Локки 10. Потомок бога

Глава 1

Часть XXI. Безумие и гениальность

Жаркое полуденное солнце испепеляло Гар-Ног-Тон, словно ненавидело его. Воняли отбросы, пока ещё громоздившиеся в отдалённых закоулках. Пахло свежей краской и дымными нотками пожара, поглотившего склад несколько дней назад.

Пожар оставил ожоги в душах многих, в том числе и троицы, восседающей за столом в доме, высившемся возле центральной площади.

Старик Мых, сгорбившись на стуле, налил в помятые алюминиевые кружки отвар из закопчённого котелка.

— Пейте, пейте, — прошамкал он полубеззубым ртом, глядя на мрачного Илью с заострившимися скулами и осунувшегося Шилова. Последний, казалось, не спал уже вторую жизнь.

— Э-эх, — печально вздохнул Илья и пригладил редкие волосы, сквозь которые просвечивала загорелая кожа.

Взяв кружку, он вдохнул насыщенный грибной аромат и сделал несколько глотков.

— Жизнь продолжается, — проговорил старик Мых, бросив на Рафаэля Игоревича взгляд подслеповатых глаз, близко посаженных к загнутому крючком носу.

— Да, продолжается, — тихо прошелестел Шилов, — но без неё. И в этом есть моя вина.

— Не корите себя, Рафаэль Игоревич, — сказал Илья, с состраданием глядя на аристократа. — Не приписывайте себе того, чего нет. Локки же говорил вам, что здесь замешана судьба, будущее. Никто не в силах бороться с этим. Даже Древний и сам Локки, несмотря на весь его интеллект, звериную хитрость и прозорливость.

— Верно, верно, — покивал старик, закинув за спину свою длиннющую бороду.

Теперь уже все знали о том, что Древний сказал Локки на площади после того, как Мия поцеловала его. Не было больше нужды хранить эти слова в тайне.

— Но неужели нет никакой возможности вернуть её? — почти зло процедил Шилов, сведя брови над переносицей. — Не верю в это.

— Поверьте, Рафаэль Игоревич, для вашего же психического здоровья поверьте, — произнёс лысеющий дворянин, поправив ворот чёрной рубахи. — Я краем уха слышал о судьбе вашей жены. Её ведь тоже не смог никто вернуть. А я уверен, что вы пытались. Не тот вы человек, чтобы вот так забыть о своей любимой. Наверняка сделали всё, чтобы вытащить её с того света.

— Даже богиня Марена не смогла помочь ей, — сгорбился Рафаэль Игоревич, словно из него выпустили последний воздух.

Троица помолчала пару минут, допивая содержимое кружек.

Затем Илья спросил у старика Мыха:

— А как там Локки? Я уже не видел его пару дней. Он держится?

— Да, — кивнул старик. — Более того, даже шутит. По нему и не скажешь, что случилось нечто ужасное. Однако не верьте его лицу. Порой я замечаю, как в его глазах горит скорбный огонь, а всё его естество жаждет найти способ всё-таки вернуть Огневу.

****

В комнате пахло пылью и потом, а солнечные лучи едва пробивались сквозь плотные занавески. Вокруг царил приятный полумрак, успешно борющийся с двумя почти догоревшими свечами, шипевшими на столе в медных плошках.

— Нет, нет, всё не то! — пробурчал я, выпрямившись на стуле.

Отбросил карандаш, схватил очередной исписанный моей рукой листок, скомкал его и со злостью швырнул в угол. Комок покатился по полу и исчез под кроватью.

— Сука! — выдохнул я, упёршись локтями в стол и сжав виски ладонями.

Хмуро посмотрел на насмешливо подрагивающие флажки с рокерской «козой». Они качнулись сильнее, когда за распахнутым окном свистнул ветер, зашевелив занавески. Те тихо захлопали, но куда громче в коридоре прозвучали тяжёлые шаги.

Кто-то шёл к моей комнате. Хотя почему кто-то? Бурая. Уже достала вечно ко мне заглядывать: то еду принесёт, то воду, то предложит помыться. Что на этот раз?

Предсказуемый стук в дверь раздался секунд через десять, а затем прозвучал грубый голос:

— Локки, повелитель! Вы со вчерашнего дня сидите в комнате. Может, прогуляетесь? Полдень чудесный.

— Ага, такой же чудесный, как тот, когда погибла Огнёва, — буркнул я.

— Если не выйдете, позвольте хотя бы Древнему зайти. Он пока стоит в молельном зале у вашего идола.

— Какого хрена пришёл этот щупальцеголовый, который даже душу обычной смертной не в силах вытащить из мира мёртвых? — прошипел я сквозь зубы и поймал себя на том, что ворчу как старый дед. Нет, пора всё же показаться миру. Голова, может, прояснится, а то мысли уже в чудовищных муках рождаются в ней. — Ладно. Позови его через пять минут. Я пока приведу себя в порядок.

— Хорошо, — обрадованно откликнулась жрица и заспешила прочь.

Я вскочил, понюхал подмышки потной рубашки, скривился и торопливо собрал бумаги со стола, спрятал в ящик, затушил свечи и распахнул занавески.

В комнату ворвался солнечный свет, ослепительно резанув по глазам, будто я был вампиром, проспавшим тысячу лет.

— А-а-а… — зашипел я и потёр глаза. — Собака! Уже и забыл, что солнце существует.

Помотав головой, как бык, отгоняющий слепня, я открыл дверцы шкафа, скрипнувшие в унисон с входной дверью.

На пороге показался Древний, всё такой же худой и в балахоне с капюшоном, сползшим на узкие плечи.

— Да-да, конечно, входи, — саркастично бросил я. — Манеры придумали явно не для тебя.

— Верно, — спокойно ответил он и, скрестив руки на груди, проплыл по воздуху к стулу. Но садиться не стал, а замер возле подоконника на фоне окна. — Чем ты занимался всё это время?

— Стихи писал, потел и карпа съел, — иронично кивнул я на блюдо с рыбными костями и головой.

— Я чувствую, что ты на меня зол, — прошелестел Древний. — Но пойми, я не в силах ничего поменять. Ни прошлое, ни будущее. Тебе стоит принять эту линию судьбы. А ещё лучше — отвлечься от всего этого, — он обвёл комнату рукой с перепончатыми пальцами. — Помнишь, о чём я тебя просил? Мне нужен помощник. Тот, кому я могу всецело доверять. Пришло время для ритуала открытия портала в тот мир, где обретаются мои сородичи. Ты поможешь мне?

Я хмыкнул, почесал колючую щёку и вздохнул.

— Хорошо хоть ты меня больше не зовёшь с собой, а всего лишь просишь о помощи. И что конкретно тебе нужно от меня? Спеть ритуальную песню? Станцевать с бубном? Или просто постоять в сторонке с зажжённой свечой?

— Мне для ритуала потребуются две вещи, находящиеся в других мирах, а также твоё непосредственное участие в финальной части. Для этого тебе нужно будет кое-что изучить. Я дам тебе доступ к самой большой библиотеке в Башне. Там уже собраны нужные материалы.

— На этом всё? Или тебе понадобится ещё что-то? Надеюсь, не рука верного слуги? Я и не слуга, и не верный, — с перекосившей лицо ухмылкой бросил я, вспомнив одну фэнтези-сагу.

— Нет, мне не нужна рука, — серьёзно ответил осьминогоголовый. — Но потребуются пять башен. Тебе следует построить их в городе на тех участках, что я указал на карте.

Он сунул руку в карман балахона, вытащил свёрток и протянул мне.

Я взял его, развернул и мельком глянул на точки, разбежавшиеся по карте Гар-Ног-Тона.

— И зачем они тебе?

— Они будут собирать ману из воздуха. Чтобы ритуал прошёл успешно, потребуются колоссальные запасы магической энергии. Вот чертёж башни. Все они должны быть одинаковыми, — сказал осьминогоголовый и положил на подоконник бумагу, свёрнутую в трубу.

— А этот твой ритуал не разрушит Башню? — искоса взглянул я, швырнув карту на стол.

— Может, и разрушит. Даже скорее всего разрушит. Но я готов пожертвовать ею. Её всё равно уже не восстановить. В ней осталось слишком мало энергии. А остальные Древние, что лежат в саркофагах, уже давно мертвы: не телами, но разумами.

— Жаль, — протянул я, шмыгнув носом. — А то было бы хорошее наследство. Но раз Башня разрушится, ты ведь что-то другое оставишь мне? Ты же знаешь, что я не альтруист, работающий за улыбку.

Древний дёрнул щупальцами на подбородке и равнодушно произнёс:

— Я передам тебе несколько сильных артефактов, если согласишься.

— Договорились, — кивнул я, окинув его хмурым взглядом. — Когда начинаем?

— Я примусь за дело нынче же, а ты в ближайшее время приходи в Башню. Вот, возьми этот камень. Стоит лишь пожелать — и он приведёт тебя в любую точку Башни, когда ты окажешься внутри. Подумай обо мне — и он укажет тебе путь.

Взяв мягко светящийся камень, похожий на янтарь, я уточнил, приподняв бровь:

— Он поведёт меня сквозь все хитросплетения коридоров или найдёт короткий путь?

— Короткий, — кивнул Древний, подпустив в рыбьи зенки чуточку уважения. — А ты сообразительный. За это я тебя и ценю.

— Благодарю. Мне матушка тоже говорила, что я сообразительный, умный, красивый и стану самым сильным богом, когда вырасту, — иронично пробормотал я.

— Может, так оно и будет, — проронил он и тут же истаял словно туман, исчезнув из комнаты.

— Вот бы и мне так же эпично переноситься, — пробормотал я, огляделся и принюхался, убеждаясь, что Древний точно покинул комнату.

Да, он ушёл.

И моё лицо мигом затвердело, а между бровями пролегла глубокая складка. Пальцы же слегка дрогнули от нетерпения, ведь в беседе с Древним мне в голову пришла неожиданная мысль, обжигающе простая, но дико сложная в исполнении. Но я должен попробовать! Обязан!

Воображение кровавыми мазками нарисовало картину моего триумфа. И от волнения мурашки пробежали по коже. Губы же исказились в полубезумной, хищной улыбке.

Если мне удастся всё провернуть — это будет эпично, клянусь душой Локи! Мне удастся вернуть и Огневу, и посрамить саму Судьбу! Никто, никто не смеет играть мной, даже эта сука!

Я стрелой метнулся к столу и почувствовал, как в кармане брюк что-то начало нагреваться. Кажется, Тахрир возжелала размяться. Как невовремя!

Ругнувшись, я задёрнул занавески и поспешно вытащил из кармана тёплый камень-артефакт, а затем швырнул его в самый тёмный угол комнаты. Там сразу же возникла чернокожая обнажённая стражница, устремившая на меня задумчивый взгляд.

— Я слышала, о чём ты говорил с Древним, — произнесла она, сделав пару шагов ко мне, из-за чего качнулась её грудь.

Но я даже не покосился в сторону её плоти, а уселся на стул и выдвинул ящик стола, попутно бросив:

— И что? Ты хочешь что-то сказать по этому поводу?

— Да. Ты никогда не думал, что Древний приложил щупальца к гибели твоей смертной игрушки Огневой? Может, осьминогоголовый опасался, что твоя любовь к ней не позволит тебе сыграть ту роль, что Древний отвёл для тебя, потому он и грохнул её?

— Я уже тысячу раз думал об этом, — хмуро процедил я, положив на стол чистый лист бумаги и вооружившись карандашом. — Но у меня нет однозначного ответа на этот вопрос. И кстати, я не любил Огневу…

— Хм, — по-змеиному усмехнулась Тахрир, но развивать тему не стала, а с интересом спросила: — Что ты делаешь?

— Надеюсь, что-то грандиозное и гениальное, — таинственно просипел я, лихорадочно набрасывая черты плана. Возможно, самого масштабного и безумного в моей жизни. Столько переменных… и всё нужно учесть: характеры, время, погоду…

Разработка плана так увлекла меня, что я полностью забыл о существовании Тахрир. Та немного понаблюдала за мной, да и скрылась в камне-артефакте.

А я вернулся в реальность, только когда в комнате окончательно стемнело. Свечи уже давно прогорели, солнце зашло, а за окном заполыхали уличные факелы, разгоняя вечерний мрак.

— Аргх-х-х, — выдохнул я и обессиленно откинулся на спину стула, вытянув длинные ноги. — Кажется, мне удалось учесть всё, однако любой план хорош лишь на бумаге, а в жизни всё может пойти наперекосяк.

Я хмыкнул, цапнул со стола кружку с отвратительно тёплой водой и жадно осушил её. Сразу же захотелось рухнуть на кровать и забыться тяжёлым мертвецким сном, но я встал, одёрнул рубашку и решительно вышел вон, прихватив с собой карту Древнего и чертёж.

Спустившись по ступеням, я оказался в молельном зале, куда сквозь настежь открытые двери врывался лёгкий ветерок. Он заставлял дрожать свечи, горящие вдоль стен, и игрался с дымком благовоний.

Но моё внимание привлекло другое — с чёрного неба падал мелкий дождь. Капли барабанили по крышам и вынуждали уличные факелы недовольно шипеть.

