Локки 6. Потомок бога

Глава 1

Часть XVI. Война

— Разорви меня Фенрир, это ж что такое? — вслух проговорил я, встав с тёплого каменного пола.

Портал перенёс меня в небольшой круглый зал с купольным потолком. Его будто вырезали в цельном куске огромного чёрного камня.

Возле стен стояли статуи тех же самых существ, коим поклонялись дикари из мира Лабиринта. Крылатые человекоподобные создания с чертами то ли ящериц, то ли жаб. Их головы напоминали осьминогов, а руки заканчивались пальцами с перепонками.

— Древние, — приглушённо произнёс я, скользнув взглядом по каменным образам осьминогоголовых. — Видимо, Иврим снова решил воспользоваться их творением, чтобы спрятать ключ. Ну а чего добру пропадать?

Между статуями красовались окна, пропускающие внутрь красноватый свет. Я подошёл к одному и глянул наружу. Там раскинулся мир с каменными островами и озёрами магмы. А сам я, оказывается, находился на вершине башни.

Интересно, а можно сюда попасть снаружи через окно?

Я довольно ощутимо ударил по стеклу, но то отреагировало со спокойствием танка, в который врезалась муха. Нет, его хрен разобьёшь. Да и магию оно, наверное, не пропускает. Скорее всего, это дивное стекло даже не позволит проникнуть внутрь с использованием «телепортации».

К слову, «взрыв энергии», пущенный мной из прошлого, вполне себе сработал в башне. Он разворотил руку Хеймдаллю. Кажется, башня не даёт создать магию внутри себя, но если вызвать атрибут где-то снаружи и швырнуть его сюда, то магия подействует. По крайней мере на уровне с зеркальными коридорами как-то так всё и произошло.

Кстати, здесь тоже имелись зеркала, пусть и не в таких количествах. Они мрачно чернели возле стен.

Но мне, в общем-то, некогда было рассматривать местные достопримечательности. Время поджимало. Сколько уже прошло? Часа полтора? А у меня всего два. И я что-то не вижу тут ключ от клетки Иврима, хотя просил портал перенести меня именно к нему.

— Этот нуль-переход как-то не так сработал? Или ключ находится в этой комнате? Последний вариант выглядит наиболее логично, — вслух рассудил я и потёр горло, саднящее после обнимашек с богом. — Но где он спрятан?

Я начал его искать, превозмогая боль, терзающую каждую клеточку моего организма.

Громов-младший изо всех сил помогал мне, уже успев слегка успокоиться. А то ведь он уже похоронил себя, когда Хеймдалль едва не задушил это тело. Причём паренёк срывающимся голосом прощался не с семьёй, а с графиней Беловой, горько сожалея, что больше никогда не увидит её грудь, губы и другие части тела, весьма волнующие его.

К несчастью, даже наши совместные усилия не позволили отыскать ключ. Однако мы нашли нечто интересное… Статую Древнего с выдолбленным на груди отпечатком четырёхпалой лапы с перепонками. Это была единственная статуя, отличающаяся от других. Её будто сделали по индивидуальному заказу, а остальные словно по-быстрому сварганили на заводе в Поднебесной империи.

— Занятно, — пробормотал я, разглядывая примечательную статую. — Но что это нам даёт? Фенрир его знает.

Я с лёгким трепетом вложил руку в углубление на груди каменного Древнего, но ничего и не произошло. Облом. Может, снова вызвать портал и как-то более детально описать ему, куда мне надо попасть? Вполне себе вариант.

Вот только портал не откликнулся на мой зов, несмотря на то что я целую минуту вызывал его.

— Батарейки, что ли, сели? — пробурчал я, начиная раздражаться.

Оно и понятно. Время уходит, а воз и ныне там. Как же будет обидно провалить задание на финишной прямой. Нет, нет, нет! Я же Локки! Я должен что-нибудь придумать!

До боли закусив губу, я на всю мощь включил свой мозг. А тот попыхтел, поскрежетал и выдал видение того, как я в мире Лабиринта прикоснулся окровавленными пальцами к статуе Древнего и ощутил, как нечто огромное будто принялось рассматривать меня. Стоит ли сейчас попробовать провернуть такой трюк? А что ещё делать? Других идей ни у меня, ни у Громова-младшего нет.

Чтобы добыть кровь, мне даже не пришлось искать что-то острое. Я просто разбередил одну из ран, прикоснулся к ней пальцами, а потом положил свою покрывшуюся кровью ладонь в выдолбленный на груди Древнего отпечаток.

Я втянул голову в плечи и напряг мышцы, но ничего не произошло. Вашу божественную мать!

Однако затем, как и в прошлый раз, появилось ощущение взгляда кого-то огромного и могучего, но уже не такого бесконечно равнодушного, как тогда. Сейчас в нём будто появилась лёгкая, как пёрышко, искорка интереса.

Но ощущение взгляда ушло так же быстро, как и появилось. Миг — и я снова могу дышать, а Громов-младший выбрался из левой пятки, куда в испуге забился.

— И что дальше? — прохрипел я, не отнимая руку от груди Древнего. — Где ключ?

Ключ не появился передо мной на блюдечке с голубой каёмочкой, но мою ладонь внезапно обожгло лёгкой болью, а зеркала вдруг мигнули и стали показывать нутро башни. Я узнал уровень с зеркальными коридорами, а ещё увидел вход в них, который вёл от покрытой тьмой парадной лестницы, пересчитавшей все мои рёбра.

— А не будете ли вы столь любезны и не покажите ли мне, где сокрыт ключ от клетки Иврима? — проговорил я, допуская мысль, что, как и в случае с порталом, на время получил доступ к местным магическим технологиям.

Зеркала мигнули и в максимальном приближении показали голову одной из статуй, находящихся в этом зале.

— Вот спасибо! — радостно выдал я и метнулся к каменному Древнему.

У меня не было времени, чтобы искать скрытые механизмы, открывающие полость, где был спрятан ключ, потому я поступил как истинный варвар — поднатужился и повалил статую на пол. Она с грохотом разбилась на десяток частей. Голова, оказавшаяся полой, откатилась в сторону. И оттуда выскочил ключ!

— Наконец-то! — ликующе заорал я, вцепившись в находку пальцами, словно в самое ценное для меня сокровище.

Громов тоже запищал от радости. Мол, дело сделано, и он никогда во мне не сомневался. А я не стал ему напоминать, как он во время моей борьбы с Хеймдаллем проклинал тот день, когда мне удалось завладеть его телом.

— Кстати, Хеймдалль, — вспомнил я о боге и повернулся к зеркалам. — Покажите мне его.

Местная система видеонаблюдения послушалась меня и продемонстрировала беловласого бога, сидящего на заднице около стены. Его левая рука безвольно повисла, а сам Хеймдалль, судя по движениям его губ, что-то шептал. Надеюсь, с восхищением вспоминал, как я обвёл его вокруг пальца.

— А звук есть? — спросил я у зеркала.

Зал тотчас наполнился гневным неразборчивым бормотанием, явно принадлежащим раненому богу.

— Хеймдалль, ты меня слышишь? — проговорил я, подхромав к зеркалу.

Бог резко вскинул голову, покрутил ею, словно искал источник звуков, а затем яростно выпалил:

— Слышу, мерзкий выродок! И если ты не поможешь мне отсюда выбраться, я тебя…

— Полегче, приятель. Ты не в том положении, чтобы понапрасну угрожать мне или уж тем более оскорблять. Ты должен уяснить, что теперь я командую этой башней. А она способна уничтожить тебя. Как? Легко. Я прямо сейчас держу руку над активатором. Стоит мне его нажать — и башня обрушит на тебя такие видения, что ты в конце концов сойдёшь с ума.

Мужественное лицо Хеймдалля на миг исказилось, а во взгляде мелькнул страх. Кажется, он допускал мысль, что башня Древних действительно может сотворить такое.

— Чего ты хочешь, Локки? — мрачно спросил он, сдвинув белёсые брови. — Просто жаждешь поиздеваться?

— Ну, не без этого, — признался я. — Всё-таки приятно смотреть на того, кто в сотни раз сильнее меня, но в итоге его удалось переиграть. Третий ключ у меня в руке, а ты заперт в зеркальном лабиринте, из которого никогда не выберешься без моей помощи.

— Не отдавай ключ Ивриму! Молю! — страстно выдал бог, встав на ноги.

— Хеймдалль, кажется, ты уже убедился, что у меня всё схвачено. Я перехитрю Иврима.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю! Давай лучше заключим безумно выгодную для тебя сделку. Я выведу тебя из башни, а ты поклянёшься дать мне немного своей кровушки и перестать искать моё настоящее тело. Да и, вообще, откажешься от любых действий, способных навредить мне. А ещё я даже готов сохранить в секрете ото всех, как мы тут славно порезвились.

— А если я откажусь? — хрипло произнёс он, играя желваками, едва не протыкающими бледную кожу.

— Ничего страшного не случится. Я глубоко убеждён, что башня не сможет свести тебя с ума. Рано или поздно ты выберешься, а затем начнёшь искать меня, чтобы жестоко отомстить, — иронично проговорил я, давая понять своим тоном, что абсолютно не верю в способность бога одолеть башню.

— Ты ведь даже не понимаешь, чему стал хозяином, — вдруг глухо проговорил Хеймдалль. — Не знаешь, на что способна эта башня, и кто её построил.

— А ты знаешь?

— Кое-что мне известно, — ответил тот. — Я бродил по множеству миров и давно знал, что в этой башне хранится ключ от клетки Иврима.

— А чего не сказал Одину?

— Всеотец мудр, но порой слишком рискует. А тот, кто войдёт в эту башню, уже не выйдет, если не сможет покорить её. Даже бог будет здесь заперт на веки вечные. Я опасался, что Один попытается это сделать. Да и в целом башня хорошо хранила ключ, пока не появился… ты. Но я допускал мысль, что ты можешь покорить её, потому и пошёл за тобой, рискнув своей жизнью.

— Да, я такой. Впереди меня всё цветёт, а позади горит. И чего ты хочешь, Хеймдалль? Ты же не просто так рассказал мне о башне.

— Я предлагаю тебе вместе раскрыть все тайны этой башни, проникнуть в знания тех, кто построил её. Без меня ты не сможешь сделать этого, а наверняка жаждешь.

Да, тут меня Хеймдалль раскусил. У меня аж руки дрожали от желания докопаться до тайн Древних. Так наркоман жаждет дозу. И ведь с помощью Хеймдалля мне будет проще сделать это.

— Ладно, уговорил. Как только я разберусь с Ивримом, сразу приступим к башне. Но твоя кровь мне нужна будет перед решающей встречей с ним. Я должен быть максимально сильным, чтобы одолеть его.

Хеймдалль задумался, хотя мы вроде бы все обсудили. Всё же он спустя минуту проговорил мрачным голосом:

— Кажется, у меня нет выбора. Я согласен. Надеюсь, вы со Всеотцом сумеете переиграть Иврима.

