Лошади не идут в бой (old)

Пролог: "слово о месте"

Из тайной летописи Прокоря, горного старца:

Синскальд северный остров с древними сосновыми борами, снежными высокогорьями и ледяными реками. Согласно всяк поверьям, на земле той грань между яви (явью) и нави (загробьем) тоньше всего. Потому второе имя острову - "земель богов".

Многие лета боялся наш люд ступать на Синскальд, бывало лишь свезут сотенку другую прогельдяев и всяк уродов, да обратно. Вот плывут и только видят брег из тумана кажется, бедолаг в воду, а сами на вёсла и прочь.

Так всё и возили, пока не отправился в плаванье "славный" капитан Гермут. Славен сий был лишь неумением к ориентированию в любых водах, но ради правды добавлю: был страшно удачлив.

Вот и в этот раз заплутала его изъеденная термитами, горячо им любимая ладья "Скит". Помотавшись по волнам на все четыре стороны волею ветров прибыл Гермут со своими отморозками на Синскальд.

По глупости своей страху с роду не имел, зато имел как и его отец, скверный торгаш, несусветную жажду ко всем, что нетронуто, остров ли иль кошель безхозный, все попадло в его короткие толстые руки. Созвал "славный" немощных своих и мигом затеял дерзкую речь:

— Хааа! Я, лободырники, теперь короооль Гермут! Это моя земь отныне! Виродки мой, рОдные! Сейчас я помочусь на сий брег, а к весне мы станем новым светом!

Проделав свой ритуал, Гермут, по завереньям, услышал смех своих ратников.

На дерзость сию, теперь уже король Гермут, ответил всё также грубо и ругательно как раньше, когда рОдным он не бывал.

Теперь ничего не поберёшъ, удача вновь повернула ликом к "славному", а задом к остальным и новый "благородный" род засиял в летописях.

Однако стоит поведать и о трудностях этот самый род наплодить. Как известно девиц на острове нема, лишь всяк упырей болотных много.

Посему король Гермут, а в скором будущем славный король Гермут | отправил доверенных с мудрым напутствием:

— Без баб обратно не ногой, отрублю! А ежли с ними титулирую и озолочу.

И началась новая провинция с пары изб соломенных на бреге.

Так и основан первый град велик - Парум.

А от него уже во все стороны люди разбрелись, только загорье не смогли одолеть и топи ужасны.

"Просто рыбак" 1.1

Эпизод первый: "просто рыбак"

Северная весна. Тучи затянули небо, снег на склоне превращался в жижу и стекал в низину. Ели скрипели, туман полз с гор к поселению.

Приречье – деревушка землянок. Избы из векового почерневшего кругляка утопали в земле. Живущие здесь люди страшны и неказисты.

На северной земле этих кравёв, что не посади, вырастает мелким и хилым. Зато реки богаты рыбой.

Утренюю тишь нарушали крики и гулкие удары. Деревенские гневно смотрели на рыбака Курика, сжимающегося в грязи со слезами. Их злоба утихала, но паренёк в рубахе разогнался и вмазал сапогом напоследок, упиваясь стоном жертвы:

– Хватит! Уму выучили, - остановил юношу старейшина.

Из под разорванного трепья Курика виднелось проклятое пятно. Жилки вен вздулись, сквозь кожу виднелись чёрные волокна грудной мышцы. Воняло гноем.

– Сыночка моего за что терзаете, изверги! - истошно кричала старуха, спускаясь с холма.

Тощая и бледная, хворная не одной болезнью, в одной сорочке и босиком. Она выскочила из постели и, шатаясь, плелась к столпотворению.

– Сами всё знаете, мать, хотели по-хорошему, так не слушает. Прячется, зараза, возле деревни, а нас по ночам потом твари рвут, - спокойно ответил охотник, оперевшись на лук.

– На него нечисть стекается, проклятый он! - хором отозвалась толпа.

Мать рыбака, споткнувшись, упала и принялась громко рыдать.

– Хватит на сегодня разговоров, потащим окаянного, а ты поди отведи старуху обратно в избу, - приказал старейшина охотнику.

Гурьба схватила рыбака под руки и потащила, волоча ногами по земле.

Кровь струилась из его рта по бороде на грудь, лиловые гематомы покрывали тело, а левый глаз опухал.

Обессиленный Курик витал в мыслях: сколь проще было до проклятия. Сидел днями напролёт у реки. Сети, сплетённые за зиму, забрасывал. Жил в тепле родного дома, а не в шалаше, как в последнее время. Ухаживание за больной матерью уже не казалось тягостной судьбой. Да и люди не пропадали, трупы их изуродованные не находились. Теперь же, постоянный страх по ночам и ненависть земляков преследовали его.

Тащили рыбака через поле, обдирая пятки, уже час. Пожухлая трава шелестела под ним, кое-где ещё белел талый снег. Голый лес скрывался в тумане. Ни один зверь появляться в этих местах не любил. Шли молча, необъяснимая тревога пожирала всех.

Курик принялся было тормозить ногами, но по ним болезненно пнули, а старейшина, хмуро взглянув, сказал:

– Но, но, хоть помри как мужчина.

Опушка леса приближалась. Вороны послетали с веток и, громко каркая, устремились врассыпную. Деревенские замерли.

– Чего встали? Ворон не видали? - пробухтел старец.

– При чём здесь вороны? Чую, что нас вместе с ним Велес похоронит, - взвыл юноша.

– Ну тебя! Чеши тогда к мати под юбку, - издевательски ответил старейшина.

Юноша похмурился, но за толпой побрёл.

Спустившись с холма к лесной кромке, гурьба застыла, глядя на тропу, ведущую в глубь серой чащи.

Появилось стойкое ощущение, будто за ними наблюдают.

– Тут и оставим? - спросил юноша.

– Нет, там граница, где бревно, кто переступит, не воротится, - ответил старейшина.

Сухие ветки трещали и хлестали гостей, что испуганно озирались в пути по извилистой тропе. Сквозь тени стволов и серость покровов шли и тащили своего земляка к его судьбе на обед. А вокруг только нескончаемые мёртвые деревья.

– Вот они "ворота могильника" - прошептал старейшина.

Два холма и бревно через них создавали подобие арки. Из прохода веяло зябью и опасной тишиной.

Рыбака подволокли и пинком отправили в тень прохода. Курик кубарем прокатился по земле и застонал.

– Ноги отседова, - шепнул старейшина и земляки рванули бегом обратно, только шелест кустарников и их силуэты отдалялись. Через мгновенье всё стихло.

Рыбак начал было подниматься, но голова поплыла и ноги прогнулись. Бедолагу согнуло, руки дрожали. Брюхо свело. Проблевался и сел, вытянув ноги. Тяжело дышал, поглядел на тропу и глаза заслезились.

