Лорд Системы 3

Глава 1

Предрассветные сумерки только-только начинаются, как передовая база кабаньих всадников приходит в движение.

— Пошевеливайтесь, чёртовы ленивцы! Враг не будет ждать, пока вы засунете свои задницы в штаны! — рычит Суровый, возвышаясь над творящейся неразберихой.

Кнехты чуть ли не бегом надевают на себя бригантины, на ходу вдевают ноги в сапоги, хватают щиты и копья.

Наездники не отстают, выводя верховых хогов, седлая их и разбирая со стоек длинные кавалерийские пики.

Гюнтер мрачно взирает на всю творящуюся кутерьму и задумчиво переводит взгляд на их гостя.

Именно что гостя, ставшего пленником добровольно.

Игрок Богучаров прибыл к их базе в середине ночи, после чего заявил, что готов сдать с потрохами обитателей поселения «Спарта», за соответствующее положение в рядах всадников.

«В рядах победителей», — так ведь он сказал? Ха, наивный идиот.

Гюнтер и раньше на дух не переносил подобных типов, а теперь у него будет не только желание, но и возможность показать Богучарову, в чём заключалась его ошибка.

На словах, конечно, они вместе с Суровым согласились на требования мужчины. Вот только тот даже не потребовал клятвы или ещё какой гарантии, которую могла выдать Система.

Однако на их счастье этот идиот даже не подозревал о подобных возможностях Системы. Ну, им же лучше. Жить бок о бок с предателем — никому не захочется. Предав раз, предашь снова.

Суровый, намеревался вздёрнуть Богучарова сразу после их победы, чтобы тот ни в коем случае не дошёл до Джо-Джо с такими глупыми просьбами.

Гюнтер впервые был с ним согласен, но потому, что считал, что так будет правильно.

Предавать своих же товарищей — это позор. Каким бы ты подонком ни был, нельзя отворачиваться от братства и своих соплеменников.

Впрочем, подходящую казнь для Богучарова они выберут после.

Сейчас же им предстоит очередная схватка. Спарта накопила вокруг себя приличные силы, даже сумела отхватить людей из южного кластера.

Что только добавило нетерпения Суровому. Это явно омрачало его победу над южанами. Стоит данному факту вскрыться, как Джо-Джо не посмотрит на все его успехи.

Упустить половину кластера и отдать их противнику, тем самым его усилить...

Кажется, карма всё же существует. Целых несколько дней Гюнтер терпел назойливого и высокомерного типа, а теперь оказывается, что тот тоже по уши в дерьме.

Да, захватил кластер, да молодец. Вот только половина рабов свалила, а в сам кластер ещё попробуй попади с его многочисленными холмами на границе.

Так что теперь вопрос «атаковать или отходить» уже не стоял. Их атака решит — оставят ли им головы, или же среди касты рабов произойдёт очередное пополнение?

Пленника ночью тщательно допросили. Суровый хотел применить пытки, но Богучаров заявил, что будет молчать как партизан, и расскажет всё только добровольно.

Гюнтеру пришлось пожертвовать «мусорным» артефактом, который мог определять правду или ложь в течение беседы.

— Что, говоришь, задумал этот ваш Лорд? — уточнил он.

— Заманить вас в ловушку, — криво усмехнулся Богучаров, глядя на артефакт, — Проект «Везувий», аж жуть, как пафосно!

— В чём состоит проект «Везувий»? — спросил Гюнтер.

— Не знаю, — развёл руками Богучаров, — меня в этой Спарте считали грязью и не допускали до серьёзных дел. А я, между прочим, был серьёзным руководителем! Меня уважали! А этот Лорд Шурик меня заставлял свинячье говно убирать!

Гюнтер снова посмотрел на артефакт. Поверхность молочно-белого камня чиста. Не врёт.

— Расскажи, что знаешь о проекте «Везувий», — потребовал он.

— Это засада, — сказал Богучаров, — Лорд хочет заманить туда ваших воинов и всех перебить. А в Спарте останутся одни женщины и один пацифист. Вы сможете захватить её без потерь, даже особо не напрягаясь.

— И ты покажешь нам дорогу? — склонился нетерпеливо Суровый.

— Я знаю дорогу! — сказал Богучаров, — я уже один раз хотел захватить Спарту вместе со жрицей Стайсой, но Лорд оказался сильнее! А теперь дом стоит без хозяев, что может быть заманчивее?! — хихикнул он.

— Что скажешь? — обернулся Суровый к Гюнтеру, — ты был на допросе.

— «Ошпаренная ведьма» говорила о нём, — кивнул Гюнтер, — называла его бесхребетным слизняком, который готов служить любому хозяину.

— Вот сучка! — возмутился Богучаров, — всегда её терпеть не мог! — артефакт помутнел, и он поправился, — точнее, обожал, но только под влиянием её проклятой магии! А так ненавидел!

Хлоп! Простейший «системный детектор лжи» прекратил своё существование. Время вышло.

— Ну что, ещё сомневаешься? — встал Суровый. — Лучшей возможности не найти!

— Что верно, то верно, — согласился Гюнтер.

Разбить по частям противника будет куда как проще. А если им удастся захватить в плен женщин и держать их в заложниках, то, возможно, мужчины сами сдадутся.

А если не сдадутся, то куда они денутся? За стенами им уже не отсидеться, а ловить по лесам и болотам оголодавших игроков не составит такой уж сложной задачи.

В любом случае, Джо-Джо будет им доволен. А, значит, Гюнтер сохранит своё положение.

Кивнув своим недавним воспоминаниям, он пришпорил своего хога и скомандовал открыть ворота.

Низкие деревянные створки, приспособленные больше, чтобы удержать кабанов от побега, чем для обороны открываются.

Рядом с Гюнтером встаёт Суровый и ещё четверо байкеров, сразу же за ними идёт Богучаров в охранении из семи кнехтов.

Страшная сила по нынешним меркам. И, наконец, не менее достойный противник, если верить словам Богучарова.

А раз те разбили уже одну группу, то у Гюнтера не имелось повода не верить в слова перебежчика.

Что же, их битва будет легендарной!

— Вперёд, покроем же себя славой! — выкрикивает Гюнтер, и подчинённые слаженно подхватывают его рёв.

Кабаньи всадники делают свой ход.

***

— До чего же вкусно, — проговорила Хрюша, —наливая себе ещё отвара из небольшого заварного чайничка. — Вот талант у тебя, Лолка. Интересно, что ты там за травки намешала? Ни одну не могу угадать по запаху.

— Ничего, ничего, просто успокоительно-расслабляющий сбор, чтобы не нервничать попусту, — улыбнулась Лола, щуря свои лисьи глаза.

В Спарте наконец-то появилась глиняная посуда. И вместе с ней — традиция устраивать вечернее чаепитие. Привыкшим к клубам, торговым центрам и соцсетям девушкам не хватало общения и светской жизни. Так что посиделки у Хрюши стали своего рода закрытым приёмом для местного высшего общества. По крайней мере, им самим нравилось так думать.

В прошлой жизни Лола была блогершей, которая вела стримы и марафоны по правильному питанию и природным биодобавкам. Здесь она качестве бонуса неожиданно получила ступку для специй и профессию «Травница», с возможностью распознавать скрытые свойства растений.

Так что к каждым посиделкам она готовила уникальные травяные сборы. Про то, что помимо успокаивающего и расслабляющего эффекта, они ещё неплохо развязывают язык, рыжая травница, естественно, молчала.

Рабыню Дженни они оставили «на хозяйстве». Единственного оставшегося в поселении мужчину Патрика отправили наблюдать на стену, а сами, чтобы скоротать время и не изводить себя ожиданием неизвестного, уселись в поместье и чаёвничали.

— Так, а Богучаров, где? — удивилась Хрюша. — Я думала, он тоже остался. Странно, зачем Шурику такое никчёмное существо могло понадобиться.

— Он же твоим мужем был, — Не удержалась от подкола Лолка. — Что он уже и тогда был таким никчёмным?

— Знаешь, — величаво протянула Хрюша, — то, что было раньше, то не считается. Я вообще уже прежнюю жизнь, как сон вспоминаю. Я в ней и не жила, вроде. Деньги были, квартира была, какие-то знакомые. А сейчас как будто и есть какая-то Система, и вроде не за правду всё, но каждый день живёшь по-настоящему. И из людей лезет настоящее. Вроде, казалось, человек как человек, не лучше и не хуже других. А тут сразу видно — говнюк.

— А не молод для тебя этот Шурик? — не унималась Лола, — что ты в нём нашла, скажи по-честному? Только то, что он Лорд? Поместье и жизнь устроенная?

Правду говорят, рыжие бесстыжие. Да и Лола особенное не стеснялась, задавая вопросы.

— Когда я его встретила, у него только и была палка-копалка и куст картошки, — хрюкнула от смеха Хрюша, невольно подкрепляя своё прозвище. — А ведь я разглядела в нём и талант, и потенциал! Сразу, как увидела его — так сказала себе, «держись за этого парня, у него большое будущее».

Все собравшиеся солидно закивали. Они-то не видели, как Хрюша пыталась заколоть будущего Лорда палкой-копалкой ради печёной картофелины, и как тот гонял её на грядках с воспитательными целями. Вот так и рождаются легенды.

— Так лучше уж молодой, чем старьё всякое, — захохотала блондинка Нана. — Вот, Мышь, ваша сразу это просекла!

Девчонки захихикали, не то одобряя, не то завидуя поступку Мыши, которая вместо двух пожилых кавалеров выбрала молодого парня.

— Твой Мустафа тоже не мальчик, — заявила Лолка. — Человек зрелый.

— Я своего Мустафу тоже ни на кого не променяю, — сказала Нана. — Вежливый, заботливый, подарки делает все время.

— Дурак, твой Мустафа, — припечатала Хрюша. — Надо было сразу соглашаться и присоединяться к нам. Ну и что, что в рабы предлагали пойти? Я вон тоже рабыней побыла, сейчас видишь, кто?

Девушка задала этот вопрос гордо подбоченясь, словно она по меньшей мере королева Спарты. Если в присутствии Шурика Хрюша по-прежнему вела себя скромно и деловито, то наедине позволяла себе обозначить, что остальные ей уже не ровня.

— Да, гордый он, — поморщилась Нана. — Говорил сначала: «месяц поживём здесь и пойдём дальше свою землю искать». А я ему говорю: «уймись, мы здесь как за каменной стеной. С Шуриком дружить надо».

— Вот правильно ты говоришь, Нана! — поддержала её Хрюша, — не зря я тебя сразу своей подругой считать стала.

И девушки, приподнявшись над столом троекратно расцеловались в щёчки. Вот так за спиной у мужей творилась большая политика.

И куда теперь денется Мустафа? Нана от своей подруги ни на шаг. Здесь и чай, и накидка из меха тушканов, а ещё Хрюша обещала поспособствовать, чтобы Патрик в мастерской ей сумочку кожаную сделал.

— Так, он за меня больше боялся, — решила оправдать мужа Нана. — Меня ведь тоже в рабыни обратили бы. Вдруг чего случилось...

— Ну и зря переживал, — ответила Хрюша. — Гелю вон вообще в жёны продали, так, и что? Живёт, как у Христа за пазухой, и никто её не трогает.

— А может, она и не рада, что не трогают? — опять влезла рыжая Лолка.

— Меня всё устраивает, — потупила взгляд застенчивая Геля, поглаживая свою роскошную косу. — Лорд Шурик мудрый и справедливый, он всегда поступает правильно.

— Главное, чтобы в этот раз он всё правильно придумал, — заявила Лолка. — А то авантюрно как-то это всё. Или пан, или пропал...

— Типун тебе на язык, ведьма! — чуть не шлёпнул её по губам Хрюша. — Шурик всегда побеждает, даже сомневаться в этом не смей!

Леди Хрюша, леди Хрюша! — послышался от порога крик Патрика.

Хрюша от такого обращения задрала нос, а Лола насмешливо фыркнула.

— Чего тебя — величественно спросила Хрюша.

— Там приближается кто-то, — запыхавшись выпалил Патрик. — По лесу кто-то идёт к Спарте!

***

Армия всадников стремительно продвигается сквозь лесную чащу, Богучаров намётанным глазом ведёт их в известном только ему направлении.

Иначе им бы пришлось двигаться по дремучему лесу, как слепым котятам и прорубать себе путь.

А так, с проводником, они идут на крайне высокой скорости и даже не замечали неудобств.

Утро только-только отвоёвывает небо у ночного сумрака. Рассветные лучи пытаются прогреть остывшую за ночь землю, неуверенно пробиваясь через плотную листву.

Выходит это с переменным успехом, из-за чего очередной кнехт то и дело запинается о коренья, ямы или кочки на их маршруте.

Впрочем, с каждой минутой становится всё светлее.

И вот, наконец, они прибывают к заветной цели. Увидев поселение, Суровый невольно присвистывает.

— Ты погляди-ка, как они отстроились, — вздыхает он, указывая на высокий частокол, окружённый земляным валом, и обитые железными петлями ворота со смотровой вышкой.

На которой, кстати, никого нет.

— Куда подевались местные жители? — хмуро обращается Гюнтер к не менее озадаченному Богучарову.

— Тут ведь одни бабы должны остаться, — чешет тот подбородок, — попрятались небось, когда нас увидели.

— Отлично! — Суровый взмахивает рукой, подзывая остальных всадников. — Сейчас мы их ворота выломаем на раз и...

— Не вздумайте! — кричит Богучаров, — Это ловушка. Прямо за ними находятся баррикады с кольями. Стоит всадникам клюнуть на такую приманку, и с разгона ворваться в город, как кабаны насадят себя же сами на эти самые колья. Не всех, но парочку всадников это прибьёт точно. На то и расчёт.

Гюнтер и Суровый невольно переглядываются. А ведь они так и думали, что наилучшим решением было — штурмовать ворота.

И если бы они так и поступили то... Джо-Джо бы с них кожу содрал. Живьём.

— Кнехты, вперёд, — командует Гюнтер.

Пехотинцы, подойдя к высокому частоколу забрасывают наверх верёвки с петлями и начинают карабкаться наверх.

— Скользко, блин! — жалуется один.

— А вы что думали? — смеётся Богучаров, — для того и скользко, чтобы не залезли. Представьте, что было бы, если б со стен по вам из луков лупили и камни кидали бы?!

— Ты отработал свои тридцать серебрянников, предатель, — высокомерно бросает Суровый, на что Богучаров поджимает губы.

Вскоре ворота распахиваются изнутри.

— Идём быстрее, — говорит Гюнтер, — Войдём внутрь и осмотримся. Найдём тех, кто попрятался. А местного Лорда, когда он вернётся домой, будет ожидать сюрприз.

Кнехты отворяют створки ворот в стороны, открывая вид восточникам на уже упомянутые Богучаровым «баррикады».

По сути, они представляли из себя этакие «ежи» только из дерева. И, может, один такой «подарочек» и не убьёт кабана, но вот когда их тут с целый десяток...

Потери были бы серьёзные. Что ещё раз убеждает Гюнтера в правильности своего выбора.

— Шурик ещё надеялся вкопать их в землю, — указывает на многочисленные рытвины на земле Богучаров, — Но так они не нанесут особого вреда, вот и решили оставить «на поверхности».

Гюнтер задумчиво кивает на слова перебежчика и командует кнехтам разойтись.

Те сноровисто разбегаются по стоявшим здесь же избам, ища любые намёки на присутствие игроков.

Но, чем дольше они рыщут, тем больше подозрений росло в сознании Гюнтера.

Что-то здесь было не так. Совершенно пустое и беззащитное поселение. Без единого живого игрока, а ведь следы указывают на то, что здесь недавно шла активная работа.

— Господин Гюнтер! — неожиданно его подзывает один из кнехтов, — Посмотрите!

— Что такое? — подъезжает к нему мужчина.

— Стены домов в чем-то обмазаны. Понять не могу. Смола какая или что? Правда пахнет... странно, — с сомнением выдаёт мужчина.

И тут у Гюнтера в голове что-то щёлкает.

Брошенное поселение. Земляной вал, который находится отчего-то с внешней стороны. Он-то было подумал для маскировки!

Ага, конечно! Такое поселение даже вал не скроет!

Ещё и многочисленные следы от подошв всюду.

— Богучарова сюда, живо! — ревёт командир.

— Что стряслось? — тут же спрашивает Суровый

— Что-что? Нас провели! Нету их здесь! И не будет! — огрызается Гюнтер.

— О чём ты вообще...

— Богучаров пропал! — раздаётся крик кнехта. Того самого парня, что должен был следить за перебежчиком.

— Сука! — только и выдаёт Гюнтер, когда единственные ворота, которые ведут в поселение, захлопываются за его спиной.

Оглянувшись на них, он замечает людей над брёвнами частокола.

А сразу после этого в землю врезается первый фаербол...

Глава 2

Ворота захлопнуты и заложены снаружи крепким брусом.

Захватчики оказываются в западне. Мои подчинённые уже стоят у стен с внешней стороны и только ждут сигнала. В руках глиняные ёмкости, в глазах огонь предвкушения.

Для этого и нужен был земляной вал вокруг внешней стены. Поднявшись на него, мы видим многое из того, что происходит внутри.

Я сталкиваюсь глазами с одним из всадников, явным лидером, который сейчас ошарашенно разглядывает нас.

Казалось, что проходит целая вечность, но на самом деле эти гляделки длятся не дольше жалкой секунды.

Мышь, которая стоит со мной рядом, поднимает ладонь, ожидая команды. За последние два дня она изрядно воспрянула духом. Магия вернулась к ней, даже, пожалуй, в усилившемся варианте.

На поясе у неё висит фляжка с сидром. Тот и вправду даёт серьёзную прибавку к магическим характеристикам. Как бы ни спилась наша магесса. Хотя это ведь не каждый день, а по особому случаю.

Сегодня как раз особый. Киваю ей и в воздух взвивается первый файербол.

Я успеваю им залюбоваться. Ослепительный шар огня в серых и тусклых рассветных сумерках. Он летит по пологой дуге, словно теннисный мяч, пущенный с подачи.

И, перелетев через ограду, он врезается в почву под ногами у двух кнехтов, стоявших у самых изб.

БАБАХ!

Огромная струя пламени вырывается из-под рыхлой почвы, поднимая в воздух землю, пыль и горящий кабаний жир.

Тут же облитые им постройки вспыхивают, словно факелы. Каждое брёвнышко и каждая веточка в них тщательно пропитаны нашим универсальным топливом.

В это же время вторым огненным шаром Мышь атакует частокол.

Пламя мгновенно распространяется по промасленной древесине, оцепляя «Спарту» непроницаемой стеной огня.

Мне в лицо бьёт нестерпимый жар, но я стойко игнорирую его. Земляной вал с внешней стороны даст нам достаточное укрытие от пожарища, разрастающегося в этом филиале Ада.

Кабаны наездников приходят в настоящее бешенство. Они воют и мечутся, сбрасывая всадников, топчась по ним и разнося вдрызг стоящую вокруг пехоту. Пехотинцы разбегаются. Некоторые тычут зверей копьями, надеясь отогнать в сторону. Толкают щитами.

Бедные животные. Вот их мне действительно жалко, но это необходимые потери. Надеюсь, они выживут, кабаньи шкуры обладают удивительной прочностью.

Огонь охватывает всё, кажется, что горит сама земля.

Но мало этого — следом мои подчинённые швыряют через стену глиняные ёмкости. Конечно, они все полны того же жира.

Зря я что-ли гонял Малого и новичков на охоту за кабанами все эти дни? Кабаний жир стал основным нашим продуктом.

Бывший кнехт, а теперь раб Вовчик вытапливал его круглые сутки. Какая ирония, теперь его продукт убивает бывших соратников.

Глина при ударе разбивается, выплёскивая свое содержимое наружу. Кого-то жир обливает ног с головы, кого-то задевает только отчасти.

Но итог один — огонь распространяется и на людей. Лизнув одного, он тут же хватается за второго, третьего и так далее. Жир липкий, его уже не сбить, не смахнуть и не оттереть. Это смертный приговор для любого, в кого попадают наши заряды.

Раздаются чудовищные, нечеловеческие крики. Вой сгорающих заживо явно мало кому придётся по душе.

Пехота врага мечется из стороны в сторону, пытается кататься по земле, в надежде потушить пламя.

Всё тщетно.

Пламя даже и не думает отпускать свою жертву, прожигая доспехи, одежду, плоть захватчиков.

Оно хлещет им по лицам, рукам и ногам, выжигает лёгкие, плавит глазные яблоки, напрочь опаляет волосы на лице и голове.

В воздухе повисает давящий запах гари, палёной щетины и горелой человеческой плоти.

Ужасающая картина. Просто до дрожи в коленях.

Но я продолжаю смотреть и, более того, готовлю очередную «гранату».

Ведь не сумей мы подготовить эту западню, и на месте умирающих оказались бы мы сами. Нас бы никто не пожалел из этих кнехтов и наездников. Ни нас, ни наш дом, ни наших женщин.

Я вспоминаю в эти минуты судьбу бывших жителей «Газелькина». Я сомневаюсь, чтобы с ними кто-то церемонился. Так что теперь рейдеров ждёт расплата.

Как говорится, жалей не мёртвых — жалей живых.

Более того, где-то в глубине души я ликую.

Ведь всё идёт по плану!

И сейчас лишь от меня зависит, смогу ли я довести этот план до безоговорочной победы.

***

Гюнтер не мог поверить своим глазам. Он не желал видеть, слышать и чувствовать того, что сейчас происходило вокруг

Всё, чего он сейчас хотел — это закрыть глаза, и чтобы всё оказалось простым кошмаром.

Да, ужасным сновидением!

Миражом! Бредом! Да чем угодно!

Но вот он моргает первый раз, второй, жмурится, что есть сил, но ничего не меняется.

Ослепительное кроваво-рыжее пламя не ослабевает, вой и крики его солдат не затихают, а ловушка, в которую он самолично залез, не желает никуда пропадать.

Он допустил самое непростительное для лидера, для военачальника.

Он ошибся.

Гюнтер понимает это столь отчётливо, как никогда. Он повёлся на бредни Богучарова, посчитав их более-менее достоверной информацией.

Ведь артефакт показывал, что тот говорит правду! Да, Гюнтер догадывался, что предатель привирает. Но, в конце концов, люди всегда врут, стараясь обелить себя и выставить в лучшем свете.

Но он же говорил, что приведёт в Спарту! Что Лорда не будет внутри!

Даже если бы это была хитрость, лидер всадников думал, что ничтожные местные жители перемудрили сами себя.

Ведь на его стороне целых шесть наездников на кабанах! Ужасающая мощь. К тому же он самолично вёл эту силу и не позволил бы себя поймать, как какого-то наивного молокососа.

Оказалось, что он был о себе слишком высокого мнения.

Многочисленные победы над прочими кластерами затуманили его взор и даже поражение прежней группы на западной границе ничему его и остальных не научило.

Гюнтер не верил, что их разбили в честном бою. Точнее, не желал верить. Гордыня ослепила его.

А нескончаемый трёп Сурового только усугубил дело. Его поспешность и желание прогнуться перед Джо-Джо, сослужили медвежью услугу Гюнтеру, который не желал, чтобы все лавры перешли к заму.

Ослеплённый алчностью и высокомерием, он пришёл сюда и без особых сомнений залез в мышеловку.

И теперь ему придётся расплачиваться за эту ошибку.

Кабаны сходили с ума. Их шерсть лизало пламя, оставляя болезненные ожоги. Животные терпеть не могли ни огня, ни боли, носясь из стороны в сторону в поисках спасения.

Но его не было.

Всё вокруг полыхало: избы, частокол, ворота, даже сама земля.

Противник не просто пропитал горючим здания. Казалось, что заминирована сама почва. Город-ловушка, которая только и ждала, когда какой-нибудь придурок заведёт внутрь своё войско.

А он это и сделал.

Идиот. Не видящий ничего в упор идиот.

Гюнтер не заподозрил ничего, когда увидел пустую смотровую вышку. Он не усомнился в словах Богучарова, когда его солдаты без боя распахнули ворота.

Его охватил азарт близкой беззащитной добычи, победы, славы. Возможность реабилитироваться перед боссом и снова оказаться лучшим.

«Везувий», сообразил он. Итальянский вулкан, который сжёг целый город. Когда-то Гюнтер получил хорошее образование, и остатки его ещё сидели у байкера в памяти.

Назови они операцию «Помпея», сразу было бы всё понятно. А вот «Везувий»... Да он даже не вдумывался в название.

Кнехты горят заживо, бросая на землю оружие, пытаясь сорвать броню. У кого-то это выходит, а у большинства — нет.

Бригантина и металлические элементы практически вплавляются в плоть намертво, прожигая мышцы, выжигая нервы, испаряя кровь в сосудах.

Сгореть заживо. Какая же мучительная смерть. Пехотинцы всегда были выносливыми, и сейчас эта характеристика стала их проклятьем. Она не давала им быстро умереть.

— Гюнтер! Гюнтер, чёрт тебя дери! — будто через пелену тумана и стену грохочущего шума, к нему обращается Суровый.

Лидер всадников ошалело переводит на того мутный взгляд. И не узнаёт своего зама.

Чумазое, почти полностью чёрное лицо в саже, отсутствующие брови, похоже, сгорели в огне, и буквально полыхающая шевелюра, которой его заместитель не раз и не два хвастался, подражая каким-то хеви-метал музыкантам.

— Нужно выбираться пока не поздно! Иначе мы тут все подохнем! — орёт Суровый, что есть сил. — Гюнтер, соберись, твою мать!

Крик выходит сиплый, сухой, хрипящий, похоже, от обжигающего воздуха у собеседника пострадала гортань.

Да и сам Гюнтер чувствует, что каждый вздох и выдох приносят нестерпимую боль.

Раскалённый воздух обжигает лёгкие, чуть ли не проходясь лавовыми каплями по носоглотке и трахее.

Им нужно уходить. Валить к чёртовой матери из этого Ада.

Гюнтер осматривается в поисках решениях.

Выход, выход, где же выход...

Его не могло не быть!

Взгляд вновь приобретает осмысленность, мозг, ощущая смертельную угрозу, выбрасывает в кровь огромную дозу адреналина.

Или проходит дебафф «Паника», тут уже можно трактовать двояко.

Воздух уже не кажется таким мучительно раскалённым, а крики кнехтов не звучат столь пугающе.

Его растерянность длилась едва ли меньше минуты, хотя в неё уместилось так много.

Гюнтер анализирует проходящее, как и всегда до этого мгновения. Хладнокровно, здраво и рационально.

Пытаться спрятаться в избах от пожара? Дурость, они и сами горят, а уже скоро могут и вовсе обвалиться.

Попробовать вскопать землю и спрятаться от огня там? А хватит ли времени? Да и даст ли противник это сделать?

Очень навряд ли.

Атаковать стены?

Какой в этом смысл? За ними земляной вал, а, значит, пробиться насквозь не получится.

Остаются только ворота! Единственное уязвимое место, через которое можно попробовать прорваться. Мощные, окованные железом, полыхающие вместе с оградой. Но за ними свобода!

— Кто ещё хочет жить — за мной! — Гюнтер вскидывает вверх своё кавалерийское копьё

Навык «Воодушевление» активирован!

Его рык на секунду перекрикивает гул пламени, после чего снова затихает.

Но те, кто ещё в сознании, кто ещё не рухнул в панику с головой — они слышат его клич.

Умирающие, со слезающей плотью, с чёрными костями и невыносимой болью, заполняющей сознание, они встают на ноги, хватают брошенные щиты и копья и бредут в его сторону.

Подошвы сапог уже расплавились, голые и обожжённые стопы шагают по чёрной земле, но им всё равно.

Они хотят жить! Они не желают умереть!

Не в этом Аду! Не так! Только не сейчас!

По правую руку замирает Суровый и только он. Остальные наездники были не способны удержать своих кабанов, когда те сошли с ума.

Только навыки лидеров уберегли разум животных от неконтролируемой паники. Четверых всадников можно списать со счетов. Возможно, они мертвы. В любом случае — уже не воины.

Многих выбивают снаряды из за стен. Стрелы, камни, глиняные горшки.

Дождь смерти ни на мгновение не ослабевает.

Но они укрываются щитами. Держат напор противника, даже не думают отступать.

Гюнтер вновь оглядывается на своего зама. Сейчас тот не шутит, не скалится и не язвит. В глазах плещется торжество и... надежда.

Да, слабая, едва уловимая надежда.

Что его босс справится, как и всегда. Прогрызёт им путь к победе.

И спасёт их всех из костлявых лап смерти.

— За... МНОЙ! — воздух грохочет от его рёва. Само пламя уступает натиску его воли. Верный хог под ним срывается с места.

С безумным визгом он ускоряется, что есть сил, несясь прямо на объятые огнём ворота.

Пламя пожирает древесину и металлические петли. Ослабляет их, делает их более хрупкими!

Кавалерийское копьё Гюнтер опускает перед собой. Его наконечник озаряет золотистый свет. Свет, что разгонит все сомнения и отбросит страх.

Навык «Усиленный натиск» активирован!

БАХ!

Ворота разлетаются в щепки.

Слышатся крики, возгласы, треск древесины и скрежет металла.

Гюнтер ощущает, как холодный воздух, а не раскалённое пламя, болезненной струёй проникает в его лёгкие.

Хочется выплеснуть всю накопившуюся боль, расхохотаться, но приходит только лишь куда большая боль.

Обожжённая носоглотка полыхает, как настоящий термоядерный реактор, сердце глухо бьет в ушах. Гюнтер ощущает, как сознание утекает, словно песок сквозь пальцы.

— Сука, только посмей мне тут подохнуть, урод! — раздаётся сбоку крик.

Суровый. Да, это он.

— Я тебя, мать твою, отсюда выведу, а после и на тебя же скину все грехи. Ни за что я не поеду один к Джо-Джо! — поводья его кабана перехватывает несущийся рядом зам, а уже следом тянет за собой.

Да, Джо-Джо будет определённо недоволен...

А следом разум Гюнтера погружается во тьму.

***

— Лорд, ворота! — кричит Малой со своего наблюдательного поста.

Он устроился на одном из деревьев, и видит происходящее в городе-ловушке как на ладони.

Но я и сам вижу, как выскочивший из огня кабаний всадник берёт разбег и как его копьё вспыхивает ярко-белым.

Створки ворот вдребезги разлетаются! Два всадника в горящей одежде проносятся между ними и устремляются в лес.

— Фалангу к воротам — срочно! — тут же следует моя команда.

Чёрт, что это вообще было?! Пробить ворота за один удар? Да как это вообще возможно!

Уже имея представление о силе наездников, мы дополнительно укрепили ворота — единственное уязвимое место во всём плане.

И даже более того, существовал «План «Б». Если бы всадники стали бы прорываться через ворота, их должна была встретить фаланга. Враг упёрся бы в сплошную линию копий и щитов.

Но этот их лидер! Он просто снёс преграду даже не остановившись. Интересно, это навык или бонусный предмет? Что позволяет ему вытворять подобное?

Думаю, нашу стену щитов он тоже смог бы проломить. Так что нам повезло, что удар пришёлся на горящее дерево.

Зато сейчас к открывшейся бреши бегут вражеские пехотинцы. К единственному выходу из огненного мешка.

Впрочем, теперь фаланга успевает построиться, как и было задумано.

Два же наездника, единственные, кто сумел вырваться, поспешно скрываются в лесной чаще.

Неприятно, но терпимо. Я рассматривал разные варианты, даже тот, где противник запаникует и придётся атаковать его перед воротами. Поэтому спасение пары врагов не играет существенной роли

Ведь внутри всё ещё остаётся основная часть солдат неприятеля.

Обожжённые до неузнаваемости, мычащие нечленораздельные звуки, словно зомби, они набрасываются на наш строй.

В их движениях нет чёткости, слаженности, только сумасшедшая воля к жизни.

Сила, которая едва нас не опрокидывает.

— Стоять! Стоять на месте! Не отступать! Ни шагу назад! — мои крики перекрывают вой атакующих.

Новый удар сплошной массы людей, подобно древнему чудовищу, обрушивается на наши ряды.

Трещат древки копий. Кто-то из противников намеренно насаживается на них, лишь бы добраться до нас. Только бы оказаться подальше от полыхающего Ада. Только бы получить хоть мизерный шанс на победу.

— Бей! — следует моя следующая команда.

В едином слитном крике копья и щиты пожинают свою жатву. Проливается кровь, чёрная, густая, запёкшаяся.

Взмывают в воздух куски мяса, элементы брони.

На обугленную почву опадают сожжённые тела. Криков нет. Только хрипы и стоны.

Третьего удара не последовало.

Не ушёл никто.

Проект «Везувий» оканчивается так, как и было задумано изначально.

Оглушительной победой Спарты.

Майор подходит ко мне, хлопает по спине, привлекая внимание, и ошалело произносит.

— Это победа, Лорд Шурик. Всё кончено. Мы победили!

Я же смотрю на обгоревшие до чёрной корки трупы наших противников. На визжащих кабанов, которые в ужасе не могут преодолеть стену огня.

Враг повержен, но далеко не весь. Всего лишь малая часть. Рано останавливаться.

— Конец? Нет, мой друг... Это только начало! — говорю я, — оставляй здесь новичков и илотов. Пускай разгребают трофеи, если осталось что-то целое. Остальные, за мной!