— Как два пальца об асфальт, — усмехнулся я и следом обменялся с богом клятвами. — Итак, зеркала, покажите, как Хеймдаллю выбраться из башни.

Те показали такой головоломный маршрут, что я аж рот раззявил. Оказывается, уровень с коридорами имеет огромные размеры. Это была пространственная магия невероятной сложности! Легче змея Ёрмунганда засунуть в ореховую скорлупу, чем сотворить такое. Снаружи-то башня казалась довольно небольшой, а внутри… ого-го!

Хеймдалль бы тут до скончания веков бродил в поисках выхода, но и так ему придётся идти очень далеко. А у меня нет времени на то, чтобы подсказывать ему, куда повернуть. Я уже чувствовал некую размытость реальности, которая наступает перед переносом. Надо было срочно что-то придумать!

— Башня, я приказываю тебе перестроить коридоры так, чтобы они все вели к выходу! — на одном дыхании отбарабанил я, часто-часто дыша от волнения.

К несчастью, зеркала показали, что башня положила болт на мой приказ. То ли она не умела так делать, то ли я получил доступ с ограниченными функциями, не позволяющими мне так радикально вмешиваться в конструкцию башни.

— Разорви тебя Хель! — в ярости выпалил я и следом аж вздрогнул от пришедшей мне на ум гениальной мысли. — Башня, пусть потухнут зеркала в тех коридорах, которые не ведут к выходу!

Вот тут строение Древних послушалось меня. Уровень с зеркальными коридорами практически полностью погрузился во мрак. И только один путь остался освещённым.

— Хеймдалль, иди туда, где горят зеркала. Этот путь выведет тебя наружу! — выпалил я, погружаясь во мрак перехода.

Он так стремительно захлестнул меня, что последние слова с трудом вылетели из моего горла. И я даже не понял, успел сказать их или лишь подумал, что сказал.

Тьма затопила мой разум. А когда она схлынула, я осознал, что лежу в повозке, скрючившись в позе эмбриона.

— Получилось, — потрясённо прошептал Иврим, грубо вырвав из моих сведённых судорогой пальцев третий ключ.

Он блеснул в свете, испускаемом трепещущим язычком оплавленной свечи, рядом с которой валялось несколько огарков. Они наполняли запахом воска пыльный горячий воздух Пустоши.

— Пришлось потрудиться, — просипел я, мигом запустив «регенерацию».

Она начала восстанавливать покрытую липкой сукровицей спину, а ещё принялась сращивать мелкие царапины и ссадины. Даже убрала синяки, оставленные на горле пальцами бога.

— Ну что? Что там было?! — требовательно выдохнул Иврим, упав возле меня на колени.

Его щекастое лицо нависло надо мной, а безумные глаза сверкали как два уголька в бездне мрака.

— Башня с зеркальным лабиринтом. Он выуживал мои потаённые страхи, издевался и сводил с ума, — проговорил я, приняв сидячее положение. — Мне лишь с великим трудом удалось пройти его. Я думал, что рехнусь.

— А кто тебя так отделал? — подозрительно сощурился Безумный бог, кивнув на мои затягивающиеся раны.

— Там ещё были кое-какие ловушки, — соврал я, не моргнув глазом, и тут же перевёл тему: — Сам ключ прятался в тайнике внутри стены. Я далеко не сразу его отыскал. И что дальше? Я должен открыть твою клетку?

— Верно, — кивнул Иврим и блаженно зажмурил глаза, как огромный довольный кот. — Я скоро являюсь за тобой. И тогда ты исполнишь последний акт этой пьесы, после чего получишь награду, достойную бога. Помни об этом, Локки.

Он подмигнул и неуклюже выбрался из повозки, словно уже начал терять контроль над чужим телом.

Я остался в одиночестве и первым делом подумал о Хеймдалле. Услышал ли он мои слова? Пёс его знает. Время покажет. А пока мне стоит заняться уборкой.

Я дождался, когда регенерация восстановит моё тело, а потом быстро стёр запёкшуюся кровь, оделся и начал убирать следы ритуала. Попутно мне пришлось выслушать монолог Громова-младшего, назвавшего меня гением. А ещё большим гением, по его мнению, я стану, когда обведу Иврима вокруг пальца.

Мне же вдруг подумалось, что Безумный бог далеко не дурак. Чую, у него тоже есть планы на все случаи жизни. Наверняка он предполагает, что я попробую обдурить его. Кажется, в финальной части этой истории каждый из нас выложит на стол свои козыри. Надо сделать так, чтобы у меня их было больше.

Пока же я выбрался из повозки.

Красноватая дымка застилала ночное небо, а луна с любопытством глядела на уснувший лагерь седьмого отдельного штурмового полка графа Соболева. Однако часовые бдили. Кто-то восседал около костров, а кто-то дежурил за периметром лагеря.

Я подумал, что мне лучше не показываться людям на глаза, дабы не плодить ненужные слухи. Потому я отправился к своей палатке, с помощью своей магии избегая встреч с часовыми. Хотя одному из них мне искренне захотелось дать леща. Он сладко спал, свесив голову на грудь. И его мерному сопению вторил храп из ближайшей большой общей палатки, рассчитанной на двадцать солдат. Всё же я прошёл мимо и без приключений добрался до своего брезентового логова. Проник внутрь и рухнул на матрац.

Мой исстрадавшийся организм намекал, что я не только усну как убитый, но и проснусь, как убитый. Но даже в таком состоянии я обратил внимание на то, что мой походный рюкзак лежал чуть дальше от матраца, чем тогда, когда мы с Ивримом покинули палатку.

— Кто-то шарил в нём? — нахмурился я, приподнявшись с матраца.

Ужасно не хотелось вставать, но пришлось, чтобы осмотреть и рюкзак, и всё нутро палатки. Врагов у меня куча, так что кто-то из них мог подбросить мне какой-нибудь взрывоопасный артефакт или нечто подобное.

Глава 2

— Тварь или твари, нет, скорее всего всё-таки тварь, — разгневанно прошипел я, держа двумя пальцами жёлтый от старости листок, так и норовящий свернуться в трубочку.

Какая-то тварь засунула его в подкладку моего походного рюкзака. Я далеко не сразу нашёл его, а когда отыскал, то на всякий случай осмотрел и палатку. Чуть ли не обнюхал каждый её шов, но больше ничего не нашёл.

Однако и этого вырванного из какой-то книги листа вполне бы хватило, чтобы начать разбирательство. Ведь на этой жёлтой бумаге зловеще красовались буквы языка хаоситов. Они были выведены кровью и складывались в молитву, восхваляющую богиню Маммону.

— И кто подсунул мне этот подарок? — задался я вопросом, глядя на листок.

На него падал красноватый лунный свет, робко пробивающийся через щель слегка отодвинутого полога палатки.

— Козлов? Банально, но очень правдоподобно, — прошептал я, хмуря брови. — Он уже показал, что способен мстить исподтишка. Или стоит копнуть глубже? Ангелина? У неё наверняка и доступ есть к таким хаоситским книгам, и желание заставить меня горбатиться на службу. И это явно похоже на метод службистов — создать клиенту проблем, а потом решить их, привязывая его к себе.

Мне крайне не хотелось вставать с матраца. Он манил меня, как сундук золота дракона. Обещал крепкий, восстановительный сон, весьма полезный после приключений, едва не стоивших мне жизни. Но я всё же собрал яйца в кулак и выбрался из палатки.

Я не знал, где храпит Козлов, однако видел, как несколько офицеров собственноручно ставили палатку для Ангелины, попутно отпуская ей комплименты и вертя хвостами. Вот с красотки я и решил начать.

Покосился на ночное небо, прикрыл рукой зевок и отправился к Ангелине, используя «телепортацию» и «иллюзии», чтобы меня не заметили часовые.

Я без труда добрался до палатки девушки, освещённой изнутри то ли неярким артефактом, то ли свечой.

— Тук-тук, — негромко проговорил я, присев на корточки возле палатки. — Не помешаю?

— Громов? — донёсся до меня удивлённый голос девушки.

Причём именно удивлённый, без всяких там ноток волнения или страха разоблачения.

— Нет, богиня Жива, позавидовавшая твоей красоте и решившая грохнуть тебя за это.

— Да, такое легко может случиться, — иронично сказала красотка. — Ладно, заходи. Чего тянуть?

Откинув полог, я пробрался внутрь тесной палатки, обнаружив Ангелину. Она лежала на матраце, укрытая по пояс тонкой простыней, из-под которой виднелась её обнажённая точёная ножка.

— А я думала, что богиня Жива красивее. Теперь-то понятно, почему она позавидовала мне, — не без ехидства произнесла девушка, сложив руки на груди, вздымающейся под белой майкой.

Ткань была довольной тонкой, да и горящая свеча старалась изо всех сил, так что я увидел ареолы сосков. Они дерзко и с вызовом уставились на меня.

— Меня просто прокляли, как в той сказке, где надо было лягушку поцеловать, — усмехнулся я и уселся на пол, скрестив ноги.

— Видимо, тебя очень крепко заколдовали, в прошлый раз поцелуи не сняли с тебя чары, — улыбнулась девушка, посмотрев на меня весёлыми зелёными глазами, обрамленными пушистыми ресницами.

Я протянул ей листок и проговорил, мельком бросив взгляд на лежащую около подушки цветастую книгу с названием «Королева театра»:

— Читай.

— Любовная записка? — проронила она, взяла бумагу и впилась в неё взглядом.

И через мгновение в её глазах уже не плясали весёлые бесенята. Теперь они стали суровыми и серьёзными. А с её утончённого аристократического лица исчезли признаки сонливости.

— Где ты это взял?! — строго прошипела она, впившись в меня изучающим взглядом, буквально вспарывающим кожу.

Воздух в палатке загустел и будто наэлектризовался. К цветочным запахам, постоянно сопровождающим Ангелину, присоединились ароматы озона и подозрительности.

— В своём походном рюкзаке, но не я туда клал этот листок, — спокойно проговорил я, уже сообразив, что красотка не имеет никакого отношения к этой подставе.

— Кто это мог сделать? Когда ты обнаружил эту гадость? — с отвращением тряхнула она бумагой, исписанной кровью.

— Последние пару часов я бродил по лагерю, проверяя, все ли в порядке. Да, да, это не моя забота, но у меня глупая привычка всегда и всё держать под контролем…

— Хорошая привычка, — перебила меня красотка, продолжая хмурить брови.

— Возможно. Ну так вот. Я отсутствовал два часа, а когда вернулся, то обнаружил, что мой рюкзак чуть-чуть сдвинут, буквально на сантиметр.

— На сантиметр? — искренне удивилась она. — Ты сумел заметить такую мелочь? Ого, какой ты внимательный.

— Собственно, по этой причине я и решил проверить свой рюкзак. А там этот подарок. И больше ничего такого в моей палатке не было.

— Козлов? — сразу же предположила она, сощурив свои бездонные изумрудные озёра.

— Может. Он явно хочет отомстить, но в открытую этого делать не станет. Я ему уже надавал по сусалам. Козлов знает мою силу, поэтому он на госуслугах поставил самозапрет на дуэли.

