Ловчие зарниц

Глава 1. Песчаный театр

Горы Барьера оставались все теми же, а тропа основательно заросла за год: плети низких кустарников настырно путались под ногами. Хирд уже подустал продираться сквозь буйнотравье да скакать с камня на камень. Не мальчик, чай.

Он остановился перед самым гребнем перевала. Отдышался, огляделся, поправил ремень висящего за спиной самострела. Ни падших, ни хищников, ни сизых туч — не иначе, Вездесущие благоволят и ему, и его миссии. Ну и хорошо: значит, будущий год не омрачится никакими трагедиями.

Впрочем, благостное настроение тут же исчезло, как только Хирд вспомнил трагедии и передряги последнего месяца. Может быть, к нему-то Вездесущие благоволят, а вот ко всему народу арцинов — не особо… Падшие что-то стали нападать на мирных жителей, и пути искателей как-то перестали приводить к вожделенной цели. А главное — боги перестали питать чаши источников: уже неделю никто не видел искрящихся облаков над строениями. Не к добру.

Все так же размышляя о недобрых знамениях, Хирд продолжил восхождение. Вернее, закончил его, взойдя наконец на гребень Барьера. Перед ним раскинулась панорама, радующая глаз и одновременно внушающая опаску любому арцину. Земля ферхонов — красива и богата, да только соседям частенько неймется продемонстрировать превосходство в чем бы то ни было. Как дети, покарай их Вездесущие…

— Нравится?

Хирд вздрогнул. Перевел взгляд чуть дальше — на пожухлой осенней траве вольготно разлеглась Кайла. Разлеглась, надо признать, мастерски: с помощью охотничьей накидки хитро слившись с бурой зеленью перевала. Одна рука небрежно закинута за голову, вторая чуть барабанит пальцами по самострелу.

— Нравится, — неспешно кивнул Хирд. — А ты себе изиру не застудишь? Не лето…

— И тебе не хворать, мудрейший, — Кайла, старейшина ферхонов, легко и гибко встала на ноги, будто и не серебрились в ее волосах седые пряди. — За мою изиру не беспокойся, свою береги.

Хирд, почуяв движение, осторожно повернул голову: чужая воля бледным маревом стояла за плечом. Шандарахнет разрядом — и полетит он с Барьера кубарем, ферхонам на потеху… Невесело усмехнувшись, арцин снова перевел взгляд на Кайлу:

— Все тешишься. Только за этим сюда шла?

— Не только. — Кайла пристально посмотрела мимо Хирда, и ощущение чужого присутствия за плечом пропало. — Я к тебе шла, мудрейший. Вдруг надоумишь, что в мире творится.

— У вас тоже? — помрачнел Хирд.

— Да у всех, насколько я наслышана. Люди пропадать начали… Пархисы лютуют, охотниц жгут. Пути приводят куда угодно, но только не к источникам, падшие с ума посходили… Будто Вездесущим дела до нас нет.

Хирд снова устремил взгляд на далекие ферхонские леса, только уже не благодушно, а хмуро и обреченно. Кажется, его худшие опасения оправдались.

— Я думаю, — начал он еле слышно и Кайла раздраженно шагнула поближе, чтобы расслышать, — что Вездесущие нас… оставили.

—Нет! — отшатнулась ферхонка и ее изира, яркая и стремительная, снова возникла перед Хирдом, едва не опалив тому бороду. — Нет!!! Это… испытание! Сколько раз они так изгалялись?! И не счесть!

Арцин лишь тяжело вздохнул, разглядывая полыхающий гнев ферхонки. Это же сколько ярости нужно вбухать, чтобы изира так засияла? Как бы не угробила ненароком…

— Возможно, — чуть кивнул Хирд. — Возможно, это очередное испытание. Мы все… все на это надеемся.

Но Кайла явно прочитала в его глазах что-то вполне определенное и окончательное. Резко развернувшись, она демонстративно и зло зашагала прочь. Ее изира, чуть помедлив, метнулась следом. А Хирд вдруг понял, что от верной смерти его сейчас уберегла глупость. Сущая мелочь, в общем-то.

Если Вездесущие и вправду покинули наш мир — будет война.

Будь Кайла чуть менее импульсивной, то тоже поняла бы это.

И могла бы его убить — как главнокомандующего противной стороны. Боги всегда жестоко карали за убийство себе подобных, но сейчас?.. Ферхонка не верит в уход Вездесущих — в этом и заключается его сегодняшнее спасение. Но Кайла рано или поздно поверит. Он и сам до последнего момента не верил, но ведь сейчас ясно это понял. Значит, поймет и она.

А не убить ли ему старейшину ферхонов, пока ее беззащитная спина маячит в пределах выстрела? Хирд снова невесело усмехнулся.

Дети. Глупые воинственные дети. Они ведь поумнеют рано или поздно… Обязательно поумнеют.

Не зря ведь Вездесущие столько возились… с нами со всеми.

Та мысль, что убийство Кайлы ничего не изменит, даже не пришла Хирду в голову.

Арцин закрыл глаза, сосредотачиваясь и собирая жизненные токи в единый сгусток. Надо было сделать это гораздо раньше.

Открыв глаза, Хирд улыбнулся стоящей перед ним изире. Своей душе.

— Охраняй, — бросил он напоследок и направился вниз по склону домой.

Ему предстояло много работы.

* * *

Я едва не рехнулась, вытряхивая песок из волос! Вся одежда царапалась песчинками, и туго затянутый капюшон тоже был в песке, и на зубах он скрипел, и в волосы, как выяснилось, песка набилось сущая прорва! К неудобству в одежде-то я привычная: Сторг на тренировках нередко устраивал гонки по лужам да по болотам… но волосы! Как полоумная я с остервенением выскребала из волос траву и прочие непотребства, послав пархису под хвост и нынешний путь (с его Вездесущими) — и дедушку, до кучи. Чуть гребень не обломала! Вот больше послать сюда некого! Если уж лезть в пустыню — то только Крее, и больше не единого человека в округе! Ух, как я бушевала!

В общем-то, сама была виновата. Жарища, меня сморило — вот и прикорнула в тенечке… Что б я еще раз улеглась на песок — да никогда! Стоя посплю!

Приведя себя в более-менее пристойный вид, попыталась унять бесновавшееся сердце. Уже темнело, Зирку выпускать я поостереглась: полыхать она сейчас будет как солнце на волнах — вдруг тут кто-нибудь притаился? Хотя, кому он нужен, этот театр, да что б его трижды засыпало…

Впрочем, путь оглашен, нужно было идти. В этом году он вел в Песчаный театр, где-то в его недрах меня ждал источник. Должен был ждать, по крайней мере. Путь Вездесущих в этом году выдался легким. Пархисы здесь не появлялись — им леса подавай, а вот падшие встречались… Я машинально посмотрела в небо, выискивая опасные огоньки. Пока не видать — да если б и заявились, на людей они, хвала Вездесущим, предпочитали не нападать.

Я сунула гребень в карман, снова сердито нахлобучила капюшон, затянула завязки и двинулась дальше. Пустыней-то эту песочницу назвать у нормального человека язык не повернется, это я загнула. Относительно заросшая травками-кустиками, порой деревца попадались — правда чахлые и низкие. То ли дело на Белой отмели, как нам пришлые морячки расписывали — вот там пустынища! Но песок и тут уже надоел до смерти.

В сумерках шагать — одно удовольствие, настроение улучшилось. Овевал теплый ветерок, начали проглядывать первые звезды — романтика... Про звезды нам Вездесущие рассказывали, вернее их ангелы — давным-давно. Вот бы на них посмотреть! На ангелов, да и на самих Вездесущих — я-то их и не видела никогда…

Когда замаячило вдали что-то внушительное, окончательно стемнело. Я огляделась и выпустила Зирку. Место новое, мало ли кто там обосновался. Поскольку я ощущала себя спокойной, как сытый пархис, Зирочка будет витать тускло и почти незримо. В случае чего, никто не заметит.

Достала Осу, проверила, взвела курки. Может, впереди и не театр вовсе, но что-то падших там светилось много — а виться они обычно предпочитали у строений Вездесущих. Падшие стали попадаться недавно, и я поняла, что цель близка. Если это театр, опять-таки, а не какая-то очередная неведомая божественная чудь...

Зирка вскоре вернулась и дала понять, что путь открыт. Ну и чудненько! Рвануть бы с ней, как две подруги, наперегонки — но детство у меня нигде не играет: две ступени за плечами, несолидно. Место, опять же, незнакомое — степенно пойдем. Внимательно. Она с той стороны пойдет, а я с этой.

Театр впотьмах выглядел куполом на эдаком внушительном взгорке. Тьма-то тьмой, но падших над куполом кружилась прорва, да и меньшая Сестричка взошла — хоть что-то я разглядеть могла. Ничем особым не пахло: все та же пыль. А как я буду искать вход? Наощупь? Старшие да бывалые о строениях лишнего не сообщали: твой путь, так и иди сама, без подсказок. Строения, поговаривают, попадаются и однотипные, но два прошлых строения — Клеть ветра и Лестница древних — друг на друга не походили совершенно. Ну что же, значит, поищу вход сама, не сахарная.

Когда приблизилась к театру вплотную, подумала и пошла по кругу — вдоль стены, убегающей налево. Как найду вход и войду — ужинать и спать. Набегалась, сегодня с меня хватит.

Вот тут-то он и выскочил — прямо из-под земли. Из-под песка, в смысле. То ли там спать улегся, то ли ждал кого, то ли прятался — не знаю. Но напугал до полусмерти: сшиб, навалился, и придавил. Рослая здоровая детина — ужас! Я пикнуть не успела, — заизвивалась, зацарапалась. А сама Зирку пошла мысленно костерить: где она там? А детина втрамбовал меня — снова в песок! — и затих. Видно, стал ждать, когда я успокоюсь. Ага, щ-щас! Детина-то явно ферхонец — только они такие бестолковые.

— Ты это… долго еще трепыхаться будешь? — спросил он через какое-то время, поняв, что жертва успокаиваться не собирается. Я вырывалась молча и свирепо, хотя прекрасно понимала: никаких шансов. Сволочь, еще спрашивает! И тут я Зирку, наконец, учуяла. Дурень! Думает, если к источнику иду, так у меня изира слабая? Идиот ферхонский…

Ну да, слабая. Да только я арцинка. И мы развиваем не силу, как в их боевых лагерях, а ум. И очень странно, что ферхонский болван до сих пор того не знает. Будь он арцином, так отрастил бы глаза на затылке, прежде чем на людей бросаться… Лимы в незаряженной изире — да, пархис наплакал. Ощутимо не ударить, но бить предстояло не ей.

Зирка ярким фиолетовым пятном уже перемещалась вверх по куполу, и сразу трое падших полетели к ней навстречу. Я заизвивалась еще сильнее, когда над головой идиота стал светлеть мрак. Только бы ему не пришло в голову обернуться!

Зирка приближалась так, как ее и учили: чтобы падшие не догнали, но и не отстали. Ох, опасное мы затеяли дело: падшие чувствовали в изире лиму Вездесущих и могли в любой момент ускориться — если бы вдруг решили, что добыча может ускользнуть. Или наоборот: наплевать и перестать обращать внимание — если лима жертвы не представляет существенной величины. Но Изирочкина — представляет. Еще бы, две чаши осушить…

В последний момент мучитель что-то почуял, обернулся. Завопил, скатился с меня, пополз обратно в яму-ухоронку. А мне тоже рассуждать некогда — я завертелась, как полупустая бочка, только в другую сторону. Зирка, умничка, к мучителю полетела: зря, что ли, рисковала? Нырнула перед его носом в песок и как бы исчезла. Двое падших нехотя обратно полетели, а третий — прямо в него, в ферхонца, нацелился. А тот выхватил вдруг прут железный и в песок воткнул. Падший на прут налетел, заискрил и исчез — я чуть не взвыла от досады. Выхватила Осу, и на ферхонскую сволочь наставила. А он, похоже, ослеп на какое-то время: в темноте, да после того, как падший перед носом сверкнул. Я снова Зирку рядом выставила, чтобы меня хоть как-то видно было. Он и увидел. Охнул, перетрусил, руки перед собой выставил и залепетал, не отводя взгляда от Осы:

— Убивать нельзя!..

— Да ну? А ты что делал?

— Так я и не убивал, дурак!

— Кто?! — первая стрела просвистела у него над головой, цокнула о стену театра и отлетела во тьму.

— Извини, извини!!! — он в панике замахал руками, — это… спокойно только!

— Да я спокойна, — ухмыльнулась я, правда из-за отдышки от недавней борьбы, по голосу этого совершенно не чувствовалось. Он снова охнул, глаза вытаращил и пружинисто задвигал руками в такт словам:

— Все… хорошо. Спокойно… Я приношу свои извинения… Большие извинения! За недавние… это… действия. Ошибочные действия! Я был… спросонья!

— С добрым утром! — недобро усмехнулась я. — У меня очень большое желание прострелить тебе… скажем, ногу. Для ума.

— Я приношу извинения! Не надо никуда стрелять! Болты… очень больно вытаскивать!

— Ты на меня напал!

Тут он вдруг сник, руки опустил. Ну да — нападение и само по себе опасно: запросто можно стрелу схлопотать, а теперь он, вероятно, разул глаза и понял, что я женщина. У ферхонов бабы верховодят и с детства сидит запрет к любому насилию. В смысле, в отношении нас — друг друга-то они буцкают, дай только волю. Как бы сам не застрелился, бедолага. И правда похоже, что спросонок набросился. Гнев схлынул, и я опустила Осу:

— Чего полез-то, дурень?

— Мне не войти… В театр не войти, входа нет. Я тут уже два дня… Падший!

Я сразу подумала, что врет, но тело реагировало само: голову вздернула, повернула — и захлопала глазами. Точно: летел ко мне с Зиркой падший, и не увернуться: место открытое. Выстрелила, да что ему стрела? Летел в меня, сиял да потрескивал.

— Втыкай в землю! — крикнул ферхонец, в момент разрушив овладевшую мной вязкую, заторможенную обреченность, выдернул прут и бросил мне. Я схватила, воткнула перед собой — он оказался простым куском металла — и за прутом в комок сжалась. И Зирку убрала от греха.

Падший подлетел к пруту, остановился. А я заметила еще двоих, летевших ко мне с такой же наглой целеустремленностью. Они что, обалдели?! Чего им надо? Будто Вездесущие с них поводок сняли! Страшно. Ожоги от падших — не шуточки… Ферхонец на помощь не спешил, может, даже успел пожалеть, что предупредил. Тут я опять разозлилась. Вскочила, перехватила Осу, размахнулась — как наподдала падшему! Прикладом, как дубиной!

Бум! Вспышка, искры во все стороны, я даже ослепла. Стояла и моргала как припадочная. Вдруг рядом опять: бум! И крик. Никак ферхонец за меня вступился? Да неужели… Странный он какой-то.

Проморгалась — ничего не видно, темно. Зирку рядом выставила и обалдела: лежал мой спаситель без движения. Оттащила его под стенку, от падших подальше, осмотрела. М-да, один из них, похоже, ему в плечо влетел. Хорошо не в лицо… Куртка горе-спасителя тлела и дымилась. Хорошая, кстати, куртка — охотничья. Значит, передо мной охотник: эдакий элитарный разведчик из ферхонских боевых лагерей. Что-то, судя по его действиям, не шибко он похож на элиту.

Я уселась, привалившись к стене театра, хорошенько вздохнула и достала гребень. Привычно расчесывая пыльный колтун волос — и столь же привычно ругаясь сквозь зубы, попыталась собрать мысли в кучу. Что тут творится?

К одному строению заявились два искателя. Одновременно!

Входа к источнику нет.

Падшие на меня напали. Просто так, когда их никто не просил!..

Ферхонский охотник больше похож на пастуха баранов, нежели на элитного разведчика.

И как это все понимать?!

Впрочем, у последнего могла быть куча объяснений — скорее всего, он еще не успел стать элитой. Раз так, то хоть в чем-то повезло.

Ферхонец застонал, заворочался, сел. Бережно потер плечо. Посмотрел на меня: мутно, будто не видя. Я снова изиру убрала — зачем лиму тратить, можно и в темноте поговорить. Да и падшие не подкрадутся.

— Ну, спасибо за помощь, бугай. Теперь продолжай. Ты не нашел вход…

Он помолчал-помолчал и вздохнул:

— Ну, это… Да, входа внутрь нет. Или его засыпало. Но явных оползней нету… Я тут два дня пролазил, разозлился страшно. Эти черти все поджарить норовят, не пойми с чего… На меня даже на спящего один вчера налетел! Хотел ночевать подальше от театра — потом подумал, что… это… спокойней тут, под стенкой. И вот сплю я… Засыпаю, вернее — тут шаги. Во гад, думаю, пришел на готовенькое — это мой источник! Ну и прыгнул… — Он снова вздохнул и замолчал.

— Тебя старейшина послала?

— Ну, не совсем так…

— Как это? Путь только ангелы определяют, через старейшин!

— Она меня отправила, только не сюда. У нас… парой отправляют, для тренировки. Ну, тот мою чашу высосал… напарник-то. Соперник, то есть. А я сюда пошел.

— Сюда. Просто потрясающе! Которая у тебя ступень?

Он долго молчал, прежде чем ответить:

— Первая.

Тут меня смех пробрал. Во дает! Он что, не знает о несчастных случаях? Скольких дураков, лезущих туда, куда им путь заказан, попереубивали сами строения? Как он жив до сих пор?!

— Тебя как зовут-то?

— Лайс.

— Так вот, послушай меня, дубина Лайс. Я — Крея, внучка вождя! И меня послали сюда ангелы. Это мой путь и моя чаша — раз! У меня этот путь — третий, и поэтому тебе сюда никак не войти: у тебя нет лимы двух предыдущих источников. Два! И шел бы ты по своему первому пути — это три!

Он опять помолчал, а потом выдал:

— В Бастион? Смешно… Там и так куча народу неделями ждет. Раз Вездесущие привели меня сюда, я все же… это… здесь попытаюсь. И даже связывать тебя не буду.

— Вездесущие привели меня! Меня!!! Ты сам приперся! Это мой источник!

— Посмотрим.

И что с ним прикажете делать? На пути Вездесущих с каждой новой ступенью возрастает сложность, как я могла забыть?! Теперь до кучи нужно избавиться от этого элитного болвана, прежде, чем входить в театр! Правда ему ногу прострелить, что ли?!

— Не сердись. Мне больше… это… некуда идти.

— Если я тебя еще раз увижу — убью!

Я вскочила и пошла вдоль загибающейся стены, касаясь ее шершавой поверхности. Меня всю трясло от бешенства: заявился к моему источнику, да еще оправдывается! Убью, и катись к падшим все правила!

Я прошла примерно половину строения и сердито уселась к стенке. Так. Сегодня вход искать бесполезно — спать! Ночь теплая, изира замерзнуть не даст. Выставила охранницу, зарядила Осу и легла. О том, что намедни сама себе пообещала спать стоя, разумеется, совершенно забыла, так как думала о другом. Самое страшное, что может обнаружиться завтра — вход в театр на самом верху, в центре купола. Вот тогда я влипла. Раньше, хвала Вездесущим, падшие людей не трогали, но сейчас…

С тем и заснула.

Несколько раз чувствовала, как изира, подчиняясь моим желаниям, подныривала и грела подо мной песок. Она умеет. Уж что-что, а тепло, искры и огонь изиры умеют брать из ниоткуда. Вернее, пропуская мою силу через лиму Вездесущих.

В любом существе есть сила, надо только уметь ее разбудить.

Наутро я наконец увидела театр во всем его опасном великолепии.

Каменные своды без единого зазора между составными частями уходили к небу. Очередное чудо Вездесущих, сколько их находили и будут находить по всему миру. Чем-то оно походило на Клеть ветра, но Клеть вся в дырах, а тут пока не видно ни одной… И зачем здесь, среди песков, одинокий театр — никто не понимает. Да, там источник лимы — но источники, как, опять-таки, баяли залетные пилигримы, встречались и просто среди леса, без каких-либо стен. Зачем городить такие своды? Для тренировки нас, искателей? Многие десятилетия люди так и думали. Но я не верила — в неправильных, ровнехонько сложенных камнях мне чудилась неведомая дремлющая мощь, что может разнести весь мир вдребезги. Строения Вездесущих стояли примерно на одном и том же расстоянии одно от другого, и не важно, что там попадалась за местность: горы, леса или болота. Одни строения возвышались в двух шагах от шумного, многолюдного селения, другие — в непролазных чащах или болотах. Поговаривали, что обнаружить строение можно хоть на дне моря или на небесах. Таинственные приспособления для неведомых нужд — разных форм и размеров, уровню заброшенности и степени достижимости. Зачем, что это? С каждым новым сооружением, встреченным на пути Вездесущих, у меня только вопросы множились.

Мир вообще — большая загадка, и люди здесь только гости. Так всегда казалось, когда я пыталась осмыслить очередное строение богов. Театр был пятым — из тех, что я видела своими глазами за всю жизнь. Про остальные мне только рассказывали: родители, старейшины или наставники; а также моряки или пилигримы — те, кто осмеливается шагнуть в неизвестность в поисках новых земель, племен или удивительных (и никому не понятных) открытий.

Привычные мысли в который раз пронеслись в голове и сгинули. Так. Как попасть в театр? Тайн мира не счесть, только сейчас мне нужно пройти нынешний путь, чтобы достичь следующей ступени. Попасть к чаше! То есть — в театр. Вот этим и надлежало заняться!

Зирка всю ночь отработала на полную, тревожить ее ни к чему. После ее бессонной ночи слабость чувствовала я — обычное дело. Ничего, сейчас подкрепимся.

Наскоро перекусила — запасов оставалось не густо. А три дня нужно чем-то питаться на обратном пути домой. Так что приходилось пошевеливаться.

Я поднялась, привела себя в порядок, взяла в руку заряженную Осу и пошла вдоль стены. Оса моя кусачая жаждала цели, и неважно кто ею мог оказаться: хищник, падший или ферхонский болван. Убивать не планировала, конечно, а пугнуть или даже подранить — подумывала. Если он не уймется. Цацкаться я с ним не собиралась — не для того два дня сюда тащилась. Или уже три? А, неважно…

Обойдя круг и вернувшись к месту ночевки, я заскребла в затылке. И куда он делся? Ушел, вероятно. Или как-то сумел войти в театр. А может, спрятался и ждет, когда я открою ему проход. Ну, пусть ждет…

Место ночевки ферхонца я видела. Запорошенное, но пустое. Никаких следов. Скорее всего, он ушел сразу же после того, как ушла я — за ночь-то любые следы заметет основательно: ветерок гуляет, пыль гоняет-завьюживает. Песок сухой — течет как вода, зараза. И чего теперь ждать? Стрелы в спину? Я обернулась и осмотрела окрестности: пусто. Песок как песок, ничего вокруг не вызывало подозрений. А он в любом месте мог закопанным наблюдать. Если, конечно, к источнику не пробрался. Коли не соврал и его ступень действительно первая — изира у него слабенькая, почти прозрачная. Ту и вовек не разглядеть…

При свете дня падших я видела гораздо хуже, чем в темноте; летали они все там же — над куполом. Проход как таковой или какие-то необычности в боковой стене отсутствовали совершенно, я внимательно смотрела. И что? Наверх лезть? Себе на погибель, кое-кому на потеху? И ведь полезу, похоже.

Я опять пошла по кругу, едва не ковыряя каждую щербинку. По солнцу, затем в обратном направлении... По солнцу — обратно. Лимой прощупывала, Зиру запускала, песок рыла. Глухо. Изира сквозь камень пройти не могла, било лимой. Очередная странность: во мне лимы не меньше, чем в Зирке, но ей касание к камню причиняло боль, а мне нет… Одну щель между камней я нашла — чуть ногти не переломала, ковыряя да царапая. Нет тут бокового входа и, похоже, никогда не было. Либо наверху вход, либо внизу.

Надо было лезть. Сердечко трепыхалось, как птица в силках. Испепелят там меня падшие, ох испепелят!

Нашла я ту самую, единственную щербину, вбила крюк. Прошла вдоль стены ровно сто сорок четыре шага, половину всего расстояния. Отошла подальше, вдела в иглу — стрелу с ушком — шнур, зарядила и стрельнула примерно через центр купола. Падшие внимания на иглу не обратили; днем они вялые, может, и проскочу.

Пошла обратно к щербине, веревку к крюку привязывать трясущимися руками, да зубами от страха лязгая. А что делать — не домой же возвращаться… Привязала, обратно направилась — нога за ногу, решимости набираясь. Все мысли в голове — только о падших. Страшно! Миновала последний загиб — а этот гад-ферхонец уже почти до верха долез! По моему шнуру! И падшие исчезли! Я как взвыла! Прицелилась — а руки дрожат!

Не смогла я стрельнуть, даже в ногу. Ни разу в людей не стреляла — Вездесущие за такое всегда страшно наказывают, это знали все.

Бросилась следом. Из глаз, ясно дело, брызнули слезы отчаяния, злости и обиды, потекли по щекам, оставляли мокрые дорожки. Руки перебирают по шнуру, утирать нечем. Зирку наверх послала, ей-то веревка без надобности. Взлетела она на макушку строения — и ну удирать! Падшие чуть дальше летали, за вершиной — я их не видела просто. Понеслись на Зирку, не обращая на нас, людей, внимания. А потом я поняла, что не столько за Зиркой они гонялись, сколько за кем-то еще, почти невидимым. Ну, ясно. Обхитрили меня по всем статьям!

Вдруг почувствовала — веревка наверх потянула. Взлетела я в мгновенье ока — вверху, в самом центре купола, вправду чернел вход, снизу невидимый. И веревка петлей в него ныряла. Это ферхонец, паршивец, как на качелях спустился и своим весом меня наверх притянул! Как я догадалась свою веревку выпустить, а в другую вцепиться — непонятно! Грохнулась бы сейчас вниз! Повисла над черной пропастью — слезы градом, и ферхонец внизу орал, как поджаренный. Эхо в театре поигрывало великолепно, и тьма царила кромешная. Странно. Источник ведь должен светить…

Рассеяла я Зирочку по воздуху да по камню, а внизу театра снова воссоздала. И быстро стала спускаться: сейчас падшие нагрянут, а я тут как мишень буду висеть? Ну уж нет!

Театр оказался полым шаром, насколько я могла разглядеть подробности, и в песок уходил точно так же, как в небо. Зирку я еле разглядела: театр пронизывали как попало вмурованные горизонтальные балки. Было их не меньше десятка: располагались — то ли веером, то ли безо всякой внятной мысли снизу доверху, от одних боковых стенок к другим. И необязательно через центр. Зирку я отправила в самую нижнюю область строения — из-за балок ее было совсем не видно. Зато внизу стало заметно светлее. Ясно, что отражать свет камень не может — не зеркало, — но как-то отражал. Я на такие чудеса давно не обращала внимания: мне нужно было найти чашу источника и выцарапать глаза ушлому ферхонскому гаду, и необязательно в такой последовательности. Ни источника, ни гада, ни Зирки я по-прежнему не видела. Ферхонца, правда, слышала — он тоскливо подвывал где-то в недрах строения, на дне. Я сильно понадеялась, что тот сослепу переломал себе все ноги. Издевательский знак Вездесущих «выход», чернеющий около входа, я, мазнув по нему взглядом, проигнорировала.

Когда я наконец спустилась на самое дно, моим глазам предстала такая картина: Зирка стоит скромно в сторонке и чинно освещает помещение. Рядом лежит и опасно пульсирует другая изира: ей, похоже, сильно досталось от падших. Ферхонец потерянно сидит на вогнутом полу и подтирает сопли.

И, наконец, в центре, в самом низу строения знакомая витая стойка с каменной чашей. Чаша пуста, и, судя по слою пыли, пуста уже не один день.

Глава 2. Изыскатели

К координатору общегалактической исследовательской миссии планеты Краптис Крису Ристову постучали в кабинет. Экспедиционный флагман «Рассвет» Ристов переоборудовал под орбитальный штаб, и который месяц сидел в нем почти безвылазно. Так как опускаться на проклятую планету старался как можно реже.

Услышав стук в дверь, Ристов удивился. Давненько к нему не заходили без предварительного телепатического контакта. Доктор Квисс, нередко совмещая свою исследовательскую деятельность с обязанностями секретаря Ристова, молчал — будто что-то затеял.

— Войдите, — подозрительно проговорил координатор и через секунду вскочил с кресла. — Фарч! Капитан!

Они долго стояли обнявшись. Память, как лопнувшая на только что затянувшейся ране сукровица, всколыхнула кровоточащие воспоминания: слабость, тяжесть, отчаяние и боль утрат.

— Это ты теперь. Капитан! — оторвался наконец от Ристова лаугх. Он, казалось, сильно постарел, но глаза все так же сверкали эдаким гневным упрямством. — Командующий!

— Ай! — отмахнулся Крис. — Сначала Севи с ума сошла, а затем и весь совет… Какой из меня координатор, если от одного только взгляда на эту пеклову громаду мне не вздохнуть не охнуть? Психосоматика, вероятно...

— Пойдешь? Со мной?

— Куда?! — Ристов изменился в лице и отступил на шаг назад. — Вам мало?! Или тоже сошли с ума? Туда нельзя! Какой дурак вас вообще подпустил к космопорту?..

— Мне нужно закончить. Дело. Там мой… корабль, Крис. Я спускаюсь… через шесть часов. Тебя будет… не хватать.

Ристов рухнул в кресло и обхватил голову руками. Неудивительно, что паршивец Квисс молчит в тряпочку — небось, он все и затеял.

— Почему это сразу «паршивец»? — раздался в голове обиженный мыслеголос доктора. — Я тут не при чем…

— Правда? — ехидно изумился координатор. — Так может, прогуляетесь с нами?

— Крис, — угрюмо буркнул Фарч, явно слышавший обмен репликами. И Ристова тут же ожег стыд. Мокрые на Краптисе не выживают, как он мог забыть…

Мысленно извинившись перед доктором, Крис едко уставился на своего бывшего капитана. Тонкокостного лаугха, которого Краптисовские жернова поистине сокрушающего тяготения перемололи гораздо сильнее его, землянина. Переломали — в буквальном смысле слова, — а он все равно собирается спускаться. И как ему, бывшему навигатору «Цветущего», после этого оставаться на орбите?

— Я знал. Что ты… согласишься, — оскалился лаугх.

Пройдя всю необходимую подготовку и вколов «антигравитационный коктейль», как его тут окрестили, бывший капитан Фарч с бывшим навигатором прибыли на «Цветущий». Посадка прошла на редкость гладко, впрочем, и челнок флагмана кардинально отличался от посадочной капсулы «Цветущего». По сути, корабль был отремонтирован и готов ко взлету. Трагедия, случившаяся здесь почти год назад, заставила позабыть Ристова о своих фобиях. Дышал Крис на удивление ровно, перемещался по Краптису без проблем. Дессмийцы и вправду превратили передвижение по планете — в условиях многократной перегрузки и бешенных ветров — в простую экзотическую прогулку, и их мобильные приспособления до сих пор совершенствовались. Координатору стало стыдно. И он абсолютно не удивился, когда на выходе из звездолета — под растяжками, удерживающими корабль — увидел шеренгу Малышей с угнездившимися в них встречающими. Пылевые рывки краптисовских вихрей бессильно пытались сдвинуть многоногих киборгов с места. С первого упруго спрыгнула Сюин. Спрыгнула, слетела, или переместилась: от ее экзоскелета к Малышу шли какие-то секционно-трубчатые крепления. «Ох, уж эта Валькирия, — подумал Ристов, — она точно когда-нибудь довыпендривается…»

Он мрачно выслушал официальный доклад, не сводя тяжелого взгляда с последнего в колонне Малыша, без наездника. Несгибаемый Фарч сделал свое дело: теперь координатор сколь угодно мог пропадать в катакомбах Краптиса — хоть у колдовских врат, хоть в самой цитадели вурвов — серьезных проблем с дыханием он уже почему-то не испытывал.

— Показывайте свои врата, — вздохнул Крис и вопросительно обернулся к Фарчу. Тот покачал головой:

— Нет, координатор. У каждого свой… айвах. Я лечу с кораблем. Храните вас… духи «Цветущего».

* * *

Старейшина Кайла явилась на думу последней, и неспешно направилась от закрывшихся дверей к своему месту в центре зала. Дуг, получивший недавно должность разумника, сидел с остальным деловым людом на скамье вдоль стены. Деловым людом в их краях издревле считались хозяйственницы, мастер-охотники, советники и разумники — они удостаивались чести присутствовать на думе всего лишь как наблюдатели, посему помалкивали и старались вести себя как можно незаметней.

Дума многоголосо и беспокойно гудела, но при появлении старейшины шум затих: усаживалась Кайла почти в полной тишине. Дуг удовлетворенно кивнул: только женщины способны мгновенно перевести внимание с пустой болтовни на то, что действительно важно. Будь Хирд чуть поумнее, давно бы выгнал всех бездельников, и набрал в советники мудрых матерей: порядку было бы больше. Хотя, где ему… Хирд — простой старейший арцин, а благодетельницу избирают: по разуму, а не по возрасту. Вот и порядку больше, и всяк пусть позавидует ферхонской дисциплине — в семьях, на занятиях, и на общеродовой думе.

Благодетельница, сидевшая к Дугу спиной и, видимо, прочитавшая его мысли, покосилась на группу пришлых арцинов — вслед за Кайлой на них покосился и Дуг: зависти в глазах гостей пока не наблюдалось. Что ж, еще не вечер…

— Сестры, — начала старейшина, когда повисшее в зале напряженное ожидание сгустилось до звона в ушах. — Крепитесь. То, во что мы не верили — случилось. Вездесущие нас покинули…

Зал взорвался криками возмущения и недоверия. Дуг досадливо поджал губы: может, он поторопился с выводами о дисциплине? Арцины, кстати, вели себя тише всех и вовсе не выглядели удивленными. Ну, ясно. Старый лис давно уже убедил в исходе богов всю арцинскую банду! В отличие от их старейшины — хоть и наимудрейшей, но совершенно неверующей в очевидное! Целую неделю она безответно взывала к пропавшим богам и только сейчас приняла их исчезновение как данность. Досада на саму себя, вероятно, лишний раз уязвила самолюбие, и благодетельница продолжила речь гораздо громче и с некоей даже злостью в голосе, чего с ней никогда не случалось.

— Тихо! Дело не в нападениях падших, и не в пустых источниках: пропали ангелы! Некому больше наставлять охотников на путь! Впервые с беспамятных времен никто нас не слышит: ни молитв, ни воззваний, ни проклятий! Мир катится в бездну! И мы на пороге великого хаоса!

Новый взрыв негодования раздался раньше, чем она договорила. Старейшина умолкла и раздосадовано покачала головой, а Дуг напрягся, внимательно смотря за собравшимися. Большинство, как он и предполагал, искренне возмущались, а как раз те, кто недолюбливал благодетельницу, в большинстве своем озабоченно молчали да недоверчиво хмурили брови. Ну, что же — каждому свое. Дуг знал, что сейчас произойдет: именно он предложил этот вариант.

Кайла кивнула страже у дверей. Двери распахнулись, и зал наполнился вооруженными людьми. Они рассыпались по залу, и у каждой главы рода, находящейся в зале, появилось вооруженное сопровождение. Гул опять мгновенно затих, только на этот раз в зале сгустилось не напряжение, а потрясенное изумление. Благодетельница царственно поднялась с места:

— В такое время, сестры, мы не можем позволить себе сомнения, малодушие и межродовые склоки. Если пропали ангелы — сгинули и Вездесущие боги. А нет богов — нет и запрета на убийство! Скоро во всех племенах начнется грызня за власть и — особо — за контроль над лагерями охотников. Затем сосед пойдет на соседа. И победа будет за тем, кто нападет первым! Поэтому, во избежание непомерных жертв, мы объявим войну Хирду!.. Тихо! Кто против — пусть встанет! Вы, — насмешливый взгляд обратился к группе арцинов, — можете не вставать.

Девять женщин из тридцати восьми присутствующих поднялось со своих мест. Дуг презрительно скривил губы, а благодетельница изумленно вздернула брови и стремительно подошла к одной из несогласных, очень похожую на саму Кайлу:

— Виона! Ты не слышала, что я говорила?!

Виона, двоюродная сестра Кайлы, насколько помнил Дуг, стояла прямо и гордо, но в ее глазах блуждала растерянность:

— Может, нам стоит объединиться с арцинами, вместо того, чтобы воевать?..

— С кем объединиться?! С Хирдом? Ты в своем уме?!

Виона опустила голову. Дуг еле заметно ухмыльнулся: разногласия между старейшинами двух соседних племен были очень велики и, если бы не Вездесущие, они давно бы друг друга изничтожили…

— Неужели у нас нет ничего общего?

Кайла издевательски рассмеялась:

— Есть! Наша общая земля по эту сторону Небесных гор! И дармовые источники по ту сторону Барьера! Скольких арцинских голодранцев мы поймали на нашей земле?

