Локки 7. Потомок бога

Глава 1

Часть XVIII. Новые союзники и враги

В камине трещали поленья, а мы с императором продолжали вкушать яства, украдкой косясь друг на друга, будто соревновались в манерах.

Если государь думал, что меня смутит набор из десятка столовых приборов, то хрен там плавал. Я чётко знал, для чего предназначен каждый ножичек, вилочка и даже щипчики. Во дворце Афродиты их было ещё больше, но я и там в грязь лицом не ударил.

Впрочем, император тоже умеючи пользовался всем этим столовым арсеналом. Думаю, наше молчаливое соревнование можно было бы подытожить ничьей. И это, кажется, слегка расстроило государя, но виду он, конечно, не подал. Положил вилку с ножом на тарелку и махнул слугам.

— Оставьте нас.

Простолюдины тихонько, как чёрно-белые мыши, покинули гостиную.

— О чём вы хотели поговорить? — спросил император, откинувшись на спинку резного стула, который был повыше и покомфортнее прочих.

Если бы я вошёл в гостиную, а тут никого не было бы, то с присущей мне невиданной скромностью я уселся бы именно на этот стул во главе стола. А так приходилось восседать по правую руку от государя, уставившегося на меня.

— А тут нас не... того? — покрутил я кистью руки, изображая слово «подслушают».

— Нет. Здесь кругом мощные артефакты, — с покровительственной улыбкой ответил он, оказавшись знатоком языка жестов.

— Отлично, — проговорил я и промокнул салфеткой жирные губы. — Что ж, слушайте. Мне тут недавно удалось получить кое-какие сведения о зверолюдах. Они вполне могут стать обычными подданными империи.

— Как это? — удивился мужчина, сведя брови к переносице. — Они же варвары, находящиеся на пару веков позади граждан моей империи. Да и их внешность, повадки… гм. Мне такие подданные не очень-то и нужны. Разве что использовать их как солдат. Но и то… всё это может выйти из-под контроля.

— За три-четыре поколения зверолюды вернутся к истокам, то есть станут обычными людьми. Их лишь нужно оградить от влияния Хаоса, дать им веру в новых богов, построить храмы и перевести на другой рацион.

— Три-четыре поколения, то бишь они станут людьми не при моей жизни? — задумался император.

— Смотря сколько вы собираетесь прожить.

Лицо человека на миг исказилось, словно я наступил на его больную мозоль. Видимо, он очень сильно хотел пожить подольше.

— Даже самые лучшие архимаги с нужными атрибутами не смогут продлить мою жизнь больше, чем на пятьдесят лет, — хмуро проронил он и сделал долгий глоток из бокала с красным как кровь вином.

— Пятьдесят лет — приличный срок. Уверен, что за столько лет я найду способ существенно продлить вашу жизнь, а то и сделать вас бессмертным, — бросил я мужчине крючок с сочным жирным червяком.

Тот подумал несколько секунд, пробуя его на вкус, а потом сухо спросил у меня:

— Что вы за это хотите?

— Вашего содействия. Я планирую захватить часть Пустоши и создать там своё крохотное княжество, которое перейдёт под покровительство вашей империи, когда мне удастся вернуть зверолюдам нормальный человеческий вид.

— Хм, звучит интересно.

— Как вы знаете, у меня уже есть свой городок на территории Пустоши. И было бы просто замечательно, если бы вы туда отправляли всех захваченных в плен хаоситов. Там они пройдут перевоспитание, а их потомки будут служить вам верой и правдой.

— А какой ваш интерес во всей этой затее? — спросил император и с предвкушающей полуулыбкой положил себе на тарелку греческий салат, словно его не особо интересовал ответ на вопрос.

Но я-то видел, что лицо мужчины слегка затвердело, а дыхание стало ниже. Его изрядно волновал мой ответ. И он боялся услышать то, что заставит его отказаться от гипотетического бессмертия.

Да, государь был не из тех людей, что готовы ради продления жизни совершить самые паскудные злодеяния, построив своё бессмертие на костях других, их боли и крови.

Боюсь, что и в дела богов он откажется влезать, если узнает, что я хочу стать одним из них. Император вполне способен испугаться гнева местных божественных существ. Ведь им вряд ли понравится, что на их пастбище бочком-бочком собирается пробраться новый юный бог.

По-хорошему, мне бы сперва надо как-то договориться с местными богами, а уж потом заниматься набором верующих, но что имеем, то имеем. Пока славянские боги воюют с Хаосом, я тишком обзаведусь первыми верующими, а уже затем буду думать, что делать дальше.

Пока же я честными глазами посмотрел на жующего салат монарха и проговорил:

— Мне нужны воины. Есть у меня должок, который надо кое-кому вернуть в другом мире. И зверолюды превосходно подходят для таких миссий. А как только я разберусь с долгами, они мне станут не нужны.

— Ясно, — произнёс мужчина, уставившись невидящим взором в тарелку.

Он автоматичными движениями отправлял в рот салат, похрустывая им, но я буквально наяву слышал, как в его черепной коробке вертятся и скрежещут шестерёнки. Государь тщательнейшим образом обдумывал моё заявление, просчитывая, какие риски оно несёт империи и лично ему.

Внезапно все его мысли спугнул деликатный стук в дверь.

— Войдите, — разрешил монарх, вскинув голову.

На пороге показался давешний седой слуга, приведший меня сюда.

— Они здесь, Ваше Императорское Величество, — с поклоном произнёс он.

— Веди, — бросил ему император и улыбнулся мне. — Вот и мой сюрприз подоспел.

— Кажется, я уже догадываюсь кто это.

— И кто же? — вскинул он бровь, чуть склонив голову к плечу.

Я высказал ему свою версию. И тот криво усмехнулся, согласно кивнув.

А уже через пару минут моё предположение окончательно подтвердилось, когда открылась неприметная дверь и в гостиную робко просочились Громов-старший, Лидия и Павел.

Громов-младший обрадовался, увидев семью. И ещё парня буквально распирало от гордости, что его тушка восседает подле императора и это видят родственники. На них данный факт произвёл большое впечатление. Он тенью глубокого восхищения лёг на их бледные от волнения лица.

Лидия округлила глаза, Павел ошарашенно распахнул рот и даже Громов-старший поражённо дёрнул головой, словно какой-то невидимка влепил ему пощёчину.

— Добрый день, Ваше Императорское Величество, — справившись с эмоциями, хрипловатым голосом выдал облачённый в костюм Громов и украдкой недовольно покосился на Лидию. Та вдруг порывисто решила поправить пиджак, кривовато сидящий на её сыне-подростке.

Судя по их кое-где помятой одежде и осунувшимся от усталости физиономиям, семейство Громовых прибыло во дворец прямо с вокзала. И, кажется, их привезли сюда тайком, раз им пришлось воспользоваться входом для слуг, а не парадным, как мне.

— Я благодарю богов, что они наградили меня возможностью увидеть вас! — подала голос Лидия, радостно сверкнув глазами.

— И… и я рад, что вы пригласили нас, Ваше Императорское Величество, — кое-как выдавил Павел, то краснея, то бледнея.

— Мне приятно видеть столь уважаемых аристократов, — дружелюбно проговорил император и указал рукой на стулья. — Присаживайтесь. Сейчас принесут тарелки и приборы.

Громовы уселись за стол, дыша тише, чем мыши под полом, когда по нему ходит стая голодных котов и кошек.

— Как добрались? — приподнято спросил я, решив расшевелить родственничков, а то прям стыдно за них. Уж лучше бы они как дикари хватали руками горячее мясо, чем сидели как пришибленные.

— Нормально, — коротко сказал Громов и почему-то виновато улыбнулся монарху, а затем и вовсе горячо добавил, словно опомнившись: — Нет, хорошо добрались! Путь был замечательным, как и все в нашей империи. Мы очень рады, что живём именно в нашей славной стране.

— Приятно слышать, — тонко улыбнулся монарх.

— Любезный, — махнул я слуге. — Плесни-ка вновь прибывшим вина, да не жалей. Лей до краёв. А вы, родственники, не отказывайтесь. Алкоголь поможет вам расслабиться, а то вы сидите так, будто под вами не стулья, а вулканы, готовые изрыгнуть лаву.

Простолюдин налил Громовым вина, а те послушно выпили. Причём Павел отпил больше всех, глядя на меня поверх бокала восхищёнными глазами. Видать, его проняло до самых печёнок оттого, что я командую слугами императора как своими.

— А чего так мало выпили? Не уважаете Его Императорское Величество? — сощурил я глаза.

— Уважаем! — выдохнул Громов и по новой приложился к бокалу. Да так страстно присосался, что вылакал его до дна, показывая любовь к правителю.

— Одобряю, — улыбнулся император, кажется начавший получать определённое удовольствие от этой встречи.

А может, он просто умело делал вид. Хрен его знает!

В любом случае монарх с подчёркнутым уважением и интересом начал расспрашивать Громовых об их незамысловатом житие-бытие. А те сперва отвечали односложно, со скрипом, как заржавевшие тюремные цепи, а потом вино и обаяние императора сделали своё чёрное дело. Громовы расшевелились и уже довольно бойко беседовали с монархом, но черту не переступали, вели себя как младшие со старшим.

Правда, долго такое общение не продлилось. Всё-таки император — человек занятой. Он и так выделил Громовым аж полчаса. Однако они эти тридцать минут будут помнить всю жизнь.

— Что ж, рад был знакомству, — произнёс монарх, оглядев разрумянившихся Громовых проникновенным взглядом. — Вас сопроводят в ваш новый дом. Уверяю, он весьма комфортный и безопасный. И полностью в вашем распоряжении.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество, — признательно прогудел Громов, вставая из-за стола.

— Да пребудут с вами боги, — пожелала монарху Лидия, блестя помутневшими от выпитого глазами. Она же вообще не употребляла алкоголь, а тут пришлось. Вот смертную и развезло.

— Да, они все делают на пользу, — произнёс монарх, промокнув рот салфеткой.

— На пользу кому? — иронично выдал я, чувствуя приятную сытость.

— Кому? Хм, — император задумался, наморщив лоб. — А вот это надо бы уточнить у жрецов.

— Уточните, — благодушно посоветовал я и посерьёзневшим взором глянул на монарха. — Как вам обед?

— Превосходно, — ответил тот, немного помедлив. — И разговор был превосходным. Надеюсь, нас ждёт множество таких разговоров. Десятилетия подобных диалогов.

— Отлично, — сказал я, поняв, что император согласился на мои условия и готов сотрудничать. — А вы слышали что-нибудь о Брек-Гане?

— Да, вы там спасли графа Рыльского и ещё кое-кого, — ответил монарх, мельком глянув на Громовых.

