисты о своей встрече с Абулоном, разнилась с его версией кардинально.

По их словам, они не начинали драки на Арке. Напротив, их группы давно заключили союз, и встретились тогда для планирования дальнейшей совместной деятельности. Абулон напал на них. Подло напал и обратил в бегство.

Их группы, пусть и поклоняются безумным магам из далёкого прошлого, но не нарушают законов мирных Колец, напротив, даже помогают нуждающимся. То есть, Абулон, преследуя их, вершил зло.

Убегая от алхимика, они заняли деревню, но не вредили никому из селян. Деревня была пуста, когда они здесь объявились. Здесь был только старик, в хижине на отшибе.

Да и искал алхимик отнюдь не исцеления от проклятья. Его интересовала амброзия — вещество, что воплощало в себе благословение Лоретты. Творить амброзию способна только Лоретта, таково чудесное то ли проклятье, то ли благословение, что на неё наслал Аль Азаре.

И Абулон требовал выдать её. Очевидно, его интересовали свойства амброзии. Она позволяла не только обращать вспять проклятья, но и получать некие блага. Одно из самых очевидных свойств, которое быстро заметила сама Лоретта — это «пробой» в восприятии магии, что, например, позволяло магу второго уровня влияния на Полотно мира, прорваться на третий уровень.

То есть, освоить Классическую магию. Она же — Благородная магия. Магия, что не тратила себя на воздействия на окружающий материальный мир, и оперировала напрямую с энергией Полотна Мира.

— Абулон, проклятый ублюдок, слишком силён. Не знаю, что ему дал Аль Азаре, да будут посрамлены в веках его гнилые зубы… — рычал Идоний.

— Как грубо, — покачала головой Лоретта.

— …Извини. В общем, мы не можем дать ему открытый бой. Я -слаб и ранен, Лоретта — не боевой маг, у неё мало опыта и боевых заклинаний, а остальные — обычные верующие. Если старику станет хуже, что ж, мы только и сможем, что утопить этого козла в своей крови.

— Старик Энжин? О нём речь? — переспросил Корри.

— Да. Старый антимаг. Знал бы я, почему он нам помогает…

В это же мгновение в дверь постучали.

— Господин Идоний! Энжин, старик Энжин пришёл в себя и просит о встрече с магом, — сообщил молодой культист.

— Старые драконы чихают, если сказать их имя, — вздохнул Идоний.

— Иди, — мягко сказала Лоретта.

Корри кивнул и поднялся из-за стола.

***

Анка стояла на побережье, и с беспокойством смотрела в стену тумана. Ранним утром Корри уплыл в деревню, и строго приказал ей быть начеку и охранять Пиона.

Зачем его охранять, Корри в моменте не придумал, но Анка всё же выполняла его поручение.

Ночной пришелец, Абулон, не выходил у неё из головы. От него веяло чем-то тёмным, при том эта темнота почему-то была знакома Анке. Она казалась ей родственной, в каком-то смысле.

А ещё он похвалил её проклятую трость, Багровую Розу, порадовался, что хоть у кого-то хватило смелости вынести её наконец с Арки, и посоветовал выбросить её в какое-нибудь бездонное ущелье.

А ещё у Абулона были смешные рога и кучерявая мягкая шерсть у основания шеи, и Анке почему-то это показалось довольно милым.

«Абулон очевидно сильный и необычный маг. Будет очень интересно с ним сразиться, я чувствую, всё к этому и идёт. Надеюсь, у учителя есть какие-нибудь контрмеры против превращения в суп. Нужно посоветоваться с Пионом… Где здесь какая-нибудь палка? Пора бы ему проснуться», — думала Анка.

***

В доме у старика был спёртый воздух, пропахший тлением и болезнью. Энжин уже не мог встать с постели.

Он был сухим, сморщенным стариком, со смешными длинными бровями и усами. Только глаза его, ясные, суровые, прячущие за собой огромную волю, только глаза говорили о том, что когда-то, этот старик был великим человеком.

Старик долго рассматривал Корри, как только тот вошёл, а затем сказал тихим, но твёрдым голосом:

— Огэн всё ещё носит старую шляпу? У него должна быть заплатка, прямо в центре. Он не из тех, кто стал бы стыдливо прятать такие вещи.

— Да. На его шляпе посередине колпака есть большая заплатка, с лунной вышивкой. У него их много…

Старик беззвучно рассмеялся себе в усы.

— Старый Огэн. Конечно, он никогда бы не расстался со своей шляпой, она, наверное, ещё старее него самого… Этой заплаткой он обязан мне. Я почти прострелил его башку из аркебузы, семьдесят один год назад. Это было… На безымянном кольце.

— …

— Он был старым Огэном тогда, когда я был юн, и он будет старым Огэном, даже тогда, когда мой прах обернётся известью. Я часто фантазирую, что бы было, если бы я был бессмертным?..

— Вы бы страдали. Бессмертие — тяжёлая ноша, и даже Огэну она даётся очень нелегко. Учитель, он… Он почти лишён памяти.

Старик хмыкнул и прикрыл глаза.

— Верно. Это так. Никто ещё не сумел стать бессмертным, не лишившись при этом либо рассудка, либо куска души. Поэтому-то я сейчас и лежу здесь. Итак, на этом покончим со светской беседой. Корри, тебя ведь так зовут? У меня будет к тебе просьба. Наклонись поближе, и слушай внимательно…

Огэн учил тебя истории? Что значит, у тебя ветер в голове? Ладно, слушай, что расскажет старик — в былые времена маги решали свои обиды в дуэлях, используя только Благородную магию. Она была как шпага у дворянина, эта Благородная магия… Впрочем, пользоваться ей можно без всякого благородства. Очень даже подло, скажу я тебе, можно было ей пользоваться. И сейчас, запоминай хорошенько — как…

Старик Энжин рассказал многое, Корри вышел из его дома спустя несколько часов, с шумом в голове и смятением в сердце. Пусть антимаг и подсказал решение всего этого конфликта, Корри не был уверен, чью же сторону стоит принять. И способен ли он очертить свою собственную.

Однако, слова, что старик сказал напоследок, врезались в мозг Корри очень остро.

«Местные, после болезни, оставили либо свои дома, либо мир живых. Старикан остался тут, снова один. Мне просто не хочется, чтобы эта деревня пустовала. Хотя бы напоследок, хочу пожить в месте, в котором горит жизнь. Так что, сынок, ты очень обяжешь доходягу Энжина, если хотя бы не будешь помогать этому козлу. Запомни — я мог пристрелить твоего учителя — но не сделал этого. Хотя я успевал выстрелить дважды. Вот так-то… Огэну привет,» — говорил старик Энжин.

Положенную часть его слов Корри пересказал лидерам сект.

— …Предложить Абулону благородную дуэль? Да, это мысль. К тому же, это играет на его гордости, вряд ли он нам откажет… Вот только, справимся ли мы? — сказал Идоний, задумчиво глядя на Корри.

— Я не владею Благородной магией, — скромно ответил маг ветра.

— Золотце, это как раз не проблема, — сказала Лоретта, почему-то расстёгивая верхние пуговицы блузки.

— Ты чего?! — пихнул её локтем Идоний.

— … Угощу мальчика свежей амброзией.

— То есть, мы даём ему доступ к третьему уровню влияния? За здорово живёшь? Учитывая, что он может выступить за Абулона?

— Пусть сам решает, за кого выступать. Если всё выйдет так — пусть он лучше сразится с нами в дуэли, а не в истреблении со стороны алхимика.

— Э-эм… — Корри не понимал, что происходит, но был весьма смущён.

— Это возмутительно! — рычал Идоний.

— Неужели, ты ко мне ревнуешь? Я слышала, что древний и страшный Ви Алирий был равнодушен к женским чарам…

— Извините…. Благодарю, но я не могу принять такой дар… В любом случае — Благородной магии требуется долго учиться, даже учитель Огэн подводит к этому своих учеников лишь в ближнем круге ученичества. Но я могу вам пообещать, что не приму сторону Абулона в этом конфликте. Он проклят, и проклятье разъело и его рассудок.

— Учиться? Основные трюки Благородной магии осваиваются быстро, стоит их только разглядеть… К тому же, учить тебя можем и мы, и Абулон. Скажи, ты хоть знаешь, что такое амброзия, и как мы её получаем? — спросил Идоний.

Корри пожал плечами.

Идоний рассказал.

Корри мгновенно покраснел.

Лоретта мягко улыбнулась, не торопясь застёгивать пуговицы.

— …В таком случае… Дайте стакан. Пожалуйста, — сказал Корри.

Лоретта вздохнула, слегка разочарованная, и пошла на кухню.

***

Корри поднял перед собой барьер, будто бы сотканный из лунного света, и в него тут же врезались тонкие нити магических лучей, направленных Абулоном. Щит треснул, но выдержал атаку алхимика, и теперь уже Корри атаковал громоздкими, тяжёлыми энергетическими сгустками, больше похожими на копья.

Абулон принял их на несколько сегментов барьера, гораздо более сложного и искусного, сотканного из крошечных октанов. Он довольно кивал, видя, что Корри делает успехи. Впрочем, он был всего лишь новичком, который, если проводить аналогии, узнал, с какой стороны держаться за шпагу.

— Что ж, твоё восприятие действительно высоко, мой друг. Достаточно на сегодня. Все мы начинали с прямых лучей и монолитного барьера, ты почти гений, раз сумел освоить их так быстро, — похвалил Корри Абулон.

— Спасибо. Ситуация располагала.

— Помнишь о своём обещании? Поверь, в твоих интересах не забывать о нём, — сказал Абулон, уходя в отсветах заката.

Корри кивнул. Он пообещал алхимику не выступать за сектантов на предстоящей дуэли.

А назначена она была на завтрашний день.

Корри действительно быстро учился, при том, его учителями были сразу и Идоний, и Лоретта и Абулон.

— Он ушёл, учитель, — сообщила Анка, вышедшая из иллюзии.

— Хорошо. Мы здесь задержались, да, ребята? — усмехнулся Корри.

— Пожалуй.

— Ну, я не жалуюсь. Однако, ты ведь гнался за Эоном, так? Не упустишь ли ты его, отвлекаясь на сторонние дела? — спросил Пион.

Корри снова лишь пожал плечами.

— Если честно, в последнее время… Раньше мне снился полёт Эона ветров, но сейчас в моих снах — только темнота. При этом, я не потерял связь с ним… Не знаю, что это значит.

— Ну, в последний раз ты видел его на Рыбацком Побережье, так? Разберёмся с этой дурацкой дуэлью, и рванём туда. Не трать на них много времени, — с ухмылкой зевнул Пион.

— Учитель, я буду наготове.

— Спасибо, Анка. Надеюсь, до этого не дойдёт.

Анка кивнула, затем постояла секунду, и протянула свою руку к макушке Корри.

— Это жест заботы, — пояснила она, трепя его по голове.

— Э-э, спасибо, конечно, но с моими волосами… Ай.

— Мне не вытащить пальцы.

— Ты их запутала! Стой! Ай!

По преданиям, метаморфозы лунного цикла — это следы от великого сражения заклятьями Благородной магии. Завтра Корри прикоснётся к этим сказкам. Завтра.

***

Утро было сырым, туманным и весьма прохладным. Корри встречал его, плывя на отдалённый островок, выбранный в качестве дуэльной арены. Он немного опаздывал.

«Когда старик говорил, что покажет мне, как жульничать, я думал, он подскажет как спрятать в рукаве пару козырей. Он же научил меня, как переворачивать игральную доску, швыряться помидорами во всех игроков и танцевать Кассирийский вальс сверху этого безобразия,» — думал Корри.

Огромное и невероятно сложное плетение, что было сжато до размеров ладони юноши, то и дело норовило либо рассыпаться, либо активироваться, либо преждевременно сдетонировать. По сути, для Корри магическая дуэль уже началась.

Дуэльный островок встретил мага таким напряжением, что в воздухе витали искры. Друг напротив друга, вернее, враг напротив врага, застыли лидеры культов и алхимик.

— На такие мероприятия не опаздывают, Корри, — с безжизненной улыбкой произнёс Абулон.

— Прошу простить меня.

— Запомни это на будущее. Итак, вставай позади меня, будешь моим секундантом.

— Прошу меня извинить, но нет. Я участвую в дуэли.

— Вот как?..

Тяжёлые взгляды магов скрестились на Корри.

— И за чью же сторону ты выступишь? — спросил Идоний.

— Я обещал не выступать против Абулона, равно как я обещал и не выступать против вас, Идоний, Лоретта. Извините. Я вас обманул. Чтобы было честно, я буду драться против всех вас сразу.

Абулон вздохнул, Идоний усмехнулся, а в глазах Лоретты пробежал лукавый огонёк.

— Какая потеря. Неужели ты думаешь, что таким безрассудством уважишь образ мыслей нашего общего учителя? Не могу обещать, что ты останешься в живых. Мне придётся драться против серьёзных противников, и отмерять силу у меня не будет времени, — сказал Абулон.

— Пока я не прикончу этого козла, я не буду стрелять в тебя, парень, — крикнул Идоний.

— Начнём, — мягко произнесла Лоретта.

И маги начали дуэль.

Правила данной Классической дуэли были обговорены заранее — оппоненты дерутся до капитуляции, либо до гибели. Когда дело доходит до драки, чаще всего маги отбрасывали прочь все свои мудрёные ритуалы, традиции и правила этикета. Настоящий, опытный маг знает — победителя не судят, даже если тот напрочь лишён манер, приличий, штанов, и стоит, обмазанный пеплом, посреди опалённой горы костей.

И сейчас сражались настоящие маги.

Честно говоря, Корри едва успевал разглядеть, что происходит в дуэли, в которой, и он, в общем-то, так гордо решил поучаствовать.

Он смог понять, что щиты Абулона гораздо искуснее и прочнее, он был постоянно окружён прозрачной фасеточной сеткой, что не пропускала ни одной вражеской атаки; однако, Абулон противостоял двоим магам сразу, и он не мог сконцентрировать свои атаки достаточно плотно — один из магов сектантского дуэта, освобождённый от давления, сам начинал наращивать нападение. Абулон атаковал тяжёлыми энергетическими копьями, что с рёвом прорывали пространство, и могли за секунду пробурить в скале сквозную дыру, при том выпускал он их до абсурдного быстро и часто. Он явно рассчитывал просто раздавить своих врагов, опираясь на превосходство в духе, концентрации и силе.

Идоний наврал, когда сказал, что Лоретта не боевой маг; пусть её щит был весьма примитивным, он представлял из себя монолитную сферу, пусть и эластичную, что позволяло ей отражать некоторые атаки по косой, однако, её основное атакующее заклинание — яростная стрела, что летела по дуге и имела золотистый отсвет — заметно угрожала Абулону, тот старался сбивать её контрзаклинаниями, а не принимать на щит.

Идоний же был слегка слабее Абулона во всём, но он просто фонтанировал самыми разными заклинаниями и трюками Благородной магии. Всё же, основание Ви Алирия очень древнее и глубокое, в Абулона влетали всевозможные виды энергетических пуль, стрел, копий, хлыстов, пыли, заряженного тумана, и даже некие незаконченные Плетения, которые, видимо, каким-то образом были призваны подорвать оборону Абулона.

И на фоне этой жуткой, зрелищной, разрушительной для самого пространства дуэли, Корри вёл свою, поменьше, не не менее важную. Даже не укрывшись щитом, он не мог, да и это не помогло бы в случае чего, он судорожно пытался отыскать в огромном Плетении, что ему дал старик Энжин, нужную пару Узелков.

«Да где же они?! О Небеса и Луны! Здесь же сейчас свистнет, вжикнет, и меня не то что прихлопнет, а даже пары молекул не останется, положить в коробочку на память! Безумный старик, чего ради он это устроил?! Я ведь даже не знал, что антимаг — может по совместительству быть ещё и магом! И я впервые в жизни взял в руки чужое Плетение! Ох, Вольные Ветра, развейте мой прах над красивыми дорогами… А, вот они. Ветра, не сегодня!», — думал Корри, наконец поднимая руки над головой.