К такому равнодушию Курик не был готов. Казалось, ещё недавно он был у всех в подчёте после богатого улова. Стоило беде переключиться, помощи попросить, как мигом все отстранились. А после рассказа старейшины о проклятии, каждый захотел лично его сгнобить, в отместку за пропавших ночью близких.

– Выродки, предатели, - прошипел Курик, обида наливалась комом в горле.

Вытер мокрые глаза и упал на спину. Уставился на пасмурное небо. Глядел так и кашлял пока веки тяжестью не налились, а там и кошмар навалился, что мучает его каждый день.

***

Он видел высокую траву по плечо и огромный идол, выбивающийся из неё, вырезанное лицо бога следило за Куриком.

Рыбак бежал прочь, трава резала руки и лицо, сковывала тело, заволакивала. А затем выплюнула на поляну. Солнце меркло, его лучи начали сбиваться, будто нечто крупное ползало по солнечному диску.

Курика трясло, в сновидении стало холоднее, из рта валил пар. Чёрный деревянный идол грозно возвышался, на глазах вырастая из земли. У его подножья крутилась лиса. Вся в грязи, с лишаем на бочине. Она резвилась, тёрлась об идол, словно кошка.

Рыбак разозлился, не зная от чего конкретно. Поднял камень и швырнул в плутовку.

Лиса, извернувшись, отскочила, припала к земле и зарычала, обнажая острые жёлтые клыки.

Брошенный камень застукал вниз по склону.

Лиса прыжком скрылась в густой траве.

Солнце пожиралось неведомым существом, отбрасывая жуткие тени.

Совсем рядом с рыбаком просвистела стрела. Из травы показалась женщина с гневным лицом. Накладывала на лук из веток новую стрелу. Курик упал и пополз к идолу. Мускулистый стан лучницы изогнулся, тетива затрещала. Миг и зазубренная стрела вонзилась в землю, совсем рядом с ногой рыбака.

Он прислонился к идолу спиной и ощущал тепло, исходящее от него.

Женщина была в шкуре, её лицо в шрамах, а черты лицы вызывали отвращение. Это было грубое лицо охотника. Курик побежал навстречу, надеясь успеть, но стрела врезалась в него, передавая все ощущения сквозь сон…

***

Рыбак долго орал. Пока не понял, что лежит на сырой земле, всё так же под бревном "врат".

Сел и протёр глаза, в попытке сбросить сон.

Встал и отряхнулся.

Оглядывая окрестности, задумался: что мешает переступить границу и вернуться обратно, ведь до сих пор его никто не покарал.

С этой надеждой и лёгким волнением рыбак выскочил из арки, в сторону от кургана.

Ничего не происходило, только ветер качал голые кроны.

Курик выдохнул, не веря удаче.

– Не дамся вам, родичи добрые, поживу ещё, - улыбнулся рыбак.

И решил было пойти, как вдруг услышал треск со стороны поля. Жуткий крик ударил по ушам.

Курик вздрогнул, тело вновь налилось силой, рванул со страху к могильнику по тропе. Больше ему не хотелось проверять куда можно ступать, а куда нет.

Шёл быстро и дёргано, проминая с хрустом кусты. Вопли сзади неуклонно преследовали, переходя в затяжные стоны.

Шея онемела от ужаса, и Курик её точно не повернёт.

Впереди замаячили заброшенные избы, исписанные рунами. Затейливые символы при приближении рыбака вспыхнули алым. Крики сзади стали утихать. Курик притормозил, опасаясь того, что впереди.

Продышавшись, рыбак собрал всю волю и с кислым лицом стал проходить мимо руин поселения. Избы скрипели, но не было даже малейшего ветерка. Навалилась полная тишь. Лишь впереди различались лёгкие стоны. Появился трупный запах.

Рыбак еле шёл, чуть ли не падая в обморок. Он заглянул в чёрное окно одного из домов. И из тьмы высунулось белое лицо, череп с обвисшей кожей. Существо с гнойниками вместо глаз издало мерзкий стон и скрылось во мраке.

У Курика закружилась голова и опять замутило рвать.

Дверь в избу с треском отлетела, и длинные тонкие белые руки существа ощупали землю.

Согнувшись в три погибели, оно выползло, словно паук.

Курик лежал на дороге в его глазах темнело, сил не было даже чтобы стоять.

Существо в два метра с большими конечностями и маленьким голым тельцем с отсохшим членом. Всё покрытое красными прыщами и синими венами.

Скелет в коже схватил ногу Курика и потащил к себе, вопя совсем как свинья. Курик пытался сопротивляться стальной хватке, но лишь барахтался, пока его тянули.

Боги забрали его силы…

"Просто рыбак" 1.2

Курик очнулся в мрачной избе. С потолка свисал влажный мох. Окно заколочено. Белый свет едва пробирался сквозь щели.

Сильно воняло мертвечиной.

На полу валялись кости, а в углу гнил труп, облепленный мухами, червями и мошкой.

– Что за проказа? - шепнул Курик и оглядел себя.

Тут же заметил, что на его проклятом пятне копошились черви. Они въедались в гнилую плоть, склизкие прогрызали себе тоннели в коже.

Не желая так это оставлять, Курик принялся выдёргивать их, как спагетти. Черви сопротивлялись, извивались, но рыбак нещадно расковырял их.

Скрипнула дверь в комнату.

Сердце Курика замерло.

Не смотря на ситуацию, он был готов действовать.

Нависла тишина.

Курик приметил на полу окаменевшую бедренную кость.

Схватил её и приготовился дать отпор нечести.

Однако ничего не происходило.

Ожидание и страх убивали рыбака, он был готов сорваться с места и броситься в схватку с кем угодно.

Дверь со скрипом открылась.

За ней была сплошная стена мрака. Ничего не видно.

Курик задрожал от холода, влетевшего в комнату.

Мох мешал, оплетая голову рыбака, потолок и так низкий, приходилось стоять, согнувшись с глупой костью.

Мухи на трупе в углу начали замерзать и падать замертво.

Терпение Курика кончилось и он рванул в проход. Тут же с ужасом почувствовал, что падает.

***

Весь в холодном поту Курик очнулся, всё в той же комнате, с тем же трупом. Дезориентированный рыбак увидел, что держит бедренную кость. Значит, некий дух водит его за нос.

Не желая и минуты оставаться в этой проклятой комнате, Курик подбежал к двери, страх смешанный со злостью полыхал в нём.

Дёрнул за ручку, дверь не шолохнулась. Рыбак смутился и постучал костью.

Ничего.

Пошёл к окну, заглянул в щель. Свет потух, и рыбак перестал вообще что либо видеть.