Дождичек был слабый, три капли на квадратный метр, но за всё время в Пустоши я даже такого подобия ненастья не видел.

Выйдя на крыльцо под жестяной навес, я уставился на это чудо, услышав позади шаги.

— Даже небо плачет по Огневой, — раздался грустный голос жрицы.

— Ой, не надо мне этой романтической блевотины, — процедил я, не поворачивая головы. — Лучше скажи, где Сломанный Рог. Мне нужно срочно поговорить с ним.

— Скорее всего, он во Дворце Совета. Вас проводить?

— Пойдём, составишь компанию.

Мы вместе спустились с крыльца и двинулись по чистенькой улице к центральной площади.

Капли дождя заскользили по моему лицу, срываясь с подбородка, и действительно напоминали слёзы.

Смахнув влагу, я с неудовольствием заметил на фасаде одного из только что отремонтированных домов чёрные, выведенные углём матерные слова на хаоситском языке. А чуть ниже красовались матюки уже на русском, правда с ошибками.

Что ж, Илья делает успехи, обучая местных языку империи.

Фыркнув, я продолжил путь, хрустнув затёкшей шеей.

Пока шли ко Дворцу Совета, дождь иссяк, видимо сообразив, что сотворил какую-то херню, пролившись в Пустоши. Впрочем, тучи, громоздящиеся над красноватой туманной дымкой, стали гуще, совсем закрыв небосвод. И Гар-Ног-Тон словно оказался внутри гигантской пещеры. Тени сгустились настолько, что казались живыми, жаждущими прикоснуться и выпить жизнь.

Я даже не сразу понял, что возле парадных дверей Дворца Совета во мраке прячутся охранники. Когда они вынырнули оттуда, мне с трудом удалось удержать руку от броска магии.

— Доброго вечера, повелитель! — прохрипел высокий мохнатый зверолюд в стальной броне, с винтовкой за плечами и топором на поясе.

— Доброго, — бросил я ему и приказал: — Позови Сломанного Рога. Мне неохота идти во дворец. Погоды нынче стоят просто чудесные.

Тот кивнул и скрылся в здании, а я, сложив руки на груди, задумчиво посмотрел на Башню Древних, возвышающуюся посреди площади. Альфа и омега всего.

— Звали? — выдохнул торопливо вышедший из Дворца Совета минотавр, грохоча копытами по каменным ступеням. За ним по пятам грузно шёл Крушитель с молотом на плече, словно с минуты на минуты ждал нападения.

— Ага. Вот держи, — я протянул ему карту города и чертёж башни. — Тут обозначены места, где нужно кое-что построить.

— Построим, — сразу же кивнул безрогой головой минотавр и с любопытством развернул чертёж башни.

— Да ты переверни его, неправильно держишь, а то вместо башни колодец построишь, — бросил я ему, попутно заметив, как закатила глаза жрица, едва не шлёпнув себя ладонью по лбу.

Сломанный Рог тут же торопливо перевернул бумагу и сконфуженно улыбнулся, как ребёнок, в очередной раз нагадивший в трусы.

Хм, а может, зря я так с ним? На его долю в последнее время много чего выпало: и практически случившаяся в городе междоусобица, и пожар, уничтоживший склад. В последнем минотавр винил себя, и надо сказать, небезосновательно. Он же глава города, значит, отвечает за всё, что в нём происходит.

— Сломанный Рог всё сделает, — подала голос Бурая. — Я помогу ему. Сколько у нас дней на постройку?

— Чем быстрее, тем лучше. Может быть, даже недели нет. Но башни небольшие, так что должны управиться, если сконцентрируете все силы на их строительстве.

— Вот бы так собрать все силы да ударить по этим изуродованным отрыжкам, что шарятся по нашему Болоту уже чуть ли не у стен города! — прогромыхал из-под забрала шлема Крушитель и воинственно скрипнул зубами, словно кость перекусил.

— Уймись! — прикрикнул на него Сломанный Рог, полоснув грозным взглядом. — Нет у нас ни времени, ни лишних воинов, дабы ловить этих мутантов-зверолюдов. Да и наши разведчики всего двоих заметили. Они сейчас по всей Пустоши ходят, эти мутанты.

Я хмыкнул, поняв, что речь идёт о мегазверолюдах, одного из которых мне пришлось убить в местной темнице.

И зачем они шастают по Пустоши? Какие приказы Тира выполняют? Тот костяной урод из темницы так ничего путного по этому поводу мне и не сказал.

— Хр-р-р, — недовольно выпустил изо рта смрадное дыхание Крушитель, всегда охочий до славной кровавой потехи. Вот у него в одном месте и свербело.

— Нам ещё склад восстанавливать надо! — припечатал его доводом минотавр и вдруг многозначительно посмотрел на меня, показав Крушителю рукой, чтобы тот скрылся.

Громадный зверолюд нехотя удалился, скрипя толстыми доспехами.

— Повелитель, — прошептал Сломанный Рог, подозрительно осмотрелся и добавил: — Мы со жрицей опросили всех, кто выжил после пожара на складе, и вот чего поняли… это была дэ… де… диверсия.

Последнее слово далось ему с трудом. И от меня не укрылся лёгкий одобрительный кивок Бурой. Кажется, она-то и вложила в уста минотавра эти слова, чтобы он выглядел умнее. А сама жрица лишь молча стояла рядом, позволяя Сломанному Рогу вести беседу.

— Улики? — вскинул я бровь, задумчиво потирая подбородок.

— Только косвенные. Кто-то видел тень в неурочное время, слышал подозрительные звуки, а на одном из сундуков не было замка. Причём в нём хранились самые взрывоопасные амулеты.

— Значит, всё-таки саботаж, — подытожил я, медленно роняя слова. — Но кто стоит за ним? Врагов у меня много. Хватит на сотню обычных богов. Хм-м-м… Что-нибудь ещё нашли, разнюхали?

— Нет, — развёл мозолистыми руками минотавр. — Но мы будем и дальше это… разнюхивать.

— Молодцы, — похвалил я обоих, заметив радость, сверкнувшую в их глазах.

Глава 2

Под любопытным кроваво-красным оком луны мы с минотавром и жрицей обсудили все нюансы строительства башен и поиски диверсанта, после чего Бурая прищурилась и спросила:

— Сегодня снова собирать верующих на площади, повелитель?

— Нет, не надо, — помрачнел я. — От этого уже не будет толка.

За минувшие дни я несколько раз подпитывался энергией верующих. И к сожалению, самые преданные мне смертные уже исчерпались. А ведь именно они вносили наиболее существенный вклад в мои закрома божественной энергии. А с тех, кто мало верил в меня, я получал как с козла молока.

И самое хреновое, что каждого смертного можно «подоить» лишь раз в неделю. Мало? Ещё бы!

И ведь надо помнить, что мой атрибут «Пожиратель веры» имел лишь первый уровень, из-за чего во время сбора «урожая» огромный процент энергии веры просто рассеивался, не попадая в мою душу. Как же меня это бесило…

А ещё заставляло нервничать то, что к финалу моего плана у меня должно быть столько божественной энергии, чтобы она едва не выплёскивалась из моих ушей. Пока же у меня её катастрофически не хватало.

— Бурая, мне нужны новые верующие, — произнёс я, глядя на жрицу.

Та нахмурила брови, стоя на первой ступени Дворца Совета.

Минотавр возвышался позади неё и всем своим видом показывал, что ему пора мчаться исполнять мои приказы, раз уж у нас всё равно зашёл разговор о верующих. А он в них ни рогом, ни копытом. Посему я разрешающе кивнул ему. Тот сразу же умчался во мрак, шевелящийся над площадью.

Бурая спустя миг проговорила, раздумчиво почёсывая мех на подбородке:

— В Гар-Ног-Тоне и так каждый день проходят в храме служения, где пытаются привить горожанам веру в вас. Да и в городе начали ставить ваши идолы, идут просветительские разговоры с жителями…

— А если тем же самым заняться не в Гар-Ног-Тоне, а в другом городе? Сможешь там организовать подобную богоугодную деятельность?

— Да, — уверенно кивнула она, облизала губы и добавила: — Но только если мне не будут противодействовать тамошние власти и жрецы других богов.

— Отлично. Значит, нам нужно нынче же ночью захватить какой-нибудь городок, где сейчас нет явного божественного лидера, — подытожил я, прикинув, что сумею вдохнуть веру в тамошних жителей. Нет, конечно, не во всех, а лишь в какой-то жалкий процент, но и этого, возможно, будет достаточно, чтобы полностью закрыть мои потребности в божественной энергии.

— Нынче же ночью?! — вытаращила она медвежьи глазки. — Но мы не успеем! Надо же подготовить войска!

— Мы сделаем это впятером: ты, я и старики-изгои.

— Впятером? — совсем изумилась жрица, отправив брови в ночное небо. — Но… но как? Да, вы сильны, вы бог, но против целого города, да ещё всего за ночь…

— А чтобы захватить город, не надо сражаться против его жителей и штурмовать стены, достаточно подчинить его лидеров. На территории, где раньше властвовала Маммона, наверняка есть городки, где горожане спят и видят, что кто-то, наконец, придёт и возьмёт власть железной рукой, избавив их от постоянных междоусобиц, начавшихся после гибели богини. И к счастью, мало кто знает, что именно я её того… чик по горлу — и прощай.

— Да, есть такие городки… — задумчиво протянула Бурая, которой моя идея больше не казалась такой уж безумной. — И в тех, что граничат с нашими землями, уже давно ходят истории о вас.

— Хорошие? — навострил я уши.

— Ага. Я же их сама и запустила. Даже изображение ваше кое-где тишком расклеивала. Не сама, конечно, а платила кое-кому.

— Молодец! — ослепительно улыбнулся я, похлопав её по мясистому плечу. — Тогда подумай, какой городок с большей охотой пойдёт под мою руку.

— Наверное, Пот-Рок.

— Отлично. Даю час на сборы. Я буду ждать тебя в доме стариков-изгоев.

— Хорошо, — кивнула та и косолапо, но быстро пошла в сторону храма, шурша жреческим балахоном.

Я проводил взглядом её мощную медведеподобную фигуру, а потом направился к дому, где обитала троица братьев.

Уже издалека заметил, что окна их логова были безжизненно черны. А вот входная дверь оказалась незапертой. Прямо какое-то безумие в наше неспокойное время.

Даже закрались подозрения, что внутри меня ждёт ловушка, но я отогнал их. Ну какая ловушка? Кто, блин, вообще знал, что я войду именно в этот дом сегодня ночью?

Придя к такой мысли, я всё же осторожно приоткрыл дверь и шагнул в тёмный коридор, пропитанный мраком, скребущей тишиной и вонью древесной плесени, смешавшейся с тяжёлым духом зверолюдов, прежде обитавших здесь.

— Наверное, господа изгои сладко спят, — пробормотал я себе под нос и криво усмехнулся. — Что ж, пора вставать.

Я крепко ухватился за дверь и с силой распахнул её, ударив о стену. Раздался грохот и истошный визг петель, вспоровший мои барабанные перепонки ржавым скальпелем. Аж зубы свело. А где-то на кухне зашуршали мыши, в испуге прыснувшие во все стороны.

Тут же на втором этаже что-то загромыхало, захлопали двери, и на лестнице, ведущей в коридор, показался свет керосинового фонаря. Его в подрагивающей руке держал Молчун, облачённый в длинную ночную рубашку с завязками на груди. Её кокетливо украшали тёмные пятна — то ли от грязи, то ли от пота. Но старика они явно не смущали, как не смущал Мыха и Прищура их собственный внешний вид.

Оба щеголяли лишь в разношенных кальсонах, выставляя напоказ голые торсы, покрытые ковром из седых скрученных волосков. А под морщинистой кожей отчётливо проступали рёбра. Их босые ноги могли похвастаться такими длинными ногтями, что некоторые волки с удовольствием обменяли бы их на свои когти.

И всех троих объединяли лихорадочно вытаращенные глаза и частое дыхание, с хрипами вырывающееся из груди.

— О! Вы не спите, — с широкой улыбкой протянул я. — Как удачно! А я-то думал, что вы уже дрыхнете.

— Нет, не спим. Нас что-то разбудило… — скрежещущим голосом саркастично процедил Прищур, воткнув в меня убийственный взгляд единственного открытого глаза.

— Что-то разбудило? — сделал я невинную физиономию. — Может, это были вышки 5G? Хотя нет, их ещё не изобрели. Ну, раз уж вы не спите, то давайте кое-что провернём. Нынче же полночь, время разгула всякой нечисти. Оттого-то у Прищура глаз, наверное, и блестит так мстительно и кровожадно.

— Угу, удавить кого-нибудь хочется, — процедил тот и сплюнул прямо на подгнившие ступени лестницы.

— Тебе предоставится такая возможность, — подмигнул я ему и вкратце рассказал старикам о своей идее захватить городок ради пополнения нестройных рядов своих верующих.

Окончание моего рассказа старики слушали уже на кухне при свете зажжённого очага.

— А почему такая срочность? — хмуро спросил старик Мых, потирая припухшие зенки, пока Молчун рвал физиономию широкими зевками.