— К нашим источникам не только арцины ходят…

— А кто? Шлухсы? Может, белонцы? Хисы? Они далеко, за горами! А эти могут напасть в любой момент!.. Виона! Нет времени на споры! Ты со мной?

Виона в каком-то задумчивом смятении осмотрела зал, пристально вглядываясь в лица собравшихся. В лица, знакомые с детства. На Дуге она, кстати, задержала поистине убийственный взгляд, и разумника мгновенно прошибла испарина.

Но взгляд Вионы устремился дальше, будто бросая каждой главе рода вызов на поединок. Наконец она твердо покачала головой:

— Ты делаешь огромную ошибку, сестра.

— Возможно. Но я не могу позволить себе ни трусости, ни сомнений, поскольку отвечаю за народ. — И бросила страже: — Отведите ее домой.

Затем благодетельница также обвела весь зал взглядом, которого Дуг по счастью не видел, и вообще возблагодарил сгинувших Вездесущих, что сидит у старейшины за спиной. Он знал, что такими взглядами иные, недавно испившие из чаши источника, умеют зажигать лучины. Ответная реакция зала говорила сама за себя: одни испуганно прятали глаза, у других озабоченно вытягивались лица, были и такие, кто просто смурнел или ожесточался.

— Арцинов и остальных бунтарей — под замок!.. Сестры! Спасибо за доверие, вместе мы изменим жизнь к лучшему! Те, кому не безразлично благополучие нашей земли — идите и присылайте воинов! Охотников! Чем больше нас выступит, тем быстрее мы победим. Дума закончена, все, у кого есть вопросы — не расходитесь.

Постояв секунду-другую в напряженной задумчивости, старейшина подошла ко скамье с возбужденно перешептывающимся деловым людом. Впрочем, шепот при ее приближении тут же смолк.

— Хайгор, направь стражников к домам бунтарей. Пусть держат ухо востро. Паис, нам нужно продовольствие и оружие: возьми людей, распечатывайте запасы. Дуг… — Дуг дернулся. — Раз ангелы пропали, в их доселе скрываемых местах наверняка таится много полезных секретов. Набери три группы, пусть разведают. Сам пойдешь с первой, куда — тоже решишь сам… Мольх — направь гонцов в лагеря охотников, нам…

Продолжения распоряжений Дуг не слышал, так как сразу же почтительно кивнул, встал и пошел к себе: проволочек благодетельница не терпела. Особенно от мужчин.

В голове бурлили азарт и предвкушение чего-то великого. Разумник понимал несогласных (вряд ли они такие уж прямо бунтари): война — распоследнее дело, плохо будет всем. Хоть и недолго. Но согласных воевать он понимал еще лучше: арцины давно стоят всем поперек глотки, занимаются какой-то богопротивной ерундой, и постоянно пакостят! Прадед сказывал, что когда-то, в беспамятные времена, мы были одним народом — чепуха! У нас разные цели, разные ценности! Мы по-иному действуем в одних и тех же условиях. Мир видим по-разному, меняем его по-разному! Арцины слабее, но хитрее — одно это подняло большую часть несогласных. Хотя они того не понимают, война будет не против арцинов, а против Хирда. Народ ферхонов вырастет вдвое, и земли их вырастут вдвое. В конце концов, если стадо заблудшее — его берут под свою опеку, никто никого уничтожать не собирается. И всем будет лучше, если народы объединятся! Но Хирд под руку благодетельницы не встанет — гонор не тот. Значит, народы объединятся без его участия…

Размечтавшись о грядущей победе, Дуг раздраженно себя одернул: пока не время. Следует обдумать, куда направлять поисковые группы. Ведь не на Лестницу же с Бастионом — там и так уже все излазано вдоль и поперек… А куда? К кроту, разумеется. То есть, в Бездонный залив. Туда пойдет первая. Дальше — Песчаный театр. Гиблое местечко для тех, кто понимает — наверняка там тоже кой-чего есть, если покопаться в песке или в самом строении… Вторая. Ну и к дайнам, конечно. Сколько искателей сгинуло в их болотах — и не счесть! Третья. Или в болото Слез?.. Ладно, подумаем… Определимся.

Нет, ну какова Кайла! — с каким-то растерянным восхищением подумал Дуг. — Что это еще за арцинские изыскания? Где я найду столько толковых поисковиков? Сплошь одни охотники — а тут соображать надо! Думать, чутье иметь!.. Воевать-то они горазды, а найти что-нибудь толковое, понять… распознать — тут арцины нужны! Думатели, опытоделы… Умняки, покарай их Вездесущие! И где их взять?..

Дуг, растерявшись, остановился посреди дороги. И, свернув вбок, пошел, перепрыгивая через овраги, к домам, стоящим на отшибе. Арцин — не арцин, а у детского учителя голова должна была кумекать. А также должны быть ученики, кои горазды не только болтами пулять… Вот он пусть и посоветует, кого брать, куда идти и с кем.

Через полтора часа Дуг имел полный список людей и необходимых в работе и быту вещей. И мешок хитрых рукотворных приспособлений, от которых прошибал холодный пот. Узнай о том благодетельница — заперла бы нечестивцев по подвалам! Изыскания проводят, божественную лиму исследуют! Эдак и крота оживят, изир запрягут и болота осушат!

Сокрушенно качая головой, Дуг направился к хозяйственницам. Ежели они не будут мешкать, с утра группы двинутся в путь. И путь этот был выдан изыскателям не Вездесущими с их искристыми ангелами, а им самим — Дугом. От этой мысли у разумника горели глаза, и заходилось сердечко. Высокое доверие он, похоже, оправдает. А главное — он теперь знает, что именно искать. Ох ты ж… Как пить дать — быть ему главным советником у благодетельницы! И землю родную он улучшит до неузнаваемости! Арцины обзавидуются! Если им теперь… будет до этого дело.

Ночью началось светопреставление. Высоко в небе сверкало и грохотало. Ослепительные ангелы величиной с гору, казалось, улетали в вечную искристую тьму, к Сестрам. Люди наконец узрели настоящих богов, их испепеляющий гнев и окончательный исход в небо.

Живность ревела и носилась по загонам. Дети кричали от ужаса, мужчины и женщины слезно молили Вездесущих вернуться. Но их мольбы так и не были услышаны. Теперь сомнений в том, что Вездесущие и вправду покинули мир — не нашлось бы и у распоследнего несмышленыша.

Наутро Дуг — злой и невыспавшийся, напуганный до икоты — наплевав на оказанное ему высочайшее доверие, помчался к благодетельнице. Кайла — такая же взъерошенная и в самом прескверном расположении духа, с черными провалами вокруг глаз — отругала за паникерство и задержку отправления изыскателей. Ее ярко мерцающая изира также блуждала по комнате с явным намерением кого-нибудь пристукнуть. «Нет, ничего не отменяется! Теперь исход богов видели все племена — и тем более вскоре нападут. Поэтому я буду заниматься безопасностью людей, а ты — не теряя ни секунды! — выступаешь со своими группами, куда и собирался! Мигом! Или мне найти другого разумника для такой ответственной работы?!»

Пристыженный Дуг посеменил обратно к изыскательским группам. Они сидели как на иголках и на редкость дружно полагали, что вся их затея — опасная авантюра и кощунство. Именно это и именно им, изыскателям, и было продемонстрировано Вездесущими сегодня ночью. Никто, конечно, уже не хотел никуда идти — страх перед божьей карой нужно было чем-то перевесить. И Дуг, разъярившись сам и выпустив такого же разъяренно искрящегося Проныру, пригрозил кощунникам земными карами за все их исследовательские делишки: никто не хочет провести остаток жизни в узилищах благодетельницы за измену племени?! Богам — богово, а земные страдания им обеспечат мигом и в полной мере, если они сей же миг не закроют рот и не пойдут, куда велено.

И соискатели хмуро и раздраженно — по крайней мере, внешне, смирились со своей участью. Большинство их, подозревал Дуг, при первой же возможности решит улизнуть и от работы, и от кары старейшины, но соискатели шли не одни. Неблагонадежность ученого люда Дуг решил пресечь в зародыше: с каждой группой шел вооруженный отряд проверенных охотников — для охраны от врагов (кем или чем бы враги не оказались). Но охранники шли не только для защиты ученого люда — им было позволено вмешиваться в направления или сроки поисков, если вдруг у мастер-охотника появятся подозрения неблагонадежного характера. Никто из соискателей не удерет на полпути и не переметнется к арцинам, тем более с ценными находками — за это каждый мастер-охотник отвечал головой.

Группы вышли тремя легкими отрядами верховых и разошлись в три разные стороны. Обратно каждый отряд планировал добираться самостоятельно спустя неделю-другую. Путь Дуга и его ученых соискателей вел вдоль Барьера на север, к Мраморному морю. Вторая группа, во главе с мастер-охотником Хрустом, решила пойти на юг и тоже вдоль Барьера. В месте, где относительно низкий Барьер вгрызался в Небесные горы, они собирались поискать что-нибудь интересное в Клети Ветра. Третий отряд, самый многочисленный, направлялся далеко на запад в вотчину шхлусов — через стремительный Нейс и гиблые Болота Слез, в таинственный Синий лес: туда манила соискателей цель поисков — Ядовитый грот, и немногим удавалось вернуться оттуда живыми. Ехали верхом, повозки решили не брать, тем более в болото. Для продвижения по болоту третья группа очень надеялась на помощь местных племен. Дуг выдал охотникам из третьей группы наконечники для болтов — самый ходовой ферхонский товар — для оплаты проводника, коли таковой объявится среди тамошних жителей.

Теперь мысли Дуга целиком занимал Бездонный залив. Пока еще отряды добредут до своих строений, пока чего-то найдут, пока с помощью изир сообщат о находках — о других группах на время можно забыть. Именно в Мраморном море, в недрах Бездонного залива ныряльщики за Соленой травой видели крота. Когда Вездесущие были рядом с ним — тот должен был двигаться и выполнять команды. Это если прадед рассказывал правду, а не дурил окружающим голову, как ему было свойственно. Пока, как болтали ныряльщики, крот представлял собой подводную груду камней, хоть и похожую на человеческую фигуру. Про кротов Вездесущих Дуг слышал не только от прадеда, слухами земля полнится: о сказочных каменных чудищах Вездесущих — и подземных и надземных — болтали все, кому не лень. И правда — всем известно, что боги в людском понимании лишены тел (но не изир) — так кто же им строил алтари для источников… Люди? — смешно. Ангелы, такие же бестелесные? Камень в любом строении обработан так, что никакому каменотесу не под силу добиться должной гладкости… Да и ангелы подтверждали, что Вездесущие когда-то использовали каменных и водных работников, рассказывали даже, каким образом. Как бы то ни было, а что-то похожее на крота в Бездонной бухте — наиболее весомый повод направиться именно туда. Раньше, по словам ныряльщиков, близко к подводному чудищу не подпускали ангелы — а ежели теперь никто ничего не охраняет, то почему бы не сходить, не посмотреть? Не сплавать? Тем более с «подводной головой» учителя, в которой можно дышать. У Дуга дух захватывало от того, что скажут ему в селении, если он приведет благодетельнице живого крота… Правда, для того, чтобы он зашевелился, нужна божья лима. И где ее взять, если источники пусты? Молодняку изир-то кормить нечем, где тут на крота разжиться…

Дорога пролегала все лесами. Потом пошли пустоши с редкими тощими кустами. В лесу несколько раз пришлось отбиваться от пархисов: те однажды даже сбились в стаю — небывалый случай. Пожгли лошадей, людей напугали до смерти. Пархиса болты, лима и огонь не берут — только бегством и спасаться, благо они неповоротливые, хоть гибкие и тощие. Странные создания — о них, кстати, тоже ученым мужам мало чего было известно — зато после нападений, хлебнув сомнительной доблести, языками умняки начесались вволю, выдвигая небылицы об их существовании одну другой дурнее.

За пустошами запахло морем, раскисшая дорога бестолково ныряла с холма на холм. Откуда-то налетела прорва чаек — галдящей гурьбой тянулись они с восточных, арцинских земель, на запад, к морю. Соискатели тут же принялись болтать о чайках: да где они живут, да где питаются, да в какие часы перелетают с места на место. Пока Дуг не прикрикнул на болтунов, посоветовав следить за дорогой. Бестолковый совет, ежели подумать. А охотники на что?

Изредка попадались люди — рыбаки, ныряльщики, торговцы донной гадостью и прочий далеко живущий люд. И искатели. Поджарых, ладно скроенных ферхонов доброжелательно приветствовали, на арцинов — косились. Но не трогали — времена нынче собачьи, с полудохлой изирой и к чужим источникам побежишь, да только все равно без толку. Хотя, Дуг сильно подозревал, что ежели вместо ученых лбов по дороге пылили бы сплошь охотнички — арцинам не поздоровилось. Впрочем, к охотникам они и не выходили бы так открыто. Плащи приметные, издалека видать. Соленые шуточки из уст охранников в адрес прохожих Дуг терпел, даже сам веселился, а как всерьез задирать начали да на драку нарываться — прикрикнул. Не затем ехали столько времени.

К бухте вышли затемно. Вдоль берега сушились вытащенные на берег рыбачьи посудины, над ними кружили с десяток падших. Народишко сновал туда-сюда да подозрительно косился на внушительную для этих мест охрану прибывших. Подальше от воды, на взгорке стоял гостевой дом — туда всадники и направились. Сняв, или, точнее, выбрав бесплатно (по воле благодетельницы) обширное помещение, в котором мог разместиться весь отряд с ученым и боевым скарбом, Дуг объявил совещание.

Ученая братия, как выяснилось, с большой неохотой собиралась спускаться под воду. Все свелось к тому, чтобы вытащить крота на берег, и тут ужо его как следует изучить. Дуг отмел очередную глупость умняк, не задумываясь. На берегу слишком много лишних глаз, да и изучать они явились не столько крота, сколько само место: что каменный истукан делает посередь водной глуби? Ученые, увидев, что главный не шутит, заметно приуныли. Дугу закралась крамольная мысль, что брать с собой следовало ученых арцинов — те всяко были бы побойчее:

— Что вы за соискатели, покарай вас Вездесущие! Крота мы изучим, не беспокойтесь. Но неужели вам неинтересно, что там, под водой! Нету там ангелов, нету! И не будет! Значит так... Берем лодку, идем впятером. Ты, ты, ты, ты и я. Показываете, как нырять с вашей бандурой и спускаемся втроем. А там определимся.

На том и порешили. Наутро выяснилось, что все умняки исчезли. Одного дылду — Хвоста, — затихарившегося в рыбацком сарае, вскоре нашли. Трясся он, как осиновый лист. Дуг сокрушенно вздохнул, прикидывая, стоит ли дожидаться добрых вестей из других групп? По всему выходило, что нет. Ангелы Вездесущих хорошо защитили свои секреты от темного народа — и не мудрено, если десятилетие за десятилетием всех излишне любопытных ангелы били «по рукам», а то и «по лбу». Дуг и сам робел перед неведомой силой, коей мог быть запечатан любой булыжник в строениях Вездесущих. Но боги мир покинули — а значит, нужно спускаться, пока сюда не спустились арцины. Если среди защитничков арцинских земель появятся кроты Вездесущих — за успех военной кампании невозможно будет поручиться, и охотники не спасут.

— Искать остальных, — хмуро приказал он охране. — А ты дуй в лодку, пока я сам тебя не утопил! Живо!

Кроме Хвоста, Дуг взял с собой еще двух охотников. Они лишними точно не будут.

Обучение прошло почти гладко — после первых нырков выяснилось, что нужно вернуться на берег за камнями определенной тяжести. Про камни ученый пень попросту забыл, растеряв от страха остатки разума. Обучать-то, по сути, было нечему — «подводная голова» представляла собой обычный перевернутый котел с эдакой корзиной под камни, хитрыми прорезями для глаз да крюком на макушке. «Голова» за счет непомерной тяжести нагруженных камней не всплывала, полная воздуха, а сквозь заляпанные прорези можно было хоть что-то разглядеть под водой. Вот и вся ученость — у Дуга закралось подозрение, что арцинские ныряльщики давно используют такие штуковины не один год, да и не только такие. Может быть, ученость и не так плоха, если направленна на облегчение жизни? Только как об этом сказать благодетельнице, не признающей ничего нового? Эдак и сам бунтарем станешь с этими умняками, покарай их лима богов…

Опускаться к кроту Дугу пришлось самому — он, в общем-то, против ничего и не имел. «Ученый» дурень явно чего-то не заметит, напутает, напортачит и вообще умудрится утопить ценную «голову» — не-не, лучше он сам спустится и все осмотрит. «Голова» особой длительности действа не предполагала, так что нужно было опускаться максимально быстро. И не один десяток раз.

С грехом пополам, раз за разом Дуг погружался все глубже и глубже в стылую воду. Вот, оказывается, чему нужно было учиться: слаженности. К тому моменту, как у его подручных стало получаться плавно, но быстро опустить его на нужную глубину, у ныряльщика уже гудела собственная голова, перед глазами все плыло и воды он нахлебался в достатке. Зато на веревке появились хитрые глубомерные узлы, разграничивающие ту или иную скорость спуска. Решили сделать перерыв. Рожа у Хвоста была уже не такая испуганная, а под глазом невесть откуда наливался лиловый кровоподтек.

Бухта и впрямь казалась бездонной, но каменная фигура сидела на странном, широком скальном уступе, сплошь покрытом бурыми водорослями. Это их собирались добывать местные ныряльщики? Дуг и помирая с голоду к такой склизкой жрачке не притронется, как бы ее кто ни нахваливал…

Основная незадача была в зрении под водой: глаза быстро начинало резать, если открывать прямо в воде, поэтому смотреть приходилось сквозь железную «голову». А из-за этого резко сокращался запас воздуха. Хорошо бы приляпать стекла прямо на глаза, но умник принялся сбивчиво объяснять, что в таких стеклах через нырок-другой вообще ничего не будет видно, пробовали.

Ныряльщики подплыли к берегу, перекусили, отдохнули, усадили в лодку еще одного найденного умняка — Хвост один явно не справлялся тягать железную бандуру туда-сюда — и снова отбыли на место. Приближалось, собственно, обследование одной из загадок Вездесущих, и сердце от предвкушения билось у Дуга гораздо сильнее, нежели следовало бы после отдыха. К предвкушению прибавлялась еще и изрядная злость на всю трусливую ученую кодлу, но вскоре Дуг смирил разыгравшиеся чувства: его ждала важная работа, переживать и буйствовать он будет потом.

Опустившись к груде камней, напоминающих человеческую фигуру, Дуг как следует ее рассмотрел. Да, это могло напугать любого ныряльщика: крот сидел, как живой. При очередном спуске Дуг попытался сдвинуть голову сидящего, но та вдруг, сковырнувшись со своего места, скатилась вниз. Дуг ахнул, нелепо мазнул негнущимися уже пальцами по склизкой поверхности, едва не хватанул воды, плескавшейся уже под нижней губой, а его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Тоскливо глянув вниз, Дуг понял, что камень, бывший кротовой головой, теперь никак не достать: тот соскользнул с уступа и канул в бездну. Осмотрев напоследок каменного истукана, Дуг ухватил более удобный и меньший по размеру камень, и, дернув за веревку, стал подниматься с ним: воздуха в железной «голове», осталось только на подъем.

Поднявшись на поверхность и грохнув камень на дно лодки, Дуг принялся восстанавливать дыхание. Вслед за чем отругал и окрестных ныряльщиков, и их подводный промысел, и их, заросшие водорослями, мозги — вместе с мозгами умняков, сидящих в лодке! Почему не предупредили, что кроты состоят из разных камней?! Вот где теперь искать голову? Вдруг она какая-то особенная? Остолопы… Все остолопы и всем вокруг лишь бы не работать!

Хоть Дуг и не стал высказывать того вслух, ему очень не понравилось, что крот составной и так легко разваливается на части. Почему тогда его до сих пор не разрушили морские волнения — ведь всяко они случаются под водой, разве нет? А главное — выясняется, что и арцины не осматривали таинственную фигуру, иначе тоже чего-нибудь ему своротили! Почему? Подводный крот достаточно известен, как это они до сих пор не удосужились? Тоже испугались? Или они всегда знали, что без лимы Вездесущих это просто груда камней?! То есть, зря он сюда заявился?! Но не может же такого быть, нужно искать! И он нырнет в саму бездну, если до этого дойдет!..

Умняки, между тем, смотрели на продолговатый, облепленный водорослями камень, как на оторванную руку бога. Дугу пришлось прикрикнуть на них, чтобы они занимались делом, а не таращили глаза почем зря. Вся эта подводная бестолковая авантюра совершенно вывела разумника из терпения — и приехал он не туда, и кротовью голову утопил. Не зря, видно, умняки и разумники так схожи — толку нет ни от тех, ни от других! И все же Дуг продолжал надеяться: нужно же хоть что-то найти! И он найдет.

— Ныряем! — зло бросил он застывшим помощникам. И те, вздрогнув, дружно подняли железную «голову» над поверхностью воды, чтобы та вновь наполнилась воздухом. Руки умников подрагивали.

— Не спите! — прикрикнул Дуг на ученых сонных тетерь и начал очередной спуск. Вдох над водой, выдох — на глубине трех-четырех человеческих ростов. Поднырнуть под «голову». Вдох. Злобно проводить взглядом выдавленные огромные пузыри. Снова высунуться. Выдох. Спуск. Поднырнуть. Вдох. Приникнуть к смотровым стеклам. Вот он. Ниже, ниже — стоп.

Пока Дуг спускался, он лихорадочно перебирал варианты своих действий. Что делать с камнями? Таскать в лодку? Зачем? Нужно ли искать утонувшую голову, или взять соседний — с уже поднятой рукой — камень. Проверить: они как-то соединяются, стыкуются? Под водорослями ведь не видно ни рожна… А, впрочем, зачем? Если они даже как-то стыкуются, зачем им теперь безголовый крот? Безголовые, говорят, даже у Вездесущих не работали…

Высоко наверху вдруг сильно плюхнуло. И тут же Дуг почувствовал, что железная «голова», надавив на плечи, мягко, но неуклонно потянула вниз. Заполошно вцепившись в склизкие камни, Дуг на мгновение остановил нежданный гибельный спуск. Ох ты ж… Там что, умудрились выпустить веревку?! Или нарочно отпустили?!! Высоко наверху слышались ожесточенные плюхи, будто кто-то сильно бил по воде. А внизу царили покой и непомерная тяжесть железной «головы», давящей на плечи. Да и воздуха в ней оставалось, почитай, на перевернутом донышке...

Тут человекоподобная каменная конструкция не выдержала все усиливающегося давления Дуговых пальцев и медленно начала разваливаться на части. Да — обычные заросшие камни: зря они сюда приплыли… Да и местных ныряльщиков больше никто пугать не будет, разве что его распухший труп, коли он рано или поздно всплывет из бездонной тьмы на свет божий…

С оглушительным бульком из-под валящихся в разные стороны камней выплыл пузырь и устремился наверх. Потом еще множество мелких… Открылась черная, уходящая в скалу, горловина прохода, и из нее продолжал выходить воздух. И тут Дуг понял, что ему напомнил странный скальный уступ, висящий посреди голой заросшей скалы.

Строение Вездесущих. И там, внутри, есть чем дышать.

Вдохнув остатки драгоценного воздуха, Дуг вынырнул из-под гибельной железной «головы», в два гребка достиг расщелины и ввинтился в узкий лаз. Следом за ним хлынула вода.

Строение лежало на боку. И лежало криво: вход оказался в нижнем боку шара, совершенно непривязанный к какой-либо симметрии. Похоже было, что когда-то строение стояло прямо, а потом кто-то его уронил в воду, или оно само упало. А может, так и задумывалось — падшие их разберут, этих богов… Дуг оказался внутри точно такой же «головы», какую нес на своих плечах минуту назад, только в десятки раз больше, а то и в сотни. Вода затопила косой вход и остановилась. Гулкое эхо шебуршало его сиплым дыханием, тьма же… тьма не была абсолютной.

С нижнего центра строения вверх устремлялась витая нога, а на ней — высоко, не допрыгнуть — стояла чаша. По покатому потолку строения разлился голубой отсвет: чаша была полна чистейшим источником лимы Вездесущих.

Глава 3. Подземный лаз

Крис изъявил желание посетить врата, что не вызвало у Сюин и ее эскорта никакого удивления, и тем более ехидных улыбок. Хотя, личину ледяной учтивости и беспристрастности на своем лице Валькирии удавалось сохранять с трудом. Улыбка упрямо и настырно раз за разом стремилась сокрушить означенную гордую невозмутимость. Очень сложно вести себя соответственно уставу, когда курсант Ристов на протяжении нескольких лет был для всего их восточно-тихоокеанского курса невзрачным зубрилой и конченным занудой. А смотри-ка ты, именно его и поставили во главе межгалактической исследовательской миссии! Сюин приходилось несладко, общаясь с координатором прилюдно, зато укрощать эмоции и прятать ехидство она научилась молниеносно.

Как Фарч не сопротивлялся, на стартующий «Цветущий» его не пустила пришедшая директива Матери. О чем Сюин и доложила со всем апломбом и горящими от счастья глазами. Герои Краптиса снова пойдут к порталу по легендарным подземным тропам! И она будет их сопровождать! Фарч бешено сверкал глазами и свирепо раздувал ноздри, но старт межзвездного корабля с Краптиса был абсолютно ему противопоказан — Сюин торжественно и с выражением зачитала приказ Матери смотрящих за кланом Фарчей. И лаугх сник.

Зато рассвирепел Крис: почему это приказ поступил не через него, а через его помощницу?! Сюин развела руками: приказ поступил в последний момент, когда они уже спускались на планету. Как бы то ни было, а свой корабль Фарч встретит на Каохе. И получит нешуточный нагоняй за то, что сунулся на Краптис! Высаживаться ему тоже было абсолютно противопоказано! Наказание будет следующим: все время до прилета корабля капитан проведет в так полюбившемся ему реабилитационном планетарном комплексе под присмотром врачей.

— Суровая она у вас, — поцокал языком Крис. — Ну пойдем, проводим тебя, что ли… Давно гулял по проклятым планетам?

Фарч отмахнулся и заявил, что тогда до прилета корабля на Каох он погостит у навигатора, ох, простите — у командующего экспедицией. Если командующий позволит, конечно. Крис сокрушенно покачал головой: на то, что могли сотворить с упрямым и мятежным лаугхом смотрящие, он насмотрелся в прошлом году досыта. Нужно лететь домой, пока Мать еще добрая. Так что командующий ну никак не позволит, Фарчу и вправду тут очень опасно находиться.

До портала шли медленно, смакуя каждый поворот. Фарч, восседающий с Крисом на одном Малыше, настоял, чтобы их вели тем же путем — через горку. Глаза Сюин то увлажнялись, то горели — она ахала и восторгалась. Ее Малыш вел запись шествия, и Валькирия заранее лелеяла тот момент, когда будет ее просматривать, тайком ото всех. Даже от злюки-Криса. Когда еще удастся погулять в такой компании, да еще запечатлеть прогулку во всех подробностях?

— А что с нашим? Беглецом? — вдруг вспомнил Фарч. — Нашли?

— Нет, — вздохнул Крис. — Похоже, там такая прорва миров, что искать, не переискать. Вслепую ведь ищем… И открываются пока либо астероиды, либо какие-то гиблые закупоренные ухоронки…

Портал встретил их привычным голубым мерцанием, защитным полем и кучей народа. Фарч вздрогнул от ледяного взгляда ИсСуллы, пресветлой Матери кверков, составляющих основу нынешней экспедиции. Крис заверил Мать, что Фарч вскоре вернется на Каох, а пока — нельзя ли продемонстрировать им, то есть, каким-никаким первопроходцам, результаты наблюдений за вратами? Гостей рассадили на почетные места и начали показывать найденные миры. Сюин взяла на себя роль гида — сумбурного и постоянно прыгающего с мысли на мысль. По Фарчу было видно, что он в фирменном лаугхском агрессивном восторге.

— …Простите, врата теперь под силовым полем. Так как один из миров не имел атмосферы, вокруг портала поставили поле безопасности. В большинстве миров обычно царят мрак и ничего более.

…Порталы на больших планетах пока только подземные. Также врата стоят на необитаемых астероидах и блуждающих планетах в укромных уголках, преимущественно скальных оснований… Почти каждый астероид имеет атмосферу, хотя по всем законам космогонии не должен ее иметь…

…Миры практически все необитаемы, насколько мы их изучили. В каждый новый мир на разведку запускается Малыш, также там ставится маяк, он подает сигналы на тот случай, если кто забредет в те сектора космоса; но они, похоже, сильно далеко от нас, эти сектора…

…Мы изучаем символы Ангари, их природу, психологию… Результаты пока далеки от психотипов и физиологии какой бы то ни было расы, известной на сегодняшний момент…

…Вот снимок единственного обитателя этих миров, заснятых Малышом на одном из огромных астероидов: мы зафиксировали перемещающийся над поверхностью энергетический сгусток, по форме сравнимый с гуманоидами… На контакт не шел… Исчез. Есть вероятность, что мы видели самого Ангари, только как тогда они строили порталы?.. Кем? Чем? Тут тонкая работа с грубым материалом, как вы понимаете…

…Вот очередная большая планета: мрак, подземелье… Изолированность. Вот я не понимаю: зачем строить порталы там, куда никому не попасть?..

— Хватит, — объявил Крис, когда демонстрируемые картинки стали повторяться. — Предлагаю сходить, познакомиться с этим… энергетическим сгустком. Но прежде мы отправим домой моего легендарного капитана. Фарч, ты готов?

— Ну уж нет, — хищно оскалился лаугх. — На астероид… мне можно!

* * *

Первым делом я, ясно дело, с отчаянным воем напрыгнула на сволочного Лайса, молотя его кулаками и коленками куда не попадя. Ферхонец не сопротивлялся, только вяло и запоздало пытался прикрыть руками и локтями те места, на которые пришлись удары. Толку от избиения не было ни на искру: бугаю мои удары ощутимого ущерба не причиняли, а сама я тут же отбила руки о его, словно каменную, голову. Наконец я выдохлась, двинула последний раз ему в ухо и плюхнулась на пол напротив него. Все было без слов понятно: зря мы сюда полезли, источника нет, а на выходе нас совершенно точно испепелят падшие. Положеньице — хоть стреляйся. Из Осы, например.

Я дрожащими руками отстегнула флягу и сделала скупой глоток. Оценивающе потрясла, покачала головой и убрала флягу обратно. Ферхонцу предлагать не стала, а он просить и не собирался. Он вообще, похоже, ничего кроме ударов, вокруг не замечал: сидел, как приговоренный, и прощался с жизнью. Я скривилась: вот она, ферхонская элита — обмани, но выиграй и хоть убей, но выживи. А раз выиграть не получилось, то — как я понимаю — и жить незачем.

— Ну ты и гад! — смачно процедила я. — Ну и рожа!

Не глядя на меня, Лайс вздохнул, подполз к изире и стал ее озабоченно разглядывать. Ну да, принимать такую — не сахар. И изира может потерять способность перемещаться вне тела, и сам ферхонец хорошо, если не окочурится. У лекарей это даже как-то называется: опасность приема полумертвой или умирающей изиры. Были случаи и помешательства человека — вспомнив их, я пугливо поежилась и снова ненароком достала из-за спины бесполезную Осу. В безумца-то я смогу выстрелить? Или опять не смогу?!

Зирка моя тоже подошла к лежащей чуть ближе. Лайс с надеждой вскинул голову, потом перевел на меня умоляющий взгляд. Я фыркнула и твердо покачала головой — еще не хватало тратить силы на того, кто меня чуть не обдурил!

Я поднялась с пола — он стал неприятно холодить то, на чем сидят — и прошла к чаше. Провела пальцем по внутренней тусклой поверхности: да, глаза меня не обманули — пылища страшная. Что происходит в мире? Где источник?

И как нам теперь жить?

— Крея, — умоляюще позвал Лайс. — Я резко обернулась, снова готовая наброситься на него с кулаками:

— Ты совсем обнаглел?! С каких это падших я должна тебя спасать? Пусть ждет своего ангела, ей уже недолго осталось!

— Нам нужно… это… как-то выбираться… выходить. Хочешь лезть первой?

Я ухмыльнулась, в очередной раз признавая его правоту. Гаденыш абсолютно прав: выход отсюда слишком опасен для одиночки, хорошо бы кому-нибудь разогнать падших, прежде чем я высуну из строения голову. Но я была уже ученая:

— Почему это ты решил, что я собираюсь вас спасать? Чтобы ты снова меня обманул?

— Что значит снова? — искренне опешил он. — Я же честно сказал, что собираюсь к источнику первым…

У меня от такой наглости челюсть отвисла. Я настолько растерялась, что не смогла ничем ответить, а ферхонец обидчиво продолжал пожирать меня блестящими краснющими глазами:

— Я не собирался и не собираюсь тебя обманывать: ты женщина. И если спасешь Болва… ой, мою изиру, то на выход я пойду первым.

Честный нашелся! Да упаси меня Вездесущие от ферхонского благородства!.. Я заметалась по строению в поисках хоть какого-то иного выхода. Потом замерла. Посмотрела наверх: над балками голубел отсвет входа. Примерилась и посмотрела вниз, на предполагаемый центр пола. Там как раз и стояла чаша, пол под ней был не таким, как везде — чуть темнее. Я сначала подумала, что это тень, а это не было никакой тенью.

Подойдя, я попыталась сдвинуть чашу. Без толку, не с моими силенками. Кряхтя, подошел Лайс, беззастенчиво сдвинул меня в сторонку. Взялся за чашу, напрягся. На лбу и руках у него вздулись жилы, да так, что мне стало не по себе. Попытался сдвинуть чашу в разные стороны, затем подсунул предплечья и изо всех сил потянул вверх. И выдернул! Витая стойка-нога чаши оказалась гораздо длиннее, а тяжелая основа ноги лишь маскировала способ крепления. Сопя от недавней натуги и все еще держа чашу в руках, бугай через плечо посмотрел на меня, ожидая дальнейших распоряжений. Я бы расхохоталась над идиотизмом ситуации, если бы мне не было так страшно. Мы выдернули чашу богов из строения Вездесущих! Как сорную траву! Как будто не ради чаши оно вообще тут было возведено! Да как нас еще не испепелили за такое святотатство!

Лайс спокойно и выжидательно смотрел на меня, грудь его все еще тяжело вздымалась, а во взгляде читалась такая решимость святотатствовать и дальше, что я без сил снова опустилась на пол. Ферхонец будто хребет из меня выдернул…

— Я хотела подвинуть, а не ломать, — еле слышно пролепетала я. — Хотя, какая уже разница… Раз уж боги сегодня куда-то запропастились, то продолжай: отложи чашу и займись полом. Я подозреваю, что внизу должна быть такая же дыра, как наверху.

Он кивнул. Аккуратно положил печально звякнувшую длинноногую чашу, подошел к своему мешку, достал знакомый прут. Р-раз-з-прря-мил, будто ветку ивы. И пройдя обратно, начал шкрябать прутом пол. Я со вздохом послала Зирку к изире ферхонца: да, мы тут как две лягушки в глубоком колодце — выбираться придется вдвоем, больше шансов. Ладно уж, помогу.

Изиры — это мы сами. Наши жизненные силы, настроение. Ну и лима Вездесущих, само собой. Если бы моя Зирка так же валялась на полу, собираясь помереть — я бы и встать не смогла, не то, что тягать что-то неподъемное. А этот тягает, и ему хоть бы что! Как же их, бедных, там, в лагерях, гоняют! И что бывает с ферхонцами при здоровой изире и двух-трех испитых чашах источника?! Это же ужас! Впрочем, их изиры сами соображать не умеют и решения принимать не могут… А Зирка и сама помогать собиралась болезной, я это чувствовала. Ну и пусть помогает! Да, силы она брать будет у меня, но в крайнем случае бугаю придется нести меня на руках. И он, я думаю, справится.

Зирка подошла к пациентке так, чтобы касаться ее ногой и засияла ярче, а меня пронзило сложное состояние: подобия боли, отчаянья и упадка сил. Заболела голова, в спине защемился какой-то нерв. Потом перед глазами поплыли цветные круги, стало трудно дышать. И все. В смысле, с каждой секундой мне уже становилось легче, а не тяжелее.

Я обнаружила, что сижу, сжавшись в комок, сцепив руки и крепко зажмурив глаза. Аккуратно потянувшись, я вздохнула полной грудью. Раскрыв один глаз, я с удивлением распахнула оба: вокруг царил еле проглядный сумрак. Лайс знай себе шкрябал прутом пол, даже что-то напевая под нос. Зирка исчезла, а чужая изира уже стояла на ногах, практически невидимая, скорее угадываемая.

— Спасибо, — обернулся ферхонец. — Тут тоже камень, но какой-то мягкий.

— Спрессованный песок?

— Не. Что-то, навроде окаменевшего дерева. Он уже шатается, скоро выну. Как самочувствие?

— Спасибо, погано! Будто на мне ферхонец оттоптался.

