Локки 8. Потомок бога

Глава 1

Часть XIX. Битва богов.

Глава 1

Горизонт загорелся алой зарёй, почти такой же алой, как туманная дымка, висящая над Пустошью. Даже песок будто бы приобрёл красный оттенок, как и скалы, носящие название Пальцы великанов.

Возле скал широким полумесяцем выстроилось войско людей. Лёгкий ветерок трепал знамёна с имперским двуглавым орлом, штандарты особо знатных древних родов и полотнища с гербами полков. Всхрапывали кони, раздавались последние команды, бряцало оружие и звенели доспехи.

А на противоположной от имперцев части выжженного солнцем открытого пространства медленно двигалась бесчисленная орда: звероватого вида смуглокожие люди с вывернутыми ноздрями и тяжёлыми топорами; блестящие чешуёй прямоходящие ящеры с пиками; двухметровые кошки, крадущиеся по песку; закованные в латы одноглазые гиганты с шипастыми булавами, покрытыми кровью и кусками гниющей плоти.

В небе же парили крылатые огнедышащие создания, похожие на птеродактилей. Их пронзительные, царапающие душу вопли перекрывали многоголосый рёв и громкий топот, с которым в клубах пыли двигалась орда, распространяющая смрад немытых тел и вонь грязной свалявшейся шерсти.

Над зверолюдами реяли чёрные стяги Сварга, одного из богов Хаоса. И за каждым хаоситом будто бы стояла его тлетворная тень, пышущая тёмной мощью. Он здесь, он всё видит, он наблюдает…

— Вот примерно в такое количество я и оцениваю всех своих поклонников, — вымученно сострила графиня Белова, наблюдая с небольшой песчаной возвышенности через подзорную трубу за приближающимися хаоситам.

— Что-то ты кривишь душой, — скептически проронила баронесса Огнева, стоя рядом с блондинкой. — Думаю, твоих ухажёров по меньшей мере вдвое больше.

— А то и втрое, — подал голос юноша, который так же, как и девицы, оказался среди магов, оставленных в резерве.

Их довольно многочисленный отряд стоял позади основной массы войск, и если бы не возвышенность, то они бы только слышали хаоситов, но не видели.

— Бой будет жарким, — разлепил сухие губы лысеющий маг, чьи лучшие годы и битвы уже остались позади.

— Угу, — мрачно проронила Белова, передав подзорную трубу Огневой. — А мы тут прохлаждаемся. И я даже знаю, кому стоит сказать за это спасибо.

— Он хотел как лучше, — в защиту Громова возразила баронесса и посмотрела на орду. — Уверена, что и на нашу долю перепадёт десяток-другой хаоситов.

— Главное, чтобы нам не пришлось прикрывать отступление, — хмуро изрёк лысеющий маг, поправив кожаные доспехи с пятью камнями-артефактами, горящими как разноцветные лампочки. — Уж лучше броситься добивать удирающего врага.

— Мы одолеем Хаос! — взволнованно выдохнул юноша, бледный как мел.

Он боялся, но старался не показывать этого. И где-то внутри него жило потаённое желание, чтобы бой уже поскорее начался, а то ожидание выматывало его, тянуло жилы и заставляло колени дрожать.

Юноша переживал, что к моменту начала битвы его так изгрызёт страх, что он уже не сумеет сделать ни шагу.

Однако иногда людские желания исполняются…

Не прошло и пары минут, как орда с ходу в серой предрассветной хмари перешла с шага на бег и всей массой ринулась на имперцев, потрясая оружием и дико завывая, пытаясь напугать людей.

Казалось, что задрожала сама земля, а Пальцы великанов заходили ходуном.

Небо же разорвалось сотнями летающих тварей, большая часть которых скрывалась в туманной дымке.

На имперцев с небес обрушилось пламя, но крылатых монстров встретили людская магия и огонь пневматических винтовок. Пролилась первая кровь, и на песок упали первые трупы.

Но это ещё было далеко не всё…

Имперская кавалерия с громким боевым кличем «ура» широким потоком ринулась навстречу волне зверолюдов. Копыта лошадей вздымали в воздух облачка пыли и песка. Люди яростно вопили, сверкая глазами, а хаоситы гневно ревели, скаля слюнявые пасти.

И когда две стороны столкнулись, казалось, что разверзлись врата Ада, распахнул пасть Тартар, взметнула пламя Геенна.

Кровь обильно хлынула на жадный песок. Крики боли и свирепый звон оружия перекрывали бешеный шелест магии и частые щелчки пневматических винтовок. Предсмертное ржание лошадей и кровожадное шипение монстров далеко разносились по округе. А сама битва вбирала в себя всё больше имперцев и хаоситов, каждую минуту перемалывая их сотнями.

— Я никогда этого не забуду, — шумно сглотнула взволнованная Белова, наблюдая за колоссальным сражением через подзорную трубу.

На миг ей показалось, что среди чудовищной мешанины тел мелькнул Рафаэль Игоревич. Покрытый кровью, с тонкой улыбкой, похожей на алую ножевую рану, он обрушил свою магию на зверолюда. А тот был добела раскалён яростью, аж грыз зубами щит. Щепки летели во все стороны. Но его башка лопнула кровавыми ошмётками, стоило в неё попасть магическому атрибуту Шилова.

Кровь заляпала другого зверолюда, только что лихим ударом топора подрубившего передние ноги лошади. Всадник с воплем упал под лапы трёхметровому циклопу. А тот с диким, трубным рёвом с силой наступил на него, смяв человеческую голову вместе с металлическим шлемом.

Миг спустя в единственный глаз циклопа угодил свинцовый шарик, вылетевший из пневматической винтовки. Монстр заревел от боли, закрывая широкими лапами морду, обагрившуюся кровью.

А стрелок уже нашёл новую жертву, громко и фанатично чеканя посреди хаоса битвы:

— Перун — щит мой! Он — огонь, дарующий мне силу! Он — камень, укрепляющий мою руку! Он — молнии, что вознесут меня на небеса!

— За Империю! За истинных богов! — заорал пронёсшийся мимо стрелка капитан-пехотинец, увлекая за собой солдат.

Они напали на громадного бородавчатого жабоподобного высокоуровневого монстра. Его перекошенную морду с гноящимися глазами распорол оскал, острый как бритва, и между зубами-иголками хлынула зелёная булькающая жижа. Она сжигала солдат словно серная кислота, добавляя свои штрихи в картину безумного кровавого водоворота, в котором кружились хаоситы и люди. Орда и империя.

За зверолюдами была дикая, могучая магия, звериная ярость, физическая мощь, кровожадность и бесстрашие. А имперцы полагались на выучку, дисциплину, современное оружие, тактику и стратегию.

И пока не ясно было, кто берёт верх, потому все божественные существа, наблюдавшие за эпичным сражением, ждали. Они ждали, куда качнётся чаша весов. И тот, чьи смертные воины начнут проигрывать, должен будет возникнуть на поле боя, дабы вдохновить своих почитателей и явить божественную мощь. Ему придётся потратить часть своей силы, истощить магические запасы. Противоборствующая божественная сторона только этого и ждала. Ей нужно было вымотать противника, чтобы тот не оказал сильного сопротивления.

Что хаоситы, что имперцы — это был всего лишь живой инструмент, чья задача отвлечь на себя часть божественной мощи. Но пока боги не появлялись, а сражались лишь смертные, да и то не все.

— Разорви Перун этого Громова! — в сердцах прорычала Белова, когда её с Огневой снова оставили в резерве, хотя большая часть их отряда уже вступила в битву на разных её участках.

На песчаном холме осталось лишь пять человек: бледных, мрачных и напряжённо наблюдающих за сражением.

Давешний юнец едва не падал в обморок, с ужасом ожидая приказа ворваться в битву. Он был уверен, что это смертный приговор. Из такой мясорубки не выйти живым.

— А это ещё что такое?! — ахнула баронесса Огнева, выгнув брови.

Её взгляд был устремлён на разошедшуюся красную туманную дымку, перманентно скрывающую небеса над Пустошью. Однако сейчас в ней появилась дыра, сквозь которую на землю упал яркий белый луч света, разрезавший раннее утро.

Кажется, ахнули все, когда луч пропал, а в том месте, где он соприкоснулся с песком, прямо посередине битвы, возник бородатый человек с мечом и в горящих золотом доспехах.

— Боги! — изумлённо выдохнул лысоватый маг, едва не выронив подзорную трубу. Он миг назад взял её из рук Беловой.

— Скорее просто бог, — поражённо прошептала баронесса Огнева, округлив глаза.

— Бог? — облизал губы юнец, вспыхнувший страстной надеждой. — Настоящий бог явился на поле боя?

