Лорд-дракон, вредная невеста и полезный лис

Глава 1

День начался неудачно: сломала каблук, порвала юбку и ударилась головой так сильно, что очнулась не в больнице, а…

Оглядевшись, я поняла, что ничего не поняла. Это какой-то зал?

– Эй, это не смешно!

«Смешно-смешно-смешно», – откликнулось гулкое эхо.

– Все, вызываю полицию, – козырнула я и, открыв сумочку, ловко выхватила телефон.

И, немного подумав, переложила перцовый баллончик из внутреннего кармана во внешний. Надо изучить, куда меня притащили.

Туфли я взяла в руки: совесть не позволила выбросить их посреди какого-то очень пафосного памятника культуры. Почему памятника? Ну так это явно дворец: высокий потолок, обилие тонких витых колонн, мозаика на полу и…

И я вышла к центру зала, где находилась огромная и явно глубокая чаша. Это, наверное, фонтан. Подойдя ближе, поразилась тому, что чаша доходит мне едва ли не до плеч.

– Кто вы?! О Небеса, что вы здесь делаете! В таком виде! О Небеса, я должен закрыть глаза!

Резко повернувшись, я увидела невысокого парня, который сейчас старательно жмурил глаза. Ох, кажется, моя рваная юбка оказалась тем еще испытанием для него. Но все же:

– Даже белье не видно, юноша.

– Я монах, – оскорбился парень и распахнул глаза.

– А-а-а!

На меня уставились молочно-белые бельма с голубой искрой вместо зрачка.

– Вы иномирянка. – Монах нахмурился.

– А вы владелец этой квест-комнаты? – Я поняла, что меня, вероятно, похитили по ошибке.

Хотя, клянусь, мода на все эти праздничные похищения давно прошла!

– Залезайте в чашу. – Он внезапно вздрогнул и обернулся куда-то назад, туда, откуда пришел.

– Молодой человек, – я расправила плечи и вздернула подбородок, – я не та, за кого вы меня принимаете. Отменяйте заказ, именинница или невеста… Или кого вы там хотели впечатлять – в общем, служба доставки что-то перепутала. Я в этом участвовать не буду!

– Иномирянок не казнят, – он сощурил глаза, и пламя в них разгорелось сильнее, – но в данном случае… За незаконное проникновение на остров Пяти Храмов казнят всех, даже леди-дракониц.

– Да послушайте же…

Он опустился передо мной на одно колено и, протянув руку, коснулся края моей юбки. Ткань, потрескивая, начала срастаться.

Я застыла.

Монах поднялся, взял из моих безвольных рук туфли и починил каблуки.

– Постыдно использовать великую силу для столь низменных вещей, – сообщил он мне, – но, боюсь, что по-другому вы не поверите. Сюда идут семеро лордов, и, что самое страшное, возглавляет их лорд-дракон Штормового Предела – последнего оплота драконов в этом мире.

Я молчала. Просто смотрела на свои туфли в его тонкопалых ладонях и молчала.

– О Небеса, – вздохнул юный монах и одним движением закинул мои туфли в чашу, – полезайте! Они уже близко.

В этот момент и я услышала тяжелую поступь.

«Верить или не верить?! Верить или не верить?!» – в голове билась истеричная мысль.

– Я не могу прикоснуться к вам! – крикнул парнишка. – Ну же!

И я, поддавшись истерике, рявкнула в ответ:

– Она мне по плечи, я похожа на гимнастку?!

Он опустился на колени и… подставил мне свою спину.

– Я не могу прикоснуться к вам, но вы можете коснуться меня.

– Колонны, я могу спрятаться в глуб…

Где-то что-то лязгнуло, и колонны стали светиться. Светиться и… таять? Теперь вместо каменных колонн зал был полон жгутов какой-то таинственной энергии.

– Это смертельно, – проронил монах, – прикоснуться к каналам силы может лишь… А никто уже не может.

В общем, монаху явно пришлось нарушить запрет, ведь в момент, когда я бессильно повисла на бортике чаши, меня явно подпихнули под зад.

Плюхнувшись на сухое дно чаши, я облегченно выдохнула и, нашарив туфли, прижала их к груди.

«И все же, если это квест, то на меня повесят космический кредит», – пронеслось у меня в голове.

Каблук! Вторую половинку я потеряла где-то в зале! А значит…

В чаше было темновато, но я смогла рассмотреть, что оба каблука абсолютно идентичны. Он создал его из ничего?!

– Младший, почему ты здесь? – по залу разнесся глухой, чужой и равнодушный голос.

– Прошу простить, старший.

А это голос того, кто меня закинул в эту чашу.

– Ты должен уйти, младший. Наказание определишь себе сам.

Шорох, и меня накрывает волной паники. Я даже не узнала его имени! Я даже не узнала, что случилось! Я…

– Зал готов, лорд-дракон. Помните, что у вас лишь одна попытка. Небеса не терпят тех, кто вопрошает о милости слишком часто.

– Небесам придется ответить, – холодный голос заставил меня покрыться мурашками.

«Если тут кругом магия, то очень глупо так разговаривать с богами, – хмыкнула я про себя. – Можно получить неожиданно неприятный ответ».

Чаша, в которой я была, начала светиться.

Это я сейчас умру или меня все увидят?!

Сияние нарастало, слепило глаза, но… Прозрачность чаши нельзя сравнить с колоннами: центр был по-прежнему темным.

Осторожно, едва дыша, я перебралась туда, где меня никто не увидит. Если, конечно, не заглянет внутрь.

В тот же момент пришедшие в зал затянули какой-то ритмичный речитатив. И… Клянусь, такого языка нет на Земле! Нет, я, конечно, и близко не языковед, но сколько фильмов и сериалов с субтитрами я посмотрела – не счесть!

Эти звуки были похожи на мурлыканье кошки и одновременно на тихий, вкрадчивый рык неведомого зверя. И вместе с тем я ясно различала паузы между словами.

Лежа на дне, я просто бездумно таращилась в темный далекий потолок и ждала, чем же это все закончится.

И я совсем не была готова к золотисто-прозрачной молнии, ударившей прямо в меня!

Точнее, в дно чаши, но… Я-то там и была!

В последний момент мне удалось отвернуться, и удар пришелся по спине. Я бы даже сказала, что по крестцу. Там, где раньше было модно делать кокетливое тату. Но я осталась жива и даже невредима!

«Скорей бы все это уже закончилось». Я потерла место удара и тихонечко вздохнула.

С потолка сорвалась вторая молния, но жертву она нашла за пределами чаши.

Звуки оборвались.

Так, если сейчас сюда кто-то заглянет, сделаю вид, что меня принесло этой самой молнией.

«Вы просили – вам дали», – пронеслась в голове истеричная мысль.

Но никто не заглянул.

Зато я услышала все тот же леденящий душу голос. Голос, который запустил мурашки по всему моему телу:

– Небеса дали свой ответ. Жаль, что он бессмысленен.

А я вдруг подумала, что надо бы его как-то для себя назвать. М-м-м, мистер Лед? Не-ет. О, знаю, мистер Льдинка!

– Старший, – прохрипел чей-то голос, – старший, вы стоите пред Чашей Небес! Нельзя…

– Нельзя оставить Завесу разорванной, – отрезал мистер Льдинка. – А это… Это величайшая нелепость.

Шорох, он резко разворачивается и, судя по тяжелой, уверенной поступи, уходит прочь. Вот и хорошо, а то меня его присутствие несколько пугает. И голос. Этот сильный, холодный, красивый голос – так говорят злодеи.

– Плохо, все плохо, – зароптали оставшиеся. – Лорд-дракон получил высочайшую награду, Небеса указали ему на будущую супругу…

– Но просил-то он указать на мастера, способного исправить древний артефакт, – возразил кто-то другой.

– Но не нам решать, – добавил кто-то третий.

И пусть это и другой мир, а вокруг чаши все равно зародился самый что ни на есть обыденный пустой спор.

Спорщиков в итоге прогнали монахи.

– А ты останься и приберись.

– Да, старший, – проронил тот самый монах, что закинул меня в чашу!

Через несколько минут, секунды для которых я отсчитывала едва ли не со слезами, в чашу упала веревка.

– Выбирайтесь! Скорее!

В общем, на край я кое-как выбралась, а вот на пол падала практически как мешок картошки.

– Скорее, за мной. – Он поманил меня вглубь колонн, а я помотала головой:

– А если…

– Энергия ушла из этого плана реальности, ну же, ино-ти, скорее.

– Меня зовут…

– Нет! Скорее, уйдем, и я все вам объясню.

Монах сверкал своими необычными глазами, и я все-таки решилась.

И после, находясь в маленькой каморке, спросила самое главное:

– Почему ты помогаешь? Сдал бы меня этим, и не было бы проблем.

Он покачал головой:

– На этот остров попадают лишь по приглашению Небес. Никогда еще иномирянки не приходили сюда.

– То есть это у вас частое явление, – уточнила я. – Значит, я пойду туда, не знаю куда, где встречу того, кто радостно отправит меня домой?

Монах погрустнел, засуетился и, тяжело вздохнув, покачал головой:

– Вы погибли.

– От удара головой?! Да я просто упала, у меня просто каблук сломал…

А ведь там была лестница. Красивая, отделанная скользким мрамором лестница. Могли ли я упасть? Пару дней назад девчонку из другого офиса увезли на скорой.

– Моя семья этого не переживет. У мамы слабое сердце, а папа… Он только-только перенес операцию и…

– Нет, все будет хорошо. – Монах опустился передо мной на колени. – Они не смогут горевать по вам. Может быть, вы замечали, что кто-то, кто должен убиваться по погибшему, не слишком горюет? Что… Что забвение приходит очень быстро? И только картина или миниатюра в медальоне может вернуть скорбь, и то лишь на пару часов.

– Фотография. – Я шмыгнула носом.– Нет, не замечала.

– Но так оно и есть. – Монах поднялся.

И только сейчас я заметила, что он одет в какое-то подобие многослойного однотонного халата с широкими рукавами.

– Небеса забрали вас в момент, когда вы были еще живы. А потому они отдарятся вашей семье тем, что им нужнее всего. Здоровьем ли, удачей – зависит от того, что необходимо именно вашим матери и отцу.

– Я не готова принять такую правду, – тихо сказала я.

– Вы сможете вернуться в свой мир лишь бесплотным духом, что, алкая возрождения, начнет убивать других. Вы будете занимать их тела, но…

– Хватит, ужастики я и при жизни не любила, – отрезала я.

– Вы живы, – напомнил монах.

– Что дальше? Вы будете прятать меня здесь, носить еду и… И вы так и не сказали, почему помогаете мне.

– Сказал, – он улыбнулся, – просто вы не поняли. Я монах. Я следую воле Небес. Если Небеса доставили вас сюда, то кто я такой, чтобы противиться этому?

– Тогда почему вы меня спрятали?

– Потому что раньше остров Пяти Храмов не был закрыт от других, – он пожал плечами, – потому что законы земного мира придумывают земные правители. Выпейте чай.

Я огляделась, но каморка была пуста.

– Какой чай?

– Этот. – Монах повел рукой, и передо мной появился маленький стаканчик. – Пейте, это поможет вам пережить путешествие.

– Да я вроде как уже напутешествовалась, – проворчала я.

И принялась водить руками вокруг парящей чашки. Где-то же должна быть леска?! Ну не левитация же это!

Но лески не было. А монах явно посмеивался надо мной.

– И куда мне придется идти? – Я взяла чашку и сделала первый глоток.

– Я отправлю вас в малое селение, к моей матушке. Я могу передать ей весточку, и она, пойдя в лес, найдет там ино-ти. То есть вас, иномирянку. Дальше вы будете действовать по закону: регистрация, работа и становление ино-тиари.

– Хорошо, что вы объяснили, – я вдруг вспомнила земной мультик и бедного озадаченного кота, – плохо, что я ничего не поняла.

– У нас нет времени, – он покачал головой, – вам пора на корабль. Они вот-вот начнут церемонию отбытия, а следующие корабли прибудут сюда через год.

Ничего не понимающая, я послушно вышла следом за монахом.

Он же, осветив нам дорогу каким-то пушистым огонечком, торопливо вещал:

– Ваша иномирная одежда пригодится в будущем. Вы должны будете предъявить вещи комиссии по делам ино-ти. Поэтому, чтобы скрыть одежду, вам придется надеть на себя чужое лаори.

– Чужое лаори? – переспросила я.

Монах остановился как вкопанный и гордо, слегка оскорбленно произнес:

– Я готов поклясться пред лицом Небес: владелица этого лаори мертва! Мертва больше тринадцати лет!

– Одежда с плеча мертвеца, – мрачно произнесла я. – Спасибо.

– Не за что, – улыбнулся монах и доверительно добавил: – Не думал, что вы сможете это оценить.

Открыв рот, я немного подумала и закрыла его обратно. Другой мир – другие традиции.

– Считается, что монахи не возвращаются после смерти. Но…

Он толкнул дверь, и мы вошли в просторное затененное помещение. Поежившись от холода, я втянула в себя сладковато-пряный запах и оглушительно чихнула.

Монах посмотрел на меня и вдруг захохотал.

И хохотал.

И хохотал.

А после резко перестал и извинился:

– Я слышал истории о том, что ино-ти могут выплеснуть носом воздух, но никогда в это не верил. Вы можете сделать так еще раз?

– Н-нет.

Я так смутилась! Чих – это просто чих, тем более что я даже успела прикрыть лицо! Но вот после слов монаха я остро поняла, что чих – очень интимное дело. Что, собственно, ему и сказала. И спросила, отчего он зациклился именно на тринадцати годах.

– Мертвые приходят за своими вещами, рассматривают их, перебирают, – монах виновато улыбнулся, – а через тринадцать лет души теряют воспоминания о прошлом и больше не могут подниматься к нам.

Подниматься… Надеюсь, это просто религиозные сказки?!

Монах тем временем достал из сундука такой же платье-халат, какой был на нем. Только этот запахивался на другую сторону. Затем подал платок.

– Молчите на все вопросы, закрывайте лицо и отворачивайтесь. Если получите подарок, прижмите к сердцу и поклонитесь. Там, на кораблях, много юных ли-тиари. Каждая из них надеялась на пробуждение Сердца Небес. А учитывая, что Искра спускается в Чашу с неба, все видели, что небожители указали лорду-дракону на новую супругу.

– Это та штука, что ударила в дно чаши? – Я напряглась.

Монах пристально посмотрел на мои туфли, а после, покачав головой, велел разуваться. Обувь он таинственным образом уменьшил и сунул ее в мою сумку. Туда же отправились и колготки, благо он отвернулся.

– Да, это Искра, ее притягивает пробужденное Сердце Небес. – Монах покачал головой. – Лорд-дракон приходил к Чаше три года подряд, но Сердце спало. Теперь все будут проверять руки девушек.

– Почему? – удивилась я и внимательно посмотрела на свои ладони.

– Искра бьет в дно Чаши Небес и уходит дальше по каналам к земле, через тайные линии силы она находит ту, что суждена лорду, пробудившему Сердце. И тогда из Чаши приходит отблеск – чтобы оставить метку на руке лорда.

– А...

Еще раз посмотрев на свои руки, я медленно выдохнула: Искра прошла сквозь меня, не оставив ничего лишнего. Спасибо-спасибо-спасибо!

Мы покинули комнату, и я, вдохнув чистый воздух, поделилась:

– Запах там все же странный был.

– Вам не понравился? – монах напрягся.

– Ну, он неприятный, я бы не хотела такие духи, – честно сказала я. – А что?

– Там везде рассыпаны листки цлани, чтобы отпугнуть мертвых.

Он медленно сунул руку за пазуху и вытащил целую горсть цлани. Я так же медленно потянулась к его руке и, взяв иссушенный листок, растерла его в пальцах.

– Вы сами меня заверили, что я жива.

Монах же был смертельно серьезен:

– Никому и никогда не говорите, что запах иссушенной цлани вам неприятен.

Мне оставалось только кивнуть. Умирать из-за вкусовщины не входило в мои планы на ближайшую вечность.

«Особенно учитывая, что в родном мире я померла, упав с лестницы», – хмыкнула я про себя и…

– Почему мне все равно? Почему я не плачу, не зову маму и…

– Подарок, – тонко улыбнулся монах, – подарок Небес. Равно как и то, что вы знаете и понимаете абсолютно все языки нашего мира. На слух. Читать придется учиться заново.

– Может, мне еще и щепотку магии отсыпали? – саркастично спросила я.

Но монах только вздохнул и указал на светлеющий впереди выход:

– Моя мать – просвещенная женщина. Она посещала публичные лекции академии Веньян целых семь лет. Она ответит на все вопросы.

Где-то снаружи оглушительно бумкнуло.

– Начался дневной салют, – монах притопнул ногой, – надо поторопиться.

И кто бы мог подумать, что под «поторопиться» он имеет в виду призвать какой-то клок тумана, закинуть меня на него клятым колдовством и самому запрыгнуть сверху?! Сверху тумана, не меня. Прикосновений ко мне монах избегал так, будто я раскаленная картошка, только-только выкопанная из золы.

Мы выскользнули из коридора в светлый тоннель, проскользнули по нему за считаные секунды и вылетели на песчаный берег со скоростью пробки от шампанского!

И с тем же комфортом, к слову. Туман только выглядел мягким, на деле он оказался какой-то разновидностью холодного и жесткого стекла.

– Видите, вон тот, слева? Я скрою вас за своей энергией, а вы должны двигаться равномерно, не останавливаясь и не ускоряясь. Даже если вам кажется, что кто-то смотрит прямо на вас. На корабле выбирайте себе простую серую подушку, без вышивки и каких-либо надписей. Остальные: яркие, цветастые – именные. Скандал привлечет внимание. Почему вы стоите? Моя энергия не бесконечна!

– Я не вижу корабля! – с отчаянием выпалила я.

Впереди был только какой-то хоть и красивый, но сейчас раздражающий деревянный городок! Выстроенный прямо на морской глади – широкие платформы поддерживали трехэтажную конструкцию, по которой прогуливались люди. И всякие лесенки, и занавеси, и полностью закрытые участки – как позади всего этого увидеть корабль?! Кто вообще строит на воде?!

– Так вот же он. – Монах ткнул пальцем прямо в это вот нелепое строение.

– Какие разные у нас представления о кораблях, – медленно произнесла я.

– Вперед, три минуты до отплытия.

Что ж, из хорошего – я видела сходни. Из плохого – плавать это не может. Ни по каким параметрам!

А еще по пути я постоянно поправляла на себе одежду. Она меня нервировала. Так и виделись мертвые руки, тянущиеся к завязкам, к складкам. И тихий шепот в духе незабвенной страшилки культового фильма: «Верни мою преле-с-сть!»

Взбежав по сходням, я ощутила, как к горлу подкатывает тошнота: вся конструкция была сверхподвижна. Как, собственно, и море.

И все это качалось, волновалось, вибрировало.

За что?

«За новую жизнь», – сказала я сама себе.

И тут ушей коснулся далекий шепот монаха:

– Забыл предупредить: не называйте свое имя. Вы призовете свою смерть из родного мира. Моя мать поможет вам призвать новое имя.

«…», – мысли у меня были сплошь неприличные. Но ладно, дайте мне, пожалуйста, серую подушку. Я обниму ее и буду ждать, пока мы либо потонем, либо нарушим все законы физики.

«Другой мир – другая физика», – попробовала я себя утешить и начала пробираться наверх, к весело щебечущим девушкам.

И когда я была близка к уровню с подушками, до меня вдруг дошло: а как я попаду к монашьей матери?! Буду ходить по пристани и спрашивать?!

Резко повернувшись, я впилась взглядом в песчаный берег, но монаха видно не было.

Так, отставить панику! Как он там сказал?! Что-то про малое селение и свою матушку. Нет, ладно я – бедная несчастная иномирянка! А он-то? Он-то почему про точные инструкции забыл?!

Я с надеждой вглядывалась в песок и просила все силы природы, ибо местная религия мне неизвестна, отсрочить отплытие корабля. Вдруг монах сейчас спешит к кораблю?! Ну, вот к этой вот конструкции?!

Раз! Ударили барабаны. Два! Ввысь взметнулись яркие искры. Три! К барабанам присоединились струнные и несколько флейт.

Дерево под моими ногами медленно задрожало, и я поспешила покрепче ухватиться за поручни. Если бы не промедлила, могла бы оказаться на какой-нибудь серой подушке!

Да еще и эта тряпка, закрывающая лицо, – дышать противно и видно плохо.

Корабль, хтоническое древесное чудовище, мелко дрожал и силился сдвинуться с места. Я вдруг подумала, что это может быть местный Титаник. И от этой мысли стало как-то очень-очень грустно.

Где-то послышались мужские голоса, но я никак не могла заставить себя полностью подняться на второй ярус. Вдруг монах где-то здесь?! Я же совсем одна. Я же совсем ничего не знаю об этом мире!

«Зато если эта безумная посудина поплывет, то больше не нужны будут никакие доказательства. Такое может плавать только в ином мире», – хмыкнула я про себя.

Хмыкнула и на секунду ослабила хватку – всего лишь хотела чуть поправить сползающий платок.

Толчок – и я лечу спиной назад! Сейчас я либо утону, либо меня спасут, но увидят и потом смогут узнать!

Зажмурившись, я взмахнула руками, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, и вдруг ударилась спиной так, что дыхание перехватило!

«У них что, море твердое?!» – промелькнула в голове недоуменная мысль.

Но сильные, крепкие руки, коснувшиеся моего живота, разбили эту теорию на мелкие осколки.

– Юной ли-тиари следует быть аккуратней, – холодный голос заставил меня задрожать.

Я лежала спиной на груди у этого… Как его, лорда-дракона! Того самого, который нахамил Небесам и за это получил жену!

И он не спешил меня отпускать. Его руки так и оставались на моем животе, прижимали меня крепко-крепко. Так крепко, что не дернуться, не вырваться.

Но что хуже всего, внутри меня разливалось какое-то медово-сладкое тепло. Его вынужденные объятия дарили покой и трепетное ожидание…

«И адскую почесуху в области крестца, – осознала я. – Наверное, не стоило подставлять опасности зад».

Но ведь это ничего не значит? На моих руках нет знака, и эта вот медовая сладость, и мурашки по коже, и почесун – это же все просто побочный эффект, правда? Никакая это не метка, правда же?!

«– Мама, мама, как ты поняла, что любишь папу? – спросит меня наша дочь, а я отвечу:

– Ох, милая, у меня от него такой почесун был!»

Найдя в себе силы, я отстранилась от лорда-дракона, нашла в себе точку равновесия, развернулась лицом к мужчине и склонилась в низком поклоне.

Гадский ветер в это время играл с моим платком, и мне пришлось поймать его и прижать к себе.

– Не стоит благодарности, – на мой поклон он отреагировал спокойно. – Ни один небесный не допустит падения ли-тиари. Покажи свои руки, красавица.

«Где ж ты красавицу-то увидел?» – поразилась я.

Но, отпустив платок, протянула ему ладони.

И он, коснувшись моих ледяных пальцев, осторожно приподнял широкие рукава лаори. Кожа запястий оставалась чистой.

– Благодарю, ли-тиари. – Лорд-дракон поправил мою одежду, а после, улыбнувшись и прищурив невозможно, немыслимо зеленые глаза, склонился ко мне. – Ли-тиари не должна носить одеяния мертвых родственниц.

Выпрямившись, он сунул руку в широкий рукав своего черного с серебряным шитьем лаори и вытащил простой кожаный мешочек.

– Прими, красивая. Не носи на себе чужую судьбу. Твои глаза слишком яркие, чтобы жить скучно.

Затем он просто прошел мимо. Поднялся на вторую палубу, чем привел сидевших там дев… ли-тиари в восторг. Это было слышно по нежному смеху, шепоткам и шороху тканей.

А я…

Я осталась стоять внизу. С мешочком, полным белых монеток. И с табуном мурашек, что никак не собирались успокаиваться.

Что самое страшное, меня тянуло к нему. Хотелось побежать следом, схватить за руку и…

«Ну да, ну да, повернуться к нему спиной и, сбросив все одежды, показать ему свой, мгм, крестец».

Опустившись прямо на деревянный настил, я обняла колени руками и грустно всмотрелась в песчаный берег. Берег, который все же начал удаляться.

«Зато у меня есть деньги», – попробовала я себя утешить.

И, вспомнив, куда засовывал руку лорд-дракон, попыталась и у себя нащупать потайной кармашек. Неужели нету?! Неужели женщинам в этом мире не полож…

Нашла!

И какую-то странную штучку тоже нашла.

Вытащив что-то твердое, я с умилением и удивлением всмотрелась в миленького лисенка с тремя хвостиками. Мордочку звереныша прикрывала забавная маска, но было видно, что ее можно снять.

Мне стало так интересно увидеть фигурку целиком, что я, подцепив маску ногтем, сняла ее.

И в ту же секунду фигурка обратилась дымом, что вылетел из моих пальцев!

– Мерс-ский монах, – выдохнул очень-очень крупный треххвостый лис. – Мерс-ская человечка.

– Здравствуй, – я решила быть вежливой с тем, у кого в пасти с полсотни клыков. Клыков длиной с мой указательный палец.

– Пихнул меня, как вещь, – шипел и гневался лис, – ни слова, ни полслова! А может, я не согласен! Надо оно мне – иняшек по лесам раскидывать!

«Все-таки монах ничего не забыл! Почему только не предупредил?! Я бы могла и не догадаться». Мысленно вздохнув, я вновь попробовала войти в контакт с лисом:

– Ты очень красивый.

– Разумеется, – фыркнул он, переставая желать монаху распасться на тысячу червей. – Я же лисий дух, каким еще мне быть? Я красив, умен, хитер и коварен. Я – бедствие этого мира!

«Спасибо тебе, монах, да только лучше бы ты дал адрес своего малого селения», – подумала я, глядя, как лисий дух раздувается от самовосхвалений.

Глава 2

Матрам – мадам, госпожа, мать монаха и\или мастера духовных практик

«Бедствие» приняло горделивую позу, но вот незадача: в животе у лиса забурчало так, что я бросила невольный взгляд наверх – на такой рык должны сбежать все воины. Стражники? Кто тут, в общем, за безопасность отвечает, тот и должен был бежать.

Лис же, будучи обычной лисьей расцветки, из рыжего стал малиновым. Клянусь, у него покраснели все-все шерстинки!

– Хочешь шоколадку? – сочувственно спросила я.

И поняла, что предложить предложила, а вытащить не смогу: сумка спрятана под лаори. Вообще, я, если честно, плохо запомнила процесс одевания. Мне даже кажется, что монах меня приложил каким-то внушением. Потому что я ни разу – ни разочка! – не споткнулась и не зацепилась длинным подолом. А ведь мало того, что лаори закрывало меня всю, до носков туфелек. Оно еще и позади волочилось на добрые сантиметров тридцать! Недошлейф, переподол.

– Ничего не приму из твоих рук! – вскинулся лис и стал белоснежным с несколькими кроваво-красными запятушками-узорами на мордочке. – Только в наш мир пришла и хочешь небесного раба получить?! Я и так вынужден служить тебе, чтоб Небеса отвратили свой взгляд от злокозненного монаха!

Лис разливался гневливым соловьем, а я вдруг подумала, что этому "бедствию" вряд ли есть восемнадцать. Местных восемнадцать, разумеется.

– Сколько тебе лет?

Он ядовито усмехнулся:

– Твой скорбный разум не способен и представить это число.

– Значит, тринадцать лет, – подытожила я и отвела взгляд.

Надо признать, что двигался этот странный корабль очень и очень споро. Остров Пяти храмов превратился в крошечную сверкающую точку. Точку, из которой в небо бил узкий луч света.

Лис сел рядом со мной.

– Я еще молод, ты права, – неожиданно мирно произнёс он. – У меня был всего один хвост, когда я позволил надеть на себя Маску Скорби.

– Маску?

Он фыркнул:

– Пока она на мне, я беззащитен перед тобой. И не могу развиваться. Эти-то хвосты мне удалось отрастить лишь чудом.

Я скосила на него взгляд:

– Почему ты говоришь мне это? Разве не стоило промолчать?

Он повернулся ко мне:

– Стоило. Да только матрам Тэнь не промолчит. Я смирился. Но когда решишь добавить себе развития... Знаешь, когда срезают напитанный духовной силой хвост – это очень больно. И, чтобы получить больше силы, люди... В общем, враньё это всё. Не жалей амс.

– Амс? – хрипло переспросила я.

– Снимающий боль отвар.

Лис отвёл взгляд, а у меня перехватило горло от целого сонма чувств.

– Нет ни единой причины для того, чтобы... Чтобы так поступать.

Протянув руку, я коснулась мягкой шерсти и твердо, уверенно произнесла:

– Клянусь, что никогда не посягну на твои духовные хвосты.

По его шерсти пробежала тоненькая искорка. Затем еще одна и еще. Все они впивались в мою руку, но боли не было.

– Ты... Ты ненормальная, – выдохнул лис. – Ты же не сможешь нарушить клятву!

– Есть вещи, которые делать нельзя, – уверенно сказала я. – Тот, кто сознательно идёт на подобное зверство, – живодер и бесчестный человек. И страшно представить, на что еще он может быть способен.

Внезапно пришло страшное озарение:

– Тот монах был так добр ко мне... Неужели он... Это же он подсунул твою фигурку в лаори?

– Молодой Тэнь – хороший человек, – неохотно признал лис. – Но ты зря считаешь его добрым. Он выполнял волю Небес. Сочти он, что Небеса желают твоей смерти, – не сомневался бы.

– Зачем бы Небесам перемещать меня сюда, а после убивать?

– А почему нет? – Лис сладко зевнул. – В тебе много силы. Она сырая, не оформленная. Ты не развивалась, не достигла даже первой ступени мастерства – тебя можно выпить досуха, до растворения твоего физического тела.

Я поёжилась:

– А это ты зачем мне говоришь? Вот убьют меня – и все, ты свободен.

– Вот убьют тебя – и все, я на ближайшую вечность младший дух в Нижнем Мире, – лис возмущенно зафыркал. – Я был так глуп, что добровольно назвал себя защитником. Все, кто снимает с куколки маску, – мои подопечные. Незримой тенью я скользил рядом с каждым, выполнял приказы, защищал от врагов и превращался в каменную куколку, едва лишь они умирали от старости.

– И тебя никак нельзя освободить?

Лис неопределённо хмыкнул и ничего не ответил. А через мгновение встрепенулся:

– Через семь ударов сердца ныряем!

– Что?!

– Пройдем лес насквозь и выйдем в нужном месте. Это лучше, чем высаживаться в столице Штормового Предела. Поверь, твоя сырая сила пойдет на развитие чужого мастерства ничуть не хуже, чем мои хвосты! Только я выживу, а ты – нет. Возражения?!

– Никаких!

Семь ударов сердца! Положив пальцы на запястье, я пыталась найти пульс, но через пару секунд ощутила сильный тычок в спину.

– А-а-пф-ф...

Я не смогла даже закричать.

Но лис все же сжалился, не дал утонуть – он вытащил меня и теперь использовал свои хвосты вместо ласт. Или вместо винта моторной лодки, тут как посмотреть.

– Почему море сладкое? – Я не сразу поняла, что меня смущает.

– Смешная ты, а какое оно должно быть? – удивился лис. – Если не хочешь засахариться – молчи и не отвлекай.

– Молчу, – послушно сказала я и обхватила руками крепкую шею.

Через несколько минут мы оказались на берегу.

– Не порань ноги, – буркнул лис и махнул на меня хвостом.

В ту же секунду моя промокшая одежда вновь стала сухой!

– А?

– Кристаллы сахара, – лис покачал головой, – ты такая неразумная.

– Я из другого мира!

– И что? Еще скажи, что море у вас горькое, – фыркнул лис, – а сахар вы не собираете, а выращиваете.

– Во-первых, море у нас соленое, а сахар мы… Мы выращиваем свеклу и из нее добываем сахар.

Тут я ступила на зыбкую почву, поскольку никогда особенно и не интересовалась происхождением сахара. Во-первых, одной пачки мне хватало на год с небольшим: редкие гости сластили чай, а во-вторых, я…

– Ай!

– Поздравляю, ты нашла сахарный кристалл, – глумливо выдал лис, – не придется тебе сфёку выращивать.

– Свеклу, – поправила я его.

И присела на покрытый синеватым мхом камень.

«Сахарный кристаллик» выглядел как снежинка, шутки ради утыканная шипами. И вот такой вот шип и воткнулся мне в щиколотку.

Подняв взгляд, я поняла, что весь пляж усыпан этими снежинками!

– Места дикие, – лис нетерпеливо переминался с лапы на лапу, – будь тут люди, уже бы давно все собрали.

– Так, – я нахмурилась, – может, собрать?

– Как ты объяснишь наличие морского сахара у ино-ти? – Лис посмотрел на меня как на дурочку. – Селение, в котором живет матрам Тэнь, в двух неделях пути отсюда.

– Две недели?!

– Человеческим шагом, – кивнул лис. – Я проведу тебя особой тропой, за сутки справимся.

Я потерла кончик носа и вдруг поняла, что в словах моего многохвостого товарища есть разумное зерно.

– А этот сахар можно есть?

– Ешь, – лис пожал плечами, – он хорошо восстанавливает силы.

– Ну вот, я скажу, что очнулась на берегу, набрала сахарных кристаллов и брела по лесу в надежде выйти к деревне.

Лис задумался, затем кивнул:

– Разумно. Тогда выбирай с умом. Чем кристалл массивнее, тем меньше в нем полезного. Самые дорогие вот эти, колючие, полностью вызревшие.

Вытащив из сумки холщовую мошну – я за экологию, скажем «нет» пластику, – начала собирать сахарные снежинки. Собирала с умом, чтобы заодно расчистить себе и лису дорожку к лесу.

– Тогда и трав пособирай, – посоветовал хвостатый. – Травы продашь через матрам Тэнь. Будет тебе на что в Академию ходить.

– Академию?! – ахнула я. – А можно как-то…

– Можно, – лис клыкасто ухмыльнулся, – сырая сила послужит на пользу темному практику. М-м-м, как он будет счастлив, когда превратит тебя в сгусток чистой энергии.

Я вздохнула, криво улыбнулась и дособирала снежинки до начала лесополосы.

– Следуй за мной, – важно произнес лис. – Это моя стихия, моя вотчина, моя… Рфауф!

Его вдруг вздернуло вверх, перекрутило, и на землю он рухнул уже в образе статуэтки…

– Лис! Хэй, хвостатенький, – я подскочила к нему, подхватила куколку, – что с тобой? Чем я могу тебе помочь?

С моря потянуло стылым ветром, лес казался темнее и страшнее, чем он есть. И я казалась себе меньше, слабее и глупее, чем есть на самом деле.

«Что я буду делать, если с лисом случилась беда?!» – пронеслась в голове истеричная мысль.

А беда с ним определенно случилась: на земле, там, откуда он прыгнул назад, горели странные знаки. Я бы сравнила их с теми иероглифами, что каждый из нас видел на дошираке, но… Но что-то там было не то. Они были другими. И это ощущалось на каком-то глубинном, внутреннем уровне.

Прижав лисью куколку к груди, я скептически посмотрела на «дорожку», освобожденную от сахарных снежинок. Пожалуй, надо это немного замаскировать.

Оставив сумку недалеко от горящих знаков, я принялась перекладывать снежинки так, чтобы скрыть тропинку. Конечно, бывалый следопыт все поймет, но… Что тут делать бывалому следопыту?!

Пока все сделала – устала. И исколола пальцы. И…

Моя кровь впитывалась в каменную куколку. Это же, наверное, хорошо?

«Я не буду резать себя специально, – подумала я, – но поделиться тем, что уже есть, – отчего нет?»

Увлекшись, я не сразу заметила, что в местах, где в статуэтку впиталась моя кровь, появились золотые полоски.

А на маске, закрывающей мордочку, появились трещинки…

Кажется, я сделала что-то не то.

Глава 3

Сев на песок, я повернулась спиной к негостеприимному лесу и уставилась на ровную морскую гладь. В тишине и одиночестве ко мне неумолимо ползли всякие нехорошие мысли. Про родной мир и оставшихся там друзей, родственников. Про туманное будущее: если лис не очнется, мой скелет останется на песке, потому что в лес я не пойду.

Или пойду, когда совсем отчаюсь.

Протянув руку, я взяла с песка сахарную снежинку и, отломив кусочек, положила ее в рот. Сладко до приторности, да еще и нёбо пощипывает так, будто это взрывная карамель. Интересный эффект.

– А ты странная.

Лисий голос я узнала, но… Куколка все еще у меня в руках.

– Почему?

– Потому, – недружелюбно буркнул лис и, сев ко мне спиной, неохотно бросил: – Спасибо.

– Не за что, – вежливо ответила я. – Куколку сам будешь хранить?

