Ловчий Смерти

Глава 1 «Волчье Лежбище»

«Боязливых же и неверных, и скверных и убийц,

и любодеев и чародеев, и идолослужителей

и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою.

Это смерть вторая»

Откровение апостола Иоанна Богослова (Апокалипсис), глава 21, стих 8.

Двое встретились на окраине густого тёмного леса далеко за полночь, когда в небе одиноко парил слегка щербатый снизу немигающий глаз кроваво красной луны именуемый в осенние дни Глазом Демона.

Демон мрачно взирал на далёкую землю и, его единственное око наливалось багровой злобой ничего хорошего не сулившей простым смертным, в страхе поглядывающим на беззвёздный небосвод.

Красная луна случалась не в каждом году, но всегда обещала неизбежную беду. Скверное предзнаменование, которое обязательно сбудется.

По освещённой зловещим призрачным светом земле тяжёлыми языками стелился туман цвета пролитой крови, делая лес нереальным, словно отражение в неподвижно застывшей воде. Казалось, чуть отвлекись, и он исчезнет и тогда сгустившаяся багровая тьма бесшумно поглотит всё живое, навсегда затянув в свой холодный гибельный омут…

Всадник, будто сотканный из самой черноты, зловещим призраком вынырнул из плотной завесы тумана. Его гнедой жеребец беспокойно перебирал копытами, остановившись прямо посредине широкой дороги. Лошадь чуяла опасность, затаившуюся в предательски неподвижном тумане.

- Ну где же ты, Безликий… - насмешливо прогремел всадник, бесцеремонно нарушая напряжённую тишину. - Долго я ещё буду тебя ждать под светом кровавой луны…

От тёмной массы деревьев отделилась высокая тощая фигура в длинном сером плаще.

Лицо незнакомца скрывал глубоко надвинутый капюшон.

- Ты опоздал, Сын Карны, - тихо донеслось из-под капюшона. - Раньше за тобой подобное не замечалось…

Всадник оглушительно рассмеялся:

- Не твоего ума дело, бледный червь… Говори, зачем звал. Не для того я совершил столь долгую и опасную поездку, чтобы выслушивать твои ничтожные упрёки…

Безликий стянул капюшон. Был он немолод. Уродливое землистого цвета лицо с глубоко запавшими маленькими волчьими глазами напоминало лик утопленника. Левую щеку пересекал глубокий ритуальный шрам – метка Посредника Мёртвого Дома.

Чуть пришпорив коня, всадник подъехал ближе.

- Давно не виделись, Вергун, - проговорил Безликий, и тут же согнувшись пополам хрипло закашлялся, утирая рот рукавом длинных одежд. – Я слышал тебя четвертовали год назад в Стылом Замке по приказу бана Гункара. Честно говоря, я тогда этим слухам не очень-то и поверил…

- Если верить всему тому, что болтают, то за последние пару лет меня девять раз сжигали на жертвенном костре… - стал с удовольствием перечислять всадник. - Шесть раз обезглавливали заговорённым мечом и даже вбивали в грудь серебряный кол… Знать бы, кто из Посредников Мёртвого Дома распространяет эти смехотворные россказни… я бы приплатил этому мечтателю, чтобы он продолжал в том же духе. Порою узнать о себе нечто новое весьма полезно. Это необычайно меня развлекает.

Вергун спешился.

Сына Карны с большим трудом можно было назвать привлекательным. Странный это был человек, странный и опасный. Что-то птичье сквозило во всей его внешности и в быстрых стремительных движениях. Что-то ястребиное и хищное читалось на его чуть заостренном к подбородку лице, что заставляло каждый раз прятать глаза, чтобы подолгу не встречаться взглядом с этим неприятным человеком.

Его поступки были непредсказуемы, так же как и его мысли.

Безликий непроизвольно поежился, опрометчиво посмотрев в лицо Сына Карны, ибо там жила смерть.

Его смерть.

Смерть Безликого.

Срок не имел значения, но когда-нибудь это непременно случится. Не сегодня и не завтра, но в глазах Ловчего Посредник Мёртвого Дома уже прочитал свой приговор быстрый и безжалостный.

Однако страшный вердикт был вынесен более могущественными силами чем те, которые правили на бренной пропитанной древним злом земле.

Безликий скользнул взглядом по рукояти чужого меча. Круглая рукоять тускло отсвечивала в багряном лунном свете. Полированное серебро украшенное тонкой изящной резьбой слегка светилось в полутьме. Говаривали, что прикосновение к этому клинку, путь к мучительной смерти. Пусть себе болтают. Безликий не самоубийца, он не станет проверять эти слухи на себе. В особенности, когда эти слухи касаются одного из самых опасных Ловчих Смерти. Его дело маленькое. Он всего лишь Посредник, мостик между жизнью и смертью того, кому очень скоро придётся спуститься в Серую Зыбь Небытия. Но таковы правила игры и не ему что-либо в них менять.

Всё же Безликий боялся. То, что он собирался совершить, было чистым безумием и даже не безумием, а настоящим самоубийством. Но он сознательно шёл на этот шаг. Да, ему много заплатили, но его привлекало отнюдь не золото, а то сладостное чувство, которое пронизывает насквозь, когда оказываешься на самой грани у последней черты и думаешь что сможешь благополучно проскочить и на этот раз.

Безликий играл с разрушительным огнем неизбежности и прекрасно это осознавал. Даже Посредники не ведали и половины тех магических знаний, что были доступны Сынам Карны, а ведь они сосуществовали бок о бок уже больше трёх сотен лет. Если самые невероятные домыслы окажутся верными… если план людей, заплативших ему провалится… Безликий не жилец. Приговор в глазах Ловчего станет явью и тогда жалкая душа Посредника очень скоро предстанет перед ледяными провалами глазниц непостижимой матери Карны – богини самой смерти.

- Ты что язык свой проглотил? – раздражённо поинтересовался Вергун. – Или настолько рад нашей встречи, что на время лишился дара речи? Я, между прочим, спешу. Кровавая Луна зовёт меня в дорогу…

Но Безликий всё медлил с ответом. Вот она тонкая грань. Туго натянутая струна способная лопнуть в любую секунду. Сейчас ещё не поздно отступить, сделать шаг назад и наверняка спасти свою презренную шкуру.

Тонкая грань…

Её можно потрогать, коснуться похолодевшими от страха руками, попробовать на вкус. Но вкус этот был мерзок, потому что это был ржавый привкус крови… его крови… пролитой крови Безликого.

