Лотар

Глава первая. Лотар из рода Валдфлассов

Утренняя смена только что заступила на свои посты, а вечерняя, не стесняясь в выражениях по поводу прошедшего ночью дождя, отправилась в казармы. Я с присущей мне дотошностью проверил посты на Южных и Восточных воротах, сделал замечание не успевшему привести в порядок амуницию ополченцу и направился в Верхний квартал, где расположилась экспедиция под командованием моего давнего друга, лорда Хагена.

Сам лорд в это время еще спал, а на его месте дежурил уставший паладин Ингмар. Коротко поприветствовав его, я поднялся в небольшую комнатушку на втором этаже ратуши, где мне было выделено место.

Сняв с помощью оруженосца тяжелые доспехи, достойные лучших воинов Инноса, я запер дверь изнутри и достал из ящика стола несколько пустых свитков. Идея, засевшая в моей голове, пришла мне буквально на днях, когда некий дерзкий незнакомец спросил, как ему получить доспехи, подобные моим. Какая наглость! В прежние времена даже потомки влиятельных родов и мечтать не смели о том, чтобы заполучить доспехи паладина! Рыцаря – да, может быть. Но паладин… Лучшие люди, ближе которого к Инносу подобрались только маги огня… Это считалось почетным. Сейчас же… Я усмехнулся про себя. Времена меняются, и теперь уже даже последний бродяга в лохмотьях, едва прибыв в город, смеет думать о получении высоких званий.

Я обмакнул перо в чернила и начал писать:

– Я Лотар, сын Киппа, из рода Валдфлассов…

– Неплохо, неплохо, Лотар, – отец убрал в ножны свой деревянный меч, улыбнулся, что с ним бывало крайне редко, и велел мне переодеться к ужину, так как должен был прибыть из столицы лорд Манфред, давний друг нашей семьи.

Я кивнул, поставил свой «меч» на специальную стойку и отправился на второй этаж, где располагались мои покои. Поднимаясь по лестнице, я смачно шлепнул мывшую окна служанку Гретту, велел ей вечером прийти ко мне, после чего оказался в своих покоях.

Предпочитая переодеваться сам, я выгнал попытавшегося помочь мне слугу и стащил с себя тренировочное одеяние. Белиар его дери, вот зачем даже на него нашивать фамильный герб? Будто и без этого никто в округе не знает, что меня зовут Лотар, из рода Валдфлассов, которым лично королем Робаром Первым дарован удел на берегу реки неподалеку от крепости Фаринга. Местные крестьяне, охотники, да и прочие мелкие сошки безо всяких гербов знали своих хозяев в лицо. А уж сам герб… Дракон, обвивающий своим практически змеиным телом дерево… Неужели нельзя было придумать что-нибудь более оригинальное? Взять тот же род Талларов, к которому принадлежал лорд Манфред. Огонь Инноса, объединенный с золотой чашей на красном фоне, которую держали золотые мракорисы. Герб, достойный короля.

Вытерев пот свежим полотенцем, я принялся облачаться в свой обычный домашний костюм, состоящий из штанов из дорогой ткани и жакета, опять же, с гербом! На последней пуговице в дверь постучались.

– Да?

– Господин Лотар, – раздался с той стороны робкий голос Гретты. – Господин Кипп просил передать, чтобы вы… Э-э-э…

– Говори, – все равно ничего хорошего от отца я не ждал.

– Чтобы вы убрали тренировочную площадку. Господин Кипп сказал, что вы забыли о своих обязанностях.

– Твою мать, – покачал я головой. В самом деле, почему бы не поручить это дело слугам? Дела у меня будто нет другого…

– Что передать господину Киппу?

– Ничего не передавай. Иди сюда.

Гретта осторожно вошла внутрь, испуганно озираясь по сторонам. Я знал, что она боялась меня, несмотря на то, что успела проработать в поместье всего несколько недель. Я не считал ее и ее предшественниц за равных себе, для меня они были чем-то вроде говорящих инструментов. Ходячая метла, ходячая мотыга, ходячая… Для Гретты я не мог подобрать соответствующего предмета. Может, она была и чем-то большим, чем обычной служанкой, которых я за годы своей жизни видел столько, что многим и не снилось. Может. Но скорее всего, во мне говорила лишь банальная похоть.

Я приказал Гретте встать на колени…

Большинство воинов Ордена проводило свою жизнь в боях и походах, но были и такие, как Манфред. Если он и воевал когда-то, то уже и сам об этом не помнил, хотя неустанно повторял о чести воина. Сейчас же он предпочитал восседать за столом и увеличивать собственную казну, совершая махинации с армейским бюджетом. Отца подобное положение вещей, разумеется, не устраивало, но он не мог ничего поделать – лорд Манфред был давним другом семьи Валдфлассов, помогавший им в самые трудные годы.

Прибыл в замок он с привычным ему пафосом, в окружении двух оруженосцев и одного телохранителя, не выпускавшего из зубов небольшую самокрутку. Завидев моего отца, лорд широко улыбнулся и обнял его.

– Дружище, как я рад тебя видеть! Совсем одичал здесь, в глуши.

– До Венгарда всего несколько часов ходу, Манфред, и вдобавок, я часто бываю в Фаринге. Тамошний командующий время от времени присылает мне в подарок шкуры снежных волков.

– Большая редкость в наших краях, Кипп. Как поживает твоя семья? О, Лотар! Я помню тебя совсем маленьким ребенком – ты еще под стол ходил!

Я учтиво поклонился, с трудом удерживая на лице хоть какие-то признаки радушия. Мне не нравилась компания лорда Манфреда, как, отчасти, и он сам, но делать было нечего. Конечно, я мог бы сбежать из дома и вступить в королевскую армию на правах обычного солдата, но Белиар его дери, нужно ли оно мне было? Подчиняться громкоголосым капитанам, биться с помощью грубого палаша, караулить сараи мне совершенно не хотелось. Я верил, что меня ждет другая судьба.

– Сантия, красавица, ты с каждым годом только хорошеешь!

– О боги, Манфред, ты как обычно учтив.

– В отличие от вас, я становлюсь только хуже, даже без подарков приехал на сей раз, хотя… Марв!

Один из оруженосцев поднял голову, поставил на землю большой дорожный мешок, извлек из него огромных размеров сверток, из которого тут же появилась на свет книга в добротном, хоть и не очень богатом переплете. Тут же оруженосец рухнул на колени, подняв фолиант над головой. Манфред с широкой улыбкой передал его отцу.

– Небольшой сборник прекрасной миртанийской лирики, достался мне совсем за смешные деньги, и я подумал, вам он будет нужнее.

– О боги, Манфред, это же дорого! Какие смешные деньги? Ты чего? – запричитала мать.

– Всего две сотни золотых, какая ерунда! Впрочем, не будем о деньгах. Я чертовски голоден! Могу ли я рассчитывать на вашу прекрасную форель? Вот по чему я скучаю в Венгарде, так это по ней.

– Разумеется, Манфред, о чем речь, – отец пропустил гостя в дом и обратился ко мне. – Поменьше эмоций, юноша, я прекрасно все вижу.

– Но, отец…

– Все прекрасно видно, Лотар, даже не думай, что твоих ужимок никто не замечает. Теперь же соизволь сесть за стол и поддерживать достойную беседу. Этот человек может помочь в твоем устройстве в Орден.

Будто я сомневался. Интересно, чего хотел от меня отец, воспитывая меня на краю Миртаны? Пока все мои сверстники усваивали тонкое искусство этикета и дворцового общения, я же тренировался с мечом и неделями пропадал в лесу с охотниками, выслеживая дичь и познавая науку выживания. И чего после этого он хочет от меня? Чтобы я кривлялся, как вельможа? О боги, с каждым днем мысли о побеге в армию становились все более реальными.

Стол, обычно довольно скудный из-за прижимистости отца, с приездом лорда Манфреда буквально расцвел. Помимо обещанной запеченной форели в овощах, так обожаемой гостем, мяса кабана и слуги принесли еще и дорогое вино из трелисского винограда. Разумеется, последовала обычная шутка про нордмарский падымок:

– Как, живя на самой границе с Нордмаром, можно вообще не поставить на стол этот божественный напиток?

– Это не только не вино, но даже и не самогон, – ответил привычный к подобным вопросам отец. Каждый гость считал нужным попробовать эту дрянь. – Я бы не рекомендовал пить его всякому, кто заботиться о своем здоровье.

– Я слышал, в одном из столичных трактиров в нем маринуют мясо, которое немедленно стало популярнейшим блюдом.

– Если это действительно так, то мне стоит зайти к ним. У меня в крепостных есть крестьянин, который мастерски умеет варить его. За это я даже освободил его от обычной барщины. Думаю, заказ хотя бы на сотню бутылок в год помог бы мне обновить крышу.

– Ты все о своей крыше! – засмеялся лорд. – Перебирался бы в Венгард, никаких бы забот не знал.

– Ты знаешь мое мнение о Венгарде, Манфред, - внезапно серьезно произнес отец. – Особенно сейчас, когда только-только умер старик-король, делать там нечего. Прыгнув голым в яму, полную змей, шансов выжить больше, чем оказавшись сейчас во дворце.

– Экий ты пугливый, Кипп. Кстати, у меня еще один гостинец для вас!

Немедленно подскочивший оруженосец (или все-таки слуга?) подал лорду небольшую непрозрачную баночку, открыв которую, гость шумно вдохнул носом.

– Прекраснейшие варантские специи, из самого Лаго. Первым же кораблем доставили в столицу, вот я и прихватил немного.

– Ты привез мне подарков на большую сумму, чем зарабатывают мои крестьяне за месяц, – отец улыбнулся. – Я польщен.

– Брось, дружище. Мы знаем друг друга с самого детства, и обращать внимание на такую мелочь – глупо. Кстати, давно хотел поговорить с тобой, Лотар.

– Да, лорд, – я с большой неохотой оторвался от куска кабанины с рисом. Что еще?

– Насколько хорошо ты владеешь мечом?

– Я умею им драться, но не могу сказать, что оружие – продолжение моей руки, – пришлось поскромничать.

– Он шикарно дерется, Манфред, - вставил свое слово отец. – Я и половины трюков не мог провернуть в его возрасте.

– Все-таки мастерство заключается в реальном опыте, а не в «трюках», – максимально вежливо заметил я, прекрасно понимая, что отец меня «продает» этому жирному лорду.

– Мудрые мысли, Лотар, – лорд поднял кубок. – Так выпьем же за будущего паладина!

– Ты все-таки смог договориться? – отпив немного, спросил отец.

– Разумеется, Кипп, хотя, признаюсь, было сложно. Мне предложили направить его в гельдернский гарнизон, где как раз не хватает парней. Одни крестьяне и грязные мещане, Белиар их дери. Им что, делать больше нечего, кроме как проситься в армию?

– Не думаю, что жизнь в тех краях обильна.

Лорд немного покраснел.

– Да и черт с ними. Ну не быть тебе истинным слугой Инноса, так зачем и дергаться? Ходи в церковь, молись, жертвуй магу, в крайнем случае – иди с копьем, стой на страже. Я это к тому говорил, что в столице собралось слишком много богатеньких папаш со своими отпрысками, которые тяжелее своего…

– Манфред, Сантия здесь, – заметил отец.

– Которые не приспособлены к этой жизни, – смутившись, закончил лорд. – Что они видели в своей жизни, кроме балов, пьянок и шлюх? Лотар – другое дело. Думаю, ему суждено стать великим воином.

– Благодарю вас за столь высокую оценку моих скромных достоинств, – если этот ублюдок так меня расписывает, то почему бы и не подыграть?

– Кипп, какого черта ты научил его говорить, как королевского лизоблюда? Запомни, Лотар, лесть и красивая речь – это всегда хорошо, но перебарщивать с ней не стоит. Особенно если ты хочешь стать рыцарем, а не комендантом гарнизона Венгарда.

– А что плохого в том, чтобы быть комендантом Венгарда?

Манфред расхохотался с такой силой, что едва не подавился вином. Отец лишь криво усмехнулся.

– Неплохо, парень. В самом деле, ничего плохого в этом нет, особенно если исключить близость всяких идиотов вроде тех же торговцев, как они сами себя называют, дипломатов и прочую мразь, что привыкла грести угли из костра чужими руками, – внезапно лорд посерьезнел. – Помни, Орден – это элитные войска, но это не значит, что ты можешь посылать обычных солдат в бой, отсиживаясь в тылу. Нет. Ты должен идти в первых рядах, иначе какие мы воины Инноса?

Я кивнул. Остаток ужина прошел как обычно. Отец все жаловался лорду Манфреду на прохудившуюся крышу, на сбежавших на юг крестьян, на замеченных на окраинах Нордмара орков, да много на что еще он жаловался. Отец обожал жаловаться, обсасывать каждую проблему со всевозможных сторон, правда, при этом не забывая их решать. Я прекрасно знал, что черепицу для крыши он уже заказал в Монтере, что крестьян поймали на границе Готы и что про орков это были всего лишь слухи, не подкрепленные ничем, кроме слов охотника из ближайшего к нам Клана Волка.

Вскоре я встал из-за стола, просил лорда Манфреда извинить меня и отправился на тренировочную площадку. Пока я жил в доме своих предков, я не мог нарушать заведенные ими правила. Отец считал, что даже король и паладины обязаны работать руками, чтобы не «отрываться от земли». Разумеется, какое-то здравое зерно в этом было, но Белиар его дери, неужели хотя бы в день приезда гостя нельзя освободить меня от подобных унизительных обязанностей?

Я переоделся в рабочую одежду, взял из небольшого чулана метлу и принялся мести площадку от песка и грязи, насыпавшихся с наших с отцом ботинок. Благо, осматривать окрестности отец с лордом Манфредом отправились с другого входа, не заметив меня за подобной низкой работой.

Одному я радовался – площадка была достаточно небольшой, ведь на ней никогда не тренировалось более двух бойцов, и мести ее я закончил достаточно быстро. Осталось лишь привести в порядок стойки для деревянного оружия, редко использующиеся тренажеру, старую амуницию и Иннос знает чего еще – количеству разномастного оборудования в нашем замке позавидовали бы многие гарнизонные казармы. Благо, на улицу вышла мать.

– Ты слышал, что сказал отец?

– Он много что сегодня говорил, матушка. Что случилось?

– Лорд Манфред все-таки убедил его переехать в столицу, хотя бы на то время, что во дворце короля устанавливается новая власть, – мать вздохнула – она не любила ничего, что не касалось поместья. – Ну и на то время, пока ты проходишь подготовку для поступления в рыцари.

– Когда она начинается?

– По словам Манфреда, ты сможешь приступить к тренировкам в конце следующей недели – он нашел для тебя хорошего наставника. Так что у нас будет время обжиться в столице.

– Значит, решено. Едем в Венгард!

Глава вторая. Хаген

Несмотря на то, что гостиница «Гусиное перо» считалась лучшей в Венгарде, а может, и во всей Миртане, номер отец выкупил самый простой, с довольно жесткой кроватью и без гобеленов на стене. Помимо ложа в моей комнате, располагавшейся под самой крышей, был еще небольшой деревянный сундук и стол с колченогим табуретом, на который я откровенно побаивался садиться. Единственное небольшое окно со ставнями выходило во двор, в котором матерщинник-рабочий, от которого за два дня я узнал ругательств больше, чем за всю жизнь, пытался починить колесо у телеги.

За эти же два дня я успел побывать еще в трактире «Морской волк», где, впрочем, не было ни одного моряка, и в заведении местного портного, у которого я заказал новый жакет взамен старого, который хоть и отражал «честь моего рода», но был чудовищно неудобным. Вечером ожидался пир в королевском замке, куда мой отец, а значит, и мать со мной, были приглашены. К сожалению, портной не успевал доделать свою работу. Черт. Неужели и в самом деле придется пойти в том, уже совсем износившемся жакете? Да еще и с дурацкими драконами…

Раздался стук в дверь.

– Да?

Дверь приоткрылась, и внутрь вошел оруженосец лорда Манфреда, известивший о том, что в трактир прибыл его хозяин. Я пригласил его пройти. Впрочем, лорд прибыл не один, с ним в комнату вошел молодой воин без доспеха в дорогих одеяниях с гербом Ордена на груди. Паладин…

– Это Лотар, сын моего старинного друга. Лотар, это Хаген, из рода Фальке, рыцарь Ордена.

Я попытался было упасть на одно колено, но лорд Манфред схватил меня за локоть и расхохотался:

– Наш друг родом из далекой деревни под Фарингом, там принято соблюдать формальности.

– Я заметил, - холодно заметил Хаген. Казалось, новое знакомство совсем не доставляло ему удовольствия.

– Ты кончай хорохориться, – скривился Манфред. – Ты тоже не королевских кровей.

Хаген покачал головой. Я без особого труда прочитал презрение в его глазах. Как же, не то что не рыцарь, даже не неофит. Так, грязь под ногами, лужа на венгардской улице. Хотя, наверное, даже они вызывали у гордого адепта Ордена большее уважение. Впрочем, меня подобным поведением вывести из себя было крайне затруднительно – я прекрасно понимал, что свой доспех Хаген получил всего несколько недель назад, и Инносу он прослужил не больше, чем какой-нибудь армейский лучник с крепостной стены, а, скорее всего, даже меньше.

– Впрочем, оставлю я вас наедине. Лотар, я пойду к твоему отцу. Скоро ожидается прием у нового короля, приглашают многих, и, думаю, для тебя местечко найдется. В таких случаях никогда не повредит немного поторговать лицом.

С этими словами лорд Манфред вышел из комнаты. Хаген криво усмехнулся, пододвинул к себе табурет и рухнул на него.

– Что ж, милорд говорит, ты готовишься к вступлению в Орден?

– Да, это так, – кивнул я.

– Надеюсь, ты достоин того, чтобы достичь хотя бы статуса неофита. Одного умения владеть мечом недостаточно, чтобы стать рыцарем. Нужно верой и правдой доказывать, что ты служишь Инносу, и никому более. Орден славится тем, что в его рядах практически не было предателей. Именно поэтому все проходят столь тщательную проверку.

– Зачем лорд Манфред позвал вас сюда?

– Чтобы я рассказал тебе об Ордене, его структуре, истории и, – Хаген вздохнул. – Стал твоим покровителем.

– Покровителем?

– Да. В противном случае, задержаться в неофитах можно надолго, особенно если подружишься не с теми людьми. Также есть шансы отправиться в королевскую армию, что, безусловно, тебе бы подошло.

Этот укол я пропустил мимо ушей.

– Впрочем, – продолжал Хаген. – Наше сотрудничество взаимовыгодное. Помимо помощи от милорда, я надеюсь и на твое понимание, Лотар. Если мне в чем-то понадобится помощь, я могу рассчитывать на твою поддержку?

Мне не оставалось ничего, кроме как согласиться.

– Да.

– Хорошо. В таком случае предлагаю перейти на «ты». Лишние формальности ни к чему, - несмотря на кажущееся благодушие рыцаря, я видел, что Хаген чего-то не договаривает. Интересно, чего? – Разговор нам предстоит долгий, так что, наверное, стоит нам обоим сесть.

Я лишь покачал головой и присел на краешек кровати.

– Начну, пожалуй, с истории. Знать ее стоит хотя бы для того, чтобы понимать все идеалы, которые ведают делами воина Инноса. Разумеется, можно долго рассказывать о том, что делать можно, и чего делать нельзя, но всегда лучше, когда человек до всего додумывается сам.

Разумеется, кое-что об истории Ордена я знал и без этого, но послушать однозначно стоило. Без понимания истории не может быть будущего. Прописные истины стоило соблюдать.

Орден был создан еще во время первой войны с орками, в период правления короля Робара I, того самого, что сумел объединить земли, которые в скором будущем стали называться королевство Миртана. Поначалу это были всего лишь приближенные к будущему королю люди, достаточно обученные и верные, чтобы пройти всю войну с северными тварями и выжить. Но война закончилась, и Робар понял, что его подчиненные одной верностью сыты не будут. Немедленно вместе с магами огня (которые в ту пору были на пике своего могущества), Избранный Инноса раздал всем своим лучшим воинам земельные наделы, нарек их лордами и объединил в Орден паладинов. Высшая знать, лучшие люди королевства. В те далекие годы именно они управляли государством. Не упивающиеся своим богатством торговцы, не подхалимы из числа вельмож, не маги, нет. Именно воины, те, кому королевство и было обязано свободой.

Именно те первые паладины и основали самые влиятельные ныне династии, среди которых был и предок Хагена. На нем молодой рыцарь остановился отдельно. Рассказ о славном прошлом рода Фальке длился, пожалуй, дольше, чем освещение истории ордена паладинов. С каждым следующим словом предки Хагена становились все более могущественными, их дела – все более великими, а вклад в развитии Миртаны – все большим. Дошло до того, что прадед Хагена чуть ли не единолично брал штурмом крепости во время войны с орками.

Чувствовалось, что рыцарь не врет. Он действительно верил во все эти неправдоподобные истории, рассказанные ему долгими вечерами отцом или дедом. Разумеется, я мало что знал о венгардских родах паладинов. Да что там, я даже паладинов в Фаринге не знал. Кроме лорда-командующего, разумеется. Тот слишком часто бывал у нас в гостях, чтобы я его не запомнил. Неприятный человек, но я вынужден был улыбаться и кланяться ему при каждой встрече. До чего же порой хотелось плюнуть ему в рожу…

Впрочем, любой рассказ имеет свойство рано или поздно заканчиваться. Выдохнув, Хаген достал из кармана на поясе дорогую серебряную фляжку и отпил немного вина.

– Что ж… Мы подходим к нашим дням. Самое время рассказать о том, что Орден представляет собой сейчас.

Структура Ордена представлялась мне несколько запутанной, хоть объяснение Хагена и прояснило в ней некоторые моменты. Во главе всего стоял король, Избранный Инноса, главный исполнитель воли огненного бога.

Лично ему подчинялся малый совет великих лордов, которых было ровно три человека. Один из них отвечал за все, что находилось к северу от королевства, второй – за южные и заморские территории, а третий ведал службой на территории Миртаны. Члены малого совета практически никогда не покидали территории Венгарда, и на то у них были свои причины. Несмотря на могущество Ордена, ведать всеми войсками Миртаны великие лорды не могли, постоянно соперничая с армейскими генералами и флотскими адмиралами за влияние. В случае экстренной ситуации, конечно, командование обычно принимал паладин, но, как известно, в любом правиле всегда найдется свое исключение. Паладины, понеся огромные потери в ходе недавних уничтожений храмов Белиара, начали постепенно терять свое былое влияние. Долго ли это будет продолжаться, не знал никто.

Помимо малого совета, который имел непосредственный выход на короля, в структуре Ордена на одном уровне с ним был еще так называемый Великий хранитель тайны. Этот паладин подчинялся по большей части служителям Инноса – магам огня – и в его функции входила охрана древних тайн и истории Ордена. Поговаривали, что именно в его ведении находятся все артефакты, относившиеся к паладинам. Впрочем, проверить этого никто не мог. Все хранители тайны, которых насчитывалась всего пара десятков человек, работали в сильденской крепости, почти не появляясь на публике.

Каждому великому лорду подчинялись лорды более низкого ранга, например, в их число входили коменданты крепостей, руководители экспедиций или командиры больших паладинских отрядов. Редкому рыцарю удавалось достичь подобных высот – большинство из них так и погибали с мечом в руках. Смерть, достойная истинного слуги Инноса, но черт возьми, кому из бойцов не хочется стать командующим?

Лордам же подчинялись все оставшиеся паладины и рыцари. Кто-то их них командовал отрядом, кто-то просто бился с порождениями Темного бога, кто-то погибал в долгих экспедициях, а кто-то – не влезал в доспех после долгого пребывания на гарнизонной службе. Разумеется, каждый говорил, что мечтал бы оказаться среди первых павших. Смерть от руки врага считалась достойной воина Инноса. Что может быть лучше? Ну, если не считать сытой гарнизонной службы неподалеку от дома, семьи, церкви и дорогих кабаков.

– Это все?

– Все, что тебе нужно знать для начала. Когда ты станешь неофитом, тебе расскажут все это еще раз, и куда более подробно.

– Вообще, из чего состоит курс тренировок?

– Бой на мечах, одноручных и двуручных, история, основы тактики и стратегии, курс выживания.

– Выживания?

– Да, тебя научат жечь костер, правильно разделывать дичь, охотиться.

Я с трудом сдержался, чтобы не прыснуть от смеха. Жечь костер, господи… Я знал, что у так называемых «городских лордов» дети получались неумехами, но чтобы настолько. Мы с отцом постоянно выезжали на охоту, где он учил меня стрелять из лука, сидеть в засаде,

– Серьезно?

– Для диких сынов севера, – Хаген в кои-то веки улыбнулся. – Эти навыки, может, характерны от рождения, но многие в высшем руководстве Ордена считают, что для рыцаря важны лишь два умения: биться и командовать. Все прочее они считают ненужным и достойным лишь удела слуг или обыкновенных солдат.

– Ты-то с ними не согласен, надеюсь? – незаметно для самого себя я обратился к Хагену скорее как к старшему товарищу, а не к наставнику. Тот, впрочем, и не заметил.

– Я не считаю нужным обсуждать убеждения военачальников и их взгляды на методы ведения войны. Но отмечу, что я предпочитаю, чтобы все братья в Ордене могли защитить себя не только перед лицом врага, но и перед силами дикой природы.

С этими словами Хаген поднялся с места.

– Пожалуй, пока что этого достаточно. Как только ты станешь учеником, найди меня. Обычно я занят работой по обеспечению охраны городских стен, так что застать ты меня сможешь либо на них, либо в королевском замке. Спросишь – тебе покажут, где я нахожусь.

Рыцарь вышел из комнаты, не попрощавшись. Впрочем, я все равно знал, что скоро увижу его вновь.

Я поднял голову, тихо усмехнувшись. И мог ли я тогда представить, что Хаген, этот напыщенный самовлюбленный павлин, не видящий никого кроме людей в рыцарских доспехах, станет моим лучшим другом? Да черт возьми, мог ли я тогда предполагать, что он вообще станет другим человеком, пройдя через множество военных кампаний и походов? Нет, не мог. Тогда мою голову занимала лишь одна мысль – скорее попасть в Орден. Мне было наплевать на тех, кто меня окружал, кто и что обо мне думал, кто кем меня считал. Возможно, обрати на это я тогда внимание, моя жизнь пошла бы по совсем другому пути. Возможно. Об этом я не мог не то что знать, даже судить. Лишь Иннос ведал всем. Только Ему было доступно управление моей судьбой. И я был Ему благодарен.

Глава третья. Королевский пир

Как же я ненавидел герб с этими проклятыми драконами. Мало того, что он сам был мне отвратителен, так еще и жакет, на котором он был вышит в количестве двенадцати штук, стеснял мне все движения. Кое-как собравшись, я подозвал гостиничного слугу.

– Как сидит?

– Хорошо, милорд, хорошо! – заискивающе улыбнулся слуга, в чьих глазах уже блестели золотом монеты. Я прекрасно знал, что он врет, и поэтому отослал его прочь, после чего подошел к окну и крикнул Гоца, слугу отца, который дожидался меня внизу. Когда этот хмурый мужик на полторы головы выше меня наконец вошел внутрь, я задал ему тот же вопрос, что и венгардскому подхалиму.

– Лучше бы вы надели на себя мешок из-под муки, милорд, – пожал своими широкими, как Великая река, плечами Гоц. Что ж, так я и думал. Отец держал при себе Гоца за два его достоинства: невероятную силу и острый язык – слуга мог описать одним-двумя словами то, на что придворному лизоблюду бы потребовалось несколько фолиантов.

– Чудесно, – фыркнул я и, заперев комнату, последовал за слугой к своему отцу. Тот времени даром не терял – договаривался о поставках нордмарского падымка в соседний с гостиницей трактир. Завидев меня, он коротко попрощался с хозяином заведения и произнес:

– Королю доставит истинное удовольствие увидеть тебя в подобном виде.

– Мне кажется, даже у хищных птиц зрения бы не хватило, чтобы увидеть меня в той толпе, что соберется сегодня в замке. Разве что он оценит мой ужасный наряд.

– Ты не женщина, чтобы беспокоиться о платье, – поморщился отец. Хорошо ему говорить – сам он был в шикарном дублете в гербовых цветах, а грудь его украшала вышивка в виде огня Инноса – память о событиях двадцатилетней давности, когда отец участвовал в великом уничтожении храмов темного бога. Впрочем, рассказывать о тех временах он не любил. – Твоя задача на сегодня – вести себя тихо и достойно. На завтра назначено твое принятие в ряды неофитов, так что будь добр не напиваться. Лорд Манфред уже познакомил тебя с Хагеном?

– Да.

– И как он тебе?

– По-моему, он слишком высокого о себе мнения.

Отец расхохотался:

– Просто цвет его крови слишком отдает синевой и, возможно, даже голубизной. Это мы, Валдфлассы, люди скромные.

– Даже слишком, учитывая замок в какой-то глуши, – пожал я плечами.

– Не дерзи, мальчишка, – неожиданно рявкнул отец. Он терпеть не мог намеков на свою бедность и незнатность. – Это дом твоих предков, так что будь добр относиться к нему с почтением. Теперь мы идем на прием. Сантия! Пойдем!

Конечно, я видел замок короля издалека, но куда больше он поражал воображение при ближайшем. Это было нагромождение высоких башен, которым бы позавидовала даже крепость Фаринга. Из многочисленных окон выглядывали не менее многочисленные стражи с арбалетами. Повсюду виднелись флаги, не только королевские с золотым мракорисом, но и флаги герцогов, графов и баронов, всех тех, кто был удостоен чести быть приглашенным на столь значимое мероприятие, как представление нового короля. Варантские глорхи на бирюзовом полотне, шерстистые носороги на белом фоне – знак дружественных моему дому рода Валдаров, золотистые олени на зеленом, две башни – герб Трависов из-под Трелиса (о них отец часто вспоминал, как о последних ублюдках Миртаны), вопящий падальщик на красном, принадлежащий каким-то столичным графам, две черных рыбы на белом (герб одного армейского генерала) и много каких еще – замковый герольд наверняка свихнулся, когда рассматривал все это великолепие.