У магии антимага, как бы нелепо это не звучало, не было никаких ярких визуальных эффектов. Развернувшееся антимагическое поле просто подавило возможность конструирования других Плетений. Просто маги, секунду назад объятые всполохами света от энергии, рассекающей саму ткань реальности, теперь стояли с удивлёнными лицами, и делали странные пасы руками.

— Ха! Мальчишка! Ха-ха-ха! — всё понял Идоний.

— Проклятье. Неужели, Энжин обладал способностью Плести? Это ведь нелепо, — выругался Абулон.

— Уф, ладно, решим всё по старинке. Знаешь, в мои времена, на полях дикой магии, волшебники, если судьба сводила их лоб ко лбу, разбирались друг с дружкой безо всяких заклинаний. И у каждого мага с собой была волшебная книжечка, волшебная палочка, и волшебная ножичка… — криво улыбнулся Идоний, и достал из-за спины какой-то обрубок меча, при том, двуручного.

— Как скажешь, — оскалился Абулон, и на его пальцах засверкали латунные кастеты.

«Пуф», — с таким деревянным стуком небольшая дубина, обитая войлоком, ударила Абулона в затылок со спины.

«Пф-ф-ф-ф-к-х-х», — с таким звуком лишился сознания Идоний, неожиданно взятый на удушающий приём Лореттой.

— Фух, — вытер пот со лба Корри.

— Отлично сработано, золотце! — сказала Лоретта, обращаясь к Корри.

— Спасибо.

Лоретта, начертив некий символ на лбу Идония, взвалила его на плечо, а затем кинула Корри бутылёк с амброзией.

— Ты очень меня выручил, мальчик, в самом деле. Идоний, если честно, отличался от Абулона только отсутствием этих милых рожек, при том, в худшую сторону. Особенно после того, как половина моих последователей обернулась в кровавый ликёр. Но теперь всё будет славно. Это будет очень интересно, культ Золотого Бога поглотил культ Бессмертной Улитки, усилиями скромной лавочницы, что когда-то загадала желание. Это ли не победа истинной веры? — ворковала Лоретта, таская на плече бессознательного мага, будто бы тот был лёгким ковриком.

Корри пожал плечами. В вопросах веры он был не силён, пусть и регулярно молился Вольному Ветру.

— В общем, ты можешь попросить у меня желание. Что скажешь? Что бы мне для тебя сделать? — приблизилась Лоретта к Корри.

— Э-э-э… В самом деле, ничего не нужно.

— Загадывай. Сейчас. От такого не отказываются. Тебя одаривает Святая.

Корри взглянул в подёрнутые золотой патиной глаза волшебницы, и вспомнил, что стоит перед пророком самого безумного и древнего чародея, чьё имя стало иносказанием для глобальных чудовищно разрушительных катастроф.

— …В таком случае, расскажите, что вы загадали у Суб-Квач-Аль-Азаре.

Волшебница засмеялась.

— Нет, это не считается! Рассказывать-то нечего.

И она рассказзала.

— Серьёзно?! И всё? — выпучил глаза Корри.

— Да. Сама понимаю, что это нелепо… Но меня никто не брал за муж, и я устала стоять за прилавком. Вышло, что вышло. Загадывай что-то стоящее. Вещественное. Можно даже сказать… Материальное.

Корри потёр подбородок, оглянулся на Пиона, что показывал ему большие пальцы, и Анку, что плела венок из веток для Абулона, и чуть не завопил, когда поймал промелькнувшую в голове мысль.

— Помогите мне уничтожить магические отходы! Я таскаю их с собой уже Колец десять.

Лоретта смерила его долгим взглядом, а затем вздохнула.

— Надеюсь, эта девочка, в которую ты влюблён, оценит твою верность. Ладно, показывай, что там у тебя. Мог бы швырнуть их между нами, когда мы дрались, в самом деле, золотце…

Радостный Корри стянул со спины мешок, достал ящик с отходами, передал его Лоретте и отошёл.

Лоретта, недолго думая, положила Идония и полезла его открывать.

— Может, не стоит? Вдруг они опасные?

— Мне ведь интересно, что я испепелю.

Раздался лёгкий треск сорванных печатей, и Лоретта надолго уставилась в коробку. А затем она перевела взгляд на Корри.

Почему-то, Корри стало очень не по себе от этого взгляда.

Сказки Аль Азаре. Об остове свиньи.

Одна отдалённая горная деревня взопияла о помощи. В маленькой, укрытой крутыми скалами и холмами, захолустной и бедной деревушке завёлся ужасающий террор.

Этот террор пожирал запасы, рушил ограды и входные двери, разорял поля и пугал крестьянок. И вызывала все эти разрушения — одна бессмертная свинья-лич, что сверкала на солнце золотыми рёбрами.

В общем-то, с ней так никогда и не смогли справиться, деревенские дважды нанимали могучих волшебников, чтобы уничтожить свинью — и два магучих чародея сумели лишь развести руками.

«Это проклятое творение самого Суб-Квач Аль Азаре, да истлеют его кости в негашённую известь! Мы ничего не можем сделать. Радуйтесь, что она хотя бы не стреляет лазерами, или что-то вроде», — говорили они.

Вскоре, свинья начала стрелять лазерами.

Много деревенских обожглось из-за выходок нечестивой свиньи, но однажды, в деревню пришёл ушлый торговец.

«Какой удивительный капитал хрюкает без всякого присмотра!», — воскликнул тот.

О дальнейших событиях история умалчивает. Однако, очевидно, что произошло некое чудо, не уступающее чудесности чуду Аль Азаре. Произошло чудо экономических махинаций.

Спустя многие годы после того, как проходивший мимо Аль Азаре, по просьбе старого фермера, вылечил поранившуюся свинку, Рурая, а именно так и называлась деревня, преобразилась невообразимо.

По крайней мере, во всём Треснувшем мире не сыскать края, откуда бы поставлялся более белый и качественный мрамор, разрезанный на идеально ровные блоки; где тепло и свет поставлялись бы всем жителям прямо в дома; и где был бы более величественный и прекрасный храм, из-за алтаря которого, по ночам, доносятся задорные хрюки…

Глава 16

Цепь Таёжных Островов перетекала в Рыбацкое Побережье, огромных размеров Кольцо, чей объём по большей части был занят океаном. Порталы на Побережье отличались от сухопутных, они были вытянутой эллиптической формы и внушали уважение своими размерами — над кромкой воды, как правило, возвышался небольшой фрагмент арки, а большая её часть была сокрыта в глубинах океана. Когда-то, рыболюды с Рыбацкого Побережья отправлялись в путешествия во чревах Левиафанов.

Из одной такой огромной арки, после вспышки портала, сейчас и выплыли две лодки. На одной сидели Анка и Пион, а на другой Корри, мрачного вида небольшой козлик, и коробка. Между двумя лодками уже какое-то время висело неловкое молчание.

Воздерживаясь от комментариев, Корри налёг на вёсла и погрёб к берегу. Тяжёлый, неодобрительный взгляд козла встречался со стоическим, апатичным взглядом Корри — человека, с которым за последнее время случилось больше неприятностей, чем он мог переварить без проблем с пищеварением.

Лодка с Пионом и Анкой быстро догнала Корри. Анка предпочитала вёслам реактивную струю пламени, которую она выпускала из ладони, поэтому у них было определённое преимущество в скорости.

— Да брось, Корри. Хватит дуться, тем более, мы то тут причём? Да и вообще, маги — странный народ. Кому какое дело, что ты таскаешь в своей коробке, — попытался подбодрить Корри Пион.

— Я тоже считаю, что в этом нет ничего такого. Кстати, можно мне поиграть с ней? — спросила Анка.

— Нет. Нельзя. Как ты вообще собралась… А, неважно. Огэн, как только я доберусь до тебя… Не знаю, что сделаю, — с пустыми глазами бубнил под нос Корри.

Вскоре путешественники причалили к берегу. Участок суши на Побережье был небольшим, но весьма заселённым, маги быстро нашли гостиницу и устроились на отдых. Козлика пришлось оставить на заднем дворике, и Корри даже представить побоялся, какие мысли у рогатого были насчёт такого сервиса.

Кое-как Корри уговорил своих спутников дать ему хотя бы одну ночь нормально выспаться и обдумать ситуацию, и наконец остался один в комнате, уставленной рыбьими скелетами и ракушками.

К сожалению, спокойному сну Корри мешали воспоминания прошедших дней и размышления по их поводу.

Где-то пятую часть этих воспоминаний занимал Абулон, и то, что с ним случилось. Да, чудодейственная Амброзия от Лоретты, что должна была развеять проклятье Суб-Квач Аль Азаре, да проклянут пески времени рёбра его, лишь усугубила ситуацию. Бессознательный Абулон, напоённый амброзией, исчез во вспышке золотистых искр, а не его месте остался горный козлик с очень недобрым взглядом. Корри не решился бросить старого товарища, и взял его с собой, надеясь сдать его поскорее Огэну.

И коробка. О-о, коробка занимала большую часть мыслей Корри. Коробка что-то объясняла, но в то же время задавала новые, гораздо более сложные вопросы.

Главный из таких вопросов, пожалуй: «Какого чёрта?!».

Первые несколько волн бесконтрольной паники Корри одолел ещё там, на арене перед Лореттой, а затем сумел взять себя в руки, но от мыслей о том, что же он таскал с собой всё это время, ему становилось весьма не по себе.

«Старик… Я даже представить не могу, на что ты рассчитывал, отдавая мне это. Конечно, твоё познание Мира невообразимо для простого смертного, но всё же… Есть ведь шанс, что ты забыл выпить свои пилюли для памяти, и дал мне не то коробку! Огэн! Где ты?! Забери всех этих чудиков от меня!», — гудело в голове у Корри.

Сон тоже не приносил ему особого успокоения. Один и тот же сон, вот уже несколько недель встречал его каждую ночь — абсолютная темнота, страшная влажность и гул, будто за окном ветер сдирает с полей посевы. И больше ничего.

Если бы Корри когда-нибудь проглатывал кит или Левиафан, ну или хотя бы Оросский водяной змей, он бы отметил подозрительную схожесть такого состояния со своими сновидениями, однако, Корри пока что никто не проглатывал.

Впрочем, вторая половина сегодняшней ночи, по какой-то необъяснимой причине подарила юноше покой. Влажная и тревожная темнота плавно сменилась на что-то гораздо более приятное, родное и дорогое для ветряного мага.

Ему снился приятный прохладный ветерок, снился свет молодой луны, снился тихий шелест мягких трав и далёкий, но такой любимый силуэт девушки, что трепетал в такт травам… Ему снилась та самая ночь на Кольце Вечного Лета. Он шёл к ней. И ему совсем не хотелось просыпаться.

Совсем-совсем-совсем.

Никогда.

Единственное, что слегка смутило Корри, это лёгкое ощущение, будто силуэту чего-то не хватает. Чего-то не самого важного, но при этом строго необходимого. Чего-то, вроде длинных заострённых ушей…

Корри дрогнул, будто его окатили водой.

Это — не та девушка.

Он попытался проснуться. Не вышло.

Когда человек осознаёт, что находится во сне, то как правило, тут же его лишается. Это было справедливо и насчёт Корри, но не сейчас. Чтобы он не делал, он не мог проснуться. А его ноги не могли перестать идти к силуэту, что теперь уже не вызывал никаких нежных чувств, внушая лишь опасность и леденящий холод вокруг себя.

Корри неумолимо приближался к лживому силуэту, и он уже мог различить рот, наполненный многими рядами игольчатых зубов…

Корри проснулся.

— Я же говорил, сработает.

— Хм.

Над магом стояли Пион и Анка, и у обоих в руках были вёдра для воды.

— Мы… На побережье? — спросил Корри.

— Хозяйка не разрешила окатить тебя водой в таверне, — пояснил Пион.

Корри приподнял голову над песком и увидел закатное солнце, что тонуло где-то за горизонтом.

— Живописно. Сколько я…

— Двое суток. Мы заподозрили неладное, обычно, ты спишь мало и чутко.

— Кажется, это было воздействие менталиста-сноходца. Враждебное.

— Верно, Одуванчик, — раздался голос, от которого Корри вздрогнул.

Неподалёку от спутников Корри, подобрав штанины, одетый как обычный рыбак, в панаме, украшенной рыболовными крючками, стоял Арсул. На его лице была лёгкая насмешка, он рыбачил.

— Ну, не смотри волком. И нет, конечно нет. Если бы Сареф хотела сломать тебе голову, она бы не стала дожидаться твоего сна. Наоборот, скажи ей спасибо.

Сареф, лёгкая на помине, вынырнула из воды. Она была в купальном костюме и причудливой маске, и тащила за собой целый мешок жемчуга и ракушек.

— Она решила попробовать морскую диету. Много кальция и перламутра…

— Замолчи, Арсул, или ночью в твоей постели окажется что-то из того, что я видела на дне. Корри. Тебя атаковал сноходец необычайно силы. Я бы сказала, что это уровень реликта древних эпох. Он отступил по своей воле, вероятно, он с тобой играется. Ты не умеешь выбирать себе врагов, Корри.

— Вот как. Очень мило, — равнодушно сказал Корри.

— Корри могли убить во сне? — спросила Анка.

— Да, крошка. Ты интересно пахнешь, кажется, у тебя есть природный талант к волшебству… Как тебя зовут? — спросил Арсул у Анки.

— Анка. Ученица Корри.

— Хо-о. Я намного сильнее Корри, не хочешь перейти в ученицы ко мне? — после этого вопроса и Сареф, и Корри покосились на Арсула с подозрением.

Он не любил учеников, и никогда раньше сам не предлагал никому наставничество. Очевидно, он разглядел в Анке что-то незаурядное.

— Не хочу.

— …Твоё дело. Одуванчик, ты ведь ведёшь девочку к Огэну? Вот только где этот безумный старикан… Советую тебе не задерживаться и продолжать путь. Мы ещё довольно долго будем здесь рыбачить.

Чувствуя вялость и ломоту в теле, Корри поднялся на ноги. Песок побережья был тёмно-серого цвета, но он был мягким и приятно грел ступни теплом, набранным за день.

— И кого же ты хочешь выловить, Арсул? — спросил Корри.

— Твоя связь с Эоном довольно крепка, полагаю, он посылал тебе видения.

— Но ведь Левиафаны давно вымерли, и здесь не водится китов такого размера.

— В самом деле? — с улыбкой спросил Арсул.

Вдруг, откуда-то из-за горизонта, донёсся протяжной гул, что пробирал до костей, минуя уши. Казалось, скрипит сам океан.

Корри вздохнул, принимая очевидное.

— Просто чтоб вы все знали — это невозможно технически, логически и физически. Однако, вымерший Левиафан проглотил Эон Тысячи Ветров, нематериальный над-метафизический конструкт. Так как в ближайшее время небо и земля могут поменяться местами, без всякого повода, в довесок, я хочу к этому моменту быть пусть не подготовленным, но хотя бы сытым. Анка, пойдём в ресторан. Меня шатает от голода.

— Рыбный ресторан?

— Тут других нет. Всем хорошего вечера, — попрощался Корри.

Закат постепенно перетекал в сумерки.

Пион, не желая терять ни единого шанса в жизни, протянул Сареф симпатичную ракушку, найденную на берегу. Он хотел затянуть с ней лёгкий весёлый разговор, который мог бы перейти в лёгкое весёлое времяпровождение, но не сумел открыть рта. Не от стеснительности, его челюсти просто перестали его слушаться.