Он хотел как следует запомнить, как будет выглядеть его палач, если то, что он задумал, провалится. Запомнить воплощённую в живом человеке неотвратимость. Ведь это последнее что он увидит перед своей смертью.

Приговор был высок и строен, гибок и коварен как хищный зверь. Длинные чёрные волосы, ниспадающие на широкие плечи, уступали по своей черноте лишь воронову крылу. Одежда Ловчего выдавала в нём человека высшего сословия. Не наемника, а скорее богатого землевладельца. Кое-где виднелись украшавшие кожаный камзол серебряные позументы, чёрный отороченный волчьим мехом плащ развивался от резких порывов холодного ветра.

- Я жду… Посредник…

Безликий вздрогнул.

- Его имя Ахтар… - облизав губы, быстро ответил он. – Это бан Северного Межземья.

- Недалеко от этих мест… - задумчиво проговорил Вергун. - Пожалуй, я справлюсь даже быстрее, чем предполагал.

- Вот плата, - стараясь, чтобы дрожащие руки не выдали его, Посредник передал убийце туго набитый золотыми монетами замшевый мешочек.

Он только что отрезал себе путь назад.

Навсегда.

Черта преодолена. Отныне всё зависит от незримой и непостижимо сложной игры, начавшейся всего несколько мгновений назад.

Вергун небрежно принял плату, развязал тесёмки и стал в свете луны внимательно рассматривать выскользнувший на раскрытую ладонь круглый прозрачный камень, лежавший поверх золотых монет. Камень был занятен. По краям кроваво красный, к середине он светлел, отливая голубой дымчатой лазурью, внутри же переливались тонкие золотистые прожилки. Эти прожилки то вспыхивали, то гасли, словно медленно тлеющий заключённый в драгоценность неведомой магией древний вулкан.

- Слеза Нерождённого, - сын Карны улыбнулся. – Однако как же высоко оценивают жизнь бана Северного Межземья неизвестные доброжелатели. Знать бы ещё, чем он им не угодил, впрочем, мне на это наплевать.

Безликий промолчал.

Ловчие редко интересовались запутанными нитями паутины жизни, ведущими к причине предстоящего убийства. Такие вещи мало их интересовали, ибо всех, так или иначе, уравнивала Великая Мать. И если она решила что чей-то срок уже настал, что ж… значит, так тому и быть. В конце концов, ведь именно поэтому по бренной земле бродят её многочисленные дети, неукоснительно исполняя её непреклонную волю.

Вергун был сегодня уж слишком любопытен.

«Неужели догадывается?» - внутренне содрогаясь, подумал Безликий.

Он уже своими сведёнными судорогой кишками чувствовал холодную сталь страшного клинка выворачивающего его жалкие потроха на грязную землю.

Спрятав плату, Вергун ласково погладил тревожно раздувающего ноздри нервничающего коня.

- Какие сроки?

Посредник немного замешкался, лихорадочно припоминая, что именно следовало ответить на этот счёт:

- Два… в крайнем случае три дня…

Сын Карны вгляделся в окружающую полутьму.

- Багровый туман сгущается… - задумчиво проговорил он. – Разве ты не боишься незваных гостей? Полнолуние, любимое время Крадущихся Во Мраке!

Безликий кивнул и, раздвинув полы своего плаща, продемонстрировал висящий на поясе меч.

- «Ярость Весенних Ветров», - сходу определил оружие Вергун. - Думаешь, подобный клинок тебе поможет? Кто заговаривал его и сколько раз? Ну, смотри… если что, то не говори потом что я тебя не предостерегал…

Лошадь резко развернулась и бесшумно скрылась в тумане.

Посредник испуганно подумал, а не привиделась ли ему эта странная встреча?

Нет, не привиделась, иначе отчего так трясутся поджилки, а ледяная рука страха всё выше и выше подбирается к горлу.

Вопрос был только в том, когда её костлявые пальцы сомкнуться в последней фатальной хватке.

Безликий надеялся, что это произойдет очень нескоро.

***

Уже занялось сырое бледное утро, когда Вергун прибыл в столицу Северного Межземья, торговый город Вельрад, куда стекались все наезженные дороги.

Профессиональное чутьё подсказывало, что жертву следует искать в неприступном замке тёмной громадой застывшем у бурной реки, одном из надёжных оплотов местного бана.

Задание не казалась слишком сложным, в прошлом были убийства и посерьёзней. Вергун любил непредвиденные сложности и непреодолимые препятствия, они не позволяли лишний раз расслабляться. Если расслабишься, сторожевые псы тут же почуют твою слабость и разорвут на куски, набросившись всей сворой. И что он тогда скажет матери Карне, представ пред её величественным троном, сложенным из омертвевших человеческих чаяний и несбыточных надежд?

Вергун медленно рассекал уличный людской поток, чувствуя на себе раздражённые взгляды местных жителей. Чужаков здесь не любили, а именно так чёрный всадник и выглядел, резко выделяясь своей южной одеждой. Держался незваный гость довольно надменно и отвечал на слишком уж откровенные взгляды спокойной холодной полуулыбкой, в которой таилось нечто более опасное, нежели обычное презрение к людям низшего сословия. Вряд ли кто-нибудь из местных смог бы распознать в нём Ловчего, но, тем не менее, следовало быть всё время начеку.

Вергун решил слегка осмотреться и не соваться в замок средь бела дня. Особой срочности с умерщвлением местного бана не было, и поэтому он спокойно повернул коня к ближайшему постоялому двору с красочной вывеской изображавшей вставшего на дыбы медведя окружённого стаей злобных волков.

Постоялый двор так и назывался «Волчье Лежбище».

Тут же к всаднику подбежал босоногий горбатый мальчишка, взяв недовольно фыркающего жеребца под уздцы. Сын Карны кивнул служке, швыряя серебряную монету. Глаза у мальчика при виде серебра заметно округлились и Вергун спешившись направился к крыльцу, зная что за лошадью теперь хорошенько присмотрят. Горбун даже заночует рядом с ней, если чужеземный гость вдруг задержится в столице до утра. Но лишняя задержка в планы чужака явно не входила.

***

Как только Сын Карны переступил деревянный порог, к нему сразу же поспешил щуплый беззубый старик чем-то неуловимо напоминающий облезлое огородное пугало. Огородное пугало кланялось на ходу, указывая на длинный опрятный стол у самого окна.

