Ломбардный переулок

Лот №121, Кастелла Браун

Лот №121 Кастелла Браун Заложен 25.05.2044 под 41% Собственность ломбарда Переведен в инвентарь, инв. №4

Продрав глаза и попробовав навести фокус, я снова видела комнату цветным пятном. Каждое пробуждение сопровождалось тревогой — вдруг очнусь и больше ничего не увижу. Одним утром я точно полностью ослепну. Лениво выползла из футона, распустила волосы и села у окна, прижавшись к нему затылком. Немного поерзав, я нашла позу поудобнее. Каждый день должен начинаться с ритуала, иначе все начнет казаться бессмысленным. Голова стала ощущать легкий жар, конец мая уже брал свое. Посидев так пару минут, заметила, как предметы в комнате начали обретать различимые очертания. Как обычно. Вблизи ничего было не видно, зато теперь была отчетливо различима каждая складочка на моей рабочей одежде, которая висела на двери.

Есть еще немного времени… Стоило только прикрыть глаза, чтобы додремать, так в этот же момент по полу забегал будильник. Красный будильник на курьих ножках каждое утро выкрикивал новое слово на английском с одинаковым окончанием. За три года использования он ни разу не повторился. Словом дня сегодня было «Devaluation». Минутку побегает, тогда и поймаю. Мы уже достаточно знаем друг друга, старичок с аналоговым циферблатом быстро выдыхается. Поделав абсолютно бесполезную, как мне кажется, гимнастику для глаз в процессе наблюдения за будильником, я схватила его за лапу и отключила.

Одевшись и разгладив на себе одежду, я спустилась на первый этаж. Меня встретил спертый воздух, забитые до отказа полки и подвешенные под потолком вещи. Загудели лампы и система вентиляции, скоро лавка отойдет от сна. Куда я поставила вчера штендер? Ног у него никогда не было и не должно было быть. У кассового аппарата, который был здесь сугубо для вида, не оказалось соседствующего обычно с ним штендера.

— Куда делся штендер? — обратилась я к безлюдному помещению.

— Посмотри на шкатулку и обернись три раза — ответила статуэтка бронзовой кукушки.

Кукушка всегда говорила загадками, даже требовала, чтобы её название было записано в каталоге загадкой. Разумеется, её никто не слушал. Некоторое время она даже загадочно угрожала мне, загадочно похлопывая своими бронзовыми глазами. Я загадочно переставила её, на верхнюю полку, и она стала загадочно молчать, пребывая в загадочных размышлениях, переставят ли её в более солнечное место, если она будет более дружелюбной и менее загадочной. Провернув загадочный ритуал, я увидела штендер, который загадочно стоял у кассового аппарата. В ответ на помощь, я благодарно-загадочно поклонилась кукушке, она не менее загадочно ответила мне тем же.

Открыв наконец-то дверь магазина и, вынеся штендер из переулка, я поставила его на дороге и стала искать место, где больше всего солнечного света. Может, сначала надо написать «слово дня», а потом уже начинать утреннюю зарядку? Стоит, наверное, спросить шефа. Нехорошее слово сегодня. Мысль о поиске места была абсурдной, ведь прямо-таки вся улица была залита солнцем. Мой взгляд пал на столб, который очень красиво стоял. Этот столб стоял тут всегда, но именно сегодня он был привлекательнее всего. Подойдя к нему и расчесавшись, я уткнулась в него лбом.

Сколько времени? Минут пятнадцать, надеюсь, осталось до открытия. Надо бы пересчитать мои долги. Старенькие импланты, как мне показалось, слегка загудели. Я закрыла глаза и стала прикидывать цифры. Цифры прикинулись дураками и попросили подождать.Время снова побыть бухгалтером…Вчера было несколько валютных операций. Курс обновится и только тогда средства поступят на счет. Тогда… пройдемся по готовой отчетности. В глазах начали проплывать закрытые позиции в каталоге, личные комиссионные, коэффициенты, прогнозируемый курс валют на сегодня и просчет потенциальной прибыли в рамках предполагаемых диапазонов валютных пар. Тяжело… Еще пару минуток тут постою, иначе мозги запеку. Шпарило солнце, а внутри черепа прогревались глаза. Время для смертельного номера — самодиагностика! Перетерпев жар в глазах, который медленно расползался по всему лицу, мне стало понятно — нужны деньги. Впрочем, когда они мне были не нужны?

Меня потрясли за плечо. Отлипнув от столба, я стала наводить резкость, чтобы понять кто это. После секундного замешательства стало понятно — начальство на работе, пора открываться.

— Зарядку делаешь? — долговязый мужчина в плаще буднично интересовался.

— Да, шеф. Пока погода хорошая, решила кое-что посчитать, — я выгнулась в нормальное положение, — вам интересно? Конечно же вам интересно, это отчетность по вчерашним продажам. Вы не поверите, но у меня получилось заработать денег.

— Пойдем в магазин, пора завтракать, — шеф, как всегда, был немногословен. Пока мы шли в лавку, я проговаривала суммы прибыли и финансовых потерь за прошлый день, шеф только пару раз хмурился, услышав конкретные цифры.

В лавке было приятно прохладно, после запекания на утреннем солнце такая температура ощущалась как отработанный день, как предвкушение отдыха. Плюхнувшись на антикварное кресло, которое отдавало непонятной мне мягкостью давно ушедшей эпохи, на резном столе из дуба, на краю которого красовался маленький скол, оказалось три пакета с едой. Два из них мои — завтрак и ужин. Третий, разумеется, был завтраком шефа. Напротив меня сел горячо любимый начальник, на такое же антикварное кресло.

— Я хочу сделать ставку, шеф, — из кармана я достала скромную сумму, — мне нужно угадать, что будет на завтрак.

— Принимаю, — шеф швырнул нескромную сумму на стол.

— В пакете находится бутылка воды «Увядающий источник» с газом, четыре сэндвича, наполненные мясосодержащим продуктом с относительным содержанием животного белка пятьдесят процентов, — протараторила я, иногда хватая воздух ртом, — а также… четыре печеньки в качестве десерта.

Открыв пакет, перед моими глазами был ровно тот набор, который я описала. Победа. Очередная победа моей наблюдательности. Шеф даже бровью не повел и просто подвинул мне деньги. Надеюсь, на следующей неделе хватит денег на рипера. За едой в голове витал только один вопрос, который я больше не могла игнорировать.

— Шеф. Мне нужно посетить рипера, необходим ремонт и обслуживание, — набрав побольше воздуха в грудь, решила прибавить голосу — я уже слишком плохо вижу!

— Мы это обсуждали, ты знаешь правила. Цена твоего выкупа станет больше. Если бы не твои махинации с наличкой, тебе тогда служить как медному котелку, — шеф встал из-за стола и посмотрел на меня сверху вниз, — если ты на это согласна, то я дам добро.

— Ну, может хотя бы мелкий ремонт?

— Тебе решать, Стелла. Открывай магазин, прием пищи окончен.

— Шеф… Пока я была у столба, то помимо финансовых расчетов провела еще и диагностику. Если быть точным, то…

— Давай без твоих занудных точностей. Округли цифры, — перебил шеф, который знает о моей любви к тысячным процента.

— В таком случае, эффективность так называемых солнечных панелей около шестидесяти процентов, что очень мало. Сейчас тепло и погода хорошая, кое-как протяну, но к осени будет совсем плохо. Даже сейчас, — я демонстративно понурилась, — каждое утро просыпаюсь со страхом, что больше ничего не увижу. В последние дни пока не посижу у окна, то вся моя комната сплошное мутное пятно.

— Хорошо, обсудим это вечером.

— Шеф, есть момент, сегодня слово дня «Devaluation». Мне оно не понравилось, потому решила уточнить, стоит ли его писать.

Шеф кивнул головой, отработанным движением открыл свою любимую японскую литературу с картинами и решил прикинуться мебелью. А еще говорит, что я тут собственность.