Стол, линией своей разрезавший главный зал королевского замка пополам, дальни концом чуть ли не выходил на улицу – вокруг него сновали слуги, носившие многочисленные угощения для все пребывающих гостей. Там были и запеченные целиком птицы, и многочисленные наливки, и фрукты, и ягоды, и специи с варанта, и свежевыловленная рыба, запеченная с овощами. Судя по бочонкам, вино привозили откуда только возможно: из Неморы, из Хориниса, с Атаноса и, естественно, с южных островов. Разумеется, отец притащил нас сюда задолго до начала церемонии, и нам пришлось ждать, коротая время в разговорах с многочисленными знакомыми и соседями. Говорил, разумеется, только отец.

– А это мой друг Кипп, – внезапно откуда-то из-за спины показался лорд Манфред. – Кипп Валдфласс, из-под Фаринга. А это его сын Лотар.

Компаньоны Манфреда учтиво поклонились. Главным среди них был высокий худощавый торговец в дорогом камзоле с массивной золотой цепью на шее и с кольцом торговой гильдии Араксоса на пальце, никогда не касавшемся рукояти меча. Под руку его держала жена, судя по выражению лица, жирная дура из очередного богатого семейства, коими полнился Венгард. Она что-то непрерывно выговаривала своей дочери, не слишком симпатичной девушке моего возраста, которой оставалось лишь грустно вздыхать на каждое слово матери.

– Янвисы, известные торговцы в городе.

– Да, я слышал, – кивнул отец. – Трактир, с которым я договаривался, принадлежит вам.

– Это лишь небольшое дело для мелких расходов, - широко улыбнулся Янвис-старший. Он смотрел на потомственных паладинов, как столичный герцог на свиное дерьмо. – В основном же я занимаюсь делами более крупными. Предпочитаю иметь дело с рудой. Хоринис, Дракия... Мои корабли постоянно в море, знаете ли.

– Рад за вас, – процедил сквозь зубы отец. Он явно не понимал, зачем Манфред решил познакомить его с людьми явно не из рыцарского круга.

Впрочем, самого лорда реакция отца не смутила. Он вещал как ни в чем ни бывало:

– Лотар завтра будет посвящен в тайны Ордена, и станет неофитом. Думаю, через пару месяцев он уже достигнет ранга рыцаря.

– В самом деле? – приподнял бровь Янвис. – Так быстро? Я слышал, курс тренировок у многих занимает годы.

– Лотар – не изнеженный мальчишка из венгардских домов, он настоящий воин севера. Фаринг слишком близко находится к Нордмару.

– Я слышал, Фаринг – это лишь деревня под приграничной крепостью.

– Фаринг – это единственная защита столичных лизоблюдов от кланов севера и горных орков, – отцу явно не нравилось высокомерие торговцев. Кто они такие, чтобы вытирать об него, о Валдфласса, ноги?! Признаться, и мне уже захотелось опробовать на Янвисе пару фехтовальных приемов.

– Возможно, возможно. Прошу нас простить, – нисколько не смутившись, ответил Янвис и посмотрел куда-то вдаль. – Нас ждет королевский советник.

Семья скрылась в толпе, и отец повернулся к лорду Манфреду.

– На кой черт мне знакомиться с этими идиотами?!

– Тише, Кипп. Видал их дочурку, Эйлис?

– И?

– Так для нее срочно мужа ищут. Благодари богов, что они обронили эту мысль при мне. Я сразу же включился. Лотар для нее идеальная пара.

– Допустим, – нахмурился отец. – Что в приданом?

– Золото, разумеется, что еще могут предложить торговцы? Ну, или может лавку отдадут, или трактир. Любой, какой тебе только понравится.

– Хм…

Тут я взорвался.

– Кто сказал, что я вообще хочу ее в жены брать? Я же ее не знаю даже, да и не сказать, чтобы она блистала красотой.

– Тебе не наплевать, как она выглядит? Главное то, что ее родители готовы предложить. Ты сам можешь продолжать Гретту в комнате запирать. Да, я все прекрасно знаю, не удивляйся, – отец повернулся к своему другу. – И сколько они готовы предложить?

– Думаю, тысячи две. Или на эту сумму чего-то. Они богатые, хоть стены золотом с серебром обкладывай, а земли ни черта нет. Они дочерей и выдают за лордов победнее, да поземелистее.

– Чего?

- Еще скажи, что тебе земли мало. Подаришь им небольшой кусочек, чтобы они на нем выстроили замок. Или очередной трактир. А они тебе две тысячи золотых сразу и процент с доходов от новых дел.

– Ага, и остаться без земли.

– Они же немного просят, Кипп. Всего пять-шесть десятков акров. Для небольшого замка им хватит.

– Маловато будет.

Манфред прыснул.

– Извини меня, конечно, дружище, но ты не родственник короля и даже не какой-нибудь Фальке. Будь у меня дочь, честно, я бы выдал ее за Лотара, чтобы породнить наши дома. Но у меня нет дочери! А вот у Янвисов есть. И, возможно, тебе с этим повезло.

– Хорошо. О цене я сам с ними поговорю. Куда они направились?

– К королевскому советнику по торговле. Янвис – его тайный покровитель.

– Он подобрался так близко к королю?

– А что поделать? Прежние времена, увы, канули в лету. Теперь не наш с тобой брат управляет всем, и даже не святые мастера из монастырей, а эти белоручки-торговцы.

– Я пойду, поговорю с ними, – отец поправил дублет и направился куда-то вглубь залы. Мне оставалось лишь смотреть ему вслед.

– Отца так легко пустят к королевскому советнику? – спросил я лорда Манфреда. – Он же не самая большая шишка в Венгарде.

– О, Лотар, ты не представляешь, насколько ты сейчас принизил своего отца. У него на груди огонь Инноса, и поверь, если бы не эта вышивка, то Янвис даже бы говорить с ним не стал.

– Я думал, такие есть у многих, – я недоуменно посмотрел на лорда. Похоже, мой отец многое мне не рассказывал.

– Нет, мой юный друг, совсем нет. Это знак особой чести. Как думаешь, за какие заслуги Кипп получил честь носить его?

Я засомневался.

– Ну… он участвовал в уничтожении храмов Белиара.

– Как и сотни других, - улыбнулся Манфред. – Но у этих сотен нет огня на груди. Твой отец, Лотар, в одном бою зарубил двух демонов Белиара, чем спас племянника тогдашнего короля от гибели, пускай и очень почетной.

Нельзя было сказать, что я удивился. Нет. Словом «удивление» нельзя было описать все те чувства, что я испытал в этот момент.

– Смотрю, ты не можешь в это поверить, – усмехнулся лорд Манфред. – Твой отец всегда обладал излишней скромностью. Это можно понять, только посмотрев на ваш замок. Но поверь мне, это так, я видел это своими глазами, ведь тем племянником, как нетрудно догадаться, был я. Да, не удивляйся, я родственник нашей великой и просвещенной, – лорд при этих словах закатил глаза. – Королевской династии. Моя мать была сестрой короля. Признаться, при определенных раскладах я даже имел возможность сам взойти на трон, правда, моя очередь была где-то двенадцатой, а может, и сорок пятой. Я не помню, как написано в наших законах, по женской линии считаются родственники или нет? Все слишком сложно. Так что я довольствовался скромной ролью лорда.

– Крестьяне на полях позавидуют вашей скромности.

Манфред расхохотался. Он вообще любил посмеяться.

– Да, язык у тебя острый – весь в отца. Главное, чтобы деяния были такими же значительными. Проходи к столу – скоро все начнется.

Нашей семье досталось место в дальней части стола. Рядом с нами сидели Айзенэрцы из Дракии (где это?!), Домпвелы с северных островов (какие-то очень дальние родственники короля) и Дорфы, глава семейства которых руководил Сильденом. Он очень гордился приглашением на пир к королю и постоянно теребил свою накидку, на которой были вышиты черные тролли.

– Я удивился, когда узнал, что к нам прибыл гонец с посланием, на котором королевская печать. Вы, господин Лотар, даже не представляете себе, как мало венгардские чиновники любят Сильден.

– Думаю, не больше, чем Фаринг, – покачал я головой.

– Да что вы так плохо об этой величественной крепости?! – всплеснул руками Дорф. – Они же Сильден деревней считают. Все запасы и товары из Монтеры или Венгарда идут к нам только ради крепости паладинов, но в сам город… У нас только все увозят. Пшеницу, рыбу, древесину, пушнину. А нам-то что? Нас защищать не от кого. Только порой горцы с Нордмара прибежат, так нас от них замок защищает.

– Это разве не ваш замок?

– Нет, что вы. Там замок Ойлеров, у которых еще белая сова на гербе. Сами недалеко от северян ушли. Постоянно браконьерничают, варят этот противный падымок и занимаются черте пойми чем. Хоть к нам нечасто заходят, и то ладно.

– А ваш замок?

– Какой замок, о чем вы! Мы же небогатый род. Мы живем в двухэтажном доме, окруженном частоколом. Нам этого вполне хватает – никто на нас не нападет. Многие окрестные лорды смеются над нами, но я не обижаюсь. Они просто дураки. Кто будет кормить их армии, если не Сильден? Что же насчет службы, то мой младший брат недавно стал рыцарем, и теперь несет ее в гарнизоне Гельдерна. Он просто не приспособлен для хозяйства. Да и…

Внезапно раздался стук посоха герольда. Все резко замолкли и поднялись со своих мест. В зал вошел король.

Признаться, я представлял его совершенно по-другому. Сидя в Фаринге, легко считать короля отражением Инноса на земле, кем-то, кто одним взором своим зажигает огонь в сердцах людей. Но в зал вошел небольшого роста молодой человек в чудовищно дорогих одеждах, по цене которых можно было купить пару замков, и с тяжелым посохом в руках. На голове его красовалась корона, весьма скромная для человека его ранга. Некоторые зубцы ее напоминали языки пламени, но видно было, что носить сей символ власти Робару Второму в новинку. Он окинул зал рассеянным взглядом и что-то тихо произнес, что именно – я не разобрал.

Сказать, что он меня разочаровал – не сказать ничего…

Чернильница опустела. Я кликнул слугу и велел принести новую. Сам же размял шею и пальцы, непривыкшие к бумажному труду.

А ведь в тот день я впервые увидел Эйлис. Она не произвела тогда на меня впечатления, но, черт возьми, как же я ошибался. Тогда, на том пиру, казалось, что жизнь моя сложится так, как я ее себе до этого представлял: тренировки, война, борьба со слугами Белиара, а потом славная смерть от отравленного меча. До чего же я был наивен…

Глава четвертая. Копье и короткий меч

Церемония вступления в ряды неофитов Ордена разочаровала меня, в первую очередь, свои отсутствием. Я просто пришел к нужному времени, принимающий рыцарь сверил мое имя и герб с имевшимся у него списком и приказал направляться на второй этаж дома рыцарей Венгарда, дабы занять свободную кровать. Уже на следующий день я приступил к обучению.

В целом, оно вполне оправдывало мои ожидания. Будущие рыцари ордена целыми днями бились на мечах, изучали основы тактики и стратегии, молились Инносу, в общем, готовились стать настоящими воинами бога света и огня. Утро начиналось с продолжительной пробежки по окрестностям Венгарда. По словам рыцаря Хейнэля, отвечавшего за подготовку неофитов, подобные упражнения закаляли изнеженные тела отпрысков знатных родов куда лучше, чем вера. Как наставники-богословы и маги огня ему прощали подобную ересь, оставалось загадкой.

После пробежки неофиты отправлялись на занятия по фехтованию. Основным оружием Ордена был меч, одноручный или двуручный, но наставниками поощрялось также овладение навыками боя копьем, булавой или двуручным топором. Уже здесь у меня начинались первые проблемы, впрочем, никак не связанные с освоением новых дисциплин. Многие, если не все, неофиты упражнялись в детстве с мечом, и многие из них в этом преуспевали, но их стиль… Отец меня учил совершенно по-другому. Легкость, плавность и некая театральность их движения сверстников легко сокрушалась моим напором и многочисленными грязными приемчиками, вроде ударов по пальцам, швырянием песка, битья сапогами по коленям и многим другим им подобным. По словам отца, враг никогда не будет биться честно, так зачем притворяться и давать ему фору? Разумеется, за подобные выходки меня немедленно невзлюбили.

Главного среди моих «доброжелателей» звали Герберт, из рода Хенхенов, обладателей знаменитого герба с вопящим падальщиком. В первые же дни он попытался подговорить нескольких человек избить меня после занятий, и лишь остро заточенный боевой меч в моих руках остановил их. Вслед за этим последовали жалобы на меня кому только это было возможно. Каждую неделю меня вызывали на разговор к главному куратору неофитов, который был дядей этого самого Герберта. Лишь авторитет отца и покровительство лорда Манфреда и Хагена позволяли мне продолжать обучение. Да и, в конце концов, наставнику Хейнэлю мой стиль нравился – он называл его «достойной деревенской потасовкой».

После фехтования у неофитов был небольшой перерыв на обеденную трапезу, за которой следовал краткий отдых. После отдыха начинались теоретические занятия. Они нравились мне куда больше боевых упражнений, давно осточертевших за годы жизни. Проходили они обычно так: один из наставников приносил из орденской библиотеки толстый том с описаниями битв былых времен, и зачитывал несколько параграфов, часто делая по ходу ремарки и вставляя свои замечания, основываясь на действительном боевом опыте. Учение базировалось в основе своей на то, что паладины делили противников на несколько категорий.

В первую попадали, разумеется, орки, самый серьезный противник Миртаны за все время ее существования. Конечно, и их нельзя было описать сколько бы то ни было однообразно, но среди общих черт стратеги древности отмечали следующие: огромная сила, использование сверхтяжелого оружия, без особого труда пробивающего практически любые доспехи, выносливость и большое распространение в отрядах служителей культа темного бога, которых именовали шаманами.

Во второй категории находились порождения силы Белиара. Демоны, нежить, драконы. Последних, правда, никто не видел уже много десятков лет. Когда наставник описывал битву с последними, он с ухмылкой поглядывал на меня. Интересно даже, что было у него на уме… Слуги Белиара считались самыми серьезными врагами воинов Инноса, и их изучению неофиты посвятили целую неделю.

Третьей категорией выделялись людские армии большего или меньшего размера. Ассасины Варанта, нордмарские кланы, войска мятежных феодалов, восставшие крестьяне – кого только в ней не было. Тактика и методы их разнились от случая к случаю, и велено было отталкиваться не столько от древних наставлений, сколько от текущей ситуации, наличия укреплений, величины сил и многих других параметров, которых нельзя было учесть, сидя за ученическим столом.

Всех, кто оставался, выделяли в четвертую категорию. Разбойники, туземцы с южных островов, воины-отступники. На них наставник не стал даже тратить время, сказав, что лучше подобных противников вообще не подпускать к себе, оставляя их на откуп дальнобойному оружию.

Собственно, именно к дальнобойному оружию переходили сразу после теоретических занятий. Из арбалета в своей жизни я стрелял бесчисленное множество раз, а вот базовые магические заклинания, вроде «Святой стрелы», заинтересовали меня куда сильнее. Овладение этой наукой потребовало от меня большого количества сил и знаний, которые я с жаждой принялся добывать. Подолгу после окончания занятий я засиживался в библиотеке, изучая как простые пособия, вроде «Начальных знаний о магии для воинов Инноса», так и серьезные тома, вроде «Слова о силе Воина». При оттачивании навыков использования магических рун я ощущал себя настоящим слугой Инноса – магом огня из монастыря. Разумеется, мужи в красных мантиях понимали в магии куда больше членов Ордена, да и область использования ими заклинаний не ограничивалась лишь боевым применением, но применять руны куда чаще доводилось именно паладинам.

Не знаю, сколько бы продолжалось мое обучение, если бы однажды меня не вызвал к себе отец. Отпросившись после теоретических занятий, я направился в дом в торговом квартале (мои родители переехали туда вскоре после королевского пира), и, к удивлению своему, нашел в комнате помимо отца и свою невесту, Эйлис из рода Янвисов.

– Совсем вас не заметил, миледи, – я из вежливости поцеловал ей руку.

- Я не леди, – немного понуро улыбнулась Эйлис.

– Это ненадолго, – заверил ее отец. – Скоро вашим станет целый замок на севере.

Я недоуменно посмотрел на отца. А как же они с матерью?

– Твой будущий тесть предложил мне курировать охрану его кораблей в порту, – ответил на мой незаданный вопрос отец. – Дело ответственное, и мне оно, признаться, пришлось по душе.

– Что-то я тебе совсем не верю.

– Тебя никто и не просит верить, мальчишка, – прорычал отец, но тут же сменил тон. – Простите, Эйлис, Лотар порой крайне не сдержан на язык. Я пытался привить ему хорошие манеры, но природное упрямство берет свое.

Я прыснул. Пытался он привить, как же. Он учил меня всему, только не придворной учтивости. Впрочем, наплевать.

– Зачем ты меня звал?

– Чтобы ты познакомился со своей женой, увалень, – строго сказал отец. – Когда ты последний раз в город выходил? Три недели назад?

– Две, – поджал я губы. И ради этого меня отвлекли от тренировок? Впрочем, в чем-то отец и был прав. Все-таки мне предстояло прожить, как минимум, несколько лет с этой дурой. Стоило хотя бы поговорить. Немного. Большего ей и не нужно.

Сейчас, при свете дня, она казалась мне еще менее привлекательной, чем тогда, на королевском приеме. Лицо ее было излишне вытянуто, серо-зеленые глаза близоруко щурились, да еще и, похоже, немного косили. Эйлис не обладала ни фигурой – в трактирах подобных дам без раздумий называли «досками» – ни той незримой привлекательностью, которая притягивала к себе мужские взгляды и без особых внешних данных.

Отец вышел наружу, и мы остались наедине.

– Эйлис, значит…

– Да, милорд.

– Я лишь неофит Ордена, не более, – поморщился я. В отличие от отца, я не слишком любил формального обращения. – И что ты думаешь о нашем браке?

– Я думаю, что мы будем счастливы и не подведем наших родителей.

– Конечно, не подведем… Самой-то нравится, что тебя отдают, как корову ростовщику?

– Не понимаю, о чем вы, ми…

– Лотар. Меня зовут Лотар. Обращайся ко мне так.

– Хорошо, Лотар, – послушно согласилась девушка. – Это мой долг.

– Твой долг, как и долг всех людей – служить Инносу. И не более.

– Но родители…

– Родители твои, Эйлис, жадные до золота мрази, не заслуживающие ничего, кроме презрения. Они не служат ни королю, ни Инносу – они служат лишь себе.

Эйлис смутилась. Она никак не ожидала услышать от меня ничего подобного. Не знаю, чего она ждала. Признаний в любви, холодности? Белиар ее знает. Мне было наплевать на нее и на ее родителей, и если бы не договор моего отца с Янвисами, я бы даже смотреть не стал на Эйлис. Больше девушка не смогла вымолвить ни слова, боясь даже поднимать на меня взгляд, так и просидев следующие полчаса.

Вскоре к нам зашел отец.

– Совсем забыл, Лотар, тебя Хаген хотел видеть.

– Зачем я ему понадобился?

Отец пожал плечами.

– Это его дела. Моя роль маленькая – сказать тебе. Как у вас тут дела?

– Отвратительно, – бросил я, поднялся с места и направился к своему наставнику.

Того я застал за обычным занятием – он читал какие-то бумаги, что-то отмечая в длинных свитках, которыми можно было обернуть с ног до головы фарингского трактирщика.

– Здравствуй, Хаген.

– Привет, Лотар, – рыцарь даже не поднял головы – он копался в каких-то бумагах. – Ко мне опять приходил Ханхен.

– Герберт?

– Почти. Его дядя, руководитель вашего обучения. Чем ты опять обидел его племянничка?

– На тренировке я победил троих его приятелей, одному из которых сломал челюсть.

Хаген удивился, и даже поднял взгляд, посмотрев на меня.

– Как можно вообще на тренировочном поединке сломать челюсть?

– Это была «честная» дуэль трое на одного, – пожал я плечами. – Наставнику Хэйнелю показалось, что они слишком много жаловались на мой стиль фехтования.

– И ты побил троих? – приподнял бровь рыцарь. Он явно не верил в сказанное мной.

–- Ну… – смутился я. – Да.

– И как же?

– Эти дураки атаковали с одной стороны. Первого я рубанул по лодыжке, а второй просто промахнулся, за что получил мечом по спине.

– А челюсть ты как сломал?

– Гардой. Я ударил мечом, как кузнечным молотом.

– Хороший прием, – согласился Хаген и откинулся на спинку стула. – Но тебе не кажется, что от тебя слишком много проблем?

– Я лишь учусь служить Инносу, как и они. Если у кого-то есть ко мне вопросы, я готов встретиться с ним на площадке.

– Я одобряю твой подход, Лотар, но, черт возьми, нельзя все решать мечом. Особенно пока ты не стал рыцарем. Я прекрасно понимаю, что половина тех, кого папаши посылают в Орден, недостойны его. Белиар его дери, я бы лучше принял в воины Инноса нескольких городских стражников. Но не мы выбираем устройство этого мира.

– К чему ты клонишь? – решил спросить я напрямую.

– Я понимаю, что вы, Валдфлассы, народ не только северный и прямой, но и немного туповатый, уж прости за откровенность. В столице нельзя просто так избить сынка богатого лорда, и не получить за это заточку меж доспешных пластин.

– Я лишь выполняю свои обязанности ученика.

– Я это знаю, Лотар. Но отцу Герберта Ханхена, Герберту-старшему это не нравится. И он пришел ко мне, как к щенку из Грязного квартала! – начал свирепеть Хаген. – Сказал мне, чтобы я повлиял на тебя, и что моя честь рыцаря будет запятнана, если я не отговорю тебя от вступления в Орден.

Занятно, однако…

– И что же ты ответил? – осторожно спросил я.

– Я ответил, что если Инносу угодно, что его ребеночка избивают, то значит, это правильно. Он ушел, а сегодня я обнаруживаю, что он вызывает меня на дуэль.

– Дуэль? – удивился я. – Это же незаконно…

– Своего рода, – скривился Хаген. – Это приглашение на турнир, который собрался устраивать король на следующей неделе. Третий день, восьмой бой, уже вечером.

– И ты принял вызов?

– Если бы я его не принял, то подписался бы под тем, что всю свою жизнь буду сидеть здесь и осматривать проклятые стены замка! – внезапно Хаген вздохнул. – Этот ублюдок наверняка будет в паладинском доспехе…

– … а мечом его не пробить, – продолжил я за рыцаря.

– Ты догадливый, я смотрю, – Хаген вновь уткнулся в бумаги, пытаясь успокоиться. – Я неплохо владею мечом, но ковырять Герберта-старшего я буду до весны, а ему же хватит одного удачного удара, чтобы свалить меня с ног.

Черт… Эти ублюдки отражали свой герб более чем полностью. Крикливые петухи, неспособные решать дела сколько то ни было честным способом. И тут мне пришла в голову идея…

– Я выйду вместо тебя. Ты поручился за меня, и на турнир тебя вызвали из-за меня. Я решу вопрос.

– Ты еще даже не рыцарь!

– Думаю, победа над этим высокомерным ублюдком приблизит немного этот момент. А если поражение… Нет никакой доблести в победе над неофитом, особенно для человека такого статуса.

Хаген усмехнулся.

– Ха! В самом деле. Хорошо. Я отвечу Ханхену, что он сможет сойтись с действительным обидчиком один на один, и что это именно твое желание, а не моя трусость. Правда, скорее всего, он откажется биться с новичком.

Ханхен не отказался. Нет, так бы многие сочли его трусом, но задолго до даты начала турнира ко мне пришел его сын и сказал, чтобы я даже не думал выходить на песок, угрожая, что меня убьют. Нашел кого пугать, тоже мне. На следующей же тренировке я превратил его в мешок с костями, да так, что наставник Хэйнель наказал меня чисткой отхожих мест всю следующую неделю. Мне было наплевать. Немного отдыха от столичной суеты мне не помешало бы. Так и провел я оставшиеся до турнира дни.

Как и предполагалось, Герберт Ханхен-старший вышел на бой в полном доспехе паладина с щитом и полуторным мечом, к счастью, затупленным, как и все турнирное оружие.

У меня же не было даже рыцарских доспехов, и приходилось что-то придумывать. Я не стал надевать шлема, прекрасно осознавая риски – в задуманном мною плане драки он бы только помешал. На турнир я заявил в качестве оружия копье и обычный одноручный меч с двухфутовым клинком, который я спрятал в ножны за спину. Ничто не должно мне мешать быстро и много двигаться.

Вместо доспеха у меня была лишь плотная кожаная куртка, поверх которой я надел кольчугу, подаренную отцом перед вступлением в неофиты Ордена. Он же помог мне ее плотно подогнать перед боем.

– Не думал я, что на старости лет подамся в оруженосцы.

– Незачем, отец. Я бы справился и сам.

– Я знаю, что справился бы. Но я должен посмотреть на тебя перед тем, как ты будешь впервые драться всерьез.

– По-твоему, когда мы с тобой и егерями валили тролля в наших лесах, это было не серьезно?

Отец улыбнулся.

– Охота – одно дело, а бой против одного из лучших мечников королевства – совсем другое. Хаген рассказал мне, как это все получилось. И, признаюсь честно, я горжусь тобой.

Я оглянулся. Не ожидал я услышать от отца подобных слов. Он выглядел совершенно серьезно, рассматривая выбранный мной меч и приговаривая что-то себе под нос. Типичный Валдфласс.

– Я буду смотреть от барьера, так что не бойся и представь, что это наша обычная тренировка.

– Это всего лишь поединок, отец.

– Я знаю. Смотри, не убей только графа.

Усмехнувшись, я принял оружие и вышел на площадку – герольд как раз объявлял нашу с Ханхеном пару.

– Граф Герберт из рода Ханхенов, третий своего имени! Граф венгардский, властитель земель ардейских и лесов реддокских!

Он вышел в доспехах паладина, но со своим гербовым щитом – закон запрещал использовать щит Ордена для турниров. Он был на полторы головы выше меня. Черт…

– Лотар, из рода Валдфлассов, первый своего имени! Наследник земель фарингских!

Скромненько, скромненько. Впрочем, к черту. Я приготовился к бою. Раздался рев рожка.

Первым делом я выманил Ханхена на середину площадки, после чего принялся скакать вокруг него, делая короткие выпады копьем. Мой противник считался отличным мечником и без труда парировал удары копьем, но ему не хватало длины клинка, чтобы сойтись со мной. Попытка отойти в угол не принесла ему должного успеха – толпа загудела, когда увидела, что я не стремлюсь к сближению. Этого мне еще не хватало!

– Иди ближе, трусливый ублюдок! – прокричал сквозь опущенное забрало Ханхен, но я сохранял спокойствие. Ну давай, выдернись, старик!

Поняв, что провокация не удалась, граф перешел в наступление. Закрывшись щитом, он попытался прижать меня к барьеру, но в последний момент я отскочил вправо и ударил древком под колено, в не защищенное доспехом место. Раздался крик, но Ханхен, надо отдать ему должное, стерпел боль и вновь повернулся ко мне лицом.

У меня был лишь один вариант победить – измотать хоть и мощного, но далекого не молодого воина постоянными набегами и наскоками, пытаясь причинить тому ущерб копьем. Оставаться со своим коротким мечом против «бастарда» графа мне совершенно не хотелось.

– Давай, Лотар! – подбадривал меня из-за барьера отец. Кажется, он не на шутку распереживался.

Еще одна атака. Я вновь уклонился и слегка царапнул паладинский доспех копьем. Даже я уже начал уставать, но граф до сих пор держался молодцом. Разумеется, он много раз участвовал в поединках и турнирах, и наверняка не я первый применял против него подобную тактику. И он знал, как меня прижать.

Парировав очередной выпад копьем, граф закрылся щитом и несколькими шагами приблизился ко мне опасно близко. Я бросил свое оружие, перекатился (черт, с каким же трудом я это сделал!), и вытащил из-за спины меч. Теперь уже Ханхен почувствовал себя в своей стихии. Шансов у меня практически не было. Меч у него был в полтора раза длиннее моего, а тяжелый доспех позволял графу без особой опаски приблизиться ко мне вплотную, чем он и не преминул воспользоваться. Удар, парирование. Еще! Я чувствовал, что стою у самого барьера. Нырнув под руку, я рухнул в песок, перевернулся на спину и быстро поднялся на ноги. Благо, граф уже сам начал уставать, и разворачивался он довольно медленно.

В правой руке у меня был меч, а в левой – горсть песка, которую я захватил без всяких раздумий, машинально. Едва граф опустил щит, я швырнул ему песок в забрало, и он попал в смотровую щель.

– …!

Надо отдать должное, оружия граф не выпустил, но и драться пару следующих секунд он не мог. Мне этого вполне хватило. Скакнув вбок, я рубанул графа по сухожилию чуть выше пятки, а когда Ханхен рухнул на одно колено, я ударил мечом плашмя по шлему. Граф рухнул на площадку, уткнувшись лицом в песок.

В первые мгновения на арене воцарилась тишина, а затем толпа взорвалась криками и воплями, на площадку выбежали оруженосцы графа, а мой отец одним махом перескочил через барьер, чего от него я уж никак не ожидал.

– Ты молодец, – сказал он мне, принимая оружие из моих рук. – Варантский стиль какой-то, но, черт возьми, мне понравилось.

Внезапно нависла тишина. Со своего кресла поднялся король и обратился ко мне:

– Назовись, воин!

Я упал на одно колено и ответил:

– Лотар, из рода Валдфлассов, ваше высочество.

– Ты состоишь в ордене?

– Нет, ваше высочество. Я неофит.