Ловчий пересёк просторный зал, опускаясь на широкую скамью. Постоялый двор пришёлся ему по душе, в меру аккуратен, хотя и не очень богат. Горели многочисленные свечи в тяжёлых медных канделябрах. На стенах красовалось слегка тронутое ржавчиной оружие в вперемешку с выцветшими гобеленами, изображавшими незамысловатые сельские пейзажи. Густые, хотя и слегка истлевшие восточные ковры, глушили шаги. Вход располагался напротив большого окна. Место и впрямь удачное, да и общий зал как на ладони. Глаза у худого старика алчно поблёскивали, значит, уже как-то прознал о тугом кошельке чужеземного господина. Не иначе как горбатый мальчишка уже успел ему что-то нашептать.

Вергун улыбнулся своим забавным мыслям, но старик истолковал его улыбку по-своему.

- Вижу что вам у нас нравится, господин? – и, не дождавшись ответа, тут же спросил. – Желаете отобедать?

Вергун кивнул.

- Быть может, даже заночуете?

- По обстоятельствам.

- Но я всё же приготовлю для вас нашу лучшую комнату…

Старик снова поклонился, после чего поспешил на кухню, распорядиться насчет нового постояльца. Мудрый человек, с лишними расспросами не лезет, выгоду свою знает, что ж значит дольше проживёт.

Расслабленно расположившись на лавке, Вергун рассматривал прочих посетителей «Волчьего Лежбища». Таковых оказалось не так уж и много.

В углу пьянствовали два молодых розовощеких купца похожих друг на друга словно братья-близнецы, судя по крупным золотым серьгам в ушах украшенных самоцветами, купцы прибыли в северную столицу из далёких Истрийских гор. Чуть поодаль от торговых людей сидели трое обманчиво ко всему безразличных мужчин с мечами на поясах. В них Вергун безошибочно определил наёмников – охрану уже порядком нализавшихся торговцев.

У дверей расположилось обычное бородатое мужичьё, попеременно тискающее двух долговязых девиц, как видно специально ошивающихся на постоялом дворе для развлечения и привлечения постояльцев. Все эти люди не представляли никакого интереса кроме одного.

Старающийся особо не выделяться незнакомец укрылся в самом дальнем углу, неспешно потягивая местное пойло. Вергун сразу же признал в нём Без Спроса Берущего. Этот человек не был Ловчим. Дерзкий самоучка. Надеющийся привлечь внимание Великой Матери и тем самым получить то, о чём грезит каждый, кто самонадеянно ступит на зыбкую дорожку наёмного убийцы.

Бесполезная попытка.

Непостижимая не принимает никого со стороны в ряды своих излюбленных чад, ибо число её Ловчих всегда неизменно.

Таких как этот выскочка, Сыны Карны всегда убивали, ведь само его существование бросало тень на весь их тайный клан. Подобные наглецы путались под ногами и могли случайно вмешаться в переплетение уже заранее сотканных богиней-паучихой Шаарт линий чужих судеб, что угрожало самой предопределённости.

Присутствие в городе Без Спроса Берущего настораживало.

«Неужели и его тоже кто-то нанял для грядущего убийства? – подумал Вергун и тут же резко осадил себя. – Бред! Двух наёмных убийц никто никогда не нанимает, ибо таковы древние правила и нарушение их карается смертью».

Тогда что это?

Случайное совпадение?

Вергун не верил в случайности.

***

Еда Сыну Карны понравилась. Кормили на столичном постоялом дворе превосходно. Тушёные слепые крысы, вяленые бычьи языки и запечённые в тесте собачьи потроха. Ну а вино… наверняка хозяин распорядился откупорить для чужеземца свой самый лучший бочонок. Гость, легко расплачивающийся серебром, в Вельраде, как видно, редкость.

Когда пришла пора платить, Вергун решил не разочаровывать хозяина. Не колеблясь, Сын Карны выложил на крышку стола золотой просверленный посередине кругляш и несколько секунд любовался отвисшей челюстью щуплого старичка.

- Сдачу оставь себе…

- Господин небывало щедр… - только и смог выдавить из себя старец, поспешно накрывая похожей на сморщенную куриную лапу рукой весело скачущую по столешнице монету, дабы её не заметили те, кому противопоказано видеть сияние чужого золота.

Но кое-кто всё же успел краем зоркого глаза уловить, блеснувший на мгновение жёлтый металл, и это постороннее любопытство, конечно же, не укрылось от сына Карны.

- Быть может господин желает подняться в свою комнату и как следует отдохнуть после сытной трапезы?

- Нет, только не сейчас… возможно, позже…

Старик незаметно исчез.

Вергун сладко, до хруста в плечах, потянулся. Следовало прогуляться к замку, благо тот был виден на холме из любой части столицы.

Сын Карны встал из-за обеденного стола и неспешно вышел, пересекая покрытый засохшей грязью внутренний двор по которому бродили взлохмаченные куры. Мальчишка, следящий за лошадьми, вопросительно посмотрел на мрачного чужеземца, седлать, мол, жеребца, но Вергун лишь отрицательно покачал головой.

Шумную толпу, вывалившуюся из «Волчьего Лежбища» вслед за ним, он почувствовал затылком.

Предстояла интересная забава.

Ловчий незаметно усмехнулся.

***

Беззаботно прогуливаясь по городу, Вергун делал вид, что изучает местные достопримечательности. Достопримечательностей было немного: каменные трехэтажные дома с похожими на бойницы окнами, копошащиеся в гниющих отбросах злобные уличные псы, прокажённые вонючие попрошайки с медными кружками в руках, повешенный…

Повешенный особо заинтересовал Сына Карны. Судя по отрезанным ушам и вырванным ноздрям, это был насильник. Над болтающимся на высоком столбе трупом с басовитым гудением кружили синие блестящие мухи. Сразу было видно, что бан Ахтар правит северным краем железной рукой.

Полюбовавшись отошедшим в Серую Зыбь Небытия преступником, Вергун двинулся дальше, отмечая, что продажные девицы в шумной компании орущей за его спиной куда-то бесследно исчезли, да и пьяные крики вскоре поутихли, а сами гуляки незаметно растворились в уличной толчее.

Мимо проехали трое всадников из городской дружины бана. Судя по отливавшим позолотой доспехам Ахтар не жалел средств на облачение своих людей. Цветастые плюмажи на стальных шлемах напоминали длинные птичьи хвосты.

