Лицедей. Зловещий миттельшпиль

Глава первая. В муках умерший город

/19 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, ул. Беринга, кафе «Последнее прощай»/

— Я не хочу умирать! — запротестовал Вадим.

Игорь ожесточённо закивал ему в поддержку. Я же недоуменно смотрел на них, чуть не выронив сигару изо рта.

— Что ты несёшь? — перехватываю сигару и помещаю её в пепельницу. — Да, в это трудно поверить, но моя сверхспособность позволяет спуститься в подземный мир, буквально в царство мёртвых.

— Но зачем? — спросил Игорь.

— Илью убили, — произнёс я. — И я знаю, что есть шанс его спасти.

Ещё была Ани, убитая моей бабушкой, её тоже нужно вытащить оттуда. Если предоставится шанс — буду действовать без промедления.

— Но там, наверное, опасно? — с беспокойством спросил Вадим. — Царство мёртвых...

— А здесь, типа, безопасно? — усмехнулся я. — Не вы ли двое бежали только что, задыхаясь как курильщики со стажем, от толпы зомби?

Двое бывших ополченцев переглянулись.

— Всё равно, здесь мы хотя бы знаем, чего ждать, — нашёл контраргумент Игорь. — Можешь, пожалуйста, провести нас куда-нибудь в безопасное место?

Его вопрос подействовал отрезвляюще. Это не взрослые мужики, даже не юноши. Это дети, которые хотят, чтобы всё это прекратилось. Пусть им где-то в районе восемнадцати, может, двадцати, но они не похожи на людей, которые готовы спуститься в царство мёртвых.

— Могу, — ответил я ему. — Только придётся выбрать.

— Что выбрать? — уточнил Игорь.

— Я могу попробовать помочь вам попасть на Готланд, — сказал я. — А могу доставить к моей бабушке.

Вадим и Игорь задумались. Я же, пока они взвешивают все опции, вновь задымил сигарой.

— А у твоей бабушки всё нормально? — поинтересовался Вадим.

— Она сколотила вокруг себя банду из пенсионеров, огородила свой двор бетонными укреплениями и регулярно зачищает окрестности своей сверхспособностью, — сообщил я ему. — Правда, по-старому вы там жить не сможете, потому что у неё сдвиг насчёт марксизма, то есть она хочет строить социалистическое общество, а остальные её поддерживают.

— А что у неё за сверхспособность? — спросил Игорь.

— Способна испускать смертельную дозу радиации из рук, — ответил я. — Даже зомби пробирает, не говоря уже о людях. Так что, если не будете её сильно злить, окажетесь в одном из самых безопасных мест в городе. Главное, пока есть интернет, скачайте полное собрание сочинений Ленина, а ещё, обязательно, «Капитал» Маркса. Ну и Сталина тоже не помешает знать, а то бабуля посчитает, что вы просто «wannabe», а не реальные марксисты...

Игорь и Вадим выпучили глаза и смотрели на меня как на комиссара какого-то.

— Пха-ха! Да шучу я! — рассмеялся я. — Но почитайте всё же, здоровее будете.

— А что там насчёт Готланда? — спросил Вадим.

— С этим придётся постараться, — почесал я затылок. — Мне обещали, что катер будет ждать в порту, но времени уже прошло порядочно, поэтому без каких-либо гарантий.

— А что бы ты выбрал? — с надеждой спросил Игорь.

— Вот так не надо, — попросил я. — Вы же мужики? Принимайте ответственность. Речь идёт о вашем будущем, ребята. В обоих вариантах шанс скопытиться сильно выше нуля, так что выбирайте тщательно.

— Дмитрий Ибрагимович, вы возьмите, тут у нас припасено... — Вадим выставил на стол две банки консервов.

— Говядина? — рассмотрел я этикетку. — Уважаемая тема. А чего не сбросил, когда бежал?

— А есть потом что? — невесело усмехнулся парень.

— Сожрали бы тебя, не до еды бы стало, — произнёс я и снял с плеча рюкзак. — Спасибо за подарок, потрачу с пользой.

Снаружи раздались знакомой манеры шаги.

— Я сейчас, — встал я из-за стола и вытащил из ножен палаш.

Холодное оружие кровожадно блеснуло в проникающем сквозь панорамное окно закатном свете.

Выглядываю из-за приоткрытой двери и вижу приближающуюся к кафешке группу мертвецов. Их сорок или около того, среди них есть, минимум, пятеро быстрых, которых выдают нетерпеливые попытки прорваться сквозь толпу.

Надеваю маску и чувствую, как в руки возвращается недюжинная твёрдость, а тело будто бы само мобилизуется для боя.

— Примите смерть, нечистые! — воскликнул я и одним ударом развалил правое плечо самого шустрого из особенных мертвецов.

Шустрый проигнорировал ранение и попытался зацепить меня левой рукой но я перерубил её в локтевом сгибе, после чего левым кулаком вмял лицо злобно хрипящего мертвеца внутрь.

Убит наглухо — теряю к телу всякий интерес и протыкаю лицо следующего шустряка, после чего с силой выдёргиваю палаш и рывком разрываю дистанцию с остальными.

Слишком медленны они, чтобы причинить мне вред, но если я позволю им окружить себя, то задавят толпой и тогда — пиши пропало.

Быстрой серией рубящих ударов прикончил семерых обычных зомби, а затем слишком близко подпустил шустрого, за что получил удар с ноги прямо в грудь. Ощутимо, но не повлияло почти ни на что — срезал ушлёпку черепушку прямо на уровне глаз.

Палаш прилично остр, даже не рискую касаться его лезвия пальцем.

Прирост могущества незначителен, едва ощутимые эфемерные веяния да и только. Нужно убивать более мощных мертвецов, в более масштабных количествах — тогда будет дальнейшее развитие. Но нужно ли мне это? Ведь чем сильнее маски, тем сильнее их психическое воздействие. В тот раз маска Тесея реально имела ненулевой шанс полностью подавить мою личность и... Я даже представлять не хочу, что было бы после этого «и».

— Р-р-р, умрите! Умрите! — с яростью прорычал я и ускорился до предела.

Средневековый палаш засверкал в слабом солнечном свете, распуская тела мертвецов на неравные части. Никто из мертвецов не пытался отступить, они не знают страха, не ведают о чувстве самосохранения, поэтому упорно прут на меня, а я медленно отступаю и атакую, чередуя удары клинком мощными апперкотами и джебами.

Я стал существенно сильнее физически, стал гораздо быстрее — то дарованная мне сила героя архаического периода. Эти несчастные мертвецы мне не противники.

Приканчиваю последнего, самого медленного, мертвеца, после чего тщательно оттираю палаш о его некогда белую шерстяную кофту. Видимо, из офиса вышел...

Все мертвецы одеты разношёрстно, как истинные петербуржцы, подчёркивающие свою индивидуальность. Кто-то в домашнем, кто-то в офисных костюмах, а кто-то бесстыдно гол — этих, наверное, застигали в ванных или в постелях.

Нахожу среди них женский труп с недешёвым кожаным рюкзаком. С громким звуком расстёгивается молния и я начинаю искать что-нибудь, чем можно вытереть броню.

Понтовый ноутбук, зарядка, мышь, отдельная механическая клавиатура, многоразовая бутылка с водой, а также влажные салфетки. Бинго!

Тщательно вытираю с нагрудника кровь и обрывки кожи, не жалея салфеток, попутно поглядывая по сторонам. Стрельбы не было, а рубка холодняком, как правило, не издаёт слишком много шума.

— Дмитрий Ибрагимович, всё в порядке? — спросил высунувшийся из кафе Игорь.

— Со мной всё хорошо, — роняю я пропитавшуюся чёрной кровью салфетку на асфальт. — Ждите, отроки. Я буду скоро.

Возвращаюсь в кафе, снимаю маску и вновь разжигаю потухшую сигару.

— Ну, что решили? — спросил я, втягивая ароматный дым.

— К бабушке, — ответил Вадим. — Кто сказал, что на Готланде хорошо? Вдруг там еды мало или вновь заставят воевать?

— Да вы-то воевали, господи прости... — фыркнул я. — Ладно, к бабуле — значит, к бабуле. Собирайтесь.

/19 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, ул. Карташихина

Бетонная плита поехала вверх, открывая проход во двор.

— Что, решил остаться? — спросила меня Прасковья Вячеславовна, соседка с третьего этажа.

Она стоит в предвратной башне, в армейской каске, на теле бронежилет ВС РФ — где только достали... Вооружена АК74, с деревянным прикладом, то есть прямо АК74, а не «М» версия, до сих пор распространённая в войсках.

— Да нет, — покачал я головой. — Вот, привёл к вам двоих добровольцев, оружием владеют, в бою уже бывали, но юные, блин.

— Проходите, милки! — поманила их Прасковья Вячеславовна. — Нечего у порога стоять!

Игорь и Вадим прошли внутрь, а я остался снаружи.

— И чего, не зайдёшь? — спросила вооружённая пенсионерка.

— Нет, у меня много дел, — ответил я. — Приветы не передаю, но желаю вам всяческих успехов. Парни, удачи тут и Маркса почитывайте, пригодится.

Надеваю маску, разворачиваюсь и иду обратно на кладбище.

По Карташихина, быстрым шагом, поглядывая по сторонам. Отмечаю про себя, что пенсионеры и сочувствующие не снижают накала своей бурной деятельности: окна первых трёх этажей уже состоявшейся бабушкиной крепости закрыты даже не кирпичом, а бетонными плитами, дополнительно усиленными стальными балками, намертво приваренными друг к другу. Четвёртый и пятый этаж перекрыты кирпичом и железными решётками, а крыши густо утыканы арматурами с колючей проволокой, поэтому просто так зомби внутрь двора не проникнут. Ещё на крышах бетонные ДОТы с узкими амбразурами — всё делают по уму, чтобы даже токсики не смогли быстро снять стрелков.

«Только зениток и миномётов не хватает», — подумал я, выходя на Шкиперский проток. — «Но зная бабушку...»

Да, достанет, рано или поздно. Она из не так давно существовавшей власти умудрялась выбивать положенные привилегии, а сейчас, когда всё, вроде как, ничьё и никто не спросит...

У общаги Горного университета сворачиваю налево, то есть на улицу имени Тараса Шевченко, где встречаю бродячее скопление мертвецов.

— Ох, этот бой не мой... — резко разворачиваюсь я и бегу по Шевченко.

Это не толпа, то есть их меньше тысячи, но больше пятисот. Нечего ловить, надо убираться побыстрее.

Мертвецы меня заметили и кинулись в преследование.

Особых среди них не было, но так дофига мертвецов — это слишком даже для такого, как я.

— Ошибка лишь единая и ты ошибся, — произнёс я и оглянулся через плечо.

Заметили, сфокусировались, бросились в погоню.

В прыжке долетаю до козырька торговой пристройки ближайшей девятиэтажки и рывком запрыгиваю на неё. Далее, не тратя времени на уставившегося в окно мертвеца, прыгаю дальше и оконными карнизами взбираюсь наверх, через секунды достигнув девятого этажа. Тут пришлось прыгать на балкон, потому что от карниза до крыши оказалось далековато. С балкона я быстро и без труда забираюсь на крышу. Снимаю маску и вытираю со лба пот.

«Ещё бы пускать паутину из рук — вылитый Людина-Павук...»

На рубероиде крыши кто-то успел написать белой краской слова «СПАСИТЕ ЖИВЫЕ ЗДЕСЬ». Скорее всего, живых тут больше нет, военные зачищали этот район и вывели всех, кто того захотел.

«Кино пересмотрели, похоже», — подумал я, пробегая по крыше к восточному краю дома. — «На вертолётах у нас выживших никто не искал, строго сухопутно. Все вертолёты были нужны, чтобы вытаскивать бойцов с особо горячих участков».

Резко останавливаюсь на краю крыши и смотрю вниз. Внизу синий автобус, на крыше которого кто-то успел переночевать, разбитая о стену противоположного здания синяя японская легковушка, а ещё обилие костей у подъезда. Судя по тому, что повсюду валяются разношёрстные одеяла, это не драматическое убийство невинных гражданских, а последствия зачистки — солдаты перебили всех мертвецов в здании, а потом гражданские вытащили тела на улицу, надеясь, что их кто-то заберёт. Но никто не забрал, поэтому трупы стали пищей для других мертвецов и свихнувшихся животных.

Выглядываю с южной стороны крыши и вижу, что мертвецы меня потеряли и разбредаются по окрестностям. Тактика рабочая, если жертва спряталась в каком-нибудь мусорном баке или подъезде — высока вероятность напороться на неё чисто случайно.

Но я-то на крыше, поэтому не очень умные мертвецы теряются в догадках, куда я мог подеваться. Они почти никогда не смотрят наверх...

Достал сигару, срезал кончик лезвием кинжала и раскурил её мощнейшей зажигалкой, которую впору использовать как оружие самообороны.

Я долго думал о своём оружии, размышлял о способах улучшения положения дел с экипировкой. С ближним боем всё отлично, потому что у меня есть превосходные образчики вооружения, а ещё я сам по себе мощное оружие.

Кинжал Рагнара "Кровавого клинка" - это не совсем мой тип оружия. Втихаря подкрасться, воткнуть лезвие в чью-то спину - это не моё. Надо будет, буду делать и так, но специально строить вокруг этого свою тактику не стану. Потому что это подло, бесчестно, а ещё не так уж и просто, как кажется. Надо думать, как подлый мокрушник, а этому нужно учиться...

Палаш Мученика Кассиана - вот это вещь, достойная такого воина как я. Он обоюдоостр, как обычный меч, но баланс его смещён ближе к рукояти, что делает его более удобным для колющих ударов, но и рубить он может, за счёт большой массы. Обычному человеку имеет смысл сражаться им с коня, но я - не обычный человек. Сплав отличный, точно не простая сталь, а ещё "редкий" потенциал, что предполагает очень высокое качество и эффективность. Ну и инфразвуковые удары ещё чем-то могут помочь...

Броню надо достать какую-нибудь "необычную" или "редкую", а то нынешняя пусть и неплоха, но звёзд с неба не хватает. Шлем ещё нужен хороший, а в идеале к нему наплечники, наручи, поножи, щит...

Гляжу на город, размышляю и мечтаю, курю сигару.

Спешить мне сейчас некуда, никому теперь ничего не должен, кроме Илюхи и Ани, которых пообещал себе вытащить из царства мёртвых. Там время идёт несколько иначе, это мне известно из знаний от маски. Если они пошли дальше, преодолев Стикс, то придётся постараться, чтобы найти их, а если остались на берегу, то надолго я в царстве мёртвых не задержусь. В общем, успех предприятия не зависит от спешки.

Вытаскиваю из подсумка личный оберег «Защитник», в котором осталось два заряда из пяти. Наверное, надо бы найти или выменять ещё пару-тройку таких, чтобы меня не пристрелили как собаку.

— Мужчина, вы чего здесь? Вы как здесь? — раздался откуда-то слева женский голос.

Оборачиваюсь и смотрю на выглядывающую из люка черноволосую голову. Карие глаза смотрят на меня с опасением, потому что эта женщина точно не ожидала, что кто-то поднимется на крышу и будете сидеть на ней, покуривая сигару. Это не говоря о моём странном прикиде.

— Отдыхаю я здесь, — ответил я, пыхнув дымом. — Забрался.

— Но как? — спросила женщина удивлённо. — И зачем?

— Вскарабкался по оконным карнизам, — пожимаю я плечами и выпускаю колечко дыма. — Захотелось...

Отворачиваюсь обратно и по-турецки сажусь на рубероид.

Странная беседа, наверное. Женщина явно не знала, как себя вести в такой нетипичной ситуации. Решив что-то для себя, она вылезла из люка и прошла пару шагов. Стоит, переминается с ноги на ногу.

— Ты чего вышла-то? — спросил я.

— У вас нет еды? — спросила она вместо ответа.

— Есть, — ответил я и продолжил курить сигару.

Повисла пауза, в ходе которой я наслаждался отличным видом на устье Большой Невы. Никаких тебе катеров, кораблей и яхт — спокойствие на воде. В городе уже не стреляют, ничего не взрывается — идиллия. Умерший город тонул в гнетущей кого-то тишине. Кого-то, но не меня. Мне, после всего того, что я уже пережил в ходе этой свистопляски с зомби-апокалипсисом, слышится в этой тишине именно покой. Что-то, что наступает после агонии...

— Угостите едой? Хоть какой-нибудь? — нарушила тишину женщина.

Молча стягиваю рюкзак и извлекаю оттуда две банки говяжьей тушёнки и ставлю их на рубероид.

— Может, помочь чем-нибудь? — спросила женщина, никак не решающаяся подойти поближе.

— Почему ты не ушла со всеми, когда была возможность? — спросил я у неё.

Аккуратно стряхиваю пепел с сигары и смотрю на женщину.

Она уже потеряла вес, это видно по слегка мешковатой одежде, до сих пор красится, видимо, для мертвецов. Возраст где-то ближе к тридцати пяти. Ростом около метра шестидесяти. Лицо какое-то то ли кавказское, то ли азиатское, то ли индийское. Не разобраться, что у неё за национальность.

— Не доверяю военным, — вздохнула она.

— Тогда мне тоже не доверяй, — произнёс я, вновь отворачиваясь. — Состоял в ополчении, пока всё окончательно не скатилось в пропасть. Но зря ты им не доверилась, сейчас была бы еда, безопасность на острове.

— Знаю я вашу безопасность... — с нотками презрения процедила она.

— Тебя как звать? — поинтересовался я, вновь обращая на неё свой взгляд.

— Ария, — представилась женщина.

— Без шуток? — спросил я с лёгким недоверием.

— Без шуток, — устало вздохнула женщина. — А тебя как зовут?

Захотелось как-то юморнуть, назваться Эддардом, Тайвином или Человеком, но она, вроде как, не Арья, а Ария. Да и как-то грубовато будет.

— Дмитрием меня зови, — произнёс я.

— Верещагин, да? — спросила Ария.

Всё-таки, какой она национальности? Имя мне ничего не говорит, это вообще может быть советское имя, тогда как только людей не называли. У меня в селе жило целых два человека, которых звали Мэлсами, а одного вообще Солдатханом. Ха-ха, когда последний переехал в казахстанскую столицу, представлялся всем Солом. Вообще, он сделал неплохую карьеру на корпоративах как тамада... Интересно, жив ли сейчас?

— Оказывается, я был очень известен в Питере... — вздыхаю я с некоторым сожалением о том, что всё это теперь в прошлом.

— Я видела тебя по Ютубу, — произнесла Ария. — Там в комментариях писали, что ты тот тип, что резал зомби саблей в первый день. В белой маске и в костюме Наполеона.

— Да, было дело, — кивнул я. — Ты забирай консервы — свежие.

— А самому не надо разве? — настороженно спросила Ария.

Вот сижу, размышляю насчёт её национальности и ничего на ум не приходит. Не с Кавказа, это точно. Хотя, может... Блин, прямо озадачил меня этот вопрос. Спрашивать невежливо, но интересно, м-мать...

— Не надо мне, — покачал я головой. — Достану в городе чего-нибудь в любом случае.

— Спасибо тебе, Дмитрий, — улыбнулась Ария и подошла.

Взяв консервы, она испуганно отскочила, когда я вновь стряхнул пепел с сигары. Вообще, не надо стряхивать пепел, это неправильно. Учу тут детей нехорошему, подаю дурной пример. Пепел должен опадать с сигары сам, для этого изобрели атласные лацканы на смокингах — чтобы пепел не поганил дорогой костюм, а беспрепятственно падал на землю. Но я курильщик сигаретный, поэтому просто не могу заставить себя не стряхивать пепел. По этому вот характерному признаку знатоки легко отличают всяких wannabe, делающих вид, что они потомственные курильщики сигар.

— А ты не местная? — спросил я.

— Неа, — покачала головой Ария.

— В смысле, не из Питера родом? — уточнил я.

— Даже не из России, — ответила та. — А с какой целью интересуешься?

— Просто внешность необычная для наших Палестин, — усмехнулся я.

— Из Сирии я, — ответила женщина.

— Необычно, — покивал я. — Сирийцев я ещё не встречал.

— А я и не сирийка, — ответила Ария, ножом вскрывшая консерву.

Прямо с ножа она начала торопливо есть.

— Как скажешь, — пожал я плечами. — Если хочешь, могу провести к моей бабушке — Агате Петровне. У неё тут очень недалеко есть небольшой укрепрайон, где она собралась учреждать власть Советов. Если интересно — дай знать.

— Чего? — удивлённо выпучила глаза Ария.

— Да, старомодное имя у неё, не спорю, — согласился я. — Так детей уже почти не называют...

— Ты сказал «власть Советов»? — мотнула головой Ария.

Я посмотрел на неё с неодобрительной ухмылкой.

— Из либдемшизы, что ли? — поинтересовался я. — Ну, если не нравится такая идея, то сиди здесь, может, придёт кто-то, у кого бабуля учреждает либертарианскую общину.

А то знаю я этих либералов: в России всё плохо, вы в жопе, вы в жопе... Так хватит орать в жопу, задрали...

— Ты серьёзно? — спросила Ария.

— Моя маска может создать ошибочное впечатление, что я шутник, каких поискать, — опустил я взгляд на маску Тесея. — Но я сейчас не шучу. Бабуля моя идейная марксистка, давно, как оказалось, вынашивала идею коммунистической революции, а тут власть буквально сама упала ей в руки.

— Можешь проводить меня туда? — с каким-то неожиданным надрывом вопросила Ария.

— А ты чего, разделяешь идеи Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина? — усмехнулся я.

— Ты не поверишь... — улыбнулась Ария, а затем насторожилась. — Ты ведь не обманываешь меня?

Я встал на ноги и стряхнул пепел с колен. Женщина напряглась.

— Окажись я всамделишным насильником или каким-то очень сексуальным маньяком, — произношу я, — мы бы уже давно не разговаривали. Если бы я хотел чего-то такого, то тебе бы не удалось скрыться. Но мне больше делать нечего, кроме как носиться по мёртвому городу и насиловать женщин. Не сомневаюсь, что такие ребята тут точно есть, но сегодня тебе повезло.

— Я тебе не доверяю, — произнесла Ария и начала отступать к люку.

— Ладно, тогда я пойду, наверное, — направился я к краю крыши. — Мертвецы уже достаточно рассосались...

— Ты куда? — недоуменно вопросила Ария.

— Вниз, конечно же, — ответил я и надел маску. — На кладбище дела мои неразрешённые. До захода светила надобно успеть сделать хоть что-нибудь.

Слезаю с края крыши и отпускаю его, хватаясь за оконный карниз. Поднимаю взгляд и вижу выглядывающую сверху Арию.

— Ты безумец! — сообщила она мне. — Я подумала, что ты решил свети счёты с жизнью!

— Не, на это у меня духу не хватит, — усмехаюсь я и отпускаю карниз.

Ария смотрит на меня выпученными от удивления глазами.

— Ладно, бывай, — говорю я ей находясь уже на этаж ниже. — Может, когда-нибудь увидимся!

— Слушай, Дмитрий, я передумала! — решилась Ария. — Проведи меня, пожалуйста, к твоей бабушке!

— Девица, ты ополумела? — вопросил я. — А раньше не могла сказать? Созданье ветреное, не умное...

— Чего ты говоришь? — спросила женщина.

— Жди!

Я упёрся ногами в подоконник и прыгнул на этаж выше. Обратно, мать его, лезть. Эти женщины...

Вновь оказавшись на крыше, я с неодобрением посмотрел на женщину, сложил руки на груди и ждал её дальнейших действий.

— Идём, спустимся как люди, — указала мне на люк Ария.

В подъезде дома на стенах обнаружились следы засохшей крови, чья-то блевота «украшала» деревянную дверь 46 квартиры, ещё иногда встречались пустые консервные банки и воняло дерьмецом.

— Когда дом зачистили, твои соратники не забыли собрать всю еду из освобождённых от мертвецов квартирах, — посчитала нужным сообщить женщина.

— М-хм, — неопределённо произнёс я.

Приходится сдерживать раздражение. Тут полно невоспитанных женщин, позорящих своих отцов, но надо терпеть. Умом я понимаю, что тут иные нравы, но я привык, что женщины никогда не должны раскрывать рот первыми. Так дедами заведено...

Спустились без происшествий, я дал знак Арии и вышел во двор первым.

Тут было всего восемь мертвецов, слоняющихся по двору без определённой цели.

Извлекаю палаш из ножен и уверенным, но тихим шагом иду к ближайшему мертвецу, упёршемуся плечом в фонарный столб. Наношу аккуратный рубящий удар в затылок, после чего подхватываю тело, чтобы не падало слишком громко.

Опускаю давно уже бездыханный труп на приподъездный асфальт и иду к следующему.

Приливов могущества почти не ощущаю, даже осознаю, что начинаю скучать по этому ощущению...

— За мною следуй, — сказал я, когда было покончено с последним мертвецом. — Недалеко тут. Не вздумай отставать.

Вновь общага Горного, а потом я решаю срезать через Шкиперский сад.

— Дивное дело, — встал я перед неожиданным препятствием.

Воздух передо мной будто бы плыл, за ним ничего не видно, словно смотрю сквозь толщу воды и, одновременно с этим, сквозь туман.

Мерещатся силуэты людей, какая-то машина, ещё что-то...

— Обходим, — принял я решение.

Возможно, это пресловутые аномалии, о которых до сих пор болтают в сети.

Парк пришлось обогнуть по большой дуге, потому что эта аномалия растянулась почти по всей его территории. Это вынудило меня прикончить ещё пятерых зомби, вставших на моём пути.

Ария помалкивает, будто чувствует, что сейчас совсем не время болтать. Смышлёная дева — мне это нравится.

