Лорд, построим мир с нуля? Ну или перестроим! 2

Глава 1

Переход на новый ранг не был громким. Димитрий сидел на подоконнике в ратуше, босой, и смотрел, как система дожёвывает последнюю строчку задания, которое он выполнял чуть больше пары недель. За окном лежала территория: тёмная, тёплая, в редких огнях фонарей. Ночное небо висело низко, звёзды дрожали, будто их дёргали за нитки.

Система не стала ждать утра.

[Задание «Прорыв на III ранг» выполнено.]

[Оценка: идеально.]

[Ранг повышен: II → III.]

[Начислено: 100 очков характеристик.]

[Начислено: 100 сфер дополнительных ячеек навыков.]

[Начислено: базовый коэффициент скорости развития навыков +10%.]

[Базовый коэффициент роста очков навыков: +3.]

[Базовый коэффициент роста очков атрибутов: +3.]

Дальше окна посыпались пачкой, и он перестал читать их по одному. Привык. Система любила поздравлять его так, словно он выиграл в лотерею, в которой сам же продавал билеты.

[Уровень повышен: 40 → 41.]

[Класс: Лорд. Ранг III подтверждён.]

[ Получено 11 очков характеристик.]

[ Получено 11 очков навыков.]

Одиннадцать. Ровно столько, сколько обещала формула, которую он сам вывел неделю назад, когда сидел над таблицами и подводил итоги первого круга. Две пары одиннадцать, как сдача с крупной купюры — мелочь, которую можно рассовать по карманам и забыть до утра.

Димитрий откинулся к стеклу. В висках тихо гудело, будто в череп ввинтили лампочку без плафона. Система уже не спешила с поздравлениями, и от этого стало почти спокойно. Он не выиграл, он отработал. Идеальный прорыв — это не удача, а ревизия собственных потрохов, где за каждый недокачанный навык пришлось ответить криво сведённым контуром маны.

Только дожав все навыки да предела и лимита их количества на ранге понимаешь какие силы были вложены системой в развитие людей. В наших телах созданы контуры для роста и эволюции в высь по лестнице восхождения к власти превосходящей любые ожидания. Эти "контуры" как ощущается для каждого индивидуальны и нет ни одного похожего образца.

Только заполнив их все и достигнув идеала возможен рост выше пределов дозволенных людям и только те кто обнаружит это смогут действительно выделится из толпы и стоять на вершине мира.

За окном коротко мигнул фонарь и снова погас. Территория дышала ровно, во сне, прикидывая, чем обернётся её третий ранг. Димитрий прикрыл глаза. Спать он сейчас не будет, но и открывать окно статуса не станет. Всё, что нужно, уже выскочило без спроса.

Просмотрев все окна, Димитрий начал неспешно их закрывать.

Он закрыл последнее окно, и комната снова стала просто комнатой: стол, лампа, кружка с остывшим чаем, на дне — заварка, прилипшая к стенке. Ночное небо за стеклом не изменилось, но он знал: там, под этим небом, теперь всё считается иначе.

Он вытянул ноги, упёрся пятками в тёплый пол который незримо нагрелся вскоре после повышения в ранге и стал раскладывать третий ранг, как раскладывают вещи из карманов после долгой дороги.

Первое: навыки. Второй ранг никуда не делся, он лёг вниз, как нижний ярус. Всё, что Димитрий накопил до сорокового, осталось в силе и теперь считалось не отдельно, а поверх нового. Система называла это надстройкой, он называл это «не выкинули» — разница только в интонации.

Второе: потолок. Теперь шестьдесят пятый уровень. Ещё двадцать четыре ступени, и каждая стоит по-новому: опыт за уровень множился в десять раз для каждого нового ранга в сравнении с предыдущим. Он прикинул, сколько это в часах у колодцев, и бросил. Считать вслух такое — дурная примета.

Третье: колодцы. С повышением ранга все мано-колодцы территории подтянулись к базе третьего ранга — и новые которые вскоре будут установлены, и те, что он и его вассалы уже успели поставить в Домене. Это была единственная новость, от которой внутри потеплело сильнее, чем от теплых полов в ратуше. А пол и правда начал подогреваться, вероятно ратуша так же достигла третьего ранга и теперь имеет некие новые функции.

Четвёртое: вассалы. Подкласс вассалов раздался вширь. Вторая строка навыков, которую они получали на его территории, теперь держалась не на честном слове, а на его ранге и количестве ячеек навыков которыми он обладал. Ведь подкласс отзеркаливал все эти две сотни ячеек навыков для подкласса, так же как и давал вассалам дополнительные два очка навыка за каждый его уровень. Хотя это же когда было два очка навыка?

Давно это не проверялось, но если задумать эти два очка были той же суммой которую получал он сам изначально, значат сейчас все должно быть лучше? Те же одиннадцать очков навыков, за каждый уровень Лорда, для распределения в их подкласс. Скоро проверим, лень искать в настройках точные цифры.

Димитрий подумал о Матвее, о Марте, о девяти тысячах человек, которые спят сейчас под его крышами, и впервые за вечер не стал иронизировать. У каждого из них теперь жирный такой подкласс который сможет вместить гору навыков, которые в свою очередь будут толкать потенциал и возможности вассалов на своем ранге все выше и выше. Ведь группа активных и куча пассивных навыков которые вассалы смогут позволить себе изучить не беспокоясь о нехватке слотов под навыки могут знатно так усилить их во всех областях к которым относится их класс как таковой и подкласс в частности.

Пятое, самое тихое: особенности территории. Их было три, и теперь каждая могла стать сильнее. Земли стихий. Благословение времени. Благословение пространства. Три колонны, на которых стоял домен, и все три ждали, куда он положит очки.

Он перевёл взгляд на стол. В ларце лежали кристаллы сущности — те самые, куда он сам да и вассалы неделями сливали избыточный опыт, пока общий котел отсыпал опыта куда больше, чем вассалы могли его поглотить. Ведь общий котел оговаривает что вассал не может получить больше одного уровня в день благодаря ему, но количество опыта даруемого вассалам это не ограничивает. Посему весь опыт, если он более того который вассал может конвертировать в очки навыков, переливается вновь в кристаллы опыта через концентратор.

Таким образом кристаллов опыта на территории запасено с лихвой. Но в каждой бочке всегда есть ложка дегтя. Общий котел, если им пользоваться ограничивает скорость роста вассалов в уровнях одним в день. Даже имея тонны опыта с первого уровня на 20й вассалы перейти не могут. Зато могу я, ведь я не повышаю уровень через общий котел и могу с радостью использовать эти кристаллы дабы не ждать несколько часов пока накапает естественный опыт до предела ранга.

Холодные на вид, тёплые на ощупь, как стеклянные шарики, внутри которых медленно переливалась серебристая взвесь. Кристаллы опыта.

Димитрий взял один, покатал в ладони.

— Что то я долго думаю над элементарным, — сказал он вслух и сжал кристалл, который во вспышке света рассеялся. Позволяя телу Димитрия впитать из него нечто, то что называют опытом, некую эссенцию которая и позволяет профессионалам повышать уровни и ранги.

Опыт не был тёплым. Он был никаким — просто где-то внутри щёлкнуло, будто переключили тумблер, и тело само почувствовало ощущение наполненности и комфорта, которое иногда ощущаешь получая опыт, но не придаешь этому значения. Димитрий на секунду замер, прислушиваясь, потом потянулся за вторым кристаллом. И за третьим. И за четвёртым.

Дальше он уже не считал. Ларец опустошался, ладони мелькали, и комната то и дело вспыхивала серебром — коротко, беззвучно, как всполохи далёкой грозы за горизонтом. Система захлёбывалась сообщениями.

[Получен опыт.]

[Уровень повышен: 41 → 42.]

[ Получено 11 очков характеристик.]

[ Получено 11 очков навыков.]

[Получен опыт.]

[Уровень повышен: 42 → 43.]

[ Получено 11 очков характеристик.]

[ Получено 11 очков навыков.]

Окна наслаивались одно на другое, мельтешили, и он перестал различать цифры. Ловил только крайние строчки: 44, 45, 47, 50, 53, 58, 61. Уровни проскакивали, как станции за окном ночного поезда, и на каждой ему ссыпали в подол по одиннадцать очков, будто он выиграл в казино, где выигрыш платят за сам факт присутствия.

[Получено 2 очка усиления ветвей древа навыков. Уровень: 46.]

[Получено 2 очка усиления ветвей древа навыков. Уровень: 52.]

[Получено 2 очка усиления ветвей древа навыков. Уровень: 58.]

На шестидесятом он притормозил, но рука уже сама нащупала следующий кристалл. Осталось немного. Он вдохнул, выдохнул и дожал.

[Получен опыт.]

[Уровень повышен: 64 → 65.]

[ Получено 11 очков характеристик.]

[ Получено 11 очков навыков.]

[Получено 2 очка усиления ветвей древа навыков. Уровень: 65.]

[Достигнут предел III ранга.]

[Предел уровня III ранга достигнут. Дальнейшее повышение уровня невозможно без перехода на IV ранг.]

Последний кристалл погас в ладони, и комната снова потемнела. Димитрий сидел на подоконнике, привалившись к раме, и слушал тишину. В ней теперь было что-то новое — не пустота, а плотность, как будто воздух загустел и стал держать спину сам.

Он открыл статус.

Димитрий Мирославов

Уровень: 65

Класс: Лорд (уникальный)

Ранг: III

Территория: Вечный Лорд.

Характеристики расплывались перед глазами, и он не стал вчитываться. Очки капнули, пусть лежат. Главное было ниже — восемь очков усиления ветвей, заработанные по два на четырёх ступенях: 46, 52, 58, 65. Ровно столько, сколько он и ждал, и ни одним больше. Система не платила вперёд и не давала сдачи.

Он вызвал древо навыков.

Ветви древа навыков раскинулись перед ним, как четыре жилы под землёй: Подкласс вассала, Территория, Подданные, Сила Лорда. Но сегодня он смотрел не на них. Особенности территории и подкласс вассалов — вот куда пойдут очки. Восемь на четыре места, по два на каждое. Ровно, без остатка, без мучительного выбора. Выбор он сделал давно. Да и не позволяет система активно вкладывать более двух в одно направление.

Земли стихий. Благословение времени. Благословение пространства. Подкласс вассалов. Хорошо иметь преференции со стороны системы, ведь обычный лорд не способен самолично выбирать усиление и за него решает система. Как тогда им получить усиление особенностей или подкласса для вассалов. Ведь хотя усиление этих направлений возможно, оно не стандартно для системы и крайне маловероятно, что система позволит обычному лорду наслаждаться усилением в этом направлении.

Он вложил по два очка, не глядя на подсказки. Система приняла молча.

А потом территория ответила.

Это началось не с окна — с пола. Доски под босыми ногами дрогнули, и по ним прошла тёплая волна, как по спящему зверю, которого разбудили в середине ночи. Ратуша вздохнула. Димитрий почувствовал, как где-то внизу, под фундаментом, расходятся круги, докатываются до границы домена и возвращаются обратно — уже другими.

Он знал это ощущение. Резонанс.

[Обнаружен эффект синергии особенностей территории. Стихии, время и пространство резонируют с основными навыками Лорда.]

[Эффект усиления особенностей территории: +100% одно усиление вместо ожидаемого +50%.]

[Основные навыки Лорда и особенности территории повышены до VII ранга.]

Семь. Он перечитал дважды. Основные навыки и особенности подтянулись до седьмого ранга, перескочив через собственный потолок, который держал его на третьем. Территория снова жила своей жизнью, и эта жизнь не спрашивала, готов ли он.

Димитрий медленно выдохнул.

— Значит, все по старому — сказал он в темноту. — То же улучшение, что и при прошлых усилениях особенностей.

За окном фонари мигнули разом, будто кто-то прошёлся по выключателю. Ночь на секунду зажмурилась. А когда открыла глаза, территория уже не была прежней — по ней гуляло то самое, невидимое, что делает из куска земли единую территорию подчиненную Лорду.

Он откинулся к стеклу и смотрел, как над территорией встаёт новый порядок. Спокойный. Тяжёлый. Его.

Снаружи все словно преображалось, неспешно и спокойно. Было видно невооруженным глазом как дома и улицы меняются. То что еще недавно было похоже на постройки средних веков состоящих так сказать из глины и палок, все это плыло и преображалось. Система поднимала ранг всей территории с второго на третий.

Как и при прошлом повышении ранга когда деревянные постройки слегка изменились, сейчас происходило похожее, но в более резком контрасте.

Здания которые можно было бы назвать разве что землянками, в которых жили крестьяне. Они менялись, превращаясь в ряды ровных кирпичных домиков, у черепичных крыш были каменные дымоходы из которых валил тихий дымок.

Но эти изменения, переводящие здания с уровня средневекового строительства к началу двадцатого века были лишь началом. Здания то тут то там вспыхивали бликами, в которых отчетливо угадывалась магия. Постепенно, на поверхностях домов вырисовывались примитивные магические руны и прочие магические письмена. Хотя их было немного и сила из была крайне мала, было отчетливо понятно. Здания получили усиление от магии.

Как и было ранее подсмотрено в системных справках, выше ранг выше качество построек. Постепенно уровень построек достигнет того же что и повсеместно встречается в этом мире, в центрах городов и кишит маго-технологическими приблудами. Но это то что принесут нам следующие ранги. Остается только ждать.

Всплыли еще несколько системных окон.

[Ветвь «Подкласс» вассалов» укреплена.]

[Вассалы получают дополнительные очки навыков за каждый уровень Лорда. Количество очков навыков соответствует очкам навыков получаемым Лордом на текущем ранге. Использование ограничено панелью подкласса.]

[Коэффициент количественного развития навыков: +200% применений для всех жителей территории.]

[Синергия исходного класса вассала с навыками из общего пула территории +100%.]

Бонус тот же, но описание немного изменилось в вкладке с навыками. Вероятно прошлое описание было верным, но с изменением уровня и ранга формулировка должна была быть изменена.

Он закрыл вкладку не потому, что всё понял. Понял он как раз немного: цифры снова полезли вверх, и разбирать их сейчас — всё равно что пересчитывать сдачу в тёмном подъезде. Утром. Статус, территория, квест на четвёртый ранг — всё утром.

Подкласс — другое дело. Это можно было пощупать прямо сейчас, не вставая с подоконника.

Одиннадцать. Теперь каждый его вассал получал за уровень Лорда столько же очков навыков, сколько он сам. Не два, как в первые дни, когда подкласс выглядел бесплатной пристройкой к чужому классу. Одиннадцать в панель подкласса за каждый его уровень — и это сверх их собственного древа, сверх общего пула, сверх всего, что они наберут сами. Хотя и ограниченно подклассом, но все же.

Пока думал о своем, снова вспомнился Роберт. Завтра придёт с таблицей, где будет расписано, кому вбить какой навык, чтобы фундамент который заложит прочные основы для будущих мастеров своего дела был выложен как надо, а не вот так я хочу итак сделаю. Хотя и это возможно, ведь слотов много, да и очков навыков становится с каждым рангом все больше.

Димитрий усмехнулся. Прошлая жизнь научила его простому: если завтра кто-то придёт с отчетами и графиками — сегодня можно спать. Даже если в прошлой жизни он об этом только слышал, умные люди всегда правы.

Пол под босыми ногами ещё дышал теплом. Ратуша остывала после ранга медленно, как печь, в которую перестали подбрасывать. А может, это не ратуша — вся территория держала жар, и он чувствовал его пятками, будто стоял на спине у большого спящего зверя. Или же, после обновления ранга здания у ратуши просто появился подогрев полов?