— Похоже на то, — с благоговением проговорила баронесса и покосилась на графиню.

Та буквально вырвала подзорную трубу из мелко трясущихся рук лысоватого мага и торопливо посмотрела через неё на бородача. А тот уже шинковал хаоситов с ловкостью бывалого шеф-повара, заявившегося на кухню к дилетантам.

— Кажется, я где-то видела его, — удивлённо произнесла блондинка, прежде чем бородача скрыла зашевелившаяся масса сражающихся.

— Ещё бы, — проговорил лысоватый аристократ, задумчиво морща лоб. — По-моему, в храмах иногда так изображают Семаргла. Вот там-то вы его, сударыня, и видели.

— Нет, не в храме я его видела, — пробормотала мулатка, чьи зрачки расширились от шока. Она подалась к Беловой и жарко выдохнула ей в ухо: — Он приходил к Громову.

— Уверена? — сглотнула графиня, часто-часто хлопая длинными ресницами, украшенными пылинками.

— Да, — уверенно кивнула девушка и затараторила, захлёбываясь воздухом: — Громов всё знал. Всё знал!

— Что он знал? — услышал её слова юноша, воспрявший духом после появления бога.

— Громов сказал, чтобы мы держались подальше от эпицентра битвы, поскольку исход сражения решат не люди и не зверолюды, а боги! — на одном дыхании выдала блондинка, мелко дрожа от переполняющих её эмоций.

— Как-то мне не верится, что человек, пусть даже сильный маг и Рука императора, может знать о таких вещах. Где смертные, а где боги? — нахмурился лысеющий маг.

Белова и Огнева взволнованно переглянулись. И у обеих в глазах ярко полыхал один и тот же вопрос — а если Громов не человек?

— Опять! — благоговейно выдохнул юноша, указав рукой на новый луч света, пронзивший туманную дымку.

Теперь он оставил среди жаркой битвы женщину. Она казалась здесь лишней, как баян на похоронах. Высокая, ладная, с белоснежной гривой волос, облачённая в длинное платье, словно сотканное из звёздного света. Оно скрывало её мертвенно-бледные руки по самые запястья, а в районе груди вздымалось двумя холмиками.

Лицо женщины делилось на две части: живую и мёртвую. Левая сторона — ввалившаяся щека, натянутая на скуле кожа, запавший в череп глаз со светло-голубой плёнкой. Зато правая могла бы принадлежать высокородной дворянке несравненной красоты. Вот только в её правом глазу будто клубилась эссенция тьмы.

— Марена, — выдал полузадушенный писк юнец и покачнулся.

Он бы точно упал, если б не схватился за плечо своего более старшего коллеги, чьи редкие выпадающие волосы шевелил горячий ветерок. Тот буквально примёрз ногами к песку, а его руки, держащие подзорную трубу, одеревенели от всепоглощающего трепета.

— Бежать, бежать нам надо, — внезапно даже для самого себя проговорил трясущимися губами лысоватый маг. — Представляете, во что превратится сражение, если в него вступают сами боги, появляющиеся перед смертными хорошо если раз в столетие? Битва и так напоминает кровавое месиво, а что будет дальше?

Все посмотрели на него с разными эмоциями, но ответить не успели. Прибежал запыхавшийся адъютант и сообщил, что все они отправляются на правый фланг, где минотавры и тёмные жрецы-оборотни прорвали оборону.

Маги переглянулись, и все вместе двинулись на подмогу своим сотоварищам, порой со священным ужасом косясь на эпицентр сражения, где резвились боги, чьё появление вдохнуло новые силы в имперцев.

Тут и там сотни глоток принялись выкрикивать имена явившихся богов. Люди бросались в отчаянные атаки, крича «Семаргл» или «Марена»!

Ход битвы начал склоняться в пользу имперцев. Однако у орды ещё были припасены сюрпризы.

— Пора! — грубо проревел согнутый годами зеленокожий клыкастый жрец в одеянии из перьев.

Его скрюченный палец с жёлтым когтем указал на связанных грязных рабов, вповалку лежащих в окружении сражающихся хаоситов.

— Да пребудет с нами Сварг! — неистово выдохнул из зубастой пасти полуголый юный хаосит, блестящий чёрной чешуёй.

Он ловко метнулся к замычавшим в ужасе рабам, пытающимся вытолкнуть изо рта кляп. И было отчего мычать…

Серпоподобный кинжал юного хаосита сверкнул в лучах утреннего солнца и начал вскрывать глотки рабам. Кровь щедро брызнула на песок. А старый жрец начал создавать из неё портал.

Вскоре тот кроваво-красным оком возник над ещё дёргающимися в предсмертных конвульсиях рабами и принялся изрыгать из себя пятиметровых великанов. Они походили на студенистые горы плоти, покрытые струпьями и отвратительными корками из гноя и сукровицы. Их глаза кровожадно сверкали под грязными нечёсаными космами, а дубины в руках своими размерами превышали человеческий рост.

— Убейте их! — прокричал жрец, указав рукой в сторону прорвавшихся имперцев.

Великаны с громоподобным рёвом ринулись на них, тяжеловесно ступая по земле. Аж мелкие камешки испуганно подпрыгивали.

Люди с перекорёженными ужасом лицами отшатнулись, но тут же из их рядов величавой походкой вышли Семаргл и Марена.

Они молча бросились на великанов, а люди с воплями устремились за ними, хотя и понимали, что из них мало кто выживет. Но одно лишь присутствие богов вдохновляло людей на подвиги. Имперцы словно вдруг забыли, что они смертны, и сражались так, будто имели за спиной ещё две-три жизни.

— Марена, зови Чернобога и Сварога. Вдвоём нам не справиться. Порталы хаоситов открываются по всему полю боя! — прохрипел Семаргл, одним ударом отрубив колонноподобную ногу великану.

Тот с грохотом и рёвом рухнул на спину, где был добит «клинком льда», вылетевшим из руки Марены.

Богиня сразу же вызвала десяток призраков, похожих на туманные человеческие фигуры, воющие так, что у смертных аж зубы заболели. А потом она нехотя бросила, продолжая хранить полное спокойствие, подобно мраморной кладбищенской статуе:

— Ты прав. Вдвоём мы не справимся. Хаос здесь слишком силён. Я практически отрезана от своей силы. Впервые в жизни я себя чувствую как смертная магиня.

— Ага, даже в битве с Маммоной было веселее, — криво усмехнулся Семаргл и снова бросился в бой.

— А где Локки? Когда он появится? — услышал бог голос Марены.

— У него своя роль! — крикнул тот, ударом меча развалив пополам зверолюда, напоминающего козла.

Богиня на миг закрыла глаза, а когда раскрыла их, то устремила взор в небо.

Туманная дымка снова разошлась, пропустив сразу два луча света. И те на сей раз оставили среди битвы сразу пару богов. Рыжего Сварога в образе тщедушного паренька с медового цвета глазами и в серебряной броне, с луком и колчаном с бесконечным запасом стрел, а также мускулистого Чернобога с орлиными глазами, загнутым крючком носом и узким морщинистым лицом с бледными губами. Его чёрная кучерявая борода и длинные волосы падали на клубящийся мраком доспех, а в руках поблёскивала обоюдоострая секира.

Их появление окончательно переломило ход битвы. Тут и там хаоситы начали в беспорядке отступать, топча своих же раненых. А на правом фланге зверолюдов началась паника. Перепуганные монстры, обладающие лишь зачатками разума, бросились удирать, втаптывая в песок всех, кто стоял на их пути.

И в этот сладкий миг, когда имперцы уже готовились разразиться ликующими воплями, на правом фланге открылся чёрный как сама тьма портал, прошиваемый красными молниями. Они заставили встать дыбом шерсть и волосы смертных, оказавшихся возле него.

А следом из портала вышел сам Сварг. Взглянуть на него — значит ощутить укус безумия. Он не просто пугал, а вонзал страх прямо в сердце, как ржавое копьё в позвоночник. Его покрытое чёрными костяными наростами четырёхметровое тело было будто собрано из фрагментов разных зверей, сшито когтями по живому. За спиной красовались кожистые крылья, ноги украшали раздвоенные копыта, а скорпионий хвост венчало жало, роняющее яд. Песок аж закипал от каждой капли.

На голове Сварга росла корона из рогов, а вместо одного лица полыхали зенками аж четыре зверские морды, смотрящие в каждую сторону света.

Рук же у него было ещё больше. Аж шесть! И каждая со своим оружием.

Сварг сделал первый шаг, и трупы вокруг него начали гнить. Воздух пропитался зловонием, а из четырёх пастей бога раздался рёв, подобный бою тысячи барабанов. Он ворвался в души всех, кто был на поле брани.