Король молчал примерно секунду, после чего приказал:

– Поднимись ко мне на помост!

Отряхнувшись от песка, я выполнил приказ. Впервые в жизни я видел короля настолько близко. Он был совершенно спокоен, лишь легкие морщинки у глаз выдавали то удовольствие, что Робар получил от боя. Я без слов понимал, что мне надо делать. Встав на колени, я приклонил голову. Король достал из ножен свой парадный меч и торжественно произнес:

– Во имя Инноса, посвящаю тебя в рыцари Ордена! Отныне твой долг – защита Света и Огня от всех врагов бога нашего. Поклянись же в верности долгу, чести и чистоте помыслов!

Наконец-то…

Глава пятая. Эйлис Валфласс

Я запомнил этот день на всю оставшуюся жизнь. Наверное, не одно событие я не запомнил так ярко, как тот поединок с противным мне графом и посвящение в рыцари Ордена. Мои наставники, руководители неофитов не посмели возразить королю, которому понравился мой стиль боя. Кто-то называл мой бой «трусливым», кто-то – «грязным», но, тем не менее, он понравился Робару II. И это было главное.

С тех пор прошло много лет. Ни первый бой, ни то, что было потом, не могло затмить тех нескольких мгновений, когда клинок короля касался моих плеч. Ничто. Тем более моя свадьба. И тут я понял, что совсем забыл ее описать, после чего потребовал у сонного слуги новый чистый свиток.

– Мне кажется, я никогда не сумею тебя одолеть! – покачал я головой, подбирая с натоптанного снега выбитый меч.

– У меня были лучшие учителя Миртаны, – утер пот со лба Хаген. – Я уважаю твоего отца, Лотар, но он далеко не первый воин королевства.

– Я это прекрасно понимаю, – я пригласил своего бывшего наставника, незаметно ставшего приятелем, в трапезную. – Можешь отбросить излишнюю вежливость.

– Именно за это я тебя и ценю, – улыбнулся Хаген. – Я слышал, у тебя на днях женитьба?

Я горестно вздохнул.

– Увы, да. Ублюдкам Янвисам уже отошла часть наших земель, так что мне теперь точно придется жениться.

– Так говоришь, будто свадьба – это плохо.

– А что в этом хорошего? Во-первых, я теперь точно не смогу найти красавицу из знатного рода, – я с неудовольствием посмотрел на Хагена, зашедшегося при моих словах хохотом. – А во-вторых, ну на кой мне она? Я рыцарь Ордена, и я желаю посвятить свою жизнь служению. Она будет лишь мешать мне.

– Зря так думаешь. Например, моя жена никому не мешает.

– И где же она, позволь узнать? – решил поддеть я приятеля.

– Дома у родителей. Им было достаточно лишь того, что их дочь теперь имеет фамилию Фальке и носит под сердцем Хагена-младшего. В Венгард ей ездить незачем.

– В таком случае, зачем вообще она нужна?

– Будто не понимаешь. Мы, сыновья знатных родов, вообще не владеем своей судьбой. Брак – это не про жаркие ночи, это про золото и обмен землями и титулами. Может, у каких-нибудь крестьян все и по-другому, но я же не крестьянин. И ты не крестьянин. Тем более, многие жены оправдывают свои ожидания – они многое могут знать и уметь.

– Она пятнадцатилетняя девчонка, что она может знать и уметь?

– Многие в пятнадцать уже вовсю сражались во имя Инноса и погибали, Лотар. А уж вести домашнее хозяйство она наверняка сможет. И не только… – не по-рыцарски хихикнул Хаген.

– Она же страшная, как смерть.

– Но-но. Не стоит так говорить. Она вполне себе милая… Смотря с какой стороны посмотреть. Ты тоже не первый красавец Миртаны.

– Уж спасибо, – рассмеялся я. – Умеешь ты подбодрить.

– Главное, что у нее не самая плохая родословная. Твоя задача – родить пару сыновей, дочку, ну и съездить в пару экспедиций. Потом можно со спокойной душой осесть в замке и обогащать местных проституток.

– Легко тебе говорить, в Венгарде-то. У нас, в Фаринге, я не знаю ни одной такой... женщины.

– Полный замок солдатни, и ни одной шлюхи? – искренне удивился Хаген.

– Отец запретил. По его мнению, солдаты должны служить, а не отвлекаться на девиц.

– Боюсь, как бы эти солдаты не побежали бы по домам с первым же появлением орка или волосатого нордмарца.

– Эти солдаты не добегут даже до южных пределов наших владений – их убьют за дезертирство. Отец в этом плане строгий.

– Я уж заметил... – протянул Хаген. – Север никого не щадит, правда?

Я пожал плечами. Отец в последнее время все чаще говорил мне, чтобы я вернулся в имение и принял управление им, по меньшей мере, на неспокойное время. Все равно долго отсиживаться дома мне никто не даст, но, по крайней мере, я сумею пересидеть те волнения в верхах, что возникают каждый раз при смене власти. Старый король умер, а новый еще не успел навести порядок, повысить достойных и убрать с дороги интриганов, и теперь столица напоминала змеиный клубок, в котором каждый отдельный элемент пытался уничтожить другой.

Отца можно было понять – он старался сохранить род, и именно с этим были связаны и моя женитьба, и отъезд. Я не хотел уезжать. Не знаю почему, но мне нравилось в Венгарде. Он был так не похож на все то, что я видел до этого. Большой город, веселые трактиры, балы, приемы, боевые братья. Совсем не хотел я вновь закапывать себя в глухих северных лесах, хоронить себя заживо, как в свое время отец. По словам лорда Манфреда, он мог сделать блестящую карьеру в Ордене, но после уничтожения храмов Белиара отец заперся в замке и не вылезал из своих владений несколько долгих лет. Похоже, подобной жизни он желал и для своих потомков. Недавно он подошел ко мне и безапелляционно заявил:

– Тебе нужно поехать домой.

– Зачем? Мое место здесь, в Венгарде.

– Твое место в нашем замке, - сказал отец. Он выглядел очень взволнованным. – Я чувствую, что над городом сгущаются тучи. Я очень давно не видел Манфреда – говорят, он покинул город. Уже отравили пару придворных…

– Но ты же не при дворе!

– Я знаю, Лотар. Но это катящееся горящее колесо может зацепить любого. Я работаю на Янвисов, а они заведуют торговлей. Торговля – это золото, а где золото – там кровь, интриги и убийства.

– Ты-то как со всем этим связан?

Отец вздохнул, сокрушаясь, какой же дурак у него сын. На том мы и разошлись. Эйлис я не видел уже несколько дней – она готовилась к церемонии. По словам матери, некоторые девушки могли тратить на это многие недели, и я должен был радоваться, что моей невесте потребовалось на это лишь несколько дней. Я не стал ей намекать на то, что так все случилось не из-за скромности Эйлис, а из-за скупости ее родителей – тем нужны были лишь земли, на дочь же они плевать хотели. Мать до сих пор думала, что я жду не дождусь свадьбы. Неужели она и на самом деле была такой глупой? Впрочем, ее я понимал, точнее, мог понять. Всю свою жизнь она прожила ради семьи. Она не сдалась, когда умер первенец, не сдалась, когда ее старшая дочь сбежала из дома с монтерским купцом, не сдалась, когда я в шесть лет серьезно заболел. И она не могла допустить даже мысли, что Лотар Валдфласс не мог разделять ее идеалов и стремлений. Один раз в своей жизни она уже ошиблась, и именем этой ошибки было Клара.

Ее я встретил в день свадьбы. До церемонии оставалось всего пара часов, и я был в полном одеянии, как вдруг кто-то постучал в дверь моей комнаты. Я знал, что мои родители находились в другом конце Венгарда, а Эйлис, по обычаям, не могла видеть меня вплоть до момента церемонии. Кто же тогда? Лорд Манфред? Хаген? Странно… Я запустил руку под груду наваленного тряпья, под которой у меня лежала мизерикордия, снятая с пояса рыцарского доспеха. Но это была всего лишь женщина, за которой следовал низкий и грязный слуга.

– Здравствуй, брат.

Я обомлел. Неужели… Быть не может. В самом деле, она была настолько похожа на мать, насколько это вообще было возможно. Те же узкие карие глаза, та же ранняя седина, те же пухлые губы. Это была она, моя старшая сестра, Клара.

– Привет…

– Какой-то ты совсем нерадостный, Лотар. Неужели ты не ждешь этого великого момента, когда станешь полноправным лордом?

– Я не стану полноправным лордом без земли. И я рыцарь Ордена…

– Слуга Инноса, бла-бла-бла. Знал бы ты, сколько раз я это слышала, когда жила дома. Ты прям как отец – такой же упертый железнолобый надутый индюк.

– Не смей…

Клара рассмеялась.

– Я такая же его дочь, как и ты – его сын. Я не чужая, Лотар.

– Ты сбежала из дома, когда тебе было тринадцать, – набычился я. – С тех пор ты появлялась дома три раза, в последний раз когда? Семь лет назад? Даже лорд Манфред менее чужой, чем ты.

– Мне было тринадцать, Лотар, ТРИНАДЦАТЬ! Я была маленькой девочкой, влюбившейся в проезжего сына торговца и убежавшей от нянек. Ты так говоришь, будто я дезертировавший паладин, и ты решил мне башку на плахе оттяпать.

– Было бы неплохо, – скривился я. – Ты была помолвлена с сыном лорда Манфреда! Ты подставила, предала нашу семью!

– Если бы наш отец чаще занимался со своими детьми, а не бегал бы за браконьерами по лесам, глядишь, ничего не произошло. Ты тогда был маленький, но я-то все помню! Мы виделись с ним два раза в день – за завтраком и за ужином. Он даже на обед домой не приходил – все у него были «дела». Не говори о нем. Я знаю, ты на него похож, ты пошел по его стопам и все такое. Но у меня другая история, и не менее тяжелая, поверь мне!

– Интересно, какая же? – фыркнул я. Я не видел сестру почти восемь лет и не видел бы еще двадцать, но сегодня, в день свадьбы, я вынужден был с ней разговаривать.

– А ты знаешь, что у меня отняли моего возлюбленного? – раскраснелась Клара. – И что выдали меня за его братца, взявшего меня силой?! А Войцеха отправили торговать к самому Белиару, и я его не видела много лет?

– Судя по платью, устроилась ты неплохо.

Клара вздохнула.

– Это да, Окарские – богатый род. Но не все меряется золотом, Лотар. Меня используют, как свиноматку, для продолжения рода. Мужу на меня наплевать, его слугам – тем более. Благо, я нашла хороших подруг в высшем свете Монтеры.

– Это кого, любовниц губернатора и торговцев, что владеют большим количеством земель, чем все лорды Миртаны?

– Оставь свой сарказм при себе, Лотар. Учтивость – это не про тебя. Ты и в самом деле слишком сильно похож на отца. С тобой не о чем говорить. Не видел мать? – я ответил отрицательно. – Хочу похвастаться ей – у меня скоро будет сын. Пока я думаю назвать его Паулем. Мой муж пока не против.

– Слишком много слов «пока».

– Если ты будешь ближе общаться с Окарскими, то и ты начнешь осторожничать. Я же не думала, что стану женой Германа, а не Войцеха. Мой муж берет все, что хочет, и ему наплевать на чаяния других, даже на собственного брата.

– Ты говоришь так, будто восхищаешься им.

– В его силе есть некоторая привлекательность, это правда... Вообще, почему мы все обо мне? Едва я узнала о твоей свадьбе, немедленно приехала в столицу. Как твоя жена, красавица?

– На любителя.

Клара улыбнулась.

– Ты ее еще полюбишь. Красивые девицы непостоянны, а жены все равно все симпатичны. Поверь моему опыту.

– Опыту побегов?

– Лотар! Хватит! Тем более, у меня для тебя есть небольшой подарок.

Клара подозвала слугу и велела тому открыть небольшой ларчик. В нем лежала, аккуратно сложенной, зеленая рубаха с вышитым на ней красным драконом – герб Валдфлассов.

– Мать говорила, что тебе больше нравится пламя Инноса, но вот что я тебе скажу, братец. Дракон – это тот, кто извергает пламя. Так будь же настоящим драконом.

Внезапно я растаял. Может, Клара и в самом деле желала мне только добра, а я лишь зачерствевший много лет назад сухарь, закаленный боевой подготовкой с самого детства? Я мог стать отличным воином, верным слугой Инноса, но мог ли я стать заботливым отцом? Внезапно я начал понимать Клару. Отец действительно не занимался с детьми до тех пор, пока мне не исполнилось шесть лет – Клары тогда в семье уже не было. Да и занятия эти были… Весьма своеобразными. Меня учили охотиться, драться и выживать. То, чему должны учить воина. Воина. Не человека, не отца, не мужа. Черт возьми, мне это нравилось. Но Клару я мог понять. Понять, но не принять.

Церемония венчания проходила в главном храме Венгарда. Большинство девушек Миртаны даже мечтать о подобном не смели. Но Эйлис повезло. Она кротко улыбнулась, когда я взял ее под руку и повел в сторону статуи Инноса, где стоял противно осклабившийся маг огня. Не будь он служителем Инноса, я бы ему немедленно прописал бы пару ударов. Но не мог. Это был день моей свадьбы, свадьбы, которую я совсем не желал.

Эйлис явилась на церемонию в скромном серо-белом платье, с изысканным ожерельем на шее. Она послушно встала на колени рядом со мной, послушно выслушала напутствие мага огня, послушно произнесла «Да», застенчиво, неумело, поцеловала меня. Я коротко кивнул, скучающим тоном поклялся ей в вечной верности, и мы направились к выходу.

Отец Эйлис, широко улыбаясь, встретил нас на выходе из храма и пожелал нам счастливой жизни. Мне захотелось немедленно пристрелить его из охотничьего арбалета. Такому тестю я был совершенно не рад. Про тещу я и думать не хотел. Отец меня не поздравил – он знал, как я отношусь к этой свадьбе – а мать со слезами крепко обняла и прошептала на ухо, чтобы я стал хорошим мужем и отцом.

Свадебный пир, по скупости устроенный Янвисом в его собственном трактире (не самом дорогом из его заведений) выдался, как и вся свадьба, достаточно скромным, особенно по сравнению с тем королевским мероприятием, на котором мы впервые встретились с Эйлис. Немного вина, пару бутылок рома с южных островов, грог, мясо, специи, овощи. Всего было по чуть-чуть, скромно. Я знал, что Янвисы вполне могли позволить себе куда более роскошный пир, но… Им было наплевать.

Вскоре после обычных в этих случаях поздравлений понесли подарки. Лорд Манфред преподнес нам с Эйлис большую шкатулку, наполненную золотыми монетами, которые, по его словам, мы должны были тратить только на «свое счастье». Что он под этим подразумевал, оставалось загадкой.

Янвисы ограничились лишь короткими пожеланиями долгих счастливых лет, после чего вручили богато украшенную лютню, которая, судя по всему, предназначалась для Эйлис. Я лишь разочарованно вздохнул.

Хаген, приглашенный мной, в свою очередь, делал подарок только мне. Ну не будет же Эйлис пользоваться шлемом, сделанным по моим меркам. Шлем был хороший, красивый и, судя по всему, выполненный рукой умелого кузнеца. Хорошая вещь, и точно мне пригодится.

Отец же, когда подошел, улыбнулся и протянул мне ножны. На мой недоуменный взгляд он ответил:

- Это, сын мой, рудное оружие из Нордмара. Полуторный меч, за цену которого можно купить замок раза в полтора больше нашего. Этот меч был дарован мне королем почти два десятилетия назад, и с тех пор я его не доставал, и никому о нем не рассказывал, даже тебе. Похоже, больше мне меч не понадобится. А вот тебе… Тебе пригодится.

Я не знал, что ответить. Поднявшись со своего места, я принял оружие и посмотрел на отца. Каких слов благодарности бы хватило, чтобы ответить по достоинству? Я не знал. Я просто стоял, как истукан, не в состоянии выговорить ни слова. Благо, меня спасла моя нев… жена, которая усадила меня на место, любезно поблагодарив новоявленного свекра. Уже несколько часов она была моей женой. Черт. Я не мог в это поверить. Как я мог жениться на этой уродине? Впрочем… сейчас, когда она сидела рядом, она уже не казалась мне такой страшной. Разумеется, у нее были недостатки во внешности, но, как и многие женщины, она могла и умела их скрывать. Сейчас она казалась мне даже симпатичной. Может, сказалось действие вина? Хотя я выпил совсем немного. Черт его знает…

Я даже не заметил, как закончился пир, как родители проводили нас до комнаты в доме Янвисов, где прежде жила моя жена, и как закрылась за нами дверь. Эйлис обернулась ко мне.

- Ты пьян?

Я помотал головой. Я не сумел нормально напиться, хотя и хотел. Алкоголь проникал в меня, но не впитывался в кровь. Не знаю, что со мной было. Я хотел всего лишь напиться…

- Поможешь раздеться?

Делать было нечего. Я подошел к Эйлис со спины и начал развязывать платье пальцами, которые совершенно меня не слушались. Наконец легкая ткань упала на холодный пол, девушка осталась лишь в одной камизе. Она тут же отправилась вслед за платьем. Она оказалась передо мной совершенно нагая, худенькая и маленькая, с белой кожей и просвечивающими кое-где костями, совсем беззащитная перед моей грубой силой. Внезапно мне стало ее жалко. Ее бросили Валдфлассам, как золотую монету слуге, который помог донести тяжелые сумки. Она тряслась, тряслась от холода, тряслась от ощущения собственной наготы, тряслась от стыда, тряслась от страха… Я чувствовал, что она боялась меня.

Я положил ее на кровать. Это было совсем не так, как с Греттой или с любой из десятка прочих женщин. Это было совсем не так…

Когда Эйлис уснула, я лег рядом с ней, достав из ножен отцовский меч, принявшись вглядываться в отблески лезвия. Синеватый цвет металла и отсутствие гильдейского клейма говорили о том, что этот меч действительно был откован в Нордмаре, в Клане Молота. Даже касаться лезвия мне не хотелось – я знал, что оно острое, как опасная бритва, и даже лучше. Этот меч был не просто дорог – я бы назвал его бесценным. Спасибо, отец, спасибо за все.

Глава шестая. Молодой лорд

– Он думает, что может приходить ко мне и требовать золото! Я что, похож на монетный двор?!

– Он занял прошлой осенью у меня десять бушелей зерна. Это не подарок!

– Я…

– Заткнитесь, – вздохнул я. Рутина феодала начинала мне надоедать. Эта парочка крестьян конфликтовала уже несколько месяцев, и кульминацией их отношений послужило вчерашнее нападение крестьянина Иво на жену крестьянина Барта. По словам этого самого Барта, Иво не только ударил его жену, так еще и попытался ограбить дом. Последний же все отрицал, признаваясь лишь в ударе. «Чавой это она на меня с вилами прыгать стала?!». Да уж, тут бы любой ударил.

– На каких вы условиях договаривались?

– Десять бушелей да еще парочку в счет лихвы.

– Это так?

– Я ж верну! Я ж не отказываюсь! Но в следующем году. Милорд, вы же сами знаете, какой неурожай нынче. Не могу я все отдать, помрем же с жинкой-то!

– Да я ж помру, милорд, к тому году-то! – взорвался Иво. – Кто угодно помереть может, а он до следующего года все откладывает…

Я покачал головой. До чего же они тупые. Один жадный, как варантский ассасин, второй просто неумеха, раз второй год подряд получает неурожай, имея не самый плохой участок. Решение пришло само.

– Возьмешь свою дюжину бушелей из замковых запасов, и забудешь о долге. Ясно? – Иво кивнул. – Теперь ты, Барт...

Второй крестьянин рестьянин судорожно сглотнул.

– Сегодня мои слуги осмотрят твой дом. Уж поверь, все тайники они найдут. Теперь ты должен мне, и должен уже пятнадцать бушелей. Это пока что. А если слуги найдут запасы…

– Нет, милорд!

– …тогда твой ежегодный налог вырастет в полтора раза, – продолжал я как ни в чем не бывало. – Понял?

Крестьянин угрюмо кивнул. Похоже, какие-то тайные запасы у него все-таки были. Но ничего, ничего. Обман и наглость надо наказывать.

Прогнав крестьян, я отдал необходимые распоряжения и отправился на тренировочную площадку – слишком давно я не упражнялся с мечом, а хорошее оружие, как любили говорить рыцари-ветераны, не должно висеть на стенке. Тоже касалось и воинов Инноса.

Замок приходил в упадок, и я это видел невооруженным глазом. Несмотря на всю хозяйственность и все старания отца, отсутствие золота не переставало быть отсутствием золота, и кое-где уже виднелись посеревшие и даже подгнившие доски, ветер трепал на башне уже порядком изорвавшийся флаг, а подъезды к замку утопали в грязи. Как бы я не гонял слуг, их сил не хватало на то, чтобы обустроить все или хотя бы привести в порядок. На наем новых слуг денег у меня не было.

Тренировочная площадка пребывала в запустении. Я несколько дней не выходил на нее, и, разумеется, никто из прислуги даже не подумал привезти нового песка. Кто-то явно получит несколько приличных розг завтра утром…

Многие из крестьян или слуг не считали меня лордом. Они с удовольствием или страхом приходили ко мне, выпрашивали что-то, жаловались, получали наказания, но уважать… Я не чувствовал от них уважения. Не работали ни запугивания, ни умасливания. Я не понимал, почему так получалось. Я старался во всем подражать отцу, но выходило неизменно хуже. Что-то было не так.

За всеми этими мыслями я и не заметил, как минул целый час тренировки с мечом. На одних лишь инстинктах и отточенных за годы работы движениях я рубил тренировочным мечом манекены, практиковался в перемещении и оттачивал многочисленные приемы, которым научился за время, проведенное в Ордене.

– Лотар!

– Да? – я прервал пируэт посередине и с неудовольствием посмотрел на Эйлис, вышедшую во двор.

– Вечер уже, – проворчала жена. – Пойдем ужинать.

– Я не хочу.

– Не ври мне, Лотар, - строго сказала Эйлис. Почувствовала, черт возьми, власть в доме. – Я знаю, что хочешь. Хватит грязь месить, пойдем.

Выругавшись сквозь зубы, я поставил свой тренировочный меч на стойку и, не переодеваясь, направился в трапезную. Теперь я сидел во главе стола. Непривычное ощущение, признаться, но к нему я за несколько месяцев, прошедших после свадьбы, уже успел приспособиться. Еду подала молчаливая служанка, которая сменила Гретту. Она мне не слишком нравилась – ее нанял мой отец, чтобы я не отвлекался от выполнения супружеского долга. Наивный…

Эйлис уже сидела за столом, угрюмо глядя на меня.

– Ты что-то хочешь сказать?

– Да, я хотела, но…

– Что?

– Я хотела, чтобы… Не знаю, как сказать.

– Я не знаю тем более. Гре… - осекся я на полуслове. – Лора, мать твою, какого черта все холодное?

– Простите, милорд, – защебетала служанка, и принялась носиться, как снеппер в клетке, с такой скоростью, что я не успевал за ней следить. Все закончилось разбитой тарелкой.

– …! Убери здесь все …! Какого черта ты творишь? Тебя где учили?!

– Простите, пожалуйста, – почти заплакала служанка, пытаясь голыми руками убрать осколки тарелки, плавающие в неприятной консистенции жиже, некогда бывшей моим ужином.

– Лора, успокойся, и принеси новую тарелку, – вмешалась Эйлис. – Уберешь, как мы закончим ужинать.

– Какого черта ты встреваешь, женщина?!

– Лотар, тише, пожалуйста. Хватит скандалить на пустом месте, правда. Лора, иди, принеси ужин в новой тарелке.

Я сам наполнил себе стакан вином и залпом выпил его. Настроение было ни к черту. Я жалел, что в замке не было кальяна, к которому я пристрастился в Венгарде. Безвредный – ведь не мог же обычный дым нанести мне вред. Он не питал меня опьянением, а лишь расслаблял. Оставалось довольствоваться лишь стрельбой из арбалета и многочасовыми тренировками с мечом.

Когда нерадивая служанка наконец соизволила принести еду, Эйлис отослала ее прочь и тихо сказала:

– Я хотела с тобой поговорить кое-о-чем.

– Это я уже слышал. Что именно?

– У тебя… у нас с тобой будет сын.

Я едва не выронил ложку из рук. Ну и новости!

– Ты уверена?

Эйлис коротко кивнула.

– И в том, что будет сын, уверена?

– Нет, но я чувствую это. Да и… – она едва слышимо усмехнулась. – Вероятность угадать велика.

– Это точно… – сказать, что я был обескуражен, ничего не сказать. – И… Давно?

– Я это поняла три или четыре дня назад. Сегодня я полностью удостоверилась, но все никак не могла тебе сказать.

– Хорошо… - протянул я, забыв совсем о еде. – Думаю, родители будут рады. Особенно мои. А твои…

- Матушка обрадуется, Лотар, – улыбнулась Эйлис. Глаза ее искрились. – Насчет отца… Я не могу за него сказать. В последнее время он слишком обеспокоен. У него дела по всему континенту, и они, наверное, не клеятся. Меня не посвящают в детали.

Конечно, дура, тебя не посвящают в детали. Кто ты такая, чтобы хоть что-то понимать в искусстве торговли? Даже Хаген, которого я считал далеко не глупым человеком, считал эту сферу слишком мудреной. А уж если Хаген старался не лезть туда, то что сказать про мою дуру-жену? Я пожал плечами и съел одну ложку.

– Лора, мать твою! Подогрей снова!

Мысль о наследнике не покидала мою голову. Это было странное ощущение. Буквально год назад я сам был еще ребенком, который жил в родительском доме. Скоро у меня у самого будет ребенок. Будет ли? Несмотря на худобу, Эйлис была сильной физически и, по словам лекарей из Венгарда, вполне могла вынести не одного ребенка. Я им верил.

Как его назвать? Может, в честь отца? Нет. Или в честь лорда Манфреда? Или в честь Хагена, чтобы высказать благодарности за оказанные услуги? Хм… Впрочем, к черту. Пока не родится, придумывать и продумывать что-либо смысла не было. Я глубоко вздохнул.

Замок спал. Только пара караульных у ворот болтала на стене о весеннем половодье. Ворота были заперты, а в крепости Фаринга наверху, в горах, горели огни. Может, мне стоило вступить в ее гарнизон? До дома недалеко, и я знал всех служивших там паладинов – многие из них часто захаживали в гости к отцу. Шансов на развитие карьеры в Ордене там особых не было, разве что пара особо жестоких карательных экспедиций, направленных против орков южного Нордмара, могла в этом как-то подсобить. Впрочем, ладно. На улице похолодало, и я покрепче закутался в свой плащ, после чего вернулся в помещения замка. Уборщик и печник, ответственный за отопление, противно храпели под лестницей. Подниматься наверх, в покои, мне совершенно не хотелось, и я направился в трапезную.

Лора давно уже убрала все последствия кривости своих рук, и ни на кухне, ни у стола ее не было. Хм. Ну и где же… Ага! Я услышал тихое пение, доносившееся из комнаты прислуги. Там же горела восковая свеча из тех, что моя семья использовала для освещения залы во время встречи гостей. Отец, если бы увидел подобное, немедленно бы высек служанку на ближайшей скамье. Лора что-то вышивала на белом полотенце, мурлыкая под нос популярную в Фаринге песенку про пьяного лесоруба. У нее, оказывается, был довольно красивый голос, и я даже ненадолго замер в дверном проеме, наблюдая за ее работой. Впрочем, продолжалось это недолго.

Вскоре она заметила меня, тут же выронив пяльцы из рук, и попыталась погасить свечу, немедленно принявшись извиняться:

– Простите, милорд, я думала, это обычные свечи. Я даже не…

– Заткнись ради Инноса, Лора. И не смей гасить свет.

Лора послушно кивнула, и подняла пяльцы с пола.

– Что вышиваешь?

Служанка протянула мне вышивку. На ней был дракон на дереве… Да твою же…

– Других рисунков не было?

– Мне всегда нравился ваш герб, милорд. Я подумала, это выйдет красиво.

– Это выйдет красиво. Просто я не люблю драконов. Они вымерли сотню лет назад, если не больше. С тех пор их никто не видел.

– Как скажете, милорд.

– Это не я сказал, а древние книги, которые написаны не нами. Я пришел извиниться, - неожиданно для самого себя произнес я.

Лора непонимающе подалась вперед.

– Милорд?

– Да. Накричал, ругался… Погорячился, бывает. Но ты больше не роняй ничего, поняла? – о боги, что я несу?!

– Да, милорд… – протянула служанка.

Я молчал, не зная, что сказать. Комнатушка у Лоры была совсем скромная – два на два шага, с узкой кроватью и плохо сколоченным сундуком. Узкая бойница, заменявшая окно, была закрыта деревянными ставнями. Внутри было прибрано, и ни капли того отвращения, которое я испытывал, заходя, например, в караулку к стражникам, комната не вызывала.

Я перевел взгляд на Лору. Миловидная, синеглазая, черноволосая, с не самыми тонкими чертами лица, но что взять с крестьянки? Она привлекала меня куда больше Эйлис, и, черт возьми, почему я обязан был жениться именно на знатной или богатой? Какая разница, от какой женщины рождаются дети? Валдфласс – моя фамилия, и от жены она не зависит. Лора была уже в одной камизе, ее волосы были распущены, а из-под подола выглядывали стройные загорелые ноги. Заметив это, она попыталась было одернуть одежду, но я уже принял решение.

Я отобрал у нее пяльцы и швырнул их на крышку сундука. Саму Лору я резким движением развернул и упер ее лицом в подушку, набитую хорошим пером. Она попыталась было вырваться.

– Милорд!

– Заткнись!