— Опять ты? — удивлённо спросила Прасковья Вячеславовна. — Ещё кого-то привёл?

Снимаю маску, предчувствуя, что сейчас точно не выдержу и ляпну чего-нибудь, о чём придётся потом слегка посожалеть.

— Да, привёл, — ответил я сдержанно. — У вас поисковики работают не особо-то качественно. Залезаю на крышу девятиэтажки, а там Ария.

— Какая ария? — не поняла пенсионерка.

— Да вот эта Ария, — указал я на женщину. — Звать её так. Ладно, запускайте её, а я пошёл по делам.

— Ты бы зашёл, милок? — предложила Прасковья Вячеславовна. — Петровна-то места себе не находит, мечется, ругается.

— Мне всё равно, — ответил я и пошёл по прежнему маршруту.

Надеюсь, мне больше не попадутся выжившие и я доберусь, наконец-таки, до кладбища...

— Дмитрий! — окликнула меня Ария.

— Да? — обернулся я.

— Благодарю тебя, — сказала эта сирийка, которая не сирийка.

— Ещё заходи, — усмехнулся я и опустил на лицо маску.

Глава вторая. Лучшее время

/19 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, Смоленское православное кладбище/

Копать-копать-копать.

Нутром чую, что я близок!

— Ох... — хватаюсь за трос и поднимаю короб с землёй.

Взбираюсь по лестнице, отцепляю короб от троса и несу его на край кладбища, где высыпаю землю и вновь возвращаюсь к яме.

Углубился я солидно, где-то на десяток метров, но чувствую, что в одиночку буду возиться ещё долго. Если следующие три, нет, четыре метра не дадут хоть какого-то результата, начну искать спецтехнику. В городе точно должно быть много бесхозного оборудования, которое можно и нужно использовать, чтобы прорыть себе путь в царство мёртвых...

— Ай, зараза! — наткнулся я штыковой лопатой на очередной камень. — М-м-м, терпеть не могу!

В очередной раз пришлось расширять стенки, чтобы высвободить валун и придумать способ его извлечения на поверхность.

Гружу землю в короб, поднимаю и тащу к месту сброса. Три ходки — валун освобождён и готов к извлечению.

Шатаю его, дёргаю, он неохотно поддаётся, вытаскиваю его и помещаю в короб. С одной стороны — это тяжело и долго, но с другой стороны — так освобождается неплохой кусок пространства.

Как вообще эти камни здесь оказались? Гор рядом с Питером нет...

В раннем детстве смотрел какую-то программу по ОРТ, где говорилось о том, что в доисторический период камни переносились ледниками в самые неожиданные места, поэтому этот может оказаться обломком одного из таких. Но это не точно, потому что смотрел давно и детская память могла исказить воспоминание.

Хотя тут Балтика практически утыкается в город, поэтому не буду удивлён, если сюда натаскало кучу камней отовсюду.

Слышу снизу какой-то едва ощутимый потусторонний гул. Значит ли это, что я слышу зов царства мёртвых? Ложные воспоминания, дарованные маской, напоминают мне, что Тесей, то есть я, слышал нечто подобное во время своего первого визита — это журчание вод Океана...

Это значит, что я копаю не туда, потому что если провалюсь в воду, то бесславно сдохну, ведь из Океана не вынырнуть — это все знают.

— Проклятье, — произнёс я и с усилием бросаю лопату. — Потрачено впустую время.

Взбираюсь по лестнице и вижу, как лопата медленно тонет в земле. С полуосознанным матерным выкриком карабкаюсь по лестнице и чувствую, как она тоже медленно погружается в землю.

— Что за жалкая гибель?.. — спрашиваю я себя, когда осознаю, что не успеваю. — Нет! Не бывать тому!

Отталкиваюсь от падающей лестницы вправо и руками впиваюсь в рыхловатую почву.

Никаких звуков падающей почвы, но зато я чувствую воздушную тягу сверху, словно что-то толкает меня вниз.

Эх, надо добраться до следующей лестницы, если не хочу подохнуть. С силой втыкаю пальцы в почву, перемещаясь вверх и влево.

Пять метров вверх, и я хватаюсь за лестницу. Опускаю взгляд и вижу, что внизу, в провале, синяя вода. Паршиво.

Взбираюсь по громко скрипящей лестнице и оказываюсь на поверхности.

Смоленское кладбище сохраняло тишину, но я сразу понял, что не один тут. Медленно оглядываюсь по сторонам. Вокруг могильные плиты и надгробия, лица и имена прошлого, каменные ангелы, деревья, запах сырости и затхлости. Скольжу взглядом по надгробиям и чуть не пропускаю странность.

— Ух ты, неожиданно, — пробормотал я, извлекая из ножен палаш Мученика Кассиана.

Между двух надгробий, изуродованных какими-то вандалами, стоял настоящий кабан. Упитанный, с жёсткой чёрной щетиной по всему телу, чёрными зенками и парой длинных клыков. Вдоль спины у кабана проходит этакий ирокез из седой щетины.

— Бибоп, ты ли это?.. — тихо спросил я.

Если прикидочно, весит эта тварь где-то около трёхсот-четырёхсот килограмм, а ростом в холке где-то почти полтора метра. Здоровая тварь, стоит в ничего не выражающей позе, будто перед ней каждый день из земли вылезают вооружённые типы...

Что-то решив для себя, кабан взрыл землю передним левым копытом и без промедления бросился в атаку.

Стою неподвижно, ожидая лучшей возможности для противодействия. Эх, будь у меня копьё...

Когда до столкновения осталось чуть больше метра, ухожу вправо, даже не пытаясь полоснуть кабана палашом.

Почти полутонная тварь пролетела мимо, а затем рухнула в яму. Видимо, кабанчик не подумал об этом.

— В добрый путь! — подскочил я к яме и помахал падающему в Океан животному.

Что с ним будет дальше? Утонет в Океане, а затем его тело прибьёт к берегам.

— Нужен новый план... — снимаю я маску и утираю пот со лба. — Для начала нужно определиться, над какой именно частью царства мёртвых я сейчас нахожусь...

Жаль, что инструмент пропал, конечно, но взамен за потери времени и ресурсов я получил недвусмысленное доказательство того, что это всё не бред, не фальсификация, а реальность.

Сомневаюсь, что кто-то раньше имел шансы найти царство мёртвых, ведь под Питером копали и поглубже. Думаю это всё проклятая маска и образ Тесея. Но дырка в земле, ведущая к Океану — это уже объективная реальность. Кабанчик не даст соврать...

— Нехорошо будет, если кто-то не увидит яму и провалится прямо в царство мёртвых, — произнёс я задумчиво.

Вновь оглядываюсь по сторонам и нахожу взглядом служебное сооружение, расположенное вдалеке, почти у края кладбища.

Иду по дорожке, меж могильных камней, прохожу мимо памятника героям-финляндцам, встречаю по пути пару мертвецов, рывших чью-то могилу руками. Два коротких укола палашом, и о них можно забыть.

«Чувствуют запах разложения из могил, хотят добраться...» — подумал я с неодобрением.

В служебном сооружении, оборудованном небольшим двориком для готовых могильных плит и стройматериалов, нахожу несколько деревянных табличек. Ещё взял яркую оградительную ленту и четыре колышка.

Маркер у меня есть, поэтому пишу на каждой табличке:

ГЛУБОКАЯ ЯМА

НЕ ХОДИ

Хотелось ещё написать что-то вроде «ПОРОШОК УХОДИ», но это здоровски понижает серьёзность предупреждения, поэтому, ну его.

Возвращаюсь к яме и втыкаю таблички с двух сторон, чтобы было сразу видно. А то есть большая разница между падением в обычную могилу и в Океан подземного мира.

Оградив яму яркой лентой, решил, что сделал для спасения шастающих по кладбищу идиотов всё от меня зависящее.

Теперь мне нужна топография... Сам вспомнить не могу, поэтому нужно обратиться к интернету.

Вытаскиваю телефон, нажимаю на кнопку питания — ничего. Дважды жму на экран — ничего. Разрядился, сука...

— М-м-м, мать... — изрекаю я и решительно направляюсь к выходу из кладбища.

Надо обзавестись портативным аккумулятором, а то Айфон Тринадцатый что-то не вывозит, даже тихо лёжа в подсумке.

— И вы ещё, проклятые! — воскликнул я на выходе из кладбища.

Группа из сорока мертвецов двигалась по улице Беринга, в направлении местной «Четвёрочки». Интересно, владельцам было нормально продуктами питания рядом с кладбищем торговать?

Десять минут спустя, от мертвецов остались лишь изрубленные тела, а настроение моё упало ещё сильнее, потому что я перестал ощущать даже крохотные приливы могущества.

Полагаю, обычные мертвецы окончательно перестали быть хоть сколько-нибудь релевантными для увеличения моего могущества. Но только моего ли? А что, если речь идёт ещё и о масках? Это следует проверить, но сначала — зарядка телефона.

Сталинка из кремневого цвета старого кирпича, с побеленным когда-то давно фундаментом, стала моей целью. Окна, преимущественно, со стеклопакетами, но в паре-тройке квартир встречаются олдскульные деревянные рамы. У бабули тоже были деревянные, когда я ещё был обычным парнем, только-только приехавшим в Питер. Но потом появились деньги и я затеял грандиозный ремонт, включающий также и установку двухкамерных триплексных стеклопакетов.

Захожу в первый подъезд, выбранный мною по причине выломанной двери, и прислушиваюсь. Тишина. Тишина бывает обманчивой, потому что надо всегда помнить, что некоторые мертвецы предпочитают бездеятельно лежать, а не бессмысленно шататься по квартире.

Мне только телефон зарядить, поэтому захожу в первую же квартиру, пронумерованную римской «I» и оснащённую бронзовой ручкой в виде орлиной головы — это же Питер, детка. Здесь почти как в Казахстане — без понтов совсем никак. Вроде просто позолоченная римская циферка и искусная штуковина вместо ручки, а сразу говорит о том, что человек с задумкой и каким-то образованием. Ну или фанат Римской империи, таких у нас тоже хватает...

В прихожей аккуратно, никто не собирал вещей, куртки висят, обувь на полочках стоит.

Содержимое квартиры меня изначально не интересовало, поэтому я прошёл на кухню, где всё было прибрано, но слегка пыльно, нашёл розетку и подключил Его Величество Айфона Тринадцатого к питанию.

Уже не будет новых моделей... Уже никто не будет в сети жалобно ныть, что каждый год выпускаются мало отличающиеся от предыдущих модели Айфона... Никто не напишет глумливо или не скажет едко, что ровно в полночь дня старта продаж новой модели обладатели предыдущих объявляются позорными лохами...

А сколько осталось моему куску пластика, жадно поглощающему электричество из сети? Официалы говорили, что пять-семь лет. Бог с ними, прошло пять-семь лет — что потом?

Можно сделать резерв из нетронутых смартфонов и выживать себе спокойно, но уже в этом году все эти куски пластика превратятся в кирпичи, ведь интернета и мобильной связи не будет. Привыкнем ли мы?

Вытаскиваю из подсумка портсигар и начинаю подготовку к курению сигары.

— М-да-м-да-м-да... — издаю я, срезая кончик и включая зажигалку.

Помню, когда служил в армии, несколько месяцев рука тянулась к карману, в поисках смартфона. Ещё почти всю службу страшно хотелось курить, потому что военного довольствия хватало только на дешёвое мыльно-рыльное, мороженое и бутылку колы. Но сигареты мы как-то покупали или стреляли, и вообще, жадин-говядин в роте не было. Возможно, новую грань никотиновой зависимости я открыл именно во время срочной службы...

Нехватка бесполезной информации из телефона — вот из-за чего я испытывал истинную ломку. Мало того, что хотелось посмотреть, как там, что там нового вышло и случилось, так ещё будто бы сам организм требовал заполнить этот информационный вакуум любой фигнёй, какая только есть на Ютубе и в ВК.

«Две тысячи тринадцатый год, какое время было...» — подумал я, пыхая сигарой. — «Кто-то оплакивал ушедший две тысячи седьмой, а для меня двенадцатый-тринадцатый — это лучшее время в жизни. Вернулся домой, бабушка приехала из России, чтобы поучаствовать в большом празднике, который устроили родители в честь моего дембеля... Эх...»

Что-то скрипнуло на фоне. Настораживаюсь, но затем расслабляюсь — похоже на бытовую деятельность мертвецов.

— Да, лучшее время... — вздыхаю я и неосознанно стряхиваю пепел с сигары в пепельницу на столе.

Телефон зарядился уже на 14%, поэтому включаю его.

После загрузки операционной системы включаю Ютуб и ищу чего-нибудь интересного и полезного.

С момента, когда всем выжившим стало ясно, что информация — это ценный ресурс, полезного на Ютубе, как в старые добрые, вновь стало преступно мало. Поначалу назаливали всякого, иногда вываливая на зрителей сверхценную информацию, поэтому я ставлю фильтр по дате загрузки и по высокому качеству видео — с интернетом становится всё хуже с каждым днём, поэтому заливают видео предельно низкого качества, иногда ограничиваясь просто фоновой картинкой и звуком. В самом начале же все действовали, как привыкли, поэтому относительно старые видео можно найти по фильтрам «только HD» и «только 4к».

— А вот это интересно... — нашёл я видео в формате 4к, сразу же поставив его на качество 360р.

Какой-то мексиканский юнец, судя по подписи, откуда-то из Южной Калифорнии, рубил мертвецов мачете, что вообще было возможно благодаря тому, что он был поддержан группой вооружённых автоматическим огнестрелом мужиков в зелёных платках, закрывающих их лица до уровня глаз.

На голове этого юнца крепилась камера ГоПро, благодаря чему можно было увидеть, что именно он там вытворял, буквально от первого лица: мексиканец старался уничтожать мертвецов красиво, с картинными жестами, чтобы дополнительно подчеркнуть, как легко это ему даётся...

На фоне члены его банды контролировали численность подступающих к нему зомби, что было отчётливо видно по трассерам, пролетающим мимо камеры, а также по падающим ни с того, ни с сего, мертвецам впереди. Судя по тому, что выстрелы не занимали весь звук видео, эти сикарио из картеля пользовались глушителями.

Местом действия являлся некий типично мексиканский городок, время — где-то полдень или близко к нему. Потрескавшийся асфальт, пыльные зомби, дымящиеся машины и горящий город на фоне. Апокалипсис вступил в свои права и проявлял себя со всеми положенными спецэффектами.

Но видео само по себе было не бессодержательным нечто, каких заливалось в изобилии в первые дни, а с очень ценными сведениями — моментом, как именно появляются особые предметы...

Вот мексиканец безжалостно разрубил шею зомби-подростку и будто бы из воздуха, создав помехи на видео, вывалился позолоченный круглый щит. Юнец громко и матерно удивился, после чего взял щит и отступил к своим. Он восторгался уникальным событием, крутил щит и рассматривал его со всех сторон. Слов я не понимаю, потому что субтитры не завезли, а испанским я не владею. Долго радоваться и восторгаться мексиканец не стал, а вооружился щитом и продолжил хорошо контролируемую схватку с мертвецами.

Значит, не нужно никаких особых ритуалов, заклинаний, танцев с бубном и прочих ухищрений — уничтожай зомби и будут тебе щедрые или не очень призы...

Посмотрел ещё парочку видео, но больше ничего интересного и полезного не нашёл, хоть и смотрел предельно внимательно. Везде было примерно одно и то же: паника, коллапс власти, мясорубка на улицах, молниеносное выедание городов, а затем выживание банд суперов, получающих искреннее удовольствие от процесса применения своих сверхсил.

Под конец, когда заряд почти достиг 100%, всё же убрал фильтры и включил свежее видео от паренька, обитающего где-то в Нью-Йорке. Он остался единственным выжившим на этаже в небоскрёбе. Остался потому, что все побежали, а он не побежал. Питался бедняга исключительно замороженной едой из ресторана, спал в номере отеля. Двери и лестницы он заблокировал весьма компетентно — нашёл стальные планки, инструменты и болгарку. Так-то он на тот этаж прибыл с целью ремонта вышедшего из строя кондиционера.

Зовут его Эриком Виссером, на вид ему где-то лет тридцать, телосложением он чуть лучше, чем на превью первых видео, но это легко объяснить тем, что он убивал зомби.

Электричество и интернет у него до сих пор были, поэтому он пребывал в изоляции, почти как в старые добрые два года назад, смотрел фильмы, играл в видеоигры и занимался поддержанием физической формы — самое свежее видео, вышедшее буквально три часа назад, он записывал, крутя педали велотренажёра.

Трепался обо всякой фигне, вспоминал события своей короткой жизни, рассказал о своих планах после того, как прибудет помощь. Да, он всё ещё верил, что кто-то придёт и вытащит его из центра кишащего мертвецами мегаполиса.

— Ах, да! — вдруг всполошился он. — Я видел на улице здоровенный отряд русских, клянусь вам! Аномалия уже целых две недели висела на сорок второй улице, я всё ждал, чем же она разродится... да и вы ждали, я уверен! А разродилась она... уф... Разродилась она... Да чего болтать, сейчас покажу!

Он пробежал через весь отель, вышел на балкон и начал снимать торчащее из окна зеркало. Зеркало было закреплено на самопальном станке, позволяющем менять угол наклона.

Я даже улучшил качество видео и подождал почти минуту, чтобы получше разглядеть то, что этот американец хотел нам показать.

На узкой улице было полно мертвецов, буквально не протолкнуться, кругом разруха, битые и сгоревшие тачки, забрызганные кровью стены и выбитые окна, но на определённом участке наблюдался особенный хаос: пулевые отверстия в стенах, следы взрывов, несколько зданий по соседству вообще сгорело дотла, а ещё там наблюдалось изобилие бронетехники.

И бронетехника эта была не американская. Я чётко различил БМП-2, а также танк Т-72.

— К сожалению, друзья, не удалось нормально заснять момент их появления, я не догадался заранее установить это зеркало, — сообщил американец. — Но я вам расскажу! В их параллельной реальности уже шёл ожесточённый бой за сорок вторую улицу, там даже перенесло несколько десятков наших ребят, отчаянно бившихся против захватчиков! Щас, секунду!

Он отложил телефон и, судя по звукам, закурил. Раз уже на балконе, то чего уж, да? Ха-ха...

— Зомби обложили их с двух сторон, они жгли их из огнемётов, — выдохнув дым, продолжил Эрик, — взрывали из пушек, но жителей Нью-Йорка было слишком много, ха-ха! А потом русские бросили технику и ушли в метро. Не знаю, что там с ними стало дальше, но точно ничего хорошего! А нечего пытаться захватить Нью-Йорк! Нью-Йорк — это великий город!

Это значило, что где-то в параллельной реальности американцы доигрались до того, что стало возможным наземное вторжение аж в Нью-Йорк. Ещё это значило, что положение дел у тамошних американцев было настолько хреновым, что они битву за Нью-Йорк проигрывали. Иначе я такое обилие бронетехники не объясню. С другой стороны, они не сдали город, а всё же сражались за него, то есть до ядерного оружия, почему-то, дело не дошло. В возможность того, что в том параллельном мире не было ядерного оружия, я не верю.

И по опознавательным знакам на технике не особо понятно, это СССР или РФ. Скорее всего, СССР, потому что не представляю, где его осколок мог взять столько сил, чтобы штурмом брать такие огромные города. Но факт — штурм был, но конкретно тем ребятам на сорок второй улице очень и очень не повезло попасть в зону действия аномалии. Врагу не пожелаешь быть перенесённым в мир, захваченный зомби...

Вырубаю видео, потому что стало неинтересно слушать разглагольствования Эрика о том, что США в том мире обязательно отобьют Нью-Йорк и всё будет нормально.

Запаковываю зарядку обратно в подсумок и покидаю ненадолго приютившую меня квартиру.

Снимаю маску Тесея и надеваю маску Наполеона. Сейчас кое-что проверим...

Броня видоизменилась в исходную форму, а тканная одежда превратилась в мундир Наполеона. Оружие не видоизменилось, но палашом Бонапарт тоже владел выше всяких похвал. Возможно, даже лучше, чем Тесей.

— Во имя Фр̀анции! — изрёк я и направился на поиски мертвецов.

На Беринга ни одного зомби, ни простого, ни сложного. Озадаченно поправляю маску и иду в сторону кладбищенской «Четвёрочки».

— О, люди, стр̀анные создания, — вздыхаю я, продвигаясь к супермаркету.

А у «Четвёрочки» было людно... или зомбно?

Мертвецы виднелись в дверях, безучастно лежали у машин, а также слонялись в тени с северной части здания.

— Все сюда, р̀аздаю смер̀ть, энфан де пют! — громко позвал я мертвецов.

Зомби не заставили себя ждать и двинулись ко мне, хрипя и выставляя руки вперёд.

Беру первого же из них на клинок, пробив остриём его носовую кость.

— Р̀аботает, мьер̀де! — воскликнул я с восторгом и отступил на три шага назад.

Прилив могущества был ощутимо сильнее, чем в случае с маской Тесея, но и убивать зомби стало чуточку сложнее — Наполеон не так силён и быстр, как Тесей, поэтому приходится проявлять осмотрительность.

Всего что-то около тридцати мертвецов, возжелавших связаться со мной, поэтому надо не позволять им меня окружить.

«Значит, всё-таки, маску можно р̀азвить до более высокого потенциала», — подумал я. — «Пар̀фэ!» (1)

С утроенным энтузиазмом кидаюсь в атаку, стараясь больше колоть, нежели рубить, потому что с палашом так более эффективно и менее энергозатратно. Маски не защищают от усталости, поэтому на сегодня надо покончить с этими мертвецами и отправляться куда-нибудь в безопасность, чтобы поспать и поесть чего-нибудь.

Иногда, конечно, приходилось рубить, но я старался убивать зомби экономно и аккуратно.

— Эй, ты, хер в треуголке! — окликнул меня кто-то откуда-то слева.

Отвлечение чуть не сбивает меня с верного удара, но я вовремя видоизменяю его и выправляю, вместо точного и чистого укола совершая пилообразное движение, позволившее лезвию палаша добраться до позвоночного столба мертвеца.

— Как ты смеешь так говор̀ить со мной, гр̀ажданин?! — бросил я реплику в сторону неизвестного.

Разрываю дистанцию и смотрю в направлении источника наглого звука.

На крыше пятиэтажной сталинки, облокотившись на дымоход, стоял некий хер в стальном шлеме и байкерском прикиде.

Сам байкерский прикид ещё ни о чём не говорил, ведь много кто, с наступлением зомби-апокалипсиса, предпочёл носить толстую мотоциклетную кожу, но наглый хер вдобавок к нему носил бандану, бороду и солнцезащитные очки. Вооружён он был АКС-74У с глушителем.

— А что ты мне сделаешь? — усмехнулся байкер.

— Засуну тебе твою тихую пукалку туда, где ей самое место! — ответил я.

— Кишка не тонка? — осведомился наглый хер. — Эй, тебя сейчас сожрут!

Но я контролировал ситуацию, поэтому срубил неожиданно активизировавшемуся мертвецу буйную голову. Иногда такое бывает, что вроде бы обычный мертвец вдруг делает неожиданный рывок.

— Ловко ты его, хер в треуголке! — байкер определённо не ценил жизнь.

— Это бикор̀н! — поправил я его.

— Да хоть жопа единорога! — грубо выплюнул байкер. — Есть чего ценного? Честно признавайся, а то всё равно проверю. Некрасиво будет, если окажется, что ты врунишка!

— Мушку спили! — посоветовал я ему.

Вместо ответа байкер открыл огонь, даже попав одной пулей в щит личного оберега. Вот ради таких случаев стоит носить такие!

Теряю всякий интерес к зомби и меняю маски. Сегодня кто-то очень наглый точно испытает неожиданные ощущения...

Примечания:

1 — Парфэ — от фр. parfait — превосходно.

Глава третья. "Люкс" без обслуживания

/19 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, окрестности «Четвёрочки» на Беринга/

Кидаюсь к ближайшей машине, а байкер отпрыгивает за скат крыши. Наверное, подумал, что я бессмертный и меня пули не берут, раз я без последствий пережил точно зафиксированное им попадание.

Маска Тесея преобразовала броню в надлежащий вид, как и шлем — теперь вновь я выгляжу, как архаически древний грек.

Стремительным рывком перебегаю к следующей машине, застывшей навечно посреди дороги, а от неё, под градом пуль, перебегаю к зданию, на крыше которого стоит байкер.

«Получишь скоро, отродье Ехидны!» — мысленно пообещал я ему.

Врываюсь в приоткрытый подъезд, пробегаю его насквозь и вылетаю из окна, исполненного из стеклянных блоков, оказавшись во внутреннем дворе.

Вскарабкиваюсь по водосточной трубе и вынужденно врываюсь в квартиру на четвёртом этаже, потому что байкер понял, что я уже не там, где он ждал меня до этого. Он высунул автомат и начал палить по трубе, что принудило меня действовать экстренно.

«Не уйдёшь...» — злобно думал я, оплеухой отбросив мертвеца.

Этот мертвец был одет в домашний махровый халат, проявил себя пассивным и медленным, поэтому я даже не стал тратить на него слишком много времени.

Пока зомби поднимался на ноги, я уже пересёк квартиру и вышел в подъезд. И тут перепутье.

Можно попробовать подняться через люк в подъезде, благо, такой тут есть, как и в подавляющем большинстве сталинок, а можно через окно любой квартиры. Второй вариант даёт больше свободы и позволит выиграть больше времени, потому что я бы ждал противника именно из люка. Решено.