Лот №1, Плата расширения «Память»

Лот №1 Плата расширения «Память» В обработке с 01.06.2052

Время зарабатывать на собственный выкуп. В ломбарде начался летний финансовый период, а это значит, что пора завести новый журнал. Сделать электронный буквально занимает мгновение, а вот с бумажным стоит повозиться. Отбросив соблазн оставить все на конец дня, я стала водить поверенной ручкой по бумаге. Заранее был вписан лот №1, месяц и год. Сегодняшнюю дату пока не зафиксировала. Может быть и такое, что за день не появлялось желающих что-то продать.

Ну вот, заполнила. Хожу по краю черной бухгалтерии. Вдруг сегодня будут только продажи? Отложив журнал и достав свой «детокс смартфон», стала листать новости на черно-белом дисплее. Кто вообще придумал эти «детокс смартфоны»? Это же почти что древняя электронная книга с возможностью выйти в интернет. Ужас! Ну хоть шеф продал мне его за копейки. Перед глазами пробегали только скучные заголовки, но цифровое пространство все равно захватило меня. Тихий гул вентиляции разбавил звон колокольчика — посетитель. В дверях стоял огромный мужчина, примерно в два метра ростом. Даже выше шефа… Тяжелым шагом он подошел к прилавку.

— Здравствуйте, у меня плата памяти. Недавно я полностью оцифровался, попутно была выгружена моя память. Скажите, это что-то стоит? — в мои руки попала маленькая платка для старых разъемов.

Я покрутила в руках «железку», механических повреждений нет. Рассмотрев её под лупой с ярким светом, никаких более мелких поломок и проблем с пайкой я не увидела. Ух ты, какой хороший контроллер… Она даже на запчасти может уйти за неплохие деньги.

— Простите… У меня подходящий разъем для этой памяти, могу ли я вставить её, чтобы проверить работоспособность платы? Это сэкономит много сил при оценке, экспертиза таких изделий может занять больше времени, если проводить сервисную проверку.

— Да пожалуйста, — пренебрежительно бросил мужчина.

Вставив плату в висок, перед глазами всплыло сообщение об отказе от претензий в случае повреждений моих имплантов. Не задумываясь я подтвердила отказ. Так, ну это плата воспоминаний с возможностью редактирования. То есть, я могу в любой момент пересматривать прожитое… Мужичок-то прошлым живет. Проверим, не биты ли файлы. На мгновение я оказалась в полной темноте, а после перед глазами стало пробегать воспоминание об оцифровке, тело стало покалывать. У меня на глазах стала проноситься чужая жизнь, состоящая только из какой-то чернухи и боли. Я ткнула пальцем в висок и с щелком плата вылетела из разъема.

— Ну как, интересно? — посетитель с какой-то горькой насмешкой поинтересовался, — вы же за этим туда полезли?

— Я вас не поняла, — мне оставалось только глупо похлопать глазами.

— Посмотрели, чего там интересного, чтобы перепродать. Да?

— Нет-нет, мы абсолютно легальное и зарегистрированное заведение, вы можете ознакомиться со всей информацией по этому QR-коду, — я указала на кассовый аппарат с кодом, — поэтому мы не можем осуществлять такие сделки как: перепродажа воспоминаний, сделки с огнестрельным оружием, которое не признано антиквариатом и…

Я поймала на себе взгляд шефа, который говорил о том, что я снова увлеклась. А вообще странно, что такую плату мы можем продать и это не будет считаться правонарушением, а если отдельно продавать с неё файлы… Клиент сначала как будто не поверил моим заверениям, но после расслабился.

— Могу ли я узнать, почему вы хотите продать плату именно в таком виде? Она сама по себе может выйти в не самую плохую цену сугубо из-за компонентной базы.

— Просто хочу продать память. Понимаете, — мужчина слегка замялся, — даже с плохими моментами в жизни не всегда просто расстаться. Мне не хочется совсем предавать забвению прожитое, но и жить этим прошлым уже нет сил. Может быть такой символизм даст кому-то другому толчок что-то изменить.

— Хорошо… Я же все верно поняла, вы хотите продать? Не заложить?

— Да, продать. Мне хочется двенадцать тысяч за все. Документы, само собой, могу приложить, раз уж вы абсолютно легальное заведение.

— Извините, но за это больше пяти дать не могу. Понимаю, что вы расстаетесь с чем-то важным для вас, однако оценить воспоминания не могу, — я стараюсь принять наиболее профессиональный вид и выдавить несвойственный себе деловой тон, — непосредственную ценность представляет только носитель информации.

— Я бы… согласился на восемь, — мужчина стал обдумывать, как парировать первоначальную цену, — это все-таки может быть кому-то ценно.

— Шесть с половиной. Ломбарду надо как-то зарабатывать, мы не занимаемся благотворительностью, — на фоне прыснул шеф.

— Шесть семьсот пятьдесят.

— Шесть шестьсот, это последнее предложение, — я стала серьезно хмурится.

— Ладно. Похоже, с вами я больше не выбью, — посетитель слегка улыбнулся, — в Камбодже у меня получалось хорошо торговаться, местным торгашам вашу бы хватку.

— Спасибо, это приятно слышать. Каким образом хотите получить деньги? Наличными или переводом?

Мужчина согласился на перевод. Меньше возни будет с этими купюрами, так лень ходить сканировать бумажки, чтоб потом приложить копию чека к электронному журналу.

Мне вручили плату и документы к ней. Прямо при клиенте я зашифровала её в режим «только для чтения». Первая сделка на сегодня была завершена и мне кажется, что весьма неплохо. Какая же тут может быть маржа? Думаю, пару тысяч выйдет. Комиссионные, конечно, будут небольшими… Как только ломбард опустел, из конца помещения голос подал шеф:

— Про благотворительность ты меня рассмешила. Эта лавка буквально место для помощи нуждающимся, особенно тебе. Был бы я гнилым человеком, давно бы у меня дома убиралась за пайку, а тут работаешь и даже деньги получаешь.

— Шеф, я всегда ценю вашу доброту. К слову, не поделитесь парой сигарет?

— Иди, бери уже причитающееся, — в голосе послышалось недовольство, — но для перерыва еще слишком рано.

— Вас поняла, подожду до обеда, — я вытащила четыре сигареты «Уилсон» из пачки шефа, а затем кокетливо покрутилась на месте.

Вернувшись за прилавок, захотелось более подробно изучить новый лот в нашем каталоге. Ну, сейчас посмотрим, что там к чему. Интересно, почему тот мужчина упомянул Камбоджу? Служил там? Рассматривая платку под лупой, она все больше начинала меня интересовать. Вставив её снова в висок, решила посмотреть серийные номера контроллера и других интересных компонентов, чтобы точнее оценить. Ну, я все еще довольна покупкой. Наверное, стоит перебрать файлы. Память очень удобно была разбита на папки, будто после оцифровки её тщательно каталогизировали. О, вот тут как раз папка с Камбоджей.

— Шеф, а наш контингент был в Камбодже в двадцатых?

— Инструкторы, насколько мне известно. А тебе зачем?

— Да мужик тот упомянул, что был там. И тут еще целая папка с материалами оттуда.

— Ну, если это не представляет какой-либо тайны, то нам же лучше, — в руках шефа шуршала книга, — довольно редкий материал. Если найдешь там что-то действительно стоящее, то могу поговорить со старыми друзьями, у них есть выход на историков и некоторых журналистов.

Заполнив журналы и обозначив лот как «Плата расширения, модуль «Память», я все-таки решила просмотреть хотя бы записи из Камбоджи. Хе-хе, если я что-то найду, то смогу продать дороже, чем планировала. Прокручивая кучу видео на двойной скорости, у меня получилось найти только всякую скуку по типу уже упомянутых торгов на рынках. Но местами были битые файлы. Представляли они из себя видео с заглушкой и каким-то зашифрованным звуком. Интересно, если подобрать алгоритм, то получится ли хотя бы восстановить звук? Я отчетливо слышу некоторые обрывки речи. Прогоняя видео, среди них нашлось нечто интересное. Ночь, все довольно тихо, из глаз смотрящего можно заметить какой-то навороченный плащ или пончо. Ух ты, запись с осязанием. Мои глаза снова загудели, нагрузка от такого видео куда больше. Темень одна, надо прокрутить. Как только я ускорила видео, в висках начал бить адреналин, а мужик начал куда-то бежать. Не успев замедлить видео, я стала наблюдать драку с каким-то мужчиной азиатской наружности от первого лица. Спустя мгновение в руках азиата сверкнул нож и вонзился в меня. От боли меня согнуло пополам и я выдала долгое, протяжное и забавное «ха».

