Логистический детектив

Глава 1

1

Всю свою жизнь Женя Хабаров мечтал стать капитаном дальнего плавания. Ещё в детском саду, в младшей группе, он впервые услышал эти три завораживающих слова и сразу решил: будет капитаном.

Когда взрослые спрашивали маленького Женю о будущем, он с гордостью отвечал:

— Капитаном дальнего плавания!

В этом ответе ему нравилось всё: Во-первых, в нём не было ненавистной буквы «р», которую он тогда не выговаривал. Во-вторых, капитан — значит главный. А главное — само словосочетание «дальнее плавание»! Оно звенело кругосветными походами и заморскими странами.

Многие мальчишки и даже девочки из группы мечтали о том же, но со временем их желания становились прозаичнее. Лишь Хабаров остался верен себе. Шли годы. Женька стал школьником, затем курсантом, потом четвёртым помощником капитана. Минуло почти четверть века, и мечта сбылась. Но сбылась странно и трагично.

Ещё неделю назад, при отходе сухогруза «Александр Прокофьев» из Петербурга, он был лишь вторым помощником. Через три дня, в Кильском канале, старпом Михалыч отравился протухшими домашними деликатесами и остался в госпитале Бременхавена, и Хабаров поднялся на ступень выше. А сегодня утром, у выхода из Ла-Манша, капитану Ильину неизвестный пробил голову железной свайкой — и тем самым сделал Евгения капитаном судна.

2

Тело убитого капитана обнаружил старший механик Агафонов. Зайдя в спортзал, оборудованный в одной из пустующих кают, он увидел капитана, лежавшего на полу с проломленной головой. Рядом валялась окровавленная гантель. Несколько секунд стармех стоял, не в силах пошевелиться, потом бросился на мостик.

Женя слушал его сбивчивый рассказ, но слышал только одно: теперь он капитан. Нежданно, нелепо, страшно.

— А тело где? — прервал он механика.

— Там, в спортзале, — растерянно ответил тот.

— И вы его оставили там одного?!

Агафонов тихо кашлянул и виновато добавил:

— Я капитана на ключ запер.

Лишь теперь Хабаров заметил желтый латунный ключ, который старший механик всё это время нервно крутил в руках.

— Положите ключ на штурманский стол, — неожиданно твёрдо сказал Евгений.

Агафонов, который был лет на пятнадцать старше Хабарова, послушно выполнил приказ и заметно успокоился.

«А вот мне передать ключ некому», — мелькнуло вдруг мысль в голове у Жени.

— Что делать будем? — спросил у него Агафонов.

Хабаров чуть нервно пожал плечами и неловко улыбнулся. В этот момент он вдруг ясно понял одну старую морскую истину: экипаж делится на две части: капитана и всех остальных. Приказы выполнят, но вот решения и ответственность — его ноша.

Его мобильный телефон показывал: сети нет. Судно уже ушло далеко от берегов Франции и Британии.

— У меня тоже нет, — показал экран своего смартфона старший механик.

На теплоходе «Александр Прокофьев» весь интернет шёл через спутниковую антенну и судовые компьютеры могли обмениваться с берегом почтой и сообщениями. Дальше от берега или ближе к нему — разницы не было: главным условием оставалась связь со спутником. Отдельно был и спутниковый телефон "Иридиум", находившийся на ходовом мостике и доступный вахтенному штурману. Но на второй день после выхода из порта Санкт-Петербург покойный капитан Ильин забрал спутниковый телефон вместе с зарядкой к себе в каюту.

Вчера утром, после вахты, Хабаров заходил к капитану и просил дать ему позвонить в Питер, в автосалон, куда он, перед уходом в рейс, выставил на продажу свой «Сааб». Ильин вышел вместе с ним на палубу и внимательно слушал разговор с менеджером салона.

— Думаете, продешевил? — спросил его тогда Женя.

— Я в шведах не очень разбираюсь, — устало улыбнулся капитан. На миг его мрачное лицо стало добрым и даже наивным.

«А теперь он мёртв, — подумал Хабаров. — Убит. И убийца где-то здесь, на борту».

— Борис Васильевич, — серьёзно сказал Евгений, — вы пока никому ничего не рассказывайте. По крайней мере до тех пор, пока я не свяжусь с пароходством.

— Хорошо, Женя, — с готовностью кивнул старший механик.

