Лорд Системы 14

Глава 1

— Леди Хрюша, самое время исполнить свои союзнические обязательства! — воскликнул Рикардо.

Бывший посол Москвы в Вавилоне, теперь на постоянной основе представлял свой полис в Спарте.

Ситуация и вправду складывалась совершенно неприглядной.

В течение нескольких дней на границах Союза Городов всё чаще замечали разведчиков из Вавилона, Рима и Афин.

Все и так понимали, что что-то готовилось.

Что рано или поздно Союз вступит в новую полномасштабную войну.

К этому готовились, этого ожидали, прорабатывали десятки планов, сценариев, ситуаций до самых мелочей.

Всё для того, чтобы не попасть впросак. Всё для того, чтобы самый первый удар врага не оказался последним.

И как это случалось не раз и не два в истории, Союз явно недооценил решимость неприятеля.

Они ожидали войны на один, ну, быть может, два фронта, но чтобы разом — на трёх!

На подобную слаженность Союз Городов особо не рассчитывал.

Ладно ещё поддерживать союзнические отношения, ведь самое сложное в организации совместных военных действий — это держать связь.

Постоянную, которая позволит в любой момент вносить правки в соответствии с генеральным планом, а не по схеме «отдал команду и забыл».

Даже с почтой, системой почтовых голубей, воронов и чаек, ведение войны сразу на многочисленных участках представляло из себя крайне непростую задачу.

Держать несколько удалённых друг от друга фронтов в настоящее время — это прямо-таки что-то за гранью фантастики.

И уж тем более координировать атаки этой химеры — это сплошная головная боль.

По этой же причине и была собрана всего одна союзная армия, возглавляемая Спартой, которая по общему плану должна была стать «пожарной командой». А именно отправляться на самые тяжёлые участки фронта для спасения войск союзников.

От последних же требовалось лишь выиграть достаточно времени и продержаться до прихода главных сил.

Предполагалось, что тот же Вавилон и Рим будут действовать вместе. Ведь, очевидно, что разделять силы не лучшее решение.

Так как Спарта всё равно их разобьёт по одному.

И лишь вместе у них имелся шанс оказать достойное сопротивление.

Об Афинах особо никто не переживал. Армии у них, как таковой нет. А флотов Киото и Спарты окажется достаточно, чтобы разбить любую новую флотилию афинян.

Но враги Союза смогли всё равно удивить.

В течение суток они нанесли удары по Утёсу, Москве и Милану, совершенно не беспокоясь о Спарте.

И стоит отметить, что атаковали они не просто для вида, а действительно намеревались захватить полисы до подхода главных сил.

А самое страшное во всём этом, что их удар оказался настолько шокирующим, что шансы на успех у северян, так теперь для краткости прозвали силы Вавилона и Рима, члены Союза Городов, вполне себе имелись.

Из-за этого в посольствах в самой Спарте сейчас все стояли на ушах.

Все требовали активных действий от Спарты.

Все желали видеть Лорда Шурика и получить от него гарантии, что именно их полису придут первыми на помощь.

Вот только вместо этого послов встречала Хрюша, первая супруга Лорда Спарты. А самого Лорда Шурика — Опору, гаранта и прочее-прочее никто не видел.

— Можете не беспокоиться, — заверила Хрюша посла Москвы, — союзная армия уже готовится к походу и в ближайшее время выдвинется в степь для отражения атаки северян.

О том, что армия двинется к осаждённому с моря Утесу не шло и речи. Это не только бы особо не спасло положение, но и вызывало бы закономерные вопросы у послов Москвы и Милана.

— Куда первым делом двинется армия командующего Майора? — спросил главный вопрос Брайан, новый Посол из Милана.

Мужчина с уложенной бородой сохранял спокойный и собранный вид на фоне нервного и крайне обеспокоенного Рикардо.

Что ещё выделяло его из своей братии, так это то, что вразрез большинству учёных Милана, что прошли через «изменение», Брайн ни через никакие эксперименты не проходил.

Его вполне устраивало бытие простым человеком. Что, пожалуй, и определило причину, по которой его избрали для представления Милана в Союзе.

Как-никак многие на уровне подсознания всё ещё опасались змееглазых и им подобных.

Впрочем, сейчас не об этом.

— Командующий будет смотреть по обстоятельствам, — заявила Хрюша, скинув всю ответственность на Майора. Сейчас ей совершенно не хотелось выслушивать жалобы от послов той стороны, которая окажется второй по счёту. — Сами понимаете я далека от военных вопросов и отвечаю совершенно за иную область.

— Говоря о военных вопросах… — привлёк внимание к себе Хатико, Посол из Киото, — Можем ли мы переговорить с Лордом Шуриком? Моего Сёгуна интересует его план по ведению войны на море. Только правитель Спарты может успокоить боевой задор Лорда О.

Хрюша на эти слова аж поморщилась.

И всё же, как бы они не старались, слухи о пропаже Шурика просочились за пределы Спарты.

Северянам вряд ли о том известно, но вот в кабинетах Лордов и Леди наверняка ходили шепотки о неизвестном местоположении правителя Спарты.

И это, естественно, провоцировало панику и беспокойство.

Как-никак именно Лорд Шурик являлся сердцем всего Союза. Без него вся эта структура хоть и была далека от разрушения, но именно благодаря его харизме, личной силе и влиянию Милан, Москва и Киото сошлись на почве взаимовыгодного сотрудничества.

Не будь Лорда Спарты, как давно бы эти фракции перегрызли бы друг другу глотки?

Оставили бы они вообще настороженный нейтралитет друг к другу и пошли бы на сближение?

Далеко не факт.

В любом случае Хрюша не могла раскрыть тот факт, что Шурик пропал. Это бы породило массовую истерию и панику, а Союз бы оказался на грани распада.

— К сожалению, сейчас Лорд Спарты находится на закрытой тренировке и медитации. На данный момент он не сможет присоединиться к боевым действиям. Но я вас уверяю, что он контролирует ситуацию, и, появись острая необходимость, он тут же выйдет, чтобы разрешить кризис, — грустно улыбнулась Хрюша.

— А разве сейчас не кризис? — продолжил Брайан — Войны не каждый день случаются.

— Командующий Майор справится с силами Вавилона и Рима и без вмешательства моего мужа, — заявила Хрюша. — Можете в этом быть уверенными…

— В таком случае, нам только остаётся ждать его триумфального возвращения, — поклонился Брайан. Вслед за ним это сделал и Рикардо с Хатико.

Ситуация для Союза Городов явно накалялась.

Но пока Шурик не вернётся домой, всё, что могла Хрюша сделать, — это лишь не позволять положению дел выйти из-под контроля и держать хорошую мину при плохой игре.

Спарта стояла на пороге самого крупного кризиса за всю свою историю.

И она могла его не пережить без своего Лорда.

«Шурик, когда же ты вернёшься…»

***

— Мой Лорд, кажется, у нас неприятности, — доложил змееглазый, подойдя к Лорду Данте, что замер над стратегической картой.

— Это я уже и без тебя понял, — вздохнул мужчина. — Как прошла засада?

— Безуспешно, — склонил голову докладчик. — Даже «гориллы» и «быки» не смогли оказать особого сопротивления.

— Это крайне прискорбно, — поморщился Данте. — Тогда что с «феями»?

— А вот здесь нам удалось достичь какого-никакого успеха, — чуть порадовал докладчик змееглазый, — Уже сейчас можно заявить, что малые диверсионные отряды исключительно из «фей» обладают высокой мобильностью и изворотливостью. Даже отряду фанатиков, напичканных зельями, непросто с ними совладать.

После открытия, сделанного Барби, что до сознания некоторых существ можно «достучаться», в Милане появились группы изменённых, которые стали сотрудничать с полисом не по приказам ошейников, а на добровольной основе.

— Единственный минус в том, что их у нас не так уж и много, — покачал головой Лорд Милана. — А с потерями на передовой, так и вовсе раз два и обчелся…

— Однако нам всё равно следует усилить работу с «феями»? — уточнил змееглазый.

— Всё так, — кивнул Данте. — Нам необходимо удвоить, а лучше утроить число диверсантов. Если мы не можем полностью остановить врага, то хотя бы должны его по максимуму измотать и задержать. Прямое столкновение оставим для сил Спарты.

Атака Вавилона оказалась страшной и неожиданной.

Ещё совсем недавно «свободный город» окружали многочисленные отряды кочевников.

А теперь их просто не стало.

Ведь Вавилон сумел организовать целую сеть подземных туннелей, через которую они перемещали своего единственного мага-призывателя, что создавал големов прямо на месте событий.

И вроде бы ничего серьёзного. Ну, големы и големы, что с них взять!

Кочевники куда быстрее будут этих образин. А если ты не можешь поймать противника, то какой тогда толк во всей этой показухе?

Так думали и воины степи. Ровно до того момента, пока големы не начали метать камни. Особенный урон наносили не крупные валуны, а мелкий щебень или галька.

Те самые броски, а-ля шрапнелью, что казались разрушительными в черте города, оказались куда более ужасающими на открытой местности.

Ни укрыться, ни увернуться, ни сбежать…

Големы просто снесли посты наблюдения кочевников, а когда подкрепление прибыло, чтобы проверить, что послужило причиной смертей товарищей, было уже слишком поздно.

Вавилон выдвинул целую армию в как минимум три сотни игроков на восток.

Союз предполагал, что Стервятник ударит по Москве, так как те были ближе всего и потому разместили дополнительные посты наблюдения у входа в долину.

Вот только правитель Вавилона сумел снова всех оставить с носом, совершив огромный крюк и тем самым выйдя к Милану с севера.

Такого манёвра от «свободного города» никто не ожидал.

Даже змееглазые в своих расчётах описывали этот сценарий, как наименее реализуемый.

Ведь какой в том смысл? Рядом находится Краснодар, база Спарты, неподалёку Новая Надежда, ставка Великого Хана.

Стервятник словно напрашивался на битву со всеми разом.

Казалось бы, Милану нужно всего-то продержаться неделю-полторы, и к ним на помощь придёт вся мощь Спарты.

Но… дьявол крылся в мелочах.

Так и големы Вавилона оказались монструозным оружием. Вся та армия изменённых, которыми гордился Данте. Все те «гориллы» и «быки», способные на равных сражаться с гвардией Спарты…

Не смогли противостоять броскам каменных големов. Для несущегося на высокой скорости булыжника совершенно всё равно, какой у тебя показатель Силы или Выносливости.

Череп и костный скелет у всех плюс-минус одинаково хрупкие.

Уже в первом бою Милан потерял пять десятков своих лучших изменённых и вынужден был отступать вглубь своей территории. Бросая и эвакуируя посты добычи ресурсов, форпосты, лагеря и фермы.

Потому что големы всё теми же камнями сносили любой частокол. Разрушали любую башню, превращали в фарш любой отряд кавалерии, пехоты или стрелков.

Всё, что могли сделать силы змееглазых, — это отойти к своему полису.

Лишь каменные стены могли задержать мощь призванных существ.

И именно на них делал теперь свою ставку Милан, плюс на немногочисленные диверсии.

Пока что же Вавилон активно грабил их предместья, забирал всё сколько-нибудь ценное, мародёрствовал.

А Данте мог только отвечать комариными укусами в виде ночных вылазок «фей».

Да и всё на этом.

Милан держался. Милан сражался. Но всё же они были в первую очередь учёными, а не воинами.

И если Спарта не подоспеет в ближайшее время, то пламя войны очень скоро перейдёт под стены полиса. Чего Лорд Милана желал избежать любой ценой.

***

— Все вниз! — рявкнул Насрулла.

И бывшие крестьяне скатились по скату крыши прямо в заготовленный заранее стог сена. Как раз вовремя.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Так как по крыше застучали смертельным градом стрелы и метательные копья.

Мелкая черепичная крошка посыпалась им на головы. Облачка пыли на какое-то время скрыли их фигуры от стрелков.

— Давайте! Не тормозим! Встали и бежим дальше! Иначе все здесь подохнем до одного! — рычал Насрулла.

Сердце билось о грудную клетку, точно в новенький барабан.

Пот стекал по лбу, попадал в глаза, вынуждал их постоянно протирать и постоянно щуриться.

Рубаха под кольчугой уже давно прилипла к спине, а вес доспехов ощущался раза в два большего положенного.

Война для Москвы началась относительно неплохо. Так как Леди Актриса определила ошибки прошлого и уже провела реформу в армии.

Теперь, помимо паладинов, у Москвы появились собственные солдаты. Да, не самые умелые, отбираемые среди крестьян, но зато компенсирующие малую численность самих паладинов.

Очень скоро армия Москвы перешла на небольшие отряды этаких егерей. Группы солдат, которые под руководством одного-двух паладинов могли вполне себе действовать независимо и без надобности постоянного контроля.

Эти самые егеря и задали самую большую трёпку силам Рима, который вошёл в долину ко всеобщему шоку.

Они-то ожидали Вавилон, но атаки со стороны Рима совершенно не ожидали.

Новая сеть укреплённых форпостов стала для врага неприятным сюрпризом. Ведь даже после осады и захвата очередной базы римляне были вынуждены столкнуться с многочисленными лазутчиками, что непрерывно портили им жизнь.

Стрельба из луков с крыш, коктейли Молотова по осадным орудиям, поджог амбаров, складов, засады на полях пшеницы, в каждом более-менее подходящем овраге.

Егеря дейстовали аккуратно, грамотно и неторопливо. Сдавая форпост за форпостом, они отходили всё дальше к самой Москве.

Но, главное, что они задерживали силы Рима. Которых, кстати, оказалось не так чтобы много. Всего каких-то двести пятьдесят солдат. Да, далеко неслабых, привычных действовать слаженно и в едином тандеме.

Но их было не так много, как тех же кочевников.

А вот о вопросе качества своих элит Москва могла совершенно не беспокоиться.

Вот и выходило, что Рим на территории долины окунулся в полноценную партизанскую войну.

Впрочем, долго это отступление продлиться не могло.

Форпосты отходили врагу один за другим.

Ещё пара недель, и силы Москвы окажутся прижаты к полису. И вот тогда-то Рим сможет отыграться по полной.

Но, а пока Насрулла, как и прочие паладины, со своими подчинёнными делали всё, чтобы задержать римлян.

Ведь позади Москва! И, особенно, Леди Актриса!

***

— Лорд-наместник! Мы не можем до них достать! — воскликнул стражник.

— Как это не можете достать?! Мы же на скале, а они в море, откуда у них орудия с такой дальностью?! — взревел Богучаров, прикрыв лицо от бушующего ветра, бьющего по щекам.

— Не можем знать, господин! Что нам делать? — спросил подчинённый.

— Эвакуировать жителей из ближайших к стене районов. Я не хочу отчитываться ещё и за их смерть! — выругался Богучаров.

— Сделаем, босс!

Бах!

Очередной снаряд прилетел в башню, из-за чего та жалобно застонала. Дрожь камня и треск древесины звучали страшнее любого порождения Системы.

Не выдержав нагрузку, каменная постройка рухнула прямо в морскую пучину внизу.

Панические вопли солдат, что всё ещё были в падающей башне, и вовсе будут сниться бывшему депутату в ночных кошмарах.

— Продолжать обстрел из катапульт! Призвать команды инженеров для ремонта и постройки запасных расчётов! Не думайте, что всё закончится за один день! — раздавал приказы Богучаров.

БАХ!

Новый удар пришёлся всего в десятке метров от лорда-наместника Утёса, убив в мгновение ока пятёрку стражников.

Мужчина побледнел в лице, но всё же сдержал рвотные позывы. Кем он будет, если сейчас возьмёт и просто сбежит, как какой-то трус?!

Это ведь его полис! Его владение! Он столько вложил в него сил и ресурсов!

Будь он проклят, если позволит отобрать это маленькое сокровище!

— Лорд-наместник, вам лучше укрыться под стенами! Здесь слишком опасно! — воскликнули стражники.

— Никуда я не уйду! Это мой полис! И я его не отдам каким-то афинским ублюдкам!

Удар Афин превзошёл даже самые пессимистичные ожидания.

Утёс находился на скалах, а потому катапульты с его стен, по понятным причинам, били дальше.

Любой флот, что окажется под его стенами, обречён с самого начала на поражение.

Ведь попробуй ещё добей до стрелков где-то там в скалах!

Но Афины сумели это преимущество свести на нет!

Их новые галеры оказались вооружены какими-то новыми орудиями. Да причём такими, что их дальности огня хватало, чтобы обстреливать крепостные стены Утёса и при этом находиться на самой границе зоны действия катапульт защитников.

Вот и выходило, что спартанцы могли огрызаться и достаточно болезненно, но вот полноценного преимущества получить не могли.

А, беря во внимание, что корабли ещё были мобильными, а катапульты на стенах — нет, выходил не совсем честный размен.

В котором Утёс терпел обидное поражение.

БАХ!

Новый булыжник задел стену совсем краешком, разрушая парапет и убивая двоих игроков.

Но самое неприятное было то, что пролетел он едва ли не в паре метров от бледного, но всё ещё сопротивляющегося Богучарова.

— Утащите Лорда-наместника со стен! — раздался приказ одного из фалангистов. — Мы не можем потерять его!

— Эй, пустите меня! — тут же начал брыкаться бывший депутат, когда его силком закинули на руки и потащили прочь со стен. — Я вложил слишком много денег в эти стены! Я не позволю их так просто разрушать! А ну поставили меня на землю! Я всё взыщу с этих убогих афинян! Слышите, всё взыщу! С процентами!

Самая кровопролитная и тяжёлая осада этой войны ещё только начиналась.

***

— Мой господин, я прошу вас передумать касательно участия Киото в этой войне, — обратился министр Хакен к Лорду О.

— Что это ты такое говоришь, Хакен? — возмутился Сёгун, надевая на себя доспехи, — На нашего союзника напали. Кем мы будем если сейчас не вмешаемся?!

— Мы будем благоразумными, мой господин, — продолжил Хакен. — Я более чем уверен, Спарта справится и без нашего вмешательства. Её флота достаточно, чтобы сразить Афины. Нам просто о не за чем терять жизни наших моряков за чужие интересы.

— Интересы Союза — это и наши интересы в том числе!

— Интересы Союза — это интересы Спарты и её одной, — вздохнул Хакен. — Разве вы не видите, мой господин? Спарта подминает под себя всех вокруг себя. Москва, Милан, а теперь и Киото. Рано или поздно мы будем поставлены перед выбором, гибель от рук спартанских фалангистов или же поглощение Лордом Шуриком. Такого выбора вы хотите?!

— Этого не случится, — упрямо покачал головой Лорд О. — Шурик не предаст нашу дружбу, как и я не стану бить ему в спину. Мы — потомки настоящих самураев, Хакен. Мы чтим честь и обязательства. Наше слово на вес золота. Иначе что за падалью мы будем, если не станем придерживаться данных клятв и обетов?

— Вы не понимаете…

— Довольно! — повысил тон Сёгун. — Это ты ничего не понимаешь, Хакен. Порой следует идти на жертву ради всеобщего блага.

— Да, порой нам приходится идти на это, — задумчиво выдал Хакен, — Ради общего блага…

— Вот видишь? Хоть здесь мы согласны в чём-то, Хакен, — улыбнулся Сёгун, надевая на голову шлем.

— И потому я хочу попросить у вас прощения, мой господин, — склонил голову в почтительно поклоне первый министр.

— За что это, Хакен?

— За всё, что сейчас произойдёт, — признался первый министр.

В следующую секунду двери в покои Сёгуна резко отворились, а внутрь вошли два десятка воинов.

Из которых только десять являлись самураями, а остальные оказались министры и чиновники.

— Как это понимать, Хакен?! — побагровел лицом Лорд О, схватившись за катану на его поясе.

— Прошу не сопротивляйтесь, господин. Ваши люди не причинят вам никакого вреда. До той поры, пока вы не будете совершать никаких глупостей, — сообщил Хакен.

— Зачем всё это, первый министр?

— Затем, что порой общее благо не значит благо самого Киото, — пояснил Лорду О мужчина. — Пока мы зависим от Спарты, мы никогда не найдём своего собственного пути. Мы и дальше останемся рабами, разве что ошейник окажется куда красивее. Я же чту интересы исключительно Киото. А не какого-то Союза или уж тем более Спарты. Всё ради Киото. И только ради него.

— Ты думаешь, что те же Афины не ударят по нам, когда исчезнет Спарта? Ты думаешь, они будут чтить наши интересы?! — зверел на глазах Сёгун.

На что Хакен только виновато улыбнулся.

— Свободный Альянс обещал мне, что они не тронут Киото. Мы останемся нейтральны и впоследствии станем одним из членов Альянса, — заявил Хакен. — Не будет тлетворного влияния Спарты. Не будет степенного поглощения Киото. Наша фракция сможет вырваться на свободный простор, и тогда… Мы будем воистину свободны. Ото всех оков.

— Ты бредишь, первый министр! Слышишь меня? Ты бредишь!

— Пожалуйста, уведите Лорда О в его особняк под домашний арест, — не стал отвечать тому Хакен, вместо этого обратившись к самураям. — Сёгун утомился, и ему нужно подумать о благе нашей славной фракции.

— Как прикажете, первый министр, — поклонились воины Киото.

— Простите меня ещё раз, мой господин, — едва слышно пробормотал Хакен, когда сопротивляющегося Сёгуна взяли под руки и потащили в указанном направлении. — За свои грехи я отплачу сполна. Но главное то… что Киото будет жить и после меня. А остальное не имеет значения.

***

— Превосходная работа, Гримм, — признался Лорд Шериф.

— Всё, как вы и заказывали, — хмыкнул техномаг, поправляя край ковбойской шляпы, — Мы с братом ночами не спали, но вашу задачу исполнили.

— И я это ценю, Гримм, — кивнул правитель Техаса, пока мимо него шагали высокоуровневые законники. Лучшие из лучших.

Настоящая элита.

Каждый из них носил на голове ковбойскую шляпу, на их бёдрах виднелись кобуры для арбалетов, а на ремнях на спине крепились щиты и мачете.

Сейчас они ровными рядами шагали к массивным, улучшенным корзинам.

В каждую из которых могло поместиться вплоть до двадцати игроков.

— Теперь-то мы покажем всему серверу, кто в регионе и есть папа! — хохотнул Лорд Шериф.

На поляне же располагалось десять огромных воздушных шаров.

И они были готовы вот-вот отправиться в свое первое воздухоплавание.

— Спарта будет вопить от восторга!

Первый воздушный флот на сервере вот-вот поднимется в воздух.

Глава 2

Рёв викингов разносится по всему длинному дому. Игроки встают на одно колено, кто-то с большой радостью, а кто-то с сомнением и неохотой.

Это понятно и так. Сокол наверняка умудрился немало кому насолить своей политикой «всё лучшее — сильному».

И хоть никто и не осмелился бы это высказать лично Конунгу, это не отменяет того факта, что среди ярлов определённо, ходили шепотки о каких-либо возможных переменах.

Или достойном кандидате на пост нового Конунга. Но не было никого, кто решился бы бросить вызов. Сокол определённо находился в Винланде на самом верху пищевой цепочки.

И тут появляюсь я, сломав за столь короткий промежуток времени привычный уклад Винданда и сместив Сокола на его должности. Самым радикальным способом, доступным в средневековье.

Вопрос в другом, что делать с Винландом?

Нет, что делать, и так ясно.

Подмять под себя и присоединить к Спарте. Иного сценария и быть не может. Вот только как это преподнести викингам?

Сказать, мол, вот он я, Лорд Спарты, принимаю над вами свою власть?

Да меня сжуют и не заметят!

А ведь как иначе!

Я же, получается, уже не один из достойных ярлов, а лазутчик и шпион, что обманом и хитростью убил великого Конунга! Каким бы я сильным бойцом не был, численное преимущество никто не отменял. Сомнут толпой.

Так что не такой вариант даже в теории звучит ненадёжно.

Но и скрывать информацию о Спарте не получится. Про неё рано или поздно прознают, и случится очень даже не маленький конфуз.

Как это, Лорд наших врагов, кого мы готовились ещё совсем недавно грабить, теперь наш Конунг?

Первое, что я сейчас должен сделать, это подмять под себя Винланд. Но не на словах, а на деле. Стать для воинов авторитетом и уважаемым лицом. Дать им ощутить вкус побед и добычи под моим началом!

И только тогда можно будет открыть тайну моей личности.

Только в таком случае, уже видя меня, не как очередного проходимца, а в качестве достойного и, главное, везучего лидера, викинги пойдут за мной.

А потому я вонзаю цзянь в деревянные ступени перед троном, тем самым заглушая возгласы игроков.

Гул моментально стихает, а ко мне обращаются «голодные до зрелищ» глаза.

Игроки ожидают моих слов, они хотят узнать, каков будет мой первый указ, и вообще, что я планирую.

— Имя мне — Шурик, Конунг Винланда, — заявляю я, — И я не стану разбрасываться перед вами всеми пустыми словами. Мой предшественник допустил ряд непозволительных ошибок. За что и поплатился своей жизнью. Он был слишком косным, недальновидным и не мог сделать нужный выбор, когда того следовала ситуация. Я не желал его трона, но он попрал обычаи и свободы, так что смерть была результатом его собственного выбора.

Взяв небольшую паузу, чтобы все осознали мои слова, я продолжаю:

— И теперь этот выбор я даю вам всём! Каждому викингу Винданда! Каждому воину, рабу или торговцу. Каждому игроку на острове! — выкрикиваю я, — Встаньте на мою сторону и поведите славный Винданд в новую эпоху! В эпоху завоеваний, славы и богатства! Или же станьте моим врагом! Слава или смерть!

— Слава! — отзывается первый викинг.

— Слава! — за ним второй.

— Слава! — третий.

— СЛАВА! — а следом и весь зал.

Однако, как я и предполагал, находятся те, что хранят недовольное молчание и хмурят брови.

В особенности это относится к части ярлов, которым явно не по нраву то, что я, левый игрок, вот так взял и урвал «их» власть и положение. Каждый из них наверняка примерял уже трон к собственной заднице и сейчас корит себя за то, что не попытался.

Вслед за своими лидерами недовольно морщат лбы и их подчинённые.

Часть подобных кадров уже было намеревается двинуться к выходу. Понятно, что здесь и сейчас им ловить нечего. Большинство сказало своё слово. Но если сейчас уйти по-тихому, собраться и поискать единомышленников…

Но не тут-то было.

Как уже говорились, игроки в Винланде — народ суровый.

А заточенные Соколовской политикой «всё лучшее — сильному», местные ребята и вовсю не чураются заляпать руки кровью.

Из-за чего достаточно быстро проливается кровь тех, кто не желает идти под мою руку.

— Смерть! — рычат викинги, вонзая топоры в неожиданных бунтовщиков.

— Смерть! — вторят им воины, не позволяя бунтовщикам покинуть длинный дом.

В зале начинается скоротечная битва.

Несколько игроков даже было бросаются в мою сторону. Наверняка надеются остановить весь этот хаос, убив меня и заняв место Конунга.

Но тут же хирдманы Сокола бросаются мне на помощь. Как бы прежнего их хозяина уже нету, но новый-то вполне себе стоит и дышит!

А потому второй раз за день терять начальство парни уже не собираются.

И в два счета убивают атаковавших.

— Защитить нового Конунга! — рычит один из хирдманов.

— Не дать сбежать крысам с корабля! — вторит ему бородач ростом с метр пятьдесят. Я уж было на мгновение подумал, а не попал ли я в фентези?

Уж подозрительно хорошо образ подобрал игрок под самого классического представителя расы гномов.

Короткие ножки, мощные накаченные руки, длинная борода и шикарная рыжая шевелюра.

Прямо-таки реальный Гимли из властелина колец!

Кипиш заканчивается достаточно быстро, поскольку бунтовщиков находится не так чтобы много.

Всё-таки большая часть ярлов решает присягнуть мне на верность.

Это хорошо. Это обнадёживает. Но это же означает, что остаётся и то меньшинство, которое определённо попробует выкинуть какой-нибудь фортель!

— Как звать-то? — обращаюсь я к главе хирдманов.

— Этанол, — кратко и сухо отвечает невзрачный мужчина. Чём-то он напоминает собою Третьего. Та же манера держать себя, тот же полный безразличия взгляд, который словно рентгеном тебя сканирует.

И та же постная рожа…

Хмыкнув, я отдаю тому свой первый приказ.

— Вот что, Этанол — пошли ребят к таверне, где я остановился с подчинёнными. Там наверняка ещё идёт бой. Нехорошо будет, если будет слишком много погибших. Так что поспешите и остановите беспорядок, — говорю я.

— Сделаем, — обещает мне тот и сразу же передаёт по вертикали обозначенную команду.

— Кроме того, приведи сюда Граблю и Валерьяна, — меняю я тему, когда десяток хирдманов покидает длинный дом. — Знаешь, где они?

— Конунг Сокол приказал их запереть в темнице на несколько дней, — докладывает мужчина. — Чтобы не путались под ногами.

Чтобы не мешали со мной расправиться, как понимаю из его слов. Позже можно было бы всё обсудить, когда дело уже сделано. Победителей не судят.

— Приведи их ко мне и покажи, где у вас тут находится стела полиса, — отдаю я команду, вынимая из-за пазухи тыкву, наполненную элем.

Хоть Выносливость себе немного восстановлю, полегче станет…

— Может, вам лекаря вызывать, Конунг? — интересуется Этанол.

Он быстро просекает фишку с моим статусом и ведёт себя подчёркнуто почтительно.

Но я на его предложение отмахиваюсь.

Сначала надо утрясти все детали с передачей власти.

Я нисколько не сомневаюсь, что случись сейчас что-то со мной, и Винданд канет в пучину хаоса и междоусобиц.

А ведь как иначе?

Король умер, да здравствует король! Так и здесь. Освободится место Конунга, и за него начнётся жестокая резня всех со всеми. Каждый ярл попробует перетянуть на свою сторону побольше воинов.