— Вы себя вообще видели? Вам лет-то сколько? А если я буду ждать до утра, а кто-то из вас помрёт во сне, что тогда? Вдвоём ведь вы не сможете открыть портал в Пот-Рок.

Братья переглянулись, но возражать не стали. Даже Прищур. Хотя он постоянно полосовал меня недружелюбным взглядом и будто невзначай прикасался пальцами ко всему колюще-режущему, словно прикидывал, как бы половчее вскрыть мне глотку за то, что я разбудил их среди ночи.

Но конечно же, он просто играл на публику, явно не замышляя ничего подобного.

Более того Прищур первым из братьев оделся в походные вещички и вошёл в небольшую гостиную, где решено было открыть портал. Молчун и Мых появились чуть позже.

Старики быстро изучили карту, выяснили, что в Пот-Роке есть скотобойня, и посчитали, что той крови, которая там проливается, вполне хватит для ориентира, на который они смогут вывести портал.

Дело оставалось за малым: нужно было и в точке открытия портала принести жертву. На эту роль сгодилась одна из коз, коих старики держали в загоне за домом. Молчун, как это водится, без слов полоснул её ножом по горлу. Животное конвульсивно дёрнуло копытами и обмякло буквально за мгновение до того, как в гостиную вошла Бурая в кожаных доспехах и с мешком за плечами.

— О, гляжу, вы развлекаетесь, — прорычала она.

— Ага, ты как раз вовремя, — сказал я, покосившись на стариков.

Те ловко и синхронно начали использовать магию, сооружая портал. Он возник посреди гостиной, напоминая кровавую воронку, параллельную полу, будто бы ведущую в христианский ад.

— Ну, господа и дамы, за мной! — бросил я и первым вошёл в портал.

В Пот-Роке меня встретила практически кромешная тьма, забравшаяся в узкий проулок между высоким дощатым строением, воняющим кровью, болью и мокрой шерстью, и покосившимися глухими стенами халуп.

— Боги! — выдохнул Прищур, чавкая ботинками за моей спиной. — Кажется, я в какое-то дерьмо наступил.

— Да тут кругом одно дерьмо, — произнесла Бурая с брезгливостью, словно забыла, что и Гар-Ног-Тон когда-то был такой же выгребной ямой. — Если весь городок, как этот проулок, то ему самое место в пекле.

Старик Мых угукнул в ответ, шустро подобрав длинную бороду, чтобы та не касалась земли, покрытой мусором и разлагающимися отбросами.

Только один уличный факел, словно путеводная звезда, горел в конце проулка, напоминая последнего паладина, сражающегося с ордами тьмы.

Мы двинулись к нему, слыша тоскливое мычание из дощатого строения.

— Да тут надо всё спалить, — пробурчал Прищур, окинув взглядом перекрёсток, где шипел пламенем факел. — Дома — настоящие сараи. В таких и свиньи побрезгуют жить. Не улицы, а реки грязи и отбросов. А воздух как гноящийся змей, проскальзывающий в лёгкие.

— В тебе умер поэт, — ехидно бросила ему жрица. — А если не будешь говорить потише, то и всё остальное умрёт, ежели сюда прискачет стража.

— Да какая тут стража… — махнул рукой Мых, защищая брата. — Вся улица словно вымерла.

— И это хреново, — веско вставил я, хмуря брови. — Кто-то же должен показать нам дорогу к местным шишкам. Или ты, Бурая, знаешь куда идти?

Та отрицательно покрутила головой. И тогда мы двинулись вдоль домов, рассчитывая отыскать «языка».

Признаться, я чувствовал себя неким профаном из-за того, что у меня не было детального плана по подчинению города. Но с другой стороны, всё было организовано быстро, дабы не терять времени. Оттого-то и имелись кое-какие шероховатости.

Но, думаю, местных жителей даже в столь поздний час мы отыщем. Должны же здесь быть какие-то маргиналы, которые и по ночам бродят.

И моя догадка вскоре подтвердилась. Стоило нам завернуть за угол, как я увидел широкую спину зверолюда-подростка, облачённого в драные шорты. Он возвышался над лежащим у его ног пареньком лет десяти. Тот жалобно хлюпал разбитым окровавленным носом, упёршись локтями в грязь. А чуть позади него испуганно хлопала огромными глазами девочка лет семи, прижимая к рваному мешковатому платьицу ловушку для крыс.

— Сколько раз вам повторять, отребье, чтобы вы не появлялись на моей территории, — цедил подросток, не замечая меня, как, впрочем, и паренёк с девочкой. — Добывайте себе пропитание в другом месте, вонючие людские твари.

Он безжалостно ударил паренька по ноге. Тот тоненько вскрикнул и схватился руками за колено. А зверолюд довольно хрюкнул.

— Прости нас, прости! — взмолилась девочка, упав на колени и выронив ловушку. — Но там, где мы живём, уже нет крыс, всех сожрали, а мы с братом два дня ничего не ели. Брюхо уже к позвоночнику прилипло.

— А мне плевать! — зарычал тот, сжимая кулаки. — Если вы сдохнете, меньше будет бесполезного человеческого мусора в этом городе.

— Кривой, а может, мы сможем договориться? — выдавила из себя заискивающую улыбку девочка.

— Не называй меня так! — выхаркнул тот, и в его груди аж что-то заклокотало, намекая, что зверолюду не нравится это прозвище. — Зовите меня хозяином. Поняли, твари?!

— Да, да, хозяин, — первым процедил мальчонка, страдальчески морщась от боли в колене.

— Громче, сука! — снова ударил его здоровяк.

Теперь его босая нога угодила в пах мальчишке, из-за чего тот снова вскрикнул, сверкнув в свете звёзд щербатыми зубами.

— Фу, падаль! Ты ещё, кажется, и обоссался! — презрительно выдохнул зверолюд и прорычал: — Какое же вы двое отребье! Я бы, даже подыхая, не унижался, как вы. Ни перед кем бы не встал на колени и не ворочался как червь. Слышишь, сучка мелкая?

— Да, да, — закивала та, испуганно тряся осунувшейся мордашкой с заострившимися скулами.

— Ты кое-что забыла, — прошипел зло Кривой и продемонстрировал ей кулак.

— Да, хозя... Сын Сварга?! — в полном ошеломлении выдохнула она, глядя за спину зверолюду, где из мрака выступил я.

— Сын Сварга, — медленно повторил Кривой и хохотнул. — Ну, это мне нравится даже больше.

— Нет, Кривой, он у тебя за спиной! — выпалила она, тыча пальцем в мою сторону.

А её брат от изумления даже перестал кататься по земле и уставился на меня выпученными глазами.

Я положил руку на плечо Кривому, возвышаясь над ним на несколько голов. Ведь я сейчас был в своём настоящем теле, не скрывая его иллюзией.

Зверолюд медленно повернулся и снизу вверх посмотрел на меня быстро наливающимися ужасом глазами, сверкающими по бокам от кривого носа. Его лицо из злорадно-надменного с садистской ухмылкой стало испуганно-бледным. Уголки бровей опустились, губы задрожали, а пониже его спины раздался протяжный звук, словно шину быстро спустило. В воздухе сразу же завоняло так, будто кто-то сдох у него в шортах

— Сын Сварга, — плаксиво проблеял он и рухнул на колени. — Только не убивай меня, молю, пощади!

— О как! А как же твои бравурные слова, что ты никогда не будешь унижаться и вставать на колени? А сам мало того что обосрался, так ещё и канючить сразу же начал. Я даже ничего сказать не успел. Может, я пришёл с миром? Или чтобы сделать вас своими избранными? — иронично сказал я, слыша за спиной дыхание стариков-изгоев и жрицы, тоже вышедших из мрака.

Кривой шумно сглотнул, пуская носом сопли, и тоненько захныкал, покосившись на мальчонку с девчонкой, словно искал у них помощи. А они оказались битыми жизнью, потому поступили так, как велели им инстинкты зверят, выживающих в помойной яме, где не было места жалости и состраданию, а царили жестокие законы джунглей. Они стремительно рванули прочь. Даже малец побежал, хотя и постанывал, припадая на отбитую ногу. Они решили не связываться с богом, не ожидая от меня ничего хорошего.

Зверолюд тоже хотел сбежать, но я крепко схватил его за плечо и процедил:

— У меня на тебя есть планы.

Он снова зашмыгал носом и затрясся, умоляя меня не убивать его, и чуток воспрянул духом, когда я принялся расспрашивать его о главных персонажах в городе. Таких оказалось трое, прям как в сказке. И каждый из них был главой сильного клана зверолюдов.

— Где они живут? — хмуро посмотрел я на подростка.

Тот, захлёбываясь воздухом, объяснил мне, где находятся их жилища, а затем дрожащим голосом выдал:

— Что вы со мной сделаете?!

Хм, и вправду. Что мне с ним делать? С одной стороны, я не большой фанат тех, кто измывается над слабыми, но с другой стороны, в этом городе такие законы, и тут каждый второй, наверное, даже хуже, чем этот зверолюд.

— Повелитель, позвольте я с ним поговорю, — мягко попросила жрица, заметив озадаченность, поселившуюся на моём благородном челе.

— Говори, — разрешил я и отошёл к старикам.

Бурая крепко взяла зверолюда за руку и отвела чуть в сторону, что-то шепча ему на ухо. Тот хлюпал носом и кивал, бросая на меня взгляды, полные кромешного ужаса.

— Интересно, что она ему говорит? Наверняка что-то обо мне, но что именно? Он же едва не падает от страха, — пробормотал я, потирая колючий подбородок двумя пальцами.

— Может, правду о вас? — подал голос Молчун, растянув бледные губы в подобие усмешки.

Я улыбнулся и проронил:

— Не зря ты столько молчишь. Точно копишь силы, чтобы выдать нечто весомое и острое.

Тот ответил кивком.

— Всё, можно идти, — проговорила жрица, двинувшись к нам. — Он больше не будет безобразничать.

— А ты умеешь работать с электоратом, — уважительно подметил я, глядя на подростка, рванувшего прочь так, будто за ним гнались все бестии Хаоса.

Глава 3

Наш крохотный отряд двинулся в сторону центра города, где раскинулось логово первого из троицы лидеров.

Мы шли не особо скрываясь. Местный люд, словно крысы, чувствовал нашу силу и спешно прятался по домам и закоулкам. Их оказалось совсем немного. Вероятно, по ночам даже сами жители города не любили вылезать из своих грязных конур.

На фасадах некоторых халуп и заборах красовались наклеенные листовки с моим гордым лицом. Большая часть из них оказалась украшена местными художниками: моему изображению угольком подрисовывали бороду, усы, рога или мужской детородный орган, торчащий изо рта.

Да пофиг! Главное, что жрица проделала прекрасную работу, если меня узнали даже дети из трущоб.

— Отличная работа! — похвалил я Бурую, без иронии кивнув на очередную листовку, валявшуюся на куче мусора. — В других городах проделай этот же трюк.

— А тебя разве не раздражает, что твоим лицом жопу подтирают? — криво усмехнулся Прищур, продемонстрировав единственный зуб с этой стороны челюсти, чудом выживший в битве с возрастом.

— Нет, это просто минусы популярности, — философски произнёс я, пожав плечами.

— Вот именно, — поддакнула жрица, грозно посмотрев на старика.

— А вон, кажется, и жилище того, кого мы ищем, — прошамкал Мых и указал высохшей, как птичья лапка, рукой на подобие крепости, собранной из говна и палок.

Первоначально это, вероятно, была какая-то больница, но её стены оказались латаны-перелатаны: в них зияли дыры и красовались «заплатки» из гнилых досок.

Вокруг здания высилась бревенчатая стена, по которой в свете факелов ходили вооружённые зверолюды.

Повеяло постапокалипсисом: бойцы были облачены так, словно прошлись по руинам городов и подобрали всё, до чего дотянулись руки, а потом напялили на себя. Ржавые наручи могли соседствовать с кожаным дырявым панцирем, бронзовым шлемом и брезентовым плащом.

— Ну что, гвардия смерти? — с усмешкой обратился я к трём старикам и жрице. — Как будем брать этот орешек? Думаю, на стенах как минимум полсотни зверолюдов. Да и в самом здании пирует целая толпа. Слышите, какие развесёлые крики? Окна на первом этаже ярко освещены. Точно что-то празднуют. Наверное то, что город к утру перейдёт во власть сына Сварга.

— Мы можем разделиться и попробовать по одному проникнуть внутрь, а там… — начал рассуждать старик Мых, но я его прервал взмахом руки.

— Просто постойте здесь. Я сам разберусь. Есть у меня одна мыслишка.

— Может, мне всё же пойти с вами? — торопливо произнесла Бурая, беспокойно заглянув в мои глаза.

— Интересно посмотреть, что я проверну? Извини, потешить твоё любопытство не удастся, но я потом в красках всё расскажу.

Я заложил руки за спину и пошёл к воротам. Но не стал слишком близко подходить к ним, а телепортировался на стену прямо в пятно мрака, где меня никто не заметил. А уже потом я перенёсся к распахнутой двери в торце здания.

