Лорд Перешейка. Владыка Сероводья

Часть 1. Эпизод 1. Нелегкая жизнь попаданца.

— Как же меня это все уже достало! И эта долбанная рыба, которую только и жрут эти лягушатники, и это проклятое болото! — с раздражением воскликнул самому себе.

Кто-то скажет: «Хэй, погоди, тебе же повезло, ты попал не в какого-то плебея, а в целого Лорда». Конечно, сначала я тоже подумал: «Ну, теперь-то я развернусь по полной. Хе-хе-хе. Да, не повезло. Болото. Но я же Попаданец! Где наша не пропадала!»

Эх, наивный чукотский мальчик... Когда я полез в каждую дырку со своими гениальными идеями и прожектами, то мне даже повезло, не убили... Только сейчас до меня дошло, что этих упертых людей, которые веками так жили, с нахрапа не взять. Им и так хорошо жилось, а мою странность и новые знания списали на то, что головой лорд шибко тяжело ударился и теперь его «зеленые» сны совсем замучили, бедолагу.

Если на остальных просторах Вестероса титул лорда означает полноправного владетеля, тирана и самодура, то на Перешейке это ни что иное как должность какого-то старосты деревни. Нет, мои холопы из Сероводья еще более-менее прислушиваются к тому, что я говорю. Ну, прислушивались месяц назад... Сейчас их верноподданнические чувства получили серьезный удар. Но вот все остальные вассалы и вассалы моих вассалов меня и в грош не ставят. Хорошо хоть какую-никакую дань платят натурпродуктом.

В остальном же на Перешейке феодальная вольница и сплошь свободные люди. Да, не удивляйтесь. На Перешейке почти нет никаких холопов, смердов и прочих низших каст. Демократия и свобода воли. Пора нести её остальному Вестеросу. Гы) В основном, так сложилось из-за того, что места здесь суровые, дикие и малонаселенные. Плюнет на тебя твой смерд и ищи его потом по болотам до первой страшной животины или отравленной стрелы. Партизанскую тактику здесь все впитывают с молоком матери...

— Хоуленд, ты опять лежишь на кровати... — я так и вижу укоряющий взгляд зеленых глаз моей новой жены, Жианны Рид, в девичестве Боггс, дочери одного из моих вассалов.

— Отстань, старуха, я в печали.

— Пф. После того, как тебе откусил кусок ноги львоящер, ты очень странно себя ведешь. Что с тобой случилось?

— Твою мать! Мне откусили левую пятку, женщина! Что тебе от меня надо!?

Да, оказывается, не все предприятия такие уж безопасные на болотах... И даже когда ты придумал гениальный способ охоты с помощью невероятных силков, то все равно не стоит забывать дома копье, мало ли... К сожалению, мне не повезло потерять большую часть воспоминаний оригинала, а пресловутая «мышечная память» спасать меня что-то не торопится.

Вообще, жизнь на Перешейке — довольно неприятная вещь, здесь постоянно кто-то пытается тебя сожрать, а не сожрать, так надкусить точно. Но я не...

— Тебе давно пора заняться своими обязанностями лорда. Квагги и Питы уже давно присылали своих людей, чтобы ты помог им разрешить спор о том, кто может рыбачить в притоке Земноводной.

«Что ж ты ко мне пристала...» — молча взял палку и поковылял на выход из своей лачуги.

Если при слове Сероводье вы представляете монументальный замок Лорда, который, как говорят, стоял еще до вторжения андалов на Север, то вы глубоко заблуждаетесь. Сероводье — это всего лишь небольшая деревня на болотах, построенная из того, что бог послал и так, как он на душу положит.

Помню, всегда недоумевал: как это так, замок и передвигается!? Все просто. Нет никакого замка, он просто так называется потому, что в этой деревне живет лорд, то бишь я. А когда происходит какое-то вторжение и враги подходят близко к «замку», то жители просто собирают свои манатки и тикают куда подальше. Именно поэтому, собственно, никто так и не смог найти Сероводье в этих гиблых местах.

Выйдя из своей «лордской халупы», я окинул взглядом свои владения. К сожалению, этому утомленному взгляду открылся прекрасный вид на непрезентабельные хибары аборигенов, которые располагались без какой—либо системы. Не было ни улиц как таковых, ни асфальта...

Некоторые местные даже умудрялись как-то держать овечек и птиц, несмотря на окружающие поселение болота. Про уровень гигиены и санитарии в таких условиях средневеково-хардкорного фэнтези, пожалуй, просто промолчу. Достаточно упомянуть, что мейстеры и Цитадель здесь считаются мифическими байками ветеранов, вернувшихся с Восстания Баратеона.

Кое-как выйдя из поселения, в котором меня уже стали, откровенно говоря, побаиваться из-за всех выходок прошедшего месяца, я доплелся до реки с копьем и удочкой наперевес. Да, так и есть. Даже если вы Лорд Перешейка, то это не значит, что вы не сдохнете от голода холодной и суровой зимой, поэтому приходится крутиться, как хочешь, чтобы опять не отдать богу душу.

Как-то так и живет Лорд Перешейка, Лорд Лягушка)

Часть 1. Эпизод 2. Рыбалка.

Бзззз. Бульк. Бултых!

Эх, рыбалка. Как много ты значишь в душе каждого мужчины. Чистая природа, удочка и выпивка. Что еще нужно для счастья? Ну, вообще-то много чего, но будем довольствоваться тем, что имеем. Хорошо хоть от меня так воняет, что даже местные птеродактили дохнут на подлете. Не уверен, что оказывает такой ошеломительный эффект: то ли та бурда, которой намазался перед выходом, то ли просто помыться стоит.

На самом деле, все не так уж и радостно в моей теперь уже не совсем холостяцкой жизни. Когда рыбалка из нечастого досуга перерастает в каждодневную рутину и работу, то это не для всех является благом, однако не ропщу.

Казалось бы, средневековье на дворе. Людей меньше, чем тараканов под кухонной тумбой тети Гали, но нормально подумать без назойливых соседей возможно далеко не всегда. И такие моменты позволяют нет, не расслабиться, потому что после крайнего такого расслабона я остался без куска ноги, но немного отойти от все еще незнакомого окружения, подумать о будущем и учесть случившиеся косяки.

Хотелось бы, конечно, начать и закончить приятным. Подумать о том, как я соберу под своим стягом ораву оголтелых рыбаков и поплыву штурмовать руины Валирии в поисках эпичных артефактов. Как вернусь героем-нагибатором сотого уровня, захапав и трон, и принцессу, и принца. Гы-гы-гы.

Тьфу! Что за бред в голову лезет. Так и знал, что не стоило жевать местный «гашиш» от болей в ноге. Никакого макового молочка бедному лорду болот не достать, поэтому приходится баловаться местной травой. В медицинских целях, разумеется.

Но приятного мало. Раньше меня вела дорога приключений, а теперь я инвалид с женой и двумя детьми… Хорошо хоть, что кое-какие преференции, как у лорда, у меня есть и не приходится влачить совсем уж позорное существование. Позорное даже по меркам местных туземцев, имею ввиду.

Эх, куда же скатился благородный дом Ридов. А ведь раньше мы были могущественными и храбрыми. Ведем свой род от самого Короля озера и детей леса! Ну, так бабки говорят, да мой болотный «хранитель знаний» дед Боаз, а как там было на самом деле уже и не узнаешь. С источниками знаний здесь не густо.

Во-первых, из-за того, что наш колхоз на месте не стоит и время от времени мигрирует на другое место, где трава посочнее, да воздух посвежее, а таскать по болотам целую библиотеку - занятие для редких мазохистов. Во-вторых, из-за климата и высокой влажности большинство фолиантов быстро приходят в негодность и такую роскошь как бумажная книга не имеет даже лорд.

В основном, местные выкручиваются с помощью кожи с жопы местных кракозябр, да глиняных табличек, ака древние шумеры. Нет, конечно, дед Боаз всем заливает про «великую библиотеку последнего Короля озера», которая была спрятана от злобных Старков в непроходимых дебрях, но его брехне не верит даже Мира, а ей сейчас всего 4.

— Бульк! — возмущенно сказал поплавок.

«Клюет!» — промелькнуло осознание.

Схватив удочку покрепче, леска которой натянулась, как мои нервы, я подсек рыбину и потянул ее к берегу.

— Зараза! Холера! — могучий хвост с силой ударил по воде, чуть не заставив меня самого плюхнуться в реку.

Сильна. Но кое-как с матами и чертыханиями мне все-таки удалось вытянуть ужин на берег. Утерев пот со лба и оглядевшись, я, к счастью, не заметил поблизости никакой опасности. Только кваканье лягушек, да журчание ручья. Солнечный диск уже начал клониться к закату, и я понял, что пора собираться.

Часть 1. Эпизод 3. Лягушка в шкуре крокодила.

Я уже неспешно ковылял домой, размышляя о том, как вылезти из того глубокого дна, куда закинула меня жизнь, когда услышал звонкий и веселый голос.

— Папа, папа! Смотри, это тебе, — подбежала ко мне Мира, протягивая свое рукоделие.

— Спасибо, дочка, — улыбнулся я ей, поглаживая по голове и принимая оберег.

За последний месяц моя новая семья изрядно натерпелась от горе-попаданца. Они сразу поняли, что я как-то изменился и со мной что-то не так. Не нужно остальных считать глупее себя, тем более, когда отличия прямо бросаются в глаза.

Да, мне отчасти повезло, и я унаследовал знание языка Вестероса от своего предшественника, поэтому не пугал окружающих своим русским. Однако, вместе с языком я не унаследовал ни особенности характера Рида, ни его отношение к окружающим.

Доходило до банального: я просто думал не так, как окружающие меня люди и по-другому воспринимал окружающую обстановку и происходящие события. Если для остальных людей было в порядке вещей получить травму на охоте или быть убитым случайно заползшей в поселение ядовитой змеей, то я просто приходил в ужас от такой перспективы.

Для жителя XXI века, в жизни которого дикие животные встречаются либо во время просмотра программы по телевизору, либо в виде картинок в интернете, очень сложно понять и принять, что окрестности деревни являются условно безопасными, а если зайдешь чуть дальше — придется побороться за свою жизнь.

Здесь человек не является венцом творения, что может спокойно попивать пивко на диване. Здесь каждый день приходится силой доказывать свое право на существование и вступать в схватку с природой. Либо ты остаешься бдительным и готовым к неожиданностям, либо во время охоты ты внезапно становишься добычей. Зачастую, с фатальным результатом.

Таких редких счастливчиков, как я, кто отправился на охоту неподготовленным и вернулся, пусть и с увечьем, можно пересчитать по пальцам правой руки Куорена Полурукого. Думаю, его прозвище достаточно полно характеризует удачу болотников.

В тот момент данное событие переполошило весь поселок. И не мудрено: Хоуленд Рид не был обычным человеком. Он обладал особым даром, который позволял ему понимать окружающий лес, избегать опасностей и не терять дорогу в любой ситуации. К несчастью, мне такого дара не перепало, приходится разбираться во всем самому без читов от боженьки и лайфхаков из интернета.

Именно тот факт, что я не обладаю его даром и привел всех в ужас. Многие посчитали, что Лес и Старые Боги отвернулись от меня и моей семьи, что вскоре настанут тяжелые времена и конец света, начало вечной зимы.

Я до сих пор не уверен, сколько правды в том, что в роду Ридов были дети леса, но некоторые отголоски возможного родства можно встретить и по сей день. В культуре жителей Перешейка очень четко прослеживается образ Старых Богов и какое-то своеобразное поклонение Лесу. Именно с большой буквы.

Многие делают специальные обереги в форме дерева или листьев, особенно когда просят Богов отвести беду или благополучия в начинаниях. Такими оберегами за последнее время меня просто завалили что Жианна, что Мира. Особенно Мира, которая очень любила своего отца и заслушивалась историями о благородном Рыцаре Смеющегося Дерева, представляя под его шлемом меня.

Уж не знаю, насколько эффективны эти обереги, а также распространённые здесь травки-муравки, однако полученные травмы, ссадины и увечье подозрительно быстро заживали, а листья местного растения, похожие на земной гашиш, эффективно притупляли боль.

А уж травм и ссадин за последнее время было хоть отбавляй... Проклятые боги, дьяволы или прочая нечисть, которая, как я догадываюсь, была причастна к моему попаданию, зажилила даже самые бытовые знания о выживании среди этой болотной трясины. У меня самого же как коренного городского жителя такого опыта, к сожалению, не было и приходилось все прочухивать на своей шкуре в экспресс-курсе местных живодеров.

При всем при этом, как идиот, делая вид, что все путем.

— Просто чуток забыл здесь, да немного там, а так все хорошо, не переживай, эээээ... Как тебя там...

До этого в своей жизни я ведь даже и мухи не обидел, не то, что там убивать кого-то и уж тем более свежевать, поэтому было очень тяжко по первой. Да и сейчас легче не стало... Но жизнь заставит, и не так раскорячишься... Я ведь даже уйти отсюда толком не могу...

Сейчас, без части ноги, пусть и знакомый с кое-какими премудростями передвижения по болотам, это все равно не представляется легкой увеселительной прогулкой по местным достопримечательностям. Да и куда мне податься?

Бестолковый в средневековом обществе инвалид, пусть и имеющий титул лорда. Я могу в лучшем случае прийти к лорду Старку в надежде, что за былые заслуги Рида он приютит меня. Но что дальше? Жить нахлебником, пока не выгонят? Нет, такое не по мне.

А раньше я банально боялся, потому что по болотам ходить не умел, а тут кругом, под каждым кустом если не крокодилы-аллигаторы местные, то ядовитые твари типа змеюк, особо смертельной мошкары, да прочих опасных тварей.

Как для части Севера, эта местность, на мой скромный взгляд, уж слишком перенаселена различной живностью и богата на разнообразные травы и растения, поскромнее надо быть. Меня пробирает озноб при мысле, что это только зима, а что будет летом...

Теперь, спустя месяц, я худо-бедно освоился и уже не перепутаю листья Миленны Поносной с чайными. Потихоньку начал разбираться в территориальных ареалах местных хищников и повадках животных.

Из-за этой уверенности, собственно, и пришлось расплачиваться частью ноги. Расслабился. Почувствовал себя полноправным лордом джунглей и зарослей. Православным Тарзаном. И в порыве прогрессорского угара, полностью осознавая бремя белого человека среди дикарей, поперся на болота, не думая ни об опасности, ни о способах защиты вкусного мясца лорда джунглей.

Мне тогда повезло. Сильно повезло. Уж не знаю, то ли Старые Боги прикрыли, то ли еще кто, но я прошел по самому краю. Только тогда и осознал полностью, что я не на увеселительной прогулке и не в приветливом, ухоженном садике, где перемигиваются розочки. Что это все по-настоящему.

Когда выходил из поселения, меня заметил наш кожевенник, который живет на окраине. Тогда о моей невменяемости не говорил только ленивый. Ну, в смысле, еще большей невменяемости, чем у прошлого Рида с его «зелеными снами», говорящими пнями и поющими ручьями. И жители нет-нет, да поглядывали, что там делает их шебутной лорд.

Вот и в тот раз заметив, что я с решительным видом уже скрываюсь в куширях без копья и какого-либо оружия (нож за оружие не считается), мой верный подданный, на всякий случай, побежал сообщить о том охотнику. А тот уже и вытащил мою бедовую тушку из пасти львоящера, явившись, как принц на белом коне, в самый последний момент.

После этого я, как порядочный лорд, кричал ему хвалебные оды вперемешку с благодарностями и матами, обещал и себя и пол-царства, размазывая по лицу кровь, сопли и слезы (благодарности, разумеется) лишь бы он спас меня и не дал умереть.

Однако, он, будучи порядочным человеком, отказался: принял благодарность продуктами и добрым железом, одним из самых ценных предметов на Перешейке. Да и подозреваю, что не только на Перешейке, но и на просторах остального средневекового государства, не знавшего радости промышленной революции и массового производства товаров.

За всеми этими не слишком радостными мыслями, под беспрерывную трескотню жены, я и не заметил, как успел сложить свои рыболовные снасти и приладить новый оберег на внешнюю сторону кожаной куртки. Ощутив соблазнительный аромат местной ухи, я понял, что Жианна уже заканчивает с готовкой ужина, а забурчавший живот подсказал, что неплохо бы уже и за стол садиться.

Часть 1. Эпизод 4. Дела семейные.

Шшшик. Шшшик. Шик. В последнее время заточка оружия и уход за снаряжением стало одним из моих самых любимых занятий. Наверное, потому, что в остальных делах я отличался поразительной бестолковостью...

Ну, кто ж виноват, что я такой недогадливый и не понял по намекам Рен-ТВ о скором попадании. Эх, вот и не сохранил в памяти тысячу и один способ выживания в условиях хардкорного средневековья. Да и мастером копья / профессиональным лучником меня нельзя было назвать при всем желании, в отличии от предшественника.

Из-за этого на первых занятиях мастер над оружием меня отделал, как бог черепаху. Конечно, все удивились такому повороту событий, но, благо, здесь не распространена вера про всяких злых духов, которые захватывают тела людей и никто тыкать в меня пальцами с криками «ПОПАДАНЕЦ!», не стал.

А тут, вроде как, и при деле — за снаряжением ухаживаю — а с другой стороны это стало для меня своеобразной медитацией, на которой можно полностью расслабиться, ничего не опасаясь, и без необходимости вертеться, как уж на сковороде каждый раз, когда кто-то подходит с неудобными вопросами...

— Рид, сколько можно точить этот дурацкий кинжал? Может, ты вспомнишь, что являешься лордом, мужем, отцом? Может, начнешь выполнять свои обязанности, а не скидывать их на брата? — казалось, зеленому пламени, что полыхало в глазах моей супруги, мог позавидовать и дикий огонь, что спалил флот Станниса, а лед в её голосе мог заморозить Дорн.

Я нервно сглотнул, не зная, что сказать. От того тёплого «Хоуленд», которым она обращалась ко мне ранее, особенно в первые дни, не осталось и следа. Остались только гнев, злость и непонимание.

В голову начала лезть всякая чушь из интернета про то, что нельзя показывать женщине слабость и сразу обозначать её место в доме. А также то, что особенно сильно это проявлялось в средневековье.

— Замолчи, женщина. Я лорд Сероводья и я знаю, что делаю. Не смей мне указывать, — спокойно и твердо ответил я. Ну, или мне хотелось верить в то, что произнес это именно так.

Казалось, мои слова подожгли фитиль пороховой бочки, которая и так была готова рвануть, не оставив от меня и мокрого места. Время словно замедлилось, как бывает в моменты невероятной опасности. И я всей душой ощутил холодное дыхание смерти.

Надпочечники выдали убойную дозу адреналина. Я видел, как тихая злость в её глазах перерастает в неудержимую ярость, что с каждым мгновение разгоралась с новой, все более жуткой силой.

Именно сейчас до меня дошло осознание того факта, что мы в доме одни: Мира убежала играть с остальными детьми, а Жойена забрала к себе сестра Хоуленда. Мы находились в дальней от выхода комнате, своеобразном чулане за спальной, и чтобы выйти из дома придётся пройти мимо неё. Однако, ничего сделать я уже не успел.

С молниеносной скоростью её рука схватила ближайший предмет, которым оказалась моя любимая удочка. Миг. И с оглушительным свистом преодолев расстояние до моего лица, она смачно впечаталась в мою щеку. Я ещё не успел осознать, что происходит, когда рухнул на пол вместе с табуреткой, на которой сидел.

С нечленораздельным воем Жианна обрушила на меня серию ударов. Однако, в экстремальных ситуациях берут верх инстинкты и я сделал все для своего выживания. После первых пропущенных ударов я схватил валяющуюся рядом табуретку, забился в угол и стал защищаться изо всех сил, заставляя завидовать даже загнанных крыс. К моему удивлению, у меня это даже получалось.

Похоже, сегодня явно не мой день. В момент, когда я уверился в своей обороне и начал продумывать варианты контратаки, с уже порядком переломанной удочки сорвались закрепленные крючки и с невероятной силой впились мне в руку.

Из-за заполошных ударов они несколько раз с силой вырывались из плоти и впивались снова. Брызнула кровь, заляпав стены. От боли из головы вымело все мысли. В глазах на секунду потемнело и из-за проклятого протеза я не смог устоять на ногах, поскользнулся, ударился головой и упал на жопу. Благо, что и так почти прислонялся к стенке, из-за чего не рухнул со всей силы на пол, а скорее стремительно сполз.

Когда я смог сообразить, что упал и оценить обстановку, то заметил только дрожащую девичью фигурку, что стремительно выбегала из дома.

Сидя на полу и бестолково хлопая глазами я до сих пор не мог прийти в себя и осознать, что сейчас произошло. События развивались слишком быстро. Кровь бурлила в венах и стекала по руке, сердце заполошно билось, а мозг отчаянно тормозил в попытках обработать информацию.

Придя в себя через какое-то время, понял, что дальше разлеживаться глупо. Нашарив рукой свою палку, которая чудом не пострадала в ходе скоротечной схватки, я, кряхтя как старый дед, поднялся и пошел обрабатывать раны.

Из-за того, что в доме жил активный ребёнок и не менее активный попаданец, ссадины и раны были делом привычным. Под рукой всегда старались держать местный «спасатель» и тряпки для перевязки с целью сменить мои старые на ноге или в случае особо серьёзных травм.

Повезло, что вода в ведрах ещё оставалась и мне не пришлось тащиться на улицу в таком состоянии. Поливая водой руку, только сейчас заметил продолговатую рваную рану на щеке, которую, по видимому, оставил один из крючков.

Видимо, как-то мимо пролетал и, не впившись окончательно, оставил после себя эту полосу. Хорошо ещё, что щека не сильно пострадала, только ее внешний вид.

Обработав и перевязав на скорую руку боевые отметины, я, вымотанный после случившегося, с тяжестью опустился на кровать. Напротив валялась моя кожаная куртка.

— Где же ты была, когда я нуждался в тебе? — пробормотал с грустью. — И даже обереги не прикрыли...

— Ты уже сам с собой разговариваешь, брат? — с ухмылкой пробормотал Рэйнвуд, входя в распахнутые двери. — Про тебя и Жианну в замке уже только ленивый не говорит. Поделишься?

Я хмуро взглянул на него, надеясь донести до него всю несвоевременность его появления. К сожалению, Рэйнвуду такие взгляды — что слону дробина. Как ни в чем не бывало он продолжал нагло лыбиться и ожидать подробностей.

— Нет, — твердо сказал я, — это дела семейные.

Окинув взглядом меня и окружающую обстановку, он, по-видимому, и сам пришел к какому-то выводу, не замедлив озвучить свое мнение.

— Понятно, — каким-то образом его противная улыбка стала еще шире, но только для того, чтобы резко посуроветь, — ее отец не будет рад вашей размолвке, тебе лучше пойти и помириться.

— Без тебя разберусь, — буркнул я, накидывая куртку. — Ты по делу пришел или просто позубоскалить?

— По делу. Как ты знаешь, скоро год закончиться и, если Старые Боги будут благосклонны, это будет последний год зимы. На улице уже неделю не падал снег и стоит довольно теплая погода, вскрылись реки, — сказал Рэйнвуд, закутанный в шубу, — а значит, скоро придет время переселяться на Холм Трех Рек. Необходимо уже начинать подготовку и подбирать кандидатов для проведения обряда. Если ты не против, я возьму эти обязанности на себя.

Я благоразумно не стал уточнять, что за холмы и обряды он имел ввиду, поэтому просто утвердительно кивнул, делая вид, что так и должно быть. У меня сейчас в голове крутились совсем другие мысли, нежели какие-то традиции и прогнозы погоды. С женой бы разобраться...

Примечание. Особая благодарность читателю Алексею Леснову. Без его своевременного комментария и поддержки этот эпизод, как и вся книга, мог получится совсем другим.

В разделе "дополнительно" появились новые картинки.

Следующий эпизод №5 "Баба Валя - божий одуванчик" выйдет завтра, 31.01, в 18.00.

Часть1. Эпизод 5. Баба Валя – божий одуванчик.

Надо что-то делать с Жианной. Лучше всего помириться и уладить конфликт. Хорошая мысль. Надо-то надо, только сделать это не так-то просто...

Изначально я думал подождать какое-то время, побродить по деревне в думах тяжких, а потом вернуться домой и там уже уладить конфликт. Поговорить по душам, так сказать. Каково же было моё охреневание, когда я вернулся в пустой и холодный дом.

Сразу же мне в голову стали лезть всякие нехорошие мысли. Опираясь на свой печальный опыт и новый костыль, первым делом я подумал, что в порыве чувств она бросилась из деревни, не разбирая дороги, и была благополучно съедена очередной злобной тварью, которая обитает в местных болотах. Но поразмыслив ещё немного и почесав пальцами затылок, отверг данную теорию как несостоятельную.

Во-первых, Жианна — не я и живет на Перешейке всю жизнь, с молоком матери впитав основы выживания. Ну, а во-вторых, где тогда Мира?? Уж она бы точно меня не бросила ни с того, ни с сего, особенно, когда мамы нет рядом.

Загадку, достойную самого Шерлока, я разгадывал ещё пару часов, пока не допетрил, что она просто съехала вместе с детьми! И выпал в осадок. А так что, можно было???

В смысле, у нас тут махровый патриархат, доминирование мужчин и все такое. Женщина, как и дети — вещь и придаток к мужчине. Главное, конечно, такое при Жианне не ляпнуть...

На Севере в целом отношение к женщине, конечно, отличается от взглядов южан, а ситуация на Перешейке чем-то напоминает мне одичалых. У них больше свободы и они даже часто ходят на охоту. Но блин! Да какого хрена! Глава я семьи или погулять вышел? Почему тогда ночую один в холодной постели и пустом доме?!

Да даже я сам, тиран и самодур, глава целого дома Ридов, Перешейка и отдельной небольшой ячейки общества так не мог сделать. Уже на следующий день меня бы нашёл её бешеный папаша и оторвал все, что неправильно выступает, чтобы засунуть туда, где правильно. Благо, ещё в первые дни добрые самаритяне просветили насчет этого кадра, одного из трёх могущественных лордов Перешейка.

И теперь внимание вопрос. Что делать-то? И кто виноват? Ох уж эти мне извечные русские вопросы. И мир другой, другая жизнь, а вопросы все те же. Но что-то мне подсказывает, что обострять ситуацию и эскалировать конфликт будет опрометчиво и хорошим для меня не закончиться.

И нет, я не боюсь Жианну! Просто, поразмышляв немного о ситуации глобально, а не в рамках одного данного прецедента, я понял, что мне нужно не вернуть ее в дом, притащив за волосы и избитую в хлам, а завоевать ее, чтобы она не волком на меня глядела, а помогала и поддерживала. Мне и так нелегко живется... А со злобной мегерой в доме — хоть на стенку лезь.

Послонявшись несколько дней по деревне туда-сюда я быстро узнал о том, что мне, можно сказать, повезло. Жианна по-прежнему находится в Сероводье и гостит у сестры Рида вместе с детьми, а не вернулась к папочке. Осознав этот факт я приободрился и начал продумывать план под названием «Возвращение Архимонда».

Пошевелив извилинами и ногами очень скоро я понял, что мне нужно больше информации и совет кого-то местного. А за время, прошедшее с расставания я узнал, что о моей личной жизни односельчане знают гораздо больше меня самого и решил приобщиться к источнику мудрости всего моего нового народа.

— Доброго вам дня, бабушка Вальда, — проговорил я, растягивая губы в своей лучшей улыбке.

— Эко тебя перекосило, милок... — сраженная моим очарованием, пролепетала смущенная баба Валя, как я ласково называю ее про себя. — И тебе не хворать.

Ненадолго задумавшись о том, что я вообще-то великий лорд и о трансформации народного мнения в моем отношении за последний месяц, я решительно перешёл в атаку.

— Давно мы что-то не виделись, бабушка, не общались. Как твое здоровье, все ли благополучно?

— Ох, давненько уж. С тех пор как я тятьке твоему рассказала, что ты под юбку к Лире залез, так и не общались. Почитай уже лет пять, а может, и того больше. А теперь гляди, и сам муж справный, и деток успел заделать. В жизни моей ничего не меняется, разве что спина почаще болит, да внуки поменьше радуют.

— Кха. Кхе! Да, вот я и подумал, что стоит заглянуть. Гостинец тебе принес, ягодок свежих, полезных.

В местных ягодах я не бум-бум, поэтому пришлось своей волей могучего лорда подряжать местную детвору, чтобы они нашли ягоды, растущие зимой, а уж я прикрыл их от хищников и поделился трофеями. Несмотря на мои аховые успехи в охотничьем деле, кое-что за месяц успел понахватать, а в окрестностях деревни редко встретишь кого опасного. Правда, их родители на меня потом злобно косились, но на что только не пойдешь, чтобы задобрить старушку.

— Спасибо тебе. Ты смотри-ка, стал лордом, а бабушку не забываешь, — сказала она, закидывая в рот несколько красных ягодок.

— Да как можно, всегда добрым словом вспоминаю.

Кажется, я зря это сказал, потому что баба Валя от таких комплиментов аж поперхнулась и сначала недоверчиво посмотрела на меня, а затем на принесенные мною ягоды. Поколебавшись пару секунд и сделав какие-то судьбоносные выводы, она, более не сомневаясь, решительно закинула в рот ещё горсточку ягод.

— Так зачем пришел, внучек? Говори уж, хватит хвостом вилять, — спросила она таким тоном, что сразу понимаешь — она давно знает и зачем я пришел, и ход дальнейшего нашего диалога.

— Проблемы у меня с Жианной. Месяц прожили кое-как, вроде, все в порядке было, а тут ни с того, ни с сего взбеленилась. Ты, думаю, и сама знаешь.

— Эх. Да как не знать, когда все только и говорят о вашей размолвке. Где это видано, чтобы жена от мужа сбежала?

Покраснев от стыда и обиды, представляя в голове, как вся деревня перемывает мне кости, я ощутил в груди обжигающее чувство злости, которое, казалось бы, выгорело после потери нижней половины своей ноги. С трудом, но я смог сосредоточиться на цели своего визита.

— Баба Валя, помоги, вовек не забуду. Что мне делать? Что пошло не так?

— Да чем тебе помочь-то, — горько произнесла старушка, — когда уже, почитай, месяц как не родные живете, будто чужие люди. Что ж с тобой случилось? Ведешь себя странно, ходишь и говоришь по-другому, людей не узнаешь, дела забросил. Только и делаешь вид, что важный лорд, да дурью маешься.