— Что там? — шеф отвлекся на меня.

— Ножом в живот ударили. Мрак какой-то, ничего непонятно, какая-то драка и поножовщина. Ужас, — я поглаживала живот, — почему это вообще записано с… тактильной отдачей?

— Возможно, это из-за того, что в мозгу оцифруемого этот момент был достаточно ярким, чтобы так его переписать на носитель.

— Похоже на то, шеф. Ладно, какую цену впишем? На плате довольно много интересного, но оно будто зашифровано, а вот эта сцена… не думаю, что кого-то сильно заинтересует. Ну, кроме мазохистов. Поэтому предлагаю цену в девять тысяч.

— Пойдет.

— Если цена пойдет, то и я пойду. Я на перекур! — успев заметить краем глаза удивления и сменившего его раздражения на лице шефа, я проскользнула в дверь за прилавком.

Зыркнув на телефон, заметила на экране обеденное время. Можно минут на пятнадцать расслабиться, подымить немного. Эх, опять этот желтый «Уилсон». Почему не синий? Он же крепче. Шефу пойдут больше крепкие сигареты, а не это курево утонченных эстетов. Затяжка за затяжкой и перерыв закончился. Может, оттянуть немного и закурить вторую? Подумав о том, что после второй голова может “загудеть”, я решила оставь курение на свободное время. Скажу, что подзаряжалась.

Лот №2, Мультидиоптрийный корректор зрения

Лот №2 Мультидиоптрийный корректор зрения В обработке с 01.06.2052

Перекур закончился, и я вернулась на свое рабочее место. Антиквариат и простая рухлядь занималась любимым делом — пылилась. Я же наблюдала за тем, как эта пыль оседает. Словом, делать было нечего. Никто не заходил даже поглазеть.

— Шеф, может нам сделать новую вывеску? Мы же в переулке находимся. Штендера недостаточно, как мне кажется…

— Подумаю об этом, Стелла. Но есть способ дешевле, — шеф отвлекся от книги и задумчиво посмотрел на меня, — пойдешь привлекать клиентов собой. Ты достаточно громкая, чтобы тебя заметили.

— Я не буду таким заниматься!

— Доплачу в конце дня и, разумеется, наличными.

Он знает, как меня убедить. Ладно, куда от этого денешься… Стоило мне только подняться, как дзынькнул колокольчик — в дверях показался молодой парень со смешными кучерявыми волосами. Сначала он задумчиво покрутился у прилавка, разглядывая мелочевку, потом подошел к стеллажу с кукушкой и заинтересованно на неё посмотрел.

— Вам что-то подсказать? — стало понятно, что парень просто стесняется.

— А, да… У меня тут очки, можете посмотреть?

На прилавок легли очки, с виду самые обычные. Покрутив их в руках, заметила странность на линзах — крайне мелкий узор, напоминающий на паутинку с правильной решеткой, похожей на соты. Интересно, подойдут ли они мне?

— Скажите, вы что-то знаете об этих очках? Сколько тут диоптрий, на какое зрение они рассчитаны, может быть они вообще предназначены сугубо для стиля? — я вошла во вкус и стала наседать, — мне кажется, что с ними не так все просто. Здесь интересный узор, вы что-то знаете о нем?

— Э-э-э-э, ну могу только сказать, что их носила моя бабушка… — парень явно не ожидал моего напора, — вроде бы это очки с технологией жидкого стекла.

— И что же это может значить?

— Что они подстраиваются под зрение носящего, — в разговор включился шеф, — эти линзы активны, как на очень больших телескопах. На службе сталкивался с такой оптикой.

Меня очень заинтересовали эти очки. Это получается, что они могут подстроится под мой плавающий из дня в день коэффициент зрения, а значит я смогу сэкономить на рипере! Меня так и тянуло их примерить, но подавать виду нельзя — клиент может попробовать задрать цену из-за моего желания купить их.

— Хорошо… Можно примерить эти очки? — надев очки, они и вправду прояснили мое зрение, все стало таким четким, даже стало видно название книги, которую читает шеф, — о, они очень удобно сидят. Как я вам в них, — я начинаю давить на клиента своим женским обаянием, — правда же они идут мне?

— Да, наверное, — парень слегка смутился, — я бы хотел продать их.

— И сколько вы готовы попросить за них, — сказала я, заигрывающие смотря на паренька, — мне кажется, что они будут очень долго продаваться, а мне надо на них заработать. Как вам сумма в полторы тысячи?

— Это как-то слишком мало, давайте хотя бы две.

— Ну-у-у-у, могу сделать встречное предложение — тысяча семьсот. Только из-за их красивой оправы, — я нагло врала, ведь оправа была самой обычной, утилитарного черного цвета, — как вам такой вариант?

Парень переминался с ноги на ногу, он явно думал, как же ему поступить. Я сбила цену до минимальной планки, это успех! Надо додавливать его. Сомнения читались в его бегающем взгляде.

— Знаете… Это все равно как-то слишком мало.

— Хорошо-хорошо, вы случайно ничего интересного не присмотрели? У нас есть замечательный мелкий декор! Я предлагаю вам следующее: оставляем цену в тысячу семьсот и вы можете подобрать что-то из нашего фарфора, — который совсем не продается в последнее время, — поглядите, какая прекрасная статуэтка Будды у нас есть! О, а еще этот кот, он так забавно сидит, — благодаря новым очкам, я заметила, как шеф наблюдает за нами и лыбится, — подберите что-то с этой полки, отдам это вам абсолютно бесплатно!

Парень действительно отвлекся на фарфор и стал его изучать, иногда украдкой посматривая на меня. Хоть бы не стал сюда заходить только из-за меня. Через пару зырканий на меня стало понятно — он пытается рассмотреть мой бэйдж. Пытается понять, реально ли у меня такое имя или просто тихо хихикает внутри? Взгляд паренька остановился, я обернулась к полке с фарфором и стало понятно, что он смотрел на широкий подсвечник. Повезло! Эта штука там стоит несколько лет.

— Кастелла, да? Правильно же я ваше имя рассмотрел?

— Вы абсолютно правы! Но чаще меня зовут просто Стелла. Скажите, а как вас зовут, — надо продолжать отвлекать его внимание, — мне это о-о-очень интересно.

— Да ладно вам, мы же видимся в первый и последний раз, — парень слегка покраснел, — дайте мне вон тот подсвечник.

— Отличный выбор, сразу видно, что вы настоящий ценитель искусства. Итак, как вы хотите получить деньги — наличные или переводом? О, может вам еще запечатать подсвечник, у нас как раз есть прекрасная крафтовая бумага.

Мы сошлись на переводе. Так, сейчас надо пробить этот подсвечник по каталогу. Сколько он стоит-то? А, ой, тут трещина снизу, прикрытая наклейкой со штрихкодом. Найдя нужное в электронном журнале, стало понятно — этот кусок фарфора ничего не стоит. Попробую потом еще поторговаться с шефом. Завернув подсвечник в бумагу, которая точно скроет трещину на некоторое время, я вложила прямо в руки парня сверток и поблагодарила его за сделку. Миленько помахав на прощанье, получилось наконец-то отделаться от этого молодого человека.

— Я смотрел за каждым твоим действием, очень ловко сработала. Поглядел в интернете, пока ты торговалась, сколько стоят похожие очки на вторичке.

— Не томите шеф, что там? Моя ставка сыграла или я в дураках?!

— Нечто похожее стартует от шестнадцати тысяч. Твои комиссионные будут приличными, когда ты их продашь.

После слов шефа меня разрывала жадность и понимание необходимости этих очков в моей жизни. Что же делать? Что же делать?! Заработать побольше на выкуп или же решить проблему со зрением хотя бы частично? Нервно постукивая по столу ноготком, я приняла решение.

— Шеф, я хочу купить эти очки. Я заключила удачную сделку, а поэтому куплю их по себестоимости.

— Две тысячи и они твои, — теперь шеф начал торги, — не забывай, что ты отдала фарфор в придачу.

