Лолли и пулемёты

Пролог

«Вот закончится постмодернизм - и заживём!» неизвестный оптимист начала XXI века

Двадцать семь восходов тар Кермит и люди тара пробирались по вонючим джунглям, чтобы выйти на Дорогу — хотя каких-то дюжину дюжин восходов назад никто в здравом уме не усомнился бы в праве молодого наследника Залесья идти где угодно и как угодно. Но здесь и сейчас молодой тар и его небольшой отряд не могли даже и помыслить, чтобы зайти так далеко непосредственно по Дороге. Поэтому Идущим Вместе пришлось сделать изрядный крюк на лёгких лодках по петлям одного из безымянных притоков реки Лах и долго прорубаться через джунгли.

Для семьи молодого тара Залесье на протяжении сотен лет было бесполезнейшим из владений — океан джунглей, который обильно пересекали горные кряжи и великая река Лах. В те времена вдоль реки едва-едва теплилась жизнь в редких поселениях лесорубов, рыбаков и охотников, поскольку джунгли и река брали стабильно высокую кровавую цену за свои богатства. В целом от Залесья пользы было никакой, но и вреда немного.

Всё изменилось четверть года назад, когда оказалось что мир Кермита — бусинка в множестве миров, но бусинка особая, не только удостоившаяся счастья Открытия, но так же имевшая целых четыре (!) места для Врат к несчастным мирам. Как и большинство представителей аристократии крови прадед Кермита в момент Открытия оказался в числе Идущих, а после прохождения Испытания с честью — ещё и очень богатым и влиятельным Идущим, ибо на его земле оказалось возможным строить Врата. По Кодексу Пути Врата Открытия и Врата Исхода должны быть соединены Дорогой — и четыре поколения семьи Кермита посвятили свои жизни этой благородной задаче.

Нет сомнения в том, что до Открытия даже все единички мира, будучи собраны вместе, не могли бы и за год построить дорогу шириной примерно в 25 ростов от Врат Открытия близ столицы до Бирюзовых Врат Исхода, которыми осчастливили Залесье. Но сила Идущих и Стремящихся высока — менее чем за четверть года жёлтая лента Дороги вспорола зелёный океан джунглей и прорубленные магией горы. Эманации Дороги были настолько мощными, что на несколько дюжин восходов пути вокруг джунгли были опустошены, ядовитые гады и прочее свирепое зверьё бежало прочь — и если забегать вперёд, то именно по этой причине путь тара и Идущих Вместе был вполне утомителен, но совсем не трагичен.

Когда тар был ещё совсем ребёнком, Мудрецы из Внутренних миров прибыли ко двору его отца для начала строительства Бирюзовых Врат и Кермиту посчастливилось наблюдать магию сотворения с самого начала — с восхода Благородной Жертвы, утром которого три с половиной дюжины юниц отдали свою кровь и плоть в основание Врат. Таков Путь, ибо три с половиной дюжины есть число Великого Ответа.

Велика была сила и слава Бирюзового Дома в день Открытия Бирюзовых Врат. Никто из родни тара, ни Идущие, ни Стремящиеся не видели воочию что происходит при Открытии Врат Исхода, но как вовлечённые в Путь они все знали что будет дальше.

Сперва колоссальные Врата (десять раз по три с половиной дюжины ростов в ширину!), захватывающие ровное поле и достаточно широкую реку подёрнутся пеленой сияния,потом Мудрецы в групповом обряде приведут Врата в соответствие с пока ещё несчастным миром, что бы совпали река с рекой — так удобнее вывозить добычу, а потом Бродяги высших кругов, не ниже восемьдесят восьмого, вдвинут в сияние Дар - камень Инициации, он же первый камень Возвращения новообращённого мира Пути.