С каждым её словом напряжение в воздухе как будто все сильнее сгущалось, а капля, что стекала по моему лбу, казалась обжигающей и слишком заметной для чужого взгляда, выдавая все мои мысли и чувства.

— Если б не ты передо мной стоял, подумала бы, что и не Хоуленд Рид, другой кто пришёл, — грустная улыбка на её устах резко контрастировала с жестким, колючим взглядом ее мутных, болотных глаз. — Тут и более крепкая, быть может, не выдержала бы целый месяц жизни такой. Корзинкой с ягодами ты от неё не откупишься.

От таких откровений мне аж поплохело. Когда живешь каждый день в постоянном напряжении от того, что требуется играть роль лорда, мужа, брата и много кого еще с незнакомыми тебе людьми, то как-то не замечаешь всего этого. Устаешь от постоянного ощущения натянутых, как струна, нервов и перестаешь просто замечать обращённые на тебя задумчивые, подозрительные, презрительные взгляды.

Перестаешь до того момента, как некоторые события не заставляют полноценно осознать прошедший месяц. И разом ощутить все эти взгляды сейчас. Как будто весь поселок обратил на меня свое внимание в этот миг.

Я поёжился от накативших ощущений и огляделся по сторонам, чтобы в ярости выкрикнуть какие-нибудь оскорбления или ещё хоть что-то, чтобы только они перестали пялиться на меня, чтобы пропало это липкое, противное чувство.

Но никого не было. Только я и старушка находились на небольшом дворике, огороженном невысоким забором.

Её слова заставили переосмыслить всю мою жизнь с момента попадания. С такой стороны я всю эту ситуацию не рассматривал... Баран, а ещё думал, что органично вписался в семейную жизнь и никто ничего не заподозрил. Ну как же? Я же гений из XXI века, а тут одни остолопы допотопные, что и микроволновку считают магической.

Для меня вдруг стало кристально ясно, что если сейчас не выкручусь, если не смогу убедить эту древнюю, но все ещё могучую, бабку, то сдохну, как последняя собака. И не спасёт меня ни моё лордство, ни прошлые связи Рида, ни мой блестящий ум попаданца.

Убивать, может, и не убьют. Просто отвернутся. Не помогут. Остальное уже сделают местные болота и топи, которые так же, как и жители Сероводья, сразу узнали в знакомом человеке, знакомом теле чужака. Ощутили это всем своим естеством, каким-то внутренним чувством, что есть у каждого человека, но которое особенно обострилось у этих людей, живущих в суровом, неприветливом крае.

Они все почувствовали это ещё в самый первый день моего появления в этом мире. Как и сейчас Болото почувствует мою слабость и незащищенность, поймёт своим вековым, звериным нутром, что нет за мной силы, нет поддержки клана и просто порвёт на куски.

Порвёт на части пришельца, что посмел зайти в эти неприветливые места, в своей самонадеянности не опасаясь, не чувствуя страха и трепета. Порвёт, как порвало тысячи других вторженцев, огромные армии Фреев, Грейджоев, Талли и многих других королей, лордов, рыцарей и простых путников за прошедшие тысячелетия.

Кое-как сумев пересилить себя и взглянуть в эти жуткие глаза, которые казались отблеском всего Перешейка, я уже открыл было рот, чтобы опровергнуть её слова. Воскликнуть, что она неправа. Чтобы сказать какую-нибудь очередную чушь про то, что я — это я и другим быть не могу.

Но не смог вымолвить и слова.

Так и стоял, хлопая ртом, как рыба, выброшенная неумолимыми волнами на страшный и незнакомый берег. Берег Болота.

Примечание автора.

Я завел блог и написал статейку. Если кому интересно читать такой формат и развивать диалог - подписывайтесь.

Следующий эпизод №6 выйдет 01.02. в 18.00.

Часть 1. Эпизод 6. По дороге домой.

Неспешно ковыляя домой, я все думал о том, как мы разошлись с бабой Валей. Я не сумел ни вывернуться, ни заболтать её. С одной стороны, пора заказывать гроб и искать белые тапочки, с другой — все, вроде бы, не так критично.

Да, бабка теперь знает, что я верблюд. В смысле, попаданец. В той ситуации у меня просто не было выбора: либо я говорю правду и пытаюсь заручиться её поддержкой, либо опять несу ахинею и отправляюсь в следующий мир самым неприятным способом.

Как бы то ни было, произошедшее не изменишь. Я покаялся, нет, неправильное слово. Исповедовался в том, что после того, как ударился головой, забыл почти все свои воспоминания, но в то же время приобрёл знания другого человека из другого мира. Рассказал, что не знаю, как это произошло и сам в шоке от произошедшего. Что в этих воспоминаниях я был обычным человеком, не помышляя о путешествиях в иные миры. Просил помощи и поддержки.

После попадания я пытался играть в шпиона и по глупости думал, что у меня это даже получается. Давайте, ругайте бедного попаданца. Рассказывайте, какой я дурак и что надо было прикинуться валенком, что все забыл и ничего не помнит. Вот только задним умом мы все крепки, а спокойные размышления дома — это не то же самое, что экстремальная проверка твоей смекалки в необычных ситуациях.

Поначалу брякнул по привычке Жианне, что все нормально и я здоров, как бык. Потом заливал брату о том, что голова — пустяки, руки целы и я, разумеется, приду на тренировку. А я бы посмотрел на вас, когда здоровый мордоворот, каковым он мне тогда показался, насупив брови и набычившись, предъявляет претензии.

А затем просто пошло-поехало, только успевай языком ворочать. Через какое-то время, когда мозги на место немного встали, и я понял, в какой жопе оказался, то решил занять выжидательную позицию.

Не помню, где я читал про ученого, что год прожил с папуасами, не произнеся ни слова, таким экстравагантным способом выучив и язык и, вроде как, культуру, и внутреннюю кухню. Но эта история первой всплыла в моей бедовой голове и я решил поменьше болтать, да побольше слушать в надежде, что постепенно сам въеду в обстановку, не привлекая излишнего внимания своими теперь уже глупыми вопросами «А что?», «А почему?», «А кто?».

Но знаете что. Это бы ничего толком не поменяло. Я был бы все таким же чужаком, каким являюсь сейчас, просто был бы чужаком деятельным. И вполне возможно, эта деятельность намного быстрее привела меня в могилу. Другая тактика, вот и все. У меня была своя и я её придерживался. Со своими недостатками, но и плюсами: наблюдая за ними целый месяц, слушая разговоры, я стал неплохо разбираться в том, как они думают, о чем беспокоятся.

Но теперь, когда я выложил всю подноготную бабе Вале, от меня уже ничего не зависело. По выражению её лица я не мог ничего понять, но после, казалось бы, вечности моих сбивчивых и нестройных объяснений она встала, зашла в дом и вынесла мне специальный венок из камыша, который местные вещают над входом.

— Бедовый ты, Хоуленд. Всегда таким был. Иди, сегодня уже поздно, — сказала бабушка со вздохом и ушла к себе.

Однако, когда я уже развернулся и печально побрел домой, послышался её скрипучий старушечий голос.

— Завтра зайди. Подумаю, что с тобой делать.

Мне остается только надеяться, что это знак того, что меня признали и не планируют сжечь на костре...

— Ах, господин лорд? Все ли у вас благополучно? — прозвучал сбоку нарочито удивленный вскрик.

Поверну голову, я увидел плотно сбитого мужика, лет 20. Да, именно мужика. В отличие от большинства жителей перешейка этот индивидуум считал себя настоящим северянином и отпустил бороду, которая быстро выросла густой мохнатой варежкой.

— Ах, Сигурд, все хорошо, спасибо, что поинтересовался, — вяло отозвался я, постаравшись побыстрее отвязаться от не очень дружелюбного собеседника.

Сигурд приходился мне каким-то там дядей по бабкиной линии моей шестиюродной тетки. В общем, седьмая вода на киселе. Таких родственников у меня половина Сероводья, потому что за столетия изоляции и существования в закрытой общине весь Перешеек так или иначе породнился и даже самый последний бомж, если сильно постарается, сможет проследить свой род аж до последнего Короля Озера.

Конкретно эту наглую морду я знал потому, что уже не первый раз с ним сталкиваюсь в различных перепалках и переругиваниях. Как я понял, у него были контры ещё с прошлым Ридом то ли только из-за того, что он оттяпал у дядюшки кусок земли, которая на Перешейке на вес золота, то ли ещё из-за бабы, этого точно не знаю. Но невзлюбили они друг друга конкретно.

Тут то моё попадание ему, как манна небесная за праведные труды. Смотреть на то, как моя репутация падает все ниже и ниже, для него было лучше всех ток шоу по телевизору вместе взятых. Поэтому весь последний месяц он блестит, как начищенный самовар, пытаясь меня задеть или уколоть.

— У меня дела, некогда с тобой разговаривать, — сказал я, так как не был настроен на очередную ссору, но в то же время уже понимая, что так просто я от него не отвяжусь.

— Простите, простите, господин лорд, — насмешливо воскликнул он, — у вас же так много дел: портки постирать, жратву приготовить. Понимаю, нелегко вам живется, забот полон рот.

— Ну, зато землицы у меня точно полно и ни в чем себе не отказываю, — с удовольствием протянул я, наблюдая скисшую морду оппонента.

— Конечно, конечно, вы же лорд. Так заботитесь о нас, что мы живем, наверное, лучше, чем король в красном замке. Поэтому и земля вам не просто так дана, — проговорил он, намекая, что на обязанности лорда я как раз подзабил.

— Иди к черту, пес шелудивый, — в сердцах бросил я, не имея моральных сил после бабы Вали для продолжения культурного общения. Развернулся и, уже не слушая его вопли, поковылял дальше.

Тяжело вздохнув, я окинул дорогу, представляя дальнейший путь, а в голове стали прокручиваться «светлые деньки» попадания, когда и трава была зеленее и язык у козлов короче.

Часть 1. Эпизод 7. Сжимая булки.

Честно говоря, спецназовцем я никогда не был. Даже спортом занимался только по праздникам или немного, когда загремел в армию, поэтому был не готов к тому, что меня ожидало.

Когда я шел к бабе Вале, то подспудно надеялся, что она даст мне какой-нибудь толковый квест типа «принеси памятный цветочек с горы Хиджал» или «шлепни её по попке особым образом столько-то раз» и Жианна, вспомнив молодость и любовь, броситься в твои объятия. И будем мы жить долго и счастливо. Как же я ошибался...

— Задницу не отклячивай во время удара! — прокричал Брайс, ударяя со всей дури палкой по моей спине.

— Сука, да не отклячиваю я ничего, — прошипел сквозь зубы, сделав еще один выпад копьем, за что получил еще один удар, теперь уже по моей многострадальной заднице.

Да, старая кошёлка устроила мне своеобразный курс молодого бойца, мать перемать, как будто снова в армии. Да даже там нас, связистов, не особо гоняли, тем более в сравнении со спец-тренингом старика Брайса.

В отличии от прошлого мира, где многие пожилых людей почти не слушают, здесь они играют важную роль в жизни клана и племени. Действительно, зачем слушать, что они там говорят, когда есть доступ в интернет, кладезь знаний и возможностей?

Здесь таких читов нет и то, что человек дожил до старости — показатель его ума, хитрости и умений. Их Уважают. Если получится так, что многие члены племени не согласны с решением лорда, то собирается совет старейшин, который либо подтверждает необходимость действия, либо накладывает вето. Такие дела. Продвинутая цивилизация.

— Хватит отвлекаться! Сосредоточься на своей цели! Представь, что этим ударом ты вскрываешь горло врага.

— Вообще замечательно, — пробормотал я, погружаясь в атмосферу занятия.

Измотанный и уставший, я кое-как ввалился в хату бабы Вали и упал на лавку, выхлебав весь кувшин с водой за один присест.

— За что ты так со мной, старая?

— Дурак ты, «попаданец». Знал бы, скольких трудов мне стоило уговорить Брайса подтянуть тебя. После твоих выкрутасов мало кто из сильных воев и учителей откликнется и поможет в таком деле.

Как ни печально было это признавать, но она права. Я должен ей. И должен сильно. Кто-то спросит, а почему я не занимаюсь с мастером над оружием. Отчасти он будет прав, но только отчасти.

Должность мастера над оружием здесь — это своеобразный руководитель детсада, который натаскивает молодняк. С ним можно провести спарринг, но учиться у мастера над оружием уже состоявшемуся воину — моветон. Всегда есть, куда падать ниже, но если в моих планах существует что-то большее, чем свет в конце тоннеля, то я не должен купаться в говне.

В этот момент зашел и дед, что весь день измывался надо мной. Про бег на той палке, что я называю протез — вообще молчу, адская пытка. На самом деле хорошо, что хоть такой есть и не приходиться на костылях ковылять.

— Ну, как он? — спросила баба Валя.

— Поди сама понимаешь. Не боец он. Нет в нем стержня, чтобы грызть врагу глотку до последнего вздоха, а про его боевые навыки вообще молчу... Какие-то рефлексы проскакивают, но они сейчас скорее во вред. Нужно заново учить бою с учетом его увечья, — веско уронил Брайс. — Да и с его культей в принципе много не навоюешь... — резонно дополнил он.

— Эх, — тяжело вздохнула бабка от того, из какой непростой ситуации приходится выкручиваться, — но что-то сделать можно?

— Что-то — можно. Удар я ему поставлю, научу двигаться так, чтобы не падать, но не больше. Дальше возиться не буду, остальное уже от него будет зависеть, а с палкой над ним стоять — себя не уважать.

— Ну, и то хлеб, — заметила бабушка, а я уже почувствовал грядущую боль от наставлений Брайса.

***

Нет, я не плачу. Это просто слезы. После удара наставника все в башке кругом пошло, вот и выступили слегка. Мне больно, голодно и холодно. Как же я устал. Я уже не хочу становиться крутым попаданцем, только отстаньте от меня.

— Мохнатый леший тебе в задницу, Рид. Ты какого разлегся? Вставай, урок только начинается.

Представляя, как стану голимой имбой и закопаю этого старого хрена вместе с его дубиной, я старался найти в себе хоть каплю сил, чтобы встать и продолжить бой. Несмотря на то, что физически оригинал был в хорошем состоянии, мне все равно приходилось невероятно тяжко. Я морально не был готов к таким истязаниям. Тело может больше, но разум мешает.

— РРРРРРРР — вырвался звериный рык из моего рта, когда я все-таки собрался, оттолкнуться от земли и встал на ноги, привалившись к колодцу.

Неимоверным усилием я подобрал свое тренировочное копье, но только для того, чтобы через пару секунд снова получить по мордасам и рухнуть на землю.

— Я не собираюсь с тобой миндальничать. Вставай и дерись. Враг не будет ждать, пока ты соберешься убить его. Я тоже не буду ждать непонятно чего и уйду. Потом сам занимайся как хочешь, — хмуро проговорил он.

Понимая, что его угрозы не пустой треп и он действительно сейчас уйдет в закат, я начал барахтаться и шевелиться. Как бы горько ни было признавать, но эти старые пердуны — мой единственный шанс на... да хоть на что-нибудь. Подтянув поближе копье, я поставил его вертикально и, опираясь на него, снова встал.

— Тренировка не окончена, — на моем лице вместо привычных мольбы и жалости на мгновение прорезался хищный оскал.

Он мило улыбнулся мне в ответ, и тренировка продолжилась.

***

— Ах. Ах. Охххх, — стонал я на следующий день.

Вообще, не так чтобы мне было совсем плохо и больно двигаться. Тело Рида — железо, но, во-первых, месяц без тренировок — это месяц без тренировок, к тому же с такой травмой, как моя нога, а во-вторых, нужно просто покряхтеть для порядку, как показатель того, что вчера серьёзно позанимался.

Сев на кровать, я в полудрёме пошерудил рядом, нашел свой уже осточертевший протез и прикрепил к ноге специальными застежками. Подвигав коленом, убедился, что закрепил нормально.

Немного помечтав о том, как выберусь из этого захолустья в Цитадель, где мне поставят удобный, легкий и эргономичный протез из сверхпрочных сплавов, я встал и поковылял что-нибудь перекусить.

Без Жианны жить в доме стало как-то совсем кисло. За домом я почти не ухаживаю, так как времени и сил толком не остаётся. Так... Разожгу огонь для отопления и на этом хватит. Балуюсь, в основном, заготовленным вяленым мясом и рыбой. Что-то готовить просто лень.

Для этого надо пойти взять дров, торф, который здесь зачастую используют для отопления и готовки, развести огонь, сходить за водой, нагреть её, что-то состряпать, проследить за огнём, чтобы твоя хибара не сгорела. В общем, слишком много мороки для одного мужика в образе Джона Сильвера.

Поэтому я плюнул на это и предпочёл сух пай по утрам. В остальное время меня подкармливает сердобольная баба Валя, у которой я стал официальным поставщиком продуктов.

Взгляд мазнул по венку, что я повесил над входом и с какой-то странной грустью вспомнилось то произведение искусства, что сплела Жианна своими руками. Он исчез из дома вместе с женой и детьми. Помотав головой, я не позволил себе предаваться унынию и выбросил из головы все эти дурацкие туземные суеверия про защиту дома и благополучие близких.

Перекусив и опрокинув на себя ведро воды, я взбодрился и понял, что готов к новым подвигам и свершениям. Настроение снова поднялось и мне казалось, что сегодня день определённо будет удачным.

К несчастью, мне это только казалось... уже на пол пути к Брайсу я встретил этого ублюдка Сигурда, который сразу испортил мне настроение своим поганым языком, чтоб ему им сортиры чистить.

— Господин лорд, доброго вам утречка.

Как же он задолбал со своим «господин лорд». Это я в первые дни попадания, пока ещё не понял что к чему в этом обществе, сказал «господин» при нем и теперь он не упускает случая меня этим подколоть, тролль средневековый.

— И тебе доброго, Сигурд.

Разумеется, так просто все закончится не могло.

— Видел сегодня леди Жианну, с каждым днем она все прекрасней, — с улыбкой проговорил он.

Почувствовав себя Станнисом, заскрипел зубами из-за слов этой мрази. Но позволил себе эту слабость лишь на секунду. В следующее мгновение мышцы лица были расслаблены и я с милой улыбкой ответил:

— Разумеется, разве может быть иначе. Слышал, твоя овца недавно разродилась, поздравляю, чем больше ягнят, тем лучше главе семейства.

Недавно случилась забавная ситуация, что овца и жена Сигурда родили почти что в одно время, из-за чего по деревне поползли всякие пошлы слухи. Возможно, для этого есть какие-то предпосылки, но за месяц этого узнать не успел.

И он и я понимаем, что говорю с одной стороны про его жену, с другой про «его» овцу, дабл кил, фаталити, но формально все выглядит так, что придраться не к чему, из-за чего он сразу побагровел, но быстро не нашёл как бы достойно ответить, чем я и воспользовался, слиняв побыстрее.

«Еб твою мать, что за человек!» — мозгов немного, но ругается так, что хоть на светский раут приглашай.

Да я даже на форуме истинных толкиенистов таких искусников не встречал, нравы у нас попроще, а бомбит у них побольше.

Но чего у него не отнять, так это практики. Поругаться он горазд со всеми, но серьёзно цепляется только ко мне. Часто видел, как он в разговоре с кем-нибудь завернет такую загагулену, что и я не всегда понимаю, что человека грязью поливают, а ему хорошо: и вроде как не поругался, ум себе доказал и моральное удовлетворение получил. Сука. И не таких обламывал, в этом деле я тоже не промах.

С горем пополам добравшись до Брайса, я уже хотел облегченно вздохнуть, но не успел даже опомниться, когда боевой дедуган полетел на болота охотиться. Мне, разумеется, иных вариантов не оставалось, кроме как присоединиться и показать свое мастерство.

Повидав уже кое-какое дерьмо, в последнее время я стал привыкать, что жизнь, судьба или тот, кто забросил меня сюда та ещё сука и легко мне не будет до самой смерти, поэтому к какой-то подлянке типа такого был подспудно готов и захватил ботинок с высоким голенищем и мазь от насекомых, которая, однако, спасала далеко не всегда.

Мои суждения оказались слегка преждевременны и мы идем не для того, чтобы убить львоящера, ту здоровенную тварь, что до сих пор сниться мне в кошмарах. Простая охота на птицу. Ну, относительно. На Перешейке мало что может быть просто.

Хождение по болотам в принципе для не слишком привычного к этому человека дело весьма рискованное, но жизнь не будет ждать, пока ты всему научишься, все узнаешь и только потом пойдешь раздавать люлей. Приходилось приспосабливаться и схватывать налету.

До местных лесовиков мне далеко, поэтому и приходится ходить в ботинке. Так-то местные по болотам вообще босиком шастают, намазывая ноги какой-то специально заготовленной на зиму дрянью, чтобы не околеть. Но я так ещё долго не смогу и чтобы не переломать оставшуюся ногу, приходится идти на разные уловки.

Кое-что успел узнать через свои боль и кровь, что-то подсмотрел у местных и вот, я уже не утону под ближайшим кустом. В буквальном смысле. Утонуть на юге Перешейка, где мы находимся на зимовке, как два пальца об асфальт, особенно накануне весны, когда начинает таить снег.

С такими мыслями в голове я вошел под сень затопленного леса, начав свое улетное приключение. Хоть я и не знаю здесь каждый кустик и глубину каждого миллиметра проходимых болот, но оставленные односельчанами метки на деревьях и верное копье, которое использую заодно как костыль, помогают, зачастую, не обосраться на ровном месте. Конечно, иногда течение меняет ландшафт дна, но для этого я и проверяю его копьем.

Так, под неторопливые шаги Брайса я продвигался по болотам, иногда даже с успехом пародируя его скользящие шаги. Эх, в такие моменты особенно начинаешь скучать по оставленной в пасти львоящера пятке... она была мне как родная.

Чувствуя себя главным ведущим программы «в мире животных», замечаю сидящую на ветке птаху. Замер. Главное — не спугнуть. С культяпкой это тяжело, но все же получается подобраться на дистанцию, когда даже у меня есть шансы попасть.

Брайс стоит рядом, моя добыча. Стрела с тупым наконечником ложиться на лук. Скрип от натяжения тетивы. Дыхание ровное. Задержка. Тишина. И как внезапная пощечина, громко хлопает тетива. Мимо. Дед молчит. В груди разливается досада и злость.

Сплюнув, иду дальше. Промахнулся ещё раз, другой, третий... В конце концов и на моей улице наступает праздник. Жирный глухарь, которого я так гордо обозначил за его плохой слух в наступивший брачный период, будет неплохим обедом. Более удачливый дед поворачивает назад и мы возвращаемся в Сероводье.

Часть 1. Эпизод 8. Хорошая мысля...

Последние дни выдались очень уж непростыми и насыщенными, поэтому я решил сегодня вспомнить прошлое и порыбачить на бережку.

Солнце только начало свой путь из-за горизонта и рыбка, только проснувшись, захочет перекусить моим вкусным крючком. Я положил в траву свою новую удочку, а в голове играла трагическая музыка в честь бесславно погибшей любимицы, что стала оружием гнева зелёноглазой бестии.

Зачесались боевые раны от крючков и я подумал о том, что как-нибудь точно припомню это моей благоверной. Месть моя будет страшна.

За неспешным и привычным занятием в голове проклевывалось отчётливое понимание, что так, как раньше, больше не будет.

Поднял взгляд на небо. Радостно продирало единственный глаз восходящее солнце. Сейчас, вырвавшись или будучи вырванным, наконец, из этой петли лжи и самообмана, в которую загнал себя сам, я отчетливо понял это: так, как раньше, не будет. Не смогу больше делать вид, что все в порядке и играть придуманную собой же роль в надежде, что все само как-нибудь рассосётся, что вот завтра-то точно вернусь домой. Слишком сильно все переменилось.

Забавно, что пришел к этой мысли именно здесь, на рыбалке, куда ранее сбегал из деревни, подальше от проблем и чужих, странных людей.

Целый месяц я кое-как протянул, действуя на нервы деревенским, а сейчас их терпение кончилось. Стартовый капитал я благополучно спустил в унитаз, а месяц «знакомства» и «притирки» давно прошёл.

Сейчас, вытащив голову из песка, это стало очевидно, если обратить внимание на отношение местных. По сорвавшейся жене и по глазам бабы Вали. По осмелевшему Сигурду и настроениям в деревне.

Что-то в этой жизни надо менять... Смутные предчувствия все чаще беспокоят меня. Не знаю, чем это объяснить. В прошлой жизни такого никогда не испытывал. Как будто над моей головой кто-то занес дамоклов меч, чтобы я все ощущал, но не знал, откуда последует удар и как защититься.

Это беспокойство заставило меня шевелить извилинами и думать, как можно выкрутиться из надвигающейся жопы.

В поисках ответов и возможностей я обратился к тому единственному, что связывало меня с прошлым миром и могло мне помочь — памяти. В голове мелькали лица родных и близких, которых оставил там... Легкая работа, к которой успел привыкнуть, и на меня накатили меланхолия и грусть.

Чтобы отвлечься от печальных мыслей постарался сосредоточиться на проблемах и найти что-то, что может мне помочь здесь и сейчас.

Первым делом я отбросил работу, вряд ли мне сейчас пригодятся воспоминания о том, как я развлекался на должности начальника отдела социального развития. Синекура. Забавно, миры и время разное, а род и племя все так же важны. Мда, что там вспоминать, когда работников отдела видел только по праздникам? Трусики секретарши?

Армия, где я благополучно пинал х** на теплом месте. Связист по блату. Чем это мне поможет? Устанавливать ментальную связь с Винтерфеллом и посылать сигналы SOS?

Вспоминая каждый этап своей жизни, я все больше понимал, что большую её часть ни за что не отвечал и не болел душой за дело, живя в свое удовольствие. Именно поэтому, когда очутился здесь лордом, то боялся принять самое незначительное решение, потому что хоть и дурак, но не конченный.

Постоянная грызня кланов и племен на Перешейке дело привычное. Места мало и за ресурсы грызут глотки. Я разговаривал с дедом Боазом, хранителем знаний. Не проходило и половины века, чтобы не исчез какой-нибудь мелкий клан, а его место не занял бы другой, более успешный.

У него хранится глиняная табличка, исписанная мелкими буквами — названиями кланов, исчезнувших не так давно. И там есть свежие записи, появившиеся после Восстания Баратеона, на которой погиб отец Рида...

Да, я просто боюсь! Что тут такого? Это нормально, когда живешь в современном мире, веселишься и горя не знаешь, а потом: Бац! И вот ты в средневековье. Бац! И ты ответственен за жизни кучи людей. Бац! И тебе отгрызли пятку! Бац! И ты запросто можешь сдохнуть. Бац! Бац! Бац!

Эххх. К черту. Думай, голова, шапку куплю. Что делать? Перед глазами появился образ института. Бухло, девочки, разврат. Черт! Что в голову лезет!? Не такой институт вспоминай! Хотя, девочек очень не хватает...

Так, что там мы изучали... Хм-м-м... может, я расскажу львоящеру про культуру Кавказа и он, познав радость цивилизации и просвещения не станет меня есть? Вряд ли, хотяя.. Башни Кавказа! Можно продать оригинальную идею и конструкцию Арренам или кланам Лунных гор за большие барыши и свалить на моря из этого болота! Отличный бизнес-план. Осталось не сдохнуть по пути на море.

Перед глазами отчетливо предстало лицо преподавателя по геоэкономике, что так обожала SWOT-анализ и я понял, что это действительно может помочь. То, что нужно.

Размышляя о том, о сем, я прикидывал свои возможности, слабости, угрозы и сильные стороны.

Начать стоит, пожалуй, со слабостей, потому что они очевидны и бросаются в глаза. Их много, но главная одна — слабость. Причем не только физическая, но и моральная. Что делать с моральной слабостью? Только превозмогать...

А физическая? Да, я не умею драться. Этот показатель жизненно актуален, но поделать я ничего с ним пока не могу. Брайс натаскивает меня потихоньку, но этого мало. Нужно что-то, что сможет спасти мою жизнь в критической ситуации... Яды! Сияющей лампочкой загорелось в моей голове осознание.

Но прикинув потенциальные плюсы и минусы, начал осознавать, что не все так радужно. Ядов, способных убить за секунду, крайне мало даже на Перешейке и все они животного происхождения, что делает данный товар эксклюзивным. Его единицы в загашниках лордов.

У Рида тоже есть такие, но все они не подписаны и я боюсь к ним лезть, ещё сдохну по глупости... понимая, что если может произойти какая-то хрень, то она обязательно произойдёт в самый неподходящий момент. Тем более со мной. Поэтому спрятал их от греха подальше. Надо поговорить об этом с Брайсом.

Из сериала помню про арбалет Джоффри, но здесь используют исключительно луки, в которых я, опять же, слаб.

Мда... куда ни кинь — всюду клин. Можно придумать какую-нибудь фигню типа свинчатки для более сильных ударов или кастет, но маловероятно, что это мне поможет. Кто будет убивать лорда кулаками?

Поняв, что такими темпами начинаю скатываться в депрессию, которая преследует меня всю новую жизнь, решил перейти к угрозам.

Пока что основных всего три:

1) Засранец Сигурд, что затаил зло на Рида и при любой возможности отыграется.

2) Жена, что сбежала от меня. То, что она живет у сестры формально говорит о том, что все хорошо и мы вместе, но по факту все всё знают и понимают.

3) Моя политическая близорукость в местном болоте.

Про местных страхолюдин и прочих головорезов упоминать не буду, так как это и без того очевидно.

С Сигурдом все понятно. Ему надо набить морду, чтобы опять затаился со своей злобой. Вот только сказать проще, чем сделать. Скорее он мне набьет морду... может, как-то ослабить его? Подсыпать яд в еду?

Представил себе картину того, как я, стуча своей культей, вламываюсь в вотчину жены Сигурда, отбираю котелок, подбрасывая яд, а затем заливаю варево в глотку ублюдка. Начинаю глупо подхихикивать. Это будет то ещё шоу.

Ладно, к демонам дядюшку, потом ещё над ним подумаю. А вот в отношении суженой пора предпринимать активные шаги. Уже прошло достаточно времени, когда мы старались не попадаться друг другу на глаза. Чувства поутихли и можно постараться подкатить, только не топорно, а зайти издалека, тоньше действовать.

Политическая близорукость перекликается с возможностями, что подчеркивает важность этого момента, поэтому, думаю, можно их объединить.