Семаргл тоже услышал его и прошептал:

— Вот сейчас и появится Локки.

Однако секунда тянулась за секундой, а потомок бога из Асгарда, так и не появлялся.

Глава 2

Появление Сварга остановило панику в рядах хаоситов. Они воспряли духом и с новыми силами бросились на имперцев. А по рядам последних побежал ветерок ужаса.

Один только взгляд на чудовищного бога Хаоса вселял трепет в сердца людей. А его магическая мощь… О-о-о! Он «плетью Хаоса» сражал сразу десяток-другой смертных, превращая их тела в студенистую, булькающую кроваво-красную массу.

Сварг неустанно орудовал магией, без труда проходя через армию имперцев. Он щедро сеял смерть и ужас. Казалось, что его мощь запредельна. Ещё бы! Он же был на своей территории, пропитанной эманациями первозданного Хаоса. Он напитывал бога дополнительной мощью, делая его в несколько раз сильнее.

— Марена, надо звать остальных, — облизал губы Семаргл, глядя на Сварга.

Тот с наслаждением уничтожал людей, как крестьянин с косой выкашивает поле сочной травы.

— Да, надо, — сухо подтвердила богиня, оценив мощь Сварга. Она волнами расходилась от него, холодной гадкой змеёй вползая в души.

Марена снова закатила глаза, а затем уставилась на небо, где сквозь туманную дымку ударили сразу пять лучей. Последние славянские боги прибыли на поле боя с Перуном во главе. Тот явился в образе крепкого, мускулистого блондина с удивительно синими глазами на изрезанном морщинами суровом лице.

— За мной, братья и сестры! — взревел Перун.

Девять богом напали на Сварга, и разразилась умопомрачительная битва, где не было места смертным.

Имперцы и хаоситы сражались друг с другом на почтительном расстоянии от схватки божественных существ. А там, где бились боги, закипал сам воздух, сверкали молнии, плавился песок и вспыхивали чудовищные языки пламени. Мелькали призраки, летал магический лёд и пронзала пространство чёрная шевелящаяся магия Сварга.

Бог Хаоса сражался с первозданной яростью, пуская в ход и атрибуты, и клинки. Все его шесть рук участвовали в сражении. Три сражались клинками с Семарглом, Перуном и Чернобогом, а остальные — швыряли магию в Марену, Живу, Сварога, Мокошь, Велеса и Дажьбога. Последние предпочитали действовать на расстоянии, осыпая Сварга сотнями атрибутов. А тот отражал их «куполом Хаоса».

Но постепенно, удар за ударом, бой клонился в сторону славянских богов. Сколь бы ни был силен Сварг, он сражался в одиночку против девяти искусных противников.

— Семаргл, и где твой Локки?! — проревел Перун, отразив топором двухметровый чёрный клинок Сварга.

Оружие зазвенело и высекло злые красные искры, упавшие на гниль, ковром покрывавшую песок. Гниль — это всё, что осталось от тел смертных, поражённых силой Сварга.

— Не знаю, — хмуро выдал Посланец богов, пропустив над головой серпоподобный клинок бога Хаоса, покрытого сотнями мелких ран. Из них вытекала чёрная, густая как смола, дымящаяся и шипящая кровь.

— Он струсил! — презрительно процедил Перун и тут же захохотал. — Но нам же лучше! Не придётся делиться с ним добычей! Ещё чуть-чуть — и Сварг отправится обратно в Хаос!

Боги усилили свой напор. И вот уже зелёный магический всполох Живы пробил «купол Хаоса». Тут же в эту дыру устремилось «копьё Тьмы» Чернобога, а за ним в грудь Сварга угодило будто бы маленькое солнце Сварога. Вспышка выжгла глаза на одной из морд бога Хаоса. Он заревел и застонал, попутно получив топором Перуна по колену. Сталь легко проходила через «купол Хаоса», поскольку тот защищал лишь от магии.

Сварг упал на одно колено, чем воспользовался Семаргл. Он тигром прыгнул на него и вонзил клинок в щель между костяными пластинами на груди бога Хаоса. Тот зарычал и ударом кулака отшвырнул Семаргла, не выпустившего свой клинок из рук. Он вместе с ним упал к ногам Чернобога.

А тот довольно оскалился и прокричал, сверкая глазами:

— Мы почти победили, братья и сестры!

Сварг, стоя на колене и зажимая рану на груди, обвёл всех тяжёлым взглядом одной из уцелевших морд и вдруг гулко захохотал.

— Глупцы! Какие же вы глупцы! — выхаркнул он сквозь смех, напоминающий раскаты грома.

Боги переглянулись, а затем одновременно охнули, когда увидели сотни вспыхнувших над песком порталов. Из них повалили хаоситы со стягами Тира Ткача реальности. Они с ходу сцепились с остатками имперцев.

А из самого крупного портала вышел невысокий согбенный старик в балахоне, словно сотканном из тёмно-синего куска неба. В его руке покоился поблескивающий алмазом посох, а под высохшей старческой кожей расползалась паутина чёрных вен. Даже его худощавое лицо с ввалившимися тёмными, как космос, глазами покрывали эти вены. Они пронзали его впалые щёки, выпуклый лоб и острые, словно у эльфа, уши.

Длинные седые волосы Тира украшала тиара из серебра, а вокруг пояса висели черепа, скалящие зубы в злобной усмешке.

— Не может быть! — ахнула Мокошь, сменившая перед боем сарафан и кокошник на доспехи. Её упитанное лицо с неизменной доброй улыбкой сейчас перекорёжила гримаса страха и удивления. — Боги Хаоса не приходят друг другу на помощь! Они не сотрудничают! Они ненавидят друг друга больше всех во Вселенной!

— Вселенная вечна, и в ней когда-нибудь произойдёт всё, что может произойти! — проревел Сварг, поднялся на ноги и снова ринулся в бой, собрав все силы.

****

Лысоватый маг с трудом стоял на ногах. Его лицо покрывала маска запёкшейся крови, доспехи были жестоко посечены, артефакты разрядились, а ноги по щиколотку скрывала красная лужа.

Вокруг громоздились тела минотавров, жрецов Хаоса и имперцев. Последние на этом участке сражения полегли практически все. В живых остались только трое: почти облысевший маг, графиня Белова и баронесса Огнева.

Девушки выглядели не лучше, чем маг. Они казались сёстрами Смерти, танцевавшими на костях, завывая, хохоча и обмазываясь тёплой кровью.

— Надо было бежать… — апатично прохрипел маг, глядя пустым взором на сотню зверолюдов.

Они с кровожадными воплями мчались на них, потрясая знамёнами Тира Ткача Реальности. Их ноги разбрызгивали лужи крови, давили мертвецов и втаптывали в красный рыхлый песок вывалившиеся из трупов внутренности.

— Я как-то так и хотела умереть, — вымученно произнесла Огнева, едва удерживая слабыми пальцами эфес сабли. — Ну, когда отец оставлял меня без сладкого.

— Хорошая смерть, — с кривой усмешкой кивнула Белова и подобрала с земли щит с торчащими из него стрелами.

Она сломала древки и решила, что он ей подойдёт. Всё равно ничего лучше рядом не было. Прочие щиты оказались разбиты или пропороты, а некоторые, стальные, после когтей монстров напоминали бумагу, иссечённую лезвием ножа.

— И компания хорошая, — поддакнула баронесса, с мрачным огнём в глазах посмотрев на людей.

— Встретимся в царстве Марены, — вяло пробормотал маг и с отсутствием каких-либо эмоций на лице покосился на богиню Смерти.

Та в обществе славянских богов сражалась со Сваргом и Тиром. Там царила такая свистопляска, что смертный даже не смог бы подойти к ней. Он бы ещё в десятке метров от неё взорвался от переизбытка магической энергии, разрывающей воздух на месте схватки божественных сущностей.

— До встречи, — печально улыбнулась Огнева графине. — Прости, если я чем-то обидела тебя. Между нами столько всего было: вражда, соперничество… дружба.

— И ты меня прости, — шмыгнула носом Белова и крепко обняла подругу.

Та снова улыбнулась ей, а затем воинственно закричала и бросилась в самоубийственную атаку на хаоситов.

Белова и маг побежали за ней, напрягая все оставшиеся силы. Из глаз блондинки потекли слёзы отчаянной ярости, а губы разошлись в злом оскале, демонстрируя зубы.

Мужчина же словно смотрел сквозь время — куда-то вдаль, то ли в прошлое, то ли в будущее. Глаза его были тусклыми, почти прозрачными. Он не был здесь, ушёл внутрь себя — вглубь, в воспоминания, в несбывшееся.