Это была не Гретта. Та прекрасно понимала, кто она и что от нее требуется. Лора пыталась сопротивляться, не осознавая, что она, по сути своей, в этом замке лишь грязь под ногами, инструмент для осуществления мерзких желаний. Держа ее за волосы, я схватил рукой обе ее кисти, а другой задрал подол. Вырвавшийся крик девушки поглотила подушка. Она не хотела, но ей ничего не оставалось, кроме как смириться. Ей не нравилось, и, когда я ее перевернул, она попыталась вырваться и убежать. Дурочка… Я побеждал двухметровых бугаев с мечами в руках, что же я, не справлюсь с мелкой девчонкой? Лора отвернулась от меня, лицо ее было покрыто слезами. Она уже не кричала – она понимала, что это бесполезно.

Это было лучше, чем с Эйлис. Несмотря на все сопротивление, в Лоре чувствовалось что-то, чего я не мог найти у своей жены. Что-то…

Она плакала, захлебываясь собственными слезами и горем, лежа на сбитой кровати. Я сел рядом с ней. Лора отвернулась к стенке, и плечи ее крупно дрожали – она даже не пыталась прикрыться, понимая, что более стыдно ей уже не будет.

– Ну-ну, не реви, - я попытался погладить ее по плечу, понимая, что проявляю к ней совершенно ненужное сочувствие. Она служанка. Она – никто. Она должна принимать то, что произошло, как подарок, а не как позор. Но я ничего не мог поделать с собой. – Слышишь? Не реви. Никому об этом не рассказывай и все. Завтра получишь небольшой кошелек с золотом и пару выходных. Хочешь платьев купить? Или украшений каких… Слышишь?

Лора кивнула, но рыдать не перестала. У нее был муж. Безмозглый баран, сгинувший в лесу спустя неделю после собственной свадьбы. Именно после этого случая она и пришла на службу ко мне в замок. Возможно, она надеялась вновь выйти замуж за кого-то из моих слуг. Возможно. Пока что на нее глаз положил лишь лорд. И это был лучший вариант для нее.

Я не собирался нарушать данного мною слова. Я обещал золото – я его дам. Лора мне нравилась меньше предыдущей служанке, но, к удивлению своему, я относился к ней лучше. Эйлис же… Эйлис была просто женой, частью сделки, заключенной моим отцом. Я относился к ней холодно. Конечно, она со временем училась делать мне хорошо, да и сейчас она носила под сердцем моего ребенка, но… Она не вызывала у меня никаких чувств. Мы даже спали не всегда в одной постели. Наверняка бы она посчитала то, что я только что сделал, предательством. Устраивать скандал для нее не имело смысла, но мозги Эйлис были слишком сильно запудрены сборниками миртанийской лирики, романами и песнями менестрелей. Настоящая жизнь была устроена по-другому.

Оставив Лору наедине с собой, я вышел на улицу. Настроение у меня резко улучшилось, и я даже захотел подняться в спальню к жене, как вдруг услышал шум у ворот. Прибыл гонец, по ошалевшему взгляду которого я понял, что вести прибыли срочные. Помахав фонарем перед моим лицом (за что он немедленно получил увесистого пинка), гонец отдал мне помятый свиток, скрепленный печатью дома Валдфлассов. Это было письмо от отца.

«Лотар, у меня для тебя ужасные известия…»

Я поднял глаза. Твою мать…

Глава седьмая. Как настоящий воин Инноса

«Лотар, у меня для тебя ужасные известия.

Сын мой, сообщаю, что отец серьезно болен. Еще несколько дней назад он был бодр и ездил на охоту в окрестности Ардеи вместе с Манфредом. Но потом что-то пошло не так. Позавчера вечером он резко побледнел после ужина с господином Янвисом, и упал на пол. Лекари и маги огня не могут сказать, что с ним. Мой дорогой Кипп практически не разговаривает, а только лишь хрипит, и даже дышит он с трудом.

Прошу тебя, немедленно прибудь в столицу – я тебя очень жду, и отец наверняка обрадуется твоей поддержке.

Твоя любящая мать, Сантия Валдфласс»

Я в очередной раз перечитал письмо, когда стареющий маг огня совершал необходимые ритуалы над телом отца. Я не успел…

Я даже не стал облачаться подобающим образом. Едва лишь я прочел письмо в первый раз, я выругался, взял из спальни свой меч, ножны, накинул дублет и, не отвечая ничего полусонной Эйлис, направился в Венгард без слуг и припасов. К городским воротам я прибыл примерно к полудню, но было уже поздно.

Отец не дожил до утра. Когда я поднялся по лестнице на второй этаж, у матери уже кончились слезы. Увидев меня, она обняла меня и крупно задрожала, не в силах сказать что-либо. Я все понял без слов. Я не успел…

Прошло несколько дней. Отца погребли без особых почестей – на похороны пришел только лорд Манфред с сыном, имени которого я не помнил. Король Робар не счел важным проводить в последний путь человека, отдавшего Инносу столько, сколько не отдала и половина придворных. Мне было наплевать. Я был опустошен, и никакие попытки приехавшей Эйлис успокоить, как-то развлечь меня, не имели успеха. Один раз я с трудом сдержался, чтобы не ударить ее по лицу. Пальцы непроизвольно сжались в кулак, и мускулы руки уже напряглись, приготовившись к замаху, но я сумел вовремя остановиться. Нет, нельзя! Род Валдфлассов лишился самого достойного своего члена, и теперь я становился его главой. Теперь мне следовало оберегать честь и силу ненавидимого мною дракона, и я решил, что буду поступать по чести. Как должен поступать настоящий паладин, как должен поступать настоящий Валдфласс.

Первым делом я отправил Лоре кошель, полный золотых монет, приказав передать, что, если она не хочет продолжать служить в моем замке, может идти куда захочет. После этого я велел Эйлис отправиться в родительский дом, а мать послал домой, под Фаринг. Продав немногочисленные венгардские владения, я поселился в «Гусином пере», и в первое же утро направился на службу к Хагену. Его я застал за обычной работой.

– Здравствуй, Хаген.

Друг поднял голову, коротко кивнул, после чего печально улыбнулся и произнес:

– Я слышал о твоем отце, Лотар. Мои соболезнования.

Я отмахнулся. Сейчас мне было не до подобных формальностей.

– Я слышал, ты отправляешься в экспедицию.

– Да, это так, – насторожился Хаген. – Я отправляюсь на южные острова в составе отряда лорда Мардука затем, чтобы побороть пиратство в этом регионе.

– А что там? – спросил я без особого интереса.

– Долгое время корабли, направляющиеся из Гортара в Дракию и, соответственно, в Венгард, страдали от набегов пиратов. Судя по всему, они прячутся где-то на севере южных островов, в области, не доступной власти короля. Но их набеги чересчур разрушительны, и, несмотря на то, что южные острова отчасти независимы, король приказал нам собираться в путь. Пираты должны быть наказаны, иначе нам придется водить все суда караванами под охраной военных галер. Кому это надо из «высокородных рыцарей»?

– В самом деле, никому… Могу ли я присоединиться?

– Хм… – Хаген по-детски почесал затылок. – Ты, конечно, не принадлежишь к числу гарнизона столицы, но, думаю, лорд Мардук не откажет. Немногие воины Инноса, увы, считают погоню за пиратами достойным занятием.

– Если не это, то что же тогда достойно? – горестно усмехнулся я. – Попойки во имя Инноса в храме?

– Не только. Например, битвы с созданиями Белиара. К сожалению или к счастью, в последнее время их встречается не так уж и много. Иннос проявил свою силу два десятилетия назад, и теперь темный бог не решается показываться на свет.

– До поры до времени, друг мой. Если можешь, поговори, пожалуйста, с лордом Мардуком. Мне нужно отвлечься от всего этого бардака, что творится в Миртане, и особенно в столице.

– Понимаю тебя. Значит, домашние дела больше не требуют твоего присутствия?

– Я не могу ими заниматься, Хаген, ты же понимаешь. В моем доме каждый камень напоминает об отце. Как бы мы с ним не были холодны по отношению друг к другу всю нашу совместную жизнь, но он мой отец.

– Возможно, экспедиция займет полгода, возможно, несколько лет. Никто даже не знает, вернемся ли мы из нее.

– Я воин Инноса, Хаген. Сам король, Его избранник, посвятил меня в Орден. По-твоему я что, боюсь смерти?

– У тебя есть семья, – заметил Хаген.

– Именно о ней я и думал, когда направлялся к тебе. Поверь, у меня было время подумать.

– Хорошо, Лотар, я поговорю. Одно я могу сказать точно.

– Что?

– В тебе я уже никогда не разочаруюсь. – Хаген улыбнулся. Как бы ни было тяжело, ты не забываешь о долге, даже если от тебя ничего не требуют. Мне кажется, эта экспедиция поможет всем нам определиться, кто есть мы на самом деле.

Хаген был прав – я чувствовал это. Я считал себя рыцарем, и я должен был доказать это. Ничто – ни наследство, ни членство в Ордене, ни земельный надел, ни даже меч из нордмарской магической руды – ничто не делало меня настоящим воином Инноса. Только настоящий бой со слугами Тьмы, даже такими малозначимыми, как пираты, делали меня им.

И я готов был доказать, что я воин Инноса.

Глава восьмая. Ястреб Миртаны

Уже спустя месяц корабль «Ястреб Миртаны» экспедиционного отряда, усиленного паладинами, шедший под темно-серыми парусами, миновал пролив между Дракией и Южными островами. Последнее письмо Эйлис я написал, сидя в гостях у барона Айзенэрца – он каким-то невообразимым образом вспомнил, что видел меня на королевском пиру. В этом тихом городке «Ястреб» простоял целую неделю – капитан корабля, являвшийся по совместительству одним из адмиралов королевского флота, планировал нападение на пиратов.

Те, будто дикие звери, чувствовали опасность – последнюю свою атаку они совершили за день до отплытия «Ястреба» из порта Венгарда, и теперь прятались где-то на окраине джунглей южных островов. Королевскому флоту удалось взять одного «языка» – контрабандиста, торговавшего украденными с торговых судов тканями. После непродолжительных пыток он сознался, что в последний раз встречался с капитаном пиратов в устье реки Сан-нам в сутках пути к западу от Гортара. Это произошло за четыре дня до того, как контрабандиста поймали у заброшенного маяка в Дракии.

Уже на следующий день «Ястреб Миртаны» покинул порт и направился к устью Сан-нам. Адмирал же, отыскав в судовой библиотеке древний картографический том, принялся разъяснять нам, паладинам, те условия, в которых придется действовать.

– Это дикие джунгли, полные насекомых, зверей и разнообразной растительности. В них очень жарко. Вы в своих доспехах сваритесь заживо. Люди там есть только на берегах многочисленных мелких речушек, ручьев и озер, так что, наверное, найдем мы их нескоро.

– Наверняка они привязаны к морю и кораблю, – возразил я.

– Если бы вы, господин Лотар, чаще бывали на южных островах, то знали бы, что их береговая линия испещрена таким количеством мелких бухточек, что там можно спрятать целый флот, не то что один, вдобавок не самый большой корабль. Предполагаю, они и в самом деле находятся недалеко в зоне видимости своей посудины или, по крайней мере, оставили на ней малую часть экипажа, в то время как все прочие сидят в какой-нибудь деревне.

– Какой план? – спросил лорд Мардук, стареющий паладин, давно уже неспособный передвигаться в доспехах, но не утративший полководческого таланта.

– Мы выйдем к мысу Злого Рока, что находится в пяти лигах западней устья реки. Оттуда мы двинемся вдоль берега на восток, держа оружие наготове. Наткнуться на пиратов мы можем в любой момент. Или же вообще не увидеть их.

– Если мы не заметим корабля, то что будем делать?

– Вернемся к устью Сан-нам, и там уже все будет в ваших руках, найдете вы базу этого отродья, или нет, - пожал плечами адмирал. – Как только вы ступите на сушу, командование переходит к вам, лорд Мардук. Я сделаю со своей стороны все возможное.

– Так и поступим.

На преодоление пролива у нас ушло полтора дня. Вскоре мы заметили в утреннем тумане многочисленные остовы погибших кораблей, усеявших пространство около мощного куска скалы, далеко выдававшегося в море.

– Мыс Злого Рока, – фыркнул Хаген, незаметно подкравшийся ко мне со спины.

– Это я уж понял. Судя по количеству торчащих из моря мачт, назван он не просто так?

– Разумеется. Здесь просто сумасшедшие ветра бывают в середине лета, и постоянно кого-то выносит на скалы. Говорят, тут неподалеку есть деревенька, жители которой живут только за счет вынесенного прибоем хлама.

– Так говоришь, будто ты здесь бывал.

Хаген пожал плечами.

– Я читал об этом месте. Я, можно сказать, перечитал всю библиотеку этого корабля.

Я удивился.

– Когда успел?

– А как ты думаешь, почему корабль называется «Ястреб Миртаны»? – с ухмылкой спросил меня Хаген.

– А, точно, ты же Фальке.

– Разумеется. Эта посудина принадлежит моей семье. Правда, мне всего во второй раз в жизни приходится пользоваться ей по назначению.

– А когда был первый?

– Когда восстали капдунские крестьяне. Мне тогда было лет девять или десять – отец взял меня с собой на усмирение. Мы отплыли из Венгарда, высадились в Кап Дуне. К тому времени солдаты отца уже успели разбить небольшое крестьянское ополчение, и поймать всех виновников. Первая в моей жизни казнь, кстати.

– Ты как будто ею гордишься, – поморщился я.

– А что мне еще делать? Это были прекрасные времена настоящих паладинов, воинов Инноса. То, что сейчас – лишь жалкая тень былого величия. Не удивлюсь, если через десяток-другой лет наш орден вообще исчезнет под тяжестью накопленных богатств.

– Инквизитора магов огня на тебя нет.

– Я верю в Инноса и служу ему так, как не служат многие другие. Я лишь сомневаюсь в мотивах некоторых, если не сказать многих, рыцарей.

– И это говорит Хаген Фальке, наследник восьми сотых земель Миртаны!

Хаген засмеялся.

– Это не моя заслуга. Я лишь служу Инносу. Богатством пусть распоряжаются мои братья. Это их удел – копить золото и обеспечивать, скажем так, материальную сторону чести моего рода. Я избрал путь воина, и я горжусь этим. Ты, наверное, тоже?

– У меня не было другого выбора, – пожал я плечами. – У меня нет братьев, только сестра, бросившая нашу семью. Мой отец был воином, воином с заслугами. А я? Кто я? Лишь сын феодала, который не может даже справиться с хозяйственными обязанностями.

– Ты еще молод, Лотар, - попытался успокоить меня Хаген.

– Не настолько я моложе тебя.

– Погоди, твое время еще впереди. Вот вернемся из этой экспедиции и отправимся рубить орков. Всегда мечтал попробовать жареную орчатину.

Я засмеялся.

– Нет, это не так уж и вкусно, уж поверь мне, жителю севера. Я пробовал как-то раз, когда охотники нам «деликатесов» принесли. Жесткое, вонючее и, наверное, даже вредное. Я бы предпочел хорошую кабанину…

Так за разговорами о еде и прошло несколько следующих часов.

Корабль пиратов с «Ястреба Миртаны» заметили только благодаря зоркости впередсмотрящего. Плоская, неприметная галера была пришвартована к грубо выполненному причалу. Черный пиратский парус ее был свернут, а на рее, будто вывески в торговом квартале, болтался труп, покачивающийся на ветру, как маятник. Вахтенные на палубе не показывались. Грязно выругавшись, адмирал послал абордажную команду, которая на веслах подошла к галере. Как выяснилось, вчера вечером пираты отмечали возвращение с очередного успешного набега (на сей раз на гортарскую деревушку), по случаю чего устроили вечеринку, на которой ром лился рекой. Кто-то даже под его действием даже посмел оскорбить капитана, и тот приказал повесить виновника прямо на корабле. На самом судне абордажная команда нашла лишь трех вусмерть пьяных морских разбойников, которые не оказали никакого сопротивления, но зато поделились кое-какими сведениями. Как мы и предполагали, лагерь свой пираты разбили примерно в полумиле от моря, на берегу речки в заброшенной деревне аборигенов. Вчерашняя пьянка облегчала нашу работу, но мы не могли не соблюдать осторожность. Настала пора выдвигаться.

Лорд Мардук дал Хагену какие-то инструкции, после чего приказал солдатам грузиться в шлюпки. Сам же он остался на борту. «Ястреб Миртаны» встал на якорь примерно в двухстах ярдах от берега, и гребцам пришлось поднапрячься, чтобы доставить перегруженные пехотинцами лодки на берег.

Наконец наша небольшая посудина мягко ткнулась носом в песок. Несколько солдат спрыгнули в воду и принялись вытаскивать ее на берег. Я огляделся вокруг. Здесь было жарко. Море блестело на солнце, ослепляя неосторожных путников, легкий ветер покачивал макушки многочисленных пальм, а над джунглями сновали сотни экзотических птиц, которых я никогда доселе не видел. Сразу же наметанным глазом я заприметил узкую, лишь слегка протоптанную тропу, уходящую вглубь зарослей. Мы искренне надеялись, что пираты не додумаются послать кого-нибудь из лагеря на берег для проверки и чего-нибудь в таком роде.

Я приказал пятерке солдат устроить засаду на тропе, после чего обратился к Хагену:

– Как делить будем отряд?

– Пополам? – предположил мой друг.

– Может, по реке больше пустим? Тропу они могут контролировать и заметить большую группу.

– А реку не могут?

Я пожал плечами. Хаген еще немного подумал и приказал трети отряда двигаться вдоль тропы, не привлекая внимания. Сам же он направился к реке. Я двинулся за ним.

Еще со времен своего обучения в Венгарде я знал, что по подобной местности лучше передвигаться по воде, даже если глубина рек не позволяет использовать лодки. Джунгли полны насекомых, растений, выделяющих яд, диких животных, способных своими зубами пробить даже латный доспех, а также много чего еще. Но самое главное – у реки было прохладно. Ледяная, прозрачная как стекло вода остужала ноги в сапогах, раскалившихся, будто сталь в горне, за недолгое пребывание на песчаном пляже. Я не завидовал парням, отправившимся сквозь заросли.

Мы брели по пояс в воде, и я благодарил Инноса, что тот ниспослал адмиралу мудрость, когда тот посоветовал нам не облачаться в доспехи. Не хватало еще угодить в яму или какой-нибудь случайный омут – железо с легкостью могло утянуть на дно. Такая смерть угодна слугам Аданоса, но никак не воинам Инноса.

Вскоре показалась наша цель. Хаген, как командир, послал одного из солдат навстречу бредущему сквозь джунгли отряду, дабы передать приказ. Нам же он сказал:

– Двойками распределитесь. Солдаты, вы – по трое, - Хаген обратился ко мне. – Лотар, я буду щитовым. Пришло время для твоего «бастарда».

Я кивнул. До боя оставалось совсем немного.

Пираты совсем не ожидали нападения. Как мне показалось, они вообще ничего не ожидали. Охраны или сторожей они, разумеется, не выставили. Единственной защитой лагеря от внешнего мира был лишь нетрезвый со вчерашнего дня дозорный, дремавший у потухшего костра под пальмой. Изредка из лагеря доносились пьяные крики, иногда кто-то выходил из шатров и грубо выполненных хижин, кажется, один раз я видел даже капитана пиратов. Какая же шваль собралась под их черным парусом...

Впрочем, не все были такими. Вскоре мое внимание привлек коренастый младший офицер (как я понял из его витиеватой ругани), который пинками заставлял нескольких пиратов варить на костре какую-то похлебку для всего лагеря. Был он невысокого роста, носил аккуратную бороду, и, похоже, в одном из абордажей кто-то особо шустрый сумел лишить его правого глаза. Впрочем, самое интересное было не это, а голос пирата – пронзительный, громкий, которому даже сам Робар не посмел бы перечить. Забавный человек.

На лагерь спускался закат, но никто из пиратов так и не додумался послать сменный отряд на галеру. Интересно, они вообще думали об охране? Хаген поморщился, убил очередного севшего на его щеку комара, поправил щит и провозгласил:

– Приготовиться к нападению! Рыцари, солдаты! В плен брать только командиров – они должны еще многое нам рассказать. Лотар, ты меня понял?

– Посмотрим, как получится, - я зажег в руке «Святую стрелу».

Это было даже слишком скучно. Хаген подал сигнал, и в джунглях немедленно зазвенела дюжина арбалетных дуг, полетели заряды магии. Почти все пираты, что наслаждались истомой наступающей ночи, оказались мертвы. Пара из них успела спрятаться за ящики и поднять тревогу, которая в их случае не значила ровным счетом ничего. Выскочившие из зарослей рыцари не оставили морским разбойникам ни единого шанса. Хаген принял на щит удар фальшиона выскочившего из ближайшей хижины пирата, а я немедленно заколол того своим полуторником. Больше противников не предвиделось. Несколько ублюдков попытались сбежать по реке, но это действие пресек отряд солдат, пригвоздивший беглецов к земле копьями.

Битва была окончена. Немногие выжившие пираты принялись сдаваться в плен. Что ж, пожалуй, работу лучше сложно было представить. Правда, пленных взять не получилось – капитан поймал случайно пролетавший мимо болт, штурман попытался зарубиться на мечах с одним из рыцарей, после чего скончался от потери крови. Корабельного бухгалтера мы нашли рухнувшим замертво в костер. Хаген остался недоволен.

Впрочем, удача все-таки улыбнулась нам. Спустя несколько минут после уничтожения лагеря прибыл отряд, устраивавший засаду на тропе – они волокли за руки беглого пирата, пытавшегося проникнуть на галеру. Это и был тот самый привлекший мое внимание младший офицер, по словам разведчиков, это был боцман команды. Хаген усмехнулся, вложил меч в ножны и, для острастки ударив злобного, как скорпиона, пирата по лицу, спросил:

– Ну и как тебя зовут, шваль?

– Грег, – сплюнул пират.

Что ж, Грег, ты попал…

Глава девятая. Краски юга

Остановившись на этом месте, я встал из-за стола, чтобы размяться. Решение поехать в ту экспедицию было лучшим в моей жизни. Всю жизнь свою я провел на севере, видя по несколько месяцев в году лишь снег и мертвые деревья. Южные острова поразили меня своей яркостью и незабываемой красотой. Если джунгли меня удивили, то Гортар… Это были незабываемые впечатления. Их однозначно стоило записать.

Пока что Хоринис окутала глубокая ночь, но мне совершенно не хотелось спать. В Верхнем квартале было тихо, но чуткий слух прекрасно улавливал все крики, доносившиеся от трактира возле рыночной площади. Я вышел на улицу, подозвал дежурившего рыцаря и велел тому разобраться с проблемой. Город уже четвертую неделю жил на военном положении, но практически ничего в распорядке его обитателей не изменилось: все также каждый вечер устраивались пьянки, в порту грабили зашедших не туда ротозеев, а через ворота все также пускали всякую шваль, несмотря на все мои усилия.

Я чувствовал, что над этим островом, лежащим к востоку от побережья Миртаны, сгущаются тучи. Они предвещали не дождь – силы Тьмы, силы Белиара наступали на этот клочок земли, богатый лишь шахтами, полными магической рудой. Прошло уже слишком много времени с тех пор, как Хаген отправил большой отряд на разведку в знаменитую Долину Рудников, и с тех пор вестей не было. Но Хаген ничего не делал – лишь один раз он послал в те края толкового солдата, но предпринимать что-то сверх этого мой друг не решался, и это меня удивляло, ведь раньше он был совсем другим.

Впрочем, это меня не касалось. Я лишь отвечал за охрану городских ворот, и дела с рудой были бесконечно далеки от моих обязанностей. Меня ждал Гортар.

К Гортару мы подошли в темноте, и я обомлел, когда этот огромный город открылся нашему взору. Тысячи, нет, десятки тысяч огней глядели на нас из величественной долины, спускавшейся к морю. К причалу сразу мы не смогли подойти – столько кораблей стояло на рейде. Пузатые когги, величественные карраки, стройные галеры, рыбацкие лодки даже в ночной тьме сновали туда-сюда под светом фонарей и взорами умелых лоцманов. Порт шумел, где-то кричали друг на друга грузчики на незнакомом языке, у многочисленных таверн пьянствовали моряки и запоздалые гуляки, у борделей выстраивалась очередь, а у портового крана я, к своему изумлению, заметил даже нескольких орков, сидевших на грудах такелажа и покуривавших трубки.

От Гортара несло помоями, грязью, и духотой обступавших его джунглей. На холмах, которые явно могли не считаться частью города, я заметил величавые дворцы, не замки, а именно дворцы. Они прятали своих обитателей от бесноватой толпы, чаша терпения которой время от времени переполнялась, но защиты от армии они дать не могли. Гортар никогда ни с кем не воевал. Он даже не имел своей армии – порядок защищали многочисленные наемники, а тех безумцев, что пытались подчинить своей власти богатейшую столицу Южных островов силой великих воинств, вскоре находили мертвыми, а их наследники оказывались фантастическими сговорчивыми. Гортар был силен своим золотом, торговлей, наемными убийцами и многочисленными ядами, которыми славились местные алхимики. Если бы король Робар хотел его захвата, воины Инноса исполнили бы волю монарха. Но тот откровенно боялся своей смерти. Или же его думы занимали соседние земли. Кто знает…

Едва портовый управляющий заметил флаги Миртаны и знамена Ордена, как тут же у одного дальнего причала нашлось достаточно места для нашего «Ястреба». Хоть южные острова и не находились под властью Робара Второго, отказать военному кораблю они не могли.

Лорд Мардук немедленно отправился в покои властителя города, отпустив всех рыцарей «прогуляться». Солдаты же остались на борту «Ястреба» караулить немногочисленных выживших пиратов.

Недолго думая, мы с Хагеном направились к ближайшему стражнику, дабы тот рассказал нам, где двое господ с золотом могут хорошенько отдохнуть. Стражник отправил нас в «Пламя севера», где всем заправлял настоящий коренной миртаниец. Почему-то именно на это шел особый упор в ни черта не понятном рассказе защитника порядка.

Указанное заведение располагалось на небольшом холме, нависавшем над северной частью порта. В этом районе было на удивление мало темнокожих, и, судя по всему, это был квартал северян, являющийся самым экзотичным местом из всех, что мне удалось посетить за всю свою жизнь – уж слишком сильно яркая культура юга здесь смешивалась с непритязательностью торговых переулочков Миртаны. Над улицей покачивались торговые вывески, знакомые каждому, кто бывал в ремесленном районе Венгарда. То тут, то там слышалась чистейшая миртанийская и нордмарская брань, несколько помощников кузнеца, из местных, несмотря на ночь, ворочали какой-то адский механизм, торговец фруктами спал, привалившись к своей тележке, с деревьев свешивались маленькие обезьянки, звенели беспрестанно гигантские комары, по стенам бегали забавные с виду ящерицы. Кто-то из моряков предупредил меня, чтобы я не бродил по траве – в ней могли ползать ядовитые змеи. Змей я откровенно боялся, поэтому не сделал ни шагу с каменной мостовой. Хаген, поговорив с еще один стражником, свернул на узкую улицу, в конце которой обнаружилось искомое нами «Пламя севера», рядом с дверью которого, помимо таблички с названием, висел многозначительный красный фонарь.

Нас встретил хозяин заведения, обладавший крысиной физиономией и медовым голоском, подходившим больше для певца, чем для торговца из известного рода. Почему известного? Уж слишком ярко на не затянутом туго халате торговца блестел знак Янвисов, такой, каковой я слишком часто видел после своей женитьбы. Он обрадовался прибытию двух благородных лордов из Миртаны, и обещал обслужить по высшему разряду.

Пиво здесь было преотвратное – даже то выдохшееся пойло, что хранилось в бочонках на корабле, доставляло больше удовольствия, но мы не ворчали – слишком давно не видели приличной таверны. А «Пламя севера» производило именно такое впечатление. Нас немедленно провели в небольшую ложу над общим залом, и стройная чернокожая служанка принесли нам сушеной рыбы.

Проводив ее взглядом, я заметил:

– Мы проехали половину мира, чтобы жрать тоже, что и в венгардской пивной?

– Если хочешь местной пищи, иди в местные трактиры. Только возьми полдюжины человек охраны. Или же можешь залезть на дерево, как обезьяна, и поедать бананы.

Я усмехнулся. Разумеется, Хаген пребывал в хорошем настроении. Лор Мардук высоко оценил проведенную моим другом операцию по захвату пиратов в плен. Людей ниже Хагена по должности он, разумеется, не отметил. Интересно, кто бы командовал этим самым захватом, будь род Фальке чуть менее знатным? В отряде, как минимум, имелось еще два проверенных временем рыцаря, один из которых когда-то даже руководил сотней бойцов при усмирении северных островов. Хаген же обладал лишь опытом распорядителя крепостными стенами в Венгарде. Он был отличным мечником, лучшим из тех, кого я когда-либо видел, но это не прибавляло ему командирских умений. Похоже, все действительно решала фамилия.

Заказав корзину со свежими фруктами, Хаген подозвал к себе хозяина заведения. Младший Янвис с удовольствием составил компанию двум благородным паладинам. Немедленно нашлась еще одна негритянка, немедленно севшая Хагену на колени. Торговец безошибочно определил более богатого рыцаря в нашей компании.

– Ты говорил, твоя фамилия Янвис? Я много слышал о вашей семье, – начал разговор Лотар. – Расскажи мне о ней.

– Мой благородный родитель помогает мне во многом, в основном всем занимаюсь я. Влияние моей семьи распространяется практически по всему миру.

– У вас, наверное, много родственников? – продолжал насмехаться я над самодовольным жлобом, который думал, что ближе к утру в его запасах добавится пара-тройка сотен золотых.

– Очень. Одних братьев пять штук. А еще две сестры.

– Небось, жизнь их раскидала по всему свету? – Хаген понял, к чему я клоню, и решил мне подыграть. Тем временем служанка уже развязывала тесемки на его рубашке.