Возможности. Ммм. Вот здесь есть где разгуляться. Власть, которая и не снилась моему отцу. Клан. Лично преданные воины. Ресурсы Сероводья и целого Перешейка.

Со стороны все кажется так, что я сам задаюсь вопросом: почему до сих пор не стал Богом?

Все просто. Это было у Рида. Конечно, клан и преданные воины за месяц не разбежались по кустам, вот только чтобы привлечь их к чему-то или использовать, необходимо восстановить треснувший до жопы авторитет. В этом закостенелом обществе все на нем держится, на бумажки никто не смотрит.

К тому же, пусть я и узнал кое-какую внутреннюю кухню, некоторые детали о главах родов, но жизненно важные мелочи от меня ускользают. К кому идти с одним вопросом, кто может помочь с другим? На кого в любой ситуации можно положиться, а кто делает вид и притворяется, чтобы отрубить оставшуюся ногу.

Это тонкости. Но они формируют общую политику, управление кланом и Перешейком. Не зная их, я не смогу ничего сделать.

Хорошо, что у меня есть баба Валя. Не знаю, что бы делал без нее. Она точно должна знать всю подноготную и темные делишки соклановцев. В общем, обрадую её должностью главы зарождающейся разведки и контрразведки моего нестабильного государства, а также будет отвечать за продовольственную безопасность, снабжая меня вкусняшками.

Из сильных сторон могу отметить то, что я попаданец, и это, по идее, должно перекрывать все остальные минусы, повышая статы и количество роялей, а по факту повышает только уровень сложности. Знание канона — священная корова. Может, если доживу, смогу стать королём или хотя бы не сдохнуть в вечных льдах банды злобных снеговиков...

Тяжело вздохнув, снова убедился в том, что жизнь — боль. На самом деле, хоть я и стараюсь крепиться, но напряжение потихоньку нарастает. И чем дальше, тем сильнее. Нужно попросить бабу Валю сделать что-нибудь особенное, хоть какая-то отдушина. Едят же тут что-то необычное на праздники? Вот и у меня будет.

Часть 1. Эпизод 9. Подбивая клинья.

По правде говоря, я не очень хорошо понимаю женщин и тем более как с ними мириться. Я был молод, красив, при деньгах и с неплохим чувством юмора (ну, мне так говорили). В подавляющем большинстве случаев этого было более чем достаточно, чтобы найти себе кого-нибудь на ночь.

Пару раз были и более серьёзные отношения, конечно, куда без них? Но и этот опыт не особо полезен в решении данной ситуации...

Обычно, если случалась какая-то серьёзная ссора, то заканчивалась она надутыми губками и блокировкой в соцсетях. Девочки постарше и поопытней либо просто переставали отвечать, либо если рвали, то окончательно. В такие моменты я обычно забивал на свою пассию и шел развлечься в клуб или на посиделки «без баб».

По прошествии какого-то времени я понимал, что она должна уже отойти, поэтому брал плюшевый подарок побольше и приезжал с цветами к ней мириться и целоваться. В большинстве ссор такая тактика прокатывала, если, конечно, не случалось что-то из ряда вон.

Что-то мне подсказывает, что ситуация с Жианной как раз «из ряда вон», но первый этап я решил все же не менять, полагая, что он достаточно эффективный в почти что любой ситуации. Но вот, он прошёл и надо уже что-то делать.

Шестерёнки прокрутились и в моей голове естественным образом появился очевидный, но слегка аморальный план. Плюнув, я пошел притворять его в жизнь.

Нож — чек. Руки — чек. Деревяшка — чек. Можно приступать. Ради любопытства, когда был подростком, то недолгое время увлекался резьбой по дереву. Не сказать, чтобы достиг в этом каких-то серьёзных успехов, но кое-что получалось. Сейчас самое время вспомнить молодость и проявить свою попаданческую натуру во всей красе.

Ах ты ж мать-перемать! — снова ругался я, порезав руку. От злости хотелось крушить все, на что падал взгляд, но титаническим усилием воли я сдержался. Отбросив в сторону очередную испорченную заготовку и взяв новую, начал всю работу заново.

Мда. И так уже третий день... разумеется, я не трачу все эти дни от заката до рассвета на резьбу по дереву, зачастую занимаясь этим в свободное от остальных, более важных дел, время. Но все равно злит! Почему все не может быть просто и получаться с первого раза?!

Конечно, можно пойти более легким путём и заказать необходимое у мастера, каких в Сероводье много, но тогда вся суть подарка потеряется и необходимый эффект не будет достигнут. С каждым прошедшим днем моя уверенность подтачивалась и мне все больше казалось, что легкий путь это не так уж плохо.

Вздохнув, я продолжил поливать дерево своими потом и кровью. Ничего, в конце концов у меня получится желаемое и можно будет переходить к следующему пункту.

***

Темная ночь. Только пули свистят по степи... куда-то не туда мои мысли идут. Ночь не такая уж и тёмная, а свистит тут только Сандра, сестра Рида. Да, вы правильно поняли, это та самая сестра, у которой живет моя суженная. И да, здесь проходят заговоры и интриги.

— Мне нужна твоя помощь, Сандра. В моей семье небольшой разлад, который нужно уладить как можно быстрее.

— Даже не думай меня использовать для решения своих проблем. Я тебе сестра или проходимец непонятный? — визгливо прокричала «сестрёнка».

— Послушай, внученька, от того помирятся они или нет зависит слишком многое. В этот трудный момент ему нужна поддержка родни.

Игнорировать слова бабы Вали не осмеливался даже дед Хоуленда, а этой истеричке и вовсе на роду написано. Однако, так просто она сдаваться не собиралась.

— Я понимаю, бабушка, но мне от этого одна головная боль и проблемы. Я и так согласилась приютить эту! А теперь ещё и вы. У меня, между прочим, свой муж есть и дети голодные.

Понимая что к чему, я начал продавливать вражескую оборону.

— Да понимаю, прости за беспокойство, сестра. В качестве благодарности за помощь прими от меня это.

На стол лег небольшой свёрток. Глаза заблестели и сорока сразу придвинула к себе подарок. В свете заходящего солнца весело поблескивал металл.

В состав этого небольшого набора «идеальная домохозяйка» входил различный полезный шмот типа иголок, ниток, каких-то крючков и прочей крайне полезной мелочёвки. Полагаю, сам Рид хранил его для похожих ситуаций.

Тут в мою голову не вовремя закрались неприятные мысли о том, что это мог быть набор Жианны, но я отбросил его как несостоятельный. Все, поздно. Уже подарил.

Взятки оказалось достаточно и повеселевшая Сандра сразу заговорила:

— Да что ты, Хоуленд! Зачем это все? Я бы и так тебе помогла. Разве может сестра бросить брата в беде!?

Пропустив мимо ушей эту и прочую белиберду, я предпочел перейти к разработке детального плана и дальнейших шагов, а также роли самой Сандры в предстоящих действиях.

***

Жианна, Жианна. Думал я, сидя в кустах рядом с домом сестры и наблюдая как жена, пока, к счастью, не бывшая, занимается рукоделием.

Кто-то может подумать, что эта девушка для меня ничего не значит и я хочу её вернуть только для того, чтобы восстановить свою честь, но это будет не совсем правда. Сама по себе она мне импонирует.

Она сильная. Это самое главное, что меня в ней привлекает. Наверное потому, что в себе самом я не могу найти такой силы. Полагаю, что-то похожее испытывал Джейме Ланнистер к Бриенне Тарт после злоключений, что прошел вместе с ней и узнал получше. И меня бы уже не удивили фанфики, где они любовники.

В чем-то эти две девушки невероятно похожи. Они обе пошли против установленных обществом рамок и смогли победить, отстоять свое право на свободу воли и гордость. Что Бриенна, когда стала рыцарем радужной гвардии Ренли, что Жианна, когда забрала детей и поселилась у моей сестрицы, сбежав от ставшего чужаком мужа.

Ренли... этот ублюдок не был достоин любви такой женщины, как Бриенна. А я недостоин Жианны... сейчас, размышляя о прожитом вместе месяце я понимаю, что у них с прошлым Ридом была настоящая любовь, как в сказке про долгую и вечную. И тем больнее осознавать, что все это разрушил я своим появлением.

Сейчас, сидя в кустах и наблюдая за её сильными, но в то же время нежными руками, забранными платком волосами и утонченное, волевое лицо, я с каждым мгновением понимал, что такого у меня никогда не было и уже не будет. Это вызывало во мне лютую зависть к прошлому Риду.

Он смог добиться того, что дано немногим везунчикам. Добиться такой девушки и жить счастливо, душа в душу. Я не Рид. Я всего лишь попаданец, вор, что присвоил себе достижения, победы, репутацию и всю жизнь другого человека. Присвоил и в тот же час разрушил.

Да, так, как раньше, уже никогда не будет. Впереди меня ждут только боль и упорный труд по восстановлению подмоченной репутации, я смирился с этим. И если хочу прожить дольше, чем ближайший год, а я хочу, то первым шагом на этом тернистом пути должно стать возвращение Жианны.

Нет, это не восстановит мне потерянный авторитет и все не станет, как прежде. Но это покажет жителям Сероводья, что их лорд не бесполезный отброс и на что-то способен.

Потому что вернуть её будет с одной стороны просто: она все ещё любит того Рида, а я в его теле, и она надеется, что черная полоса пройдёт, что вернется её любимый и все будет хорошо. Надеется, как надеется избитая на кухне жена, что муж, наконец-то, бросит пить, найдёт работу и перестанет все время лежать на диване.

Но с другой стороны, она не будет вешаться мне на шею при первом же появлении в поле видимости. Чтобы хотя бы привлечь её внимание, нужен кто-то больший, чем тот никчемный и погружённый в себя попаданец. Нужно приложить серьезные усилия, чтобы она вернулась.

На моей стороне играет множество факторов: любовь Жианны, дети и то, что она не может с ними уйти к родителям: путь с малышами по болотам само по себе дело нелёгкое и опасное, а тут ещё и политический конфликт с преследованием в придачу.

Как бы ни был крут её отец, но забрать детей Хоуленда без моего ведома не сможет, если не хочет войны. И в этом меня поддержат даже все жители Сероводья, потому что плюнут в лицо не только мне, но и им всем.

За такими мыслями я чуть не прозевал, как мой план начал действовать. На задний двор вышла подговоренная мной сестра, начав отвлекающий маневр, а на улицу вырвался бушующим потоком счастья и веселья настоящий смерч.

— Мира, здравствуй, — радостно воскликнул я, сам испытывая противоречивые чувства к этой девочке, что и является, и не является моей дочерью.

— Папа! — звонким колокольчиком зазвучал её голос.

Дети намного лучше чувствуют изменения в людях, ситуация со мной — не исключение. Однако, каким-то образом её это не испугало и она по-прежнему продолжает меня любить и радоваться моему вниманию.

— Папа, — подбежав ко мне, она бросилась в объятия, — почему ты так долго не приходил, я скучала!? — обиженно воскликнула Мира.

— Прости, доченька, мы с твоей мамой немного поругались и она пока что не хочет меня видеть.

— Но почему, раньше все было хорошо!? — прозвучал крик души ребенка.

— Кое-что изменилось... Однако, не нужно переживать, скоро мы помиримся и снова будем жить вместе. Обещаю, — с улыбкой проговорил я.

— Правда?

— Правда.

— Правда-правда?

— Правда-правда, — утвердительно сказал я и чтобы у неё не оставалось сомнений — кивнул.

— Ураа! Скоро домой! А мама меня на улицу не выпускает, говорит, что пора мне хозяйкой становиться! — надувшись, возмущенно сказала Мира. — А я не хочу быть никакой женой и стирать вонючие вещи!

— Кхе-кхе, — слегка поперхнулся я от смеха, но не растерялся, — не волнуйся, дочка, я научу тебя владению копьем и вместо стирки ты будешь ходить на охоту.

— Ха-ха-ха! Ура! Я так и скажу ей в следующий раз!

От вида незамутненного детского счастья и сам невольно улыбнулся, а мир расцвел новыми красками.

— Мира, смотри, что я для тебя вырезал, — сказал я, протягивая ей деревянную фигурку.

Про то, скольких трудов мне стоило вырезать эту статуэтку, пожалуй, наиболее красноречиво скажут мои изрезанные руки. Хорошо ещё, что пальцы себе не отрезал...

— Вау, это кабан? — заинтересованно спросила Мира, любуясь на его мордочку. — У Ранды тоже есть фигурка кабана, но она совсем другая.

Задумавшись на секунду о том, кто такая Ранда, и вспомнив её родителей, лукарей с искусной техникой резьбы по дереву, я признал, что у нее, наверное, фигурка покруче и поизящнее будет, но не растерялся.

— Это особенная фигурка. Я вырезал ее своими руками, изрядно окропив кровью в знак моего обещания, потому она отличается: её отметили Старые Боги.

Вспоминая, сколько крови и нервов я потратил, чтобы ее сделать, понимаю, что не покривил душой.

— Ваауу! — глаза Миры заблестели. — Спасибо, папа! А можно я её маме покажу? — со всей непосредственностью спросила Мира. Чего я, собственно, и добивался.

— Конечно можешь, беги.

С радостными воплями и подпрыгиваниями девочка побежала в дом. А я уже знал, как дальше будут развиваться события. И о том, как Мира покажет маме фигурку, и о выражении ее лица, и даже о том, как «случайно» в тот момент разговаривающая с невесткой Сандра станет убеждать в том, что ругаться с мужем плохо, а я начал исправляться.

Оставшись стоять перед входом, ощущал себя последним подонком и моральным уродом, что пытается подкопаться к, по сути, вдове через детей.

Чтобы перестать думать об этом, я быстро развернулся и побрел на площадку, где занимаюсь с Брайсом, чтобы сбросить пар и отвлечься. По пути мне опять встретился Сигурд. Он что, следит за мной? Однако, сейчас его появление даже к лучшему...

Часть 1. Эпизод 10. Опыт, сын ошибок трудных.

— Хммм, — Стальной взгляд прищуренных глаз с подозрением смотрел на меня.

Ничего так и не спросив, Брайс поднялся с лавки и вошел в свой дом, а я сидел и думал о том, что твориться в голове этого старика.

За все время обучения он ни разу не задал и одного вопроса ни о том, почему вдруг я такой бестолковый и веду себя, как желторотый новичок, ни о своей награде... Есть у меня какие-то дурные предчувствия, что это мне еще аукнется, но до этого еще дожить надо, а без него такие шансы становятся ничтожными.

Выйдя из дома, Брайс поставил рядом со мной пузырёк.

— Яд сильный, после попадания в кровь счет идёт на секунды и парализуется вся конечность. Вне флакона выветривается быстро, нанесенным на оружие — максимум день, два. Потом эффект стремительно выветривается и результат будет очень слабым.

Произнеся эти слова, как заученную скороговорку, он развернулся и бодро направился в закат. Смотря ему в след, я сжимал в руке заветный пузырёк с пониманием, что в нём может храниться моя жизнь.

Да, мои размышления все-таки дали какие-то плоды, и я решил запастись ядом, мало ли. Специально для этого обзавелся дополнительным небольшим ножичком, который засунул за голенище сапога. Не знаю, как всякие наемники, ниндзюки и прочие так хранили оружие, но мне это было чертовски неудобно.

Во время ходьбы постоянно ощущаешь ногой дискомфорт и неудобство. А еще напрягает то, что рядом с твой последней ступней будет находиться смазанная ядом железка. Поэтому я слегка подумал, подумал и решил приделать его к ноге с помощью кожаного бандажа, благо, выделанная кожа была, а моей логики и смекалки хватило для выполнения задачи. Да, получилось не идеально, грубо, но держится. Этого для моих целей достаточно.

— Ты ещё сидишь? На тренировку, — сказал, внезапно для меня развернувшийся Брайс.

Тьфу ты! Такой момент испортил признания его заслуг и создания прочных чувств мастер-ученик. Или это, наоборот, их подтверждение? Отвлекая себя такими мыслями от грядущего мучения, я поспешил за стариком.

***

К моему неимоверному счастью, обучение продвигалось семимильными шагами. Не уверен, чему обязан такому успеху: то ли тело Рида, все возможности которого я так до конца и не раскрыл, то ли то, что изучаю я базовые движения и тактики, а новички всегда быстрее продвигаются вперед.

Как бы то ни было, я уже стал заметно реже падать при ведении боя и костыль из незаменимой вещи для передвижения постепенно становится вспомогательной.

— Запомни, самое главное для тебя — делать выверенные и точные шаги, следить за ногами. Когда ускоряешься, то противник легко тебя путает, пугает и ты заплетаешься в ногах и теряешь равновесие, падая на землю.

В моменты, когда держу копье, то чувствую себя Оберином Мартеллом и появляется надежда на то, что когда-то смогу выйти против него и не ударить в грязь лицом. Однако, сейчас это всего лишь мечты, которыми я подбадриваю себя для усиления мотивации.

— Нападай.

Удар. Блок. Я стараюсь действовать технично, но старик знает мои слабости — координация и передвижение в бою, чем не стесняется пользоваться, заставляя крутиться на месте и нападая из неудобных позиций. Я плохо чувствую копье, его дистанцию, в отличие от Брайса, что позволяет ему с легкостью уходить от моих выпадов небрежным смещением корпуса.

Не помню копье Оберина, но на Перешейке зачастую используют палку длиной около 1,5 метров. Ей можно только колоть, а размашистыми ударами только больно ударить при попадании, поэтому крутить её, как пропеллер, почти бесполезно.

Старик стремительно бросается на меня, как змея. Не знаю, сколько ему лет, но прыти не занимать. Точно побольше, чем у меня. Блокирую в последний момент, но он не останавливается. Двуручный хват дает серьезную подвижность и контроль над оружием, следом летят уколы. Сверху, снизу, справа.

— Ай!

Стремительный натиск тяжело блокировать, я не успеваю за всеми ударами, за что получаю новые синяки. С ужасом смотрю, как старик бьет по моему вытянутому в ответном выпаде копью хлестким батманом, но сделать ничего не успеваю: по башке прилетает сильный удар, из-за которого падаю на землю.

В голове на секунду все перемешалось, но я быстро пришел в себя. С трудом сдерживаю вопли боли и возмущения, так как уже привык, что за них он бьет еще сильнее.

Перекат вбок и на то место, где лежал ранее, прилетает удар деда. Бой не окончен, но подходит к завершению. После удара я не смог удержать копье и оно выпало из рук. В перекате достал кинжал и мгновенно вскочил. Вау! Нечасто получается провернуть такой с одной стороны простой, но с другой неудобный трюк.

К несчастью, только в кино бывает Рембо, который при потере основного оружия, выхватывает нож и ловкими движения еще круче, чем ранее, избивает врага. Во всяком случае, у меня так еще ни разу не получалось.

Двигаться шустро я не могу, блокировать удары невероятно сложно и вскоре меня уже дубасят, не сдерживая силы. После очередного пропущенного удара в голову потемнело в глазах. Опять упал. Сейчас предыдущие выкрутасы выполнять не получается: слишком медленно двигался, не сразу спохватился, за что и получил по самые помидоры.

К несчастью, останавливаться он не собирается.

Цель моих с ним тренировок не стать великим мастером, а не сдохнуть в первые мгновения и постоянно шевелиться, чтобы выжить, не валяясь после первого удара, жалея себя и задетую конечность. Я пытаюсь что-то сделать, перекатываюсь, отмахиваюсь кинжалом, но все бесполезно.

Когда старик посчитал, что с меня достаточно и прекратил избиение, то на земле валялся не гордый попаданец, а хорошая такая отбивная. И так под конец каждой тренировки... Если бы не мази с компрессами made by баба Валя, то, наверное, уже сдох бы.

Я еще долго не мог прийти в себя и валялся на устланной травой полянке недалеко от деревни, вслушиваясь в шелест голых веток и завывания ветра. Солнце начало клониться к закату. Это было бы даже немного поэтично, если бы я не был так сильно бит.

К чести старика, необходимо отметить, что бил он хоть и сильно, но осторожно. В основном мое тело украшали ссадины и синяки. Ничего серьезнее за время наших тренировок так и не получил. Ну, за исключением вывихнутого по неосторожности пальца во время кульбитов в брейк-дансе.

Полежав еще какое-то время, почувствовал преступную пустоту в животе, о чем он уже возмущенно сообщал мне громогласным бурчанием. С трудом я все же поднялся, выдержав непримиримый бой с самим собой. Первым делом схватив костыль, почувствовал небольшое облегчение от появления дополнительной точки опоры, затем подобрал разбросанные по поляне вещи и направился в деревню.

***

Наворачивая за обе щеки бабушкину стряпню, я понимал, что именно из-за таких моментов и стоит жить. Теплая хата и горячая еда — вот мой сегодняшний рецепт счастья.

Баба Валя сидела напротив, улетев в свои мысли о чем-нибудь типа былой молодости, какая она была молодая и бодрая, а может о погибшем муже, наблюдая, как стремительно исчезает еда в моем ненасытном чреве.

Откинувшись на стенку, я удовлетворённо прищурился и сказал:

— Фух, бабушка, накормила. Спасибо тебе.

Отмерев, она уже осмысленным взглядом посмотрела на меня, потом на стол.

— Есть ты, конечно, горазд. Я вообще-то на двоих накрыла, а ты в одиночку все схарчил.

Слегка смутившись, я даже поначалу не нашел, что сказать, но вспомнилась пословица.

— В большой семье клювом не щелкай, — и смутился еще сильнее, так как создалось впечатление, что я объедаю бедную старушку.

— Ну давай, рассказывай, как результаты, семья? Что говорит Брайс? — поначалу насмешливо, но под конец уже серьезнее спросила она.

— Да что он может сказать? Он в принципе не особо разговорчив, а настроение ему поднимает, как кажется, только мое избиение, но тогда уже становится не до болтовни. Вроде, получше уже, а что на этот счет думает он, могу догадаться: «Мохнатый леший тебе в задницу, вот твои успехи» или «Щас я покажу тебе твои успехи».

И мы с бабушкой дружно посмеялись над закрытым и нелюдимым дедом, что предпочитает словам действие.

— Ничего, пусть лучше он тебя лупит, чем стальные копья или зубы львоящера.

— Угу, тяжело в учении — легко в бою, — что-то из меня сегодня так и прут пословицы и поговорки, раньше такого не замечал за собой, наверное, поближе к народу, вот и вспоминается народная мудрость, раз своей не хватает.

— Верно сказал. Как твоя нога?

При упоминании о моем увечье сразу скривился от фантомных, а может и не очень, болей.

— Хреново, как она. После каждого занятия весь протез в крови, ей зажить надо дать окончательно.

— Ну, можешь поваляться недельку-другую, никто тебя не заставляет, только потом тебе эта деревяшка уже может не понадобится.

Я напрягся, понимая, что просто так она бы не использовала такую трактовку будущего.

— Что ты хочешь сказать?

— Что баран ты хочу сказать. Ты какого все сидишь, ничего не делаешь!?

— Это я не делаю!? — моему возмущению не было предела. — Да я уже заманался вконец! Кто на охоту ходит? Попаданец. Кто на тренировках впахивает? Попаданец. А Жианна? Ты думаешь, легко играть в шпиона? Да, Сандра на моей стороне, но незаметно притаскивать оставленные Жианной вещи она не будет. Приносить еду сама себе тоже не будет. Впахиваю, как отец-одиночка на трех работах!

Не уверен, что последнее предложение она полностью поняла, но смысл уловила точно. Однако, на невозмутимость бабы Вали мой крик души не произвел никакого впечатления, кроме отрицательного.

— Ты что же, думаешь, что я тебя сейчас жалеть буду? Такого бедного и несчастного?

— Да нужна ты мне триста лет и три года, просто устал уже, а ты такое говоришь.

— Говорю, потому что правда. Потому что мало делаешь. Ты вообще знаешь, что Рэйнвуд по всей деревне ходит? Кому подарок преподнесет, кому про старые должки напомнит. А ты ему еще и разрешил руководить сборами и проведением обряда, передал исключительное право лорда, негласно на уровень лорда поставил.

От такого поворота событий я слегка прифигел. Или серьезно так прифигел. Поначалу даже не понял, про какие переезды и обряды она вообще говорит, а потом вспомнил, что, кажется, что-то такое было. Вроде, когда он заходил ко мне после того, как меня жена удочкой отходила... Я уже и о самом разговоре забыл, а оно вона как... Дела...

— И чего делать теперь? Что ж ты раньше молчала?

— А я тебе что, мамка, сиську давать и жопу вытирать? Чай, своя голова на плечах есть, в нее можно не только харчи закидывать. А я старая и больная, нашел, на кого свои проблемы спихивать.

Блин, а она права. Чего ж теперь делать-то? В моей голове безумными осами при виде медведя залетали мысли.

— А остальные чего?

— Ну, они побольше тебя замечают и понимают, к чему все идет. Многим Рэйнвуд не нравится. Очень уж у него характер мерзопакостный, но и уважают его многие, мужик толковый и с головой на плечах, руки золотые, а охотник справный. И сторонников у него становится все больше и больше. У тебя свои есть, но они сейчас сироты. Без лорда остались и их больше уж точно не становится. Как бы не разбежались... Но именно они являются причиной, почему ты еще можешь сидеть у меня и плакать о судьбинушке тяжкой.

Меня всего прошиб холодный пот от таких новостей и чудесных открытий.

— Сука! Так и знал, что надвигается какая-то жопа!

Часть 1. Эпизод 11. Дела амурные.

По уже ставшему привычным маршруту я возвращался домой от бабы Вали уставший, но сытый. До меня, как до жирафа, наконец, дошло, что вокруг закручиваются какие-то мутные интриги и прочая хрень, которая грозит мне большими проблемами.

Переставляя ноги, я оглядывал уже знакомую деревню, соседские дворы и заканчивающих дела людей, расходящихся по домам. Солнце стремительно опускалось за горизонт, а небо с каждым мгновением хмурилось все больше, как будто понимая всю неосмотрительность и глупость попаданца, что бросил свою жизнь на произвол судьбы, спрятавшись в раковине и не желая признавать новые реалии. Скоро дождь...

Сейчас я отчетливо понимаю всю глупость моих первых шагов и действий, но что с того? Задним умом мы все крепки...

Осознав неспособность изменить прошлое, я решил прекратить самобичевание и, собравшись с мыслями, принялся обдумывать свое положение и что с ним можно сделать.

В данный момент мне отчаянно не хватает того, кто мог бы прикрыть спину и помог разобраться в том, что происходит в деревне. В голове всплыло лицо Жианны... Да, с ней было бы гораздо проще... Как было бы здорово, если бы я вылез из скорлупы раньше, если бы поговорил с ней по душам, прислушался, если бы...

«Так! Хватит об этом думать! Сожаления и мечты о том, как было бы здорово „если бы“, мне никак не помогут. Нужно думать о том, как поступить», — подумал я, встряхнув головой. — Сконцентрируйся!

Изначальная мысль была правильная. Нужны союзники и соратники, кто может меня поддержать в трудную минуту.

Прожитое в Сероводье время пролетело кометой в моём сознании. Из-за последних событий могло сформироваться ложное представление о том, будто я только и делал, что всё время рыбачил, спрятавшись ото всех и ни с кем не контактируя. Это не совсем так.

Да, последние дни были довольно однообразны, но в момент попадания я повстречался и поговорил с разными людьми из всех слоев общества. Да что говорить, даже сейчас ко мне иногда подходят люди, что-то просят или спрашивают совета, справляются о здоровье и прочее.

В такой обстановке поневоле начинаешь кого-то запоминать, кого-то узнавать, с кем-то здороваться. Сероводье, по сути, деревня и все всех знают и поневоле видятся каждый день. А баба Валя со своей стороны немного просветила меня насчет основных лиц в деревне и тех, кто мне может помочь.

Пусть я поднасрал сам себе своими «продуманными» и «хитрыми» действиями, но люди никуда не делись. По-прежнему живут здесь. Кто, настороженно косясь на меня, как на душевнобольного, кто со злобой, кто, порой, с надеждой, что сейчас вернётся Рид и все будет по-старому.

Хм... Одноногий лорд смотрится несолидно и в первую очередь мне нужен крепкий мужик, что подстрахует в случае силового конфликта и для солидности. Для начала хватит и одного-двух. С этим проблем особо не предвижу. На примете есть человек, осталось с ним поговорить и снова заручиться его поддержкой.

А вот что касается советника и союзника в политических играх... Это гораздо сложнее... Умные люди за спасибо не работают и придется предложить что-то серьезное за его поддержку. Это помимо того, что он должен быть более-менее надежным, чтобы мои инвестиции не ушли на мое устранение...

Мда, задача сложная. Но еще сложнее — что-то сделать с моей репутацией. С тем, что сейчас — каши не сваришь. В идеале, конечно, вернуть ее на позиции в момент попадания... Эх, мечты-мечты...

Войдя в дом, я прислонил копье к стенке и отхлебнул воды из заранее приготовленного кувшина. Дом неприветливо встретил меня своим темным зевом и пробирающим холодом. Нужно поскорее закончить с Жианной, долго это продолжаться не может. При этих мыслях я повернул голову в сторону подаренного бабушкой венка, что висел над входом. Сняв его, полюбовался причудливым узором из камышей, проводя по нему рукой.

— Надеюсь, что ты работаешь, — пробормотал я, вспоминая рассказ бабы Вали о том, что он хранит семью.

Оглушительно, как звук выстрела в ночи, заскрипела половица за моей спиной. Даже не оборачиваясь, я почувствовал инфернальный жар на своей шее. Казалось, сами гончие ада пришли забрать душу грешника, что по какому-то недоразумению сумел избежать их демонических когтей и клыков.

Венок выпал из моих ослабевших и резко вспотевших ладошек. Взгляд метнулся к копью, но оно далеко. За секунду до того, как я закричал на всю деревню фальцетом, будто испуганная девочка, меня обвили нежные женские ручки, а чарующий голос уже шептал на ухо.

— Здравствуй, Хоуленд, я так за тобой соскучилась.

Впав в ступор, я не сразу смог ответить и отреагировать, смотря перед собой в пустоту, как суслик перед бампером остановившегося в миллиметре автомобиля.

Спустя секунду меня отпустило, а в голове начали крутиться хороводом маты и почему-то песня «Primo Victoria».

«Мать твою, с этими лесными спецназовцами у меня скоро сердце не выдержит!» — заорал у себя в голове.

— Д-да, я тоже, — из-за пересохшего горла и заикания это прозвучало не так тепло и мягко, как должно было, и я слегка прокашлялся.