Те уже в полном составе встали из-за стола и замялись, не решаясь прервать наш с императором разговор. Но тот сам бросил им с дружелюбной улыбкой:

— Вы можете идти. Ещё раз хочу сказать, что был рад познакомиться с вами.

Громовы тоже попрощались с ним, заверив монарха в своей преданности до гроба и страстной любви к родине, а затем выскользнули из гостиной через выход для слуг. Павел напоследок успел бросить на меня пропитанный гордостью за брата взгляд.

— На таких людях империя и стоит, — заметил правитель, кивнув на дверь, закрывшуюся за Громовыми. — Честные, прямолинейные и держащиеся подальше от политики и интриг.

— Идеальные, — усмехнулся я и вернулся к прежней теме. — Пусть ваши солдаты доставляют пленных зверолюдов в Брек-Ган, а уже оттуда я их буду забирать. Договорились?

Тот кивнул и спросил, покосившись на часы:

— А что с моим бессмертием?

— Я буду держать вас в курсе своих изысканий.

— Хорошо. На этом сегодня мы закончим. Дела зовут меня.

— До встречи, — бросил я ему и с чувством глубокого удовлетворения вышел из гостиной.

За дверью меня уже караулил седой слуга в ливрее. Он повёл меня к выходу сквозь анфилады богатых залов и коридоров, украшенных шедеврами живописи.

На сей раз барражирующие здесь аристократы провожали меня улыбками и приветливыми взглядами. Видать, по дворцу уже прокатилась новость, с кем именно обедал император. Вот смертные и переменили своё поведение, начав заискивать передо мной. Ведь Рука императора — это вам не хрен собачий. Такой персонаж весьма полезен в хозяйстве. Потому аристократы и пытались привлечь моё внимание.

Особенно старались женщины. У них, как по волшебству, начали расстёгиваться верхние пуговички, обнажая часть груди. А у особо неуклюжих дам всё валилось из рук, из-за чего им приходилось нагибаться, выставляя в мою сторону соблазнительную филейную часть, туго обтянутую дорогой тканью.

— Как по публичному дому иду, где все пытаются продать себя богатому клиенту, — еле слышно пробормотал я, идя с видом известного праведника, за которым тянется шлейф из святых дел: этого не ударил, того не зарезал, а другого вообще простил, хотя надо было бы вспороть живот и потоптаться на вывалившихся внутренностях.

Благо всего через десять минут я вышел за ворота, очутившись на тротуаре. И я уже намеревался найти роскошную безлюдную подворотню, чтобы перенестись в Гар-Ног-Тон, но внезапно ко мне подъехало такси.

— Залезай! — бросил мне из-за руля бородач с золотой серьгой в ухе.

Семаргл, как всегда, напялил растянутую чёрную футболку с очередной многозначительной надписью.

— “Победа будет за нами”, — прочитал я, усевшись на переднее пассажирское сиденье.

— А ты сомневаешься? — с ухмылкой глянул он на меня горящим взором. — Всех порвём, всех скрутим в бараний рог и очистим наш мир от гнили Хаоса.

— А это кто? — кивнул я на средних лет даму, похрапывающую на заднем сиденье.

Она была облачена в тёплый плащ. На мускулистых ногах красовались тяжёлые сапоги с металлическими набойками. А её вытянутое лошадиное лицо оказалось густо покрыто косметикой.

— Не знаю. Она уже была в машине. Видимо, клиентка.

— Наверное, со скачек едет. Она прям иго-го, — пробормотал я и снова посмотрел на посланца богов. — Рарог тебе всё передал?

— Передал, — сказал тот, нажав на педаль газа.

Машина рыкнула мотором и шустро понеслась по улицам, покрытым серой хмарью.

— И какой план на битву? — спросил я, на всякий случай накинув ремень безопасности.

— Сперва ответь мне на пару вопросов, — остро глянул на меня бог. — Правда ли, что твоя смерть больше не интересует Одина?

— Правда, — сказал я, решив не лгать. Семаргл явно уже знает правду.

Интересно, какая птичка ему об этом напела? Я, конечно, не стал расспрашивать его. Он же честно не ответит.

— Ясно, — проронил Семаргл, резко вывернув руль.

Машина со свистом покрышек влетела в переулок, заставив прохожих испуганно вздрогнуть.

— А куда мы так торопимся? На тот свет?

Бог проигнорировал мой вопрос и задал свой:

— Что за башню ты притащил в наш мир? Да ещё, говорят, с тобой был бог из Асгарда. Что вы задумали?

Да кто, вашу мать, ему всё это говорит?! Может, Рарог? Он же теперь в Пустоши вполне себе нормально чувствует. Открытая война с Хаосом многое изменила.

— Башня — это моя собственность. Я её скоро заберу из вашего мира, — коротко сказал я, не став унижаться до объяснений.

— Твоя собственность? — насмешливо фыркнул он, по привычке тронув серьгу, пока автомобиль летел по переулку так быстро, что дома смазывались в одно серое пятно. — Чую, ты что-то недоговариваешь. А мне нужна правда.

— Ты сейчас очень близко подошёл к черте под названием «не твоё Семаржье дело».

— Хм. Ты бы мог быть и посговорчивее.

— А ты бы мог оказаться распутной бабёнкой с шестым размером груди, приятной мордашкой и задницей, как подушка. Но не срослось. Так что давай прекратим эти расспросы и вернёмся к битве с Хаосом. Я не обязан ни перед кем отчитываться.

— Ты в моём мире, — скрипнул зубами Семаргл и повернул ко мне лицо с заострившимися чертами.

Он совсем не смотрел на дорогу, а та шустро ложилась под бешено крутящиеся колёса автомобиля.

— И что с того?! — с вызовом бросил я, уставившись прямо в пиратские зенки бога.

Тот пару мгновений ломал меня тяжёлым взглядом, а потом всё же отвернулся, снова принявшись смотреть на асфальт.

— Ты приведёшь с собой драконов на поле боя? — уже более спокойно спросил бог.

Однако в его голосе ещё слышались раскаты грома, намекающие, что он спросит с меня по полной, когда я перестану быть столь полезным для славянских богов.

— Постараюсь. Прямо сейчас и начну стараться, — хмуро проговорил я и попытался связаться с Апофисом.

У меня это получилось далеко не с первой попытки. Но когда между нами всё-таки пролёг некий мост, я не услышал слов дракончика, зато отчётливо почувствовал его страх, обречённость и гнев… Гнев на тех, кто причинил ему боль.

— Ты чего? — вскинул бровь Семаргл, заметив, как у меня изменилось лицо. — Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке, — солгал я, совершенно чётко понимая, что Апофис попал в большую беду.

Глава 2

Семаргл криво усмехнулся и резко нажал на тормоз. Покрышки засвистели, и я бы непременно вылетел через лобовое стекло, но ремень безопасности уберёг. Правда, он впился в мой торс так сильно, будто решил пропороть его надвое.

Сзади же что-то ударилось в спинку моего кресла. Я не сразу вспомнил, что там лежала пассажирка такси. Бросив на неё взгляд, увидел, что она провалилась в пространство между сиденьями, но так и не очнулась. Магия Семаргла работала превосходно. Вот только вряд ли она уберегла женщину от синяков и ушибов.

— Кто тебе права продал? — процедил я, исподлобья глянув на бога.

Тот хмыкнул и лихо припарковал такси среди машин, выстроившихся вдоль тротуара.

Прохожие пару мгновений осуждающе глядели на авто Семаргла, а затем снова заторопились по своим делам, даже не догадываясь, что за лихач сидит за рулём.

— Выкладывай, что произошло! И не лги, что всё в порядке. Твоя рожа так перекосилась, будто тебе кто-то шило в задницу вогнал, — требовательно выдал бог, повернувшись ко мне.

— Седалищный нерв защемило. Человеческие тела такие несовершенные, — огрызнулся я, отстегнув ремень безопасности, от которого остался след на пальто.

— Ох, Локки, Локки, всё темнишь, недоговариваешь, — покачал головой бог, прищурив глаза. — Когда-нибудь тебе это выйдет боком.

— Я постараюсь сделать так, чтобы это вышло боком не мне, а кому-то другому. А ты не лезь в мои дела. Лучше шепни мне свой гениальный план на битву со Сваргом, чтобы я в разгар боя не повёл свои бравые легионы куда-нибудь не туда.

— А у тебя есть легионы? — вскинул бровь Семаргл.

— Нет, это просто литературное приукрашивание.

— Пфф, — фыркнул бог, побарабанил пальцами по баранке руля и коротко, по-деловому обрисовал мне своё видение будущего легендарного сражения, о котором сложат песни, снимут кино и будут изучать в школе.

— Вполне может получиться, — пробормотал я, потирая подбородок.

— Обязательно получится, — самодовольно улыбнулся бог, мельком глянув на своё отражение в зеркале заднего вида.

— Видимо, ты не знаешь, что все планы идеальны только на бумаге, а как дойдёт до дела, так сразу всё летит в тартарары, — усмехнулся я и открыл заскрипевшую дверь. — До встречи.

— Я жду драконов на поле боя, — напомнил бог.

— Они будут, — проронил я, сунул руки в карманы пальто и пошёл по тротуару.

Прохладный ветерок наждачной бумагой лизнул моё лицо. А с безжизненно-серого неба глядело тусклое осеннее солнце. Оно увидело, как на моём лбу пролегли тонкие морщины, означающие глубокую степень задумчивости.

Мой мозг включился по полной, пытаясь найти способ помочь Апофису. Где он? Кто ему причинил боль? Его кто-то пленил?

Я попытался снова мысленно связаться с ним, но хрен там плавал. Мне не удалось даже почувствовать его. Почему? Либо Апофиса обвешали нужными амулетами, как новогоднюю ёлку гирляндой. Либо его поместили в самый центр Пустоши, где эманации Хаоса создавали мощные проблемы для подобной мысленной связи.

Помнится, дракончик как-то раз говорил, что служители богов Хаоса пытаются перетянуть на свою сторону драконов, используя все средства. А взять в заложники ребёнка — замечательный способ заставить его матушку делать то, что хотят пленители её сына.

— Кажется, желание Семаргла сбудется. Драконы точно будут на поле боя, вот только, возможно, не на его стороне, — иронично проговорил я и завернул в проулок.

Он оказался на удивление чистым и опрятным. Тут даже мусорный бак был новеньким и блестящим, как юбилейный рубль. А из живых существ здесь ошивалась лишь ворона, клюющая кем-то недоеденную ватрушку.