Один из дружинников безразлично скользнул взглядом по непривычно одетому чужеземцу. Глаза мечника зацепились было за удивительной красоты рукоять меча, но Вергун как бы невзначай прикрыл сверкающие ножны полой своего плаща. К счастью для дружинников, никакого продолжения не последовало. Поднимать раньше времени лишний шум не хотелось. Одно дело несколько трупов обнаглевших простолюдинов и совсем другое, мёртвые мечники бана… Такое Ахтару вряд ли понравится и он тут же захочет узнать, кто тот наглец, который отправил его дружинников к праотцам. То, что этот человек его смерть он, конечно же, не догадается, но к чему всё так сильно усложнять?

Мечники, судя по всему, ехали проверять, не снял ли кто повешенного насильника, а то глядишь, и на столбе объявится ещё парочка свеженьких висельников. Трупы повешенных всегда были в высокой цене и практикующие чёрную магию некроманты платили за них очень и очень щедро.

«Интересно, когда на меня нападут?» – с интересом подумал Вергун, откровенно скучая.

Честно говоря, он уже порядком утомился ждать. Может опасные бродяги передумали? Вряд ли. Наверняка изображавшие крепко загулявших горожан бандиты, пасли купцов из Истрийских гор. Но уж больно суровая у тех была охрана. Таким палец в рот не клади, откусят руку по самое плечо. С чужаком одиночкой справиться куда легче. На первый взгляд.

Время шло, а ничего интересного не происходило. За ним без сомнения следили. Что ж можно и немного ускорить события.

Вергун нырнул в узкий провонявший конским навозом переулок и внезапно оказался у небольшого леса.

Городская окраина? Почему не застроена? Чёрная громада замка виднелась где-то чуть левее, возвышаясь над приземистыми крышами, словно укрывшаяся на высоком холме хищная птица, высматривающая внизу свою добычу. К замковому холму вполне можно было подойти и через подлесок, почему бы и нет.

***

Метательный нож с характерным свистом рассёк воздух за спиной Ловчего. Вергун даже не шелохнулся, отклоняя небольшим мысленным усилием траекторию лезвия и успев заранее уловить в открытом, словно книга, разуме врага острое желание убить.

Тут бы нападавшим и отступить. Ведь было яснее ясного, что они имеют дело не с заезжим легкомысленным простаком. Но алчные головы соображают плохо, в особенности, когда перед глазами блестит чужое золото.

Сын Карны резко обернулся.

Вся пятёрка была уже в сборе и совсем не скрывалась. Жертва оставалась на месте. Тем лучше. Бандиты весело переглядывались, вожделенные жёлтые монеты почти уже весело звенели в их бездонных карманах.

Почти…

Вергун откровенно забавлялся, позволяя взять себя в замкнутый круг. Если бы среди нападавших был хотя бы один вор профессионал, то он бы понял, что с этим странным незнакомцем явно что-то не так.

Недооценка противника, прямой путь на тот свет.

Сколько таких вот самоуверенных болванов сходило в землю на глазах у Сына Карны. С предсмертным хрипом и немым вопросом в глазах. Вечным вопросом задаваемым, как правило, у последней черты: «Почему именно сейчас? Почему так всё сложилось? Почему не повезло именно мне, а не кому-нибудь другому?».

Глупо спрашивать, когда шакалы пытаются охотиться на матёрых волков…

Кольцо сужалось.

У двоих в руках лёгкие топоры.

«Дровосеки» - с усмешкой подумал Ловчий.

Остальные вооружены длинными тонкими клинками. «Малые Сполохи» – хороши в ближнем бою с неповоротливым противников в тяжёлых доспехах, но явно не подходили сейчас.

Пора.

Взмахнув словно раскрывшимися чёрными крыльями своим плащом, Вергун резко присел на одно колено, склонил голову и, закутавшись в чёрную ткань замер, сохраняя полную неподвижность. Глаза закрыты. Дыхание замедлено.

Бандиты было отпрянули, запоздало среагировав на неожиданно резкое движение жертвы. Они ещё могли спастись. Но так ничего и не поняли. В их тупых головах проскочила одна единственная мысль и эта мысль была до примитивности проста – их жертва сдалась. Укрывшись плащом и позволяя разрубить себя на куски.

Печальное заблуждение.

Издав торжествующий рев, нападающие бросились в атаку. Но их снова поджидала неожиданность. Словно спущенная с тетивы стрела, незнакомец стремительно выпрямился. Со стороны это выглядело необычно.

Черноволосый воин взмахнул правой рукой и тут же снова присел на одно колено, на этот раз глядя не вниз, а прямо перед собой. Лишь очень тонкий слух мог бы выделить из общей массы звуков двойное пение выскочившего из ножен клинка.

Двойное.

Когда меч выходил и входил обратно в идеально подогнанные ножны.

Всё решилось за доли секунды в загустевшем приостановившемся времени. Разрубленные тела повалились на землю. Торжествующие крики сменили предсмертные хрипы.

Вергун встал во весь рост лишь тогда, когда дёргающиеся на обагренной кровью траве кучи окровавленного мяса окончательно затихли.

На этот раз затихли навсегда.

- Манджари… - Вергун с нежностью коснулся слегка тёплой рукояти своего меча. – Ты как всегда… безупречна…

Затем он быстро обернулся, безошибочно почувствовав чужой любопытный взгляд… уловив всплеск чужих мыслей. Кто-то осторожно подглядывал за ним и всё видел. Поймёт ли этот кто-то, с КЕМ или, вернее, с ЧЕМ столкнулись неудачливые столичные грабители?

Может за фальшивыми гуляками увязалась одна из развратных девиц? В подобное верилось с трудом. Свидетелей после кровавых заварушек никто не оставлял.

Значит кто-то осознано шёл на риск.

Вергун прикрыл глаза, касаясь губами серебряного перстня на правой руке. На широкой полосе тусклого серого металла имелось украшение - искусно выгравированная лишённая мышц и кожи кисть. Пожалуй, только Посредники Мёртвого Дома знали, ЧТО именно означает этот страшный символ.

Вергун опустил руку.

Так и есть, он не ошибся, за ним действительно зорко следят. Тот самый незнакомец, что привлёк его внимание на постоялом дворе. Без Спроса Берущий. Убийца-самоучка, мечтающий о служении Непостижимой, который никогда не получит этого права. Этот человек всё видел. Какие он сделает выводы? Если не дурак смекнёт, что застал одного из Ловчих за незапланированной работой.