Это мне ещё относительно повезло, что Сокол устроил из моего пленения целое шоу и созвал большую часть ярлов в длинный дом.

Следовательно, эти ярлы видели, на что я способен, и знали, что я могу каждого из них закатать в бараний рог.

И потому дёргаться слишком уж явно не станут. Ну а после моей категоричной речи и с выбором стороны у них попроще. Хочешь жить, прояви лояльность.

Но это сейчас, пока шок и трепет не прошёл.

А только позволь им посидеть, подумать, и понять, что у меня при себе всего-навсего пятьдесят воинов Ульриха да моих двадцать, итого семьдесят.

То получится ой как неудобно!

Особенно на фоне некоторых личностей, у которых под сотню морячков при себе имеется!

Так что сидим, ждём и на всякий случай готовится!

***

Стела Винданда располагается в этакой пародии на английский Стоунхендж.

А именно в круге резных каменных колонн и блоков, которые уложены друг на друга в каком-то странном и загадочном порядке.

Выглядит экзотично и впечатляюще, но не особо рационально.

На кой-черт вообще возводить руины? Стоунхендж — это же руины, ведь так? Остатки чего-то очень древнего.

Так зачем это тупо копировать? Непонятно.

Но со своей задачей викинги справились и даже в какой-то мере перестарались. Мистикой тут и не пахнет, зато постоянно появляется ощущение, что за тобой кто-то следит.

Вот прям из-за ближайшей тени поглядывает!

Видимо, таким нехитрым образом Сокол ограничил доступ к стеле среди простых викингов.

Странно, но пусть будет.

Сюда же приводит Этанол с тройкой подчинённых и помятых Граблю с Валерьяном.

Их я дожидаюсь, сидя на одной из каменюк и получив уже первую медицинскую помощь.

В Винданда до повязок лечебных тоже додумались, так что смерть от кровопотери мне точно не грозит. Не в ближайшее время.

— А я смотрю, Сокол и вам решил намять бока? — криво усмехаюсь я.

— Уж всяко меньше, чем тебе, — фыркает Валерьян, потирая бок и садясь рядом со мной, — Значит, ты у нас новый босс?

— Получается, что так, — пожимаю я плечами.

— Всё не должно было так закончиться, — сжимает зубы Грабля, — Я говорил ему, что вся эта идея — это бред сивой кобылы, а он…

— Идиот он, вот кто он, — понимающе кивает Валерьян, — Сокол уже давно шёл по этой дорожке. Неудивительно, что это привело к подобному исходу.

Грабля на слова товарища недовольно морщится, но ничего не отвечает. Сам понимает, что Валерьян говорит правду.

— В любом случае я надеюсь, что с вами мне не придётся махаться мечами, — беру я слово, нарушая вязкую тянущую тишину, — Я не хочу убивать своих товарищей.

— Нам и самим не хочется на перерождение, — признаёт Валерьян, — Мою точку зрения ты знаешь и так, Сань. Я за всё хорошее и против всего плохого. Если ты не пойдёшь по пути Сокола, то я буду только рад таким переменам.

— Я… чёрт, я впервые в жизни не знаю, что нужно говорить, — вздыхает Грабля, вскинув голову к небу.

— Ты смотри, сейчас и снег пойдёт поди, — шутит Валерьян.

— Да пошёл ты! — шипит Грабля, пнув товарища по колену, на что тот моментально отскакивает на метр от парня.

Видно, что парни пытаются всяческие сбросить стресс, забыть обо всей этой ситуации. И я их прекрасно понимаю в этом вопросе.

Мало приятного в том, что тебе пришлось убить своего когда-то бывшего приятеля. Да, Сокол оказался тем ещё мудаком, но, как говорится, своим…

Но выбор сделан, и без толку лить слёзы по тому, что уже сделано.

— Так вы поможете мне удержать Винданд от гражданской войны? — интересуюсь я. Уверен, парни понимают не хуже меня всю шаткость моего положения, как нового Конунга.

— Поможем, — отвечает за двоих Валерьян, — Ещё одного друга терять я не намерен. Да и изрядную часть фракции тоже.

Грабля же молча кивает, что для него совершенно не свойственно.

— Замечательно, для этого мне потребуется ваша небольшая помощь…

И вот, я встаю у стелы, чтобы принять контроль над Винландом.

Поздравляем! Вы одолели Конунга Винланда!

Согласно установленным прошлым Конунгом правилами, вы становитесь новым Лордом Винданда!

Установленные доверенные лица Конунга желают ли бросить вызов Конунгу?

Как оказалось, Сокол купил в ящике инструментов одну из функций, которая позволяет назначить «партнёров». Или же этаких заместителей, которые не обладали доступом к магазину в стеле, но имели возможность вне очереди бросить вызов новому Лорду за титул Конунга.

Достаточно интересная подсистема, которая может ограничить переход власти в руки неугодным лицам.

Так, если какой-то Лорд проиграет мне на поле боя, то его фракция не перейдёт сразу мне в руки, а потребуется устранить этих самых доверенных лиц.

Или заполучить их одобрение.

Можно сказать, что это дополнительный инструмент для защиты власти. Какому-нибудь соискателю недостаточно убить Конунга. Это можно сделать путём предательства или исподтишка. Но после предстоит сразиться с его «ближними людьми», то есть победить троих сразу.

Но вернёмся к нам.

Сокол всё же доверял своим товарищам, несмотря даже на то, что бросил их в темницу за помощь мне. И именно Валерьян и Грабля числятся доверенными лицами.

По этой же причине я и вызвал их к стеле. Чтобы получить одобрение и получить полный контроль над фракцией викингов.

— Я одобряю Конунга Шурика, — заявляет Валерьян.

— Аналогично, — вторит ему Грабля.

Поздравляем! Вы становитесь Лордом Винданда!

Внимание! Обнаружен конфликт титулов!

Внимание! Лорд Спарты и Лорд Винланда конфликтуют меж собой!

Внимание! Выберите один из доступных вариантов:

— Объединить титулы в один

— Оставить независимыми и выбрать основной

Неожиданно, видя сообщения перед своими глазами, Грабля бросается ко мне и было пытается схватить за грудки, но Валерьян резво того перехватывает на полпути.

— Лорд Спарты? Лорд Спарты?! Так ты что, всё это задумал с самого начала? — ревёт Грабля, — Ты намеренно убил Сокола, чтобы занять его место и остановить его набег?!

— Вовсе нет, — спокойно отвечаю я, — Меня закинуло на ваш остров вообще случайно.

— Ага! И Сокола на бой вызвать получилось по ходу дела просто так! И глазом не моргнув! — не верит мне Грабля, — Да пусти ты, Валер! Ты что так просто это оставишь?!

— Шурик правду говорит, дурья ты башка, — вздыхает Валерьян, — Ты забыл, когда я к нему подходил вчера в длинном доме? Я сам же предлагал ему покинуть остров. И Саня согласился уйти, чтобы не провоцировать Сокола дальше. Тот сам дурак, что наломал дров.

— Но как же… Как же. Да как так, вашу ж мать?! — теряет силы к сопротивлению Грабля и злобно вырывается из хватки товарища.

После чего бросает острый взгляд на меня и, не говоря ни слова, отходит к ближайшему столбу, чтобы ударить по нему кулаком. Затем ещё раз, ещё и ещё.

— Ты прости его, — вздыхает Валерьян, — Ему нужно успокоиться. Подумать о случившемся. В конце концов, принять. Они же с Соколом друзьями с детства были.

— Понимаю, — качаю я головой, — Но и ты пойми. Если он начнёт бузить…

— Не начнёт, — опасно сужает веки Валерьян, — Я сам остановлю его, если понадобится. Но никто больше не умрёт из моих друзей.

— И я постараюсь сделать всё возможное, чтобы этого не случилось, — обещаю я. И мы понимаем друг другу руки.

Уже хорошо, что мы смогли определиться с ситуацией. Это не может не радовать. Хотя ещё стоит вопрос с Граблей, но тот парень всегда был вспыльчивый и бойкий. Прямо как Сокол, но куда менее жёсткий.

Так что, надеюсь, мы ещё сможем договориться.

Меж тем я выбираю оставить титулы двух фракций независимыми. Естественно, основным остаётся мой титул Лорда Спарты, а Конунг Винланда становится второстепенным.

Отныне я, Шурик, Лорд Спартанский и Конунг Винландский. Звучит, как по мне, очень даже неплохо.

Главное не уподобиться какой-нибудь Дейенерис, чтобы все мои титулы читали с несколько минут без остановки.

Вот выйдет неприятность!

— Что от нас сейчас требуется? — побившись головой об одну из колонн, возвращается к нам хмурый Грабля, — Ты бы не стал так просто нас звать, чтобы открыть свои «грязные секретики»?

— Мне нужно в первую очередь объединить Винданд под одной единой властью. Никакой больше вольницы, никаких независимых ярлов и свободных команд. Всё следует привести под одну крепкую руку, — заявляю я.

— Твою, конечно же, — улыбается Валерьян.

— А есть возражения? — удивляюсь я, — Мне казалось, что от этой чехарды со свободными викингами на острове одни лишь проблемы.

— Ну, так-то оно так, — хмыкает невесело Грабля, — И Сокол удачно с ней боролся, ведя за собой, как за самым сильным игроком. Но даже его не все желали порой слушать. И действовали во вред. Думаешь, у тебя получится? У Сокола был страх, а что есть у тебя, Шурик? Без обид, конечно.

— А у меня есть цель, — улыбаюсь я. — При Соколе Винланд варился в одном котле. И междоусобицы были нужны Конунгу, чтобы стравливать напряжение. Переправлять его с центральной власти друг на друга. Теперь же всё будет иначе.

— Вот этого я и боюсь, — вздыхает Валерьян

— А чего же? — интересуюсь я.

— Тех, кто сдерживал свою дурость только из-за наличия Сокола, — отвечает мне товарищ.

И словно в подтверждение его слов к стеле прибегает Этанол в сопровождении своих хирдманов. Вместе с ним бегут и помятые, но вполне здоровые Пирра, Базальт, Малой и Мирантис.

А сразу за ними два десятка викингов во главе того самого «Гимли».

— Великий Конунг! Дело дрянь!

— Что стряслось? — спрашиваю я.

— В гавани пожар! Бунт! И резня!

Глава 3

— Новая волна идёт! — рявкнула тревога над стенами Утёса.

Стражники, лучники, простые добровольцы из гражданских вмиг забегали, подобно муравьям.

Весь полис сейчас вообще напоминал разворошённый муравейник, по которому нерадивый юнец прописал палкой потяжелее.

«Муравьишки» носились, решали свои многочисленные проблемы, кризисы и конфликты.

А откуда-то сверху уже летел новый удар палкой.

И этой «палкой» сейчас были афиняне, что проводили очередную высадку десанта в бухте.

Первая хоть и прошла для Афин удачно, но принесла им немало потерь.

И причиной тому стало новое оружие Спарты, которая Нора изобретала в своих недрах месяцами.

Новой грозой для вражеских судов стали. Огромные линзы.

Нет, не так… опупеть насколько огромные линзы!

Один игрок в Спарте вспомнил историю о том, как Архимед и его ученики защитили город в Древней Греции от римского флота.

И как!

Подцепив носы кораблей гигантскими рогатками и опрокинув те, а остальные просто сожгли, используя десятки линз, не уступающих по своим размерам человеку.

И если с рогатками ничего у Норы не получилось, игроки просто не могли забыть про законы физики и создать такое чудо-юдо, то с линзами был совершён неожиданный прорыв.

Оказывается, в мире Системы не требовалось так уж серьёзно заботиться об очистке песка и подборе специального вида оного, чтобы создать чистое и прозрачное стекло.

Все эти задачи облегчали всевозможные артефакты, прокачка мастерства, а также сама постройка стеклодувной мастерской, которая открылась на этапе города.

Как раз после этого активно началось производство подзорных труб, биноклей, луп, очков и линз.

С микроскопами пока особого прогресса не случилось, но это и не относилось к теме нашего открытия.

В общем, то ли учёные из Норы научились возносить молитвы всем известным божествам разом, то ли они умудрились продать кому-то свои души, то ли их порыв изобретательности являлся чём-то, сродни искусству техномагов из Техаса, но у них вышло создать то, что бы вызвало нервный тик и сердечный приступ у половины физиков Земли.

А у второй бы загорелись глаза, и они бы начали пускать слюни на зависть любому английскому бульдогу.

Имя: Линза Архимеда

Уровень: уникальный

Описание: И спросили его: В чём сила, брат? И ответил он: В диоптриях!

— наносит урон силой света;

— сжигает всё, что находится в фокусе.

Мало того что получившаяся «игрушка» оказалась отличным увеличительным стеклом для слабовидящих, так ещё и показала себя как грозное оружие.

Что сейчас спартанцы и демонстрировали афинскому флоту в бухте.

Пять галер грозно разрезали волны, неся на своих бортах готовый к битве десант. Да и как не быть к битве готовым, когда у тебя не только в каждой руке по топору и мечу, но ещё и в зубах кинжал блестит!

Суровые ребята, одним словом!

И эти же суровые ребята, как дети малые, разевали рты, когда с дымящихся, полуразрушенных, но всё ещё грозных стен Утёса на них обрушились лучи «добра и справедливости».

— Расстояние шестьсот! Корректировка! Угол тридцать пять! — рычал наводчик светового расчёта.

— Есть — шестьсот, тридцать пять, — отчитывался корректор, дёргая за клапаны и тем самым меняя размер диафрагмы.

Сам аппарат мало напоминал наивные картинки художников. Он представлял собой огромную горизонтальную линзу, собиравшую в пучок солнечные лучи.

С помощью сложной оптической конструкции, находившейся внутри увеличенной в десятки раз подзорной трубы, этот пучок направлялся прямо вперёд.

. То есть это была далеко не одна линза, что вбирала в себя свет, но и вторая товарка в тёмном цилиндре, которая как раз и определяла дистанцию поражения.

Этакий фантастический гиперболоид в античном варианте.

Скажете, ненаучно, бессмысленно и вообще колдовством попахивает?

А так и есть!

Но, к моему изумлению, Система весьма благосклонно относится к подобным экспериментам и проектам, которые в реальности так и не нашли своего воплощения.

С другой стороны, телекинез и разговоры с животными вообще объяснить нельзя, однако же они существуют!

Руководившая «Норой» Алиса всё мечтала о том, когда они дойдут в развитии до эпохи Возрождения. Вот тогда можно будет развернуться на изобретениях гениального Леонардо да Винчи! Уже точно понятно, что цивилизация в мире Системы пойдёт совсем не так, как на старой Земле. А уж точно куда веселее.

Итак, три линзы, именно столько поставила Нора Утёсу на проведение экспериментов непосредственно перед осадой, обрушили свои лучи «добра» на парусное оснащение галер.

Поначалу ничего не происходило, галеры всё так же уверенно приближались к берегу, тогда как десант всё с тем же предвкушением глазел на стены полиса.

А затем…

Все услышали треск. Треск парусов, что охватил пляшущий огонёк. Который в мгновение ока разошёлся до полноценного пожарища.

На головы афинянам следом обрушились полыхающие канаты, обрывки парусины и целые мачты, чью «плоть» огонь пожирал ничем не хуже всего прочего.

Как-то враз весь боевой задор моряков ухнул в трубу, и теперь вместо того, чтобы уже готовиться к высадке, игроки были вынуждены были пытаться потушить пламя или же сразу прибегнуть к бегству.

Очевидно, что разошедшийся пожар уже своими силами морякам стало не потушить.

А потому на трёх галерах моментально началась эвакуация путём прыжка рыбкой за борт.

Двум наблюдавшим за этим безобразием галерам повезло несколько больше. Как только десант прочухал план спартанцев, то игроков тут же стали пересаживать на лодки, как сардины в банку.

И плевать, что до берега ещё грести и грести, по маленьким шлюпкам всяко сложнее прицелиться, чем по огромной галере.

Так в итоге и вышло. Ни одной галере не было суждено доплыть до берега. И только редкие шлюпки высаживали моряков у лагеря афинян, положение которых также оказалось незавидным.

Снабжение по морю хромало из-за огрызающегося Утёса. Снабжение по суше отсутствовало, в принципе.

Но это ещё могло измениться, так как ряд патрульных видели всадников со стороны Рима.

Так что к Афинам ещё могла прийти помощь с Рима, что стоял к северо-востоку от Утёса.

Но пока тех не было, десант афинян не мог действовать свободно и перейти к прямой атаке на полис.

Защитники радовались очередной маленькой победе. Да, незначительной на общем фоне полной блокады, на фоне скорого голода и на фоне череды неурядиц.

Но это была победа.

А это значит, что Утёс будет держаться! Столько, сколько потребуется!

И как бы ни шла война на главном военном театре, здесь знамя Спарты ни за что не будет спущено!

Пока будет жив последний спартанец.

***

Спешно покинув Стоунхендж, мы двигаемся всей толпой в сторону порта.

По пути к нам присоединяются и другие ярлы со своими людьми, тем самым увеличивая число моих сопровождающих до целой сотни.

И это ещё только начало!

— Что там вообще произошло? — уточняю я у Этанола.

Но отвечает мне «Гимли».

— Подлые торговцы из Константинополя! Только прознали про смерть Сокола, так сразу решили половить рыбку в мутной воде. Кто-то решил сразу же сбежать с острова, а кто-то — уйти «с огоньком». К ним примкнуло несколько ярлов, что захотели пограбить напоследок! Предатели! Наглые крысы! — бурчал мужчина.

— А тебя как зовут вообще, воин? — усмехнулся я.

— Меня-то? Гимли, я! — хмыкает Гимли.

— Эльфов недолюбливаете? — уже совсем не сдерживаю я улыбки.

На что мужчина понятливо фыркнул.

— Ещё как! Ведь у этих остроухих нет чести, нет уважения…

— Нет пива! — уже синхронно заканчиваем фразу.

— Мы с вами явно поладим, великий Конунг, — хекает Гимли.

— Очень надеюсь на это, — честно отвечаю я.

— Босс, какой у нас план вообще? — спрашивает Малой.

— А какой может быть вообще? — задаюсь я вопросом. — Подавить восстание. Успокоить народ. А там уже и будем решать, что делать и как быть!

— Это правильно! — выдаёт Гимли.

Этанол и хирдманы хмуро склоняют головы в знаке согласия.

В общем, понимание достигнуто. Первый пункт на повестке дня — добраться до порта.

А это, оказывается, не такой уж и лёгкой задачкой.

Особенно для меня. Я и так ощущаю себя сейчас, словно отбивная! И это ещё мягко сказано!

Но ладно бы только это. Так ещё когда мы преодолеваем торговый район, то оказываемся лицом к лицу с горящей… Пизанской Башней.

— А это ещё что за ерунда? — офигеваю я.

— Торговцы подлые подожгли, чтобы отвлечь нас и покинуть остров, — шипит Гимли, — Постройка, конечно, красивая, но большая часть товаров всё равно находится на складах, а не в самой башне. Здесь по большей части лавки стоят, да аукционы устраивают.

«И на том спасибо», — мысленно я благодарю предусмотрительность местных управленцев.

А то такой бы облом случился! Фракцию захватил, а все товары просрал.

Неудобно бы вышло…

Здесь викинги уже разбирают последствия скоротечного боя с поджигателями, так что мы спокойно продвигаемся дальше к порту. Меж тем ко мне присоединяется ещё трое ярлов.

Как раз из числа тех, что самыми первыми вставали на колено.

Вообще, интересно случился раздел власти на Винланде.

Вокруг меня очень быстро сформировался один полюс силы — это самые могущественные ярлы, по типу Гимли, Грабли, Валерьяна и ещё ряда лиц, а также хирдманы Сокола под руководством Этанола.

Вслед за ними подтягиваются уже ярлы мелкие и совсем «молодые», у которых не больше одного драккара. Они всегда следуют за главной властью, так как самим по себе им не прожить во фракции.

А вот в ряд бунтовщиков решили перейти те самые «среднячки». Ярлы, которые метят на что-то большее и которые осознают, что лишь в момент хаоса они могут урвать себе какую-нибудь прибыль.

Самые важные дяди уже всё решили для себя, увидев мой бой с Соколом.

А эти кадры, часть из которых Сокол даже не пригласил в длинный дом, надеются что-то да заполучить.

И на что реально они рассчитывают?

На этих самых торговцев из Константинополя? Ну да, ну да! Так уж и примут бывших врагов в островном союзе!

Если и примут, то только в качестве рабов или кадавров. Иначе, окажись я на месте Лорда Константинополя, или кто там всем заведует, я бы этой братии не доверял.

Так что положение у бунтовщиков просто аховое! Даже интересно, они об этом знают, только догадываются или ни сном, ни духом?

Так или иначе, но в скором времени мы оказываемся в гавани, где происходит настоящий дурдом.

Часть драккаров пытается уже уйти, но прямо на входе в порт происходит ДТП с водным транспортом.

Одно судно налетает на борт другого и переворачивает драккар к чертям собачьим.

Из-за чего образуется настоящая «пробка» в зоне выхода из порта. Суда сталкиваются между собой. Бунтовщики орут друг на друга, а лоялисты просто сигают на палубы бегущих и устраивают среди них резню.

В двух словах — полная вакханалия.

— Смерть предателям!

— Предатели — это вы! Сокола убили и придумали своего нового «Конунга Шурика»! Ага, скажешь тоже!

— Сокол не мог проиграть! Это всё ваши лживые инсинуации!

— Вашего нового Конунга на мыло!

— Это я тебя сейчас на мыло пущу, негодяй!

— А ну подплыви поближе и выскажи в лицо!

— И выскажу!

— А давай!

— А даю!

Шум, гам, оры, крики, визги, отборный трёхступенчатый мат, достойный отдельной страницы в словаре Даля.

И всё это на фоне горящего маяка, который явно не преминули поджечь ушлые дезертиры.

Я сжимаю переносицу, пытаясь унять подступившую мигрень.

И как, чёрт возьми, Сокол держал в узде этот выводок? Тут же только спичку кинь, как эта взрывчатая смесь взлетит на воздух! И унесёт вслед за собой весь остров.

Что, похоже, как раз и произошло.

Кто-то шепнул одному, что Сокола нет. Второй доложил третьему, что это был заговор ярлов.

Третий на уверенных щах объяснил четвёртому, что вот-вот начнётся чистка и лучше бы свалить.

А четвёртый растрезвонил всем остальным, что заговорщики идут всех резать и забирать всё их добро.

Неудивительно, что полыхнуло у торговцев. Неудивительно, что ярлы, которых не было в длинном доме, решили свалить как можно скорее.

Неудивительно, что полилась кровь.

Сокол, чёрт возьми… почему я должен за тобой всё убирать?!

— Валерьян, Гребля, Гимли, Этанол, — командую я. — Берите своих людей и блокируете выход из порта. Всех останавливать. Кого словом, а кого и силой.

— Что нам говорить?

— То, что это приказ нового Конунга и негоже лить кровь друг друга перед новым походом, — заявляю я.

— Новым походом? — удивляет Гимли, а вместе с ним и все остальные. — Но куда?

— А вот это я объявлю на общем собрании, — ухмыляюсь я. — На которое приглашены все без исключения. Будут сопротивляться — устранить и отобрать всё добро в пользу Винланда. А если согласятся, то обеспечьте, наконец, безопасность и порядок!

— Это-то ясно, а что делать с теми, кто всё это спровоцировал? — хмурится Грабля.

— А ты видишь в порту суда торгашей из Константинополя? — удивляюсь я.

Всё присутствующие только сейчас смекают, что кое-чего действительно не хватает. А именно кораблей гостей с островного союза!

— Так что наши враги нам же облегчили работу, надеясь, что у нас начнётся гражданская война, — фыркаю я.

— А она разве уже не началась? — удивляется Гимли.

— Если вы сейчас оперативно скрутите, свяжете и хлопнете по головам самых неугомонных и приведёте их всех ко мне, то нет… её не будет, — обещаю я. — Слово Конунга Винланда.

***

— Ответный огонь! — прозвучал приказ.

-… — «бык» с умным видом его проигнорировал.

Даже когда над головой пронеслась смертоносная шрапнель, отозвавшимся волной боли и агонии со стороны ряда защитников.

Змееглазый с красным лицом перевёл взгляд на мнущегося «быка».

— Ответный огонь, кому говорят! — повторил он приказ.

— Э-э-э… — только и выдал «бык», пытаясь осмыслить команду. По его хмурому лицу можно было понять, как чертовски медленно и со скрипом работают шестерёнки в его голове.

Змееглзый хотел уже было себе прописать жест рука-лицо.

Кто там ему обещал грозных воинов и защитников прямиком из Берлоги?! Ага, как же!

— Дебил, с ними же надо на ихнем языке говорить! А не по-нашему! — зашипела на него блондинка, не пойми откуда взявшаяся.

— И как это по-«ихнему»?! — уже готов был разрыдаться змееглазый.

Он же не на китайском говорил, в самом деле! В мире Системы вообще не было китайского языка! Здесь был только общий! Человеческий!

На что блондинка только вздохнула, подошла аккуратно к парапету, спряталась от новой волны картечи, а только потом ткнула пальцем «быку» куда-то в стан врага.

— Бери ковырялку острую и кидай туды, где дрянь стоит каменная, — попросила она.

И только тогда «бык» оживился, пристально сощурил глаза, проследил за пальчиком блондинки.

После чего спокойно кивнул. Взял в руку металлический снаряд от баллисты и что есть силы метнул.

А уже в следующую секунду специальный болт прошил туловище одного из големов и насадили его на себя, точно мясо на шампур.

Кукла пыталась сломать снаряд, но не тут-то было. Учёные как раз создали укреплённый и увеличенный в габаритах болт, чтобы, если не уничтожать, хотя бы мешать броскам големов Вавилона.

И, как можно было уже понять, они показали себя очень даже неплохо.

Бои с Вавилоном, как и предполагалось, достаточно быстро перешли под стены Милана.

Просто у змееглазых больше не имелось при себе достаточно крепких оборонительных сооружений.

Любой же частокол или форпост из дерева големы сносили, как какую-то бумагу.

А следом уже дело довершали толпы фанатиков, накаченных зельями по самую маковку. И хотя «быки» и «гориллы» разменивали свои жизни с противников не менее 1 к 3, всё это не облегчало ситуацию Милана.

Их территорию стремительно захватывал неприятель, а каждый подступ големов ставил точку в уличных боях и в переулках.

Об открытом сражении не могло идти и речи. Милан уже умудрился потерять большую часть своих изменённых в открытом поле, из-за чего и инициатива оказалась полностью в руках у Стервятника.

И тот её не тратил понапрасну, сразу же направив основной удар на сам полис.

Впрочем, защитники также были не против держать бой у стен своего главного поселения.

Ведь только каменные стены Милана могли сдержать напор големов. И дать столь необходимое им всем время.

Который час уже им на головы сыпались булыжники, картечь, мелкая и крупная. Големы работали в качестве метательных машин без устали и без остановки.

Только сейчас проявила себя их неприхотливость и ненадобность в заправке, отдыхе или ещё чем-либо. Знай себе только подтаскивай снаряды, да и всё на этом. А големы уже сами всё расстреляют.

Однако война не шла в одну калитку. И благодаря увеличенному количеству «фей», Милан устроил настоящую резню на линиях снабжения Вавилона.

Уничтожался любой мало-мальский караван. С припасами, лекарствами, зельями, снарядами, ранеными.

Здесь же миланцы похищали игроков Вавилона, чтобы использовать их в процедуре изменения, и тем самым восполняли свои ряды «горилл», «быков» и «фей».

Да, не совсем гуманно, да не очень-то и красиво.

Ну так и что! У них тут война под самыми воротами идёт, а не научная выставка!

А потому в ход шло всё, что только могло спасти их фракцию.

В закромах дворца Лорда Данте даже шли шепотки о том, чтобы пустить игроков самого Милана на опыты. То есть резко и в несколько раз увеличить число оставшихся изменённых…

Но эту инициативу тормознул сам правитель Милана.

«Если мы сами изведём своих жителей, то ради кого мы вообще тогда держим стену сейчас?!» — заявил он тогда.

Короче, ситуация явно не располагала к хорошему настроению.

Так тут ещё и новая волна вавилонцев двинулась в атаку!

Осадные лестницы ставились вместо уже скинутых и разрушенных. Крюками они цеплялись за исцарапанные и потрескавшиеся парапеты, а по ступенькам ловко поползли фанатики.

— Уходи отсюда, дура! Сейчас здесь будет совсем жарко! — поудобнее перехватил булаву змееглазый.

Да, он так-то являлся учёным по своей профессии, но когда идёт речь о выживании всей фракции, то и не он один возьмётся за оружие.

Таких, как он, хватало и среди закованных в тяжёлые доспехи «горилл» и более лёгких, но не менее внушительных «быков».

— А как вы «быками» командовать будете, а, гении?! — цыкнула на него блондинка, — И чтоб не вякал мне тут. Тоже герой нашёлся, угу!

— Вот стерва! — заявил ей в лицо змееглазый, а затем стало как-то не до разговоров.

Между парапетов как раз появилось недовольное и полное ярости лицо противника.

На что змееглазый со всей силы ударил по шлему неприятеля. И тот свалился куда-то вниз, прямо как в каком-то аркадном автомате.

И как в детской игре, сразу после выскочило уже две головы, на этот раз слева и справа. И если справа змееглазый ещё успевал отбить нападение, то вот слева никак.

А стоит врагу оказаться на стене… и всё! Пиши пропало! В прямом столкновении учёные не смогут выказать особого сопротивления накаченным зельям воинам!

— Пусик! Гаси бяку! — скомандовала блондинка. И «бык» стремительным движением схватил лезущего вавилонца за шкирку. А затем и вовсе кинул того «за борт».