Самая дорогая квартирная дверь как бы намекала, что за нею точно не однушка, поэтому я с ноги врываюсь внутрь, выворотив дверной косяк и повалив дверью пытавшегося выйти зомби. Бедолагу раздавило тяжёлым весом, а я ещё дополнительно потоптался в области его головы, после чего побежал на балкон.

В гостиной был ещё один мертвец, но его привязали проволокой к креслу, поэтому я даже не стал тратить на него время.

«Что же делаешь ты, неумеха?» — задался я вопросом, размышляя о действиях байкера.

Максимально тихо, стараясь не хвататься за всякую скрипучую жесть, выбираюсь из балконного окна и перелезаю на пятый этаж, а с него на крышу.

Укрывшись за дымоходом, слушаю.

— Эй, мудак, я видел, как ты поднялся! — сообщил байкер, выдав мне своё местоположение.

Приятно работать с идиотами...

И нет, он не видел, потому что не открыл стрельбу. Просто верно догадался, что я уже на крыше, поэтому решил взять меня на нервы.

— Нам нечего делить, зачем драться?! — начал байкер давать задний ход. — Давай разойдёмся миром!

О, нет, теперь я хочу себе его автомат, чтобы затолкать ему в жопу, по самую ствольную коробку! Мирного решения не будет!

Жду. Пусть байкер теряется в догадках, нервничает, размышляет и тратит свои мыслительные ресурсы на проработку неверных вариантов. Я стою неподвижно, а он ещё и перемещается туда сюда, приближается и удаляется, потому что не знает, где я. Я могу быть где угодно, за любым из дымоходов!

— Наполеон, я же шутил! — продолжал байкер. — Просто проверял тебя!

Всё так же жду. Торопиться мне некуда, а вот бородач находится в опасной ситуации, которая его жестоко изводит.

— Выходи и поговорим! Я уберу пушку! — байкер начал идти на уступки в ещё не начатых переговорах.

Но переговоры не состоятся, потому что я уже всё решил на его счёт.

— Я ухожу! — спустя где-то пять минут ожидания, сообщил байкер.

Сообщил об уходе, но не тронулся с места. За кого он меня принимает, мать его?!

— Э, сука, нах! — начал злиться паникующий байкер. — Я щас дружбанов позову и мы тебя порешим!

Мог бы позвать — уже бы позвал. Маленькое ссыкло...

Аккуратно выглядываю из-за дымохода, точно зная, что байкер на другой стороне крыши.

Снимаю с пояса фляжку с водой и бросаю её в западную часть крыши. Раздаётся жестяной лязг и у байкера не выдерживают нервы, он начинает палить в сторону звука, а я выхожу из-за дымохода и в броске врываюсь в его жизнь с ударом кулака в поясницу.

— Ух... — издаёт байкер и роняет автомат.

— Доигрался? — спрашиваю я его и пинаю в бок.

Байкер начал сползать с крыши, но я хватаю его за косуху и рывком возвращаю обратно.

— Мы ещё не закончили.

— Мужик, прости, что задерзил... — кашляя, начал извиняться байкер.

— Я обещал тебе кое-что, — произношу я, поднимая с земли АКС-74У. — И я привык исполнять обещания.

Через несколько минут байкер громко вопил, а я с равнодушным выражением лица продолжал бить автомат по прикладу.

Пронзительные крики привлекли внимание всех окрестных мертвецов, но у меня есть отличный путь отхода через примыкающую к этому зданию сталинку той же этажности.

Обыск трупа дал мне несколько десятков золотых украшений, которые я вышвырнул с крыши, два магазина к бесполезному теперь АКС-74У, переместились в мои подсумки, как и нераспечатанная пачка сигарет «LuckyStrike» с синей пометкой — импортная тема, а значит, может подорожать. Никаких артефактов, никаких свидетельств пользования сверхспособностями — обычный бандюга, умерший жестокой смертью. И нет, это не мир такой, а я.

— О, олимпийские боги! Да продлятся ваши пиры! — воздел я палаш к небесам. — Обещание, данное этому трупу, с достоинством сдержано! Никто не посмеет сказать, что Деметрий, сын Ибрагима, бесчестен и клятвам неверен! Да не пройдут ваши дни!

Опускаю взгляд и вижу, что в окне противоположного здания виднеется мужчина с телефоном.

— А ну удали, нечестивый! — выкрикнул я. — Удали, иль найду и затолкаю сей телефон в непотребное место тебе!

— Всё, удаляю! Удаляю! — испуганно закричал лысоватый мужчина в заляпанной майке-алкоголичке.

Краем глаза увидел несколько движений на разных этажах — да тут плотно населённый район! Не все пожелали уходить с военными. Наверное, сказывалось недоверие к властям, бережно выпестованное административными функционерами за эти десятилетия...

Продолжить беседу с лысоватым мужчиной мне помешали.

На крышу вскарабкались быстрые мертвецы, в количестве восьми особей.

— Сами повинны в собственной гибели, — пожал я плечами.

Решив, что Тесею пока не надо, меняю маску на Наполеона. Да, пожиже, да, послабже, но это только пока!

— Мьер̀де, как я скучал по хор̀ошей др̀аке, ле кон! — воскликнул я, погладив палаш вдоль дола.

Шустряки были особо потрёпанными, на некоторых виднелись следы от пулевых попаданий, а одного точно пытались развалить каким-то специализированным холодным оружием. Возможно, это была секира или скандинавский бродекс...

Примечательно, что все эти твари обряжены в самодельную броню из нарезанных автомобильных шин с элементами брони из жести. Либо коллективно подохшие выживальщики-неудачники, либо...

Не став давать им больше времени, я решительно пошёл по крыше к ближайшему мертвецу и нанёс короткий укол, дабы поразить его прямо в истерзанное когтями лицо, но тот неожиданно уклонился и даже перешёл в контратаку, умело заходя в ноги. Только вот не с тем связался, паскуда...

Разрываю дистанцию на полтора метра, а затем резко бросаюсь в атаку, легко парировав попытку защититься руками. Палаш прошёл между рук зомби и проколол ему череп через рот. Да! Пошло! Чувствую!

Прилив могущества был очень ощутим, меня пробрало и даже дало лёгкую слабину в ноги. Падаю на крышу и пропускаю над собой размашистый удар, после чего подсекаю ноги атакующего точной подножкой. Поднимаюсь на свои две и завершаю короткую нежизнь мертвеца рубящим ударом по шее.

Совершенно по собственному желанию, без каких-либо инициатив с моей стороны, палаш издаёт инфразвуковой импульс, заставивший меня поморщиться.

Только вот мертвецы коллективно захрипели и схватились за свои уши. Что за диковинка? В прошлые разы импульс палаша никак на мертвецах не сказывался...

Но мне оставалось только пользоваться временной небоеспособностью зомби, поэтому я перескакиваю на другой скат крыши и с ноги пинаю зомби, уже отходящего от импульса.

Машущее конечностями туловище улетает с крыши и падает спиной на декоративную чугунную оградку, ранее слегка осложнявшую доступ к территории детского садика «Улыбка». Ну и название... На карте посмотрел, поначалу подумал, что это стоматология или что-то вроде того, но это детсад. Бывший детсад. Эх, не хочется мне встречаться с его бывшими воспитанниками...

Остальные пятеро мертвецов оправились от дезориентации и, к удивлению для меня, отступили на перегруппировку. Не похоже на них, совсем не похоже. Быстро оглядываюсь по сторонам и ищу возможного контролёра. Все ведь знают, что сами по себе мертвецы слишком тупы для сложных действий.

Вижу в небе тихо жужжащий дрон.

— Ах, ты, энфан де пют... — возмущённо прошептал я и побежал вдогонку за отступающими зомби.

Некромант — это был он, почти что со 100% вероятностью. Сужу по совокупности факторов: самодельная броня, дрон, случайно висящий над крышей, а также высокая организованность зомби. Не ожидал, что доведётся столкнуться с этой паскудой так рано.

Заодно с этим выводом мне удаётся установить примерную скорость передачи его команд — когда я уже нанизал затылок одного из зомби, обряженного в паршивую шинную броню, остальные только начали разворот для контратаки. А я уже уничтожаю второго мертвеца, только начавшего тактический разворот.

Да! Могущество течёт рекой, чувствую, что эти ушлёпки гораздо дороже обычных своих собратьев! Некромант! Неси ещё, больше и могущественнее!

Ещё целые трое зомби, наконец-то, перегруппировались и бросились в одновременную атаку, правда, в итоге остался только один.

Вот этот один внезапно стал гораздо хитрее и быстрее, чем остальные. Видимо, некроманту больше не нужно было рассеивать внимание на остальных, поэтому он сфокусировался на одном, выделив все свои координационные ресурсы.

Но у шустряка не было с собой никакого оружия, а у меня, как раз, было...

Парировав стремительный удар ногой мечом, одновременно безвозвратно уничтожаю бедолаге коленную чашку, очень плохо защищённую самодельным наколенником.

Зомби припал на рассечённое колено, а затем, без лишней лирики, схлопотал десять сантиметров стали прямо в пасть. Готов.

— Сию победу посвящаю тебе, любовь моя — Фр̀анция! — воскликнул я, а затем посмотрел на дрона. — А ты, ле кон и некр̀офил, готовься к скор̀ой гибели!

Со значением тыкаю в дрона мечом, а затем провожу большим пальцем левой руки по своей шее. Дрон дёрнулся и отправился восвояси, куда-то через Большую Неву, в сторону Нового порта.

«Не сомневаюсь даже», — подумал я, — «что этот мер̀зкий некр̀офил и фильс де щен обитает в той стор̀оне».

Сдираю с быстрого, но мёртвого зомби шинный нагрудник и тщательно оттираю меч об его грязную клетчатую рубашку.

Ещё увидимся с этим некромантом, даже не сомневаюсь. Нужно приготовиться, ибо он точно постарается меня чем-нибудь смертельно удивить...

Пробегаю мимо лежащего ничком байкера, теперь знаменитого смертоносным оружием в заднем проходе, после чего без сомнения и промедления перепрыгиваю на соседнее здание.

На северо-западном углу сталинки хватаюсь за лужёную водосточную трубу и спускаюсь на землю-матушку.

Выбегаю на проезжую часть, после чего оглядываюсь и вижу табличку с обозначением улицы — Нахимова.

Солнце скоро начнёт заходить, ночью на улице делать нечего, поэтому нужно искать ночлег.

Встаю на пересечении Нахимова, Кораблестроителей и Прибалтийской. Пётр I, в лавровом венке и со свитком в руке — «От воплощения Иисуса Христа 1703 года, мая 16, основан царствующий град Санкт-Петербург великим государем царём и великим князем Петром Алексеевичем».

— Кр̀асуйся, гр̀ад Петр̀ов! И стой, неколебимо как Р̀оссия! — громко продекламировал я. — Да умир̀ится же с тобой, и побежденная стихия! Вр̀ажду и плен стар̀инный свой, пусть волны финские забудут! И тщетной злобою не будут, тр̀евожить вечный сон Петр̀а!

До сих пор помню, хотя учил этот отрывок в шестом классе сельской школы... Иронично, что в итоге я переехал в Питер. Знай тогда двенадцатилетний Дима, как оно всё обернётся — поехал бы он в Санкт-Петербург после армии?

Не став задерживаться на площади, я пересёк её и проник в здание отеля «Парк Инн». Респектабельная тема, водил сюда одну оторву, рыжеволосую девицу Настю — познакомились на тусовке в квартире Козловского. Пришлось отстегнуть двенадцать штук за номер в этом «Парк Инн», потому что дешевле не нашлось. Кстати, Данила недалеко живёт, вроде бы... Где же... А, нет. Это он раньше жил недалеко, а сейчас расстояние превышает все пределы разумного — насколько помню, его берлога располагалась недалеко от Театра Европы. Это на Безымянном острове, считай, вне зоны доступа.

Сказать, что мне прямо сильно надо в его квартиру, я не могу, но просто наведаться, узнать, как поживает или не поживает... Коллега по цеху, как-никак.

Врываюсь в отель и сразу же протыкаю вышедшего навстречу мертвеца — женщину, одетую в костюм уборщицы. Раскроил ей череп рубящим ударом, надёжно отправив это бренное тело на покой.

Изо всех дверей, что были в лобби, полезли мертвецы, одетые кто во что. Постояльцы и обслуживающий персонал — все они оказались неспособны преодолеть серьёзнейшую преграду в виде дверей, открывающихся с помощью нажимной ручки. Беспомощные создания...

— Ан гар̀д! — выкрикнул я и принял на палаш следующего мертвеца.

Колю, рублю и пинаю, не позволяя меня окружить или загнать в угол.

Силы не бесконечны, но на эту толпу хватит. А нет — смоюсь через дверь и, если они сумеют справиться с дверью, перебью их на площади перед отелем.

Приливы могущества ощущались свежо, как долгожданный морской бриз для опытного морехода, пару лет прожившего в Монголии.

— На колени пер̀ед импер̀атор̀ом! — приказал я мертвецу, которого покалечил лёгким тычком в колено.

Об упавшего мертвеца споткнулась некогда фешенебельная дамочка с изуродованным укусами и глубокими царапинами лицом. Судя по покрытых запёкшейся кровью рукам, она сумела съесть кого-то или поучаствовать в азартном разделе чьей-то добычи.

Стремительными уколами уничтожаю этих двоих, после чего наношу удар ногой с разворота прямо в челюсть резко ускорившегося швейцара.

Вынимаю кинжал Рагнара и использую его как временную замену даге. (1) Надо обязательно подыскать что-нибудь достойное, при случае...

Как я и ожидал, из кинжала Рагнара выходила такая себе дага, но занимать мертвецов новыми отверстиями в туловищах им, всё же, удавалось.

— Да сколько вас здесь, энфанс де пют?! — возмущённо воскликнул я, когда с лестницы начали прибывать дополнительные мертвецы. — Я всего лишь хочу тут поспать!

Военные не стали зачищать «Парк Инн», хотя следовало бы, ведь неплохие апартаменты. Не высший класс, конечно, но всё равно прилично. И тут уж точно по канализации никто незаметно не подберётся — такое отдельное здание очень тяжело штурмовать...

Спустя пару минут успешного разрубания и закалывания мертвецов, я был вынужден отступить на улицу.

Вышел, хлопнула дверь, а мертвецы упёрлись в остекление и начали замазывать его пальцами и выделениями изо ртов.

— Бестолочи, безнадёжные бестолочи... — вздохнул я и приоткрыл дверь.

Мертвячка не удержалась и рухнула почти мне под ноги, но я её тут же заколол. Теперь, когда дверь приоткрыта, зомби постепенно смекнули, что надо к ней, а затем пошло дело.

Двенадцать тварей я заколол прямо в двери, ведь они щемились прямо по трупам соратников, невзирая на риски.

«С оценкой р̀исков у них вообще всё очень плохо», — подумал я отстранённо.

Быстро возникла баррикада из упокоенных мертвецов, надёжно заблокировавшая дверь, несмотря на все старания зомби прорваться наружу.

На фоне вижу, что некоторые мертвецы решили довольствоваться малым и начали жрать мясо усопших товарищей по несчастью.

— Так дело не пойдёт! — возмутился я и постучал по стеклу.

Открываю соседнюю дверь и жду, пока мертвецы догадаются не щемиться в мясную баррикаду, а поступить чуть поумнее...

— Сер̀ьёзно, сколько вас?! — вопросил я с отчаянием, когда вторая дверь тоже оказалась забаррикадирована телами.

Но, слава богу, на третьей открытой двери мертвецы закончились. Я убил всех желающих отведать свежатинки, поэтому спокойно вошёл в лобби и прикончил тех восьмерых, что выбрали синицу в руке, а не палаш в жопе.

— Нужно стр̀емиться к лучшему, бедолаги! — назидательно произнёс я, пригрозив телам кинжалом. — Ведь дисе (2) настигнет даже тех, кто довольствовался малым...

Лифты работают, но что-то они не кажутся мне, в нынешних реалиях, безопасным решением.

Иду по лестнице и забираюсь на последний этаж. На последних этажах обычно самые пафосные номера класса «люкс» — я сегодня хорошо поработал, многое понял, научил вежливости байкера-вымогателя, возможно, в очередной раз стану звездой Ютюба. Заслужил «люкс», однозначно.

План-схема на каждом этаже, но на нижние этажи даже заходить не стал, там кровавые лужи, воняет неприятно. Не факт, что наверху будет сильно лучше, но надо сперва посмотреть...

Тринадцатый этаж, открываю дверь с лестничной площадки и мои сапоги вступают в мягкий ковролин. Кто стелет такой мягкий ковролин под ноги людей с улицы? Если я постою неподвижно полчасика, от моих сапог останется хорошо различимый отпечаток! Минус балл! Эх, записную книжку для критики забыл захватить! Досада-досада...

— Мне «люкс» без обслуживания! — потребовал я у мертвеца в костюме консьержа.

Фатальные обнимашки с мёртвыми в мои планы не входили, поэтому я банально и быстро заколол зомби-консьержа и потопал к ближайшему номеру.

— А как понять, что здесь люкс? — задал я себе важный вопрос.

Достаю телефон и гуглю отель «Парк Инн». Как удивительно: отель почти месяц не работает, а сайт до сих пор не упал!

Так, «люкс» должен быть не меньше сорока шести метров квадратных, должен содержать кондиционер, телевизор с диагональю 32 дюйма, сейф, мини-бар, а также бесплатный ваучер в спа-салон. Хм...

Магнитные замки работают без сбоев, впрочем, питание от отеля отключить никто не удосужился, потому что никто даже не подумал об этом. По-хорошему, надо будет его обесточить перед уходом, нехрен задарма жечь такую прорву электричества на освещение помещений для зомби... Или сделать из этого отеля императорскую резиденцию?!

Отличная идея чуть не захватила меня, но тут я подумал, что тогда придётся зачищать каждое крыло, потом убирать кровь, кишки и трупы... Нет, надо поумерить аппетиты.

Хожу по коридору, убиваю встречных зомби и ищу того зомби, который поможет мне проникнуть в любой номер — этажную горничную.

Я логически предположил, что универсальную ключ-карту от всех номеров каждой горничной не раздадут, поэтому нужна именно этажная. Будь я отельным менеджером по всем вопросам, организовал бы выдачу этажных мастер-ключей при заступлении на смену, чтобы исключить кражи личных вещей постояльцев. Ну или, как минимум, радикально облегчил бы, тем самым, поиск виновников.

Этажная горничная обнаружилась в угловом номере, где зачем-то собрались остальные обитатели гостиничного коридора.

— Как хор̀ошо, что вы собр̀ались здесь р̀азом! — обрадовался я и начал вдумчивое рубилово.

Выпускать из номера никого не хотелось, чтобы лужи крови и трупы не омрачали мой императорский взор, поэтому я запинывал вырывающихся мертвецов обратно в номер и закалывал тех, что находились внутри.

Пять минут спустя, около пятнадцати мертвецов обрели вечный покой.

Обыскиваю воняющий труп этажной горничной и нахожу у неё в фартуке мастер-ключ.

А причина общего сбора в этом номере обнаружилась за кроватью — какой-то зомби в обрывках делового костюма случайно отъехал по неизвестной причине, но друзья не оставили его в беде и обглодали со всем тщанием. Причин уходить с короткого праздника они не нашли, поэтому так и стояли на «хлебном месте».

— Так-с, — вставил я карту в считыватель ближайшей двери.

В номере обнаружился одетый в красный с чёрными полосами спортивный костюм зомби-мужчина, при жизни успевший паршиво перевязать укушенную руку бинтом из аптечки. Уничтожаю его аккуратным тычком кинжалом Рагнара в лоб. Аккуратно не получилось, потому что кинжал засел в черепе. Пришлось упереть ногу в челюсть покойника и, примерно полминуты, расшатывать кинжал в отверстии.

Внутри всё пропахло мертвечиной и алкоголем. Мини-бар был взломан, а всё его содержимое безбожно вылакано. Бедолага умирал под крепким градусом.

В качестве оружия он использовал бронзовый штатив напольной лампы. Это было не лучшее решение, потому что заканчивался штатив не острием, а декоративными наплывами металла, призванными держать цоколь лампочки и спицы абажура. С другой стороны, попробуй найди ещё в номере отеля что-то более летальное.

Тут ночевать будет не лучшей идеей, поэтому я начал разворачиваться, а затем увидел на кровати, среди пустых бутылочек, приметный шарик.

— Мон дью, не может быть, — с недоверием подошёл я к кровати.

Название: Тантрический донор

Тип: Магия тантрического секса

Потенциал: необычный

Краткое описание: сложный и разнообразный тип магии, позволяющий наделять сексуальных партнёров временными магическими усилениями.

Внимание! Использование предмета оказывает сильное воздействие на психоэмоциональное состояние объекта. Будьте осторожны.

— Ха-ха! — рассмеялся я. — Как, сука, ир̀онично!

Кого он тут мог наделить магическими усилениями? Руку?

Ладно, этому бедняге, не решившемуся принимать такой сомнительный дар, шарик уже больше не понадобится, поэтому заберу его себе. Может, выменяю на что-нибудь полезное? Мало ли...

Покидаю номер и вставляю мастер-ключ в следующую дверь. За нею оказалось пусто, кровать не расправлена, халатики висят, тапочки стоят, буклеты на консоли в прихожей нетронуты, по прикидке тут не меньше сорока шести квадратов, поэтому это точно оно.

— Лухур̀и! — восклицаю я, обнаружив на кровати сердечко из лепестков роз. — Точно подготовили номер̀ ко встр̀ече уважаемого гостя. И он, наконец-то, пр̀ибыл!

Разуваюсь, использую одно из полотенчиков для очистки меча, после чего вставляю меч в ножны и кладу на диван. Кинжал также заляпал кровью и фрагментами кожи ещё минуту назад белое полотенце и тоже занял ножны, после чего отправился на диван.

Снимаю с себя броню и также раскладываю её на диване. Надо всё тщательно почистить и поискать чего-нибудь, что защитит металл от ржавчины. Восковые свечи ведь в отелях водятся?

Маску — долой, хватит её на сегодня. Снимаю уже пропотевшую военную форму и надеваю белый банный халат. Жаль, что в спа-салон не сходить...

Заваливаюсь на кровать и слышу, как начинает вибрировать Его Величество.

— Ох...

С неохотой встаю с кровати и поднимаю с журнального столика телефон.

— Чего? — удивлённо спрашиваю я себя. — «Инна Парикмахер»?

Примечания:

1 — Дага — от исп. daga — «палаш, кинжал» — оружие для второй руки в фехтовании шпагой. Французы называли его «мен-гош» — фр. main-gauche — левая рука. Классический кинжал в традиционном исполнении мало подходит в качестве даги, так как обычно лишён гарды, чтобы отражать удары. Тактика применения даги заключалась в том, чтобы принимать удары противника на дагу, а шпагой бить в ответ. Предполагалось, что можно чередовать приёмы и иногда даже колоть противника дагой, связывая шпагу противника своей шпагой. Но это было уделом очень рискованных сукиных детей. Испанские даги обычно снабжались защитной пластиной, чтобы даже соскользнувший с гарды клинок не рубил пальцы пользователя, а немецкие даги делали с двумя расходящимися захватами, чтобы ловить вражеский меч, а потом безопасно рубить его шпагой. Хотя, на самом деле, слово «безопасно» к фехтованию относится слабо, потому что там на всякое действие разработана сотня противодействий.

2 — Дисе — от фр. décès — смерть.

Глава четвёртая. Днём и ночью

/19 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, окрестности «Четвёрочки» на Беринга/

— Алло, — произношу я, прикладывая смартфон к уху.

— Дмитрий?! — воскликнула Инна Лыткина.

Вроде как, она замужем, но детей нет.

— Да, — отвечаю я, размышляя над тем, что ей могло понадобиться.

Не то, чтобы у нас были какие-то тёплые отношения, просто я выбрал себе парикмахера, потому что личность у меня публичная, надо выглядеть нормально. Отстёгивал ей изначально по сорок тысяч рублей в месяц, даже контракт заключил, чтобы всё было официально. Потом, когда мировой кризис после пандемии пошатал экономику, я даже провёл этакую индексацию, увеличив ей ежемесячную зарплату на десять тысяч. Просто мне показалось, что так будет честнее. Может, воспитание такое, может, я просто человек такой? Но это не значит, что мы стали дофига друзьями и это добавило градус теплоты в наши отношения. Возможно, что Инна посчитала меня зажравшимся хером, сорящим деньгами — это не исключено.

— С вами всё в порядке? — спросила парикмахер.

— Можно и так сказать, — ответил я. — В чём причина звонка?

Инна не отвечала секунд десять.

— Я обзваниваю все контакты в телефоне, чтобы найти живых людей, — заговорила она.

Это значит, что у неё есть на это время. Предполагается, что она в безопасности, там, где можно болтать по телефону. Любопытно.

— Вот я живой, окей, — произнёс я. — И что?

— Мы с мужем застряли в квартире, еда кончается, но в подъезде зомби, — быстро отчеканила Инна. — Можете помочь нам?

Судя по всему, я не первый человек, которому она это говорит.

— С чего ты вообще взяла, что я в состоянии помочь? — поинтересовался я.

— У нас есть сферы, две штуки! — сразу же начала заинтересовывать меня Инна. — Мы отдадим их вам, Дмитрий, если вы поможете нам добраться в безопасное место.

— Безопасное место? Это, б№%дь, где? — спросил я с усмешкой.

Инна не нашлась с ответом. Она поражённо молчала, потому что я никогда не позволял себе грубость в её отношении. Контракт, работа, этика взаимоотношений — возможно, я хороший руководитель? Был хорошим руководителем, если выражаться точнее.

— Ладно, знаю одно место, — нарушил я тишину. — Но, ради бога, дай мне поспать, пожалуйста. Сегодня был чертовски богатый на события день. Завтра утром наберу. И адрес напиши, в Ватсап.