В кромешной тьме раздались резко и громогласно крики, детские, женские, мужские. Хор боли заливал всё вокруг.

Курик зажал уши и рухнул на пол.

Сквозь сумасшедшие вопли он почему-то вспомнил, как они с сестрой застряли в кургане и сидели там целый день в такой же темноте, пока их отец не вытащил.

Рыбак лежал и улыбался, вспоминая забавные приключения. От этого стало легче. Мрак отступал в душе.

Они с сестрой в детстве вечно попадали в передряги. Повзрослев, она стала жадной до всего, что блестит. Казалось её жрецы всех богов ненавидели за осквернение святынь и хотели принести в жертву своим покровителям. Отец защищал от них, осуждал, но всё же гордился. Немудрено, крепче любого из юношей деревни, сестра была для Курика скорее старшим братом, вот уж шутка ли.

Предсмертные воспоминания рыбака прервал скрип двери.

Неужели такой мне конец! - крикнул Курик и сосредоточился на слухе.

Ничего. Только уличные вопли.

Вскочил и полный отчайной злобы замахал костью в сторону двери.

Побежал к ней и врезался в кого-то.

Существо издало визг и схватило Курика за шею. Крепкая хватка мгновенно обрубила дыхание.

Но жар от обиды на такую скорую смерть, злоба и страх подстегнули жертву. Рыбак прыгнул и обхватил руку существа ногами. Тварь оказалось сверхъестественной силы, рыбак повис на длинной вытянутой руке, сжимающей его горло. Курика обуял ужас. Он упёр пятки в костлявую харю твари и резко выпрямился. Хватка ослабла, рыбак рухнул на спину и от шока выбил дыхание.

Изба заскрипела, существо завизжало ещё сильнее, да так, что Курик оглох.

Ни зрения, ни слуха.

Курик ползал по полу, ожидая, когда дыхание восстановится. Существо царапало стены, пытаясь найти жертву.

Курик, сделав усилие, всё же вскочил, наткнулся на тварь и продолжил молотить костью по её мягкому телу.

Тут же получил каменной рукой твари прямо в зубы. Отшатнулся, но был уже слишком невменяемым, чтобы заметить. С криком разогнался, выпячивая локоть, и прыгнул, используя каждый киллограм своего тела.

Тварь не устояла и полетела в стену вместе с рыбаком. Раздался хруст черепа, но оглохший Курик его не услышал, обезумевший от удачи, он вскочил и принялся молотить костью по существу.

Так продолжалось долго, пока Курик не понял, что лишь разрезает воздух.

– Гхте, гадшюка! - пробурчал рыбак и выплюнул сломанный зуб.

Упозла, может, - попытался утешить себя этой мыслью Курик.

Рыбака пробирала дрожь. Он взял себя в руки и нащупал дверной проём, осторожно вынес ногу. Заметил, что воняет гнилью ещё сильнее и предположил, что это от того существа, которое он прибил в комнате. Однако ему не хотелось искать и проверять там ли оно где.

Курик собрался с духом и ступил за порог. Почувствовал, что ступает на нечто мягкое и потдатливое. Не желая знать, что под ногами, побежал вперёд.

Мягкие бугры, что-то булькало.

Рыбак с разбегу болезненно врезался.

Ощупал. Стена.

Курик продолжил исследовать стену, преодолевая бугры.

Нащупал железную ручку. Холод металла обрадовал сильнее всего на свете.

Толкнул дверь, она поддалась. Свет залил резью глаза.

Курик вывалился и почувствовал землю, траву, запахи леса. Смрад отступил. Его душа ликовала, зрение постепенно возвращалось.

Курик осмотрел мрачный лес, и сейчас он казался ему самым светлым на миру.

Обернулся посмотреть в избу. Увидел кучи гниющих обезображенных трупов на полу.

Мягкость...

"Просто рыбак" 1.3

Курик шёл и глядел на человеческую бедренную кость в руке, она спасла ему жизнь.

Вот же потеха, человек жил, а как помер, так останки его пригодились, - думал рыбак.

Всё это время крики за спиной и вой духов, не отставали от Курика, но из его ушей шла кровь, и он плохо различал весь этот кошмар. Ему нужно найти курган со святилищем прискверного бога, безумная надежда, но идёт он с мольбой о помощи.

Рыбак не знал сколько ему ещё брести по больному лесу, усталость нарастала с каждым шагом, однако остановка навлечёт нечто похуже смерти.

Тем не менее, пролитая кровь существа вселила маленькую надежду в сердце проклятого и за неё он вцепился.

Тропа свернула, обогнув сухие кусты, взору открылись руины былого города. Каменные стены окружали разрушенные избы. Маячил пик ратуши.

Крики сзади неожиданно затихли, и остался лишь беспокойный ветер.

Рыбак замер, глядя на крепкие стены из булыжника. Ему казалось это чудом. Невероятной величины город, если сравнивать с Приречьем.

Курику нужен был лишь курган. По рассказам забулдыг, он был прямо там. В Мирорате.

Древний скандинавский городишко. Ходят легенды, что он стоял здесь до прибытия царского рода. Тоесть, до того как здешние места освоили. Рыбак такому не верил, ведь он слышал дикие истории о тех трудностях, что преодолевали первые поселенцы. Разве могли скальды опередить его народ?

Курик сунул кость за пояс, припал к серой траве и пополз, наблюдая за горбатыми фигурами у ворот. Некие облаченные в ржавые кольчуги окоченевшие трупы стояли, опираясь на кривые копья.

Рыбак решил не рисковать и ползти в траве прямиком к стене.

Он не был хорош в этом. Медленно, словно улитка, Курик принялся преодолевать этот путь, думая лишь о том, чтобы не шуметь этой странной травой.

Уперевшись в стену, рыбак боязливо вытянул голову. Трупы не шелохнулись как им и положено. Напрягало лишь, что они совсем близко.

Чтобы открыть ворота в город придётся покинуть укрытие и ещё неизвестно, как их открыть. Огромные врата, утопленные в земле, сделанные из стянутых железом дубовых брёвен, кому под силу их сдвинуть?

Но удача улыбнулась проклятому второй раз на день. Под стеной города, проделан ров.

Собаки делают такие подкопы у заборов в деревне, - подумал Курик, - а здесь всего то толстая стена из булыжника.

Но что им здесь делать? - задал внутренний голос резонный вопрос.

Выбора нет, придётся ползти, - ответил себе рыбак

Курик был худ, и ров пришёлся ему в пору.

Оказавшись внутри, рыбак застыл, вслушиваясь в тишину, к несчастью слух подводил, в ушах лишь звон.

Решил не оставаться на открытом месте и перебежал к избе.