— Наконец-то, мы с тобой остались одни и нам никто не помешает. Я за тобой так соскучилась, ты давно не заходил ко мне, не проведывал. Неужели ты забыл свою ящерку? — соблазнительно прошептали девичьи губки.

Удивительно, но я даже узнал их обладательницу. Нет, это была не Жианна. Из всех воспоминаний оригинального Хоуленда Рида наиболее четко и полно сохранился тот эпизод, о котором упоминала баба Валя. Ну, про то, как он залез под юбку к какой-то Лире. И сейчас за моей спиной стояла именно она!

Я толком и не знал, что ответить на такой пассаж и стоял истуканом в ожидании, когда прогрузиться операционная система. Однако, Лира чего-то ждать, тратя бесценное время, не хотела, и я сразу почувствовал опасное движение её рук и жаркие поцелуи красавицы.

Именно в этот момент, когда мне требовались все силы своего мозга продвинутого человека, он предательски бросил меня. В голове стоял белый шум, а ненужная голове кровь направилась в другие, более важные части тела.

— Ммм, я вижу, не забыл.

В ушах отдавались громкие и заполошные удары сердца. Нос уловил приятные нотки крыжовника и сирени. Нежные прикосновения её бархатной кожи сводили с ума.

Стресс последних дней отчаянно требовал выхода и я уже не мог, да и не хотел ни о чем думать, почувствовав, как мне окончательно снесло крышу.

Воспоминания прошлого мешались с настоящим так, что я уже и не был уверен, что попаданец. Казалось, это был я с ней в тот день, что тогда и сейчас это мои чувства, желания. Резко развернувшись, впился в её мягкие, слегка приоткрытые губы. Руки действовали независимо от тела, поглаживая стройный стан, зарываясь в густую копну волос.

В неконтролируемом порыве страсти и желания я покрывал её лицо, губы и шею сотнями поцелуев, принимая в ответ не меньше. Её руки уже срывали с меня куртку, когда я слегка приоткрыл глаза, чтобы увидеть одновременно знакомое и чужое лицо.

Именно в этот приятный момент, как назло, мне на глаза попался валяющийся на полу венок, за ним сразу вспомнился венок Жианны, её не менее страстный, чем у Лиры, взгляд в нашу последнюю встречу, мое близкое знакомство с удочкой и очень правдоподобно представились страстный взгляд и зверская рожа её папаши.

Меня как будто ведром холодной воды окатило. Я заметил открытую дверь, в которую может беспрепятственно войти кто угодно в любую секунду. Кровь снова побежала по венам уже в обратном направлении и я понял, что семейные ценности и домашний очаг для меня важнее, чем сиюминутное увлечение.

С трудом выскользнув из хватки Лиры, я, чтобы не растерять остатки былой решимости, сразу бросился наутек, на ходу крича о том, что забыл дома утюг выключить.

В этот момент мне не помешали ни обиженные возгласы любовницы, ни протез, к которому до сих пор не успел привыкнуть, ни начинающийся дождь. Чувствуя, что сумел побить несколько мировых рекордов по стометровке, я стремительно перепрыгнул забор и, пробежав насквозь отару овец, скрылся за ближайшим домом. Эх, на что только не пойдёшь ради семьи...

Часть 1. Эпизод 12. Час презрения. Час безумия.

Духом мщения пролетев по деревне и оставляя за собой только гнев и неудовлетворённость, я на все лады костерил и себя, и все, что попадалось на глаза.

Твою мать! Что за жизнь-то такая. Сплошной облом и разочарование. Да и что за дела? Жена — боевик, бабка — разведчица, любовница — куноичи. Осталось охмурить бабу Валю и будет у меня свой боевой гарем, как и положено каждому уважающему себя попаданцу. Всех в порошок сотрут.

Только одного не пойму: почему все вокруг такие крутые, а я один лох и мальчик для битья, которому можно спокойно откусить ногу и ничего тебе не будет? Кто здесь Попаданец, в конце концов? Я должен быть боевым гаремом в одном лице, раздавать люлей и получать плюшки, а выходит так, что собираю только шишки!

К тому моменту, когда я смог отпустить ситуацию и окончательно прийти в себя, на дворе уже стояла непроглядная темень, а лёгкий дождик стремительно набирал силу, предвещая скорую бурю. По закону подлости, именно сейчас я и долбанулся со всей силы своей целой ногой о деревянное ведро и растянулся посреди чужого двора в грязи и слякоти.

— Что б тебя сырость съела! — в ярости прокричал я не своим голосом.

— Буум! — подтвердил мои злобные выкрики своим веским словом гром. — Вшшшш, — поддержал его дождь.

Зашипев, как змея, слегка приподнялся на руках и, заметив неподалеку забор, привалился к нему спиной. В ходе марафонского забега я порядком вымотался и выпустил пар, поэтому ругался уже без огонька и быстро успокоился.

Я устало выдохнул и окинул пустое подворье взглядом. Сквозь ночную тьму и струи дождя мало что было видно. Ночи здесь сильно отличаются от тех, что в неспящем городе, полном фонарей. Источников света нет, а всегда радостно перемигивающихся звезд и луны не было видно за густыми тучами.

Послышался какой-то шум и я, по приобретенной через пот и кровь привычке дернулся рукой к поясу, нащупав только пустоту и безнадёгу.

— Мда, ничему тебя жизнь не учит. Опять хожу без оружия и даже не замечаю этого, — пробормотал сам себе.

К несчастью, Лира успела стянуть с меня пояс и теперь при мне нет даже моего излюбленного кинжала, не говоря уж о копье.

Повезло ещё, что ремень на штанах остался, иначе пугал бы своих подданных благородным срамом... уже вижу эти ехидные заголовки местной газеты «Бабкино эхо» о таком перфомансе: «Пьяное благородие потеряло берега». Или ещё лучше: «10 способов выселить жену и жить в свое удовольствие».

После такого на тех остатках репутации Рида, как и на всех моих планах по захвату мира, жены и счастья, можно спокойно ставить крест.

— Кто здесь по двору шастает!? — грозно прозвучал голос, не предвещающий ничего хорошего нарушителям. Этот голос было сложно не узнать — Сигурд.

Походив немного по двору, он в конце концов увидел меня в отблесках задыхающегося под дождём факела. Дорогой дядя сначала удивился, а потом расплылся в мерзкой улыбочке.

— Ох, простите! Где же мои манеры, ваша светлость, удобно ли вам сидится в грязи? — насмешливо протянул он.

Однако, зря он это делает: невыспавшийся, обозленный на всю ситуацию, долбанное попадание, весь мир и этого конкретного придурка, в частности, я не намерен был сдерживаться.

— Пошел к чертям болотным, Сигурд. Захлопни свою пасть и катись отсюда пока цел, — прокричал я, так как усиливающийся дождь перекрывал слова.

Тот, похоже, опешил от моего резкого и неожиданного ответа. Да что говорить, я сам был в шоке от своих слов. Однако, Сигурд долго не колебался и скоро подобрал достойный ответ:

— Чтооо?! Это мой дом, мое подворье и даже грязь на тебе тоже моя! Проваливай из моих владений, грязевой лорд! — заорал он так, что перебил и звук падающих капель и раскаты грома. — Дома будешь женой командовать!

После этих слов на его лице отразилось презрение вперемешку с насмешкой над врагом, что пал так низко. Он не мог отпустить свою любимую тему и вновь проехался по моему унижению:

— Ах да, я забыл, что от тебя даже жена сбежала. Ахаха, — его отвратительный, громкий смех гулом отдавался у меня в голове.

Это стало последней каплей, что прорвала плотину моей воли и самоконтроля. Я долго сдерживался, старался не обострять и нивелировать конфликт, но у всего есть предел. Даже у моего терпения. Убежать сейчас, поджав хвост, было для меня смерти подобно и даже не появилось в голове.

Ярость затопила сознание, а затем хлынула в тело неудержимом потоком, захватывая каждую клетку моего организма. Я почувствовал невероятную силу и легкость. Энергия переполняла меня, отзываясь на столь сильные эмоции и чистую ненависть.

Заорав во всю мощь легких от этой невероятной злобы, я за секунду вскочил на ноги, стремительным рывком подлетая к не успевшему опомниться врагу и нанося сокрушительную серию ударов. Казалось, что взмах моей руки может сокрушить горы, а дыхание — испарить океаны.

Как возрожденный бог войны и бурь, я обрушился на этого подонка, что посмел оскорбить меня, довести до ручки. Не зная усталости, я наносил удар за ударом. Перед глазами мелькнули уроки йоги, гимнастика и видео бокса по телевизору, а под конец — занятия с Брайсом. Сейчас, казалось, квинтэссенция этих знаний и умений вихрем кулаков и криков набросилась на Сигурда.

Как же приятен был первый удар, что расквасил нос ублюдку, брызнула кровь. Джеб, хук, АППЕРКОД! Забыв о защите, я полностью вложился в этот единый, стремительный натиск, который ничто не могло остановить.

Однако, растерянность противника не продлилась долго. На землю сразу полетели факел и бесполезное на такой дистанции копье. К моему удивлению, он начал уклоняться и блокировать мои молниеносные атаки.

Я не останавливался, предчувствуя расправу над злодеем, пока неожиданно не получил в ответ мощных хук справа. Из-за протеза держать равновесие было сложно, и это чуть не заставил меня полететь на землю, однако мне повезло и я каким-то чудом устоял.

Отпрыгнув и сплюнув кровь из разбитой губы, сощурил глаза, пытаясь пронзить тьму ночи и оценить состояние противника. Свет давали только пробегающие по небосводу молнии, так как упавший факел почти сразу погас.

Чуть пошатываясь, он стоял на ногах и проигрывать, похоже, был не намерен. Его испепеляющие в отблесках молний буркала с ненавистью смотрели на меня, а звериный оскал не предвещал ничего хорошего.

— Что, правда глаза колет? Стыдно на себя смотреть? — донеслось до меня сквозь окружающий шум и звуки барабанов войны, что гремели в моих ушах.

Он был прав. Прав во всем. И тем горше мне было осознавать это. Но отступить сейчас, признать его правоту означало лишиться не общественной репутации, а собственной гордости и уважения.

До этого меня не сильно заботили обязанности лорда и прочие чаяния местных, потому что все это для меня чужое. Чужие, незнакомые люди, которые непонятно что от меня хотят. Чужие правила и взгляды на жизнь, которые требовали от меня решать чьи-то проблемы, охотиться, убивать, заботиться о людях, которых вчера увидел впервые в жизни.

Но сейчас идёт противостояние не за общественную репутацию или почтение. Идет битва за право жить, право уважать себя. И я не мог её проиграть.

Не сказав ни слова, я бросился в новую атаку, как бросаются волны на скалы в попытке сокрушить их. И результат моей атаки был таким же... Выиграв в первом натиске внезапностью и напором, сейчас я не мог ничего противопоставить ему. Будучи по жизни человеком неконфликтным, мне не часто приходилось драться, в отличие от дяди, который в драках успел побывать и кое-чему научиться.

Время от времени в рисунке боя мелькали какие-то рефлексы Рида, но они скорее только мешали, так как я не знал их и не мог применить с толком. Проклятый протез сковывал движения и маневры, заставляя с осторожностью делать каждый шаг, противно хлюпая, скользя и застревая в грязи. Да, я занимался с Брайсом. Но сколько тех занятий было? Даже года не прошло, чтобы я стал представлять из себя более-менее опасного соперника.

Схватка начала складываться не в мою пользу. Первоначальный боевой настрой сбился, а ярость, что подпитывала тело, поутихла. В голове начали мелькать позорные мыслишки о том, что мне не победить такого противника и стоит временно отступить, но я их сразу задавливал собранными с бору по сосенке храбростью и волей. Однако, ноги начало потряхивать не только от сдерживаемой ярости.

Я понимал, что выдыхаюсь, а Сигурд только собрался с силами, чтобы перейти в контратаку. Отразив первые несколько ударов, пропустил болезненный живот, что с сипением выбил воздух из легких. К сожалению, это стало только началом... Голова, живот, туловище, я не мог заблокировать и половины его ударов.

Пропустив очередной удар, я не смог выстоять, согнулся и вскрикнул, что стало для ублюдка гостевым приглашением. От мощного удара в лицо я рухнул на землю, как подкошенный.

Из глаз полетели звезды и слезы обиды и несправедливости с привкусом поражения. Лежа в грязи под проливным дождём, чувствуя, как стонет тело от многочисленных синяков, ушибов и ссадин, я находился на грани рассудка и истерики.

Я понимал, что если сейчас не заставлю себя подняться, то не встану уже никогда. Сжав зубы, я смог собрать в себе остатки решимости и поднялся на четвереньки, но урод не планировал давать мне и шанса. Резкий удар ногой под ребра снова бросил меня на землю. Следующий пришёлся по голове. Чувствуя на зубах привкус крови и рвоты, понимаю, что меня вырвало.

Он что-то кричал, но в моих ушах был только пронзительный шум, я с трудом мог понять, что происходит.

Сигурда, кажется, это не впечатлило и уже в следующее мгновение на меня посыпались его удары ногами и проклятия. Я свернулся калачиком и поскуливал от боли и страха, не в силах более заставить себя сделать хоть что-то, кроме попытки закрыться руками и ногами.

К счастью, все заканчивается. Кажется, закончилось и мое избиение... Но нет, мне это только кажется... Передохнув и собравшись с силами, он навис над моим беспомощным телом.

— Какое же ты ничтожество. Мне противно даже смотреть на тебя, Рид. Противно марать о тебя свои кулаки. Всем станет только лучше, если ты сдохнешь, как псина под моим забором. Я облегчу твою судьбу.

Тут в моей побитой и шумящей голове начало проявляться осознание того, что это не дружеская потасовка ребят, которые слегка поднабрались в баре. Кажется, меня сейчас будут убивать.

Осознание этого факта вселило в меня первобытный ужас, пронзивший все мое существо. Мысли, что с трудом появлялись в моей голове, заметались паническими мухами, что нельзя поймать. Я не мог ничего придумать и только страх приблежающейся смерти подстегивал меня к действиям, заставляя барахтаться в грязи в надежде что-то изменить.

В руках стоящего надо мной Сигурда блеснула сталь выхваченного кинжала. Голова гудела, все плыло перед глазами и прежде, чем я успел до конца осознать свои мысли и действия, рука сама метнулась к небольшому ножу в сделанном мной бандаже, стремительно выхватила его и воткнула в ногу противника.

— Аааа! Сука! — заорал он.

Не медля ни секунды, я на каких-то животных инстинктах, о которых ранее не подозревал, перекатился от него подальше. От таких трюков меня опять замутило, перед глазами все вращалось, и я не знал, что дальше делать. Однако, всплывшее лицо Брайса подсказало, что нужно делать хоть что-то.

И я делал. Не видя в темноте почти ничего, еле ощущая отбитое тело, я пополз вперед. Просто пополз. Без мыслей, без планов или надежд. Я полз в неизвестность просто потому, что более ничего не мог. Каждый миг растягивался на часы, часы безжалостной борьбы с врагом, борьбы с самим собой, пока я в конце концов не уперся в преграду. Это оказалась поленница, прикрытая от дождя навесом.

Уцепившись за колотые бревна, я начал медленно подтягиваться наверх, практически не чувствуя трясущихся ног и рук. Вытерев рукавом рот, я снова услышал его. Во мне не было ни мыслей, ни чувств, только какая-то опустошённость. И меня не удивило уже то, что Сигурд почему-то полз за мной, подвалакивая ногу, полз с матами, обещая смерть в муках.

Мне было плохо. Голова туго соображала, но на что-то меня хватило. Из последних сил двумя руками схватил верхнее полено. Схватил так, как никогда в жизни ничего не хватал, как хватается утопающий за спасательный круг. Не знаю, что он кричал и почему не догнал, но сейчас он об этом пожалеет. Во мне снова разгорелись та злость в начале боя и страх за свою жизнь.

Резко развернувшись к ублюдку, врезал ему по выставленной в последний момент руке, вложив в удар всю ненависть и боль. В его руке блестела сталь, которая в следующий миг гремучей змеёй улетела в темноту.

Меня всего трясло от страха и адреналина, как будто я сижу на электрическом стуле. Но это не помешало мне сделать шаг и нанести новый удар. И ещё. И ещё. И ещё...

Я бил его, пока он не оставил свои пустые надежды на победу и не начал просить о пощаде, как я, казалось бы, вечность назад. Но даже после этого я не смог остановиться. От пережитого ужаса я не мог себя контролировать. Впал в состояние какого-то отупения, выложившись на полную, истратив все свои физические и ментальные силы. Я видел только окровавленное бревно и поскуливающую отбивную из тела любимого дядюшки.

Примечание автора. Что ж, на этом заканчивается первая часть истории о Лорде Лягушке) Надеюсь, вам так же, как и мне, было интересно наблюдать за нелегкой судьбой попаданца в мире Игры престолов. Последние два эпизода задержались, так как навалились проблемы, а также я не был уверен в том, каким путем повести своего героя: добрым и светлым, как сложилось в голове первоначально, или подкинуть ему побольше проблем и, возможно, даже выкинуть с Перешейка или прибить. Решил все же продолжить первоначальную задумку пока, а там будет видно.

Сейчас самое время написать комментарий о том, что вы думает о книге, что понравилось, что нет и высказать какие-то свои идеи или мысли о дальнейшем сюжете. Автор также будет рад вашим лайкам, можете не стесняться и смело ставить) Добавил в "примечание автора" номер карты по рекомендации благодарных читателей, так что появилась возможность материального поощрения для желающих.

Спасибо, что интересуетесь историей непутевого лорда, до встречи в новой части:)

Часть 2. Эпизод 1. Пролог.

- Ммм, - вырвался стон из моего рта.

В бреду я метался по кровати, пытаясь вырваться из накинувшихся на меня видений. Перед моим затуманенным взором появилось лицо Сигурда.

- Опять ты, грязевой лорд!? Давно пора было от тебя избавиться. Ты лишь тень былого себя, —с нескрываемым презрением произнес он перед тем, как достать нож и приблизиться ко мне.

- Ты не Хоуленд! Где мой муж? Верни его! - кричала в слезах Жианна.

- Я тебе верила… лжец. - неодобрительно смотря на меня, разочарованно пробормотала баба Валя.

Эти и многие другие голоса волнами накатывали на мой истощенный разум. Взгляды, в которых нельзя было найти и толики светлых чувств.

- Убийца! Он убил моего брата! Казнить его! - воскликнул Рэйнвуд, преисполненный ненависти.

- Сигурд! - послышался чей-то истошный женский крик.

Окровавленные руки. Проливной дождь. Запах озона и перекрывающий всё красный цвет. Кровь. Она витает в воздухе, будто плотный туман, не замечая препятствий и дождя, забираясь в ноздри, заставляя ощущать пробирающий до дрожи запах, ощущается на зубах тошнотворным привкусом. Ощущаю ее всей своей кожей, будто принимал кровавые ванны по заветам графини Батори.

- Неет... Это не я! Я не хотел! - с трудом выдавливая из легких воздух, просипел сквозь сжатые губы.

Холодные глаза хищника, что уставились в мои. Глаза того львоящера, что вкусил моей плоти. По его чешуе на морде проходит шрам, что был оставлен в борьбе с человеком многие годы назад. В борьбе, которую он смог пережить, но не забыть...

- Ттщвооя нногааа... ПРРИНАДЛЕЖЖЖИИИТ МНЕ! - молниеносный бросок хищника, ослепляющая боль.

- АААААА!

Я проснулся в липком, будто кровь из сна, холодном поту. С жадностью хватаю ртом воздух, задыхаясь от пережитых ужасов и кошмаров. В груди заполошно, в страхе, билось сердце. В следующее мгновение надо мной появилось лицо бабы Вали, что довольно улыбалась от уха до уха.

- Что, проснулся, твоя светлость? - прошамкала она, бесцеремонно откидывая с меня одеяло и проверяя повязки, что перекрывали огромные гематомы на моем теле и пованивали медицинскими травами. - Неплохо Сигурд тебя отделал, но, вроде, внутри у тебя все целое, так, только тушку попортил.

- Ммм, да, наверное, - в прострации пробормотал я, не успев еще вынырнуть из тех кошмаров, что терзали меня.

Осмотрев повязки, потыкав в синяки, из-за чего я в возмущении зашипел, и удовлетворенно хмыкнув, бабушка накинула одеяло обратно и в следующий момент протягивала мне кружку с каким-то подозрительным варевом.

Из-за каким-то чудом до сих пор сохранившейся брезгливости из прошлой жизни и приобретенной подозрительности этой, я не стал сразу пить это, сначала тщательно обнюхав, чуть не блеванув, а затем, оценив странноватый серо-буро-малиновый цвет вещества, из которого, казалось, в следующий момент вынырнет какая-нибудь лягушачья лапка или человеческий глаз, скептически посмотрел на старушку.

- Ой, да пей ты. Не отравишься! - воскликнула она, настойчиво наклоняя посудину, заставляя этот кисель потечь в рот. У меня не оставалось времени на раздумья, и я постарался разом проглотить весь стакан.

- Кха-кха, - закашлялся я, поперхнувшись от своих неосторожных действий.

- Тьфу на тебя, непутевый, - в сердцах высказала баба Валя, убирая стакан.

Она отошла от лавки, на которой я лежал, поставила стакан на стол, налила из кувшина воды, повторила процедуру и присела трапезничать. Похоже, я проснулся аккурат к тому моменту, когда приходит время ужина: сквозь два небольших окошка, уже закрытые ставнями, пробивались лучи заходящего солнца. Огромные окна на севере дураков нет строить, и тусклый свет давал, в основном, очаг. В его неверном свете я рассмотрел на столе кувшин и тарелку с чем-то съедобным.

На удивление, нос на мгновение смог пробиться сквозь удушающий кокон медицинских запахов, что создавали мази и бальзамы, вызвав во рту слюнки и недовольное бурчание в животе. А может, воображение само дорисовало эти чудные ароматы, что сразу покоряют сердце любого мужчины, но есть захотелось дико, даже несмотря на то, что я только проснулся и толком не успел прийти в себя.

Тем тяжелее мне было наблюдать за тем, как бабуля активно уплетает за обе щеки аппетитную похлебку, где использовались стебли морзянки, растения, похожего на тонкий бамбук, который составляет основной рацион “лягушек” даже зимой. Удивительной морозостойкости порода, что зимой спокойно растет даже под слоем льда. И, главное, вкусная, зараза. Определенно, без магии каких-нибудь Богов не обошлось.

- Пошто глядишь своими голодными глазами? Если есть хочешь - вставай. В котелке еще осталось маленько, а я уже умаялась тебе хвосты заносить, - сказала она, с каким-то прищуром смотря на меня.

Я чувствовал себя откровенно хреново. Все тело болело, особенно места ушибов и голова. В теле чувствовалась слабость. Однако, еда заставила меня попробовать пошевелиться, чтобы в следующий момент почувствовать, как пронзило все тело.

- Агрх, - застонал я, но, перебарывая боль, все же смог принять вертикальное положение и опереться на стену дома. Это далось мне нелегко и в возможности своего успешного выполнения поставленной задачи я уже начал закономерно сомневаться.

Однако, превозмогая себя и накатившую слабость, я сумел подняться и, опираясь на стенку, доковылять до котелка с едой. С трудом, но у меня получилось дрожащей рукой подхватить стоявшую невдалеке тарелку с ложкой, которые, казалось, были приготовлены специально для меня, и вывалить туда остатки еды.

Использовав те крохи сил, что сумел сохранить, я кое-как дошел до стола и с облегчением плюхнулся на скамейку. Не размениваясь на какие-то разговоры, я с жадностью накинулся на горячую пищу, не обращая внимание на окружающий мир до тех пор, пока полностью не опустошил тарелку.

К сожалению, этого оказалось преступно мало, и я с неудовольствием посмотрел на бабулю.

- Хватит с тебя. Ложись лучше обратно, сил набирайся. Завтра утром побольше приготовлю. Да и не стоит обжираться от пуза, все-таки третий день без памяти лежишь.

- Как третий? - от ее слов я выпал в осадок.

- Как-как. Очень просто. Как избил бедолагу Сигурда и ввалился в мою хату посреди ночи, так и валялся в бреду с той поры. А неча под дождем бродить, чай, не лето ишо.

От ее слов вспомнился Сигурд и наша с ним драка... Как валялся под проливным дождем, будучи побежденным, и как стоял над ним, занося для удара полено.

- Он жив? - несмотря на пересохшее горло, вопрос удалось задать достаточно четко и ровно.

- Куда там... Да примут его к себе Старые Боги. Сегодня как раз и отошел. Все это время мучался, а сегодня, аккурат в тот день, когда ты проснулся, и помер. Эх... Ладно избить, но убивать-то зачем было, дуралей? Да еще так...

Сейчас, узнав наверняка от бабы Вали о том, что Сигурд все-таки умер, я не испытывал ни сожаления, ни мук совести по этому поводу. Просто принял это как факт. Умер и поделом. Туда ему и дорога. И плевать на последствия, он хотел меня убить. Да что там! У него это почти получилось. Мне помог случай и чудо, иначе лежать бы мне сейчас в болоте, а не ему. Не жаль, несмотря ни на какие сны, его детей и жен.

Не говоря ни слова, я просто встал, дошёл до лавки и снова лег на нее, укрывшись теплым меховым тулупом. Уже уплывая в объятия морфея, мой слух уловил едва слышное бормотание бабы Вали:

- Спи, Хоуленд. Боги не выдадут, львоящеры не порвут.

Примечание автора. Что ж, вот и начало новой части, посмотрим, как судьба повернется. Завтра, как обещал, выпущу продолжение.)

Часть 2. Эпизод 2. Каждому нужно немного времени.

Проснувшись на следующий день, я чувствовал себя уже гораздо лучше и бодрее. Казалось, за эту ночь мне удалось хорошо отдохнуть и выспаться, чего так не хватало за прошедшее время, проведенное в лихорадке.

В руках чувствовалась сила и я уже без особых проблем смог сесть на лавке, протирая руками сонные и заспанные глаза. Ставни были открыты, на дворе стоял день и радостные лучики солнца пробежали по моим волосам, призывая с новыми силами окунуться в тот ворох проблем, что создал для себя сам.

Найдя на столе кувшин с водой и тарелку с пищей, я утолил свои первичные потребности и с позитивным настроением вышел из дома. Сероводье уже давно проснулось и тут, и там можно было услышать и увидеть признаки оживлённой людской деятельности. Кто-то куда-то шел, с кем-то разговаривал, что-то куда-то нес... До меня донеслись звуки ударов молота по металлу. Видимо, один я тут так долго сплю.

По-летнему теплое солнышко согревало землю своими лучами и казалось, что жизнь прекрасна и полна красок. Однако, продлилось это ровно до того момента, как я увидел недовольное лицо бабы Вали.

- Ну ты глянь, проснулся, наконец. Чаво разлегся? И так уже почитай третий день отдыхаешь.

- Так... плохо было. Болел.

- Тоже мне, девица немощная. Да я когда брюхатая была, готовила наравне с остальными для пьянки, тьфу, пира благородных лордов и ничо. Родила по-быстрому свово третьего и дальше помогать. А ты разлегся, все самой делать приходится.

Тяжело вздохнув, понял, что для бабы Вали даже смерть не является особо важным поводом, чтобы бездельничать, и уже настроился на то, чтобы проявить себя во всей красе, облегчив тяготы повседневной жизни бедной старушки.

- Спасибо тебе, бабушка Вальда, что позаботилась обо мне. Чем тебе помочь?

- То-то же. Ступай к Колману, он обещал собрать мой высушенный торф, а то уже совсем топить нечем. И забор у меня покосился, весь сгнил, а починить некому, все заняты, негодяи.

Вздохнув ещё тяжелее, чем прежде, потопал за торфом: деваться было некуда. Мой протез как-то незаметно стал не очень удобным и кривым, но продолжением ноги. Шел я уже достаточно уверенно, при ходьбе нога болела не так сильно, как в первые дни после получения травмы и будущее не казалось таким мрачным.

Только сейчас я заметил, что на ноге не тот боевой протез, с которым я прошел огонь, воду и Сигурда, а одна из его новеньких и чистеньких копий, что лежали в моей хате про запас. После осознания этого факта моя мысленная шкала благодарности к бабе Вале выросла еще на пару пунктов. Бесценная женщина.

С торфом проблем не возникло и уже довольно скоро в поленнице бабы Вали оказалась новая порция просушенного торфа в количестве шести мешков. На самом деле, я даже и не заметил, как раз за разом преодолевал один и тот же путь.

Нехитрая, но в то же время нелегкая с моим увечьем, работа позволила в какой-то мере прийти в себя и сбросить сонный морок. В голове мелькали мысли о последствиях моей потасовки и о том, как на это отреагировали местные. Скорее всего, мало кто воспринял это событие в положительном ключе и восхитился тому, как ловко я разделался с давним недоброжелателем, а потом сбежал с места преступления, чтобы поваляться в беспамятстве...

“Эх, похоже, необходимо поговорить с Диконом, главой рода Сигурда”, - проклюнулось осознание в моей голове.

Именно в этот момент прозрения оказалось, что работа как раз закончена и я положил последний, шестой мешок торфа. Выйдя во двор, окинул взглядом забор, который хотя и заметно поветшал от времени, но был далеко не в том ужасном состоянии, о котором говорила бабушка.

Передохнув пару минут на лавке и перехватив немного вяленого мяса, принялся за забор. Работа была скорее косметическая, пусть и необходимая. Там отвалилась деревяшка, которую необходимо вернуть на место, здесь подгнил столб и его нужно дополнительно укрепить, чтобы не завалился.

Болотное железо по качеству, откровенно говоря, паршивое, но для того, чтобы сделать надежные гвозди или предметы быта его хватало с головой, и такие вещи были доступны простому люду.

Занимаясь забором, я уже предчувствовал, как бабушка придумывает мне новые виды помощи по хозяйству. И не был особо против этого, потому что, наверное, она и удержала меня от поспешных и необдуманных действий сразу после пробуждения. Нет. Хватит с меня косяков из-за поспешности.

На самом деле, работы у бабы Вали было не так чтобы много. Нет, не поймите неправильно. Работа, безусловно, есть, как и у любого жителя средневековья, но она не была чем-то из ряда вон и непосильным. Пусть и старуха, даже по меркам прошлого мира, но старуха боевая и бодрая. Мне бы такие оптимизм и неутомимость...

