Логосиад

Пролог

Это место можно было бы принять за средневековый замок далёкого прошлого, времён старой Земли. Каменный пол и мебель из массивного дерева говорили сами за себя. Однако стены и потолок выдавали ошибочность такого предположения. Огромный прозрачный купол зала приёмов Логосиада «Ро́джен» открывал такой ошеломляющий обзор на звёзды и чарующую черноту космоса, что многие впадали в ступор и прострацию, увидев его впервые.

Логосиад находился на самом верху Искусственного спутника «Леда», исполненного в виде факела и сейчас игравшего роль спутника планеты «Диоскур-1». Период вращения планет совпадал со скоростью оборота звезды «Зеус», поэтому на поверхности обеих планет была дневная и ночная стороны. Из капитула, не щурясь, можно разглядеть множество зеркал-спутников, несущих свет во всегда тёмные регионы «Клитеместра».

Учебная пора заканчивалась. Будущая элита Системы Близнецов занимала свои места у пяти длинных столов. Преподавательский состав во главе с децернентом их уже ждал на торжественный ужин и празднование уходящего года. Обычно перед ними стоят ещё один, восьмой стол для учеников первого пути. Но всех новичков переманило к себе одно из шести старших Созвездий, поэтому от лишней мебели решили избавиться для удобства и чувства простора.

Все встали у своих мест, заиграл пронзительный гимн Логосиада. Порой в унисон ему дрожал пол, а сам купол входил в резонанс и, казалось, вот-вот разлетится на мелкие осколки. Через несколько серд децернент Кэлб поднял руку, чтобы присутствующие садились. Он остался на ногах, чтобы произнести традиционную речь. За более чем сто лет его напутствия провожали во взрослую жизнь десятки выпускников каждый год.

Эрлин с Кенриком и остальными друзьями из седьмого пути сели в конце стола Созвездия «Пламени». Эрлин присмотрелась к оратору. Он, как всегда, был в чёрном, но почему-то забыл надеть свои восемнадцать пси-колец. Девушка бросила быстрый взгляд на свои руки: её фаланги украшало лишь семь — по одному на каждый год.

Кольца сделаны из редкого сплава «Псионид». Он позволял усиливать врождённые способности: редкие мутации, позволяющие мозгу работать в двух плоскостях. Стоило поднести металл к новорождённому, как его глаза тут же начинали светиться. Но такой эффект достигался только с рождёнными от родителей псиоников. У остальных дар появлялся позже и выявлялся в пять или десять лет.

Птичий профиль децернента выделялся в свете многочисленных ламп, висевших за его спиной. Коротко постриженные борода и усы его молодили, если не брать их абсолютную седину. Кэлб не спеша обвёл присутствующих взглядом. Убедившись, что всё внимание сосредоточено на нём одном, он наконец начал свою традиционную речь по поводу празднования окончания учебного года.

– Вот и подошёл к концу сто третий год Логосиада «Роджен», – децернент обладал крайне неприятным голосом и за семь лет учёбы немногие могли похвастаться, что могут держать себя в руках при речах Кэлба. – Многие, возможно, считают, что обучение излишне жестокое, но так и должно быть. Ведь все здесь готовятся к взрослой жизни, а она не прощает ошибок. Жизнь воспользуется первой заминкой, чтобы оторвать вам голову. Можете поверить моему огромному опыту. Но в такой радостный день, пожалуй, не стоит надолго зацикливаться на грустном. Сегодня великий день! Логосиад с гордостью выпускает мастеров седьмого пути и рассчитывает, что они станут достойными гражданами Системы «Близнецов».

Все обернулись на старших учеников, те лишь сдержанно улыбнулись. Их путь в этих стенах подходил к концу.

– Через неделю им правда ещё предстоит пройти испытание «Машины другой жизни», – продолжил децернент и опустил взгляд на стол, где перед ним лежал список с именами храбрецов. – Дело сугубо добровольное. Но, к моему сожалению, не все выпускники сочли нужным пройти путь до конца. Они таким образом лишают себя уникального опыта, возможности взглянуть на всё под другим углом. Разумеется, это опасно, как и любое испытание, на весах которого достойный дар. А он бесценен! Это вам говорит человек, который погружался в «Машину другой жизни» целых семь раз. Надеюсь, они передумают, двери школы всегда открыты для них.

Децернент, возможно, преувеличивал или даже хвастался. Но все прекрасно понимали, что на такое способен только обладатель восемнадцати пси-колец. И хоть их и не видно на длинных фалангах пальцев, но они точно там. А не видно их только из-за силы Кэлба, который редко выставляет свои козыри напоказ. Чтобы это произошло, нужно его очень сильно разозлить или стать его персональным врагом.

А ещё Кэлб умолчал, что тот, кто успешно завершит «Другую жизнь», получит право переделать все семь своих ученических колец в более мощные инструменты усиления и направления пси-сил. Эрлин и Кенрик обменялись хитрыми взглядами. Они не могли дождаться этого фола, когда смогут себе позволить двойные, тройные перстни, соединённые цепочкой. Комбинация разных долей металлов в сплаве «Псионид» позволяла добиться безграничных результатов.

– Вижу, всем не терпится приступить к пиршеству. Мне тоже, – а вот улыбка у децернента была самая что ни на есть добрая и располагающая к себе, – но нужно решить две формальности. Судьбу двух Венцов!

Позади стола преподавателей стояло семь шестов с хоругвями Созвездий, по одному на стол. Исполненные в одной цветовой палитре: белый рисунок на чёрном поле, они практически не отличались между собой, если не считать гербов – «Книга», «Паруса», «Древо», «Бабочка», «Меч», «Пламя» и «Дождь». А также выдвинуты на разную высоту. На первом месте закономерно оказалось Созвездие «Книги», а на последнем с разницей от пятого в десять янтарей — Созвездие «Меча».

Но эти результаты пока не имели никакого значения, децернент любил в конце года награждать дополнительными янтарями своих любимцев. Тех учеников, чья родословная состояла только из псиоников. Таких больше всего было в «Книге», «Парусах» и «Древе». Эти Созвездия переманивали всех с первого же пути, стол которого сейчас отсутствовал. В этом году, что удивительно, не осталось ни одного изгоя, учащегося в одиночестве, не участвовавшего в командном турнире и не приглянувшегося ни одному из шести столов.

– Все, почти все, – децернент снова улыбнулся, – с годами становятся мудрее. И ваш покорный слуга — не исключение. К превеликой моей скорби: чем больше ты кого-то хвалишь, тем меньше они выкладываются. Они привыкают, что нехорошо. Пожалуй, тут есть и моя вина. Некоторых я хвалил больше, чем они заслуживают. Теперь я это вижу чётко. Поэтому сегодня буду не раздавать «звёзды», а снимать.

Капитул ахнул вместе с преподавательским составом, многие даже перестали дышать, но быстро взяли себя в руки.

– Лень должна наказываться! – Кэлб хлопнул в ладоши, хотя, будучи псиоником, мог и не прибегать к столь театральным жестам, и знамёна у него за спиной пришли в движение. Взгляды сотен глаз поглотило только это действо. Как назло, шесты двигались очень медленно, руководители созвездий обернулись, чтобы лучше видеть происходящее. Казалось, они вот-вот начнут грызть галстуки от волнения.

Пока работал механизм, в капитул вошли рабы: белокожие в чёрных одеждах и чернокожие в белых. Такое сочетание – любимое у директора было повсюду в учебном заведении. Они, как тени, стали расставлять посуду и стаканы для пира. Никто не заметил их присутствия, они всё сделали безмолвно, ни один звук от них не потревожил гнетущую тишину капитула Логосиада «Рожден».

Шесты остановились, хоругви с Созвездиями замерли. Второй стол взорвался криками, первый – разочарованно выдохнул. Третий, четвёртый, пятый и шестой поздравляли победителей. Многие тут недолюбливали «Книгу», мягко говоря. Там учились самые одиозные личности. Туда переманили друга Эрлин и Кенрика. Хардинг покинул их ещё на втором пути. А их Созвездие «Весы» в конце года расформировали за самое малое количество янтаря в копилке. Так случилось целых пять раз, и друзья, несмотря ни на что, поклялись остаться вместе и вывести своё Созвездие на первое место, как бы оно ни называлось. К сожалению, это были лишь детские недостижимые мечты, но которые многому их научили.

Переметнулся Хардинг быстро, их трио мгновенно разлетелось. Хотя чего можно было ожидать от псионика в седьмом поколении? Он счёл худшим вариантом для себя якшаться с «одножильным» Кенриком и «безжильной» Эрлин.

– В этом году побеждают «Паруса».

Созвездие «Меча» собрало меньше всех, и все её ученики сидели очень тихо. Они были в сердах от расформирования. Отставание от «Пламени» на каких-то жалких десять янтарей. И все их беды не в последнюю очередь были связаны с выскочкой Эрлин. Она побила вечный рекорд Логосиада и набрала больше всех «звёзд» за семь лет. Этот результат заслуживал уважения, но пока ещё пятому столу было от этого не легче. Им хотелось провалиться в космос, ведь в этом году они взяли «Командный кубок Роджена» по многоборью.

– Мас Роджен! – голос децернента разлетелся по капитулу. Все замолчали. Эрлин, услышав свою фамилию, медленно поднялась и с гордо поднятой головой пошла в сторону преподавателей. Остановилась перед двумя ступеньками, ведущими на низкий подиум. Мастер Кэлб поднял силой воли золотой значок. Тот неспеша поплыл и замер рядом с ученицей седьмого Пути. – Честно признаюсь, ваше имя вызвало в Логосиаде большой переполох, но ещё больше все удивились вашей тяге к знаниям. От девочки из не псионической семьи – это удивительно! – Кэлб бросил мимолётный взгляд в сторону столов двужильных «Книги», «Парусов» и «Древа» явно давая понять, что он ими недоволен. – Многих, и меня в том числе, смутил тот факт, что ваш дар обнаружился при рождении. Занятное исключение из правил, заставившее меня перелопатить всю вашу родословную до десятого колена. Я ничего не нашёл, это обстоятельство делает вам честь. Насколько помню подсчёты, вы на девять янтарей опережаете Легенду нашего Логосиада – мастера Вурта. Но в нём, как и в вас, я вижу схожую червоточину. Его она сгубила за несколько лет, едва он с отличием закончил Логосиад.

Эрлин посмотрела на парящий значок. В её голове промелькнула мысль, что децернент хотел его у неё отобрать.

– Лишить вас заслуженной победы и награды я не в силах, – сразу успокоил девушку Кэлб. Он мог с лёгкостью прочитать её мысли незаметно для неё самой. – Но могу спустить вас на землю.

Знамя Созвездия «Пламени» начало опускаться. Эрлин зажмурила глаза, все её естество поглотил звук механизма. И даже когда шестерёнки замолчали (всё в Логосиаде было сделано механическим для антуража, в том числе и многие устройства) не сразу открыла глаза. Распахнула, лишь услышав крик радости с пятого стола.

Децернент забрал у неё десять янтарей, Созвездие «Пламени» сравнялось с «Мечом». И Эрлин чуть не хватило до Вурта – рекорд легенды устоял.

– Поздравляю! – значок подлетел к девушке и прикрепился к одежде. – И желаю удачи в соискании титула Архонта.

Эрлин его уже не слышала. Эмоционально опустошённая, она поклонилась и вернулась за стол своего Созвездия.

– Как я вижу, – децернент улыбнулся, – в этом году никого расформировывать не придётся. Такого не было пятьдесят девять лет. Удивительно! Давайте есть.

Он хлопнул в ладоши, и все увидели столы, заставленные блюдами, выпечкой, фруктами и напитками. Можно сказать по волшебству, но все тут учились управлять и своим, и чужими разумом. Напустить лёгкую иллюзию на глаза и другие органы чувств было проще простого. Этому учили на первом пути. Тем более, воспользоваться суматохой, царившей в зале. А столы быстро и бесшумно заставили доватуры, к ним почему-то прилипло слово раб, хотя оно их не характеризовала в полной мере. Им не полагались кольца, но в плане невидимости, услужливости и точности действий они могли дать фору остальным видам Системы «Близнецов».

Примерно через фол, когда все насытились и наговорились, прокрутили в себе эмоции по несколько раз, поднялся децернент. Голоса учеников быстро сошли на нет, столовые приборы и стаканы отложены. Капитул Роджена погрузился в тишину.

– В этом месте много традиций, – заговорил Кэлб. – Одна из них: чествовать и лицезреть переход Леды – нашего дома от одного хозяина к другому. Он поднял руки, указывая на противоположную сторону капитула от преподавательского стола.

«Диоскур-2» стремительно приближался, а «Диоскур-1», видимый отчётливо за силуэтом наставника псиоников, оказался недостаточно близко от отделения искусственного спутника, чтобы поспорить со второй планетой.

– Как вы знаете, конец года специально приурочен к этому событию. А выпускникам достаётся награда – занять свои места под куполом. Там лучший вид!

Стоило ему произнести эти слова, как капитул ожил. Все учащиеся, уже по традиции, облепили прозрачный купол и с замиранием сердца следили за второй планетой. Она была близнецом первой и тоже имела дневную и ночную стороны. На Елене жила большая часть населения системы, а от вечного дня их оберегали облака. Управление погодой решило массу проблем людей.

Ученики седьмого пути воспользовались привилегией выпуска: активировали кольца и задействовали левитацию. Их тела стремительно унеслись вверх и замерли в вышине.

Представление растянулось на добрый фол, но никто даже не шелохнулся. Диоскур-2 медленно приблизился, забрал своим полем искусственный спутник у своего близнеца и стал удаляться. Следующий год Леда проведёт под иной защитой, пока не наступит миг возвращения. Но их здесь уже не будет, Эрлин, Кенрика и Хардинга ждёт взрослая жизнь.

Глава 1

Много лет назад.

Вурт стоял у окна и лицезрел ночную улицу. Буря трепала одиноких прохожих даже через тёплую длинную одежду. Погода испортилась стремительно, джентльмен чувствовал её промозглость даже в тёплом кабинете с горящим камином. Хотя точно знал, что это всё нервы. Проблемы с сыном совсем лишили его покоя и душевного равновесия.

Послышались шаги. Вурт мигом потерял сосредоточенность и бросился на шум. В дверях показался слуга. Видя, в каком состоянии хозяин, он повёл себя крайне сдержанно, дабы своей уверенностью заразить господина. Благородному мужу не подобает себя так вести. Ни на публике, ни один на один со своим горем.

– Как вы и просили, хозяин, я провёл его через чёрный ход. Никто не видел, как он заходил. Он в библиотеке, в дальней комнате без окон.

Вурт кивнул слуге, поправил одежду и отправился на встречу.

– Мой старый друг, – он приблизился к тайному гостю, и они пожали руки, – с тобой с годами всё труднее вести дела, не то, что просто беседовать. Как бы мой дом не стал пепелищем твоих новых махинаций.

– Я тоже очень рад тебе, Вурт, – Кэлб повесил верхнюю одежду на кресло, а сам подошёл к камину. – Порой я замечаю, как страдают хорошие люди. Но это для нашего же блага. Ты же знаешь? Если не остановить их сейчас, они задавят нас числом.

– Безжильные. Я видел в газетах. Броское название.

– Ты изначально был против, а теперь этот разговор. Тайный, значит мнение твоё не изменилось. Ты по-прежнему не хочешь марать руки.

– Лео… – Вурт с трудом выдавил из себя имя сына, – Он провалил проверку на псионика.

– Скверно…

– Помоги мне, а я помогу тебе, – прошептал Вурт. – Ходят слухи, ты достиг высот в нашем искусстве.

– Эти высоты пока не позволяют мне победить.

– Но ты можешь хотя бы попробовать. Сын — всё, что у меня осталось после смерти Мередит.

– Ты всегда умел давить на больное, старый друг, – Кэлб положил руку на плечо Вурту. – Я сделаю всё, что смогу, но результат может быть непредсказуемым. Ты понимаешь?

– Сделай его псиоником, остальное не важно. За ценой я не постою.

Кэлб улыбнулся. Денег никогда не бывает много, когда занимаешься политикой.

Глава 2

Отец всегда был требователен к Хардингу. А попадание в Созвездие неудачников воспринял как личное оскорбление, особенно после всего того, что он сделал для сына, сколько сил в него вложил. Или это было спланировано до мелочей операцией «Книги», чтобы заманить его в их сговор по свержению власти в Близнецах. Всё могло случиться в точности как они планировали. Но Олтерн-старший в тюрьме, а остальным удалось скрыться.

Они знают, что Дериал их не сдаст. Не позволит моральный компас. Предательство в рядах двужильных карается сурово. Олтерн станет изгоем, а вместе с ним вся его семья и потомки. От такого позора будет очень-очень трудно отмыться, почти нереально. Возможно, через некую самоубийственную миссию. Олтерн пытался подумать о чём-то хорошем, но тут в одиночестве и мраке его кельи, к сожалению, в голову лезли только очень дурные мысли.

«Они предали меня первым, подставили с плохо организованным делом. Я им поверил: так у нас положено, ведь план выглядел сносно. Они даже приняли от меня некие правки, но как так получилось, что за решёткой только я один? Никто не погиб – это ли не предательство?

«Но они просчитались. Пять лет в клетке недостаточно, чтобы сломить «Белого льва». Только Ванесса называла меня так. Мы не виделись бесконечно долго, с момента суда не слышал её голос. Но ей не нужно видеть, где я прозябаю, гордость не позволит показаться перед ней таким жалким! Время идёт, нужно скорее передать дела сыну. Обстановка здесь, конечно, так себе, надо что-то придумать. Думаю, они не будут против, ведь я вёл себя хорошо. Законопослушно».

***

Хардинг стоял перед длинным четырёхэтажным зданием и поначалу не мог понять, туда ли он пришёл или просто ошибся адресом. Судя по вывескам на зданиях, название улицы и нумерация совпадали с тем, что ему прислали в сообщении. Где-то здесь томился в застенках его отец. Но вокруг не было ничего, хотя бы отдалённо напоминающего тюрьму.

Небо Клитеместры только разговелось, зеркала на орбите расширялись постепенно, перенаправляя лучи Зеуса на тёмную сторону Диоскура-1. Хардинг прожил тут всю жизнь и привык: вскоре с высоты на грешный уголок Системы близнецов будет смотреть одиннадцать глаз. Из-за такого количества порой днём тень найти почти невозможно.

Он поднялся по ступеням и постучал. Открыли не сразу, Хардинг успел ещё раз оглядеться. Улицу построили в стиле земного восемнадцатого века, музей под открытым небом. Но молодому человеку больше нравился современный стиль. В отличие от его семьи. Как сказали бы многие: «Их особняк демонстрировал на все деньги любовь его отца к прошлому человечества. И к некоторым его устоям и моральным правилам.

– Мастер Олтерн! – юноша задумался и пропустил появление на пороге человека. – Мы вас ждём, проходите!

Незнакомец открыл дверь шире и позволил Хардингу пройти внутрь.

– Мой отец здесь? – смущённо спросил он.

– Влияние вашей семьи позволяет пребывать в более комфортабельной остановке даже в заключении, – незнакомец закрыл за юношей дверь, передал карточку и удалился.

Хардинг смотрел на его удаляющийся силуэт в старомодном костюме и слушал шуршание ковра под ногами. Он не сразу сообразил, что нужно делать и какие здесь порядки. Оказалось, всё написано на карточке. Она же являлась ключом от «камеры» отца.

В коридорах Хардинг никого не встретил или просто не видел. По приходу на него сразу могли наложить зрительную и слуховую иллюзию, ведь посетители являлись в тюрьму без своих пси-колец и пользоваться способностями не могли. Юноша бы не удивился, если бы оказалось, что всё здание забито под завязку сотрудниками, а у него над головой мигает восклицательный знак с надписью «посетитель».

Хардинг никогда раньше не посещал тюрьмы, а вот его отец был если не завсегдатаем, то регулярным их посетителем. Он не состоял в каких-то преступных бандах, а просто зарабатывал деньги. Порой это заводило его на скользкие дорожки. Одна из которых оказалась слишком скользкой, такой, что условным сроком отделаться не удалось. Хардинг учился на последнем Пути, когда получил известие от матери.

Тон её письма (а в Логосиад по старой традиции попадали только старинные бумажные письма) уверял, что с отцом всё хорошо. Одним словом, недоразумение из которого Олтерн-старший выпутается на раз-два. Но на этот раз она ошиблась, раз залог не приняли. Больше мама ему не писала, наверное, не хотела отвлекать от окончания учёбы. У неё был на это пунктик похлеще, чем у главы семейства.

С родителями Хардингу очень повезло. Будучи единственным ребёнком в семье, что не поощрялось, молодой человек получал всё что хотел. Правда и требовали с него немало. Нужно было действовать и думать в строго проложенной ими модели. Не всегда соответствующей действительности, а порой вовсе старомодной до скрипа в зубах. У них в семье даже практиковали телесные наказания – сущее доисторическое варварство.

Стоя в коридоре, Хардинг почесал спину, она вдруг резко заныла.

– Ты не торопился! – с упрёком встретил его отец, едва Хардинг вошёл в «камеру» с помощью ключа-карты и закрыл за собой дверь.

Дериал Олтерн сидел к нему спиной и читал газету. Вчерашнюю, судя по дате, новую ещё не привезли. Как и снаружи, всё помещение уставлено по вкусу отца. Перевод в такое место точно стоил немалых денег. Хардинг не удивился бы, что и соседей по этажу подобрали весьма колоритных, чтобы его родитель не скучал и мог время от времени пофилософствовать.

– Я заканчивал Логосиад, – в защиту бросил Хардинг и сел напротив отца.

– Твой выпуск был три дня назад, – продолжал упрекать его отец. – Если не брать в расчёт испытание Машины другой жизни. Этакий Восьмой путь, будь он неладен.

– А что с ним не так? – нахмурил брови Хардинг. Отец поднял на него взгляд, он никогда не распространялся об этом ранее.

– Там я встретил ту версию твоей мамы, которую полюбил. В реальности же я её терпеть не мог. Но, как оказалось, от ненависти до любви один шаг.

– И ты только сейчас мне об этом говоришь?

– Нужно же с чего-то начать, сын.

– Тогда рассказывай подробнее.

Олтерн старший усмехнулся:

– Рассказывать особо нечего. После испытания я знал все её привычки, слабости. Что ей нравится, а что нет. Как с ней себя вести, над чем смеяться, как шутить. Ты ей только не говори, – стрельнул глазами отец. – Она испытание не проходила и может счесть…

– Всю её жизнь обманом.

– Тут можно подобрать и более подходящее слово, но не будем ворошить прошлое. Она счастлива – это самое главное.

Хардинг кивнул.

– Даже не поинтересуешься, почему я здесь? – после неуютной паузы спросил Олтерн-старший и развёл руки.

– Тут всё как дома, не думаю, что ты сильно страдаешь.

– Меня подставили.

– Ты всегда так говоришь!

– Знаешь, в чём главная проблема псионика? Он не может быть уверен, что его потомки унаследуют его дар.

– Но шанс велик, если смотреть по моим семи годам в Логосиаде.

– Так кажется со стороны. Тот, кто залез на вершину, не хочет с неё пасть и начинает придумывать различные ухищрения, порой сомнительного характера.

– Например? – насторожился Хардинг. Ведь ему говорили, что он псионик в седьмом поколении и родословная семьи это подтверждает. – Только не говори, что я приёмный.

Олтерн-старший рассмеялся и чуть не выронил газету. Прошло какое-то время, прежде чем он смог взять себя в руки, превратившись в прежнего чопорного аристократа, каким себя позиционировал всю жизнь.

– Юмором ты явно не в меня пошёл, – Олтерн смахнул слезинки с глаз. – Кому расскажу, не поверят.

– Я не приёмный – это я понял. Значит, подвох в другом?

– Есть такой термин «вырождение». Случается при родственных связях.

– Историю Старой Земли я хорошо помню, – кивнул Хардинг, прося перейти к сути.

– С псиониками примерно та же проблема. Нас слишком мало и все пытаются держаться вместе.

– Мы все друг другу родственники?

– Дальние-предальние. И поэтому кровь сгущается, пока совсем не затвердевает. Приходится её разбавлять. Таков метод нашей семьи.

– Значит, я не двужильный? – мгновенно догадался Хардинг.

– Бумажная сторона вопроса железобетонная.

– Тебя видимо здесь чем-то пичкают этаким, раз ты со мной разоткровенничался.

– Меня сильно подставили, сынок. Я здесь надолго. Поэтому ты, как глава семьи, должен знать все коллизии нашего рода. Я всю жизнь хранил честь дома Олтерн и не хотел бы, чтобы он выродился на моих внуках.

Хардинг тяжело выдохнул, налили себе стакан воды и выпил.

– А есть предпосылки?

– Я после «Машины» влюбился в твою маму.

– Ты говорил!

– А должен был жениться на ком-то со стороны, – тактично произнёс Олтерн старший. – Время пришло.

– Мама двужильная, и теперь…

– Обычно наша семья тайно принимает в род одножильных. Но время упущено, как ты понимаешь, и уже тебе придётся спуститься ниже. Всё это не точная наука, хотя работы подобные есть, но проку от них немного. Приходится пробираться наощупь или применять метод перебора.

– Это какой-то кошмар, – Хардинг закрыл лицо руками и подался вперёд.

– Я нашёл идеальную для тебя кандидатку.

Хардинг изумлённо уставился на отца.

– Эрлин Роджен.

– Ты в своём уме?! – вскочил юноша.

– Пока да.

Хардинг бросился к окну, а затем резко обернулся.

– А ничего, что всю учёбу я гнобил её по-чёрному и поливал последними словами?

– Вы были детьми, а теперь детство кончилось.

Юноша опустил руки на стол и сделал несколько громких выдохов, пытаясь замедлить биение сердца. Эрлин нравилась ему на первом Пути, но из-за всей этой двужильности он попросил отца перевести его в другое Созвездие. Сам попросил, чтобы не посрамить честь семьи и не видеть её чаще, чем того требовали обстоятельства. И теперь такой поворот.

– Она меня терпеть не может.

Отец его как будто не слушал и начал перечислять её достоинства.

– Смотри, одни плюсы. Она симпатичная, умная и амбициозная. Если она станет первой женщиной Архонтом, тебе даже не нужно что-то предпринимать сверх меры. На такую супругу общество псиоников просто закроет глаза. Сплошная экономия.

– Она не согласится.

– Она из бедной семьи. Можешь ей заплатить: она родит тебе наследника, а потом можешь жениться на другой.

Тут Хардингу стало совсем нехорошо, и он медленно опустился на стул. Юноша всегда знал, что его отец — циничная сволочь, но не знал, что настолько.

– Стоит мне только заикнуться и…

Хардинг не знал, что сделает с ним Роджен. Она порой бывает не в меру вспыльчивой. В такие моменты он не пожелал бы никому находиться к ней ближе, чем на сто гаиров.

– Ты теперь глава семьи Олтерн, и теперь это твоя проблема. Первоочередная цель для защиты нашего рода. Мой дневник ты найдёшь в кабинете.

– В чёрной обложке?.. – Хардинг не был уверен, что эти слова произнёс самолично, все звуки доносились как будто через плотное стекло.

– Именно. Я собрал, и не только я, множество лазеек и схем. Законы подвижны, со временем появляются новые пути, а другие исчезают. Мои поиски завели меня в самые дебри, и остальным псионикам это не понравилось.

– Ты всегда хотел большего и поплатился.

– Они, – его отец показал на стены, будто их подслушивали, – разыграли всё идеально.

– А на что ты рассчитывал, пытаясь захватить власть на Леде?! – крикнул на него Хардинг. – Это было самоубийство. Хвала звёздам, никто не погиб, а тебя не казнили.

– У меня были далеко идущие планы, – улыбнулся Дериал Олтерн. – И только титул Архонта позволил бы мне их реализовать.

***

Хардинг вернулся домой под вечер: требовалось побродить на свежем воздухе и привести мысли в порядок. Дверь в кабинет отца поддалась без особых проблем: в ней был замок, реагирующий на пси-силу их семьи. Её невозможно подделать, по крайней мере, молодой Олтерн таких методов не знал.

Испытание началось уже внутри. Излюбленная головоломка отца: собери то, что разбито. Кабинет выглядел так, будто тут пронеслось стадо копытных. И чтобы получить доступ к помещению требовалось навести порядок при помощи дара псионика. Благо Хардинг бывал тут с завидной регулярностью. Он знал, как отец расставляет книги, у него своя схема, где что лежит для его удобства.

Примерно через фол юноша сел за стол из чёрного дерева и открыл дневник. Снова шифр и иллюзия.

«Белый лев», – мысленно подал команду Хардинг на дневник и символы пришли в движение, стали собираться в слова и предложения. Хотя некоторые страницы оказались всё равно недоступны. А других кличек отца сын не знал. Этой его вечно подначивала мать, со стороны выглядело жутко неловко.

Хардинг принялся читать дневник.

Глава 3

Олтерн-младший очень сильно хотел с кем-нибудь обсудить сложившуюся ситуацию. Обычно тем кем-то мог быть друг, вот только Созвездие «Книги», в которой он провёл пять с половиной лет, не оставило после себя крепких знакомств. Там процветала обстановка вечного соперничества и споткнувшихся не жалели.

Двужильные держались друг друга, но назвать кого-то из них друзьями Хардинг не мог. Они не станут хранить его секрет, а наоборот разболтают его во всеуслышание, лишь бы опустить семью Олтерн на дно, чтобы самим возвыситься. Может и не сильно… Но зато как приятно смотреть, как другой тонет и барахтается из последних сил.

Оставался Кордин. Их общий с Роджен приятель по первому и второму пути. Они втроём познакомились ещё на корабле, по пути на Леду, и поклялись в вечной дружбе (до первой ссоры). Тогда они ещё ничего не знали о жизни. Желторотые юнцы смотрели на мир широко открыв рот.

Кенрик мог не прийти, всё-таки их «дружба» закончилась не на самой мирной ноте. Да и потом, став учеником «Книги», Хардинг попал в поток «двужильных» и должен был вести себя соответствующе: уничижительное отношение к слабым Созвездиям являлось в их поведении мейнстримом.

– Ты не написал, по какому поводу пьянка, – холодно бросил Кенрик Кордин и замер у стола старого знакомого. Хардинг сидел в пыльном, плохо освещённом баре и, судя по уровню алкоголя в бутылке, успел принять на пустой желудок занятную дозу градусов. – Ты один?

– Абсолютно, – Олтерн предложил Кенрику присесть напротив. Тот согласился не сразу: ещё раз огляделся по сторонам. Попасть под розыгрыш учеников «Книги» прямо перед испытанием Машины другой жизни не хотелось. Во время обучения в Логосиаде подобные «стычки» считались частью соперничества Созвездий. Лекторы в основном поощряли изобретательных янтарём или закрывали на проделки глаза. Если не случалось что-то из ряда вон выходящего. На третьем пути одной девочке оторвало руку, а пострадавшая просто стояла в стороне и смотрела. В какой-то миг даже смеялась.

– У меня мало времени, – сразу предупредил Кенрик. Письмо Хардинга отвлекло его от подготовки, хотя как говорили все: подготовиться к восьмому пути невозможно. – Зачем позвал?

– Мне нужен совет друга, – выпалил Олтерн, благо был уже изрядно пьян и не испытывал каких-то стеснений.

– А я думал, что все твои друзья – придурки с Книги, – Кордин демонстративно сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла.

Они сидели в угловом закутке, до их столика редко долетали возгласы с другого конца бара, где праздновали чей-то день рождения.

– Их можно назвать попутчиками, но точно не друзьями.

– Потому что ты никого не счёл равным себе? Псионик в седьмом поколении, – фыркнул Кенрик. – Там были нормальные ребята, с которыми даже я нашёл общий язык, но не ты. Ты всегда смотрел на всех свысока.

– Если бы это было так, я бы не стал заводить дружбу с тобой и Роджен.

– Да, тебе потребовалось чуть больше года, чтобы понять, кто мы такие и сбежать на другое Созвездие.

– Мы можем пререкаться до вечера.

– А разве ты не для этого меня позвал? Поупражняться в словесной эквилибристике. Пригласил бы тогда и Эрлин до кучи.

– Она бы не пришла.

– И правильно бы сделала, – Кенрик начал подниматься, но Хардинг его остановил.

– Мне нужна твоя помощь.

Они уставились друг на друга. Кенрик чувствовал подвох и снова оглянулся по сторонам.

– Назови хоть одну причину.

– Ты умеешь хранить секреты.

Кордин кивнул, налил себе и выпил.

– До добра это меня никогда не доводило. Но будь что будет. Прикинусь, что мы ещё друзья. Я весь во внимании, – недовольно пробубнил Кенрик.

–– Рассказывать долго, – Хардинг положил руки на стол, тусклый отблеск от ламп пробежался по его кольцам. – Готов?

– Ага…

Кордина засосал поток и выбросил в богато уставленную комнату.

– Вы сделали ремонт? – спросил, не подумав, Кенрик. Ему показалось, что он очутился в особняке семьи Олтерн. Но почти сразу появился глава рода вместе с Хардингом. И юноша вспомнил, что его отца недавно посадили. Хотя на тюрьму все эти кружева на окнах и деревянная обшивка стен походили с великой натяжкой. Скорее на пансион для старых богатеев. Место, где легко поправить себе здоровье и побыть вдали от надоедливых родственников.

Дериал Олтерн Кенрику никогда не нравился, и тут дело даже не во взаимной ненависти между их семьями. В конце концов, Кордин считал поначалу Хардинга нормальным малым, но потом всё встало на свои места. Кенрик сначала расстроился, но быстро смирился. Такая перемена в его друге была лишь вопросом времени.

Обстановка «гибнущего» из года в год Созвездия претила всем установкам Хардинга. Он видел семью Олтерн на вершине и получил, что хотел. Пришлось оттолкнуть от себя Кордина с Роджен, искренне верящих, что дружба — это навечно. Глупые дети, что с них взять? Они по-другому не умеют, пока не приходит время быстро взрослеть. И почти сразу оказалось: дети могут быть очень-очень злыми и безжалостными.

Кенрика накрыла ностальгия по ушедшим годам, и он прослушал весь разговор Хардинга с отцом. Пришлось под благовидным предлогом попросить показать ещё раз. Во второй и третий разы он следил за беседой сверх внимательно. И да, такое не покажешь каждому встречному, Олтерн не соврал. Что удивительно само по себе. В Книге он впитал кучу мерзких привычек.

– Теперь понятно, почему осталась лишь половина, – усмехнулся Кенрик и кивнул на бутылку.

– А если серьёзно?

– Ты в жопе, друг! – не скрыл своего приподнятого настроения Кордин. Беда ведь по крайней мере случилась не у него. А привычка с Логосиада радоваться неудачам других Созвездий никуда не делась.

– Иначе меня бы здесь не было, – Хардинг тяжело выдохнул и задумчиво уставился на потёртую столешницу. Если раньше в ней худо-бедно и можно было разглядеть свое лицо, то эти времена давно прошли.

– Могу лишь с уверенностью сказать, что с Роджен тебе ничего не светит. Она не может выносить звук твоего голоса, он для неё как нож по стеклу.

– Всё так плохо?.. – чуть ли не шёпотом спросил Хардинг. С тех пор как он перевёлся, их встречи заканчивались плюс-минус идентично: криком и ссорами. Роджен – девчонка боевая, несмотря на то, что зубрила ещё та, но за острым словом в карман не лезла.

– У девчонок хорошая память, – лишь бросил Кенрик. – Придётся тебе искать среди тех, кто ещё не попал в поле твоего мерзкого очарования.

– Таких немного, – сам себе улыбнулся Олтерн.

Глава 4

На Елене – освещённой стороне Диоскура-2 царила чудная пора. Тёплые лучи Зеуса заливали прямые улицы, пруды искрили в его свете, кроны деревьев вселяли в душу умиротворение в этом мире стекла и металла.

Управление погодой сыграло ключевую роль в регулировании времени на планете. Ночью небо заслоняли облака, днём же их никогда не бывало. Следовательно, и снег с дождём шёл в темноте, пока все спали под защитой ставень.

Времени добровольцам, желающим пройти восьмой путь, выдали немного и поэтому Кордин не поехал домой. Снял уютную квартиру с видом на воду и предавался лени, отдыхая на природе от четырёх стен спутника Леды. Рекреационные зоны за семь лет надоели до чёртиков.

Сейчас он прикован к Диоскуру-2 и всем, кто родом с первой планеты, не повезло. Расстояние до неё стремительно увеличивалось, не каждый ученик может позволить вояж без удара по счёту. Так поступило несколько двужильных вместе с Олтерном, насколько знал Кенрик. Остальные зависли на Елене до испытания.

Кордин собрался и вышел на улицу. Ему ещё требовалось зайти за Роджен. Вот кто точно не отдыхал ни телом, ни душой, а всё время посвятил подготовке. И сняла девушка себе комнатушку где-то в трущобах, в очень тихом месте. Идеальный закуток, если не ждёшь незваных гостей.

Правда там встречались подозрительные личности из низших слоёв общества. Но Эрлин их не боялась, а наоборот много времени отдавала изучению их жизни и участвовала в разных благотворительных фондах. Кенрику пришлось искать дом по адресу, присланному на планшет. Телефона в обители Роджен не оказалось.

– В следующий раз, когда я захочу заблудиться, пойду в настоящий лес, – пробубнил Кордин, помогая девушке с тяжёлой сумкой. Внутри были книги, он даже не стал спрашивать и шутить про кирпичи. Не успели их выпустить с Леды, как Роджен «ограбила» антикварную лавку. Именно в таких ещё продавали бумажные книги, остальные шагали в ногу со временем. Эрлин же нравилось шуршать страницами, говорила, что они славно пахнут Старой Землёй. Она их хотя бы не курила, хотя встречались и такие экспонаты. Якобы это действо переносило их в далёкое прошлое, когда человечество жило на одной планете и даже не грезило о расселении по галактике. Типичный пациент психиатрической больницы.

Подкреплялся этот миф ещё и тем фактом, что все книги напечатаны на бумаге из тех самых деревьев с родины человечества.

– Тебе тяжело? – безмятежно поинтересовалась Эрлин.

– Жду не дождусь, когда нам выдадут разрешение использовать кольца.

– Бытовые вещи ими делать нельзя! Ты же знаешь, чтобы…

– Псионики не стали слишком ленивы и не считали себя выше других. Да-да, знаю, – слово в слово воспроизвёл Кенрик кусок текста из учебника первого пути. – Зато так мы могли бы высвободить кучу времени.

– И потратить его на всякую дрянь и деградацию, – неодобрительно бросила Роджен. – Тело и разум должны пребывать в гармонии. Отдых – это смена деятельности.

– Ты так бойко их защищаешь, а сама не можешь залезть по канату. Болтаешься, словно мешок картошки.

У Эрлин отпала челюсть, она чуть не поцеловала фонарь на полном ходу. Благо ноги перестали её слушаться и в какой-то миг прилипли к асфальту.

– Если попадёшь под моё начало, то придётся попотеть, – чуть ли не со злорадством смаковал Кордин. – В боевом аспекте применения пси-сил у меня гораздо лучше оценки. И после окончания Логосиада распределение может с лёгкостью выдать мне под командование Отряд реагирования.

Эрлин промолчала, этим она ему и нравилась. Но Роджен точно запомнила, но не обиделась. Правду девушка переносила стоически. Как минимум напишет план на несколько листов с подробной инструкцией как избежать подобных насмешек. За время учёбы в Логосиаде подобных этапов Эрлин прожила под дюжину.

Роджен родилась в совершенно обычной семье, где не было и намёка на предрасположенность к пси-силам. И тут она! Попала во все базы данных, едва родилась, а потом училась так ловко, что все двужильные кусали локти. Они ведь особенные, не ровня выскочке. Осознание того, что Эрлин их превосходит, страшнее, чем раскол разума. Нескольких, особо чувствительных и ранимых натур, родители перевели на домашнее обучение, дабы не допустить осложнений.

– Как думаешь, что нас ждёт? – спросил Кенрик, когда они уже сидели в транспорте до Леды.

– Я перерыла все биографии учеников, проходивших испытание. Его нельзя завалить.

– Это как?

– Грубо, у тебя уже зачёт автоматом.

– Подожди, если бы было всё так просто, было бы больше желающих.

С шести Созвездий не набралось и двадцати человек.

– Прохождение испытания восьмого пути ставят всем, – гнула свою линию Роджен, – но побочные эффекты все переносят по-разному. Кто-то сходит с ума, другие получают не то, что хотят. Много тех, кто потом бросает кольца.

– Сами?! Это самое дикое, что я когда-либо слышал! Самолично отказаться от силы? Безумие!

– Трудно жить после того, как тебя переехал каток.

– Каток?..

– Кто бредит, называют не «Машина другой жизни», а «Каток другой жизни». Процентов семьдесят не испытывают никаких потрясений. Но обычно проблемы выявляются не сразу. В интервале от месяца до двух лет.

Кенрик сидел с постным лицом: что-то ему расхотелось попадать под каток. А ведь децернент Кэлб описывал всё так радужно. Ведь он сам проходил «Машину» целых семь раз и выглядел вполне психически здоровым человеком. По крайней мере, так казалось со стороны. Возможно, у его пси-психолога иное мнение на этот счёт.

Кордин осмотрелся. В транспорте были все девятнадцать человек с седьмого пути и ещё несколько попутчиков. Никто не отказался, не проспал и не заболел. Ученики Логосиада скорчили каменные лица, а внутри наверняка бушевал огонь. Пойти на попятную сейчас уже не вариант, все это прекрасно понимали. Обзавестись чёрной меткой на всю оставшуюся жизнь никто не хотел.

Но эмоции нет-нет да пробивались наружу. Один барабанил пальцами по креслу, второй едва успел убежать, чтобы не заблевать остальных. Побелел он изрядно, но больше проблем от него не было. Сам Кенрик пытался заглушить нервозность музыкой. Не удалось. Она лишь раздражала. Книгу читала только Эрлин. Что-то очень древнее и толстое с названием «Золотая ветвь» на обложке.

Судя по застывшей полуулыбке, Роджен пребывала в лучшем из миров. Сейчас, в плену страниц, она не замечала ничего вокруг. В такой момент девочка становилась очень уязвимой. Ей повезло, что всех шутников крепко зафиксировали в сиденьях. Да и мысли витали иные, не располагающие к безобразию.

Хардин вёл себя нервно, вечно дёргался и бросал резкие взгляды по сторонам. Разговор с отцом его ещё гложет, в этом Кордин не ошибался. Но вот что Олтерн предпримет для решения семейной проблемы? В стрессовой ситуации можно додуматься до разного и не всегда морального.

***

Эрлин колотила дрожь. Стоило ей зайти в ярко освещённое помещение «Машины другой жизни», как силы покинули её. Здесь было слишком много света. Испытуемые поморщились и прикрыли глаза руками. Казалось они сейчас ослепнут. Но так показалось на контрасте с остальным комплексом Леды, где царило чувство меры.

В глубине зала стояло пол сотни капсул и ни одного человека. Хоть кого-то, кто объяснил бы правила игры или подсказал, что требуется делать. Ведь все присутствующие на восьмом пути впервые. Но ждать оказалось недолго, заработала автоматика. Свет стал тусклее, чтобы работающие капсулы было легко отличить. Электронный голос произносил их имена и номера агрегатов. Выпускники Логосиада разошлись, чтобы занять свои места.

– Как же не терпится всё тут закончить и заняться настоящим делом, – воодушевлённо произнесла Эрлин, обращаясь к Кенрику. – Я отправила официальный запрос. Назначат слушание, юриспруденция моя сильная сторона. Больше не будет никаких доватуров, а затем мы вылечимся и от ксенофов.

Пламенные слова Роджен заставили учеников повременить с погружением. Двужильные открыто насмехались над ней, привлекая к себе внимание остальных. Им нравилось быть в центре внимания.

– У тебя ничего не выйдет, Роджен, – бросил Хардинг, читая инструкцию на экране капсулы.

– Это ещё почему? – выпятила грудь Эрлин.

Видно, что Олтерн на этот раз хотел просто отмахнуться, но остальные настаивали на продолжении. Требовали спустить Роджен на землю. Хардинг не устоял и вышел вперёд. Походило на начало очередной их ругани. Кордин видел их бесчисленное количество, хорошим они не заканчивались.

– Запрет первой категории. Псионид – стратегический ресурс, остановка его добычи невозможна.

– Впервые слышу, этого нет в базе, – Эрлин оглядела присутствующих. По поведению стало понятно, что никто этого не знал кроме двужильных.

– Он был получен более семидесяти лет назад через Планету-ретранслятор «Биосфера-172», – продолжил пояснять Хардинг. Он и остальные двужильные упивались своей важностью. – Тогда проводили эксперимент: вывели на орбиту Кастора зеркала, чтобы сделать обстановку более пригодной для жизни. Избавиться от зверья. Знаешь, что произошло? Один из двух элементов псионида, добываемый там, испортился. Выяснилось, что ему необходима абсолютная тьма. Поэтому на Полидевке даже не начинали испытания по изменению погоды.

Зал погрузился в абсолютную тишину, было слышно только жужжание капсул. Присутствующие пытались переварить услышанное. Всё это не походило на очередной обман двужильных, ведь Хардинг упомянул «Биосферу-172». Эта Планета-ретранслятор осталась единственной связью Системы близнецов с другими планетами галактического древа.

– Почему этой информации нигде нет? – прошептала Эрлин. – Люди…

Двужильные хором рассмеялись.

– Это касается только псиоников, Роджен. Мы — будущее человеческой расы. А всякому сброду знать не положено.

– Я псионик!

Хардинг подошёл ещё ближе к ней:

– Ты никто, Роджен.

Ядовитая ухмылка по привычке замерла на лице довольного собой Олтерна, но прожила недолго. Кордин врезал ему в челюсть. А так как он все свои кольца носил на правой руке, то и удар получился весомым. Почти выпад кастетом.

Все разом загалдели, началась толкотня. Кого-то схватили за волосы, чтобы оттащить. Другому попали в глаз. Участники поделились примерно поровно на тех, кто знал историю с запретом и на тех, кто нет. Одножильному Кордину было вдвойне обидно, потому что он по-настоящему дружил с несколькими двужильными. И никто ему ничего не рассказал, значит и друзья из них так себе. Просто фикция. Возможно, шанс поиздеваться у него за спиной. Погордиться перед другими прирученным зверьком.

– Дети! – это был голос децернента Кэлба.

Драка мгновенно прекратилась, Хардинг тяжело поднялся и сплюнул кровь на пол. Выглядел он явно не в своей тарелке. Двужильные привыкли к пси-дуэлям, но как оказалось, обычное физическое воздействие действует на них куда более эффективно. Олтерн хотел опустить Роджен, а в итоге сам оказался на земле.

– Как ты? – Эрлин подошла к Кенрику.

– Давно хотел это сделать, – улыбался он, смотря на перекошенную рожу Хардинга.

– У вас пять серд, чтобы оказаться внутри капсул, – снова заговорил Кэлб, его голос разлетелся по всему залу. – Не вынуждайте меня вам помогать.

Ученики Логосиада вмиг разбежались и принялись сбрасывать лишнюю одежду. За серду до истечения времени все уже лежали по капсулам.

– После пробуждения у многих возникают сложности с затёкшими мышцами и дезориентацией. Просьба запомнить это и не паниковать, – инструктировал Кэлб. Видимо, он тут оказался из-за драки, иначе всё это проговаривала бы автоматика. – Испытание пройдёт не день и не два. Мы включим таймер, – в конце зала загорелось большое табло. – Там будет вся информация, если вдруг ваши мысли превратятся в кашу. Удачного пути!

В капсулы пустили газ, юноши и девушки практически сразу заснули. Следом в зал вбежали специально обученные люди и начали подключать испытуемых. Это приходилось делать с несопротивляющимися телами, ибо часть процедур могла вызвать боязнь за свою жизнь даже у самых морально подготовленных личностей. Со стороны напоминало девятнадцать маленьких операционных, где была не только кровь.

***

Кенрик, возможно, очнулся одним из первых. Но ещё долго смотрел вперёд не моргая, пытаясь понять, где находится и что произошло. Даже табло со временем, в сторону которого была развёрнута и поднята его капсула, не решало проблему. Он не понимал, что там написано, совсем. И лишь когда раздались крики других очнувшихся, чувства вернулись. Кордин ощупал лицо. Кто-то его побрил, по всему телу тянулись линии. Они покалывали и походили на свежие шрамы. Будто его тело превратили в лист бумаги, а потом играли в крести-нолики. Всё говорило о том, что их разрезали на куски, чтобы затем собрать вновь.

Капсулы медленно вернулись в исходное состояние. Все как один захотели побыстрее выбраться из этих «пыточных камер» и дружно, точно оловянные солдатики, повалились на холодный пол и распластались там без возможности управлять атрофированными мышцами.

– Я же просил не торопиться, – послышался где-то в отдалении голос Кэлба. – Знаю, вы напуганы, но заверяю вас: не произошло ничего страшного. Просто в рамках безопасности требовалось подключить как можно больше специфичных датчиков, – ученики продолжали лежать и пускать слюни на пол. Кто-то хрипел, у других разошлись швы от волнения, и пошла кровь. – Поздравляю, вы все прошли Испытание Машины другой жизни. А всё остальное неважно. Волосы и ногти отрастут, шрамы затянутся. Увы, процедуру проходит не так много псиоников, чтобы отточить некоторые элементы. По прошествии века всё это кажется по-прежнему грубовато.

Примерно через фол под присмотром медиков они начали приходить в себя. Ещё через фол вернулся голос. Выяснилось, что кого-то успели избавить от разных болячек местные хирурги. Они называли это просто: почистили. А вот Эрлин Кенрику совсем не понравилась. Девушка прожигала Хардинга таким убийственным взглядом, что ему стало не по себе.

Глава 5

Долгие семь лет позади Кенрик осознал эту немаловажную деталь, оставшись один на один со своим уже восьмым кольцом. Оно выглядело дорогим и изысканным. Со слов децернент Кэлба, он сделал их сам. Может приврал, хотя качество было заметно невооружённым взглядом. Особенно если сравнивать с ученическими.

Кордин, как и все, делал себе кольца сам в начале каждого года. Один год – одно новое кольцо. Верстак всегда один и тот же, но со временем приходит понимание, что ты можешь сделать, а что сейчас не нужно. Получались «инструменты» с наиболее общими свойствами, помогающие в учёбе. А теперь взрослая жизнь.

Восьмой перстень был тоже универсальным, что порадовало Кенрика. Его можно использовать в любой комбинации, какую бы он ни придумал. А размышляли об этом все: делились идеями, высчитывали проценты в сплаве. Псионид очень гибкий металл. В библиотеке Логосиада его свойствам посвящены сотни томов. Как минимум там были перечислены кольца всех учащихся.

Двужильные упорхнули. Они достаточно обеспечены, чтобы иметь свой собственный верстак дома, остальным приходилось довольствоваться общественными. Поэтому Леда пробудет прибежищем для остальных как минимум на неделю. Хотя бы день на кольцо. Машина позволит аккуратно разобрать старые для работы. Хотя по плану Кенрика, и не его одного, кое-что потребуется докупить. Логосиад не мог себе позволить редкие и дорогие схемы и элементы. Дополнительные материалы стоили приличных денег.

Кенрик откладывал на них с того момента, как узнал о кольцах из учебника первого пути. Уже тогда он решил пройти Испытание Машины другой жизни, потому что не видел смысла отставать от остальных. Даже будучи сверхталантливым, ты не можешь прыгнуть выше головы. Ученические кольца на ступень или две хуже обычных. Тех, что им подарил Кэлб, те, что Кордин собирался сделать. В первую очередь чистотой материалов и внешним видом. Порой это тоже важно. Но главное, обычные кольца можно соединять в пары, тройки… Создавать комбинации, усилители, модификации при помощи тончайших проводящих цепочек. Вот на чём строилась сила псионика, усиливающая или нивелирующая его слабые стороны.

Кордин отправился искать верстак. Треть мест заняли ученики Логосиада, уже вовсю кипела работа. Псионики хранили напряжённое молчание, тарахтели только машины, создающие новые кольца.

Он опустился на свободный стул и вытащил лист с планом перековки, вызвал интерфейс. Машина тут же загрузила его профиль по отпечатку пальцев и открыла лоток для ученических колец. Мальчик прощался с ними неохотно, они хранили в себе много чудесных моментов.