Глава 3

План «Везувий» сработал на сто процентов.

Передовой отряд кабаньих всадников был уничтожен практически полностью. После происшедшего он не мог представлять для нас какой-либо угрозы.

Более того, вспоминая доклад Майора, мы серьёзно ослабили своего противника. Враг уже потерял семерых наездников, что по нашим подсчётам равнялось половине вражеской армии.

Спарта при этом не потеряла ни единого человека. Более того, мы не получили ни царапины. Опалённые брови не в счёт.

Этот план я задумал ещё после засады на группу наездников, которым мы устроили огненный мешок. Слабое место кабанов — страх перед огнём и грех было этим не воспользоваться.

Не зря я в университете изучал великие сражения. Если враг превосходит силами, надо заманить его в ловушку.

Уподобляться одноглазому гению и сжигать собственную столицу, как «Москву, спалённую пожаром», я не стал. Нет, если бы это был единственный выход, пожалуй, рука у меня не дрогнула.

Но, к счастью, поселение было не настолько огромным, и мы смогли воспроизвести его заново.

Чтобы план удался, мне пришлось организовать огромную стройку на юго-востоке от Спарты.

Значительных размеров поляна в лесу стала местом расположения «Спарты v 2.0».

Тот же частокол, те же избы и та же имитация жизни в стенах поселения. При наличии чертежей, всё это строилось за считаные дни, а рабочих рук у нас хватало. Люди трудились круглые сутки, отдыхая прямо на стройке. В рабство к чужакам не хотелось никому.

Многочисленные рейды на кабанов позволили запастись огромным запасом жира.

По совету Третьего, в него добавили толчёную угольную пыль, что делало пламя особенно устойчивым и жарким.

С помощью сапёрных лопаток — имитацию Спарты обнесли земляным валом, который исключал возможность прорыва. Из глины изготовили десятки кувшинов на коротких верёвках, раскрутив которые их можно было швырять особенно далеко.

Особенно проявил себя Третий. Именно он провёл «минирование» города, так что тот представлял собой огромную бомбу.

Он так заложил глиняные резервуары с горючей смесью, что те не просто вспыхивали, но и взрывались, разбрасывая огонь вокруг.

Всех, кто участвовал в операции, Малой гонял по лесу, пока не поднял им «Следопыта» до второго уровня. Это позволило спрятаться так, что идущий в западню противник ничего не заметил.

Оставалась сущая мелочь. Заманить врага внутрь. И в этом главная роль уделялась нашему бывшему депутату, господину Богучарову.

Беседа с ним оказалась короткой и сводилась всего к двум тезисам: либо ты героически проявишь себя, как двойной агент в тылу врага, либо до конца жизни будешь копаться в отходах жизнедеятельности прирученных животных, да в ус не дуть. А жизнь в мире Системы ожидается долгая.

Очевидно, что мужчина ухватился за предоставленный шанс. И это было хорошо. При всей моей нелюбви к Богучарову, язык у него действительно подвешен, как надо.

Не зря «Торговец» до второго уровня прокачан. И это, я думаю, результат его природных талантов.

Сумеет и мёртвого уболтать. Более того, сомневаюсь, что вообще хоть кто-нибудь кроме этого изворотливого кадра сумел бы убедить восточников в своей искренности.

Система рабов хоть и не позволяла вредить своему Хозяину и поселению, но было ли всё так просто и радужно?

Все ответы на вопросы кабанятников мы проработали вместе. И это я считал себя изворотливым студентом, способным уболтать любого препода! Бывший представитель власти легко мог заявить, что белое — это чёрное, да ещё и доказать это. Чего стоит его фраза «Я знаю дорогу к Спарте»?

Где здесь вред? Он ведь никого не предаёт. Особенно если предположить, что раб сам ничего не знает о том, что совершает вред. Вдруг встреча с кабаньими наездниками пойдёт Лорду на пользу?

Если раб запнулся и разбил ценный артефакт, то ведь это тоже ущерб поселению? Как тогда Система будет расценивать его действия?

Порой мне кажется, что Система имеет собственную волю.

Но да не об этом сейчас.

Богучарову была отведена самая ответственная миссия — привести врага в капкан.

И я заранее того проинструктировал, чтобы он не смел говорить ничего, кроме правды. Неизвестно, чем могут обладать наши противники. Вполне вероятно, что Джо-Джо или кто-нибудь из его подчинённых мог иметь при себе артефакт или стартовый бонус, что отличит ложь от правды.

Так что о проекте «Везувий» он, кроме названия, ничего больше не знал. То, чего не знаешь, не сможешь выболтать.

Короче, классическая задача для опытного политика «как бы не попасться».

А чтобы никаких несостыковок не случилось, пришлось разыграть целый спектакль, всучив Богучарову лестницу и верёвку.

Да, возможно, это было лишнее, но пыхтящее лицо мужчины, что пытался «тихо и незаметно» перелезть через частокол — дорогого стоит.

Хрюша так от подобного «шоу убогих» с трудом сдерживала рвущийся наружу хохот.

Так, Богучаров и был отправлен на ответственную миссию к передовой базе байкеров.

Справится? Великолепно. Раскроют? Что же, невелика потеря. Придётся искать другие варианты.

Отчасти жестоко и бесчеловечно, но игра стоила свеч. И, как оказалось, всё прошло просто изумительно.

Мужчина привёл врага прямо в капкан, а сам укрылся специально подготовленный схрон, проложенный поверху влажными кабаньими шкурами и тканью, которая фильтровала дым и жар.

Этакое бомбоубежище, снова Третий постарался. Богучаров действительно смог переждать там пожар, правда, дыма нахватался и теперь громко кашлял, показывая, как сильно он пострадал за общее дело.

Из тринадцати прибывших в фальшивое поселение восточников — выбралось лишь двое. Остальные сгинули в бушующем огне, которые еще долго не утихнет.

***

Вот только чтобы по максимуму воспользоваться созданной возможностью — следует развить успех ещё дальше!

— Всем готовиться к выступлению! — командую, — Рабочие Мустафы и рабы остаются здесь и разбирают трофеи, когда утихнет пожар. Майор, собирай всех остальных! Поведешь фалангу к передовой базе восточников.

Нельзя останавливаться, надо развивать успех. Я планировал подтянуть силы и ударить по временному лагерю ближе к вечеру. Но прорыв двух всадников спутал все карты. Они предупредят своих, и те, разумеется, не станут ждать.

А там пленники из лагеря Краба. МОИ будущие работники! В моих мыслях, эти люди уже принадлежат мне.

— Лорд, даже если мы отправимся сейчас, то можем не успеть, — повторяет мои мысли Майор. — Они наверняка отступят вместе с добычей.

— Ничего, я их задержу.

Я подхожу к кабану Петру, который использовался нами в качестве тягловой силы, таская из леса брёвна, а из Спарты горшки с жиром.

Тот ластится ко мне, выпрашивая яблоко. Не зря я прикормил животину. Быстро он сообразил, с кем надо дружить.

Почесав зверюге лобастую башку, я удостаиваюсь довольного фырканья.

— Только не говори, что ты на нём ехать надумал?! — доходит до вояки.

— Всё так, Майор. Всё так, — усмехаюсь я, забираясь на спину ездового зверя, — Я поеду следом за ними и задержу их боем до вашего подхода.

— Но это же безумие! — берёт слово Малой, — Одному переться на вражеский лагерь. А если их там больше двух-трёх осталось?

— А кто сказал, что я поеду в одиночку? Пётр утащит и двоих, — усмехаюсь я.

— Можно, я поеду?! — выскакивает вперёд Колька. — Там Рус и остальные наши! Вы их спасать будете, а я опять в кустах отсиживаться? Возьмите, пожалуйста!

Если задуматься, отличный вариант. Колька уже пришёл к нам «подкачанный», третьего уровня. Краб заставлял своих охотиться за барсуками, набирая опыт.

И в Спарте старательно постигал военную науку, мечтая отомстить за своих. Вот и дождался.

— Возьму, — говорю, если убедишь своих похищенных товарищей присоединиться к нам, а не глупо лишиться жизни или же и вовсе уйти к байкерам.

Я поеду! — кивает он так, словно башка сейчас оторвётся. — Я костьми лягу, но спасу наших ребят!

Тот взволнованно хватает мою руку, и я закидываю парня, сажая себе за спину. Повышенная Сила рулит.

— И всё равно — это слишком большой риск, Лорд Шурик, — ворчит Михалыч, также недовольный моим решением.

— У нас нет вариантов, — качаю головой в ответ, — Даже после столь сокрушительной победы восточники всё ещё впереди. Они быстро восстановят свою численность благодаря новым людям у стелы. Новички, хоть и не несут такой угрозы, как опытные байкеры, но их всё ещё будет больше. И послать тех, как пушечное мясо — благое дело. Разрушим передовую базу — отрежем руку их лидеру, а вместе с тем усилим и себя, вернув парней Краба, если они ещё там.

— Но как ты доберёшься туда вовремя? Ты ведь дорогу не знаешь, — спорит Майор.

Понимает, что переубедить меня уже не выйдет. Да и сам поди того же мнения, что железо следует ковать — пока горячо.

— Я — нет, не знаю, — тихо смеюсь я — Но это и не нужно. Петя, ищи след.

Кабан принимается повизгивать, обнюхивая почву в направлении, где скрылись два всадника.

— Петя, домой!

Зверюга издаёт боевой клич и тут же, ударив копытами по земле, срывается с места.

Всего мгновение и мы с Колькой исчезаем среди листвы. Вцепляюсь, что есть сил в уздечку. Дорога предстоит не из лёгких.

***

Передовая база байкеров стоит на ушах. А ведь как иначе-то?!

Ещё утром их стены покидал огромный по своей численности отряд, а вернулось всего двое!

Это шокировало, это обескураживало и больше всего это пугало!

Что за противник сумел разбить половину армии великого Джо-Джо.

Оставшиеся кнехты не знают, что им и делать после такого.

Приказ Сурового выводит их из ступора.

— Собирайте всё, что можно! — его крик разносится по всей базе. — Пакуем манатки и сваливаем в крепость, пока не стало слишком поздно!

Троица кнехтов тут же начинает метаться по территории, собирая награбленное. Как же в таком маленьком составе унести все богатства «Газелькина»? А ведь ещё и рабов вести надо.

Но пришедшему в сознание Гюнтеру и Суровому сейчас совсем не до них.

— Что ты творишь, чёрт возьми? — сипит Гюнтер, глядя на то, как его зам носится по «командирской квартире» и пихает всё хоть сколько-нибудь ценное себе в мешок.

— Собираю вещи и валю отсюда, к чёртовой матери, вот что! — не сдерживает своих эмоций наездник, с раздражением глядя на обессиленного босса.

Только благодарность за спасение собственной задницы сдерживает Сурового от необдуманных поступков.

Сука, всё пропало!

Джо-Джо после случившегося заставит их отплатить за все неудачи. Показательно, чтобы другим было неповадно. А лидер байкеров был не просто жесток. Он был кровожадным психом, вот самое точное определение!

Как бы рабство ни показалось после такого пределом мечтаний!

— Нет, так не пойдёт, — вздыхает Гюнтер, опираясь на деревянный стул, — Ты должен остаться и провести полноценную эвакуацию, возглавив кнехтов. Рабов также следует увести с собой. Иначе мы можем их потерять. Еще один провал Джо-Джо не потерпит. Это может послужить последней каплей.

— А ты что будешь делать, о великий и могучий, Гюнтер?! — бесится Суровый.

— Я же поеду с докладом, — обречённо произносит Гюнтер. — Я виноват и отвечу за всё.

После такого доклада Гюнтер гарантированно лишится головы, это понимают оба. Если, конечно ,у Джо-Джо не взыграет фантазия и он не придумает способ казни поинтереснее.

Суровый с ужасом смотрит на своего начальника. Сам бы он так никогда не поступил. Выкручивался бы до последнего, валил на подчинённых, на отсутствующих.

Гюнтер не такой, думает он, но… Мало ли как ведёт себя человек в подобной ситуации. Не зря ведь он предлагает Суровому задержаться. Вдруг это не благородство, а хитрый трюк?

— Нет.

— Что «нет»? — кривится мужчина.

— Чтобы ты, да взял и рассказал всё как было в нужном тебе свете? Вот ещё! — говорит Суровый, — Я еду с тобой. И докладывать Джо-Джо буду первым!

— Вот же настырный придурок… Хе-хе-хе… Ха-ха-ха! — Гюнтер не то кашляет, не то смеётся обожжённой глоткой.

Суровый надменно отводит взгляд, после чего возвращается к своему недавнему занятию — шнырянию по нычкам в поисках чего угодно.

Через небольшое время передовую базу покидают два байкера, на всей доступной для них скорости, устремляясь в сторону главной крепости кластера.

Прямо на ковёр к их бессменному лидеру, Джо-Джо.

***

Ветки хлещут меня по лицу. Ветер свистит в ушах, а каждый скачок Петра отзывается внутри. Пожалуй, стоит отметить, что я не прирождённый наездник.

Всего-то пару раз катался на лошадях в парках за денежку малую. Да и всё на этом!

Но сейчас, несясь на огромной скорости через густую чащу, я не слетаю в кусты и даже не рискую свернуть себе шею.

И всё опять же благодаря любимой Системе!

Имя: Наездник

Описание: Оказывается, понятие «наездник» существует не только лишь в одной Камасутре... Эко, открытие!

— позволяет сносно держаться верхом на любом ездовом животном

Юмор у неё всё столь же специфический!

Очередная ветвь едва ли не выбивает мне глаз.

Вот зараза! Зато теперь понимаешь, нахрена рыцари носятся везде в закрытых шлемах, в которых ни черта не видно.

Не для защиты от копий или стрел. Что за глупость?!

А чтобы ветки по роже не хлестали!

Вот это действительно бич любого наездника.

Впрочем, остаётся только пригнуться ниже к спине могучего зверя и стиснуть зубы. Финал этих «американских горок» уже не за горами.

Только бы успеть...

***

Когда «начальство» скрылось вдали, растерянность кнехтов переросла в панику.

— И что теперь делать? — возмущается один из них.

— А ты глухой, разве? Приказ — есть приказ, — пожимает плечами второй. — «Собирать всё ценное и уводить рабов». Понять даже идиот сможет.

— Сами вы идиоты! — обречённо качает головой третий, — Нас бросили здесь, как разменную монету!

— С чего ты вообще это взял?! — моментально вскакивает первый.

— А тебе всё надо разжевать и пояснить, а, тупица? Это ведь понятно как божий день! Почему, думаешь, они ушли в такой спешке? Да потому что за ними хвост! И если мы сейчас также не свалим, то разделим судьбу погибших. А я, в отличие от вас, это делать не собираюсь! — недовольно скрещивает руки третий.

Ему и раньше не нравились порядки у байкеров. Но делать было нечего — пришлось подчиняться. Иного ведь выбора не было! Или служба, или тяжёлое и постыдное рабство.

Любой разумный человек на его месте поступил бы точно так же.

— Да ладно тебе, Кит, нагнетать. Соберём, значит, мелочёвку и двинемся, — хлопает Кита по плечу первый. — Что не унесём, бросим, так что не переживай.

— А с пленными что? — встревает второй.

— А что с ними можно сделать? Быстро они не пойдут, только удерживать нас будут. — коварно усмехается первый. — И, раз Кит так переживает, то лучше от этого балласта здесь и избавиться.

— Предлагаешь вот так взять и убить их? — хмурится второй.

— Нас Гюнтер и Суровый, за такое по головке не погладят, — осторожно заявляет Кит. — Всё-таки «ценное имущество».

— А кто сказал, что это сделали мы? — пожимает плечами первый, — Это всё вина ворвавшихся врагов! Мы же исполняли свой долг до самого конца и применили тактику «выжженной земли». Не себе, так и чтоб врагу не досталось. Убили ведь? Ну да. Чтобы противнику не достались? Тоже правда. Так что нас никто и не обвинит ни в чём. Может, даже наградят!

— Мне это не нравится. Сразу говорю. Всё это как-то мерзко, — демонстративно морщится Кит.

— У тебя есть варианты получше? — задаёт вопрос второй.

— Нет, но…

— Ну и не гунди! Давайте уже закончим со всем этим и свалим быстрее отсюда! Я не хочу умирать из-за того, что вы два дебила, тут будете спорить до самого вечера, — вскидывает второй руки и, схватив копьё, направляется к клеткам с пленниками.

— Уже идём! — усмехается первый, после чего хлопает Кита по спине, — Мы же делаем благо для них. Уж лучше быстрая смерть, чем очередное рабство у другой фракции.

Киту нечего на это ответить. Точнее, высказать он мог много чего, да только, он понимал, что его не послушают.

Да и время действительно работает против них.

С вымученным оскалом он плетётся вслед за своими «коллегами». Те уже берут в руки копья и наставляют их на жмущихся друг к другу южан.

Причём, один из них, самый крупный, и вовсе пытается укрыть всех остальных за своей спиной.

Кит мысленно просит у того прощения. Но этот мир не знает жалости. И если они не сделают этого, то обрекут себя на судьбу, если не хуже, то близкую к подобному.

Кит хочет жить, как и любой другой. А Джо-Джо умел убеждать в том, что лучше его не разочаровывать.

«Им просто не повезло», — пытается примирить себя с мыслями Кит.

Да, пленникам просто не повезло оказаться пойманными.

Троица уже заносит копья над головой. Миг, и те настигают Руса, вонзаясь тому в плечо, в бок и в бедро.

— Твою мать, — ругается первый кнехт, — пока этого великана не заколем, до других не дотянемся!

— Рус! — плачет женщина внутри клетки.

Они не могут ничего сделать. Мужчина прикрывает их своей спиной, словно монолитная стена.

— Чёрт, давайте ещё раз! У нас мало времени! — выкрикивает второй, с трудом вытащив копьё их тела здоровяка.

И он оказывается, как никогда, близок к истине.

Секунда, и хлипкие деревянные ворота базы срываются с петель.

А в проёме появляется фигура верхом на кабане.

Вот только, к ужасу кнехтов, они не узнают этого человека.

Чёрные волосы, исцарапанное и обожжённое лицо и горящие бешенством глаза.

Скинув со спины зверя ещё одного пассажира, всадник вынимает клинок и направляет его на троицу кнехтов.

— Петя — фас!

И кабан с восторженным рёвом устремляется вперёд.

Глава 4

Места для разгона у меня было, увы, недостаточно. Из-за этого рывок получается коротким, и мне удаётся лишь сбить с ног ближайшую парочку врагов.

— Мать твою! — восклицает третий и немедленно пытается достать меня своим копьём.

Наконечник ударяет в мою нагрудную пластину и, как и следовало ожидать, скользит в сторону, высекая при этом искры.

Заблокирован критический урон!

О, как! Не зря же я пытал Тохича и Ботана на предмет создания действительно эффективной брони. В противном случае сейчас я бы лежал с дырой в груди. Вот так и выглядит критическое попадание. Уже, можно сказать, парни потрудились не зря.

Взмахнув мечом, я перерубаю древко копья пополам. Вижу ошалелые глаза пехотинца. Да, ребята, это вам не мечи из грубого железа, которыми можно скорее забить до смерти, чем прорезать что-то.

Это легендарный бонусный цзянь. Он ваши щиты и доспехи разнесёт как бумагу. Ну и древки копий, заодно.

Кнехт довольно быстро выходит из ступора и кидается к стойке с запасными копьями.

Я уже собираюсь послать Петра за ним, как передо мной мелькает второе копьё. Отклонив голову в сторону, я с трудом избегаю метательного снаряда.

Остриё копья оставляет глубокий порез на моей скуле, и я концентрирую внимание на парочке, которая вновь поднимается на ноги.

Трое, против одного. Внимательно осматриваю лагерь на предмет других врагов или кабанов, но никого больше не вижу.

Очевидно, два хорошенько подкопчённых наездника дали дёру, оставив своих подчинённых на растерзание. И это мне очень повезло.

Ведь даже простые пехотинцы у восточников значительно превосходят нас по уровню. И, хотя благодаря эпопее с «Везувием» я смог взять шестой уровень, разница в характеристиках всё ещё ощущается. Так что надо быть крайне осторожным.

Пётр, как будто почувствовав мою внутреннюю ярость, издаёт боевой рёв и устремляет напролом на одного из кнехтов.

Я же снова взмахиваю мечом, отводя в сторону, выставленное навстречу мне в панике копьё.

Короткая схватка, и кнехт отлетает в сторону, в последний момент удачно выполнив перекат. Единственный способ избежать встречи с моим мечом.

— Кит! — кричит один из противников, вернувшись от стойки с новым копьём и щитом

Он перебрасывает второе копьё тому, кто уже успел меня ранить.

Их слаженность действительно превосходит мои ожидания. Новый поворот Петра, и я заново анализирую обстановку. Кольку не видно, но я догадываюсь, чем он занят.

Надеюсь, кнехты про него забыли. А, может, наоборот, хотят скорее избавиться от меня, чтобы потом бить врага поодиночке.

Да и не могут они отвлекаться. Стоит против меня оказаться одному или даже двоим, я их просто сомну и перережу.

Наша битва становится игрой на выбывание: кто быстрее достигнет своей цели, тот и победит.

Противнику нужно сбросить меня с кабана — только тогда у них появится шанс одолеть меня, а затем и Кольку.

И потому кнехты первыми идут в атаку. Вооружены они копьями, и у одного из них в руке даже щит.

Не имея толком места для разгона, я пятками пришпориваю Петра, и он, взбешённый от попыток ткнуть в него копьём, почти с места прыгает вперёд

— Держим! — слышу я команду лидера группы, в руках у которого щит.

Копья наклоняются под сорок пять градусов в мою сторону, целясь остриями прямо в уязвимые места.

Точно такая же тактика, которую я применял против наездников во время лесного сражения.

И я это, как ни странно, ожидал.

Резким движением поводьев я заставляю своего верного кабана Петра отвернуться прямо перед этой угрожающей мини-фалангой.

Мелькает отблеск от клинка, три древка перерубаются, и острия летят на землю.

Развернувшись по небольшому кругу, я снова налетаю на ошеломлённых кнехтов.

Двое по бокам с воплями падают на землю, а лидер, у которого ещё остался щит, теряет равновесие и от удара его проносит по земле. Деревянный щит разлетается на щепки, лишая мужчину защиты.

Оценив его ловкость, я спрыгиваю с кабана и продолжаю атаку уже пешим.

Противник никак не ожидал, что я самолично лишу себя подобного преимущества, а потому он совершенно не готов к следующей атаке.

А я же и не думаю просирать столь удачный момент.

Перехватив меч обеими руками, я размахиваю его в восходящем движении, рассекая противника от левого бока до правой ключицы. Из раны хлещет кровь.

Однако кнехт ещё жив. Он пытается достать меня ударом кулака, заставляя уйти в сторону. Его удар проносится мимо, и я, перехватив меч, атакую снова.

Заношу лезвие над головой. Резкий выдох и я опускаю меч, простым и мощным движением, словно лесоруб, раскалывающий колоду.

Поздравляем, вы достигли седьмого уровня!

Система информирует меня о победе ещё до того, как я успеваю увидеть смерть врага. Оттерев кровь с лица, я оборачиваюсь к оставшимся двум кнехтам.

— Сдавайтесь, — говорю им, наставляя меч на них.

— Хорошо, не убивайте нас! — один из них бросает на землю копьё, задирая руки.

Хлоп!

Оставшийся с копьём в руках пехотинец кубарем летит на землю. За его спиной стоит Рус с огромной дубиной в руках.

Этот брусок он выломал, судя по всему, из кабаньего загона. Здоровый мужик, и оглоблю себе отыскал под стать.

— Я же сказал, что мы сдаёмся... Кха!

Тот, кто до сих пор стоит на ногах,немедленно получает удар в лицо от Руса. За ним следуют ещё два удара.

Оба тела катаются по земле, а Рус щедро охаживает их дрыном.

Я не вмешиваясь в эту «частную экзекуцию». Мужчину можно понять: его пытались убить, вместе с женой держали в клетке. Я даже не буду себе представлять, что ещё богатырю пришлось вытерпеть. Пускай отведёт душу.

Ещё и бывшего босса убили прямо у него на глазах. После такого я тоже не сдерживал бы своих чувств.

Тем временем я вновь убеждаюсь в устойчивости высокоуровневых игроков. В реальной жизни каждый из подобных ударов выбил бы дух и нанёс повреждения, несовместимые с жизнью. А здесь катаются по земле, голосят и пощады просят.

Вижу, что Рус сосредоточился на одном кнехте из двоих, и теперь целенаправленно «забивает» его, собираясь убить полностью.

Поняв, что хватит, я киваю Кольке, и тот, поймав мой сигнал, немедленно направляется к Русу.

— Рус, всё! Довольно! Ты его убьёшь! — его голос возвращает Руса в реальность.

— Он заслужил! — останавливается богатырь, обращаясь к Кольке, — они все заслужили смерть. Знаешь, что они вытворяли, мрази?!

Дрожащими руками он снова поднимает дубину. Я понимаю, что руки дрожат не от усталости, а от сдерживаемого бешенства.

— Рус! — окрикиваю его, — помнишь меня? Я Лорд Шурик. Моя армия разбила кабаньих всадников, а теперь я спас вас от смерти.

Стараюсь говорить медленно, но громко. Впечатывая слова в сознание мужчины.

— Я помню тебя, — кивает богатырь, — спасибо за спасение, но их обязательно надо убить. Они не должны жить.

— Ты ошибаешься, Рус, — объясняю. — Убив их, ты подаришь нашим врагам двух новобранцев. Ты ведь знаешь, что на смену каждому Система присылает одного новичка. Поверь, в рабстве у меня, они отплатят по полной.

Рус стоит, опустив руки. Первый запал уже прошёл, вместе с желанием спорить. Красивая высокая блондинка бросается к нему, повисая на шее.

— Рус, — говорит она сквозь слёзы, — Самое главное, что мы спаслись. Что мы живы!

Пока они обнимаются, я предлагаю последнему оставшемуся в сознании кнехту выбор: или мучительная смерть от рук Руса, или рабство под моим началом. Он без колебаний соглашается на последнее.

Игрок Кит становится рабом поселения Спарта.

Второму парню я предложу то же самое, но сначала ему нужно прийти в себя, что, учитывая работу Руса, произойдёт нескоро.

Затем ко мне неуверенно подходят Колька и остальные южане: Рус, его жена и щуплый

— Спасибо тебе, Лорд Шурик, за то, что сдержал своё слово, — начинает Колька, склоняя голову, но я его прерываю.

— Я лишь выполнил то, что было обещано. Ни больше, ни меньше, — затем обращаюсь ко всем, — однако, если я скажу, что не хотел бы видеть вас частью моего поселения, я совру. Поэтому предлагаю вам стать рабами Спарты. Звучит не очень, но я гарантирую вашу безопасность и возможность в будущем стать равноправными родичами. Что касается женщин, то у нас они свободны в своём выборе. Никто их ни к чему не принуждает. Если сомневаетесь, можете спросить у Кольки или любого другого жителя Спарты.

Неудивительно, что после такой речи последние южане соглашаются подчиниться мне.

Колькины заверения и безвыходность ситуации делают своё дело. Куда же им теперь дальше идти? Возвращаться в свою базу невозможно: еда там всё ещё отсутствует, а договор с Крабом расторгнут.

Что же им предложить, кроме работы на меня? Жить самостоятельно? Они знают о существовании наездников, которые вряд ли оставят их в покое. Я же предоставляю хоть какие-то гарантии выживания.

А Колька оказывается отличным агитатором. Таким образом, к Спарте присоединяются ещё пять игроков.

Отличный улов, как ни посмотри!

Которого я мог бы лишиться, если бы не рванул прямиком к базе.

Но самый неожиданный сюрприз ждёт нас у следующей клетки для рабов. Там мы находим двоих «первачков». Не зря Колька рассказывал, что кабанятники, разграбив лагерь, завернули к стеле.

Там они и подобрали двоих новичков, появившихся после смерти Краба и Тормоза. Новеньких зовут Ягер и Омари. Первый, невысокий парень с очень светлыми волосами, практически блондин, вторая, к моему удивлению, девушка-мулатка.

Разбираться с ними нет времени, а им самим тем более выбирать не приходится.

Через два с половиной часа к передовой базе подходит Майор, ведущий нашу фалангу, и начинается столь желанная мародёрка.

Или, точнее, подсчёт военной добычи в ходе операции "Везувий". А добра оказывается немало.

***

Что особенно приятно, среди добычи находим итачки производства Краба. Четыре деревянные тачки, идеально подходящие для транспортировки всего, что угодно.

Имя: Простая тачка.

Уровень: мусорный.

Описание: Далеко не Мазерати и не Феррари, но ведь и Форд с чего-то начинался?

В первую очередь грузим оружие и бригантины, отыскав некоторый запас. Это даст возможность одеть наших солдат, стоящих в фаланге, или использовать их как основу для создания полноценных доспехов, аналогичных моим.

Копья, щиты, тесаки и прочие мелочи даже считать не стоит: у нас и так есть все это, пусть и не в избытке.

Приятным бонусом стали седла, поводья и уздечки, предназначенные, по всей видимости, для кабанов. Они нам точно понадобятся, ведь я очень надеюсь, что ездовые животные уцелели в «Везувии».

Я не отдавал приказа удерживать их внутри ловушки. Сдержать один натиск такой туши, обезумевшей и рвущейся из пламени, было бы возможно, но второй и третий — уже вряд ли. А рисковать своими людьми впустую я не стану.

Да и жалко мне было животинку. Кабаны ведь не собирались никого захватывать. На них сюда приехали. В отличие от диких собратьев, эти нуждались в человеке.

Пётр уже доказал, что эти звери уже не способны жить без человеческой опеки. Проголодавшись, они сами нас найдут. Надеюсь на это, по крайней мере.

На следующем месте в списке, но не по значимости, стоит, пожалуй, самое ценное приобретение во всей этой войне: рубанок Краба.

Имя: Рубанок мастеровой

Уровень: легендарный

Описание: Работа по дереву станет столь же лёгкой, как для электрика проверить работу генератора. Два пальца в розетку, да и только!

— даёт инстинктивное понимание, как работать по дереву

+ 50% к скорости работы по древесине

+ 20 % к качеству итогового продукта

Специализированный инструмент, чья сфера применения ограничивается только деревом, но как много можно с его помощью совершить! Ведь в тачки, к тому же, мы загрузили и мебель, изъятую из "Газелькина". Круговорот мебели в природе, так сказать.

Меня ещё в первый раз привлекло то мастерство, с которым Краб соорудил собственную утварь. А теперь у нас самих подобные шедевры быта могут появиться. Уверен, Хрюша и остальные дамы определённо будут довольны.

Забрав всё, что не приколочено, и оторвав приколоченное, мы движемся в Спарту, составив плотную колонну.

Оставаться и укреплять эту передовую базу, считаю я излишним.

Сжигать также не стал. Толку-то?

Частокол хлипкий и низкий, ворота не укреплены, пространство внутри невелико. Такой оплот не может быть использован в военных целях, только как база снабжения или место для отдыха.

Либо враги не решатся снова захватить эту базу, понимая её несостоятельность, либо потратят множество ресурсов на укрепление. Оба варианта меня устраивают.

Не пригонят ведь они сюда вообще всех?!

Ха-ха. Ха. Ведь не пригонят же?

Так, размышляя о следующем шаге противника, я сажусь на спину довольного победой над «эксплуататорами» Петра и двигаюсь вслед за колонной.

Сегодня Спарта стала ещё немного сильнее.

***

— Куда мы идём? — шептал девичий голос, который казался особенно звонким в полной тишине. — Такое чувство, что ты меня куда-то заманиваешь. Все про тебя страшные вещи говорят. А мне кажется, ты добрая.

— Тихо, — прошипел в ответ другой. — Уже почти пришли. Вот здесь под кустом.

Стайса давно хотела рискнуть, но до сих пор не решалась. Крики и стоны тех, кто пытался нарушить распорядок или не подчинились приказам, разносились далеко от места наказаний и служили отличным воспитательным средством.

Наконец, надежда на то, что богиня перестанет дуться и вспомнит о своей неудачливой жрице, полностью исчерпалась, и девушка решила действовать.

Глупая, молодая рабыня по прозвищу Маришка оказалась на удивление доверчивой. Сразу же согласилась, когда Стайса рассказала о тайнике, в котором она припрятала немного болотных ягод.

Она даже поверила в то, что Стайсе страшно было туда идти одной, потому что та боялась темноты. Редкостная дурёха.

Ночью рабов держали в больших загонах, похожих на огромные клетки. Охрана велась небрежно. Двери часто оставляли открытыми. Иногда стражники наведывались сюда, чтобы прихватить с собой кого-то посимпатичнее, кто мог бы скрасить ночное дежурство.

Иногда те, кто побойчее, сами бегали в казармы. Рабыни жили впроголодь и были готовы отдаться ради куска мяса или варёной морковки из рациона кабанов.

Да и какой смысл следить?

Боевые хоги обладали прекрасным чутьём. И в случае побега сразу же находили беглецов по следу. Образцово-показательные казни отбили желание искать лучшей жизни. Так что большинство рабов смирилось со своим положением.

Но только не Стайса.

— Далеко ещё? — спотыкаясь, произнесла Маришка. — Нам скоро уже назад возвращаться, а то вдруг хватятся нашего отсутствия.