Хабаров вызвал на мостик третьего помощника Толика. Тот, двадцатитрёхлетний, весёлый и курносый, даже не удивился, что его подняли на два часа раньше. Он ещё не знал, что стал теперь старшим помощником капитана.

Тем временем теплоход «Александр Прокофьев», вырвавшись из теснин Ла-Манша, уходил в Атлантику, на юг, к Гибралтару. Хабаров и Агафонов, оставив Толика на вахте, спустились вниз — в спортзал, превратившийся в мертвецкую.

2

Тело капитана Ильина лежало на боку, лицом к стене. Волосы вокруг раны слиплись от крови. Под головой расплылось тёмное пятно, часть крови стекла по шее на воротник рубашки.

Агафонов остановился в дверях и отвернулся.

Хабаров присел на корточки и стал рассматривать тело. Что делать в подобной ситуации, Женя не знал. Все его познания в криминалистике сводились к тому, что он почерпнул из полицейских сериалов — в основном из «Тайн следствия» с Анной Ковальчук, где главная героиня интересовала его гораздо больше, чем все её запутанные следственные дела.

Хабаров в некотором оцепенении, сидя на корточках перед трупом, провел несколько минут. Старший механик молча стоял в дверях и смотрел мимо тела убитого, уставившись на плафон освещения над головой.

Вдруг в конце коридора послышались шаги, и Женя начал действовать.

— Борис Васильевич, надо повесить на двери спортзала объявление: помещение закрыто по техническим причинам, — приказал он старшему механику.

— По каким техническим причинам? — удивился тот. — Гантели, что ли, сломались?

— Просто по техническим причинам. Без всякой конкретики, — ответил на неуместный вопрос старшего механика Хабаров и, вытеснив того в коридор, запер перед ним дверь на ключ.

Оставшись в спортзале один, Женя достал мобильный телефон и начал фотографировать тело и всё вокруг. Сделав снимков пятьдесят, он обыскал карманы капитана, но ничего не нашёл.

Немного подумав, Хабаров включил кондиционер на максимум и вышел из спортзала, заперев за собой дверь.

Пора было сообщить об убийстве в Питер.

Поднявшись на мостик, он отмахнулся от вахтенного помощника Толика, который начал было выяснять, почему его вызвали на вахту на два часа раньше, и сел за компьютер в штурманской рубке. Браузер не загружался. Значок в верхнем правом углу экрана показывал отсутствие интернет-соединения.

Хабаров перешел в ходовую рубку и посмотрел на монитор навигационного компьютера. Сети не было.

— Толя, почему у тебя навигационные компьютеры не имеет доступа к интернету? — раздражённо спросил Хабаров.

— Женя, ты чего? — удивился Толик, глядя на свирепеющего старшего товарища. — Навигационные спутники ловятся, GPS пашет, прокладка ведётся — всё нормально.

— А электронные карты ты как без интернета обновлять собираешься? — не унимался Хабаров.

— Так перезагружу роутер. Интернет, авось, и появится, — жизнерадостно ответил Толик.

Евгений вдруг почувствовал, что сейчас у него такое лицо, которое Толику видеть совершенно незачем.

Он взял бинокль, вышел на крыло мостика и начал всматриваться в далёкий морской горизонт.

"Мне страшно, — вдруг осознал Хабаров. — Мне очень страшно. Только сейчас до него окончательно дошло, что произошло".

3

Женя Хабаров был уверен, что убийство и отсутствие интернета — звенья одной цепи. Это требовалось проверить. Он поднялся на пеленгаторную палубу — открытую площадку на крыше судовой надстройки, где размещались спутниковые антенны.

Там царил настоящий разгром. Белый купол спутниковой антенны был расколот сбоку; под пластиком виднелся изогнутый металлический отражатель. Вторая спутниковая антенна была сорвана с крепления и валялась рядом. Несколько вертикальных VHF-антенн были погнуты. Евгений поднял глаза и посмотрел на мачту. Там всё выглядело нетронутым. Две антенны РЛС продолжали вращаться, а небольшие антенны спутниковой навигации оставались на своих местах. Судно по-прежнему определяло координаты, держало курс и видело окружающую обстановку.

Увиденному Хабаров не удивился, а, даже, скорее обрадовался - его догадка оказалась верна. Только спускаясь по трапу вниз, он вдруг понял очевидное - убийца здесь - на судне и это один из членов экипажа.