— Кхм-кхм, Александр Николаевич, судя по журналу и заметкам в нем, могу заявить, что данный подсвечник стоит сто пятьдесят и имел трещину снизу, поэтому обладал не лучшим товарным видом. Лот в обработке более трех лет, а поэтому считается неликвидным. Судя по моим оценкам, в рамках инфляционных тенденций последних лет, — в глазах забегали цифры, которые высчитывали потребительскую инфляцию с момента поступления лота на баланс и до сегодняшнего дня, сама я подвисла, пока наблюдала за этим каскадом расчетов, — данный лот обесценился, ведь был куплен за семьдесят, а инфляция составила двадцать один процент, что довольно много.

— Да не тараторь ты. Мое последнее предложение это тысячу восемьсот, иначе я самостоятельно оформлю лот на себя и никаких тебе комиссионных.

— Договорились, шеф! В таком случае, вычеркиваю из каталога подсвечник, вношу очки и сразу же выписываю их. Разумеется, с данной сделки я не получу комиссионных и все деньги отправляются ломбарду.

— Давай, работай. Закончишь с писаниной и подойдешь ко мне, отдашь наличными.

С некоторым задором я стала заполнять сначала бумажный журнал, но мой духовный подъем довольно быстро закончился, ведь по наименованию из электронного журнала пришлось выискивать подсвечник в бумажном. Пристально изучив несколько страниц, которые теперь замечательно читались, я наконец-то нашла нужный лот. Это же одно из первых наименований, что я приняла на баланс ломбарда. Эх, а ведь это было почти пять лет назад, давно же я здесь... О, тогда и инфляция должна была сбить больше с этой фарфоровой безделушки. И почему я не уделила этому моменту должное внимание? Так бы купила очки по себестоимости, а не доплачивала сотню… Пожалев о таком просчете и заполнив журналы, я подошла к шефу.

— Вот ваши деньги, — протянула те самые деньги, которые выиграла за завтраком, немного добавив из своих, — вот вы и вернули то, что проиграли.

— Я даже заработал, если быть точным. Забавно, — шеф схватился за деньги, — но именно так и создается оборот.

— Вы как всегда проницательны, шеф. А теперь скажите, не увеличит ли это стоимость моего выкупа, — шеф потянул деньги на себя, но я не отпустила купюры, — а еще я думаю, что из-за этого можно будет свести мое обслуживание только к “солнечным панелям”, это будет точно дешевле, чем ремонт оптики.

— Стелла, — шеф дернул деньги, — все решения об обслуживании и ремонте твоих имплантов это сугубо твоё дело. Но я точно не буду считать очки, иначе бы в твою стоимость входила одежда на тебе. Я понятно объясняю?

— Да, шеф. Предельно понятно, — я отпустила деньги, — тогда мы посовещаемся о моем ремонте в ближайшее время.

Шеф кивнул, и я вернулась за прилавок. Интересно, а будет ли толк теперь от моего трехкратного оптического зума? Поправив очки и выбрав объект подальше, я сфокусировала взгляд — глаза зажужжали и приблизили пустой багет, висевший на стене. С расстояния примерно восьми метров можно было разглядеть каждый изгиб узора на этой рамке.

— Шеф, эти очки замечательны. Я даже смогла воспользоваться зумом, сейчас рассматриваю самые мелкие мелочи в дальнем углу магазина.

— Это прекрасно, Стелла.

— Могу даже заглянуть в вашу книгу, но не буду. Наигралась в общем, — выбрав мгновенный переход от 3х до 1х, я столкнулась с проблемой, — шеф, у меня на правом глазу зум сломался! — шеф хихикнул.

Потеряв ориентацию в пространстве, но успев схватиться за прилавок, получилось устоять на ногах. Ну и что делать? Перебирая варианты, я стала включать и выключать приближения — не помогало. Ладно-ладно, хорошо, попробую эту мерзость. Раздвинув веко пальцами, стала постукивать по поломавшемуся глазу ногтем. И снова никакой реакции. Неужели прямо сейчас придется ехать к риперу? За срочность же денег сдерет. Вдохнув поглубже, я решила пойти на отчаянные меры, а именно отвесить непослушному глазу легкого щелбана. Боль отдала в зубы и висок, но её разбавил тихий щелчок и такой же тихий гул. Как только боль немного утихла, я отпустила глаз и осмотрелась — трехкратного приближения больше не было. И снова грубая физическая сила эффективно чинит технику! Но больше зумом пользоваться не буду, от греха подальше.

Лот №2 Мультидиоптрийный корректор зрения В обработке с 01.06.2052 01.06.2052 продано! Лот №8 Широкий фарфоровый подсвечник В обработке с 7.09.2047 01.06.2052 продано!

Лот №3, Подборка не очень старых фотографий

Лот №3 Подборка не очень старых фотографий В обработке с 01.06.2052

Смеркалось… Сработал датчик освещенности, щелкнуло старое реле — загорелся свет. Мрак самых дальних уголков магазина не развеялся, но стал не таким гнетущим. Эх, негусто сегодня… Одни покупки, продажами и не пахнет. Подбивать финансы сегодня будет тоскливо. От скуки захотелось смахнуть быль с ближайших лотов. Я выудила из-под прилавка смешную волосатую палку — пипидастр, он же перьевая метелка. Каждый раз смешно с названия. Шух-шухать этой штукой по полкам было куда веселее, чем смотреть в сгущающуюся темноту за окном.

Коротая время за уборкой, я и не заметила, что рабочий день подходил к концу. Шеф потихоньку начал собирать свои вещи, готовясь к отъезду домой. Сколько же там времени? 21:47, если быть точным, до закрытия 13 минут и, наверное, сколько-то там секунд. Остаток смены, на удивление, совсем не тянулся. Только б не принесло кого с желанием что-то продать.

Как гром среди ясного неба зазвенел колокольчик. В помещение вошел мужчина средних лет, одетый в безупречно сидящий костюм тройку, но воротник был чуть потерт, нечто южное угадывалось в чертах его лица. Он суетливо поглядывал на наручные часы. Да кто их сейчас вообще носит? Попутно он окидывал помещение взглядом, но быстро остановился на мне.

— Добрый вечер, — бодро начал мужчина, — подскажите, вы покупаете старые фотографии?

— Э-э-э, да… Подождите немного, — вопрос застал меня врасплох.

Какие же там были критерии у нас для фотографий? Вспоминай, Стелла. На прилавок легла прозрачная папка со стопкой фото. Ну и что тут смотреть? Видно же, что они даже не из двадцатых.

— Шеф! У меня тут фотографии, можете посмотреть? Что-то я ничего не помню, как мы фото оцениваем… — шеф впервые за день подошел к прилавку.

Достав фотографии, он стал их разглядывать и выглядел очень задумчивым. Пересмотрев всю стопку, он вручил её мне. Разглядывая лица на весьма посредственного качества фотобумаге, мой взгляд зацепился за одну девушку. Интересно, а на обороте есть что? Перевернув какое-то коллективное фото, я увидела подпись «Выпуск бакалавров экономического факультета СПбГУ, 2041 год». Никаких имен нет.

— Что это? — шеф с каким-то странным недовольством спросил у мужчины.

— Я выкупил довольно интересную подборку фотографий у выпускников одного из университетов. Никого не узнаете, — мужчина начал ехидно улыбаться, — вот, вроде бы, девушка подозрительно похожая на Кастеллу.

— Ну да, похожа. Что это вам говорит? Если хотя бы немного подумать, то этой похожей девушки с фотографии сейчас должно быть тридцать два года, Стелле же двадцать девять. По крайней мере, так было написано в документах, которые мне вручили вместе с ней, когда закладывали, — шеф сильно нахмурился, — ты кто такой?

Не очень-то это убедительно звучит, отбивается от провокаций на ходу. У меня ж документы новые, чуть ли не типографской краской пахнут. Но с ним сейчас спорить себе дороже.

— Похоже, я вынужден представится. Меня зовут Пинкертон Баграмян, представляю частное детективное агентство «Пинкертон-Баграмян», — мужчина деловито поправил пиджак.

— Пинкертон это имя, что ли, — лицо шефа искривилось, — а отчество какое?