Вошёл в неё и очутился в укрытом полумраком коридоре, где плавали жирные запахи жареного мяса, чеснока и пива. А из дверного проёма слева раздавались шипение раскалённого жира, треск пожираемых огнём поленьев, звяканье сковород, кружек и человеческие голоса. Оттуда же выскакивали лохматые слуги-люди, торопливо несущие подносы дальше по коридору, кое-где освещённому горящими факелами.

Хаоситы не замечали меня, поскольку я прислонился к растрескавшейся кирпичной стене, слившись с ней с помощью иллюзии.

Но уже спустя миг я принялся красться за слугами и вскоре оказался на распутье двух коридоров: один, что поменьше и поуже, вёл направо, куда и ныряли смертные с подносами; а другой, пошире и повыше, упирался в бронзовые двери, возле которых хмурились два здоровенных зверолюда в броне и при секирах.

Естественно, мой выбор пал на парадный вход, а не на тот, что использовали слуги.

Я прямо из иллюзии, позволяющей мне сливаться со стеной, взглянул в глаза первому охраннику и, использовав «очарование», прошептал, чтобы он открыл мне дверь.

Второй удивлённо вскинул голову, услышав мой шёпот, но я и его подчинил себе с помощью всё того же божественного атрибута, после чего оба охранника потянули двери.

Звук, раздавшийся от скрипящих петель и скрежещущих по каменному полу створок, оказался чудовищно громким. Он вломился в скрывающийся за дверьми большой зал с длинными столами, за которыми, будто варвары, пировали зверолюди. Их громкий хохот и грубые разговоры словно ножом срезало, а головы в великом недоумении повернулись в сторону распахнувшихся створок.

Зал наполнила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей, горящих на тележных колёсах, свисающих с потолка на ржавых цепях. Их пламя превращало ночной мрак в полумрак, а тот наверняка не позволил большинству зверолюдов разглядеть пренебрежительную улыбку на моём лице. Впрочем, мою высокую мускулистую фигуру, появившуюся в дверях, они точно оценили.

— Ты кто такой, холуй?! — первым разлепил рот жирный зверолюд, восседающий на подобии трона из человеческих костей. Он находился на небольшой возвышенности в конце зала, откуда было видно всех пирующих.

— Вот так сразу с оскорблений? А как же поприветствовать нового главу города? — насмешливо произнёс я, делая уверенный шаг.

Глава клана, а это наверняка был он, изумлённо выпучил поросячьи зенки, сверкающие на круглом лице с обвисшими щеками, покрытыми жёсткой как проволока щетиной. Его подбородки лежали на бочкообразной груди, а сам он напоминал разъевшегося до двухсот килограммов борова, заключённого в кольчугу поверх мягкого халата, вышитого золотыми нитками. На его поясе поблёскивал камнями-артефактами кинжал, а под рукой возле трона стоял молот.

Но несмотря на весь жир, он наверняка был опасен, ведь в противном случае его бы давно сбросили с трона и закатали в тушёнку.

— Ха-ха-ха! — разразился булькающим смехом жиробас, хлопая в ладоши.

Его смеху громовым гоготом вторили все, кто был в зале. Их хохот зазвенел, как мелочь в кармане. С потолка чуть остатки штукатурки не посыпались.

И никто, никто из них не воспринял моё появление как опасность.

Пьяные мозги зверолюдов тяжело ворочались, а их громадное количество внушало им уверенность, что они справятся с кем угодно, с любым безумцем. Потому-то они и стали кривить губы в ленивых ухмылках, посматривая на меня как на дурака, полезшего в петлю. А их злые глаза уже предвкушали зрелище.

— Да этот придурок рехнулся! — произнёс кто-то.

— Ха! Да вы посмотрите на него, хозяин, мать его, города, — весело вторил другой. — Да это же просто батрак, у него даже нет оружия и брони.

— Какой-то хрен ушастый! — разглядел мои прекрасные уши третий.

— А я всё ждал, когда наш добрый хозяин попотчует нас каким-нибудь развлечением, а оно само к нам пришло, — насмешливо выпалил четвёртый и зашёлся очередным приступом кашляющего хохота.

Правда, кое-кто весьма серьёзно поглядывал на меня, и даже раздались вполне разумные слова:

— А как он вообще попал сюда? Как прошёл через всю охрану?

— Вроде бы он похож на сына Сварга, чью рожу я вижу чуть ли не на каждом заборе.

— Сейчас мы его превратим в кровавую отбивную, но сперва он должен рассказать, через какую щель точно крыса пролез в мой дом! — прогрохотал глава клана. — Живодёр, а ну притащи ко мне этого ублюдка!

Из-за ближайшего к жирдяю стола поднялся огромный здоровяк, как две капли воды напоминающий ублюдка на троне, только помоложе.

Он прорычал, скаля крупные жёлтые зубы с загнутыми к расплющенному носу нижними клыками:

— Да, отец!

И двинулся ко мне, расправив плечи и заложив большие пальцы за пояс, раздуваясь, как индюк перед наседками. На его блестящей от жира роже застыло снисходительное презрение, а в каждом движении сквозила уверенность в собственной исключительности. Он смотрел на всех свысока, будто мир обязан был ползать перед ним на коленях.

— Давай накажи этого придурка! — закричали зверолюды. — Выбей из него всю дурь!

— Сейчас! — прогрохотал Живодёр, пьяно подмигнул мне и вскинул руки, окутанные чёрным магическим туманом.

Но буквально через мгновение в его покрытую складками рожу со свистом вонзились десятки вилок и ножей, подхваченных со столов моим «телекинезом». Жиробас даже хрюкнуть не успел, как грохнулся на спину словно гора плоти, ещё пару мгновений подрагивающей на полу как студень.

Тотчас смех захлебнулся в глотках зрителей, брови поползли вверх, и смертные начали переглядываться, словно не верили в произошедшее.

— Ублюдок! Убейте его! — снова первым отошёл от шока зверолюд на троне.

В мою сторону от ближайших столов ринулись штук десять хаоситов, с лязгом вытаскивая оружие из ножен или готовясь применить магию. Но прежде чем они воспользовались хоть чем-то, я вызвал «холод» и окатил их ледяным потоком воздуха. Они превратились в покрытые инеем живописно застывшие статуи с мучительно раззявленными ртами, занесёнными для удара клинками и вытаращенными мутными зенками.

— Кто-то ещё?! — в ошеломлённой тишине прогрохотал я, двинувшись через зал к трону, ощущая на себе десятки перепуганных взглядов, шарящих по «золотому доспеху», покрывшему меня. — Или, может быть, вы подчинитесь мне, сыну Сварга, Локки Великолепному? Да, именно моё лицо вы имели честь видеть в своём городе на листовках. И я пришёл, чтобы забрать своё. Вы все мне подчинитесь или умрёте.

Я тяжёлым, ломающим волю взглядом прошёлся по стремительно трезвеющим хаоситам. А те отводили глаза, тихонько перешёптываясь, что, дескать, да, кажется, это настоящий бог, раз он так легко расправился со всеми.

Всеобщая покорность быстро расползалась среди зверолюдов как гниль. И только жирдяй на троне заскрежетал изъеденными чернотой зубами и прохрипел, пуская слюни:

— Убейте его! Накиньтесь все вместе и убейте! Никакой это не бог!

— Так сам попробуй убить меня, если я не бог, — растянул я губы в тонкой зловещей улыбке, краем глаза наблюдая за другими смертными.

Те не торопились бросаться на меня, а выжидающе уставились на своего лидера, и в их глазах горел один и тот же вопрос: «Действительно не бог? Тогда и вправду сам попробуй! Ты же вожак. Вот и подтверди свою власть».

Тот зарычал, исподлобья пронзив меня негодующим взором. Его щёки налились дурной кровью, лоб заблестел от испарины. А в глазах зажёгся непокорный огонь.

Да, всё-таки он не зря был местным лидером.

— Сдохни! — зарычал глава клана, и его тело сорвалось с трона, будто подхваченное ураганным ветром. Вероятно, это был какой-то атрибут, ускоривший даже такого жиробаса в сотни раз.

Он, как какой-то человек-молния из комикса, за долю мгновения приблизился ко мне, вытащив из ножен кинжал. Тот блеснул в его занесённой над головой руке.

А мои пальцы, будто жалящие змеи, впились в горло зверолюда, сжали кадык и с хрустом вырвали его.

Жиробас покачнулся и удивлённо уставился, будто не верил, что его жизнь закончилась вот так, на пиру, в мгновение ока, буквально за пару ударов сердца. Затем его ноги подогнулись, кинжал выпал из руки, и он грохнулся на колени.

Я мигом ухватился за башку зверолюда, не обращая внимания на кровь, выплёскивающуюся из его разодранного горла. Упёрся ногой в плечо и с хрустом шейных позвонков оторвал голову противника.

Швырнул её на пол и с усмешкой произнёс:

— Кажется, ваш старый лидер потерял голову. Не желаете ли встать на колени и принести присягу новому?

Потрясённые зверолюды переглянулись и сразу же зашелестели одеждой, вставая на колени.

Это была полная победа: быстрая, жестокая и сокрушительная. Так и надо было действовать. Сразу завоевать уважение и разлить вокруг себя страх. Нет, конечно, можно было воспользоваться «очарованием», но ведь оно давало власть над смертными лишь на полчаса, а мне нужно было навсегда.

И надо бы сразу поставить во главе этого клана, скажем так, своего лидера. К сожалению, я никого тут не знал, потому выбрал наиболее прилично выглядящего волкоподобного зверолюда с сообразительным взглядом холодных как тёмно-синий лёд глаз.

К слову, он был одним из немногих, кто сразу узнал меня и не оскорблял, а внимательно наблюдал за событиями, порой с презрительной усмешкой косясь на бывшего лидера.

— Ты! — указал я на него рукой. — Теперь ты глава клана.

— Благодарю за оказанную честь, — с достоинством прорычал он, сразу же став центром всеобщего внимания.

В глазах смертных мигом появился расчёт — каждый соображал, как ему использовать то, что у клана теперь другой лидер.

— А сейчас все громко и дружно произнесите клятву следом за мной, слово в слово! — изрёк я и принялся отчётливо говорить клятву.

Хаоситы старательно повторили её, не испытывая стыда или злости, ведь покориться богу — это далеко не то же самое, что признать над собой власть какого-то зассанного зверолюда, пусть даже самого грозного, сильного и отважного. Боги в их понимании как раз и рождены, чтобы властвовать над такими как они. Потому-то клятва и прошла без эксцессов.

После неё новый глава клана легко встал и практически бесшумно подошёл ко мне, оказавшись практически одного со мной роста.

— Какие будут приказания, Локки Великолепный? — спросил он, посматривая хозяйским взглядом на встающих с колен зверолюдов.

— Накажи, но не сильно, тех, кто порочил моё имя и оскорблял. И через два часа я жду на главной площади всех членов твоего клана, слуг и жителей этой части города.

— Будет сделано, — кивнул тот и тихо добавил, изрыгая горячее дыхание, щекочущее моё плечо: — Но вдруг другие кланы воспользуются тем, что мы покинем нашу территорию, и попытаются её забрать?

— Другие кланы тоже будут на площади. И все вы будете слушать мою речь! — громыхнул я, развернулся и уверенным шагом двинулся прочь, чувствуя спиной десятки взволнованных взглядов.

Наверняка хаоситы прикидывали, как теперь изменится их жизнь.

А их новый глава мигом сориентировался и приказал парочке таких же волкоподобных зверолюдов со всеми почестями сопроводить меня к воротам.

Они проскользнули мимо меня и заспешили по коридору, открывая двери и косясь на слуг, прижавшихся к стенам. Люди в недоумении смотрели на меня, не понимая, что я за хрен такой ушастый, перед которым так лебезят зверолюды. Они же не знали, что произошло в зале. Когда я устраивал там представление, никого из слуг в ней не было.

Но всё же слух о том, что стряслось, распространился по округе быстрее, чем яд тетрадоксин по организму.

Я ещё не успел выйти из бывшей больницы, как слуги уже начали прожигать меня восторженными взглядами, богобоязненно вставая на колени и склоняя головы.

За пределами обители клана творилось то же самое, только здесь уже зверолюды стояли на коленях в свете факелов и луны.

Ворота же были широко распахнутыми, и я без проблем миновал их, увидев старика Мыха и компанию в тени высокого дома.

— Всё прошло успешно? — взволнованно прошамкал Мых, бегая по мне изучающим взглядом.

— Ага, зашёл к ним в зал, побил чашки, кружки — и они решили, что такой бог им нужен.

— Силой сломил их? А как же дипломатия? — иронично покачал головой Прищур и с капелькой ехидства добавил: — Долго они тебе из-под палки служить не будут, раз ты запугал их.

Я ухмыльнулся и услышал лужёный голос нового главы клана, вылетевший из зала, где прежде шёл пир:

— За Локки Великолепного! Лучшего из богов! Нашего повелителя!

— Уверен, что они недолго будут служить Локки? — насмешливо припечатала перекосившегося Прищура жрица и с гордостью посмотрела на меня. — Наш господин умеет быть убедительным.