Девять тысяч человек. У каждого — вторая строка навыков, и в неё теперь сыпалось впятеро больше, чем раньше. Это не армия. Это десяток армий, которым он раздал не оружие, а чертежи оружия. Пусть пока кривые. Пусть завтра половина из них забьёт в подкласс какую-нибудь ерунду вроде «Ускоренной уборки». Всё равно — с каждой такой ерундой территория обрастала жилками, по которым текло то, что он вкладывал.

Он потёр лицо. В висках больше не гудело, но усталость поднялась откуда-то снизу, как поднимается вода в колодце.

Ларец стоял на столе пустой, с откинутой крышкой. Утром надо будет отнести обратно на склад, все же таких ларцов хотя и много и они забиты до отвала на складах, но вернуть на место для заполнения все же стоит. Даже если большинство кристаллов просто свалены в одну гигантскую гору на складах, а ларцы это так, пустяк с встроенным пространством малых размеров что бы было удобнее вынести нужную сумму. А пока он стоял как памятник, ставший свидетельством моего быстрого поднятия уровня до предела ранга, сразу после преодоления последнего предела.

Характеристики так и лежали нераспределённые — груда очков, которую он разложит на свежую голову. Одно дело — слить в себя сотню кристаллов ночью. И совсем другое — понять, куда вбить то, что из них выпало. Сила? Мудрость? Он не был уверен, что в третьем ранге это всё ещё решается так же, как в первом.

Квест на четвёртый ранг система не показала, вероятно мой резкий скачек немного тормознул систему. Значит, вывалится утром, когда проснусь и почитаю системные окна как утреннюю газетку. Как и в прошлый раз — не висит заранее, а является, когда она решит, что ты готов. Или когда решит, что пора.

Димитрий стянул рубаху, бросил на стул, лёг. Кровать была тёплой, и он вдруг понял, что не помнит, когда в последний раз просто лежал без системного окна перед глазами.

За окном фонари горели ровно. Где-то у северной границы хлопнула дверь — тихо, по-ночному. Собака не залаяла, просто потому, что еще не завезли к нам собак, иначе подняла бы своим лаем половину только заснувших людей. Территория слушала и знала, что ночь спокойна и народ засыпает. Набирается сил для утреннеё работы и начала нового витка развития территории с повышением Лорда в новый ранг, и усиления всех благ территории.

Он закрыл глаза.

— Завтра, — сказал он в потолок. — Статус, территория, квест. Всё завтра.

Сон пришёл не сразу, но честно: без системных окон, без цифр, без гудения. Просто темнота — тёплая, как его домен, и такая же его.

Глава 2

Димитрий проснулся от того, что в окно ратуши лезло не то солнце. Оно не билось в стекло, не накаляло веки, а текло внутрь ровным, приглушённым светом — будто за окном висела марля. Он полежал, прислушался. Где-то внизу гудели голоса, и гул этот был другой, чем вчера: не перебранка у бараков, а ровный, деловой шум улицы.

Кофе он поставил ещё до того, как натянул штаны. Чайник уже не новый, бок в копоти, но руна на ней светилась ровно, синевато, и вода закипала не бурля — мягко, снизу. Димитрий насыпал молотого на глаз, присел на край кровати и стал ждать, пока поднимется пенка.

На крыльцо он вышел с кружкой. Пар от кофе шёл густой, тяжёлый, и не рассеивался — в воздухе пахло утренней сыростью и ещё чем-то, чего он раньше на своей территории не чуял. Извёсткой. Свежим тёсом. И ни запаха нужника от дальних бараков, хотя ветер тянул как раз оттуда.

Вассалы уже копошились. Вдоль улицы, которой вчера ещё не было, стояли каменные дома в два этажа, с водосточными трубами и жестяными козырьками над дверями. Уже не срубы — дома. Ровные, как по линейке. Люди выходили на крыльцо, щурились, трогали стены ладонями.

Один мужик, в рубахе и без пояса, остановился посреди мостовой и задрал голову. Потом присел и потрогал тротуар.

— Камень, — сказал он громко, в пустоту. — А ступаешь как по мху.

Димитрий хлебнул кофе. Тротуар и правда был камнем — серый, колотый, уложенный плотно, но нога в нём вязла чуть-чуть, самую малость, будто камень продавливался и возвращал. Он знал, что это руна. Знал, потому что вчера сам, еще вчера после повышения ранга прошелся немного по территории перед сном. После повышения ранга здания так же повысили ранг и кое где согласно текущим параметрам проступили самые основные бытовые руны, повышающие быт и комфорт.

Исчезли неприятные запахи, громкие звуки, свет с улицы более не слепил даже если смотреть прямо на солнце. И многие прочие мелкие детали подобно тротуару который более не отшибет тебе ногу если ты сильно на него наступишь. Но все это базовые бытовые руны, с новым рангом теперь некоторые мастера рун и начертатели магической письменности смогут разгуляться настраивая постройки под свои нужны и нужды жителей. Ведь ранее они хотя и могли это сделать, все это было за счет их маны и поддерживать это было сложно, теперь все это будет поддерживаться самими постройками территорией.

Из соседнего дома вышла женщина с ведром. Постояла, принюхалась, как зверь, и сказала мужу:

— Не воняет.

— Так утро, — отозвался тот.

— Утро утром, а отхожее место всё одно. Не воняет.

Она ещё раз втянула носом воздух и пошла к колодцу, неся ведро так, будто оно могло рассыпаться в руках.

Зайдя в ратушу и усевшись за свой рабочий стол, Димитрий прищурился на солнце бьющее в окно. Оно висело над крышами, белое, большое, и смотреть на него было можно — свет не резал, а обволакивал, словно стекло в окне подёрнули тонкой слюдой. Он отвёл взгляд, допил кофе. На языке осталась горечь, знакомая, ровная.

Внизу, у лестницы, Лёха уже нарезал круги вокруг фонарного столба. Столб был чугунный, с завитком, а в нём тлела руна — не то для света, не то для тепла. Лёха тыкал в неё пальцем, отдёргивал, снова тыкал.

— Не щиплет, — крикнул он, заметив Димитрия. — Тёплая только.

— Ну а какой ей быть, простейшая руна в работе. Да и греться она будет не долго, до тех пор пока не сделаем руны получше уже сами а не в подарок от системы. Ведь тепло, значит потеря маны, — сказал Димитрий.

Больше он ничего не добавил. Стоял на крыльце, смотрел, как чужие ещё вчера люди обживают дома, которых вчера не было, как они трогают стены и нюхают воздух, и думал, что со стороны это, наверное, выглядит как чудо. А изнутри — как длинный счёт в мане, который с каждым разом все растет и растет. Одно радует, на этой территории с каждым рангом мана становится все более доступной. Все же, процентные улучшения дают о себе знать.

Утро было тихое, деловое, пахло приятными запахами тянущихся с улицы, вместо обычных "ароматов" жизни ну и запах кофе, и где-то за домами, негромко, но уверенно, впервые за утро застучал молоток.

Молоток стучал за домами — ровно, через равные промежутки, будто кто-то отсчитывал время. За последние дни этот звук влез Димитрию под кожу: ремесленный квартал, который вырос у одного край городка, грохотал с рассвета до темноты, и каждый удар о наковальню отдавался в висках, даже когда он сидел в ратуше и разбирал бумаги. Он ловил себя на том, что ждёт следующего удара, и это бесило больше самого грохота.

Сегодня звук был другой.

Кузнец всё так же бил — вон, дымок над крышами, и вспышка за дверью, когда раскалённую полосу вынимали из горна. Но удар не долбил, а ложился. Звук доходил мягко, округло, как перезвон, и растворялся в утреннем воздухе, не застревая в ушах. Будто между молотом и наковальней подложили слой войлока, только войлок был из манны и рун.

Димитрий сделал ещё глоток. Кофе остыл, но это уже не имело значения.

Вчера, после повышения ранга, он обходил территорию перед сном и видел, как на стенах проступают знаки. Сначала еле заметные, как тени, потом — наливаются синевой, будто их выводят невидимой рукой. Система не спрашивала, нужны ли они. Она просто привела постройки к текущему рангу и заодно вшила базовые бытовые руны — то, что должно было быть у любой уважающей себя территории третьего ранга.

Запахи срезало. Звук смягчило. Свет притушило.

Никакого нового усиления он не добавлял. Всё сделал сам переход: поднятый ранг подтянул стены, стены потянули за собой руны, руны — быт. Как будто дом, доросший до второго этажа, сам обзавёлся печью, крышей и половиками.

Димитрий смотрел на улицу и прикидывал, сколько это стоило в мане. Выходило не так и много, если считать по новой базе. Раньше руны пришлось бы кормить из своего кармана, и каждый начертатель выл бы над каждой закорючкой, потому что поддерживать её пришлось бы собственным резервом. Теперь постройки держали себя сами, а территория подкармливала их из общего объема маны территории который никогда не опустевал благодаря мана колодцам. Любая мелочь — руна под ногами, руна над дверью, руна в окне — тянула копейки, но копейки эти складывались в тишину, в мягкий свет, в утренний воздух без запаха нужника.

Зато мастера рун теперь разгуляются, подумал он. Раньше любое украшение было роскошью за свой счёт. Теперь — рабочий инструмент, который окупается сам. Даже если затраты маны возрастут, все это не беда с растущими в геометрических прогрессиях объемах восстановления маны и её качества.

— Вскоре все это станет обыденностью, и мы все со временем сможем понять, каково это жить в действительно маго-технологическом мире, а не быть все го лишь зрителями которые с окраин города только и могут смотреть на роскошь центральных частей, где в каждом городе и сосредоточенны все краски этой эпохи и магического мира, — сказал он вслух, не понятно кому — то ли себе, то ли улице, то ли кузнецу за домами.

Молоток ударил снова. Звук мягко прокатился над крышами и улёгся в общий гул утра — туда, где скрипели телеги, перекликались женщины у колодца который кстати уже можно было назвать колонкой для набора воды, многие мелочи за ночь изменились, даже колодцы. Фоновая музыка рабочего дня. Не раздражающая. Почти родная.

Кузнец бил, не сбиваясь с ритма, и где-то внутри, ощущалось некое умиротворение после долгой мозготрепки с этим шумом кузницы.

Димитрий допил кофе, поставил кружку на перила и сошёл с крыльца. Идти никуда не надо было — но ноги сами понесли в сторону западного края, туда, где за домами разворачивался ремесленный квартал и где с утра стучал молоток.

Город за ночь вырос не только вверх, но и наружу. Улица, вчера ещё грунтовая, лежала под ногами ровной лентой камня, и камень отвечал на шаг мягко, с той самой податливостью, от которой не уставала спина. По обочинам торчали столбы с рунами — одни уже горели ровным светом, другие только проступали, будто просыпались. Димитрий шагал и ловил себя на том, что прислушивается не к шагам, а к тишине между ними.

Западный край встретил его не грохотом, а ровным гулом работы. Строители сновали туда сюда, постоянно что то высматривая, то на рукописных планах, то в системных окнах. Время от времени вскидывая руки и манипулируя чем то незримым никому кроме них — и там, где руки проходили, воздух густел, собирался в стену, в угол, в перекрытие. Конденсация маны в вещество шла гладко.

Степана он увидел сразу. Тот стоял на пригорке, заложив руки за спину, и смотрел, как бригада выводит угол нового склада. Стройка росла прямо на глазах: стена поднималась из пустоты, сначала полупрозрачная, как пар, потом наливалась камнем, твердела, и по ней пробегала последняя, закрепляющая волна маны.

— Быстро пошло, — сказал Димитрий, подойдя.

Степан не обернулся.

— Вдвое, — сказал он. — Если не больше.

— Я заметил. Ещё вчера этот угол выводили бы до полудня.

— Сегодня управились до завтрака.

Степан кивнул на бригаду. Восемь человек стояли полукругом, и стена между ними росла ровно, без рывков, как будто не они её тянули, а она сама поднималась из земли по их общей воле.

— Раньше строителей было около тысячи, — сказал Степан. — Теперь столько же, а кажется, будто добавили ещё тысячу. Процесс упростился. Каждый стал стоить двоих.

— Качество маны, — сказал Димитрий. — Колодцы сразу после взятия нового ранга подняли не только скорость восстановления маны, но и её качество. А качество — это контроль. Чем выше контроль, тем быстрее материализация. Да и не одни только колодцы поднимают это самое качество.

Степан помолчал, переварил.

— Я думал, материализацию тянет территория, — сказал он. — Система дает направление и все строится само. А строитель так, приложение.

— Территория даёт ману. Система даёт форму. А направляет всё это строитель. Он основа процесса. Если у него в руках каша, то и стены будут кашей, сколько маны ни лей.

Степан хмыкнул.

— Значит, не приложение.

— Значит, бригадир, — сказал Димитрий. — Только с системными окнами и графиками, вместо кучи мата которым обычно и справляются.

Они стояли и смотрели, как стена доходит до угла, заворачивает, наливается тяжестью. Где-то внизу строитель поднял руку, и воздух вокруг ладони задрожал, как над горячим камнем. Через минуту в стене прорезалось окно — ровное, с аккуратным подоконником.

— И это только начало, — сказал Димитрий. — Качество маны поползло вверх сейчас, а усилители территории ещё не проснулись толком. На третьем ранге снова всё шагнёт. Контроль, скорость, конденсация. И снова всё ввысь.

Так будет с каждым новым рангом, усиление растет, а отправная точка для этого усиления так же поднимается шаг за шагом. Выше старт, сильнее множитель, как итог сам видишь что творится и это только начало. С ростом качества маны которую все берут из мано колодцев и точность контроля растет, вот и результаты.

— Лишь бы маны хватило, — заметил Степан.

— Хватит. Она восстанавливается быстрее, чем мы успеваем тратить. Пока что.

Степан глянул на него сбоку.

— «Пока что» — это ты правильно сказал.

Димитрий не ответил. Он смотрел, как бригада переходит к следующему прогону стены, как строители переговариваются вполголоса, и в голосах нет надрыва — только деловитость. Раньше после часа работы они орали, сплёвывали и растирали плечи. Теперь работа шла легче, и от этого все двигались спокойнее, ровнее.

Степан достал из кармана свёрнутую бумажку, развернул — план квартала, исчерченный вчерашним ещё почерком.

— Склад, потом кузни, потом жилые, — сказал он, водя пальцем. — Если так и дальше пойдёт, к вечеру заложим все три ряда.

— Закладывай, — сказал Димитрий.

Он ещё постоял, глядя, как стена склада уходит вверх, и вдруг поймал себя на простой мысли: ещё неделю назад он стоял бы тут же и прикидывал, сколько маны уйдёт на каждый ряд, как бы растянуть, как бы не остаться без запасов маны в колодцах. Теперь счёт изменился. Теперь он прикидывал не «хватит ли», а «на сколько ещё хватит».

Это была другая арифметика. Поприятнее.

— Ладно, — сказал он. — Работай.

И пошёл обратно, к ратуше, мимо растущих стен и мягко отвечающего камня, под перезвон кузнечного молотка, который теперь звучал как музыка.

Держа путь в ратушу, в уме щелкал калькулятор, который так и не мог вывести разумного ответа, сколько же маны получает территория теперь на третьем ранге. Нав втором считать было то некогда, то откладывал и откладывал. Вот уже третий ранг надо бы посчитать и понять, как новый ранг покажет себя с этой стороны и нужно ли мне вообще переживать по поводу нехватки маны на нужды территории.

Дверь за спиной закрылась сама — доводчик из бытовых рун, мягко, без хлопка. Димитрий прошёл к столу, смахнул вчерашние бумаги на край и сел. В ратуше было тихо, только в стене еле слышно гудела мана, как вода в трубе.

Записи о мане он искал долго. Не потому что раскидал — наоборот, всё было разложено по папкам, по месяцам, по рангам. Просто он не помнил, что именно себе вчера оставил. Листки с формулами, обрывки расчётов на полях, набросок графика от руки, где кривая восстановления уходила вверх и обрывалась на середине, потому что рука устала рисовать.