— Госуслуги? — вопросительно вздёрнула бровь девушка. — Что это?

— Да это наше хаоситское словечко. Не бери в голову.

— Громов, ты бы лучше так не шутил, — осуждающе посмотрела она на меня.

— Ну не плакать же мне, — улыбнулся я, против воли покосившись на простыню. Та немного съехала с бёдер устаивающейся поудобнее девушки, обнажив край кружевных трусиков. — А эти вот трусики… они входят в стандартный набор армейского мага? Мне таких не выдали.

— Александр, — строго назвала меня по имени Ангелина, поправив простыню так, чтобы она скрыла и её трусики, и ножку. — Сейчас не время и не место. Тебя пытаются подставить.

— Ерунда. Я выведу этого злодея на чистую воду.

— Нет! Нет! Нет! — жарко запротестовала красотка, замахав руками. — Этим займусь я и только я. Мне нужны раскрытые, скажем так, дела. Я не могу упустить такой шанс. Даже если тебя пытается подставить Козлов, который вряд ли хаосит, однако же он где-то взял данный листок, — она снова потрясла им. — И мне это надо выяснить.

— Ладно, займись этим делом, но я дам тебе пару советов, однако чуть погодя, а то сейчас я тоже не могу упустить такой шанс…

— Какой ещё шанс? Что ты задумал? — вскинула она голову, когда я с кровожадной улыбкой на четвереньках пополз к ней. — Громов, Громов, сейчас не время и не место… тут же солдаты… Убери руки…

Ангелина хоть и пыталась отбиваться, но делала это вяло и совсем без огонька. Скорее, просто для приличия. Она немного пошипела, а затем сменила напускной гнев на милость. И уже сама начала стаскивать с меня одежду, царапая кожу длинными, острыми ноготками.

Конечно, палатка, стоящая посреди военно-полевого лагеря, — не самое лучшее место для любовных утех. Тонкий брезент пропускал чуть ли не все звуки, потому пришлось заниматься сексом в режиме стелс, будто нам было лет по шестнадцать, а за дощатой стеной спали её родители.

Ангелине в особо бурные моменты приходилось прикусывать нижнюю губу, чтобы не кричать. А затем она одумалась и принялась впиваться зубками в моё плечо, посчитав такой способ контроля над звуками более приемлемым, чем кусание собственной губы. А я и не был против. Правда, уже в самом финале девица весьма ощутимо впилась в мою плоть, будто завзятая вампирша.

— А у тебя острые зубы, — прохрипел я, вытянувшись на матраце рядом с обнажённой красоткой, чья кожа поблёскивала от пота в лучах свечи.

— Надеюсь, что ещё и острый ум, — томно улыбнулась она и буквально через миг серьёзно проговорила, словно мы пару секунд назад и не кувыркались: — Острый ум позволит мне поймать того, кто подкинул тебе молитву хаоситов. Но я и от твоих советов не откажусь.

Я вздохнул, провёл пальцем между её грудей и принялся фонтанировать идеями, чувствуя, как постепенно успокаивается сердце, да и Громов перестаёт ворчать, что, дескать, это тело должно тонуть только в ласках графини Беловой.

Мы с Ангелиной проговорили около часа и придумали простенький план, после чего я оделся и покинул её палатку.

Луна продолжала глядеть с небес на Пустошь, а я отправился к своим брезентовым хоромам. Но достигнув их, замер, услышав хлопанье крыльев. Спустя миг появился Рарог.

— Вовремя ты. Следил, что ли, за мной? — спросил я.

Тот кивнул, глядя на меня глазами-капельками, горящими во тьме, как расплавленный металл.

— Кар-р-р, — приглушённо каркнул он и требовательно посмотрел.

— О-о-о, ты уже знаешь о Гар-Ног-Тоне? — удивился я. — Тогда ясно, зачем сюда прилетел.

— Кар-р-р.

— Какие у меня планы на тамошних жителей? Далекоидущие. Нет, не беспокойся. Я верен своему слову. Как мы и договаривались с Семарглом, я помогу вам, но хаоситов из Гар-Ног-Тона буду использовать по своему усмотрению, а не по вашему.

— Кар-р-р! — сердито выдал Рарог.

— Но-но-но! Я союзник, а не слуга, — сказал я, добавив сталь в голосе. — Тема с Гар-Ног-Тоном закрыта. А теперь потрудись устроить мне встречу с Хродгейром. Она мне нужна в ближайшее время.

Пернатый повернул голову боком и недовольно посмотрел на меня одним глазом, а потом всё же согласно кивнул.

Мы договорились о времени и месте, после чего он улетел, энергично хлопая крыльями.

— Хм, а он расхрабрился. Раньше-то в Пустошь ни ногой, — пробормотал я, проводив взглядом крылатый силуэт. — Всё течёт, всё изменяется. Скоро и этот мир изменится в ту или иную сторону.

Немного пофилософствовав, я нырнул в палатку и осмотрелся. Вроде бы больше сюда никто не заглядывал. Удовлетворённо кивнув, улёгся на свой матрац и забылся тяжёлым сном.

Утро не принесло мне никаких проблем или дурных известий. Тот, кто подкинул мне бумажку с молитвой хаоситов, кажется, решил играть вдолгую. Он не стал ни под каким предлогом организовывать прилюдный обыск моей палатки. Так что я в кругу магов из моего отделения, сидя возле прогоревшего костра, позавтракал тушёнкой, галетами и свежим чаем с печеньем.

Козлов тёрся неподалёку и порой бросал на меня злые взгляды. Я пару раз ему мило улыбнулся и отсалютовал алюминиевой кружкой с чаем. У него аж рожу перекосило, будто он хлебнул уксуса.

— Поднимайся, Громов, хватит обжираться. Кони уже заждались. Снова поедешь со мной на разведку, — приказал подошедший Шилов, сверкая белозубой улыбкой.

Он был бодр и свеж, словно ночевал не в Пустоши, а в лучших апартаментах Петрограда. Но надо отдать должное моему временному телу, оно уже приспособилось к трудностям и восстанавливалось довольно быстро. Поэтому я на фоне Рафаэля Игоревича не выглядел снулым и невыспавшимся.

А вот Румянцев сонно тёр глаза, но довольно энергично пробасил, глядя на командира отделения:

— Рафаэль Игоревич, позвольте и мне присоединиться к вам.

— Хм, — весело хмыкнул мужчина, окинув быстрым взглядом мощную фигуру здоровяка. — Из тебя разведчик как из меня подкаблучник. Тебя же все издалека будут видеть. А если придётся быстро уносить ноги, твоя лошадь далеко тебя не унесёт. Ты сколько весишь? Тонну? Две?

Доброслав насупился, а окружающие нас маги заулыбались. Благо, что не зло, а вполне по-доброму.

— В общем, оставайся с полком, Румянцев, — решил Шилов. — Может, кому-то пригодятся твои услуги. Стену там головой пробить или дракона задушить голыми руками.

Мужчина весело хохотнул и пошёл к лошадям, явно довольный своими незатейливыми шутками. А я подбадривающе похлопал здоровяка по широкой спине и двинулся за командиром.

На сей раз наш отряд состоял из большего количества людей. Видимо, сказывалась близость к городку хаоситов. Уже к вечеру мы должны подойти к его стенам. Будем ли мы штурмовать его с ходу или дождёмся утра, знал только полковник Соболев. Остальные лишь гадали.

Но пропаганда сработала хорошо, так что люди были настроены воинственно. Я видел это даже по поведению разведчиков. Однако им не удалось выпустить боевой пар, поскольку нам по пути никто не встретился.

Уже ближе к полудню нас сменил другой отряд, а мы отправились к основной части полка. Та устроилась на обед и короткий отдых, а то идти под палящими лучами солнца — то ещё удовольствие.

Быстро поев, я тишком перенёсся в Гар-Ног-Тон. Сломанный рог и старики-отшельники ждали меня на ступенях Дворца Совета. Они внимательно следили за моим приближением.

Минотавр в качестве приветствия кивнул безрогой башкой. А за всех троих братьев со мной поздоровался старик Мых:

— Добрый день, Человек из-за Стены.

— И вам не хворать, особенно тебе, Прищур. А то у тебя такой вид, словно ты со вчерашнего дня запором мучаешься, — весело посмотрел я на мрачного старика, буравящего меня одним глазом.

Молчун остался безучастен к моей шутке. Мых слегка улыбнулся, а сам Прищур смачно сплюнул на ступени.

— Ну, раз все в сборе, то пора начинать, — потёр я ладони. — А козла-то какого-нибудь нашли или придётся Сломанного рога в жертву приносить?

— Нашли, — прогудел минотавр и приглашающе махнул мне рукой. — За мной. Всё уже подготовлено.

И он не обманул. В просторном подвале Дворца Совета уже злобно скалили зубы три гигантские крысы, способные одним махом перекусить средних размеров собаку. Их крепко связали и положили на каменный пол, освещённый факелами. Последние потрескивали в железных кольцах, вмонтированных в стены, подле которых стояли дюжие люди-хаоситы. Они выступят в роли грузчиков. Конечно, из зверолюдов вышли бы более шустрые и сильные носильщики, но я не хотел лишний раз пугать Громова-старшего.

— Начинайте, — приказал я старикам, а сам встал около стены.

— Не нравятся они мне, эти отшельники, — прошептал минотавр, склонив башку к моему плечу.

— Ты им тоже вряд ли нравишься, — иронично сказал я, внимательно наблюдая за троицей братьев.

Они окружили крыс, закрыли глаза и вытянули руки в направлении друг друга. С кончиков их заскорузлых кривых пальцев сорвались красноватые молнии, соединившие братьев неким энергетическим мостом. Тут же воздух засмердел магией крови, присущей поклонникам Хорна, бога Хаоса, Владыки крови.

Крысы тоненько запищали и задёргались, силясь разорвать верёвки, опутывающие их тела. А у стариков поднялись в воздух остатки седых волос. По бороде Молчуна даже побежали красноватые искры, а я ощутил, что дышать стало тяжелее.

— Могучая магия, — тихонько пробасил Сломанный рог.

— И как ты догадался? — иронично выдал я. — Тебе бы в сыщики пойти. Преступников бы ловил на счет раз.

— Да, я это могу.

Я покосился на него. Острит в ответ? Нет, действительно так считает. Морда серьёзная, а в глазах отражается свет магии стариков, объединяющих в одно целое три своих аналогичных атрибута.

Когда жгуты красных молний между ними стали толще и буквально сыпали искрами, раздался треск разрывающейся плоти. Нет, это не старики лопнули, а крысы. Их разорвало как воздушные шарики, но ни одна капля крови, ни один клочок кожи не вылетели за пределы треугольника, образованного стариками. Останки крыс будто сгорели в мгновение ока, а на их месте вырос двухметровый портал из красной энергии.

Он был похож на короткий путь в Ад или в царство Чернобога.