Пальцы мага бессознательно сжимали рукоять меча, чей клинок был наполовину сломан, хотя в ножнах смертного покоилась отличная сабля. Просто он уже не видел смысла доставать её. Так доведённые до отчаяния люди с лопатой бросаются на танк.

Внезапно позади мчащейся троицы что-то негромко хлопнуло, привлекая их внимание.

— В круг! — истошно выкрикнула баронесса, увидев кроваво-красный портал, возникший за их спинами.

Люди прижались друг к другу, готовясь сражаться с новыми врагами. А те уже вот-вот должны были хлынуть из портала.

Первым из него выбрался трёхметровый гигант в толстых стальных доспехах. Его башку скрывал шлем, отражающий полуденный солнечный свет, а руки в латных рукавицах сжимали гигантский молот.

Великан бешено взревел, но тут же замолчал, стоило ему услышать недовольный голос человека, выскочившего из портала:

— Да какого хрена, Крушитель?! Я должен был первым здесь появиться! Так было бы эпичнее! Твою мать, всё мне испортил! Если выживешь, то я тебе придумаю страшное наказание!

— Прости, сын Сварга, — прогудел воин.

Лысоватый маг, конечно, ничего не понял из речей появившихся, поскольку они велись на языке Хаоса, однако человек показался ему знакомым. И это настолько удивило мага, что он даже сбросил свою апатию и пробормотал:

— Я где-то видел прежде этого юнца, заставившего великана виновато склонить голову.

— Это Громов! — в один миг ликующе закричали баронесса и графиня, почувствовав громадный прилив надежды.

****

Я посмотрел на девушек и бросил:

— Вы чего кричите? Берегите силы. Для вас война окончена.

— Как окончена? — тупо повторила Белова, ткнув рукой в сторону бегущих в нашу сторону хаоситов.

— Так, — усмехнулся я и кивнул на выскакивающих из портала зверолюдов.

Все они были как на подбор: широкоплечие, злые, мускулистые, в блестящих доспехах, вооружённые до зубов и с чёрными знамёнами, где красным цветом была выведена рокерская «коза».

— В атаку! — скомандовал я им и указал пальцем на вражеских бойцов.

Мои воины взревели и боевым клином ринулись на хаоситов. Естественно, наконечником этого клина был Крушитель, а за адекватное командование всеми войсками отвечал Сломанный рог.

Я обучил минотавра кое-каким воинским премудростям, так что мои воины выгодно отличались от бойцов противника тем, что не бежали неорганизованной массой, а сохраняли боевое построение.

И это сразу же сказалось в их пользу. Клин моих воинов мгновенно разрезал толпу хаоситов, после чего бойцы Гар-Ног-Тона стали мутузить врагов как детей малых. Кровь, осколки сломанных костей, выбитые зубы и отрубленные конечности щедро полетели во все стороны.

— Красота, да? — с гордостью отца бросил я девушкам, кивнув на побоище.

— Мощные воины, — хрипло проговорил лысоватый маг, чьё бледное лицо будущего трупа наливалось краской.

Ну ещё бы! Он наверняка уже записал себя в покойники, а тут я со своими красавцами. Правда, впечатление немного испортили тучная жрица Бурая и жестоко побитые возрастом старики-изгои, вышедшие из портала. Они на фоне моих воинов казались бойцами, попавшими в мой отряд по очень большому блату.

— Дамы и господа, прошу в портал, — сказал я магу, Беловой и Огневой. — Там вас ждёт безопасность, лоханка с горячей водой, кое-какая медицинская помощь и еда.

— Лекарь или врач нам бы сейчас точно не помешали, — просипела блондинка, двинувшись к порталу. — Мы чуть не погибли.

— Вы бы не погибли. Я за вами наблюдал, аж весь извёлся. Смотри, все ногти сгрыз, — сунул я руку под нос Беловой.

Та пробежалась взглядом по моим пальцам и мрачно проронила:

— Так у тебя все ногти нетронуты. Аккуратные, постриженные.

— Пфф, конечно. Я же не сошёл с ума, чтобы грызть ногти… свои. Я воспользовался ногтями вон того прищурившегося старика с противной рожей.

Девушка против воли посмотрела на пальцы Прищура, а там были таки-и-ие ногти: жёлтые, с грязью, неровно обкусанные!

Белова даже испустила вымученный смешок, после чего приглашающе махнула рукой баронессе. А та, в отличие от лысоватого мага, осталась стоять на месте, решительно хмуря брови.

— Огнева, сейчас не время играть в героиню, — принялся я с тяжёлым вздохом увещевать мулатку. — Ты уже сделала всё что могла, и даже больше. У тебя не осталось ни сил, ни маны, ни азарта. Тебе пора покинуть поле боя. Хватит.

К чести девицы, её благоразумие всё-таки взяло верх, и она вместе с Беловой и магом скрылась в портале. А тот глухо хлопнул и пропал.

— Итак, господа и дама, — серьёзно посмотрел я на стариков-изгоев и жрицу. — Мы та тростинка, которая переломит хребет слону, точнее богу, даже двум. Не подведите меня!

Те воинственно зыркнули на меня и помчались помогать Сломанному рогу и компании.

А я с помощью телепортации поспешил к сражающимся богам, попутно громко крича, чтобы выжившие имперцы примыкали к зверолюдам со знамёнами с рокерской «козой».

Люди к этому моменту были доведены до такого состояния, что ими легко мог управлять любой, кто говорил уверенно. Да и в целом они сейчас были готовы присоединиться к кому угодно, лишь бы уцелеть.

К тому же имперцы видели, что мои зверолюды бьют их врагов. Да ещё сыграл свою роль Шилов. Да, да, на поле боя мне попался на глаза окровавленный Рафаэль Игоревич! Он сплотил вокруг себя людей и повёл их к зверолюдам из Гар-Ног-Тона. Те не тронули их, а стали сражаться плечом к плечу.

У смертных дела пошли на лад, чего нельзя было сказать о славянских богах. Они явно уступали парочке богов Хаоса.

Примерно в пятидесяти метрах от их эпохального сражения меня остановил надсадный хрип:

— Локки!

Резво повернув голову, я увидел Семаргла. Он полулежал, привалившись к растерзанному крупу лошади с грудой вывалившихся сизых кишок.

Мне не составило труда телепортироваться к нему и почувствовать насыщенную вонь горелой плоти. Вся левая сторона лица бога оказалась обугленной: виднелась скуловая кость, часть верхней десны с зубами и чёрный провал глаза. Борода ещё тлела, а на шее медленно затягивалась страшная рана, покрытая запёкшейся кровью.

— Решил покемарить немного? Да, полдень нынче выдался жарким. Так и клонит полежать в тенёчке, — неунывающе выдал я, присев на корточки рядом с богом.

— Ага, — сглотнул тот и потрогал кончиками пальцев рану на шее. — Минут пять, и я буду как новенький. Как там наши, побеждают? А то мне одним глазом плохо видно.

— Да я бы не сказал, что пахнет победой, — облизал я губы, бросив взор на вихрь магии, где как тени мелькали сражающиеся. — Богиню Живу ещё не прикончили? А то я прихватил с собой торт и баян.

— Всё никак не можешь простить ей, что на совете богов она голосовала против тебя, желая выдать Одину? — кое-как усмехнулся Семаргл, и по уцелевшей части его лица пробежала судорога боли. — Впрочем, это сейчас неважно. Важнее то, что ты обманул меня. Нарушил наш договор. Не пришёл в назначенный срок!

— Не нарушил, а всех ввёл в заблуждение. Уловил разницу? — важно поднял я палец. — А если бы я так же, как и вы, наивные, ринулся в бой со Сваргом, то что бы вышло? Я бы так же потратил свои силы и сейчас был пуст.

— Откуда ты узнал, что появится Тир? — остро посмотрел на меня Семаргл единственным глазом, пока второй восстанавливался, повинуясь магической регенерации.

— А я и не знал. Просто наблюдал за битвой и верил, надеялся, что случится какой-то подвох. Представляешь, как мне было тяжело смотреть, как вы мутузили Сварга? Вы же едва не убили его, оставив меня у разбитого корыта! Но слава всем богам Судьбы, чутьё меня не обмануло, и подлянка произошла — явился Тир. Не поверишь, я так обрадовался!

— И что ты будешь делать?

— Покажу всем, чего стоит потомок славного бога Локи, — хрустнул я пальцами, разминая их. — Смотри и запоминай. Будешь потом в своём кафе рассказывать или за баранкой такси.