Сареф, обладая истинно женским, смертоносным и лукавым кокетством, на имитацию которого не способен более ни один голем на свете, взяла красивую ракушку, и, с задорным хрустом, тут же её сгрызла. Затем она взяла Арсула за руку и силой увела его с пляжа — сам Арсул мог глядеть на воду неделями.

Оставшись один, Пион печально вздохнул и вгляделся в океан.

— А я вот вообще не люблю рыбу, — почему-то с обидой сказал он.

***

— Постой-постой, а когда это ты поссорился с Картелье? — спросил Пион с искренним испугом.

— А… Хотел бы я сам знать. Но настроены они серьёзно. Анка, ты сейчас попадёшь мне в… Глаз. Ай.

— Извини. Но ты сам дёргаешься, Корри!

Троица сидела за столом в комнате Корри, и обсуждала дальнейшие действия. Нужно было предпринять меры против вторжения во сны Корри, и самой простой и эффективной мерой было — не спать вовсе. Несколько чашек кофе дымились между баночками чернил и пиктограммами.

«На этом Кольце даже у кофе привкус морской соли…», — думал Корри, выпивая уже четвёртую кружку.

— Знаешь, когда на тебя охотится Картелье — нужно предпринимать что-то посерьёзнее, чем рисуночки на лбу, — сказал Пион.

— Это защитные пиктограммы от Сареф, — возразила Анка.

— К тому же, что ты предлагаешь предпринять? Буду рад любой идее, — сказал Корри, весь изрисованный чернильными магическими знаками.

-… И впрямь, сложно что-то сказать! Ассасины, приходящие во снах — сюжет пьесы-страшилки из старомодного театра. Но ведь должен быть метод. Иначе, сноходцы не ушли бы в прошлое.

Корри только вздохнул в ответ.

Арсул не разбирался в менталистике, да и Корри не хотелось ни о чём просить этого человека.

Сареф дала ему несколько пиктограмм и ритуалов, которые могут защитить Корри, или, по крайней мере, ослабить влияние вторженца. Однако, она не гарантировала никаких результатов.

Старик Огэн решил бы все проблема мага-одуванчика, вот только его тут не было.

Абулон… Да уж. Ему, пожалуй, даже похуже.

— А что насчёт той девушки? В коробке, — спросила Анка.

Повисла неловкая звенящая тишина.

Все уставились на Корри.

— …Вы… Даже не знаю, как объяснить, насколько это плохая идея. Если дать этой девушке свободу- все мои проблемы, и проблемы с поиском Эона, перестанут быть проблемами. К тому же, как вы себе это представляете? Я достаю её из коробки, в которой она проторчала чёрт-те сколько времени, и говорю ей: «Здравствуйте, будьте любезны, сделайте для меня это и это. А потом обратно в коробку, да. »

— Так нельзя? — наивно спросила Анка.

— Нет. Это архилич высшей категории. Выше только ребята вроде Суб-Квач Аль Азаре, да истлеют в муку его кости.

— А если очень вежливо попросить? И сделать жест заботы?

Корри печально улыбнулся и покачал головой.

Маг не был уверен в защитных методах, поэтому он не мог ограничиваться лишь ими. Пока он не рухнет от усталости, он будет искать выход из этого положения. Поэтому, он реши попробовать даже по-своему отчаянные меры.

Несколько раз он воспользовался выпускным подарком Огэна, и получил три рыболовных крючка и поплавок.

— Мне кажется, Огэн просто захотел выбросить мусор из своей кладовки с помощью моей магии, — грустно сказал Корри.

— Очень симпатичные. Что думаешь, Корри? Красивая панамка? — спросила Анка, прикалывая крючки к панаме.

— Красивая. Надеюсь, ты не отобрала её у какого-нибудь дедушки?

— Мне подарили.

Примерно час Корри потратил на серьёзные разговоры с Абулоном, и даже принёс на переговоры морковку, капусту и несколько луковиц, в качестве подарка.

— …Если у тебя остался «Зов о помощи», будь добр, воспользуйся им. Или отдай мне, я воспользуюсь! Наше положение вполне себе к этому располагает, нам нужна помощь учителя.

Абулон в ответ на это съел капусту.

— Что за «Зов о помощи»? — спросила Анка.

-… Это запечатанное Плетение, которое может позвать Огэна на помощь. Он раздаёт их редко, тем, кто ему нравится, и даже с большой вероятностью приходит на зов. Ох, даже если у Абулона и был «Зов», то сейчас мы его не получим, в его глазах нет и искорки разума…

— Прямо как у Пиона?

— Верно…

— Эй. Вообще-то, я стою здесь, — Пион чуть не подавился втихую украденной морковкой.

— А свой ты потратил, Корри? «Зов»? — спросила Анка.

— Да. Ещё давно. Что ж, пусть так. Остаётся кое-что…

Корри поморщился и вытащил из мешка старую толстую тетрадь. Она была обшита поистёршейся кожей, и в уголке на ней была вытиснена буква «К».

— Где это было… Вспомнить бы. Не уверен, выйдет ли… А, я держу её вверх ногами, — ворчал маг.

— Это твоя тетрадь, Корри?

— Да. Ученическая тетрадь со многими конспектами. В ней вообще много чего, потом я дам её тебе прочитать.

— У тебя некрасивый почерк, — честно сказала Анка.

— Некрасивый? В приличном обществе за такое издевательство над искусством письма могут и казнить! По крайней мере, выпорют! — взвился Пион.

— Видно, ты знаешь об этом не понаслышке, Пион. Сдался вам мой почерк, — злился Корри.

— Ха! Вот и нет! Вообще-то, я дипломированный каллиграф! Дайте мне веточку какую-нибудь…

Пион подхватил тонкую жёрдочку и начал выводить на песке причудливые буквы.

«Признаю, у этого парня есть навык», — фыркнул Корри.

— Это моё полное имя, со всеми титулами и благородными обращениями.

— Пионерий? — спросила Анка.

— Эм-м, это только для официальных случаев.

— Пион, а можешь ли ты начертить на песке вот это? — Корри открыл тетрадь посередине.

— Хм… Начертить-то могу, но ведь это круг глифов, его нужно ещё и напитать магией. К тому же, лучше это делать с помощью мела, на какой-нибудь скале.

— С остальным проблем не будет. Пойдёмте, стоит попытаться.

Спустя ночь, утро и день, после пробуждения Корри, когда наступал вновь вечер и Корри начинал чувствовать усталость, троица магов оказалась на широкой и плоской скале. Скала вылезала из песчаного берега, как безумный зуб из десны, она возвышалась над морем и обдувалась ветрами.

— Готово. Отсюда чудесный вид, думаю, нам стоит устроить пикник позже? — улыбался Пион.

— Обязательно, как только избегу лютой гибели в пучинах сна, так тут же примемся за пикник, — ворчал Корри.

Он не любил обходиться без сна, и ему не хотелось пользоваться боэвичкой. Однако, без неё он, кажется, может лечь спать прямо здесь.

Боэвичка — маленькая пурпурная ягодка с привкусом табака и карамели, она могла высвободить ресурсы организма и позволить ему обойтись без сна несколько суток. Однако, цена за этот всплеск бодрости была высока. А ещё цена была высока за хранение и распространение боэвички без лицензии как минимум в пятидесяти цивилизованных Кольцах, известных Корри.

Он вышел в центр диаграмма глифов и попытался зачитать заклинание, но буквы перемешивались между собой прямо у него в голове. Он вздохнул и раскусил одну ягоду.

— У-у-у, боэвичка. От этой ягодки последствия хуже, чем от трёх похмелий, — поморщился Пион.

— Что такое похмелье? Отрава? — спросила Анка.

— Ох, Анка, ты не знаешь? Ну конечно, ты ведь скитаешься с этим скучным парнем, а он трезвенник. Когда-нибудь я тебе покажу. Не обещаю, что тебе понравится.

Корри тем временем читал заклинание, сверяясь с тетрадью и медленно наращивая Плетение. Вербальная форма заклинаний общепризнанно считается архаичной и менее эффективной, чем ментальная, однако, до сих пор многие древние заклятия закодированы именно в ней. Когда наступил нужный момент, Корри капнул кровью из проколотого пальца и назвал имя.

Разрозненная группа меловых линий, что пересекала диаграмму, вдруг всколыхнулась и заметалась, как угри в пруду. После нескольких мгновений хаоса, они вошли в резонанс, окрасились красным и сошлись в большую стрелку.

— Не может быть, — выдохнул Корри.

— Что там, учитель?

— Я и не надеялся… Этот метод может отследить человека, если тот находится в пределах десяти, максимум пятнадцати Колец отсюда. Один из домов Огэна как раз недалеко, и если он там, я мог бы убедиться в этом… Но такого я не ожидал. Взгляните.

Корри обвёл рукой океан, за горизонтом которого медленно тонуло розовое солнце.

— Стрелка указывает на какие-то острова, — сказала Анка.

— Верно. Огэн на этом Кольце, — улыбался Корри, гладя Анку по панаме.

***

Этой ночью океан отражал не только чарующий свет бесчисленных мериад звёзд, не только бледную улыбку неверной луны, но и реактивный след от огненного заклинания Анки.

— Немного правее, Анка. На-пол румба, — сказал Корри.

— Острова оказались дальше, чем казалось со скалы.

— Мы уже близко.

К Огэну на острова, рассекая тёмные волны, стремились Корри, Анка и Абулон. Технически, в мешке у Корри была коробка, а в коробке… Он предпочитал не думать об этом.

А Пион остался на берегу, под предлогом более хорошего обзора и наблюдения за стрелкой поискового заклинания. На самом деле, он боится плавать, тем более, ночью, но маги и не настаивали на его компании.

Корри и сам предпочёл бы выплыть с утра, но, зная непостоянную и вечно ускользающую натуру Огэна, не решился медлить.

«Учитель, половину проблем, что у меня на хвосте — подкинул мне ты! Будь добр, забери хотя бы свою долю!», — думал Корри.

Путешественники сменили речную лодочку с Островов на лодку Побережья, прочнее и длиннее, и всё же, даже более крепкая лодка казалось чаинкой в пруду, когда Корри оглядывался и ловил щеками солёный морской воздух.

Из глубины тёмных вод донёсся протяжный гул.

— Корри, а насколько большой левиафан? У меня была книжка, и там их рисовали в десять раз больше, чем моно-парусный корабль. А моно-парусники должны быть раз в двадцать больше нашей лодки.

— Э-м-м… Надеюсь, мы узнаем ответ на этот вопрос тогда, когда окажемся на суше. И не раньше.

Гул раздался снова, но уже дальше.

Мысленно, Корри выдохнул и вытер пот со лба.

Вскоре они прибились к крупнейшему из трёх островов. Если смотреть на эти острова глазами парящей птицы, то их можно счесть похожими на части тела гротескной гигантской рыбы. Они высадились на Туловище.

— Подай сигнал Пиону.

— Если он ещё не спит.

Анка швырнула в небо маленький шарик огня.

«Долго вы. Стрелка на месте, изменений нет. Можете идти дальше», — появилась надпись перед глазами Корри.

— Корри, этот остров весьма странный.

— В самом деле?

Анка зажгла над головой крупный шар огня, и из темноты были выдернуты странные, сардонические силуэты. Всмотревшись, Корри понял, что это.

— Огромные грибы. Ух ты.

— Магические грибы? Надеюсь, они добрые.

— Надеюсь, они неодушевлённые! Пойдём, Анка. Будь начеку. Абулон, не смей есть этот подберёзовик.

Путешественники начали пробираться сквозь магические леса, проходя под сенью подберёзовиков, опят, шампиньонов, мухоморов и поганок. Иногда, у подножия гриба, росли маленькие дубки или сосенки.

Лес был запутанным и довольно труднопроходимым, при этом, грибы были совсем непросты, их структура не уступала по прочности камню, и прорубиться насквозь не представлялось возможным.

— Я увидела белочку, размером с кузнечика.

— …У тебя хорошее зрение, Анка.

Анка внезапно застыла, а затем швырнула через голову Корри огненную стрелу. С глухим стуком, что-то свалилось со ствола ближайшего подосиновика.

— О, Небо и Вольные Ветра.

— Корри, это гигантский плотоядный червяк!

— Что не так с этим островом? Я совсем не удивлён, что Огэн засел именно здесь…

— Не спи, Корри. Этот парень тут не один такой.

— Я пытаюсь, но… Видимо, сноходец атакует меня безостановочно. Даже под ягодами я клюю носом.

Маги продолжили путь, и ещё несколько раз Анке пришлось отбиваться от червей. Корри тоже держал оборону, правда, только против странно выглядящих грибов и мелькающих теней.

Корри хотелось спать. Он не выносил, если не получал положенного количества сна, пусть на сам сон тратил и немного времени. Он держался изо всех сил, но сами его глаза переставали различать разницу между чернотой ночи и чернотой сомкнутых век.

Ему показалось, что он чувствует запах той далёкой летней ночи, и что полная луна светит в спину девушке, чью улыбку он должен, просто обязан увидеть…

Из лап надвигающегося наваждения его вывел сильный удар в нос. Засыпая на ходу, он запнулся, и упал. Было темно.

— Анка? Анка?

Оглядевшись, Корри не увидел ни девочки, ни козла.

— Огэн? Учитель! Это ваши шутки? Ох, в самом деле, почему вы просто не освоите ментальную связь, как все нормальные маги.

Корри протёр лицо ладонями, нашёл просвет между грибами и взмыл в воздух на потоке ветра.

— Я…Не проснулся?

От горизонта до горизонта, пейзаж укрыли шляпы гигантских грибов. Ни океана, ни огня Анки, ничего, кроме разноцветных шляп.

«Здесь слишком много мерцающих поганок. Я надеялся, что учитель попрощался с этой пагубной привычкой… Но теперь вижу, что она лишь разрослась до абсурдных размеров», — оглядывался Корри на бледное мерцание.

— Учитель, я помню, вы клялись перед ближним кругом учеников, что бросите это дурное пристрастие! Мерцающие поганки оказывают крайне губительное влияние на разум и воображение мага, особенно вашего возраста. Вы даже приняли гейс, — крикнул Корри.

Над грибами пронёсся ветер, и краем слуха юноша различил насмешливое фырканье.

— За столетия своих скитаний я сохранил так мало радостей, а теперь я узнаю, что отказался от одной из самых драгоценных. В самом деле, как печально быть мной. То есть, моим основным телом.

Мерцающие поганки вспыхнули нестерпимым светом, Корри зажмурился, а когда он открыл глаза, он оказался уже совсем в ином месте. Он снова стоял в грибном лесу, видимо, в самой чаще, и у его ног тлел маленький костерок.

— Судя по твоей бесцеремонности, безрассудству, вороху неприятностей, которые ты тащишь за собой, а также по тому, что ты зовёшь Огэна учителем — ты его ученик. Не самый близкий, но и не самый далёкий. Не самый далёкий — во многих смыслах, м?

— Эм-м… Я слышу голос Огэна, но вы не считаете себя им. И… Где вы?

— Не самый далёкий. И в голове свистит ветер. Старик такое любит, сам таким был. Да под ноги посмотри, под ноги.

Корри послушался — и увидел у костра крохотного человечка, ростом ниже середины его икры, и этот человечек выглядел точь-в-точь как Огэн Странник, за тем исключением, что вместо обычной шляпы он носил грибную шляпку.

— Грибогэн, — выдохнул Корри.

Грибогэн пропустил этот комментарий мимо ушей, или что у него там, мицеллы?..

— Как тебя зовут, парень?

— Я Корри, из Долины Зефиров. Внешний ученик… Обычного Огэна. Маг десятой звезды. Авгур Ветров.

— Ну, как я и сказал, бестолочь. Девчонка с тобой поинтереснее, но ей не хватает, даже не знаю, манер.

Грибогэн кивнул за спину, и Корри увидел, как в отдалении, окружённая шарами-светильниками, Анка на пару с Абулоном беспощадно поедает грибы. Зрелище весьма пугающее.