Он собрал всё в одну кучу и сел смотреть. Выходило криво: где-то считал от базы второго ранга, где-то подставлял процентные улучшения, где-то вообще прикидывал на глаз. Свести в одну картину не получалось — цифры расползались, как тараканы от света.

Тогда он полез в маго-инет.

Искал недолго. Программа называлась просто и скучно — «Калькулятор», — но внутри было всё, что нужно. Формулы, графики, поля под собственные значения. Можно было забить базу колодцев, ранг территории, множители и процентные бонусы, а дальше оно само строило кривые прихода и расхода.

Димитрий хмыкнул. Когда-то он такими вещами не пользовался — считал в столбик, на обрывках, и называл это экономией. Теперь сидит перед светящейся таблицей, как бухгалтер. И разница лишь в том, что ранее он просто не подумал сделать все это так просто и удобно, попросить программу посчитать все за себя.

— Посчитать один раз, — пробормотал он, — и на будущее все параметры и цифры уже известны, просто проверь если забыл. Появится новое — добавил в формулу, и всё.

Программа попросила данные. Он вбивал долго: число колодцев, начальную базу восстановления, качество маны, ранг, территориальные особенности. Системные окна подтягивались сами, когда он подтверждал цифры, и таблица медленно оживала.

На экране выстроился график. Две кривые: приход — синяя, расход — красная. Приход шёл вверх ровной, уверенной линией, почти прямой. Расход вился под ним, то подпрыгивал, то падал, но нигде не пересекал синюю. Да и параметры в расходе были не равномерные, ведь у меня просто нет точных данных о расходах, только вчерашние записи о том что как и когда было потрачено.

Ведь расход, это параметр динамичный. Один и тот же строитель вчера работал упорядоченно и быстро, и мана уходила ровной струйкой — как вода из наклонённой бутылки. Сегодня у него глаза с утра не открылись, поясницу тянет, и таже работа выполняется с натугой и неохотой. Маны за то же рабочее время ушло меньше, ведь работы он сделал меньше. А завтра он и вовсе может не выйти — скажет, колено разнылось. Вот и гадай, какая цифра ляжет в графу расхода.

Посему расходы считаем только по факту траты, планировать их не стоит.

Димитрий откинулся на спинку стула.

Вот оно. Больше не надо было спрашивать себя, хватит ли. Ты знаешь приход, знаешь приблизительный ожидаемый расход. Складываешь два и два — и никакой головной боли с пересчётами в будущем.

Он придвинулся ближе и стал подставлять значения. Что будет, если достроить третий ряд складов? Если поднять качество маны ещё на десять процентов? Если накрыть всю территорию освещением?

Кривые двигались. Красная подрастала, но синяя уходила выше — между ними оставался зазор.

Димитрий смотрел на этот зазор, как на деньги в кошельке. Запас. Люфт.

Он сохранил расчёт, закрыл программу и ещё посидел, глядя в стену. В голове было пусто, но по-хорошему пусто — так, как бывает, когда из неё вынули гвоздь, который сидел там неделями.

Потом он встал, подошёл к окну. За стеклом, приглушённый рунами, грохотал ремесленный квартал. Строители возводили новые постройки, кузнец бил в наковальню. Всё это теперь не просто шумело — всё это имело цену, и цена была записана.

— Ну вот, — сказал он себе. — Теперь я хотя бы знаю, на сколько меня хватит. И хватит меня на долго...

Он постоял ещё немного и сел обратно за стол. Впереди были бумаги, планы, люди. Но теперь между всеми этими «хватит ли» стояла одна толстая синяя линия, которая шла вверх и не думала падать.

Он снова открыл программу, не потому что не верил своим цифрам, а чтобы ещё раз посмотреть, как именно будет расти приход, когда встанут все новые точки. Стигмы, колодцы, источник маны — всё это пока значилось в списке «установить», эти навыки после каждого нового ранга необходимо так сказать достраивать, ведь колодцы с каждым уровнем навыка получают +1 к количеству, стигмы на каждом новом ранге изучают новые вассалы и так же устанавливают как и источник маны.

С постепенным ростом ранга и уровней навыков, все те расчеты которые я провел, будут сходится и выстраиваться в единую целостную картину по достижению предела уровня навыков для данного ранга.

Получалось, что нынешняя синяя линия — ещё не потолок, а только подступ к нему. Расчётные значения были выше, заметно выше, но до них надо дожить, достроить, дотащить.

— Это как купить дом, — сказал он вслух, — а жить пока в одной комнате. Стены есть, крыша над головой тоже, а печь не растоплена.

Он потёр переносицу. Когда встанут все точки, линия прыгнет вверх не на проценты — на разряд.

Пока что все это цифры и графики, но зато я знаю какой был доход маны вчера и каким он будет через пару-тройку недель. Когда все навыки дорастут до нового предела. Вчера строители смогли израсходовать сорок процентов от поступающей маны при работе в несколько смен, сегодня по идее с возросшей скоростью работы более чем в два раза, а то и все четыре, с увеличением контроля над маной территории. По идее мне должно не хватать сегодня маны.

Но с постройкой новых колодцев, стигм и прочего всего хватит и даже останется.

Глядя на вчерашнюю графу с приходом в ошеломляющие 115,69 млн единиц маны, из которых сорок процентов смогли вчера израсходовать строители, ну и немного прочие затраты территории. Посматривая на графики и понимая, что сегодняшние значения восстановления маны вырастут как минимум в три-четыре раза.

Видя все эти графики знаешь, маны будет становится только больше и без насыщения территории вассалами до предела нет способа всю её потратить ведь к концу третьего ранга восстановление маны на территории составит ошеломляющие...

Глава 3

Я свернул вкладку и остался сидеть в спокойствии ратуши, то чего не найти в постоянной суете внешнего мира. Цифры ещё висели перед глазами, хотя интерфейс давно погас, — так бывает, когда насмотришься на сварку, а потом в темноте всё плывут выжженные на сетчатке пятна света пятна. Территория, население, мана, опыт. Графики сами лезли в голову, стоило только подумать о своих землях. Я уже не различал, где заканчивается моя голова и начинается система. Наверное, поэтому и выводит из равновесия: раньше я считал свою землю грядками и полями, — а теперь счет идет на квадратные километры земель и количество построенных и заселенных улиц.

Встал. Подошёл к окну. Королевство моё пока помещалось между ратушей и складом, дальше уходили в темноту первые каменные дома, а за ними — только край карты, который система подсвечивала бледной ниткой. Смешно было бояться всевозможных имперских проверок, когда от моего трона до нужника сорок шагов. Но страх не спрашивает, смешно ему или нет. Он просто сидит над ухом и считает вместе с системой: девять тысяч подданных, тридцать детей, одна ратуша.

Я натянул куртку и вышел на крыльцо. Воздух пах мокрой глиной и дымом, но главное что сейчас воздух уже не вонял дымом а именно пах — где-то у северных бараков жгли прошлогодний хворост. Вечерело, строители давно ушли, но территория не спала: фонари горели вдоль улицы, у колодца переговаривались две бабы с вёдрами. Разговор обрывался, когда я проходил мимо, — присягнувшие всегда так. Сначала смотрят в землю, потом в спину. Лояльность, которую капает система, не греет. Греет только работа.

У рынка стоял Степан. Он не махал, не звал — просто ждал, пока я подойду, как будто знал, что я всё равно приду.

— Что, Лорд, опять с цифрами воюешь? — спросил он, когда я поравнялся. Мое выражение лица вероятно само за себя говорит.

— Они сами со мной воюют. Я только смотрю.

— Зря. На них глядишь — они растут. А ты устаёшь. — Степан переступил с ноги на ногу, поправил ворот. — Лучше глянь, что народ делает. Это понятнее всяких графиков.

Он говорил по существу, как всегда. Я кивнул, и мы пошли вдоль улицы. Степан молчал, и я молчал, и это было правильно: слова ничего не добавляли к тому, что росло вокруг. Бараки все так же строились, но в уже меньших количествах, ведь с поднятием ранга и ростом скорости строительства. Новые жильцы по приходу чаще всего въезжали в новые дома нежели в бараки, так как приток населения постепенно выравнивался со скоростью стройки нормального домов.

Дети шныряли между телегами, таскали стружку для растопки. Кто-то тащил козу на верёвке, коза упиралась, и пацан лет семнадцати — не Лёха, другой, но такой же колючий — тянул её за рога и матерился тонким голосом. Видать животноводческие фермы обживают.

У каждого была своя причина прийти: не мыкаться по подвалам, не жрать с земли, не бояться, что утром не проснёшься. Система называла это лояльностью и вела учёт. А по мне — это было проще: люди строили себе ночлег. Пока они строят, им не до политики. И мне, выходит, тоже.

Странный мир, маго технологии есть, а устроить нормальный быт для простого люда не могут. И тут не оправдаешься монстрами за чертой города и перенаселением. Все имеют силу, но некому их направить в правильное русло и вот результат. Что в моем мире, что в этом всегда найдутся малоимущие, которые работают за копейки.

— Степан, — сказал я, когда мы дошли до стройки школы, —как думаешь, а если Империя всё-таки пришлёт кого-нибудь? Все таки такой отток населения из города, даже если с самых низов кто то да должен был бы заметить.

Степан остановился, посмотрел на меня, потом на недостроенную коробку с зияющими проёмами окон.

— Пришлют — встретим. Встречать тоже надо уметь. — Он вытер руки о штаны. — Только ты сначала детей по дет садам да школам распредели. Империи до пустого угла дела нет. А до жилого — всегда. Как только здесь что то изменится и народ сам начнет сюда идти, без волонтеров и им подобных, вот тогда империя и обратит на это место свой взор. До тех пор же, это просто очередная взбалмошная затея не пойми кого и зачем пытающегося построить поселок на окраине города. А на людей низших сословий им дела нет, ведь практически все управленцы в той или иной степени дворянских кровей, что им дела до черни.

Я хмыкнул. В этом был весь Степан: не «зачем», а «куда». Но сегодня он как то разговорился. Видно, мужик хотя и не интересуется вопросами империи, но жизнь учит многому.

Он повернулся и пошёл обратно к рынку, а я остался стоять перед школой. Ветер качал плохо закреплённую доску в заборе, она скрипела, как половица в ратуше, где я час назад сидел над графиками.

Системная стройка, а такие простейшие недочеты. Сразу видно, сделано не по шаблону, а строителями недоучками. Одно хорошо, все это при завершении стройки будет проверено пряморуким мастером и поправлено, зря что ли у нас есть система. Она же все недочеты подсветит и укажет где и что поправить.

Возвращаясь в ратушу, вновь думаю о своем.

Королевство, значит. Не совсем маленькое. И пока я не знаю, чем оно станет, — знаю одно: утром я снова открою интерфейс. Вновь увижу те же графики, добавлю новые параметры появляющиеся из генерации навыков и буду пересчитывать и сверять.

Хотя надо все это переслать Роберту, пусть уже он сверяет и считает. Зря чтоль мой зам.

Время как то быстро идет, вот сверял графики и формулы утром и уже вечер, ладно с утра разберусь.

Уже лежа в постели думал, интересно какой же переполох вызовут все те лорды которые вскоре начнут набирать власть и влияние, какие желания станут выполнять эти джины из бутылок которых я выпустил в мир. Ведь каждый лорд это не просто профессионал, это универсальная личность которая может сделать со своей территорий все что угодно. Неважно будет ли это житница где выращивают пшеницу или ремесленный городок который создает поделки на продажу, возможно даже военная крепость которая вырастет с помощью системы за считанные недели.

Хотя с ростом их территорий все это будет на каждой из них, но начало наложит отпечаток так сказать и Лорд правящий землями в той или иной степени будет склонятся к разным решениям в своем правлении.

А ещё утром надо было успеть до канцелярии. Пока лорды, которых я выпустил, не ринулись туда же. Кристаллов захвата на рынке всё больше, и каждый, кто получил класс Лорда, рано или поздно сообразит: без бумажки ты не барон, а недоразумение. Сейчас титул дают просто — пришёл, показал территорию, заплатил пошлину, получил гербовый лист. А когда таких набежит сотня, начнут вводить ценз, рекомендации, квоты. Закон любят менять тогда, когда в него упирается толпа.

Я перевернулся на бок. Только бы не забыть. В ратуше с утра выписать выписку из реестра, взять с собой Роберта — пусть стоит сзади и молчит, у него это хорошо получается, особенно когда молчать надо перестать. И идти до открытия, чтобы не стоять в очереди за такими же, кто всю ночь лежал без сна и считал чужие деньги.

Кстати, напомнить Роберту разобраться с покупкой земель вне территории. Они хотя и стоят копейки, но для расширения территории необходимо иметь законное право на их использование, тобишь сначала покупаешь потом захватываешь, даже если они ничейные, по закону они принадлежат Империи. Хочешь пользоваться купи.

Хотя мы живем на самом краю Империи, дальше в дикие земли пустошь, но первые пять сотен километров все это Имперская земля, вплоть до границ. Вот за границей платить уже никому не надо, но там и тварей навалом, без нормальной армии туда суваться страшно.

Ладно, земля дешевая здесь. Завтра Роберт потратит несколько десятков золотом и купит все земли до границы, не хочется как уже понял врезаться в изменения в законах, вдруг наплыв Лордов изменит политику продажи диких земель Империи. Упрусь в новые законы и не смогу расширять свою территорию, тогда выход для решения будет прост.

Либо идти на поклон к тем кто может решить мою проблему, но это будет крайне дорого и маловероятно, ведь за нововведениями в законы будут следить первое время очень строго.

Второй вариант, выход из состава империи как таковой и строительство империи в империи. Но тогда я стану так сказать "незабитым гвоздем", а что делают с такими гвоздями? Правильно забивают. Вот не хочу я всего этого, поэтому прямо сейчас отправил Роберту сообщение с моими мыслями. Купить землю прямо сейчас через систему и завтра с утра идем за бумажками для благородного титула.

Хорошо что покупка земель вне занятых территорий проста и поставлена на автоматику, с утра все земли до границы и во все стороны будет моей. А сейчас спать, хватит думать, все эти мысли мешают уснуть.

Разбудил меня Роберт. Не рассвет — за окном стояла та синева, когда фонари горят уже вполнакала, а солнце ещё не поднялось и на палец. Кофе он принёс сам и вместо «доброе утро» сказал:

— Землю купили. Всю, до границы.

Я сел, принял кружку, обжёг ладони. Пятьсот километров вглубь, полторы тысячи в ширину. Цифры не складывались в картинку. В моём прошлом мире на таком куске поместилась бы страна размером с Украину — с городами, полями и морем сбоку. А здесь это просто строка в реестре, которую Роберт закрыл, пока я спал. Мир и правда вырос во много раз за время с появления системы.

Сейчас эта земля мне не нужна. Пятьсот километров пустоши до границы — ни дорог, ни поселков, ни людей, только мана, разбухшая земля и твари, которых она кормит. Но я уже выучил, как тут устроено: дешёвое не бывает вечным. Пока имперская канцелярия спит, земля стоит копейки. Проснётся — проснутся и ценз, и квота, и очередь из таких же бессонных лордов, что лежали и считали чужие деньги.

До границы платить ещё надо. За границей уже нет, но туда без армии не сунусь. Значит, пока строю здесь. Камень за камнем, улица за улицей. Постепенно. К какому рангу я займу её всю и выйду за пределы Империи — не знаю. Может, и не узнаю никогда. Но место есть, и это главное.

Королевство моё всё ещё помещалось между ратушей и складом. А земля под ним теперь тянулась до самого края имперской карты.