4

Традиционно на каждом судне капитанская каюта располагалась сразу под ходовым мостиком, на правом борту. Туда и направился Хабаров. Дверь была заперта. Что выглядело странно — ключей у Ильина при себе не было.

Женя понял, что его переполняют эмоции и ему необходимо хоть с кем-то срочно обсудить случившееся. Он вернулся на мостик и рассказал всё Толику. К его удивлению, тот отреагировал вполне спокойно, даже радостно.

— Так это у нас получается вполне классический герметичный детектив! — заявил он, глядя на оторопевшего Евгения.

— Какой детектив? — не понял тот.

— Ну, это такой детективный сюжет, — начал возбуждённо объяснять Толик, — где круг подозреваемых заранее известен и ограничен, а постороннее вмешательство отсутствует!

— А ничего, что твоего капитана убили?

— Жалко, конечно, — с готовностью согласился с ним Толик. — Но я же его близко не знал. Вроде хороший был дядька, да?

"Вот оно, поколение "зумеров", — грустно ухмыльнулся про себя Хабаров. — Человек только узнал про убийство, но уже классифицирует произошедшее по жанровым признакам и радуется, что жизнь наконец-то напоминает сериал".

— Толя, зря ты так сильно веселишься, — произнёс он вслух. — Ты тоже входишь в круг подозреваемых.

— Я?.. — удивился Толик. — А какой у меня мотив?

— Теперь ты старпом, — ответил ему Хабаров и, взяв в руку микрофон, включил общесудовую трансляцию.

— Внимание, — произнес Евгений официальным голосом. — Через пятнадцать минут в столовой команды состоится общий сбор экипажа. Явка всем строго обязательна. На вахте на мостике остается штурман Анатолий Ващенко, в ЦПУ - старший механик Борис Агафонов.

Повторив объявление еще два раза, Хабаров наконец-то обратил внимание на Толика, который все это время пытался что-то ему сказать.

— Я не могу быть старшим помощником. — заявил Толик. — У меня рабочий диплом вахтенного помощника капитана, а не старпома. Так что мотива у меня нету!

— У меня тоже диплом только вахтенного помощника капитана, — согласно кивнул Хабаров. — Так что мы с тобой всего лишь временно исполняющие обязанности… и потенциально немотивированные убийцы.

— И что теперь делать будем? — спросил Толик.

Женя Хабаров на мгновение задумался, потом уверенно произнес:

— Выключай оба навигационных компьютера и с электронной карты переходи на бумажную. Я тебе сейчас на ней курс проложу и авторулевой настрою.

— О как? — удивился Толик. — А координаты судна мне что, по звёздам и солнцу определять?

— По приёмоиндикатору ГЛОНАСС, — пояснил Евгений и ткнул пальцем в небольшую панельку, висевшую над штурманским столом. Там на маленьком экране отображалось всего несколько цифр: широта, долгота, время по Гринвичу, курс судна и его скорость.

Глава 2

1

Команды торговых судов, благодаря научно-техническому прогрессу и рыночным отношениям, становятся, год от года, всё меньше и меньше. Там, где прежде требовались отдельные специалисты, теперь хватало и автоматики, которая не просила ни зарплаты, ни каюты, ни персонального места в спасательной шлюпке. В итоге на огромном стальном корабле, способном месяцами ходить через океаны, людей оставалось немного.

Капитан, старший и вахтенные помощники отвечали за судовождение и всё, что происходило на палубе. Старший механик со своими подчинёнными следил за техническим состоянием судна. Боцман и несколько матросов обеспечивали палубные работы, мотористы помогали механикам, а судовой повар с своим помощником отвечали за самое важное на борту — вовремя накормить команду.

Экипаж на судне никогда не возникал сам собой. На берегу его формировала судоходная компания. Капитаны, обычно, тянули за собой на борт своих людей, старшие механики — своих. Те, в свою очередь, старались пристроить знакомых, бывших сослуживцев и просто хороших работяг, с которыми уже приходилось ходить в море. Так постепенно и складывалась команда.

Людей подбирали по дипломам, стажу и опыту работы. Поэтому экипаж редко представлял собой случайный набор людей. Кто-то знал друг друга годами, кто-то вместе ходил на нескольких судах, а кто-то оказался здесь впервые.