Лайс обиженно заткнулся, не переставая работать руками. Впрочем, через минуту от него донеслось «извини, спасибо за Болвана». Тут я ахнула: чужая изира — видимо, тот самый Болван — переместился к ферхонцу и канул в пол с головой, оставив нас в кромешной тьме! Я подскочила:

— Что там?

— Да пока ничего, говорю же — это… типа камень.

— А Болван твой?

— Тоже ничего, на разведку пошел.

— Так Зирка не могла проникнуть в стену строения!

— Болван тоже не может. Тут и правда дыра, только закупоренная другим… камнем. Еще один выход. Наверно... А ниже — проход, а не песок.

Я потерла лоб. Зачем часть чаши делать из другого материала? Или даже не часть чаши, а часть строения, так как оно одно целое? Ради того, чтобы в строение могли проникать изиры, вероятно. Или не изиры, а… ангелы.

По позвоночнику у меня пополз холодок страха: и куда ведет этот закупоренный проход? К ангелам? И что они нам скажут по поводу выдранной чаши? Раскуроченного строения? Испепелят? Так нас так и так испепелят падшие, если мы полезем наверх, так что не все ли равно?..

Самочувствие мое улучшилось настолько, что я поднялась на ноги. Выпустила Зирку, и в строении стало куда светлее.

— Забирай Болвана, Зирочка посмотрит, что там. Она, знаешь ли, умеет сама решать куда идти, и надо ли туда соваться.

— Удобно, — буркнул Лайс. — Забрал.

Зирка, как в прорубь, ухнула в «дыру», а я закрыла глаза и сосредоточилась. Видеть глазами изир мы не умеем, конечно — да и нет у них никаких глаз, они «смотрят» лимой — а эти ощущения уловить мы можем. Мы можем — насчет ферхонов не знаю… Тоже, вероятно, должны уметь.

Я ощутила Зиркино стремление. И никакого любопытства — странно. Будто она шныряла в таких лазах не в первый раз. Это меня несколько уязвило: что у меня за изира такая, знающая больше, чем ее хозяйка… Впрочем, может быть, это и не Зиркино знание, а чье-то чужое, связанное с лимой Вездесущих. Что мы, в сущности, знаем о наших изирах? Крохи, догадки, байки… Ангелы очень редко и неохотно отвечали на вопросы дедушки, когда он спрашивал о богах, ангелах или изирах. Куда идти искателям, что сделать, чего достичь — вот это пожалуйста. А вот зачем — никогда.

Ход, видимо, был длинным. К Зиркиному появлению Лайс расшатал и выдернул загадочную закупорку, пробку. От пробки спускалась какая-то тонкая штука, вроде прута ферхонца. Или вроде жгута. Я, по-особому потерев ладони, вызвала некое их свечение, и мы увидели спускающийся вниз и резко вбок ход. Жгут, узкий, твердый и гибкий, нырял туда же.

— Я не полезу, — поежилась я.

— Полезешь, — вздохнул Лайс. — Забирай изиру, я первый. Надеюсь, там есть выход.

— Вроде, есть, — уловила я Зиркину то ли радость, то ли озадаченность. — Но далековато. Не помереть бы по дороге…

— Не помрем. В лагерях нас часто гоняли по норам пархисов, эта даже пошире.

Я подавленно молчала. Я не хотела под землю! И совершенно не собиралась ползти и извиваться, как червяк! Я человек! Внучка вождя!..

Очень аккуратно Лайс смахнул мою скатившуюся слезу с кончика носа, крепко взял за плечи:

— Крея! Там — выход. Там жизнь, а тут — смерть. Ты ведь хочешь отсюда уйти?

Я не нашлась, что ответить. Лайс вздохнул и опустил руки:

— Ладно, ты полезешь первая. А я буду тыкать тебя прутом, если застрянешь.

— Еще чего! — взъярилась я, — Вот только дотронься!

Я скорее почувствовала, чем увидела его улыбку. Он согнул прут в колесо и пошел за мешком.

— Ты доберешься, — донеслось от него. — У тебя просто не будет выхода. Свой мешок можешь отдать мне. Тряпки есть?

— Что значит тряпки? Штаны запасные есть!

Он скривился, снял охотничью куртку, повертел в руках и стал драть на полосы. Светлая рубаха Лайса была обнадеживающе приметна в почти полной темноте. Надрав полос, он стал наматывать их мне на колени и локти.

Я дождалась, когда он закончит, сняла Осу и запихнула ее в мешок. Спина без самострела казалась голой и беззащитной. Зиркино подозрение, что лаз куда-то ведет, придавало сил. Бугай был прав: выхода у меня нет: либо под землю — к спасению, либо наверх, к падшим.

Отдав мешок Лайсу, я подошла к дыре. Заглянула. В лицо мне ощутимо подуло несколько спертым воздухом, но ничем особо затхлым не пахло — воздух, как воздух. Сделав несколько глубоких вдохов, я снова запустила в лаз Зирку. Она бойко соскользнула вниз и остановилась там, где нора изгибалась вбок. Да, в освещенную нору лезть гораздо комфортней. Я села, спустила ноги в дыру и уже собралась спрыгнуть.

— Стой! — испуганно рявкнул Лайс. — Ты чего?! Головой вниз!

— Да ладно! — огрызнулась я в ответ. — Чтобы я шею сломала?

— Я спущу тебя на веревке. Ты представь, как ты будешь ползти головой назад, когда лаз станет… это… ну, лежа пойдет.

— Станет горизонтальным. Я перевернусь, место есть.

— Я бы не рисковал.

Я, не слушая, соскользнула в лаз. Скатилась по плавной дуге к тому месту, где проход и правда стал горизонтальным. Попробовала перевернуться, чуть не застряла. Меня захлестнула паника, я затрепыхалась.

— Лайс!

— Чего? — его голова появилась в дыре. — Застряла? Сейчас веревку спущу.

Я как-то сразу успокоилась. Лайс близко и вытащит меня без проблем. Подогнув колени, я ужом стала протискиваться головой вперед. Дергалась-дергалась — справилась.

— Не надо, — крикнула я. — Тут… не так тесно.

Это было правдой. Будь я в три раза толще, как наша повариха в лагере — и то не застряла бы. Стенки лаза, сухие и твердые, шли ровно и терялись где-то во мгле. Подозвав Зирку поближе, я их внимательно рассмотрела. Они были обмазаны какой-то застывшей пастой, голубоватой, как мне показалось при Зиркином освещении. Штука, которая выходила из закупорки, оказалась шнуром, и судя по всему, сделанным из металла. Он шел сверху бесконечной тонкой полосой, как-то, не падая и не отвисая. Чуть дальше на потолке чернел знак Вездесущих «нижний ярус». Зирка, получив очередное одобрение, переместилась дальше по лазу, остановившись шагах в десяти, почти под знаком. Мне снова стало страшно — лаз пугал своей уязвимостью. Необъятная глыба сыпучего песка над моей головой давила, плющила меня, как букашку. Обмазанные хрупкой дрянью стены выглядели такими ненадежными — ткни, и обвалятся. Я снова начала хныкать и поскуливать.

— Ну чего застыла? — донеслось из-за спины. — Сейчас ткну прутом, подожди…

— Я тебе ткну! — заорала я, отирая непрошенные слезы. Глупые страхи совершенно изничтожили остатки уверенности, но разум твердил другое: эти стены простояли не одно столетие. Ни единой песчинки не осыпалось — чего тут бояться? Лишний страх, что задохнусь — тоже не оправдывался: ветерок так же ровно дул в лицо и дышала я вполне сносно. Но страх все так же студил кровь и сковывал члены. Тяжело вздохнув, я поползла вперед. Поздно возвращаться и реветь — выход близко, надо только начать двигаться.

Вскоре сзади послышался шум. Я, как смогла, повернула голову: за мной маячил еле видимый Болван ферхонца, сам Лайс полз следом. Быстро полз, я так не умела. Но близко не подползал: тактичный ферхонский бугай, кто бы мог подумать.

— Ты не знаешь, кто и зачем сделал этот ход? — спросил меня Лайс. Голос у него совершенно не дрожал и не страдал отдышкой, зато в тесном лазе чуть меня не оглушил.

— Кроты, — тихо ответила я, отдуваясь и активно работая локтями. — Мне дедушка рассказывал. Вездесущие собирали кротов из воды или камня, влетали в них, соединяли своей лимой составные… составные элементы, и могли чего-нибудь ими делать. Присмотрись… присмотрись к стенкам — их будто ладонями обмазывали. Ладонями без пальцев… А вот зачем — понятия не имею.

— Молчи, — донесся из-за спины виноватый голос. — Береги дыхание, я… зря спросил.

Странное дело, Лайс опять оказался прав. Ползти и разглагольствовать оказалось гораздо труднее, нежели просто ползти. Зато, честно говоря, было не так страшно. Тишина и чудовищное давление песка снова стали выматывать душу, захотелось остановиться и снова захныкать. Зирка маячила все так же шагах в десяти, передвигаясь, как пархис: на четырех конечностях. Однако, конечностями не шевеля, будто вместо ладоней и ступней у нее были колеса. Вот мне бы так…

Над головой послышался то ли хруст, то ли треск. Я завизжала.

— Спокойно! — крикнул Лайс. — Я чуть не оглох из-за тебя! Что там опять?

— А ты не слышишь?!

— Ничего я не слышу, ползи спокойно.

Ферхонец врал. Откровенно и неумело врал: он не мог не слышать. Но я замерла, вслушиваясь в каждый шорох. И правда, вокруг царила мертвая тишина, а стены до сих пор не осыпались. Вздохнув, я продолжила ползти. Потом устала и отдыхала минут десять. Как только я объявила отдых, стал разглагольствовать Лайс:

— Когда я был пацаном, мастер повел нас в лес на три дня. Там были… это… сопки, наверно. Холмы. И в них жили пархисы. Давно жили… И после них осталось много подземных ходов. Они были гораздо уже — не развернуться. Там не было света и воздуха, зато была вонь. Нас по одному загоняли в эти норы и выход заваливали камнем. — Лайс помолчал. — И я как-то раз недополз: ход обвалился — тоже уже давно… и мне пришлось копать. Я копал-копал, пока не вырубился… Меня это… откопали, конечно, но ползать я тогда месяц не мог: истерика, задыхаться начинал. Так мастер от этой боязни меня долго отучал… В тех сопках не осталось ни одной норы, которую я бы не излазил вдоль и поперек.

— То есть, ты теперь знаешь, где прятаться в случае чего?

— Сейчас я там не помещусь, —хмыкнул он. — Даже в самую широкую.

Песок снова начал давить мне на мозг и на психику. Никогда не переставал, собственно, но сейчас, после рассказа ферхонца, мне стало казаться, что впереди — завал и никто нас не откопает.

— Я дальше не поползу, — всхлипнула я.

— Да я не тороплюсь, — фыркнул Лайс, перевернулся на спину и закинул руки за голову. — Тут так романтично… Сейчас полежу немного, и приставать начну.

Я вспыхнула. Он честный, да: что думает, то и мелет. И ума у него хватит. Скотина! А как же его ферхонские правила?

Я через силу и с протяжным стоном перевернулась и поползла дальше. Локти уже болели, коленкам пока все было нипочем. Зирка усвистала дальше, до следующего извива и я вспомнила ее ощущение: полпути мы уже проползли! Ха! Осталось чуть-чуть. А ход, как я только что поняла, шел все ниже и ниже, а не вверх!

— Лайс!

— Ну что опять? И кричи ты потише…

— Нора-то все ниже опускается!

— И какая разница? Обратно уже не поползем, выход впереди. А выше или ниже — неважно. Может, он в склон пропасти выходит…

Не было вокруг никакой пропасти, я помнила Зиркины ощущения. Выхода наверх, впрочем, тоже. Опять захотелось ныть и жалеть о своей никчемной жизни. Тут я разозлилась на саму себя и прибавила ходу.

Отдыхали мы за все время раза три, но под конец пути коленки и локти болели так, что было не дотронуться. Тряпки от Лайсовской куртки давно обтрепались и отвалились, штаны зияли дырками на кровоточащих коленях. Ткань на локтях держалась на последнем издыхании. Как и мои ладони, да и я сама, в общем-то…

Когда я вконец потеряла счет времени, лаз закончился. Очередной затычкой, сквозь которую просто и привычно выскользнула сволочь Зирка!

— Змея! — рявкнула я. — Только вернись!

— Что там? — тут же донеслось от Лайса.

— Затычка! А ты что думал?

Ферхонец невнятно помычал. Хмыкнул:

— Выбить сможешь?

— Головой!?

— Да хоть чем. Тут либо ты, либо, кхм… опять я.

Из затычки показалась голова озадаченной Зирки.

— Уйди, змеюка!

Зирка обиделась и исчезла. Я забрала ее в себя, подползла и попробовала выдавить плотную пробку. Плотную - не плотную, а сквозь микрощели неслабо дул воздух, остужая мой разгоряченный лоб и горящие ладони. Надо было еще чуть-чуть поднажать…

Через минуту я опять заорала. Уже от бессилия. И стала пятиться назад. Лайс усеменил подальше и, покряхтывая от смущения, затих в ожидании. Я отползла на достаточное расстояние и стиснула зубы:

— Ну, ползи, приставальщик.

— Да я… это… чтобы подбодрить только…

— Лезь!

Он полез. Красный, внезапно засопевший и неуклюжий. Подполз, миг помедлил, и полез на мои ноги… Я закрыла глаза и набрала побольше воздуху.

Когда он миновал меня полностью, выдохнула. Дешево отделалась: лаз мог быть и вдвое уже, а так — пикантное приключение, не более. Впереди доносились кряхтящие стоны работающего Лайса, а я все об этом переползании думала… Да и он, я подозреваю, тоже.

Когда пробка с грохотом отвалилась и ферхонец проскользнул вперед, я тоже устремилась к выходу. Никаким выходом наверх тут и не пахло, но это я поняла еще тогда, когда ползла и проклинала всю нашу идиотскую затею.

Вывалившись через неимоверно узкий выход в какую-то большую пещеру на песчаный пол, я с наслаждением зарылась в мягкий песок. Металлический шнур нырял в песок сразу же за выходом, я на него покосилась и забыла. Мне было плевать: что это за пещера, откуда она здесь, что это за металлическая штука и с каких падших мы сюда приперлись. Я просто отдыхала. Лайс попросил зажечь Зирку поярче и принялся обследовать пространство. Я слышала, как он в восхищении цокает языком: эхо тут было такое же громогласное, как в прошлом строении, хоть и не как в норе. А это ведь тоже строение Вездесущих! А значит, и источник тут должен быть!

Я взвилась со своей лежанки, как ужаленная, жалея, что отдала самострел ушлому ферхонцу. Ну ничего, глаза я ему выцарапаю безо всякой Осы! Снова ведь обвел вокруг пальца, эк ведь какая проныра! Аж завидки берут!

Но чаши в пределах видимости не наблюдалось, зато наблюдалось чудо из древних легенд. В центре пещеры, тоже вполне шарообразной, стояли ворота. Вернее, врата, как их называл дедушка. Мол, и сами Вездесущие, и их ангелы и даже кроты перемещались по земле и за ее пределами через врата. В дедушкины россказни я в детстве верила, конечно, но с тех пор выросла и поняла, что дед просто выдумывал сказочные байки, чтобы хоть что-то рассказать про богов. И вот — нате вам. Врата, реальные и сказочные одновременно.

— Что это? — благоговейно спросил Лайс. В его голосе впервые слышался страх.

— Врата, — эхом отозвалась я. — Врата Вездесущих. Одни на небе, другие на земле и третьи под землею. В лесах и на болотах, на воде и под водою стоят Врата Вездесущих и ходят через них и боги и ангелы, и их слуги из камней и волн морских…

Я замолчала, ошарашенно повторяя про себя много раз слышанные в детстве фразы. Совершенно не ожидала, что запомнила их так… дословно. Будто заучила, но я их точно не учила. Глядя на то, с каким суеверным ужасом уставился на меня Лайс, я неловко пожала плечами, разрушая некий дух таинства, внезапно возникший после моих слов:

— Так говорил дедушка…

— Какой дедушка?

— Мой дедушка, — я стала закипать. Какую ерунду ему вбили в их боевых лагерях, что он так испуганно и угрожающе на меня смотрит? — Старейшина арцинов Хирд Мудрый. У тебя есть дедушка?

— Не знаю, — буркнул Лайс, отводя глаза. — Понятия не имею.

Я вздохнула. Ну да, про воспитание ферхонов у нас давно ужастики ходят. И-де отдают-то их во младенчестве злющим Мастер-охотникам, и те вытравливают из детских душ всю заботу, ранимость и любовь. Тоже дедушка говорил, кстати. Правда, с гораздо более ядовитой интонацией, нежели про Вездесущих и их врата. И правильно, что с ядовитой, — у бугая Лайса вполне хватает и заботы и… ранимости. Насколько я успела заметить.

Я подошла ко вратам и задумчиво провела рукой по вздыбленному боку. Замерла, провела снова, поскребла ногтем, позвала Зирку поближе. Врата были обмазаны той же застывшей дрянью, что и подземный лаз.

— Что? — ко мне подошел Лайс.

— Ничего особенного. Та же дрянь, от которой у меня до сих пор колени болят…

Он перевел взгляд на мои колени, охнул и велел мне сесть, а Зирке —подойти ближе. И Болвана даже рядом поставил. Скинул сумку, порылся и достал маленький пузырек. Скинул крышку, вытряхнул что-то на ладони и растер. Запахло такой гадостью, что я тут же зажала себе нос. Не обращая на это внимания, Лайс примерился и быстро накрыл мои коленки своими ладонями. Сильно прижал.

Как я взвыла! Из глаз брызнули слезы, а может, и искры посыпались.

— Уйди, гад! — зарычала я, борясь с дурнотой — нос-то я от неожиданности отпустила…

— Спокойно. — Он убрал ладони, подул на колени. — Вот теперь порядок.

Я пошевелила ногами. Вроде, колени гнулись. Странно — мне казалось, они, к падшим, сгорели дотла.

— Можно не бинтовать, — Гад заботливо и деловито убирал зелье в мешок. Так что это за врата, можешь повторить?

— Не знаю я, что это за врата. Говорят, через них можно пройти Вездесущему или ангелу, и выйти совсем в другом месте.

— А нам?

— Не знаю. Похоже, еще никто из людей не пробовал.

— Ну пошли, попробуем. Пойдешь?

Я ошарашенно воззрилась на него. И как он не боится?

— Может, перекусим перед смертью?

— Можно, — задумчиво кивнул он.

— Вот и начинай. Сядь лицом к той стене и ешь, а мне по делам надо…

Он ехидно проводил меня взглядом и уселся, как ему велели. Чем-то зашуршал, забулькал.

— У нас тоже говорили про врата, но так давно, что я уже и не помню, когда, — донесся до меня голос жующего ферхонца. — Я только помню, что вякнувшего про врата так долго били палками, что тот едва не отправился во тьму.

— Варварство, — согласилась я, вернувшись. — Первобытная дурь. Глупо пугаться того, о чем говорят ангелы. Они, насколько я заметила, нам добра желают… желали.

— Вот именно, — фыркнул Лайс. — И где теперь ангелы? Говорят, один из них всегда должен ждать искателя у чаши. А с падшими что стряслось?..

У меня не было ответа. Дедушке объявили мой третий путь, и я с тех пор покинула селение. Что там произошло после моего ухода, что стряслось с падшими — понятия не имею, — но что-то явно произошло, раз мир сошел с ума. Что-то, совершенно невообразимое.

— Может быть, они ушли?

— Ангелы?

— Да вообще все. Оставили нас одних.

— А падшие почему не ушли? Такие же божественные… это… зверьки.

— Вероятно, не настолько божественные. Поскольку, падшие. — Я тем временем тоже достала кой-какую снедь и принялась за ее поглощение. Проще говоря, я изничтожала остатки своих запасов. В разговорах с дедушкой я привыкла изъясняться культурно, но тут — в нынешних условиях — красивые словеса что-то стали раздражать.

— У тебя воды много?

Лайс покосился на меня:

— Да не особо. Почти допил.

— И я почти допила. Интересно, куда нас выкинет? На небеса, в море или в болота?

— Лучше в болота. Там хоть какая-то вода есть…

Я засмеялась. То есть то, что нас может выкинуть на небо пред Вездесущие очи, совершенно его не смущало. Поразительное спокойствие.

— Чего? — обиделся он.

— Да ничего. У меня никогда не было такого опасного пути. Мы постоянно ходим по краю: нас того и гляди убьет в любой момент, или мы сгорим, или задохнемся — а ты о воде думаешь…

— Ты просто ползла впереди, и не видела. А я, глядя назад, видел ползущую за нами Смерть. Она была похоже на пархиса, и воняла так же. А сияла, как падший.

— Что-то не замечала свечения за твоей спиной.

— Я заслонял. Спина у меня широкая…

Я с улыбкой откинулась на стену пещеры. Ферхонец излучал полнейшую уверенность в благополучном исходе, безопасность и спокойствие. Классный мужик.

Разглядывая своды пещеры, скрытые в непроглядной тьме, я заметила что-то неправильное и послала Зирку залезть на врата. И озадаченно уставилась на темный шар, свисавший с центра свода. Кроме шара, на сводах были прекреплены такие же железные шнуры, как и в подземном лазе. Почти все они шли к шару, а от шара один свисал ко вратам.

— Что это? — ахнул Лайс, прекратив жевать.

— Не знаю. Наверно, у каждых врат навешано… такое. А то они работать не будут.

Мы доели скудные запасы, собрались и подошли ко вратам. Зирку я растворила в воздухе — нечего ей тут без меня оставаться, неизвестно как далеко нас выкинет. В полной темноте в душе опять зашевелился липкий страх. Я сильно расхотела куда-либо входить. Ферхонцу, как водится, все было нипочем: он сделал первый шаг вперед.

— Лайс…

Он нашел в темноте мою руку, отечески сжал.

— Пошли. Я с тобой.

Сглотнув горький ком, я тоже шагнула вперед. И второй шаг — в сами врата — мы сделали вместе.

И остались здесь же, в темной пещере. Шагнули назад, снова вперед. Лайс даже подпрыгнул.

Ничего не происходило. Врата никуда не собирались нас переносить. Видимо, боги и вправду покинули наш мир, оставив всех на незавидную смерть. Смерть — сияющую, как падший и неизбежную, как возмездие. Но пока еще не воняющую.

Я, наконец, почувствовала ее дыхание у себя за спиной.

Глава 4. Решение

— Координатор, разрешите отправиться с вами.

Крис обреченно воззрился на свою помощницу. Валькирия стояла прямая, как струна и в глазах ее горело такое отчаяние, что даже Фарч смущенно отвел глаза.

— Сюин… — Координатор устало потер лоб. — Моя боевая Валькирия, ты же сама все прекрасно понимаешь. Если мы отправимся вдвоем и там сгинем — база останется без командования… Но, вероятно, ты права. Вы отправитесь без меня. Справитесь?

Сюин на мгновение сникла. На ее лице промелькнула тень разочарования, тут же сменившаяся отчаянной решимостью. Помощница вздернула голову и снова вытянулась в струну:

— Справимся, координатор.

Безуспешно пряча улыбку — по лицу Валькирии была видна вся ее душевная подноготная, пусть даже и тщательно скрываемая, — Крис приосанился, посерьезнел и кивнул:

— Задача. Найти таинственного жителя астероида и наладить контакт. Возьмите психолингвиста и… энергетика. Черт, хорошо бы еще и телепата, но пока сие невозможно… Еще охрану. Если вы ангари не найдете, значит не найдете! Второстепенная задача — изучение небесного тела. Откуда, черт побери, у них тут у всех берется атмосфера! Анализ воздуха и грунтов проводился?

— Проводился, координатор! Воздух пригоден для дыхания, хоть и не столь комфортен, как земной. Отчеты по составам вам были доставлены две недели назад!

— О, Господи… Я не занимаюсь научными отчетами, дорогая, они идут в ученый совет, как тебе известно. Или ты хочешь, чтобы я запоминал состав атмосферы каждого конкретного астероида? Вы наприсылали уже… Ладно, неважно. Все равно пойдете в скафандрах, разумеется. С Малышами и в связке… Работа по отработанной здесь схеме, зря не рисковать. Повторить последний приказ!

— Зря не рисковать, координатор!

— Прекрасно. Каждые десять минут — связь через портал, посредством любого киборга. За час управитесь?

— Управимся, координатор!

— Вольно! Продолжительность операции определим по ходу дела… Капитан Фарч! Поступаете в подчинение координатору Сюин. Зря не рисковать, в открытый космос не прыгать! Через час отправляетесь на Каох. Повторить последний приказ!

— На Каох, координатор!

— Выполнять!.. Ну-с, Хастир — обратился он к застывшему неподалеку кверку, расскажите мне про ваших вурвов.

— Координатор! Мы установили…

— Без чинов, если можно.

Если бы взгляды могли убивать, Сюин подвергла бы координатора Ристова четвертованию.

По окончании операции выяснилось, что таинственного жителя астероида команда Сюин не нашла. Зато в первые же десять минут выяснилось, что обследуется не просто астероид, а спутник планеты. Спутник, тут же названный Сюин Крохой. У планеты было два больших спутника и прорва таких, как этот — крошечных. Одного Малыша, перепрограммировав на месте, Сюин запустила в качестве орбитального спутника планеты. Малыш должен был пролететь десять витков, после чего вернуться на Кроху и предоставить данные съемки и прочей телеметрии.

После относительно безрезультативной операции «Кроха», исследователи невредимыми вернулись на Краптис. Вскоре Фарч отбыл на Каох, взяв с Криса обещание, что координаты первого же обнаруженного сигнала маяка с неведомых миров будут переданы на «Цветущий».

После чего Крис с Сюин отправились в подземный город вурвов. Порталов на Краптисе, кроме уже известного, — ни в городе, ни где бы то ни было еще — обнаружено не было.

* * *

Дуг, все еще не смея поверить в свое спасение, торжествующе смотрел на чашу. Чувствовал он себя прескверно: дышать было больно — да и воздух отдавал каким-то затхлым смрадом, но чаша перевешивала все страдания. Живой источник — цель сотен и сотен искателей по всей земле, если верить ангелам. Когда-то и он, Дуг, был молодым и настырным искателем. Но четвертую ступень не осилил и ушел в разумники. Интересно, эта чаша ему пойдет в зачет?

Дуг выпустил Проныру и тот без особого труда взвился по витой подставке. Склонился над чашей — и нырнул в нее целиком, как в прорубь. Дуга всегда поражало умение изир проникать и комфортно располагаться в чем-то, что в десятки раз меньше их самих, будь то плуг, тесак или миска с водой. Да, природа у них не плотская, но размер-то никуда не денешь… Однако же девали, и с легкостью.

Из противоположной от входа стены вдруг выплыла другая изира, чужая и огромная. И Дуг с ужасом подавился своим торжеством: перед ним сиял ангел собственной персоной. Те, кто давеча ночью раскололи с богами небо и сгинули с земли навеки.

Разумник бухнулся на колени, ожидая неминуемой смерти. Искателем, понятно, он давно уже никаким не был и, стало быть, испил чужую чашу. А если еще и вспомнить разрушенного крота, запечатывавшего секретный вход — то дело совсем худо, полный шабаш... Не зря тряслись пугливые помощнички — вот она кара, одному за всех.

Ангел, впрочем, вершить казнь не спешил, а безмолвно разглядывал наглеца, не двигаясь с места. По крайней мере, волосы у преступника от божественной лимы дыбом не вставали. Одно мгновение сменялось другим, воздух тяжелел и сгущался, а Дуг все еще оставался жив.

Он почувствовал, как насытившийся, обретший полноценную мощь, Проныра хочет к хозяину. Но Дуг не смел его звать или принимать — явно ангел посчитает демонстрацию сытой изиры дополнительным щелчком по носу. Но Проныра, судя по ощущениям, переместился самовольно. Или ангел его как-то притянул, что вероятней. Дуг никогда не беседовал с ангелами, и дел не имел — только видел пару раз издали. Языки с ангелами чесали старейшины — это всегда было их обязанностью и привилегией. А сам разумник не знал, что в таких случаях говорить, как и в какой момент. Тут Проныра ощутился внутри тела, как обычно, — а ангел подплыл совсем близко, и волосы на голове и руках действительно встали торчком, как о том на дружеских посиделках рассказывала Кайла. Дуг помертвел и судорожно сжался в комок. Вместе с тем он чувствовал, как по жилам струится лима. Тело будто стало омолаживаться: перестало саднить в груди; коленям, на которых он стоял, больше не доставлял неудобств стылый бугристый камень. Просветлел ум, взгляд стал необычайно цепок. Что-то происходило с костями: хотелось до хруста сжать кулак. Но маячивший в шаге от него ангел — видимо, страж — сильно мешал насладиться каждым мигом потребления лимы.

— Поздравляю, — прозвучало в голове, и разумник дернулся от неожиданности. Это Проныра подал голос? Слова-то ангела, но чьим голосом он говорит? Своим или Проныры?

— Ты достиг, достиг четвертой ступени на своем пути, искатель. Можешь задать вопрос.

Дуг в изумлении вскинул голову. Вопрос? В голове витали десятки вопросов, половина из них возникла еще неделю назад. Какой задавать?.. Его что, не собираются убивать? Он снова искатель? Или уже старейшина, поскольку с ним разговаривают?.. Что творится в мире? Что это было вчера ночью?.. Куда, пархис их задери, делись Вездесущие, источники и прочие…

Боль пронзила все тело, выгнув дугой. Запахло паленой шерстью, в глазах искрили круги. Ох, ты ж… он что, все его мысли слышит?!

— Я слышу мысли изиры, суть твои, твои собственные. Любой, насытивший изиру лимой — искатель. Вездесущие и мы, ангелы, ушли с вашей земли. Вчера ночью была погода, погода. Природа. Привыкайте.

Дуг в панике привел мысли в порядок. Он ангелов безмерно, безмерно уважает. И Вездесущих — могущественных и справедливых… А что теперь делать искателям? Вернее, их голодным изирам?

— Развиваться самим. Использовать вчерашнюю погоду. Нам, ангелам, важно, чтобы люди жили и развивались, развивались.

Почему это только ангелам? А Вездесущим не важно?

— Ты не поймешь, искатель. Вездесущим не важно, нам — важно. Я один из последних оставшихся. Что сделать для вас, чтобы вы — вы! Развивались?

Что сделать? Дать действующего крота, например...

Ангел не ответил. Висел в шаге от Дуга, молчал и потрескивал. Думал, по-видимому.

— Вы не справитесь. Изира, способная поднять крота, должна быть не менее, чем десятой ступени.

Ох ты ж… У Мольха, лучшего мастер-охотника в округе, была седьмая ступень. Причем, брал он ее в течение последних двух лет. И чуть не потерял руку при ее достижении. Стало быть, крот отпадает. Жаль…

Ангел безмолвствовал. Видимо, прикидывал варианты. А что тут прикидывать — все ясно. Значит, будем искать другой путь. Дуг и так узнал столько, сколько не раскрывали старейшинам в течение десятилетий. Благодетельница будет довольна. Если, конечно, он выберется отсюда живым. Хотя, с обновленным Пронырой выберется наверняка.

Дуг снова склонился в глубоком поклоне:

«Могу я узнать, нет ли где еще наполненных чаш источника?»

— Нет. Вездесущие ушли, ушли отсюда, источника больше не будет. Вам нужно научиться жить без них, без них. Используйте погоду. Передай мои слова людям, передай. А потом возвращайся. Я укажу тебе новый, новый путь. Ты готов узреть колыбель.

Ангел степенно поднялся над полом, поплыл прочь и исчез у той же стены, из какой и появился. Дуг в некоем потрясении от произошедшего не двигался с места, приводя мысли и чувства в порядок. Его переполняла жажда деятельности: всем, всем хотелось раструбить то, что он узнал от ангела. Они и вправду ушли? Зачем тогда сюда возвращаться? Что будет с людьми? Что вообще будет? Куча народу — искатели, каждому был предначертан свой путь!.. А теперь — ни путей, ни искателей, ни источников… Кстати. Поглощать грохочущую погоду — это как? Изиры, наверное, догадаются… А как он не спросил про падших?! Что они, кто они… Что с ними делать… М-да. Сплоховал…

Проныра наполнял его чистейшей лимой. Лима — это хорошо, но при подъеме потребуется не сила, а выносливость. Хватит ли ему дыхалки до поверхности? Дуг набрал воздуху и задержал дыхание. До того момента, когда пришлось вздохнуть еще раз, он прошел вокруг водного круга на полу шесть раз. Идти по сильно покатой поверхности было неудобно, но в воду он умудрился не упасть — чувство равновесия тоже, как будто, стало лучше. Или ему только кажется, что он сильный, ловкий и выносливый?

Присев на пол и опустив ноги в подводную дыру, Дуг еще минуту поразмышлял, сравнивая ощущения до и после потребления лимы. Потом несколько раз глубоко вздохнул, задержал дыхание и соскользнул в воду.

Воздуха хватило. Вынырнув на поверхность, Дуг не спеша поплыл к берегу. На берегу лежало тело бедолаги Хвоста. Потрогав шею неумехи-помощника, разумник понял, что с этим парнем никому уже не работать. Нет, ну как обнаглели охотнички в его отсутствие! Тело-то, наверное, могли убрать?

Дуг сокрушенно покачал головой и пошел в гостевой дом. По пути встретились стайка ребятишек, которые прыснули от него с воплями ужаса. Прикинув, сколько его не было на поверхности, Дуг все понял. Видно, пока он был под водой, охотники переборщили с мерами воспитания, и помощники веревку выпустили, за что и поплатились жизнью. Охотники, прождав определенный срок, скорее всего, повздыхали и, причалив к берегу, растрезвонили на всю округу, что разумник почил смертью храбрых. И немудрено, в общем-то…

Вскоре выяснилось, что охотники — да и вообще весь народ, кроме хозяев гостевого дома, сбежали отсюда кто куда. Та-ак… Значит, не только про него, а еще и про крота раззвонили! Остолопы! Хозяин, заикаясь и прикрывая руками голову, от испуга не мог связать и двух слов. Впрочем, вскоре стало ясно, что ни одной ездовой скотины тоже в округе не наблюдается: всех расхватали беглецы.

Плюнув в сердцах, Дуг пошерудил по домовым шкафам, напялил на себя кое-какую найденную одежу — не в исподнем же идти! — стащил со стола кухонный нож, и своим ходом направился к благодетельнице. Она-то небось, не испугается…

Дорогой он переходил то на бег — от избытка сил, — то на шаг. Люди не встречались, дикое зверье не шалило. Зато начал накрапывать дождик, вот еще не хватало! Изиры дождь, да и любую сырость, не переносили — Проныра вовсе не был исключением, так что боевой настрой Дугу мигом подпортил. Странно: под водой он настроение не поганил, а тут нате вам… Разумник с тоской поискал в тучах просвет и, не найдя такового, раздраженно прибавил шагу. Обидно после воспоминаний об осушении божественной чаши думать о глупом дожде, но Проныра порой был излишне привередлив, а дождь, к тому же, все усиливался. Загодя высматривая приметный навес — почти у самой дороги: косари, а иногда и охотники обычно устраивались там на отдых — Дуг перешел на легкий бег. Когда долгожданный навес укрыл его наконец от небесных хлябей, разумник уселся в центре — в самом сухом месте — и твердо решил, что не сделает ни шагу, пока дождь не закончится.

Кое-как с помощью изиры высушив одежду, Дуг почувствовал, что обнаглевший Проныра перестал дуться и привередничать пока не собирается. Однако, как на изир действуют поглощение источников! Раньше они такими капризными не были… Раньше изира была плоть от плоти хозяина: безмолвная и послушная. Безотказная! А сейчас — это что во мне? Я? Или уже не совсем я? Куда катится мир… Может, и хорошо, что боги ушли… Стоп. Не боги, как выяснилось, устраивали искателям многозначительные прыжки со ступени на ступень! Хорошо, что ангелы нас покинули! Хорошо! А то через сотню лет мы были бы у изир на побегушках, вот как пить дать! Да, все оно к лучшему. Лима теперь всегда будет только у него!

Из-за раскидистого дерева показались трое охотников в своих серых куртках, которые ни с чем не спутаешь. У Дуга сразу поднялось настроение: а вот и компания. Редкий охотник не знал ферхонских разумников и прочих высоких советников в лицо: всяко с ним будут общаться более приязненно, нежели давешний хозяин гостевого дома! Охотники споро шли по дороге к морю, и видно было, что их изиры спокойно и послушно помалкивают. Ну ясно дело: плащи-то непромокаемые, пропитанные соком Черного дерева…

Путники перекинулись парой фраз и свернули под навес. И Дуг похолодел: почти у каждого лицо и, кажется, не только лицо — было сплошь покрыто кровоподтеками. А не из тех ли они, часом, отрядов, что благодетельница повела на арцинов?.. Свернувшие хмуро уселись напротив разумника и дали собой полюбоваться.