Отныне мои вассалы будут заниматься очисткой окрестных земель постоянно. Застройка хотя может не поспевать за ними, по причине нехватки выделенной земли для захвата, но если земля уже очищена от всех препятствий. С каждым новым рангом захват будет происходить буквально сразу, без необходимости в подготовительном периоде.

Утро всё же вытащило меня из ратуши раньше, чем солнце встало — из-за горизонта. Роберт уже стоял на крыльце, прямой, как палка от метлы, и держал в руках папку с выпиской из реестра. Я глянул на него, на папку, на небо вполнакала и понял: разбудил он меня не из вежливости. Ему не терпелось выехать.

— Такси, — сказал я вместо «доброе утро». — Левитирующее.

Он кивнул, будто только этого и ждал. Пока шли к дороге, он молчал, и я слышал только, как папка трётся о его рукав. Зато в голове у меня гудело с вечера: бумажка, пошлина, гербовый лист. Пока такие, как я, лежат без сна и считают свою мелочь через графики и формулы сводя концы с концами канцелярия открывается, чиновник заваривает чай и ещё не знает, что сегодня у него появится первый за неделю Лорд с заявкой. Или не первый.

Такси пришло через пару минут — платформа без колёс, с латунными поручнями и коробкой мини компьютером вместо положенного водителя, давно переставшего удивляться парящим телегам. Я сел, Роберт сел рядом, положив папку на колени, как поднос с хрусталём.

— До имперской канцелярии, — сказал я.

С передней части левитирующей машины пару раз мигнули огоньки, что то подтверждая и прокладывая маршрут на небольшом экране, и платформа поднялась ввысь над мостовой. Внизу поплыли крыши, фонари, люди. Город сверху казался нарисованным: чистенькие кварталы, дальше — рынок, ещё дальше — выжженная пустошь перед моей территорией. Моя земля отсюда выглядела как заплатка на рукаве имперского сюртука. Приличная, но чужая.

— Роберт, — сказал я, не поворачиваясь, — выписку из реестра не забудь. И печать.

— Выписка здесь. Печать на третьей странице, все документы собраны и подготовлены в нужных форматах, все подготовлено — ответил он, не поднимая головы.

Вот за это я его и держал. Дотошный, перфекционист, всё разложит, всё перепроверит, а если я забуду, что иду не на рынок, а за титулом, он мне напомнит ещё до того, как я открою рот.

Канцелярия стояла в старом квартале, где дома были из серого камня и не пахли манной — только пылью и чернилами. Двери высоченные, над ними — герб, который кто-то не поленился вырезать вручную, пока система уже давно могла бы отлить его из манны за секунду. Любили тут старину. Или экономили на ремонте.

Внутри пахло разогретым воском и чьим-то дешёвым табаком. У входа сидел писарь — парень лет двадцати, с чернильным пятном на щеке, как будто он уснул лицом в книге учёта. Я подошёл, и он поднял на меня глаза с таким видом, словно я пришёл просить не титул, а милостыню.

— По какому вопросу?

— Прошение о присвоении титула. Класс Лорд.

Писарь оживился. Ненадолго, но ожил — значит, не каждый день, но и не впервой. Пока он листал журнал, из глубины коридора доносились обрывки разговора. Слов не разобрать, но по интонации — не свадьба и не поминки. Скорее, спор о том, кто за кем в очереди.

— Второй кабинет налево, — сказал писарь. — Прошение подаёт сам заявитель. Советник примет в порядке живой очереди.

Я кивнул и пошёл. Роберт — за мной, на полшага сзади, как пришитый. В коридоре пахло уже не воском, а тревогой: у стен топтались трое мужчин, все в дорожных плащах, все с папками, все — как я. Я заметил у одного под полой гербовый лист, уже поношенный, с загнутым углом. Значит, не первый раз пришёл. Или не в первый город.

— Опять лорды, — буркнул кто-то из-за спины, кажется, служитель с метлой. — Всю неделю только и делаем, что бумаги на дворян перекладываем.

Я не обернулся, но ухо уловило. За неделю. В этом городе я, может, и первый с заявкой, но по империи уже ползут слухи о наплыве новеньких дворян низших рангов. Слухи ползут быстро — быстрее, чем такси с латунными поручнями.

Роберт тронул меня за локоть и показал глазами на дверь кабинета. Та была приоткрыта, и из-за неё слышался голос — ровный, чиновничий, как скрип пера по бумаге:

— Следующий.

Я выдохнул и шагнул вперёд. Дворянский титул — та же грядка. Сначала её надо расчистить.

Советник поднял на меня глаза — не чиновник, а скорее часовщик, которого оторвали от шестерёнок. Лет шестьдесят, сухие пальцы, на столе не бумага, а порядок: чернильница на своём месте, пресс для сургуча на своём, очки на цепочке. Он не спросил, кто я. Просто снял очки, протёр их о рукав и снова надел.

— Причина прибытия?

— Прошение о присвоении титула. Класс Лорд.

Он не удивился. Даже не моргнул. Только подтянул к себе чистый бланк и кивнул Роберту, чтобы тот выложил документы. Роберт выложил — папка раскрылась, как ракушка, внутри всё по стопочкам: выписка, печать на третьей странице, копия реестра, подтверждение покупки земель. Советник просматривал каждую бумагу быстро, но по лицу было видно: он читает, а не делает вид.

— Территория, — сказал он наконец, — это главное. Пока что. По критериям, если площадь более десяти квадратных километров, может быть дарован нижний дворянский титул — барон. Виконту нужно сто. Графу — тысяча. Маркизу — десять тысяч. Дальше множитель растёт в сто крат.

Он говорил ровно, как зачитывал сводку погоды. Я слушал и считал в уме, хотя Роберт наверняка уже считал быстрее. Сто тысяч — следующая ступень. Миллион — герцог. А мои утром купленные земли немного не дотягивают до Герцога по территории на пределе освоения — это уже не баронство, это лоскут, из которого империя кроит себе новых дворян пачками. Ну да ладно, вернемся попрошу Роберта докупить земель до предела титула Герцога, вдруг какие проблемы вылезут позже с покупкой.

— И это только стандарт по территории, — продолжал советник. — Начальные титулы оцениваются лишь по земле. Дальше добавляются параметры: население, налоги, армия, экономика, подати с ремёсел, торговые пути, мано-фон. Многое из того, — он помедлил, — что вам, милорд, понимать не обязательно. Для этого держат управляющих.

Я покосился на Роберта. Тот стоял с каменным лицом, но я видел, как у него за ухом дёрнулась жилка. С этого дня все эти «параметры» — его. Моё дело было простое: показать окна.

Я развернул интерфейс. Перед советником повисли системные панели — территория, площадь, ранг, население. Свет от них лёг на стол, на очки, на сухие пальцы. Советник подался вперёд, пробежал глазами цифры, кивнул.

— Площадь превышает десять квадратных километров, — произнёс он без выражения. — Барон.

Щёлкнуло: система подхватила его слова.

[ Титул: Барон. Ранг — начальный. ]

— Теперь заполните графы, — советник подвинул ко мне лист. — Герб, девиз, родовое имя. Прочие регалии — по желанию, но лучше не оставлять пустым. Пустой герб — как незакрытая дверь. Да и не советую повторятся с уже имеющимися регалиями прочих дворян, советую проверить перед заполнением.

Я взял перо. Герб я придумал ещё ночью, пока лежал и считал чужие деньги. Ничего такого — песочные часы по центру, расширяющееся во все стороны пространство окутывающее их и всевозможные стихии по краям всего этого. Мои три основных таланта и три особенности территории. Всё, что у меня есть.

Роберт кашлянул. Я глянул на него, он чуть поднял бровь. Значит, не забыл: сначала герб, потом имя, потом уже штамп. Я заполнил графы, стараясь не капать. Чернила здесь были густые, как сироп, и пахли железом.

Советник принял лист, повернул его к свету, потом к себе. Пробежал по строчкам, кивнул ещё раз. Взял печать, приложил — сургуч вдавился с хрустом. Ещё один штамп на копию, и готово.

— Поздравляю, барон, — сказал он буднично, как говорят «сдача с золотого». — Гербовый лист заберёте у писаря. Пошлина — туда же.

Он уже смотрел на дверь. Не на меня — на следующего.

Я встал. Титул оказался проще, чем казалось с вечера. Не подвиг, не коронация, не трубы. Показал системные окна — получил штамп. Всё это время я боялся очередей, цензов и квот, а вышло, что дворянином тут становятся, как справку о несудимости берут: пришёл, заполнил, расписался.

Только пустой угол империи теперь назывался по-другому. И то, что за этой дверью толпились трое таких же, как я, а то что по империи уже ползли слухи, означало одно: скоро здесь начнут не просто штамповать. Начнут смотреть в графу «население». И в графу «армия».

Я шагнул в коридор, и трое у стены проводили меня глазами. Под плащом у одного всё так же торчал угол гербового листа — поношенный, с загнутым краем. Вероятно наследник некоего обедневшего рода.

Глава 4

— Ну что, барон, — тихо сказал Роберт, поравнявшись. — Теперь осталось понять, что делать с миллионом квадратов земли, которым вы не дошли до герцога.

Я хмыкнул. Вот за это я его и держал.

Я не ответил вслух, но мысль уже крутилась в голове — та самая, ночная, простая. Не герцогство сейчас нужно, а докупить до предела. Чтобы потом, когда подрасту, не встать перед закрытой дверью.

Роберт всё так же шёл на полшага сзади. По звуку шагов было слышно: ждёт, когда я озвучу.

— Докупим, — сказал я. — Прямо сейчас. Через систему, пока канцелярия считает, что я уехал довольный бароном.

Он остановился посреди ступеней, и я на секунду подумал, что сейчас услышу про пошлины, переплату из-за срочности и про то, что титул герцога мне всё равно не дадут. Но он лишь кивнул, глядя на меня своими спокойными, чуть усталыми глазами.

— Земля по границе, свободная. Оформление автоматическое. Через полчаса у вас будет всё, до чего дотягивается система.

Я кивнул. Хорошо, когда есть человек, который кивает не потому, что поддакивает, а потому, что уже посчитал. Значит, за полчаса мои владения вырастут до самого края имперского реестра. А потом — тишина, пустошь, пашня вместо тварей. И медленное, уверенное развитие. Ранг за рангом. Пусть не герцогство сегодня. Пусть пока только грядки и постоянная стройка, но когда нибудь и до Герцога дорастем.

Мы свернули за угол, к стоянке левитирующих такси. Над крышами поднималось солнце — жёлтое, как яичный желток. Город просыпался. Из пекарен тянуло запахом свежеиспеченного хлеба, из-под ног разлетались голуби, толстые, как коты.

— Сначала назад. В ратушу, — сказал я, забираясь на платформу. — Там разберусь. И пусть Степан начнёт выводить людей на дикие пустыри. Расчищать. Там, где суше. Пока осень не кончилась.

Роберт сел рядом, уже не прижимая папку к груди — держал её на коленях, как обычный портфель. Лицо у него оставалось деловым, но я заметил: угол рта чуть дёрнулся. То ли улыбка, то ли судорога от нервного тика, который обеспечивала ему информация о предстоящей работе и ожидающих его бессонных ночах. Я решил, что улыбка.

Машина поднялась. Внизу снова поплыли кварталы, рынок, чёрная кромка пустоши. Только теперь моя земля отсюда выглядела иначе. Не заплатка на чужом рукаве, а кусок сукна, который ещё не пришили, но уже раскроили. С запасом. На всю длину руки, хватит даже на целую царскую мантию, и даже останется.

Я откинулся на сиденье, закрыл глаза. Перед веками плыли системные строчки: «Площадь — увеличена», «Титул — подтверждён», «Территория — граничит с имперской». Бумажки — потом. Сейчас главное, чтобы земля легла под ноги, как пол. А на пол уже можно ставить стены.

— Роберт, — пробормотал я, не открывая глаз. — Землю докупаем до пределов площади территории герцогства. И достраиваем город. Затем посчитаешь сколько у нас лимит на вассалов и набираем до предела. Кстати город строим с расчетом расширения для каждого ранга на заданное количество вассалов которое будет расти с каждым рангом. Все это до пятого ранга делаем, потом как я думаю могут произойти изменения как и у других классов которые достигают шестого ранга. Хотя информации о них почти нет в свободном доступе, есть записи о резком росте их силы на шестом ранге, намного больше чем то что они получают при переходе с одного ранга на другой до этого. Поэтому пока составляем планы только до пятого ранга.

Он что-то ответил, кажется, «принято». Или «сделаем». Я уже не разбирал. Утренняя усталость накатила, как тёплая вода, и я впервые за сутки перестал считать свои и чужие деньги или это была все же мана? Да какая разница когда от маны все и зависит и она порой ценней полновесного золота.

Проснулся я оттого, что платформа клюнула носом на посадке — мягко, но желудок всё равно сделал короткое падение в пятки. Роберт уже стоял у края, держа папку под мышкой и глядя вниз, на территорию. Без слов, но спина его выражала всё: подсчитывал, с чего начинать.

Такси пошло на снижение. За стеклом мелькнули знакомые вышки.

Внизу проступали наши крыши, частокол, полосы свежевспаханной земли. Дымили трубы ровных рядов уже обжитых домиков — ряды тонких белых волос над деревней. Пахло дымом, сырой травой и ещё чем-то, отчего я вдруг подумал: вот и дома.

— Степану про пустыри, — напомнил я, спрыгивая. — И Матвею список прислать: сколько рук где и почему не хватает. Расчистка, стройка, набор новых вассалов, все это не может останавливаться если мы не хотим попасть в ситуацию, когда те кому дали шанс, не просто им воспользовались, но и обогнали дурака, который разбрасывался едой с барского стола.

Роберт кивнул, не уточняя, что уже всё отправил. Я пошёл к воротам первым. Земля под ногами была своя, плотная, как пол, и стены уже можно было ставить.

Мысли возвращались к кристаллам. Не к тем тридцати тысячам, что ежедневно всплывает на Аукционе — к основной партии, которая пока лежала мёртвым грузом в схроне. Тогда я не выбросил её только из-за чутья: рано, светиться на таком объёме — значит подставить территорию под чужой интерес. А интерес там был, я это нутром чуял. Даже то что уже было показано должно заинтересовать всех кто хоть немного умеет думать головой, если выложить то что запасено, там и глупый поймет что дело пахнет жареным, ведь горит его шапка.

Теперь — другое дело. Я уже дворянин, хоть и барон, это хоть немного, но сгладит углы со стороны империи. Осталось дождаться, пока навыки защиты от шпионажа и предсказаний дойдут до предела ранга. Тогда можно и разгуляться. Выбросить на рынок всё, что скопил, но не оптом, а мелкими партиями, возможно даже не буду продавать сам, через десяток подставных продавцов. Пусть подавятся, пусть ищут анонима, пусть строчат доклады. А я в это время буду сидеть у себя, на своей земле, и смотреть, как она растёт — гектар за гектаром, грядка за грядкой.

В ратуше пахло холодным кофе и бумагой. Я сел к столу, не снимая куртки, плеснул из термоса в кружку, отпил — густо, горько, как вчера. Только после этого поднял глаза.

Графики лежали веером, придавленные парой карандашей. По краям — мои же каракули, стрелки, три вопросительных знака возле границы третьего ранга. А в центре — цифра, обведённая дважды, будто сама собой.

5,68 млрд.

Я сначала не понял, отчего внутри стало тихо. Потом накрыло: это не из сметы, не из Робертовых выкладок. Это я сам насчитал. На калькуляторе, ночью, между программами из маго интернета и системным окном. Сверялся не раз, пересчитывал и подстраивал формулы под данные территории. Это только одна выписка из огромного графика, который представляет будущее развитие территории.

Восстановление маны в час. На пределе третьего ранга.

Пять миллиардов семьсот миллионов. Час.

Я посмотрел на кружку. Потом за окно, где ветер гнул траву к земле. Потом снова на цифру.