– Это да. Самый старший мой брат, он в Варанте, в Мора Сул торгует. Причалом владеет в равных долях с тамошним торговцем. Канвис, второй мой брат, возит специи с юга к дому моих благородных родителей. Третий брат управляет трактиром в Монтере. Четвертый брат, мой близнец, чиновничает в Венгарде. Если хотите заиметь свою лавку в храмовом квартале, зайдите к нему и передайте от меня привет. Вам помогут.

– Как интересно… – я пару раз слышал от Эйлис про этого самого брата. Он был любимчиком у старшего Янвиса, и тот отдавал долги родителям сполна. Ни один из трактиров большой семейки не имел проблем с законом и выплатами налогов после его поступления на службу к коменданту Венгарда. Никто даже и не думал сомневаться в талантах молодого парнишки, прошедшего в высшие эшелоны торговой власти.

– Самого младшего брата я еще не видел. Он совсем юн. А сестры… Что с них взять? Обе дуры. Но полезные дуры.

– Чем же? – закатив глаза, спросил Хаген. Пальцы его руки уже спустились к пояснице негритянки.

– Их зеленые глазки и пухлые губки позволяют моим родителям скупать по дешевке земли по всей Миртане. Отдают всяким Вайсхавам и Валдфлассам, а те, дураки, и рады. За пару сотен монет и «великое будущее» своих сыновей отдают земли. А земли конечны, и именно они – самое дорогое, что есть в мире. Именно этому учил меня мой отец.

– Не сказал бы, что «губки» такие уж и пухлые, – фыркнул я и громко рассмеялся. – Ты когда-нибудь видел герб Валдфлассов?

Янвис смутился.

– Ну… нет.

– Позволь, я его опишу. Прекрасный зеленый фон, олицетворяет величие северных лесов в предгорьях. Дерево по центру. Это сила и крепость рода. Ну и дракон, обвивающий это самое дерево. Дракон – тварь Белиара, но он выдыхает огонь. А огонь – творение Инноса. Валдфлассы всегда были верны Инносу, в каких бы обстоятельствах они не оказывались.

Смешно было наблюдать, как у наглого управленца таверны отвисает челюсть. Он не мог отвести взгляда от вышивки на моем дублете, изображавшей того самого дракона. Я терпеть не мог его, но мои орденские одежды нуждались в стирке, и мне пришлось надеть герб дома. Как же удачно все вышло.

Закашлявшись, Янвис извинился и быстро куда-то исчез. Его немедленно заменила еще одна молодая девушка лет семнадцати, в легкой накидке и с кожей цвета угля, в разы стройнее и красивее той, что была сейчас с Хагеном. Она немедленно взяла меня за руку и куда-то поманила. Хаген криво усмехнулся, сказал «Прими извинения от дурака», и вернулся к своей служанке.

Признаться, на Янвисов работали только лучшие люди. Это была самая шикарная девка из тех, что я когда-либо знал. Она растеклась по моему телу, как масло. Губы ее обсыпали поцелуями, но я не чувствовал и сотой доли того удовольствия, что обещал мне придурок Янвис. Внезапно я вспомнил дом, представил, что сейчас там происходит. Наверняка над одинокой высокой башней кружился снег, а в узком окне горел свет. Где-то там вышивала на пяльцах Лора, сжигая очередную дорогую свечу. В спальне, ожидая рождение сына, читала книгу об истории миртанийского государства моя жена Эйлис. Эйлис… Почему-то сейчас, в объятиях чернокожей шлюхи, я понял, что скучаю по ней. Не потому, что любил ее, как жену и женщину. Я скучал по ней потому, что она олицетворяла для меня дом, его уют, тепло постели и вкус мяса в вине.

Девка отработала слишком хорошо, чтобы ее не поблагодарить. Она стоила слишком дорого, чтобы не получать от нее удовольствия. Она не ушла сразу после, она обняла меня и тихо засопела в ухо, успокаивая «большого лорда», наверное, десятого в ее жизни. Я улыбался. Улыбался, но не потому, что мне было хорошо. Я улыбался потому, что вспоминал дом.

Глава десятая. Север в глазах

Браконьеры даже не пытались прятаться, расположившись на правом берегу реки. Моей реки! Я махнул рукой, показывая лесничему, чтобы тот приготовил свой лук. Их было трое, под моим же командованием находился лишь один человек. Именно этот лесничий обнаружил пару дней назад у дороги на Венгард следы разделки оленьей туши. Это была моя земля, и никому разрешения на охоту я не давал. Никакие лорды в Фаринг не приезжали, и оставался лишь один вариант – браконьеры. Выследили этих ублюдков мы еще вчера, и сегодня, в утренней дымке, мы решили взять их.

Один из браконьеров сидел на корточках возле небольшого костра, второй подтачивал тесак небольшим оселком. Третий же, раскурив самокрутку, громко рассуждал о достоинствах здешних шныгов перед сильденскими. Совсем страх потеряли.

Поднявшись вверх по течению примерно на пару сотен шагов, я выдохнул и вошел в реку, стараясь не издавать ни звука. В такое утро любой всплеск, любой шепот мог разнестись на всю округу. Благо, у меня был опыт действовать тихо. Главаря я вычислил безошибочно – им был молчун, все еще возившийся со своим тесаком. Парень у костра, совсем еще мальчишка, спросил, к какой ловушке они пойдут, у холма троллей или же к той, что на востоке леса. Главарь пожал плечами, а говорун принялся почти что кричать о том, что у троллей ловушку даже не стоило ставить – дескать, кого кроме мелкого падальщика там можно поймать? Я представил, чтобы сделал с солдатом, который так громко говорит на секретной вылазке… Одними розгами тот бы не отделался.

Я заметил притаившегося на том берегу лесничего, и подал сигнал. Немедленно зазвенела тетива, и речь о сочной оленине прервалась на полуслове. Главарь вскочил, приготовившись к бою, но что он мог противопоставить мечу из нордмарской руды?

Выскочив на поляну, я ударил сверху вниз, но у главаря была слишком хорошая реакция – он успел отскочить в сторону. Снова зазвенела тетива, и молодой парень, сидевший у костра и попытавшийся вскочить со своим копьем, завопил от боли – стрела вошла ему в бедро. Впрочем, вряд ли бы он чем-либо помог своему начальнику. Второй удар пришелся по пальцам браконьеру, а третий добил раненого и уже беспалого идиота.

Молодой парнишка попытался было швырнуть в меня копье, но я наступил ему на руку и с презрительным выражением лица приставил острие к горлу.

– Сколько у вас силков и где они?

– Пощадите! Пощадите! – заверещал парень.

– СКОЛЬКО И ГДЕ?!

Парнишка был слишком слаб, и немедленно, как на духу, выдал все местоположения ловушек. Подошедший лесничий коротко кивнул, дав понять, что все запомнил. Парень просил пощады. По королевским законам за браконьерство стоило отдавать на рудники, ну или же отрубать руку по локоть. Но мне не хотелось отпускать ублюдка. Он охотился в моих землях без моего разрешения. Кто он такой?! Грязнорылый крестьянин? Охотник? Мне было наплевать. Лесничий знал, чего я хотел. Немедленно на шею парня была наброшена петля, а второй конец веревки перекинут через ветку ближайшей сосны. Браконьер завопил, требуя пощады и суда, попытался сбежать, но не вынутая из ноги стрела заставила его лишь скорчиться от боли. Силы лесничего хватило бы и на трех таких мальчишек, и вскоре парень уже болтался над землей.

– Милорд, не разумней ли было повесить его на дороге, чтобы любой проезжий знал, чьи это земли и что в них нельзя делать?

Вытирая меч от крови, я задумался.

– Хорошая идея… Выполни это для меня. Всех троих. После убери все ловушки. Потом можешь отдохнуть пару дней. Зайди ко мне за жалованием. Ты заслужил премию.

Лесничий ухмыльнулся, с противным звуком достал из бедра повешенного стрелу, вытер ее о траву и принялся шарить в пожитках браконьеров. Оставив его наедине с собой и трупами, я направился в замок.

Экспедиция паладинов затянулась более чем на два года. Пока лорд Мардук гостил у гортарских властителей, мой друг сумел найти несколько полезных контактов в этом южном городе, после чего полностью загрузил трюмы «Ястреба Миртаны» вкуснейшим вином, которое, увы, никому не довелось попробовать – больше ни о корабле, ни о капитане никто ничего не слышал. То ли они пали жертвой ненайденных нами пиратов, то ли разбились о скалы, то ли экипаж решил поискать счастья в далеких от Венгарда землях – никто не знал, что конкретно случилось. Но мы застряли на юге. Лорд Мардук схватил на узких улочках лихорадку, которая подкосила и без того слабое здоровье паладина, и моим командиром внезапно стал Хаген, который совершенно не торопился покидать южные острова. Налаживая связи и оказывая услуги, потомок рода Фальке приобрел небольшой домик через улицу от миртанийского посольства, в котором и обустроил небольшую казарму для солдат и рыцарей. Действовал ли он по своей воле, или же имел какие-то тайные распоряжения, полученные от самого короля, никто кроме него не знал, но вскоре половина из членов городского совета Гортара состояла в очень тесных отношениях с моим другом. Орден и Миртана набирали вес на юге.

Вскоре мне это надоело. Как бы ни было хорошо на островах, я хотел домой. Поругавшись с Хагеном, я заявил, что отправляюсь служить в гарнизон Фаринга, собрал вещи и уплыл с первым же кораблем на материк. Шел он в Кап Дун, что располагался на севере Большого залива, в южной части Миртаны. Оттуда я целый месяц добирался до Фаринга, так как вынужден был заезжать в Венгард, разбираться с Янвисами по долгам их сынка в Гортаре. По итогу я оказался на пороге дома с туго набитым кошельком золотых монет, устоявшимся загаром и желанием послать все к Белиару в чертоги.

Эйлис ждала меня, но я не мог ей ответить той же радостью. Первым же делом я нашел копошащуюся на кухне Лору и напомнил ей о кошельке с золотом. Она смиренно легла животом на стол и закрыла глаза, но мне стало не до того. Сплюнув на пол, я развернулся и вышел на улицу упражняться с мечом, несмотря на усталость. Только меч и лес придавали мне покой. Я отстреливал в лесу дичь, гонял браконьеров и обходил владения, после чего возвращался в замок, запирался в комнате и погружался в чтение старых книг.

Сына моего хвали Горст. Ему было чуть больше двух лет, когда я вернулся в Фаринг, и весной ему должно было исполниться три года. Он рос беспокойным мальчуганом, который ни минуты не мог усидеть на месте. Я чувствовал какое-то умиротворение, когда видел его, копошащегося в своих игрушках, в окружении нянек, нанятых отцом Эйлис. Но заниматься я с ним не мог. Он был мал, и не мог понять всего того, что чувствовал. Он даже «папой» меня не называл, несмотря на все усилия жены приучить его к этому. Но я знал лишь одно – он еще подрастет, и тогда мы успеем с ним заняться настоящим делом. Я надеялся, что он станет настоящим воином.

Кроме жены и сына у меня никого не осталось. Оказалось, мать моя умерла спустя год после отца – не смогла вынести одиночества, уж слишком прикипела она к нему за долгие годы брака. На сестру свою, потерянную в Монтере, мне было плевать, с другом мы поссорились, и у меня остался лишь замок. Я остался один. Один наедине с севером и всеми проблемами, что накопились за долгое время отсутствия. Эйлис старалась управляться с делами, но маленький сын и чрезмерная доброта не позволяли ей добиваться выплаты податей с крестьян, сбора пошлин за проезд и всего того, на чем зарабатывал обычный лорд в Миртане. Черт. Совсем недавно у меня было все хорошо – к нам приехал лорд Манфред, и мы отправились в Венгард. Я достиг своей мечты – стал рыцарем Ордена, но все остальное… Где оно? Почему с этим не пришло все остальное? Где прекрасная дева, ожидающая меня в замке, охраняемом драконом? Где сундуки, набитые золотом? Где почет и уважение?! Какого черта я вынужден запугивать и убивать браконьеров, а не изучать магию в стенах венгардской крепости?! О, Белиар…

Очнулся я от тишины. Не знаю, сколько времени я простоял в одном положении, опершись на зубец стены и как вообще сюда забрался, но стража уже успела смениться, а в комнате наверху зажегся свет. Эйлис снова уселась за книги. Я попытался представить ее, разогнать буйную фантазию, но мне не удавалось. Мысль, сделав круг, снова вернулась ко мне и моим делам. Налог в Фаринг, налог королю, налог в Орден, крестьянские дрязги, браконьеры… О, Белиар! Как же мне все надоело… Единственным моим желанием было добраться до ближайшей кровати, лечь и больше никогда не просыпаться. Хотелось забыться, накуриться самым крепким болотником, выпить бочонок вина, упасть вниз головой с крепостной стены… Я устал.

Спустившись вниз, на площадку, я попытался отработать несколько приемов, но уже после третьего взмаха мечом руки мои ослабели, и, казалось, сил не осталось даже на дыхание. Выполнив еще один удар, я потерял равновесие и чуть было не упал, успев воткнуть меч в землю и опуститься на корточки. Я тяжело задышал, к глазам подступили слезы. Как же хорошо, что этого не видел никто из моих боевых братьев. Они бы засмеяли… Впрочем, мне было наплевать. Руки дрожали.

Вернув меч в стойку, я отправился в подвал замка, по пути отматерив подвернувшегося слугу. Мне нужна была горячая ванна, в которой я мог бы расслабиться или хотя бы утопиться. Приказал Лоре подогреть воду, после чего скинул с себя грязную после леса одежду и лег в пустую ванну. Холодное дерево неприятно обжигало кожу, а свет лампы рябил в глазах. Кожа покрылась мурашками, и пальцам непроизвольно захотелось сжаться в кулак. Но я радовался – так хотя бы мне удавалось глушить мысли, будто рыбу в мелком пруду. Наконец прошелестел подол платья – Лора принесла наполненные ведра. Она знала о моих предпочтениях, и заранее смешала горячую и холодную в необходимых пропорциях. После чего совершенно неожиданно передо мной появился поднос с глинтвейном и кусочками сушеных яблок на тарелке. На удивленный взгляд Лора ответила:

– Миледи, едва заметила вас на стене, приказала приготовить мне все это и принести при необходимости.

Значит, это была Эйлис. Все-таки жена моя была достаточно чутким человеком. Жаль, что кроме характера ничего хорошего ей не досталось. Погладив проходившую мимо служанку по бедру, я мягко попросил ее присоединиться ко мне.

– Миледи велела мне принести ей на пробу приготовленный суп. Он будет вот-вот готов, могу ли…

Я отмахнулся. Лора поклонилась и покинула помещение, я же погрузился в воду по подбородок и прикрыл глаза. Ее не было слишком долго – вода уже начала остывать, когда я услышал скрип отворяемой двери.

– Скорее, Лора.

– Это не Лора, Лотар.

– Ну, тогда ты заходи, – фыркнул я. Видеть Эйлис мне совершенно не хотелось, несмотря на благодарность за заботу и глинтвейн. – Где эта девка?

– Я отослала ее в Фаринг, чтобы она нам не мешала.

– Не мешала в чем?

Я наконец увидел ее – Эйлис вошла в комнату полностью раздетая, освободившая свои длинные волосы, которые колыхались при каждом ее шаге. На какое-то мгновение я даже возжелал ее.

– Ответишь?

– А ты как думаешь зачем? Мы с тобой в браке почти три года, а до сих пор толком не поговорили.

– О чем нам говорить? – фыркнул я. – Ты прекрасно знаешь, почему мы в браке и почему мы здесь. Я бы предпочел побыть один.

– Ты бы предпочел быть в компании с этой глупой служанкой! – Эйлис повернулась ко мне – лицо ее раскраснелось.

– Это ты сказала, а не я. Может, покинешь покои? Скажем, чтобы навестить Горста?

– Его увезли мои родители еще три дня назад, а ты даже не заметил!

Я вздохнул. Не хватало мне еще ее истерик.

– Что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты перестал относиться ко мне, как к надоевшей мебели, – с этими словами Эйлис залезла ко мне в ванну. – Мы же вместе. И вместе проживем еще не один десяток лет. И мне бы хотелось, чтобы мы прожили их счастливо.

– В каком глупом романе ты это опять прочитала? – я попытался было вылезти из ванны, но Эйлис положила руки мне на плечи. – Отпусти, мать твою, не заставляй меня распускать руки.

- Лотар, ну правда, я ведь все понимаю. Тебе тяжело. Ты воевал два с лишним года вдали от дома, потерял родителей, погрузился в дела. Но, мать твою, не заставляй меня топить тебя в этой ванне.

Неожиданно для себя я расхохотался. Черт… Не могу. Ха-ха-ха. Зашедшись хохотом, я случайно ударился затылком о край ванны, но не заметил боли. Эйлис, какая же ты… Я притянул ее к себе.

Глава одиннадцатая. Пламя дракона

– Мать твою, Лотар, ты становишься похож на орка!

– Чем это? – недоуменно приподнял я бровь.

– Тем, что ты северянин. А все северяне похожи на орков. А еще ты развешиваешь людей вдоль дорог.

– А, ты про них… Это были браконьеры, и они, поверь мне, заслужили.

– Ну разумеется, – улыбнулся Хаген. – А ты еще меня попрекал за жестокость с теми гортарскими рыбаками. Как ты здесь живешь?

– Неплохо, – поморщился я, вытирая руки от рыбьей чешуи. Мой друг застал меня на берегу реки, где я чистил только что выловленных хариусов. Сам Хаген, несмотря на долгое пребывание на юге, не потерял свой светлый благородный оттенок кожи, и теперь рядом с ним я выглядел настоящим крестьянином из провинции. Добавлялась ко всему этому моя одежда, схожая с самым распространенным охотничьим костюмом, встречающимся в лесах севера, от Окары до Фаринга, разве что выполненная из чуть более дорогой кожи.

– И это все?

– А что еще можно сказать?

– Что ты совсем зачах в этой глуши, и крепость, – Хаген показал пальцем в сторону башен Фаринга. – Со службой в ней тебе совсем не помогает.

– Не могу сказать, что я там так уж усердно служу. Паладины Фаринга скорее рады видеть меня как можно реже.

– Ты уже и им осточертел своим занудством?

– Разумеется, – пожал я плечами, собрал очищенную рыбу в корзину и направился в сторону своего замка.

– А ты очень смелый, без охраны разгуливаешь тут, – Хаген, привыкший к неспешному ритму богемной гортарской жизни, едва поспевал за мной. Пара же его охранников держалась позади, стараясь не показываться на глаза.

– Кого мне бояться? Разбойников? У меня с собой меч. Своих крестьян? Они меня бояться. Разве что диких зверей, но и они не подходят слишком близко к людям. У меня слишком хороший лесничий.

– Охотно верю, – Хаген похлопал меня по плечу. – Надеюсь, этот лесничий что-нибудь приготовил для незваных гостей?

– На то гости и незваные, чтобы довольствоваться скромной пищей, - я оглянулся – охрана Фальке слишком сильно замешкалась в береговом тростнике. – Но сегодня у меня домашняя птица, пара ломтей свежего хлеба и похлебка с рыбой, – я приподнял корзину. – Моя Лора приготовит ее в считанные минуты.

– Хотелось бы верить. Как Эйлис? Как сын?

– Сын приехал домой лишь вчера. Он слишком шустрый для своего возраста – видимо, пошел в Янвисов, а не в Валдфлассов. Эйлис, на удивление, довольна жизнью.

– Неужели старый распутник Лотар решил заглянуть в постель и к своей жене? – захохотал Хаген. – А я думал, ты это место обходишь десятой дорогой.

– С твоим языком тебе в демоны Белиара пойти надо. Это лорд Хаген! – обратился я к дежурящей у ворот страже. – Из рода Фальке! Мой друг.

– Да, милорд, – кивнул стражник и открыл перед нами ворота, после чего упал на колени. Хаген воспринял это как должное – кинул солдату небольшую монетку, после чего приказал своей охране располагаться в замке.

– Хоть бы письмо написал. Когда ты прибыл в Миртану?

– Буквально вчера. Отец при смерти, и я, как послушный сын, обязан прибыть в родовой замок и подержать его за руку.

– Но?

– Я же не написал им из Венгарда. Думаешь, мне хочется видеть их? При всей любви к своей родне, наблюдать за всем этим не самым веселым процессом и участвовать в оплакивании мне неохота. Как наступит пора делить наследство, я появлюсь на горизонте. Пока что я решил навестить всех своих друзей, что мне удается достаточно редко.

Я коротко кивнул и пригласил Хагена на обед. Эйлис спустилась из башни и тепло поприветствовала моего друга, хотя видела она его лишь однажды.

Лора приняла от меня корзину с рыбой и принялась на скорую руку готовить уху и подогревать остывшую с утра птицу. Я спросил Хагена, желает ли тот посетить баню после долгой дороги, на что он ответил:

– Если в этой бане не будет пары хорошеньких девок, смысла нет. В Венгарде мне это предоставили, а у тебя?

– У меня нет ни шлюх, ни красных фонарей для тебя. Ты приехал на север. Здесь живут сдержанные люди.

– Да ладно тебе! – махнул рукой Хаген. – Наверняка парочка найдется. Неужели даже в Фаринге нет?

Я помотал головой.

– Столько лет прошло, а ни черта не изменилось. Ты все такой же посыпанный снегом камень. Настоящий воин Инноса, мать его.

К тому времени мы уже сели за стол и налили вина в грубые глиняные стаканы. После смерти матери я избавился от всякого барахла, не отвечающего моим представлениям о правильной жизни, достойной звания рыцаря Ордена. Хоть Хаген и назвал меня аскетом, я считал, что поступаю правильно.

– После Венгарда жизнь здесь, наверное, скучна? – обратился Фальке к моей жене.

– Нет, что вы! – улыбнулась Эйлис. – Здесь хорошая библиотека, тишина и приятная компания из числа жен паладинов в крепости. В Венгарде слишком шумно, на мой вкус.

– Там просто кипит жизнь. Здесь же все замерло в том состоянии, что было и двадцать, и тридцать лет назад. Но для детей, наверно, это даже лучше. Покажете сына?

Эйлис покачала головой.

– Пока что он с няней. Он устал после долгой дороги, и ему требуется отдых. Надолго ли вы сюда прибыли, милорд?

– Думаю, на несколько дней. Или на меньший, если ваш, миледи, дорогой муж выставит меня раньше.

Фыркнув, я отпил вина:

– Ты хочешь дать мне повод?

Хаген внезапно посерьезнел:

– На самом деле, да. Я хотел об этом поговорить после обеда, но, в целом, могу и сейчас.

– Говори…

Но Хагена прервало появление Лоры, которая внесла на вытянутых руках дымящуюся птицу, обложенную со всех сторон сушеными яблоками. Завидев порядком опустошенные стаканы, она немедленно принялась их наполнять, чем весьма заинтересовала моего друга – слишком хороший обзор открывался ему на фигуру девушки. Более заинтересованного лица у Хагена я не видел, наверное, года два.

Едва Лора ушла, Хаген усмехнулся и спросил:

– А ты говорил, здесь девок нет, а тут такие…

– Заткнись, Хаген, – посерьезнел я. Несмотря на низкое происхождение Лоры, делиться ей, как ребенок игрушкой, я не желал. – Ты сказал, что здесь по делу, так что говори.

– Какой же ты порой скучный, Лотар.

– Я жду.

– Эйлис, может, ты желаешь уйти? Тут все-таки разговор о…

– Она останется, – отрезал я. – Я жду.

– Речь идет о походе в Нордмар. Король Робар хочет, чтобы мы, то есть Орден, отодвинули границы Миртаны еще дальше на север.

– Куда дальше-то? Фаринг и сильденский перевал – прекрасная природная защита от орков. Зачем лезть за пределы наших рубежей? Нас там будут бить не только орки, но и нордмарские дикари. И я не могу сказать, кто окажет большее сопротивление.

- Ну почему же… Орков больше, и вооружены они лучше. Правда, биться придется, в первую очередь, с Нордмаром. Нам нужны опорные пункты на севере, и сам понимаешь, строить укрепления посреди льда и снегов не очень удобно. А вот их деревушки, возведенные в труднодоступных местах, нам вполне подойдут.

Сказанное Хагеном мне не понравилось.

– И какие же планы вынашивает наш дорогой король?

– Откинуть орков до северных границ территории нордмарских кланов. Дальше на севере делать совсем нечего – там ни дичи как таковой, ни хороших долинок, ни руд, хотя насчет них я не уверен. Оркам там самое место.

– Может, оно и так, но мне кажется, это несколько опасно.

– А что не опасно в нашей жизни? – пожал плечами Хаген – Я понимаю тебя. По мне, это дурость, но верхушка Ордена считает иначе, и мы обязаны ей подчиняться.

– Орки, согнанные со своих земель, могут и отомстить. В ту войну мы их победили, но какой ценой? А если они соберутся снова?

– Тогда нам придется напрячься.

– Напрячься? Король даже не думает строить крепость на сильденском перевале! Черт с ней, с крепостью, но хотя бы форт! Маленький проклятый форт. Или стена. При хорошем устройстве сотня бойцов может месяцами держать там тварей. Но нет! Наш дорогой Робарушка предпочитает грабить южные острова…

Хаген кисло улыбнулся.

– Дай тебе волю – ты каждую деревню крепостью окружишь. В конце концов, не в нашей воле и не в нашей власти решать подобные вопросы. Мы все служим Инносу, а Робар – его Избранный, каким бы он ни был. Тем более, он же посвятил тебя в рыцари.

– А есть в этом какая-то разница?

– Наверное, и в самом деле нет. Но это наша задача – исполнять Его волю, ведь это воля Инноса.

– Это не воля Инноса. Это приказы идиотов, не способных видеть дальше кончика своего носа. Что будет, если орки соберутся и пойдут в атаку? Не они же пойдут в бой, а мы и те солдаты, что сейчас вполне спокойно контролируют границы.

– В любом случае, тебе стоит приготовить свой меч. Может, гарнизон Фаринга и не примкнет к нам, но лично тебе стоит пойти. Я же видел тебя в бою, Лотар. Как бы мы ни ссорились из-за ерунды, но я доверяю тебе. Тебе нельзя ржаветь на стене. И я зову тебя вместе с собой в бой, уж прости меня, Эйлис.

Жена грустно вздохнула. Она не хотела меня отпускать, ведь мы провели вместе совсем немного времени. Я был ее мужем, был отцом ее сына, и тем единственным человеком, кому было не наплевать на нее. Она бросила на меня лишь взгляд, и я понял все.

– Я не пойду, Хаген, и ты это прекрасно знаешь. Мой дом здесь, в этом замке. Я против похода на север, и, если ты так хочешь, против идеи руководства Ордена. Хотят? Пусть идут сами и там гибнут. Я давал клятву оберегать Инноса и Свет, но король идет против всего этого. Мы все родом с севера, там поклоняются Инносу так же, как и в городском храме Венгарда. Мы же нападем не только на орков и дикарей, но и на Клан Огня.

– Все, кто поклоняется Инносу, преклонят свое колено перед нашими знаменами, – отрезал Хаген. – Те же, кто откажется, пойдут против воли Его. А значит, должны быть уничтожены.

– Хаген, ты начал рассуждать, как священник-ортодокс, при том, что ты провел предыдущие два года на юге.

Фальке поморщился.

– Я молился Инносу каждый день!

– А еще ты каждый день собирал шлюх по городским улицам, выбивал деньги с торговцев и шантажировал градоначальников. В этом не больше веры в Инноса, чем в моем отказе.

– Я все понял, Лотар, – произнес Хаген с каменным лицом. – Хороший был ужин, благодарю. Эйлис! – поклонился он моей жене. – Береги сына – придется мне увидеть его несколько позже. Например, после того, как я вернусь с севера.

Хаген ушел. И что он мне хотел доказать? Зачем звал меня на север? Зачем я был ему нужен? Я не мог этого понять. Грязно выругавшись, я отправился спать посреди белого дня.

Я слишком устал, и, возможно, провалялся бы в постели до следующего утра, но в полночь меня разбудил крик Эйлис. Не соображая ничего, я накинул дублет с фамильным гербом, взял в руки меч и выскочил в коридор. Немедленно мне в ноздри бросился запах гари. Черт…

Тут же на глаза попалась простоволосая и почти неодетая Эйлис, тащившая на своих слабеньких ручках Горста. Прислуга бесновалась во дворе, таская туда-сюда воду. Я встретил испуганную Лору, и та мне кратко поведала, что случилось. Никто так и не понял, откуда начался пожар. Немногочисленная стража заметила пламя, когда было уже поздно. Из хозяйственных пристроек огонь перекинулся на соломенную крышу, а от нее – на деревянный настил боевых галерей, ни разу не использованных по назначению. Слишком быстро горело все, и я не понимал, почему. Черт…

Вскоре из Фаринга прибыла группа крестьян с лопатами и ведрами, а вслед за ними и солдаты из крепости – они заметили огонь в ночной темноте, но помочь они уже ничем не могли. Вскоре застонали перекрытия. Замок, казавшийся вечным, начал разваливаться.

Эйлис рыдала, уткнувшись в мое плечо, Горст хныкал от холода в руках няни, а я никак не мог отвернуться от ужасного зрелища. Пламя пожирало дракона, пожирало его дом, и у меня было чувство, что сам Иннос явился наказать меня за грехи. Я отказал в исполнении воли Его Избранного, и возмездие настигло меня. Неужели это и в самом деле было так…

Глава двенадцатая. Дыхание Нордмара

Первого солдата мы похоронили на следующую ночь после выхода из Фаринга. Это был замерзший на посту стражник родом из-под Трелиса. Он уснул во время дежурства – задремал под жуткий вой вьюги в высокогорьях Нордмара. Еще несколько человек получили обморожение, у одного отнялась нога из-за дрянных сапог. Подготовка корпуса, ведомого одним из армейских генералов, была проведена из рук вон плохо.

Еще на этапе планирования командиры разворовали заготовленный провиант и теплую одежду, а в кое-каких подразделениях вместо новых копий выдали лишь ржавые заточки на толком не высушенных палках. Хаген, ставший в этом походе первым военным советником, немедленно приказал повесить нескольких офицеров, чьи отряды недополучили нужного снаряжения. Впрочем, закупать оружие и одежду по новой времени не было, и в поход войска Миртаны вышли совершенно не готовыми.