– А ты позволишь? – удивился он. – Я ведь уйти могу. Теперь.

– Иди, – я положила каменного лисенка на песок, – силой я тебя удержать не могу.

А сама себя последними словами крыла: ну как, как я выберусь с этого пляжа?!

«Вот поэтому у меня и не вышло сногсшибательной карьеры», – хмыкнула я, глядя, как лис аккуратно поворачивается ко мне, оценивает ситуацию и медленно-медленно подбирается к статуэтке.

Я же, чтобы не видеть, как он исчезает, опять развернулась лицом к морю. Ничего. Ничего, как-нибудь…

Глупый, глупый поступок. Но я всей собой ощущаю, что поступаю правильно.

– И долго ты будешь морем любоваться? Вот придет хозяин плантации, мало нам не покажется, – проворчал лис.

– Ты собирался уйти.

– Я твой защитник, – возмутился лис, – я же говорил, что у меня нет желания провести ближайшую вечность в Нижнем Мире!

Я повернулась к нему:

– Зачем тогда сказал…

– А как мне понять, с кем я имею дело? – Морда лиса казалась сконфуженной.

– Жестоко, – оценила я.

– Но действенно, – усмехнулся он. – Садись.

Он увеличился в размерах и лег на песок. При этом один из трех его хвостов вытянулся и подцепил мою сумку и мешок с сахарными кристаллами.

– На спину? – удивилась я. – Ты уверен? Я тяжелая.

– Я чувствую, что здесь вот-вот откроется духовный переход! – рявкнул лис, и его глаза сверкнули яркой зеленью. – А я не с каждым практиком могу справиться!

В общем, на спину ему я взлетела за считаные секунды! И, уже когда он взмыл в небо, до меня дошло:

– Практиком?!

– Это не просто сахар, под песком скрыты небесные символы, которые притягивают к себе свободную энергию, – протявкал лис, – и часть этой энергии, проходя сквозь кристаллы, остается в них. Если продать эти штучки, то можно пару лет жить безбедно!

Лис скакал по макушкам деревьев, а я боролась с подступающей дурнотой. А потому до меня не сразу дошло, что мы, получается, мелкие воришки.

– Мы ограбили человека, – выдохнула я и намертво сцепила зубы, когда лис оттолкнулся от очередного дерева и взмыл вверх.

– Такие плантации запрещены, – фыркнул он, – так что и он тоже не белый и пушистый!

– Это не делает нас лучше. – Я прикрыла глаза и уткнулась лицом в лисий мех.

Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз – я потерялась в этой круговерти и, когда лис опустился на землю, сперва даже не поверила.

– Ты там жива? Я так понял, что за день добраться до селения не наш случай. – Он хвостом сгрузил меня на покрытую мхом корягу. – Дыши. За пару лет привыкнешь.

Здесь, внизу, было довольно темно: густая крона не пропускала солнечный свет. Незнакомые растения отбрасывали непривычные тени, фиолетовые цветы нянчили мелких светлячков, а из мха торчали коричневые грибные шляпки.

– Пару лет…

Лис принюхался и поморщился:

– Не люблю запах цлани. Могу я изменить твою одежду?

Впрочем, ответа он не стал дожидаться: взмах хвоста – и меня окутывает тепло, согревая замерзшие руки и прогоняя прочь дурноту.

А через мгновение я вижу, что старое, выцветшее лаори превратилось в яркий, праздничный наряд.

– И прическа хороша, – довольно облизнулся лис.

– Я не могу назвать тебе свое имя, – до меня неожиданно дошло, что мой товарищ не представился, – но я бы хотела знать твое.

– А почему не можешь? – полюбопытствовал лис. – Я-то всего лишь лис, три хвоста не дают права на имя, а остальные мне отрезали.

– Тот монах сказал, что если я использую свое старое имя, то призову свою смерть из родного мира в этот, – объяснила я и спросила: – И что, совсем никакого имени нет? И прозвища?

– Я не знал про это, – лис нервно дернул шкурой, – ты могла умереть, а я бы тебя не остановил! А я… Меня называли обрубком, лысохвостом, пронырой. Ты можешь выбрать любое прозвище.

И он отвернулся, будто бы заинтересовавшись светлячками, которых мы потревожили своим приземлением.

Обрубок. Лысохвост. Проныра. Ни одного доброго имени. Ни одного. Но… В скандинавской мифологии есть один персонаж, который мне всегда импонировал.

– Давай я буду звать тебя Локи?

Лис заинтересованно навострил ушки:

– Это на твоем языке? Что это значит? Как переводится?

Переводится?

– Боюсь, что в моем мире не все имена переводятся, – осторожно произнесла я. – Локи – герой мифических легенд, хитрец, повелевающий огнем. Он не хороший и не плохой, но… В общем, мне почему-то кажется, что тебе подойдет это имя.

Лис, внимательно прислушивавшийся к моим словам, распушил хвосты и внезапно окутался языками пламени!

– Лисий огонь, – довольно произнес он. – Я идеальный Локи! Я хитер, я умен, я повелеваю лисьим огнем.

Он едва ли не приплясывал в языках пламени, а я… Я просто смотрела и радовалась вместе с ним. Хоть эта радость и была горьковатой: Локи был осчастливлен всего лишь тем, что его не будут звать ни обрубком, ни лысохвостом, ни пронырой.

– Лисий огонь может очень многое. – Вспышка пламени – и мы оба оказались в гамаке, подвешенном в паре метров от земли. – Отдыхай. Утром проснешься, а я уже наловил тебе мышек.

Я хотела возразить, но Локи, очевидно, применил свой лисий огонь – сон сморил меня мгновенно. Запомнилось лишь то, что я уткнулась лицом в теплый, пахнущий медом и хвоей бок.

Иногда сквозь сон мне слышалось мурчание:

– Локи, Ло-оки, повелевающий огнем хитрец, совершающий хорошие и плохие поступки. Ло-о-оки.

«Может, зря я так его назвала?» – промелькнула сонная мыслишка и была смыта более детальным и интересным сном: высокий мужчина в черном одеянии стоял перед огромной картой. Картой, на которой с десяток голубых огонечков.

– Здесь… Прореха…

В огромное помещение влетел невысокий паренек в сиреневом лаори.

– Девушки… Доставлены… Знак отсутствует.

Что ответил лорд-дракон, я не расслышала – проснулась.

И обнаружила, что гамак превратился в огромную тканевую беседку, а передо мной на золотом блюде лежит горка зажаренного до хруста мяса.

– Это мыши, – констатировала я.

– Нет, – дернул усом лис, – я вспомнил, что люди не едят мышей.

И перед ним тоже появилось золотое блюдо, где были горкой сложены лысые жареные мышки.

– Приятного аппетита, – пожелала я и пальцами подхватила кусочек мяса. – Вкусно.

– Я старался, – напыжился Локи.

– А как… Вот это все – это как? – Я обвела рукой шатер, золотую утварь, обилие вышитых драгоценными камнями подушечек. – Откуда?

– Лисий, мняф, огонь. – Он забросил в пасть последнюю мышку и облизнулся. – Видишь ли, это все ненастоящее. Если мы уйдем и все бросим, то день-два – и оно исчезнет. На рынке везде стоят печати – там невозможно призвать лисий огонь. Хотя я и так обвожу купцов вокруг хвостов! Это мое призвание!

– Интересно, а в чем мое? – Я посмотрела на свои руки.

А Локи тут же стал серьезным:

– Я буду учить тебя сам. Если будешь просто слушать академических теоретиков, провозишься очень долго. Или же будешь отдана какому-нибудь практику. Они называют это «учение с погружением», а я говорю «рабство до могилы». Ты должна освоить первую ступень до того, как придешь в Академию. Они назовут тебя гением, а ты не верь. Это все, чтобы заполучить свежую кровь, силу. Чтобы шагнуть дальше: чем сильнее развит практик, тем труднее ему идти вперед. Сейчас выпьем ягодный отвар и приступим к первому уроку.

– А никто не удивится, что ино-ти уже на первой ступени? – осторожно спросила я и поблагодарила Локи, передавшего мне чашку.

– Так и скажешь: лис научил. Скажешь, что получила меня в услужение до смерти за то, что вытащила из капкана. Так бывает, это большая удача для местных.

– Хорошо, – я отпила кисловатый напиток, – спасибо еще раз.

Локи только довольно жмурился. А я впервые заметила, что передние лапы у него как у человека, да и сидит он по-человечески. Точнее, по-степному, подогнув под себя задние лапы и прикрыв срам хвостами.

«Интересно, ему нужна одежда?» – подумала я и допила отвар.

– Приступим, – облизнулся лис, и в его глазах загорелся дикий огонек, – будет интересно!

Первым делом он заставил меня встать. И на этом вся наша учеба на сегодня закончилась.

– Это что?! – выдохнула я, глядя вниз.

Лис проследил за моим взглядом, сел на попу и недоуменно произнес:

– Где именно, прости?

– Вот это!

– Это твои волосы, ино-ти. Знаешь, такие тонкие шелковые ниточки, которые крепятся к голове. И если ты спросишь меня, как именно крепятся, я не знаю. Возможно, у тебя под кожей узелки. – Тут он пожал плечами, как человек.

А я поняла, что мне просто необходимо зеркало! Или ручей. Я… Это точно мое тело, вот и шрамик на правой руке… Стал меньше. Родники еще видны, но они бледнеют.

И что самое главное – волосы, темно-каштановые, густые, волнистые волосы из долбаной рекламы до самых колен! Что я с ними буду делать в условном средневековье?! Тут корабли деревянные, люди в платьях в пол, лисы ржут…

– А что ты смеешься? Еще скажи, что в каждом доме есть горячая вода, – чуть не плача, выдохнула я.

– Скажи спасибо, что мир оздоровил твое тело, ино-ти, – лис отсмеялся, – и отрастил тебе волосы. Короткие волосы носят только воины. А эта каста практиков очень любит помериться силой. Что ты можешь показать мастеру клинка, который развивал свою духовную силу едва ли не с трех лет? Который получил свой первый клинок при рождении?

Я осторожно оправила гладкий шелк одежд и скромно ответила:

– Язык. Я могу сделать так!

Оттянув нижнее веко правого глаза указательным пальцем, я скроила милую мордашку аниме-девочки и показала лису язык. Лис прикрыл морду лапой:

– Не надо так.

Присев обратно на подушки, я коснулась рукой лисьей шерсти и тихо сказала:

– Прости. Тебе не смешно, да и мне тоже. Но… Мне все еще трудно. Другой мир. Совсем другой, понимаешь.

– А какой твой мир? – тихо спросил лис.

И мы улеглись в подушки. Я говорила-говорила-говорила! Захлебывалась словами, а Локи пытался воссоздать из своего огня всякие вещицы. И мне становилось немного легче, когда я видела тяжело дышащий троллейбус с оленьими рогами и копытами. Или когда Локи пытался понять, как выглядит автомат с напитками, и у вытянутого прямоугольника обязательно появлялись и глаза, и рот, ведь:

– Как же он будет улыбаться и желать хорошего дня?

– А это обязательно?

– А как же? – возмущенно фыркал лис. – Если ты будешь неприветлива, люди будут покупать в другом месте. У злого человека и товар злой. И энергетику плохую он в свой товар вкладывает.

Так я и не смогла переубедить Локи, что у кофейного автомата нет ни глаз, ни души. Хотя… На самом деле готова поклясться, что когда я приходила к автомату в хорошем настроении и аккуратно клацала по кнопочкам, не ворчала, не закатывала глаза и не топала ногой – ванильный латте был вкусней. А вот когда втыкала когти в кнопки, злилась, ругалась, поминала конструкторов недобрым словом – кислил…

– Во-от. – И у парящего в воздухе кофейного аппарата появилась хитрая улыбочка. – А лисы? В твоем мире есть лисы?

– Есть, – я замялась. – И…

– Лисьи шубы, – вздохнул Локи, – лисьи шубы, мне кажется, неизбежны.

– А еще есть лисий культ, – добавила я. – Не все люди любят шубы, очень многие любят лис. Обмениваются картиночками с лисами, и целые группы людей говорят о том, какие лисы красивые.

Локи оторопело на меня посмотрел:

– Я чую, что ты не врешь… Как жаль, что мне никогда не увидеть твой мир.

– У наших лис только один хвост. – Мне стало как-то даже стыдно за родной мир.

– Ничего, – махнул лапой Локи. – Спрятать хвосты несложно.

Смешные, нелепые и неправдоподобные предметы моего мира исчезли, и лис стал серьезней:

– Тебе все равно нужно заниматься. Я объясню, укрою тебя барьером и соберу немного трав. Ты не будешь зависеть от чужой женщины.

– Почему тебе так важно это?

– Потому что у меня впервые появилась собственная ино-ти, – серьезно сказал Локи. – Потому что лисы редко видят доброту. Потому что я все равно раб до конца своей долгой жизни и я хочу как можно дольше быть твоим лисом. А теперь сядь в удобную позу. Люди считают, что правильная поза поможет энергии течь правильно. У лис по этому поводу другое мнение.

В общем, Локи заставил меня медитировать. Но вот беда: медитация – это то, чего я никогда не могла понять. То есть… Я вот с легкостью могу сесть и затупить на пару минут. Особенно утром: садишься на диване и смотришь в стену, пока будильник орет.

А вот чтобы ощутить неведомые течения силы, энергию Небес, что струится сверху, и энергию Земли, что идет, соответственно, с земли, – нет. Нет-нет.

И…

Мама! Мамочка!

– Ино-ти! Куда?!

А я, подхваченная той самой энергией Земли, стремительно поднималась ввысь!

Хрясь!

Пока не встретилась головой с толстой древесной веткой. Я же уже говорила, что кроны деревьев сплелись так крепко, что… В общем, не улететь, не улететь.

Вниз я летела куда быстрее, чем вверх. Но, спасибо Локи, рухнула не на твердую землю, а на мяконький лисий животик.

Приняв на себя удар, Локи сдавленно охнул и ловко опустил меня на спешно созданную подушку.

– К небожителям нельзя без стука, – укорил меня лис. – Куда ты так устремилась?

– Никуда, – я осторожно потерла гудящий лоб, – случайно вышло. Я никогда не понимала, что такое медитация. И как почувствовать энергию мира.

Лис с сомнением на меня посмотрел, а после скептически произнес:

– Думаю, теперь ты не забудешь это ощущение.

Хмыкнув, я неловко пожала плечами:

– Может быть, может быть.

Настырный лис вновь заставил меня принять удобную позу, и… В этот раз мне удалось почувствовать то, о чем он говорил. Я будто замерла внутри потока крохотных колких искр, некоторые из которых проходили сквозь мою кожу и проникали внутрь.

– Молодец, достаточно, – проурчал лис и потряс меня за плечо, – твоя энергия должна стекаться вот сюда, в точку между грудью и животом. И здесь она становится чем-то вроде шарика, в котором ток энергии направлен в несколько сторон. Практики тратят много лет, чтобы закрутить первое кольцо.

– А без этого кольца меня можно будет съесть? – обреченно уточнила я и представила, как мы с лисом кочуем по лесу, едим оленей и землянику, а на зиму зарываемся в овраге.

– Да, но! У тебя есть я, – осклабился лис. – Извне тоже можно создать первое кольцо. Но это больно, это неприятно и это опасно. Но ты доверяешь мне, а значит, ничего плохого не случится!

У меня были возражения. Вот правда. Но я, во-первых, не могла сказать, что я не доверяю Локи: это бы сильно ударило по лису. А во-вторых, на самом-то деле выбора нет. Рискнуть и довериться лису или рискнуть и довериться целому чужому миру!

– Что мне нужно делать? – хмуро спросила я.

– Ничего, – осклабился лис и толкнул меня носом.

Рухнув навзничь, я с немым изумлением наблюдала, как лис, подняв левую переднюю лапу, вытягивает из моего тела какие-то цветные нити!

– Серебро – твоя родная сила, сила твоей души, – тягуче произнес лис, – именно она и должна стать первым кольцом. Почему практики тратят на первое кольцо несколько лет, а потом развиваются едва ли не рывками? Потому что изначально они свивают в кольцо все подряд: и свою родную силу, и ту, которой делится мир.

Лис отделил зеленые и голубые нити и отпустил, а после… Я так в детстве нитку на палец наматывала, чтобы отсчитать алфавит и узнать имя будущего мужа.

– Я отпускаю, – произнес лис, – а ты ловишь.

Уже скрученные нити, едва лишь Локи выпустил их из лап, тут же стали полупрозрачной, но слегка волнистой лентой!

– Крутить тебе до самого утра, – зевнул лис. – Отпускать, позволять распрямиться и крутить вновь.

Он не пошутил. Я закручивала едва ощутимую ленту, затем отпускала, затем вновь накручивала и старалась не морщиться от довольно неприятного ощущения под грудью. То жар, то холод, то невероятный зуд – немыслимо!

– Ты станешь чуть быстрее, чуть сильнее, твои движения станут плавными, а не дергаными, как у крестьянина, забранного в солдаты, – подбадривал меня лис.

И я крутила. Крутила. Крут…

Теряя сознание, я услышала краем уха:

– Я уж думал, весь день здесь проведем.

В себя я пришла от запаха жареного мяса. Вздрогнула, поежилась и, сев на постели, открыла глаза. Лис сотворил целый дом?

И целую толпу женщин в цветных лаори?!

– Пусть солнце освещает твой путь днем, а луна – ночью, – заговорила самая колоритная из женщин.

Она поправила свои иссиня-черные волосы, и многочисленные украшения, вплетенные в гладкие пряди, зазвенели, сталкиваясь друг с другом.

– Где мой лис? – первым делом спросила я.

– Заперт в старом амбаре, – отрезала женщина, и ее украшения зазвенели уже не столь мелодично. – Как твое имя, ино-ти?

Оп-па! Это меня сейчас хотят поймать на знании местных реалий? Так вот же он, треххвостый лис, который об этом и рассказал. Или же она желает мне смерти? И если это матушка того монаха, то, во-первых, знать не хочу, в каком возрасте она родила, и во-вторых, помощи от нее…

– Ты слышишь меня, ино-ти? Как к тебе обращаться!

Облизнув пересохшие губы, я хмуро произнесла:

– Ино-ти, так и обращаться. Нет у меня другого имени.

Красавица неприятно улыбнулась:

– Значит…

Одновременно с этим по помещению пронесся порыв воздуха, принесший с собой аромат цлани.

– Лис по имени Ло-кхи говорил правду, – хриплый женский голос прервал красавицу.

– Матрам Тэнь. – Красавица подхватилась на ноги, низко склонилась и выставила перед собой руки, сложенные в молитвенном жесте.

Остальные поступили так же, с той лишь разницей, что их поклоны были куда ниже. Две же другие девушки и вовсе встали на колени.

– Вошли в мой дом незваными, – таким же низким, почти мужским голосом продолжила матрам Тэнь, – разбудили ино-ти. Скажи, ино-ти, Юэ-кха спрашивала твое имя?

Красавица побледнела, я же, приняв чуть более приличную позу, спокойно произнесла:

– Я не знаю, кто такая Юэ-кха, но вот эта женщина дважды спросила мое имя.

Матрам Тэнь покачала головой:

– Плохой путь ты выбрала, Юэ-кха. А теперь прочь отсюда!

Вокруг женщины взметнулся сиреневый дым, страшно похожий на то, что призывал младший Тэнь.

А еще мне удалось ее рассмотреть. Тяжелые волосы скручены в сложную прическу, которую венчают две богато украшенные шпильки, с которых вниз стекают золотые цепочки. Ясные карие глаза подведены черным и подкрашены красными тенями, кожа лица фарфорово-бледная, а губы розовые-розовые, как у куклы.

Да и вся она похожа на куклу.

– Что ты произнесла, едва открыла глаза? – спросила матрам Тэнь.

– Где мой лис, – я пожала плечами, – он мой друг.

– Ты дала ему имя. – Матрам прошла к подушке, на которой сидела Юэ-кха. – Ло-кхи – это имя жжет язык не хуже перца.

– Локи, – пропела я, – оно произносится вот так: «Локи».

– Ло-кхи, – матрам Тэнь усмехнулась, – стара я, чтобы новые имена учить.

– Мой лис заперт в старом амбаре, – я посмотрела в глаза матрам, – ему там плохо.

– С чего бы? Там полно мышей, – она ничуть не смутилась. – Ты не можешь ходить по селению в компании этого прохвоста.

– Тогда мне придется уйти, – уверенно произнесла я. – Локи дорог мне.

– Я могу устроить твою жизнь так, что тебе не придется портить такие красивые, ухоженные руки. – Матрам Тэнь вытащила из ниоткуда изящную резную шкатулку и несколько коробочек.

И что-то вроде пестика, которым она разровняла белую субстанцию внутри шкатулки, а после положила туда трафарет. Еще несколько мгновений, и…

Это курительница благовоний! Как я сразу не догадалась?

Матрам Тэнь подожгла порошок и накрыла шкатулку резной крышкой, сквозь которую тут же начал сочиться ароматный дымок.

– Никто не принуждает тебя отказываться от такого полезного слуги, – матрам Тэнь плавно повела рукой, разгоняя дымок, отчего ее украшения зазвенели, – просто оставь его. Он лис, там стая мышей – развлечется, пока ты занята своими делами. Что ты будешь делать в бюро учета ино-ти в компании духовного зверя? Да еще и низшей касты.

От приятного дымка начала кружиться голова. Я нахмурилась, села, скрестив ноги, и медленно произнесла:

– Это неправильно.

– Почему? Ты чужая в этом мире, твои отец и мать не держат для тебя плошку риса, – мягко, как будто с сочувствием произнесла матрам Тэнь.

– Да, – кивнула я и улыбнулась, – а Локи держит. Он кормил и поил меня там, в лесу. Он помог мне так, как не помогают хозяйке. Он мой друг. А я его друг. Я поговорю с ним, и мы вместе решим, хочет ли он охотиться на мышей, или он хочет пойти со мной в бюро учета ино-ти.

Матрам Тэнь хлопнула в ладоши, и дымок, что завивался причудливыми кольцами, резко почернел, распался на крохотную взвесь и втянулся обратно в курительницу.

– Надо же, ты и правда такая, как рычал твой лис. Закрыть его в старом амбаре удалось лишь благодаря моим печатям: они сдерживают ауру духовного зверя, но…

За пределами комнаты что-то грохнуло, рухнуло, фыркнуло, а после весьма нагло зацокало когтями.

– Но надолго мои печати его не удержат, – матрам усмехнулась.

В комнату лис вступил мягко, почти вкрадчиво. А через секунду оказался на постели, за моей спиной! Уложив узкую морду мне на голову, он укрыл нас своими хвостами и пророкотал:

– Зачем ты это сделала? Я чувствую вонь анхи-э. Чего ты хотела добиться?

– Анхи-э? – переспросила я.

– Сильное снадобье, – цокнул лис, – заставляет человека показать свое истинное лицо.

Матрам Тэнь взмахом руки убрала курительницу и тихо, печально произнесла:

– Я хотела знать, кто властен над твоей жизнью, Ло-кхи.

– Локи, – рыкнул лис, – я владею лисьим огнем и имею право носить неискаженное имя бога Огня!

Кажется, это какой-то очень-очень важный момент… С именем, я имею в виду. Но боюсь, что никто мне это объяснять не собирается.

– И какое тебе дело до того, кто и как управляет мной, – уже тише, с горечью добавил лис.

– Потому что вина лежит на моей семье, – мягко сказала матрам Тэнь. – Потому что…

– Это было настолько давно, что в тебе и капли той гнилой крови нет, – лис чуть успокоился. – Значит, вот из-за чего я столько спал.

– Мы хранили твою куколку так долго, как могли, – матрам поправила волосы, – и я не понимаю, отчего мой сын…

– Оттого, что каменный сон не хуже пытки – бесконечные воспоминания о худших моментах жизни, – сухо произнес лис. – Ненавижу каменный сон. Ненавижу бодрствование. Нен…

Я положила руку на один из его хвостов и чуть сжала. Мне было жаль его до слез.

– Если есть способ тебя освободить, – я мягко выскользнула из хвосто-объятий и повернулась лицом к его морде, – то я это сделаю.

Локи моргнул, а после, не сдержавшись, ткнулся холодным мокрым носом мне в щеку.

– А я знаю. Догадался.

Матрам Тэнь мягко рассмеялась:

– Какие вы милые. Ло-кхи…

– Ай-ай, что же делать? Ино-ти, подруга моей души, должен я, бедный, ослабевший лис, мчаться на остров Пяти Храмов! Матрам Тэнь состарилась, должно призвать ее сына к матери, чтобы принял на себя ответственн…

– Локи, – в голосе матрам Тэнь мне послышался лязг металла. – Верни, любезный лис, ино-ти ее прежнюю одежду. И обувь… Хотя…

Она замолчала и посмотрела на мои ступни, которые я тут же прикрыла полой лаори. Матрам Тэнь попыталась изобразить на лице сочувствие и принятие (не получилось) и, подавшись вперед, осторожно спросила:

– В твоем мире есть одежда для ступней?

– В ее мире море соленое, – прошептал лис, – кошмар.

– Кошмар, – вздрогнула матрам Тэнь. – И обуви нет…

На меня же эти причитальщики внимания не обращали!

– Да посмотрите же на меня уже! Есть обувь, в сумке моей!

Матрам Тэнь ущипнула меня за скрытую лаори пятку и тут же спросила:

– Что же у тебя за сумка, если туда влезли туфельки такого размера? Прямо скажем, ступня у тебя как у мужчины.

Я задохнулась от возмущения:

– Это тридцать шестой размер! Узкая аккуратная ножка!

Я выставила вперед ногу, а лис тут же прикрыл морду хвостами:

– Не смотрю!

– И не смотри, кошмаров не увидишь. – Матрам Тэнь покачала головой. – Да, с такой ногой тебе замуж не выйти, конечно. А вторая что, такая же?

Опешив, я просто кивнула, чем повергла женщину в пучину тоски.

– Жаль, мы могли бы сшить такое лаори, чтобы только один краешек туфельки торчал.

– А можно как-то без мужа? – осторожно спросила я.

Еще я хотела добавить, что не наблюдаю вокруг мужа самой матрам, но… А ну как его сожрала какая-нибудь местная хтонь? Оч-чень нехорошо получится.

– Как же без мужа? – Матрам всплеснула ухоженными ручками. – Муж очень полезен в жизни женщины. Для кого ты будешь наряжаться? Дом красиво украшать? С тех пор как черный зверь пожрал моего мужа, мне очень тяжело живется.

«Вот, какая я молодец, – пронеслось у меня в голове. – Промолчала и не попала в глупую ситуацию».

– Мне пришлось научиться радоваться тому, что никто не дает мне советов, как жить, что готовить и как правильно тратить деньги на рынке. – Матрам Тэнь приложила шелковый платок к абсолютно сухим глазам.

А я перестала понимать, что тут вообще происходит!

– Атрам Тэнь был прекрасным мужем, он почти не доставал палку, хотел не меньше семерых детей и купил для меня землю, чтобы я могла работать на огороде, – продолжала матрам Тэнь.

«Как по мне, так такого атрама Тэня палкой да в огород – с крапивой голым задом воевать», – подумала я.

– Так что, как только тебе в бюро предложат мужа подобрать, сразу соглашайся! Иначе вручат тебе павильон с маленьким садиком да кошель с монетами. И что ты, глупая ино-ти, делать будешь?

«Вот я и правда балбеска, – осознала я. – Мир же полон всякой мистики. Она, наверное, обязана меня по «правильному» руслу направить. Чтобы дом, сад и деньги достались какому-нибудь местному уроду. Вот матрам и постаралась так «отрекламировать» будущего мужа, что только идиотка замуж пойдет. А идиоток, как правило, никому не жаль».

– Я все поняла, матрам, – пропела я. – Все-все осознала.

– Точно? – Она прищурилась.

– Абсолютно!

Глава 4

И вот меня, осознанную до абсолютности, стали из «почти приличной ино-ти» превращать в «свежеперемещенную, дикую ино-ти». Все это происходило под стыдливые причитания матрам Тэнь: она нервно сжимала изящные руки и страшно переживала за мою нравственность. Одновременно с этим вокруг меня ходил Локи, вставший на задние на лапы, – он, фыркая, снимал с меня свои лисьи чары.

А моя нравственность, надо признать, утомила меня еще в родном мире: к двадцати семи годам я была несколько сердитой, нецелованной красоткой. Подружки ехидничали, что мне следует лицо попроще сделать – и тогда люди потянутся.

– Сожалею, – вдохнул лис и когтистой лапкой вытащил из моих волос украшение.

Украшение, которое тут же превратилось в жухлую травинку и упало на деревянный пол.

– За что? – осторожно спросила я.

Лис же, прижав уши к голове, буркнул:

– Все всегда злились, когда спадал лисий морок.

– Как бы это ни прозвучало, но в данном случае я не все, – уверенно произнесла я.

И удостоилась лишь смущенного лисьего фырканья.

Но уже одно то, что уши у Локи вновь поднялись, внушало надежду: понял и поверил.

И вот еще несколько кругов вокруг меня – и роскошное новое лаори вновь становится старой линялой тряпкой со стойким душком цлани. Я скидываю одёжу и остаюсь в своих родных шмотках. Хотя юбка вся измята, колготки в зацепках, и только светлая блузка и жакет как-то сохранили свой вид.

– Сквозь корку видна обычная кожа, – глубокомысленно произнесла матрам Тэнь и, присев, ковырнула мизинчиком мои колготки, – так выражается твое взросление? Ты человек-змея?

– Это колготки, – я оттянула нейлон, – они…

– Сверхтонкие шелковые чулки, – выдохнула матрам Тэнь. – Как интересно.

Встав, она выжидающе посмотрела на меня, а после, видя, что я ничего не понимаю, наставительно произнесла:

– Ты можешь опустить подол, я все посмотрела, спасибо.

– Это обычная длина юбки, – удивилась я.

– О Небеса, – выдохнула матрам Тэнь и дрожащей рукой прикрыла глаза, – мы не можем привести тебя в таком виде в бюро.

Я посмотрела на свои ступни: опять в них проблема?

– Твои ноги видны до самого неприличного места! – Матрам присела на постель. – Что же делать? Традиции предписывают ино-ти явиться в бюро в своей одежде!

Посмотрев вниз, я убедилась, что мое «самое неприличное место» надежно скрыто юбкой. А посему можно попытаться отстоять свою честь:

– Вообще-то, самое неприличное место…

– Колени! – горестно перебила меня матрам Тэнь. – Я могу видеть то, что может увидеть лишь супруг! И не каждый, заметь, день. И твои кол-хотки делают только хуже!

Я покосилась на свои колени. Они, надо признать, выглядели весьма обыденно – округлые, не выпирающие, обычные, совершенно обычные коленки.

«Ты в другом мире, – напомнила я себе. – В другом!»

– Можно попробовать кое-что, – задумчиво произнесла я. – Юбка с завышенной талией, если ты, Локи, сможешь вот тут чуть расширить, то колени будут закрыты.

То, что выглядеть я буду как чучело, – дело десятое. Тут, где в ходу длиннополые многослойные лаори, я уже чучело.

И вот с помощью лиса, лисьей матери и лисьего огня моя юбка была растянута и перевязана оторванными от блузки рукавами. Ну а что, вдруг свалится? Локи честно признался, что моя одежда отталкивает его духовную силу! А так голые руки под жакетом не видно, знаете ли. Это всяко лучше, чем гордо идти и делать вид, что вон там, в паре шагов позади, не моя юбка валяется.

Последний штрих – туфли – привел матрам Тэнь в восторг:

– Так вот оно что! Да, так твоя ступня выглядит достойно! Но все равно слишком открыто, слишком.

– Натянуть юбку до земли не получится, – в голос произнесли мы с Лисом.

– Жаль. – Матрам пожала плечами. – Идемте, еще немного – и наше опоздание из неприличного станет катастрофическим!

– Мы опаздываем?! – Мне стало дурно.

Что, если здесь нельзя опаздывать?! Не дадут дом или сад или скажут – опоздавшим не положены деньги?!

– А, – матрам отмахнулась, – я обвиню в этом Юэ-кха. Ей полезно получить десяток ударов по пяткам.

И вот тут я поняла, что, как только стану самостоятельной, опаздывать не буду никогда-никогда!

– Вот и все. – Матрам Тэнь вытащила из рукава коробочку с красителем, осторожно подмазала себе губы и, захлопнув крышечку, решительно произнесла: – За мной!

С этими словами матрам легким движением руки сдвинула одну из стен в сторону. Ну, то есть получается, что это была не стена, а скрытая дверь на роликовом механизме.

«Удивительная продвинутость для мира, где правит бал мистическая сила», – восхитилась я.

Шагнув за матрам Тэнь, я поморщилась. Туфли, которые натирали мне ноги в родном мире, продолжили свое подлое дело и тут. А учитывая, что я наколола ступни на морском берегу, потом был лес, хвойные иголки… В общем, я чувствовала себя так, будто раньше у меня был рыбий хвост, от которого я отреклась в пользу большой и чистой любви!

Матрам Тэнь же продолжала сдвигать и сдвигать скрытые в стенах двери, и мне на мгновение показалось, что этот дом можно пройти насквозь в любом направлении!

– Маленький рубеж. – Она остановилась и жестом предложила мне пройти вперед: – Хочешь сделать первый шаг?

Уставившись на дверь, я неуверенно пожала плечами. Что меня там ждет? Условное средневековье? Повозки, запряженные волами? Или парящие в воздухе люди?

– Страшно, – честно признала я.

– Знаю, – спокойно сказала матрам.

– Ваш дом…

– Павильон, – прервала она меня, – дома строят из камня, а я не настолько обеспеченная женщина.

– А?

Но я ясно видела каменную кладку! Аккуратную, красивую и…

– Посмотри, – матрам коснулась левой стены и одним движением откатила ее в сторону, – мой павильон из бумаги и дерева, лишь его сердце собрано из тонких пластин железного дерева. Все остальное можно убрать, передвинуть, получить одну большую или несколько маленьких комнат.

– Каменная кладка. – Я ткнула пальцев в правую стену. – Я же вижу ее!

– Моя гордость, – приосанилась матрам, – сама расписывала!

– Это ведь небезопасно, – выдохнула я, – это же любой может зайти!

На что матрам только пожала плечами:

– Так ведь придешь домой и прогонишь нежеланных визитеров. К тому же с пустыми руками не приходят. Вон мои любопытные соседки сегодня всего-всего нанесли. Хочешь локву?

– Кого?!

– Локву. – Матрам откатила правую стену и прошла внутрь, где в корзинах лежали желто-оранжевые плоды. – Хороший фрукт, только локва зреет в это время. Ранняя весна – голодный период. Будем надеяться, что в твоем саду растут локвы. Иначе...

– Моя подруга голодать не будет, – отрезал Локи.

Вот только на слове "подруга" его голос дрогнул, и он бросил на меня опасливый взгляд.

А я подтвердила:

– Не беспокойтесь, матрам, мой друг не бросит меня, а я его. И вас мы тоже не бросим.

– Спасибо, пусть Небеса будут милостивы к таким добрым и прекрасным людям. – Матрам поклонилась мне, а затем лису.

А я... Я замерла. Во-первых, матрам сложила руки иначе, чем Юэ-кха, во-вторых, должны ли мы кланяться в ответ?

– Матрам, я не понимаю, – вздохнула я.

– Ты пока и не должна, – с сожалением ответила матрам. – А вот и паланкин!

Я проследила за взглядом матрам Тэнь и, как и прежде, уперлась взглядом в стено-дверь. И она по-прежнему была непрозрачной!

– Он коснулся талисмана на воротах, – очень понятно объяснила матрам и взмахом руки заставила дверь съехать в сторону.

Мой страх улетучился в один момент! Я будто попала в азиатскую сказку, полную цветущей вишни и ее кружащихся в воздухе лепестков.

– Это сакура? – с восторгом выдохнула я.

– Это слива, – мягко произнесла матрам Тэнь, – я не знаю, что такое сакура. Но миры, в которых живут люди, не могут сильно различаться.

– Соленое море, – напомнил лис.

– Пресная вода, – тут же отреагировала матрам и, повернувшись ко мне, уточнила: – Ведь пресная же?

– Да, – кивнула я.

– Вот и все. К тому же кое-кто не знает, но после извлечения кристаллов силы оставшаяся вода становится горькой. От горечи до соли всего полшага.

– Да, наша морская вода скорее горькая, чем просто соленая, – осторожно произнесла я. – А что за кристаллы силы?

– Потом. Ты должна прибыть в бюро чистым листом... То есть я неправильно выразилась. – Матрам выразительно вздернула бровь и запричитала о сложностях, женском складе ума и о том, как важно иметь опору в жизни.