— Посмотрим, как он убедит остальных глав кланов, — пробурчал Прищур в усы, переходящие в длинную седую бороду.

Глава 4

Запахи корицы, свежей выпечки и горячего, исходящего паром чая окутывали небольшое кафе с панорамными окнами. За ними по брусчатой улочке Петрограда носились автомобили, разбивая колёсами утренний лёд, сковавший лужицы.

Рокот моторов пробирался внутрь, но терялся среди звонких голосов посетителей, будто специально не смотрящих в самый угол. Там на плетёных креслах возле круглого столика восседали два седовласых, бородатых старика в дорогих пальто.

Лица обоих исчерчивали глубокие морщины, глаза горели древностью, а губы кривились в злых ухмылках. И никто в округе не мог даже предположить, что это были боги.

— Хаос наступает, — процедил Чернобог, постукивая по столу сморщенными пальцами с длинными крепкими серыми ногтями. — Тир набирает армию из видоизменённых зверолюдов. Он становится сильнее с каждым днём. Боюсь, что очередное сражение с ним унесёт жизнь кого-то из нас, как тогда погибла Макошь.

— Возможно, так и будет, — ответствовал Даждьбог.

— Бросить бы Локки на Хаос в первых рядах, — причмокнул мечтательно Чернобог.

— Ничего не выйдет. Перун поклялся, что мы не будем встревать в дела Локки. А сам он явно не горит желанием участвовать в очередной битве.

— Перун… — процедил Чернобог, скрипнув зубами с жёлтым налётом, едва не стерев их в порошок. — Как же он поторопился, поспешил заключить с Локки этот договор. Ведь мы тогда не ведали о Древнем. А нам нужны его знания, они бы нам очень пригодились для победы над Хаосом. А сам Древний, по словам Марены, благоволит к Локки. Возможно, этот хитрый выкормыш Асгарда смог бы убедить Древнего поделиться с нами знаниями.

— Если всё так, как ты говоришь, то Локки наверняка сам попытается выжать знания из Древнего. И после этого он станет ещё опаснее.

— Куда уж опаснее, — невесело хмыкнул Чернобог. — Он и так для нас большая угроза. Вон как очаровал Марену, Семаргла и даже Сварога. Ежели так и дальше пойдёт, то через сотню-другую лет он станет верховным богом нашего мира, а Перун будет ему тапочки в зубах таскать.

Даждьбог криво усмехнулся и сжал в ладони баранку. Та хрустнула, превратившись в горстку крошек.

****

Мы пробирались по засранному городу в его западную часть, минуя пустые оконные провалы покосившихся домов, кучи мусора и немногочисленных горожан, которые, словно трусливые крысы, прятались по проулкам.

— Боги, ну какая же вонь! — скривившись, в очередной раз протянул старик Мых и вытер слезящиеся глаза. — Прям какая-то эталонная! С ней надо сравнивать всю остальную вонь. Эдак я через час совсем лишусь обоняния.

Он демонстративно шмыгнул носом и натянул на него верхнюю часть рубахи.

— Ну, ежели наш господин и повелитель управится быстрее, то твой шнобель выживет, — с ноткой яда проскрежетал Прищур, покосившись на меня.

— Хочешь заключить очередное пари? — снисходительно посмотрел я на него. — Поспорим, что я за час обломаю рога двум оставшимся главам кланов?

— Пфф! — фыркнул он, сложив руки на груди. — Нет, я, знаешь ли, сегодня не в настроении спорить.

— Ага, значит, всё-таки поумнел, — оскалился я. — Предыдущие разы, когда ты мне с треском проигрывал, научили тебя уму-разуму.

— Мне просто не повезло, — пробурчал тот, отводя взгляд. — А в этот раз я бы, может, и поспорил, но неохота.

— Ну-ну, — насмешливо проронил я, почувствовав, что хоть старик и отказался от спора, но невидимый таймер всё же завис над нами, отсчитывая секунды до истечения часа.

— Повелитель, не связывайтесь со всякими дураками, — прошептала мне на ухо жрица, обдав тяжёлым медвежьим духом. — Пока вы были заняты разговором с первым главой клана, я поймала парочку местных и допросила их. Оба в один голос утверждали, что тот, к кому мы сейчас идём, очень опасный и хитрый зверолюд. По их словам, он однажды в одиночку победил в бою двадцать сильных воинов.

— Двадцать? — вскинул я бровь и иронично добавил: — Ну, ежели он хотя бы наполовину говорит правду, то победил минимум десятерых. Ха-ха…

Мой смешок прокатился по улице и упёрся в высокие кирпичные стены. За ними возвышался трёхэтажный дом, похожий на старинный особняк. Он ещё сохранил следы былого величия: потрескавшиеся барельефы, черепичную крышу и карниз, украшенный каменными горгульями с отбитыми головами, а также декоративные башенки, напоминающие жёлтые обломанные пальцы.

Когда-то широкие окна теперь наполовину заложили кирпичами, превратив их в бойницы, а на «крепостной» стене в свете факелов поблёскивали металлической бронёй десятки молчаливых воинов, напряжённо вглядывающихся во мрак.

— О, местного хозяина уже оповестили, что случилось в обители конкурирующего клана, — сразу понял я причину, по которой бойцы взведены до предела. — И этот сообразительный чёрт решил, что я могу заглянуть и к нему на огонёк. Правильно, кстати, решил.

— И какой план? — вскинул бровь старик Мых, смахнув с кончика носа капельку пота, вызванную духотой.

— Какой-нибудь из десяти, уже пришедших мне на ум. Но я пойду один, а вы отойдите подальше и схоронитесь где-нибудь, — произнёс я и двинулся к воротам, нисколько не скрываясь.

Есть у меня одна мыслишка, основанная на том, что мне довелось услышать от Бурой…

— Кто такой?! — раздался грубый крик со стены, когда я вышел из мрака, попав в пятно света от пламени факела.

— Сын Сварга, бог Локки Великолепный, — гордо произнёс я, вскинув подбородок.

По стене сразу же пробежал шёпоток, а затем тот же воин проговорил:

— Глава клана ждёт вас. Проходите, Локки Великолепный.

Железные створки со скрежетом начали расходиться, загребая мелкие камушки с вымощенного булыжниками двора.

Я хмыкнул себе под нос и уверенным шагом миновал ворота.

Тут же передо мной возникли две юные бледные девушки в фривольных отстиранных платьях, практически не скрывающих упругие груди, крутые бёдра и сочные задницы.

— Мы вас проводим, господин, — просипела одна, с трудом выталкивая слова из горла, сжимаемого рукой страха и глубочайшего почтения.

Казалось, девицы сейчас упадут в обморок от вида настоящего бога. Их ещё не тронутые старением лица поблёскивали от испарины, а мягкие, не знавшие труда руки нервно подрагивали.

— Ведите, — проронил я.

Они торопливо посеменили к распахнутой двери, боясь даже дышать в моём присутствии, но бёдрами раскачивали так, что взгляд сам собой падал на них.

И почему местный лидер выбрал именно их в качестве моих сопровождающих? Хочет настроить меня на миролюбивый лад? Заставить больше думать членом, чем головой?

— Сюда, повелитель, — махнула рукой одна из девиц и шмыгнула в здание, пытаясь выдавить на лице улыбку.

Я проник внутрь следом за ними и двинулся по особняку, нещадно побитому временем. Мрамор лестниц пошёл трещинами, потолки залов изобиловали вспучившейся штукатуркой, а стены коридоров украшали истлевшие гобелены.

Упадок и разруха глядели на меня из глаз каждой статуи, встреченной по пути. А путь, кажется, начал затягиваться. Девушки будто специально вели меня к их хозяину самой длинной дорогой.

— Что задумал ваш господин? Почему мы идём так долго? — хмуро спросил я, мельком глянув на очередного почтительно вставшего на колени зверолюда.

Девицы испуганно вздрогнули и лихорадочно переглянулись, а затем одна прошептала, заикаясь от страха:

— Он… он сказал, что ему нужно время, дабы подготовить стол к встрече с вами. Я… я не вру.

— Знаю, — проронил я, видя, что смертная и вправду не лжёт. Уж слишком она боялась меня.

Но её слова на самом деле ничего не значили. Местный лидер мог и соврать им — сказать одно, а сделать другое.

— Мы пришли, — меж тем прошелестела другая девушка и вместе с товаркой остановилась, позволив мне открыть резные двери, украшенные потемневшим от древности серебром, и с небольшими ручками — каждая была сделана ровно так, чтобы на неё легла ладонь.

За дверьми скрывался обширный бальный зал с высоким потолком и балконом, идущим по кругу на высоте трёх с половиной или более метров. Видимо, прежде с него аристократы наблюдали за танцующими парами, ведя светские беседы за бокалом вина.

Сейчас же в центре укрытого полумраком зала красовался длинный стол, заваленный всевозможной снедью на серебряных тарелках. Толстые свечи в канделябрах освещали лица десяти зверолюдов, сидящих на стульях: несколько детей, женщины и всего трое взрослых мужчин. Одному было лет двадцать, другому около тридцати.

И все, кроме женщин, напоминали чертами восседающего во главе стола зверолюда со львиными чертами, поседевшей шерстью, усталым взглядом жёлтых глаз и в идеально чистом камзоле. Последний скрывал уже начавшее терять форму тело, которое наверняка в молодости было ого-го каким.

— Дети, жёны, поприветствуйте нашего гостя, сына Сварга, Локки Великолепного, — негромко прорычал зверолюд, с кряхтением встал со стула и изобразил полупоклон.

Остальные смертные тоже поклонились мне.

Хм, а может, в ответ брякнуть что-то вроде «вечер в хату»?

Однако вместо этого я вежливо произнёс, двинувшись к столу:

— Доброй ночи, дамы и господа. Надеюсь, я вам не помешал? Авось вы всегда едите среди ночи.

По губам старого зверолюда пробежала усмешка, а потом он сказал, пройдясь взором по своему замершему на стульях семейству:

— Признаться, подобное произошло впервые. И собрались мы тут лишь ради вас. Присаживайтесь, давайте поговорим.

— Благодарю, — проронил я и уселся на единственный свободный стул. Он стоял у противоположного от главы клана конца стола. — Если говорить откровенно, у меня мало времени, а у вас его ещё меньше, ведь вы простые смертные, а я бог. Так вот давайте сразу перейдём к тому моменту, когда вы все дружно поклянётесь служить мне верой и правдой.

— И даже не отведаете вина? — приподнял бровь зверолюд, посмотрев на меня сквозь стекло наполовину наполненного фужера. — После того, что вы устроили в обиталище соседнего клана, в вас явно должна была проснуться жажда.

— Я бог, могу обходиться и вовсе без воды и вина, — приврал я и раздвинул губы в холодной усмешке, добавив во взгляд толику нетерпения, напоминая хаоситу, что ему пора бы уже начать рычать слова клятвы.

Но тот не торопился, чем повышал градус накала. Аж воздух сгустился. А самый младший ребенок-зверолюд, прежде глядящий только в пустую тарелку, едва слышно захныкал.

— Тише, милый, тише, — тёплым шёпотом выдала одна из женщин, косясь на мальца расширившимися от чудовищного напряжения глазами.

— Если у вас есть какой-то туз в рукаве, то выкладывайте его, иначе я перейду от дипломатии к силе, — спокойно произнёс я, вальяжно откинувшись на спинку кресла.

Глава клана медленно поставил фужер на стол и сцепил пальцы на животе.

— Знаете ли, туз и правда есть. И ежели вы до сих пор думаете, что я в вашей власти, то вы ошибаетесь, многоуважаемый Локки, — медленно оскалился он в злорадной усмешке, самодовольно блеснув глазами, наливающимися жестокостью. Маска усталости и радушия мигом слетела с него, обнажив морду хитрого и циничного правителя. — Вы попали в мою ловушку как какой-то юный и глупый сосунок, а не бог.

— Да, я догадывался, что иду в ловушку. Вы так стремились отвлечь моё внимание: полуголые грудастые девицы в качестве сопровождающих, ваше семейство за столом. Надеялись, что я расслаблюсь, увидев малых детей? — снисходительным тоном выдал я, закинув ногу на ногу.

— И на что же вы рассчитывали, Локки? Что вовремя заметите ловушку? Спешу вас оповестить, вы проморгали её, хотя она была у вас на виду, — язвительно выдал глава клана, наполняясь злым торжеством. — И теперь вы в моей власти. Думаю, Тир Ткач реальности хорошо заплатит за вашу голову.

— Проморгал ловушку? Вы о дверных ручках, внутри которых были камни-артефакты, блокирующие использование даже божественной магии, стоит только отпустит их и подождать минуту? Замечательные артефакты и очень редкие… для простых смертных, а я такими в младшего брата кидал. Потому-то и открыл дверь, использовав «телекинез», а ладонями лишь имитировал прикосновение к ручкам.

— Кхам… — судорожно кашлянул стремительно бледнеющий зверолюд, чьё самодовольство лопнуло, как стеклянный шарик.

Его дыхание участилось, язык стремительно облизал сухие губы, а глаза забегали по сторонам, словно искали за что бы ухватиться. И в итоге они зацепились за балкон.