«Я забыл покормить её! Как называется ночной приём пищи? Мы его пропустили…», — подумал Корри.

— Что же, присаживайся, поговорим по душам. Ты ведь не просто так искал меня?

— Да… Спасибо. Как мне лучше обращаться к вам?

— Грибогэн сойдёт. На учителя не претендую, но раз уж ты заявился, то помогу, чем смогу.

Корри сел возле костра, стараясь не обращать внимания на чавканье и хруст со стороны Анки, и начал свой рассказ.

Глава 17

В маленькой библиотеке, увитой запахами корешков книг, кофе и старого дуба, за письменным столом сидел юноша. Он был весьма элегантен и статен, его густая светлая шевелюра была старательно зализана назад, очки в овальной оправе сидели на его носу слегка кривовато. Рядом с ним сидела девушка. Он что-то увлечённо объяснял ей.

— …Таким образом, сплетение муссонов, зефиров и восточных бризов создают в сердце Долины уникальное спиралевидное течение воздушных потоков — Ии`н-Блум Спирале. Более известное как…

— Роза Ветров.

Юноша улыбнулся.

— Да.

— Расскажи ещё о Долине Зефиров. О своём доме.

— О доме… Я жил вместе со своей семьёй, в нашей фамильной башне. На первом этаже была обувная мастерская, на втором магическая лабаратория, а на прочих мы жили. Я, мать, отец, моя вредная старшая сестрица, моя бабушка — великая чародейка, она заняла для себя одной аж три этажа, и непутёвая тётушка…

— Звучит так, будто вы совсем не бедствуете.

— Моя семья, своего рода, правители этих земель.

— Неужели, ты принц?

— Скажешь тоже, — засмеялся юноша.

— Но ты так и не назвал своей фамилии. Это ведь не секрет?

— Нет конечно… Просто…

Юноша вдруг задумался, а его взгляд помутнел.

— Ты обещал мне всё рассказать. А потом, привести в Долину Тёплых Ветров. Помнишь?

Юноша перевёл взгляд на девушку. Она была прекраснее лунной ночи, белокура и светла, её зубы были острыми, а уши слегка заострёнными.

— Я помню. Это я точно помню. Я давал подобное обещание. Но не тебе. Я обещал показать свой дом Ирисцелле, элайке из Лунного Королевства.

Девушка улыбнулась, и её рот превратился в хищную пасть с тысячью игл.

— Любовь слишком крупный камешек, чтобы проскочить через решето забвения. Однако, я могу окунуть тебя в омут небытия целиком, — хищница сверкнула алыми глазами и приготовилась к броску.

— Не можешь, — сообщили откуда-то ниже колена.

Затем чудовищу-сноходцу, схватив его за ногу, всадили в коленку добротный хлебный нож.

Корри отпрыгнул и попытался швырнуть заклинание.

— Мы во сне, умник! Присни что-нибудь! — сипел Грибогэн, еле отбиваясь от атак сноходицы.

— Э-э, сейчас!

Корри зажмурился, и стены библиотеки оказались сметены штормом невообразимой силы. Раздалась канонада грома.

— Не попади молнией в меня! Мне тоже достанется!

— Тогда отойдите! Пусть прилетит в чудовище!

— А то как же! И вообще, не обзывайся, сопляк! — рычало чудовище, уже не пытавшееся казаться милой девушкой.

Мир содрагался с каждым залпом молнии, но при этом, они не били так, как положено. Вместо ветвистой смертоносной вспышки эти молнии скорее походили на струи карамели, при том, били постоянно. Корри попытался приснить что-нибудь ещё.

К молниям-карамели добавился град из стальных ботинок, мечи из света, подобные Эстоку Анкора, только очень маленькие, и с глазами, и с крыльями, разноцветные ураганы, больше похожие на макароны, и, как вершина этого безумия, из-за горизонта выплыл силуэт колоссальных размеров Абулона. В форме козла.

— Ты перестарался, откати немного! — кричал Грибогэн.

— Как?!

Гигантский Абулон открыл глаза и выстрелил из них двумя лазерами. Мир лопнул, как пузырь.

Корри и Грибогэн проснулись там же, где и уснули, на поляне в грибном лесу.

— …Мы справились? — спросил Корри, с трудом собирая глаза в кучу.

— Ох… Боюсь, нет. Мы не смогли развеять матрицу её личности, но неплохо ранили.

— Проклятье…

— Думаю, в следующий раз мы её припечатаем! — бодро сказал Грибогэн.

— Следующий раз?! Упаси Небо! Нужно придумать иной выход! — воскликнул Корри.

— Извини, малец, но я могу помочь только таким образом. Всё же, я не полноценный Огэн.

Корри вздохнул и подсел к тлеющему костру. Анка, укрывшись плащом Корри и используя Абулона в качестве подушки, беззаботно дремала. На горизонте уже светало.

Огэн, страдая из-за ограниченности человеческой памяти, проводил множество исследований и экспериментов. Грибогэн — по всей видимости, один из таких экспериментов, по сути, он был банком памяти истинного Огэна, одновременно хранителем и защитником. Он обладал магией, но в рудиментарном виде.

Таким образом, он не сумел решить ни одну из проблем Корри, однако, он помог, чем сумел, и дал много советов. Иногда даже полезных.

— Мне кажется, я уже встречал где-то эту девчонку сноходицу. Правда, память о ней досталась другому Грибогэну. Могу сказать точно, что мы достаточно ранили её, чтобы она не показалась в ближайший месяц.

— Благодарю за помощь… Без вас я бы и не понял, что нахожусь во сне.

— Наверняка. По поводу этой девочки, Анки. Она…

— Машиах инферно и киддо. Я знаю о её потенциале, и я постараюсь как можно скорее доставить её до истинного Огэна. Кстати, вы не можете связаться со своим основным телом?

— Э-э-э… Чего? Она машиах инферно? Эти фонарики — пламя инферно? Вау. Ещё и киддо. Вообще-то, я хотел сказать, что она наелась лживых поганок, и ей может стать плохо в ближайшее время.

— …В самом деле?

— Да. И, э-э, я не могу связаться со своим основным телом. То есть, я уже посылал ему сигнал, несколько лет назад, по личным нуждам… Кажется, он просто игнорирует меня и мне подобных. Делает вид, что этого эксперимента не случалось.

— …Это в его духе.

— Да. По поводу козла. Думаю, ему уже не помочь. Усугублённое проклятье Аль Азаре не смог бы вылечить сам Аль Азаре.

После этих слов Абулон открыл глаза и весьма выразительно уставился на старика.

— Всё же, я попытаюсь его вылечить, — вздохнул Корри.

— И по поводу твоей коробки. Думаю, можно кинуть её в океан. Делов то.

Какое-то время Корри обдумывал слова Грибогэна.

— …Но, а если морская вода разъест печати, Герцогиня освободится, возьмёт под контроль стаю рыб, или даже кита, и затем обрушит свою ярость на Побережье? Это будет настоящее бедствие, все окрестные Кольца окажутся в опасности!

Грибогэн поднял брови.

— Да, в таком случае, лучше не бросай её в океан. Может, сжечь её?

— Я… Не хочу предпринимать таких разрушительных действий. Возможно, это большое недоразумение.

— А, оставляешь заложника при себе.

Корри вздохнул.

— Спасибо вам за всё, Грибогэн.

— Пожалуйста. Когда встретишь основное тело, скажи ему, что он обязан провести техобслуживание нас, и меня в частности. Воспоминания имеют свойство разрушаться. Хотя знаешь что, дай-ка руку.

Корри протянул магическому старику свою ладонь, и тот сжал её, как в тисках.

— Встретишь Огэна, дай ему хорошенького подзатыльника, и он мигом о нас вспомнит.

— Подзатыльник не обещаю, но я расскажу о вас.

— И на этом спасибо.

Маги выплыли с грибного острова на самом рассвете, когда солнце висело прямо над горизонтом. Корри выставил паруса и направлял потоки ветра, а Анка, сонная и бледная, сидела, укутавшись в плед.

— Корри, я себя отлично чувствую, — пробурчала она.

— Разумеется, ты себя отлично чувствуешь. Ты наелась лживой поганки на ночь.

— Да, я наелась лживой поганки, — возразила Анка.

— Вот и я о чём. Возьми, это общий антидот, но я не уверен, что он хорошо сработает против этого. Она и ядовитой то не считается, эта лживая поганка.

Анка насупилась.

— Что это за гриб такой? Он меняет правду на ложь? А что с нейтральными предложениями?

— Нейтральные предложения остаются нейтральными, насколько я понимаю.

Анка вздохнула и укуталась поплотнее.

— По крайней мере, мы отодвинули угрозу со стороны сноходицы. Не так уж и плохо. Остальное, в целом, не ставит рамок по времени, — подбодрил сам себя Корри.

Абулон в ответ на это издал недовольное блеяние.

— Ну уж, извини. Кто мог знать, что расколдовывающая амброзия заколдует тебя ещё сильнее…

Утренний океан был тихим, прохладным, спокойным и величественным, настолько, насколько величественным может быть бескрайний массив воды. Из-за горизонта раздалось уже привычное гудение.

Затем, гудение повторилось, уже несколько ближе.

Затем, снова, и снова ближе. Корри насторожился.

Анка, что сейчас сидела на носу лодки, встрепенулась.

— Корри, позади тебя никого нет.

Корри, в ужасе, оглянулся назад, но там и впрямь никого не было.

— Что за шутки?!

— В десяти лигах отсюда никаких людей, что скользят прямо по океану с удочкой в руках, нет. Никого нет, повторяю.

— Ты можешь видеть на десять лиг?

— Нет.

Корри добавил ветра в паруса. Он мог предположить только одного человека, у которого хватило бы безумия пытаться выловить Левиафана удочкой, бродя по океану, как по земле.

Скорость лодки увеличилась значительно, однако, гул приближался ещё стремительнее.

Перед глазами у Корри выскочила надпись от Пиона: «Осторожно! Увеличьте скорость! За вами следует левиафан!».

«Он, как всегда, вовремя», — фыркнул Корри.

— Анка, ты умеешь плавать?

— Да.

— Отлично! То есть, нет, проклятье! Можешь помочь мне двигать лодку?

Анка попыталась создать струю пламени, но позеленела и перегнулась за борт.

— Теперь я всегда буду есть грибы, — простонала она.

Корри сотворил вокруг лодки настоящий шторм, хрупкие паруса трещали от натуги, но пробирающий насквозь гул всё равно приближался.

«Я не смогу поднять в воздух всех нас», — понимал Корри.

Обернувшись, теперь и он различил на океанических волнах худую фигуру человека в рыбацкой тростниковой шляпе. Тот помахал рукой Корри, другой рукой удерживая грандиозных размеров удочку.

В какой-то момент, линь на этой монструозной удочке лопнул, и человек отлетел назад. Он прекратил приближаться, и гул стих.

Корри рассмеялся.

— Надеюсь, линь щёлкнул тебя по носу, Арсул! Ты давно напрашивался! Такой момент стоило бы записать на спектрографический кристалл, что скажешь, Анка?

— Мы определённо точно не поднимаемся над водой, Корри!

— Что?..

Корри оглянулся, и заметил, что действительно, обширный сегмент океана, в котором они и находились. Будто бы поднялся над всей остальной водной гладью.

Корри не успел ни удивиться, ни испугаться — пасть колоссального Левиафана, подобно развёрнутому в прямую линию капкану, захлопнулась, проглотив и лодку, и несколько миллиардов квадратных галлонов воды.

***

Корри проснулся от того, что его стошнило солёной водой.

Когда он сумел прийти в себя и встать на ноги, он оказался посреди бескрайнего луга высокой зелёной травы. Он стоял в луже, в которой можно было различить ракушки и водоросли, держал в руках свой многострадальный мешок и был совсем один.

«Ветер гоняет по лугу волны… Будто бы, океан и сушу вывернули наизнанку», — подумал Корри.

Корри попытался использовать магию, но она не отозвалась. Маг не почувствовал ни единой Нити магии, и не смог сплести никаких Узлов.

— Это очень плохо, — спокойно сказал Корри.

Он посмотрел в небо.

В зените ярко светила тёплая дневная луна.

— Это очень странно, — спокойно сказал Корри.

Он снял тяжёлый мокрый плащ и пошёл вперёд, с трудом пробираясь через траву.

— Я мокрый. Я уставший. У меня пропала магия. Я потерял своих спутников. Проклятая трава путается под ногами. Я снова оказался непонятно где. Насколько я помню, меня всё-таки проглотил Левиафан, которого притащил проклятый Арсул, будь он трижды проклят, проклятый рассадник проклятых проклятий… Уф, зла не хватает. Что ещё? — жаловался себе под нос Корри.

— Ещё, ты будешь казнён минимум восемь раз за неподобающее обращение с особой монарха, а именно перемещение монарха в мокром мешке, — раздался мягкий и жестокий женский голос из мешка за спиной Корри.

Корри умолк и продолжил пробираться через траву.

— Эй.

Корри делал вид, что ничего не слышит.

— Все печати размокли и спали, ты не можешь игнорировать меня. Если ты сейчас же не достанешь меня и не начнёшь обращаться со мной подобающе, весь твой род будет жестоко умерщвлён и обращён в самое унизительное и позорное рабство, какое только можно вообразить. А на воображение не жалуется ни один дворянин Герцогского двора, поверь мне.

— …А если я достану тебя и буду оказывать почести, и всё такое, то что?

— Каждый вопрос стоит тебе одного родственника, которого я не пощажу.

Корри вздохнул и полез в мешок. Он не испугался угроз Герцогини, пожалуй, даже она не сумела бы найти его родственников, что сейчас мирно жили в Долине Зефиров, однако, продолжать таскать благородную девушку в мешке, как кусок окорочка, было весьма некрасиво. Пусть бы эта благородная девушка и была всего лишь отрубленной головой высшего архилича…

Освободив Герцогиню от водорослей и кусочков размокшей иерографической бумаги, он взял её в две руки и поднял так, чтобы их глаза оказались на одной линии. Длинные белоснежные волосы девушки трепетали на ветру, а её бездонные, нечеловечески чёрные глаза смотрели, не моргая.

«Вау. Да она красотка. Я думал, архиличи выглядят похуже. И это не иллюзия, насколько я понимаю», — подумал Корри.

— Долго пялиться будешь? — фыркнула Герцогиня.

— Это всё чудовищное недоразумение. Я могу… Ну, по крайней мере, я попытаюсь всё объяснить.

— Не утруждай себя. Мне не интересен твой лепет, я и так знаю всех, кто виноват.

Корри вздохнул.

— …Ну и, кто в первой тройке?

— Цепь Порядка. Церковь Анно. И Мейстер Мечей, — произнесла Герцогиня без намёка на жизнь в голосе.

Корри почесал лоб.

— Хорошо, а… А на каком месте в списке виноватых Огэн Странник?

— Огэн? А он-то тут причём? — удивилась Герцогиня.

— …

— Чего? И что ты так пялишься мне в глаза! Я вообще не хочу, чтобы ты нёс меня своими кривыми крестьянскими культяпками!

— А как мне тебя нести? Хочешь обратно в мешок?

— Нахал! Как смеешь ты так обращаться со мной, Герцогиней Мёртвого Герцогства!

— А как мне с тобой обращаться? Герцогство — злое государство, которое постоянно насылает на всех орды злых покойников. Я тебя ни капельку не уважаю, и не боюсь. Потому что сейчас и ты не можешь пользоваться магией, не так ли?

Герцогиня насупилась, и, Корри готов был поклясться, покраснела от злости и возмущения. Затем она закрыла глаза и выдула воздух, смешно надув щёки.

— Почему ты так считаешь? Откуда ты получил такое мнение о моём Герцогстве?

— Э? Это общеизвестно, ваше Высочество.