— Спасибо! — взвизгнула парикмахер. — Сейчас напишу!

Это может быть ловушкой, но верится в такое с трудом. Слишком сложная схема — искать кому-то моего парикмахера и устраивать засаду на дому. Если у кого-то есть ресурсы, позволяющие исполнить что-то в этом духе, то их хватит и для того, чтобы прикончить меня в любой точке города.

Сама Инна? Не думаю. Не должна была успеть настолько скурвиться с первого по девятнадцатое апреля. Хотя люди всякие бывают, а я в них не очень разбираюсь. Я долбаный актёр, а не архитектор душ...

Закрываю глаза, но затем мой встроенный в подкорку параноик заставляет меня вскочить с кровати и проверить двери с окнами. Закрыто — теперь можно спать.

— Ах, м-мать, — вновь сел я на кровати. — Покурить забыл. Тут поесть забываешь, в таких обстоятельствах...

И поесть тоже бы надо.

Моргнул экран, уведомляя о новом сообщении. Завтра посмотрю.

Протяжно вздыхаю, достаю из рюкзака банку с говяжьей тушёнкой, галеты, 0,5 литровый пакет сока и принимаюсь за трапезу. Закончил я, сидя на балконе «люкса», неопределённым взглядом созерцая давно потухший город и куря сигару.

А вот потом я пошёл спать.

/20 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, отель «Парк Инн»/

Инна проживает на 13-ой линии, точнее на пересечении её с Иностранным переулком. Карта говорит, что это прямо напротив военно-морского института. Интересно, что стало с курсантами? Эвакуировали или вооружили и отправили биться с нежитью?

Я бы, окажись на месте вице-адмирала Пинова, выбрал второй вариант, но эвакуировал младшие курсы. Курсанты старших курсов — это ведь очень хорошо подготовленные солдаты, владеющие оружием, хорошо понимающие и умеющие исполнять приказы. Обычных срочников можно менять на курсантов старших курсов даже по невыгодному курсу.

— Та-а-ак, идти пешком далековато, — почесал я затылок, глядя на карту. — Нужны надёжные колёса... Но сначала поесть бы чего-то.

Облачаюсь в форму, надеваю броню, оборудую её подсумками и разгрузкой, фиксирую рюкзак, поправляю оружие на поясе, после чего надеваю маску Наполеона.

Всё пространство вне этого этажа — зона боевых действий, поэтому надо быть начеку.

Лестничная площадка, как и в прошлый раз, была совершенно пуста, поэтому я спустился к ресторану и начал его зачистку.

Девятнадцать мертвецов окончательно упокоились, заляпав чёрный кафель и ковролин своими внутренностями и гниющей кровью.

С точки зрения уборщиков, моя деятельность — это нечто противоположное термину «зачистка», м-да...

Холодильники исправно работали, но готовой еды здесь уже не найти, поэтому я достал полуфабрикаты, приготовил себе неплохой завтрак из овсяной каши и мини-сосисок, заварил кофе, а также нашёл в хранилище впечатляющие запасы сгущёнки, обычной и топлёной. Консервов там хватает, всякие огурчики, помидорчики, экзотическая тема с маринованными фруктами и неместными овощами — можно питаться очень долго, если удастся сохранить всё это.

Надо озаботиться перетаскиванием такого богатства в какое-нибудь надёжное место, а то точно сопрут.

Сел за столик, что был подальше от окончательно дохлых мертвецов, после чего начал ритуал завтрака: ел кашу, жевал колбаски, читал газету «Деловой Петербург» за первое апреля и пил кофе.

— О, оказывается, надо было инвестировать в тракторные заводы... — пробормотал я с лёгким удивлением. — А что у нас в спорте? «Спартак» поехал в Германию на товарищеский матч против «Лейпцига». Хм... М-да, не повезло ребятам. Мы-то хоть имеем возможность сдохнуть на родной земле, среди родных полей, руин своих городов...

Позавтракав и даже сходив умыться в помещение для персонала, я спустился в паркинг.

«Парк Инн» — это вам не какая-то там ночлежка, поэтому были штатные парковщики, которые складывали ключи в специальную коробку в сторожке охраны.

— И тут вы! — возмущённо воскликнул я.

Мертвецы среагировали на хлопок двери, поэтому активизировались и пошлёпали ко мне. Пришлось убить всех.

Маска Наполеона, пока что, не показывала улучшения, но я буквально нутром чувствовал, что уверенно продвигаюсь по этому пути.

В ящике с ключам увидел брелки от «Лексусов», «Лэндкрузеров» и...

— Да сегодня пр̀осто пр̀аздник какой-то! — воскликнул я, выхватывая из ящика особенный брелок в виде машины. — Не вер̀ю! Хоть жгите, не вер̀ю!

На бегу жму разблокировку и вижу, как фары машины приветливо мигают мне в западной части подземной парковки.

Мчусь туда и вижу её...

Pagani Huayra Tempesto — так называют эту красотку, сейчас одетую в карбоновое чёрное.

Достаю мобилу и уточняю данные через гугл.

Объём двигателя — 5,9 литров, V12, 730 лошадок мощности и 1000 ньютон-метров крутящего момента. По заявлениям производителя, разгоняется до сотни за 3,3 секунды, а максимальная скорость ещё достигает 390 километров в час — это ракета, мать её! Бэтмобиль!

Такую ласточку я не мог себе позволить вообще никогда, потому что она стоит что-то около 2,5 миллионов евро. Да я бы остров себе купил небольшой, будь у меня такие деньги. Нет, эта машина для тех, кому двести штук баксов в день спустить — скромный расход...

Нахожу шпильку, позволяющую открыть дверь и медленно поднимаю её, после чего дверь отделяется от корпуса и плавно устремляется вверх. Тут двери по системе «крылья ласточки», что непривычно и психологически неудобно лично для меня.

Меняю маску на Тесея, потому что гонять на такой скоростной тачке с живучестью Наполеона — это неоправданный риск.

Размыкаю ключ на две части и вставляю основную часть в замок зажигания. Аккумулятор ещё жив, но я не трачу времени зря и завожу движок.

— О-о-о-ох... — почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Что за звук... Горн Олимпа...

Вид на дорогу должен быть отличным, боковые зеркала дают потрясающий обзор, но есть ещё и камера на заднем бампере, что объясняется паршивым обзором через заднее стекло.

Чтобы разобраться в этой красотке получше, открываю Ютуб и ищу видео с обзором. В рекомендациях на главной странице мне в глаза бросается... тип в древнегреческих доспехах.

— Это же я, — констатирую я и нажимаю на видео. — Ах, пёсье отродье, всё-таки выложил!

Лысый тип записал всё с самого момента моего появления на улице имени Витуса Беринга. Наверное, людям интересно, как именно я уничтожаю мертвецов — это зрелищно, бесспорно.

Потом на крышу вылез байкер, имени которого я так и не узнал, затем байкер начал стрелять, а потом я рванул к машине, оказался на крыше, а дальше... А дальше произошло очень сомнительное, если смотреть со стороны, действо. Затаив дыхание, оператор прибавил зум камеры и подробно засвидетельствовал весь процесс помещения АКС-74У в байкерский задний проход. Так недолго дойти до репутации безумца, плотно поехавшего шифером на почве сверхспособности...

— А не сошёл ли я уже? — задаю себе вопрос. — М-м-м, кажется, ещё нет.

Комментарии к видео были разнообразными. Кто-то писал, что только так и надо с грабителями и вымогателями, а кто-то писал, что я чокнулся из-за сверхспособностей и опасен для общества.

Но примечательным был комментарий с угрозами. Какой-то «BullAustin_90» грозился «найти этого педрилу в треуголке и посадить его на шипастый кол». Видимо, у байкера, всё же, были какие-то дружки, поэтому меня могут начать искать. Интернет и Ютуб — зло. Надо было найти ушлёпка с камерой и выполнить те же действия, что и с байкером...

Нахожу нужное видео с подробным обзором Пагани Уэйра Темпесто, уже виденный где-то три года назад.

Через десять минут я уже нашёл, где тут и что, после чего начал выгон автомобиля из паркинга.

Чисто на всякий случай, набираю Инну. Не берёт. Смотрю на часы — девять утра. Уже должны были проснуться, хотя никто не знает, что у них там с дневным графиком. Ладно, на месте разберусь.

На выезде пришлось выйти и руками сломать шлагбаум, потому что мне лень было искать все эти кнопки и прочее...

Выезжаю на площадь и даю три больших круга, наслаждаясь мощью и скоростью машины S-класса.

Удивительно, но эта машина, после наступления апокалипсиса, перестала стоить хоть что-нибудь. Багажника нормального нет, лишь два места под чемоданы, мощность избыточна, одно пассажирское сиденье, а больше ничего. Углепластик лёгок, но уступает в прочностных характеристиках стали. Какой-нибудь Роллс-Ройс Фантом будет гораздо практичнее, потому что Фантомы точно оснащаются толстой противопулевой бронёй и пулестойкими стёклами. А ещё в них есть багажники. На Пагани покатаюсь обязательно, но сейчас это будет выглядеть как ребячество.

С сожалением возвращаюсь в гараж и ищу машину «попроще».

Мой выбор пал на Lexus LX 570. Лошадок меньше почти в два раза, но он берёт не этим. На такой коробке можно проехать далеко, проблема столкновений с одиночными зомби будет не такой острой, поэтому пора рвать отсюда на всех парах.

Завожу внедорожник, выезжаю из паркинга и на высокой скорости пересекаю Нахимова, огибаю застарелое пятно масла и сворачиваю на Наличную, после чего выезжаю на Средний проспект Васильевского острова.

По пути меня пытались встретить мертвецы, но я легко огибал их, иногда становясь ненавистным обочечником. Надеюсь, в условиях апокалипсиса, ПДД не работают и мне не захочется через пару таких объездов завести себе парня...

У Шкиперского сада заметил группу вооружённых пенсионеров, но это люди бабули, поэтому первыми агрессию проявлять они не стали, но я, на всякий случай, открыл окно и помахал им. Узнали и помахали в ответ.

— Ух ты, сын Ехидны! — вздрагиваю я от резкого толчка.

Это один из медленных мертвецов вдруг возбудился и кинулся мне прямо под колёса. Нет, возможно, что он хотел просто остановить меня, но, в итоге, я его переехал, даровав бесславную и бессмысленную погибель.

Больше происшествий не приключалось, поэтому я спокойно проехал по 13-й линии до адреса и загнал машину во внутренний двор.

Подъезд был указан четвёртый, поэтому я покинул свою временную тачку и зашагал к стальной двери, на ходу извлекая палаш.

Слышу какие-то звуки в подъезде, поэтому резко распахиваю дверь и отступаю назад.

Мертвецы тоже слышали посторонние звуки, Лексус ведь не тихая машина, поэтому из подъезда повалили зомби, которых я начал буквально забивать левым кулаком — палаш достоин лучших целей.

Ломаю черепа, откидываю мертвецов на цветочные клумбы, постепенно теряю терпение от такой бессмысленной банальщины. Зачем убивать их, если за них вообще ничего не...

Тут в воздухе произошло необъяснимое искажение и из него вывалился всамделишный длинный лук. Да-да, вот лука-то мне, как раз, сильно не хватало, сука...

Быстрой серией ударов закалываю остатки подъездных мертвецов, после чего поднимаю лук с асфальта.

Название: Лук цареубийцы

Тип: длинный лук

Потенциал: необычный

Краткое описание: этот лук принадлежал неизвестному убийце царя Гефестия IX. Магическое зачарование на 30% облегчает натяжение и на 15% компенсирует дрожь неумелой руки. Причины и исполнитель убийства так и остались нераскрытыми, но теперь этот лук у вас. Обладание подобными уликами может повлечь неприятные последствия.

Дешёвка, ещё и проклятая, скорее всего. Я не лучник, поэтому мне такое не надо. Отдам коммунистам, может, выдадут какому-нибудь энтузиасту.

Поднимаюсь на нужный этаж, подхожу к нужной квартире и вижу приоткрытую дверь. М-хм.

Открываю дверь и вхожу в прихожую, где сразу обнаруживаю тело незнакомого мне мужчины, одетого в домашнее — шорты и футболку. В виске его торчит кухонный нож, а на руке видится отчётливый кровавый след от укуса.

Переступаю через труп и захожу на кухню. А там, за столом, сидит Инна и пьёт водку из бутылки.

— Что случилось? — спрашиваю я, снимая маску Тесея.

— Муж выглянул в подъезд, — ответила бывший парикмахер. — Его укусили.

— Ясно, — произношу я и сажусь за стол.

— Я тоже укушена, — безэмоциональным голосом сообщила Инна, после чего показала левую руку.

На безымянном пальце и мизинце видны следы зубов. Точно зараза проникла.

— Не могли потерпеть немного? — спросил я. — Мы же договорились.

— Мы хотели взять припасов у соседей, — обречённо вздохнула Инна. — И у Василия Игоревича ружьё дома было, он из него стрелял по этим...

— Надо было поделиться со мной своими сомнениями, — произнёс я. — Вам ничего не угрожало.

— Ещё мы хотели получить сферы, — добавила Инна, решившая, что уже больше нечего таиться и секретничать.

— Так у вас их не было? — спросил я.

— Не было, — ответила бывший парикмахер. — Будь у нас сферы, думаешь, не использовали бы? У нас еда почти закончилась, а эти снаружи, днём и ночью шуршат...

— Что ж, жаль, что так получилось, — произнёс я. — Искренне жаль.

— Прости, что обманули, — попросила прощения Инна.

— Да не за что извиняться, — махнул я рукой, после чего надвинул на лицо маску. — Желаешь обратиться иль готова сразу уйти в подземный мир?

— Лучше убей, — решилась Инна. — Не хочу вот так, как Саша...

Не стал долго размышлять и нанёс быстрый укол кинжалом Рагнара, прямо под столом. Инна ничего подобного не ожидала, поэтому смерть наступила мгновенно — яд подействовал сверхъестественно быстро.

Вытаскиваю из подсумка футляр с недокуренной сигарой и раскуриваю её. Сижу несколько минут, после чего оттаскиваю тела Инны и Александра в их спальню, где укладываю на кровать и накрываю белой простынёй. Мельком замечаю, что у них тут есть ещё одна комната, с яркими обоями, яслями, игрушками и всей прочей атрибутикой детской. Видимо, хотели завести ребёнка, но не смогли. Может, оно и к лучшему...

Когда наступает тяжёлое время, легче выживать одному. Гораздо легче. Я вот даже отчасти рад, что не обзавёлся семьёй и теперь не имею ответственности перед людьми, которые без меня умрут или будут испытывать лишения.

— Молвила сия несчастная о ружье соседа... — припомнил я.

Захожу в соседнюю квартиру и вижу сразу в прихожей обглоданный труп в обрывках клетчатого халата. Рядом лежит ружьё-вертикалка. Стены прихожей имеют следы попаданий дробинок, а также пятна крови. Никого не положил старик, а значит шарик сверхспособностей искать тут бессмысленно.

Поднимаю оружие и вижу на шильдике, что это ТОЗ-34Е. Калибр 12,7×70 миллиметров. Предыдущий обрез я утерял вместе со своей ласточкой. Где она сейчас? Где-то рядом с Карташихина.

Вешаю ружьё на плечо, подбираю порванную коробку с ружейными патронами и иду вглубь квартиры.

Оружейный сейф обнаружился в спальне. Бывший хозяин квартиры запер его на ключ, но ключ остался тут же, на старинном комоде.

В сейфе обнаружилась сестра-близнец ружья. А, нет, у этой написано, что она ТОЗ-34ЕР. Что бы это значило?

Забрал себе все патроны из сейфа и прихватил ружьё. Сделаю обрезы и буду носить на случай экстренных ситуаций. Правда, нужны боеприпасы посерьёзнее мелкой дроби. Нужны картечь или жаканы, будто идёшь на медведя или лося...

Покидаю квартиру, затем захлопываю дверь квартиры Инны и иду на выход.

Нахрена я вообще кого-то пытаюсь спасти? Все, кто может выживать в новом мире, уже спаслись самостоятельно.

С другой стороны, Инна — это не совсем чужой человек и я бы чувствовал себя очень паршиво, если бы молча проигнорировал её просьбу. Зря вчера разговор зашёл о материальном интересе. Я, конечно, не имел в виду сферы, просто ворчал от усталости, но привело это вот к таким печальным последствиям...

Всех военные спасти не смогли, я точно знаю, что на проверку всех домов тупо не хватило времени и людских ресурсов. Сколько таких людей ещё сидят в своих квартирах?

Чисто по-человечески, было бы неплохо вытаскивать их, вести к бабушке, но... у меня есть другая работа. Да и с бабушкой всё сильно непонятно.

Сажусь в Лексус и еду в направлении зоопарка.

/20 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, Ленинградский зоопарк/

Ехать было недалеко, благо, Биржевой мост не разводили.

Покидаю машину и тихо двигаюсь к зоопарку.

Что я здесь забыл? Нет, прибыл я сюда не с ностальгическими целями, а меркантильными. Зампотыл мог не успеть вывезти всё, поэтому мне нужно обзавестись хоть какой-нибудь взрывчаткой.

Контры могли здесь прошерстить всё сверху донизу, но, всё же, есть шанс на щедрую добычу.

Как я понял из опыта очень опосредованного взаимодействия, суперы и контры не особо уважают военную технику и огнестрел, больше полагаясь на свои сверхспособности, поэтому рвать сюда любой ценой, через полчища мертвецов, они бы не стали.

Проникаю на территорию зоопарка и двигаюсь к карусели, возле которой располагался склад.

Бежали отсюда в спешке, пустые ящики валяются, предметы экипировки и инструментарий, бумаги всякие — могло остаться что-то ценное.

Медленно открываю дверь киоска с мороженым и обследую помещение. Тут пусто, всё вымели. Ни патрона не осталось. Только пустые цинки, картон коробок и старинные, ещё афганских времён, разгрузки. Вот пару разгрузок я заберу — пущу на изготовление подвеса для обрезов.

Был ещё у зампотыла большой склад, который надо тщательно осмотреть.

Большой склад я нашёл недалеко от киоска, в здании, где раньше содержались какие-то птицы. Птичек, насколько я знаю, отпустили «на свободу». Тут экзотические животные, в этих краях не встречающиеся, поэтому свобода для них означает смерть. Беркуты всякие ещё имеют шансы выжить и приспособиться, а попугаям точно крышка, если не догадаются вовремя свалить на юга. Не догадаются, скорее всего.

Клетки теперь снаружи, а внутри ящики.

Внимательно прислушиваюсь к любым звукам в помещении, но вроде тихо.

Ящики содержали в себе боеприпасы 5,45×39 миллиметров, обычные, зажигательные, трассирующие. Будет очень нехорошо, если такое достанется контрам.

— Аллё, — набираю я номер бабушки. — Если не хотите остаток жизни вечности тыкать в зомби копьями, рекомендую посетить зоопарк, конкретно отдел с экзотическими птичками. Я бы взял грузовик, а лучше несколько.

— Дима, я... — заговорила бабушка.

— Нет времени, — прервал я разговор и завершил вызов.

Лучше пусть пенсионеры, чем контры. Пенсам я ничего ещё не сделал, а у контр по три зуба в каждой челюсти на меня.

Обыскиваю склад и ищу взрывчатку. На самом деле, её много не бывает, поэтому её бы точно забрали в первую очередь. На тротил в брикетах рассчитывать не стоит, думаю...

— Искал золото, но нашёл медь... — произнёс я, когда открыл один из ящиков.

Осколочно-фугасные снаряды к танковой 125-мм пушке, 3ОФ19. Тяжёлые, неудобные, но пригодные под изготовление заряда. Как они у зампотыла вообще оказались? Случайно притащили, обратно случая утащить не нашли, а выбрасывать ему не захотелось, ведь всего поступало мало, а это военное имущество, так-то.

Да и тут всего четыре ящика, в каждом комплект на выстрел — снаряд и заряд. Прямо с хранилища...

Хватаю по ящику в руку и несу их к Лексусу. Два рейса — у меня есть примерно двадцать килограмм тротила. В каждом снаряде по пять кило тротила, если верить гуглу.

Ещё на складе обнаружились пластины для бронежилетов, не особо востребованные солдатами. Дело ведь приходилось иметь с зомби, которые не стреляли в ответ, а ещё с контрами, сверхсилам которых плевать на бронежилеты.

Взял двадцать титановых пластин — могут пригодиться в самый неожиданный момент и в самом неожиданном месте. Это гражданщина явная, потому что не припомню, чтобы в войсках использовали титан, но будем надеяться, что это не фуфло...

Заканчиваю обыск склада и прихожу к выводу, что тут с патронами полный порядок, а со взрывчаткой полный швах. В качестве утешительного приза обнаруживаю в столе зампотыла четыре гранаты РГД-5. Ну, хоть что-то.

Пластины закидываю на заднее сиденье внедорожника, уже было собираюсь садиться, а затем вижу некий свет в небесах.

Сначала мне подумалось, что это сраный дрон некроманта и у меня скоро будут проблемы, но нет, это оказалось нечто иное. Возможно, даже худшее.

Над городом пролетали баллистические ракеты, сияя в голубом небе пламенем сопел.

«Низко летят», — отстранённо подумал я. — «Не к дождю, но к близким целям».

А если в ответ прилетит? Кто вообще решился на такое?

— Проклятье, — шепчу я, садясь в машину. — С каждым днём всё хуже и хуже.

Pagani Huayra Tempesto:

Lexus LX 570:

Глава пятая. Жертвоприношение

/20 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, Смоленское православное кладбище/

— Дон Корлеоне передаёт привет! — выхватил я обрез и направил его на ближайшее дерево.

Стволы я укоротил болгаркой, прямо в той же мастерской, где нашёл инструмент и тиски. Там же обнаружил набор игл и мотки цветной нити, благодаря чему у меня на поясе появились относительно удобные кобуры для обрезов. Ещё сделал патронташ для патронов 12×70 миллиметров, а также обнаружил, что на обоих обрезах есть эжектор, выталкивающий гильзы — это здоровски ускоряет перезарядку.

Уже почти стемнело, но у меня ещё есть дела. Нужно закончить подготовку зарядов к завтрашнему дню.

Была мысль, как в рассказах о партизанах, выплавить тротил из снарядов, но потом я подумал, что риск взорваться от нехватки навыка слишком высок. Я никогда не выплавлял из снарядов тротил, не знаю, а тот же ли тротил в современных снарядах, а какие тонкости там есть и вообще, какова вероятность не взлететь на воздух.

Поэтому я решил действовать по-умному, то есть использовать снаряды целиком.

У меня есть пара брикетов тротила с запалами от гранат Ф-1, поэтому мне только и нужно было правильно зафиксировать взрывчатку на взрывателях снарядов и скрепить всё это для одновременного взрыва. Все ведь знают, что целое больше суммы частей... Аристотель не болтал понапрасну.

Нужно торопиться, потому что ракеты в небесах — это очень плохое знамение.

Я не знаю почему, не знаю с чем именно они, но в любой момент может прилететь ответка.

В интернете ничего не прояснили, кроме того, что Ютуб окончательно упал, гугл перестал работать, из-за чего пришлось перейти на альтернативный поисковик, отечественный, после чего искать хоть что-то, что не упало.

«Ракет было много», — подумал я, обматывая тротил на взрывателе каноничной синей изолентой. — «Они полетели на запад, а не на север. Это очень странно». (1)

А потом я вспомнил о капитане Артёме Цыганкове. Вроде бы, мы обменивались номерами...

Открываю контакты и нахожу его номер.

— Алло, — слышу я из динамика, спустя минуту ожидания.

— Артём? Это Дмитрий Верещагин, — заговорил я.

— Живой ещё? — слегка удивился Артём. — Приятно слышать.

— Слушай, я не просто так звоню, — решил я перейти к делу. — Видел вот недавно ракеты в небе — ничего об этом не знаешь?

— Знаю, — ответил Артём. — Это по Европе полетело, примерно половина всего, что было у Российской Федерации.

— Зачем? — спросил я.

— Чтобы обезопасить Европу, естественно, — ответил Артём. — Ты где сам?

— В Питере, — ответил я. — Но скоро покину его. А ты где?

— На Готланде, — Артём цыкнул раздражённо. — Тут всё не так, как ожидалось, но не буду грузить тебя подробностями. А если возвращаться к ракетам — долбить должны были по крупным городам, чтобы зомби не смогли собраться в многомиллионные орды. Если бы они собрались, то могли двинуться на восток, а там их некому остановить. Теперь не соберутся.

— Ты сказал, что половина всего, что есть у Российской Федерации, — заметил я.

— Вторая половина ушла по юго-западу, — ответил Артём. — Китая, как ты знаешь, уже нет, поэтому ракетчики отутюжили самые населённые его провинции, плотно. Видишь, да? Критерии мышления командования изменились чуть менее, чем за месяц — раньше и подумать никто ничего подобного не мог.

На фоне раздалось что-то вроде «Ты с кем болтаешь?»

— Это Дмитрий, наша звезда Ютуба, — сообщил кому-то Артём. — Бывшая звезда Ютуба, конечно же.

— Как там, на Готланде? — поинтересовался я.

— Да нормально, знаешь ли, — усмехнулся капитан. — Местные были рады, что мы пришли, потому что их военные куда-то смылись, оставив остров на произвол судьбы. Видимо, испугались перспективы повоевать против Балтийского флота. Теперь работаем, строим, обживаемся на новом месте, устраиваем отчаянные рейды на берега Швеции, за ресурсами.

— Значит, всё хорошо? — спросил я.

— Я так не говорил, — вздохнул Артём. — Нормально. Не хорошо, а нормально.