— Что там стряслось? — ошарашенно выдавил Дуг, рисуя в воображении картины, одну другой страшнее.

— Быстрая и легкая победа, — невесело хмыкнул тот, что уселся справа. Пожитой, матерый и опытный охотник с обвисшими усами. Правый глаз его настолько заплыл, что практически ничего не видел.

— Вы что, ничего не знаете? — удивился тот, что сел справа: совсем молодой и наименее пострадавший.

— Ничего. Меня послали с поручением… к ныряльщикам.

— Повезло, — снова хмыкнул усатый. — Арцины, высокоуважаемый разумник, отметелили нас так, что только вой стоял!

— Арцины?! — изумился Дуг так, что чуть не подавился кашлем. — Вас?! Охотников?!!

Усатый еще больше посмурнел и отвернулся. Подал голос сидящий посередине: тоже молодой, но уже с холодными, злыми глазами. Такие глаза о многом могли рассказать любому мастер-охотнику.

— Арцины, конечно, всегда были слабее — это знает любой ребенок, что у нас, что у них. И, может быть, напасть на них было верным решением. По крайней мере, утром я думал так же. Да все мы так думали… Но мы сильнее их в рукопашной схватке. Жаль, но до нее дело так и не дошло.

— Не дошло?.. — как эхо повторил Дуг.

— Нет. Когда мы только поднимались к гребню Барьера, нас обстреляли.

— Арцины? Болтами?! — ужаснулся Дуг и поразился, как быстро старый лис изничтожил мысль о запрете убийств. Это как же нужно уметь разговаривать с людьми…

— Нет, не болтами, — говорящий помолчал, глядя куда-то мимо Дуга. — Нас обстреляли изирами. Они, знаете ли, оказались весьма действенным оружием… А потом, после изир, на нас налетели падшие.

Дуг застыл как изваяние. Только взгляд машинально соскользнул с лица говорящего, куда-то в неведомую точку.

— У арцин, знаете ли, оказались какие-то особые… устройства. Приспособления. Мы о таких и подумать не могли… Они как-то умеют призывать — и натравливать — падших и пархисов. Они еще много чего умеют… Я видел, как к нам летели две изиры — такие яркие, что я чуть не ослеп. Они… крутились одна рядом с другой. Терлись телами, если так можно сказать…

Дуг понял, что это конец. Любой ферхонец теперь действительно захочет убить любого арцина. За то, что его так унизили… разумом.

— А что благодетельница? — промямлил Дуг бесцветным голосом.

— Кайла-то? А что ей, она и не была на том склоне! Она протрубила отход и, я слышал, собирается нападать как-то… не так открыто.

Дуг наконец сфокусировал взгляд на говорящем и затем медленно осмотрел всех троих охотников:

— А куда вы теперь направляетесь?

Вопрос повис в воздухе тенью разъяренной изиры. Дуг и не надеялся на ответ: то направление движения охотников, когда они еще шли по дороге, объясняло все без слов. Но тот же молодой ответил так же ровно, как ни в чем не бывало:

— Нам срочно потребовались водные расслабляющие упражнения. Вы ведь не будете против?

Дуг раздраженно отвел взгляд: не хотелось бить струсивших вояк — им и так досталось. Но и отпустить сбежавших он не мог.

— Вы покинули поле боя.

— Какой там бой?! — огрызнулся усатый. — Какой тут, к падшим, бой и какая еще, к пархисам, война?! Одна деревня собралась отметелить другую, но им самим навешали по ушам! Все, вопрос закрыт! С голым задом я туда больше не сунусь! Дайте мне хоть что-то, столь же эффективное — и я еще подумаю…

— Я не советую нас воспитывать или заставлять идти обратно. Обратно, к вашей окончательно сбрендившей благодетельнице, — добавил все тот же молодой все тем же бесстрастным тоном. — Мы очень-очень злые.

— Я тоже, — в тон ему ответил Дуг, чувствуя, как внутри его взбухает и клокочет ярость всемогущего Пройдохи. Да, может быть, у них у всех ступень больше, но его изира осушила источник пару часов назад и после этого тоже сильно огорчилась. Да, может быть, не так сильно, как они — но огорчение только что насытившейся изиры гораздо опаснее злости изиры обычной. Дуг еле справлялся со своим дыханием: клокочущая ярость срочно требовала выхода.

— Пойдемте со мной обратно, — выдавил он, еле сдерживаясь, — и мы с благодетельницей забудем о вашей внезапной водной… потребности.

— Похоже, ты забыл, что богов здесь больше нет, — сочувственно и грустно улыбаясь, вздохнул молодой. Он совершенно не боялся Дуга — они вообще, похоже, больше ничего не боялись.

Зря.

— Я не забыл, — возразил Дуг и резким ударом вмял переносицу молодого внутрь головы. Резкость, впрочем, тут была ни к чему — среагировать тот все равно бы не успел. Да и никто бы не успел, учитывая то, что последнюю в округе чашу с источником нашли два месяца назад. Любой нормальный человек при таком ударе, как минимум переломал бы себе все пальцы на руке. Но Дуг сейчас не был нормальным человеком — из-под чуть разодранной о чужую голову кожи не выступило ни единой капли крови.

Другой молодой, сидевший слева, страшно закричал. Брат? Или тут что другое, поинтересней?.. Какая разница. Усатый сидел соляным столбом, не отирая заляпанного лица, и сверлил Дуга потрясенным взглядом. Да — этот, похоже, прекрасно знал, что сейчас творится с разумником: и с его реакцией, и с его лимой, и даже с костями. Действительно — опытный, матерый хищник, не стоит, наверное, его убивать. Пригодится.

Молодой стал тянуть руки со скрюченными в ярости пальцами к Дугову лицу. Глупо. Второй раз проверять крепость своих фаланг Дуг поостерегся и сломал дураку шею. Усатый все так же сидел, не двигаясь. Дуг брезгливо встряхнул кистью и осмотрел место отдыха. М-да, в следующий раз нужно убивать бескровно. Придется учиться этому на опыте.

— Как зовут? — бросил он усатому.

— Руст, мастер.

— Ступень?

— Пятая, мастер.

Дуг хмыкнул. Жаль, что силы богов так краткосрочны, вскоре Руст снова его перерастет. Но ничего, у него пока есть время.

— Что вы собираетесь делать, мастер?

— С кем? С тобой, с собой или с арцинами?

— С арцинами-то как раз понятно. С такой эффективностью можно и подраться. Что вы собираетесь делать с Кайлой?

— С благодетельницей? — изумился Дуг. — А что с ней нужно делать?

— Она села в такую глубокую лужу, какой не знали с сотворения мира. У нее сейчас, подозреваю, и десятка верных людей нет. Судя по тому, какую трепку нам устроили соседи — может быть, правитель-мужчина будет практичнее?

— Дурак, — устало скривился Дуг. — Если благодетельница сидит в луже, так надо ее оттуда вытащить. Показательно, на глазах у всех. Эта земля держится на традициях, охотник Руст. Народ любит, когда их традиции соблюдают — они тогда для тебя что угодно сделают… Займись телами и своим внешним видом. Мне нужно подумать.

Мысли, витавшие в голове у Дуга, оригинальностью не отличались. Многие охотники — и не чета ему — испив из вожделенной чаши, задумывались о власти и всеобщем почитании. Но очень немногие действительно принимались воплощать мечты в жизнь. И почти все они через месяц-другой оказывались в узилищах благодетельницы, прекрасно научившейся вовремя отступать и вовремя наносить решительный и окончательный удар. Хотя, с арцинами она вправду дала маху, но кто же мог подумать о такой изощренной интеллектуальной мощи проклятых соседей! Ведь никто вовремя не пронюхал об их изобретениях! Да, они вечно что-то мастерили в закромах и погребах, но ведь никому в голову не приходило воспринимать их всерьез! Ай да арцины!

Но все же власть — лакомое блюдо. Он мог бы сейчас взять у племени, да и у жизни все что угодно — лучшего момента нет и не будет. Да, через три дня он ослабнет до общего уровня, но пока он сильнее всех!

Дуг вдруг понял, что не через три дня, а через месяц он останется единственным человеком на материке с живой изирой. В полупустом селении, со смертельно обессиленными людьми. Не будет больше вожделенных чаш и путей Вездесущих. И самих богов не будет — нечего им тут больше делать! И ангелов: некому будет провожать умирающих изир в их последний путь. Он хотел крота? Идиот! К чему власть, когда некем повелевать?!

Нужно вернуть богов. Не одного ангела, а всех Вездесущих. Источники! Благодетельница — умная. Умная, хитрая и изворотливая змея — вот кто ему подскажет, с чего начать.

Дуг начал приводить себя в порядок, и в голове возникли другие мысли: он убил двух человек. Легко и неумело — убил. Насовсем, окончательно прекратил их жизни. Сейчас по всей земле когда-то обиженные будут убивать старых врагов. Грабежи, насилие и разбой войдут в их повседневную жизнь: нету больше вездесущих судей, воспитывающих и карающих за преступные своеволия. Миру грозит хаос и запустение. К чему пахать землю, когда можно пойти и отнять у соседа? Пути Вездесущих больше искателям неведомы: что они теперь будут делать? Сильные, еще пока, и ловкие? Привыкшие идти до конца, невзирая на препятствия? Естественно, в банды грабителей, больше некуда. Не в пахари же… И кто у нас будет пахать? Захваченные в набегах слабаки? С ошейниками и под свист плетей? Зачем иметь одну жену, когда можно раздобыть себе десяток, бесправных и покорных? Люди будут делиться добычей со своими охранниками. Заводить в охрану диких и голодных пархисов, возводить стены с хитрыми бойницами. Люди будут изобретать более совершенное оружие…

И он один пока в силах объединить людей. Продемонстрировать то, во что все потеряли веру. А для этого все равно нужно брать власть в свои руки: слишком много будет сопротивления и открытого неповиновения. Кто там говорил о сломе традиций? Как их тут сохранишь, когда мир разваливается на части? Какой он дурак! Так ведь и не спросил, почему ушли боги?! Что их изгнало, кто помешал? Вот, что нужно знать, чтобы спасти людей. Проклятье, с каких падших он должен спасать тех, кого уже не спасти?

Значит, нужно прожить последний год на полную чашу. Вот этим и нужно заняться, выбора ему больше не оставили.

— Руст! Ты готов?

— Готов, мастер.

— Вперед.

Дождь заканчивался. Перепрыгивая через лужи, то и дело оскальзываясь и меся сапогами раскисший дорожный кисель, они пошли в селение. Руст держался чуть поодаль, Дуг шагал широкими шагами и на лице его блуждала мрачная решимость.

Если кто попадался на пути — шарахался и ускорял шаги. Свежую кровь не удалось отскрести с плащей полностью, и по поведению встречных Дуг примерно представлял, как примут его в доме старейшин. В сущности, все равно, как примут. Разумника интересовали насущные вопросы: скольких придется убить или покалечить, прежде, чем его воспримут всерьез? И что ему скажет бывшая благодетельница? И чем прикрыть спину, чтобы не получить предательский болт от соотечественников... Жаль, что лима не дает полной неуязвимости и защиты от смертельных ран.

О богах и их ангелах Дуг думал со все более нарастающей ненавистью. Боги растили людей, как лягушат в прозрачной кадушке: отлавливая прытких и направляя настойчивых. Давая еду и указуя путь. А потом ушли, оставив забытую и опрокинутую набок кадушку без защиты и еды. Что заставило их уйти — не все ли равно?! За то, как они ушли — остатки выживших будут проклинать Вездесущих до скончания дней. И Дуг — в первых рядах. Хотя, ему-то грех жаловаться, остаток жизни он проведет в достатке и благополучии. Только нужно будет набрать и прикормить верную охрану, прежде чем лима иссякнет. А, он совсем забыл: ангел велел ему вскоре вернуться для получения дальнейшего пути! Возвращаться? Куда, что еще за колыбель, про которую обмолвился ангел? Куда может завести путь, если нет больше источников? Да, он возвратится, но только после того, как наведет порядок на своей земле.

На дорогу выскочило двое пархисов. Черные, низкие, гибкие тела лоснились от дождя, когти впивались в дорожную грязь. Правый был чуть поменьше и посветлее левого. Самка.

Не дожидаясь, когда Руст сдернет самострел, а самец выпустит первую струю пламени, Дуг прыгнул вперед и ухватил обоих обнаглевших хищников за горла. Уткнул мордами в раскисшую дорогу и вжал так, что у тварей неестественно выгнулись шеи. По рукам Дуга замолотили мощные лапы, вспарывая кожу. Дуг вынул морды пархисов из жижи и с ухмылкой стал быстро тереть одну о другую. Ухмылка, похоже, была не столько Дуга, сколько развеселившегося Проныры — ему, похоже, понравилось лишать жизни земных обитателей, причем, разными способами. Ладони Дуга засияли голубым, заискрили. Пархисы взвыли. «Жаль, что их тела лишены шерсти, подумал Дуг — она бы красиво горела». Работая так быстро, насколько позволяли нынешние силы, Дуг почувствовал все увеличивавшуюся лиму Вездесущих: у него опять встали дыбом волосы на голове и руках. Некстати вспомнив проклятого ангела, Дуг настолько разозлился, что стал остервенело рычать. Этот рык со все более громким воем пархисов тоже, вероятно забавлял Проныру, так как настроение у Дуга переросло в полноценное счастье. Тем более, когда оголенные черепа хищников с ошметками былой шкуры задымились и завоняли. Тела обмякли.

Брезгливо отшвырнув тела пархисов в придорожную канаву, Дуг поднялся с колен. Сердце бухало, как бешенное, где-то внутри заливался беззвучным хохотом Проныра. Поднявшись и посмотрев вперед, Дуг увидел еще пятерых охотников с разукрашенными в былой битве рожами. Страхом и восхищением горели их глаза. Дуг оскалился.

— Меня зовут Дуг. А его — кивок назад — Руст. Драпаете, падшее отродье? Я вам покажу, как побеждать!..

Дождь заканчивался. Солнце блуждало где-то в потемках серых туч, а в прореху хмурого неба укоризненно заглядывал серп меньшой Сестры, что было очень странно и необычно средь бела дня. По поверьям — к худым новостям.

Глава 5. Встреча

Малыши несли пятерых исследователей все глубже под землю, рядом с многоногими киборгами бойко семенили вурвы. Среди них семенил и Варвар — старый знакомый Криса Ристова. Как неожиданно выяснилось, помнящий запах Криса еще с прошлого их появления на планете. Учуяв знакомца, Варвар затанцевал, как шальной и чуть не снес приготовленную к отправке аппаратуру. Но не снес: с координацией у этих ребят все было в порядке, несмотря на их слепоту. Варвар вел гостей в свой подземный город.

Недавно около города обнаружился большой резервуар некоего реактива. Похоже, кислоты и похоже, серной. Причем кислоты странной: это, скорее, было нечто неопознанное на ее основе. Химики, все как один, повалили к загадочному озеру и сгинули там с концами. Однако, все оказались живы и здоровы: недавно из их новой подземной лаборатории один из Малышей доставил отчет и снова убыл обратно в подземное небытие. Теперь туда направлялось и начальство.

Сюин, нахохлившись, ехала в привычном «седле» и хмуро смотрела вперед. Крис изредка на нее изучающе посматривал. Как сотрудник и начальник подземных исследований, Валькирия сильно выросла и в его глазах, как координатора, и в глазах совета. Но как бывшая сокурсница и боевая подруга… Не было больше у Сюин такой градации — по крайней мере, она совершенно перестала просматриваться. Да, Крис, общающийся с однокурсницей подчеркнуто сухо и официально, был сам виноват — но порой неформальности общения ему недоставало. Как сейчас.

— Валькирия, — негромко позвал Крис.

Сюин вздрогнула и изумленно уставилась на начальника:

— Что за неуставные отношения, Ристов? — она вздернула брови.

Крис покаянно покивал:

— Неуставные. Ты не устала тут работать?

В глазах Сюин мелькнуло смятение. Она явно не ожидала такого вопроса:

— Нет. Я привыкла. У кверков превосходные коктейли. А что? Хочешь меня заменить?

— Если только временно. Отдохнешь неделю-другую на орбите.

Взгляд Валькирии потеплел впервые с прилета на Краптис, появилась мимолетная, удовлетворенная и хитрая улыбка:

— Неужели тебе настолько надоел вирт, а? Ристов!

— И это тоже. Хочется тепла.

— Спасибо, Крис. Я подумаю.

Крис тоже улыбнулся и предпочел тему не развивать. Тут колонну догнал один из Малышей:

— Координатор Крис Ристов, вы срочно нужны у портала.

Сюин лукаво помахала координатору ручкой:

— До встречи, командующий. Постарайтесь ничего не напортачить до моего возвращения.

Крис улыбнулся совсем открыто и искренне, кивнул и тоже затейливо махнул рукой. Ну вот — старая добрая однокурсница… Да, такой Валькирии ему всегда и недоставало. Хорошо бы научить ее усмирять в ответственные моменты игривость, лукавство и капризы. Вот этого Сюин совершенно не умела: либо зашкаливающая игривость, либо колкий лед.

Крис, посторонившись, прижал Малыша к стене тоннеля и пропустил всю группу. После чего развернулся к выходу и пустил киборга в лихой «галоп». Настроение у координатора было превосходным.

* * *

Поняв наконец, что врата оживать не собираются, мы принялись обследовать пещеру. Обнаружили знак Вездесущих «пархис», смысл которого до сих пор был никому неведом. Нашли какие-то специальные дыры высоко в стенах, совсем крошечные — из них дул прохладный воздух. Так что изиры, возможно, смогут выбраться наружу — к солнцу. Пустили изир по железным жгутам — жгуты шли под землей очень далеко и в разные стороны. Но выход — или скорее вход — был только один. И в него мы соваться больше не собирались — там тоже ждала смерть, только от падших. Взбесившихся и агрессивных падших, атакующих все, что шевелится.

Обследовав все, что можно, мы занялись вратами. По-разному в них заходили, с разных сторон. У врат сбоку обнаружилась ниша с каким-то подобием столика — по нему были рассыпаны камешки. Стали их перебирать, стукать, тереть друг о друга. Затем стали все питать изирами: камешки, жгуты, сами врата. Вконец отчаявшись, я загнала Зирку в висящий шар.

И Врата на миг ожили. Мигнули.

Лайс тут же отослал в шар Болвана. Но больше ничего необычного не произошло. Зато я поняла, в чем дело и поставила Зирку рядом, чтобы видеть лицо собеседника:

— Врата прекрасно работают, только в них нет лимы.

Лайс, умница, понял все с полуслова:

— Так же, как и в чаше не было источника!

— Точно. Нам нужно наполнить шар лимой Вездесущих.

— Где же ее найти?

— Я пошлю Зирку к падшим, и она приведет их сюда.

Лайс ошарашенно захлопал глазами. Всем известно, что у ангелов, изир и падших основа одна: лима Вездесущих. Да, если падшие наполнят шар, то врата могут и заработать.

— Ну и голова у тебя… светлая…

Я с удовольствием рассмеялась и послала Зирку в подземный лаз. Не слишком-то ей улыбалось снова быть загонщицей, но ничего не поделаешь: нужно было спасать хозяйку.

Никто из падших к нам так и не заявился. Они просто-напросто не долетали до самого дна. Будто чуяли, что их заманивают в западню. Я отправляла Зирку раз десять, потом выдохлась, села и разревелась. А Лайс воспользовался моментом и обнял. Так мы и сидели в обнимку, потом, опустошенные и уставшие, так же в обнимку и улеглись на твердый и холодный пол пещеры. Мы оба чувствовали сейчас, что не одиноки — а в компании и умирать не страшно. Только очень обидно.

Вдруг в арке стало заметно светлее. Все ярче и ярче — вскоре непонятное сияние затопило самые отдаленные ниши, не исключая проклятого лаза. Потом мы увидели пещеру. Чужую пещеру: ослепительно голубую и искристую, что наши изиры. Как в сказках, которые мне дедушка рассказывал. Я даже глаза протерла.

Из соседней пещеры к нам шагнуло чудовище. Многоногое, железное, хищное. Пещеру огласил заложивший уши визг, эхом заметавшийся где-то под сводами — через мгновение я поняла, что этот душераздирающий ор исходит от меня. Лайс, глянув на меня дичайшими глазами, подскочил, выхватил свой незаменимый прут и стал распрямлять. Я заметила, что руки у него подрагивали. Он что, собрался драться? С этим? У которого с десяток прутов из живота торчит?

Чудище затрещало. В смысле, заговорило, наверное. Зашелестело, замурлыкало. Помолчало, а потом зачирикало.

Прекратив орать, я попыталась взять себя в руки. Меня колотила крупная дрожь, безвольно подгибались колени. Но разум упрямо талдычил сквозь безумие, что безмозглое чудище давно бы нас пристукнуло, а это почему-то чирикает. Может, сказать чего хочет? Да, чудовищно отвратная тварь, но она вышла из врат! И чирикает! Надо срочно успокоиться!

К дедушке приезжал пилигрим из-за далекого моря — он ну ни слова не понимал, когда с ним разговаривали. Так он тогда остался у нас жить, выучил основные понятия, и ушел только тогда, когда узнал все, что нужно: о нас и нашем народе. Может, и этот поймет рано или поздно?..

Я ухватила за руку своего единственного и бесстрашного защитника, да так, что он сам заорал от неожиданности и чуть не отмахнулся верной кочергой мне по уху.

— Лайс, не надо! Ты ведь видишь: он хочет поговорить. Нужно его понять.

Стараясь не лязгать зубами, мы уставились на чудище, в любой момент ожидая нападения. Терпеливо прочирикав очередную фразу, оно начало подвывать с металлическим дребезгом, а потом забулькало. Видимо, ему нужно было сказать что-то очень-очень важное.

Окончательно придя в себя, мы сами начали говорить на языках всех племен, какие знали. А что мы знали-то? Раз, два и обчелся. Зато чудище, видно, знало десятки языков, если не сотни. Каждый раз звуки из него слышались абсолютно непохожие на предыдущие. У меня голова пошла кругом, когда я вдруг распознала знакомые слова.

— Опасны, — вещало чудище. — Лево, вызнак, жител.

— Да! — заорала я, вне себя от счастья и даже запрыгала от возбуждения. — Да! Мы жители и мы неопасны! Нам нужно выйти! Наверх!

— Выйти, — согласилось чудище, — наверх. Неопасны. Ждите.

И неспешно исчез в мгновенно потухших вратах. Я бросилась на шею ферхонскому дурню, размазывая по щекам слезы радости и надежды.

— Да подожди ты, — опешил Лайс. — А если опасен он? Оно?

— Если бы он был опасен, — всхлипнула я от переизбытка чувств, — то не чирикал бы с нами битый час, пытаясь понять. Он схватил бы нас в охапку, пристукнул и унес. Понял, балда?

Он ошарашено отстранился, посмотрел мне в глаза, ничего там не увидел, по причине полного мрака и криво ухмыльнулся:

— Обзываешься все?

— Ты на меня напал! Помнишь?.. О, боги, Лайс! Нас спасут, как ты не понимаешь?! Видел, что там было? Лима! Лимища! Там весь потолок лимой полыхал — разве не заметил?

— Я на чудище смотрел, — буркнул Лайс. — Почему это ты совершенно не удивляешься умным иноземным чудищам? Даже странно…

Я еле удержалась от того, чтобы в сердцах рявкнуть на этого недотепу! А то и как следует двинуть, по привычке. Я почувствовала, что если сейчас открою рот, то скажу много-много того, чего нельзя. Но вопрос был задан так искренне и с таким детским недоумением, что промолчать я не смогла:

— Потому что весь мой мир — одно большое и непонятное чудище! Никто ничего не знает! Никто ничего не объясняет! Никто ни с кем не советуется! Иди — и да придешь, куда велено! А зачем? А затем!! Что было в беспамятные времена, куда подевались источники? Что творится с падшими? Где боги?!! Чьи это строения, зачем? Неизвестно из чего сделанные, посреди лесов, болот или напротив придорожных трактиров?! Где ответы? Вот они! — я, чуть ли не подпрыгнув, ткнула оттопыренным пальцем во врата. — Вот откуда можно получить ответы! Тот, кто их построил, должен хоть что-то знать! Тот, кто по ним шастает — должен хоть что-то уметь объяснить! Пусть даже оно восьминого, огромно и чирикает не по-нашему! Врата — тоже неведомое чудище! Это дверь не на соседнюю лужайку — она явно ведет… падшие знают куда! На небо, на дно моря, на солнце… Куда угодно! И жить там тоже может кто угодно — говорящие пауки, умные деревья, вежливые кроты… Нам учителя с детства говорили: мир гораздо огромней и удивительней, чем можно себе вообразить! О нем вообще ничего неизвестно! Но мы его изучаем, и поэтому готовы к чему угодно! А вы ничего не изучаете, и поэтому боитесь любого чуда! Вы…

Тут я выдохлась. А, между прочим, еще и половины не выплеснула того, что бурлило в душе и на языке. Лайс продолжал стоять молча, и в кромешной тьме невозможно было увидеть его лица. Мне стало немного не по себе — ну чего взъелась на парня? Я виновато вздохнула:

— Извини.

— Да ничего… — Лайс снова задумчиво помолчал. — Я даже и не думал обижаться. М-да, интересно вам живется, умнякам…

Прошло немало времени — я даже начала боятся, что врата больше не оживут — когда они снова засветились и к нам пожаловали трое таких же чудищ, только на них сидели наездники. Двое, похожих на ходячих клыкастых зверей, и еще один.

Похожий на нас.

Мы с Лайсом встали и принялись беззастенчиво разглядывать визитеров. Они с не меньшим любопытством осматривали нас. Затем тот, который похож на нас, спрыгнул с многоногого чудища. Зачем-то показал нам пустые ладони. Я показала свои и сделала страшные глаза на ферхонского дурня. Тот с неохотой положил прут на пол.

Началось общение. Говорил с нами в основном один из тех, что был похож на зверя. Ох и бойко он щебетал по-нашему! Только ошибок делал много. Разговаривали мы не один час, за это время нас накормили и напоили вдоволь.

Мы познакомились и выяснили, что за вратами — чужой мир, и нам туда пока не надо: у них очень тяжело, а мы обессилены. Ясно дело обессилены, если у нас изиры еле шевелятся! Про изир странные гости вообще не поняли, и я выпустила Зирку в центр пещеры. Как они ахнули! Их третий, Курх, тот, который похож на зверя, метнулся на защиту Криса — того, который похож на нас. Я смутилась и убрала Зирку от греха подальше. Очень мне надо на них нападать!.. Нас заверили, что никаких изир у них нет. Глупость какая: у всех они есть, так ангелы дедушке говорили… Даже у Вездесущих! Но мне никто не поверил.

Короче говоря, выяснилось, что отсюда они нас вывести не могут — из-за того, что нет какой-то нерги. Но нас откормят, чтобы мы окрепли, и пустят к себе, и там общими силами решим, что делать. Я начала им втолковывать, что откармливать не надо: я-то и так откормленная! Надо откармливать наших изир, то есть, дать источник. А то они, изиры, того и гляди, дождутся своих ангелов… Чужаки очень долго ничего не понимали, а как поняли — Курх пополз в театр. Крис так объяснил: для того, чтобы понять, что нам надо, они должны… пробовать то, что нам надо. Тут уже я ничего не поняла, и стала объяснять, чем обычная лима человека отличается от лимы Вездесущих. Руки потерла, чтобы они засияли… Крис так отшатнулся, что чуть свое чудище не опрокинул. Но кивнул и сказал, что про лиму-то как раз всем давно известно: ее везде широко используют. И слово назвал, длинное и непонятное. А чтобы оно в людях было — первый раз видит.

Тут Крис заметил нишу с камешками, потрогал их и озабоченно поскреб щеку. И объяснил, что наши врата — странные. Не такие, как в их в мире.

Разговаривали мы очень долго: из врат нам даже кресла вынесли! И столик! Вернулся Курх — все у него с коленями и локтями было отлично, не то, что у нас. Чашу он, как выяснилось, прихватил с собой и торжественно унес ее во врата. Оттуда выходили другие чужаки и тоже включались в беседу. Мы рассказали про наш мир, о Вездесущих, о путях искателей. О падших, и в какой западне оказались по их милости. Они — про совет, межзвездную педицию, Краптис, вурвов, разные планеты, лигу и великий объединенный совет, который их сюда и послал. На их удивление, почему у нас самострелы, а не луки, я гордо ответила словами дедушки: «Луками пользуются дикари, а мы — народ развитый». А сама задумалась, а и вправду: почему? Ферхоны часто луки используют, а мы как-то… брезгуем? Но мысль просквозила, и исчезла — вопросы чужаки задавали все заковыристей, мы тоже в долгу не оставались.

Я долго не могла понять, почему они нас землей называют, когда обращаются! Мы люди, а не земля! Когда им наконец удалось это втолковать, нам показали картинки. Входы, выходы, опасность, тот ярус, другой, нижний, верхний… пархисов, падших — те символы прохода, что ангелы в стены строений Вездесущих выжигают. Я кивала, что картинки известные, только не наши, а ангельские. Нет, не наши! Ангелов и их Вездесущих! Вернее, наоборот… Договорились до того, что я вскочила, подобрала какие-то камушки с пола и сунула им под нос: вот земля, причем тут мы! Земля! Это — земля! А мы — люди, а не земля!.. И тут они все как заорут! Радостно! Друг с другом щебетать начали, перекрикивать друг друга, поздравлять, обниматься. И на нас с огромным уважением поглядывать, мне даже неловко стало.

Вернулся Курх с чашей, озабоченный донельзя. Перекинулся парой фраз со своими друзьями, странно на нас поглядывая. Тут все напряженно замолчали и на нас уставились. Курх поставил на стол склянку с бесцветной жидкостью, открыл пробку. И шаг назад сделал. Я с Лайсом переглянулась и принюхалась: вроде, источником пахнет, но цвет совершенно не тот. И не сияет, а должно сиять... Но неуверенно кивнула и в какой-то торжественной тишине пустила Зирку к источнику. Та склонилась над склянкой, брезгливо коснулась жидкости. И отпрянула. Я подумала, и попросила вылить содержимое в чашу. Курх надел на руки другую, ярко-желтую кожу и аккуратно перелил содержимое склянки куда велено. И снова отошел подальше — Лайс не выдержал и насмешливо фыркнул. На него и внимания никто не обратил. После чего я снова запустила Зирку — та коснулась жидкости и застыла в неподвижности. По ее ощущениям, я поняла, что ей скорее хорошо, чем плохо и кивнула нетерпеливо ерзающему в кресле Лайсу. В ту же секунду Лайсовский Болван возник рядом с Зиркой и тоже замер, коснувшись жидкости.

Я вдруг осознала, что все взоры в пещере направлены не на чашу с изирами, а на меня. Я смущенно кашлянула:

— Не знаю, что вы дали, но какую-то пищу это изирам дает. Хотя и не столь сильно и быстро, как настоящий источник. У вас много такого… этой жидкости?

Меня заверили, что много. Я почесала в затылке:

— Ну, ночь, я подозреваю, мы тут проведем, а как выспимся — попробуем пройти в ваш мир.

Тут один из чужаков — имени его я не запомнила — извинился и попросил у нас каплю крови. Мы опасливо напряглись.

— Не бойтесь, — заверил нас Крис. Он все это время что-то делал со своим Малышом, (так они называли многоногих чудищ), и теперь через него вполне бегло болтал по-нашему: — Мы попробуем сделать для вас… другой источник. Мы сами им пользуемся в сложных… мирах. Источник не для изир, а для вас, людей. Для этого нам нужна ваша кровь, потому как если вам дать то, чем пользуемся мы — может получиться очень опасно. Для вашего здоровья опасно. Кроме того, мы должны вколоть вам лекарство… от наших болезней. И нам от ваших…

Я подумала, и кивнула. Лайс наотрез отказался.

— Не страшно, — махнул рукой чужак. — Можно взять кровь только у Креи. Вы ведь из одного народа?

— С разных! — возмутились мы оба, чем вызвали у чужака улыбку.

— Да мы видим, что из одного. Изиры-то у вас похожи.

Он уколол мне какой-то штукой руку, поблагодарил и скрылся во вратах.

Тут все гости засобирались, стали прощаться и уходить. Остался один Крис:

— Покойной ночи. Думаю, мы сможем вам помочь.

— Спасибо.

— Спасибо, — буркнул Лайс. — Он озадаченно смотрел на Болвана и, видно, не мог понять, как это: кормить изир не пойми чем.

Из врат вынесли кровать с покрывалом. Надувную! Да еще и двуспальную!

— Э… а односпальных у вас нет? — встрепенулась я.

Крис спрятал улыбку и что-то сказал Малышу, дождался, когда тот скроется во вратах, затем окинул пещеру с оставленным нам непонятным светильником — мне, кстати, показали, как регулировать его яркость:

— У нас есть все, в том числе и односпальные кровати. Покойной ночи, мы отключим врата и снова включим их через… двенадцать часов. По Краптису... Короче говоря, утром. А может даже днем. За ночь изиры успеют… набраться лимы?

— Понятия не имею.

— Вот и проверим. До завтра.

— А врата можете включить только вы?

Крис помедлил с ответом. Потом виновато пожал плечами:

— Если, как вы говорите, Ангари ушли из вашего мира…

— Ангари — это земля.

— Хорошо. Если Вездесущие с вашего мира ушли, то, надеюсь, вам опасаться нечего. Вряд ли к вам заявится кто-то чужой. К нам никто не спешит заявляться, а мы очень часто… включаем врата. До завтра.

Он пропустил Малыша с двумя кроватями поменьше. Обнадеживающе улыбнулся напоследок и шагнул с Малышом в сияющий голубым мир.

Врата погасли, мы остались с Лайсом вдвоем. Он растерянно посмотрел на двуспальную кровать, потом на меня. Я безапелляционно ткнула ему в односпальную. Он отвел взгляд:

— Да я тебе хотел предложить… это… спать на той. А я на этой.

После этой фразы мы встретились друг с другом очень странными взглядами. Но легли все равно так, как он и сказал!

Сон у меня был рваный. Снились Малыши чужаков, тянущие ко мне железные лапы, пустые чаши и целые тучи хищных падших. И сужающиеся подземные ходы. Я несколько раз просыпалась, и посреди ночи обнаружила на себе не только свое, но и Лайсовское покрывало. Сам он спал под своим охотничьим плащом, съежившись как котенок.

Утром я встала совершенно невыспавшаяся. Изиры все так же изваяниями стояли у чаши, а Лайс колдовал над оставленными нам припасами:

— Завтрак, красавица.

Я уселась за стол. Устало потерла лицо:

— Спасибо за покрывало... Как думаешь, они насытились?

— Болван доволен.

— Еще бы он не был доволен, когда ему дали хоть что-то! Но это вовсе не означает, что они сыты. Моя Зирка больше озадаченная, чем довольная.

Лайс не ответил. Он был, казалось, чем-то воодушевлен — у него в кои-то веки горели глаза. Мой скепсис бурно вознегодовал и решил опустить пылкого мечтателя на землю:

— Неужели ты надеешься, что дорвался наконец до источника, причем совершенно даром?

— А почему бы и нет? Ты же сама говорила: все возможно.

— Лайс. Это, — я ткнула в сторону чаши, — не источник. Я его два раза видела, и это — не он.

— Но Болван спокойно пьет и радуется. Согласись, что это лучше, чем ничего.

— Лучше. Но еще неизвестно, какую нам выставят цену.

— Справедливо, — пожал он плечами. — За жратву могу и заплатить, не страшно.

— Ну-ну… Утащат в чужой мир и скормят Малышам.

— Давно бы утащили, — он беспечно зевнул, не прикрыв пасть. — Ну долго они там?..

Оказалось, недолго. Меньше, чем через час врата засветились и к нам шагнул Крис, все так же сидящий на многоногом Малыше. Чужаки, похоже, вообще с них никогда не слезали — может, ноги слабые?..

Крис окинул нас изучающим взглядом:

— Доброе утро. Как спали? Как… изиры?

Лайс опять сидел, как набрав в рот воды, поэтому разглагольствовать пришлось мне:

— Спасибо за заботу, Крис. Спали мы по-разному, но вряд ли вы на это могли повлиять. Изиры еще не насытились, но есть вероятность, что они и за год не насытятся, так как у них все же не настоящий источник.

— Но они насыщаются?

— Вроде как, да.

— Ага… Мы будем ждать окончательного насыщения, или вы попробуете войти в наш мир, где ваше тело будет весить втрое тяжелее?

Мы с Лайсом охнули и переглянулись.

— Я бы советовала тебе подождать, — неуверенно предложила я.

— Угу, это ты ловко придумала! А если наоборот? — возмутился Лайс.

— Ну, как знаешь… Крис, мы попробуем войти. Вы ведь нас вынесете обратно, в случае чего?

— Вынесем, — засмеялся он и махнул кому-то рукой. К нам заявились два Малыша без наездников, но со странными конструкциями, напоминающие седла.

— Мы временно выдаем вам этих красавцев, будете на них ездить. Командовать ими не сможете, но вам это пока и не нужно. Согласны?