Я же, загнав поглубже гордость современной земной женщины, тут же согласилась, что без мужа никуда. Но при всем при этом передо мной забрезжил тонкий свет: местные помешаны на силе. У меня же целый мешок морского сахара. Это определенно намекает на перспективу...

А потом я увидела паланкин. И четверых босоногих мужчин. И ни одной лошади.

– Матрам, – я беспомощно на нее посмотрела, – я не могу.

Она, надо отдать ей должное, поняла меня сразу:

– Они получат деньги за свой труд. Купят еду, и им не придется смотреть, как плачут и умирают от голода их дети. У ино-ти доброе сердце, но нельзя им руководствоваться, когда принимаешь решение.

Садясь на шелковую подушку, я никак не могла отогнать от себя мысль, что…

– Они ведь свободные? – тихо спросила я.

– Конечно. – Матрам улыбнулась, а Локи добавил:

– Откуда тут взяться клятвенникам? Они все в больших городах. В Сайи или…

– Я поняла, – глухо произнесла я. – Поняла.

Паланкин мягко покачивался, а я… Пустым взглядом я скользила по улочкам, будто срисованным с китайских гравюр. Интересно, лорд-дракон превращается в европейскую хтонь с крыльями или он становится длинной макарониной с большими усами?

Глава 5

Именно на этой мысли паланкин последний раз качнулся и опустился вниз. Первым на землю спрыгнул Локи, затем изящно выпорхнула матрам Тэнь, ну а потом уж и я выпала. Спасибо всем хвостам моего лиса, лицом с дорогой не встретилась.

Матрам расплатилась, мужчины подняли паланкин и ушли, оставив нас перед большим павильоном с золотыми ступенями.

Но прежде чем мы шагнули, матрам Тэнь перехватила меня за подбородок и посмотрела в глаза:

– Помни мои наставления.

Это прикосновение было грубым и неприятным, но я видела, что она практически напугана.

– Этот мир такой большой и пугающий, – пропела я тоненьким голосом.

– Именно так, ино-ти, – кивнула матрам, – будь мила и покорна, достойный мужчина – счастье для женщины. Только обретя защиту супруга, ты сможешь без опаски смотреть на мир.

Локи, чуть уменьшившийся, осторожно ступал рядом. И ступени золотой лестницы звенели под его лапами.

Мы поднялись достаточно высоко и оказались на просторной площадке под алой крышей. Тонкие витые колонны удерживали защиту от непогоды, а бело-мраморный пол устилали уже знакомые серые подушки.

– Я делаю три шага, и только потом идешь ты, – бросила матрам, – все время забываю об этом правиле. Затем я сажусь, ты повторяешь. Захочешь что-то сказать – опусти голову вниз, чтобы никто не видел, как шевелятся твои губы.

– Принято, – коротко выдохнула я.

Матрам скользнула вперед. Шаг, другой, третий – она плыла, а не шла.

Я же, в своей изуродованной одежде, с израненными ногами… В общем, я старательно ковыляла следом. И на подушку опустилась даже с некоторым удовольствием, хотя, опять же, учитывая, что мы наворотили с юбкой, сидеть было неудобно.

– Оборачиваться назад нельзя, смотреть вперед и по сторонам можно, – донесся до меня голос матрам.

И я принялась осматриваться.

Впереди нас ждала еще одна лестница – белая как снег. Она была не столь высока, всего семь ступеней, и там, наверху, сидел…

Лорд-дракон?! Да что ему делать-то в маленьком селении!

Но он сидел, что-то обсуждал с бледным, едва ли не трясущимся чиновником в богатых ало-золотых одеждах. Сам лорд-дракон по-прежнему щеголял в черном, и надо признать, что чиновник на его фоне смотрелся как детское пластмассовое колечко рядом со статусными швейцарскими часами.

Очевидно, что лестница, по которой мы поднялись, не единственная: справа и слева начали появляться юноши в серо-синих лаори. И юноши эти несли подносы с яствами.

По воздуху поплыли дразнящие ароматы, и я остро-остро пожалела, что не попробовала локву. Весь мой организм принялся напоминать о том, что последняя еда была очень-очень давно.

Вот только пищу мы могли лишь обонять. Низко склонив голову, я прошептала:

– Я так понимаю, кормить нас не будут?

– Великий прибыл, – дрожащим голосом ответила матрам Тэнь, – если бы я могла представить, что он здесь… Уж нашла бы, как оправдать наше неприбытие.

– Так давай уйдем, – предложила я.

И в ответ услышала грустный смешок:

– Ничтожные уже прибыли. Мы останемся здесь до тех пор, пока чиновник Лю Сиан не отпустит нас.

Прикрыв глаза, я поняла, что это будет долгий, очень долгий день. Некстати вспомнились прочитанные в родном мире истории о том, как испытывали силу духа потенциальных учеников: их могли заставить стоять на коленях несколько суток. И только тот, кто не отчаивался, получал пропуск в ученичество.

– А если я буду вести себя так, как принято в моем мире, – я вновь склонила голову, – что будет?

– Ты ино-ти, тебе простительно, – так же тихо ответила матрам, – накажут меня. Сейчас я отвечаю за тебя.

Ладно, обратиться к чиновнику напрямую не вариант. Но что-то же делать надо! Они там, может, несколько часов беседы беседовать будут, а у меня уже ноги затекли и поясница как-то подозрительно чешется!

Я уже хотела аккуратно поерзать, как вдруг заметила, что лорд-дракон начал почесывать руку. И еще раз. И еще. А после он перевел на нас взгляд своих слишком ярких глаз. И улыбнулся. Нехорошо так улыбнулся. Предвкушающе.

Мне бы опустить голову, спрятать взгляд, но… Я не могла не смотреть.

Он поднялся одним слитным, легким движением. За спиной, будто крылья, взметнулись черные одежды. Лорд-дракон не отводил от меня пристального горящего взгляда.

«Чтобы ты споткнулся, зараза», – подумала я и все-таки опустила взгляд на собственные колени.

И тут же, услышав смачное «ш-шурх», вскинула голову.

Нет, лорд-дракон не споткнулся. Это золотой чиновник, поторопившись, слетел с лестницы.

«Интересно, он возненавидит нас с матрам Тэнь или нет? Мы вроде как свидетели его позора. И если так подумать, то и причина: не будь нас здесь, черный дракон никуда бы не пошел», – пронеслось у меня в голове.

Слуги, разносившие блюда с едой, ловко и быстро подняли своего господина, поправили ему одежду, красиво разложили волосы по плечам, но… Он все равно смотрелся как подделка.

– Этот чиновник не понимает спешки, – тонким, неприятным голосом произнес ало-золотой.

И бросил на матрам Тэнь донельзя раздраженный взгляд.

Но лорд-дракон отомстил за все взгляды мира: он попросту не отреагировал на писк чиновника и, не отводя от меня взгляда, хрипло произнес:

– Этот дракон ищет свою жену. Ту, что обещана Небесами.

«Ага, до сих пор не нашел, да? А потому что вежливость еще никому не повредила», – хмыкнула я про себя. И отказалась допускать и тень мысли, что моя поясница чешется неспроста.

«Это просто лейбл от юбки кожу тиранит», – сказала я себе.

– Эта матрам уже была женой, – прошелестела в ответ матрам Тэнь, – только невинная душой и телом ли-тиари может принять в себя драконью метку.

«Во-от, значит, ино-ти, сиречь попаданка, не может принять драконью метку. Или все же метку Небес?» Я немного запуталась в терминологии, но… Не так это и важно, где я и где эта сложно названная отметина, верно?

– Этому дракону об этом известно, – согласился мужчина, все так же не отводя от меня взгляда.

Мне же взгрустнулось. Нормально же общались, почему они начали говорить о себе в третьем лице?! «Этот желудок, находящийся внутри этой попаданки, желает вон той пищи», – я попыталась примерить на себя их манеру речи. Нет, не мой вариант.

– Этот дракон не хочет испугать ино-ти, – продолжил он. – Но также этот дракон чувствует свою вещь, спрятанную среди хвостов духовного зверя.

Мешочек с монетами! Он что, собирался найти меня? Или это случайность? Что мне делать?!

А поясница чесалась все сильнее и сильнее.

Матрам встала и, сделав шаг в сторону, негромко произнесла:

– Встань, ино-ти. Встань и обнажи руки до локтя.

Мне поплохело: ноги-то я перестала нормально чувствовать еще минут пять назад! Да и туфли на каблуках не добавляют грациозности. Также не стоит забывать и об узкой, насильно удлиненной юбке!

Спокойно, только спокойно. Я смогу встать, смогу. И я не уп…

Лорд-дракон вновь поймал меня. Я еще не успела понять, насколько далеко мне лететь, как уже распласталась по его крепкой, широкой груди. От его темных одежд исходил тонкий аромат мяты, цитруса и вездесущей цлани. Но почему-то сейчас этот запах не раздражал. Сейчас мне хотелось вдыхать и вдыхать его…

«Наверное, не стоит обнюхивать лорда-дракона так, будто собираешься его сожрать», – сказала я сама себе и попыталась отстраниться.

Но он все еще удерживал меня.

– Эта ино-ти не может обнажить руки, – прошептала я, – этой ино-ти придется снять верхнее одеяние, чтобы показать руки.

«А под жакетом у меня блузка с оборванными рукавами, которые удерживают изуродованную, наскоро удлиненную юбку», – продолжила я мысленно.

Лорд-дракон разжал руки, и я медленно отстранилась. Аромят мяты, смешанный с цитрусом и цланью, последний раз подразнил меня и растаял.

– Этот дракон не может заставить ино-ти снять одеяние, – в его голосе слышалось искреннее сожаление.

Настолько искреннее, что я задохнулась от понимания: он бы снял с меня все, если бы не был вынужден оставаться в рамках приличий!

– Этот чиновник должен как можно скорее выполнить свои обязательства. – Лорд-дракон резко развернулся к ало-золотому.

– Понимание пришло к этому чиновнику, – проблеял тот в ответ, – этот чиновник просит эту матрам проводить ино-ти к синему павильону.

Лорд-дракон остался стоять площадке. А я, улучив момент, обернулась на Локи. И ахнула, увидев, что все тело моего друга облепили какие-то бумажки, тонкие красные веревки и горящие синим огнем иероглифы!

– Локи!

В глазах лиса застыло молчаливо страдание и смирение. Я видела… Нет, не просто видела, я ощущала, что он не ждет ничего хорошего. Не ждет, что за него хоть кто-то заступится.

Только я не те, кто был с ним рядом раньше. И пусть быстро передвигаться я сейчас не могу, но не прошло и нескольких секунд, как я упала на колени рядом с ним. Вцепилась дрожащими руками в печати, калечащие морду, и что было сил рванула!

Не с первого раза, но я смогла разорвать одну из бумажек. И, увидев блеклую, влажную шерсть, просто озверела. Невзирая на боль в обожженных пальцах, я уничтожала бумажки. Одну за другой, одну за другой!

– Ино-ти, остановись! – в голосе матрам Тэнь звучал истинный ужас.

Но мне было все равно. Я срывала с друга калечащие его вещи и останавливаться не собиралась!

Я справилась со всем, кроме веревок: чем бы ни была эта красная субстанция, она ни в какую не отлипала от лиса.

– Что это? – Я требовательно посмотрела на матрам Тэнь.

– Эта матрам не знает, – тихо сказала она и отвела глаза.

А я поняла, что она не отбросит маску глупой, несчастной вдовы, до сих пор оплакивающей мужа. Что ж, возможно, это разумно. Возможно, по правилам этого мира женщина должна молчать и страдать. И я даже готова немного помолчать и слегка пострадать. Но я никогда не буду расплачиваться за свое благополучие чужой болью. Никогда.

– Очень жаль, – холодно произнесла я.

Лиса потряхивало. Но, что самое страшное, он молчал. И я сделала единственный верный вывод: что бы ни случилось с ним, оно произошло именно здесь, в вотчине закона и справедливости. А потому… Пора валить.

Поднять лиса на руки было сложно. Он все же был покрупнее своих земных собратьев. Однако же я смогла. То ли духовные звери легче живых, то ли кипящая во мне ярость сотворила чудо – не знаю. Знаю лишь одно: каждый шаг давался с трудом, но мы приближались к золотой лестнице.

– Эта ино-ти предпочтет жить в лесу и питаться ягодами, нежели купить себе павильон в обмен на страдания друга, – коротко бросила я, поравнявшись с лордом-драконом.

– Этот дракон может помочь.

Он только коснулся алых веревок, и они растаяли.

– Отчего же этот дракон не помог раньше? – сощурилась я, не спеша благодарить.

И он, поняв это, коротко улыбнулся:

– Сила духовного зверя должна быть запечатана, если брат или сестра его входят в павильон чиновников выше седьмого ранга. Брат или сестра духовного зверя должен самостоятельно это сделать. Иначе об этом позаботится сияющая лестница. Этот дракон не сразу понял, отчего сердится эта ино-ти. Этому дракону интересно, почему эта матрам не помогла ино-ти запечатать силу духовного зверя?

– Эта матрам не знала о печатях, сокрытых в лестнице. – Матрам, оказывается, шла за нами все это время. – Люди шепчутся, что золотая лестница прославляет селение Кхай-эр. Некоторые считают, что это подарок этого лорда-дракона селению Кхай-эр.

Дракон подошел ближе, коснулся ладонью блеклой лисьей шерсти, и та заискрилась! Локи тут же ожил, уменьшился и расположился у меня на шее, как очень дорогой и красивый воротник.

А наш спаситель посмотрел на чиновника, добежавшего до нас и сейчас пытавшегося отдышаться.

– Мне очень интересно, отчего чиновник шестого ранга, едва лишь заслужив седьмой, послал запрос на лестницу семи печатей, получил запрошенное и не выполнил своей обязанности? Почему гласы не говорили с людьми от имени чиновника седьмого ранга Ин-та Ина?

Лицо Ин-та Ина стало синюшно-белым. Он посмотрел на меня, на лиса, на матрам Тэнь, а после рухнул на колени и запричитал так быстро, что я потерялась в потоке бесконечного третьего лица. Из которого следовало, что виноваты «те» и «эти», а вот «этот» просто рядом посидел.

Лорду-дракону это тоже не понравилось, и он потребовал грамоты, подготовленные для ино-ти.

Я же, придержав сползающего лиса, бросила по сторонам несколько осторожных взглядов, поскольку, клянусь, вокруг не было никого, кроме нас с матрам, дракона и чиновника!

– Документы ино-ти.

Я вздрогнула, услышав лишний голос. Высокий светловолосый мужчина стоял подле лорда-дракона. Голова почтительно опущена, но спина ровная и плечи расправлены – знает себе цену. И умеет не только подслушивать, но и выполнять приказы.

Лорд-дракон изучил бумаги и уведомил меня, что я теперь счастливая обладательница Фруктового павильона. Также мне полагается единовременная выплата на приобретение одежды. А еще ближайшие полгода я буду получать небольшую денежку от страны Пяти Храмов. И если по истечении этого срока я не открою свое дело и не смогу содержать себя сама, то уважаемые люди Кхай-эра подберут мне мужа.

«Точно в лес уйду», – пронеслось у меня в голове.

– Этот дракон навестит Фруктовый Павильон на рассвете следующего дня, – коротко произнес мужчина и обратил пристальное внимание на ало-золотого чиновника и мужчину, который явно его подсидел. Или как тут это называется?

Матрам Тэнь осторожно коснулась моего рукава и кивнула в сторону выхода. И как бы мне ни хотелось отказаться от ее помощи, я все же смирила гордость и коротко кивнула.

Чтобы, выйдя за ворота, сразу же спросить:

– Почему вы не помогли нам? Вы сказали, что виновны перед Локи, но вы равнодушно смотрели на его мучения!

Она опустила голову и тихо казала:

– Я ничего не знала про лестницу семи печатей. Я не так сильна, как ты, ино-ти. И мне никто не простит открытое неповиновение. Да и не видела я, не смела оборачиваться.

Матрам подняла на меня взгляд и мягко сказала:

– Ты ведь понимаешь, что никто не возьмет тебя на работу? Твои руки чисты, я видела, драконья метка на ком-то другом, а значит, уже через полгода в твоем павильоне появится хозяин.

– Я что-нибудь придумаю, – чуть остыв, отозвалась я.

– Определенно. – Матрам мягко направила меня к неприметному дому. То есть павильону. – Только никто не позволит тебе действительно это осуществить. Все, что ты можешь, – выбрать лучшего из худших. Они начнут присылать в твой павильон сестер и матерей, а ты присматривайся. Ищи того, кто не слишком жесток.

– Я не соглашусь, – четко сказала я. – Уйду в лес, буду странствовать. Но терпеть над собой навязанного мужа не стану. В конце концов, разобью огород и буду питаться с того, что выращу.

– Это возможно, – кивнула матрам, – если никто не испортит твой сад. Не осыплет его солью, оставшейся от переработанного морского сахара.

– Не испортит, – коротко произнес лис, – нам не нужен хозяин. Моя ино-ти достойна найти спутника жизни, того, кто пройдет с ней дорогу рука об руку, а не того, кто будет лишь помыкать и приказывать, вытягивая жизнь и силы.

Пофыркивая, лис спрыгнул с моих плеч на утоптанную землю и, увеличившись в размерах, интенсивно отряхнулся. Затем пояснил:

– Ощущение, будто под шкурой что-то бегает. Спасибо Старшему дракону за силу, но теперь буду чесаться. До-олго.

Нам пришлось подождать, пока он весь исчешется, и только после этого мы пошли дальше. А через десяток шагов матрам кивнула мне на павильон, окруженный невысоким бамбуковым плетнем.

– Проходи. Здесь можно купить одежду. И не растратить все деньги на поддельный шелк.

– Здесь живет самая честная швея? – заинтересовалась я, и матрам Тэнь лающе рассмеялась:

– Здесь живет мать, чей сын постоянно приходит ко мне за толкованием линий.

– Линий? – переспросила я.

– Потом, – отмахнулась матрам. – Не рядом с чужими ушами.

Мы прошли сквозь унылый голый сад и вошли в открытые двери. И сразу попали в царство парящих лаори.

– Это не духовная сила, – шепнул лис, вновь вскочивший на мои плечи. – Леска.

Подавив смешок, я придала своему лицу восторженное выражение:

– Как потрясающе.

– Добро пожаловать в Парящий Павильон, – пропела вынырнувшая из ниоткуда женщина. И, увидев ехидно улыбающуюся матрам, тут же сбавила градус пафоса: – А, ты привела ино-ти. Идем, я приготовила одежду. Возьму с нее четыре белых монеты и семнадцать черных.

Повинуясь натяжению лески, к нам подлетел увесистый мешок. Чтобы, не будучи пойманным, плюхнуться на пол.

– Четыре монеты? – переспросила матрам и открыла мешок. – За лежалый товар? Что ж, по рукам.

Я нахмурилась: кажется, нам обещали продать подешевле. Или это и есть подешевле? Или торг только начинается?

Кажется, справедливо последнее предположение: хозяйка Парящего Павильона не торопилась за деньгами. Хотя я уже достала мешочек и старательно отсчитывала черные монетки.

– Знает ли уважаемая матрам, как трудно шить в ночи, – начала торг швея.

Но у матрам Тэнь, кажется, свой способ торговаться:

– Эта матрам знает, сколь тяжел чужой труд.

И она, не глядя, протянула руку, в которую я ссыпала отсчитанные монетки.

– Вы разбиваете мне сердце, – швея предприняла еще одну попытку, – такие достойные люди...

– Достойные люди платят не торгуясь, – отрезала матрам.

Скисшая швея забрала с ее ладони одну белую и пять черных монет. После чего сердито бросила:

– Как будто она тебе не чужая.

– Как будто, – согласилась матрам.

Лис махнул хвостом, и мешок исчез. Мы вышли из павильона, и я осторожно спросила:

– Почему мы не взяли ничего красивого?

– Зачем? Имея основу, твой лис сделает тебе наряд во сто крат лучше, чем все, что может быть пошито руками этой негодной женщины, – раздраженно выдохнула матрам и тут же повинилась: – Прости мой гнев.

– Прощаю, – кивнула я. – А что это?

– Печать для вызова паланкина, – улыбнулась матрам, – до Фруктового Павильона далеко.

Я скисла. Все понимаю, но…

– Я буду носить тебя, – пообещал лис и ткнулся холодным носом в шею, – не расстраивайся, ино-ти, ты печалишь мое сердце.

Ино-ти… Вот о чем я забыла!

– А когда у меня появится имя? – спохватилась я. – Как-то грустно жить неназванной.

– Оно придет к тебе на рассвете, – спокойно ответила матрам. – Оно прозвучит незнакомо, ты не сможешь распознать его значение. Так и запомнишь.

Что-то мне подсказывает, что имя, которое придет на рассвете, мне не понравится. Кто знает, какие слова вспомнит лорд-дракон, когда поймет, что руки мои чисты и драконьей метки нет?

Глава 6

В этот раз паланкин двигался куда быстрее. И качался гораздо сильнее. Меня спасали ранняя юность и роскошные дороги, где из-за каждого поворота выскакивали то ямы, то колдобины.

А вот для матрам Тэнь такая тряска оказалась истинным испытанием – ее фарфоровая кожа приобрела оттенок малахита. В остальном же, что интересно, матрам оставалась прежней: ровная спина, расправленные плечи и голова, чуть склоненная к левому плечу. И даже выражение лица по-прежнему было безупречно: тень улыбки пряталась где-то в уголках губ, мягкий взгляд, гладкий лоб…

«Страшная женщина», – хмыкнула я про себя.

Паланкин качнулся последний раз и плавно опустился на землю. И когда матрам ступила на землю, мне послышался короткий выдох. Она расплатилась, а после самолично сняла с паланкина какую-то завитушку.

– Эта матрам так сурова, – пожаловался один из мужчин.

– Эта матрам едва не погибла, когда сердце и печень менялись местами и затевали духовное ядро, – отругала их матрам.

И паланкин, вместе с его служащими, как ветром сдуло. Правда, меня это все, если честно, не сильно впечатлило – я просто стояла и смотрела на свой Фруктовый Павильон.

«А местным не чужд сарказм. И цинизм», – думала я, рассматривая черную землю, засыпанную толстым слоем соли. Землю, из которой торчали кривые мертвые деревья. Деревья, за которыми таился покосившийся павильон с местами прохудившейся крышей. Бамбукового плетня не было, вместо него от кривой палки к кривой палке тянулась нитка с привязанными к ней бумажками. Они задорно покачивались на ветру, а мне хотелось плакать.

Но, желая во всем видеть только хорошее, я утешила себя тем, что во всем этом новом мире не найдется желающих на такой павильон.

«Хорошо, что сейчас от меня не зависит ничье имя, – подумала я. – Оно могло бы стать очень говорящим и очень эмоциональным».

– Ино-ти?– позвал меня лис. – Что с тобой?

– Восхищаюсь, – мрачно процедила я, сглотнув всю нецензурщину, что рвалась с языка.

Матрам, подошедшая ко мне, негромко сказала:

– Не смотри туда, притянешь неудачу на свой павильон. Идем.

Оу, так это не мой павильон?!

Круто повернувшись, я не сдержала восторженного возгласа:

– Он прекрасен!

Они были как две противоположности: чернота и безысходность с одной стороны и яркие краски с другой. Небольшой древесно-бежевый павильон утопал в нежной весенней зелени, густо смешанной со сливовым цветом.

Петляющая тропка провела нас вдоль крошечного каменного фонтанчика к павильону с гостеприимно распахнутыми дверьми. И, я клянусь, внутри кто-то был! И было их там как минимум пятеро – если судить по количеству обуви, расставленной на крыльце.

– Я надеюсь, нам не придётся выселять прежних жильцов?!

– Прежние хозяева давно мертвы, – отмахнулась матрам Тэнь. – Даже их души прекратили возвращаться в свой дом.

– Тогда кто внутри?

– Тебя не смутили мои слова? – удивилась матрам.

– Я жила в доме царской постройки, – усмехнулась я. И сникла, поняв, что это никому ничего не скажет. – В доме, построенном при другой династии.

– О, – уважительно произнесла матрам, – почетно.

Перешагнув через обувь, я, не разуваясь, прошла внутрь. Это мой дом, мой павильон, и ходить я буду так, как хочу.

Хочу я, конечно, ходить босиком. Но не тогда, когда придется в прямом смысле выгонять людей на улицу.

– Есть какой-то вежливый способ? – сквозь зубы спросила я, услышав женский щебет за одной из раздвижных стен.

Матрам улыбнулась и покачала головой:

– Есть. Не слишком вежливо, но доходчиво – коснуться веером левого виска и отметить, что в доме становится душно. Однако сейчас это не поможет.

– Потому что у меня нет веера?

– Потому что у тебя есть Фруктовый Павильон. А после свадебной церемонии собственность жены становится собственностью мужа. Как и сама жена, – хмыкнула матрам Тэнь. – Помимо фруктовых деревьев, которые плодоносят почти весь год, у тебя есть заброшенный Сад Трав. Что тоже очень и очень ценно.

Щебет стих: кажется, не только мы услышали их, но и они нас.

– Тогда почему его никто не занял? – я понизила голос.

– Не осталось живых родственников, и не было законного повода отдать его кому-то другому. Теперь ино-ти – завидная невеста. – Матрам развела руками. – В свое время я, совершенно случайно, залила кипящим солевым отваром несколько локв и кха-эдру.

– Случайно?

– Кха-эдра дает плоды, из которых можно приготовить амс. На одном дереве созревает около десяти плодов, – матрам тонко усмехнулась, – во всем селении кха-эдра росла лишь у меня. Тогда-то все и поверили, что, вновь став замужней, я… Сдержу свое обещание. Но об этом после.

Она взмахом руки раздвинула проход, и я ругнулась. Но! Исключительно про себя.

В крохотную комнатку набилось человек десять. Все нарядные, красивые, в ярких лаори. И даже Юэ-кха среди них! Хотя… Да это все те же лица, что встретили меня после пробуждения.

– И снова здравствуй, ино-ти, – пропела Юэ-кха.

– До свидания, – сказала я и задвинула двери обратно.

Матрам Тэнь поперхнулась:

– Это… Это очень невежливо. Я… Я чувствую стыд.

– Не стоит, – усмехнулась я. – Все равно среди них нет подруг. Эта комната, я надеюсь, не единственная? Тут же есть еще комнаты?

– Д-да, – заторможенно ответила матрам Тэнь.

А мне вдруг стало понятно, отчего дом напротив выглядит столь убого: возможно, там выживает одинокая и запуганная девушка. Девушка, которая замужества боится как огня.

Локи, крутанувшись вокруг себя, подергал носом:

– Там еда. Неправильная.

Больше он ничего сказать не успел: двери вновь были раздвинуты, и к нам вышла незнакомая мне женщина. Она была столько высока и столь размашиста в плечах, что было совершенно непонятно, почему я не заметила ее раньше.

– Меня зовут Кха-нья. – Она сверкнула темными глазами, и я всем своим нутром ощутила, что с этим человеком я никогда не найду общего языка. – Проходи, мы поможем тебе освоиться в новом мире. Здесь все чужое и все чужие, никто не позволит тебе принести свои дикие обычаи в просвещенный мир.

Оп-па, а она тоже предпочитает прямой скандал!

– В моем доме – мои правила, – четко произнесла я. – Незваными пришли? Уходите. И еду заберите: что бы вы в нее ни подмешали, Локи уже унюхал.

Кха-нья изменилась в лице:

– Эта ино-ти предполагает, что пришедшие с добром люди принесли отравленную пищу?

– Эта ино-ти готова принять совет от этой матрам. – Я в упор посмотрела на матрам Тэнь. – Куда обратиться, чтобы проверить, кто прав: ино-ти или пришедшие незваными женщины?

Матрам Тэнь замялась, но все же ответила:

– У меня есть печать для вызова чиновника низшего ранга. И несколько печатей, определяющих самые популярные притравы.

Бросив на матрам презрительный взгляд, Кха-нья коротко произнесла:

– Полгода соскользнут по оси мира, как шелк слетает с беззаботной красавицы. И наступит момент, когда ты будешь стоять в каменном круге, а вокруг будут совещаться чужие мужчины. Они будут торговаться за тебя, как за кусок мяса. Мое слово, что более никто не перешагнет порог этого дома.

Они уходили быстро, не теряя достоинства. Скользили, плыли по деревянному полу, оставляя после себя тонкий аромат духов и недобрый шепоток прощальных слов.

И только задвинув за ними дверь, я поняла, что натворила: как мне зарабатывать себе на жизнь, если я уже поругалась с самыми значимыми женщинами селения?

– Я не смогу тебе помочь, – прямо сказала матрам Тэнь. – Дам тебе рекомендации, объясню основные термины и помогу добраться до Академии.

– Матрам…

– Я способна видеть линии судьбы, – она криво усмехнулась, – по-настоящему видеть. Все мои слова сбываются, потому что я никогда не лгу. И не стесняюсь сказать, что ничего не вижу, если линии слишком запутаны. Такая жена многим нужна. И когда истекли полгода моего траура, я поставила условие: если я свободная женщина, то не откажу никому в прочтении его судьбы за скромную плату. Если я мужняя жена – то займусь домом и кухней, а если муж будет заставлять меня работать, то пожалуюсь чиновникам. Муж не может заставить жену работать, но может ей это запретить.

Она оправила лаори и продолжила:

– Сын мой стал монахом, а значит, помощи и защиты от него ждать не приходится: Небеса указали ему путь на остров Пяти Храмов. Откуда он прислал тебя, непочтительную и грубую ино-ти. Ты в другом мире, и он… Он заставит тебя жить по нашим законам. Пусть они тебе и не нравятся.

– Мне жаль, что вы уже сломались, матрам, – спокойно произнесла я. – Мне страшно, мне нужна ваша помощь, но я справлюсь. Я не одна.

Локи мурлыкнул, как огромный кот, и потянулся всем телом.

– Ни один мужчина не пожалуется, что его бьет жена. И уж тем более ни один мужчина не пожалуется, что он так и не смог стать мужем своей жене, потому что один скромный низший духовный зверь против.

– Я приду завтра днем, – коротко произнесла матрам Тэнь.

А я была уверена, что она будет обсуждать и осуждать меня вместе с остальными ли-тиари. Или они все матрамы? Ли-тиари – это, вообще, кто? Местная девица до свадьбы?

– Да, – фыркнул лис, – а после свадьбы матрам. Мужчина и до свадьбы, и после свадьбы ши-ниран. Прости ей ее слабость, ино-ти.

– Уже простила, – честно сказала я. – Но… Если судьба вновь нас сведет, доверия ей уже не будет. А теперь давай уже рассмотрим наш павильон!

– Наш? – дрогнувшим голосом спросил лис.

– Наш, – уверенно повторила я.

Глава 7

Первое, что я поняла, – павильон действительно небольшой. И стены едут в совершенно диких направлениях!

У меня получилось успокоиться, только когда лис показал мне на установленные наверху ролики. Присмотревшись, все ощупав и едва ли не обнюхав, я медленно выдохнула: в павильоне не было внутренних стен. Это были ширмы, которые отъезжали в сторону, открывая проход в любой части дома.

– Ты можешь создать картины? – спросила я лиса. – Иначе я потеряюсь.

Локи не понял, как можно потеряться в павильоне, но, не споря, пометил все основные переходы: кухня, моя спальня и его спальня. Последняя привела лиса в дичайший восторг. Но я убедила Локи уделить время кухне: есть хочется уже так сильно, что даже живот сводит!

Пофыркивая, лис сдвинул лапой переход в кухню, и я, осмотревшись внимательнее, признала: плиты нет, печки тоже. Как нет и трубы, что должна бы выводить наружу дым.

– Мы все будем есть сырым, – с легким отчаянием произнесла я.

Локи удивленно посмотрел на меня и кивнул на казан, подвешенный над каким-то квадратом:

– А сердце дома для чего? Конечно, нельзя использовать его вместо очага: люди осудят. Но мы никому не скажем.

– С нами и так никто не заговорит, – усмехнулась я и подошла к белому прямоугольнику.

Издали он казался единым и неделимым куском мрамора. Но едва лишь я присмотрелась, как поняла, что он собран из мелких, разрисованных иероглифами кусочков. Начертанные на элементах знаки были настолько прозрачны, что казались прожилками. А еще…

Но с мысли меня сбил Локи.

– Отсюда зимой пойдет тепло, – прошептал он и с горечью добавил: – Хотя сердце явно едва бьется. Иначе бы его не оскверняли приготовлением еды.

– Ты второй раз это говоришь, но где тогда готовить? – удивилась я.

– Там. – Лис кивнул на стол. – Видишь кругляши? Они связаны с сердцем, оно подавало тепло не только в комнаты, но и на столы для приготовления пищи.

– Подожди, такие кругляши я видела в комнатах, – нахмурилась я. – На полу.

Кстати, уходя, гости забрали с собой и подушки, на которых сидели. Так что мне сегодня предстоит спать на голом полу. Или получится навязаться под пушистый бок Локи.

– Оттуда пойдет тепло. Наверное, – неуверенно произнес лис.

– Ясно. А вот это, красненькое, оно зачем мне подмигивает? – Я показала пальцем на наливающиеся алым иероглифы.

– Где? – Лис проследил за моим пальцем. – Здесь ничего нет.

– Да вот же, – я даже рассердилась, – вот же, пульсирует ярко-алым!

Локи обнюхал сердце дома, лизнул те самые красные иероглифы и уверенно произнес:

– Здесь ничего нет. Обычное умирающее сердце. Нам придется сильно потрудиться, чтобы заработать на новое.

– Но я же вижу, – с легким отчаянием произнесла я.

– Ты человек, я лис, – фыркнул Локи, – может, ты видишь то, чего не вижу я. А может, ты настолько устала, что мерещится.

– Угу, – кивнула я.

– Я разберусь с едой. Корзины выставлю на улицу и посмотрю, что есть в саду. Если там что-то зреет, то я ускорю сбор.

– Угу.

Убрав все лишнее, я села перед очагом. Опыт земной жизни научил меня, что хорошие знаки красным не мигают. А значит, с очагом что-то не так. Могу ли я его исправить? Ой, сомн…

Не сомневаюсь. Могу.

Эта уверенность, плеснувшая откуда-то из-под солнечного сплетения, напугала меня. Что, если я, окрыленная не пойми чем, угроблю сердце дома?!

«Локи теплый, зима не скоро», – шепнула я сама себе.

И, протянув руку, подцепила пальцами красный иероглиф. Кусочек непонятно чего поддался легко, так что уже через секунду я рассматривала элемент сердца дома и пыталась понять: должен ли на нем быть этот черный скол?

Не скол, а какая-то волосинка, прилипшая так, что ногтями не подцепить.

– Попробуй подать духовную силу через пальцы, – шепнул вернувшийся Локи. – Представь свои сосуды и кровь, струящуюся по ним. Линии жизни идут вдоль них, и по линиям плавно течет твоя духовная сила. Каждый удар сердца – толчок для силы.

Лис говорил тихо, вкрадчиво, его хриплый голос туманил голову, и я, полностью подчинившись лисьей воле, подала силу в пальцы.

Это было красиво: подушечки пальцев осветились внутренним тепло-золотистым светом. И черная пакость легко и просто отделилась от кусочка с красным… Ан нет, уже нежно-зеленым иероглифом.

На то, чтобы пересобрать пазл под названием «Сердце дома», у меня ушло несколько часов. И все это время Локи сидел за моей спиной, мурчал как кот и фыркал как лис. Поддерживал тихим незлым словом и подсказывал, как отделить ту или иную гадость от кусочка с иероглифами.

А после, когда я закончила и не сразу смогла разогнуться, с нескрываемым восторгом произнес:

– Ты обновила сердце дома!

– Надеюсь, это означает еду и тепло, – со стоном произнесла я.

– Еду, тепло, отсутствие насекомых, чистый пол. – Лис жмурился от удовольствия. – А если найдем большие корзины, то еще и одежду самим очищать не придется!

Тут я поняла, что если понадобится, то я заново изобрету лозоплетение! Ибо последнее, что я хочу в своей новой жизни, – это ходить на реку с корзиной белья.

– Жаль, что некуда лечь, – выдохнула я. – Уже даже есть не хочется.

– А я чай сделал и локву собрал, – расстроился лис. – Я сделаю подушки и матрасы, не переживай!

– Спасибо. – Я запустила руку в густую шерсть Локи. – Спасибо. Не представляю, что бы со мной было без тебя.

– И не представляй, я справляюсь за нас двоих, – фыркнул он. – Идем, я накормлю тебя и уложу спать. Ты не будешь против, если я вырою небольшой подкоп под домом? Под своей комнатой. Хочу нору.

– Я думала, лисы роют норы только ради лисят, – удивилась я.

– Я духовный зверь, – напомнил Локи. – И мне надо где-то разместить вещи. Там и твои сумки с сахаром.