Он вставил перстни в пазы и закрыл крышку. На экране уже был его сохранённый план, оставалось внести корректировки. Он набросал их на планшет во время отдыха перед испытанием. Справа высветились ингредиенты, которых не хватало и за какую сумму верстак предлагал их купить новоиспечённому псионику. Совсем недемократично. Кенрик вбил свой номер счёта: хватило впритык. Юноша выдохнул и улыбнулся.

У него не было богатых родителей, у которых можно одолжить. Никого, ни вглубь, ни вширь. Кенрик совсем один. Поэтому подрабатывал везде и всегда. Над ним в Логосиаде подтрунивали… Ну и где они все? Остались за бортом истории. А он ещё покажет этому миру, кто такие Кордины.

Глава 6

Она шла по плохо освещённому особняку. Сопровождающая вела себя нервно, на её лице можно было прочесть озабоченность и страх. Остановившись у массивной, окованной металлом двери, гостья ждала разрешения войти. Вскоре два человека в плащах и масках открыли тяжёлые створки, предлагая проследовать внутрь.

Пандора поднялась по лестнице и замерла в центре под взором присутствующих. Сидящие в креслах двужильные обменивались взглядами и перешёптывались. Лишь один из них, чьё лицо скрывала тень, остался неподвижен, но его красные глаза следили за происходящим очень пристально и не моргали.

– Мас Пандора, – обратился к ней один из присутствующих. – Мы безмерно рады вашему прибытию в Систему Близнецов.

– Отцу нравится на вас работать, это приносит много выгод, – ответила Пандора.

– И он снова послал нам своё Орудие и Цветы. Здесь такой экзотичный товар с вашей родной планеты ценится очень высоко.

– Я бы привезла больше, но тогда у межсистемного перевозчика возникли бы лишние вопросы.

– Это ни к чему. Объём нас устраивает.

Пандора слегка им поклонилась.

– Вы тут, потому что нам нужны ваши навыки.

– В прошлом году работа была не пыльной.

– В этом будет иначе. Есть много тех, кто нас интересует, – он передал ей список имён с перечнем, что сделать с каждым из выпускников Логосиада. – Более подробную информацию мы уже выслали вашему отцу.

– Он любит держать руку на пульсе событий.

– Как и мы все. Раз формальности улажены, предлагаю скрепить сделку.

Из темноты вывели девчонку и бросили на пол. Её лицо скрывал мешок. Пандора сделала несколько шагов к жертве. Та забилась и принялась мычать. Присутствующие не проронили ни слова. Вскоре принесли белую чашу со следами запекшейся крови.

– Отец должен был вас предупредить, театральность мне претит. Я человек дела.

– Он так добр, что всегда это повторяет. А вы подтверждаете делом свою репутацию. Она просто должна умереть.

– Убить – это не трудно.

Пандора стащила с девчонки мешок. Блондинка начала озираться по сторонам. Словно слепой котёнок, та не понимала, где оказалась.

– Она должна мучиться? – полюбопытствовала Пандора у собравшихся. Просьбу её все восприняли с одобрением и любопытством. – Мой любимый кинжал отобрали на входе.

– Дай ей кинжал! – потребовал красноглазый. Он даже выдвинулся из тени, демонстрируя свою альбиноскую сущность.

Как только сталь оказалась в руках Пандоры, она подошла вплотную к девчонке, схватила её за волосы и дёрнула вверх. Блондинка плакала и что-то мямлила, видать пересохло горло от страха. Неконтролируемая дрожь сотрясала всё её тело. А вот в глазах пленницы читалась мольба. Пандора не ответила на её мольбы. Хладнокровно провела кинжалом по щеке девчонки – кровь побежала вниз, крик разрезал тишину и эхом разлетелся по залу.

Казнь началась.

Отец ждал Пандору в своём любимом кресле. Огонь в камине уже догорел, а тлеющие угли почти не давали света. Из решётки в полу тянуло знакомым запахом. Но было несколько новых черт. Хозяин дома снова экспериментировал над Цветами зла. Но они и так идеальны. И подтверждала это девушка, стоящая в центре комнаты.

– Они до сих пор считают, что мы из Системы Войд?

– Даже если и нет, виду не подают, – предположила Пандора. – Возможно ждут твоего хода, чтобы начать игру.

– Дали список?

Пандора протянула сложенный лист бумаги, но он не взял. Рядом лежал планшет. Наверняка отец уже изучил всю информацию, присланную двужильными. Но там не было самого главного: судьбы для иных выпускников Логосиада. Многие из них по прихоти сильных мира сего столкнутся с трудностями, именуемыми Пандора.

– И что они сулят Эрлин Роджен?

– Смерть.

Пандора почувствовала силой, как он улыбнулся сам себе, пламя в костре разгорелось с новой силой.

– Жаль их разочаровывать, но на неё у меня другие планы.

Глава 7

Все бросились делать кольца. Они семь лет об этом мечтали и вот долгожданный день настал. Только Эрлин встретила его с камнем на сердце. Сначала известие о Запрете первой категории, а потом ещё испытание другой жизнью. Словно удар под дых. Роджен не могла видеть Олтерна рядом и, как назло, «Машина» показала тот вариант, где он не предал их дружбу. Остался с ней и Кенриком до самого выпуска.

Семь лет рядом с этим напыщенным индюком, пусть и на ускоренной перемотке — слишком суровое испытание. Самое ужасное, что она не могла ни с кем поделиться пережитым, даже с Кенриком. Особенно с Кенриком. Жаль, что нельзя стереть себе столь чудный опыт. На «Испытание другой жизни» стояло множество запретов.

Как назло, в памяти услужливо всплывали совсем не те моменты, которые стоило бы сохранить. Не его промахи и упрямство, не глупые шутки, а его улыбки, прикосновения, поцелуи. Роджен после пробуждения целую вечность стояла под душем, будто несколько лишних часов под стурями воды могли выгнать из памяти ощущения его рук. А губы и вовсе хотелось оторвать. Олтерн целовал Роджен с таким видом уверенного в себе человека, словно не сомневался, что она принадлежит только ему и что так будет всегда. Отвратительно. Просто отвратительно.

Поэтому Роджен просто сбежала с Леды. Корабль до Елены ходил регулярно. Дом, милый дом. Отец, наверное, скучает. После того, как он остался с малюткой Эрлин на руках, жизнь его не щадила. Оставалось надеяться, что дар в дочке повернёт их жизнь к лучшему. Пока все пути в радостное будущее безжалостно захлопывала рука судьбы.

Дома никого. Странно, отец в это время дня всегда смотрел телевизор. Эрлин обошла комнаты. Ничего не изменилось в её отсутствие. Особенно спальня на втором этаже. Закинув сумку в угол, Роджен рухнула на кровать. С улицы доносились голоса и гул машин. Все лучше, чем её неугомонное бьющееся сердце. Сон пришёл неожиданно, будто его подослал кто-то со стороны.

***

Её разбудила сова. Зимой они часто тут охотились. Правда ночью, а сейчас был день. За окном шёл настоящий снегопад. Эрлин протёрла глаза и уставилась на белую стену: соседних домов через дорогу не было видно. Всё будто погрузилось в кисель, тишину дома родителей нарушали лишь шаги наверху. Под самой крышей в комнате Роджен.

По пути к себе Эрлин замерла у зеркала, в нём ей было не больше десяти. Но разум девушки не счёл это странным. Она продолжила подниматься по лестнице, наверху толкнула дверь своей комнаты. На ковре сидел мальчик, того же возраста, что и она и играл в её игрушки. Роджен нахмурилась, пытаясь вспомнить как в коллекцию кукол попали космические поезда.

– Ты кто? – невежливым тоном окликнула она незнакомого мальчика.

– А я думал, ты про меня забыла, – он вскочил, забрал у неё из рук печенья и лимонад. Эрлин могла поклясться, что они появились из ниоткуда.

– Мы знакомы?

– Ты ударилась головой?

Эрлин машинально провела рукой по волосам, крови не было.

– Это же я, Уолтер. Твой лучший друг!

Он так легко и непринуждённо это произнёс, что Роджен не смогла ему не поверить. Из всего увиденного складывалась чёткая картина: что-то происходило именно с ней.

– Голова болит. Наверное, из-за погоды, – Эрлин подошла к окну. Через дорогу стоял большой дом в старом стиле. Он здорово контрастировал с остальными на улице. – Какой странный дом…

– Ты уж прости, – привлёк её внимание Уолтер. Он сидел на полу и строил космическую трассу из гравитационных колец для поезда. – Родители не разрешают водить гостей. Но я им про тебя всё рассказал.

– Всё?..

– Да, какая ты замечательная. Они обещали подумать.

Эрлин вернулась к созерцанию старого дома. Несмотря на снегопад, он казался скалой, нависающей над всеми, или хищной птицей, падающей на свою жертву.

***

Эрлин проснулась и резко попыталась встать. Сон, вроде, был не страшный, но какой-то чересчур реальный. Девушка в потёмках включила лампу. Никого. Ни мальчика, ни отца. Наверное, папа куда-то уехал. Он у неё любил всем помогать, поэтому порой пропадал. Обычно дня на два. Роджен подошла к окну. Пугающего тёмного здания в реальности не оказалось. Слава звёздам, а то она уже начала думать, что сходит с ума.

Её привлёк лист под лампой. Эрлин быстро приблизилась и схватила. Сердце билось ещё быстрее чем до сна, необычное чувство. В руках оказалась записка от отца, его почерк и закрытый конверт. Уже довольно старый на вид. Она включила люстру и уселась читать.

«Привет, это папа. Ты не сказала, когда вернёшься после испытания, а мне нужно уехать. Дом полностью в твоём распоряжении. Отпразднуем, когда вернусь. Уверен, новости будут хорошими».

Вторая часть письма была написана более нервным почерком.

«Я как-то говорил, что твоя мама ушла неожиданно. И ничего не оставила. В каком-то смысле это правда. Ведь то, что в конверте, я выудил из мусорного ведра, – Эрлин бросила взгляд на конверт. Он лежал под лампой и просил побыстрее его открыть. – Я не читал письмо. Оно для тебя. Вот только мама его не дописала и выкинула, а это, как по мне, плохой знак. Но другого письма нет. Я хранил его восемнадцать лет».

Эрлин вскочила на ноги и какое-то время кружила по комнате, то и дело бросая взгляд на конверт. А сердце продолжало колотиться. Руки дрожали, но она собрала всю волю в кулак и достала заветное письмо. Оно за годы распрямилось, но было видно, что писавшая поступила с ним не лучшим образом. Роджен разгладила лист и положила на колени.

«Дочка, я даже не буду давать тебе имя, так будет только труднее прощаться. Ты родилась псиоником, тварь!»

Эрлин опешила, проморгалась и снова прочитала начало. Ошибки не было. Видать правда отец не читал письмо, иначе сжёг бы ко всем чертям. Роджен расстегнула ворот блузки и попыталась продолжить.

«Кто тебе разрешал? Как такое вообще возможно? Ни у меня, ни у твоего оцта в роду не было никого с даром. А появляется он крайне редко. Погань, маленькая погань. Ты пролезла в мою жизнь и всё уничтожила, всю мою работу».

Эрлин использовала кольца, открыла окно. Холодный воздух ворвался в комнату, но ей всё ещё было чертовски жарко.

«Что за работу, ты наверное бы спросила. Ещё бы, ты родилась любознательной и разбила на черепки мой десятилетний труд. Какая же ты сволочь. Получить ножом в спину от собственной дочери.

Ты должна была быть идеальной. Я всё сделала для этого. Знала, что будет девочка, с ними меньше проблем. Я была так близка к цели. Твоя с…»

Письмо неожиданно оборвалось, а там, где оно резко закончилось, появились мокрые кляксы. Эрлин хотелось кричать, но ком в горле не дал. Вещи летали по комнате, край листа начал медленно тлеть… Слово «тварь» забрал огонь, жёлтая змейка расширилась, пока не поглотила всё.

Уже через серду Роджен слевитировала прямо на улицу из раскрытого окна и побрела по тротуару. Неуместно использование пси-сил, но ей было плевать. Тварь! Это слово заело где-то внутри и теперь безжалостно повторялось снова и снова. Его требовалось как-то заглушить, другим более сильным голосом. Разума?.. Или тем, что просто утопит мерзкое слово в её раскалывающейся черепушке.

***

Эрлин очнулась. Вокруг шум и гам. Трудно сфокусировать взгляд, голова гудит. Она не могла вспомнить, как оказалась в этом баре и, судя по мятому лицу, прилично вздремнула на барной стойке. Её даже не выкинули прочь, наверно увидели кольца. С мертвецки пьяным псиоником лучше не связываться.

Бармен ей улыбнулся и подошёл:

– Повторить?

Перед Роджен стояло пять пустых шотов.

– Я ничего не помню…

– Может и не нужно. Настроение у тебя было так себе, – произнёс бармен, протирая столешницу. – Плохое лучше забыть.

«Тварь!»

– Некоторые вещи нельзя забыть.

– Есть один метод. Слышала о «цветах зла»?

– Есть такая книга, но ты не похож на любителя поэзии Старой земли.

– Боже упаси, – бармен прочертил перед собой защитные знаки. – Так называется коктейль. Делается из редких чёрных цветов, – он наклонился к ней. – Срубает даже псионика. Не чета местной выпивке, которую ты заценила где-то фол тому назад.

– Мне видимо хватило, – она проследила как бармен убирает пустые шоты. Все по-прежнему виделось заторможенно, но голос звучал обычно. – Цветы зла значит?

– Ага.

– Лишает памяти, если я правильно тебя поняла, – Эрлин наконец стала приходить в норму и села ровно, перестав опираться на барную стойку как будто вот-вот упадёт.

– При систематическом употреблении концентрата. Коктейль не такой сильный, а с ягодным сиропом – конфетка.

– Что за цветы?

– Не из нашей системы, но поставщик надёжный.

Бармен Эрлин кого-то напоминал, но она не могла понять, кого. Черты лица, некоторые жесты… Или это всё последствия выпитого?

– Эрлин.

– Коннор. Ну, что? Мне нести «цветы зла»?

Она кивнула. Бармену не потребовалось много времени, чтобы приготовить коктейль.

– Последние фолов шесть ты забудешь, как страшный сон, – с уверенностью сказал Коннор. – А заодно меня, это место и цветы. Но что самое любопытное: ни один псионик, захотевший прочитать твои воспоминания, тоже ничего не увидит.

Эрлин начала медленно потягивать прохладный напиток. Коннор был прав, сироп спасает любой коктейль.

– Ты мне кого-то напоминаешь, – в лоб произнесла она, слегка нахмурив брови.

– Ты дружна с моим братом. Кенриком.

«Цветы» начали действовать, Эрлин отреагировала на его признание с сердным замедлением.

– Все его родные погибли в пожаре.

– Как же тогда выжил он? – Коннор посмотрел ей в глаза, а затем играючи ткнул пальцем в лоб. – Спокойной ночи!

Роджен отключилась, часть её так точно. А вот другая допила коктейль и окинула взглядом бар, ища неприятности. Она нашла их мгновенно. Злорадно улыбнувшись и больше не имея тормозов, девушка бросилась в омут с головой. На дне её уже ждали «Цветы зла».

Глава 8

Коннор сидел за столом в крошечной комнатушке. Подсобное помещение бара Симбионт, где он работал. Сейчас его никто не беспокоил, была глубокая ночь. Если такое можно сказать о Елене. Тут только сплошной покров облаков позволял отличить время суток. Псионик только вернулся с задания, со снятого плаща ещё стекала вода.

И всё из-за странного растения, стоящего на столе прямо перед ним. Стандартное зелёное с чёрным цветком. С виду ничего примечательного, но к обычному цветку не идёт пятидесятистраничная инструкция. Коннор собрал их множество, а вот чудо в горшке раздобыл впервые.

Архонт будет доволен. Ведь это именно он отправил Коннора за ним. А растение, как назло, очень редкое. Раскупают на чёрном рынке за какой-то фол. А новые партии таинственным образом привязаны к прибытию транспортного фрегата из Системы Войд. Словно диковинку выращивают именно там.

Пока Коннор ехал на базу, успел полистать брошюру. В ней снова были какие-то правки и изменения. Но внешний вид растения и цветка не изменился. Люди в транспорте не сводили с агента любопытных взглядов. Картина мужчины с цветком в горшке явно украсила их будничную жизнь.

Архонт подозревал этот с виду безобидный цветок в страшных грехах – якобы он способен влиять на псионика. Коннор много слышал о так называемых «Цветах зла», о них ходили слухи по всей системе. А брошюра недвусмысленно говорила, что потенциал, заключённый в растении, практически неисчерпаем.

Коннор сорвал цветок: он был всего один, — и положил в анализатор. Запущенная на компьютере программа сразу взялась за дело. Уверяла, что через фол дело будет сделано. Пришлось снова углубиться в чтение. Научный и сухой текст. Зато при соблюдении инструкции производитель гарантировал результат.

Вскоре весь подробный анализ высветился на экране. Коннор даже не стал вчитываться, его познаний точно не хватит. Тут нужен умник или целый взвод. Поэтому агент загрузил данные на сервер Архонта и тяжело выдохнул. А тем временем на растении начал распускаться следующий цветок.

Странное началось буквально дня через три, ближе к ночи. Незнакомое чувство, мимолётный порыв заставил Коннора покинуть своё убежище и выйти к людям. Он иногда подменял сотрудников, но сегодня этого делать не планировал. И вдруг его взгляд замер на шатенке у барной стойки. Причёска почти под ноль.

Коннор точно её где-то видел, а его рука скользнула в нагрудный карман. Там он хранил фотографию семилетней давности. На ней пятнадцатилетние дети, первогодки Логосиада. Девица у стойки была одной из них. Пару дней как закончила седьмой путь. Наверное, пришла отметить. Глушила шот с периодичности в десять серд.

Потерявшись в реальности, Коннор обнаружил себя уже за барной стойкой с брошюрой в руках. Она была открыта на двадцать первой странице. А сам агент уже вовсю готовил некий напиток, лепестки Цветов зла пошли в дело, согласно рецепту. Стирание памяти псионика, гласила надпись под дюжиной пунктов.

Главное, Коннор помнил всё, что произошло и, казалось, делал всё сам, но будто сознание его смотрело на всё со стороны. Тут явно не обошлось без мощного псионика. Наваждение пропало сразу после того, как девица допила свой коктейль. Та повеселела, но явно перебрала. Начала задирать постояльцев и всячески дебоширить. Коннор мог бы её вразумить, будучи псиоником, вот только незадача: официально он числился мёртвым. Архонт приложил много сил для этого и вот так легко раскрываться — значит потерять работу.

Пришлось встать в стороне и наблюдать. Отряд реагирования уже был в пути. Они сами разберутся с пьяным псиоником. Коннор тем временем окончательно пришёл в себя и заметил другого наблюдателя. В отличие от пьяной девчонки незнакомка не носила колец, но что-то в ней было не так.

Ещё один псионик. Коннору страшно везло. Осталось понять, что предпринять. Незнакомка могла быть той, что серду назад его подчинила и заставила стереть девчонку. Или оказалась тут случайно. Агент не верил в случайности и попытался прощупать незнакомку в капюшоне.

Она его тут же раскусила, подтверждая догадку Коннора, но виду не подала. Просто поднялась и направилась к чёрному ходу. Транспорт Отдела реагирования уже прибыл, поэтому агент покинул бар следом за незнакомкой. Но чуть опоздал, тёмный переулок был пуст, однако странно молчалив.

Псионический туман — сходу понял Коннор. Незнакомка не убежала, что странно. Используя эту способность, нельзя двигаться, но и найти её с помощью сил не представлялось возможным. Раздались крики и грохот, доносившиеся через стены бара. Отряд реагирования вышел на сцену.

Коннор не стал отвлекаться и осторожно продвигался по переулку. Связано это или нет, но агент заметил блеск клинка в тот же самый момент, когда крики из бара резко оборвались. Незнакомка попыталась насадить его на вертел, но он был быстрее. Выбил оружие и в мгновение ока заломил ей руки.

Она перестала сопротивляться, что опять смутило Коннора. Агент вывел её из тени, чтобы рассмотреть лицо. Но нижняя его часть была скрыта каким-то механическим устройством. Он видел такие у людей, которые не могли дышать атмосферой той или иной планеты.

Коннор наложил блок на её силы. Хотя предполагал, что его решений будет недостаточно. Его методы работали на псиоников с кольцами и на таких, как он сам, но незнакомка не подпадала ни в одну из этих категорий. Агент решил рискнуть, прежде чем ослабить хватку и попытаться снять механизм.

Сработало. Она стояла как вкопанная и не двигалась, даже не моргала. Но стоило Коннору снять маску, как из неё повалил тёмный дым. Агент попытался отмахнуться, но всё же разок вдохнул. Пока проморгался от едкой субстанции и откашлялся, вокруг уже никого не было: ни респиратора, ни незнакомки.

Коннор осмотрелся. Он стоял в переулке за баром, но не помнил, как тут оказался. Последние воспоминания – это изучение цветка в его логове. Потом скачок. Агент проверил карманы: фото на месте, как и брошюра с закладкой на двадцать первой странице. Стирание памяти… Зачем оно ему понадобилось?

Единственная здравая мысль: он решил испробовать рецепт на себе. Нужно же было проверить антидот, который Коннор пытался создать. Не зря же он потратил на его изготовление двое суток. Всё сложилось в стройную картинку. Поэтому агент вернулся в бар, чтобы закончить эксперимент.

Его встретила мертвецкая тишина, перевёрнутые столы со стульями и несколько тел на полу. Посетители разбежались. Судя по униформе, на орехи получили сотрудники Отдела реагирования. Но от кого? Их бар до этого момента был очень тихим местом, ничем не примечательным.

– Ты куда исчез?

Это была Меги, глава персонала и по совместительству бармен Симбионта на Елене.

– Меня долго не было? – нахмурился Коннор.

– Ты стоял радом серд пять назад, а потом пропал. Началась драка, девчонка-псионик уложила ребят из Отдела реагирования и убежала.

– Оуу…

Только и мог из себя выдавить Коннор.

– Если что, я у себя.

– Ага, – Меги кивнула. – А что с этими делать?

Сотрудники Отдела реагирования не двигались, но дышали ровно.

– Вызвала медиков?

– Они в пути, как и второй Отряд реагирования. Будут здесь серд через двенадцать, – она бросила взгляд на старомодные часы на стене.

– Вот и прекрасно.

Коннор ушёл к себе и тут же вколол антидот. И тут же вскрикнул, его мозг будто проткнули шилом от одного уха до другого. Агент очнулся на диване в странной позе. Его никто не услышал, а иначе уже толпились бы вокруг. Прошла всего серда, значит ещё оставалось время.

Память возвращалась. Тут не было никакого эксперимента, Коннора так уж точно. Просто жутко странный день с двумя девчонками. Одна разнесла бар, а вторая его голову. И всё буквально за неполный фол. И угораздило же так вляпаться, теперь придётся писать подробный отчёт Архонту.

Или лучше доложить обо всём случившемся лично? Это ведь Архонт приказал ему раздобыть цветы. Поэтому Коннор сел на пол, сложил ноги в позе лотоса и положил на них руки ладонями вверх. Агенту повезло, его руководитель тоже не спал. Видать заработался или случилась какая-то проблема в Системе, требующая его внимания.

«Ворон вызывает Архонта!»

«Архонт слушает Ворона».

Ответил почти сразу, значит проблем не так много.

«Ты отлично поработал, данные о цветах впечатляют».

«Обнаружен не идентифицируемый псионик с иной схемой активации силы».

«Как ты?»

«Таких больше нет. Она дышала цветами и стёрла мне память, благо я успел закончить антидот».

«В брошюре об этой особенности цветов ни слова».

«Значит, создатель цветов просто не хочет делиться всеми секретами. Я вообще думаю, что их производят тут, а не в Системе Войд».

«Почему ты так решил?»

«Предположение».

«Она видела твоё лицо и знает, что ты псионик?»

«Я скомпрометирован! Ещё бар разнесли, но это были не мы. Пострадало два псионика из Отдела реагирования».

«Жду подробный отчёт к утру!»

«Будет исполнено. Разрешите скрыться на дно?»

«Кастор?»

«Кастор».

«Разрешаю, агент. Доброй дороги. Архонт. Конец связи».

«Ворон. Конец связи!»

Глава 9

Восемь лет назад.

Вильяму пришлось вести дочь на космодром сильно раньше, чем было нужно. По традиции на первый путь в Логосиаде забирают с той планеты, которая ближе. А мистер Роджен жил небогато, чтобы позволить длительный перелёт с Елены и Клитеместры. Чем дальше разойдётся Диоскур-2 и Диоскур-1, тем затратней путешествие. Даже если приплюсовать несколько месяцев проживания вдали от дома.

– Зато у меня будет время прочитать все учебники и научиться самостоятельности.

Эрлин смотрела на сложившуюся ситуацию с неподдельным любопытством. Она – псионик.Весь район находился в сдержанном недоумении несколько первых лет её жизни. В том месте селились обычные люди и осознавать рядом иного было им в новинку. Пещерное сознание переламывалось с большим трудом и скрипом.

А вот дети её приняли легко, когда узнали, что у девочки нет рогов и всякого другого интересного и захватывающего. И псионик – это просто клеймо, ярлык. Без колец Эрлин ничего не умела делать. Даже читать мысли или двигать вещи. В общем, никакого веселья для детворы. Они поначалу расстроились, а потом смирились.

– Ты и так слишком самостоятельная, – выдавил из себя Вильям. Расставание с дочерью далось ему нелегко.

– Я буду писать, звонить: ты не заметишь моего отсутствия.

– Замечу… – улыбнулся ей отец и поцеловал в лоб.

Эрлин пошла к кораблю. Стояла у самого шлюза, улыбалась в ответ и махала руками, пока её не увели в салон. Дверь с паром захлопнулась, трап начал втягиваться в здание станции. Платформа с транспортным фрегатом поползла в противоположную сторону, подальше от всего, что могло пострадать от взлёта.

Вильям смотрел как корабль уносит его девочку во взрослую жизнь. Он сам начал работать в пятнадцать, а Эрлин будет учиться в месте, которое его ограниченный ум не мог даже представить. Псионик в семье. Невероятно. Мистер Роджен не так сильно удивился в отличие от супруги. Она этого не перенесла и бросила их.

На фрегате было не протолкнуться. Хрупкая Эрлин с одним рюкзаком и сумкой пробиралась по коридору, ища своё место. Завтра Полный парад системы «Близнецов». Зеус, Диоскур-1, Леда и Диоскур-2 выстроятся в одну линию. Такое случалось раз в год. Самый дешёвый способ перелететь с одной планеты на другую. Роджен убедилась в этом на собственной шкуре.

Все толкались и пихались. Синяки обеспечены. Сидячих мест не было: в основном все сидели на полу или стояли. А если совсем точно, то кресла раскупили так быстро, что отец не успел. Его руки ладили с техникой не так ловко, как с инструментами. А Эрлин он к этому ответственному делу не подпустил. Хотя знал, что она справится куда лучше.

Отец никогда не летал в космос. Но по этому поводу не горевал или никак этого не показывал. Ему было хорошо на земле. И Эрлин тоже не увидит космос. На фрегате не было окон, никаких. В ином случае к ним она всё равно не смогла бы подступиться. Тут таких зрителей целый корабль. Задавят и не заметят.

Роджен нашла свой уголок, поставила сумку у стены и села сверху. Вот и кресло. Одежда от её веса не пострадает. Люди вокруг были самые разные, в основном встревоженные. Отец говорил, чтот это рейс — единственный шанс низам общества перебраться на Диоскур-1. Они искали там лучшей жизни, а кто-то просто бежал.

Но отец заверил, что их бояться не нужно. Преступников среди них нет. Тех ускоренным оформлением перевозят на Кастор – тёмную сторону Диоскура-2. Ходят байки, что оттуда не возвращаются, поэтому лучше туда не попадать. Наверное, там дико интересно. Роджен хотела бы там побывать.

На Клитеместре Эрлин будет жить у старой маминой подруги. Она никогда не видела Мэри, впрочем, как и свою родительницу. А отец, как назло, выбросил все фотографии и записи мамы. Не смог простить ей побег. Ничего о ней не рассказывал, для него Кэролайн просто умерла.

Полёт длился всего десять фолов. За это время Эрлин успела съесть всю еду, приготовленную отцом в дорогу, и выпить почти всю воду. Она коротала время, следя за людьми. Слушала разговоры. Все какие-то пришибленные или нездоровы. Так показалось Роджен со стороны.

Сама девочка ни с кем не разговаривала и следила за вещами. Хоть и знала, что никто их не возьмёт – в рюкзаке и сумке нет ничего ценного. Кроме планшета с учебниками. Эрлин успела прочитать половину руководства по псиониду. Именно из этого сплава делают кольца псионики.

Её должна встретить Мэри. Отец мало о ней рассказывал, почти ничего. Роджен не знала, замужем ли она и если ли у неё дети. Обращаться к ней мисс или миссис? К ней будут обращаться мас – это от слова мастер. Так обращаются ко всем псионикам. Мас Роджен! Лёгкая дрожь пробежала по всему телу.

Едва фрегат сел, как пассажиры потекли к выходу. Эрлин выждала, пропустила самых торопливых и заняла место в очереди. Уже снаружи её потрясло небо, а точнее одиннадцать Зеусов. На Елене был один. А тут орбитальные зеркала освещали всю поверхность Клитеместры. Дух захватывало. Хотя, предположила Роджен, это лишь потому, что она видела подобное впервые. Дальше и это чудо примелькается. Она много читала об устройстве Системы Близнецов. Особенно о других видах человека, что живут на Полидевке и Касторе. Они там добывают псионид. Занимаются полезным делом для очень незначительного процента граждан.

Она одна из них. Уже в пятнадцать прилетела на другую планету. Может смотреть на отзеркаленную звезду, которая совсем не слепит и не заставляет глаза слезиться. А ещё через три месяца Эрлин отправиться на Леду – искусственный спутник. Там её всему научат. И там будет настоящий космос, там будут окна.

Оторвав взгляд от неба, Эрлин заметила, что все пассажиры уже покинули фрегат и скрылись в многочисленных зданиях космодрома. Только один силуэт стоял в зоне встреч. У женщины в руках была табличка с надписью «Роджен». Ну теперь она точно не потеряется. Хотя адрес Мэри у девочки был.

Мэри выглядела опрятно, походила манерой на женщину из старых фильмов об аристократии. Очень сдержанная и молчаливая. Наверняка строгая. Эрлин пришлось выдержать её долгий оценивающий взгляд. Девочка почувствовала себя подопытной мышью.

Мэри попросила Эрлин показать документы, а сама показала свои. Ошибки не было. После такого странного знакомства, они поехали в Хорбург. Маленький городок с узкими улочками и старыми деревянными домами. Одно из первых мест, куда выслали проигравших поселенцев.

Когда ты отправляешь две экспедиции для заселения с разницей в сто лет, то конфликты неизбежны. Все хотели жить на Елене, там было не так близко от Зеуса – местной звезды. И уже вовсю развернули погодные установки для управления облачностью и осадками.

Но первые поселенцы заняли самые хорошие места и не хотели уступать. Слово за слово. А всё началось с отказа на высадку. Люди на кораблях после длительного полёта и разморозки упёрлись в стену равнодушия и начали звереть. Тут уже не помогла никакая дипломатия. В ход пустили всё имеющееся оружие на кораблях.

И только пролив меронноу крови, пришли в себя. Именно тогда появились зеркала на Клитеместре, а вторая эскадра отправилась на Диоскур-1. Деревянные дома остались тут от них. В них до сих пор жили люди. Мэри принадлежал четырёхэтажный, как потом узнала Эрлин. Но жила она на втором, а всё остальное сдавала.

Не дом, а музей. Едва Эрлин зашла внутрь, то сразу обомлела. Столько всего разного и непонятного. Кругом старинные вещи, которых Роджен никогда раньше не видела и не знала, как они называются. На вид очень хрупкие: тронешь – рассыплются. Мэри заверила, что трогать можно всё, но не ломать.

А ещё тут были настоящие книги. Которые из деревьев. Целые шкафы. Вот уже они были заперты на замок, хозяйка к ним никого не подпускала. Только по карточкам, как в библиотеке. Эрлин тяжело выдохнула: кажется об электронных учебниках до Логосиада она даже не вспомнит.

– Вы замужем? – Эрлин увидела фото в рамке. Там была Мэри и две девочки.

– Была три раза, но с последним не развелась. Мы обычные люди, зови меня просто Мэри.

Они поднялись на второй этаж. Там в одной из комнат, оборудованной по последнему слову техники, лежала в коме одна из дочерей Мэри. Деньги от постояльцев шли на поддержание её жизни. А старшая тут уже не жила. Она была взрослой и уехала. Именно в этой, уже пустующей комнате, как оказалось, хозяйка и поселила Эрлин.

Отец дал дочери денег на всё: в основном на комнату и еду. Ровно на три месяца лета. Несмотря на то, что договорился с Мэри. «Всякое может произойти», – говорил он. А дальше Роджен полностью будет на попечении Логосиада. Вот только хозяйка дома денег не взяла, предложила девочке их оставить на чёрный день. Пусть это будет их маленький секрет.

Глава 10

Восемь лет назад.

В Систему Близнецов прибыли две переселенческие эскадры. Всё строго: Человек-Европейский по классификации Старой земли. Такой социальный эксперимент по устранению противоречий и конфликтов. Но люди всегда найдут поводы для разделения. А дети и подавно.

Кордин попал в приют в пять лет. Вся его семья погибла при пожаре, а раз мальчик — псионик, то служба опеки легко вычислила год его поступления в Логосиад. И поэтому Кенрика перевели на Клитеместру, где ему сразу понравилось, там была настоящая ночь. Такая страшная, какую рисуют в старых сказках.

Он обожал страшилки, а ещё — смотреть на огонь. Вел себя отстранённо и замкнуто. Особо ни с кем не разговаривал. Остальные дети его сразу невзлюбили. То ли узнали, что он псионик, то ли за чёрный цвет волос. Кордин оказался такой один и неосознанно выделялся.

А потом, когда Кенрик начал двигать вещи силой мысли и читать глупости в их головах, всё сразу перешло на новый уровень. Мальчик знал, когда его хотят ударить или поиздеваться. Поэтому бил первым, пока у будущего обидчика не отпадёт желание даже смотреть в его сторону.

Этому приёму его обучил старший брат — Коннор. Он тоже погиб в том пожаре вместе с родителями, дядями и тётками. Никто не уцелел кроме маленького Кенрика. Но как он выбрался наружу, где его нашли, Кордин сказать не мог. Количество тел совпало с количеством людей на празднике.

На день рождения отца съехались все. Старая добрая традиция. Даже забрали бабушку из дома престарелых. Гам, шум — настоящая идиллия. А потом начался пожар. Его не заметили, такое чувство, что кто-то наложил иллюзию на восприятие действительности. Когда пламя окружило собравшихся кольцом, было уже поздно.

Никто даже не шелохнулся. Кенрик видел, как что-то невидимое забирает вещи вокруг: скатерти и одежда пропадали на глазах. Потом начала плавиться плоть и сгорали волосы, проступили кости. А собравшиеся улыбались и говорили до последнего, будто боялись не успеть сказать что-то важное перед смертью.

Когда мальчика откачали, он разучился говорить. Просто смотрел куда-то вдаль, прокручивая в мозгу последние мгновения. Пси-психолог намучился с Кенриком, но воспоминания замаскировать не решился. Предположил, что будет только хуже, утаить такое невозможно. Ему бы всё равно напомнили, и стена бы рухнула.

Со временем Кенрику удалось стать частью такого крохотного мира, как приютский дом. В один из дней рождений, которые отмечали все, именинник вдруг не загадал желание, а свечу задул. До этого сидящий отстраненно Кордин вскинул голову. Была у него такая привычка: «подслушивать» чужие желания.

– Ты не загадал! – радостный смех детей и взрослых резко затих. – Это не по правилам.

Кенрик кивнул на потухшую свечу. Та снова вспыхнула. Мальчику пришлось придумать желание и повторить.

– Мечтатель. Такое не сбывается, – лишь покачал головой Кенрик.

После этого случая Кордин стал ответственным за желания. Порой детям приходилось по три-четыре раза задувать свечу и придумывать более реалистичные пожелания. А иначе юный пиромант от них не отставал. Свою новую должность и обязанности он соблюдал неукоснительно.

Когда пришёл день расставания, Кенрику даже помахали вслед. Без чудика в коллективе и жизнь не жизнь. С Кордином их детство приобрело изюминку. Кто ещё может сказать, что видел, как двигаются предметы и загораются свечи от силы мысли? Никто из их социального круга.

Глава 11

Восемь лет назад.

Дар псионика — мутация. Это Хардинг усвоил ещё в очень раннем возрасте. Так как его семья состояла сплошь из псиоников, то он должен был знать о силе всё до мельчайших подробностей. Вдобавок их библиотека хранила много книг, а также научных работ и выдумок сумасшедших по этой теме.

Но шанс пробудить дар небольшой, не более одного процента. Как потом выяснилось, данная мутация была заложена в эмбрионы ещё на Старой земле. Такой подарок переселенцам. Многие миры его не оценили: там началась повальная паника и сжигание «ведьм». Но не на Близнецах.

Дар охотно переходил по наследству с некоторыми оговорками. Это как вытащить выигрышный лотерейный билет не только для себя, но и своим детям и внукам точно. Проценты начали падать только к четвёртому поколению, но почти всегда катастрофически резко и насовсем.

Хардинг был псиоником в седьмом поколении, но как так вышло, отец не рассказывал. Говорил, что это главный секрет их семьи. Настаивать было бесполезно. Дедушка уверял, что мальчик всё узнает, когда придёт время. Нужно только подрасти и набраться ума-разума.

С девяносто процентной вероятностью дар в семье псиоников проявлялся на первом году жизни. Остальные десять распределялись на ещё шесть. Дальше ждать уже бессмысленно. У Хардинга загорелись глаза на седьмой месяц жизни. Это называют Вспышкой, такое случается только раз.

У обычных людей дар проявлялся с седьмого года до четырнадцатого. Но проценты распределены равномерно на все семь лет. Отчасти это является причиной, почему Логосиад принимает на первый путь только с пятнадцати лет. Хардинг не мог дождаться этого дня, чтобы наконец стать взрослым.

Но главная причина — это развитие разума. Обучение на псионика подвергает предрасположенного мощным нагрузкам. Согласно статистике раннее обучение пси-силам приводит к разрушению нейронов и связей. После мозг уже никак не восстановить.

Поэтому при основании Логосиада выбрали пятнадцатилетний возраст за оптимальный, чтобы избежать деградации в и так не многочисленном виде нового человека. Поэтому до вступления в Логосиад Хардинг учился как все обычные дети. Получал основы, как любили говорить.

Мама растрогалась и не стала провожать его на космодром. Боялась расплакаться у всех на глазах. Обнимашки и наставления остались в строгом семейном кругу под присмотром портретов семьи Олтерн. С Хардингом поехал отец. Стоило им занять места сзади, как водитель тронулся в путь.

Их машина тоже летала, но усадьба семьи Олтерн находилась в Музейной зоне. Тут всё соответствовало Старой Земле середины двадцатого века. Нужно доехать до определенного места, чтобы включить реактивный двигатель. Все тут проживающие строго соблюдали это правило, чтобы не нарушить хрупкую атмосферу.

Отец Хардинга никогда не отличался многословностью. Вот и сейчас он просто смотрел в окно и, наверное, любовался видами. Или думал о чём-то своём. Дериал закончил Созвездие Книги. Этот факт пронизывал всю его жизнь. В первую очередь — знакомствами.

Встречались, конечно, в его кругу люди и с Парусов, но немного. Все эти люди часто приходили в их дом на различные рауту. Хардинг с малых лет варился в этом котле двужильных псиоников и наблюдал. Там было на что посмотреть или подсмотреть. Как они разговаривают, как ведут себя на людях и как — когда думают, что одни.

Но Хардингу не нравилось увиденное. У отца не было друзей, совсем. Попутчики, знакомые и партнёры. Ни одного друга за семь лет. Хардинг дал себе обещание не закончить так своё пребывание в Логосиаде. А это значило пойти наперекор традициям семьи Олтерн. Никаких Книг и Парусов.

Хардинг лично знал обоих Наставников этих Созвездий. Уже преклонного возраста старички, но ещё продолжали руководить и преподавать. Хвалили Олтерна перед отцом, заманивали. С каким скрытым умыслом, Дериал явно догадался. Интриги. Хардинг не любил их, а ещё секреты и манипуляции.

Придётся выбирать из четырёх оставшихся Созвездий. Они регулярно меняются, ведь неудачников расформировывают. А вместе с ними и их Наставника. Раз он не смог сколотить из детей боевую машину, то зачем он нужен. Как тренер в спортивной команде. Останется преподавать в Логосиаде до следующего шанса.

Стоило им покинуть музейную зону, как машина тут же оторвалась от земли. И машиной их средство передвижения уже никак нельзя было назвать. Скорее некий трансформер.

Дериал строго-настрого запретил сыну учиться управлять, сказал: «Это ниже достоинства нашей семьи». А Хардингу очень хотелось. Ведь развлечений в поместье практически не было. Приходилось что-то выдумывать, а потом получать по шее. Дедушка любил отучать его от разных пакостей. Сказал, что пока он не вырастет и не обзаведётся своим сыном, то рисковать не следует.

И где братья и сёстры, которых порой так не хватает? Возможно, тогда тоталитарный гнёт в их семье плавно размазался бы по всем детям, точно масло на хлеб, а не достался ему одному в полном объёме. Отец уверял, что строгость закаляет. А ещё приводит в ярость, хочется кого-нибудь ударить. Дедушка попытался направить его дурные эмоции во что-то спортивное, но Хардингу не понравилось.

Глава 12

Восемь лет назад.

Хардинг поднялся на корабль последним, стрелки повсюду указывали ему путь к остальным новичкам Логосиада. Тридцать семь человек на всю систему. Олтерн знал только девятерых. Отпрыски двужильных пока ещё не сбились в кучку, распределились равномерно по салону.

Из всего этого осторожного сборища юношей и девушек выделялся черноволосый. Он сидел один и никого не замечал. В нём была какая-то тайна. А Хардинг не любил, когда чего-то не знал. Поэтому Олтерн пошёл прямо к нему, чтобы расставить все точки над и.

– Почему ты сидишь один?

Кордин поднял взгляд: рядом с ним стоял светловолосый юноша. Остальные сидели вместе и что-то оживлённо обсуждали.

– Я вошёл первым и занял это место. А они заняли свои, им же хуже.

– Хардинг Олтерн.

– Кенрик Кордин.

Парни пожали друг другу руки и сели рядом так, чтобы было хорошо видно остальных. Хардинг что-то слышал о семье Кординов, но так с лёту вспомнить не смог.

– Считаешь, они прогадали?

– Псионики из них так себе, – прошептал Кенрик, смотря на их с Хардином одногодок. – Но вон та девчонка интересная. Не такая как все.

Она читала книгу, не замечая ничего и никого вокруг. Настоящую книгу. Другие новички облепили её и увлеченно разглядывали артефакт прошлого. Все, кроме двужильных.

– Откуда знаешь?

– Я вижу, – Кенрик перевёл взгляд на Олтерна.

– Каким образом? – на вопрос Хардинга Кордин лишь пожал плечами, ему самому по ходу было совсем не интересно. – А я?

– Ты ничем таким не выделяешься, но ты тоже другой.

– Почему?

– Ты говоришь со мной.

Хардинг внутри себя облегчённо выдохнул. Он напридумывал себе всякого и даже успел испугаться.

«Странный мальчик. Может он сидит в стороне, потому что старше? Колец у него нет!»

– Читаешь мысли?

– Иногда, – буднично ответил Кенрик. – Это интересно только поначалу, пока не поймёшь, что в головах у людей в основном мусор.

– А кольцо ты спрятал иллюзией?

– Какое кольцо?

– Псионика!

– У меня нет такого кольца.

– Тогда как ты читаешь мысли?

– Просто читаю, – Кенрик снова пожал плечами.

Кордин не спал больше суток и выглядел даже более странно чем обычно. Просто не мог выбросить из головы полёт на Леду и первый день в Логосиаде. Всё думал и думал, никак не мог остановиться. В итоге не выспался и был мрачен. А туда, где сел, не доставали из окон лучи Зеуса. Под ними Кенрику казалось, что он плавится.

– А ты можешь узнать, что она читает?

– Тебе интересно, что она читает? – Кенрик перевёл тяжёлый взгляд на нового знакомого.

– Просто не могу до конца поверить, что ты читаешь наши мысли.

– Ладно.

Было сказано таким тоном, будто Кенрик лежит под грудой камней, и они вот-вот его окончательно раздавят. Но заняло это куда больше времени, чем думал юный псионик. Не удавалось уловить все слова, которые читала девчонка. А с пробелами узнать про что книга не представлялось возможным.

– Какая-то несвязанная муть… Она глотает слова или пропускает. Придётся читать самому.

– Это как? – Хардинг осмотрелся вокруг. На них никто не смотрел, а запуск корабля почему-то откладывался.

– Нужно получить доступ к её глазам.

– А ты сумеешь?

– Я делал так пару раз.

Глаза Кордина слипались. Всё шло к тому, что он заснёт и пропустит полёт до Леды. Ещё этот приставучий Олтерн, не хочет оставить его в покое. Странный малый. Хотя если присмотреться, тут все болтали друг с другом. Кенрик был уверен, что прорвалась словесная дамба, и вода побила все рекорды челюстной активности.

– Анатомия монстров!

– Что? – Хардинг сам или так вышло, но его лицо демонстрировало крайнюю степень разочарования, непонимания и отвращения.

– Девчонка. Что ты от неё хотел? Космооперу?

Хардинг что-то начал отвечать, но Кенрик его уже не слышал. Его голова медленно упала на грудь и юный псионик мгновенно заснул. Сам Хардинг продолжал следить за девчонкой. Но та уже бросила читать и энергично метала взгляд по салону. Будто пыталась кого-то отыскать.

Их взгляды встретились. Девчонка нахмурила брови и, захлопнув книгу, поднялась. «Она идёт сюда!» – попытался предупредить Кенрика Хардинг и наконец понял, почему тот так резко затих. Олтерн остался один. Незнакомка пересекла салон и села напротив мальчишек.

– Это ты копался у меня в голове? – сходу бросила она.

– Нет, – рефлекторно бросил Хардинг. Этому его научил отец: в любой непонятной ситуации или под давлением сначала нужно сказать «нет», потом, когда подумаешь, можно произнести что-то более умное.

– Тогда кто? Взлом был отсюда!

Глаза Хардинга округлились, девчонка читала учебники. Вот он попал: взлом. Да, теперь так легко не выкрутиться. Олтерн от безысходности указал пальцем на спящего Кенрика. Он наследил в её голове, теперь пусть и разбирается. Но Кордин смертельно устал, его не разбудил бы даже запуск двигателей.

– Старт через десять серд. Всем пассажирам пристегнуться.

– Думаешь, я поверю? – девчонка, не глядя, застегнула ремни и осталась рядом с ними. Не вернулась на своё место. – Ты смотрел на меня и не моргал.

– Я часто так делаю, – сморозил глупость Хардинг. – «Думай, а потом говори!» Хардинг Олтерн! А это Кенрик Кордин.

– Эрлин Роджен. Он пропустит полёт.

– Роджен? Серьёзно?

– Да. Хочешь пошутить?

– Мы просто летим в Логосиад Роджен, вот я и…

– Совпадение, – она кивнула на спящего Кенрика. – Он выглядит больным.

– Думаешь? – Хардинг получше присмотрелся к лицу Кордина. – Наверное, просто переволновался. Мы летим на Леду.

– Когда волнуешься, спать не хочешь, – она бросила свою книгу на колени Кенрика. Тот даже не шелохнулся. – Спит как убитый. Ты его хотя бы пристегни, да и сам.

– Хорошая идея!

Хардинг совсем забыл про ремни, девчонка его заболтала.

– Ха-ха, – вырвалось из Кордина.

– Просто пристегни, не нужно его щекотать.

– Я стараюсь.

– Сначала нужно было его пристегнуть, а уже потом себя, – Эрлин закатила глаза и покачала головой, а потом забрала книгу. Попыталась продолжить чтение, но следить за потугами нового знакомого оказалось крайне увлекательно. – Тебе нужно было бахнуть для храбрости.

– Я таким не промышляю, – со всей ответственностью заявил Хардинг, хотя отец ему предлагал. Он хранил в машине крепкие напитки, заверял, что не скажет маме.

– А я вот бахнула.

– Серьёзно?!

Она снова закатила глаза:

– Ты веришь всему, что говорят другие?

– Обычно мне все говорят правду. Вот он, – Хардинг кивнул на спящего, – сказал, что ты читаешь «Анатомию монстров».

– Я помню, он зашёл первым. А я достала книгу потом. Он не мог видеть обложку, я сидела в конце зала.

– Сказал, будет смотреть твоими глазами, – прошептал Хардинг.

– Зачем это ему?

– Сказал, это странно, что кто-то читает настоящую книгу.

Эрлин впилась глазами в Хардинга:

– Ты меня дуришь? Он этого не говорил.

– Откуда ты знаешь? Моё слово против твоего предположения.

– Вот разбужу его и узнаю.

– Удачи!

Заработали двигатели, клубы пара заволокли окна. Салон хоть и был изолирован, но рёв проникал даже сюда. Кордин продолжал спать, так что идея Роджен его растормошить явно откладывалась до лучших времён. В салоне все разом замолчали и схватились за подлокотники кресел. Корабль для первопутчиков Логосиада сконструировали так, чтобы дети испытали весь спектр эмоций от космического полёта. Что-то вроде крещения.

Корабль медленно поднимался в верхние слои атмосферы. Все ждали: ещё чуть-чуть и можно будет отстегнуть ремни и прильнуть к кварцевым стёклам иллюминаторов. В отличие от других типов транспорта, этот корабль мог похвастаться почти круговым обзором. Точно прогулочная яхта.

– Ты должен его разбудить! Он всё пропустит, – Эрлин, как и остальные, была на низком старте. Её руки замерли в кохге от замка своих ремней, точно руки ковбоя от револьвера.

– Там не на что смотреть, – со всей отстранённостью заявил Хардинг.

– Что?

– Мой отец часто брал меня с собой. Он по работе мотался по всей системе, я видел даже Кастор и Полидевк. Там да, любопытно. Но космос — нет, – пояснил Хардинг.

– Но он-то не видел космоса.

– Он ничего не потеряет.

У Эрлин глаза стали похожи на монеты.

– Видишь? – Хардинг кивнул на Кенрика, тот улыбался во сне. – Ему и там хорошо.

– Друзья так не поступают!

– Мы познакомились меньше фола назад. Он не больше мне друг, чем ты.

Тут прозвенел звуковой сигнал, зажглась лампа искусственной гравитации – центральная часть их корабля стала медленно крутиться. Все новички Логосиада сорвались со своих мест, даже отпрыски двужильных, чего Хардинг не ожидал. Они, как и Олтерн, должны были к пятнадцати годам всё облететь.

Щёлкнул замок. Роджен сняла свои ремни и стала будить Кенрика. Он отмахивался, но девчонка оказалась очень настойчивой. Видно, бойкая и с пробивным характером. На Логосиаде даст всем прикурить. Хардингу она напомнила героиню какого-то фильма. Лезла не в свои дела и была в каждой бочке затычкой.

– Смирить! Он не проснётся.

– Заткнись уже. Он не похож на того, кого отец возит по системе, – бросила Эрлин, упоминание отца неожиданно больно кольнуло Хардинга. – Вот я летела на Диоскур-1 в консервной банке без окон. Я пойду смотреть космос, а он — со мной.

– Кто тут? – Кенрик открыл глаза.

– Эрлин Роджен.

Он пожал ей руку и оглянулся на Хардинга.

– Я кажется что-то пропустил.

– Ты заснул, – подсказал Олтерн.

– Да? Нет. Мы же пошли с ней знакомиться.

– Вообще-то я сама подошла, потому что кто-то копался у меня в мозгах.

– Вот негодяй. Хардинг больше не будет.

У Олтерна отвисла челюсть. Кенрик бросил взгляд туда, где раньше сидела Эрлин.

– Мы не подходили? – Роджен помотала головой. – Я просто точно помню, что Хардинг сказал: «Ну раз нас уже двое, тогда мы просто обязаны познакомиться с той девчонкой. Идём! Втроём веселее».