Так мало того, «бык» вслед за этим напряг мускулы, взревел и приподнял край лестницы, отцепляя её от стены и опрокидывая за спину с десяток ещё поднимающихся игроков.

С воплями и матами те рухнули на землю.

А змееглазый лишь смотрел на это в два блюдца и разевал рот.

— Да кто ты, чёрт возьми, такая?! — только и спросил он.

— О, мы не представились? — ахнула блондинка. — Тогда приятно познакомиться! Я — Барби, а это мой красавчик — Кейн!

— Ы-ы-ы… — выдал умудрённый жизнью Кейн.

— Очень приятно, — рефлекторно ответил змееглазый. Но тут же покрутил головой, — Так, некогда разговаривать! Атака ещё не окончилась!

— Ой, и то правда! — подпрыгнула Барби. — Пуся, мочи противных!

— Э-ю-я! — бодро отозвался Кейн.

А учёный захотел побиться головой о стену. Но это будет потом. Сейчас же он побежал вслед за странной парочкой.

И как раз вовремя. Битва за стены Милана перешла в самую острую фазу. Вавилонцы пёрли вперёд, несмотря ни на какие потери.

Видно было, что они спешили. И каждый из участников боя даже знал, из-за чего у атакующих так подгорало пониже спины.

Когда же вдалеке раздался протяжный горн, а на холме появились бесчисленные стяги и знамёна, то всем удалось и увидеть причину ожесточённой осады Милана.

На выручку своему союзнику прибыла Спарта.

Во всём своём великолепии.

И во главе неё на мощном кабане восседал Майор, закованный в доспехи и скрывавший лицо за шлемом с забралом.

— Командир? — к нему обратился Гюнтер, держа знамя Спарты.

— Работаем, господа, — отозвался глухо командующий союзной армии. — Методично и без экстрима.

— Как прикажете, — ответил тому Гюнтер и дёрнул поводья своего кабана, — Кавалерия, в бой!

И по холму грянул топот сотен кабанов.

Спарта присоединилась к битве за Милан. И как раз вовремя!

Глава 4

— Спарта идёт!

— Колья к бою!

— Копейщики, быстрее! Выньте руки из жопы и встаньте в линию!

— Алебарды! Двигай ногами!

Они видели несущуюся на них волну.

Каждый из вавилонцев сейчас внутренне содрогался от ужаса при виде кабаньих всадников.

Казалось, им нет конца и края. Весь холм оказался накрыт облаком пыли от копыт этих монструозных созданий.

В первых рядах на Вавилон неслась тяжёлая кавалерия Гюнтера. Сильнейшая группа всадников во всей Спарте, а также во всём Союзе Городов.

От одного вида кабанов, закованных в броню, от грозных наездников, длинных кавалерийских пик, фанатики дрогнули.

Однако во главе армии Вавилона всё ещё стояли бывшие гвардейцы из «Чёрной Стражи». Им хватило опыта и влияния, чтобы криками, а порой и ударами удержать строй подчинённых.

После прихода Стервятника к власти было набрано просто умопомрачительное число солдат.

Да, это позволило восстановить численность военных в городе, но серьёзно снизило общий уровень подготовки.

Хотя выбора у Вавилона и так не было. И всё, на что оставалось бывшим гвардейцам надеяться, так это на то, что их армию не сомнут в первые же минуты боя.

Им нужно пережить лишь первый удар. Самый разрушительный, самый страшный.

Но, выдержав это испытание, Вавилон сможет потягаться со Спартой в этой войне.

Если же нет… то всё будет кончено.

— Дави гадов! — воскликнул Гюнтер, вскинув знамя Спарты.

Его поддержал боевой клич гвардейцев.

— Копья в землю! — рычали фанатики.

А следом волна кабанов налетела на нестройный частокол из копий и алебард.

Некоторые кабаны въезжали рылом в землю, скидывая своих всадников куда-то в толпу фанатиков. Часть просто перелетела стену копий, врываясь бивнями в ряды игроков, остальные тараном проламывали этот заслон.

Звучали крики, болезненные вопли, мольбы, которые, впрочем, заглушали оглушительный топот и рёв животных.

Пахло потом, гарью, шерстью взмыленных до предела животных и, естественно, кровью.

Вслед за первой волной всадников последовала и вторая. Которая ещё больше усугубила положение вавилонцев, что просто не успевали отвести игроков со стен Милана, а также двинуть големов против более грозных спартанцев.

Вавилон нёс потери. Стремительно, неумолимо, с каждым вздохом.

И хаос распространялся всё дальше.

Проломив линию обороны, всадники бесчинствовали в тылу врага. Они убивали многочисленную и безоружную обслугу големов-метателей и даже крушили сами порождения магии своими могучими ударами пик.

Буквально за несколько минут армия Вавилона лишилась всех своих преимуществ. Казалось, ничто не может остановить эту закованную в броню лавину.

Фанатики, даже получив подпитку от зелий, были не в состоянии противостоять закалённым ветеранам Спарты.

Да, они умудрились убить некоторых из них, окружая, вычленяя мелкие группы из общей массы. Но это казалось каплей в море на фоне всего поля боя.

Волна всадников давила, давила и, опять же, давила. Вонзаясь в построение Вавилона, точно раскалённый нож в брусок масла.

Стоит тебе только замедлиться, остановиться, замешкаться или выбиться из атакующего ордера, и тебя тут же поджидали коварная пика, мерзкий крюк алебарды или же злобное древко копья.

Но это нисколько не останавливало грозных кавалеристов!

Лишь наоборот, придавало мотивации ещё ниже прижаться к спине боевого товарища.

Майор ставил своей целью победу оглушительную, блистательную.

Для чего ему требовалось добраться до штаба всей армии противника. Ворваться в поставленные на возвышении палатки и лично отрубить голову Лорда Вавилона. А ещё лучше пленить его и подать Шурику на блюдечке с голубой каёмочкой, когда тот вернётся.

Однако в своей убеждённости, что Вавилон не сможет оказать достойное сопротивление силам союзной армии, Майор явно недооценил неприятеля.

Силы Свободного Альянса готовились.

Они ждали прихода союзных сил.

И они не могли не знать, что им придётся разбить эту армию, чтобы иметь хотя бы шанс на победу во всей этой войне.

Для чего они заранее подготовили козырь для «тёплой встречи» своих недругов.

Стервятник кивнул своему сопровождающему.

— Можешь начинать, — сказал он.

И мужчина в плаще выставил перед собой ладони.

Земля задрожала. Игроки с двух сторон замерли на своих местах, не в силах понять, что происходит.

А затем прямо под копытами десятка кабанов прорвало землю.

Комья почвы, пыль и тела игроков и ездовых животных взлетели вверх. И всех их тут же поглотила гигантская пасть каменного змея.

— Сюрприз, — хмыкнул Стервятник, смотря на новое творение мага-кукловода.

Не зря он вложил столько Е-баллов в развитие этого парня.

Вон, и новый голем оказался куда более разрушительным созданием, нежели все предыдущие.

А меж тем гигантский змей, чья пасть достигала диаметра в шесть-восемь метров, завалился на бок, давя под своей тяжестью десяток всадников.

В мгновение ока гвардейцы Гюнтера оказались отрезаны от основной массы спартанцев огромным телом каменного змея.

Позади — непроходимая стена из камня, а впереди же… сотни обозленных фанатиков, которые сейчас вовсю давили улыбки на лицах, предвкушая сладкую и столь желанную месть.

Ситуация явно оказалось не из приятных!

— Убейте уродов, пока к ним не пришли остальные псы! — рявкнул один из бывших гвардейцев Вавилона.

И противник навалился всей толпой на ошарашенных кабаньих наездников.

Майор же с холма взирал на всё это непотребство, сведя брови над переносицей и играя желваками.

— Неприятный сюрприз, однако, — признал старый вояка, смотря на то, как змей спокойно разбивает группы всадников и не позволяет помощи прийти к Гюнтеру.

Вавилон явно нацелился именно на ядро сил Спарты, чтобы выбить почву из-под ног у Лорда Шурика.

Не будет его сильнейших воинов, и тогда Союз Городов лишится одного из своих мощнейших орудий.

— Отдайте приказ парням Пыха, — скомандовал Майор, осознавая, что самое время и им продемонстрировать свою козырную карту.

Подчинённый склонил голову и метнулся исполнять указание.

И уже через минуту на холм выкатили их… усовершенствованные флейты.

Расположенные на новых лафетах они обладали куда лучшей системой наведения, да и, благодаря многочисленным стрельбам в Норе, удалось подготовить полноценный отряд артиллеристов, что могли уже на ходу высчитать необходимый угол возвышения.

— Готовьсь! — гаркнул Пых.

Персонал флейт забегал, поместил в недра флейт бумажный промасленный патрон, начинённый порохом.

Следом затолкали его на дно орудий. И сразу же следом запихали ядра.

Литые, чугунные. Ведь не всё же стрелять картечью и металлическим мусором.

— Цельсь! — вскинул руку Пых.

Наводчики тут же навели дула на гигантского каменного змея. По такой дылде не промазать!

— Пли! — наконец, был отдан приказ.

И, вспыхнув фитиля, игроки ринулись прочь от орудий, потому как…

Бах! Бах! Бах! БАБАХ!

Флейты, увы, всё ещё оставались оружием одноразовым и крайне взрывоопасным.

Из четырёх флейт выстрел произвели лишь три, выпуская раскалённые ядра из своих недр.

Но даже этого уже было предостаточно!

Чугунные шарики влетели в туловище каменного змея, откусывая от того целые пласты каменной брони.

Голем заревел что есть сил, похоже, какой-никакой, но чувствительностью или разумом эта гадина обладала.

Прямо на глазах змей начал осыпаться. Камень валился с него, подобно старой и облезлой коже.

А тем временем уже вторая батарея флейт подготовила свои подарки монстру.

— Пли! — прозвучал сигнал от Пыха.

Бах! Бах! Бах! Бах!

И вновь змей получил мощный удар от спартанской артиллерии.

Это видел и Стервятник, прекрасно осознавая то, что голем долго не продержится. Об этом говорило и синее лицо мага-призывателя, что сейчас изо всех сил поддерживал устойчивость своего творения и не давал тому обратиться просто грудой камней.

Самозванному Лорду Вавилона ничего не оставалось, кроме как кинуть последний взгляд на дымящиеся стены Милана, на всё ещё живых гвардейцев Спарты, хоть и слегка поредевших, и укрытую пороховым дымом ставку союзной армии.

Покачав головой, он равнодушно обратился к магу.

— Достаточно, — заявил он, а уже после повернул голову к своему адъютанту. — Трубите отступление.

— Так точно! — кивнул тот.

И уже через минуту по полю боя пронёсся жалобный вой рожка.

Вавилон покидал стены Милана.

***

— Убить предателей!

— Головы с плеч!

— Сжечь во славу нового Конунга!

— Но среди них есть рабыни.

— Хорошо! Но потом сжечь!

Длинный дом был полон неугомонных ярлов. Восставших удалось относительно легко повязать. Потому как те даже толком и не были готовы к реальному бою.

Много кто из этих ярлов надеялся сбежать с острова и пойти в найм к торгашам из Константинополя.

Некоторые дельцы с островного союза это даже сами предлагали!

Вот только, как оказалось, торгаши с запада толком-то и не нуждались в услугах буйных викингов.

На примере Патрона, я убедился в отношении островитян к местным игрокам.

Дикари, варвары, отбитые напрочь нелюди.

Как только островитяне местных не поносили. А потому, когда они увидели возможность уменьшить число этих самых дикарей, что так мешали торговле островного союза, они моментально ей воспользовались.

Запудрили мозги одним, пустили слухи для вторых, подтолкнули в нужную сторону третьих.

И вот, пока власть ещё толком и не определилась и не закрепилась в моих руках, на острове вспыхнул бунт.

Вот только викинги даже и не поняли, как их всех кинули на доску мясника.

У неорганизованных ярлов средней руки даже и шанса не имелось на успех. Как только первичный хаос прошёл, стало ясно, что сил у этих «господ» не так чтобы и много. Да и мало кто, как выяснилось, готов был идти против хирдманов и класть свою голову ради уже погибшего Сокола.

Недовольные попробовали покинуть Винланд, но даже здесь торгаши с союза поднасрали.

Они устроили завал на входе в гавань, а сами, довольные собой, двинули обратно в Константинополь, полностью уверенные в том, что я обязательно покараю всех неугодных.

И тем самым ослаблю Винланд едва ли не на треть, если не на всю половину.

Вот только делать этого, естественно, я не собираюсь.

— Господин, всё готово, — докладывает мне Этанол.

Кивнув, я поднимаюсь с резного трона. И все голоса в длинном доме затихают, как по волшебству.

Лоялисты с волнением ожидают моих слов. Они желают увидеть кровь, ну и, конечно же, будут не против получить часть добычи с менее удачливых коллег.

Всё, как и всегда. Разделяй и властвуй.

Пленные же игроки взирают на меня со страхом и отчаянием. Они осознают, что их судьба будет далеко незавидной.

Прежний Конунг так и вовсе обезглавил бы каждого из них или сослал в рабство прямо на месте.

Даже не разбираясь в причинах бунта и попытки свалить в туман. Но я не Сокол!

— Посмотрите на себя, — тихо начинаю я. — Грязные, запуганные и ничего не осознающие. Вот, что из себя представляют гордые викинги? Ну и шутка!

На мои слова глаза пленных возмущённо загораются. Мало кому понравится неприкрытое оскорбление в свой адрес.

— Вас обвели вокруг пальца, как стадо баранов! Что, помахали морковкой перед носом, а вы как последние дебилы ринулись за ней? Уверен, уже через неделю весь сервер услышит о тупых и жадных викингах, которые ради наживы готовы пустить кровь своим лучшим воинам! — смеюсь я.

Бунтовщики скрипят зубами, да и лоялисты бросают мне в спину не совсем одобрительные взгляды.

Я бы даже сказал, наоборот. Степень их негодования также растёт просто в геометрической прогрессии.

— Не тебе нас оскорблять, трус! Возьми и выйди на бой, если хватит яиц! — выкрикивает один из связанных, уже явно решив, что терять нечего.

— Я в честном бою победил Конунга Сокола, — фыркаю я в ответ, — на глазах у всех этих воинов за моей спиной. Ты так уверен в себе, что готов бросит мне вызов? Или ты думаешь, что, будучи изможденным и раненным, я не смогу вбить твои зубы тебе в глотку?

На мой вопрос нахал постыдно опускает голову.

Я же слегка ослабляю источаемую мной ауру ужаса.

— Воины Винланда! — обращаюсь я ко всем. — Конунг Сокол мёртв! Мёртв от моей руки! Бесповоротно и окончательно! Былого уже не вернуть! И с этим вам придётся смириться, хотите вы того или нет!

Успокоив дыхание, я продолжаю:

— Я честно занял место нового Лорда острова. Но что я получил в ответ? Уважение и почитание? Хотя бы признание от вас? Нет, первое, что мне сообщили, так это то, что в порту начался бунт, а бывшие товарищи схлестнулись меж собой! Разве это не звучит как шутка для вас?! — хохочу я. — Гордые викинги… обосрались и решили свалить в туман, когда запахло жаренным. И даже с этим вы не справились!

Очередное оскорбление вынуждает бунтовщиков краснеть, пучить глаза и возмущённо пыхтеть.

Во-о-от, пошла реакция.

— А знаете, что самое занятное?! Так это то, что виноваты во всём этом даже не вы и не я!

— А кто тогда?! — спрашивают из толпы.

— А подумать? — обвожу я всех взглядом. — Кто пустил слух о предательстве Сокола и восстании сильнейших ярлов?

— Торгаши из островного союза, — кто-то неуверенно отвечает.

— Кто первым ринулся в порт, утаскивая все свои пожитки?

— Торгаши.

— Кто заблокировал выход из порта и поджёг маяк?! — реву уже я.

— Торгаши из союза!

— Так кто тогда виноват во всех смертях наших славных воинов?!

— Торгаши!

— Тогда, быть может, плевать сейчас на то, достоин я быть Конунгом или нет? Может, самое время втащить этим наглецам?! — восклицаю я. — А там уже вы сами и решите, достоин я вами править или же нет!

— Да-а-а! — с удивительной синхронностью звучит ответ викингов.

— Освободить наших братьев и сестёр! Не время мутузить друг другу морды! Сначала покараем этих наглых утырков! Всё остальное — потом! — приказываю я.

Недавних противников тут же освобождают из пут. И игроки, что ещё полчаса назад грызли друг другу глотки, бросаются обнимать друг дружку и единой толпой двигаются к выходу из длинного дома.

Я невольно ухмыляюсь.

Какой же здесь… странный народец. Странный, но, без сомнения, уникальный.

Ко мне же в это время подходят Гимли, Валерьян и Грабля.

— Так мы что, действительно, поплывём на Константинополь? — ошарашенно моргают они.

— А почему бы и нет? — улыбаюсь я. — Хабар надобно вернуть, господа! Иначе, что за ребята с большой дороги мы будем? Да над нами рыбы будут смеяться! Готовьтесь в поход! Немедленно!

***

Москва вновь готовилась к осаде.

Вот только в отличие от налёта Великого Хана сейчас всё было совсем иначе.

Москва не была погружена в панические настроения. Никто не готовился жертвовать всем ради своей фракции.

Рядовые крестьяне не брали в руки вилы и не вставали в нестройные ряды перед полисом.

Начать, вообще, стоит с того, что теперь Москву окружали мощные и толстые стены из белого камня.

А то это вообще походило на какую-то глупую шутку, Москва — сердце «маленькой Италии», сосредоточение десятка каменоломен, карьеров и шахт, и не имела собственных защитных укреплений!

Сейчас же всё было иначе.

Стройными рядами стояли лучники, паладины сжимали в руках клинки и отполированные до блеска щиты, на башнях виднелись баллисты и скорпионы, которые им подарил Лорд Шурик.

Леди Москвы Актриса вновь надела свои элегантные доспехи.

Москва оттягивала как можно дольше осаду своей столицы. Но вот момент настал.

Рим уже был совсем близок. Он уже вот-вот должен был появиться из-за пригорка и броситься в яростном рывке на силы защитников.

И они готовы были показать, что москвичане способны не только на создание скульптур, картин и мозаик.

Убийство ближнего своего — это тоже своего рода искусство!

Однако прошла минута, вторая, десятая, но армии противника всё не было видно. Разведчики докладывали, что Рим уже преодолел последний форпост и выкинул егерей из него.

Так, что дорога на Москву была открыта. Так почему…

— Смотрите! Впереди! — воскликнул самый глазастый игроки.

И всё внимание сосредоточилось на одиноком всаднике, что мерно ехал рысью в их сторону.

— Парламентёр? — удивилась Актриса.

— Не похож, — покачал головой Роланд.

— Эй, а это… разве не Насрулла?! — воскликнул один из паладинов.

И тут же последовала волна узнавания.

— А ведь точно!

— Это Насрулла!

— Я думал, он уже сгинул в тылу Рима!

— Уж лучше бы реально сгинул…

— Так, оставить предавание мечтам!

— Насрулла, что ты здесь делаешь?! И где армия Рима?! — крикнул игроку с надвратной башни Роланд.

На что всадник незатейливо почесал затылок, покрутил головой, обернулся себе за спину и пожал плечами.

— Так это… нет её, — ответы он, как ни в чем не бывало.

— То есть как это нет?! — не сдержал своего шока первый паладин Москвы.

— Ну, они отступили, кажется, — почесал щеку Насрулла.

А над округой повисло неловкое молчание.

— То есть Насрулла даже Рим допёк до такой степени, что они взяли и сбежали? — спросил рядовой солдат.

И всех присутствующих в голове пронеслась одна и та же мысль:

«Чёртов Насрулла!»

***

Силы Вавилона смогли отступить. Несмотря на то, что союзная армия попыталась им навязать арьергардный бой, Стервятник без капли сомнения отдал тем на откуп оставшихся големов и каменного змея.

Призванные существа с достоинством исполнили свои роли, выиграв достаточно времени для армии фанатиков и позволив тем уйти без высоких потерь.

Да, Вавилон проиграл битву за столицу Милана, но их не постиг полный разгром. Да, были дезертиры, погибшие и раненые, но костяк армии всё ещё был жив, и это означало, что война ни черта ещё не окончена!

Двигаясь на север, Стервятник выслушал очередной доклад разведчика на буйволе.

Майор, переждав ночь под стенами Милана и восполнив часть потерь «быками» и «гориллами» из союзного полиса, двинулся вслед за ними.

Спарта не намеревалась дать им просто так вернуться в Вавилон.

И потому Стервятник уже получал доклады о том, как выжившие кочевники из Новой Надежды стали возводить опорные пункты на их пути следования к городу в степи.

Если армия Вавилона попробует пробиться через них, то кочевники выиграют достаточно времени, чтобы к моменту битвы подошёл Майор, что сейчас висел на их хвосте.

Иными словами, дорога в родной город фанатикам была закрыта.

Расстроился ли из-за этого Стервятник?

Ничуточки.

Почему?

А потому что это было в пределах ожидания Свободного Альянса.

Как и то, что выиграть у Союза за одно сражение, больше походит на сказку, чем на трезвый расчёт.

Хотя кто сказал, что во второй раз итог не будет отличаться от прошедшего столкновения под стенами Милана?

Лорд Вавилона позволил себе едва уловимую ухмылку. Пусть Союз радуется скоротечной победе. Ведь что Майор, что Лорды и Леди — никто из них не видит полной картины.

Картины предстоящей гибели.

И он, Стервятник, первым из правителей покажет всю глубину их обречённости в самое ближайшее время.

Армия Вавилона шла на север.

Мимо «города свободы», даже не пытаясь пробиться через кочевников.

— Мой господин, они прибыли. В полном составе. Мы всё проверили. Всё сходится с чертежами, что нам выслали перед этим, — доложил посыльный Стервятнику.

Лорд Вавилона ощутил, как его улыбка стала чуть шире.

Наконец-то, их тайный партнёр прислал свой подарок. Который как раз-таки и позволит перевернуть весь ход войны.

Осталось только подгадать момент для его применения…

Глава 5

В порт зашло торговое судно. Вальяжно, без спешки, едва не скача от счастья по волнам.

Уже во время швартовки моряки перекидывались шутками с работниками причала, смеялись над их криворукостью и вообще имели крайне хорошее настроение.

Привыкшие же к совершенно другому настроению проплывающих и уже готовые вот-вот вступить в ожесточённую перебранку под названием «Кто здесь самый большой рукожоп», работники переглядывались между собой и не понимали, что происходит.

Это чем таким надо накачать торгашей, чтобы даже самые хмурые матросы вовсю давили улыбки на устах.

Это спросил и начальник порта, с недоумением пожимая ладонь капитана вошедшего судна.

— Вы там что, на плантацию мака наткнулись? Или коноплю отыскали? Ты мне только скажи, так я тоже своих парней пошлю за такой редкостью, — нахмурился мужчина.

Капитан в ответ улыбнулся пуще прежнего и хлопнул визави по плечу.

— Ни за что не поверишь, что нам удалось провернуть! — заявил он.

Мужчина задумчиво поскрёб свою бороду, снова всмотрелся в довольные лица моряков, затем вспомнил, что они вроде как должны были уехать в Винланд для торгов…

Продажа всех товаров определённо не могла принести ТАКОЙ радости. Значит, что-то случилось с самими дикарями?

Может ли быть…

Начальник широко разинул рот и посмотрел на своего собеседника, ища в его глазах подтверждения.

И оно не замедлило себя ждать.

— Конунг этих варваров сдох, — заявил торговец. — Его прирезал какой-то новый ярл.

— Великая Система! — начальник порта и не заметил, как сам расплылся в улыбке от уха до уха. — Это просто чудесная новость! Её нужно немедленно передать торговым кланам на глубинные острова!

— Затем я к тебе и прибыл, — кивнул капитан. — Выделишь ворона скромному мне?

— Ха-ха-ха! Да хоть целый пир закатим в вашу честь! Подумать только… Сокола завалили! Вот теперь-то мы заживём! Идем скорее в ратушу!

Конунга в Константинополе, мягко говоря, недолюбливали. И это понятно. Винланд всячески стремился покорить Константинополь, грабил их торговые караваны, атаковал поселения на внешних островах архипелага.

Мало кому понравится такое соседство!

Имей островной союз достаточно сил, они бы давно двинули свои корабли в атаку на Винланд, чтобы избавиться от этой раковой опухоли их региона.

Но здравый расчёт и сухая математика чётко давали понять, что после такой атаки у торговых кланов островного союза просто не останется судов и команд для них.

Поэтому всё, что они могли делать, — это ждать. Ждать и надеяться, что ситуация изменится, и Винланд, нет-нет, да напорется на кого-то, кто окажется дикарям не по зубам.

И тут… ещё до того, как Винланд успел вступить в так разрекламированную ими войну, как главная заноза всего островного союза, Сокол, оказался убит в своём же тронном зале.

А следом вспыхнул конфликт между ярлами, которые решили побороться за власть над островом. Торгаши просто не могли не подлить масла в разгоревшийся огонь. Им нужен был этот конфликт, как воздух.

Они были готовы пообещать что угодно, только бы среди дикарей разразилась гражданская война.

Тогда бы их островной союз стал единоличным владыкой Северных морей.

И никакие варвары не тянули бы одеяло на себя!

Так ещё и по ходу дела, дельцы из Константинополя умудрились ограбить торговый дом варваров, оставшись при этом совершенно безнаказанными!

Боялись ли торгаши, что винландцы сунутся к ним с ответным визитом? Ха-ха-ха, ну да, как же!

У них там гражданская войнушка началась сейчас на острове! В ближайшие дни им будет явно не до островного союза! А когда разбойники только опомнятся после разразившейся резни, Константинополь как раз приведёт весь свой флот, чтобы выжечь эту чуму раз и навсегда!

А для этого нужно послать для начала на глубинные острова письмо и обрисовать сложившуюся ситуацию.

Капитан предвкушающе ухмыльнулся. Интересно, предложат ли ему за столь яркое достижение место среди торговых кланов? Быть может, его труды оценят по достоинству, а также его сноровку и изворотливость?

Он был бы не прочь, если ему выделят остров в сердце архипелага в собственное пользование, а также небольшой флот для дальнейшего обогащения…

Хотя он не откажется и от ящика, набитого белыми монетами от рук торговых кланов. Это будет достойная его усилий награда!

И как раз, когда капитан уже думал пройти вслед за начальником вглубь острова, его постучали по плечу.

— Что такое? — спросил торговец.

— Господин, а мы случаем никого не забыли в Винланде? — тихо поинтересовался помощник.

— Нет, а в чём дело?

— Тогда… чьи это все корабли на горизонте?

Торговец, нахмурив брови, перевёл взгляд на бухту порта.

И стремительно побледнел в лице. Ведь к ним в гости… пожаловала армада викингов в полном составе.

И, судя по раздавшемуся эху боевых рогов, они приплыли сюда совсем не торговать!

***

На что походит налёт викингов?

На буйство самой природы, вот на что!

Десятки драккаров несутся по волнам, а при каждом всплеске пены ревут десятки глоток.

В паруса бьёт яростный ветер, носы кораблей на скорости врезаются в песчаный берег. Кто-то проносится мимо деревянных причалов, на ходу сбрасывая «десант».

А самые нетерпеливые сразу же берут на абордаж стоявших в гавани торговцев.

Викинги прыгают за борт, даже не дождавшись того момента, как драккар полностью остановится.

По колено они погружаются в воду, чтобы сразу же после броситься с боевым кличем вперёд. Прямо на ошарашенных торговцев и их охранение.

Я с интересом смотрю на всё это действо.

Винланд — особенная фракция.

Она не имеет при себе полноценной армии, но почти каждый её мужчина, да и женщина — это викинг.

Готовый сесть на драккар, встать за весло и без устали рубить своих врагов.

Так и сейчас, игроки Винланда единой волной врываются в небольшой форпост, что Константинополь построил на острове. Именно сюда по заверениям Патрона и поплыли хитрые дельцы. До прочих баз им бы просто не хватило припасов.

Здесь не наблюдается мощных защитных сооружений, которые я уже привык наблюдать на материке, и не стоят на страже сотни островитян.

Форпост и его жители ничего не могут противопоставить яростному натиску Винланда.

И теперь понятны все те опасения торговцев на счёт «дикарей и варваров».

Даже когда перед викингами встают немногочисленные защитники острова, одетые в кожаные накидки с капюшонами и вооруженные кинжалами и какими-то дубинами с лезвиями на краях, то виндандцы просто сносят этот отряд.

Хоп, и нет нескольких десятков солдат! От такой картины выжившие островитяне аж бледнеют в лицах. Настолько ошеломляющее действие оказывает атака викингов.

Викинги не обращают внимания на собственную защиту, не действуя через тактику или используя какие-либо хитроумные построения.

Ярость, чистая и нефильтрованная.

Ярость, которая позволяет им атаковать без устали, без промедлений, без сомнений.

Ярость, которой винландцы отдаются со всей своей душой и которую они ведут за руку, точно свою старую подругу.

Я невольно качаю головой.

Укротить этих парней будет занятием непростым. Одна осечка, и этот молоток может ударить не туда, куда я того желаю, а по моей же ладони.

Однако если мои усилия не пропадут даром, если я сумею найти общий язык с этими буйными парнями, то… Спарта станет в разы сильнее.

А её флот сможет встать на доселе невиданную ступень!

Моя улыбка становится куда шире.

Я уже жду, не дождусь этого мгновения.

Ну а пока… самое время заняться разборкой трофеев.

С зачисткой острова викинги в состоянии справиться и так.

Уверен, после сегодняшнего «утешительного приза» и сладкой мести наглецам ярлы будут очень даже не против пойти на добычу повкуснее и куда масштабнее.

И я им дам то, чего они так жаждут.

Столь желанной ими битвы.

Нужно лишь дождаться момента.