Как раз вовремя.

Стая крупных собак пересекла улицу, гавкая и визжа.

Псы прокажены, их шкура свисала, обнажая мясо, все сухожилия навыворот. И конечно вонь, теперь такая знакомая Курику.

Гнилые псы плохо чуяли запахи, у незванного гостя был шанс остаться незамеченным.

Рыбак пошёл пробираться через дома. Половицы скрипели и Курику пришлось снова медленно ползать на корточках.

Он влезал в разбитые окна, дыры в стенах и тем спасался. Особенно страшно было покидать деревянное жилище и перебираться к следующему через улицу, маниакально озираясь по сторонам. Но до сих пор обходилось и Курик преодолевал избы одну за другой. В одних было сухо и пусто, в других валялись кости и обглоданные трупы. А одна была полна серебра на столе. Курик взял одно блюдце из тех соображений, что оно поможет от нечисти.

Странное у скальдов убранство - думал рыбак, глядя на резную красивую мебель из дерева. Крепкие столы и стуля выдерживали столетие, пыльные почерневшие они до сих пор пригодны для пирушек, которые их создатели очень любили.

Дома кончились. Впереди раскинулась небольшая площадь.

Грандиозная ратуша была в плачевном состоянии, крыша провалилась, мох пожирал стены. Сбоку утопала в земле ладья, как она сюда попала, загадка.

Поднялся сильный ветер. Город заскрипел.

Сзади послышались крики.

Вскоре на площадь выбежал юноша с девушкой на руках. В его ногу вцепился пёс. Юноша орал и волочился. Стая псов охаживала вокруг, развлекаясь перед обедом.

С руки женщины стекала кровь.

Юноша рухнул.

Курик смекнул. Быстро и тихо рыбак перебежал площадь под крики, лай и хруст костей.

Заскочив на ладью, Курик не решился бежать дальше. Псы расправились слишком быстро, их ведь целая орда.

Рыбак осмотрел старую лодку и обнаружил ржавый клинок в объятиях мха. Стараясь не скрипеть, Курик подполз и выдрал тяжёлый клинок из объятий природы. Даже в таком состоянии меч лучше кости.

Осторожно высунув голову из-за борта, Курик увидел как стая утекает обратно к воротам. А прямо в центре пустыря, в луже, валялись груды кровавых костей.

Рыбак не страдал угрызениями совести. Он не мог помочь, а вот они ему здорово помогли. Курик припустил к ратуше. Её двери были три метра высотой. Их величина поразила рыбака, и он несколько замешкался. Оглянулся. Псов нет. Выдохнул и со скрежетом приоткрыл двери. Протиснулся в щель и запер за собой, чтоб не грянул кто. Хотя в двери была дырень, достаточно крупная для собаки.

Взору открылась величественная картина.

Высокие потолки с балками, на которых криво висели железные люстры. Длинные скамьи и столы с разбросанной утварью. По бокам помещения роились корни и кусты. В центре стоял трон, а рядом с ним нечто вроде норы. На стенах висели облезлые круглые щиты.

Курик достал один. Тяжёлый, увесистый и грязный. Эти годы не прошли даром. Щит пах старым деревом. Как и всё тут.

Свет струился через узкие вытянутые окна.

Внимание Курика превлекла нора рядом с троном.

Стоило ему взглянуть на неё, как в его черепе мигом зашипел голос:

— Сюда, иди…

Тоннель вёл в кромешную темень. Курику поплохело. В тряске он тащился прямо туда.

Нечто дергало его за ниточки, а другого выбора он не видел.

Позади трона валялся иссушённый труп со стрелой в груди. Курик знает её. Точно такая же вонзилась ему во сне, а на утро появилось проклятое пятно на груди.

Рыбак выдернул страшную зазубренную стрелу из трупа и выбросил с глаз долой.

— Неушели не я ошин с такхой ушастью, - шепнул Курик.

Выставил щит перед собой и двинулся, пригибаясь, по узкому земляному тоннелю

Сбоку прополз паук . Корни свисали, заставляя наклонять голову совсем к груди. Иногда он шкрябал щитом в местах, где тоннель особенно непролазен. Зато его грела мысль, что щит защищает его полностью во время пути в неизвестность.

Только бы не чья нора, - молил в уме рыбак.

Тут же Курик чудом услашал приглушённый лай. Обернулся на всякий случай, увидел гнилого гавкающего пса в начале тоннеля.

Рыбак не мог повернуть щит, слишком мало места. Он сбросил его и с трудом развернулся лицом к псу.

Пёс ринулся. Юрко преодолевая извилины норы, он бежал, пока Курик не сделал выпад и не врыл меч в его псиную морду.

Лай не прекратился, вслед за товарищем бежала вся стая.

Курик переполз через щит и поднял его, дивясь, что раньше не догадался так сделать.

Псы гремели, вмазываясь в щит, давили друг друга в узком тоннеле.

Курик кричал, да колол в щели мечом.

Отступая, рыбак почувствовал холодок своей потной спиной.

Обернулся, увидел, что тоннель вывел на поляну.

Нельзя позволить псам выбраться на открытое пространство, - сверкнула мысль.

Курик принялся усилено резать мечом в щелях.

Выскочив наружу, рыбак рубил пса за псом у выхода из норы. Они визжали, копошились, но ничего сделать не могли, тела их мёртвых собратьев мешали им выбраться.

С Курика уже капал пот, но он всё махал и махал, пока не сгинул последний пёс.

В тоннеле образовался тромб из гнилых тел.

Рыбак упал в траву и лежал так, переводя дух.

Вытер пот с лица и осмотрел поляну. Казалось поляна как поляна. Но только откуда-то веял жуткий сквозняк.

Могилый холод, я близко - проскочило в голове Курика.

Вдруг из под земли зашипел странный сухой голос, отдаваясь в сознании:

– Иди сюда странник, сссюда…

Рыбак подчиняясь зову встал и медленно пошёл, разгребая густую траву. Кроны дубов шуршали, словно предупреждая.

Шаг! И нога не чувствует почвы. Курик едва не упал и в последний момент схватился за край.

Так и навис над дырой обложенной булыжниками. К счастью рядом была гнилая кривая лестница. Рыбак схватился за неё и с дрожью в коленях начал спуск.

Курган встречал гостя....

"Просто рыбак" 1.4

Курик спускался по ветхой скрипящей лестнице в колодец мрака. Сверху ветви шуршали, гнилые листья кружили смерчи.

Белый свет приветливо проважал рыбка.

– Важно ли знать зачем идёшь, если есть куда ступить? - нашептывал голос из темноты.

– Вашно! - возрасил Курик, глянув через плечо во мрак.