— Сейчас там появятся ваши лучшие маги и стрелки? — насмешливо кивнул я на балкон. — Не усугубляйте своего положения. Зачем бессмысленно лить кровь моих будущих слуг? Просто уйдите с достоинством… совершите в соседней комнате самоубийство. Я ведь не могу простить вас после того, как вы собирались убить меня и преподнести мою прекрасную голову в дар Тиру. Клянусь, если вы сделаете это, я никого не трону из вашей семьи. Справедливо? Более чем.

Все смертные за столом лихорадочно посмотрели на главу клана, понимая, что его рискованный план с треском провалился по всем статьям и сейчас от его решения зависят их жизни.

Напряжение достигло такого накала, что одна из женщин не выдержала и зашипела на главу клана, блестя влажными глазами:

— Я же говорила, что ничего не выйдет… говорила… а ты не послушал меня. Поверил в то, что сможешь обхитрить бога. А теперь наши дети в опасности. Ты просто обязан… обязан выполнить требования сына Сварга. Ты уже стар, пожил своё… спаси наших детей.

— Заткнись, сука! — разъярённо выпалил зверолюд, ударив кулаком по столу. Аж посуда зазвенела, а фужер упал и залил белоснежную скатерть вином, удивительно напоминающим кровь. — Я здесь хозяин! И только я решаю, что мне делать! А вы все лишь мои слуги!

И ведь он был в чём-то прав. Зверолюды без особого тепла относились даже к своим отпрыскам. А поведение женщины, переживающей за детей, было удивительным.

— Вообще-то теперь я здесь хозяин, — напомнил я с тонкой улыбкой на устах.

— Я… я просто не мог по-другому. Меня бы начали презирать за то, что я подчинился вам, Локки, — лихорадочно затараторил глава клана, жалко моргая зенками и сгорбившись.

Хитрый гад пытается вызвать во мне жалость? Как же быстро он меняет личины, настоящий прожжённый интриган!

— Ты боялся потерять свою власть, — пренебрежительно процедил я, не мигая глядя на него. — А теперь пытаешься сохранить свою шкуру. Готов отдать за неё жизни всех своих сыновей?

— Готов! — выпалил он, сверкнув глазами, загоревшимися безумной надеждой. — Мои жёны нарожают ещё!

— Не делай этого! — вскочила на ноги та самая женщина, с ужасом глядя на мужа, подписавшего приговор их детям.

— Замолчи, тварь, а то утром пойдёшь на корм монстрам! — рыкнул на неё зверолюд, скаля зубы.

Я усмехнулся и прямо посмотрел на старшего сына главы клана. Тот вздрогнул, поймав мой взгляд, но всё же продолжал незаметно от отца стягивать со стола нож. Я кивнул ему, и тогда он резко подался к родителю и вонзил клинок прямо в его глаз. Тот рефлекторно откинулся на спинку стула, захрипел, засучил ногами и безжизненно уронил голову на грудь.

— Я теперь глава клана! — громко выпалил убийца, лихорадочно глядя на балкон и пытаясь унять дрожь в пальцах. — Уходите! Приказываю вам!

Там еле слышно зашуршали многочисленные шаги. А когда они стихли, все родственнички убитого зверолюда взволновано посмотрели на меня.

— Молодцы, сами разобрались со своими семейными проблемами. А теперь все принесите мне клятву верности.

Те мигом выполнили мой приказ, а потом я объяснил новому лидеру, что тот должен привести на центральную площадь всех своих подчинённых.

После этого я под облегчённые вздохи покинул их обитель, вышел за ворота и, беззаботно насвистывая, двинулся по улице.

Но моя беззаботность мигом пропала, когда я увидел в свете уличного факела стариков и жрицу, окружённых толпой вооружённых до зубов воинов.

Глава 5

Луна выглянула из-за туч, и её серебристый свет с трудом пробился сквозь красноватую дымку, покрывающую Пустошь, отчего приобрёл оттенки свежей крови.

Символично, ведь кровь, похоже, сейчас и прольётся — уж больно много хаоситов окружили стариков и жрицу. Они жались друг к другу, а эти обступили их, держа пальцы на рукоятях клинков, торчащих из ножен.

Я торопливо телепортировался к ним и вскинул руку, окутанную злым зелёным сиянием «взрыва энергии».

— Не-е-ет! — отчаянно выпалила Бурая, протянув ко мне руку.

Все взгляды тут же устремились на меня, а я озадаченно приподнял бровь, но через миг всё понял, когда незнакомые зверолюды опустились на колени, позвякивая рваными кольчугами. Их глаза горели восхищением и благоговением.

— Они пришли, чтобы принести мне клятву верности? — кивнул я на зверолюдов, обращаясь к жрице. — Это представители третьего клана?

— Именно! — с довольной усмешкой сказала она, покосившись на мрачного как туча Прищура, будто хлебнувшего дерьма.

Старик понимал, что раз я спокойно вышел из особняка, значит, и второй клан мне удалось подчинить. Следовательно, я управился со всеми меньше чем за час.

Однако я благородно не стал тыкать Прищура в его очередной проигрыш, пусть мы и не спорили. Всё равно мои спутники понимали, что я опять уделал сварливого старика. А тот даже не смотрел на меня, а делал вид, что с глубочайшим интересом изучает стоящих на коленях зверолюдов.

Один из хаоситов вдруг выпрямился с грацией кошки, напоминая вставшего на задние лапы тигра в кольчуге. У него даже были кошачьи усы и уши.

— Сын Сварга, Локки Великолепный, — прорычал он мягким голосом. — Моей радости нет предела: я давно подумывал пойти под вашу руку и даже тайком бывал в Гар-Ног-Тоне. Те изменения, что произошли там, заставили меня по-другому взглянуть на жизнь. Теперь я хочу, чтобы и Пот-Рок стал таким же. Чтобы исчезла грязь с улиц и грызня за власть и еду. Чтобы дома перестали напоминать выгребные ямы, а дети могли спокойно ходить по ночам.

Его речь одобрительным гулом поддержали и остальные зверолюды.

— Замечательные слова, — протянул я, подозрительно глядя на кошака.

Вдруг и у него за пазухой камень? Может, и он задумал как-то обхитрить меня? Надо бы проверить его на искренность.

Я поймал его восторженный взор и использовал «очарование». Кошак сразу же преданно выпрямился и уставился на меня как на горячо любимого начальника.

— Расскажи о себе и поведай, зачем на самом деле пришёл ко мне, — приказал я, сложив руки на груди.

— Моё имя — Твёрдая Лапа. Я глава клана Бесстрашных и пришёл, чтобы выказать вам почтение и веру. И чтобы именно меня вы поставите во главе города, раз я сам пришёл к вам.

Его соратники удивлённо переглянулись, продолжая стоять на коленях. Видимо, они не ожидали, что их лидер так прямо выложит свои потайные желания.

— Как ты отыскал меня? — продолжил я расспросы.

— Среди прислуги есть мой человек. Он и передал через артефакт, что Локки Великолепный пришёл к Седой Гриве.

Видимо, Седая Грива — это тот хрен, которого зарезал собственный сын.

— Что ж, Твёрдая Лапа, собирай всех своих людей и веди их на площадь. Там я кое-что вам расскажу.

— Будет сделано!

— Но сперва принесите мне клятву верности, пока твои подчинённые так удобно стоят на коленях. Грех этим не воспользоваться.

Зверолюды с энтузиазмом выполнили приказ, а затем растворились во мраке, чтобы собрать остальных хаоситов, обитающих на их территории.

А я с моей «гвардией смерти» двинулся к центру города.

Жрица пошла рядом со мной, едва не лопаясь от гордости, а Прищур мрачно косился по сторонам.

— Локки, кажется, вам и вправду удалось захватить город даже не за ночь, а всего за пару часов, — прошамкал Мых, прислушиваясь к громким голосам, разносящимся по округе. Это члены кланов будили горожан и отправляли их на площадь.

Мимо нас то и дело мелькали группки испуганных сонных зверолюдов, косящихся на меня со священным ужасом.

— А то, — улыбнулся я и облизал пересохшие губы.

— Воды? — предложил внимательный Мых.

— Не откажусь.

— Только воды у меня нет. Зато Твёрдая Лапа дал мне фляжку с бражкой и немного вяленого мяса.

— Подкупить тебя хотел, — усмехнулся я и цапнул протянутую фляжку.

Сделал глоток и тут же услышал, как со мной мучительно прощается печень. Внутри было авиационное топливо? Чуть глотку не сжёг. Но хоть не отравлено.

— Закусите, — заботливо протянул мне кусок мяса старик.

Я опознал в нём вяленую крысиную ножку, внутренне поморщился и иронично проронил:

— Нет, спасибо. Хотя выглядит безумно аппетитно. Но в следующий раз.

Тот пожал плечами и убрал угощение в карман.

Мы молча продолжили путь, окончившийся на площади, незамощённой и щедро усыпанной всяким дерьмом, отбросами и прочими отходами.

— Да, не самое приятное место для выступления, — пробормотал я себе под нос, окинув взглядом стекающихся сюда зверолюдов.

Многие из них несли факелы, чтобы разгонять мрак во время грядущей речи бога. Главы кланов наверняка уже объяснили им, зачем собирают народ.

— Так, господа, — обратился я к ближайшей группке хаоситов. Те боязливо отшатнулись от меня как от ядовитой змеи. — Быстро подкатите вон ту телегу к центру площади, поставьте на неё бочки, а сверху уложите доски.

Хаоситы мигом бросились исполнять приказ. Да так усердно, что парочка чуть не свернула себе шеи. Справились они на удивление быстро, будто всю жизнь только этим и занимались.

Я телепортировался на получившуюся шаткую конструкцию и услышал жалобное похрустывание древесины, после чего окинул взглядом площадь, уже забитую шушукающимися зверолюдами. Некоторым не хватило места — и они взобрались на крыши домов.

И всюду горели факелы, отправляя дым в ночное небо.

— Огненное представление, — усмехнулся я себе под нос и театрально вскинул руку, желая как в кино, одним жестом, прервать все разговорчики.

Но горожане ни хрена не поняли, чего я от них хочу. Лишь тупо уставились на меня.

— Та-а-ак, ладно, — прошептал я, набрал в грудь побольше воздуха и громыхнул: — Смертные, внемлите мне!

Вот теперь они мигом заткнулись, словно им во все отверстия воткнули пробки. И разлилась такая тишина, что я услышал, как у Прищура, стоящего возле моей «сцены», забурчало в животе.

Я подпустил во взгляд божественной ярости, а в голос — вкрадчивых, внушающих ноток, и продолжил:

— Сегодня ваши судьбы изменились! Я оказал вам великую честь, приняв ваш город под свою руку! Теперь он станет таким же превосходным, как Гар-Ног-Тон. Думаю, все вы уже знаете, что Гар-Ног-Тон — жемчужина Пустоши, сосредоточение технологий, богатств, культуры и роскоши!

В ответ раздались жиденькие возгласы. Большая часть зверолюдов исподлобья взирала на меня, не проникшись моими словами. Кажется, им нужны более простые речи.

— Не пройдёт и несколько месяцев, как ваш город будет тонуть не в грязи и дерьме, а в еде и браге! Безопасность придёт на улицы, сменив грабежи и убийства! И вы сможете без страха ходить по бабам и в храмы, построенные в мою честь. Можете мне поверить, я пинками загоню вас в лучшую жизнь!

Вот теперь раздалось куда больше одобрительных криков.

Замечательно!

Я продолжил свою речь, напирая на базовые потребности горожан, всё сильнее распаляя толпу. И минут через пятнадцать вся площадь гудела, восторженно выкрикивая моё имя, клянясь чуть ли не каждый час ходить в мои храмы. А будь у местных дам нижнее бельё — они бы закидали им меня.

— С завтрашнего дня начнётся век новой справедливости! — вбил я финальный гвоздь своей программы, вскинул руки и под рёв толпы телепортировался к спутникам.

— Интересно, что они скажут, когда поймут, что этот век справедливости придётся ковать им? — усмехнулся Прищур, перекрывая ликующий ор горожан. — По мне, так половина из них лентяи, которые предпочтут жить в дерьме, лишь бы крышу не строить.

— А что конкретно вы подразумевали под справедливостью? — спросила жрица Бурая, держа в руках клочок бумаги и карандаш. Видимо, записывала мою речь. — У всех же она разная: одни хотят одного, другие — другого. А вы что имели в виду, повелитель?

— Ты правильно сказала: справедливость у всех разная. Посему я ничего не уточнял. Но это не записывай, не для интервью.

— А-а, — понятливо кивнула она.

— Что до «кузнецов справедливости», — посмотрел я на Прищура, — надо будет сделать так, чтобы местные думали, будто все непопулярные приказы исходят от глав кланов. А от меня идут лишь те, что вызывают восторг.

— Хитро, — протянул Мых и почесал загнутый нос.

— Политика, — вздохнул я и направился сквозь ликующую толпу к главам кланов.