***

Горящий булыжник перелетел крепостную стену и с рёвом раздираемого пламени влетел в казарму.

— Пожар! Пожар! Команду сюда! — поднялся вой над Утесом.

Осада полиса с каждым днём становилась всё ожесточённое. Если поначалу спартанцы держали флот Афин на дистанции, не позволяя тем подойти к стенам крепости, то с того момента, как солнце скрылось за клубами дыма и ненастьем, всё разительно изменилось.

Линзы Архимеда более не могли работать как того требовалось. Как они могли поджигать галеры, если самого солнца и нет толком?!

Богучаров даже проворчал на тему распила бюджета и криворукости учёных из Норы.

Но ничего поделать по этому поводу никто из защитников не мог.

Афинский флот прибыл в полном составе под стены Утёса, начав неспешную высадку десанта на берег.

А вместе с тем и выгрузку новых требушетов, что с суши били куда как прицельнее и оказались куда более страшным оружием, чем изначально предполагали защитники.

Разбить осадные орудия врага Утёс более не мог. Все катапульты, баллисты, скорпионы и прочие установки уже давно выбили прицельной стрельбой с требушетов.

Всё, на что могли рассчитывать защитники крепости, это на собственное упорство, силу духа и смекалку.

Ничего другого у них, собственно, и не осталось.

Вот и сейчас новая волна афинян продвигалась к разбитым стенам Утёса.

Над их головами летели облитые смолой булыжники.

Со стен и башен крепости в ответ на атакующих падали стрелы, дротики, метательные копья, камни, лилось кипящее масло.

Местами даже гремели гранаты.

Афиняне и не думали отступать, упорно продвигаясь вперёд, вскинув щиты над головами и сжимая челюсти.

Игроки были всерьёз намерены вернуть свою обитель. Афины должны были заполучить Утёс обратно в свои руки и смыть прежний позор своей же кровью!

И ничто было не в силах остановить их натиск.

К воротам подкатили собранный на берегу таран.

К стенам двинулась осадная башня, а также многочисленные штурмовые лестницы и деревянные заслоны от стрел и чего потяжелее.

Тут и там истлевали тела во сполохах света, но обе стороны давно к такому привыкли.

Вот, таран ударил в окованные железом главные ворота полиса.

Бах!

Те дрогнули, но устояли на месте.

С внутренней же стороны защитники вовсю двинулись к воротам, чтобы укрепить их.

Но даже так было ясно, что им удастся разве что выиграть ещё немного времени. Не более того.

Бах!

Полилось кипящее масло с надвратной башни. Прямо на солдат у тарана.

Да только созданный специально для этого козырёк над орудием с достоинством исполнил свою роль, не дав спартанцам исполнить задуманное.

Удары по воротам продолжились.

Бах!

Древесина треснула. Балки, что запирали ворота с внутренней стороны, пошли трещинами.

Ещё несколько ударов, и разъярённые афиняне ворвутся в полис.

И тогда песенка Утёса будет спета. Окончательно и бесповоротно.

Богучаров хмуро смотрел на всё это действо. И он понимал, что ему придётся прибегнуть к запасному плану.

Несмотря на то, что этого он совершенно не хотел…

— Прикажите парням валить из надвратной башни, — вздохнул он. — Больше удерживать её мы не в состоянии.

Адъютант дал сигнал посредством рога.

Из башни моментально двинулись группки спартанцев, бросая все свои дела. Афиняне, заметив это, куда быстрее полезли по штурмовым лестницам, чтобы занять ключевую точку в обороне Утеса.

Вот ещё один удар тарана пришёлся по воротам.

Бах!

Одна из балок слетела с крепления, позволив противнику создать брешь между дверей.

В которую тут же ринулись первые захватчики. И тут же померли, получив тяжёлыми дротиками в грудь.

Таран вскинули для последнего, финального удара.

Богучаров молча кивнул команде подрывников.

Те сноровисто подожгли фитиль, после чего разбежались и толкнули телегу, в которой одиноко и неуклюже виднелась пороховая мина.

БАХ!

Таран напрочь выбил ворота, а в Утёс устремились десятки афинян. Тем самым ставя жирную точку в этой кровавой осаде.

По крайней мере, так думали атакующие…

Не успели они сделать и трёх шагов, как в толпу солдат прилетела деревянная тележка. Кого-то она придавила к земле, а кого-то прижала к дверям. Началось лёгкое волнение, давка среди игроков. Атакующие замешкались.

И только тогда афиняне посмотрели на содержимое одинокой тачки.

Где их встретил догорающий уже вовсю фитиль.

БАБАХ!

Казалось, вся надвратная башня подлетела на полметра-метр над землёй, подкинутая взрывной волной. А потом с не менее оглушительным грохотом рухнула вниз, обрушившись на головы выжившим афинянам.

В одно мгновение десятиметровое сооружение осыпалось горсткой каменной пыли и покорёженных осколков, погребая под собой атакующих.

А вместе с тем которая уже по счету атака Афин просто и непринужденно захлебнулась. Слишком ошеломляющее воздействие оказала разрушенная надвратная башня.

Утёс выиграл ещё один день в этой мучительной битве.

Вот только хватит ли его?

***

— Значит, ты всё же сумел выбраться из того мешка, — хмыкнул Лорд Рима, приветствуя Стервятника под тенью тканевого навеса.

Здесь для правителей был подготовлен походный столик, чайник и несколько мисок с закусками.

— А ты сомневался? — вскинул брови мужчина, садясь напротив коллеги. На фоне чистовыбритого и одетого в сияющие доспехи Лорда Рима, правитель Вавилона, весь пыльный, бледный и измотанный долгим переходом, выглядел не лучше какого-то оборванца.

— Ни на мгновение, — закатил глаза Леонардо. — Если кто из нашей братии и сможет выпутаться из любой западни, то это только ты, старик.

— Никакого почтения к старшим, — проворчал Стервятник, отпив свежезаваренный травяной настой.

После утомительного марша самое то, чтобы вернуть расположение духа!

— Гарпия, тоже, вон, старший, — продолжил Лорд Рима. — И что с того? Он думает, что самый умный во всём Альянсе, если не на всём сервере и к чему это привело? Это в политических склоках в сенате Афин коварные и многоуровневые планы могли сработать так, как того требуется. А только он оказался на вершине своего колодца, так всё… вся эта отработанная не раз и не два схема дала сбой.

— Чем проще и примитивнее план, тем меньше возможностей для исполнителей обосраться, — со знанием дела заключил Стервятник.

Он также успел обжечься на этом моменте, когда планировал смещение Меджнуна.

Подтасовки в Канцелярии, подкуп министров, интриги с участием Мэнфи и попытки стравить брата с сестрой.

Всё это пошло прахом, когда в Вавилон влетел на своём кабане Лорд Спарты.

Тогда-то Стервятнику и пришлось садиться за изучение допущенных им же ошибок. Анализировать, искать первопричины тех или иных проколов, задавать неудобные для себя вопросы.

Он вынес необходимые выводы из этой, хоть и неприятной, но крайне полезной работы.

А вот Гарпия, по всей видимости, работы над ошибками не провёл, до сих пор убежденный в том, что его планы никогда не дают осечек.

Снова пытается мутить воду, создать один план внутри другого. Это определённо до добра не доведёт. Но и пусть.

Альянсу не нужна пятая колонна, если она не желает действовать в соответствии с общим планом.

Его и Лорда Рима будет достаточно, чтобы выиграть эту чёртову войну.

— Ты уже подобрал место для встречи наших гостей? — спросил Стервятник у Леонардо.

На что последний расплылся в улыбке, полной нетерпения.

— О, можешь не сомневаться. Мои парни облазали всё вдоль и поперёк. У Спарты не будет иного выбора, кроме как засунуть свою голову в эту мышеловку, — пообещал мужчина.

— Превосходно, — заключил Стервятник. — Тогда не будем же ждать!

Две армии Рима и Вавилона встретились на границе двух фракций.

А затем двинулись дальше на север в едином строю.

***

Ветер развивал бесчисленные стяги и знамёна.

Ветер, несущийся по степи, бил в спину и приятно холодил затылок.

Командующий союзной армии Майор в подозрении сощурил веки.

Армии Вавилона и Рима объединились друг с другом.

Пожалуй, в отступлении последней была своя логика. Ведь, если проиграл Вавилон, то очевидно, что следующим на очереди окажется Рим под стенами Москвы.

И всё же их поспешное бегство казалось каким-то наигранным.

Словно они не бежали от союзной армии и её удара в тыл, а… словно отыгрывали только им известную роль.

Вся эта война вообще казалась несколько странной.

И хотя Майор и не мог сказать в чем конкретно, но чем дальше, тем больше вопросов у него копилось в голове.

Почему Рим и Вавилон с самого начала не двинулись единым ордером?

Тогда бы у них было больше шансов одолеть тот же Милан или Москву.

Вполне могло случиться и так, что Спарте пришлось бы осаждать тот или иной захваченный полис.

Если же враги надеялись разделить внимание союзной армии, то почему Рим так просто взял и бросил Москву, даже не попытавшись её захватить, пока Вавилон отвлекал внимание Майора?

Почему силы северян так просто взяли и отступили вглубь своей территории?

Причём, даже не к Вавилону, самой мощной крепости в их распоряжении, а дальше на север?

Идёт ли армия северян к Риму?

И что дальше? Неужели держать там осаду будет проще, чем под стенами Вавилона?

Новые флейты из Норы всё равно разобьют любую крепость. Не говоря уже о том, что у Пыха под надёжной охраной припасено еще несколько пороховых мин.

Майор не понимал логики врага. И это-то его и настораживало.

Ведь, если тебе кажется, что твой противник ведёт себя, как идиот, это значит, что идиотом в скором времени окажешься именно ты сам.

Стервятник и Леонардо бежали.

По всей видимости, к Риму. Зафиксируем этот момент. Предположим, что им важно добраться до Рима как можно скорее. Почему?

У них там припрятан козырь? Оружие, которое позволит разбить силы Союза?

Догадки. Сплошные догадки и ничего более.

Майор устало потёр виски. У него было плохое предчувствие.

Особенно ему не добавляло настроения то, что чтобы добраться до Рима им придётся преодолеть длинное ущелье — единственный более-менее подходящий проход для армии к плато, на котором и стоял Рим.

— Командующий, — к нему подъехала Люси, которая отвечала за скрытую разведку. Как-никак, а спрятать разведчиков от глаз вражеской армии — это дело крайне непростое. Другое дело, если этой работой займутся малозаметные тушканчики, на которых никто и внимания не обращает.

— Докладывай.

— Мои пушистики проверили скалы. Никаких зарядов, стрелков или лазутчиков не обнаружено, — сообщила девушка.

— А что силы Рима и Вавилона? — спросил Майор.

Логичнее всего было бы использовать рельеф и просто завалить солдат Спарты в ущелье скалами. Но тогда бы и силы северян надолго застряли бы у стен Рима.

Нет… Северяне словно приглашали их пройти дальше и вступить в новую битву.

И это как раз таки это и настораживало! Сильно настораживало!

— Встали у противоположного конца. Они, наверняка, надеются разбить нас по частям, пока мы будем пробиваться через ущелье, — предположила Люси. — Я также попробовала послать тушканчиков вглубь лагеря северян, но они сразу же тех убили. Они сейчас очень осторожны. Я бы даже сказала параноидальны.

И Майор был склонен согласиться с версией магессы. Да, это уже имело смысл. Использовать численное преимущество против союзной армии и разбить её по кусочкам.

В любом случае, как бы он не хотел поступить как-то иначе, но битвы под сводами ущелья не избежать.

Именно она решит, кто окажется на стороне победителя.

Или Союз окончательно разобьет силы северян, обрекая тех на поражение в войне.

Или же северяне смогут преподнести неприятный сюрприз и перевернуть весь ход кампании.

— Выдвигаемся, — скомандовал Майор.

Битва у Рокового ущелья, как потом назовут это место, вот-вот должна была начаться.

Глава 6

— Ну что там? — спросил Биба.

— В смысле «что там»?! Мы смотрим в одну сторону, гений, — шикнул на товарища Боба.

— А вдруг твой опыт даёт тебе все необходимые подсказки, и ты уже выяснил всё, что нужно? — закатил глаза Биба.

Боба молча посмотрел на коллегу.

Улыбка Бибы завяла прямо на глазах.

— Ладно, признаю. Сморозил глупость, — вздохнул парень.

— Сегодня ты прямо-таки сама сознательность, — хмыкнул Боба и вернулся к наблюдению.

— Не знаю, что-то не даёт мне покоя во всём этом, — поморщился молодой диверсант. — Уж больно всё идёт плавно и спокойно.

— Это всегда так, — признался тому Боба, — Считай это реверсивной психологией. Ты готовишься к трудностям, испытаниям, преодолению самого себя. А по итогу выходит.

— Что нихрена и не выходит. В том-то и дело, — вздохнул Биба.

— Поэтому тебя и гложет беспокойство, — кивнул Боба. — Ты жаждешь проблем, потому что без них ты до самого конца будешь видеть во всём подвох.

— Мне показалось, или ты меня только что назвал мазохистом? — дважды моргнул Биба.

Боба ничего не сказал, но его осуждающий взгляд был вместо тысячи слов.

— В любом случае… — откашлялся Биба, переходя на рабочий лад, — Вроде бы у них всё тихо.

С булыжника, на котором они разместились, было хорошо видно, как вовсю кипит жизнь в палаточном лагере северян.

Фанатики активно рыли земляной вал вокруг своих позиций. Создавали с внутренней стороны ров, что также вызывало ряд вопросов.

Но, в остальном, солдаты крепили колья в землю, размещали ловушки, копали землю, долбили камни. В общем, занимались фортификационными работами.

По крайней мере, на первый взгляд.

— А вот это уже странно, — отметил более опытный разведчик, — Они готовят лагерь к тяжёлому бою, но при этом отводят часть солдат дальше в Рим. Что это может значить?

— То, что они особо не верят в успех всего предприятия и лишь тянут время?

— Вполне возможно, — вздохнул Боба.

Так или иначе, узнать реальные причины происходящего они были не в состоянии.

— Слушай, а нам зачем вообще лезть в это ущелье? — поинтересовался молодой разведчик, — В том смысле, разве не проще завалить его и вернуться к тому же Вавилону? Взять город в осаду, пока их армия торчит где-то снаружи?

— Бой под Миланом тебя ничему не научил? — хмыкнул Боба. — Самая большая ошибка, которую Майор сейчас может допустить — это оставить врага за своей спиной, а самому двинуться брать Вавилон. К тому же город сам по себе не так уж и беспомощен. Там сотни и сотни фанатиков.

После недолгого молчания он продолжил:

— А ещё не стоит забывать, что на нас напали Афины, когда наш флот толком ещё не отошёл от последствий испытания. Да и от Киото никаких новостей нет. Может быть, его и вовсе захватили, пока мы рассекаем здесь по степи… Вполне вероятно, что Вавилон и Рим лишь выигрывают время. Отвлекают нас от чего-то. И потому нужно покончить с ними как можно быстрее.

— Даже засовывая голову в эту крайне сомнительную авантюру? — хмыкнул Биба.

— Фанатики измотаны переходом на север, — заявил Боба. — Среди них немало раненных. Магу-призывателю также наверняка нужно время, чтобы восстановить ману для своих големов. Чем дольше мы гоняемся за этой сворой северян, тем хуже для нас. Чем дольше они воюют против нас, тем слабее будет выглядеть Союз.

— А-а-а! — только что дошло до парня. — И тогда на наш междусобойчик подкатят и прочие сомневающиеся.

— Пока мы сильны, Техас не полезет к нам в открытую. Будет гадить, но на этом, собственно, всё, — согласился Боба. — Лорд-Шериф не начнёт войны с фракцией, равной по силе. Но, как только ты дашь слабину, всё! Бац! И новый фронт открыт! Отступление с севера и прекращение преследования северян будет выглядеть как трусость и неуверенность в исходе нашей битвы.

— Но это же не так! В открытом бою мы легко размажем и тех, и других! — возмутился разведчик.

— Это знаешь ты, это знаю я. А Лорд-Шериф? — вскинул брови Боба.

Молчание было тому ответом.

— Вот Майор и пытается закрыть это направление как можно скорее, — покачал головой бывший киллер. — Даже если это обойдётся нам немалой ценой. Одна победа здесь, и мы избежим десятка сражений после.

— Да уж, если учесть всё это, то наша атака выглядит плюс-минус логично. Но даже так, это не слишком большой риск?

— А война на несколько фронтов уже не является невероятным риском самим по себе? — закатил глаза Боба. — В любом случае, мы узнали всё, что могли.

— Значит, возвращаемся? — поинтересовался Биба.

— Да, пора доложить Майору, — кивнул Боба. — Что бы северяне не задумали, наши должны справиться.

***

На плато опустился сумеречный туман. Каждое раннее утро из-за разницы в давлениях вся округа скрывалась за густой молочной плёнкой, не позволяя рассмотреть ничего дальше нескольких метров.

Идеальная возможность для атаки.

Это понимали и северяне, выставляя двойную, тройную смену патрульных на это время.

Но даже так они не были готовы к тому, что последует.

Майор, прекрасно осознавая уязвимость своего войска в момент выхода из ущелья, сформировал небольшой, но крайне разнообразный диверсионный отряд.

И в него вошли все те маги, которых Майор держал при себе, не желая раскрываться перед Стервятником.

Да и зачем? Пусть враг будет и дальше думать, что, кроме флейт, у Спарты толком ничего и нет.

Зачем портить столь неожиданный сюрприз!

В передовую группу вошли: Погода, Прайм, Мышь, Биба, Боба и Люси. Их сопровождали два десятка гвардейцев.

Именно сейчас магам Спарты настало время показать всю свою разрушительную мощь, выигравая время для всей остальной армии.

Погода наложила иллюзию на туман в ущелье, скрывая спартанцев от взгляда возможных разведчиков и шпионов.

Биба и Боба скрытно провели магов разведанными горными тропами мимо многочисленных патрулей.

Люси держала связь с Майором через тушканчиков и заодно отслеживала передвижения крупных отрядов.

Всё для того, чтобы провести Прайма прямо под нос к стражникам лагеря.

— Стой, из какого ты отряда? — остановили парня четверо фанатиков. Видимо, они даже не предполагали, что враг мог подойти непосредственно под земляной вал лагеря.

Прайм даже не стал обмениваться словами с противником. Вместо этого он глубоко вздохнул и зажмурился, наполняя лёгкие кислородом и накачивая тело маной.

— Эй, я тебя спросил…

— ПОДЧИНИСЬ, — прошептал Прайм, когда четверо фанатиков утратили какой-либо фокус в глазах.

— Как прикажете, господин, — произнёс стражник, первым склонив голову. Уже через секунду остальные трое последовали его примеру.

— ОТКРЫТЬ ВОРОТА, — последовал новый приказ Прайма. И вавилонцы не преминули его выполнить.

Прайм ощутил, как кровяное давление ударило ему по вискам. Началась мигрень. Как-никак, а контролировать игроков, активно сопротивляющихся твоей магии, — это дело крайне непростое.

Да и Вавилон уже знал о том, что в Спарте есть маги, а потому не забывал раздавать защитные амулеты для разведчиков, патрульных и офицеров.

Однако этого всё равно оказалось недостаточно.

Каждый маг в Спарте обладал уровнем выше двадцатого, а «старички», вроде Мыши, Люси, Ботана, Бибы и Бобы, так и вовсе уже были выше тридцатого.

И это даже не благодаря потраченным Е-баллам на прокачку. После двадцатого уровня стоимость каждого последующего повышения уровня начинает расти просто в геометрической прогрессии.

Из-за чего прокачка даже одного мага до тридцатого уровня обойдётся в ОЧЕНЬ немаленькую сумму. Той же Спарте не хватит всех её запасов Е-баллов, чтобы прокачать всех магов в её хозяйстве.

А вливать все Е- баллы в одного, двух магов, совершенно забывая о нуждах простых игроков… выглядело неразумным.

Потому-то и была создана Шамбала, концентрирующаяся на приросте характеристик иными способами, в виде чтения специальных книг, соревнования между собой и прочего-прочего.

Ведь даже нередкие поездки для убийства монстров на окраинах Спарты в составе группы из авантюристов, разведчиков и гвардии уже не могли дать большого количества опыта высокоуровневым игрокам.

Пока Спарта не получит возможность копировать фолианты магов в библиотеке, маги — это штучный товар.

Крайне редкий и полезный инструмент, но не более того.

Полагаться лишь на них значит вести свою фракцию в пропасть.

Потому, стоило фанатикам раскрыть ворота, вперёд выдвинулись гвардейцы, которые в два счета оглушили противника и быстро оттащили в сторону.

— Полагаю, мы можем начинать? — поинтересовался Боба.

На что Люси, прикрыв веки, согласно кивнула. Майор уже провёл армию через ущелье и даже разместил флейты таким образом, чтобы встретить любую неожиданность со стороны врага.

— Пора.

И Мышь пустила в небо суток пламени, осветивший всё ущелье и ставший сигналом к началу битвы.

— Вперёд, — шепнул Боба, перехватывая два кинжала и метнувшись вглубь палаточного лагеря. А вместе с ним и два десятка гвардейцев с магами на хвосте.

— В БОЙ!!! — разнёсся рёв спартанцев по плато.

Спарта пошла в атаку.

***

— Атака!

— Это Спарта! Всё к оружию!

— Какого дьявола вы здесь шуми… Кха!

Достаточно быстро спартанцы пробились в лагерь северян. Кабаньи всадники, которые во время перехода по ущелью, обмотали тряпками копыта ездовых животных, снова сели в седла и стремительным ударом пробили неровные ряды защитников.

Многие фанатики выбегали из своих палаток без брони и оружия. Хаос распространился по всему лагерю. Местами офицеры и те, кто не спал, пытались организовать круговую оборону, но раз за разом эти очаги давили гвардия и спартанские маги.

Люси взяла под прямой контроль буйволов северян, двинув их прямиком на палатки и всё ещё неспособных проснуться врагов.

Мышь жгла целые десятки солдат мощной струёй пламени, а в группу лучников, что надеялись нашпиговать магессу стрелами, она пустила тягучую белую молнию.

Прайм так и вовсе заставил три десятка вавилонцев видеть в своих же товарищах злейших врагов, чем создал невероятный раздрай среди солдат неприятеля.

Биба и Боба методично действовали в тылу, уничтожая офицерский состав и тут же исчезая в иллюзиях.

Когда подоспела союзная армия во главе с Майором, большая часть лагеря была уже захвачена.

Казалось, победа Спартв уже предрешена. Что сможет остановить их сейчас, в чистом поле, пока противник в меньшинстве и не способен ничего противопоставить?

Но тут же Люси получила тревожный звоночек.

— Рим! Рим идёт к лагерю! — воскликнула она, ощутив многочисленные смерти тушканчиков к западу и востоке от лагеря. — Они выходят из подземных туннелей! Они будут здесь через пятнадцать минут!

— Так вот что за план они выдумали, — кивнул хмуро Майор. — Ловля на живца. Пожертвовать самой слабой частью армии, чтобы окружить нас. Неплохо придумано.

Однако северяне явно не учли, что, чтобы этот план сработал, фанатиком требуется продержаться до подхода подкрепления.

В противном случае, враг просто отдал бы Спарте укреплённый и почти не пострадавший лагерь!

Вот будет умора, когда эти самые укрепления будут играть на пользу Спарте!

— Добейте фанатиков, — приказал Майор. — Остальным приготовиться к круговой обороне. Мы займём земляной вал и…

Не успел он и договорить, как услышал изумлённые, а затем и испуганные крики.

Майор резко повернул голову, чтобы выяснить причину подобного и не смог сдержать своего шока.

Из большой палатки, которую первоначально приняли за штабную, ломая опоры и разрывая ткань на спартанцев выехала повозка.

Правда, назвать этого монстра повозкой не поворачивался язык.

Обитая листами металла, с дымящейся трубой, торчащей позади, а также мощными тяжёлыми колёсами, которые оставляли после себя глубокие колеи.

На её борту были намалёваны белая пятиконечная звезда и хвастливая надпись «Сделано в Техасе».

Не успел пройти шок от вида этого безумного механизма, как узкая стальная трубка в лобовом отсеке навелась на строй фалангистов.

И прозвучал тихий треск.

За которым в спартанцев мощной и бурной струёй выстрелило огнесмесью.

Пламя в мгновение ока охватило игроков, которые с воплями попадали на землю.

Кто-то пытался сбить с себя пламя, кто-то катался по земле, а кто-то просто бросился прочь, полностью отдавшись панике.

Итог один — никто не смог избежать смертельного исхода.

Монструозная трубка же сменила свою цель, наведясь на грозных «быков», что сейчас громили остатки фанатиков.

Треск.

И изменённые с громогласным воем погибли в языках пламени.

Очень быстро треть лагеря оказалась залита горючей смесью, что спровоцировало жёсткий пожар. Горело всё: палатки, склады, укрепления, конюшни, трупы.

Меж тем, двинувшись с места, каретный танк выбрал очередную цель. Теперь это был строй валькирий.

— Даже не думай! — припечатал Гюнтер, устремившись во главе группы наездников к боковой секции танка. Наконечник его копья засиял ослепительным светом.

Бах!

Удар кавалерии был страшен. Но не разрушителен.

Каретный танк аж накренился набок от могучего натиска, но секундой позже вернул себе изначально состояние.

И не успел Гюнтер понять, в чем дело, как раскрылось небольшое окошко в боковой секции и ему в грудь выстрелили из тяжёлого арбалета.

— Кха! — только и смог, что гарнуть парень, когда его выбило из седла.

— Гюнтер! — взволнованно воскликнула Мышь. Её глаза полыхнули яростным блеском. Ладони задвигались в таинственном танце, а затем… указательным и средним пальцем она навела на каретный танк.

— Сгинь!

И грянула очередная молния. Куда сильнее всех предыдущих. У девушки аж испарина появилась на лбу. В этот заряд она вложила большую часть своего оставшегося резерва.

БАХ!

Искры разбились о броню танка, когда тот беспомощно замер на своём месте. Даже рокот двигателя остановился. После чего прогремел приглушённый взрыв изнутри, и через все отверстия повалили белесые клубы пара.

На лицевой пластине танка зияло же сквозное оплавленное отверстие. Магия Мыши оказалась настолько разрушительной, что сумела чуть ли не прошить танк насквозь.

Вот только магесса заплатила это своей Выносливостью, чуть не свалившись с ног.

Её тут же подхватила стоявшая рядом Люси.

Спартанцы было вздохнули спокойно, но не тут-то было.

Потому как вслед за первым танком из тыла вавилонцев выдвинулось ещё девять его «собратьев».

А лицо Майора стало белее бумаги.

Он сразу же понял, что с ТАКИМ новшеством они не только не смогут добить фанатиков вовремя, но и окажутся зажаты внутри полыхающего лагеря.

Теперь даже стало понятно, зачем северяне делали ров с внутренней стороны, а не снаружи, как это обычно и делали.

Всё для того, чтобы не дать им выбраться!

Как когда-то Шурик загнал в фальшивую деревню байкеров, так и сейчас Стервятник и Леонардо завели их в лагерь северян.

— Трубите отступление, — сжал зубы до тихого хруста командующий союзной армии. — Мы должны уйти отсюда. Любой ценой…

***

— Господин Гарпия, — раздался голос Диего за дверью.

— Заходи, — кивнул старик, заканчивая беседу с гонцом. — Передайте нашему новому адмиралу, что я жду от него результатов в самом скором времени.

— Как прикажете, — склонил голову мужчина и, свернув послание, спешно покинул кабинет Консула Афин.

Гарпия же, помассировав виски, перевёл взгляд на Диего.

Осада Утеса, очевидно, дело непростое, но задержка на ещё больший срок ни к чему хорошему не приведет!

Им и так Техас предоставил улучшенные требушеты с увеличенной дальностью стрельбы. Что и позволило воплотить идею штурма Утёса в жизнь.

В противном случае крепость бы и дальше оставалась неприступной с моря.

Сейчас же на цеха афинских мастерских работали по двадцать четыре часа в три смены рабочих.

Требушеты, осадное оборудование, щиты, мечи, доспехи, галеры, как базовые, так и усовершенствованные.

Весь производственный комплекс Афин сейчас работал только с одной целью — захватить Утёс.

Их фракции жизненно-важно было вернуть этот кусочек земли. Даже не для восстановления репутации в регионе, сколько для восстановления прежних объёмов товаров с материка.

Да, воздушные шары Техаса пару раз доходили и до них, доставив те самые чертежи для требушетов. Да, Винланд также помог, привезя вместе с викингами запасы еды и эль, что позволило значительно облегчить голод на острове.

Но даже так…

Без крепкой связующей линии с Римом и Вавилоном по суше Афины не смогут восстановить свою мощь.

А потому захват Утёса — это вопрос выживания Афин!

Плевать, сколько солдат погибнет под его стенами, неважно, сколько моряков сложат свои головы и как много галер уйдёт на дно.

Всё это можно будет восстановить! Новичков набрать у стел, корабли отстроить заново, а снаряжение выковать в цехах.

Без Утёса ни одна из наработок Гарпии не могла воплотиться так, как того требовалось.

Афины не смогут покорить Киото без крупного тыла и базы на суше. Не получится загнать чёртовых варваров с Винланда в ловушку и там же перебить или принудить к клятве верности уже ему, как Консулу Афин.

Даже в войне со Спартой в степи они не могли толком принять участия, вынужденные довольствоваться стенами Утёса!

И во всём этом виноват Лорд Спарты…

Да и после, когда союзники будут делить земли поверженного врага, словно шкуру медведя, Консул Афин не желал оказываться в положении просителя, чтобы получить Утёс из рук заносчивого Рима или даже чересчур прыткого Техаса.

— Господин? — услышал Гарпия голос Диего.