Голос рыбака отразился эхом, а в ответ раздался заливной скрипучий смех.

По всему телу бегали мурашки.

Кривые ступени, тяжёлый неловкий щит в руке.

Курик устал, ощущал голод, но он шёл к Велесу, надеялся снять своё проклятие. И всё же всем естеством ощущал, что ищет спасения в ловушке.

Почувствовал твердь. И неприятное касание паутины на лице и руках. Кругом липкие сети.

Маленькие паучки ползли по нитям, оплетавшим проход в склеп.

Ни дверей, ни факелов у могильника не было.

Курик в очередной раз шёл вслепую.

Выставив щит, он вошёл в проход.

Тут же увидел очертания сотен мумий вдоль стен.

Серый душный запах пыли. Горло запершило от неё, дышать стало сложно.

Курик шёл, как по песку, подумал пепел, а это всё пыль, которую он вздымал своей поступью.

Стены исписаны уже знакомыми рунами, в этот раз они не светились. То тут, то там валялось серебро и оружие.

Войнов хоронили со своим добром. Они должны пройти последнее испытание в том мире. Оружие облегчит ношу.

Курик не решался взять что либо из могильника и смирилися со своим ржавым тупым каролингом.

Пауки ползали по мумиям. Тоннель кончился, а новый проход совсем в паутине.

Не скрывая брезгливости, Курик принялся подцеплять её на меч, а содрав, обшаркал лезвие об стену и прошёл.

В новом помещении потолки невероятной высоты. Колонны держали каменный свод. По периметру чернели чугунные гробы. В потолке небольшое отверстие, из него била струя света.

На полу ковры, сундуки, золотая утварь.

Был тут и идол с алтарём, на котором лежали давно засохшие цветы.

Курик достал из под рубахи серебряное блюдце и возложил на алтарь.

Ничего не произошло.

Решил осмотреться.

Обнаружил широкую трещину в скале. Пригляделся, там был свет.

Подглядеть нужно, вдруг и там алтарь, проклятие сниму, - подумал Курик.

Рыбак шёл через узкий пролом, пришлось повернуть щит боком.

Вытеснувшись, попал в крупную пещеру. Капли шлепали по лужам. Был виден свет выхода. Курик обрадовался, но вспомнил про пятно и помрачнел.

Никого и ничего в этом гиблом месте, но кто говорил с ним всё это время?

Неужто с ума схожу, - подумал рыбак.

Деревья шуршали. Свежий воздух проникал в пещеру.

Тут Курик и понял, ему нужно уснуть и через ведение встретить Велеса. Раз проклятие он получил через странный сон с идолом, то и снять можно только так.

Рыбак хотел было пойти найти место для сна, как увидел огромную бурую спину, вздымающуюся при вздохе. Медведь спокойно трапезничал чем-то чавкая.

Курик не на шутку испугался. Начал пятиться к проходу.

Медведь почуял запах гостя, зашевелился и рыкнул. Рыбака едва держали ноги.

Зверь повернулся к рыбаку.

Наверняка это шатун, не впал в спячку, питается падалью, - невовремя подумал рыбак.

Громадный медведь приподнялся и уставился на Курика.

Рыбак постарался успокоится и склонил голову, стараясь не смотреть на животное.

Зверь заинтересовался посетителем, начал подходить к Курику.

Не рычал и не выказывал агрессии. Только очень пристально глядел.

Курик решил не брататься с хозяином пещеры и ринулся к проходу. Медведь встал на заднии лапы и зарычал, вся пещера зарезонировала.

Курик прыгнул в узкий тоннель. Щит застрял. Бросил щит. Ломанулся обратно к алтарю.

Холодный пот пропитал лоб.

Курик упал у алтаря и так лежал, смотрел на потолок, дышал.

Фрески героев в сражении, фигуры богов, рождение сыновей и дочерей, вся история на замшелых плитах во тьме раскинулась перед рыбаком.

Курик уставился на выточенное в камне изображение дракара. Воинственные скальды с оружием наперевес прибыли к берегам Синскальда. Далее видны сюжеты основания Мирората и наконец странное изображение пира. В центре роскошных столов, среди веселья, был огромный костёр, из языков его пламени вырвалось жуткое существо. На следующей же фреске все пировавшие сгорали в огне, а их души, схваченные тварью из костра, осквернялись и примыкали к некому примерзкому легиону.

Глаза налились тяжестью и Курик не заметил как уснул и как проснулся. Сна не было. Был провал.

***

Рыбак очнулся и заметил, что в дыре плывет звездное небо, сел поближе к лунному свету.

Кругом плесали жуткие тени. Крики вновь доносились с поверхности.

Из щели выполз старец с кривым суком в шкуре и рубахе.

Курик подумал, что чудится.

В потолочную дыру залетела сова и села старцу на плечо.

Старик ничего не говорил, смотрел.

Курик отложил меч, тоже поднялся, разодрал рубаху на груди, обнажая пятно гнили.

Бородатый старик едва заметно покачал головой. Одноглазая сова моргнула.

Пятно начало пениться и сползать.

Курик стоял не шевелился, только радовался, словно ребёнок.

Пятно исчезло. В знак благодарности Курик поклонился, и в этот момент сова соскочила с плеча старца и набросилась на рыбака.

Курик вскрикнул, сова вцепилась когтями в шею и оставила глубокие шрамы, улетела прочь.

— Твой покой нарушен, нет тебе сна и отдыха, покуда не выполнишь мои указания! - громогласно и неожиданно проговорил старец.

Курик бился в муках и зажимал шею, из которой хлестала кровь.

— Што это знашит? За што! - крикнул Курик.

— Аааа... Значит ты ещё можешь любопытствовать, даже в таком состоянии. Многие уже убегают и умирают в склепах, - улыбнулся старик

Курик лишь сжимался от боли, истекая кровью

— Не волнуйся, ты ещё поживешь, покуда даю возможность. Тут мало чего объяснять, рыбак. Мы любим мешать ваши людские судебки. Занятие это крайне важно для нас всех, оно часть наших сутей, наша пища богов, - разливался эхом старик, голос его был красив и мужественен.

— Я пришём... у меня шизнь скушнее... собащей, - кряхтел рыбак, сжимая рану.

— Твоя прошлая жизнь не важна. Видишь ли, у каждого из нас есть любимчики. Существует много способов их завести. Можно оплодотворять земных женщин, но мне это скучно, можно одарять самых храбрых войнов, но это слишком примитивно. Я люблю проклинать и ждать гостей в самых опасных местах Синскальда. Ты далеко не первый получаешь "приглашение". Множество славных людей пытались преодолеть Мирорат, может ты видел девушку и юношу по дороге сюда...