Мы восхищенно кивнули. Дедушка увидел — лопнул бы от зависти! Я растворила Зирку в воздухе и тут же ощутила ее в себе — сильную, сытую.

— Лайс! Они почти напились! Забирай быстрее!

Лайс забрал Болвана и лицо его расплылось в широченной улыбке.

— О-о-о… — простонал он. — Какое счастье…

Он подпрыгнул — почти до висящего шара. Потом легко перепрыгнул врата.

— Да-а-а, — потрясенно протянул Крис. — Удобные у вас… изирки.

— Он ферхонец, — фыркнула я. — У меня так вряд ли получится. У нас другие… способности.

— Покажете? — у Криса загорелись глаза, но я сделала страшные глаза и сказала, что у арцинов все способности секретные. Крис прекрасно видел, что я шучу и обозначил разочарованный смешок:

— Ну, нет, так нет. Забирайтесь, устраивайтесь поудобнее и — вперед.

Малыши как послушные лошадки опустились на брюхо, и мы угнездились в их седлах со всем комфортом. После чего шагнули на Краптис.

Дышать стало тяжело, да и сами мы по первости не могли пошевелить ни рукой, ни ногой. После того как каждому в руку вкололи источник, стало довольно сносно. Нам показали, как должны выглядеть работающие врата, перезнакомили с кучей народа, затем привезли в какой-то отдельный зал. Там, как я поняла сидели разумники чужаков (отдел налитики, как его обозвал Крис) — там было людно, мы тоже пристроились рядышком. Затем, на одной из стен стали появляться изображения местности разных миров. Как мне объяснили, та точка подземелья, где нас нашли, имеет местоположение на поверхности земли. И нам показывают разные земли с этим расположением. С высоты птичьего полета. Вдруг знакомые места увидим ?..

На третьей же картинке мы заголосили и стали наперебой тыкать в то, что нам показалось знакомым. На Барьер-то всяко поднимались не раз и положение своих деревень с высоты хоть сносно, но представляли. Тут Крису что-то стали говорить по-ненашему, и у того сползла с лица добродушная улыбка:

— Вы хотите сказать, что живете в этих селениях? В разных? Или в одном?

— В разных, — неуверенно подтвердила я в предчувствие чего-то плохого.

Свет вдруг в помещении погас, и мы увидели на стене живую, двигающуюся картинку. В этой картинке жители нашей деревни, видимо, сойдя с ума, лупцевали почем зря ферхонов, ожесточенно карабкающихся на Барьер в большом количестве. Я задергалась в седле, а Лайс как-то умудрился соскочить с Малыша, грохнуться и разбить лоб. И даже не заметив этого, рвануться к картинке, явно на помощь своим. Но кто-то вовремя убрал картинку и включил свет.

— Пусти меня туда! — рявкнул Лайс. На лбу у него вздулись жилы, казалось, еще миг — и он бросится на Криса.

— События, которые вы видели, произошли два дня назад. Это сьемка, Лайс. Изображение. — Он пошерудил на какой-то своей дощечке в столе, и на том самом месте, где дрались люди, оказались мы с Лайсом, отсылающих изир к принесенной Курхом чаше. Выглядели мы, как живые.

Лайс растерял весь свой запал и сокрушенно уселся на пол.

— Может быть, на Малыше будет удобнее? — аккуратно поинтересовался Крис. — И тогда мы спокойно попробуем разобраться в том, что произошло с вашими соплеменниками. — И, секундой позже, добавил: — Помощь нужна?

Лайс мотанул головой и без видимых усилий взгромоздился на снова опустившегося к полу Малыша. Один из присутствующих залил Лайсовский лоб густой белой пеной и даже успел прикрикнуть, что трогать нельзя.

— Расскажите историю вашего появления у врат с самого начала, — предложил Крис, — с теми подробностями, которые могут раскрыть причины… столкновения. Например, вы вчера сильно возмутились, когда мы предположили, что вы из одного народа, помните?

Я от стыда покраснела до невозможности, Лайс тоже стыдливо отвернулся.

— Крея, Лайс. — Крис подождал, когда мы на него посмотрим. — Мы можем вас отпустить восвояси к невесть с чего озлобившимся жителям, снабдив защитой от падших. Можем даже проводить, обеспечив безопасный проход. И больше никогда не увидеться. А можем попробовать помочь. Обычно воюют тогда, когда чего-то сильно не хватает. Например. Или от жадности... От большой обиды… Из-за чего ферхоны могли напасть на арцинов?

Тут его позвали из коридора, Крис сказал нам: «думайте» и вышел. Вернулся он с худенькой миловидной девушкой — она присоединилась к разговору. Он дал ей тонкую пластинку, и девушка вставила ее в своего Малыша.

— Это Сюин Лианг, моя помощница, — произнес Крис. — А это наши гости с планеты Ангари: Крея и Лайс. Их боги — те, которые, как мы надеемся, создали врата, — покинули мир. А посему, насколько предполагает аналитический отдел, их планете грозит мощнейший энергетический кризис. М-да, эмоэнергетический, если быть точным. Уважаемая Крея, не могли бы вы познакомить Сюин с вашей изирой?

Я выпустила Зирку, и та мигом подлетела нос к носу к новой знакомой. Как Сюин взвизгнула! Чуть с Малыша не грохнулась! Я смутилась и отогнала шельму подальше.

— Нет-нет! — воскликнула Сюин, моментально вздернув подбородок и показывая полнейшее хладнокровие, хотя глаза у нее все равно оставались умоляющие, — простите за несдержанность, можно все же… поближе?!

Зирка опять подлетела к бесстрашной помощнице и у той пушистым шариком поднялись на голове все волосы. Крис изо всех сил сжал челюсти и мигом отвернулся. Сюин этого не заметила: она жадно рассматривала Зирку во всех подробностях. Мне показалось, что меня беззастенчиво раздевают у всех на глазах, и Зирка исчезла. Нечего тут глазеть… Волосы у помощницы тут же стали обычными.

— Спасибо, — благоговейно кивнула Сюин и растерянно пригладила прическу. — Очень познавательно. Оно похоже на того жителя, что мы видели на одном из астероидов, только тот был больше раза в два.

Я вскочила с места:

— Где? Это ангел! Где вы его видели?!

— Сядьте, пожалуйста, Крея, — устало сказал Крис, не глядя на меня. Уткнулся взглядом в стол и стал тереть переносицу. — Так называемый «ангел» был замечен нами на поверхности некоего астер… небесного тела, два дня назад. С тех пор выяснилось, что это не астероид, а спутник планеты, причем, вашей родной планеты. Младшая Сестра, так вы его называете?.. М-мм… Нет, все же Сестры должны быть гораздо больше нашей Крохи… Невидимая вам, третья Сестра, если угодно, совсем крошечная. Мы искали ангела, которого заметил один из Малышей — Сюин и искала, кстати, но он к нам так и не вышел. Так вот, Сюин — я недоговорил всей… ситуации. На планете, или на земле Ангарии, сейчас прогрессирует мощнейший эмоэнергетический кризис из-за нехватки одного… удивительного вещества. Ты взяла образец из озера вурвов?

— Конечно.

— Что ты можешь о нем сказать?

— Мощнейший электролит с неопознанным катализатором. Если его влить в батарею того же «Малыша», его разнесет на куски от переизбытка энергии. Именно из-за «священного источника» у вурвов развивается та болезнь, о которой они постоянно… Подожди, ты хочешь сказать…

— Покажи образец нашим гостям.

Сюин достала сумку, из сумки — ящик, из ящика — изогнутую прозрачную склянку с ярко сияющим содержимым голубого цвета. Я ахнула.

— Похож?

Я потрясенно кивнула. У них что, есть целое озеро нашего источника?!

— Кто-то вынес от нас все источники и схоронил здесь? — Лайс хищно подался вперед.

— Мне очень не нравится происходящее, — отчеканил Крис. — Я вынужден докопаться до всех мелочей и отправить отчет в межгалактический совет. Похоже, нас собираются использовать... в своих интересах какие-то могущественные силы. Или мы сами влезаем в их межпланетные, а, может, и межгалактические игры. За последние два дня череда нелепых случайностей складывается во что-то… тревожное и некрасивое. Начнем с малого: два дня назад ваше селение, Лайс, напало на селение Креи. Кто-нибудь из вас может объяснить причину?

Он смотрел на нас с Лайсом в упор, и взгляд этот мне совершенно не понравился. Лайс сидел, как истукан. Истукан очень хмурый и обиженный.

— Могу попробовать, — неуверенно начала я. — Мой дедушка — старейшина арцинов. Со слов ангелов он мне объяснял так: мы раньше были одним народом. Но одни стали развивать у изир ум, а другие — силу. Давным-давно старейшины изгнали всех… больно умных из племени, и они осели на другой стороне Барьера… это горы такие, длинная невысокая гряда. Соперничество никуда не делось с годами. В строениях Вездесущих искатели обоих селений находили наполненные чаши с источником, и их изиры становились лучше. У ферхонов — сильнее, у нас — умнее.

Я помолчала. Никто не перебивал, я говорила в гробовой тишине. Даже Лайс тоже, похоже, слышал эту историю в первый раз, так как сидел, раскрыв рот и ловя каждое слово.

— Дедушка всегда знал, что от завоевания нас ферхонами удерживает только воля богов. Никаких убийств, никакого серьезного насилия, никаких разбоя и воровства. У нас и дома не запираются, только если от диких зверей, когда кто-то надолго покидает дом. Зачем, если никто чужой не собирается ничего воровать. А сворует, так ангелы его показательно накажут — и так было не раз. Но, раз боги и вправду ушли… то дедушка был прав. Он постоянно изобретал устройства… обороны. И ждал атаки. «Пути и помыслы богов, — говорил он, — настолько нам непонятны, что лучше подстраховаться».

— То есть, ферхоны напали просто так?

— Они могли напасть просто так. А могли и не просто. Из-за чего конкретно они полезли, я не знаю, так как несколько дней не была дома.

— Лайс?

— Я тоже не знаю, — буркнул ферхонец. — Благодетельница… Кайла могла бы напасть. Но для этого ее должны были поддержать все семьи на общеродовой думе. Но даже ее сестра была против.

— Прекрасно. Спасибо, появилась хоть какая-то ясность. Мы наблюдаем весьма доминирующую вероятность того, что во всех племенах примерно такая же картина. Планете грозит хаос. Теперь, что у вас с источником? Откуда он брался, для чего нужен, как распределялся?

— Как рассказывали дедушке ангелы…

— Ангелы — это изиры богов, что ли? — спросила Сюин. Я кивнула:

— Конечно. Самих Вездесущих никто никогда не видел, но с ангелами — исполнителями их воли — регулярно беседуют старейшины.

— И ангелы забирают умирающих изир?

— Да. Однажды я видела это в детстве.

— А если ангелы и есть Вездесущие? — фыркнула Сюин. — Вам не приходило это в голову?

Я посмотрела на нее, как на несмышленого ребенка:

— Ангелы, как и наши изиры, не могут быть самостоятельными. Это поймет любой младенец, как только осознает себя. Изиры — всего лишь руки, ну, может, еще и чувствующее сердце. Без головы — ни руки, ни сердце жить не могут. Ангелы не могут быть сами себе головой — если бы вы как следует развили своих изир, то не задавали таких вопросов. Вы бы это и так знали. Чувствовали.

— У нас нет изир, — распахнула глаза Сюин.

— Изиры есть у всех, тем более у вас. Вы на нас слишком похожи… Вам нужно поговорить с ангелами по этому поводу.

Сюин со страхом уставилась на Криса, а тот — на нее. Со сложным выражением, которое я не могла распознать. Сюин смиренно опустила глаза:

— Продолжайте, прошу вас.

— А про что я говорила?.. А, ну да. Как рассказывали ангелы старейшинам, у каждого человека есть путь. Путь Вездесущих. Он состоит из ступеней. Каждая осушенная чаша — ступень. У меня вторая ступень, у Лайса — нулевая, он только в начале пути.

— И чем заканчивается путь? — опять вклинилась Сюин. Несносная девчонка! И вопросы такие же.

— Еще ни один человек не прошел путь до конца: ступени очень сложные. Пути Вездесущих — бесконечны.

— Нет пути к счастью, счастье и есть путь, — медленно продекламировал Крис со странным выражением лица. Я толком не поняла, смеется он или нет. Но, на всякий случай, обижаться не стала.

— Да. Дедушка прошел восемь ступеней, больше всех из арцинов и ферхонов. И с тех пор про источник и слышать не желает: ведь чем больше старики пьют из источников, тем меньше их остается молодым. Ангелы обычно говорят со старейшинами каждый месяц и объявляют, кому пришла пора начать или продолжить путь. И в каком строении искатель обнаружит искомую чашу. Вот…

— Все строения с чашами? — спросил Крис.

— В основном — да. Насколько я знаю… Или, как теперь выясняется, там могут стоять врата, а не чаша. Раньше я думала, что это сказки.

В зале вдруг опять мягко погас свет. На стене вспыхнула наша земля. Я успела узнать Барьер, потом скалы стали уменьшаться, появились Небесные горы... Изображение удалялось, будто тот, чьими глазами мы смотрели, взлетал все выше. Наблюдатель остановился в очень высокой точке — я и не ожидала, что наш материк выглядит такой загогулиной.

— Покажите, пожалуйста, строения Вездесущих.

Я прошла к стене и наморщила лоб. Ткнула в бежевое пятно:

— Песчаный театр. Раз. Именно туда лез Курх, чтобы взять чашу… Так… Это — наша община… Тут — Лестница древних, два. Совсем рядом с селением. Это Барьер, дальше — ферхоны. У них рядом — Бастион. Три. Перед Небесными горами — Клеть ветра, четыре. Хисы, они живут здесь — рассказывают, что в лесу Шепота есть еще одно… Пять. Дальше, за ферхонами — болото Слез. Там шестое строение, нам рассказывали пилигримы. И все… Лайс?

Лайс послал ко мне Болвана, и тот указал на черное пятно еще дальше за болотом Слез.

— К нам как-то забрел один шлухс, и рассказал, что у них в Синем лесу есть еще одно: Ядовитый грот…

— Вот. — Крис в возбуждении поднялся с кресла. — Вот оно. Господа ученые, доктор Квисс, пресветлая Мать — вы видите?

— Видим, — кивнула особа, тоже похожая на животное. — Но это ничего не значит.

— Значит, — зловеще оскалился Крис. — Я чую. Или даже… чует моя изира. — И он подмигнул вздрогнувшей Сюин.

Глава 6. Домой

К тому моменту, как Дуг подошел к дому старосты, за ним следовало десятка два охотников. Опытным искателям с первого взгляда становилось понятно, кто тут теперь сила. Далеко не все, попадавшиеся на пути, присоединялись к Дугову воинству — встречались вояки, которые лишь окидывали окровавленные плащи неприязненным взглядом, качали головой и шли мимо. Тех Дуг приводил в чувство. Сперва сам, потом вразумлением занялся Руст — когда один, а когда и с двумя-тремя охочими помощниками. Народ, попадавшийся навстречу, не столько удирал из селения восвояси, поучаствовав в арцинской трепке или узнав о ней от третьих лиц, сколько шел работать, буднично и привычно. Жизнь продолжалась: поля ждали пахарей, кузни — кузнецов. Как повелось, рабочему люду не было никакого дела, кто там верховодит мастеровыми, искателями и охотничьими лагерями: на то были избраны старшины родов — вот они держали ухо востро и старались не пропускать думских сходок. Мирных пахарей обычно интересовали куда более приземленные цели: если не самим выжить, так хоть семьи накормить и детей в лагеря пристроить. Ведь землей занимались те, кто не смог, так и не сумел добраться до источника… И жизнь их, к слову, была куда короче тех, кто хоть раз приникал к вожделенной чаше.

Таких не трогали. Не трогали вообще никого, кроме охотников. Дуг не собирался забирать всех встреченных работяг поголовно в батраки — пока не собирался… Наоборот — хорошо бы выгнать родовых старейшин на поля: строить ограды да нести ночные дозоры. Так как в них очень скоро назреет острая необходимость.

Дуг вошел в дом старейшин как хозяин. Стражники у дверей — личная охрана благодетельницы — хоть и струхнули, но дорогу ему заступили. Дуг оглушил их лимой, не замедляя шага. То же самое сделал с теми стражами, что находились подле Кайлы, повергнув в трепет ее немногих оставшихся единомышленников, хмурых и подавленных. Благодетельница поднялась с кресла: от гнева — или страха? — на ее лице не было ни кровинки:

— Что ты себе позволяешь, Дуг?!

Разумник отвесил шутовской поклон, сотворил над головой подобие падшего и взорвал его с громким хлопком. И в полной, внезапно наступившей, потрясенной тишине приблизился к старейшине, застывшей как изваяние.

— Я вернулся с плохими новостями, благодетельница… Спокойно! Я не собираюсь тебя трогать, но, если еще хоть один стражник посмотрит на меня косо, я его убью. Есть возражения?

Возражений от старейшины не последовало, и Дуг неспешно осмотрел весь зал. Все как воды в рот набрали, да Руст непонятно чему лыбился. Кайла, секунду назад полыхнув белыми от бешенства глазами, не отрывала остановившегося, убийственного взгляда от вчерашнего бойкого сопляка, которого она по недомыслию заметила, приблизила и вывела в люди. Казалось, она совершенно не помнила о страже и все еще верных охотниках — кто-то наверняка ждал от хозяйки сигнала, жеста, команды — нет, старейшина будто забыла об их существовании.

— Я чту традиции, — любезно пояснил Дуг, вольготно усаживаясь напротив Кайлы. Проныра сияющей вспышкой возник за спинкой его кресла и настороженно замер. Дуг подождал, когда затихнет прокатившийся по залу ропот, и продолжил: Я остаюсь ревностным поборником женского руководства — только это удерживает меня от импульсивных решений. Но по поводу женского руководства меня гложут мрачные сомнения: как так получилось, Кайла, что ты ничегошеньки не знала о военных делишках Хирда?

Бледность старейшины сменилась гневным румянцем, в глазах полыхнул огонь:

— Кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывалась? И я, и стражники — теперь что, враги? Источник лишил разума даже тебя? Мой бывший разумник, чтящий традиции, но сидящий в присутствии старейшины — придется тебе напомнить: я сверх меры насмотрелась на глупцов-испивников, и давно уже вас не боюсь! Либо выметывайся отсюда и не мешай мне работать, либо давай — убивай, если духу хватит! И сам тогда думай, как защитить семьи тех, кто еще не разбежался!

Дуг добродушно рассмеялся. Ничего иного он не ожидал — Кайла и вправду изрядно насмотрелась на глупцов, возомнивших о себе, невесть что.

— Верно, — кивнул он, — идиотов у нас всегда хватало. Но неужели ты могла подумать, что я из их числа? Что я такой же молокосос, дорвавшейся до лимы и ослепленный нежданной силой? Кайла, ты меня разочаровываешь! Ты вправду даже и мысли не допускаешь, что не права? Тогда ты действительно пересидела в правительницах, голубушка. Я не просто осушил последний источник, я разговаривал с последним ангелом! Да! Ко мне! Ко мне он пришел, а не к тебе! И поведал много интересного. Могу поделиться новостями, если ты перестанешь строить из себя Вездесущую…

— По-моему, Вездесущего строишь ты. Если не врешь и у тебя есть чем поделиться, то прекрати бесчинствовать и поумерь наглость! Тогда тебя выслушают с уважением.

Дуг озабоченно поскреб щеку. У Кайлы в мозгу явно завелись падшие, раз она до сих пор не поняла, что он — единственная защита: и ее, и всех ферхонов. А может, и арцинов, заодно. Что нет больше закона Вездесущих, нет и их защиты. Видать, слишком закоснела в своем кресле за столько лет и, как выясняется, не видит дальше своего носа. Но если это сказать ей в лицо, то и вправду придется убить всю нынешнюю ферхонскую власть, начав непосредственно с благодетельницы. Не о том ли он думал там, под дождливым навесом? Нет, брать полную власть пока рано. Убить можно и чуть погодя, вдруг чего дельного скажет?..

— Как скажешь, благодетельница, — Дуг растянул рот в змеиной улыбке. — Я смиряю наглость, а ты — безгреховность. И мы поговорим. Согласна?

Огонь в глазах Кайлы стал гаснуть. На лице даже появилась тень саркастической иронии:

— Как долго и сложно из мальчишек вы становитесь мужчинами, и как просто — и быстро, — опять по-детски дурнеете, в угоду своим прихотям. Мне нечего усмирять, Дуг — на мне грехи всего народа. Рассказывай. Мне, кстати, сообщили, что ты утонул — с этого и начни. И мы решим, что можно сделать …

* * *

— Уважаемая Крея, покажите, пожалуйста — как можно точнее — где у вас находятся сооружения богов.

Я подошла к Крису, стоявшему у изображения на стене и ткнула пальцем в нужные точки. Там и вправду появились черные точки, будто от краски или грязи. Однако же, руки мои были не более грязны, нежели обычно. Особенно, после ползания в тесных подземных ходах!

— Прекрасно, теперь порисую я. — Крис картинно нацелил палец, подвигал им в воздухе, будто чего нащупывая и провел черту от одной точки до другой, соседней. Черта, к моему изумлению, рисовалась ярко-красным цветом, будто палец был в крови.

— Вот. Теперь берем, и… — Крис ткнул в центр черты и подвинул ее, только что нарисованную, к другой точке. Повернул. Полюбовался. Передвинул к третьей, повернул.

Я убеждалась в том, что все точки находятся на одном расстоянии друг от друга. Ну, в общем-то, примерно так у нас и полагали…

— Масштаб у нас сейчас… — бормотал Крис себе под нос, — так… Пятьдесят… Ну, положим, сорок восемь километров. Если я прав, то строения должны находиться еще тут, тут… и, например, тут.

Он, ловко передвигая черту, обозначил еще три точки. Посмотрел на меня:

— Что у нас — простите, у вас — в этих точках?

— Ну… тут, как видите, море. Бездонный залив, ныряльщики ныряют там за водорослями…

— На бездонное дно? — невинно поинтересовалась Сюин, его несносная, языкастая и бойкая помощница. Я едва не ругнулась, но на лице постаралась сохранить безмятежную любезность.

— На стенах утеса растут…

— Сюин! Ну сколько можно! Давай, вы потом пообщаетесь о донных и скальных водорослях! Можем еще дессмийцев позвать — в ныряльщиках они явно разбираются получше нас!

Сюин гордо отвернулась. А я вдруг вспомнила:

— Говорят, как раз в Бездонном заливе у стены сидит крот. Как живой… Это такие… существа Вездесущих, помощники из камней или воды…

— Похожи на тех, кого у нас называют големами… Интересно. Дальше, пожалуйста.

— Остальные ваши точки находятся за Небесными горами и туда могут пробраться только пилигримы. Там живут другие племена, и они очень редко пускают к себе чужаков.

— Вы хотите сказать, координатор, что мелкой сетью строений покрыта вся планета? — спросила та, которую Крис называл пресветлой Матерью.

— А вы, ИсСулла можете как-то иначе объяснить такие геометрические совпадения?

— Невозможно.

— Почему невозможно? Это планета Ангари, суть Вездесущих. Богов, если верить нашим гостям! Уж коли на Краптисе они переоборудовали для одного портала почти все нутро планеты, вы представляете, что творится у них под землями и океанами на родине? Кстати, уважаемые аналитики, я вам не говорил, что пульт управления тех врат, где мы нашли Крею с Лайсом, совершенно отличается от нашего? Впрочем, мы вышли из них, как ни в чем не бывало. Плюс еще то озеро с источником, как на грех… И не захочешь, а изымешь… Охота, прямо скажем, национализировать — и раздать нуждающимся! Я шучу, пресветлая Мать... Крея, вы готовы испытать наши пробы, доставленные уважаемой Сюин Лианг?

— Я умру без этого источника, — ослепительно улыбнулась я.

— Сюин, солнышко, предоставь, пожалуйста, нам образец… А кстати, как это тебе разрешили брать пробы из священного водоема?

— Я их обманула, — стыдливо потупила взгляд Сюин, ставя заветную посуду на стол и надевая на руки вторую кожу. — Я им сказала, что великий и храбрый первопроходец Крис Ристов готов приобщиться к священной болезни… Но, так как он не смеет приблизиться к святыне, то просит принести немножко к себе домой…

— Спасибо, дорогая, — промямлил Крис. — Пора мне, похоже, обратно на орбиту… То есть, мы не сможем напоить источником всю планету?

— Боюсь, что нет.

— Ну, может, это и к лучшему. Крея, прошу вас…

— Ты ведь оставишь мне немного? — вклинился Лайс.

— Что значит «немного»? — удивился Крис. — Неужели ваша изира способна осушить всю колбу за минуту? Утром мне показалось, что…

— Может-может, — поддакнул Лайс, в нетерпении облизывая губы. — Если это, конечно, настоящий источник.

— Тогда и нам оставьте… глоточек… на анализ.

Зирка сунулась в узкую колбу и сразу растворилась в воздухе.

— Как это понимать? — опешил Лайс. — Это не он?

— Он, — осторожно предположила я, пытаясь разобраться в своих ощущениях. — Только, похоже, его опять нужно налить в чашу.

— Электроды! — хлопнул себя по лбу Курх. — То-то я помню, что на дне чаши торчат три металлических пятака разных цветов! Только, почему три?..

— И куда они подсоединяются? — задумчиво добавил Крис. — Чаша была к чему-то подсоединена? Вроде таких проводов? — Он ткнул в потолок.

— Была! — воскликнула я. — Там был жгут. Лайс его выдернул…

— Ну, вот мы и нашли реальных потребителей… М-да, или изготовителей… Пока непонятно. Нужно пройти по проводу… Ох, устал я от всего этого…

— Он уходит глубоко под землю, — буркнул Лайс. — Мы пробовали посылать по жгутам изир — это очень, очень глубоко.

Источник оказался почти тем самым. Он немного отличался от привычного, но эффект оказался таким, на какой мы и надеялись. Взвизгнув от восторга, я снова бросилась на шею к Лайсу. Лима клокотала во мне — неуемная. Чуть не задушила беднягу!

Потом Лайсовский Болван, наконец, дорвался до сокровенной чаши. К моему удивлению, Крису он немного оставил. Правда, сложилось ощущение, что ненасытного Болвана от чаши ферхонец вовремя оттащил, а то тот все бы и выхлебал!

— Думаю, теперь мы сможем выйти наружу там же, где и вошли, — заявил Лайс. — В театре. Теперь я падшими в снежки могу играть!

— Ага, надейся, — я скривила одну из самых кислых своих ухмылок. — Уйми гордыню: это самое опасное после чаши.

Крис, между тем, с парой налитиков — разумников, по-нашему говоря — изучал металлическую жилу. Один из разумников опять отправился в лаз, причем к этому моменту умельцы чужаков выдумали и соорудили хитрую тележку под бедра, — и откусил жилу здоровыми кусаками. Кусаки так понравились Лайсу, что он их долго у чужаков клянчил, но без толку.

— А как же теперь чаша, — ахнула я. — Она теперь к чему-то не подсоединена?

— Мы потом нарастим, не беспокойтесь. Подождите… Можете выйти, говорите? — Крис задумался. — Да, возвращайтесь домой. Огромная просьба: ни о нас, ни об источнике никому не сообщать! Есть вероятность, что озеро вурвов предназначено вовсе не для вашего мира. Врата мы выключим и снова включим через три дня, в полночь. Выдаю вам по хронометру, настроенному на краптисовское время — у меня остается такой же — там стоит таймер. Не беспокойтесь, я объясню, как он работает… Нам нужно понять масштаб бедствия. Мы продолжим искать ангела и попробуем собрать мощный мобильный генератор: может, удастся запитать накопитель… э-э… вот этот шар, — он ткнул в потолок пещеры, — и запустить врата. Если запустим — посмотрим, куда они ведут. И, наверное, напоследок совет: не подавайте вида, что вы… э-э… ваши изиры получили источник. Если все селение пребывает в условиях мощнейшего энергетического голода — это может быть очень опасно. Для вас, прежде всего.

Хоть я и половины слов не разобрала из того, что он говорил, — вернее, не он, а его Малыш — но основную мысль поняла. Подумав, я предложила:

— Мой дедушка — старейшина. Он очень умный. Может быть, его привести сюда? У него гораздо больше знаний о богах и… иных племенах.

— Разумно, — согласился Крис. — Я считаю, что можно и нужно вам помочь, и наша лига наверняка посчитает так же, а ваш дедушка, может быть сочтет, что не нужно… Так как он видит всю картину, а мы — нет. Или против помощи выступят ангелы — может быть, Вездесущие вас за что-то наказали. Или источник теперь стал вреден… Нам нужна ясная и полная картина ситуации, и тогда мы определимся. Если вы столкнетесь с непониманием или агрессией — постарайтесь сделать так, чтобы какой-нибудь житель, хоть даже ребенок, лег на землю в том месте, откуда видно небо — и вытянулся стрелой. Мы будем наблюдать за вами сверху, но это будет получаться не всегда. Да, надеюсь, и облачность не помешает… После ухода сделайте так, чтобы лаз не обнаружил кто-либо посторонний, и поставьте чашу на место… Пробку с нашей стороны мы… вставлять пока не будем.

Мы собрали свои вещи, а Малыши унесли кровати, стулья и столы.

— Приведите к нам вашего дедушку, Крея, — сказал мне напоследок Крис. — А еще лучше, ангела или Вездесущего. Если повстречаете.

Я грустно улыбнулась, а Крис указал нам на две тележки: — Вот, чтобы вы особо не перетрудились в прохождении лаза. Спрячьте их где-нибудь у выхода. И еще один подарок — у нас он называется «наноизол», и служит для того, чтобы не пропускать лиму Вездесущих. Он не виден обычному глазу, но если вы, Лайс, обмотаете им одну часть прута, то сможете отбиваться им от падших, держа за обмотанную часть хоть голыми руками. Наноизол тоже спрячьте и в селение не несите. И вот еще провизии дня на три — мы синтезировали ее по образцам вашей еды.

— Мы же все съели…

— Нам хватило и крошек. — Крис улыбнулся. — Ну что, готовы?

Мы кивнули. Тревожно у меня на душе стало! Чуть слезу не пустила… Как безопасно и сытно мне жилось здесь, — особенно после смертельной западни! И какие неприятности встретят меня дома? Уж коли наши селения драться начали — совсем дело плохо. Всегда, конечно, бурчали друг на друга, но мирно жили…

На этот раз Лайс, сунувший похожий на катушку последний Крисовский подарок куда-то в складки одежды, вперед полез. Подсунул под бедра тележку, и покатил. Лимищи у него теперь много, быстро из глаз скрылся. А я за ним. Тележки и впрямь оказались удобными: ничего я не натерла, даже руки особо не устали. Только в конце, когда ход резко вверх загибался, тележку пришлось тащить за собой. Лайс подождал, когда я выберусь, сложил оба средства катания в лаз и плотно втиснул закупорку на место — из нее все так же торчал неведомый жгут, правда стал он в два раза длиннее, чем был до того. Затем Лайс вогнал острую ногу чаши в закупорку и давил до тех пор, пока круглая нижняя подставка не опустилась до самого покатого пола. Закупорка совсем перестала отличаться от соседних каменных частей — особенно когда Лайс еще растер ногой пыль, загоняя ее в еле видные щели. Тут у меня настроение совсем упало, стало страшно и одиноко. Я вцепилась в своего дурня-ферхонца и не собиралась его отпускать, хоть за все сокровища чужаков. А чего… можно и тут пожить…

— Да нормально, — пробасил Лайс, доставая Крисовский подарок. — Ща быстро всех разгоню, чихнуть не успеешь… Стой, да тут нет ничего!

Он изумленно ковырял пальцем пустую катушку.

— Он невидимый, сказали же тебе…

— Нет уж! — Лайс достал прут, распрямил и стал водить пустую катушку вокруг его нижней части. — Ну-ка, попробуй прут лимой тюкнуть.

Я и тюкнула! Я так этого дурака тюкнула, что у него должны были искры из глаз посыпаться! Правда, не посыпались…

— Ха, работает! Ну, держитесь падшие!

Он мягко освободился от моих рук, стараясь ничего не сломать, и запрыгал по балкам к выходу. Я уняла непонятно откуда взявшуюся плаксивую хандру и взялась за все еще свисающие веревки. Что я ему, белка, по бревнам скакать?

Когда я добралась до верху, Лайс стоял, приготовленный к битве. В одной руке у него был прут, в другой — дорожная сумка, намертво завязанная и взятая за оторванную с одной стороны лямку. Солнечный свет, с танцующими сияющими пылинками, красиво освещал его решительную позу. На лице Лайса царило полнейшее спокойствие и уверенность в своих силах.

— Когда я вылезу, жди сигнала. Я могу крикнуть сразу же, а могу немного погодя. Как услышишь крик — выскакивай наверх, это… с веревкой или без нее. И скатывайся на землю, ногами вперед. Не глядя и не задерживаясь. Сможешь удержать веревку — скользи с ней, а не сможешь — отпускай. Я думаю, сильно ты не ушибешься.

Я кивнула. У меня мелькнуло подозрение, что скатиться я и без Лайса могла бы: падшие просто не успеют среагировать. Но Лайс так воинственно возвышался на балке со своими орудиями, в золотом, искристом столбе света, что я могла только восхищенно кивать.

Лайс сделал последний прыжок и скрылся из глаз. Тут же послышался треск, потом другой.

— Давай!

— Я рыбкой нырнула в ослепительный круг света и, как-то ловко разворачиваясь на ходу, поскользила вниз. Веревка из рук вырвалась сразу, чуть не ободрав ладонь. Лайс, воинственно машущий смертоносными орудиями, остался стоять над входом.

Приземлилась я удачно, ничего себе при этом не сломав. Рядом тут же приземлился Лайс. С виду, битва прошла для него без каких-либо пагубных последствий: ожогов и синяков на лице не наблюдалось.

Я с глупой улыбкой хлопала глазами, пока он убирал прут обратно в сумку. Интересно, а как он определит обмотанную сторону прута в следующий раз? И спасет ли его теперь этот прут, воткнутый в землю?.. Мне, в общем-то, было и не столь важно.

Мы пошли домой. Я частенько смотрела на небо, пытаясь разглядеть пролетающего где-то высоко над нами Малыша, и даже что-то похожее углядела. Если это не было мелкой мошкой, конечно. На всякий случай небу я помахала.

По дороге мы обговорили план действий. Про чужаков, ясно дело, никому решили не говорить, кроме старейшин. Да и то, Лайс скептически относился к тому, чтобы выбалтывать все Кайле. Благодетельница давно считала селение со всеми лагерями своей собственностью и с давних пор всегда все раздобытое — кем бы то ни было — делила в свою пользу. А знаний про ангелов и Вездесущих вообще не раскрывала никогда и никому, даже при объявлении пути новым искателям. Для пресечения ее единоличного правления была создана регулярная дума, но Лайс считал, что толку от нее немного. Я — наоборот: пыталась выстроить рассказ о чужаках наиболее полным и компактным способом. Была большая вероятность, что дедушка попросит повторить все сказанное перед советниками, а среди них мне не все нравились. Я боялась стушеваться и забыть что-то главное.

Также поговорили и о битве на склонах Барьера и чуть не разругались в дым. Ну как можно было не увидеть, что агрессорами были именно ферхоны, а мы только защищались?! Но выяснилось, что Лайс увидел совершенно другую картину: арцины невесть с чего начали лупцевать бедных мирных ферхонских овечек почем зря. И не особо стесняясь в средствах нанесения побоев… Когда я готова была задушить бесстрашного, но слишком упертого барана собственными руками, он показал мне на черную точку впереди. К нам кто-то приближался.

Вокруг простирались вполне пустынные однообразные пески, но это не значило, что сюда никто не забредал. Только в песках, например, рос Чайрух — лекарская трава, из которой некоторые бойкие умельцы научились изготавливать пьянящую чайру. Может, впереди простая бабка-травница, да и неважно из какой деревни.

Вскоре точек стало три, к нам явно приближались не бабки. Пешие. Вроде даже коренастые, стало быть — не женщины.

— Нам нельзя показывать лиму, помнишь? — шепнула я на всякий случай Лайсу, разглядывающему встречных с эдакой коварной ленцой хищника.

— С чего ты решила, что нам ее придется показывать?

— С того, что достаточно тебя знаю.

Лайс оторвался от созерцания будущих соперников и смерил меня хмурым глазом. Но ничего не сказал, так как снова с настырным интересом уставился вперед.

— Лайс, ты помнишь, что я женщина?

На этот раз он уставился на меня с неподдельным изумлением.

— Так вот тебе моя женская воля: без меня драку не начинать!

Лицо его растерянно вытянулось, потом глаз хитро прищурился: — А ты… это… арцинка. Своими мужиками командуй.

— Я не командую, — продышала я проникновенно, — а прошу тебя. Очень-очень.

Ха! Он наконец-то отвел от них взгляд.