Подмигнув богу, я крадучись двинулся в сторону сражения, прекрасно понимая, что бравада — это одно, а жестокая битва — совсем другое. В неё надо ворваться неожиданно, умно, со спины. А то даже в нескольких метрах от схватки у меня аж дух перехватило из-за количества и мощи высвобожденных богами сил.

Дышалось так тяжело, что мне приходилось сражаться за каждый вдох. Кожу словно кололо иголками, волосы дыбом стояли по всему телу, а глаза резало как от морской воды. И ведь я, мать вашу, ещё даже не вступил в сражение…

Глава 3

Боги сражались на территории размером с футбольное поле. И всё это пространство было затянуто тёмной туманной дымкой. Её пронзали злые синие искры, столбы бьющих в землю молний и крошечные, но яркие вспышки. И это были не магические атрибуты, а их последствия. Пространство просто не выдержало такого напряжения и начало… кхем… рваться, что ли? Ещё бы! Сотни применяемых высокоуровневых атрибутов на сравнительно небольшом участке земли. Оно и понятно, что теперь это место напоминало филиал христианского Ада на Земле!

Мне крайне не хотелось соваться в эту катавасию, однако боги продолжали биться именно в ней. А та всё больше шла вразнос, ведь сражающиеся продолжали применять магию, и не только её, но и божественные атрибуты.

Тир как раз в этот миг на окраине своеобразного поля боя создал перед бегущим Сварогом голубое зеркало из кипучей божественной энергии. Тот не успел остановиться, влетел в него и пропал.

Фенрир его знает, что стало со Сварогом. Он просто куда-то перенёсся? Его тело разорвало на молекулы? Или это «зеркало» было настолько сильное, что уничтожило душу Сварога? Тогда среди славянских богов появилось вакантное место.

Понятное дело, что увиденное меня совсем не вдохновило. Но я лишь плотнее стиснул зубы и телепортировался в буйство всевозможных сил, кружившихся над песком.

Моё тело будто сунули в крутой кипяток, а затем окунули в студёную прорубь, после чего всё повторилось. И это притом, что я накинул на себя «золотой доспех». Но тот не защищал меня от этих прыжков из огня в холод, словно не считал их магией. Однако, к счастью, он прикрывал моё тело от жалящих молний, разрядов энергии и тёмной туманной дымки, чьё прикосновение превращало даже камень в мелкую крошку.

Но, к сожалению, «золотой доспех» постоянно приходилось обновлять, поскольку тот очень быстро истончался из-за воздействия агрессивных сил. А значит, у меня в закромах не так много времени. Надо нанести Сваргу пару острых неожиданных ударов и отойти на безопасное расстояние.

— Но где же эта сволочь? — пробормотал я, практически ничего не видя.

Чёрный туман ухудшал обзор, да и молнии сверкали так, что глазам было больно. Из них аж слёзы полились. Того и гляди ослепну зазря.

Тир уже успел куда-то скрыться, лишь вдали мелькали чьи-то тени и особенно густо сверкали молнии. Видимо, там развлекался Перун. И вряд ли он швырял молнии куда попало. Следовательно, рядом с ним топчется кто-то из богов Хаоса.

Я телепортировался в ту сторону и едва не вскрикнул, столкнувшись лицом к лицу с кем-то вынырнувшим из тумана. Мы одновременно вскинули руки, окутанные магией, но в последний момент опустили их.

— Добрый день. Прекрасно выглядите, несравненная Марена, — расплылся я в чарующей улыбке, глядя на богиню в разорванном платье, больше похожем на рыболовную сеть.

Оно совсем не скрывало крепкую белоснежную грудь, будто вырезанную из мрамора. Впрочем, подтянутый живот и проступающие под кожей рёбра тоже было видно.

— Тебе повезло, что я узнала тебя, несмотря на «золотой доспех», — спокойно проговорила Марена, странно двигая губами из-за того, что одна часть её лица была мёртвой, а другая — живой.

Её левый бледно-голубой глаз ничего не выражал, а в правом, чёрном, как тьма, кажется, сверкнули слабые искорки радости. Или мне показалось? Может, просто так отразилась молния, вспыхнувшая невдалеке?

— Да разве ж можно не узнать такое чудо, как я? — иронично выдал я и следом в лоб задал донимающий меня вопрос: — А какого ляда сражение идёт в этом буйстве энергии, быстро перерастающем в опасную даже для богов аномалию?

— Каждый думает, что сумеет лучше противника воспользоваться особенностями этого места, чтобы победить. Ни мы, ни боги Хаоса сейчас не имеем решающего преимущества. А эта рождающаяся аномалия может его дать.

— Или просто всех нас убить. То-то боги из других миров обрадуются. Это как если бы все мои недоброжелатели в один счастливый день совершили бы коллективный суицид.

— Тогда бы Вселенная лишилась сразу половины разумных, — бесстрастно сказала богиня, словно констатировала факт. Но я понял, что это она так шутит.

— Ваше остроумие меня сразило наповал. Может, вы опробуете его на Сварге? Думаю, если мы добьём его, Тир не будет особо упираться и уйдёт.

— Мы придерживаемся того же мнения. Однако Сварг прячется, выжидая и готовясь нанести удар. Часть моих сестёр и братьев ищет его, пока остальные сражаются с Тиром. Но нас всего восемь, Семаргл ранен, посему это весьма сложная задача.

— Восемь? Вы и меня посчитали? — вскинул я бровь и тут же прикрыл глаза рукой, спасая их от ярко вспыхнувшей шаровой молнии, разорвавшей тёмный туман.

— Нет, не считала, — безэмоционально проронила богиня, продолжая сохранять ледяное спокойствие, как скала в бушующем океане.

— Тогда вас семь. Сварог отчалил.

— Куда?! — выдохнула Марена, впервые проявив хоть какие-то чувства.

Её брови слегка сдвинулись к точёному носику, словно вылепленному из алебастра, а губы немного сжались, став бледнее, чем прежде.

— Не знаю, — пожал я плечами и поведал, как Тир удалил Сварога с поля боя.

— Тогда у нас ещё меньше шансов отыскать Сварга, — проговорила богиня, снова обретя полное спокойствие. По крайней мере, внешнее. А вот внутри-то она могла бушевать, как извергающийся вулкан.

— Тем более, пока мы тут лясы точим, аномалия уже начала набирать силу. Думаю, ещё десяток минут — и все разойдутся по домам, несолоно хлебавши. Даже Сваргу хватит ума понять, что в аномалии небезопасно, а за её пределами ему совсем не с руки сражаться. Он же ранен, так что бог покинет поле боя.

— Да, он убежит. У него нет ни чести, ни достоинства.

Я косо глянул на богиню, не став говорить, что они вдевятером напали на одного. Не стоит её злить, да и нет на это времени. Нужно срочно отыскать Сварга.

— А ваши призраки способны пробежаться по зарождающейся аномалии и найти Сварга?

— Им здесь не выжить, — обвела болезненно хрупкой бледной рукой Марена творящееся вокруг безобразие.

Тут даже песок стал плавиться, превращаясь в подобие грубого стекла. А уже оно пошло паутиной трещин, из которых начал подниматься обжигающий пар.

Мой «золотой доспех» принялся истончаться ещё сильнее. А защита Марены… Кстати, а какая у неё защита?

Визуально богиню защищали только изорванное платье да копна белоснежных волос. Однако она явно как-то оборонялась от царящего здесь хаоса. Впрочем, неважно, что она использовала. Потом спрошу.

Сейчас же я поспешно отбарабанил, наморщив лоб:

— Кажется, придётся использовать моё тайное оружие. Могу ли я быть уверен, что вы, несравненная Марена, не станете на каждом углу рассказывать о нём?

— За кого ты меня принимаешь, Локки? — вздёрнула она подбородок, окатив меня стылой волной могильного холода.

— За самую прекрасную богиню, — улыбнулся я, выхватил кинжал из-за пояса, убрал в районе паха часть «золотого доспеха» и ткнул туда кончиком клинка.

Кажется, мне удалось удивить Марену. Даже её мёртвый глаз слегка округлился. А второе око слегка заискрилось интересом, увидев, как из меня хлынул первозданно чёрный туман, быстро складывающийся в человеческие фигуры.

Да, я использовал живую татуировку, призвав стражей, когда-то охранявших один из ключей от клетки Иврима.

— Что это за существа? Я прежде никогда не встречала таких, — проговорила богиня, чью броню вселенского спокойствия всё-таки и вправду пробили когти изумления.

— Отличные ребята и девчата. Почти ручные, не беспокойтесь. Они помогут нам отыскать Сварга, — торопливо выдал я, глядя на чернокожих стражей, окруживших нас с богиней.