— Все верно, это имя, можете обращаться ко мне Пинкертон Азатович.

Шеф взорвался хохотом. Я впервые видела, чтобы он так искренне и открыто смеялся. Казалось, что еще чуть-чуть и этот смех перейдет в истерику.

— Шеф…

— Погоди, Стелла, — он не мог остановиться, — тут у человека, не имя, а имище! Он просто рожден для сыска! Я же правильно понял, фамилия Баграмян?

— Да, правильно… А что такого?

— Никогда бы не подумал, что Пинкертон был армянином, ха-а-а-а, — шеф протяжно выдохнул, пытаясь успокоиться.

— С вами дела не будет! — Баграмян слегка прикрикнул. — Ну подождите, и на вас папка найдется. Всего хорошего! — детектив собрал фотографии и ушел, хлопнув дверью.

Шеф все еще продолжал посмеиваться с имени детектива. Я ничего не поняла. В чем шутка? На такой веселой для шефа ноте рабочий день закончился. Хлопнула дверь, я осталась наедине с тихим шумом вентиляции. Думаю, надо отметить покупку очков как крайне удачную сделку.

Закрытие сопровождалось ежедневным ритуалом: краткий осмотр вещей на случай воровства, занос штендера и отключение света в помещении. Вроде бы все на месте… В таком случае, пора крайне бюджетно расслабиться.

Закрыв магазин, я оказалась на почти ночной улице. Путь мой был коротким — до ближайшего «Красного и синего». Пространство вокруг меня впервые за долгое время оказалось таким четким, все стало намного красивее. Все-таки шеф выбрал удачную улицу для лавки. Жаль только, что сам вход в переулке. Проходное место важно в бизнесе.

Магазин сегодня был удивительно привлекательным, вывеска красиво сияла, добавляя красок в мою жизнь. В дверь магазина, которая была покрыта рекламой, я быстро постучала три раза и, выдержав небольшую паузу, стукнула еще раз. Узкая дверь открылась, перед моими глазами появилось знакомое лицо. Меня жестом пригласили внутрь. Подойдя к кассе, завязался диалог, преисполненный конспирацией.

— Добрый вечер, — я сделала вид, что всматриваюсь в бейджик кассира, — Самара. Мне, как обычно, три, в отдельных пакетах. Самые дешевые, разумеется.

— Карта лояльности?

— Нет, дорогая моя, — я старалась скорчить самую серьезную рожицу, которую только могла представить, — это не тот раз, когда стоит спрашивать карту лояльности. Поторопись, наше дело рисковое, но покупки уйдут с нами.

— Хорошо. Пакет нужен?

— Не-а, зачем он мне? Из-за этих пакетов в Атлантике образовался целый мусорный остров, поэтому я буду довольствоваться бумажными пакетами, которые уже включены в стоимость.

Самара огласила цену за все, я расплатилась и бросила смятую двадцатку на стол со словами «это тебе на чай». Выйдя из магазина, я отправилась к ломбарду, никуда не сворачивая. Фу-у-у-ух, Самара как всегда хороша. С таким серьезным видом выслушивает мою чушь, когда я играю с ней в шпиона на нашей “ставке” во время покупки пива после десяти, самообладанию синконов можно только позавидовать. Надеюсь, что мое скромное пожертвование не обидело её…

Остановившись у входа в ломбард, я выудила из до смешного маленького нагрудного кармана помятую сигарету и закурила. Так, посмотрим, что у нас сегодня. Три разных банки пива, даже крепленное есть. А что по сроку годности?... Покрутив в руках банки и кое-как разглядев маленькие циферки на донышке, я была довольна результатом: две из трех банок можно было назвать свежими по моим меркам. О, темное и крепленное. Начну с тебя. Банка пшикнула, а я в ответ плотно затянулась и хорошенько отхлебнула, после чего выпустила дым. Хорошо жить… А хорошо жить — лучше!

Допив первую банку, я вернулась к себе в комнату. Время ужина. Еда была такой же скромной, как и утром, но сэндвичи под пиво казались куда вкуснее. Хмель уже ударил в голову, попутно стали крутиться события дня. Интересно, чего же хотел этот Пинкертон Баграмян? Мною заинтересовалась армянская разведка? Нет, ну та девушка на фото действительно похожа на меня. Хотя, вроде бы образования у меня нет… По крайней мере нет бумаги, что может это подтвердить. В принципе, моя любовь прикидывать циферки и умение с ними дружить это что-то… но может ли это утверждать то, что у меня экономическое образование? К тому же… С такими-то имплантами особо ничего сложного нет, главное это правильно задачу поставить. А там уже нейропроцессор все посчитает. Хотя, знания о науках могут оставаться даже после потери памяти…

Выпив еще и приговорив вторую банку, я открыла окно и закурила. Только бы дым в комнату не затянуло. Если немного высунуться из окна, то становится видно улицу. Теплый ветерок трепал мои волосы, унося табачные облачка куда-то далеко. Побольше подсветок у магазинов не помешало бы, красивее бы стало. В ход пошла крайняя, заключительная на этот вечер банка пива. Уэ-э, кислое. Что это? Это оказалась та самая банка, которая жила на краю своего срока годности. Сделав еще пару глотков и окончательно убедившись в излишней кислости, я оттолкнулась от окна и развалилась на полу.

А вообще… Да что вообще? Не все же время думать об этом Пинкертоне. Что за имя вообще такое и почему шеф так с него смеялся? Поглаживая живот, вспомнился и мужик с платой. Как же человек смог отважится на полное превращение в, по сути, робота? Может, был чем-то тяжело болен? Или получил крайне тяжелые травмы в той же Камбодже? Надо бы все-таки еще раз покопаться в той плате. Не думаю, что смогу подобрать алгоритм для дешифровки, но если пристально все пересмотреть, то что-то да найдется. Журналисты, мои журналисты, я вам точно что-то найду! А этот армянин… надеюсь, что больше не вернется. Не хочу впутываться в остросюжетную детективную историю, которая еще и сама за мной пришла, бр-р-р-р.

Дотянувшись до банки и прикончив её, я завалилась на бок. Тут что-то уперлось в голову. Очки! Вспомнив о них только сейчас, я поняла, что покупка действительно стоящая. Чуть не сломала дужку в первый же день… Растяпа. Положив очки недалеко от себя, я прикрыла глаза и провалилась в сон.

Лот №3 Подборка не очень старых фотографий Не принято в обработку

Лот №4, Женщина и гримуары

Лот №4 Женщина и гримуары В обработке с 04.06.2052

Вырисовывая на штендере слово дня «Presentation», я услышала крадущегося тигра. Он действительно думает, что я его не замечу? Развернувшись на месте, перед моими глазами оказался кто-то другой — Самара. На работу идет и хочет поздороваться, моя синтетическая красавица… Ах, как же редко я её вижу вне прилавка.

— Привет-привет, дорогуша! Я пришла развеять твое одиночество до начала рабочего дня, — Самара задорно помахала своей ручкой, — ты, как всегда, не пропускаешь этойважной записи на этой штуке?

— Доброе утро. Не ожидала тебя увидеть, мне казалось, что это шеф подходит, снова не издавая ни звука.

— Понятно… Сколько у тебя еще времени до открытия — синкон протянула мне сигарету, — на перекур время найдется?

— На это всегда время найдется! — я тихонько похихикала.

Отойдя ко входу в ломбард и обменявшись дежурными фразами про свои дела, мы закурили. Ну, солнце сюда проникает… Думаю, столько света мне сейчас должно хватать. До чего же похорошела жизнь с очками!

— Стелла, почему сейчас так редко заходишь?

— Мои рабочие часы не сильно совпадают с твоими. Я бы хотела с тобой поболтать прямо за кассой или вообще встретиться вне работы, — я затянулась, — но ты же знаешь, я стеснена в жизни, даже больше тебя. Тебе спокойно разрешают перемещаться в пределах города, мне же можно двигаться только в рамках разрешенного, либо мне нужен пропуск или сопровождение шефа. Шаг в сторону, и я уже преступница. Тяжело быть собственностью…

— Сочувствую тебе, дорогуша, но что поделать. Синтетический конструкт — это либо неквалифицированный работник, либо же промышленное оборудование. А вот тебе хотя бы можно себя выкупить! Стремись, — Самара подтрепала меня за волосы, — делай и возвращайся в жизнь!