Идущие нам навстречу оказались арцинами. Я узнала всех — их наверняка послал за мной дедушка.

— Знакомьтесь, — галантно махнула я ручкой: — Лайс. Тоже искал источник, и тоже безрезультатно. Мы познакомились, и он даже спас меня от падших. Лайс, это Грен, Сторг и Тайкас. Можно сказать, мои учителя.

Ни учителя, ни Лайс совершенно определенно друг другу не понравились и не обрадовались.

— У нас в селении такого не припомню, стало быть ферхонец, — удовлетворенно проговорил Тайкас. — Ты очень сильно рискуешь, Крея. Ферхоны нынче излишне агрессивны.

— Знаю, — перебила я Лайса, едва раскрывшего рот. — Вся агрессия уважаемого Лайса была направлена исключительно на падших. И на мою защиту. Как дедушка? Скучает?

— Беспокоится. Как бы ты на ферхонов не нарвалась.

— У твоих учителей словесное недержание? — перебил меня Лайс. — Могу полечить.

Тайкас потерял дар речи, зато Грен и Сторг разулыбались, как будто услышали добродушную шутку.

— Что мы говорили про их агрессивность? Вот тебе пожалуйста, — печально-сочувствующе вздохнул Грен. Я остановилась. Мне это вконец надоело.

— Спасибо, ребята, что встретили — теперь вы идите, а мы перекусим. Лайс меня проводит.

Все трое вытаращились на меня, а Сторг — самый старший — понял, похоже, чем тут дело пахнет и присвистнул.

— У-у, ребята… и правда, пошли-ка своей дорогой… Мы теперь своей ученице без надобности.

— Сторг! — обозлился Тайкас. — Я ее с этим не оставлю!

— Пошли. — В тоне Сторга неуловимо промелькнула интонация мастера искателей, но ее отчетливо уловили все, включая меня. Троица арцинов без слов ускорила шаг, а я уселась на песок и испепелила Лайса уже привычным взглядом. Он тоже сел. Невыразимая печаль витала в его взоре:

— Я думал, арцины умные, — протянул он.

— Я тоже так думала! Хотя, они что-то соображают, если удержались от того, чтобы настучать тебе по воинственной голове! Я же просила!

— Я их и пальцем не тронул.

Я сокрушенно ткнулась лбом в ладонь. Неудивительно, что у ферхонов верховодят бабы! Эх, нам бы еще опыт перенять: может, мастера были бы и повежливее…

Потом я вспомнила бойню на склоне Барьера и совсем скисла.

Мы поболтали о том о сем, недоверчиво попробовали лепешки, воссозданные из крошек. Еда как еда, не отличить от настоящей. Интересно, воду они тоже делали из оставшихся во флягах капель? Или своей дали, иноземной? От еды разговор перетек к насущным действиям: на всякий случай договорились о том, что через два дня снова встретимся в театре. Каждый собирался идти в свое селение, и половину дня мы всяко проведем в разлуке. А как там нас встретят — о том я вообще думать не хотела: встреченная троица соплеменников настраивала на самый мрачный лад. «Кругом враги, ходить по одному не рекомендуется, все кругом злые». И еще с голодными изирами, подозреваю.

Мы поднялись, бдительно посмотрели по сторонам и направились дальше. К вечеру вышли на дорогу, обнялись на прощание и пошли каждый в свою сторону. Меня ждал разговор с дедушкой, а Лайс насчет Кайлы еще не решил. Пока он думал, где штурмовать Барьер: с учетом последних событий, небезопасное дело. Я заикнулась о помощи — уж проход-то через наши земли и патрули я ему обеспечу, но Лайс заверил меня, что справится сам.

Вот так мы и расстались.

Пока я подходила к дому, слетевшиеся со всех сторон подружки рассказали о событиях последних дней и несколько подуспокоили: открыто никто не воюет. Ферхоны, получив по шапке, затихарились, а мы, в общем-то, воевать не рвались и не рвемся. Патрулей много, особенно на Барьере, но проходу одиночек не препятствуют: дел между нашими селениями и без войны всегда хватало.

Я поднялась на родное крыльцо и остановилась отдышаться: волнение распирало меня не на шутку. Троицу вежливо посланных учителей я так и не встретила: и где они? Счеты пошли с Лайсом сводить? Или у дедушки сидят? И что они ему наплели? А мне что говорить? С чего начать? Поверит ли дедушка в Криса, доверится ли, пойдет в театр? А как он туда залезать, как ползти будет? Впрочем, наверняка Крис и сам выйти сможет. Или эту свою пошлет… рыжую. Бестолковую… Я махнула рукой на все страхи и толкнула дверь. Вошла, нагло утащила деда от общественных дел в дальнюю комнату да все ему и выложила! Лиму свежую показала, про Лайса не забыла. По ходу моего рассказа у дедушки будто потихоньку валилась с плеч гора. Глаза заблестели, спина распрямилась:

— Ну, слава Вездесущим! Стало быть, не бросили они нас, а в надежные руки передали… Добро. Кочевых у Клети недавно видали, да соседи без надзору взбеленились — времена нынче худые. Хотя и Крис твой прав: много мути вокруг, не понять ни рожна. Чье там озеро, куда наши источники делись? Из-за чего Вездесущие на нас осерчали?.. — Дед, азартно сверкая глазами, задумчиво ухватился за бороду. — Да и покумекать надо — стоит ли силу всякому раздавать, пока беззаконие на земле лютует. Пока остальным ничего не говори и лиму не показывай. Я посоветуюсь с кем надо, подумаю — время до отправления пока есть. Ты покамест на Барьер сходи, понаблюдай за соседями. Сдается мне, очень этот твой Лайс их обрадует… нам на беду.

Обнял меня, поцеловал и облегченно вздохнул. А на меня наоборот тревога напала: а ну как воодушевятся смутьяны да опять воевать полезут? Ох, не нужно было его отпускать — разум-то ферхонский: будет говорить, что думает. А разве с Кайлой так можно?..

Я отправилась на Барьер. Командовал наблюдением Сторг — я подивилась, как он так быстро, вернувшись из песков, успел всех сорганизовать. Впрочем, мастеров у нас хватает, и на важных постах они грамотно один другого сменяют. Сторг окинул меня насмешливым взглядом, указал, что нужно делать и больше внимания не обращал. А я, как велено, стала изучать очередную хитрую штуку — одну из тех, что дедушка вечно мастерил со своими умельцами в тайных арцинских схронах. Самострел, где одна изира толкает другую, и та летит, подобно стреле — смертоносной или не очень, как настроишь. В клетке неподалеку сидел пархис со связанными челюстями — его, надо полагать, скинут со склона на головы буянам в нужный момент. Или снова отдадут разумникам — возникновение открытого пламени внутри живого тела всегда нас интересовало, а недавно наконец выяснили, что обычная лимовская искра высекается особыми зубами зверя, а внутри самого пархиса выделяется только горючий воздух. Я, помню, долго фыркала и краснела, пока ученые разумники объясняли сей мудреный процесс. Потом меня, к падшим, все же выгнали, такую смешливую.

Лайса я так нигде и не углядела. Дуреха, нужно было сначала его проводить — хотя бы взглядом! Дошел он до дома старейшин, не дошел?.. Поверили ему или нет, и что он там решил рассказать — я терялась в догадках.

Воображение стало предательски подсовывать одну картину страшнее другой, и я от них все больше зверела. Ну, хоть не нападают, и то ладно.

Постепенно приключение с Лайсом и Крисом стало выпадать из ярких насущных впечатлений — я ждала новых атак соседей и удивлялась новым орудиям обороны. И в небо лукавых взоров больше не устремляла.

Глава 7. Ангелы

Простившись с Креей, Лайс пошел дальше по дороге. Движение было вполне оживленным, и ферхонец быстро затерялся среди поселян, большей частью арцинских. Никто его не трогал, не оскорблял — селяне кто шел, кто ехал по своим делам, не шибко глазея по сторонам. Настороженность вызывали мальчишки, кучковавшиеся у одного из домов и поднявшие дикий гвалт, как только углядели его охотничью куртку. Лайс погрозил разбойникам пальцем и более внимания на них не обращал, и те вскоре отстали.

Там, где дорога, вихляя и подпрыгивая, вскарабкивалась на Барьер, стало попадаться много стражников: со странными самострелами, какими-то клюшками и прочими орудиями то ли труда, то ли боя. Но те тоже, бросав на ферхонца пристальный взгляд, быстро теряли интерес. Нет, ну разве это стражники? А пристать, подзудить, посмеяться? Лайс всегда чувствовал какой-то холодок в арцинском мужском обществе. То ли дело в тех лагерях, в которых он вырос: любой взгляд прохожего мог вызвать ну если не агрессию, то хотя бы любопытство: а чего ты такой быстрый? А чего такой тихий? Ну весело же…

Стали попадаться свои — и охотники, в том числе. Хмуро они шли, уткнув взгляд под ноги и, похоже, растеряв привычный боевой запал. Лайс совсем пригорюнился: видно, болезненным вышел щелчок по носу, у людей совсем нет настроения. Один он, радостный и непобедимый, вышагивает, как боевой петух по чужому курятнику, и все никак не встретит сопротивления.

Таким образом он добрел до родного селения. Первый же знакомый, попавшийся на пути, ехидно зашептал на ухо, что его давно ищет мастер. Действительно: каждый наставник охотников всегда должен был знать где находятся его голодранцы. Лайс покумекал, и решил, что мастер Кнут подождет: сначала дом старейшин, благо до него осталось всего ничего. Но мастер, как у них и водится, встретился на пути совершенно не вовремя — он успел схватить Лайса за ухо почти перед самым крыльцом:

— Пархис ты подколодный, а ну стоять!

Ухо боли не чувствовало, и стоило, вероятно, продолжить путь, но Лайс остановился. Подчинение — основа выживания; эта мысль занимала главенствующее положение в любой ферхонской голове. Да и на рожон лезть пока было рано, посмотрим, чего ему нужно, такому нетерпеливому.

— А ну-ка расскажи мне, где ты ошивался все это время! — прорычал Кнут, все сильнее сжимая пальцы. Лайс пожал плечами:

— Я был отправлен благодетельницей на поиск источника! Там и ошивался.

— Ты был отправлен месяц назад!

— А ты полагаешь, что источник можно найти за пару дней?

— Молчать! Ты пропустил самое главное сражение в своей поганой жизни и объявляешься дезертиром! Марш в лагерь!

Лайс вздохнул. Ему нельзя показывать силу, нельзя! Как бы хотелось сейчас взять вцепившиеся в ухо пальцы и растереть их в кровавую труху, пусть даже вместе с ухом. Но нельзя.

— Мне нужно доложиться благодетельнице.

— Марш! Я сам доложу о твоей трусости!

Лайс опять сдержался. Развернулся и пошел к лагерю, едва не вывихнув руку мастеру.

— Стой, поганец! Ты что, осушил чашу?

У Лайса екнуло в подбрюшье. Да что ж он такой неумеха?! Незаметно высвободиться не может…

— Чаша была пуста, причем в двух строениях! Я просто ежедневно тренируюсь.

Взглядом, полным ядовитейшего подозрения, Кнут едва не прожег в Лайсовском ухе дыру, но все же махнул рукой.

— Ну-ну… Смотри у меня! — после чего скрылся в доме старейшин. Лайс отошел подальше, в противоположную от дороги в лагерь сторону, плюхнулся, привалившись спиной к дереву, и потер пальцем ухо, разгоняя кровь. Вернее, лиму. Ухо сейчас пройдет, плевать — что ему теперь делать? Ферхонец с тоской посмотрел на далекий Барьер: где-то за ним Крея чинно и заумно, обстоятельно беседует с дедом. И дед, вероятно, уважительно кивает. Будет ли так же уважительно кивать Кайла? Вот уж, вряд ли. Но уважение испытает, а может, даже и гордость. И, как пить дать, тут же оторвет ухо врущему ей сейчас Кнуту. И поделом…

Из дома вылетел мастер, и почти бегом направился в лагерь. Изиру он запустил в том же направлении еще быстрее. Лайс полюбовался не чующим под собой ног командиром, неспешно встал и пошел к дому старейшин. Похоже, рьяный вояка растрезвонил благодетельнице о своих подозрениях, и уши ему, к сожалению, не оборвут. Нужно пойти, сдаться самому — может, благодетельница и возьмет его в личную охрану, пока он в силе. А там и посмотрим, стоит ли рассказывать о чужаках и их странном подземном озере.

* * *

Крис вернулся к аналитикам и включил трансляцию камеры, оставленную Курхом в театре. Увидев обнимающихся ангариев, он вздохнул и отвел глаза. Так он и не понял: враги эти двое, или все же друзья? Судя по битве их деревень — враги, да еще какие! Соперники, как минимум — а тут… нате вам. Любовь.

Вошла Сюин. Увидела, чем занимается начальство и вспыхнула:

— Ристов! Ты зачем подглядываешь?!

Крис припечатал подчиненную тяжелым взглядом:

— Во-первых, не подглядываю, как видишь. Я отвернулся. А во-вторых объясню позже. Либо помолчи, дорогая, либо выйди. Я работаю.

Сюин вспыхнула еще более гневно, но сдержалась и не вышла. Облокотилась о покатую стену и демонстративно сложила руки на груди. Глаза ее полыхали безудержным возмущением.

— Ну-ка попробуй прут лимой тюкнуть! — донеслось из динамика. Крис посмотрел в экран: Крея, как в древних фантастических фильмах, шандарахнула по пруту настоящей молнией, затем ангариане перекинулись парой ничего не значащих фраз и полезли наверх. Причем Лайс скакал по балкам, как какой-нибудь Человек-Паук.

— Никаких камней за пазухой, никаких сюрпризов, — буркнул Крис, слепо глядя в экран. — Не понимаю. Я вообще перестал тут хоть что-нибудь понимать, как только встретил эту парочку. Ох, пора мне на орбиту…

— Чего ты не понимаешь? — немедленно донеслось от Сюин. Координатор перевел взгляд на нее, и сейчас в его взгляде не было ничего, кроме усталости.

— Всего не понимаю. Что это за крестьяне такие, едва достигшие первобытнообщинного строя, которые скачут на пять метров в высоту и мечут из рук молнии. А может, и из глаз тоже… Что у них за боги, понастроившие по всем галактикам межпространственные порталы с кислотными озерами, и сгинувшие от всего этого в небытие. Что за непонятные мудрые ангелы, растившие и развивавшие род людской в добродетели и праведности, а потом ни с того ни с сего его бросившие?.. И заставляя столь пестуемые народы совершать все то, за что их доселе наказывали. Ты хотела знать, почему я подслушивал? Потому что первая моя мысль — что они и есть искомые ангари, а перед нами просто придуриваются. Вторая мысль: что, может, они и крестьяне, но врут напропалую… Короче, версий у меня — на межзвездный перелет хватит, а ясности — ни на грамм. Ты чего-нибудь понимаешь?

— Я — понимаю. Она его любит!

— О, Господи… Солнышко мое, я про их электрическую природу! И религию с мировоззрением.

— И я… про природу. Их изиры — не столько энергетическая составляющая, сколько эмоциональная.

— Как наша аура.

— Вот! Душа.

— Поведай-ко мне отрок, отделима ли душа от тела…

— Чего?!

— Да ничего, древнейшая хохма из архивов. Неприличная… Хорошо. Если они могут заряжать души энергией, то значит они по сути бессмертны?

— Крис! — ахнула Сюин. — Из-за этого их и лишили источников! Из-за перенаселения!

— Да-а-а! Перенаселение у них не чета нашему, — фыркнул Крис, — друг у друга на головах живут!.. Ты что? Планета почти пустая!

Сюин нахмурилась, прошла к столу и села. Выражение лица у нее было такое, будто ее обидели. Потом во взгляде появилась хищная сосредоточенность:

— У них есть путь Вездесущих. Со ступенями. У старейшины — восьмая ступень, максимальная в их деревнях. Может быть, на десятой ступени они становятся богами?

— Ага, как в компьютерной игре… Ну, допустим. Станет он богом — и что? Улетит? К остальным? От родимой внучки с ее будущей правнучкой?

— Когда ты успел стать таким циником, Ристов?! Это просто ужас!

Крис посмотрел в по-настоящему несчастные глаза Сюин и устыдился:

— Я не знаю, что тут думать, как все это понимать, кому помогать и зачем мы вообще во все это влезли! И аналитики не понимают, но версий у них — вдесятеро больше, чем у меня. Как тут не стать циником?

Сюин молчала, обреченно смотря на Криса. В ее глазах немым укором застыл крах всех надежд. Крис протянул руку через стол и накрыл безжизненную ладонь Валькирии своею. Сюин руку не отдернула.

— Доктор Квисс, — после непродолжительного молчания произнес координатор в пустоту. — А вы что можете сказать о наших гостях?

— Они искренни, — отозвался телепат с орбиты. — И совершенно точно не существа божественного порядка. Обычные люди, хоть и чуть более развитые… энергетически.

— Вот-вот, и я, в том числе об их энергетике: когда дессмийцы выдадут нам результаты генного анализа?

— Уже заканчивают. Предварительный анализ готов: основа генома ангариан сенсации не вызывает: белок, углеводы — все, как и у большинства общегалактических рас, но доминирующее отличие — мощная и ярко выраженная нервная система. Мощность их нервных импульсов вполне годится для самообороны, а не только для того, чтобы двигать конечностями.

— Они двигают конечностями посредством электричества!?

— Так же, как и мы все, координатор…

— Ты что, не знаешь, как устроена твоя нервная система?! — возмущенно фыркнула Сюин.

— С какой стати я должен ее знать?! Я навигатор!.. по образованию.

— Я тоже! Однако же, в нервных импульсах кое-что понимаю!

— Молодец! Ты просто умничка в очередной раз! И опять все знаешь лучше меня! Можно доктор продолжит?..

— Благодарю, координатор. Да, их повышенная электро…способность развилась из обычной нервной системы. Вот что вызвало такую генную мутацию, когда и при каких обстоятельствах — с этим мы пока и разбираемся.

— А изиры?

— С изирами еще сложнее. Это их самая настоящая, отделимая от тела, душа. Вашей древней шутки, кстати, не понял — потом объясните, пожалуйста…

— И зачем им здесь отделимая душа?

— Ну, не только душа. Эмоциональная энергия, настроение.

— Они шизофреники?

— С чего вы взяли?!

— С того, что их душа, насколько я успел заметить, имеет порой собственное суждение куда двигаться и что делать.

— Это не столько душа, сколько эмоциональная энергия, я же говорил. Вы всегда и полностью контролируете свое настроение, координатор? Эмоции?

Крис на миг застыл, потом покаянно усмехнулся:

— Бред какой-то…

— Тем ни менее, факт. Прелюбопытнейшая планета!

— Спасибо, доктор, держите меня в курсе новостей… Сюин! Что ты постоянно лезешь в серьезные разговоры?! Тебе доставляет удовольствие меня при всех стебать, что ли? Или перебивать всех, кого не попадя?

Сюин замерла, затем резко встала, полыхнув щеками. Одернула куртку:

— Простите, координатор. И благодарю вас, отпуск мне не требуется.

Крис некоторое время с досадой смотрел ей вслед, потом опять вернулся к экрану. Он и сам не понимал, что на него нашло. А еще больше он не понимал, чего он наконец хочет от помощницы. Опять стало саднить в легких — пора, пора ему на орбиту…

— Доктор, — воззвал он мысленно, — дессмийцы подготовили генератор?.. Спасибо, займитесь, пожалуйста доставкой. Попробуем запитать врата Ангарии.

На запуск явился весь аналитический отдел экспедиции, энергетики, химики, геологи и руководящий состав, в лице пресветлой Матери одного из кверкских кланов, ИсСиры. Пока энергетики прокладывали кабели основных и страховочных магистралей, Крис сидел в кресле, смотрел на темные, погасшие врата и нервно теребил переносицу. Силовой кокон — такой же, как и на Краптисе, гарантировал безопасность от внезапности внешних стихий — или их внезапного отсутствия, — но Криса явно беспокоили не морская вода или вакуум, случись им хлынуть с той стороны межпространственной мембраны.

— Так вы, пресветлая ИсСулла, до сих пор считаете запуск опасной авантюрой?

— Конечно. Будь я на месте Вездесущих, мне очень не понравилось бы, что кто-то хозяйничает в трюме моего корабля.

— А если трюм находится на брошенном хозяевами корабле?

— Я уже говорила, что не верю в их уход.

— Спасибо. Я вынужден был продублировать ваши доводы для тех, кто их не слышал, — Крис на мгновение запнулся и растерянно потер лоб. — Мои же доводы, полагаю, всем известны: планета брошена, люди — со своими изирами — на грани энергетического голода. Планета же имеет слишком много тайн для того, чтобы пропустить такую замечательную возможность: посмотреть, что же скрывается в чужом трюме. Для начала я хотел бы разобраться в схеме… э-мм… локаций. Камушков, если угодно. А схема будет доступна только после исправно функционирующего накопителя. Напоминаю, что на Краптисе такие же камушки символизировали собой звезды, и они же были развешены над вратами в более наглядном… масштабе. Тут камушки других цветов, размеров и в ином количестве: их меньше. И я пока понятия не имею, как их распределять в пространстве. Любезный Курх вызвался быть гидом по Ангарии, так как ему чем-то приглянулась эта планета.

— Тайнами, координатор. Тем же, чем и вам. Выражаю интерес.

— Да, спасибо. Курх больше остальных занимался Ангарией. Пока энергетики заканчивают, обозначу, наверное, основные загадки. Первая: геном ангариан. Почему у них энергетическая составляющая такая мощная и… отделимая от тела. Ангариан, включая Вездесущих, кстати. Второе: что заставило Вездесущих и ангелов покинуть планету? Или — куда они все подевались — верно, пресветлая Мать? Третье: что это за источник, откуда он берется и для чего служит? Или служил. Четвертое: фауна. Падшие, пархисы и… кто там еще?

— Насекомые, — немедленно отозвался Курх. — Много необычных свойств, насколько я разглядел через дессмийскую оптику. Особенно у особей, напоминающих ваших муравьев.

— Насекомые… Да-да, что-то такое вы сообщали. Еще загадки?

— Строения богов, — добавила Мать. — Атмосфера на астероидах…

— Вот. Четкая географическая структура строений. И атмосфера, конечно…

— С атмосферой появилась версия: ее можно создать, — отозвался пожилой кверк-аналитик. — Простые газы, из которых состоят атмосферы исследованных малых небесных тел, при желании можно добыть из земельных минералов. Но энергетические затраты на это… невообразимы. Выражаю восхищение.

Повисла недолгая пауза, которую нарушила ИсСулла:

— И опять мы наблюдаем воздействие запредельной энергии. Вездесущие, я полагаю?

— Или их изиры, — кивнул Крис. — Ангелы.

— Неведомый катализатор, источник… — добавил один из химиков. Крис только головой покачал.

— Мы готовы, — сообщил один из энергетиков. — Запитываем?

Все взгляды скрестились на координаторе. Крис возбужденно поежился. Ему вдруг пришло в голову, что предвкушение от запуска врат никто, кроме него не испытывает: Сюин на Краптисе обеспечивала выход группы на базу, а здесь присутствовали только кверки во главе с Матерью. Крис лишний раз поразился изощренности ума главы общегалактического совета: Краптис-то под протекторатом кверков: по этому поводу, вероятно, работать сюда направили преимущественно кверков, а координировать их — людей…

— Координатор?

— Да, — задумчиво кивнул Крис, подсознательно стараясь нагнать на себя невозмутимость. — Запитываем.

Послышался треск разряда и генератор тяжело загудел. Крис не знал и не догадывался, на каком топливе работал дессмийский чудо-агрегат, но энергию он создавал явно колоссальную, кабели аж светились.

Шар начал светлеть, врата мигнули. Не было ли это мигание, вдруг подумалось Крису, некоей сигнализацией, импульсом, вызовом? Ведь Крея с Лайсом тоже попытались запитать накопитель и врата у них тоже мигнули — после чего Малыша выкинуло прямо к ангарианам в пещеру. Ох, дождемся сейчас гостей… Однако же, врата оставались темными, а шар все больше и больше разгорался, как предрассветное солнце. В мрачном ангарианском подземелье светлело очередное небо.

Камешки в нише вдруг дрогнули и по одному поднялись с пыльной поверхности: Крис подскочил, мгновенно растеряв всю напускную невозмутимость. Некоторые кверки на него бесстрастно покосились, большинство же равнодушно наблюдали за камушками, не обращая на подскочившего координатора внимания. Крис подошел к нише управления. На первый взгляд камушки зависли хаотично и безо всякой системы или симметрии.

— Курх, — полюбопытствовал Крис. — Что скажешь?

— Системы в камнях не вижу. Нужно ее создать. Если мы в Песочном театре…

— Песчаном.

— Да, песчаном. Камень, символизирующий Песчаный театр, должен быть песочного цвета. Он тут один.

— Отлично!

Курх переместил песочный камешек в центр ниши, подвигал туда-сюда и он тускло засветился.

— Господи! — задохнулся Крис и истерически хохотнул: — Простите мои эмоции, но я так даже год назад, на Краптисе, не волновался. Просто обалдеть! Курх, продолжай!

— Смотря куда мы хотим попасть. Наверное, в то место, которое символизирует самый большой и черный камень… — Курх взял из висящей грозди очередной камешек и подвесил его рядом с песчаным. Подождал секунды три, передвинул ниже, потом выше. Камень все не загорался.

— Мощность полная? — жадно спросил Крис. — Может, еще добавим?

— Пока не стоит, — с некоей, как показалось Крису, ленцой, отозвалась вольготно расположившаяся в кресле Мать. — Продолжай, Курх. Освети нам путь.

Крис, тут же вспомнив Севи, вернее, бывшую пресветлую УсСевиону, изумленно уставился на Мать. Это она так пошутила? Или сбогохульничала? Может, вызвала у Курха предельную концентрацию?.. Но что-то она сделала нестандартно, не к месту. Не по-кверкски. Волнуется, старушка!

Курх более активно стал перемещать камешки, впрочем, без особого успеха.

— Стоп, — донеслось от аналитиков. Курх застыл.

— Уважаемый координатор, насколько я помню, вы собирали звезды в созвездия. Может быть, камушки — если они символизируют географические локации, тоже нужно располагать по… виртуальному глобусу?

Крис уставился на Курха, а тот будто смотрел в пустоту.

— Каньон, — пробормотал он. — Либо это тот каньон на другом конце планеты, либо самая глубокая впадина океана.

— Либо самая высокая гора, — едва не подскочил от возбуждения Крис.

Камешек отправился почти на дно ниши и засветился. Колоссальным усилием воли Крис остался внешне невозмутимым. Даже не охнул.

— Каньон, — кивнул кверк. — На другом континенте пролегает огромный бездонный каньон — я и подумал…

— Ты просто молодец! — воскликнул Крис, — теперь океан. Его камешек один из голубых, насколько я понимаю?..

Через полчаса большая часть камней висела в нише, создавая подобие недостроенной сферы. Висела и светилась. Курх взмок, координатор, развалясь, лежал в кресле.

— Зеленый — это, вероятно, лес, — вещал Крис. — Или болото… Господа, предлагаю сделать перерыв. Работа зафиксирована, можем даже сделать модель. Сюда нужно идти с глобусом Ангарии — без него мы в оставшееся время никак не уложимся. Через пятнадцать минут Сюин откроет врата на Краптис — и будет очень обидно, если мы именно в это же время что-нибудь куда-нибудь откроем и ничего не сработает из-за наложения локаций. Как бы вообще врата не взорвались… Мы поняли принцип и теперь нужно изучать рельеф планеты и их строений. Пресветлая Мать, вы согласны?

— Согласна. Оборудование оставляем здесь, или забираем?

— Заберем только генератор. Сворачиваемся, ребята.

Генератор затих, шар остался сияющим. И камешки не упали. Крис азартно потер руки:

— Отправлю директиву, чтобы дессмийцам дали премию, — хохотнул он. — вы понимаете? Мы ведь можем восстановить транспортную сеть планеты!

— Зачем? — поинтересовалась Мать. Крис опешил и открыл рот, чтобы ответить, но так и не ответил. Врата засветились и за их мембраной проступил совершенно точно не Краптис. Во врата вошли ангелы, судя по их размерам. Трое существ куда выше среднего человека, состоящие из чистой энергии. Крис по-детски ойкнул и чуть не кинулся за кресло Матери, но, разозлившись, взял себя в руки. Он почувствовал, что у него встают дыбом волосы, а сердце бешено ускоряет бег. Задышав, как после марафона, Крис показал пустые ладони. Вошедшие ангелы не шевельнулись.

— Что вы тут делаете, — прозвучал у Криса в голове знакомый голос. Чей голос — Крис не определил.

— Мы хотим узнать масштаб бедствия местного населения, — старательно проговорил он. — Планета на пороге энергетического кризиса.

— Не на пороге, не на пороге, — ответили ему. — Что за бред? Ситуация под контролем.

«Это мои слова, — подумал Крис. — И голос, похоже, мой. Я сам с собой разговариваю?»

— Со своей изирой. Та, которая хочет женщину.

Крис вспыхнул. Какую еще женщину, что за бред?

— Неважно. Не планета на пороге кризиса, а ты, старейшина пришлых.

— Какого кризиса? — взмолился Крис. — Что тут происходит?

— Да, — вступила в беседу Мать. — где наш беглец?

Один из ангелов обернулся к кверкессе, и снова застыл. Из чего Крис с огромным облегчением понял, что его реплики, задаваемые вслух, слышат все, а ангельские ответы слышит только тот, кто задал вопрос. Так как ответ звучит внутри его головы.

— Почему вы не отвечаете? — продолжила ИсСулла. — Это вы уничтожили корабль Хамоэ?

Крис стыдливо ахнул. Он совершенно забыл, зачем они сюда заявились. Что они когда-то были спасателями, а потом — сыщиками. Что спасти год назад они смогли только себя, а кверкский беглец так и канул неизвестно куда. И версию об уничтожении корабля Хамоэ тоже высказал он, Крис. Он ведь начисто забыл об исходных причинах, как только обнаружил множество тайн планеты Ангари! А пресветлая безэмоциональная Мать, как выясняется, всегда помнила в первую очередь о беглеце и его корабле. В который раз Крис вынужденно поаплодировал пресветлой кверкессе и ее профессионализму. Только ответов, похоже, от ангела она не слышит, или не понимает. А почему он спрашивает какую-то ерунду? Что он тут вообще делает, координатор липовый…

— Ты можешь, можешь задать вопросы о нас и нашей планете, — раздался в голове голос, и Крис дернулся от неожиданности. С ним разговаривал уже другой ангел, а прежний до сих пор беседовал с ИсСирой.

«Мы будем ждать вас на Краптисе, — ответил Крис тоже мысленно. — Нам нужно очень о многом поговорить. Теперь освободите, пожалуйста, врата — сейчас нам откроют выход».

— Не откроют. Ты должен продолжить, продолжить свой путь, старейшина.

— Какой путь, — подскочив на месте, ахнул Крис вслух. — Освободите, пожалуйста врата — мы должны, должны вернуться домой! Зачем вы идете на конфронтацию?!

— Почему они мне не отвечают?! — повысила тон пресветлая Мать, с достоверно выраженным гневом и раздражением. Крис затравленно обернулся к ней:

— Потом, если позволите, я объясню. Сначала нам нужно отсюда выйти. Они не отпускают. Хотят, чтобы я тоже шел путем Вездесущих. — Крис снова истерически хохотнул и обернулся к ангелам:

— Почему вы нас не отпускаете? — спросил он вслух. — И почему не отвечаете на вопросы?

— Мы ответим и отпустим, как только ты продолжишь путь.

— Какой путь?! — заорал Крис, обозлившись и случайно брызнув на ангела слюной. — Вы хотите, чтобы я тоже сунул палец в кислоту?! Я что, похож на эмоэнергетичную сущность?!

— Тебе нужно пробудить изиру, человек. Пойдем с нами, и мы отпустим всех остальных во врата. Домой.

— Да щ-щас! Чтобы я вконец стал шизофреником?!

— Чтобы ты вышел на первую ступень.

Крис уселся, или, точнее, рухнул на пол, как подкошенный. Обхватил голову.

— Зачем я вам нужен?.. — простонал он мысленно. — Я не хочу раздваиваться! Я цельная личность, не надо! Отпустите нас, я подумаю… До завтра. Я не убегу. Я сейчас совсем, совсем ничего не понимаю! Я приду завтра!

Спрашивающий обернулся к остальным, они помолчали, затем двое вошли во врата и исчезли. Третий снова обернулся к Крису:

— Ты начал свой путь, прилетев на Краптис и шагнув во врата. Как только ты вступил на Ангарию — твой путь стал необратимым, необратимым. Либо пойдешь по пути Вездесущих, либо умрешь, умрешь. Умрет твоя изира. Приходи завтра: ты продолжишь путь и узнаешь ответы.

Ангел еще повисел секунду и исчез в портале. Крис сидел на полу и раскачивался как одержимый. Врата погасли и тут же вспыхнули вновь. В пещеру влетела Сюин, вся в слезах:

— Врата не работали, Крис! Врата… я…

Крис подскочил, как ужаленный:

— Куда! В портал, живо! Живо, я сказал! Пошла!

Он ухватил помощницу за плечи и вытолкал ее в мембрану. Затем обернулся к Матери, отирая о бедра вспотевшие ладони:

— Пресветлая мать, передай всем сотрудникам: Сюин сюда нельзя! Нельзя! Никогда! — Крис утер рукавом нос и продолжил: — Уходим. Все забираем с собой. Я, похоже, начинаю понимать, что тут твориться. Пойдемте в зал, я объясню.

Глава 8. Путь спасателя

Дорогу преградили стражники. Лайс смерил их оценивающим взглядом, и те посуровели:

— Что, тоже источник высосал? — зло процедил правый.

— Что значит «тоже», — опешил Лайс. — Вы и о Крее знаете?!

Стражники переглянулись и отступили:

— Иди, иди, голубь. Тебя, похоже, давно ждут.

Лайсу сразу расхотелось входить в дом, но особого выбора он не видел и толкнул тяжелую дверь. Благодетельница сидела на своем месте в центре зала, на некоем возвышении. Рядом с ней, спиной к двери, разглагольствовал кто-то из делового люда. Вроде даже, разумник.

—… Врет он все! Нету источников в округе, так сказал ангел!

— А если соврал?

— Кайла! Я испил чашу, которая была вмурована внутри подводной скалы! И только поэтому еще оставалась полной! Все остальные чаши давно уже испиты и покрыты месячной пылью! Ну что за нелепые сомнения?!

Лайс тенью прошмыгнул в кучку просящих и перестал сверлить взглядом разумникову спину: коли он недавно испил чашу, взгляд тот может почувствовать, как упершийся в спину острый клинок, ферхонец по себе знал.

— Почто тихаришься? — негромко хмыкнул ему бородатый мужик. — Потерял чего, или напортачил? Все одно ведь получишь по шапке…

— Так ить боязно, — поддакнул Лайс. — За вами и пойду.

— Куды?! — встрепенулся другой, помоложе. — За мной будешь.

Лайс кивнул и снова навострил ухо: благодетельница не верила разумнику ни на йоту:

— Я вижу и понимаю твой страх, Дуг. Ежели испивники будут являться сюда один за другим, как прежде — на что мне ты, такой единственный и непобедимый?

— Ну, жди испивников, жди, — хмыкнул разумник и уселся, нахохлившись, по правую руку. Лайс не мог отвести от него взгляда: будто что-то притягивало. В разумнике чуялась сила, невидимая на первый взгляд. Отчаявшись отвести взгляд, Лайс закрыл глаза. Дуг никак не отреагировал ни на его взгляды, ни на их отсутствие: всяк ему спину глазом сверлит — привык, небось.

— Что у тебя? — спросила Кайла бородатого. Тот стал вещать о сыновьях, крепко побитых в битве. Работать не могут, лежат да стонут. Не поможет ли чем благодетельница?..

— Паис, — окликнула старейшина снабженца, — выдай ему две меры зерна. Да еще добавь, коли попросит. С Хирдом нам драться еще не раз, пусть поправляются.

— О-хо-хонюшки, — отчаянно и еле слышно прошептал тот, за которым стоял Лайс. — Все ей битва нужна… Пол думы пересажала… Виону дома заперла, а та с арцинами дружить хотела…

— А, — хлопнул себя по лбу Лайс, будто чего вспомнив. — Так она дома?! Ну, звиняй тогда, я после приду. — И шмыгнул за дверь. И тут же попал в цепкие объятья разъяренного и запыхавшегося мастера. Не дав Лайсу опомнится, тот втолкнул его обратно в зал, пред очи старейшины:

— Вот он! Проверяйте!

Изира нынешнего разумника мигом подлетела к Лайсу и щелкнула его искрой по носу. Взбеленившийся Болван так шандарахнул в ответ, что та отлетела чуть ли не в другой конец зала. Разумник с воплем подскочил и застыл, пожирая глазами наглеца:

— Откуда?! Отвечай!