Я вытащил кубок-портал, решив, как ранее и планировал, перенестись в Гар-Ног-Тон. Во-первых, надо бы проверить Башню и мои «легионы». А во-вторых, я надеялся найти в городе того, кто знает, где живут чёрные драконы Хаоса. Мне следует разыскать матушку Апофиса. Уж она-то должна знать, где её сын.

— Поехали, — пробормотал я и активировал артефакт.

Тот мигом перенёс меня в один из переулков города зверолюдов. На меня сразу же обрушились удушающая, липкая жара, вонь гниющего мусора и тошнотворное, блевотное зловоние разлагающейся плоти. Около обшарпанной стены валялся труп какого-то животного, частично обглоданного крысами. Но я лишь мазнул по нему быстрым взглядом, взволнованно прислушиваясь к крикам и воплям, разносящимся над городом.

— Башня! — выдохнул я и ринулся в сторону центральной площади, подозревая самое страшное.

Монстры вырвались из тёмных глубин детища Древних и сейчас разрывают моих зверолюдов. Ведь крики были пропитаны яростью и гневом.

Мне вдруг подумалось, что я частенько становлюсь причиной каких-то кровопролитий. Блин, может, пройти собеседование на вакансию одного из всадников Апокалипсиса?

Внезапно из-за поворота выскочил человек в обносках: глаза вытаращены, рот перекошен, а грудь вздымалась часто-часто. Он в испуге отпрыгнул от меня, издав гортанный хрип, а потом узнал моё благородное лицо, упал на колени и взмолился, протягивая ко мне грязные руки:

— Человек из-за Стены… спаси нас! На… на город напали! Только ты можешь защитить нас, великий воин и… маг! Ты же сын самого Сварга!

— Кто напал?! — выдохнул я, нависнув над ним.

— Че…чёрное, зубастое… — выдавил он, задыхаясь после бега. — И… и…

Хаосит замахал локтями, словно изображал крылья.

— Летучие мыши? Говори конкретно, мы тут не в пантомиму играем! — выхаркнул я, теряя терпение.

— Вон!!! — взвизгнул человек и молниеносно ткнул пальцем в небо за моей спиной.

На меня и близлежащие дома упала гигантская тень, закрыв солнце. Я резко телепортировался в сторону и задрал голову.

— О как! А мне сегодня везёт. Или, как говорится, на ловца и зверь бежит, — улыбнулся я, узнав матушку Апофиса.

Она стремительно пролетела надо мной и издала грозный, протяжный рёв. Ярость в нём соседствовала с отчаянием матери, потерявшей ребёнка. Да ещё какие-то тоскливые нотки вонзились прямо в моё сердце, заставив его на миг сбиться. Боль матери, переживающей за сына, способна и камень заставить кровоточить.

Сбросив с плеч мешающее пальто, я с помощью телепортации двинулся в сторону центральной площади, где возвышалась парочка самых высоких строений в городе: Дворец Совета и Башня. Думаю, с крыши одного из этих зданий дракониха точно увидит меня. Надо привлечь её внимание и поговорить.

— Человек из-за Стены! — обрадованно выпалил Сломанный рог, внезапно выскочив из подворотни, как дэпээсник из кустов. — Беда пришла…

— Я уже её видел. Сейчас разберусь. А ты прикажи воинам не атаковать драконицу.

— Как не атаковать? — изумился он, помчавшись рядом со мной, взбивая копытами облачка пыли. — Она уже убила одного из наших. Он на соседней улице лежит, а голова его аккурат рядышком валяется.

— Кто-нибудь видел, что именно она его убила?

— Никто не видел, — отрицательно покрутил головой минотавр, чей плащ от быстрого бега развевался, как чёрные кожистые крылья. — Но это точно сделала она. Больше некому.

— Ну, если представить, что у жертвы были очень сильные руки и большое желание умереть, то погибшего можно выдать за самоубийцу, — лихорадочно протараторил я, значительной частью своего мозга размышляя над тем, что скажу драконице, а не об убийстве какого-то зверолюда.

— Нет, за самоубийцу его не выдать, — серьёзно пробасил Сломанный рог, настолько далёкий от понимания иронии, что сложно вообразить такое расстояние.

— Выдавай его за кого хочешь. Но мстить мы за него не будем. Понял? Ты же не хочешь, чтобы этот крылатый крокодил спалил весь город?

— Не хочу.

— То-то же. Но всё равно прикажи воинам держать ушки на макушке. Если я с ней не договорюсь, возможно, нам придётся защищать город от её гнева, — отбарабанил я на одном дыхании и телепортировался на абсолютно пустую площадь.

Зверолюды идиотами не были, потому укрылись в домах. И оттуда воинственно завывали во всю глотку, будто рассчитывали напугать крылатую бестию. Однако она не была медведем, её громкими криками не испугать.

Впрочем, настрой хаоситов мне понравился. Они пытались защитить свой дом, а не сидели тихо, как мыши.

— Молодцы, — пробормотал я и подскочил к ступеням Дворца Совета.

Телепортировался на одну из растрескавшихся колонн, а уже с неё перенёсся на здоровенный купол, тоже довольно густо покрытый трещинами. Надо будет сказать Сломанному рогу, чтобы их замазали каким-нибудь скрепляющим составом, а то купол рано или поздно обрушится на головы хаоситам.

Пока же я начал призывно размахивать руками и громко кричать. Ветерок злорадно забивал звуки обратно в мою глотку, но драконица всё же заметила меня. Она сделала крутой вираж и быстро полетела ко мне, блестя чёрной чешуёй.

— Надеюсь, у неё хватит мозгов не садиться на купол, — прошептал я себе под нос, попутно успокаивая разнервничавшегося Громова-младшего.

Благо мать Апофиса сообразила, что купол не выдержит её вес, потому она опустилась на одну из тонких башен, окружающих Дворец. Ясен хрен, верхняя часть башни пошла трещинами и с грохотом рухнула на площадь, раскатившись по ней обломками. Драконица чуть сама не грохнулась на площадь, но вовремя взмыла в воздух, а затем вновь опустилась на то, что осталось от башни, крепко держась саблевидными когтями за её стены.

— Где мой сын?! — сразу же проревела она, сверкая яростными глазами, похожими на два огромных драгоценных камня.

Слова русского языка с трудом давались её речевому аппарату, да ещё она дышала часто-часто и тяжело, но мне всё же удалось понять, что проговорило крылатое создание, изрыгающее из желтозубой пасти смрад тысячи разлагающихся трупов.

— Не знаю, — пожал я плечами, чувствуя на лице обжигающее дыхание, хотя между мной и драконицей было метров пять. — Но точно знаю, что он попал в беду. Мне удалось ощутить его чувства.

— Утром он не вернулся с прогулки! Я искала его, но не нашла. Думала, что он опять полетел к тебе, ослушавшись моего приказа! — прорычала мать Апофиса, а потом вдруг осеклась и в немом изумлении уставилась на меня, будто впервые увидела. — Ты… ты что ощутил?

— Его чувства, — спокойно повторил я, смекнув, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Врёшь! — оскалила зубы драконица и вскинула голову на мускулистой шее, словно собиралась атаковать меня.

— А что в этом такого? — поинтересовался я с недоумением, крупными буквами написанном на моём загорелом лице с недельной щетиной.

— Что такого?! — прошипела она и вдруг метнула ко мне свою голову со скоростью пущенной в упор пули.

Всё во мне завопило, включая Громова-младшего, требуя телепортироваться на безопасное расстояние. Но я даже глаза не закрыл, а лишь гордо вскинул подбородок и до хруста выпрямил и так прямую спину.

Меня не напугать такими фокусами. Хотя, признаться, холодок всё же пробежал вдоль хребта, а на коже выступили мурашки, когда драконица остановила голову всего в метре от меня. Её тяжёлое горячее дыхание опаляло, окутывало удушливой вонью. А зубы, длиной в руку, вызывали уважение. Они были так близко, что я видел часть бараньей башки, застрявшей между ними.

Мать Апофиса заглянула мне в глаза, словно искала там признаки лжи, а не найдя оных, разъярённо фыркнула, попав слюной на моё лицо. Я скривился и, не скрывая гадливости, стёр её ладонью.

— Поаккуратнее, мадам, — проворчал я, вытерев лицо ещё и рукавом пиджака.

— Ты поможешь мне отыскать сына, — заявила она не терпящим возражений голосом.

— Для того я сюда и явился, — сказал я, параллельно засунув в одно место своё любопытство. Оно, срываясь на ультразвук, яростно требовало узнать, что же всё-таки значит реакция матери Апофиса на мою способность ощущать эмоции её сына.

— Это ты виноват в том, что с ним произошло! — выпалила разгневанная мать, клацнув чудовищными зубами прямо перед моим ни в чём не виноватым носом. — Он равнялся на тебя! Повторял, что хочет быть таким же храбрым, как ты, потому мой сын и летал туда, куда ему ещё рано было соваться! Постоянно исчезал из пещеры и нарушал мои приказы! А теперь он пропал!

— Апофис не пропал, его похитили, — педантично поправил я её, выглядя скалой спокойствия на фоне драконицы, не находящей себе место. Она постоянно переступала лапами, из-за чего остатки башни угрожающе трещали. — И мы оба догадываемся, кто его умыкнул. Сторонники богов Хаоса. Думаю, уже совсем скоро они поставят тебя перед ультиматумом — служить им или обречь сына на смерть. И вот когда они тем или иным способом свяжутся с тобой, мы их вычислим, вспорем глотки и освободим Апофиса.

— Я оторву их гнусные головы и вырву сердца! — выдохнуло крылатое создание, мечтательно закатив глаза.

— Отлично. Тогда я вспорю им глотки, а ты оторвёшь головы и вырвешь сердца. На этом и порешим. Что же до всего прочего, то советую тебе…

— …Успокоиться?! — перебила она меня, бешено раздувая ноздри.

— Нет, что ты! Разве я похож на банального утешителя? Я советую тебе выпустить ярость, спалив дотла деревеньку-другую. Тут недалеко раскинулись владения Маммоны, где есть замечательные поселения кровожадных маньяков. Они будто так и ждут, когда на них обрушится гнев чёрного дракона Хаоса. А вот конкретно Гар-Ног-Тон трогать не стоит. Местные жители помогут нам в поисках Апофиса, они ведь служат мне, но ты и так это знаешь, раз прилетела сюда в поисках меня.

— Если с моим сыном что-то случится, кто-то должен будет ответить за это, — прошипела драконица, расправив крылья, похожие на паруса. Созданный ими порыв ветра швырнул мне в лицо пыль и мелкие камешки, разбросанные по куполу.

Да что ж сегодня за день-то такой? Всё летит в мою физиономию.