— Стараюсь… Но все равно неподъемный долг на мне. Не знаю, сколько еще лет уйдет на то, чтобы его возместить.

— Солнышко, но это же реально! Тебе однажды повезет, я верю в это. А ты верь в мою веру в тебя, если не можешь поверить в себя.

Вдруг Самара отвлеклась, зажмурилась больше обычного, нахмурилась и засобиралась по своим делам. Глянув в сторону входа в переулок, я увидела высокую фигуру, одетую не по погоде. Неужели она настолько его боится?

— А ну кыш отсюда! Стелла, ты опять с бледняками водишься? — шеф зло гаркнул на Самару.

— Простите, я просто…

— Да мне плевать, что это твоя подружка. Пора открываться, живо за прилавок!

Чего он с утра пораньше злой такой? Чем ему Самара так не угодила? Каждый раз такая реакция… Не желая провоцировать конфликт, я заползла в помещение и пошла к столу в ожидании завтрака. Даже на прощание не получилось заглянуть ей в глаза, ну что за дела. Мне очень нравились глаза Самары. Они были похожи на разрезанный поперек сладкий лук, но «кольца» в глазах были идеально круглыми, а изменение фокусировки её линз завораживало. Её очи вызывали у меня восторг из-за их технической великолепности, будто над ними поработал не только инженер, но и толковый дизайнер, который тонко почувствовал, какой цвет стоит подобрать и как разместить каждый привод, что отвечает за линзы в оптике.

Я уселась на кресло и смиренно ожидала своего пакета с едой, но вместо этого получила небольшой сверток и булочку. Есть хотелось больше обычного, поэтому я засобиралась завтракать, а только потом задумалась, почему набор именно такой. Шеф разглядел мое замешательство и непонятливый взгляд.

— Не было у меня время на готовку, плохо спал.

— У вас опять мигрени, шеф?

— Снова прошлое о себе напоминает, — шеф сел напротив и начал массировать виски — никак это не лечится. Еще бледняк этот твой, глаза мозолит.

— Шеф, а почему вы так плохо относитесь к синконам?

— Из-за них у меня мигрени. Еще в молодости знал, что от роботов ничего хорошего ждать не придется.

Который раз уже слышу этот расизм про «роботов» и «бледняков». Может, он хоть когда-то объяснит, в чем дело-то? Надо бы более подробно выяснить… но как? Спрошу в лоб — уйдет от ответа. Открыв сверток, я обнаружила загрустившую тортилью из ближайшего магазина и маленький пакетик сока. Пока я жевала довольно сухую булочку, в которой почти не было намека на повидло, шеф просто смотрел на меня и даже не думал завтракать.

— Шеф, а вы почему не едите?

— Нет у меня аппетита. — Голос у шефа был плоским, выгоревшим. — И с вопросами мне не надоедай, голова трещит.

Доев свой завтрак, который так и норовил встать посреди горла, я пошла к прилавку. С утра опять никого не будет… Пока что почитаю новости. Мимо глаз проплывали события в городе, заголовки больших изданий и, мое самое любимое, новости мира экономики. О, новый анализ японского рынка. Все так же падает? Посмотрев квартильные анализы от нескольких экспертов, снова видно только угнетающую картину стабильной рецессии. Бедные островитяне, досталось же им.Дальше я прошлась по актуальным котировкам драгоценных металлов. Золото уже который год ползет вверх, а вот палладий все больше сдает позиции… Новая шахта в ЮАР явно виновата в этом. Отвлекшись от телефона и посмотрев на шефа, стало понятно, что он задремал. Может быть, ему станет немного получше.

Утром, как это часто было в будние дни, в ломбарде было пусто. Иногда немногочисленные бездельники смотрели на витрину с улицы, но заходить не рисковали. Я сама уже начала клевать носом от скуки, как за окном увидела фигуру женщины с двумя сумками: большой и маленькой. Дама уверено шла ко входу. Колокольчик на двери оповестил о твердости её намерений.

В помещении оказалась женщина, возраст которой было непросто определить. Выглядела она складно, но морщинки на лице выдавали то, что ей как минимум пятьдесят. Одета она была в черную водолазку и небольшой серый берет, который так и норовил сползти с её коротких, черных волос в которых прослеживалась редкая седина.

— Добрый день, — женщина огляделась, — Александр Николаевич где?

— Вон, задремал в кресле, — я указала в конец помещения, — боюсь, что он сейчас недоступен. Я смогу обслужить вас не хуже хозяина лавки. С чем вам помочь?

— Мне нужен Александр Николаевич. Саша! — Женщина окликнула шефа, тот аж подпрыгнул на месте. — Ты уважаемый человек, лучший оценщик нужных мне товаров. Почему спишь на работе?

— А-а-а, здравствуйте, Паулина Алексеевна, — шеф был еще более помят, чем утром, — сейчас я к вам подойду.

Перед моими глазами разворачивалась крайне редкая картина: шеф сам пошел общаться с клиентом. Было видно, что ему плохо, однако он не отмахнулся. Неужели эта женщина настолько важный человек, что шеф лично будет ей заниматься? Я же вообще её не интересую. Да еще и обращается к шефу просто по имени, что за дела? Шеф вяло подгреб к прилавку и отодвинул меня в сторону.

— Смотри, Александр, — женщина поставила на прилавок сумку и открыла её, — это накопленное за последние пару лет. Не решалась продать, но теперь все прочитано, нужное законспектировано, поэтому прока больше от этих гримуаров и книг нет. Я хочу за все четыреста тысяч.

Сколько?! Почему меня не допускают к таким сделкам?! Я тоже хочу заниматься серьезными покупками и продажами! Мои глаза смогли разглядеть только пару гримуаров средней редкости, которые лежали сверху. Они уже тянули на серьезные деньги, ведь это не очередная заводские импланты, которые штампуют десятками тысяч, а практически штучные изделия, которые делают в Академии или Институте. Или они вообще куплены за границей. Даже довольно простенькие книги в цене…

— Паулина Алексеевна… — шеф вздохнул и потер переносицу, — у меня снова мигрени. Простите, я сейчас такой себе оценщик, — шеф неуклюже помотал головой.

— Эх, Саша, помотала же тебя жизнь. Вот стоили твои подвиги таких мучений? Даже если кровь проливал, то не надо было пороть горячку.

Сначала шеф зло зыркнул на женщину и заскрипел зубами, но дослушав её, он понял, что нисколько не умоляет его прошлых заслуг. Махнув рукой и сказав: «Это теперь твоя работа», шеф побрел обратно к креслу.

— Ладно, — я хлопнула в ладоши, — я вам помогу. Меня зовут Стелла, у меня есть необходимая лицензия, чтобы заниматься оценкой и оборотом магических предметов, а также вещей, которые отнесены к этой категории. Обычно такими серьезными сделками занимается шеф, но я уже заглянула в вашу сумку и заметила знакомые мне книги. Достаньте, пожалуйста, хочу их рассмотреть получше. — я улыбнулась так искренне, как только смогла.

— Какая же ты шумная девка. Тебе говорят, что ты тараторишь? — женщина стала выкладывать на прилавок около десятка книг.

— Все верно, Паулина Алексеевна, мне часто об этом говорит шеф, а иногда даже останавливает меня, чтобы я не увлекалась.

— И правильно делает. Хотя… Язык у тебя хорошо подвешен, правильно. Не запинаешься и слов паразитов я пока не заметила. Смотри сюда, — женщина ухватилась за гримуар и стала его листать перед моим лицом, — это самая дорогая книга здесь. Я хочу семьдесят тысяч за неё.

Очень осторожно, можно даже сказать нежно, я взялась за гримуар. Так, ну это перевод нашей Академии, даже подпись есть. Пролистав пару страниц, заглянув на титульную страницу, оглавление и оглядев саму книгу на целостность, я удостоверилась, что она в хорошем состоянии. А где восковая печать и сопроводительная бумага с подписью доверенного лица Академии? Только я вопросительно стала смотреть на титульную страницу, так сразу мне на прилавок упала бумага с печатью. Ладно, это снимает вопрос.