— Рядом, — успокоила её Стайса. — Смотри, вот здесь под кустом.

Худенькая смуглая девушка наклонилась и в этот момент Стайса накинула верёвку Маришке на шею.

Оба тела упали на сырую траву. Маришка сопротивлялась отчаянно, хрипя и изо всех сил пытаясь ударить свою убийцу ногами.

Стайса давила молча, стягивая концы верёвки.

— Сдохни же, сука, — шептала она. — Мне нужна твоя жизнь, почему ты не можешь просто тихо сдохнуть?

Наконец, в тот момент, когда удары ослабли, и тело Маришки стала колотить дрожь, Стайса почувствовала, как из него уходит жизнь.

— Я посвящаю этот дар тебе, Мирантис! — проговорила она. — Отдаю тебе эту жизнь и молю о прощении!

И богиня услышала, её. Богиня дала своей жрице ещё один шанс.

Проклятие богини снято!

Наложено божественное благословение Мирантис

Харизма +20 сроком на 3 часа

Мало, слишком мало, разочарованно подумала Стайса. Надо было вскрыть девке горло. Но она так и не придумала, чем. Рабам не доверяли ничего похожего на оружие.

Но она ни единым жестом или гримасой не выдала своего неудовольствия. Наоборот, упала на колени в горячей благодарности. "

— Спасибо тебе, Мирантис, ты не пожалеешь, — проговорила она.

Бросив в лесу тряпки, оставшиеся от растворившегося в воздухе тела Маришки, Стайса уже не скрываясь, вернулась в лагерь.

Она зашла в загон и пнула лежащую у входа на возвышении на самом почётном месте, надсмотрщицу. Та тоже была рабыней и спала вместе с другими, но пользовалась привилегиями.

— Мне нужна твоя одежда, — заявила Стайса надменно.

Женщина испуганно принялась снимать с себя простое, но приличное платье. Гораздо лучше, чем те обноски, в которых ходило большинство рабов.

Не спеша одевшись и умывшись чистой водой, предназначенной для питья, которую она собрала по всему загону, Стайса направилась прямиком к начальнику стражи.

— Отведи меня к своему лидеру, - заявила она. — Я тебе приказываю.

Глава 5

— Вернулись, ура!

— Наши вернулись! С победой!

Возвращение домой получается триумфальным. Особенно впечатление усиливается, когда сразу как только мы зашли, в ворота на нас обрушиваются охапки мелких полевых цветов.

Девчонки расстарались. Все четверо стоят на стене и сияют улыбкой.

— А Патрик-то, дуралей, не понял, что это вы! — рассказывает Хрюша, — говорит «идут», а кто не сказал. Ты ж на кабане ездишь теперь, вот он бестолковый и перепутал.

— Так это ты врагу букеты приготовила? — наигранно хмурюсь я.

— Вам, конечно! — возмущается Хрюша, — я в нашей победе никогда не сомневалась.

Здорово получилось, и люди вдвойне воодушевились от такого приёма. Сделать что ли арку триумфальную? — то ли в шутку, то ли всерьёз думаю. Кажется, я даже подходящий чертёж видел. Пускай это римская идея, а не греческая, но у соседей не грех полезное использовать.

— Ой, мой столик! — слышу голос Гели, — и комод тоже нашёлся!

Та уже птицей вьётся возле тачек с добычей. Действительно, вот ирония судьбы. Сначала она Крабу уют создавала, потом он её выставил, практически продал. А теперь Краба, нет, а имущество вернулось.

— Аккуратнее сгружайте, — командует Геля, позабыв про всю свою робость. — Это сразу несите в поместье… и это тоже… стоп, нет, это нам не нужно. Откуда я знаю, куда нести?! Сами разбирайтесь!

Меня намного больше интересуют запас руды, кожи, снаряжения и оружия. Поэтому, когда я, наконец, распределяю всё по мастерским, вижу, что горка мебели полностью рассосалась.

А заглянув в поместье, я не верю своим глазам. Вместо привычной помеси берлоги с пещерой я нахожу помещение, похожее на гостинную в загородном клубе или лобби отеля, выполненное в стиле «хижина в горах для миллионера».

Красивый и удобный стол, на который я заглядывался ещё в первый визит в южный кластер, скатерть, даже ваза с цветами. По стенам какие-то полки с утварью

А на возвышении, я даже протёр глаза, стоит массивное кресло, больше всего напоминающее трон. С одной стороны — перебор. С другой, если придётся принимать послов из других кластеров, вполне себе пригодится.

Ещё я нахожу внутри Гелю, скромно опустившую глазки, но стреляющую ими с любопытством и очень сердитую Хрюшу.

— Говорю тебе, стол надо перенести! — оглядывается на меня Хрюша. — Тут ему не место.

— Почему?! — спорит Геля, и я мысленно с ней соглашаюсь, — здесь он удачно вписывается в пространство и к нему удобный доступ со всех сторон.

— Да ты что?! Его нужно вот здесь поставить, у входа! Чтобы всё было по фен-шую! — не отступает Хрюша.

— Какой фен-шуй, подруга?! Ты бы ещё жабу золотую у входа запихала, — всё больше распаляется Геля. — Это давно вышло из моды! Сейчас самое время минимализма, а с такой мебелью — грех не обставить зал по последнему писку!

Не ожидал от неё такой прыти. Да и сама Геля выглядит необычно. На ней не обноски из «прошлой жизни», а простое, но элегантное платье из тёмно-серой «местной» ткани с цветочной вышивкой.

Платье просторное, с длинной юбкой, на которой присутствует высокий разрез, приоткрывающий ножку. Талию девушки обхватывает плотный кожаный корсет со шнуровкой, словно сошедший со средневековых картин. Тоже, явно местное изделие.

Кажется, у нас в семье завелся полноценный дизайнер? Может, она и над ландшафтом поработает? Или она только по интерьеру и моде?

Может, снарядить её к Михалычу в ватагу строителей? Будет отвечать за генплан Спарты, а заодно мне докладывать.

Будет у меня целая шпионская сеть из моих же супруг и наложниц...

Я невольно качаю головой. Чур, чур меня!

Двоих пока хватает и ладно. О большем количестве мне даже думать тяжело, не то, чтобы представить, как жить в таких условиях.

Не понять мне шахов и арабских принцев современности. Гарем — это, пожалуй, хорошо, но ровно до того момента, как вся эта компания не начинает между собой грызться.

— Спинка стула не подходит к отделке стен! — заявляет Хрюша, ища, до чего бы докопаться.

— Какой отделке?! Ты давно оглядывалась? — не уступает ей ни на толику Геля, — Он — как раз в стиле ар-деко! А это куда важнее!

— Если будет слишком много цветов, то это непременно начнет вносить дисбаланс и раздражать на подсознательном уровне! — важно вставляет своё веское слово моя первая супруга.

— Это ты такими глупостями раздражаешь на подсознательном уровне! Кому говорят, ему тут самое место. Не тронь! — грудью бросается на защиту интерьера Геля.

— Да как ты посмела рот открыть?! — Хрюша уже готова ухватить Гелю за косу.

— Так, — говорю, — стоп! Во-первых, мне нравится, — вижу, как при этом вспыхнули радостью глаза Гели, и нахмурилась Хрюша. — Во-вторых, товарищ завхоз, ты сейчас где должна быть?

— Где? — таращит она глаза.

— На складе имущество принимать, — говорю, — почему там вместо тебя Ботан отдувается, который из боя вернулся, а не в тылу сидел? Забыла, что тут у нас нет судов и трудового законодательства? Статус получить легко, а потерять ещё легче.

— Ой! — после моей выволочки Хрюша бегом вылетает из поместья.

Геля порывается ко мне подойти, но я коротко благодарю её кивком и выхожу наружу.

Хрюшу на место я поставил не случайно. Просто уж больно ситуация возникла подходящая. Я не раз замечал, что власть моей супруге слегка ударила в голову.

Служебные обязанности она потихоньку стала сваливать на безответного Ботана. Дженни вовсе превратила в собственную служанку.

Надеюсь, этим случаем я смог её «щёлкнуть по носу» и снова вернуть в состояние, когда надо трудиться, чтобы иметь привилегии. Умная — поймёт. А если не поймёт, буду дальше объяснять.

***

На повестке дня у меня ещё предстоит встреча с Мустафой и Ботаном, которые вытащили с проекта «Везувий» всё, что смогли унести.

При этом если Мустафа отвечал за доставку, то Ботан взял на себя всю систематизацию добычи.

Ознакомившись с их отчетом, я приказываю рабочим Мустафы, оказать помощь в сортировке добычи.

Между тем я сам с Ботаном отправляюсь на кузницу. Металл сейчас, едва ли не самое ценное. Руда добывается в мизерных количествах, а для получения качественного изделия её требуется много.

В своё время подобная ситуация жёстко потроллила несколько поколений археологов. Они просто не могли найти места знаменитых битв. Все описания совпадали, а вот находок в земле не было.

Только позже учёные сообразили, что почва в таких местах пропускалась чуть ли не через мелкое сито, чтобы найти любой кусочек металла. Собирали даже наконечники от стрел. Так и мы, всё готовы пустить в дело.

Удалось собрать немало, однако качество добытого материала оставляет желать лучшего. В нашем распоряжении оказывается чуть больше десятка бригантин, копий, щитов и тесаков — по сути, ничего нового по сравнению с тем, что мы уже собрали на передовой базе.

Правда, опять же качество...

Пожар уничтожил множество предметов; некоторые из них полностью расплавились.

Те же бригантины теперь представляют собой лишь лоскуты кожи, непригодные для переработки в доспехи. В их описании красуется надпись "Повреждено", что, как выяснил Ботан по моему указанию, означает невозможность использования в исходных целях.

Все бонусы к характеристикам аннулируются.

То есть та же бригантина бонуса к выносливости уже ни черта не даст, а вот штраф к ловкости всё еще остается.

Следовательно, такие предметы проще превратить в лоскуты или ремешки, а металл, естественно, отправить в переплавку.

Кроме того, не удалось обнаружить предметов со стартовыми бонусами. Единственное, с чем нам повезло, это рубанок.

Возможно, если предметы были небольшими по размеру., их отобрали наездники, и сейчас уже доставили в свою главную крепость.

Либо же часть из них оказалась безвозвратно утеряна.

Впрочем, размышлять об этом можно будет и после.

***

Сегодня же Спарта отмечает победу, и это для меня сейчас самое важное.

Наездники понесли тяжёлые потери, а потому в ближайшее время можно не опасаться нападения с их стороны. Мы отстояли свою свободу и не потеряли ни одного человека! Это ли не повод для радости?

Первым делом Михалыч с подчинёнными организует величественный костёр в центре поселения.

Как только угли прогорают до тлеющего состояния, на огромный вертел подвешивают целого кабана.

Майор же достаёт из запасов "неудачные" образцы Системного сидра, которые так и не давали улучшения к характеристикам, зато отлично «веселили».

О, как нам не хватает настоящих учёных вместо этого кустарного производства, которое во многом зависит от нашей "ходячей энциклопедии", Ботана!

Закат окрашивает долину нежно-рыжими оттенками, а праздничное возбуждение лишь нарастает.

У костра собираются все: Хрюша и Михалыч, первые жители поселения, после меня самого. Малой и Мышь — недавно созданная семейная пара, которая едва не распалась из за нападения энергетического паразита, и теперь молодожёны весь вечер не спускают друг с друга глаз.

Майор, нанятый специалист, так и не ставший пока полноправным жителем поселения. Кузнец и сталевар Тохич, последний из гопников и прислужник Стайсы, который выдал её планы и спас нас этим.

Бывший муж Хрюши — Богучаров, изрядно обгоревший, но довольный. Ему обещана награда, и я помню о своём обещании.

Таинственный Третий, «ходячая энциклопедия» Ботан, пацифист Патрик и пока никак не проявившая себя Дженни, — новички, пришедшие после разгрома Стайсы. Они до сих пор в статусе «рабов», хотя первым двоим я доверяю, как себе.

Геля, Колька, богатырь Рус, его жена Рокси и Шуплый. Бывшие жители «Газелькина», разгромленного кабаньими наездниками. За исключением Гели, которая уже освоилась в Спарте, эти больше молчат и смотрят по сторонам. Одно дело — слышать, что «рабов без повода не угнетают» и другое — сидеть у одного костра со всеми, пить сидр и радоваться жизни.

Двое новых рабов, Ягер и Омари, с которыми никто ещё толком не успел познакомиться, но которых уже успели припахать на разгрузке добычи.

Мустафа, его жена Нана и трое работников, а также «сильная и независимая» травница Лола. Работники-«илоты», которых про себя в уме я всё чаще называю «союзниками». Они тоже внесли лепту в нашу победу, и сейчас пируют вместе с нами.

Нет только троих кнехтов. Тщательно связанные по рукам и ногам, они упакованы в погребе. Там им, собственно, и место.

***

В качестве культурной программы представляются первые наряды из ткани, произведённые Гелей.

Они представляют собой что-то среднее между халатами и римскими тогами, но внешне кажутся весьма лёгкими и комфортными.

Две версии — мужскую и женскую — демонстрируют краснеющие от смущения Дженни и Патрик. Первую, видимо, уговорили дамы Спарты, а второму просто приказали, и права отказаться у него не было.

Недолго парень жил на свободе. Взяли его под «коллективный» каблук и тому даже и не рыпнуться. Я уже замечал нездоровый интерес к его мастерской у всех девушек, а также ремешки, сумочки, и прочие безделушки.

Корсет, который я видел на Геле, тоже наверняка его рук дело. Приходится парню пахать в две смены.

А с другой стороны, кому сейчас легко? Если лишить женщин мелких радостей, они в ответ могут превратить жизнь в ад. Так что будем снисходительны к их слабостям.

Имя: Спартанская тога

Уровень: мусорный

Описание: Показы мод в Париже приказали долго жить, а это значит, что настало время для новой моды! Модельер умер, да здравствует раздолье!

Бонус:

+ 2 к Ловкость

+ 2 к Харизма

+ 2 к Мудрость

Пока что наша текстильная промышленность далека от совершенства, а о ткацком станке можно разве что мечтать. Но ведь и Москва не сразу строилась.

Продукт пока далеко не массового производства, а, скорее, штучный. Но это даже хорошо.

На первых порах он станет этаким премиальным товаром в моём поселении.

Что я и незамедлительно и объявляю.

За отличную службу и добросовестную работу отличившиеся родичи будут награждаться новыми «выходными костюмами».

Да, сделают их ещё нескоро, но до этих пор пускай предвкушают!

И если уж появилась такая возможность, то после демонстрации новых творений наших ткачих я перехожу к награждению провинившихся и наказанию отличившихся...

Или должно быть как раз наоборот? Что уж там — разница невелика!

— Третий, Ботан, выйдите вперёд! — командую я, стоя спиной к огромному костру.

Приглашённые парни выходят вперёд, на них сосредотачивается всё внимание окружающих.

— Время вашего пребывания в Спарте позволило вам доказать свою верность и отвагу. Вы готовы были рискнуть всем ради защиты общего блага и сородичей. Таково поведение настоящих мужей Спарты. За такие заслуги вы оба получаете статус родичей Лорда. Троекратное ура! — заявляю, поднимая чашу с сидром.

— Ура! Ура! Ура-а-а-а! — в ответ звучит единогласный крик, который наполняет всю долину.

Мышь запускает в воздух несколько лёгких фареболов, и искры разлетаются, заменяя недоступный для нас фейерверк. Могу сказать, что с магией выглядит даже красивее, чем на Земле. Или мы просто уже отвыкли от подобных мелочей?

Обращаю взгляд на героев этого вечера. Ботан наслаждается моментом, его лицо излучает довольство. Он словно распускает хвост будто павлин.

Третий же сдержан, но заметно, что уголки его губ слегка приподнялись — и это, возможно, максимум выражения эмоций, на который он способен.

***

Награждение на этом не заканчивается.

Ко мне выходит Тохич, в руках у которого уже подготовлены два комплекта доспехов, идентичных моему.

У него оставались заготовки ещё и до "Везувия", и не хватило совсем немного времени, чтобы их допилить до финальной готовности.

Я подзываю Малого и Майора, которые на текущий момент вместе с Третьим являются моими офицерами, отвечающими за фалангу и, в общем, всю военную деятельность.

В будущем, безусловно, каждому из них будет определена отдельная сфера ответственности — будь то разведка, контрразведка или непосредственное командование в бою. Однако пока об этом говорить преждевременно.

Сейчас же, в качестве своих "сержантов", я вручаю этому дуэту по комплекту доспехов. Это свидетельство их высокого положения в растущих не по дням, а по часам вооружённых силах Спарты.

— Служу Советскому Сою... то есть Спарте! — весело отдаёт честь подвыпивший Малой.

И неудивительно — единственный способ отобрать у Мыши сидр, дающий бафф к мудрости, — это вылакать его прежде, чем она это сделает.

Майор же задумчиво перебирает в руках полученный доспех и неопределённо жуёт губу.

— Майор, у тебя есть что сказать? — обращаюсь я, заметив его нерешительность.

Он поднимает взгляд на меня, задерживается на мгновение, после чего, вздохнув, кивает.

— Я хотел бы сделать небольшое заявление...

— Пожалуйста, — улыбаюсь я.

Майор замолкает на мгновение, прикрыв глаза, и начинает:

— Сначала я имел о тебе не самое высокое мнение, Лорд Шурик. Однако, чем дольше я общался с тобой и наблюдал за тем, как ты руководишь Спартой, тем сильнее менялось моё мнение в лучшую сторону. Мне понравилось работать с тобой и с твоими людьми. И уйти теперь куда-либо, пожалуй, уже слишком поздно. Да и куда я пойду? Где родился, там и пригодился, как говорится. Я надеюсь, что мои навыки и опыт будут полезны тебе, мой Лорд.

Майор совершает небольшой поклон, приложив руку к груди, а я с удовольствием киваю.

— И я буду рад иметь рядом такого ценного человека. Добро пожаловать в Спарту, Майор!

Игрок Майор становится родичем в поселении Спарта!

Вот и настал этот день. Теперь весь кластер, за исключением Стайсы, собрался в Спарте.

Ещё один повод выпить.

Также не следует забывать о том, без кого наш военный успех не был бы возможен — о Богучарове! — последним объявляю я, поднимая чашу за мужчину, покрытого бинтами и травяными мазями.

Несмотря на все предпринятые меры предосторожности, его, всё равно заметно подкоптило.

Поначалу мы этому не придали особого значения, однако Лола изрядно негодовала по этому поводу.

"Нечего уродцу запечённому, перед моими глазами мелькать!" — так выразила она своё желание вылечить Богучарова.

Но я не собирался её останавливать. Сам рассматривал возможность отправить "агента 007" к ней на медкомиссию.

— Хотя ты и скользкий тип, — с намёком обозначаю своё отношение к мужчине, — я верю, что каждый заслуживает шанс на искупление. И ты его использовал, проявив неординарную смекалку. За это тебе искренняя похвала. Твои способности будут использованы на благо Спарты. Завтра ты узнаешь подробности.

Богучаров кивает, не требуя дополнительных объяснений, и я сажусь наконец на своё место у костра.

Да, у этого человека язык и впрямь без костей, но при определённой сноровке это можно использовать в свою пользу.

Я всё более серьёзно задумываюсь над проектом «подготовительной школы» для игроков, которым руководить будет Мышь. Новые рабы постоянно присоединяются к нашим рядам, Спарта растёт. Им требуется основательная подготовка, распределение по специализациям и ведение учёта.

Несмотря на его участие в «Везувии», отдавать такой проект одному Богучарову было бы рискованно. Он проявил себя потому, что это был его шанс подняться — движимый меркантильными интересами, а не искренней приверженностью к нашему делу.

Однако я уверен, что он не желает снова копаться в навозе или трудиться на плантации, не разгибая спину.

Так что Богучаров будет стараться доказать свою полезность. Именно по этой причине я собираюсь направить его к Мыши, которая, я уверен, сообщит мне, если заметит какие-либо махинации с его стороны.

Пусть же он радуется своей минуте славы. Возможно, даже депутата можно исправить.

Закончив официальную часть, я принимаю сидр из рук Хрюши, которая после сегодняшней воспитательной работы особенно белая и пушистая.

Скрыв ухмылку за поднесённой к губам чашей, я наблюдаю, как праздник начинает набирать обороты.

Мустафа находит где-то котёл и принимается напевать что-то восточное и мелодичное, отбивая ритм. Неожиданно ему вторит Патрик, чья «партия ударных» оказывается ещё мелодичнее.

Уже захмелевшая рыжая Лола первой вскакивает танцевать. К ней неожиданно присоединяется Мышь.

Шашлык, песни, танцы, алкоголь и огонь, разожжённый в глуши леса. Кажется, будто не в ином, чужеродном мире мы оказались, а выехали на корпоратив за город на выходные.

Очередная наивная и глупая иллюзия. Но что мешает нам всем в неё сегодня уверовать?

Ночь сгущается над долиной, и одна звезда за другой зажигаются на чёрном небесном своде, превращая его в тёмное полотнище, усеянный мириадами ярких и белоснежных точек.

И только Спарта не затихает, погруженная в столь редкий, но необходимый для всех праздник.

Я смотрю на беззаботные лица своих людей, но там за темнотой, за лесом, мне представляется чёрная крепость Джо-Джо.

Тирана и психопата, обломавшего о нас зубы. Жди меня, урод.

На этот раз я приду к тебе.

Глава 6

Праздник удался.

Эта мысль приходит ко мне уже не в разгар веселья. Тогда, честно говоря, вообще было не до мыслей. С ней я просыпаюсь утром следующего дня.

Хотя, как сказать «утром». Лучи солнца, которые бьют в окошко, показывают, что светило давно уже встало. А бодрый хозяйственный шум снаружи подтверждает, что вместе с солнцем проснулись и другие обитатели Спарты.

Абсолютное их большинство, за исключением Лорда.

Голова при этом чистая и светлая, разве что слегка пустая. Такое случается после особенно удачной вечеринки, когда мозг «перезагружается» и все мысли и проблемы куда-то уходят, а новые не успевают занять их место.

Словно ты родился новым человеком в тот самый момент, когда открыл глаза. Спасибо тебе, Система, за отсутствие похмелья.

Порываюсь встать, но чувствую, как к кровати меня придавливает основательная ноша. Ну да, конечно.

Поворачиваю голову налево и наблюдаю, как Хрюша, сладко сопя, прижалась к моему боку. Однако сразу же осознаю: рядом не одна, а две ноши!

Ошеломлённо перевожу взгляд на противоположную сторону и вижу Гелю. Вот тебе и приплыли.

Гульнул, называется.

Моя рука как раз оказывается зажата в «смертельные тиски» между её грудей, а ножка по-хозяйски закинута на моё бедро.

Да, вчера я, определённо, отличился. Но вместо цельного воспоминания в голове мелькают лишь отдельные образы. Начало вечера было, кажется, вполне цивильным.

Михалыч выстругал огромный деревянный кубок, который с гордостью назвал «брАтиной». Туда, по задумке, наливался сидр, а затем посудина передавалась по кругу, и каждый делал из неё глоток. Ставить «братину» было категорически нельзя.

Особый восторг это вызвало, почему-то у девушек, которых, распитие кубка сподвигло на танцы.

Те, моментально превратились в соревнование. Дамы у нас все оказались гордые, амбициозные, и не без талантов.

Хрюша не отказала себе в удовольствии исполнить танец живота, а разрумянившаяся Мышь на пару с Малым едва не устроила тому приватный танец на стуле.

Ох, думаю, наутро она точно будет ходить алая, как томат!

Самым запоминающимся стало выступление Наны и Лолы, которые сплясали на столе. Как они, пьяные, шею себе не свернули. Удивительная удача или сноровка. Или всё сразу.

Но, естественно, этим дело не закончилось. Нам, то есть мужчинам Спарты, тоже было что показать.

Я выстроил всех в три нестройных ряда и устроил «боевой танец спартанцев», который мы плясали перед испытанием.

Синхронность была так себе, но зато желающих голосить во всё горло нашлось много.

«Это наша земля! »

«Это дом наш! »

«Это Спарта! »

Самое жуткое, что наше выступление впечатлило саму Систему, и она откликнулась самым неожиданным образом.

Вы получаете временный бонус +3 к Выносливости до следующего утра!

А дальше… Я помню только радостный вопль, потом ясность событий теряется.

Причём в памяти даже намёка не всплывает, как я оказался в поместье, обнимая двух нагих красавиц. Эх, сбылась мечта идиота.

Однако, что произошло — того не воротишь. Да и всё законно: жены у меня две.

Так или иначе, кое-как освобождаясь от плена Хрюши и Гели, я одеваюсь и на цыпочках покидаю собственное жилище.

И натыкаюсь на Третьего, который невозмутимо сидит у самого входа, оперевшись спиной о стену.

Не поворачивая головы в мою сторону, он приветствует:

— С добрым утром, мой Лорд.

— И тебе. Что ты тут делаешь? — задаю ему встречный вопрос.

— Я же твой ординарец. Моя обязанность — сторожить твой сон. К тому же все решили дать тебе отдохнуть подольше, прежде чем завалить различными вопросами, — отвечает он.

Невольно усмехаюсь. Заботливо, однако.

— Ну, тогда пошли посмотрим, всё ли идёт по плану, — предлагаю, протягивая руку.

Третий равнодушно принимает её и встаёт за моей спиной, словно охранник. А, может, и не «словно».

Обходя Спарту и наблюдая за привычной работой, я невольно отмечаю улыбки на лицах жителей.

Как будто что-то в них изменилось, исчезла та настороженность и раздражение, которые до этого момента сопровождали их из-за нежелания привыкать к новому миру.

Сейчас же игроки, кажется, смирились с судьбой и приняли новые правила игры.

Даже труд на полях не кажется теперь таким уж изнурительным. Может быть, на это повлияло общее настроение, а может быть, отсутствие грозного присмотра Хрюши с её плёткой. Кто его знает.

Замечаю, что люди стали больше шутить, общаться, проводить свободное время в беседах, а не уставившись в одну точку, ожидая непонятно чего.

Поселение растёт, и с ним меняются функции и обязанности каждого. Михалыч, при содействии Мустафы, продолжает строительство изб. Народу прибывает, но мы строим быстрее, чем возникает потребность, и можем жить вполне просторно.

Тохич ругается с Ботаном по поводу новых разработок, у бригады которого сейчас небольшой перерыв в прополке картофельного поля.

Патрик вместе с парой рабов тщательно обрезает повреждённые бригантины, превращая их в лоскуты для последующего использования.

Между прочим, они не упускают возможности обсудить преимущества натуральной кожи по сравнению с «мерзкой синтетикой» и её вред для окружающей среды.

Кто бы сомневался: блондин находит повод для жалоб и нареканий.

Мышь и Богучаров, устроившись в тени одной из изб, оживлённо спорят об организации будущей «подготовительной школы». Полагаю, у них на повестке дня ОЧЕНЬ много вопросов.

Майор гоняет воинов из фаланги на плацу, соорудил подобие турника из дерева и железа.

Да ещё и поручни, чёрт побери, установил. Помню, как мы ранее согласовали «комплекс упражнений для молодого бойца», но я не предполагал, что вояка с таким рвением возьмётся за задачу и уже успеет установить первые тренажёры.

А может быть, Система наградит тех, кто тренируется статусом «Атлет» или «Гимнаст» за выполненные упражнения? Кто его знает. Она любит поощрять новое.

Малой же, по словам Третьего, взял с собой пару носильщиков и отправился на очередную «ходку» по кластеру.

Провести разведку местности, возможно, найти что-то полезное.

Мы до сих пор не одомашнили коз, да и поиск других животных не закончен. А это очередная миссия для «Скотоводов», а значит следующий уровень и опыт.

Но мои мысли сейчас не об этом.

Я внезапно осознаю, что Спарта наконец-то функционирует в автоматическом режиме. Не нужно больше бегать как «пожарная команда», решая внезапно возникшие трудности.

Всё произошло незаметно и неожиданно. Не требуется личного участия, в запуске тех или иных процессов. Никто не ломится ко мне с вопросами, каждый занят своим делом и знает свою задачу.

Это значит, что теперь я могу заняться собой. А точнее, собственной прокачкой.

Отпустив Третьего, с тем чтобы он оказал помощь Майору в обучении новобранцев, я отдаляюсь к небольшому дереву и устраиваюсь под его тенью, скрестив ноги.

За минувшие сутки мне удалось подняться сразу на два уровня, что принесло мне десять очков характеристик. На мгновение погружаюсь в размышления.

Куда их направить? Так или иначе, я воин ближнего боя, и как мне кажется, от этой участи мне не уйти.

Магических способностей у меня нет, и убер-оружие с магическими характеристиками в обозримом будущем не предвидится.

Схватка с Китом и двумя другими кнехтами показала, что моя сила не столь значительна по сравнению с рядовыми бойцами противника. Лишь наличие кабана Петра и мои новые доспехи позволили мне выйти победителем.

Чтобы хоть как-то сократить разрыв в характеристиках, я решаю улучшить физические показатели. Влияние Мудрости и Интеллекта пока не очевидно.

Даже после того, как Мышь прокачала Интеллект, ничего особенного не произошло. Она не стала быстрее набирать опыт и даже просто на умственных способностях её это никак не отразилось.

Следовательно, такое влияние либо незначительно на начальных этапах, либо проявляется не сразу. Это меня не устраивает. Ведь война с восточниками ещё не окончена.

Каждый день на вес золота. Джо-Джо, пока мы тут готовимся, набирает новобранцев и восстанавливает свои силы. И чем больше мы будем медлить, тем сложнее будет следующее сражение.

Ведь это одно дело — сражаться с недавними новичками, и совершенно другое — если нашими противниками станут бойцы четвёртого или даже пятого уровней. Это уже совершенно весовая категория.

А таких у всадников — большинство. Более того, я думаю, что среди наездников большинство — те, кто с самого попадания в мир Системы прокачивает свои боевые навыки. Так что до войны на равных ещё очень далеко.

Так что я вкладываю четыре очка в Силу, три в Выносливость и ещё три в Ловкость. Универсальный набор, так сказать. Одной Силой не обойдёшься: как бы ты ни был сильным, если не можешь попасть по врагу, все усилия напрасны.

Мои раздумья сменяются размышлениями о «системном магазине» и «ящике инструментов».

Сначала, у меня разбежались глаза при виде этого изобилия. Повыбирав немного, я стал смотреть на происходящее более трезво. Это, как торговый центр, в котором можно смотреть сколько угодно через витрину, но купить ничего нельзя.

Большинство вещей или действий ограничены в действии моим уровнем. Так что набор для выбора новичками вроде меня предоставляется довольно убогим.

Они, безусловно, привлекательны, но их эффект, как мне кажется, проявляется не сразу. И ещё остаётся вопрос о том, как накопить репутацию. Майор теперь стал частью нашего поселения и больше не может брать у меня квесты.

Может, Мустафа займет его место?

Возможно. Но должны быть и другие способы добычи заветной репутации. Кроме того, нужно понять, как вообще можно использовать эти системные ресурсы. Ведь репутация — это не валюта, она лишь открывает доступ к различным слотам.

Возможно, более ясная картина предстанет передо мной на следующих этапах развития, ведь сейчас мне как бы дали возможность «пощупать», как это всё работает. Как в закрытой бета-версии интересной, но неполной игры.

Рассматривая ассортимент системного магазина, я раздумываю: что же приобрести? Артефакты? Безусловно, это полезные предметы. Однако те которые мне доступны сейчас, в основном, имеют одноразовый эффект и предоставляют лишь специфические преимущества.

Здесь есть, например, зажигалка, обещающая после поджога очистить и тело, и одежду от всякой грязи. Интересно, имеется ли ввиду грязь физическая, или духовная. Впрочем, этот предмет испарится после использования, а значит, мне неинтересен.

Или хрустальный «шар правды», который не допустит, чтобы в радиусе его действия произнесли ложь, но только в течение пяти минут.

Среди прочих предложений замечаю даже такую редкость как «Старый советский афродизиак», с забавной характеристикой «Поднимет даже у евнуха», работу которого я, конечно, проверять не желаю. У нас всё и так прекрасно.

Не находя ничего подходящего для текущей ситуации, мой взгляд падает на раздел построек и чертежей. Вот что могло бы стать решающим элементом! Ткацкая мастерская, например.

Имя: Ткацкая мастерская

Описание: Робинзон Крузо определённо бы расплакался, имей он при себе такую постройку.

— позволяет работать с тканью

— позволяет производить ткань из шерсти, льна, конопли или иных составляющих.

Удивительно, что когда мы сидели на лекциях по истории Древнего мира, то преподаватели талдычили нам про войны и походы. Про то, как один царь завоевал страну другого. Как они воевали друг с другом.

Но ни слова не говорилось о том, как тогда жили люди. Как лепили посуду из глины. Как плели, в буквальном смысле слова, ткань для одежды.

Не случайно во всех сказках, куда ни погляди, все от крестьянок до принцесс сидят за прялками и прядут… прядут… прядут…

Это был единственный способ получить обычные нитки. Кропотливый, утомительный ручной труд. Голым ведь ходить никто не будет.

За каждым повседневным фактом стоят гениальные изобретения древних инженеров и механиков, имена которых история так и не сохранила.

Одежда необходима нам, как воздух. И лучше решить этот вопрос сейчас, пока представляется такая возможность.