Старик устало покачал головой. Кажется, недосып последних дней серьёзно сказался на его ментальном здоровье.

Пожалуй, сегодня ему стоило бы закончить пораньше. А то не приведи Система ещё какой-то дебафф поймать.

— В чем дело, Диего? — обратился Консул к помощнику.

— В гавань прибыли драккары из Винланда. Говорят, что посланники от нового Конунга, — ответил Диего.

— Новый Конунг? — нахмурился Гарпия. — Почему я о том узнаю только сейчас.

— Все наши корабли сейчас блокируют Утес, а викинги на острове несколько… не в адекватном состоянии.

— Они опять устроили пьянку, — выругался Гарпия, но тут же взял себя под контроль, — Впрочем, неважно. Быть может, новый Конунг окажется посговорчивее предыдущего.

Взяв с собой два десятка солдат, Консул Афин неспешно двинулся по молчаливым улицам полиса.

Да, в последнее время остров пережил немало испытаний и бед, но всё это, опять же, не имело значения.

Всё эти трудности закалят афинский народ. Выкуют из них могучую фракцию, которая ни в чём не будет уступать викингам на море и спартанцам на суше.

Всё, что требуется, это подождать.

И всё будет хорошо. Обязательно будет. Ведь в противном случае зачем он забрал власть в свои руки?

Зачем пролил столько крови?

Гарпия замер, как вкопанный перед разнесённым торговым прилавком. Наверняка, постарались их пьяные «союзнички».

— Господин? — осторожно привлёк его внимание Диего.

— А? Ах да. Встреча с варварами. Я помню. Секунду, — рассеяно ответил Консул, вглядываясь в разбитый прилавок.

Старик всё не мог понять почему этот прилавок так сильно привлёк его внимание.

Обычный, добротно сделанный стол, навес, ящики для рыбы и прочих товаров. Когда-то он приносил своему хозяину достойный заработок.

Сейчас же от него мало что осталось. Навес порван и местами демонстрировал дыры от крысы. Ящики разломаны, и теперь в них нельзя было что-либо положить. А стол, опора всего, накренился и вообще имел при себе всего лишь три ножки из четырёх.

И почему эта жалкая картина напоминала ему состояние нынешних Афин? Побитое, посрамленное и униженное?

Неужели он к этому вёл свою фракцию?

Неужели это и есть плод его стараний. Как там говорят, благими намерениями вымощена дорога в Ад?

Гарпия резко покачал головой.

Ну и бред же лез ему в голову сегодня. Решено, как только он вернётся в усадьбу, то сразу же устроит себе день отдыха.

А то совсем уже голова шла ходуном.

В гавань их группа прибыла уже совсем скоро. У причала как раз швартовалось пять драккаров, а во главе встречающей делегации стоял Валерьян, один из редких островных дикарей, чей разум признавал даже сам Гарпия.

Пожалуй, не будь Валерьяна, и сама идея переговоров с Афинами никогда бы и не появилась на свет!

— Валерьян, мальчик мой! — развёл руки в стороны Гарпия, приветствуя мужчину. — Что вас привело ко мне в Афины?

— И вам не хворать, господин Гарпия, — обозначил кивок Валерьян. — Мы прибыли с посланием от нового Конунга. Он желает уточнить ряд моментов в нашем соглашении с Афинами.

— Вот как? Я буду только рад обговорить всё с вашим новым правителем, — важно кивнул Гарпия.

— Он прибудет завтра во главе основных сил, — сообщил Валерьян, — и ему также не терпится лично встретиться с мудрым правителем Афин.

— Надо же, — обрадовался Консул, — а пока пройдёмте во дворец, доблестные северные воины. Для вас уже накрыты столы!

Глава 7

Смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой…

Именно так можно было описать прорыв союзной армии обратно к ущелью.

Вот только вместо коней были кабаны, а вместо орудий «флейты» из бамбуковых стволов. Но это сути происходящего не меняло. Армия Спарты рвалась на свободу.

В лагере их ждали лишь окружение и смерть.

Никто не мог предположить, что Рим сможет спрятать свои силы вплотную к лагерю. Пока они изображали отход своих сил к Риму, на самом деле они отправляли солдат в подземные туннели, на постройку которых у них ушли недели.

Шутка про то, что кусты могут разговаривать, уже не кажется такой уж шуткой!

Даже тушканчики, носящиеся по всему плато, не сумели обнаружить их. Определённо, северяне уделили маскировке своих позиций всё своё внимание.

Знай Майор наперёд о том, что римляне укрылись не где-то в нескольких десятках километров, а прямо под носом, и он не стал бы входить в лагерь.

Знай Майор о том, что в лагере их ждут танки, и он бы вывел в авангард флейты, а не оставил их прикрывать тыл.

Знай он всё это… и не случилось бы того, что происходило сейчас.

Спарта прорывалась к ущелью. Их преследовали танки, выпускающие одну струю огнесмеси за другой.

Гибли кабаньи наездники, измененные «гориллы» и «быки», которые бросались в самоубиственные атаки на технику, только бы задержать ту, оглушить экипаж, не позволить уничтожать не столь быструю пехоту.

Фанатики же перешли в контрнаступление, получив необходимое прикрытие от танков.

Здесь же впервые фалангисты схлестнулись с подоспевшими легионерами Рима.

Ростовые щиты столкнулись между собой, копья высекли искры с гладиусами. Шлемы ударились друг о друга. И полилась кровь.

Захлопали «флейты», открыв огонь по римлянам и танкам.

Мышь из последних сил, рискуя надорваться, метала одну молнию за другой в технику врага, вызывая цепную реакцию и убивая десятки противников.

Изменённые опрокинули один-два танка набок, выводя те из строя.

Флейты уничтожили ещё три. Как оказалось, ядра вполне себе могли пробивать мощную броню этих монстров. Хоть и далеко не с первого раза… И в упор.

Спарта отходила, а Рим и Вавилон били ей в спину, откусывая по кусочку от тающей на глазах армии. Медленно, неторопливо, но с полным остервенением.

Впервые за всю войну северяне атаковали союзную армию, а не бежали.

И плевать, что за жизнь каждого спартанца враг платил по две или три своих.

Этот размен стоил того!

И вот, Спарту прижали к ущелью. Его узость сыграла злейший шутку с отступающей армией. Как бы они не хотели, но им не получится уйти всем скопом.

Даже иллюзия Погоды не сильно спасала положение, так как те же танки били по площади огнемесью. От такого никакие иллюзии не спасут.

Кому-то придётся остаться в арьергарде, чтобы выиграть достаточно времени для отхода основных сил.

И тогда добровольцами вызвались Правдоруб и Галактион. Два бывших паладина с достоинством взяли на себя задачу по управлению арьергардом. Вместе с ними осталось пятьдесят спартанцев и весь расчёт артилеристов с флейтами.

Северян требовалось задержать. Любой ценой.

И Спарта готова была её заплатить, чтобы спасти всех прочих.

— Отличный день, чтобы умереть! — хохотал Правдоруб, командуя расчётами.

— Он был бы ещё лучше, найдись у нас ещё и сидр, — проворчал Галактион, помогая с перезарядкой флейты.

— Огонь!

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах…

Восемь флейт отправляли смертоносную картечь в ряды северян, слизывая их плотные ряды и мгновенно отправляя на перерождение не менее тридцати игроков.

— Мечтать не вредно, друг мой! Мечтать не вредно! — совершенно спокойно пожал плечами Правдоруб, наблюдая за тем, как на их позиции лезут римляне с красными от налившейся крови глазами.

Танки остановились в стороне под прикрытием фанатиков, даже не рискуя идти под дула орудий.

Бабах!

Очередная флейта вышла из строя.

Римляне уже вовсю лезли на их наспех обустроенный редут.

Первому из наглецов Правдоруб отрубил голову своей секирой. Галактион также разобрался с парочкой самых шустрых противников, орудуя длинным мечом.

Очень скоро стало понятно, что стрелять им больше не дадут.

Обслуга флейт просто не могла перезаряжать орудия, когда ей в лицо тыкали гладиусами.

Оставался только ближний бой.

Вот только… позволят ли они так просто Риму и Вавилону перебить обслугу орудий, а затем заграбастать в свои жадные ладошки труды всех учёных Норы?!

Да ни в жизнь!

С каменным лицом Правдоруб поджёг фитиль.

— Отступать! — заорал он выжившим артиллеристам.

— Но как же?! — не понимали те.

— Приказ был отступать! — присоединился к нему Галактион, удобнее перехватывая секиру. — Вы что, глухие?! Валите отсюда нахрен!

Северяне бросились в атаку, надеясь взять их живьём. Но у спартанцев были совсем иные планы.

— Это была хорошая жизнь, — заявил Правдоруб.

— Пожалуй, — ответил тому Галактион.

— Надеюсь, в следующей мы ещё встретимся, — пожал руку своему товарищу бывший паладин.

— Найдём Спарту, а там уж как-то да встретимся.

— Замётано. С меня тогда кружка сидра.

— Ловлю на слове!

Два товарища бросились в атаку, совершенно игнорируя догорающий фитиль. Который тянулся к закопанным пороховым минам под всем редутом.

И уже через мгновения грянул взрыв такой мощи, в котором погибло с полсотни северян.

Всё ущелье содрогнулось от взрывной волны, а частью и вовсе обвалилось.

Но армия Спарты уже была далеко.

***

— И помните! Не шуметь, другим постояльцам не мешать, если что-то потребуется то наши девочки сразу же вам помогут, — произнесла хозяйка «Незабудки».

— Бросьте! Когда мы создавали какие-либо неприятности? — ухмыльнулся молодой парень.

На что женщина хищно сощурила веки и расплылась в улыбке.

— Быть может, на прошлой неделе, господин Макао? Или за неделю до той поры?

Макао выдержал пронзительный взгляд хозяйки. Но какой ценой!

— В любом случае, ещё один прокол…

— И мы получим запрет на вход в ваше чудесное заведение. Мы помним, — вздохнул Макао.

— Чудно! Тогда хорошего вам застолья, господин Макао! Вам и вашим друзьям, — добавила женщина.

— Надеюсь, вы не будете распространяться о нашей небольшой посиделке? — напоследок спросил молодой самурай.

На что получил тихий смешок.

— Господин Макао, если бы я болтала о том, чем наши посетители занимаются в стенах «Незабудки», то уже на следующее утро Сегун Киото и министр Хакен увидели бы под стенами дворца толпу разъярённых женщин. Которые непременно возжелали бы сжечь наше небольшое заведение, — заявила хозяйка. — Хорошего вам культурного отдыха…

И на том удалилась.

Макао же ещё какое-то время смотрел ей вслед, после чего резко покрутив головой, тихо закрыл отодвигаемую дверь и прошёл вглубь выделанной им комнаты.

— Всё тип-топ? — привлёк его внимание старый приятель Юго.

Они с Юго успели неплохо так сдружиться, проходя тренировку самураев. Он, Макао, был высоким и, как говорили наставники, «элегантным, точно пьяный медведь на роликах», а Юго… он представлял из себя полную его противоположность.

Худощавый, можно даже сказать, миниатюрный азиат, которому пришлось немало настрадаться из-за своего поста.

— Можно сказать и так, — не стал вдаваться в подробности Макао, сев напротив товарища.

В комнате расселось с полтора десятка молодых самураев, один из недавних наборов Киото. Все они на прежней земле были представителями разных национальностей, но здесь, увлечённые энтузиазмом Сёгуна О и его личным примером, стали идейной и вооруженной опорой «Великого Киото».

И все они прибыли в «Незабудку» не просто чтобы отдохнуть, напиться вусмерть и провести время с девчонками, а обговорить архиважный вопрос.

Что происходит с их полисом?!

— О чём я говорил… ах да, я слышал от одной служанки во дворце Сёгуна, что господина О куда-то сопровождали министры несколько дней назад, — произнёс Юго.

— Странно всё это…

— Неправильно.

— Разве Кабинет Лорда не объявил, что Лорд О слёг с болезнью?

— Что всё это может значить?

Шепотки и пересуды охватили комнату. Каждый самурай пытался составить свою правдоподобную теорию.

В это время Юго продолжил.

— Именно болезнью Сёгуна первый министр оправдывает неучастие Киото в войне Спарты с северянами, — заявил парень. — Я думаю, что здесь не всё так просто.

— Это ясно, как день божий, — вторил его словам Макао. — Даже случись что с Сёгуном, но Киото обязан следовать заключенным договорённостям! Мы должны вступить в эту войну! Иначе нас назовут трусами! И будут в этом правы!

По комнате прошла волна возмущения.

— Ни за что!

— Мы не можем этого так оставить!

— Самураи ничем не хуже фалангистов или этих демонов из Милана!

— Вот-вот! Мы должны доказать свою мощь всему Союзу!

— Почему Хакен вообще не позволяет нам выступить на помощь тому же Утёсу? Да хоть в качестве корпуса добровольцев? — прозвучал вопрос от одного из самураев.

Юго и Макао едва заметно переглянулись между собой.

Вот теперь они ступали на крайне опасную дорожку…

Но которую всё равно необходимо пройти, если они не хотят потерять Киото, которое они так любят.

— Мы подозреваем, что министры… организовали сговор против нашего Сёгуна, — заявил почти шёпотом Макао.

И все присутствующие в комнате замерли восковыми изваяниями. Казалось, можно было расслышать, как каждый из молодых самураев сглотнул сухую слюну.

— Значит ли это, что сейчас Киото управляет горстка предателей? — прозвучал вопрос.

— Скорее всего, так и есть, — кивнул Юго. — Иначе, Лорд О никогда бы не позволил Киото остаться в стороне! Разве наш великий Сёгун так и сидел бы в четырёх стенах, когда Союзу угрожает смертельная угроза?!

— Нет! — взревели мужчины.

— Так, значит, будем ли мы сидеть на задницах и молча наблюдать за творящимся беспределом?! — спросил Макао.

— Ни за что!

— Значит, решено! Мы спасём Сёгуна! Мы спасём Киото! Мы спасём Союз!

— ДА!!!

— Эй, потише там! Вы не одни в клубе! — постучали откуда-то снизу.

— В общем, нам нужно придумать план, как попасть к Сёгуну, — тут же перешёл на шёпот Юго, втянув голову в плечи, как и все остальные самураи.

Бунт бунтом, но портить отдых другим игрокам они не собирались. Они же самураи как-никак, не какой-то пьяный сброд.

Парни погрузились в строительство коварных планов, когда дверь тихо отошла в сторону и на пороге появилась хозяйка.

— Господа, вас просят явится ко входу в клуб, — склонила она голову.

— Кто?

— Они сказали, что у них приказ первого министра Хакена, — заявила девушка, — Требуют, чтобы вы явились во двор, иначе последуют арест и разъяснительная беседа с первым министром.

Самураи переглянулись между собой.

Кажется, их заговор оказался не таким уж и скрытным, как они думали.

А впрочем… почему бы и нет?!

— Полагаю, мы только нашли способ, как встретиться с Сёгуном, — ухмыльнулся Макао, — Надеюсь, ни у кого ещё катаны не заржавели?

Ответом ему было слаженный лязг стали.

***

В то же время Афины готовились к прибытию делегации нового Конунга.

Весь полис поставили на уши, чтобы привести остров в более-менее надлежащий вид.

Игроков гоняли по улицам, чтобы те разобрали старые прилавки, поставили новые, развесили украшения на фасады домов и магазинов.

Если уж и встречать гостей, то с шиком и лоском!

Консул Афин надеялся произвести впечатление на нового правителя Винланда. Он понимал, что многое сейчас зависит именно от того, как сложатся отношения двух фракций.

Сокол подложил ему знатную свинью, умерев в столь неудачный момент.

Афины осаждали Утёс, отправив туда практически всех своих моряков и корабли. Что ставило фракцию в крайне уязвимое положение.

Остров был, прямо скажем, беззащитным перед возможной атакой Союза.

Да, Свободному Альянсу удалось убедить Киото не влезать в этот конфликт, ну так и что?

Ведь флота одной Спарты уже достаточно, чтобы задать трёпку Афинам.

Ещё удивительно, что они не показали своей головы до этого момента. Быть может, звёзды так удачно сложились, что испытание нанесло удар и по флоту Спарты?

Это было бы очень кстати! Но нельзя надеяться лишь на это.

Ведь Лорд Шурик уже научил Гарпию тому, что даже в самой проигрышной ситуации тот мог найти для себя выход.

В общем, расклад карт выходил не самый удачный. Осада затянулась. Рейд викингов, что должен был полностью сковать Спарту, находился в подвешенном состоянии.

Или и вовсе отменялся.

В любом случае Гарпии было просто необходимо убедить нового правителя Винланда влезть в эту авантюру.

Любой ценой.

А потому рядовые игроки и работники порта бегали по острову, как в жопу ужалённые.

Это, однако, не относилось к викингам, что разместились в ряде гостиниц в центре полиса.

Десяток пьяных воинов сейчас как раз брёл по улочке, прямо в сторону района, где размещались казармы гарнизона.

На входе в который им перегородили дорогу трое стражников.

— Дальше нельзя.

— Эт ещё почему?! Ик! — возмутился викинг.

— Дальше находятся казармы Афин, — вздохнул стражник, видя состояние собеседника. — Это закрытая зона.

— Ну так мы знаем, что закрытая! — возмутился один из воинов. — Мы как раз идём на разговор с твоим начальством!

— Какого рода разговор? — нахмурил брови афинянен.

— По душам тет-а-тет, — ухмыльнулся викинг, вынув из-за пазухи бурдюк с элем, — И, если вы, наконец, нас пропустите, то и вас угостим.

Стража переглянулись. Так-то предложение было заманчивым. Очень заманчивым!

С наступлением тяжёлых времён на острове им сократили паек, так ещё и серьёзно урезали выдаваемые выходные.

Да и какой в них был толк, если алкоголя на острове уже было практически не найти. Всё забирали себе чинуши из кабинета Консула, ушлые работники порта или викинги напротив них.

От одной мысли о вкусном эле один из стражников едва заметно облизнулся.

Он снова посмотрел на группу викингов. Так-то они же - союзники Афин, верно? Да и сержант, если увидит эту толпу обалдуев, то сам же их и выпроводит в случае чего?

Ну, а если реально они идут к тому на разговор? Откуда это ему, простому стражнику знать?

А потому после недолгих раздумий, мужчина улыбнулся и указал рукой в сторону казармы.

— Давайте мы вас проводим, чтобы ничего не стряслось, — произнёс он, мысленно же добавив, что если что и пойдёт не так, то уже с пьянчугами они-то сумеют сладить.

— Вот так бы сразу! — хохотнул виктнг и метнул стражнику бурдюк, — Твоя доля!

— Премного благодарен!

Всей гурьбой они неторопливо прошли к казармам.

— Парни, а где все ваши? — поинтересовался пьяный викинг.

— Где-где? В порту! — фыркнул стражник. — Встречают вашего Конунга. Где же им ещё быть?

— А то есть все остальные сидят в казарме?

— Ага, офицеры поди играют в карты, пока мы »исполняем свой служебный долг», — фыркнул стражник, поднимаясь по деревянным ступеням к казарме. — Здесь же вас встретит и наш сержа… Ой!

Отворив дверь, игрок толком и не успел понять, как его толкнули ногой в спину, и он влетел внутрь казармы.

После чего за ним последовал и его товарищ, которого закинули внутрь за воротник, точно какого-то котёнка.

Уже в следующую секунду викинги навалились на тяжёлую дверь, пока вторая их половина приколачивала к створкам тяжеленный брус, наглухо блокируя выход.

— Эй, вы что делаете?! Вы хоть понимаете, что вы творите?! — донеслись крики изнутри.

— Уж получше вашего, — рассмеялись совершенно трезвые воины Винланда. — Проверьте окна. Никто не должен испортить наш день!

— За Конунга Шурика!

Аналогичные сцены происходила по всему полису. Викинги, к которым местные уже давно привыкли и которых те воспринимали уже, как вечно пьяную толпу дикарей, разбредались по острову.

Тихо и без мельтешений они блокировали казармы, запирали в них солдат, оглушали стражу и патрули, вязали тех и кидали в переулки.

В числе прочего ворвались в почтовую станцию и повязали всех её работников, не позволяя никому добраться до голубей и воронов.

Незаметно, практически незримо вокруг порта формировалось кольцо воинов Винланда, которые ждали лишь своего часа.

А конкретно сигнала.

Сигнала о прибытии нового Конунга!

***

И вот в гавань вошло несколько десятков драккаров.

От одного из вида Гарпия не смог сдержать радостного оскала.

Вот она - сила!

Сила, которая сможет сокрушить Спарту! Нужно лишь её направить.

Указать ей жирную и сочную цель!

Заиграли музыканты, в воздух подняли знамёна, застучали моряки копьями по причалу, Афины встречали своих гостей.

Вот первые драккары пришвартовались, с них уверенным шагом двинулись викинги.

Гарсия сразу различил среди них хирдманов, гвардейцев Сокола. Похоже, новый Конунг также сумел заполучить их преданность.

Это и настораживало, и внушало надежду на то, что всё пройдёт в схожем ключе, как с бывшим правителем Винданда.

Следом показался Грабля, ещё один приближённый Сокола. Гарпия видел его пару раз, когда тот сопровождал Валерьяна.

Кстати, странно, что последнего не наблюдалось на пристани.

Гарпия было послал стражников за мужчиной, но что-то отряд задерживался.

Странно…

И вот на пристань шагнул он, Конунг Винланда.

Широкоплечий, с тёмными волосами, меховым тяжёлым плащом на плечах и потрёпанных доспехах.

Видно, что они не раз и не два побывали в бою. Настоящий воин.

Лицо же Конунга скрывал массивный боевой шлем.

Он шёл уверенно, неторопливо, даже с какой-то ленцой.

Гарпия не понял почему, но он не смог сдержать лёгкого неудовольствия от этого факта.

Как смеет, хоть и Лорд, но заставлять его ждать, как какого-то мальчика на побегушках?!

И вот, мужчина остановился напротив Лорда Афин, возвышаясь над ним на полголовы.

— Как хозяин Афин я приветствую вас, Конунг Винланда. Надеюсь наше сотрудничество будет плодотворным и полезным для нас обоих! — улыбнулся сквозь силу Гарпия, протягивая ладонь визави.

— А я как рад нашей встрече, Лорд Гарпия, — хмыкнул мужчина, отвечая крепким рукопожатием. Даже несколько чересчур крепким. — Вы не представляете, как долго я ждал…

— Мы разве с вами встречались, Лорд…

— Шурик. Зовите меня просто Шурик, — улыбнулся Конунг Винланда и снял с себя шлем, открывая своё лицо собеседнику.

Гарпия резко побледнел. Ведь он узнал это чёртово лицо! Это проклятое лицо, что будет сниться ему в кошмарах!

— Измена! — только и успел крикнуть консул Афин до того, как его скрутили.

А на его охрану налетели многочисленные викинги, стоявшие также на причале. Те даже мечи из ножен не успели вытащить.

Гордые и заносчивые Афины были захвачены. Без единой жертвы. В течение нескольких минут.

— Вы даже и подумать не можете, Лорд Гарпия, как я хочу о многом вас расспросить, — продолжил Лорд Спарты. — А потому… почему бы нам не проследовать в ваш дворец? Уверен, мы оба останемся довольны этими… переговорами.

Глава 8

Захват Афин проходит бескровно.

Вот именно так. Прям без сучка и задоринки, что меня приятно удивляет.

Самый быстрый и лёгкий переворот на моей памяти. А почему? А потому, что практически все моряки и солдаты морской перхоты сейчас отсутствовали в полисе.

И где они были? Под стенами Утёса!

В Афинах же остался самый минимум войск, которые больше изображали защищённость полиса и острова, нежели действительно обеспечивали её.

Гарпия бросил кости на возвращение ключевой территории для своей фракции.

И проиграл в тот момент, когда его сотрудничество с Соколом полетело в тартарары с моим появлением.

— Уведите его, — взмахиваю я рукой, указав на резко осунувшегося и постаревшего Гарпию.

Похоже, он только сейчас осознаёт, что все его коварные планы, все его махинации — всё это более не имеет значения.

Ничто из этого не смогло принести ему победу против моей новоприобретенной армады викингов.

Вообще, стоило мне дать игрокам Винланда выпустить пар и свершить столь желанную месть наглым торгашам из островного союза, как мой авторитет взлетел просто на вершину.

Если раньше и были сомневающиеся и недовольные, то теперь они или стали моими сподвижниками, или решили захлопнуть варежку и плыть по течению.

Жажда наживы была среди викингов как никогда сильной.

А когда я сообщил о своих планах взять Афины, фракцию, которая ничем не уступает Винланду и тому же Константинополю по богатству, то азарт в викингах взыграл пуще прежнего.

Всем хотелось поучаствовать в «этом веселье».

Тем более, что формальный договор между фракциями был расторгнут со смертью Сокола. Это был не военный союз, а практически найм, по которому доход получал сам конунг.

Однако я сразу же остудил рьяных игроков, введя правило на то, что отныне Винланд перейдёт на новую систему распределения «хабара».

Мне не хотелось, чтобы викинги и дальше оставались кучкой грабителей и мародёров. Так как это серьёзно ограничивало бы их пользу для Спарты.

Зачем мне горстка хоть и опытных, но недисциплинированных воинов, которые ещё и будут грабить мои будущие владения, если я могу создать из них самый могущественный флот в регионе?!

Поэтому я ещё в Винланде провёл серию бесед с каждым более-менее крупным ярлом, предлагая тем перейти к иному виду взаимоотношений.

Теперь я запрещал каждому викингу, каждому воину и моряку грабить поселения в момент атаки. Зачем творить беспредел, а потом устраивать десятки споров и скандалов из-за того, что кто-то стырил серебряный сервиз и не передал его «в общак».

Теперь же я как Конунг буду делить военную добычу между всеми своими подчинёнными. В будущем это сильнее привяжет викингов ко мне и избавит от ряда проблем. Вообще, понятно, почему игроки Винланда так держались за грабежи. Тот же Сокол в мирное время практически ничего не платил викингам, за исключением своих хирдманов. Что и приводило к тому, что многие ярлы сами отправлялись в плавание, только бы наварить себе Е-баллов.

Сейчас же я надеялся сделать армаду викингов самым мощным военным флотом.

И для этого потребуется проделать немало работы.

Даже введение запрета на неорганизованное мародёрство прошло с невероятным скрипом. И, если часть ярлов, того же Гимли, Ульриха, Валерьяна, Граблю и ещё нескольких, я вполне убедил в необходимо реформ, то вот остальные всё ещё упорствовали на привычной схеме «каждому викингу — по проценту с хабара» и «что набрал — то и твое»!.

В общем, не всё за один день!

Но вернёмся к Афинам.

— Афины — ваши, господин, — улыбается Валерьян, вычурно поклонившись.

Я смеюсь при виде этого дурачества.

— Отличная работа, Валер, — киваю я. — Что по дворцу нашего Консула?

— Он также взят, — докладывает Валерьян, — Стражники, видать, там совсем разленилась. Даже не отреагировали на моих парней. Лишь когда половина вошла во внутренний двор, те решили спросить, а чего это им потребовалось во дворце. Просто слов нет!

— Мда уж, — качаю я головой.

— Ах да, позвольте вам представить того, без чьего участия наш план не прошел бы столь гладко. Это — Скольд, — товарищ подтягивает ко мне лысого мужчину с гусарскими усами.

— Я ценю твою помощь, Скольд, — протягиваю я ладонь мужчине, и тот её молча пожимает.

Единственное, что меняется в его лице, — это усы, которые довольно подрагивают на моих словах.

— Эм…

— Он — немой, — поясняет Валерьян. — Скольд у нас хоть парень и тихий, но даже Сокол не мог не признать его организаторского дара. Иначе, как бы он смог держать в узде наших не самых мирных и послушных парней?

Скольд согласно вздыхает, а его усы чутка опускаются, словно говоря «так и есть».

— В любом случае, отличная работа, — хвалю я мужчину. — Но, полагаю, самое время сменить обстановку.

— Это вы верно подметили!

— И да, Валер, вы нашли того игрока, о котором я вам говорил?

— О, да. Мы уже думали, что не найдём его концов, но… личные казематы господина Гарпии нам преподнесли сюрприз.

— В таком случае ты знаешь, что делать, — киваю я.

***

Кабинет Гарпии не впечатлил.

Вполне себе обыкновенный кабинет, заваленный отчетами, всевозможной макулатурой, какими-то схемами, расписками, имеющий собственный балкончик с видом на гавань Афин и на жилые районы.

Вполне себе живописный пейзаж, стоит отметить.

В остальном же Консул Афин в быту оказывается достаточно аскетичным и скромным. Или же это сказался голод, о котором я узнал, по сути, в этот же день?

Впрочем, я недолго оказываюсь представлен самому себе, так как в кабинет входит Скольд и ударяет кулаком о грудь. — Наш гость готов к разговору? — уточняю я.

Скольд кивает. — В таком случае веди, мой немногословный друг…

Кто бы мог представить, что у Гарпии имелась целая тюрьма под дворцом? Вот теперь и задавайся вопросами об увлечениях местного Консула или о политических особенностях Афинской демократии. В темнице мне не понравилось. Да и кто бы нашёл это место приятным? Сыро, темно, холодно, так ещё и окна с решётками выходят к каменистому берегу, что не добавляет тепла и сухости в камерах.

Войдя в камеру, я сразу же различаю на стуле сутулого, худого и бледного мужчину. Он с опаской озирается на викингов по обе его руки, а затем переводит на меня цепкий и живой взгляд, явно контрастирующий с внешним обликом.

— Позвольте уточнить, я имею честь видеть гражданина Грифа? — улыбаюсь я.

— Это я, — коротко отвечает мужчина.

— Замечательно, — хлопаю я в ладоши. — У меня будет к вам заманчивое предложение…

— От которого отказаться у меня попросту не получится? — вздыхает тот.