-Не Высочество, а… А, оставим всё как есть. Понимаешь, если бы навозный жучок вдруг обратился бы ко мне на «ты», я бы не рассердилась. Каждый обращается к иному в меру своего ума и воспитанности. И вообще, всё, что говорят про Герцогство — чушь и пересуды невежд.

— Я видел, как Гусары разоряют селения и мирные дома.

— Это либо неправда, либо имело веские основания.

Корри согласно покивал и перехватил Герцогиню, зажав её одной рукой, как арбуз.

— Это просто грубо. Тебя не учили быть джентельменом?

— Как вообще можно быть джентельменом по отношению к отрубленой голове? Герцогиня, пожалуйста, не нагнетайте драму. Моя жизнь в последнее время и так трагедия. С элементами комедии. Или наоборот?..

— Да, при взгляде на нас очевидно, чьё положение трагичнее, — печально хмыкнула герцогиня.

Корри мгновение раздумывал, стоит ли попытаться нести её дальше и быть джентльменом, или же лучше просто оставить её где-нибудь тут, в траве. Внутренняя борьба была недолгой, но очень напряжённой.

В конце концов, Корри вздохнул, опустился на корточки и стал заплетать Герцогине косы.

«У меня слабость к блондинкам и девушкам в беде, а здесь — бинго. Я могу об этом пожалеть, но… Всё равно мне будет одиноко бродить тут одному», — вздыхал Корри.

Он заплёл Герцогине две толстые длинные косы, и сложил их в своеобразные «ручки», как у плетёной корзины. Он согнул руку в локте и аккуратно повесил Герцогиню на косы.

— Меня зовут Корри, — сказал юноша.

— …Вспомнил про манеры? Что ж, пусть так. Йозефка. Меня зовут Йозефка.

— Рад знакомству.

— Хотела бы я сказать тоже самое… Теперь расскажи, почему ты упомнул Огэна Странника?

— Э-э-э… Если честно, я и сам не знаю. Видишь ли, я его младший внешний ученик, и он дал мне маленькое поручение, отнести коробочку с опасными магическими отходами в часовню Анно-Анкора, чтобы её уничтожили…

— Опасные магические отходы, — вкрадчиво повторила Йозефка.

— …Но тебя не уничтожили. В том числе, из-за моей протекции. Запомни это, пожалуйста.

— Уж такое унижение я никогда не забуду. Почему, кстати? Раз Герцогство такое злое, почему ты не уничтожил… «отходы»?

— …Я очень хочу сказать, что уничтожать беззащитных дев это подло, но на самом деле, я испугался брать на себя такую ответственность. Огэн легко мог перепутать коробки, а убийство лидера государства, вроде Герцогства, может обернуться самыми разрушительными последствиями.

— Достаточно честно, — шмыгнула носом Йозефка.

Какое-то время Корри пробирался через тростник, вскоре, трава стала ниже и идти стало легче. Они вышли на высокий холм.

— Слушай, а где мы вообще? — спросила Йозефка.

Корри огляделся.

Травяной луг прорезала узкая коса текущей реки, и вдалеке, кажется, было несколько озёр. На этом всё. Больше в этом мире, где днём светит луна, не было ничего.

— Я не уверен, но может ли быть такое, что во чреве Левиафана расположен отдельный, вывернутый наизнанку мир? Что думаешь, Йозефка? Ты слышала что-нибудь об этом?

— Во чреве Левиафана? Ты болен головой? Они давно вымерли.

— Ну, это громко сказано. Быть может, ты помнишь что-нибудь о них?

— Помню? Сколько мне, по твоему, лет?

— Ну… Тысяча?

— Мне двадцать восемь.

— Тысяч?

— Просто двадцать восемь!

— Серьёзно? Но ведь, архиличи живут вечно! — выпучил глаза Корри.

Йозефка печально вздохнула.

— Вечность — очень зыбкое понятие. Всё совсем не так просто… Постой, во чреве Левиафана? Неужели, тебя съели вместе со мной?

Корри пожал плечами.

«Я и сам удивлён — уверен, из меня никудышная пища! Вредная и совсем непитательная», — думал он.

На лугу поднялся ветер. Довольно сильный. И с каждым мгновением он лишь наращивал свою мощь.

Корри заскользил по траве, затем свалился и вцепился в тростник, но это ему не помогло — в какой-то момент безумный ураган подхватил его и подбросил в воздух, будто бы юноша был опавшим листком. Падение было не слишком приятным, но всё же, его смягчила трава. Через какое-то время ветер стих.

— Что это было? — просипела Йозефка, которую Корри прижал к животу, сам свернувшись калачиком.

Юноша рывком поднялся на ноги и устремил свой взгляд туда, куда унёсся ураган. Его лазурные глаза заблестели блеском одержимости.

— Это Эон Тысячи Ветров.

— Ты шутишь?! Ты говоришь мне, что нас сожрал Кит, а до нас он полакомился Эоном Ветров?!

— Именно так! Скорее, нужно его догнать!

— Зачем?! — завизжала Йозефка, будучи не в восторге от воздушной акробатики.

Но Корри её не слушал, он уже нёсся вслед за сферой, сотканной из тысячи различных ветров: из муссонов, бризов, бора, фён, суховеев, самумов, широкко, хамсинов, мистралей, гармсилей, и, конечено, зефиров.

Эон проложил на лугу широкую просеку, и Корри бежал по ней, ничем не стеснённый. Кроме Йозефки, пожалуй.

— Корри, так ведь тебя зовут, да? Корри, не делай этого! Не беги на эту штуку! Ты понятия не имеешь, насколько Эоны опасны! Не подходи к ней! — кричала Герцогиня.

— Мне нужен Эон Ветров! Я хочу узнать, где мой дом! Не беспокойся, я Авгур Ветров, у меня уже был опыт знакомства с Эонами.

— И ты ищешь новой встречи?! Ты лишён ума?!

Корри не стал более тратить дыхание на споры, но лишь ускорился. Он бежал изо всех сил, и в какой-то момент ему стало казаться, будто бы Эон приближается.

А затем из тростника, не примятого ураганом, что-то выскочило прямо под ноги Корри, и он полетел кубарем.

— А-а-а-й, — раздался приглушённый девичий писк.

— Принцесса! Что с вами?!

— Разуй глаза, дурак! Не видишь, что ли? Помоги подняться. Постойте… Корри?

Корри, кое-как выплёвывающий траву, обернулся в лёгком шоке.

Позади него, из тростника вылезла принцесса Кассирии Катерина и Тисс из Нари-Моны. Затем, с небольшой задержкой, вывалился ещё и Пион, имеющий весьма печальный вид.

— Значит, Чрево Левиафана — это единое суб-пространство, — поморщилась Катерина, потирая ушибленную коленку.

— Какого чёрта, Пион? — нахмурился Корри.

— Я сразу сказал, что шпионю для принцессы. Без обид, Корри, — пожал плечами тот.

— Ваше величество, я не чувствую здесь магии, — нахмурисля Тисс, оглядываясь. — Мне нужно подумать, как вытащить нас отсюда.

— О чём тут думать? Мы поймаем Эон, и улетим на нём, вот и всё! Пошли, хватит прохлаждаться. Постой-постой, знакомая голова… Герцогиня?! — выпучила глаза Катерина.

— …Мне только начало казаться, что хуже и быть не может, — с дрожью вздохнула Йозефка.

— Ты-то здесь как оказалась? И почему от тебя осталась одна голова?! И что за дурацкие косички, ха-ха-ха!

Принцессу пробил искренний смех, и смеялась она от души, ничего не стесняясь, и тыкая пальцем в Йозефку. Герцогиня в свою очередь своим выражением лица представляла собой человека, который за каменной маской равнодушия прячет одновременно смущение, гнев, стыд и бессильное отчаяние.

«Поверить не могу, что девушка, которая выстрелила Клариссе в голову из мушкета, девушка, которая танцевала в битве за Багровую Розу и девушка, которая сейчас умирает со смеху, глядя на отрубленную голову — это одна и та же девушка. Принцесса Катерина достойна того ужаса, который она вселяет в своих врагов», — подумал Корри.

— Вы не видели Анку и Абулона? Такого, небольшого козлика?

— Нет. Но это пространство огромно, они могу бродить где-то здесь. И не только они, — ответил Тисс.

Не прощаясь, команда Кассирии убежала вдоль просеки. Корри не стал бежать за ними, и тем более пытаться их обогнать, Эон Ветров в любом случае улетел уже очень далеко. Разумнее было попытаться поймать его в другом месте.

Он побрел, надеясь найти какую-нибудь возвышенность. Слова Тисса не выходили у него из головы.

«Я не могу пользоваться ни магией второго уровня, ни третьего. Тисс тоже, при том, он жаловался, что не способен использовать даже своё коронное заклинание телепортации, а оно, насколько я помню, относится уже к четвёртому уровню… Почему же, я всё равно боюсь увидеть тут Арсула? Что у него остаётся, кроме вредности?..», — думал Корри.

И, конечно, он встретил Арсула.

Тот стоял на скальном уступе, что возвышался над морем зелени, точно на таком же, на котором Корри и компания начертили компас во внешнем мире.

Арсул держал руки в карманах, дымил своей трубкой и, казалось, наслаждался пейзажами.

— Извини, шкет. Там, на воде. Вы попались нам по пути, а Карапуз как раз проголодался, — оглянулся Арсул.

Корри ничего не ответил, лишь тихо вздохнул, узнав, что Арсул назвал этого Левиафана Карапузом.

Йозефка фыркнула.

— Вы не изменились, капитан Арсул, — холодно сказала она.

— …Не могу сказать того же о вас, госпожа.

— Хам. Не желаю более разговаривать с вами. Корри, положи меня на травку.

— Да я тоже не в восторге от этого типа… — растерялся Корри, слушаясь Герцогиню.

«Эти двое знакомы? Арсул, везде-то ты успел», — думал Корри.

— Кто ещё оказался здесь? Ты не видел Анку? — спросил Корри Арсула.

— Видел. Они пробегали мимо, с этим очаровательным козликом… Он проклят, ты знаешь? И даже очень.

— …Знаю.

— На твоём месте я бы постоял тут, чтобы заметить, когда они будут пробегать мимо. Иначе вы так и будете носиться друг за другом в этой траве.

Корри воспринял идею стоять рядом с Арсулом без энтузиазма, но всё же, согласился с её разумностью. Он подошёл ближе к своему бывшему капитану.

Сейчас луг, как ни странно, был пуст, и только великие волны колыхали шуршащую траву.

— Напоминает Междуречье. М? Что скажешь? — спросил Арсул, с улыбкой повернувшись к Корри.

Корри взглянул в молодое одноглазое лицо этого прохиндея, озорника и скитальца, в лицо своего первого учителя, что пытался убить его, походя, а теперь улыбался, будто бы ничего и не происходило… И фыркнул.

— Какое из Междуречий? Я помню навскидку около десятка.

— Любое. Любое, где был луг. Ну и ну, ты ведь теперь одного со мной роста… Я уже не могу звать тебя мальцом. А ведь я помню, когда ты был ростом чуть ниже моего колена…

— Такого не было, Арсул. В первую нашу встречу я был чуть выше твоего плеча. Четыре года назад.

— Мгновение. Просто мгновение. Это тебе я жаловался, что теряю чувство времени? Весьма иронично, на мой счёт.

Корри непонимающе нахмурился и покачал головой.

— Может, и не тебе. По поводу того случая, когда я пытался достать Эон Миллиона Ветров, ну… Я извиняюсь. Я не хотел делать зла тебе, Корри, — сказал Арсул, выдыхая облако сиреневого дыма.

Корри поморщился.

— Забудем, Арсул. Ты сразу сказал, что сделаешь всё для своей цели, просто тогда я не услышал твоих слов. Не понял их.

— И всё же, ты сохранил обиду. Наверное, это потому, что поначалу я тебе очень понравился, а? Предательства от дорогих людей всегда болезненны. Уж я то знаю.

Арсул усмехнулся и похлопал Корри по плечу, а тот, хоть и скривился, но не оттолкнул его.

— Конечно, ты был мне дорог. Ты открыл мне магию, дал мне мои первые заклинания и научил меня летать. Я считал тебя старшим братом, пусть ты и был той ещё занозой в мягком месте.

— А теперь?

— Теперь… Я не настолько наивен, чтобы считать братом человека вроде тебя.

— Видимо, статус занозы всё ещё со мной, — улыбнулся Арсул. — Кстати, если тебе интересно, та девочка, которую ты спас, она в порядке. Даже больше — она построила неплохую карьеру мага-катаклизматика.

— В самом деле? Это те, которые управляют погодой?

— Ага. Элика. Так её зовут. Правда, я забыл, где конкретно встретил её, вроде бы, на одном из Колец вблизи Вольфрамовых Гор.

— Я рад за неё, — сказал Корри.

Где-то вдали поднялся буран, Эон мелькнул ненадолго, и пропал снова.

— Помнишь, я спрашивал тебя о том, что ты будешь делать, если не сумеешь идти дальше по тропе своей судьбы? Если ты так никогда и не найдёшь свою Долину Зефиров? Ты нашёл ответ?

Корри замешкался.

— Нет. Ни ответа, ни Долины.

— Хм. Это потому, что у тебя ещё есть надежда. Найти либо первое, либо второе. Лучше второе, не так ли? Мы в этом похожи. Ты не помнишь, это я подобрал тебя, потому что разглядел в твоей мечте тень своей одержимости, или ты столь уверился в своей мечте, глядя на меня?

— Я думаю, и то и другое сразу.

— Хм. Хм… Надеюсь, нам не придётся драться за этот Эон. Если бы эти штуки позволяли пользоваться ими чаще, чем раз в сто лет, можно было бы решать эти вопросы гораздо цивилизованнее, — вздохнул Арсул.

— Этот Эон — Эон Тысячи Ветров, так что им можно пользоваться раз в тысячу лет.

— Такая морока с этими Эонами… Иронично, что если пытаться достичь той же вершина мастерства, которую дают тебе Эоны, то выйдет одно на одно. Ничто в этом не бережёт наше время. А само время не щадит никого вовсе, — дым, который Арсул выдохнул с этой фразой, был серебристо-сизым, и этот дым по воле Арсула принял форму сложного и изящного замка со множеством башен, арок, колонн и акведуков…

Этот изящный замок был сдут подлетевшим ветром, и от него ничего не осталось.

Маги обернулись, чтобы увидеть, как со спины прямо на них летит воздушный колосс Эона Тысячи Ветров.

Они переглянулись, а затем бросились в разные стороны, чтобы неистовый воздушный поток не прокатил их, с ветерком, со скалы вниз.

Корри едва успел упасть на землю, вжаться в неё и схватить Йозефку, чтобы её не сдуло со скалы. В этот раз Эон пронёсся со свистом, разнёс во все стороны волны жаркого, сухого воздуха, и во всём его движении было что-то, что можно было бы описать озорным азартом побега.

Едва подняв голову из травы, Корри увидел, как вслед за Эоном едва заметно промелькнуло жёлтое пятно; а за ним, дуэт из Кассирии; за ними, держась за бок, Пион; и уже за ним, в целом, не слишком торопясь, верхом на Абулоне, ехала Анка.

— Анка?!

— Корри! Я тебя везде искала. Мне стало получше, но не говори слово на букву «г». Я о них и думать не могу.

— Одуванчик, не лезь в эту свару. Для себя я давно решил, что не откажусь от своей мечты ни за что. И ещё — у меня кастет, — бросил Арсул, бросаясь в погоню за Эоном.

Арсул скрылся за скалой до того, как Корри придумал что ему ответить. Он оглянулся на Анку.

— Мы ведь здесь за этой ветряной штукой? Подвезти? Скорость Абулона — половина лошадиной силы, — крикнула Анка.

— Я побегу сам! Анка, помоги кое в чём другом!