К тому же производство ткани оказывается стратегическим аспектом для нашего будущего. Без неё, ведь и палатку в походе не соорудишь, и факел без подручных средств не создашь, и даже маскхалат для себя любимого не изготовишь.

И, конечно же, вещмешок — как же без него? Таков выбор, и вторая позиция уходит на чертеж.

Вот только на что же потратить третью?

Задумавшись, я рыскаю глазами по вкладкам магазина и натыкаюсь на раздел с книгами. Изначально я полагал, что это простые книги для чтения — мало ли каких книголюбов сюда занесло. Однако, при ближайшем рассмотрении открывается передо мной целый мир возможностей. Это, оказывается, книги навыков. Любой геймер поймёт меня: прочтёшь — и знания, как будто бы, сами перетекут в твой мозг. Отсюда и их ценность.

В ассортименте имеются как фолианты, предоставляющие различные классы как это случилось с Мышью, так и учебники, позволяющие открыть в себе как активные, так и пассивные навыки.

Всё зависит, в основном, от самого учебника. То есть от его «уровня сложности».

К сожалению, большая часть этих книг для меня пока недоступна, а те, что доступны, имеют уклон в ремесленные профессии. Вот, например, «Памятка стеклодува» — замечательная книга, но в наших реалиях пока практически не востребованная.

Итак, когда я уже было отчаялся найти что-то по-настоящему полезное для себя, последний слот в магазине привлёк моё внимание.

Имя: Книга полководца Отто фон Клаузерштерна «Храбрость города берёт»

Описание: «Встрял в беду? Вытащи себя из неё сам! » - безымянный мужик, летящий на пушечном ядре.

- После прочтения приобретается профессия «Захватчик»

— даёт прочитавшему схемы строительства осадных орудий 1 уровня: «штурмовая лестница», «таран», «осадная башня»

— +5% боевой дух войскам при штурме крепостей (стойкость против ментального воздействия и паники)

Самым интересным для меня оказываются не столько боевой дух или новая профессия, сколько именно схемы!

Можно ли их считать аналогичными чертежам, но только применительно к предметам? В чём их отличие? Точно сказать не могу, однако это схемы осадного оборудования — именно то, что нам нужно для войны с восточниками. Джо-Джо устроился в крепости и больше не высовывает оттуда носа.

Кто-то назвал бы это трусостью, но я полагаю, он просто готовится к очередному вторжению.

У него уже должно быть больше двух десятков новобранцев, которых следует обучить. А значит, у нас есть некоторый запас времени. Для атаки крепости байкеров потребуется полноценная осада.

Как восточники, пытаться, в теории, пробить кабанами ворота, у нас не выйдет. У их лидера есть подходящий навык, а у нас — нет. Значит, нам следует действовать иначе и начать полноценный штурм. К такому повороту наши оппоненты, безусловно, не будут готовы.

Прикрыв веки, я согласно киваю своим мыслям и приобретаю книгу. Мгновение — и она материализуется в моих руках. Можно сказать, ключ к будущей победе над кабаньими наездниками теперь у меня на ладони. Улыбнувшись своим мечтам, я вглядываюсь в описание книги и вдруг замираю на месте.

Так, что тут у нас? Чтобы получить доступ к наградам, книгу нужно прочитать от корки до корки. Примерное время прочтения — двенадцать часов? Какого хера?!

Глава 7

Гюнтер невольно ёрзает в седле. Перед его взором распахиваются тяжёлые ворота «Голубой устрицы».

Да, их поселение носит «гордое» название знаменитого бара.

Стоит ли вообще говорить, что когда Система предложила им выбрать название для поселения, они все восприняли это словно какую-то весёлую шутку?

Угу, дошутились.

Теперь они на полном серьёзе обитают в «Голубой Устрице», что невольно вызывает улыбку практически у каждого раба, который впервые слышит о данном факте.

За что следом тут же бывает сурово бит.

Но Гюнтер знал, что за спиной покорённые пытались хоть как-то отыграться за своё униженное положение. И шутили по данному поводу регулярно.

Поэтому среди байкеров было принято поселение называть просто и понятно — крепость.

Всяко лучше, чем «Голубая Устрица».

Ворота им открывают кнехты, которые поклоном встречают двух наездников из руководящего состава.

Ведь «Устрицу»… тьфу, крепость окружают две стены.

Сразу за первой располагаются хижины рабов и кнехтов. Дома стоят хаотично, многие из них покосились, но какая, собственно, разница.

Рабы сами строят себе жилища, и, если , их постройка выходит некачественной то им же хуже — придётся спать под открытым небом.

По левую руку от Гюнтера располагаются поля с морковью, на которых вовсю трудятся работники.

Здесь же стоит и «столб наказания», у которого сейчас хлещут очередную девушку.

Её лицо мужчине незнакомо, а потому Гюнтер догадывается, что она новенькая. Наверное, пришла из очередного пополнения после их провала…

Чёрт.

— Хм, надеюсь, её отхлестают не до такой степени, что она не сможет стоять на ногах, — озабоченно произносит Суровый.

Гюнтер удивленно переводит на него взгляд. Он не ожидал от этого человека хоть слова сочувствия.

— Иначе будет совсем скучно с ней развлекаться, — заканчивает свою мысль ухмыльнувшися зам. — Люблю свежее мяско.

Гюнтер невольно сплёвывает. Ну да, о чём он вообще думал?

Погруженный в свои мысли, он даже не успевает заметить, как их дуэт приближается к внутренней стене.

Частокол внутри поселения куда выше и крепче, чем снаружи. И немудрено, поскольку именно за ним располагаются склады со всем награбленным и провизией, а также арсенал.

Ворота здесь остаются открытыми практически круглые сутки. Их запирают только в случае опасности или на ночь.

Здесь уже проживают сами бывшие байкеры, а ныне наездники или «хог-райдеры» точнее, те, кто от них остались в живых, а также их личные слуги. Ведь хозяева жизни любят жить с комфортом.

Здесь же находится гарем их лидера Джо-Джо. Он выбрал себе несколько красоток из кластера с женским общежитием и с тех пор они проживают вместе с ним.

Остальным наездникам и кнехтам остаётся довольствоваться местным борделем, в который посылают как «провинившихся», так и тех, кто готов по собственному желанию сменить труд на полях или на собирательстве ягод на ублажение руководящего состава кластера.

Тут же неподалёку содержатся и кабаны, в значительно лучших условиях, чем девушки.

Только лучших из зверей отбирают, чтобы воспитать боевых животных. Остальных используют как гужевой транспорт. Например, в тяжёлый механизм, который поднимает и опускает створки ворот, впряжён один из кабанов.

Суровый, пройдя через вторые ворота, спрыгивает со спины хога, шумно вздыхая и потягиваясь.

Его начальник слезает осторожно и морщится от резкой боли в груди. Похоже, его телу действительно потребуется время, чтобы восстановиться от последствий их недавнего сражения.

Регенерация здесь, конечно, намного лучше, чем в «старом мире», но и она имеет свои пределы. Вспомнив огненный ад, из которого они выбрались, он едва не оступается на ровном месте. Вот как можно объяснить ДжоДжо, что их соседи вовсе не похожи на остальных, тупых и покорных?

Для Гюнтера всё происходящее вокруг больше напоминает события из «Безумного Макса». Кажется, что конец света наступил, и теперь уже всё не важно, и человечество больше не живёт, а выживает.

Всем вокруг правит сила, слабые не имеют же при себе ни мнения, ни воли, чтобы распоряжаться собственной жизнью.

До нынешнего момента Гюнтер думал, что это правильно. Настало новое варварство, и идти против течения бесполезно.

И только сейчас, видя, с какой отчаянной храбростью сопротивляются соседи, он задумался, а вдруг можно и по-другому? Кажется, тот фальшивый предатель говорил, что они называют себя «Спарта».

Точно вторя его мыслям, один из байкеров на его глазах тащит за косу одну из новеньких рабынь. Понятное дело, в сторону борделя.

Девушка брыкается, пытается вырваться или же оцарапать наглого мужика, но тот одним ловким ударом в живот выбивает из неё все силы.

Затем мужчина под улюлюканье наблюдавших эту картину закидывает рабыню себе на плечо и с походкой победителя скрывается в дверях дома развлечений.

— Ах, дом, милый дом, — усмехается Суровый.

Гюнтер сохраняет свои истинные мысли при себе, не желая привлекать к себе какое-либо внимание.

Сейчас вообще хочется провалиться сквозь землю или стать невидимкой. Тогда, может, Джо-Джо про него забудет на какое-то время?

— О, Гюнтер, — неожиданно раздаётся голос за его спиной. — Я уж думал, не свидимся. А ты живой, чертяка!

Мужчина оборачивается, чтобы столкнуться лицом к лицу с Рыжим.

Их заводчиком кабанов, дрессировщиком и человеком, благодаря которому вообще и появились наездники.

А также, пожалуй, единственный адекватным типом в этом дурдоме.

— Привет, Рыжий,— невольно позволяет себе улыбку Гюнтер. — Что, слухи нас опережают?

— Ещё бы, — хмурится тот, — парни не успевают новичков ловить. Кому-то в радость, — Рыжий кивает вслед мужику с новой девкой на плече, — но большинство понимает, что за каждым новым стоит не вернувшийся старый. Что, неудачно сходили?

— Можно сказать и так, — кивает Гюнтер.

— Сколько вас вернулось? — становится серьёзным Рыжий.

— Я… Суровый… вот и всё.

Рыжий становится темнее тучи.

— Ты там осторожнее, — украдкой оглядывается дрессировщик, — Джо-Джо сейчас не в самом лучшем расположении духа. Хоть ты тот ещё тормоз, но, если что, мне будет не хватать твоего занудства.

— Всё так плохо?

— А сам как думаешь? — опасливо вздыхает Рыжий. — Мало кто готов был к подобным потерям. В том числе и Джо-Джо. Он хоть этого и не показывает, но я уверен, что никому мало не покажется.

В глубине души лидер наездников был с ним полностью солидарен.

Их глава был крайне непредсказуемым. И что будет с ним когда, Гюнтер и Суровый доложат об очередном провале?

Лучше бы Гюнтер не знал. Но, к сожалению, ему придётся оказаться в первом ряду зрительного зала.

— Нам пора. Не стоит заставлять босса ждать, — к ним возвращается Суровый и хлопает Гюнтера по плечу.

Кивнув на прощание Рыжему, Гюнтер решительно, словно в ледяную воду, шагает вперёд.

***

Жилище главы поселения поражало своими габаритами. Этот комплекс, охраняемый целой группой из пяти кнехтов и "спецназа" в лице трёх байкеров, стоял как крепость в пределах "внутреннего поселения".

Джо-Джо, их глава, всегда заботился о собственной безопасности, и это было не паранойей, а трезвым взглядом на правила нового мира. Погибнет он — и весь их мир, «Голубая Устрица», рухнет, вызвав волну ярости и негодования среди рабов.

Гюнтер, отчего-то, был уверен, что всё произойдёт именно так. Он осознавал, что выбранная модель управления не была идеальной, но делать нечего — суровые времена требуют суровых решений.

Именно Джо-Джо смог сплотить их, потерянных простых парней с улиц, что грезили о байках и о том, как будут цеплять девчонок.

Именно Джо-Джо не растерялся в новом мире, и повёл их в завоевательные походы по соседним кластерам, едва ли встречая сопротивление.

А теперь Гюнтер серьёзно подставил своего босса, принеся весть об очередном поражении. Ему было не столько страшно, сколько стыдно.

В сопровождении двух кнехтов он и Суровый наконец-то входят в "приёмный зал". В помещении, освещаемом факелами, доминирует огромный стол, за которым когда-то собирались все их братья по оружию.

Обсуждали планы по захвату мира, устраивали вечеринки, спорили, оскорбляли друг друга, бились на кулаках.

Теперь многих из них уже нет. Они были не идеальными, но они были его товарищами.

У дальней стены на деревянном постаменте восседает мужчина с белоснежными волосами, зачёсанными назад и собранными в тугой хвост. Хищные глаза сканируют вошедших.

Поджарая фигура, отчётливо заметные жгуты мышц, а также каменное изваяние вместо лица.

— Долго же вас не было, Гюнтер, Суровый, — тихо произносит он.

Оба мужчины непроизвольно вздрагивают и опускают головы. Он знает, конечно, он знает. Он ведь Лорд "Голубой Устрицы»!.

— Мы провинились, — смиренно начинает Гюнтер, но тут его неожиданно хватают за плечо и отдёргивают назад.

— Я его предупреждал, что всё это ужасный план! — взволнованно и нагло заявляет Суровый, не скрывая своего раздражения. — Я говорил ему, что не следует подставляться. Но этот гад меня не послушал и уверовал в слова вражеского раба. А мог бы дождаться вашей команды и избежать столь непростительной ошибки!

Слова Сурового наполнены скрытой иронией, как будто он, прикрываясь заботой о подчинённых, пытается унизить своего жестокого и неосмотрительного командира.

Гюнтер, предполагая подобный исход всё равно едва сдерживает тяжёлый вздох.

В груди его ощущается неведомая тяжесть, напоминающая, возможно, то, что испытал Цезарь, когда Брут вонзил ему кинжал в спину.

"Чёрная овца не станет белой, скрывшись в стаде своих сородичей," — думает он про себя

— Это правда, Гюнтер? — с непроницаемой спокойствием спрашивает Джо-Джо.

— Суть верна, мой Лорд, — мрачно отвечает Гюнтер, склоняя голову. — Я действительно повёл людей в лагерь врага, надеясь застать его врасплох. Но оказался, что в ловушке мы, а не он. Люди погибли. Мне нет оправдания.

Джо-Джо медленно опускает голову на спинку своего массивного кресла. В абсолютной тишине потирая подбородок, он кивает, как бы соглашаясь с некими своими мыслями.

— Осознание своих слабостей — это лишь первый шаг на пути к исправлению, Гюнтер, — наконец нарушает он глухое молчание.

— Мой Лорд? — недоумённо произносит Гюнтер.

— Ты получил раны в бою? — продолжает Джо-Джо.

— Да, всё так.

— Тогда ты временно отстраняешься от командования наездниками на кабанах. Ты сделал ошибку, и за неё следует понести наказание. Неделю проведёшь в казематах, на моркови и воде, пока я не решу твою судьбу: казнить в назидание другим или же похвалить за то, что принёс ценную информацию о враге. Суровый займёт твоё место, — провозглашает Джо-Джо и оглушительно хлопает в ладоши.

— Но, Лорд Джо-Джо, он ведь всё проеба… — Суровый даже не успевает договорить, как Джо-Джо встаёт со своего кресла.

— Скажи мне, Суровый, что такое отвага? — его пронзительный взгляд обращается к новому лидеру наездников

— А? — выдавливает из себя Суровый.

— Я задал тебе прямой вопрос, — уточняет Лорд, совершая первый неспешный шаг в сторону замершего дуэта.

— Ну... Э-э-э. Отвага — это то, чем идиоты оправдывают свою глупость! — с некоторым замешательством, но быстро, находит ответ Суровый.

— Занятный ответ. И в то же время неверный, — Джо-Джо продолжает двигаться, — Ты, надеюсь, знаешь про блох, этих микроскопических паразитов?

Суровый судорожно кивает головой. Глава байкеров не останавливает своего монолога.

— Хоть мы и гиганты для них, они всё равно нападают на нас. Считаешь ли ты это отвагой? Нет, блохи не обладают отвагой. Тогда что же такое отвага? Отвага — это познание страха, его преодоление и подчинение! — Джо-Джо останавливается перед Суровым, превосходя его ростом на целую голову. — И вы столкнулись с блохами, блохами, что сумели подчинить себе свои первобытные инстинкты. Страх перед вами и вашими кабанами. Это грубейшая ошибка.

В следующую секунду кулак Джо-Джо с оглушительной силой влетает в грудь Сурового.

Тот скручивается пополам, пытаясь выблевать всё содержимое собственного желудка, но ничего, кроме желудочной кислоты не выходит.

Прямо как предчувствовал, что не стоило обедать перед тем, как отправиться на разведку к западникам.

— Чего мы боимся больше всего на свете? Больше всего мы боимся боли. Но разве боль так страшна? — размышляет Джо-Джо вслух, пока Суровый пытается прохрипеть хоть что-то в ответ. Однако, безуспешно.

Новый удар, на этот раз ногой, сносит Сурового в сторону, впечатав его спиной в массивный и крепкий стол.

— Как я уже сказал, всё начинается с осознания собственных слабостей. Теперь Суровый, одна из них тебе известна. Тебя никто не боится. Никто не опасается тебя. Твой враг видит тебя лишь как очередное препятствие. Блоха смотрит на тебя свысока! Разве это не иронично? — заключает Джо-Джо с хладнокровным безразличием.

— Мой… Лорд… — выдавливает из себя новый командир всадников.

— Я предоставлю тебе уникальную возможность отличиться. Стать существом более достойным, сильным, крепким и лучшим, чем ты являешься сейчас. Научи эту дерзкую блоху снова испытывать страх. Покажи ей, что её отвага — это не что иное, как иллюзия, мираж. Докажи это, приведя недвусмысленный пример. Заставь её вспомнить, что такое боль, — Джо-Джо присаживается перед Суровым, не отводя своих проницательных глаз от подчинённого, готового впасть в панику.

— Докажи мне, что и я могу ошибаться. Докажи, что и ты достоин нового звания командира наездников.

— Я... Я безусловно исполню вашу волю, Мой Лорд! Растопчу этих наглецов как ничтожных насекомых! Только дайте мне шанс, — Суровый едва ли не бросается к ногам Джо-Джо, который удовлетворённо кивает в ответ.

— Это именно то, что я хотел услышать. Напомни этим блохам, что существует боль. Ведь разве без боли можно познать наслаждение? Не так ли? — мужчина, встает, и с едва уловимой полуулыбкой проходит мимо Гюнтера. Легонько похлопав его по плечу, добавляет:

— Человек взрослеет, победив своё жалкое прошлое. Но если он на это не способен, тогда легче от него избавиться, чем волочить вслед за собой, — с намёком произносит глава поселения.

"Ты разочаровал меня," — вот что слышит внутри себя Гюнтер, который виновато сжимает кулаки и скрипит зубами.

— Вы двое свободны. Гюнтера отведут кнехты в казематы. Суровый, займись подбором достойных кандидатов в наездники. Нам нужно заменить тех… кто уже не с нами, — с задумчивым видом произносит Джо-Джо.

Два наездника, с благоговением поклонившись, покидают просторный зал. Оба задумчивы и встревожены будущими перспективами.

Что их ждёт? Что, в конце концов, задумал Джо-Джо? Никто не знает.

Уже на выходе они едва не сталкиваются с девушкой, которую ведут двое охранников. Полный мрачных мыслей Гюнтер едва скользит по ней взглядом.

Но голову отключить невозможно, и его сразу цепляет сразу несколько несоответствий.

Что за девушка в покоях у Джо-Джо? На рабыню или шлюху непохожа, для этого одета слишком скромно, или даже строго.

Тем более это не одна из наложниц Джо-Джо, тех Гюнтер знал наперечёт.

Гостья совершенно точно незнакомая. Лицо скрыто под какой-то вуалью, — ещё одна странность. От кого она прячется, и как кнехты это допустили?

Да и правда ли её ведут? Слишком независимо она держится, словно рядом с ней не конвой, а почётный караул. Кто же она такая?

Всё это мелькает в его голове также быстро, как и вылетает из неё.

— Давай быстрее, казематы не ждут, — охранник пихает его в плечо, поторапливая.

Когда уже двери за спиной закрываются, до Густава доносятся слова.

— Жрица богини Мирантис прибыла к Лорду Джо-Джо, — важно объявляет кнехт.

Гюнтер вдруг вспоминает, где он слышал это имя. Он отчаянно кидается назад, но кнехт, расценив это как попытку к бегству, толкает бывшего командира наездников и захлопывает за его спиной решётку.

Глава 8

Кто бы мне сказал, что в новом мире мне также придётся засесть за учебники, я бы покрутил пальцем у виска. Двенадцать часов чтения! Не припомню, чтобы я провёл столько времени с учебниками, если не считать школьные годы.

Любой уважающий себя студент знает, как нае… обойти систему, договориться, придумать целый план — лишь бы не учить. Зубрёжка — это страшнейший враг каждого школяра. А здесь передо мной — самый настоящий учебник по осадному искусству.

Впрочем, если необходимо провести двенадцать часов в чтении, придётся сделать это. Куда уж я денусь?

Пройдя к поместью лорда, я сажусь у стены постройки на том же самом месте, где до недавнего времени меня ожидал Третий.

Открыта книга, свежий ветерок приносит свежесть... М-м-м, идиллия.

Мерно погружаясь в чтение, я обнаруживаю, что книга содержит сжатую историю реальных сражений — осады, кровопролитные битвы за крепости, перевалы, мосты и форпосты. Имена персидских повелителей, китайских князей, монгольских ханов, французских и английских лордов мелькают на страницах. Даже князь Олег успел отметиться со своим штурмом Царьграда.

Как только я поглощаю первые страницы, на интерфейсе запускается счётчик, на котором в формате обратного отсчёта бежит время чтения. Двенадцать часов, ну надо же…

Книга хоть и написана нудным академическим языком, но, учитывая ситуацию, оказывается для меня на удивление интересной.

Хотя я и разговаривал до этого с Майором и Третьим, надеясь постичь столь необходимое мне «искусство войны», но их знания оказались довольно ограниченными и однобокими.

Майор в «прошлой жизни» занимался радиолокационной разведкой. Что может быть бесполезнее в мире копий и щитов? К счастью, подходы к строевой подготовке, и тренировкам во все эпохи были одинаковыми.

Третий много знал о диверсиях и засадах, но в стратегии тоже был не силён.

Так что обучающая книга оказалась мне очень полезна. И первое, что я из неё узнал.

Если есть хоть малейшая возможность НЕ штурмовать крепость, именно так и надо поступить.

«Нельзя сомневаться в том, что атака укреплённого лагеря – задача крайне трудная и в большинстве случаев безнадёжная».

Вот такая цитата. Чуток растеряв оптимизм, зато, удвоив старательность, я прорываюсь через главы, посвящённые манёврам и окружению противника, чтобы отрезать крепость от снабжения.

Однако, пока я мирно читаю, надо мной вдруг нависает тень, перекрывая солнечный свет.

— А что мы де-е-е-е-елаем? — специально тянет гласные Хрюша.

Удивлённо распахнув глаза, я смотрю сначала налево, затем направо, и ошарашенно указываю на себя пальцем.

— Мы? — удивляюсь вопросу. — Ты ко мне?

Девушка прыскает со смеху.

— А к кому же ещё? — поправляет она прядь.

— Тогда не понимаю смысла вопроса. Видно же, что я читаю.

— Вот именно! — Хрюша пытается выдернуть у меня книгу, получает щелчок по носу и сердито отступает, — Ты читаешь в мире Системы! Тут у любого могут появиться вопросы.

«Контратака», — всплывает у меня в голове, — «один из самых эффективных способов остановить вражеское наступление и переломить исход битвы».

— А что это у тебя за сумочка? — тычу пальцем в небольшой кошелёчек, висящий у Хрюши на плече.

— Красивая, правда? — говорит она, на всякий случай отступив на шаг.

— Наверно Патрик уже все наручи сделал, — говорю, — которые я ему вчера поручил. Надо бы пойти уточнить. А то если кто-то его от моего задания отвлекает…

— Я сама уточню, — пятится она ещё на два быстрых шага, — вот прямо сейчас пойду и уточню. Уже бегу!

Но не успеваю я насладиться тишиной, как надо мной появляются уже две тени. Хрюша мстительно улыбается, а Мышь тянет свои руки.

— Ой, книга! — говорит она, — а можно поглядеть?! Я только один раз видела здесь настоящую книгу. Ну хотя бы потрогать на чуть-чуть?!

«Если силы врага превосходят вас, возможно, пора прибегнуть к тактическому отступлению».

***

Половину дня я, собственно говоря, только и бегал с одного конца поселения на другой.

Едва отделавшись от надоедливой книголюбки, я решил почитать у смотровой вышки, подальше от работяг. Но как назло, меня увидел Мустафа и решил неожиданно уточнить план работ на ближайшую неделю.

Идеально, можно сказать, выбранное время!

Отделавшись и от него, свалив все договорённости на Михалыча, я устраиваюсь за одной из изб у озера. И даже удаётся мне часок-другой провести в чтении. Однако...

Мой покой нарушает учебная группа Майора, который отправил своих "салаг" на курс плавания на выносливость.

Эти носороги, мало того что шумят как целое стадо, так ещё и чуть не намочили мою книгу. Хотя до озера расстояние было ого-го!

Так что снова приходится «тактически отступать», поскольку в таком гвалте и под возгласы утопающих моржей вникнуть в текст невозможно.

А без этого счётчик времени просто останавливается.

Уже не зная, куда деться, я, наконец, решаю уйти под защиту единственного, кто составит мне безмолвную компанию. Я просто сажусь вплотную к Черти-что. Идеальный собеседник и собутыльник. Всегда выслушает и всегда поддержит.

— Я же тебя не потревожу? — спрашиваю у манекена, который, разумеется, не отвечает.

Ну что ж, разве могло быть иначе? Хорошо, по крайней мере, что в мире Системы пока нет психиатрической больницы — иначе за мной определённо бы выслали врачей.

Разговаривает с манекеном? Утверждает, что в нём дух нечистый живёт? Пакуйте его, господа-санитары!

Посмеявшись над собой и своей незамысловатой шуткой, я невольно окидываю Черти-что взглядом.

То ли он после того, как стал духовным защитником Спарты, как-то усилился, то ли я не знаю, что с ним происходит.

За белоснежной маской начали появляться чёрные локоны, похожие на солому, но всё же волосы. А руки и ноги уже не кажутся такими ватными, как будто они начинают приобретать реальную форму.

Пожалуй, даже не следует удивляться. У меня складывается впечатление, что рано или поздно Черти-что просто возьмёт и встанет на своих двоих.

И что тогда будет? Даже страшно представить. Превратится ли он в человека, духа, или, может быть, в какое-то фэнтезийное существо?

Всадник без головы, например.

Покачав головой, я замечаю ещё одну новую деталь, которую прежде не замечал: волосы Черти-что заплетены в косички. Самые настоящие косички, ещё и с весёленькими ленточками.

И они, вдобавок, шевелятся…

Твою Мать!!!

— Это я ему косички заплела, — раздаётся с левого бока вкрадчивый женский голос, от которого я едва не вскакиваю на ноги.

Если бы кошка вдруг заговорила по-человечески, её голос звучал бы именно так.

Из за спины у пугала появляется новенькая девушка, которую мы нашли в лагере «кабанятников».

Я вижу перед собой смуглое личико с острым носом и чёрными, блестящими волосами, заплетёнными в две толстые и тугие косы, подвязанные грубой ниткой. А ещё очень проницательный взгляд тёмных глаз.

— Привет, Омари, так? — на мгновение хмурюсь я, вспоминая её

— Всё верно, Мой Лорд, — скромно кивает она в ответ. — Бабушка меня так называла.

— Бабушка? — переспрашиваю.

— Угу, — поясняет Омари, — она меня воспитывала и растила с самого моего рождения.

— Понятно, — киваю я, — Ты говоришь, это ты косички заплела Черти-что?

Я указываю на манекена, получая в ответ очередной кивок.

— Всё так, — подтверждает она.

— А зачем? — не могу я удержаться от вопроса.

Меня действительно интересует не столько зачем она захотела это сделать, сколько как она в принципе к нему подошла вплотную.

Его жуткая аура всё ещё на месте. Для меня с моей Волей нынешний её уровень уже не страшен.

Да и в Спарте я — Лорд, так что манекен старается на меня «не давить» за исключением тренировочного времени. Но здесь — девчонка, которая спокойно заплетает ему косички! Да она должна была упасть в обморок при приближении. Характеристики-то ей Система сбросила.

Однако она стоит рядом со мной, вплотную к манекену, и совершенно не беспокоится.

— Так, она меня и попросила, — указывает она на манекена.

— Ты с ним говоришь? — изумляюсь я. До этого момента только я слышал иногда голос манекена в своей голове. — Погоди, что? ОНА?!

***

— Ну, мне так показалось, — девушка идёт на попятный, — иначе с чего бы ей понадобились косички?

Снова окидываю пугало взглядом. Мне кажется, что фарфоровая маска смотрит на меня с ехидством. С косичками у манекена вид становится и правда более кокетливым. Пугающе кокетливым. Как в японских, сука, ужастиках.

— И давно оно… она… — поправляюсь, с тобой разговаривает?

— Как только я сюда попала, — вздыхает рабыня, — Видимо, слухи о моей бабке оказались не совсем слухами.

— Слухи?

— У неё в деревне говорили, будто бы она колдунья. На Ямайке всё странные вещи сразу связывают с вуду и кровавыми жертвами, — Омари делает страшные глаза, так что мне становится смешно. Мимика у неё очень живая.

— Ты с Ямайки? — поражаюсь я.

— Я из Майами, из США, инструктор по йоге… а ни какая не колдунья, — отвечает она, — я в эту чушь с детства не верила... До этого момента.

— Погоди-ка, Омари, — мне в голову приходит догадка, — а на каком языке ты со мной говоришь?

— На английском, конечно, — удивляется она. — И вы тоже.

— Нет, — качаю головой, — почти весь наш кластер русскоязычный.

Мы оба перевариваем дошедшую до нас новость. Порой забываешь, как глубоко Система покопалась у нас в голове. Весь наш кластер был из России, да и название «Газелькин» не вызывало особых сомнений, как и имена «Тормоза» и «Кольки».

А вот дальше… Я «по умолчанию» решил, что к нам прибывают соотечественники. Оказывается, что Система поступила изящнее, просто ликвидировав все земные языки и создав единый. Не знаю, как это работает, но мы беседуем с Омари без всяких проблем.

С одной стороны, это значительно облегчает будущее общение с соседями. С другой… ещё сильнее понимаешь, что прежнего мира больше нет, а тут совсем другие правила.

— Хорошо, Омари, — говорю, — можно тебя попросить? Не приказать, а именно попросить?

— Конечно, мой Лорд.

— Если она, — я выразительно смотрю при этом на Чёрти-что, — начнёт что-нибудь мутить, скажи мне об этом, пожалуйста.

— Да, мой Лорд, — девчушка забавно фыркает, а маска пугала уже точно кривится в усмешке.

Чур, меня.

Разговор получается интересным, но ни страницы не прочитано! Да что за проклятье такое?! Может, учёба и вправду не для меня?

***

Сообразив, что в Спарте мне спокойно почитать не дадут, я решаю свалить за пределы лагеря, совместив это с полезным делом.

Я беру с собой Малого и Кольку, и мы отправляемся ловить кабанов, которые сбежали из «Везувия».

Никто из них так и не появился возле поселения, и, возможно, они погибли от полученных ран. Но если есть шанс заполучить этих ценных животных, то надо его использовать.

Ловить их, мы планируем «на живца». Я беру с собой Петра. Он уже показал, что умеет брать след, и вообще достаточно умён для зверя.

«Кабан-сыщик,» — думаю я. — "Вот было бы шоу! Петру на голову фуражку, а я буду комментировать всё в стиле Каневского».

— Пётр, ищи друзей, — приказываю я кабану — Ищи их след.

Пётр недовольно вздыхает, как бы спрашивая: «Ты уверен, что это хорошая идея?» Однако опускает морду к земле и движется вглубь лесной чащи.

— За ним, — командую я.

Кабан особо не спешит, так что мы шагаем в прогулочном темпе. Почти сразу становится очевидно, что мы идём в сторону временного лагеря кабанятников. Логично, где ещё искать разбежавшихся зверей, чем в привычном им месте.

Когда до места назначения остаётся совсем немного, я высылаю Малого на разведку. Мало ли, вдруг любители грабежа и набегов вернулись.

Но лагерь пуст и вычищен, как съёмная квартира, в которой жили гастарбайтеры. Возле загона для животных Малой обнаруживает свежие следы. Самих кабанов нет.

Но на этот случай у меня есть план «б».

Я раскладываю перед Петром целую массу угощений. Тут и картофельная ботва, и сам картофель. И, вишенка на торте», яблочных жмых, который остаётся после приготовления Системного Сидра. Зверюга его просто обожает.

И самое забавное, что весь этот абсурдный план срабатывает.

Во-первых, мне удаётся почитать! Ведь в засаде нельзя шуметь и разговаривать. Идеальное спокойное место. Чтение книги продвигается на целых два часа.

Во-вторых, через некоторое время, на запах еды и чавканье сородича, из кустов выходит боевой кабан.

Помельче Петра, но тоже прирученный, явно из верховых животных наездников. Об этом свидетельствуют подпалины на шкуре.

Он осторожно хрюкает, Пётр в ответ топает копытом.

И вот уже две зверюги с удовольствием чавкают картофелем, позволяя нам выйти из засады.

Остальное оказывается пустяком.

Неторопливо и осторожно выходим на поляну, демонстрируя, что мы не представляем угрозы для животного, кидаем ему яблоко в качестве подкупа.

И вот, задача выполнена. Столь простым способом удаётся усмирить испуганного и настороженного зверя.