На берегу их объединяли контракты, медицинские справки и морские документы. На борту — общий рейс, работа и несколько тысяч миль океана впереди.

2

Женя Хабаров смотрел на собравшийся экипаж и думал о том, насколько он был необычным. Даже странным.

Почти никто из них раньше не работал вместе. К тому же экипаж оказался на удивление многочисленным. Помимо палубной и машинной команд, на судне была судоремонтная бригада из четырёх сварщиков с Адмиралтейских верфей и два кадета-практиканта из разных мореходок.

Люди выжидающе смотрели на него.

— Женя, все собрались, — неожиданно вдруг выкрикнул кок. — Давай, зови капитана, а то у меня обед скоро.

Хабаров в отчет молча кивнул повару и начал говорить.

Он рассказал, что капитан Ильин убит, что кто-то повредил обе антенны спутниковой связи и что убийца сейчас либо находится среди них, либо прячется где-то на судне.

Евгений говорил и внимательно наблюдал за лицами людей.

Кок выглядел искренне расстроенным. Он несколько раз покачал головой, словно до конца не мог поверить в услышанное. Его помощница — единственная в команде женщина, полная блондинка, лет сорока, с резкими чертами лица — сначала молчала, крепко сжав губы, потом вдруг не выдержала и тихо заплакала. Она быстро вытерла глаза ладонью и отвернулась, будто ей было неловко показывать свои чувства.

Четверо сварщиков, сидевших рядом с поваром, выглядели совсем иначе. Крупные, широкоплечие мужики с одинаково красными шеями и обветренными лицами, они молча смотрели на Хабарова. Никто не задавал вопросов, не переглядывался и не пытался что-нибудь сказать. Их лица оставались совершенно неподвижными.

Хабаров задержал на них взгляд.

"Примитивные работяги, — подумал он. — Таких, похоже, проймёт только одно: если сказать, что за работу им ничего не заплатят".

Евгений перевёл взгляд в другую сторону и увидел две группы людей: палубную и машинную команды, которые держались отдельно, словно принадлежали к двум разным командам. Так оно, впрочем, почти и было.

За долгие годы истории мореплавания морская цивилизация так и не смогла примирить эти две свои основные профессии: тех, кто управляет судном, и тех, благодаря кому оно вообще движется. Матросы не считали мотористов за настоящих моряков. Для них те были обитателями трюма, непостижимыми сущностями, живущими в железном аду под палубой и общающимися исключительно с котлами, насосами и механизмами. Мотористы же смотрели на палубных небожителей как на своих пассажиров, которые получают зарплату за прогулки на свежем воздухе и постоянное любование морем. Каждая из этих сторон была уверена, что именно она и не дает пароходу утонуть. Кому в этом принадлежит главная заслуга, матросы и мотористы могли выяснять годами, но в одном противоборствующие стороны были единодушны: работать друг за друга они точно не собирались.

Вот и сейчас, палубные и машинные команды бросали на оппонентов такие взгляды, что было понятно и без слов: предполагаемый убийца мог находиться только в другой группе — но никак не в их собственной.

Электромеханик Стас Попов, как обычно, держался особняком и сидел особняком, к самой двери. Он был человеком без собственной партии. Механики не считали его до конца своим, палубная же команда держала его за механика. Сам Попов предпочитал не вмешиваться в этот старый спор. Пока штурмана и матросы выясняли отношения с механиками и мотористами, Стас благоразумно обслуживал и тех и других и если всё работало, то его вроде бы как и не существовало, но стоило чему-нибудь погаснуть или перестать включаться, то виноватым почему-то оказывался именно он.

За самым дальним столом, как двоечники на «Камчатке» в школьном классе, сидели два практиканта, которые тихо переговаривались между собой. Оба держали в руках карандаши и что-то чиркали в блокнотах.

"Они там что, в морской бой играют? Или в крестики-нолики?" — удивлённо подумал Хабаров.

Уловив его взгляд, один из практикантов тут же поднял руку — совсем как школьник за партой. Дождавшись разрешающего кивка Евгения, кадет встал.

— Если у нас нет связи с берегом, может, мы ляжем в дрейф и активируем спасательный буй? — предложил он.

Помолчал, словно ожидая реакции на свою идею, и неуверенно добавил:

— Курсант пятого курса Фомин.

Второй практикант продолжал что-то записывать в блокноте, не поднимая головы.