– Ох. Он испортится?

– Пф-ф-ф, нет. – Лис гибко потянулся. – Пошли. Локва не рис с тушеным мясом. Но и не пустая чашка с дождевой водой.

– Прекрасно подмечено, – согласилась я.

После еды все стало казаться куда более простым. Да и вечер принес приятные хлопоты. Сначала я с головой зарылась в тюк с одеждой. И выяснила, что он, тюк, скрывает в себе куда больше, чем кажется со стороны.

Внутри оказалось несколько больших отрезов плотной ткани – Локи сказал, что это вытирать тело после принятия водных процедур.

– Люди же не могут сделать так, – зевнул лис и встряхнулся, создав иллюзию капелек воды.

Одежда для сна, три утренних лаори, три дневных и три вечерних. Лаори для совершенствования духа и лаори для встречи с мужчиной. Это все комментировал Локи, потому что я опознавала вещи так: линяло-синее – три штуки, линяло-зеленое – три штуки, линяло-красное – три штуки. Серо-белое – одна штука, серо-коричневое – одна штука.

– И что, – я потыкала пальцем в серо-коричневое, для встречи с мужчиной, – мне в это заворачиваться?

– Если хочешь показать лорду-дракону свой интерес – да, – фыркнул лис и махнул одним хвостом, – а выглядеть оно должно вот так.

И серо-коричневое оказалось шоколадно-серебряным, очень красивым и строгим.

– Потому что выбирать спутника жизни следует, опираясь на ум и чувства, а не глаза и эмоции, – наставительно произнес лис. – Поэтому мужчины, у которых нет спутницы жизни, носят черное, а когда она появляется – белое.

– Ничего себе.

– Да-да, – покивал Локи и со смешком добавил: – Женщинам, правда, не нужно ограничивать себя цветом. Просто по краю рукава, подола и ворота идет вышивка точь-в-точь как у супруга. И пояс, да.

– А почему не нужно? – заинтересовалась я.

– Потому что мудрый правитель не будет создавать закон, который все будут нарушать. – Локи хитро на меня посмотрел. – Точнее, мудрый правитель тихонько отменил то, что никто не соблюдал. Женщины носили белые одежды, которые густо покрывались вышивкой и драгоценными камнями. Бедняжки даже ходить толком не могли.

– И правда, мудрый правитель, – хмыкнула я.

И отметила про себя, что статус «просватанного» не заставил лорда-дракона снять черное и переодеться в белое.

Надев вечернее лаори, оно из линяло-красного стало жгуче-алым с золотым шитьем, я вышла в сад. Локи уже успел там побегать и теперь, приплясывая на месте, рассказывал о том, как же нам повезло:

– Четыре локвы. Четыре! Мы сможем торговать фруктами на рынке, – радостно скалился лис. – А если вернем воду из фонтанчика в прежнее русло, то оживим Сад Трав.

Мы как раз подошли к каменной чаше, и Локи предложил мне напиться. А после добавил:

– А вот если вернуть воду куда надо, то не только Сад Трав оживет, но и вода будет оздоравливать наши тела.

– Мы же его не поднимем. – Я здраво оценивала свои возможности.

– Так вода сама перейдет, надо почистить изнутри – с этим я справлюсь – и исцелить русло – тут на тебя надежда, – отмахнулся лис, – а камень... Что камень, разве в нем дело? Старое русло с той стороны павильона. Оно засорилось, камешки впитали плохую энергию, и вода пришла сюда. Вот воду сюда и увели. А тут она потеряла свои свойства, потому что всему свое место и время.

– Давай попробуем, – согласилась я.

И мы, пройдя под ветвями цветущих слив, оказались позади павильона. Здесь-то и росла локва. А под ней таился кустарник с настолько голубыми ягодами, что мне даже страшно стало: ненормальный для природы цвет.

– Лисий дурман, – облизнулся Локи. – Страшный сорняк для людей и просто чудо для лис.

– Я так понимаю, ухаживать за ним будешь ты.

– А потом высушу его, измельчу, и будет чем расплатиться с мелкими лисьими духами. Я хочу призвать сюда младших братьев: тут вон, посмотри, тропка натоптана к локвам.

– И не одна, – кивнула я.

Пройдя мимо локв, мы подошли к руслу ручья. Это, вне всяких сомнений, было именно оно – выложенное цветными камешками и ракушками, украшенное яркими стеклышками и пожеланиями здоровья и удачи. Почему я так решила? Я понемногу начала понимать иероглифы.

– Здесь нет тех красных линий, которые я видела в очаге, – тихо сказала я. – Только странная дымка.

– Конечно, – фыркнул Локи, – надо просто вытащить камень. А дымку… Если ты сможешь, то уберешь ее. Если нет – вода смоет. Кто-то специально сделал так, чтобы вода шла в фонтанчик. От этого пересох Сад Трав.

– Где он, кстати?

– Так вот же.

Я посмотрела, куда указал лисий хвост, и вовремя прикусила язык. Сад. Трав. Семь круглых клумб, на которых проклюнулись какие-то чахлые растюшки. Причем хочу особо отметить, что клумбы эти размером с автомобильное колесо! Обычное, не белазовское.

– Очень богатый сад, – облизнулся лис, – нам страшно повезло.

Прикусив язык повторно, я неопределенно хмыкнула. Кто знает, может, эти чахлики стоят немыслимых денег, но над частью клумб нависают ветви слив, другую клумбу пересекают мощные корни, а вон те бедные ростки кое-как выползают из-под массивного камня!

«Моя судьба умереть на грядках», – пригорюнилась я, вспоминая, как ловко увиливала от всех садо-огородных приключений.

– Удивительно, – лис шумно принюхался, – удивительно, как прежней хозяйке удалось это сделать! Тиссар растет только в лесной чаще, ему нужен солнечный свет, проходящий сквозь листву, чтобы он мог насытиться энергией и при этом не сгореть от тепла. Роса земли прячет корни под камнями, но при этом нуждается в плодородной богатой земле и ярком солнечном свете! А уж травяные грибы, растущие только рядом с корнями, – как, как она смогла соединить это все в один Сад!

«Как прекрасно, что я вовремя прикусила язык, – похвалила я сама себя. Выглядела бы дура дурой».

Глава 8

Вдоволь налюбовавшись садом – по моим прикидкам, если сравнивать с тем участком, где мы были на шашлыках, – мне досталось около шести соток, одну из которых занимал павильон. Сад делился на четыре части: перед домом сливы и цветы, справа – пряные травы, слева – «замороженная» вскопанная земля под какие посадки. Лис махнул хвостом и смущенно сообщил, что если я не против, то он посадит там редис. Против ли я?! Нет! Пусть развлекается.

Ну и самое ценное – локвы и Сад Трав скрывались за домом. Почему пряные травы не были столь же дороги – не представляю.

– Хочется просто упасть, и все. – Я тоскливо посмотрела на свою комнату, в которой, кроме стен и пола, больше ничего не было. Ну и вещей, аккуратными стопками лежащих прямо на полу.

– Так и ляг. – Локи поднялся на задние лапы, призвал лисий огонь, и в центре комнаты появился высокий матрас и огромная гора подушек. – Отдыхай. Я разбужу тебя утром. О, уверен, у тебя будет самое красивое имя на свете!

Взяв одежду для сна, белье, я бросила все это на постель и взялась за завязки лаори. А после, тяжело вздохнув и с тоской посмотрев на чистую одежду, побрела искать умывальню.

И с ужасом выслушала лисье напутствие:

– Так на улицу же. Там, позади павильона, пристрой есть. Не видела?

– Н-нет. – Я помотала головой.

Но лис оказался прав. Вот только местная «ванная комната» совсем-совсем не была похожа на мою прежнюю. Здесь был каменный пол, желоб для стока воды, лавка, несколько тазиков и странный камень, каким-то образом прикреплённый к стене.

– Тебе нужно подать к нему свою духовную силу, и тогда пойдет вода. Или бери таз и иди набирай из ручья, – клыкасто улыбнулся лис.

– А ты…

– Я учу тебя. Не даю тебе жареную птицу, но дарю силок для ее поимки, – пафосно провозгласил лис.

И ушел.

Сначала я приложила ладонь к камню и представила, как энергия плавно перетекает из меня в него. Потом я камень терла, потом постучала по нему. Потом вкрадчиво попросила. А потом пошла набирать воду.

Локи же встретил меня у ручья.

– Прости за то, что не стал помогать, – серьезно сказал лис. – Я просто боюсь, что ты перестанешь заниматься. Дом, еда – все это дарит ложное ощущение безопасности.

– Дом, в который может прийти любой желающий, – вздохнула я, – еда, которую надо вырастить, – это не то, что может дать мне ощущение безопасности.

– Тогда завтра мы вновь начнем занятия, – кивнул лис и исчез, рассыпавшись искорками лисьего огня.

А я потащила тазик в пристрой.

– Локи!

Лис, оказывается, успел заглянуть сюда, пока я шла, и теперь меня ждала огромная бочка с лесенкой, исходящая паром, несколько пушистых полотенец, чистая одежда и кружка с теплым травяным настоем.

Признаюсь, на секунду мне захотелось обидеться, поплескать в лицо холодной водой и уйти спать. Но этот низменный порыв я успешно преодолела и через несколько мгновений опустилась в потрясающе горячую чистую воду.

«Как же хорошо, пусть весь мир подождет», – промелькнуло у меня в голове.

Рассвет наступил преступно рано. И если бы не лисьи хитрости, то выглядела бы я как давленая локва.

– Потому что не надо было ночью вставать на перекус, – ворчал лис, сгоняя с моего лица «сонные отеки».

– Это называется ночной дожор, – фыркнула я. – И потом, мы же встретились на кухне, значит, и ты пришел на перекус.

– Это лисье дао, – туманно отозвался лис.

– Лисье дао? – переспросила я.

– Да, – кивнул Локи. – А что, думаешь, только у людей есть дао?

Мне оставалось только пожать плечами и отвести взгляд. Увы, о дао я имела очень и очень смутное представление.

– Прости, – сказал вдруг лис, – я забыл, что ты из другого мира. Дао – это многослойное, многосмысловое понятие, и даже жрецы и ученые мужи не вывели точных формулировок. Но нам, лисам, нравится понятие, которое в дао вкладывают практики. Они придали этому слову значение пути. Говоря «лисье дао», я имею в виду «лисий путь» или «лисий образ жизни». Можно говорить «мое дао» – это будет означать твой путь.

Локи помолчал и честно добавил:

– Но ученые мужи и жрецы презирают такой подход.

– Я выбираю твою трактовку, – сказала я. – Надеюсь, с учеными мужами мне не доведется встретиться.

– Доведется, – хмыкнул лис, – рассвет уже через четыре минуты. А лорд-дракон считается одним из ученейших практиков. Иди на порог, прими позу покорности и жди.

– А поза покорности – это сидя на коленях и глазками в пол, – вздохнула я и прихватила подушку. – Что? Колени у меня одни-единственные, новые никто не выдаст!

– О, в твоем мире можно было заменять части тела?!– поразился лис. – Потрясающе. У нас это могут лишь могущественнейшие из могущественных духовных зверей.

Понимая, что у меня всего четыре минуты, а объяснение рискует затянуться, я только кивнула, потом помотала головой и в итоге бросилась к выходу.

Чтобы распахнуть дверь и уставиться на уже пришедшего лорда-дракона.

– Сяолун Танзин, – сказал он и улыбнулся.

Я же, вспомнив, что есть в родном мире приветствие, отвечать на которое надо, переставив слова наоборот, тут же ответила:

– Танзин Сяолун.

Лорд-дракон чуть нахмурился и покачал головой:

– Нет, ино-ти не следует коверкать имя Танзина.

«…»

– Эта ино-ти просит прощения и объясняет, что сочла имя Танзина приветствием. – Я чуть склонила голову.

Взгляд же Танзина скользил по моим рукам, которые, вот незадача, были сокрыты рукавами лаори «для встречи с мужчиной».

– Танзин войдет в дом или предпочтет сад?

– Сад, – коротко произнес лорд-дракон.

И мы замерли: он не спешил отходить в сторону, а я слабо представляла, как мне протиснуться мимо него на выход.

– Эта ино-ти недостаточно стройна, чтобы выйти в столь маленькую щель, – сказала я в итоге.

И он сделал длинный шаг назад. Все это время Танзин не отрывал взгляда от моего лица. Его глаза горели, а ноздри нет-нет да и начинали чутко трепетать.

«Как хорошо, что вчера я помылась. А то сейчас начала бы переживать», – пронеслось у меня в голове.

Танзин пропустил меня вперед, и я, держа плечи расправленными и спину ровной, шла вперед и молилась только о том, чтобы не споткнуться! Все-таки солнце еще не взошло, и пусть какая-то летучая хтонь светится, этого недостаточно, чтобы не упасть.

– Твой дух уже призвал друзей, – сказал Танзин, и я, обернувшись на него, улыбнулась:

– Да.

Но мне пришлось приложить усилие, чтобы не испугаться крошечного летучего лисенка.

«Так вот что за хтонь тут светится», – осознала я и тоже подставила ладошку. На которую ринулся сразу десяток лисят.

– Твой дар уже проявился?

– Я вижу красные линии у испорченных вещей, – сказала я. – Вчера смогла исправить сердце дома.

– Тонкая работа, – похвалил меня Танзин, – ты достаточно отдохнула после этого?

– Д-да, – неуверенно солгала я.

Но, с другой стороны, плотный обед тоже отдых.

– Рассвет, – произнес вдруг Танзин. – Позволь убрать твои рукава.

– Почему рассвет так важен? – спросила я и покорно протянула ему руки.

– Первые лучи солнца позволяют видеть сокрытое.

«Спокойно, мне скрывать нечего. Совсем нечего. Про мое пребывание на Острове Пяти Храмов не может узнать никто», – я пыталась себя успокоить, пока Танзин рассматривал мою левую руку.

Убедившись, что кожа чиста, он коснулся правой.

Шелк скользил по коже, как прикосновение ласкового любовника. Пальцы Танзина столь трепетно и нежно касались меня, что дыхания не хватало. На самое короткое мгновение я пожалела, что у меня нет метки. Мне бы хотелось, чтобы он коснулся меня смелее. Чтобы…

«Окстись, дура!» – рявкнула я сама на себя.

В этот момент Танзин поправил мой рукав и отпустил руку.

– Больно.

Мы молчали. Я – не знала, что сказать. Он – пытался справиться с разочарованием.

– Я пришлю тебе несколько книг, – заговорил он вновь и, подняв руку, бережно коснулся моей скулы, – в истории нашего мира были такие, как ты. Ино-ти, готовые убить себя, лишь бы жить свободно. Даже если свобода – это страх, голод и холод.

– Право решать…

– Принадлежит сильному. – Он наклонился так низко, что я вновь почувствовала его парфюм. – Стань сильной, Рассветная Горечь.

– Что…

– Ты ждешь от меня имя. – Он отстранился. – Рассветная Горечь – вот что рождается в моей голове, когда я смотрю на тебя.

Я же, катая имя на языке, пыталась понять, как оно звучит. То есть смысл уже уложился в моей голове, но…

Лиан Юн. Что ж, терпимо.

– Откуда Танзин знает, что Лиан Юн ждала от него имя? – спросила я, чтобы разбить повисшую тишину.

– Иногда знания приходят сами собой, – серьезно ответил лорд-дракон. – Если Лиан Юн разовьет свой дар, то десятки практиков будут прилетать к порогу павильона.

– Не проще ли купить новое, чем чинить старое? – сощурилась я.

– Не проще. – Танзин покачал головой, и от его волос, забранных в хвост, отделилась одна прядка. – Вещи, у которых есть прошлое, более надежды, чем те, что помнят лишь руки мастера.

– Я буду развивать свой дар, – сказала я и тут же поправилась: – Лиан Юн…

– Ты можешь говорить так, как тебе удобно. Эти свидетели, – он тоже подставил руку лисятам, – тебя не осудят.

– А вас?

На это он только усмехнулся и создал несколько сияющих капелек, из-за которых тут же началась веселая грызня.

– А если мой дар на самом деле не такой, как вы думаете? – выпалила я.

На что он, стряхнув с ладони крошек-лисят, принялся что-то искать в широком рукаве. В одном, в другом, а через мгновение вытащил небольшую шкатулку.

– Что ты видишь?

А видела я красные линии, что разделили крышку шкатулки на три неравные части.

– Вот здесь, здесь и здесь все испорчено, – я прикусила губу, – но сама шкатулка выглядит целой.

– Потому что испорчена не оболочка, – согласился Танзин, – сможешь исправить?

Линии горело зло, опасно, и я ясно чувствовала, что здесь и сейчас сделать ничего не получится.

– Нет.

– Хорошо, – он улыбнулся, – хорошо, что ты не берешь себе больше, чем можешь унести. Тогда ответь на мой последний вопрос: откуда у твоего лиса мой кошель с монетами?

– Он не вор!

– Во-первых, каждый лисий дух – вор, пройдоха и обманщик, – усмехнулся Танзин. – Это лисье дао, как они любят говорить. Другое дело, что лисы делят людей на своих и чужих, а потому тебе и не грозит столкнуться с дурной стороной своего друга. А во-вторых, я и не говорю, что он украл. Украсть эту вещь невозможно.

«Это мир магии. Какова вероятность того, что Танзин может отличить ложь от правды?» – пронеслось у меня в голове, и я, кашлянув, негромко сказала:

– Это произошло на берегу, где было много-много кристаллов сахара. Я еще долго не могла поверить, что море сладкое. Локи получил мешочек совершенно законно, он не обманывал и не… Я не могу сказать. От этого зависит моя жизнь.

Склонив голову, я искренне надеялась, что в этом мире есть какая-нибудь такая клятва, которая убивает тех, кто раскрывает чужие тайны. И что сейчас Танзин сам додумается до того, что девушка, получившая от него кошель, взяла с меня такую клятву.

– Ты говоришь правду, – медленно произнес Танзин. – Не могу поверить, что та ли-тиари – темный практик.

– Темный практик?

– Затворить в чужом сердце смерть может только темный практик, – лорд-дракон явственно помрачнел, – полагаю, это мне наказание. Что ж, Лиан Юн, этот дракон дает тебе слово, что смерть из твоего сердца будет извлечена бережно и осторожно.

Он коротко поклонился, призвал серебристую дымку и улетел.

– Он улетел, но обещал вернуться, – мрачно произнесла я, вспоминая детский мультфильм. – Да только где ж я смерть-то возьму?!

Глава 9

Правда, уже через полчаса все мысли о смерти из моей головы улетучились. Мой вредный друг взялся за мое обучение!

– В любой день могут прийти люди из местной обители знаний, – наставительно фыркал Локи. – Твои каналы силы должны приобрести не только гибкость, но и жесткость!

– Жесткое гибким не бывает, – нахмурилась я.

– У практиков – бывает, – отрезал лис. – Хочешь истекать силой в земле под чьим-нибудь павильоном?

– Нет.

– Тогда прими удобную позу. Повторим то же самое, что мы делали в лесу.

И за этот день мы повторяли это трижды. И каждый раз меня возносило в воздух. И каждый раз Локи хвостом возвращал меня на пол.

– Я сейчас умру от голода, – простонала я. – Мы же даже не завтракали.

– Мы будем практиковать отказ от еды, – порадовал меня пушистый изверг. – Но недолго.

– Тогда, получается, мы практикуем его с самого утра, – мрачно произнесла я и легла на пол.

Лис, чуть уменьшившись, устроился рядом.

– Вовсе нет. Отказ от пищи не равен голоду. Ты должна заставить организм принять твою силу как пищу. Насыть себя своей же духовной энергией!

– Я знаю неприличный анекдот про Петьку, искавшего себе экономную жену, и Анку, которая питалась солнечными лучами, – вздохнула я. – И как после первой брачной ночи эти самые лучи больше не задерживались в ее теле.

– Значит, супруг ей попался жестокий и незаботливый, – проворчал лис. – Иначе он не повредил бы ей духовные каналы и она продолжила бы свой отказ от земной пищи. Садись, скрести ноги. Нет, не так. И не так. Как много неправильных вариантов ты знаешь…

Лис в итоге сложил мне ноги сам. Да так лихо, что повторить я не смогу никогда.

– Руки сложи на животе, над центром твоей энергии, – вкрадчиво произнес лис. – Дальше я все сделаю через тебя.

Прохладный нос коснулся моих рук, и… Это было похоже на мягкую волну, которая смахнула с меня усталость, убрала чувство голода и даже придала немного бодрости!

– Это потрясающе!

– Сильные практики могут жить так столетиями, – лис гибко потянулся. – Сейчас ты кажешься слабосилком и пустышкой из-за того, что вся твоя сила пошла на прокорм твоего тела. А потому самое время сходить на рынок. Нам нужен хлеб, рисовая мука, немного специй. И разрешение на выход в лес: мясо здесь просто нечеловечески дорогое!

– А в лесу можно охотиться? – нахмурилась я.

– Ну конечно, нет, – фыркнул Локи. – Да только кто же меня поймает? Твои сумки с морским сахаром до сих пор в моих духовных кладовых.

– Хомячьи щеки у тебя, а не духовные кладовые, – буркнула я.

А Локи расцвел:

– Этот лис благодарен.

Потом он сел, обернул хвост вокруг лап и, искоса на меня посмотрев, спросил:

– Если эта ино-ти столь добра к этому лису, отчего же она до сих пор не назвала свое имя?

Ой.

– Я настолько привыкла быть безымянной, – повинилась я,– что совсем не подумала. Танзин назвал меня Лиан Юн.

– Рассветная Горечь?!

Вскочивший лис распушился так, что стал похож на огромный лисий шар! Вот только вылезшие на его лапах кривые острые когти на корню срезали все мои шутки…

– Полагаю, он был расстроен тем, что…

– Полагаю, сильнейшему практику страны Пяти Храмов стоило бы держать в узде свою тонкую душевную организацию, – прошипел лис. – Он расстроился, а тебе жить с горечью! Я буду звать тебя Лиан Юн Лан. Не обсуждается.

Правда, после этих слов лис сдулся и сгорбился, но…

– Я признаю за тобой это право, – мягко произнесла. – Мне будет приятно, если для тебя я стану Ароматом Орхидеи на Рассвете.

– Разум… Кто-то крадет нашу локву!

Лис несся впереди меня, я же, подхватив полы лаори, с трудом перебирала ногами. Все же обувь в этом мире не сказать, что сильно удобная!

«Но и не деревянная, что уже хорошо», – мысленно добавила я.

И чуть не рухнула, увидев нашего воришку.

– Кто ты такой и как посмел посягнуть на локву моей госпожи? – грозно спросил Локи и распушил все свои хвосты.

Я же в этот момент хотела только одного – схватить лиса в охапку и закрыться в доме. Почему?

Потому что перед нами стоял мертвец!

Плотненький такой, телесный. Вот только все цвета, присущие человеческому телу, были уведены в серо-голубую гамму. Но мало того, трава под его ногами покрылась инеем и…

– Этот старик просит прощения. – Он поклонился. – Этому старику стыдно.

После чего он продолжил собирать локву. Локи возжег несколько лисьих огней, но… У ног старика светилась сеть, в которой бились малыши-лисята.

– Старик, мое имя Лиан Юн Лан, – я шагнула вперед, – и этот павильон теперь принадлежит мне. Как и эти маленькие храбрые лисы, которых ты заточил в сеть. Отпусти их.

Старик снял еще одну локву, уложил в небольшую торбочку и только после этого освободил духов.

– Зови меня Дао-ран, – ровно произнес он и еще раз поклонился. – Я никогда не воровал при жизни, но вынужден воровать после смерти.

– Это твое мертвое желание? – заинтересовался лис. – Ты так хотел украсть что-то, что сейчас не можешь наслаждаться посмертием?

– Как мне им наслаждаться, – старик всплеснул руками, – если моя дочь умерла зимой, а сейчас умирают внуки? Я поднимаюсь из мира Мертвых и прихожу на рынок. Беру рис, беру рыбу и несу внукам. Люди думают, что я вор и привык воровать, вот и после смерти хожу ворую. Такой позор, такой позор.

По лицу мертвого старика потекли серые слезы.

– Я говорил Бай-Юй, что муж ее негодящий, что сердце его лживо, а дух слаб. И что? Он свернул на дорогу темных практик и дошел по ней до самого конца.

– До самого конца?

– До колодца усопших, над которым его подвесили и отворили кровь, чтобы вся она, по капле, стекла вниз, – развернуто пояснил Дао-ран, и мне поплохело. – И что сделала моя дочь? Забыв о детях, она решила посвятить себя горю. Павильон разрушен, она мертва, а дети голодают.

– Сироты в нашем мире никому не нужны. Считается, что они приносят горе в дом. Вестники несчастья, – шепнул мне лис. – Как будто они приносят с собой тень смерти родителей.

Старик же, выговорившись, стер с лица слезы и поднял торбу с локвой. Развернувшись, он медленно, неловко побрел к выходу из нашего сада. Шаг его был нехороший, рваный. Он раскачивался так, будто давно разучился ходить.

«Хотя почему «будто»? Он наверняка давно уже отвык от телесного тела».

– Я чуть не умерла от ужаса, – выдохнула я, когда серо-голубая фигура в выцветшем лаори скрылась из виду.

– Я бы смог его разорвать, – уверенно произнес Локи. И так же уверенно добавил: – Погибли бы вместе. Сильный мертвец. Думаю, в мире Живых он был практиком. И не из последних.

– И я так понимаю, пока локва не закончит плодоносить, мы от него не избавимся, – вздохнула я и подставила ладошку лисятам.

– Можно снять все плоды и сварить их. Сахар-то есть. – Лис облизнулся.

А я… Я вдруг подумала о тех сиротах, которых подкармливает Дао-ран. Кто знает, может, эта локва их последний шанс? Вряд ли мертвецу удается много унести с рынка.

– Он сказал, что ворует на рынке. Но он так нелепо двигается, что я не верю в это.

Лисята закружили вокруг нас, запищали-затяфкали, и Локи, внимательно их выслушав, сказал:

– Сейчас все лавки защищены амулетами от мертвых. А до этого он просто хватал и шел, его догоняли и забирали продукты.

– И смысл?

– Кто-то забирал, а кто-то смеялся и отпускал. – Лис дернул хвостом. – Не нравится мне это. Тот, кто ходит между мирами по собственной воле, опасен.

– Пойдем в дом. Лисята едят обычную еду?

– Духи-то? Нет.

– Тогда ладно. – Я пощекотала пальцем подставленное пузико и отпустила летучую лисичку. – Тогда ладно.

Глава 10

В павильоне лис вернулся к вопросу о развитии духовной силы. Он пофыркивал, важно выхаживал и разглагольствовал о том, что люди пошли очень странным путем.

– А все почему? Все потому, что вы… Они. Они хотят вознестись на Третье Небо при жизни. И зачем? Вот скажи, что за толк от жизни, в которой ты не почувствуешь ни единого вкуса? Вино, табак, горячая кровь, брызжущая в горло, – все это будет для тебя закрыто! А азарт погони? Он от тебя, ты за ним! И на излете, из последних сил!

Лис прыгнул на подушку и разорвал ее так, что только пух к потолку взлетел.

– Тот, кто находит радость и смысл жизни в созерцании мира, найдет Небеса здесь. Тот, кто живет полной жизнью и смиряет свои желания и порывы ради вознесения… Что ж, он будет сильно удивлен. И если вознестись – возможно, то снестись обратно – нет.

– Но неужели этого никто не понимает? – осторожно спросила я.

Локи фыркнул, выплюнул прилипший к клыку пух и проворчал:

– Лисы знают. А люди… Люди почему-то думают, что можно получить огромную небесную мощь и при этом остаться здесь. Но нет, получив доступ к потокам небесной силы, практик переносится на небо и становится небожителем. На рассвете, кстати, можно увидеть их города.

– Правда?!

– Конечно, – лис кивнул, – сегодня мы опоздали, но завтра… Если захочешь, я подниму тебя достаточно высоко, чтобы увидеть Третье Небо. Смотри только, не опьяней. Клянусь всеми своими хвостами и даже обрубками, нет там ничего хорошего!

– Подожди, – я коснулась гладкого меха, – если можно просто взлететь, то…

– И проплыть сквозь мираж, – лис усмехнулся, – в наших облаках лишь отражение Третьего неба. Ты не увидишь небожителей, только их дома, улицы, фонтаны и сады. А теперь заниматься! Иначе тебе придется увидеть черные скалы мира мертвых!

Рассмеявшись, я не удержалась и спросила:

– А для этого нужно вырыть ямку в земле?

– Нет, – фыркнул Локи, – достаточно посмотреть в темный болотный омут. Вот только оттуда на тебя тоже могут посмотреть. А теперь садись, или ложись, или полуприсядь… Ну ты помнишь, да? Сегодня ты будешь раскачивать свой потенциал пуховым перышком.

Локи заставил меня удерживать перо воображаемой рукой. Во-первых, первые тридцать или сорок попыток у меня получалось. А во-вторых, та единственная удача поразила меня в самое сердце! Перышко оказалось тяжелым! Тяжеленным! То, что я могла сдуть в сторону выдохом, оказалось неподъемным для моей «воображаемой руки». Так что за несколько секунд, что мне удавалось удерживать перо в воздухе, я истратила все свои невеликие силы и сейчас остро нуждалась в пище.

– Люди идут другим путем, они разделили путь на отрезки, выстроили их в длинную дорогу и идут по ней. Вначале полностью изучают одно, затем другое и так далее, – пофыркивал лис, пока я накрывала на стол. – Почему нельзя выбрать до семи дисциплин и изучать их одновременно? Я не понимаю.

– Ты не думал стать учителем?

– А отчего, ты считаешь, в нашем саду так много духов? Они слушают каждое мое слово. – Локи зевнул. – Лисы не были сильнейшими духовными зверями. Но и низшими тоже не были. Похоже, пока я был в камне, кто-то или что-то уничтожило всех старших, и молодая поросль просто не знает, как правильно развиваться.

Локи сел на задние лапы и, призвав лисий огонь, помог мне закончить со столом.

Но… У нас было немного еды (и я не буду спрашивать, откуда мой лис взял то, чего еще вчера не было), однако же все было питательным. Немного курицы, побольше рыбы, белоснежный рис и много-много зелени. И лепешки. И кусочки локвы в диком меду.

– После занятий практик должен много есть, – тихо сказал Локи. – Я же не зря ночь не спал?

– Палочки не по руке, – отовралась я.

Лис не поверил, но промолчал.

Через пару минут я не выдержала:

– Сколько правды в историях о сиротах? Я имею в виду тень смерти и вот это все.

– Нисколько, – зевнул лис. – Есть духовные проклятья, которые убивают всю семью и передаются от родственника к родственнику. И люди пытались сбежать от смерти. Ну так проклятье и так дойдет: птицы на крыльях принесут, звери на лапах доставят. По воде, опять же, такие вещи хорошо путешествуют.

– Тогда почему…

– Потому что очень удобно. – Лис отложил палочки и серьезно на меня посмотрел.– Очевидно, что у сироты нет поддержки ни отца, ни матери. Как правило, нет и достатка: соседи забирают вещи за то, что помогли провести смертные обряды. И кому нужны лишние рты? Сироту не заставишь работать: закон запрещает. Девочку нельзя отдать замуж раньше своих дочерей. И приданое у принятой в дом сироты должно быть не хуже, чем у сестер. И вместе с тем никто не посмеет признать, что из выгоды отказывает сиротам в приюте. А вот боязнь смерти, боязнь принести тени в свой дом и погубить свой род – это другое.

Лис подхватил палочками кусочек рыбки, пихнул угощение в пасть, тщательно прожевал его и продолжил:

– Но если сироты имеют достаток, тогда можно гордо заявить, что не убоишься смерти.

– Я поняла, спасибо. – Прищурившись, я посмотрела на лиса. – Поможешь собрать корзинку с едой?

– Не в нашем положении едой разбрасываться, – вздохнул Локи, – но я способен тебя понять. У тебя душа духовного зверя, а не человека. Только давай вначале сами поедим: не принято есть ту еду, что гость приносит хозяину. А ты заболеешь, если не будешь восполнять утраченную энергию.

После обеда я отправилась переодеваться, поскольку лис высмеял мою попытку выйти из павильона в лаори для встреч с мужчинами. Пришлось доставать дневное лаори. Хотя я искренне не понимала, почему Локи просто не поменял старой одежде цвет. Он же из ничего, из моей старой одежды создавал невиданные наряды!

– У меня все готово, – по-кошачьи мурлыкнул лис, и я отодвинула дверь.

– У меня тоже. В смысле, я готова. И коса готова.

Закрутить прическу со спицами у меня не вышло, а потому на помощь пришла старая добрая коса. Я ино-ти, и местные пока прикроют глаза на мои странности.

«А вот драгоценностями народ лучше не дразнить», – пронеслось у меня в голове.

Лис же с каким-то первобытным ужасом покосился на мою прическу и даже нервно дернул всеми своими хвостами.

– Вот, держи. Все собрал. – Он поставил передо мной нечто странное. – Посмотри, я ничего не забыл.

«Корзинка» оказалась тремя круглыми подносами с высокими и толстыми стенками. Внутри этих подносов были размещены плошки с едой. Все это ставилось друг на друга, а верхняя часть закрывалась крышкой. После чего вся конструкция ловко оплеталась веревочками и ремешками.

– Удобно, – восхитилась я, – ты такой молодец. Но как ты думаешь, дети смогут это разобрать и не уронить? Я точно не справлюсь. Да и я не уверена, что сегодня стоит знакомиться. Дети, вероятно, никому не доверяют, и заставлять их…

Лис посмотрел на меня как на умалишенную.

– Доверяют или нет, они обязаны выйти к тебе. Равно как обязаны вести себя уважительно. Иди и ничего не бойся, тебя проводят наши малыши. И, если что, я тут же окажусь рядом.

Лис внушительно оскалился, и я, улыбнувшись, чмокнула его в пушистый лоб.

– Спасибо.

Подхватив стопку подносом, я направилась к выходу из павильона. Шаг, другой, третий – ни о чем не жалею, хоть и сильно волнуюсь.

«Я в любом случае решила не играть по местным правилам», – напомнила я себе и сдвинула дверь в сторону.

Она тихо скрипнула, и я вышла на мощенную круглым камнем дорожку. Собранная для детей еда приятно оттягивала руку, вокруг разливался ясный, теплый день. Вдох-выдох, воздух нового родного мира наполнен цветочным ароматом и… Чем-то медовым? Хм, наверное, тоже какие-то цветы. Не могут же у нас завестись пчелы, верно?

Выходя за ограду, я чуть оступилась, и… И в моих волосах что-то зазвенело. Подняв руку, я коснулась прически и поняла: коса пропала. Теперь на моей голове что-то умопомрачительно сложное, с обилием цепочек, колечек и кованых цветов.

Ох, мы с Локи не говорили об этом, но я хотела попросить его не творить из моих волос сложные, богато украшенные конструкции. Признаться, мне до чертиков страшно привлекать внимание местной мелкой знати. Вот захочет жена какого-нибудь чиновника мои драгоценности, а они сплошь лисий огонь и обман.

– Пусть путь твой будет гладок. – Задумавшись, я едва не прошла мимо матрам Тэнь.

– И вам так же, – кивнула я. – Доброе утро, то есть.

– Эта матрам...

– А вот давайте уж как-то попроще, – поморщилась я. – Вы умеете, я знаю.

Матрам Тэнь склонила голову к плечу.

– Гнев твой не утих? Не желаешь меня видеть и слышать? Отрицаешь предложенную дружбу?

Недоуменно моргнув, я попыталась уточнить:

– При чем здесь гнев и осознанно принятое решение?

– Помнить зло – притягивать к себе недобрых духов, – пояснила матрам Тэнь, сотворив постное лицо.

– Не помнить зло – притягивать к себе недобрых и подлых людей, – отрезала я. – С духами разобраться проще, чем с людьми, облеченными властью и не оснащенными моралью.

– Моралью?

– Дао, – я закатила глаза, – не все следуют ему.

– Правильнее будет сказать, что каждый понимает его в меру своих возможностей, – наставительно произнесла матрам. – У меня есть слова для тебя.

– Я прошу вас пройти в мой павильон. Мое дело неотложно, но при этом много времени не займет.

– Тебе нельзя туда. – Она явно поняла, куда я спешу.

– Ваше дао – смотреть, как сироты умирают от голода. Мое – помочь, – спокойно сказала я. – Если вы действительно имеете слова для меня – будьте гостьей, Локи развлечет вас в силу своих умений и желаний.

Решительно обойдя матрам, я направилась к павильону сирот и, не утруждая себя поиском нормальной тропки, просто перешагнула через гнилую обвалившуюся ограду.