Я опасался, что потребуется больше времени. Видимо, сыграло роль и присутствие Петра, который, как мне кажется, всё-таки был не простым кабаном, а вожаком, и то, что второй зверь изначально приручен.

Ну и голод, как говорится, не тётка.

— Колька, помни, головой за него отвечаешь, — обращаюсь я к парню, гладя зверя по холке.

— Я?! — шокированно указывает на себя Колька.

— А кто ещё? Во всей Спарте только у меня и у тебя есть профессия "Наездника", — пожимаю плечами.

— Так-то оно так, но я и не думал, что мне выпадет такая возможность, — парень не знает, что и сказать.

— Да чего ты стесняешься? Радоваться надо! Только что присоединился к поселению, а уже имеешь свою личную зверюгу, — хлопает его по спине Малой.

Колька аж задыхается от резкого удара. Я невольно улыбаюсь, оставляя слова Малого без комментариев. Это реальное напутствие, или «кабанья зависть»? Лазутчику кабан ни к чему, но, как ни погляди, животина знатная. Статусная.

— Спасибо… — неуверенно улыбается Колька. — А как его назовём?

— Идеи есть? — говорю. — Твой же «конь».

— Может, Красный заяц?

Малой закатывается хохотом. На зайца зверюга с громадными бивнями и налитыми кровью злобными глазками и правда непохожа.

— Погоди, — говорю, — это был конь какого-то китайского генерала?

— Да, — краснеет Колька, — У меня бывшая этот сериал смотрела и все уши мне прожужжала. Вот мне имя и запомнилось.

— Заяц, так Заяц, — соглашаюсь, — достойное имя для боевого зверя.

Внимание! На игрока Щуплого напали!

Системное сообщение выскакивает перед глазами, перебивая нашу довольную болтовню. Малой и Колька смеются как ни в чём не бывало. Конечно, сообщение приходит только мне.

— Малой, Шуплый сегодня где?!

— На рудник пошёл, в охрану, — отвечает он, — Мы теперь новичков к опытным прикрепляем, чтобы «в поле» погонять…

— Быстро, на дерево!

Малой понимает меня с полуслова. Он белкой взлетает на ближайшую сосну, чья крона поднимается выше других.

— Рудник, — кричит он, уже спускаясь вниз, — сигнальный дым у рудника. Два дыма!

Два дыма, высоких и видных издалека дымовых столба, это не просто сигнал опасности. Это знак спешить на помощь.

Так мы договаривались, отправляя охрану к руднику. Если туда наведаются заведомо превосходящие силы, шахтёры зажигают один костёр, прячутся и добираются до поместья.

А если в небо поднимаются два дыма, значит, они принимают бой и ждут помощи.

— Вашу ж мать! — вырывается у меня. — Малой, ко мне на спину! Поедем на Петре! Колька, садись на своего Зайца и следуй за нами!

— Но я не умею... — пытается отказаться Колька.

— Умеешь! «Наездник» тебе на что?! Руки в ноги и вперёд! — командую ему, пока сам протягиваю ладонь Малому.

Тот ловко запрыгивает на спину кабана, а Колька неуверенно садится в седло своего нового напарника. Глубоко вздохнув и выдохнув, он пришпоривает животное.

Мы ныряем в гущу леса, двигаясь в сторону рудника.

Ветки уже привычно бьют по лицу и рукам. Петр даже не думает сбавлять ходу, словно понимая, что каждая секунда на счету.

Я то и дело проверяю интерфейс и список рабов. Со всеми остальными всё в норме.

У всех, кроме Щуплого. У того здоровье в «красной зоне».

Это очень и очень плохо.

— Малой, кто ещё на руднике?! — кричу я, пока мы мчимся.

— Щуплый, Рус и Третий! — слышу в ответ.

Чёрт, это нехорошо. Очень и очень нехорошо. Нам нужно поспешить, иначе...

Но оказывается уже слишком поздно. Мы не успели. И система мне мягко об этом напомнила:

Игрок Щуплый мёртв.

Глава 9

Вырвавшись на оперативный простор — а если уж быть совсем конкретным, на болота, — мы вновь пришпориваем кабанов.

Пётр и Заяц делают рывок, несясь на всей доступной для них скорости.

Провалиться в тягучую трясину мы не боимся: безопасный маршрут, на котором нет подобной гадости, нам уже хорошо известен. Более того, кабаны привычны к такой местности и интуитивно обходят подозрительные места.

Более того, их широкие копыта не проваливаются в мягкую почву, словно эти зверюги бегут на специальных лыжах.

Идеальный верховой зверь, куда там каким-то лошадям.

Редкие и низкие деревья не замедляют наших боевых хогов, которые способны брать тараном целые стены и ограды.

Каждая секунда отдаётся стуком крови в ушах.

Мои челюсти сжаты, чтобы просто не позволить оглушительному рёву ярости вырваться наружу. Именно ярости. Первая смерть. Первая потеря.

Я даже не представлял, насколько болезненно это ощущение. Оказывается, положение Лорда, это не только строчка в интерфейсе, договор, передача части опыта.

Такое чувство, что у меня отрезали частичку организма. Вырвали, и теперь это место болит, приводя в бешенство.

Кто это сделал?! Кому следует открутить голову и как футбольный мяч запулить в стратосферу? Кто посмел… тронуть моих людей?!

Сам не ожидал от себя подобной вспышки. До недавнего времени всё шло хоть и не легко, но по плану. Продуманные засады завершались полным успехом, сделка о торговле с южанами прошла плавно и без осечек. Даже Стайсу удалось переиграть на её же поле и полностью разбить её слуг.

Я всегда был готов к возможным потерям, но разумом, не сердцем. Привык всегда выигрывать «всухую» и тут такой болезненный щелчок по носу.

Интересно, не то ли сейчас испытывает заочно знакомый мне Джо-Джо? Не так ли он расслабился, ожидая, что всё идёт по его плану и воины всегда возвращаются с победой?

Опасные заблуждения. Такие мысли рушат связь с реальностью, создают собственный мирок, где хочешь слышать только то, что тебе нравится, игнорируя дурные вести. Теперь он не будет так беспечен, он будет нас ждать.

Смерть подчинённых, удивительно отрезвляющий фактор.

И всё же, какого хрена?! Кто посмел напасть на мой рудник?!

Почему-то на кабаньих всадников я думаю в последнюю очередь. Два дыма совершенно точно говорят о том, что силы врага не слишком велики.

Когда мы определялись с сигнальной системой на руднике, решили, что костров будет два. Даже устраивали проверку, убедившись, что со смотровой вышки Спарты чётко различимы все оба столба дыма.

Два дыма: «У нас ЧП, но мы держимся, срочно просим помощи». В ответ на это из Спарты должна выйти «оперативная группа»

Один дым: «Враг слишком силён, мы отходим к Спарте». Это сигнал СОС, по которому должны быть закрыты ворота и все войска приведены в боевую готовность.

Почему один? Потому что в этой ситуации надо максимально экономить время, а один костёр зажечь легче, чем два.

Если бы пришли «кабанятники», наш маленький форпост не устоял бы. Тем более что соседи вряд ли станут рисковать небольшими группами и двинутся теперь всей мощью.

Тогда что? Открылась очередная граница и новые агрессивные соседи решили попробовать сразу нас на зуб? Или случилось нападение диких зверей? Думаю, я узнаю об этом совсем скоро.

Пётр мчится через болото, словно торпеда, выпущенная из пускового люка. Он ревёт, как будто ощущая мою скрытую ярость, предвкушая предстоящий бой и кровь, что скоро прольётся.

Внимание! На игрока Третий напали!

Наш отряд как пуля выскакивает на поляну, на которой расположен рудник.

Внешний периметр шахты огорожен частоколом, правда, до конца незаконченным. Вместо ворот зияет проём и части стены ещё нет.

А возле рудника творится непонятно что. Вижу целую толпу незнакомых мне игроков. У них нет ни доспехов, ни оружия. Больше всего похожи на первоуровневых оборванцев, которые появляются возле стелы возрождения.

Некоторые из них в ужасе сидят возле стены, прикрыв головы руками, другие носятся как угорелые. Опасными они не выглядят, но ведь как-то сумели завалить Щуплого!

Выхватываю меч и направляю Петра прямо в толпу.

— Нет-нет, пожалуйста! Не убивайте нас! — вперёд выскакивает мужчина в каком-то тряпье.

Лысая башка, нос висящий словно слива, большие глаза в которых застыла вся мировая скорбь. И при этом удивительная смелость, заступить дорогу бегущему кабану. Махатма Ганди хренов.

Осаживаю свирепо визжащего кабана перед самой толпой.

— Назови хотя бы одну причину!

— Мы мирные люди, беженцы! Это не мы напали на ваших людей.

Малой спрыгивает с моего кабана. В руках длинный кинжал, ещё первый, бонусный. Во второй руке такой же, только уже новый, булатный.

Тренируется как «двурукий боец». Щиты и копья мы не взяли. Не на войну собирались, на охоту.

Чёрт, где же Третий?! Напали на него, значит, и угроза должна быть где-то рядом.

Третий рубится возле недоделанного участка стены с кем-то непонятным. Его противник закутан в странное одеяние, словно скрывающее габариты фигуры и движения. В руках у него короткий меч, похожий на римский гладиус, которым тот орудует с невероятной скоростью.

Третий дерётся с копьём, нанося двумя руками быстрые удары, чтобы запутать противника. У него преимущество в дистанции, но в этом бою это, похоже, ничего не решает. Даже на глаз заметно превосходство в уровнях.

У Третьего по лбу стекает кровь, он выглядит измотанным, тогда как его противник движется легко, словно танцует. Вот он перехватывает древко копья и, придерживая, перерубает его возле наконечника.

Третий, не растерявшись, выхватывает сапёрную лопатку.

Дзенг!

Искры разлетаются, когда лезвия сталкиваются. Третий блокирует быструю контратаку, но отступает на шаг.

Рассказывать об этом бое намного дольше, чем всё это происходит в действительности. Движения бойцов настолько стремительные, что мозг едва успевает фиксировать отдельные движения. Удар!

Третий снова блокирует, но враг словно к этому и стремится, подбивая моему бойцу опорную ногу.

Тот с трудом удерживает равновесие, лишь на секунду раскрываясь, но этого достаточно. Гладиус с хрустом пробивает бригантину Третьего и входит тому в грудь. По ткани расплывается кровавое пятно.

Ноги Третьего подламываются, тот падает на землю, и враг заносит над ним меч.

Это я наблюдаю уже на скаку. Пришпорив Петра, я мчусь прямо на них! Добить моего ординарца?! Не выйдет сука!

— Сдохни, тварь! — ору, чтобы привлечь внимание.

У врага есть выбор. Добить Третьего и тут же умереть. Или… умереть на пару мгновений позже.

И он выбирает второе. Резко отскакивая в сторону, он швыряет в меня какой-то предмет. На рефлексах, данных мне Системой, отбиваю его цзянем.

В последний момент понимаю, что это был «мусорный» медный нож из бронзовой коробки, брошенный с поразительной скоростью и меткостью.

Направляю меч на врага. Тот уже бежит к кромке леса. Но пешему не скрыться от боевого кабана. Пётр, наконец, видит и чует добычу. Подгонять его не надо.

Сбить с ног, вонзить клыки, растоптать… А после уже можно и добить мечом, если что-то останется.

В последнее мгновение противник останавливается и оборачивается ко мне. Решил принять смерть лицом к лицу? Физиономия врага скрыта капюшоном, я вижу только подбородок. Эта мразь что, улыбается?!

Пах-пах-пах!

Какие-то предметы летят под ноги кабану. Раздаётся грохот взрывов. Пётр останавливается, словно врезавшись в стену, едва не сбрасывая меня со спины.

С трудом успокаиваю зверя и вижу, что враг исчез.

Запоздало ко мне приходит понимание, что Петру метнули под самое рыло петарду.

Мощную, громкую, но, по сути своей, безвредную.

Однако, этот факт нисколько не приносит облегчения.

Упустил!

Ушёл гад. Он явно не дурак. Заметив появление сил, с которыми ему не справиться, тут же дал стрекача.

Понимая, что от Петра тому не уйти, он просто оглушил зверюгу. И не медля ни секунды тут же нырнул в заросли.

Искать его там в одиночку — чистое самоубийство. Если на ровной местности, сидя на кабане, я имел преимущество, то в чаще — едва ли.

Даже имея преимущество в уровнях и статах, я проигрывал Третьему половину тренировочных схваток. А здесь его разделали словно какого-то новобранца.

А если враг не один? Да и с кем мы вообще столкнулись, чёрт возьми?!

Понимаю, что надо остудить голову. И, прежде всего, выяснить состояние Третьего.

Это куда проще определить не на глаз, а по интерфейсу. У моего ординарца осталось 9% жизни, плюс на нём висят дебафы «Оглушение» и «Кровотечение».

Пока смотрю, цифра меняется с 9% на 8%.

Над раненым уже склонился Малой, готовя бинт, пропитанный настоем из ромашки. С медициной у нас пока не очень. Мягко говоря, хреново.

— Вот, держи, Лола сделала, — произношу я, протягивая Малому глиняный горшочек, — просила попробовать. Но я не думал, что случай представится так скоро.

Имя: Заживляющая мазь

Описание: Подорожник — есть, спирт — в наличии, прочие травки лесные — имеются. Что ещё нужно для счастья и полноценного здоровья?

— на 15% ускоряет регенерацию.

Срок действия 30 минут.

Эксперименты нашей травницы наконец приносят первые плоды. Ассортимент лекарств очень медленно, но всё же растёт. Может, хотя бы кровотечение удастся остановить.

Надо срочно доставить Третьего в Спарту. Если у него есть шанс выкарабкаться, надо использовать все возможности. Отправлю его в дом к Лоле. Пускай экспериментирует, как хочет. Лишь бы мне бойца на ноги поставила.

Но прежде надо выяснить, что здесь, чёрт возьми, произошло?!

Великан Рус виновато мнётся, пряча глаза. Ему стыдно, что двое его соратников пострадали, а у него ни царапины.

— Я даже не успел ничего понять, — говорит он, — Третий говорит, зажигай костры. Я пошёл, а тут этот выскочил, и Щуплый вдруг упал. Третий на него кинулся, и тут уже вы…

— Так, — говорю, — прежде всего, ты ни в чём не виноват. Ты выполнял приказ командира, и если бы не зажёг сигнальный костёр, то мертвы были бы все, а не один Щуплый. Ты понял? — я дожидаюсь кивка и продолжаю, — а теперь всё то же самое, но спокойно и по порядку.

***

Когда из леса повалили неизвестные люди, Третий приказал занять оборону и зажечь костры. Выглядели пришельцы испуганными, оружия при себе не имели, поэтому отступать не было смысла. Пускай приходит подмога и разбирается с ними.

Он распорядился, чтобы те разместились у стены, но лидер пришедших, тот самый лысый стал проситься внутрь, говоря про какую-то неизвестную опасность. Третий начал с ними переговоры, а точнее, принялся выяснять обстоятельства, но в этот момент напал тот самый враг в балахоне.

Противник появился словно из пустоты, и первым делом атаковал Щуплого. Хватило одного удара, чтобы боец рухнул на землю и превратился в кучку лута.

Нанеся удар, враг также быстро отскочил назад. Пришедшие новички, как испуганное стадо ломанулись внутрь, мешая нормальной обороне. Третий крикнул Русу, чтобы тот присмотрел за ними, а сам бросился навстречу врагу.

Третий-Третий, качаю я головой. Этот его «путь самурая», с вечной готовностью к смерти и возможности отдать жизнь за Спарту. Пусть только в себя придёт, а я ему устрою головомойку.

Пускай пошагает на плацу у Майора, чтобы больше научился ценить собственную жизнь.

Снова смотрю на интерфейс. Дебаф «Кровотечение» всё ещё держится, но «жизнь» пошла в плюс. Уже 11%. Мазь Лолы работает. Плохо, что её так мало, а время действия скоро истечёт.

Так кто же, наш враг?!

Подхожу к группе «беженцев». Их охраняет Колька, сидя верхом на Зайце. По его приказу все эти люди сидят сейчас на земле, чтобы не путались под ногами.

Агрессии они по-прежнему не проявляют, только опасливо косятся на Петра и Зайца, как на самых настоящих монстров.

И немудрено.

Я сам прифигел в своё время при виде местной фауны А тут наездник в доспехе, при оружии и на подобной зверюге верхом.

Теперь мне лучше понятно несколько лёгкими оказались завоевания для наездников.

Когда твой противник уже от одного твоего внешнего вида впадает в ступор, о каком сопротивлении вообще может идти речь?

— Вы лидер этой группы? — спрашиваю у лысого мужчины. — Можете подняться.

В его одежде узнаю с удивлением грязный, и местами порванный медицинский халат, только не белый, а зеленоватый.

— Добрый день, уважаемый. Хотя таковым я назвать его могу только с натяжкой. Да, я представляю этих людей, — вежливо склоняет он голову, — меня зовут Сквирдвард. У этого места своеобразное чувство юмора.

А я то ломаю голову, кого он мне напоминает. «Кто проживает на дне океана?».

— Я Лорд Шурик, — представляюсь, — лидер поселения Спарта.

— Приятно познакомиться, Лорд Шурик, — он не высказывает ни капли удивления по поводу моего титула. — Мы хотим просить у вас защиты и… покровительства, — он разводит руками, — потому что другого выбора у нас нет.

— Давайте обсудим это позже, — тороплю его, — сначала объясните, от чего нам надо защищаться.

— Увы, я мало что знаю, — вздыхает тот, — но всё, что знаю — расскажу.

***

Они очнулись возле стелы возрождения одновременно. Двенадцать «новичков» без уровней и навыков. Обнулённых Системой.

Восемь мужчин и четверо женщин. Все они уже видели «смерть» в Системе, а некоторые умирали не в первый раз, так что особой паники не испытывали. Пугало другое. Неизвестность.

Если в кластере возродилось сразу двенадцать человек, значит, тут совсем недавно случилось что-то нехорошее.

Возрождение происходит раз в день, значит в ближайшие сутки почти всё население этой территории внезапно погибло. Всё, кроме одного игрока.

Тринадцать, «чёртова дюжина», любимое число Системы. В каждом кластере по какому-то её непонятному капризу было ровно 13 человек.

Почему единственный игрок выжил? Где он сейчас? Угнан в рабство, прячется? Или сам послужил причиной смерти остальных?

Паника нарастала. Неизвестность пугала больше, чем явная угроза. Вспыхивали жаркие споры. Люди предлагали строить укрепления, вооружаться. На первом уровне развития это звучало смешно. Даже сами авторы идей это понимали.

Новичками повезло. Среди них оказался человек по прозвищу Сквирдвард. В прошлом, нейрохирург из Детройта. Спокойный, рассудительный и умеющий убеждать, он уговорил всех объединиться.

«Нам надо срочно покинуть это место», — предложил он, — «стоит объединиться, и границы, окружающие кластер, падут. Тогда мы сможем уйти от опасности».

Четверо не послушались его и остались у стелы. Оставшихся восьми хватило, чтобы создать группу, с превосходством в численности. Границы действительно пали. Это убедило всех, что опасность действительно находится внутри.

Сквирдвард, словно пророк древности повёл свой народ через лес. Вскоре, углубившись в заросли, они услышали крики тех, кто остался.

Крики длились долго. В них были боль, ужас и страдание. Они подгоняли лучше, чем плеть надсмотрщика. Люди шли почти бегом, стараясь оказаться как можно дальше от кошмарного места.

Первое нападение случилось через два часа. Тёмная фигура выскочила из леса, схватила мужчину, бежавшего последним, и исчезла. Они топтались на месте, не зная, отправиться ли на поиски, или бежать дальше, пока не услышали его вопли.

Второй раз они даже не остановились, когда нападавший схватил женщину из середины строя. Просто внутри каждый радовался, что это случилось не с ним.

***

— Дальше вам уже рассказали, — говорит Сквирдвард. — Мы дошли сюда, и ваши люди взяли нас под защиту. И мы осознаём, что обязаны вам своей жизнью.

— Погодите, — уточняю, — вы хотите сказать, что он выбирал жертв по одной, хотя легко мог перебить вас всех?

— Именно так, — кивает мужчина.

— Но почему?

— Я могу ошибаться, — говорит он, — Но я почти уверен, что ему просто нравится убивать.

Глава 10

Хищник был маньяком.

Но не тем, о котором снимают сериалы и пишут бестселлеры. Он не расчленял фотомоделей, оставляя их тела в причудливых позах, чтобы загадать сыщикам изящную загадку.

Он не ужинал филейными частями блондинок под белое вино и музыку Генделя. Не писал писем в полицию или на телевидение.

О нём вообще никто ничего не знал.

Хотя его жизнь развивалась по хрестоматийному сценарию. Неполная семья, строгая мать, хилое телосложение, издевательства в школе.

Первую свою жертву он убил в 16 лет. Какой-то пьяница под мостом, спящий в картонной коробке. Хищник тыкал в него принесённым с собой кухонным ножом, пока пьяные вопли изумления не сменились криками ужаса, а затем жуткой тишиной.

Он тогда по неопытности испачкал кровью всю майку. Её пришлось выкинуть, за что мать выпорола убийцу армейским ремнём, оставшимся от отца.

Так что следующей жертве пришлось ждать своей участи недолго.

Он убивал бродяг, беспризорников, припозднившихся пьяниц. С самого первого раза он прихватывал с собой деньги жертв, ведь наличности в его убогой жизни всегда не хватало. Это оказалось редкой удачей.

Хищник не знал, но большинство дел полиция квалифицировала, как ограбления, и даже не пыталась связать друг с другом.

Никакой видимой связи не было. Мужчины, женщины, подростки. Разной внешности и возраста. Их объединяло одно — они были слабее Хищника.

Как-то в детстве он посмотрел по телевизору передачу, в которой рассказывали, как хищные звери выбирают свою добычу.

Диктор говорил, что они всегда охотятся на слабых животных. Тех, которые отстали от стада. Остались одни. Не способны сопротивляться. Они не собираются выходить с кем-то на честный бой. Они убивают, когда вероятность их победы будет стопроцентной.

С тех пор он в уме называл себя только Хищником. Никак иначе. Никогда не охотился там, где жил. Никогда не оставлял следов. Всегда нападал на слабых одиночек.

Мир Системы стал для Хищника подарком. Во-первых, его мысленное прозвище превратилось в имя.

Во-вторых, Система не осуждала убийства. Наоборот, она за них награждала. Когда все, с кем он «провалился» в новый мир, жалкие отбросы из гипермаркета, в котором его застал взрыв, разбежались по лесу, Хищник принялся выслеживать одиночек.

Ведь его стартовым бонусом был тепловизор! Он не понимал, как эта штука может работать без батареек, в мире, где нет электроники и образцом высоких технологий служит медный нож.

Но факт остаётся фактом. На тёмном, словно каменном экране светились точки, которые обозначали игроков. Некоторые из них разбились на парочки, возможно, и раньше они были вместе. Одни сформировали группу.

Хищник искал тех, кто был один. Первой жертвой оказался какой-то старикан. Убийца не учёл особенностей Системы.

Их силы были равны, и тот отчаянно боролся за жизнь. Но ему не хватило опыта. Старик не готов был убивать, и Хищник, размозжил ему башку камнем.

За это Система дала ему нож и первый уровень. Он стал сильнее других. Он стал тем, кем всегда мечтал. Волком в овечьем стаде. Судьёй и палачом. Остальное было делом техники и удовольствия.

Он выполнял миссии, получал опыт и набирал уровни. Каждый день Система подбрасывала ему свежее «мясо» и он блаженствовал. В коробочках за выполнение очередных миссий падало новое оружие, костюм, в котором можно было растворяться в лесу словно тень, множество других удобных штук.

Что ему только не предлагали, в обмен на жизнь: секс, рабство, сексуальное рабство… а больше и предложить было нечего. Это всё было не нужно.

В еде он был неприхотлив. Горсть орехов и дичь, зажаренная на костре. Его логово в лесу тоже было примитивным, но удобства тоже не волновали Хищника.

Потом поток подарков иссяк. Убийства «новичков» уже не приносили опыта. Чтобы выполнить миссии требовалось какое-то запредельное количество жертв. Ну как можно убить тысячу человек, если их в день появляется всего двенадцать?

И Хищник, как мог, боролся со скукой. Он не убивал сразу, он преследовал, запугивал, пытал. Наслаждался страхом.

Когда барьер между локациями пал, и убийца забрал жизнь у высокоуровневого игрока. Когда поток опыта снова хлынул к нему, доставляя почти физическое удовольствие, Хищник понял — он снова счастлив.

***

— Вы полагаете, что для него это всё игра? — с удивлением спрашиваю я.

— Именно так. Охота, испытание, борьба со скукой и вызов его навыкам, — кивает Сквидвард. — Он таким образом развлекается и поднимает собственную самооценку.

— И не убил он вас только потому, что тогда игра закончится раньше времени, — киваю я, соглашаясь

— Боюсь, что он, выйдя на ваших людей, невольно включит и их в список своих целей, — виновато опускает голову собеседник. — Невольно мы привели к вам угрозу. Ведь ваша фракция выглядит куда заманчивее нас, совершенно неспособных противостоять его силе и страху перед ней.

И здесь он абсолютно прав.

Изнывай я от скуки, то что бы я выбрал? Группу совсем беспомощных "барашков", которые могут и сами по себе умереть, даже без моих усилий? Или же новое поселение, в котором жертвы могут сопротивляться. Где убивать интереснее, веселее, где появится щекочущий нервы азарт?

Очевидно, что этот убийца не отпустит нас теперь. Ведь группа Сквидварда и так никуда не денется.

А вот Спарта похожа на сочный и манящий кусок мяса, который так и ждёт, как в него вцепится зубами неизвестный нам противник.

И это стоит учитывать. Разойдёмся ли мы миром с этим неизвестным противником?

Очень маловероятно. После смерти Щуплого мы уже не сможем сосуществовать. Его убийство нельзя считать недоразумением или самообороной. Так что за него обязательно последует наказание. Око за око, зуб за зуб.

А поскольку наш враг думает только об удовлетворении своих желаний, наше противостояние не окончится, пока одна из сторон не сдохнет.

Определившись с этим, я вновь обращаюсь к Сквидварду, который терпеливо ожидает моего вердикта.

— Хорошо, с этим психом разобрались, — киваю. — Как вы планируете жить дальше? Вы упомянули протекторат с моей стороны?

— Мы лишь ищем убежища и лучшей жизни, — вздыхает собеседник. Многих из людей, которые пришли со мной, убивали не раз и не два. Они не готовы к жизни в новом мире. Не способны бороться с ним, как это делают более успешные игроки. Мы просто маленькие люди, ничего более,

— Каждый из нас отчасти герой из "Шинели", — едва заметно улыбаюсь я.

На мгновение перед глазами предстали школьные годы, мирная жизнь, Земля. Хах, как легко оказалось впасть в ностальгию.

— Понимаю, о чём вы, — вежливо улыбается мужчина.

— Я могу понять ваше стремление найти безопасный дом, — говорю уже твёрдо, — Но и вы поймите меня. Как Лорд поселения, я обязан заботиться о СВОИХ людях. И только о них.

Интонацией я выделяю последнее предложение, четко давая понять мои условия собеседнику. На что он задумчиво кивает головой.

— Мы можем это обсудить между собой? — уточняет он.

— Только поспешите, — предупреждаю я. Оставаться здесь небезопасно.

Если слова Сквидварда хоть отчасти верны, вправду ли убийца от нас сбежал?

Зачем ему это, чтобы потерять след? Нет, он определённо попытается выследить местоположение нашего места жительства. И помешать ему в этом мы не сможем.

Между тем Сквидвард отходит к остальным собравшимся. Следуют скоротечные переговоры; кто-то спорит, явно недовольный предоставленным выбором.

Однако, спасение утопающих — дело самих утопающих, и им придётся пожертвовать чем-либо, чтобы получить защиту от маньяка. В нашей ситуации это их независимость.

Проходит пять минут, и ко мне вновь подходит Сквидвард.

— Мы готовы встать под ваше руководство, Лорд Шурик, — произносит он, — Надеюсь, вы со всей серьёзностью отнесётесь к нашей просьбе. Мы лишь желаем тихой жизни, и ничего более.

— Вы понимаете, что порой для этого вам придётся сражаться? — уточняю я.

— Понимаем и принимаем. Но и вы не бросайте нас, как пушечное мясо, на своих врагов. Это всё, на что мы можем рассчитывать, — Сквидвард склоняет голову.

Я серьёзно киваю.

— Лёгкой жизни не обещаю, но справедливость, как её понимаю я, вам гарантирую. А также пищу, жильё и безопасность, не меньшую, чем себе самому.

Игрок Сквидвард становится рабом поселения Спарта.

***

Сквидвард и ещё девять игроков становятся частью Спарты. Неожиданный улов, как на это ни посмотри.

— Лорд Шурик, позволите помочь? — мужчина указывает на бледного Третьего.

— Вы — врач? — интересуюсь у него.

То, как держится этот мужчина с откровенно комичной внешностью вызывает невольное уважение, и я в ответ тоже обращаюсь к нему на «вы».

Теперь, когда мы определили наши отношения подчинённый-начальник, можно не беспокоиться о потенциальной угрозе со стороны собравшихся игроков.

В чём Система действительно поражает, так это в том, как благодаря ей может меняться взаимодействие между людьми. Ещё минуту назад они были для меня чужаками, потенциальной опасностью, хоть и незначительной, а также добычей.

А теперь это мои люди, чьи потребности действительно важны для меня, и защиту которых я должен обеспечить. Было бы так просто и на Земле.

— Я нейрохирург. И, хотя мой профиль несколько иной, основу и базис преподают всем.

— чуть улыбается Сквидвард. — Мне не составит труда наложить правильную тугую повязку на вашего парня. Может, и ещё чем-то смогу поспособствовать улучшению его состояния.

Он явно доволен тем, что не совсем обуза в сложившейся ситуации и хотя бы отчасти может отплатить мне за своё спасение. Разумный подход.

— Хорошо, надеюсь на ваши навыки. И ещё, возьмите это, — я передаю ему заживляющую мазь, после чего мужчина воодушевлённо качает головой.

— Пути твои неисповедимы, — хмыкает он и приседает возле Третьего, намётанным глазом определяя степень его ранения, — Так-так-так, посмотрим, что у вас, голубчик...

В это же время со стороны тропы раздаётся громкий топот.

Я, Колька и Малой с Русом, на всякий случай готовимся отразить атаку, но наши опасения не сбываются.

Из-за кустарников возникает фигура Майора, следом за ним и остальных бойцов фаланги. К нам пришло подкрепление. Как раз вовремя...

Собрать всех в колонну и выступить в сторону Спарты не составляет много времени.

Третьего укладываем на самодельные носилки из ткани, используя две длинных жерди в качестве рукояток.

Новичков и шахтёров Мустафы, которые всё это время прятались в глубине рудника, ставим вглубь построения, окружив со всех сторон пехотой со щитами.

Мы с Колькой идём спереди и сзади, прикрывая отряд и готовясь контратаковать любой момент.

Майор также отдал мне, Малому и Кольке с Русом по запасному щиту.

И, как выясняется, не зря.

Уже на полпути к Спарте я различаю тончайший, едва уловимый свист. Чуйка немедленно вопит благим матом.

В следующую долю секунды я резко поворачиваю голову вправо и обнаруживаю летящую в меня стрелу. Тело действует на автопилоте: первым делом на пути опасности встаёт мой наруч, сделанный из железных «чешуек».

Дзинь!

Вспышка боли охватывает мою руку. Я вижу, как стрела пронзает доспех.

Что за сила нужна, чтобы запустить её с такой мощью? Даже броню пробила! А если бы её не было, стрела прошла бы руку насквозь.

Нападавший одной стрелой не ограничивается. Второй рукой я едва успеваю подставить щит перед собой.

Бах!

Первая стрела застревает в древесине, повредив лишь внешний слой из плотной кожи.

Бах!

От удара второй стрелы по щиту бегут трещины. Импульс едва не сбрасывает меня с седла.

Бах!

Третья стрела раскалывает щит пополам. Щепки разлетаются во все стороны.

Наконечник на излёте тычется в мой нагрудник, уже не имея достаточной энергии, чтобы его пробить.

Не удержавшись, я падаю на землю. Рассерженный Пётр встаёт рядом, оскалившись и готовый защищать своего хозяина.

— Стена щитов! — кричит Майор, хотя и несколько запоздало.

Лёжа на спине, я кисло усмехаюсь. Этот маньяк не теряет ни минуты. Он сразу понял, кого нужно убить, чтобы получить максимальную выгоду. С первых минут вычислил, что я командир.

Если меня не станет, Спарта впадёт в хаос — и это будет только на его руку.

Также не стоит исключать элемент личной мести. Не зря я каждую минуту этого пути был настороже. Чего-то подобного от него и ожидал.

Что ж, это объявление войны, причём, неприкрытое.

Первый раз он, возможно, не знал, с кем столкнулся. Но теперь он видит наши способности и при этом нас не боится.

Хорошо. Он хочет играть? Я дам ему эту возможность. Сыграем по-крупному!

***

Обработать рану на руке снова вызвался Сквидвард. Он использовал немного мази и наложил останавливающую кровотечение повязку.

Крохи опыта, капнувшие мне, показали, что мужчина взял первый уровень в профессии. Наверняка что-то связанное с медициной. Надо будет не забыть и расспросить об этом в поселении.