— А ты чего молчишь? — спросил его Хабаров.

Парень вздрогнул и быстро спрятал карандаш под стол.

— Я слушаю, Евгений Викторович.

— А что пишешь?

— Конспектирую.

— Чего именно?

Практикант на секунду задумался:

— Сложившуюся чрезвычайную ситуацию, — не задумываясь ответил практикант.

Хабаров посмотрел на него, потом на Фомина и спросил:

— Ты понимаешь, что именно передаст аварийный буй?

— Координаты судна и сигнал бедствия.

— Вот именно. Сигнал бедствия. Не сообщение «у нас не работает интернет», не просьбу перезвонить и не записку судовладельцу. Кроме того, судовой транспондер работает штатно и по нему видно, что мы продолжаем выполнять рейсовое задание и идти на зюйд с заданными курсом и скоростью.

Практикант Фомин немного нахмурился.

— Но капитана действительно убили.

Хабаров помолчал.

— Это очень серьёзное происшествие. Но мы не тонем, не горим и не потеряли управление судном. Поэтому превращать убийство в ложный сигнал бедствия я пока не собираюсь.

Фомин опустил глаза.

— Понял.

Он немного постоял, помолчал, потом снова поднял руку.

Хабаров посмотрел на него с лёгким недоумением.

— Ну?

— А почему тогда просто не изменить курс и не зайти в ближайший порт?

— Зачем?

— Чтобы передать убийцу полиции.

В столовой кто-то тихо хмыкнул.

— Сначала вызвать полицию.. — добавил Фомин, уже менее увереннее. — Они разберутся. Осмотрят место преступления, допросят экипаж…

— И кто поведёт судно дальше? — спросил Хабаров.

Фомин замолчал.

— Капитан убит, старшего помощника на борту нет. Связи с берегом нет. И ты предлагаешь мне самостоятельно менять маршрут и заходить в первый попавшийся порт?

— Ну… да.

— А если ближайший порт не имеет возможности принять судно? А если для захода потребуется разрешение? А если изменение курса создаст проблемы с грузом или расписанием?

Фомин окончательно сник.

— Тогда что нам делать?

Хабаров посмотрел на него.

— Идти дальше. И восстановить связь. А потом сообщить берегу всё, что произошло.

— А убийцу?

— Убийца никуда с судна не денется. — Хабаров оглядел столовую. — По крайней мере, пока мы посреди океана.

— А почему бы нам действительно не заявить аварийную ситуацию и не зайти в ближайший порт? — подал голос боцман Глухов. — Возьмем на рейде портового лоцмана. Потом нового капитана пришлют, старпома тоже. Разберутся с убийством — а мы пока постоим.

— Постоит судно — постоит и экипаж, — усмехнулся кто-то.

Глухов пожал плечами.

— А что? Пока в порту стоим, зарплата идёт.

Хабаров посмотрел на него.

— Ты сейчас серьёзно?

— А что тут несерьёзного? Аварийная ситуация есть. Капитана убили, связи нет. В порт зайдём — там и полиция, и лоцман, и новый капитан. А нам и зарплата капает и на берегу погуляем.

Он сделал паузу и добавил:

— Красота.

— И правильно, — неожиданно поддержал его второй механик Андрис Страуме. — Главный двигатель давно просит нормального обслуживания. Пока судно стоит, можно спокойно провести регламентные работы, проверить цилиндры, топливную аппаратуру, клапаны.

— Мы же только неделю как назад из Питера вышли, — удивился его словам Хабаров.

— Так пароход старый, — возразил второй механик. — Ему простой не повредит. Наоборот, иногда полезнее постоять пару дней у причала, чем потом в море ловить серьёзную неисправность.

Латыш Страуме говорил по-русски свободно, с лёгким прибалтийским акцентом. Он чуть растягивал гласные и ставил ударения с едва заметной непривычной для русского уха интонацией. Фразы звучали спокойно и немного отстранённо, словно каждое слово он сначала мысленно выстраивал, а уже потом произносил.

Боцман Глухов одобрительно кивнул.

— Вот. Я примерно о том же. Надо идти в ближайший порт.

— Ты о зарплате, — уточнил Страуме.

— И о ней тоже, — честно ответил боцман.