– Я не мог сказать такого, – сразу ушёл в защиту Олтерн.

– Что значит нас уже двое?.. – Эрлин вернулась на своё место.

– Обычно со мной никто не разговаривает, – Кенрик растянул замок на ремнях безопасности и поднялся. – А за сегодня вас уже двое.

Хардинг и Эрлин проводили Кордина грустными взглядами. Черноволосый направился к стеклу: как и остальные, он не без любопытства рассматривал космическое пространство. Роджен вскоре к нему присоединилась, а затем и Олтерн. Ему стало как-то некомфортно в одиночестве.

Глава 13

Месяц спустя

Эрлин перестала считать собеседования где-то после первого десятка. А их за месяц скопилось изрядное количество. Всё началось с вакансии на должность младшего помощника Архонта. Роджен метила на самый верх, туда, где может вволю развернуться со своими идеями. Местами наивными, но у кого в таком возрасте они другие?

Она прилетела на Леду с осторожным оптимизмом, но на неё тут же обрушили ушат холодной воды. Оказалось, что она в розыске за драку на Елене. Вот только Роджен ничего не помнила и без задней мысли отправилась на своё первое собеседование. Эрлин была убеждена: работа – это её. А тут такой поворот.

Отдел реагирования задержал её прямо в отделе кадров Архонта. Оказалось, она опередила все оповещения о розыске и прибыла прямо в осиное гнездо. Подняли всех и бросились спасать руководство системы. Взбесившийся псионик — дело опасное. Совсем не такой след в истории хотела оставить Роджен.

В ходе следствия выяснилось, что Эрлин разнесла бар, покалечила с десяток посетителей и ещё трёх членов отдела Быстрого реагирования. Потом скрылась. Куча свидетелей и красочные описания случившегося. Роджен была во всех новостях. Вот только ничего в памяти Эрлин не нашли.

Случай уникален. Так все говорили. Тут ей не впервой так блистать. А потом долго думали, что делать с псиоником, который не отдавал себе отчёт в случившемся. Решили отпустить, но отобрали все кольца. И предписали ходить к различным докторам. В крови нашли подозрительный элемент, хотели понаблюдать.

С тех пор прошло около месяца, всё вроде успокоилось. И Роджен снова стала ходить на собеседования. Отказы сыпались один за другим. Никто не хотел связываться с чокнутым псиоником, хоть и с грандиозными показателями по учёбе в Логосиаде. На Леде закончились вакансии кроме одной.

– Войдите! — послышался голос из-за двери.

Роджен сначала заглянула, перед тем как протиснуться внутрь и сесть перед пожилой женщиной. По сравнению с Эрлин, разумеется: незнакомка годилась ей в бабушки. Волосы седые. Женщины, которые разговаривали с соискателями, не повторялись. Или выпускнице Логосиада просто так повезло.

Но имелась в этих женщинах одна деталь: каждая последующая была более грубой. Этот факт не предвещал Эрлин ничего хорошего, но делать нечего. Девушка улыбнулась. Она наконец нашла взглядом табличку с именем: Мисс Харгер. Звучит угрожающе, вдобавок не замужем. Будет отыгрываться на ней.

– Вы читали показания потерпевших? – сразу спросила мисс Харгер поверх своих очков, сползших на кончик носа. Эрлин отрицательно помотала головой. – Советую! Там очень много интересного для таких как я. Там вы настоящая. Уверена, ни один здравый человек не хотел бы работать вместе с вами.

– Я ничего не помню, это была не я!

– Вы повысили на меня голос? – брови мисс Харгер взметнулись. Эрлин сразу опешила. – Я разговариваю с вами спокойно, несмотря на то, что вы без пяти серд преступница. Я проявляю уважение.

– Простите.

– Значит, вы хотите быть протоколистом на Леде? Да, у нас есть одно место, но псионики там не обязательны. Справляются и обычные люди.

– Мне очень нужна эта работа. Я буду стараться. Это мой последний шанс.

– Да?! – удивлению мисс Харгер не было предела. – А мне казалось, что есть ещё множество отличных вакансий.

Она достала папку из ящика и начала их просматривать:

– Вот например! Пока сломан кухонный робот, требуются специалисты разного профиля. Не интересно? Ладно, поищем ещё. Вот! Специалист по уходу за растениями. Нет? Жаль… Для уборки вы слишком хилая, – она причмокнула губами. Находиться с ней в одной комнате было неприятно, мисс Харгер буквально подавляла Роджен своей важностью. Эрлин из чувства собственного достоинства эти работы просто не рассматривала. – Хотя, вы же псионик?

– Да, – Роджен почувствовала укол надежды.

– Двигаете предметы силой мысли?

– Да!

– Может сразу на склад?

– Ну, знаете… – Эрлин уже хотела ответить ей сгоряча, но не успела.

– А ещё у нас трубы засоряются, а нет чего-то такого пробивного. Разве вы не готовы на всё?

Роджен стиснула зубы и дала себе команду ни в коем случае не разреветься.

– Жаль… Вы ведь осознаёте, что во всём виноваты сами? Мы тут совершенно ни при чём, – мисс Харгер посмотрела Эрлин прямо в глаза. – Мы не заставляли вас напиваться, а потом дебоширить и калечить людей. Понимаете? – Роджен кивнула. – Это уже большое дело, даже если вы не помните. Это были вы! – Роджен снова кивнула, отпираться было бессмысленно. Она смотрела видео с камер и её пси-сигнатура полностью совпала с той, что обнаружили на месте преступления. – Вы нам не подходите.

Эрлин поднялась и вышла. Уже в коридоре, где стояла одинокая пальма в горшке, она встала у панорамного стекла и ткнулась в него лбом. Космос был сейчас красив как никогда. Порой она этого не замечала. Наверное, нужно ступить на чёрную полосу, чтобы обратить внимание на то, что всегда с тобой и что ты уже не воспринимаешь как нечто…

За стеклом была сила – необъятная и смертоносная. Может, отправиться туда, прочь из системы Близнецов? Подальше от этого кошмара? Нет. У неё нет денег, всё ушло на покрытие ущерба «бойни». Так её окрестили телевизионщики. Роджен даже не могла себе позволить сделать новые кольца.

– Ты мне напоминаешь одного писателя со Старой земли, – послышался знакомый голос у неё за спиной. – Её книгу не хотели брать, и она безрезультатно обивала пороги издательств.

– Пришёл поглумиться, Кенрик? – она продолжала смотреть в черноту космоса.

– А потом, в один прекрасный день, – Кордин будто не заметил её вопроса и продолжил рассказывать, – кто-то рискнул. Поверил в её детище. И знаешь, что случилось? Победа! Полная и безоговорочная.

– Ага… – она, наконец, отлипла от стекла, но, скорее всего, это был какой-то хитрый прозрачный пластик, и плюхнулась в коричневое кресло. Оно, как и пальма, стояло тут одно. Роджен положила голову на плечо и уставилась на друга. Он выглядел счастливым и, облокотившись на стену, улыбался. Эрлин не видела его с испытания Машины другой жизни. – Как сам?

– Я закончил все испытания, тесты и проверки. Завтра мне выдадут девятое кольцо, как главе Отдела реагирования.

– Поздравляю…

Он скосил на неё взгляд:

– Я смотрел видео. Три псионика против тебя одной – это было нечто. Такой человек мне бы пригодился.

– Третий был на улице.

– Везёт тому, кто везёт!

– Хочешь сказать, что тебе позволят меня взять?

– А для кого я тут распинался и рассказывал сказку? За главой отдела последнее слово. Но думаю, испытательного срока, причём длинного, не избежать. Ну так что, подруга? Ты ещё хочешь показать этому миру из чего ты слеплена или сдалась?

Он увидел разгорающийся огонёк в её глазах:

– Тогда поднимай задницу и идём!

Глава 14

Прошло 2 месяца…

Лифт остановился. Олтерн отодвинул решётку и пошёл по коридору Отдела реагирования Леды, сжимая в руках сегодняшнюю газету. Он тут никогда не был раньше, поэтому в поисках кабинета Кордина открывал все двери на пути. Хардинг вдруг замер и огляделся. Всё вокруг выглядело в том же стиле, как он привык ещё с детства: винтажное и не практичное. Сразу промелькнула мысль про подлог, чтобы повлиять на него.

– Как странно тут всё выглядит… – специально обронил он рядом с толпой беседующих работников отдела.

– Новенький? – спросил кто-то из них без злого умысла. Олтерн кивнул. – Скоро привыкнешь. Всё вокруг подстраивается под каждого, руководство считает, что чем комфортнее обстановка, тем мы лучше работаем.

– На праздники или дни рождения даже позволяют выбрать антураж для всех.

– Я ищу кабинет Кордина… Подскажете?

– Ты почти у цели. Прямо и налево.

– Спасибо.

Хардинг зашёл в большой зал с множеством столов, в самом конце которого и висела заветная табличка с нужной фамилией. Пришлось взять себя в руки и пройти комнату насквозь под удивлённые и насмешливые лица сотрудников Отряда Кордина.

– Кто-то отбивает у тебя девушек, Олтерн? – донеслось из-за спины. Голоса сопровождались смехом. Хардинг не обернулся. Он даже не удивился, что все уже в курсе – Кордин, видать, всем растрепал.

– Матери, прячьте своих дочерей, их сердца в опасности.

Олтерн резко открыл дверь и бросил газету на стол:

– Это уже не смешно, Кордин.

Кенрику хватило мимолётного взгляда на газету, чтобы узнать причину вторжения. Он выглянул из-за Олтерна, все в зале стихли, ожидая продолжения.

– Дверь закрой и садись, – кивнул Кордин на любопытных коллег.

Хардинг согласился, но остался ходить по кабинету.

– Ты обещал, что никто не узнает.

– Никто не узнал.

– А эти? – Хардинг кивнул на дверь.

– Ты же не думал, что я буду заниматься этим делом в одиночку? Чем больше людей, тем быстрее мы поймаем преступника. Там сплошь мои люди, я им полностью доверяю.

– Что-то я не вижу, чтобы ты его ловил.

– Улик почти нет…

В дверь постучали.

– Войдите!

– Материалы по делу… – сотрудник отдела замялся, увидев Олтерна.

– Нападение? – спросил Кенрик, и псионик кивнул. – Как раз вовремя.

Кордин поднялся и забрал папку. Они остались одни, Хардинг наконец сел.

– Нападение на твоих девушек, Хардинг, это что-то личное… Может, кто-то считает, что одножильные, – Кенрик прочёл досье на третью потерпевшую: та тоже была одножильной, – тебе не подходят? Например, мама.

– А она тут при чём? – встрепенулся Хардинг.

– Мнение твоего отца я видел, – намекнул Кенрик, вспоминая показанные воспоминания, – а вот твоя матушка — другое дело. Предположу, что она не в курсе вашей семейной драмы и действует по наитию.

– Об этом я не подумал, – Хардинг расслабился и облокотился на спинку кресла.

– Или это твой отец!

– Что?

– Он просил тебя держать всё в тайне. А походы в театры и рестораны – не вписываются в скрытность.

Они долго смотрели друг на друга.

– А, может, мне надоело играть по правилам, – небрежно обронил Хардинг. – Отец сказал, я теперь главный. И мне решать, как спасать мою семью.

– Скажи, когда придёт пора их вычеркнуть из списка.

– Ты действительно думал, что они будут за мной следить и пугать всех, с кем я встречаюсь?

– Они могли легко кого-то нанять, – Кенрик сел за стол, продолжая изучать дело. – А я должен прорабатывать все варианты. Как насчёт девчонок с Книги?

– Двужильные постоянно вились вокруг. Но…

– У кого-то из них есть проблемы в семье?.. Проблемы с деньгами, которые они могут решить, выскочив за богатого принца?

Тут Олтерн не на шутку призадумался. Сватали его со всеми подряд двужильными девчонками Логосиада, но не сказать, чтобы Хардинг отвечал взаимностью на их похлопывания ресницами. А уж до расспросов о семейных делах и вовсе не доходило.

Тут в кабинет бесцеремонно зашла Роджен и плюхнулась в кресло.

– Неужто у тебя опять нет работы? – Хардинг тяжело выдохнул.

Она тёрла виски:

– Голова разболелась, они галдят неистово. Откуда такое оживление? – она наконец увидела блондина, сидящего в углу. – А… Ну теперь всё понятно.

– Я тоже рад тебя видеть, Роджен, – протянул Хардинг.

– Пришёл узнать, кто щиплет твоих курочек? – улыбнулась она. – Кроме тебя?

– Для колкостей, значит, у тебя голова не болит? – поинтересовался Кордин. Олтерн не ожидал таких слов от него в адрес подруги. Наверное, работа вместе с Роджен не сахар. Но он сам предложил, теперь пусть мучается.

– Думаю, всё из-за относительной тишины твоего кабинета, Кенрик. Я тоже себе такой хочу.

– Тебе не положено.

– И поэтому ты видишь меня так часто.

– У тебя ещё испытательный срок, я вообще не должен спускать с тебя глаз…

– Может, вы отложите свои семейные ссоры и решите мою проблему? – прервал их перепалку Олтерн.

– А что решать-то? Поймать на живца и делов, – бросила Роджен.

– Это хорошая идея, – вдруг согласился с ней Олтерн.

– Это плохая идея, могут пострадать невинные люди.

– Слышал? – она обернулась к блондину. – И вот этот нравоучительный тон приходится выслушивать днями напролёт.

Хардинг поднялся:

– Пойду искать девушку на вечер. Жди сообщения: я пришлю наш маршрут и время.

Он вышел.

– Зачем? – Кенрик обречённо развёл руками.

– Мы вроде как боремся с преступниками, а не просиживаем задницу в отделе. А ещё ты уверял меня, что спокойная жизнь не для тебя. Или это кожаное кресло слишком хорошее, чтобы его покидать?

– Только ты и я?

– Задание на свежем воздухе, что может пойти не так?

– Маньяк, пытающийся раскроить тебе разум.

– Вдвоём мы его заломаем. Ну пожалуйста! Я торчу здесь уже больше двух месяцев, мне даже кольцами пользоваться не дают.

– Это условие испытательного срока, помнишь? При входе в Отдел сдаешь кольца мне.

– Я без них как без рук, – Эрлин крутила себе руки, будто у неё ломка.

Они спорили ещё около полуфола.

– Я подумаю, – сдался Кенрик. – Но не сегодня, Олтерн навряд ли найдёт девушку…

Раздалось звуковое сообщение на компьютере Кордина.

– Это от Олтерна, – Эрлин заглянула в монитор начальника. – Видать, желающих выйти за него замуж больше трёх.

– Просто они не знают, какой опасности себя подвергают, – Кенрик поднялся и, открыв письмо, начал читать.

– Выступаем? – с надеждой в голосе бросила Эрлин.

– Сначала подготовка. Нужно сверить маршрут. Запроси в архиве все карты района Ройял Соверен.

Радостная Эрлин вскочила на ноги и бросилась из кабинета. Это была её первая улыбка в этих стенах. Обычно она только и делала, что хандрила и ни с кем не разговаривала.

* * *

Они стояли в тёмном переулке Клитеместры и наблюдали за Олтерном. Из-за огромных окон ресторана, выходящих на улицу, следить было одно удовольствие.

– Что такой мрачный? – усмехнулась Роджен. – Ещё ведь толком ничего не началось.

– Полёты на Диоскур-1 сильно бьют по бюджету Отряда, – пояснил Кенрик. – Особенно сейчас, когда Леда, где наш штаб, вертится на орбите вокруг Диоскура-2, а его близнец неумолимо отдаляется.

– В прошлые года как-то справлялись.

– Да, обычно просто увеличивалось количество людей на дальней планете, чтобы вообще не летать. А связь можно поддерживать удалённо.

– Хочешь сказать, что всё из-за меня? Якобы уболтала?

– Похоже на правду.

– Ноешь как девчонка.

Кенрик улыбнулся сам себе. Роджен была права – он заржавел на этой работе. Этот кабинет, где нельзя сорваться и явиться на место преступления за считанные серды. Время прибытия теперь исчислялось фолами, поэтому приходилось поручать всё местным группам реагирования. Даже кольца не проверить, тренажёрный зал не в счёт.

– А она ничего, у Хардинга есть вкус…

– Серьёзно? – Кенрик от стыда закатил глаза.

– Мы всё равно ждём, а мне скучно.

– А зачем меня в это впутывать?

– Не всё же мне одной страдать наедине со своими мыслями. Будет тебе, Кордин. Как думаешь, подружка Олтерна самая красивая в ресторане?

Кенрик обвёл взглядом другие столики.

– Отличное место для наблюдений.

– Не отвлекайся!

– Что ты хочешь от меня услышать? Сесиль для меня самая красивая.

– Наконец-то я узнала, как её зовут. Но имя уж больно экзотичное, – усмехнулась Роджен. – Я могла бы подумать, что ты её выдумал. И предаёшься фантазиям, пока тебя никто не видит. Сесиль… Сесиль… Что-то воздушное, как облака. Ты не находишь?

Кордин напряг всё своё терпение и силу воли.

– Где ты говоришь, её откопал?

– В сети, где же ещё. Ты ведь видела мой график.

– Ага, поэтому и не хочу быть начальником, им вечно звонят в неурочное время.

– А как же мечта стать Архонтом? – спросил Кенрик и тут же вспомнил, что дебош в баре стоил Роджен очень дорого. – Прости.

– Проехали. Она хоть красивая?

– Сесиль? Очень! – он показал её фото на рабочем планшете. Молодая, рыжая, глаза не зелёные, что выбивалось из шаблона. – Улыбака. Узнала, что буду на Клитеместре, хочет встретиться.

– Значит, дело не только в бюджете, у тебя намечается первое свидание.

– Сказала, будет меня караулить у местного штаба.

– Могу пойти с тобой…

– Нет, ты всё испортишь, – сразу отмахнулся Кенрик.

Хардинг же совершенно не торопился: увлеченно заговаривал зубы и смешил некую безжильную Хелен Уортинг. Училась на Созвездии Меча, закончит седьмой путь в следующем году. Выбор Олтерна был уже за гранью его консервативного мира, за такое могут и наказать, сильно наказать.

– С твоим первым местом определились, а кто на втором? – Эрлин явно не хотела скучать в одиночестве.

– Вон та ничего, – кивнул Кенрик в сторону дальнего столика.

– Блондинка и сразу на второе место? Я думала, ты выберешь вон ту рыжую.

– Она к нам спиной.

– Значит, ты не хочешь, чтобы она обернулась?

– Не особо…

– А вдруг это Сесиль? – по интонации Кенрик понял, что Эрлин издевается. – Коротает время, пока ты на смене…

– Она по таким местам не ходит.

– Откуда знаешь, вы ведь не встречались?

– Мы долго переписываемся, – Кенрик покраснел.

– Скажи ещё, что она желает тебе спокойной ночи.

– Давай закроем эту тему.

– Ладно, – без энтузиазма произнесла Эрлин, мучить друга ей очень нравилось. – Значит, рыжуля улетает в конец. Кого на третье?

– Та.

– Снова блондинка… Надо будет сказать Сесиль, что тебе нравится белый цвет. Ты нас познакомишь?

– Этот разговор останется между нами. Нет.

– Конечно. Жаль, – она сделала паузу. – Они, конечно, красивые, но мне кажется, что у тебя плохо со зрением. Может, тебе подарить очки?

– Брюнетка Олтерна не в моём вкусе.

– Но остальных не видно… Четвёртое место?

– Похоже на то. Теперь ты!

– Брюнетка на первом, на втором рыжая. Я все же думаю, что это Сесиль.

– Это не она!

– Ей могло стать скучно ждать тебя у штаба. Заскочила перекусить, тут ведь недалеко.

– Я узнаю её из тысячи.

– Да ты влюбился. Когда свадьба?

Кордин засмущался и нахмурил брови.

– На свадьбу ты просто обязан меня пригласить и наконец познакомить с почти легендарной Сесиль. Тебе стоило быть осторожнее, сплетни в нашем отделе разлетаются быстрее пожара.

– Только попробуй всё растрепать, – он пригрозил ей пальцем. – Я…

– Что? – продолжала играть Роджен и протянула руки. – Закуёшь?

– Только пикни, и я верну тебя туда, откуда забрал, подруга.

– Тише-тише, Кенрик, дыши глубже. Я просто так спросила, ведь это логично. Вы шушукаетесь уже очень давно.

Кордин облокотился на стену и бросил усталый взгляд в сторону Олтерна:

– Один год и триста девять дней.

– Бедняжка.

– Почему?

– Такая точность неспроста, – безжалостно улыбалась Роджен, но Кенрик уже не реагировал на её подколки.

Роджен кивнула в сторону ресторана:

– А знаешь, Кенрик, брюнетка всё-таки с изъяном.

– На первом месте и с изъяном?

– Она вилку держит неправильно.

– Где ты нахваталась этикета?

– У тётки Мэри, – Роджен нахмурилась. – Они собираются.

Хардинг расплатился, встал и отодвинул стул подруги.

– Давай разделимся, – предложила она, когда парочка вышла на улицу и начала прощаться.

– Зачем?

– Ты подумай. Кто-то не хочет, чтобы Олтерн опозорил свой род. Но зачем гоняться за всеми этими обожательницами, когда можно убить Хардинга?

Кенрик обернулся:

– Ты серьёзно?

– Да. Пострадало уже три девушки. Они могут подумать, что Хардинг намёков не понимает. Зачем им оставлять предателя в живых?

– Но тогда род Олтернов оборвётся.

– Да лучше так, чем отбросить тень на остальных двужильных.

– Даже не знаю, Эрлин, – Кенрик ещё раз посмотрел на парочку.

– Я присмотрю за Олтерном, а ты за девчонкой. Убьём сразу двух зайцев.

– Мне снова не нравится твой план.

– Неужто Кенрик Кордин боится какого-то маньяка?

– Нет, но разделяться глупо.

– Зато мы сразу решим несколько задач: спасём их и проверим мою теорию.

– Ладно, – кивнул Кенрик. – Будь осторожна.

– Да, мам, – она его обняла и пошла за Олтерном. Кенрик проводил подругу взглядом, а сам потрусил за девчонкой.

У него было дурное предчувствие. Как тогда после Машины другой жизни, когда они все выбрались из капсул. Тот взгляд Эрлин в сторону Хардинга Кенрик запомнил на всю жизнь. Она готова была откусить ему голову. На эмоциях Роджен рассказала бы в чём дело, но сейчас уже нет. Корабль ушёл!

Глава 15

Хардинг летал в облаках, улыбка не пропадала с лица. Свидание с очередной брюнеткой прошло выше всяких похвал. Оставалось только надеяться, что Кордин не облажается. Олтерну совсем не хотелось, чтобы его новую знакомую постигла та же участь, что и трёх других. Особенно если учесть, сколько месяцев он потратил на переписку, прежде чем красотка, наконец, согласилась.

– В сторону! – Крикнул кто-то рядом и толкнул его прочь с дороги.

Хардинг упал на колени, сзади мелькнула белая вспышка. Краем глаза он заметил, как кого-то отбросило в сторону. Тело шмякнулось об стену и замерло на асфальте.

Олтерн активировал кольца, резко обернулся на нападавшего и успел отразить атаку. Маньяк в чёрном наседал, формулы блондина отлетали от него и бились об стены домов. Где-то посыпались стекла витрин, вспышки рябили перед глазами.

Из домов выбежали люди.

– Осторожно! – крикнул им Хардинг. Но едва он это бросил, как двое из толпы уже лежали на земле, поражённые формулами маньяка.

Такая бесцеремонность сыграла Хардингу на руку, он успел создать вменяемую защиту: барьер из треугольников, которые являлись самой прочной фигурой на свете. Вдобавок из соседнего переулка донеслись голоса. Маньяку пришлось убегать. Он кинул перед собой яркую вспышку и бросился прочь с улицы.

Но Хардинг не собирался его так легко отпускать и устремился вдогонку. Как же ему надоела вся эта свистопляска: вечно нападали на девчонок, а не на него. Теперь появился шанс поквитаться. Всё, что маньяк оббегал или перепрыгивал, Олтерн разносил в щепки. Его банковский счёт позволял не беспокоиться о мелочах.

Усиление тела работало на полную, они вдвоём бежали раза в три быстрее обычного человека. Но расстояние не сокращалось, от места столкновения они удалились уже прилично. Тут Хардинг и вспомнил о своём спасителе. Ему скорее всего нужна медицинская помощь.

Потери концентрации лишь на миг хватило, чтобы потерять маньяка из поля зрения. Хардинг резко затормозил и по прозрачным псионическим платформам забрался повыше. Нападавший как будто растворился в воздухе: Олтерн не чувствовал его присутствия или каких-то защитных формул.

– Невероятно, Хардинг, – упрекнул он сам себя. – Ну ты и неудачник!

По наклонной платформе Олтерн спустился на улицу и побежал в противоположную сторону. Он совсем не хотел вернуться назад и увидеть, что его спаситель успел истечь кровью и умер. Никакое отличное свидание не стоит человеческой жизни.

Глава 16

У стены лежала Эрлин. Она не двигалась, только тонкая струйка крови текла по лицу. Хардинг подбежал и проверил пульс. Всё обошлось. Олтерн, подняв её на руки, направился в Больницу Алистера Грейвса. Роджен показалась ему очень лёгкой, хотя, возможно, всё дело в адреналине.

– Помогите! – крикнул он на весь вестибюль больницы.

В различных лечебных формулах Хардинг был не силён и поэтому решил довериться профессионалам – врачам в синих халатах. Те появились практически сразу и, забрав Роджен, оставили его одного.

– Вы можете подождать здесь, – сказала ему женщина за стойкой регистрации.

– Мне нужно отправить сообщение.

Хардингу указали на гостевой компьютер в углу комнаты:

«На меня напали. Роджен без сознания. Маньяк сбежал. Больница Алистера Грейвса. Олтерн». Получатель: Отдел реагирования. Кордин.

Он нажал отправить и тяжело выдохнул.

Из забытья его вывел тот же голос, что предложил воспользоваться компьютером:

– У вас кровь, позвать врачей?

Хардинг поднял левую руку:

– Она не моя.

Женщина мгновенно скрылась, а Олтерн устало опустился на стул. Поднял левую руку, крови блондин поначалу совсем не заметил. Не появись Роджен вовремя – и его бы собирали по всей мостовой. И кто знает, понадобилась бы ему помощь врачей или нет. Да и кровь безжильной, к удивлению, совсем не щипала. И выглядела совершенно обычно. Возможно, даже не заразна.

Он провёл в одиночестве около полуфола, прежде чем появился врач.

– Вы доставили девушку? – спросил он Олтерна.

Хардинг поднялся.

– Как её зовут? – врач изготовился записывать.

– Эрлин Роджен.

Врач на мгновение замер: ведь она была настоящей знаменитостью. Система Близнецов — очень скучное место. Пьяного псионика, устроившего дебош в баре и покалечившего сотрудников правопорядка, крутили по всем каналам.

– Работает в Отделе реагирования, их я уже известил.

– Что произошло?

– Её формулой отбросило в стену. Она потеряла сознание.

– Родственники? – Хардинг чувствовал себя странно, меньше всего в жизни он предполагал, что будет вот так стоять и заполнять больничную карточку Роджен. Врач увидел его растерянность. – Нужно им сообщить, чтобы не волновались.

– Мы не сильно ладим. Я только знаю, что они не псионики. Отец… Вильям Роджен, живёт на Елене.

– Кто-то есть на Клитеместре? Может друзья?

– Я – Хардинг Олтен, – весьма опрометчиво было называться другом Роджен, ведь она его терпеть не могла. Но, с другой стороны, он теперь её должник. – Кенрик Кордин – глава Отдела реагирования.

– Пока хватит, – он оставил Хардинга и ушёл.

Олтерн просидел в пустом вестибюле около полуфола. На него лишь изредка бросала взгляды женщина, которая ходила по залу и сверяла бумажную картотеку с электронной базой данных. Хотя всё уже давно оцифровано, люди по-прежнему больше доверяют бумаге или аналогам. И даже её редкость преодолевается с завидным упорством.

Хардинг написал несколько строк матери, сообщил что задержится. Она в последнее время не находила себе места, всё из-за этих нападений. Волнуется. Как будто мужа в тюрьме ей было мало, и теперь спесивый и непутёвый сын пошёл во все тяжкие. Нет чтобы найти себе обычную двужильную девчонку и успокоиться.

Вскоре появился врач.

– Жить будет. Она в палате номер семнадцать.

– Очнулась? – Хардинг поднялся.

– Вкололи лекарство для сращивания рёбер и снотворное. До утра не проснётся. Ограничений на посещения нет, – под конец бросил врач и ушёл.

Хардинг кивнул ему и пошёл искать палату Роджен. Больных было немного, а те, что попадались, то уже давно спали. Олтерн прошёл несколько тускло освещённых коридоров, прежде чем наткнулся на нужную дверь. Он замешкался, поправил одежду и только потом зашёл.

В палате так же тускло горели фонари. Роджен лежала на третьей койке слева. К удивлению Олтерна, она была тут совсем одна. Видать, не сезон. Хардинг взял стул и сел рядом. Не успел он всмотреться в её умиротворённое лицо, как услышал быстрые шаги в коридоре. В палату ворвалась очень симпатичная незнакомка с копной рыжих волос.

– Кенрик!? – бросила она с порога.

– Его нет, – бросил Хардинг.

Он её никогда раньше не видел. Но это какая-то знакомая Кордина. Больше походила на подружку, если исходить из вспышки эмоций. Точно не коллега с работы, хотя почему бы и нет. Олтерну было трудно судить: сотрудников Отдела реагирования он видел пару раз. И уж точно не всех. Может, она из местного штаба.

– Что случилось? Какое-то ночное задание. Я ждала… А потом сообщение, что кто-то попал в больницу, – она выпалила это так быстро, что даже не успела подойти и увидеть, кто лежит на кушетке.

– Кордина тут нет, – ещё раз повторил Хардинг. Она только сейчас его заметила, как и Эрлин.

– Я, наверное, ошиблась палатой… Это…

– Семнадцатая, – развеял её сомнения Олтерн и протянул руку для рукопожатия. – Хардинг Олтерн, а это Эрлин Роджен.

– Вы друзья Кенрика.

– Учились вместе. А вы?..

– Просто Сесиль.

– Приятно познакомиться, Сесиль. Что привело вас сюда? Время позднее, – решил завести разговор Хардинг и жестом предложил ей сесть. Стульев больше не было, поэтому она опустилась на соседнюю с Роджен кровать.

– Я познакомилась с Кенриком больше года назад и вчера узнала, что он прилетает на Клитеместру.

– Не знал, что у него есть девушка.

Она засмущалась:

– У нас пока не было свиданий…

– Значит будет. Я сообщил в Отдел реагирования, думаю, он уже мчит сюда.

Она обернулась ко входу в палату и замерла, возможно, даже прислушивалась. Полы здесь чудные, шаги слышно за версту.

– Он обо мне не рассказывал?

– Ну… – Хардинг замялся. – Мы с ним уже много лет как перестали дружить.

– Да?! – её глаза округлились. – Странно, он тебя часто упоминал. Говорил, что вы друзья. И про Эрлин рассказывал. Как она?

– Она поймала формулу, предназначенную мне.

– Значит, тебе придётся сказать «спасибо», – Хардинга аж передёрнуло от одной только мысли. – Что сказали врачи?

– Проспит до утра.

Они какое-то время сидели в тишине.

– Зачем она это сделала? – произнёс вслух Хардинг. – Она же меня терпеть не может.

– Ты сказал, что она в Отделе реагирования, как и Кенрик. Это её работа.

Олтерна огорчило такое объяснение, и он даже сам не мог сказать «почему», но, видимо, что-то такое промелькнуло у него на лице, потому что Сесиль сразу спросила:

– Вы встречались?

Теперь уже Хардингу пришлось смутиться.

– Была такая вероятность, но я на втором пути перевёлся в другое Созвездие.

– Сбежал? – она буквально видела его насквозь. И ещё было что-то в её глазах: они выглядели совсем не молодо. В них плескалась некая мудрость, хоть внешне Хардинг мог дать ей не больше двадцати.

Олтерн промолчал.

– В жизни не бывает сослагательного наклонения. Но я слышала от отца, что Машину другой жизни можно настроить под те параметры, которые тебе нужно.

Хардинг уже хотел спросить, кто её отец, но тут раздался голос у них за спиной.

– Сесиль? Что ты тут делаешь? – они не услышали, как вошёл Кордин.

– Кенрик! – она вскочила и повисла на его шее. Глава Отдела реагирования не ожидал встречи, но держался уверенно, несмотря на уставший вид. – Ты цел…

– Что так долго? – возмутился Олтерн. Он тоже устал сверх меры и с удовольствием смылся бы домой. Благо тут недалеко. – Я послал сообщение в Отдел реагирования фол назад.

– На нас тоже напали, – Кенрик с трудом отлепил от себя Сесиль. Она так бурно выражала свои чувства, что даже Хардингу стало неловко в их обществе.

– Наверное, меня грохнуть не удалось, и она пошла за вами.

– Она?

– Предположение. Разделиться было твоей идеей?

– Нет, Эрлин предложила, – он наконец бросил взгляд на подругу. Применив пару формул, он понял, что худшее позади. – Похоже, не зря…

– Похоже… – Хардинг посмотрел на свою одежду, та была в крови Эрлин. – А что маньяк?

– Отряд реагирования его спугнул. Если бы я знал, что он так хорош, то привёз бы группу с Леды.

Сесиль в полумраке палаты внимательно осматривала Кенрика: его волосы и одежда были растрёпаны. Чувствовался странный запах духов, женских духов. Подозрительные нотки заиграли в её голове.

– Что за духи? – поинтересовалась она.

– Подружка Олтерна бросилась меня благодарить, – без задней мысли бросил Кенрик.

– И как сильно? – сузил глаза Хардинг.

Кенрик замялся:

– Она была напугана… Я спас ей жизнь!

Сесиль отвела ворот его рубашки и увидела засос:

– И она сразу полезла тебя клеймить?

– Я растерялся, – лишь произнёс Кенрик. – Она плакала и говорила так быстро, я ничего не понял, а потом…

Раздался хлёсткий шлепок, Кенрик отшатнулся и схватился за лицо.

– Ой, прости-прости… – защебетала сразу Сесиль, хотя по силе удара отчётливо читался намеренный выпад. Олтерн сразу подумал, что с подружкой Кордина что-то не так. Какие-то странные вспышки, а через миг уже снова мягкая и пушистая. Похоже, в тихом омуте скрывается мегера. Но это уже проблемы Кенрика. Сам бы он не стал к ней подкатывать, а ещё оставлять рядом острые предметы.

– А потом ты затащил её в койку? – раздосадованно покачал головой Хардинг, разрывая сгустившуюся тишину. – А я думал, мы снова стали друзьями, Кордин.

– Это вышло случайно.

– Что именно? – Эрлин улыбнулась и открыла глаза. – То, что она тебя поцеловала и припала к твоей груди, или то, что тебе понравилось?

– Замолчи! Это ты во всём виновата.

Глаза Эрлин расширились. Она поднялась на локтях:

– Когда я успела?

– Когда предложила расставить девиц в ресторане по списку. Скучно, видите ли, ей стало, – чуть ли не кричал Кенрик, хотя обычно с Эрлин он говорил всегда сдержанно. Всегда её защищал, точно старший брат.

Сесиль прожгла Эрлин взглядом.

– Ты удостоил её четвертым местом, поэтому я и не подумала, что у тебя возникнут какие-то проблемы.

– Четвёртое! – воскликнул Хардинг. – Четвертое место, Кордин, – Олтерн закрыл лицо ладонью, разочаровавшись в своём новом-старом «друге».

– И кто был на первых трёх? – вклинилась в перепалку Сесиль. В воздухе чувствовалось, что второй удар на подходе.

– Ты всегда на первом.

– Ну, хоть что-то, – Сесиль блеснула глазами.

– У меня с ней ничего не было.

– Представь, – Эрлин обратилась к Сесиль. – Что бы он вытворил с третьим местом или вторым.

– Замолчи, Эрлин, – не сдержался Кенрик, – ты только всё усугубляешь.

– Я больной человек, – протянула она. – Говорят, смех лечит.

– Четвёртое место, – продолжал причитать Хардинг. – Ты хоть понимаешь, сколько месяцев я уламывал её встретиться? Три! И тут она растаяла и появляешься ты.

– Ты сам подверг её риску, согласившись на план Эрлин.

– Я рассчитывал, что вы поймаете маньяка. А теперь ни очередной девушки, ни маньяка.

– Чтобы утешить скажу, Хардинг, что она слишком горяча для Кенрика, – подмигнула Эрлин. – Не сдавайся.

– Я вообще-то ещё тут, – бросил Кордин.

– С каждой сердой я хочу познакомиться с ней всё больше и больше, – Сесиль обвела всех сосредоточенным взглядом. – А ты, Эрлин, куда её поставила?

– На первое, разумеется. Хардинг не зря по ней сохнет. А вот Кенрику нравятся блондинки.

– Идите вы! – Кенрик махнул на них рукой и ушёл.

– Ты специально? – у Сесиль опустились плечи.

– Прости, Сесиль. Наше знакомство явно не задалось. Может, стоит подумать о поводке для Кордина?

– Что ты такое говоришь? – Сесиль вышла вслед за Кенриком.

– Ты просто потрясающий собеседник, – улыбнулся Хардинг.

– Никому не говори, – она закрыла глаза. – «Как же хочется спать…»

– Врач сказал, что ты проспишь до утра.

– Возможно, если бы вы не галдели под ухом, так бы и случилось, но не судьба. Тебе кстати тоже пора.

– У меня лишь один вопрос.

– Валяй!

– А себя ты на какое место поставила?

– Меня не терпит ни один, поэтому я всегда вне списка. Свали, Олтерн, я хочу спать.

– Ухожу, – Хардинг поднялся и прошёл несколько шагов, прежде чем остановиться.

– Есть ещё вопрос? – Эрлин начала злиться, это читалось в голосе.

– Почему ты следила за мной?

– Зачем гоняться за твоими девушками, если можно решить проблемы на корню, грохнув тебя?

– Видимо, маньяк подумал так же…

– Целеустремлённые люди идут по кратчайшему пути.

Весь день на ногах и вот, наконец, «гости» оставили её одну. Заглянула медсестра, вколола ей что-то для регенерации клеток. Сказала, будет ещё сильнее клонить в сон, хотя куда больше? Но вот сновидений не обещала. Препарат что-то блокирует в организме, Роджен не стала вслушиваться. Она не расстроилась, улеглась поудобнее и заснула.

Глава 17

Хардинг вернулся из Больницы Алистера Грейвса уже ночью. Его мать не спала. Как только закрылась входная дверь, она появилась из гостиной. На ней не было лица от переживаний.

– Что случилось? – миссис Олтерн сжимала в руке трехгранный крест. Она была очень набожной женщиной и регулярно молилась.

– Мы пытались поймать маньяка, – тяжело выдохнул и опустил плечи Хардинг, – не удалось.

– С тобой всё хорошо?

– Да…

– Сынок, – Ванесса подошла вплотную к нему, – ты бережно чтишь традиции семьи, но мне кажется, что ты не до конца осознаешь опасность происходящего.

Хардинг сузил глаза:

– Ты что-то знаешь, но мне не говоришь…

– Просто, – она обняла сына, – сделай паузу. Очень тебя прошу, твоей смерти я не переживу.

Ванесса улыбнулась Хардингу и отправилась спать. Он долго смотрел, как она медленно поднимается по лестнице. Хардинг сразу догадался, что мама ему что-то недоговаривает. Но сейчас лезть с расспросами бессмысленно.

* * *

Ванесса взошла по ступеням и оказалась в круглом зале. По краям стояли пустые кресла, впереди на возвышении нависали три трибуны. Из темноты донёсся голос.

– Преклони колено перед Чистыми.

Миссис Олтерн повиновалась. Три члена совета подались вперёд. Их лица в масках выглянули из тьмы.

– Ты знаешь, зачем ты здесь?

– Нет.

– Мы разочаровались в твоей семье.

– Мне неведома причина вашего гнева.

– Тогда слушай: твой муж предал Чистых. Он и все его предки злоупотребляли нашей добротой.

– Уверена, всё можно исправить…

– Род Олтерн прогнил до основания, его не спасти.

– Я сделаю всё, что вы скажете.

– Всё?

– Да.

Члены совета переглянулись.

– Мы дадим семье Олтерн ещё один шанс. В подтверждение твоей искренности и их преданности Хардинг должен жениться на двужильной.

– Так и будет.

– Тогда бы он не таскался за всякой грязью! – повысил голос один из Чистых. Ванесса побледнела.

– Дериал плохо на него влияет. Я поговорю с сыном.

– Поговори, а иначе... – Света в зале стало больше, и миссис Олтерн смогла разглядеть силуэт в одном из кресел.

– Кто это?

– Орудие Совета. Уверен, ты слышала о нём.

– Разумеется.

– Так вот, если твой сын снова нас предаст, оно оборвёт род Олтерн одним росчерком силы.

– Я-я всё сделаю.

– Ступай!

Едва шаги Ванессы затихли, а дверь с лязгом захлопнулась, Орудие Совета заняло её место. Чистые начали обсуждать сложившуюся ситуацию, не обращая внимания на Пандору.

– Может, не будем рубить сплеча?

– Они предали двужильных.

– Никто пока не знает.

– Мы знаем!

– Убить мальчишку мы всегда успеем.

– Предлагай!

– Уверен, на него можно повлиять…

– Может, смерть отца подтолкнёт его в нужном направлении?

– Я не смогу пробраться в тюрьму и исполнить казнь, не раскрыв себя, – вклинилась в разговор Пандора.

В зале повисла тишина.

– А что у нас есть на эту безжильную Хелен Уортинг?

– Моё нападение послужило толчком, теперь она вешается на Кенрика Кордина, который её спас.

– Значит, пока поживёт.

– Может, стоит сменить тактику? – из тени вышел альбинос. Он не был членом совета, но по слухам был его мозгом. В зале все замолчали. – Как бы мы ни кичились своей исключительностью, но свежая кровь нужна и нам. Иначе мы вымрем.

Никто не стал вклиниваться в его монолог, но альбинос, как отличный оратор, сделал паузу, прежде чем продолжить:

– Двужильный – это когда оба родителя двужильных. А если нам чуть опустить планку. Один родитель двужильный, второй – одножильный. Детей от таких родителей мы наречём двужильными и примем в свой круг. Хардинг Олтерн, если он такой строптивый, пусть найдёт себе одножильную. А одножильному Кенрику Кордину мы могли бы подыскать двужильную. Таким образом заполучим их обоих.

– Правило семидесяти пяти процентов, – подытожил один из совета. – Это нужно обсудить.

– Значит ли это, что безжильную Хелен Уортинг мне нужно убить?

– Продолжай то, что делаешь.

– Мы удовлетворены твоей работой.

– Новые приказы донесут до тебя позже.

– Служу Чистым! – Пандора поднялась и покинула зал.

* * *

На следующий день Хардинг попытался расспросить маму, но она молчала. Тогда он решил поговорить с отцом. Встречу с Дериалом ему одобрили на следующий день и Олтерн-младший явился вовремя.

– Выглядишь обеспокоенным, – улыбнулся сыну Дериал. – Что-то случилось?

– Не читаешь газет?

– Решил от них передохнуть.

Они сели за стол, Хардинг в подробностях пересказал последние события.

– Они называют себя Чистыми, – не сразу заговорил Дериал. – Это совет из трёх двужильных псиоников, которые оберегают наш мироуклад и вмешиваются, если видят ему угрозу. Я их никогда не видел, но твой дедушка, по слухам, был одним из них.

– И что? Этот совет считает, что моя женитьба на одножильной для них опасна? – нахмурился Хардинг.

– Выходит, что так, сынок.

– И ты не знаешь, кто может быть Чистым?

– У меня есть предположения, но даже с влиянием нашей семьи практически невозможно узнать наверняка.

– Что мне тогда делать?

– Раз они следят за всеми, кто может стать будущей миссис Олтерн, то я не вижу иного способа, как тебе жениться на двужильной.

– А как же вырождение, на которое ты упирал в нашу прошлую встречу?

Дериал тяжело выдохнул:

– Можно попытаться обмануть… Но это будет непросто. У них повсюду свои глаза и уши.

– Мама их видела, может…

– Ты с ними не сможешь договориться, сынок. И даже если раскроешь их личности, то двужильные свой совет просто перевыберут, – он посмотрел Хардингу в глаза. – Постарайся избегать необдуманных действий.

Хардинг кивнул и поднялся:

– Я пойду!

– Будь осторожен, сын.

Глава 18

Кенрик вернулся домой на Елену полностью разбитым. После Охоты он не спал и утром сразу почувствовал себя нехорошо. Военный госпиталь на Леде провёл все возможные тесты, но ничего не нашёл. От спутника до Диоскур-2 Кордин дремал, а потом ещё всё время от космодрома до гостиницы. Отдел реагирования снял ему тут номер. Правда, бывал он в нём не часто, приходилось всё время мотаться.

Двойной сон не помог. Стало только хуже. Буквально наощупь Кенрик добрался до квартиры и вошёл. Перед глазами всё плыло. Дверь он, вроде, закрыл. Это сейчас была такая мелочь, что Кордин даже не стал перепроверять. Хотелось поскорее прилечь и забыться. Возможно, выпить таблетки от боли и снотворное. Хотя на Леде от головы ему что-то вкололи, сказали: «Должно помочь».

Зазвонил телефон. Кенрик чуть не упал от резкого свиста в ушах. Он уже хотел использовать силу, чтобы принять или сбросить, но мозги ничего не хотели сегодня делать. Пришлось идти ногами и тыкать пальцами сенсорный экран. Кордин убавил громкость в ноль, а потом ещё несколько мгновений думал: принимать или нет. Наверное, с работы, руководителя нет – начался бардак.

– Мас Кордин? – послышался мужской голос, Кенрик всё же принял звонок.

– Всё верно, – слегка заторможено ответил Глава Отдела реагирования.

– Меня зовут доктор Веил, я по поводу ваших анализов.

– Разве ко мне не приписали другого доктора?.. – Кенрик хоть убей, не мог вспомнить его фамилию.

– Доктор Фаулерс. Он написал, что у вас переутомление и порекомендовал отдых.

– Тогда к чему этот звонок? – Кордин сел на стул и опустил голову на столешницу, прямо рядом с телефоном.

– Ваш случай привлёк моё внимание. У вас все признаки аллергии на псионид.

Кенрик резко вздёрнул голову и получил ещё один болезненный щелчок в мозгу. Его лицо перекосилось до неузнаваемости.

– Какая-то несуразица, доктор. Впервые слышу об этом.

– Мои теории кажутся экспертному сообществу одиозными. Поэтому все называют меня изгоем. Я был бы вам признателен, если этот разговор останется между нами. А то у меня могут возникнуть проблему. Вы слушаете?

– Ага, просто голова болит, трудно думать, – Кенрик глубоко вздохнул. – Вашу теорию можно как-то проверить?

– Да. Просто снимите кольца.

От удивления брови Кордина поднялись, а глаза чуть не вылезли из орбит. Псионики никогда не снимают свои кольца. Они — их часть.

– Только лучше куда-нибудь сесть, откуда вы не упадёте. От снятия колец может начаться головокружение, – добавил доктор.

– Хуже уже не будет, – смиренно пробубнил Кордин. Он поставил звонок на громкую связь и не без труда добрался до дивана. – Я попробую.

– Я на линии.

Голос доктора показался странно знакомым. Но Кенрик отбросил этот факт и начал снимать кольца. Ощущение не из приятных, словно лишаешься частички своего я. Однако стоило избавиться ото всех, как его затопило странное чувство эйфории и лёгкости. Кордину показалось, что он стал гибким и просто разлился по дивану, точно желе.

– Вам лучше?

Голос доктора вернул Кенрика в реальность. Голова прояснилась, боль мгновенно ушла, как по волшебству.

– Вы — волшебник, доктор!

– Волшебства не существует, у вас просто аллергия. Вы помните, когда у вас появились симптомы?

– Девятое кольцо.

– Тогда советую вам его надевать в крайних случаях. А также периодически снимать все, например, во время сна.

– И много псиоников с такой же проблемой?

– Это очень редкое заболевание.

– Спасибо, доктор.

– Это моя работа. Если вдруг станет хуже, то звоните. Мой номер теперь у вас есть.

– Хорошо.

Кордин оборвал звонок и заснул сразу, даже не успев раздеться и дойти до кровати.

Глава 19

Восемь лет назад.

Эрлин проснулась в скверном настроении: сегодня первый урок по формулам. Его вел наставник Книги лектор Дойч. До этого Роджен видела его только в капитуле. Старшепутники, судя по расспросам, его недолюбливали и боялись. Говорили, что он выгораживает только двужильных, но обольщаться не стоило: любимчиков у него нет даже среди них.

– Смотри не опоздай, зубрилка!

Эрлин даже не обернулась. Голос принадлежал Нейли Велтерн. Она пронеслась мимо со своей свитой из девчонок. Она так достала Роджен за эту неделю, что та хотела просто посидеть в тишине. Что было практически нереально. Двужильные заполонили всё. И если даже не оскорбляли напрямую, то смотрели так, что хотелось провалиться под землю. Вдобавок в спальнях соседки вечно шушукались за спиной. Не школа, а поле битвы.

Весь первый год соискатели первого Пути учились вместе. Хотя многие уже видели себя одной ногой в Созвездии Книги или Парусов. Безжильной Эрлин туда никогда не попасть, поэтому она даже не стала расстраиваться. Только здоровье портить различными выдумками.

В вотчину лектора формул все вошли с опаской на лицах и расселись по местам. Тут оказалось прохладно и мрачно. Говорили, что это общий стиль всего Созвездия Книги. Эрлин снова села одна, хотя на корабле Роджен познакомилась с Кенриком и Хардингом. На практике они не стремились дружить с ней – это оказалось ниже их достоинства.

По крайней мере, для Олтерна. Он показал свою натуру почти сразу, двужильность из него била фонтаном. Эрлин слышала, как Хардинг за глаза называет её зубрилкой или сущим кошмаром. Но его фраза, что из-за тяги к знаниям Эрлин останется без друзей, засела глубже всего. Роджен стремилась забыть поскорее эту глупость, но никак не получалось.

Кенрик, как оказалось, поддался влиянию Олтерна без долгих уговоров. Наверное, из-за того, что Хардинг очень много рассказывал Кордину о мире псиоников. Кенрик, будучи сиротой, был ещё тем профаном, впрочем, как и Эрлин. Но она хотя бы прочла все учебники первого пути заранее и несколько других любопытных книг – в плане литературы отец ей не отказывал.

Урок формул прошёл просто замечательно, если не брать несколько неудачников. Эрлин окончательно поняла, что с балластом лучше не дружить. А потому сразу задумалась, когда она стала такой избирательной и циничной. Скинула всё на неблагоприятные обстоятельства и окружение. Решила, что дружить нужно с кем-то сильным. Ведь нападки падут и на него. Её не хотелось, чтобы из-за неё загнобили ещё кого-то.

А ещё в начале занятия Дойч завалил Кордина вопросами. Понадеялся, что юноша похож на своего старшего брата. Тот, по воспоминаниям Наставника Книги, подавал огромные надежды. Кенрик оказался явно не в своей тарелке после упоминания погибшего Коннора, но взгляда от лектора не отвёл. А потом ещё и нагрубил. Невиданная храбрость или глупость.

Эрлин ответила за Кенрика и получила пять янтарей. И ещё несколько за приемлемое начертание формул. Олтерн тоже оказался неплох в них. Но в пример остальным лектор поставил именно её, что не могло не порадовать. Тёплое чувство разлилось по телу, щёки покраснели от смущения. И настроение тут же улучшилось.

Как раз это и стало фатальной ошибкой. Идя по коридору в приподнятом расположении духа, Эрлин не заметила, как её догнали двужильные. Банда во главе с Нейли сорвала с её пальца кольцо и затолкала в ближайший кабинет. По случайности или нет, там стоял огромный шкаф. Роджен закрыли именно в нём, подперев чем-то двери.

– Так тебе и нужно, зубрила. В следующий раз не будешь умничать.

– Выпустите! – крикнула Эрлин и ударила кулаками в толстые двери шкафа.