Вот же ж.

Тёплая тяжесть ушла из глаз, сон как рукой сняло.

Я откинулся на спинку стула. Пять миллиардов в час — это уже не ведро и не цистерна. Это река, которая течёт без берегов, лишь потому что я один раз правильно ткнул пальцем в список навыков и не поленился пересчитать проценты. Они и правда растут как на дрожжах. Замешиваешь вроде мелочь — три процента там, шесть здесь, резонанс, удвоение, — а потом глядишь: уже не бассейн, а море.

Ветер за окном прижал траву, и она легла вся разом, будто ей тоже стало страшно от этих цифр. А мне — нет. Мне от них было тепло, как от печки. Весь этот рост — мой. Не чей-то, не имперский, не баронский. Он капает в колодцы, в стены, в вассалов, в подклассы. Чем больше маны, тем быстрее тянется вверх моя земля. Тем быстрее достраивается город. Тем скорее я перестану бояться чужого интереса.

Я пододвинул кружку, отхлебнул. Кофе был уже ледяной, но шёл хорошо. На дне осталась гуща, и я долго смотрел, как она оседает. Потом взял карандаш, обвёл цифру ещё раз, уже не спрашивая себя зачем. Просто чтобы закрепить: это не сон, это наше. Пусть теперь кто-нибудь попробует отнять.

Роберт всё-таки понял, что я не сплю. Вошёл без стука, но тихо, встал у двери. По лицу видно — не с новостью, а с запасом из трёх вариантов, как это всегда у него. Я не обернулся.

— Пять миллиардов, Роберт. В час. С одного только третьего ранга.

Он помолчал.

— Это уже аргумент для пятого ранга, — сказал он ровно. — И повод не торопиться с кристаллами.

Я кивнул. Вот за это он у меня и зам.

— Не пятый, — поправил я, не оборачиваясь. — Это закуска, Роберт. Пожуём её месяц, может, полтора. Пока навыки дорастут до предела и посмотрим какой система подкинет квест на новый ранг. Лимита я еще вчера достиг. Квест на новый ранг уже висит в системном окне, просто не до него сейчас. Как всегда все упирается в скорость с которой растут уровни моих навыков. Другие переживают за уровни, а я а навыки.

Он хмыкнул тихо, но я уловил. Умный человек, а туда же — решил, что мы уже на пороге пятого ранга. Смешно.

— Дальше будет только жирнее, — я отставил кружку, взглянул на свои каракули. — Каждый ранг — новая ступень. Но и кусок в зубах будет расти. Так что рано мечтать о герцогстве, вообще-то рано даже о четвёртом ранге.

Роберт не стал спорить. Он шагнул к столу, забрал один из листов, прищурился на цифры.

— Значит, работаем на запас, — произнёс он. — Полтора месяца. Управимся.

Я кивнул. Месяц на этой земле — если повезёт с квестом, если не выкинет какую-нибудь дрянь из разлома, если городские не зашевелятся — превратит нас из барона в человека, который уже не боится смотреть через забор. Или хотя бы не жмурится.

Роберт уточнил, куда гнать людей в первую очередь: сначала закончить жилой квартал или сразу выводить на пустоши. Я ответил, не раздумывая, — жильё под новых вассалов; пустоши подождут, главное что бы успевали зачищать оговоренный минимум для следующего ранга в установленные сроки. Он спросил про лимит слотов присяги, я отмахнулся: смотри сам, как начнёшь набирать, сверься с системой. Он кивнул и вышел, тихо прикрыв дверь.

Я остался один. Выдохнул, отодвинул кружку с гущей, развернул системное окно показывающее мой статус.

Димитрий Мирославов

Уровень: 65

Ранг: Третий

Класс: Лорд (уникальный )

Титул: Барон

Территория: Вечный Лорд.

Характеристики:

Жизнь 480

Мана 200

Сила 10

Ловкость 10

Выносливость 24

Мудрость 10

Интеллект 10

Свободные очки характеристик: 660

Базовые навыки:

— Застройка территории I

— Усиление территории I

— Управление территорией I

— Основы владения всей стихийной магией VII

— Основы управления и восприятия пространства VII

— Основы управления и восприятия времени VII

Древо навыков: Лорд.

Ветвь I — Территория. ...

Ветвь II — Подданные. ...

Ветвь III — Сила Лорда. ...

Ветвь IV — Усиления вассалов. ...

Изменения в статусе лишь в титуле и ранге основных навыков, ну и свободные очки характеристик, все никак не пойму куда их вложить. Вроде де бы и выносливость повысить до предела, но потом думаешь... быть мешком для битья не всегда приятно.

В отличии от моего окна статуса, окно территории изменилось куда сильнее. Ряды и ряды надписей и заметок. Хорошо что все это возможно свернуть, иначе я бы пол дня тут только все отдельные разделы читал.

В общем изменений много, но главное площадь территории, население и особенности.

Территория: Вечный Лорд.

Тип: Поселок.

Ранг: Третий.

Площадь: 105,1 /296,01 км²

Владелец: Димитрий Мирославов, класс Лорд.

Население: 10953. Присягнувших: 10952.

Постройки: Ратуша 2 (ур. 41), Поле ...( ур.41.), Дом кирпичный...( ур. 41), Склад 11 (ур. 41), ...

Инфраструктура:...

Мана-фон: низкий, равномерный.

Безопасность: ...

Особенности (3/3)

Земли стихий VII . — Повышает вероятность проявления стихийной силы в любом её доброкачественном выражении и снижает вероятность проявления её отрицательной стороны на 7% за каждый уровень особенности на территории Лорда.

Благословение времени VII . — Повышает влияние положительной и снижает влияние отрицательной стороны силы времени в любом её выражении на 7% за каждый уровень особенности на территории Лорда.

Домен Лорда VII . — Силы пространства наполняют территорию, повышает влияние положительной и снижает влияние отрицательной стороны силы пространства в любом её выражении, расширяет внутреннее пространство фактически занимаемой площади территории на 7% за каждый уровень особенности на территории Лорда. Позволяет создать на территории внепространственный Домен Лорда равный фиксированным 7% от общей занимаемой площади территории.( Домен не теряет площадь при потере контроля внешней территории но и расти в дальнейшем без расширения внешней территории не сможет.)

Синергия особенностей территории. Стихии, время и пространство резонируют, эффекты Благословения Времени и Земли Стихий на территории Домена Лорда действуют с двукратным эффектом.

В общем и целом, территория как я понял снова выросла на +50% при повышении ранга. С каждым уровнем прирост в шесть километров. Итого получили эту сумму.

Вассалы работают не покладая рук и уже начали расчистку новых земель. Особенности растут как и обычно, все уже давно известно.

Население, это тот еще снежный ком. Сначала рекрутеры водили людей, затем уже люди приводили знакомых. И чем дальше будет продолжатся этот процесс, тем выше и полнее будет наш снежный ком.

Я свернул окно статуса и вызвал квест. Он висел в углу интерфейса, мигал серой точкой, которую я списывал на усталость.

[Задание «Прорыв на IV ранг».]

Строки разворачивались медленно, будто система сама не верила, что я дочитал до конца. Уровень — предел. Навыки — недотянуты. Лимит опыта — упёрся в потолок.

Дальше пошло то, от чего в груди стало тесно.

[Обнаружено альтернативное условие. Перезаход ранга доступен один раз на границе III → IV.]

[Ранг и уровень будут сброшены до I. Очки навыков и характеристик, набранные до сброса, не сохраняются.]

Немного не понимаю, зачем это предлагает система. Но меня словно током поразило просто от самой возможности это провернуть.

За окном хлопнула дверь. Я вздрогнул и понял, что всё это время сидел, не дыша.

Я выдохнул, потёр лицо ладонями. Пальцы покалывало, будто я слишком долго сжимал подлокотники кресла. Так, спокойно. Мысль о перезаходе не уходила, оседала на зубах, как песок. Я не понял, что именно в ней зацепило, но внутри всё перевернулось. Хороший признак — значит, стоит с этим разобраться после. А пока — глоток воздуха. Нашарил на столе коммуникатор, ткнул в имени Влада.

Гудок пошёл длинный, нудный. Влад ответил на третьем, фоном — ветер и чей-то смех.

— Слушаю.

— Зайди в ратушу. Не срочно, но зайди.

Он что-то ответил, кажется, «через десять минут». Я отключился и откинулся на спинку. А ведь и правда — сколько можно лазить в этом телефоне. Прослушка, пеленг, чужие глаза. Надо брать навык связи по территории. Из местного пула есть из чего выбрать. Но это потом, сейчас надо разобраться с системным окном.

Влад вошёл без стука, но не шумно — сначала плечо, потом взгляд. Оглядел стол, кружку, моё лицо. Усмехнулся.

— Живой?

— Почти. Кофе, правда, холодный.

Он сел напротив, положил руки на колени. Спросил как дела, я ответил — нормально, разгребаю бумаги. Он кивнул, но глаза уже цеплялись за системное окно, которое я так и не свернул. Повисело немного. Системные окна если не делать намеренно приватными и личными, когда видишь их только ты, обычно доступны окружающим.

— Что с окном? — спросил он наконец, кивнув на мерцающую строку. — Я такое видел несколько раз. У одного парня при переходе на четвертый ранг выскочило. Он тогда долго маялся с выбором.

Я хмыкнул. Вот умеет начать с главного.

— Пока ищу, где у него выключатель. Слишком настойчиво система предлагает обнулить три ранга.

Влад поднял бровь.

— Это как?

— Ранг и уровень — в ноль. Навыки и очки — все по нулям. Мол, иди заново, если смелый.

Он помолчал, хмыкнул.

— И что думаешь?

— Думаю, что хочу понять, кому это выгодно — мне или ей.

Влад кивнул так, будто ждал этих слов.

Глава 5

Влад усмехнулся, поскрёб щетину.

— Знаю, что за окно. Перезапуск ранга. Для тех, кто не дотянул до идеала, шанс пройти сначала. Хотя очки навыков и характеристик сгорают — Это хороший способ обнулится и начать все с начала. Все для получения награды за идеальный прорыв ранга, коэффициент роста очков навыков. Очки навыков на высоких рангах очень ценны, настолько ценны, что некоторые умные люди копят их с первого ранга, не тратят на мелочь, тренировками развивают все навыки, а потом вкладываются в срочно необходимое или чаще всего мощное но на высоких рангах. Так только подняв ранг, прокачиваешь новый ультимативный навык до своего уровня сразу же и на этой волне двигаешься к следующему рангу гораздо быстрее сверстников. Вот только цена тоже не малая, из за экономии очков навыков в начале, у них медленный рост в начале, быстрый в середине и умеренный в конце. Вот как то так.

Я снова глянул в окно. Там «не сохраняются» висело серой строкой.

— Вот значит как— кивнул и осознал, система никогда не закрывает дверей полностью, всегда остается открытое окно.

Он поднялся.

— Короче, не тупи. Идеальный прорыв ты уже один раз сделал, на второй можешь не успеть. Это просто автоматическое напоминание и к тебе отношения не имеет, а вот для остальных кто поспешил или просто отказался сделать идеальный прорыв ранга, это повод задуматься. Нужны ли им дополнительные очки навыков или нет необходимости тратить время на повторный рост.

И вышел на крыльцо покурить, оставив меня наедине с цифрой и строкой, которая всё ещё мигала в углу.

Нужны ли им — вопрос повис в воздухе. Мне — точно нет. Перезапуск для тех, кто торопился, а я свой идеал уже сожрал. Но вассалы... У меня ни одного четвёртого ранга. Степан — третий. Значит, могут. Если все правильно сделать.

Я отодвинул карту и провёл пальцем по списку. Золотые монеты? Не жалко. Сферы слотов — вот что им нужно. Тогда и прорыв потянут, и коэффициент поднимут. Влад, кажется, ждал, что я скажу вслух.

— Ну?

— А что, — я пожал плечами, — если я им по золотому запасу для прорывов на нос выдам, система не захлебнётся?

— Не захлебнётся. — Влад вернулся на стул. — Но тогда ты не пару человек развиваешь, а уже целую гильдию.

— Гильдия — это и есть я. Только гильдии это группа песка сваленная в одно ведерко. У нас же этот песок перемешали и залили в цемент, которым служит территория и я, Лорд.

Он не ответил. У окна загудел ветер, и я снова вспомнил, что перезапуск — это не про меня лично, но он может ой как помочь моим вассалам.

Я прикинул всерьёз. До четвёртого ранга — шестьдесят пять дней, если вассал будет только лежать и дышать, а опыт из моего котла капать ему на панель статуса. Это не месяцы. Это два с небольшим. Сейчас, с конденсатором, я могу слить очки навыков в кристаллы — и дальше уже не человек с улицы, а свой, присягнувший, получит их на вырост. Как пайку, как семена. Не откладывая на потом.

Влад сидел напротив уставившись на мои руки, будто я уже начал перебирать кристаллы.

— То есть ты предлагаешь дотянуть Степана или Марту до перезапуска? — спросил он без улыбки.

Я качнул головой.

— Я предлагаю сделать так, чтобы каждый из них мог пройти перезапуск без оглядки на время и без швов. Опыт им уже идёт, очки — тоже. Останется только, чтобы сами встали и дошли до предела навыками.

— Угу, — он прищурился. — А до предела дойдут — и что? Перегрузку устроят?

— Нет. Просто начнут новый виток не с пустого кармана.

Он хмыкнул, откинулся. Ветер за окном стих, и я слышал, как в тишине его пальцы перекатывают мятую сигарету.

— Это уже не гильдия, — сказал он наконец.

— А что?

— Школа. Ты собрался выращивать вассалов, как рассаду. Каждому по горшку с комплексным удобрением.

— И что с того? — я пожал плечами. — Каша заваривается из моего котла. Пусть варятся.

Влад опять долго молчал, потом кивнул куда-то в сторону карты.

— Тогда начинай не с золота, а с саженцев. Деньги — это уже листва.

На этом разговор и закончился. Но у меня перед глазами ещё долго стояла цифра шестьдесят пять — и как она ужимается, если человек сам захочет дойти.

Я ещё раз глянул на карту, где Степан и Марта всё ещё были точками в разных концах территории, и потянулся к панели связи. Роберт ответил быстро, как всегда — будто ждал.

— Отбери группу из двадцатых-сороковых уровней, сороковых сначала проверь, достигает ли опыт из общего котла для них предела по количеству, для конденсации очков навыков в день. Пусть сидят на пределе, не лезут дальше. Опыт из котла пускают в очки навыков и конденсируют в кристаллы. Сейчас территории нужнее запас, чем ещё один тридцатый уровень с голым карманом.

Он хмыкнул, я знал этот хмык — пауза, в которой он уже прикидывал расклад.

— Половина в казну, половина по их усмотрению. И памятку сделай для всех вассалов. Кто упёрся в потолок — не прыгает на следующий уровень, а копит очки навыков. Потом, после перезапуска, они уйдут в рост быстрее, чем те, кто торопился.

— Понял, — коротко, по-деловому, но я расслышал, как в голосе дрогнуло что-то вроде удивления. — Завтра список будет на столе.

Он отключился, и я начал прикидывать в уме сколько времени понадобится для создания запаса кристаллов с очками навыков на моей территории достаточного для постоянного роста вассалов с идеальным прорыва ранга и сотней навыков доведенных до предела. Ведь если вассалам рассказать о возможностях удвоения очков характеристик прорыве и условиях для этого.

Думается мне многие захотят пройти свой путь заново предварительно накопив денег на это или взять взаймы у лорда, ведь я им такой шанс предложу. Естественно не за просто так а за обновление контрактов с территорией до постоянных. Все же сейчас постоянных у меня всего несколько все остальные временные.