Люди начали тихо переговариваться между собой. Сначала отдельными фразами, потом всё свободнее. В столовой постепенно возник тот особый гул, который появляется, когда люди перестают слушать одного человека и начинают обсуждать происходящее между собой. Женя молча посмотрел на экипаж. Он почувствовал, что теряет их внимание, а вместе с вниманием уходило и ощущение власти. Ещё минуту назад все смотрели на него и ждали его решения. Теперь всё рухнуло. Евгений понял, что он так и не стал для экипажа их капитаном.

3

Евгений жестом подозвал к себе всё ещё стоявшего курсанта Фомина и приказал тому бегом принести спасательный жилет. Практикант вернулся буквально через минуту. Хабаров достал из кармашка жилета свисток и громко свистнул. В столовой мгновенно наступила тишина.

— Значит так, — произнёс Евгений глухим от ярости и волнения голосом. — Первое: принимаю обязанности капитана на себя. Второе: временно исполняющим обязанности моего старшего помощника назначается Анатолий Алексеевич Ващенко.

Женя обвёл взглядом команду. Никто даже не попытался возразить. Все продолжали молчать, а боцман Глухов даже согласно кивнул.

— Далее. Судовому повару Ракитину и старшему матросу Павлову подготовить место в морозильной камере для хранения тела капитана Ильина. Боцману Глухову организовать перенос покойного из спортзала. И последнее: у кого-нибудь в личном пользовании есть спутниковый телефон?

В столовой раздались негромкие смешки и недовольное фырканье. Общую мысль за всех выразил старший матрос Павлов:

— Мы же не олигархи! Откуда у нас такие деньжищи?!

— Правильно, колобаха* говорит, — поддакнул ему Глухов. — Нам столько не платят...

— Тогда все, кроме второго механика Страуме, буфетчицы Лосевой и курсанта Фомина могут быть свободны. Собрание объявляется законченным.

*"Колобаха" — устоявшееся на торговом флоте прозвище старшего матроса, исполняющего также обязанности судового плотника и артельщика.

Глава 3

1

Первым к Жене подошёл курсант Фомин и спросил:

— Откуда вы знаете?

— Что знаю? — не понял Хабаров.

— А-а... Так вы не знаете... — недоумённо протянул практикант и уставился на Евгения оловянными глазами.

— Получается, теперь я знаю, что чего-то не знаю, — резюмировал Хабаров. — Давай, Костя, хватит придуриваться. Совсем не та сейчас ситуация. Выкладывай, что ты там скрываешь.

Фомин тяжело вздохнул и достал из кармана спутниковый телефон капитана Ильина.

— Парень, откуда у тебя это есть, а? — спросил подошедший к ним второй механик Страуме.

— О, боженьки... — запричитала буфетчица, увидев лежавший на столе капитанский телефон.

Костя Фомин заметно побледнел.

— Мне мама подарила! — выпалил он. — Перед практикой. Правда! Сказала, чтобы я звонил ей по субботам, раз в неделю. Вот... можете эсэмэски от неё почитать.

Страуме молча взял телефон. Несколько секунд он изучал экран, потом открыл меню сообщений и начал листать переписку. Прочитал несколько сообщений, задержался на одном, потом поднял глаза на Фомина.

— Разве уменьшительно-ласкательное от Константин есть имя Котик?

Фомин слегка покраснел.

— Так меня мама называет, — буркнул он. — Там и мои сообщения есть. Я её там просто "ма" называю.

— Понимаю, экономишь буквы, — согласно кивнул латыш и продолжил листать переписку, время от времени задерживая взгляд на экране. Наконец он удовлетворённо кивнул и протянул телефон Хабарову.

Женя взял аппарат и посмотрел на дисплей.

— Ну что ж, Котик, — сказал Хабаров, едва заметно усмехнувшись. — Похоже, мама действительно угодила с подарком.

Затем, обратившись к буфетчице, сказал:

— Валентина Николаевна, надо напечатать протокол общего собрания экипажа. Вы — секретарь, Андрис Янович — председатель.

— Почему Янович? — тут же перебил его Страуме. — У меня отец Янис, а не Ян.

Женя на секунду задумался.

— Тогда пишите совсем без отчества, — предложил он и выжидательно посмотрел на второго механика.

Тот лишь нейтрально пожал плечами.

— В протоколе зафиксируйте, кто принял исполнение обязанностей капитана и старшего помощника, и решение экипажа продолжить рейс. Всё понятно?