Ответом ей стали только злорадные смешки, звук её выброшенного кольца куда-то в угол кабинета и хлопок дверью. Эрлин осталась одна. В надежде, что её кто-то услышит, Роджен принялась барабанить руками и ногами по крепким стенкам. Но только быстрее выбилась из сил.

Крики тоже ни к чему не привели. Роджен сорвала голос примерно через фол, хотя в темноте следить за временем не могла. Измученная, она смирилась со случившимся и села. Шкаф оказался абсолютно пустым. Эрлин обхватила руками ноги и заплакала.

А всё так хорошо начиналось. Всю первую неделю они делали свои первые кольца. Лектор Аргаил был Наставником Парусов и в придачу чудаковатый изобретатель. Он помогал им в этом сложном деле. Первый Путь прыгал от счастья, ведь только псионид позволял активировать их силы.

А вот Кенрик, получив кольцо, ушёл в тень. Когда Эрлин познакомилась с ним на корабле, тот был таким таинственным. Словно не один год учился в Логосиаде и уже давно практиковался с пси-силой. И вдруг всё пропало. Кордин перестал читать людей, будто они открытые книги, и стал как все.

Наверное, только ближе к вечеру она услышала какой-то шорох снаружи. Увидев возможность выбраться, Эрлин вскочила на ноги и стала шуметь. Кричать у неё больше не получалось, а на щеках уже давно высохли слёзы. Лишь в сердце закралась обида, раздирающая изнутри.

– Кто здесь? – послышался голос. Эрлин тяжело выдохнула.

– Эрлин Роджен, – девушка улыбалась. Наконец-то её кошмар закончился. – Выпусти меня!

– Я не должен. Ты нарушаешь правила. Уже был отбой.

У Эрлин отпала от удивления челюсть:

– Меня закрыли, я не специально.

– Ааа… В этом ужасном деревянном монстре.

– Да.

– Значит мне повезло. У меня так редко бывают гости.

Эрлин насторожилась. Шагов снаружи она не слышала, да и голос был не совсем человеческий.

– Как тебя зовут?

– N7. Точнее то, что от него осталось.

– Ты робот. А что случилось?

– Списание. Закинули в ближайший кабинет, чтобы не маячил перед глазами.

– И ты не можешь меня выпустить?

– Меня лишили ног и рук. Сам я, а точнее моя голова, включается только после подзарядки. Владыка моих аккумуляторов Зеус милостиво делится со мной энергией через свои лучи. Мои десять серд в одиночестве и снова сон.

– А я думала, у меня жизнь плохая, – Эрлин снова осела на пол шкафа. Вдруг накатила какая-то тяжесть, и силы пропали. – А ты случаем не в сети или у тебя передатчик? Смог бы сообщить, что я в беде?

– Все эти навороты предусмотрены моделью, но находятся в корпусе тела. Увы, эту часть меня забрал Глава дуэльного клуба.

– Негодяй!

– Полностью согласен.

– И что ты обычно делаешь?

– Смотрю на звёзды. Кто-то сжалился и повернул мою голову строго к окну.

Они оба замолчали и слушали тишину. Вскоре время робота вышло.

– Спокойной ночи, Эрлин Роджен.

– Спокойной ночи, N7.

Она осталась одна. Весь Логосиад спал и только одна девочка никак не могла свыкнуться с произошедшим. Это нужно было так вляпаться? Оставалось только надеяться на лучшее. Но время шло. Никто не приходил.

– Кому я нужна? – грустно причитала в темноте Эрлин. – Все уже, наверное, спят… Какое им дело до безжильной?

Она свернулась калачиком и попыталась заснуть. «Деревянная кровать» ощущалась всем телом. Всё равно раньше утра её не хватятся. Эрлин могла дать руку на отсечение, что соседки не сказали никому, что в спальнях кого-то не хватает. Роджен в Логосиаде сама по себе.

* * *

Наутро болело всё тело. Особенно руки, ноги и плечи, которые Эрлин отлежала. Но она не собиралась сдаваться. Голос вроде пришёл в норму, но сильно кричать всё равно не получилось. От безысходности Роджен попыталась протаранить двери или завалить шкаф на бок. Не удалось. Он был слишком массивным, не под стать хрупкой девушке.

– Второй раунд, – Эрлин поднялась и начала с яростью колотить по дереву. Если она сама отсюда не выберется, то, наверное, просто задохнётся или помрёт с голоду.

Вскоре она сбила кулаки в кровь и от боли прикусила нижнюю губу. Слез больше не было, только утекающая вместе с силами решимость бороться. Её опять никто не услышал.

«Наверное, в этой части Логосиада не идут занятия сегодня, – предположила Эрлин. – Или считают, что это N7 развлекается».

Поглощённая своими мыслями, Эрлин не услышала, как в кабинет кто-то вошёл. Раздались торопливые шаги, двери шкафа резко распахнулись и солнечные лучи из больших окон обрушились на пленницу. Ей какое-то время пришлось привыкать к яркому свету.

– Бедная девочка, – причитала лектор Мейтон. Рядом с ней стояли Олтерн и Кордин. Их поникшие позы и кислые лица говорили, что они в чём-то провинились. Наставник Пламени помогла Эрлин выбраться из шкафа и усадила на стул.

Этерия была единственным сотрудником Логосиада, которого девочка знала лично. Она часто приходила к ним домой и подолгу беседовала с её отцом. Ребёнок-псионик – дело хлопотное и требует специфических знаний и навыков.

Мейтон начала отчитывать парней прямо при ней, что было неожиданно. Эрлин слушала очень внимательно.

– Вы опозорили Логосиад. Наши ученики славятся не только своей храбростью и мужеством, но и способностью постоять за слабых. А вы вчера смалодушничали и не предотвратили нападение.

«Значит, они всё видели и не вмешались. Да… С такими дружбы не сваришь!»

– Встревать в девчачью драку? – попытался выкрутиться Олтерн. Кордин был умнее и молчал.

– Неважно, – властным взмахом руки оборвала его Этерия. Уже полностью седая, но бодрости духа не растратила. Перечить ей было себе дороже. – Минус пять янтарей с каждого.

Юноши переглянулись, их глаза стали напоминать монеты.

– Мас Роджен, кто это был? – спокойно поинтересовалась Мейтон. Эрлин сразу приободрилась, её впервые назвали Мастером.

– Я не знаю… Всё произошло так быстро, – прохрипела Эрлин. Ещё не хватало, чтобы к её происхождению добавилось ябедничество. Не стоило давать врагам лишних поводов.

– Кордин, Хардинг?

– Это были двужильные девушки с первого пути, – прошептал Кенрик.

– Все четыре, – добавил извиняющимся тоном Хардинг.

– Лектор, – Эрлин стала озираться по сторонам, – они куда-то выкинули моё кольцо.

Наставник Пламени играючи передёрнула длинными пальцами правой руки и тут же кольцо Эрлин поднялось в воздух и медленно поплыло к ним.

– Держите! Кордин и Олтерн отведут вас в лазарет.

А точнее, в военный госпиталь. Он был один на всю Леду и туда без явной причины никто не хотел попадать. Врачи там демонстрировали крайне специфичное отношение к пациентам.

– Я в порядке, лектор! Только есть очень хочется, – Эрлин поднялась и, поймав кольцо, поправила мантию, – но это не смертельно. Я… не успела подготовиться к вашему сегодняшнему уроку.

– Ничего, мас Роджен. У вас была уважительная причина. Идёмте! И так потеряли пол-урока, – они направились в кабинет Космоса. Наставница Пламени знала о нём буквально всё: какие там водятся твари, виды планет и звёзд. Но самое интересное – это всевозможные непонятные аномалии, которые могут разорвать незадачливого космонавта на куски. – Всё же сходите потом в больничное крыло. Лишним не будет.

Эрлин кивнула:

«Сразу как поем!»

Класс замолчал, едва Мейтон открыла дверь. За такую ауру Роджен отдала бы часть себя. Лектор замерла перед своим столом, подождала пока Эрлин, Хардинг и Кенрик займут свободные места. Все смотрели на пострадавшую… Наверное, со стороны она выглядела плачевно.

– Об этом узнает ваш Децернент, – Холодный взгляд Мейтон скользил по лицам детей. Виновные боязливо опустили головы. Всем сразу стало понятно, кого отчитывает лектор. – Наказание тоже выберет он.

После урока Эрлин понеслась как на крыльях в капитул. Там с остервенением набросилась на еду, совершенно никого не стесняясь и не замечая. Кордин и Олтерн были мрачнее тучи. Любитель поесть Хардинг потерял аппетит, Кенрик молча смотрел в пустую тарелку. «Ночные похождения» Роджен тут же стали достоянием всего Логосиада. Все об этом только и судачили.

За преподавательским столом тоже было оживлённо. Мейтон вводила Децернента Кэлба в курс дела. Наставник Книги внимательно их слушал. Дойч знал всё, что касается двужильных и не любил, когда кто-то из них отбрасывал тень позора на всех остальных. Сейчас он смотрел на своё созвездие так, что, казалось, ученики вот-вот вспыхнут, как свечи.

– Может её перевести к вам, мас Дойч? – поинтересовался Кэлб.

– Вы хотите моей смерти, Децернент? – наставник Книги попытался улыбнуться.

– Очень плохая шутка, Уолтер! – пресекла на корню глупость Децернента лектор Мейтон. – Лучше уж ко мне.

– Пока они не в Созвездии, значит их наставник я! – Кэлб поднялся и отправился прямиком к столу новичков Логосиада.

– Рад, что вы снова с нами, мас Роджен, – голос Кэлба застал её врасплох и с набитым ртом. Эрлин проглотила кусок котлеты и кивнула.

– Я пыталась выбраться, Децернент. Честно… Но меня услышал только N7. А он… – она пожала плечами.

– Ничем не смог помочь. Да, он не в форме. Никак не доходят руки им заняться, может вы?..

Эрлин от удивления потеряла дар речи. Ей отдают робота! Правда, только голову, но какая разница.

– Вот и отлично! Как поедите, ступайте в лазарет, – ему не понравился вид её сбитых костяшек на руках. Эрлин снова кивнула. – Велтерн, Хариссон, Нэйвс, Эленейд, – Кэлб говорил тихо и медленно. В зале стояла гробовая тишина. Все учащиеся замерли и прекратили шептаться. – За мной!

Децернент вышел из капитула. Перечисленные девушки бросились следом. Им пришлось периодически переходить на бег, чтобы не отстать, дабы не разозлить Кэлба ещё больше. Хотя куда больше? Выражение лица Кэлба и так явно давало понять, что он уже мысленно перебирает в голове все самые изощрённые варианты пыток и готов применить их к одной из провинившихся немедленно.

По выражению лица Кэлба и без слов было ясно, что ещё немного, и он устроит им показательный урок по искусству пыток.

Но Эрлин считала, что это всё для остальных. Просто спектакль. Пожурит в своём кабинете и отпустит. Децернент относился к двужильным даже лучше, чем лектор Дойч, и это все знали. Поэтому слишком строго наказания точно не будет.

Роджен побрела в лазарет. Она шла в полной тишине, пока не услышала шаги. Почти у самых дверей военного госпиталя её догнали Кордин с Олтерном. И видать инициатором был именно Кенрик, так как блондин встал чуть в стороне.

– Прости нас, – тяжело дыша, протянул Кордин. Видно, что он корил себя даже больше, чем того требовали обстоятельства.

– Смалодушничали, – спародировала Роджен лектора Мейтон, а потом улыбнулась Кенрику. – Не повезло тебе. Может, тебе нужен новый друг?

Кенрик улыбнулся ей в ответ, а вот Хардинг наоборот ощетинился.

– Ну тебя! И так тошно… Надеюсь отец об этом не услышит.

– А вот не уговаривал бы Кордина не вмешиваться и глядишь, пронесло бы, – Эрлин чувствовала, что это именно Олтерн подсказал Кенрику пройти мимо.

Договорить они не успели. Дверь лазарета открылась, показался седой доктор в синем халате и круглых очках. Смотрел на них так, будто к нему привезли новую партию подопытных крыс, и ждёт не дождётся, когда можно приступить к опытам. Роджен от дрожи чуть не передёрнуло.

– Что у нас тут?

Эрлин показала руки.

– Дрались?

– Меня заперли на ночь в шкафу. Я пыталась выбраться.

– Заходите, – доктор посмотрел на Хардинга и Кенрика. – А у вас что болит?

Они лишь покачали головами, мол всё хорошо. Доктор не стал кого-то дожидаться и скрылся внутри. Между детьми повисла неловкая пауза, пока Олтерн не вспомнил слова Кэлба.

– А что за N7?

– Знакомый. Друзей я бы с ним ещё познакомила, но вот нерешительных мальчишек — навряд ли.

– Мы пойдём, – бросил на прощание Кенрик.

Мальчишки понуро побрели в обратную сторону.

Кэлб даже наказал двужильных, назначил им отработку на целую неделю, что очень обрадовало Эрлин. Ну, хоть какое-то время у них не будет сил её доставать. Но оставался ещё N7. Нужно было спасти его из того одинокого во всех смыслах кабинета и припрятать в спальне, чтобы никто не задавал вопросы. Особенно на первых порах.

Эрлин нигде в правилах Логосиада не видела, что учащемуся запрещено иметь робота. Тем более он ведь не её, а формально децернента. А он сам разрешил, значит, по идее, формально проблем не будет. Но подростки — они ведь такие завистливые создания, поэтому будет лучше, чтобы об N7 как можно дольше никто не узнал.

Глава 20

После недельного пребывания в Больнице Алистера Грейвса Роджен спала как не в себя. Хотя тот странный препарат для заживления ей вкололи всего раз. И тут такой длительный эффект. Она дремала в космодроме – корабль чуть не улетел без неё, потом уже внутри – пропустила полёт, и, наконец, по пути домой. И стоило только ей увидеть любимую кровать, как всё повторилось.

Роджен помнила только, как провалилась в матрас, а очнулась в другом месте. Усталости как не бывало. Но успела ли Роджен заснуть? Тут уверенности не наблюдалось. Снова её дом, на улице хорошая погода, хотя что-то мешает лучам атаковать окна. Девушка поднялась с дивана и осмотрелась. Рядом с её домом стоял другой, тот самый – чёрный. Он находился рядом, а не напротив через дорогу, как раньше.

Уолтер ждал её наверху. Космическую трассу для торговых кораблей он уже построил, осталось подать питание. Его рука замерла над красной кнопкой и дрожала от предвкушения.

– Ты как раз вовремя, – его улыбка показалась Эрлин очень знакомой. – Тебе выпала честь выбрать первый маршрут.

Он нажал на кнопку, вся трасса загорелась. Роджен внимательно осмотрела космические линии, места в её комнате осталось не так уж много. Всё заполнил работающий макет Уолтера.

– А куда можно? – поинтересовалась она, садясь рядом с юным техником. Таких готовых моделей в магазине Эрлин не видела, возможно, он сделал их сам. Или подарили родители сделанный на заказ.

– Вот тут Монолон – Новая Земля, тут мы. А вот корабль, всё достаточно грубо и схематично.

– Первый полёт всегда испытательный. Давай сначала доберёмся до Планеты-ретранслятора «Биосфера-172».

– Отличный выбор. Сам хотел предложить.

Уолтер установил корабль в начальную точку: «Система Близнецов».

– Жалко сейчас день, ночью смотрелось бы лучше, – пожаловался мальчик, когда корабль медленно летел по маршруту, вот он уже преодолел первое кольцо по пути к Планете-ретранслятору.

– А почему ты строишь всё у меня? – вдруг спросила Роджен. – Родители не разрешают?

Корабль сбился с курса и упал на пол. А Уолтер принялся тереть переносицу, будто что-то забыл.

– Не знаю, – наконец ответил мальчик, и сон резко оборвался.

На Елене начинали редеть облака на небе – значит уже утро. А Эрлин приехала вчера днём. Опять всё проспала. Раздеться Роджен, разумеется, не успела. Вот только она точно помнила, что не ложилась спать с кинжалом. На нём уже засохла кровь. Капли были повсюду: на одежде, на руках, на покрывале.

– Что за глупые шутки?

Она аккуратно положила кинжал на тумбочку и поднялась. На первом этаже чем-то был занят отец, наверное, готовил завтрак. Он всего этого не видел, а иначе уже поднял бы шум. Роджен хотела воспользоваться специальной формулой для обнаружения иллюзий, но вспомнила, что кольца забрал Кордин.

От греха она сорвала с себя верхнюю одежду и набросила на тумбочку, похоронив под тканью окровавленный кинжал. Смотреть на него у Эрлин не было сил. Ещё этот странный сон с Уолтером. Что он значит? Роджен взлохматила себе волосы и села за компьютер. Решила пробежать по ленте новостей, чтобы проснуться.

«Дерзкое убийство на Клитеместре!»

«Только оттуда, – первое пришло в голову Роджен. – Неужто маньяк всё же закончил начатое?»

Она открыла новость и начала читать:

«Сегодня ночью было совершено проникновение в защищённую тюрьму на Клитеместре, – по фото Роджен сразу поняла, что дело произошло в «санатории двужильных», как многие говорили в Отделе реагирования. Именно там в весьма комфортных условиях коротал свой срок отец Хардинга. За деньги всё что угодно! Эрлин продолжила читать. – Неизвестный обесточил здание и напал на Этерию Мейтон. От полученных ран она скончалась на месте…»

Роджен резко вскочила на ноги, стул шмякнулся об пол. На шум прибежал её отец.

– Ты кричала? – у него было обеспокоенное выражение лица.

Эрлин стояла в нескольких сердах от компьютера, будто оглушённая светошумовой гранатой, потому что не помнила, что кричала, и тыкала рукой в экран.

– Этерии не стало, – робко произнесла она и привалилась к стене около окна.

– Не может быть, – её отец начал читать новость. Вильям Роджен был с ней очень дружен и периодически переписывался. Особенно когда та начала резко сдавать на втором Пути Эрлин в Логосиаде. Тот год она недоработала, её родственники поместили в то заведение, чтобы за ней был круглосуточный присмотр и забота. – Написано, её убили ножом.

Взгляд Эрлин медленно опустился на тумбочку, где под одеждой прятался кинжал.

«Нет! Это невозможно, я не могла быть в двух местах одновременно. Это просто совпадение».

Отец что-то говорил, но Эрлин всё пропустила.

– Не переживай так, – он её обнял. – Она прожила долгую и увлекательную жизнь, воспитала сотни псиоников. Этерия, наша Этерия расстроилась бы увидев тебя. Она говорила…

– Смерть – это не конец пути, – закончила за него Эрлин и разрыдалась.

Глава 21

Восемь лет назад.

Хоть Этерия Мейтон и не была Наставницей учеников первого пути, но именно она тут всем нравилась больше других. Про себя ученики называли её Доброй учительницей. Хотя в строгости она могла дать фору половине педагогического состава Логосиада. Опыт сказывался, его так легко не растеряешь.

Это она познакомила новичков с Космическими шахматами, где нужно было играть сразу на трёх досках одновременно. Причём все три отличались, а вот фигуры – одинаковые. Роджен слёту впитала правила и уже на следующий день стала чемпионом среди сверстников.

После такого с ней никто не хотел играть, пришлось подсаживаться за другие столы. Ученики старших путей с любопытством разрешали ей присоединиться. В Логосиаде даже проходил неформальный турнир, где Эрлин сразу захотела поучаствовать. Почему бы и нет? Особенно когда так везёт.

Было только одно правило. Нужно идти по возрастающей: от первого пути и выше. Всего семь уровней. Тут двужильные решили дать себе волю и растоптать самонадеянную девчонку на клеточных полях. Эрлин видела их насквозь, даже не используя силу: шахматы создавали вокруг поле, блокирующие способности. Так все были плюс-минус в равных условиях. Играть с активными кольцами и во время игры подсматривать в голову сопернику позволялось только чемпионам. Там уже совсем другие ставки. Разрешалось даже взрывать мозги оппоненту, чтобы выиграть. Или подбрасывать ему в сознание ложные мысли.

Обычно ученики играли в свободное время и в перерывах между занятиями, что создавало в капитуле лёгкое столпотворение. Лекторам, которые хотели посмотреть, не всегда удавалось пробраться через толпу, приходилось активировать левитацию.

Уже через какой-то месяц Эрлин громила двужильных направо и налево. А те уползали несолоно хлебавши. Одну девушку даже пришлось успокаивать, пожгла себе кучу нервных клеток. Сломалась за какие-то тридцать две серды, когда фигуры Роджен совершили марш-бросок с круглого поля на треугольное, минуя квадратную середину.

В этакие мгновения неподдельной радости Эрлин уносило похлеще, чем от спиртного. А язык терял любые кости и разрешал сквернословить напропалую. От неё ученики Логосиада, особенно чопорная её часть, узнала много новых бранных словечек из мира обычных людей.

– Гнойная двужильная подстилка, выйди в космос, не позорься.

– Мас Роджен! – голос лектора Мейтон пронёсся через гул капитула и остановил матч. Для Этерии чистота речи стояла не на последнем месте, поэтому её удивлённое лицо Эрлин запомнилось надолго. Эмоции кипели, всё-таки игра за выход на пятый путь.

– Что? Когда они меня оскорбляют, так можно, а как мне выпал шанс, то сразу нет?

– Вы девушка, мас Роджен.

– И что с того? Лицемеры! – Эрлин запустила треугольное поле прямо в лоб оппоненту. Тот едва успел скрыться под стол, чтобы избежать увечий.

– Прошу за мной, мас Роджен, – еле сдержалась лектор Мейтон.

Эрлин пошла за ней, но на выходе обернулась:

– Потом доиграем.

Но её противник уже был готов просто сдаться и забыть. Пусть разбивает головы кому постарше.

Мейтон привела Эрлин в свой кабинет и закрыла дверь.

– Садитесь! – велела Этерия, указывая на стул рядом с преподавательским столом. Сама же она опустилась в своё кресло: – Зачем вы их провоцируете, мас Роджен? Вы должны понимать, что ничем хорошим это не закончится…

– Чтобы убить дракона, нужно самому стать драконом, – блеснула глазами Эрлин.

– Вот как! Тогда вам нужно резко поумнеть и не делать глупостей. А то, что произошло сейчас в капитуле, по-другому и не назовёшь.

– Я быстро учусь, лектор.

– Посмотрим! – Мейтон положила перед Эрлин стопку последних работ по Истории космоса первого пути. – Я проверила вашу работу… Ответы правильные, но избыточные. Обычно трёх или пяти предложений на вопрос вполне достаточно, не пытайтесь писать эссе там, где вас не просят.

– Учту, – Роджен посмотрела на неё, нахмурив лоб.

– Приступайте!

Мейтон занялась составлением расписания. Эрлин же пробежалась взглядом по своей работе. Этерия не сдерживалась: вычеркнула всё, что с высоты её преподавательского опыта считалось избыточной информацией. Со стороны казалось очень предвзято.

«Ну и ладно, – кивнула себе Эрлин, – в следующий раз придётся меньше писать».

Она отложила свою работу и, похрустев пальцами, схватила стопку писанины своих одногодок. Мейтон внимательно за ней приглядывала, чтобы вмешаться, если потребуется. А в том, что вмешаться придётся, она не сомневалась. Ведь Эрлин навряд ли до этого проверяла чьи-то работы.

Хотя в человеческих заведениях Роджен училась тоже очень хорошо. Мейтон присматривала за ней одним глазом, но тогда она даже не могла представить, что столь тихий и некапризный ребёнок вырастет в гения с червоточиной внутри. И как успела заметить лектор, успехи девушку только быстрее портили.

Роджен начала бодро черкать чью-то работу. У Мейтон полезли глаза на лоб.

– Ну, ты и тюфяк, Кордин! – улыбаясь, бормотала Эрлин, а, когда закончила проверять, подняла взгляд на лектора: – Оценки тоже мне ставить?

Позвольте, – Мейтон забрала работу Кенрика и присмотрелась к ошибкам. Кордин, к её разочарованию, отвечал «на отвали». – Удовлетворительно! Ориентируйтесь на эту работу и вашу. Если будут вопросы, отложите, я всё равно буду перепроверять.

– Тогда зачем тут я?

– Это наказание, мас Роджен, направленное на развитие вашего спокойного нрава, если простите мне такую формулировку.

Сидеть в тишине и проверять чужие работы – это действительно успокаивало. Мейтон знала, о чём говорит, постоянно практикуя этот метод, ведь сдержанности и самоконтроля ей было не занимать. Эрлин не заметила, как добралась до работ двужильных девчонок. Ах, тут они сейчас попляшут!

– Гадюка… – она уже хотела что-то зачеркнуть в работе Велтерн, но голос Мейтон её остановил.

– Спокойнее, мас Роджен. Сейчас они не ваши противники, попытайтесь взглянуть со стороны… не предвзято.

– Ну вот, – расстроилась Эрлин, но всё равно нашла, что зачеркнуть.

А вот с работой Олтерна такого устроить не удалось, блондинчик достаточно точно ответил на вопросы, хоть и не без огрехов.

– Может вы сами, лектор? – Эрлин протянула листок, после пары серд безрезультатных попыток разобрать написанное.

– Почерк специфический, – констатировала Мейтон.

– Каракули.

– Непредвзято, мас Роджен.

– Как я могу проверить работу, которую даже прочитать не могу? Тут сначала нужно научить человека писать, а уж потом обучать псионике. Но никак не наоборот.

– Не отвлекайтесь.

К небольшой радости Эрлин, работы первого пути вскоре закончились, а других ей Мейтон не доверила и разрешила уйти.

– Знаете, лектор, – обернулась Роджен. – Если они узнают, что это я проверяла их работы, меня будут ненавидеть поголовно все.

– Мы им не скажем, – кивнула ей Мейтон и улыбнулась.

Эрлин в задумчивости шла по коридорам в спальню. Её и вправду понравилось проверять чужие работы. Что бы это значило?

– Мас Роджен, я слышал, вы устроили бучу в капитуле.

Роджен резко остановилась и огляделась. Рядом с ней стоял лектор Дойч.

– Я защищала своё право на самооборону и мне понравилось, – коварно усмехнулась она. – Теперь я понимаю, что они чувствуют, самоутверждаясь за мой счёт.

– Осторожнее, – предупредил Наставник Книги, – они этого так не оставят.

– Я знаю. Мне любопытно, до чего они додумаются.

– И как же мас Мейтон вас наказала?

– Пустила мою энергию в нужное русло. Заставила проверять работы по Истории космоса первого пути. В Логосиаде столько бездарей, лектор. Теперь я и вас поняла чуть лучше.

– Да? – растерялся на миг Дойч.

– Ваша речь на первом уроке по формулам. Помните? Про «стадо болванов»! – уточнила Эрлин.

– Это была одна из моих лучших речей за многие годы, – он наконец улыбнулся, а Эрлин чуть было не открыла рот от удивления. Это было, как встретить единорога, абсолютно невозможно. – Всегда запоминается начало и конец, мас Роджен.

– Тогда я буду с нетерпением ждать вашей огненной речи в конце года.

– Если доживёте.

– По статистике в Логосиаде никто не умирает.

– Статистика – это не всегда про точность. Хотя к вашему отчуждению в Логосиаде я нечаянно приложил руку.

Эрлин насторожилась, ведь они стояли в коридоре совсем одни:

– Я думала, у вас нет любимчиков.

– Верно. Но мне поручили инспектировать учебные материалы, а я, совершенно не подумав, сказал, что мне будет помогать лучший ученик по окончанию года. Сейчас вы идёте на первом месте. Не знаю, поздравлять вас или нет…

– Это же дико скучно, наверное. И вы думаете, все двужильные закусились именно поэтому?

– Отчасти. Перестаньте набирать янтари и проверьте.

– Пусть идут в космос!

Дойчу понравился её ответ:

– Уберите эту довольную ухмылку со своего лица, мас Роджен. Этого разговора не было, а я не улыбался.

– Мне всё равно никто не поверит.

– Потому что моя репутация идёт впереди меня.

Он ей ещё раз улыбнулся на прощание и пошёл в противоположную сторону.

На следующий день в расписании стоял урок по Истории космоса. Все волновались, так как Мейтон должна была раздать письменные работы. Лишь одна Эрлин сидела совершенно спокойно.

– Ваши работы попали под горячую руку, – спокойно пояснила Мейтон. Она щёлкнула пальцами, и работы, разлетевшись по кабинету, опустились перед учениками. – Надеюсь, в следующий раз вы будете внимательней.

Когда все насмотрелись на оценки, лектор добавила.

– Мас Роджен, жду вас на повторной отработке. Через две недели в то же время.

– Хорошо, – Эрлин кивнула.

«Видать ей понравилось, как я проверяю работы. Что бы это значило?.. Наверное, она расстроилась, что я отказалась переходить на её Созвездие. Зря, что ли она приходила к отцу и тратила столько времени? Теперь пытается как-то разбавить мой мир, дабы я окончательно не рехнулась».

Глава 22

Звонок разбудил Кордина посреди ночи. Бич всех начальников. Если случается непредвиденная ситуация, сразу беспокоят руководителя в независимости от времени суток. Эта особенность сразу не понравилась Кенрику, но пришлось привыкать. В такие моменты его накрывала жгучая ярость, но приходилось сдерживаться.

– Кордин!

– Совершено нападение на тюрьму для двужильных.

– Та, что на Клитеместре?.. – Кордин сразу догадался, о каком месте говорил звонящий. Курорт для богачей был в системе только один.

– Убили Этерию Мейтон.

Кенрик мгновенно сел на кровати и тут же подумал о Роджен. Она сильно расстроится, да и не она одна. Убитую все просто обожали. Весь Логосиад буквально рыдал навзрыд, когда она произносила прощальную речь. Несмотря на то, что она путала и забывала слова. Болезнь быстро прогрессировала.

– Вы слушаете?..

– Да! Как это произошло?

– Её зарезали! Есть свидетель, но он отказывается говорить. Просит перевести его сначала в безопасное место.

– Могу предложить только изолятор на Леде, – бросил первое, что пришло в голову Кордин. Хотя насчёт безопасности он не был уверен. Курорт богатеев славился последними игрушками от проникновения. Если достали там, то достанут везде.

– Он согласен.

– Возьмите быстрейший транспортник, какой найдёте.

– Будет исполнено. Конец связи.

– Конец связи.

Кенрик уже не хотел спать. Но довезут свидетеля не раньше утра, поэтому нужно ещё вздремнуть. Завтра будет длинный день. Кордин глотнул снотворного и мгновенно отрубился. Успел лишь написать в Штаб, чтобы отчёт по убийству был у него на столе как можно быстрее.

***

Уже утром Кордин узнал, что свидетеля везут в строжайшей секретности. Такие были его условия. Даже в отчёте Кенрика не было имени. Но по бумагам оказалось много подсказок. При должном желании Глава отдела мог выяснить его имя. Нужно только запросить, кто в какой камере содержался.

Но Кенрик не стал заморачиваться. Транспортник уже приземлился в ангаре Леды и скоро он всё узнает. Правда, первым Кордин увидел Хардинга: его вели под руки псионики из отряда реагирования. Или даже правильней будет сказать — тащили. Олтерн подвергся вкрадчивому физическому воздействию. Кольца отобрали.

– Гнал за нами от самой Клитеместры. Чуть не столкнулись. Думали, что он хочет похитить свидетеля…

– Или добить! – добавил второй псионик. – Уже хотели его того.

– Они забрали отца… – промямлил Хардинг, говорил он с трудом. – В тюрьме мне ничего…

– Значит, его отец — тот самый свидетель, – догадался Кордин.

– Его уже ведут в допросную. Что с этим делать?

Хардинг хотел прочно встать на ноги, но неудачно. От встречи с полом его уберегли бравые сотрудники Отдела реагирования.

– В мой кабинет. Я вернусь, как только смогу.

Кордин направился прямиком в изолятор. Он догадывался, что вскоре на него посыплются все астероиды: звонки, которые Кенрик так не любит. После убийства двужильной вся система встанет на уши. Газетчики и новостники, родные и близкие. Даже Архонт не останется в стороне.

Олтерн-старший сидел в допросной, выглядел он неважно. Не спал всю ночь, не успел привести себя в порядок. Возможно, даже поседел от страха. Одним словом, на двужильного Дериал походил слабо. Скорее, на известного в узких кругах писателя после попойки и неудачной драки в баре, откуда его и доставили в изолятор.

– Мой сын цел? – сразу спросил он, едва Кенрик вошёл в комнату.

– Жить будет.

Дериал тяжело выдохнул:

– Услышал его голос на космодроме, когда меня увозили. А потом разговоры сопровождающих. Молил их не стрелять. Кораблей, способных быстро летать, не так много в системе, один из них есть у нашей семьи.

Кордин дал ему выговориться, присаживаясь напротив.

– Расскажите всё с самого начала, мас Олтерн.

– Приходили за мной, не за Этерией.

– Откуда вы знаете?

Олтерн начал с самого начала.

– Мне не спалось, поэтому я решил себя окончательно измучить и взялся за книгу. Прошёл примерно фол после полуночи, когда отключился свет. Я подумал, что это знак и лёг. Но почти сразу услышал шум в коридоре. Там у них эти мерзкие хрустящие ковры, слышно даже через стену. С другой стороны, ты заранее узнаешь, что несут еду или ещё что. Развлекаться там особо нечем.

– Вы решили проверить и встали?

– Да. В дверях у нас есть оконце и дверца. Можно отказаться, если принесли на завтрак какую-нибудь гадость.

– Я думал, там всё по высшему разряду.

– Нет, там очень строго. Даже для тех, кто платит, тюрьма как никак.

– Вы увидели убийцу и поняли, что пришли за вами?.. – Кенрик снова вернул его в русло допроса.

– Я даже успел с ней поболтать.

– С ней? Уверены?

– Что, я бабу от мужика не отличу? – возмутился он. – Тощая, невысокая… Света не было, лица не разглядел. Напялила треклятый капюшон.

– Я имел в виду другое. Все системы были выключены, а вы не могли защититься от пси воздействия. Вас могли обмануть. У неё были кольца?

– Даже если и были, ими она не воспользовалась, чтобы сломать мою дверь.

– Как вы поняли, что она пришла за вами? Комната мас Мейтон была напротив.

– Да бросьте! Этерию обожали абсолютно все. Да, она упряма и требовательна, и временами совсем не подарок. Но её можно провозгласить Святой, никто возражать не станет. Зачем её убивать?

– А вас?

Тут Олтерн вдруг замолчал.

– За мной много чего тянется. За что-то я отбываю срок, что-то смог скрыть, а за третье не поймали. Любой двужильный, хоть как-то связанный с властью, скажет тоже самое.

– За что вас убивать? – надавил на заключённого Кордин.

– Это как-то связано с Хардингом, хотя я просил его быть осторожным. Он ещё слишком юн и неопытен, чтобы играть в высшей лиге.

– Что за лига?

– Главам благородных семейств Близнецов приходится лавировать между астероидами. Каждое твое действие или бездействие может плачевно отразиться на репутации.

– Я думал, вы очень сплочены.

– Случается иногда, но в основном каждый смотрит на оппонента через снайперский прицел. Фигурально говоря…

– Что она сказала про Хардинга?

– Что он действует неправильно, по их мнению, и что его нужно наказать. А лучший способ показать ошибочность его действий – это убить меня.

– Значит это они нападают на девушек вашего сына?

– Я не могу исключать такого поворота событий. Они очень настойчивы.

Кенрик откинулся на спинку кресла. Он на себе ощутил настойчивость этих людей.

– Я предполагал, что они вызовут кого постарше, – эта мысль вернула Кордина в реальность. Дериал весьма охотно делился информацией и вдруг разглядел собеседника.

– Мне доверили руководство Отделом реагирования сразу после Логосиада.

– Из огня да в полымя.

– Верно.

– Вы, наверное, пересекались в Логосиаде с моим сыном.

– Мы дружили на первом пути.

– Мас Кордин, – вспомнил Олтерн. Кенрик кивнул. – Хардинг рассказывал о вас. Сожалею о вашей утрате. Я знал кое-кого из ваших родных, они были хорошими людьми.

Кенрик сразу провалился в прошлое. Вереница гробов, а потом ряд однотипных могильных плит. К своему стыду он был на том кладбище всего один раз, а потом его отвезли в приют на Клитеместру. За все семь лет Кордин не набрался сил перешагнуть витые ворота того места.

– Там было много красивых венков от семей, которых я тогда не знал.

– Архонт взял всю организацию на себя. Его не пришлось даже просить. Очень редко, когда за раз гибнет столько псиоников. Такие моменты заставляют задуматься об отпущенном нам времени. И то, что человек порой внезапно смертен. За суетой и интригами мы об этом забываем.

– Мы отклонились от темы. Хотите попросить другого собеседника?

– Обижаться не нужно. Я сам был как-то на вашем месте. Уверен на сто процентов, что за вами закрепили несколько наставников, которые сейчас смотрят за вашими успехами.

– Как убили Этерию Мейтон?

– Она, наверное, услышала наш разговор и вышла посмотреть.

– Разве вас не запирают?

– И электронными системами и обычным ключом. Но Этерия же не преступник, она болела. Для неё то место — лечебница, а не тюрьма. Её дверь была всегда открыта, – и с грустью добавил. – Хотя теперь, наверное, это правило пересмотрят.

– Как отреагировала та… наёмница?

– Убийца. Стоило ей лишь увидеть Этерию, как она сразу произнесла: ненавижу двужильных и ударила Мейтон ножом. Этерия попыталась спрятаться в своей комнате, но не успела закрыть дверь. Я слышал её крики, но ничем не мог помочь, на мои вопли никто не прибежал.

– И потом она ушла.

– Ушла, – Дериал осклабился. – Слово не совсем отражает способ её «ухода». Поэтому я и потребовал меня перевести оттуда. Там не безопасно, да и тут, – он осмотрелся, – скорее всего, тоже, но…

– Что случилось?

– Она вышла в коридор и остановилась. Просто стояла, а потом её будто стёрли ластиком: слой за слоем. Рисовали в детстве?

– Да, я знаком с работой ластика.

– Никакой эффектной и запоминающейся вспышки. Ничего. Все просто и элегантно. Вот она стояла перед дверью моей камеры и через несколько мгновений её уже нет.

– В отчёте написано, что вы нажали на тревожную кнопку в своей комнате.

– Да! Когда дали электричество, разумеется.

Кордин кивнул. Разговор действительно записывался, поэтому никаких дополнительных пометок он не делал. У него будет распечатка, как только Кенрик покинет допросную.

– Из всего выше сказанного, вы предполагаете, что это кто-то из влиятельных двужильных.

– Я не предполагаю, мас Кордин. Я уверен! Они давно точат зуб на мою семью. Не все, но многие. Иначе зачем им меня подставлять. Ведь именно по их милости я оказался тут, – он показал руки в кандалах, а потом обвёл камеру взглядом. – Они подставили меня, не пришли, когда обещали. Они составили прекрасный план, чтобы избавиться от меня.

– Зачем им от вас избавляться?

– Это секрет. Скажу лишь, что мы порой расходимся в трактовке термина «двужильный». Посчитали, что мои методы сохранения силы позорят весь род псиоников. Тут они лукавят, их методы ничем не лучше.

– Значит, при попытке свержения Архонта у вас были подельники?

– Да, но, увы, я не могу назвать имя планировщика. А мы — пешки произнесли над собой коллективную формулу, она стёрла все имена и лица, – он улыбнулся сам себе. – План был хорош, они просто струсили, ведь пришлось бы мне отдать должность Архонта. Глупцы, они могли получить от меня так много, а довольствовались этим.

Дериал снова показал свои руки в кандалах.

Глава 23

Кордин зашёл в свой кабинет и сразу вспомнил о Хардинге. Тот сидел в кресле перед его столом под пристальным надзором двух псиоников. Кенрик кивнул им, чтобы они ушли. Дел вдруг резко прибавилось, нужны все руки и головы. Сторожить Олтерна-младшего – это бессмысленная трата ресурсов.

– И что это ты устроил?! – Кордин бросил папку с отчётом по допросу и убийству на стол. Хардинг чуть не подпрыгнул.

– Это же мой отец… Я потерял голову, – Хардинг выглядел уже значительно лучше.

– Как будто мне одного трупа мало, так ты решил увеличить счёт до шести? А если бы вы столкнулись? Мне собирать вас по космосу? – продолжал наседать Кенрик, ему вдруг захотелось выпустить пар. Ещё он, как назло, не закрыл дверь в общий зал, поэтому его услышали все.

– Я не специально…

– Я видел запись. Хочешь включу?

Олтерн отказался, но Кордин всё равно включил на большом экране. Со стороны выглядело сверх опасно и опрометчиво.

– Представь на мгновение. Убита Этерия Мейтон, единственный свидетель – Дериал Олтерн, его непутёвый сын и трое сотрудников Отдела реагирования.

Хардинг вскочил:

– Хочешь, чтобы извинился? Мне жаль. Правда жаль.

– Жаль ему, – Кенрик устало плюхнулся на своё кресло. – Если бы ты это устроил, то мы бы оказались в тупике. Ведь только твой отец видел убийцу. А тебя бы зачислили в соучастники, посмертно.

Хардинг тоже сел. Он поднял взгляд на запись погони. В былые годы он бы попросил копию записи, но не сегодня. Прежний он вспыхнул ярче Зеуса и весь прогорел, осталась только чёрная головёшка. Не было сил даже возмущаться, ведь упрёки Кордина Хардинг заслужил в полном объёме.

– Я могу позвонить? – спросил Олтерн.

– Твою маму уже известили, можешь не переживать.

– Она себе места там не находит.

– Порола бы в детстве, глядишь и не пришлось бы.

– Можешь ты уже сменишь пластинку, Кенрик? – в глазах Хардинга плескалась ярость. Не будь между ними стола, он бы вероятно набросился и угодил в соседнюю камеру с отцом.

– То ещё цветочки, день только начался, – Кордин выключил запись и зашёл в компьютер.

– Могу идти?

– Корабль твой конфисковали, а лётное удостоверение заморожено.

– Гадство!

– Заседание назначено на завтра. Будешь сам уламывать судей, я тебя прикрывать не стану. А пока покатаешься на общественном транспорте, как обычные люди. Долго, зато компания отличная. Хоть увидишь, как другие живут под Олимпом.

– Волшебно! – Хардинг скривился. Домой он уже не скоро попадёт. Стандартные транспортники похожи на улиток. – Отец сказал, кто убил Этерию Мейтон?

– Девчонка, лица не разглядел.

– Которая напала на меня с Эрлин и тебя с Хелен?

– Непонятно. В тюрьме не найдена посторонняя сигнатура, – Кенрик разговаривал и просматривал новые данные по убийству. – А значит, таинственная незнакомка не применяла сил и не могла запудрить мозги твоему отцу. Что уже хорошо.

– Может она вообще не псионик?

Кордин передал ему последний лист с допросом Дериала Олтерна и указал, где читать:

– Думаешь, люди так умеют?

– Ого! Она…

– Испарилась.

– Жесть!

– Вот-вот. А теперь представь, как мне отчитываться перед Архонтом.

– Он точно позвонит, – закивал со знанием дела Хардинг.

– Пока ты тут, – Кенрик открыл показания Хардинга по делу о драке с незнакомкой на улицах Клитеместры и повернул к нему экран компьютера. – Почему ты её не догнал?

– Она хорошо бегает…

– Да неужели… А ты плохо?

– Псионика усиливает что есть, она…

– Я знаю, как работает усиление, – сегодня Кордин почувствовал себя настоящим начальником, его распирало желание всех прижать к ногтю. Хотя все это возможно было из-за того, что напротив него сидел Олтерн. Вероятно, подсознательно хотел отыграться за все годы Логосиада. – Я знаю только одного псионика в базе, который бегает быстрее тебя.

– Ты что такое говоришь? – у Хардинга брови полезли на лоб, он даже перешёл на шёпот. – Эрлин улетела в стену?

– Ты слышал её голос, но не видел, – Хардинг постучал ручкой по экрану, где были выведены показания.

– Меня хотели убить! Там было не до хлопанья глазами.

– Ладно, тогда как ты объяснишь, что на месте нападения и по всему переулку, где ты за ней гнался, нет сигнатуры кроме твоей и Эрлин?

– Это невозможно, у всех псиоников есть сигнатура.

– А у нашей незнакомки она странная… Во всех местах её нападения найден лишь осколок сигнатуры и все, как назло, разные. Их даже вместе не собрать. Но они все подозрительно укладываются в сигнатуры Роджен, как родные. Идеи?

По мнению Кордина, с того случая в Логосиаде, Хардинг и Эрлин друг друга недолюбливали. И это ещё мягко говоря. И вот так внезапно заставлять Хардинга становиться её адвокатом было дико странно. Кордин и сам не ожидал такого поворота их разговора. Всё произошло словно само собой.

– Может, ты спросишь у неё? Она из нас самая умная. Ты забыл?

– Я ничего не забыл, просто не хочу, чтобы мне воткнули нож в спину, как Мейтон.

– Это же Роджен…

– Роджен, – согласился Кенрик. – Ты гнался за незнакомкой по тому же переулку, по которому шла Эрлин, когда следила за тобой. Вы почти добежали назад до ресторана.

– А что в её отчёте?

– Говорит, что следила и упражнялась псионикой, там везде её сигнатура. Все улики против неё.

– И что ты собираешься делать? – Хардинг обернулся и посмотрел в соседний зал, где кипела работа. Где-то за одним из столов должна сидеть Эрлин.

– Не знаю.

– Может, её кто-то подставляет?

– Встречный вопрос! Кому она сдалась? А? Она что, уже стала Архонтом? Или вдруг резко разбогатела? Где мотив? – на весь этот эмоциональный порыв Кенрика Хардинг лишь пожал плечами: «Действительно, что тут можно сказать? Сплошной тупик».

***

Эрлин позавтракала и вернулась к себе. Сразу начала наводить порядок. Требовалось избавиться от кинжала и испачканной одежды. Кровь она собрала в специальную мензурку и отнесла в соседнюю комнату. Тут стоял старый медицинский анализатор. Единственная ценная вещь, оставшаяся ей от матери.

Загрузив в него образец, Эрлин пошла заниматься более насущными делами. Все капли крови она отыскала с помощью синей лампы. Драила одежду и пол как сумасшедшая, пока анализатор не запиликал. Судя по отчёту, с кинжалом встретилась пожилая женщина-псионик.

Нести образец на работу и там загрузить в более совершенный анализатор Роджен не решилась. Данные сразу попадут в систему. Эрлин уничтожила всю кровь и на листок выписала нужные данные, чтобы сверить с досье Этерии Мейтон. Как минимум, нужно сверить группу крови.

Остался кинжал. Эрлин насупилась и долго думала куда его спрятать. Так, чтобы отец не нашёл, если вдруг затеет уборку в её отсутствие, и он вдруг не вывалился в самый неподходящий момент. Роджен махнула рукой и засунула оружие в матрас. В нём у неё было что-то типа схрона.

Теперь пора уделить время и себе. Эрлин отправилась в душ.

После ранения Кордин не настаивал на её выходе на работу. Но дома Эрлин находиться не могла физически, взгляд всё время смещался в сторону тайника с кинжалом. Чем дальше от него, тем спокойней ощущала себя девушка. Хотя, возможно, это всё только самовнушение. Сейчас помогало и ладно.

Леда стояла на ушах. Сначала Роджен не могла найти место на корабль, а уже по прибытию с трудом пробралась через толпу обеспокоенных служащих. Везде кто-то бегал, суетился. Люди сталкивались: вещи падали из рук и разбивались. И шумно как на хорошем концерте.

В Отделе реагирования было в разы спокойней, чувствовалась почти военная выучка и дисциплина. Эрлин сразу бросилась за рабочее место и отправила запрос на досье бывшей учительницы. Информация появилась мгновенно: этот файл сегодня очень популярен.

Роджен пробежала взглядом по строкам, пока не уткнулась в группу крови. Она совпала, как и остальные параметры и маркеры, которые она выписала на листок. Ошибки быть не могло: кровь на кинжале принадлежала Этерии Мейтон. Вероятность, что это ошибка, следствие погрешности при вычислениях, оставалась ничтожно мала.

Эрлин устало облокотилась на спинку кресла. Она убила псионика, самолично зарезала. Но как она могла быть в двух местах одновременно? Этот орех нужно было расколоть в кратчайшее время. Пока никто не узнал. Тут она выглянула за угол своего стола. Дверь в кабинет Кордина оказалась открыта. Значит, он на месте.

Закрыв досье на Мейтон, Эрлин открыла раздел текущих операций. Требовалось войти в курс дела, прежде чем беспокоить начальника. Оттуда она узнала подробности нападения на тюрьму, перевоз Олтерна-старшего и погоню. Было даже видео из ангара Леды где к Хардингу применяют грубую силу. Этот момент ей особенно понравился и вызвал улыбку.

– А где данные по допросу и этот гонщик Хардинг? – спросила она коллегу за соседним столом.

– Наверно ещё не загрузили. А Олтерн в кабинете Кордина.

Роджен снова покосилась на дверь с надписью: «Глава Отдела реагирования». Ей бы хорошо пойти туда и узнать, о чём они говорят. С другой, она — убийца. Они, возможно, и не подозревают об этом, но Эрлин уверена почти на все сто процентов. Нужно только как-то увязать несколько фактов друг с другом.

– Ты сегодня работаешь? – Эрлин вывел из ступора голос коллеги.

– Нет, но пропустить такое не смогла!

После этих слов нужно вставать и идти. Она так и поступила. Хардинг действительно был в кабинете. Эрлин, как всегда, вошла без стука и присмотрелась к его лицу. Кровь из рассечённой брови уже не шла. Олтерн практически не пострадал, физически так точно, но вот спеси в нём явно поубавилось.

– Нужна помощь? – с ходу бросила она.

Диалог Хардинга и Кенрика сразу прекратился, они оба повернулись к Роджен.

– Тебе разве не выписали отдых?..

– Я отказалась, – отмахнулась Эрлин от начальника. – О чем судачите?

– Вот думали, как тебе рассказать о смерти Мейтон, – заговорил Хардинг. – Но ты видно уже всё знаешь.

– В общих чертах.

– На первом пути ты не отходила от неё, пыталась ей подражать, – добавил Кенрик.

– Она дала мне куда больше, чем моя настоящая мать: старый анализатор и прощальное письмо.

– Письмо?! – юноши выкрикнули одновременно и переглянулись. У Эрлин что-то стрельнуло в голове, мгновенная боль.

– Я сказало письмо?..

– Да.

– Ты никогда о нём не упоминала. – Кордин был уязвлён, ведь он проучился с ней семь лет. – Что в нём?

– Я его сожгла… – обрывки воспоминаний выползали к ней словно из тумана подсознания.

– Ты дура!

Они опять крикнули одновременно, Эрлин даже отшатнулась. Она ещё не присела и сейчас уже не хотела. Всё её «Я» было поглощено хамской атакой не последних в её жизни людей. Роджен на миг даже растерялась.

– Я бы всё отдал, чтобы повидать мать, – грустно протянул Кенрик.

– Говорит тот, кто даже не навестил её могилу после Логосиада, – Эрлин перешла в атаку, молча сносить нападки она не собиралась.

– Твоя правда. Но у меня есть оправдание… Она лежит там не одна, рядом все остальные. У меня просто не хватает храбрости, наверное. Мне страшно.

– Закажи услугу: усыпление и доставка, – предложил Хардинг. – На месте уже будет поздно трусить.

– Мы знаем убийцу? – вопрос Эрлин, как выстрел, оборвал предыдущую тему.

– Нет, – Кордин протянул распечатку допроса. Эрлин читала стоя и очень быстро. Замерла на последней странице.

– Нам об этом Кэлб рассказывал, – её будто осенило, и она подняла глаза на друзей. – Помните?

Хардинг и Кенрик снова переглянулись. Эрлин сегодня была очень странной.

– Кэлб?.. Когда? – спросил осторожно Кордин.

Роджен задумалась на серду, прежде чем ответить:

– На пятом пути. Наставник Дойч заболел, Кэлб подменял его. Рассказывал нам про редкие формулы… – Эрлин выглядела так, будто сама не была до конца уверена в своих словах. – Пси-проекция.

– Дойч?! Заболел? – Хардинг опешил.

– Уверена? – Кенрик тоже не мог вспомнить такой знаковый день.

– Свяжись с Кэлбом, – предложила Эрлин. – Ты же глава отдела реагирования. Скажешь, что нужна консультация по делу…

Кордин с неохотой попросил связать его с главой Логосиада.

– Децернент слушает!