Рыбак кивнул, хмуря лоб

— О это печальная история. Юноша был свободен, его я не держал. Он мне не нужен. А вот у девушки было пятно, совсем как у тебя. Но вонь возлюбленной его не смущала, хе хе хе - рассмеялся Велес, почесывая бороду.

— И што теперь? - буркнул рыбак.

— Я объявляю охоту с твоим участием, смертный. Пролей кровь своей сестры. И мой могучий зверь станет тебе подчинятся. Это великий дар... - голос теперь звучал чисто и громко, каждое слово оставалось в голове.

— Мне не нравится охота! - взвыл Курик, весь в крови.

— Это не важно, рыбак, ты теперь подчиняешься зверю. Сделаешь верный выбор и кошмар прекратится хе, хе, - усмехнулся старик и сделал громкий щелчок пальцами.

Курик стонал от боли, на его руки ползла чёрная шерсть, вспышка боли. Он ощущал, как кости внутри него разрывают кожу, двигаются, расширяются, ощущал каждый набухающий орган.

Ощутил, как чешуться и твердеют, наливаются ногти, становясь когтями.

Чувствовал резь в зубах. На месте выбитого зуба прорезался новый, волчий.

Рассудок темнел и уходил на задний план. Всё казалось нереальным и боль, и пещера, и кошмарное тело. Будто сон.

Он уважал сестру, был её хвостиком, она затмевала его своей персоной. Всегда и во всём лучше. Была его учителем. Учителем, который творил много бед... просто из любопытства. Он не может подчиниться. Сестра за ним присматривала, он ей всё ещё дорожит, не смотря на то, что она бросила его, сбежав из дома.

Не дамся, не могу! - подумал Курик.

– На неповиновение расчёт - усмехнулся довольный Велес, услышав мысли своей новой марионетки.

Гортань сотряслась, и на всю округу загромыхал рык....

Конец первого эпизода

"Уродливая" 2.1

Теперь он ощущал себя гигантом, когда выбирался из тёмного колодца.

Город Мирорат больше не пугал его. Прокаженные псы скулили перед ним и уносились прочь.

Курик смотрел в лужу, на него глядели звериные волчьи глаза. Из пасти шёл пар. Уши торчком.

Он многое слышал.

Это поражало, но его сознание было в полусне, Курик не мог дивиться в полной мере.

Не мог прочувствовать всю глубину новой картины мира с её звуками и запахами.

Зверь двинулся к воротам. Они ранее казались огромными и тяжёлыми. Не теперь.

Навалившись на них, зверь издал рык и дерево заскрипело, земля, в которой они утопали, поддалась. Створки распахнулись, и оборотень стремглав понеся по ночному лесу, с хрустом продираясь через растительность.

Луна освещала путь на пару с россыпью звёзд.

Дивные звуки, ароматы и острое зрение делали всё столь новым и непривычным.

В Приречье уже отдыхают. Собираются греться у костров. Старец Прокорь наверняка рассказывает байки, от которых детишкам до чёртиков страшно, - думал Курик.

Хочет ли он мести над ними? Что решит зверь, куда он направляется?

***

Дэс была ненормальной.

Она не понимала зла и добра. Ей всё было в шутку. Игрой.

Её пытливый ум всегда всё узнавал.

Никакое табу или моральные устои не могли остонавить любопытство.

Ещё будучи ребёнком она нарушала обряды и традиции.

Повзрослев, вскрывала склепы и могилы полные золота, серебра, а иногда, наполненные лишь покойничками.

Дэс гнали откуда только могли.

Из родной деревни, из городов и портов.

Только в стане наёмников нашлось место такой неукротимости.

Бестия радовалась, что не корячется в поле за еду.

Нынешнее положение ей по душе, задорное и рискованное дело, то что пришлось в пору духу. Разумеется, чаще приходится просто сланяться туда, да сюда, в качестве охраны.

Но хотя бы безбедная жизнь обеспечена.

Однако не стоит думать, что любой голодранец начнёт получать солидный навар за заказы, как только вступит в ряды. Это не так.

Большинство наёмников умирают быстро, а получают мало.

Но Дэс не из тех, ежели она была недовольна оплатой, то наровила кому-нибудь нанести колотое ранение. Гильд мастерам пришлось делится.

Посему в молодые годы Дэс уже имела хозяйство в Прельском лесу.

Копыта цокали по досчатой дороге в гору.

Каштановые волосы в тугой косе. Её рожа с широкой челюстью и мерзким шрамом.

Отнюдь не женские руки сжимали поводья грязного коня.

На ремне болтался меч.

Впереди шла колона торгаша.

Мерзкий урод, - тепло отзывалась о нём Дэс, - трясётся за барахло и каждый золотник считает, ладно бы, но ведь не накинул сверху немного, как по традиции принято...

Рядом с Дэс пешком шли наёмники низшего чина.

"Мясо", так их называли.

Чуть поодаль во главе колоны её товарищи, вожаки их лагеря.

Тихий безветреный день. Снежные горы, кругом мягкие сугробы, чернеют хребты и пики. Яркое солнце окрашивает стволы сосен в рыжий цвет.

Караван шёл по узкой дорожке. С одной стороны лесистый обрыв, с другой пологая гора.

Видать было далеко. Дэс могла видеть город, утопающий в зеленом море хвои. Дым печных труб возносился к облакам.

- Хороший денёк, Бирус! - крикнула Дэс и стукнула ногой в щит рядом идущего " мясца".

- Да, срань тебя в зад, - проскрипел побитый в десятке боев наёмник.

Дэс заулыбалась, шрам на щеке съёжился. Улыбка у неё была до ушей.

Дэс хлестнула коня и продвинулась в начало колоны.

Пятеро вожаков гордо шлёпали на своих клячах и болтали с торговцем.

Торгаш кичился своими охотничьим мастерством и трофеями.

Вожаки ржали и рассказывали про девок, и про пьяные похождения, про бои и богатых заказчиков.

- О! Дэс, девочка моя, неужели наскучило там одной в хвосте, - крикнул торгаш и залился хриплым старческим смехом, прервав свою историю о кабане, которого он завалил своим копьём.

Дэс фыркнула и сморщила нос в ответ.

- Да вот, захотелось послушать, как свинья на кабана охотится, - оскалилась воительница.

Торгаш начал закипать, его огромные щеки покраснели, а маленькие глазки заблестели злобой. Только было хотел ответить на наглость, как мигом его прервали.

- Видишь! Сейчас спустимся с этой горы в низину. Если где нам и могут насолить, это там, - предупредил бывший царский следопыт, один из вожаков.

Он был лыс и уже не молод, но толк в засадах знал. Хотя дело тонкое - знай, не знай всё плохо оборачивается.