Я не стал надевать доспехов, предпочтя им лишнюю шубу. Все равно в ближайший день или два мы не ожидали встретить противников. Первой целью нашего похода был самая южная из нордмарских деревень – Клан Волка, родина всех северных охотников. Они считались мастерами дальнего боя, но что могли сделать их луки против тренированных ходить строем и биться со щитами воинов Миртаны? Впрочем, первая горная ночь показала, что ожидания от похода были могли совершенно не сойтись с его результатами. Выходя из палатки мага-лекаря поутру, Хаген матерился сквозь зубы и диктовал своему слуге письмо, которое требовалось срочно отправить в Фаринг. Я же лишь равнодушно наблюдал за всем меня окружающим.

Я скучал по своему маленькому замку, сгоревшему за одну ночь. По силе, с которой пылал пожар, по скорости распространения я делал вывод, что сам Иннос спустился ко мне, дабы наказать своего грешного слугу за грязные слова и многочисленные нечестивые деяния. Я скучал по тому недолгому благополучию, что окружало меня, скучал по родному лесу, скучал по сыну, по Эйлис…

Хаген, прознав о пожаре, приехал на следующий день, несмотря на нанесенную ему обиду. В тот момент я был благодарен всем богам за то, что у меня есть такой друг. Он не растерялся, в тот же момент обратился к руководству крепости Фаринга, именем Фальке и верности Валдфлассов вытребовал у него несколько сотен золотых для восстановления крепости, после чего написал нашим общим знакомым в Сильден. Барон Дорф, тот самый, с которым я познакомился на королевском пиру несколько лет назад, был очень рад помочь мне, и уже на следующее утро Эйлис вместе с Горстом отправились на запад, дабы пережить надвигающуюся зиму – на восстановление замка, по самым скромным подсчетам, строителям бы понадобился не один год. Золота в достаточных количествах у меня не имелось, и я вынужден был дать согласие на участие в экспедиции в Нордмар. Если мне удастся захватить в качестве трофея хотя бы пару местных мечей или топоров из чистой руды, то на первое время денег хватит и на ремонт, и на жизнь Эйлис. Назначив лесничего, ближайшего из слуг, кастеляном принадлежавших мне земель, я собрал вещи, прикупил немного запасов, созвал половину замковой стражи с собой и явился в гарнизон Фаринга.

Примерно через пару недель в деревне под крепостью начали собираться войска. Около тысячи солдат и полусотни паладинов должны были пройтись быстрым маршем по снегам южного Нордмара и раздавить своими сапогами волю к сопротивлению тех немногих, что рискнули бы воспротивиться воле короля Робара. У Инноса были разные методы воздействия на непокорных, для рыцарей он предпочитал огонь, для язычников – армию верных воинов.

– Не поверишь, Лотар, они даже дров не заготовили в должном количестве! Чем этот идиот вообще собирается топить походные печи и жечь костры?

– Он видел, что на севере за Фарингом есть деревья, а то, что они сырые и мерзлые, он не подумал, – пожал я плечами. – Он же венгардский, как и большинство генеральской шушеры. Он же дрова только во время охоты видел, да и там ему слуги жгли все. Что ты от него хочешь?

– Я хочу, чтобы в руководство военных походов ставили людей из Ордена, а не армейскую мразь. Пусть они скачут по холмам Неморы и отлавливают контрабандистов. Это их потолок. Скоро мы встретимся с горцами и с орками. И что он может показать? Как мастерски лижет блюдо за королевскими вельможами? К черту его.

– Ты знал, куда шел. Никто не мешал тебе дальше сидеть у постели отца и вздыхать об ушедших временах, а вечером напиваться в местных тавернах с дружками-лордами.

– У тебя слишком черные мысли, – заметил Хаген. – Все еще горюешь о замке?

– Это был мой замок, понимаешь? МОЙ! Там мои предки жили со времен основания Миртаны! И на ком все прервалось? На мне! А что, если крестьяне не примут кастеляна? Если подвесят его на дереве? И что дальше? Ремонт остановится, и все мое золото улетит к чертям! А что, если я не вернусь из Нордмара?

Хаген поморщился.

– Заткнись ради Инноса, Лотар. Не нагнетай. И без того все вокруг напоминает мне чертоги Белиара, так еще и ты со своими думами. Завтра к вечеру мы должны подойти к угодьям Клана Волка. Отряд Ганса, ну помнишь, того парнишки-рыцаря, будет нашим авангардом. Я приказал им обустроить небольшой защищенный лагерь и при необходимости держать оборону до нашего подхода.

– Может, напасть всей армией неожиданно? Или хотя бы большой ее частью?

– Мы не знаем, есть ли у Клана Волка какие-либо укрепления, боевые отряды и тому прочее. Считай, что это разведка боем. Как по учению в венгардском замке, проверяем и, в случае чего, стальной волной зарываем нордмарцев в снег.

– Звучит слишком просто, чтобы быть правдой.

– Ты на севере стал параноиком, - усмехнулся Хаген.

– Ты посмотри вокруг, – я кивнул на высокие отвесные скалы, покрытые льдом. – Ты знаешь, что ждет за поворотом? А кто прячется в ветвях того дерева? Мы должны быть осторожны, иначе угробим куда больше людей, чем воры из числа армейского командования.

Фальке пожал плечами. Несмотря на все навалившиеся на него проблемы, он не терял оптимизма. Его должны были произвести в звание паладина – самое высокое достижение, достойное величайших из воинов, дававших клятву богу Огня. Впрочем, мою подозрительность и, как он выражался, паранойю, он, как фактический руководитель нашей небольшой армии, решил обратить во благо, и в следующую ночь я был назначен одним из младших командиров северных границ лагеря, где всегда стоило быть начеку.

Я не слишком возражал – в конце концов, что может быть лучше ночной смены перед штурмом вражеской деревни – в нем я не успею поучаствовать. Впрочем, и слава Инносу. Мне совершенно не хотелось входить в поселение нордмарцев с обагренным кровью мечом и принуждать их к исполнению воли короля Робара. Тем более, Клан Волка меня не интересовал. Куда больше мне был любопытен Клан Молота с его искусными кузнецами и самыми дорогим в мире оружием.

Дежурство проходило спокойно, пока в ночных отблесках снега не показалась тень дозорного, который бежал с ужасной новостью:

– Орки на севере! Идут сюда большой ватагой!

Немедленно раздалась команда:

– Приготовиться к бою!

Выругавшись, я выпал из полудремы, надел шлем, взял щит, достал меч из ножен и направился к укреплениям.

Со стороны Клана Волка загудели сигнальные рожки. Сначала это был долгий протяжный вой рыцарей Ганса, сразу после – высокий, почти визгливый рог нордмарцев. Черт…

– Составить телеги! Лишние тряпки – в снег! Готовьтесь! – раздавались по всему лагерю команды. Я понял, что не могу оставаться в стороне, и подошел к небольшой группе солдат-новичков, дрожавших возле своего скромного костерка:

– Чего расселись?! Копья к бою! Телеги присоединить к общему кольцу обороны! Копья! Какого черта в шубах?! С орками тоже в шубах биться будете?

Бойцы, оставленные каким-то погрузившимся во вредное и бессмысленное пьянство командиром, заволновались, когда увидели перед собой воина Инноса, и принялись немедленно исполнять команды. Благо, какой-никакой подготовкой они обладали.

– Гребаные монтерские крысы! Почему так поздно?!

Вновь загудел рожок – на сей раз орков заметил передовой дозор, спрятавшийся в мелкой поросли деревьев близ моста через пропасть. Я грязно выругался, велел самого молодого из бойцов найти в лагере как можно больше арбалетчиков, после чего, прислонив к защищавшей меня телеге меч, зажег в ладони руну Святой стрелы.

Тварей я сначала услышал, и лишь потом увидел в густой ночной темноте севера. По хрусту снега, по гортанному говору, по бряцанью оружием я понял, что враг близко. Это были настоящие орки-воины. Не те олухи, что были грузчиками в Гортаре, не те пленные разведчики, которых время от времени отлавливали в окрестностях Фаринга, это были воины. Их огромные топоры весили по десять-пятнадцать фунтов, но мускулистые орки без особого труда обращались с ними, устрашая солдат Миртаны. И надо сказать, это производило впечатление – кто-то из солдат возле меня принялся молиться, кто-то – грязно ругаться, кто-то лишь крепче сжал в руках оружие.

Многие из орков были облачены лишь в грубо выделанные шкуры диких зверей, кто-то носил подобные человеческим плащи, кто-то даже имел на своем теле некие элементы доспеха. Их красно-коричневые глаза горели в темноте.

– К бою!

Я швырнул заряд магии, немедленно упокоив одну тварь, но те даже не думали останавливаться – даже утопая по колено в сугробах, они продвигались вперед, ни замедляясь ни на секунду. Второе заклинание я использовать не успею…

– Пускай!

В сторону орков полетели арбалетные болты, но темнота не прибавляла миртанийцам точности. Тут же выяснилось, что и у орков имелись свои стрелки – тут же в двух шагах от меня молодому парню из-под Венгарда прострелили грудь. Я пригнулся, хоть меня и защищали доспехи.

– Стрелки в зарослях!

Несколько паладинов наугад швырнули еще несколько Святых стрел в сторону деревьев, но особого успеха это не возымело. Орки приблизились слишком сильно.

– Копья!

До чего же хороши укрепления из телег. Пусть благословит Иннос душу того мудреца, что однажды предложил ограждать походные лагеря обычными повозками. Орки ползли сквозь них – и тут же получали в лица (а скорее, морды), в грудь остриями копий. Впрочем, тут же несколько солдат рухнули замертво, и внутри ограждений оказался орк.

Высокий, мускулистый, в хорошем плаще и в переделанном из миртанийского нагруднике, он махал своим грубым мечом налево и направо, не позволяя никому из противников приблизиться к себе. Не на того напал!

Уклонившись от сильного, но не точного удара, я что было силы ударил его щитом и немедленно подрубил твари голень. С чудовищным воплем орк рухнул на снег, но даже не думал сдаваться. Следующий удар Краш Варроком (так назывался этот монструозного вида меч твари) я принял на щит, и тут же вогнал лезвие в ревущую глотку. Краем глаза я заметил, как еще один орк заносит над моей головой топор, но тут вмешались мои новые подчиненные, и тут же твари в живот вонзилась пара копий. Оборона могла дрогнуть, несмотря на небольшую численность орков.

Развернувшись, я добил раненого орка, полоснув по шее, руганью поднял упавшего солдата и занял свое место в оборонительных порядках. Тут же на меня ринулся еще один орк, но до фехтования не дошло – из-за моей спины прилетел заряд Святой стрелы. Я оглянулся.

Лично Хаген повел в бой элиту войск Робара Второго – два десятка паладинов и рыцарей в тяжелой броне, с дорогими мечами и щитами, атаковали понесших потери орков, откинули тварей от оборонительных рубежей и обратили их в бегство буквально за несколько мгновений.

– Экхард, мать твою! – обратился Хаген к кому-то из рыцарей. – Возьми пять десятков парней, не побывавших в бою, и загони орков в могилу! Проверь Ганса! Я не хочу, чтобы мы остались без авангарда! Если проблемы, дай знак!

Одноглазый рыцарь лет сорока принялся исполнять приказ, а сам Хаген с презрительным выражением лица вытер орочью кровь с меча, вложил его в ножны и, заметив меня, спросил:

– Как тут дела?

– На юге было как-то проще… – только в этот момент я заметил, как тяжело дышал. Полминуты боя выматывали словно час неплохой тренировки. Пока шла битва, я не замечал этого, но едва спало напряжение, как тут же осознал, какие у меня все-таки тяжелые меч и доспехи.

– Ну то понятно. Черт! – Хаген едва не запнулся о тело убитого солдата. – Надо бы их всех похоронить, хотя бы камнями заложить. Но сначала забрать все ценное. Оно нам еще пригодится.

– Думаешь, полусотни бойцов хватит, чтобы откинуть орков? – решил переменить я тему. Разговоры о сборе трофеев и вещей убитых мне никогда не нравились.

– Хватит. Главное, чтобы не углублялись в горы – кто знает, сколько там тварей на самом деле. Это был лишь разведывательный отряд, и мы легко отделались. Только…

– Что?

– Чую, что теперь с нордмарцами точно придется повозиться…

Где-то вдали не прекращал свой рев сигнальный рог Клана Волка. Что ж, Хаген оказался прав…

Глава тринадцатая. Паладин

Хаген оказался прав. Клан Волка, заметив из-за боя опасно приблизившихся к их деревне миртанийцев, заперся на своей скале, с позиций паладинов казавшейся неприступной.

Сама деревня располагалась на склоне высокой горы, нависавшей над округой. Снизу виднелись лишь крыши некоторых, самых больших домов. К соединяющему два края пропасти мосту спускалась узкая, кое-где огороженная и присыпанная мелким камнем тропинка. На ней то тут, то там перепуганные нордмарцы возвели несколько легких укрытий, за которыми прятались лучники. Мост же клан решил защитить понадежнее, построив баррикады изо льда, камней и остро заточенных кольев. Все это перекрывалось дугами обстрела лучников на тропе, и даже самые искусные из арбалетчиков не смогли бы поразить стрелков противника. Отряд паладинов Ганса, немного потрепанный в результате ночного боя, занял позицию на краю леса, дабы отсекать возвращавшихся в деревню охотников.

Свой осадный лагерь миртанийцы разбили к югу, возле одного из мостов над гигантской расщелиной, которая, казалось, пронзала весь Нордмар насквозь. Хаген, параллельно готовящийся к посвящению в паладины, разрабатывал план штурма деревни. Осаждать Клан Волка смысла не было – никто не знал, сколько у северян запасов, и какие тайные тропы они знают. Разведка, как обычно, проведена была из рук вон плохо, и даже толковой карты горных земель миртанийцы не имели. Часть разведывательных отрядов, посланных на юг и восток, не вернулись, часть доложила, что дальше в горах орки ведут бои с людьми Клана Огня, и что в Нордмаре неспокойно. В такой обстановке времени на долгую осаду у Хагена не было.

План был простой, как топор, и бесхитростный, как жизнь огра. И мне он не нравился.

– Может, придумаем что-нибудь более изящное?

– На кой черт? – бросил в ответ Фальке, нависая над схемой местности. – Мы ни черта не знаем. Ни сколько народу в деревне, ни какие у них укрепления, ни какое оружие. Я не удивлюсь, если мы ворвемся туда, а там ледяной голем стоит и смотрит на нас веселым глазом… К Белиару! Пусть все решают мечи…

– Ты просто прирожденный стратег, – скривился я.

– Твой сарказм неуместен, Лотар, – Хаген подбросил дров в небольшую походную печку и уселся в принесенное ему кресло. – Побудь на моем месте хотя бы несколько мгновений, и ты поймешь меня.

– Это ТЫ рвался к командованию. Не я. Я лишь исполняю свой долг перед Инносом.

– Как и все мы, -– Хагену не нравился ход моих мыслей. Он явно был уязвлен моими замечаниями. Это продолжалось уже довольно давно – еще со времен наших гортарских похождений. Он считал это завистью. Я предпочитал слово «справедливость». Хаген мог навести порядок в отдельно взятом поселении – спору не было, но битвы… Он выигрывал, да, но любой человек, хоть сколько-нибудь просвещенный в военном деле, видел, что каждая победа достигалась не за счет элегантности тактических решений, а благодаря выучке солдат, дисциплине и мощи оружия, в величии которого заслуги Фальке не было. Тем не менее, я не переставал считать его своим другом, что бы тот себе ни напридумывал. У меня не было цели «подсидеть» Хагена, как-то низвергнуть его или унизить. Я бы предпочел вообще никого не видеть и сидеть в своем замке. В моем замке…

Войска Миртаны готовились к утреннему штурму, а в верховной ставке кипела жизнь –успев напиться, Хаген заплетающимся языком кое-как проблеял клятву паладина, после чего принял из рук другого воина Инноса свой же меч, и принялся напиваться дальше. Будучи другом виновника торжества, я тоже был приглашен на это празднество, но мне очень быстро надоело – и я вышел на улицу. Я думал о завтрашнем дне, и меня не покидала мысль о том, что же будет с Горстом и Эйлис, если меня убьют. Мне представлялась стрела, пущенная озлобленным лучником с горы, которая пронзала доспех в слабом месте и застревала в сердце. Мне представлялась та кровавая каша, в которую превращался человек, падавший в пропасть. Мне представлялось, как я пропускаю удар тяжелого топора… Противное зрелище.

– Хорошая пьянка, да? – я и не заметил, как ко мне со спины подошел Хаген. – Я, конечно, хотел посвящения в Венгарде, чтобы отметить его как полагается – с пивом и девочками – но и так неплохо, в принципе. Хорошо, что мы взяли с собой много вина.

– Оно еще может пригодится для раненых, – пожал я плечами, не оборачиваясь.

– Как всегда по-северному холоден и зануден. Лотар, мать твою, хотя бы на моем празднике будь веселей.

Я криво усмехнулся.

– Чего мне веселиться-то? Моя семья далеко, в чужом краю.

– Ты слишком серьезен, - Хаген, укутавшись посильнее в свой плащ, сел рядом со мной. – Ну, семья и семья. Что такого-то?

– Я же не знаю, что сейчас с ними происходит, чем они живут. Ни Горст, ни Эйлис…

- Ха! Мне б твои проблемы. Я вот прекрасно знаю, что и где происходит с ними. Например, что моя жена спит с купцом из Рыбного квартала.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – удивился я.

– А что мне, рвать на себе волосы, ехать в Венгард и отрубить ублюдку голову и еще пару частей тела? Она счастлива с этим идиотом. Я дома все равно не появляюсь, так что дела мне нет. Наследники у меня есть, на остальное наплевать. Мой долг – служить Инносу, а не устраивать семейные разборки.

Я удивленно покачал головой. Я мог ожидать от Хагена всего, чего угодно, но такого… Что дальше? Окажется, что он, на самом деле, сторонник Белиара? Или любитель гонять молодых рекрутов по… Кхм. Хуже точно ничего не придумать.

– Ты бы не напивался так сильно. Завтра ведь в бой.

– Будто я не знаю этого, Лотар, – фыркнул новоявленный паладин. – Чувствую, мне не стоит идти в первых рядах. Пока нет новых доспехов, соваться в рыцарских вперед – плевать себе в лицо.

Я поверить не мог своим ушам. Чего?

– Ты трусишь что ли?

– Чушь собачья! Я командир, и обязан командовать. И должен предстать перед людьми в хороших доспехах. Иначе меня перестанут уважать.

– Уважение надо этим завоевывать! – я указал Хагену на висевшее на его боку оружие. – Только меч и щит достойны уважения. Доспехи – это придаток. Биться ты можешь и голым.

Даже в неясных отблесках костра я видел, как Хаген закатил глаза.

– Ты слишком фанатичен стал. Я даже не обратил внимания, когда именно. Иннос защищает всех нас, но хороший доспех – это хороший доспех. Если ситуация потребует моего вмешательства, поверь – я не струшу.

– В это-то я верю… Но разве достаточно нынче лишь храбрости? Думаю, каждый из тех парней, что полегли прошлой ночью, мог считать себя смелым. Но много ли из них выжило? Много ли доживет до завтрашнего вечера? Возьмем ли мы деревню…

– Прекрати, Лотар. Ты не хуже меня знаешь, что перед боем стоит отгонять подобные мысли. Ты должен быть сосредоточен лишь на том, как отрубишь башку паре нордмарских овцелюбов, а потом облюбуешь их девку, отобрав лук. Все прочее лишь помешает тебе убивать.

Я усмехнулся. Что ж, командир приказал – надо исполнять.

Глава четырнадцатая. Штурм

План Хагена был прост, как палка, но другого миртанийцы все равно не имели. Едва над горами забрезжил рассвет, как в осадном лагере затрубили в рога, и наш авангард, доселе прятавшийся в небольшом лагере паладина Ганса, выступил вперед.

До моста мы дошли без проблем, но, едва лишь нога первого солдата коснулась скользкого, специально облитого загодя водой, дерева, на нас посыпался град стрел. Мы немедленно разбежались по ближайшим укрытиям, но что толку – сверху, из многочисленных укрытий на тропе, нордмарцы прекрасно видели нас.

– Мать вашу, что попрятались, как крысы, вперед! – раздался сзади громовой крик Хагена – основная часть миртанийского войска была всего в пятидесяти-ста шагах от моста. Черт.

Прятавшись до этого момента за каким-то пнем, я выругался, и поднялся во весь рост, выставив перед собой щит.

– Во имя Инноса! Собраться и встать в строй! Только наша доблесть способна сломить сопротивление этих грязных дикарей!

Кто-то из солдат попытался встать, но очередной залп из луков охладил их пыл. Слабаки… Подняв парочку из них руганью и обещаниями небесных кар, я собрал некое подобие построения, и выдвинулся вперед. Мимо свистели стрелы, нордмарцы, защищенные баррикадами, ощетинились копьями, а наши ноги скользили по мосту, напоминая, что под нами несколько десятков, если не сотен футов пропасти. Черт…

– Вперед!

В мой щит попала стрела. Прикрывшись, я принялся идти несколько боком, собрав в ладони заряд магии. Тут же включились арбалетчики Хагена. Несколько лучников из Клана Волка рухнуло в пропасть, несколько переключилось на миртанийских стрелков, и только это спасало нас. Едва напряжение спало, я раскрылся и с криком «За Инноса!» бросился на баррикады. Несколько нордмарцев пытались насадить меня на копья, но я увернулся и, нырнув под баррикаду, швырнул в одного из них «Святую стрелу». Тот завопил от ужасной боли, второй нордмарец кинулся ему помогать, и построение их дрогнуло. Мой отряд, неся потери, влетел как снежная буря в порядки северян, и тут же пролилась кровь. Не замечая никого вокруг себя, я рубил мечом налево и направо, обагряя северную сталь северной же кровью. Одним из противников оказалась женщина, которая остервенело колола даже не копьем – дротиком моих солдат. Ни секунды не сомневаясь, я рубанул ей по незащищенным пальцам, а вторым движением пронзил ее грудь. Никакие меха не могли спасти ее, без сомнения, прекрасное тело от хорошей стали…

Сверху посыпались стрелы, часть нордмарцев, вооруженных топорами и грубыми тесаками, принялась спускаться по тропинке. Главное – удержаться, не сдать позиции! Главное – дождаться подкреплений!

– В щиты!

Я швырнул еще одну «Святую стрелу», промахнулся, и тут же ударил ребром щита. Это был совсем мальчишка, молодой охотник, на чьи земли пришли захватчики. В другое бы время я бы оплакал его душу, но не сейчас! Вновь выхватив меч, я встал в боевую стойку, меня обступили мои бойцы, закрывшиеся высокими щитами и выставившие вперед копья, давая понять, что никто не дрогнет под натиском врага.

– Держись, Лотар!

Кто-то упал в пропасть. Войска Хагена достигли моста и начали переход. Сверху посыпались камни и куски льда – одному парню рядом со мной размозжило таким голову. Немедленно его место занял один из рыцарей отряда Ганса. Сам Ганс лежал в луже собственной крови, а в черепе его торчал обломок топора. Теперь я командовал авангардом, и я не мог посрамить свое имя.

– Во имя Инноса! Вперед! Оттесняй!

Не зря этих воинов тренировали долгие годы. Без команд, не раздумывая, они пошли в ногу, поднимаясь по узкой тропе. Наши ряды редели под градом стрел и льда, но место падших тут же занимали новые бойцы.

Сзади раздался крик:

– Мертвых с дороги в пропасть! Они не должны мешать! Щиты над головой, мать вашу!

Я парировал выпад копьем, заставил одного нордмарца отступить, и перерубил веревки, которыми скрепляли ограждение. С громким стуком покатились жерди вниз, унося за собой нескольких неосторожных лучников. Люди Клана Волка попытались повернуть свои укрепления так, чтобы они смотрели на тропинку, но мои бойцы, мои воины не позволили этому случиться. Не думая о смерти, они на равных, солдаты и рыцари, ворвались в очередной узел укреплений противника и залили его северной кровью.

Из деревни подтянулись еще подкрепления, и теперь уже миртанийские арбалетчики ничем не могли нам помочь. Осталось уповать лишь на собственные силы. Здесь я пропустил удар – по шлему вскользь ударили обухом топора лесоруба. Сталь выдержала. Мелочь, но на несколько мгновений я выпал из битвы, и тут же мне рубанули по кольчуге. Мать!

Зарычав, как мракорис, я швырнул в обидчика щит и, взяв полуторный меч в обе руки, заставил почувствовать врага всю ярость Инноса. Не обращая внимания на мелкие уколы и порезы, я убил четверых, а пятый, набросившийся на меня с жалким подобием кинжала, пал от рук другого рыцаря, незнакомого мне. Великая сила бога Огня объединяла нас, наши намерения, наши удары и наши силы, чтобы сокрушить язычников севера.

– А-а-а-аргх!

Мощным ударом я перерубил очередного воина-подростка от плеча до живота. Тут жев предместья деревни ворвались люди Хагена, и нордмарцы побежали, часть из них принялась сдаваться.

И тут я понял, как обессилел. Сквозь кольчугу и зимнее одеяние на снег текла кровь, ушибленные руки болели, накидка поверх доспеха превратилась в рубище нищего. Я не чувствовал ничего. Я видел, что вокруг меня кипит бой, что свежие силы, прорвав оборону, врывались в дома северян и отгоняли не сдающихся воинов наверх, к дому вождя Клана. Я видел, что рыцаря, спасшего мне жизнь, тяжело ранили, и торчащая из груди стрела давала понять, что еще до заката он не доживет. Я видел, как жен нормадцев выволакивали на снег за косы, как избивали их сапогами, как выкидывали из окон малолетних детей, как запалилась крыша одного из домов.

Я не слышал, как ко мне подошел Хаген. Невообразимым образом он нашел меня среди десятков и сотен мертвецов и раненых, валявшихся в снегу. С криками, которых я не слышал, он поднял меня на ноги, но я не сумел удержать равновесие – тут же рухнул в сугроб и принялся сгребать под себя снег. Руки не слушались меня, и Хаген это понимал. Он приказал двоим своим оруженосцам отнести меня в тыл и немедленно показать магу огня вне очереди.

Чьи-то ледяные, запачканные кровью руки разжали мои челюсти и влили в рот лечебное зелье. Кто-то подхватил меня и положил на невесть откуда взявшиеся носилки. И тут я осознал всю чудовищность плана Хагена…

Он заранее знал, что его план – закидывание мясом. Он заранее решил сгладить потери и приготовил максимальное количество носилок и лечебных зелий. Он не хотел сократить потери – он хотел нивелировать большое их количество. Вся тропа от деревни к мосту была усеяна трупами. Кровь впиталась в снег, и даже мелкий камень не спасал от скользкой дороги подошвы многочисленных санитаров, бегущих прямо за наступающими солдатами. Стонущих от ран нордмарцев они добивали мизерикордиями и скидывали в пропасть, воинов Миртаны же пытались спасти. Предпочтение отдавалось, конечно, рыцарям и паладинам, но и на долю обычных солдат перепадало какое-то количество помощи лекарей…

Тогда по озабоченному лицу мага огня, осматривавшего мои раны в легкой палатке в осадном лагере, я понял, что война для меня окончена. Как мне потом сказали, были сломаны два ребра, в бедре неведомым образом оказался наконечник стрелы, а из шеи сзади текла кровь, которую тормозило только действие лечебного заклинания. Про мелкие порезы и ушибы на руках и теле и говорить не было смысла.

Бумага подходила к концу, но мне предстояло описать самый мой лучший период в жизни. Кто же знал, что серьезные раны, не позволившие мне продолжать службу на передовой, в битвах с врагами Миртаны, помогут мне, а не навредят?

Хаген и его окружение по достоинству оценили мою доблесть в бою. Меня не оставили в продуваемом всеми ветрами походном госпитале, расположенном в отвоеванной деревне Клана Волка – спустя сутки я отправился обратно в Фаринг, где местный лекарь, мой старый знакомый маг огня, выходил меня, не жалея ни лечебных зелий, ни магической силы для заклинаний. Раны мои вскоре затянулись, но нога, поврежденная неизвестным стрелком, не прошла до сих пор. Порою я прихрамывал, и, разумеется, в таком состоянии я не мог должным образом продолжать военную службу.

Удача пришла откуда не ждали. Не успел я как следует оплакать упущенную выгоду от мечей нордмарских кланов, как мне пришло письмо из Сильдена. Нет, не от Эйлис – из тамошней паладинской крепости, где заседали хранители тайны, служители органа, служба в котором считалась одной из самых почетных. Судя по всему, мне опять подсобил с этим Хаген. Что ж…

Это означало только одно – новый вызов в моей жизни.

Глава пятнадцатая. Хранитель тайны

– Как я рад видеть вас, милорд! – воскликнул заметно пополневший за годы, прошедшие с королевского пира, барон Дорф, лица которого я практически не помнил. Впрочем, он приютил мою жену и моего сына, поэтому я не мог не ответить ему теми же любезностями.

– Сколько лет сколько зим! Жаль, что повод навестить вас такой печальный.

Дорф нахмурился.

– В письме вы указали, что прибыли сюда в связи с переводом в паладинскую крепость. Что же здесь печального?

– Я бы предпочел остаться со своими братьями в Нордмаре, – мягко улыбнулся я. Разумеется, я немного лукавил. Возвращаться в ледяную пустыню, которую Хаген методично заливал кровью, мне совершенно не хотелось. Но и Сильден я не мог назвать своим домом. Увы, замок мой сгорел, и мне теперь придется довольствоваться положением гостя у добродушного лорда.