– Мас Кэлб, это Кордин. Надеюсь, не отвлёк от дел.

– Всегда рад помочь бывшим ученикам, я ведь тоже слежу за новостями.

– Да. Тут я вспомнил, что однажды, – Кенрик решил выложить версию Эрлин, – вы подменяли лектора Дойча, когда он болел, и рассказывали нам о пси-проекции.

– У вас какая-то каша в голове, мас Кордин, – от этих слов Кенрик недобро покосился на Роджен, та лишь пожала плечами, извиняясь. – Если бы лектор Дойч заболел, был бы праздник на весь Логосиад.

– Значит, я слышал где-то ещё…

– Это более вероятно. А по какому поводу вы о ней вспомнили?

Кордин рассказал децерненту конец допроса Дериала Олтерна.

– Да, очень похоже. Пси-проекция действительно существует.

– Но мы её не изучали, – Кенрик махнул Эрлин, чтобы она не вмешивалась в диалог.

– Есть формулы, мас Кордин, которые очень опасны. Псионик, который находится в двух местах одновременно, ставит в тупик почти все системы защиты.

У Эрлин от этих слов полезли глаза из орбит. Вот как она могла убить Мейтон.

– Поэтому при основании Логосиада, – продолжил Кэлб, – многие знания решили утаить.

– Эту проекцию трудно изучить?

– В ней три уровня познания. Псионик, используя эту формулу, должен быть недвижим, дабы перенести своё сознание в другое место. Этот тип проекции достаточно прост. Но если нужен физический контакт или использование в том месте силы, то вопрос усложняется в разы.

– Спасибо, децернент. Вы очень помогли.

– Всегда рад, обращайтесь.

Звонок оборвался.

– Жесть! – лишь вырвалось у Хардинга. Друзья переваривали информацию самостоятельно, прежде чем Кордин нарушил тишину.

– Эрлин, ты знала, что твоя сигнатура на девяносто процентов идентична сигнатуре Кэлба?

– Разве это возможно? – Эрлин нахмурила брови.

– Нет, – бросил Хардинг.

– Но это факт, – продолжил Кордин. – Я тут от нечего делать… И наткнулся на этот любопытный факт. Обычно половина от матери, половина от отца, и всё.

– Там достаточно сложная формула расчётов, – попыталась опровергнуть его Эрлин.

– Не умничай, Роджен! – оборвал её Олтерн.

А всех троих прервал видеозвонок. Кордин вскочил на ноги первым. На экране был Архонт собственной персоной. Хорошо, что он настроил обзор камеры только на свой стол, Хардинг и Эрлин не попали в кадр. А то могли возникнуть вопросы.

– Мас Кордин!

– Архонт!

– Уверен, вы держите руки на пульсе событий.

– По мере сил.

– Так вот. Мне сегодня звонили многие уважаемые члены нашей системы. Они собираются устроить… мероприятие в память об Этерии Мейтон.

– На Леде нужно полагать.

– Всё верно. Через семь дней, потребуется охрана. Рассчитываю на вас.

Экран потух, Кордин рухнул в кресло и нервно улыбнулся. И этот день только начался.

Глава 24

Шесть лет назад…

Обычно все, хоть сколько-то значимые события, проходили в капитуле. И всегда объявлял об этом кто-то из Наставников или сам Децернент. Этот случай не был исключением. Поднялся на ноги лектор Дойч и все сразу притихли. Наверное, собрался забрать ещё одного двужильного к себе.

Взгляды учеников устремились на стол Первого пути, он стоял ближе всех к лекторам. По доброй традиции там задерживались на целый год. Что-то вроде проверки, а уже потом забирали в Созвездие или повышали до Созвездия. Говорили по-разному. Но конкуренция вносила в прежний уклад свои коррективы.

С первого учебного дня у всех Наставников Созвездий была папка на каждого из новичков. Всё, разумеется, только с их согласия. Но порой доходило до того, что кому-то просто не приходило приглашения. Созвездия принимают к себе только тех, кто сделает их сильнее.

Чемпион последних лет – Книга, по тайной договорённости имела приоритет при выборе. С их доброй подачи все двужильные почти честно разделялись между Книгой и Парусами. Созвездия Древа, Бабочки, Меча и Пламени разбирали оставшихся. Ходил слух, что спорные моменты Наставники решают за карточным столом.

Роджен и Кордин удивились не меньше Хардинга, когда ему за первый год так и не пришло приглашение. Ни от Книги, ни от Парусов. По Логосиаду пошёл слух, что семья Олтернов в опале. Якобы отец Хардинга поссорился с себе подобными, и те вымещают злобу его сыне.

Трое друзей же, не зная точных раскладов, решили, что это знак и записались в самое слабое Созвездие. Дали клятву не расставаться и привести своих к успеху – набрать столько янтарей, чтобы не быть расформированными к концу года. Первая попытка оказалась неудачной.

Не успели они втянуться во второй путь с новым наставником, как всех собрали в капитуле для объявления важной новости. Дойч светился от радости, но не улыбался – держал себя в руках. Значит, поймал большую рыбу за хвост. И теперь как заправский коллекционер своего не упустит.

– Хардинг Олтерн – Созвездие Книги.

Эрлин и Кенрик смотрели друг на друга и не понимали, что происходит. Хардинг им ничего не сказал, даже словом не обмолвился. Олтерн молча встал и под крики книжных червей, как их любили здесь величать, перешёл за другой стол. Лектор Дойч дождался своего фола. Ещё по прошлому году было понятно, что Наставнику Книги вся эта политическая трескотня не интересна, ему нужны двужильные бойцы.

– Хардинг долго держался, – первым отошёл от услышанного и увиденного Кордин. – Он уже в прошлом году начал хандрить…

– Мы дали клятву… – прошептала Эрлин.

– Он двужильный, и даёт клятвы только когда ему выгодно их дать, и забирает, когда обстановка поменялась не в его пользу.

– Я с ним поговорю.

– Он сделал свой выбор, Эрлин.

– Он передумает.

К сожалению, разговора не получилось. Олтерн всё время был среди своих новых друзей. И так ловко вписался в коллектив, как будто учился с ними не один год. Хардинга словно подменили, активировали его двужильность. И всё встало на свои места: он стал презирать и глумиться над всеми остальными.

И больше всех стало теперь прилетать Эрлин и Кенрику. Олтерн забрал с собой все их секреты. К Роджен мгновенно прилипли все колкости: и про её безжильность, и про желание спасти рабов и зверьё, и про планы стать Архонтом. А к Кордину — шутки с огнём и гибелью его родных. Общей линией оскорблений стало их желание не дать Созвездию развалиться вновь.

И если Кенрик пропускал колкости мимо ушей: за годы в приюте он отрастил толстую шкуру, одиночество было его союзником, то вот Эрлин принимала всё близко к сердцу и из-за этого страдала больше, чем того требовали обстоятельства. Порой Роджен себя только закапывала глубже, начиная отвечать на оскорбления.

Все увещевания Кордина, что если не обращать на них внимания, то они отстанут, она не воспринимала. Всё из-за Хардинга. Тот принимал непосредственное участие в нападках двужильных. Один на один Роджен его бы сделала, но не удавалось подловить момент. Приходилось придумывать нестандартные ходы.

Но главная причина была всё же в Роджен. Хардинг был ей не безразличен: со стороны Кенрик видел это невооружённым взглядом. Девчонка не умела таиться и притворяться в этих делах. В отличие от Олтерна. По нему нельзя было понять наверняка: нравится ему Эрлин или нет.

К худу или к добру, но Кордин помог ей остаться наедине с блондином. Эрлин мастерски сыграла рыдающую – это был сигнал для двужильных: нужно идти добивать. Словно красная тряпка для быка. Но Кенрик пропустил только Хардинга, затормозив остальных и устроив давку на выходе из капитула.

– Что такое, безжильная… – бросил презрительно Олтерн, увидев, как Роджен пулей вылетела из капитула. Храбрости ему было не занимать, ведь он был уверен, что за ним маленькая армия прихлебателей. – Есть расхотелось?

– Заткнись! – по привычке вырвалось у неё. Эрлин никогда не славилась способностью придумывать изощрённые оскорбления. Сейчас нужно увести Олтерна подальше от его сообщников по Книге.

– А то что? – догнал он и не позволил убежать. Эрлин посмотрела по сторонам: повезло, вокруг никого не было. – Пожалуешься моему Наставнику?

Эрлин разом переменилась и злобно усмехнулась:

– Вот мы и остались одни, предатель!

– Чтобы вынести мусор, мне подпевалы не нужны, – выплюнул Хардинг, но всё же бросил быстрый взгляд через плечо. Он действительно оказался один. – А у тебя появился шанс задать свой глупый вопрос…

– Почему?! – Эрлин уже понимала, что назад Хардинга не переманить, но хотя бы есть шанс узнать причину.

– Как легко. Чтобы не видеть каждый день твой рожу, Роджен.

Эрлин врезала ему пощёчину со всего маху, Олтерн даже отшатнулся. Но и она сделала пару шагов назад, чтобы держаться на расстоянии.

– Ах ты, тварь… Ответишь за это!

– Да? – она вскинула голову в вызове. – И что ты сделаешь? Ударишь меня? Нет… Без подхалимов рядом ты — никто. Надо же перед кем-то поднимать свою самооценку. Или напиши папочке, чтобы он снова сделал всю работу за тебя. Как с переводом в Книгу.

Хардинг горел изнутри, руки вдруг зачесались. Он представил, как смыкает их на горле этой наглой выскочки. Вот только Роджен уже побежала.

– Я с тобой не закончил, – крикнул он ей в спину и бросился следом. Хардинг видел, как с каждым шагом довольная ухмылка сходит на нет с её лица. Олтерн нагнал Роджен у лестницы и толкнул. Эрлин, закрыв голову руками, покатилась вниз. По выражению лица девушки блондин был уверен, что она не ожидала такого развития событий.

Облегчение окутало Хардинга. Осталось только приятное чувство, после того как вся ярость вышла. Он с довольной улыбкой наблюдал, как безжильная кубарем катится вниз. А мир, словно растягивая приятную сцену, замер и позволил насладиться моментом сполна. Хардинг слышал каждый её крик, видел каждый удар головы о каменные ступени. Мог даже сказать, в какой миг Эрлин затихла, прежде чем окровавленной не замерла у чьих-то ног в конце бесконечно длинной лестницы.

Олтерн не мог оторвать взгляда от её неподвижного тела, застывшего внизу. Ноги вросли в пол, а голоса и шаги, доносившиеся отовсюду, эхом отдавались от стен и его совсем не касались. По какой-то непонятной причине Хардингу стало не по себе, стало нечем дышать, в груди защемило. Но он не понимал причину, ведь он не сделал ничего плохого. Вот только у лектора Мейтон было другое мнение.

– N7, быстрее неси девочку в госпиталь, – попросила Этерия. Робот подхватил бесчувственное тело и поторопился к доктору Хахл. Со стороны казалось, что Роджен не дышит.

– Мас Олтерн! – позвала она Хардинга. Тот не сразу поднял на неё затуманенный взгляд. Этерия дождалась, когда его глаза уставятся на неё. – Жду вас и вашего Наставника в военном госпитале. Вам лучше поторопиться. Расходитесь! – бросила она в толпу учеников, скопившуюся вокруг.

Хардинг простоял ещё целую серду. Он услышал лектора, но ноги не слушались. Его кто-то коснулся, отвлекая от созерцания крови на ступенях. Олтерн тут же побежал в капитул, но Дойча там не оказалось. Пугая всех подряд, он бросился в крыло своего Созвездия, не замечая и не слушая ничего вокруг

– Вы нужны в военном госпитале, – ворвавшись, сообщил Олтерн. Он тяжело дышал.

Наставник Книги не стал его ни о чём расспрашивать. Испуг исказил лицо Олтерна и навряд ли он был способен говорить внятно. Дойч быстро поднялся и большими шагами устремился в госпиталь. Хардинг шёл сзади, едва поспевая за лектором.

Открыв дверь, Дойч зашёл внутрь. Этерия и Уолтер уже были здесь. Они склонились над кем-то лежащим на кровати. Главный врач бегала как заведённая и что-то причитала.

– Стой здесь! – повелел Дойч.

Олтерн кивнул. Он зашёл следом за лектором, но остался стоять около двери. Он видел недвигающиеся ноги Роджен из-за ширмы. Его бросило в пот. Хардинг прикусил язык и стал следить за фигурами взрослых.

Уже было поздно, горело всего несколько ламп.

– Доктор Хахл, – остановил её децернент. – Вы сможете ей помочь?

– Боюсь, в Логосиаде нет инструментов для полного обследования повреждений, Уолтер. Я могу вылечить тело, но с таким сотрясением мозга не встречалась давно. Попытка лечить на глазок может привести к осложнениям.

– Что вы предлагаете? – спросил Дойч.

– Нужно вызвать врачей. В Больнице Аталии Вайфилд есть всё необходимое.

Кэлб воспользовался экстренным каналом связи прямо в госпитале. Назвав свой код, децернент потребовал срочную эвакуацию. На Леде для подобных случаев всегда имелся медицинский корабль. Пригождался он редко, но экономить Архонт не стал и оставил врачей на дежурстве.

Серд через двадцать, которые показались Хардингу вечностью, появились врачи в синих халатах. Они бегло обследовали Роджен. Дав ей какое-то лекарство, двое из них водрузили её на носилки и покинули военный госпиталь. Олтерн заметил на лице и в волосах Эрлин запёкшуюся кровь.

Третий врач о чём-то поговорил с децернентом, но и он вскоре ушёл. Как, впрочем, и Кэлб, и Мейтон. Последняя бросила на Хардинга снисходительный взгляд. Олтерн какое-то время смотрел на полоску света, пробивающуюся из коридора в тёмные палаты в щель под дверью. Тут подошёл Дойч. Хардинг вздрогнул и робко поднял на него взгляд.

– Вы временно отстранены от посещения занятий, мас Олтерн. А так как скоро праздники, то можете ехать домой. Думаю, состояние мас Роджен будет известно на днях, но вот о выздоровлении пока говорить рано.

– Меня исключат? – с трудом произнёс Олтерн.

– Возможно, – лишь бросил Дойч, прежде чем покинуть военный госпиталь.

Хардинг остался один, но грозный взгляд доктора Хахл заставил его тоже побыстрее уйти.

Весь Логосиад переполошился. То там, то здесь стояли группы учеников и шептались. До отбоя ещё было немного времени. Слухи о случившемся быстро разлетелись по школе. Вяло плетущегося Олтерна провожали настороженные взгляды и шёпот. Хардинг вдруг представил обеспокоенные лица родителей. Они с малых лет прививали ему высокие идеалы. Интересно, что они скажут на такое рьяное следование им с его стороны.

Хардинг не сразу добрался до крыла Книги. В голове гудели разные мысли, и он порой брёл совершенно в другую сторону. А потом ещё с трудом вспоминал пароль от дверей Созвездия. Все затихли, когда он вошёл. Кто-то уже успел растянуть баннер: «Смерть безжильной!» Но Хардингу было не до смеха. Он понуро побрёл в мужскую спальню. Его хлопнули по плечу, поздравляя. По мнению сопутников он сделал то, что они все намеревались провернуть, но пока ни у кого не хватало смелости. Олтерн не придал этому жесту значения.

– Всё убрать! – до Хардинга донёсся властный голос Дойча, он даже замер и обернулся. Книжники поторопились исполнить его приказ и бросились к баннеру. – Мас Олтерн! Соберите вещи, завтра жду вас утром у кабинета децернента.

В кабинете децернента Хардинг повстречал незнакомца в плаще с белыми полосами. В таких ходил Отдел реагирования. Кэлб вручил ему конверт и позволил воспользоваться транспортом Логосиада. Как оказалось в дальнейшем, он отправился вместе с Олтерном в его поместье на Клитеместре.

Ванесса не удивилась появлению псиоников из Отдела реагирования в своём доме. В своей руке она держала газету «Божественные Близнецы» и нервно ожидала сына.

– Мас Олтерн, – обратился к ней визитёр отдела реагирования. – Мне нужно переговорить с вашим мужем.

– Он в своём кабинете, – улыбнулась она. – Второй этаж, третья дверь слева.

– Благодарю.

Он поклонился и стал подниматься по лестнице.

– Мама… – шёпотом позвал её Хардинг, когда незнакомец ушёл.

– Ступай к себе, дорогой. С отцом тебе лучше сегодня не видеться.

Она оставила газету на столе и ушла. Хардинг собирался послушаться мать, так как неоднократно видел отца в гневе. Олтерн уже сделал несколько шагов к своей комнате, но передумал. Схватив газету, он устремился на второй этаж. Дверь в кабинет была приоткрыта. Мальчик спрятался за стойкой с доспехами и навострил уши.

– Мне велено передать вам письмо от децернента, мас Олтерн, – спокойно говорил псионик. – А также задать пару вопросов. Думаю, вы понимаете. Этот случай всколыхнул общественность сильнее, чем подумало руководство на Леде вначале. Поэтому несколько сотрудников отдела будут присматривать за вашим домом для общей безопасности.

– Я понимаю. Прошу, садитесь.

– Имя Эрлин Роджен вам о чём-то говорит?

– В начале прошлого года Хардинг попросил узнать побольше информации об этой девушке. Она собирала очень много янтаря.

– Каковы были причины? Как считаете?

– Уверен, лишь любопытство, – Дериал прочитал письмо от децернента, но там не оказалось важной информации. – Известны ли подробности произошедшего?

– Все предельно прозрачно. Ваш сын столкнул девушку с лестницы.

– Может, она поскользнулась? – предположил Дериал.

– Нет. Показания Этерии Мейтон, как свидетеля, точно дают понять, что действия вашего сына были намеренными. Как вы понимаете, ставить под сомнения слова заслуженного лектора мы не можем без веской на то причины.

– Разумеется.

– Возможно, всё дело в вас…

Олтерн-старший заволновался и поднял на собеседника взгляд.

– Вы свои годы в Логосиаде провели, творя всякие безобразия, – припомнил псионик. – Вы с двумя друзьями узнали, что мас Хоуэл боится высоты, и свесили её вниз головой в главной шахте. После этого децерненту пришлось стереть ей память.

– Я понёс наказание за тот проступок. Хардинг о нём не знает.

– Ваш сын проявлял ранее жестокость к безжильным? Как вы в свои годы?

– Мною такого замечено не было. Я воспитывал его в строгости и не потакал излишней нахальности на людях. А поднимать руку на девушку – это уже нонсенс. Видать, я где-то недосмотрел.

– Не заметили ничего подозрительного в сыне?

– Подозрительного?

– Изменение поведения. Новый друг. Кумир прошлого, – на последнем слове псионик сделал сознательный акцент.

Дериал сразу понял, кого тот имел в виду – ещё до Логосиада Уолтер Кэлб был их кумиром на пути к новому миру без всех этих «недо псиоников». Писаки – и те уже вовсю об этом судачат.

– До отъезда в Логосиад – ничего. Может, вам лучше уточнить у наставника Книги?

– Этим занимаются другие люди.

– Хардинг на первом Пути сдружился с этой Эрлин и с юношей по имени Кенрик. Всё шло хорошо, а недавно он попросил помощи с переводом… в Книгу.

– Они поссорились?

– Он не говорил.

– Вам удалось его перевести со второго пути? Разве это не запрещено правилами?

– Нет, не запрещено. Друзья помогли мне всё устроить. А вы рассматриваете моего сына только как виновного? Возможно, его спровоцировали.

– Этим занимаются другие люди. К концу дня у нас будет полная картина произошедшего. Но как видно, по первым сведениям… Девчонка никогда не проявляла агрессии, да и в словесных перепалках замечена не была. Всех конфликтов старалась избегать. Но мы ещё раз всё проанализируем, когда соберем больше сведений. Это всё! Спасибо за помощь, мас Олтерн.

– Лучше перепроверьте, – уже в спину псионика бросил Дериал. – Роджен там местная знаменитость, её все обожают и покрывают по мере сил и возможностей. А что касается подростков, то они всегда ссорятся и порой ведут себя агрессивно, тут уж ничего не поделаешь. Логосиад создаёт внутри себя давление, оно выкристаллизовывает лучшее в неокрепших умах.

Псионик кивнул и вышел из кабинета Дериала. Хардинг вжался в доспехи и старался не дышать. Он хотел как можно быстрее оказаться в своей комнате и не показываться отцу, но ноги привели его прямо в кабинет.

– Отец, – Хардинг постучал по полуоткрытой двери. С губ сорвался вопрос, который витал в воздухе и не давал ему спать всю ночь. – Меня исключат?

Дериал резко скосил взгляд на сына, но после вопроса его лицо заметно смягчилось.

– Всё, я полагаю, будет зависеть от состояния мас Роджен. Сможет ли она ходить, думать, посещать Логосиад. Твоё наказание будет соответствовать причинённому вреду. Сядь! – Олтерн-старший дождался, пока сын займёт кресло перед ним. – Ты столкнул безжильную с лестницы прямо на глазах у лектора Мейтон. Крайне неосмотрительно с твоей стороны. О чём ты думал?

– Я… – Хардинг боялся поднять глаза на отца. – Всё произошло так быстро, я не успел…

– Подумать о последствиях? Ты — Олтерн! Ты не должен так легко вестись на провокации, – Дериал сразу понял, что вспыльчивость сына всему виной. – Это — слабость, которой у тебя быть не должно. Если тебя исключат, ты опозоришь семью и загубишь свою жизнь. Ни одна безжильная этого не стоит. Ступай, займись чем-нибудь.

– Я могу попросить прощения…

– Нет, нет, нет. Ты только усугубишь ситуацию.

– Всё и так хуже некуда.

– Тебе пока рано заботиться о чести нашей семьи. Извинения — это сильный ход, но сейчас он неуместен. Вдобавок, его могут растолковать как слабость. Оставь это мне.

– Я не могу просто сидеть и ждать.

– Иди и учи уроки.

– Какой смысл от них, если меня…

– Тогда будешь учиться дома. Или я подумаю о другой школе для тебя, но думаю, всё обойдётся. Ступай.

Хардинг, наконец, добрался до своей комнаты и с опаской опустил взгляд на газету. Детей в семьях двужильных воспитывали в строгости. Никаких персональных электронных устройств, закрытые учебные заведения и коллективные игры. С настоящими газетами и книгами Олтерн познакомился в то же время.

Он пододвинул к себе газету, новость о нём была на первой полосе:

«Двужильные взялись за старое?!

Сегодня ночью в больницу Аталии Вайфилд была доставлена безжильная ученица Логосиада с пробитым черепом. По имеющимся сведениям, ученик Книги Хардинг Олтерн напал на свою однопутницу и жестоко её избил.

Что это? Старая вражда между двужильными и безжильными? Или новый виток войны? Замешан ли в этом акте насилия децернент Кэлб? Возможно, он вспомнил былые годы и подтолкнул учеников сделать за него грязную работу и очистить, наконец, Логосиад от недо псиоников».

Мы будем держать вас в курсе событий.

Иол Таил. Божественные Близнецы.»

Глава 25

Неделя на Леде пролетела в нервном ожидании. На мероприятие в память Этерии Мейтон пригласили в основном двужильных, кто бы сомневался. Но были и исключения из числа одножильных. Безжильным попасть на этот светский раут оказалось невозможно. У Эрлин получилось, но только в качестве охраны.

Отдел реагирования прочесал залы мероприятия в трёх плоскостях. Кордин после всех неудач с маньяком с работы не уходил. Даже спал в кабинете, как и большинство сотрудников. Хардинг, потеряв свой быстроходный корабль и возможность им управлять по решению суда, задержался на Леде.

Кенрику даже пришлось расспросить отца Хардинга во всех подробностях о манерах в высшем обществе. Он не хотел ударить в грязь лицом. Также потребовалось принарядиться и привести себя в должный вид. В этом ему помогала Хелен – хоть какой-то толк от непредвиденной интрижки. Обо всём остальном, кроме утех различной степени развратности, её не следовало даже спрашивать. Ответ если и следовал, то пользы от него не было никакой.

Встреча планировалась вечером в Королевском зале Леды по времени Елены. Там проводили самые важные мероприятия системы Близнецов. Как назло, Кенрик не смог пойти один и пришлось пригласить «будущую супругу». Хелен сама на это рассчитывала и уже вовсю готовила их совместную жизнь. Кордин с этим её заскоком справлялся на ура – просто игнорировал. А она всё суетилась и суетилась.

Платье у неё было всем на загляденье, разрез во всю спину. С такой дамой его заметят сразу, что, возможно, было к лучшему. Кордин должен показать способность крутиться в высшем свете, дабы расположить к себе благородные семьи. Ведь они могли воспользоваться связями и запустить голосование о его возможностях и компетенциях дабы сместить с должности.

Мероприятие началось с речи организаторов и плавно перетекло в болтологию. Кордину не давали ни серды покоя. Все подходили, что-то спрашивали, знакомились. Многие ещё боялись после недавних событий. Кенрик всеми силами пытался их переубедить. С переменным успехом, но ему удалось доказать, что их жизням ничего не грозит.

– Мастер Кордин, – к Кенрику подошёл седеющий джентльмен во фраке. Белая кожа и красные глаза – настоящий альбинос, Кордин никогда таких не видел. – Меня зовут Рихард Хауген, я вам писал.

Во всей этой спешке и суете Кордин совсем забыл про то письмо, пришедшее вместе с приглашением.

– Рад встрече, мас Хауген, – чуть склонил голову глава отдела. Пара уроков этикета у Олтерна-старшего не прошли даром, и Кордин не выглядел тут инородно. Вдобавок, много дельных мыслей ему подкинул Хардинг. К тому же Кенрик, как уже опытный сотрудник реагирования, за всеми следил: как те здороваются, ведут себя. Всё было крайне полезно и познавательно.

– Тогда не стоит откладывать дела, прошу за мной, – они поднялись в тихий кабинет на втором этаже, где Хауген продолжил: – Теперь я могу говорить начистоту.

– Было бы крайне любезно с вашей стороны, в письме вы обошли стороной тему разговора.

– Я ваш Наставник, мастер Кордин. Глава отдела реагирования – должность крайне важная, поэтому к вам были приставлены люди с разных направлений.

Кенрик тут же вспомнил разговор с отцом Хардинга. Тот утверждал, что за ним присматривают.

– Я подозревал о чём-то подобном. Но думал, что Наставники действуют анонимно и не должны со мной знакомиться.

– Для более беспристрастной оценки ваших качеств, да.

– Но что-то пошло не так?.. – Кенрик даже догадывался что.

– Нас беспокоит ваше необъективное отношение к неким гражданам… Мы понимаем, они ваши друзья, но вы теперь имеете ряд обязанностей перед всей системой.

– Это только ваше мнение или и других Наставников тоже?

– Это наше коллективное мнение. Вы производите крайне приятное впечатление, отчасти поэтому вас и назначили главой отдела. Но пора взрослеть, мастер Кордин, и смотреть на вещи под разными углами, чтобы не пропустить виновных. Особенно, если это кто-то из близких. Или ваше хорошее отношение к ним не позволит увидеть всё в верном свете.

– И что вы посоветуете? Если бы вы хотели от меня избавиться, этого разговора бы не было.

– Верно. Дружба, мастер Кордин, вещь очень хорошая. Но никогда вы несёте правосудие. Единственный совет, который я могу дать: когда дело заходит о ваших знакомых, представляйте, что видите их в первый раз.

– Премного вам благодарен, мистер Хауген, – Кенрик поклонился.

– Надеюсь вам понравится тут, и я буду видеть вас в окружении достойных гораздо чаще, – Хауген жестом предложил им вернуться на мероприятие.

– Непременно.

– Также передайте моё искреннее восхищение вашей спутницей. Давно я не видел такой красоты.

– Она будет рада.

– Пока мы не расстались. Хочу вас кое с кем познакомить. У вас есть время?

– Конечно.

– Тогда идёмте. Человек он очень занятой и редко бывает на подобных мероприятиях, возможно другого шанса не представится.

Они спустились по лестнице и подошли к высокому статному господину.

– Мистер Аэрхайт.

– Мой друг Хауген, кто это с вами?

– Мас Кордин.

– Ааа.. Не ожидал вас здесь увидеть, мастер Кордин.

– Это всё для меня в новинку.

– Понимаю. Ваша семья не так знатна, как у присутствующих здесь. Но думаю, ваша должность и брак с достойной девушкой закрепят за вами место среди нас.

– Я буду прилагать все усилия, какие от меня потребуются.

– Хорошо. Могу лишь дать совет: та девушка, которая вас сегодня сопровождает, для этого совершенно не годится.

– Я учту, – Кенрик с ним согласился, но не до конца понял, что он имел в виду. Собеседник этого не заметил, он летал в своих эмпиреях, а вот альбинос примечал всё. – Спасибо, мистер Аэрхайт.

– Всегда пожалуйста, мастер Кордин. А сейчас прошу меня простить. Хорошего вечера, господа.

Когда он ушёл, Хауген повернулся к Кенрику.

– Мистер Аэрхайт хочет внести несколько поправок и послаблений в закон о тех, кого можно причислять к двужильным, а кого нельзя. Вам интересно?

– Почему бы и нет.

– Тогда лучше всего будет познакомить вас с судьёй по этому делу. Идёмте.

Как и оказалось, этот закон был интересен многим. Судью окружили члены благородных семей. Они задавали вопросы, ответы их в большинстве своём устраивали. Кенрика удалось ему представить не сразу.

– Мастер Кордин, господин судья.

– Это честь для меня, – судья пожал руку Кенрика. – Вы каждодневно защищаете наш мир от преступности, я безмерно благодарен вам.

– Это моя работа.

– Мастер Кордин, – вклинился Дейн, – хотел бы узнать о вашей работе, если вам не сложно повторить.

– С радостью, ведь на жизнь мастера Кордина это может повлиять в первую очередь.

– Каким образом? – поинтересовался Кенрик.

– Все, в ком три четверти благородной крови, будет считаться официально двужильным и получит соответствующие преференции. Поэтому вы, мастер Кордин, при должном желании можете сделать своим детям подарок, если подыщете достойную пару.

– Весьма любопытно, – кивнул Кордин. Теперь он понял, на что намекал мистер Аэрхарт, когда давал совет – девушка-полукровка не родит ему чистокровных детей по новому закону. – Господин судья, а известно вам, какие мотивы были у того, кто предложил этот закон?

Судья улыбнулся:

– Мистер Аэрхайт бережно чтит старые традиции, но статистика утверждает, что двужильных с каждым годом становится всё меньше и меньше. Это вопрос выживания его мира, хоть и болезненный. И это решение было не его одного: под предложенным законом стоят подписи семи самых знатных семей системы Близнецов. Поэтому такой ажиотаж, – он кивнул в зал. Там уже выстроилась очередь. Все хотели с ним поговорить об уже почти принятых поправках. – Пойду просвещать остальных. Господа.

Они поклонились и разошлись.

– Он не упомянул ещё один важный момент, – заговорил Хауген. – Браки двужильных, из-за их близкого родства, стали пагубно влиять на детей.

– Кровосмешение.

– Именно. Никому не хочется появления безумца или урода в семье. Поэтому приток крови со стороны будет крайне полезен как двужильным, так и остальным, давая им шанс выбиться со временем в люди.

– Спасибо за разъяснение, мастер Хауген. Пожалуй, мне следует отыскать свою спутницу, – Кенрик улыбнулся ему.

– Действительно, я забрал вас слишком надолго. Не стоит оставлять женщин в одиночестве, они начинают скучать и иногда им на ум приходят не самые дельные мысли. Хорошего вечера, мастер Кордин.

– Хорошего вечера, мастер Хауген.

Глава 26

Эрлин, как член Отряда реагирования, обходила периметр. Она никогда не посещала Королевский зал, тут было очень пышно. Такой стиль вроде назывался барокко. Слишком вычурно на её вкус. А ещё столько двужильных в одном месте. Роджен чувствовала себя не в своей тарелке.

Из толпы регулярно доносился дикий смех Хелен, Эрлин каждый раз вздрагивала. Кенрику для плюс один сделали поблажку, но других безжильных тут не было. Двужильные смотрели на неё как на цирковую мартышку. Они улыбались, подбадривали её репликами, делали всё, чтобы шоу не заканчивалось.

Ещё из присутствующих бросался в глаза высокий альбинос. Роджен старалась держать его в поле зрения, но находиться как можно дальше. Рихард Хауген ей сразу не понравился. Он источал какое-то подавляющее окружающих чувство превосходства. И это работало, хотя тут все были двужильные.

Хауген сегодня не отдыхал, судя по его действиям. Ходил от одного псионика к другому, уделял каждому максимум серд по десять и отправлялся дальше по залу. Один из первых с ним столкнулся Хардинг. Альбинос его в чём-то настойчиво убеждал. По улыбкам в конце показалось, что даже успешно.

Хардинг вообще не задержался на мероприятии. Ушёл практически сразу, его рейс до Диоскура-1 отбывал с серды на серду. Тяжко ему без быстроходного корабля. С ним он ощущал себя королём системы, мог добраться куда захочет по велению атомного выхлопа. А теперь мир перевернулся с ног на голову.

Все гости были без колец – требования безопасности. Только охрана из Отдела реагирования щеголяла с псионидом на пальцах. Возможно, всё правильно, но, если что случится, вся ответственность ляжет на них. Ведь гости совершенно беззащитны перед любой пси-атакой. Даже самой незначительной.

Альбинос вскоре добрался до Кенрика. Они почти сразу куда-то ушли, и Эрлин их потеряла. Вечер памяти, как смогла подслушать Роджен, был лишь ширмой. Благородные дамы и господа собрались, чтобы обсудить закон о двужильных. «Дрянные лицемеры!» – с отвращение прошипела она.

От поднимающихся из груди дурных желаний Роджен отвлёк только чёрный капюшон в толпе. Совсем не походило на сегодняшний дресс-код: головные уборы отсутствовали у всех. Эрлин обошла несколько кучек беседующих, хотела подобраться к незнакомке поближе. Её никто не окликнул, её будто никто не замечал.

– Подруга! – Эрлин хотела дотронуться до её плеча, но рука прошла сквозь плечо незнакомки. Роджен тут же сделала шаг назад.

– Тебе нравится тут? – обратилась незнакомка к Эрлин. Нижнюю часть её лица скрывал металлический респиратор, из-за него голос казался не совсем живым. А всё что выше, утонуло во тьме капюшона, ничего не разобрать. Даже глаз. – Чувствуешь себя пастухом? Беззащитные овечки не понимают, что серый волк уже среди них.

– Ты кто такая? – Эрлин не чувствовала в ней псионика, но, если судить по людям вокруг, которые её совершенно не замечали, она им явно была. Изменила сознание всех в зале, чтобы её никто не видел и не слышал. Это одна из распространённых формул.

– О, я твой самый большой поклонник, – она раскланялась. – Это твоё элегантное проникновение в тюрьму. Десять баллов!

У Эрлин что-то ёкнуло внутри. Она даже на миг потеряла незнакомку из виду. А та тем временем обошла её по дуге и встала совсем рядом.

– Оглянись… Ты же их всех ненавидишь.

Роджен попыталась её оттолкнуть силой, но ничего не вышло.

– Проекция! Учусь у лучших.

– Это ты на всех нападаешь?

– Иногда. Но сегодня волк не я, а ты, Эрлин Роджен, – она подошла ещё ближе и таинственно улыбнулась, скосила взгляд в сторону. Эрлин проследила за ним. Она смотрела на Кордина и альбиноса, те вернулись в зал. – Хочешь знать, о чём они говорят?

Роджен почему-то кивнула.

– Альбинос переманивает Кенрика в лагерь двужильных, а ещё просит с тобой больше не дружить, чтобы не лишиться работы. Красноглазый, как паук, оплёл Кордина со всех сторон.

– Ты лжёшь!

– У тебя есть сила, прочти его и увидишь.

– Мне нельзя использовать силу на…

– Да брось! Когда тебя останавливали правила? – она достала листок из кармана и показала Эрлин. Список псиоников, закончивших Логосиад в один год с ней. Напротив её фамилии была надпись – убить.

– Что это? – Роджен посмотрела ей в глаза, теперь она их отчётливо видела, но только их.

– Заказ. Такие, как он, нанимают таких, как я, чтобы убивать таких, как ты.

– Нет…

– Перед тобой прекрасный шанс защитить своих. Ты знаешь нужную формулу! – она положила руки на голову Эрлин. – Я помогу.

Глаза незнакомки вспыхнули. По мыслям Эрлин пробежала одна единственная мысль: я ненавижу двужильных. Что-то из подсознания откликнулось на этот зов и полезло вверх, точно по шахте лифта: из тьмы к свету. Роджен хотела убежать, но ноги прилипли к полу. А присутствующие по-прежнему ничего не замечали.

То, что поднялось из глубин, заволокло сознание Эрлин и улыбнулось незнакомке. Она поделилась с Роджен силой, та перетекла к ней и затопила. Всплыла только та формула: взрыв разума. Безжильная девушка не медлила ни мгновения. Волна прокатилась по залу, гости падали как подкошенные.

– Какая жалость, – усмехнулась незнакомка. – Даже нас двоих не хватило, чтобы убить хоть одного.

Эрлин на ватных ногах топталась на месте и смотрела на результат своей атаки. Тела были повсюду, зацепило даже сотрудников Отдела реагирования.

– Было весело, но мне пора…

Роджен попыталась её остановить, но рука снова прошла насквозь, а незнакомка растворилась. Её будто стёрли ластиком, как точно подметил Дериал Олтерн.

Эрлин сидела в допросной, Кенрик ходил по комнате и слушал. Они тут уже около фола, а с момента атаки на двужильных прошло больше трёх. Роджен снова и снова рассказывала, что произошло, но судя по лицам, ей почти никто не верил. Её не заковали в кандалы только по требованию Кордина.

Он наконец перестал мельтешить перед ней и остановился: встал к ней спиной облокотившись на стол. Эрлин не видела его лица и не могла понять, какие муки ему приносит этот разговор. А ещё Кенрик серд десять как молчал, что совсем не к добру. По голосу можно было бы сказать многое.

– Я отстраняю тебя от полевых заданий.

– За что?! – возмутилась Роджен, на это ей сил ещё хватило.

– Ты мне чего-то недоговариваешь, – совершенно спокойно пояснил Кенрик, но даже не обернулся. – В Логосиаде у нас не было секретов друг от друга.

– Если бы ты носил девятое кольцо на пальце, а не на цепочке у сердца, возможно, ничего бы этого не произошло. Ты вообще-то тоже был в охране, как и я. Или тебя отвлёк твой новый друг альбинос?

– Ты не лезешь за словом в карман, – он сел и достал цепочку с кольцом из-под одежды. – Оно было на мне в ту ночь, когда я сражался с ней. Почти одолел… А потом несколько дней провалялся в постели. Один врач сказал – переутомление, другой – аллергия на псионид.

– Что за бред!

– Я тоже так подумал, но мне становится легче, когда я их снимаю. А сплю вообще без них. Мой маленький секрет. Твоя очередь!

Роджен прожгла его злобным взглядом. Она не знала, как подступиться к той истории с кинжалом. Кенрик ей, наверное, не поверит.

– Я так и думал, – он поднялся и уже дошёл до двери допросной.

– Если нет полевых миссий, то и колец мне не видать? – у Эрлин их конфисковали сразу, как-только хоть что-то прояснилось.

– Да, я пока не могу тебе доверять.

– Это тебе альбинос напел, что я опасна.

– Нет, он просто сказал мне правду, которую я и так знал: когда дело доходит до друзей, я не могу рассуждать трезво.

Эрлин скрестила руки на груди и насупилась, даже прикусила губу. Кенрик понял, что она не передумает и ушёл. Роджен была упряма как бык и если закусилась, то ничто не способно её переубедить. Возможно, тоска по силам подсобит Кордину, потому что сейчас картина происходящих вокруг событий совсем не складывалась.

Глава 27

Много лет назад.

Не успел корабль состыковаться с Ледой, а Вурт был первый в шлюз. Несмотря на старость и больные ноги. Сейчас, гонимый поисками Кэлба, он мог дать фору любому юноше. Но и его силы таяли на глазах. Лишь сила воли вела его вперёд, к тому человеку, кто хотел убить его сына.

Бертан в душе проклинал тот день, когда пригласил Кэлба домой, чтобы тот сделал Лео псиоником. Дорогая Мередит, Вурт дал ей обещание, много обещаний, касаемо их сына. Она, уходя, молила мужа сделать всё возможное, чтобы мальчик занял достойное место в жизни.

Вурт отдал всего себя воспитанию сына. И даже больше: не пожалел никаких денег для Кэлба. Нужно отдать ему должное, он выполнил то, что обещал. Цена не важна. Вертан не умел видеть будущее, и не ожидал подобного поворота. Лео стал знаменит и перешёл дорогу грозному политику.

Кэлб рвал и метал. Вся его программа по созданию нерушимой касты псиоников с недопущением туда безжильных чуть не пошла прахом. Ведь Лео выступал с абсолютно противоположными убеждениями. Учить всех, в ком хоть забрезжила искра предрасположенности. И неважно, из какой ты семьи.

Вурт отыскал Кэлба и тут же бросился тому в ноги. Не было сил стоять, лишь его руки словно клещи попытались не дать новоиспечённому главе Логосиада двинуться с места. Они были одни в коридоре. Но Бертан сейчас не думал ни о чем: ни о какой репутации или достоинстве, только о сыне.

– Уолтер, пощади его! – старик смотрел на Кэлба снизу вверх и плакал. Но бога разжалобить невозможно.

– Бедный Бертан, – Кэлб поднял его и опустил на ближайшие кресло. Оторвать скрученные пальцы удалось с трудом. – Наше дело больше кого-то из нас.

– Он мой сын!

Вурт бросился вперёд, но Кэлб просто отошёл. Старик распластался у его ног и бился лбом об пол, пока не успокоился и не заполз назад в кресло. На этот раз ему никто не помог.

– Хочешь, чтобы я его оставил? И поставил под удар всё, что мы делали? Всё, что я сделал! – Кэлб дёрнулся на старого друга, тот ужаснулся и вжался в спинку кресла. Вурт никогда не видел его таким. Стены, пол и потолок коридора превратились в жёваное нечто.

Кэлб выпрямился и поправил костюм.

– Ты знаешь, я не могу отступить. Я наконечник копья нашего будущего. Нового вида человечества. Все, кто стоят за мной, кто давал мне деньги на компанию. Всё окупилось: Логосиад создан, а я стал его главой. Теперь мы будем решать, кто достоин, а кто нет.

– Он мой единственный сын… – прохрипел Вурт. – Тебе не понять.

– Я понимаю!

Они долго молчали, смотрели друг другу в глаза. Кэлб не соврал, он понимал.

– Ты один из тех, ради которого я всё это делал: разбивал кулаки в кровь, прошибал стены лбом и не щадил живота. Спасибо, старый друг. Но сейчас я должен сделать то, что мне не хочется, но то, что сделать необходимо.

– Пощади…

– Если потом ты не захочешь меня видеть, я всё пойму. Прощай!

Кэлб ушёл. Вурт слышал его шаги, даже когда те скрылись за поворотом. И дальше, теперь эти уверенные и бескомпромиссные шаги Бертан слышал всюду. Они сулили только смерть.

– Прости, сынок, я не смог…

Глава 28

Эрлин мучилась неделю и всё-таки решила показать Кенрику злополучный кинжал. До того пробуждения в крови, она его раньше не видела. Может оружие убийства всплывёт ещё где-нибудь, и у них появится ниточка к таинственной незнакомке и всему остальному. А ещё Роджен вспомнила про листок в руках незнакомки. Если не брать в расчёт своё имя, то там было другое, которое всплыло в памяти.

Придя на работу и убрав кинжал в стол, Эрлин сразу стала искать ту девушку с седьмого пути. Роджен только помнила, что та была с Пламени и не принимала участия в испытании Машины другой жизни. Номер телефона нашла быстро, но вот только её родители ничего не знают. Просто пропала, ещё один тупик.

Она переслала эту информацию Кордину, тот сразу объявил её в розыск. Неплохое начало перед важным разговором, а то всю неделю он ходил сам не свой. Какой-то пришибленный, ведь все шишки сыпались на него. Результата нет, а все вокруг требовали немедленного успеха.

Решив показать кинжал после работы, когда все разойдутся, Эрлин в то же время всё смотрела на ящик стола и постоянно проверяла, там ли оружие. Будто боялась, что кинжал пропадёт. Её нервы совсем расшатались, казалось, что все вокруг смотрят и знают кровавую тайну Роджен.

Пришлось нырнуть в рутину, чтобы вечер настиг её как можно раньше. Ожидание убивало. Эрлин бралась за всё подряд и за фол до конца смены вовсю клевала носом. Будет совсем анекдотично, если Роджен уснёт и пропустит нужный момент. А Кенрик возьмёт и уйдёт домой.

***

Снова космическая дорога Уолтера. Она сидела рядом с ним на полу и смотрела как корабль неспеша направляется к ретранслятору.

– А почему ты строишь всё у меня? – спросила она и тут же осеклась, оторвав взгляд от макета и увидев комнату.

– Я всё перенёс, у меня на чердаке оказалось очень много места.

Комната, как и у Эрлин, находилась под самой крышей. Но сейчас в гостях уже была она. В том самом большом чёрном доме. Эрлин выглянула в окно, на улице бушевала снежная буря.

– Родители сказали, что ты можешь приходить хоть каждый день, – добавил мальчик, не отвлекаясь от своего корабля. Он без проволочек добрался до ретранслятора, в отличие от прошлого сна, и направил его прямо к Монолону – родине человечества.

Но был ли это сон? Эрлин никогда не снилось что-то «сериальное». А тут всё одно и то же. И мальчик один и тот же. На сумасшествие было пока не похоже. Но Роджен решила проверить и направилась к двери.

– Лампочка на лестнице не работает, – дружелюбно бросил в её сторону Уолтер. Просто предупредил, не собираясь мешать. Всё его я было сосредоточено на космическом шоссе.

Тем временем, держась за стены, Эрлин медленно спустилась по лестнице. Четыре этажа, настоящий дворец. В нём было что-то готическое. Родителей Уолтера тоже нет. В довершение проблемы с электричеством. Не успела Эрлин добраться до третьего этажа, как лампы обезумели: резко тухли, со скрипом разгорались.

– Как можно жить в такой рухляди? – вырвалось у Эрлин. Дом будто услышал. Дальше она пробиралась вниз в кромешной темноте, хотя на улице был день. Лучи сюда не заглядывали. Вдобавок отчётливо слышалось, как снаружи завывает буря. Звериный и пугающий мотив.

На свой страх и риск Роджен всё же выбралась из дома. Буря сразу закончилась, лучи Зеуса ударили ей по глазам. Лишь придя в себя, девочка вышла за калитку, хрустя босоножками по снегу. Её улица не изменилась, она помнила каждый дом.

Вот только её дом куда-то делся. Семнадцатый по счёту, он должен быть прямо у неё за спиной. И вывеска соответствует. Вот только у неё за спиной стоял, возвышаясь над округой, дом Уолтера. Тут в голове Эрлин промелькнула мысль: псионическое замещение.

Она бросилась в дом и стала открывать все двери подряд. Роджен отыскала все комнаты своего дома. Их будто поглотили. С остервенением девочка начала крушить чёрную громадину: отковыривала найденным ломом панели на стенах и доски на окнах. Пока не наткнулась на Уолтера.

– Это место не реально… Всё тут! – он ткнул её в лоб и исчез. А вместе с ним и сон.

***

Хардинг стоял у ворот поместья. После возвращения с Леды, где он чудесным образом избежал нападения, Олтерн воспользовался советом альбиноса и на следующий же день назначил свидание одножильной. Их должны были видеть на людях, чтобы кто хотел узнал, что потомок благородного семейства надел поводок.

Олтерн хотел вывести виновных в заключении отца под арест на чистую воду. Но для этого требовалось чуть больше пространства и более спокойная обстановка. Да и матушка перестанет волноваться каждый день. Медицинский робот предлагал сменить обстановку, но кто из людей их слушает.

Он даже связался с сыщиком отца, если его можно так назвать. Друг семьи. Мистер Дайст всегда выполнял работу, был верен и совершенно не болтлив. Хотя в мире псиоников это практически невозможно, но предприимчивые люди нашли выход. «Заколдовывание памяти» – так они звали этот метод в своём цеху и никому не рассказывали.

Тем лучше для Хардинга. Те люди, против кого он решил пойти, способны на всё, чтобы вызнать нанимателя и всю его подноготную. И ошибаться Олтерн больше не мог: отец в тюрьме, матушка болеет. Он сам чуть не оказался в могиле. Кто мог предположить, что после Логосиада события понесутся вскачь?

Сегодня Хардинг вернулся в поместье чуть позже обычного. За кованной решёткой его ждал Пит – дворецкий семьи: уже в летах мужчина с безупречными манерами и тактом. Вот только так он хозяина никогда не встречал. Олтерн нажал на кнопку, ворота начали открываться. Пит, не мешкая, открыл дверь спидера и залез на пассажирское место.

– Хозяин, в дом ворвалась сумасшедшая и приставила нож к горлу вашей матери, – на этих словах Пита Хардинг задействовал турбо режим, что не очень безопасно на таких узких дорожках, которые пронизывали сад перед домом.

– Что ей нужно?!

– Просила вас позвать. Хочет, чтобы вы видели… – дворецкий осёкся. – Вы же знаете свою матушку, дома она никогда не надевает кольца.

– Проклятие!

Хардинг думал об альбиносе. Он сделал всё в точности, как просил Хауген, но что-то пошло не так. А вдруг они догадались? О его планах знал только сам Олтерн, мистера Дайста юноша ещё не успел ввести в курс дела. Бьют на упреждение? Если они решили уничтожить всю семью, то с них станется пойти с козырей. С отцом не получилось, взялись за маму.

– В доме ещё кто-то есть?

– Вся остальная прислуга покинула поместье строго по расписанию, хозяин. Где-то фол назад. Я сразу выставил сигнализацию, но она не сработала.

«Система оповещения стояла самая лучшая. Впрочем, как и в тюрьме у отца, – вспомнилось Хардингу. – Та же фирма. Если она не сработала, то, возможно, опять проекция».

Олтерн выскочил из спидера буквально на ходу и бросился к входной двери. Она была не заперта. Хардинг зашёл внутрь. Зажжённые светильники вели его в главную гостиную. Там сидела Ванесса, у неё за спиной стояла незнакомка с кинжалом. Сталь гуляла в заметной близости от горла хозяйки дома.

Ванесса держалась за живот. Кровь уже впиталась в одежду, на полу капель почти не было. Хардинг рванул вперёд, но вовремя остановился. Незнакомка надавила на кинжал, тонкая струйка от пореза потекла вниз. Убийца двужильных была в капюшоне, Олтерн не мог разглядеть лицо. А её мысли будто блуждали кто-то не здесь, а со своим настоящим телом.

Хардинг услышал шаги Пита за спиной и лишь на миг перевёл взгляд, но этого оказалось достаточно, чтобы незнакомка исчезла без следа. Она будто растворилась. Олтерн не поверил своему счастью и быстро подбежал в матери. Ванесса хотела ему что-то сказать, однако вместо слов изо рта вырвалась кровь. Обессиленная женщина завалилась вперёд.

Олтерн подхватил маму и бережно перенёс на кушетку. Она, как в детстве, потрепала его по волосам. Но уже не могла ничего сказать, только дёргалась от спазмов. Вскоре и они затихли, а руки упали вниз. Улыбка застыла на её лице: бесконечно добрая и всепрощающая.

– Всё позади, мама, – лишь смог произнести Хардинг и закрыл её добрые глаза.

Он не знал, сколько просидел возле тела матери, казалось, целую вечность. Лишь голос Пита смог вырвать его из оцепенения.

– Мастер Хардинг, – дворецкий кивнул на какой-то предмет на ковре.

Олтерн с трудом поднялся. Он уложил руки матери ей на грудь и, поцеловав в лоб, отошёл. На ковре у стула лежал окровавленный кинжал.

– Найди коробку и позвони Дайсту. Я хочу, чтобы он приехал как можно скорей.

– Будет исполнено, мастер Олтерн.

Пит поклонился и вышел из гостиной.

***

Эрлин проснулась и тут же ощутила сильный толчок, затем удар об стену её маленького закутка. Милые уютные квадраты в Отделе реагирования были у всех. Роджен сначала подумала на Уолтера, но стоило ей упасть на пол, как кто-то навалился сверху и начал безжалостно дубасить её по лицу.