Ладно с Робертом разобрались и снова остался один на один с окном, где всё ещё висела серая строка. Только теперь она не мигала — просто светилась, как уголек от кострища.

Я потянулся к серой строке и нажал на неё. Окно свернулось, мигнуло и растаяло, как будто его никогда не было. Вместо него перед глазами развернулось другое — уже не серое, с золотой окантовкой по краю. Система, как всегда, умела подать даже собственную бюрократию.

[Задание по преодолению четвёртого ранга. Условия:]

[Довести два десятка навыков Лорда до предела III ранга — 65 уровень.]

[Количество вассалов на территории с потенциалом не ниже B: 353/20.]

[Количество вассалов на территории с потенциалом не ниже C: 2571/100.]

[Количество вассалов на территории с потенциалом не ниже D: 5035/2000.]

[Площадь территории: 105,1/296,01 км².]

[Получить Метку Храбреца не ниже III ранга трудной сложности — 0/5.]

[Получить Метку Авантюриста не ниже III ранга трудной сложности — 0/5.]

Я перечитал список дважды. Не прыжок, а гора. Но дорога знакомая — по ней уже топают вассалы, которых я сам разогнал до предела. Цифры не пугали. Они просто обозначали фронт работ. И фронт этот, надо признать, выглядел как целая посевная.

За окном снова загудел ветер. Я прикрыл глаза, чувствуя, как где-то на границе территории, в дальнем углу карты, шевелится будущий урожай.

Задание хотя и стало сложнее, разогнанная машина моей территории уже работает на полном ходу. Территории захватываются без остановки, потенциал вассалов растет как на дрожжах, единственный затык выходит у моих навыков и меток которые требует система. Но метки получить не сложно, тем более что есть такая хорошая карта и доступ к снаряжению аукциона для всех моих бойцов которые отправятся выполнять эти задачи.

Золото от продажи кристаллов капает стабильно, иначе мне никаких заработков с продажи пшеницы, не хватило бы на покупку всех тех земель аж до границы.

Я взял перо — в голове цифры не держались.

Считал на обороте чистом листе, загибая пальцы, как торговка семечками. Девять тысяч семьсот пятьдесят единиц за одно применение. Шесть применений в минуту, если у вассалов будет достаточно маны и времени для работы, тогда за час — три миллиона пятьсот десять тысяч. Круглые сутки без остановки — восемьдесят четыре миллиона двести сорок тысяч.

Я пересчитал ещё раз. Потом ещё, потому что в первый раз получилось то же самое и стало не по себе.

Расчеты и снова расчеты, на бумаге они слишком расплывчаты, проше посмотреть в формулы и все станет ясно. Хотя там другие названия, если подставить нужные значения и параметры, все цифры станут ясны сразу и они сходятся с этими недавно сделанными выводами.

На самом деле я и сейчас работаю вполсилы. Тридцать тысяч единиц в день — это то, что я вытаскиваю из общей кучи и выставляю. Тридцать тысяч давали мне пару-тройку тысяч золотых. Мелочь по нынешним закупкам: земля до границы стоила столько, что пшеница и близко не покрывала. Но именно эта мелочь, капавшая каждый день именно от продажи кристаллов, и позволила мне скупить всё, что я скупил. Пшеницей я так сказать платил налоги которые еще даже в глаза не видел, но уже знаю, платить придется. Кристаллами я строил.

К счастью все мои денежные предприятия будут спрятаны и не будут показаны на всеобщее обозрение, иначе зачем я все это устраивал. Первые же налоги по моим реальным доходам выдадут меня с патрахами.

На третьем ранге, на полной мощности, считается уже не тридцать тысяч, а более восьмидесяти миллионов кристаллов в сутки. Даже если к началу массовых продаж девяносто девять процентов из этого придётся отдать на дело — для тех лордов за жалкий медяк, того что останется хватит мне с лихвой на покрытие всех нужд территории. Ведь для строительства всегда что то надо докупать из города. Да даже зарплата вассалам так же нужна. Кроме всего прочего материалы для стройки, если их закупить заранее и не использовать материализацию маны для всего здания а иметь материалы, с точки зрения затрат маны это будет выгоднее. Все же хотя маны у меня много, когда запас полон, он надежнее золота.

Перо остановилось. Вот тут стало видно, где настоящий затык.

Не в золоте.

Золота у меня будет столько, что я начну придумывать, куда его складывать: сундуки, холодный подвал, счёт в городе, где за перевод уже берут свой медяк. Перо скрипело по бумаге, пахло чернилами и пылью, от двери тянуло табачным дымом — Влад ушел но дымком все еще попахивало. Проблема в том, что восемьдесят миллионов единиц в сутки мир не съест. Спрос голодный, но не резиновый. Как только мои лоты полезут на аукцион сотнями миллионов, цена поползёт вниз — тихо, как вода из рассохшегося ведра, — и я сам себе сбиваю прибыль. Оставалось одно: зафиксировать на нынешней границе, золотой для богатых, медный для лордов.

Дальше проще и хуже одновременно: я задавлю цену так, что кристалл территориального захвата перестанет быть событием и станет расходником вроде верёвки или гвоздя — их берут горстью, не глядя, и не помнят, у кого купили. Лордов по миру прибавится ещё больше. Половина окажется у меня в долгу, половина — с обидой, что дешевле не отдали. Хотя если и будет обида... пожалуй только у тех, кто получил кристалл первым, а обида за то, что я их продолжил продавать. Люди такие люди, ты им подарок, а они обидятся на тебя, если ты даш тот же подарок кому то еще кроме них.

Обида — не расходная статья, в смету её не заложишь. Я перевернул лист и вернулся к цифрам.

Потому что считать надо было не то, что выходит сегодня.

Восстановление маны — не константа, вбитая в камень. Оно тянется вверх вслед за уровнем навыка, и расход туда же: выше уровень — больше применений в ту же минуту, гуще поток, шире колодец. Стало быть, мои восемьдесят четыре миллиона в сутки — не потолок и не подвиг, а просто итог на предельном уровне третьего ранга. Точка на графике, а не край листа.

Так что расти оно будет само. Без рывков, без надрыва, без того, чтобы я каждую неделю перекраивал расчёты. К пределу ранга всё это станет нормой — как подоить и выгнать на пастбище дойную корову; не событие, а распорядок дня.

И ведь хватает уже сейчас. На территорию с её растущими расходами, на стройку, которую я не останавливаю, на долю вассалов — и на дорогие навыки, те, что жрут ману горстями, а не по капле. Даже с запасом хватает, если не хамить системе и не пускать ману куда не попадя.

Соблазн, впрочем, был простой, как ломоть хлеба. У меня по идее мана должна быть третьего ранга, а по факту уже на первом она была пятого а сейчас и подавно вся десятка. Разбавь её — разведи, как вино для солдат, — и дорогих навыков можно было бы пускать вдвое, втрое больше. Территория не заметит, вассалы не заметят, счётчик маны не заметит.

Счётчик опыт заметит. Вот в чём фокус.

Опыт мне капает с двух сторон: с навыков, которые применяют вассалы и я сам, и с маны, которую вытягивают колодцы. И правило тут железное, без исключений в пользу бедных: всё, что ниже твоего ранга, опыта не приносит. Монстр ниже рангом — не добыча, а трава, хоть сотню положи. Навык ниже ранга — не работа, а так, шевеление пальцами. Мана ниже ранга — не трата, а вода. Система платит только по своей ставке и считает только то, что ей интересно.

Разбавишь ману — получишь больший объём, но рангом ниже. То есть для системы — ноль. Я сам себе перекрою кран и буду потом удивляться, отчего в котле мелко.

Так что нет. Даже зная, что качество маны в колодцах выше третьего ранга, — не стану. Пусть дороже, пусть некоторых применений придётся ждать, пусть не всё сразу. Зато каждая единица идёт в зачёт. И это ещё не вся выгода: мана выше моего ранга даёт опыта чуть больше, чем обычная третьего ранга. Именно чуть. Не в разы, не вдвое — на волос. Но волос этот набегает каждый день, а к концу ранга из таких волосков вьётся верёвка.

Да и навыки применяемые из маны такого высокого класса действуют лучше, хотя пока применяется мана только на стройки и кое где для работы вассалов. Будет необходимо проверить как себя покажут боевые навыки с кристаллами маны. Все же как я посчитал мана уже достигла качества десятого ранга у обычного пользователя системы.

Все же ранее подсчет я проводил на первом ранге и он был не велик, все до пятого ранга. Сейчас же ранг вырос до третьего и отсчет увеличения начинается уже с качества третьего ранга. Выше начальное качество, выше конечное. И помимо самих бонусов от уровней и рангов, с тех пор появились стигматы и их резонанс с колодцами, что дает еще один кратный бонус к увеличению. Одни множители и другие дали ману десятого ранга качества на моем третьем.

Вернемся к опыту и мане. Опыт — он ведь не мне одному.

Мой опыт — идет в общий котёл, и вассалы хлебают из него все разом. Больше льётся мне — больше достаётся им; если моя доля растёт, растёт и то, что перепадает на их панели. Значит, и очки навыков у них пойдут быстрее. Не «когда-нибудь к старости», а по нарастающей.

Потому что обмен опыта на очки — не единый курс на весь мир. Он свой на каждом ранге. На первом ранге позволено конвертировать тридцать очков навыков из опыта в день — и кланяйся, что дали. На втором ранге уже шестьдесят. На третьем — сотня, если дорастёшь до нужной строки. Разница не в арифметике, а в курсе обмена: одна и та же работа, а выхлоп от неё вдвое и втрое гуще.

Мне и нужно-то дотянуть до уровня, где на третьем ранге пойдёт сотня очков навыков. И тогда скорость накопления станет феноменальной. Вассалам — сразу. Территории — с отсрочкой в один росчерк, потому что половину они всё равно сдают в казну. Сотня очков на нос, каждый день, и половина от неё — в общий мешок.

Посему, опыт копим и собираем. А точнее достигаем уровня накопления, когда опыт в день для меня будет достаточен, что бы доля от этого опыта была равна опыту вассалам за сто уровней на шестьдесят пятом уровне третьего ранга вассалам. Тогда все будет идти своим чередом обогащая как вассалов так и меня, что главное.

Я дописал столбик, посмотрел на него, зачеркнул. Оставалось одно правило, простое, как гвоздь в стене.

Не разбавлять. Ни воду, ни ману, ни уж тем более пиво ослиной мочой...

Ладно вернемся к баранам задания на повышения ранга...

Глава 6

Я отложил перо, сдвинул листы к краю стола и придавил их лежавшей не далеко книгой. Постоянно разгребаю то, что лезет в глаза первым: титул, пошлины, купчую на землю до границы, цеха, бараки, дети, учителя. Бумажки — что репей: выдернешь одну, потянешь две. К обеду стол был чист, и только тогда я вспомнил, ради чего весь гвалт.

Задание висело в углу интерфейса серой строкой. Двадцать навыков до предела — это я дотяну сам и даже больше, вопрос времени. Вассалы с потенциалом — набрано с запасом ну или точнее уже развито, все же в городе даже C найти сложно, а территория помогает с ростом хоть бы хны. Площадь — сто пять и одна десятая из двухсот девяноста шести, и тут порядок. А в самом низу, где система всегда держит то, из-за чего придётся шевелиться:

[Метка Храбреца не ниже III ранга трудной сложности — 0/5]

[Метка Авантюриста не ниже III ранга трудной сложности — 0/5]

Метки — вопрос ног, рук и того, кто согласится лезть в дыру первым.

Я ткнул в коммуникатор.

— Влад. Зайди.

Он пришёл минут через десять, с улицы, ладони в штукатурке, на локте белая полоса от свежей кладки. И откуда все эти следы на моем вроде как главном стражнике...

— Что-то серьёзное или как обычно? — Он глянул на мои листы, на придавленные стопки бугаг, на меня.

— Метки. Пять разломов третьего ранга, трудная и выше. Пять подземелий того же. Лучше по десятку: запас я не ношу, но и без него не хожу.

Влад молчал. Потом сел на край стула, как человек, который знает, что разговор будет длинный.

— Ты в курсе, сколько уходит на снаряжение для пятёрки, если идти в трудный третий?

— Нет. И знать не хочу. Золото считает Роберт.

— Ещё ты в курсе, что из десяти заходов обычная пятёрка выходит из шести?

— Теперь в курсе. Поэтому берёшь не одну пятёрку, а три. Водишь по очереди: кто выжат — в третью линию, кому рано — в подземелье, там этажи ровные и расписание известно. Разломы оставляй на тех, кто уже нюхал порох. Зелья, кристаллы, свет, верёвка — берём на аукционе, самое дорогое, что есть. На инвентаре не экономим: скупой в разломе не экономит, он не возвращается.

— Ядро тащить?

— Не тащи. Ядро разбей на месте. Мне нужна строка в реестре, а не камень на полке.

Влад кивнул, но не встал. Крутил в пальцах какую-то гайку, будто она ему помогала думать.

— Метка — штука с норовом, — сказал он наконец. — На трудном третьем часто дают выбрать. Тогда это уже не отметка, это торг. Если встанет такое — решать придётся на месте, мне.

— Вот и решай. У тебя на это глаз лучше моего. И вот ещё что, — я облокотился на стол. — Ты мне в прошлый раз сказал: за метками не гонись, гонись за людьми. Я запомнил. Так что води по кругу, ротации не ломай, на дно не лезь из азарта. Пятеро на нос — это потолок, шестого не суй.

Он посмотрел на меня, будто проверял, не шутка ли. Понял, что не шутка, и только тогда поднялся.

— Деньги?

— У Роберта. Скажешь, что я разрешил, он выдаст столько, сколько попросишь, и ещё полчаса будет ворчать про смету. Потерпи.

— Потерплю, — Влад усмехнулся в сторону, поправил ремень и вышел, аккуратно притворив дверь. За дверью сразу загудел — не криком, а тем коротким гулом, каким боевые пятёрки собираются в дорогу. Через полчаса со двора ушла первая колонна, а к вечеру — вторая и третья. Даже если идти им было метров двести, до каменных шариков со входом в домен к разломам и подземельям. Основательно так собирались, может мне там уже построить для них отдельное здание, для всех этих сборов?

Дальше он и правда справлялся сам.

Я разложил на столе сводку Матвея, взял кружку и вернулся к тому, что откладывал неделю: посмотреть, как чистильщики выбивают землю под поля на южном краю, как Алина выводит первый сев из моего зерна, как Марта переругивается со строителями из-за клочка живой почвы у ручья. Обычная бумажная волокита, но только теперь я уже более менее знаком с процессом и понимаю что и как.

Часы шли. Солнце сползло к западу, тень от ратуши дотянулась до склада.

Первое сообщение упало в интерфейс без звука, просто светом:

[Подземелье III ранга пройдено.]

[Метка Авантюриста III ранга (трудный) внесена в реестр — 1/5.]

Пусто, ровно, без примечаний. Как карандашная галочка в ведомости, которую я когда-то ставил за смену. Я усмехнулся и хотел уже вернуться к бумагам, как пришло второе. Строчки разворачивались медленно, и последняя из них была помечена тем жёлтым, которым система говорит не «сделано», а «смотри внимательнее».

[Разлом III ранга закрыт.]

[Ядро уничтожено. Метка Храбреца III ранга (трудный) внесена в реестр — 1/5.]

[Внимание. Обнаружен сохранившийся осколок реальности разлома.]

[Площадь осколка: 0,72 км².]

[Осколок может быть присоединён к территории Лорда.]

[Укажите положение осколка на карте территории.]

Я перечитал дважды, потом третий раз, потом отставил кружку, потому что рука сама потянулась её сжать.

Радости не было. Было то чувство, когда разбираешь знакомый механизм и вдруг находишь в нём лишнюю деталь: вроде всё на месте, работает, а ты уже не понимаешь, почему.