— Конечно ответит! — согласился я, хотя и подозревал, что мать Апофиса и меня видит в качестве ответчика. — Но я уверен, что всё будет хорошо. Мы освободим твоего сына. И заверяю тебя, хаоситы совершенно точно не убьют его. Он им нужен живым.

— Но если нам не удастся отыскать его, я вынуждена буду подчиниться их требованиям, — с трудом проговорила гордая многотонная королева неба.

— Я бы поступил так же. Что ж, тогда предлагаю подытожить наш разговор, — сказал я, покосившись на яркое солнце, немилосердно жгущее меня. Рубашка под пиджаком уже вся промокла от пота. — Как только хаоситы свяжутся с тобой, дай мне знать. Вот только я пока не могу сообразить, как нам поддерживать связь.

— Я знаю как, — процедила мать Апофиса и издала тяжёлый вздох. — Протяни свою руку.

— Хотелось бы узнать зачем, а то я как-то привык к этим рукам. Да и вообще, не люблю протягивать руки, когда не знаю, чем это может закончиться. Вот такие у меня заскоки.

— Я дам тебе свою кровь. И мы сможем общаться мысленно, — прорычала драконица таким голосом, словно одновременно вручала мне и ключи от Вселенной, и власть над всеми богами.

Да ещё она всем своим крокодильим видом показывала, что я недостоин такого подарка, но обстоятельства вынуждают её совершить такое святотатство.

— Благодарю, — вежливо сказал я, даже не пытаясь реагировать на поведение матери Апофиса.

Сейчас не было никакого смысла огрызаться и как-то стараться поставить её на место. Она в данный момент думала сердцем, а не головой. Посему ей можно простить подобное раздражающее поведение.

Я протянул руку, а она раскрыла пасть. Прям как дрессировщик и цирковой лев. Но этот трюк закончился тем, что драконица прокусила мою ладонь. Её зуб вошёл прямо по центру. Боль тут же стеганула меня по нервам, а по руке заструилась горячая кровь.

— Жди, — выдохнула мать Апофиса и провела когтем по своей ноздре, вскрывая кожу.

У неё тоже пошла кровь. И она подставила мне свою морду. Я коснулся её окровавленной ноздри пострадавшей ладонью, и наша кровь смешалась. Меня будто током дёрнуло. Аж перед глазами всё закружилось. А затем произошло что-то странное…

Глава 3

Мою окровавленную ладонь словно сунули в ядрёную кислоту. Жгучая боль прокатилась от того места, где на руку попала густая кровь матери Апофиса, и добралась до самого сердца.

Перед глазами всё закружилось, а грохочущие слова драконицы превратились в писк комара.

Купол Дворца Совета вдруг начал двоиться, а затем на фоне него я увидел иное изображение, как на неисправном телевизоре, когда сигнал одного канала накладывается на другой, и экран с помехами показывает дрожащее изображение сразу двух телепередач, будто борющихся друг с другом.

Вот и сейчас у меня было такое состояние. Я одновременно видел купол Дворца Совета и пещеру, освещённую толстыми оплывшими свечами на утоптанном земляном полу. Их трепещущие язычки пламени вырывали из мрака торчащие из неровного потолка белёсые корни растений и ржавые крючья. На последних вниз головами висели три человеческих трупа с содранной кожей. Кровь уже запеклась, но мухи всё равно охотно ползали по ним, забираясь в уши и открытые в немом крике рты.

Я глядел на всё это с пола через прутья решётки и чувствовал всепожирающий гнев. Хотелось вырваться и убить тех, кто держит меня тут. А они между тем появились. Точнее, он…

Из мрака за пределами круга света бесшумно вышла крупная, сгорбленная фигура в длинном чёрном балахоне с засохшими пятнами крови. Глубокий капюшон скрывал голову существа, оставляя в тени его лицо. Но пара алых глаз сверкала как злые угли.

— Ты сдохнешь, червь! — яростно прорычал я голосом Апофиса. — Тебе не спрятаться и не убежать, трус! За мной придут и освободят!

— Кто придёт? — насмешливо выдал неизвестный неприятным скрипучим голосом. — Твоя тупица мать? Она даже свою задницу не найдёт, не то что тебя, мелкий засранец. И уже совсем скоро она будет служить нам. Вернётся в лоно Хаоса, который и породил её предка. А ты станешь гарантом того, что она будет послушной и услужливой. Так что привыкай к этой клетке. Она станет твоим домом на долгие годы. Ха-ха-ха!

Ублюдок рассмеялся мелким смехом, похожим на скрип несмазанных петель. Но вдруг он резко оборвал хохот и угрожающе проскрежетал:

— Но если твоя тупая мать заартачиться, тогда ты лишишься шкуры и присоединишься к этой падали.

Он хлопнул когтистой лапой по ближайшему трупу. Тот покачнулся, а мухи с недовольным жужжанием разлетелись во все стороны.

— Ты ответишь! Ты за всё ответишь! — выпалил дракончик, храбро бросившись на прутья решётки. — Открой клетку и сразись со мной, трус! Я вырву твой язык и вспорю брюхо! Ты подавишься своими мерзкими словами, сказанными о моей матери! Она найдёт меня! Обязательно найдёт! Ей поможет Человек из-за Стены! Он великий воин и маг! Он побеждал богов, жрецов Хаоса и самых свирепых зверолюдов! А его хитрость не знает границ! Он обязательно разыщет меня и вскроет тебе глотку!

— Человек из-за Стены — ничто, пустое место, мелкая сошка! — выпалил козёл в балахоне, сжав лапы в кулаки так сильно, что его острые когти вошли в ладони, проткнув кожу. На пол упало несколько капель тягучей бордовой крови, блеснувшей в пламени свечей.

— А чего же ты так рычишь? — злорадно сказал дракончик. — Я всего лишь упомянул его, а ты уже брызжешь слюной, как бешеный. Ты боишься его и ненавидишь всей своей поганой душой!

— Ты, глупая рептилия, ничего не понимаешь! — зло прошипел ублюдок. — Человек из-за Стены — грязь под моими ногами! Я растопчу его и не замечу! Он выродок и тварь!

Хаосит тяжело задышал после своего монолога, сочащегося бешенством. А затем он вдруг развернулся и скрылся во мраке.

— Беги, трус, беги пока не поздно! Человек из-за Стены найдёт меня — и это будет означать твою смерть!

Апофис кричал что-то ещё, но я уже не слышал его. Пещера пропала так же внезапно, как и появилась. Остались лишь купол Дворца Совета и пульсирующая головная боль. Слух пришёл в норму, как и зрение.

— …Что с тобой?! — ворвался в сознание рёв драконицы, залитой ярким солнечным светом. — Ты меня слышишь?

— Ага, — прохрипел я и глянул на неё, потирая виски. Рана на руке к этому моменту уже затянулась, благодаря «регенерации». — Переливание крови драконов всегда происходит с такими фокусами?

— Ты о чём? — сузила она изумрудные глаза с вертикальными зрачками и насмешливо добавила: — О том, что ты оказался слабаком, потому и застыл, как дохлый жук, получив всего капельку моей могучей крови?

— Я только что побывал в теле Апофиса. Вернее, видел его глазами. Наверное, в твоём представлении мира именно такой финт ушами должен был произойти со слабаком? — не удержался я от ехидной шпильки. Всё-таки всему есть предел. И поведение драконицы даже меня, почти святого, начало раздражать.

— Что ты сказал?! — ахнула она во всю пасть и, забывшись, подалась ко мне, ступив передними лапами на купол, в то время как задние оставались на стене башни.

— Э! Э! — повысил я голос, ощутив, как зашатался и затрещал купол.

Мать Апофиса тут же поспешно вернула передние лапы на остатки башни и проревела вне себя от волнения:

— Что ты видел?! Где мой мальчик?!

Я не отказал себе в удовольствии медленно поправить лацкан пиджака, чувствуя власть над драконицей, страстно ожидающей моих слов. Нетерпение полыхало в её глазах, играло на кончике зубов и когтей.

Но я не стал перегибать палку и всё-таки поведал ей о том, что видел и слышал.

Конечно, она пришла в ярость. Пару минут жарко рычала, рассказывая, каким мучительным пыткам подвергнет этого хаосита в балахоне. Одну пытку я даже запомнил на всякий случай. Уж очень изощрённой и хитровыдуманной она была!

Ну а когда драконица выпустила пар, мы провели эксперимент с её кровью. Он должен был показать — смогу ли я снова попасть в тело Апофиса? Увы и ах, эксперимент окончился провалом. На сей раз ничего не получилось. У меня только ещё больше голова заболела. В неё будто Слейпнир копытом ударил раза три… нет, четыре.

— Может, тебе пора рассказать, почему я могу не только чувствовать эмоции Апофиса, но и видеть его глазами? — хмуро посмотрел я на раздражённую драконицу.

Та пару мгновений сверлила меня ревнивым взором и процедила:

— Скоро тебя сморит сон, и после него ты обретёшь мысленную связь со мной. Я дам тебе знать, когда ко мне явятся пленители моего сына.

Она взмахнула крыльями, поднимая в воздух пыль и мелкие камешки с купола, а потом взлетела с башни и устремилась в небо, затянутое красной дымкой.

— Жаль, — пробормотал я, чувствуя, как разочарованно поскуливает любопытство.

Однако главное во всей этой истории — жизнь Апофиса, а не моё любопытство. Дракончика нужно спасти во что бы то ни стало.

Ну и хорошо бы вскрыть глотку тому уроду в балахоне. Но его, к сожалению, не так-то легко будет разыскать. Что я знаю о нём? Что у него когтистые лапы и скрежещущий голос? Но даже если это его реальные черты, а не иллюзия, то подобными характеристика могут владеть десятки жрецов.

Да и его пещеру хрен найдёшь. Она может быть где угодно. Значит, остаётся ждать, когда хаоситы свяжутся с матерью Апофиса. А уже после этого разговора придётся усиленно думать, как быть дальше.

Пока же я с помощью телепортации спустился с купола Дворца Совета, оказавшись у его подножия на площади. Тут уже восторженно пучили глаза зверолюды. Штук тридцать наиболее смелых и шустрых, которые первыми выбрались из домов.

Они принялись радостно потрясать оружием, восхваляя меня на все лады. Их ор далеко разносился по округе, пугая птиц и крыс. И чем я вызвал их восхищение? Да всё просто. Эти прямые и незамысловатые души посчитали, что дракон испугался моей силы, потому и свинтил во все лопатки.

Я, конечно, не стал переубеждать их, а принял одну из своих героических поз и пару раз благодушно махнул им рукой. Хаоситы заорали ещё восторженнее. И к ним присоединялось всё больше и больше зверолюдов, вытекающих из кривых улочек.