Под ногами скрипела соль вперемешку с землей. И, ступая по этой дикой смеси, я никак не могла понять: откуда? Откуда у вдовы взялось столько соли?! Не понимаю. Не может же соль быть настолько общедоступной?

Подняв глаза от земли, я увидела двух невысоких мальчишек в линялых лаори. Или… Лаори у них запахивались на разные стороны. Значит, брат и сестра?

Они низко поклонились и замерли, не разгибая спин.

– Я ино-ти, мое имя Лиан Юн Лан, – негромко произнесла я. – И я не знаю, как правильно сказать, что вы не должны кланяться столь низко.

– Будь нашей гостьей, ино-ти Лиан Юн Лан, – едва слышно прошелестела девочка.

И я, нервно сглотнув, направилась к павильону.

Интересно, если крыша обвалится мне на голову, Локи откопает?

Глава 11

Крыша не обвалилась – спасибо. Но все остальное…

Во-первых, в павильоне не было внутренних перегородок. Это бросалось в глаза сразу же. Во-вторых, не было пола, вместо него утоптанная, утрамбованная земля. Земля, на которой меленькими камушками выложен незамысловатый узор.

Этот узор делил павильон на зоны. Подобие спальни – два грубо сшитых плотных мешка. Подобие кухни – кострище с двумя рогатинами и перемычкой, на которой был прилажен помятый котелок. Так же было что-то вроде прихожей – место, где я сейчас стояла и, в стороне, что-то вроде кладовой, где висело с десяток травяных пучков.

И чистота. Камешки были беленькими, котелок сверкал начищенными боками, пучки были собраны травинка к травинке. Во всем чувствовалась некая обстоятельность.

И желание жить.

- Эти дети благодарны,- девочка приняла у меня стопку подносов и, поклонившись, отнесла их в сторону трав.

Хм, Локи сказал, гостя не угощают тем, что он принес. Но сами-то поесть могут? Или нет? Если нет, то надо как-то побыстрей уйти…

Мальчик же тем временем снял с кострища гнутый котелок, выскочил с ним из дома. Правда, назад он вернулся уже через полминуты:

- Ручей опять пересох.

На щеках девочки расцвели алые пятна:

- Этим детям стыдно. Они не могут отдариться даже чаем.

- Я не знаю правил,- серьезно сказала я. – Но в моем мире принято отвечать добрым словом. Я не… Не ждала, что меня угостят чаем. Не думала, что он у вас есть. И что вы будете тратить его на меня.

- А на кого же еще? – очень по-взрослому усмехнулась девочка. – С кем делить драгоценные травы, как не с той, что слушает сердце?

- Пока еще слушает. Мама сильно обидела чиновника Тай-ара,- имя мальчик выдохнул с ненавистью,- и потому наш дом так плох. Люди Тай-ара принесли соль и засыпали всю землю, а не только плодовые деревья. Сад Трав мертв, Сад Камней умирает.

- Мы тоже скоро присоединимся к дедушке,- произнося эти жуткие слова девочка улыбнулась,- мамы там нет. Или дедушка ее не нашел. Но, зато, он точно не потеряет нас. Будет не страшно. Если мир мертвых будет к нам милостив, то цветок беспамятства мы найдем быстро.

- Цветок беспамятства?

- В мире мертвых мы искупаем причиненные другим страдания, а после уходим на перерождение. Цветок беспамятства запускает этот бесконечный круг. Ведь нельзя же родиться вновь со старой памятью – это нечестно.

«А. Религия, точно», я немного успокоилась. А потом вспомнила, что их мертвый дедушка обобрал мою локву и забеспокоилась вновь! Потом мне пришло в голову, что я пока жива и не стоит раньше времени думать о мире мертвых. Хотя, наверное, умирать зная о том, что тебя ждет – проще. Или нет?

«Не сейчас», цыкнула я сама на себя.

- Вы можете взять воду из моего источника,- сказала я не раздумывая.

- Эти дети благодарны,- девочка опустилась на колени и склонила голову,- но ино-ти Лиан-Юн Лан будет наказана мужем за каждый кусок отданный сиротам. За каждую каплю воды, отданную тем, кого Тай-ара выбрал объектом своей мести.

- У Лиан Юн Лан нет мужа,- мягко сказала я.

- Но будет,- бескомпромиссно произнес мальчик и опустился рядом с сестрой.

- Мужчина, способный наказать женщину за помощь детям никогда не станет мужем Лиан Юн Лан,- жестко произнесла я.

И, видимо, не просто произнесла – руку будто в кипяток опустили! На тыльной стороне запястья появилась таинственная закорючка. Дети запищали от восторга:

- Избранница! Драконья Избранница! Метка Драконьей Избранницы!

- А ну цыц! – шикнула я. – Что это значит?

А сама с ужасом представила, что сейчас появится какой-нибудь лорд-дракон (как я поняла, их там таких немало) и утащит меня с бескомпромиссным свадебным предложением!

- Братик, выйди,- девочка встала и указала мальчику на дверь.

- Ох эти тайны,- тот закатил глаза, но встал и вышел.

Хотя я готова поспорить на пару корзин локвы, что он останется с той стороны.

- Мама научила меня не столь многому,- девочка подобрала полы своего лаори и села на пол.

Я, поняв, что это приглашение к долгому разговору, присела так же.

- Но есть… Есть обязательные вещи, которые должны передаваться от матери к дочери. Я сейчас говорю про малый девичий обряд. Девочка, ставшая девушкой, но не ставшая женщиной, может попросить Небеса лишить ее мужа какого-либо качества. Как это сделала сейчас ино-ти. Лиан Юн Лан сделала так, что ее муж никогда не сможет наказать ее за помощь сиротам. Эта же сирота,- малышка коснулась своей груди ладонью,- провела девичий обряд так, чтобы муж никогда не смог поднять на нее руку.

- Тогда откуда вся эта жестокость? – нахмурилась я. – Если каждая может…

Я не договорила. Просто вдруг поняла, что очень и очень многие могут выбрать «не будет бедным». Или «не будет слабым». Или, если говорить о местных реалиях, то «не будет не практиком».

- Да. Каждая могла бы сделать мир чуть добрее, но… Мама говорила, что незамужние девушки верят, что мужья обижают только плохих. И что они, незамужние девушки, хорошие. И им не нужно тратить такую важную, такую единственную просьбу на глупости. Ведь если все делать хорошо и правильно, то у мужа не будет причин сердиться, верно?

- Ага,- промычала я и тут же спохватилась,- но ведь не всех бьют?

На что девочка подняла на меня недоуменные глаза:

- Эта сирота не знает. Мама не говорила, а я… Меня в гости не зовут и тайн не раскрывают. Мама только сказала, что богатство и бедность идут рука об руку и только от человека зависит с какой стороны он будет идти. Ведь можно выйти замуж за богатого, но все равно умереть в бедности.

Я только кивнула. И, поблагодарив за помощь и открытую тайну, направилась домой. Надо попросить лиса сотворить зеркало. Как-то неприятно у меня сейчас поясница себя чувствует. Вот будет смех, если у меня появились две разные драконьи метки.

Расшалившееся воображение подкинуло фантазию двух драконов, сшибающихся рогами подобно лосям в гоне. И я такая, стою в сторонке, платочек тереблю. Или болею за самого симпатичного?

Глава 12

К своему павильону я подходила без особой охотки. Чесалась поясница, чесалось запястье, голова пухла от обилия противоречивых мыслей. И что самое неприятное, неотвратимым валом накатывало глухое отчаяние. Метка драконьей избранницы автоматом закрывала мне всю свободу выбора. Это…

«Это повод посылать всех в мир мертвых», пришла неожиданная мысль. Такая неожиданная, что я даже споткнулась. «Нечего приличной девушке руки заголять. Один раз посмотрели и хватит. Вот если еще раз кому-то с небес женою сверканет, тогда да, тогда придется что-то другое придумывать».

Так что в павильон я вошла не настолько разбитая. Хотя, конечно, хотелось не разговаривать с матрам Тэнь, я лечь и немного полежать, переварить это все. Или поплакаться в роскошный мех Локи. В общем, хотелось всего, что не являлось социальным контактом.

- Я поцарапала запястье,- улыбнувшись, протянула руку к лису,- сделаешь повязку?

Локи, увидевший метку, вытаращил глаза так, что я за него немного испугалась. Все-таки вряд ли здесь есть ветеринары.

Но мой бесценный друг справился с собой и за секунду сотворил мне плотный тканевый браслет.

- Надо быть аккуратнее,- проворчал лис. – Я приготовил чай, добавил травок из нашего Сада.

- Чай это здорово,- улыбнулась я. – Скажи нашим лисятам, что сиротам разрешено брать воду. Их источник пересох.

Матрам Тэнь все это время сидела тихо. Она баюкала в руках полную чашку чая, переводила взгляд с меня на лиса и обратно. И молчала.

- Почему вы не пьете, не вкусно? – я сделала глоток и прижмурилась,- мне очень нравится.

- Лок-хи наливал нам всем из одного чайничка, но только в моей чашке плещется особый сбор,- с тусклой улыбкой произнесла матрам.

- Потому что там очень хитрое внутреннее устройство,- лис довольно жмурился,- я сам придумал.

- Покажешь? – заинтересовалась я.

- Потом,- он облизнулся,- потом покажу. Может, ты что-нибудь посоветуешь. В твоем мире наверняка много всего интересного.

Мне стало немного стыдно, ведь из интересного я помнила только про матерные кружки с енотом.

- Я пришла не только из-за скопившихся дел. Я пришла просить прощения,- глухо произнесла матрам и залпом выпила свой чай. – Мне жаль, что я оказалась так малодушна. Мне жаль, что я не встала на твою сторону полностью.

Нахмурившись, я недоуменно спросила:

- Это вы… Это ты… Эта матрам так реагирует из-за утреннего визита лорда-дракона? Так он не нашел на мне метки.

«Самое главное, говорить, что дракон не нашел метки, а не то, что метки нет», подметила я.

- Нет,- механически, без эмоций ответила матрам,- я же и так видела, что твои руки чисты.

«Точно, еще один свидетель. Соберу свою секту свидетелей отсутствия метки», хихикнула я про себя.

- Я была сильнее,- матрам вздрогнула и вдруг, забыв про первую фразу, обратилась к лису,- недолго твой отвар работал.

- Ты сказала самое главное,- фыркнул Локи.

- Я ничего не поняла,- со вздохом произнесла я. – Как обычно, впрочем.

- Твой друг напоил меня чаем откровения,- усмехнулась матрам. – Но концентрация была слабой и сейчас я говорю только то, считаю нужным. Но… Это тоже откровенно. Раньше я была сильней. Я помогала сиротам, я открыто противостояла несправедливым законам. И я же совершила глупость.

- Глупость? – эхом откликнулась я.

- В нашем мире существует девичий обряд…

- Я знаю,- прервала я ее. – Только что узнала.

- Свое право на счастье я похоронила своим же запретом,- матрам криво улыбнулась,- муж отучил меня спорить. Отучил иметь свое мнение. Я замуж-то второй не вышла лишь из страха вновь заполучить такого же мерзавца.

- Что за запрет ты использовала? – тихо спросил Локи.

- Я хотела выйти за того, кто не будет хотеть много детей.- еще тише ответила матрам. – Моя мать умерла родами у меня на глазах. Мы не были бедны, но никто не позвал к роженице врачевателя. Ведь роды это естественно и помощь женщине не нужна. Потом моя старшая сестра брала меня с собой к другим женщинам. Учиться, запоминать как правильно, а как неправильно. Я… Я страшно не хотела детей. Я испугалась. И когда пришло мое время… Нагадала себе своего мужа.

Она смотрела на дно пустой чашки, а мы с лисом таращились друг на друга. Я не знала, что сказать. Но… Думаю, что я могла ее понять. Только… Как ума у ее матери хватило, чтобы взять дочь в помощницы?! А потом сестра тоже самое сделала. Зачем?! Дикий мир, дикий…

Я не знала, что сказать, да и матрам тоже. Она прятала взгляд и явно жалела о сказанном.

- Так, эм, дела? – я попыталась спасти ситуацию.

- Да,- матрам улыбнулась. – Это свиток для малой академии. Если ты не успеешь зарегистрироваться сегодня, то придется ждать полную луну – уважаемые наставники принимают свитки лишь один раз за цикл.

Нахмурившись, я осторожно спросила:

- И сколько у меня осталось времени? Не весь же день они там сидят.

- Уже не осталось,- безмятежно улыбнулась матрам Тэнь и жестом намекнула Локи, что надо бы долить чай.

- Та-ак,- сощурилась я,- и что это значит?

- Это значит, что у нас с тобой только месяц,- мрачно произнес лис. – Потом будет труднее. Я говорил тебе о темных практиках, способных изымать силу у новичков. Но…

- Есть вариант и похуже,- матрам Тэнь пригубила чай.

- Хуже?

- Темный практик выпьет тебя до дна,- наша гостья тонко усмехнулась,- займет это не больше пары недель. А то и пары дней – все зависит от уровня развития. А вот подлый и бесчестный чиновник, ошибочно затесавшийся в ряды благородных наставников… О, это на всю долгую, очень долгую и очень тоскливую жизнь.

- И кто же там такой, м-м-м, благородный?

Матрам выразительно потерла запястье, после чего вкрадчиво произнесла:

- В нашем селении таких нет. Кстати, атрам Тай-ара вновь ищет себе личного ученика. Такая честь – непредставимо. Если бы ты не задержалась в гостях, то могла бы стать его ученицей. Есть практики, которым не отказывают.

- Практики? Или чиновники?

- Иногда, совершенно чудесным образом, чиновник становится практиком,- матрам аккуратно поставила чашечку,- наоборот – запрещено законом. А вот если чиновник внезапно обнаруживает, что он совершенно случайным образом развил в себе духовную силу – это законом не карается. Правда, с того момента чиновник более не может повышать свой ранг… Но так ли это важно, если он достиг всего, чего хотел? И теперь может совмещать два пути?

Я тяжело вздохнула, обмакнула деревянные палочки в свою плошку с медом и, проворчала:

- Вот так умираешь, попадаешь в другой мир, а там все те же на манеже. А как же сказка?

- Сказ-ка? – переспросила матрам и просияла,- я так же принесла несколько свитков с легендами. Если ты не сможешь читать, тебе поможет Лок-хи.

- Дайте угадаю – в конце все умерли?

- Прошли сквозь испытания претерпев изрядную долю страданий, а после вознеслись, чтобы после смерти продолжить хранить равновесие,- наставительно произнесла матрам Тэнь и совсем по-девчоночьи хихикнула,- ко всему подходит!

- Ерунда, глупость, глупость, о, неплохо, неплохо, шедевр,- Локи старательно раскладывал свитки по кучкам. – А вот это обязательно прочитать. Стиль ужасен, но смысл… Смысл леденит душу по той причине, что выдумать ученый ничего не смог, а потому написал чистую правду без единого художественного преувеличения.

- Легенда о Белом Лотосе ронявшем капли на алый лист,- я взяла свиток и, прочитав, вопросительно посмотрела на лиса,- я так понимаю, это не про ботанику, да?

- Не знаю, что такое ботаника.

- Наука о растениях.

- Нет,- Локи клыкасто улыбнулся,- это о пытках.

- О, значит на ночь почитаем,- согласилась я.

Это я соврала, просто они сидели с такими лицами, что не выпендрится было невозможно.

- Ты сошла с пути,- внезапно и совершенно без привязки к предыдущей теме сказала матрам Тэнь.

- Что?

- Сегодня утром ты сошла с того пути, который тебе был определен,- она склонила голову к плечу,- что случилось?

- Ничего,- я пожала плечами. – Думаю, это из-за моего решения. Я про детей. Девочка обмолвилась, что их матушка вызвала гнев некоего Тай-ара, который теперь через детей мстит обидевшей его женщине. И вот вопрос, какова вероятность того, что одаренный чиновник и негодяй, обижающий сирот это два разных человека.

- Никакой,- матрам Тэнь грустно улыбнулась,- только про сирот ты никогда ничего не докажешь.

- Я никому ничего доказывать не буду,- спокойно ответила я.

- Вот и говорю – ты сошла с пути. Сейчас твоя судьба сокрыта туманом. Небеса не знают, что пророчить и потому ты сама прокладываешь свою тропу.

- Это ведь хорошо, разве нет? – нахмурилась я.

- Почему же тогда люди через лес нахоженными тропками ходят? – вопросом на вопрос ответила матрам.

Я поняла на что она намекает. Но не была согласна. Вот только так сходу и не нашла, что ей ответить.

- Если тебя будут ненароком спрашивать, отчего ты сразу не пришла к уважаемым наставникам, ври, что стеснялась. Мол, как так, ничего не зная, да к высокомудрым идти. Хотела подготовиться, вот и свитки у старой Тэнь затребовала,- матрам поднялась,- благодарю за тепло и воду.

Она поклонилась и решительно направилась к выходу. Лис сидел и, едва лишь я попыталась вскочить, обвил мою талию хвостом:

- Куда?

- Так ведь проводить. Не надо?

- Не надо, не ребенок, выход найдет,- по-кошачьи муркнул лис. – А теперь хотелось бы подробностей…

И он кончиком другого хвоста сдернул с моего запястья им же созданный тряпичный браслет.

- Я не хотела, это получилось случайно.

- О, с этого начинаются самые потрясающие истории,- усмехнулся мой рыжий друг. – Слушаю.

Много времени рассказ не занял, зато после пришлось раздеваться – Локи хотел рассмотреть мою поясницу.

- Ну, что там? – полуобнаженная, я прижимала полы лаори к груди и с нетерпением ожидала лисьего вердикта.

- Метка,- фыркнул лис и кожу обдало холодом,- но уже выцветает. На самом деле, глазами ее уже не видно, но я чую. Она такая же, как и та, что у тебя на руке. Но я не могу увидеть, к кому тянется нить.

- Но мы оба можем догадаться,- вздохнула я и натянула лаори обратно.

Локи махнул хвостом и моя одежда пришла в порядок, складочка к складочке, без единого излишнего залома.

- Тебе придется полюбить браслеты,- лис сел,- или начать обживать сарем.

- Какой сарем? – ослабевшим голосом спросила я. – В котором много женщин?

«Это просто похожее слово, просто похожее. Не может такого быть, чтобы сарем и гарем был одним и тем же!», успокаивала я себя.

- Ага,- кивнул лис.

Весь этот мир кричал о том, что его культура схожа с культурой Китая. Или Кореи. Или… Но ведь там не было многоженства!

«Или было?», меня прохватил холодный пот. Если так подумать, то Китай для меня это алик, рис, быстрая лапша и робот-пылесос.

- Обычный,- лис удивленно на меня посмотрел,- ну, я не знаю как объяснить. Большой такой каменно-деревянный дворец утопающий в саду. Вокруг высокие стены, стража. Внутри – прекрасные цветы, услаждающие взгляд драконьего владыки.

- Цветы в смысле цветы или это эвфемизм?

- Я не знаю, что такое эфимизм,- клыкасто улыбнулся лис,- а по саду драконьих владык гуляют прекрасные девы. И… Ты должна знать, что говорить крылатому «нет» это государственная измена.

- И это тоже в прямом смысле, да?

- Да,- кивнул лис и тут же поспешил добавить,- но учти, что меня не было в этом мире довольно долго, так что все могло измениться.

- Ха,- уныло хохотнула я,- так и вижу, как высокопоставленные мужчины гордо говорят: «Нет, мне не нужен сарем, я хочу всю жизнь любить одну-единственную женщину». А обычные люди? У них тоже много жен?

- Каких жен? – вытаращился на меня лис,- жена может быть только одна! Будь ты владыка дракон, или пахарь, или странствующий лекарь – спутница жизни у тебя всего одна.

Я нахмурилась:

- Так. А что за «цветы» благоухают в саду?

- Невинные девы,- лис потянулся,- они поют, играют на струнных инструментах и создают в сареме абсолютную гармонию жизни. Когда лорд-дракон приходит, то прежде чем войти в покои супруги, он прогуливается по саду и наслаждается его безмятежностью. Девушкам запрещено обращать внимание на лорда-дракона. Они должны петь, играть и танцевать так, как будто вокруг никого нет.

- Ага. А когда лорд-дракон занимается делами, то все друг друга травят, убивают и подставляют,- утвердительно произнесла я.

- То есть в твоем мире тоже есть саремы? – просиял лис,- значит, тебе там будет не так и трудно.

- А что делает супруга лорда-дракона? – спросила я, игнорируя слова Локи.

Лис пощекотал кончиком хвоста свой нос и задумчиво фырфырнул:

- Я точно не знаю, но единожды войдя в сарем, наружу она не выходит даже мертвой. Там, в саду, есть усыпальница, где находят свой последний приют драконьи леди.

Мы оба замолчали. Я смотрела на метку, метка блестела.

- А если отрезать руку, что будет? – спросила я, прикрыв рукавом знак своего несчастья.

- Руки не будет,- зевнул лис,- а метка переместится на более видное место. А что?

- А, так, просто любопытно стало. Мне нужен бисер.

- Би сер?

- Бисер, слитно произносится. Это маленькие, вот такусенькие цветные шарики с дырочкой,- я пыталась изобразить бисер. – Я сплету себе браслет. Или перчатку без пальцев? Хм, это надо обдумать.

Причем думать надо было быстрее. Если с «цветами» сарема все стало понятно – местный аналог придворных дам, то вот тот факт, что в сарем можно только войти… Нет, спасибо. Тем более, что эти дикие люди не приводят лекарей к своим роженицам. И тем более, что мой предполагаемый муж – лорд-дракон. Там еще не известно, что вылупится из женщины после «переопыления» в саду гармонии!

- А рисунки на коже у вас набивают? Я бы цветочек изобразила.

- Метка сменит место обитания,- вздохнул лис. – Скорее всего, мы сможем выгадать всего пару лет. Так или иначе, теперь вы будете постоянно встречаться. Сами Небеса будут свивать ваши тропы воедино.

Многое я хотела сказать Небесам, но, увы, пример несдержанного на язык лорда-дракона стоял перед глазами. Он выпендрился, а я с брачной меткой. Но, поскольку я все же учусь на ошибках, то я – промолчу. А то мало ли, переместят меня Небеса по адресу и все, привет, сад цветов. А у меня очень много дел…

- Локи. А можно ли закрыть в сареме практика?

- Женщины не поднимаются до той ступени, чтобы их признали полноценными практиками.

- Потому что это невозможно или…

- Потому что никто их этому не учит,- лис посмотрел на меня как на дурочку,- женщина-практик равна в правах с мужчиной, что практиком, что нет. И кто же позволит своей жене… Я понял тебя. Что ж, будем готовить тебя к большому академическому тесту!

Глава 13

К концу недели я была готова к замужеству, к побитию палками и даже, о боги, к родам без квалифицированной медицинской помощи. Хотя… Нет, к этому я не готова.

- Поднимайся,- гундел над ухом лис,- сегодня мы должны преодолеть еще одну крошечную полу-ступень.

- Я не могу,- открыв глаза, я уставилась в потолок. – Никто ведь так не практикуется.

- Потому что у них нет меня. Но ты не права. Способ насильственной раскачки духовного ядра известен очень и очень многим семьям. Просто не каждый готов столь щедро и расточительно вливать свою силу в другого практика.

- Тогда, быть может, ты поумеришь свою щедрость? – Я кое-как приняла сидячее положение. – Мне правда очень, очень-очень плохо.

- Будет хуже,- Локи дернул хвостом,- я не чудовище и мне не нравится тебя мучить. Но к Академическому тесту ты должна преодолеть первую ступень практика. Или ты действительно считаешь, что сможешь изучить искусство каллиграфии и стихосложения? А так же разобраться во всех трех уровнях вежливости, заучить важнейшие исторические даты, среди которых больше трех тысяч Сверх Важных Прижизненных Возвышений?

- Это немыслимо,- мне хотелось плакать. – Зачем это все?

- Затем, что овладевший первой ступенью практик, получает право не сдавать большой академический тест. Точнее, он получает сто золотых капель, в то время как для прохождения теста достаточно пятидесяти капель.

- И я буду считаться полноценным практиком? – недоверчиво сощурилась я.

На что лис только хвостом махнул:

- Конечно же нет. На самом деле, ты будешь считаться юной ученицей, той, что развивается самостоятельно. Без поддержки семьи и какого-либо объединения практиков. Обычные люди не делят практиков на учеников и не-учеников, они далеки от правил. Потому и пошло это небольшое заблуждение. Ты сможешь считать себя практиком, когда закончишь рост и начнешь развиваться вглубь.

- Спасибо, мне стало очень понятно,- я покивала.

- Если я открою тебе доступ к своей силе, что ты сможешь сделать?

- Чуть больше, чем ничего,- понурилась я.

- Ну или ты что-нибудь взорвешь.

- Ох, прекрати напоминать,- я поморщилась. – Это всего лишь чан.

На что Локи ехидно напомнил:

- Наш единственный чан. Который теперь блюдо.

Как бы я ни сопротивлялась, но все равно оказалась вовлечена в привычную рутину – вышла на улицу, поприветствовала рассвет. Затем, найдя взглядом мертвого старика, кивнула и ему, передала с ним завтрак для сирот и погрузилась в «активную медитацию». Если говорить простыми словами, то маленькие лисята жалили меня искорками, а я должна была уклониться. И Локи никак не мог услышать меня, что уклониться от комариной стайки невозможно!

Затем нас ждал завтрак и каллиграфия. Хочу с гордостью отметить, что я не меняюсь – как в родном мире мой почерк зависел от настроения, толщины ручки и качества бумаги, так и в этом мире все было абсолютно непредсказуемо! Что изрядно выводило из себя Локи – тот выписывал идеальные иероглифы всеми четырьмя лапами. И клялся, что был у него хвост, кисточка которого творила еще более прекрасные вещи.

- Тот хвост мне было особенно жалко,- жмурился Локи.

И я, преисполненная сочувствия, бросалась преодолевать свою «капризнорукость».

В общем, неделя выдалась хоть и насыщенная, а все равно однообразная. И только сегодня, после завтрака, лис положил передо мной свиток.

- Я записывал, сколько искр в тебя послали лисята.

- Тысячи? – уныло спросила я и пихнула в рот очередной рисовый комочек.

Страшно хотелось картошки. Жареной на свиных шкварках картошки. Я, к слову, пыталась ее рисовать – вдруг никто еще не знает, что ее можно есть? И растет она, бедненькая, никому не нужная. Но, увы, лис ее не опознал. А я попыталась вспомнить – в родном мире в Азии ели картошку? Может, мне суждено стать тем, кто принесет этому миру крахмальное просвещение?

- Ты здесь? – лис пощелкал у меня перед носом когтистыми пальцами.

- Да. Да-да. Картошки хочу. Золотистых ломтиков, обжаренных на свином сале с солью и мелко порубленным лучком. И кусок черного хлеба с маслом,- облизнулась я.

- Ты вкусно рассказываешь,- Локи виновато улыбнулся,- но я не могу создать то, чего не пробовал. Учись, и сможешь воссоздать любое блюдо из своего прошлого. Сытости в нем не будет, но вкус… Вкус будет.

И тут-то стало кристально ясно что я из тех, кто работает за еду. Откуда-то появилась мотивация, желание свернуть горы и постичь дзен. А так же Дао, бао и все -ао, которые только есть в этом мире!

- Ты не посмотрела свиток,- Локи вновь вернул меня с небес на землю. – В первый день ты пропустила к своей коже тысячу искр. Во второй – тоже тысячу. И в третий, и в четвертый…

- Я уже поняла, что мои успехи стоят на месте.

- Но сегодня ты пропустила к своей коже девятьсот девяносто три искры,- с теплотой закончил лис. – Для недели это великолепный результат обусловленный лучшим учителем из всех возможных.

- А скромность тебе к лицу,- хихикнула я. – На семь искр меньше – это и правда так хорошо?

- Впереди качественный скачок,- лис прижмурил яркие глаза,- ты ведь не увернулась от искр. Ты их оттолкнула. То есть твоя сила, уже пропитывающая твое тело, учится отталкивать чужую силу. Пока что эти искры не несут в себе злого намерения.

- Не несут?!

- Нет, что ты,- лис махнул хвостами,- пока рано. Да и лисята тебя слишком полюбили, они не смогут.

- Ф-фух.

- Зато сможем мы с Дао-раном,- клыкасто улыбнулся лис.

«Картошка. Картошка с сальцем и свежим зеленым лучком», напомнила я себе. И поспешила уточнить:

- Как скоро я смогу создать свое блюдо?

- Все зависит только от тебя,- по-кошачьи мурлыкнул лис,- только от тебя.

В этот день я занималась особенно усердно. Хотя даты вознесений на Небеса в голове все равно не укладывались. Не выходило проникнуться, как ни пытайся. Ну ничего, время есть.

Глава 14

- Ты не стараешься! – рявкнул лис и, вскочив, ударил всеми своими хвостами о стену павильона.

- Я! Стараюсь! – на грани слез крикнула ему я.

Время стремительно уходило, вторая неделя подходила к концу, но… Но что-то пошло не так и весь мой стремительный прогресс остановился.

Искры лисят больше не могли причинить мне боли. Они растворялись в том, что лис назвал «естественной защитой». Но вся эта защита исчезала в тот момент, когда искру выпускал Локи.

Дао-ран к нам не присоединился – мертвецы не имеют своей силы.

- Не сформировав полную защиту ты будешь самым лакомым кусочком,- прошелестел лис. – И в этом будет моя вина.

- Почему?

Но лис не ответил. Яростно фыркнув, он умчался куда-то за пределы нашего сада. Я же, тяжело вздохнув, пошла зубрить материал.

Вообще, больше всего я боялась даже не дат – монотонная зубрежка сделала свое дело. Я боялась, что экзамен коснется чего-то, что знакомо лишь жителям этого мира. Нет, не так. Меня до одури пугало то, что между мной и всеми остальными стоит огромнейший пласт неизученной культуры. От крылатых фраз и анекдотов, до величайших поэтов и художников.

Это угнетало.

- Мы идем отдыхать!

Вскрикнув, я подскочила на месте.

Это был Локи. И… с ним было что-то не так. Три его хвоста ходили ходуном, по шерсти пробегали крошечные искорки, а в глазах… В глазах застыло совершенно нечитаемое выражение.

- Тебя не было полминуты,- я коснулась его мордочки,- что успело случиться?

- О чем ты? – лис на мгновение прижался к моей руке, а после сделал шагнул назад.

- Ты что-то задумал,- я сощурилась. – Скажи мне.

- Я предлагаю просто выйти в люди,- три его хвоста метались влево-вправо так, будто передо мной не лис, а сердитый кот.

Огладив ладонью свое роскошное лаори, я решительно села на сырую, чуть влажную землю:

- Тебе придется волоком меня тащить. Пока не расскажешь – никуда не пойду.

Локи поднялся на задние лапы и изменил передние так, чтобы они стали похожи на руки. В тот же момент на нем появилось мужское лаори, а под ним – подушка. Ой. Подо мной тоже появилась подушка!

- Я понял, почему ты перестала развиваться,- он взмахом лапы сотворил тонкую, изогнутую, уже исходящую дымком трубку. – Доверие. Я вхож в твой личный круг и потому против моей духовной силы ты ничего не можешь противопоставить. Ты не веришь, что я могу причинить тебе боль.

- Разве это плохо? – удивилась я, и добавила,- кому же мне верить, если не тебе?

- Мне никто так не доверял,- лис выпустил клуб ароматного дыма,- но в этом и кроется наша проблема.

Сказав это, лис надолго замолчал. Я видела, как он топорщит уши, как нервно дергаются его усы. Как появляются и исчезают опасные, стальные когти на его обманчиво мягких лапах. Видела и ждала, пока он скажет главное.

- Я хочу выйти с тобой в чайную,- Локи хитро улыбнулся, глядя на меня сквозь дым. – Но если ты стыдишься…

- Да вот еще,- тут же вспыхнула я. – Просто… Просто с тобой что-то не так.

Лис взмахом руко-лапы удалил дым и серьезно на меня посмотрел:

- Никто и никогда не доверял мне так, как ты. Ты доверяешь даже не разумом, а своей внутренней сутью. Ведь естественная защита практика никак не контролируется рассудком. Не у каждого практика есть тот, чью духовную силу пропускает естественная защита. Ты не понимаешь, но… Это… Я даже не способен объяснить, как мне… Как я счастлив.

- Поэтому ты хочешь в чайную?

- И еще поэтому,- он хитро ухмыльнулся,- смотри!

Передо мной сидел ярко рыжий молодой мужчина. На дне его хитрых глаз притаились смешинки, узкие губы изгибались в доброй усмешке, а золотистая кожа мягко мерцала.

- Никто не может устоять перед лисом, да?

Несмело потянувшись вперед, я хотела коснуться его щеки, но…

- Это нос? – удивилась я, ощутив под ладонью мех и родную лисью мордочку.

- Раньше я мог жить в человеческом облике,- лис хитро улыбнулся,- но с тремя хвостами я могу лишь набросить на себя личину. Если хвоста станет два – то и личину набросить не получится.

- А если…

- Я потеряю возможность говорить,- он прижмурился,- ну что, идем? После чайной можно сходить на рынок, я…

- Прощаешься,- процедила я.

- Что?

- Я работала в офисе,- нехорошо улыбнулась я,- у меня была карьера. И сейчас я чувствую, что ты меня дуришь. Из благих намерений. С чего тебе приспичило в чайную? У нас столько дел, столько всего выучить нужно.

- Смена деятельности…

- Ты не дал мне поиграть с лисятами в саду.

Личина сползла с Локи. Он надулся и свернулся на подушке в большой, рыжий шар лисьей скорби.

Я же пошла набрать локвы. Давно хотела сделать компот. Тем более, что где-то в запасниках хвостатого есть сахар.

- Я же помочь хочу,- он направился следом за мной.

Бросив на него косой взгляд, я тихо спросила:

- То есть, ты и сам понимаешь, что такую помощь я не смогу оценить?

- Тебе необходима естественная защита.

- Так я и не спорю,- сняв еще несколько локв, я неспешно дошла до родника.

Мой контроль силы возрос настолько, что я легко доносила до кухни водяной шар.

- Дао-ран не может тебя тренировать, потому что у него нет сил,- пробубнил рыжий, глядя, как я небрежно разрезаю локву.

- Достань сахар,- попросила я. – Он же у тебя где-то?

- Ты игнорируешь мои слова,- вздохнул Локи и через мгновение протянул мне белоснежную снежинку.

Отломив несколько лучиков, я бросила их в воду.

- Закипит и будем пить,- подытожила я,- а теперь рассказывай.

Колоть Локи пришлось долго. А после я мысленно целовала всех тех, кто предавал меня, подставлял и обманывал. Всех ненадежных клиентов и хитровыделанных коллег. Всех, кто научил меня сердцем чуять подвох.

Я хотела накричать на лиса, но вместо этого крепко-крепко обняла мохнатого придурка и тихо спросила:

- Как бы я жила? Как бы я жила, зная, что ради меня ты отдал свой хвост мертвецу?

Локи тяжело вздохнул:

- Как мне жить, если я вижу, что не справляюсь?

- Учись ямы рыть,- фыркнула я и чихнула.

- Я умею,- растерялся лис.

- Значит, в лесу не пропадем,- подытожила я. – Сотвори нам чашки, будем пить компот!

Чашки-то Локи сотворил, но…

- По-моему, людям это пить нельзя,- с сомнением произнес лис и поспешно добавил,- духовным зверям, кстати, тоже.

Я бы и рада возразить, возмутиться, воспрянуть! Но нечто густое, медово-золотистое, пахнущее, почему-то, нарциссами, ничуть меня не обнадеживало. Особенно если учесть, что оно было похоже на икру – мириады крохотных золотистых шариков в густой жиже.

- Я не понимаю,- с искренним недоумением произнесла я. – Четыре локвы, вода и сахар! Где мы свернули не туда?!

- Даже не представляю,- Локи сосредоточенно принюхивался, а после, протянув руко-лапу, подцепил когтем одну «икринку».

- Ты жуешь ее так, будто она хотя бы с ноготь размером,- возмутилась я, глядя, как он старательно двигает челюстями.

- Да в том-то и дело, что на клык ее наколоть не могу – ускользает! – пожаловался лис.

- Ладно, закопаем в саду,- буркнула я. – Смотри, скрутит тебя – ночь на горшке проведешь.

- Пф-ф-ф.

Оставив Локи гонять крохотную «икринку» по совсем не крохотной пасти, я понесла свое варево в сад. Надо выбрать кусочек незанятой земли, снять верхний слой дерна и закопать компот. Навредить он не должен, а…

- Стой!

Лиса вынесло из павильона так, будто кто-то придал ему хорошего такого пинка.

- Ф-фух,- он выхватил у меня компот,- ты ж моя прелесть. Лиан Юн Лан.

- Да? – я как-то даже выпрямилась.