В их эбеновых глазах полыхал голод, из пальцев выдвигались когти, а клыки непроизвольно удлинялись, как у вампира, почувствовавшего сладкую девичью кровь. Однако их лица то и дело содрогались от боли, а тела расплывались, на миг теряя очертания. Это происходило, когда рядом вспыхивали молнии. Благо, что именно энергетический свет пусть и ранил стражей, но не убивал.

— Куда ты нас призвал?! — яростно выдала на древнем наречии моя знакомая стражница по имени Тахрир, ставшая главной среди своих сородичей. — Это место уничтожит нас!

Марена украдкой положила руку на эфес сабли в ножнах. Она не поняла, что именно сказала Тахрир, но выражение лица стражницы говорило красноречивее любых слов.

— Оставь эмоции и внимательно слушай. Вам нужно найти среди этой катавасии бога Хаоса и позвать меня, после чего мы все вместе дружно убьём его. И у вас ещё останется время славно покуражиться. Недалеко отсюда есть сотни славных, упитанных, вкусных зверолюдов. Я покажу вам их, и вы отлично попируете. Только решайте скорее. Счёт идёт на секунды. Если вы откажетесь, мне придётся пересмотреть условия нашего договора, — добавил я угрозы в голос под конец своей жаркой речи.

К счастью, Тахрир думала недолго.

— Опиши его! — выпалила она, даже не став советоваться со своими сородичами, которых корёжило и от голода, и от боли.

Я быстро нарисовал словесный портрет Сварга, после чего началась большая игра в кошки-мышки.

Стражи разлетелись во все стороны, словно клочья мрака. А мы с Мареной переглянулись.

— Эти создания будут искать Сварга? Ты с ними договорился? — спросила богиня.

— Тю, конечно, — проронил я и тут же уточнил: — Вы же сможете позвать остальных богов, когда мои слуги разыщут Сварга?

Марена на миг закрыла глаза и следом прикусила нижнюю губу. Даже лоб наморщила, будто силилась пробить какой-то барьер.

— Нет, уже не могу, — наконец прошипела она, распахнув глаза. — Аномалия блокирует связь с ними.

— Придётся сбегать за ними? — помрачнел я и тотчас услышал яростный многоголосый вой, разорвавший аномалию.

Там, где он раздался, будто сам воздух закипел от тьмы, словно вода, в которой пираньи набросились на жертву.

— Что-то пошло не по плану. Кажется, твои слуги напали на Сварга. Или он заметил их и атаковал, — быстро проговорила Марена и шустро ринулась в сторону битвы. Лишь стройные ножки замелькали.

— Нет, всё идёт по плану. Просто по плану «Б», а не «А», — отбарабанил я и присоединился к бегущей богине.

Конечно, я не стал её обгонять, чтобы первым не попасться на глаза Сваргу. Он же явно обрушит на такого первенца весь свой гнев, боль и разочарование. А оно мне надо? Я здесь, чтобы победить, а не умереть.

Марена решительно вломилась в стену кромешного мрака. А я последовал за ней, не видя ничего вокруг, но слыша яростное многоголосое шипение стражей и рык бога Хаоса.

Мы проскочили тьму и очутились в подобии колодца, где отсутствовали практически любые аномалии. Здесь не клубился чёрный туман, не сверкали молнии, не искрился от напряжения воздух. Тут всего лишь подрагивало какое-то марево, поднимающееся над землёй на высоту в пару этажей.

И в этом мареве израненный Сварг, покрытый сотнями ран, запёкшейся кровью и ошмётками гнили, отбивался от обезумевшей стаи стражей. Все его шесть рук орудовали мечами разной формы, топорами и даже молотом с потёками мозгов, прилипшими клочками кожи и волосами. И его необычное оружие, снабжённое камнями-артефактами, развоплощало стражей!

— Вот это сюрприз, — пробормотал я, широко распахнутыми глазами узрев, как топор бога прошёл сквозь чёрное облако с когтями, после чего страж истаял, как лёд под жаркими лучами солнца.

Однако прочие стражи не улетали в ужасе прочь, а с голодным остервенением кружили вокруг Сварга, раздирая его тело когтями. Они умудрились сорвать с него даже несколько костяных пластин, обнажив плоть. А ещё откромсали руку и тут же обглодали её до кости, как оголодавшие псы.

Тут-то я и понял, что чудовищный голод лишил стражей разума. Они даже забыли о чувстве самосохранения: бросались и бросались на бога, словно бессмертные.

— Марена, не подходи к моим слугам! Они слегка на взводе, могут и на тебя кинуться! — торопливо прокричал я.

Она кивнула в ответ и принялась издалека осыпать Сварга своей магией, стоя на границе света и тьмы, чтобы в случае чего нырнуть во мрак.

Я поступил ровно так же. Дальнобойные магические атрибуты у меня имелись. «Взрыв энергии», «холод», «телекинез» — всё пошло в ход. Вот только маны они жрали столько, что уже через минуту я весь взмок, а в солнечном сплетении поселилась сосущая пустота. Мышцы налились усталостью, перед глазами возникла пелена, а в ушах будто комары пели ужасно тонким фальцетом.

И всё же я слышал, как Марена слабеющим голосом звала своих братьев и сестёр. Но те не откликались. А она между тем выглядела лишь чуть лучше, чем я. Живая часть её лица напоминала мёртвую, движения замедлились, а магия уже с трудом срывалась с тонких, изящных пальцев.

Сварг же оказался поразительно живуч. Общими усилиями мы превратили его в кучу окровавленной плоти с торчащими сломанными рёбрами. У него остались лишь три руки, обрубок скорпионьего хвоста и одна физиономия. Мало того, в его животе зияла рана, где виднелись свившие гнездо кишки, а из плеча торчала рукоять его же меча. Мой «телекинез» позволил воткнуть его туда. И при всём при этом Сварг стоял на ногах и продолжал отбиваться от стражей, чьё число заметно снизилось!

— Локки, — вдруг донёсся до меня надсадный хрип Марены, которая от усталости упала на одно колено, — если у тебя есть какой-то козырь, то пора его выложить, иначе Сварг ускользнёт.

— Выходит, именно от меня зависит — победят сегодня славянские боги или сыграют вничью? — просипел я, с трудом ворочая языком.

— Да, — сглотнула богиня.

— Помни об этом, и пусть другие не забывают, — жёстко произнёс я и мысленно потянулся к Апофису.

Наша с ним связь была явно крепче, чем у Марены с остальными богами. Хеймдалль когда-то сказал, что Апофис для меня практически фамильяр, а может, и ближе. Поэтому я и рассчитывал, что он получит мой мысленный приказ. И дракончик уловил его, а затем передал кому надо.

— Марена, уходим, сейчас тут будет жарко, — выхаркнул я и из последних сил телепортировался к богине.

Помог ей встать на ноги и завёл во мрак.

Но далеко мы отойти не успели. С небес пролился жаркий драконий огонь, затопив весь «колодец».

Я повалил Марену на песок и прикрыл собой, продолжая поддерживать «золотой доспех». Только он и спас нас с богиней от серьёзных ожогов, поскольку растёкшаяся по песку река огня накрыла и наши тела.

А как только она пропала, я слезящимися глазами увидел полыхающее тело Сварга, освещающее мрак. Стражи куда-то пропали, зато появилась душа бога Хаоса. Она выскочила из его трупа. И тут же на шее Марены сверкнул мощный артефакт, который должен был отправить бога прямо в первозданный Хаос. Но, прежде чем его душа ушла туда на долгие века, в неё вцепился Апофис, камнем рухнувший с небес. Он жадно присосался к ней, выкачивая энергию, которая послужит для его дальнейшего роста. А где-то в небесах раздался победный рёв его матери.

— Будь я проклят, если когда-нибудь видел что-то более прекрасное, — прошептал я, скатившись с Марены и не спуская глаз с останков Сварга.

— Мы сделали это, — просипела богиня, приподнявшись на локтях. — Но какой ценой?

— Ага, я в этой битве лишился очередных ботинок, — с трудом вытолкнул я слова из горла, глянув на свои ноги. Пальцы выглядывали из дырявой обуви, потерявшей подошвы.

— Локки, ты весь бледный. Ты перенапрягся.

— Есть немного. Сейчас потеряю сознание. Но ты никому не говори, что это из-за перенапряжения. Рассказывай, что я грохнулся в обморок, поражённый твоей красотой.

Я сумел слабо улыбнуться и лишь затем моё сознание окутал мрак.

Благо Громов-младший остался бдеть. И ежели чего, он попробует вернуть мне сознание.

Глава 4

Сознание, как это обычно бывает после магического истощения, возвращалось очень неохотно, будто его сильно обидели и не попросили прощения, но ему всё же надо было возвратиться.