Разломы я знал с чужого слова и с чужой практики. После зачистки осколок никуда не девается — он срастается с нашим миром. Только не там, где стоял. Я сам читал это в справке, ещё когда Влад в первый раз принёс бумаги по разведанному разлому. Осколок уходит туда, где ему подходит земля: песок к песку, лёд к льдам, гнилая топь к болотам, которых у нас за границей хоть завались. Где местность совпадает — там он ложится на месте, и тогда на карте появляется странная заплатка, к которой год не подходи: трава не та, камень не тот, зверь непуганый. Но чтобы осколок приписали к чьей-то территории по выбору владельца — такого я не слышал ни разу. Хотя и не странно, ведь Лорды появились недавно, а дворяне системой признаны постольку поскольку.

А система именно это и предлагала. Не «сольётся», а «укажите положение».

Я развернул карту. Осколок висел на ней тусклым пятном, ни к чему не привязанный, как отвалившийся от чужой мозаики кусок, и ждал, куда я его ткну. Стрелка в руке, карта под ней, четыре десятых на четыре десятых — полкилометра на полкилометра с небольшим. Мелочь. Грядка. Но грядка не в счёт: важно было правило, а не цифра.

Разбирал я долго, кружка остыла окончательно, и в ней уже образовалась плёнка.

Первое. Разлом — не покупка и не захват. Имперская земля за границей стоит денег, потому что она имперская; за пустошь платят, потом зачищают, потом система неделями считает притязание, и только потом на карте появляется новая кромка. Здесь кромка приходит сама. Не снаружи — внутрь. Осколок не приклеивается к моим границам, он вставляется в них, как ящик в стол, где для него всегда было гнездо. Ни пошлины, ни канцелярии, ни разрешения. Нечего покупать — земля не имперская. Она вообще ничья, она из другого места, и в этом мире у неё уже есть хозяин. Я.

Второе, и оно было поважнее. Осколок идёт от разлома, а разломов — я глянул на карту мира из реестра, потом на сводку гильдии, потом снова на карту — тысячи и десятки тысяч и это только те что известны и не закрыты. По стране, по континенту, каждый день открываются и закрываются неимоверным количеством.

Если открывать их через якорь и каждый приносит землю по моему выбору, то у Лорда отпадает не просто расход, у него отпадает потолок. Площадь территории растёт от ранга и уровня: шесть квадратов за уровень на третьем ранге, полсотни процентов за ранг, и всё это по жёсткому расписанию, которое я не могу ускорить ни золотом, ни людьми. А тут — приходит снаружи и не спрашивает расписания.

Я открыл окно территории, отыскал строку площади и посидел над ней.

105,1 / 296,01.

Потолок третьего ранга — вот он, вот его край, и до него ещё сто девяносто квадратов ползти медленной зачисткой внешнего периметра. А теперь представь, что раз в день, раз в два дня, кто-то из боевых пятёрок закрывает разлом, и в этот потолок падает по полквадрата, по квадрату, по пять. При разломах четвёртого ранга — по десять, наверное. При пятых — я не знал и не хотел знать, чтобы не засиживаться над этим до ночи. Потолок площади от класса Лорда — не потолок вовсе, если рядом есть человек, который разбивает ядра.

Третье всплыло, пока я чесал подбородок над картой. Земля осколка ложится внутрь, а внутрь у меня — домен.

Я открыл особенности.

[Домен Лорда VII. — Силы пространства наполняют территорию...]

Цифры и цифры. Внутренний домен растет и он никому не виден и не сильно важен на данном этапе, а вот внешнее проявление расширения пространства территории дает о себе знать расширяя ее с каждым новым рангом, то что есть, но чего не видит ни карта ни реестр. Внутри территории — своя мера длины. Я это уже видел на полях: от ворот до ручья по карте километр с хвостиком, а идёшь и будто больше, воздух идёт вдоль тропы длиннее, чем тропа. Осколок, который сядет в эти проценты расширения станет не тем, чем кажется снаружи.

Значит, так. Я вставлю в карту 0,72. Реестр напишет 105,82 и будет собой доволен. А внутри осколок развернётся на километры и пашня на нём тоже развернётся, и лес, и ручей, если он там есть. Снаружи — шажок. Внутри — прыжок. Хреновая арифметика для того, кто будет считать мои владения по бумаге, и хорошая для того, кто по ним ходит.

Тут я и перестал удивляться. Удивление — это когда непонятно. А стало понятно, и стало жадновато.

Мысль была простая, даже стыдная своей простотой: мне больше не нужно платить за землю. Никогда. Разломы догонят меня сами.

Я поднял коммуникатор и вызвал Роберта. Ответил он сразу, будто держал аппарат в кулаке.

— Слушаю.

— Ты карту перед собой держишь?

— Держу.

— У меня осколок разлома в кармане. Семь десятых квадрата. Система просит указать место.

— Просит, — повторил он ровно, и я услышал, как в кабинете у него что-то легло на стол — папка, наверное, или локоть. — Что в осколке?

— Пока не смотрел.

— Тогда не ставьте.

— Это я и сам смекнул, — сказал я. — Поэтому слушай внимательно. Всё, что касается размещения, — твоё. Место, разбивка, кто заселяет, откуда вода, где дорога, что с остатками живности и растительности разлома делать. Я больше в это не полезу. У нас таких осколков будет...

— Сколько? — спросил он без нажима, и я понял, что он уже считает, просто ещё не знает, что считать.

— Не знаю. Много. Может, десятки за месяц. Может, больше. Ты же знаешь якорь, да? Ну так вот он разломы открывает или точнее притягивает а ма их зарываем и все это станет нашим. Количество зависит лишь от скорости работы наших бравых молодцев.

Пауза. Долгая, на всю комнату. Я представил его лицо: у него в такие моменты не глаза даже, а лоб становится внимательным. Потом он сказал:

— Тогда мне нужна не карта, а план. С линейкой по всей кромке. Потому что земля, которую вставляют, должна вставляться к правильно. Осколок — это не дом, который вам поставили. Это почва со своим чужим корнем, и если я вгоню её в пашню не той стороной, она три года не распахнётся. Скажите мне, что внутри.

— Утром, Влад вернется с докладом все и расскажет.

Роберт помолчал ещё немного, и в этой паузе я почти слышал, как он разворачивает калькулятор.

— Учту. И прошу вас, до получения доклада никуда его не тыкайте. Не то поставите его в болото и будете потом объяснять, почему посреди пшеницы растут лианы.

— Не тыкну. Сам тыкнешь, я тебе все права сейчас выделю на это дело, Влада потом пришлю к тебе с докладом.

Пока говорили, пришло еще несколько сообщений о зачистках.

Он отключился. Я посидел, глядя на тусклое пятно осколка, потом не выдержал — плевать на ночь, — позвал Влада по коммуникатору, велел подать доклад о проделанной работе.

Влад не заставил себя ждать. Заметив меня стоящего на крыльце, пошёл ко мне через двор, на ходу стягивая перчатки. Пахло от него гарью и дымом, тем самым прокопчённым запахом, который держится на человеке сутки и не смывается.

— Ну, — сказал я вместо «здравствуй». — Докладывай.

Он глянул на крыльцо, на дверь ратуши, всем видом показывая, что разговор не для двора. Я кивнул, и мы поднялись в кабинет. Влад сел, плеснул себе из графина — воду, не вино, — выпил залпом и только потом начал.

— Просто всё, Лорд. Ну, то есть до того просто, что мне даже неловко.

— Это как?

— Карта, — он постучал пальцем по столу. — У нас же карта полная. Каждый разлом, каждый вход — точка с координатами, с рангом, со сложностью, с тем, кто там уже был. Я их не искал. Я их брал так сказать тепленькими, без всякой суеты и паники группы перед опасностью. Когда знаешь кто враг, сколько их и какой силой обладают, это уже не поход в опасное место а зачистка от вредителей с заведомо предсказуемым результатом. Тут случайность если и произойдет, то только по вине самих людей которые стреляют себе в ногу так сказать, намеренно или по глупости не важно, но с такой картой если не совсем дебил, получать даже травмы зазорно, тем более с той амуницией которую ты выделяешь на зачистку.

Он вытащил из планшета лист — распечатка, исписанная его косым почерком, — и пододвинул мне через стол. Я пробежал глазами. Пять строк сверху были обведены, ещё семь шли ниже, бледнее.

— Обведённые — трудный третий и выше, как вы велели. Остальное — то, что закрыли попутно, обычные и лёгкие, раз уж всё равно рядом стояли.

— Попутно?

— Так они рядом стоят, — он пожал плечами, будто это всё объясняло. — Якорь работает не по одному разлому за раз. Он подтягивает к себе всё, что в округе на такую-то дистанцию. Мы вышли — их там семь штук. Стоять над ними и ждать, пока придут именно те, что в списке, — глупо. Я разделил на три пятёрки: одна держит периметр, две работают по очереди.

Я откинулся в кресле. Вот и всё объяснение, которое человек обычно ждёт от случайности. Якорь притягивает, карта показывает, пятёрки ходят. Механика как у смен на заводе.

— Дальше про легкость расскажи, — сказал я. — Мне эта часть интересна.

Влад усмехнулся, но без веселья.

— Свитки. Ты ведь сам сказал: на инвентаре не экономим.

— Сказал.

— Ну так и получилось. Ковровая зачистка — это, если по-простому, когда никто не машет мечом. Разворачиваешь свиток, задаёшь радиус — и всё живое в нём ложится. Твари, гнёзда, яйца, плесень на стенах. Три минуты на этаж подземелья. Против трёх часов зачистки и дней поисков ядра, как мы ходили в тот гнилой, помнишь, где меня чуть осыпью не завалило.

— Сколько ушло?

— Не надо так смотреть. — Он поднял ладонь. — На разлом трудного третьего уходит четыре свитка, если он кривой, и три, если прямой. На подземелье — по свитку на этаж, считая снизу вверх и не считая первого, там разминка. Я всё посчитал по карте ещё до выхода, потом добавил сверху тридцать процентов. Свитков вышло несколько десятков. Ну плюс те, что попутно.

Я слушал и понимал, что это и есть тот доклад, который я хотел услышать. Не «мы рубились», не «мы потеряли», не «мы дошли на последних силах». А арифметика.

— Зелья?

— Двенадцать ящиков. Восстановление, антияд, от горения, от ожогов, антидот от яда не дам точно, потому что там был случай...

— Ближе к делу.

— Потратили девяносто шесть флаконов из тысячи двухсот, — Влад произнёс это с явным удовольствием, как человек, который наконец говорит цифру, а не слово. — Больше всего ушло на ковровую защиту. Свиток горит сам, а парней рядом прихватывает — вот и пришлось. Парни свитками не пользовались ранее, дорогие зараза, вот немного и подпалили себя. Но дальше проше, с опытом все пошло гладко, кроме некоторых монстров что не попали под магию свитков и пришлось самим поработать, все остальное было легко.

— Люди?

Он помолчал. Потом ответил коротко, но иначе, чем говорил раньше, — без той деловой легкости.

— Все. Как зашли так и вышли, говорю же легко. Пятеро в лазарете: один с ожогом, но не от разлома, а от ужина, двое с растяжениями, одна с ключицей — на лестнице поскользнулась, когда шла за водой. И одного порезал свой же, чистил яблоко ножом, отвлекся и задел соседа. Как говорится, не бойся сильного врага, а бойся ... друга своего свина.

Я усмехнулся. Вот это мне нравилось больше всего. Разломы прошли насквозь, а калечатся люди на своих же лестницах и в столовых.

— Никто не погиб?

— Никто. — Влад смотрел мне в глаза, будто ждал, что я начну сомневаться. — Да ты не пойми неправильно. Это не то что мы герои. Это то, что ты золото не считал. Я расходники брал по максимуму, а не по смете. Пятерку на маршрут — полный, двойной комплект, чтобы никто ни разу не думал: сэкономить свиток и пойти с мечом что бы сэкономить. Вот из-за этого чаще всего и хоронят. Ты сказал: людей жалей, а не медь. Я так и вёл.

— Что по итогу вышло?

— Разломов закрыто семь. Метки — четыре третьего, три второго. Подземелий — девять, из них три трудного третьего, остальные обычные. Метку Храбреца и Авантюриста по третьему, если считать по трудной линии, набрали: два и два. Остальное — сверху.

— Ясно, понятно. С якорем разломы будут притягиваться постоянно, как уровень у них вырастет так и охват повысится. Работы мало не будет. Подземелья, тут другой разговор, они постепенно достигнут предела для каждого ранга и будут копится. Так что гоняй туда народ почаще, но без свитков уже иначе какой это боевой опыт?

— Сделаем.

— Дальше сам, — сказал я. — Завтра с утра первым делом к Роберту. И не «отчитался», а подробно: по каждому разлому, где стоял, что взял, сколько свитков ушло. Он тебе задаст двадцать вопросов, на которые сам же потребует пять десятков разных ответов, так что мужайся.

Влад кивнул и встал, планшет под мышку, распечатку прихватил со стола.

— И последнее, — я поднял палец и подождал, пока он вернётся от двери. Лампа гудела над столом, тянуло горячим стеклом; во дворе кто-то катал бочку — глухо, с перекатом по камню. — Займись набором. Пятёрки должны быть в деле постоянно: набирай боевиков, води их не по одному маршруту, а по кругу, через все подземелья, чтобы знали что делать в какой ситуации и были привычны к разным условиям, а не выдыхались чуть попади в непривычную местность. Учить сам будешь, инструкторов бери из тех, кто ломал ядра не в первый раз: пусть показывают новым, как свиток держать, как периметр охранять, где от стен правильно отойти в сторону и не получить в голову камнем сверху. Сам в разломы больше не лезь.

Он хотел что-то сказать, я это по лицу видел.

— Без надобности, — добавил я. — Ты начальник. Начальник стоит там, где видно всех, а не там, где сыплется крошка на голову. Твоя работа теперь — списки, снаряжение и головы за которые ты отвечаешь. Руками пусть работают те, у кого нет восьми пятёрок в подчинении.

Влад хмыкнул, коротко, будто согласился не со мной, а сам с собой, и вышел. Дверь притворил тихо, а на крыльце сразу загудел, застучал по ступеням.

Я остался один. Дописал в блокнот несколько строк дабы не запамятовать завтра, допил остывший кофе. Потом была столовая, разговор с Матвеем на полторы минуты, без бумаг, и короткий обход улицы, где ставят новые дома.

В ратуше я поднялся наверх, стянул сапоги, лёг поверх одеяла и почти сразу провалился в небытие. Последним, что мелькнуло, было пятно осколка пространства разлома на карте — тусклое, ни к чему не привязанное, ждущее.

Глава 7

Кофе в это утро был единственной вещью в моём расписании, которое не требовало решений. Налил густо, до черноты, сел у окна, посмотрел, как за двором расходятся по рабочим местам вассалы: кто с лопатой, кто с чертежом под мышкой, кто с ведром. Матвей стоял на крыльце склада и распределял их кивками, без голоса, и от этого утренний двор выглядел почти как заводская проходная: все знают, куда идут, никто не спрашивает дорогу.

Потом я допил бодрящий напиток, поставил кружку и пошёл прогуляться. Не по делам — по территории. Просто ногами.

Странная штука: территорию я знал лучше, чем свой кабинет. Знал по карте, по строкам, по цифрам — сколько площади, сколько построек, где что растёт и где что стоит. Но по земле вот так пройтись всегда полезно, глядишь заметишь где недочет или вспомнишь, что хотел построить но забыл. Стигмы ставились, средоточия поднимались, жила стихий работала, домен рос. Каждая отдельная строчка была мне известна. А вместе их я не видел уже давненько.