— Хорошо… Паулина Алексеевна, можно я вас сразу спрошу? А соответствующие бумаги к остальным книгам? Это сэкономит нам время, — я кокетливо подмигнула, — выкладывайте это все сюда.

— Деточка, за кого ты меня принимаешь? Или ты вообще ни сном, ни духом, кто я такая? — женщина посмотрела на меня сверху вниз.

— Если честно, то мне ваше имя ни о чем не говорит. Вы коллекционер?

— Вот! — женщина со злостью схватила одну из книг. — Моя первая книга, первое издание. Настоящий раритет! И с моим же автографом. Я писательница во втором поколении. Несколько моих книг, в том числе и эта, — перед моим лицом помахали книжкой, — были проданы в таких количествах, что меня можно назвать автором, который хорошо известен в пределах страны. — мне в руку вложили ту самую книгу.

Я листала толстенный роман под названием «Бессмертный король», причем было указано, что это первый том. Вот это графомания… Да и кто вообще сейчас издает бумажные книги? Все уже лет тридцать только в телефонах читают, редкие эстеты пользуются электронными книгами. В самом начале действительно красовалось имя Паулина Алексеевна Гудерина. Все-таки она обрусевшая немка, а я думала, что мне показалось… На новую волну не похоже, фамилия явно коверкалась когда-то давно.

— Книга выглядит хорошо, только я не понимаю, что она делает среди гримуаров. Вы тоже хотите её продать?

— Конечно, — писательница возмутилась, — иначе бы я её не приносила. Тридцать тысяч и мы разойдемся. Девочка, бери это, оно точно быстро продастся. Старая книга в отличном состоянии, с автографом и из первого тиража.

— Честно говоря, я первый раз вижу, чтобы редкую книгу мне продавал сам автор, — мне уже становилось не по себе от её тщеславия, — если вы напишите какое-то красивое, но кратенькое письмо, то она будет стоить дороже… Не хотите так сделать?

— Сразу видно, что ты ученица Александра Николаевича, хорошо чувствуешь цену предмета и знаешь, как её набить. Молодец! — женщина не очень искренне похвалила меня. — Так и быть, напишу письмецо специально для вашего заведения и потенциального покупателя.

— Хорошо, Паулина Алексеевна, — я протянула ей ручку, — вы можете присесть рядом с шефом. А я пока займусь оценкой книг. Боюсь, что вы — меня перебили.

— Милочка, какая еще оценка? Я уже сказала — четыреста тысяч. Но, если тебе так скучно, то ради Бога, оценивай. Есть у вас кресло какое, чтоб на улице посидеть, пока ты тут видимость работы создаешь?

Ох, как же с ней тяжело. Не помню более заносчивого посетителя, чем она. Ведет себя так, будто у неё за плечами пару мировых бестселлеров. Поискав хоть что похожее на кресло, который можно взять, я нашла под прилавком простенький раскладной стул. Достав его оттряхнув и от пыли, я вручила его писательнице. Она непонимающе на меня посмотрела.

— А ничего чище нет? Твой начальник куда более вежливый, но ладно, сделаю скидку на твою молодость. Вынеси-ка кресло на улицу и поставь у входа, чтобы оно смотрело в сторону дороги.

— Прошу прощения, но вам не кажется, что вы малость перегибаете? Я работник, а не прислуга. Будьте добры, займитесь этим сами. Я же займусь своей работой.

Женщина смерила меня взглядом, так и было видно, что она хочет выдать комментарий на мой ответ, но решила воздержаться. Взяв стул, она выволокла его на улицу и поставил, как ей было удобно. Однако, вместо написания письма, Паулина Алексеевна достала трубку, протерла её, что-то еще с ней сделала и закурила. Неужели ей для образа не хватало только этого? Она все больше начинает походить на карикатуру, а не живого писателя.

Наконец-то у меня получилось взяться за работу, вместо бессмысленных переговоров. Да-а-а-а, лицензия-то у меня есть, а я все равно слабо понимаю в этих книжках. Еще эта Паулина всучила мне свою писанину. Ну вот какие тридцать тысяч? Попробую на десять с ней сторговаться. Быстро шерстя интернет и просматривая закрытые торги на онлайн аукционах, а также сами лоты на них, реальные цены на все гримуары и сами книги оказались куда скромнее. Начну с ней обсуждать сумму от двухсот двадцати, а край уступлю… двести пятьдесят. Правда, тот самый первый гримуар действительно дорогой, но немного скинуть все равно надо. Скажу, что мне с этого тоже надо заработать… Я-то на комиссионных живу.

Успев только собраться с мыслями и как-то сложить цену, как писательница постучала в витрину и подозвала меня жестом. Она даже не повернулась в мою сторону. Что она еще хочет?

Выйдя на улицу, меня врасплох застал вопрос:

— Ты куришь? — все так же не поворачиваясь спросила писательница.

— Да… Только вот закурить нечего.

— Держи, босота, — женщина выудила из своей маленькой сумочки начатую пачку довольно дорогих сигарет марки «Монарх» и протянула мне, — забирай все. Зажигалка хоть есть?

— Э-э-э, спасибо. А за что такая щедрость?

— Курение — вредно, но так приятно, — Паулина Алексеевна выпустила огромное облако дыма, — только сейчас получилось расслабиться. Сегодня была в издательстве, по дороге домой решила заскочить к Сашке на работу. Давно же меня тут не было… Шесть, может быть семь лет? Обычно я с твоим начальником общаюсь по его работе либо у себя дома, либо у него. Мы очень давно знакомы, как ты поняла. Познакомились мы… примерно спустя пару лет после войны. Он тогда не знал, куда себя деть, а я ему подсказала, что с его нюхом может открыть ломбард. Так что получается, что ты тут работаешь из-за моего старого совета.

Я замерла с сигаретой в руке. Пытается начать задушевную беседу, но и тут свои пять копеек вставляет. Но все-таки подняла тему войны. Может быть, получится у неё что-то вытащить интересного насчет шефа?

— Можно узнать… А вы про шефа знаете что-то? Например, почему он так синконов не любит? Я догадываюсь, что это с войной связано, но он не любит об этом говорить.

— А, это. Травма у него. Война-то началась из-за этого искусственного интеллекта, повальной роботизации и тому подобного. Поэтому он так бледняков ненавидит, — женщина посмотрела на меня через плечо, — видит их и начинает у него голова гудеть. Его же контузило, оттуда у него и мигрени. Ассоциация «робот» равно «головная боль» в самом прямом смысле. Как тебе такая правда?

— Ну, — я слегка призадумалась, — теперь хотя бы известна причина. У меня есть подруга синкон по имени Самара. У неё очень красивые глаза, ну и просто приятно с ней беседовать. Она кассир в ближайшем супермаркете, а я тут в неволе. По-своему понимаем друг друга. Шеф же её гоняет постоянно, как только увидит.

— Как это в неволе? Кабальный рабочий контракт? Или была крайне неудачная покупка, что тебя в долги вогнала? — писательница удивилась.

— Меня в этот ломбард заложили в 2044 году, а спустя три года так и не выкупили. Шеф очень долго держал меня в камере консервации, потому и накапали большие деньги за мое содержание там. Когда стало ясно, что меня никто обратно выкупать не собирается, то меня сам у себя перекупил Александр Николаевич. Отрабатываю долг уже пять лет, но конца этой галере нет. Вот так и живу тут да работаю, — я наконец-то затянулась уже наполовину истлевшей сигаретой, — за чертой бедности, можно сказать. Живу в комнате, которая была вторым складом, шеф два раза в день кормит.

— Да-а-а-а-а, положение у тебя незавидное. Давно не видела, чтобы людей в ранг имущества переводили. У нас когда-то в театре один такой работал, но через пару лет снова стал свободным человеком.

Писательница докурила и тут же потеряла ко мне интерес. Вытряхнув трубку прямо себе под ноги, она указала на складной стул. Сначала как быдло мусорит, а теперь приказывает за ней мебель таскать. Эта дамочка с книжонками до невозможности утомляет, честное слово. Какой-то ходячий кошмар с морщинками. Бросив уже остывший бычок в урну, что была прямо за мной, я сложила стул и понесла его внутрь. Паулина Алексеевна втиснулась прямо перед мной, еще раз показав, что я тут действительно прислуга в её глазах. Сначала посочувствовала, что я тут в законном рабстве, а потом моментом вспомнила, где мое место по её мнению. Ну и баба!