«Совсем необязательной работой» - мысленно поправил себя Вергун.

Убрать свидетеля?

Сын Карны прислушался к своим внутренним ощущениям, увидев мысленным взором тонкие нити дрожащей на незримом потустороннем ветру паутины.

Нет, сегодня не его черёд. Возможно, завтра… Да, завтра. Но не сегодня, сегодня пусть ещё живёт…

В тот день Ловчий Смерти был неслыханно великодушен, а случилось с ним такое, пожалуй, не слишком часто.

Глава 2 Засада

Лес оказался довольно густым, а местами и вовсе непроходимым.

Судя по всему, он располагался в восточной части города, где-то ближе к его окраине. Не ясно было, почему лес не вырубили, когда возводили столицу. Странная причуда одного из прежних банов северных земель.

Вергун знал, что столице Северного Межземья добрые полторы тысячи лет. Немалый срок и город вопреки всему устоял, пережив восемь войн и несколько разрушительных природных стихий. Одно это уже вызывало уважение.

Вскоре Сын Карны добрался до остатков древней внешней стены, сложенной некогда из огромных грубо отёсанных валунов народом давно вымерших горных гигантов. Теперь от этих камней сохранились лишь рассыпающиеся серые руины. Местные наверняка растащили кое-что на постройку новых домов.

Чуть дальше виднелась покрытая ядовитым красным мхом кладка новой стены, вытянутым кольцом окружающей весь город. Без сомнения за прошедшие несколько столетий Вельрад сильно прибавил в размерах, о чём явственно говорила значительная разница между прежней границей и новой.

Вергун подошёл к высокой стене и на глаз прикинул её высоту. Выходило где-то около четырёх человеческих роста. Не мало, но и не много. И хотя преграда была вполне себе преодолимой, от нежеланных гостей она всё-таки как-то защищала. Под густым слоем похожего на звериный мех мха угадывались могущественные защитные руны способные отпугнуть и даже испепелить посмевшую проникнуть в столицу опасную нечисть.

Следовало спокойно обдумать план возможного отхода. Можно уйти открыто, особо не прячась и устилая свой путь многочисленными трупами, а можно просто бесшумно раствориться в ночи и последний вариант нравился Сыну Карны всё больше и больше. Защитная стена его легко пропустит, в этом не было никаких сомнений. Магия Сына Карны была намного сильнее тех, кто накладывал на крепкий камень защитные заклинания.

Двигаясь вдоль каменной преграды, Ловчий вскоре вышел к самому замку.

Замок располагался на открытой не поросшей лесом местности, возвышаясь на небольшом холме. Чуть дальше гнала тёмные воды широкая речка Лемментег.

Резиденция бана Ахтара хорошо охранялась, а иначе и быть не могло, учитывая тот сброд, что со всех концов стекался в столицу, без дела шатаясь по окрестностям. Местный правитель не доверял своим подданным. Не доверял и правильно делал. Этим в первую очередь объяснялось особое расположение замка в отдалении от городских построек, ну и, конечно же, сам холм, обзор с которого позволял окидывать взглядом не только лежащую в низине столицу, но и значительную часть территории за её пределами.

Многочисленные дозорные башни подтверждали худшие опасения: бан Ахтар был крайне мнительным человеком. Это в определённой степени усложняло задачу его убийства, но не делало её совсем уж невыполнимой.

Вергун знал множество способов отводить чужой взор и, немного поколебавшись, выбрал самый простой.

Вытащив из-под воротника камзола невзрачную на первый взгляд круглую стеклянную безделушку, сын Карны зажал её в кулаке, высвобождая скрытую внутри магию. Тёмно-синее «Око Мертвеца» на длинном кожаном ремешке, засветилась тусклым внутренним светом. Этот старый амулет мог не только отводить чужой взгляд, но и защищать от тварей Приходящих В Дождь. О таких магических штучках из далёких Южных Королевств в диковатом Северном Межземье наверняка не знали, так что вряд ли у кого-то из стражников в караульных башнях найдётся хорошая защита от влияния магического ока. Тем не менее лишняя осторожность не помешает.

***

У замка Сын Карны обнаружил большой защитный ров, заполненный вязкой горючей жижей, имеющий резкий вызывающий отравление запах. Со стороны леса ров не был заметен, да и ветер дул в противоположную сторону, так что почуять заранее опасный смрад было затруднительно. Что ж, весьма искусно ведь в самом крайнем случае защитный ров можно было дополнительно поджечь. Местные, конечно, осведомлены о заполненной отравой яме, но чужаки, ломящиеся напролом, наверняка попали бы в ловушку, во всяком случае, часть из них.

На Сына Карны ядовитый воздух, конечно, не действовал, но перейти ров вброд он точно бы не рискнул.

Подъемный мост на длинных ржавых цепях был опущен и Ловчий беспрепятственно вошёл в замок.

Во дворе тренировались воины. Трое стреляли из лука в соломенное чучело, ещё четверо разделившись на пары, упражнялись с мечами.

Разгружались громоздкие телеги гружёные просмоленными бочками, из местной кузницы доносилось звонкое лязганье вперемешку с отборной бранью местного кузнеца. На праздно гуляющего чужака никто не обращал внимания, люди опустив глаза, безмолвно уступали дорогу, если оказывались на его пути. «Око Мертвеца» делало свою маленькую работу.

Послышались громкие возбуждённые голоса.

Вергун оглянулся.

На открытой каменной веранде, идущей вдоль верхних этажей самой крупной башни замка, мирно разговаривали двое молодых торговцев из Истрийских гор, те самые румяные братья с постоялого двора. Торговые люди спорили с высоким чернобородым человеком удалого разбойничьего вида одетого в кожаный охотничий камзол.

Сын Карны повнимательней присмотрелся к своей будущей жертве, высматривая незримые паутины, опутывающие этого без сомнения сильного и властного человека.

Бан Ахтар тут же оборвал разговор на полуслове и с тревогой оглядел двор своего замка. Ловчий насторожился. Конечно, местный правитель не мог увидеть его, но, тем не менее, он определённо что-то почувствовал. На красивом смуглом лице возникло озабоченное выражение, на лбу залегли морщины.

Пара секунд и беседа с купцами, благополучно возобновилась.

Близнецы выглядели довольными. Визит вежливости? Вряд ли. Уж скорее удачная торговая сделка. А не их ли это телеги стоят сейчас во дворе?