С этого момента и на протяжении трёх с половиной дюжин дней Дар будет порождать и возрождать Тварей Инициации, которые будут первым Испытанием для новообращённых Идущих нового мира. Считается что трёх с половиной дюжин восходов любого мира откуда идёт Исход, хватит чтобы новые Идущие окрепли, освоились и собрали свои Дома, чтобы пройти новое Испытание — битву с Домом мира Исхода. По результатам этого Испытания новые Дома получат свои камни Возвращения, а неудачников или же гордецов, вознамерившихся не принять Путь ждёт смертельная смерть и бездна забвения.

А дальше начинается рутина. Новые Дома обязаны привести к покорству своих единичек — холопский полуразумный мусор, оказавшийся неспособным к магии Пути, расставить Камни и начать строительство Дороги ко всем возможным Вратам исхода на землях своего мира. Всегда и все новые Дома спокойно относились к разрушению и ограблению своего мира, потому что Путь давал три лакомых пряника — свою магию, Возрождение при смерти в бою, и возможность ограбить следующий мир.

Кнутом же была смертельная смерть в бою без Возрождения.

Чем дальше мир отодвигался по Пути, чем больше врат и миров отделяло его от новых миров, тем ближе он становился к Внутренним мирам, где царила гармония меча и магии, где воинское и магическое искусство достигало таких вершин, что наверное вообще не надо было умирать. Бродяги высших кругов посвящения жили буквально тысячи лет и достигали таких вершин совершенства, что у Кермита захватывало дух от одной только мысли об трёхсотлетних дуэлях бессмертных героев или о магах, силой мысли сдвигающих горы.

Путь стоил принесённых жертв, а единички — да кто их считает?

Три дюжины и шесть восходов у подножия Врат пролетели как миг, и когда авангард Бирюзовой армии вступил во Врата, Кермита переполняла гордость за брата, который получил священное право Первой Битвы — самое сладкое право Пути, можно подняться на несколько кругов за четверть восхода, ибо Путь особо благословляет первую Жатву.

И только Маалох, Мудрец и маг пустоты семьдесят второго круга (шесть дюжин!) терзался сомнениями, потому что чутьём пустотника он ощутил что мир за сиянием пуст по-настоящему . Путь не привносит магию, он преобразует неупорядоченную, варварскую волшбу нового мира и даёт чёткие правила, но как превратить в лёд воду, которой нет? Как разжечь костёр огнём, которого нет? Как преобразовать магию… которой нет? Однако чутьё чутьём, а знака от Пути Маалох не дождался и совершил досаднейший промах, не отправившись сразу же в столицу, для связи с Внутренними Мирами и Академиями.

Но этот промах спас Кермита от смертельной смерти, потому что Маалох был тем магом, который успел открыть портал и буквально втолкнуть в него нового наследника Бирюзового Дома и пару других Идущих, когда через восход вслед за единственным выжившим на той стороне Идущим, магом-огневиком семнадцатого круга, который вопил что-то несвязное про огненных птиц и морское чудовище, из Врат вышли лолли во главе своих ордармий.

Девочки с мёртвыми глазами и их вооружённые до зубов единички презрели все приличия и без всяких построений и боевых перепалок обрушились на Бирюзовую армию. В это утро было много ужаса — и огненные птицы, разлетающиеся веером осколков проклятого металла, и одоспешенные башнеподобные воины с мечами размером в два-три роста, и быстрые как лесные коты смазливые женоподобные воины с неподъёмного размера молотами, мечами и посохами, какие-то прямоходящие в камзолах и головами коней, пушистые зверьки и прочая дичь, но наибольший страх вызвали именно лолли — мёртвые, непристойно одетые девочки с неправдоподобно огромными глазами, оказавшиеся чудовищной силы волшебницами, мечницами и лучницами.

И несведующему было видно что Путь не оказал благотворного влияния на всю эту орду, более того, Путь молчал, и только один из Бродяг, смотрящий в суть сто первого круга, смог разобрать несколько имён. Среди них и было имя Лолли, — мерзкое имя, мерзость которого подчёркивали удвоенные согласные, — принадлежащее ужасающей силы волшебнице, обрушившей на лагерь Бирюзовой Армии град огненных метеоров, каждый размером со среднюю повозку. Ужасающая сила не мешала волшебнице быть худенькой, неестественно двигающейся (мёртвой?) девочкой, одетой так, что портовые шлюхи в столице умерли бы от стыда. Правда, какой стыд может быть у единичек, этих полуживотных?