В его действиях чувствовалась ловкость и профессионализм, которых не хватает обычному человеку, который обрабатывает рану или накладывает повязку. Большинство людей это делают со смесью сочувствия и страха, стараясь вообще не смотреть на кровь.

Сквирдвард же оказывал первую помощь охотно и с какой-то сдержанной гордостью, словно это его миссия.

Дальнейшее путешествие проходит без происшествий. Пораскинув мозгами, понимаю, что противник не хотел меня убивать. Это был намёк, вызов. Ему куда важнее было проследить нас до Спарты.

Теперь он считает себя волком, который залезет в загон к овцам. А я очень хочу его в этом разочаровать.

Вернувшись домой, мы тут же переводим Спарту на осадное положение.

Всех рабочих из посада переселяем внутрь стен, дав всего полчаса, чтобы забрать с собой необходимое.

Нечего давать убийце возможность набирать опыт, как забирать МОИХ людей напрасно. Однако не все понимают необходимость таких мер.

— Зачем нам прятаться за стенами? У нас, как бы, график установлен: в 10 часов и точка. Ни о чём таком мы не договаривались, — возмущается Мустафа.

Но я не оставляю подобное без ответа.

— Если ты забыл, Мустафа, то в военное время вы должны беспрекословно подчиняться мне, как Лорду Спарты. Однако если ты желаешь погибнуть, то я тебя не держу. Можешь остаться снаружи, — холодно произношу я.

На готового к спору Мустафу словно выливают ушат с ледяной водой. Похоже, он как-то забыл, что мы находимся не в равных позициях.

— Я не это имел в виду, — оправдывается он.

— А что же ты имел в виду, Мустафа? Хочешь сказать, что мои решения неоправданны, а предпринятые меры чрезмерны? Вроде как тебе уже успели растолковать случай у рудника, — добавляю я, хмурясь. — Мой человек погиб, чтобы твои рабочие остались живы. Мы столкнулись с настоящим убийцей, маньяком, психом. И я это говорю не для красного словца,

— Но ведь он один! — недоумевает Мустафа.

Очевидно, его участие и участие его рабочих в военных операциях в роли вспомогательных сил оставило след. Ему кажется, раз мы разбили превосходящие силы кабанятников, то один человек не может стать угрозой.

Он не видит всей картины, или же просто недооценивает одного, но крайне опасного противника.

— Да, он один. Но это не отменяет того факта, что он находится в тени, а мы — на свету. В какой-то момент эта гадина совершит бросок, и кто-то обязательно умрёт, — говорю я, смотря Мустафе в глаза, — Хочешь, чтобы это была твоя жена, Мустафа? Ведь он определённо выберет самых слабых, самых уязвимых. Сделает так, чтобы живые страдали не меньше мёртвых.

— Нет, — впервые Мустафа преображается на моих глазах. В его взгляде появляется неизведанная ранее мрачная решимость. — Располагай мной и моими людьми на своё усмотрение, Лорд.

Теперь передо мной стоит не ушлый торговец, а собранный мужчина, готовый биться до последнего за то, что ему дорого.

Я невольно улыбаюсь. Приятно открывать в людях новые грани куда более импонирующие мне лично.

— Тогда проинформируй своих ребят, что всё серьёзно. Это не учебная тревога, — командую я, и Мустафа послушно кивает.

Может быть, эта внешняя угроза даже окажется полезной для Спарты.

Тем временем мрак ночи наваливается с удивительной быстротой.

Пока мы занимались обустройством новичков в поселении, перемещением "посада" с самым ценным имуществом за частокол, расстановкой охраны у стен и в сторожевой вышке, — ночь с королевским величием вступает в свои права.

Мириады звёзд и луна исчезают за плотным слоем облаков, делая тьму ещё гуще и темнее, и более жуткой.

Многочисленные факелы и костры зажжены в Спарте. Ворота заперты, женщины и рабы собраны в главном зале поместья.

Я уверен, что незнакомец,, не упустит шанса испытать «на зуб» наши оборонительные возможности этой первой ночью. Слишком долго он скучал без дела. Слишком много накопилось нетерпения.

Пехотинцев снабдили тяжёлыми плащами поверх бригантин. Дополнительная защита в данной ситуации не будет лишней, особенно если неизвестный решит вновь атаковать из лука или что-то ещё метательного.

Нежданно тишину и спокойствие ночи нарушает женский крик — резкий, дрожащий, пронзительный.

Все вздрагивают, включая меня. Пехотинцы, стоящие по периметру поместья, взволнованно крутят головами.

Майор, находящийся рядом со мной, хмурит брови.

— Это снаружи, — констатирует он.

— Все ли сейчас внутри? Точно никто не остался? — интересуюсь я.

— Собрали всех. Я, Михалыч и Хрюша пересчитали несколько. Все здесь, — уверенно произносит он.

И тут раздаётся второй крик. Теперь уже очевидно, что он звучит из-за частокола. Откуда-то из леса.

В нём столько отчаяния, страха и боли, что невольно хочется передёрнуть плечами.

— Как ты думаешь, кто это? — спрашивает Майор.

— Щуплого убили днём, — говорю, — значит их стела могла успеть прислать замену. Какой-то несчастной не повезло.

— Нужно её спасти! — возмущается Малой. — И плевать, что там убийца! Мы не можем позволить ему делать что угодно под стенами Спарты! Он же пытает женщину!

Слова его прерываются глухим стуком: Мышь выдаёт ему подзатыльник.

— Совсем сдурел? возражает магесса, с волнением в голосе. — Тебя же специально выманивают!

Я благодарен Мыши, за то, что она озвучила мои собственные мысли. Псих ждёт, что мы кинемся на помощь. Тогда он просто перережет нашу группу в темноте леса. Той бедняге ничего не светит, она просто приманка. Но сознавать это противно.

— Но так нельзя! — продолжает Малой.

— Что «нельзя»? — женщина скрещивает руки под грудью.

— Так! — не унимается Малой.

Майор и Михылыч ожидающе смотрят на меня. Ясно, что они согласны с Малым, но в то же время осознают опасность ситуации.

Так или иначе, враг добивается своей цели. Под ужасающие крики мы чувствуем свою беспомощность. Моральный дух моих людей падает ещё до битвы.

Вдруг в голову приходит интересная мысль.

— Мышь, иди за мной, — приказываю магессе, и мы исчезаем в поместье. В небольшой комнате у нас располагается арсенал стартовых бонусов. Наша сокровищница. Не таскать же их с собой всё время.

Найдя нужный предмет, я передаю его Мыши.

— Бита? — она удивляется.

— Пойдем, — ухмыляюсь я. — Все вопросы на месте.

У Спарты есть чем ответить врагу.

Поднимаемся вдвоём на сторожевую вышку. Нам открывается вид на перед стеной, которая стала за последнее время намного больше и мрачную стену леса.

Крики ужаса не прекращаются, кажется, становятся ещё протяжнее.

— Примерное место по звуку можешь определить? — спрашиваю я.

— Не думаю, что… Ох! — Мышь была сказать, что в темноте ничего не понятно, но тут сработал навык с дальномером.

— А теперь? — улыбаюсь я.

— Теперь могу, — отвечает она, и её улыбка не предвещает ничего хорошего. — Мне жахнуть по нему?

— Самой мощной молнией, что сможешь, — киваю я.

Более слов не требуется. Мышь прищуривается, обводит взглядом округу. Стоны и крики не утихают. Убийца жаждет битвы, хочет выманить нас, разбить по частям. Придётся его разочаровать.

Мышь формирует перед собой белоснежный шар света, трещащий и выбрасывающий искры.

— Получи, фашист, гранату! — кричит она и ударяет по шару битой.

Шар исчезает с оглушительным грохотом.

Бах!

Часть леса разрывается молниями, несколько деревьев загораются, освещая округу.

И тишина.

А наша магичка растёт с каждым днём, думаю я. Там в лесу, наверное, кратер теперь.

— Убила? — удивляется Мышь.

— Чёрт его знает, — задумчиво говорю я, поглаживая подбородок. — Хочется надеяться, но надо быть готовым к худшему.

Мы его больно задели. Следующий ход за противником. Теперь он не будет размениваться по мелочам. Он взбешён, он придёт сам.

— Тушите костры! — командую я. — Пусть думает, что мы его не ждём.

Свет — это прекрасно. Как и глаза стражников. Но сегодня я кое с кем договорился. И кое кому дал обещание, которое было принято.

Так что пускай на посёлок опускается тьма.

Проходит совсем немного времени. Минут пятнадцать по моим внутренним часам, когда я слышу вкрадчивый голос прямо внутри моей головы.

Крыыыыыса… Пробралась внууууутрь… Убеееееей её!

Глава 11

— Он внутри, — сообщаю я тем, кто стоит рядом со мной.

— Но как?! — Малой в недоумении озирается, вглядываясь в темноту.

— Ты уверен? — переспрашивает Майор.

— Абсолютно, — я вынимаю цзянь из ножен.

Спарта погружена в плотный, почти осязаемый мрак. Шелест листвы напоминает похоронный гимн, а завывание ветра — отдалённый стон.

Жутко, слишком жутко. Особенно когда понимаешь, что эта тьма далеко не безобидна. В ней таится зверь, что видит тебя насквозь, ощущает твой страх и напряжение в воздухе, и прямо-таки наслаждается этим.

Монстр, которого нам нужно уничтожить, как и любого противника до него.

Подчинённые кивают, готовятся к противостоянию, проверяют свои доспехи и бригантины. Поправив края тяжёлого плаща, я киваю магессе.

— Мышь, будь добра, — даю сигнал.

— Коронку? — несмотря на волнение, она улыбается.

Ей только дай помагичить.

— Именно так.

Между её ладонями, поставленными друг напротив друга, загорается маленький, едва уловимый огонёк.

Проходит одна секунда, две, три, а огонёк не становится ярче. Однако, мы все ощущаем, как он вбирает в себя всё больше и больше энергии. Излучаемый им жар постепенно усиливается, и прохлада ночи сменяется духотой.

Это особенно ощущается, поскольку большинство из нас одеты в тяжёлые кожаные плащи.

Мышь поднимает ладонь, и огонёк мгновенно скрывается в небе. Сначала он становится маленькой, почти незаметной точкой, затем обращается в яркую вспышку, которая освещает всю долину и повисает в высоте.

Магесса сработала как нужно: ночная тьма полностью отступает, сменяясь ясным днём.

Теперь убийца как на ладони.

Игрок в тёмном балахоне замирает, словно таракан, застигнутый светом посреди кухни. Ему явно надо проморгаться. Идеальный момент для атаки.

— В бой! — рычу я, и вся фаланга, за исключением Майора и совсем зелёных солдат, бросается на противника.

Удержать, не пустить, не дать уйти. Сейчас, когда эта тварь на свету, нельзя дать ему спрятаться.

— Теперь-то я не промахнусь! — слышу я за спиной голос Мыши и треск молний, сопровождающий её слова.

Мы, не дожидаясь приказа, кидается в стороны, давая возможность магессе поразить убийцу.

Бах! Молния, сверкая белоснежной стрелой, пролетает мимо нас прямо в грудь противника.

Он, однако, с невероятной ловкостью припадает к земле, пропуская магический снаряд над собой. Заклинание с грохотом впечатывается в деревянную избу позади него, опаляя стены и зажигая маленький пожар.

— Твою мать! — восклицаю я.

Надеюсь, этот огонь найдётся, кому потушить. У нас пока есть более срочные дела.

Мы с фалангистами уже торопимся окружить убийцу, смыкая вокруг него плотное кольцо. Наши копья направлены на него, а щиты готовы отразить любую атаку.

Малой, первым бросается на противника, навязывая ему дуэль в Ловкости и выигрывая для нас время, чтобы дать окружить врага и отрезать для него пути отхода.

Оба мужчины мгновенно вступают в клинч, не произнеся ни слова. Сразу понятно, что это поединок ни на жизнь, а насмерть.

Искры сыплются во все стороны от столкновения металла. Звон оружия со временем сливается в единый, почти неразличимый гул. Спарта утопает в слаженной мелодии битвы.

Пропадают два игрока, на их место приходят две тени, за движениями которых уже просто физически сложно углядеть.

Два кинжала в руках Малого встречают короткий меч и нож в руках убийцы, который орудует ими с удивительной ловкостью.

Внезапно Малой перехватывает один из своих кинжалов обратным хватом, изменяя динамику боя. Убийца, хоть и не ожидая подобного поворота, успевает заблокировать выпад кромкой своего ножа. Звучит треск — хрупкий предмет не выдерживает и разлетается на металлические осколки.

Осколки отбрасывают блики, мгновенно ослепляя и отвлекая убийцу. Он, однако, не теряет времени. Обрубок ножа пролетает в миллиметрах от сонной артерии Малого.

Тот уворачивается, но лезвие оставляет на шее неглубокий порез, из которого тут же льётся кровь.

Парень инстинктивно прижимает рану, но убийца и рассчитывает на это.

Очередной удар короткого меча направлен Малому прям в горло.

Дзинь!

Я встаю перед Малым, останавливая удар лезвия своим цзянем.

Снова летят искры, и я наблюдаю довольный, полный какого-то детского ожидания взгляд у своего противника.

Он как будто играет с нами, наслаждаясь нашим сопротивлением. Словно резать новичков ему надоело, и ему нравится, что добыча сопротивляется.

Враг начинает серию выпадов — сверху, снизу, слева, справа. Я блокирую их, но неожиданный удар ногой отправляет меня на два шага назад, лишая равновесия.

Противник не ждёт, пока я приду в себя, и нападает на раненого Малого, который держится в стороне. Кажется, несмотря на браваду, он решил драться в полную силу и сократить число противников.

В следующую секунду убийце в плечо прилетает стрела. С глухим звуком она пронзает его тканевое одеяние и вспарывает плоть. Мужчина едва удерживается на ногах; воткнув меч в землю, он умудряется сохранить равновесие, оставаясь в полусидячем положении.

Он опасливо оглядывается в поисках стрелка и находит его. Майор всё это время стоял за спинами фалангистов, выжидая момент, чтобы атаковать противника, пока мы не будем стоять к тому вплотную.

Это понимает и убийца, который в тот же миг перекатом занимает такое положение, чтобы я оказался на линии огня Майора.

Ушлый чёрт.

Тихо хмыкнув, он снова выбирает меня своей целью, заметив, как Малого уводят за стену щитов.

Теперь это уже битва со мной. Кольцо всё сжимается: медленно, но верно. Стоит только дать шанс противнику обнаружить уязвимое место, и он непременно воспользуется этим.

Один из фалангистов пытается ударить убийцу копьём в спину, но тот на рефлексах прыгает вперёд, избегая ранения. И сразу после этого налетает на меня с новой яростной комбинацией.

Надо сказать, что с одним мечом он становится только опаснее. Примитивные и чёткие выпады, которые раньше рассчитывались на превосходство в ловкости, теперь заменены настоящей техникой.

Обманы, ложные выпады, удары исподтишка — кажется, у противника есть представление о любом подлом методе ведения боя.

Как он успел так прокачаться?! Или Система так щедро награждает за убийства?

Мой цзянь не пропускает ни одного из этих ударов.

Я двигаюсь экономно, реагируя только в самый последний момент, и мне удаётся удержаться под напором противника.

Благодаря высокой Воле, которая помогает сосредоточить внимание и не позволяет отвлечься на обманные движения убийцы, я сражаюсь с ним практически на равных.

Очередной удар проходит мимо меня, лишь слегка повредив тяжёлый плащ. В ответ я наношу колющий удар цзянем.

Убийца отскакивает в сторону, но мне удаётся задеть его странное одеяние, отрезав небольшой его фрагмент.

Раздаётся приглушённое фырканье — противник явно раздражён этим фактом.

Внезапно давление с его стороны усиливается, и всё больше его ударов я начинаю пропускать. Моя защита трещит по швам: цзянь просто не успевает заблокировать одну атаку, как следом уже летят ещё три.

Ранение на ладони, порез на щеке, и левый глаз едва не выколот.

Убийца действует хитро, нагло, с непоколебимой решимостью. Мой плащ с каждой секундой превращается в разорванное полотнище.

Но я не теряю самообладания. Западня, наконец, срабатывает. Кольцо сформировано, и фалангисты наносят первый слаженный удар.

— Бей!

Убийца невероятно ловко извивается, уклоняясь от трёх копий и отрубив у двух наконечники. Шестое копьё он хватает ладонью и рывком тянет на себя.

Пехотинец пытается дернуть свое оружие обратно, но его товарищи удерживают парня, не позволив нарушить строй.

Приходится пожертвовать копьём, теперь оно в свободной руке неизвестного.

Окинув взглядом поле битвы, он вращает копьё, словно шест, и, к удивлению всех, отламывает его наконечник.

Враг в западне и осознаёт это, но по-прежнему ухмыляется. Из-под капюшона не видно деталей, виден только острый подбородок и та самая ехидная усмешка.

Он как хищник в капкане. Пойман, но смертельно опасен. Его надо не просто убить, но и сделать это с минимальными потерями. Мои люди слишком ценны, чтобы терять их из за этой твари.

— Мышь, отвлеки!

Магичка кивает и выставляет ладонь из за стены щитоносцев.

Стрела Майора и фаербол Мыши взмывают в воздух одновременно. Двойной удар!

Бам!

Стрелу он отбивает ударом своего шеста, а навстречу файерболу швыряет наконечник.

Металл и шар огня сталкиваются на полпути.

Бах!

Грохочет взрыв.

Магесса понимает, насколько мы близко к противнику и вкладывает в заклинание меньше энергии. Но несмотря на это, пламя расплёскивается на сухую траву, и та мгновенно вспыхивает.

Чёрт, это мешает нашим планам. Огонь отрезает пехотинцев от врага, становясь преградой между ними.

— Полукруг, атака! — командую я.

Необходимо рискнуть. Если пламя заблокировало путь нашей пехоте с одной стороны, то и убийца не проберётся через него. Кольцо трансформируется в полукруг, и они с тем же рвением и слаженностью наносят свой удар.

Вижу Тохича и Ботана, им поддержку оказывают Колька и Рус.

Копья метят в неизвестного. Шест и короткий меч рубят и кромсают, отбивают и отводят в сторону.

Убийца не стоит на месте, извивается, словно змея, и не позволяет застать себя врасплох. Некоторые удары мне приходится принимать самому, чтобы сохранить жизни моих солдат.

Он ломает щиты, разрывает плащи, крошит копья, бросается осколками и щепками, целясь в глаза или другие уязвимые места.

Кольку неизвестный сбивает с ног круговым ударом, Ботана выбивает из строя обманным выпадом, а Тохичу прилетает древком копья по носу.

Неизвестный действует как загнанный зверь, не столько стремясь убить, сколько нанести нам как можно больше боли.

Несмотря на гул пламени, треск дерева и рёв десятка глоток, я слышу, как его дыхание становится неровным.

Движения его теряют былую грацию, ослабевают под действием истощения. Этот зверь теряет силы. Он слабеет. И мы его убьём — сегодня или уже никогда.

Внезапно фигура в плаще останавливается, позволяя нам впервые за всё время хорошо разглядеть его.

Десятки маленьких порезов, окровавленная одежда, множество дыр в опалённом плаще.

Руки и ноги едва подрагивают. Весь измазан не то в грязи, не то собственной крови.

Серый, из-за пыли и копоти, капюшон всё также скрывает его лицо. И эта едкая, глумливая ухмылка.

Он, кажется, не верит в свой проигрыш. Или, быть может, просто наслаждается происходящим?

Малой и Майор занимают позицию рядом со мной.

Фалангисты переключаются с копий на саперные лопатки. Второй раунд охоты на монстра вот-вот начнётся.

— Готовы умереть? — спрашивает убийца.

Его голос настолько сух, что напоминает скорее хруст коры дерева, чем что-либо человеческое.

От неожиданности бойцы замирают. Мы привыкли считать его не то зверем, не то исчадьем ада. Услышать от такого существа обычные внятные слова — неожиданно.

А ещё, страшновато.

— Держать строй! — подаю команду, и она стряхивает липкое наваждение от слов убийцы.

— Кто хочет сдохнуть первым? — шипит он вкрадчивым шёпотом, подавая знак к очередному раунду.

Пригнувшись, словно спринтер на низком старте, он срывается с места и мчится в мою сторону.

Майор пускает стрелу почти в упор, но тот успевает отклониться. Мышь бессильно отпускает руки. Молния или файербол на таком узком пространстве скорее убьёт кого-то из наших, чем нанесёт урон врагу.

— Назад! — кричу ей.

Малой сообразив, отбрасывает свою супругу нам за спину, загораживая её собой.

Первый удар принимает Малой, подставляя под гладиус противника свои парные кинжалы. Он настолько силён, что парня отбрасывает назад.

Тут же включаюсь я, заставляя врага уйти в защиту. Он блокирует удар, и тут же впечатывает ногу в грудь Майора, который, убрав лук тоже переходит в рукопашную.

Со стороны наша схватка украсила бы любой фильм о боевых искусствах. И симпатии зрителей наверняка были бы на стороне нашего противника. Тот самый случай, когда герой отбивается от кучи недотёп стражников.

А всё дело в том, что он быстрый. Невероятно быстрый. Мы наваливаемся на него втроём. Лучшие бойцы Спарты. Я, Малой и Майор. Выкладываемся по полной, и всё равно он для нас недосягаем.

Он отражает атаки каждого, умудряясь сталкивать нас так, чтобы мы мешали друг другу, и ещё огрызаться короткими контратаками, отбрасывая одного за другим.

Я чувствую в происходящем какую-то странную отрешённость и красоту. Весь мир перестаёт существовать, кроме нашего танца мечей.

Каждый шаг, каждый удар, каждый звук столкновения металла о металл сливается в единое полотно. Кажется, если кто-то пропустит шаг или движение, и оно рассыплется, распадётся.

Мой доспех помят в двух местах. На плече оторваны металлические чешуйки. На запястье новый порез.

У Майора нога в крови, он хромает. Малой вымотан до последних единиц своей Выносливости. Ещё немного, и он просто упадёт на землю.

Но и нашему врагу приходится нелегко. Сознание того, что он сегодня не уйдёт с поля боя живым, внедряется в его мозг. Для любого из нас ошибка станет последней.

Бах!

В спину врагу прилетает обломок щита! Он отбивает его локтем, но сбивается с темпа. Глядя вперёд вижу довольную физиономию Ботана.

— ДДос атака! — кричит он.

— Что?! — не врубаюсь, при чём тут это.

— Перегруз системы!

— Камнями, копьями, щитами! — доходит до меня, — всем, чем можно, бейте!

Во врага устремляются куча всякого хлама. Фаланга поднимает с земли камни, обломки. Убийца отбивает их, но он не способен отразить сразу всё!

В бешенстве он бросается на острия копий и тут же пропускает от меня удар в спину. Меч проходит вскользь, не задевая сильно, но оставляет кровавую полосу.

Разворачиваясь, он, наконец, глядит мне прямо в глаза и расплывается в улыбке. «Мы ещё встретимся», — говорит этот взгляд.

Бах! Бах! Бах!

Снова взрывы петард под ногами. Не ожидавшие такого бойцы отпрыгивают в сторону. А вслед за вспышками нас окутывает густой дым.

Пуф!

— Где он?!

— Не дайте ему уйти!

— Он здесь… Ай!

Около минуты мы просто не видим нихрена, после чего дым начинает рассеиваться.

В оглушительной тишине, нарушаемой лишь стонами раненых, майор растерянно произносит:

— Он что, ушёл?

Да, убийца скрылся, как истинный шиноби. Оставил за собой лишь пепел и смятение.

— Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха! — не могу удержаться я, разражаясь заливистым смехом. — Вот ведь хрен!

— Что будем делать, мой Лорд? Мы его потеряли, — со склонённой головой замечает Малой.

По взглядам моих подчинённых догадываюсь, что те решили, будто я сошёл с ума.

— Что будем делать, говоришь? — усмехаюсь я в ответ. — Просто добьём эту тварь.

Все смотрят на меня недоумевая.

— Но он же сбежал, разве не так? — встревает Колька.

— Да, это так, — подтверждаю я, направляясь к тому месту, где прежде стоял наш враг. Там я поднимаю небольшой клочок ткани — часть его плаща, отсечённую мной в начале битвы. — Однако, кто сказал, что мы его просто так отпустим? Открывайте ворота!

К чести моих людей, они несмотря на своё удивление, бегут выполнять приказ.

Под всеобщими непонимающими взглядами, я подхожу к загону для свиней, где временно, пока им не будут подготовлены отдельные стойла, размещаются Пётр и Заяц.

Поднеся клочок ткани к носу Петра, я позволяю ему принюхаться. Кабан широко раздувает ноздри и повизгивает, кося на меня маленькими глазками. Видно, что игра ему нравится.

— А теперь, Петя, фас!

Распахиваю загон. Пётр идёт, фыркая и забавно подрагивая пятачком. Он опускает голову к самой земле и смешно чихает, проходя рядом с остатками бомбы.

После его движения становятся уверенными. Он шагает в сторону стены, а потом словно огромная рыжая торпеда выносится за ворота. Красный Заяц и семь подросших поросят, которые достают взрослому человеку уже до пояса, с визгом и хрюканьем устремляются за вожаком.

Охота на зверя продолжается!

Глава 12

Кабаны, вырвавшиеся на оперативный простор, мчатся без остановок. Вслед за убегающим игроком они оставляют полноценную просеку, двигаться по которой не составляет никакого труда. Знай себе перепрыгивай через поваленные деревья, и всё на этом.

Оставив треть пехотинцев в Спарте в качестве резерва и охраны для остальных, я выдвинулся следом за табуном вместе с фалангой. Животные двигались намного быстрее, чем если бы я или Колька сидели на них. Они практически игнорировали деревья и кустарники на своём пути, не замедляясь ни на секунду.

Именно поэтому я их и выпустил из загона без наездников. Чтобы ничего не сдерживало зверей в их естественной природной среде.

Это и стало решающим фактором.

Далеко враг не ушёл. Скорость человека значительно уступает этим живым ракетам. Особенно если этот идиот пытается путать следы.

Вооружённые факелами, мы вскоре догнали нашего противника, на которого налетели кабаны. Всё же эти звери обладают несравненной способностью живого тарана. Повреждений на животных я не вижу. Очевидно, они сбили врага с ног ещё до того, как тот понял, кто его преследует.

— Петр, назад! — приказываю я кабану.

Тот, хоть и возмущённо но рыком подаёт знак своим подопечным отступить от игрока, избитого до состояния отбивной.

Умная животинка, как ни посмотри. Умная и понятливая.

Неизвестный уже не представляет из себя никакой угрозы. Разорванный в клочья плащ, порванная одежда и капюшон, многочисленные гематомы и рваные раны на теле.

Он без сознания. Даже врагу не пожелаешь оказаться под копытами зверей, стоящих передо мной. Впрочем, этот персонаж полностью заслуживает своей участи и не вызывает у меня ни капли сочувствия. Он единственный виновник случившегося.

Сдёргиваю разорванный капюшон с головы и открываю худощавое, с широкими скулами, бледное лицо.

Он чем-то напоминает мне Зомби, офисного клерка, который попал с нами в первый день в мир Системы.

Те же мешки под глазами и потрескавшиеся, почти синие губы. Действительно, он чем-то походит на карикатурного маньяка, который не вылазит из своего логова неделями, если не дольше. И, что самое главное, он жив.

Ведь такую гадину так просто отправить на следующий круг? Вот уж нет! Это было бы слишком легко.

Действуя крайне осторожно и предусмотрительно, двое игроков держат перед лицом убийцы острые копья. Ещё двое аккуратно пеленают его, при этом тщательно проверяя наличие каких-либо ценностей в его карманах. Уверен, его тело обязано быть полным сюрпризов. Иначе, как объяснить столь высокие характеристики, превратившие его в настоящую машину для убийств?

— Схватить его и закутать в шкуры. Не забудьте проверить карманы, чтобы он не смог что-либо выкинуть и снова сбежать! — отдаю я приказ, и пехотинцы моментально бросаются его исполнять.

— Готово, Лорд! — докладывают парни, скрутив убийцу, как можно туже, в несколько тяжёлых плащей и обвязав верёвкой с головы до пят, сделав его похожим на куколку бабочки.

— Грузите его на Петра! — командую. — Идём домой, —

Наконец-то эта беспокойная ночь близится к своему финалу.

Вернувшись в Спарту, я наблюдаю забавную сцену.

Пётр приказным рыком заставляет недовольно хрюкающих поросят вернуться в свой загон. После чего вожак сам заходит следом и смотрит на пехотинца, который стоит возле ворот, с немым вопросом.

Тот, ошеломлённо моргнув пару раз, всё же соображает их закрыть под довольное фырканье зверюги, которая возвращается к более важному занятию — жеванию ботвы от картошки.

Чёрт, до какого уровня им Система интеллект прокачала?

Рассказал бы я этот случай кому с Земли — не поверили бы. А тут нет. Офигиваем, но привыкаем. Занятно, у всех зверей прибавилось мозгов или же у каких-то определённых?

Если брать во внимание, что я подобное разумное поведение замечал ещё у волков, чей уровень и того выше.

Выходит, чем выше уровнем животное, тем осознаннее оно себя ведёт?

И если Петя такие штуки на десятом откалывает, то что от него ждать уровню к сороковому?

Не превратится ли он в какого-нибудь свиноподобного получеловека вроде орка или кобольда?

Но вернёмся к реальности. С убийцы стащили всю одежду. Никаких бонусных предметов, которыми он был обвешан как рождественская ёлка, на нём тоже больше нет.

Вижу, что этот тип уже приходит в сознание, и уже только притворяется лежащим без чувств. Либо оттягивает неизбежное, либо надеется на шанс вырваться.

Его руки и ноги стянуты тугой верёвкой, которая не даёт даже дёрнуться без нашего ведома.

Ботан и Тохич вместе с рядом пехотинцев пока оставались настороже, продолжая охранять поместье.

Все остальные собрались вокруг меня.

Малой, Мышь и Майор стоят возле, готовые в любой момент пресечь попытку побега. Мышь держит ладонь открытой и поднятой вверх. С такого расстояния она молнией не промахнётся, превратив ублюдка в пепел

Хотя, конечно, я надеюсь, что до этого не дойдёт. Слишком уж лёгкая смерть.

— Всё-таки поймали, да? — хрипит пленник, пытаясь выпрямиться.

— Всё так, — отвечаю я, скрестив руки.

Малой пинком не даёт убийце встать, оставляя стоять на коленях. Его лицо покрыто ранами и синяками. Дышит тяжело, очевидно, сломаны несколько рёбер.

При этом держится спокойно, даже с вызовом.

— И что же со мной будет? — интересуется убийца.

— А сам, как думаешь? — отвечают я вопросом на вопрос.

— Награду вручите? — ухмыляется он, после чего начинает кашлять.

— Ублюдок! Думаешь, шутки спасут тебя? Голову тебе отрубим, и всё! — Малой не выдерживает.

— Этого мало, чтобы отплатить ему за всё, — шипит Мышь.

— А что не так? — искренне удивляется игрок. — Если бы Система была против убийств, она бы не давала за них наград. Я только играл по правилам. К чему весь этот пафос?

— Он Щуплого убил! Руки и ноги ему поотрубать мало будет, — добавляет Рус.

— Ты здесь главный? — убийца полностью игнорирует остальных, обращаясь ко мне, — Если главный, значит умный. Вот подумай, главный. Убьёте вы меня, и что дальше? Разве это принесёт пользу?

— А ты можешь принести эту пользу? — усмехнулся я.

— Ещё как! Я доказал, что сильнее всех их вместе взятых. Не сдох, смог уйти из окружения. И не был бы пойман, если бы не... — он замялся. — Не твоя хитрость.

— А как насчёт жизни, которую ты отнял у моего поселения? Как насчёт Щуплого, которого ты зарубил у рудника? — спрашиваю я, как бы между делом.

— Я убил его, потому что он был слаб. Я был сильнее. Значит, моя жизнь ценнее. Я могу быть полезнее. Гораздо полезнее, чем остальные, — хрипло произносит убийца. — Ты видел мои способности. И я могу использовать их вам на благо. Ну не тупи же, главный. Это игра, тут даже смерти нет. Твой человечек сейчас где-то уже бегает живёхонький. Я качнулся на том доходяге, теперь буду пользу приносить вам.

Все присутствующие молчат, их взволнованные взгляды обращены ко мне.

В словах убийцы есть логика. Неправильная, непривычная, но есть. Поэтому все и переживают. Как я поступлю? Что же я выберу?

Он ведь правда может усилить нас перед самой войной. Он сильнее любого из нас.

Можно ли отступиться от принципов ради эффективности?

И его навыки, безусловно, оказались бы крайне полезными при осаде крепости Джо-Джо. Да и вообще, среди моих подчинённых лишь Малой подходит на роль карманного ассасина. И вот передо мной — настоящий самородок.

И всё же решение принято, и менять его я не намерен.

— Всё верно, ты абсолютно прав, — согласно киваю я, отчего на лице пленника появляется довольная улыбка, а мои подчинённые невольно сжимают кулаки.

Майор стоически сжимает губы, Малой недовольно жмурится, Мышь складывает руки на груди. Видно, что многие разочарованы или не согласны со мной. Но я не закончил.