— Ясно, — я вытащил из кармана сигарету и подпалил её. — Выходит, ответки не будет?

— Наше командование договорилось с американцами, поэтому всё нормально, — сказал Артём.

— Только по Европе и Китаю дали? — уточнил я.

— Нет, ещё, вроде бы, по Индии и Мексике жахнули американцы, — ответил капитан. — И по Юго-Восточной Азии, скорее всего. Я за ракеты не отвечаю, просто близко к командованию состою и иногда слышу кое-что.

— А это всё не секретная инфа? Тебе по голове не прилетит? — на всякий случай, уточняю я.

— Да какой секрет? Канал в телеге ищи «МОРФ», — усмехнулся Артём. — Там уже написали об этом дозированную информацию. Настоящие секреты я тебе не расскажу, даже не проси, ха-ха!

Надо будет найти обязательно. Потом.

— Что насчёт России? — спросил я.

— А что ты у меня постоянно спрашиваешь? — возмутился Цыганков. — Давай я у тебя кое-что спрошу. Как там обстановка?

— Паршиво, — честно ответил я. — Мертвецы шастают по Васильевскому острову как у себя на кухне, пару-тройку человек из жилых домов я вытащил и привёл в относительно безопасное место. С суперами была стычка, положил почти всех, но потерял товарища. Пока что они не лезут слишком глубоко на Васильевский, но полезть им почти ничего не мешает. Кроме орды мертвецов.

— Понятно, — хмыкнул капитан. — Можешь быть спокоен насчёт внезапного прибытия орд зомби с запада и с юга — если и прибудут, то будут нашими, отечественными.

— Обратно ведь не собираетесь? — спросил я.

— Нет, тут, несмотря на ряд недостатков, по-своему классно, — ответил Артём. — В Питере такую прорву народу не защитить.

— Ясно тогда, — произнёс я. — Что ж, приятно было пообщаться. Спасибо за информацию о ракетах.

— Звони-пиши, пока звонится и пишется, — усмехнулся Артём и разорвал соединение.

Если с американцами договорились, то ракеты в ответ не полетят. Китай, думаю, своими ракетами воспользоваться не успел, Индия, Пакистан и другие страны тоже. Хотя кто его знает вообще... Главное — по Питеру ничего не прилетало, иначе бы я узнал.

— Всё равно, надо торопиться с реализацией моего плана, — произнёс я вслух и продолжил доводить снаряды "до ума".

Четыре осколочно-фугасных снаряда — это много или мало? Завтра узнаю.

Когда уже добивал четвёртый снаряд, завибрировал телефон. Смотрю на имя абонента — бабушка. Не отвечаю.

Тут, на кладбище, думаю, копать бесперспективно. Океан слишком огромен. Даже если не погрузишься в него с головой, доплыть до устья Стикса не получится. Нужно искать альтернативные маршруты. Если не получится, то буду отрабатывать вариант с ямой на кладбище, а сейчас надо в метро.

«Хм-хм...» — открыл я карту города на телефоне.

Способа проникнуть в метро у меня есть два: станция «Приморская» и станция «Василеостровская». В первом случае придётся пересекать реку Смоленку, а во втором случае потопать где-то около двух километров. Если учесть огибание реки и поиск моста в случае с «Приморской», по расстоянию то на то и выходит. Но «Василеостровская» находится посреди плотной жилой застройки, там мертвецов будет существенно больше, а «Приморская» за речкой, что гарантирует минимум мертвецов.

Зачем мне именно эти две станции, а не какая-нибудь другая? А затем, чтобы смыться с Васильевского острова. Если там нет полчищ мертвецов, то я смогу уйти на север под землёй, по линии «Невская-Василеостровская». Выйти мне надо будет на станции «Зенит», а затем, зайчиком прыснув по открытой местности, проникнуть в станцию «Крестовский остров», считай, выйти на линию «Фрунзенско-Приморскую», а уже по ней достигнуть станции «Адмиралтейская».

Можно и сразу попробовать прорваться на «Адмиралтейскую», но это верная смерть, потому что на берегу и в реке прорвы мертвецов, поэтому можно бесславно сдохнуть на мосту или просто не доплыть до берега.

«А ведь предлагали когда-то сыграть Чапаева...» — припомнил я. — «Как ту постановку называли? „Чапаев и Пустота“, вроде бы...»

Поэтому надо выбирать между двумя вариантами.

Драки я не боюсь, но если встречу скопление, мертвецов в пятьсот, то придётся тратить время на отступление и выработку нового маршрута. Решено — иду на Приморскую.

Вешаю себе на спину короб с подготовленными снарядами и иду к внедорожнику. Сегодня отсыпаюсь и морально готовлюсь к тому, что может произойти в метро.

/21 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, станция «Приморская»/

— Да не оставят меня олимпийские боги! — пожелал я и поджёг костёр из дров для камина.

Это, однозначно, маска Тесея так на меня влияла, но было ссыкотно лезть в подземелье без минимального жертвоприношения. Да-да, человек XXI века, пользовавшийся плодами науки, не религии, но... сейчас я ни в чём не уверен наверняка. Как наука объясняет работу проклятых масок и иных сверхспособностей? А никак. Вот и жертвоприношения, даже если они вообще никак не сработают, пусть не трогает. Мне просто будет спокойнее от того, что я заручился хотя бы моральной поддержкой от богов Олимпа.

В качестве жертвы я выбрал говяжий фарш, обнаруженный в холодильнике общепита «Бургер Дьюк». Тут килограмм сто пятьдесят, сойдёт за небольшого телёнка. И надо просто не думать, что я жертвую, возможно, десятком коров, партией пущенных на мясо в загородной бойне...

Дрова я нашёл в шашлычной, но пришлось поработать пилой, одновременно отбиваясь от мертвецов, привлечённых звуками пилы и топора.

Бросаю в огонь пропитанную оливковым маслом ткань, дожидаюсь, когда грандиозный костёр разгорается, после чего начинаю бросать в него фарш.

— О, Зевс-вседержитель, владыка Олимпа! Прими мою жертву! Арес, воевода! Прими мою жертву! Даруй твёрдость рук и от стрел мне защиту! Прими мою жертву, о, Гера, богиня, что ликом прекрасна! Чья мудрость восславлена тысячелетьями! От зла защити, что в подземном чертоге! — воззвал я и начал лить самое дорогое вино из шашлычной. — Даруй же мне силу, Гефест хромоногий! Дай крепость меча и доспехов булатных! Гестия, великая, дай же покоя! Вина же испейте, Аполлон, Афродита! Победу даруйте и смерть отведите!

Бросаю в костёр консервированные оливки и лавровый лист, а также брикеты замороженного лосося. Пламя жадно пожирает подношения, воздевая их в небеса.

— Отец, Посейдон, будь ко мне благосклонен! — продолжил я мольбы. — Даруй мне защиту и волю к победе!

Этого надо обязательно отдельно, а то легко может расстроиться, что родного батю просто в числе прочих упомянул.

Поднимаю ледяной брикет окорочков и бросаю их в костёр, а затем высыпаю оленьи вырезки. Всему этому уже однозначно пришёл кабздец, потому что почти месяц, даже в холодильнике — качество 100% уже не совсем то. В идеале, вообще, желателен свежак свежеубиенный... Но я беру количеством!

Бросаю в костёр сушёный виноград, а затем щедро сдабриваю дорогим вином и двадцатилетней выдержки коньяком.

— Артемида, Деметра, сию скромную жертву вам нижайше несу я! — продолжаю униженные мольбы. — На долгий поход подарите мне силы! Гермес, крылоногий, даруй же мне скорость! И хитрость даруй, а взамен тебе почесть!

Дальше я начал закидывать в костёр кроличьи тушки, чистые листы бумаги и чернила.

— Афина, богиня, прими мою жертву! — возгласил я. — Даруй мне мудрость и разум пречистый.

Эту тоже пришлось отдельно выделять, потому что у Тесея, вообще-то, лейбл афинский, а покровительница Афин кто? Вот именно. Продюсера обижать нельзя, нет, нельзя...

Вроде всех чествовал, поэтому пора закругляться. А, нет, забыл ещё одного!

Смотрю на тележку и вижу яйца, скорее всего, протухшие, а также палки свиной колбасы.

— Аид, владыка царства мёртвых, прими мой скромный дар! — бросил я всё это в костёр. — Даруй защиту мне от проклятых созданий, даруй мне пропуск в мёртвых мир... Живым — это обязательное условие...

Яйца начали лопаться, а колбаса громко шкворчать. Вот теперь точно всё.

Плясать вокруг костра не нужно, но поддерживать пламя до полного сгорания обязательно.

Так и сидел часа полтора, подкидывая новые полешки и дополняя дары вином, коньяком и оливковым маслом.

Вышло щедро, но масштаб всё равно мелковат. Гекатомбы мне устраивать тупо не из чего, поэтому только так... пока что.

Когда костёр прогорел дотла, я поднял глаза к небу и улыбнулся с надеждой.

— Вот теперь пришла пора спускаться...

Подготовленные заряды на четырёхколёсную строительную тележку, а вместе с ней — на штурм станции «Приморской»!

— Сраные ступеньки... — пожаловался я, затаскивая тележку внутрь.

Надо было соорудить здоровенный рюкзак, чтобы тащить снаряды на спине, но мне показалось, что так будет тяжеловато, устану, а потом меня прикончат...

Сразу сходу, без каких-либо оповещений или предупреждений, прямо во входном фойе, появились шустряки.

Отпускаю ручку тележки, с улыбкой извлекаю из ножен палаш и иду к ним.

Это зомби из гражданских, один одет в камуфляжные штаны, но это просто милитари-стайл. Вероятно, из тех мертвецов, что обратились первыми, поэтому сумели отожрать что-то раньше остальных, а затем сама судьба выбрала их как носителей этой... мутации? Применимо ли вообще к ним слово «мутация»? Это неважно. Важнее же то, что они стали быстрее и сильнее, а ещё злее.

— Недостаточно! — выкрикнул я прямо в лицо проколотому зомби.

Извлекаю меч из его шеи и, наперекор инерции, наношу мощный рубящий удар по шее зомби в камуфляжных штанах. Голова, роняя на пол капли гнилой крови, покатилась по ступенькам.

Кинжал Рагнара всё так же не имеет альтернативы, поэтому использую его как вспомогательное оружие.

Отмечаю про себя, что Наполеон гораздо лучше владеет стилем боя с палашом и дагой, чем Тесей. Вдобавок ко мне пришло понимание, что в образе Тесея я чувствую себя с палашом не так уверенно, как Наполеон. И это, несмотря на разность потенциалов! Навык решает, кто бы что ни говорил!

Пусть оружие не совсем подходящее, но фехтовальные навыки мои высоки, поэтому я рублю безоружных быстрых зомби на котлеты.

Спустя полминуты схватки, всё было кончено. Не ровня мне они, ох, не ровня...

Вытираю палаш и кинжал о камуфлированные брюки, беру тележку и иду дальше.

На самой станции весь пол залит запёкшейся кровью.

Тут произошла настоящая бойня, зомби грызли скопившихся на перроне гражданских с упоением и азартом. Полицейские, занимавшиеся обеспечением порядка, полегли тут же, это видно по двум окровавленным фуражкам и пистолету Макарова, лежащему рядом с обглоданными костями. Это интересно.

Подбираю пистолет, тщательно оттираю его ветошью из подсумка, проверяю магазин — три патрона. Значит, полицейский успел сделать только четыре выстрела, если помнить о патроне, находящемся в затворе.

Кобура лежит в десяти шагах, судьба занесла её к рельсовому полотну. Отстёгиваю кобуру от ремня, вытираю её безнадёжно испорченной ветошью, после чего проверяю запасной магазин — есть такой!

Выщёлкиваю патрон из затвора и заряжаю его в магазин.

В итоге, двенадцать патронов на всё про всё. Как оружие последнего шанса сойдёт.

Размещаю пистолет на нагрудном ремне, вверх тормашками, а запасной магазин укладываю в подсумок с двумя гранатами.

— Сколько будет суммарно весить вся экипировка, что на мне? — тихо спрашиваю я себя.

Наверное, килограмм пятьдесят-шестьдесят.

Было бы очень классно, имейся у меня сейчас АК74 или РПК74, но чего нет — того нет. АК «сотой» серии остался у бабушки, идти и забирать будет глупо, поэтому уповаю лишь на собственные способности и милость богов-олимпийцев.

Я не особо шумлю, тележка смазана элитным маслом, припасённым бывшим владельцем Лексуса, поэтому мертвецы, пока что, не обращают на меня внимания. Вдалеке, в другом конце станции, видно стоящих зомби, но они ещё не знают обо мне.

«Ты гуляешь и не знаешь ничего обо мне...» — вспомнилась старинная песня. — «О самом лучшем, самом лучшем, парне на Земле!»

Спускаюсь на ж/д полотно и двигаюсь по краю. Тут, говорят, где-то есть рельса под напряжением, но, слышал мельком, что их обесточили почти по всему городу, поэтому метро больше ходить не будет.

Вопреки моим опасениям, зомби на станции смехотворно мало, поэтому следует ожидать, что кто-то обязательно будет встречаться на путях. Иногда им кажется, что они что-то слышат или они реально что-то слышат, поэтому возможны бродячие мертвецы посреди кромешной тьмы. Поэтому у меня с собой набор LED-фонариков.

Включаю один из них и двигаюсь к станции «Зенит».

Нет, на самом деле, в метро довольно прикольно и даже можно жить, но нужно позаботиться о том, чтобы внутрь не проникали всякие левые мертвецы. Готов поставить свои оставшиеся бабки на банковской карте, что кто-то уже подумал о Глуховском и попробовал организовать поселение, укрытое гермодверями...

А чего? Отличный способ перемещения по городу: так можно миновать особо опасные участки, выходя как в городе, так и за городом. Питер, конечно, не сравнить с Москвой, там метро всем метро метро, но тоже кое-какие плюшки из обладания всей сетью извлечь можно...

Правда, я не верю, что можно реально разводить хрюшек и грибы, чтобы кормить население, но что-то придумать можно, если будет острая нужда.

— Ш-ш-ш-х... — донеслось до меня откуда-то спереди что-то очень знакомое.

Твою мать.

Отпускаю тележку и вырубаю фонарик.

Судя по звукам — это токсик, который прекратил шипеть и начал шуршать своим брюхом в мою сторону. Я раскрыт, тьма для него не преграда!

Врубаю фонарь на максимальную мощность, закрепляю его на плече и извлекаю палаш из ножен.

Свет изобличает эту тварь, морщащую морду от яркости, но продолжающую ползти ко мне.

Она не видит меня, свет слепит ей глаза, но она группируется и начинает плеваться кислотой.

Плевки разбиваются об стены, об пол, об потолок, громко шипят и издают отвратительную вонь.

Оказываюсь очень близко к твари и начинаю свою грубую работу.

Этот токсик, к моему удивлению, кое-чем отличается от своих собратьев: на лапах его образовались когти, на голове костяной гребень, а на шее намечается некий щиток. Это ему бы не помешало, на самом деле. Слабое место — шея, в ближнем бою его былые сородичи практически никакие, поэтому оружие для самообороны нужно, а вот гребень... Как говорилось в анекдоте: «Во-первых, это красиво...»

Не красиво нифига, но возможно, что это затравка для дальнейшего развития во что-то более функциональное или спонтанная мутация.

— А-а-а, вот оно что! — озарило меня, когда я увидел дальнейшие действия токсика.

Гребен у него вращался на 180 градусов и он мог наклонять его по своему желанию. Это защита для глаз, а не декоративное украшение. Природа, сука, прекрасна...

Срезаю палашом коленную чашку на передней левой ноге токсика, после чего ухожу от очередной инновации: эта тварь начала блевать струёй кислоты, орудуя ею как пожарным брандспойтом. Пара капель попала на кирасу, обдав мои обонятельные рецепторы новой линией ароматов от «Нины Ричи»...

— Бу-у-э... — чуть не выблевал я обед.

В прыжке пытаюсь достать хобот твари, но та аномально резко тычет в меня когтями на верхних лапах.

Пробить мою броню они оказались неспособны, но я отлетел на пару метров, после чего, на грани, успел увернуться от потока кислоты.

Перекат засчитан, поэтому я вскакиваю на ноги и направляю фонарь прямо в морду токсику.

— Хрф... — вновь сдержал я рвотный позыв.

Тварь морщится, прикрывает глаза гребнем, щедро поливает всё пространство впереди себя кислотой, а затем я выхватываю обрез и прицельно даю ей в морду дуплетом.

Дробь токсика не убила, но зато дала мне отличную возможность подобраться поближе и отсечь ему, прекративший лить кислотой, хобот. Следующим рывком я обогнул тварь с фланга и рассёк кислотное брюхо, что совпало с инфразвуковым импульсом.

Закончил я всё эпическим ударом в прыжке, отсёкшим токсику его буйну голову.

Средней силы прилив могущества, а затем я отступил из зоны поражения вони и облегчённо вздохнул.

Нужно респиратором обзавестись, что ли...

Чисто на память, фотографирую труп токсика, когти его, нового дизайна хоботок и голову. Последнюю переворачиваю мечом, чтобы зафиксировать с разных ракурсов. Потом, в более спокойной обстановке, изучу внимательно.

Поправляю фонарик и иду дальше.

Чему научило нас это противостояние?

Во-первых — в темноте токсики видят неплохо.

Во-вторых — яркий фонарь мешает им плеваться прицельно.

В-третьих — я узнал набор новых приёмов из кунг-фу токсиков.

В-четвёртых — расслабляться вообще нельзя, даже если враг может атаковать только с двух направлений.

Плохая, сука, новость, если честно — новые способы противодействия со стороны зомби.

Если костяной козырёк — это, пока что, забавно, то вот когти на верхних лапах и режим брандспойта — это опасно.

Я людям не враг, поэтому надо как-то распространить эту информацию массово.

В телеге канал завести, что ли? Ну, чтобы скидывать туда всё, что сумел узнать о зомби. Кто-то ведь не в курсе, кто-то вообще токсиков не встречал — будет полезно для общества.

— А потом, когда канал раскрутится, начну рекламировать всякое говно, начиная со всратых китайских наушников, заканчивая ставками на спорт, м-да... — тихо шепчу я с усмешкой.

Остаток пути прошёл без происшествий. На станции «Зенит» было беззомбно, но это, думаю, токсик повлиял. Мы с Илюхой как-то засвидетельствовали процесс «пополнения боекомплекта» одного токсика, который сложил тела убитых им зомби в ряд и поочерёдно пожирал их. Кислота из мяса — это вообще возможно?

Поднимаюсь на перрон и оглядываюсь по сторонам.

Тут тоже была бойня, причём не менее масштабная, чем на станции «Приморская». Здесь следов былого присутствия полиции не наблюдаю, поэтому разжиться патронами к Макарову не удастся.

Несколько мертвецов вышли со стороны выхода.

— Ко мне идите, поросль Ехидны, — поманил я их палашом.

Примечания:

1 — Куда должны лететь ракеты — вероятные противники находятся на Западе, так? Да, это все знают. Поэтому может показаться логичным, что, если что-то вдруг, то ракеты полетят на запад. Только вот это будет верно в отношении ракет средней и малой дальности, а остальные полетят не на запад, а на север. Потому что через Арктику можно добраться до Штатов по самому короткому маршруту. Поэтому американский NORAD торчит в безлюдной местности севера Канады, держа там станции ПРО и морозя задницы личного состава.

Глава шестая. Спуск не туда

/21 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, станция «Адмиралтейская»/

— Верно, боги решили меня наградить? — с ухмылкой опускаюсь я на корточки.

Стоило мне спрыгнуть с платформы на железнодорожное полотно, как я зацепился ногой за уроненный кем-то пистолет-пулемёт «Кедр». Если случайно не зацепишь, то не особо-то различишь его рядом с рельсой...

Я знал, что такие пистолеты-пулемёты существуют, но вижу сейчас впервые и вообще понял, что это именно «Кедр» только потому, что это буквально написано на его ствольной коробке. Ещё там написано «ПП-91» и серийный номер. Беру его в руку и осматриваю со всех сторон. Пользованный, причём прилично. Возможно, какая-нибудь ведомственная или вневедомственная охрана, а может из МВД ребята здесь погибли.

Вокруг никаких признаков боеприпасов, поэтому могу рассчитывать только на содержимое магазина. Нахожу кнопку фиксатора и извлекаю магазин. Без понятия, на сколько он патронов, а также сколько там всего патронов. Надо проверять.

Поднимаюсь обратно на платформу и сажусь на лавку у стены. Никаких тебе отверстий для контроля боезапаса, никакого праздника... Сняв шлем, размещаю его на коленях и начинаю выщёлкивать патроны из магазина. Бздынь, бздыньк, бздыньк, бамц...

Итого тринадцать патронов, с тем, что в патроннике. Заряжаю их обратно и вставляю магазин в приёмник. Не то, чтобы макаровские 9×18 миллиметров сейчас какая-то грозная сила, но выпустить в харю особо мощной твари тринадцать пуль — это дорогого стоит.

— Лежите тихо, — посоветовал я груде из мёртвых тел, возникшей почти сразу после того, как я сюда спустился.

Странное дело: в метро численность мертвецов низкая, по путям никто не ходит, хотя несколько трупов, прижаренных к контактным рельсам, я встречал, но не факт, что это были зомби, потому что уже основательно засохли и только боги знают, кто это. Электричеству глубоко всё равно, кем ты был и что делал. Вероятно, это было в самые первые дни, возможно, прямо в первый день.

Гугл больше не работает, зараза такая, поэтому приходится пользоваться альтернативами. В телеге я узнал, что Рамблер ещё жив и серваки его не упали, поэтому он способен выдавать результаты с ещё не павших сайтов. Сайт питерского метрополитена тоже ещё в игре, поэтому я уточнил кое-что о станции «Адмиралтейской»: тут глубина заложения аж 86 метров, что есть самое глубокое метро в Питере. Точной цифры я до этого не знал, но слышал, что «Адмиралтейская» занимает какое-то место в рейтинге по глубине.

По-хорошему, надо бы закрыть наглухо гермодверь, чтобы никто не лез, но придётся искать способы, я в душе не подозреваю, как их открывать, есть ли пультовые или что-то вроде того или придётся где-то что-то крутить, изобретать, сочинять...

С другой стороны, я тут скоро начну очень громко шуметь, поэтому лучше озаботиться и заблаговременно перекрыть выход на поверхность.

Иду к гермодвери и внимательно осматриваю её. Достаю мобилу и изучаю вопрос в сети.

Особо никакой информации об этом нет, но зато я узнал, что гермодверь, на самом деле, не «гермодверь», а «гермозатвор», а ещё на «Адмиралтейской» применён гермозатвор типа «гильотина», то есть падающий и перекрывающий выход быстро и надёжно.

Рядом с гермозатвором была фальшпанель, за которой скрывался ручной привод гермоворот.

— Ну, поехали... — вздыхаю я, берясь за красную вертушку.

Первые попытки не принесли никакого результата, вентиль не желал поддаваться, грубая сила делу не помогла, а потом я отступил на пару шагов, после чего увидел некий рычаг с двумя аббревиатурами: «АП» и «РП». Сдвинут рычаг был к «АП».

Моя дедукция подсказала, что это может означать «автоматический привод» и «ручной привод». Перемещаю рычаг на «РП», после чего трогаю вентиль. Да, сработало.

После трёх полных оборотов раздался металлический скрип, а затем гермодверь поехала вниз, перекрывая тоннель с кем-то обесточенными эскалаторами.

Когда гермозатвор был окончательно опущен, я вернулся на станцию и начал соображать.

Лучше всего начать раскопки подальше от речки, но проблема в том, что станция находится между Невой и Мойкой. Впрочем, от Невы она существенно дальше, поэтому лучше копать где-нибудь поближе к северо-западу.

Нет никаких гарантий, что стены станции не оборудованы толстым железобетоном, поэтому я решил попытать удачу с железнодорожным полотном.

Вот тут точно бетон, но, скорее всего, не предназначенный для противостояния ядерному удару, потому что снизу таких ударов точно никто не ожидает.

Можно было, конечно, отойти подальше в тоннель и прорубить выход там, но тогда я не смогу обезопасить путь в царство мёртвых гермозатворами, расположенными на каждом выезде из станции. Будет неприятно, если тренды изменятся и мертвецы рванут в метро, а тут яма в царство мёртвых, а потом я получаю себе потенциально неограниченный источник безусловных врагов прямо в районе задницы. Как разберусь со входом, перекрою эту станцию к хренам, а потом уже начну спокойный спуск.

Пришлось потратить время, чтобы найти инструменты для раскручивания болтов рельс. Благо, комплект лежал в служебных помещениях, недалеко от сортиров. В хранилище ещё лежали питьевые фонтанчики, поэтому я взял один из них.

Технические отверстия под фонтанчики были в полу станции, я открыл одно из таких и воткнул трубку фонтанчика в разъём. Работа предстоит тяжёлая, поэтому обязательно захочется пить...

Оценив фронт работ, я вздохнул, представляя то, как устану и захочу бросить всё это, но взял в руки ключ и начал крутить болты.

Три часа спустя, я освободил полотно от железяк, перекурил парой сигарет, напился воды, сходил в предусмотренный Гражданской Обороной туалет, после чего начал долбить бетон киркой.

Если по-человечески, то мне бы отбойный молоток не помешал, но я совершенно не умею пользоваться такими штуками и вообще, они не на каждом шагу в городе. К тому же, мне оно не особо-то и надо, есть ведь взрывчатка. Надо только продолбить бетон на достаточную глубину и дальше всё пойдёт как по маслу.