— Нет, почему же? — усмехаюсь я. — Вы вполне можете сказать нет. Как-никак вы — глава самой крупной фракции в Афинах, и никто вас не будет ограничивать в ваших правах. Мы же не дикари какие-то!

На последних словах Гриф издаёт тихий смешок, окинув с головы до ног викингов, но не произносит ни слова.

Я немало общался с Мушкетом и афинскими наёмниками. Более того, я просил Хрюшу постоянно иметь кого-то вокруг посла Афин, чтобы плюс-минус узнавать местную кухню фракции из обрывков разговоров. Всё же Лакмус, посол Афин в Вавилоне, была достаточно остра на язычок и была совсем не против поговорить о чём угодно. В том числе о славных Афинах!

Да, я не мог таким образом узнавать свежие сведения, разве что в качестве исключения.

Но я мог разузнать историю формирования Афин.

Историю противостояния слонов и ладей, а также судьбу тех, кто проиграл Гарпии и его прихвостням.

Да, я мог просто взять и подчинить Афины. Но у меня не было времени на то, чтобы урегулировать здесь всё.

Не было желания и сил, чтобы погружаться в эту яму и разгребать все те проблемы что успел сотворить Гарпия. Особенно когда я узнал о идущей на материке войне Союза и северян.

Мне нужно быть там, а не застревать в Афинах, выстраивая здесь новую государственность.

А потому самым простым решением, которым бы оказались довольны и сами афиняне, я же не хочу получить пороховую бочку у себя за спиной, так и я сам, было бы назначить на пост руководителя кого-то из местных.

Того, кто будет мне обязан этим повышением.

И того, чья власть будет зависеть от меня и Спарты.

И этим человеком как раз мог оказаться свергнутый лидер ладей Гриф.

— Мне казалось, что слоны во главе с Гарпией стоят у руля моего полиса, — между тем хмурит брови Гриф.

На что я лишь усмехаюсь.

— Больше нет! С этого момента фракция слонов объявляется вне закона, а все её лидеры будут арестованы до выяснения степени их вины в предательстве интересов полиса. , — заявляю я. — И было бы правильно, если б их место занял кто-то другой. Кто бы не дал моим бравым воинам устроить здесь резню и грабёж и кто бы смог предостеречь горячие афинские головы от необдуманных поступков.

— Вы предлагаете мне должность…

— Вассального Лорда Спарты, — киваю я. — Афины достаточно натерпелись от никому ненужной войны с Союзом и, что особенно, со Спартой. И я предлагаю вам перевернуть эту страницу истории, чтобы Афины смогли полноценно встать на ноги, а не прогибаться ради чьих-то чужих интересов.

Гриф задумчиво смотрит мне в глаза.

На что я просто протягиваю ему ладонь.

— Итак… по рукам?

***

— Едут? — с опаской спросил Кит.

— Едут, будь они неладны, — подтвердил Пых, укрывшись за оконной рамой.

Союзная армия, понеся потери, а также обзаведясь немалым числом раненых, всё же от огнесмеси вражеских танков немало солдат получили ожоги различной степени тяжести, не осталась у ущелья.

Каждый из магов поголовно получил истощение маны, что на какое-то время вывело их из строя.

Танки у Рима и Вавилона всё ещё имелись в наличии, а средств для их уничтожения более не осталось.

Те же флейты и запас пороха были потрачены в ущелье, чтобы выиграть время.

Поэтому Майор повёл армию обратно к Новой Надежде для перегруппировки.

Кочевники Великого Хана оказывали им помощь на всём пути следования: сопровождали обозы с ранеными, организовали разведывательные группы, вели наблюдение за Вавилоном и силами северян.

Те спустя два дня смогли разобрать завал в ущелье и последовали вслед за отступающей армией Союза.

Становилось очевидным, что северяне и не думали останавливаться на достигнутом и теперь планировали добить спартанцев и их союзников.

Впрочем, достигнуть желаемого никто им просто так не позволит.

Спарта потеряла в битве у Рокового ущелья две сотни солдат, большая часть из которых приходилась как раз на изменённых Милана, фалангистов, первыми попавших под струи огнесмеси, и арьергарда, который прикрыл отход главных сил.

Но и северяне тоже не ушли обиженными, потеряв в прошедшем бою не менее трёх сотен солдат. Хотя как солдат… фанатиков, которые при всей своей пылкости не особо походили на регулярную армию в массе своей.

Даже несмотря на все приложенные усилия бывших гвардейцев из «Чёрной Стражи», за пару месяцев из бывшего оборванца не сделаешь воина, даже если его накачать препаратами, увеличивающими силу и прогоняющими страх.

Куда большую угрозу представляли из себя легионеры, которые ничем не уступали спартанским фалангистам, будь это выучка, обмундирование или слаженная работа в команде.

Именно Рим нанёс наибольшие потери союзной армии после появления танков.

Итого выходило, что сейчас на стороне Спарты имелось семь сотен солдат, из которых в бой могло вступить всего пятьсот, тогда как у северян, по примерным прикидкам кочевников, ещё оставалось шестьсот.

От толпы фанатиков, которых Стервятник собирал по всему Вавилону и сумел наскрести под восемьсот тел, в лучшем случае осталось двести игроков.

А вот Рим неприятно удивил…

Те двести игроков, что выдвинулись изначально на Москву, были не всеми силами, что имел при себе Леонардо.

А всего-то половина.

Выходило так, что война северян и Союза превратилась в противостояние Спарты и Рима, так как именно их силы решат исход всего конфликта.

Пятьсот спартанцев и шесть сотен северян, казалось бы, Спарта выигрывала и в ситуациях с куда большим численным перевесом противника.

Но тогда Спарта одерживала вверх за счёт качества снаряжения своих солдат, их выучки и превосходства в уровнях.

Сейчас же, несмотря на то, что солдаты Спарты всё ещё были выше уровнем рядового игрока северян, они утратили преимущество в количестве своих козырей.

Танки и големы представляли из себя убойную комбинацию. Любая попытка приблизиться к этому тандему со стороны кочевников оказывалась провальной, а обстрел из луков не приносил совершенно никакого результата.

Хотя на какой результат вообще можно было рассчитывать? Экипаж танков был надёжно защищен бронелистами, а магическим тварям было и вовсе плевать на комариные укусы Великой Орды.

Вместо этого, големы лишь получали возможность попрактиковаться в меткости на мишенях, в лице групп кочевников.

Да, у Спарты были Нора, порох и флейты. Они имели возможность задать жару что творениям мага-призывателя, что воплощению техномага Техаса, ведь кто мог сотворить нечто подобное, если не он?

Но сколько пороха требуется на каждый выстрел?

Сколько флейт взлетит на воздух в процессе производства из-за блока Системы?

На всё это требовалось время. Которого у Союза катастрофически не хватало.

И вот, силы северян подошли к Новой Надежде. Когда-то незатихающий базар сейчас был совершенно пуст и заброшен.

Торговцев и простых игроков эвакуировали ещё в момент начала военных действий. Майор предполагал нападение со стороны Вавилона на этот форпост, а потому приказал вывезти всё в Краснодар.

Здесь остались лишь кочевники да армия Спарты.

Которых северяне планировали разбить в очередной раз. Да, они могли пройти мимо Новой Надежды и двинуться прямо на Спарту или Врата. Вот только тем самым они подставят свой тыл под удар окопавшегося в форпосте Майора и только создадут себе ненужных проблем. Северянам нужно было сковырнуть силы Союза отсюда, чтобы беспрепятственно двинуться к сердцу врага, к стенам Спарты! А до той поры дорога дальше им была заказана.

Это в открытой степи фалангисты не могли ничего противопоставить танкам и големам, а вот за земляным валом, среди построек, на узких улочках Новой Надежды… всё оказалось не так уж и радужно для атакующих.

— Отвлекающий манёвр, — подал сигнал Кит игроку на противоположной стороне улицы. Игрок из-под тени второго этажа кивнул и передал команду своему отряду.

По улице как раз шагал каменный голем в окружении римских легионеров. Танки северяне не стали вводить в город, оставив те на его границе. Ведь каждый историк знает, что. танки НИКОГДА не вводят в город.

А уж тем более такие немногочисленные и примитивные. Спартанцы уже прикинули, что маг-призыватель на стороне Вавилона мог призывать только до десяти големов. На большее число каменных изваяний тот был не способен. Причём призыв каждого мог держаться всего несколько часов, что оказалось приятным открытием для постоянно кружащих вокруг сил северян воинов степи.

Вот с крыш открыли огонь из дротиков, часть игроков метнула гранаты и зажигательную смесь.

Четверо легионеров погибли в первые же секунды стычки. Затем, подняв щиты, им пришлось столкнуться с гранатами и горшками с горючим маслом.

Щиты загорались, плавились доспехи, римляне кричали, пытаясь потушить пламя.

Тут уже в бой вступил голем, оторвав от себя кусок и метнув широкой просекой вдоль зданий слева от себя. Несколько игроков не успели избежать разрушительной картечи и попадали с крыш, тогда как остальные тут же сиганули прочь с крыш, даже не смея противостоять мощи призванной образины.

Легионеры же, укрепив ряды, подтянули силы за спину голема и приготовили лучников для отражения второй атаки.

Но её не последовало.

Спартанцы снова исчезли в узких переулках, не желая тратить свои жизни попусту.

Когда же голем продолжил движение, а легионеры было расслабились, стопа призванного существа ступила на вкопанную в землю противоголемную мину.

Что это за чудо было такое? Новое изобретение Пыха! А конкретно всё та же бочка с порохом, к верхней части которой приделан датчик в виде шляпки гвоздя. При нажатии на который, выбивались искры и тем самым производили детонацию всего имеющегося пороха в заряде.

Да, противоголемная — это, конечно, сильно сказано. Так-то, столь тонкую структуру мог активировать и простой игрок, но всё определяло количество пороха…

Его как раз брали с расчётом на то, чтобы подорвать это бесовское творение!

И так оно и случилось.

БАХ!

Голем, подхваченный взрывной волной, аж подлетел на целый метр в воздух, на ходу завалившись на спину.

А уже после с жалобным скрипом он раздавил насмерть шестерых игроков, после чего и вовсе рассыпался мелкой каменной крошкой.

— Блестяще, — ухмыльнулся Кит, после чего повернулся к Пыху: — Полагаю, Майор будет доволен нашими испытаниями в боевых условиях.

— Очень на это надеюсь, — хмыкнул Пых. — Иначе зря я столько парней сослал в стройбат?!

***

Захват северянами Новой Надежды оказался сущим адом.

Они-то надеялись на то, что деморализованная Спарта просто возьмёт и сдастся или и вовсе не станет сражаться и капитулирует. Что в её рядах начнут появляться дезертиры, но не тут-то было.

Вместо этого спартанцы сплотились ещё сильнее прежнего, не желая ни под каким предлогом отдавать уже «свою землю»!

Поскольку флейт серьёзно не хватало, а стрелять ими по узким улочкам было не лучшим решением, то в ход пошёл порох, и только он.

Получив приказ от Майора, Пых пустился во все тяжкие, начав попытки воспроизвести всё, что только можно из военной истории.

Продвижение северян оказалось до ужаса медлительным, и в этом им не помогали ни их големы, ни танки. Наоборот, теперь северяне выставляли вперед свои магические творения, а также фанатиков, чтобы своей жертвой они могли обезвредить многочисленные ловушки Спарты.

Медленно, неторопливо, силы Рима и Вавилона продвигались к форпосту в сердце Новой Надежды, где расположилась ставка Майора.

Именно у второго земляного вала командующий союзной армии планировал новое сражение.

Ему требовалось любой ценой отыграться за ту оплеуху, что ему нанесли у Рокового ущелья.

И у него были на то все шансы. Как-никак, а за те дни, что они двигались на юг, все маги уже восстановили свою ману и готовы были вступить в бой.

Главным козырем ему же виделась Мышь с Бибой и Бобой. На узких улочках и под прикрытием мага иллюзии и опытного убийцы магесса могла организовать немало проблем северянам.

Внезапно, когда он готовил очередной «подарок» атакующим, снаружи палатки началась какая-то неразбериха.

Не успел Майор среагировать, как полы палатки разошлись в стороны, а внутрь влетел чёрный ворон.

Умная птица сразу же обнаружила фигуру Майора и тут же села на протянутую им руку. Командующий армии спокойно отцепил письмо от лапки птицы и опустил ту на край стола.

Пока ворон заинтересованно клюнул фигурку, обозначающую Спарту, Майор вчитался в содержание письма.

И с каждой строчкой его пальцы сжимали кусок пергамента со всё большей яростью.

— Чёрт возьми…

— Господин? — гримаса на лице у командующего не осталась незамеченной его адъютантом.

— Трубите сигнал к отступлению. Мы покидаем Надежду. Сейчас же, — приказал хмурый Майор.

— Но разве мы не должны вот-вот вступить в битву с северянами? — воскликнул игрок.

— Если мы промедлим, то уже не за что будет нам сражаться…

Глава 9

— Что это? Это птица?

— Это самолёт?

— Вашу ж мать! Бегите! Это вражеский десант!

Именно таким образом началась высадка солдат Техаса над Сладкой Жизнью.

Вообще, в планах командующего воздушной эскадрой первой целью числилась именно Спарта.

Это был тщательно продуманный шаг. Техас держал связь с Лордами Вавилона и Рима, внимательно отслеживая происходящее в регионе.

Они знали всю обстановку в степи, держали руку на пульсе и ждали.

Ждали момента, когда Спарта окажется наиболее уязвимой.

Как-никак, а влезать в полноценную войну Техас не планировал с самого начала.

Да и зачем?

Южные фракции и так в последнее время неспокойны, что серьёзно отвлекало Лорда Шерифа от происходящего конфликта на севере.

Но это не означало, что он мог просто так проигнорировать возню Свободного Альянса и Союза Городов.

Целью Техаса являлось наибольшее ослабление двух сторон. До такой степени, чтобы они просто не смогли оказать сопротивления будущему вторжению Техаса.

Ведь Техас готов быть союзником при одном условии. Если он будет главным!

Лорд Шериф уже достаточно давно изучал положение дел в северном регионе. Сопоставлял ту или иную информацию по имеющимся фракциям.

В этом ему активно помогал Стервятник, даже не подозревая о том, что тем самым он подписал себе смертный приговор.

Ведь стал бы Техас вмешиваться во внутреннюю кухню северных соседей, не имея полного представления об их силах?

Да ни в жизнь!

Это было бы слишком большим риском.

Но самопровозглашённый Лорд Вавилона сослужил хорошую службу…

Теперь Техас видел в севере прекрасную возможность возвыситься, стать сильнее. Ступить на новый этап развития фракции и отразить угрозу с юга, которая становилась всё более серьёзной.

Вот только для исполнения столь грандиозного плана Техасу требовалось убрать всего одну-единственную фигуру с шахматной доски.

А конкретно, Спарту и Лорда Шурика.

Именно эти две переменные: фракция и её Лорд — являлись наибольшей угрозой для Техаса.

Именно Шурик был способен нанести наибольший ущерб Техасу, а также сплотить вокруг себя все остальные полисы к северу.

Исчезнет Спарта, и все остальные поселения падут в лапы Техаса.

Поэтому неудивительно, что Лорд Шериф согласился на предложение Стервятника вступить в этот их «Свободный Альянс».

Свободный Альянс, в самом деле? Ну что за глупость!

Лорд Шериф вложил немало средств в тайную доставку артефактов и запчастей Риму, Вавилону и Афинам. Дорогостоящие чертежи продвинутых паровых требушетов, составные элементы бронированных карет, даже огнеметы и магические сферы!

Всё для того, чтобы северяне сами же себя поубивали. И, глядя на ход войны, Лорд Шериф не мог не потирать руки, коварно притом ухмыляясь.

Всё шло просто превосходно. Всё шло в точности с его ожиданиями.

Спарта резала Альянс, а Альянс резал Союз. По итогу обе стороны окажутся достаточно измотанными, и вот тогда…

Техас малыми силами ударит в самое уязвимое место Союза Городов и в его сердце, в Спарту.

Удар Техаса должен был стать хирургически выверенным. Он обрушит Союз Городов, ввергнет их в хаос, позволит Альянсу упиться сиюминутным триумфом.

Ну а потом… армия Техаса вполне может преодолеть болота и забрать то, что ей причитается. Ведь она, в отличие от «союзников», не будет вымотана кровопролитными сражениями и долгими маневрами.

Всё было подготовлено, всё было спланировано.

Армия Спарты находилась на юге степи, отбивая атаки Альянса. Что первые, что последние несли ощутимые потери.

А главное они были далеко. Даже при всём желании они не успеют обогнать воздушный флот.

Казалось бы, всё должно было пройти, как по нотам.

Но, как обычно случается в таких историях, всё пошло совсем не по плану…

***

Эскадра уверенно продвигалась на север, преодолев горный кряж, разделявший Спарту и Техас к западу от болот.

Кенни, командующий воздушной эскадры, всматривался в зелёные чащи, что сменяли другим друга бесконечной вереницей.

— Шеф, к западу от нас замечено поселение, — подошёл к небу один из наблюдателей.

Кенни удивлённо вскинул брови? По имеющейся у них информации, у Спарты ничего здесь быть не должно.

Неужели, какой-то секретный объект?

— Показывай, — приказал Кении, и они спустились на нижний уровень корзины, которая по своему обустройству больше напоминала кабину автобуса.

Это вам не какой-то древний воздушный шар. Построенная из плетёных конструкций и пробкового дерева гондола была одновременно лёгкой и прочной. Так что шар мог нести и десант, и вооружение.

Наблюдатель указал на специальный лаз, из которого шла подзорная труба.

— На тринадцать часов, шеф.

Кенни направил трубу в указанную сторону и моментально разглядел очертания небольшого полиса. Который с высоты птичьего полёта больше напоминал собою какой-то санаторий. Или ограждённый парк.

— Следует ли нам сменить курс? — с опаской спросил игрок.

Кенни же, пожевав губу, всё-таки отрицательно покрутил головой.

— Нет, они нам ничем не угрожают, наша основная цель Спарта, — он усмехнулся. — Даже если они попытаются предупредить столицу, мы успеем туда раньше.

Внезапность, вот основной козырь воздушного флота. Тем более, что атаки с воздуха никто не ждёт, а традиционные средства обороны к ней не готовы. Воздушные корабли Техаса способны уничтожить врага, оставаясь на недосягаемой для метательных орудий высоте.

А затем высадить десант на беззащитный город, поставив в войне жирную точку.

— Прикажите штурмовикам готовиться, — распорядился Кенни. — Мы приближаемся.

Когда техасцы уже надевали парашюты и готовились к высадке, снаружи корзин стал нарастать гул.

Точнее, даже не гул, а… жужжание?

— Это ещё что такое? — среди солдат всё росло беспокойство.

Как-никак, а неизвестность пугает больше всего.

— Ч-что происходит?!

— Наблюдатели к позорным трубам! Проверить окрестности!

— Ничего нет, шеф! Ничего и никого!

— Тогда откуда этот шум?! — воскликнул Кенни. А затем он узнал ответ на свой вопрос.

Точно в тот момент, когда одному из солдат вонзилось жало в незащищенную шею.

Мужчина задёргался в агонии, упал на пол корзины. Огромная мохнатая пчела моментально погибла, лишившись жала, но что куда важнее ужаленный игрок также начал корчиться в муках.

После чего столь же скоропостижно скончался.

— Это гребанные пчёлы! — заревел Кенни. — Все к оружию!

Уже через несколько секунд эскадра воочию увидела ужас системных насекомых.

Ужасные, чуть ли не до дрожи в коленях, пчёлы, громадные относительно своего земного аналога, налетели смертоносным покрывалом на техасцев.

От их натиска не спасали ни размашистые взмахи мачете, ни попытки спрятаться за щитами, ни даже выстрелы из арбалетов.

Даже хвалёные кожаные доспехи оказались бесполезными перед жалами чёрно-золотых существ.

Эти твари каким-то неведомым образом находили уязвимые места в каждом сочленении доспехов, умудрялись воткнуть жало в промежуток между шлемом и шеей, целились в лицо.

В общем, били во все открытые участки тел.

Когда же казалось, что ситуация не могла стать ещё хуже. Один из воздушных шаров издал звук, похожий на пронзительный стон, пчёлы умудрились повредить обшивку, из-за чего воздушное судно стремительно начало терять свою высоту.

А след за своим товарищем последовал и второй воздушный шар, который и вовсе не выдержал буйства пчелиного роя.

Несколько тросов оказались порваны, корзина с десантниками сначала опасно накренилась набок.

Кенни слышал вопли ужаса и крики игроков, оказавшихся в той проклятой корзине.

Несколько счастливчиков сумели сигануть за борт, раскрывая парашюты и тем самым спасая себе жизнь.

Остальные же… они оказались не столь расторопны. А уже через минуту-полторы, корзина и вовсе отцепилась от воздушного шара, с громогласным свистом полетев в лесную чащу.

Раздался оглушительный взрыв. Паровой двигатель сдетонировал, провоцируя локальный лесной пожар и, наверняка, обрекая последних выживших в этой катастрофе на мучительную гибель.

Кенни ничего не оставалось, как прибегнуть к последнему средству, что он имел, а своём арсенале.

— «Дыхание змея», к бою! — приказал он.

Солдаты замельтешили, и уже вскоре к каждому борту корзин были приставлены стальные трубки.

— Ну! — рыкнул Кенни, едва избежав ещё одной атаки чёрно-золотой гадины.

И огнесмесь бурным потоком рванула во все стороны от воздушных шаров, расцветая огненным фонтаном.

Казалось, в небе начался настоящий апокалипсис. Не хватало разве что метеоритного дождя для полноты картины.

Кенни осознавал, на какой риск сейчас он шёл. Пчёлы, охваченные пламенем… Если эти сукины дети смогут каким-то чудом долететь до обшивки и поджечь её, то всей эскадре придёт неминуемый конец.

Но в тоже время, если он ничего не сделает, то их судьба и так будет предрешена!

Так что уж лучше он сыграет в карты с самой костлявой, нежели оставит всё на участь проклятому Рою!

Источаемый огнесмесью жар оказался крайне болезненным ударом для неподготовленных к такому пчёл.

Любая мало-мальская капля оказывалась приговором для порождений системы. У некоторых от жара просто загорались крылышки, и те падали мёртвым грузом на землю.

Достаточно скоро численность убийственного роя стремительно просела, оставив не больше одной пятой от изначального числа.

«Дыхание змея» показало себя во всей своей красе, разрушительной, бросающей в дрожь, но красоте.

Наблюдая же за тем, как рой пчёл двинулся обратно в ульи у стен Сладкой Жизни, а так же, как один из воздушных шаров-таки совершил экстренную посадку на цветочном поле.

Но можно ли рассчитывать на то, что атака отражена? Или проклятые пчёлы прилетят снова, когда их флот зависнет над Спартой?

Кенни не мог рисковать.

Взмахнув ладонью, он указал на Сладкую Жизнь и разъярённым голосом приказал:

— Готовьтесь, десант! Мерзкие спартанцы использовали свою мерзкую хитрость! Теперь настал наш черёд поквитаться с ними за всё!

Эскадра Техаса взревела, намереваясь воздать наглецам причитающееся.

***

— Нет, ну я так не играю! — возмутился Бобр, смотря в окно ратуши. — Какого, собственно, чёрта?! У нас что, «Апокалипсис сегодня» или что? Почему в небе вдруг вражеский десант?!

— Представь себе и такое случается, — отметил Колька, дописывая последние строчки письма. — Так, я закончил.

В это же мгновение к нему подошёл фалангист, которому он передал письмо.

— Доставить командующему Майору. Уверен, он знает, что делать, — произнёс Колька.

— Будет исполнено, Лорд-наместник! — отчеканил солдат и вышел из кабинета.

Колька же встал плечом к плечу с Бобром и выглянул за окно.

За которым вовсю виднелись девять зависших в воздухе шаров, изменивших свой курс и идущих к Сладкой Жизни. Два из них зависли в небе заранее, сбросив передовой отряд. В воздухе зависли купола десятков парашютов.

— Эвакуацию уже объявили? — уточнил Колька.

— Как только пчелы среагировали на этот их воздушный флот, — ответил старик, — Мои дети и жена уже собирают жителей. Что по солдатам?

— Солдат у нас совсем немного. Пара десятков фалангистов, да и только. — поморщился Колька. — Мы же тыл глубокий, кто мог предполагать? Ещё у нас остановилось три команды авантюристов. Итого тридцать восемь солдат

— А вот этих упырей по самым малым прикидкам наберётся больше восьмидесяти, — вздохнул Бобр, — и это только на двух посудинах.

В кабинете повисло тягучее молчание.

Было ясно и так, что полис нынешними силами им не удержать.

Не бросать же мирных жителей в бой!

С самого начала Сладкая Жизнь представляла из себя больше разросшуюся деревню, нежели реальный полис…

И гарнизон солдат в ней также имелся совсем не большой. Ведь кто мог атаковать их, когда с моря их защищали бухта Уилсона и Солнечный Берег, а с суши оберегали Краснодар, Врата и Спарта?

Их полис являлся больше курортной зоной для тех, кто хотел выехать на шашлыки, охоту и просто отдохнуть от «городской» суеты.

Здесь же вовсю жители занимались бортничеством, рыбалкой, собирательством всевозможных трав и ягод в лесах к югу от поселения.

У Кольки не имелось при себе достаточного количества солдат, чтобы дать отпор техасцам.

И если те не взяли с собой полных новичков, что кажется наименее вероятным сценарием, то их ждало горькое поражение.

С другой стороны…, а почему бы и нет?

— Знаешь-ка что, старик? — расплылся в оскале Колька.

— Что, Лорд-наместник? — перевёл на него взгляд Бобр.

— Раз они так сильно хотят Сладкую Жизнь, то пусть они её и получат, — кивнул Лорд-наместник полиса.

— Что тогда делать нам? — удивился старик.

— Идите с гражданскими к Бухте Уилсона. Там вас встретят ещё фалангисты. Защищать бухту куда как проще, чем целый полис. Да и в случае чего сядете на галеры и уплывёте прочь оттуда, — заявил Колька.

— А как же вы? — охнул Бобо, сразу смекнул, что Лорд-наместник явно не собирался идти с нами.

— А мы… устроим ублюдкам тёплый приём. Что у нас лесов мало в округе? — хохотнул Колька. — А история показала, что даже мужики с вилами на что-то да способны.

И Бобр впервые внутренне содрогнулся от этого хищного блеска в глазах собеседника.

Техасцев явно ждал пренеприятнейший сюрприз.

***

— Бей своих, чтобы чужие хвалили! — зарычал Макао.

— Чтобы боялись, чтоб тебя! Не хвалили, а боялись! — возмутился Юго.

— Да какая разница?! — ответил тому самурай, пропуская лезвие нагинаты над своей головой.

«Переговоры» с представителями первого министра сразу не задались.

Те требовали от молодых парней повиновения, чтобы те последовали за ними на «частный разговор».

У юных же почти-бунтовщиков и так бурлила кровь, а тут ещё им едва ли не приказали сдать оружие, встать в сэйзда и принять наказание от лица предателей?!

Да ни в жизнь!

Так что уже и не понять, кто первым нанёс удар. Не выдержавшие наглости «молокососов» представители Хакена или же горячие на голову «спасатели Киото».

Да, именно так себя без лишней скромности и назвали молодые самураи.

Но результат оказался один — драка на кулаках. Доставать катаны каждая из сторон посчитала чём-то излишним. Не с врагами же они бьются, а решают внутренние проблемы.

Ведь каждая из сторон считала, что делает всё во благо полиса, а потому не вправе проливать кровь соплеменников.

Вот только воины нового правительства оказались неприятно удивлены прытью «молодняка».

Они-то думали, что легко уделают новоиспечённых самураев, но не тут-то было!

Разъярённые парни бились отчаянно, со всей страстью, не жалея ни себя, ни своего противника.

В какой-то момент, осознав, что их просто оттесняют к выходу со двора, посланцы просто взяли и развернулись.

— Не думайте, что первый министр оставит это просто так! — крикнул лидер этого отряда.

Чтобы уже через несколько минут и вовсе скрыться за пригорком.

Макао в ответ на это только сплюнул кровавую слюну, коснувшись разбитой губы.

— Стоит понимать, что пути назад нет? — вздохнул Юго, державшийся за отбитый бок и опирающийся на плечо товарища.

Макао с усмешкой перевёл взгляд на своего друга.

— А ты что, хотел последовать за ними и сделать харакири? — фыркнул он.

— Нет конечно же! Но всё равно… мы выступаем против первого министра Хакена. Он не последний человек в Киото, — осторожно заметил Юго.

— Недостойный просто не смог бы пленить нашего Сёгуна, — пожал плечами Макао, на что Юго возмущённо свёл брови над переносицей.

Кажется, его побитое тело оказалось недовольно движениями товарища.

Макао оставалось только виновато улыбнуться.

— В любом случае, ты же говорил, что у тебя брат служит в личной гвардии Сёгуна? — уточнил Макао.

— Ты думаешь это сработает? — сразу понял мысль напарника Юго.

— А почему бы и нет? Мы же Сёгуна спасти хотим, а не просто сакэ выпить за компанию!

***

— Вы хотите сказать, что… Сёгун находится в плену у собственных министров? — ахнул Горо, брат Юго, и один из самых долговязых азиатов, что вообще встречал Макао за обе жизни.

— Мы не просто хотим это сказать, мы в этом убеждены! — кивнул Макао, — Неужели вы думаете, что Лорд О так просто бы оставил Союз, когда тот нуждается в нас как никогда? Сами знаете, что он никогда не останется в стороне от хорошей драки. А уж если поставлена честь полиса…

— Это всё равно не повод восставать против министра Хакена, — хмуро заключил Горо, — Он всё ещё доверенное лицо Сёгуна.