Возможно, если бы Бирюзовая Армия и сопровождающие её Мудрецы и Бродяги не были бы отвязаны от камней Возрождения, то разгром не получился бы таким бесславным. Но когда Армия идёт в Исход, она отвязывается от камней Дома, что бы привязаться к камню в новом Мире — таков Путь. Поэтому, когда первые дюжины Идущих и Стремящихся Бирюзовой Армии умерли страшной смертельной смертью вместе со своим таром и верхушкой Дома, началось повальное бегство. Благо что возле Ворот по понятным причинам оказалось значительное число магов-пустотников, которые впервые в жизни не поскупились на траты магических сил, хотя многие из них по откату просели на круг-другой — портальная магия, разновидность пустотной, крайне вредна для всего, особенно если через твой портал проскакивает несколько сотен разумных за крайне короткое время.

Но лучше так, чем в бездну.

Кермит помнит эти восходы как в тумане, потому что на него свалилось всё это — смерть отца и брата, мать, поседевшая в одночасье в ожидании у пустого замкового Камня, сёстры, потерявшие завидных женихов и Залесье, из бриллианта короны превратившееся в болезненную проблему, ибо про прорыв дикого волшебства в мир Пути ни в одной книге написано не было, а книг юный тар прочитал немало.

И по той причине что книг Кермит прочитал немало и в целом был умненький мальчик, с несомненно крупным магическим даром Идущего, его с детства терзали мысли о несправедливости мироустройства, когда вместо него, такого умного и разумного, корону унаследует брат, большой физической культуры мечник-грозовик, который и старше всего-то на сорокушку.

А теперь корона тара лежала на каштановых кудрях Кермита, но счастья юноша особо не испытывал.

Его поглотили всепоглощающая ненависть к лолли и тягостное недоумение, граничащее с неконтролируемым страхом, по поводу всего что случилось в Залесье. Высокие гости из Внутренних Миров, Мудрецы и Бродяги тоже сперва не осознали ужаса ситуации, потому что единственный Мудрец, который мог бы дать им ниточку к рассуждениям — Маалох, оказался так же единственным из Мудрецов и Бродяг, кто помер смертельной смертью. Трагическую гибель Маалоха в неравном бою обходили молчанием, потому что согласно Кодексу Мудрецы, а тем более Бродяги, не отступают. Но одно дело — волшба с той стороны Врат, а совсем другое, новое и неизведанное — ордармии лолли с этой. Тем более когда ты такой, сильный, мудрый и долгоживущий, отвязан от камня Возрождения. Поэтому все Бродяги и Мудрецы в Бирюзовом замке, числом чуть менее дюжины дюжин, пришли к негласному взаимному пониманию — это другое, это ересь, поэтому требования Кодекса в данном случае неприменимы, а Маалоху просто не повезло.

На счастье всей этой публики Путь молчал, а Кодекс, а что Кодекс? Кодекс написали разумные.

Облегчив душу, высокопоставленные гости, для того что бы пуще заговорить зубы своей совести — ведь Идущих и Стремящихся умерло смертельной смертью ого-го сколько — отправили на разведку Бродягу, архимага трёх стихий, верхом на сильнейшем магическом существе пяти соседних миров, красном драконе с непроизносимым и скрытым именем. Оказалось что за неполную дюжину восходов захватчики продвинулись по Дороге на четыре восхода пути, Врата не закрылись и вокруг Врат с широким применением волшбы строится одновременно два разных города. Если до этого теплилась надежда что варвары, пусть и волшебники, не могут разобраться с Воротами и напитать их своей волшебной силой, то теперь эти надежды рухнули.