Я являюсь далеко не единственным её помощником. У бабушки хватает детей, а про внуков и говорить нечего, вот каждый понемногу помогает. Бабка является авторитетом и к ней часто приходят за советом или с просьбой. Разумеется, зачастую девушки, но по некоторым специфическим вопросам консультирует и молодых мужей, а иногда, бывает, и главы кланов приходят. Поэтому живет бабуля дай боже. И моя помощь для неё не является критической, но приятной. Показывает благодарность.

- Вот смотрю я на тебя, «попаданец» и думаю: мужик, вроде, не глупый. Если постараешься, то даже руками поработать не промах. А дурак дураком в простейших вещах. Точно дитя малое. Как так может быть?

Задумался.

- Даже и не знаю, что на это ответить… опыта мало, наверное. Не привык делом заниматься. Раньше мне только в кошмарах могло присниться, что необходимо работать каждый день, с утра до вечера. Не привык к риску. К тому, что от меня что-то зависит. Зависит что-то важное, что может повлиять на чью-то жизнь и смерть.

Бабуся, похоже, была в шоке. Я улыбнулся, нечасто её такой можно увидеть. Звезда в шоке. В её голове не укладывалось, что целый день человек не работает. Мда, здесь пенсии и выходных нет.

- А курей кто кормит? А в доме прибирается? А еду готовит? Нет, ты мне голову не морочь. Ежели говорить не хочешь, так и брехать не стоит.

Я по-доброму похихикал с этой деревенской трудяги. А потом задумался и понял, что с каждым днём пребывания в этом мире сам становлюсь таким же. Все больше похожу на местных.

- А семью ты как кормил, если не работал? – полюбопытствовала старушка.

- Не было у меня ни жены, ни детей. Холостяк я. А работа сама работалась, чего её трогать.

От такого бедная старушка вообще выпала в осадок.

- Ты что, думаешь, бабка старая, так и совсем мозгов нет? Тебе же, как и Хоуленду, 26 было! Как это, семьи нет?

Во всех мирах бабушек волнует, в основном, одно и то же: «Где семья, бестолочь, где мои внуки!?»

- Ну, было, не спорю. Женщины были, а жены не было.

Сплюнув на землю из-за разрыва шаблона, баба Валя мудро решила сохранить остатки душевного равновесия и оставить этого бесовского попаданца, занявшись православным трудом. Улыбнувшись, я тоже занялся делом.

Примечание автора. Нашел на Pinterest интересное изображение Сероводья, думаю, поможет в создании образа: деревня на небольшом холме, вокруг болото разной степени глубины. Она в моем представлении не стоит на сваях, а находится на участке суши. Как-то так:)

Часть 2. Эпизод 3. Долг крови.

Кто-то может задаться вполне резонным вопросом: «Как это так получается, что отбитый лорд залез в дом свободного человека и замочил его в сортире, а всем хоть бы хны?»

Так вот, я отвечу вам: не хоть бы хны. Конечно, никто меня в тюрьму не бросил, пока я лежал в беспамятстве, но атмосфера в самом Сероводье изменилась кардинально. Я чувствую это в воде, земле и вот уже что-то такое появляется воздухе.

Как будто все притихли в ожидании того, как это разрешится. Убийство, произойди оно хоть в современном мире, хоть на гиблых болотах, всегда было одним из самых тяжких преступлений: никому не нравится, когда убивают твоих близких и местные не исключение.

Дело это, конечно, не новое, чтобы кто-то кого-то замочил, но и не сказать, чтобы частое. Уголовный кодекс еще не изобрели, но его зачатки существуют.

«И как же теперь выбираться из этой жопы?» — спросите вы.

Здесь стоит сделать небольшое отступление и рассказать о том, как все функционирует и выживает.

Жизнь на болотах тяжела и неказиста. Люди имеют стальной характер и иммунитет, проживая в таких местах. Но главным на Перешейке является то, из какого ты рода/племени.

Как я уже сказал, жизнь здесь тяжелая и в одиночку прожить очень и очень сложно. Это подтолкнуло местных к объединению. Разумеется, по родственному признаку. Тем самым они получили надежду на безопасность и какую-то стабильность.

И каждый человек относится к какому-то клану. Когда я говорю «каждый», то это буквально означает то, что человека вне этой структуры на болоте просто не существует, за исключением всяких изгоев, которые, однако, долго не живут.

И вот случился прецедент. Человек из одного клана прихлопнул человека из другого. В обычной ситуации я должен был разбираться с таким делом, опрашивать свидетелей и учинять дознание, выносить приговор. Но что делать, если этим преступником являюсь я? В такой ситуации за правосудием к лорду редко ходят, ибо ещё реже его добиваются.

Не знаю, как в остальном Вестеросе, но на Перешейке в таком случае в дело вступает высший орган судебной власти — совет старейшин, которые, зачастую, и являются главами кланов, либо наиболее влиятельными фигурами в поселении. Дальнейшие действия, думаю, и так понятны.

Однако, у меня дело осложняется тем, что я, яки тать в нощи, забрался к Сигурду и замочил его. Да, вы все правильно поняли. Именно осложняется. Потому что не по понятиям действую.

С одной стороны, нашу драку, вроде бы, никто не видел и с меня взятки гладки. Но с другой... даже последний деревенский мальчишка знает о том, что Лорд Лягушка своим длинным языком съел назойливого комара.

В какой-то степени мне повезло, и я провалился в свои бредни, отложив немного разбирательство и выяснения отношений. Но теперь надо что-то решать.

По сути, выбора у меня как такового и нет. Либо я сам иду к главе клана комара... Тьфу! В смысле, Сигурда. Либо я пытаюсь сделать вид, что я не я и хата не моя.

Возможно, если бы я только вчера попал сюда, то попытался реализовать второй вариант и затихариться, спрятавшись в своей пока холостяцкой берлоге. Но сейчас... сейчас у меня и мысли такой не появилось.

Во-первых, глупо. Во-вторых, не по мне это. С каждым проведенным здесь днём я незаметно для самого себя меняюсь. Невозможно прожить здесь месяц и остаться неизменным. Хоть я и пытался. Безуспешно. И Сигурд стал той соломинкой, что сломала горб верблюду.

Наверное, всякие коучи и тренеры моего прошлого мира сказали бы: «Молодец! Попаданчество — это очень полезная практика, которая позволяет выйти из зоны комфорта и начать стремительно развиваться!»

Пожалуй, не буду говорить, что бы я им ответил, но в одном они правы — остаться самим собой невозможно. Приходится приспосабливаться, вертеться и думать. Меняться. Вот и я изменился.

— Милорд, рад вас видеть, — не особо радостно поприветствовал меня Дикон.

— И я рад видеть тебя, старейшина. Мира и процветания тебе и твоему дому. Давно хотел поговорить с тобой, но только сейчас появилось свободное время для этого важного дела.

Хмуро посмотрев на меня из-под своих седых, кустистых бровей, он все же кивнул и пригласил в дом.

— Что ж. Проходите, милорд, будьте гостем в моем доме. Как раз вечерять садимся. Берта! Накрывай стол быстрее, у нас гости. Благородный лорд Рид пришёл.

— Ой! Да что ж это такое! У меня ничего не готово. Я мигом! — воскликнула она.

Однако, несмотря на восклицания и причитания невестки Дикона, стол уже наполовину был устлан нехитрыми яствами, а ароматные птички над камином уже вскоре были сняты с огня и чинно сопровождены до почетного места по центру, точно невесты в момент их триумфа.

Будучи сюзереном Дикона, я сел во главе стола, показывая, кто тут батя. Сам он сел от меня по правую руку. Семья у деда была большая и уже вскоре я приветствовал не особо радостных моим появлением внуков, старшего сына, что был моим ровесником, и его жену.

Трапеза сразу началась в напряженной атмосфере. Не сказать, что с момента попадания я сумел как-то с ними сблизиться, а недавняя смерть Сигурда, племянника Дикона, только обострила ситуацию.

Они понимали, что это связано и зашел я не просто так, и оттого нервничали: если не договоримся, то снова прольётся кровь. Самому кусок в горло не лезет, но виду стараюсь не подавать. Если показать этим пираньям, что успел пересраться ещё в тот момент, когда подходил к их дому, то меня сожрут и не поморщатся. Улыбаемся и машем.

Пересилив себя, начал активно уплетать предложенные блюда, ни в чем себя не стесняя, зажирая стресс и волнение. Самым варварским способом я закинул к себе в тарелку наиболее шикарную «невесту» и впился в неё зубами.

Ели молча. Никто не проронил ни слова. Даже дети притихли, уткнувшись в свои тарелки.

Где-то слышал, что совместный прием пищи сближает... Видно, где-то я лопухнулся и либо это полная брехня, либо стоило подходить к этому делу с другой стороны. Мда. Учту на будущее.

Белые (или скорее желтые) жернова споро перемололи угощения и уже в следующий миг все разбежались кто куда, оставив в комнате только меня, Дикона, да убирающую со стола Берту.

На стол упали две деревянные кружки по пол-литра каждая, заполненные доверху ароматным пивом, пенка которого немного пролилась на стол. Пригубили. Хорошо. Не знаю как Дикон, но я окончательно успокоился и настроился на благодушный лад.

— Благодарю за угощения. Мастерство хозяйки выше всяких похвал.

Дикон кивнул, а Берта зарделась от удовольствия.

— Так с чем пришли, милорд? — перейдя на деловой тон, спросил старейшина.

— Хотел разобраться со смертью Сигурда. Убил я его четыре дня назад, да все никак не мог зайти, а хотелось бы не затягивать, — как-то даже буднично, будто о ничего не значащей мелочи, вылетело из моих уст.

Откуда-то со стороны Берты послышался всхлип и звук упавшей посуды, но я этого не видел: все мое внимание занимал холодный и суровый взгляд немигающих глаз Дикона. Пф. После взгляда бабы Вали мне такие перемигивания, что слону дробина. Ну, или почти. Почувствовал, как по спине потекла струйка холодного пота.

— Так это все же ты его убил.

— Я, — подтвердил, слегка кивнув. — Давно пора было это сделать, он слишком многое себе позволял. Однако, не хотел конфликтов в непростое для меня время. Сейчас мои мысли устремлены к Богам, а не к людям. Убил его, случайно встретив ночью. Возможно, этого не случилось бы, умей он держать язык за зубами, — произнес я это все размеренным голосом, не торопясь, что, признаться, было не так чтобы и сложно.

После всех тех невзгод, что переживаешь в этом мире, то поневоле становишься фаталистом и в равной степени пофигистом. Я понимал, что сейчас, возможно, решается моя судьба и уже скоро мне придётся драться за свою жизнь, но каким-то образом это меня вообще не парило. Сидя за этим столом и принимая пищу в кругу чужой семьи, просто как-то отпустил ситуацию. Перегорел как-то. Не может человек все время бояться. Даже я.

Сколько раз я был на грани смерти? Когда меня чуть не сожрал львоящер. Когда чуть не убил Сигурд. И это только самые острые и переломные моменты. На самом деле, убить меня сто раз могли на охоте, однако сила и удача были на моей стороне. Поневоле меняется взгляд на жизнь после такого. Сигурд... Этот ублюдок стал песчинкой для набора критической массы.

— Случайно убил ночью у него на подворье? — сказал он так, что поневоле и сам задумался над бредовостью ситуации, но не дал себя загнать в угол и с самой невозмутимой мордой ответил.

— Да.

Молчание затягивалось. В противовес взгляду старика, мой был спокоен и невозмутим. Я специально следил за веками, чтобы они опускались неторопливо, показывая уверенность в себе и своем праве. По старику нельзя было сказать однозначно зол он или удивлен моими словами. Как будто смотрю на застывший лик чардрева.

Не знаю, сколько мы так сидели. Но в один момент что-то изменилось. Он устало закрыл глаза, провёл рукой по остаткам седых волос на голове и, взяв в руки кружку с пивом, отхлебнул добрую треть.

— Мда, Рид, — с тяжестью произнес он, бухнув кружку обратно на стол.

И было в этом что-то такое, что я сразу все понял. И то, что он согласен — Сигурд сам нарывался. И то, что он верит мне и в случайность нашей стычки. И то, что не держит на меня зла и не будет требовать крови.

Я не стал ждать чего-то ещё. Взяв прихваченный с собой мешок серебра, веско уронил его на стол. Не сказать, чтобы мешок был сильно тяжёлый, килограмм шесть, может чуть больше, но звук был такой, будто выстрелили из ружья.

Видимо, не одному мне так показалось и в следующее мгновение послышался скрип двери. В проёме показался сын Дикона с самым решительным и грозным видом. Однако, на него никто не обратил внимания.

Задумчивым взором старик посмотрел на этот мешок, потом на меня и кивнул. Я развернулся и пошёл на выход, провожаемый следующим за мной Диконом. Его сын, растерявший всю грозность, спешно уступил мне дорогу.

Выйдя из дома на улицу, ощутил прохладное дуновение ветра, что резко контрастировало с душным помещением. Я почувствовал, как будто с моей души упал тяжкий груз никак не легче того мешка серебра, что я сейчас отдал. Попрощавшись с хозяином, я бодрой походкой направился в свой дом, который и впрямь начал считать таковым в последнее время, провожаемый взглядами семьи Дикона и его соседей.

Пришел домой я полностью обессиленный. Пусть я и не показал виду. Ну, или мне хотелось бы так думать. Однако, устал я, как черт, и был рад вернуться домой. Место, где могу полностью расслабиться и отдохнуть.

К сожалению, сразу брякнуться на кровать было нельзя и я прошелся по запустевшему дому, наводя чистоту и порядок. Обиженный ранее моим пренебрежением дом как будто вздохнул с облегчением.

В очаге я по поводу праздника накидал дров, а не скучный торф и сидел, наслаждаясь исходящим от него теплом и напрочь забыв о всех невзгодах и проблемах. Так и заснул перед ним, закутавшись в одеяло.

Примечание автора.

Вы не ждали нас, а мы приперлися)

Часть 2. Эпизод 4. А нужно ли мне это?

Утро я встретил разбитым, с затекшими конечностями. Спал неудобно и пробуждение было не из приятных. Дрова давно прогорели и от незабываемой перспективы околеть, меня спасли только накинутые поверх одеяла шкуры и тот факт, что зима уже закончилась.

Перешеек – самая южная часть Севера. Мы находимся на границе с Речными землями и климат у нас скорее схож с ними. Зима уходит быстрее, а лето наступает раньше. В Винтерфелле, уверен, ещё лежит снег, когда у нас уже вовсю сияет солнце и бегают бойкие речушки.

Растерев лицо руками, я кое-как поднялся и принялся за утренние процедуры. Попить из кувшина, сделать небольшую зарядку, опрокинуть ведро прохладной воды на голову и вот я уже не кажусь сам себе ожившим трупом и древней развалиной.

Через непродолжительное я уже сидел у бабы Вали и продумывал коварные планы возвращения власти в свои загребущие руки.

Первым делом необходимо вернуть те права и обязанности, что сам с себя переложил на других. Но самое главное не это.

- Ты понимаешь, бабка? Сейчас я как коробка с блестками посреди вечеринки гопников. Странно и смешно. Нужно это исправить! – воскликнул я, понимая свою правоту.

- Нет. Ничего не поняла. Чушь мелешь какую-то. А за бабку получишь, - недовольно прошамкала баба Валя полным ртом, которую я отвлекал от завтрака.

- Никто не понимает, что со мной случилось и почему. Всем это кажется странным. А людям не нравятся странности. Надо дать им объяснение этих изменений, чтобы они успокоились.

Баба Валя даже есть перестала от моего гениального полета мыслей и задумалась над моими словами. Подумала немного, а потом посмотрела на меня так, будто впервые увидела.

- Да ты и думать, оказывается, умеешь, - с наигранным шоком произнесла она.

- Ха. Ха. Ха. Очень смешно, - произнес я, укоризненно взглянув на неё. - Ты лучше не смейся надо мной, а подскажи, как лучше всего это будет провернуть.

- Что тут думать. Нужно растрепать всем, что это Боги тебя изменили и все. Тем более, об этом и так кто только не судачит. А если чего-то большего хочешь… Ну, без Богов тут точно не обойтись. Придется тебе все же к ним идти. Это они ведь тебя сюды отправили, они и в ответе за тебя. Чай, помогут. Жертву им принеси, чтобы задобрить.

Я сглотнул. Пофигизм пофигизмом, но идти в рощу чардрев все равно стрёмно. Я видел её издалека, но никогда не приближался: что-то жуткое оттуда веет.

Не знаю, как я оказался здесь, но после таких приключений атеистами не остаются. Бабка вполне может быть права, даже если откинуть её истовую веру и посмотреть на ситуацию непредвзято. Это они меня сюда могли засунуть. И что-то встречаться с ними в таком случае очень уж не хочется, да и не по себе как-то.

А ещё я помню, что через это вырезанное на дереве лицо на меня может посмотреть одна старая трехглазая ворона, знакомство с которой может неизвестно чем обернуться. В общем, одни непонятки и опасности, от которых я стараюсь держаться как можно дальше во избежание еще больших проблем.

Но и бабуля права. Если хочу изменить общественное мнение в свою пользу, то без этого никуда. За все время с момента попадания я ни разу не был в богороще, а с учётом моих изменений и злоключений люди меня считают чуть ли не проклятым. Как бы то ни было, а затравку я вчера Дикону под это дело кинул. Но не соглашаться же теперь с ней сразу? Вдруг, еще что-то интересное скажет.

- Так я им все и расскажу, как тебе, что я бедный и несчастный попаданец, а они расчувствуются, поймут и простят, - с сарказмом проговорил я.

- Ну нет, конечно. Но что тут плохого будет? Поймут люди все, чай, не убьют. Лордом тебе после этого, пускай, недолго ходить, но нужно оно тебе, это лордство? Как будто без него жизни нетути. Смотрю я на тебя и вижу, что не очень-то оно тебе и нужно. Правят за тебя другие люди. А ты и рад. Проблем меньше. Зачем оно тебе? Чего ты хочешь сделать, если останешься лордом?

Признаться, такой поворот событий выбил меня из колеи. Я тут думал гениальные планы возвращения власти истинному правителю, а бабка такие фортели выдаёт. Но на самом деле, она загрузила меня очень серьёзно. А действительно. Зачем оно мне надо? Буду себе жить спокойно, в политику не лезть. Я, в конце концов, не Путин и даже не Медведев, чтобы что-то в ней понимать и вершить своей волей судьбы тысяч.

- Ну ты… бабушка. Даешь, - с трудом выдавил я, крепко задумавшись.

- Подумай, Попаданец, может и додумаешься до чего-то. Перед тем как людьми править, собой хоть править научишь.

Как завороженный, я машинально доел завтрак, встал и направился на утреннюю тренировку с Брайсом. Гениальные планы гениальными планами, а расслабиться себе позволить я не могу. Столкновение с Сигурдом наглядно показало, что я не ровня местным в открытом бою, а бой этот может наступить внезапно и со смертельным исходом.

Останусь я лордом или нет там ещё баба Валя надвое сказала, а вот навыки самозащиты нужны будут в любом случае. Хоть против подозрительно баламутящего воду Рэйнвуда, хоть против тварей местных, хоть против снеговиков северных.

Примечание автора. Обана! И второй эпизод за день. Появилось свободное время и накатал ещё один. Решил сразу выложить, чтобы произведение обновилось, да и на этой недели их должно было быть два. Так сказать, отыгрался за косяки и выплатил просрочку:)

Часть 2. Эпизод 5. Собирая Решимость.

Начинался этот день подобно многим до него. Унылый быт средневекового самодура. К сожалению, я не знал, чем он обернется для меня...

Волнения от смерти Сигурда поутихли и местные ридоненавистники поумерили свои возгласы, а друганы Рида, наоборот, приободрились.

И я их вообще-то понимаю. Ну как же: их лорд такое отчебучил и вышел сухим из воды. Главного говноеда прибил и теперь мачо и босс. Однако, этого настроя я совершенно не разделял.

Утро запомнилось мне тем, что с новой силой нахлынули воспоминания о моей веселой и беззаботной жизни. Казалось бы, только вырвался из их плена, начал жить полной жизнью: убивать невинных, устраивать подлости, получать люлей от Брайса и вот опять.

Мне вспомнилось моя беззаботная жизнь, то веселье и радость. Друзья, подруги, родители. Вопреки каким-то стереотипам и подозрениям, отношения в моей семье были теплые. Я был единственным ребенком в семье и обо мне все заботились и любили. Деньгами не откупались, хотя и всячески баловали.

И сейчас мне их очень не хватает. Нежных объятий мамы и всегда готового помочь отца. Уж он то вмиг здесь освоился бы и повел лягушачье общество к миру и процветанию. Характер у него пробивной. Жаль, что я не такой...

Жизнь на этом болоте со странными людьми очень тяжелая. И не только в бытовом плане, хотя и в нем тоже. Поначалу просто невыносимо было здесь жить, потому что банально никому нельзя было довериться, не с кем было поговорить. Постоянное напряжение и стресс.

Они налетели на меня, как налетают пчелы на просыпанный сахар. Всем что-то было нужно, что-то хотят. Какие-то дети. Дети! О чем вы? Мне только 26! Только жить начал. К такому жизнь меня не готовила. Я ж не сахар, а вы не пчелы. Отстаньте от меня, лягушки!

Но то было тогда. Все проходит. Прошел и этот период. Теперь я никому не нужен, но внезапно мне стали нужны все эти странные люди. Забавно, не правда ли? А точно ли нужны? Не знаю...

Когда я попал сюда, то просто хотел спрятаться под одеяло и не вылезать. Повезло. Тогда со мной жила Жианна и каждый день меня будила, заставляла шевелиться. А теперь приходится самому вставать и идти что-то делать, как-то крутиться...

Жианну я потерял, но приобрел бабу Валю. Не бабушка — мечта. Хоть с ней могу не следить за словами, потому что даже если проболтаюсь и ляпну что-то на русском или какую-то непонятным местным фигню, то это ее не удивит и не оттолкнет. Золотая женщина. Рад, что в тот день я рассказал ей всю правду.

Серость и скука. Вот, что промелькнуло у меня в голове, когда я вышел из дома и окинул взглядом это место. Место, где зимуют лягушки.

В связи со скорым переселением я выяснил, что, оказывается, на постоянной основе здесь не живут. Основное место дислокации Сероводья как раз тот приснопамятный Холм Трех Рек, о котором упоминал еще Рэйнвуд в той, другой жизни, когда и погода была холоднее, и попаданцы трусливее.

Вместе с такими замечательными новостями я узнал от бабы Вали, что здесь живет только клан Ридов и некоторые наши вассалы, а не стандартное население Сероводья. Зимой они разбегаются по своим норкам, чтобы всем хватало дичи для охоты.

В условиях долгих зим основным источником пищи служила именно охота, так как собирательством трудно организовать достаточные запасы, чтобы хватило на несколько лет вперед. Несмотря на снег и лед, болото полностью не вымирает. Здесь продолжают расти кое-какие растения, что и служат основным рационом травоядных. На них и ведется охота хоть человеком, хоть другим хищником.

Эх... Где мои гастрономы? Где государство, что может гарантировать твою жизнь дольше, чем на день вперед? Где отопление и теплый унитаз? Сгинули в закатной тени...

Кто-то думает, что тяжело жить бедным тумба-юмба в голодной и жарой Африке? Пф. На этих болотах они будут молить о том, чтобы вернуться в тот курорт, откуда они родом.

Теперь ты гордый попаданец, крутись как хочешь. Ну что ж. Нам не привыкать! На воле живи — листком подтирайся. Как-то прожил все это время и буду надеяться на лучшее. Но это лучшее можно построить только своими руками, потому что местных все устраивает... Да и вообще, так деды жили! А значит, и нам сами Старые Боги так заповедовали. Но это не мои деды.

Стоит ли просто плыть по течению? Покрываясь мхом на этих болотах, в сожалениях и воспоминаниях прошлой жизни. О том, как там было хорошо, а здесь плохо. Что я мог что-то исправить, попытаться сделать свою жизнь лучше, а вместе с этим и жизнь окружающих меня людей.

Да, будет тяжко. Скорее всего, еще тяжелее, чем сейчас. Но ради чего тогда вообще жить? Ради чего, если не для этого? Просто ради самого факта жизни? С надеждой пережить этот чертов день и не быть убитым в следующий? Если и стоит ради чего-то жить, что-то делать, то для лучшего будущего.

— Фуууф, — я тяжело выдохнул, отпуская все эмоции и расслабляясь. — За работу.

***

Я учел свои ошибки на переговорах с Диконом и решил на это раз не идти в гости к заинтересовавшем меня людям, а пригласить их к себе.

Конечно, проще было сказать, чем сделать. Ради этого пришлось расстараться. Жианны нет, и все заботы лягли на мои не готовые к такой подставе плечи. Подготовить место, сходить убить какую животину, ободрать ее, приготовить, достать немного растительности и прочее, прочее... В общем, забот хватало, но я справился даже несмотря на то, что сходил в фитнес-клуб «У Брайса».

— Приветствуем, млорд, — слегка поклонились мне два наиболее необходимых мне человека, Эдрик и Донел. Что ж, первые гости уже начали подходить.

— И я рад видеть вас, друзья мои, — проговорил, разведя руки в приветственном жесте. — Проходите, будьте гостями в моем доме.

Зайдя в хорошо протопленное помещение, они скинули шкуры и верхнюю одежду, присев за стол. На нем уже дожидались нас угощения. Не сказать, что я так уж много наловил во время охоты, но, расчехлив остатки зимних запасов, удалось выставить достойные угощения.

Разговор неспешно потек под горячее мясо и холодное пиво. Постепенно к нам присоединились и остальные участники разговора: наиболее уважаемые лягушки в этом болоте, главы родов и вассальных кланов. Даже Дикон и Брайс пришли. В итоге получилось довольно много людей, почти два десятка.

Не сказать, чтобы моя халупа была совсем уж маленькая. В сравнении с остальными домами Сероводья она могла похвастаться довольно внушительными размерами, но, чтобы вместить такое количество людей, все же пришлось потесниться. Видно, что дом не был предназначен для массовых гуляний.

Сразу к сути не переходили, обсуждая быт, планы на будущее и женщин. К счастью, Жианну никто не решился упомянуть, за что я был им благодарен.

— Благодарю за угощения, млорд, но, думается мне, вы позвали нас не за этим, — проговорил уже слега поседевший мужчина, Эдрик, что являлся другом еще прошлого Лорда Перешейка, отца Хоуленда, который погиб во время восстания Баратеона.

— Ты прав, Эдрик. Думаю, многие заметили, что уже больше месяца я был занят не делами мирскими, но делами божественными. Я выпал из жизни клана и Сероводья, ходил сам не свой, потому что увидел то, что видеть не должен был.

От моего спича и той лапши, что я начал развешивать на их лопоухие морды, они аж рот открыли. Кто-то покивал, подтверждая мои слова, а кто-то просто остался невозмутим. К несчастью, приглашенные мной люди не были самыми тупыми на селе, а как раз наоборот. Так просто их не взять...

— И Боги покарали меня, — кажется, я зря это сказал, потому что от того, чтобы просто сдриснуть куда подальше их удержало только уважение к Риду и тот факт, что они уже пришли и вляпались по самое не могу. — За те знания и мудрость, что я получил, мне пришлось расплатиться своей памятью и навыками. Больше месяца я не мог прийти в себя и ходил тенью былого, но сейчас пришло время вернуться. То будущее, что было мне открыто, обязывает меня, как лорда Перешейка, принять активные действия.

— Ч-что ты увидел? — спросил, заикаясь, Донел. Пожалуй, самый молодой из присутствующих, но уже успевший завоевать кое-какой авторитет в Сероводье.

Я нахмурил лицо, вспоминая свою драку с Сигурдом, чтобы было более достоверно.

— Я увидел лед и смерть. Смерть рода людского в горниле войны и страданий, что обрушатся на нас. Старые Боги отвернуться от нас за грехи и мир погрузиться во мрак, — меня самого захватила это предсказание конца времен, а знание канона придавало уверенности моим словам. — Король Роберт, погрязнув в разврате и пьянстве, будет убит огромным вепрем, а вороны будут смеяться над его могилой, пируя на останках. И только мы, сыны Перешейка, можем изменить судьбу мира! — со всей силы мой кулак обрушился на стол, что некоторые впечатлительные гости даже подпрыгнули от неожиданности.

Изрядно перетрухнувший за время моей вдохновенной речи, Донел слегка приободрился. Таких матерых жаб, как Эдрик, моя пламенная речь не заставила сбросить маску невозмутимости, но я заметил, что и их это слегка пробрало.

— Но если уж ни король Роберт, ни Хранитель Севера ничего не смогут поделать, то что можем мы? — спросил Джонатан, член клана Ридов и мой двоюродный дядя. Похоже, он выразил всеобщее мнение, так как остальные поддержали его согласным гулом.

— Для начала нам нужно вернуть расположение Старых Богов. Без их помощи и поддержки у нас ничего не получиться, — сделав небольшую мхатовскую паузу, я продолжил, убедившись, что они в нетерпении услышать продолжение. — Мы должны устроить Охоту и принести им жертву. Послушайте меня, вашего лорда. Эта наша возможность не только сохранить свои жизни, но и возвыситься.

Наступила тишина. После такой зажигательной речи о значимости болота в судьбе всего Вестероса следует промочить горло. Я долил в кружку еще пива из кувшина и отпил обильную пенку. Что-что, а пиво здесь делали неплохое. Делают его с использованием какого-то местного фрукта.

— Но Старые Боги почти не вмешиваются в жизнь людей, а жертвоприношения запретил еще Брандон Ледяные Очи после резни в Волчьем Логове, осознав гибельность этого пути. Священная охота проводится уже после наступления лета на Холме Трех Рек, — пробормотал Эдрик, наконец, отмерев и решив, похоже, принять более активное участие в разговоре, — да и каким образом мы возвысимся?

Это был довольно скользкий момент, потому что с одной стороны жертвоприношений, вроде как, давно нет, но Охоту, о которой мы говорим, никак иначе назвать я не могу.

— Ты прав, Эдрик, но если мы хотим изменить свою судьбу и взять ее в свои руки, то мы должны действовать решительно и не боятся брать на себя ответственность. Боги укажут путь. Тысячи лет назад Дети Леса создали Перешеек, заручившись поддержкой Старых Богов. Неужели мы хуже? А что касается жертвоприношений... Так мы же не людей будем приносить в жертву.