— Сядь, Дуг! — раздраженно одернула его старейшина и, поднявшись, подошла к обомлевшему Лайсу, не сводя с него напряженного взгляда:

— Как тебя зовут, охотник?

— Лайс.

— Расскажи мне, где ты взял источник.

Лайс в панике молчал. Коли она ради битвы с арцинами пол думы пересажала да Виону заперла — нельзя ей ничего говорить.

— Может, мне спросить? — рявкнул Дуг, недобро сузив глаза.

Кайла тонко улыбнулась:

— Ну что, мне расскажешь, или разумнику?

— В театре… — промямлил Лайс. — В Песчаном театре…

— Дуг, проверь! — требовательно покосилась на разумника Кайла. Увидев, как Дугова изира метнулась за дверь, Лайс чуть язык не откусил от злости.

— Молодец, — промурлыкала благодетельница. — Ангелов видел?

Лайс помотал головой.

— Точно? Ни единого? Интересные дела… Ужели и впрямь источники вернулись? — она с явным удовольствием разглядывала свою новую боевую единицу. — Пойдешь за меня биться? Мастер-охотником будешь!

— Не пойду, — буркнул Лайс, опустив глаза.

— Почему?

— Зачем биться, когда дружить лучше? — пробубнил молодой охотник.

— О-о! — изумленно ахнула Кайла. — Дуг, ты слышал?! Он тоже дружить хочет! Кто же тебя так воспитал, — мазнула она хищным оком на мгновенно побелевшего мастера. — Дуг! Ты посмотри на нашего защитника! У тебя какая ступень, вьюнош?.. Чего молчишь? Первая?.. Первая?! Дуг, ну не прелесть ли?! Первая! Ты на него только посмотри!

Она в умилении всплеснув руками, восхищенно смотрела на непатриотичного защитника. Только тому ее улыбка казалась больно натянутой.

Лайс вдруг снова ощутил себя в кольце недругов, как в охотничьем лагере. Сколько он себя помнил — столько и ощущал. Вполне привычное и вдохновляющее чувство, — спасибо учителям.

И он, не отводя от благодетельницы понимающих глаз, тоже недобро усмехнулся. И улыбка у Кайлы тут же исчезла, а в глазах сверкнул гнев.

* * *

— Вдруг выяснилось, что планета Ангария, — начал Крис, — оказалась очень опасной. Для нас, для людей. Именно поэтому тебе, Сюин Лианг с планеты Земля, вход туда заказан.

Аналитический отдел был полон народу. Почти вся экспедиция собралась послушать: что же такого узнал их координатор из разговоров с неведомыми и долгожданными Ангари. Крис немного помолчал, и продолжил:

— Я не знаю в силу каких причин — это предстоит выяснить — планета разделяет в индивидуумах все, что можно. Человека там раздирают противоречия между душой и мозгом, эмоциями и разумом. Раздирает буквально, я это ощутил на себе. Единый народ делится там по… я не знаю… по интересам, например. И готовы эти интересы отстаивать с оружием в руках, как мы недавно наблюдали. С муравьями, падшими и всеми остальными тварями, я подозреваю, происходит та же история. Впрочем, речь не о них. Скорее всего, именно из-за противоречий и постоянных конфликтов местные существа высшего порядка стали воспитывать… свою паству. Заметьте: Крея и Лайс — обычные, релевантные жители, понятия не имеют о таких понятиях, как рабство или организованная преступность! А какая у них эпоха на дворе? Дофеодальная! И жителям хоть бы хны — дверей они не запирают, шастают дни и ночи напролет в одиночку, мужчины и женщины… И вправду, никому в голову не приходит учинить что-либо преступное! Они верят, что боги наставляют на путь. Наставляют и контролируют — и их самих, и их каких-либо недругов! Прохождение пути — вот цель. Путь! Не добро соседа, а путь! Уникальнейший эксперимент планетарного масштаба: совет, я подозреваю, будет в восторге.

Ангел сказал, что у меня тоже есть путь. И если я его не пройду, то умру. Поскольку, мой путь начался помимо моего желания — в ту минуту, как я вышел из подземных врат к Крее и Лайсу. Процесс, по его словам, давно идет — я не один день провел на Ангарии, к сожалению. Я разделяюсь тут, подобно любому аборигену — и чувствую это. Мой мозг, или душа, понятия не имею, — тут же нашли во мне противоречия: значимые и существенные. И я, как выясняется, начинаю сходить с ума. Пока незаметно, но как только ангел обозначил проблему, я увидел всю картину целиком. И начал понимать, что меня гнетет.

Интересный и жестокий вопрос, почему не разделились вы, Мать. Или кто-то из вашего народа… Вероятно, потому что у вас нет эмоций и вам чужды противоречия. Сомнения. Вы самая целостная раса во вселенной, круче приснопамятных Вездесущих богов. Вряд ли, конечно, они боги — в нашем, земном понимании, но атмосферу на астероидах, похоже, создают именно они. Зачем — не знаю, но больше некому.

Завтра я пойду к ангелам. Помимо моей личной проблемы, попробую получить ответы на вопросы — они обещали. И очень настаивали на моем визите, грозя пагубными последствиями со смертельным исходом. Причем этот исход должен будет произойти сам по себе, без какого-либо вмешательства с их стороны. Можно, конечно, им не поверить, но я не рискну. Мне нужно успокоить дух противоречия в голове, унять то, что меня гложет — иначе, может, я и не умру, но с ума сойду точно…

— И что вас гложет? — спросила ИсСулла.

— Если я и расскажу, то не сейчас. Не бог весть какие проблемы, но они становятся все объемнее.

В зале на мгновение возникла тишина, и Крис обратился к одному из химиков, которые вернулись наконец из лаборатории у озера вурвов. Химика звали Леос и он смотрел на координатора как-то подавленно.

— Вы проверили, что содержится в источнике? Что это за катализатор?

— Не определяется, — мотанул головой Леос, — не с нашим оборудованием. Нам нужно на орбиту, координатор. К дессмийцам.

— Летите, раз надо, — кивнул Крис. — но, я надеюсь, Краптис не останется без химиков? На Ангарии черт-те что творится — вот где нужно работать! Вот я завтра и займусь, собственно…

— Я бы не верила этим ангелам, — поджала клыки ИсСулла. — Глядя на то, как они обращаются со своим населением…

— Пресветлая Мать, — кисло скривился Крис. — Судя по тому, что они запросто отрезали нас от перехода на Краптис… вернее, попросту его отключили… Так вот, судя по их возможностям, они так же просто отключат — в любой момент — и Ангарию, и Краптис и все на свете. Я пойду, так как они верховодят процессом, в который мы пытаемся вникнуть. Кроме того, меня будут лечить. Я, к сожалению, влез во все это гораздо раньше, чем осознал последствия…

— Вы совершенно не выглядите больным.

— На то и надеюсь, кверки хоть чему-то меня научили… Координатором во время моего отсутствия назначаю Сюин. Рапорт сегодня же отправлю в совет. Надеюсь, вы сработаетесь…

— Не уходи, — всхлипнула Сюин.

— Я ненадолго. Помните, послезавтра должны подойти Крея и Лайс со старейшинами — попробую понять, что тут происходит до их прихода.

На сей раз у портала его встретил один ангел. Подождав, когда мембрана перехода за Крисом погаснет, он обошел вокруг стоящего перед ним человека.

— Ты изменился. Осознал путь.

«Как вы забодали со своими путями», — с тоской подумал Крис и вздрогнул от мгновенно приблизившегося к нему ангела, который, казалось, состоял из сгустка молний. Волосы опять встали дыбом, одежда облепила тело.

— Нет. Еще не осознал. Но это и неважно, неважно. Иди за мной.

— Я вернусь?

— Если захочешь.

Ангел шагнул обратно в портал, светившийся странной чернотой. Крис помедлил секунду и шагнул следом. Через секунду врата пропали из виду: он очутился в темном пространстве без какой-либо световой иллюминации. В ушах болезненно зашкварчало — значит, если он все еще на Ангарии, то очень глубоко. Или высоко… Сердце в панике ушло в пятки: как же он вернется?!

— Не беспокойся, — снова раздалось в голове. — Путь выведет тебя к вратам, если в них возникнет необходимость.

— Планета меня разделяет?

Ангел, летевший впереди, остановился. Обернулся. Криса опять пронзил страх: что он опять сказал не так?!

— Планета пробуждает твою изиру, изиру.

— Душу, что ли?

— Не только. Душа — только часть. И тело — часть. Часть. Ум, желания, чувства — тоже части.

— Мои части не нужно пробуждать, они вполне живые и жизнеспособные!

Ангел, не ответив, развернулся и снова направился вперед по круто загибающемуся коридору. Крис поспешил следом.

— Мы все еще на Ангарии?

— Да.

— Вы обещали ответить на вопросы.

— Задавай.

Вот это номер! Какой же задать?..

— Откуда берутся источники в чашах?

— Их наполняют Вездесущие.

— Кто такие Вездесущие?

— Те, из кого появились мы.

— И где они сейчас.

— Везде.

Крис едва не хохотнул:

— Ну, это понятно… Хорошо, спросим по-другому: они покинули планету?

— В большинстве своем — да.

— Почему?! Ваши люди ведь умрут без источников!

— Вездесущих не интересуют люди. И никогда, никогда не интересовали…

— Спутники… Атмосфера!

— Да. Вездесущих интересует атмосфера, атмосфера. А именно, электричество. Они создают атмосферу, в ней живут и питаются.

Коридор, все загибаясь, шел вверх. Крис следовал за поводырем и думал о странном стереоэффекте слова «электричество». Оно прозвучало одновременно как «электричество» и «лима». То есть, ангел вкладывал в это понятие то, что Крис называл электричеством, а Крея — лимой. Забавно: то есть, лима — это простое электричество, безо всяких там божьих сил и волшебных свойств. Или непростое?..

Ангел светился не очень ярко, и Крис старался не отставать. Через очередной виток коридор распрямился. Крис задрал голову и в немногочисленных прорехах в потолке увидел бесконечно далекое небо. Темную синь с яркими звездами. Вскоре прорехи исчезли, а коридор снова вильнул вниз. И тут же со всех сторон по потолку зазмеились привычные провода. Правда, черные и совершенно несветящиеся.

— То есть, для жителей Вездесущие боги — это вы?

— Хватит вопросов. Мы пришли.

Коридор закончился огромной пещерой. В центре сиротливо свисал с потолка привычный, тускло светящийся шарообразный накопитель. Стены и потолок пещеры, казалось, были черными от тысяч проводов. Все они шли к некоему сооружению в центре пещеры, похожему на кровать.

«На электрическую кровать», — мелькнула нехорошая мысль. Крис поежился:

— Что это?!

— Вездесущие назвали это «колыбелью». Ради нее они и воздвигли все строения с чашами.

Крис уловил странную эмоцию говорившего: смесь иронии и превосходства.

— И кто тут… рождается?

— Сейчас тут родится твоя изира.

— А если я не хочу?

— Важно, чего она хочет.

Крис стал думать о своей изире, суть о сознании. Оно что, недостаточно живо? Чего ему не хватает?

— Например, женщины.

Злость полыхнула внезапно и всепоглощающе. Очень захотелось удавить провожатого. Куда он лезет, кто его просит?!

— Что «женщины»?! — взбеленился Крис. — Сюин, что ли?! Так мы прекрасно общаемся и без вас! Не лезьте в чужие дела!

— Твоя изира ее хочет, а ты — нет. Изира хочет на орбиту, а ты — нет. Ты хочешь быть старейшиной, а она — нет. Нет.

Крис застыл с открытым ртом.

Вон оно что… То есть, существуют его желания и воля. То бишь, долг. Разум и сердце. Постоянный компромисс с самим собой — обычное дело, а тут, значит, такое положение не приветствуется…

— Отпусти изиру, она — свободна. Свободна.

— Свободна от чего?! От мозгов? От техники безопасности? От правил, законов?

— Да. Ложись.

— Не лягу!

Ангел метнул сноп искр, и сознание Криса отключилось. Очнулся он на все той же «кровати». Он лежал с закрытыми глазами, а в голове настырно сновали мысли, будто мозг жил своей жизнью. Подумалось вдруг, что если изира — это душа, то она обычно отлетает только в случае смерти человека…

— Не бойся, — снова раздалось в голове. — Если ты умрешь — умрет и она. Сейчас у тебя будет клиническая смерть, так вы это называете.

— О, Господи! А вы сможете рассчитать… дефибриллятор?

— Не бойся.

Над закрытыми веками вспыхнуло и Крис снова отключился. А потом снова очнулся. В голове витали обрывки видений, но они были настолько чужды его естеству, что он моментально попытался их забыть. Какие-то безнадежные были видения, полные обреченности и страдания. Чужого страдания.

— Странно, — прозвучало в голове. — Она не хочет выходить.

От огромного облегчения Крис засмеялся:

— Мы с другой планеты, ангел. Кстати, а имя у тебя есть?

— Можешь звать меня Хранитель. Я сейчас уйду, а ты не вставай. Мы продолжим.

— Зачем?! Если бы она хотела выйти, то вышла бы, разве не так?

— Возможно, колыбель напитала мало, мало энергии. Я вернусь.

Крис полежал еще некоторое время и открыл глаза. С трудом сел. В голове шумело, в глазах затихали цветные всполохи. Но в целом ничего не болело. Ангел куда-то исчез. Крис встал на ноги и сделал шаг. Порядок. Прекрасная, уверенная походка… Так что же его напрягает? Что в нем не так?

Хранителя Крис ждать не собирался. Вот еще — не угробит, так шизофреником сделает… Нет, обойдемся. Хотя, конечно, если ангел его собирался угробить, так угробит, вряд ли от него можно куда-то скрыться на Ангарии.

Из пещеры выходило три коридора: один, по которому они пришли, еще один и пропасть. Крис отшатнулся, заглянув в бездну: это и вправду походило на огромный песчаный каньон, только песок был каким-то черным. Если это ему не кажется… Интересно, почему пропасть ничем не огорожена? Не натянуты ленточки, не брошены мостки, вообще ничего? А главное: для чего она здесь: для неудачных экспериментов? Вернее, экспериментируемых?

Крис пошел по второму коридору: тот, вроде как, постепенно поднимался. Причем, был гораздо шире, нежели тот, который шел вниз. С координацией порядок, с памятью… тоже. А вот с ощущениями что-то не то. То ли воздух стал свежее и чище, то ли у него обострилось обоняние. Прекрасный воздух, не то что под землей. Ага, он ведь ни разу не дышал на Ангарии простым воздухом, только подземным. Может, в этом дело?

Крис достал коммуникатор и попытался связаться с Малышом, летящим где-то над планетой. Если на Краптисе сигнал экранировали пыль, грозы и скалы, то тут сигнал должен дойти без проблем. Если, конечно, Малыш сейчас не над другим полушарием.

Связи не было. Крис вздохнул, убрал коммуникатор и пошел дальше. Мысленный процесс, похоже, тоже пребывал в норме, хотя особой уверенности в этом не было. «Что же, попробуем порассуждать, авось до чего-то и докумекаем» — подумал Крис.

Врат у колыбели нет. То есть, прийти в каньон можно, а выйти — нельзя. Так? Путь в один конец. Или ангел просто не показал ему врата выхода? Может, и не показал, но то, что врат нету, а неогороженная пропасть есть — навевало мрачные ассоциации. И черта с два он будет ждать Хранителя! А как вернется на Краптис — сей же момент на орбиту! Или на Землю?.. Что он за координатор, если в последнее время у него все наперекосяк? Нет, не на орбиту и не на Землю, — а на Ангарию, только не в каньон, а поближе к вратам… Ангария — бездна загадок и чудес! Разве отсюда можно уйти? Никак не возможно. Поселится тут с Сюин: пусть она его подкалывает, пусть перебивает, пусть хихикает невпопад — все это потеряло всякое значение. Почему потеряло? Какая разница....

Крис достал коммуникатор и снова попробовал связаться с Малышом. И Малыш ответил! Правда, слышно было плохо.

— Я координатор Крис Ристов, — заорал Крис. — Нужны мои координаты! Возьми пеленг, пеленг! Сообщи координаты на базу!

— Пеленг, — повторил Малыш и отключился. У Криса поднялось настроение: связь хоть и поганая, но есть. А когда он выберется из каньона совсем — связь будет нормальная.

Мысли опять вернулись к колыбели: на что она Вездесущим? Тем более, что для ее питания пришлось построить сложную и частую систему сооружений? Они летают по разным небесным телам, создают атмосферы, танцуют в грозовых тучах — колыбель им зачем? Пробуждать изиры? То есть, возрождать ангелов? Таких своевольных и не испытывающих никакого уважения к создателям? Иронизирующих над ними? Бред.

Ладно, черт с ней, с колыбелью — как спасать людей? Если их изирам нужен источник, а его делают боги, так нужно возвращать богов! А как их вернуть, если им на все плевать, кроме своих гроз? А для чего они тогда устроили здесь колыбель, если плевать?

Крис застонал и потер лоб. Мысли буксовали со страшной силой, сколь не узнавай новых фактов, понятнее они не становились… так, секундочку. Что мне мешает соображать? Не эмоции ли, часом? Такой прекрасный воздух, и такая прекрасная планета, и такая прекрасная Сюин — это что? Откуда? Откуда в нем взялся этот щенячий восторг? Изирочка? Не ты ли это? Значит, тебя все же пробудили? В ущерб аналитическим способностям, черт побери! Эмоции — или даже желания — сейчас преобладают над аналитическим умом, значит изира это то, что мне хочется? Похоже, так. Он ведь не хотел быть координатором! И в краптисовское адище спускаться не хотел, черт бы побрал непреклонного Фарча! Так вот ты какая, изира. Не душа, а потаенные желания! Лелеемые мечты, на которые он наплевал из-за новой должности. Похоже? Вполне. Тогда, что у нас с Сюин? Он ее любит? Конечно, но только правильную и дисциплинированную… Вернее, любил такую — а теперь любит любую. О, Господи!

Крис уселся на пол в полном раздрае. Нет, это невыносимо! Если изира координатора проекта хочет того, чего нельзя координатору — что же ему теперь делать? А нужен ли он теперь Сюин, такой капризный и противоречивый? Как невинное дитя или инфантильный альтруист? Которому теперь этот проект к черту не нужен, он о мирских радостях думает… И если Валькирия глава проекта — а, похоже, так оно теперь и есть, — то как она будет общаться с Креей? Тем более, если ей вообще нельзя появляться на Ангарии? Судя по предыдущим шпилькам милых дам, они совершенно не сработаются, поскольку обе — взбалмошные бабы.

Тут Крис встрепенулся и повторил последнюю фразу. Фраза была взрослой, аналитической и вполне соответствовала уровню координатора. Все, он излечился от инфантильности? Или изира наконец перестала лезть вперед батьки со своими капризами? Нет, не перестала: все так же хотелось бросить все к чертовой матери…

Коммуникатор пискнул, Крис чуть не подскочил от неожиданности.

— Да! Малыш, ты?

— Я, координатор. Вам сообщают, что вы находитесь в каньоне на другом полушарии. И на другом материке. Ваше возвращение вызывает серьезную озабоченность у сотрудников проекта; координатор Лианг готовит спасательную операцию.

— Координатор Лианг, — захохотал Крис, — умничка! Передай ей, что она умничка! Операцию готовит!.. Спасательную капсулу или катер! С орбиты, полагаю? Она хочет пронести его через все краптисовские норы и впихнуть во врата?! Ну не умничка ли?! Отбой спасательной операции! Отбой, Малыш! Я сам… как-нибудь доберусь. Отбой операции…

Малыш его уже не слышал. Ну да, скорость киборга вовсе не предназначалась для стабильной связи, но основную информацию все же удавалось передать — траекторию и скорость программировали дессмийцы, а у этих ребят сбоев практически не бывало.

— Крис, — прозвучало вдруг в голове на грани слышимости.

— Доктор Квисс! — ужаснулся Крис. — Как вы сюда попали?! Как вы себя чувствуете?!

— Спасибо, координатор, я в норме. Умничка Сюин посоветовалась со мной и предложила садиться на Краптис. Она так оперативно перевезла меня ко вратам, что я не успел ни то что умереть, а даже испытать пагубное тяготение в полной мере. Я теперь на Ангарии и, благодаря усилителю, могу общаться и с вами, и с ангарианами и с кем бы то ни было.

— Вы говорите со мной, находясь в подземной пещере на другом полушарии?!

— Нет, не на другом. Ох уж эта Сюин — не зря вы ее называете валькирией. Она подняла на уши весь проект, включая дессмийцев и лаугхов на орбите. Она заперла — иначе и не скажешь, — кверков в пещере, наказав сию же минуту запустить врата. И уговорила меня срочно сесть на планету. Организовала транспортировку к вратам, а мой… кокон слишком объемен для подземного рельефа. Он мог не пролезть в самых узких разветвлениях пещер — я совершенно не удивлюсь, если узнаю, что она их расширяла. Кокон ведь не помещается на Малыше, его нужно нести… вдвоем. Как бы то ни было, кверки запустили врата и отослали меня в ваши края. Я нахожусь где-то под землей на нужном континенте и в компании двух дессмийских носильщиков.

— Теперь вы тут надолго, как я опасаюсь.

— О, не беспокойтесь, я прекрасно себя чувствую. Надо признать, среди подземных сводов мне гораздо комфортнее, чем на орбите. На корабле остался мой помощник, тоже с усилителем — так что коммуникационная составляющая миссии не пострадала.

— Бесподобно… А как Крея с Лайсом, вы их распознаете? У них все в порядке?

— Не совсем, но они справляются, насколько я успел понять. Я пока не афиширую свое присутствие, чтобы их не пугать. Нужно вам было нас познакомить. Хотя бы ментально.

— Нужно было. А как вы находите мое состояние?

— Предельно эмоциональное. Я вас таким не помню.

— Да уж. Это моя изира, познакомьтесь. Все это время, как выясняется, я ее всячески гнобил, но добрый ангел сделал ее желания доминирующими. Похоже, координатора вам пора менять.

— Вы к себе слишком суровы.

— К сожалению, нет. Как-то год назад мне пришло в голову, что на Краптис я летел с мышлением Сюин, а вернулся с него — сущим кверком. И вот теперь я снова как та Сюин, и даже еще глупее и альтруистичнее — она здесь хоть как-то повзрослела, а мои нынешние мысли сокрушают меня почище краптисовского тяготения!

— Раз вы отдаете себе в этом отчет, еще не все потеряно, но давайте отложим этот преинтереснейший разговор. Как вы собирались добираться до… базы?

— Понятия не имею, но врат здесь нет. Или мне их не показали. Иду наверх по прекрасному каньону, да чтоб он обвалился…

— Информацию принял. Идите дальше, а я поищу кого-нибудь поблизости от вас.

Крис поблагодарил доктора и пошел дальше. В уже привычном своем, восторженном и прекрасном настроении. Он попытался выкинуть все мысли из головы, чтобы не мешать доктору, не преуспел и стал снова думать о Вездесущих.

— Есть, — сообщил доктор минут через пятнадцать. — Мы оказались на весьма пустынном материке, надо признать. И он чрезвычайно суров с точки зрения природных условий. Но тут живет племя кочевников, а недалеко от каньона стоит одно из строений богов. И, очень может статься, я нахожусь именно там, под ним. А может, и не там…

— И за кого они вас принимают?

— За Вездесущего, разумеется. Пока не будем их разочаровывать. Они слишком агрессивны.

— М-да, феерично. Выпишу Сюин премию… А ангелов или богов вы слышите?

— Хранителя распознаю, а других ангелов и, тем более, богов — нет. Хранитель мне совершенно не нравится: людей, вернее, их изир, он рассматривает как корм.

— Значит, повезло, что изира от меня не отделилась. И не повезло, что она стала доминировать. В сознании, я имею в виду. Странно, что наши с ангарианами изиры так по-разному себя ведут.

— Да, по-разному. Но странности тут нет, насколько я понял механизм… улучшения изир. Осмелюсь предположить, что планета не отделяет изир от людей — она выводит внутренний мир индивидуумов, их внутренних детей, если вам известно такое понятие, — на высший уровень. При этом у электро насыщенных существ изиры обретают самостоятельность, а у вас, землян, начинает доминировать в сознании. Как только вы набьете очередных жизненных шишек и озлобитесь, она перестанет вам досаждать.

— Феерично, — повторил Крис.

Откуда-то сверху, из-за поворота послышался непонятный хрип и голоса. Звуки, отражаясь от покатых сводов, постепенно заполонили все пространство.

— Не бойтесь, — донеслось от доктора. — Это те самые кочевники. А вы для них — мой пророк. Не теряйтесь, координатор, вперед!

Глава 9. Путь искателя

Лайс кинулся к дверям. Распахнул, успел услышать за спиной злобный крик благодетельницы:

— Взять его! Живым! Дуг!..

У разумника, как предполагал Лайс, изира сейчас бегала вокруг театра, выискивая вход. Хотя, Дуг наверняка должен был знать театр и как туда попасть, значит, она либо уже в театре, либо летит назад. Успела ли она увидеть, что чаша сухая и запыленная? Секундочку, какая запыленная, если он и вправду из нее пил, не далее, как сегодня ночью?! Так чего он бежит, балда?

От Кайлы он бежит. От битвы с арцинами.

На него бросились и мастер, и стражники. Лайс, мгновенно рассвирепев, разметал стражников в разные стороны, а мастером с удовольствием вынес дверь. И бросился к Барьеру, благо бежать было всего ничего. Вывернув из плотно заселенного центра селения, Лайс помчался по гораздо более свободной дороге: по крайней мере каждый встречный уже не мог подставить ему подножку. А почему он бежит к Барьеру? Он что, к арцинам бежит? Будет теперь жить у них?!

Лайс резко остановился. Да, у арцин наверняка жить лучше, но не до такой степени, чтобы удирать из родного селения, как затравленный заяц. Барьер возвышался впереди в какой-нибудь полусотне метров: чужая граница, вдруг ставшая такой манящей. Лайс тоскливо посмотрел на уходящую вверх дорогу, развернулся и, прежде, чем преследователи его настигли, успел достать и разогнуть железный прут. Нехорошо оскалился, отбил прутом шальной болт и быстро огляделся: сзади, с Барьера, к нему тоже бежали стражники. Лайс выпустил Болвана охранять спину, а сам стал выискивать наиболее опасного противника из сгрудившейся толпы преследователей. Вперед те лезть не спешили, памятуя о силе жертвы, но драка с недавними испивниками у ферхонов была вполне отработана. В толпе то один, то другой тоже стали доставать пруты — одно из привычных орудий рукопашного боя в лагерях. Кто-то наводил на Лайса арбалеты.

С трех сторон одновременно к нему метнулись три изиры. Первые две тут же получили прутом и замешкались, будто у них чего переклинило, а третью обезвредил Болван, уловив желание хозяина. Послышался вопль потерпевшего: Болван бил в полную силу, и бедняге, полезшему на рожон, можно было только посочувствовать. Еще пару раз рубанув прутом по мерцающим перед ним изирам, Лайс услышал изумленный ропот, пронесшийся по толпе: любой человек, только дотронувшийся до изиры железом, обычно ронял прут и хватался за обожженную руку.

— Сюрприз, — хохотнул Лайс. Ему вдруг стало легко и весело.

— Лайс! — донеслось издалека, и Лайс вздрогнул. О Крее, и о других арцинах он совсем не подумал! Развернувшись, Лайс увидел, как с Барьера к нему несется Крея — расшвыривая своих и чужих в разные стороны и не чуя под собою ног. Вот Креи ему тут только и не хватало! Почему бы ей не сидеть с дедом в безопасности и не лезть в мужицкие, да еще и ферхонские разборки! Как бы еще новой битвы из-за нее не вышло… Досада, обуявшая ферхонца, заставила его проломиться сквозь толпу на открытое место. Крея подлетела как раз вовремя и встала с Лайсом спина к спине. Тут Лайса настигла наконец изира Дуга. Болван рванул ей навстречу и улицу на миг озарила ослепительная вспышка. Лайс упал — ослепший, беспамятный и бездыханный.

* * *

Я скатилась с Барьера разве что не кубарем. Дубина Лайс, как всегда, вляпался в историю: издалека к нему летело что-то ослепительное, явно похожее на изиру, только что испившей заветную чашу. В голове мелькнула мысль заслать Зирку наперерез, но я не была уверена, что к Лайсу несется враг — может, это возрожденная изира Криса, почему нет? Тем более, откуда у ферхонов взяться еще одному испивнику?.. Но на всякий случай я рявкнула, как оглашенная и покатилась вниз, на помощь.

Какие-то метры я летела совершенно вслепую: грохнулась, прокатилась-таки кубарем, вскочила и снова понеслась по чьим-то ногам, телам и изирам. Кляня себя за глупость и понимая, что опять опоздала. Всегда, всегда я к нему опаздывала!

Отчаянье придало сил, я вклинилась в толпу, как секач-переросток и встала за Лайсовской спиной, чувствуя на себе изумленные взгляды. Ну да, где им понять, что нас связывает… И тут за спиной грохнуло, я упала на колени, на миг потеряв ориентацию в пространстве. Потом с трудом поднялась, вырвала тело своего дурня из чьих-то расторопных загребущих рук, а Зирка надавала по сусалам всем, кто на меня недостаточно почтительно таращился. Обведя обалдевшую толпу свирепым взглядом, я послала Зирку к Лайсовскому недвижимому Болвану, тускло мерцающему в пыли. Зирка замешкалась и я, вспомнив о другой, враждебной изире, тоже поковыляла с Лайсом в обнимку — а такого кабана еще подними! — туда же. Ферхоны совершенно ничего не понимая, инстинктивно меня к Лайсу не пускали — я же как бы враг для них, чего лезу не в свое дело? Но бить — не били, видать, сильно я их озадачила своими действиями.

Тут меня настигли запыхавшиеся арцины во главе с Греном и Сторгом. Они Лайсу мстить примчались, что ли?! Ахнув, я в панике еще сильнее прижала Лайса к себе, а Зирка чуть не опалила Грену нос, почуяв новую опасность. Но арцины не представляли никакой опасности, и я, спохватившись и виновато улыбнувшись ребятам, подковыляла к лежащим изирам и Лайсовским прутом отделила их одну от другой. Толпа еле слышно ахнула — и ферхоны и арцины: ну да, откуда им знать, что прутик у нас совершенно уникальный и может двигать даже изир. Зирка, безошибочно и уверенно припав к Болвану, замерла, а я, плюхнувшись на колени — ноги меня совсем не держали, — зажмурила глаза, готовясь к неизбежному. Если меня от спасения почти пустой изиры тогда, в театре, успело-таки покорежить — что же будет сейчас?..

Через минуту я отключилась. Дурнота, обуявшая меня на первых секундах, возросла во что-то немыслимое и слишком болезненное — я просто не выдержала. Очнулась я там же, в пыли. Зареванная, изломанная, несчастная и, похоже, с привычным песком в волосах.

Только уже Лайс держал меня в обнимку, а не я его. Нас никто не трогал, мы встали и снова приготовились к драке. Хотя драться, как выяснилось, никто не собирался.

— Чего вам от него надо?! — рявкнула я, с неимоверным трудом игнорируя цветные круги, плясавшие перед глазами. Толпа, похоже, струхнула. Струхнули ферхонцы, я подозреваю, не от моего задиристого вида, а из-за того, что их отчитывает женщина, и я решила развить успех, поперев на толпу в одиночку:

— Что у вас за манера бить тех, кто слабее?! — возовопила я, ковыляя к ним почти вплотную. — Что за манера бить своих?!

Они — те, кто оказывался передо мной — пятились, как нашкодившая мелюзга, пряча глаза и не зная, куда девать руки. Я огляделась и к своему ужасу увидела за спинами этих вояк других людей — на нас таращилось почти все селение, а от Барьера все прибывали и прибывали новые арцины. Перешептывались, выспрашивая подробности недавней бучи, и многозначительно качали головами. Углядев все это, уже струхнула я: мне нужно было как-то незаметно, не показывая испитых изир, утащить Лайса с глаз долой, а теперь что?

И я махнула рукой на все договоренности с дедушкой:

— Мы встретили тех, кто нам помог испить заветные чаши. И они ждут наших старейшин для общей помощи всем народам. Хотя и сильно сомневаются, стоит ли нам помогать! Если в отсутствие богов одна деревня тут же нападает на другую! Почему вы на нас напали?! Зачем вы нападаете на него?! — я ткнула себе за спину.

— Благодетельница… — вякнул кто-то в ответ.

— Ведите меня к ней!

Тут уже за спиной охнул Лайс, но мне было плевать. Нам действительно не видать заветных чаш чужаков, если мы не сможем навести порядок у себя дома. Неужели Лайс этого не понимает?!

— И что, ты будешь с ней драться? — спросил тот же голос, молодой и веселый, что вякнул про благодетельницу. Я разглядела спрашивающего — ферхонец, как ферхонец, может быть даже помоложе нас с Лайсом.

— А вас самих устраивают ее порядки? Приказы? Вы с ней драться не хотите?

— Мы-то что, — хмыкнул он. — Вы женщины, вам и подраться друг с дружкой незазорно!

Вон оно что… Я огляделась еще раз: действительно, сплошь мужики. Дальше за их спинами мелькали среди зевак женские лица, но драться они явно ни с кем не собирались. Я замешкалась с ответом и услышала из-за спины Лайса:

— Если мы пойдем в дом старейшин, нам нужно взять с собой Виону. Она сестра благодетельницы и имеет сторонников на общеродовой думе. Говорят, она не хочет никакой войны.

Я увидела, как просветлели лица ферхонцев и все во мне возликовало. Уже не боясь удара в спину, развернулась и подошла к Сторгу:

— Ты можешь увести арцин обратно на Барьер? Мы тут сами попробуем разобраться.

— А если вас скрутят?

— Скрутят испивников? Нас двое, мы питаем друг друга. Разве ты не видишь?

Сторг немного помолчал, обвел вовсе уже безразмерную толпу и кивнул:

— Дед воспитал тебя истинной старейшиной, Крея. Храни тебя лима Вездесущих.

Я до того растрогалась, что у меня защипало в носу. И ведь сущую ересь сказал: ну какая из меня, к падшим, старейшина! Когда я сначала прыгаю, а потом думаю…

Лайс тем временем пустил Болвана по следу какого-то ухаря, который бросился к дому старейшин. А потом подумал, и не стал того трогать. Я, развернувшись, посмотрела, как тот улепетывает во все лопатки, косясь через плечо.

— Все равно она узнает, — пожал плечами Лайс, увидав мой удивленный взгляд. — Мы ведь не трогаем своих?

Я поразилась его логике! Они ведь могут, могут соображать, когда нужно! Что же они так редко этим пользуются?!

— Пошли, — лучезарно улыбнулась я мудрейшему из ферхонов. — Где там живет ваша Виона?

— Может, ты подождешь нас здесь? — пробормотал Лайс, пряча глаза. — Мы уже и сами… как-нибудь.

— Чтобы не мешать тебе валяться в пыли, когда пристукнут в следующий раз?

— Да ребята помогут…

Я оглядела лица вполне внушительной толпы. И не увидела ни злобы, ни растерянности. Да, пожалуй, теперь они сами поймут, что делать. А арцинтке в ферхонском перевороте действительно участвовать как-то неправильно. Не настолько мы еще сплотились, а недавно еще и всерьез воевали.

— Ну, смотрите… «ребята». — Последнее слово прозвучало с изрядной долей яда. — Мне, вернее, чужакам-спасителям, нужна от вас мирная старейшина, и по ней уже будут смотреть, достойны ли ферхонцы помощи. С Кайлой, я подозреваю, никто и разговаривать не будет, после того, что она тут устроила.

Я огляделась, нашла подходящее место ожидания и пошла к нему. А Лайс повел сподвижников по одной из дорог. Я сильно надеялась, что они ничего не напортачат, а Лайс вернется ко мне живым и здоровым. Окинула взглядом Барьер, кому-то махнула рукой и выпустила Зирку — хоть и довольно ослабшую, но все такую же оперативную. Стрелы в спину, по крайней мере, я могла не опасаться.

Потянулось томительное ожидание. Хотелось наплевать на то, что я арцинтка и броситься туда, к ним. Я вспомнила вдруг о той могучей изире, что вышибла из Лайса дух. Откуда она взялась, кто еще в последнее время мог осушить чашу? Я терялась в догадках: дедушка, да и куча народу на Барьере сходились в одном: источников уже месяц, как никто не находил.

Я подошла к тому месту, где недавно лежал Лайс. Дорога была пустой: какая-то добрая душа, а, может, и не одна, привели чужую изиру в чувство. Вряд ли она теперь так же может противостоять Лайсу, которого приводила в чувство недавняя испивница, но холодок тревоги в душе поселился. Отогнав сомнения в разумном исходе дела, я стала думать, как мы пойдем к театру. Будет ли нас окружать восторженная толпа или в наше отсутствие опять кто-то сможет все испоганить. Ферхоны — народ боевой, конечно, спору нет, но как можно воевать с каждым встречным из года в год, из десятилетия в десятилетие? Всю жизнь на ножах-прутах с окружающими — это же ужас! Сомнения меня стали одолевать вовсе уж безразмерные: как такие люди ни с того, ни с сего решились вдруг пойти против бессменной, благороднейшей благодетельницы?!