Не радовался лишь один человек…

Морщинистую рожу Прищура корёжила гримаса жуткого расстройства. Он явно втайне надеялся, что дракон сожрёт меня с потрохами и где-нибудь подальше от Гар-Ног-Тона справит нужду моими костями.

— Не переживай. Может, в следующий раз всё срастётся, — иронично бросил я Прищуру, стоявшему рядом с братьями в первом ряду хаоситов, окруживших меня.

— Буду надеяться, — вздохнул тот и криво, вроде бы даже с толикой веселья усмехнулся, но уже через миг спохватился и пронзил меня недружелюбным взглядом.

— Город теперь в безопасности? — тревожно спросил Сломанный рог, подойдя ко мне.

От него пахнуло крепким потом и свалявшейся шерстью.

— Ага, — кивнул я, приглашающе махнул Мыху и пошёл в сторону дома стариков. — Сломанный рог, у меня для тебя есть задание.

— Какое? — прогудел минотавр, грохоча копытами рядом со мной.

— Будешь перевоспитывать тех, кого возьмут в плен имперцы. Действуй по той же схеме, что и с жителями Брек-Гана, — сказал я и перевёл взгляд на Мыха, семенившего по левую руку от меня. — А ты будешь забирать пленных из Брек-Гана, используя ваш с братьями магический портал. Я с людьми уже договорился. Они не станут чинить тебе никаких препятствий, а наоборот — примутся помогать.

— А почему я? — удивился старик, вместе со мной и минотавром идя через почтительно расступающуюся толпу.

— Тут, видишь, какое дело, — замялся я, смахнув со лба капли пота. — Никогда не думал, что такое брякну, но ты выглядишь заметно адекватнее и приличнее остальных.

— Есть такое дело, — важно согласился дедок, прикрыв выцветшие диковатые глаза.

Он солидно и без суеты поправил заскорузлую шкуру, красующуюся на его покатых узких плечах. Закинул за спину грязную бороду, кончик которой всё равно волочился по брусчатке, и провёл морщинистой рукой по лысой голове, похожей на яйцо с пигментными пятнами.

— Хороший выбор, — одобрил моё решение Сломанный рог, похлопав старичка по щуплой спине. Тот чуть не растянулся на площади. Чудом устоял на ногах и охнул.

— Тише, тише, а то угробишь нашего представителя! — бросил я минотавру.

— Ничего. Я крепенький, — гордо заявил старик, почесал в затылке и задал мне вопрос, который наверняка вертелся на языке и у зверолюда: — А что же это выходит? Ты теперь в союзе с имперцами?

— Нет конечно! Просто это временное взаимовыгодное сотрудничество, — проговорил я и непроизвольно зевнул, почувствовав резко навалившуюся сонливость.

— Дык они же поклоняются ложным богам. Можно ли с ними вести какие-то дела? — нахмурился минотавр.

— Поздно ты об этом заговорил. Чьего производства тушёнка в подвалах Дворца Совета, а? То-то же. Но ты всё равно не переживай. Мы этих имперцев облапошим во славу… в мою славу. Кстати, как там бойцы? Ты уже подготовил их?

— Большая часть готова выступить хоть сейчас! — отрапортовал Сломанный рог. — Надо только указать им врага!

Он многозначительно сверху вниз посмотрел на меня. Однако я не ответил на его невысказанный вопрос, а лишь кивнул и снова зевнул, да так сладко и широко, что следом за мной рефлекторно зевнул и старик, и минотавр, показав большие жёлтые зубы со стёртыми от времени кромками.

— Мых, мне нужно срочно вздремнуть. Дни нынче неспокойные, так что будешь охранять мой сон.

Тот согласно хмыкнул, после чего мы вдвоём вошли в их с братьями дом. Там я грохнулся на кровать и захрапел. Старик же остался сидеть в соседней комнате.

Благо, что во время сна меня никто и ничто не потревожило. Мне удалось беспробудно продрыхнуть аж несколько часов. И когда я продрал глаза, из-за окна мне приветливо подмигнули уличные факелы, разгоняющие густые чернильные сумерки.

— М-м-м, — простонал я, с трудом ворочая пересохшим языком.

Во рту царил неприятный привкус. Да ещё и голова побаливала, а в глаза будто песка насыпали.

— Проснулся? — приоткрыл дверь старик Мых.

— А в этом городе живут гномики? — простонал я, перевернувшись на бок, чтобы страдальчески взглянуть на старика.

— Какие гномики? — удивлённо вскинул тот седые лохматые брови.

— Вот такие, с палец высотой. Кажется, один из них забрался в мой рот, пока я спал, насрал там и сдох.

— Нет, о таких существах мне не доводилось слышать, — усмехнулся Мых, показав парочку зубов, чудом выживших в неравном бою с возрастом. — Но зато я знаю секрет хитрого отварчика из грибов. Он мигом тебя на ноги поставит. Спускайся в кухню. Он уже булькает над огнём.

— Через минуту приду, — пообещал я, закрыл глаза и с трудом очистил свой разум от ненужной шелухи, чтобы попытаться установить связь с драконицей. Надо же проверить мою новую способность.

Я мысленно потянулся к ней ровно так же, как делал это во время подобного общения с Апофисом. И у меня всё получилось. В голове раздался недовольный голос крылатой мамаши. Вот только качество связи оставляло желать лучшего. Я едва слышал драконицу, о чём ей и сообщил, присовокупив, что с её сыном мы будто по выделенной междугородной линии разговаривали, настолько хорошей была связь. Она со злыми нотками рыкнула, что и так сойдёт, после чего «отключилась». Видимо, новостей у неё не было.

— Что ж, ладно, — просипел я и встал с кровати.

Надел помятый костюм, напялил носки и ботинки, а затем вышел из комнаты и спустился по рассохшимся ступеням.

По кухне уже плавал насыщенный грибной запах, а на столе исходила паром помятая кружка. Никого из стариков поблизости не оказалось, потому я в одиночестве выхлебал густой отвар, порой усердно дуя на него, дабы не обжечься.

— Так-то лучше, — улыбнулся я, прислушиваясь к себе.

Головная боль отступила, а тело налилось кипучей энергией. Хотелось куда-то бежать, что-то делать, кому-нибудь кости ломать. Мозги же прочистились до кристальной ясности.

Наверное, самое время нанести визит в Брек-Ган. Монарх наверняка уже успел сообщить тамошним начальникам, что их ждёт сотрудничество с самим Александром Громовым, также известным, как Рука императора.

Вот только сперва надо зарядить кубок-портал. Для этого мне пришлось шустро покинуть дом стариков и выйти за пределы города. Там я за час-другой убил нужное число магических зверей, зарядил ловушку и перелил энергию в артефакт. А уже он перенёс меня в Брек-Ган.

Я возник возле городской стены, чью вершину венчали потрескивающие смолой факелы. Их пламя падало на скрепляющий состав и булыжники, коими заделали дыры в стене. И судя по всему, ради этих булыжников имперцы разломали несколько близлежащих домов. От них остались лишь руины. И как раз сейчас от этих руин в мою сторону сейчас бежал десяток солдат с офицером-магом во главе.

— Кто таков?! Откуда тут взялся?! Стой на месте и не двигайся, а то мигом отправлю к Марене! — грозно прокричал мчащийся офицер, скользя удивлённым взглядом по моему грязному помятому костюму и лакированным ботинкам.

— Александр Громов, Рука императора, — сразу сказал я, не став играть с имперцами в кошки-мышки. Да ещё и сунул «корочки» подбежавшему смертному, выгнувшему брови.

Он со всей тщательностью проверил документ, чуть ли не обнюхал его, сверил фото с моим благородным лицом, но всё равно не особо поверил мне.

— А как вы в город-то проникли? — сощурился офицер, отправив мои «корочки» в нагрудный карман своего кителя.

— Блестяще, — усмехнулся я и следом поторопил мужчину: — Давай шустрее веди меня к старшему офицеру. У меня нет времени на светскую болтовню.

Маг помялся немного и строго предупредил:

— Если вы не тот, за кого себя выдаёте, вас ждёт смерть. Так и знайте. И мы точно сумеем идентифицировать вашу личность. Прошу за мной.

Солдаты по кивку офицера взяли меня в коробочку и повели вглубь города. А я не стал высказывать своё фи. Пусть ведут.

Правда, наша процессия привлекла внимание прочих имперцев. Они начали беззастенчиво гадать, кто же я такой: шпион, дезертир или гражданский, каким-то чудом оказавшийся в Пустоши? Даже принялись делать ставки.

Но внезапно все азартные шепотки перекрыл знакомый мне голос:

— Громов! Александр!

Я повернул голову к говорившему и с изумлением увидел Шилова. И его вид мне очень не понравился…

Глава 4

Рафаэль Игоревич вышел из-за спин имперцев, сильно изумившихся после того, как бывший тренер назвал мое громкое имя, совсем недавно волной прокатившееся по всей стране. Наверное, обо мне слышал каждый пес в империи.

— Громов! — ахнул удивленно солдат, куривший возле покосившегося дома в компании своих сослуживцев. У него чуть папироса из пальцев не выпала.

— Тот самый?

— Наверняка. Говорят, он молод и очень эксцентричен.

— А еще идет слух, что он сын самого императора.

— Похож, похож. Особенно в профиль, — многозначительно поцокал языком боец из другой группы военных. Они что-то жарили на костре прям на руинах разрушенного домишки. Да только смертные отвлеклись на меня и у них всё начало подгорать.

Я не обращал внимания на комментарии людей, а во все глаза смотрел на Шилова. Тот прихрамывал на левую ногу, а его лицо сильно осунулось и исхудало. Под лихорадочно поблескивающими глазами залегли глубокие тени, морщины стали глубже, а на лбу краснели свежие шрамы.

— Вы знаете этого человека? — жестко спросил сопровождающий меня офицер у подошедшего Рафаэля Игоревича.

— Еще как знаю, — вымученно усмехнулся он потрескавшимися губами. — Я его тренировал, еще когда он был кадетом в Стражграде.

— Доброй ночи, Рафаэль Игоревич, — вежливо сказал я и шагнул к солдатам, окружающим меня «коробочкой».

Они с почтением расступились без приказа офицер. Тот недовольно дернул щекой, но ничего не сказал, однако на своих подчиненных посмотрел многообещающе.

— Доброй, — проронил Шилов и пожал мою руку.

Его ладонь все так же покрывали крепкие мозоли, но рукопожатие стало слабее.

— Не составите ли мне компанию, Рафаэль Игоревич? Я в сопровождении почетного эскорта иду к местному главному офицеру.

— Сочту за честь, — еще шире усмехнулся он и вошел в «коробочку».

— Офицер, мы можем идти, — повелительно бросил я мужчине.