Она с трудом оттолкнула нападавшего. В общем зале был сумрак, лампы на полотке горели очень тускло. Автоматика гасила свет в зависимости от количества сотрудников в помещении. Роджен ухватилась за своё кресло на колёсиках и стол и поднялась на ноги. Но стоило Эрлин обернуться, как прилетел ещё один удар.

Пластик от клавиатуры и кнопки разлетелись веером. Эрлин повалилась на спину, лампы на потолке странно моргали. Звуки шагов. Над ней кто-то склонился, но силуэт раздвоился. Звон в ушах и мерзкая пульсация в висках. Роджен догадалась: ещё одно сотрясение. Шесть лет назад было первое, после него она изучила этот вопрос досконально.

Она лишь помнила, что ждала конца рабочего дня с кинжалом в руках. Всё время смотрела на дверь кабинета Кордина и озиралась на неторопливых коллег, уходящих домой. Ещё Эрлин хотелось спать… Сейчас Кенрик найдёт оружие и всё будет кончено, ведь она никак не сможет оправдаться.

Эрлин даже заплакала от безнадёжности. Над ней стоял Кордин, ей с трудом удалось сфокусировать взгляд, а вот слова до сих пор разобрать не могла. Через пару серд или больше, кто-то додумался посветить ей в глаза фонариком. Роджен застонала, боль усилилась. Как же всё случилось не вовремя. И кто это был?

***

Хардинг сидел в кабинете отца, на столике у окна стояла коробка с кинжалом. Весь дом оккупировали сотрудники Отдела реагирования. Олтерна и Пита они уже допросили и пока отпустили. На экране компьютера замерла переписка с Кенриком.

«Соболезную».

«Ты уже сообщил моему отцу? Он, наверное, захочет проститься».

«Я сделаю всё, что смогу».

«Спасибо, друг».

Хардинг поочерёдно переводил взгляд то на коробку с кинжалом, то на экран с сообщениями Кенрика. И хотя прошло больше фола за этим занятием, время текло медленно и совсем не успокаивало Олтерна.

Он не любил похороны, считал их пустой затеей, но не сегодня. Сегодня всё изменилось в одночасье и требовало от него, как главы семьи, выверенных действий.

– Прислуга возвращена, мастер Хардинг, – сообщил Пит, войдя в кабинет. – Они сейчас внизу дают показания.

– Спасибо. Дайст ещё не пришёл?

– Он не любитель пересекаться с псиониками.

– Проведи его так, чтобы никто не заметил.

– Будет исполнено, – Пит поклонился и уже хотел уходить, как вспомнил одну немаловажную деталь. – Нападавшая… говорила странно: глотала буквы, шепелявила… Будто боялась, что я или ваша матушка её узнают.

– Ступай, Пит. У тебя сегодня много работы.

Пришло новое сообщение от Кордина:

«Твой отец отказался от защиты, его переводят назад на Клитеместру. Я распорядился отправить его лучшим кораблём. Фолов через двенадцать он будет у тебя».

«Я этого не забуду», – вбил с трудом Хардинг, его пальцы ещё дрожали.

– Тебе не позавидуешь, приятель!

Это был бесцеремонный Дайст. А вот Хардинг задремал прямо в кожаном кресле, но быстро отыскал коробку взглядом и направил к ней сыщика. Даже воспользовался силой и открыл, чтобы тот не утруждался. То, что лежало внутри, вовсе не привело в состорг старого друга семьи Олтерн.

– Она была без перчаток, ты сможешь снять отпечатки и узнать, кто это был?

– Может, лучше передать коробку в Отдел реагирования? – попытался вразумить Хардинга опытный следователь.

– Я должен сделать это сам.

Дайст кивнул:

– Завтра в полдень всё будет, мастер Олтерн.

– Я заеду сам после похорон. Надеюсь, это останется между нами…

– И дворецким, – добавил сыщик. – Разумеется. Своих клиентов я не подвожу.

Дайст поправил поля своей серой шляпы и, взяв коробку подмышку, вышел из кабинета. В коридоре его ждал Пит. Он знал все закутки этого дома и мог творить невообразимые вещи. Даже пронести «контрабанду» одному из членов семьи на глазах у других. Иногда его тут называли Волшебником.

***

Кордин не соврал. Дериала привезли в поместье Олтернов к третьему Зеусу, остальные зеркала раскрывались постепенно. Многие по ним и по яркости световых обелисков мгновенно угадывали время. Какой-то богатый псионик даже умудрился поуправлять космическим достоянием: вся Клитеместра жила в аду целую неделю.

Отец с сыном сдержанно обнялись и направились к дому. Прямо за ними следовали два сотрудника Отдела реагирования. Третий остался около машины. Хардинг на похороны матери решил никого не звать. Сама приехала только её лучшая подруга. Олтерну захотелось сразу спровадить её, но просто не хватило сил.

Дериал не пошёл прямо к супруге, не хотел предстать перед ней засаленным и неопрятным. Целый фол он потратил, что вернуть себя в прежний вид. А все оставшееся время просто стоял у гроба и смотрел. Ванесса Олтерн выглядела замечательно. Ей даже надели на пальцы все её пси-кольца.

Вскоре одинокая процессия покинула дом и направилась в маленькую рощицу, где около озера стоял склеп Олтернов. Хардинг был тут четыре года назад, когда хоронили дедушку. Будучи при жизни весёлым человеком, любящим шутки, в завещании он повелел всем улыбаться и вспоминать только радостные моменты его долгого пути.

Сегодня всё прошло не столь оригинально. У Ванессы Олтерн было только одно условие: наличие священника. Хардингу, когда он был маленьким, часто приходилось сопровождать маму в местный храм на службы. Но мальчику там сразу не понравилось, так как нужно было всё время стоять.

А ещё там завывал гнетущий орган. Икон не было, хотя Хардинг видел их в других храмах на Клитеместре. Но Ванесса говорила, что те неправильные и ходила только в свой. Мальчику было не настолько любопытно, чтобы расспрашивать в подробностях о различиях.

Склеп обычно отпирал глава семьи. Хардинг уже хотел передать ключ отцу, но тот его остановил. Лишь улыбнулся и кивнул, чтобы сын привыкал нести ответственность за всех Олтернов. Юноша бы продал душу, чтобы такое признание пришло в более радостный момент, но не судьба.

Как только гранитная плита опустилась, Пит зажёг два факела: один оставил себе, а второй передал Хардингу. Тот вошёл с ним в склеп первым. Дорогу он знал хорошо. По сути, она была тут одна, их семья не такая древняя, чтобы иметь несколько подземных этажей с саркофагами. Дворецкий замыкал шествие.

Чёрный гроб с серебряной отделкой опустили на специальный постамент, факелами зажгли две жаровни по краям зала. По традиции мама Хардинга останется здесь на семьдесят один день. И уже потом её перенесут на место вечного захоронения. Скорее всего где-то рядом с дедушкой.

Несмотря на подземелье, тут не было душно и воздух совсем не спёрт. И это всё без разных электронных устройств, просто грамотная работа архитектора. Но Хардинг чувствовал себя в центре настоящего пекла, даже сделал несколько шагов от жаровен. Света они давали предостаточно, поэтому факелы оставили у входа в железных кольцах.

Священник начал говорить, пришлось смириться и ждать. Особенно если учесть, что делал он это на каком-то мёртвом языке Старой земли. Его в их семье знала только мама. Ванесса, разумеется, хотела научить и Хардинга, но тот быстро отказался. Не хотел тратить время на всякие глупости.

Сейчас он даже жалел об этом. Хардинг не был близок с матерью и воспринимал все её церковные дела в штыки. Но именно это могло их сблизить по-настоящему. Тогда требовалось запастись терпением, не свойственным для юного духом. И Хардинг тратил время на игры и безобразия.

После священника начал говорить отец. Рассказывал об их первой встрече. Хардинг слушал внимательно, хотя и знал все подробности наизусть. Потом пошли другие истории. Олтерн-старший ни в чём себе не отказывал, сейчас он витал где-то в эмпиреях и вспоминал всё подряд. Порой ему шёпотом подсказывал Пит.

За этот фол Хардинг узнал мать лучше, чем за все годы своей жизни. Она действительна была удивительной женщиной, а юноша жил рядом и не замечал. Не ценил того, кто находился рядом, на расстоянии вытянутой руки. Именно в тот миг он окончательно понял, что должен отомстить убийце самолично.

Уже на обратном пути, когда Хардинг закрыл склеп и процессия побрела назад к дому, Олтерн-старший попросил стражей чуть отстать. Хотел сказать сыну пару слов, но тот его опередил.

– Я найду её.

– Я не стану тебя отговаривать, – Дериал кивнул. – Только помни, что эмоции — плохой советчик. Хоронить ещё и тебя будет мучительно больно.

Хардинг всё прекрасно понимал и пообещал отцу не делать глупостей. Дериала увезли практически сразу, а юноша направился к Дайсту. Тот жил в городе, вдали от тишины одиноких поместий, лесов и полей. В первую очередь потому, что вся его работа заключалась в людях. Поиск, допрос и разоблачение.

Улица, где остановил свою машину Хардинг, выглядела обшарпано. То ли неблагоприятный район, то ли опять какой-то музейный квартал под старину. Понять с ходу было практически невозможно. На это учили в некоторых институтах около пяти лет. Мама предлагала его устроить в подобное место перед Логосиадом. Но отец сказал, что это слишком жестоко. Один из тех дней, когда они не сошлись во мнении касаемо своего ребёнка.

Лифт в доме Дайста больше походил на утробу железного монстра: невыносимый скрип и толчки не внушали чувства безопасности. Казалось ржавая корзина замрёт на полпути, скрипнет и рухнет вниз. Хардинг уже пожалел, что на третий этаж не отправился пешком. Лестница в его представлении сегодня выиграла несколько пунктов надёжности.

В обитель Дайста вела дверь с мутным стеклом и надписью: «Частный детектив». Хардинг открыл дверь и замер на пороге. Кабинет был вроде цел, но что-то сразу насторожило Олтерна. Вглядевшись, он увидел, что повсюду была кровь, а рука хозяина, наверно, торчала из-под стола. Чтобы проверить, нужно было зайти внутрь. Но Хардинг обещал отцу не делать глупостей. Нужно продержаться хотя бы сутки, а то будет совсем неприлично с его стороны.

На этаже никого не было. Хардинг осмотрелся, потом прислушался. Тишина. Остался стоять на пороге, его взгляд искал кинжал или коробку… «Она должна быть где-то в кабинете. Может Дайст убрал её в сейф? У него наверняка есть такой. Он играл в опасные игры и должен был подстраховаться. Если только его не застали врасплох».

Хардинг понял, что коробка стояла на столе, когда пришёл убийца. Там был чистый участок, где прервались брызги крови. «Кинжал наверняка был внутри. Его забрали! Забрал тот, кто подчищает за убийцей его матери». Тут в голову Хардинга пришла идея, как их выманить. Вот только она граничила с неописуемой глупостью.

Он достал телефон, отыскал папку «девчонки без сил» и набрал самой красивой.

– А я говорила, что от этих мозгодолбилок ты скоро устанешь, – послышался с той стороны язвительный женский голос.

– Ты как всегда близка к истине, – перед взором Хардинга сейчас стоял альбинос и рассказывал о двужильности, и как этим термином можно красиво играть. – Хочу с тобой встретиться.

– Когда?

– Где-то через фол… – он посмотрел на окровавленный кабинет. – Нужно решить одно дело.

– Я как раз успею подготовиться. Целую!

Она бросила трубку.

– Кажется без глупости уже не обошлось, отец, – печально протянул Хардинг и стал набирать номер Отдела реагирования.

Те приехали быстро. С тех пор как главным стал Кордин, скорость заметно улучшилась. Или всё дело в хороших флаерах? Не зря же Архонт собирал налоги на модернизацию органов правопорядка.

Глава 29

Эрлин просыпалась неоднократно в течении какого-то промежутка времени. Всё вокруг было размыто, будто царство теней. Кости ломило, кожа чесалась, а кровь бегала по венам так, что Роджен её чувствовала. Не понятно день или ночь. Определить своё местоположение она не могла, поэтому сон быстро забирал её назад.

Эрлин проснулась. Боль прописалась с ней на одной койке. Единственное, что не вызывало вопросов – голова. Разум был кристально чист, а перед взором крутилось кино, в котором она катилась по лестнице. А потом пустота.

Она открыла глаза и осторожно огляделась. Попыталась сфокусироваться на окне, чёткие грани собрались перед ней не сразу, пришлось набраться терпения. В темноте Эрлин мало что смогла рассмотреть, но это точно не был Военный госпиталь Леды.

– Кажется, я перестаралась.

Боль во всём теле появилась вмиг и убежала куда-то к позвоночнику, когда Роджен попыталась сесть. Стиснув зубы, она нащупала на тумбочке свои кольца, надела их и включила свет.

В палате больше никого не было, несмотря на стоящие внутри шесть коек. Эрлин с трудом встала на ноги и босиком пошла к двери. У выхода её остановило зеркало, а точнее отражение в нём.

– Ты кто? – сразу не сообразила Эрлин. На неё смотрела бледная девушка с короткими чёрными волосами, которые топорщились ёжиком в разные стороны, и красными опухшими глазами. – Святые угодники!

Роджен подошла вплотную к зеркалу.

– Ну и видок у тебя, подруга, – она поводила рукой по голове, где, как она помнила, раньше была целая копна. – Вжих, и нет.

Она ущипнула себя и не проснулась:

– Жаль, – Эрлин отвернулась от новой себя и вышла в тускло освещённый коридор. Он тянулся в обе стороны и казался больше отражением, чем настоящим. На палате, которую покинула девушка, висела табличка номером шестьдесят пять.

– Это точно не Леда, – она пошла налево, пока не наткнулась на план этажа с надписью «Больница Аталии Вайфилд». Всё сразу встало на свои места: она на Елене.

– Больше не буду падать с лестницы, – Роджен сделала ещё добрую сотню шагов дальше по коридору, пока не наткнулась на живого человека.

Дежурный врач сидела за стойкой и дремала.

– Извините, – шёпотом протянула Эрлин и ткнула женщину пальцем. Та вздрогнула, очнувшись, её очки скатились набок. – Как я здесь очутилась?

Внутри Эрлин понимала, что причин несколько. Первое – это неуместное… уместное, но недальновидное оскорбление Олтерна. Второе – неумение бегать. Третье – наличие рядом лестницы.

– Палата? – пробубнила врач.

– Шестьдесят пять.

– Очнулась, наконец. Поздравляю, – брезгливо бросила женщина. Эрлин разом стало неуютно в её обществе. – Ну и проблем вы натащили в больницу, а ведь всегда было так спокойно...

– Я?

– Ну не я же. Вечно снующие журналюги, псионики, – на последнем слове она перекрестилась. Или нет. Врач сделала жест так быстро, что Эрлин не успела понять, какой именно.

– А почему я не на Леде?

Врач с трудом сдержала смех:

– Ваши травмы не в сфере их компетенции… Почему вы не нажали на кнопку? Она над кроватью и вызывает ответственного.

Роджен обернулась и посмотрела в коридор, из которого пришла. Она попыталась вспомнить.

– Я её не увидела.

– Первый раз в больнице? – сонно пробубнила врач. Ответ ей был особо не нужен. – Идём!

«Мы направились в обратную сторону, пройдя мимо палаты шестьдесят пять и ещё примерно столько же до следующего пункта, где сидел другой дежурный врач. Женщина сбагрила меня ему и скрылась в полумраке коридора. Наверное, пошла досыпать».

– Очнулись, – воодушевлённо протянул врач и посмотрел на свой монитор. Эрлин лишь кивнула. – датчики не засекли вашего пробуждения, но с псиониками такое случается. Раз вы ходите, то отведу вас к Главе больницы. И наденьте тапочки.

«Он протянул мне нехитрую обувь. Я только сейчас вспомнила, что хожу босиком и ступни уже изрядно задубели».

– Почему к Главе больницы? – спросила Роджен, когда они ехали в лифте.

– Ваш случай привлёк очень много внимания. Не каждый день в Больницу Аталии Вайфилд экстренно переводят пострадавших из Логосиада.

Лифт остановился. Они вышли и остановились на перекрёстке с вывеской. Врач посмотрел на настенные часы.

– Глава больницы будет через фол, его кабинет вы найдёте, – он указал на табличку, а потом указал на другую. – А сейчас вам лучше пройти в столовую и подкрепиться. Кома сил не добавляет.

Он успел исчезнуть быстрее, чем Эрлин осмыслила его последние слова и смогла задать вопрос.

– Кома? – в пустоту бросила она.

Коридор был пуст, через немногочисленные окна только начал проступать свет нового дня. Эрлин послушалась и побрела в столовую, хотя есть ей особо не хотелось. Но и ждать под дверью Главу больницы тоже.

В столовой девушку сразу узнали. Видать, врач был прав, и шуму она своим случаем наделала немало, раз её знает каждая собака. Повар что-то быстро разогрел и принёс. Эрлин, смотря на тарелку, окончательно поняла, что не голодна, и в итоге выпила только сок.

Через фол Роджен уже стояла у двери Главы больницы. Из кабинета доносился шум и точно в указанное время раздался голос: «Войдите!» Эрлин осторожно протиснулась внутрь. За столом сидел мужчина средних лет с заметной сединой.

– Садитесь, пожалуйста, – у него оказался приятный голос, и девушка послушалась. – Я очень рад, что вы наконец очнулись, мисс Роджен.

– Мас Роджен, – поправила она его не без удовольствия.

– Всё верно, простите. Псионики у нас тут редкость.

– Что произошло?

– Вас доставили из Логосиада с сильными повреждениями головного мозга, из-за которых вы впали в кому и находились в ней всего три дня.

– Мне дали какое-то лекарство?

Он протянул ей открытый медицинский том на нужной странице. Эрлин внимательно пробежала взглядом по рецепту и ингредиентам.

– Вроде, ничего сложного.

– Да, вечрно. Но, к сожалению, средства на ингредиенты ваш отец смог раздобыть не сразу. Он вам сам всё расскажет, – Глава посмотрел на часы. – Он уже, наверное, приехал и поднимается в вашу палату, ступайте.

Перед уходом он дал ей ещё три разных пачки таблеток и наказал пить в строгом порядке с промежутком в два фола. Ещё какой-то флакон Эрлин осушила при нём и ей сразу полегчало на душе, тревоги куда-то ушли. Покидала кабинет она уже с улыбкой на лице, буквально пробежав до лифта. Отец её уже ждал. Девушка ворвалась в палату и бросилась к нему на шею. Они просидели в полной тишине около полуфола.

– Откуда ты взял деньги? – прошептала Эрлин.

– Их дал мне Дериал Олтерн, – сообщил Вильям.

Роджен почему-то не удивилась, она вообще ничего не почувствовала от новости, что отец того, кто сбросил её с лестницы, дал денег на лечение, и даже не возмутилась, почему он вообще стал говорить с этим человеком.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Вильям.

– Хорошо. Когда мы поедем домой?

– Скоро, дочка, скоро.

* * *

Хардинг сидел в своей комнате и штудировал учебники. Он пропустил несколько сложных тем. Дедушка вошёл без стука, к этому в доме давно привыкли, и сел на кровать. Он долго смотрел на внука, словно изучал, и заговорил не сразу.

– И что она тебе такого сказала, что заслужила кубарем спуститься по лестнице? – дедушка смотрел с прищуром, в таких случаях простой отмазкой не отделаешься. И до этого момента дед не поднимал данную тему, Хардинг уже решил, что пронесло. Дедушка умеет быть въедливым и дотошным. – Несколько месяцев назад она была твоим другом. Ты сам мне рассказывал, особенно прошлый год.

Хардинг промолчал и отвёл взгляд.

– Ааа… – догадался дедушка. – Амурные дела.

Хардинг дёрнулся, как будто его ударили.

– Я могила, ты же знаешь, – успокоил его старик. Хардинг с трудом, но попытался взять себя в руки, а ещё бросил взгляд на дверь. Она была не плотно прикрыта.

– Она безжильная. Что бы сказали о нашей семье?

Дедушка кивнул:

– А толкнул зачем?

– Она сказала, что за меня всё делает отец.

– Ты пока что не можешь сам решать сложные дела. А твой перевод в Книгу был из таких.

– Почему?

– Не включай дурачка! – рассердился на внука дедушка. – Твой отец не пользуется популярностью среди других двужильных.

– Эти слухи ползают по Логосиаду, – кивнул Хардинг, он до последнего не хотел в них верить. – И что теперь будет?

– Придётся просить у девушки прощения, юный грубиян.

– Как? Я теперь на Книге!

Дедушка Хардинга закатил глаза:

– Если боишься публично, поймай её где-нибудь. Логосиад большой, там можно спрятать армию роботов, и никто не узнает.

– У тебя есть армия роботов? – нахмурил брови Хардинг.

– Извинишься, расскажу, – дед поднялся и направился к двери. – Тебя отец ждёт, не стоит заставлять его ждать. Он сегодня опять не в духе.

Шаги дедушки затихли в коридоре. А Хардинг встал у зеркала: с тех пор как он вернулся в поместье, требования к внешнему виду заметно возросли. Хотя, скорее всего, это часть наказания. К счастью или нет, но в кабинете отца не оказалось. Олтерн осмотрелся и увидел в конце коридора дворецкого.

– Пит, ты видел отца?

– Он в оружейной, мастер Хардинг.

Юноша ему кивнул и направился прямиком в любимое место отца в этом большом доме. Там он держал огнестрельное оружие далёкого прошлого, которое коллекционировал с завидным энтузиазмом. Даже научился стрелять, а заодно научил и всю семью. Протесты он не принимал. Любимая фраза Дериала Олтерна: Стреляй, если тебя хотят зарубить!

Хардинг плохо стрелял, ему не нравился запах. Он предпочитал упражняться с холодным оружием, которого в их семье было с избытком. Около пяти лет назад, ещё до Логосиада, дедушка потратил много времени, чтобы превратить наследника Олтернов в хорошего бойца.

– Ты хотел меня видеть? – Хардинг осторожно заглянул в оружейную.

– Да. Собирай вещи, ты возвращаешься в Логосиад, – он чистил какой-то древний пистоль. Делал это столь профессионально, что порой дух захватывало.

– А как же…

Дериал наконец поднял взгляд на сына, отложив дела. Хардинг лишь сделал несколько шагов внутрь оружейной и замер в отдалении.

– Мне пришлось пожать руку человеку, чтобы решить твою проблему, – Олтерн-старший произнёс это таким тоном, как будто после пришлось отмывать грязь с рук целый день. – А ещё я потерял внушительную сумму денег, так что в этом году подарков не жди.

Хардинг молча кивнул:

– Я могу идти?

– Иди, и чтобы никаких больше сюрпризов, сын. Я сыт ими по горло.

* * *

Праздники максимального отдаления планет закончились. Хардинг вернулся в Логосиад и с первого приближения ничего не изменилось. Но перемены явно предполагались, поскольку наставник ждал его на разговор. Олтерн, не откладывая важное дело, сразу устремился к кабинету Дойча. Предугадывать что-либо было бессмысленно, юноша просто зашёл внутрь и встал у стола лектора. Тот совершенно не собирался начинать диалог первым, составляя новое расписание. Дойч всем видом показывал, что статус любимца Олтерн в ближайшее время не вернёт.

– С этого дня, мистер Олтерн, вы будете исполнять роль тени мас Роджен. И если она снова нечаянно упадёт, я буду знать, кто облажался, – Дойч был явно не в духе, даже не назвал Хардинга мастером, как положено при обращении у псиоников. Юноше заданный тон разговора сразу не понравился, но пришлось терпеть.

– Я не могу всё время за ней ходить, Наставник.

– Вам лучше приложить усилия. Ваш отец урегулировал вопрос с отцом мас Роджен, но второго шанса может не представиться. К тому же, все лекторы пошли вам навстречу. Вы теперь на всех занятиях сидите вместе. А вне занятий она посещает не так много мест. Думаю, вы всегда сможете отыскать её в библиотеке.

– Я…

– Уверен, вы не хотите, чтобы вас исключили… Кэлб и ваш отец состоят далеко не в дружеских отношениях. И хотя Уолтер не славится мстительностью, ваши проделки могут подтолкнуть децернента на множество мыслей, как через вас насолить Дериалу, который спит и видит его отставку.

– Я понял, лектор.

– Тогда больше не смею задерживать.

Покинув кабинет наставника, Хардинг пошёл прямиком в гостиную Книги. Однако по пути наткнулся на Нейли Велтерн.

– Видела Роджен? – спросил он у неё. Сам же оглядывался по сторонам, стараясь в толпе прибывающих учеников Логосиада отыскать Эрлин.

– Она вернулась? – у Нейли застыла на лице маска удивления.

– Если мне позволили вернуться, значит, её вылечили.

– Пойду, спрошу, – она бросилась к своим подружкам двужильным и недолго шушукалась. Хардинг даже не заметил её возращения: – Нет, её нет.

– Ладно, значит вернётся завтра. Навряд ли она пропустит первый день после праздников.

Олтерн спустился в спальню и принялся разбирать вещи. Остальные ученики Книги многозначительно на него посматривали, но ничего не говорили. Хардинг же думал, как свести общение с Роджен к минимуму. Он совсем не хотел за ней везде ходить. Особенно, если учесть, что она часто бывает в компании безжильных, которых он терпеть не мог.

* * *

Утром Хардинг поймал взгляд Велтерн. Та лишь пожала плечами, говоря, что Роджен так и не объявилась. Возможно, её лечение затягивается… Олтерн не знал, радоваться ему или нет. Она всё равно вернётся, так уж лучше раньше, чем позже – не придётся нервно озираться и всё время ждать.

В кабинет Истории космоса Хардинг зашёл первым, так как требовалось сдать кое-какие долги. Мейтон встретила его как всегда безразлично. Она приняла работы и усадила ученика Книги за первую парту. Когда остальные расселись, Олтерн оказался в одиночестве. Видать, все уже знали о его наказании.

В дверь постучали, и ученики обернулись. На пороге кабинета стояла незнакомая девушка. И разглядеть в этом исчадии ночных кошмаров Роджен смогла только Мейтон.

– Вы плохо выглядите, мас Роджен. Уверены, что вам уже можно заниматься?

– Это всё внешние последствия лечения. С того света люди вообще не возвращаются прежними.

– Шутите? Значит, идёте на поправку. Садитесь!

Эрлин хотела занять свободное место за последней партой, но Мейтон её окликнула.

– Сюда, мас Роджен. Вы теперь сидите здесь.

Эрлин подошла и увидела Олтерна:

– Это шутка, лектор?

– Нет. Мас Олтерн теперь сидит с вами на всех уроках. Ему наказано следить за вашим самочувствием.

– Да у меня руки трясутся от одного вида. Зачем меня-то наказывать? Я и так пострадала.

– Это идея децернента. Все вопросы к нему.

Урок протекал по-обычному тихо. Мейтон, как и Дойч, у себя на уроках не допускала ни тени расхлябанности и неподчинения. Хардинг старался не смотреть на Эрлин, но то и дело косился в её сторону, дабы подробнее рассмотреть: было в ней что-то змеиное. Он лишь надеялся, что Роджен не будет ему сниться в таком образе – сейчас она была сверхпугающей.

В Логосиаде записывание конспекта считали очень полезным делом. В зависимости от метода: ручкой, на клавиатуре или бубнить в диктофон, оживали те или иные области мозга. Поэтому применялись все методы, но в случае деградации неких участков, ученика переводили на какой-то один, чтобы исправить ситуацию.

За этим следила автоматика, датчик был закреплён за ухом каждого ученика. Но обычно система была не строгой, главное: примерно соблюдать рекомендованные ИИ проценты в течение месяца. Потом шла коррекция. После перерыва, как сейчас из-за праздников, все писали от руки. Этот вариант считался базовым, и который никому не нравился.

Уже ближе к концу занятия Олтерн бегло взглянул в конспект соседки по парте. Эрлин писала, видать, на автомате за Мейтон и не замечала границ: часть конспекта была в тетради, часть на парте. Но это как будто совершенно не заботило Роджен. Она продолжала строчить как ни в чём не бывало.

– Кажется, у нас проблемы, лектор, – робко оборвал Хардинг речь Мейтон. Он кивнул на Роджен, лектор подошла ближе. Эрлин увидела свою ошибку не сразу. Ей пришлось долго всматриваться в свой конспект.

– Простите, лектор.

– Ничего, – Мейтон направила руку с кольцами на парту и чернила с парты перетекли назад в баночку. Эрлин была большим оригиналом и пользовалась пером. Этому её научила какая-то подруга матери. – Возьмёте конспект у Олтерна.

Хардинг в душе облегчённо выдохнул. Конспекты он писал регулярно, хоть и не так подробно, как Роджен, но порой полагался только на память и делал только ему понятные пометки по ходу урока. Теперь же придётся уделить этому моменту больше внимания, если Эрлин будет и дальше разрисовывать парты.

Совместная «История космоса» с созвездием неудачников вскоре закончилась. Роджен быстро собрала вещи и вышла из кабинета, даже не взглянув на конспект Хардинга. Олтерн по-быстрому запихнул тетрадку в сумку, чтобы не терять Эрлин из виду – особенно сейчас, когда разговор с Дойчем ещё был свеж в памяти. Это потом уже по ходу дела можно придумать работающую стратегию, но сейчас лучше не рисковать.

Эрлин уверенным шагом удалялась по коридору. Олтерн не отставал, хоть и держался в отдалении. Одна мысль, что он вечно должен быть рядом с безжильной выбивала его из колеи. Децернент знает толк в извращённых наказаниях.

Интуиция Хардинга не подвела, ведь Роджен начала подниматься на вращающуюся секцию с телескопами. Он догнал её только на самом верху. Сегодня тут ни души. Эрлин перелезла за перила и, распрямив руки, подалась вперёд. То было место для решения споров. Всего-то пройти по балке туда-обратно в тридцати сердах над полом.

– Ты что, Роджен? – Хардинг замер у лестницы.

– А? – она обернулась. – Это ты… Мне снился сон, как я падаю… Но ударившись о землю, не просыпаюсь, продолжаю смотреть на своё неподвижное тело. Что бы это значило?

– Может, ты залезешь назад?.. – прошептал Олтерн. Он медленно подходил, надеясь схватить её, если Эрлин вдруг прыгнет.

– Мне и здесь неплохо, – она посмотрела вниз: страха высоты как будто никогда и не было. Эрлин прошла по балке и замерла у панорамного окна. Казалось, здесь на краю весь мир словно замер, вокруг только космос. – Теперь я понимаю, почему вы так любите это место… К нему в комплекте идёт невероятное чувство свободы.

Она развела руки по сторонам и пошла спиной назад, словно в каком-то цирке. Насколько помнил Олтерн, прежняя Эрлин высоту недолюбливала. Хардинг ждал у перил и схватил её за руку, едва та подошла.

– Если ты не залезешь назад, наставник меня убьёт.

– Ты из-за этого так вспотел? – улыбнулась Эрлин. – Обычно ты очень спокоен.

Она перелезла через перила.

– Дойч дал чётко понять, что со мной будет, если ты вдруг… того.

– Поэтому он заставил всюду за мной ходить?

– И всюду сидеть.

– Не повезло нам. Придётся к тебе привыкать.

– Думал, ты отреагируешь хуже.

– Это ещё лекарства на меня так действуют, должно скоро отпустить.

Она постоянно улыбалась, даже ему, тут точно замешаны какие-то таблетки. Они же, наверное, и влияют на её бесстрашие. На первом пути Хардинг и Кенрик силком не смогли её сюда притащить. Точнее притащили, но потом она вырвалась и убежала, и не разговаривала с друзьями больше недели. А они просто хотели помочь ей с фобией.

– А волосы… и всё остальное? – Олтерну пришла мысль, что даже сейчас она выглядела интересно, а первое впечатление куда-то ушло.

– В общую копилку. Через месяц я буду прежней, лишь придётся заново отращивать волосы.

– Знаешь, если убрать общий вид покойницы, ты выглядишь не так уж и плохо.

– Комплимент?

– Никому не говори, – смутился он.

– Я могила или скоро там окажусь.

– По этому поводу… Давай заключим сделку. Ты перестаёшь делать глупости, – Хардинг указал на перила, – которые могут стать причиной моего исключения, а я буду должен.

– Что именно должен?

– Деньги, например.

– Договорились. Как-нибудь скрепим? Или ты дашь честное двужильное слово Олтерна? – она хитро улыбнулась и прищурилась.

– Даю слово.

– А ты можешь быть вежливым, когда хочешь. Это не так уж и сложно, правда?

– Замолчи.

– Наверное, это в тебе проснулась твоя добрая половина. Я тут читала об истоках Европейской цивилизации на Старой Земле. Особенно хорошо там была описана аристократия.

– Удиви меня.

– У вас двойственная натура: тёмная и светлая, и нужно быть с вами осторожным. Вы мастерски переключаетесь между этими ипостасями и можете ударить в спину того, кто минуту назад был вашим союзником.

– Ты видишь то, что хочешь!

– Почему? – Эрлин вдруг перестала улыбаться и стала серьёзной. Она любила спорить. – Если присмотреться к твоему воспитанию и окружению, то ты почти ничем не отличаешься от наших далёких предков. В твоей семье даже практикуют телесные наказания, ты сам рассказывал раньше, когда мы дружили.

У Хардинга зачесалась спина:

– Может, ты ещё помнишь название книги?

– Забыла, – она обошла его кругом. – Не хочу, чтобы ты за мной таскался.

– Наши желания схожи. Может, ты поговоришь с Дойчем? Он тебе благоволит… Вы же переписываете учебники.

– Это называется ревизия. Просто ищем ошибки, – Эрлин медленно перевела на него взгляд и улыбнулась. – Я с ним поговорю.

– Ты лучшая!

Она кивнула и направилась к лестнице. А Олтерн мялся у перил и никак не мог решиться.

– Эрлин! – окликнул он её, Роджен обернулась. – Я не должен был тебя толкать. Прости.

– Ого! – её брови спрятались под чёлкой. – Где камера, когда она так нужна.

– Я серьёзно.

– Я тоже. Ты бы стал настоящей знаменитостью.

– Уже.

– Кенрик мне не поверит.

Роджен побежала по ступеням вниз, точно на крыльях. Хардинг смотрел на всё это действо с замиранием сердца: не хватало, чтобы она споткнулась и сломала себе шею. Но всё обошлось.

– Я просил без глупостей, Роджен! – крикнул он ей вдогонку.

– Не ссы, двужильный. Страх убивает!

Хардинг лишь взмахнул руками от бессилия и начал спускаться сам.

Глава 30

Эрлин очнулась неожиданно. Она стояла посреди какого-то кабинета, тут был даже стол, а за ним кресло. В кресле кто-то сидел. Роджен хотела толкнуть мебель, чтобы узнать, но рука была занята. В руке лежал тот самый кинжал, который она потеряла. Он оказался весь в крови, как и одежда девушки.

Она хотела его бросить, но рука не слушалась. Эрлин нахмурилась, пытаясь припомнить, как тут оказалась, но наткнулась лишь на невидимый барьер в своих мыслях и отшатнулась, будто с разбега врезалась в кирпичную стену. Гул от удара её оглушил, девушка на миг потеряла чувство ориентации.

Придя в себя, Роджен всё же толкнула кресло. В нём сидел самый известный человек системы – Архонт, ему перерезали горло. Причём так ловко, что он не смог воспользовался кольцами. Эрлин прикоснулась к нему пальцами, тело уже остыло. Не успела девушка осознать случившееся, как заработала сирена.

Послышались шаги и крики за дверью. Это был единственный выход из кабинета. Они ворвались стремительно. Личная гвардия Архонта в мгновение ока выбила у неё из руки кинжал, выпустила с удара весь воздух из лёгких и, недолго думая, припечатали её лицом в пол. Их агрессия была понятна: они не уберегли своего начальника от смерти.

***

В баре Симбионт сегодня был аншлаг. И это совсем не заслуга сотрудников или скидок. Просто полфола назад сообщили, что вскоре будет срочное сообщение. Три красных восклицательных знака! Значит произошло что-то серьёзное, Коннор улавливал такое на раз-два.

Все взгляды были обращены в местный телевизор и на настенные часы. С каждой сердой становилось всё тише и тише. Совсем не типично для ночного бара. А в назначенный фол на экране не появилось стандартных новостей со всем привычными ведущими. В вестнике плохих новостей Коннор сразу признал псионика из личной гвардии Архонта.

– Сегодня наша система потеряла великого наставника, – сдержанно начал он. – Архонт был убит сотрудником Отдела реагирования.

«Значит, они до него наконец добрались!» – сразу пронеслось в голове Коннора. Архонт последние лет пять пытался распутать запутанный клубок странных исчезновений выпускников Логосиада. В списке были безжильные, но встречались и одножильные. Ни одного двужильного! Архонт цеплялся за каждую ниточку, чтобы выйти как-то на след. Именно поэтому он поручил добыть Коннору Цветы зла, хотел проверить эту версию. И теперь он мёртв!

– Псионик проник в кабинет Архонта и нанёс ему удар кинжалом, – продолжил вещать псионик с экрана. – Системы охраны не зафиксировали применение пси сил, неизвестно, как убийца проник в самое защищённое место системы. Преступник содержится в специальном изоляторе и вскоре будет явлен гражданам Близнецов.

Выпуск закончился, на экране продолжился спортивный матч по космическим гонкам. А имени убийцы псионик так и не сказал. Наверное, сейчас его допрашивают со всей гвардейской невозмутимостью. Коннор знал, как они работают, он сам несколько лет был одним из них. Правда, скрывался под другим именем.

Попросив себя подменить, Коннор отправился к своему компьютеру. Попытался связаться по личному каналу с центром. Даже ввёл логин и пароль, но ничего не произошло. «Такого пользователя не существует!» Значит, сработал секретный протокол Архонта, который стёр все данные его тайных операций.

Теперь Коннор действительно мёртв, ведь единственной нитью, связывающей его с живыми, был именно Архонт. Но для Кордина это ничего не значит. У него есть задание, и он его выполнит. В память об этом неординарном псионике. Осталось узнать имя убийцы, через него можно будет выйти на организаторов.

***

Кристально-чистая круглая комната, облицованная белыми треугольниками. И море света, хотя ламп нигде не было. Эрлин хоть и стояла, но всё её тело было крепко зафиксировано ремнями и металлическими трубками к полу, потолку и двум стержням по сторонам. А ещё ей защемили кожу вокруг глаз, чтобы Роджен не могла их закрыть.

Стены комнаты разъехались, Эрлин осталась висеть буквально в воздухе. Затем панели начали переливаться разными цветами, а конструкция с девушкой вращаться. Роджен трясло, хотя после трёх фолов обработки она почти ничего не соображала. Всполохи, запахи и звуки делали своё тёмное дело.

Допрос начался заново!

– Как вас зовут?

– Эрлин Роджен.

– Ваш отец?

– Вильям Роджен.

– Мать?

– Кэролайн Хоук.

До этого дня Эрлин не знала фамилию матери, но эта машина копалась в её мозгах на полный штык и доставала настоящие алмазы. Не найдя ничего подозрительного на её отца, гвардейцы стали расследовать личность матери Роджен.

– Она псионик?

– Отец говорил, что она учёный.

– Она наделила вас силой?

Невидимый бур пронёсся по позвоночнику, пробил мозг и улетел прочь.

– Не знаю!

– Почему вы убиваете только двужильных?

– Я их ненавижу! – Эрлин на этот вопрос отвечала всегда одно и тоже, но их это как будто не удовлетворяло. – Их нужно извести под корень или нам не будет здесь места.

– Почему вы использовали кинжал?

– Чтобы не оставлять свою сигнатуру.

– Кто обучил вас пси-проекции?

– Уолтер Кэлб.

В соседнем зале рядом с машиной подавления сидело больше сорока специалистов и внимательно следили за допросом. Кто-то протоколировал, другие внимательно слушали.

– Остановите! – попросила судья и перестала листать дело. – Встаньте, мистер Кэлб.

Глава Логосиада поднялся, он был один из множества свидетелей, приглашённых на суд. Рядом сидели Кенрик и Хардинг. И ещё много людей из жизни Роджен, включая её отца. На Вильяме не было лица от переживаний.

– Я не преподавал у Эрлин Роджен, – начал защищаться Кэлб.

– Да, мистер Кордин! – судья заметила, как он поднял руку.

– Эрлин нам говорила, – он кивнул на Хардинга, – что децернент Кэлб заменял лектора Дойча, но мы этого не помним.

– Любопытно. Инквизитор, – судья обратилась к управляющему машиной, – поищите эти воспоминания.

Эрлин закричала, даже в зале было отчётливо слышно. Но дознаватели даже не шелохнулись. Инквизитор вбивал всё новые и новые параметры, пока девушка от боли окончательно не потеряла сознание.

– Кое-что есть, – произнёс буднично инквизитор. – Вывожу на экран воспоминания подсудимой.

Всё, как и говорила Роджен, урок вёл децернент Кэлб в кабинете лектора Дойча. Отличное изображение, вот только звука почему-то не было. И всё вокруг Эрлин было иначе: эти псионики с ней не учились, да и кабинет выглядел по-другому.

– Я помню этот день, судья, – первым заговорил Кэлб. – Но он произошёл много лет назад ещё до рождения обвиняемой. Не знаю, откуда у неё эти воспоминания.

– И вы не знаете, как ваши воспоминания оказались в голове Эрлин Роджен?

– Это не обязательно мои воспоминания, любого, кто там присутствовал, – он указал на застывшую картинку.

– И вы отлично помните тот день, мистер Кэлб?

– Да.

– Тогда чьё место занимает Эрлин Роджен? Кого не хватает на видео?

– На этом месте всегда сидел Леонид Вурт.

Судья улыбнулась:

– Не тот ли это Вурт, который пропал без вести после вашей с ним дуэли?

– Он самый, но я его не убивал.

– А ещё это тот самый псионик, который побил рекорд Логосиада по набранным янтарям, и Эрлин Роджен почти его обошла?

– Они оба очень талантливые псионики.

Она что-то сказала своему помощнику и на экране тут же стали появляться записи с Леонидом Вуртом. После Логосиада он пошёл в политику и часто выступал. Присутствующие потратили около полуфола, прежде чем наткнулись на этот фрагмент.

– Двужильных нужно извести под корень или нам не будет здесь места, – кричал Леонид Вурт с трибуны теми же словами, что и Эрлин ранее.

– Я этим не горжусь, но я должен был его остановить, – в свою защиту сказал Кэлб.

– Похоже, у нас есть организатор, – предположила судья, – и его верное орудие.

Эрлин наконец очнулась, допрос продолжился. Инквизитор продолжил задавать ей вопросы.

– Вы знакомы с Леонидом Вуртом?

– Нет, – прохрипела Эрлин. – Я только читала книги о нём.

– Вы видели где-то человека похожего на Леонида Вурта?

Весь белый шар облепили фотографии.

– Нет.

– Инквизитор, включите машину на полную, – попросила судья.

– Остановитесь… – прошептал отец Эрлин.

– Ваша дочь, мистер Роджен, серийный убийца. Это подтверждают улики с кинжала: на лезвии обнаружены фрагменты крови всех трех жертв.

– Моя девочка не могла этого сделать.

– Улики говорят об обратном. Она опасный преступник, а к таким законом разрешено применять всё. Инквизитор!

Машину включили на полную. По изображению на экране было трудно понять, что именно изменилось. Эрлин стали крутить быстрее или увеличилась частота воздействия на все её органы чувств. Но кричать Роджен уже не могла: посадила себе связки и просто мычала и хрипела, пока снова не вырубилась.

– Мистер Кэлб, в каких отношениях вы состояли с Леонидом Вуртом? – поинтересовалась судья.

Децернент снова поднялся и занял место у трибуны:

– Я был знаком с его покойным отцом. Он попросил присмотреть за Лео, и я согласился.

– Вы учили его пси-проекции?

– Я рассказал ему основы, поначалу у него не получилось. А потом он закончил Логосиад и наша дружба, если мне позволено такое слово, резко оборвалась.

– Какое ваше предположение? Что послужило причиной перемен?

– Машина другой жизни. У неё скверная репутация.

– Вот только мы не можем просмотреть, что там произошло, – огорчилась судья. – Мистер Кордин, мистер Олтерн, мисс Роджен вела себя странно после прохождения испытания Машины другой жизни?

– У меня с ней случилась перепалка до Машины, – заговорил Хардинг, – но децернент всех успокоил.

Помощники судьи быстро нашли запись этого инцидента и включили. А затем ещё и после испытания, судья остановила кадр на взбешённом лице Эрлин. Смотрела она прямо на Хардинга.

– Я бы не стала после этого поворачиваться к ней спиной, мистер Олтерн, – прокомментировала судья увиденное на записи.

– Я заметил её взгляд, судья, но вела она себя, как всегда, – поднялся Кордин. – Даже спасла Хардингу жизнь на одной из операций Отдела реагирования.

– Найдите отчёт операции, – обратилась судья к подчинённым и перевела взгляд на Кенрика. – Вы рекомендовали её на работу.

– Я знал её лучшие качества и хотел помочь.

– Драка в баре. У неё раньше были проблемы с алкоголем?

– Никогда.

– А вы говорите: не изменилась. Это случилось прямо после испытания и о чудо… Нет воспоминаний, будто их стёрли. Даже наша машина их не может раскопать. И такой же пробел с убийством Архонта, – судья положила одну руку на другую и барабанила пальцами. – Не говорите мне, что вы не заподозрили в подруге ничего странного, мистер Кордин.

– Её сигнатура частично совпадает с другими нападениями…

– Это нам известно, – судья указала на экран, где застыл кадр со взбешённой Эрлин. – И вы хотите сказать, что такой человек может спасти объект своей ненависти?

– Вы можете посмотреть её воспоминания, – предложил Кордин.

– Инквизитор, разбудите мисс Роджен.

Ещё к Эрлин была подключена хитрая капельница, количество препаратов в ней исчислялись несколькими десятками. В вены Роджен ввели красную жидкость, и она тут же очнулась. Инквизитор забил нужную дату, экран в зале стал показывать воспоминания. Хоть и от первого лица, но многое можно было понять по отражениям вокруг.

Она шла по тёмному переулку, стараясь не шуметь и обходя мусор. Периодически бросала взгляд между домами на улицу, где плёлся счастливый Хардинг после свидания. В окне дома боковым зрением удалось разглядеть снова тот жуткий взгляд. Роджен накинула капюшон и ускорила шаг. Смотрела на свои руки, её одежда стала преображаться: поменяла цвет на чёрный, появились кожаные детали.

Хардинг аж подскочил и замер на своём месте. Он хорошо запомнил одежду нападавшего, а также помнил, как тащил Эрлин в больницу. Что-то тут не сходилось.

А на экране Роджен продолжала идти по соседней улице, пока не вынырнула перед Хардингом. Олтерн её не видел и не мог защититься, за него это сделала из ниоткуда появившаяся незнакомка. Она поймала удар, предназначенный юноше, и улетела в ближайшую стену.

Начался поединок, а потом погоня.

– Вы родились в рубашке, мистер Олтерн, – констатировала судья.

Хардинг хотел ей ответить, но тут на экране Эрлин оторвалась от погони и бросилась назад. Она вернулась на место нападения и убрала волосы с лица незнакомки. Это была Роджен, один в один. А потом она сразу испарилась, оставив только грязный балахон. Нападавшая облачилась прямо в него и ударила себя в стену. На этом воспоминания обрывались.

– Мистер Роджен, у Эрлин есть сестра-близнец? – поинтересовалась судья.

Вильям сидел в прострации, даже не нашёл слов, просто помотал головой.

– Значит её первой жертвой должен был стать мистер Олтерн, но покушение не удалось. Она отправилась за вашим отцом, где её снова ждала неудача. Под руку подвернулась Этерия Мейтон. Потом была ваша мать…

Хардинг не выдержал:

– Она обронила у меня дома кинжал, я отдал его другу семьи, чтобы снять отпечатки, но его убили.

– Это дело становится всё интереснее и интереснее, – судья пребывала в хорошем расположении духа. – Предлагаю прерваться на обед.

Кордин подбежал к судье, пока она не ушла.

– Её отправят на Кастор?

– Ещё пару дней поизучаем её память, а потом… – судья похлопала его по плечу. –Она серийный убийца, мистер Кордин. Ей не место среди законопослушных граждан системы.

***

Эрлин проснулась в поезде. Он летел по магнитным рельсам по прямой и развивал чудовищную скорость. Свист ветра пробивался через обшивку вагонов и заглушал голоса конвоиров. Увидев одного такого, Роджен отшатнулась и отползла к стене своей камеры. Это был ксеноф или зверьё, как их нарекли в системе.

– В нашем полку прибыло, – осклабился он ей. – Серийных на тёмной стороне немного.

Густой волосяной покров, клыки и когти. Ксеноф с трудом листал её дело.

– Любит ножи! – бросил он куда-то в заднюю часть вагона и продолжил читать. За мелкими окошками ещё было светло, значит, на Кастор поезд ещё не прибыл. – Привыкай, подруга. Через пару лет ты будешь как я. Другие там не выживают.

Говорил он с трудом, явно пошло атрофирование речевого аппарата. Часть ставень захлопнулась, в вагоне разом стало темнее. Эрлин даже дёрнулась и покосилась на ксенофа за пояснением. Тот улыбнулся.

– Своих мы бережём. Пока едим, мы постепенно лишаем вас света, чтобы вы не сошли с ума. Иначе один из восьми обычно того… А нас там и так мало, чтобы разбрасываться. А с женщинами так вообще напряжёнка.

Он ей подмигнул, поднялся и ушёл в конец вагона. Там сидели остальные конвоиры и о чём-то беседовали. Шум мешал расслышать, о чём. Роджен осталась одна в грохочущей и свистящей металлической бочке, летящей в ад. А сколько было мечт в этой маленькой и глупой головушке.

Ставни закрывались каждый фол, словно удары судейского молота. Эрлин хорошо знала географию Диоскура-2 и тем более этот маршрут. Дорога бежала по светлой стороне Елены, а потом ныряла в туннель инициации. Словно тебя заглатывал огромный монстр и выплёвывал на другой стороне Гор перехода.

Эрлин читала, что там смертельно холодно и никогда не идёт ни снег, ни дождь. Ничто там не соперничает с абсолютной тьмой Кастора. Даже зверьё вынуждено носить там одежду. И всё равно это помогает не всегда. Относительно тепло там только в пещерах и в углублённых домах. Кто бы сказал Роджен раньше, что подвал — лучшая часть дома, она бы не поверила.

Чем ближе был туннель, тем больше волнения. Люди в клетках будто чувствовали приближение Рубикона их жизни и сопротивлялись. Один кричал во всё горло, второй бросался на решётку, а третий сворачивался калачиком и начинал бубнить. Эрлин поддалась общему порыву.

Вдруг стало темно и тихо. В вагоне горели тусклые лампочки, свист больше не проникал внутрь поезда. Они в туннеле! Переход начался. И крики обречённых утопили тех, кто ещё держался из последних сил. Роджен забилась в угол, её бил озноб. Она пыталась не слушать, но это было сильнее её.

В поезде не было часов, но где-то через фол все замолчали. Тухли по одному, точно спички. Силы остались только у самых стойких, да и тех хватило ненадолго. Конвоиры не мешали умирать заключённым. Ксенофы хорошо помнили свой приезд на Кастор. Он был не таким комфортным.

Тут при большом желании нельзя было себя убить о стены камеры – слишком мягкие. А одежда не располагала потенциалом сделать из неё предмет ухода в мир иной. Все тут учёные и предусмотрели разные варианты. В крайнем случае, реагируя на датчики, приходили конвоиры и устраивали физическое внушение, объясняя, что жизнь – это хорошо.

Поезд начал замедляться неожиданно. Абсолютно не было понятно, как долго ещё ехать. Но ставни открылись и ни один лучик Зеуса не проник в вагоны. Только мириады звёзд облепили небосвод, туннель остался позади. Кастор приветствовал их, тьма махала им своим чёрным крылом.

Поезд замер резко.

– Конечная, братья и сёстры! – прогремел хриплый голос из колонок.

Решётки ушли в стены, заключённые робко выглянули в общий коридор. Словно мотыльки, они пробирались туда, где ещё тлели лампы. Они почти не давали света, но позволяли уловить контуры помещения, чтобы не налететь на препятствие или отыскать выход. Эрлин видела лишь сгорбившиеся силуэты вокруг.