— Доверенное ли? — спросил Юго. — Брат, подумай сам, если бы Сёгун действительно оказался прикован к постели болезнью, то разве министры не подняли бы весь Киото на уши? Да туда бы лекари табуном ходили! Всё слишком тихо. Всё слишком спокойно, словно они пытаются замять происходящее на самом деле и скрыть состояние Лорда О.

Горо с каждым словом дуэта становился всё более хмурым и всё более задумчивым.

— И, наконец, неужели ты думаешь, что наш Сёгун, даже будучи прикованным к постели, вот так возьмёт и сбежит от возможной войны? — хмыкнул Юго.

И на эти слова Горо был вынужден согласно кивнуть.

— Действительно, нашего Сёгуна только могила исправит, — признал мужчина. После чего, обдумав все приведённые факты, он поднялся на ноги, — Хорошо, мы поможем вам добраться до Сёгуна. Если он и вправду находится в плену, то министры заплатят за своё предательство. А если же нет…

— То наши головы первыми же полетят с плеч, — уверенно заявил Макао.

— И я лично срублю их, даже если это будешь ты, Юго, — строго отметил Горо.

— Я приму это наказание с честью, — уверенно ответил тому младший брат.

— Тогда поднимаем моих парней и вперёд. Люди министров тоже не будут сидеть на месте.

***

— Мы должны принять сторону Альянса! — воскликнул один из министров.

— Что ты такое говоришь, Такеши?! — возмутились остальные.

— А вы не видите, что творится? Спарта проиграла! Спарта! Если уж эти грозные воины не сдюжили с Альянсом, то справится ли мы, когда те обратят свой взор на нас? — продолжил свою мысль Такеши.

— Что ты хочешь этим сказать, Такеши? — спокойно спросил Хакен, глядя в окно и заложив руки за спиной.

— То, что Альянс, несмотря на все свои заверения, явно не простит нам просиживание штанов в стороне. Реального нейтралитета просто не может существовать! Так и нам уж лучше ухватиться за ту соломинку, которую мы выбрали, — заключил министр Такеши.

— Что по этому поводу думают остальные? — безразличным тоном спросил Хакен. Ему явно озвученная мысль не доставляла удовольствие, но он готов был выслушать мнения других министров.

— О чём тут вообще думать?! Это бред и очевидная дурость! Мы только-только освободились от ига Союза и Спарты. Так ли нам нужно склонять голову уже перед Альянсом? — ударил по низкому столику министр торговли. — Я считаю, что нам следует продвигать линию Киото, а не всяких там союзов и объединений.

— А как вы собираетесь обеспечить наших игроков всем необходимым? — укорил его министр обеспечения Рен, седобородый и подтянутый старец. — К вашему сведению, большая часть провианта покупалась до недавнего времени у Спарты и Москвы. Сколько времени и сил нам потребуется, чтобы обеспечить прежние показатели? И вообще возможно ли это, учитывая окружающие нас скалы и долины?

— Вы полагаете, наш ждёт кризис, министр Рен? — сухо уточнил Хакен.

— Я в этом уверен, господин Хакен, — кивнул мужчина.

— Так или иначе, ситуация в степи сейчас… Что это за шум? — замолк на середине предложения Такеши, повернув голову в сторону выхода во двор.

Его примеру последовали и все остальные. И уже через десять секунд собравшиеся различили в гуле толпы отчётливые выкрики.

— Министров на мыло!

— Предатели!

— Верните Сёгуна! Где наш Лорд О?!

— Смердящие псы! Вы посмели предать доверие Сёгуна!

— Убить!

— Убить!

— Убить!

Министры тут же вызвали преданных самураев. Те сообщили о том, что дворец окружён взбунтовавшимися солдатами.

Неожиданно, но как-то так вышло, что на стороне нового правительства оказалось не так чтобы много преданных им воинов.

Если раньше Хакен и министры могли следовать версии о том, что они взяли управление от лица Сёгуна, то с бурлением слухов о том, что они предали Сёгуна, значительная часть сил переметнулась на сторону «спасателей Киото».

И поделать они с этим толком ничего и не могли.

Для разрешения ситуации легче всего было показать бунтовщикам Сёгуна и убедить, что всё в порядке, но это бы означало, что Лорд О снова вернёт Киото на прежний путь развития.

Чего министры, естественно, не желали.

Но и убивать своего Лорда… это было явно выше них.

Как-никак, а все присутствующие провернули всё это для спасения Киото. И никак иначе.

Они надеялись переждать опасный момент и вернуть власть Сёгуну…, но позже, когда всё будет решено и назад пути не будет. Когда все убедятся в их мудрости и дальновидности.

А резать своих же сограждан было даже для них… чересчур.

Потому, когда зазвучали звуки борьбы на лестнице и крики оборонявших министров самураев, Хакен только сцепил ладони в замок и взглянул в хмурое небо над полисом.

— Министр Рен, кажется, ваши прогнозы и в этот раз оказались до невероятного точны, — признал первый министр.

— Хо-хо, служу на благо Киото, господин Хакен, — посмеялся совершенно спокойно старик. Остальные же министры безмятежностью не отличались, вскочив на ноги и ища способы спастись или исправить их отчаянное положение.

И только Хакен на пару со старым министром изображали из себя каменные изваяния.

Ведь они понимали… что, когда ты уже не в силах на что-либо повлиять, последнее, что ты можешь делать, — это дрожать и паниковать.

Вот, шум во дворце резко затих, а к их комнате двинулись десятки ног.

Раздвижные двери резко отворились и министров встретила весьма недобродушная улыбка Лорда О.

Спасённого из-под домашнего ареста и держащего окровавленную катану, точно дикий воитель.

— Ну, что господа хорошие… кого первым бить будем, а?!

Глава 10

— Сдавайтесь, и никто не пострадает! — кричит новый Лорд-наместник Афин.

— Хрена с два! Знаем мы ваши «никто не пострадает»! Гарпия то же самое говорил! — отвечают ему бандиты в забаррикдированном особняке.

— Я не Гарпия! — восклицает Гриф.

— Вот именно! Ты ещё хуже! — звучит ответ.

— Великая система… — морщится мужчина.

— К чёрту переговоры! Бунт есть бунт! — наконец, не выдерживают викинги и без всякого зазрения совести врываются в дом, занятый игроками.

Хорошо, когда у тебя под рукой есть несколько сотен вооружённых головорезов.

Кто-то ныряет рыбкой в разбитое окно, кто-то сносит дверь с петель, остальные следуют за ними.

Внутри дома завязывается бой, который так же быстро подходит к своему концу.

Что вообще могли противопоставить опытным воинам простые бандиты, у которых и оружия-то на всех не хватило толком?

Ясное дело, ничего серьёзного!

Гриф практически сразу приступает к работе после своего назначения вассальным лордом Спарты.

Только ему дали день-другой, чтобы отойти от продолжительного пребывания в катакомбах, как он сразу же организовывает собрание партии «ладей», часть из которых провела дни на пару с Грифом в неволе, а часть скрывалась всё это время среди игроков.

Его сподвижники оперативно формируют новый Кабинет Лорда.

Большая часть «слонов» меж тем оказывается за решёткой. Викинги активно прочёсывают остров, а бывшие оппозиционеры вовсю снабжают их информацией, кого, где и когда следует ловить.

Как оказалось, даже несмотря на всю проделанную работу, Консулу Афин Гарпии так и не удалось полностью очистить полис от влияние своего главного оппонента, Грифа.

Более того, к поимке «слонов» присоединяются и простые игроки. Почему? Да потому что, несмотря на всю ту полемику о «сильных и единых Афинах», ситуация была далеко неприемлемой.

Раз за разом вспыхивающий голод, обнищание жителей, грабежи и стычки с многочисленными бандами, которые чувствовали себя в полисе безнаказанными.

Пока снаружи Афины казались мощной морской державой с одним из самых крупных флотов в регионе, внутри же Гарпия вычистил всё до основания, чтобы поддерживать этот образ.

Торговцам приходилось совершать невозможное, чтобы хоть как-то вести торговлю с Константинополем и Римом. По сути, это был едва ощутимый ручеек контрабанды, который едва держал полис на плаву.

Многие хозяева лавок, магазинов и прочих заведений также были вынуждены закрыться. Из-за чего? А из-за того, что почти все Е-баллы Гарпия тратил на повышение уровня моряков, закупку артефактов, а также на усовершенствование флота.

Как-никак, а любая галера обходилась Афинам в копеечку. Поэтому понятны затраты фракции на полное восстановление флота после нашей кражи их кораблей у Утёса.

Игроки толком не получали своих обещанных зарплат, а на любое возмущение их обвиняли в потворстве «ладьям» и попытке свержения Гарпии.

Угу, полис, ценящий свободу и демократию. Угу, так и запишем.

В общем, уже сейчас понятно, что я поступил совершенно верно, вручив бремя власти Грифу.

Мужчина с особым рвением вписывается в дела, надеясь, как можно скорее избавиться от тлетворного влияния Гарпии.

Конечно, не обходится и без нескольких скоротечных боёв в полисе.

Не все игроки желают опять совершать оборот на сто восемьдесят градусов в своей жизни. Часть сподвижников уже бывшего Консула решает выбрать «блестящую смерть», нежели служить своим давним противникам.

На что у меня есть только один ответ — викинги.

Эти ребята с бунтовщиками вообще не церемонятся. Да и я не собираюсь.

Ведь только здесь, в Афинах, на меня рухнул просто вал новостей.

Оказывается, что, пока я пребывал на другом конце региона, на материке началась полномасштабная война!

Да и к тому же какого рода!

Вавилон, Рим, Афины, а теперь уже и Техас открыто выступили против Союза, надеясь разорвать его на куски.

Был осаждён Милан, Утёс уже которую неделю держится из последних сил под атаками афинян, Москва утратила почти все форпосты и базы за стенами своей столицы.

Вавилон, наверное, уже потерял в боях половину вообще всего своего населения, если не две трети.

Майор был вынужден отступать к Спарте, понеся ощутимые потери под Римом.

А со слов пленённого помощника Гарпии Диего, я узнаю и о высадке Техаса в Сладкой Жизни!

Гребанные техасцы соорудили целый воздушный флот и явно планировали захватить Спарту во время хаоса в степи.

Но рой пчёл вынудил тех изменить свои планы и произвести десант над Сладкой Жизнью.

Что там сейчас происходит, мне неизвестно, но ясно одно, Спарта находится под угрозой!

Что с юга, куда прибывает воздушный флот Техаса, что с востока, где находится армия Рима и Вавилона.

Майор, явно прознав о Техасе и их диверсии, двинулся к Вратам, оставив Новую Надежду своему врагу.

Те, не став там долго сидеть и поняв, что всё ценное и так уже было заранее вывезено, двинулись следом за союзной армией.

Если я не поспешу, то Майору придётся сражаться сразу с двумя армиями, с той, что состоит из северян, а также той, что может высадиться сразу же за крепостной стеной.

Но для этого мне нужно было закончить всё дела здесь.

Нельзя всё взять, бросить и в то же мгновение двинуться на спасение Спарты. Надо оставить за спиной надёжный тыл. А для этого максимально укрепить власть в Афинах своего ставленника.

— А сейчас ты всё ещё недоволен моим решением? — спрашиваю я, обратившись к Грифу.

Тот переводит взгляд на викингов, которые выводят из особняка связанных и неслабо так побитых игроков, а затем печально вздыхает.

— Признаю, я не сразу разглядел выгоду из всей этой сделки… — признаётся он.

— Но теперь-то твоё мнение изменилось? — хмыкаю я.

— Да, это так, — говорит Гриф с кислой физиономией

О чём это мы?

После высадки я установил запрет на грабежи и мародёрство для воинов Винланда. К тому моменту островитяне достаточно приняли мой авторитет, чтобы подчиниться.

Но, если бы я полностью лишил их добычи, меня сразу же попытались бы посадить на пику или скинуть с резного трона.

Поэтому, чтобы всё выглядело цивилизованно, я потребовал с Грифа и новых Афин выкуп, а точнее, «хабар», который отойдёт к викингам и успокоит их буйные головы.

Лорд-наместник вовсю противился подобному решению с моей стороны. Не сказал прямо «нет», но применял один аргумент за другим, чтобы отговорить меня от задуманного.

Афины ведь и так бедны! Мы и так пострадали от всё этих войн! Казна пробила дно, мой господин!

В общем, на все эти ухищрения Грифа я авторитетно отмахнулся и предложил ему выбор — или выкуп, или профессиональные искатели сокровищ сами отыщут для себя добычу. И добрыми они совсем не окажутся.

По итогу викинги получили немаленькую сумму Е-баллов. Гриф лично пошёл выбивать у Гарпии расположения его тайников.

Бывший Консул просто не мог не создать для себя заначки на чёрный день. И так и вышло!

Короче, викинги умерили свой пыл, временно даже став стражниками Афин, пока сам остров остаётся беззащитным.

Афиняне тоже счастливы, потому что двери их домов не выламывали мародёры и убийцы.

И по законам Винланда, мне как конунгу досталась немалая доля добычи. Целая десятая часть! И я инвестировал её в будущее.

А именно закупил огромную партию продовольствия у Константинополя.

Как я это вообще провернул?

Ах-ха-ха-ха, это оказалось проще некуда!

Мне всего-то потребовалось отыскать через Патрона и притащить ко мне «на ковер» нескольких представителей торговых домов и поставить их перед выбором.

Золото или сталь.

Либо продовольствие по честным ценам мирного времени, либо мы ещё раз сплаваем на острова и заберём всё сами.

Константинополь серьёзно подставился, когда его дельцы попытались урвать выгоду в момент моего восшествия как Конунга Винланда.

Островной союз это прекрасно осознавал. Они прекрасно понимали, что после Афин следующей целью могли оказаться они сами.

А потому было неудивительно, какой выбор совершили торгаши.

Теперь в гавань Афин прибывают десятки торговых судов, забитые орехами, всевозможными фруктами, по типу бананов, манго и мандаринов.

Оказывается, островной союз очень даже богат на всякие деликатесы!

— Полагаю, ты закончишь здесь уже без меня, — киваю я Грифу, двинувшись дальше по улице.

Афины активно отстраиваются. Практически весь остров теперь укутан в строительные леса.

Повсюду снуют викинги, шагая вальяжно, вразвалочку. Кажется, парням даже нравится то, как на них теперь смотрят местные.

Не как на дикарей и варваров, а как на настоящих миротворцев.

Остров словно заново рождается с низложением Гарпии.

И это хорошо. И это правильно.

Можно теперь с уверенностью заявить, что в ближайшее время за судьбу Афин можно не беспокоиться.

А это значит и то, что я наконец-то могу двинуться дальше.

Спарта и Союз нуждаются во мне. А ещё они нуждаются в паре сотен готовых на всё воинов, которых хлебом и элем не корми, дай кому-нибудь проломить череп.

— Скольд, — спрашиваю я. — Твои ребята готовы?

Мужчина, который с первого дня ходит за мной безмолвной тенью, кивает. Его усы вздрагивают от предвкушения, точно живые.

— Тогда дай команду. Завтра мы отплываем.

***

Утёс находился в осаде долгие недели. Первая, вторая, пошла третья…

А крепость всё ещё стояла.

От её стен остались одни лишь руины.

Столбы дыма тянулись в небосвод. Но стяг Спарты так и не думал спускаться с ратуши.

После падения надвратной башни и части стен афиняне ворвались в полис.

Чего они не ожидали от «продажного» полиса, так это такого упорного сопротивления. Ведь раньше он переходил из рук в руки, как чарка на пиру. Но с новыми правителями эта твердыня поистине стала неприступной.

Бои сразу же перетекли на узкие улочки и многочисленные перекрёстки.

Защитники вовсю возводили баррикады, в этом им активно помогали мирные жители, которые также ощутили всю тяжесть долгой осады.

Еды на всех не хватало.

Сколь глубоки не были склады Утёса, но пожары забрали с собой немало припасов, что тут же составило полис на грань голода.

В блокадном Утёсе была введена система пайков.

Проблемы были и с пополнением запасов пресной воды. Да, в подземных ходах имелось несколько горных источник, но то ли землетрясение с нашествием кобольдов создало новые трещины в породе, то ли ещё что, но многие источники пересохли.

И даже в таких условиях Утёс не сдался.

Даже когда афиняне установили свои жуткие требушеты на развалинах надвратной башни и приступили к планомерному уничтожению полиса.

Афиняне надеялись захватить поселение сразу после падения крепостных стен.

Но не тут-то было.

Весь Утёс стал походить на непроходимый лабиринт, в котором каждый поворот, каждая ступенька, каждый пройденный метр мог оказаться последним.

Пять дней захватчики теряли людей в бесчисленных вылазках в жилые районы.

Спартанцы делали всё возможное, чтобы затруднить продвижение неприятеля. Устраивали обвалы особо хлипких домов, устанавливали пороховые заряды в тёмных переулках и заманивали в них.

В общем, защитники были готовы умереть, но не сдать полис!

Они и так пролили немало крови, почти восемьдесят процентов солдат погибло в этих нескончаемых боях.

Но и афинян они забрали не меньше!

От когда-то грозной армии моряков и флота осталась едва ли треть.

Афиняне не были готовы к подобному упорству. Они не были готовы к столь отчаянному сопротивлению.

Десятки домов горели яростным пламенем, ни у защитников, ни у атакующих не было людей, чтобы их потушить.

Ещё больше чадили чёрным дымом стены и башни, представляя из себя горы обожжённой древесины и оплавленного кирпича.

А обстрел требушетов всё не прекращался.

В какой-то момент афиняне осознали, что эта битва закончится лишь в тот момент, когда погибнет последний спартанец.

Надежды на капитуляцию окончательно потухли.

А командование захватчиков более не надеялось заполучить в свои руки грозную крепость.

О чём тут вообще говорить, если за каждую улицу, каждый переулок, каждый дом, да даже каждую комнату им приходилось платить своей кровью!

Афиняне надеялись, что мирные жители сами сдадут защитников, ощутив наступление голода, но этого не случилось.

Вместо этого каждая тень теперь провоцировала табун мурашек и холодный пот на спине.

И тогда афиняне плюнули на всё.

Они не получат Утёс? Тогда они похоронят полис вместе с их упёртыми защитниками!

Требушеты снова завывали, в воздух устремились горящие булыжники.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Очередной обстрел снёс одну из башен дворца, разрушил до основания несколько правительственных построек, а также спровоцировал очередной пожар.

Какой по счёту? Никто уже и не считал.

Если так и продолжится, то от Утёса не останется и камня.

Всё обратится в омерзительные руины и никак иначе.

Это осознали и спартанцы.

А потому никто не удивился, когда обслугу требушетов засыпало десятками дротиков.

Спарта пошла в атаку. Это было то единственное, что им оставалось. Разрушить осадные орудия — разрушить последний шанс афинян на победу.

Даже если при этом им всем придётся лечь на этой выжженной площадке.

Моряки тут же сформировали защитный периметр вокруг требушетов, выдвинув несколько отрядов вглубь дымящихся построек.

И также быстро голоса ушедших солдат замолкли. Почти беззвучно и неуловимо.

А после из чёрного смога появились они… последние фалангисты, которых из пары сотен осталось всего пара десятков.

Доспехи с множеством сколов и царапин, плащи, в которых виднелись сплошные дыры и подпалины. Лица, обмотанные мокрой тканью, самодельные очки для защиты глаз.

Сломанные мечи, треснутые щиты, тяжёлая походка.

Солдаты, вышедшие из ада горящего и разрушенного Утеса, были кем угодно, но не просто фалангистами.

В глазах афинян они были настоящими демонами. Тварями, пострашнее любого монстра, которого только может призвать Система.

И вёл их неизменный Богучаров. От лёгкой припухлости и хитрой улыбки уже не осталось и следа.

Теперь это был вечно хмурый и собранный мужчина, что так разительно отличался от себя прежнего.

Недели осады не могли не оставить своего следа.

— Убить всех, — тихо скомандовал Богучаров, когда спартанцы двинулись цепочками на ряды афинян.

Они использовали каждую кочку, каждую кучу камня и древесины, чтобы избежать падающего дождя стрел.

Их плащи смазывались, походя на настоящий мираж.

А затем они впились в ряды противника, мелькая от одного солдата к другому подобно морскому шторму.

Непостоянные, неуловимые, непокорные.

Афиняне сжимали зубы. Афиняне старались унять дрожь в коленях.

Но не выходило.

Три долгие недели они атаковали этот полис.

И все эти три недели они терпели горькое поражение.

Моряки уже более не надеялись на победу.

Даже когда они видели горстку дьяволов и понимали своё разительное численное преимущество…

Моряки не верили в свою победу.

Демоны Утёса отучили их верить в неё. Демоны Утёса научили их страху.

Демоны Утёса уже оставили раскалённое клеймо на сердце этих солдат.

А потому, когда прозвучал сигнал к отступлению, афиняне бросились бежать, даже не оглядываясь себе за спину.

Требушеты, лишившись своей обслуги, вскоре превратились в огромные костры.

И в тенях от них стояли демоны Утёса во главе с Богучаровым и наблюдали за тем, как захватчики бросились к галерам на берегу.

Первые суда уже подняли паруса и бросились прочь из бухты.

— Это мы их так? — сухо поинтересовался спартанец.

— Нет, не мы, — заявил Богучаров, указав куда-то на юг: — Они.

Защитники Утёса перевели взгляд в указанном направлении.

Из ущелья долины тянулась длинная вереница солдат. В то же время на горизонте появились неизвестные суда.

Кто-то прибыл под стены Утеса, горя желанием отыграться за всё!

Но, кажется, они несколько опоздали.

— Соберите людей, — приказал Богучаров подчинённым. — И будьте готовы ко всему. Кто знает, чего они хотят.

— Господин, вы полагаете…

— Я не полагаю, а взвешиваю риск, — покачал мужчина головой. — А потому готовьтесь. Нас ждёт долгий разговор. Или, что тоже возможно, его не будет вовсе…

Глава 11

— Деритесь как воины, а не бегите как трусы! — воскликнул Макао, размахивая катаной.

Афиняне бежали со всех ног, даже не пытаясь оказать сопротивление.

Удар Киото пришёлся прямо в момент, когда моряки Афин грузились на свои галеры.

Пойманные врасплох они бы и так не смогли что-либо противопоставить взбудораженным самураям.

Воины Киото желали действовать, они горели боевым азартом.

Три сотни киотцев атаковали смешанные порядки афинских моряков.

Кровь полилась ручьём, моментально окрашивая берег в алый цвет.

Возможно, реши солдаты Афин оказать сопротивление и обстреляй они строй самураев из требушетов, которые ещё можно было заметить на галерах, то десант выиграл бы достаточно времени для эвакуации.

Но они этого не сделали.

Страх, паника и хаос накрыли афинян с головой, не позволяя действовать на холодную голову.

Сначала Демоны Утёса, теперь же игроки из Киото.

Второго удара мораль вражеских солдат не смогла вытерпеть.

Афиняне бросались с мостков в воду, они пытались уйти из проклятой бухты вплавь.

Стоит ли говорить, что лишь единицы смогли исполнить задуманное?

Самураи стремительно достигли мостков, где началась страшная давка. Каждый моряк стремился оказаться на галере быстрее своих товарищей.

Бывшие товарищи скидывали друг друга в море, только бы продвинуться к заветной цели.

И вот, последние галеры опустили свои паруса. Вёсла пришли в движение. И мостки, потеряв одну из опор, рухнули вниз. А вместе с ними и оставшиеся на берегу афиняне, которых бросил собственный флот.

— Убейте их! — рычал Горо, закинув на плечо тяжёлую булаву.

— Никакой пощады! — вторил ему Юго, кинув метательный нож.

Киото не успел на главный «праздник», так хотя бы заскочил на его самое окончание.

Меж тем в бухте появились два монструозных корабля-крепости, перегородив путь галерам. При их появлении отступающий флот Афин даже как-то растерялся.

Не каждый день тебе удаётся встретиться лицом к лицу со столь чудовищным сооружением!

Требушеты распаковали. Афиняне стремились выбраться из западни любой ценой.

Несколько булыжников даже попали в цель, что явно не пришлось морякам Киото по душе.

Когда Афины уже уверовали в то, что они смогут отбиться от этих жутких, но крайне медлительных крепостей на воде, на поверхности волн появилось множество пузырей.

Казалось, само море взбунтовались, а некогда тихая бухта утратила недавний покой.

Из морской пучины поднялись гигантские щупальца, которые сразу же следом обрушились на две галеры.

Их веса оказалось достаточно, чтобы разломать корпуса судов напополам.

Вновь паника сковала сердца афинян.

Ведь вслед за морским чудищем в атаку пошли и прочие морские гады, а именно гигантские скаты, на спинах которых можно было заметить морских дев.

Порядок галер спутался, несколько из них и вовсе перевернулись набок, выбрасывая моряков в море.

Где за них уже и взялись морские девы, не щадя никого.

Так и погиб один из самых могущественных флотов в регионе.

Как ему и подобает в лучах увядающей некогда славы.

***

— Рад, что вы всё ещё живы, друг мой! — улыбнулся Лорд О, протягивая ладонь Богучарову.

— Хм, — промычал мужчина в ответ, ответив на рукопожатие крепкой хваткой. — Вы не особо торопились.

— Да, у нас возникли… некоторые трудности, — поморщился Сёгун, признавая свою оплошность.

Хакен и министры организовали заговор, сместив его с лидирующей позиции.

Он мог бы сопротивляться, мог бы попытаться выбраться из дворца, который был наполнен людьми его министров.

Но тем самым он мог только усугубить то положение, в котором он оказался.

Если бы Лорд О начал резать своих же министров и их приближённых, то из этой ситуации было всего два выхода: или Лорда О обвинили бы в том, что он одержим духом, или же ему и небольшому числу сторонников пришлось бы организовать полноценную резню с советом министров во главе с Хакеном. Да и этих ребят нельзя было недооценивать. Стоит погибнуть Сёгуну, как власть бесповоротно перейдёт к заговорщикам.

Ни первый вариант, ни второй не устраивали правителя Киото.

А потому он тихо подчинился просьбе Хакена, прекрасно осознавая, что тот хотел обойтись как можно меньшим числом жертв.

Старик всегда был принципиален и зациклен на процветании одного только Киото.

И если раньше Лорд О ни видел в этом ничего зазорного. Да и что тут могло смутить? За подобное чувство преданности к фракции следует награждать!

То вот когда Киото стал частью Союза Городов, эта зацикленность Хакена оказалась той ещё занозой.

Сёгун надеялся, что старик одумается, стоит тому увидеть прибыль от торговли с тремя соседями. Мужчина надеялся, что его верный сподвижник, товарищ и друг согласится с его позицией.

Но… похоже, он недооценил упрямство первого министра.

Ради Киото он даже забыл про их дружбу и преданность своему господину.

И потому Лорд О больше не стал тянуть с разрешением этого кризиса.

Будучи Сёгуном, ему не составило труда передать тайное послание через слуг в ряды преданных лично ему самураев, среди которых были подающие надежду парни, готовые на всё.

И они его не подвели.

Макао и Юго, два молодых воина, подняли силы в ближайшем военном лагере под стенами Киото. В едином строю они прошли по улицам полиса, а затем взяли дворец в осаду.

Причём одновременно с этим самураи устроили вылазку, чтобы вызволить самого Сёгуна.

Всё, что оставалось самому Лорду О, — это возглавить верные ему войска, арестовать министров, а уже после этого повести армию Киото к Утёсу.

Отдать полис союзника на откуп этим мерзким островитянам?!

О чём Хакен только думал?!

Стоит ему вернуться в полис, и он решит вопрос с первым министром, ну а пока Лорд О хмуро осмотрел руины, когда-то бывшие Утёсом.

— Можете не волноваться, — заявил правитель Киото, — Мы больше не оставим своих друзей в одиночестве. Мои люди привезли достаточно провизии, медикаментов и строительных материалов. Они помогут вам отстроить Утёс. Хотя бы его часть.

— Хм, — спокойно кивнул Богучаров, пронзительным взглядом изучая Лорда Киото. — А что, ваши солдаты? Они останутся здесь? Чтобы… присмотреть за нами?

Второе дно в его вопросе не смог бы не заметить даже глухой.

Иными словами, Лорд-Наместник интересовался пришёл ли Киото действительно помочь Спарте, или же… они прибыли сюда, чтобы забрать себе Утёс.

Так сказать, «на всё готовенькое».

— Ни в коем разе, — покачал головой Лорд О. — Мы даже и в битву толком не вступили. Что уже есть для нас позор.

— Тогда что вы планируете? — сухо спросил Богучаров.

— Как что? — хохотнул Лорд О. — Киото идёт мстить. Здесь, как я посмотрю, вы уже справились и без нас. Это хорошо. Это значит, что мы можем двигаться дальше…

— Куда? — прозвучал вновь вопрос Лорда-Наместника Утёса.

— Рядом с Утёсом есть только один полис, до которого мы можем дойти по суше, — фыркнул Лорд О. — И к которому у нас есть свой отдельный счёт.

— Рим.

— Именно так, друг мой, — кивнул Сёгун О. — Киото идёт на Рим. Не желаете присоединиться?

***

Перед моим отбытием в Афинах был организован настоящий пир.

Местным жителям нужно было забыть о всех тех бедах, что обрушились на них по вине Гарпии.

Викингам необходимо было отвлечься, чтобы не учинить проблем уже афинянам.

А Грифу и ладьям требовалось как можно скорее заработать авторитет в глазах жителей острова.

Пир решал все эти проблемы скопом.

А потому уже вечером на улицах разместили многочисленные столы, играла живая музыка, эль тёк рекой, а от голода остались лишь тусклые воспоминания.

Всего этого удалось достичь благодаря наскипидаренным и правильно настроенным торговцам из Константинополя.