Те встретили меня подобострастными улыбками, и никто не посмел противиться моему приказу, ставящему во главе города Твёрдую Лапу. Так же молча они выслушали мои советы, как в кратчайшие сроки превратить Пот-Рок в подобие цивилизованного города, после чего заверили, что обеспечат безопасность моим посланникам, которых я собирался прислать сюда из Гар-Ног-Тона.

— Вот теперь можно и возвращаться, — бросил я старикам-изгоям.

Те мигом занялись сооружением портала. В качестве кровавой основы послужила смерть упитанной хрюшки из закромов Твёрдой Лапы.

Старики вызвали портал, и мы исчезли в нём под восторженный рёв толпы.

Выйдя из него на площади Гар-Нок-Тона, я бросил жрице:

— Пусть Сломанный Рог отправит отряды в Пот-Рок, чтобы контролировать там ситуацию. А вы, — глянул я на стариков, — переправите их туда.

Смертные кивнули, а я направился к Башне Древних, косясь на Дворец Совета, чей купол уже тронули розовые лучи рассвета. И они же словно смыли последние остатки адреналина и возбуждения, что защищали мой организм от сонливости. Жажда сна по-хозяйски распахнула дверь ногой, напоминая, что моё тело уже забыло, когда нормально высыпалось.

— Нет, сейчас не время, — пробурчал я и отвесил себе звонкую пощёчину.

В голове чуть прояснилось, но рот всё равно искривился в широчайшем зевке. Аж чуть мухой не подавился.

— Нет, позже точно придётся поспать, — прошептал я и подошёл к дверям Башни.

Они больше не были забаррикадированы, но возле них караулили вооружённые зверолюды. Те кивками поприветствовали меня. Я махнул им рукой и вошёл внутрь, где меня тут же обступил липкий мрак, холодящий кожу.

Сонливость окончательно улетучилась, уступив место настороженности. Хрен его знает, может, по Башне до сих пор разгуливают кровожадные монстры.

Нащупав в кармане камень-артефакт, данный осьминогоголовым, я вытащил его и пробормотал:

— Ну давай, навигатор, веди к Древнему.

Камень чуть потеплел и засветился мягким жёлтым светом, распугивая мрак, — да и всё. Ни тебе указательных стрелочек, ни направляющего шёпота в голове. Может, он сломался или это китайская подделка?

А-а-а… кажется, понял, как он работает. Но надо бы проверить.

Я прошёл с полсотни метров и остановился на распутье трёх коридоров. Повёл камнем по сторонам, и тот нагрелся чуть сильнее возле входа в левый коридор. Теперь точно всё ясно. Он нагревался в тех местах, где мне нужно было свернуть или спуститься.

Кстати, странно, что артефакт работал в Башне, а магия — нет.

— Загадка, — пробормотал я и свернул налево.

К счастью, мой путь не занял много времени. Уже спустя полчаса я преодолел очередную лестницу и упёрся в арочную металлическую дверь с чеканкой, изображающей физиономии Древних. Толкнул её, и она бесшумно отворилась, открыв вид на круглый зал, похожий на нутро часовни.

Толстые свечи горели возле потрескавшихся чёрных стен, купол украшали полустёртые изображения Древних, а из мебели здесь доживали свой век лишь два резных рассохшихся шкафа с пыльными книгами, стол и пара стульев, чьи ножки могли похвастаться роскошной паутиной.

Сам Древний стоял в центре замысловатых линий на каменном полу. И их становилось всё больше и больше, так как багровый, словно раскалённый стержень скользил по каменному полу, как по мягкой глине, выписывая всё новые знаки.

— Твои атрибуты здесь работают? — спросил я, глядя на «ручку», движимую магией.

— Частично, — ответил осьминогоголовый.

— И эти каракули откроют портал в мир, где обитают твои родичи? Объяснишь, как они работают?

— Слишком долго, — коротко сказал он. — Лучше возьми со стола ключ от библиотеки. В ней ты найдёшь всё, что нужно знать о ритуале. Я уже отсортировал там книги и сложил на столе.

— Благодарю, — кивнул я, подошёл и взял искусно выполненный ключ со множеством зубчиков. — А когда я получу артефакты за помощь?

— Чуть позже.

— Чуть позже? — скривился я. — А если ты свинтишь, оставив меня с носом?

— Я не могу покинуть Башню, пока идёт ритуал, — серьёзно ответил он. — И не намерен обманывать тебя.

— Ладно, — нехотя согласился я и повернулся к дверям.

— Только ничего не выноси из библиотеки, иначе книги истлеют в тот же миг, — раздался за спиной строгий голос Древнего. — И читай лишь то, что я выбрал, не отвлекайся на другое. У нас мало времени.

Ничего не ответив, я вышел и велел «навигатору» вести меня к библиотеке. Камень не подвёл — вскоре я уже стоял перед двустворчатыми дверями. Ключ подошёл к замочной скважине, позволив мне проникнуть внутрь.

— Тишина, темнота, и только мёртвые с косами стоят, — пробормотал я, глядя на уходящие во мрак шеренги шкафов, освещённые сиянием камня-навигатора.

Укрытые пылью полки ломились от старинных книг в потёртых кожаных и деревянных переплётах, а кое-где лежали каменные таблички.

В целом же размеры библиотеки невозможно было угадать, поскольку даже потолок терялся во мраке.

Зато уже через десяток шагов я наткнулся на стол, заваленный книгами.

— Ого, надеюсь, это не первая партия, — присвистнул я, пытаясь на глазок оценить количество томов.

По всем подсчётам выходило, что их до хрена. Но делать нечего — надо изучать. Однако сперва нужно кое-что сделать.

Я прислушался, принюхался и всеми доступными способами попытался выяснить — не следит ли за мной кто-нибудь. Ну, вроде бы никого.

Тогда я вытащил артефакт с Тахрир и позвал её. Сразу же из камня выскользнул чёрный туман, обернувшийся эбеновой красоткой с отменной грудью, которую был бы рад поддержать любой бюстгальтер.

— Слушаюсь и повинуюсь, — иронично произнесла она и удивлённо посмотрела на нависающие со всех сторон шкафы. — Решил взяться за ум? Надоело просто убивать врагов? Теперь хочешь им напоследок говорить что-то мудрое?

— Уверен, многие боги готовы платить большие деньги за твой юмор, — пробормотал я. — Чтобы ты его больше не показывала.

— Пфф, — возмущённо фыркнула она, сузив глаза.

— Вот теперь ты выглядишь замечательно, а то вылезла довольная, счастливая. Аж тошно было смотреть.

— Зачем звал? — процедила она, поняв, что проиграла в дуэли на шпагах сарказма.

— Пролетись по полкам и найди книги с аналогичными словами в названии, — серьёзно сказал я и протянул ей листы бумаги с десятками слов на древних языках. Всех их объединяла одна тема — Башня. Я хотел узнать, как устроено её энергопитание.

— И что ты задумал? — нахмурилась она, взяв листы и пробежавшись по ним внимательным взглядом.

— Скоро узнаешь. Но будь осторожна. Никто не должен заметить, что ты здесь что-то ищешь.

— Да тут нет никого, — отмахнулась стражница и превратилась в чёрный вихрь, в центре которого закружились листы.

Тахрир метнулась вдоль полок, в мгновение ока сверяя названия с моими записями.

Просто замечательно! Как я и рассчитывал, ей понадобится в сотни раз меньше времени, чем мне. Но главное — чтобы библиотека не оказалась бесконечной. А то у меня времени в обрез.

****

Всё в том же зале со свечами Древний продолжал наблюдать за инструментом, выводящим на полу руны и линии. Но в какой-то миг внимание осьминогоголового привлекло сгорбленное, худющее существо, выбравшееся из тени за шкафом. Оно напоминало гоблина с непропорционально длинными худыми руками, чёрной шершавой кожей, огромными слезящимися гноем глазами и слюнявым ртом-щелью с иглоподобными зубами.

— Проследи за нашим гостем, — приказал ему Древний.

— Да, господин, — прошелестело существо, клацнуло когтями и снова исчезло во мраке.

Глава 6

Кромешная тьма укутывала библиотеку. И только в одном месте жил свет. Он исходил от артефакта, лежащего на столе, заваленном книгами. Рядом с ним на стуле восседал Локки, быстро пролистывая тома. Ему будто хватало одного взгляда, чтобы прочесть страницу.

Попутно бог что-то бормотал себе под нос, порой потирая затёкшую шею и, кажется, совершенно не замечал сгорбленное существо, появившееся во мраке.

Оно из-за шкафа смотрело на Локки лягушачьими глазами, втягивая воздух.

Но вдруг что-то насторожило существо. Оно глубже вдохнуло и бесшумно метнулось между шкафами прямо во тьму. И чем дальше оно бежало, тем отчётливее слышало звук, похожий на шелест ветра.

— Тут кто-то есть, тут кто-то есть, хозяину это не понравится, — прошептал уродец на бегу, злорадно оскалив зубы.

— Тахрир! — вдруг прокатился по библиотеке возглас Локки. — Иди скорее сюда! Кое-что покажу!

Соглядатай Древнего испуганно вздрогнул от голоса бога, а затем увидел нечто туманное, со свистом пронёсшееся мимо полок. В какой-то миг туман схватил книгу и словно ураган ринулся в сторону Локки, не заметив спрятавшегося за шкафом уродца.

Тот довольно захихикал, поковырялся длинным грязным ногтем в сопливом носу и поспешил следом за непонятным существом. Что же за том цапнул туман и потащил Локки? Хозяину будет интересно узнать его название.

****

— Тахрир! — снова крикнул я, стараясь удержать на лице улыбку, хотя внутри всё заледенело.

Буквально полминуты назад я почувствовал чей-то взгляд из тьмы. Взгляд нехороший, сверлящий, но без угрозы. Будто кто-то лишь наблюдал за мной. Что-то подобное я, кажется, ощущал в зале, где Древний проводил свой ритуал.

И если я ощутил взгляд, то осьминогоголовый точно знал о его присутствии в том зале. Следовательно, хозяин взгляда вполне может работать на Древнего, шпионить для него.

Ну, либо это просто хитрая, скрытная тварь, живущая в Башне. Но в любом случае стоило позвать Тахрир. Ведь ежели это всё-таки шпион осьминогоголового, то он может увидеть, какую книгу принесёт стражница. А мне совсем не хотелось, чтобы Древний понял, что я пытаюсь изучить Башню.

А если это всё-таки какая-то тварь, сбежавшая из темницы, то она вполне могла напасть на Тахрир, что тоже повлечёт определённые последствия.

— Тахрир! — опять я позвал стражницу.

Твою мать! Внутри меня заворочался ком раздражения и волнения. Весь мой план может накрыться медным тазом.

— Тахрир! — крикнул я снова.

И тут из-за шкафа выметнулся чёрный туман, быстро принявший форму обнажённой красотки. В одной руке она держала исписанные мной листы, а в другой — книгу в деревянном переплёте с выжженными, смазанными временем рунами и крохотными отверстиями, прогрызенными вредителями.

— Вот то, что ты искал! — ликующе выдала она, улыбаясь как Чеширский кот. — Наконец-то нашла книгу о…

— Отлично! Я давно хотел почитать о... — перебивая её, протараторил я, желая закончить фразу словами «почитать о зарождении звёзд», чтобы гипотетический соглядатай не услышал лишнего.

Но Тахрир, в свою очередь, перебила уже меня на полуслове:

— Об истории этого мира! Знаю-знаю, вот, держи.

Она положила книгу передо мной на стол, и я с трудом скрыл удивление, прочитав её название. Оно действительно обещало поведать об истории этого мира.

— Спасибо, — пробормотал я, попутно забрав у неё и листы, исписанные мной.

— За нами наблюдает гоблин, но я не стала убивать его без твоего приказа, — прошептала стражница, склонившись к моему уху, будто поправляя мне взлохмаченные волосы.

— Да, я почувствовал его, потому и позвал тебя. Гоблина убивать не стоит, он может быть соглядатаем Древнего, — проговорил я и открыл книгу, снова едва не поперхнувшись от удивления. Под обложкой скрывался текст, рассказывающий о Башне.

— Я оторвала обложки двух книг и поменяла их содержимое местами, — еле слышно прошелестела Тахрир. — Гоблин успел заметить только то, что я схватила книгу из секции, посвящённой различным мирам. Я, знаешь ли, тоже подумала, что гоблин легко способен быть шпионом Древнего, вынюхивающим, что ты тут делаешь.

— Молодец, — искренне похвалил я её, цокнув языком.

Да, с такими сподвижниками можно далеко забраться. Тахрир приятно удивила меня. Надо будет позволить ей сожрать какого-нибудь толстенького, сладенького гада.

— Ерунда, — проронил она, слегка подмигнув мне.

— Что ж, можешь пока прогуляться, но далеко не отходи! — громко проговорил я и многозначительно посмотрел прямо в блестящие антрацитовые глаза, отражающие свет «навигатора».

Стражница поняла меня правильно и начала наворачивать круги вокруг стола, не давай гоблину подойти поближе и хотя бы издалека посмотреть на то, что я читаю.