Прозвучавшие слова заставили моих собеседников крепко задуматься. Я снова отпил пива, перехватил вяленого мяса и провел глазами по лицам людей, от которых зависела моя дальнейшая жизнь. Сейчас я дал им объяснение моего поведения, предложил выход из этого положения и возможность осознать собственную значимость. Осталось им только переварить это и принять решение.

— Завтра на рассвете я впервые после кары Богов войду под сень богорощи, дабы заручиться их расположением. Когда солнце войдет в зенит, я выйду оттуда и отправлюсь на охоту. Донесите мои слова до жителей Сероводья. Каждый, кто хочет увидеть лучший мир, пусть идет со мной.

Понимая, что разговор закончен, они начали собираться. В глазах Донела, как и ожидал, я увидел небольшие колебания, переходящие в решимость. Старый друг Рида не подвел и доверился мне. Уверен в его поддержке. Однако, большинство колебалось и мне оставалось надеется на поддержку Богов.

Попрощавшись с гостями, я стал думать, правильно ли поступил. Рэйнвуда, как и наиболее ярых моих противников, сегодня не было, что позволило провести все более-менее гладко. Сегодня здесь была партия Рида и сомневающееся большинство. Надеюсь, они увидели то, что я хочу и завтра я не окажусь один на сафари за крокодилами...

***

— Соберись, тряпка! У тебя нет другого пути, — накручивал я себя на пути в богорощу. Нельзя и дальше откладывать, сегодня на меня смотрит все Сероводье.

Богороща. Без посещения этого места все мои размышления и надежды можно спустить в унитаз. Не знаю, что я там встречу, но без одобрения свыше я не добьюсь в этом деле ничего, кроме своей глупой и бессмысленной смерти.

Я собрал яйца в кулак и направил свои ноги прямо под своды этого древнего места, что, наверное, видело еще рассвет людей и гибель народа Детей Леса.

Какая-то мистическая сила ощущалась здесь. Кажется, Неду Старку, да и Хоуленду Риду было приятно находится в этом месте. Они чувствовали какое-то успокоение и уверенность, поддержку предков.

Так вот, я этого ничего не чувствовал. Только мрачный шепот деревьев и возмущенный скрип сопровождали мое шествие. Ощущение пролетающих мимо веков не отпускало меня с момента входа под эти кроны. Казалось, деревья, точно болото, затягивают меня вглубь, не оставляя возможности выбраться или убежать.

Под ногами хрустели ветки, точно кости сгинувших тут людей, что пришли с недобрыми намерениями или, как я, неудачников, что по воле рока оказались здесь.

Передо мной во всем своем великолепии предстали чардрева. Их красные, словно кровь, листья протягивали ко мне свои ручки, будто желая стать еще более яркими, насытившись моей кровью, а белые, словно мел, стволы отражали цвет моей кожи.

Их отвратительные, ужасающие лица выражали гнев и ярость, лишь одно обратило в мою сторону гримасу грусти и разочарования. Ощущая от этой женщины некое сопереживание и поддержку, я направился прямо к ней.

Не знаю как, но отчего-то мне подумалось, что это именно она, хотя внешнее изображение не имело никаких женских признаков. Но что-то внутри, эти сочувствие и грусть... Это могло принадлежать только женщине.

Приблизившись на расстояние вытянутой руки, я посмотрел в эти печальные глаза, что плакали кровавыми слезами. Я не понимал происходящего и чем это может обернуться.

Протянул руку к стволу и коснулся его гладкой кроны.

Не знаю, чего я ждал, но ничего не произошло... Как будто та мистическая сила, что витала в округе просто прошла сквозь меня и растворилась во мраке бесконечности.

Я даже как-то разочарованно вздохнул. Вся мистика и ужасы, что рисовало мое воображение, в один миг показались такими глупыми и ничего не стоящими суевериями, что я даже немного хохотнул.

Внутри поднял голову забитый болотом, прожжённый атеист и циник, который изначально знал, что никакой мистики не существует и все это пустые бредни и глупости.

Походив ещё какое-то время по рощице, обойдя несколько раз вокруг чардрев и покривлявшись в эти противные морды, чтобы спустить напряжение, я дождался полудня и бодро зашагал обратно в Сероводье.

Что ж, я закрыл этот гештальт и теперь можно спокойно приступать к реализации плана.

https://youtu.be/PisI9l29k4E - БИ 2, Черное солнце. Вспомнилась эта песня под конец главы)

Примечание автора.

Что ж, лягушка начала сучить лапками и добровольно прыгнула в пасть болота. Посмотрим, чем это обернется.

P.S. Долго не решался выложить главу, несколько раз переписывал, но не могу понять. Что-то не то. Буду рад узнать ваше мнение о книге в комментариях. Ваш взгляд на то, как все должно было обернуться. Стоит ли добавлять в текст картинки или лучше оставить их в разделе «дополнительно»? Хотите ли вы, чтобы я оставлял ссылку на песню, под которую была написана глава, или которая ее дополняет/кажется мне подходящей? :)

Часть 2. Эпизод 6. Идет охота на...

Когда я выходил из богорощи, меня уже встречали мои бравые сподвижники и единомышленники. Грозное воинство Перешейка, способное сокрушить не то что каких-то львоящеров, но и остальной Вестерос в придачу.

Ну, или почти... Встречали меня три десятка готовых к непримиримой битве людей. Не сказать, чтобы много (я надеялся на большее число), но и немало. Видно, репутация все же оттолкнула многих от меня, не позволив довериться скомпрометированному лорду.

Сам я тоже был готов к тем веселым минутам незабываемого веселья, что меня ждет. На одной ноге сверкал новый протез, на другой — надежный сапог. Тело плотно облегала кожаная куртка, украшенная оберегами, на ногах не менее плотные штаны.

Окинув взглядом эту группу доверившихся мне людей, я увидел знакомые лица: Брайс, Донел, Эдрик. Дикона и его людей не было. Что ж, ожидаемо.

Что-то почувствовав, я повернулся и встретился взглядом с Рэйнвудом. Он пристально и недобро смотрел на меня, опершись о стену дома. Чувствую, еще намучаюсь с ним...

Окинув взглядом собравшихся людей, понял, что должен что-то сказать. Как назло, в голову не приходило ничего толкового. Переступил с ноги на ногу, и брякнул первую пафосную хрень, что пришла в голову.

— Боги ждут, они смотрят на нас в эти мгновения. Не посрамите себя и своих предков, — сделав морду кирпичом, произнес я как можно более серьезно и уверенно, но на самом деле мне казалось, что выгляжу донельзя глупо.

Кто-то покивал головой, откуда-то мне поддакнули, но большинство осталось безмолвным. Подойдя к Брайсу, я взял у него свое снаряжение для охоты. Чувствуя себя битым жизнью ведьмаком, повесил на пояс пару кинжалов, с левой стороны приделал цепь с добротным, мясницким крюком, взял в руки копье и здоровенный щит. Благо, что и как проходит на охоте я вполне себе представлял, повезло мне с моим тренером.

Некоторые из партии охотников взяли с собой луки, однако, большая часть была вооружена схожим со мной образом: копье, которым пытаются проколоть толстую шкуру, и ростовой щит, чтобы не позволить твари вернуться в реку. Во-первых, потому, что при охоте необходим строй, во-вторых, чтобы пробить толстую шкуру львоящера нужен как минимум крупнокалиберный пулемет, которых мало, либо непревзойденная меткость, чтобы попасть в уязвимую часть.

Если нам сильно повезет, то мы найдем какую-нибудь молодую, глупую особь, которую получится убить с помощью известной хитрости: засунуть специальный крюк в наживку, наживку заглатывает львоящер. И все. Потом уже дело техники — дождаться пока тварь издохнет, найти и разделать.

Однако, на удачу надеяться не стоит: недавно закончилась короткая зима, во время которой большинство крокодилов впадают в спячку, высовывая из-подо льда свои носы. Самых глупых и неприспособленных, что не смогли хорошо замаскироваться или вовремя отреагировать на атаку, находят «лягушки» и съедают, пользуясь возможностью первого удара и сонным состоянием жертв.

— За мной, — бросил я и направился в сторону протекающего недалеко Зеленого Зубца, в водах которого живет самая крупная община львоящеров Перешейка.

С трудом сдержал себя, чтобы не обернуться в попытке посмотреть, пошел ли кто-то за мной. Неприятно засосало под ложечкой. Внутри поселился пока легкий страх. Самое печальное, что и деваться некуда. Надо идти.

Послышался звук шагов и я, слегка расслабившись, поковылял уже с куда большей уверенностью, благо, что маршрут исследовал несколько раз, чтобы не заблудиться.

Дойдя до реки, наш отряд разделился, чтобы исследовать окрестности и выбрать подходящее место для будущей засады. Иногда львоящеры вылезают на берег, чтобы погреться на солнышке, но их редко трогают, потому что, почуяв опасность, те сразу уходят в воду.

Я шел невдалеке от берега реки и всматривался в мутную воду Зеленого Зубца, пытаясь заметить малейший признак львоящера, однако не преуспел в этом начинании. Да и не особо на это рассчитывал, честно говоря.

Даже опытным и бывалым охотникам, вроде Брайса, не всегда удается распознать затаившуюся добычу. Именно добычу. Впредь даже в мыслях буду так называть львоящеров. Я охотник, а они мои жертвы.

Незаметно для меня минул полдень и мы, наконец-то, нашли подходящее место для засады. Небольшой приток, идеально подходящий для нашей затеи.

Развернувшись к соратникам, я уже хотел было отправить самого молодого собирать весь отряд, когда понял, что не знаю его имени. Стало как-то неловко.

— Думаю, это место подойдет для охоты, — сказал я Брайсу.

— Да, подойдет. Снега сошли не так давно и львоящеры должны быть голодные после спячки, нужно быть осторожнее.

— Собирай всех, — произнес я, повернувшись к парню, чье имя не удосужился узнать.

Эта ситуация оставила какой-то не очень хороший осадок в душе, будто я тут первый день. В свое оправдание хочу заметить, что большую часть нашего отряда я все же знал и даже общался. Узнав у Брайса, что паренька зовут Ховлан, ему пятнадцать лет и он сын Эдрика, я постарался запомнить это и сделал зарубку, чтобы похвалить при случае.

Совсем скоро начали подтягиваться люди. Несмотря на то, что нас становилось больше, шуму на реке не прибавилось. Все, как лягушки, что притворяются мышками, попрятались по довольно высоким зарослям камыша и осоки.

Вместе с основной частью группы вернулся и Ховлан, что нес на спине недовольно ругающуюся на нас овцу. Похоже, бедный парень, как самый молодой, впрягается в то, что остальным делать лень.

Привязав на берегу, но в отдалении от воды, бедное животное, Ховлан пустил ей кровь и сделал небольшую красную дорожку до реки, из-за чего крики овечки стали совсем уж истеричными.

Вот в куширях мелькнула спина парня, потревожив растения, и все затихло. Только жалобные блеяния животины нарушали тишину. У меня защемило сердце от такого живодерства и издевательства над овечкой, но я заставил себя собраться и сконцентрироваться на цели.

Руки судорожно стискивали щит и копье, по лбу скатывалась противная капелька пота. Мне казалось, что в каждую секунду выпрыгнет львоящер и начнется жара. Вот только ни через минуту, ни через две ничего не происходило. Напряжение не отпускало меня, я уже не чувствовал той уверенности, с которой продумывал эту операцию, но понимание того, что назад пути нет, отрезвляло.

Прошла уже вечность, я весь взмок. Напряженные до предела мышцы и нервы уже сковывал спазм. Я подумал о том, что если сейчас потребуется резко вскочить, то у меня это точно не получиться. Заставил мышцы расслабиться, однако, как только переставал концентрировать внимание на определенной группе мышц, напряжение снова возвращалось.

В такой медитации я даже не заметил, как пролетело время, а из глубины вод начал вылезать львоящер. Нет, Монстр. Имнно с большой буквы. Я не сразу его заметил. Сначала только с каким-то недоумением ощутил страх и животный ужас.

Поначалу это сбило меня с толку, потому что я не видел причины и не мог разобраться в своих ощущениях. Он как будто окружал меня и витал в воздухе. Промелькнула мысль о том, что именно так страх ощущают собаки, а затем я заметил Его.

Огромная тварь, длиной с автобус, вылезла на берег и неспешно поползла к овце. В ней было не меньше девяти метров, шкуру покрывали прочные роговые пластины, а на морде красовался приметный шрам.

Я сразу узнал его. По его милости я теперь ковыляю на одной ноге и мучаюсь с протезом. Это он снился мне в самых ужасных кошмарах, что не давали покоя. Объект моей ненависти, ужаса и бессилия.

От страха не мог даже пошевелиться, он перехватил горло и не позволял дышать. Мне хотелось только одного — чтобы он просто ушел. Пусть он съест эту несчастную овцу и поскорее уйдет. Пусть не заметит нас.

В этот момент моих истовых молитв Старым и новым богам, Маре, Дибелле, Кинарет, Акатошу, Аллаху и всем, кого только мог вспомнить, прозвучал звук спущенной тетивы рядом со мной.

Для меня остановилось время. Я с ужасом наблюдал, как стрела медленно несется к этому реликту, наверное, эпохи Героев, чтобы бессильно отскочить от его чешуи. Во мне еще теплилась крохотная надежда на то, что он просто развернется и убежит обратно в реку, как и подобает порядочному крокодилу при внезапном нападении на суше, но мои надежды были тщетны.

Реакция была мгновенна, как будто он знал о нашей засаде и только ждал момента, чтобы мы показались для сокрушительного контрудара. С поразительной для такой туши скоростью он развернулся и резво побежал прямо на меня! Весь план полетел в тартарары.

Я лежал, не в силах пошевелиться. Сознание отстраненно отмечало хлопки стрел, крики людей, шорох травы, но все мое внимание приковали эти огромные зеленые глаза с вертикальным зрачком.

Внезапно, сбоку от меня, где и прозвучал первый выстрел, из кустов вылетел Ховлан, что с копьем и щитом на перевес предстал перед этим чудовищем.

— Ой, дурррак... — прошипел я.

Как ни странно, но этот безрассудный поступок парня позволил мне очнуться от наваждения и взять себя в руки. Я тоже вскочил, не забыв щит и копье и встал рядом с Ховланом, создав небольшой строй и выставив вперед копье.

Не знаю, на что мы рассчитывали, но в следующий миг мы, как кегли в боулинге, разлетелись в разные стороны. Меня приложило по голове своим же щитом, из-за чего в голове зашумело, но я быстро смог прийти в себя только для того, чтобы увидеть бросившуюся на меня тварь.

Перекат. Черт! Он схватил меня за ногу!

— Ааааааа! — заорал я от боли, ужаса и предчувствия того, что лишусь оставшейся ноги.

Меня дернуло в сторону львоящера, но из-за попытки переката, я оказался прямо рядом с основанием его морды. На меня с каким-то кровожадным удовлетворением посмотрел его мерзкий глаз, что оказался рядом.

В страхе руки по привычке дернулись к поясу и схватили первое попавшееся оружие. Это оказался крюк с цепью. Я завороженно смотрел в этот глаз, а в следующее мгновение в него со всей силой воткнулся крюк.

От боли тварь дернулась в сторону и потрусила к реке, но не выпустила своей добычи. Я почувствовал себя тряпичной куклой, что с лёгкостью мотается из стороны в сторону. Послышался хруст дерева, и я вырвался из плена, гордой птицей полетев на землю.

Перед глазами все шло кругом, но я сразу перевернулся, чтобы увидеть моего противника. Почувствовав, что жертва каким-то образом вырвалась, львоящер проглотил мой деревянный протез и уже разворачивался, чтобы закончить начатое, когда с другой стороны на него набросились мои парни.

Оказавший возле головы, Эдрик уже хотел всадить копье в уязвимую шею животного, но матерый хищник с легкостью отбросил его в сторону. На львоящера посыпались беспорядочные удары со всех сторон, что заставили его отвлечься от меня. Стремительная атака и быстрый отскок от разъярённого зверя.

Удары копей, казалось, причиняют ему только эстетическое неудовольствие, потому что они были не в силах пробить прочную шкуру монстра, бессильно отскакивая. Самые опытные охотники пытались подобраться к голове и нанести удар по оставшемуся глазу или уязвимой шее, но древний хищник знал о своих слабостях и берег их, не позволяя подобраться для уверенного удара.

Один не очень умный мужик, видимо от отчаяния, решил засунуть львоящеру копье под хвост, чтобы мерзкая тварь подохла от поруганной чести и заворота кишок, но получил мощный удар хвостом по голове, что заставило ее неестественно выгнуться. Парень рухнул, как подкошенный.

Другой не успел вовремя отпрыгнуть, из-за чего резкий бросок зверя стал для него фатальным. Схватив несчастного за ногу, зверь сначала дезориентировал его двумя рывками в стороны, а потом полностью заглотил своей огромной пастью, что заставило меня в ужасе вздрогнуть от осознания страшной участи, которой я чудом избежал.

Несмотря на свои колоссальные размеры, тварь была на удивление ловкой и чрезвычайно быстрой. Не как лев, но все же. Вероятно, это были бы далеко не последние жертвы нашего отряда, но молниеносно подскочивший к динозавру Брайс продемонстрировал чудо, подобравшись из появившейся благодаря крюку слепой зоны, и выбил оставшийся глаз.

В ярости монстр заметался по берегу, но заранее отскочившие люди смогли избежать его гнева. Все, кроме меня. Я привстал на одного колено и был относительно далеко, поэтому поначалу не ощутил опасности, но когда львоящер повернулся в мою сторону и рванул, раскрыв пасть, то понял, что дело — дрянь.

Глаза в отчаянии уставились на Брайса и остальных, но они были не в силах мне помочь. Посмотрев еще раз на крокодила, в мою голову пришла безумная мысль. К несчастью, она была единственная.

Подгадав момент, я кувыркнулся в сторону, избегая печальной участи быть съеденным или растоптанным. Будто что-то почувствовав, гигант начал пытаться повернуться в мою сторону, но я, сделав еще один кувырок, схватил чье-то выпавшее в ходе битвы копье, упер его в землю и всадил широкое острие прямо в мягкое брюхо зверя.

От силы удара копье просто поломалось, но наконечник слишком глубоко вошел и застрял в плоти. Зашипев, монстр, что до этого передвигался либо ползком, либо на четвереньках внезапно подпрыгнул, видимо, пытаясь избежать боли или удара копья, но было уже слишком поздно. Я в шоке выпучил глаза на такое цирковое представление, но когда он приземлился, то лишь глубже засадил обломок внутрь, конвульсивно задергавшись. Видимо, я задел что-то важное внутри.

Какое-то время львоящер еще продолжал бороться за свою жизнь, беснуясь на берегу, но судьба его уже была предрешена. Уже через минуту тварь выдохлась и не была столь активной, еще через минуту она замерла на берегу неподвижной тушей.

Тем временем ко мне подошел Ховлан, которому я на всякий случай доверил запасной протез и уже вскоре я вернул мобильность. Окинув парня взглядом, увидел, что и ему досталось. Рука его, кажется, была сломана, и парень боялся ей пошевелить.

— Ты молодец, Ховлан. Не растерялся, — сказал я ему, попытавшись улыбнуться.

И только сейчас понял, что, наверное, вся левая половина лица у меня — сплошной синяк. Малая цена за такую битву.

Все еще опасаясь монстра, люди стали потихоньку подходить и окружать его. Резко подскочив к боку, один из охотников ударил по чешуе и резко отпрыгнул, но не было никакой реакции. После еще пары таких проверок люди слегка успокоились и стали более уверенными.

К морде сверххищника подошел один из охотников, наверное, чтобы нанести контрольный удар, но затаившийся зверь сделал рывок и, казалось, хотел перекусить его пополам, сжав его челюстями. Сбоку молниеносно подскочил Донел и всадил копье в загривок твари, заставив ее выгнуться. Агония длилась еще несколько минут. Люди снова воспользовались тактикой комариных уколов, целя в уязвимые точки, пока выбившийся из сил, ослепший монстр окончательно не затих под шквалом ударов.

К несчастью, перекусанному бедняге это не помогло. Нет, он не был ровненько поделён на две части, но от силы сжатия челюстей казалось, что его положили под пресс. Какое-то время он еще мучался, но почти одновременно с тем, как затих львоящер, умер и он.

Из-за такой синхронности показалось, будто они были связаны и, уйдя за грань, монстр забрал с собой души убитых людей.

Ещё часа пол мы все отходили от стремительного и кровопролитного боя, а затем принялись за разделку туши. Вспороли брюхо, вытащили органы и проглоченного охотника. Кажется, его звали Джонас или Джорах. Во всяком случае все, чем мы могли ему помочь — похоронить с почестями.

Я подошел к морде этого гиганта, не зная, что пытался в ней разглядеть. Его размеры поражали. Даже на Перешейке такие огромные особи были редкостью. Одна голова этого монстра была размером почти с человека. Больше метра в длину. Заберу ее себе домой, потом буду внукам рассказывать, как в одиночку одолел зверя.

Под такие мысли незаметно прошло время, скоро уже должно стремительно темнеть, но мы успели содрать шкуру и разделать тушу. Мяса оказалось так много, что пришлось дополнительно посылать за подмогой в Сероводье.

Прибежало еще с пол сотни человек, но даже так потребовалось сделать несколько ходок, чтобы перетащить все. Чувствую, сегодня будет большой праздник в честь нашей великой победы.

Примечание автора.

Вот и новая глава приключений Лорда Лягушки, который уверенно встал на путь становления настоящим правителем болот и топей:)

Немного музыки. Охота на волков. Высоцкий. https://www.youtube.com/watch?v=D_vOsObEASA

Спасибо читателям, кто ждет продолжения. Отдельная благодарность Алексею Леснову, что поддерживает работу комментариями и рублем. Помог мне вспомнить, что работу читают и ждут)

Часть 2. Эпизод 7. Да помогут нам Боги.

Ээй – хээй – хэйа – хэнда.

Тиир, даил кьяянда.

Хэй – ла мо р фээндо

Сэт ту дор фрии.

Слова странного, непривычного языка, что сохранился на Перешейке с незапамятных дней, звучали на поляне в последних отблесках заходящего солнца.

Уже никто не помнит, что означают эти слова и откуда пришли, но ритуал пронес песню сквозь тьму веков. Ритуал жертвоприношения Старым Богам.

На поляне перед чардревами собрались все мужчины Сероводья, чтобы принять в нем участие. Из древних сундуков и потайных закромов были вытащены дедовские амулеты и ритуальные одежды.

Облаченный в одежды из кожи львоящера, я стоял в центре поляны, принимая из рук старейшины неглубокую пиалу. Со спины мне на макушку переходил головной убор, который создавал образ поверженного зверя. Особенно сильно это было заметно в моменты, когда я наклонялся. Будто голова хищника вновь явилась в мир смертных и ходит мимо живых в попытке найти новую жертву.

Передо мной стоял большой, но не слишком вместительный, железный чан, изукрашенный сценами охоты. Он был наполнен отваром из крови побежденного зверя с добавлением различных трав и настоек.

К счастью, участвовать в приготовлении этого мне не пришлось, я не знаю полный состав, поэтому смогу превозмочь себя и выпить что бы это ни было, несмотря на вялые протесты того налета цивилизации, что еще не сошел с моей души.

Губ коснулась вязкая, противная, теплая жидкость, что неохотно потекла в рот. От мерзкого варева хотелось прочисть желудок и проблеваться в сторонке, но, вроде бы, мне удалось сохранить выражение лица бесстрастным.

Я вернул пиалу обратно старейшине и встал сбоку от них, будто представляя всех, кто последовал за мной, охотников, что были рядом в момент триумфа. За ними уже пойдут остальные члены племени. Вот подходит Брайс. О, а вот и Ховлан. Рад, что он не погиб во время охоты.

Смотря на то, как люди пьют отвар из крови львоящера, а затем становятся в круг, я погрузился в высокие думы и размышлял о том, что какая-то странная у них религия. Нет ни храмов, ни жрецов, ни даже обрядов. Этот ритуал, который сейчас проходит, по сути, один из немногих, что существует. Кажется, еще есть свадебный обряд, да похоронный. Да и то, в зависимости от региона, уверен, они сильно отличаются.

По сути, это даже не религия, а так, набор суеверий, которые на Перешейке одни, в Винтерфелле - другие, а в Дредфорте - третьи. Все, что их объединяет - чардрева. Я покосился на темные силуэты деревьев, лица которых уже было сложно разглядеть из-за опустившихся сумерек.

В отличие от первого посещения богорощи, этот раз уже не вызывал того суеверного ужаса. Я не один. К тому же, уже знаю, что ничего такого здесь, кроме старых деревьев, нет. И боятся нечего. Никаких богов и прочей нечисти не замечено.

К реальности мои слегка замедлившие бег мысли вернулись как раз в момент, когда последний мужчина племени отхлебнул варево и занял свое место в ритуальном построении. Похоже, было в этой бурде что-то хмельное. Оглянувшись, я заметил, что меня, старейшин и чардрева обступили люди концентрическими кругами.

Из-за темноты они виднелись лишь черными, обезличенными фигурами, которые было сложно отличить друг от друга. Ко мне подошел один из старейшин и передал пиалу, наполненную кровью. Я уже знал, что делать дальше.

Обернувшись к трем чардревам, что белыми исполинами возвышались над людьми, я выбрал то, к которому и подошел в прошлый раз. Сейчас я ничего не чувствовал от этого дерева ни сочувствия, ни грусти.

Впрочем, с самого прихода на поляну я ничего не ощутил, да и не хотел, честно говоря. Я искренне надеюсь, что мы здесь повеселимся на средневековой тусе и спокойно разойдемся по домам. Не надо нам тут ваше это вот. Мистики.

За моей спиной разгорелся костер, отбрасывая на находящееся передо мной лицо причудливые тени. Как накаркал. Из-за этого создавалось впечатление того, что лицо на дереве начало менять выражение лица, потянуло Лавкрфтом. Я благоразумно не стал вглядываться в гримасы на дереве и встал перед ним так, чтобы моя тень закрыла свет костра.

Обмакнув пальцы в кровь, начал прорисовывать уже потускневшие и потерявшие цвет блеклые красные линии, что с каждым моим движением становились все более насыщеннее, вбирая кровь и жизненную силу убитого львоящера. Хотя я уже ничего и не чувствовал от этого дерева, но те ощущения, испытанные мной в прошлый раз, не позволяли просто так отвернуться и уйти.

- Спасибо тебе за твою заботу и поддержку. Не нужно плакать, - пробормотал я, смотря на кровавые слезы, что потоками алой жидкости прорезали себе путь в коре дерева.

Чувствуя себя неловко и глупо, я поспешил вновь наполнить пиалу и перейти к следующему чардреву. К несчастью, здесь меня не ждало облегчение. Контраст с предыдущим ликом был разительный.

Маленькие, злобные глазки вперились в меня, пытаясь, наверно, испепелить на месте, а рот искривился в брезгливости и презрении к жителю другого мира.

“Вот сволочь”, - промелькнуло в голове, пока проводил пальцами и умасливал эту наглую морду.

Не знаю, что на меня нашло, но, когда пиала уже показывала дно, я не сдержался и меня понесло куда-то не туда.

- Что смотришь, собака? Ну я тебе сейчас посмотрю! - злобно прошипел я, щедро обмакнул пальцы в кровь и, сделав знак виктории, со всей силой и злостью ткул указательным и средним пальцем в эти наглые буркала.

- Ах, ты ***, - вырвался сдавленный хрип из моего рта.

Не знаю, о чем я думал в момент такого безрассудного поступка, но на секунду мне показалось, что пальцы, должно быть, вывернулись в непредусмотренную природой сторону, переломав попутно всю кисть.

Постояв пару минут в отупении из-за боли, собрался с силами и осмотрел руку. На удивление, она была целая. Только указательный и средний пальцы почему-то побелели и на них проступили красные вены, подобно слезам на коре чардрева.

Из-за полутьмы я не смог понять выражения лиц соплеменников и заметил ли кто-то мою выходку, но так как никто не бросался на меня с криками и угрозами, счел за лучшее продолжить ритуал.

Уже поворачиваясь к котлу за новой порцией крови, заметил на лике чардрева выражение боли и страдания.

- Знай наших! Иди поплачь в сторонке, - прошептал я со злорадным наслаждением.

Чувствуя, что понемногу схожу с ума, я набрал следующею пиалу и разукрасил последнее чардрево, что в удивлении смотрело на мой подвиг и непримиримую борьбу с его собратом.

“Этот побоялся мне презрительные рожи корчить”, - с удовлетворением промелькнуло в голове, когда я, слегка хихикая, поливал корни деревьев оставшейся в чане кровью.

Вылив последние капли моей любимой чардревице, я отставил чан, выхватил из-за пояса ритуальный нож, полоснул по руке и, стремительной тенью окропив каждое древо, выкрикнул что есть духу.

- Старые Боги! Услышьте меня! Дайте нам сил преодолеть тьму, помогите в трудный час! - слова сами вырывались из меня, и я не совсем понимал, было ли так задумано изначально или это импровизация.

Мысли путались. Вот у крон чардрев присели старейшины и заиграли на барабанах. Люди, стоящие вокруг, начали бежать одновременно. Я тоже побежал, чувствуя себя кораблем в центре бури.

Несмотря на то, что у меня было много свободного пространства, в отличие от людей в круге, я не бежал быстрее или медленнее. Поймал ритм. На одной волне.

Затянуло в какую-то коллективную медитацию. Чувство единства. Мозг полностью отключился, передавая управление подсознанию. Я бежал, пока не понял, что все внезапно начали замедляться.

Мышцы налились силой. Я ощутил, как меня переполняет энергия и припустил, что было сил.

- АААА, - закричал я от той свободы и силы, что переполняли меня.

Опустившись на четвереньки, я понял, что больше не человек. Львоящер. Быстрее. Бежать. Нужно еще быстрее. Мои зубы - клинки. Мой хвост - алебарда.

Вокруг люди. Они припрыгивают. Танцуют. Кричат. И я тоже. Прыгаю. Прыгаю четырьмя лапами.

- РРРРР, - вырвался из моей пасти торжествующий рык.

Чувствую, что могу все в этом мире. Сокрушу! Уничтожу! Бесновался я в центре круга. Меня не остановить!

Но что-то не давало покоя. Что-то было не так. Развернувшись, я увидел два сияющих во тьме красных глаза. Чардрево...