— Однако! — мой вытянутый указательный палец снова привлекает всеобщее внимание. — Я не веду переговоров с террористами. Ты напал на Спарту, лишил жизни одного из нас. Сознательно, без сожаления, и планировал это сделать снова. За такое не прощают. И уж точно не принимают на службу. Око за око, зуб за зуб. Ты пришёл к нам с мечом, и потому не ожидай, что тебя осыпят славой и почётом. Впрочем, ты опять прав: я не буду торговаться за твою жизнь. Ведь я её уже её кое-кому обещал.

Толкнув пленника ногой, я лишаю его равновесия, и пока он словно червяк барахтается на земле, хватаю за ноги и тяну за собой.

— Что происходит?! — вопит он, начиная паниковать.

Что же, самое время. Эту миссию я никому не могу доверить.

Я подтаскиваю пленника прямо к Чёрти-что.

Фарфоровая маска ухмыляется, а бездонные глаза становятся как две пропасти.

Чёрные локоны, словно тончайшие щупальца внезапно вырастают из каждой щели его одежды — из-под перчаток, штанин, пояса, маски — и моментально охватывают его фигуру.

Они хватают пленника и начинают медленно, но верно подтягивать к себе, наслаждаясь его растущей паникой.

Даже не пытаясь скрыть отчаяние, мужчина вопит:

— Нет, нет, нет! Погодите, Лорд! Я могу быть полезен! — он извивается и вырывается, словно червь на крючке. — Клянусь, буду работать без устали. Молю, обещаю, сделаю всё, что угодно!.

Но вся его мольбы напрасны.

Маска Черти-что раскалывается пополам, открывая пасть, бездонную и усеянную десятками рядов острейших клыков, белых, как у акулы.

Вместо глаз — два алых огонька, жадных до крови, которые сверкают так яростно, словно перед маленьким ребёнком поставили целый праздничный торт. Из глубины пасти доносится хихиканье, будто это всё — лишь забава.

Клыки с силой впиваются в ступни мужчины, он визжит от боли. Слёзы и сопли текут по его лицу, боль ослепляет и лишает рассудка. Чёрные, словно смоль, локоны подтягивают его всё выше, позволяя Черти-что заглотить его чуть больше. Кровь, чёрная в полумраке, проливается на землю.

Эта пытка длится несколько долгих минут. Когда она заканчивается, пленник уже не может ни кричать, ни даже стонать. Он лишь безвольно мычит, когда Черти-что в последний момент проглатывает его целиком, расплющив череп своими челюстями.

Манекен возвращается в свою первоначальную форму, лишь кровавые пятна и обрывки ткани на земле могут доказать, что здесь только что был человек.

Вкууууууссныыыыый...

Так и заканчивается путь Хищника.

Вы принесли в жертву игрока Хищник

Сущность Черти-что принимает вашу жертву!

Душа Хищника развоплощена!

Возрождение ему более не доступно!

Черти-что усиливается благодаря своей первой жертве!

Радиус действия сферы Черти-что увеличивается до 30 метров!

Сфера Чёрти-что способна защитить от энергетических сущностей второго уровня.

Сообщения сыплются на меня без конца.

Поздравляем! Вы принесли свою первую жертву.

Вы получаете профессию: Жрец (1)

Описание: Так легко продать душу, если она не твоя.

Награда: 100 опыта. 1 бронзовая коробка.

Миссия: Принесите в жертву ещё 5 человек, чтобы достичь 2 уровня.

Вот уж спасибо. Бронзовая коробка за окончательную смерть. Что сказать, достойная награда.

Внимание!

Вы, подвергнув душу окончательной смерти, нарушаете ткань мироздания.

Внимание!

Грань между духовным и физическим планами истончается!

Внимание!

Вы получаете дебаф «Одержимость»

Характеристика: Вы становитесь уязвимы для энергетических сущностей, сущности способны контактировать с вами.

Описание: «И спросил послушник святого отца, зачем он взял ружьё для изгнания духов из тела демонопоклонников. Разве можно стрелять в людей. И был дан тому ответ:

«Да я ж по коленям!».

Длительность: 1 месяц.

Соблюдайте духовную гигиену, чтобы не привлекать ментальных паразитов.

Приятной «Одержимости»!

***

Ночь проходит, и утреннее солнце потихоньку выгоняет из головы мрачные мысли. Мы победили, уничтожив опасного врага. Более того, избавили от него мир навсегда.

А «Одержимость»... В пределах Спарты она не страшна. Тут от любых «паразитов» меня надёжно прикрывает Чёрти-что. Другое дело, что я собираюсь в поход против всадников, а там его защита перестанет действовать.

Вопрос, который предстоит решить. А пока я отвлекаю себя хозяйственной суетой.

Всё возвращается на круги своя. Осада снимается. Рабочие под руководством Михалыча восстанавливает полученные повреждения во время схватки с Хищником, и просто занимаются уборкой.

Тохич и Ботан, вовсю матерясь и поминая убийцу, почём свет стоит, восстанавливают щиты, бригантины, копья и прочее оружие и доспехи.

Геля же принимается за восстановление костюма Хищника, который сразу показался мне уникальным.

Имя: Капюшон ассасина (повреждено)

Уровень: легендарный

Описание: Никто не увидит твоего лица, как бы не был силен ветер. Скрывайся во тьме — действуй незаметно. Не выходи на свет. Иначе какой из тебя Альтаир?

Бонус:

+ 3(8) к Ловкость

Имя: Прочная накидка (повреждено)

Уровень: легендарный

Описание: Скроет и от дождя, и от ветра, и от вражеских клинков. Первый блок бесплатно!

Бонус:

— позволяет заблокировать один удар раз в 24 часа, в половину от Силы владельца

+ 2(4) к Выносливость

+ 0(2) к Харизма

Имя: Крепкие ботинки

Уровень: легендарный

Описание: Леголас бы мечтал о такой обувке. Но в его вселенную дом мод не завезли...

Бонус:

+ 6 к Выносливость

Собственно говоря, она уверяет меня, что приложит максимум усилий к починке каждого из предметов, однако точные сроки пока не называет.

И это уже немало. Если удастся восстановить такие вещи, как накидка и капюшон, то Малой существенно продвинется вперёд в своей специальности.

Тем временем я навещаю Третьего, который сейчас временно находится под опекой Лолы. Рыжая дама с неослабевающим энтузиазмом окучивает юношу, стремясь его разговорить и рассказывая ему все истории, известные ей на свете.

Третий держится непроницаемо, как кремень, и сурово сжимает губы. По тому, с какой мольбой он на меня смотрит, видно, что он дни считает, чтобы выбраться из этой западни.

Но я пресекаю любые попытки вернуться в строй, пока его организм полностью не восстановится.

По заверениям Лолы и Сквидварда, который также участвует в лечении, состояние Третьего улучшается, и в ближайшие дни он должен окончательно встать на ноги.

Удовлетворённый этой информацией, я возвращаюсь в своё поместье, где меня ожидает самая приятная миссия. Изучение недавно добытых трофеев.

В теории, у Хищника должно было быть при себе аж тринадцать бонусных предметов. Однако при его обыске мы ничего подобного не обнаружили.

Можно предположить, что петарды, дымовая бомба и клинок были подарками от Системы. К тому же исчезли капюшон ассасина, накидка и ботинки.

Итого — минус шесть предметов. Причём клинок оказался окончательно разбит, так что кроме надписи «Сломано» ничего больше выяснить не удалось.

После всего обыска у Хищника удалось изыскать лишь пять бонусных предметов: кошелёк, счёты, лук, браслет и амулет. Из них браслет и амулет оказались наиболее заурядными, прибавляя всего лишь четыре очка к Силе и пять очков к Мудрости соответственно.

Хотя, с другой стороны, это ведь всё равно бижутерия, которой можно обвешаться до бесконечности. Возможно, Система, как и любые другие игровые условности, ограничит количество аксессуаров на одного игрока, но это пока неизвестно.

На данный момент они выглядят весьма заманчивой добычей. Представим, что удастся накопить, скажем, десять колец с усилением на Силу, и тогда... тогда.я стану настоящей машиной!

Но, покачав головой, я возвращаюсь к столу. Пока что эти предположения никак не подтвердить. Гораздо интереснее выглядят оставшиеся три предмета.

Имя: Кошель торговца

Уровень: легендарный

Описание: Скряга платит дважды. Но с таким кошельком он заплатит тебе хоть трижды!

Бонус:

+ 3 к Харизма

— на 20% ускоряет рост профессии «Торговец»

Полезная вещичка. А если выдать ее Хрюше и использовать на максимум.

То, возможно, в будущем торговля и переговоры с другими игроками будет проходить куда проще. Ведь не будут же все такие агрессивные ублюдки, как восточники?

Ведь не будут же?!

Далее идёт лук. Самый обыкновенный лук на первый взгляд.

Имя: Егерский лук

Уровень: легендарный

Описание: Взять бы сейчас его в руки — да пойти на медведя! Достойный соперник для достойного орудия!

+ 3 к Сила

— повышенный урон против диких животных + 15%

Не слишком мощное оружие, но кто знает. Может, в схватке с какой-нибудь стаей волков эти 15% станут критическим перевесом в сторону победы.

Майору самое то подойдет!

Последними, но не по значению, идут счеты.

Имя: Древние счёты

Уровень: легендарный

Описание: Ни один древнегреческий философ не мог обойтись без них. И плевать, что их следовало бы отдать математикам. Философам нужно поддерживать свой образ! А эти черти и в уме посчитают!

+ 5 к Харизма

— даёт навык «Калькулятор»

Легко и просто, но как, чёрт возьми, удобно!

Просто берёшь счёты в руки и перед тобой виртуальное окошко калькулятора, как на телефоне. Умножение, деление, возведение в степень, даже синусы и косинусы завезли.

Едва не прослезился от увиденного.

А под вечер возвращаются Малой и Майор с небольшим отрядом, которых я отправлял в родной кластер Хищника. Они приносят с собой «заначку» этого урода, а ещё приводят шестерых перепуганных новичков. Четверых из этого кластера и одного из бывшего кластера автомехаников.

И когда я принимаю в рабство всех шестерых, Система радует очередным сообщением.

Поздравляем! Вы полностью захватили кластер!

Награда: одна позиция в магазине репутации

Получается, для такого деяния надо объединить всех 13 человек. В нашем кластере это сделать не удалось, Стайса ещё где-то бегает.

У «южан» тоже Мустафа не вошёл в состав посёлка а связан договором. Очевидно, Система это не зачитывает. Пожалуй, стоит пересмотреть позиции после завершения договора.

Улыбнувшись своим мыслям, я поднимаюсь из-за стола. Посмотрим, что я могу снова приобрести

Теперь под моей властью все 13 игроков из региона Хищника.

Растём, однако!

Улыбнувшись своим мыслям, я поднимаюсь из-за стола. Посмотрим, что я могу приобрести на полученную награду.

Глава 13

Проходя к стеле, я вижу, что поселение почти полностью восстановилось.

Все следы схватки с Хищником убраны; рабочие возвращаются к своим ежедневным обязанностям. Вновь привычная рутина входит в свои права.

Неожиданно Спарта резко подрастает в численности. После присоединения кластера, в котором появился Хищник, нас становится тридцать пять человек. И это не считая пятерых людей Мустафы и «сильной и независимой» Лолы. Вместе с ними сорок один.

По меркам обычного мира — всего ничего. Для нас, которые недавно бились за свой новый дом с кабанами всего вчетвером — целая толпа.

Да что там говорить, ещё вчера Спарта стала больше на треть!

Куда ни погляди суетятся рабочие. Что-то строят, разгружают, поливают, тащат в погреб. Михалыч «припахивает» к стройке Петра и Зайца, и умные звери таскают брёвна, порыкивая на новичков и веселясь от их испуганных криков.

Похоже, кабанам этим заниматься куда веселее, чем днями торчать в загоне.

В стороне на поляне, рассадив новичков широким полукругом, вещает Богучаров.

На нём, полотнище из ткани, завёрнутое подобно тоге, на ранней лысине сверкает солнышко, а на ногах, мать моя женщина! Настоящие сандалии!

Умеет же гад устроиться. Ещё вчера был вечным уборщиком навоза, а сейчас вещает, закатив глазки от вдохновения.

Не выдержав, подхожу ближе:

— Таким образом, — изрекает Богучаров, — Лорд Шурик, повергнув фальшивых идолов демонопоклонницы Стайсы, разгромил её тоталитарный культ и завершил эру раздробленности, объединив всех под своим мудрым единовластным правлением. За что и был назван современниками «Собиратель земель Спартанских» и «Шурик Объединитель».

— Эй, — не выдерживаю, — можно тебя на минутку?!

— Конечно, мой Лорд, — кивает этот тип, — Он всем своим видом показывает слушателям, мол «вот какой я важный, раз меня сам Шурик-Объединитель к себе вызывает».

Новички переводят на меня восхищённые взгляды. Девушки открывают рты от восторга. Резко понимаю, что на мне мятая холщовая рубаха и портки из «набора выживальщика», а на ногах лапти. А что, удобно и практично. Не ходить же по двору в доспехе.

— Это что? — спрашиваю у Богучарова, когда его ученики перестают нас слышать, — что ты там заливал про «космические корабли, бороздящие просторы большого театра»?

— Курс лекций по патриотическому воспитанию «Краткая история Спарты в деяниях Лорда Шурика», — говорит он. — Одобрена к распространению Леди Хрюшей. Мы её ещё издать хотим. Ограниченным тиражом, на глиняных табличках. Нам, конечно, финансирование требуется, но пока и на общественных началах…

— А ничего, что ты сам был в составе той «тоталитарной секты» и мы тебя тут гнули? — изумляюсь.

— Это было время крутого перелома, — говорит он, — время бурь и сомнений. Не сразу я узрел истину, но наконец, по велению сердца…

— В общем, так, курс после перескажешь мне полностью, — распоряжаюсь, — сейчас меньше пафоса, больше реализма.

— Людям надо чем-то гордиться, — возражает Богучаров, — вы поглядите, как у них глаза блестят. Они думают, что присоединились к самой могучей державе на свете!

— Чем больше ездят по ушам, тем больнее позже разочарование от встречи с реальностью, — говорю. — Нам и так есть чем гордиться. Пускай больше гордятся собственными делами, а не мифами. И больше практики. Мне нужны думающие специалисты, а не дебилы с засраными мозгами.

— Откорректируем, мой Лорд, — исполнительно кивает пропагандист, — Сразу после лекции у нас семинар-практикум «Уход за уникальным картофаном — почётная миссия каждого спартанца».

— Практикуйтесь. И ещё, — меня внезапно осеняет идея, — собери сегодня всех возле ворот, сразу после наступления темноты.

— Всех новичков? — переспрашивает Богучаров.

— Всех-всех, — поправляю я.

— Будет исполнено, мой Лорд, — удивляется он, но больше уточнять не решается.

Я уже вижу, как к группе подходит Хрюша, потряхивая своей «производственной» плёткой.

Выражение лиц у новичков меняется с благостного на перепуганное. Усмехнувшись, я сворачиваю к кузнице, чтобы по пути обсудить с Тохичем накопившиеся идеи.

Сражение с Хищником ясно показало нашу неспособность действовать на дистанции.

Да, у нас есть Майор и Мышь, но этого критически не хватает. Лук Майора, оружие больше предназначенное для охоты, чем для войны.

Мышь же — оружие массового поражения и дальнего боя. В тесной схватке она — тот самый дружественный огонь, который согласно мрачной шутке «таковым не является». То есть убивает не хуже «недружественного».

Противостояние с убийцей могло бы закончиться намного быстрее, если бы у нас было чем расстрелять его на расстоянии.

Так, я дал указание нашей парочке изобретателей протестировать возможные варианты решения данного вопроса. Пока что я вижу лишь четыре способа его решения.

Первый и самый желанный — арбалеты. Это относительно сложный в производстве, но мощный и лёгкий в освоении инструмент. Более того, не требуется годами учиться, как для английского длинного лука.

И хотя Система ускоряет рост наших навыков и умений, сомневаюсь, что она полностью нивелирует различия. В реальности лучнику нужен целый комплекс умений, которые отрабатываются длительными тренировками. Тут они заменяются на соответствующие навыки.

А арбалет достаточно направить в сторону врага и нажать на спуск. И арбалетный болт куда убойнее стрелы. Нынешние доспехи, что у нас что у «кабанятников», для него словно бумага. Пробьёт навылет.

Но Система, судя по всему, строго ограничивает прогрессорство. Так, ни одного чертежа на производство арбалета я там не нашёл. Осадные баллисты — не в счёт. Там убойная сила концентрируется за счёт размера.

А вот чтобы небольшие «плечи» ручного арбалета обладали подобной упругостью, их надо делать либо из стали, либо из «композитных материалов», другими словами, сразу из нескольких видов сырья. Увы, наши технологии до такого ещё не дошли.

С луками примерно та же проблема. Если в виде артефактов они ещё попадаются, то изготовить удаётся только жалкие игрушки, из которых даже тушкана не застрелишь.

Третьим вариантом идёт праща. Мы уже видели её у «кабанятников». Пока она себя особенно не зарекомендовала, но это куда лучше, чем ничего. Да и мощнее, чем рогатка у Хрюши.

Самый бюджетный вариант, если грубо говорить. Правда, насколько я помню, меткость у подобного оружия была из серии «в белый свет, как в копеечку».

Однако в древности все проблемы с прицеливанием, решались количеством стрелков. Один камень, это «ниочом». Двадцать камней «какой-то, да попадёт». А если сотня, то они тупо забьют любого врага.

Последним шагом в вооружении наших пехотинцев я предлагаю добавить пилумы к их уже имеющимся копьям.

Это тяжёлый метательный снаряд, чрезвычайно разрушительный при попадании в цель. Римляне использовали пилумы с тем, чтобы проломить первые ряды врагов, а затем уже сами врывались в схватку.

Мы можем поступить аналогичным образом. Более того, я полагаю, что достаточно тяжёлый пилум может стать серьёзным испытанием даже для несущегося кабана. Если такой "подарок" влетит ему в морду, останется ли зверь невредим?

Честно говоря, мне серьёзно действует на нервы тот факт, что наконечники наших копий легко обрубаются мечом.

Мы и так сейчас далеки от длины копий настоящей фаланги. С настоящими сариссами по лесу не походишь. Те были длиной свыше четырёх метров. Наши больше напоминают как раз двухметровые пилумы. Но только размерами.

Однако, тут же возникает проблема. Для того чтобы сделать пилум действительно смертоносным, его следует изготовить наполовину из металла. Либо же ограничиться длинным металлическим наконечником, чтобы сохранить нужный импульс.

Ботан и Тохич, услышав мои идеи, приходят в неистовство и окунаются в эксперименты.

Вздохнув и покачав головой, я подхожу к стеле. О, как высока цена выбора!

Столько вариантов для развития поселения. Чертежи, рецепты, артефакты, схемы…

На что потратиться, если на носу война? Вкусняшек и всякого интересного ОЧЕНЬ много, но вот чего-то действительно полезного, что способно повлиять на положение дел в нашем случае — всего несколько позиций.

Я снова стою перед дилеммой. С одной стороны, у меня есть чертёж мастерской плотника.

Имя: Чертеж мастерской плотника

Описание: Смог бы Папа Карло сварганить Пиноккио без своих инструментов? Вероятно и смог бы, но тогда это было бы ожившее полено, годное только для костра.

— позволяет возвести мастерскую для работы по дереву

Моё изучение книги по осадному мастерству уже близится к завершению. Это значит, что Спарта вскоре получит сразу три схемы для производства осадного оборудования.

И, если с созданием штурмовых лестниц проблем не предвидится. Ведь любой школьник, у которого в школе был вечно красноносый трудовик, сможет соорудить такое своими руками.

Тогда как, с тараном и осадной башней могут возникнуть серьёзные сложности.

Для крепления многочисленных элементов из металла и дерева необходим не только опытный кузнец, но и плотник, хотя бы начального уровня.

Которого, к сожалению, у нас нет. Как и соответствующего оборудования для него — лишь рубанок в наличии. Пускай легендарный и бонусный, но единственный.

И одним рубанком, по крайней мере, для человека без опыта, многого не сделаешь.

Вторым вариантом, который я рассматривал для себя, стал артефакт, представившийся мне весьма интересным:

Имя: Монокль Ф. Ф. Преображенского

Уровень: Редкий.

Описание: Доктор Преображенский носил очки, и если бы у нас были оба стёклышка, это могло бы стать отличным артефактом. Но так получилось лишь огрызок, который несёт в себе небольшую долю умений этого светила науки.

Бонусы:

- Позволяет различать раны и повреждения игрока.

- Способен определить степень разрухи в головах.

Последний пункт меня несколько смущает, но в целом это крайне полезный предмет. Он точно пригодился бы нашей Лоле или Сквидварду.

Возможность понять степень ранения того или иного игрока — это уже многое. Благодаря этому, наверняка удастся улучшить лечение, используя нужные препараты. К примеру, выявить яд или дебаф кровотечения.

Я могу использовать интерфейс Лорда и понимать состояние своих подчинённых. Сквидвард же не обладает такой возможностью и вынужден опираться исключительно на внешние признаки и свой жизненный опыт.

И это не всегда определяющий фактор. Так что этот монокль мог бы заменить современное оборудование с Земли, хотя бы отчасти.

Всё взвесив, я всё же выбираю чертёж. Осада, так или иначе, случится — этого не избежать.

Следовательно, предстоит жёсткий бой за овладение крепостью. И лучше, чтобы у моих подчинённых, и у меня, в частности, были под рукой таран и осадные лестницы, чем пытаться преодолеть частокол, который противник будет всячески оборонять.

Монокль, конечно, хорош, но он годится только для лечения раненых. Я же предпочту сделать так, чтобы раненых в принципе было как можно меньше.

Убедившись в справедливости своих доводов, я нажимаю на окошко с чертежом. После чего он воплощается в реальности и мгновенно падает мне в руки.

Теперь осталось только найти будущего плотника.

***

— Это мне? — с удивлением поднимает брови Рус. Я утвердительно киваю.

— Не ты ли говорил, что помогал Крабу в его работе над мебелировкой «Газелькина»? — напоминаю ему.

Как-то здоровяк похвастался за столом, что участвовал в процессе работы, хотя самое сложное делал его бывший начальник.

Инициатива, как известно, имеет инициатора.

— Так-то, это так, но я только наблюдал, — вздыхает мой собеседник, но рубанок принимает в руки.

— И это уже немало. Уверен, у тебя всё получится, Рус. Ты крепкий парень, я бы даже сказал — здоровяк. Силой не обделён. Из тебя выйдет отличный плотник, — заверяю его, отчего он смущённо опускает голову.

— Я попробую...

— Не пробуй. Делай. Или не делай, — цитирую я древнюю черепаху из одного известного мультика.

Рус послушно кивает. Золото, а не человек.

Первым делом поручаю ему начать практиковаться на простых объектах: тачках, мебели и так далее.

Население Спарты растёт, потребность в простейших кроватях, столах и стульях увеличивается.

Пусть Рус сначала набьёт руку на грубых работах, прежде чем переходить к более важным и ценным задачам, например, к созданию осадного оборудования.

Прибытие новичков и рост поселения привели к острому дефициту жилья.

Избы, предназначавшиеся для наших людей, пришлось преобразовать в общежития: одно для мужчин, другое — для женщин, которых из тринадцати новоприбывших оказалось шесть.

Решено было отправить их к Ботану на картофельное поле, мужчин же распределили к Михалычу в стройбат.

Ну что ж, работы у моего прораба в избытке, особенно с учётом подготовки к войне.

Новичков в ближайшем будущем вряд ли отправят на передовую, уровень слабоват, а я против использования людей, как «пушечного мяса». Не потому, что такой добрый, а это просто нерационально.

Так что пока будем гонять их по стройке и плацу, чтобы поднять их характеристики. Возможно, у поселения уже скоро появится лёгкая пехота, способная оказать поддержку основной фаланге на расстоянии. Так, они и пользу принесут, и от урона будут немного защищены.

Также я не забываю и про остальные производства.

Геле, Патрику и Тохичу направлено по два раба, чтобы те увеличивали мощности своих мастерских.

Сквидварду и Лоле также отдал одну девушку в качестве медсестры-ассистентки.

Производство изделий следует нарастить и, причем, многократно.

А то у нас не все родичи одеты в тканевые тоги, не у каждого солдата имеется полноценный доспех, не говоря уже о том, что железных инструментов также не хватает, особенно на новеньких

Пахать, короче, нужно.

А также необходимо постепенно начинать раздумывать над будущим госаппаратом. Уже сейчас распределять людей становится не просто. В одиночку так точно.

Нужен кто-нибудь, кто начнёт планомерно отвечать за кадры, и кто будет заниматься распределением задач между направлениями.

Сейчас эту роль исполняю я, но уже ощущаю, как число процессов безостановочно растёт. И в какой-то момент я могу совсем утратить связь с реальной ситуацией, только потому, что времени хватать не будет за всем уследить.

Куда и сколько игроков направить, кому сколько отдать, какая задача важнее на данном этапе.

Споры на утренних собраниях между Хрюшей и Михалычем и Майором о количестве подчинённых не утихают.

Необходимо строить дома, выращивать продовольствие и готовиться к войне.

Мне постоянно приходится вмешиваться, чтобы лично расставлять приоритеты.

Эта схема неэффективна. То, что работало, когда население Спарты не превышало десяти человек, уже неактуально.

Мне нужен заместитель, и не временный, а полноценный, способный управлять людьми и умеющий договариваться.

Хрюша, в целом, обладает неплохими стартовыми данными, но стоит дать ей чуть больше власти, и её моментально заносит. «Леди Хрюша», вспоминаю сегодняшние слова Богучарова.

Придраться не к чему. Хозяйственные дела, которые ей поручены, она исполняет безупречно. Подчинённые носятся как угорелые и готовы лучше попасть на плац к Майору, чем к ней «по разнарядке».

Но доверять ей поселение в целом я пока не рискну.

Михалыч, несмотря на все его качества, не является лидером. Он — хороший исполнитель «от дуба и до обеда». В любой непонятной ситуации сразу бежит советоваться.

От этого мне и спокойно, без меня ничего не накосячат, и хлопотно. Ведь сам Михалыч категорически не любит брать на себя ответственность.

Майор — настоящий офицер, и этим всё сказано. Ему лишь бы побольше «салаг», чтобы их пропесочить на плацу и потопить в озере.

Кажется, он постиг свой «армейский дзен» и смысл своего существования видит в том, чтобы шлифовать, доводить до красна, а после закалять в ледяной воде людей, словно острые клинки.

Он наслаждается возможностью превращения обычных людей в воинов, кажется, восхищаясь тем, что теперь можно встретиться с врагом лицом к лицу, а не уничтожать друг друга бездушными машинами за тысячи километров.

Малой? Тот, на мой взгляд, лишён амбиций. Его больше манит путь личного совершенствования. И после столкновения с Хищником парень задал себе новую высокую планку, которую каждый день пытается превзойти.

Вот и выходит, что пока ни одна кандидатура на роль моего помощника не подходит.

Остаётся лишь надеяться, что победа над «кабанятниками» изменит ситуацию, и я найду подходящего человека. А пока...

***

Пока перед воротами поселения с их внутренней стороны, на большой ровной площадке горят костры.

Их всполохи освещают десятки лиц. Вся Спарта собралась здесь по моему приказу. Люди удивляются, переговариваются. Ждут.

Я смотрю на них, стоя на импровизированной трибуне в виде смотровой вышки. Меня видят все, а я вижу каждого.

— Сограждане! Спартанцы! — начинаю я, — сегодня я обращаюсь к каждому из вас. Для меня сейчас неважно кто вы, рабы или родичи. Земледельцы или воины! Живёте здесь с самого основания Спарты или появились только вчера. Нас всех теперь объединяет одна судьба и одно будущее.

Богучаров говорит, что людям нужны легенды?! Так пускай одна из них родится сегодня.

— Мы не искали войны, — продолжаю я, — но когда она пришла к нашим стенам, мы не склонились перед врагом! Пусть он казался сильнее, мы били его ни раз, и не два! Мы вселили ужас в их сердца, так что они бежали без оглядки от наших копий и нашего безжалостного огня! Мы отомстили за наших соседей и союзников, подло убитых жителей «Газелькина», и освободили тех из них, кто остался жив.

Вижу, как не скрываясь утирает слёзы Рокси, вспоминая свой плен. Рядом стоит Рус, кивая моим словам. На них оборачиваются остальные.

Слышал бы Краб, что я назвал его «союзником». Историю пишут победители, и пусть он даже своей гибелью приносит нам пользу, если не смог принести её своей жизнью.

— И мы не будем прятаться, не будем отсиживаться за стенами! — мой голос набирает мощь, неожиданную даже для меня самого, — Наши враги на востоке потерпели не одно болезненное поражение от наших бравых солдат. Они сломлены, обескуражены, обессилены. И мы не можем позволить им отдышаться. Не мы первые напали на них! Это их всадники на кабанах рассчитывали убить нас и взять в рабство. Спарта обязана сражаться: чтобы защитить тех, кого мы любим, чтобы сберечь себя, чтобы сохранить то, чего мы достигли за это короткое время!

Получен навык: Оратор

Описание: «Ступай, мой народ!»

Бафф: +10% к Харизме во время публичных выступлений.

Я делаю театральную паузу, переводя дыхание и убирая сообщение с интерфейса.

Все игроки в поле моего зрения собраны, торжественны, взволнованы. Новички не понимают, о каком «враге» я говорю, но они точно не желают вновь уйти на перерождение. Ветераны же уже успели пролить кровь восточников, как и понять их угрозу.

Или мы, или они. Всё просто. Всё очевидно...

— Я объявляю начало похода на Восток! Мы сотрём с лица земли крепость Джо-Джо! Устраним угрозу навсегда! Это наша земля, это Спарта!

В ответ на мои слова раздаётся воодушевлённый рёв десятков глоток.

Глава 14

— Да что ты понимаешь в стратегии, шалава! — вкрадчивый голос Джо-Джо звучал негромко, но его звук доносился до каждого уголка его главного зала. — Я уже потерял половину своей гвардии из-за одного идиота. Предлагаешь мне лишиться её полностью, чтобы утолить твою жалкую месть?

Великан шипел в лицо женщины и, казалось, он сейчас раздавит её как червяка.

Стайса сидела возле его трона, тихо и покорно, как рабыня.

Ни единая эмоция не мелькнула на её безмятежном лице. Она и одета была по-рабски: золотистая атласная лента оплетала её тело, максимально выставляя напоказ все прелести.

Вот только лицо её, точнее, обожжённую половину, скрывала эффектная серебряная маска, сделанная по приказу самого Джо-Джо. На самом деле это был электрон, драгоценный сплав золота и серебра. На неё пошли все драгоценности, которые удалось собрать в шести кластерах.

В одном из них нашли месторождение серебра, и глупые местные людишки успели понаделать себе разных цацок, пока всадники не наложили на него лапу.

Вождь отобрал ценности даже у своих гвардейцев-всадников, у которых вошло в моду украшать себя перстнями и цепями. Те глухо роптали, но возразить не посмели.

Джо-Джо был без ума от своей новой игрушки. Но, к досаде Стайсы, полностью покорить его разум не удалось. Лидер байкеров был слишком властным и харизматичным. Он слишком любил самого себя.

Не подчинив вождя полностью, Стайса разожгла его либидо, его похоть. Она стала для него настоящим наркотиком. Он полностью забыл про свой гарем, одну из прежних фавориток даже отдал Стайсу в служанки.

Саму жрицу он практически не отпускал от себя.

Суровый, глядя на этот разнос, опустил глаза. Он как раз пришёл с докладом о том, как идёт подготовка новых всадников, из числа новобранцев.

Количество гвардейцев решено было довести до двадцати. Повышенные в звании кнехты радостно знакомились со своими новыми верховыми хогами.

Но цифры оставались только цифрами. Ни кавалерийская пика, ни боевой кабан, не заменят огня в сердце, который горит у каждого «воина дороги», его бесшабашной смелости и презрения к опасности.

Его вечной готовности к драке.

Кнехты были осторожными, слабыми, жалкими. Их предстояло учить.

Возможно, после первого грабежа, после первого набега, когда они отведают крови и страха беззащитных жертв, вот тогда из них и выйдет толк.

Но не сейчас. Вождь был прав, но почему-то его слова для Сурового казались сейчас трусостью.

— Идите прочь! — крикнул Джо-Джо. — Оба! Мне надо подумать.

Идя по коридору следом за жрицей, Суровый едва сдерживал себя. Он чувствовал её привлекательность, её манящий запах. Каждое движение Стайсы гипнотизировало его.

Когда они поравнялись с маленькой пустой комнатушкой, где обычно хранили оружие или трофеи, она неожиданно шагнула внутрь и потянула его за собой.

Внутри было тесно. Она прижалась к нему грудью, и Суровый ощущал манящую упругость её тела.

— Ты тоже рассуждаешь, как этот старый болван? — рассмеялась Стайса.

От звука её голоса Сурового пробрало до костей.

— Не смей так говорить о моём вожде, — прорычал он.

— Твоя верность граничит с глупостью, — промурлыкала девушка в маске. — Твой вождь совсем не такого мнения о тебе.

— Закрой свой лживый рот, — сказал он и захотел её ударить, но кулак повис в воздухе.