- Пойду тогда "мясо" отбивать, - задорно крикнула Дэс и ловко развернулась, не задев телегу.

Торгаш глядел ей вслед

- Ну и противная баба у вас! - вскрикнул он, когда воительница отдалилась.

- Без спору, только ей не говорите, ранимая слишком, порвёт в клочья, - усмехнулся следопыт.

Кучка наемников из "мяса" сразу смекнула, увидев несущуюся бестию.

- Так, братцы, все знают правила. Бежишь значит убит. Сражаешься тоже, - хохотнула Дэс и растолкала конём наемников.

- Соберитесь! - кинула на последок и встала в самом конце, чтобы отбивать уплывающее "мясо".

Караван спускался, висела тишина. Лес безмолвен. Только дым куртился на свету, меж веток. Время словно застыло. Ни птиц, ничего.

Дэс со скуки утырилась на повозку.

Худая кобыла тянула её за собой, изъеденную термитами, кривую.

Притихший торгаш вяло подёргивал поводья, щурясь от светящего в морду солнца.

Лицо его округлое и потное, с широким носом и крупным ртом.

Макушку он прикрывал льняным бесформенным чепчиком, чтоб не пекло.

Засидевшись, он, крехтя, выпятил ноги, обнажая кожаные сапоги, облепленные засохшей глиной, из под тускло-бордового халата.

Тем временем, среди сосен таились в лохмотьях худощавые, измазаные углем мужчины.

Охотники за наживой сливались с кустами, расщелинами и камнями, не оставляя шанса быть замеченными.

Караван поровнялся с ними. И лучники высунились из кустов. Тетива задрожала от напряжения.

Стрелы со стуком врезались в плоть и повозку. Кони ржали и падали.

Наёмники из "мяса" и один вожак корчились в муках ранений.

Конь Дэс лежал на боку и тяжело дышал, из его брюха торчали стрелы-пики.

Сама наездница распласталась в дорожной грязи.

Низшие наемники ринулись прочь, но очередной залп покосил их кучу. Крики и визги раздирали бор.

Торгаш, белея от страха, уползал по другую сторону дороги в кусты.

Охотники за наживой выскочили из леса, устрашая боевым кличем.

С щитами и копьями они неслись к четверке вожаков, вставших спиной к спине.

Дэс очнулась. С трудом выдрала ногу из под коня. Благо силы ей не занимать. Вскочила, быстро оценила обстаовку и, хромая, побежала с криками возращать уползающее "мясо".

Бирус увидел своего командира, посмотрел на умирающих от стрел товарищей, познал безнадежность побега и принялся с криками заталкивать низших обратно на бой.

Дэс с наскоку врубила клинок в спину уползающего, и все приняли позицию Бируса.

Без всяких слов.

Нанятые босяки схлестнулись с более организованными бандюгами. Началась резня.

Люди кричали и падали, измывались друг над другом металлом. Кровища текла. Жестокость не знала предела.

Дэс ловко и резко орудовала клинком. Истинно гневные движения, колющие удары, не жалея себя и оппонента.

Никаких пируэтов, чистое желание разможить кого-нибудь быстро и эффективно. Шаг назад, противник судорожно распарывал мечом воздух и воительница уже знала - он труп. Не успевая восстановить стойку, оппонент получал простейший удар в рыло, но такой силы, что лицо превращалось в кровавую бесформенность. Дэс никогда не стояла на месте. Маневрируя между сражающимися, она не забывала резать спины бандюг, что слишком увлекались "мясом". Но большая их часть стягивались в единую стену и это тревожило бестию.

- Слишком организованы! - процыдила Дес и парировала удар, отделившегося от собратьев бандита. Звон клинков разлетался по округе. Сколь бы воительница не была хороша, бандит скрывался за крупным овальным щитом и оттеснял её, наровя ударить копьем. Благо Бирус был рядом, незаметно, бывалый из низших, ударил бандита сбоку, где щита не было. Мужчина вскрикнул и упал. А уж воительница с удовольствием закончила начатое.

Тем временем вожаки, окружённые копейщиками, прислонились к повозке и орали от боли.

Их, словно беззащитных детей, дырявили наконечниками копий.

Дэс и её отряд сдерживался стеной щитов.

Тучный торгаш бежал по лесу, как сумасшедший, оставляя борозду из промятых кустов.

Из бандюг выделился один. Он с хопешом ворвался через строй своих собратьев, разрубив шеи трём ослабшим вожакам.

Последнего, им оказался лысый следопыт, пригвоздили копьями к земле.

Лысый не выронил меча, только хрипел, как зверь, стоя на коленях с пиками сквозь грудь.

Прикончив неосторожного бандюгу, Дэс окинула взглядом ситуацию и решила идти на переговоры.

- Эй! Может хватит? Все уйдём восвояси! Оставим вам всё! Можем даже голышом уйти! - громко предложила Дэс, махая руками.

Подействовало, отряды застыли, хлопали обезумевшими глазами.

- Ну уж нет, твоя нагота нам не понравится, ничего уродливее не видел! - усмехнулся один из строя бандюг, остальные тоже заржали, глядя на окровавленное и грубое лицо воительницы.

Бандит с хопешом поднял руку, и хохотки стали утихать.

Его лица не видно. Глубокий капюшон и платок скрывали всё, кроме злого блеска глаз.

- Их, с нами, - спокойно приказал главарь.

Дэс вскинула руки и отбросила меч, низшие поступили также.

Разбойники, не скрывая азарта, принялись забирать оружие, обчищать повозку и связывать пленников...

"Уродливая" 2.2

Люди пробирались через сосновую чащу. Яркий день освещал чёрные фигуры.

Дэс шла связанная с Бирусом и другими оставшимися.

Их то и дело дергали, подгоняя. Но идти по лесу связанным очень неудобно. Веревки то и дело цеплялись за ветки, а ещё на них недовольно орали бандюги. Бывало грубо толкали. Некоторых пинали, если они долго вставали.

- Что за срамной эскорт? И куда они так спешат? - спросила Дэс Бируса, сдирая верёвку с очередного куста можжевельника.

- Чёрт их знает, но по-моему это те самые гады, которых упахались изводить! - крикнул Бирус, и один из бандюг обернулся с улыбкой.

Воительница на него покосилась и спросила товарища:

- Какие это те?

- Ооо, теее, - ухмыльнулся Бирус.

Дэс шатнулась и больно наступила на ногу Бируса. Тот с криком повалился в крапиву.

- Ладно, япона мать, это мародёры таинственного Рамона. Всё отвяжись, - вскочил Бирус, почёсываясь, и оттолкнул воительницу.

- Да что ты за мужеложец такой! Что ещё за Рамон, говори нормально! - разгорячилась Дэс и спихнула некогда подчинённого обратно в ту же крапивную заросль.