— Не смей! — пискнула Йозефка.

— Лови! — Корри убедился, что Анка поймала Йозефку обеими руками, и сорвался с места.

— Ну ты и козёл, Корри! — кричала разъярённая таким обращением Герцогиня.

— Вообще-то, козла зовут Абулон. А Корри просто дурачок. Я Анка, рада знакомству, — сказала Анка своей новой спутнице, но её слов Корри уже не расслышал.

Сказки Аль Азаре. О грибном резчике.

Один юноша сидел на лужайке и вырезал из дерева. Он любил вырезать зверят, различные игрушки и безделушки, но по-настоящему хорошо у него получалось вырезать только грибы. Он вырезал уже целое поле этих грибов, с любовью раскрасил их и покрыл лаком. Его искусство стало своего рода символом его деревни, путешественники, проходящие мимо, всегда покупали себе такие грибочки в качестве сувенира.

Однажды, мимо деревни резчика проходил Суб-Квач Аль Азаре. Он оставновился у сувенирной лавки, где за прилавком отдыхал резчик.

— Почём за гриб? — спросил Аль Азаре.

— Белые — десять лерциев, подберёзовики — пятнадцать, поганки — семь, а мухоморы — двадцать.

Аль Азаре хмыкнул, грохнул о прилавок кошель с древними золотыми монетами, и смахнул себе в мешок все грибы с прилавка. Резчик опешил, и даже не нашёл что сказать, хотя плата за безделушки была больше, чем могла бы стоить вся деревня.

Аль Азаре быстро скрылся, и его след простыл, юноша даже начинал думать, что это было наваждение, но кошель полный золота на дне его сундука напоминал об обратном. Начиная с этого момента юноша каждый день, по вечерам, начинал чувствовать чарующий, манящий и восхитительный запах грибного супа.

Однажды он не выдержал, выбежал в ночь, и долго бежал трусцой, ориентируясь на запах. Он забежал глубоко в лес, и вскоре вышел к костру.

За костром сидел Аль Азаре в своём истинном обличии золотого скелета, и лениво помешивал булькающие в котелке грибы. Аль Азаре взял ложку, зачерпнул густого супа и съел его.

— М-м-м, делишос, — сказал Аль Азаре.

Глава 18

На лугу, покрытом высокой травой и рогозом, вдоль обширного плато расширялись концентрические круги. Внутри самого большого из них на примятой траве валялись люди.

По сути, эти люди только что пробежали почти марафонскую дистанцию, и сейчас чувствовали себя не очень хорошо.

Корри, стоя на четвереньках и отчаянно хрипя, пытался удержать свои лёгкие внутри грудной клетки.

«И мы… Даже не догнали!..», — думал он.

Действительно, когда каждый из участников этого забега оказался в считанных шагах от Эона — от просто упорхнул в воздух! Оказывается, всё это время он мог летать и вертикально.

Единственной, кто остался на ногах — была Анка. Она не спеша подъехала к Корри на Абулоне, с осанкой рыцаря, проезжающего вдоль своего феода. Йозефка в её руках хранила презрительное молчание.

— Корри, мне кажется, Пион сейчас умрёт. Он хрипит, кряхтит, и пускает пену.

— А-а-а… Я тоже хриплю… А Пион — шпион Кассирии! Ха-а…

— Он сразу так и сказал.

— Я не думал, что он позовёт их сюда!

— У тебя вообще нет такой привычки, не так ли? — холодно обронила Йозефка.

Анка взглянула на Корри с неким сочувствием, и поехала дальше, поздороваться с принцессой. Принцессу несколько раз вырвало ещё в середине забега, затем её подхватил Тисс, но он подвернул ногу, и ей пришлось бросить его и бежать дальше… В общем, у неё были дни и получше.

— Мы можем ей чем-нибудь помочь, госпожа Чернышенко? — спросила Анка, с сочувствием глядя на натужно хрипящую Катерину.

— Ты имеешь в виду, избавить её от страданий? Поищи вокруг камень потяжелее. Но подожди ещё пять минут, дай мне рассмотреть её хорошенько. Что, ваше высочество, уже не чувствуете такого всеобъемлющего превосходства над одной несчастной, лишившейся тела Герцогиней? Как я посмотрю, вы успели несколько раз лишиться обеда, — с глухим, сардоническим злорадством спрашивала Йозефка.

В ответ на это, хрипящаяи сопящая принцесса подняла руку и показала Герцогине несколько жестов.

— Как это омерзительно, видеть такую вульгарную пошлость от особы вашего статуса, — искренне расстроилась Йозефка.

— Я знаю, что вот это значит! Я видела, как два караванщика ругаются! Это значит…

— Ни слова больше, Анка. Поройся лучше в вещичках своего Корри, может быть, у него будет что-нибудь против физического истощения.

Арсула, развалившегося на траве и дымившего чёрным дымом во все стороны, будто он сломанный паровой механизм, и Анка, и Йозефка благополучно проигнорировали.

«Неужели, они успели сдружиться? Почему Анка зовёт её госпожой?! Проклятье, если Йозефка получит влияние на Анку, то… Это плохо!», — думал Корри, пытаясь выпрямить трясущиеся ноги.

К сожалению, из всех средств, что могли бы помочь восстановиться после такого интенсивного забега, у Корри была только бездонная фляга с чистой водой. Её он и одолжил Анке, что взяла на себя ношу восстановить силы всех соревнующихся.

Нельзя сказать, что это здорово вышло, однако, всех учувствовавших в забеге удалось напоить и кое-как отмыть. Подползшему Тиссу наложили шину из эластичных бинтов.

— Что ж, господа, дамы, капитан Арсул. Пожалуй, сейчас самое время обсудить некоторые вопросы, касающиеся нас, этого места, и, простите мне мою нескромность, меня, — сказала Йозефка, обращаясь ко всем.

— Начну с конца. Тому, кто возьмёт на себя ответственность доставить меня в ближайшую резиденцию Герцогства, или же ставку моих Гусар, я обязуюсь даровать ранг благородного, личное поместье в предместьях Чернопетровска, доступ в свою личную библиотеку и сотню пудов серебра. Слово Чернышевской. В то же время, я категорически не советую проявлять вам враждебность, потому…

— Да нужна ты кому! Мы здесь не за тем, чтобы бегать вокруг одной курносой головешки, — фыркнула Катерина, которая едва могла приподнять голову над травяной подстилкой.

— Я заинтересовался, — подал голос Пион.

— Заткнись, Пион. Будешь тереться рядом с Герцогством — потеряешь расположение Кассирии, — прошипела Катерина.

— …Я жалею, что вживую убедилась в обоснованности всех ваших многочисленных прозвищ, принцесса Катерина. Итак, следующий вопрос — каким образом нам всем предстоит выбираться из этого места?

Все переглянулись.

— Даже если один из вас сумеет овладеть Эоном, от чего лично я не ожидаю ничего хорошего, как будут выбираться все остальные?

Теперь переглянулись только Тисс и Арсул, самые могущественные маги среди прочих, что сейчас так же, как и все, были лишены магии. На их лицах были сложные выражения.

— Обычно, суб-пространства нестабильны, и довольно быстро разрушаются сами по-себе, — сказал Тисс.

— Резонно предположить, что это пространство было порождено в резонансе дикой магии Левиафана и ауры Эона Тысячи Ветров. Так как магии тут нет, то оптимальным решением было бы — поймать Эон Ветров, — поддержал его Арсул.

— Я ожидала услышать подобное. Но, разве дестабилизированное суб-пространство, будучи уничтоженным, не уничтожает и всё, что было внутри этого пространства? — спросила Йозефка.

Старшие маги переглянулись с лёгкой неуверенностью на лицах.

— К тому же, пусть даже этого не произойдёт — когда мы вырвемся на свободу, не окажемся ли мы в желудке Левиафана? Пока мы почувствуем магию, может пройти время, и сумеем ли мы пережить эти мгновения в утробе морского чудовища? Ну, лично я не буду уничтожена, однако, я не испытываю никакого восторга от перспективы провести эпоху-другую в чьём-то желудке.

Теперь переглянулись все. Йозефка была права.

«Вот что значит мудрость веков… Ей ведь… двадцать восемь…», — подумал Корри.

— Это можно решить, если вытащить всех наверх с помощью Эона. Однако, для этого нужно неординарное мастерство. Такое могу сделать только я, Тисс… И Корри, — сказал Арсул.

Повисла тишина.

— Перед тем, как мы начнём выяснять, кому больше надо, хочу спросить кое-что. Что это было за жёлтое пятно? Оно промелькнуло, как молния, и следовало прямо за Эоном.

Все непонимающе переглянулись.

«Сколько можно переглядываться!», — разозлился Корри.

— Какое пятно?

— Мы бежали прямо за Эоном, и не видели никакого пятна.

— Выпей ещё воды, Корри.

— Ладно-ладно, я понял. Наверное, показалось, — отмахнулся Корри.

— Что ж, так как мы джентельмены, предлагаю решить всё в рамках классического магического пари, — протянул Арсул, поправляя шляпу.

— Камень-ножницы-бумага?

— Именно.

Трое магов подошли друг к другу, щурясь и пристально глядя на соперников. Редкая пистолетная дуэль имела такое же напряжение, какое повисло сейчас между спорщиками.

— Раз. Два. Три.

Маги выбросили три фигуры из пальцев.

— Все ножницы. Каша-мала, — подытожил Арсул.

— У нас это называется цунг-цванг, — поделился Тисс.

— Вот как. Раз. Два. Три. Все камни…

Маги переглянулись.

— Раз. Два. Три. Э-э-э… Мы выкинули все три фигуры сразу. Каша-мала.

— У нас это называется «Колесо Сансары замкнулось».

— Да вы странные там, на своей Кассирии. Ещё раз.

Во время очередного отсчёта высоко над головами магов раздался воздушный взрыв, что развеял облака на многие лиги.

Все подняли головы вверх, и увидели, как гигансткий массив Эона Ветров сжимается в крохотную, прозрачную сферу, которая поднимала волосы дыбом расходящимися от неё волнами силы. Она понемногу стала опускаться вниз.

— Кажется, нам не придётся гоняться за Эоном, — протянул Арсул.

— Никогда раньше не видел такого поведения от Эонов, — протянул Тисс.

— Давайте решим этот спор поскорее.

Маги выбросили фигуры в последний раз.

— Ха! — улыбнулся Корри.

Он выбросил бумагу, тогда как Арсул и Тисс выбросили камни. Они переглянулись между собой.

Началась драка.

Корри пропустил хук в челюсть от Тисса, и свалился в траву, разбрасывая икры из глаз.

— Тисс! Ложись! — крикнула Катерина, вытаскивая револьвер.

В целом, не возникало сомнений, что у Катерины хватило бы кишок пристрелить Арсула, однако, на этот раз курок револьвера щёлкнул вхолостую.

— Отсырели!

— Хе-хе, — усмехнулся Арсул.

Двое магов дрались грязно и стремительно, довольно предсказуемо Арсул набрал преимущество над Тиссом, и тот вскоре поймал челюстью жёсткую комбинацию ударов.

— Ах, Тисс… — вздохнула Катерина. — А я говорила тебе взять пару уроков кулачного боя.

— Не ругайте его, принцесса. У меня просто больше опыта, — усмехнулся Арсул.

— Пион? Попытаешься защитить интересы Кассирии?

— Э-э-э?!..

— Ладно, забудь. На этот раз мы отступим, Арсул.

— Вы всегда были умны, принцесса.

Корри уже успел прийти в себя, пусть его челюсть и пульсировала, как от ста укусов пчёл.

— Корри. Возьмёшь на себя обязательства доставить меня в безопасность — я обеспечу твою победу в этой драке. Но ты должен слушаться меня во всём, — шепнула Йозефка.

— Эй. Не очень-то хорошо подговаривать мальчонку на такое, Эфи.

— Не смей звать меня так, Арсул, — зашипела Герцогиня.

Корри оглядел Арсула, твёрдо стоящего на ногах и пыхтевшего злым, алым дымом.

— Одуванчик. Я жалею, что чуть не убил тебя тогда. Не заставляй меня жалеть о большем.

— Я доставлю тебя домой, Йозефка — спокойно сказал Корри, поднимая руки к голове.

— Отлично, — улыбнулась Йозефка.

Арсул сплюнул и бросился на Корри, надеясь решить всё быстро, но Корри уже не был тем тщедушным и тощим мальчишкой, который когда-то попался под ноги суровому капитану вагантов.

Будто бы танцуя в потоках ветра, Корри ловко отступал и укорачивался ото всех ударов.

«Так… Сделано. Он улучшил свои навыки в ментальной обороне, хах. Теперь слушай меня. Через три секунды ударь его под правое колено, уклонись от его удара — затем левый боковой в челюсть», — раздался в голове Корри голос Йозефки.

Он послушался её, сумел подловить момент и осуществить комбинацию, но в решающий момент, когда кулак Корри влетел в лицо Арсула, тот лишь дёрнул головой.

— Ай. Больно, конечно, но ты бьёшь как девчонка, Одуванчик.

Раздался глухой стук. Глаза Арсула скосились в сторону его носа, а затем он рухнул, как мешок с бататом.

Анка со скучающим видом отбросила плоский булыжник, и поправила Йозефку, что лежала у неё на сгибе руки, как кошка.

— Молодец, Анка. Хорошо справилась, — похвалила Йозефка свою, видимо, протеже.

— Вы его не убили?! — испугался Корри.

— Что с этим подлецом станется. Лови Эон, Корри.

Катерина, глядя на расправу над Арсулом, попыталась дёрнуться, чтобы подбежать к Эону первой или что-то вроде, однако она не смогла даже встать на ноги и лишь печально вздохнула.

Изящный шар, наполненный невообразимым могуществом, мягко спускался с неба. Корри глядел на него, и в его сердце бушевала буря, не слабее той, что была заперта в самом Эоне.

«Я уже чувствую теплоту ветров, что носятся по лугам Одуванчиков… Неужели, я скоро вернусь домой?», — думал Корри.

Он подставил свою ладонь под Эон.

Затем, случилось что-то странное.

В голове Корри отпечатались слова, будто бы сотканные из воздушных потоков.

«Pardonu min, vaganto, mi ne povas doni al vi tion, kion vi serĉas. Por scii la veron, tuŝu la Eonon de Tempo. Lasu la Liberan Venton gvidi vian Sorton».

Корри опешил и замешкался, никогда раньше Эоны не обращались к нему с речью напрямую.

Затем, на самом краю зрения Корри мелькнуло жёлтое пятно, а через мгновение, крохотный хрустальный шарик, что уже почти прикоснулся к пальцам юноши, исчез.

— Э-э? — растерялся Корри ещё сильнее.

Ветер разом стих. Повисла неловкая тишина.

Корри, с космическим недоумением на лице, повернулся к остальным.

— …Ну? — наконец Катерина прервала молчание. — Вытаскивай нас отсюда.

— Э-э-э…

— Или, ты уже это делаешь? Магия ветра невидимая, или что?

За горизонтом что-то грохнуло, будто бы кто-то решил отковырять небо от земли онтологическим ножичком.

— Никто не видел жёлтое пятно, да? — спросил Корри.

Йозефка что-то поняла и насторожилась.

— Эон не у тебя?

— Нет…

Йозефка сказала несколько слов, за которые она только что ругала Катерину.

— Соберите в кучу всех, кто здесь разбросан. Раз суб-пространство начало разрушаться, магия также должна просочиться сюда. Немедленно разбудите этих двух балбесов!

— У меня была настойка Прелого шафрана, — отозвался Корри, поднося пузырёк с зельем к носу Тисса.

— Будет чем отпраздновать…

— Арсул почему-то не просыпается, — сказала Анка.

— Почему-то?!

— Ладно, у нас нет времени. Маги, подойдите ко мне.