- Во-первых, ты должна немедленно записать все, что ты делала, чтобы получить эликсир Та-аса. Во-вторых, когда закончишь, мы идем в чайную. Нам есть что отметить!

- И что же? – я подозрительно сощурилась,- ты учти, я теперь твои хвосты буду утром и вечером пересчитывать! Ты мне, знаешь ли, дорог в полной комплектации!

- Это то, чем мы будем подкармливать Дао-рана,- лис облизнулся,- и то, чем мы сможем торговать. Вот только вопрос, неужели все так просто?

- Я ничего не понимаю,- вздохнула я.

И лис принялся рассказывать про пилюли, притирания и эликсиры, для увеличения… Нет, не мужской силы. Для увеличения духовной силы.

- Большая часть всех известных составов развивает устойчивость к жизненным неурядицам – когда практик два-три дня сидит на горшке, он поневоле принимает эту жизнь такой, какая она есть,- зубоскалил лис. – Но вот пилюли Шаи Вэй и эликсир Та-аса – единственные реально помогающие препараты.

- Компот из локвы с морским сахаром? – удивилась я и открыла перед лисом дверь в павильон.

- На основе непростой воды,- патетично напомнил хвостатый. – Я же тебе говорил, что источник очень и очень хороший. И что здоровья он прибавит.

- Но все равно, как…

- Никто в здравом уме не будет варить морской сахар с ловкой,- Локи закатил глаза,- сладость-то уходит в воздух, а в воде остается солоноватая горечь!

Тут я сложила два и два, и поняла, что хитрый лис промолчал, глядя, как я собираюсь варить солоновато-горький компот!

- А откуда я мог знать, что он должен быть сладким?! – взвыл Локи, поймав мой недобрый взгляд.

- А каким еще он мог бы быть?!

Лис, поставив компот на пол, выразительно развел лапами:

- Иномирная кухня хуже незнакомого леса.

- Почему? – поперхнулась я.

- Потому что в чужом лесу все те же деревья,- буркнул лис. – Я спрячу эликсир, а ты переодень лаори. Мы идем праздновать!

Я не успела даже подумать о том, чтобы как-то выбрать другое лаори, как в комнату стремительным вихрем влетел Локи.

- Как я понимаю, в твоем мире ничего не знают о личных границах? – устало вздохнула я.

- А?

- Когда я хочу войти к тебе в комнату, я делаю «тук-тук» и жду, пока ты меня позовешь,- терпеливо произнесла я.

- Очень зря,- лис дернул хвостом,- я всегда рад тебе.

- Я… Это пока, а потом у тебя появится необходимость в уединении,- я пыталась отстаивать свою точку зрения.

На что лис очень удивленно ответил:

- Я же не самка, лисят не принесу. Зачем мне уединение? Одному грустно и холодно.

- Но ведь ты порадовался своей норе, да? – я все нащупывала то самое, что позволит мне донести до Локи идею о личном пространстве.

- Да,- он радостно ухмыльнулся,- я ее обустроил, можешь заходить в любое время.

«Наверное, еще рано», поняла я и смирилась.

- Так что ты хотел?

Локи очень серьезно на меня посмотрел:

- Нет, давай продолжим про «тук-тук», не зря же ты об этом заговорила.

- Не зря, но я не хочу тебя обидеть.

- И будешь обижаться сама? – насупился лис,- в итоге перестанешь меня любить и радоваться тому, что у тебя есть самый умный и сильный лис во всех трех мирах?

- Я слышу логику в твоих словах. Мне нужно, чтобы ты стучал, прежде чем войти в мою комнату. Это даст мне несколько секунд, чтобы принять пристойный вид, если я раздета. Или же просто даст понять, что ты идешь – я иногда погружаюсь в свои мысли и сильно пугаюсь.

- А. А, конечно,- Локи кивнул,- просто я всегда знаю, когда ты за дверью. Я понял. Мой приход для тебя сюрприз, потому что ты не чувствуешь моего приближения. Это пройдет, но я буду стучать.

В ту же секунду он улизнул обратно за дверь и, задвинув ее, яростно забарабанил и руко-лапами, и хвостами.

«Может, пусть бы и дальше вламывался?», пронеслось в голове.

- Заходи!

- Я принес тебе новое, абсолютно новое старое лаори!

- Новое старое лаори? Не чувствую запаха цлани,- я подозрительно сощурилась.

- Так она еще не вызрела,- отмахнулся хвостатый. – Новое старое – новое, ни разу не надеванное, но пошитое много столетий назад. Мода циклична, так что нам повезло – сейчас как раз все носят то, что носили их пращуры.

Он взмахнул хвостом и передо мной зависла мечта. Серебро горных вершин, аметист нежнейших ирисов и тонкие изумрудные росчерки зелени. По драгоценному белоснежному шелку лаори плыли вышитые облака, к которым стремились изящные цветы.

- Идеально. Помогать с переодеванием не буду, личные границы и все такое.

Но я и сама справилась. Вначале тончайшее белье, затем белоснежное первое лаори. Его еще называют покровом невинных. Затем меня укутывает второй слой туманно-сиреневого шелка. И, наконец, то самое верхнее, богато расшитое лаори.

Волосы темным водопадом падают сверху, и я теряюсь, окончательно признавая этот мир своим. Больше нет места сомнениям.

- Нам действительно есть, что отпраздновать,- негромко произношу я,- Локи?

- Ты подобна безмолвному призраку среди заснеженных сосен,- искренне выдохнул лис. – Жаль, что этот духовный зверь может лишь наморочить украшения.

- Ты каждый раз создаешь истинные произведения искусства,- мягко произнесла я,- они прекрасны и я не променяю намороченное тобой на все драгоценности мира.

- Когда-то я был ювелиром,- фыркнул Локи. – У меня неплохо получалось.

Он поднял руко-лапу и мои виски сдавило что-то прохладное. Это оказалось чем-то вроде полуобруча, что мягко облегал мой затылок и цеплялся за виски, оставляя лоб открытым. С этого обруча вниз стекали тонкие цепочки, что путались в моих локонах и превращали гладкий шелк волос в нечто более интересное. Более необычное.

- Ты не думаешь, что нас возненавидят? – опасливо поинтересовалась я.

- Нас уже ненавидят,- успокоил меня Локи и вновь натянул на себе личину себя-человека. – Идем, я выкупил самое удобное место.

На улице нас ждал паланкин. Локи послал мне извиняющийся взгляд и коротко пояснил:

- На все селение лишь одно заведение достойно тебя.

- Ты не прав,- смутившись, шепнула я. – Не надо делать из меня кого-то…

Я не договорила, потому что не нашла слов.

- Ты та, кто ты есть,- лис пожал плечами,- мне нравится.

Он помог мне устроится в паланкине, затем обошел его и забрался с другой стороны. Я, на всякий случай, протянула ему руку – вдруг упадет? На нем лишь иллюзия, он по-прежнему лис и, надо думать, ему не слишком-то удобно топать на задних лапах.

- Я сам,- буркнул лис и пощекотал мои пальцы кончиком хвоста,- бывало и сложнее.

- Но бывало и проще,- мягко произнесла я.

- Да,- коротко произнес лис. – Я скучаю по своему человеческому телу.

- А возможно…

- Невозможно,- отрезал Локи.

И я ясно поняла – врет. Но почему? Кто-то должен умереть, чтобы мой друг вернул себе свои хвосты?

«Надо поговорить с Дао-раном», подумала я и тут же себя поправила, «Сначала экзамен, потом наладить спокойную жизнь, чтобы никакой местный муж не угрожал и уже потом начать пытать Дао-рана».

Наметив план действий, я и не заметила, как мы прибыли.

- Весенний сад,- небрежно бросил Локи и первым выбрался из паланкина. – Выгодно отличается от всех прочих мест в этом жалком селении.

Мне стало стыдно перед носильщиками, что ждали, пока лис расплатится. И перед тоненькой девушкой в нежно-розовом лаори, что, склонившись, стояла у кованых ворот.

- Эта ничтожная предлагает гостям насладиться звонким шепотом ручья, что пробегает под деревянными беседками,- прошелестела девушка и склонилась еще ниже. – Вечноцветущие деревья подарят гостям покой и умиротворение.

- Этот практик благодарит гостеприимную хозяйку,- степенно произнес лис.

А я чуть не запнулась. Практик?!

- Лиан Юн Лан, обрати внимание на гибриды, свезенные сюда со всех уголков нашего прекрасного мира.

- Гибриды? - знакомое слово резануло слух.

- Они не плодоносят,- лис фыркнул,- зато цветут даже зимой.

Кованые ворота распахнулись и я едва не задохнулась от восторга! Перед нами открылась дорога в нежную, зелено-бело-розовую сказку. Мягкая трава под ногами вела вперед, к самой гуще цветущих деревьев и кустарников. И да, где-то там действительно слышался хрустальный перезвон ручейка.

Сделав несколько шагов, мы увидели первую беседку. Маленькая и хрупкая, она была укрыта сливовыми ветками. Внутри уже кто-то находился, но кто – неизвестно.

- Эта ничтожная заверяет, что ни одно слово не покинет пределов потаенной беседки,- не поднимая глаз проговорила девушка.

Еще несколько шагов и мы увидели ручей. Довольно широкий – пожалуй, пять-шесть моих шагов. Его дно было выложено округлыми камешками. Над ним был перекинут мостик, по которому мы прошли к сокрытой в цвету беседке.

- Эта ничтожная просит гостей располагаться,- девушка поклонилась.

Локи помог мне умоститься в подушках и, устроившись, заказал нам вкусностей. Я, правда, ничего не поняла, но на все согласилась.

Отметила только, что когда Локи назвал сорт чая, глаза у девушки округлились. Хм, чай «Рассветные грезы» это хорошо или плохо?

- Эта ничтожная смеет уточнить в каком наборе подать "Рассветные грезы",- девушка склонилась в низком поклоне,- вы предпочитаете драгоценную яшму или же...

- Этот практик с благодарностью примет любой выбор,- промурлыкал Локи и подмигнул мне.

Вот опять. Практик. Да почему же?!

- С таких, что я тоже опасаюсь людского гнева,- хитрец явно почувствовал мое настроение. - И теперь по городу пойдут слухи, что ино-ти окрутила практика. Мы будем иногда пить здесь чай, а после я буду провожать тебя до павильона и улетать.

- И пойдут слухи, что я живу с мужчиной вне брака,- вздохнула я и потерла ладошку,- если эта метка когда-нибудь всплывет, то за многое придется ответить. И я не смогу соврать, что не знала о ней!

- Эта метка обязательно всплывет,- сочувственно произнес лис. - Вопрос лишь в том, когда это произойдет и кем ты будешь к тому моменту. Тш-ш.

Двое расторопных мальчишек притащили огромный поднос со сладостями и мягкими булочками. А вот чайник принесла та самая девушка, что провожала нас к беседке.

- Потребуется ли моя помощь? – она не без трепета поставила поднос на широкий стол.

- Этот практик благодарен, но вынужден отказаться,- лис широко улыбнулся и я вдруг подумала, что его яркая внешность тоже может стать проблемой.

Локи же ловко ухватил тонкий маленький чайничек, как-то хитро его крутанул, налил в две малюсенькие чашечки по капле чая. Вновь крутанул, вновь налил. И так несколько раз, до тех пор, пока не наполнил чашечки до краев.

- Эта ничтожная благодарит за красоту,- девушка низко поклонилась и, не поворачиваясь к нам спиной, вышла из беседки.

- А ты оценила? - хитро улыбнулся лис.

- Не в полной мере – у нас все иначе,- честно призналась я. - Но ты был великолепен.

- Чай попробуй,- Локи приосанился,- каждый глоток будет отличаться от предыдущего.

Улыбнувшись, я подхватила чашечку и...

- Соль?

- Разумеется,- лис гордо приосанился,- но это только при первом глотке. Затем "Рассветные грезы" откроют весь свой букет.

Второй глоток пошел проще - нежный цветочный вкус, легкий оттенок чайной горчинки и непревзойденный аромат.

- Ты бы предупреждал, что чай соленый,- тихо сказала я, и, прижмурившись, сделала третий глоток,- м-м-м, великолепно.

- А у вас он какой? - тихо-тихо спросил лис.

- Сладкий,- я приоткрыла глаза и встретилась взглядом с Локи,- или пустой, без соли и сахара. Хотя есть места, где холодно и трудно живется, там чай пьют с маслом. И специями, но тут я не уверена.

Опустив взгляд, лис тихо проговорил:

- Я слышал о таком рецепте. Его пьют мужчины, добывающие небесные слезы. Все места разработки этих камней находятся высоко в горах. Так высоко, что видно Золотой Павильон Небесного Владыки.

Мы лакомились сладостями, смеялись, Локи подливал чай, а с цветущих деревьев медленно осыпались крошечные лепестки.

И в этот момент меня пронзила страшная мысль - а деньги-то хоть кто-нибудь из нас взял?!

- Локи...

- Ну разумеется,- лис закатил глаза,- у меня есть мои старые схроны. И пока кто-то спал, я все успел. Больше того, как и положено по-настоящему обеспеченному практику, я заплатил до того, как привел тебя сюда. Я же говорил!

- Прости,- смутилась я. – Прости-прости-прости.

- Про лис говорят многое и многие,- Локи пожал плечами,- неудивительно, что ты поверила.

- У нас про лис говорят "фыр-фыр-фыр",- усмехнулась я,- не забывай, что я из другого мира. Просто сейчас мне так хорошо, что даже страшно.

- Значит, раньше тебе не везло с мужчинами,- сделал он логичный вывод и хохотнул,- как и сейчас, впрочем. Вместо достойного кавалера блохастый коврик.

- От блох помогает полынь,- мягко произнесла я.

- У меня нет блох,- нахмурился Локи,- это было художественное преувеличение.

- Ты не должен принижать себя,- серьезно сказала я. - Мне это не нравится.

Лис только фыркнул. По моей просьбе он вызвал лисят, и мы отправили сиротам сладостей. Наблюдать за духами, что старательно несут булочки и сладкие рисовые шарики, было очень забавно.

- А что видят те, кто не видит духов? Или их все видят? - заинтересовалась я.

- Нет, духов видят лишь те, в ком есть крупица духовной энергии. Потому так много шарлатанов, что лишь притворяются зрячими.

В беседке мы провели несколько часов, а после отправились к дому. Так же в паланкине, а после, когда мы стояли у ворот, Локи шепнул:

- За нами наблюдают. Подыграй мне.

Он поклонился, я исполнила женский вариант этого поклона, после чего лис взмыл воздух.

И уже я всей собой почувствовала с десяток заинтересованных взглядов.

- Ах, надо попросить этого заклинателя поставить защиту от лишних гостей,- пропела я и решительно направилась к павильону.

Это был прекрасный день и я, кажется, чувствую в себе небывалый подъем энергии!

Глава 15

Несколько дней пролетели под знаком бесконечной учебы. Не знаю, кто дернул меня за язык, но Локи узнал о концепции аудио-книг. Впечатленный лис ушел в себя, выделив мне несколько выходных часов.

- Советую провести их с толком,- клыкасто ухмыльнулся он и свернулся компактным клубком.

Чтобы тут же развернуться и бросить в меня мешочком с деньгами:

- Ничто так не поднимает настроение, как растрата честно нажитого. Можешь потратить все.

После чего он вновь свернулся клубком. По шерсти побежали искорки, и я поняла, что мой бесценный друг гоняет внутри себя духовную энергию. Сталкивает потоки и за счет этого временно увеличивает свой потенциал.

"К чему ему разгонять силу?", думала я, пока собиралась на выход.

Хорошо, что у меня есть несколько приличных лаори - Локи выкрасил их какой-то сверх стойкой краской и теперь не было необходимости постоянно использовать лисьи уловки.

Выйдя в сад, я приветливо кивнула Дао-рану. Мертвый старик облагораживал локву - ворковал над перегруженными ветвями, что-то подвязывал, какие-то ветви подпирал длинными палками, а какие-то безжалостно обрезал.

Заинтересовавшись, я подошла поближе:

- За что вы с ними так?

- Этот старик давно мертв,- улыбнулся Дао-ран,- а потому может чувствовать омертвелые части деревьев, трав... Людей. И не только людей.

Проследив за его взглядом, я ожидаемо увидела павильон. Но в нем сейчас только Локи...

- У Локи есть проблемы? - нахмурилась я.

- Разве нет? Этот старик удивлен.

- Нет-нет,- я покачала головой,- эта ино-ти... Ох, быть может мы будем как-то иначе говорить? Трудно же.

- С кем же будет тренироваться ино-ти, как не с надежным и добрым другом? Пусть этот старик мертв, но его иссохшее сердце еще способно чувствовать.

- Дао-ран прав,- вздохнула я. - Эта ино-ти переживает за родного лиса.

- Улыбка не затрагивает глаз, а отрезанные хвосты отнимают годы жизни этого хитреца,- согласился старик. - Этот старик беспокоится за ино-ти и лиса, что стоит на ее тени.

- Стоит на тени?

- Охраняет покой и сторожит душу,- пояснил старик. - Лис может быть треххвостым - тогда у него впереди тысячи духовных шагов. Шагов, приближающих к лисьему совершенству. Но если зверь был совершенен и утратил себя...

Старик вздохнул, огладил бородку и неохотно договорил:

- Такие звери не могут жить долго. Половина этого лиса уже в мире мертвых. Даже большая половина - он лишился шести хвостов.

- Почему в мире мертвых? - побледнела я.

- Так ведь сколько лет прошло? Все, кто имел власть над Локи ушли за последний барьер. Используя столь жестокие и темные способы развития, никому не будет позволено вознестись. Боль, кровь и смерть дают силу здесь и сейчас, а так же навеки закрывают правильный путь. Практик, ино-ти, может оступиться лишь один раз.

Зябко поежившись, я обхватила себя за плечи и спросила:

- Неужели ничего нельзя сделать?

- Вопрос в том, готова ли эта ино-ти что-то делать или же спрашивает из извращенного чувства приличий,- прищурился старик.

- Готова,- отрезала я.

- Поговорим после,- Дао-ран бросил острый взгляд на павильон,- у этого лиса слишком чуткий слух. Эта ино-ти куда-то шла?

- Какой прямой посыл,- восхитилась я.

- Между добрыми друзьями возможно то, что немыслимо среди благородных, но не близких людей,- мертвый старик поклонился и вновь обратил свое внимание на локву.

Отходя, я отметила, что он уже не столь прозрачен. Мертвец набирает силу и, если расчеты Локи верны, то уже завтра Дао-ран сможет провести со мной первый учебный поединок.

И да, это была невероятно ошеломляющая информация! Эти, аргх, чтобы им всем, практики, оказывается, сражались по поводу и без повода. Не до смерти, нет. Просто вот брали и "забавлялись игрой клинков"! За-ба-вля-лись!

Нет бы позабавиться чем-то мирным. Плюшки печь на скорость или дворы мести. И силу выпустить и пользу принести!

Вышагивая по пустынным улочкам, я с некоторым ужасом представляла, что будет, если и мне кто-то предложит так "позабавиться". Локи говорит, что такой вариант не невозможен - девушку-практика будут испытывать на прочность.

"- Смерть и увечье тебе не грозят - никто не возьмет на себя такой позор. А вот болезненные щелчки по гордости,- лис развел лапами,- увы. В мое время девушек, взявших в руки клинок, было принято хлопать по задней стороне лаори. Клинок плашмя ударял по, кхм, половинкам весеннего персика. Звук получался что надо, несмотря на многослойность одежд.

- Не могу сказать, что ты меня обрадовал,- мрачно сказала я,- но позор я как-нибудь переживу.

- Если ты заплачешь и начнешь жаловаться, то твой противник будет обязан проявить снисхождение.

- Спасибо, учту".

Вчерашний разговор врезался в память так, будто я заучила его наизусть.

Чудом не запнувшись, я вынырнула из своих мыслей и ступила на территорию рынка. Утренний ажиотаж уже спал и сейчас между ярких шатров прогуливались редкие ли-тиари в сопровождении своих матерей.

Съестного взять было нечего - фрукты как будто пережили войну, в крупах болталась шелуха, а мясные шатры были закрыты уже несколько часов. На солнце все быстро портится и потому что-то из птицы или свинины можно купить лишь на рассвете.

Уличный же перекус обязательно встанет мне поперек горла - руки продавца-повара-грузчика грязны настолько, что мне уже дурнеет.

"Значит, пройдемся по тряпкам", решила я.

Лаори шьют и продают в лавках в другой части селения. Здесь, в шатрах, можно купить то, что не выкупил заказчик. И нет, лаори мне не нужны - Локи не поймет и обидится - а вот милый шелковый шарф я бы купила. Или поясок для лиса. Мне кажется, ему было бы приятно.

Один, другой шатер – все кричащее, безвкусное, с грубой вышивкой. Я имею ввиду, настолько грубой, что я могла бы лучше. И это не просто слова – в шестом классе мне довелось вышивать гладью, на уроке труда. Пока мальчики делали кособокие табуретки, девочки извращались с иглой и мулине. Так что как та, которой поставили тройку «Дай слово, что ты никогда не возьмешь в руки иглу и нитку», я говорю – вышивальщицы в этом селении кошмарны.

Шаг, другой и я, не веря своим глазам, подхожу к шатру. Мужской шелковый пояс цвета чуть разбеленой весенней листвы, тонкое золотое шитье и капли драгоценного нефрита.

«Этот пояс должен достаться мне», пронеслось у меня в голове.

Вот только… Он на порядок превосходит все, что я видела до этого.

- Этот торговец сразу скажет – река унесла полный наряд. Паводок разрушил мечты этого торговца,- он скорбно покачал головой. – Этот пояс хорош, но он будет подобен цветку среди камней – красив, но обречен.

- Быть может этот пояс создан для того, чтобы красиво лежать в лакированной шкатулке? – предположила я.

И торговец назвал цену. Цену, от которой мне немного поплохело – я успела пересчитать белые монетки и запросил он ровно половину от того, что у меня было.

«Не буду жадничать, это для Локи», решила я и оплатила покупку.

Но не успела я отойти от шатра, как ко мне подошел низкорослый и толстенький атрам.

- Этот торговец позволит себе обратиться. К этому поясу есть чудеснейший веер - алые карпы танцуют среди нефритовых водорослей. Изысканную красоту венчает тонкий аромат сандала и небесных трав. Заклинатель, павший жертвой красоты этой ино-ти будет впечатлен столь драгоценным даром.

«Хах, воистину, слухи сродни лесному пожару», пронеслось у меня в голове. Но, в любом случае, этот атрам уболтал меня посмотреть на вещицу.

Ну а после «посмотреть» я созрела до «купить». Право слово, мне ничего не приглянулось, а Локи… Локи, мне кажется, порадуется.

- Что это? – я случайно заметила два чудеснейших наряда.

- Горе,- вздохнул атрам, почтительно и аккуратно упаковывавший веер,- страшное горе постигло этого торговца. Два круга луны назад был заказ на парное лаори для близнецов - девочки да мальчика. И могло же такое случится, что вся семья погибла при пожаре! Остались только старик и старуха, что доживали свои жизни в соседнем павильоне.

- Какой кошмар,- содрогнулась я.

- Этот торговец страшно огорчен,- закивал он. - Старик и старуха отказались выкупать заказ, а этот глупый, глупый торговец не взял монеты вперед!

Я, признаться, с трудом удержала лицо. То есть, его это волнует?!

- И сколько же стоит теперь эта парная одежда? – сухо спросила я.

- Да кому она нужна? Нет в нашем селении брата и сестры такого возраста. А продавать раздельно никак нельзя - цвета парные, такое себе могут позволить лишь муж и жена, либо брат и сестра. Шесть монет уже цену поставил, эх.

А у меня четыре…

- Возьму за четыре,- сказала я и вытряхнула монетки на ладонь.

Торговец тут же отреагировал:

- На эти лаори пошел первосортный шелк и...

- У этой ино-ти осталось лишь четыре монеты,- я показала торговцу дно кошелечка.

И он, повздыхав, смахнул с моей руки монеты.

- Если этому скромному будет позволено сказать,- ко мне подошел тот атрам, что продал пояс,- то он заметит, что эта ино-ти глубоко заблуждается. Сироты подобны брошенным псам - покормишь единожды и они вновь и вновь будут стремиться к порогу павильона.

"Дать бы тебе в глаз", зло подумала я, но вслух лишь поблагодарила торговца за добрую подсказку. А второй, тот, что радостно избавлялся от залежавшегося товара, тут же заболтал первого - а то вдруг я передумаю?

Так, с пустым кошельком и полными руками я покидала рынок. И только подходя к порогу павильона, я вдруг поняла, что себе не купила ничего.

"Украшения дороги и нехороши, лаори сшиты на другое тело, да и лисьи чары в разы лучше", пронеслось у меня в голове.

Получается, я совсем ничего не хочу?

- Возрадуйся,- лис встретил меня пафосом,- этот хитрейший, умнейший, талантливейший и скромнейший лисий практик создал аутио-книгу!

- Аудио,- поправила его и спросила,- а зачем?

- Чтобы ты могла развивать свое тело и разум одновременно,- гордо произнес лис, и тут же добавил,- ну же, хвастайся. И сразу говори, если кто-то общался с тобой непочтительно - тогда после экзаменов рыжий практик проводит тебя вдоль лавок!

- Все было прекрасно,- улыбнулась я. - Это тебе. Подарок. Два подарка.

Только сейчас я вдруг подумала, что лисье и человеческое чувство прекрасного могут сильно различаться. И что тонкое обоняние Локи может быть оскорблено ароматом веера. И что я совсем не разбираюсь...

- Это мне? - севшим голосом спросил лис. - Совсем мне?

- Да, только я уже не уверена, что выбрала правильно,- выпалила я.

- Мне понравится,- выдохнул лис,- чтобы там ни было...

Из первого свертка юркой змейкой выскользнул поясок. А дело все в том, что я заметила на теле лиса тонкую веревку, к которой были привязаны крохотные свертки. В густой шерсти эта конструкция терялась и разглядела я ее буквально пару дней назад.

- Мои цвета,- выдохнул лис и тут же скинул с себя ту самую веревку. - Мои цвета. Знаешь, когда-то меня звали Нефритовым Огнем.

Из второго свертка Локи извлек веер. Раскрыл его, любуясь карпами. Закрыл и, прикрыв глаза, коснулся краешком носа.

- Небесные травы и земное древо,- не открывая глаз произнес он,- верх и низ, да и нет, хорошо и плохо. Спасибо.

Он встал на задние лапы и низко поклонился. А после принялся играться с веером. Он открывал и закрывал его, обмахивался, жадно принюхиваясь к аромату и, наконец, повесил его на пояс.

- А это,- я поймала его взгляд,- одежда для сирот. Они в таком рванье - страшно смотреть.

- Ты подумала обо всех, кроме себя,- с тоскливой нежностью произнес лис,- маленькая добрая сестрица. Идем, порадуем детей - я сделал сладкие рисовые шарики и подливу из локвы. Там мало, я для двоих делал. Но ничего, не пропадем.

Глава 16

Помогать Локи собирать еду было весело. Лис то и дело открывал-закрывал веер, фыр-фыркал по-лисьи, и все выискивал вкусняшки. То одно, то другое, то третье – в итоге собралось очень даже прилично!

Локи, как и я, страшно переживал за сирот. Мало им по жизни доставалось, так тут выяснилось, что какой-то мелкий чиновник приказал им соль собрать и передать во владение главе селения. Соль эта, якобы, пойдет в уплату налога.

Да только вот земля там настолько пропитана энергией, что трава уже на следующий день пробиваться начала! Ясно же, к чему все идет – отобрать у детей их развалюху, да передать кому-то другому.

- Говорят, тот младших чиновник, что обязал их собрать всю соль с земли, племянницу замуж выдает,- проговорил лис.

- А закон какой-нибудь есть? Ну, что запрещено посыпать землю солью,- заинтересовалась я. – А то найдем им другой мешок соли.

- Есть закон, что запрещено перечить чиновнику,- мрачно ответил лис. - И закон, что дети несут ответственность за деяния своих предков. Лучше уж так, чем если их в грехах отца обвинят.

Я взяла сверток с лаори, и, уже готовясь выходить, тихо спросила:

- Мы можем что-то сделать?

- Пока нет,- Локи дернул хвостом,- я всего лишь слабый зверь, потерявший все свои хвосты...

И тут-то я и поняла, что меня во всей этой истории смущало:

- Ты говорил, что надел маску скорби тогда, когда у тебя был всего один хвост.

- Я соврал,- лис легко пожал плечами,- прости, пожалуйста. Я уже успел забыть про это мелкое вранье.

- Но зачем? - поразилась я.

Лис тяжело вздохнул:

- Сама подумай, одно дело быть глупым ребенком и совсем другое тупым взрослым. Я был девятихвостым лисом, я достиг вершины и начал развивать свои каналы вглубь себя. И...

Он замолчал, сел, отставив в сторону собранную еду. Ковырнул ногтем пол и тихо сказал:

- Я могу показать тебе, если хочешь.

- Я хочу увидеть, если ты хочешь показать,- уверенно сказала я. - Но ты не должен выворачивать передо мной душу только ради моего любопытства. Соврал и соврал, не страшно.

Сев рядом с ним, я погладила его по рыжей шерстке. Он же, подняв на меня тоскливый взгляд, вытянул вперед руко-лапу и коснулся когтем моего лба:

- Ты должна знать, с насколько безнадежным типом связалась.

Мгновение полета, нестерпимый звон в ушах и ощущение, что я истончаюсь, становлюсь… Становлюсь шаловливым ветерком?

Весна в этом году выдалась ранняя, теплая. Щенки во всю игрались на молодой, тявкали, таскали друг дружку за хвосты и нет-нет, да оглядывались, смотрит ли на них Старший? Каждому хотелось показать свою удаль, вдруг да запретит Девятихвостый? Вдруг выберет в Дневную Стражу?

О том, чтобы стать частью Ночной Стражи юные лисята и не думали - тут нужна не только прыть, но еще и огромный опыт. Это даже они, первогодки-несмышлята понимали.

Великий Девятихвостый, чутко дремавший на большом плоском камне, навострил уши и, лениво потянувшись, перетек в человеческую форму.

Возбужденно загомонивших лисят тут же разобрали матери. Одна из которых, немолодая уже чернобурка, с отчаянием выдохнула:

- Не ходил бы господин к ручью, беда ведь будет.

- Никому еще не становилось дурно от музыки,- отмахнулся Девятихвостый.

Впрочем, сейчас он выглядел не как лис, не как духовный зверь высшей ступени развития, а как молодой практик. Огненные волосы, заплетённые в высокий хвост, добротное лаори, да хорошие, крепкие сапоги. Не хватало только клинка, но вот беда, некому было обучить зверя владению благородным оружием.

Чернобурка, держа у груди вертлявого лисенка, провожала главу стаи тоскливым взглядом. Всё внутри лисицы переворачивалось, когда она видела, как Девятихвостый спешит к ручью, отделявшему подножье Лисьей горы от человеческого селения.

Лис же и думать не думал о каких-либо опасностях. Да и с чего бы? Ни он, ни его клан людям не мешали и их земель не занимали. Напротив, лисы выбили из этой горы стаю мелких нечестивцев, что мешали жить всему селению. И тогда же, около сотни лет назад, человеческий чиновник дозволил лисам поселиться на горе.

Не то чтобы Девятихвостый собирался спрашивать разрешения, но раз уж есть договор, то отчего бы его и не принять?

Лисий клан за последние сто лет изменился, стал вровень с влиятельным человеческими орденами. Еще немного и его народу больше не придется дрожать за свои шкурки, еще немного и практики перестанут пускать их мех себе на плащи. Еще совсем немного…

Незримая тропка вывела его к кривой сосне, за которой таился спуск к ручью. Вокруг разливался аромат лесной свежести, что сплетается с пьянящим запахом фруктов.

Она здесь.

Старый друг, что несколько десятилетий назад вытащила из капкана лисенка. Выходила, выкормила и вернула в клан.

И ничего за это не попросила.

Девятихвостый стоял, прислонившись к сосне и просто наблюдал. Наблюдал, как она достает из чехла гуцинь, как разминает пальцы. Ее путь был непрост, в мире практиков женщин практически не было, но характер Вэй-Вэй был откован в Подземье. Бродячая совершенствующаяся никому не давала спуску.

По воздуху поплыла нежная, едва слышимая мелодия. Мелодия, сплетающаяся с веселым перезвоном чистого ручейка, с шелестом деревьев и едва уловимым жужжанием насекомых.

Вэй-Вэй была человеком, лис это знал точно.

Вэй-Вэй была частью мира не меньше, чем все духовные звери вместе взятые.

Вытряхнув из рукава флейту, он вплел свою мелодию в уже существующую гармонию.

Тонкая улыбка коснулась губ Вэй-Вэй, но больше практик ничем не выдала себя. Она играла так, будто и нет никакой флейты, будто не сливается ее мелодия с другой.

Лис усмехался - кто из них первым не выдержит? Точно не он - за прошедшие века Девятихвостый научился ждать.

Вот и сейчас, опустив флейту, он последний раз окинул взглядом прекрасную совершенствующуюся и, развернувшись, покинул свой наблюдательный пост.

Покинул и не видел, как ему вслед смотрела Вэй-Вэй.

За Девятихвостым вился тревожный ветерок, ветерок, которому не доставало сил ни на что. Ни листочек шевельнуть, ни прошлое изменить...

В клане его встретили неодобрительным молчанием.

- Забери ее себе,- фыркнула чернобурка,- или она заберет тебя.

- У тебя разыгралась фантазия,- лениво отмахнулся лис.

- Нет,- отрезала сердитая лисица,- просто кто-то опьянен паучьим шелком.

Дольше ворчать лисица не смогла, да и кто бы смог? Клановые лисы давно уже почитали своего главу как бога. Лисьего бога. А потому могли ли они противиться ему? Конечно же нет.

А если бы могли... Эта история пошла бы совсем иным путем.

По-весеннему легкий ветерок путался в еловых лапах, скользил вдоль стволов массивных фиолетовых деревьев и даже, иногда, попадал в центр лисьих нор. А все потому что Девятихвостый затеял строительство деревни.

Да-да, полноценной деревни! Больше семидесяти процентов его клана обрело человеческую форму. А значит лисам нужны дома. Но не какая-то копия жалких человеческих павильонов, нет! Это будут хитрые-хитрые строения. Лисьи.

И только старая чернобурка, догоняя своего повзрослевшего лисенка, укоризненно хмурилась. Хмурилась, но не возражала. Она тоже чувствовала эту странную необходимость, эту тягу к смене норы на павильон.

Но еще ее начал преследовать странный, пугающий запах. Не может в лесу пахнуть фруктами. Не одичалой локвой, или, к примеру, горько-кислой яблоней, нет. Пахло теми странными круглыми штуками, которые люди выращивали в своих селениях. Лисы не любили ярко-оранжевые, толстокорые, они обладали слишком сильным и резким запахом.

И вот сейчас этот запах проникал на Лисью Гору.

А Девятихвостый лишь улыбался, да поигрывал на флейте. Лисам, кстати, нравилось. Дневная Стража, передав дела Ночным, тратила драгоценное время отдыха на попытки музицировать. А такие моменты центр Лисьей Горы вымирал, ибо вынести это было невозможно.

Чернобурка все вздыхала и надеялась, что твердолобым Стражам хватит ума обратиться к Девятихвостому и попросить научить. Иначе этот дикий скрежещущий вой никогда не прекратиться!

Вот и сейчас, под самый вечер, четверо самых упорных стражей старательно пыхтели над самодельными флейтами. Но то ли бамбук не очень-то подходил для музицирования, то ли старания были не старательными – остальные лисы стремительно утекали куда подальше. Даже детвора, что обожала все, связанное со Стражами, уползала поджав хвосты.

- Подарки.

На краю будущей площади появился Девятихвостый. На его протянутой ладони умостили четыре симпатичные флейты.

- Скольких торговцев обманул божественный господин? – с искренним восторгом спросил один из Стражей.

- Этот лис дал честную цену,- покачал головой Девятихвостый. – Наступило время перемен.

Стражам было трудно принять эту концепцию и потому они сосредоточились на флейтах. Ведь инструменты были абсолютно одинаковыми, но, с разными кисточками! А кисточка во флейте, с точки зрения лис, самое главное. Вот у Девятихвостого кисточка была черная с серебром, потому он и играл великолепно. А у стражей с бамбука свисали пучки украденных у чернобурки целебных трав. Что, во-первых, привело к травмам, а во-вторых, не добавляло игре звучания.

- Стражам нужны имена,- продолжил говорить Девятихвостый. – У тебя белый кончик хвоста, я буду называть тебя Бэй.

Лис, принявший имя Бэй, с поклоном принял флейту. Он, лис в человеческой форме, вдруг почувствовал, что имя имеет значение. Не то, очевидное, а какое-то другое. Как будто он сам стал чуточку иным. Чуточку более правильным.