Сперва я почувствовал тупую пульсирующую головную боль, а затем и мышцы подключились. Их словно изнури за ниточки дёргали маленькие противные гномики. И эти же твари будто жилы потянули из моего тела.

— О-о-ох, — простонал я, раскрыв пудовые веки. — Наверное, если бы я помер, было бы легче.

— У тебя был идеальный шанс умереть, но ты им не воспользовался, — раздался знакомый ироничный голос.

Я скосил глаза и увидел Семаргла.

Тот сидел на табуретке возле кровати с настоящим чистым постельным бельём и простыней. Последняя до подбородка скрывала моё тело, свисая с кровати и касаясь покрытых лаком светло-коричневых половых досок.

Таким же лаком были покрыты деревянные стены, украшенные знамёнами с изображением рокерской «козы». Аналогичные, только маленькие, флажки красовались на полках пары шкафов с книгами. А на массивном рабочем столе обосновался отполированный деревянный идол со скрытым маской лицом.

Идол слегка поблёскивал в полуденном свете, льющемся из двух окон, лишённых какого-либо остекления. Потому-то лёгкий ветерок и гулял по комнате, принося с собой характерные для Гар-Ног-Тона запахи.

Кажется, меня поместили в одну из комнаток моего первого и пока единственного храма.

— Да и ты отчего-то не захотел помирать, — бросил я в ответ, глядя на полностью восстановившегося бога. — Смотришь на меня в оба глаза, а когда я видел тебя последний раз, ты всё стеснялся, глядел украдкой, одним глазком.

Семаргл вдруг поджал губы и мрачно уставился в пол, опустив голову.

— Я хотел принести извинения, — глухо произнёс он. — От всех нас, от всех богов, не сумевших принять участие в решающей схватке со Сваргом. Мы не слышали зова Марены. Аномалия заглушила его, как и не дала нам услышать её голос.

— Извинения приняты, — проговорил я и с энтузиазмом поторопил бога: — Ну, давай рассказывай, что произошло после того, как меня потянуло в здоровый послеобеденный сон.

Семаргл поднял голову, расчесал пальцами кудрявую бороду и по привычке потрогал золотую серьгу в ухе, словно собирался с мыслями. Потом покашлял в кулак и хмуро пробасил:

— Как мы и думали, Тир не стал продолжать бой, когда понял, что Сварг погиб. Он просто ушёл, но перед этим ему удалось убить Мокошь. Да и Сварог так и не объявился.

— А Жива? — вскинул я бровь, глядя на опустошённого бога. Его глаза не горели, лицо было неподвижным, а руки безвольно лежали на коленях, скрытых брюками.

— С ней всё хорошо, — огорчил меня Семаргл.

— Жаль, — дёрнул я щекой и скривился из-за боли, пронзившей затылок.

— Ты бы мог проявить сочувствие.

— Семаргл, дружище, вы ещё легко отделались. Ты забыл, какая была битва? Два бога — это низкая цена за гибель Сварга, — серьёзно проговорил я и заглянул под простыню.

Так, на меня кто-то надел вполне себе новые семейные трусы, даже не домотканые, а из магазина. Отлично. Ещё и вымыли всего. Кожа едва не блестела от чистоты. Вот это я понимаю, сервис!

— Может, ты и прав. Но я их знал столько лет, столько веков… — тяжело проронил Семаргл, глядя затуманенным взором за окно, будто видел там прошлое, где он на поляне богов восседал рядом с Мокошью и Сварогом.

У меня на языке, конечно, буквально прыгали слова, что раньше надо было думать о возможных потерях, перед тем как идти войной на богов Хаоса. Однако я ничего такого не сказал. Семарглу и так тяжело. Он, бедолага, даже будто стал меньше ростом, а под его глазами залегли густые тени.

— Ты если погрустить пришёл, тогда надо бы послать кого-то за бутылкой, — проговорил я, встав с кровати. — А то я на сухую не люблю вести подобные беседы.

Бог шумно вдохнул полной грудью, помассировал лоб и произнёс:

— Ладно. Война — есть война. Тут уж ничего не попишешь. Потери неизбежны.

— Вот это правильно. Заодно и людям так скажи, чьи сотоварищи погибли в том сражении. Кто-то вообще выжил? Ну, кроме моих красавцев-зверолюдов. Им-то я приказал бежать, как только запахнет жареным. Я уверен, что большая часть из них спаслась.

— Выжило около двадцати процентов от общей численности сражавшейся армии, — произнёс бог, хмуря густые брови. — На этом война для империи закончена. Дальше действовать будут другие страны. А имперцы станут осваивать отвоёванные у хаоситов территории.

— А мои хлопцы? С ними-то что? — напомнил я, попутно почувствовав знакомый грибной запах.

Покрутил головой и нашёл его источник. На подоконнике стояла кружка. Я жадно схватил её и торопливо сделал несколько глотков. Варево уже остыло и отдавало землёй, но мне было плевать. Оно же приведёт в порядок мой исстрадавшийся организм!

— Они проявили себя хорошо, — уважительно покивал Семаргл. — Сплотили вокруг себя выживших имперцев и разбили остатки хаоситов. Правда, им существенно помогла драконица. Как мы и договаривались, твои воины ещё вчера вечером получили часть добычи.

— Вчера? А сколько я вообще тут лежу?

— Два дня.

— Ни хрена себе покемарил! — присвистнул я, едва не выронив кружку из рук.

— Угу, — кивнул бог. — Но даже Марена пришла в себя не так давно. Если бы не те странные чёрные тени, то вы бы вряд ли одолели Сварга. К слову, Марена ничего не рассказывает об этих тенях. Молчит. Но остальные боги понимают, что это ты призвал их.

Семаргл вопросительно посмотрел на меня, словно ждал, что я начну рассказывать о стражах. Ведь он явно их имел в виду.

— И куда тени помчались после победы над Сваргом? — сказал я совсем не то, чего ждал бог.

— Ринулись добивать улепётывающих хаоситов. Они их заживо пожирали, даже кости грызли. Крики зверолюдов разносились далеко по округе. И, признаться, я эти вопли надолго запомню. Каждый крик был словно вылеплен из первобытной агонии, животного ужаса и всепоглощающего отчаяния. Они захлёбывались ими.

— Зачем так красочно описывать? — поморщился я, допив варево Мыха. — Мне ведь так и стыдно может стать.

— Ты и стыд — это две параллельные линии, которые, как известно, никогда не пересекутся, — вымученно сострил бог.

— Ты слишком хорошего обо мне мнения, — усмехнулся я, попутно подумав, что со стражами в ближайшие недели лучше не встречаться. Чувствую, они малость обиделись на меня за то, что их соплеменники погибли.

— Важно то, какого мнения о тебе мои братья и сестры, — внезапно проговорил посуровевший Семаргл и обвёл рукой знамёна с рокерской «козой». — Понравится ли им, что ты тишком собираешь верующих, жаждешь стать богом на наших землях и называешь себя сыном Сварга? Да ещё вручил молодильное яблоко монарху одной из самых сильных империй. И всё это ты сделал за нашими спинами!

— У меня всему этому есть простое и логичное объяснение.

— О-о-о, я не сомневаюсь! — ухмыльнулся бог и следом припечатал, наливаясь былой кипучей энергией: — Ты всё объяснишь на новом совете богов! Там мы и решим твою судьбу! Рарог известит тебя, когда состоится совет.

— Прелестно, а то я всё хотел снова подышать на той чудесной полянке тем невероятно свежим и чарующим воздухом.

— Локки, это не шутки. Я-то буду голосовать за то, чтобы тебя не наказали, но вот другие… не знаю, — проронил Семаргл, сокрушённо покачав вихрастой головой.

— Ерунда. Меня все любят, — отмахнулся я и с прищуром посмотрел на него. — Гляжу, ты уже скинул хандру. Не пора ли тебе кровью своей поделиться, как мы и договаривались?

— Я своё слово держу, — гордо заявил он и начал закатывать рукав вполне современной белой рубашки.

— Нет, постой, — передумал я. — Не хочу снова валяться без сознания. Оно ведь точно покинет меня после приёма божественной крови. Сперва надо кое с кем поговорить.

— Иди говори. А я пока тут посижу. Мне есть над чем подумать в тишине и покое.

— А ты не знаешь по поводу моей одежды… — начал я, мельком глянув на свои трусы.

Бог хмыканьем прервал мою фразу и молча указал пальцем на прикроватную тумбочку. В ней обнаружился спортивный костюм, футболка с надписью «боги ходят среди нас» и кроссовки. Мне сразу же стало ясно, кто их выбирал и покупал.