Эйлис встретила меня уже на границах города, когда я вместе с длинным, словно монтерская колбаса, караваном торговцев прибыл в Сильден. Она была рада видеть своего мужа, и это было всем тем, что мне было нужно. Впрочем, времени на долгие приветствия у меня не имелось, и я, передав вещи слуге, направился к лорду Дорфу, а после – в крепость паладинов, где меня ждал сюрприз – я встретил лорда Манфреда.

Тот, увидев сына своего друга, сильно обрадовался, крепко пожал руку и воскликнул:

– Вот уж не ожидал увидеть! Я говорил с твоей женой пару недель назад. Слышал, что ты отправился в Нордмар. Как там дела?

– Клан Волка захвачен, – я предпочел умолчать о подробностях штурма. – А Хаген в последний раз посылал мне письмо незадолго до моего отъезда из Фаринга. По его словам, он поставил большой заслон по дороге в Клан Молота, а сам направился в сторону нордмарского монастыря, где видели большие поселения орков. Судя по всему, он хочет согнать их с насиженных мест.

– Давно пора, – улыбнулся Манфред. – Дорога до Клана Огня и монастыря давно нуждалась в зачистке. Даже от диких зверей, не говоря уж про орков. Все-таки Нордмар – земля Инноса, откуда мы все пришли, что ни говори.

Я вспомнил, как остервенело бились против нас охотники Клана Волка и с какой жестокостью мы, воины бога Огня, их убивали. Кто бы нам тогда рассказал о власти Инноса в ледяных землях… Думаю, его бы отправили вслед за трупами в пропасть. Впрочем, сейчас меня волновал другой вопрос:

– А вы что здесь делаете?

– Я, Лотар, прибыл сюда забрать кое-какие документы и доставить их в Венгард. Королю нужны отчеты о работе. Он считает, что хранители тайны сжирают слишком много государственных ресурсов.

– Разве? – изумленно поднял я бровь.

– Он так думает. Видимо, сколько пожирают ежедневно его двор и свита, он не считает. С каждым годом я все больше разочаровываюсь в наследнике престола.

– Не опасно ли говорить подобное?

– Не опасно, Лотар. Хранители, сидящие в этой крепости, разделяют мои взгляды. Хотя, впрочем, такого же мнения они обо всех королевских чиновниках и великих лордах малого совета.

Я рассмеялся.

– Это уже ближе к действительности. Иногда я совсем не могу понять их решений.

– Это ты еще половину этих решений не видишь, – улыбнулся Манфред. – Как бы то ни было, великие лорды – власть Ордена. А над ними стоит король, и мы вынуждены ему подчиняться. В этом сила Миртаны – в иерархии. Сейчас хранители собрались на общую трапезу, и тебе придется немного обождать с представлением. Разве что Великий хранитель свободен… Так что… Показать тебе крепость?

– Буду рад.

Сильденская крепость паладинов называлась крепостью довольно-таки условно. Это был скорее небольшой форт, стоящий на островке посередине реки. Никакой сухопутной дороги к нему не вело, и у миниатюрного причала постоянно дежурила лодка с хмурым солдатом-перевозчиком. Стены крепости были совсем невысокими, особенно если сравнивать их с Фарингом или Венгардом, и обладали достаточно скромной охраной – я сумел заметить всего трех часовых на башнях и в боевых галереях.

Во внутреннем дворе практически не было места – все занимали постройки разной степени капитальности, в которых, судя по всему, жили хранители тайны и их достаточно многочисленная обслуга: повара, уборщики, строители – ведь нахождение крепости на острове означало постоянную сырость, а значит, и постоянный ремонт.

К моему удивлению, мы совсем не видели людей в рыцарских или паладинских доспехах – кроме одетой в обычную для королевской войск форму охраны, в крепости все предпочитали гражданское. Судя по всему, нападений извне обитатели ее совсем не боялись.

Покончив с пересказом какого-то до ужаса банального и в чем-то даже пошлого анекдота, лорд Манфред кряхтя (старость давала о себе знать) поднялся по лестнице в одну из башен. На втором ее этаже, под самой крышей, обитал великий хранитель тайны, по статусу равный самым большим лордам. Фактически он был в первой пятерке Ордена. Звали паладина Стеффен, и был он безобразным старикашкой с глубокими залысинами, кое-как прикрытыми длинными клочками песочных с проседью волос. Он сидел за резным столом из красного дерева и довольно мерзко обгладывал куриную кость. Заметив пришедших гостей, он нахмурился, но занятия своего не прервал, так что нам пришлось наслаждаться этим зрелищем чуть дольше, чем хотелось бы. Покончив с пищей, Стеффен (он не был даже лордом – по словам Манфреда, старикашка стал членом Ордена после долгой службы в венгардской библиотеке) кликнул слугу, вытер руки о дорогой жилет из хорошей ткани, достал откуда-то из-под стола толстый том и наверняка бы начал читать, если бы друг моего отца не кашлянул.

– А-а, Манфред, я совсем запамятовал о тебе. У меня возникла шикарная идея с тем вызовом скелетов…

– Я привел сюда Лотара, из рода Валдфлассов. Это сын моего давнего хорошего друга…

– Да, Кипп Валдфласс. Помню этого засранца, уж сколько нервов он потрепал одному моему знакомому… Ты значит, Лотар?

– Да, – кивнул я. Кланяться мне совершенно не хотелось.

– Ты-то чего здесь забыл?

– Хаген, из рода Фальке, походатайствовал о моем принятии в ряды хранителей тайны Ордена. Мне пришло письмо…

– Ах да, еще один шут из рода Фальке…

Я прыснул помимо воли. Чего я только не слышал о Хагене и его семье, но такое…

– …заграбастали под себя все самые богатые земли и думают, что могут чего-то решать. Но, видимо, его писанина меня вполне впечатлила. Не помню, куда я это письмо дел. Ладно, к черту. Манфред, ты чего-то хотел еще?

– Нет, лишь представить моего доброго знакомого.

– Не окажешь мне услугу? Все-таки сам знаешь, те, кого принимают в нашу крепость, имеют доступ к тайнам, недоступным многим… Если ты, конечно, не хочешь…

Лорд Манфред рассмеялся и дурашливо поднял руки:

– Нет, Стеффен, уволь. Мне хорошо и в моей теперешней жизни, хоть и сидеть здесь с вами достаточно забавно. Я подожду Лотара у лодок. Вряд ли ты его надолго здесь задержишь.

Стеффен улыбнулся и поправил блестящими от жира пальцами свою уродскую прическу. Меня передернуло от такого. Мы остались с ним наедине.

– Что ж, Лотар… – мне начало казаться, что он забудет мое имя, как только я выйду за порог. – Видимо, твои заслуги перед Миртаной слишком велики, раз САМ, – старик потряс руками. – Хаген Фальке за тебя поручился. Кто ты ему, собственно.

– Друг и подчиненный. Я командовал авангардом его экспедиционного корпуса в Нордмаре.

– Командовал? И как там дела идут?

– Кроваво, я бы сказал, – поморщился я. Подобный метод ведения войны мне не совсем нравился.

– Впрочем, как обычно и бывает там, куда наш дорогой король, да хранит Иннос его душу и разум, сунется. Почему ты оставил боевую службу?

Я вкратце пересказал ему события, в которых мне довелось стать участником, упустив всякие малозначительные вещи вроде пьянства Хагена перед боем. Зачем лишний раз позорить Орден? Стеффен с интересом выслушал (сам он, судя по всему, никогда в настоящем бою не был), после чего протянул:

– Неплохо так, неплохо. Впрочем, с нашими изобретениями и открытиями, что сделаны в этой крепости, жертв точно станет меньше. По крайней мере, в рядах воинов Миртаны. Итак, Лотар… Как думаешь, чем мы здесь занимаемся?

– Вы охраняете тайны Ордена и его великие артефакты.

– Это лишь часть наших функций. Впрочем, эту часть посторонние знать и должны. Я Великий хранитель тайны, как бы по-дурацки это ни звучало. Некая часть моих… назовем их подчиненными, хоть на самом деле это коллеги в какой-то мере. В общем, некая часть их действительно занимается охраной великих артефактов, вроде того же Глаза Инноса или частей доспеха Робара Первого. Большинство же хранителей заняты изучением искусств и «инструментов», – Стеффен сделал акцент на этом слове. – Которые находятся вне компетенций магов огня.

– Я думал, вы, как и весь Орден, служите магам огня…

– Не будь наивным, – фыркнул старый паладин. – Маги огня в какой-то момент свернули с истинного пути.

– Что же тогда этот истинный путь?

– Путь познания мира. В том числе и магии. Они же ударились в религию, и их догмы не позволяют нам в полной мере служить делу Миртаны…

– В полной мере? – нахмурился я. – Вы имеете в виду творения слуг темного бога, которые могут помочь нам?

Стеффен улыбнулся.

– Хаген не ошибся в тебе, когда писал в письме, что ты хоть и характером баран горный, но мозгов не лишен.

Все-таки этот старик прекрасно помнил содержание письма моего друга, хоть и притворялся рассеянным.

– Он в самом деле так написал?

– Практически дословно. Фальке порой довольно несдержаны в выборе формулировок, но людей они видят довольно хорошо. Что ж, что могу сказать… Завтра мы посвятим тебя в паладины, и ты приступишь к своим новым обязанностям.

– Что в них будет входить?

– Пока ты новичок – ничего особо сложного. Первый год, может, два ты будешь просто изучать документы и заниматься их сортировкой. Старому Алтману давно нужен кто-то на замену. В это время мы будем смотреть за тобой. Как только мы сочтем тебя достойным, ты приступишь к более серьезным вещам. Надеюсь, ты не в обиде, что мы тебе не доверяем. Мы всячески уничтожаем ересь и слуг Белиара… да даже Аданоса, но и фанатиков мы не приветствуем. Это не в наших интересах.

– Я все понимаю, – кивнул я, поклонился, и направился к выходу. Мне предстояло еще многое осмыслить.

С лордом Манфредом я попрощался на границе Сильдена – он отправился в столицу вместе с отрядом вооруженных солдат и парой рыцарей – после чего взял курс на дом барона Дорфа, который приютил мою семью. Дом его располагался на небольшом холмике в восточной части города, и весь вид его показывал, что западные лорды живут не слишком богато. Помимо отсутствия стены, которую заменял потрепанного вида частокол, меня поразил тот факт, что дом Дорфов был деревянный. Судя по всему, осад и возможных походов орков или нордмарцев властитель Сильдена не боялся, полагаясь на силу паладинов в крепости и окрестных лордов с их хоть и небольшими, но армиями.

Эйлис с Горстом жили во флигеле, на втором этаже над рабочими помещениями, но, тем не менее, многие торговцы средней руки могли бы позавидовать условиям их проживания: две комнаты, соединенных одной печью, одна из которых была совсем малюсенькая, и именно в ней стояло двуспальное ложе с пуховым одеялом местного производства. Во второй комнате помимо небольшой кроватки сына располагался простенький стол и сундук. Стены же были украшены многочисленными коврами, в том числе и варантского производства, которые так любил барон Дорф.

Когда я вошел, Эйлис вышивала герб нашего дома. Увидев меня, она отложила все ткани с нитками в сторону и бросилась мне на шею уже по-настоящему, не так, как на границе Сильдена. Я не мог и, главное, не хотел ее как-либо оговаривать. Как же я по ней соскучился…

Глава шестнадцатая. Спокойная жизнь

Зря тогда Хаген тронул орков. Ой как зря. Разумеется, не он один был виноват в том, что произошло спустя три года после моего перевода в сильденскую крепость. Многочисленные кланы орков, согнанные с насиженных мест и забившиеся в бесплодные ледяные долины севера, объединились, после чего выступили на юг. Вел их какой-то особо могучий вождь, сумевший не только словом поднять волосатых тварей на борьбу, но и огнем спаливший весь север все расширяющегося королевства Миртана. Увы, оно слишком быстро разрасталось, чтобы не заиметь могущественных врагов.

Сначала были сметены народы севера, потом в кровавой скоротечной войне Робар II разрушил Варант. Силы королевства были истрачены на бессмысленную возню людских государств за территории и золото, и теперь, когда пришла настоящая угроза, воины Инноса имели все шансы не сдюжить.

Орки безудержной волной уничтожили приграничные заставы Миртаны, но с помощью паладинов и могучих воинов из Клана Огня их удалось на какое-то время запереть среди горных льдов. Практически каждый месяц через Сильден на север уходила сотня-другая бойцов, но лишь изредка кто-то возвращался обратно.

Все подобные мысли приводили меня в уныние. Шел третий год войны с орками, и скорого конца не видел никто. Вдобавок ассасины, гордый народ Варанта, устроили несколько провокаций на южной границе королевства, что тоже потребовало отвлечений сил паладинов. Как я слышал, Хаген как раз был там.

Сам же я продолжал службу в сильденской крепости. Уже примерно год я занимался каталогизацией всех древних документов, сортировал их и прочитывал в поисках древних тайн. Тайны, конечно, были, но зачастую совсем не те, которые требовались Стеффену: то мне попался доклад о сожжении какой-то деревушки, то протокол суда над великим лордом, то еще какая-нибудь гадость. Впрочем, иногда я находил и настоящие бриллианты. Так, например, месяц тому назад среди старых отчетов я обнаружил чертеж модели арбалета, показавшийся мне интересным. Немедленно он отправился на стол Стеффену, который, в свою очередь, отдал приказ направить документ в венгардские мастерские. Возможно, в следующем году стрелки Миртаны получат в свои руки новое оружие. Или не получат – и тогда чертеж попадет в кучу бумаг, которые вновь отправятся в крепость с очередной повозкой. Каждую неделю нам приходили такие повозки из разных городов, от Трелиса до Фаринга, и каждый из привезенных документов необходимо было прочесть, понять степень его необходимости Ордену и заархивировать. Или же уничтожить.

Разумеется, это было лишь частью работы скрипучего механизма крепости. В подвалах ее постоянно экспериментировали с магией и зельями, в мастерской изобретали новое оружие, а в башнях мудрейшие из паладинов готовили свои советы для власть имущих.

Я отложил в сторону пергамент, содержащий финансовый отчет двадцатитрехлетней давности, и достал следующий документ. Хм. «Прошение о дозволении носить «Глаз Инноса». Какой-то командир экспедиции на северные острова просил у великих лордов дозволения взять великий артефакт с собой. Естественно, ему отказали, о чем свидетельствовала гневная приписка внизу листа. Эту бумажонку следовало уничтожить – никакого интереса для Ордена она давно уже не представляла.

Я слышал о «Глазе Инноса». Это был могучий артефакт древности, по преданию, дарованный самим богом огня людям, когда Аданос попросил того оставить в мире часть своей божественной силы. И эта сила была действительно могущественной. Она даровала человеку защиту от магии и огня, а также, по заверениям источников, позволяла управлять некоторыми чудовищами Белиара. Я помнил наизусть строки, посвященные этому.

«И испросил драконов он, будут ли служить ему твари Тьмы. И ответили драконы, что нет, но «Глаз» велел им подчиняться, и они пойдут, куда он укажет. И послал он драконов в бой против слуг Белиара». Забавная вещица. Забавная.

Внезапно за моей спиной хлопнула дверь. Я резко развернулся на табурете, и рука моя машинально потянулась к кинжалу, благо, использовать его мне бы не пришлось. Передо мной стоял Хаген.

– Сколько лет, сколько зим! – воскликнул мой друг, расплывшись в широкой улыбке. С момента нашей последней встречи, которая была полтора года назад, он обзавелся неаккуратного вида бородкой и крепким загаром, лишь увеличившим количество морщин вокруг глаз.

– Хоть бы предупредил, что приедешь, – я накрыл покрывалом документы, как того требовали правила моей службы, и лишь после этого поднялся на ноги. – Как тебя сюда пустили?

– Я же Фальке, мать их за ногу, еще бы меня куда-нибудь не пускали! – Хаген взял из угла моего темного кабинета табурет и рухнул на него. – Но вообще, я по делу.

– По какому же?

– Требующему государственной тайны! – сверкнул глазами друг. – Впрочем, тебе я могу довериться. Ты же тут только с тайнами и работаешь. Я приехал сюда забрать «Глаз Инноса» в столицу.

– Надо же, какое совпадение. Я только про него читал.

Хаген зашелся смехом.

– Сам Иннос намекал тебе на мой приезд, а ты и не понял, как обычно.

– Зачем перевозить артефакт в столицу? – нахмурился я. – Он и здесь под достаточной охраной.

Хаген пожал плечами.

– Король хочет иметь при себе всю божественную силу, что только можно найти. И я не могу его судить. Кому из нас не хочется уничтожить орков одним махом. Как и прочих мразей, почитающих себя врагами Миртаны.

– Я слышал, ты был на южной границе.

– Я прибыл в Венгард четыре дня назад. С тех пор я ни дня не провел в нормальной постели. А так да, был. Погоняли немного варантских ублюдков по холмам Неморы, вот и все. Они спалили одну ферму под Трелисом, и не будь я в тех краях, глядишь, все бы ограничилось лишь карательным рейдом местного лорда. Но там был я.

Я усмехнулся.

– Как понимаю, от местных лесов остались лишь обгорелые пеньки?

– Там и лесов-то нет, – Фальке расхохотался. – Но ты прав, я пришел в Браго и сказал местному чинуше, что, если у меня в течение недели не будет голов тех, кто сжег ферму, я сожгу его проклятый городишко вместе с ним. Как понимаешь, питались мы – а нас там полторы сотни было – тоже с его запасов, которые в пустыне не безграничны. Уже через три дня головы были принесены.

– А ты уверен, что это головы именно тех мразей, что сожгли ферму?

– Разумеется, нет. Но мне этого было достаточно. Я сказал, что в следующий раз все будет хуже, и теперь уже ассасины следят за порядком на перевале, а не люди из Трелиса.

Мне оставалось лишь покачать головой. Как обычно, Хаген действовал в своем стиле.

– Как Эйлис? – мой друг решил сменить тему.

– Ей хуже стало в последнее время. Лекари говорят, что кашель уже не пройдет, – нахмурился я. Здоровье моей жены заметно ухудшилось за годы жизни в Сильдене. Близость большой реки обострила ее болезни, тянущиеся из самого детства и до поры до времени не проявляющие себя. Ее мучал кашель, и порой она почти задыхалась. Настои трав и особые дыхательные упражнения, которые ей советовали лекари, немного облегчали ее (и мои) страдания, но кардинально ситуацию это все не меняло.

– Горст как?

– Это тебя надо спросить, – теперь уже ко мне перешла очередь усмехаться. – Я же в твой замок его воспитанником отправил.

Хаген кисло улыбнулся.

– Я в замке своем не был уже больше года, нашел тоже у кого спрашивать. Думаю, он вырастет нормальным парнем и достроит наконец твой замок.

– Мне кажется, этого уже никогда не случится. С началом войны стало не до фамильных клетушек. Похоже, род Валдфлассов станет очередной безземельной семейкой рыцарей.

– Паладинов, прошу заметить! Ты же получил новые доспехи, не так ли? Думаю, твой сын, как вырастет, достигнет не меньших высот.

– Если его не убьют орки.

– Ты слишком пессимистичен.

– А то.

Разговор не особо клеился, и Хаген сказал, что навестит мою семью вечером, после того, как управится со всеми делами в крепости. Как-никак, ему было поручено доставить в Венгард один из мощнейших магических артефактов, что только видела Миртана, а подобные дела не решались за несколько минут.

Прибыл он под вечер, когда мы с Эйлис сели ужинать. Жена моя улыбалась, хотя видно было, что давалось ей это с большим трудом. Он была еще более бледной, чем обычно, и за последний год заметно осунулась, лишь взгляд по-прежнему принадлежал ей полностью. Она радовалась, что к нам хоть кто-то приехал. Хаген привычно отсыпал Эйлис несколько десятков комплиментов, которые, по правде говоря, давно уже были откровенной ложью, но ни он, ни я не хотели расстраивать бедняжку, которая сама все прекрасно понимала. В течение всего ужина Фальке рассыпал корзинами остроты, шутил и всячески зажигал свет в нашем тихом темном подземелье на втором этаже флигеля. В этот момент я в кои-то веки порадовался тому, что у меня есть такой друг.

– Как барон? Не жалуется, что вы так долго у него загостились?

– Мы на положении гостей, как и раньше. Как бы то ни было, из жалования Лотара оплачивается ремонт его жилья, расходы на стражу и многое другое. Мне кажется, он даже рад нашему присутствию – экономия как-никак, – улыбнулась Эйлис. – Я давно предлагала милорду переехать, но лорд Дорф лишь махал руками и говорил, что рад нашему присутствию. Кажется, у него за столом не так много знатных гостей бывает – в основном купцы и крестьяне из зажиточных.

Я почесал затылок. Все-таки порою я слишком долго сидел в архиве. Об этом я слышал в первый раз. Черт возьми, сколько же аспектов жизни я пропускал. Почему я вообще вступил в Орден? Ради чего? Ради мечей и убийств, но во имя кого?! Я не видел жизни. Меч, кровь и пыльные книги. Забавное название для собственной биографии, но осознание собственного ничтожества захватило меня в этот момент.

Я встал из-за стола, извинился перед Эйлис и Хагеном и вышел на улицу. Хотелось закурить самокрутку из болотной травы – подобные были популярны в Сильдене – но ее с собой я не имел. Несмотря на паладинские доспехи и статус лорда, я не имел ни боевых заслуг, ни собственного замка. Кабинетная крыса, зарывшаяся в бумагах. Ни того ты ждал, отец, от своего сына. Род Валдфлассов, тех, кто носил на груди драконов, измельчал и превратился во что-то непонятное, полное остатков былой гордости и не имеющее за душой даже собственного дома.

Ко мне подошла Эйлис.

– Хаген потерял тебя.

– Налей ему еще вина, и через несколько мгновений он забудет, как меня зовут.

– Не говори так плохо о нем. Он пришел к нам, и…

– Я знаю, прости, – поморщился я. – У меня противное настроение.

Жена улыбнулась.

– Я вижу. Поверь, за столько лет я успела узнать тебя, как себя саму. У тебя все эмоции на лице написаны.

Я не нашел сил не улыбнуться.

– Именно поэтому я тебя и люблю.

Эйлис улыбнулась, поцеловала меня и вернулась в дом. В эту ночь она не кашлянула ни разу.

Глава семнадцатая. Ересь

Погладив спящую Эйлис по голове, я накрыл ее одеялом и вышел на улицу, заперев дверь. Меня ждала работа. Несколько десятков документов лежали не разобранными еще со вчерашнего дня, и я не хотел накапливать дела.

Над водопадами вдалеке бушевала гроза, и все небо было застлано тучами, вследствие чего я поспешил к пристани – мне совершенно не хотелось промокнуть.

Взгляд перевозчика мне не понравился, впрочем, разговаривать с ним и спрашивать что-либо я посчитал ниже своего достоинства. Когда я вошел в крепость, причина его беспокойства явилась во всей красе. Немедленно ко мне подскочило несколько рыцарей, судя по гербам на груди, принадлежавших к старинным венгардским родам, и попытались отнять у меня меч. Куда этим сосункам до Валдфласса… Немедленно приняв боевую стойку, я приготовился отрубить незнакомцам руки, если они сделают еще один шаг в мою сторону.

– Прекратить! – раздался над двором скрипучий голос. Я поднял взгляд и заметил старого сутулого мага огня, бредущего по боевой галерее. За ним вели Стеффена со связанными руками. Какого черта… – Приказываю сдать оружие!

Не смея перечить служителю Инноса (хоть их в крепости и поносили за спиной все, кому не лень), я вложил меч в ножны – отдавать оружие кому то ни было я не собирался. Молодые рыцари обступили меня с обеих сторон, явно опасаясь приближаться ко мне ближе, чем на локоть. И это молодые защитники Миртаны? Слабаки, все как один. Я направился к магу огня. Поклонившись и встав на одно колено, я спросил:

– Позвольте узнать, что здесь происходит. Эта крепость – место моей службы.

– ЕРЕТИК! – взорвался служитель Инноса. Тут же он обратился к окружавшим меня рыцарям: – Какого Белиара он еще не арестован?!

Я немедленно поднялся на ноги, положив руку на эфес меча. Ситуация выходила из-под контроля.

– Требую объяснений!

– АРЕСТОВАТЬ! – завизжал маг.

Первого рыцаря, решившего схватить меня за руку, я перекинул через перила боевой галереи, второму зарядил локтем в лицо. Третий бы получил мечом, но маг зажег в ладони заклинание. Мать его…

Меч пришлось бросить. Немедленно на меня набросилось еще несколько человек, и руки мои оказались связаны. Тут же нас со Стеффеном и прочими служащими крепости развели в разные комнаты и приставили охрану.

Хоть какую-то ясность была внесена лишь спустя час, когда ко мне вошел молодой маг огня, сел за стол, и спросил, как меня зовут.

– Лотар, из рода Валдфлассов, паладин короля и слуга Инноса.

– О последнем бы многие поспорили, – мягко заметил служитель Инноса. – Чем вы занимались, паладин?

– Мне с самого детства начинать? – огрызнулся я. Руки болели из-за веревок, да и в целом ситуация не благоволила вежливости, даже по отношению к магу.

– С момента начала службы в крепости желательно, – противно улыбаясь, маг выбрал из огромной кипы бумаг, принесенной ему одним из венгардских рыцарей, один свиток и развернул его. – Лотар Валдфласс, значит?

– Да, – горделиво поднял я голову. Я начинал понимать, в чьи руки попала крепость.

– Мое имя – мастер Грегор, и я представляю церковь Инноса и ее особую ветвь…

– Инквизиция что ли? – скривился я.

– Если так вам будет угодно, Лотар. Мы служители Инноса, все, и я, и, надеюсь, вы, и я думаю, вы понимаете, зачем я здесь.

Конечно, я понимал. Только дурак бы не догадался, что делают инквизиторы в крепости паладинов. Стеффен слишком долго был независим и, видимо, его исследования не понравились кому-то в столице. Или в нордмарском монастыре – неизвестно было, что хуже. Пришла пора расплаты.

– Моей ролью был всего лишь разбор бумаг. Старые, новые – искал, что может помочь Миртане, – я специально сделал упор на это слово. – В ее процветании.

– И каковы результаты?

– Разные. Иногда я неделями не находил ничего полезного. Иногда откапывал полезные документы. Большую часть времени я познавал историю Ордена.

– Хорошее времяпрепровождение, – хмыкнул маг огня, который с каждой новой своей репликой нравился мне все меньше. – Особенно при хорошей оплате.

– Она не зависела от моего желания. Я работал во благо Миртаны, а не ради золота.

Главное – не наговорить лишнего. Про инквизиторов магов огня ходили страшные слухи. Кто-то рассказывал, что они сжигали подозреваемых заживо, кто-то слышал о том, что своих врагов инквизиторы уволакивали в секретные подвалы, где пытали до смерти, вытаскивая из человека все тайны до последней. В целом, деятельность этой структуры слуг Инноса была окутана тайнами, словно младенец – пеленками. И уж с кем-кем, а с ними я встречаться не хотел. И уж тем более разговаривать.

Тем временем Грегор равнодушно читал выбранный им свиток. После усмехнулся и спросил:

– Я вижу, вашей карьере во многом поспособствовал Хаген Фальке?

– Он мой друг и боевой товарищ. Странно было бы, если бы мы не помогали друг другу.

– Дружба, как и все прочее, вещь обоюдная. Чем же он вам так обязан? Вряд ли это золото – им трудно удивить отпрыска рода Фальке. Может, что-то более личное?

Этот ублюдок решил упрекнуть меня в запретных связях. Будь у меня настроение чуть лучше, я бы расхохотался.

– Я вышел биться за него во времена моей учебы в Венгарде. И в целом, я всегда его поддерживал.

– Понятно, понятно… – протянул Грегор. – Почему вы покинули свое место службы в Нордмаре? Вы испугались холодов?

– Я был тяжело ранен, и до сих пор не могу нести полноценную боевую службу, – я не стал уж напоминать, что до сих пор прихрамывал на одну ногу. – Поэтому Хаген порекомендовал меня Стеффену, коменданту этой крепости и великому хранителю тайны.

– Какое глупое название… В любом случае, бывшему великому хранителю, я бы сказал.

– Могу я узнать, в чем меня обвиняют?

– Пока что – ни в чем. Разумеется, деятельность этой крепости столь пагубна для жизни королевства, что одно участие в ее деятельности достойно смерти. Для всех, даже для уборщиков...

Подобный ход мыслей мне совсем не понравился. Благо, за долгое время сидения я сумел чуть-чуть ослабить путы. В первую очередь надо будет перевернуть стол на идиота-мага, потом – обезоружить заскучавшего охранника. Отобрать меч, прирезать обоих, после добраться до крепостной стены и спрыгнуть в воду. Забрать Эйлис из Сильдена и отвезти ее куда-нибудь на север. Потом послать весточку Хагену и спрятаться на некоторое время. Подобных «слуг Инноса» надо резать, как куропаток, иначе они загонят Миртану в бездну мракобесия, которое не имеет к богу огня никакого отношения.

– …увы, высший маг Каррипто не поддерживает меня в этом.

Я выдохнул. Нашелся хоть один адекватный человек среди магов огня. О боги, Иннос, неужели ты не видишь, КТО прикрывается твоим именем? Ублюдки, движимые собственным безумием и гордыней. Не тех ты выбрал в свои служители, не тех.

– Если меня ни в чем не обвиняют, могу ли я быть свободен?

Наглость вопроса смутила Грегора до такой степени, он даже прервал свои пространные рассуждения о необходимости наказания для всех, кто хоть что-то знал о деятельности крепости.

– Тебе, еретик, – резко перешел инквизитор на «ты». – Очень повезло, что ты до сих пор жив. И ты еще имеешь дерзость задавать подобные вопросы?

– Я имею дерзость потому, что нес слово Инноса в Гортар и Нордмар, проливал свою и чужую кровь, а не потому, что сижу перед связанным человеком, мастер.