Трачу ещё около четырёх часов на это, а потом понимаю, что не вывожу.

— И где же мне проночевать? — спросил я вслух.

Возвращаться на условно безопасный Васильевский остров я счёл нерациональным, поэтому пошёл в служебные помещения, нашёл там небольшую запираемую бытовку и завалился там на диван.

/22 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, станция «Адмиралтейская»/

Утром меня разбудил будильник с мобилы, я позавтракал консервированными кабачками и гусиным паштетом, а запил всё это жестяной баночкой колы. Надо было брать побольше мяса и вообще задумываться о том, чтобы обеспечить личную продовольственную безопасность. На Васильевском ещё полно нетронутых запасов мёртвых людей, но так будет не всегда.

Ресторан отеля «Парк Инн» — вот соблазнительная тема. Правда, придётся брать кого-то в долю, потому что в разумные сроки я ничего оттуда вытащить не успею. Бабуля? Пока не вижу других кандидатов.

Перестав безучастно сидеть и курить, покидаю служебные помещения и возвращаюсь к раздолбанному полотну.

Мне пришлось делать пробой шириной около полуметра, потому что иначе на нужную глубину пробиться не получалось. Сейчас надо пробить сантиметров двадцать и можно закладывать первый снаряд.

Изначально я хотел бахнуть разом, чтобы создать крупную воронку и уже от неё плясать дальше, но тут глубокий бетон, поэтому одним снарядом придётся пожертвовать.

Так как мне нужен направленный взрыв вглубь, я решил накрыть пробой чем-нибудь охренительно тяжёлым.

Что-нибудь охренительно тяжёлое на дороге не валялось, поэтому я потратил два часа, чтобы отделить фрагменты железобетонной облицовки стен тоннеля. Они тоже крепились болтами, поэтому вопрос решался ключом и физической дурью. Обе эти вещи у меня были.

Три железобетонных фрагмента были поставлены друг на друга в непосредственной близости к месту пробоя, я попробовал их протолкнуть на метр — тяжело, но получается. Да, я убил время сейчас, но сэкономил его в будущем.

Закладываю снаряд 3ОФ19 в пробой, аккуратно отступаю и стравливаю леску, прикреплённую к гранатному взрывателю, воткнутому в тротил.

Задвигаю бетонные плиты, надёжно перекрывая пробой, после чего отступаю на станцию, всё так же стравливая леску, чтобы достичь безопасного места. Леска у меня на пятьдесят метров, выдерживает вес пятьдесят два с половиной килограмма, поэтому просто так лопнуть она не может.

Достигаю второго тоннеля, по которому метро ездило в противоположное направление, залегаю за рельсами, после чего с силой дёргаю леску.

Раз. Два. Три. Четы...

Херакнуло так, что я вжался в бетон и прикрыл голову руками. Кажется, я чуть не взорвал себе барабанные перепонки — настолько это было оглушительно.

Секунд тридцать лежу и не шевелюсь, оседает пыль, воняет баллиститом (1) и вроде всё спокойно.

Поднимаюсь на ноги и иду к месту подрыва.

Дым постепенно развеивается, пыль медленно оседает, но даже сквозь такую завесу я вижу, что одну из бетонных плит кинуло на платформу, а две раскололись пополам и улетели на пару метров. 122 миллиметра — это мощь. Пять килограмм тротила же, мать его...

Посветив фонариком в воронку, я увидел, что достиг своей цели и пробил бетонную плиту. Теперь расширить, углубиться, а затем снова подрывать и копать, чтобы добраться, наконец-то, до царства мёртвых...

/23 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, станция «Адмиралтейская»/

— Ух, наконец-то... — прошептал я и вылез из ямы.

В бетоне теперь есть колодец, через который можно относительно удобно спускаться в грунт, чтобы копать и изымать почву.

Так много работал лопатой я только в армии и это несмотря на то, что у меня сверхчеловеческие силы...

Сейчас я вновь тяну леску, чтобы подорвать три снаряда одновременно и неслабо так углубиться в грунт и сэкономить себе кучу времени.

— И... — прижался я к земле. — Поехали!

Дёргаю за леску, снова тягучая тишина, а затем мощнейший бабах. Тряхнуло так, что вибрация заставила рельсы немного поплясать. В ушах у меня беруши, поэтому барабанные перепонки не пострадали, но зато пыли теперь было гораздо больше.

Встаю на ноги и иду к импровизированному люку. Оттуда валит дым, будто что-то горит, но это скоро пройдёт.

Закуриваю и сажусь на платформу.

Я чувствую, что очень и очень близок к царству мёртвых. Очень иронично, сука, что оригинальному Тесею особо париться со входом в иной мир не пришлось: в мифах Древней Греции не пишется, что ему пришлось неслабо так покопать, он просто спускается и всё. Наверное, опустили эту подробность, сволочи...

Заканчиваю перекур и спускаю в люк раздвижную лестницу.

Внизу был глубокий мрак, поэтому я светил себе LED-фонариком и ступал медленно.

— Эй, какого хрена?! — раздалось откуда-то сверху.

Поднимаю фонарь и вижу начавшую морщиться рыжебородую физиономию.

— Ты кто таков? — спрашиваю я его.

— Ты что творишь?! — спросил этот мужик вместо ответа.

— У меня свои дела — у тебя свои, — ответил я. — Как ты здесь оказался?

— Работал я тут! — ответил мужик. — Ты чего здесь делаешь?

— Не лезь в мои дела, а мне не придётся лезть в твои, — выговорил я ему.

— Там нет нихрена, кроме грунтовых вод! — поведал мне мужик. — Ты какого в маске? А-а-а...

Судя по испугу на лице, кажется, узнал. Я ведь, на минуточку, постапокалиптическая знаменитость. Звезда подохшего Ютуба.

— Какое тебе дело до меня? — поинтересовался я.

— Да, в общем, никакого, — ответил мужик. — Ты продолжай, это... ну, что там делал... А я пойду, наверное...

Теперь мне захотелось с ним побеседовать.

Начинаю подъём, рыжебородый исчезает из пролома, но он не уйдёт, это даже не обсуждается.

За секунды взлетаю по лестнице, оказываюсь на станции и вижу спину этого типа, одетого в синюю спецовку.

— Стоять! — приказал я ему. — Если жизнь дорога, то стой!

Мужик замер столбом, а затем медленно развернулся.

— Мне не нужно неприятностей, — произнёс он максимально миролюбиво. — Я просто шёл мимо, мне не надо неприятностей. Обидел чем — прости, я не хотел.

— Ты ничем меня не обидел, но поговорить с тобою мне надобно, — сказал я ему. — Просто не убегай — потолкуем.

Подхожу к переминающемуся на ногах мужику и вытаскиваю пачку сигарет.

— Куришь? — спрашиваю я его.

— Курю, — кивает тот.

Закуриваем. Видно по мужику, что не курил давно, затягивается часто и с видимым наслаждением. Похоже, что он не имеет доступа к богатствам, спокойно лежащим почти в каждом ларьке на поверхности.

— Как зовут? — задаю я вопрос.

— Михаилом Петровым, — отвечает тот. — А ты, похоже, Дмитрий Верещагин?

Физиономия у него европеоидная, рыжеволосый, под цвет бороды, лицо в оспинах, оставшихся непонятно от чего, ростом существенно ниже меня, где-то ближе к метру шестидесяти пяти. Возраст, если примерно, что-то около сорока. Спецовка замазана маслом и покрыта пылью, а на ногах его ботинки, плотно обмотанные тряпками.

— Что ты забыл в метро? — поинтересовался я, стряхнув пепел себе под ноги.

— Живу я тут, — ответил Михаил.

— Что забыл именно здесь? — уточнил я вопрос.

— Еда кончается, вот ищу, чего поесть, — пожал плечами житель метро.

— Без оружия и готовности биться за жизнь? — нахмурил я брови.

— Раньше был автомат... — ответил Михаил. — Нашёл его на Звенигородской, где жил последнюю неделю. Патроны кончились вот...

— Зачем сунулся ко мне? — спросил я.

— Шарахнуло что-то, — ответил Михаил. — Вот я и пошёл посмотреть.

Наивность. Звенящая наивность. Не похоже, что он лжёт, поэтому могу списать такое только на неприспособленность к жизни на поверхности.

— Мертвецов на встреченных станциях много? — спросил я.

— Не так уж и много, — покачал головой Петров. — Большую часть можно просто обойти, они же на слух опираются большей частью. Если не шуметь, то пройдёшь незамеченным.

Так вот для чего ему тряпки на ботинках...

— Что слышал обо мне? — продолжил я опрос.

— Да всякое, — ответил Михаил. — Когда Ютуб работал, видел видео о мужике в костюме Наполеона. Последнее, что видел — это то видео, где... Можно я пойду?

— Идти-то ты можешь, но тогда упустишь возможность попасть в безопасное место, — сообщил я ему. — Знаю общину, вроде бы, адекватных людей. У них есть еда, вода, безопасность.

— Не, я как-нибудь сам по себе, — махнул рукой Михаил. — От людей одни проблемы.

— Тогда выбирай: либо возвращайся обратно, либо иди дальше, — потребовал я. — Эта станция будет закрыта, потому что у меня тут есть дела.

— Э-м... — бедолага завис, после чего зачесал затылок. — Ладно, тогда я назад, наверное...

— Давай, удачи, — пожелал я ему и пошёл запирать гермозатвор в северо-западном направлении.

Пока крутил вентиль, имеющий аналогичное устройство, что и на предыдущем гермозатворе, поглядывал за тем, как Михаил Петров уходит восвояси. Несправедливо, наверное, ограничивать его жизненное пространство, но ему просто не повезло, потому что уйти или отступить я не могу. Вообще, не ожидал, что здесь будет хоть кто-то живой...

Спустя десяток минут, станция была перекрыта наглухо. Не удивлюсь, конечно, что обязательно есть какие-нибудь маленькие гермозатворы, через которые можно втихаря проникнуть в сеть метро, но подробного чертежа у меня нет, а говна я жду от основных тоннелей.

Закончив с безопасностью входа в царство мёртвых, я вернулся в яму и начал копать.

Лопатой закидывал грунт в короб, короб опорожнял неподалёку, а затем всё повторялось.

— О, великие боги! — вскричал я, когда напоролся лопатой на пустоту.

Вслед за провалом лопаты грунт подо мной резко стал мягким, я вцепился руками в трос, заведомо натянутый специально под такой случай, после чего расширенными глазами наблюдал, как земля падает на... серый камень.

— Славься Зевс и боги-олимпийцы! Ха-ха-ха! — обрадовался я.

Это не Океан, поэтому очень хорошо, что я всё-таки решился на релокацию в метро...

— Ха-ха, релокация... — прошептал я.

Припоминаю, что мне предлагали релокацию в Москву, когда карьера пошла в гору и пошли частые предложения сняться в сериалах или фильмах. Менеджер говорил, что надо в Москву, там с нашим делом побогаче, тусовки с нужными людьми, которых там гораздо больше, чем в Питере и всё такое...

Релокация — это переезд, но всякие айтишники и прочие продвинутые посчитали, что «переезд» — это недостаточно трендово, слишком не хайпово и звучит не так. Ладно, применительно к бизнесу вопросов нет, хотя «переезд предприятия» тоже, на мой взгляд, нормально звучит, но вот релокация — это какая-то хрень. Фиг с ним, не нравится «переезд» — как тебе «переселение»? Суть та же, переселился из Питера в Москву — где искажение смысла или недостаточность формулировки?

Пока раздумываю над этим важным во время висения на верёвке вопросом, поглядываю вниз. Там было достаточно светло, как и в прошлый раз, над Океаном, но это сверхъестественный свет, исходящий от серых небес. В царстве Аида всегда день, только паршивый, хмурый и с дурными предчувствиями.

Вишу, думаю, а тут прямо к куче земли подбегает некое животное. Вроде отдалённо похоже на антилопу, но точно не она. Животное нюхает почву, после чего поднимает голову и смотрит на меня.

Глаза с горизонтальными зрачками, а это значит, что животное травоядно. Впрочем, хрен бы с ним, с животным.

Что же мне делать?

Спрыгну — могут возникнуть проблемы с возвращением обратно, но и висеть как вишенка тут тоже особого смысла нет.

Забираюсь обратно и оказываюсь в метро.

Тут, вообще-то, полно различных лестниц, а ещё у меня есть настоящие рельсы, которые можно спустить и поставить как неразрушимый или почти неразрушимый мост между двумя мирами. Верёвочку могут обрезать или выдернуть, а вот скреплённую стыковыми болтами рельсу, дополнительно прикрученную к чему-то сверху, просто так не выдрать. Я сторонник надёжных решений, чтобы всегда были пути отхода, чтобы не надо было полагаться, что какая-то тупость точно не произойдёт. Лучше потрачу время сейчас, чем потом буду кучу времени рвать от безысходности волосы на заднице.

Три утомительных часа я скреплял и тягал рельсы, а затем опускал их в провал.

Высота до земли, по моим скромным подсчётам, составляла пятнадцать метров. Убиться насмерть можно, это факт, но если правильно приземляться, то можно обойтись минимумом последствий. Я-то вообще могу смело падать и рассчитывать, максимум, на ушибы.

Рельсы упёрлись в серые камни, я прикрутил их сверху к полотну, чтобы не спёрли возможные ценители из царства Аида, после чего начал спуск. Наконец-то, сука...

По одной из рельс спускаюсь на камни и поднимаю голову, чтобы посмотреть, как выглядит проход на поверхность.

— Хм... — почесал я подбородок, увидев крутую скалу, в отвесе которой было видно провал, ведущий к питерскому метро.

Значит, проходы между поверхностью и царством мёртвых — это не какие-то примитивные фэнтезийные порталы, а органично встраивающиеся в реальность пути.

Нет, не зря протянул рельсы, потому что по такой крутой скале будет очень тяжело подняться. Не невозможно, но сложно.

Антилопоподобное животное смылось, оставив на камнях редкие следы от копыт. Неважно, пока что, куда, но важно, что тут есть некая экосистема, раз травоядные носятся по местности. Если носятся, значит есть кто-то, кто на них охотится. Люди? Цербер? Да кто угодно.

Оглядываюсь по сторонам, смотрю на небеса.

В роли небес тут плотные серые облака, пропускающие тот самый неоготичный свет, облекающий окружение в атмосферу мрака и уныния. Смерть не должна быть лучистой и приятной, поэтому атмосфера выдержана правильно.

Вокруг меня камни, валуны, скалы и песок, вяло текущий между ними.

Тут ветрено, но ветер тёплый, правда, почему-то всё равно неприятный. Паршиво тут жить, сразу чувствуется.

Противников вокруг не видно, поэтому надо осмотреться на местности, а это лучше всего делать с возвышенностей. Такую возвышенность я увидел метрах в пятидесяти — скала с чёрными каменными бивнями, будто её силой вытолкало из недр земли... Вижу, что забраться не составит проблем, поэтому иду к ней.

Только собираюсь ступить на первый удобный валун, как от ближайшей скалы отлипает некий здоровенный ящер, с чёрной чешуёй, белыми глазами и шипастым хвостом. Тварь, явно, хамелеон, потому что её буквально не было, пока она не начала двигаться.

Извлекая палаш, отстранённо обдумываю мысль, что сферы сверхспособностей тоже могут дать кому-то нечто подобное — это большая опасность.

Ящер-хамелеон ловко проходит по камням и оттесняет меня к ровной поверхности. Смотрит на меня внимательно, чувствует, что опасно, что от меня воняет смертью...

— Вот и здравствуй, новый мир... — шепчу я, начав кружить с ящером в импровизированном хороводе двух существ, желающих друг другу скорой смерти.

Примечания:

1 — Баллистит — гомогенное твёрдое топливо, используемое в качестве метательного заряда в артиллерийских орудиях. Точно так же называется первый бездымный порох, изобретённый Альфредом Нобелем, использовавшим в качестве компонентов нитроцеллюлозу и нитроглицерин. Потом вылезли двое — Абель и Дьюар, модернизировавшие состав баллистита в кордит, для чего применили самую нитрированную форму пороха, не растворимую в эфирах и спирте. Начался патентный срач, в котором Нобель проиграл — конец истории об изобретении баллистита и кордита. Современные баллиститы имеют мало общего с первоначальными составами, потому что времени прошло очень много, изобрели кучу синтетических присадок, усиливающих свойства пороха, но название всё равно сохраняется. Запах баллистита и кордита ни с чем не спутать: воняет максимально тухлым мясом, будто что-то сдохло, после чего попало в заболоченную лужу под палящим солнцем и полежало там пару-тройку дней. Это объясняется тем, что при детонации образуются пары аммиака, который пахнет примерно так, но во время взрыва к аммиаку добавляются различные присадки из продуктов горения пороха. Этот запах ни с чем не спутать, уверяю тебя, уважаемый читатель. В патронах к ручному огнестрельному оружию тоже используют порох на нитроцеллюлозе, поэтому запашок при интенсивных стрельбах получается специфический, но концентрация аммиака там гораздо ниже, поэтому запашок не такой интенсивный и даже не сравнить с запахом от артиллерийских метательных зарядов.

Глава седьмая. Сердце врага

/23 апреля 2022 года, царство Аида/

— Н-на! — наношу вертикальный рубящий удар по ящеру.

Невероятно быстро уклонившись от дьявольски острого лезвия, ящер попытался достать меня передней лапой, но я тоже не лыком шит, поэтому резко рву дистанцию, чтобы в следующее мгновение сократить её.

— Н-на! — горизонтальный рубящий удар достигает цели и вспарывает левую лапу ящера.

Тварь издаёт болезненный рёв, после чего пытается шарахнуть по мне шипастым хвостом. Причём не наотмашь и приблизительно, а необычайно точно по голове.

Жаль, что нет щита...

Резко приседаю, чтобы уберечь голову, после чего, прямо из полуприседа, перехожу в контратаку с колющим ударом в ящерову корму.

Палаш входит глубоко в тушу, но взамен я получаю удар задней лапой в грудь.

Отваливаюсь спиной на камни, но быстро вскакиваю и не позволяю хищной твари оправиться, начав агрессивную серию ударов.

Шипы на толстой коже твари иногда полностью блокируют удары, но я стараюсь бить прицельно, при этом вынуждая ящера отступать.

Вдруг тварь вновь вспомнила, что у неё есть хвост, но я уже был готов к такому, поэтому сумел подрезать его у основания, заставив ящера отпрянуть и попытаться спастись бегством.

Инстинкт самосохранения сработал у него поздно, видимо, никогда ещё не встречал настолько сильного противника на двух ногах. Правда, бежать ему надо было в самом начале, потому что я уже сильно зол...

В эпическом прыжке запрыгиваю на спину рванувшего прочь ящера и втыкаю ему в основание головы кинжал Рагнара. Чтобы убить эту тварь, яд не понадобился, но он и не был впрыснут, потому что удар не исподтишка, а в рамках боя.

Поднимаюсь на ноги и пинком переворачиваю ящера.

Брюшко у него бледное, мягонькое... Вытираю об него оружие, после чего вытаскиваю из подсумка шкуросъёмный нож и распарываю ящера, пока тёпленький.

Грудную клетку ему пришлось ломать, но, в итоге, я достал сердце и испил из него крови. Лучшее ознаменование для победы над сильным зверем...

Оглядываюсь по сторонам и нахожу взглядом сухое деревце.

Минут двадцать спустя, я уже жарил ящерово мясо на костре. Давно хотел поесть свежего мяса, чтобы с перцем и солью.

Наверное, небезопасно будет вот так вот есть мясо ящера, но я буквально не мог ничего с собой поделать. Такое непреодолимое ощущение, что зверь умер напрасно и вообще будет очень неправильно, если я просто так уйду.

Сижу на камне, кручу иногда вертел, жарящееся мясо пахнет превосходно, а ещё килограмм восемь в ПЭТ-пакете, обмазано солью и перцем — если найду воду, то будет шашлычок.

Параллельно, пока жарится мясо, вырезаю клыки и когти ящера. Некая цепочка лежала у меня в рюкзаке, поэтому я быстро насверлил дырок в трофеях и соорудил себе ожерелье. Успел как раз к подоспевшему мясу.

— М-м-м, превосходно... — откусил я кусок и запил его тёплым пивом.

Холодильник в рюкзаке не потаскаешь, поэтому пиво только такое.

Трапеза заняла у меня минут тридцать, после чего я потушил костёр по-пионерски, собрал свои немногочисленные манатки и пошёл покорять местные высоты.

Забираюсь на уже ранее выбранную скалу, после чего осматриваюсь на местности.

Слева бескрайний Океан — воды обманчиво спокойны, над ним стелется белый туман, никаких признаков морской жизни, ни птичек тебе, ни рыбок.

Если смотреть вправо, то вдалеке видно некую реку, скорее всего, Стикс, а за ней высокую стену. Вижу, что возле гигантских врат, вершиной уходящих в небесную дымку, происходит некая активность, но деталей не разобрать.

Надо идти к реке, конкретно к переправе Харона.

Спускаюсь со скалы и неспешно двигаюсь по почти сплошному камню.

Больше никаких крупных ящеров мне не встречалось, лишь несколько мелких тварей юркало между камнями, даже не думая ко мне приближаться.

До реки я добрался примерно за час, но ещё полчаса добирался до переправы.

Удивительно, но со скалы я не увидел целое скопление различных людей, сидящих на берегу реки. Реально различных: обоего полу, одеты кто во что, некоторые явно будто бы вылезли из настоящего постапа, некоторые в военной форме, а кто-то во вполне мирной одежде. Правда, выглядели они все как-то не очень чётко, будто на слегка «смазанном» фото. Возможно, это и есть тени мёртвых.

Внимания на моё прибытие они не обратили, просто сидели и лежали, страдальчески вздыхая или обречёнными взглядами пялясь в подземные небеса.

— Приветствую, мёртвые! — помахал я им всем рукой.

Снова ноль внимания, будто меня не существует.

Выбираю совсем молодого паренька, одетого в военную униформу неизвестного мне образца и подхожу к нему. Сидит почти на берегу Стикса и смотрит на течение.

— Курить будешь? — вытаскиваю я пачку сигарет.

Паренёк молча протягивает руку.

Вручаю ему сигарету и зажигалку, он прикуривает и делает глубокую затяжку. С наслаждением выдохнув, он поднимает взгляд.

— Ты не похож на мертвеца.

— Так я не мёртв, — ответил я. — А ты, как вижу, успешно усоп.

Паренёк сделал ещё одну затяжку и посмотрел на фильтр.

— Английские слова, — констатировал он. — Ты что, не русский?

— Русский, — ответил я.

— А чего контрабанду куришь? — с лёгким осуждением спросил он.

— Так продавали раньше, — пожал я плечами. — У нас не запрещено.

— А-а-а, так ты из местных... — догадался парень.

— Так ты, выходит, из пришельцев? — поинтересовался я.

— Сами вы пришельцы... — процедил парень и сплюнул в воду. — Я служил своей стране, давил американскую гадину, а потом... А потом что-то случилось и я оказался в странном мире, где были эти... Грязные, вонючие, пытаются загрызть... Вот и загрызли почти, сволочи.

— Сам-то откуда? — спросил я с неподдельным интересом.

— Из деревни Дубки, что в Екатеринославской губернии, — ответил мертвец. — Тебя как звать?

— Дмитрием, — представился я.

— Алексеем меня звали, — вздохнул парень. — Ох, почти победили ведь... Как же жаль, что так всё закончилось...

— Кого побеждали? — спросил я.

— Американцев побеждали, — ответил Алексей. — Разве не понятно?

— Я в ваших реалиях не смыслю ни грана, — признался я. — Можешь подробнее мне прояснить?

— Чего ты в маске-то? — обратил внимание Алексей. — Неужто скрываешься от кого?

— Это личное, — ответил я на это, но затем, всё же, снял маску.

— В реалиях, говоришь, наших, ничего не смыслишь? — Алексей сделал ещё одну затяжку. — Угости сигаретками, а я расскажу.

— А чего нет? — спросил я с усмешкой.

Достаю из рюкзака пачку «Лаки Страйка» и передаю погибшему парню.

— Реалии у нас таковы, что берём мы Вашингтон, — сообщил парень. — Вон там, за дядей в халате, сидят коммуняки.

— Какие коммуняки? — не понял я.

— Американские, конечно же! — как о чём-то очевидном сообщил Алексей. — Ты других коммуняк знаешь, что ли? Из Американской Социалистической Республики они. Солдаты Американской Народной Освободительной Армии, если точнёхонько о них говорить. Мы с ними в эту заблуду попали, прямо во время боя, да... Нет, американские сигареты, всё-таки, неплохие.

Он подкурил от тлеющего фильтра новую сигарету и щелчком метнул фильтр в Стикс. Река приняла остатки сигареты и стремительно унесла их прочь.

— Там сидит один, Артур, вроде бы, вот он меня и подстрелил, — с некой тоской произнёс Алексей. — А потом те твари попёрли, грызть меня начали, а я гранату... Вот тут и пришёл в себя.

— То есть у вас в США коммунисты верх взяли? — спросил я с недоумением.

— В каком таком США? — не понял Алексей.

— В Соединённых Штатах Америки, — пояснил я.

— Не слышал о таких, — пожал плечами Алексей. — А, наверное, это у вас. У нас нет никаких соединённых или как там ты сказал...

По форме если смотреть, выглядит как из XXI века: разгрузку видно, штык-нож, места под гранаты, но знаки отличия совсем непонятные, а ещё камуфляж ни на что не похожий. И каска висит на поясе не похожая ни на одну из мне известных. Примечательно, что на каске есть крепление под прибор ночного видения — это хай-тек, минимум, из восьмидесятых, потому что раньше не было.