Громов-старший наверняка сейчас в штаны наложил, увидев, как на его складе открылось такое «око». Посему я поспешил к порталу, бросив вопросительный взгляд на старика Мыха. Тот кивнул, дескать, можно идти.

Пройдя через портал, я выдохнул, расставив руки:

— Та-дам!

Громов испуганно таращил глаза, одной рукой держась за сердце, а другой сжимая револьвер.

— Ты чего? — весело бросил я ему, окинув удовлетворённым взглядом склад, на четверть забитый коробками и ящиками с консервами. — Напугался, что ли? Крыса какая-то мимо пробежала или что-то другое испугало тебя?

— Кха… кха… — закашлял смертный и следом прохрипел, недружелюбно посмотрев в мою сторону: — Твои шуточки загонят меня в могилу. И что это вообще за портал такой странный? От него разит кровью.

— Какой был портал, такой и использовал, — проговорил я, сунул руку в дрожащее красное «око» и приглашающе помахал.

Тут же из портала стали выходить хаоситы, заставив Громова широко распахнуть рот. Он явно узнал жителей Пустоши. Всё-таки бывший охотник на монстров, а не продавец из ларька.

Глава 3

Громов-старший судорожно вдохнул и произнёс, некультурно, будто простолюдин какой-то, ткнув пальцем в сторону хаоситов:

— Это же… это же…

— Да, они, но тебе не стоит волноваться, — бросил я ему и сказал людям на хаоситском языке: — Берите эти ящики и несите в портал. Да побыстрее! У нас не так много времени!

Хаоситы беспрекословно подчинились мне. Они принялись таскать консервы в подвал Дворца Совета.

— Нет!!! — вскричал Громов, расставил руки и закрыл собой несколько коробок, сложенных рядами. — Нет! Не подходите! Не дам!

Кричал он на русском, так что хаоситы не поняли его, а шустро продолжили таскать ящики.

— Громов, успокойся, — попросил я его, недовольно поморщившись.

— Ты же говорил, что консервы не уйдут врагам империи! — вскричал смертный, дико вращая глазами.

— А они и не враги империи. Это мои слуги, — кивнул я на хаоситов. — Хорошие, надо сказать, ребята.

«Ребята» украдкой поглядывали на мужчину как волки на ягненка. Кажется, они были не против прирезать его просто из-за вражды, взращённой в них с детства. Наверняка хаоситы понимали, что перед ними человек из-за Стены. Да и они точно смекнули, что само это место находится далеко не в Пустоши. Тут даже дышалось легче, а воздух был не таким жарким.

— С-слуги? — заикаясь выдал Громов, потрясённый моими словами до глубины души. — Но… но как? Как ты их подчинил себе? Или ты врёшь?

— Но-но-но, берега-то не теряй. Какой я тебе лжец?! Я хоть раз врал тебе, морда неблагодарная?

— Э-э-э… нет, но иногда, скажем так, недоговаривал и забывал сказать важные нюансы.

— Ну, это другое, — отмахнулся я. — А что касается моих слуг, то они адекватные ребята.

— Но они же… монстры в человеческом обличье, — проговорил смертный, понизив голос.

— А кто нынче не монстр? Времена-то какие, — философски произнёс я и тяжело вздохнул.

Громов замолчал и располосовал лоб глубокими морщинами. Задумался. При этом он внимательно наблюдал за хаоситами. А те уже совсем освоились и даже шутили, смеялись. Ничего и никого не били, зубами коробки не рвали, под себя не гадили и вели себя как обычные люди.

— Ладно, может, они и не совсем монстры, — наконец сказал Громов и посмотрел на меня горящими глазами. — Но поклянись, что они не будут убивать имперцев.

— Сделаю всё от меня зависящее, чтобы этого не произошло, — проникновенно проговорил я и принёс короткую простенькую клятву. — Так, а сейчас мне пора.

— Как?! — выгнул брови смертный. — Ты хочешь оставить меня одного с ними?

— Не одного. Вон твой телохранитель, — указал я взглядом на Апофиса, почти слившегося с мраком, царящим под потолочной балкой. — Но не переживай. Мои слуги на тебя не нападут.

Я действительно был в этом уверен. А вот Громов нет, но всё же он кивнул, пусть и без всякой охотки.

Ободряюще подмигнув ему, я прошёл через портал, взял приготовленный мешочек с золотыми украшениями и вернулся с ним к Громову.

— Вот, переплавь и продай, — протянул я ему мешочек. — Или открой ломбард. Так ты сможешь «отбелить» эти украшения.

— Наверное, часть из них снята с трупов имперцев, — мрачно сказал он, заглянув в мешочек.

— Нет, это украшения поклонниц Маммоны, — соврал я, вообще не зная, откуда Сломанный рог взял это золото.

— А, ну тогда ладно, — сразу повеселел мужчина.

— До встречи, — на прощание бросил я ему и опять вернулся в подвал Дворца Совета.

Там минотавр и старики-отшельники вскрывали ящики с консервами. Сломанный рог уже успел выжрать порцию тушёнки и даже банку облизал.

— Вкусно? — осведомился я.

— Ещё как, — причмокнул он от удовольствия, закатив глаза.

Я вопросительно глянул на старика Мыха. Тот грязным пальцем поддел кусочек мяса в желе и отправил в практически беззубый рот.

— Хорошо, — кивнул он лысой головой. — А с грибочками будет ещё лучше.

— Но вы просто так не ешьте консервы, гарнир какой-нибудь к ним сделайте. И горожанам объясните, что да как.

— А мы не можем вот так же ещё консервов купить или чего иного? — кивнул на портал минотавр, взявшись за новую банку тушёнки.

— Пока нет. А чтоб вы не сидели без дела, сделайте стяги вот с таким изображением. — Я показ Сломанному рогу рокерскую «козу».

— А зачем? — удивился он. — Мы всегда ходили в бой с изображением Сварга.

— Времена меняются, — бросил я, заметив внимательный взгляд Прищура. — Всё, мне пора. Как притащите сюда консервы, сразу же закроете портал и моего человека на той стороне, чтоб даже пальцем не трогали. Мых, проследи.

Старик кивнул. А я покинул подвал, вышел из Дворца Совета, затерялся в кривых улочках города и перенёсся обратно в расположение полка.

Возникнув возле повозок, выглянул из-за них, убедился, что рядом никого нет и сунул кубок-портал под мешок, лежащий среди прочих на телеги. А потом я спокойно пошёл к тому месту, где под тентом расположилось моё отделение, прячущееся в тени от палящего солнца.

Маги заметили меня и стали шушукаться с каким-то нездоровым оживлением. Некоторые даже встали. В глазах Румянцева царила тревога.

Хм, чего-то подобного мы ещё вчера с Ангелиной и ожидали. Не ошибусь, если предположу, что тот, кто хочет подставить меня, перешёл ко второму раунду. На это я и рассчитывал.

Увидев меня, Шилов сразу же выстрелил вопросом:

— Громов, ты где был?!

— Тут, за телегами. Но вам туда лучше не ходить. У меня живот прихватило, вот я и отсутствовал… чуть богам душу не отдал. Что-то наш повар такого наварил, что его лучше бы врагу отдать. Он бы их там всех к вечеру уже потравил своей стряпнёй, — с вымученной улыбкой сострил я, прикинув, что отсутствовал не больше получаса.

— Пойдём, — приказал Рафаэль Игоревич и двинулся к повозкам, окружающим нашу стоянку как некий частокол. Он мог послужить дополнительной защитой против врагов, ежели они рискнут напасть на нас.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, не забывая поглаживать живот и болезненно морщиться.

— Случилось. Тебя обвиняют в связях с Хаосом.

— Меня?! — выпучил я глаза. — Так я же первейший враг Хаоса.

— После истории с капитаном Морозовым, оказавшимся хаоситом, кажется, уже всех подозревают. Насколько я знаю, кто-то подбросил нашему комиссару барону Грехову записку, где было сказано, что у тебя видели какие-то странные листы бумаги. Да и сам ты частенько пропадаешь непонятно где.

— Да этот барон с такой фамилией наверняка сам хаосит.

— Громов, сейчас совсем не до смеха, — прорычал Шилов, столкнув брови над переносицей. — И не вздумай так шутить при комиссаре Грехове. Он главный в нашем полку по борьбе с влиянием Хаоса. И у него очень широкие полномочия. Вон он стоит.

Шилов указал взглядом на высокого мужчину с седой жёсткой щетиной и лысой, как коленка, головой. Он навис над моими вещами, лежащими на земле, и внимательно рассматривал их, заложив руки за спину, покрытую тонким плащом с изображением Перуна.

Рядом с ним стоял тот самый спутник Ангелины из кафе: немолодой хмурый смертный с колючими серыми глазами, довольно близко посаженными к длинному носу, испещрённому мелкими шрамами, похожими на лунные кратеры.

Он облокотился на повозку, в которой прежде и лежали мои вещички. А чуть в стороне от него вытягивали шеи зрители из числа офицеров и магов. Был среди них и пакостно лыбящийся Козлов. А также Ангелина, продолжающая играть роль мага-новичка.

Взгляды всех собравшихся мигом вонзились в меня, стоило нам с Шиловым подойти к комиссару.

Тот глянул на меня маленькими буравящими зенками и отчеканил, двигая квадратной челюстью:

— Александр Громов, это все ваши вещи?

— Да, — спокойно ответил я, точно зная, что среди них нет никакой запрещёнки.

Особо интересные артефакты я ещё вчера спрятал в укромном месте. А те вещи, что сейчас лежали передо мной, наверняка уже осмотрели в присутствии свидетелей и, естественно, не нашли ничего противозаконного.

Однако тот же Козлов ещё на что-то рассчитывал. Он кусал нижнюю губу и закатывал глаза к небу, словно упрашивал всех богов помочь ему подставить меня.

— Вы знаете, что происходит? Шилов ввёл вас в курс дела? — сухо выдал барон Грехов, продолжая полосовать меня испытывающим взглядом дознавателя.

— Да, он сказал, что какая-то подлая мразь пытается испортить мою репутацию белого и пушистого борца с Хаосом.

Мои слова вызвали смешки среди зрителей, а от Рафаэля Игоревича донеслось глухое рассерженное рычание.

— Тогда вы понимаете, что я должен обыскать вас и задать несколько вопросов. В этом нет ничего позорного или порочащего репутацию. Обычная проверка, учитывая поступивший на вас донос, да и сложившуюся ситуацию, — проговорил комиссар ровным голосом.

— Понимаю, — кивнул я.

— Тогда прошу за мной, — произнёс Грехов и двинулся в сторону большой, просторной палатки с развевающимся на шпиле гербом империи.

Шилов потопал слева от меня, спутник Ангелины двинулся справа. А сама красотка принялась быстро собирать мои вещи в походный рюкзак, чтобы вернуть их обратно в повозку.

Зрители же потянулись за нами, словно им больше делать было нечего. Кто-то даже предложил устроить ставки — хаосит Громов или нет. Но его никто не поддержал, вызвав грустный вздох у незадачливого «букмекера», глянувшего, как я вошёл в просторную палатку с гербом.