***

В голове проносились миллионы мыслей и воспоминаний. Один из тех моментов, когда вся жизнь проноситься перед глазами. Вот мои друзья детства. Вот наш поединок с Мелвоном, когда он так больно попал мне по голове деревянным мечом. А вот мое первое настоящее оружие - подаренное отцом копье.

Первая встреча с Жианной, которую давно видел во снах, но вживую только на празднике урожая. И невероятное счастье семейной жизни. Такое ожидаемое, но в то же время странное и внезапное.

Война. Новые доспехи, богатство и безумный угар рукопашной схватки, когда пехота Последнего дракона добралась до позиций наших лучников в битве на Трезубце. Гибель отца и друзей...

Не слишком умные вассалы, что начали задаваться странными вопросами и позволять себе слишком много вольностей в расчете, что новый сюзерен слишком молод и глуп. И их покорность перед надвигающейся смертью, когда закаленная в войне дружина и добрая сталь раздавили тщетные мечты.

Эти и многие другие воспоминания всплывали в голове, чтобы в следующее мгновение раствориться в бурном потоке, который не успеваешь понять и осознать.

Пока все не исчезло. Я висел в пустоте, не в силах пошевелиться. Не в силах даже о чем-то задуматься. Будто все мысли, чувства и эмоции вымыли миллионы промелькнувших мгновений.

Казалось, ничто не способно потревожить вечность, в которой растворилось что-то такое маленькое и незаметное, вроде личности человека...

***

Где-то далеко на севере.

- Кхааа-кха, - прокаркало старое горло человека от невыносимой боли, которую уже успело позабыть его дряхлое вместилище.

Старик, что был давно лишен подвижности, навечно застыв статуей в корнях мистического древа, ощутил едва теплые ручейки крови, что струились у него из глаз.

Один из самых мудрых и хитрых людей Вестероса был в замешательстве. Уже долгие годы он был заключен в ловушке своего тела, не в силах ощутить тепло, боль или познать вкус пищи, вынужденный тратить все свое время на поиск другого сильного древовидца, параллельно забываясь в истории своего мира, развивая свой дар и разгадывая тайны минувших веков. Ничего другого ему не остается.

До этого момента он думал, что уже ничто не способно его удивить, а поиски займут еще долгие годы, но ему было не привыкать. Сорок лет уже прошло с начала ненавистного заточения и заключения договора, но тот, кто старше всех ныне живущих людей, умеет ждать.

Похоже, ему наконец-то улыбнулась удача и ранее тщетные надежды на Хоуленда Рида, который с каждым годом все больше его разочаровывал, наконец оправдались. Старому ворону было непонятно, что именно произошло с мальчишкой, но сейчас стало очевидно: несмотря на все странности, его дар, ранее блеклый и затухающий, в последнее время заметно усилился и окреп, открывая ранее закрытые пути.

Что ж, теперь дело за малым - доставить его на север...

Часть 3. Эпизод 1. Пора просыпаться?

289 год после Завоевания Эйгона.

Западные земли.

Над никогда не спящим Ланниспортом вставал новый рассвет, предвещая обычным работягам трудовые подвиги, а многочисленным посетителям таверн и борделей – подвиги в борьбе с похмельем. Сонные стражники, зевая, достаивали ночную смену, мечтая о горячей пище, не менее горячих женщинах и крепком сне. Ничто не могло поколебать привычный быт одного из самых богатых городов Вестероса.

Настоятель величественной септы Семи Звезд пробуждал ото сна обитель богов, подгоняя низших служителей и предвкушая утреннюю молитву с многочисленные пожертвованиями знати в связи с благословенным днем празднования мудрости и милости Отца, что наставляет людей на путь справедливости и принимает в своих чертогах праведников, вечно пирующих и наслаждающихся плодами своих смертных деяний.

Огромный порт был заполнен многочисленными кораблями постройки западных, дорнийских и браавосийских умельцев, находящихся под надежной защитой могущественного боевого флота Ланнистеров. Огромное множество флагов разнообразной расцветки привозили в город огромное множество экзотических, необычных и полезных, а иногда и совсем бесполезных, странных товаров как с других уголков огромного Вестероса, так и из-за Узкого моря.

Однако, милая сердцу картина пробуждения города была бесцеремонно прервана.

- Буууу!! БУУУУУ!!! – заревел рог, предупреждая город об опасности.

Не теряющие бдительность ни днем, ни в похмелье стражники заметили приближение врага! Подскакивали потревоженные солдаты. На улицы посыпались обеспокоенные люди, не понимающие, что происходит и почему их разбудили.

Роскошный, ленивый и упитанный лорд, под названием Ланниспорт, неспешно перевернулся на другой бок, в попытке отвернуться от назойливой мухи, что настырно бубнит над ухом, но уже следующий звук рога приближающейся вражеской флотилии заставил его полусонно открыть глаза в попытке разобраться, кто посмел оторвать его от утренней неги, но было уже слишком поздно.

Расквартированные в городе команды кораблей боевого флота только натягивали обосранные портки, когда к их невинным и девственным кораблям, недавно отстроенным и не успевшим побывать в реальных сражениях, начали пристраиваться обезумевшие от адреналина и предвкушения наживы пираты под флагами кракена, окровавленного полумесяца, черного левиафана и многих других.

Стремительный бросок!

- ПАААЙК!

В следующую секунду началась отчаянная абордажная рубка. Немногочисленные корабельные наряды Ланнистеров столкнулись с полностью подготовленными, переполненными командами железнорожденных.

Какие-то корабли были так быстро захвачены, что на них уже поднимались чужие штандарты, а самые ушлые капитаны уже на полных парусах отводили трофеи в сторону.

Неизвестно, кто первый бросил искру. Может быть, пираты решили, что нужно торопиться, не теряя времени на захват кораблей противника, а может быть, отчаявшиеся гвардейцы Ланнистеров сами запалили их, не желая отдавать свой флот в руки врага. В безумном кровавом угаре пиратского налета стало понятно только одно: могучий флот Ланниспорта был насажен на шампур и поджарен, как шашлык изголодавшимся грузином.

- Мы не сеем! – взметнулся над кораблями протяжный клич, призывая команды многочисленных кораблей обрушиться на улицы города цунами смерти и разрушений.

Еще недавно уверенный в себе и будущем лорд Ланниспорт завопил от ужаса и предчувствия неизбежной катастрофы.

- Они захватили порт и прилегающие склады! – закричал подбежавший к командиру городской стражи, Дэймону Ланнистеру, безусый новобранец.

Несмотря на запоздалую реакцию расположенные в центре основные силы стражников успели как следует подготовится к отражению атаки, пусть за это пришлось заплатить непомерно высокую цену. Но сожженные корабли и захваченные прибрежные склады и казармы выиграли столь необходимое в этот момент время и уже на подступах к центру неорганизованную толпу островитян, расползающуюся по золотому городу подобно раковой опухоли, встретила закованная в латы городская стража.

- Услышь мой рев!

- Ланниспорт!

Засвистели клинки и топоры, оглушительно кричали раненные и безразлично смотрели в небо остекленевшие взгляды убитых. Какое-то подобие строя железнорожденных не смогло продержаться и минуты под натиском обученных и качественно снаряженных солдат городской стражи.

Там, где клинок Ланнистера до кости прорубал ненадежную кожу, топор Харлоу безуспешно вгрызался в прочные доспехи. Где решительный напор и праведное желание защитить дом придавали сил и не давали отступать, жажда наживы развращала и делала слабым.

Неудивительно, что после непродолжительной рубки вырезанные, как скот, морские отбросы порскнули во все стороны в попытке спасти свои ничтожные жизни. К несчастью, победа не была окончательной. За разрозненными отрядами отдельных морских капитанов шли подготовленные и спаянные дружины лордов, а рядом - команды кораблей Железного флота…

Прошло всего ничего, какие-то жалкие часы с начала такого прекрасного рассвета, а от счастливой и беззаботной жизни горожан осталось лишь воспоминание. Когда к городу подошли подкрепления из Утеса Кастерли и ближайших замков, все уже было кончено.

Ограбленные и сгоревший, лорд Ланниспорт совершенно не походил на себя прежнего. Для кого-то он являл собой столь сладкую сердцу картину запечённого красного поросёнка с золотыми боками, но жители города были с этим категорически не согласны.

Прекрасный белоснежный конь неторопливо шагал по улице, недовольно прядая ушами от неприятных запахов и звуков, но прекрасная выучка позволяла ему не обращать на это внимание. Уже постаревший, но все еще полный энергии и жизни золотоволосый мужчина с небольшой проседью в волосах хмуро оглядывал представшие его взору разрушения. Тела горожан и защитников, руины ранее прекрасных домов. А на море виднелись отдаляющиеся стяги Железных островов и обломки могучего флота Ланнистеров.

- Теперь я действительно зол!

***

291 год после Завоевания Эйгона.

Где-то на Перешейке.

Полное опустошение. Именно эта характеристика наиболее подошла бы телу, которое безвольно лежало в кровати, уставившись мертвыми, безжизненными глазами без проблеска хоть какой-то эмоции. Обычный деревянный потолок отражался в выжженых грузом разом прожитых лет радужках. Казалось, ничто не способно потревожить это болото отчаяния и следующую вечность странная, застывшая в янтаре картинка будет неумолимо тянуться апофеозом унылого существования.

Бабах! Как взрыв ядерного фугаса, унылую патоку неизменности разорвало невероятное событие. Безвольное тело моргнуло! Неохотно, на одних рефлексах веки на мгновение сомкнулись, чтобы в следующую секунду застыть в том же положении тупого созерцания великолепия обветшалых деревянных балок. В том же состоянии, как и год, и два, и три года назад. В этой обители убогих и неприкаянных может незаметно пройти вечность…

Маленькое, заброшенное строение посреди гиблых болот, давно позабытое и теми, кто построил его, и теми, кто принес сюда доживать остатки отпущенного времени былого правителя всего Перешейка. Обстановка скромной лачуги не поражала воображение, напоминая скорее зимнюю лежку медведя, нежели жилище человека.

Стоящая на честном слове кровать, небольшое, незакрытое ничем окошко, что выходит на север, да небольшой алтарь с уже истлевшими подношениями посреди помещения. На полу заметен лишь толстый слой пыли и грязи вперемешку с залетевшими внутрь уже сгнившими листьями и другим мусором. Вот и все нехитрое убранство обители, ставшей последним пристанищем некогда умелого воина и не менее хитрого правителя, так глупо и безвестно исчезнувшим из жизни Перешейка.

Высохшая пергаментная кожа полутрупа казалась настолько тонкой и хрупкой, что в следующее миг должна была вот-вот обратиться прахом, став частью покрывающей дом пыли. Только по какому-то необъяснимому стечению обстоятельств грудь недвижимого тела продолжала вздыматься, а сердце – упорно биться в груди, оттягивая неизбежное и отказываясь принять свою судьбу, невзирая на долгие годы голодовки и жажды.

Бабах! И в следующий миг ранее высохшие глаза наливаются влагой, как будто русло бурной реки по прихоти природы сменило течение, пролившись благостными водами на растрескавшуюся землю, изрезанную глубокими бороздами после сильной засухи. В ранее тусклых и блеклых зрачках промелькнула искра какой-то осмысленности, отблеск эмоций, чтобы бесследно раствориться в затягивающей трясине окружающего запустения.

Окружающей природе не было дела ни до переживаний и чаяний смертных, ни до спрятанном в ее сердце строении. Все так же бойко бежали волны полноводных рек, с вековых ветвей деревьев взлетали стайки весёлых птах, напевавших песню весны и лета, жизни и радости, а где-то в отдалении прозвучал уже ставший привычным для этого места отзвук предвкушающего карканья.

Но несмотря на бурную жизнь Перешейка, несмотря на по-прежнему неподвижное состояние былого правителя, что-то в этот момент незаметно изменилось в маленьком домике, затерянном в глубине сих гиблых топей…

Примечание автора. Ну что ж, с почином, товарищи) знаю, что мало, но надеюсь, что чем дальше, тем больше и чаще будет. Спасибо всем, кто поддерживал и ждал продолжения работы, вы крутые 𦰟<*r9

Часть 3. Эпизод 2. Тятя! Тятя! наши сети…

Это был самый обычный, ничем не отличающийся от других день, каких большинство в жизни человека. Но для юного и энергичного Лотара это было слишком скучно. Парень как раз входил в возраст, когда уже и вырос, готов к великим подвигам и свершениям, но в то же время, к его огромному сожалению, они оставались для него так же недосягаемы, как и прежде.

Коварный и злобный батька запретил даже думать о всяких там подвигах после того, как всыпал Лотару по первое число за опрометчивое предложение вступить в королевский флот и отправиться топить проклятых железнорожденных, А ведь все знают, что клятые пираты в свое время принесли на Перешеек много горя и отомстить древним неприятелям было делом чести!

Да и вообще, ему уже целых тринадцать лет, и он сам может определять свою судьбу. Чай, уже не какой-то там шалопай, что и лук натянуть не способен. Говорят, на юге живут благородные рыцари, искусные воины в прекрасных доспехах, которых одаряет своей милостью сам Король. Хотя Лотар не совсем понимал кто такие рыцари и с чем их едят, но он был точно уверен, что уж он-то, самый умелый охотник деревни, сможет снискать и славу, и рыцарство, и благосклонность короля с королевой.

Однако, сейчас ему оставалось лишь заниматься скучной рутиной в надежде, что вот еще чуть-чуть поднабраться опыта и можно отправляться к королю. С такими нехитрыми мыслями лучший охотник занимался тем, что и предполагает его род занятий – охотился. И хотя его целью сегодня был не смертельно опасный львоящер, и не другой какой особо невероятный зверь, а простые лягушки, он не роптал, как и подобает благородному рыцарю. Ну, разве что совсем немного, все равно ведь никто не слышит?

- Ну я ему покажу! Сам будет у меня лягушек ловить, – с негодованием бубнил парень себе под нос.

Заметив очередную сочную и упитанную лягушку, разжиревшую на болотных харчах, парень собрался и замер. Ведь даже в таком простом деле нельзя допустить небрежности.

Легкой, незаметной походкой, шаг за шагом, Лотар подходил все ближе к столь желанной добыче.

Ква, - не подозревая о нависшей над головой опасностью, беззаботно протянула зеленая ленивица.

Осталось совсем немного, буквально пару метров для хорошего удара. Он слегка оперся о дерево и, занеся над головой палку, был готов ринуться в атаку. Внезапно, как гром среди ясного неба, хрустнула ветка.

Голова как охотника, так и добычи, одновременно повернулась в сторону звука. Это было самое страшное, что видел за свою жизнь Лотар. Живой мертвец с сияющими глазами стоял прямо перед его лицом. Этот ужас не позволил парню задуматься и на секунду. Уже занесенная для удара палка на огромной скорости опустилась на голову трупа.

Удар! Хруст!

От страха, Лотар со всей дури ударил чудо-юдо по голове да так, что несчастный инструмент не выдержал молодецкой дури, разломавшись пополам.

Секунда. Другая. Казалось, удар не оказал какого-либо эффекта и все застыло в шатком равновесии, готовом в любое мгновение выплеснуться ожесточенной схваткой не на жизнь, а на смерть. Когда все нутро благородного рыцаря уже проморозило до самых печенок, мертвец, который и ранее еле стоял на ногах, тяжко рухнул во влажную почву.

- Ква! - только и послышалось обиженное восклицание упрыгавшей от незадачливого охотника лягушки.

***

Это было, наверное, самое тяжелое пробуждение во всех моих жизнях. По всему телу разливалась противная слабость, сильно гудела голова. Мда… пациент скорее мертв, чем жив. Но это не точно.

Открыв глаза, я с трудом повернул раскалывающую голову вправо, затем влево. На этом мои силы закончились, и я замер в неподвижности, надсадно дыша. Ну что можно сказать? Очевидно, я в домике, лежу на лавке, укрытый теплой шкурой. Уже весьма и весьма неплохо.

В сравнении с моим состоянием, когда я только очнулся можно даже сказать, что все очень даже хорошо. От воспоминаний о том месте, меня всего передернуло. Нет, я не могу сказать, что испытал невероятные муки, пролежав незнамо сколько в болотной усыпальнице, но и приятным это назвать точно нельзя.

Когда я заглянул в те налитые кровью глаза, у меня вся жизнь перед глазами промелькнула. Вернее, жизнь Хоуленда Рида. Или все же моя? Не уверен, кем на самом деле являюсь. Попаданец, вспомнивший жизнь реципиента или Лорд Перешейка, каким-то одним из мистических способов заполучивший знания человека другой вселенной. Да и не особо это и важно, по правде говоря, ведь теперь я стал кем-то совсем иным. И не один, и не другой. Что-то третье, взявшее черты их обоих, но все равно уникальное.

Я вспоминаю каждое открывшееся в тот день мгновение с поразительной четкостью так как будто это произошло только вчера, будто они были выжжены в моем мозгу невероятной силой алых глаз. Нахлынувшие воспоминания были как неудержимый ураган, я проживал их все одно за другим в считанные секунды. Радость, печаль, ярость, грусть и многие другие эмоции, которые сопровождают человеческую жизнь, были мной прочувствованы и осознанны в настолько короткий срок, что даже какой-нибудь суперкомпьютер не справился бы с таким потоком информации. Не справился и я.

Они как будто выжгли меня изнутри. Выпили мои душевные и физические силы до дна и даже больше. Не знаю, каким только чудом выжил. Мне остается только благодарить богов за их милосердие.

Когда все закончилось, я просто рухнул на землю, не в силах пошевелиться. Никаких эмоций, никаких мыслей, полное отупение и опустошенность, вот что это было. Живое тело с пустым содержимым, ходячий мертвец. Я по-прежнему все ощущал и в каком-то смысле даже понимал. Казалось бы, встань и иди дальше, живи дальше, но нет. Это было всего лишь иллюзией.

Ни через день, ни через два я не был способен даже пошевелиться. Весь мир стал серым и пустым. Та направляющая сила, какая-то искра жизни во мне затухла и сдохла в ужасных корчах.

Мне повезло. Шли дни. Месяцы. Годы… И с каждым новым днем, с каждым часом я чувствовал, как капля за каплей моя истерзанная душа собирается вновь, чтобы в один момент очнуться.

Сейчас я уже точно не могу вспомнить, в какой именно момент моему обессиленному и немощному духу была дарована возможность вернуться в мир смертных, но это было очень нелегко. Просто для того, чтобы поднять руку приходилось прилагать огромные усилия. Но даже не физическое истощение было главным, а пропитавшее меня безразличие ко всему окружающему миру.

Я не мог точно найти ответ на вопрос: «Зачем мне двигаться и что делать?». В эти моменты становилось отчетливо понятно: что-то не так. И несмотря на обуявшее меня безразличие, какой-то внутренний стержень, исток человеческой личности, полностью раскрывающий себя в минуты жизни и смерти, великой доблести и нижайшей подлости, не давал просто опустить руки и сдаться. Он настойчиво подталкивал в спину. Когда отступать в глубь личности некуда, этот стержень становиться опорой, позволяя четко определить змея ты подколодная или волевой человек, право и честь имеющий.

И все становиться предельно просто и ясно. Нужно прилагать усилия вновь и вновь – сначала сесть, потом встать. И идти. Идти, полностью положившись на чувство внутреннего компаса и чего-то еще, более древнего и непонятного, что всегда было со мной в этом мире, но наиболее отчетливо и явно проявившее себя в самый ответственный момент.

Не описать словами, каких усилий мне стоило выбраться из запечатанной гробницы. Но в конце концов и это мне удалось, ибо не существует таких крепостей, которые не может взять болотная армия. Рано или поздно, но каждый путь заканчивается. Закончился и мой, когда я повстречал парня, к которому меня с самого начала направляли ноги, и который от души приголубил меня своей палкой.

И теперь я здесь. Лежу на лавке.

Похоже, мне опять повезло и меня не бросили посреди болот во избежание неприятностей от подозрительного чужака.

В этот момент дверь открылась и внутрь вошла маленькая молодая девушка в сером платье. Уж насколько меня нельзя было назвать великаном, но на ее фоне я ощутил себя Клиганом. Приятное взгляду миловидное лицо окаймляли две прядки густых каштановых волос, а добрые серые глаза придавали ей ту особую нежность и женственность, при виде которой мужчина готов расшибиться в лепешку, лишь бы защитить, сберечь прекрасное создание и заслужить капельку благосклонности.

Однако, на меня это не произвело никакого впечатления. Я так же, как и ранее на пустую комнату, смотрел теперь за ее метаниями по дому. Сейчас я не только понял, но и почувствовал, что во мне что-то сильно не так. Мне было все равно где я нахожусь, кто меня сюда принес, зачем и что ждет впереди. Что-то мне подсказывает, так быть не должно.

В какой-то момент женщина повернулась, бросив мимолетный взгляд в мою сторону и наши глаза встретились, как намагниченные, прикипев друг к другу.

- Ах! – вырвался у нее удивленный возглас.

Наверное, со стороны это должно выглядеть довольно пугающе: обтянутый кожей, как глобус совой, истощенный человек с безразличными ко всему миру глазами, молча лежит и пялится на тебя. Мне бы точно было не по себе.

- Здравствуйте, как вы себя чувствуете? – немного настороженно, немного участливо спросила она.

- Здравствуйте, нормально, – на автомате ответил я.

Неловкое молчание.

К счастью, именно в этот момент в дом вошел пацан, встреченный мной на болоте, и разрушил хрупкое равновесие.

- А чего… – сначала недоуменно, а потом все осознав, уже уверенно продолжил, - аа, ты очнулся. Прости, что я тебе тогда по голове по голове палкой дал, но уж больно рожа у тебя страшная. Ты еще и внезапно, как львоящер из реки, появился. Нет, я-то парень хоть куда, не думай, что меня так легко испугать, просто неожиданно все так получилось. Меня вообще Лотар зовут, а тебя как? –пулеметом начал молотить языком парнишка.

«Мда, вот уж у кого стеснения и робости отродясь не видывали» - пронеслось как-то отрешенно у меня в голове.

- Хоуленд. Хоуленд Рид, - попытался я произнести слегка загадочно и торжественно, но из-за проклятого пофигизма это получилось лишь отчасти.

- Здорово, вот мы теперь и будем знакомы, - щербатой улыбкой озарил комнату совсем еще мальчишка.

И такая светлая была эта улыбка, такая радостная и невинная, что не только у стоящей рядом с ним девушки стало легко и весело на душе, но даже у меня, с моим вегетативно-овощным состоянием дернулись уголки губ в подобие улыбки.

- А как ты к нам забрел? Раньше я тебя никогда не видел, а я всех в окрестных деревнях знаю. А почему ты такой худой? Даже когда тятьку Мику схватила лихоманка и тот изрядно схуднул, а все равно когда тебя вижу кажется, что он был толстым и жирным хряком.

Эти и еще многие другие вопросы, как из рога изобилия, посыпались на мои бедные уши. Но вот что странно, от этого постоянного трепа и безудержной силы юности стало как-то приятно и комфортно. Как будто свою эмоциональную импотенцию я компенсирую переизбытком чувств мальчишки.

- Лотар, чего ты набросился со своими глупостями на нашего гостя, видишь, ему и так нелегко, а тут и ты еще, - наставительным и не терпящим возражения тоном, произнесла девушка.

Но тот, ничуть не устыдившись ее слов, со всей непосредственностью произнес:

- А я то чего? Я ж просто спросил.

- Я тебе сейчас спрошу! – с наигранной угрозой в голосе надавила она. - иди давай за стол садись, уже и вечерять пора пришла, успеешь лясы поточить.

- Давай кушать, это я завсегда готов! – ничуть не снизив градус позитива, воскликнул этот бравый охотник на лягушек.

- Меня зовут Лина, вы, наверное, тоже проголодались, проходите к столу, будьте нашим гостем.

- Спасибо, не откажусь, - коротко и лаконично ответил ей.

Несмотря на весомый удар по голове и анабиоз, тело слушалось беспрекословно, как Сталина СССР, хотя самочувствие было аховым. Отбросив укрывавшую меня шкуру, только сейчас заметил, что одет в добротную рубаху и штаны, а то истлевшее за годы рубище, которое начинало расползаться при первом же движении, бесследно исчезло.

В противовес развалившейся одежде, протез был как новенький, будто только вчера был сделан. С трудом, но мне удалось дойти до стола, усевшись напротив Лотара, который в ту же секунду начал бомбардировать меня вопросами и рассказывать про свою деревню и смешные моменты, случившиеся с его односельчанами.

Лина хлопотала по хозяйству, заканчивая накрывать на стол, когда в дом зашло новое действующее лицо. Высокий для жителей Перешейка, гладко выбритый, побитый жизнью мускулистый мужик. Его тело было сухим и поджарым, источая на инстинктивном уровне силу и уверенность. Как бойцовый пес, уже не молодой, но все еще способный загрызть и волка, и лютоволка, и черта лысого.

Хмурые, подобные туче глаза этого сильного и духом, и телом человека, обвели дом, готовые в любой момент обрушить гром и молнии на любого, вызвавшего неудовольствие небес.

- Проходи, папа, садись, уж все готово – легким морским бризом прозвучал мягкий женский голосок, сдувая непогоду прочь.

Взгляд отца семейства просветлел при виде своего чада и робкое солнышко блеснуло из-за ранее черных туч.

- Вижу, и гость наш очнулся.

- Да! Его зовут Хоуленд Рид и его вид такой, как будто он убит! Хахаха! – продекламировал мальчишка с каким-то пафосом и осознанием торжественности момента встречи двух персон такого уровня.

- Лотар! Да как у тебя язык повернулся такие глупости говорить! – тот же час отреагировала Лина. – Немедленно извинись.

Пока младшие члены семьи вступили в ожесточенную перебранку, отец неспешно подошел и сел во главу стола.

- Так значит, тебя зовут Хоуленд Рид? – с недоверием спросил мужчина.

- Да.

- Меня зовут Хельмут Питт, из Питтов северных рек и я рад приветствовать тебя в своем доме.

- Хорошо.

- Так откуда ты взялся, Хоуленд Рид? – начиная немного раздражаться странному и непонятному визитеру, более настойчиво и подозрительно спросил Хельмут.

- С болот.

И нарвался бы незадачливый попаданец на очередную трепку и несколько ударов палкой по голове, которых, по мнению хозяина дома, слишком мало ему отсыпал Лотар, если бы не Лина, закончившая накрывать на стол и вызвавшая огонь на себя:

- Пора кушать, еда стынет.

С радостными возгласами, Лотар набросился на еду, наворачивая за обе щеки горячую похлебку. Его примеру последовали и остальные, оставив препирательства и разговоры на потом. Отломив ломоть поданного хлеба и окунув в солонку, я решил не отставать от своих нежданно-негаданно появившихся знакомых.

Однако, если кто-то подумал, что Хельмут удовлетворится ответами и не станет больше копать под чудаковатого типа, волей Старых Богов занесенного в его дом, то этот человек точно плохо знал Хельмута Бычий Глаз. Как только трапеза подошла к концу, сытый и довольный, но не менее решительный, мужчина был настроен продолжить прерванный разговор. Придумав каждому из своих детей, несомненно, важное задание, которое нужно выполнить вот прямо срочно и прямо сейчас, глава семейства с новым напором насел на попаданца.

- А теперь ты мне все четко и нормально расскажешь кто и откуда, иначе и ноги твоей не будет в моем доме.

И было что-то в его грубом, уверенном голосе и неспешном тоне такое, что даже эмоциональная кукла в лице попаданца подобралась и сконцентрировалась.

- Меня зовут Хоуленд Рид, лорд Сероводья и всего…

- Пф, - тяжелые, густые брови нахмурились в раздражении и злости. - Не ври мне, все знают, что Хоуленд Рид умер уже как года три назад.

- …Перешейка, - несмотря на возмущение хозяина, спокойно, будто и не слышал его слов, продолжил я. - После проведенного жертвоприношения я впал в сон и только недавно очнулся, выйдя к вашей деревне. Хочешь верь, хочешь не верь, но других слов у меня для тебя нет.

Не поверив мне, но в то же время осознав, что ничего другого от меня он не добьется, Хельмут, вперившись в меня тяжелым взглядом, будто пытаясь заглянуть в мои мысли и понять, что там твориться в башке у неожиданно свалившегося на его голову постояльца, произнес:

- Хоть Рид, хоть Род, хоть Пот, мне плевать. Раз взял тебя в свой дом, преломил хлеб с солью, то помогу и выхожу. Но смотри у меня, - угрожающе склонившись над столом, произнес он, - не балуй.

Часть 3. Эпизод 3. Раздвоение личности или психопаты тоже попаданцы.

Как ни странно было появление попаданца в богами забытой деревне, как ни удивлялись местные жители явлению царя-батюшки, который, оказывается, живой и здоровый, но погомонив, поохав, поахав, все успокоились и принялись за свою привычную работу. Лорды — лордами, а брюхо набить чем-то все равно надо. И желательно вкусным, сочным. Да ещё было бы неплохо чтобы потом хорошо спалось, да не на какой-нибудь охапке сена, а на всамделишной деревянной, кондовой лавке!

Сам же Великий Лорд, слухи о смерти которого были изрядно преувеличены, тоже стал потихоньку обживаться и отходить от анабиоза, в котором провалялся целых три года. На костях постепенно стало появляться мясо, болезненного вида кожа потихоньку-помаленьку перестала походить на любимые бинты Имхотепа, забранные древнем царем даже в могилу. А в глазах постепенно просыпалась жизнь.

Ставший привычным взгляд дохлой рыбы нет-нет, да сменялся проблесками интереса или муки за увлекательным трепом Лотара, приобретал до того не виданную собранность и серьезность в беседах с Хельмутом и отражал робкие проблески нежности и умиления при взгляде на Лиру. Все это походило на попытку реанимации давно откинувшего ласты карася отрядом медиков с электрошоком, что, однако же, давало свои плоды.

Отъевшись на казенных харчах и почувствовав силу в ногах, попаданец начал активно бродить по деревне и веселиться. Ну, не то чтобы активно бродить... Лотар его начал за собой таскать, а безвольный попаданец, аки телок за мамкой, покорно шел за своим конвоиром, не видя разницы что в тупом разглядывании потолка дома, что в сопровождении мальчика. Честно сказать, видя Лотара, тут не только попаданец в своем состоянии, но и Тайвин Ланнистер не устоял бы, ибо проще согласиться, чем начинать в чем-то убеждать и спорить с шебутным и неугомонным пацаненком. Нельзя также было сказать и о невероятном веселье попаданца... но Лотару точно было весело и здорово.