- Тебя назову Вэньмин, культурный,- Девятихвостый протянул флейту с сиреневой кисточкой щуплому и невысокому лису. – Гуанмин, блестящий. Тащишь в свое логово всякие ерундовины, так пусть и имя соответствует.

Лис, на чью одежду были нашиты жучиные крылышки, яркие скорлупки и краденные человеческие бусины хитро улыбнулся и поблагодарил Девятихвостого за бесценный дар.

- Тебя же я нареку Лей,- улыбнулся Девятихвостый,- гром. За твой особый дар.

Лис гордо приосанился и принял ленту с ярко-алой кисточкой. Его особенная способность была в том, что когда он хотел, его лисье тявканье оглушало противника не хуже настоящего грома. Но что самое главное, это тявканье совершенно не задевало союзников.

- А теперь мы поговорим о системе двенадцати люй и чувствую я, что мне не понравится,- пошутил Девятихвостый и достал флейту,- звуки бывают разные…

Ветерок, забавляясь, кружил вокруг озадаченных лис, путал их распущенные волосы и веселился, когда лисы все же поняли – не в кисточках дело, совсем не в кисточках.

- А жаль,- вздохнул Лей,- все могло бы быть проще.

Ветерок не знал, не понимал, не чувствовал, сколько прошло времени. Но деревья несколько раз меняли окрас, несколько раз теряли листву… Кажется, это что-то значило, но что ветерку до этих знаний? На его, ветерка, глазах, рос лисий град.

И он не был копией человеческого селения! Лисы признали удобство двуногого облика, как признали и удобство павильонов – тепло и сухо.

Но при этом павильоны были… Ветерок заметался, пытаясь понять, что в этих строениях не так, но не смог.

И только глядя, как хмурая чернобурка стремительно перетекает в лисий облик и входит в павильон через круглый лаз, ветерок понял – у людей были двери и окна. У лис – нет. Зрение духовных зверей остро как ни у кого и дневной свет им не нужен. Любоваться на небо? Так выйди и посмотри. Ощутить аромат леса? Ответ тот же – выйди и посмотри.

А вот павильон Девятихвостого был очень похож на дворец человеческого чиновника и всем лисам было дозволено ходить по внешним его залам. Но вот во внутреннюю, личную часть павильона, вел такой же круглый лаз. И там так же не было окон. Девятихвостый был и оставался лисом.

И только чернобурка, отчаянно-храбрая чернобурка, знала, что внутри этих самых «личных покоев» пахнет не чистым лисьим мехом, не мхом, и даже не еловыми ветвями, на которых полюбили спать лисы. Нет, там пахнет человеческими благовониями и до отвращения, до почесуна воняет фруктами. Гадкими, гадкими фруктами!

Ветерок запутался в подвешенных бамбуковых палочках и потерялся во времени. Когда он, перестав ловить свой собственный призрачный хвост, обратил внимание на главную площадь Лисьего Града, то увидел самое настоящее выступление!

Бэй, Гуанмин, Лей и Вэньмин исполняли что-то незнакомое, но очень, очень приятное. Ветерок подивился, вот ведь, вроде только-только получили свои флейты, а звучание уже запредельно прекрасно!

Девятихвостый стоял среди своих лис и загадочно улыбался. К его поясу был пристегнут клинок в потертых ножнах и он нет-нет, да и опускал на него когтистую руку. Не мог к нему привыкнуть? Или напротив, привык настолько, что проверяет, на месте ли?

- Лиан Юн Лан.

Ветерок замер. Это были какие-то очень знакомые слова. Слова, которые должны что-то значить. Это… Имя?

А меж тем деревья вновь сбросили листву и на площади появились палатки. А лисы… Лисы стали чаще использовать промежуточный облик. Уже не на четырех лапах, еще не голокожий человек.

- Лиан Юн Лан.

Зима пушистым одеялом укрыла Лисий Град. Малыши самозабвенно копошились в огромных сугробах, степенные лисьи пары прогуливались рядом. Мужчины покуривали длинные, изогнутые трубочки, женщины морщили носы и ворчали, ворчали. Хотя ветерок был готов поклясться – запаха от трубок совсем не исходило.

А вот Девятихвостый был мрачен. Он изменился – плечи стали шире, в огненной гриве появилось несколько белых прядок, а глаза… На дне его золотистых глаз поселилась тьма.

- Лиан Юн Лан.

Мощный порыв ветра вплел в себя и тонкий-звонкий ветерок. Миг и заснеженный Лисий Град остается где-то далеко-далеко…

- Я не… Прости меня, Лиан Юн Лан, я не…

Локи едва ли не заикался, а я, потирая ноющие виски, непонимающе на него смотрела:

- Что-то не так?

- Все так,- он тяжело вздохнул,- ты доверяешь мне ровно настолько, насколько показываешь. То есть… Ты абсолютно мне доверяешь. Я рассчитывал силу воздействия с учетом твоего сопротивления. А ты… Твой разум радостно рванул мне навстречу.

- Я видела Лисий Град,- улыбнулась я и чмокнула Локи в нос,- он был великолепен. Он… Что с ним сейчас?

Лис поник, сгорбился и хрипло выдохнул:

- Я не знаю. Мне не по силам было рассказать тебе о том, как все начиналось. Это было слишком хорошо, слишком мирно. Я считал, что силой равен небожителям. Что смогу отвести любую беду. И что земля, на которой стоит мой город, принадлежит мне. И что люди, как и лисы, не умеют предавать тех, кого назвали частью себя.

Тут он очень забавно фырфырнул:

- Так-то про нас идет заслуженная слава хитрецов и обманщиков. Но, как правило, человек ли, духовный зверь ли, лисье дао говорит – поступай с другими так, как они поступают с тобой.

Я коснулась мягкой шерстки:

- Ты же знаешь, что не обязан ничего мне объяснять? Не обязан ворошить болезненные воспоминания?

- Они всегда со мной,- он ткнулся носом в мою руку. – Лисий Град был сожжен дотла. Но я верю, верю, что мне удалось перенести его в другое измерение. Не зря же я надел маску Скорби!

- Твоим первым хозяином стала Вэй-Вэй?

- Она же срезала с меня и первый хвост.

А у меня перед глазами, внезапно, встала картина – темная пещера, озеро, отражающее свет луны и плоский камень, на котором задыхается от боли крупный, массивный лис. А рядом изящная девушка, в ее руках тонкий стилет. Девять хвостов приколоты узорными иглами к камню, над каждой из которых горит голубоватый лисий огонек.

Видение исчезло.

- Это произошло в пещере? В центре озера?

- Да,- лис нахмурился,- я хотел поделиться тем светлым и хорошим, что есть в моей памяти. Я не хотел выливать на тебя свое темное, грязное прошлое.

Взяв морду лиса в свои ладони, я уверенно, четко произнесла:

- Я знаю, что ты боролся до последнего. Никто не убедит меня в обратном. Ты сделал все, что только было можно сделать.

Он прикрыл глаза и тихо выдохнул:

- Тот, первый хвост, вся энергия, вся сила, вся она ушла на то, чтобы спрятать Лисий Град. И у нас получилось, но… Откуда же взялись развалины? Обгорелые павильоны, остовы торговых шатров?

- А тела?

- Не было,- он покачал головой,- только это и позволяет мне жить. И верить.

- Мы можем навестить Лисий Град,- предложила я. – Все осмотреть.

- Наша гора давно занята,- лис покачал головой. – Там теперь школа практиков.

- Школа, которую основала Вэй-Вэй? – севшим голосом спросила я.

Локи удивленно посмотрел на меня:

- Нет. Она ничего не добилась. Хитрость и подлость далеко не всегда гарантируют подъем до желанных вершин.

Вздохнув, я осторожно потянулась вперед и, поправив лаори, села рядом с лисом. Точнее даже, привалилась к его боку:

- Может, расскажешь словами? Она потратила несколько лет, чтобы втереться к тебе в доверие.

- Этот глупый лис считал Вэй-Вэй своим другом больше тридцати лет,- горько произнес Локи. – Но я все равно не могу поверить, что она была такой изначально. Видишь ли, духовные звери не склонны к переменам. Именно поэтому я не боялся превратить своих сородичей в людей – они бы просто не смогли измениться внутренне. Понимаешь?

- Пока не очень,- нахмурилась я.

- Мы легко меняем свою внешность,- Локи чуть увеличился в размерах и лег, став для меня очень и очень удобной хвостатой подушкой. – Но характер, привычки, привязанности – это мы изменить не можем. Так, кстати, ловят безумных духовных зверей. Их манера охоты никогда не меняется. Зверь может быть сколь угодно хитер, но если он убивает женщин в красных лаори, то и на практика в женской красной одежде тоже среагирует.

- Кажется, я поняла.

- Я принял Вэй-Вэй задолго до того, как она ожесточилась,- продолжил лис. – Ее путь был трудным, она перенесла великое множество испытаний, каждое из которых делало ее сильнее и, к сожалению, злее. И однажды она уперлась в потолок – ей не хватало духовной силы. Силы, которая зависит не от тела, не от крови и не от происхождения. Силы, которая рождается внутри практика.

- И тогда она начала присматриваться к тебе,- тихо сказала я.

- И тогда я начал ей помогать,- поправил меня лис. – Вместе мы укрепляли и усиливали ее духовное ядро. Именно поэтому я смог и тебе помочь – уже был опыт.

- Но тогда что случилось?!

Локи пощекотал меня кончиком хвоста и со вздохом сознался:

- Я был глуп. Лисий Град встал поперек горла чиновникам страны Пяти Храмов. Мы становились все сильней и умелей, и… Я не знаю, теперь не знаю, к чему все могло прийти. А потому, в один прекрасный день, к нам прислали перепуганного человека с требованием покинуть гору. Мол, это человеческие земли, которые мы нагло захватили. В том письме было так много скрытых оскорблений, что я рассвирепел. И прозрел – это была провокация. Вот слова тогда такого еще не было, а действие – было. Человека я не тронул, проводил его до селения, да и зашел к чиновникам со старым свитком. Они все учли и потому по всей стране начали происходить чудовищные происшествия, в которых обвинял лис. Людей запугали так, что через несколько лет они пришли нас убивать.

Я не хотела причинять ему боль своими расспросами, но… Но мне все равно было совершенно непонятно, каким образом он оказался под маской Скорби?

- Им удалось отравить меня. Не смертельно, о нет. Но достаточно, чтобы я не смог пробить купол, раскинутый над горой. Купол, который удерживало несколько десятков практиков. А дальше все было очень просто – впереди себя они отправили огонь. Мы задыхались в дыму и в тот момент пришла Вэй-Вэй. Она предложила переправить в другой мир весь Лисий Град. Знаешь, у всех духовных зверей есть свои собственные ареалы обитания. Иные духовные планы, если быть точным. А у лис не было, мы всегда жили бок о бок с людьми. Вэй-Вэй сказала, что она давно поняла к чему идет, а потому у нее есть готовый ритуал.

- И ты рискнул?

- Дети,- лис пожал плечами,- задыхающиеся от дыма дети. Мы чувствовали себя в безопасности и детей стало больше, чем удалось бы вынести с горы. Я бы пробил купол – пожертвовал собой, на своей крови и смерти пробил бы этот проклятый купол. Но дальше мой народ оказался бы один на один с пришедшими убивать. А еще матерям пришлось бы решать – кого уносить на себе, а кого оставить умирать в логове.

Я поежилась, представив, что чувствовали лисицы в тот момент.

- И потому я поверил. К тому же у меня не было причины не доверять Вэй-Вэй. Так я и оказался в той пещере. Мой хвост ушел на создание Лисьего Царства. Я надеюсь на это.

- А после? – тихо спросила я.

- Маска Скорби осталась на мне – так Вэй-Вэй спасла меня от преследования. Мы путешествовали,- Локи шумно вздохнул,- я сам не понял, как из друга стал слугой. А после… Она не получила желанного вознесения. Более того, один из небожителей прямо указал ей на меня, как на виновника.

- Виновника?!

- Она так решила,- лис скривился. – Это был трудный период в моей жизни. Лиан Юн Лан, тебе не кажется, что речь этого лиса стала похожа на твою речь? Трудный период в моей жизни. Этот лис сказал бы иначе.

- Наши разумы соприкоснулись,- я пожала плечами,- естественно, что часть знаний перелилась из одного в другого. Жаль только, что я не чувствую в себе знаний, необходимых для экзамена.

- Ничего,- утешил меня лис,- используем традиционный метод!

Традиционный метод включал в себя зазубривание. Точнее, он почти полностью состоял из родного, привычного по старому миру зазубривания. Но! Мне никогда не доводилось бегать ночью по саду и скандировать имена ушедших правителей. А еще не приходилось приседать и на выдохе перечислять уважительные приставки к именам. Не обошлось и без нагрузки на пресс вкупе со старыми байками и дивными народными анекдотами.

- Ничего не понимаю,- задумчиво произнесла я однажды утром,- как тело этой ученицы еще не сдохло?

- Вода из источника укрепляет тело сквернословящей ученицы,- лис, вальяжно раскинувшийся на циновке, вытянул губы трубочкой и пригубил ароматный чай. – Сила этого лиса чужда телу ученицы, а потому укрепляет и развивает духовные каналы. Эта ученица развивается в быстрее любого практикующегося этого мира.

И я, преисполнившись гордости, с затаенным восторгом спросила:

- Значит, можно сразу сдать все экзамены? Стать полноценным практиком:

Лис скептически на меня посмотрел:

- Эта ученица сможет выступить против младшего ученика одной их средних школ через…

Я замерла и…

- …три года.

- Ты же сказал, что я практикуюсь в разы быстрее остальных! – вскрикнула я.

И по губам тут же прилетело чем-то жалящим. Лис же, будто и не атаковал меня, отставил чашечку и с невероятным спокойствием произнес:

- У иных практикующихся уходят десятилетия, эта же ученица потратит три года на то, чтобы встать с иными на одну ступень. За тем за год-два эта ученица, под чутким контролем этого скромного лиса, дотянется до младших учеников Семи Великих школ.

- Разочарование такое горькое,- скуксилась я. – Сердце этой ученицы скорбит.

- Съешь медовый шарик,- фыркнул лис, выходя из официальщины,- продолжаем!

Так, в разговорах проходили утренние часы, а после возвращались тренировки сопряженные с изучением нового и повторением пройденного. Перед сном же я вновь и вновь погружалась в подобие транса и взлетала под потолок. Лис, почитывающий скабрезные романчики, перехватывал меня хвостом и возвращал на пол.

- Эта ученица сделает прорыв в момент, когда сила перестанет управлять ею,- ворчал лис,- нынче же великая сила играет нерадивой ученицей подобно юноше, что впервые получил в руки хвост воздушного дракона.

- А?

Локи щелкнул меня кончиком хвоста по лбу:

- Особый стиль скрываем не в том, чтобы говорить о себе в третьем лице. Ты, почему-то, думаешь, что все дело в «этих». Но дело в ином – речь ученого течет подобно великой реке, плавно, неспешно. Поблескивающая вода скрывает в своей толще и глубочайшие провалы, и острые камни, и коряги, за которые так легко зацепиться ногой.

Мне оставалось лишь вздыхать. Распалившись, я порой забывала слова или же ставила их не тем боком, если можно так выразиться. Я… Тороплюсь?

Да, я тороплюсь. Мне нужно скорее сдать экзамен, чтобы вернуться к полноценным тренировкам со стариком. Мне нужны хвосты моего лиса. Я не готова потерять его.

За всем этим я совершенно упустила момент, когда «утро перед экзаменом» стало реальностью.

- Будем повторять? – я стиснула чашечку так, что она, едва слышно хрупнув, распалась на две половинки.

- Этот лис потрясен силой эмоций,- вздохнул Локи и взмахом хвоста залечил две глубокие царапины,- этот лис рад, что чай был выпит до того, как чашка развалилась.

- Наряд мог быть испачкан?

- Горячий чай мог обжечь эту ученицу, а ожоги этот лис лечит значительно хуже. Шелк, даже самый красивый, не стоит человеческой жизни.

- Многие бы оспорили эту мудрость.

Локи только фыркнул и отвернулся. Он тоже нервничал – его хвосты извивались подобно змеям. Причем сам он это явно не контролировал.

- Эта ученица достойно выглядит,- едва слышно проворчал он,- с этой стороны ни один чиновник не начнет разговор.

Это суждение было справедливым. Я выбрала самое красивое лаори, а Локи улучшил его на столько, что на глаза наворачивались слезы! Особенно если учесть то, в какой гладкий и объемный узел были уложены мои волосы. И какая потрясающая шпилька украшала прическу – с богато инкрустированного навершия свисало не меньше сотни тончайших золотых нитей. Нитей, на которые были нанизаны драгоценные бусины в тон лаори.

- Даже у древних императриц не было таких шпилек,- лис заботливо огладил край моего лаори и на нежном шелке тут же распустились золотистые цветы.

- Этот лис проводит недостойную ученицу? – мне стало так страшно, что на мгновение захотелось плакать.

- Конечно,- лис потянулся,- этот лис внимательно присмотрит, чтобы эту достойнейшую ино-ти не обидели. Как и говорила эта ученица, если что – поживем в лесу.

- Дети…

- Эти дети почтут за счастье жить на болоте, если рядом будет Лиан Юн Лан,- серьезно сказал Локи. – Как и этот лис.

На улице нас ждал паланкин и в этот раз я отреагировала куда спокойней.

«Человек ко всему привыкает», пролетела в голове грустная мысль. «Даже к тому, что вместо лошадиных сил паланкин тянет человеческий труд».

Локи не стал набрасывать на себя иллюзию человека – сказал, что талисманы ее уничтожат.

- Тогда люди узнают, что эта ино-ти беззащитна,- вздохнул лис.

И, едва лишь паланкин остановился, дернул хвостом, оплетая себя сотней золотых цепочек, которые сливались в одну.

- Возьми, в таком виде меня, быть может, пропустят внутрь.

- Эта ино-то лучше останется одна,- уверенно ответила я. – Убить ее никто не убьет, а унижение… Знаешь, Лиан Юн Лан взрослая девочка. Отряхнется и будет жить дальше, злые слова жалят лишь того, кто сам им открывается.

Цепи растаяли, а Локи только вздохнул:

- Этот смирял нрав несколько дней.

- Этот лис не является псом,- серьезно ответила я. – Каждому свое, кому-то миска похлебки, подстилка и цепь, а кому-то мягкий мох под лапами, огонь и свободу. Никто не хуже, никто не лучше, все отличаются.

- Этот лис гордится своей ученицей,- серьезно произнес Локи. – Чиновники приведут много людей, Лиан Юн Лан не должна думать, что это происходит из-за нее. На экзаменах всегда есть зеваки. Люди едят и пьют, обсуждают и осуждают, иногда дерутся. Публичные суды стали большой редкостью, развлечений мало, до сезона театральных представлений далеко.

- Лиан Юн Лан понимает,- кивнула я.

Паланкин покачнулся и остановился. Едва лишь он был полностью опущен на землю, я вышла наружу.

- Подай, добрая красивая госпожа,- передо мной закружилась стайка детей,- подай-подай-подай!

- Все знают, что добродетельность ведет к процветанию,- поклонился один из мальчишек.

- Дружелюбие ведет к процветанию,- прервал его другой,- а добродетельность воздастся на Небесах!

Мальчишки, забыв про меня, принялись спорить и выяснять, кто из них прав.

- А что насчет добродетельного дружелюбия? – спросила я с улыбкой и, оставив детей спорить, направилась внутрь.

Экзамен проходил там же, где мой Локи страдал от печатей. Звенящая золотая лестница привела наверх, к просторной площадке под алой крышей.

Вот только она уже не была такой просторной – несколько десятков людей в праздничных лаори расселись по всем сторонам. А самые, мгм, праздничные, оказались наверху, там, где Лю Сиан принимал лорда-дракона. Или Ин-та Ин? Матрам Тэнь назвала его Лю Сианом, а лорд-дракон Ин-та Ином.

- Ин-та Ин говорит голосом селения Кхай-эр,- на ноги поднялся тот мужчина, что «подсидел» Лю Сиана. – Ин-та Ин говорит – да начнется экзамен.

Ударил гонг и шепотки, витавшие среди витых колонн, утихли. В звенящей тишине я слышала как стучит мое сердце.

«А Ин-та Ин, это, похоже, один из титулов», пронеслось у меня в голове.

- Распорядителем экзамена назначается чиновник второго ранга Лю Сиан.

Тот самый Лю Сиан вышел из толпы и встал у подножия белоснежной лестницы. Лицо его было непроницаемо – он поклонился направо и налево, а затем, сверкнув нехорошим взглядом, склонился передо мной:

- Вопросы первой ступени задаст чиновник третьего ранга.

Лю Сиан отошел в сторону, а на его место встал древний старик.

- Супруг послал супругу встретить гостя. Супруге не известен статус, не известно имя, как супруга будет приветствовать гостя?

«Ха, ну это легко», хмыкнула я про себя и, поклонившись направо, налево и вперед, заговорила:

- Благородный мужчина носит много имен, но одно всегда неизменно – после рождения, перед женитьбой и после нее, в болезни или на смертном одре – мужчина носит имя ши-ниран.

- Как люди обращаются к ши-нирану ставшему отцом монаха?

- Люди почтительно величают благородного ши-нирана атрамом,- я вновь поклонилась направо, налево и вперед.

Вопросы старик задавал простые, отвечала я почтительно и спокойно. Эта ступень позволила мне успокоиться.

- Этот чиновник закончил.

Я замерла в позе утонченной покорности – руки вниз и лежат по телу, запястья перекрещены, одна ладонь прикрывает другую. Плечи развернуты, спина прямая, но взгляд опущен вниз. Все, как положено.

Шепотки взметнулись под крышу:

- Эта стоит как ли-тиари из старого рода…

- …учил достойный мастер…

- …слышал, что эта ино-ти привечает сирот, а сама живет во фруктовом павильоне. Ох и повезет чьему-то сыну!

Они обсуждали меня так, будто я не способна их услышать. Больше того, кто-то даже пожалел, что нельзя увидеть зубы – хороши ли. А еще обсосали со всех сторон тот факт, что я выгнала взашей тех доброхоток, что ввалились в мой дом.

«Этот павильон будет либо моим, либо ничьим», зло подумала я.

У подножия белой лестницы вновь появился Лю Сиан:

- Первый этап соискательница из иного мира прошла успешно. Второй этап – каллиграфия. Эта ино-ти должна переписать три стихотворения. Судья второго этапа экзамена чиновник пятого ранга.

Молодые слуги в серых лаори вынесли низкий столик, плоскую подушечку, несколько темных брусочков на деревянном круге и стопку листов.

И пусть мы с Локи готовились к этому, пусть. Но… Как, мышь вашу, иномирянка должна освоить каллиграфию за эти жалкие недели?!

А слуги продолжали обставлять стол. Появилась изящная подставка, с которой свисали кисти, подвешенные за петельки, плоский камень необычной формы, изящная чаша с водой и еще одна кисточка, которой не досталось места на подставке. Или не кисть? Это ведь для воды приспособа, но мы с Локи использовали глиняную ложечку!

Сев перед столом, я протянула руку и взяла кисть-не-кисть. Окунула ее в воду, подвинула к себе камень для растирания туши и капнула на него несколько капель воды. Отложила кисть в сторону и настал черед одного из брусочков. Зажав его большим, указательным и средним пальцем, я опустила его в эти водяные капли и, надавив, принялась растирать по часовой стрелке.

Секунды сменяли секунды, вокруг поплыл тонкий, необычный аромат. Я все глубже погружалась в себя.

Отложив брусок, я взяла кисть, бросила короткий взгляд на свиток с иероглифами и принялась выписывать изящные, но пустые строки. Одно, второе, третье – и, спасибо моей «капризнорукости», каждый лист неуловимо отличается. Что ж, есть вещи которые не меняются, увы.

- Эта ино-ти уступает место уважаемому чиновнику пятого ранга,- объявил Лю Сиан.

И я, сохраняя внешнюю безмятежность, мягко поднялась и сделала несколько шагов назад. Подскочившие слуги сменили мою плоскую и невзрачную подушку на роскошную парчовую подстилочку. И из толпы вышел чиновник пятого ранга – высокий, худой, он выглядел довольно нетипично для собравшейся публики. Да, одежды его были роскошны, но на пальцах виднелись пятна туши, а волосы были в некотором беспорядке. Он выглядел как бесконечно занятой человек, которого заставили выйти из зоны рабочего комфорта.

Потратив несколько минут на мои листы, он сухо проронил:

- Эта проходит второй этап.

- Ничтожнейший осмеливается умолять о более развернутом ответе,- тут же залебезил Лю Сиан. – Неужели навыки этой столь хороши, что даже сам небесный каллиграф пал в восхищении?

«Ах ты подлая скотина!», других мыслей у меня не нашлось.

Чиновник пятого ранга чуть повернул голову, едва обозначив разворот, и бросил:

- Сколько времени эта соискательница изучает искусство каллиграфии?

- Эта скромная взяла в руки каллиграфическую кисть несколько недель назад,- ровно проговорила я.

Переписанный мною текст можно было прочесть – и это, как по мне, уже успех.

- Этот каллиграф не восхищен,- чиновник смотрел прямо на Лю Сиана. – Этот каллиграф наказал бы любого из своих учеников, осмелься они предоставить учителю столь печальный результат.

- Значит, эта не прошла вторую ступень? – с плохо скрытой радостью вопросил Лю Сиан.

«Ну точно, сам облажался, сам все потерял, но виновата иномирянка!», цокнула я про себя.

- Уложение об иномирянах дает этому каллиграфу безупречные критерии оценки,- небрежно проговорил чиновник пятого ранга. – Первый критерий – подготовительный. Эта ино-ти способна подготовить тушь. Второй критерий – наполненность смыслом. Вязь этой соискательницы имеет смысл, эта соискательница понимает, что пишет, и каллиграф может это прочитать. Третий критерий – стремление к совершенствованию. Этот каллиграф видит три способа написания вязи. Эта соискательница ищет истинный стиль. Дабы пройти второй этап соискательнице достаточно получить один бал из трех, однако этот каллиграф дает три из трех.

Он текуче поднялся на ноги, трижды небрежно поклонился и покинул высокое собрание. А на щеках Лю Сиана расцвели красные пятна. Больше всего на свете мне хотелось хоть как-то его укусить, но… Но я не рискну. Хотя всегда можно улыбнуться, верно?

Верно. От моей улыбки пятна стали темней, насыщенней, по толпе поползли шепотки. Вспоминали, что Лю Сиан потерял свое место не без моего участия. Хотя от меня там было только присутствие!

- Третий этап экзамена проведет чиновник седьмого ранга,- чрезмерно ровным, равнодушным голосом произнес распорядитель.

Слуги тем временем унесли стол для каллиграфии и принесли нечто, укрытое несколькими слоями шелка. Пыточный инструмент? О, чайный столик. Какая прелесть… Теперь было две подушки, друг напротив друга. И, что самое интересное, подушки были одинаковыми. Хм, этот чиновник умен и предпочитает подстелить соломки? На случай, если у меня действительно есть связи с сильными мира сего?

А дальше мне пришлось вести чайную церемонию и отвечать на каверзные вопросы. Вопросы, которые ловко маскировались под беседу.

И я клянусь, что время от времени во мне просыпалась память Локи. Потому что все эти запутанные хитросплетения умерших и вознесшихся практиков… немыслимо понять и невозможно запомнить!

- Этот чиновник доволен,- проговорил Ин-та Ин и принял из моих рук чашку,- завершительный этап экзамена состоится сейчас, если эта ино-ти согласна.

И что-то в его холодных глазах мне подсказало, что этой ино-ти следует согласиться.

- Тогда этот чиновник расскажет притчу,- он едва лишь пригубил чай, а после вернул чашку на столик. – Пусть каждый послушает эту историю.

Звенящая тишина была ему ответом.

- Многие столетия назад жил неглупый ши-ниран. Был он древорубом и тем кормил свою семью. Труд его был тяжел и однажды древоруб в сердцах воскликнул: «Был бы этот несчастный богатым, не было бы бед!». Небеса услышали его и исполнили просьбу древоруба. Стал он богат. Прошло время и в город прибыли практики. Посмотрел древоруб на них и пожелал стать практиком. И это было исполнено небесами. Путь заклинателя ветвист и отправился древоруб в дальний путь – на горную деревню напали злые духи. Победив, изнуренный древоруб возвращался домой через степь. Солнце не щадило его и он пожелал самому стать им. Но едва лишь его дух коснулся солнца, как тучи закрыли землю и мир поскучнел. Древоруб возжелал быть облаком. И это исполнили небеса. Путь облака был недолог – ветер носит облака и древоруб стал ветром. Но и ветром он пробыл недолго – запутался в ветвях духовного древа и угас. Угасая, возжелал древоруб стать деревом и в тот же миг оказался в своем родном лесу. А над стволом его уже заносили топор. «Ах, быть бы мне древорубом, не было бы доли лучше!», воскликнул он. И в тот же миг оказался в своем теле.

Договорив, Ин-та Ин пригубил чай. А я никак не могла отделаться от мысли, что этот ши-ниран был очень везуч и очень глуп.

- Что ино-ти может сказать, услышав эту притчу?

«Что ши-ниран глуп… О! Он же дал мне подсказку: «Многие столетия назад жил неглупый ши-ниран»!», мне стало дурно. Если ответ не в этом, то…

«Думай как жительница этого мира, ищи цветистые фразы, говори так, чтобы никто ничего не понял», приказала я себе.

- Эта ино-ти уповает на добросердечие этого достойного,- я опустила глаза вниз. – Эта скромная не ровня благородным ученым. Лиан Юн Лан осмеливается предположить, что древоруб искал свое счастье. За деревьями лес не виден. Не каждый может смириться с уготованной участью, не каждый умеет радоваться тому, что имеет.

- Жадность есть великое искушение и великая, бездонная пропасть, что способна поглотить человека без остатка,- сурово произнес Ин-та Ин.

И будь я проклята, если это не намек на меня и наш с Локи павильон! Нас что, взяли под покровительство?!

- Экзамен завершен, эта достойная получит свиток о прохождении экзамена через три полных дня.

Ин-та Ин пружинисто поднялся на ноги и, поднявшись на свое место, сел. А я отчетливо поняла, что мне посчастливилось не попасть в ловушку. Точнее, что меня взяли за руку и провели по самому краю. Знать бы только, не придется ли за это заплатить?!

Гостей экзамена пригласили разделить трапезу с чиновниками, а меня проводили на выход.

- Для этой достойной призван паланкин,- со мной рядом скользил чиновник седьмого ранга.

- Эта скромная не знает, с чего Лиан Юн Лан оказана такая честь,- я покосилась на чиновника,- эта скромная опасается нанести обиду.

- Этот чиновник не желает потерять то, что имеет,- Ин-та Ин заложил руки за спину,- этот видел разных чиновников. Ни один из них не был горным снегом, искрящимся под лучами небесного светила. Этот чиновник не сверкает, как и его предшественники. Вместе с тем этот осторожный считает, что не сверкать можно разными способами.

У меня чуть мозг не вскипел.

- Лиан Юн Лан восхищена словами этого достойного,- я склонила голову и, дождавшись разрешения, устремилась к паланкину.

Но Локи внутри не было.

А высокие двери уже закрылись, оставив чиновничий павильон в недоступности для проникновения одной отдельно взятой попаданки.

- Тц.

Мой взгляд остановился на носильщиках – они же не могли не видеть, верно?

- Ши-ниран,- я выбрала среди них того, что казался самым глазастым,- эта испуганная спрашивает, не видел ли ши-ниран лиса, что исчез подобно утренней росе?

- А? Ничтожный не понял,- промямлил выбранный мной носильщик.

«А, денег, видимо, хочет».

У меня была счастливая монетка – втайне от Локи я сунула ее за пояс. В туфельку не решилась, а вот за пояс заложила.

- Эта догадливая повторит свой вопрос,- я вытащила монетку и подкинула на ладони,- спутник Лиан Юн Лан растворился как дымка под палящими солнечными лучами. Этот хитрый видел?

- Ничтожный не понял,- он чуть не плакал, глядя на монету. – Ничтожный трудно.

- Лис где? Рыжий, уши, хвосты – где?

- Лис,- лицо носильщика просветлело,- ничтожный видел духа-лиса, а потом большой рыжий ушел за маленьким прозрачным.

И он протянул ладонь за монеткой.

Я, со вздохом, вложила ее в ладонь и забралась в паланкин:

- Фруктовый Павильон.

И уже покачиваясь над землей сообразила – а что если за обратный путь не заплачено?!

«Серьги отдам, а потом отправлю Локи обменять на деньги. И если они не отдадут, то… Что ж, так и появляются легенды о коварстве лис», пронеслось у меня в голове.

И да, так и вышло – за обратный путь заплачено не было.

- Даю серьгу, вечером придет мой человек и отдаст деньги,- я вложила серьгу в ладонь «говорящего» носильщица. – А ты вернешь серьгу.

- Ничтожный понял,- он, как завороженный, смотрел на переливающуюся красоту в своей ладони. – Ничтожный понял.

Он выглядел счастливым. Что ж, надеюсь ему хватит ума не рисковать.

Со стороны Павильон выглядел вполне себе обыденно. Но едва лишь я закрыла за собой ажурную калитку, как почувствовала энергию, разлившуюся среди локв.

Воздух звенел от напряжения и я, вспомнив все уроки, скользила над камнями тропинки. Скользила к эпицентру. К…

К огромному белоснежному лису, что, увеличившись в размерах, защищал прячущихся под ним сирот.

- Эта скромная желала бы знать контекст происходящего,- жестко произнесла я и встала рядом с Локи.

Ну, по крайней мере я думаю, что это мой Локи.

Снежный лис, исполненный ярости, обвил одним из хвостов мою талию и попытался задвинуть за себя. Ха, значит, точно мой Локи. Огладив пушистый мех, я сделала шаг вперед, вставая точно перед лисом, напротив довольно странной компании: тощего мелкого юнца в роскошнейших многослойных одеждах и четверых хмурых практиков в одинаковых трехслойных лаори. Вероятно, эти четверо либо из одной школы или же служат юнцу, чей подбородок носит следы неумелого и ненужного бритья.

- По какому праву эта низшая смеет говорить в подобной манере? - мальчишка вздернул оный подбородок, обнажая цыплячью шейку.

- По праву сильной,- с насмешкой произнесла я.

Мальчишка не боец, а вот приведенные им практики...

- И что достойному сыну благополучной семьи может противопоставить жалкая пришедшая? - мальчишка подбоченился. - Недостойная, даже не сдавшая экзамен!

«Вот как, значит, подстава все же была», пронеслось у меня в голове.

- Этот юный был обманут,- я сладко улыбнулась,- Лиан Юн Лан сдала экзамен. Чиновник седьмого ранга заинтересовался этой скромной и принял участие в экзамене. Это было волнительно.

На лице мальчишки отразился шок, неверие, а после понимание – в чем бы ни заключался его план, он провалился. Безрассудная ярость исказила его черты и юнец прошипел:

- Убить их всех. Что вы стоите, убейте их!

Практики повиновались мгновенно. И столь же мгновенно были окутаны лисьим пламенем. И я вдруг поняла – у меня меньше минуты. Знания Локи, перетекшие в мою голову, подсказывали, что эти огненные кольца не способны навредить столь сильным практикам. А значит… Значит, надо блефовать – командует молодой и полной глупой злости мальчишка. У взрослых, умудренных опытом практиков нет права голоса, что, безусловно, мне на пользу.

- Ты их купил? И не жаль тебе золота,- я, лениво поведя плечом, призвала сияние духовной силы. – Новых ведь покупать придется. Этой скромной жаль бездарно потраченных средств.

И тут главное было красиво стоять, поскольку само по себе это сияние никому и никак не вредило. Оно лишь показывало готовность практика к бою. Подобные «статусные» штучки использовались в официальных поединках, чтобы судьи знали, когда начинать отсчет. В обычной жизни никто из нормальных практиков этим не пользовался.

Локи хохотал самым неподобающим образом, я бы даже сказала "гиенил", когда это самое сияние вышло у меня с первого раза.

"- Обычные практики годами учатся призывать свободную духовную силу, а ты, хе-хе-хе, готова на все что угодно, лишь бы не тренироваться с мечом".

Лис чуть ли по земле не катался, пока я пыталась загнать сияние обратно.

- О чем ты? - мальчишка опасливо покосился на своих подчиненных, что вели борьбу с лисьим огнем.

- Я смогу убрать одного,- уверенно соврала я. - Не выживу, да и цо-кхэй с ним, мир ваш та еще дрянь. Еще двух уберет Локи, и что тебе останется? Выгнившая земля на месте Фруктового Павильона? Так я после смерти вернусь и всем расскажу, как юный господин в стороне стоял, да смотрел, как его люди умирают по его слову.