В палатке мне пришлось раздеться до трусов. Я сделал это без всякого смущения. А чего мне стесняться?

Немолодой спутник Ангелины трижды проверил всю мою одежду. Да так усердно, что у него аж пот выступил на морщинистой физиономии. Но всё же он был вынужден отрицательно покачать головой, посмотрев на комиссара.

Тот кивнул и начал задавать мне вопросы. В основном его интересовало, почему меня иногда не могут разыскать. И после каждого вопроса от барона тянуло магией. Видать, он как-то мог определить — вру я или нет. Но мне всё равно удалось легко справиться со всеми его вопросами, хотя некоторые из них были довольно каверзными. Я просто жонглировал словами и порой подменял понятия, да еще и вел себя расслабленно, как человек, которому нечего скрывать. Но все же чувствовалось, что барон Грехов имеет гигантский опыт в разоблачении скрытых хаоситов и кто-то другой вряд ли бы сумел обмануть его.

Однако в итоге комиссар вздохнул и произнёс:

— Что ж, у меня к вам больше нет никаких вопросов. Вы можете быть свободны, Громов.

— А у меня к вам есть вопросы, — бросил я, восседая на стуле.

Шилов отреагировал на мои слова тем, что рефлекторно закрыл лицо руками, явно посчитав моё поведение довольно наглым.

— Слушаю, — проронил комиссар, не изменившись в лице.

— А что будет с чучелом, пытавшимся подставить меня? Он, она или оно останется безнаказанным? А что дальше? Всякий начнёт доносить на другого, если тот как-то обидел его? Нет, этого гада надо вычислить и наказать. Начните с Козлова. Просто поговорите с ним. Думаю, это небольшая цена за то, что мне пришлось здесь устраивать стриптиз.

Рафаэль Игоревич едва сдержал тяжёлый вздох. Но комиссар пропустил мимо ушей мою дерзость. Лишь кивнул и коротко сказал:

— Поговорю.

Я довольно улыбнулся и вышел из палатки, представ перед зрителями. Козлова среди них уже не было.

— Господа и дамы, я хочу искренне признаться, — мрачно начал я, пробежав взглядом по людям, начавшим подозревать самое страшное. — Я не хаосит. Извините, если кого-то разочаровал.

Весело подмигнув остолбеневшим смертным, я пошёл прочь. И только спустя пару секунд за моей спиной раздались неуверенные смешки.

Ну хоть у кого-то оказалось хорошее чувство юмора. Но, в общем-то, мне было плевать на это. Я был доволен собой. Прошёл проверку комиссара и уговорил его заняться Козловым. Отлично. И ведь барон Грехов, по словам Ангелины, не знает, что их служба жаждет завербовать меня. А потому комиссар воспринимал меня как своего обычного клиента, без какого-то пиетета. Посему вдвойне круто, что я так просто натравил его на Козлова.

На моих устах заиграла улыбка, и именно с ней на губах я прошёл мимо Ангелины, бросив на неё заговорщический взгляд. Она ответила лёгким кивком и миновала меня, одарив цветочным ароматом, идущим от её волос.

Красотка не вмешивалась в расследование комиссара и никому не говорила о бумаге с молитвой хаоситов, которую подбросили мне в походный рюкзак. Ангелина наблюдала за всеми со стороны, делая определённые выводы. Она, как настоящий профессионал, подозревала всех, но, по большей части, конечно, исчезнувшего Козлова.

— Громов! — вдруг громыхнул позади меня злой голос Шилова.

Я обернулся и увидел, как тот чуть ли не бегом мчится ко мне под удивлёнными взглядами солдат, уже начавших сворачивать лагерь. Заскрипели телеги и недовольно заржали лошади. А короткие, рубленые команды вспороли горячий пыльный воздух.

— Слушаю, Рафаэль Игоревич, — улыбнулся я мужчине, раздувающему крылья носа.

— Что ты устроил в палатке барона Грехова?! — прорычал он, схватив меня под локоть и потащив к лошадям. — Тебе нравится рисковать? Ты же ходишь по лезвию ножа! Ты представляешь, что мог сделать комиссар, если бы он оказался более обидчивым человеком?! Ты же вёл себя с ним непозволительно дерзко.

— Да-а? — картинно удивился я. — А мне показалось, что я выказал максимальное почтение с учётом сложившейся ситуации.

— Громов, — прошипел мужчина и погрозил мне смуглым пальцем. — Ты в армии, тут тебе не академия. Проявляй уважение к старшим офицерам, особенно такого калибра, как комиссар. Он же самого полковника Соболева может низложить, если заподозрит его в связях с Хаосом.

Я мысленно улыбнулся. Бедняга Шилов даже не догадывался, что я и многих богов-то не уважаю, а тут какие-то смертные, нацепившие на себя погоны и регалии.

Но вслух всё же я кротко сказал:

— Постараюсь смирить свой мятежный дух, Рафаэль Игоревич.

— Эх, ничего ты не смиришь, — тяжело вздохнул Шилов и махнул на меня рукой. — В разведку больше не поедешь. Останешься с полком. Комиссар сказал, что за тобой всё равно нужно приглядывать. Поедешь на повозке с Румянцевым.

— Приказ есть приказ, — изобразил я смирение.

Бывший тренер, ясен пень, не купился на моё лицедейство. Он сокрушённо покачал головой и ушёл к разведчикам.

А я тишком забрал свой кубок-портал и отыскал Румянцева. Он восседал на козлах повозки рядом со смуглым средних лет солдатом в широкополой шляпе. Простолюдин одной рукой держал поводья, а в другой сжимал сухарь, понемногу откусывая от него.

Я присоединился к ним, усевшись третьим на козлы.

Солдат сразу же тряхнул поводьями и крикнул четвёрке понурых лошадей:

— Но-о, пошли, родимые!

Кони послушно потащили за собой заскрипевшую повозку, чьи обитые железом узкие деревянные колёса оставляли в пыли хорошо заметный след.

Румянцев же принялся расспрашивать меня о проверке комиссара, попутно костеря Козлова, полностью уверенный в том, что он-то и набрехал на меня.

— И что ты теперь будешь делать? — спросил Доброслав, выслушав мой рассказ.

— Предоставлю дело профессионалу. Пусть комиссар разговаривает с Козловым, — сказал я, натянув на нижнюю часть лица шейный платок, а то копыта лошадей и едущие впереди телеги поднимали клубы пыли.

— Это правильно, — одобрил здоровяк и с облегчением выдохнул, словно опасался, что я пойду бить рожу Козлову. — Пусть барон Грехов разбирается. А то, знаешь ли, за самоуправство в армии можно легко попасть под трибунал, невзирая ни на какие заслуги. Правильно я говорю, Прохор?

Он ткнул локтем в плечо солдату, и тот едва не слетел с козел.

— Правильно, правильно, господин, — закивал тот, потирая ушибленное здоровяком место.

— Вот видишь, Громов, и Прохор тебе говорит, что правильно, а он уже десяток лет в армии.

— Ну, если уж такой авторитет, как Прохор говорит, то да, значит, верно я поступил.

Румянцев почуял иронию и улыбнулся глазами, после чего перевёл разговор на другую тему.

Так мы и поехали дальше, обсуждая то одно, то другое, а к Козлову не возвращались. Порой и Прохор что-то робко вставлял в нашу беседу.

А спустя пару часов простолюдин совсем расхрабрился и уже сам вовсю травил армейские анекдоты и байки. Иногда даже смешные. Во время одной такой байки он вдруг замолчал и покосился на всадницу, чей конь появился чуть в стороне от нашей повозки. Я узнал в ней Ангелину.

— Господа, простите великодушно, мне нужно отлучиться. Организм требует, — сказал я и соскочил с козел.

Повозки ползли медленно, тянущие их кони шли шагом, так что я быстро нагоню Румянцева с Прохором. А пока я в клубах пыли зашёл за другую повозку, куда двинулся и конь Ангелины.

— Козлов признался? Комиссар вывел его на чистую воду? — спросил я у красотки, как только она появилась передо мной.

— Это не Козлов. Клянусь всеми богами, не он, — проговорила она, склонившись ко мне из седла. — Барон Грехов вытянул из него всё. Козлов признался, что страстно жаждет отомстить тебе, но кляузу подкинул не он. А она действительно была, и почерк Козлова отличается от того, которым написан донос. Молитву хаоситов тебе подбросил кто-то другой.

Глава 4

Признаться, слова Ангелины изумили меня. Аж брови взлетели выше повозки, за которой я шёл в клубах пыли. Позади меня ползла телега, и тянущие её лошади, кажется, тоже удивились известию, принесённому девицей.

— Точно не он? Вы его пытали? Грозились глаз на жопу натянуть? — уточнил я, глянув на красотку, выпрямившуюся в седле.

— Громов, не сомневайся в профессионализме комиссара, — строго проговорила она, поправив шейный платок, закрывающий нижнюю часть аристократического лица.

— Та-а-ак… Тогда кто это мог быть? — расчертил я лоб морщинками, показывающими мою глубокую задумчивость.

У меня появилось несколько вариантов, но явного фаворита среди них не было. Громов-младший тоже не мог с уверенностью ткнуть в кого-то пальцем.

— Александр, ты же не собираешься искать этого человека? Ты же помнишь, о чём мы договаривались? Это моя забота, — торопливо напомнила красотка, сощурив бездонные зелёные глаза.

— Два дня. У тебя есть два дня, а потом я сам займусь этим делом, — громыхнул я сталью в голосе. — Найду эту тварь и порву в клочья. Ошмётки по всей Пустоши полетят. Красота будет несусветная.

Ангелина шумно вдохнула, желая что-то выпалить, но потом посмотрела на мою решительную физиономию и покорно сказала, опустив плечи:

— Ладно, согласна на два дня. Но не мешай мне и не пытайся сам поймать этого человека.

— Договорились, — кивнул я и быстро пошёл прочь.

Обогнул повозку и включил третью скорость, то бишь пробежал немного, а затем телепортировался, заметив транспорт Прохора. Лошади даже не вздрогнули, когда я появился рядом с ними. А вот простолюдин дёрнулся всем телом, едва не сбросив шляпу с головы.

— Привыкай, — весело бросил ему здоровяк Румянцев. — Громов часто так появляется.

— Ага, как прекрасный принц на белом коне, — усмехнулся я и на ходу забрался на козлы.

— А у нас в полку уже был маг, который мог туда-сюда прыгать. Токмо он максимум метров на пять скакал. Эх, и любил он вот так внезапно появляться. Солдат, значится, пугал, — проговорил Прохор, поглядев на солнце, замершее в зените.

— А почему был? Что с ним стало? — полюбопытствовал Доброслав, приложившись к фляжке с водой.

— Дык, он вот так появился перед солдатиком одним, а тот с испугу и выстрелил из пневматической винтовки. Да так точно, что прям в глаз магу и угодил. Тот ласты и склеил.

— Поучительная история, с моралью, — проговорил я, криво улыбнувшись.