Грохот за горизонтом теперь наступал со всех сторон, а по небу разошлись чёрные полосы, будто какой-то нетерпеливый закройщик распорол ткань реальности.

— Господин Тисс, сможете ли вы перенести всех нас отсюда? — спросила Йозефка шатающегося и опухшего Тисса.

— …Нет. Моё заклинание телепортации очень плохо себя ведёт при контактах с искорёженными и карманными пространствами, это слишком опасно. К тому же, я сейчас не в лучшей форме. Я бы не хотел применять его, это средство последного шанса, не более.

— В таком случае, я попытаюсь сотворить Сферу Иезекилля, — сухо сказала Йозефка.

Тисс, с трудом удерживающий глаза на месте, охнул.

— Это ту, котораясильнейшее защитное заклинание, придуманное человечеством? Из сказок о падении Орбо-Виесса? Когда мир порвался на клочки, из лекторской залы вышел только этот один — Иезекилль …

— Да. От вас требуется удерживать Плетение от самодеструкции. Ничего кроме.

— Я не умею удерживать Плетения, госпожа Чернышенко, — сказала Анка.

— Тебе это и не требуется, Анка. У тебя иная задача — будь наготове, когда мы окажемся в желудке Левиафана. Итак, начнём. Да поможет нам Всевышний…

Йозефка вздохнула и начала читать заклинание. Монструозный конструкт, для запоминания которого даже магу уровня Йозефки приходиться использовать мнемонические вербальные техники.

Круг магов вышел не самым презентабельным, в нём стояли Тисс, Корри и Пион. Пион, хоть и испытывал большие трудности с сотворением магии вне своего искусства иллюзий, мог поддерживать чужие Плетения, даром что он был магом средней силы.

«…Что это за заклинание? Так выглядят творения магов зари времён? Здесь Узлов почти столько же, сколько я увидел за жизнь! Ох, учитель, когда ты заставлял меня тренировать дух, чтобы быть способным „впрягаться по-взрослому“, я не думал, что ты это имел в виду! Меня будто давит гора, а я и так подавлен, после того как упустил Эон!», — думал Корри, беря на себя свою ношу.

Йозефка читала и читала древнее заклинание на неизвестном никому языке, а трещин на небе становилось всё больше.

В один момент, чернота разом поглотила весь луг. Остался только пятачок земли, окружённый полупрозрачной сферой молочного цвета.

Йозефка затихла.

— Работает? — прошептала она.

— А могло не сработать? — спросил Тисс, взявший на себя большую часть Структуры.

— Я использую его второй раз в жизни, так что да, пожалуй, могло и не сработать.

— Где мы? — спросил бледный Пион.

— Большой минус Сферы — она непрозрачная. Чтобы узнать что снаружи, нужно её выключить. К тому же, господин Тисс, по поводу вашей ремарки насчёт этого заклинания — Сфера уже много столетий не сильнейшее защитное заклинание. Даже не в тройке лучших. Просто я знаю только его, — сообщила Йозефка.

— Хорошо, что вы сказали об этом только сейчас, госпожа Герцогиня. Иначе, у меня не хватило бы храбрости помогать вам, — просипел Тисс.

Какое-то время маги удерживали заклинание, ожидая, пока суб-пространство рухнет окончательно.

— Я сейчас надорвусь, — прохрипел Корри.

— А я сейчас описаюсь, — пропищал Пион, почти вжатый в землю весом Структуры.

— Дорогу старшим, господа, — сказал Тисс, а затем сделал и то, и другое, рухнув без сил на землю.

Сфера Иезекилля тут же рухнула.

Маги очутились в кромешно тёмном, жарком и влажном месте, в котором пахло морской солью и рыбой.

Анка зажгла фонарик света, и он выхватил из темноты частокол костяных столбиков, что прямой стеной уходили в темноту.

— Мы в пасти Левиафана. Не в желудке, — сказала Катерина.

— Верно. Осталось только выбраться на сушу. Надеюсь, Левиафану не захочется перекусить в толще океана, — согласилась Йозефка. — Друзья, пожалуйста, не делайте глупостей и не навредите Киту никоим образом. Анка, будь осторожнее с огнём. Имеет смысл создать защитный пузырь против массива воды, на всякий случай, это я возьму на себя. Полагаю, пока что можете отдохнуть.

У Корри не было сил соглашаться, он просто рухнул там, где стоял.

«Pardonu min, vaganto… Эти слова будто бы отпечатались у меня в голове, но я понятия не имею, что они значат. Немного похоже на элайский… Это жёлтое пятно, которое никто не видит… Почему же мне кажется, что у него была шляпа?.. И всё-таки, как же жаль, что я упустил Эон…», — думал Корри, проваливаясь в сон.

***

Корри скоблил кожу для ботинок, стоя в своей мастерской. Был мягкий вечер, пахло кожей, щёлочью, сыром и лёгким вином, которое он распивал с прекраснейшей из девушек на земле.

— Вот что было в той коробочке. Для таких отходов нужен отдельный контейнер, не так ли? Стекло, жесть, бумага, органика, и отрубленные головы, — со смехом проворковала девушка у окна.

— Ну… Что уж тут сказать. Для меня это было весьма неожиданно, но, говоря начистоту, ей, Йозефке, пришлось хуже всех в этой истории. Она неплохой человек, если не думать об этом её Герцогстве живых мертвецов и всё такое…

— Неужели, она такая красавица, что охмуряет мужчин одним личиком?

— Брось, дорогая. До тебя ей, как до луны.

— Льстец. И ты уверен, что твой Эон сказал тебе что-то? Быть может, это был всего лишь ветер. Как там было… Пардону минь, ваганто…

— Pardonu min, vaganto, mi ne povas doni al vi tion, kion vi serĉas. Por scii la veron, tuŝu la Eonon de Tempo. Lasu la Liberan Venton gvidi vian Sorton.Поверь мне, дорогая, я сумею различить ветер и осмысленное послание.

Корри улыбался себе под нос, заготавливая кожу. Он украдкой посмотрел на девушку, затем вернул взгляд на свою работу, на руки, на алеющий в окне закат. Затем, он заглянул в зеркало на стене. Улыбка не сошла с его лица, но вот глаза стали пустыми.

— Интересно. Ты знаешь, что это за язык? — протянула девушка.

— Мне кажется, элайский.

— Верно… Но не обычный. Хочешь маленький экскурс в историю?

— Очень.

— Так вышло, что очень давно, на заре времён, племена Элайев разошлись в разные стороны. Одни ушли на юг — а другие на север. Южные Элайи нашли благодатные земли, смогли осесть там, подружиться с людьми, развить свою культуру, ремёсла, искусства…

Корри подождал, пока она продолжит рассказ, но девушка будто бы погрузилась в воспоминания.

— А северные? Что стало с ними?

— …Ах, точно. Их всех убили. Тех, кто выжил, скосила Алая чума. Так вот, это я к тому, что твоя фраза, почему-то, произнесена на северном диалекте.

— Ты не можешь мне помочь с этим? Расшифровать хотя бы часть?

— Даже не знаю. Выйдет тарабарщина. Ты ведь знаешь, я южанка.

Корри наскучило удерживать картонную улыбку.

— Нет, — сухо сказал он. — Ты не южанка. Как ты восстановилась так быстро? Огэн обещал, что ты нескоро объявишься.

Девушка засмеялась, раскалывая в пальцах бокал и отшвыривая его в угол комнаты.

— У всех свои секреты, маленький Одуванчик. Ты узнаёшь меня всё быстрее и быстрее.

— Зачем ты устраиваешь всё это? Ты хочешь узнать что-то конкретное?

— Не бери в голову. У меня не так много развлечений, и не так много поводов подразнить молоденького юношу… Пока ты считаешь меня той девушкой, я могу считывать твои чувства. И я скажу тебе — это драгоценность. Столько тепла и нежности, я будто бы… Впрочем, тебе ведь не это интересно?

— Ты агент Картелье, — не спросил Корри.

— Верно.

— Меня заказало Герцогство?

— Такие вещи разглашать не положено. Однако, я могу позволить себе дать тебе намёк. Не Герцогство. Что-то, что ближе к настоящему злу, если ты в него веришь.

Корри опешил и какое-то время молчал.

— Ты растягиваешь удовольствие? Обычно, Картелье работает быстро и наверняка.

Девушка подошла к Корри со спины, обняла его за талию и уткнулась носом в его шею.

— …Да. Ты прав. Пора выполнять свою работу. Не держи обиды, Корри, это не доставит мне никакого удовольствия. Разве что совсем чуть-чуть…

Девушка встряхнула запястьем в неуловимом жесте, и пробила насквозь грудь парня огромной кровавой иглой.

— Э-э?

Корри не дёрнулся, и не издал истошного крика, не захрипел в страшной агонии — он упал на пол, как бревно, и, собственно, превратился в бревно. На бревно было наклеенное криво нарисованное насмешливое лицо.

— Ладно, ты удивил меня. Когда только успел?

— Ловкость рук и никакого мошенничества. Это вся польза, которую я сумел получить от общества Пиона. Учитель из него никакой, — с усмешкой сказал Корри, выглядывая из окна, снаружи.

— Полагаю, ты уже успел понять, что предыдущий трюк с буйством твоей больной фантазии здесь не сработает? Я вытащила тебя в Междусонье, землю Сумеречных Кошмаров.

— Но — магию применять я могу.

— Верно. Тебя рассказывали старые сказки о том, что магия — это сон дремлющего демиурга? Поверь, это не помешает мне разбудить тебя.

Сноходица перестала любезничать, и кровавым взрывом уничтожила в щепки стену мастерской, где мгновение назад стоял Корри. Он отступал, размахивая ветряными крыльями, и пейзаж вокруг становился всё чуднее и чудоковатее.

«Междусонье? Я читал книжку, которая так называлась! Я думал, автор переборщил с мерцающими поганками, а оказалось, что это был достоверный документ! О, Небо, вот же слоно-деревья-лодки, подпирающие острова из пастилы! Жаль, что осматриваться мне тут некогда. Это чудище швыряется в меня вариациями на тему магии крови, неужели, сноходица ещё и вампир? Вампир не соперник настоящему магу, однако, маг вроде меня не соперник настоящему вампиру…», — думал Корри, закручивая вокруг себя вихри.

Он вылетел на широкое плато, поверхностью похожее на застывшее озеро, и решил контратаковать.

Сноходица не могла похвастаться большим арсеналом, однако, ей это было и не нужно. Яростный дождь из кровавых игл и копий, что разрывались на миллионы кусочков стеклянной алой шрапнели давил, разрывал и аннигилировал любую пассивную защиту, сколь бы искусна она не была.

К несчастью для неё, Корри защищался активно. Он окутал себя настоящим торнадо, что не позволяло шрапнели попасть по нему, и постоянно маневрировал, уходя от сильных атак и то разрывая, то сокращая дистанцию.

Сноходица не сбавляла давление, так что, видимо, истощить её не выйдет никаким образом, однако, она и не вносила разнообразия в свои атаки.

«Эта кровь имеет материальную природу, пусть мы и находимся сейчас в царстве Сна. Я не смогу достать до неё молнией, однако…», — думал Корри.

Он добавил в торнадо одно плетение, затем другое, затем ещё с десяток подряд, и вот уже колоссальная буря увлекает за собой весь этот чудовищный кровавый град, лишь для того, чтобы обрушить его на отправителя.

На пару мгновений кровавый дождь прекратился, и Корри, парящий в потоках бешеного ветра, сжался от напряжения. Чёрные клубы бури скрывали Корри от сноходицы, но и её от Корри тоже. Наконец, Корри заметил ход сноходицы.

Изгибаясь спиралью, следуя потокам бури, безумная, изломанная, кровавая лиана врезалась прямо в базовый щит Классической магии, выставленный Корри в последний момент. На самом деле, она врезалась сразу в пять щитов, пробив четыре из них, и вгрызаясь в пятый, как плотоядный угорь.

«Фух… Поймал. Интересно, ей рассказывали сказку о том, что духовная энергия Классической магии это убер-сверхпроводник?..», — ухмыльнулся Корри.

— ИЪИЛКЭЭВ!!! — крикнул Корри, и швырнул молнию, которой можно было бы испепелить целый замок.

Заряд промчался по лиане, выжигая её до черноты, и скрылся в клубах дыма. Корри, едва боровшийся с истощением и тошнотой, перестал поддерживать бурю и полетел вниз. Он подхватил себя воздушной подушкой у самой земли, отскочил подальше и затаился.

Вскоре багрово-чёрная хмарь, поднятая битвой, рассеялась. Поверхность застывшего озера окрасилась красным.

Помедлив, Корри подошёл к опалённой и дымящейся сноходице. Она лишилась руки и половины туловища, и сейчас лежала, глядя в сумеречное небо.

Рассеялся не только её лживый облик, но и тот, что сменял его, облик зубастого чудовища-кровососа. Сноходица оказалась элайкой, прекрасной и остроухой, как и все они, очень бледной и с алыми глазами.

— Северных элай`ев истребили в войнах, а тех, что остались в живых, добила Алая чума, — тихо сказала она.

— Но ты осталась в живых.

— …Нет, глупый. Ты не видишь моих глаз? Я давно мертва. Как и все мы.

Инстинкты и здравый смысл советовали Корри добить поверженного врага, однако, почему-то, его пальцы не слушались и отказывались складываться в пас для Классического снаряда.

— Теперь, ты оставишь попытки убить меня?

— …Да. Мои силы иссякли. Это был последний шанс. Думаю, это к лучшему. Но не чувствуй себя в безопасности, маленький Одуванчик.

Сноходица прикрыла глаза, и её фигура начала растворяться в воздухе.

— Расскажи, что значат слова Эона?! Что он сказал мне?! — в сердцах спросил Корри.

Элайка улыбнулась.

— Расскажу, если придёшь за мной… В Тёмные Чертоги.

Она почти растворилась, когда Корри задал последний вопрос.

— Как тебя зовут?

— …Ха… Анна… Анна де Левитт, Бальтазарэ фон Бетельгейзе…

— Я приду за тобой.

Она растворилась во сне, а затем, и сам сон начал растворяться в черноте. Очень быстро Корри оказался один, посреди абсолютного ничего.

Он зажёг пёстрые искры между пальцами, и пошёл туда, где примерно должна была находиться его мастерская.

«Раз кошмар закончился, разве я не должен был проснуться? Странно», — думал Корри.

Он шёл, но вокруг уже не было сюрреалистичных пейзажей, только темнота.

Искры на пальцах трещали, под ногами слегка пружинила странная, серая почва, а Корри был настолько уставшим, что не мог ни бояться темноты, ни готовиться к новым сражениям.

«…Чего ради всё это? Я мог бы стать могучим магом, найти Ири и осесть вместе с ней на Кольце поцивилизованнее. Оно того стоит? Я дойду хоть куда-нибудь? Арсул уверен в своей мечте… А я?», — почему-то подумал Корри.

Хрустальная мечта, наивная грёза — Долина Зефиров — стоит ли она того, чтобы гоняться за ней всю жизнь?

Корри не был уверен.

Вскоре он вышел к своей мастерской. Она была цела, будто бы её и не разрушали, однако, внутри не горело ни огонька.

Корри зашёл внутрь. Внутри всё было по старому, и Корри не заметил бы никаких изменений, если бы не сел передохнуть на стул у рабочего стола. На столе лежало письмо. На конверте лежала горсть сухих семян одуванчика.

Затаив дыхание, Корри раскрыл конверт и вытащил письмо.

«Здравствуй, Корри. Также тебя называют Магом-Одуванчиком, и ты не представляешь, сколько в этом горькой иронии.