Форма его в пыли, есть на ней и следы машинного масла, а левый рукав кителя в странных ожогах.

— Хочешь сказать, что Российская Федерация воевала против коммунистов США? — уточнил я.

— Какая ещё Российская Федерация? — недоуменно спросил Алексей. — Что ты несёшь, малахольный?

— А что за страна у вас? — закатил я глаза. — Говорю же, ничего не знаю совсем.

— Российская империя, — с выделением слова «империя» сообщил мне парень. — Царь-батюшка велел бить коммунистическую нечисть везде, где сподручно и не сподручно. Мы и били, причём успешно! А тут... Обидно. Очень обидно.

Теория о том, что аномалии притаскивают к нам людей и вещи из параллельных миров, нашла ещё одно железобетонное подтверждение. И люди из других миров, после смерти, попадают в наше царство мёртвых. Ну, а куда им ещё?

— А ты чего забыл здесь, Дмитрий? — без особого интереса спросил Алексей.

— Друга хочу найти и вернуть, — вздыхаю я. — Не видел такого? В камуфляжной форме, отдалённо похожей на твою, а ещё у него маска есть, вроде моей.

— Из царства мёртвых возврату нет, — уверенно заявил Алексей. — Ты бы возвращался, нечего тебе здесь делать.

— Откуда знаешь? — спросил я.

— Чувствую, что назад уже не вернуться, — вздохнул Алексей. — И любого тут спроси, так же ответит.

— А если бы было можно? — задал я вопрос.

— Неохота, — покачал головой Алексей. — Отмучился уже, а теперь можно и отдохнуть. Наконец-то.

— Тебя не смущает, что тут река Стикс и Харон? — спросил я.

— Это неважно, — покачал головой погибший солдат. — У каждого свой рай и свой ад.

— Так не видел?

— Нет, не видел, — ответил Алексей. — За сигареты, пусть и американские, спасибо, но ты бы шёл отсюда.

— Ясно, — кивнул я. — А девушку в странном одеянии?

Парень отрицательно мотнул головой, после чего потерял ко мне всякий интерес. Я огляделся, чтобы найти какого-нибудь более полезного собеседника.

Он говорил что-то об американцах...

Нахожу взглядом дядю в домашнем халате и иду к нему. А вот за ним, действительно, сидела группа одетых в военную форму мужчин. Видок они имели потрёпанный, видно, что были ранения, если судить по окровавленным перевязкам у некоторых, но сейчас их раны не беспокоили. Они сидели на камнях и смотрели в сторону врат.

— Не помешаю? — спросил я, подходя к ним.

— Мёртвым уже не помешать, — повернул ко мне голову один из американцев.

У него голова перемотана окровавленным бинтом, левая рука тоже, а одежда в каменной пыли. Чёрные «пожарные» усы местами подпалены, как и китель со штанами.

— Американцы? — спросил я.

— Ага, — ответил рыжеволосый парень в тяжёлом бронежилете. — Ты не похож на мёртвого. Чего забыл тут?

— Друга ищу, — сказал я, а затем достал сигареты. — Курите?

— Спрашивать даже не надо, — усмехнулся усатый. — Зови меня Клайдом.

— Артур, — назвался рыжий.

— Дмитрий, — представился я.

Американцы разобрали сигареты и с удовольствием закурили. Радостей у мертвецов немного...

— А чего это у тебя за марка? — удивился рыжеволосый. — «Лаки Страйк»? Никогда не слышал.

— Это не из вашего мира, — объяснил я.

— А, тогда ясно, — хмыкнул рыжий. — Так что за друг?

— Звать его Ильёй, — ответил я. — В военной форме, а ещё у него есть маска, почти как у меня.

Американцы переглянулись.

— Нет, не видели такого, — сказал Клайд. — Ты бы стареньких поспрашивал или «идейных».

— «Идейных»? — спросил я недоуменно.

— Эти подальше от реки сидят, — ответил на это Клайд. — Не хотят на ту сторону. Они тут давно...

— Как их найти? — спросил я.

— Те, кто останется, когда Харон приедет, — сообщил мне американец. — Вот с ними и говори о своём друге. Но, думаю, он уже на той стороне, так что...

— А девушку в странной одежде? — решил я осведомиться о Ани.

— Тут полно таких, — грустно усмехнулся рыжеволосый. — Вон та, например.

Он указал на девушку в ярко-красном зимнем комбинезоне и меховой шапке. Судя по остаткам экипировки, она погибла где-то в ледяных горах. Для них она, может, выглядит странно, но одежда у неё в пределах норм XXI века.

— Правда, что вы коммунисты? — спросил я у Клайда.

— Правда, — ответил тот. — Тебе русский сказал? Ругал нас, небось?

— Да не особо, — покачал я головой. — Как так вообще получилось, что в Америке коммунисты к власти пришли?

— Революция 1910 года... — с гордой улыбкой сообщил Клайд. — Свергли промышленников, казнили их президента-марионетку, заводы рабочим, землю крестьянам, а затем начали строить социализм, в точности по заветам товарища Архипова...

— Какого товарища Архипова? — спросил я.

— Величайшего идеолога марксизма-архипизма! — возмутился рыжеволосый.

— Впервые слышу, — признался я.

— Это потому, что ты неуч, — припечатал рыжеволосый. — Это знать надо!

— В моём мире коммунистическая революция случилась в России... — посчитал нужным сообщить я им.

Американцы переглянулись, а затем одновременно заржали, как кони.

— Чего смешного я сказал? — не понял я.

— В России?! Ха-ха! — утирая слезу, спросил Клайд. — А чего сразу не в Китае?! Ха-ха-ха!

— Ну, вообще-то... — начал я.

— В Российской империи, цитадели империализма, революция невозможна, — посерьёзнел вдруг Клайд. — Там самый реакционный режим, злостно эксплуатирующий рабочих и крестьян, а также раскинувший свои болезнетворные щупальца на Европу и Африку. И Китайская империя не лучше.

— У вас там всё настолько вверх ногами? — задумчиво спросил я.

— Наши братья в Китайской империи чуть не свергли слабосильного Сюнь-ди, но русские ввели войска... — с видимым сожалением произнёс Клайд. — Интервенты одолели революционную армию, а затем Охранка за четыре года физически уничтожила всех коммунистов и им сочувствующих. Эх, Сунь Ятсену чуть-чуть не хватило до победы... Так бы мы были не одни...

— Когда Харон прибудет? — спросил я.

— А мы откуда знаем? — усмехнулся Клайд. — Лично я умираю впервые.

Значит, остаётся только ждать.

Достаю из подсумка пенал с сигарами, приготавливаю и подкуриваю одну из них, сажусь на камень у берега и задумчиво закуриваю.

М-да... Параллельные миры — это безумие. Революция в США, которые не США, Российская империя, берущая штурмом Вашингтон — я ещё думал, что это у нас весь мир сошёл с ума...

Издалека, из каменных равнин, приходят новые люди. Они не рассматривают остальных, лишь бросают на меня неопределённые взгляды, после чего рассаживаются или разваливаются на камнях. Никто не разговаривает, всем всё равно — они здесь, чтобы дождаться рейса через Стикс.

Наконец, в бурных водах появилась здоровенная лодка с костлявым лодырем, одетым в просторный плащ с капюшоном. Он орудовал длинным шестом, с помощью которого толкал лодку — это действо было явно против законов физики, ведь течение было слишком сильным, чтобы удержать лодку на курсе с помощью какой-то палки.

Мертвецы синхронно встали с насиженных мест и без особой спешки устремились к столбу, к которому Харон пришвартовал свою лодку.

Я оглядел берег и увидел где-то два десятка мертвецов, которые не стали вставать. Можно и с ними пообщаться, но какой в этом смысл? Мне всё равно надо на тот берег, а там я уже всё проясню.

Надеваю маску и иду за остальными мертвецами.

Они вытаскивали из-под языков золотые монеты и передавали Харону плату за проезд. Я был в конце очереди, поэтому присутствовал небольшой риск не попасть на этот рейс. Нет, места хватит.

Покойные забирались в лодку и усаживались на свободные места. Пожилые, молодые, гражданские, военные...

Наконец, пришла моя очередь. Я вытащил из подсумка золотую монету и протянул Харону.

Из-под тьмы капюшона на меня смотрело два мертвецки внимательных голубовато-серых глаза.

— Что, нельзя? — спросил я.

— Ты уверен, что тебе туда надо? — спросил Харон скрипучим голосом.

— Уверен, — ответил я.

— Полезай, — после недолгой паузы, велел он.

Забираюсь на лодку и сажусь по соседству с Алексеем.

Американцы держались от него подальше, примерно на два места. Мёртвые не обращали на меня никакого внимания, пристально глядя в спину Харона.

Сам лодырь ждал, пока дойдут ещё четверо мертвецов, идущих по каменной пустоши.

Это были какие-то негры, одетые в стиле «милитари». На двоих разгрузка, а один в красном берете. Видимо, в Африке тоже продолжается активное смертоубийство.

Когда последние пассажиры заняли свои места, Харон отшвартовался и направил лодку на другой берег.

Путешествие было на удивление спокойным, будто на автобусе по межгороду решил скататься. Надо просто делать вид, будто никаких попутчиков нет, расслабиться и есть то, что набрал с собой в дорогу. Я вытащил из подсумка шоколадку и начал её есть. Справа от меня сидела какая-то девочка лет десяти — предложил ей угоститься, но она отрицательно покачала головой.

Как только Харон пришвартовал лодку к столбу на противоположном берегу, мертвецы начали высадку, после чего цепочкой пошли вдоль берега. Я решил последовать их примеру.

Правый берег мало отличался от левого, те же камни, та же атмосфера уныния, но зато из-за мрака Эреба, разделяющего царство мертвецов на внешнюю и внутреннюю территории, были слышны некие шумы. То ли сражение идёт, то ли в футбол играют...

Мертвецы во главе цепочки спокойно проходили мимо спящего на небольшом валуне Цербера, а я начал нервно потеть и закопошился в рюкзаке.

Псина почуяла неладное, шерсть на её загривке начала подниматься, а я, наконец-то, вытащил Bluetooth-колонку.

— Давай же... — запускаю я колонку.

Выхожу из цепочки мертвецов и поднимаю колонку над головой.

♫ We had broken up for good just an hour before ♫

♫ Ah ah ah ah ah ah ah ah. ♫

♫ And now I’m staring at the bodies as they’re dancing ’cross the floor. ♫

♫ Ah ah ah ah ah ah ah ah. ♫

♫ And then the band slowed the tempo, and the music gets you down. ♫

♫ Ah ah ah ah ah ah ah ah... ♫

Это Greg Kihn Band — «The Breakup Song» — лучшее, что у меня есть для Цербера. Если не сработает, то у меня есть План Б, а если и он не сработает, то есть ещё План В, но не хотелось бы прибегать к нему.

Уши Цербера, крайне мускулистого трёхглавого пса чёрного окраса, затрепетали, левая голова его приоткрыла правый глаз и посмотрела на меня сонно. Я стоял с Bluetooth-колонкой над головой и нервничал.

Мертвецы, шедшие к вратам царства Аида, остановились и повернулись направо, наверное, чтобы посмотреть как меня будет жрать Цербер.

Но голова закрыла глаз и опустила свою голову на здоровенную лапу.

Значит, музыка сработала...

♫ They don’t write ’em like that anymore! ♫

♫ They just don’t write ’em like that anymore! ♫

Начинаю, всё так же держа колонку над головой, медленно двигаться к вратам.

Когда до Цербера осталось метров пять, опускаю колонку на землю и ставлю песню на повтор. Если она сработала с первого попадания, то нефиг рисковать и ставить что-то ещё. Хорошую песню можно прослушать и второй раз, и третий, и четвёртый — до тех пор, пока не сядет батарейка.

Медленно пройдя метров пятнадцать, я ускорился и побежал к вратам. Мертвецы, не дождавшиеся бесплатного шоу с разрыванием человека на части, продолжили свой путь и даже не стали возмущаться, что я без очереди.

Пробегаю через врата и оказываюсь непосредственно перед зданием суда.

Это такой павильон из чёрного камня, с высокими наружными колоннами, крышей с чёрной кровлей, а также мраморной статуей какого-то бородатого мужика в мантии с распахнутой грудью. Возможно, это Аид, а может кто-то ещё.

Под статуей три трона, которые занимают бородатые дяди: все трое в древнегреческих аболлах (1) с хламидами, (2) в руках их были посохи, а на ногах некая пробковая обувь. Честно сказать, я знал, по роду деятельности, как называются у греков элементы и виды одежды, но обувь всегда упускал — вроде как бутафоры никак эти кожаные оплётки не называют, а вот одежду в древнегреческой классике надо знать, ведь в некоторых трагедиях тексты требуют озвучивать реплики о всяких хитонах, аболлах и гиматиях...

— Живой, — констатировал средний судья. — Сними свою маску и назовись, незваный.

— Дмитрий, сын Ибрагима, — сообщил я ему и снял маску.

— Меня зовут Эаком, — представился судья мёртвых. — Зачем ты нарушаешь покой царства мёртвых?

— Здесь есть два человека, которых я должен вернуть в мир живых, — честно назвал я цель визита. — А ещё о двоих людях я хочу просто справиться.

Вопрос о родителях я всегда держал в голове, потому что очень хочется узнать, что же с ними стало, а ещё, если получится, надо с ними поговорить. Попрощаться, хотя бы...

— Я вижу скорбь в твоих глазах, — поделился левый судья. — Эти люди умерли в мире живых?

— Да, — ответил я.

— Тогда назад вернуться они не смогут, — произнёс Левый. — Таково слово моё — царя Миноса.

— Подтверждаю, — кивнул Правый. — Таково слово моё — Радаманта.

— Нет возможности вернуть их, — включился Средний, который Эак. — Таково и моё слово.

— Вы здесь не решаете ни хрена, — криво усмехнулся я. — Сидите, делаете вид, что на что-то влияете, но все мы знаем, за кем последнее слово.

— Возвращайся обратно к живым, Деметрий, — велел мне Эак. — Не вздумай идти дальше!

— Останови меня, — ответил я на это и продолжил путь.

— Ты не ведаешь даже, что тебя ждёт! — выкрикнул Минос.

— Да-да, слышал уже что-то подобное и не раз... — бросил я через плечо.

Пропускаю фиктивных судей, которых Аид назначил сугубо для прикола, надеваю маску и иду вглубь владений царя подземного мира. Нужно с ним встретиться, справиться о доставке даров от меня и вообще, выведать диспозицию.

Обхожу суд и...

— Вот этого разум воспалённый мой не предвосхитил... — констатировал я и бросился к ближайшему валуну.

Примечания:

1 — Аболла — древнегреческая мантия без рукавов и с застёжкой на плече.

2 — Хламида — древнегреческая верхняя одежда продолговатой формы, накидываемая на шею короткой стороной. Крепилась застёжкой.

https://www.youtube.com/watch?v=VLFfSDEA26o - трек из колонки

Глава восьмая. Зря

/23 апреля 2022 года, царство Аида/

— Как бы не попасть в этот переплёт... — осторожно выглядываю я из-за серого валуна.

А на фоне происходило форменное побоище в духе эпических пеплумов 60-х годов.

В грандиозной битве участвовало две стороны: некие люди, причём настолько пёстро одетые, что совсем непонятно, кто такие, а также краснокожие рогатые гуманоиды.

Люди вооружены по-всякому, начиная от копий и мечей, заканчивая боевыми молотами и топорами, а краснокожие гуманоиды сражаются, преимущественно, копьями паршивого качества.

Встревать в чужую драку я желанием не горел, поэтому решил отсидеться за камнем и дождаться, когда это всё закончится.

Достаю сигарету, сую её в рот и подкуриваю, после чего, попыхивая дымом, начинаю готовить себе перекус. Костёр разводить нежелательно, а то ещё увидят меня, поэтому вскрываю консервную банку с говяжьей тушёнкой, баночку с маринованным тунцом, достаю 0,33 литровую бутылочку колы и приступаю к трапезе.

Смотрю внимательно на продолжающуюся битву, ем и пытаюсь различить детали схватки. Смотреть есть на что, ибо бьются, как в последний раз, не жалея ни себя, ни других.

На мой прикидочный взгляд, суммарно, участвует около двадцати тысяч бойцов с весьма вариативным снаряжением.

Краснокожие и рогатые экипированы бронзовыми и стальными бронями, всё такое, вроде бы аккуратное, но местами нарочито экзотическое и кричащее о богатом внутреннем мире носителей: блевотные концентрические узоры на кирасах, кожаные и костяные плюмажи на изысканно-уродливых шлемах, щиты с человеческими лицами с очень эмоциональными гримасами, а на некоторых есть брони, которые не защищают ни от чего. Например, один рогатый тип «защищён» металлическими полосами, закрывающими торс с широкими интервалами, причём это не недоработка, а прямо так и задумано. Кто-то носит шлемы, перекрывающие обзор практически полностью, а у кого-то щиты из бронзовых прутов, что нивелирует смысл такого щита почти что до нуля.

Люди же тоже оснащены бронзовыми и стальными бронями, но есть такие, у кого нет ничего, кроме щита и меча или копья. Брони в стиле Античности и Средневековья, щиты, правда, цельнометаллические, каплевидные — видимо, тяжёлые штуки.

Сражение шло отчаянно, краснокожие агрессивно штурмовали позиции людей, которые щедро истрачивали резервы, ожидавшие своего часа.

Затем, когда я уже почти доел тунца, случился перелом в ходе сражения: из-за позиций людей в небеса взлетели крылатые женщины, сжимающие между ног керамические сосуды, достигли позиций краснокожих и уронили свой груз. Раздались настоящие взрывы, уничтожившие тысячи краснокожих, после чего интенсивность натиска резко упала и фронт стабилизировался.

Не буду делать вид, что не понимаю, что тут происходит, ведь всё прекрасно понятно, даже на первый взгляд. Судя по всему, краснокожие и рогатые — это адские демоны, черти или шайтаны — как их ни назови, но это они, а «люди» — это мертвецы из царства Аида. Я было засомневался насчёт их принадлежности, но гарпии, то есть крылатые бабы, расставили всё по своим местам.

И, будто неизвестный командующий хотел окончательно убедить меня в моих выводах, из построений «людей» в строй демонов врезался отряд бородатых исполинов, вооружённых копьями. Вместо ног у них драконовые хвосты, покрытые крупной чешуёй. Каждый удар такого гиганта глубоко пробивал хаотичные, но плотные построения чертей, нанизывая на монструозных размеров копья по четыре-пять тел.

Командующий демонов понял, что блицкриг не удался, поэтому, где-то на фоне, затрубил рог, а черти резко бросили всё и отправились на «перегруппировку», что означало повальное и паническое бегство.

Если тут в порядке вещей такие зарубы, то мои шансы выжить более высоки на поверхности, в Питере. Но Илюху и Ани надо вытаскивать.

Допиваю бульон из банки тушёнки.

— Нет, это я не вывезу... — решил я, аккуратно поставив пустую банку из-под тушёнки по соседству с банкой из-под тунца. — Надо усилиться...

Возвращаюсь к суду.

— Правильное решение, юноша! — похвалил меня Минос.

Игнорирую его и возвращаюсь к вратам.

Цербер продолжает спать, слушая в который раз прокручиваемую песню, а я иду к Стикс.

Из того, что я знаю о Стикс — это река клятв. Хочешь железобетонное подтверждение своих слов — клянись водами Стикс. Последствия обмана или лжи будут такими, что лучше переметнуться в другую религию и уже в ней постараться сдохнуть побыстрее. Но даже так, как показала практика, ты всё равно придёшь к берегу реки Стикс.

Помимо мощнейших гарантий, река давала и другие бонусы: Гефест как-то закалил в реке меч царя Давна, а ещё Ахиллес, по непроверенным данным, получил свою неуязвимость благодаря тому, что его мамаша макнула его в Стикс.

Вот последнее — то, что меня особенно интересует.

Я пробежал мимо спящего Цербера и вернулся к единственному доступному выходу к реке, тому столбу, где Харон швартует свою лодку. Он сейчас тут, латает лодку смолой и паклей.

Сбрасываю рюкзак, снимаю шлем, кирасу, поддоспешник, обувь и нижнее бельё. Абсолютно голый, иду к воде.

— Юноша, ты дурачок? — поднимает на меня взгляд Харон.

— Что не так? — спрашиваю я его.

На всякий случай, останавливаюсь.

— Ты хочешь умереть? — Харон разгибается и упирает свой шест в речное дно.

— Слышал я, что если окунуться в воды Стикс, можно обрести неуязвимость, — честно озвучил я свои намерения.

— Кто рассказал тебе такое? — скрипнул Харон. — Иди к тому, коль смертен он или бессмертен, и с силой дай по голове своим мечом.

— Почему? — поинтересовался я.

— Ты бог? — вместо ответа спросил финальный перевозчик.

Он ничуть не похож на Джейсона Стейтема, но последним перевозчиком является именно Харон, а не кто-то иной...

— Нет, — признался я.

— Поддержка сущности божественной в заруке у тебя? — продолжил опрос Харон.

— Того, увы, я тоже не имею, — ответил я.

— Коль так, то ты собрался погрузиться в свою смерть, — сообщил мне Харон. — Это убьёт тебя быстрей, чем клинок, вонзённый в сердце.

— Но мне очень нужна неуязвимость, — вздохнул я. — Я слышал, что Ахилл, сын Пелея, в детстве был погружён своей матерью Фетидой в воды Стикс, благодаря чему обрёл телесную неуязвимость...

— Тот, кто рассказал тебе эту историю, суть — гнуснейший из лжецов, — мне послышалось презрение в этом скрипучем голосе Харона. — Ахилла я возил. Он не был стар, но пал в бою.

— Он был подстрелен в единственное уязвимое место — свою пяту, — озвучил я одну из версий легенды.

— Да, так и было, — кивнул перевозчик. — Но неуязвимость он обрёл не в Стикс.

— А где? — спросил я.

— Фетида, не желавшая зреть человечное в Ахилле, ночами жгла его в печи, чтоб выжечь в нём людское, — Харон озвучил раннюю версию мифа об Ахилле. — Амброзией же мазала и потчевала отпрыска она — дабы заполнить пустоту.

Там, действительно, фигурировала печь, богиня Фетида и ужас Пелея, заставшего жену за таким действом. И имя своё Ахилл, то есть «безгубый», получил из-за того, что его губы были обожжены огнём печи. Выходит, что легенду о Стикс придумали потом...

— А жаль... — вздохнул я с искренним сожалением. — Думал, полегче будет...

— Стикс — река клятв, — сообщил вдруг Харон. — Хочешь что-то получить — клянись страшнейшей из всех клятв. Но я бы, будь таким же дурачком, как ты, направил свои стопы к самой Стикс.

— Где мне найти её? — поинтересовался я.

Может, я действительно дурачок?

— Узри столбы серебряные, что небеса попрали, — указал перевозчик своим костлявым пальцем куда-то на запад.

Я вгляделся в указанном направлении и действительно сумел разглядеть серебряные колонны некого дворца, своды которого тают в серой дымке, что здесь играют роль небес.

— Там Стикс, богиня клятв, свою извечность коротает, — сообщил Харон. — Коль нужно тебе что-то от неё — иди к ней. Но я бы, будь таким же дурачком, и то не стал.

— Почему? — спрашиваю я.

— А потому, что есть чего терять мне, — неопределённым тоном произнёс логистический подрядчик Аида. — Но коли нету у тебя и грана ценного при жизни и в посмертии — иди. Но будь готовым ко всему.

Смотрю на серебряный дворец и задумываюсь.

Богиня Стикс живёт, как будто бы, вне царства Аида, как говорят легенды, на границе с царством Ночи. А что такое царство Ночи? А никто не знает.

— Что знаешь ты о царстве Ночи? — спрашиваю я у Харона.

— Не буду я с тобою об этом говорить, — не пожелал делиться информацией перевозчик.

Ночь по-гречески — Никс. Начинаю припоминать... Точно. Харон — сын Никс. Я бы тоже не стал с кем попало болтать о своих предках...

Я даже предположить боюсь, что именно ждёт меня на границах царства Аида и царства Никс. Сверхъестественные сущности, какие-нибудь смертоносные тени и прочее — надо ждать любую фигню. Это Стикс нормально существовать в подобной душной атмосфере, а я лишь человек.

Стоит ли того поход? Имеет ли вообще смысл идти к Стикс ради каких-то весьма смутных преференций?

— В реку нырять не вздумай, — предупредил меня Харон. — Мне тело убирать потом.

— Хорошо, — кивнул я.

— Пора мне, — посмотрел Харон на противоположный берег. — Вы, смертные, работы мне даёте больно много.

Старичок решил поворчать и пожаловаться на судьбу, как я понимаю. Ну-ну.

— Ваш мир, живых людей, давеча, — Харон развязал швартовочный узел и распрямился, — пережил большое лихо?

— Не пережил, — ответил я.

— То-то, думаю, так мало душ в последние декады... — хмыкнул Харон и оттолкнулся шестом от берега. — Подумай сотню раз — а стоить будет ли оно того? Подумай.

Провожаю удаляющегося перевозчика взглядом. Похоже, что лёгкого способа получения неуязвимости просто не существует. Иначе бы любой дурак в Древней Греции нырял в Стикс, после чего ходил и уверенно ловил бы лбом стрелы.

Вообще-то, у меня есть пустая проклятая маска — почему бы не воплотить в ней образ Ахиллеса? Телесная неуязвимость ведь... Но где найти людей для постановки? Эх...

Надо сходить к Стикс. За спрос ведь не бьют?

В потасовку с демонами вступать желанием не горю, но чувствую, что придётся.

/24 апреля 2022 года, царство Аида, дворец Стикс/

Идти было долго, но зато без особых проблем по пути.