— Это ещё что. Я знаю много историй, гораздо интереснее, — оживился Прохор.

Он снова принялся травить байки, порой похохатывая и хлеща себя ладонью по бедру. И историй у него оказалось столько, что он чуть ли не до самого вечера развлекал ими нас с Румянцевым. А потом простолюдин всё-таки выдохся. Захлопнул варежку и дальше поехал молча, как выжатый лимон. Видать, давно у него не было столь благодарных слушателей.

Однако всего спустя час он снова оживился, когда полк забрался на довольно крутой холм. На другом таком же холме раскинулся городок хаоситов. Заходящее солнце подсвечивало мощные грубые стены из громадных жёлтых блоков и шпили храмов, когда-то принадлежавших славянским богам. Сейчас в них возносили хвалу Тиру Ткачу реальности.

Я заметил на городской стене маленькие фигурки, отражающие металлическими доспехами солнечные лучи. И воинов, надо сказать, там стоял вагон и маленькая тележка.

— С наскока такой городок не взять, — вынес я свой авторитетный вердикт. — И хрен в него телепортируешься. Видите, над ним будто некий смог? Это концентрированный Хаос. Эдакая крышка, закрывающая город от людей, чья магия не относится к Хаосу. Думается, этот купол способен отразить даже атрибуты максимального уровня. Что-то похожее было над Стражградом. Тогда пришлось грохнуть жрецов, дабы снять купол. А тут наверняка используются мощные артефакты. Если их разрушить, купол схлопнется.

— Угу, — уныло поддакнул Доброслав и качнулся в такт остановившейся повозке.

— Всё, приехали, — сказал Прохор. — Выгружайтесь, господа дворяне.

Старшие офицеры приказали разбить лагерь, учитывая близость к врагу. Народ тут же засуетился, ставя повозки и телеги кругом, да запаливая костры и факелы.

В воздухе смешались десятки голосов и отрывистых команд. Лошади недовольно ржали, а у одной телеги с хрустом сломалось колесо. Солдатам пришлось его срочно менять.

— Господин Громов, — вдруг подбежал ко мне юный смертный в новенькой форме. — Вас вызывает его сиятельство полковник Соболев.

— Веди, — бросил я ему.

— Поди опять тебе какое-нибудь интересное задание дадут, — завистливо вздохнул Румянцев.

— Если графу понадобится таран, сразу предложу ему тебя, — подмигнул я здоровяку и пошёл за солдатиком.

Тот привёл меня в большую палатку с гербами империи. Внутри вокруг круглого стола с умными физиономиями стояли пять старших офицеров, а уже позади них с почтением на рожах застыли три десятка чинов помладше. Среди них хмурился Шилов, мрачно потирал подбородок Козлов и обливался потом наш командир взвода — одышливый толстяк барон Туманов.

— Заходи, Громов, — глянул на меня полковник Соболев, энергично приглаживая висящие как у моржа седые усы.

— Премного благодарен, ваше сиятельство, — вежливо сказал я, став на пару мгновений объектом всеобщего внимания.

Во взглядах большей части офицеров мелькнула мысль — какого хрена сюда позвали этого юнца?

Впрочем, уже через миг граф снова завладел вниманием людей.

— Какие ещё будут мысли? Излагайте, излагайте. Не стесняйтесь. Мы не в бане, хотя из-за этой жары мне порой кажется, что как раз в бане.

Незатейливая шутка полковника вызвала громовой хохот среди офицеров, явно привыкших вылизывать зад графу. Он даже на миг нахмурился. Дескать, переигрываете господа.

— Подхалимы, — прошептал я, встав рядом с улыбающимся Шиловым.

— Громов, лучше помолчи, — шикнул он на меня и грозно посмотрел.

Я проигнорировал его слова и спросил:

— А почему сюда пригласили Козлова? Кто-то серьёзно заболел и его пришлось заменить?

Рафаэль Игоревич скрипнул зубами и сощурился. На что я ответил пантомимой, изображающей закрытие моего рта на замок.

Шилов ещё раз строго глянул на меня и начал прислушиваться к беседе старших офицеров. А те уже обговаривали детали своего гениального плана. Не знаю, когда они его выработали, но мне он показался вполне дельным. Оказывается, разведчики выяснили, что под город ведут подземные ходы мардуков. Вот офицеры и решили воспользоваться ими. Отправить по ним отряд, чтобы тот проник в город, открыл ворота и впустил полк.

— Так и поступим! — решил полковник, хлопнув ладонью по карте, расстеленной на столе.

— Ваша светлость, позвольте сказать, — выдвинулся вперёд комиссар Грехов, чья бледная кожа контрастировала с загаром других.

Стоящие рядом с ним офицеры явно чувствовали себя не совсем уютно, находясь подле него.

— Говорите, барон.

— Благодарю, — вежливо склонил он лысую голову, отразившую сияние артефакта «светлячок». — Большой отряд будет производит много звуков, а также запахов. К тому же жизненная энергия множества людей способна добраться до хаоситов. Некоторые из них могут почувствовать её. Поэтому я предлагаю отправить несколько небольших отрядов разными путями.

Полковник посмотрел на парочку седовласых офицеров. А те, подумав, кивнули.

— Хорошо, барон, ваши слова приняты к действию, — произнёс граф Соболев, пробежавшись мужественным взглядом по лицам собравшихся. — Итак, в город пойдут три отряда по десять человек. Магов у нас не очень много, но хотя бы пару десяток придётся послать. А пока назначу командиров отрядов…

Полковник назвал фамилии, и ни одна из них не была мне известна. А затем он посмотрел на чинов помладше. Тут-то я и понял, что всех нас уже занесли в список участников этой дерзкой вылазки, потому-то нам и разрешено присутствовать здесь.

Графу Соболеву осталось только вербально подтвердить мои мысли. Но тут вдруг комиссар многозначительно покашлял в кулак.

— Что у вас, барон? — мрачно глянул на него полковник.

— Позвольте мне возглавить один отряд.

— Хм, — удивлённо хмыкнул граф, выгнув седые брови. — Не знаю, могу ли я отпустить на столь опасное задание такого нужного для полка человека.

— Перун говорит, что я должен сделать это.

— Ну, раз Перун сказал, то тогда, да, конечно возглавьте отряд, — проговорил полковник, с трудом подавив усмешку.

Кажется, он верил в богов так же страстно, как я в способность Тора понимать шутки.

— Благодарю, — сказал комиссар Грехов, поправив тонкий плащ с изображением Перуна.

— Тогда возьмите в свой отряд ваших недавних собеседников: Громова и Козлова, — выдал с улыбкой граф Соболев и с сухим хохотком продолжил: — Заодно в боевых условиях точно убедитесь, что они не хаоситы. В чём лично я никогда не сомневался, потому их и пригласил.

— Как скажете, — не стал отказываться комиссар.

— Вашу мать, кажется, боги прокляли меня, — хмуро прошептал я, покосившись на Козлова. — Оказаться в одном отряде с ним… Какой позор, какой позор. Но с другой стороны, без падений не бывает взлётов.

— Козлов нам ещё пригодится. У него есть атрибут, связанный с магией земли, — сказал Рафаэль Игоревич, расслышавший моё бурчание.

Между тем среди офицеров начала бродить шутка, что комиссару только божественная помощь позволит выполнить задание, раз в его отряде зелёный новичок Громов и неудачник Козлов, уже много лет служащий обычным магом.

У меня сразу же возникло зудящее желание шустрее всех пройти под землёй, выбраться в город и открыть ворота. Вот у них будут рожи, когда именно мой отряд выполнит задание лучше всех.

— Громов, я знаю, что у тебя на уме, — прошептал Шилов, пасмурно поглядев на меня. — Лучше не рисковать.

Я тяжело вздохнул, словно смертный сказал мне что-то ужасное. Однако больше не стал поднимать эту тему и молча простоял до окончания мероприятия. После завершения оного нас в обстановке секретности вывели за пределы лагеря. Все три отряда. Вручили оружие, нужные вещи, карты и отправили к входу в тоннели мардуков. И ясен хрен, с нами пошли пять разведчиков, уже бывавших в этих подземных лабиринтах. Они привели нас к вертикальному провалу в земле. Мы все спустились по нему, очутившись в узкой пещере.

— Нам туда, — уверенно сказал один из разведчиков, глянув на карту, освещённую «светлячком».

Отряд двинулся по пещере, вытянувшись длинной цепочкой. Под нашими ногами захрустели песчинки, а с потолка посыпались мелкие струйки земли. На стенах же заплясали изломанные тени, порождённые осветительными артефактами, разрывающими мрак. Тот пах пылью с пикантными нотками застарелой тухлятины.

Вскоре пещера разделилась на четыре подземных коридора. И тут пришло время нашему отряду делиться на три группы поменьше. Сразу же встал вопрос, как пятерых разведчиков поровну поделить на три группы.

Слово взял седовласый офицер, являющийся главой всей нашей банды «кротов»:

— Думаю, и так всё ясно. Два разведчика пойдут с моим отрядом, столько же возьмёт себе барон Туманов. А последний разведчик отправится с группой комиссара Грехова. Вам, дорогой барон, и одного разведчика хватит, ведь с вами ещё и бог. Да и Громов, если верить слухам, тот ещё зверь. Боюсь, как бы он в одиночку не положил всех хаоситов, оставив нас с носом.

По губам офицера скользнула ехидная улыбка. А может, на его физиономию так упал свет артефакта. Хотя, скорее всего, он просто подражал полковнику Соболеву, отпускающему остроты в сторону барона Грехова. Да и меня, кажется, он недолюбливал или банально завидовал молодому и раннему герою, то бишь мне.

— У меня нет возражений, — спокойно сказал комиссар, воткнув в офицера холодный взгляд буравящих глаз.

А тот бесстрашно выпрямил спину и с ухмылкой произнёс:

— Вот и хорошо. Встречаемся через час в точке выхода. Она нанесена на все наши карты, как, собственно, и пути к ней.

Лидеры отрядов сверили песочные часы, а потом мы разделились и двинулись каждый по своему подземному коридору. Наш оказался тесным, узким и кривым, словно его рыл худой пьяный мардук.

— Мы можем здесь встретить местных обитателей? — глухо спросил у разведчика Рафаэль Игоревич, оказавшийся в моём отряде. Он был третьим человеком, кого я знал из этих людей.

— Да, господин, — негромко проговорил разведчик, пробирающийся первым по подземному ходу, ставшему заметно шире. — Вот тут нам нужно повернуть. Вон знак на стене. Я сам его рисовал.

— Господа, может ускоримся? — предложил я. — Попробуем первыми добраться до точки выхода. А то другие отряды нас будто за людей не считают.

— Никто не будет ускоряться, — отрубил комиссар. — Главное, добиться результата, а не рисковать ради своих амбиций.

Я открыл было рот, но наткнулся на умоляющий взор Шилова и промолчал. Правда, расстроился. Да так, что не заметил в полумраке камень и споткнулся об него. Чуть ботинок с ноги не слетел. Благо мама всегда учила меня крепко завязывать шнурки, так что обуви я не лишился. Однако вызвал у Козлова презрительную ухмылку.