– Всем встать у светлых меток, – снова проговорил голос. – Они прямо на выходе из камер.

Почти… До них было добрых два шага, и никто не хотел быть первым. Все оглядывались, ждали смельчака. Все так сроднились со своими клетками, что совсем не хотели выбираться на свободу. Сработала автоматика, решётки задвинулись и ударили пленников током.

Из громкоговорителя полился смех и безудержный лай.

– Обожаю этот момент!

В итоге все стояли ровно на белых кругах или серых, все зависело от количества света. В конце вагона появилась дверь: двухметровый детина выкатил тележку. За ним семенил коротышка с рогами. На каждого из заключённых был заготовлен шприц с оранжевой жидкостью.

– Дары Кастора, братья и сёстры. Без них вы сдохнете фолов через семь. И это в лучшем случае. Просто ваши тела не приспособлены к местной природе, вот и всё. Но вы можете отказаться, тут у нас демократия. Мы вколем вашу дозу позже, когда вы будете подыхать под забором, так что не надейтесь избавиться от нас так быстро.

Желающих испытать судьбу не нашлось. Здоровяк неспеша толкал тележку перед собой, а доктор делал инъекции туда, где больше мяса. В основном в задницу. Укол совершенно безболезненный. Эрлин почти ничего не почувствовала, но сразу накатила какая-то сонливость.

– Не спать! Нале-во! Бегом марш!

Роджен показалось или кто-то действительно выстрелил. Заключённые ломанулись в открытую дверь, а потом выбежали из вагона на перрон. Крики и взрывы салюта оглушили прибывших. Их встречали как лучших друзей, вешали цветные гирлянды на шею и угощали крепкими напитками. Не хватало только хлеба и соли.

Кто-то утонул в объятиях, конвоиры присоединились к общему безумию. Из громкоговорителей гремела музыка, сотни прожекторов были подняты строго вверх, создавая световые колодцы. Когда всё немного утряслось, для новых граждан Кастора местные жители соорудили факельный коридор.

Даже при поступлении в Логосиад Эрлин не видела ничего похожего по накалу и вовлечённости. Ксенофы были действительно им рады. За этими небритыми лицами и звериным образом пробивались искренние чувства. Они подкупали. Даже если кто и хотел покончить с собой, то явно отложил до востребования.

***

Коннор стоял в толпе встречающих. Поезд неспешно приближался. Этот город, если его можно так назвать, именовали Оплотом. Все вновь прибывшие приезжали сначала сюда, а уже потом растекались по тёмному Кастору. Где-то половина жителей здесь была обычными людьми или псиониками даже не преступниками.

А ещё тут было тепло, относительно остального Кастора. Атомная станция работала на полную мощность и подогревала даже асфальт. Всё, чтобы гости «столицы» тёмной стороны Диоскура-2 остались тут на пару дней дольше, чем в обычной ситуации. Коннор всеми руками и ногами поддерживал такую расточительность.

Зверьё радовалось, словно дети. Ничто не могло сбить их ликующий порыв. Будь их воля, они бы встречали поезда овациями и объятиями хоть каждый день. Все из-за их малого количества и огромного Кастора. Все вновь прибывшие расползались, уходили во тьму, и складывалось ощущение, что никто и не приезжал.

Коннор ждал прибытия определенного человека, её показывали по телевизору. Не часто на Кастор прибывает знаменитость. Убийством Архонта тут могли похвастаться считанные единицы, да и не факт, что действующего. Эрлин Роджен – подруга Кенрика по Логосиаду, агент её хорошо помнил. А вот она его забыла.

Поезд хоть и замер у перрона, но пришлось дождаться несколько серд, пока открылись створки центрального вагона, и оттуда не повалили дезориентированные и неодетые преступники. Инъекция Зверя! Чтобы она начала работать, перестраивать организм, нужен стресс. Конвоиры работали на совесть.

Роджен держалась уверенно, хотя пребывала в лёгком шоке. Впрочем, как и все новые граждане Кастора. На встречи тут не скупились. С их знакомства в баре волосы у Эрлин отросли и что самое интересное: она совсем не походила на холоднокровного убийцу, как её рисовали в Системе Близнецов. Напуганная почти до смерти девчонка? Возможно. Коннор был дока в таких вопросах, повидал всяких людей.

Работа бармена позволяла проникаться историями. Особенно когда никто не догадывается, что ты псионик, который знает, когда ты умалчиваешь или приукрашиваешь свою жизнь. За все годы работы агентом Архонта Коннор научился множеству фокусов с силой. А сейчас пришёл фол разболтать Роджен.

Ему порой даже не требовалось бесцеремонно врываться в сознание. Коннор просто делал так, чтобы расположить всех к своей скромной персоне, точно хороший бармен, и они сами всё рассказывали, не осознавая крохотные толчки в нужную сторону.

– Хотите увидеть настоящую ночь, мисс? – ненавязчиво обратился он к Роджен. – «Интересно, она опять будет думать, что я похож на Кенрика? С другой стороны, Кенрик был ей другом, значит, точно не будет отторжения».

Отторжения? Коннор хорош собой и знал это. Женщины и девушки порой не давали ему прохода, приходилось применять пси-силу. Так что он был уверен в себе. Охота – самая увлекательная процедура в его работе. Да и Роджен совсем не дурнушка. Уверенно можно рассудить, что каждый третий на неё заглядывался в Логосиаде.

– Разве она не вокруг?

– Тут очень много света. Хотел показать вам место, где светят только звёзды.

– Только мне? – Эрлин оглянулась по сторонам. После инъекции Зверя пси-силы она утратила и стала совершенно беззащитной. Хотя у некоторых процесс перехода занимает пару дней.

– Вижу, что вы тут бродите в одиночестве, не можете найти себе компанию.

Действительно все прибывшие дали волю новым ощущениям и устремились за выпивкой. Хозяева города под каждый поезд готовили праздник и ярмарку. Тут было чем заняться, отвести душу и забыть, что пару фолов назад ты числился преступником там, где ходят под лучами Зеуса.

– Завтра вы будете жалеть, что не поехали.

– Почему?

– Ваша ДНК перестроится, появится способность видеть в темноте и весь шарм настоящей ночи ускользнёт сквозь пальцы.

– Весомый аргумент, – она улыбнулась и кивнула.

Коннор читал её мысли. И да, она опять вспомнила Кенрика, едва Кордин с ней заговорил. Поэтому так легко согласилась, сильно упрашивать не пришлось. Все девчонки любят смотреть на звёзды. Тем более Роджен претила разгульная компания вокруг, Эрлин опасалась их больше, чем доброжелательного незнакомца.

Перед отбытием только забрали вещи, их выдают всем новоприбывшим. В основном тёплые вещи, кое-какие принадлежности и незначительная сумма денег в местной валюте. Сильно не шикуя, можно легко перекантоваться около месяца без дела, но потом реальность всё равно настигнет.

До нужного места они добрались за пару фолов, Коннор сильно не гнал. Хотел показать новой знакомой постепенный отрыв от света. Несмотря на всю величину Кастора, найти безопасное место абсолютной ночи тут всё равно было проблематично. С каждым годом появлялось всё больше маяков света.

– Надолго к нам? – Коннор всячески старался поддерживать непринуждённую беседу.

Эрлин тяжело выдохнула:

– Загадывать наперёд — дело неблагодарное.

– Ударились в философствование. Я вас понимаю, место располагает.

– Я просто строила планы… Там… Они уже не сбудутся.

– У вас вся жизнь впереди: вдруг прилетит метеорит и нас переселят.

– Скажите, что потом ещё и амнистируют, – улыбнулась она.

– Почему бы и нет. Я не представился. Коннор.

Эрлин пожала протянутую руку:

– Брата моего друга так звали.

– Говорите так, будто с ним что-то случилось нехорошее.

– Пожар. Вся его семья погибла в огне. Друг не любит рассказывать о том дне, а я никогда не настаивала. Эрлин.

– Приятно познакомиться, Эрлин. Приехали!

Коннор начал отстёгивать ремни, чтобы выбраться из спидстера.

– Мне закрыть глаза? – озорно поинтересовалась она.

– На ваше усмотрение. Могу лишь заверить, что со мной вы в полной безопасности.

Она сразу насторожилась и замерла:

– Тут водятся каменные львы. Я читала…

– И не только они.

Коннор вышел и, оббежав спидстер, открыл ей дверь. Она не побоялась закрыть глаза. «Девчонка не промах, понятно, почему Кенрик с ней дружит». В свете фар и при лёгком тарахтении двигателя он повёл её на пригорок. Там был лучший вид. А ещё пробирающий до костей ветер.

Стоило Коннору только заглушить окончательно спидстер, как мгновенно ушло всё лишнее, удерживающее гостей тьмы около цивилизации. Эрлин открыла глаза. Разговаривать и восхищаться ей сейчас не хотелось. Она просто топталась на месте и смотрела во все глаза. На Клитеместре, где она жила, такую ночь было не поймать.

Коннор даже присел на склон, чтобы ей не мешать. Лучший момент, чтобы покопаться в голове Роджен и придумать сложно. Девушка была полностью увлечена и не замечала ничего вокруг, кроме звёзд, тьмы и симфонии природы. После такого Кордину регулярно отдавались прямо на капоте прокатного спидстера.

«Её стёрли», – послышался голос в голове Коннора.

«Причём дважды, – согласился он. – Первый был в баре, использовались Цветы зла. Случай с убийством Архонта имел идентичные параметры».

«Тогда зачем ты её сюда привёл?»

«Взгляд со стороны. Я вечно тороплюсь и упускаю детали».

«Есть такая деталь!»

«Просвети меня, мудрейший».

«Она не помнит, как убивала, памяти нет».

«Она использовала проекцию, может поэтому?»

«Видимо суду это показалось несущественным, её поймали на месте преступления с орудием убийства в руках».

«В век псиоников полагаться на такую мелочь… Им должно быть стыдно!»

«Считаешь её невиновной?»

«Она не ангел и крыша у неё явно течёт, но до Кастора она явно не доросла».

Коннор погрузился в раздумье. Прошло уже несколько дней после убийства. Справится ли его антидот? В баре, попав под воздействие Цветов зла, он потерял полфола и сразу вколол приготовленную заранее дозу. Сейчас он пуст, нужна куча времени, чтобы приготовить ещё. И не факт, что сработает.

Они просидели на холме посреди тьмы около фола. Эрлин присела рядом с Коннором и продолжала молчать. Ей тут очень нравилось, можно не сомневаться. А благодаря лёгкому воздействию пси-сил даже не узнала, что рядом кто-то тяжело дышит. Прямо под ними, если быть совсем точным.

«Увози её, я больше не могу. От её эмоций у меня глаза начинают слезиться».

«Ты плачешь?»

«Держусь!»

«Львы не плачут!»

«Расскажешь кому, и я перегрызу тебе глотку!»

«Понял. Не дурак».

– Нам пора, – прошептал Коннор.

Эрлин просто кивнула и позволила себя увести к спидстеру. Она была морально опустошена за день, так что сил совсем не осталось. До самого Оплота Роджен не проронила ни слова, вспоминала прошлую жизнь. Только радостные моменты, плохие отбрасывала как ненужные.

В баре Симбионт, куда привёл её Коннор, вовсю убирались после жаркой ночи. Новичков принимали не только с хлебом и солью, судя по разрушениям. Пару стульев явно на выброс. Кое-где были заметны следы крови, их уже оттирали со всей серьёзностью. Зверьё — народ порой буйный и неконтролируемый, но честный и надёжный.

– Что это за место?

– Я тут работаю, – признался Коннор. – Фол поздний, ты опоздала с койко-местом и теперь придётся ждать до утра, – он протянул ей ключ. – В этом виноват только я, можешь лечь наверху.

– А ты?..

– Мне теперь не до сна, – он улыбнулся и, обведя общий зал взглядом, отправился помогать. – К утру нужно вернуть это место в прежний вид или даже лучше.

Как только Эрлин ушла, сначала Коннор заглянул в подвал: там у него была собственная лаборатория. Он запустил автоматическую процедуру создания антидота от Цветов зла. Все ингредиенты оказались в наличии, а вот время поджимало.

Шестнадцать фолов – срок не маленький, за это время может случиться всё что угодно. Благо Эрлин отсыпается наверху и пока никуда не собирается. Так Коннор думал, засыпая у монитора компьютера и периодически посматривая на монитор камеры из комнаты Роджен.

Разбудил же его писк датчиков движения. Эрлин проснулась посреди ночи. Судя по таймеру, антидот будет готов только через девять фолов. Коннор протёр глаза и уставился в экран. Девчонка не выключила ночник, когда ложилась. В комнате наверху сейчас был лёгкий полумрак.

Камера не передавала озабоченности и настороженности в лице Эрлин, их Коннор почувствовал сквозь потолок подвала и несколько этажей бара. Роджен выключила лампу, потом включила, снова выключила. Так продолжалось какое-то время. Потом она полезла под абажур, вещи в баре для антуража собирали по всем барахолкам, и обожгла пальцы.

Затем робко поднялась и по стене, ощупывая все, начала идти вдоль стены в сторону двери. Коннор ничего не мог сообразить спросонок. Но когда Роджен споткнулась о ножку стула при включённой лампе и грохнулась на пол, не выдержал. Он выскочил из подвала и пролетел лестницу в мгновение ока.

Эрлин сидела на полу и тёрла ушибленную ногу.

– Кто-то выключил свет?

Коннор щёлкнул выключатель на стене, лампы залили комнату светом. Но это никак не подействовало на Эрлин. Она реагировала только на звук.

– Коннор? Это какая-то злая шутка?

Он подошёл ближе и опустился на колени.

– В комнате светло, как на Полидевке, – бросил Коннор, махая руками. Её зрачки не двигались, не реагировали на движение.

– Ничего не понимаю…

Коннор помог ей подняться и усадил назад на кровать. Пришлось включить всё своё сострадание, чтобы не допустить женских слёз. Он их недолюбливал. Убедив, наконец, её остаться здесь и не переживать, он побежал за доктором. Тот к превеликой удаче жил через дорогу, правда его пришлось будить.

– Что за шум? – послышался сварливый голос явно уже не молодого доктора.

– У нас ЧП! – крикнул через дверь Коннор.

– Все вы так говорите, – продолжил ворчать старик. – Всё, чтобы не дать мне поспать. Опять обдолбались, твари!

Да, сыграла плохая репутация бара Симбионт. Порой напитки у них были экспериментальные, и даже организмы зверья порой их не переваривали слёту. Поэтому доктора тревожили регулярно, порой по пустякам. Вот он и взбеленился, едва признал в голосе нарушителя спокойного сна Коннора.

– Веди! – доктор собрался как на войну. Видно по глазам, что не выспался – работал весь вечер. Коннор сразу повёл его в бар.

– Прибрались на пять баллов! Хвалю, – бросил он, следуя за Коннором к лестнице.

– Что-то с глазами.

Глава бара толкнул дверь и пропустил доктора вперёд. Тот уверенной походкой пересёк комнату, водрузил свой тяжёлый саквояж на кровать рядом с пациенткой и засучил рукава.

– Врач седьмой категории, – представился он. – Худшее позади!

Осмотр длился серд семнадцать, у Коннора стоял на часах таймер приготовления антидота. Он то и дело подсматривал, потому что не мог ничем помочь. Эрлин нужно отдать ей должное, видно перепугалась за последний год на всю жизнь вперёд и поэтому стойко приняла ещё один удар судьбы.

– Инъекция была в поезде? – наконец заговорил доктор. Эрлин кивнула. – Что-нибудь ели или пили?

– Поела бутербродов перед сном и выпила воды.

Доктор бросился к холодильнику. Быстро отыскал всё, что употребила девушка, и выложил на стол. Стал кусочки еды пихать в портативный анализатор. Даже проверил воздух в комнате и взял образцы со стола, пола и кровати. Работал на загляденье. Коннор от волнения снова посмотрел на таймер.

– Действительно ЧП, не соврали. Забираю её к себе, очень странный случай.

Коннор помог довести Эрлин до дома доктора. А сам вернулся в подвал: ускорить изготовление антидота было нельзя. Да и как он объяснит необходимость его применения? Он может только усугубить состояние Роджен. Её смерти он хотел меньше всего. Ему нужно разблокировать память, у мёртвых она отсутствует.

А буквально через фол весь план Кордина рухнул. Медицинский корабль опустился прямо посреди площади города. Он быстро погрузил вещи и оборудование доктора, а потом и его самого с девушкой. Разгадка смерти Архонта была в двух шагах. Кордин с досады разнёс половину подвала.

Глава 31

Эрлин стояла в каком-то сумрачном подвале: все стены были из металла, по полу тянулись громоздкие шланги прямо к оборудованию. Туда же был подключен стеклянный цилиндр, внутри плавал человек. Роджен его никогда не видела, а вот человека в центре комнаты она знала хорошо.

Децернент Кэлб просто стоял и смотрел на пленника или больного. Оборудование походило на вариацию барокамеры, только с жидкостью. Незнакомец пребывал в коматозном состоянии. Судя по изображению пульса на одном из экранов, он находился где-то между жизнью и смертью.

Раздались звуки шагов. И вскоре в комнату ввалилась рыжеволосая девица с пленницей, той связали руки за спиной и завязали глаза. Кэлб на рыжую даже внимания не обратил: явно знал, кто она такая и кого привела. У Эрлин сложилось впечатление, что эти люди затеяли что-то мерзкое и незаконное.

Девица посадила пленницу на стул, но ту всё равно требовалось поддерживать. Она то и дело клевала носом и норовила ухнуть вперед до полного контакта с полом.

– Что с ней? – полюбопытствовал Кэлб, не оборачиваясь.

– Кто-то сильно её приложил и перетряхнул все извилины.

– Тебя кто-нибудь видел?

– В Больнице Вайфилд дыры в защите, они до утра будут думать, что она спит.

– Я в тебе не сомневался, Пандора, – Кэлб улыбнулся и заговорил с человеком в цилиндре, будучи уверенным, что тот его слышит. – Видишь, старый друг, всё складывается как нельзя лучше. Твоя маленькая авантюра подошла к концу. Теперь ты окончательно проиграл.

Они ушли, прихватив с собой пленницу. И только сейчас до Эрлин дошла витиеватая речь Пандоры про «перетряхнул извилины». Именно это Роджен сделала с иной собой. Но побежать за ними и узнать наверняка не удалось, тело не слушалось. Кто-то удерживал её в этой комнате. И тут был только один человек.

Эрлин подошла к цилиндру и присмотрелась к ещё одному пленнику странной парочки. Всё походило на сон… Как в тех снах, которые Роджен периодически видела о Кэлбе и некоем мистере Вурте.

– Зачем ты мне всё это показываешь?

«Мне нужна твоя помощь!»

– Ты псионик, – Эрлин присмотрелась к его пальцам, – но у тебя нет колец.

«Они лежат в чёрной запертой коробочке слева от тебя, – пояснил пленник. – Он их специально там оставил, ему нравится со мной болтать».

– Такому фокусу не учат в Логосиаде!

«Разговор ни о чём отнимает много сил, Эрлин».

– Ещё бы! – усмехнулась она. – Почти мертвец залез ко мне в голову через сон, даже не надев кольца.

«А ещё пару серд назад тут на стуле сидел твой двойник, которого ты своими неосторожными действиями буквально отдала им в руки».

– Не нужно убивать людей!

Пленник пропустил её выпад мимо ушей или чем он там её слушал.

«И теперь я не могу попросить помощи у Эрлин Роджен и вынужден обратиться к тебе, к Другой!»

– Тебе невероятно повезло.

«Говоришь это тому, кто на волоске от смерти? Время утекает, Эрлин. Пока мы с тобой говорим, они уже убили Архонта. Так ты мне поможешь их остановить или нет?»

– Я? Против Кэлба? Ты видел, сколько у него колец?

«Лишь девять, остальные ширма».

– А у меня ноль!

«Восемь я знаю где отыскать, а девятым буду я сам».

Эрлин колебалась.

«Заодно ещё раз спасём Хардинга Олтерна от его очередной глупости. Ты ведь из-за него вечно забегала к нам в гости?»

– Вижу ты всё просчитал и подстраховался. Что нужно делать?

«Просто скажи ДА!»

– Да!

Стоило ей это произнести, как незнакомец в чане мысленно её подхватил и бросил в пучину. Эмоции помогали Эрлин вырываться из Машины, но вот именно это чувство толчка всё время ей помогало. Этот незнакомец, хоть и в плену, но знал и мог гораздо больше, чем рассказывал и демонстрировал.

Эрлин появилась в каком-то коридоре. Судя по табличкам на стенах, где-то в недрах Отдела реагирования. На освещении тут экономили. Роджен оглянулась по сторонам, вокруг ни одной живой души.

– Что с Хардингом? – сразу спросила она.

«Я слышу твои мысли, не нужно кричать. В моём мире Эрлин убила Архонта и числится серийным убийцей. Не стоит привлекать к себе лишнее внимание».

– Угораздило же меня. Ты не ответил на вопрос!

«Время терпит! Сначала раздобудем тебе кольца и сделаем так, чтобы ты случайно не вернулась к себе».

«Указывай путь!»

В прошлый раз Эрлин легко тут сориентировалась, потому что чувствовала свою «сестру», но теперь тут сплошной тёмный лес. Незнакомец указывал ей путь: говорил, когда нужно бежать или наоборот замереть в тени. Или забежать в пустой кабинет. Он каким-то образом знал, где кто находится и ловко подсказывал.

– Как мне тебя называть? – поинтересовалась вскоре Эрлин. – Как-то неловко без имени…

«Можешь звать меня Лео, но это имя не совсем моё».

– Это как?

«У нас нет на это времени! Тут направо».

Лео благополучно смог довести её до нужного кабинета. На мутном стекле была надпись: Глава Отдела реагирования. Кенрик Кордин.

«У него в сейфе хранятся кольца Эрлин, пароль я знаю. Но ключа от двери у меня нет».

Роджен подхватила ближайший стул и бросила в дверное стекло. Стекло разлетелось и посыпалось на пол. Она даже не подумала, что её может кто-то услышать. Уже через миг Эрлин вбивала код от сейфа, диктуемый Лео. Кольца пришлись как раз в пору, что не удивительно.

– Красивые! Но для безжильной слишком крутые…

«Деньги ей ссудил Хардинг после инцидента с лестницей».

– Расскажешь по пути. Что дальше?

«Нужно забрать Эрлин с Елены и привести на Леду, поменять вас».

В её голове сразу созрел план. Требовался быстрый корабль, ведь она не в своём мире и нечаянно могла вернуться. Раньше никто ничего подобного не проворачивал. В прошлый раз Эрлин исчезла после встречи со стеной. Но точного времени засечь не удалось ни тогда, ни во время второго пришествия.

Она подбежала к компьютеру Кенрика. Лео снова продиктовал пароль, но теперь от учётной записи. К их радости, Глава Отдела реагирования не пользовался двойной аутентификацией. Но в журнале событий Роджен засветится сто процентов, поэтому девушка даже не попыталась что-то придумать.

– Знакомый драндулет! – улыбнулась она, увидев в списке каролёт Олтерна на штрафстоянке отдела. Камеры третьего ангара Леды подтверждали наличие корабля, а также там была панель разблокировки.

«Умеешь им управлять?»

– Конечно! Порой быть девушкой Хардинга очень полезно.

Эрлин наложила на себя все скрывающие формулы, какие знала, и пустилась бегом из кабинета Кордина. Сейчас, имея восемь колец и Лео, она могла даже позволить себе шуметь и громко разговаривать. Одинокие сотрудники Отдела, которые ещё не ушли, явно не настороже и не сканируют пси-силой каждый гаир многочисленных коридоров Искусственного спутника.

– Думаешь, как поступит Кенрик увидев, что в его компьютер заходили?

«Он не будет пороть горячку, сначала посмотрит видео с камер. Увидев тебя, захочет проверить Больницу Аталии Вайфилд. Мы должны забрать Эрлин до его звонка!»

– Не люблю бегать!

«Просто тебя никто не скидывали с лестницы».

Пока она бежала в ангар, Лео успел просветить её о некоторых значимых событиях иной Эрлин в Логосиаде. И там была не только лестница, но и шкаф. Роджен тяжело сглотнула и чуть не пропустила поворот. Её никто не заметил, тревогу пока не подняли. Хотя один взгляд на вскрытый кабинет Главы Отдела реагирования мог поднять на уши всю Леду.

В ангаре был технический персонал, ни одного псионика, что сразу облегчило дело. Эрлин запудрила им мозги и заставила помогать. Не прошло и десяти серд как корабль Олтерна вывели из режима блокировки и приготовили к полёту. Лео зря переживал, на каролёте был автопилот, поэтому с ним справился бы даже младенец.

– А вы потом сможете оправдаться? Эрлин и ты? Я-то живу не здесь.

«Главное, довести дело до конца! Остальное я беру на себя».

Эрлин пробежалась пальцами по кнопкам и тумблерам в кабине пилота, а затем буднично схватила штурвал. Автопилот был ей не нужен, больше ста фолов налёта конкретно на этом корабле дали свой результат. Стоило ей только оторваться от пола ангара, как включился форсаж и мгновение после каролёт уже выпорхнул через защитный барьер, оказавшись в открытом космосе.

Она летела на максимальной скорости. Автоматические системы её точно засекли, но дежурный диспетчер лишь что-то промямлил в эфире и, не услышав ответа, решил не связываться со скоростным кораблём. Просто выписал штраф. Богатеи часто устраивали гонки, когда на планетах все спят и добровольно пополняли бюджет Системы Близнецов.

Корабль Эрлин прорезал плотные слои атмосферы и ворвался в гущу пористых облаков Елены. Сегодня на светлой стороне моросил лёгкий дождик. Водные капли мгновенно испарялись с корпуса каролёта из-за чего он походил на дымящуюся комету. Сесть Роджен решила прямо на огромную крышу больницы.

Сбежав по трапу, она сорвала силой дверь с петель и побежала вниз по лестнице. Эрлин спала на третьем этаже в палате номер семь. Тихие сумрачные коридоры казались такими умиротворёнными. Совсем не хотелось никуда торопиться. Но время поджимало, Лео всё время её подгонял.

«Эрлин больше не псионик, буди её скорей!» – сказал Лео, когда Эрлин замерла у палаты своего двойника.

– Применять силу против себя самой, это как-то неправильно.

Эрлин взяла кресло-каталку и направилась к пациентке, придав силой облик медсестры. Бесцеремонно включила весь доступный свет.

– Просыпаемся, подруга!

– Мы знакомы?.. – сонно пробурчала Эрлин на фамильярное обращение. И тут другая Эрлин поняла, что маскировка не требуется. Слепая её всё равно не видит, но мог заскочить на огонёк кто-то из персонала или вдруг проснутся обеспокоенные пациенты.

– Видела в новостях, – она не стала развеивать иллюзию и пододвинула к кровати кресло-каталку. – Вас переводят.

– Далеко?

Эрлин выглядела удручающе, будто всю жизнь из неё высосали и оставили самую малость на донышке.

– Какой-то санаторий, – попыталась отбрехаться Эрлин из машины, помогая иной себе сесть в каталку. Она убедила себя не применять пси-силу против двойняшки. Хотя это могло заметно ускорить их побег из больницы.

Уже на крыше она пожалела о своём решении, потому что придумывать правдоподобные идеи оказалось очень трудно. А иная Эрлин вдруг приободрилась, выспалась, наверное, и начала сыпать вопросами. Благо в больнице был лифт, он ускорил подъём наверх.

«Ты хочешь запихнуть её в Машину?»

«Для этого её нужно как минимум доставить на Леду».

Эрлин толкнула кресло-каталку прочь и помогла двойняшке забраться в корабль. Усыплять не стала, просто застегнула ремни.

– Вы умеете водить корабль? – поинтересовалась Роджен. Она ориентировалась лишь на звук, но поняла, что их было только двое, никакой пилот их не ждал.

– Тут есть автопилот.

«А с ней ничего не случится плохого?.. Ты раньше менял так людей?»

«Не приходилось», – чего не отнять, так это того, что Лео был предельно честен. Он тут самый заинтересованный в успехе миссии человек. Цилиндр с жидкостью, наверное, надоел ему до чёртиков.

«А если мы обе пшик и всё?!»

«Это возможно».

Эрлин не стала смущать себя же в навыках пилотировать корабли и включила автопилот. Сама же села рядом со слепой, чтобы той было не одиноко.

– Врачи сказали, что с вами случилось?

– Они не знают, – тяжело выдохнула Эрлин. – Сначала предполагали, что потеря зрения связана с инъекцией Зверя. Я плохо разбираюсь в биологии и генетике, поняла лишь, что во мне уже был какой-то вирус, и он столкнулся с достойным противником.

– Так у тебя отрастёт шерсть, как у всех на Касторе? – другой Эрлин было даже интересно, вдруг она у себя попадёт на Кастор. После того как Хардинг наконец выведет её из себя и падёт смертью храбрых. Хотя в душе прекрасно понимала, что останется такой, какай есть сейчас. В машине никто не растёт и не живёт по-настоящему. Только контакт способен хоть как-то побороть эту тенденцию.

– Вряд ли. Два вируса заблокировали друг друга, если я верно поняла…

«Даже не представляю, что она сейчас чувствует…»

«Она в смятении. У неё забрали стержень, за который она держалась всю свою жизнь».

Корабль уже вышел в космос и стрелой мчался к искусственному спутнику.

«У тебя есть план?»

«Вы обе это подтверждаете».

«Каким образом?»

«Я дал вам силу!»

Эрлин на миг потеряла дар речи и чуть не задала свой вопрос вслух.

«Это как?»

«История очень долгая и запутанная», – лишь сказал Лео. Такое чувство, что он знал абсолютно всё, но делиться сразу всем не хотел или не мог.

«Это невозможно!»

«Ты видела каталог запретных книг Логосиада?»

«Мельком…»

«Сколько там книг? Назови хотя бы примерный порядок».

«Больше тысячи».

«И ты сейчас пытаешься утверждать, что что-то невозможно, даже не притронувшись к источнику».

«Конечно, они же под замком. Так бы я всё прочла».

«Я читал их все!»

«Как?» – Эрлин была возмущена до предела, она с трудом могла усидеть в кресле. Её удерживали только ремни безопасности.

«Децернент решает, кто может читать те книги, а кто нет».

«Гадство! Придётся стать децернентом, прощай должность Архонта».

Они выбрали ангар, наиболее близко расположенный к Машине другой жизни. Лео запудрил голову диспетчеру, их корабль пропустили на посадку без лишних вопросов. Эрлин эта его суперсила: влиять на всех без колец на руках и находясь при смерти, начала настораживать. Наверное, вычитал в той тысяче запрещённых книг, Роджен тоже так хотела. Жутко завидовала, хоть это и нехорошо.

Кресло-каталку стоило прихватить с собой. Другая Эрлин только сейчас поняла, что дала маху. Её двойняшка передвигалась как черепаха, вдобавок её всё время приходилось поддерживать. Совсем не то, на что рассчитывал Лео. Благо «утро» на Леде ещё не наступило, оставалось в запасе какое-то время, и тревогу ещё никто не поднял.

Вскоре они прибыли в жуткий зал с капсулами, где проходили испытания. Тут было холодно и темно. Лео утверждал, что дальше должна находиться скоростная магнитная полоса. Эрлин всё это было в новинку. В прошлые разы она просто появлялась в этом мире, а потом исчезала, и всё. Её новый друг из цилиндра настойчиво утверждал, что так не совсем правильно. А ещё опасно. Роджен поверила ему на слово.

«Я вызвал капсулу!» – сообщил Лео, едва две девушки приблизились к магнитным рельсам. Искрящаяся полоса уходила налево и терялась в темноте туннеля.

– По звуку не похоже, что тут темно, – устало пробубнила слепая Эрлин.

Другая Эрлин не подала виду и попыталась отшутиться:

– Экономят на электричестве, никогда этого не понимала.

Их разговор прервался, не успев начаться. Послышался свист из тьмы и нарастающий шум. Эрлин прищурилась. Она могла поклясться, что туннель вместе с магнитной полосой упирается в стену. Но тут прибыла капсула и она решила, что ей всё же показалось. Двери скользнули вверх, приглашая девушек войти. Внутри оказалось очень просторно, одних сидячих мест штук десять.

Не успели они пристегнуться, как дверь вернулась на место и капсулой выстрелили, как ядром из пушки. Обе Эрлин вжались в спинки кресел от ускорения.

«Переход возможен только на максимальной скорости», – буквально извинялся Лео за их неудобство.

Эрлин не смогла ему ответить даже мысленно: так её скрючило и не отпускало какое-то время. Возможно, лишь серду, но показалось, что заметно дольше. Лео заверил, что прошла только одна шестая серды. Пришлось снова поверить ему. А вот тормозила капсула очень плавно.

– При таком ускорении мы должны были покинуть Леду и вылететь в космос, – поделилась с двойняшкой слепая. – По моим подсчётам мы где-то у границы Системы Близнецов.

– Зато тут тихо, никто не будет докучать, – она улыбнулась, забыв, что её собеседница ничего не видит.

Выбрались наружу они с трудом. Причём обе выглядели похоже, будто их мучили несколько часов в тренажёрном зале: хромали на обе ноги.

«Что дальше?»

«Я попросил кое-кого за ней присмотреть», – сообщил Лео. И действительно в их сторону кто-то шёл. Вскоре Эрлин признала в силуэте своего Хардинга. Он очень удивился, увидев сразу двух Роджен.

– Эрлин Роджен, – торжественно начала другая Эрлин, – передаю вас в надёжные руки. Мистер Хард о вас позаботится и познакомит с пансионатом. А мне пора возвращаться.

Она подмигнула Олтерну и прошмыгнула назад в капсулу.

Глава 32

Кенрик сидел в своём кабинете, когда ему принесли письмо. Такими обменивались ученики Логосиада с внешним миром. Одному ему ничего не приходило по причине смерти семьи. Но он не стал зацикливаться на плохих воспоминаниях и открыл конверт. Отправителя не было, но Кордин узнал почерк Хелен.

Она просила о встрече, но почему-то не подписалась. Это раз! А, во-вторых, написала настоящее письмо, куда легче воспользоваться электронными средствами связи. Странная девчонка! Или это её очередная игра, чтобы вернуть его внимание, которое Кенрик из-за работы совсем перестал ей дарить?

«Почему всё нужно так усложнять? – тяжело выдохнул Кенрик. Он ещё раз перечитал письмо. – К тому же место выбрала крайне странное».

Леда – спутник небольшой, но всё равно во многих местах Кордин не был. Туда его просто так не пустили бы. Этажи строго зарезервированы под те или иные организации.

Кенрику ничего не оставалось, как пойти на свидание. Ведь дел у него почти не было после поимки Убийцы двужильных. Он до конца не мог поверить, что Эрлин лишилась силы. Семь лет учёбы коту под хвост. Одно это способно пошатнуть моральный дух, а Кастор и подавно. Кордин дал сам себе обещание, что обязательно её навестит.

– Четвёртый этаж, зал сто три…

Кордин добрался туда на лифте. Этаж встретил его мягким светом и звенящей тишиной. Благо он сразу приметил план этажа на стене, а то пришлось бы плутать. Сто третий зал располагался прямо по курсу, вот только коридор почему-то совсем не освещался.

Кенрик не боялся темноты, он в ней буквально вырос. В приюте часто не было света неделями, приходилось выкручиваться. А ещё он знал, что из темноты могут напасть, причём мотивы этих людей могут быть самыми разными. Играть в прятки — это одно, а вот ударить ножом в печень — другое.

Хелен, насколько разобрался в ней Кенрик, была не без странностей. Может и не пограничное расстройство, но вспышки одержимости людьми и предметами Глава Отдела реагирования наблюдал регулярно. С неё станется придумать приключение тому, кто её обидел, не уделяя должного внимания.

Кенрик ещё раз взглянул на карту: прямо до упора и направо. Ничего сложного. Кордин даже просканировал этаж силой — никого. Хотя Хелен тоже псионик, она могла спрятаться. Но надев все десять колец, Глава Отдела реагирования всё равно никого не обнаружил. Вот это было совсем странно.

Ему пришлось шагнуть во тьму. Хоть от девяти колец можно было скрыться только таким же количеством, Кенрик не мог вспомнить такого псионика. Это мог быть сюрприз! Вот только день рождения у Кордина ещё не скоро, впрочем, как и иные юбилеи. До года на посту Главы Отдела реагирования тоже ещё уйма времени.

Зал сто три при беглом осмотре походил на пыльный склад: кругом стеллажи и коробки. Отличное место для игр. Вот только одна загвоздка – Кенрик уже не ребёнок и предаваться ностальгии в таком месте совсем не хотел. Также как и остаться с Хелен в этом месте без свидетелей.

Все догадки Кенрика разлетелись вдребезги, едва он завернул за угол и наткнулся на ту, кто написала письмо. И это была совсем не Хелен. Та смирно сидела на стуле, будто под гипнозом, а прямо за ней с ножом в руках стояла Сесиль. На такой тройничок Кордин не рассчитывал.

– Сесиль?..

– Я за неё, – оскалилась Пандора и наклонила голову направо. Так очень любила делать его Сесиль.

– Ты их контролируешь? Покажись, и мы поговорим!

– Дурачок! Здесь только мы. А Сесиль спит! Меня можешь называть Пандорой.

– Что ты хочешь? – Кенрик по-прежнему никого не чувствовал в зале. Эта девчонка, кем бы она ни была, всё блокировала.

– Ты обидел Сесиль и должен понести наказание.

– Раз тебе нужен я, то отпусти её, – он кивнул на Хелен: та всё ещё пребывала в прострации.

– Что за глупость ты несёшь? Она та, из-за кого мы в столь сложной ситуации. Она – камень преткновения! Чувствуешь?

– Да. Чувствую, что у тебя не все дома.

Пандора без лишних слов нахмурила брови и надавила на кинжал. Хелен сразу очнулась и закричала. Кенрик силой успел вырвать его из рук убийцы, но у Пандоры появился второй. Он выскочил из левого рукава. Кордин не успел среагировать, всё произошло слишком быстро.

– Нет! – Кенрик бросил вперёд самый сильный импульс, какой смог, иллюзия Пандоры разлетелась, а она сама ретировалась, надев свой респиратор с Цветами зла.

Кордин подбежал к Хелен: та корчилась на полу, из её шеи безостановочно текла кровь. Он попытался зажать рану, но ничего не получилось.

– Я убью тебя! – крикнул Кенрик в темноту.

– Убьёшь меня, убьёшь и Сесиль, – послышался ответ Пандоры, но вот голос её уже был иным. Респиратор преобразил его.

«Грубая сила!» – сразу зажглось в голове у Кенрика.

– Это была ты, тогда на улице?

– Мальчишки меня всегда запоминают, – донёсся шёпот отовсюду. Кордин не стал реагировать на иллюзию.

– Ты играешь с огнём. Тогда я тебя почти достал.

Кордин был уже на ногах и, отринув чувства, скользил между стеллажей.

«Хвастайся сколько влезет!»

Глава Отдела реагирования запустил вихрь Взрыва разума туда, где её заметил. Крошечный проблеск в этом густом тумане.

– Если бы я была крысой с псионидом на руках, то умерла бы! – она вышла прямо перед ним на свет и показала голые пальцы.

Кенрик крутанулся на месте и бросил идентичную формула за спину. Болтливая Пандора исчезла, как мираж, и одновременно послышался крик. Он её раскусил. Но девица отчасти была права. Его атаки действовали на неё иначе, не так, как ему объясняли в Логосиаде. И точно не так, как он сам видел на многочисленных дуэлях.

Активировав левитацию, Кордин пронёсся над самым потолком. Заметил Пандору на скорости краем глаза. Такой наглости она от него не ожидала и пустилась наутёк. Импульс мчался вслед за ней, снося стеллажи и ящики. Кенрик решил очистить пространство, игры в прятки ему надоели.

Получилось гаиров сто чистого пространства, а все стены и выходы завалены сломанным пластиком и покорёженным металлом. Пандора сопела где-то в обломках, пока те не разнесло взрывом. Такой же по силе удар она бросила в Кенрика, но он ушёл выше, обрушив часть потолка.

Их теперь разделяла не сила, а просто куча пыли. Кордин тут же вытянул её в отверстие и запечатал, едва не пропустив электрический разряд. Увернулся в последний момент и атаковал сам, не целясь. Задел Пандору в прыжке. Она покатилась по полу, но быстро вскочила и рванулась в сторону.

Туда, где сияла брешь от её прошлой атаки. Она настойчиво решила снова сбежать, но Кенрик не собирался её так легко отпускать. Глава Отдела реагирования не мог позволить себе такую промашку. Ему чертовски нравилась его работа, за неё можно было немного и пострадать.

– У тебя другая схема активации сил, да?

Вопрос Кенрика заставил её замереть прямо у прохода, она любила почесать языком. Кордин это сразу понял. А ещё Пандора любила скалить свои идеальные белые зубы. Складывалось ощущение, что она их держит в форме, чтобы однажды применить по назначению – перегрызть кому-нибудь горло.

– Сесиль знает о твоём существовании?

– От многих знаний – многие проблемы! – она сделала несколько шагов к дыре, продолжая держать Кенрика в поле зрения.

«Уже не хочешь меня наказать?»

Они среагировали одновременно: она усилила тело для прыжка, а он собирался с помощью арматуры преградить ей путь. Кенрик не успел, телекинез оборвался на полуслове: формула развеялась, а сам Кордин почувствовал резкий толчок в мозгу. И такой силы, что чуть не повалил его на пол.

Пандора это вмиг почувствовала и разом передумала убегать.

– Устал?.. – она снова склонила голову набок.

Кенрик стиснул зубы и попытался держаться как обычно. Но они оба были псиониками, внешняя оболочка для них не играла существенной роли. Всё важное происходило в голове, остальное лишь инструменты.

Кордин собрал все свои силы и снова ударил. Как же он хотел срезать эту её ухмылку с лица Сесиль. Пандора окутала себя защитной сферой из треугольников. Формула защитила её не только от атаки, но и уберегла от встречи со стеной. Так получилось, что Кордин сам выкинул её из зала, где они сражались.

Сплоховал и принялся отыгрываться, пока та не пришла в себя. Ускорение позволило ему сократить дистанцию, оказаться у второй дыры в стене в считанные мгновения, но девица уже дала дёру. А вот Кенрика вдруг скрутила невиданная сила, он выхаркал что-то тёмное себе под ноги.

И тёплое, как оказалось.

«У вас аллергия на псионид, – припомнил он безумную идею доктора. – Как же не вовремя…»

Кордин начал снимать с пальцев кольца, но руки не слушались. И взор заволокла дымка: фаланг вдруг стало раза в два больше, и он, пытаясь ухватить за одну из них, всё время промахивался. Он не успел их все снять. Он снова проиграл!

– Кордин?.. – донёсся до него голос Сесиль. – «КЕНРИК!»

Глава 33

Хардинг без дела слонялся по особняку, пока не замер у двери в отцовскую оружейную. Ноги снова привели его сюда. Кто бы что ни говорил, а внутри было интересно. Олтерну-младшему приглянулось огнестрельное оружие. Может, всё дело в отсутствии родителя или ему просто надоело, что все вокруг умирают.

Пси-силы, за которые Хардинг так радел, не приносили ощутимого результата. Эрлин не догнал, мать не спас. А тут ответ: нажал и всё! Человеческий мозг даже не успеет среагировать, особенно если выстрел с близкого расстояния. Олтерн попытался уговорить Пита пальнуть рядом с ним, чтобы попробовать увернуться, но дворецкий отказался.

После смерти матери он стал слишком заботливым. Рубил на корню все задумки Хардинга хоть сколько-то опасные. Возможно, это и к лучшему. От одиночества в голову Олтерна лезли всякие странные вещи. Такие, как свидания с девчонками без пси-сил.

Выманить двужильных таким способом – дело безрассудное. А Хардинг вдруг потерял чувство самосохранения, он лишь хотел сравнять счёт. Хотел из добычи стать охотником. Хотя бы на день, поэтому сам занялся перепрошивкой системы безопасности особняка и прилегающей территории.

Но увидев незнакомца в конце коридора, спокойно идущего на него, понял, что его мечта сбылась, а системы дома не сработали. Альбинос был одет по последней моде, на его поясе висел меч со сложным эфесом. На фалангах пальцев красовалось восемь колец, точно, как у Олтерна.

– Рихард Хауген, – мгновенно признал незнакомца Хардинг. – Не знал, что они пришлют вас.

Альбинос остановился, не дойдя до Хардинга семи шагов. Весь коридор был обит тёмным деревом, стены украшали картины и стойки с холодным оружием и доспехами. Тёмно-зелёный паркет блестел от редких лучей Зеуса, но был совсем не скользким.

– Я пришёл сам!

– Значит вы один из них?

– Я тот, кто не передоверяет важные дела другим.

Хардинг совсем не чувствовал силу, будто что-то мешало. Непреодолимая стена выросла между юным псиоником и кольцами. Такого раньше с ним не случалось.

– Убийство двужильного, например.

Альбинос кивнул:

– Я обладаю весом и авторитетом в узких кругах, поэтому могу диктовать правила всем, мастер Олтерн. Как вы могли заметить, кольца не работают, – он показал свои руки. Перстни были идентичны перстням Хардинга, а, значит, блокировали друг друга. – Поэтому мы решим наши разногласия иначе.

Хауген положил левую руку на эфес меча.

– Как в старые добрые времена, – кивнул Хардинг.

– Правила просты, мастер Олтерн. Зарубите меня, и ваш счёт будет закрыт, больше никто не придёт.

– Верится с трудом…

– Они уже поставили на вас крест, хотели сделать из вас живой пример. Но я так не могу. Один из нас умрёт сегодня! Выбирайте оружие, я подожду.

«Надеюсь, ты будешь мной гордиться, дедушка!» – пронеслось в голове Хардинга, ведь именно дед учил его фехтовать. И именно дедушкин меч висел на стене в паре гаиров от юноши. Это был знак! Олтерн, не раздумывая, схватил оружие в левую руку и встал в стойку. Эфес позволял вынести часть руки за гарду для лучшего контроля, охватив рикассо двумя пальцами, а сложный эфес дужками прикрывал всю кисть от ударов оппонента.

Альбинос был крупнее и выше Хардинга и меч имел соответствующий. Широкий клинок с корзинообразным эфесом – грозное оружие в умелых руках. А судя по выдвинутым условиям, Хауген имел все задатки для победы, ведь эта дуэль явно не была первой. Олтерн даже боялся представить, сколько двужильных распрощались с жизнью подобным образом.

Что тут говорить, альбинос не скупился и создал себе такие же кольца, чтобы не сражаться силой. Возможно, плохо ей владел или ещё по каким-то другим обстоятельствам. Например, просто обожал мечи, как отец Олтерна – огнестрел. А ещё Хауген был абсолютно спокоен, будто на утренник зашёл.

– Левша? Это будет любопытно, – альбинос, выхватив меч, сразу бросился вперёд: преодолел расстояние до Хардинга за пару больших шагов и нанёс укол в горло. Олтерн успел отбить, но попятился, уходя от серии ударов, последовавших сразу за первым выпадом.

Хауген, словно метроном, бил и не останавливался, гнал наследника Олтернов по коридору. Хардинг отступал, уйдя полностью в защиту. Звон клинков разлетелся по особняку, но их никто не услышал. Юноша был уверен, что альбинос всё предусмотрел и сделал так, чтобы их не побеспокоили.

Главное, не упереться спиной в стену, поэтому, не дожидаясь этого, Хардинг бросился в атаку сам. Он умудрился отбить выпад оппонента и проскочить под его боевой рукой. В последний момент пришлось ускользать от горизонтального удара. Ноги Хардинга унесли его на безопасное расстояние от альбиноса.

Хардинг пока не устал, благо все эти годы он поддерживал форму на должном уровне. Дедушка всегда говорил, что движение – жизнь. Поэтому Олтерн бегал вокруг особняка почти каждый день. Руки, правда, начали тяжелеть…

Альбинос больше походил на тяжелоатлета, чем на ловкого фехтовальщика. Он должен был выдохнуться быстрее, да и меч у него тяжелее. Это умозаключение грело Хардингу душу. Но Хауген дышал ровно и размеренно. Ничем не демонстрировал усталость или явно не собирался заигрывать с оппонентом.

Он дрался почти на пределе своих возможностей, уж точно не поддавался. Это всегда заметно, дедушка Хардингу всё разжевал в своё время. Хауген хотел его убить и планомерно двигался к цели. Словно каток, альбинос оттеснил Олтерна к противоположному концу бесконечного коридора.

Хардинг на этот раз не рассчитал и врезался в стойку с расписной вазой. На ней красным по-чёрному было нарисовано сражение героя с минотавром. Клинок Хаугена прошёл по жилету Олтерна распоров его до кожи. Но юноша успел выбраться из очередного тупика.

Хауген задержался у вазы: удержал постамент от падения, чтобы ваза не разбилась. Всё в абсолютной тишине, альбинос не растрачивал силы на пустые разговоры, однако отыскал миг, чтобы спасти предмет далёкого прошлого. Дедушка бы точно нашёл с ним общий язык. Он любил болтать во время поединка, выводя оппонента из душевного равновесия.

А вот Хардинг так не умел. Он делал всегда что-то одно, сейчас юноша полностью сосредоточился на клинке противника. Изматывающая стратегия пока совсем не срабатывала. Хауген изрядно вспотел, но это не удивительно. А вот его движения и удары не потеряли остроты и веса.

Хардинг чувствовал каждый заблокированный или отведённый удар. Напряжение прокатывалось по мышцам руки, наливая их свинцом. Удар следовал за ударом, не давая Хардингу ни мгновения для передышки. Ещё немного, и Олтерну не поможет даже второе дыхание. Уж больно оппонент был хорош. Нужно атаковать, победа даётся только в нападении.

Он попытался провести тот же финт с уходом под ведущую руку противника, но на этот раз альбинос был готов и засадил ему локтем по затылку. Хардинга бросило вперёд, меч выскочил и пролетел по гладкому полу к стене. Хауген не стал торопиться: позволил юноше подняться и догнать оружие.

Только сейчас Хардинг увидел, что альбинос притомился. Его удары стали менее быстрыми и грозными, но появилась изрядная выдумка. Теперь это были не прямолинейные выпады, а изощрённые комбинации, которые должны позволить Хаугену закончить дуэль красиво.

Затылок горел огнём, но Хардинг попытался абстрагироваться от боли. Нужно было переламывать ход боя, а для этого голова просто необходима. Олтерн стал чаще атаковать, но порой натыкался на ловушки. Хауген мастерски подгадывал момент, чтобы выкинуть фортель.

Один такой чуть не проткнул юношу насквозь. Альбинос ушёл резко в сторону, но оставил клинок по центру. Хардинг ударил в пустоту, но благодаря быстрым кистям смог отбить угрозу и уйти на безопасную дистанцию. Было непонятно, расстроило ли это Хаугена: его лицо походило на восковую маску.

Время, наверное, бежало нещадно, но ни свет из окон, ничто другое не могло подсказать наверняка как долго идёт поединок. Дедушка любил гонять внука до седьмого пота, пока руки физически не могут удержать меч. Но те дни далеко позади, сейчас Хардинг не хотел доводить до подобного.

Хардинг перебирал ситуации в голове, способные положить конец альбиносу. Нужно что-то неожиданное, чтобы удивить Хаугена, но столь опытный фехтовальщик точно знает множество уловок и сам может подкинуть неразрешимую задачу своему юному визави. Например, просто отбить клинок голой рукой и даже не пораниться.

Хардинг мгновенно догадался, что попался, его ноги попытались спасти ситуацию и, оттолкнувшись от пола, отбросили хозяина назад. Вот только меч у Хаугена был длиннее, его хватило, чтобы пустить юноше кровь. Удар пришёлся туда же, где сердами ранее альбинос распорол одежду.

Юноша схватился за бок и поморщился. Крови было немного, но каждая царапина вела к проигрышу. Ухудшала общее состояние и отвлекала от насущного. Хардинг не успел сосредоточиться, как пропустил ещё один выпад: на этот раз в правое плечо. Теперь не получится перебросить меч в другую руку.

А вот чего совсем не ожидал Хардинг, так это похвалы от абсолютно беспристрастного оппонента, не проронившего ни слова с начала поединка. Среди атакующей серии речь Хаугена вывела его из равновесия. А тот ещё шептал что-то про дедушку. Попытавшись разобрать слова, Олтерн пропустил удар кулаком в лицо и тут же оказался на полу.