Буфетчица согласно кивнула.

— Как закончите, подходите к капитанской каюте. Будем её вскрывать комиссией, а потом составлять Акт осмотра каюты. Я пока выйду на палубу — позвоню в Петербург.

2

Евгений Хабаров вышел на открытую палубу подветренного борта. Выдвинул антенну и поднял телефон повыше. На экране появилась надпись: «Идёт регистрация в сети». Пришлось немного подождать, пока аппарат зарегистрируется в сети.

Вдруг за спиной послышались торопливые шаги. Кто-то накинул ему на голову капюшон его куртки и с силой толкнул на планширь фальшборта. Телефон вылетел из поднятой руки и за борт. Женя успел одной рукой упереться в планширь, другой сорвал с головы капюшон и резко обернулся. Но на палубе уже никого не было. Лишь у входа в судовую надстройку мелькнула чья-то тень. Хабаров ринулся туда.

Коридор оказался пуст. Нападавший мог сбежать вниз по трапу, мог подняться на палубу выше или юркнуть в одну из ближайших кают. На секунду Женя растерялся, не понимая, куда бежать. Потом его взгляд остановился на ближайшей двери. Каюта буфетчицы Вали Лосевой. Сама Валя сейчас была в столовой вместе со Страуме и курсантом Фоминым — там они составляли протокол общего собрания экипажа.

Евгений остановился, не зная чего предпринять. Первый шок прошел и он стал думать: его действительно хотели выбросить за борт или только один телефон? Кому это надо и зачем? Тот же человек, что и убил Ильина или другой?

На секунду Жене пришла в голову мысль: а не стоило ли действительно идти в ближайший французский порт и пусть все эти загадки решают другие люди?

3

Перед тем как идти осматривать капитанскую каюту, Женя решил сначала подняться на мостик и проверить, как несётся ходовая вахта. На мостике всё было спокойно.

Толик из большой металлической кружки пил кофе с молоком, наблюдая за горизонтом.

— Старший помощник Ващенко, доложите обстановку.

Новоявленный старпом фыркнул в кружку, но собрался и произнёс преувеличенно серьёзным голосом:

— Товарищ господин временный капитан, всё пучком!

— УКВ-радиостанция на мостике работает? — уточнил Хабаров.

— Не слышал, чтобы нас кто-то вызывал, — отрицательно мотнул головой Толик. — На шестнадцатом канале тихо. Так никого же и нет поблизости.

— Давай проверим, — решил Женя.

Он достал из нагрудного кармана свою портативную радиостанцию и вызвал теплоход «Александр Прокофьев» на аварийном шестнадцатом канале. Штатная УКВ-радиостанция судна на молчала.

— На, держи и будь на связи, — сказал Евгений, протягивая портативную рацию Толику.

— А толку-то от неё, — фыркнул Толик. — На пару миль, не больше.

— Выйдешь на крыло мостика — все пять будет, — возразил ему Хабаров и снял с зарядного устройства другую портативную рацию с полной батареей.

Вдруг у них за спинами раздался какой то шум и Валя Лосева стремительно ворвалась на ходовой мостик. В руках она держала отпечатанный протокол собрания.

— Я вам сюда, на штурманский стол, положу, — сообщила буфетчица, подошла к столу и уставилась на карту.

— Валентина Николаевна, надо спрашивать разрешения прежде чем подняться на мостик, — недовольно сделал ей замечание Хабаров.

— Всё, всё! Ухожу! — объявила Лосева и уже снизу прокричала: — Так мы вас ждём у двери в капитанский салон?

4

Перед дверью капитанской каюты стояли четверо: второй механий Страуие, буфетчица Лосева, практикант Фомин и старший матрос Павлов.

Второй механик, заметив удивленный взгляд, который Женя бросил на Павлова, пояснил:

- Мастер-ключа у нас же нет.

- Мастер-ключ, это тот который все двери на пароходе открывает? - уточнил Костя Фомин и, дождавшись утвердительного кивка от Хабарова, спросил: - А где он?

— У капитана, - ответил Женя.

— А запасной мастер-ключ есть?

— Есть, в сейфе у старпома. Поэтому мы и будем ломать дверь.

— У меня есть ключ. - Вдруг неожиданно сказала буфетчица. — Правда он не мастер, а обыкновенный. Мне Ильин сам его дал.