— Чего скалишься? — буркнул я, попутно подумав, что Рысь или Волчица с их ночным зрением прекрасно чувствовали бы себя в таких условиях.

Кстати, что-то я их давно не видел. Надо будет спросить у Сломанного рога, куда они подевались.

Между тем Козлов мерзко сморщил физиономию, явно готовясь облить меня дурнопахнущими язвительными словами, но внезапно ему стало не до этого. Мы все разом замерли и насторожились, услышав какое-то урчание. Оно донеслось из мрака, хозяйничающего в уже пройденной нами части коридора.

— Есть ли шанс, что там просто кто-то из наших отстал и у него бурчит в животе? — нервно проговорил один из солдат, медленно снимая с плеча пневматическую винтовку.

Остальные бойцы последовали его примеру. А маги приготовились использовать свои атрибуты.

— Рафаэль Игоревич, дайте-ка мне «светлячок», — обратился я к Шилову. — Пойду проверю, кто там голодно урчит. Авось я с помощью своей харизмы и красоты договорюсь с ним, чтобы он не нападал на нас, а то сражение нам сейчас не очень-то и нужно.

Рафаэль Игоревич сунул мне осветительный артефакт.

Козлов же с надеждой глянул во тьму, будто умолял прячущегося там монстра сожрать меня вместе с потрохами и огромным членом.

Я усмехнулся и под взволнованными взглядами людей телепортировался во мрак, где прежде и прозвучало урчание. «Светлячок» тут же заставил тьму отхлынуть, вырвав из темноты шестерых зверолюдов на жабоподобных монстрах.

Чудовища перегородили подземный коридор, едва не касаясь потолка приплюснутыми головами с выпученными зенками. Их лапы были обмотаны тряпками, дабы уменьшить шум шагов. А восседающие на них хаоситы оказались облачены в доспехи, покрытые чёрной материей, чтобы металл не бликовал под лучами света. В их руках покоились пневматические винтовки, недвусмысленно смотрящие на меня.

— Хаоситы! К бою! — выпалил комиссар Грехов, покрывшись магической защитой, похожей на сшитые друг с другом молнии.

Зверолюды нажали на спусковые крючки, ознаменовав начало подземной битвы. Металлические шарики с силой зарылись в землю в том месте, где я был миг назад. «Телепортация» позволила мне избежать встречи с ними.

Я возник за спинами хаоситов.

И в это же время позади засуетившихся имперцев в другой части подземной глотки появились смутные силуэты. Они с рёвом ринулись на людей, находящихся в пузыре из света, испускаемого «светлячками».

— Ры-ры-ры! — прорычали силуэты, предсказуемо оказавшиеся зверолюдами.

Имперцы встретили их огнём из пневматических винтовок и магией. Но все их усилия разбились о прозрачную магическую защиту, выставленную крысочеловеком в балахоне жреца Тира. Он сумел вызвать такой атрибут, который закрыл собой весь отряд хаоситов.

Благо среди возвышавшихся передо мной шестерых зверолюдов, кажется, подобного мага не было. По крайней мере мне удалось всего двумя «взрывами энергии» максимального уровня выбить из сёдел пару противников.

— Наконец-то я встретился с тобой! Это будет легендарная битва, — внезапно на ломанном русском языке провизжал маг-крысочеловек, яростно стегая землю голым хвостом.

— Давай сразимся один на один, раз ты так давно искал меня, хаоситское отродье! — храбро выкрикнул комиссар Грехов, приняв на свой счёт слова жреца Тира.

Тот пискляво загоготал, презрительно глядя на барона, а потом выпалил:

— Я искал не тебя, жалкий, слабый человечек, а его!

И крысиная лапа с длинным, острым когтем указала на меня, расправляющегося с оставшимися в этой части коридора четырьмя хаоситами.

Глава 5

Заявление жреца Тира заставило комиссара Грехова изумлённо выпучить глаза, но уже через мгновение всем стало не до разглагольствований. Под землёй в сиянии «светлячков» закипел жаркий бой. Люди и зверолюды сцепились не на жизнь, а на смерть. Многовековая вражда выплеснулась обжигающей лавой.

На стенах заплясали тени сражающихся. Винтовки принялись с шелестом выплёвывать металлические шарики, жалобно зазвенели доспехи, кровожадно засвистели опускаемые на противников сабли и топоры.

Магия же с шорохом вспарывала затхлый воздух. Она убивала и калечила тех, у кого не было защитных амулетов или магической брони.

На землю упали первые раненые, оглашая подземный коридор дикими воплями и пятная его кровью.

Крики, стоны и мольбы о помощи страшной какофонией врывались в мои уши, но не отвлекали от битвы с четырьмя хаоситами. Те пытались попасть в меня из винтовок. А их жабоподобные монстры старались вцепиться в мою плоть острыми зубами в локоть длиной.

— Хрясь! — щёлкнули совсем рядом со мной страшные челюсти, разбрызгивая во все стороны слизь, смердящую как сотни трупов, разлагающихся на жарком солнце.

Неповоротливые твари частенько сталкивались друг с другом, пытаясь ухватить меня. Да и моя «телепортация» работала исправно, позволяя избегать любых атак. Правда, она отнимала больше маны, чем обычно, поскольку я находился на территории Пустоши, пропитанной миазмами Хаоса.

— Тебе конец, человечек! — в ярости выхаркнул один из зверолюдов, сражающихся против меня.

Он отбросил винтовку и отцепил от седла длинное копьё с хищно блеснувшим стальным наконечником, имеющим специальные зазубрины, которыми так удобно выдирать из жертвы внутренности.

— Вот уж хренушки! — выпалил я и выпустил друг за другом пару «взрывов энергии».

Один угодил в покрытую доспехами грудь хаосита, заставив его защитный амулет ярко вспыхнуть на шее. Тот потерял около семидесяти процентов заряда.

А уже второй мой атрибут впечатался в лицо гаду и взорвался зелёным энергетическим пламенем. Амулет сумел погасить часть взрыва, но после этого безжизненно потух, и оставшаяся мощь моего атрибута выжгла до кости физиономию зверолюда.

Тот с диким воем упал на землю и принялся кататься по ней. Но буквально спустя миг на его голову случайно наступил ездовой монстр другого зеролюда. Череп сочно хрустнул под лапой чудовища, превратившись в окровавленную кожаную тряпку, украшенную осколками костей и комочками мозга.

Хаосит рефлекторно дёрнул ногами и безжизненно затих.

— Благодарю, — насмешливо бросил я бойцу, чей зверь прикончил раненого ублюдка.

— Убью-ю! — завыл зверолюд и наставил на меня винтовку.

Но с таким же успехом он мог бы попытаться попасть из рогатки по комару. «Телепортация» в очередной раз выручила меня, позволив уйти от стального шарика, вылетевшего из ствола оружия хаосита.

— Бесполезно, — ухмыльнулся я и развернулся на всю мощь, швыряя в противников и их зверей «взрывы энергии».

Всего через полминуты в этой части коридора в живых остались только я да какой-то бесстрашный серый зверёк. Он выглядывал из норки, вырытой в стене. Все остальные превратились в кучи окровавленной плоти, имеющей ту или иную степень сохранности. Одна из жабоподобных тварей и вовсе лишилась головы, когда я швырнул магию в её распахнутую пасть.

— Спасибо, что зашли на огонёк, — бросил я трупам и посмотрел на Козлова, Грехова и Шилова.

Из имперцев только они втроём ещё были живы, а прочие люди вперемешку с телами хаоситов уже валялись на земле, не подавая признаков жизни.

Под трупами и тех, и других образовались лужи крови, поблёскивая в сиянии «светлячков». Из искорёженных смертью тел торчали сломанные кости, пронзившие кожу, повисшую бахромой. В доспехах зияли оплавленные дыры, а воздух наполнял стойкий металлический запах и мерзкий хохот жреца Тира.

Он лишился всех своих подчинённых, но его, кажется, это совсем не волновало. Зверолюд скалил жёлтые крысиные зубы и без труда отражал все магические атаки. Он орудовал то «Щитом Тьмы», то окутывал своё тело «Доспехами Хаоса», выглядевшими как чёрный туман.

При этом жрец с кажущейся лёгкостью бил по имперцам «Плетью Тьмы». Она заставляла чернеть и распадаться на фрагменты даже землю, по которой иногда попадала.

Мощная магия! Этот жрец явно получил благословение самого Тира.

— Я уничтожу вас во имя своего Господина! — на русском выпалил зверолюд, сверкнув круглыми крысиными зенками, переполненными энергией Хаоса.

— Ни за что! Перун поможет нам! — с трудом отчеканил комиссар Грехов.

По его вискам текли ручейки пота, грудь тяжело вздымалась, а плащ с изображением Перуна напоминал драные лохмотья, забрызганные кровью.

Козлов и Шилов выглядели не лучше. Лица обоих заострились от магического истощения, а движения стали медленными и дёргаными, как у марионеток.

— Раз Перун пока задерживается, значит, я возьму на себя этого урода! — на одном дыхании отбарабанил я и телепортировался к имперцам, очутившись чуть впереди них.

— Громов, хаосит очень силён, — тяжело прохрипел комиссар, шумно сглотнув.

— Отлично. Выходит, мне повезло. Вы только не вмешивайтесь в наш бой, — потребовал я, прикинув, что, возможно, нашёл противника, сражение с которым позволит мне открыть десятый атрибут.

Ведь во мне сейчас приличное количество божественной крови, и она поможет пробудить новый атрибут. Прежде у меня не было такого допинга, поэтому я долго открывал новую магию, а теперь всё должно получиться. Ну, если жрец не подведёт и действительно окажется мощным магом.

— Тут я отдаю приказы, Громов! — с присвистом выдохнул барон Грехов, столкнув брови над переносицей. — Мы все вместе одолеем хаосита. Нет нужды геройствовать, сходясь один на один с этой помойной крысой.

— Я с наслаждением оторву твою голову и сделаю из черепа ночной горшок! — выпалил жрец и атаковал комиссара «Шаром Хаоса». Это был уже пятый атрибут максимального уровня, который я видел в исполнении крысочеловека.

«Шар Хаоса» расплескался по защите комиссара, и та заметно побледнела. А сам барон болезненно застонал, опустившись на одно колено.

Шилов сразу же бросился к нему. Прикрыл своим телом и прохрипел:

— Давай, Громов, я верю в тебя! Покажи этому хаоситу, чего стоят кадеты из Стражграда! Козлов, а ты иди сюда. Надо помочь барону.

Они потащили стонущего Грехова во тьму, скрывающуюся за моей спиной. А я остался один на один со жрецом, чьи кровожадные зенки отражали свет валяющихся среди трупов «светлячков».

— Ну и по какой такой причине ты так жаждал сразиться со мной? — спокойно спросил я на языке хаоситов и с тихим шелестом вытащил из ножен саблю, доставшуюся мне после убийства собственного родственничка.