Вергун подошёл ближе.

Местные слуги переносили из телег в подвал замка просмоленные бочки и крупные продолговатые свёртки разной величины. Сын Карны выбрал самого молодого из них и, дождавшись когда человек возьмёт очередной тяжёлый тюк, уставился немигающим взглядом жертве прямо в затылок. Слуга оступился, роняя ношу себе под ноги. Грубая ткань развернулась и Ловчий заметил блеск тонких клинков истрийской ковки. Хорошее оружие, но не для бойца одиночки, а скорее уж для регулярных войск.

С кем же собирался воевать бан Ахтар? Что-то не видно в городе привычных для таких дел наёмников.

Или они прибудут позже. Не в этом ли причина, по которой кое-кому захотелось, чтобы правитель Северного Межземья тихо, и по возможности, быстро сошёл в Серую Зыбь Небытия.

Всё может быть.

- Осторожней, дубина! – громко взревел один из воинов, следивших за разгрузкой.

Свистнула плеть и, виновато озирающийся слуга, суетливо собрал выроненное оружие.

Пора было уходить. Всё что нужно Вергун уже увидел и узнал. Соваться во внутренние помещения замка не имело смысла. «Око мертвеца» в замкнутом пространстве действовало слабее, теряя связь с подпитывающей его сырой землей.

Сын Карны покинул замок.

Его Первоначальные планы слегка поменялись. Задача будет не из легких. Тем лучше, ибо простые пути ведут, как правило, к спешке и неизбежным ошибкам.

Решение созрело спонтанно.

Он наведается в замок ночью.

Ночь как раз его стихия.

Конечно, можно убить бана прямо сейчас. Но так поступил бы грубый дилетант ничего не понимающий в утонченном искусстве лишения жизни. Жертве всегда нужно давать маленький шанс на спасение, ибо всё должно происходить по правилам Ловчих Смерти.

Сегодняшняя ночь была идеальной для дерзкого рейда. Вергун чувствовал, небесные светила выстроились в благоприятном порядке, а значит душа убитого быстро найдёт успокоение и это главное, иначе можно навлечь на себя гнев Непостижимой, которая не прощает подобных ошибок.

Снова оказавшись среди приземистых каменных домов, сын Карны спрятал растратившее свой магический заряд «Око мертвеца» под одеждой.

Сегодня ночью оно ему не понадобится.

Безделушка годилась лишь для лёгкой разведки, но не для серьёзного дела.

***

Возвращаясь на постоялый двор Вергун в очередной раз размышлял над тем, кто же он на самом деле: вечный неприкаянный скиталец или забавная игрушка в руках Непостижимой. Вся его жизнь была подчинена лишь одному бесконечно убегать, но убегать не от людей (смешно даже помыслить такое), а от того неизбежного, что рано или поздно ожидает каждого на бренной проклятой земле. Такова главная роль и одновременно проклятие Ловчего Смерти.

Ловчими их прозвали те, кто боялся и ненавидел их. Казалось, что Непостижимая благоприятствует своим сыновьям, помогает, действует с ними заодно. Но на самом деле всё обстояло не совсем так.

С каждым убийством Вергун лишь отдавал долг, длинный бесконечный долг, плату за страшный и такой желанный дар бессмертия. Он приносил за это кровавые жертвы. Он регулярно платил. Конечно, был риск превратиться в безумца несущего бесконечную смерть, который не перед чем не останавливается, стремясь поскорее вернуть ВСЁ. Но в том то и дело что вернуть ВСЁ было невозможно. Не существовало такой цены во всём мире, даже если можно было истребить каждого человека живущего в нём.

Вергун не ловил смерть в свою искусно расставленную ловчую сеть, скорее уж он вечно бежал от неё, устилая свой путь трупами. Но и бесконечный бег тоже может рано или поздно смертельно надоесть. Догадывались ли об этом другие? Вряд ли. А если бы и догадывались, то что с того? Что тогда изменится? Взамен утерянной свободы они обретали… зыбкую иллюзию, медленно превращаясь в чудовищ. Стоило ли оно того? Ответа никто не знал, да и не хотел на самом деле знать.

Вергун как-то видел одного Ловчего, отказавшегося служить Непостижимой Матери, точнее то, что от него осталось. Карна пришла за ним ночью, высосав душу и оставив после лишь обуглившиеся кости. Как же его звали? Вергун не помнил. Смерть безжалостно стирала имена своих верных слуг…

Тем не менее, его всё пока что устраивало, он был доволен существующим порядком вещей. Утратив личную свободу (а возможно и нечто намного большее) он особо никогда не сокрушался по этому поводу, ибо многое приобрёл взамен. Да и как можно потерять то, чего у тебя изначально и не было? Люди рождались в постыдном рабстве и в рабстве оканчивали свою жизнь и не важно что это было за рабство, рабство перед жестоким хозяином или перед незримой сводящей с ума идеей, которой ты безропотно служишь. Итог в любом случае всегда один и довольно печальный.

То, что он приобрёл помимо бессмертия, Ловчий называл «новыми возможностями». Ими не могли обладать обычные люди. Да он и сам до конца толком не знал насколько глубока та бездна, что открылась в нём, в тот страшный момент, когда он стал на опасный путь служения Карне. Многое, по-прежнему, было ему неведомо. Но это «многое» лишь ждало своего часа, часа пробуждения, чтобы раскрыться в свою полную силу.

Вергун не убивал без нужды и Мать была им довольна, во всяком случае до сих пор. А те, кто уходил в Серую Зыбь Небытия с его помощью… что ж, среди них не было ни одного доброго человека и за это он ручался своим мечом.

Обмен был честным, сулящим выгоду обеим заключившим неразрывный договор сторонам. Пока что у него не было повода сожалеть о чём либо, хотя кто знает, что преподнесет ближайшее будущее? Ведь знать всё наперед, к сожалению, невозможно, да и опасно.

Жестокая, но справедливая игра…

***

Вернувшись в «Волчье Лежбище», он на скорую руку перекусил запечённой в тесте рыбой, затем сходил к конюшне и под удивлённым взглядом присматривающего за животными горбатого мальчишки вывел лошадь на улицу.

Выехав за пределы города, Вергун с удовлетворением отметил, что уже смеркается. Осенний день был коротким, ночи становились всё темнее и холоднее, предвещая скорую и наверняка суровую зиму. Но Сын Карны думал о предстоящей смене времени года совершенно равнодушно. Приходящие Зимой были, конечно, опасны, но не опаснее тех же людей, хотя многие считали по-иному.