Да и разве может быть иначе? У него, простого мальчишки из потерянной на просторах Перешейка деревни, гостит сам легендарный лорд Хоуленд Рид, друг Хранителя Севера и герой Восстания Баратеона! Да не просто гостит, но и разговаривает с ним, гуляет, делится великой мудростью великого человека!

— Лорд Рид, а можете рассказать про сражение на Рубиновом Броде? Вы там были?

— Да.

— Круто! Я бы тоже хотел поучаствовать в такой легендарной битве. Ну, я бы им задал! Хе! Хе! — начал громко хекать мальчишка, подобрав с земли палку и махая ей подобно вентилятору. — А вы видели Рейгара Таргариена?

— Да.

— А это правда, что он был самым сильным воином и его битва с королем шла три дня и три ночи?

— Да.

— Вау! А вы кого-нибудь зарубили?

— Да.

— А кого?

— Солдат.

— А много солдат?

— Много.

По правде сказать, за это время многое что приключилось и он, Лотар, настолько сблизился с Лордом Перешейка, что они стали не просто какими-то там едва знакомыми людьми, нет. Они стали настоящими друзьями и соратниками, прошедшими огонь, воду и безжалостную охоту на лягушек.

— Лорд Рид, мы ведь вместе охотились?

— Да.

— То есть мы друзья?

— Ну... да, — слегка даже задумался над такой трактовкой событий попаданец.

— Урра! А могу я называть вас просто Хоуленд?

— Да, — с какой-то обреченностью в, казалось бы, безэмоциональном голосе отозвался попаданец.

— Класс! Для меня огромная честь быть твоим лучшим другом, Хоуленд! Ты тоже мой лучший друг.

Их крепкая дружба очень важна для него, и уж он, Лотар, никогда не оставит друга в беде и поможет в такую трудную минуту, или он не Питт! С такими мыслями благородный и неотразимый муж, уже видящий грядущие великие победы, направился на поиски своего друга.

***

Должен признать, что этот мальчишка, Лотар, и мертвого из могилы поднимет, заставив снова жить и чувствовать всю боль этого бренного мира! Вот уже второй месяц я живу в доме Хельмута и прямо чувствую, как, казалось бы, утраченные навсегда эмоции снова себя проявляют, подталкивая меня к действию.

Нет, поначалу, конечно, это было мило и здорово. Непосредственность, наивность, сила юности и вот это вот все. Но всему же есть предел! Бесконечная трескотня у меня над ухом уже в конец настахренела и я понял, что все еще жив, здоров и надо двигаться дальше, что-то делать, лишь бы не остаться с ним снова наедине.

Хотя кажется, что два месяца это много и за этот период должно было много чего случиться, по факту это было не так. Жизнь деревни не изменилась никоим образом. Так же, как и ранее, люди жили, любили и занимались повседневными делами. Унылый и скучный быт, который составляет подавляющую часть жизни. Все еще чувствуя на себе отпечаток пережитого, я и вовсе не заметил как день сменяется другим днем, только в последнее время начав потихоньку замедлять свой бег.

По правде сказать, что-то все не дает мне покоя. Это что-то подталкивает к активности, не давая уже просто так уставиться в потолок и ни о чем не думать. Каждый день эта странность, притаившись на краю сознания, зудит все больше и больше, лишая сна и покоя. Не могу понять, чему виной столь странное чувство...

Возможно, причиной тому являются вернувшиеся после ритуала зеленые сны, пронизывавшие мое сознание в период беспамятства. Зачастую бессвязные, с трудом понимаемые и осознаваемые видения бесследно проносились мимо, не оставляя даже следа. Однако, подчас начали появляться все более понятные, хотя и размытые, образы, заставляющие крепко задуматься. Сражения неизвестных воителей, невероятно важные в тот момент, но совершенно недоступные для моего понимания речи, видения стены и далекого севера, которые в последнее время все чаще стали появляться в моем сознании. Вполне возможно разгадка таится в них, а возможно и в чем-то более приземленном...

Разобраться в себе стало до безумия сложно. Это не было легкой задачей даже в бытность мою отдельно попаданцем и отдельно Ридом, а уж теперь, слившись воедино... Невыносимо. Вот, что чувствуется наиболее отчетливо. Невыносимо!

Одни и те же вещи и слова вызывают одновременно разные эмоции, разное отношение. Одни и те же ситуации разом пробуждают отличные шаблоны поведения, которые сталкиваются, входят в противоречие и создают непонимание. Эта противоречивость разрывает сознание и чувства на куски, сводя с ума.

Доходит до банального, когда сложность вызывает просто попытка поприветствовать человека: ты на автомате говоришь «добрая женщина, помогите мне с моими кальсонами», считая это чем-то обыденным и правильным, а в подсознании упорно зудят какие-то стыд и глупость данного обращения. Да и в принципе от такой просьбы. При этом в мыслях упорно бьется: «Какая добрая женщина»? Надо было просто сказать «привет, красавица, ты мне понравится».

На протяжении всей своей жизни человек формируется под влиянием окружающей среды, воспитываясь родителями и развиваясь в процессе восприятия мира на своем собственном опыте. В течение этого периода человек начинает осознавать, что хорошо, а что плохо. Как поступать в тех или иных ситуациях, постепенно не задумываясь и действуя на автомате. Это ложится в основу личности и не подвергается сомнению. А что теперь?

Две основы столкнулись в непримиримой борьбе, разрывая сознание на части. Обе кажутся исконно правильными, обе не вызывают сомнений. Одна их тех ситуаций, когда тебе не нужны какие-то доказательства. Ты понимаешь, что бить девушку плохо и все. Какие нужны аргументы такому? А если другая часть тебе шепчет о ложности такого утверждения? И вековые традиции Перешейка вторят: всегда такое было, что если жена не слушает мужа и начинает чудить, то надо ей прописать зуботычин, чтобы мозги на место встали.

— Убивать людей это плохо. Нельзя убивать людей!

— Да что за бред ты несешь? Всегда убивал, убиваю и буду убивать. Подумаешь, перерезал глотки мятежным вассалам, хорькам из Близнецов и прочим, и прочим. Дело житейское.

— Сомнительные лекарства из говна и болотной гадюки не стоит мазать на рану, сдохнешь нахрен! Микробы, бактерии, вирусы!

— Неча мне тут втирать всякую дичь. Деды и прадеды так делали, да и я всю жизнь, а тут ты мне начинаешь рассказывать, что это плохо. Иди ты отсюда со своей санитархией туда, откуда пришел.

— Варвар!

— Белоручка!

— Имбецил!

— Идиот! Ну я тебе сейчас задам трепку, сука иномирская.

— Чмо необразованное, мы еще посмотрим кто кого!

Порой эти противоречия настолько обостряются, что приходиться отлеживаться днями с лютой головной болью, которая отнюдь не спешит проходить. Все это заставляет активно шевелить мозгами, заново переосмысливая свои поведение и жизнь... точнее, жизни. Как следует себя вести, кто виноват и что, собственно, делать. Под этим мотивом в основном и проходила моя жизнь после пробуждения.

***

Расслабленно развалившись на лавке и привалившись к стене, я неспешно потягивал травяной взвар, ощущая, как в голове лениво, даже без моей воли, запас которой в последнее время пополнился, рождаются мысли об этом мире и моей жизни в деревне.

Конечно, долго я не отлынивал. Пусть я и лорд, но это только в истории того, другого мира можно было встретить ситуацию, когда король-нахлебник гостит у своих вассалов пока те совсем уж по миру не пойдут. На Перешейке с таким умным и хитрым сюзереном долго не церемонились бы. Либо ты вообще, как и положено у нормальных северян, приезжаешь в гости со своими припасами, либо, уж будь добр, не задерживайся. Поэтому, как только немного пришел в себя, начал помогать Хельмуту, да и другим деревенским, которые разделили бремя моего содержания, ставшее для забытой богом деревеньки не прямо чтобы неподъёмным, но заметным.

Еды я с собой не захватил, а так как уходить мне пока было противопоказано, принялся помогать каждому понемногу, знакомясь поближе с местными, узнавая их и проникаясь проблемами, переживаниями. Раньше, до того как... Ну, до ритуала, он, то есть я, думал, что все беды на Перешейке и голод исключительно из-за долгой зимы, которая мешает что-либо вырастить или воспользоваться дарами леса. Однако сейчас, став... собой. Ко мне пришло настоящее понимание жестокой реальности средневекового быта, вернее, те размышления попаданца стали для меня казаться чем-то странным и глупым.

Все усилия жителей Перешейка, впрочем, как и остального Севера, направлены лишь на одно — создание запасов и попытки пережить Зиму. Пожалуй, я могу своей волей повысить генерала Мороза, присвоив ему звание главнокомандующему всего Севера, ведь он и руководит его жизнью. Каждую смену сезона он вселяет в сердца людей страх и отчаяние, так как достоверно предугадать сколько продлится сезон не могут не то что какие-то там дряхлые мейстеры из Цитадели, ни разу не бывавшие на Севере, но даже и коренные жители сурового края.

Между тем, не то что лишний год задержавшейся зимы, даже лишние месяцы могут означать гибель множества людей из-за истощившихся запасов, лютого мороза и непроглядной метели. Да, с юга приходит какая-то помощь, помогают продержаться дольше, однако далеко не все так красиво и радужно. Денег на Севере отродясь много не водилось и покупать эту еду, особенно зимой, встает в очень и очень серьезную копеечку, каждая из которых заработана кровью и потом.

Но и это еще пол беды... Вы просто никогда не видели, что такое Север во всем его суровом великолепии. Огромные безлюдные пространства, заваленные непроходимыми даже для человека горами снега, разделяют деревни и замки. О, с каким радостным оскалом приветствуют безбашенных торговцев и прочий отмороженный люд, решивший отважиться на путешествие в суровую пору в поисках наживы или спасения. А непроглядные метели, которые подчас могут длиться и неделю, только и дожидаются всевозможных путников, расставляя из таких идиотов промороженные насквозь указательные столбы вдоль тракта.

Вот что такое зима на Севере. И она здесь всегда очень близко, только руку протяни.

Кто-то еще удивляется тому, что в преддверии ледяного ада люди стягиваются к замкам своих лордов, создавая новые города, наподобие Зимнего городка при Винтерфелле, в отчаянной надежде прожить лишний день? Я нет. Отдельные деревушки с легкостью исчезают из этого мира, сломленные безжалостным наступлением холодов. И только вместе, единой общиной у людей появляются дополнительные шансы прожить чуть-чуть дольше.

Именно поэтому на Севере такое трепетное отношение к пище, поэтому здесь настолько сплочен народ и редко когда отказывает в помощи и крове: в один день помощь обязательно понадобится тебе и только от твоей репутации и поступков будет зависеть протянут ли тебе руку или плюнут в лицо.

Вспоминая долгие зимние вечера, не могу не чувствовать во рту мерзкий привкус горечи. Те моменты, когда я был еще совсем мелким и с непониманием смотрел на уходящие в лютый мороз спины стариков. И как же я благодарю Богов, что в период моего правления такого не было, что мне не пришлось, как тогда моему отцу, просить их исполнить свой последний долг, чтобы спасти остальных. Короткая, мягкая зима быстро закончилась, забрав с собой лишь небольшую дань из самых слабых и немощных.

В тот же миг меня будто ударило молнией, несмотря на то что я не до конца восстановился и воспринимал мир как будто со стороны, не являясь ее полноценным участником. Одна мысль о будущей зиме заставила все волосы на теле встать дыбом: если я правильно помню своими перемешанными мозгами, то нас ожидает очень долгое лето, сменившись не менее долгой зимой вместе с увлекательными конкурсами от белых ходоков и участников игры престолов. Страшно даже думать, как это переживет Север, да и в целом сможет ли он такое пережить...

В конце, вроде как, было все весело и здорово: королем выбрали калеку и всем было хорошо и весело, танцы и праздник, но что-то меня терзают смутные сомнения. Белые ходоки, конечно, та еще хтонь, но размышляя об этом более подробно появляется опасение, что даже им не под силу изменить климат целого континента. А значит, зима никуда не денется с радостной победой всего хорошего против всего плохого.

— Милорд, а скажите каково это — быть лордом всего Перешейка? — как камень, упавший в водную гладь, слова девушки всколыхнули царившую в доме тишину, чтобы в следующий миг затихнуть.

Этот голос, мягкий и робкий, прервал мои печальные мысли о будущих невзгодах Севера. Отчасти я даже был ей благодарен, потому что брать на себя ответственность за спасение одного из семи королевств Вестероса — это не то, что нужно человеку, едва вышедшему из магической комы.

Задумавшись на секунду над ее вопросом, я поначалу не мог определиться как ответить: правдой или шуткой.

— Я слышала, что у вас огромные богатства, что даже зимой на вашем столе много еды и вина. А леди Перешейка самая красивая женщина из всех, ходит в красивой одежде и носит золотые украшения, — замечтавшись о невероятном богатстве, сказала Лира.

— Хр, — аж хрюкнул я о таком представлении жизни лорда одного из самых бедных регионов королевства. — Может быть, где-нибудь на юге лорды так и живут, но на Севере нет так много глупцов, устраивающих пир во время зимы. Лорд как лорд, ничем не отличается его жизнь от жизни остальных жителей Перешейка. Да, еды немного побольше, одежды на праздниках побогаче, а в обычной жизни никак ты его не отличишь от остальных людей.

— Ууу, — разочарованно прозвучал ответ из-за занавески, отделявшей девчачью спальню от мужской половины дома. — А как же золотые блюда, я слышала, все лорды на золоте едят?

— Хах, есть у меня золотое блюдо. Я взял его во время Восстания Баратеона при захвате Королевской Гавани. Ох, и хорошее было время. Я никогда в жизни не был так богат, как после того знаменательного события. А какие Роберт закатывал пиры после победы! Ммм... Реки вина и меда, огромные туши зажаренных с волантийскими травами кабанов и оленей, блистательные доспехи и ожесточенные схватки на турнире. Черт возьми, пусть я и не великий воин, но в той свалке мне не хватило всего чуть-чуть, чтобы занять первое место!

— Ах! Как же мне тоже хочется когда-нибудь побывать в столице и увидеть это все своими глазами. Папа тоже нам рассказывал истории о том, как он путешествовал за узким морем, но рассказы — это не то. Хочется самой все это увидеть. И бороздить безбрежные просторы океана...

За всеми этими разговорами я и не заметил, как тяжелые веки опустились на глаза, подталкивая ко сну, а разомлев в тепле, убаюканный голосом Лиры, я и не заметил этой тонкой грани, отделяющей явь и грезы.

Интерлюдия

289 год от Завоевания Эйгона.

Над палубой корабля разнесся оглушительный скрежет. Было очевидно, что у человека очень хорошая генетика и крепкие зубы, раз они до сих пор не стерлись до десен от такого обращения. Однако, все эти мысли не посещали голову среднего Баратеона в минуты праведной ярости. А уж причин для нее хватало с избытком: криворукие плотники, что не в состоянии построить достойное судно для королевского флота, пропащие матросы, только и ждущие момента, чтобы где-то что-то стянуть, испортить или внести хаос, но хуже их всех – надменные лорды, присоединившиеся к нему в походе на проклятых железнорожденных.

- Ммм… Милорд Станнис… Ик! К чему так нервничать? – выдохнув на собеседника ядреный перегар, что, казалось, заставит опьянеть всю округу на добрую милю, пробормотал лорд Арбора. – Сейчас мои парни быстро соберутся, и мы уже совсем скоро разобьем проклятых мятежников, будьте уверены. Ик! Что мне эти пираты! Я и не в таких передрягах бывал. Вот, помню…

- У вас есть полчаса, чтобы подготовить свои корабли к бою. И ни минутой позже, - кипя от ярости и возмущения, что кто-то не выполняет его приказы так, как следует, выплюнул в осточертевшую рожу Станнис.

Однако, ни через полчаса, ни через час, как и ожидалось, корабли не были готовы. Только три часа спустя, когда разъярённый Баратеон был готов пустить на дно одну половину флота за саботаж, а другую сжечь в адском пламени за идиотизм, корабли все-таки смогли выйти в море и на всех парусах устремиться в Светлому острову.

Станнис был зол. Действительно зол. Той злостью, из-за которой его род взял себе ставший легендарным девиз: «Нам Ярость». В какой-то мере его унаследовал каждый из братьев. Неудержимая, обжигающая ярость старшего, пробирающая до печенок, ледяная – среднего, и до поры тихая, словно залив Разбитых Кораблей, но такая же внезапная и смертоносная – младшего.

Это была его первая серьезная морская битва, избиение всяких морских шакалов не в счет. Они могли что-то показать против беззащитных купцов, но королевский флот, пусть даже не на пике своего могущества после недавнего Восстания, перемалывал их пачками без особых проблем. По крайней мере тех, кого мог найти, догнать и покарать…

И в этот знаменательный для него момент ничто не должно было помешать воплощению детально продуманного плана. Он привык все держать под контролем и требовал, чтобы его команды беспрекословно исполнялись. Так и было. Все было просто прекрасно, пока к его достаточно неплохо натасканным экипажам не присоединились личные дружины вассальных лордов… Вся эта шобла и не знала, что есть такое слово – приказ, а уж для того, чтобы заставить их его выполнять, требовалось поотрубать пару-тройку тупых голов.

Однако, все это уже настолько ему осточертело, что он был готов пойти на крайние меры. Все равно после своего сегодняшнего триумфа, он планировал оставить пост мастера над кораблями и вернуться на Драконий Камень.

Все эти интриги, подставы, лизоблюды и прочая мерзость были глубоко противны и омерзительны Станнису. В то же время, занимая столь высокий пост, он никак не мог их избежать. Начиная с Аррена и Ланнистера, которые неустанно пытаются пропихнуть на флот своих прихлебателей, и заканчивая Пакстером Редвином, что возомнил себя истинным морским волком, которого до глубины души оскорбляет факт подчинения какому-то молокососу, что и про флот узнал только пару лет назад.

А все его ссоры по этому поводу с Робертом заканчивались разве что невероятной злость среднего и не менее невероятным, мерзким, противным пьяным хохотом старшего брата. И теперь это может стоить ему очень дорого стоить…

Они не успевали. Отличный план, простой, как вилы свинопаса, летел в пропасть из-за саботажа. Он не был глупцом, сразу поняв, что задержка произошла не случайно. Да и как могло случиться так, чтобы часть флота получила верные указания, а другой части донесли ложную информации о времени отплытия? Разумеется, бедолаг, на которых свалили всю вину, не казнили, а лишь прилюдно высекли, но положения дел это уже не могло изменить. План по сокрушительному разгрому этой банды пиратов, только по какому-то недоразумению называвшейся одним из королевств Вестероса, висел на волоске.

Сейчас Станнис стоял на носу своего флагмана «Ярость», название которого так точно соответствовало его эмоциональному состоянию, и костерил всех и вся за столь медленную скорость. Однако, он даже не понимал, как ему повезло, что этот корабль был столь огромным и неповоротливым. Только благодаря этому факту флот продвигался к цели, все еще сохраняя подобие строя, а не растянувшись на многие мили в попытке догнать убежавшее вперед начальство.

Уже давно его стали беспокоить слова Вариса о том, что ранее самый нищий регион начал строительство невиданной морской армады. И только его посетили мысли о том, с какой целью оно было затеяно и на какие деньги. Остальным как будто было все равно, что вечно неспокойный вассал начал набирать силу.

Пусть Станнис и не был прожжённым политиком и стратегом, но это не помешало ему понять, что такие перемены не к добру. Но даже обратив на это внимание, что он мог сделать? Те гроши, которые корона выделяла на флот, почти полностью разворовывались неприкасаемыми ставленниками Сокола и Льва, которых не позволяли сместить высокие покровители.

Разумеется, если ему удавалось поймать какого-нибудь прощелыгу за руку, то такого человека неохотно лишали должности, но только для того, чтобы свободное место в ту же секунду занял человек противоборствующей фракции, продолжающий славные традиции своего предшественника. И круговорот идиотов в природе продолжал свой ход.

У него уже складывалось такое впечатление, что он борется с морскими волнами, подобно своему предку, Дюрану. Только если тот построил крепость и защитился от моря крепкими стенами, то Станнис решил превзойти это деяние и изрубить непокорные волны клинком, дабы те перестали бушевать.

Можно было, конечно, попытаться поставить на ключевые должности своих людей, но это, во-первых, будет чрезвычайно сложно, а во-вторых, этих людей еще надо где-то найти. Верных, преданных, честных людей всегда слишком было мало, особенно у такого человека как Станнис. Такие люди ему были нужны при себе, а ставить одних жуликов вместо других он не видел смысла, тем самым попадая в ловушку из воров и глупцов. Сегодня ему эта небрежность может неприятно аукнутся.

Липкое, противное чувство надвигающейся беды расползалось в груди молодого флотоводца. Оно появилось сразу же, стоило ему только открыть глаза и с каждым часом нарастало все больше и больше. Но он не мог остановиться, как и не мог внести какие-то изменения в уже воплощающийся план. Остается только надеется, что предчувствия – вздор и никак не связаны с реальностью. Только благодаря стальным нервам и нерушимой воле он сохранял спокойствие, ни единым мускулом не демонстрируя свои сомнения и тревоги подчиненным.

Наконец, на горизонте показался Светлый остров. Время шло невероятно медленно, тянулось, словно эпоха раздробленности семи королевств. Время будто насмехалось над Баратеоном, что приводило его в еще большее неистовство.

Едва заметно, словно легкое марево, на горизонте мелькнули разноцветные флаги, чтобы с каждым часом все более отчетливо и контрастно прорисовывать удручающую картину. Караван торговых коггов, должный отвлечь часть сил железнорожденных, а при удачном стечении обстоятельств – ударить им в тыл, был почти полностью разгромлен. Только легкие и маневренные галеры все еще успешно маневрировали, уходя от навязываемого абордажа, но было очевидно, что это агония загнанного в ловушку льва. Перед превосходящими силами железнорожденных даже специально увеличенные команды кораблей были не в силах что-либо сделать.

Среди вражеского флота попадались ладьи не только самих островитян, но и прочего сброда со всего света, начиная с капитанов отдельных пиратских шаек и заканчивая уже более серьезными группами, вроде пиратов Ступеней или Братством Костей.

- Перестроиться в боевой порядок. Похоже, нам выпадет шанс расправиться с бандитами всего света за один удар, - сохраняя каменное выражение лица, процедил Станнис.

Затрубили рога, замелькали флаги и неповоротливые, тяжелые боевые галеасы выдвинулись на переднюю линию, прикрытые с флангов и тыла более легкими и маневренными суднами. Станнис не рассчитывал на стремительное и внезапное нападение, да и было бы глупо надеяться на такой хрупкий и ненадежный фактор. Однако, неожиданного удара в тыл от, казалось бы, слабых и плохо защищенных торговых коггов, ожидал бы мало какой флотоводец. Отличная задумка, призванная даровать ему весомое преимущество, была разрушена еще до начала боя, в бесконечных сватках игры, игры престолов.

Что ж, как бы то ни было, но частично караван выполнил свою задачу. В то время как основная часть флота железнорожденных перестраивалась для встречного боя, малая часть осталась рядом с коггами, на которых продолжали кипеть ожесточенные бои. Было видно, что некоторые из них почти затихли и оставшиеся бойцы защитников спустились в трюмы, пытаясь хоть там продержаться до подхода подкрепления.

Если бы на Светлом острове остались несчастные жители, уцелевшие после налета островных пиратов, то перед ними предстала бы величественная и завораживающая картина встречного боя двух парусных флотилий. Никакого пороха, никаких пушек! Лишь отчаянное мужество бойцов, добрая сталь и игры разума в попытке запутать противника, чтобы неожиданным маневром с фланга разрубить убогую лоханку укрепленным тараном.

- Поворот на лево! Правый борт, сильнее гребите! Быстрее, мммать!

- Бум! Кррак! – борт королевского судна не выдержал удара от набравшего скорость пиратского корабля. Натужно заскрипело дерево, вздыбились волны морские, сомкнувшись над головами пошедших на дно человечков. Немногим счастливчикам, умеющим плавать, удалось вырваться из мягкой, но настойчивой хватки моря. Остальные же… Сгинули… Как сгинули тысячи прочих матросов, еще вчера даже не видевших моря и спокойно пахавших поля, как сгинули и их более опытные коллеги вместе с обрекшими их на смерть капитанами. Щедрую жатву собрал Утонувший бог в этот злополучный день, но ценнее всех душ простых смертных была жизнь фигуры его извечного противника…

В то же время, огромные, уверенные в своей несокрушимости галеасы неловко маневрировали, пытаясь вырвать даже каплю преимущества у фортуны, обрушив на врага град из камней и копий, посылаемый вперед онаграми и скорпионами.

Казалось, неспешный бой мог продолжаться и весь оставшийся день, и даже три, но в один момент обычно хладнокровный Станнис вырвался вперед из построения своих кораблей, за что сразу же поплатился.

- Ррраакх! – и зашедшая под углом галера с кракеном на парусе, как жнец на осенней жатве, скосила весла левого борта массивного флагмана королевского флота, на время создавая из него вкусную и беззащитную жертву.

- Давай! Закидывай! – в следующий момент не успевшую совершить маневр галеру хватают стальные когти абордажных кошек, впиваясь крючьями в податливую древесину и стягивая два корабля в единое целое.

К протянувшимся рогам рассвирепевшего оленя бросились матросы с абордажными топорами, но их усилия лишь ненадолго оттянули неизбежное. Столкнулись борта кораблей, и на палубу «Молчаливой сестры» посыпалась абордажная команда королевского флагмана. Боевые кличи бойцов Станниса резко контрастировали с безмолвной командой одного из самых одиозных капитанов Железных островов. Пение стали, крики раненых и умирающих влились в общую мелодию смерти и крови, витающую над проливом «Солнечной зари».

Казалось, огромный «Молот Короля Роберта» без усилий прожует добротную, но небольшую галеру, выплюнув ее останки на скалы. Однако, не все было так просто. С другого борта деревянного оленя показалось еще одно пиратское судно, чтобы в следующее мгновение обрушить стальной вал на палубу галеаса.

- За мной! Нам Ярость! – воскликнул Станнис, осознавая опасность сложившейся ситуации и необходимость опрокинуть в море дерзких пиратов до того, как они отвоюют плацдарм на его судне. Верные королевскому дому белые плащи вырвались вперед, принимая на себя первое столкновение и отводя опасность от королевского брата.

- Раааасть! – вторил ему многоголосый рык команды корабля, чтобы последовать за своим вожаком в отчаянную битву.

Клинок Станниса без устали поднимался и опускался, сокрушая противников своей безудержной силой, которая хоть и не могла сравниться с Демоном Трезубца, но древняя кровь давала о себе знать, наполняя руки владыки Драконьего камня невиданной мощью. Это был не изысканный поединок, где все решает ловкость и искусность владения меча. Нет. Это была беспорядочная свалка на ставшей неожиданно тесной палубе корабля, где балом правили кинжалы и короткие абордажные сабли.

Калейдоскоп железа, стрел, крови и вони проносился мимо Станниса, порой оставляя на добротной кольчуге новые повреждения или, подчас, вкушая королевской плоти. Но получаемые удары лишь больше распаляли молодого оленя, погружая все глубже в пучину окружающего безумия и хаоса.

В какой-то момент кровавая пелена спала с глаз мастера над кораблями, позволяя оценить поле битвы. Дерзкая команда оборванцев, посмевших взять на абордаж «Молот Короля Роберта», была все-таки сброшена в море, а потерявшая большую часть экипажа «Молчаливая сестра», смогла вырваться из мясорубки, маневрируя среди своих и чужих судов, уходя подальше от столь зубастой добычи. Королевский флот сместился вперед, прикрывая своего командира от ладей противника и вступая в бой на коротких дистанциях.

Казалось, все складывается в его пользу. Более малочисленный враг терпел поражение, постепенно оттесняемый к берегу. Скоро он будет сброшен на скалы, а пиратским мясцом вволю насытятся морские твари под радостный клекот чаек.

Но что-то было не так в этой картине, что-то отчаянно зудело на периферии сознания… Именно в этот момент зазвучали боевые рога и в окрашенные кровью воды пролива вошли новые корабли, предвещая славу и почести одним, а гибель с забвением прочим.

Только сейчас он понял, что за весь бой так и не увидел самого Бейлона с его «Повелителем глубин». Что ж, видимо, теперь у него появится настоящий противник, а не окружающие мошки, что способны лишь мелко кусать, не в силах причинить реального вреда его флагману. Пускай прошедший бой и дался ему непросто, но он был способен пройти через него еще пару раз, оставаясь боеспособным, и с достаточной командой на борту.

Несмотря на такие бравые мысли, Станнис отчетливо понял, что попался в свою же ловушку. Какая ирония. Натравив одну часть флота на караван, Бейлон бросил на смерть всякое отребье из откликнувшихся пиратов или слишком своевольных капитанов Железных островов. При этом ему удалось, с одной стороны, измотать противника, а с другой - заманить в ловушку, в то же время сохранив основные и наиболее боеспособные силы, свой Железный флот, в качестве несокрушимого молота, что уничтожит потерявшего тактическое преимущество врага.

Однако, сдаваться было не в его привычках. Даже если ему предстоит сегодня умереть, он не покажет пиратам свой страх или отчаяние. Он будет биться до конца. Это могут подтвердить все те бойцы, что вместе с ним держали Штормовой Предел в самые трудные минуты, когда было нечего есть, а физические и моральные силы были сточены бесконечным ожиданием гибели.

Послышался отчаянный мат, затрубили рога и часть флота неспешно начала разворачиваться, чтобы встретить врага грудью. К сожалению, разгоряченные капитаны не сразу заметили в пылу битвы новую угрозу и далеко не так стремительно, как хотелось бы, отреагировали на приказы своего командира. Боевой порядок не был вовремя сформирован и подоспевший кракен сходу набросился на наивного оленя, по какому-то недоразумению вылезшего из леса на морские просторы.

Стремительно начавшаяся перестрелка быстро переросла в ближний бой, где абсолютное господство имел оказавшийся у железнорожденных мирийский огонь. Еще секунду назад несокрушимыми, непоколебимые силуэты галеасов вспыхивали, как спички, под натиском коварной смеси.

- Это конец, - с самодовольством в голосе произнес статный, полный сил и энергии мужчина, облаченный в богатый доспех и внушительный шлем, увенчанный морской короной.