— О-о-о, причин много, — зло прошипел жрец и попытался достать меня «Плетью Тьмы».

Я телепортировался в сторону, и магия стеганула по земле, развалив на части несколько трупов, брызнувших фонтанчиками крови.

— Перечисли, будь добр, хотя бы самые главные. Я, конечно, и так с радостью убью тебя, но всегда приятнее убивать, когда знаешь подоплёку происходящего.

— Что ж, я удовлетворю твоё любопытство, — усмехнулся зверолюд, показав кривые зубы. — Умирая, ты будешь знать, что я убил тебя из-за Стражграда. Да, ты каким-то чудом сумел помешать моим братьям, жрецам Тира, превратить тот город во владения моего Господина.

— Хорошая причина. Причём она лежала на поверхности. Я бы и сам мог догадаться, — досадливо поморщился я и, мягко ступая, двинулся вокруг хаосита будто кот, решивший обойти крынку со сметаной, примеряясь, как бы потом незаметно вылакать её содержимое.

— А ещё ты опозорил моего родственника. Малыша. Помнишь такого? Он служил Сломанному рогу.

— Блин, и тут бы я сам мог догадаться. Ведь между вами явное семейное крысиное сходство, — ухмыльнулся я, и вправду вспомнив зверолюда, с которым врукопашную бился на болоте, пока Сломанный рог, Рысь и прочие наблюдали за нашей схваткой.

— Думаю, двух причин тебе хватит, — оскалился жрец и резко швырнул в меня пару «Шаров Хаоса».

Он был быстр, очень быстр. До этого зверолюд такую прыть не выказывал. Притворялся? Убаюкивал моё внимание? Определённо!

Всё же мне удалось вовремя телепортироваться, из-за чего оба атрибута врезались в стену. Во все стороны брызнули комья земли, долетев даже до меня.

— Ш-ш-ш, — злобно зашипел крысолюд и с новой яростью принялся швырять в меня магию, будто у него были неисчерпаемые запасы маны.

Я уклонялся от его атак, попутно думая, что под балахоном жреца скрываются амулеты, добавляющие ему магической энергии. Дорогие и редкие вещицы. Крыс явно готовился к встрече со мной.

— Откуда ты знал, что я тут появлюсь?! — выпалил я, в очередной раз телепортировавшись за спину зверолюда, крутящегося как вихрь, в надежде попасть в меня. — Твои подчинённые следили за полком графа Соболева? Они узнали меня?

— Сдохни уже! — выпалил он, наливаясь кипучим раздражением.

Черты его крысиной рожи исказила гримаса нетерпения. Он уже мысленно видел мой труп в гробу в белых тапочках, но на деле никак не мог отправить меня туда. Я буквально в последний момент ускользал от его атак, из-за чего тот страшно раздражался. Скрежетал зубами, хрипло пищал и шипел, пуская слюни на подбородок, покрытый серой короткой шерстью.

— Сдохну когда-нибудь, но явно не сейчас и не от твоих крысиных лапок, — насмешливо выдал я, ещё больше выводя из себя эту тварь, яростно бьющую по полу голым хвостом.

— Я убью тебя! Убью! Ты на моей территории! Я здесь полновластный хозяин и господин! Тебе не победить! — прорычал он и активировал «Плеть Тьмы».

Я и от неё уклонился. А она вновь превратила в кровавый фарш пару трупов.

— Раз уж ты так уверен в себе, то скажи мне напоследок. Среди имперцев есть предатель? Он привёл нас в ловушку? Или вы случайно наткнулись на нас? Нет, кажись, неслучайно. Это действительно была ловушка. Но есть ли предатель? Может, вы оказались хитрее, чем обычно думают о зверолюдах? Что, если вы дали возможность разведчикам пробраться под землю, убедиться, что ходы ведут под город и безопасны, а затем позволили им спокойно уйти, а сами устроили здесь ловушки, поджидая тех, кого приведут люди? Да, так всё и было. Я прочёл это по твоей гнусной роже.

— Пс-с-с, — как-то по-змеиному зашипел жрец Тира и с какой-то невероятной скоростью стал кидать в меня магические атрибуты.

Злость, ярость и раздражение пробудили в нём второе дыхание. Они будто зарядили его. Но в то же время эмоции захлёстывали его крысиный умишко, заставляя чувствовать себя всемогущим.

Он и казался таким, поскольку я лишь скакал вокруг него, даже не пытаясь атаковать.

А ведь «телепортация» отнимала у меня кучу маны. Я уже начал задыхаться от магического истощения. По лицу поползли капли пота, а дыхание с трудом вырывалось из груди.

Жрец же походил на реактор по производству магии. Казалось, что к нему хрен подойдёшь.

— Ещё! Ещё! Давай ещё! — проорал я, чувствуя, что нахожусь на пределе своих возможностей.

Да, это то, что нужно, дабы пробудить десятый атрибут.

— Сдохни! Сдохни! — проверещал зверолюд, перейдя на какой-то ультразвук.

Его писк больно ударил меня по ушам и заставил что-то содрогнуться во тьме подземного коридора, в той стороне, куда Козлов и Шилов утащили Грехова.

Готов поставить Асгард против ржавого гвоздя, что из мрака за моим боем наблюдает Рафаэль Игоревич. Он-то там и содрогнулся. А может, ещё и Козлов играет роль невольного зрителя.

Эх, лишь бы они не вмешались и не испортили мой замысел. В любом случае надо поторопиться. Комиссар уже вполне мог немного отойти от магического истощения. А он-то точно прикажет имперцам атаковать разбушевавшегося зверолюда.

— Давай бей сильнее, крыс. Я всё ещё зеваю.

Мои слова заставили жреца испустить гневный писк. А я снова телепортировался ему за спину и швырнул во тьму иллюзию, после чего опять вернулся на своё место.

Хаосит мотнул головой туда-сюда и увидел выбегающего из мрака «комиссара». Крыс в пылу битвы принял иллюзию за настоящего барона и отвлёкся на неё, чем я и воспользовался.

Впервые в битве со жрецом я кинул в него друг за другом два «взрыва энергии». Следом я телепортировался к нему и ударил по шее саблей с камнями-артефактами. Моя магия пробила защиту хаосита, а затем время будто застыло на кончике клинка.

Я увидел, как расширяются от ужаса глаза жреца, как в отчаянном, полном ненависти крике распахивается рот зверолюда, а сабля медленно перерубает его шею со вздувшимися венами.

Миг — и время снова понеслось вскачь. Клинок начисто срубил с плеч башку крыса, а тело выпустило залп крови, обагривший моё лицо и грудь.

— Передай своим братьям-жрецам, что ты не сумел отомстить за них, — просипел я, присев на корточки рядом с отрубленной башкой.

Фух-х. От усталости меня даже сидя покачивало, но всё же я едва не пустился в пляс от ликования. Мне удалось-таки пробудить новый атрибут! Я почувствовал его!

— Это… это было великолепно, — прохрипел вышедший из темноты Рафаэль Игоревич и несколько раз ударил в ладоши, обозначая аплодисменты.

— Хороший бой, — скупо сказал комиссар, бледный как смерть и с запавшими глазами. Он окинул внимательным взглядом усеянный трупами пол. — Но в целом мы сплоховали. Угодили в ловушку, потеряли отменных солдат. И теперь нам необходимо решить, что делать дальше.

— Надо вернуться в лагерь, — просипел Козлов и начал торопливо осматривать тела имперцев, ища среди них раненых.

Однако все были мертвы.

— Остальные отряды наверняка тоже попали в засаду. Хаоситы ждали нас, — проговорил я и коротко поведал то, что узнал от жреца.

— Тьма и пепел! — выругался комиссар, скрежетнув зубами, а затем с подозрением уставился на меня: — Откуда тебе ведом язык хаоситов? Даже я с трудом понимаю его. Он очень труден в освоении.

— До определённого возраста я был затворником и много времени проводил в библиотеках. Вот и выучил его. В этом мне охотно помогал дед.

— Громов-старший раньше был известным охотником на монстров, — вставил свои пять копеек Шилов, шмыгнув разбитым носом.

Хм, и кто умудрился так близко подобраться к нему?

— А почему именно с тобой хотел сразиться этот мерзкий выродок? — не унимался барон Грехов.

Он к своим почтенным годам явно сполна хлебнул яда профдеформации, потому так себя и ведёт. Думаю, даже лёжа в постели со своей женой, комиссар нет-нет да и проверяет её на причастность к Хаосу.

— Возможно вы не знаете, но именно я помешал жрецам Тира захватить Стражград. Правда, это секретная информация.

— Пфф, — недоверчиво фыркнул Козлов. — По телевизору говорили другое.

— Я проверю твои слова, — пообещал мне комиссар и покосился на Козлова как на дурачка, которого надо людям показывать в базарный день, чтобы те дивились и перешёптывались, мол, это тот идиот, верящий всему, что говорят с голубых экранов.

— Проверьте, — спокойно сказал я, стряхнул капли крови с сабли и вытер клинок о балахон безголового жреца.

Кстати, надо бы пошарить по его карманам. Уверен, у него есть ценные артефакты.

Я принялся обыскивать крысолюда, поймав на себе задумчивый взгляд комиссара. Тот явно жаждал хорошенько расспросить меня, но ситуация к этому не располагала. Так что барон Грехов тяжело вздохнул и повернул бледное лицо к Рафаэлю Игоревичу.

— Шилов, что вы думаете? Отступим или попробуем открыть ворота этого проклятого городка?

— Хм, на остальные отряды не приходится надеяться. Выходит, что нас четверо, — хмуро изрёк он и следом криво усмехнулся. — Более чем достаточно, чтобы проникнуть в городок и попытаться отворить ворота или хотя бы разрушить артефакты, создающие над поселением защитное поле.

— Нас убьют, — сглотнул Козлов. — Хаоситы знают, что мы под землёй.

— Да, правильно, — сказал я, выудив из одежды жреца три амулета. — Но они наверняка уверены в том, что их соплеменники нас тут убьют. А если и не убьют, то сильно потреплют. Ну и после такой трёпки практически никто из людей не осмелится проникнуть в их город. Мы должны попытаться открыть врата. У меня есть пара идей. Моя изворотливость поможет нам.

— И Перун. Он тоже поможет, — вставил комиссар без тени иронии.

— Ну да, и он поможет, — максимально серьёзно проговорил я, хотя внутри всё так и разрывалось от сарказма. — Вот, возьмите амулеты жреца. Они ещё заряжены. Два повышают запас маны, а один усиливает регенерацию.

— А себе ничего не возьмёшь? — удивился Шилов.

— Почему же… возьму. Балахон жреца.

— Зачем он тебе? — выпучил глаза комиссар, приняв от меня амулеты.

— Скоро узнаете, — таинственно усмехнулся я, подметив завистливый взгляд Козлова.

Тот явно мечтал оказаться на моём месте. На месте героя.

— Что ж, вперёд, господа. Нельзя терять ни секунды! — выдохнул барон Грехов и воинственно сверкнул глазами. — Хаос ещё узнает наши имена.