Вернувшись за прилавок и бросив стул под него, я бросила взгляд в сторону шефа, который то ли спал, то ли просто старался расслабиться. Потом моё внимание сместилось на кучу книг, с которыми надо что-то делать. Ну, пора торговаться с этой каргой! Сейчас я реально покажу ей, что не зря тут столько лет у прилавка стою.

— Снова повторяю, что меньше четырехсот тысяч не возьму. Могу послушать твои доводы, но не больше, — женщина, ухмыляясь уперлась обеими руками в прилавок, и уставилась на меня так, что пришлось отвести взгляд, — не рассчитывай на торги.

— Кхм-кхм, — я расправила плечи, давая понять, что теперь говорю я, — при всем уважении к вам, моя оценка всего этого двести двадцать тысяч. Действительно, эти гримуары представляют ценность, особенно тот, что вы показали мне первым. Но я могу предложить за него максимум шестьдесят тысяч, но не семьдесят, как вы запрашивали изначально.

— Но, — Паулина Алексеевна уже набирала воздуха в грудь, — я и без твоего мнения…

— Простите, но сейчас говорю я, — мне пришлось перебить писательницу, — подождите момента, когда я дам вам слово, — женщина просто опешила от моего ответа, — потому давайте продолжим. Так как мы находимся в ломбарде, то помимо покупки мы занимаемся и продажей, то есть, нам необходимо заработать на том, что мы купили. В крайнем случае я могу вам просто отказать и сделки не состоится. Поймите, я живу с комиссионных, потому мне необходимо не просто купить подешевле и продать подороже, а получить свою комиссию за эти действия.

— Быть тебе риэлтором, деваха. Ладно, уступлю тебе пятьдесят тысяч, за твою пламенную речь, — женщина зыркнула на меня с огоньком в глазах.

— Двести двадцать пять, — с ухмылкой ответила я.

— Триста двадцать или не видать тебе комиссионных. Твой шеф одобрит такую покупку, не переживай. Твоя так называемая маржа будет присутствовать.

— Все равно слишком дорого, не возьму, простите. Двести тридцать? Это хорошая цена, в другом лицензированном ломбарде вам предложат меньше, — я стараюсь делать сосредоточенное, но в тоже время безэмоциональное лицо, чтобы еще раз доказать свой профессионализм.

— Хм-м-м-м, — писательница стала задумчиво поглаживать подбородок, — все равно слишком мало, дорогуша. Я бы могла заняться продажей сама и не заниматься этими сомнительными торгами, но у меня не так много времени, чтобы тратить его на аукционы. Требую двести восемьдесят.

— Ладно, предлагаю ни себе, ни вам: двести пятьдесят. Это крайняя цена, я больше торговаться с вами не буду. Иначе можете искать другую скупку таких вещей, либо морочьте голову с аукционами и их онлайн версиями. Там вы точно найдете настоящего любителя, который будет готов отвалить столько денег, сколько вы хотите. Но, разумеется, никаких гарантий.

Писательница склонилась, задумалась и явно загрустила. Получилось! Я смогла бросить быка через бедро! Я же вижу, как её жжет что-то выдать, но и срываться со сделки не хочется. Ей явно нужны деньги, но она не хочет признаваться. Теперь я поняла… она просто набивала себе цену. И потом легко стала поддаваться. Хитрая баба, но я умней. Ха! Паулина Алексеевна все больше погружалась в свои размышления, пытаясь понять, как же её смогли уговорить, чтобы такая цена вообще всерьез обсуждалась, хотя она изначально пришла сюда совсем с другими аппетитами.

— Ладно… Ладно! Уговорила, умеешь ты торговаться. Даже лучше своего начальника, — писательница недовольно посмотрела на сидящего в кресле шефа, — он бы еще на трехсот двадцати бы сломался. Деньги отправь переводом.

— Хорошо, давайте QR-код, — мне поднесли телефон, я отсканировала картинку на нем глазами, — деньги ушли, проверяйте. Квитанция для налоговой автоматически сформируется в течении двадцати минут и средства будут полностью в вашем расположении. Всего хорошего, Паулина Алексеевна. Буду рада снова вас видеть в нашем ломбарде, — я тянула эти слова, чтобы даже самый последний дурак понял, что именно имею ввиду.

Надеюсь, она больше не придет. На одного человека угробить столько времени, а ощущения такие, будто целый день отработала. Женщина вдруг выхватила ручку, что я дала ей для письма, выдрала листок бумаги из записной книжки и стала что-то размашисто писать. Под конец сделав пару, как мне показалось, отработанных движений, она свернула бумажку и вручила мне. После этого она схватила пустую сумку из-под книг и буквально убежала. Развернув бумагу и заглянув в неё, я начала тихонько читать вслух:

«Молодой работнице ломбарда моего дорого друга Александра Николаевича, Стелле. Настоящая акула бизнеса, за что я выражаю свое уважение моему старому товарищу, которую он сумел воспитать, показав отличный пример того, как надо вести дела. Хочу верить, что каждая купленная книга этой молодой девушкой будет успешно, быстро и так же мастерски продана, как и была у меня куплена. С наилучшими пожеланиями, ваша старая подруга П. А.» и её автограф.

— Она как всегда, — шеф очнулся ото сна, — ничего доброго вслух выдавить не может, все записочками общается. Надеюсь, ты поняла, почему я её тебе сбагрил?

— С вашими-то головными болями… Понимаю вас. Она всегда такая неприятная или оттает ко мне со временем? — я начала от скуки пролистывать гримуары.

— Всегда такая была, такой и осталась. Паулина давно работает в театре, помимо своей довольно активной писательской деятельности, ставит еще в Гранд-Зале большие постановки, — шеф зевнул и потянулся, — а там нужна серьезная хватка, слабину давать нельзя. Оттает или нет — неизвестно. Сложный человек со своими тараканами.

— Поняла вас, шеф! А теперь пора разрядиться и вдохнуть табака после такого сложного клиента. Я побежала на перекур!

— Я забыл сигареты дома.

— Ничего страшного, товарищ шеф, мне Алексеевна вручила початую пачку. — я потрясла сигаретами.

— Все так же «Монарх» курит?

— Вы абсолютно правы. Все-все, я побежала!

Снова оказавшись на улице, я стала искать солнце. В этот раз меня понесло ко главному входу, а не к черному. Вот тут точно будет хорошо. И светит ярко, и ветерок не дает спечься под летним солнцем. Закурив уже третий раз за день, что для меня редкое удовольствие, я стала прикидывать, как быстро продать купленный товар. Так, ну… Тут точно нужны онлайн аукционы, да и комиссия там небольшая, выгадаю что-то, вполне реально, что даже капнут серьезные, по моим меркам, деньги. Поставлю тот дорогущий гримуар за шестьдесят, хорошая стартовая цена. За что купила, с того и начнем. Беспроигрышный вариант. А куда, собственно, девать её же книгу? Как будто стоит попробовать «рублевый» аукцион, но как-то много риска, как мне кажется.

За мыслями сигарета пролетела незаметно, потому я вернулась обратно, напевая какую-то старую мелодию, ведь день точно можно назвать удачным. Расставлю-ка пока книги на полочку с замком. Сортируя гримуары по цвету и размеру, ко мне только пришло осознание. А ведь это моя первая крупная сделка по такому товару… Да и если задуматься, то я такую литературу особо не изучала. Может, стоит почитать? Отложив в сторону тот самый дорогой гримуар, я решила почитать его, которая время до другого посетителя. Рядом же лежала её книга. Из вредности поставлю её к обычным книжкам, самым затертым. Пусть эстеты ищут алмаз в грязи. Или может… а-а-а-а, не буду это читать, какой бы крутой она не пыталась себя поставить. А письмо-то для покупателя она так и не написала, вот жаба!

Лот №4 Сборник гримуаров и книга «Бессмертный король» с автографом В обработке с 04.06.2052