В последнее слово я вложил всю накопившуюся во мне желчь. Грегор криво ухмыльнулся и поручил охраннику ударить меня. Не тут-то было. Отъехав на стуле, я резко ударил ногой расслабившегося идиота в колено, и тут же добавил по незащищенной шее, рухнув на пол – только это спасло меня от пролетевшей над головой огненной стрелы. Дракона не обжечь, мать его. Самое слабое заклинание – это что, ко мне прислали мага первого круга. Немедленно на шум сбежались рыцари и принялись избивать меня ногами. Мне было не больно – ярость наполняла меня, но своего я добился. Вскоре пришел маг огня постарше, прикрикнул на Грегора и на охрану, и велел мне убираться. Инквизиция не нашла поводов обвинить меня, разве что избиение охранника стоило внимания, но черт возьми, кому до этого есть дело?

На востоке забрезжил рассвет. Только сейчас я понял, как же устал. Я отчетливо помнил, что меня тогда отпустили домой, где я застал перепуганную Эйлис – ей уже сообщили, кто нагрянул в крепость. Как же она причитала, обрабатывая нанесенные инквизиторами раны…

Я оказался самым везучим из всех тех, кто служил в крепости. Занимавшихся изучением магии Белиара сожгли на главной площади Сильдена. Нескольких особо высокопоставленных хранителей тайны во главе со Стеффеном увезли в Венгард, и с тех пор я о них ничего не слышал. Скорее всего, их убили после продолжительных допросов. Тех, кому повезло чуть больше, отправили в Нордмар, на войну с орками, и оттуда вернулся лишь один парень, до того бывший обыкновенным стрелком из стражи крепости. На войне он потерял половину носа, переметнулся к оркам, потом сбежал и от них, и лишь спустя пару лет в столице я узнал его среди казненных дезертиров. Саму же крепость инквизиторы предали огню и воде, и теперь русло Великой реки украшали лишь противного вида развалины.

Как же я устал… Сложив записи в специальный ящичек, я умылся холодной водой и рухнул в постель, после чего немедленно уснул. Предстоял тяжелый день.

Глава восемнадцатая. На Хоринис!

– Идут годы, а старина Лотар все также копается в бумагах! – воскликнул Хаген, когда вошел в мой кабинет, располагавшийся в подвалах королевского замка.

– По крайней мере, ко мне сюда не придет инквизиция, – мрачно ответил я. – Где ты опять пропадал? Вроде в одном городе служим, а видимся так редко, будто я в Фаринге, а ты в Трелисе.

– Я был в Готе, – лицо Хагена резко потемнело. – Монтера готовится к обороне. Из Трелиса давно не было новостей. Посланный туда корпус только набранных солдат не вернулся.

– Белиаровы выродки…

Давно уже орки прорвали оборону в Нордмаре, взяли Сильден, возможно – Гельдерн,а теперь они готовились уничтожить Монтеру. Силы Инноса таяли на глазах. Если бы не та дурость инквизиции… Поистине, силу любого бога могут нивелировать его глупые слуги. Крепость на реке могла бы годами сидеть в осаде, задерживая продвижение орков вглубь континента. Но нет. Ересь, ересь... Теперь маги огня пожинали плоды своей дурости. К сожалению, вместе со всеми жителями Миртаны.

– Фаринг держится?

– Разумеется. Черта с два его возьмут. Если не перевал, то крепость точно. За его высокие стены можно ручаться. Главное, чтобы не достигли Монтеры. От нее откроются дороги и на север, и на юг.

– Это да…

Я бросил взгляд на карту страны, висевшую рядом с входом. Я старался отмечать на ней все передвижения войск, о которых мне только становилось известно. Увы, еще как-то повлиять на ситуацию в стране я не мог.

За окном прозвенел полуденный колокол – сигнал для многочисленных беженцев, по которому они должны были собраться у часовен Инноса и получить свою порцию бесплатной похлебки. Городская стража строго следила за тем, чтобы толпы прибывших в город с оккупированных орками земель не смешивались с городскими бедняками и разного рода лентяями. Ко вчерашнему дню стражники уже успели повесить пару воров, которые организовывали подобный сброд, отправляя его за дармовой едой, цены на которую в последнее время взлетели до небес. Даже моего жалованья служащего королевского архива с трудом хватало на жизнь для Эйлис и Горста, что уж говорить про обычных ремесленников и городских рабочих. Над Венгардом сгущались тучи...

После переезда в столицу жене моей стало немного легче – местные лекари смогли серьезно облегчить ее кашель. Горст уже хорошенько так подрос, и теперь он практически на равных мог фехтовать с неофитами из Ордена. Жили мы в одном из домов Янвисов, и, хоть старший брат Эйлис и был недоволен нашим «нахлебничеством», горя практически не знали. Несмотря на относительно обеспеченную жизнь и статус леди, Эйлис пыталась устроиться на работу. Этим был недоволен уже я. Она что, крестьянская дочь, чтобы работать? Будто мы когда-то жили в роскоши…

– Не надоело тут еще пыль собирать? – внезапно спросил меня Хаген.

– Если ты хочешь, чтобы я с тобой пошел на Трелис снимать осаду, сразу говорю – нет. Я не боец.

– Это заметно, – с прищуром посмотрел на меня старый друг. – Такой «не боец», что после тебя манекены во дворе приходится менять.

Я поморщился. Да, я давно уже на постоянной основе практиковался с мечом, пытался, по меньшей мере. Рано или поздно к Венгарду придут орки, и тогда всем придется взять в руки оружие. Даже Эйлис с ее новой служанкой я заставил учиться пользоваться луком и копьем – прочее оружие представлялось для них слишком тяжелым и неудобным.

Тренировки не задавались – старая рана давала о себе знать, и двигался я в разы хуже, чем в молодости. Я старался преодолевать боль, и ярость, которую это вызывало, делала порой странные вещи. Вчера, например, я случайно перерубил палку, к которой крепился манекен. Значит, Хаген в городе уже не первый день? Хм…

– Так и чего ты хочешь?

– Сплавать с экспедицией на Хоринис. Ты ведь там не бывал вроде как.

– Только в Дракии, но это не совсем Хоринис.

– То-то и оно, – протянул Фальке. – Думаю, тебе эта поездка пригодится. И тебе, и твоей семье. Для нее это хорошая возможность уехать.

– Что ты имеешь в виду?!

– Послезавтра из порта отправляется «Эсмеральда». Видел, небось, эту красотку уже? С ней до берега Хориниса пойдет еще когг «Дайана», корабль моей семьи – он в Гортар следует. Там будет… - неожиданно Хаген замялся. – Кое-что важное.

Я смерил Хагена холодным взглядом. Я понимал, о чем может пойти речь.

– Говори.

– Моя жена, дети, несколько сундуков с золотом, как и у всех, кто хочет пережить эту войну богов. Не надо смотреть на меня, как на врага Миртаны! Если бы я мог, я для всех этих беженцев, оставшихся в столице, выделил бы по личному кораблю. Но откуда они у меня? «Ястреба Миртаны» потопили пираты. «Люция» ушла на север два дня назад. «Сокол» захватили орки. «Монтерскую гордыню» реквизировал король. «Дайана» - мой последний корабль…

«Который ты используешь для того, чтобы спрятать свое золото далеко на юге». Но я промолчал. Промолчал, несмотря на наступающую ярость. Я понимал, что это шанс.

С началом горячей фазы войны, когда она внезапно из Нордмара перекинулась на поля Миртаны, и без того недешевые билеты на корабли поднялись в цене в несколько раз. Жадные капитаны и владельцы любых суденышек, даже рыболовецких вельботов, брали за одну поездку золота, количества которого хватило бы на покупку дома в ремесленном квартале. И, черт возьми, желающие заплатить всегда находились. Я давно уже подумывал отправить Эйлис куда-нибудь на острова, до коих орки могли и не дотянуться. Но денег у меня не было, а здесь мне подвернулась такая удача. В кои-то веки фортуна улыбнулась мне. Вопрос в другом – что Хаген хочет за это? Этот вопрос я и задал своему другу. Тот лишь усмехнулся.

– Немного. Немного. Я бы оказал тебе эту услугу просто так, но раз уж ты спрашиваешь. Поехали со мной на Хоринис?

– А что там? – в последнее время я не следил за новостями, закопавшись в бумаги.

- Не слышал разве? Впрочем, узнаю тебя. Весь королевский дворец второй день бурлит, а ты не знаешь.

– Не томи же.

– Помнишь про Долину Рудников? Там у нас магическую руду добывали. Так вот, Барьер пал…

– Как?! – удивился я. Много наслышавшись о таинственном куполе из магической материи, служившем тюрьмой для большинства заключенных Миртаны, я почему-то думал, что он вечен. Похоже, я ошибался.

Хаген пожал плечами.

– Белиар его знает, на самом деле… Наши маги получили сообщение с Хориниса, и теперь мы собираем экспедицию.

– Много солдат?

– Рыцарей, мой друг, рыцарей. Задание особой важности. Король считает, что быстрое взятие контроля над рудниками поможет нам выиграть в войне.

– И много нужно руды?

– Двести ящиков в первые четыре недели, пятьсот – за два месяца. Вдвое больше того, что поставляли нам заключенные. Я назначен командующим.

–Ничего себе задачка, – присвистнул я. – Даже если вам не будут мешать, то…

– Нам будут мешать, увы.

– Кто же? Беглые заключенные?

– Если бы, хотя и они наверняка доставят проблем. Маги сообщают о племенах орков в непосредственной близости от шахт. Если это орки-дикари, то большого вреда нам они не нанесут. А вот если…

– Что?

– Разведчики на море доносят, что из Нордмара отплыло несколько галер волосатых тварей. Направляются они на восток. Я искренне надеюсь, что их цель – Атанос или, в крайнем случае, северные острова. Но если они пойдут на Хоринис… Нам несдобровать.

– «Эсмеральда» смогла бы разметать и пять галер на море. Если бить вдогонку, то…

– Дьявол! – взорвался Хаген. – Портовые крысы не смогли за день приготовить корабль к отплытию – войска-то есть. Думаешь, почему я еще здесь?

– Какова же моя роль в этой экспедиции?

– Прибить пару крыс в хоринисской ратуше и оборонять город. Я взял с собой Андре – он разберется с преступностью, но мне нужен человек, которому я смогу довериться полностью. Судя по всему, оборонительных рубежей там не видали со времен прошлой войны. Сильден бы продержался дольше, чем Хоринис, если верить докладу одного из людей Ордена. Не верить ему я не вижу причин. Так как ты, со мной?

Куда мне было деваться? Орки продвигались по стране слишком быстро, чтобы я мог надеяться на высоту венгардских стен. Боялся не за себя – слишком много времени я посвятил Ордену и Инносу, чтобы страшиться обагренной стали – боялся за Эйлис с сыном. Не они потеряли Миртану, не они позволили догматикам ослабить страну, не они проиграли войну. Кто-то назвал бы это трусостью. Мне было наплевать на чьи-то слова. Я мог ответить за свои решения мечом и кровью. Кто-то другой? В этом можно было сомневаться. Мне не оставалось ничего другого, кроме как дать согласие. После работы я немедленно отправился домой, чтобы поторопить Эйлис – времени на долгие сборы не оставалось.

«Эсмеральда» была настоящей красоткой – огромный трехмачтовый галеон с высокой кормой и баком, на котором возились с такелажем матросы. На бушприте сидел, свесив ноги над водой, одноглазый морской офицер. Ветер развевал флаги на мачтах, и миртанийский мракорис должен был быть виден, кажется, даже с Гердонии. «Дайана» рядом с флагманом королевского флота казалась сиротой, стоявшей подле дочери богатого лендлорда. Обычный когг, на который хмурые парни в цветах дома Фальке таскали подозрительного вида мешки. Их прикрывали арбалетчики из городской стражи, и я был уверен, что даже при нападении пиратов «Дайана» сумеет постоять за себя. А уж если она будет идти в паре с «Эсмеральдой»…

Горст попрощался со мной сдержанно, лишь едва заметно кивнул, сказал «Увидимся, отец» и побежал на «Дайану». Я лишь усмехнулся ему вслед – он был полной копией меня в том же возрасте. Такой же угрюмый и своенравный. Настоящий Валдфласс. Настоящий дракон.

– Эйлис… – обратился я к жене.

– Да, Лотар?

– Знаешь, никогда тебе я этого не говорил, но…

– Что?

Я замялся. Замялся, будто мне было десять лет и я в чем-то провинился перед матерью. Но передо мной стояла Эйлис, моя Эйлис, единственный человек, которому я мог довериться целиком и полностью. Моя жена.

– Я буду скучать по тебе, правда…

И это все… До чего же банально и пресно. В самый нужный момент Иннос забрал все остатки моего красноречия. Впрочем, Эйлис и не требовала большего.

– Я знаю, Лотар. Мы будем тебя ждать. Береги себя.

Я улыбнулся и обнял ее.

Глава девятнадцатая. Ты даже...

Разбудил меня шум ливня, барабанившего по крыше. Лениво выругавшись, я закрыл окно и позвал слугу – после бессонной ночи я был голоден, как окарский мракорис. Пока губернаторский повар нарезал для меня овощи и разогревал мясо, я успел быстрым взглядом оценить написанное ночью, улыбнулся и скрутил все в один тугой свиток, который перевязал бархатной лентой. Оставалось надеяться, что новая глава, посвященная Хоринису, выйдет куда веселее предыдущих. На острове экспедиция застала полный разброд: городская стража носилась по округе, будто ужаленная кровавым шершнем, и пыталась отловить хоть какое-то количество беглецов из колонии; местный лендлорд поднял восстание; город захлестнула волна преступности, а стены его не были готовы даже к защите от лесных монстров, не говоря уже про оборону от орков. Все это предстояло решать именно экспедиции паладинов в составе... В прочем, о составе стоило поговорить подробнее.

Гаронд… Монтерская крыса, не способная ни на что. Он ни разу не бывал в сколь-нибудь серьезном бою, и лишь знатность рода поспособствовала его нахождению на Хоринисе. Что мне не понравилось больше всего, Хаген дал ему самую большую часть экспедиции под командование, и теперь именно этот идиот не посылал никаких новостей уже очень долгое время. Я не удивился бы, даже если его труп нашли бы в придорожной канаве.

Андре… Андре мне нравился. Он не был, что называется, «богатеньким сынком», отнюдь. Восемь лет он руководил городской стражей Венгарда, выискивая воров, убийц и мошенников, прежде чем его заметил один из королевских вельмож, после чего Андре оказался в Ордене. О причинах подобного поступка чиновника оставалось только догадываться.

Гирион… Гирион считался человеком Хагена до мозга костей. Он был довольно молод, чертовски хорошо умел биться на мечах и единственной властью над ним обладал лишь мой друг. На всех прочих рыцарей Гирион посматривал свысока, и, кажется, даже не думал уважать их. Это был типичный «парень из низов», сынок какого-то заштатного лорда, который не мог быть принят в Орден, если бы не протекция Хагена. Не мне судить о собственных достижениях в карьере, но

Альбрехт был наиболее близким мне по духу среди всех более-менее приметных паладинов. Он считался специалистом по рунной магии, и я часто проводил с ними вечера за долгими беседами о природе и воздействии заклинаний. Мой опыт в сильденской крепости и мои знания, подчерпнутые в ее библиотеке, сделали нас лучшими собеседниками. Жаль, с прибытием в Хоринис времени на обсуждение подобных вопросов оставалось все меньше.

Ингмар мог считаться самым верным слугой Инноса из всех, кого когда-либо видел этот мир. Все свободное время, которого, к слову, было весьма немного, этот паладин проводил в молитвах богу Огня и чтении старинных книг. Особенно этот старикан любил песню «Клич Доменика». Глупейшее произведение, по моему мнению, но я никому своего мнения не навязывал.

Наконец завтрак был готов. Я спустился вниз и сел за стол, наполовину оккупированный сердитым Хагеном, погрузившимся в чтение каких-то отчетов.

– Есть новости?

– От Гаронда ничего. Парни в Проходе докладывают, что в горах видели орков. Боюсь, как бы нам не пришлось пробиваться там с боем или вообще искать другую дорогу.

– Пошли туда людей. Сам же говорил – нам нужны бесперебойные поставки, – морщась, я откусил от жареной ноги падальщика. Здешняя дичь была куда более жесткой на вкус, чем дома, в Миртане.

– Где я их возьму? Андре только начал собирать ополчение. Не рыцарей же мне посылать, в конце концов. Они моя основная ударная сила, я не могу ее дробить.

– Ты даже дороги не контролируешь, Хаген! – нерешительность командующего могла стоить жителям Хориниса жизней, что мне категорически не нравилось. – Я не удивлюсь, если титул рыцаря за пределами этих стен стоит не больше гнилой репы. Хоринис – это Миртана, а мы ее воины, воины Инноса! Нам нужно показать силу.

– А я не знаю… – фыркнул Хаген.

– Складывается такое ощущение…

– Не дерзи, Лотар. Пока я здесь командую, и именно я принимаю решения, где и кому показывать силу, понял?!

– Как скажете, милорд, – отодвинув от себя тарелку, я резко поднялся на ноги и пошел за доспехами. Меня ждала работа.

Ее накопилось в последние дни слишком много. Не успела стража остановить поток беглых бандитов, хлынувших в город, как внезапно обнаружились проблемы с окрестными фермерами. Их допекали люди восставшего лендлорда, которые требовали присоединиться к мятежу. И если близко расположенная усадьба Лобарта была лояльна городу целиком и полностью, то стоявшую далеко в горах ферму Акила постоянно тревожили то полевые хищники, то разбойники. Велев стражнику Мике (моему первому заместителю в делах обороны окрестностей) разобраться с этой проблемой, я спустился к южным воротам и заметил, как сквозь них прошел страшноватого вида оборванец. Одет он был в какое-то ужасное тряпье, торс его с трудом прикрывала дырявая рубаха, но поясная сумка была туго набита, давая понять – пришедший паренек далеко не пустое место. Белиар его дери, и как он только уболтал стражу?

– Стой, чужеземец! Я Лотар, паладин короля и преданный слуга Инноса. Наш командующий, лорд Хаген, вверил мне задачу объяснять новоприбывшим новые законы, которым должны подчиняться все жители этого города.

Оборванец смотрел на меня с нескрываемым раздражением. Ему не нравился сам факт разговора с паладином:

– Ну, хорошо, объясни мне законы этого города.

Как и десяток раз до этого, я принялся толкать заученную речь:

– Во-первых, достопочтенный лорд Хаген расквартирован в верхнем квартале вместе со своими войсками. Потому доступ в верхнюю часть города разрешен только уважаемым горожанам, - к оборванцу это никак относиться не могло, но порядок есть порядок. – Во-вторых, городская ратуша, находящаяся в верхнем квартале в настоящее время является командным пунктом паладинов. Доступ туда имеют только сами паладины и члены городского ополчения.

Чужеземец скучающе слушал меня, почти зевая. Наверное, стоило его обыскать. Глядишь, и обнаружиться что-нибудь такое, что немедленно отправит ублюдка на плаху – не место ему в городе. Впрочем, слишком я стал суров в последние дни – давало о себе знать долгое расставание с Эйлис.

– И в третьих, – продолжил я. – Тот, кто обвиняется в преступлении, должен предстать перед городским судьей. Судя по виду, тебе это скоро понадобится...

– У меня важное сообщение для предводителя паладинов! – неожиданно подал голос оборванец.

Я осекся на полуслове. Что, Белиар его дери?! С трудом поборов наступающее негодование – все-таки на меня могли смотреть уважаемые жители Хориниса – я ледяным тоном произнес:

– Достопочтенный лорд Хаген никого не принимает! За все вопросы, касающиеся простого народа, отвечает лорд Андре.

– Но я должен увидеться с лордом Хагеном!

– Ты должен повиноваться законам, как и все остальные, – парировал я. – Что у тебя за дело?

– Послушай, этому городу угрожают драконы.

Драконы, ага. А я воплощение Аданоса на земле.

– Это не может быть правдой – еще один сумасшедший. В городе и без этого хватает проблем. Не хватает идиота, пугающего людей баснями о драконах. Я немедля посадил в тюрьму последнего, кто занимался чем-то подобным. Так что попридержи свой язык! Мы не можем позволить, чтобы кто-либо сеял панику среди людей!

– Вообще я пришел, чтобы заполучить «Глаз Инноса!» – всплеснул руками парень.

Я замер. Сразу в памяти вспыхнули картины крепости, древних документов, режима особой секретности. Я внимательно оглядел пришельца. Он не был похож ни на паладина, ни на мага огня, ни на агента короны. Оборванец, исхудавший и ослабевший, он не был похож даже на пьяницу из портового квартала. Скорее всего, передо мной стоял беглый каторжник. Если бы не эта наглость, клянусь Иннос, он бы уже гнил в тюрьме.

– Священный «Глаз Инноса»?! Откуда ты знаешь о нем? Ты не принадлежишь к нашему Ордену!

– Мне сказал о нем маг!

– Я не знаю, какими мотивами он руководствовался, когда доверил тебе один из секретов нашего Ордена, но он наверняка не имел в виду, что ТЫ можешь касаться его своими грязными лапами!

– Но…

– Я ничего об этом даже слышать не хочу, иди! – отмахнулся я, несмотря на то, что разговор с чужеземцем, так и не назвавшим своего имени, меня задел. «Глаз Инноса», драконы… Конечно, с помощью «Глаза» можно было контролировать этих белиаровых тварей, но черт возьми, о драконах никто не слышал сотни лет. До сегодняшнего дня.

– Что мне нужно сделать, чтобы получить доспехи, как у тебя? – внезапно ехидно спросил оборванец.

– ЧТО?! Ты даже не являешься членом ополчения! Ты даже НЕ ГРАЖДАНИН! Как ты даже думать смеешь, чтобы носить доспехи ПАЛАДИНА?!

Оборванец пожал плечами. Я грязно выругался и велел ему убираться вон, пока я не порубил достал свой меч из ножен. И без того я посвятил этой грязи слишком много времени.

Глава двадцатая. Дракон в небесах

– Еще один…

– Я тебе говорю, это все очень подозрительно, – продолжил я убеждать Хагена.

– Я не верю в драконов. Может, тебе и нравится чудище со своего герба, но открою секрет – их нет. Кто бы что ни говорил. Если тебе этот дурак, болтавший о «Глазе Инноса», влез в голову, то я тебе скажу – забудь, у меня и без этого проблем хватает.

– Ты же понимаешь, что он не мог узнать об этом артефакте, сидя в пивной в порту. Это самая большая ценность, что только у нас есть на этом проклятом острове. И этот парень хочет его заполучить. Ты бы хотя бы…

– Лотар, богов ради, заткнись. Этот «парень» – член городского ополчения, наш солдат. Он говорит о драконах и зле, но, самое главное, он отправился в Долину Рудников. Если Гаронд подтвердит его слова, пускай. Кем бы ни был его руководитель, он осведомленный человек, может даже, куда более осведомленный, чем мы.

– А что если это план темных сил?! Самого Белиара, в конце концов?!

– Ты не перестал быть занудой, – отмахнулся Хаген. – У меня другая проблема – пропало двое ополченцев, которые отправились на одну из дальних ферм. Судя по всему, она под контролем мятежников. Почему ты с этим до сих пор не разобрался?

– Разобрался чем? – пришла моя очередь возмущаться. Мне не нравился тон Хагена, не нравилось то, что ему было наплевать на мои волнения, Белиар его дери, мне все не нравилось. – У меня в подчинении десяток бойцов, из которых половину я бы даже в караул не допускал на постоянной основе. Я доверяю талантам Андре, но он не контролирует порт. За пределы города выйти страшно…

– Я не просил тебя следить за Андре, я просил тебя разобраться с фермами.

– Хорошо. Если я возьму под свой надзор мост к востоку от города, над дорогой, будут ли у меня гарантии поддержки и обеспечения?

– Займешь – будет. Возможно, - фыркнул Хаген и вновь склонился над картой. Судя по всему, проблемы острова его не волновали – он разрабатывал план перевозок руды из Долины Рудников в порт, несмотря на то, что до сих пор ни одного ящика паладины не увидели.

– Вижу, тебе стало наплевать на все то, что происходит вокруг. Что случилось, Хаген?

Друг пожал плечами.

– Ровным счетом, ничего. Я продолжаю жить, как жил раньше. Моя семья и ценности в Гортаре, беспокоиться не о чем. Как и тебе, впрочем.

– Ценности? – приподнял я бровь. – Я здесь только ради своей семьи, а не золота! Моей последней ценностью был замок, который сгорел…

– Который сжег я.

– ЧТО?!

До меня не сразу дошел смысл сказанных Хагеном слов. Нет, быть не может, наверное, я ослышался. Впрочем, командующий экспедицией продолжил:

– Да, Лотар, это была моя идея, чтобы спасти тебя. Не дуйся, как ребенок, все было во благо.

– Спасти от чего?! – не в силах принять услышанное, я начал кричать, не замечая, что мы в ратуше были далеко не одни.

– Спасти от гноения в собственном дублете лорда, – бросил Хаген, не отрываясь от карты. – Ты вспомни себя – на все наплевать, только замок и земля. И где твоя земля, Лотар?! Где твой замок?! Под орками? Или еще нет? А так ты познал жизнь хотя бы.

Я побагровел.

– Жизнь? Ты лишил меня ее смысла!

– И дал тебе новый. Без дурацкого сидения в четырех стенах. Ты бы никогда не стал бы паладином, не сделай я этого.

– Если я паладин, значит, я того достоин! Иннос…

– Если бы не мое письмо, никто бы тебя в крепость сильденскую даже не пустил, не говоря уже про работу.

– Простите, лорд Фальке, что ваша семья дала вам такую власть, – я начал злиться. Воспоминания о счастливой жизни лорда Валдфласса давно были погребены под ворохом последовавших за ней событий, а сам замок я уже толком и не помнил. Только пламя, которое озарило небеса в ночи. И теперь я узнаю, что все это – дел рук Хагена. Может, он так сказал, только чтобы я от него отстал? Да быть не может. Замок сожгла воля Инноса… Или же…

Я не мог понять, прав был Хаген или нет. Правильно ли он поступил… Это было всем для меня… Но стал ли бы я другим?

– Это была моя воля, как человека, который верен королевству до конца. Твоя жизнь принадлежит Миртане и Его величеству Робару, Лотар. Ни твоему замку, ни твоему проклятому гербу и ни твоей семейке, сгнившей заживо из-за собственного высокомерия. С каждым твоим следующим словом я все больше жалею, что пригласил тебя на Хоринис. По своей воле и своей же доброте душевной, заметь! Как и многое другое…

Я вскипел, как котел с зельем.

– Судя по всему, ты делал это только чтобы перед самим собой покрасоваться, какой ты замечательный и щедрый. Как и всегда, Хаген. Именно такое ощущение складывается у меня.

Хаген изменился в лице. Привычную бледность, свойственную всем штабным, сменил багрянец, сразу же перешедший в какую-то дикую пунцовость. Собрав в кулак остатки самообладания, он произнес ледяным тоном:

– Вам, лорд Валдфласс, стоит вернуться на службу. Займитесь крепостной стеной, раз не можете выполнять обязанности советника.

Не будь Хаген моим командиром, я бы немедленно вызвал его на бой. Я знал, что мой друг (или уже бывший друг?) куда лучший боец, чем я, и что никакие травмы его не тяготили, но мне было наплевать. Я хотел, чтобы он расплатился за все. Внезапно я осознал, что всю, абсолютно всю свою службу лишь играл отведенную мне роль. Когда надо было, я выходил на бой против врагов Хагена, убивал пиратов в гортарских джунглях, бросал собственный сгоревший дом, шел первым в самоубийственную атаку на северный клан… Даже если что-то было сделано мне во благо, сейчас это казалось величайшей подлостью и использованием в своих интересах. Что дальше? Он попрекнет меня помощью для Эйлис? Каким-нибудь подарком на давно забытые именины?! Да пошел он к Белиару в чертоги! Пообещав себе вечером написать письмо в Гортар, я поправил меч на поясе и вышел из ратуши.

По крышам стучал дождь – даже ученик торговца Руперт, весельчак и балагур, прикрыл прилавок старыми мешками и спрятался в доме своего мастера. Стражники забились под стену, городских бездельников и подавно было не видать. Даже рыцари, охранявшие вход в Верхний квартал, куда-то скрылись из виду. Только где-то вдалеке звенела кузнечная наковальня. Капли дождя залетали под доспех, доставляя неприятные ощущения. Я поежился, но не стал покидать свой пост.

Единственным, что согревало мою душу в этот осенний день, были мысли о семье. Где-то там, далеко на юге, сидела Эйлис Валдфласс, грустно вглядываясь в морской горизонт. Рядом с ней был Горст, мой сын, которому я никогда не мог уделять достаточно внимания. Сейчас, будучи на Хоринисе, я жалел об этом. Я все время работал, все время странствовал, все время бился за Миртану и Инноса, а мой сын рост как трава. Я не смогу стать ему таким же хорошим отцом, каким для меня был старый Кипп Валдфласс. Я не смог ему даже стать хорошим старшим товарищем, я каковым считал лорда Манфреда, который в этот миг бился за будущее Миртаны во главе гарнизона Готы. Я столько упустил, служа своему королевству, а сейчас рисковал потерять все безвозвратно. И Хаген считает, что все так и должно быть? Иннос, похоже, решил меня наказать, послав такого друга…

– Господин Лотар! – раздался откуда-то сзади незнакомый голос.

Я резко обернулся, и тут же заметил тень, показавшуюся из-за дома слева. Мгновение, и все закончилось…

Рухнувшего на мостовую паладина заметили спустя несколько мгновений, но было поздно – убийца уже скрылся из виду. Один болт из арбалета убийцы – и защитника Миртаны, славного воина и доброго мужа Лотара Валдфласса не стало. Он лежал на холодном камне Хориниса, и глаза его, повидавшие столь много на своем веку, смотрели в небеса, где высоко-высоко парил дракон, символ его рода. Символ конца времен…