— Зачем? — удивился практикант, но не был удостоен ответа.

5

Капитанский блок начинался с небольшого салона. Это была почти квадратная каюта с закреплённым к палубе кожаным диваном, двумя креслами и журнальным столиком с бортиками. У иллюминатора — рабочий стол капитана, на котором стоял компьютер. Рядом находился телефон внутренней связи. На переборке над столом висели репитер гирокомпаса, показывающий курс судна, барометр, морской хронометр и полка с судовой документацией.

Капитанский салон был местом, где владелец мог принимать старшего помощника и старшего механика своего судна, представителя судоходной компании или кого-нибудь из портовой администрации.

Из капитанского салона вела дверь в жилую каюту — уютное помещение, с кроватью, большим встроенным шкафом и отдельным санузлом. У противоположной стены — ещё один рабочий стол, небольшой сейф и книжный шкаф с фиксаторами на дверцах.

В капитанском блоке царил идеальный порядок. Компьютер был выключен, а капитанский сейф заперт. Женя нажал кнопку питания. Экран загорелся и загрузившаяся программа "Windows" ожидаемо запросила пароль.

— Валентина Николаевна, когда вы последний раз здесь были? — спросил Хабаров у буфетчицы.

— Вчера вечером… то есть сегодня рано утром, — тихо ответила та.

— И всё было так же прибрано? Ничего не пропало?

Буфетчица молча кивнула. Губы её дрогнули, и по щекам покатились слёзы.

— Надо этот сейф вскрыть, может там чего интересного, - предложил Страуме, стараясь не смотреть на плачущую Лосеву. - Мы его у нас в токарной мастерской просто пополам распилим.

— А здесь вы этот сейф прямо с куском переборки выпилите, чтобы к себе в машинное отделение утащить? — с негодованием предположил Хабаров

В ответ механик Страуме лишь молча пожал плечами.

5

Акт осмотра помещений капитанского блока составили быстро - расписывать было особо нечего. Женя оставил буфетчицу Лосеву писать объяснительную - откуда у нее ключ от каюты Фомина.

Валентина Лосева долго сидела над чистым листом, задумчиво крутя в пальцах ручку. Потом всё-таки написала несколько строк и молча протянула лист Жене. Объяснение оказалось коротким. Капитан сам дал ей ключ.

Женя перечитал написанное ещё раз. Формально придраться было не к чему, но ответ почему-то не показался ему исчерпывающим. Он поднял глаза на Лосеву.

— Когда?

— Вчера вечером.

— Зачем?

Лосева пожала плечами.

— Вам все объяснять надо?

Хабаров согласился с тем, что все объяснять ему не надо и, выпроводив в коридор буфетчицу, тщательно запер дверь в капитанский блок.

6

На мостике всё было спокойно. Встречных и попутных судов поблизости не наблюдалось. За кормой оставался один из самых оживлённых морских районов Европы, а впереди простирался открытый океан. Вокруг — ни огонька, ни силуэта. Казалось, судно шло по совершенно пустому морю.

— Дай-ка почитать, — сказал Толик и, не дожидаясь разрешения, выдернул из рук растерявшегося Евгения акт осмотра и объяснение буфетчицы Лосевой.

Он быстро пробежал глазами оба документа. Потом лицо его просветлело, словно перед ним наконец сложилась давно не дававшая покоя загадка.

— Шерше ля фам! — торжественно объявил он. — Ищите женщину. Дело раскрыто! Капитан Ильин пал жертвой любовных страстей. Его убил тайный поклонник прекрасной камбузной соблазнительницы!

— И это был кто? —улыбнулся Хабаров.

— А я почём знаю? — искренне удивился Толик. — Говорю же — тайный поклонник.

— Знаешь, Толя… — задумавшись, медленно произнес Евгений. — У меня всё больше и больше складывается впечатление, что ты постоянно что-то куришь или нюхаешь. Кое что очень популярное в Амстердаме.

Толик задумался.

— Но мы же в Голландию не заходили? — возразил Толик.

— Вот это и странно, — согласился Женя. — В Голландию мы действительно не заходили, но всё твоё поведение как раз говорит об обратном.

Улыбка медленно сошла с лица Анатолия Ващенко. Он ничего не ответил. Лишь молча взял бинокль, вышел на крыло мостика и стал всматриваться в океанскую даль.