Те были недовольны мной и теми угрозами, что я им высказал, но Е-баллы есть Е-баллы, да и, соглашаясь на мою сделку, островной союз тем самым отодвигал возможное вторжение на свои столь любимые острова.

В общем, все довольны и счастливы.

Афиняне, не видевшие настоящего праздника, наверное, почти полгода, всём скопом вылезли на улицы.

Очень быстро площади оказались забиты игроками, что с острова, что викингами, которым вскоре предстояло отплыть для дальнейших подвигов.

Но я организовываю праздник не только для того, чтобы позволить игрокам перевести дух и отдохнуть, но и сделать ряд шокирующих заявлений.

Поднявшись на небольшую, наспех сделанную сцену, я моментально собираю на себе десятки заинтересованных взглядов.

— Сегодня мы празднуем день единения Винланда и Афин! Сегодня, мы празднуем свержение бывшего Консула Гарпии, что и стал причиной всех наших бед! Сегодня… мы чтим всех тех, кого больше нет с нами! — заявляю я.

Волна одобрения, что от викингов, что от афинян разносится по всему полису.

— Но также сегодня я заявляю о том, что армада Винланда не пойдёт войной на Спарту и её союзников, — добавляю я.

Викинги недоуменно переглядываются между собой, многим мои слова приходятся явно не по душе.

Но никто не высказывает ничего против.

Потому что я уже стал их Конунгом. За то время, пока я вёл их на внешние острова Константинополя, а теперь и Афин…

Ярлы готовы идти за мной. Простые воины готовы следовать за мной и идти в бой.

И потому я сегодня сделаю тот шаг, который должен усилить Спарту в разы или же приведёт к моей возможной смерти.

— Вместо этого мы двинемся на Свободный Альянс! — рычу я, мгновенно меняя настроение толпы. — Мы обрушился на них несокрушимым молотом! Раздавим их поселения, покорим их игроков и разнесёт славу Винланда по всему региону! Ведь имя мне Шурик! Конунг Винланда… И Лорд Спарты!

На мгновение площадь погружается в дрожащую тишину, а затем… воины взрываются стол яростным боевым кличем, что некоторым игрокам приходится прикрыть уши.

— Это наш Конунг!

— Он ещё и Лорд Спарты! У нашего Конунга вдвое больше воинов!

— Вдвое больше битв!

— Конунг Шурик! Лорд Шурик!

— Спарта и Винланд! Я знал, что там не могут жить сосунки! Всё потому что их ведёт наш новый Конунг!

— Лорд Шурик! Лорд Шурик!

И вот так, купаясь в лучах поклонения и восхваления от игроков, я спускаюсь со сцены.

Прямо к ошарашенным ярлам, которые при моём приближении вновь склоняют колени и опускают головы.

И во главе них стоят Валерьян, Скольд, Грабля, Малой и Пирра с Базальтом.

— Мы решили, что будет не лишним дать клятву верности, — улыбается Валерьян. — Как-никак, а новый титул, и новая клятва.

— Это лишнее, — хмыкаю я, — ведь Конунгом я быть от этого не перестану.

— Может, и так, — соглашается Валерьян, встав на одно колено, как и всё остальные, — но это не значит, что мы не можем этого сделать.

— Лорд Спарты и Конунг Винланда, мы клянётся в своей верности тебе! Отныне и вовек!

— Отныне и вовек!

Я невольно улыбаюсь, наблюдая за этой сценой.

А рёв толпы всё не утихает.

— Лорд Шурик!

— Лорд Шурик!

— Лорд Шурик!

— ЛОРД ШУРИК!

***

— Лорд Шурик, прошу вас! Лорд Шурик! — как раз, когда я иду по одной из улиц в окружении солдат, моё внимание привлекает одна из девушек.

— Мы знакомы? — удивляюсь я.

Солдаты расступаются, позволив мне внимательнее рассмотреть местную.

Пухленькая, розовощекая, но со строгим взглядом и в простом платье.

Я её явно не встречал до этого момента.

— Нет, мы никогда не встречались до этого момента, но я очень надеюсь, что вы сможете мне помочь, — прямо заявляет она.

Я от такой наглости или же смелости аж наклоняю голову набок.

Вот дела…

— И в чём же тебе потребовалась моя помощь?

— Прошу, вы знаете что-то о моём муже, Архонте? Он сбежал из Афин вместе со своим товарищем Алексом на галере. Я помню, как он всё говорил о том, чтобы покинуть Афины и уйти в ту же Спарту или ещё в какой полис, — вопрошает девушка, — Прошу скажите, вы знаете, что с ним стало? Может, вам приносили какой-то доклад на их счёт? Как-никак он угнал целую галеру!

Я удивлённо моргаю, по-новому окинув фигуру незнакомки.

— То есть ты — супруга Архонта? — уточняю я.

— Это я, — кивает она, — Так, мой муж… он жив?

— Ха-ха-ха, — следует мой хохот. — Не просто жив, но и очень даже неплохо устроился в Спарте! У него есть собственный корабль, быть может, в будущем получит и свой флот. Уверяю тебя, дорогая, твой супруг — пробивной парень и вообще очень ценный кадр!

— Так с ним… всё в порядке, — неожиданно девушка едва ли не падает на землю.

Если бы я её вовремя не подхватил за локоток.

— Ну-ну, нечего так переживать, — хмыкаю я. — К твоему сведению, твой супруг уже успел половину флотских извести своим бубнежом о том, какую красотку он оставил в Афинах и как он ждёт, не дождётся встречи с ней.

— П-правда? — тихо спрашивает девушка.

— О, ещё как! Он просто жить без тебя не может, — слегка приукрашиваю я правду.

Если о чём Архонт и болтал, так это о том, что следующая встреча с его женой окажется последней для парня.

Почему? Потому что его, наверняка, огреют сковородкой по голове в качестве приветствия, а потом утащат в спальню на несколько суток.

Что так, что этак ему придётся уйти на перерождение.

Но лишаться столь полезного подчинённого я не планирую.

А потому почему бы не помочь немного горе-Ромео и Джульетте.

— Если ты желаешь, то я могу ближайшим же рейсом отправить тебя к твоему мужу, — улыбаюсь я. — Но при одном условии.

— Каком же? — щурит глазки девушка, сразу перейдя на деловой тон.

— Ты отдашь мне Архонта в том же состоянии, что я передам его тебе, — подмигиваю я ей.

Девушка краснеет, но хитрая улыбка сама собой появляется на её лице.

— На такие условия я согласна!

— В таком случае пакуй чемоданы, — киваю я. — А уж мои ребята заберут тебя, когда будет готов корабль.

— Спасибо вам большое, Лорд Шурик!

Я лишь ухмыляюсь в ответ.

Кажется, командировка Архонта и его тихие деньки вот-вот подойдут к своему концу.

Ну, так и правильно!

Покачав головой, я перевожу взгляд на солдат вокруг меня и отдаю им команду.

— На корабли! Самое время отплывать!

***

— И вот мы здесь, — хмыкнул Кенни, разглядывая город перед собой. — Знаменитая уже на весь север Спарта…

Захват Сладкой Жизни прошёл по плану, хоть и не без неприятных сюрпризов.

Стоило их десанту оказаться в полисе, как оказалось, что все его жители ушли на запад, а часть — на юг, в леса.

Кенни, конечно, отправил погоню, что за одними, что за другими, но везде его людей ждала неудача.

Коварные спартанцы знали ближайшие леса куда как лучше техасцев. На том эти ублюдки и сыграли, устраивая засады и натравливая на десантников местную фауну в виде огромных медведей.

Из-за этого Кенни потребовалось срочно перевести всё своё внимание на запад, куда убежали простые гражданские. Уж с их-то поимкой проблем быть не должно!

Вот только, когда техасцы смогли проследовать по каменной дороге к небольшой бухте… их встретил жаркий приём из сотен каких-то раков, которых контролировали две девчушки!

Просто безумие какое-то!

Что вообще не так с этими спартанцами!

Откуда столько трюков в рукаве?!

Складывалось такое ощущение, что сама Система на их стороне.

А потому Кенни плюнул на всё это.

У него была чёткая и вполне понятная задача — захватить Спарту, обезглавить руководство фракции, а также разграбить столь вкусное поселение.

Или же разрушить его до основания.

Воздушная эскадра, покидая Сладкую Жизнь, сожгла её в назидание проклятым спартанцам.

Пусть знают, какую цену им придётся заплатить за издевательство над Техасом!

Так, подгоняемые десятками столбов дыма и жаром от пожарища, охватившего ближайшие к Сладкой Жизни луга, эскадра двинулась дальше на север.

Прямо под стены к Спарте.

И сейчас, наблюдая с высоты птичьего полёта за очертаниями города, Кенни должен был признать, что слава Спарты воздвигнута не на пустом месте.

Грозные башни на скалах, мощные крепостные стены, широкие улицы, кирпичные дома, целый храм в глубине долины и бескрайние поля, защищённые от вражеского нашествия.

Спарта впечатляла, вызвала благоговение и какой-то детский трепет.

Кенни не мог не признать, что хотел бы, чтобы и у Техаса имелся в подчинении город столь же прекрасный и величественный.

Как жаль, что всю эту красоту ему придётся втоптать в грязь, не оставляя после неё ничего кроме костей, пепла и праха.

Впрочем, приказ есть приказ!

— Садитесь к югу от города, — скомандовал Кенни. — Нам следует подготовиться к предстоящей осаде.

— Мы не станем действовать, как в Сладкой Жизни? — удивился солдат.

— Ты видел все эти скорпионы, баллисты, балконы для лучников и так далее? — фыркнул Кенни. — Если я что и уяснил, так это то, что спартанцы горазды на всевозможные подлости. Я уже потерял два воздушных шара. Более я подобного не потерплю. А теперь бегом исполнять приказ!

— Так точно! — рявкнул солдат.

Спарта могла быть сколько угодно могущественной фракцией.

Но сейчас… в её столице почти не было солдат. Все они воевали к востоку с северянами.

Внешняя крепостная стена была разрушена явно недавним испытанием, а многочисленные баллисты, скорпионы и катапульты были повреждены и лишены обслуги.

За грозным лоском скрывался уязвимый и ослабленный до предела город.

Великий город Спарта.

Кенни хищно улыбнулся, наблюдая за тем, как две сотни техасцев ступают на землю, разгружают ящики для предстоящей битвы, проверяют своё снаряжение.

Скоро от Спарты не останется ничего, кроме пепелища.

— Да начнётся веселье…

Глава 12

— Танки! Вижу танки! — доложил разведчик.

— Заряды заложены! — вторил ему диверсант.

— Отходим! — приказал Кит, вместе с тем обращаясь к подрывнику. — Подрывай! Ну же!

Тому дважды повторять не нужно было.

Искра шустро побежала по фитилю, двинувшись к противоголемной мине, расположенной на крутом повороте.

Бах!

Лесная тропа моментально была охвачена пламенем. Несколько фанатиков с криками разлетелось в стороны из-за взрывной волны.

Пара деревьев с треском переломилась пополам и обрушилась на следующих дальше легионеров.

Танк же шедший впереди всей колонны лишился колеса, но всё же устоял.

Заряд подорвали слишком рано.

— Чёрт! — воскликнул Кит, когда заметил, как голем вскидывает ладонь: — Ложись!

И россыпь камней пролетела над головами спартанцев, снося деревья, круша ветви, зелень кустов и вспахивая лесную опушку.

— Дёру! Дёру отсюда! — шикнул Кит и потянул вслед за собой ближайшего товарища.

Им в спину доносились матерные крики, несколько стрел просвистели рядом с их телами, голем совершил второй замах, уничтожая ещё один участок леса, но спартанцев там уже не было.

Очередная засада прошла, как по нотам. Правда, играл на этих нотах ребёнок-неудоучка, а потому мелодия выходила ни криво, ни косо.

Но это всё равно была мелодия! Хоть и тянущая на троечку, в лучшем случае…

Союзная армия отступала к Вратам. Армия же северян наступала тем на пятки, не давая продохнуть и перевести дух.

Связка танков и големов на открытой местности была уж больно смертоносной.

Единственное, что могла Спарта противопоставить этой комбинации, — это флейты и магия той же Мыши.

Всё остальное не было столь же эффективным. Вот только флейты ещё необходимо доставить из Норы, а вместе с тем и порох с ядрами к ним.

Мышь же, несмотря на все свои усилия, была всего лишь одним игроком.

За время отступления ей удалось подбить два танка, а также уничтожить четыре голема.

Вот только последних маг-призыватель со стороны Вавилона вполне себе мог восстановить

Но этого уже нельзя было сказать о танках. Так что все эти диверсии не были лишены смысла.

Вообще, Мышь смогла бы нанести и куда больший ущерб, если бы подступы к танкам и големам не окружали легионеры и фанатики.

Одна шальная стрела, и всё… не будет у Спарты одного из её сильнейших магов. Поэтому Майор и не рисковал.

Стоило только Спарте отступить под тень лесных чащ, как продвижение северян замедлилось.

Как-никак, а теперь големы не обладали прежними преимуществами, доступными на открытой местности. Теперь у солдат Спарты появилась возможность раз за разом устраивать засады, диверсии и всевозможные пакости неприятелю.

Каменная дорога оказалась крайне удобным местом для закладки мин и пороховых зарядов.

По ней передвижение солдат было увеличено в три раза, а потому и времени, чтобы заметить неровность в кладке у противника было в три раз меньше.

Несколько взрывов, и потери в легионерах вынудили северян двигаться по лесным тропам вместо того, чтобы тащить армию по главной «артерии„.

Это выигрывало время Майору, позволяя тому планировать «комариные укусы» армии врага.

Но этого всё ещё было недостаточно, чтобы полностью оторваться от преследующей армии северян.

Спартанцы всё ещё не могли скинуть со своего хвоста противника и выдвинуться на помощь Спарте.

Майор с беспокойством глянул в сторону запада, где уже заходило солнце.

Он гнал своих солдат, спешил, как только мог, но его опасения никуда не делись.

Успеет ли он вообще. Сможет ли остановить атаку Техаса?

Он получил новость о появлении воздушного флота у Сладкой Жизни с неделю назад.

И… ничего более с тех пор.

Что сейчас происходит в Спарте? И какая там сложилась обстановка?

Майор не знал ответов на эти вопросы, а потому не мог не перестать волноваться.

— Командующий, замечен авангард северян, — к нему в палатку вошёл гонец.

— Чёрт возьми, — прошипел Майор. — Собирайтесь отряд перехвата. Мы снимаемся со стоянки.

— Но кабаны ещё не до конца восстановились, — с сомнением протянул игрок.

— Если мы сейчас не поспешим, то о кабанах мы будем думать в последнюю очередь…

На сердце у Майора было неспокойно. До Врат им оставалось двигаться ещё примерно двое суток.

И это были самые долгие два дня на его памяти.

***

Испытание нанесло серьёзный ущерб Спарте. В том числе частично разрушило внешнюю крепостную стену.

Поэтому неудивительно, что техасцы смогли ворваться в город практически походя.

Их ждали. Новость до Спарты об атаке Сладкой Жизни дошла практически сразу.

Это вынудило Михалыча, мэра Спарты, прибегнуть к крайним мерам и сформировать ополчение из простых гражданских.

Под ружьё были поставлены практически все: сыщики, оперативники Руса, мастеровые, работники плантаций, торговцы, чиновники да даже музыканты и актёры!

Стражников, авантюристов и солдат в столице фракции практически не осталось.

Всё под себя вычистили испытание и Майор во время войны.

Да и кто мог в здравом уме захватить город с населением более тысячи человек и при этом остаться незамеченным?

Оказалось, что Техас мог.

— Крепитесь, — говорил Михалыч, собрав игроков у Поместья Лорда, — Крепитесь. Не ради Лорда Шурика или Спарты, но ради себя, ради своих друзей и товарищей, ради семьи и близких. Ради нашего общего будущего! Крепитесь! Крепитесь и ещё раз крепитесь!

Да, внешней крепостной стены почти что не было, это позволило врагу войти внутрь Новой Спарты.

И защитники попробовали откинуть неприятеля за черту города.

Ничего хорошего из этого не вышло.

Бах! Бах!

Связка гранат полетела под ноги техасцам, но так и не смогла забрать кого-либо с собой на тот свет.

Десантники оказались чертовски ловкими и юркими.

Прошло мгновение, как в стену дома полетели снаряды из арбалетов врага.

Том и Мэри прижались к земле, чтобы не погибнуть в первые же секунды.

— Как их вообще убить?! — возмущённо воскликнула бариста. Сейчас она была одета в кожаную бригантину, беря в руки несколько дротиков.

— Прости, у меня нет подсветки их слабых мест, — вздохнул Том.

Броня техасцев казалась непроницаемой. Их Ловкость и Сила в разы превосходили данные характеристики у мирных жителей Спарты.

Не то что убийство, даже ранение каждого солдата врага представляло из себя тот ещё квест!

И даже многочисленные засады на улицах Спарты никак не облегчали положение защитников.

Техас продвигался вглубь Спарты. Потихоньку, едва ли не вразвалочку, словно издеваясь над защитниками и их потугами.

— Идут, — услышала тяжёлые шаги на первом этаже Мэри, — Уходим отсюда!

— Да, давай, — кивнул той взволнованно Том, и они вдвоём юркнули в окно, избегая в последний момент идущих по пятам техасцам.

Стоявший рядом с ними Рыжий же отдал команду кабанам, что сейчас беспорядочно носились по Спарте.

— Чёрт, откуда эти твари взялись!

— Руби их!

— Чтоб тебя!

Используя замешательство техасцев, их группа смогла покинуть внешнюю черту города.

Чего нельзя было сказать о многих других.

Что бы Михалыч не делал, как бы ни пытался поставить спартанцев в строй, но Техас раз за разом ловил подобные отряды и безжалостно их вырезал.

Уходили от лап врага лишь единицы, да и то лишь потому, что десантники игрались с местными.

Для них захват города напоминал собой больше игру в кошки-мышки, нежели реальную битву.

Лишь спустя пару часов подобных «игр» Кенни отдал прямой приказ двинуться под стены Старой Спарты.

Он уже убедился в том, что город был пуст. Будь это иначе, его бы ещё попробовали остановить у внешней крепостной стены.

Ну или на худой конец на центральной улице.

Но раз и этого не произошло…

То, кто он такой, чтобы не воспользоваться приглашением?!

Грабежом же города можно было заняться и после. Если от него вообще хоть что-то останется.

Под стены Спарты выдвинулись воздушные шары.

Как раз наступил сумрак ночи, а потому эти монстры в воздухе практически были неразличимы.

Все те скорпионы, баллисты и прочие орудия стреляли в молоко, даже не имея понятия о том, где находится их противник.

У самих же атакующих с наводкой проблем не возникало. Спарта полыхала подобно ночному фонарю в степи.

Кенни довольно ухмыльнулся. Всего одна стена разделяла его армию и стелу всей фракции.

Посмотрим, сколько уйдёт времени на то, чтобы преодолеть и этот участок!

***

— Десять градусов вправо! — скомандовал наводчик скорпиона, когда в отблесках пламени мелькнула корзина воздушного шара.

— Быстрее, чёрт побери, быстрее, парни! Они уже прямо над нами!

— Я стараюсь!

— Старайся лучше!

Орудие уже наводилось на ближайший к ним воздушный шар, когда спартанцы неожиданно поняли, что и экипаж самого судна совершал аналогичные им действия.

И, к несчастью для защитников, движения техасцев были отработаны чуть ли не до автоматизма, в отличие от расчётов, разбавленных гражданскими лицами.

С тихим щелчком огнесмесь выстрелила в сторожевую башню, зацепив сразу три расчёта, а также поджарив площадку для лучников.

Защитники вопили во весь голос, когда целая башня оказалась окутана густым и непроглядный смогом.

Несколько деревянных балок не выдержало жара и переломилось, тем самым спровоцировав начало обрушения всей конструкции.

Под грохот каменных блоков, целая сторожевая башня ухнула вниз прямо в полыхающую Новую Спарту.

Восемь махин воздушных шаров замерло над городом, обильно поливая его из «Дыхания змея».

Казалось, наступил настоящий апокалипсис.

Камень плавился из-за высокой температуры. Целые кварталы горели ярче любого костра в ночи.

Тёмная ночь обратилась в яркий полдень.

Трещала древесина, стонал камень, дрожали стёкла, совершали последние вдохи спартанцы.

Две сотни техасцев шли по широким, ещё не до конца отремонтированным улочкам Спарты.

Их сапоги топтали созданный с таким трудом город, их собранные на местах катапульты громили вторую крепостную стену.

Башни падали вниз, обращаясь в горы каменной крошки.

Мирные жители гибли под струями огнесмеси, под тяжёлыми булыжниками и от арбалетных болтов техасцев.

Спарта полыхала, Спарта теряла своих мастеров, торговцев, фермеров, но Спарта не сдавалась.

Каждый игрок в этот самый миг готов был биться до конца.

Даже когда они видели, что их выпады практически не наносили ущерба техасцам. Даже когда они видели, как дротики рикошетят от зачарованной кожаной брони врага.

Даже когда с небес на них лилось жидкое пламя, которое невозможно было сбить ни катанием по земле, ни потушить водой.

И даже когда техасцы, подставив штурмовые лестницы к парапетам, закинув крюки-кошки, резали гражданских на стенах Старой Спарты.

Спартанцы не отступали, спартанцы не склоняли головы, спартанцы не бросались в бегство!

Это был их дом! Тот самый дом, который дал им новую жизнь, дал завести новую семью, новых друзей.

Обрести новый смысл.

Кузнецы и каменщики, портнихи и курьеры, садоводы и кожевники, новички и игроки, что жили в Спарте с первых её дней — всё они встали перед Техасом, обменивая свои жизни на время.

На столь драгоценное время.

Скорпионы, баллисты, катапульты, те немногие, что ещё пережили заградительный обстрел эскадры Кенни, ответили наглому захватчику.

Несколько мощных болтов прострелили обшивку одного воздушного шара и задели ещё у двух.

С монструозным грохотом воздушное судно рухнуло в промышленный сектор, спровоцировав мощный взрыв.

БАБАХ!

Так горела фабрика Мухомора. После чего яростное пламя перекинулось на ближайшие объекты, тем самым создавая цепную реакцию.

Ещё два шара налетели на острые скалы, там они и остались, утратив весь свой смертоносный лоск и величие.

Техасу совсем не понравился «укол» спартанцев. Новая волна огнесмеси залила всю Спарту.

Теперь, казалось, нет ни одного дома в Новой или Старой Спарте, что не был бы охвачен пламенем.

Новая волна техасцев полезла на стены, где их встретили толстые корни, скидывая штурмовые лестницы со стен или же отправляя десантников в далёкий полёт.

Ботан среди прочих спартанцев сражался на пределе своих возможностей.

Только благодаря ему и его магии техасцы не смогли захватить надвратную башню и открыть ворота.

Толстые корни, повинуясь воле мага природы, вели себя словно разумные, прикрывая защитников города от смертельных ударов, а также отбивая нападки противника.

Вот, экипаж воздушного шара навёл дуло своего орудия на надвратную башню, намереваясь испепелить надоедливого мага вместе со всеми его растениями.

Однако Ботан это заметил в том числе.

А потому, недолго думая, приказал одному из корней схватить поломанную баллисту и… метнуть её в спустившиеся воздушное судно.

Вжух!

Со свистом снаряд прорезал воздух и впечатался в корзину со стрелками, из-за чего та едва выдержала неожиданную нагрузку. Треть тросов, крепящих корзину к шару, лопнула, из-за чего солдаты внутри просто покатились кубарем, позабыв о каких-либо огнемётах.

Сам же воздушный шар пошёл на снижение, уходя чуть вбок, прямо на чадящий густым чёрным дымом торговый квартал Спарты.

Тогда к башне двинулось два десятка техасцев, поднявшихся слева и справа по крепостной стене.

Они окружали мага природой, намереваясь оторвать тому голову и забрать бесценный фолиант магии.

Однако стоило игрокам прорваться через мощные корни, буквально прорубив себе дорогу, как их встретила атака гигантских волков.

Моро и её собратья не стали сидеть на месте, предвкушая кровавый пир.

Четверо техасцев погибли в мгновение ока, не сразу успев сообразить и заблокировать мощные клыки волколюдей.

Вот только игроки сразу за ними были далеко не новичками, а потому тут же сформировали стену щитов, не позволив гигантским волкам и дальше выхватывать техасцев по одному из строя.

Вместо этого десантники обрушили дождь из арбалетных болтов, некоторым из которых всё же удавалось пробить толстую шкуру волколюдей.

Вжух!

Один из болтов пронзил горло серебристой волчицы, отчего та с болезненным рыком повалилась на каменную кладку башни.

— Рави! — воскликнула Моро, приняв человеческую форму и попытавшись оттащить подругу.

На неё мгновенно налетели четверо техасцев, уже занося мачете над головой.

— Чтоб вас! — выкрикнул Ботан, метнув семечко под ноги противнику.

Семя за половину секунды успело обрести форму и в виде яблоневого дерева выкинуло техасцев со стены.

А корни снова пришли в движение, обеспечивая надежное укрытие Рави и Моро.

Несмотря на всё это, техасцы продолжили свои атаки. Они видели, что у Ботана кончалась мана, и они понимали, что долго маг природы точно не протянет.

— Вы не пройдёте! — прогремел меж тем голос Чёрти-что.

Она и Уилсон сформировали защитный купол над стенами Старой Спарты, не пуская дальше техасцев и прикрывая тем самым игроков от гибели с небес.

Но их сил было недостаточно, чтобы завладеть инициативой.

Они и так потратили почти все свои силы в момент испытания, а теперь ещё и были вынуждены защищать город от захватчиков.

Не говоря уже о том, что у Уилсона просто не хватало энергии, ввиду того, что он являлся относительно новым богом-покровителем фракции.

Лишь Чёрти-что была способна хоть что-то противопоставить захватчикам.

Её фигура, закованная в тяжёлые доспехи и излучающая ауру ужаса на десятки метров вокруг, приводила техасцев в трепет.

Но не заставила тех броситься бежать.

Только сейчас стало понятно, что на груди каждого из техасцев мерцают тусклым светом амулеты.

Амулеты для борьбы с тёмными духами.

Техас знал о Чёрти-что. Знал и готовился к тому, чтобы… убить настоящего бога!

— Она наконец-то появилась! — возликовал Кенни при виде чёрной дымки, что окутала собой всю крепостную стену. — Группа перехвата, вперёд!

Один из воздушных шаров выстрелил модной струёй огнесмеси в Чёрти-что.

Богиня же просто выставила ладонь, создавая непроницаемый барьер и позволяя жидкому огню беспомощно стекать по его кромке.

Меж тем перед богиней выступили три десятка техасцев. Их доспехи отличались от остальных. Казалось, что они чуть ли не сверкают во мраке ночи.

А прорези в их шлемах горели белоснежным светом.

Это оказались артефакты для противодействия духовным сущностям!

Чёрти-что взмахнула своей ладошкой, отправляясь в полёт сразу десяток солдат.

Те попадали на землю мёртвыми и переломанными куклами.

Оставшиеся рванули в атаку, не давая ни секунды для передышки.

Чёрти-что отбивалась сразу от десятка клинков своей сверкающей ручкой. Она мелькала между техасцев, уничтожая одного за другим.

Их не спасали ни мощное снаряжение, ни высокий относительно тех же спартанцев уровень, ни работа в команде.

Их просто было недостаточно, чтобы остановить целую богиню, когда она не сдерживалась!

— Рьях! — проревела Чёрти-что, выпуская угольно-чёрный серп. Он пронёсся по всей крепостной стене, ранив и убив в общей сложности три десятка техасцев.

Но даже тогда это их не остановило.

Захватчики видели, как дрожали жители Спарты, они чуяли ужас в их сердцах, они уже чувствовали пьянящий вкус победы на кончике языка.

Одна лишь богиня.

Последний оплот Спарты. Последний её защитник!

— Пожалуй, самое время, — оскалился Кенни, кивнув оставшимся солдатам из группы перехвата.

Он вскинул руку, в которой появился драгоценный камень. От него исходили волны жара, точно от палящего и ослепительного Солнца.

В нём крылась частичка божественной энергии.

— Умри же, дрянь! — взревел Кенни, сжав кулаки и раздробив камень в своей руке.

Тут же над Спартой словно вспыхнуло обжигающее солнце.

Чёрти-что прикрыла маску ладонью, когда поняла, что её кожа буквально горит под лучами этого солнца!

Её сила начала стремительно таять, а чёрная дымка, служившая ей верным спутником, практически рассеялась.

— Бальтазар… — в гневе прошептала Чёрти-что, когда осознала, чей осколок нанёс ей столь серьёзный ущерб.

— Убить её! — приказал Кенни и сам взялся за орудие в корзине.

И тут же струя огнесмеси с новой силой ударила по серьёзнопросевшему барьеру Чёрти-что.

Богине пришлось использовать на этот раз сразу две руки, чтобы удержать полыхающую массу от себя на расстоянии.

— Не медлите! Пока она ослаблена! Сейчас же! — скомандовал Кенни отряду перехвата.

И к богине двинулись солдаты, сопротивляясь волне чёрной энергии, противостоя всему тому ужасу, что она источала.

Впервые фракция получила возможность уничтожить настоящего бога!

И Кенни готов был сделать это!

Когда он уже праздновал победу, когда он уже уверовал, что город будет его, как и вся Спарта.

Когда Кенни уже грезил о том, что его имя будет известно на весь регион, а, быть может, что и на весь сервер, с тыла прозвучал грозный рёв боевого рога.

К нему присоединился ещё один и ещё…, а вскоре казалось, что гудит весь лес.

Кенни замер на своём месте, после чего тут же сорвался на противоположный край корзины, совершенно позабыв о чёртовой богине.

Там, у полыхающей крепостной стены, он увидел среди столбов дыма фигуры солдат.