И тут тоже был нюанс - постоять в стороне мог только оч-чень успешный практик. Такой, который уже давно всем доказал, что его меч самый, гм, большой и острый. Остальные же должны рваться в бой и всячески показывать, что им сам цо-кхэй не брат. Иначе может пойти слушок, что такой-то такойтович слишком осторожен, и что покупать его клинок не следует – вдруг решит не рисковать и оставит нанимателя в беде?

В этом мире практики путешествуют по необъятным просторам родного мира и, за небольшую (или очень большую) мзду уничтожают злонамеренных тварей. Так что такой слух может очень сильно навредить. Особенно учитывая, что мертвые не лгут.

"Хотя умирать бы мне не хотелось", мысленно поежилась я.

- Сколько времени эта достойная способна удерживать сияние? - с поклоном спросил один из заклинателей, первым развеявший огонь.

- Меньше трех часов,- с сожалением произнесла я.

С сожалением, потому что эта тренировка очень и очень успокаивала. Я чувствовала движение силы вокруг меня, и сама становилась силой.

А чтобы Локи не ворчал, я делала это глубокой ночью, пока мой друг спит – вредный лис считал такие тренировки бесполезной тратой времени.

Оставшиеся практики сбросили огненные путы и в моего Локи тут же полетела какая-то дрянь, которую он, подлетев вверх, перехватил пастью. И, уже в воздухе, мы оба поняли, что нас переиграли – в меня неслась искристо-голубая смерть!

Я же, понимая, что близкое знакомство с миром мертвых уже ждет меня, собрала сияние в один шар и выставила его перед собой.

Шшурх!

Голубое нечто разбилось о мое сияние сотней искр, что, упав вниз, впитались в землю.

- Лиан Юн Лан благодарна за науку,- издевательски улыбнулась я, усмиряя колотящееся сердце.

Внутри все вибрировало от смеси ужаса и злости, но снаружи... Снаружи я старательно растягивала губы в улыбке. Первая моя смерть была нелепой, вторая будет получше!

- Этот старший полон недоумения,- хриплый, вкрадчивый голос заставил меня вздрогнуть и обернуться.

На тропинке стоял лорд-дракон. На сгибе его локтя пристроилась плетеная корзина, а за спиной... За спиной стояла закутанная в шелковое покрывало фигура.

- Этот недостойный показывал Лиан Юн Лан малую громовую атаку,- юнец склонился в низком поклоне.

Четверо практиков опустились на колени и прижали лбы к земле. Кажется, они уже знали, чем все закончится. Знали, что неумелая ложь не поможет.

И я бы, может быть, и пошла ему навстречу. Скрыла бы все происходящее, потому что он явно не вернется в мой Павильон. Но... Сяолун Танзин не выглядел ни легковерным дураком, ни мягкотелым добряком. С богами, конечно, спорят только идиоты, но это не относится к нашей истории. А потому я не рискну выгораживать юнца. Боюсь, что лорд-дракон справедливо оскорбится, если я попытаюсь изобразить нечто из серии «это не то, что вы подумали».

- Сын низвергнутого чиновника наследует отцу не только семейный статус, но и разум? - лорд-дракон даже голос не повысил. - Этот старший слеп? Или глух? Или недостаточно умен?

Ха, кажется, Танзин не собирается давать мне и шанса вмешаться. Вот и славно, я, как хорошая девочка, опущу взгляд и буду благодарно трепетать.

«Хотя тут нет и капли сарказма – ежу понятно, чем бы все закончилось, если бы не визит дракона», отметила я про себя.

- Этот старший умен и проницателен,- пролепетал юнец и опустился на колени, устраиваясь рядом со своими практиками. - Недостойный умоляет о прощении.

- Этот юный должен покинуть Фруктовый Павильон,- так же ровно, спокойно, без грамма накала произнес лорд-дракон. - Этот юный сообщит семье, что Сяолун Танзин дал лишь семь часов на то, чтобы покинуть селение. Семья низвергнутого чиновника не может остановиться ни в одном человеческом поселении до тех пор, пока у младшего в семье не родится третья дочь.

Мальчишка зарыдал. Натурально, он завыл, но даже не попытался больше ничего сказать. Практики подхватились на ноги и, низко поклонившись, на руках вынесли потерявшего сознание юнца.

- Эта скромная благодарит старшего,- я склонилась перед лордом-драконом. - Лиан Юн Лан счастлива приветствовать благородного Танзина во Фруктовом Павильоне.

- Этот Танзин не знатного рода,- мягко произнес лорд-дракон,- старания принесли плоды, поставив этого старшего во главе практиков. Этот старший принес скромный дар экзаменованной.

Он протянул мне корзину, в которой было столько маленьких свертков, что вот так, на ходу, и не посчитать.

- Дозволено ли Лиан Юн Лан предложить чай этому старшему?

Лис, превратившийся в уже привычного мне Локи, спешно соткал из лисьего огня роскошнейшую беседку, увитую дивными цветами.

- Танзин принимает приглашение с благодарностью,- кивнул лорд-дракон.

Не прошло и нескольких минут, как мы все сидели за чайным столиком.

Позади меня замерли сироты, позади лорда-дракона сидела завернутая в шелковое покрывало фигура. А чай нам разливал Локи, чьи руко-лапы едва уловимо подрагивали.

«Не хочу представлять, чем кончится это чаепитие, чтоб его цо-кхэй пожрал», пронеслось у меня в голове. Ведь метку, что переползла на мое запястье, начало очень неприятно покалывать.

И, следом, я вдруг поняла, что ругательство, так прекрасно используемое мной, совсем не земного происхождения!

«Надо узнать у Локи, кто такой цо-кхэй, а то может неудобно получится», отметила я. И аккуратно потерла запястье – метка зачесалась просто невыносимо!

Танзин отследил мое движение и невозмутимо произнес:

- Лиан Юн Лан пострадала от действий неразумных?

И тут я зависла как старый комп – это мои действия неразумные или «неразумные» в смысле «те придурки»?!

- Эта скромная смущена,- я поспешно опустила взгляд. – Этот старший тратит так много себя, останется ли что-то иным страждущим?

Лис как-то подозрительно чихнул, а после прикрыл морду всеми хвостами.

- Этот старший мешает? – лорд-дракон смотрел на меня с интересом энтомолога, поймавшего не особенно ценного жучка. Такого, знаете, обыденного, которому можно ради интереса лапки оторвать.

- Лиан Юн Лан в отчаянии, ее губы вновь сказали не то, что хотел сказать разум и сердце,- ловко выкрутилась я. – Эта недостойная плохо говорит.

- Так пусть Лиан Юн Лан говорит хорошо,- очень логично произнес Танзин,- этот старший способен распознать любую речь.

- Я ничего не понимаю,- простонала я и прикрыла лицо рукавами лаори. – Убейте меня.

- Не стоит просить о таком столь искренно,- серьезно сказал лорд-дракон,- этот Танзин не желал причинять Лиан Юн Лан страдания.

- Все в порядке, минутка самоуничижения закончилась. Я очень благодарна, что вы пришли и спасли нас,- я плюнула на все попытки говорить правильно. – Если бы не вы, нам бы пришлось тяжело. Но… Я так понимаю, что это был сын того чиновника, что потерял свой ранг?

- Этот старший тоже так полагает,- кивнул Танзин,- этот дракон может попробовать угадать, что хотел юный глупец.

- Жениться и получить Фруктовый Павильон,- я пожала плечами,- и издеваться надо мной в отместку за отца.

- Лиан Юн Лан знакома с разочарованием жизни,- кивнул лорд-дракон. – Фруктовый Павильон может быть продан, вырученных монет хватит на новый экзамен. Каждый оступившийся чиновник имеет право вновь пройти экзамен и, сдав его, вновь занять прежнее положение.

Ах вот оно что. Узаконенная взятка государству, то есть, вышестоящим чиновникам. И в чем тогда смысл? Мог бы просто деньгами взять.

- Однако этот старший своей волей закрыл оступившемуся чиновнику возможность сдать экзамен,- степенно произнес дракон и его губы на мгновение тронула улыбка.

- Моя благодарность не знает границ,- я приказала себе не реагировать на нарастающий зуд и бросила опасливый взгляд на закутанную в шелка фигуру.

Танзин проследил за моим взглядом и негромко сказал:

- Монах помогает этому старшему обнаружить дарованную небесами супругу. Энергия душ указала на это поселение и Танзин прибыл.

«Конечно указала, я-то здесь», мысленно проворчала я.

- Этот монах поддерживает старшего? Посылает молитвы Небесам? – прощупала я почву.

«Потому что сам ты, твое драконство, способен с небесами только поругаться», хмыкнула я про себя. Но тут же прикусила язычок – если бы этот дракон не разлаялся с небесами, мне бы пришлось на личном примере узнать, а есть ли что-то после смерти в родном мире. А это не то, что я хотела бы знать.

- Этот монах усиливает действие притяжения,- Танзин посмотрел мне в глаза,- переводит духовную связь на другой уровень. Этот старший знает, что его нареченная не желает связи.

Кровь отлила от моего лица и пришлось судорожно соображать, как оправдать внезапную бледность:

- Как она смеет!

- Каждое живое существо имеет право на выбор,- задумчиво произнес дракон.

- Но связь душ будет изменена,- я не смогла промолчать. – А значит этот старший тоже осуждает выбор нареченной.

Со стороны Локи послышался предсмертный хрип, но сейчас я была готова рискнуть.

- Не совсем так, Лиан Юн Лан. Этот дракон желает лишь ускорить события. Дарованная связь проходит несколько стадий. Этот старший желает ускорить процесс.

- Эта скромная не смеет спрашивать, что именно изменится,- я вновь перешла на второй уровень вежливости.

- Этот старший не знает,- дракон чуть улыбнулся,- небеса сами решат. Этот дракон может судить лишь по примерам прошлого. Небесная Ти Пау получила возможность слышать мысли своего дарованного, от которого она желала отказаться. Узнав его лучше, Ти Пау согласилась связать себя с ним, а через несколько десятилетий вознеслась вместе с супругом.

«Иначе говоря, женщине дают узнать и оценить своего предполагаемого супруга», перевела я это все для себя. «Неплохо».

Но… Предположим, этот Танзин и правда кладезь всех возможных мужских достоинств. Допустим, что мы можем полюбить друг друга. Но дальше-то что? Сарем? Девиц за косы таскать, яды варить и интриговать просто ради того, чтобы хоть как-то развлечься?

Лучше бы мне никогда его не узнать и, не дай боги, не полюбить. Будет больно отказываться.

И тут ко мне пришло непрошенное воспоминание о довольно туманном и мутном сне, в котором мужчина раздавал указания искать девушек. Не об этом ли сейчас идет речь?!

Видимо, я как-то неудачно дернулась либо же, слишком красноречиво поменялась в лице, в любом случае, Танзин впился в меня немигающим взглядом и вкрадчиво произнес:

- Старшему интересно, Лиан Юн Лан что-то беспокоит?

Я осторожно, ни в коем случае не торопливо, убрала пальцы от запястья с меткой и мягко улыбнулась:

- Эта скромная беспокоится ежеминутно, старший. Эта тревожная думает о судьбе сирот из Павильона Отчаяния.

Мысль пришла в голову неожиданно, но оказалась весьма своевременной. Если этот дракон одобрит переселение детей, то мне сам цо-кхэй будет не брат!

- Это похвально,- неожиданно сказал лорд-дракон,- этот старший меняет мнение людей, а после люди меняют его вновь. И так вновь и вновь, как луна восходит над водами Ао-цзуан, а после исчезает, так и люди меняют свои привычки и после возвращают их вновь.

Видимо, лицо мое, опять же, отразило все мысленные усилия, и дракон пояснил:

- Танзин сожалеет, что люди не забирают детей в свои дома.

- Лиан Юн Лан хочет забрать детей в свой дом,- выдохнула я и подалась вперед,- этой скромной нужно лишь разрешение. Лишь свиток, быть может, с печатью, или что-то иное. Чтобы никто не отнял детей.

Дракон повел рукой и перед ним, из воздуха и солнечных лучей, соткался документ. Многослойный свиток, оплетенный красным шнуром, с которого свисала массивная восковая печать. Свиток этот сам собой раскрутился, провернулся вокруг своей оси и замер.

- Этот старший испытывает счастье,- сказал он и прокусил большой палец до крови.

А затем приложил его к испещренному иероглифами документу.

- Лиан Юн Лан не сказала ни слова о денежном довольствии на сирот,- он хитро посмотрел на меня.

- Да что там,- я чуть не отмахнулась от него,- не объедят.

На самом деле, денежное довольствие нам бы не помешало, но… Не будем наглеть.

Танзин рассмеялся:

- Да, не объедят. Этот старший даровал вам право привечать в своем Павильоне детей не имеющих родителей, а так же увеличивать Павильон всеми доступными средствами.

"Это он сейчас прямо говорит, что Локи может развернуться во всю мощь своей лисьей магии?", поразилась я.

Тут Танзин едва уловимо поморщился и к нему тут же метнулась закутанная в шелка фигура.

- Что с вами?! - я подалась вперед и тут же наткнулась на теплую воздушную преграду,- я не причиню вред.

- Лиан Юн Лан может покалечить сама себя,- медленно, с усилием ответил лорд-дракон. - Этот старший был равнодушен к бою и поплатился за это.

- Измененные вновь проходят в мир? - подал голос Локи и лорд-дракон кивнул:

- Печати были нарушены. Соседний мир первым принял на себя удар, но мы ожидаем худшего*,- кривясь, проговорил Танзин. - Этот старший должен покинуть Лиан Юн Лан.

Я поспешно вскочила и, если бы не помощь лиса, то из-за своей неловкости рухнула бы прямо на чайный столик.

- Все же этот старший мешал Лиан Юн Лан,- кривовато усмехнулся лорд-дракон. – Танзин счастлив доставить Лиан Юн Лан удовольствие, пусть и таким образом.

Он коротко усмехнулся, отошел на шаг назад и растворился в воздухе. Вместе с закутанной в шелка фигурой.

Медленно выдохнув, я утерла со лба воображаемый пот и повернулась к Локи:

- Все так могут?

- Нет,- лис покачал головой,- лорд-дракон не совсем человек. Ты никогда не думала, почему его так странно называют?

- В моем мире тоже есть лорды и…

И только тут до меня дошло, что да, в моем мире есть лорды, но… Тут-то они откуда?!

Едва лишь я задалась этим вопросом, как в моей голове всплыл ответ, который немедля сорвался с моих губ:

- Высший титул, отделяющий дракона от иных практиков. Именованием «лорд» они подчеркивают, что Танзин уже не один из них.

Локи кашлянул:

- Изначально сами драконы хотели подчеркнуть свою инаковость. Но время шло и это титулование стало работать против них.

- Он и правда дракон?

- У него драконий дух,- туманно ответил лис. – То, что тебе говорили до этого, и я в том числе… Это не совсем правда. Но и не ложь!

- Я не уверена, что хочу больше знать о драконах,- тихо вздохнула я.

И потерла запястье. Танзин… Танзин был бесконечно далек. Красив, силен и смел – да. И лорд-дракон с собственным саремом.

Тут мысли с сарема перескочили на украшения и я вспомнила про серьгу. Лис ругнулся и лично отправился за моим украшением:

- Этот лис вложил в украшения Лиан Юн Лан часть собственного огня. Может выйти беда, если серьга попадет не в те руки.

- Мы опять говорим официально? – вздохнула я и послушно перефразировала,- Эта несчастная огорчена, этой плачущей трудно говорить правильно.

- Чем чаще Лиан Юн Лан будет уподоблять свою речь речным волнам, тем легче ей будет стать полноводной Ли Ал-цзы.

- Это река, верно?

- Судоходная река, пронизывающая всю Небесную Империю,- тонко усмехнулся лис и хвостом подтянул к нам детей,- этот лесной желает, чтобы Лиан Юн Лан отвела детей за вещами. Этот же свиток должен быть прибит к дверям Павильона.

Свиток, который лис забрал из моих рук, раздвоился.

- Этот лис полагает, что копии провисит достаточно долго, чтобы каждый любопытный взор смог приласкать эти строки.

Мне оставалось только кивнуть и «приласкать взглядом» самого лиса, который натянул на себя человеческую личину и, насвистывая, направился прочь.

- Д… Дети?

Я внезапно осознала, что в моей голове нет их имен. Они мне не представились? Или я забыла? И если второе, то как теперь?! Мало того, что мы с лисом их бросили на несколько дней, так еще и это!

- Эти ничтожные благодарят Лиан Юн Лан,- малышка склонилась в поклоне.

«Их мать звали Бай-Юй, старик называет себя Дао-раном», лихорадочно соображала я, «Но как себя называют дети?!».

- Этим ничтожным нечего забирать из Павильона,- мальчик протянул руку за свитком,- этот быстрый прибьет строки к ветхому Павильону и вернется.

Мы с девочкой остались вдвоем. И я поняла, что нужно признаваться:

- Я не помню твоего имени. Этой жалкой так стыдно, малышка, так стыдно!

- Как Лиан Юн Лан может помнить то, чего нет? – грустно улыбнулась девочка.

- Как же так? – выдохнула я.

- Матушка оставила детей до малого совершеннолетия. Бай-Юй унесла с собой имена дочери и сына, а иные живые имена нам не дали,- малышка наморщила носик,- точнее, я не хочу и не буду принимать те имена, что нам пытались дать.

- Ты позволишь мне назвать тебя?

Девочка замерла, а после несмело кивнула:

- Да.

- Тогда я назову тебя Нари, лилия. Нари Юн Лан, как тебе?

Я, признаться, не представляю, как тут образовывают имела и фам… Из глубин подсознания пришла внутренняя уверенность, что я все правильно сделала.

- А я? Можно… Можно я тоже? – тихий голос вернувшегося мальчика заставил меня вздрогнуть:

- Конечно, Шенли Лан.

Что-то мне подсказывало, что ему не нужен «Юн» в имени.

- Нари Юн Лан и Шенли Лан будут самыми прилежными детьми, Лиан Юн Лан не придется стыдиться,- дети поклонились.

А через несколько минут вернулся Локи, показал мне серьгу и тут же развил бурную деятельность – начал лисью стройку. Мне же досталась не менее трудная задача. Я пыталась донестидо детей, что они не слуги в этом доме! Но брат с сестрой только кивали и кланялись, и, будто между делом, сноровисто распределили обязанности.

- Пусть эта достойная оставит детям малый труд,- за моим плечом материализовался их дед,- эти счастливые не верят в слова. Брат с сестрой видят дела и делами отвечают.

Тяжело вздохнув, я кивнула:

- Эта скромная благодарна за подсказку.

- Этот старик знает, как отблагодарить Лиан Юн Лан,- призрак хитро улыбнулся.

Я, отразив его хитрую улыбку, поощрительно произнесла:

- Лиан Юн Лан трепещет в ожидании чуда.

- Эта скромная знает ли, что за всеми чудесами стоят годы кропотливого труда? Этот старик может помочь Лиан Юн Лан освоить бой на духовных клинках,- призрак покачал головой,- это будет достаточно быстро, и, вместе с тем, достаточно долго.

- И, я полагаю, мучительно? – со вздохом уточнила я. – Эта безрассудная согласна.

Дао-ран настолько многозначительно усмехнулся, что мое сердце едва не выскочило из груди.

- Позвольте угадать,- тихо произнесла,- этой счастливой придется страдать и телом, и духом?

Прежде чем ответить, мой мертвый наставник цокнул на детей и те, поклонившись, умчались куда-то вглубь сада.

- Истинно так,- степенно кивнул старик. - Младшие духи рассказали этому старому о путешествии Лиан Юн Лан в прошлое Девятихвостого лиса. Этот старик приглашает Лиан Юн Лан в свое прошлое.

- Сколько же ночей уйдет на это? - я прикусила губу.

- Столько, сколько потребуется,- старик сощурился,- Лиан Юн Лан не станет великим мастером, но перешагнет порог младшего ученичества. Этот старик буде учить Лиан Юн Лан убивать мертвых.

Я понизила голос:

- У Локи совсем мало времени?

- Хвосты распадаются. Девятихвостый теряет их и постепенно теряет себя. Раньше этому лису не приходилось вкладывать в иллюзии истинные частички себя. Теперь... Теперь Локи не может иначе.

- И молчит,- с отчаянием произнесла я.

Позади Павильона что-то грохнуло и задымилось, но громкий голос моего Локи уверил нас, что все в порядке. Вот только с деревьев попадала локва и не вся она была перезрелой. Быть может, стоит все-таки войти в дом?

«Или не стоит, крыша может рухнуть», хмыкнула я про себя.

- Этот старик полагает, что лис верит в себя,- Дао-ран огладил бороду,- слишком верит в себя. И слишком боится за Лиан Юн Лан.

- Я засыплю мир мертвых цланью,- хрипло выдохнула я. – Как только узнаю, где ее можно купить.

- Да, с таким настроем эта ино-ти многого сможет добиться. Но Лиан Юн Лан стоит помнить об уважении, мир мертвых не так прост. Мертвецы хранящие при себе истинные огни хвостов Бессмертного Лиса – отщепенцы Нижнего Мира. Но если оскорбить иных достойных жителей...

- Эта глупая поняла. Эта вежливая будет улыбаться,- я склонила голову,- но как Лиан Юн Лан победит тех, кто практикуется уже несколько сотен лет?

- Практикуется? - хохотнул старик. - Эти низшие паразитируют на силе Бессмертного Лиса. Он тает лишь потому, что его хвосты все еще связаны с ним. Этот старик знает то, что предпочитают не замечать иные – заемная сила уменьшает личную силу. Чем больше берешь, тем слабее становишься.

- С одной стороны, мы сможем пришить их обратно,- я потерла кончик носа,- с другой стороны, если не справимся он погибнет.

- Истинно так. Лиан Юн Лан стоит тренировать вежливую речь. Нижний Мир полон условностей.

- Хм, на кривой козе не подъедешь. Возможно, нам понадобятся дары?

Старик выразительно откашлялся, и я поспешила перефразировать:

- Стоит ли Лиан Юн Лан побеспокоиться о достойных дарах?

- Истинно так,- старик вытащил из кармана тонкий шелковый обрывок, испещрённый иероглифами,- здесь список. Но самым лучшим подарком будет тот эликсир, что был подарен этому старику.

Ха, мой "компот" будет иметь вес в Нижнем Мире? Что ж, значит, мы вернем хвосты назад! Кто знает, быть может, что-то удастся и вовсе просто выкупить…

Но едва лишь первая радость схлынула, как ей на смену пришло недоумение:

- Как же пришить хвосты назад? Эта недоученная предполагает, что нейрохирургии здесь нет, да и ткани омертвели столетия назад…

- Они же не в виде хвостов,- дробно рассмеялся старик. - Хвосты Бессмертного Лиса это сгустки бесконечной энергии. Бесконечной, конечно, до момента смерти Бессмертного Лиса.

- Смерть бессмертного – это звучит как глупая шутка. Как может умереть тот, кто бессмертен?

- Глупо, но... Локи не умрет от старости, но умрет от правильно нанесенной раны, от истощения духовного ядра и лисьего огня,- старик покачал головой,- и при этом он не способен вознестись, что могло бы спасти его.

- Потому что он лис?

- Потому что больше не имеет человеческого облика. Духовные звери могут быть спутниками вознесшихся практиков. Тогда да, он бы получил возможность отрастить свои хвосты заново.

Нахмурившись, я осторожно уточнила:

- Если не удастся вернуть утраченную энергию, то Лиа Юн Лан должна вознестись?

Дао-ран замер, как-то странно кашлянул, а после прямо сказал:

- Этот старик больше верит в то, что Лиан Юн Лан научится сражаться и, вызвав на бой темных практиков, силой вырвет энергию из их гниющих тел. Возносятся не благодаря сильному телу или развитым духовным каналам. Возносятся разумом. Просто взлететь к небесам может каждый дур... Практик. Можно даже в гости прийти, но вознестись – это принципиально иное.

- Перестроить свой разум,- медленно проговорила я. - Есть образец?

- Великие духи, дайте смирения и покорности этому несчастному старику,- взмолился Дао-ран,- Лиан Юн Лан, на твой род падут несчастья, если ты не выбросишь эти глупости из головы!

Внезапно вокруг нас взметнулись замельтешили лисьи духи, а через мгновение рядом появился Локи:

- У ворот сильный практик!

И мы, втроем, поспешили навстречу нашему новому приключению. Я же, на ходу, перелицевала земную поговорку:

- Незваный гость хуже цо-кхэй!

Дао-ран оценил поговорку и, не дав нам вынырнуть из гущи цветущих кустов, пристально всмотрелся в молодого практика. Лис же, принюхавшись, произнес:

- Он мне не знаком.

- Никому не знаком. Молодой, не больше года в пути,- старик вышел из-за локвы и принялся не стесняясь и не отводя взгляда рассматривать практика,-бедный, но не нищий. Лаори потрепано, сапоги потерты, но сам чистый, значит, не жалеет монет на горячую воду.

- Или летает к диким источникам,- возразил Локи,- пахнет он скорее травами, чем цветочным мылом.

- Мужчина не должен пахнуть цветочным мылом,- возмутился старик.

Практик все это время спокойно стоял, слушал и ждал. Его явно не беспокоили ни старик, ни лис, ни их несколько нескромная беседа.

Потому-то я и решила форсировать события.

- Куда? - зашипел лис, но я, не слушая, пошла вперед.

- Ино-ти,- практик поклонился,- этот Шень приветствует сестру в духовном совершенствовании.

- Лиан Юн Лан приветствует этого Шеня,- я постаралась убрать из голоса нотки настороженности. - Какая невзгода привела практика на порог ино-ти?

- Ветер и реки несут весть, что Лиан Юн Лан из поселения Кхай-эр владеет редким даром. Этот жалкий сломал свой единственный духовный артефакт.

Шень сделал шаг вперед и положил на землю сверток.

- Этот Шень уповает на дар Лиан Юн Лан. Этот Шень имеет семнадцать полновесных монет,- парень замялся,- но верит, что сможет отдариться за помощь иначе.

- Иначе? – я подозрительно сверлила взглядом сверток, от которого в разные стороны расходилсь алое сияние.

- Небеса шепчут, что Лиан Юн Лан не встретила свой духовный клинок. Этот Шень – свободный практик, и его ученический клинок остался с ним.

Рядом со свертком лег клинок в потертых ножнах.

- Этот старик вынужден вмешаться. Лиан Юн Лан не ведает цен.

- Этот Шень не осмелился бы обмануть,- укоризненно произнес парень. - Этот Шень предлагает свой ученический клинок и семнадцать полновесных монет.

- Эта скромная приложит все усилия, чтобы духовный артефакт брата Шеня начал работать как прежде,- серьезно сказала я.

Шень поклонился, сделал шаг назад и исчез.

А уже дома мы обнаружили, что он оставил нам абсолютно все. И монеты, и клинок, и нерабочий артефакт.

- Откуда такое доверие?

- О чем говорит Лиан Юн Лан? – Локи потянулся и положил голову мне на руку.

- Он оставил плату.

- Плата всегда вперед, кто будет работать в ожидании платы? – недоуменно спросил мой лис и я не нашлась что на это возразить:

- Хм. Хорошо.

С артефактом я провозилась несколько часов. Все встало на свои места в тот момент, когда я поняла – его уже чинили. Чинили топорно и, скорее всего, все испортили. Убрав лишнее, я получила рабочий вариант очень и очень неплохого детектора темной материи. Точнее, темной духовной энергии. Это если верить лису, а если варить старику, то этот артефакт лучший в своей линейке.

Утром юноша не мог скрыть своего счастья:

- Так хорошо он работал лишь в руках моего отца. Этот Шень благодарен. Этому Шеню стыдно за столь малую плату. Этот несчастный будет говорить о Лиан Юн Лан с ветром и рекой, с небом и землей. С огнем и льдом, везде, где будет идти Шень, везде с ним будет тень практика Лиан Юн Лан.

Он низко поклонился, убрал артефакт за пазуху, еще раз поклонился и ушел.

обновление от 21.02

- Этот практик порывист и юн, течение его разума полно водоворотов,- глубокомысленно изрек Дао-ран.

- Этот лис проследит за тем, что покинет рот практика,- хмуро проговорил Локи и, набросив на себя личину человека, вышел за ворота.

-Лиан Юн Лан в затруднении,- я посмотрела на Дао-рана,- что не так с благодарностью этого практика?

- Он возжелает сделать как лучше,- проронил Дао-ран. – Нужны ли Лиан Юн Лан разговоры о ее таланте здесь, где и без этого достаточно желающих получит Павильон и тело юной ино-ти?

- Язык ему вырвать,- выдохнула я.

- Локи проследит за этим, этот лис лучше иных осознает всю ту боль, что несет людская молва. Обнажи клинок, Лиан Юн Лан.

- Он в Павильон, лежит где-то там,- я махнула рукой и охнула, когда в руках старика появился меч. – Этот старик желает убить скромную Лиан Юн Лан?

- Этот несчастный, измученный предчувствиями мертвый практик говорит Лиан Юн Лан – защищайся! Или беги.

Дао-ран внушал трепет, а потому, подхватив полы лаори, я побежала в Павильон. Перепрыгивая через ручей, я заставила воду подняться и окружить старика плотным коконом. Я точно знала, что вода мне подчиниться. Но останавливаться и смотреть не стала – старик сможет справится с моим слабым воздействием.

Зато я успела влететь в Павильон и, схватив клинок, обнажить лезвие.

- Бейся,- грозно выдохнул старик.

И я билась. Ну… Пыталась.

- Слабо. Очень слабо.

- Тогда зачем это все? – я поднялась с земли и попыталась отряхнуть безнадежно измятое и испачканное лаори.

- Лиан Юн Лан обладает тонкой душой, любые невзгоды возвращаются к ино-ти воспоминаниями снова и снова. Этот скромный предполагает, что течение мыслей Лиан Юн Лан еще не раз вернется к тренировке.

- Перед сном Лиан Юн Лан позволит себе представить, что у нее все получилось.

- И хорошо,- кивнул Дао-ран. – Этот старик займется детьми.

- Клинок нужен? Он у нас один, так что…

- Клинок практика, даже ученический, подобен исподнему – принадлежать может лишь одному,- строго проговорил старик.

- Бедный, вряд ли тебя раньше сравнивали с трусами,- вздохнула я, когда старик исчез.

К возвращению Локи я уже умылась, переодела лаори и привела клинок в порядок. Не то чтобы я пыталась скрыть от него тренировку – ему все равно расскажут маленькие лисьи духи. Просто не сидеть же без дела?

- Ты могла бы разобрать корзину,- напомнил Локи и, гибко потянувшись, улегся на пол.

- Ты устал? – я села рядом,- эта испуганная переживает за здоровье Локи, самого прекрасного из лис.

Локи приосанился, и в его руко-лапе появился веер, тот самый, который я ему подарила:

- Этот счастливейший из хвостатых здоров и полнокровен.

- Ты не изменил его,- я кивнула на веер,- эта Лиан Юн Лан считала, что лисий практик изменит веер, сделает его совершенным.

- Этот лис считает, что подарки Лиан Юн Лан не нуждаются в улучшении. Так что в корзине? Этому лису интересно?

- В какой корзи… Ох!

- Эта ино-ти должна написать благодарственное письмо,- лис воздел палец с загнутым когтем,- иначе Лиан Юн Лан будет подобна глупцу, что желая скрыть болезнь, отторгает носовую слизь в собственные пальцы и прячет в карман.

- Поэтично,- оценила я.

А в корзине оказалось все самое нужное – несколько гребней из драгоценного дерева, четыре учебных свитка и шкатулка, доверху наполненная шоколадом. И отрез ярко-синего шелка.

- М-м-м, этот лис одобряет,- мурлыкнул Локи. – Лорд-дракон воистину разбирается в том, что подарить женщине и при этом не перейти границы приличий.

Мы позвали детей, старика и устроили чаепитие. Дао-ран, правда, лакомился своими локвенными икринками, которые, кстати, предстояло сварить вновь – чудо-субстанция заканчивалась очень быстро. Я заметила, что лисьи духи тоже норовят утащить себе по икринке, а потому не стала им в этом отказывать и каждое утро выставляла им маленькую плошку варева.

А ночью, прокручивая свой позорный бой, я сама не заметила, как провалилась в тяжелый, мутный сон.

- Быстрей! Шевели руками, мусор!

обновление от 05.03

«Кто мусор? Где мусор?», заметались мысли в моей голове.

И тут я увидела перед собой руки. Худые, жилистые руки молодого парня. Парня. Я что, опять умерла?! И в этот раз меня забросило в мальчишечье тело?!

Парень же меж тем спокойно собирал жухлые лепесточки, бросал их в каменную ступку и перетирал в пыль. Знакомый запах расставил все по местам – это цлань, а значит, я все еще в этом мире.

Путем нехитрых размышлений, я пришла к выводу, что это, все же, сон. Как тот, в котором я была ветерком, запутавшимся в кронах деревьев подле Лисограда. Но в этот раз я безмолвный наблюдатель, который застрял внутри объекта.

Вот только отрешиться от происходящего не получалось. А после кисть начала ныть и как-то неприятно пощелкивать, как будто сустав вот-вот переломится. Или что он там может сделать? Вывихнуться?

- Ты не правильно держишь кисть,- раздался тихий-тихий шепот.

В моем поле зрения появилась девочка в старом, латаном лаори. Она показала, как перехватить ступку и руке стало легче. А еще вокруг нее был золотистый ореол. Это особая тренировка?

- Иди,- грубовато проворчал мальчишка,- опять наругают.

- Пойду,- девочка вздохнула,- а то ты опять вступишься и тебя побьют.

- Я заберу тебя отсюда,- пылко произнес парнишка.

И вдруг, за одну секунду, грязный задний двор превратился в цветущий сад. Огромный сад. Очень-очень огромный цветущий сад, освещенный бумажными фонариками на длинных палках. Ночная мгла пряталась меж пышных кустарников и я, не понимая что происходит, поспешила укрыться там же.

- Мне удалось закрыть одну из трещин.

Голос Танзина заставил меня вздрогнуть – я ведь стояла посреди сада в своей ночной рубашке! Локи сделал мне ее по моим воспоминаниям, и сейчас у меня мало того, что были видны коленки, так еще и толстый радужный единорог посылал всех, мгм, куда подальше!

Но трава под моими ступнями не приминалась, так что… Так что, может, стоит подойти ближе?

- Остров Пяти Храмов поглотит волна. Я видел, среброволосая ли-тиари чужого мира разбила искусственную сцепку миров,- продолжил говорить Танзин. – Их мир был готов, но наш – нет. Волна смоет остров Пяти Храмов, а без их защиты все три плана реальности сольются друг с другом.

- Так может, это и не плохо?

- Мертвые среди живых? – с интересом спросил Танзин.

А я все же рискнула выйти из-за пышного цветущего куста.

Мужчины сидели в беседке, подле которой танцевали с веерами несколько юных ли-тиари. Еще одна играла на флейте, а вторая на гуцине.

- И ты забываешь, что дома, там, в Небе, из чистого золота и бесценной яшмы.

- Этот ничтожный осознал свою глупость,- вздохнул молодой, незнакомый мне мужчина.

Танзин усмехнулся одним уголком губы:

- Этот дракон давно осознал всю глубину своей глупости и непочтительности. За дерзость он был наказан нареченной, что не желает видеть его. Лишь одного Танзин не способен понять – почему Небеса оставили мир без своего внимания? Как семейное благополучие этого дракона может спасти Золотй Шар Мира?

- Этот скромный позволит себе заметить, что смирение выглядит иначе.

- Да, это больше похоже на пассивную агрессию,- хмыкнула я.

И тут же прихлопнула рот ладонью. Меня слышали?!

Чашечка чая в руках Танзина дрогнула, но… Но дракон просто рассмеялся над словами друга:

- Смирение не тот навык, что легко дается. Этот прилагает безмерные усилия, но пока не может достигнуть вершин покоя и безразличия.

Они продолжили беседу, а я, присев на прохладный деревянный пол, принялась рассматривать девушек, что изо всех сил совмещали несовместимое – они делали вид, что в беседке никого нет и, при этом, они же красовались, пытаясь показать себя с лучшей из сторон.

«И зачем? Если сарем не совсем гарем и лорд-дракон с ними не спит, то для чего это все? Что они могут получить?».

В глаза, внезапно, будто сыпануло песка. Сцедив зевоту в кулак, я потерла глаза и вскрикнула, когда ко мне со всех сторон поползла чернота.

Вскрикнула, чтобы через мгновение подскочить в собственной постели.

- Ну и дурь же мне приснилась,- простонала я и рухнула обратно на подушку.