Первым по дороге стоял колодец — не колодец как таковой, а низкая каменная труба неправильной формы, разрисованная различными время от времени излучающими блики рунами. Сруб был из камня, поднятого из маны, и внутри, мана шла невидимо, без блеска, без огня. Её слышно, если долго стоять: тонкий гул, как от провода под ветром.

Я подошёл и понял, что стою как дурак, потому что объяснять нечего и жаловаться некому. Воздух над колодцем был плотный. Не тёплый — плотный, как бывает перед грозой, когда дышать приходится глубже обычного, будто в нём появилось больше вещества. Ощущение было странным, но ощутимым, казалось мана в колодце странно сгущается в кристаллы.

Это была не догадка. Это было то, что видно.

Я вызвал панель и посмотрел строки колодца. Сбор, объём, качество, чистота, плотность. Цифры стояли там, где должны были стоять, в моём расчёте они и рассчитаны, и я даже помнил, как считал их: подставил ранг, умножил на базу, прибавил проценты, получил множитель к третьему рангу — около двух с половиной тысяч крат от исходного. Множитель мне нравился. Я на него даже ссылался в разговоре с Робертом, когда решали, где ставить осколок.

А тут стоял и смотрел на ведро и понимал, что цифра правильная, только она про другое.

Потому что цифра — это про то, что система выплачивает. Про то, что она признаёт и начисляет опытом. А то, что вокруг меня идёт воздухом и стоит в ведре, — это не выплата, это состояние. Плотность, которую чувствует рука. Густота, из которой вассалу легче лепить камень, чем из колодезной воды. Территория давно переросла мои бумажки, и переросла по той простой причине, что бумажки я обновлял, колодцы — росли в уровнях и обрастали множителями, но я все это время был слишком занят, чтобы прийти и просто посмотреть на них глазами и ощутить своими чувствами.

Пошёл дальше и на каждом следующем было то же, только заметнее. У второго колодца, где стояла стигма маны, ощущение в глубинах было ещё гуще, и трава на пять шагов вокруг лежала приглаженная, будто по ней прошёл ветер в одном направлении и не вернулся. У третьего — того, что ближе к центру рядов колодцев маны ощущения становились более четкими, мана здесь другая, словно образуется сущность.

И тут меня догнало то самое чувство, из-за которого я обычно и сажусь за расчёты: я не понимаю происходящего, хотя сам его устроил.

Все модификаторы, которые накрутились за эти месяцы, я складывал по одному и никогда не складывал вместе. Стигмы вассалов — раз. Колодцы — два. Средоточия, якорь, мано-жила, благословение времени, жила стихий, а сверху ещё резонанс домена и синергия стихий, времени и пространства, где всё считается вдвое. Каждую из этих строк я получал отдельным сообщением и отдельно же прикидывал: вот эту прибавку даёт это. Ни разу не сел и не посчитал, что они дают в сумме, потому что сумма была не нужна — нужды не было, маны хватало с запасом, вопрос стоял только об опыте.

Опыт — он ведь считается от применения навыков и от того, сколько маны тянут колодцы. А качество он не считает. Качество система выдаёт как свойство, не как начисление. Значит, там, где нет начисления, там и нет моего контроля. Я постоянно смотрел на счётчик и не смотрел на то, что счётчик куда-то льёт и считает не то.

Стоя у третьего колодца, я прикинул на ладони, без панели, без столбиков, — и понял, что от моих старых расчётов по кристаллам осталась не половина, а, может, двадцатая часть. Всё, что я считал до сих пор, считалось для маны, какая была тогда.

Проверить это можно было в одном месте — там, где стоит спец склад под кристаллы от конденсаторов. Я и пошёл туда, уже не гуляя, а шагом человека, который идёт считать.

Спецсклад стоял недалеко в стороне в домене — низкая каменная коробка без окон, с одной дверью под навесом, чтобы не заливало, небольшая постройка, зато с большим расширением внутреннего пространства. Ключ был не у кладовщика, а в системной строке: доступ подтверждён, створка сама ушла в сторону, и из проёма пахнуло погребом, камнем и той сухой пылью, какая бывает в помещениях, где ничего живого не хранится.

Внутри было темно, пока не зажглось верхнее освещение — тоже из маны, поэтому свет шёл ровный, без мерцания, и от него не отбрасывало теней. Ящики стояли на поддонах в четыре ряда, а вдоль дальней стены поднимались стеллажи до самого потолка. Часть ящиков была опечатана и подписана мелом: партия, число, кто принимал. Часть открыта, и в них на опилках лежали кристаллы.

Кладовщик вышел откуда-то из глубины с ведомостью, прижатой к груди, как ребёнка. Мужик лет пятидесяти, из Матвеевых, с руками, на которых отчётливо виднелись следы от ящиков и верёвок. Склады системные, но как и все без людей никуда, хотя бы иногда все необходимо сверять и проверять.

— Что нужно, Лорд? — спросил он, и я услышал, что голос у него дрожит ровно на той высоте, на которой дрожит голос человека, который уверен, что счёт у него сходится, но проверить это никому не даёт.

— Сколько у тебя на складе кристаллов маны?

Он заглянул в ведомость, нашёл нужную строку и ответил не сразу — сначала перечитал, потом перечитал ещё раз.

— По бумаге — партия номер четыре, закрытая, опечатана. Плюс текущий зал накопителя. Мне такие цифры называть-то страшно, Лорд.

— Называй.

Он назвал. Я стоял и повторял число про себя, потому что услышанное не укладывалось в мою же арифметику.

Я ведь всё это считал сам. Не по бумагам Роберта и не по чужим отчётам — своими руками, вечером, с пером и чистым листом выписывая формулы из калькулятора того, ведь то что пишешь сам запоминается лучше, потому что в голове такие числа не держатся. Я выводил производительность колодцев, выводил, сколько маны обрабатывает конденсатор, применял, вычитал откаты, приплюсовывал рост уровней и прикидывал, где у нас будет потолок. И у меня вышло: к сегодняшнему дню на складе должно лежать нечто умеренное. Не нищета, но и не то, что я услышал.

Разница была в двадцать с лишним раз. Не на четверть, не втрое. Двадцать раз — это уже не ошибка счёта, это ошибка в самом счёте.

Я велел кладовщику продолжать: сколько приняли за последнюю неделю, сколько за месяц, был ли расход. Он отвечал по ведомостям, а я стоял у стеллажа, приложив ладонь к крышке ящика, и слушал, как в дереве гудит камень. Гудит ровно, на одной ноте, не громче и не тише — не то что полтора месяца назад, когда такие ящики я мог пересчитать глазами.

Потом я наконец сел на свободный поддон, взял лист и стал считать заново. С самого начала, с первого действия, не подставляя ничего из старых выкладок.

Колодец. Восстановление в час. Множитель к третьему рангу. Я выписал строку, посмотрел на неё и остановился — потому что вот оно.

Я вывел цифру в час. И дальше обращался с ней как с суточной.

Сам не помню, где меня переклинило: выводил ли я сначала действительно сутки, а потом пересчитал в час для удобства и выкинул из головы, что надо вернуть множитель на место. Или писал вечером, уставший, после разговора с Робертом, и подставил часовую строку в колонку, где уже стояли дни. Так или иначе — все выкладки про кристаллы я с того вечера делал часовыми и прикладывал их к суточному балансу. Отсюда и весь разнобой: там, где система считала дни, у меня стояли часы. Двадцать четыре часа в сутки — вот и вся арифметика. Двадцать четыре, минус то, что уходило на стройку и ремесло короткими подачами, минус дробление откатов — и на выходе выходило ровно то, что показывала панель. Порядка двадцати раз.

Я сидел на поддоне и, честно говоря, испытывал не восторг, а стыд. Столько недель строить планы на цифре, которая была неверной в двадцать раз, — это как принимать зерно по весу мешка, забыв, что мешок мокрый.

Но второе чувство было поспокойнее первого. Запасы копились не вчера. Они копились давно, с того момента, когда конденсаторы перешли на первый уровень и число потоков пошло вверх. Зал накопителя принимал всё, что колодцы выдавали сверх нужд территории, а выдавали они больше, чем я думал, потому что качество тут играло по другой строке: мана не рассеивалась и не развеивалась, она ложилась в камень и оставалась камнем. Если бы не это, колодцы давно упёрлись бы в полный объём и гнали лишнее в атмосферу — а система, скорее всего, эту лишнюю ману просто списала бы в никуда, как списывает всё, что ей некуда девать.

Хорошо, что конденсаторы растут вместе с уровнями. Больше скорости, больше одновременных потоков, больший объем накопления маны в кристалле. Пока колодец забит, конденсатор не спит. Слава богу, что оно так устроено, — иначе половина накопленного утекла бы в воздух, а половина осталась бы в системе, и я бы ни того, ни другого не заметил.

Складские цифры были не откровением. Это была ведомость по факту, а факт я перестал читать ещё на первом ранге.

Я попросил у кладовщика свежую ведомость за месяц, сложил её вчетверо и убрал в карман. Потом велел выдать мне горсть кристаллов маны — из открытого ящика, тех, что ровнее по грани, — и понёс их на выход.

У самой двери я всё же вернулся и спросил кладовщика, знает ли он, сколько ушло в неделю. Он ответил сразу, без ведомости, и ответил правильно.

Значит, человек считал. Значит, ошибался не склад.

Ошибался Лорд. Но Лорд тоже человек, а людям свойственно ошибаться.

Горсть кристаллов грела карман через ткань — не теплом, тем ровным гудением, которое чувствуешь ладонью, если приложить. Я шёл назад по дороге и считал уже не ману, а время.

Все мои выкладки про кристаллы с захватом территории были болтовнёй о сроках. Не о количестве — о сроках. Я всё высчитывал, когда наберётся столько, чтобы вывалить на аукцион все сразу и закрыть огромную недостачу в активных лордах; тогда даже минимума который уйдет за золото хватит, чтобы закрыть нужды самой территории, стройку, ремесло, жалованье вассалам; когда можно будет продавать без оглядки на цену и количество. А склад стоял и копил всё это время. Двадцать раз ошибки в сутках — это двадцать раз, на который я отодвигал от себя то, что уже лежало в ящиках под опилками.

Значит, драться за каждый кристалл не придётся. Значит, запаса хватит не на аукцион, а на мир.

Я прикинул на ходу, без листа, на пальцах, как торговка. Мои расчеты шли неспеша и текущие цифры должны были быть на следующих рангах, но теперь опережая сроки я смогу покрыть всю недостачу кристаллов для активации класса Лорд по всему миру как только выложу все накопления, к тому времени как повышу уровень навыков до предела ранга. Если каждый кристалл с захватом ставить на свободную землю, этого хватит, чтобы застолбить не область и не границу с империей, а участок размером с хорошее королевство. И это сегодняшний день, при нынешних уровнях навыков, при трёх рангах. А завтра конденсаторов станет вдвое, потом вчетверо, и каждый следующий день будет ложиться на склад полнее предыдущего.

Оставалось одно: дождаться, пока подрастут навыки. Те, что скрывают от мира сведения обо мне, — вся эта возня с выводом, гаданием, чтением небесных тайн, которая сейчас способна выдавать информацию по крупице и в самых общих словах. Вот когда все малейшие намеки полностью будут скрыты от посторонних глаз, тогда я и выложу всё сразу: и кристаллы, и якорь, и сам факт того, что в мире есть Лорд, у которого этих кристаллов больше, чем во всех казначействах вместе взятых.

Мир с моей подачки идёт к кипению. Лорды полезли один за другим, как грибы после дождя, и каждый тянет на себя землю, людей и внимание. Довольно скоро выяснится, что у границ соседей не хватает земли, что спорные пустоши стоят дороже пашни, что любой барон с деньгами может за ночь перекроить кромку. Вот в этот момент лучше не подливать масла, а поставить на стол запас. Не «вот вам немного, разбирайте», а солидный запас на столетия вперёд: чтобы каждый новый Лорд, едва приняв класс, уже знал, что кристаллы есть, они не кончатся, и воевать за них не нужно. Просто земли каждому последующему будет найти все труднее, и каждый последующий будет отвоевывать пустоши у диких земель.

Люди воюют за то, что может закончиться. Я продал уже пол миллиона в сумме, даже больше и не заметил, как продал; если продам весь запас на миллионы единиц и всем хватит, то и спорить будет не о чем. Зато появится время — на стройку, на набор, на то, чтобы растить своих, а не отбивать чужое. Мне выгодна эта тишина, и я не вижу причины, по которой её стоит нарушать.

Дальше мысль пошла сама, и я даже остановился на дороге, потому что она мне понравилась.

Якорь и маяк. Оба лежат у меня в древе и оба никому не дают ничего до той поры, пока не выйдут в общий пул мира. А что будет, если выпустить? Якорь притягивает разломы к территории — значит, разломы перестают раскрываться где попало. Он сгоняет их в определённый радиус, и вместо борьбы с каждым прорывом в отдельности появляется работа для тех, кто умеет резать ядра.

Подземелья и вовсе с первого дня стоят на своих точках: они не бродят, у них есть вход, этажи и расписание, и если Лорд активирует маяк и переносит вход в подземелье на свою территорию, вход становится его собственностью за которую он отвечает, а не городской головной болью. Ведь подземелья и разломы стороны одной монеты. Хотя подземелья полезны, они разбросаны по разным участкам и управление ими весьма трудоемко. Перенесение их на территорию лордов позволит проводить единое управление и оказывать полную поддержку всяким авантюристам.

Отсюда простым счётом выходило то, о чём никто в империи пока не додумался. Города всю жизнь тянут деньги с населения и направляют их на поддержание работы устройств для подавления пространства — этим золото пожирающим зверям, которые стоят по периметру и держат пространство, чтобы прорыв не разверзся посреди улицы вызывая ненужные жертвы. Налог идёт не на дороги и не на стражу, налог идёт на то, чтобы ничего не случилось. А случиться может всё равно.

Лорд с якорем решает это иначе. Он ставит маяк в стороне, якорь тянет разломы туда, где его ждут, и город живёт за стеной и пашней, без подавителей и без вечного страха. Стена от живности стоит дешевле любого подавителя и уж точно понятнее. Сели сколько угодно жителей, паши землю, гони скот — разломы придут туда, куда им велено, а не туда, где спят дети. Ведь даже если якорь будет низкого уровня и не сможет притянуть разломы выше своего уровня, подавители так же не всесильны и работают на разломах определенного уровня. Посему якоря выгоднее подавителя пространства.

И дальше всё растёт само. Лорд поднимает ранг, площадь покрытия растёт, за ним подтягиваются новые, дикие земли перестают быть дикими, потому что у каждой отдельной горы или поля появляется хозяин, у которого есть маяк, якорь и пара пятёрок, способных разбить ядро на месте. Чем больше людей под защитой, тем больше земли под контролем; чем больше земли, тем больше еды, ремесла и опыта. Мне в этой картине отведено место расходника — я даю то, что умею продать, и беру то, что смогу купить на это. Пшеницей, землёй, людьми.

Мне нет нужды воевать с внешним миром, ведь уже сейчас я могу немного о себе позаботится и земля может расти стабильно без борьбы за нее с будущими соседями. Все что мне нужно, это время на спокойный рост территории и моих вассалов, тогда мое Королевство а затем и Империя сами вырастут на этом клочке земли без ведома лишних глаз и ушей.

Единственная проблема набор вассалов, он привлекает внимание. Как только смогу решить эту проблему мой путь станет ровной дорогой которая прокатана асфальтом метровой толщины и стометровой ширины.

Кофе в кружке давно остыл, а я всё стоял на дороге и смотрел в сторону склада. В голове лежали цифры, в кармане — горсть камня, за пазухой — ведомость за месяц. Всё это надо было проверить руками.

Плотность маны в кристаллах необычна и даже по графикам ужасна, все это необходимо отдать боевикам и пусть скажут мне, есть ли толк от моих догадок?