В небольшой рощице всадник отпустил коня. Животное хорошо знало, что нужно делать и где ждать своего хозяина. Позарившиеся на одинокую лошадь горько об этом пожалеют, потому что конь принадлежавший Сыну Карны был неприкосновенен.

Ловчий вернулся в город за полчаса до того как окончательно стемнело и ленивые, словно осенние мухи стражники, неспешно заперли за ним на ночь железные ворота. Вряд ли они обратили внимание на то, что чужак пришёл пешком и без коня.

«Хорошее начало, - подумал Вергун. – Главное не сбиться с намеченного ритма».

Всё как в старые добрые времена, когда он только учился планировать свои первые убийства.

Снова объявившись в «Волчьем Лежбище», он всё-таки заглянул в выделенную ему комнату. Комната была опрятной. Стены обиты тёмной тканью с мелким узором в виде виноградных лоз. На полу густой ворсистый ковёр. На маленьком столике у выходящего на улицу окна керамический кувшин с кислым вином. Удобная деревянная кровать, набитая гусиным пухом перина.

Что ещё нужно уставшему с дороги путнику?

Владелец постоялого двора подумал и об этом.

Не успел Вергун как следует насладиться покоем, как в дверь его комнаты тихонько поскреблись.

Сын Карны удивлённо приподнял бровь.

Звук повторился и на этот раз намного настойчивее.

Ловчий подошёл к двери и резким движением отодвинул засов. На пороге нетерпеливо топталась худая коротко подстриженная девица, возможно, одна из тех, что днём развлекали охочих до чужого золота разбойников. Девушка явно входила в оплату комнаты.

- Что тебе надо? – Вергун преградил путь в свои покои, не позволив названной гостье войти.

- Будто вы не знаете что, - раздражённо ответила та, слегка прищурившись.

- Уходи, ты не в моём вкусе…

- А кто же тогда в вашем вкусе можно узнать?

Вместо ответа Сын Карны показал кожаный браслет на своей левой руке с серебряной отделкой, складывающейся в длинные замысловатые руны.

- Ах, так вы из этих… - разочаровано проговорила проститутка. – Что же вы сразу не сказали что обручены со своим мечом? Отказаться от плотских утех ради своего оружия… Мне всегда было интересно на что это похоже?

- Это похоже на целомудренную любовь… - усмехнулся Вергун. – Но только к неодушевлённому предмету.

- Это так странно… Но я слышала что подобные воины непобедимы.

- Так и есть…

- Извините, что я вас побеспокоила…

Девушка резко развернулась и, зябко передёрнув плечами, пошла обратно к лестнице.

Вергун снова запер дверь, затем распахнул настежь маленькое окошко, впуская в комнату ночную прохладу. Жизнь на постоялом дворе постепенно замирала. Невдалеке кто-то истошно орал пьяным голосом, но ночного крикуна быстро угомонили. Звуки драки медленно переместились куда-то вглубь дальнего переулка. Залаяла собака, затем к ней присоединилась вторая. На центральной площади в Башне Часов десять раз пробил колокол, до полуночи оставалось совсем немного времени.

Ловчий с удовольствием вслушивался в звуки погружающегося в ночную жизнь Вельрада. Любой город был оборотнем, живым многоликим существом. Это существо жило почти вечно и никогда на самом деле не засыпало. У него было два лица, дневное и ночное и каждое сулило свои особые удовольствия и свои опасности и можно было с чистой совестью выбирать какой из этих двух ликов тебя больше всего привлекает.

Зажмурившись и вдыхая обтекающую лицо приятную прохладу, Сын Карны осторожно изменил своё тело, обратившись в полупрозрачное невесомое облако тьмы. Бестелесным призраком он легко просочился сквозь каменные стены постоялого двора, хорошо видя других постояльцев, которых было не так уж и много.

Купцы из Истрийских Гор, проживающие в комнате этажом ниже, уже беспробудно спали, и сны их были просты и предсказуемы словно грёзы младенца. В соседнем с ними помещении, расположенном рядом, скучали охранники. Наёмники как и полагается бодрствовали, играя в «Бездонную Могилу»: швыряли в уменьшенную копию деревянного гроба игральные кубики вырезанные из человеческих костей. Вергун легко подслушал их мысли узнав, что наёмные головорезы решили убить своих нанимателей, как только те покинут Вельрад и забрать себе полученную за проданное оружие немалую выручку.

Ситуация позабавила Ловчего и он поспешно просочился в комнату к безмятежно спящим купцам, осторожно коснувшись их сознания. Через несколько мгновений Вергун поменял своё первоначальное мнение об этих торговых людях оказавшихся не такими уж простаками.

Как оказалось купцы подозревали о намерении своих телохранителей. Сработала выпестованная годами интуиция. Они заранее обо всём позаботились, ещё утром подсыпав в вино наёмников медленно действующий яд. К моменту, когда вся процессия отдалится от города, троица, задумавшая выгодное кровавое дельце умрёт в страшных муках. Торговые люди, конечно же, окажутся посреди опасных земель без охраны, но живыми и здоровыми, что уже немало.

Ловчий переместился чуть левее и прошёл сквозь внешнюю стену «Волчьего Лежбища», оказавшись на ночной улице. Внезапная свобода опьяняла и он стремительно взмыл высоко в небо, обернувшись крупной чёрной птицей, обозревая сверху спящий город. Мимо в панике пронеслось несколько тихо попискивающих серых теней. Летучие мыши, вечные спутники первобытной тьмы. Он услышал их и увидел как три маленькие тени, скрылись под крышей городской ратуши…

Ночной Вельрад освещался плохо. Вдоль главной улицы медленно двигались вооруженные всадники, как видно ночная стража. Тот, что ехал на лошади впереди, держал в правой руке сильно коптящий факел. Окна некоторых домов тускло светились. Кто-то предпочитал спать при свете, отпугивающем некоторую разновидность ночной нечисти. В это время года были свои опасные «гости» и далеко не для всех из них высокие каменные заговорённые стены являлись такой уж непреодолимой преградой. Мало кому из горожан улыбалась возможность наутро не проснуться, попав прямо из объятий сладкого сна на узкую горную тропу Скалы Ледяного Отчаяния, ведущую в Серую Зыбь Небытия, где на высокой недоступной простым смертным горе затаилась в своём жутком логовище чудовищная повелительница времени и людских судеб Шаарт.