– Вы можете гордиться собой, мастер Олтерн. Ваш дедушка в ваши годы фехтовал хуже, – специально повторил альбинос то, что стало камнем преткновения и причиной поражения Хардинга.

Хауген наступил на вооруженную руку юноши и, разжав кисть, отбросил меч прочь. Хардинг же пребывал в прострации и не мог сопротивляться. Всё кружилось перед глазами. На миг показалось, что кольца альбиноса сломали ему скулу. Адская боль. Так его ещё никто не бил. Всё разом как-то потемнело.

Альбинос рывком за шиворот подбросил Хардинга вверх и, прописав удар в живот, швырнул об стену. «Как всё быстро закончилось!» – думал юноша, с трудом держась на ногах и пытаясь закрыть голову руками. Хауген же совсем не торопился его добивать, возможно, хотел сделать это красиво.

Или просто устал. Или юноше показалось: кровь на лице не позволяла рассмотреть оппонента в подробностях. Он схватил Хардинга и припечатал к стене. Олтерн-младший почувствовал, как его ноги перестали касаться пола и теперь болтаются на весу. У Хаугена была ещё уйма сил, чтобы играть со своей жертвой.

Хардинга спас шум с улицы. Они стояли около окна, и альбинос на миг отвёл от юноши свой смертоносный взгляд. Потом был толчок, здание тряхнуло. Этого хватило, чтобы Олтерн выбросил из правого рукава двуствольный пистоль и разрядил его прямо в грудь Хаугена. С того мгновенно слетела восковая маска: полезли глаза на лоб, а губы скривились от боли.

Он рухнул, как подкошенный дуб, и увлёк за собой Хардинга. Гулкий шлепок тела об пол разительно отличался от звона меча. Юноша с трудом разжал хватку мертвеца. Альбинос не дышал. Тяжело хрипя, Олтерн сумел подняться и выглянуть в окно. На зелёной лужайке, залитой светом Зеуса, стоял корабль его семьи. Тот самый конфискованный.

К добру или к худу – в тот момент Хардинг не мог сказать. Он даже не услышал звука шагов и голоса человека, пытавшегося до него докричаться откуда-то издали. Поэтому лицо этого кого-то стало сюрпризом. Хардинг разом очнулся, поднял руку и снова нажал на курок. Благо пистоль был одноразовый.

Оторопевшая Эрлин замерла в гаире от него и на миг застыла. И только когда Хардинг нажал на курок ещё раз, очнулась и взбесилась. Она толкнула его в грудь со всей силы. Олтерн болезненно ударился об угол и выронил оружие. Перед ним действительно стояла Роджен. Та самая, что убила его мать. Но как она оказалась тут? Её должны были упечь на Кастор, а оттуда не возвращаются.

– Рехнулся?!

– Ты убила маму…

– Я?! – она указала на себя, а потом подошла ближе и ещё раз его толкнула. Отступать от этой фурии было уже некуда, Хардинга наконец зажали в угол. – Я, – ткнула пальцем в грудь Роджен, – получила вместо тебя формулу на улице, чтобы Эрлин не разнесла тебе голову. Я, – она снова ткнула себя пальцем в грудь, – прервала проекцию Эрлин, чтобы она не перерезала горло твоей любимой мамочке.

Роджен вдруг выдохнула и рухнула на скамью, которые стояли по всему коридору напротив картин. Хардинг оцепенел, но глаз с неё не сводил. Приступ ярости закончился неожиданно, но гарантий безопасности никто в такой ситуации не дал бы. Мозг Олтерна снова и снова прокручивал по кругу её слова.

– Ты из Машины другой жизни.

– Выдайте ему десять янтарей за сообразительность, – зло бросила Эрлин в его сторону.

Он тоже сел на скамью, но в гаире от неё. Оба они смотрели на распластанное на полу тело альбиноса.

– Спасибо.

– За что?

– Ты спасла мне жизнь. Он отвлёкся, и я его застрелил. Это ведь ты испортила газон? Пит будет в ярости.

– Не будет, – уверенно заверила его Эрлин, – когда узнает, что таким образом я спасла тебе жизнь.

Она говорила чистую правду, но Эрлин не знакома с его дворецким. Его Эрлин не знакома, а эта совсем другая.

– Как ты выбралась? Это не…

– Мне помогли. Кое-кто с вашей стороны.

– Невероятно.

Роджен кивнула на труп:

– Какой план?

– Попрошу Пита, он его спрячет.

– Спрячет тело двужильного? Не говори глупостей! Его дружки точно знают, куда он пошёл.

– Думаешь?

– Уверена. Звони в Отдел реагирования. Это была самооборона, тебе ничего не будет.

Пит шёл прямо к ним. Совершенно размеренные и спокойные шаги гулом отдавались по всему коридору.

– Мастер Олтерн, кто-то испортил газон вашим же кораблём.

– Познакомься, Пит. Это Эрлин Роджен.

Дворецкий нахмурился:

– В новостях передавали, что она потеряла зрение на Касторе. Возможно, это иллюзия.

Хардинг вскочил на ноги. Теперь он мог пользоваться силой, но ошибки не было. Перед ним сидела Роджен собственной персоной. Отличить другую от иной Эрлин, наверное, как-то можно, однако Олтерн не имел представления как.

– Это всё инъекция зверя, – сообщила она. – Но опасности нет, твоя бывшая подруга в безопасности. А вот Кенрик в беде.

Она поднялась, жестами обратила внимание Пита на мертвеца и попросила разобраться:

– Нам нужно на Леду. Заодно и тебя подлатают.

Хардинг побежал за Эрлин.

– Вызови законников, Пит!

– Будет в лучшем виде, мастер Олтерн.

Пит помахал ему рукой на прощание, а потом смотрел через окно, как они ещё больше уродуют газон, отбивают руки статуям и мнут декоративные кустарники.

– Варвары, – бросил дворецкий в сердцах и обернулся к телу. Пит внимательно осмотрел коридор. Даже заметил криво стоящую вазу. – Проникновение, усыпление и нападение, красавчик, – оттенок кожи Пита принял такой же белый цвет, а волосы вмиг почернели.

Он был из расы доватуров, но старался поддерживать человеческий облик. Об этом его просил ещё мастер Гаральт около тридцати лет назад, когда Пита приняли на должность дворецкого особняка семьи Олтерн. А до этого он сменил не одного хозяина. Всего-то нужно крупно задолжать.

Юный Пит любил азартные игры и угробил все деньги своей семьи. Протянул ему руку помощи один богатей-двужильный. Он покрыл все его долги, а взамен забрал обычную жизнь. Хотя выбора в тот момент особого не было. Отец выгнал картёжника из дома и велел больше не возвращаться.

Пит отбросил ностальгические мысли и снова обратил внимание на тело. Если его тащить, он заляпает кровью полы и ковры. Легче выбросить в окно, а потом подвал и бочка с кислотой. Или подкинуть на соседнюю свиную ферму. А ещё можно прикарманить эти чудесные кольца на пальцах альбиноса.

Дворецкий раздумывал около пары серд, но в конце концов вызвал Отдел реагирования. Пусть сами разбираются с мертвяком. У Пита сегодня не то настроение, чтобы преступать закон.

Глава 34

Они летели к Леде молчком, но напряжение витало в воздухе. Эрлин вскоре не выдержала и заговорила первой.

– Ты хотел убить меня, потому что перепутал с ней?

– Она убила…

Эрлин не дала ему договорить:

– Она это не контролирует, Хардинг. И уж точно не заслуживает смерти.

– Конечно, ты будешь её выгораживать, – отмахнулся от неё Олтерн.

– Тот человек, что вытащил меня из Машины, мне всё рассказал. Он сделал Эрлин псиоником: вложил в неё все свои знания, но и инверсию своих убеждений.

– Ты рассказываешь какие-то сказки, чтобы меня запутать.

– Тот человек…

– У него есть имя?

– Настоящего он не назвал, – на эти слова, Олтерн хмыкнул и продолжил слушать в пол-уха. – Твоя Эрлин должна была ему помочь, не я. Но всё пошло не по плану. Мальчик из двужильных, которому он отвёл роль якоря, чтобы удержать от убийств, стал объектом её ненависти.

– Я?.. – он резко обернулся.

– Человек боготворил двужильных, а Эрлин их терпеть не может. Считай это превратностью судьбы или балансиром вселенной, но ты сбежал от неё и всё испортил.

– Я же не знал! – взорвался Хардинг.

– А если бы знал, остался?

– Я… не знаю.

– Ты пожертвовал бы собой и возненавидел бы её за это, – покачала головой Эрлин. – Стало бы только хуже.

– Но ничего же не было, никаких симптомов. В Логосиаде…

– Машина! – оборвала она его. – Там она увидела нас вместе и сломалась.

– И что теперь делать?

– Жить дальше. Я просто хотела, чтобы ты всё знал. Зря, я что ли тебя столько раз спасала?

«Я опять во всём виноват, а её Хардинг оказался молодцом», – пронеслось в голове Олтерна. – Твой Хардинг, какой он?

– Замечательный! Это он научил меня летать.

– Учитель из него так себе, – возвращал себе самооценку Хардинг.

– Ей!

– Ты сожгла двигателями половину лужайки перед домом.

– Ни слова больше, а то вышвырну тебя в шлюз, – шикнула она.

– Ладно.

Олтерн и Роджен переглянулись и всё же улыбнулись друг другу. Хардингу с ней или с её парнем ничего не нужно было делить, они были здесь гостями. А вот свою Эрлин… Он не был уверен, что сможет её простить.

***

Коннору пришлось пожить всюду в Системе Близнецов. Родившись на Елене, самом обычном месте, подстроиться под Леду удалось легко. Хотя там не было синего неба над головой, только стальные переборки искусственного спутника. Логосиад он так и не закончил, но сильно по этому не убивался. Его семья издревле шла иным путём. Поэтому Система Близнецов расценила их, как угрозу, и истребила.

Было интересно на Полидевке – кромешное пекло и бесконечная бесплодная равнина. Туда свозили всех «рабов» системы, вкалывали мутагены для адаптации и заставляли добывать Псионид. Ту его часть, что кристаллизовалась только там – под палящими лучами Зеуса.

Доватуры – так называли изменённых там людей, приобрели много способностей для выживания. Такие, как смена цвета кожи для регулирования температуры тела, защитная оболочка глаз. Для туристов и гостей Полидевка инъекции предусмотрены не были, но никто и не запрещал. Как минимум псионик от них лишался способностей, ведь его строение тела менялось на молекулярном уровне.

Но больше всего полюбился Коннору вечно ночной Кастор. Сюда ссылали преступников, и в сознании обывателей тут должна быть жизнь не сахар. Однако на Касторе оказалось очень тихо – никто не хотел получить вторую дозу инъекций за рецидив. А после неё и до обращения в дикого зверя недалеко.

Коннор поднял взгляд. Посетителей сегодня было немного, в основном труженики Псионида. Пара залётных туристов, косо глядящих на первых. После местной мутации появлялся густой волосяной покров, когти и клыки. А ещё обострялся слух, поэтому говорить что-то нелицеприятное о Зверье не стоило.

Всех гостей Кастора благоразумно инструктировали на въезде. Это уменьшало количество стычек, но после выпитого языки развязывались. Всем хотелось пнуть урода, вот правда никто не рассчитывал получить сдачи. А зря, тут местным дозволено многое, чтобы защищать свою честь и гордость. Ведь они тут не навсегда и в конце концов рассчитывали вернуться в обычный мир.

Вот только мутации откатить назад нельзя. Можно перебраться в новое тело, созданное по изначальной ДНК. Но это очень дорого даже по меркам Кастора: за добычу Псионида платят приличные деньги. Есть отбитые на голову, которые сами попадают сюда или на Полидевк. Стать ксенофом или доватуром не сложно, сложно осознать, что этим решением ты перевернул свою жизнь.

«Сеть баров «Симбионт». Мы есть на всех сторонах этой грешной системы!»

Когда Коннор лет десять назад предлагал это название, то не знал, что оно так хорошо приживётся. Они даже в шутку вывели нечто, что подсаживается в организм человека и впрыскивает ему в кровь его любимый коктейль. Поначалу было много желающих, но как выяснилось, жить вечно под градусом неудобно. А избавиться от паразита та ещё проблема.

Зазвонил старомодный телефон на барной стойке. Коннор положил тряпку и бокал, чтобы ответить.

– Доктор?..

– Доктор Веил. А кто спрашивает? – голос на той стороне звучал странно, возможно всё дело в каналах связи, но такого искажения быть не должно.

– Кордин. Кенрик Кордин.

– Я вас не узнал. Вам нездоровится?

– Я делал, как вы рекомендовали, – Кенрик говорил очень медленно. – Спал без колец, не надевал девятое без нужды. Поначалу это помогало, но…

– Боль не уходит?

– Именно. Я угодил в госпиталь. С меня сняли все кольца, а боль не уходит.

– Значит, дело не в аллергии.

– Я бы возмутился вашей непрофессиональностью, доктор, но у меня нет сил. Если всё так дальше пойдёт, меня уволят с должности главы Отдела реагирования. А я должен быть на посту. Всегда! Вы понимаете?

– Я как никто другой заинтересован в вашем выздоровлении, мас Кордин. И даже раздобыл ваше полное дело. Как вы знаете, это практически невозможно.

– Это невозможно.

Коннор оглядел бар, сегодня все сидели по столикам и тихо общались в небольших компаниях. Добавки никто не просил, поэтому бармен продолжал разговор. А слово «невозможно» он пропустил мимо ушей. Отсылка на дело ему была нужна, чтобы не возникло подозрение, откуда он знает Кордина лучше его самого. А точнее, его семью: кто их заказал, кто поджог дом, кто из них был внутри и помогал, как удалось уговорить не убивать Кенрика.

– Там написано, что вы ещё до Логосиада могли пользоваться пси-силами. Это так?

– Незначительно…

– А это уже не важно, мас Кордин. Сейчас, в виду вашего умственного состояния, вы не вспомните курс по Псиониду, но я напомню. Псионид – это сплав, который включает определённую схему связей между нейронами и уже эта конструкция позволяет вам использовать способности.

– И ещё усиливает их, – добавил Кенрик.

– Тут главное слово «включает», мас Кордин. Понимаете?

– Не во всём…

– Вы приехали в Логосиад уже включённым и могли пользоваться силами. Кольца вам не нужны.

– Но мои способности были…

– Незначительными? Откуда вы знаете? Вы их развивали? Нет, вы сразу надели кольца. А теперь у вас два включателя, которые конфликтуют между собой. Так это вижу я.

Кенрик ответил не сразу, долго молчал:

– И что это за другой включатель?

– Я не знаю, – соврал Коннор. Всё, чтобы Кенрик не задавал опасные вопросы всем подряд. Так недолго оказаться на пепелище, откуда старший брат его уже не вытащит. – Но могу с уверенностью сказать, что он где-то внутри вас. Думаю, хороший хирург отыщет его без проблем. А после удаления, вы сможете снова носить кольца.

– Нас всех обследовали перед Испытанием Машины другой жизни. Они бы нашли…

– Они там не вскрывают черепную коробку. И я бы не советовал.

– Почему?

– Ваш случай уникален, никто в здравом уме не даст гарантию, что операция пройдёт хорошо. Вы можете умереть! – он снова соврал. – Я бы дал шанс той части вас, которая всегда была с вами. Которая часть вас. Уверен, отпуск у вас на работе есть.

– А если всё пойдёт хорошо? Все заметят, что я хожу без колец. Будут вопросы.

– Вы же псионик, мас Кордин.

– Иллюзию можно развеять.

– Тогда просто закажите ювелиру обычные декоративные кольца и носите на здоровье.

– Какой-то паноптикум, – тяжело выдохнул Кенрик.

– Вам лучше?

– Отчасти. Отпуск у меня действительно есть.

– Тогда желаю вам отлично провести время, мас Кордин. Уверен, у вас всё получится.

– Спасибо, доктор Веил.

– Звоните в любое время.

Коннор положил трубку телефона и тяжело выдохнул.

– Выпивка за счёт заведения!

***

Не успели они влететь в ангар на Леде, как Эрлин сразу смылась, оставив Хардинга один на один с угнанным кораблём. Сердой ранее заверила, что Кенрик цел, но лучше его навестить в Военном госпитале. Все эти дела она, разумеется, доверила Олтерну. Тот даже не успел ничего возразить.

Обработанные Эрлин ранее работники ангара помогли Хардингу вернуть корабль на место, но вот пломбы уже были надломаны. Даже камеры наверняка засекли угон. Тут не нужно иметь семи пядей во лбу. Олтерн просто отмахнулся от этой проблемы: будь что будет, и пошёл искать Кордина.

В палату его сразу не пустили. Датчики на входе сигнализировали, что Хардингу самому нужна медицинская помощь. Он попал в добрые руки дежурного хирурга. Олтерну пришлось сознаться, что на него напал здоровенный альбинос с мечом. Удивлённые врачи дали запрос по базе данных, красавчик Пит с помощью бравых сотрудников Отдела реагирования уже оформили тело.

«Правда у них возникнут вопросы. Например, зачем я сбежал с места покушения и почему не обратился за медицинской помощью на Клитеместре», – но Хардинг не хотел сейчас об этом думать. Потом, всё потом. Когда его заштопали, он сразу двинулся искать Кенрика. Не стал дожидаться законников. Вообще-то его друг был самым главным из них, пришёл с повинной получается. Возможно, зачтётся, если Олтерн всё расскажет.

– Выглядишь скверно.

– Ты не лучше, – Кенрик кивнул на руку Хардинга, та была закреплена бандажом.

– Это всё альбинос.

– Рихард Хауген?

– Пришёл с мечом, хотел меня зарубить. Но я его застрелил, – Хардинг плюхнулся на соседнюю с Кенриком кровать. Других пациентов в комнате не было. – А потом Эрлин сказала, что у тебя тоже неприятности.

– Эрлин?! – Кенрик от удивления дёрнулся и тут же скорчился от боли.

– Другая Эрлин, из Машины. Если тебе скажут, что я угнал свой корабль со штрафстоянки, не верь – это всё она.

– Что за день, – лишь смог выдавить из себя Кенрик. – А на меня напала Сесиль.

– Та самая? Твоя бывшая?

– Та самая. Это она гоняла твоих подружек. У неё раздвоение личности. Её тёмное Я зарезало Хелен.

Хардинг даже не удивился, просто не хватило сил:

– Это нечестно, друг. Почему вокруг одни безумные девчонки?

– Если бы я знал.

***

Пандора вернулась на Клитеместру. Это случилось бы раньше, но Сесиль чуть не вырвалась – такое случилось впервые. Пришлось подыграть и оттащить Кордина в Военный госпиталь, чтобы не дать ей забрать контроль. Такое случилось впервые. Втюрилась по гланды в Главу Отдела реагирования, какой позор.

Кордин совсем расклеился: он дрыгался на полу и харкал кровью. Когда до него добежала Пандора, тот уже успел снять с себя пять колец. Видно, что-то знал или догадывался. Пришлось снять остальные. И, о чудо, Кенрика сразу отпустило, он затих и потерял сознание.

Сейчас она шла через свой любимый парк, тут часто играли скрипачи. Сесиль и Пандора их никогда не видели, но творили они где-то за зелёной оградой. Чтобы наслаждаться, достаточно было просто сесть на одну из множества доступных скамеек и слушать. Сегодня её встретили щебет птиц, журчание водопадов и голоса прохожих.

Пройдя через парк, Пандора перемахнула несколько ступеней подъезда и приложила ключ под надписью «Рэнкин» – замок щёлкнул и дверь открылась. Сесиль жила на четвёртом этаже. Лифт тут ломался так часто, что жителям надоело его чинить. Все ходили по лестнице, укрепляли здоровье.

Квартира была небольшой. Пандора сразу сняла с себя чёрный наряд и запихнула в шкаф. Сесиль его не носила, но выбросить не позволяла Пандора. Одевшись в нечто домашнее и мерзкое на вид, убийца вскарабкалась по полкам, окружавшим кровать, на самый верх. С ловкостью паука она зависла там и начала прятать свои вещи: кинжал в одну книгу, маску в другую. Сесиль не любила поэзию, впрочем, как и Пандора, поэтому никогда не догадается, что тут тайники.

Спрыгнув вниз, Пандора набросала воспоминания для Сесиль – требовало объяснить несколько дней и заполнить пробелы. Девчонка вела тихий и затворнический образ жизни, поэтому легенда никогда не была сложной. Ещё бы корабли летали побыстрее по системе, и вообще не нужно было бы ничего выдумывать.

Пандора мечтала о дне, когда изобретут телепорт. Собирала в коробку все вырезки по этой теме и была подписана на множество умных теоретиков и практиков. Но увы, они все её подводили изо дня в день. Бесчисленные инвестиции уходили в молоко. И даже скромное пожертвование от лица Сесиль так и не окупилось.

Она села за пианино и заиграла любимую мелодию.

Пандора уснула, проснулась Сесиль.

Глава 35

После убийства Архонта его кабинет опечатали, не оставив почти никакой охраны. Эрлин это сыграло на руку, пришлось обдурить лишь пару гвардейцев, чтобы прошмыгнуть внутрь. Там было всё также, как в тот роковой день, даже не заменили окровавленные вещи. Тут чувствовалось, витало в воздухе что-то нехорошее.

«Что дальше?» – пришлось обращаться к Лео мысленно, чтобы не услышали гвардейцы за дверью.

«Вся Леда пронизана сетью туннелей, так убийцы сюда и пробрались».

«Впервые об этом слышу».

«Знают те, кому положено знать! Соблюдая меры предосторожности, никто не скажет тебе по новостям, что Архонта убили из секретного лаза. Представляешь, какой бы шум поднялся?»

«С трудом».

«Тут должно быть что-то механическое. Используй силу, но не шуми!»

Эрлин сосредоточилась: легко сказать не шуми, а вдруг там шестерёнки. Мерзкие и скрипучие механизмы, как в Логосиаде. Тех было слышно на весь капитул и ещё на пару этажей ниже. Но Роджен повезло, всего лишь нажимная панель, часть стены опустилась в пол, открывая проход.

«Ты ведь знаешь дорогу?»

«Не переживай, я найду его сигнатуру даже на краю вселенной».

«Хочешь застать его врасплох?» – догадалась Роджен.

«Как он меня. В этом мы с ним похожи».

Эрлин ступила во тьму и наощупь стала пробираться по узкому туннелю. Прямо как в старых домах, откуда можно было подсматривать. Или откуда выходил убийца. Она читала книги с похожим сюжетом, когда жила у Мэри. Прямо их случай, только в космосе. Лео тем временем стал рассказывать свой план. Всё элементарное просто, но не та формула, что пленник Кэлба ей продиктовал.

Эрлин пробиралась в потёмках, преодолевала бесконечное количество лестниц и туннелей. Лео просил её не пользоваться силой, чтобы не спугнуть Кэлба. Эффект неожиданности в его плане играл немаловажную роль. Роджен не стала спорить и где-то целый фол забиралась всё выше и выше. В Логосиад!

Когда она добралась, вокруг было множество рычагов и шестерёнок. Но весь механизм пребывал в покое. По некоторым признакам Эрлин предположила, что они где-то под капитулом. Прямо в пяти гаирах от неё стоял бак с Лео. Роджен даже боялась спросить, сколько времени он был пленником Кэлба.

«Как-то не хорошо нападать со спины, он мне ничего не сделал!»

«Ничего? А как же те янтари перед выпуском? Он не дал тебе побить рекорд!»

Эрлин собиралась выглянуть в соседнюю комнату, из которой исходил свет, но вдруг замерла, припав к стене:

«Действительно странно… Зачем защищать не свой рекорд?.. Говорил о какой-то червоточине во мне, – она бросила быстрый взгляд на колбу. – Ты не Леонид Вурт. Вы – децернент Кэлб!»

«Децернент? Очень-очень давно это было. Наша с ним дуэль состоялась вскоре после его выпуска, и моя должность досталась победителю».

«Он поменял вас телами!»

Тут в комнату вошёл Глава Логосиада. И встал около колбы, чтобы посмотреть на своего поверженного врага. Эрлин в тени он не заметил.

Роджен засомневалась. Леонид Вурт, стоящий перед ней, хоть и в другом теле, сделал Логосиад лучше. В нём стали учиться не только двужильные, но и остальные люди, обладающие даром псионика. Ретроград Кэлб был тому виной. И он получил сполна за свои пещерные убеждения. Хоть Уолтер и помогал старому другу с сыном, но совсем не без корыстных побуждений.

«Он не плохой…»

«А хороший стал бы держать меня в клетке столько лет? А хороший создал бы убийцу, вспарывающую глотки ученикам Логосиада без зазрения совести? Ты видела статистику по выпускникам, когда готовилась к испытанию Машины. Один-два псионика умирают при загадочных обстоятельствах или попадают в список без вести пропавших. Ему приходится балансировать на грани: учить двужильных, которых он так ненавидит, и убивать безжильных, играя мою роль!»

Эрлин наполняли противоречивые эмоции, она с трудом дышала. Ещё чуть-чуть и рухнула бы на пол от напряжения, если бы не стена. Вся спина покрылась потом, а голова в спешке переваривала услышанное. Кэлб сам направил её удар в последний момент, пока Роджен копалась в понятиях добра и зла. В нашем мире они порой настолько размыты, что их не разъединить.

Она не поняла, что произошло, её как будто кто-то лишил всех сил. Успела лишь сделать несколько шагов на ватных ногах, прежде чем её поймал Кэлб. Уолтер обнял её, пытаясь унять дрожь девичьего тела.

– Получилось?..

– Ты – молодец! – он ей улыбнулся. – Обещаю, ты не пожалеешь о своём решении. Идём, нужно вернуть доброе имя иной тебе.

– А у вас получится? – Эрлин и Уолтер пошли на свет, в соседней комнате располагалась лаборатория Лео. – Она же убивала людей.

– Только потому, что я сделал её псиоником.

– Вас же снова посадят в клетку!

– Я рассчитываю, что моё прошлое заточение как-то зачтётся на суде.

Они шли по коридорам Логосиада. Так приятно было сюда вернуться.

Глава 36

Мистер Хард был немногословен. Он помог Эрлин добраться до другой капсулы, но пристёгивать ремнями не стал. Поехали они медленно, не так, как сюда. Пункт назначения оказался буквально за углом. Покинув необычный транспорт, Роджен ощутила на лице тепло лучей Зеуса и прохладный ветерок.

– Хотите есть? – спросил он невзначай, ведя её под руку куда-то вперёд по улице. Всюду слышался гул машин и голоса людей.

– Умираю от голода! – Эрлин вспомнила, что не ела очень давно. С прошлого вечера, а сейчас уже давно день. И это точно не Елена, ведь с неё Роджен увезли на корабле. А потом ещё та капсула с нечеловеческим ускорением. – «Всё лучше, чем в той больнице!»

Они зашли в какое-то здание. Вкусно пахло едой. С голодухи так точно.

– Что это за место?

– Ночное кафе!

– А здесь темно, – догадалась Эрлин. Она хоть и ослепла, но через закрытые веки всё равно чувствовала давление света. Тут такого не было.

– Теперь мы на равных! Никогда здесь раньше не был.

– А разве меня не должны были доставить в другую больницу и уже там кормить? Та медсестра…

– Она соврала! – сходу огорошил её Хардинг. Врать он хоть и умел, но не Эрлин. Честность – лучший помощник. – Я её парень и должен тебя развлекать, пока она не вернётся. Что бы это ни значило.

Он довёл её до столика, а перед этим заказал еду.

– Ха, – буркнула Эрлин недовольно. – И часто она так делает?

– Никогда. Она очень ревнивая.

– И ты никакой не мистер Хард? Вот я дура.

Хардинг рассмеялся в голос и спровоцировал шиканье в свою сторону с соседних столиков. Пришлось извиняться.

– Пусть будет Хард.

– Это Кенрик её подговорил? Да? – начала шёпотом размышлять Эрлин. На входе их предупредили не шуметь. – Точно не Олтерн, я ведь зарезала его мать.

– Ты зарезала мать Хардинга Олтерна? – вылупил глаза Хард, хотя в этой тьме он, даже будучи зрячим, видел в лучшем случае силуэт девушки напротив.

– Я правда ничего не помню…

– Я бы выпил, а ты? – предложил не откладывать в долгий ящик Хардинг. Он сразу понял, что разговор будет интересным. Точно щекотливым, но у него есть преимущество – все его родные живы-здоровы.

– Я бы сначала поела.

– Само-собой. Так что этот придурок Олтерн такое сделал, что ты взяла в руки нож?

– Это не смешно! Меня из-за этого отправили на Кастор.

– Да, она говорила, что ты больше не псионик. Могу тебя поздравить?

Эрлин схватила со стола первое, на что наткнулись её пальцы, и швырнула в мистера Харда. Перечница ударилась о стену и засыпала Хардинга с ног до головы, в темноте он даже не успел среагировать.

– Мазила! – злорадно бросил он отряхиваясь. – Хочешь, чтобы нас выгнали? Будет обидно, ведь еду уже готовят.

Роджен сложила руки на груди и, облокотившись на спинку кресла, перестала разговаривать. Тут как раз принесли тарелки с едой.

– Обожаю есть в тишине, – продолжал злорадствовать Хардинг и обратился к официанту. – Принесите нам вина, самого дорогого, что у вас есть.

– Я не буду, – прошипела Роджен.

– Я себе! – Олтерн упивался собственной важностью. Он как будто вернулся во времена Логосиада, когда подтрунивать и бесить Эрлин можно было практически каждый день. Только сейчас он понял, что ему не хватало этих моментов.

Поели они действительно в тишине. В этом кафе никто не шумел и разговаривали в полголоса. А ещё хозяева, как оказалось на входе, но Эрлин не придала этому значения, проводили свидания вслепую. Тогда, по задумке, тут должно быть романтично. Совсем не её случай, знакомиться с незнакомцами ей не хотелось. Но один уже сидел напротив.

– Чувствую, что ты хочешь что-то у меня спросить, – Хардинг поднялся и, налив ей вина, вложил бокал в руку. – Очень вкусное! Потом будешь жалеть, если выльешь мне на голову, даже не попробовав.

На всякий случай Олтерн вернулся на своё место и приготовил формулу для защиты. Зная свою Эрлин, он был готов почти ко всему, что выкинет эта взбалмошная девица.

Эрлин попробовала вино.

– Дорогое?..

– Тебе лучше не знать.

Она осушила бокал залпом и разом осмелела:

– И как у такого мудака как ты появилась девушка?

– О, это очень длинная и захватывающая история, – не растерялся Хардинг. – Колкая и холодная королева, практически неприступная. И я, весь такой… Ты записываешь?

– Очень смешно, – она пододвинула к нему пустой бокал, Хардинг быстро его наполнил и вернул назад.

– Такую огненную историю без выпивки не понять. У меня была стратегия, и я её придерживался. Бил по её самолюбию из раза в раз.

– И она тебя не убила?

– Я быстро бегаю.

– Когда меня сбросили с лестницы, мне тоже пришлось научиться этому, – Эрлин без улыбки сделала ещё один глоток.

– И кто этот счастливчик?

– Хардинг Олтерн!

Хард едва не поперхнулся вином:

– А у него крайне специфические методы сказать девушке, что она ему нравится.

– Он просто придурок и предатель.

– Думаю, он не специально, – решил заступиться за иного себя Хардинг. – А почему предатель?

– Бросил меня с Кенриком и сбежал в Книгу.

– Вы же поклялись дружить! – выпалил Олтерн не подумав.

Эрлин нахмурилась:

– А ты откуда знаешь?

– Слышал где-то…

Она снова облокотилась на спинку кресла и замолчала. Разговор повернул не в то русло, требовалось срочно исправлять ситуацию. Хардинг пошёл с козырей и вызвал официанта. Решил растопить сердце снежной королевы десертом. Сработало на ура! Заодно Олтерн выиграл немного времени, чтобы придумать новую тему для разговора.

В центре зала было светлее, чем вокруг, маленькие огонёчки облепили весь потолок. Вдобавок там не стояли столы, открытое пространство. Хардинг приметил музыкальный автомат в углу и всё сложилось.

– Идём танцевать!

– Снова шутишь? – Эрлин застыла с ложкой мороженого.

– Нет. Только не говори, что такая бойкая, а танцевать боишься.

– Я не боюсь, просто не умею.

– Так я тебя научу, – он резко поднялся и, несмотря на протесты, повёл Роджен в центр зала.

– Я ничего не вижу!

– Где-то ушло, а где-то пришло, – Хардинг поставил неторопливую и едва слышную мелодию для разогрева. – Наверняка улучшилась координация.

– Я оттопчу тебе ноги!

– Проходили, знаем.

– Что?

– Ты не первая девушка, которую я учу танцевать, – его Эрлин вечно норовила вести и ускорялась без нужды. «Со слепой будет попроще», – предположил Хардинг.

Правда пришлось много говорить, буквально проговаривать для Эрлин каждый шаг. Это очень трудно, ведь что для тебя лево, для неё право и так далее. А ещё нужно следить за своими движениями и показывать класс. Хардинг просто не мог ударить в грязь лицом: мама, которая его учила в детстве, точно сгорела бы со стыда.

– Как ты узнал, что твоя девушка наконец в тебя влюбилась? – неожиданно спросила Эрлин. Хардинг даже сбился со счёта и чуть сам не наступил ей на ногу.

– Она рассмеялась, – признался он. – Уже не помню, по какому случаю: над моей шуткой или над самой собой, под действием моего очарования. Но с того момента всё стало в разы проще и сложнее одновременно.

Время летело в темноте стремительно. Кто-то из посетителей поднимался и уходил, в основном по отдельности. Пробовали свидания вслепую. Но не для Хардинга, он знал Эрлин как облупленную. Иная Эрлин отличалась не сильно. Он лишь расстроился, что она его не узнала, хотя слышала голос Хардинга целых семь лет, учась в Логосиаде.

– Стоило мне отлучиться, как ты клеишь иную меня? – звонкий голос разорвал тишину и оборвал все танцы.

– Сама попросила её занять, – держался уверенно Олтерн.

– Что тут происходит?! – не выдержала Роджен.

– Она не узнала мой голос, – улыбнулся в темноте мистер Хард и поцеловал свою девушку.

– Ты просто запудрил ей голову, Хардинг, да?

– Хардинг?..

– Ты в Машине другой жизни! – другая Эрлин обняла свою двойняшку. – Ты же всегда мечтала о сестре. Можно сказать, что наши мечты сбылись.

– Эрлин?..

– Да. Но вещами я с тобой меняться не буду. Это уже кажется слишком странным.

– Но не в детстве.

– И то верно.

Хардинг от них отошёл, чтобы не мешать удивительной встрече. Вроде один и тот же человек, а как по-разному повернулась жизнь. Всего-то поменялось несколько переменных. Одна – счастлива и псионик, а другая – слепа и одинока.

Глава 37

Хардинг шёл за близняшками по улице и всё время улыбался. Его Эрлин была счастлива – это самое главное. А у иной тоже всё вскоре наладится, он искренне в это верил. Наступило время прощаться. Они залезли в капсулу и поехали в обратном направлении. По прикидкам Олтерна прошло около фола.

– Кэлб попросил оставить тебя здесь, – сообщила другая Эрлин и, поцеловав в щёчку, усадила её на одну из многочисленных лавочек. Расставаться они не хотели. – А вон и он идёт.

Хардинг и Эрлин зашли в капсулу, грустно лязгнула дверь. Роджен осталась одна. По её ощущениям, тут было очень светло и кристально чисто. Вот только никто ей не сказал, как это место называется. Перекрёсток между мирами. И где он физически находится? На Леде или ещё где? Одни вопросы!

– Эрлин Роджен! – его приход ознаменовался стуком обуви по платформе. – Я рад наконец увидеть тебя лично.

– Децернент Кэлб?.. – Эрлин смутилась.

– Да.

– А что с вашим голосом?

– А что с ним? – Кэлб усмехнулся и помог ей подняться. Взяв её под руку, они пошли в сторону капсулы. Той, которая с ускорением, что привезла её сюда.

– Он был скрипучим, а теперь больше походит на вашу добродушную улыбку. Я её хорошо помню!

– Это всё Леонид Вурт безобразничал в моём теле.

Эрлин приросла к полу и замерла:

– Так вот почему он снял с меня янтари!

– Жизнь порой подбрасывает нам испытания, – продолжил Кэлб. – Но они делают нас сильнее.

– Все эти годы нас учил он? – не могла до конца поверить Эрлин.

– И множество псиоников до тебя. Нужно отдать ему должное, он отлично справлялся с этой ролью до какого-то времени, – они продолжили идти по платформе. – Но обстоятельства были сильнее его.

– О чём вы?

– Давай присядем!

Когда они сели, Кэлб долго не мог начать.

– Ваш рассказ, наверное, связан и со мной?..

– Самым тесным образом, – кивнул Кэлб и грустно улыбнулся. – Всё началось с моей дочери.

– У вас есть дочь?!

– Её зовут Сесиль.

Эрлин ахнула:

– Рыжие волосы, около двадцати.

– Всё началось очень давно. Я как-то отдыхал на одном пляже Елены и встретил её мать. Вода, Зеус и секс. Я был молод, неделя пролетела замечательно. А потом отпуск кончился, и мы пошли каждый своей дорогой, – он сделал паузу. Капсула ещё не приехала. – О дочери я узнал случайно, но её матери я был не нужен. Я любил сидеть на лавочке в парке, вот как мы сейчас, и смотреть, как она там играет или возвращается домой. У Сесиль сразу не пробудился дар. Её мать не была псиоником, поэтому я сильно не расстроился, хотя моё самолюбие было уязвлено. Я был терпелив, я ждал. Но когда ей стукнуло пятнадцать, ничего не произошло.

– Вы…

– Я был в ярости! – с нажимом бросил Кэлб и сразу успокоился. – Ведь я тогда считал себя самым великим псиоником, и тут такой удар под дых, лишивший моего ангела причитающейся ей от меня силы. И тогда ко мне пришла простая мысль: раз я так велик, то могу сделать всё, что захочу.

– Я слышала, что изначально все книги в Логосиаде были вашими.

– Я собирал их многие годы, параллельно занимаясь политикой. Искал в них ответы, кое-что написал сам. Но всё без результата. Тогда я просто начал сравнивать псиоников и обычных людей. Нужно было каким-то образом активировать мутацию. Тогда я и создал Цветы зла.

– Я где-то слышала о них, – Эрлин потёрла виски, пытаясь вспомнить. – Очень странное сочетание. Ведь цветы прекрасны.

– Но не эти! Они одновременно дают то, что ты хочешь и забирают то, что тебе важно. Цветы даруют пси-силу, но не тебе, а твоей второй личности, о которой ты ничего не знаешь. Они могут омолодить твоё тело, но взамен похищают память. Поэтому Сесиль сейчас выглядит так молодо.

– Она не знает, что она — псионик?

– Псионик – Пандора, её альтер эго. Я не хотел такой жизни для Сесиль, поэтому закрыл проект, а все наработки спрятал в её голове. За годы я вложил в неё не одно ужасающее изобретение своего разума.

– Пандора! Я с ней пересекалась.

– Вскоре после тех событий ко мне обратился старый друг – Бертан Вурт, просил сделать его сына псиоником. Я согласился в обмен на политическую поддержку. Тогда я и открыл Ящик Пандоры, но решил всё же не использовать растение. А как-то имитировать его действие с помощью своей силы. Я выполнил обещание и где-то в то время стал децернентом Логосиада.

– А как же побочные эффекты?

– Поначалу их не было. Если не считать запредельного ума Лео, который я ему прокачал своим. Учился он также как ты замечательно, но после Машины другой жизни вылезло неожиданное. Если я ненавидел одножильных, то он был моей противоположностью. Я назвал это инверсией убеждений.

– И вы не смогли его отговорить?

– Эта установка была прошита у него в подкорке, несмотря на то, что он сам и его семья были полностью двужильными.

– Потом вы дрались на дуэли, и он захватил ваше тело.

– Да, а моё Я поместил в своё раненое. Тогда он и узнал о Сесиль. Он продолжил мои исследования и сделал из неё псионика. Теперь Пандора убивает всех, на кого он укажет.

– Зачем?

– Хочет перебить Совет двужильных. Отправил к ним Пандору, чтобы втереться в доверие. Мне очень жаль, что Логосиад не стал для него якорем, удерживающим от убийств.

– А я?.. – с опаской спросила Эрлин.

– Ты была мне нужна, чтобы одолеть его. Я рассчитывал, что любовь двужильного станет тебе якорем.

– Вы были правы, – она вспомнила другую Эрлин и Хардинга. – А я вас подвела.

– Это я тебя подвёл! – он обнял её за плечи. – Ведь если бы не я, ты бы жила жизнью обычного человека и не потеряла бы зрение.

– Мне понравилось быть псиоником, – не сразу ответила Роджен. – Спасибо вам!

– Твои слова – бальзам на израненное сердце.

– И что вы собираетесь делать?

– Я всё расскажу. Ведь эту кашу заварил я, мне её и расхлёбывать. Ты больше не вернёшься на Кастор, даю тебе слово!

– Но ведь тех людей убила я!

– Но запустил всю цепочку событий Уолтер Кэлб и только ему одному нести за это всё ответ. Это меньшее, что я могу для тебя сделать.

Прибыла капсула. Кто-то поднялся с другой скамейки и зашёл внутрь.

– Мы не одни?

– Это Лео, – Кэлб помог ей зайти внутрь и пристегнуться. – Другой Лео, который не псионик. Думаю, этот факт как раз и сыграл с нашим Лео злую шутку. Он просто не поверил, что это возможно.

– Как я была в ярости, что люблю Хардинга, – Эрлин дёрнулась. – А ему можно с нами?

– Я решил их поменять местами: восстановить изначальный баланс пси-сил, если можно так выразиться.

– А вас не накажут? – заволновалась она.

– Машина другой жизни создана мной и принадлежит Логосиаду, а я пока его децернент. Хотя возможно и ненадолго.

«Пересадочная станция – Машина другой жизни, просьба пристегнуться», – оповестил машинный голос. Капсула начала медленно разгоняться.

– Вы мне снились, – вспомнила вдруг Эрлин.

– Да? – брови Кэлба поднялись. – И как это было?

– Уолтер строил космическое шоссе.

– Ааа… Да, моя любимая детская забава.

– В большом чёрном доме.

– Чёрном? Нет, мой дом был в светлых тонах. Кажется, тот цвет называется бежевым. Может тебе стоит его перекрасить? – с намёком бросил Кэлб и загадочно улыбнулся.

Эрлин улыбнулась ему в ответ.

Эпилог

Кэлб, будучи главой Логосиада Роджен, без явных проблем смог добиться экстренного сбора судейского корпуса для слушания его же собственного дела. Эрлин, разумеется, он потащил с собой, как важного свидетеля. Поэтому с Леды домой девушка вернулась только через две недели.

Отец не мог нарадоваться её возращению. Правда, пришлось переоборудовать весь дом и компьютер под голосовое управление. Но Вильям посвятил этому всего себя, сделав жизнь слепого человека в своём доме максимально комфортной. Даже купил устройства для слепых.

– Он будет сканировать всё вокруг в реальном времени и тебе подсказывать, – Вильям закрепил устройство за ухом Эрлин. Можно было решить всё имплантами, но девушка отказалась. Ей никогда не нравилась аугментация и издевательство над своим телом. – Если не подойдёт, то можно поискать что-то другое. Там большой выбор.

– Спасибо, пап!

Он оставил её одну и пошёл заниматься своими делами. Эрлин удалось не сразу убедить отца, что она не хрустальная и уж дома точно не расколется. Вильям с кем-то встречался, но дочери пока не говорил, хотел дождаться удачного момента. Если учесть, что с Роджен сняли все обвинения, жизнь налаживалась.

– Вам новое сообщение, – оповестил компьютер.

– Открой!

– Звуковое вложение.

– Воспроизведи!

«Привет! Меня зовут Валери. Ты меня не знаешь, если только моя мать не рассказывала. Хотела позвонить с видео, но потом узнала, что ты ослепла и решила записать обращение, – Эрлин слушала внимательно, Валери говорила с длинными паузами, будто подбирает слова. – Мою мать ты знаешь как Мэри, она скончалась на днях. Теперь дом на мне, как и присмотр за Марией, – Роджен наконец вспомнила: ведь она гостила у неё прямо перед Логосиадом. Удивительно, Мэри никогда не называла дочерей по именам в её присутствии. – Я разбираюсь с её наследством. Она тебе кое-что оставила: письмо и свою комнату, ключ у меня. Я зачитаю, и тебе сразу всё станет ясно. Надеюсь!»

«Дорогая Эрлин!

Когда я покидала твой дом, то не рассчитывала на новую встречу. Но мы предполагаем, а судьба располагает. Позвонил твой отец и попросил об услуге. Той самой, когда ты жила у меня летом перед отлётом на Леду. Но запретил говорить, что я твоя мать и использовать настоящее имя. Мэри – это имя твоей бабушки».

– Пауза!

Запись остановилась. Эрлин тяжело дышала, капля пота струилась по виску. Через пару серд девушка всё же взяла себя в руки и запустила озвучку письма дальше.

«По молодости я работала над инъекциями для доватуров и ксенофов. Прекрасная практика для молодого учёного. Уже после меня захватила идея сделать таких людей, чтобы псионикам пришлось с ними считаться. Но на такой одиозный эксперимент никто бы не дал не то, что денег, но и подопытных. Пришлось экспериментировать на себе и своих детях. Три брака – три девочки. Моим мужьям эта одержимость пришлась не по вкусу, как ты могла догадаться. Валери – моя старшая, после того, как я загнала Марию в кому, не выдержала и сбежала из дома.

Но я не бросила попытки, ведь у меня появилась ты. И великий случай, по-другому и не скажешь, сделал тебя псиоником. Тогда я отчаялась по-настоящему, будто всевышние силы не хотели окончания моей работы. Я бросила тебя. Думаю, это к лучшему. В тот момент я была раздавлена и могла сотворить с тобой что-то неисправимое.

В старости приходит осознание, что порой нужно остановиться. Я так и сделала. Поселилась в доме своей семьи и стала присматривать за Марией. Она была замечательной, так звонко смеялась до трагедии. После бегства Валери этот дом стал слишком большим для меня одной.

Пишу это письмо в агонии и только потому, что увидела по новостям твоё осуждение. Какое счастье! Ведь тебя ждёт инъекция Зверя. Она выжжет твой дар и сделает тебя такой, какой я хотела – Идеальной!

Твоя мама Кэролайн Мэри Хоук».

«От Твари до Идеальной всего за каких-то два письма», – пронеслось в голове у Эрлин. Она сидела в ступоре и сама не знала, хочет заплакать или рассмеяться.

«Наша мать была странным человеком, если не сказать больше, – продолжила говорить Валери. – Вот и всё, что я хотела тебе сообщить. Если ты захочешь забыть весь этот кошмар, как страшный сон, я – пойму. Но если вдруг захочешь приехать, я и Мария будем очень рады. В любое время! Пока».

Запись закончилась.

***

Эрлин на встречу пришла первой. Заняла место у стены, оставив Хардингу и Кенрику места у прохода. Устройство сканирования и предупреждения работало замечательно, за исключением очень быстрых объектов. Или людей, которые куда-то торопятся и никого не замечают на своём пути.

Олтерн пришёл прямо за ней, а вот Кордин задержался. Они успели заказать напитки: кофе для Эрлин, чай – Хардингу и шипучку – Кенрику. Они ещё с первого года в Логосиаде назубок знали предпочтения друг друга. Роджен скучала по этим простым и радостным дням.

Кенрик рухнул на свободное место и залпом осушил свой стакан:

– Отпуск – это так утомительно! Заполнил гору разных формуляров, причём часть исключительно в бумажном виде. Каменный век!

– Известно что-то про Сесиль? – полюбопытствовала Эрлин.

– Сесиль то на месте, а вот Пандора нет.

– Это как? – не сообразил сразу Хардинг.

– Кэлб предположил, что она могла найти новое тело.

– Мы так не умеем!

– Она не такая, как мы, – Кенрик заказал ещё шипучки. Он был без колец, и Олтерн сразу это подметил. – Устал от них, снял. Я ведь в отпуске.

– А децернент? – Эрлин сделала несколько глотков. Она хоть и была на суде, но решения так и не услышала. – Они решили, как его наказать?

– Он же и так натерпелся! – бросил в его защиту Олтерн. – Проторчал больше пятидесяти лет в той колбе.

– Тишина! – развёл руками Кордин. – Слышал, что судья хочет свалить всё на Пандору и Вурта.

– Как удобно, – возмутилась Роджен. – Он же сам всё это начал.

– Ему повезло, – встрял Хардинг. – Архонт – мёртв! А я ещё застрелил главаря двужильных. В Системе Близнецов вакуум на руководящих постах.

– Хардинг прав, Эрлин. Кэлб сейчас самая сильная фигура на доске, затевать против него что-то чревато полным раздраем, – Кенрик забрал новый стакан шипучки и поблагодарил официанта. Место было тихое. Между ними повисла пауза.

– Я не хотела убивать твою маму, Хардинг, – сказала, как выстрелила, Эрлин, и ей сразу стало легче. Будто между ними упала стена. – Никого не хотела убивать. Я не такой человек!

– Я верю тебе, – кивнул Хардинг. – Это всё Кэлб.

– Но, если бы не он, мы могли бы не встретиться, – внёс в разговор свою лепту Кенрик. – И не стали бы друзьями. Твоя очередь извиняться, Олтерн!

– За что? – нахохлился Хардинг. Эрлин положила руки на стол ладонями вверх, как на первом пути, когда они давали клятву. Кенрик присоединился. Остался Олтерн, смотря на две их протянутые руки – он был последним звеном.

– С каждого по секрету?! – кивнул он и накрыл их руки своими, получился треугольник. – Хотите знать, почему я ушёл?

– Я знаю, но хотел бы услышать от тебя, – пошёл в нападение Кордин.

– Ладно! – он повернулся к Роджен и сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду. – Эрлин, ты мне очень нравилась. Но я боялся опозорить семью. Поэтому и сбежал. Пока окончательно не влюбился.

– О чём-то таком я и подумывал, – добавил Кенрик.

– А почему ты мне не сказал? – нахмурилась Эрлин. – Ты же был моим другом.

– Решил, что это не моё дело, – пожал плечами Кенрик. – К тому же, я не мог знать наверняка. Вдруг ошибся? Хотя нужно было самому за тобой приударить. Момент упустил. Ладно… Теперь мой секрет, да? Я не прошёл испытание Машины другой жизни, – друзья Кенрика замерли в изумлении, поэтому он продолжил. – Я просто ходил в темноте. Мне не понравилось.

– И тебе ничего не сказали, там же была куча датчиков? – Хардинг от недоумения чуть не опрокинул чашку с чаем.

– Нет. А я слишком сильно хотел восьмое кольцо, переделку старых и попасть в Отдел реагирования, чтобы сознаться самому.

– Это как-то может быть связано с твоей аллергией? В капсулах Машины есть псионид, – порой Эрлин выдавала сверхинтересные теории, строящиеся на её обширных знаниях. Не было никого столь же упорного в усидчивости и чтении библиотечных томов.

– О чём она, Кенрик?

– Один доктор сказал, что у меня аллергия на псионид. Поэтому я так болезненно переношу их использование, – Кордин показал голые пальцы. – Помните нашу первую встречу? Доктор предположил, что они мне не нужны. Нужно только потренироваться, поэтому я и взял отпуск. Теперь ты, Эрлин!

– Моя мама умерла! – не стала мяться Роджен. – Она была учёным, хотела сделать из своих дочерей сверхлюдей.

– Дочерей? – Хардинг насторожился.

– У меня две сестры, одна в коме, вторая мне звонила на днях. Мама оставила мне письмо. Радовалась, что я больше не псионик. Якобы инъекция должна меня исправить, сделать Идеальной, что бы это ни значило.

– Дела… – лишь вымолвил Кенрик. На этот раз секреты оказались куда забористее тех, которыми они делились на первом году Логосиада.

Всё это время они держались за руки. Поначалу в голове Эрлин всё было черным-черно, по постепенно начал проявляться рисунок: зажглись три белых точки, затем они соединились линиями. Треугольник – самая прочная фигура на свете. Роджен улыбнулась. Возможно, это знак, что их дружба вернулась.