- За чтооо мне боги тебя наслали! - взвыл Бирус от страшного зуда, - Рамон - это темноликий муж. Южанин. Водит царскую гвардию за нос уже второй год, жестоко расправляется с караванами.

Наконец воительница уступила дорогу. Бирус отсторонился, всем видом показывая, что не хочет говорить из-за начавшейся часотки.

- Всё равно ты мужеложец! - хохотнула Дэс и решила приставать к бандюге впереди.

Она наступала ему на пятки и делала удивлённое лицо, а тот всё орал и махал ей перед носом мечом. Ничего не помогало.

Дэс над ним с упоением измывалась, зная, что он не решится отдубасить её, из-за разных весовых категории, плененная явно побольше была. Ей только в радость вступить в драку. Бандит смекнул это и решил не реагировать.

Вскоре воительница утомилась и села, стянув бандюг вместе со своими товарищами. Все попадали.

Вот тут сопровождающий уже не выдержал, замахнулся мечом, но Дэс увернулась и вмазала ногой в пах.

Весь отряд стопорнулся. Главарь поспешным шагом подошёл к пленнице.

- В чём дело? - милосердно спросил он, смотря на гладящего свои причиндалы и корчащегося от боли бандита.

- А ты значит Рамон? - спросила Дэс, сидя на камне.

- Да, встать или глотку перережу, - спокойно, но серьёзно выразился Рамон.

- Ладно, - оскалилась Дэс и встала.

Главарь молча пошёл дальше.

Бирус подбежал к Дэс и заорал:

- Ты че творишь мать упырная! В могилу нас затащишь! Прекрати!

Дэс легонько вмазала локтем ему в брюхо и он опешил.

- Я завожу связи, дубина, - гордо выразилась Дэс.

Пленённые товарищи лишь саркастически закачали головами.

- Да, мы видим, - буркнул Бирус, пытаясь на ходу почесать спину связанными руками.

Двигались далее. Сосновые деревья уже рябили в глазах. Чаща становилась всё гуще и побираться становилось труднее.

Так шли в молчании до полудня.

Ясное небо заволокли серые облака, вдалеке раздавался гром. Лес стал неприветливым.

Трава оплетала ноги. Москиты зудели и жалили. Шея и руки чесались.

- Они нас по лесу выгуливают, гниды! - взвыла Дэс и пихнула в спину бандита.

Тот оттолкнул пленницу и что-то крикнул на неизвестном языке.

Бирус, проявив смекалку, решил притвориться переводчиком, пока им всем не отрубили головы:

- Говорит, что недалеко уже.

- А ну это хорошо, - улыбнулась Дэс бандиту, - а откуда ты знаешь, что он говорит?

- Южный язык, - многозначительно протянул Бирус с важным видом.

На его счастье. Так оно вскоре и произошло...

Заиграла труба, горн, мощный звук по всему лесу.

Отряды вышли к поселению в чащобе.

Хижины из веток, скрытые от мира. Их было много, и людей много. Дэс наметила пару сотен.

Они шли к клеткам. В поселении были женщины и дети. Все они смуглой кожи. Невероятная редкость для этих краёв. Худые и уставшие.

Они смотрели с грустью на пленников. Бируса это напрягло, и он уже весь дрожал.

Их завели в клетки из толстого кругляка.

Бандюга снял путы с Дэс, и она ласково похлопала его по щеке. Бандит был и так зол на неё всю дорогу. И всё ещё едва ходил с больным пахом.

- Ребятки, приходите потом, а то тут одиноко! - крикнула Дэс вслед уходящим разбойникам.

Обитатели поселения попрятались в свои землянки и шалаши.

Дэс растолкала наёмников и села на землю в позу лотоса.

- Что будем делать, капитан, - промямлил худой юноша из её команды.

- Ждать, Сурик. Ещё немного и их лидер нас отсюда выпустит. Вот увидите! Заказ даст, сграбим ему караван, другой, сразу вас расцелует и сынов в вашу честь называть будет, - усмехнулась Дэс и потрепала грязную голову товарища.

Наемники уселись.

Рамон тем временем направлялся в шатёр. Льняная ткань развивалась на ветру. У входа стояли грозные стражи в кольчуге.

Главарь ворвался внутрь. Его уже ждали высокие бородатые мужи. Настоящие гиганты.

- Когда мы сможем взять Коломну? - сходу спросил Рамзес.

Стянул капюшон и маску. Смуглая кожа и бритая голова. Подглазники у глаз. Уставшее, не молодое лицо южанина.

- Не так скоро, Рамон, - отмахнулся самый центральный из гигантов, с длинными волосами.

- Не так скоро! Сколько тебе ещё нужно золота и серебра, Горунд, чтобы сдвинуться с места!? - не унимался Рамон, когда подошёл к столу.

- Не в серебре дело. Боги должны дать знак, - агрессивно бряцнул кулаком по столу Горунд.

Горунд был значительно крупнее южанина. Аж на пол тела. Рамону приходилось глядеть снизу.

- Мои люди голодают, ползают в грязи, а твои боги молчат. Заставь их говорить, - огрызнулся Рамон.

Рядом стоящие с Горундом напряглись.

- Тогда готовься пролить кровь, - процыдил Горунд.

- Чью? - уверенно спросил южанин.

- Война, внимание Ракотоша может привлечь лишь достойный поединок, - заулыбался Горунд, поглаживая русую бороду.

- Правитель, это опасно, - вступился, обращаясь к Рамону советник.

- Очень, - оскалился Горунд.

- Всегда можно послать кого-нибудь от нашего шатра, верно? - уточнил Рамон.

- Верно, только если у тебя найдутся подходящие. Не в обиду, у вас одни дрищи, - улыбнулся Горунд и, схватив секиру, вышел с товарищами из штра, чуть не развалив его.

Рамзес опустился в думу и упал на стул. По шатру забарабанили капли.

Дэс сидела и лил дождь. Её товарищей колотило до усрачки. Все они ползали в грязи и тряслись. Дэс одета лучше, но даже её потряхивало.

- Мы вообще собираемся бежать, - взвыл Бирус.

- Неа, - хохотнула Дэс.

- Что значит, нет, вытащи нас отсюда! Не похоже, что нас наймут! - жалобно мямлил Бирус.

- А ты помолись, глядишь ворон заберёт тебя, как в сказках, - усмехнулась Дэс.

- Да что ты! Ты сама тут застряла! Говоришь будто-то тебе плевать, а тебе больше всех не плевать! - рявкнул Бирус и отвернулся, сжимаясь и пытаясь согреть пальцы.

Улыбка спала с лица Дэс и губы посинели.