Я напялил вещи, благодарно кивнув Семарглу. А тот уже с отсутствующим видом погрузился в себя, уставившись в одну точку.

Не став ему мешать, я неслышно вышел из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь. Спустился на первый этаж и обнаружил в пустом зале с колоннами лишь своего идола. Никто меня тут не встречал с цветами. Аж немного обидно стало.

Зато, выйдя на свежий воздух, я обнаружил тех, с кем и хотел поговорить. Они спинами ко мне восседали на ступенях моего храма: Огнева, Белова, их маг-однополчанин и… Шилов. Последнего я не ожидал здесь увидеть. Нет, не из-за того, что не верил в его способность выжить в сражении, а потому что не думал, что он сможет попасть в этот город. С кем Шилов умудрился договориться, дабы его провели через портал? Со стариками-изгоями или Сломанным рогом?

Однако я был рад его видеть. Он, конечно, большой молодец, что прошёл всю битву от и до. Правда, она его изрядно потрепала. Лицо исхудало, глаза ещё больше запали, а в прежде тёмных как смоль волосах вроде бы появилась первая седина.

Остальные смертные тоже выглядели потрёпанными. Но благо кто-то догадался дать им чистую одежду, пусть и простенькую, сшитую своими руками. Да ещё они отмылись и им оказали медицинскую помощь. Ни на ком я не заметил ран, ну, физических, а вот душевные явно имелись, но пока они не были заметны.

Белова о чём-то тихонько беседовала с Огневой, Шилов наблюдал за дракой упитанных крыс, а маг лысел. Все были чем-то заняты и хранили полное спокойствие.

— Кхе, кхе, — покашлял я в кулак, привлекая их внимание.

Все четверо быстро обернулись. И никто из них уже не смотрел на меня как прежде. В глазах людей появилась толика опаски и священного преклонения.

— Гляжу, вы уже кое-чего узнали обо мне. Ну и какого вранья вам навешали на уши? — усмехнулся я и плечом привалился к дверному косяку, сложив руки на груди.

— Много чего нам рассказали, — медленно протянул Рафаэль Игоревич, почесав крепкими ногтями щеку, украшенную тремя свежими, ещё красными вздувшимися шрамами.

— И кто это был? — вздохнул я, оглядев людей.

Кажется, те решили предоставить Шилову вести разговор.

— Семаргл, твоя жрица Бурая и дедушка Мых, — ответил мужчина, прикрыв глаза от яркого солнца, полыхавшего за красноватой туманной дымкой.

— Ого, Бурая и старик Мых знают русский язык? — удивился я, дёрнув щекой. — Вот это новость! Ладно, потом поудивляюсь. Специально выкрою для этого пару минут. А сейчас к делу. Вероятно, у вас возникли вопросы, поскольку эти трое… э-э-э… скажем так, знают меня с разных сторон и даже под разными именами. Ну, оно и понятно. Я человек многогранный.

— Нет, ты не человек, — поправила меня баронесса Огнева, пробежавшись по мне очень въедливым, изучающим взором, словно впервые увидела.

— Верно, просто иногда забываю об этом, — открыто улыбнулся я мулатке, чью прекрасную фигуру скрывал мешковатый сарафан. — Итак, дамы и господа, усаживайтесь поудобнее и слушайте историю простого потомка бога. Да, да, Огнева и Белова, именно потомка бога, а не сына императора. Я вам говорил об этом, а вы не верили.

— Да кто в такое поверит? — пробурчала блондинка, слегка покраснев под золотистым загаром, покрывающим её щёки.

— Я бы поверил, — тотчас вставил безымянный маг, проведя трёхпалой рукой по остаткам волос.

На месте двух исчезнувших пальцев красовались лишь свежие обрубки, намекая, что фаланги, скорее всего, лежат на месте сражения либо уютно устроились в желудке какого-нибудь монстра.

— Илья, не подлизывайся, — осуждающе бросила ему графиня.

Тот пожал плечами и коротко улыбнулся.

А я вздохнул и проговорил:

— Позвольте мне продолжить, господа аристократы. Моя история, точнее тот отрезок моей истории, о котором я вам хочу рассказать, как это бывает с хорошими рассказами, начался ночью при свете звёзд и ветерка, качающего тушки волколаков, использованных для призыва…

Естественно, я поведал смертным далеко не всё. Что-то утаил и где-то переврал, но в целом ввёл их в курс дела.

— А я сразу почувствовал подвох, ещё там, в академии, когда впервые увидел тебя. Ты мне ещё на первой тренировке говорил, что, мол, дед запрещал показывать свою силу, из-за чего тебя все и считали бездарным слабаком, — вспомнил с усмешкой Шилов. — А оно вон как, оказывается, обстоит дело. Просто в теле Громова завёлся потомок бога.

— Ты всех всё это время обманывал, — обвинила меня Огнева, глядя исподлобья.

— И играл нами, как фигурками на шахматной доске, — добавила Белова, подрагивая крыльями носа.

Только трёхпалый маг не стал меня ни в чём винить, а лишь глубокомысленно хмыкнул, уяснив, как и почему какой-то Громов из Зажопинска стал Рукой императора. Ведь ответ на этот вопрос интересовал всех аристократов и, наверное, даже часть простолюдинов.

— Ну вот такая сложная и неоднозначная жизнь у подобных мне существ, — улыбнулся я, подметив, что смертные отчасти снова стали смотреть на меня как и раньше.

Видимо, они ожидали, что моё поведение как-то изменится, а я-то вёл себя как и прежде.

И только в моей голове мелькнула эта мысль, как вдруг Рафаэль Игоревич произнёс, слегка наклонив голову вбок, чтобы солнце не мешало ему рассматривать меня:

— Я, признаться, не знаток богов, но мне всегда казалось, что у них совсем другое поведение. Тот же Семаргл… э-э-э, — Шилов понизил голос до едва слышного шепота, опасливо глянув на второй этаж храма: — высокомерен, будто ему совсем нет дела до простых смертных.

— Да, боги по большей части именно такие. Может, и я когда-нибудь стану подобным им. Но стоит ли их за это осуждать? Ваша жизнь для богов — лишь миг. Плюнуть и растереть. Вот ты много внимания уделяешь муравьям?

— Хм! — возмущённо хмыкнула Огнева, загоревшись праведным гневом. — Так муравьи не поклоняются нам. Наша сила не зависит от них. И они не строят в нашу честь храмы!

— Откуда ты знаешь? — хитро сощурился я. — Хочешь, открою тебе тайну? Все муравейники — это храмы, посвящённые людям, и муравьи в них молятся вам.

Мулатка раскрыла рот и отправила брови к нависающей надо лбом чёлке.

— Ха-ха, хорошая шутка, — пробурчала Белова и обозначила саркастичные аплодисменты.

Огнева тут же раздосадованно фыркнула и в великом смущении отвела взгляд, кляня себя за то, что на миг поверила в мои слова.

— А что дальше, Локки? Что ты будешь делать? — вдруг спросил Шилов, серьёзно посмотрев на меня.

— Планирую стать полноценным богом. Мне пока чуть-чуть не хватает до этого статуса, а потом решу часть накопившихся мелких вопросов, — честно ответил я.

Мужчина задумчиво потёр колючий небритый подбородок и произнёс, азартно сверкнув тёмными глазами-маслинами:

— А нужны ли тебе помощники?

Смертные синхронно удивлённо посмотрели на Шилова. Даже меня слегка проняли его слова.

— Ты же понимаешь, что такая роль сопряжена с уймой опасностей? — вкрадчиво спросил я, прямо посмотрев на него. — У камикадзе больше шансов выжить, чем у моих помощников.

Рафаэль Игоревич посмотрел вдаль, вдоль кривой улочки, стиснутой халупами. И на его лице появилось странное выражение, словно он смотрел сквозь стены, грязь и прохожих куда-то за горизонт, где его ждало нечто, заставляющее мужчину чувствовать одновременно боль, восторг и страсть.

— Знаете, — медленно произнёс он, хмуря лоб, — тот день, когда случилось это сражение, был лучшим в моей жизни. Я ещё никогда не чувствовал себя таким живым и… нужным.

У меня мигом родилась острота, но я проглотил её. Уж слишком она показалась неуместной. Шилов выглядел серьёзным. А другие смертные сидели притихшие и задумчивые. Каждый из них будто вернулся мыслями в ту битву и анализировал послевкусие от неё.

Однако все они встрепенулись, стоило им увидеть мчащегося по улице Сломанного рога. Из-под его копыт вылетали облачка пыли, а глаза наполнял страх.

— Твою мать, лучше бы я не приходил в сознание. Опять что-то стряслось, — выдохнул я, глянув на бегущего минотавра.