Вергун устремил свой обострившийся взгляд в ту сторону, где в свете ярких звёзд чернела мрачная громада замка. Соблазн нырнуть во тьму и заглянуть в резиденцию местного правителя был очень велик, но расстояние оказалось слишком большим для ночного магического полёта. Интересно, чем сейчас занят бан Ахтар? Беспокойно спит или, быть может, строит планы скорой войны, которую он наверняка собирался развязать. Днём в своём замке Ахтар ощутил близость неотвратимого. Если Вергун верно оценил этого человека, то спать бан сегодня точно не будет.

Сын Карны почувствовал, что немного увлёкся. Слишком долгий ВЫХОД начинал потихоньку истощать его магические силы, вытягивая по капли неприкосновенный запас. Ловчий встряхнулся и, сложив крылья, стремглав помчался вниз. Бесшумно влетев в окно, он обернулся сгустком чёрного тумана быстро формирующегося в высокую мужскую фигуру. Вот тёмное тело обросло живой плотью, затем одеждой, по стенам маленькой комнаты побежал сизый переливающийся серебром иней вечный спутник магических превращений.

А полночь неумолимо приближалась.

Став снова человеком Вергун обвёл снятую комнату прощальным взглядом. То-то хозяин наутро удивится, когда обнаружит запетое изнутри помещение абсолютно пустым.

Взобравшись на узкий подоконник, Сын Карны подтянулся, уцепившись за резной конёк близкой крыши и, прыгнув, бесшумно заскользил по черепице соседних зданий.

Каменные дома жались друг к другу так плотно, что казались стадом испуганных животных, которых застал врасплох неведомый ужас и они так и застыли парализованные страхом перед своей неминуемой гибелью. Именно страх повлиял на планировку северной столицы Межземья, человеческий инстинкт самосохранения. Ведь в стаде жить всегда безопасней, хотя оно и привлекает стаи голодных хищников.

***

Около полуночи Вергун был уже в лесу, который подробно изучил ещё накануне. Он заранее выбрал свой путь и мог пройти лес насквозь с закрытыми глазами, не потревожив даже самой незначительной травинки. Ловчий отлично видел в темноте. Ещё одно удобное преимущество. Мать Карна хорошо заботилась о своих излюбленных сыновьях…

А вот и сам замок.

Пересечь открытое пространство лучше всего как можно быстрее. Ночь довольно тёмная, но кто знает, на что способны невидимые дозорные бана Ахтара.

Оказавшись у заполненного ядовитой жижей рва, Вергун снова на несколько секунд обернулся птицей, легко преодолевая это смешное препятствие. Перелетать саму стену он не стал, почувствовав возведённый над ней мощный магический барьер не позволяющий использовать облик аморфиса.

Обернувшись человеком, лазутчик повис на вертикальной стене, вцепившись в неровности кладки правой рукой и, слегка сдавив зубами наруч на левом запястье, выдвинул короткое изогнутое лезвие, то же самое он проделал и с правой рукой, заранее вонзив «когти» левой в крошащийся камень.

Изогнутые лезвия глубоко вошли в стену. Острые железные набойки на носках сапог помогали не соскальзывать вниз. Сын Карны напрягся и словно ящерица стремительно побежал по стене. Завершающий рывок и вот Ловчий возник перед опешившим стражником, обходящим верхний периметр замковой стены.

- Да как ты…

Больше стражник ничего не успел сказать, острый «коготь» уткнулся в незащищенную шлемом шею. Тело мужчины обмякло. Вергун вовремя подхватил его и уложил у самого края стены.

Дальше всё было ещё проще. Снова стена и снова помогли «когти». Бесшумной тенью Сын Карны проскользнул в башню. Через узкое окно он проник в тесное помещение, с каменным полом. В медных канделябрах горели толстые свечи.

Ловчий огляделся. Нет, он попал не в комнату, а в замковый коридор. Чувства слегка обманули его. Что ж ничего страшного. Первая попавшаяся на пути дверь открылась без единого звука. Сын Карны вошёл. Помещение для слуг. За узким столом подперев рукой голову, дремала намаявшаяся за день молодая служанка. Вергун бесшумно прошёл мимо спящей девушки и язычки горевших свечей затрепетали ему вслед.

Вторая комната оказалась намного больше. Стены и пол украшали дорогие ковры. У огромной, занавешенной полупрозрачным шёлковым пологом кровати, злобно скалилась чёрная медвежья шкура. Свет единственной свечи колебался от холодного сквозняка, врывающегося в приоткрытое окно. Тени танцевали, словно стая обезумевших хищников, готовых накинуться на беззащитную жертву в любой момент.

Вергун поднял край полога. На кровати спала девочка лет одиннадцати. Наверняка дочь бана. Её лицо было безмятежным. Та самая внешность, которая расцветает с годами, словно бутон прекрасного цветка. Годам к пятнадцати дочь Ахтара превратится в настоящую красавицу. Но жизнь жестока к красоте и Сын Карны немного посочувствовал девочке, которая очень скоро лишиться покровительства и защиты своего могущественного отца. Ловчий обратил внимание на тёмно-багровый амулет на шее спящей. «Привратник забвения» защищал от постороннего проникновения в чужие сны. Вергун снова недооценил северян, всегда считая их простаками слабо разбирающихся в колдовстве. Хотя, что это меняло?

Подойдя к открытому окну, Сын Карны коснулся губами перстня и, чуть прикрыв глаза, увидел едва различимые серебристые паутинки сплетённые Шаарт, одна из которых обозначала жизнь нужного ему человека. Покои бана располагались выше.

Ловчий перебрался через подоконник и, словно гигантское насекомое, пополз по стене. До земли было далеко и случайное падение наверняка закончится фатально. Окно спальни Ахтара оказалось чуть приоткрыто, ставни сняты и это настораживало. Но отступать было поздно.

Вергун нырнул в тёмный зев.

Его уже ждали.

Тьма вдруг ожила, наполнившись таинственным движением и несколько арбалетов тут же выпустили в сторону незваного гостя смертоносные серебряные болты.

«Безликий предал меня?!!» - с удивлением успел подумать Сын Карны, вспоминая свою последнюю встречу с Посредником Мёртвого Дома, столько лет прослужившего Братству.

В следующее мгновение он выхватил меч.