И вместе с ними едва не рухнул дракон, который неудачно вступил в бой с волшебным существом морской стихии, поселённым в реке захватчиками. Архимаг смог прикрыть израненного дракона от волшбы чудовищной черепахи, только применив Щит тысячелетней славы, эпическое заклинание с эпическим же откатом. Просев на три круга, Бродяга, как только пришёл в себя, отбыл во Внутренние Миры с докладом очевидца для одной из Академий.

После этого паника возникла уже в столице — Смотрящий обязал прибыть всех таров с армиями защищать Врата Открытия, строительство трёх Дорог было остановлено, огромное число Идущих и Стремящихся получило противоречивые приказы и хаос нарастал с каждым восходом.

Были так же и неочевидные издержки — например, на Золотых землях, огромной равнине, кормившей треть мира, шёл посевной сезон и призывать на защиту Врат Идущих магов природы было очевидным безумием и грозило голодом в обозримом будущем. Голодом для единичек, конечно. Да кто их считает, с другой стороны.

На счастье и Идущих, и единичек, достаточно быстро, менее чем через шестнадцатую часть сороковушки, из Внутренних Миров прибыл Мастер Войны, тактик сто сорок шестого уровня, благословлённый Путём. Путь не часто сам, напрямую, не через задание, вмешивался в дела разумных, — но ослушаться его было смерти подобно. Собственно это и была смертельная смерть — сперва просаживаешься в единички, а потом — сами понимаете.

Возражать в чём-либо Мастеру Войны в подобных условиях было так же делом неблагодарно опасным, поэтому он легко взял бразды управления всем миром в свои крепкие руки. Впрочем, дело он своё знал крепко, и хаос прекратился незамедлительно. Армии таров собрались вокруг Бирюзового замка, лишние для Похода на ересь Идущие вернулись к огородничеству, а тары с высокими гостями засели в бесконечный военный совет.

Свита Мастера Войны состояла из Мудрецов и Бродяг разносторонне развитых и образованных, и что ещё важнее — широко мыслящих, насколько это возможно в рамках Пути. Поэтому присутствуя на военном совете тар Кермит невольно узнал некоторые нюансы победоносного шествия Пути, которые однозначно не стоит выносить на широкие массы. Если от Благородной Жертвы оставался привкус подвига самоотречения юниц, то от обязательного условия открытия Врат в новом мире разило некромантией и другими порицаемыми науками. Для успешного открытия Врат нужно было бывшее поле битвы с неупокоенными воинами или же возникший по другим причинам могильник.

Ещё более неприятным открытием для юного тара стало невольное приобретение знания о том, каким образом Врата Открытия смогли сработать в его мире. Оказывается, что полгода назад в Сонной степи его далёкие предки казнили в одном месте больше дюжины дюжин дюжин дюжин неназываемых, ровно в том месте где позже возникли Врата Открытия.

Получивший хорошее образование тар и до военного совета догадывался что с родным миром не всё очень просто. Чего стоят одно только существование талхи — ещё одна необсуждаемая тема, и заросшие джунглями развалины чего-то, что стояло в самом начале залесья —что-то овальное когда-то тянулось вдоль реки Лах на десятки тысяч ростов. Но тар не ожидал, что он, с рождения входящий буквально в первую сотню сильных мира сего, может даже и не подозревать не то что о массовой бойне, а о самом существовании каких-то неназываемых. Тар негодовал не из-за того что кто-то что-то скрыл в древности, а из-за того что он оказался не в числе посвящённых, хотя право имел по праву рождения.

Неутолённое любопытство и уязвлённая гордыня — гремучая смесь. А если добавить к ним юность, жажду мести и груз ответственности — то из разумного можно верёвки вить. Поэтому когда Мастер Войны только показал Кермиту лук Тысячи Имён, у тара уже не было никакой возможности не принять задание Пути.

Это была краткая предыстория тех обстоятельств, которые привели тара Кермита и Идущих Вместе на холм над шоссе М-1, расположенный примерно в 24 километрах от точки 0, за которую единогласно была принята середина моста над Северским Донцом, между спешно отстраивающимися белокаменным Мордором и жовто-блакитным Валинором.