Тот поджал бледные губы и кивнул своим солдатам.

Мы всей толпой продолжили идти по улице, освещенной факела и кострами. А любопытные имперцы провожали нас взглядами, активно обсуждая для чего в город прибыл сам Громов, и почему он в таком наряде.

— Ты сегодня удивительно тактичен, Громов, — прохрипел с иронией Шилов и провел рукой около своего лица. — Даже не спрашиваешь, кто меня так отделал.

— Уверен, это была целая орда самых свирепых зверолюдов, но вы всем наверняка жопы порвали и головы открутили.

— Спасибо за твою веру в меня. Я вообще-то и вправду орел, если сильно не присматриваться или глядеть издалека. Но в моем крайнем бою мне чуть не устроили комфортную могильную тишину, — невесело признался мужчина и провел рукой по жирно поблескивающим темным волосам.

— Могильную тишину? Бредни. Ваш гроб еще шумит листьями в лесу. Никто даже не спилил дерево, чьи доски станут вашим последним пристанищем, — подбодрил я Шилова.

— Твои слова да богам в уши. Но в любом случае, потрепали меня знатно, потому и перевели в местный гарнизон. Тут поспокойнее и будет время восстановиться.

— А что Румянцев? Он в порядке? — вспомнил я своего стародавнего лысого знакомца.

— Ему досталось поболее моего, — помрачнел Рафаэль Игоревич, опустив голову. — Кажется, война для него закончилась. Ему прямо в лагере отняли ногу, поскольку уж очень мерзкий ядовитый атрибут угодил в его лодыжку.

Слова Шилова обрушились на меня ледяным дождем, заставив сердце застучать быстрее.

— Твою душу мать! — рассерженно выдохнул я, ударив кулаком в раскрытую ладонь. — Где он сейчас?

— Его отправили в столицу на излечение. Наверное, он уже в госпитале. Жить-то Румянцев точно будет, а вот нога… не знаю. Мало в империи умельцев способных помочь человеку восстановить конечность, — понуро произнес бывший тренер и пнул ногой гнилое яблоко, валяющееся на обожжённой огнем земле.

— Я подумаю, как ему помочь, — твердо выдал я, хмуря брови. — Друзья — это тот бастион, который я никогда не сдам.

Шилов искоса посмотрел на меня с одобрительным огоньком во взгляде. Да и сопровождающие нас солдаты, те, что были поближе и слышали наш диалог, тоже глянули на меня с явным одобрением.

— Все хочу спросить… — начал приободрившийся Рафаэль Игоревич, чьи карие глаза снова загорелись плутоватым огоньком, — а ты чего в таком наряде? На войну одеваешься, как на праздник?

— Что-то вроде того, — слабо улыбнулся я и перевел взор на офицера.

Тот остановился около двухэтажного дома, вполне роскошного по меркам Брек-Гана. Хоть его песочные стены и украшали трещины, он был все еще крепким, с выцветшей на солнце рыжей крышей, настежь распахнутыми оконными створками и деревянной верандой, где за столом при зажженных свечах восседала пара солдат, подозрительно глядевших на каждого встречного-поперечного.

— Где майор Сухов? — требовательно бросил им офицер.

— У себя, господин, — ответил один из солдат. — Доложить о вашем прибытии?

— Доложи. И добавь, что с Александром Громовым, Рукой императора.

— Есть! — выпалил имперец и одарил меня почтительным взглядом.

Я дружелюбно кивнул ему. А тот отдал мне честь и скрылся в доме. Вернулся он спустя пару минут и гаркнул, что майор Сухов ожидает нас.

— Благодарю за сопровождение, — сказал я солдатам, пришедшем со мной сюда. — Вы делаете важное дело. Империя не забудет вас.

— Рады стараться, господин Громов! — громыхнули они в один голос, горя преданными глазами.

Офицер опять слегка поморщился и приглашающе махнул мне рукой.

— Шилов, пойдемте со мной, — бросил я Рафаэлю Игоревич и взошел на веранду по скрипучим ступеням, успев услышать шепотки солдат.

Они, не отходя от кассы, начали активно перемывать мне косточки, но в позитивном ключе. Мол, Громов, истинный аристократ. Даже мятый костюм не может скрыть его благородной породы. Он, дескать, со всеми вежлив, друзей в беде не бросает и обходителен даже с простыми людьми.

— А ты быстро набираешь популярность, — шепнул мне Шилов, тоже расслышавший шепотки солдат.

— А то, — самодовольно улыбнулся я и вошел в дом.

Офицер проскользнул мимо меня и провел нас в некое подобие гостиной, куда стащили не пострадавшую во время штурма мебель. Конечно, она вся была пошарпанной, грубой и покрытой шерстью, но выбирать не приходилось.

— Доброй ночи, господа! — звучным голосом поприветствовал нас невысокий щуплый мужчина с кривыми ногами и ореолом седых волос, окружающих красную от солнца плешь.

Его мундир мог похвастаться вышитым золотом гербом империи, внушающими уважение погонами и металлическими пуговицами, отражающими свет керосиновой лампы. Последняя вольготно устроилась на сколоченном из досок столе, где лежала целая кипа бумаг и карт.

— Доброй, — бросил я за всех и огляделся, пытаясь сообразить, куда мне пристроить свой зад.

— Располагайтесь, где хотите, господа, — тут же понял причину моего замешательства майор Сухов, изобразив благожелательную улыбку. — Но я бы порекомендовал вам вон те стулья в углу около шкафа. А то на софу, кажется, кого-то стошнило. Уж больно пятна характерные. А вон в том кресле мой помощник, лейтенант Шмелев, собственноручно застрелил бывшего хозяина этой лачуги. Пятная крови уже высохли, но всё же… гм…

Майор сконфуженно развел руками, стрельнув глазами на кресло. Позади него на стене живописно красовались засохшие серые комочки мозга.

— Благодарю, вы очень любезны, — сказал я Сухову и вместе с Шиловым уселся на стулья, рекомендованные смертным.

— Не хотите ли чаю? — предложил майор, указав пальцем на закопчённый чайник, стоящий на подоконнике единственного окна.

— Позже. Сейчас давайте сразу перейдем к делу, — решил я.

— А вот это правильно, — улыбнулся мне Сухов.

В нем чувствовался опытный придворной, знающий, как понравится вышестоящему начальству. Но в то же время мужчина не лебезил и не заискивал. Более того он пусть и вежливо, но твердо попросил меня:

— Не соблаговолите ли показать ваш документ, удостоверяющий личность? А то, знаете ли, Хаос хитер. Кто-то из его проклятых всеми богами прислужников, в теории, мог притвориться вами.

Я щелкнул пальцами и многозначительно глянул на приведшего нас сюда офицера. Тот вздохнул, вытащил из кармана мои «корочки» и передал их майор. Он изучил их, покивал, а затем с помощью железа проверил и меня, и Шилов на наличие иллюзий.После чего Рафаэль Игоревич клятвенно заверил Сухова, что перед ним действительно Громов, уж он-то точно это знает, поскольку давненько знаком со мной.

— Отлично, — наконец-то закончил проверку майор и хлопнул в ладоши. — Итак, давайте приступим к делу.

Сухов выпроводил офицера и вопросительно посмотрел на меня. Мол, будем вести разговор при Шилове? Я кивнул. И тогда мы начали обговаривать все нюансы, касающиеся переброски пленных хаоситов из Брек-Гана в Гар-Ног-Тон.

Рафаэль Игоревич с трудом удержал на загорелой физиономии невозмутимое выражение. Но глаза его так и пылали громадным изумлением от того, что он тут услышал. Кажется, в какой-то миг его даже поразил шок. По крайней мере, дышать он стал через раз, а косился на меня так, словно я превратился в самого Перуна. Оно и понятно. Вряд ли он ожидал, что его бывший ученик подчинит себе целый город зверолюдов, куда начнет собирать всех пленных, взятых армиями империи.

— Сухов, налейте Шилову чаю. Кажется, ему не мешает промочить горло, — с улыбкой попросил я майора.

— Один момент.

Мужчина проворно налил чай в кружку с гербом империи и протянул ее Рафаэлю Игоревичу. Тот взял ее, сделал глоток и просипел с неуклюжей улыбкой:

— Отменный напиток.

— Жена выбирала. Она у меня ценительница. Вроде этот чай из самой Британской Индии, — потряс пальцем майор, чей голос при упоминании супруги потеплел. — К слову, у меня и баранки есть. Правда, немного черствые, но с такие чаем даже они идут на ура. Сейчас прикажу, чтобы их принесли.

Сухов посмотрел на меня, дожидаясь моей реакции. И получив одобрительный кивок, он вышел из комнаты и крикнул:

— Прохор, принеси баранки и чего-нибудь еще к чаю!

— Ты когда успел подчинить себе город зверолюдов? — тихонько выдохнул Шилов, пользуясь тем, что майор далеко и не может нас услышать.

— Минутка свободная выдалась, вот я и приобрел недвижимость в элитном районе Пустоши, — весело усмехнулся я, откинувшись на спинку жалобно заскрипевшего стула.

— Уже несет! — приподнято выдал Сухов, вернувшись обратно в комнату.

Он быстро переложил все бумаги и карты со стола на подоконник и поманил пальцем нас с Шиловым. Мы вместе со своими стульями переместились к столу. И как раз вовремя…

В комнату, величаво ступая, вошел здоровенный бородатый детина в форме, едва не трещащей на его широких плечах и небольшом пузике. Волосатые толстые пальцы мужчины держали перед ним поднос, а на том красовались хрустальные вазочки с баранками и прочими угощениями.

Половые доски поскрипывали под весом солдата, а сабля в ножнах слегка похлопывала по его объемному бедру.

— Ставь сюда, Прохор! — приказал ему с благодушной улыбкой майор, указав на стол.

Солдат с кряхтением опустил поднос на указанное место, звякнув посудой, а затем украдкой глянул на меня из-под косматых, черных, как смоль, бровей, в которых зайцы могли жить, как в кустах.

— А конфеты? Где конфеты? — всполошился Сухов, пробежавшись взглядом по вазочкам.

— Слопал пади, вон какой здоровенный. Чуть ли не больше нашего Румянцева, — беззлобно произнес Рафаэль Игоревич, цапнув баранку.

— Прохор, где конфеты? — строго посмотрел на здоровяка офицер, казавшийся на его фоне сущим карликом.

Тот молча пожал могучими плечами, распространяя вокруг себя запах пота, чеснока и совсем немного мускуса.

— Ты язык проглотил? Отвечай немедленно! — настаивал майор.

— Конфеты в дар богам Хаоса принес? — оскалился я, не мигая, уставившись на здоровяка.