— «Ах, Гюнтер», — прошептала Стайса на ухо Суровому, передразнивая голос Джо-Джо. — «Мой верный Гюнтер… он одумается, и я верну его обратно». Вот о чём размышляет твой вождь! Уж я-то знаю. Я всё время с ним, я лучше всех знаю его мысли. Ты для него просто расходный материал.

— Молчи! Пожалуйста, не говори этого, — Суровый выглядел так, словно его только что отхлестали по щекам.

— Они все не ценят тебя, — сказала Стайса. — А вот я вижу, что ты гораздо достойнее того, кого называешь вождём. Ты храбр и умён, ты молод и могуч. Именно тебе должно принадлежать всё.

Суровый, не выдержав, притянул к себе жрицу, и она охотно и податливо прильнула к нему всем телом.

***

На подготовку к войне отводится всего лишь три дня — не более и не менее.

Три дня, в течение которых необходимо собрать всё необходимое, подготовить наших первоуровневых новобранцев и создать осадные орудия.

Времени у нас в обрез. Скажем больше, его преступно мало. Однако откладывать поход дальше уже невозможно. Ведь время на подготовку тратит не только наша сторона, но и противник — Джо-Джо.

С каждым днём промедления враг набирает силы. Добавим к этому неприятный факт: мы всё ещё уступаем восточникам в военном плане.

Если промедлим, победа станет недостижимой. Вражеская кавалерия восстановит свои ряды и не будет действовать столь необдуманно, как прежде.

Вероятность повторить успех операции «Везувий» стремится к нулю. Третий раз в ловушку врага заманить уже не получится. Я не верю, что лидер, объединивший за короткий срок несколько кластеров, окажется полным идиотом.

Здесь скорее могли накосячить исполнители. Но теперь нам предстоит столкнуться с самим вождём и его основными силами.

В открытом бою нам не выстоять. Изучив вблизи Петра и Красного Зайца, я не питаю иллюзий. Прямой удар даже десятка всадников сметёт нашу фалангу.

А ведь у врага есть ещё и обученная пехота.

Осада — вот что решит исход противостояния. Или Спарта разгромит врага, или нас ждёт участь, хуже, чем рабство.

Все силы поселения брошены на подготовку к будущему походу.

Русу я передаю схемы осадных орудий. Он должен изготовить их, а затем разобрать. Доставить под крепость таран и осадную башню можно только по частям. Адский труд, но единственно возможный.

Майор и Малой, следуя проверенной схеме, проводят «курс молодого бойца». Они также устраивают ряд вылазок на тушканчиков и кабанов, чтобы приучить бойцов к сражениям в команде и поодиночке.

Хрюша организует новоприбывших женщин и направляет их в помощь Патрику. Кожевенное дело — трудное занятие, однако выбора у нас нет. Вопрос оснащения солдат бригантинами и доспехами стоит сейчас наиболее актуально.

Михалыч с Мустафой напрягают все ресурсы, чтобы обеспечить производства необходимыми материалами: рудой, древесиной, кожей.

К Тохичу же и Ботану я захожу лично. Есть у меня несколько задумок по предстоящему сражению.

***

— Вызывали, Лорд? — приветственно кивает кузнец, утирая пот со лба. В кузнице, как и всегда, стоит жара, исходящая от печей, работающих практически круглосуточно.

Ботан молча склоняет голову и усаживается на наковальню.

— Да, у меня есть кое-что, что я хотел бы с вами обсудить, — начинаю я. — Как вы, наверное, заметили, в сражении с Хищником нам остро не хватало дальнобойных орудий.

— Угу, будь у нас что-то подобное, игроки могли бы этого гада просто закидать чем-нибудь, и подходить было бы не нужно. В теории, — добавляет Ботан.

— В теории, — соглашаюсь я. — Однако истина, как известно, всегда где-то посередине. И нашим пехотинцам действительно нечем ответить тем же «восточникам» на их пращи.

— А что мешает нам самим их сделать? Дело-то несложное, — уверенно произносит Тохич.

Ботан возмущённо качает головой.

— И что ты предлагаешь? Пращей нужно уметь пользоваться, — начинает он, как всегда размеренно и аргументированно, — Система хоть и ускоряет почти любой процесс обучения, но времени точно недостаточно, чтобы наши солдаты научились попадать в цель из пращей. Но и это не всё. Даже если нам это удастся, то мы лишь уровняем это преимущество, а не уничтожим его, — вздыхает Ботан.

— А как же эти… древние испанцы?! — воодушевлённо заявляет Тохич. — Праща же была невероятно убийственной! Почему бы и нам не снабдить солдат ею?

— Иберийские пращники, — поправляю я. — Обучались метанию снарядов не три дня, а годами. А нам нужно что-то столь же смертоносное, но куда более простое в обучении. Очевидное. Вот я пока и остановился на римских пилумах.

Ботан и Тохич задумчиво потирают переносицы. Первым отзывается наша ходячая энциклопедия.

— Верно, это дельное предложение. Фалангисты уже в какой-то мере обучены обращению с копьями. Какая им разница, если мы добавим к их арсеналу пилумы? Однако есть несколько нюансов, — говорит мужчина, взгляд его устремлён в потолок, как будто он перелистывает страницы невидимой книги. — Эффективный бросок пилума возможен на расстоянии до двадцати метров. За этой отметкой силы часто не хватает чтобы пробить доспехи. К тому же траектория его полёта практически горизонтальна, и на восходящем участке метать его вряд ли получится.

— Да, в условиях предстоящей осады это не самое эффективное оружие, — подводит итог этому обзору кузнец.

Я задумчиво потираю подбородок. В словах этого дуэта имеется здравый смысл. Они, безусловно, правы.

— К тому же стоит учесть, что взять с собой много пилумов не удастся. Это, по сути, полноразмерные копья. Одним, максимум двумя, мы сможем вооружить каждого. А дальше что? Два точных броска — и дальнего оружия у нас нет. Если же их транспортировать на телеге, сколько мы сможем изготовить? — дополняет Ботан.

И вот что же делать? Луки требуют тетивы, а арбалеты вообще нереально изготовить. Попробовать использовать для тетивы кабаньи жилы?

Чтобы получить их из нашей добычи, вероятно, требуется более высокий уровень «Охотника», для разделки добычи. Даже третий у Майора пока для этого недостаточен.

На обучение владению пращей уйдёт слишком много времени. Остаётся только что-то вроде дротиков, чтобы дать нам хоть какое-то преимущество.

Дротик... Дротик... О! Внезапно меня осеняет идея, лежащая на поверхности.

— А что, если использовать плюмбату? — предлагаю я.

Тохич хмурится:

— Плюм... что?

Ботан, напротив, словно воспаряет на крыльях от перспектив, которые перед ним вдруг открываются.

— Точно же! Плумбата — это лёгкий дротик, который в своё время заменил в Риме пилум. Обучить людей метанию этого оружия будет намного проще. К тому же его дальность должна быть значительно выше, поскольку его можно метать по параболической траектории, — бормочет Ботан, от волнения расхаживая по помещению. — Можно даже придумать крепления для щита с внутренней стороны. Туда можно поместить три... нет, пять дротиков! Или создать колчан на бедро, как для стрел.

— Наконец-то поясните мне: что это за дротик такой? — раздражённо требует кузнец.

— Ты когда-нибудь играл в дартс? — спрашиваю.

— Ну да — было дело, — насупившись, отвечает Тохич.

— В общем, это то же самое, что и обычный дротик, но с грузилом у острия и длиной почти до локтя, — просвещаю его.

Тохич аж засиял лицом и хитро прищурился.

— Звучит интересно, — согласно кивает он. — Если, как говорит Ботан, каждому выдать хотя бы по три-пять таких дротиков, мы получим реальный шанс перестрелять наших противников. Пока они будут перезаряжать пращи, у нас будет время метнуть второй или даже третий дротик. И разобраться с техникой броска будет явно проще, чем с пращей.

— Сможете ли вы организовать производство этих дротиков? — обращаюсь я к Ботану, поскольку именно он, единственный, кроме меня, имеет понимание того, что я хочу получить.

— Думаю, полдня или день нам потребуется на эксперименты. Плумбата хоть и не слишком сложная, но нужно выяснить, какой массы должно быть её грузило, — заявил Ботан. — Кроме того, надо определиться с размером и весом груза. Свинца-то у нас нет. Придётся её делать полностью из железа.

— Возьми Майора и реши с ним этот вопрос. Думаю, тренировки можно начать уже сразу. Сначала установим технику, а к весу приноровятся на месте, — предлагаю я в ответ.

Ботан и Тохич синхронно переглядываются, а затем поочерёдно пожимают мне руку.

— Сделаем, шеф.

— Рассчитываю на вас, — улыбаюсь я.

***

Дальше я собираюсь проведать Третьего. Он так и прописался пока за стеной, в доме у Лолы. Рыжая оторва, похоже, совсем не против этого обстоятельства, а вот мой ординарец всё время порывается вернуться к службе.

Идя в наш «посад», по пути я обдумываю информацию, полученную из книги об искусстве осады.

Чтобы одержать победу, нам придётся штурмовать крепость Джо-Джо. Конечно, в идеале лучше было бы осадить крепость, отрезав его от остальных кластеров, и дождаться, пока она падёт.

Однако насколько это будет эффективно? Майор не заметил во время своей разведки никаких полей вне поселения, а, следовательно, поля с морковью или чем-либо ещё находятся внутри крепости.

Возможно, от прочих источников пищи «восточников» удастся отрезать, но вызовет ли это у них настоящий голод? И сколько у них вообще запасов провизии?

На эти вопросы у меня нет ответов, и потому мы должны готовиться к худшему — а именно, к штурму первой стены.

Ведь если удастся зажать Джо-Джо и его подчинённых за внутренней стеной, победа окажется всего в шаге от нас. Без рабов и без пищи они долго не протянут.

А среди домов и под прикрытием стен, находясь не на открытой местности, бороться с наездниками будет куда эффективнее.

Третий, чтобы показать мне, что здоров, вскакивает и начинает ходить по маленькому домику Лолы.

Любого другого он бы мог обмануть, но только не меня. Открываю интерфейс и вижу по-прежнему дебаф на «Кровотечение» и жёстко «порезанные» Системой статы.

Лола выскакивает следом за мной на крыльцо.

— Ты же не собираешься брать его с собой в поход? — спрашивает она. — Восстановление идёт, но очень медленно. У нас всё ещё очень мало средств лечения.

— Не собираюсь, — успокаиваю девушку я, — Пускай отлёживается. Здесь ему тоже будет чем заняться. Сквирдварда я заберу с собой, так что вся ответственность за здоровье Третьего ложится на тебя.

— Я справлюсь, — кивает она.

— Какое симпатичное местечко. — слышу я вдруг. — Мне определённо нравится оно.

Голос звонкий, и звучит, словно под самым ухом. От неожиданности я отпрыгиваю в сторону и выдёргиваю свой цзянь.

— Ты чего?! — пугается Лола.

— Ничего не слышала? — обращаюсь к ней.

— Нет, — она смотрит на меня с подозрением. — А что я должна слышать?!

— Голос, — понимаю, что мои слова звучат нелепо.

— Может вам пойти отдохнуть, Лорд Шурик? — говорит она, переходя на «вы». — Себя не жалеете, всё о народе думаете… Голоса уже мерещатся. Хотите, у меня отварчик есть, разом успокоит. И прилечь тоже можно здесь… вы меня не стесните…

— Нет-нет, спасибо, — отказываюсь я от такой заботы. — Пойду я, пора.

Так меня в психи запишут. Но я ведь точно слышал… С этими мыслями шагаю к воротам.

— Что, неужели я вас напугала? — слышу снова тот же голос, определённо женский.

Делая над собой усилие, чтобы не скакать в панике на глазах у часового на вышке, спокойно оборачиваюсь.

Девушка. Идёт рядом со мной и улыбается. Завитые темные локоны задорно покачиваются, доходящие неизвестной до лопаток, загорелое или смуглое лицо цвета бронзы, и, на удивление светлые, почти сливающиеся с белками, серо-стальные радужки глаз.

Копаюсь в памяти, вспоминая всех новых поселенок, но эту не узнаю. Неужели она пришла к нам из какого-то вновь открытого кластера? Или, может, сбежала от всадников?

Тогда почему ведёт себя так спокойно и уверенно? Не сочетается это со здешней жизнью. Такой диссонанс, что просто лупит по всем органам чувств разом.

— Откуда ты? — спрашиваю первое, что приходит в голову.

— Оттуда, — машет она в сторону леса, ни капли этим не проясняя.

Одета в какое-то странное грубое платье из небелёной и некрашеной ткани. Похоже на изделия Гели, но всё же отличается.

А на ногах…

Тут я понимаю, что не так. У девушки нет никаких ног. Чуть ниже пояса её тело превращается в какую-то туманную дымку, и всё!

Девушка ловит мой взгляд, и её лицо приобретает какое-то забавно-обиженное выражение вроде «упс, спалилась»!

Глава 15

— Я тебя испугала? — она расстроено прикусывает губку, — прости, я не хотела.

Ещё бы не испугала. Можно сказать, практически до икоты. Разговариваешь себе с симпатичной девчонкой, и тут она оказывается полупрозрачной хренью.

С другой стороны, за последнее время я и сам повидал немало. Жертвоприношения. Мирантис, которую Стайса называла богиней.

Да и Черти-что, вовсе не такой лапочка, каким кажется бОльшую часть времени. Или «не такая», если верить нашей новенькой вуду-девочке.

Слопало Чёрти-что Хищника, и даже не поморщилось.

Ну, конечно! «Одержимость», вот так она и работает. Теперь я вижу духов. С одной стороны, новость нерадостная, с другой — мне хотя бы не пора в психушку. А то так и до разрухи в башке недалеко.

Девочка, между тем, ведёт себя спокойно, даже кокетничает. Может, видеть духов не так и страшно? Скажем так, опасность дебафа преувеличена?

— Кто ты такая? — спрашиваю.

Не каждый день выдаётся возможность с духами поговорить.

— Моё имя Дендраэ, — подмигивает мне эта полупрозрачная особа, — но для тебя можно просто Дэни. А как тебя зовут?

Выглядит она жутковато. Временами части тела девушки становятся прозрачными, и через них видно траву и деревья. Но при этом они не светлеют, а полностью исчезают кусками.

Так, словно её тело состоит из лоскутков, которые слепили в одно целое, но не могут долго удержать в таком состоянии. Вот они и расползаются.

— Я…

Открываю рот и вдруг вспоминаю лекцию по этнографии. Забавно, но нам преподавали, какие в древности были правила общения с нечистой силой. Так вот, первое правило — ни в коем случае не называть своё имя.

— Ты?.. — лукаво тянет девушка.

— Ты не ответила на мой вопрос, — перебиваю сам себя, — Я спросил не как тебя зовут, а кто ты такая. Точнее, что ты такое?

— Ох-ох, простите, ваше высочество, берега попутала, так, кажется, у вас говорят? — кривляется призрачная Дэни, — я дух… просто дух… можно сказать, дух природы…

Теперь я замечаю, что цвет лица у неё не бронзовый, а скорее древесный, с зеленоватым отливом. И тёмные волосы тоже отдают зелёным. Может, и вправду какая-нибудь дриада? Безвредная.

— И что ты здесь делаешь, Дэни? — спрашиваю.

— Просто заглянула на огонёк, — улыбается зеленовласка, — на один очень вкусный огонёк.

В улыбке у неё заметны зубки. Остренькие такие, словно иглы.

— Приятно было познакомиться, Дэни, — я отступаю потихоньку к воротам, — но мне пора идти. Дела, знаешь ли, сами себя не сделают. Ты, конечно, очень милая девушка… и вообще…

— Куда же ты?! — она движется за мной, — не уходи, ты такой яркий! Такой сладкий… Так бы и съела!

А дальше происходило то, от чего я едва не валюсь с ног. Голова зеленовласки раскрывается, словно огромный бутон хищного цветка.

Всё, что я раньше видел до этого в фильмах ужасов перед этим зрелищем, просто детские сказки.

Пять остроконечных лепестков, состоящих из мяса, суставов и костей, где последние используются в качестве клыков.

И вот этот самый «бутон» накреняется ко мне и норовит захлопнуться на моей голове.

Резко уйдя назад перекатом, как учил Третий, я слышу над собой глухой треск. Треск костей друг о друга, — приходит ко мне понимание.

Тут же, не теряя ни секунды, я срываюсь со всех ног в сторону поместья

«Нахер, нахер, нахер», — в голове бьётся только одна мысль. Бегу что было сил. Если бы кто-то засёк время, то я точно побил мировой рекорд.

— Куда же ты, сладкий? — голосок за спиной полон нежности и обиды, — Это не больно! Чик, и всё!

Ну, нет! Теперь я на эту удочку не попадусь. Тоже мне, дух леса!

Все духи — сволочи! А Дэни — самая большая сволочь из встреченных мною!

Даже энергетическая пиявка проявляла больше культура в поведении и честности в намерениях. Там хоть сразу было понятно, кто это и чего хочет.

— Ааай! — слышу сзади пронзительный визг.

Вбегая в открытые створки ворот не удержавшись, оборачиваюсь.

Дух снова похож на полупрозрачную девушку. Он стоит, потирая обожжённые ладони, словно врезался в невидимую стену. Сфера Чёрти-что, соображаю я. Вот как это работает. Без защиты нашего страшилы мне бы сейчас пришлось плоховато.

— Что случилось, Лорд?! — навстречу мне выбегает «дежурная команда» в виде Руса и Ягера. — Нападение?!

Очевидно, стражник на вышке успел подать сигнал, но правильно растолковать мои действия так и не смог.

— Всё в порядке, — говорю, — тренировался просто. Хотел проверить боеготовность. Вдруг враг нападёт внезапно. Успею ли я до ворот добежать и поднять тревогу.

Оставив воинов в глубочайшем недоумении, я иду к Чёрти-что.

Одно можно сказать, точно: путь Жреца — это не для меня. Общение с подобными сущностями мне не по вкусу.

— Мог бы и предупредить меня о подобной гадости заранее, — возмущённо смотрю на манекен.

— «Военное преступление таковым не является, если тебе было весело», так она просила передать, — из за спины Чёрти-что снова выныривает Омари, заставляя меня едва не поседеть.

Нет, на этот раз девушка как девушка. Две руки, две ноги. Остальное тоже на месте. А на шее у Черти-что я замечаю ожерелье из деревянных шариков, похожее на чётки.

— Тогда передай этой шутнице, — говорю я, — что в таком случае она в круиз поедет вместе со мной.

Омари с самым серьёзным видом смотрит на пугало, а затем оборачивается ко мне.

— Она радуется, — сообщает она, — ей хочется посмотреть на новые страны.

— Как мило, — фыркаю я.

— А ещё на смерть врагов, на страдания их жён и на то, как огонь пожирает их города, — старательно, словно отличница, цитирует Омари.

Действительно, что я мог ожидать? Это же Чёрти-что.

***

На следующий день я с интересом наблюдаю, как фалангисты, а вместе с ними и новобранцы, оттачивают мастерство в метании плюмбат.

Как я и предполагал, занятие это оказалось далеко не таким уж и сложным. Всего имелось два способа метания снаряда.

Первый — классический, подобно игре в дартс. Здесь требуется схватить дротик и метнуть его по прямой траектории. С этой задачей практически все справились с первого же раза.

Достаточно было пары десятков бросков для того, чтобы привыкнуть к весу плюмбаты, и вот уже все метают с относительной точностью.

Снайперской меткости я, конечно, не требую — и достичь её за оставшееся до битвы время было бы практически невозможно. Основная ценность этих дротиков заключается в их массовом использовании. На текущий момент в составе войска насчитывается восемнадцать человек, не считая меня. Каждый успешный бросок способен обрушить на отряд противника около двух десятков смертоносных снарядов.

Если же каждому из нас удастся бросить по пять плюмбат, то на врага полетит целая сотня снарядов.

Однако этого, безусловно, недостаточно. Нам нужно больше снарядов или их метателей. Первые ещё можно как-то наклепать к сроку, а вот где взять вторых, я понятия не имею.

С Ботаном и Тохичем мы также обсудили возможность модификации дротиков. В идеальном случае грузила следует изготовить в форме колючек. Такие дротики можно будет эффективно использовать не только против пехоты, но и кавалерии.

В условиях ограниченного пространства крепости это окажется особенно эффективным.

Ботан приводил обоснования, что надо изготавливать грузила из свинца, чтобы увеличить ударную силу.

Но, поскольку у нас пока нет свинца в наличии, придётся довольствоваться обычной сталью, увеличивая их размер.

Второй способ метания оказался более сложным — метание навесом. В этом случае необходимо раскрутить руку, подбросить дротик в воздух и надеяться, что он угодит противнику прямо в череп.

Большая часть времени тренировок уходила именно на освоение этого метода. Это тот самый способ, который должен позволить нам нанести тяжёлый урон противнику за стенами, пока мы будем осаждать их.

Что касается осадного оборудования, Рус уже стал добиваться определённых успехов.

Остаётся лишь довести всё до совершенства, чтобы в итоге получить не просто прототип, а полноценную, эффективно работающую боевую машину на колёсах.

Колёса понадобятся нам для перемещения тарана непосредственно к воротам. На поле битвы он отправится в разобранном состоянии. Как и многое другое.

И об этом я сейчас говорю с Мустафой, не прекращая наблюдать за тренировками. Я мобилизую в поход всю его группу в качестве носильщиков и «стройбата» и турок хотя и вздыхает, но понимает необходимость этой меры.

Это наша общая война, и в случае поражения его людям придётся так же плохо как и всем остальным. В Спарте остаётся только Лола и Нана, его жена.

Я рекомендую на время отсутствия мужчин обеим девушкам переселиться за стены, и Мустафа не возражает, хотя, конечно расстраивается из за предстоящей разлуки с женой, в которой души не чает.

— Ой, а вы, что, тут в дартс играете? — мою беседу с Мустафой нарушает его супруга, которая приносит мужу перекусить.

Не обращая внимания на наши возражения, блондинка шустро хватает один из дротиков, подкидывает его в своей ладошке и, прицелившись в деревянную мишень, разукрашенную угольком, метает в неё плюмбату.

Бах.

В мгновение ока острие дротика замирает точно в "десятке". Я, Майор, Мустафа и вообще все присутствующие просто замираем с открытыми ртами.

— Милая, откуда ты... — нервно сглатывает Мустафа, смотря с трепетом на свою суженную.

— Откуда что? — невинно улыбается она.

— Много в дартс играла? — догадываюсь я.

— А как же! Чемпионка по Московской области по дартсу в барах! Никто ещё не смог меня перепить, играя в эту игру! — гордо выставляет она пальцами знак "V".

Задумчиво потирая подбородок, я понимаю, что до этого момента не задумывался о такой возможности.

— Нана, хочешь себе собрать сборную по дартсу? Бери хоть всех наших девушек и формируй, — усмехаюсь я.

— Так понимаю, вместо мишеней будут те гады на кабанах? — копирует она мою хитрую усмешку.

— В яблочко, — киваю я.

— Тогда замётано. Слышал, милый, я теперь как настоящая амазонка, только без копья, — горделиво выгибает она грудь.

Улыбка Мустафы едва ли не трещит по швам. Такого поворота он не ждал. Да и я, если быть честным, тоже.

— Нужно будет — выдадим, — подливая масла в огонь, дополняю я.

— Служу Спарте! — шутливо козыряет Нана, после чего покидает нас. — Ну, я тогда, мальчики, побежала. Обрадую наших дам.

И я ещё говорил что-то про то, что у нас мало людей? Вон, целую четверть Спарты только что под ружьё поставил. Да, в фаланге они стоять не будут. Но чтобы дротик метать — многого и не требуется. А сейчас каждый боец на счету. До выступления в поход остаётся всего ничего.

***

И вот этот момент настал. Длинная колонна воинов следует за мной.

Фалангисты маршируют, держа в руках новые деревянные щиты с умбонами — нововведение от нашего мастерового дуэта.

Умбоны, металлические бляшки посередине щита помогают в бою отразить удар вражеского меча или топора, и не позволят неприятелю просто изрубить щит, словно кусок деревяшки.

Основная же широкая поверхность закрывает от удара копьями, стрелами и прочим метательным оружием. «Стена щитов» теперь становилась действительно стеной.

Новые щиты были тяжелее прежних, и сильнее «резали» Ловкость при использовании. Зато давали значительное увеличение к броне.

А после того как Майор ввёл в обиход кроссы в полном обмундировании, наши пехотинцы получили навык «Щитоносец», который уменьшал негативное влияние щита на все характеристики.

Все воины одеты в почти полностью новые доспехи и бригантины. На их головах — кожаные шлемы со стальными нащёчниками и вшитыми металлическими пластинами. Получилось нечто среднее между полностью стальным шлемом и его простым кожаным аналогом.

Имя: Бронированный шлем из кожи

Уровень: мусорный

Описание: Эту поделку лучше не показывать на витринах музеев. Засмеют за неисторичность. Однако, ко всему прочему это всё же лучше, чем совсем ничего.

Прочность 100/100

Броня: 4

+ 4 к Выносливость

+ 2 к Мудрость

Ещё одной новинкой стали боевые топоры. Решение это предложил Ботан, и после жарких споров, я решил уступить. Меня раздражала полная неисторичность происходящего, с другой стороны, мы тут не реконструкцией занимаемся и не косплеем, а повышаем боевую эффективность.

Сапёрные лопатки показали себя отличным оружием в тесном строю. Но фехтовать на них оказалось невозможно, что показала схватка с Хищником.

Меч был бы универсальным решением, но для того, чтобы подготовить мечи всем воинам, нам не хватало ни времени, ни металла. Так что в качестве эксперимента я уступил и дал добро на производство опытной партии топоров.

Имя: Боевой топор

Уровень: мусорный

Описание: Викинги всегда говорили, что топор — всему голова. А, может, и не говорили. Это уже трудности перевода. Важно только то, что голову таким топором реально можно расквасить, да так, что любой доморощенный вивисектор вздрогнет.

Бонус:

+ 5 к Сила

+ 1 к Ловкость

Они проще в изготовлении и на них требуется меньше железа. Копья останутся на своих местах, но если бой распадётся на отдельные схватки, то бойцы смогут использовать топоры в качестве основного оружия.

При штурме в узких улицах и коридорах, или чтобы рубить врага в тесном строю пригодятся лопатки.

В любом случае топоры достались только опытным воинам. От новобранцев требовалось только стоять в строю и не лезть на рожон. Ну и, по возможности, выжить.

Следом за фалангой движется так называемая «группа поддержки», которую составляют наши боевые подруги. За всего лишь пару дней Нана сумела натренировать их до достаточно высокого уровня метания плюмбат.

Как только блондинке удалось почуять реальную власть, она проявила себя во всей красе, став почти точной копией сержанта из «Цельнометаллической оболочки».

Даже я вздрагивал, слыша женские вопли и мольбы о пощаде, звучащие с плаца. Но Нана оставалась безжалостной и бессердечной.

Я даже похлопал Мустафу по спине в тот момент, всем своим видом выражая соболезнования.

— В постель она это не тащит, — гордо ответил турок, показывая всем видом, кто у них в семье главный.

Облачить девушек в бригантины не удалось: у нас просто не было их в достаточном количестве. Патрик уже и так себе все пальцы до крови стёр, стараясь поспевать за «госзаказами».

В итоге одели на каждую из них по кожаному жилету, да выдали по простому кожаному шлему.

Их задача заключалась не в том, чтобы встречать врага в первых рядах. На передовую они вообще выходить не должны. Их роль — работать как лёгкая пехота поддержки, закидывая врага плюмбатами.

Следом шагает Сквирдвард вместе с девушкой-санитаркой. Они вдвоём — наш походный госпиталь.

В самом конце колонны движутся «осадные мастера», к которым относится и Мустафа со своими работниками. Их задача заключается исключительно в сборке и использовании осадных орудий.

С осадной башней у Руса возникли проблемы из-за её габаритов и потребрости в большом количестве дерева. Таким образом, мы можем рассчитывать только на таран и несколько осадных лестниц.

Впрочем, я надеюсь, что и этого нам будет более чем достаточно.

Ну и замыкает наше шествие Чёрти-что, которого сняли со своего места в Спарте и несут, держа за шест. В роли почётных носильщиков сменяются бойцы фаланги.

Рядом с пугалом тихо идёт Омари с очень серьёзным выражением лица. Её я тоже захватил в поход, повинуясь какой-то странной интуиции.

В самой Спарте я оставил небольшой гарнизон, состоящий из Тохича, Ботана, Хрюши, Михалыча и Третьего.

Их уровень и опыт вполне достаточны для того, чтобы удержать поселение от возможного нападения со стороны врага.

Лола и Богучаров, а также девушки рабыни и бывшие кнехты тоже остались, но их я за боевые единицы не считал.

Не обращая внимания на все возражения и причитания подчинённых, я принял данное решение, ибо безопасность Спарты стоит для меня превыше всего.

Каждый из пятерых подходил ко мне наедине, и упрашивал, чтобы я взял его в поход. Каждому хотелось участвовать в историческом штурме. Но я был твёрд.

Оставить множество новичков я не мог — их участие в обороне было бы неэффективным. В походе же их лучше использовать как простых носильщиков или пехоту.

Разделение своих сил на две части положило бы крест на возможности осады крепости. Это не прогулка на полчаса, и обратно. Это полноценный военный поход.

Один обоз составляет десяток телег, переполненных запасным оружием, бронёй, расходными материалами, медикаментами от Лолы, деталями к нашим оборонительным и штурмовым сооружениям и прочими необходимыми вещами.

В две самые большие телеги впряжены Пётр и Заяц. Остальные представляют собой небольшие повозки на двух колёсах с длинными ручками.

Пехотинцы впрягаются в них, словно рикши, волоча за собой.

Несмотря на ранний выход, к передовой базе, заброшенной восточниками, мы добираемся лишь после обеда. Заняв форпост и обустроив в нём лагерь, я отправляю Малого вместе с Колькой на разведку.

Цель — удостовериться, что обстановка в крепости Джо-Джо не изменилась. Они возвращаются примерно через час, сообщив, что всё спокойно и враг, очевидно, нас не ждёт.

Как замечательно! Нет, даже слишком замечательно. А не ловушка ли это? Не следует ли нам атаковать незамедлительно?

Однако, взглянув на уставших солдат, а также на девушек, не привыкших к подобным маршам, я отметаю эту мысль.

Действовать, когда твои подчинённые измотаны, — не лучший выбор. Спешка сейчас принесёт больше вреда, чем пользы.

Крепость далеко не так беззуба, как кажется. Для подготовки тарана и лестниц на месте потребуется немало времени. Не зря Рус заморачивался, создавая всё в виде сборной конструкции.

Выставив бойцов на охрану и распределив смены стражников, лагерь степенно идёт на боковую.

Нам придётся переночевать в форпосте, чтобы на рассвете начать осаду крепости и поставить жирную финальную точку в этой войне.

Последняя битва. Всё или ничего.

***

Уже на рассвете мы продолжаем свой путь.

Когда, по словам наших разведчиков, крепость врага должна вот вот появится на горизонте, мы встречаем двух наездников. Те, даже не пытаясь вступить с нами в бой или переговоры, тут же дают стрекоча.

Следовательно, наше появление вряд ли станет для противника полной неожиданностью. С другой стороны, хорошо, что до этого момента нас не заметили.

Вскоре вдали появляются внешние стены поселения наездников.Я замечаю, как в ворота забегают последние рабы и кнехты, после чего те с громким скрипом захлопываются.

Что ж, да начнётся осада!

Колька и Малой отправляются осмотреть окрестности, пока мы занимаемся сооружением лагеря.

Пехотинцы разбирают снаряжение, готовые к любой неожиданности. «Стройбат» приступает к сборке осадных орудий.

Наш таран приобретает окончательный вид: двускатная деревянная крыша, пять пар толстых колёс и влажные шкуры чтобы не позволить обороняющимся поджечь это чудо инженерии.

Всё это дополняет подвешенное толстое бревно, которым мы и будем «стучаться» в ворота крепости.

Осадные лестницы собираются в единую структуру, на верхушках которой крепятся железные крюки, чтобы противник не смог их легко столкнуть.

Малой с Колькой возвращаются и докладывают: никакого движения в округе не обнаружено.

— Ну что, пора разворошить этот муравейник и поздороваться, как воспитанные люди? — произношу я, обращаясь к Мыши.

Майор усмехается и передаёт мне подзорную трубу, в которую разглядывал вражескую крепость. Чтобы лучше видеть результаты нашего «приветствия».

Магесса правильно меня понимает и выходит немного вперёд.

Пасы руками сменяют друг друга, в нос ударяет лёгкий запах озона.

А затем...

Бах!

Мощная молния врезается в одну из опор смотровых вышек, которые возвышаются над частоколом.

Конструкция и так дышала на ладан, а после такого надругательства и вовсе не выдерживает, накренившись и с грохотом падая куда-то внутрь крепости.

Бух!

Мы лишь слышим оглушительный треск древесины и поднимающееся облако над частоколом.

— Спааартааа!!! — слитным рёвом отзываются наши солдаты.

Мышь уже готовится запустить вторую «посылку», когда вдруг раздаётся протяжный звук боевого рога.

А следом, запертые ворота вражеской крепости, распахиваются.