Я — Жёлтая Чародейка, ты не знаешь меня, но я кое-что знаю о тебе. Сразу же хочу извиниться, это я умыкнула Эон Тысячи Ветров у тебя из-под носа. Поверь, так было нужно, и я вовсе не хотела выставить тебя дураком. Я пишу тебе в весьма непростых обстоятельствах, и я совсем не уверена, что письмо дойдёт до тебя, но я должна тебя предупредить. Ты можешь не поверить моим словам, ты можешь спорить с ними, ты можешь искать опровержения, но пожалуйста, не отмахивайся от них. Это одна из самых важных вещей, которая сейчас происходит в Мире. Я не знаю, как могу заслужить твоё доверие, но скажу, что была очень близка с твоими родителями — Эриком и Луизой. Ты был их самым драгоценным сокровищем, дороже, чем тысяча Долин Тёплых Ветров.

Поэтому.

Не ищи Долину Зефира. Это ложь. Ты не первый, кого одурачил этот морок. Её не существует. Чтобы проверить это, посети приют Сантьяго, что в Империи Ста Колец.

Не водись с Огэном. Этот человек не добрый дедушка, а могучий и безжалостный маг. Он уже жертвовал своими учениками в глобальных политических гамбитах. Ему нельзя доверять.

И самое главное, запомни это очень хорошо. Не слушай ветер. Он сведёт тебя с ума. Особенно тот, что…»

Дальнейшую часть письма Корри прочитать не смог. В незапертую дверь мастерской тихо и ритмично застучали.

Корри подумал, что не так уж он и устал, и на пару тройку сотен молний его ещё вполне себе хватит. Он подошёл к двери и носком ботинка толкнул её. С тихим скрипом она отворилась, чтобы показать кромешную черноту снаружи, и ничего кроме неё.

— От таких шуток я могу и в штаны напрудить, — проворчал Корри, поворачиваясь от дверного косяка.

Однако, мастерская тоже исчезла, оставив после себя только пустоту. Корри постарался оглянуться очень быстро, но не успел увидеть, как исчезает дверной косяк.

Письмо, что он держал в своей руке, исчезло тоже.

Какое-то время Корри стоял, задержав от ужаса дыхание, ожидая, что следующим исчезнет он сам. Этого не случилось.

— …И что теперь? — рассеянно спросил Корри.

Какое-то время он простоял в темноте и пустоте, чувствуя себя глупо и очень уязвимо. Затем, вдалеке, ему показалось мелькание какого-то огонька. Он пошёл туда.

Чем дольше он шёл, тем яснее ему становилось, что он просто напросто возвращается на стоянку, туда, куда вышвырнуло всех магов из утробы Кита.

Когда он вошел в круг земли, увидел костер и сидящих вокруг него людей, он растерялся, не зная, плакать ему от радости, танцевать, или же просто тут же завалиться спать.

— Учитель вернулся, — вздохнула с облегчением Анка.

— Ты изрядно напугал нас, Корри, — сказала Йозефка.

— Извините.

— Как ты это сделал? Ты всегда был в поле нашего зрения, но потом — пух — и мы видим, как на твоём месте лежит бревно с дурацкой рожицей! — Анка подошла к Корри и схватила его за рукав.

От слов про бревно с рожицей, которое он сюда не клал, у Корри могли бы волосы встать дыбом, однако, они и так стояли дыбом, практически всегда, поэтому он просто пожал плечами.

— Фокус-покус. Есть что-нибудь перекусить? И где остальные?..

В кругу костра сидели лишь Анка, Йозефка, бессознательный Пион и весьма потерянного вида козлик Абулон. Больше никого.

— Остались только мы. Исчезновение Тисса и Катерины объясняется прозаично, капитан Арсул также мог позволить себе уйти без прощания, однако, когда пропал и ты, мы серьёзно перепугались, — сказала Йозефка.

— В самом деле? Остались только мы? А почему… Вот его не забрали? — Корри кивнул на Пиона.

— Тисс сказал, что он истощён и не может позволить себе таскать бесполезный груз. Затем они переговорили с принцессой, и исчезли в темноте.

— Мы поднимаемся. Это приключение было довольно весёлым, но мне не нравится, что мы оказались в темноте по итогу, — сказала Анка.

— Поднимаемся?

— Кит издавал соответствующий звук некоторое время назад, и давление понижается. Скоро он всплывёт на поверхность, — сказала Йозефка.

— Где ты был, Корри? Ты исчез, и вернулся с лицом, будто увидел Кошмар-из-Глубины, — наконец спросила Анка, притом, последние слова она говорила с опасливым шёпотом.

— … Я сам не знаю, что я видел. Потом я расскажу тебе, что случилось, но сейчас мне нужно отдохнуть.

— Я рядом, — только и сказала Анка.

Больше у Корри ничего не спрашивали, и он уселся у костра, погрузившись в странное, подобное трансу состояние. Он слишком устал, чтобы спать, и слишком напуган, чтобы бояться, только и остаётся, что ворочать в голове тяжёлые, бестолковые мысли.

«…Какой вздор. Разве могу я не слушать ветер? Он же шумит прямо в моей голове. Какое гадкое письмо, оно прошлось по всему, что для меня свято», — думал Корри.

Через небольшой промежуток времени Кит и впрямь всплыл к поверхности, и было слышно, как он пускает фонтаны во время дыхания. Затем, всё тело Левиафана вздрогнуло.

— Он открывает пасть! Будьте осторожны! — окликнула всех Йозефка.

Однако, не пришлось использовать никаких барьеров и воздушных пузырей, Кит открыл свою огромную пасть не под водой, а как бы уперев нижнюю челюсть в пляж на Побережье. Можно сказать, он провожал их с почётом.

Щурясь и оставаясь начеку, маги вышли на солнечный свет.

На побережье их ждали.

Небольшого роста старичок, в остроконечной шляпе, увешанной поплавками и блёснам, опирался на огромную удочку.

— Спасибо, Карапуз. Вроде бы, они целы, — старик похлопал Кита по челюсти, до куда мог достать.

Корри спустился на побережье, и помог спуститься всем остальным. Он оглянулся вокруг, посмотрел на чистое небо, на величественный океан, на свою милую самопровозглашённую ученицу, которая сейчас щурилась и оттряхивала Абулона от песка, и на вечно весёлое и озорное лицо его учителя, который улыбался и смотрел на него, Корри, взглядом ясновидца.

«Как странно. Всё закончилось не так уж и плохо, но… Почему я чувствую себя самым потерянным и одиноким человеком на свете?».

Глава 19

Корри проснулся в своём номере в гостинице. Было очень раннее, синее утро, и даже макет скелета рыбы на стене смотрел на него будто бы с недоумением: «Куда ты вскочил в такую рань?».

И всё же, Корри поднялся с постели, умылся и вышел на побережье. Ему хотелось почувствовать свежий утренний бриз, и насладиться им в полном уединении.

«На этом Кольце очень красивые рассветы», — подумал он.

В событиях последних дней было много совершенно сюрреалистичных обстоятельств, и всё же, они произошли. Корри думал, что ему делать дальше.

Об Абулоне позаботится Огэн. Старик был весьма впечатлён причудливым сочетанием проклятий, и долго смеялся, глядя в удручённые горизонтальные глаза бедняги Абулона.

Нужно было учить Анку.

Нужно было выполнять обещания, данные и Йозефке, и Анне.

Нужно было перевести слова Эона Ветров.

Нужно было…

«Хочу ли я этого?».

«Это поганое письмо. Откуда эта Жёлтая Чародейка знает имена моих родителей? Я не говорил их никому, ни одной живой душе. Она украла их из моей памяти? В Междусонье, царстве грёз и воспалённых умов, доверять нельзя никому. Однако, её слова задели меня. Потому, что по-настоящему, я чувствую, что что-то не так. Уже давно. С Долиной Зефира, Эонами, и Огэном, стариком, который последние несколько сотен лет суёт нос в дела тысячи Колец…».

Сама собой в голове Корри всплыла сцена встречи Йозефки и Огэна. Они были знакомы. «Вы совсем не торопились, господин Огэн», — сказала она. «Поверьте, госпожа Чернышевская, когда я вскрыл свою чёрную коробку, и вместо вас обнаружил там колонию мерцающего ихора — с тех пор я торопился также, как торопился лишь в молодости», — сказал Старик.

Он перепутал коробки и отдал Корри голову Герцогини. Он так сказал, по крайней мере.

Герцогиня не спешила объяснять ситуацию, и Огэн тоже, но, судя по их общению, голову Йозефке снёс вовсе не старик, скорее, он её спас.

«Что происходит с Герцогством? Как в этом замешан Огэн? И действительно ли он перепутал коробки, или же ему нужно было замести следы, и он решил вовлечь в это и меня? И я так и не поймал Эон Тысячи Ветров, хотя он был почти в моих руках! Я мог подпрыгнуть, или хотя бы на носочки встать! А-а-а-!».

Корри вздохнул, уселся на песок и позволил терпкому ветру выдуть все мысли из его головы. Единственное, в чём он не сомневался никогда, это ветер.

Пусть эта Ж.Ч. катится в Бездну и Изнанку, Корри не прекратит слушать ветер. В конце концов, если в его голове не останется ветра, то там не останется вообще ничего.

Он отдыхал до тех пор, пока солнце не заняло уверенное положение на небосводе, и первые люди начали выходить из своих жилищ, и лишь затем пошёл обратно.

За столом в гостинице уже завтракал Огэн.

— Корри. Садись, здесь накрыто и для тебя. У нас как-то не вышло поболтать по душам, м? — подозвал его маг.

Корри воспользовался приглашением, но чувствовал себя немного неловко.

— Может быть, настоящий Эон Ветров — это друзья, которых мы обрели по пути, — сказал вдруг Огэн.

— …Что?

— …Я пытаюсь тебя подбодрить. Ты ведь упустил свой Эон. И другой может объявится через несколько тысяч лет, а может, и нет. И фраза, которую ты выписал мне на салфетку, извини, ничего не могу перевести. Это северный диалект элайского, а их всех…

— Убили, — завтрак для Корри потерял некоторую долю аппетитности.

— Ага.

Оладьи с лососевым паштетом крупной рубки оба мага съели не обмениваясь комментариями.

— По поводу девочки.

Корри насторожился. Ему показалось странным, что Огэн лишь мельком взглянул на Анку при первой встрече, и сейчас он и сам хотел спросить насчёт неё.

— Она слабенькая. Вроде бы, эспер инферно? Ну, дело твоё. Мне тоже было бы жалко, однако, нельзя забывать, что жалко — у пчёлки.

Корри подавился кофе.

— … Вы серьёзно? Она… Она машиах инферно! И у меня есть подозрения, что она киддо, у неё огромный потенциал! Учитель, взгляните не неё пристальнее. Я хотел бы попросить вас…

— Неа. Нет. Это твоя ученица — отвечай за неё сам. Машиах? Может быть. Но не киддо. Обычно, когда киддо заходит на жилое Кольцо, он выходит уже с пустого Кольца.

Корри потерял слова.

— К тому же, она и сама не захочет. Подумай, кого молодая девушка захочет видеть своим первым учителем магии? Молодого парнишку, или дряхлого деда, с которого сыпется песок, пыль, и несгоревший порох, — усмехнулся Огэн.

Корри всё ещё был нем.

— Ох, молодёжь. Не делай из этого драму, научить кого-то магии — это не такое уж и большое дело. Я дам тебе пару брошюр, думаю, пригодятся. Сейчас у меня нет времени заниматься её глазом, однако, я дам вам пару рекомендательных писем, и по пути вы зайдёте к гораздо более талантливым целителям…

— По пути — в Герцогство, — не спросил Корри.

— Да. Происходит та ещё кутерьма… Говоря кратко, некие недоброжелательные силы инсперировали раскол высших элит в Герцогстве, и в силу определённых обстоятельств это может быть крайне губительно для всего окрестного Мира. Поэтому, я прошу тебя сопроводить госпожу Чернышевскую на родину, притом, инкогнито.

— … И что же это за недоброжелательные силы?

Огэн отпил своего кофе.

— Скорее всего, Внешние Боги.

Корри благоразумно отставил свою чашку.

— А губительные обстоятельства…

— Не хочу показаться банальным, но, да. Конец Света.

— … Ясненько. Хорошо. Но по пути у меня будут дела, так что, не ставьте жёстких сроков…

— Рад, что мы друг друга поняли.

Огэн вытер усы салфеткой и встал из-за стола.

— Учитель, скажите. Вы слышали что-нибудь о Жёлтой Чародейке?

Огэн хмыкнул, затем отвёл взгляд и нахмурился. Какое-то время он молчал.

— Нет. Ничего. Если поблизости объявится новый архимаг ветра, надо думать, мы её найдём, не так ли?

— Верно…

— Более я не могу здесь задерживаться. Слушайся Герцогиню, она удивительна мудра для своих двадцати восьми лет. Абулона я забираю с собой. И позволь дать тебе последнее напутствие в дорогу, Корри.

Огэн похлопал молодого мага по плечу и улыбнулся.

— Жизнь продолжается. Чтобы не случилось, жизнь продолжается. Береги себя, сынок.

— Пусть вам улыбаются Вольные Ветра, учитель.

Огэн ушёл, позвякивая блёснами на своей остроконечной шляпе. Он оставил на столе недопитую чашку солоноватого кофе, несколько сломанных зубочисток и странного вида рыбу, сложенную из салфетки.

«…Я слышал, океан успокоился, и рыбаки возвращаются на промысел. Кажется, наша деятельсность помогла Карапузу избавиться от назойливого несварения, и теперь он стал гораздо спокойнее. Надеюсь, он научился больше не проглатывать Эоны…», — подумал Корри.

— Корри, — от внезапного оклика от Анки Корри вздрогнул.

— Уф! Чего подкрадываешься? Эй, это был мой тост… Ладно, бери-бери. Заказать ещё?

— Да. Мы снова отправляемся в путешествие?

Корри потёр лицо ладонью, взъерошил свои волосы и улыбнулся.

— Да. Дорога снова нас зовёт. На этот раз, мы будем сопровождающими госпожи Герцогини.

Анка, не отвлекаясь от методичного уничтожения продуктов, показала большой палец.

— Это жест одобрения. Корри, ты мой учитель, помнишь? Я жду уроков.

— Да… Они будут. Надеюсь, Огэн дал мне толковые брошюры. Мы остановились, э-э, на том, что ты не видишь Узлы.

— Да.

— Что ж, это… Мы что-нибудь придумаем. В конце концов, мы можем попросить о помощи Йозефку… Ах, да. Нам нужно будет заскочить в несколько мест, и некоторые из них будут весьма живописными. Я хочу показать тебе, и я хочу, чтобы ты увидела их обоими глазами. Поэтому, сначала мы отправимся вот сюда.

Анка взглянула на стилизованную карту, которую Корри разложил на столе.

— Сады Презрения?

— Прозрения! Там живёт лучший целитель глаз на ближайшие сто Колец!

Анка, не переставая жевать, показала два жеста одобрения.

Глава 20

В окно маленькой спальни задувал восхитительный утренний бриз, что нёс в себе запахи соли, морской рыбы и свободы. Выцветшие занавески трепетали на ветру.

Красивому юноше, что был похож и на принца, и на сутенёра одновременно, снились кошмары. Ему снилось, что его проглотил Кит, что ему пришлось бежать марафон, что он едва не погиб, при том множество раз, а потом, он ещё и простыл…

Кошмары вырвали его из сна. Он раскрыл глаза, выдохнул и уставился в незнакомый потолок.

Затем, он вспомнил, что это не кошмары, а воспоминания. Затем, он заозирался по сторонам.

На столике у кровати не было ничего, кроме вазочки с одуванчиками, поставленной на салфетку.

На салфетке также была надпись: «Мы оплатили твоё проживание на неделю, Пион, хотя Корри предлагал кинуть тебя в океан. Не болей. А.», — гласила она.

Пион отложил салфетку и пустым взглядом уставился в стену.

— …Вы меня просто бросили? Меня? ЭЙ!

Ветер, шумящий в занавесках, легонько смеялся.