Он дернул рябой щекой. А я в мгновение ока выхватил пневматический пистолет из кобуры Шилова и выстрелил в бородатое лицо солдата. Раздался щелчок и из дула с убийственной скоростью вылетел шарик. Он вошел в глаз Прохора, заставив его покачнуться и с рычанием дернуть вихрастой головой, обзаведшейся окровавленным черным провалом.

— Громов! Вы чего?! — выпалил Сухов, вскочив из-за стола.

— Обратите внимание, что ваш Прохор забыл умереть, — спокойно сказал я, взяв из вазочки печенье.

— За Сварга! — выдал громоподобный рев солдат.

Его грудь раздалась в стороны, мышцы на руках вздулись, а спина с мерзким хрустом согнулась. Ногти же превратились в острые когти, а одежда лопнула, натянувшись на Прохоре. Он превратился в подобие прямоходящего оборотня с вытянутой желтозубой пастью. Волчьи уши практически касались черного от копоти потолка, густая темная шерсть встала дыбом, а пораженный шариком глаз уже начал восстанавливаться.

— Чернобога тебе в рыло! — ахнул майор и, несмотря на скромные габариты, одним движением перевернул стол.

Тот грохнулся перед оборотнем, зазвенел бьющийся хрустал и с металлическим дребезжанием по полу покатился чайник. Лампа же разбилась, разлив загоревшийся керосин.

— Зверолюд! — выпалил во всю мощь своей глотки Шилов и тряхнул руками, пытаясь вызвать магию.

Но по его пальцам пробежали лишь жалкие искорки, намекая, что Рафаэль Игоревич сильно перенапрягся в предыдущем бою, и теперь шут его знает сколько времени он не сможет нормально магичить.

— Шилов, в окно! И вы, майор, туда же! — рявкнул я и телепортировался на середину комнаты. — Иди сюда тварь мохнатая. Я сам вырву из тебя хребет!

— Ты труп, ублюдок! — почти нечленораздельно прорычал оборотень и ударил лапой по столу. Тот с хрустом развалился на две половинки, которые в ворохе щепок отлетели к Шилову с Суховым.

— Да чтобы я, боевой офицер, и в окно! — побагровел майор. — Никогда!

— Мы вместе убьем его! — решительно выдал Шилов, выхватил саблю из ножен и стал заходить за спину оборотню, с оглушительным ревом ринувшемуся в мою сторону.

— Нет, я убью его, а ты похлопаешь в ладони. Но на бис не будет. Урод всего один! — на одном дыхании отбарабанил я и молниеносно выпустил два «взрыва энергии» максимального уровня.

Они зелеными кляксами угодили в грудь оборотня. Тот завыл от боли, клацнув зубами, но своего движения не прекратил. Махнул когтистой рукой, целя в мою шею, но я избежал его атаки, телепортировавшись ему за спину и вдохнул воздух, наполнившийся вонью паленой шерсти.

— Идиот, ты даже не знаешь с кем связался! — глумливо выдал я и снова швырнул в него пару «взрывов энергии», сознательно не пользуясь той магией, о которой не знали смертные.

— Р-р-р! — зарычал оборотень, когда мои атрибуты жадно впились в его спину, разворотив ей до костей.

Однако плоть монстра быстро регенерировала. Феноменально быстро! Видимо, у него где-то спрятан соответствующий амулет. Хотя и сами оборотни в полнолуние ой какие мастера заживлять свои раны. А луна-то сегодня, как раз и прилипла к небесам полным красноватым блином.

— Держи, гад! — выхаркнул Сухов и швырнул в развернувшегося оборотня трескучую молнию.

Монстр прикрыл пасть мускулистым предплечьем, поймав на него магию майора. Она обуглила руку оборотня, но уже буквально через миг почерневшую кожу и мясо сменила новая плоть.

Кажется, сражение немного затянется.

— Может, я и не убью тебя, ублюдок, но ты меня надолго запомнишь! — прорычал монстр, капая слюной, а затем метнулся в сторону Шилова, замахиваясь лапой.

Рафаэль Игоревич вскинул саблю и попятился. Но тут, как в дешевой драме, сказалась его временная хромота. Нога мужчины подломилась, и он рухнул на спину. А оборотень с торжествующим ревом прыгнул на него всей своей многокилограммовой тушей.

Глава 5

Был ли Шилов моим другом? Вряд ли. Однако он мне нравился. А потому я почувствовал обжигающе-холодные пальцы, сжавшие моё колотящееся сердце, когда оборотень прыгнул на упавшего Рафаэля Игоревича.

Сабля выскользнула из руки бывшего тренера, а сам он с бесстрашием бессмертного взглянул прямо в яростные звериные глаза смерти, уже распахнувшей смердящую пасть, чтобы с хрустом вырвать его кадык.

— Нет! — выпалил Сухов, судорожно наблюдая за этой сценой через высокое танцующее пламя. Оно охватило половинки стола и доски пола, украшенные разбитой керосиновой лампой, послужившей отправной точкой пожара.

Я, в отличие от майора, орать не стал, а молча включил «телекинез». Он, хвала всем богам, сумел «схватить» кожаные доспехи Шилова и буквально в последний момент вырвал мужчину из-под оборотня.

Тварь обрушилась на заскрипевший пол и громко клацнула зубами, схватив воздух. В её глазах загорелось лютое разочарование и… недоумение. Ведь Рафаэля Игоревича будто невидимый великан протащил по полу несколько метров.

Даже сам Шилов изумлённо вытаращил глаза, не понимая, что спасло его от неминуемой гибели.

И Сухов наверняка бы раззявил от удивления рот, но я за миг до работы «телекинеза» с помощью «телепортации» перенёсся к ревущему пламени, закрыв майору вид на Шилова и оборотня.

— Не сегодня, мохнатый! — насмешливо бросил я монстру.

Тот пронзил меня взбешённым взглядом упыря, у которого из пасти вырвали сочную и мягкую девицу, полную вкусной горячей крови. А чтобы оборотень точно не добрался до Шилова, я всерьёз взялся за него. Принялся швырять в тварь «взрывы энергии», постоянно телепортируясь по комнате.

Оборотень рычал и визжал от боли и ярости, пока моя магия разрывала его плоть. На пол летели целые куски окровавленного мяса и клочья шерсти. Но он не умирал, а в слепящем разум бешенстве гонялся за мной, пытаясь достать острейшими когтями.

Каждый раз ему не хватало совсем немного. Когти проносились буквально в миллиметрах от моего тела, поскольку я специально телепортировался в последний момент, давая оборотню мнимый шанс на победу. Зачем? Да чтобы он снова не переключился на кого-то из смертных. Пока оборотень думает, что вот-вот достанет меня, он не прекратит гоняться за мной.

К счастью, Сухов сообразил, что надо помочь Шилову, пытающемуся встать на ноги. Майор подскочил к нему, обхватил за пояс и потащил к выходу, прикрывая рукой глаза от огня. Тот уже охватил большую часть комнаты, лизал потолок и трещал перекрытиями, готовящимися рухнуть.

— Если это всё, что ты можешь, то пора заканчивать, — хрипло бросил я оборотню, попутно метнув через плечо взгляд на людей.

Они уже были около дверного проёма.

Монстр же прожигал меня гневным взором и тяжело сопел возле дальней стены. Его мех украшали подпалины, а от тела шёл дымок. Мышцы под разорванной кожей срастались уже не так быстро, намекая, что даже у его регенерации есть предел.

— Ты… ты сдохнешь, мерзкий выродок, — просипел он, роняя на пол слюни.

В его глазах отражался огонь, а ноги напружинились. Он готовился к последней решающей атаке, собирая все силы. И даже время словно застыло на кончиках его когтей, страстно желая во всех деталях рассмотреть развязку этого сражения.

— Надо признать, что ты живуч, — с толикой уважения процедил я, — как та туалетная бумага в унитазе. Её смываешь, смываешь, а она всё барахтается, не тонет и не уходит в канализацию.

— Я уничтожу тебя! Сварг не даст мне проиграть! — фанатично прорычал оборотень и бросил удивлённый взгляд мне за спину, пытаясь отвлечь, а затем резко прыгнул.

И прямо в полёте его тело сбило полыхающее кресло, брошенное моим «телекинезом». Хрустнул позвоночник монстра. Он с болезненным воем отлетел к стене, ударился об неё и упал на пол. Тут же попытался встать, но нижняя часть тела уже не слушалась его. Тогда он пополз ко мне, впиваясь когтями в доски пола, как в сырую глину.

Я обрушил на него тяжёлый горящий шкаф. Тот в облаке искр придавил раненого монстра, лишившегося прорвы сил. Он уже не смог выползти из-под него. На виду остались лишь голова и передние лапы твари. Мех чудовища начал тлеть, наполняя воздух удушливой вонью.

— Ты думаешь, что… победил? — яростно прохрипел монстр, слизав с морды кровавую пену.

— Это очевидно. Осталось только решить: дать тебе помучиться или убить быстро. Второй вариант возможен, если ты сдашь своих подельников, ежели таковые имеются. Хотя нет. Твоё бездарное нападение больше похоже на личный экспромт. Я одного такого идиота уже грохнул.

— Нас много. Мы обязательно… отомстим! Придут другие! И ты… ты, ублюдок, окажешься на моём месте, — затихающим голосом горячечно выдал оборотень.

Его черты поплыли, как тогда, когда он из Прохора превращался в подобие волка. Только сейчас произошёл обратный процесс. Но гад принял облик совсем не Прохора, а Александра Громова.

— Неплохо. Мог бы выступать в цирке и зарабатывать хорошие деньги, — криво усмехнулся я, будто бы глядя на чудовищное, искорёженное отражение.

Из перекошенного рта псевдо-Громова толчками выплёскивалась кровь, а кожа на лице пошла волдырями из-за сильного жара. Волосы и вовсе начали потрескивать.

— Будешь… на моём месте… — еле слышно вытолкнул из горла оборотень, наградил меня полубезумной улыбкой спёкшихся губ и зашёлся в тихом каркающем смехе.

Но смеялся он недолго. Уже спустя пару мгновений монстр безвольно уткнулся рожей в пол. А я телепортировался к сабле Шилова, взял её за нагревшийся эфес и вернулся к трупу. Тот снова принял звериный вид, но оставался так же мёртв, как прошлогодний снег.

Однако я на всякий случай клинком отсёк тлеющую башку, взял её за ухо и телепортировался к выходу, едва не столкнувшись в дыму с Суховым, за спиной которого солдаты сжимали оружие.

Видимо, майор вывел Шилова на свежий воздух, а сам вернулся с подмогой.