Я вскочила и напряженно прислушалась к тому, что творится у дома старейшин, благо знала где он стоял и даже была там не один раз. Ничего интересного не услышав, начала мерить шагами дорогу. Ходила, ходила — сомнения крепли, моему воображению рисовались страшные картины, и я просто сходила с ума. Дорога опять постепенно заполнялась прохожими хлебопашцами и ремесленниками. На меня внимания они не обращали, шли себе куда-то и не знали, что происходит в доме старейшин. И уж тем более не подозревали, что творится у меня на душе.

Когда с той стороны, где стоял их проклятущий дом старейшин, ко мне направилась небольшая группа людей, я замерла, выискивая фигуру Лайса. И не нашла. Сердце сжалось в предчувствии беды, я едва не ринулась к тому самому дому, чтобы раскатать его по бревнышку. Но вдруг узнала почти всех — это были арцины, весьма уважаемые в обоих селениях и неизвестно, что тут, у ферхонов, делающие.

Они подошли, степенно поздоровались и поблагодарили меня за помощь. Когда я в изумлении распахнула глаза, они объяснили, что со дня сбора ферхонской общеродовой думы, просидели у Кайлы в узилище, а теперь благодетельница у ферхонов другая и она тотчас их освободила.

Я выдохнула с огромным облегчением, потом спохватилась и поинтересовалась, что с Лайсом? «Знаете, такой нескладный дылда, который на всех недобро косится и повсюду ищет неприятностей?»

С Лайсом все было в порядке. Ну, тут уж я успокоилась окончательно.

Мы выдвинулись к театру рано утром в количестве четырех человек. Виона извинилась — она сейчас совершенно не могла отлучиться из селения, и вместе с Лайсом отправила Вису — одну из тех, кто с Вионой бунтовал против Кайлы на прошлой думе. А я, разумеется, ехала с дедушкой. Не на Малышах, конечно, но верхом — нечего старейшинам ноги стирать, чай давно не искатели.

Виса была не столь молода, как мы с Лайсом, и темп шествия (как и темп разговоров) был весьма неспешным. Виса оказалась прекрасной рассказчицей и много поведала о событиях последних суток. Она так часто поминала Лайса, да еще с таким безмерным уважением, и даже восхищением, что тот совершенно стушевался и под конец спрятался за моей спиной. Выяснилось, что один из разумников Кайлы где-то раздобыл и осушил заветную чашу, и нам, арцинам, очень пришлось бы несладко. Звали его Дугом, и он куда-то исчез, как только изира к нему возвратилась, причем в чрезмерно потрепанном состоянии. Когда Лайс с «ребятами» пришел в дом старейшин, Дуга уже и след простыл. Кто-то вспомнил, что чашу тот осушил в Бездонной бухте, и даже разговаривал там с ангелом. Видимо, к нему и отправился. А Кайлу никто и пальцем не тронул: увидев свою сестру в окружении непреклонных сторонников, опять-таки, во главе с благородным и бесстрашным Лайсом, благодетельница, гордо вздернув голову, дом старейшин покинула.

Незаметно разговор перешел на неведомых чужаков, которые помогли нам с Лайсом. Пришлось рассказать чуть больше, чем я до того рассказывала дедушке. Меня слушали, не издавая ни звука, и только ахали, узнавая все более любопытные подробности. Весь день мы судачили о том, что было, есть и будет с нашими народами, да и со всеми остальными племенами, коли наступит благоденствие. С тем и заночевали, когда стемнело. Светили обе Сестры, большая и меньшая — было светло, и я снова стала выискивать на небе высоко пролетающего над нами Малыша.

На следующий день мы подошли к театру. Хронометр показывал, что вскоре нам откроют врата, поэтому нужно было поторапливаться. Я так и не придумала, как доставить старейшин ко вратам: нужно попасть в театр, а там уже посмотрим. Веревка с крюком куда-то делась, и пришлось создавать новое средство восхождения. И тут выяснилось, что и трещину в камнях тоже не найти! Лайс побрел искать новую, а дедушка с Висой затеяли дискуссию о том, кто по ночам ремонтирует строения. Я разозлилась страшно: мало того, что пожилых людей приходится тащить черт-те знает куда, так еще и природные средства помощи пропадают! После того, как мы ничего не нашли, Лайс предложил нам троим держать веревку, а он ужо разберется с падшими, все так же кружившими надо входом. Вооружившись привычным орудием, Лайс взлетел наверх и… падшие прыснули от него в разные стороны. Растерянно поморгав и оглядевшись, Лайс развел руками. Потом поговорил с кем-то, кто находился в театре, и нырнул внутрь. Привязал там веревку и одного за другим втащил нас наверх. А потом еще и вниз спустил, на широкую балку.

Там нас ждал старый знакомый, Курх. Вид злобного, клыкастого, иноземного хищника настолько восхитил дедушку, что он глаз с того не сводил. Кверк — так, по-моему, их называл Крис — показал нам какую-то сложную штуковину и объяснил, что с ее помощью он разогнал падших, а действует она с помощью лимы.

— Испытываю сожаление, но некоторые обстоятельства помешали нашим договоренностям, — произнес Курх, тщательно выговаривая каждое слово. — К нам вышли на контакт ангелы и забрали координатора Криса с собой. Сейчас главой проекта является небезызвестная вам Сюин, она направила меня сюда с небольшим поручением. Она также посчитала, что первым делом вам нужно подзарядиться, а все разговоры — потом.

С тем Курх достал знакомую склянку, полную драгоценного источника и поскользил по хитрой, самобеглой веревке вниз. Дедушка растерянно переглянулся с совершенно ошарашенной Висой и сделал ей приглашающий жест рукой. Женщина выпустила изиру куда-то за пределы видимости и улыбнулась, напряженно и неуверенно.

Через считанные минуты она ахнула и закрыла глаза — видимо, изира осушила заветную чашу и вернулась к ней. Я тронула дедушку за руку и, подмигнув, кивнула вниз. Дедушка не заставил себя просить дважды.

— А может, и нам добавки дадут? — неуверенно хохотнул Лайс, но я отдернула его страшным взглядом. Падшие знают, что с нами будет, если мы получим очередную порцию, пока еще не окончилось действие предыдущей. Разное поговаривали на этот счет, но все сходились на том, что жадность еще никого не доводила до добра.

— Бесподобно… — выдохнул дедушка. Я посмотрела на него и поразилась, как он помолодел. Они с Висой смотрели друг на друга такими сияющими глазами, что у меня промелькнули непотребные мысли. Хотя… чего там непотребного, все мы люди. Я понадеялась, что смотрю на Лайса не так… искренне.

Курх присоединился к нашей компании, оглядел каждого и кивнул:

— Теперь вынужден вас пригласить в подземный лаз, так как мое знание языка ангари оставляет желать лучшего, а всех аналитиков приглашать сюда опасно: всегда есть вероятность, что врата не сработают. Ангелы нам уже продемонстрировали это.

— С вами тоже разговаривали ангелы? — прищурилась Виса.

— И что значит «забрали Криса»? — встрепенулась я.

— Приглашаю вас на Краптис, — непреклонно проговорил Курх. — И протяните ваши руки, пожалуйста, я вколю вам коктейль. Крея и Лайс — вы тоже. Действие вчерашней инъекции давно прошло.

Мы смело протянули руки, а за нами и старейшины. После чего Курх обрадовал нас тем, что лаз они усовершенствовали: он теперь тоже самобеглый.

Таким образом мы и явились на Краптис. У Сюин, встречавшей нас, мне показались заплаканными глаза. Она тут же провела нас к налитикам и почти всех перезнакомила, только я опять никого не запомнила. Разумеется, нашим старейшинам выдали по Малышу и вообще оказывали всяческий почет. Меня кольнула мысль, что у Криса все было обставлено проще. Ну, мы и не старейшины, в общем-то, с нами и надо попроще.

Сюин предельно официальным тоном — я ее просто не узнавала, куда делась взбалмошная капризная девчонка?! — рассказала про все, что мы пропустили. Про Криса, про колыбель, про то, как воздействует на землян (Сюин с Крисом) наш мир, про таинственного умственного языковеда, которого лучше не видеть — доктора Квисса, и про то, что Крис, похоже, полностью изменился. У него действительно оказалась изира, она недавно пробудилась — и… и тут Сюин расплакалась как ребенок.

Быстро с собой справившись и извинившись, Сюин продолжила рассказ. Крис сейчас у каких-то заокеанских злобных кочевников на далекой Белой отмели, но с помощью доктора вскоре вернется. И что, мол, нам делать в его отсутствие? С одной стороны, здесь представлена она, временно координирующая проект, и пресветлая Мать кверков. И ради такого случая на планету высадился даже представитель уларков. Да, вот он — его можно звать Профессором. С другой стороны — официальный координатор, все же, Крис Ристов, да и ментальное присутствие доктора было бы не лишним.

— Если вы позволите, — начал мой дедушка, и у меня от гордости перехватило дыхание. — Вам нужно решить, стоит ли помогать нашему миру? Но для этого не нужны ни мы, ни почтенный Крис. Для этого нужно понять, по какой причине пересохли источники и почему исчезли Вездесущие.

— Доктор передал нам недавний разговор Криса с ангелом, называющего себя хранителем Ангарии. — произнесла Мать кверков. Голос, да и вид у нее был совершенно неженский, но говорила она почти так же торжественно, как и Сюин, хоть и не так почтительно. — Вашим вездесущим богам, как вы их называете, нет никакого дела ни до вас, ни до ваших изир. Испытываю сожаление, но аналитики пришли к таким же выводам: Вездесущих интересуют в первую очередь природные стихии. А точнее, воздух и разлитая в нем лима. Насколько мы поняли, Вездесущие выстроили целую сеть строений, — на стене опять вспыхнула нам знакомая живая картинка, а вот дедушка с Висой ахнули. — В этих строениях они наполняли чаши для того, чтобы запитать колыбель, находящуюся на другом конце земли. Для чего нужна колыбель, мы так и не понимаем, вероятно, чтобы пробуждать у людей их изиры. Но ангелы, которые являлись к вам под видом богов, ведут себя не так радужно, как представляют ваши народы. Я сужу по словам уважаемой Креи. Я сейчас выскажу версию, которая вам может совершенно не понравиться. Ангелы совершенно беззастенчиво выращивают у людей изиры, чтобы ими потом питаться.

Виса, ахнув, вскочила на ноги, едва не упав с Малыша. Мы тоже переглянулись с Лайсом недоуменным взглядом. И только дедушка хмуро уставился в стол, отведя глаза от Матери кверков.

— Я думал об этом, — печально прокряхтел дед. Он будто опять постарел, сгорбился и сник. — И я, и не только я, размышляли о такой вероятности не один год. Да, очень может статься, что ангелы прилетают к умирающим изирам не просто так. Одни считают, что они питаются изирами, другие — что ангелы делают из них падших, третьи — что именно из наших изир Вездесущие наполняют… наполняли источники. Догадок много, но какая из них правильная — мы так и не поняли.

— Первая, — виновато вздохнула Сюин, и боль в ее голосе после безжизненного голоса Матери кверков прозвучала гораздо явственнее. — Мы смогли проникнуть в сознание ангела, и теперь знаем это совершенно точно. Но до сих пор не знаем, для чего построена колыбель, со всеми ее строениями. К сожалению, это знают только Вездесущие. Чем боги наполняли чаши мы тоже начинаем понимать. Уникальность источника — самой жидкости — мощнейшая составляющая, которая вообще не относится к тому, что можно как-то понять или квалифицировать. Будто в простую кислоту добавили музыку или чей-то смех. И наши химики совершенно не понимают, с чем имеют дело.

— Сначала мы грешили на некий сверхтяжелый элемент, еще до сих пор никем не синтезированный, — добавил тот, кого Сюин представила нам, как Леоса, специалиста по разным зельям. — летучий и стабильный суперактинид с релятивистскими физич... Ой… Вы ничего не поняли, да? Простите. Короче говоря, мы думали, что нашли что-то удивительное, но понятное, а оно оказалось совсем непонятным… Кстати, мы нашли еще два похожих озера на других… мирах.

— Что!? — подскочили мы с Лайсом, — еще источник?

— Ну, не совсем… нашли. И, может быть, не совсем озеро. Мы замерили спектальнн… э-ээ… мы увидели некие частицы, которые поднимаются из источника в воздух. Почти невидимые… И стали искать такие частицы в воздухе других пла… миров. И нашли! В воздухе двух других миров есть такие же частицы. Самих озер мы не видели — Малыш, проводящий замеры, вообще не мог отойти от врат дальше, чем на десяток метров. Но, судя по замерам, такие же озера где-то там есть.

— Озера из источника? — не поверил дедушка, а я замахала руками: — Потом, дедушка, потом! Да, источник тут разливается реками и озерами… Сюин! А можно мы с Лайсом пойдем поищем эти озера? У нас есть опыт, наверняка там такой же кротовий ход.

— Нет, Крея, — улыбнулась Сюин. — Без Криса я вас никуда не пущу, это очень опасно. Миры незнакомые, неизвестно кто там водится.

— А как же вы нам дадите источник, если боитесь туда идти?

— Крея, — кашлянул дедушка. — Никто еще даже не понял, стоит ли раздавать источник направо-налево.

— Вы правы, — кивнула ИсСулла. — У нас совершенно нет данных для анализа. Нам нужны вы — старейшины, ангелы и Вездесущие. Надеюсь, координатор с доктором нас чем-нибудь обнадежат, когда вернутся.

— А пока мы можем поискать очередное озеро, — буркнула я. — Не бойтесь, я его не трону, пока во мне предыдущая чаша: это тоже опасно.

— Нет, — отрезала Сюин, уже без улыбки: — Хватит отлучек! Был Крис — не было Креи со старейшинами. Есть Крея — нет Криса. Вернется Крис — снова не будет Креи — хватит! Лучше, — обратилась она к дедушке, — уважаемые Хирд и Виса, расскажите нам о вашей земле.

Изображение на стене скакануло в размерах, и мы снова увидели родной Барьер. Дедушка откашлялся и подошел к картинке. Он рассказал о нас, двух селениях, живущих то вместе, то по врозь; о беспамятных временах, о том, как он разговаривал с ангелами. О Вездесущих богах, об их схематических рисунках на стенах строений, о пархисах, о падших, об искателях и их путях Вездесущих.

К нему подошла Сюин и стала задавать вопросы, тыкая в живую картинку, которая то увеличивала детали, то уменьшала. Я впервые увидела Белую отмель — далекую землю на юге — с птичьего полета, и мы там даже увидели Криса в окружении каких-то людей на странных животных. До строения Вездесущих им оставалось всего ничего.

Лайс откровенно стал зевать, я тоже подустала. Дедушка грамотно, обстоятельно и подробно рассказывал обо всем, что знал, или о чем догадывался. Виса то и дело вставляла реплики о том, как ферхоны смотрят на то или иное понятие. Налитики убрали со стола исписанные листы и выставили кушанья с напитками. Беседа постепенно теряла торжественность и под конец свелась к вечному спору последних дней: кто такие Вездесущие и куда они сгинули. Причем я, раскрыв рот, слушала предположения чужаков: каких только фантазий они не высказывали! Какие чудеса не расписывали! И не просто предполагали, а приводили примеры из прошлых миров, обобщали с природой нашего мира и размахивали исписанными листами.

Под конец выяснилась ужасная подробность нашего уникального мира! Вот прямо во всех мирах без исключения периодически небо грохочет и сверкает, а у нас — нет! И более того: как раз, когда мы с Лайсом были тут в первый раз, над Барьером так же грохотало небо! Называлось это грозами и молниями. Нам показали грозы в разных мирах, и донельзя взволнованный дедушка и побледневшая Виса подтвердили: да, именно так грохотало небо в тот день, когда Вездесущие нас покинули. И тут началось…

Налитики схватились за головы: ка-ак?! У вас никогда не было гроз?! Как такое возможно?.. Лима! Лима всегда нарастает в воздухе и когда нарастет совсем — через грозу уходит в землю!..

Под конец мы все додумались до того, что Вездесущие раньше летали в нашем небе и всю лиму выедали. А после того, как они из нашего мира ушли — гроза произошла обычным, естественным образом.

— Дыры! — тыкала в картинку на стене будто сошедшая с ума Сюин, — Во всех строениях наверху есть дыры! Ангари напитывались лимой, влетали в строение и синтезировали источники в чашах! Это не смех в нем содержится, и не музыка, а физиология Ангари!..

— Не Ангари, а Вездесущих! — басил дед, тоже сверкая глазами, — ангари это земля… А зачем они ее син… синтезили?

Было ощущение, что мы все испили чего-то горячительного. Памятуя об их коктейлях, приводящих мышцы в тонус, — вот совершенно не удивлюсь, если у чужаков нашлись напитки, приводящие в тонус мысли, и мы все им изрядно перепились. Каждый стал великим налитиком и фонтанировал идеями, одна другой заковыристей! На вопросы, которые я с раннего детства задавала всем, кому не попадя — здесь на них постепенно находились ответы. Вдумчивые. Логичные. Подтверждаемые другими догадками. Я была в восторге!

И даже Лайс улыбался. Правда, смотрел не на картинку, а на меня.

Глава 10. Возвращение

Крис ехал с группой людей диковинного вида. Пустыня казалась бесконечной; солнце нещадно палило с небосклона, хотя оно заметно уже катилось к закату. Головы и людей, и животных были обмотаны тряпьем, воды с собой было вдоволь. Животные своей степенностью напоминали верблюдов, а упрямством — ослов. Но погонщики свое дело знали: процессия шла ходко.

Предводитель кочевников Сайх неспешно рассказывал о нравах и традициях племени, о строениях, о том, что ни разу не видел ангелов и Вездесущих, хотя о них постоянно упоминали пилигримы, изредка доплывавшие до Белой отмели на еще более редких судах смельчаков-торговцев.

Доктор Квисс переводил синхронно, и его мыслеголос через час-другой обрел такую же тягучую монотонность и неторопливость, как речь Сайха. Кочевники оживленно поглядывали на Криса и выдвигали предположения, что теперь будет с их племенем. Обуяет ли их вечное счастье прямо сегодня, или немного погодит? Крис кивал, что счастье пока погодит, но обуяет обязательно. Он плохо слушал, что ему вещают со всех сторон: сильно клонило в сон и ехал Крис в эдакой полудреме, пробуждаясь только для того, чтобы смочить горло.

— Крис, — донесся до него мыслеголос доктора, — Крис! Ну-ка, пробудитесь на минутку. Наш Сайх говорит о презабавной вещице.

Землянин сделал усилие и мысли его прояснились. Повернув голову, Крис увидел, как предводитель протягивает руку чуть левее от солнца, что-то ему показывая. Впрочем, на горизонте ничего примечательного не наблюдалось.

— Огромный паук с блестящими лапами покоится в тех холмах, недвижимо распластанный под лучезарным огнем… Когда-то он служил нам, говорил и слушал, защищал, и спасал от зноя. Ныне же отлетел дух его, лишь остов распластан, но не забыт и не покинут нами…

— О чем это они? — встрепенулся Крис, внимательно вслушиваясь в бормотание на двух языках: в голове, и непосредственно в трех метрах слева.

— Не желает ли пророк посмотреть на чудо-паука?

— Желает, — степенно закивал Крис. — Пророк желает весьма настойчиво.

Сайх издал горлом жуткий звук и процессия свернула чуть левее, все так же не снижая темпа.

— Я тоже полагаю, что чудо чрезвычайно похоже на Малыша, координатор, только откуда ему тут взяться?

— Вот уж не знаю, доктор. Наверняка на этот вопрос смогут ответить дессмийцы. Они Малышей сами придумали, по своему, так сказать, образу и подобию, или у Ангари подсмотрели? Ведь каких-то древних големов Ангари и в виде пауков могли состряпать, почему нет?

— Подчиняющихся пауков? Разговаривающих? Служащих народу песков?

— М-да, ну… наверное, Малыш. Только и вправду: откуда?..

Паучий остов с блестящими лапами, почти полностью покрытый песком, и вправду показался вскоре в пределах видимости. Крис вытянул шею:

— Доктор! Это правда Малыш!

Землянин неловко соскочил с животного и бросился разрывать песок. Откопал пульт управления, потер пальцем маркировку. Кочевники с восхищением наблюдали за его действиями.

— Кверкский номер, — забормотал Крис вслух. — Дата начала эксплуатации, уровень заряда…

Он уселся на песок, скребя в затылке.

— Вы знаете что, доктор Квисс…

— Весь внимание.

— Это Малыш нашего потерпевшего беглеца. С того самого несчастного корабля Хамоэ.

Доктор, по-видимому, потерял дар речи, так как от него не донеслось ни звука.

— Доктор, не спите! — и он обернулся к Сайху:

— Я знаю этого паука с блестящими лапами! С ним должен быть один… страшный человек. Он его… погонщик. Вы его видели, люди пустыни?

Кочевники оживленно заспорили, но никто ничего похожего не видел, о чем и доложил координатору доктор.

— Заба-авно… — полуприкрыв глаза, пробормотал Крис. — Если его Малыш тут, то сюда он с Краптиса и прыгнул. И колонистов, небось, тоже вел на Ангарию… Ну да, ведь Белая отмель практически безлюдна, да и климат, прям скажем… похож. И если это отследил Хранитель… Так, как он отследил нас, когда мы пытались запитать местный накопитель! Если он его отследил… — Крис засмеялся. — Доктор! Вы понимаете, что сделал бы Хранитель, если поймал очередного чужака? Уложил бы в колыбель и попытался возродить изиру! А так как у кверков нет ничего похожего, то… Ох, подозреваю, что после сотой попытки его сбросили в пропасть. Иначе эти ребята знали бы о нем.

— Потрясающе, координатор. Вы прекрасно проанализировали ситуацию, по этому поводу вынужден поставить вам привычный диагноз: привычное хроническое самоуничижение и постоянное бегство от реальности! Вы все тот же координатор должной категории, чего бы вы там себе не понапридумывали.

Крис, криво ухмыльнувшись, направился к своему животному. Расторопный парнишка подскочил, чтобы подсадить пророка племени.

— После узнаем, доктор. Переведите, пожалуйста, Сайху, что путем етицкой силы я вдохну в него жизнь, только попозже.

— Замените батарею?

— Естественно. Как вы думаете, клан Хамоэ подарит списанного Малыша людям пустыни?

— Сомневаюсь.

— Ну, тогда оговоритесь, что позже возьмете его к себе на небо… Скоро там это строение?

— Да, вроде, уже подъезжаете.

— Прекрасно.

С тем землянин снова погрузился в привычную дрему. Мерное покачивание постепенно его убаюкало, и когда Крис снова вынырнул из сонного состояния, стоял поздний вечер, а перед ним возвышалось ступенчатое строение Вездесущих, похожее на зиккурат, со снующими туда-сюда огоньками над темнеющей вершиной.

Крис сердечно поблагодарил провожатых, сообщив им, что его миссия выполнена: паук найден, и теперь пора обратно на небо. Но он еще вернется за пауком и, может быть, подарит его, живого, людям пустыни.

Когда кочевники скрылись в ночи, Крис обследовал строение и нашел что-то, похожее на заваленный вход.

— Это не наши ребята завалили?

— Наши. У них, как и у вас, изиры не отделимы от тела, и источник им без надобности. А на вход в строение у них строгое табу, передающееся из поколения в поколение. Видимо, разозлившийся Хранитель когда-то строго наказал их предков, когда они полезли, куда не надо.

— Ну и хорошо, — пожал плечами Крис, поглядывая наверх. Наконец-то он воочию увидел падших, и все ждал нападения. Разум, если он наличествовал у огоньков, определился Крисом, как разум амебы — бестолковый и хаотичный. Хм, интересные зверьки — понаблюдать бы за ними…

Он откопал закупоренный вход, включил на многофункциональном коммуникаторе лазер и, немного попотев, вывалил затычку из стены. Проник в строение, при свете фонарика из того же самого коммуникатора, нашел чашу — полную, убедился, что пол под ней чуть темнее, и возблагодарил наблюдательность Креи. Выдернул чашу, едва не облившись кислотой — после суток, проведенных на Краптисе, мышцы были в тонусе, и это не заняло у него много времени. Аккуратно отставил в сторону и занялся очередной затычкой.

Через полтора часа он вылез из лаза ко вратам, отчаянно матерясь и истекая потом. Обтирая кровь с ладоней и коленей, и люто костеря вездесущих ангелов с их шершавыми технологиями. На черные знаки, изредка бросавшиеся в глаза, внимания не обращал — все мысли были только об отдыхе. Закупорки были заткнуты обратно в полы и стены, это заняло у землянина какое-то время. Доктор Квисс находился тут же, в обществе двух киборгов. Над порталом светился запитанный накопитель.

— Нам нужно будет расширять все подземные норы для Малышей, — в сердцах заявил Крис. — Чертовы кроты!

— Только в том случае, если лига всерьез займется планетой, — остудил его пыл доктор. — Ну что, координатор, я вижу, что трудности и всяческие препятствия медленно, но верно возвращают вас в тонус. На Краптис? Вам нужна медицинская помощь, а ее мы можем получить только на базе. Моя аптечка, я опасаюсь, вам не подойдет.

— На Краптис, — вздохнул Крис. — Только минут через десять. Дайте отдышаться.

Он разлегся на одном из Малышей и затих. Доктор сидел, почти недвижимо в своей скорлупе и размышлял о вечном, а может, и продолжал общаться с кочевниками. Отдохнув вдоволь, Крис аккуратно слез с Малыша и подошел к пульту:

— Ну, рассказывайте, как управлять этим чудом техники.

— Нужно развесить камни по воображаемой сфере, чтобы все они засветились, и передвинуть нужный в центр. Начать следует с вот этого светлого… ага, чуть повыше. Так... Теперь синий… О, проклятье!

Землянин обернулся. В зал, из того же самого подземного хода, влетали три ангела. Крису даже показалось, что он узнал Хранителя, хотя он ничем не отличался от остальных.

— Я велел тебе оставаться в колыбели, человек! — раздалось в голове и Криса ощутимо тряхнуло от болезненного разряда.

— У меня не отделяется изира, вы что — до сих пор этого не поняли?!

— Ангелы, — раздался громогласный голос доктора, и Крис тщетно заткнул уши ладонями. — Может быть, сначала пообщаемся? Это вы уничтожили корабль колонистов год назад?

Ангелы замерли, затем подлетели к Малышам. На скорлупу, мирно стоящую в углу пещеры, они не обратили никакого внимания.

— Кто здесь, — загомонили все трое, и Крис рухнул на пол от ощущения, что у него плавится мозг. На Малышей посыпались разряды. Тут врата засветились.

— Потрясающе, — едва слышно выдохнул доктор. Крис разлепил один глаз: в зале что-то происходило. Но чувствовалось это на каком-то глубинном уровне сознания. «Изира, — подумал Крис. — это она чувствует, а я ничего не понимаю!» Врата призывно сияли мембраной перехода, но никого нового в зале не появлялось.

— Доктор! — позвал Крис.

— Тихо. Терпение.

Крис послушно затих. Тут один из ангелов исчез. Двое остальных взвыли, мозг опять пронзила игла боли.

Исчез второй ангел, остался один Хранитель. Он метнулся обратно в кротовий лаз. Скорлупа раскрылась, и доктор выполз, причудливо и неаппетитно сокращаясь. Крис никогда не видел, как мокрые передвигаются по пересеченной местности, и отвернулся. Доктор продвинулся чуть вперед, к вратам. И застыл.

— Потрясающе, — донеслось до Криса.

— …Когда-то они сюда прилетели в первый раз… Планета показалась богатой: атмосфера буквально искрилась от избытка энергии, рядом были еще планеты, поменьше. Но эта — была просто конфетка…

— Они так и говорят, «конфетка»?

— Это я так говорю, чтобы вы поняли! Они вообще не говорят, а импульсируют разрядами. Не мешайте, координатор!

— Простите.

— Планета… вывела их бытность… м-мм… сущность…

— Изир.

— Не совсем. Вывела их самих на новый уровень, когда ангари наелись электричества до отвала. И одна из их частей — та самая изира, ангел — вдруг стала самостоятельной. И отвалилась. Нет — убежала… Ага, она почувствовала эмоции местных жителей! Чужие эмоции для ангела стали самой лакомой пищей. Потом и другие ангелы валом стали сбегать от своих… энергетических половин. А этот первый — он и стал Хранителем планеты. Выращивал энергетические сущности, как в огороде.

Крис потрясенно внимал доктору. У него до сих пор не вмещалось в голове, что мокрый болтает с самим ангари. Легендарным, вездесущим, неуловимым и божественным. И напрочь невидимым. Крис со своей изирой совсем ничего не слышали, но что-то чувствовали.

— Не отчаивайтесь, координатор. Он, вернее его возвращенный, так сказать, в лоно ангел, общается с вашей изирой, только на таком уровне, что вы не в силах уловить, так как электричества в вас маловато… Но общается он с вами, а не со мной.

Крис потер лоб. Черт с ним, пусть болтает, как хочет… Голова болела сильно — вот это Крис чувствовал. А голос… черт с ним.

— Продолжайте, доктор, прошу вас.

— Да. От ангари стали отделяться их… эмоциональные сущности. Нет, не эмоциональные… эмоэнергетические. Тогда ангари исследовали воздух и поняли, что всему виной некий энергетический элемент — он не химический, а… не понимаю. Ладно, потом ангариане разберутся. И если массу этих элементов тысячекратно усилить, скатализировать и сионизи… короче говоря, пропустить через них мощнейший заряд, его свойства изменятся на противоположные. Они это как-то высчитали, и даже немного поэкспериментировали. Вследствие чего стали возводить сеть строений…

— Вот для чего были нужны источники… Для колыбели.

— Именно. Чтобы снова, снова вернуть себе своих энергетических беглецов. Как только контур замкнется, ангари в колыбели притянет изиру, где бы та не находилась. Но контур все не удавалось замкнуть…

— Конечно, если ангелы разбазаривали источники всем, кому не попадя.

— Людям. Изиры людей росли — физически и интеллектуально, кто что развивал… Росли и сами люди, совершенствовались.

Крис представил, как это — из пещер в цивилизацию. Без рабства, без убийств и дарвинизма. Ангелы не просто выращивали себе кормовую базу, они еще следили за качеством продукта. И забивали по одному.

— Ну, не столько забивали, сколько забирали изиры на излете человеческой жизни. Это сейчас они вконец оголодали, а тогда изиры у людей были первосортными… Человеку объявляли об окончании пути, тот ложился в колыбель, ангелы высасывали его эмоциональную суть, а энергетическая отлетала обратно в атмосферу. А биологическая… к-хм… понятно.

— Энергетическая суть! Падшие!

— Падшие. Их тянет к людям, у которых изира в настоящий момент покинула тело...

— Это-то вы откуда знаете?! Вернее, они откуда знают?..

— Насколько я понял, это наблюдения ангелов, — они теперь доступны и ангари. Они долго пытались замкнуть контур, наконец плюнули и ушли в ту систему, откуда и прибыли: там они стали строить межзвездный контур. В него, кстати, вошел и Краптис. И вот, построили. Замкнули — и их изиры стали соединяться с хозяевами. Вот, в общем-то, и вся история.

— Так эти озера на планетах — то же самое, что чаши в строениях?

— Примерно. Я многого не понимаю, но суть, похоже, уловил. Они общаются совершенно непостижимыми понятиями, и наверняка я чего-то напутал, это уже непринципиально.

— А почему они заявились сюда?

— Я их напугал. — Крис уловил ехидство в мыслепередаче доктора. — Ангелы настолько испугались моего голоса, орущего на них непонятно откуда, что это почувствовали даже их половинки-ангари. Ну, теперь хоть с ними можно общаться… относительно, правда.

— А раньше вы их не слышали? Не чувствовали?

— Нет. С чистой энергией, хоть и разумной, я общаться не умею.

— Да-а, дела. И что теперь?

— Теперь я объясняю ангари, что без их источника погибает большая часть населения целой планеты.

— А он?

— А он хочет убедиться в этом. Вы, кстати, заметили парадокс? Вездесущая энергетическая сущность, которой наплевать на все живое, слилась со своей половинкой, которой наплевать на людей — и что получилось?

— Что получилось?

— Вот и не знаю, что. Что-то третье, не похожее на… предыдущие ипостаси. А вот как оно себя поведет — будет зависеть, подозреваю, от общения с людьми, живущими здесь.

— Так в чем же дело? — засмеялся Крис. — пригласите, пожалуйста создателя врат в его творение. Не загостились ли мы на Белой отмели?..

* * *

У нас совершенно кончились версии происходящего, даже у дедушки. Мы иссякли: запал прошел, да и интерес ко спору тоже. Кроме того, я видела, что старейшины устали, как бы они передо мной не молодились. Я стала подумывать о том, чтобы перейти ко вратам, в пещеру. А чего: мебель вынесут, шар зажгут… Надоела мне эта тяжесть, откровенно говоря. Время шло, Крис с неведомым доктором все не появлялись — Сюин уже не знала, как нас занять.

— Здравствуйте, — раздалось вдруг в голове и все мы, жители Барьера, чуть не подпрыгнули вчетвером от испуга. Я как-то случайно в этот момент смотрела на Сюин и увидела, как она взвилась с Малыша, сияя от счастья:

— Это доктор, — задохнулась она, бросаясь из зала. — Я… сейчас… узнаю.

— Не трудитесь, Сюин. Я приглашаю всех жителей Ангарии ко вратам. С вами хотят пообщаться.

— Интересный эффект… — пробормотал дедушка, — сразу видно, с кем ты разговариваешь внутри своей головы: сам с собой, или с другим человеком.

— К сожалению, я не человек, — хохотнуло у нас в голове. — А вы действительно, готовьтесь мысленно разговаривать, — от этого очень много зависит.

Я ничего не поняла и по недоуменным взглядам увидела, что остальные тоже не особо вникли в суть сказанного.

— Прошу вас четверых пройти ко вратам, — терпеливо повторил неведомый доктор. — Сюин, будьте добры, проводите, пожалуйста, ваших гостей.

Мы все сдвинулись с мест одновременно, и тут же Малыши, на которых мы находились все это время, налетели один на другого. Виса даже чуть не упала.

— Стойте! — в голосе Сюин прорезалась сталь. — Виса, будьте добры. Да, Малыш знает дорогу… Теперь вы, Хирд, будьте любезны… Крея…

Она вышла за Лайсом, и эдаким гуськом мы направились ко вратам. В голове неумолкаемо нашептывал таинственный доктор:

— Когда вы войдете во врата, попробуйте мысленно поискать собеседника. Ваши изиры должны уметь это делать… Нет, Крея, это будут не ангелы.

— Не может быть, — беззвучно ахнул дед. Я это скорее увидела, нежели услышала. И испугалась: кто там, такой таинственный: изира Криса? Или неведомый доктор решил проверить, как мы умеем искать?

Какой-то кверк уже расставлял-подвешивал-зажигал камешки во вратах. Рядом два Малыша держали круглую конструкцию непонятного вида.

— Если вы найдете в пещере собеседника, расскажите ему всю ситуацию на планете, а лучше покажите. Мысленно.

Я краем глаза увидела, как из-за круглой конструкции показался Крис, и они с вошедшей Сюин так друг друга сграбастали в объятья, что опять меня испугали. Ох, что-то многого, нам, похоже, не рассказали…

Так, грудью вперед, а головой назад, я и вышла в знакомую пещеру. Там никого не было. Мы поозирались, попереглядывались и, пожав плечами, стали пробовать мысленно искать собеседника.

И нашли.

Дедушка нашел. Он вдруг вздрогнул, развернулся и направился к подземному лазу. Не дошел и застыл. Потом что-то почувствовала я — и, одновременно со мной, Виса. А потом и Лайс застыл, глядя в никуда.

Нас что-то объединило, а, может, и заворожило. Я мысленно влилась в чей-то мысленный поток, потом он сформировался в образы. Зазвучала речь.

Нас спрашивали о нас, наших знакомых, друзьях, соседях. Я вспомнила маму — сколько ее не посылали за источником — она его так ни разу и не нашла. И еще сестренку вспомнила, соседского парнишку… Я вспомнила себя, зареванную, лезущую за Лайсом — и падших, убивающих наших изир.

Долго там простояли: мы рассказывали о себе, а собеседник — о себе. О своем ангеле, ставшим Хранителем, о колыбели, и отлетающих от высосанных изир падших. О разделенности и объединении.

Когда, спустя много часов, Крис с Сюин вышли к нам, мы все так же, недвижимыми изваяниями, беседовали с Вездесущим.

А потом повели новоявленного, очеловеченного бога к себе домой. Крис с Сюин, обнявшись, смотрели нам вослед. Глядя на землян, людей со звезд, я поняла, что, как и они, мы наконец обретаем нечто, давным-давно утерянное.