А я принялся усиленно штудировать книгу об устройстве Башни, всё тщательно запоминая и раскладывая по полочкам. И то, что мне довелось узнать, вполне укладывалось в мой план.

Спустя час я довольно улыбнулся и вернулся к изучению томов о ритуале, положив книгу о Башне под другие.

Гоблин же всё так наблюдал за мной из мрака. Я чувствовал его взгляд, пусть он и был лёгким как пёрышко. Наверное, его далеко не каждый бог смог бы уловить. И, вообще-то, он отличный шпион. Ценный специалист. Мне бы такой пригодился, но, кажется, мы все же играем за разные команды.

Причём гоблин завоёвывал моё уважение с каждым проведённым мной часом в библиотеке. Он не спускал с меня глаз, постоянно следил, даже когда я решил размять ноги и чуть-чуть пройтись туда-сюда, практически не отходя от стола.

И этим я решил воспользоваться…

— Тахрир, верни на место прочитанные мной книги. Ну или хотя бы отнеси их куда-нибудь вглубь библиотеки, чтобы они тут не громоздились.

— Хорошо, — кивнула та и принялась за дело.

Гоблин, конечно, не стал бегать за ней, а следил только за мной, благодаря чему сообразительная стражница среди прочих книг унесла и прочитанный мной том о Башне. Она вернула его на место, чем практически скрыла все следы нашей аферы.

****

Несколько часов спустя гоблин вернулся в зал, где его посеревший от усталости хозяин продолжал следить за инструментом, выводящим на полу руны и символы.

— Какие новости? — спросил Древний, не поворачивая головы к гоблину, вышедшему из мрака, царящего возле шкафа.

— Ваш гость прилежно читает те книги, что вы выбрали для него, — прошелестел тот, шмыгнув длинным сопливым носом. — Но Локки не один… Он вызвал древнее создание, кое называл Тахрир. И она для него нашла в библиотеке книгу об истории мира, в котором сейчас находится Башня, хозяин.

— Это точно была книга об истории этого мира, а не какая-то другая? — спросил осьминогоголовый и всё-таки повернулся к гоблину, дёрнув щупальцами.

Тот испуганно сжался и торопливо упал ниц, лихорадочно затараторив:

— Да, да, хозяин! Я проверил эту книгу после того, как Тахрир и Локки покинули библиотеку. Этот том и вправду рассказывал об истории мира. Только… только… книга была порвана. Обложка не крепилась к содержимому. Видимо, старость и вредители поработали над ней.

— Старость и вредители, — глухо повторил Древний и будто о чём-то задумался, коснувшись перепончатыми пальцами подбородка.

Гоблин молчал, лишь прерывисто дышал и испуганно моргал лягушачьими глазами, словно сейчас решалась его судьба.

— Что ж, собери нежить. Она мне понадобится, — приказал осьминогоголовый гоблину.

****

Когда мы с Тахрир вышли из Башни, над Пустошью уже царила тьма, а пахнущий свежей извёсткой город освещали лишь факелы и парочка керосиновых фонарей. Последние горели возле входа во Дворец Совета.

— Прогресс, — пробормотал я, глядя на них. — Эдак скоро зверолюды начнут заводить маленьких собачек и пить раф на соевом молоке.

Стражница не оценила мой юмор, поскольку просто не знала, что это такое. Пришлось одарить её недовольным взглядом.

А она ответила мне невинной улыбкой и произнесла:

— Что дальше? Убьём кого-нибудь, а то что-то после книг мне совсем скучно?

— Ты отправляешься домой, а я навещу кое-кого в Петрограде, — проговорил я и показал стражнице её «жилище» — камень-артефакт.

Та картинно закатила глаза, но всё же молча втянулась в артефакт.

А я быстро сходил в храм, помылся, надел новый спортивный костюм, кроссовки и взял кубок-портал. Напитал его зарядом из припасённой энергетической ловушки и перенёсся в Петроград, подумав, что у меня вообще-то есть атрибут, вызывающий межмировой портал, но он, зараза, не годится для того, чтобы просто путешествовать по одному миру! Обидно как-то. Но вроде бы у меня должен появиться новый атрибут, который всё-таки позволит мне легко и просто ходить по одному и тому же миру.

Пока же я вытянул руку и зачарованно посмотрел, как на неё ложатся первые снежинки. Они падали с ночного неба, откуда серебристая луна смотрела на поблескивающее тонкое пушистое покрывало, накрывшее припаркованные в проулке машины, брусчатку, трамвайные рельсы и черепичные крыши домов, попыхивающих дымом из труб.

— Скоро нагрянет полноценная зима, — пробормотал я, сунул руки в карманы и пошёл по тротуару, хрустя снегом под ногами.

Благо моё тело практически не чувствовало холода, хотя воздух был довольно прохладным.

Немногочисленные прохожие кутались в пальто и шарфы, не обращая на меня никакого внимания, так как я надел на себя иллюзию дворянина средних лет. Это позволило мне без проблем добраться до обиталища императора — дворца, окружённого укутанным снегом садом. Но там ли он? Скорее всего, но надо бы проверить.

Мой взгляд зацепился за тень охранника в шинели, степенно выхаживающего за кованым забором с медным двуглавым орлом.

— Эй, служивый, который нынче час? — бросил я ему, подойдя к ограде.

Тот остановился, скрипнув снегом под сапогами, подозрительно глянул на меня, а потом со вздохом достал телефон, посмотрел на экран и буркнул:

— Полночь уже.

— А император во дворце? — спросил я, поймав его взгляд и включив «очарование».

— Да, — ответил тот, растянув губы в улыбке.

— Забудь о нашем разговоре, дружище, — приказал я и пошёл прочь.

Смертный помотал головой, хмыкнул и продолжил бродить возле забора как неприкаянная душа.

А я телепортировался за забор, не потревожив охранные артефакты. А их, кстати, стало больше. Да и охраны в парке понатыкали чуть ли не под каждое дерево.

Вероятно, сказывалась война с Хаосом, где центральную роль играли именно войска империи. Потому-то правитель и озаботился своей безопасностью.

Конечно, можно было бы попробовать сразу перенестись в парк с помощью кубка-портала ещё из Гар-Ног-Тона, но сияние портала явно кто-нибудь заметил бы, а мне нужно попасть во дворец незаметно, без лишней пыли и криков, чтобы Тир Ткач реальности никогда не подумал, что я сыграл против него. Мы же договорились, что не будем вредить друг другу. Ну, прямо вредить точно нельзя. А вот косвенно…

И признаться честно, я потратил не меньше часа, прежде чем просто добрался до дворца. А тот, разумеется, охранялся ещё лучше, чем парк: на всех окнах стояли артефакты, засекающие любой всплеск магии, даже с помощью телепортации не проскользнёшь — вмиг учуют.

Но как всегда, сказалась расхлябанность. Одно из окон на третьем этаже оказалось приоткрыто, ломая работу артефакта.

— Вот спасибо, добрые люди, — пробормотал я и сперва телепортировался на карниз, а уже с него переместился в комнату на подоконник, скорчившись за занавесками. А за ними, похоже, разыгрывалась драма. Кто-то надсадно хрипел, стучал костями и слышались удары чего-то кожаного, будто хвоста или кнута, рассекающего воздух.

Я аккуратно приоткрыл занавески и понял, что ещё никогда так не ошибался… даже тогда, когда кинул камень в далёкого потомка Одина, а попал в его друга, родича Тора. Всё равно в тот раз я испытал истинное удовольствие.

Сейчас же в свете настенного бра в небольшой спальне с развороченной кроватью и валяющимися повсюду подушками, на ковре скакал голый упитанный мужчина. А на нём восседала стройная девица, поблёскивающая покрытой бисеринками пота обнажённой кожей.

Её грудь весело подпрыгивала, одна рука придерживала на голове форменную фуражку, другая же орудовала плёткой, не давая мужчине дотянуться до одной из валяющихся на полу пустых бутылок из-под вина.

Смертный мотал башкой, пьяно фыркал и хрипел, и, кажется, всё же изображал грузного ломового коня, а не утончённого арабского скакуна.

И понятное дело, подобное «родео» изрядно разгорячило смертных. Оттого-то они и приоткрыли окно.

— Вот так, в пьяном угаре и сексуальных игрищах, империю-то и просрём, — пробормотал я себе под нос и телепортировался к двери, воспользовавшись тем, что ни девушка, ни мужчина не смотрели в её сторону.

Преспокойно вышел в коридор и аккуратно прикрыл дверь за собой. Резвящиеся смертные так ничего и не заметили.

Я отправился дальше, минуя охрану и артефакты, стерегущие покой императора. Благо я знал, в какой стороне находится его спальня, так что быстро добрался до неё, увидев перед дверями парочку бойцов. Трезвых и хмурых. Они бдели и стреляли взглядами по сторонам, скрывая под пиджаками могучие артефакты и наверняка огнестрельное оружие.

Мне пришлось потратить на них немного божественной энергии, чтобы с помощью «очарования» заставить их пропустить меня в спальню и сразу забыть о нашей встрече.

Так я оказался в укрытых сумраком покоях императора, где можно было на конях скакать, такая большая у него оказалась спальня.

Кровать правителя тоже внушала уважение. И он на ней дрых не один…

Бесстыдно скинув одеяло на пол, рядом с монархом лежала обнажённая юная красотка. Гладкая везде, кроме одного места, там всё кудрявилось — и это была не голова.

— Хм, а император-то кое в чём старовер, ретроград, так сказать, любитель классики и старых традиций, — усмехнулся я и перевёл взор на государя.

Тот во сне плямкал губами и счастливо улыбался.

Может, ему снится, как он побеждает Хаос и едет на белом лимузине с открытым верхом через центр города, пока народ кидает ему под колёса розы, а другие правители сгорают от зависти?

Я подавил ухмылку и вытащил из кармана маркер, прихваченный в одной из комнат. Склонился над девушкой и почувствовал идущий от неё аромат вина.

И эта пьяная, но сам император алкоголем не благоухает. Хоть что-то…

— Приступим, — прошептал я и принялся писать на теле девушки, нисколько не переживая за то, что она проснётся. Выпила же.

И действительно, смертная лишь что-то с улыбкой бормотала во сне и слегка подёргивалась, поскольку кончик маркера щекотал её нежную кожу.

****

Солнце только-только взошло над горизонтом, трусливо заглянув в спальню императора, а тот уже раскрыл глаза и зевнул — не широко, как простолюдин, а элегантно, как аристократ.

Но уже через мгновение его глаза вытаращились, уставившись на любовницу, лежащую на боку. Её грудь и животик изобиловали словами, выведенными чёрным маркером.

— Какого хрена? — прошептал монарх совсем, как простолюдин, одновременно озадаченно и встревоженно вскинув брови.

Он резко сел, схватил девушку за плечо и перевернул её на спину.

Та открыла глаза, похлопала ресницами и томно промурлыкала:

— О мой повелитель, вы снова возжаждали…

— Молчи! — шикнул на неё император, быстро пробежавшись взглядом по буквам.

Те складывались в короткое послание, указывающее, где бог хаоса Тир Ткач реальности создаёт своих мегазверолюдов, с точными координатами крепости.

— Кто это мог написать? — лихорадочно прошептал правитель, не обращая внимания на перепугано замершую девушку. Та скосила глаза на грудь и ойкнула, увидев исписанную кожу.

— Так! Ничего не смывай и лежи здесь, — приказал ей император, накинул халат, открыл дверь спальни и выглянул в коридор.

Охранники посмотрели на него, но не успели открыть рты, как услышали приказ:

— Быстро приведите ко мне тех, кто дежурил ночью! А ещё пошлите за моим секретарём. Пусть собирает Малый совет.

Уже через час в одном из кабинетов дворца хмурый император глядел на своих ближайших сподвижников, рассевшихся за овальным столом. Они изрезали лбы глубокими морщинами, переваривая услышанное от правителя.

— Кхем-кхем, — прочистил горло седовласый князь Ярославский, потирая опухшее после сна лицо. — Выходит, кто-то проник в вашу спальню, да так, что никто и не заметил? И не убил вас, а оставил послание, указывающее, где Тир делает своих элитных бойцов.

— Именно так, — кивнул император, барабаня пальцами по столу.

— И кто это мог быть? — нахмурился князь.

— Не знаю, — покачал головой правитель, мельком подумав о Локки.

Выходка сильно смахивала на его проделки. Однако зачем ему было тайком пробираться во дворец? Он же мог и открыто явиться. Нет, наверняка это был не Локки.

— Ваше Императорское Величество, — обратился граф Орловский, — а вдруг это западня, ловушка? Может, в указанном месте и не стоит крепость Тира.

— Не знаю, — вздохнул монарх, потирая подбородок пальцами. — Но нам всё же стоит отправить туда разведчиков.

— Их и так мало, — вставил слово секретарь, обеспокоенно подёргивая ногой под столом. — А нам нужно объявлять новый набор в армию. Хаос усиливается, народ недоволен и ропщет. Как бы чего не вышло... волнения, спонсируемые соседями. Они же не отказались от идеи завладеть секретом молодильных яблок.

— Всё так, всё так, — покивал государь. — Но если послание правдиво, мы сможем ударить в самое сердце змеи.