— Где эта тварь?! — выпалил Сухов, прикрывая рот сгибом локтя.

— Вот, — показал я ему голову. — Дарю. Дома повесите на стену, а сейчас давайте выметаться отсюда, пока не рухнула вся эта лачуга.

— Не успел! — раздосадованно взвыл майор и чуть ли не со слезами на глазах махнул солдатам. Мол, валим отсюда во все лопатки.

Бойцы оказались ребятами понятливыми. Ринулись прочь, грохоча ботинками на толстой подошве. Мы с майором помчались за ними. Миновали затянутый дымом коридор и выскочили на воздух. Тут уже маг-лекарь склонился над Шиловым, привалившимся к стене дома напротив.

Взгляд Рафаэля Игоревича был устремлён на покинутую нами избушку. Огонь уже выбрался из окна и подпалил деревянную веранду, вспыхнувшую лучше, чем трут. Пламя взметнулось до мрачных небес и перекинулось на крышу, осветив ночь.

— Нести вёдра с водой, господин майор? — выдохнул один из солдат, смахнув с загорелого лица пот.

— Вот ещё! Не будем мы тратить драгоценную воду на этот шалаш. Карты и документы уже сгорели, а больше ничего ценного в доме и не было. Просто проследи, чтобы огонь не перекинулся на другие постройки. И передай мой приказ магам. Пусть они тоже сдерживают распространение огня.

— Есть! — гаркнул солдат и умчался прочь.

Сухов глянул на весело полыхающий дом и перевёл на меня виноватый взор.

— Громов, я повёл себя неподобающе, оставив вас одного биться с этим чудовищем. Эта голова станет символом моего позора.

Мужчина тяжело вздохнул и протянул руку к башне, которую я до сих пор держал.

— Нет уж, — убрал я голову за спину. — В таком случае я её лучше сожгу. А вы, майор, ведёте себя как юнец из глупых романов для не шибко умных дам. Чем же вы себя опозорили? Вы спасли Шилова. А если бы остались в комнате, то просто погибли бы ни за хрен собачий. Мне же в битве с этим оборотнем вообще ничего не грозило. Так что выше голову. В вас сейчас говорят рыцарские эмоции, но уже завтра утром, когда чувства улягутся, вы осознаёте, что поступили абсолютно верно.

Сухов порывисто распахнул рот, а затем, подумав миг, закрыл его. Посопел, морща лоб, после чего глухо произнёс:

— Может, вы и правы, Громов. Признаться, мне иногда не хватает способности холодно мыслить. Потому-то мне и доверили эту дыру, а не отправили на передовую.

Майор досадливо дёрнул щекой и поджал губы.

— Иди к хозяину, — пробормотал я, подбросил голову и лихим пинком отправил её в окно дома, охваченного огнём.

— Замечательный удар, — вымученно проговорил Сухов и спросил, попутно смахнув с мундира пепел: — Как вы узнали, что Прохор — тайный поклонник Хаоса? К стыду своему, я не раскусил его, хотя он служил мне второй год. Я даже не догадывался, что он оборотень.

— А это и не был Прохор. Ваш слуга, скорее всего, уже мёртв. Лежит где-нибудь в подвале хладным трупом. А его внешность на себя примерил даже не оборотень, а какой-то родственный ему монстр. Он умел принимать вид совершенно разных людей. К примеру, перед смертью он стал мной, пожелал мне всего хорошего и сдох.

— Боги… — ошеломлённо протянул офицер, выгнув дугой седые брови.

— Единственное, что не умел монстр, так это подделывать голоса других. Потому он и молчал, когда вы требовали от него конфет, как дитя у родителей в свой день рождения.

— Просто хотел вас угостить, — густо покраснел майор, поняв, как странно себя вёл.

— Ну и ещё от чудовища пахло мускусом, и ходил он тихо да ловко, как хищник, хотя собой был весьма грузен. А в его глазах глубоко-глубоко была запрятана лютая злость ко мне. Вот я и увязал всё воедино. А если бы ошибся и застрелил обычного Прохора, то невелика беда. Зачем мне в Брек-Гане солдат, который так зло смотрит на меня?

Майор испустил короткий натянутый смешок, восприняв мои слова как шутку.

— Значит, монстр прибыл сюда по вашу душу? — утвердительно спросил аристократ, снизу вверх глядя на меня выцветшими от возраста глазами.

— Ага. Поклонники Сварга имеют на меня зуб. Скорее всего, монстр был один, однако вы всё же проверьте гарнизон.

— Комиссар и так его каждый день проверяет, но я передам ему ваш приказ.

— Передайте, передайте, лишним не будет. Хаос, как вы нынче мудро заметили, хитёр, — проговорил я и удивлённо округлил глаза, увидев… Прохора.

Здоровяк грузно бежал в мою сторону, тряся бородой и животом, облепленным форменной рубашкой.

— Господин Сухов, слава всем богам, вы живы! А то мне уже наговорили всякого! — с радостью на физиономии выдохнул он гулко, как из медной бочки.

— Я, кстати, тоже жив, но богов за это благодарить не надо, — не удержался я от ехидного комментария.

Бородач глуповато глянул на меня небольшими круглыми глазами и сконфуженно прокряхтел:

— Я рад, что и вы живы.

— Прохор, так ты живой?! — всплеснул руками майор и откинул корпус назад, чтобы с ног до головы окинуть здоровяка внимательным взглядом.

— А что со мной будет? — не понял солдат и втянул голову в широкие плечи.

— Ты где был-то?

— Я… м-м-м… — замялся простолюдин.

— Говори как есть. Наказывать не буду, — пообещал Сухов, сложив руки на груди.

— До ветру ходил. Приспичило, вот и побёг место искать. А кругом наши, вот я чуть ли не у стены и того… нужду справил. Только там ведь пока яму под это дело вырыли, — прошептал смертный, уперев в землю виноватый взгляд.

— Вовремя тебе приспичило. А то бы лежал с вырванным кадыком, — покрутил я головой.

— Прохор, боги тебя уберегли, наслав это самое… — вставил майор, задумчиво потирая подбородок. — Неисповедимы их пути. Оказывается, даже… гм… поход в туалет может спасти человека.

Прохор во все глаза глядел на нас, не понимая, что мы имеем в виду. Как побег по нужде спас его жизнь?

Майор, добрая душа, принялся всё ему объяснять, косясь на полыхающий дом. А я заметил на себе пристальный взгляд Шилова. Тот уже стоял на ногах, подлеченный магом.

Рафаэль Игоревич направился прямо ко мне, а я двинулся к нему, дабы поговорить тет-а-тет. За спиной у меня вдруг раздался грохот и взметнулись искры. Дом наконец-то рухнул, превратившись в гигантский костёр. Пионерам с кое-какой Земли такой и не снился.

— Жаль, чай так нормально и не попили, — с улыбкой сказал я бывшему тренеру.

— Угу, — угукнул он, ощупывая моё лицо пристальным взглядом. — Более того… я чай чуть не попил в царстве Марены, но что-то или кто-то спас меня… как кутёнка за шкирку протащил по полу, буквально вырвав из лап зубастой образины.

— Боги, наверное, помогли. Значит, правильную жизнь вы ведёте, Рафаэль Игоревич, хотя со стороны так и не кажется, — иронично заявил я, облизав пересохшие губы.

— Боги? — сощурил он глаза.

— Они. А кто же ещё? — пожал я плечами и посоветовал смертному: — Я бы на вашем месте много не размышлял об этом и другим о таком чуде не говорил. Времена нынче смутные. Лучше держать язык за зубами.

Шилов потёр кадык, подарил мне странный взгляд и пробормотал:

— Хороший совет. Я ему последую.

— Оно и к лучшему, — подмигнул я мужчине, хлопнул его по плечу и пошёл прочь, чувствуя между лопаток его пристальный, буравящий взор.

Наверняка Рафаэль Игоревич сдержит своё слово. Он никому ничего не расскажет, но сам будет до конца жизни вспоминать этот бой, думая, что именно я его спас. Но кем он меня посчитает? Как его разум объяснит наличие у меня ещё одного атрибута?

— Фенрир его знает, — пробормотал я, двинувшись по узкой улочке. — И нет смысла над этим размышлять.

Мой мозг отринул мысли о Рафаэле Игоревиче, а рука достала кубок-портал. Мы с Суховым уже все обговорили, а значит, мне тут больше делать нечего. Время сейчас в цене, так что надо заняться другими делами.

Бросив взгляд вдоль безлюдной улочки, я активировал артефакт, переместившись в ночной промозглый Петроград.

— Вот ведь, — раздражённо прошипел я и, спасаясь от мелкого холодного осеннего дождя, заскочил под жестяной козырёк булочной. Она чёрными окнами смотрела на припаркованные около тротуара автомобили, мокнущие в лужах.

— Бр-р-р, — передёрнул я плечами и запахнул пиджак, пропахший гарью и палёной шерстью. Да ещё у него один рукав практически оторвался по шву. Но всё же пиджак немного согревал.

— Так, ладно. Где тут телефонная будка? Кажется за углом, — пробормотал я и рысцой сорвался с места.

Дождь сразу же начал злорадно барабанить по мне. Но уже через десяток секунд я заскочил в телефонную будку, где прежде спал кот. Сейчас его тут не было. Но на том месте стояла недопитая бутылка пива.

Я покосился на неё и набрал справочное бюро. Узнал номера телефонов двух госпиталей, куда свозили аристократов, пострадавших в Пустоши, после чего позвонил в первый. Он был довольно крупным и известным. Но там не оказалось никого с фамилией Румянцев. А вот во втором, маленьком и на выселках, дребезжащий женский голос сообщил, что Доброслав Румянцев у них.

— Вы из числа его родственников? — вдруг уточнила особа и даже через трубку телефона сумела передать свою неприязнь.

— Можно сказать и так, — дипломатично произнёс я.

— Заведующий отделением запретил кому-либо из родственников Румянцева приближаться к нашему госпиталю. После того что они устроили, он сильно осерчал.

— Да вы что! И чего же они устроили? Просто я не в курсе.

— Что устроили, спрашиваете? А я вам скажу, молодой человек. Я собственными ушами слышала, как они оскорбляли заведующего, называя его мздоимцем и взяточником. И это Альфреда Георгиевича! Заслуженного врача империи! Знаете, после таких выходок провинциальных дворян и считают… гм… считают… — скомканно закончила разошедшаяся женщина, которая, судя по голосу, души не чаяла в этом Альфреде. А мне почему-то подумалось, что родственники Румянцева имели право величать его мздоимцем.

Кажется, придётся во всём этом разобраться и поставить кое-кого на место, если он и вправду не собирается лечить моего друга без энной суммы, положенной на загребущую лапу.