Дворец Стикс оказался далеко на западе, гораздо дальше, чем казалось с причала Харона.

Я изрядно устал от этого путешествия. Еды в рюкзаке не так много, как мне хотелось, воды ещё меньше, но я рискнул испить из одного ручейка — попробовал сначала пару капель, а потом сидел полчаса в ожидании последствий. Последствий не наступило, поэтому я выпил пригоршню и засел в ожидании на час. К сожалению, сел телефон, который, к слову, тут совсем не ловит. Вода, в итоге, оказалась безвредной, поэтому я замариновал мясо ящера, добавив побольше перца и соли, а также заполнил несколько ПЭТ-пакетов водой.

Вчера вечером, который определился сугубо по наручным часам, ужинал импровизированным шашлыком из ящерятины. Получилось довольно недурно.

Спал на камнях, что было жутко неудобно, а утром мышцы ломало так, будто заночевал в леднике и чудом выжил. Разминался где-то полчасика, а затем побегал, что помогло вернуть нормальное самочувствие.

И вот, спустя четырнадцать часов быстрого бега, я у подножия скалы, на которой высится дворец Стикс.

«Начинать с „Встречай, подруга, дорогого друга“ будет не лучшей идеей», — подумал я, поднимаясь по базальтовым ступеням.

Колонны действительно были серебряными, тут в точности, как Харон сказал. Красивая гравировка тут, кстати, закос под природные орнаменты — будто колонны оплетает густая лоза с листьями и виноградом.

Поднимаюсь и вижу перед собой чернокаменную двустворчатую дверь. Точнее, врата. Высота их створок где-то около шести метров, поэтому полагаю, что либо Стикс ожидала гостей из гигантов или самых мелких титанов младших поколений, либо ей не чужд пафос цыганских баронов.

С недюжинным усилием толкаю врата и открываю себе вид на серебряный пол, внутреннюю серебряную колоннаду, призванную держать высоченный потолок дворца, а также чернокаменный трон, высящийся в конце огромного зала. И на троне сидит высоченная женщина в просторном хитоне.

Невольно перейдя на строевой шаг, приближаюсь к трону.

Только приблизившись на близкое расстояние я понимаю, что женщина высотой где-то в районе четырёх метров.

Лицо её монументально. Вера Мухина, увидь она это лицо, несомненно использовала бы его для воплощения образа колхозницы на монументе «Рабочий и колхозница». Не похожа эта богиня на гречанку, черты лица её прямы, взгляд, даже направленный не на тебя, пронзает холодом до основания пяток. Белоснежные волосы её сложены в пучок, а голову её украшает серебряный лавровый венец. Фигура её атлетична, сила чувствуется даже в положении рук на подлокотниках трона. Богиня такая, какая она есть.

Несомненно красива. Не людской красотой, но божественной...

— К-к-то-о-о?.. — изрекла она одновременно ослабшим, но и властным голосом.

Будь она человеком, имела бы успех в опере, потому что меня этот голос пронизал до глубины души. Но она не человек, а богиня. Что богине до смертных утех?

— Я — Дмитрий, сын Ибрагима! — набравшись храбрости, представляю я себя.

— К-а-а-к по-о-осмел, с-с-смертный? — поинтересовалась Стикс.

Стало как-то тоскливо от осознания того, что я действительно дурачок и вообще решил сюда идти.

Но видно, что ей сейчас очень паршиво. Не лучшие годы, видимо...

— Нижайше прошу милости, верно извечная и извечно верная... — рухнул я на колени.

И ничего. Стикс сидит как статуя, ни движения мимической мышцы, ни изменения взгляда. Смотрит в никуда, расположенное где-то надо мною, даже взгляд не опускает. Не может или не хочет — это очень важно определить прямо сейчас. Ключевой момент, можно сказать. Если не хочет — мне крышка, если не может — вот тут можно поплясать и побултыхаться.

Но не происходит абсолютно ничего. Медленно дышу, стараясь не шуметь, а богиня бездействует. После таких вопросов, заданных ею, меня давно должна ждать смерть. Персоне такого уровня даже пальцем шевелить не надо, чтобы прихлопнуть слишком наглую букашку. Но она бездействует. Почему?

Тут я начал слышать выдох, долгий, как течение реки, звонкий, как звук падающих на мрамор серебряных монет. Кажется, она хочет что-то мне сказать.

Подползаю на коленях поближе, но всё так же слышу неразборчивый выдох. Не знаю, что делать. Ссыкотно просто так подходить, угробит, как пить дать...

Минуты две стою на коленях, взвешивая все риски, но в итоге решаю, что, если бы она хотела меня убить, я бы уже надёжно умер.

Взбираюсь по ступеням к трону, встаю на ноги и залезаю на левый подлокотник, чтобы поднести своё ухо к божественным устам.

— Же-е-е-ертвуй... — тихо, но требовательно произнесла богиня. — Мне-е-е-е...

Всё в одну секунду стало ясно, как день.

Оглядываюсь и вижу потухшие жаровни по бокам от трона.

Спрыгиваю на серебряный пол и иду к левой жаровне. Дрова тут есть, причём, они, когда-то, горели. Достаю зажигалку для сигар и пытаюсь поджечь наиболее уцелевшее полено.

Но дровишки-то не из простых, судя по всему, потому что моя зажигалка даже не опалила эту проклятую целлюлозу...

— Кр-р-о-о-овь бо-о-огов... — сообщила мне Стикс.

Кровь богов? Что это значит?

А-а-а, чтобы поджечь эту древесину, нужна кровь богов! Но что-то не горю желанием резать Стикс, а ещё подозреваю, что мои зубочистки для её божественной кожи будут чем-то вроде касания нежнейшего хлопка.

Твою мать, есть же я! Тесей — полубог!

Без сомнения режу себе ладонь скорняжным ножом и поливаю кровью дрова в жаровне. Беру зажигалку и начинаю палить древесину, кровью окроплённую. И сразу разительное отличие от прошлой попытки — дерево начало тлеть, а затем, внезапно для меня, интенсивно разгораться. Отпрянув от взметнувшегося синего пламени, прячу зажигалку в подсумок и оборачиваюсь к богине. Та, всё так же, сидит неподвижно. Ну да, у неё ведь нет никаких сил, даже на движения.

Что можно пожертвовать богине клятв?

Снимаю рюкзак и ищу что-нибудь несомненно ценное. Что сейчас ценно для меня? Золото? Оно не имеет особого смысла, кроме как для платы кинжалу Рагнара. Оружие? Вот это интересно.

Извлекаю из кобуры пистолет Макарова, вынимаю из него магазин и выщёлкиваю все патроны в рюкзак. Не сомневаюсь ни на секунду, что пистолеты этой модели неоднократно использовались для мщения за клятвопреступления. Стикс плевать на преступления сами по себе, но она очень заинтересована во мщении за нарушения клятв — у Макарова есть потенциал в этом вопросе и он ценен для меня.

— О, богиня клятв, высокочтимая Стикс, прими мою жертву! — произнёс я и бросил пистолет в огонь.

Металл повёл себя как пластилин под зажигалкой, пистолет быстро «поплыл» и превратился в жидкий металл на поленьях, после чего начал испаряться.

Голубоватый дым устремился в небеса, но это продлилось секунд тридцать, а затем поленья продолжили гореть, как обычно.

— Е-е-ещё... — требовательно произнесла Стикс.

Что бы ещё такого пожертвовать? «Кедр» не отдам!

Это должно быть ценным для меня, форма и содержание не особо-то и важны. Еда!

Еду тут, как показала практика, найти можно, главное — не есть подозрительные плоды граната, а также не брать ничего, что предлагают мёртвые. Угощать можно смело, но брать — ни-ни!

Достаю четыре банки сгущёнки, прибережённые на крайний случай. Сгущёнка обладает внушительным количеством легкоусвояемых калорий, поэтому, если надо быстро восстановить силы, лучше сгущёнки почти ничего нет. Эх, жалко, очень жалко...

Ожесточившись лицом, посмотрев на банки в руках, как Авраам смотрел на Исаака, решительно бросаю сгущёнку в жаровню.

Пламя сжирает подношение, не оставив даже крупицы от этикетки...

— Ещё! — уже более окрепшим голосом потребовала богиня.

Шоколадные батончики не получишь, не надейся даже... Вытаскиваю бутылочки с Колой и с ожесточением бросаю их в жаровню. Снова они сгорают в пламени, как хлопковая вата.

Хорошо, что не пришлось жертвовать человеков, но сжигать Колу и сгущёнку, знаете ли, тоже мало приятного. Макаров — ладно, всё равно «Кедр» лучше.

— Достаточно, — произнесла Стикс. — Подойди ко мне, смертный.

Подхожу к трону и поднимаю взгляд на богиню.

— Ты либо глуп, либо очень нагл, смертный, — сообщила мне она. — Зачем ты пришёл ко мне?

— Просить, — ответил я.

— Время идёт, люди не меняются, — бесстрастно изрекла Стикс. — Подойди поближе и дай мне свою руку.

Я взошёл к трону и протянул руку.

Богиня медленно опустила взгляд на свою левую руку и будто бы усомнилась в том, что может её поднять. Но затем рука поднялась и медленно опустилась на мою.

Ну и лапища у неё... Как три моих, если не больше. Титанида, что тут сказать?

Внезапно, будто удар молнии, меня охватил хтонический ужас, поджилки затряслись и по спине обильно потёк пот, потому что я почувствовал, как Стикс молнией мечется по моему сознанию и скрупулёзно изучает последние виденные мною события, углубляясь всё дальше и дальше. А я стою и понимаю, что не в силах пошевелить и пальцем.

Стикс просматривала всю мою жизнь, как скучный ролик на Ютубе, то есть с пропуском интеграций и проматыванием скучных моментов. И я смотрю вместе с ней.

Вот я бегаю мелким по казахстанской деревне, вот сижу ровно за партой, фото в альбом за первый класс, а вот я мастерю пугач из велосипедной спицы, шпагата и гвоздя...

... выкуриваю первую в жизни сигарету за сараем соседей, иду с одноклассниками в лес, где всеми силами пытаюсь понравиться однокласснице Алие, а затем участвую в школьной постановке «Ромео и Джульетты»...

... вот мне бреют голову в парикмахерской у военкомата, машинка уже «уставшая», поэтому часто больно закусывает волосы, в зеркало на меня смотрит тощее и наивное создание, лишающееся сейчас своей гривы, тут я дерусь в сушилке с «дедом», попытавшимся заставить меня чистить ему берцы, а здесь я старательно чеканю шаг — плохо, неумело, совсем не так, как будет полгода спустя...

... сижу за богато уставленным блюдами столом, который более корректно будет назвать дастарханом, потому что классические национальные русские блюда здесь спокойно соседствуют с национальными казахскими блюдами, это празднование моего дембеля...

... прощаюсь с родителями на железнодорожном вокзале, обещаю звонить и не забывать, а также поддерживать бабушку...

... еду в поезде в Санкт-Петербург, у меня из денег только девять тысяч рублей, на которые надо как-то жить до первой стипендии, которую нужно будет умудриться не потерять по итогам сессии...

... здесь теряю стипендию после зимней сессии, а тут бабушка говорит, что это потому, что я хлюздин и профессию выбрал дурацкую...

... выступаю в студенческом театре, даём «Отелло», плохо даём, отвратительно, но это опыт...

... диплом, еду в Казахстан, бабушка со мной, встреча с родителями, грандиозный по нашим масштабам праздник...

... знакомлюсь с моим будущим менеджером, Владимиром Илюшиным, он честно предупреждает, что сделает из меня, максимум, средненького актёришку, потому что я хоть и играю отлично, но недостаточно смазлив или недостаточно брутален, чтобы отвечать ожиданиям публики...

... премьера «Беса», Гриша Сёмин, мой закадычный друган, одетый в один из моих смокингов, безуспешно подкатывает к Анне Семенович, которая недоумевает, что это за тип и как он сюда попал, я же доволен, как никогда в жизни, ведь звёзды сошлись и у меня есть шанс воплотить все свои мечты в явь...

... довольный жизнью, я катаюсь по ночному Питеру на своей ласточке, курю сигарету и пребываю в абсолютной уверенности, что всё будет хорошо...

... 1 апреля 2022 года...

Дальше Стикс смотрела без особого интереса, будто видела нечто подобное не один раз.

— Мир изменился, — отпустила она мою руку. — Люди тоже.

— М-м... — издал я единственный звук.

— Смертный, ты — не Тесей, — припечатала Стикс. — Носишь его маску со смутным и лживым слепком души, но ты — не Тесей. Не будь он давно мёртв, я назвала бы тебя вором.

— Я не вор... — тихо ответил я.

— Поэтому я так тебя не назову, — краешками губ обозначила улыбку Стикс. — Я вижу, что ты хочешь вернуть своих друзей и повидаться с родителями. Оба этих желания неисполнимы. Тебе не вернуть этих... Илью и Анну.

— Родители? — сумел я выдавить из себя.

— Их нет в этом мире, — сообщила мне Стикс.

— Они живы? — возникла у меня робкая надежда.

— Нет, они мертвы, — едва покачала головой Стикс.

— Тогда это значит, что они... зомби? — спросил я.

— Так вы зовёте тех существ из иного мира? — уточнила богиня. — Нет, они не зомби. Но их нет в этом мире.

— Как я должен понимать это? — спрашиваю я обескураженно.

— Как хочешь — так и понимай, — равнодушно ответила Стикс. — Ты зря пришёл, ибо не получишь ничего из того, чего желаешь.

— Но как же так? — отступаю я на шаг. — Должен быть способ вернуть человека из царства мёртвых!

— Ты сам знаешь, что его нет, — недобро усмехнулась богиня. — Ты потратил своё время зря.

— Аид! — нашёлся я с аргументом.

— Пастырь, но не хозяин, — ответила на это Стикс.

— А кто хозяин? — задал я вопрос.

— С ним тебе не договориться, — Стикс опёрлась о подлокотники и медленно встала.

Четыре метра, плюс-минус полметра, как я и прикидывал изначально. Но о титанах я и так давно знал, что ребята хоть завтра в огринский гренадёрский полк из «Вархаммера 40 000»...

— С кем мне не договориться? — спросил я.

— Тебе даже имя его знать нежелательно, — почти по-человечески вздохнула Стикс и сделала шаг на ступени трона. — Пусть ты и веришь в эту глупость, якобы на милость богов полагаться не стоит, но я благодарна тебе за краткий миг, что ты мне даровал. Чего ты хочешь, смертный?

— Ты уже знаешь, — вздохнул я и отступил ещё на пару шагов. — Илью вернуть, Ани...

— Это невозможно, — произнесла Стикс, а затем уточнила вопрос. — Чего ты хочешь ДЛЯ СЕБЯ, смертный?

Чего я хочу? Чтобы всё было, как раньше, чтобы родители были живы, чтобы моя карьера кинозвезды продолжалась, а все события с 1 апреля оказались ночным кошмаром, а не гнетущей явью... Но это точно так же невозможно, как и возвращение Ильи и Ани в мир живых...

Оседаю на серебряный пол и достаю из подсумка последнюю сигару. Автоматическими движениями срезаю кончик сигары и подкуриваю её. Зажигалка вдруг пару раз сбивается, а затем полностью прекращает работу. Сука... Сука. Сука!!!

— Твою мать! — вскакиваю я, подбегаю к ближайшей колонне и начинаю колотить её кулаками. — Сука! Ненавижу! Как же я всё это ненавижу!

Кулаки не могут повредить колонне, лишь напрасно разбиваются в кровь.

— А-а-а, мразь! Паскуда! Дрянь сраная!!! — воплю я в отчаянной ярости. — Почему всегда через жопу, а?! Почему всегда так?! Чем я прогневил вас, олимпийцы?! За что мне всё это?! За что?!

— Они тебя не услышат, — раздался у меня за спиной голос Стикс.

Прекращаю колотить по колонне и разворачиваюсь к ней.

— Что?

— Олимпийцы, все до единого, уже мертвы, — сообщила богиня. — Ты посвятил свою первую жертву давно мёртвым богам. Но Аид уже знает о тебе. Узнал в тот момент, когда ты посвятил ему жертву. Это он велел Харону перевезти тебя на этот берег моей реки. Это он не дал Церберу обратить тебя в обглоданные кости.

— Спасибо скажу ему, сука, как увижу! — саркастически пообещал я.

— Зря ты сюда пришёл, Деметрий... — покачала головой Стикс.

Глава девятая. Божественная потребность

/24 апреля 2022 года, царство Аида, дворец Стикс/

Психика моя дала сбой, меня захлестнуло отчаяние, сменившееся яростью, а затем, когда я выплеснул гнев наружу, глубоко в душе возникло чувство опустошённости.

Не припомню даже, когда в последний раз так слетал с катушек...

— Ты можешь дать мне телесную неуязвимость? — почти безразлично спросил я у богини.

Стикс, уже успевшая вновь рассесться на своём чернокаменном троне, опустила на меня взгляд.

— Никак не оставишь мечту стать подобным Ахиллу? — спросила она. — Не делаешь никаких выводов из того, как он закончил?

— То, что я не Ахилл — это не гарантия того, что я не закончу, как он, — подбираю с пола сигару.

Пока я буйствовал, она спокойно лежала на полу. Достаю из рюкзака шомпол к АК74, наматываю на его кончик кусок ветоши и подхожу к жаровне.

Я ожидал, что божественное пламя сожжёт ветошь и расплавит часть шомпола, но ветошь загорелась ровным голубым пламенем.

Прикуриваю сигару и выпускаю к сводам дворца густой дым.

— Это может убить тебя, — сообщила мне богиня.

— Тогда мне, тем более, нужна телесная неуязвимость, — произнёс я с усмешкой. — Чтобы точно умереть от рака лёгких.

Эх, помню, предлагали сняться в рекламе нового табачного электронного дерьма, якобы более безопасного, чем сигареты. Я не подписался на такое, потому что против рекламного продвижения любых табачных изделий, хотя там предлагали очень хорошие деньги. Я отказался, зато согласился Петров, которому отслюнявили за это не очень хорошие, а просто отличные деньги. Барыги знают, что мы, курильщики, слишком быстро дохнем, чтобы оставлять прирост нового поколения курильщиков на самотёк, поэтому они не жалеют денег на рекламу.

— Это тот рак лёгких, от которого умер твой двоюродный дед? — припомнила Стикс.

— Да, он самый, — кивнул я. — Так как?

— Неуязвимость телесную ты можешь получить и сам, — произнесла богиня. — И ты знаешь, как.

Это она о возможности «поселить» в пустую проклятую маску образ Ахиллеса, что один из самых очевидных способов обретения халявной защиты от любой ерунды. Только вот что-то мне подсказывает, что необходимо будет озаботиться непробиваемой защитой пяток. Закон Мёрфи обещает, что если у тебя есть уязвимое место, то враги будут бить именно туда, даже если не знают о нём. Просто по наитию или случаю, просто потому, что оно вообще есть.

— Думаю, ты можешь дать мне немного, извечно верная, — вздохнул я.

— Прямо сейчас — немного, — не стала спорить Стикс. — Но если ты готов дать что-то взамен, то я вознагражу тебя сообразно твоим дарам.

— Жертвовать? — спросил я.

— Жертвовать, — подтвердила Стикс. — Самые ценные жертвы — люди. Из них самые ценные — доблестные и могущественные воины.

Предлагает стать сатанистом, жертвовать ни на грамм не доброй богине, чтобы получить что-то взамен. Готов ли я жертвовать людей в корыстных интересах?

— Мне не нравится такое, — покачал я головой.

— Моё чутьё подсказывает мне, что ты обречён встречать сильных людей, которые сочтут тебя врагом, — произнесла Стикс. — Смерть их будет совершенно напрасна. Но если ты пожертвуешь их мне, хотя бы некоторых, я воздам тебе в точном соответствии с весом твоего вклада.

Не знаю, до чего докопаться, потому что так и есть — убивать я буду вынужден много и часто, потому что на поверхности ещё очень и очень нескоро станет безопасно.

— И что ты можешь мне дать? — поинтересовался я.

— Очень и очень многое, — холодно улыбнулась богиня. — Ты не пожалеешь. Первая награда будет за десять жертв, равных тебе по могуществу. Жертвы из мира мёртвых я не приму, они уже исчерпали свою ценность, поэтому бесполезны для меня. И зомби меня тоже не интересуют, они, как я вижу, почти лишены дара разума, поэтому не сильно отличны от животных.

— И как я это должен делать? — спросил я.

— Костёр, живая жертва, — ответила Стикс.

Сжигать людей заживо? Ну уж нет!

— Не пойдёт, — вздохнул я. — Это меня совершенно не устраивает.

— Они всё равно умрут, — попыталась парировать Стикс. — Какая разница?

— Для меня есть разница, — покачал я головой.

Для богини такой разницы нет. Они лишь отдалённо знакомы с такой вещью, как смерть, боль испытывают, скорее, больше эмоциональную, нежели физическую, поэтому способ смерти для Стикс не особо важен, важен сам факт смерти жертвы во имя её наиболее оптимальным способом. Жертвоприношения на костре для богов-олимпийцев — это мастхэв.

— Дай мне свой клинок, — протянула руку богиня.

Раздумываю несколько секунд, а затем передаю ей своё оружие.

Палаш Мученика Кассиана — это отличное оружие, будет жалко, если она его сломает или осквернит какой-нибудь божественной байдой, но понадеюсь на то, что она знает, что делает.

Стикс взяла палаш, оглядела с некоторым удивлением, после чего провела вдоль лезвия своей ладонью. Это сопровождалось голубоватым сиянием, как при аргонной сварке.

— Не десять, но двадцать воинов, равных по силе тебе, — произнесла Стикс, когда закончила свою непонятную работу. — Подумай о том, что лучше будет хитро изловить десяток, чем честно биться против двух десятков.

Принимаю своё оружие и смотрю на идеограммы на эфесе.

Название: Палаш Мученика Кассиана

Тип: освящённый клятвенный палаш

Потенциал: редкий

Краткое описание: этот палаш принадлежал Мученику Кассиану. В эпоху Белой Чумы Кассиан отринул свою мирскую стезю и посвятил всего себя истреблению разносчиков Белой Чумы — арагонских крыс. Во время битвы против крысиного короля, в подземном логове, Кассиан был лишён сознания, пленён и подвергнут публичным жестоким пыткам. Бог явился ему и предложил избавление от страданий, но Кассиан отказался, попросив лишь сил для битвы. Кассиан пожертвовал жизнью и убил короля арагонских крыс. Причислен к лику святости в статусе мученика, объявлен покровителем крысоловов. Палаш обладает способностью периодически испускать импульсы инфразвука, отпугивающего крыс и слабых духом. Тронут богиней Стикс. Для улучшения необходимо убивать сильных врагов и жертвовать. В руках бесчестного бесполезен.

— Тогда ещё и кинжал, и автомат, — протянул я ей остальное оружие. — А ещё вот эти два обреза!

— Первое — да, второе и третье — нет, — произнесла богиня и взяла кинжал Рагнара. — Хм... Проклятое оружие?

Я лишь пожал плечами.

— Хорошо... — произнесла Стикс и начала процесс «сварки».

На этот раз, ей потребовалось больше времени, потому что она, со слегка удивлённым выражением лица, раз за разом водила вдоль лезвия кинжала. Наконец, она слабо улыбнулась, удовлетворившись результатом, после чего передала мне кинжал.

Название: Кинжал Рагнара «Кровавого клинка»

Тип: клятвенный ядовитый кинжал

Потенциал: редкий

Краткое описание: Этот кинжал принадлежал печально известному разбойнику Рагнару «Кровавому клинку». При ударах по клятвопреступникам, клинок раскрывает внутренние пазы и выдвигает из них шипы, сочащиеся водой реки Стикс. Каждое полнолуние кинжал требует плату в виде одной серебряной монеты. Неуплата приведёт к последствиям. Тронут богиней Стикс. В руках бесчестного бесполезен.

Ха-ха! Божественная инфляция удешевила оплату прибавочной стоимости этого кинжала! Как бы не смылся от меня и не накатал жалобу в Министерство Труда и социальной защиты, ха-ха-ха! Но теперь надо как-то изобличать клятвопреступников, чтобы эта штука работала, как задумано. По физиономии человека обычно не скажешь, что он уже кого-то предавал или преступал клятвы...

— Убивая таким оружием, будь уверен, что часть пожертвования останется в нём, а часть направится ко мне, — произнесла Стикс. — Частичное снятие проклятья с кинжала считай... авансом. Я верю в тебя, Деметрий.

В меня верит целая богиня, охренеть... Наверное, ей очень не хочется вновь впадать в то состояние, в котором я нашёл её, раз она возлагает на меня такие надежды. Боги не разбрасываются словами напрасно, поэтому, если она говорит, что верит в меня, то значит, что так оно и есть.

— Я уверен, мне придётся убивать этим оружием, — произнёс я и поклонился богине с благодарностью. — Касательно костров и живых жертв — только если найду того, кто заслуживает худшего.

Некоторые видео в Ютубе показывают, что такие ребята на Земле точно есть. Суперы, слетевшие с катушек — первое и очевидное решение. Там уже отметились такие, которые заслуживают год расстрела без права переписки, не меньше... Или пару лет электрического стула. Не то, чтобы я, вдруг, обрёл какие-то полномочия по осуществлению правосудия, но законных судов больше нет, поэтому всем нам остался только старый добрый самосуд.

Кинжал Рагнара похолодил мне ладонь, подчёркивая изменение своей сути. Холод реки Стикс просачивается сквозь покрытую жёсткой бычьей кожей рукоять.

— Хочешь знать, что за проклятье было на этом кинжале? — поинтересовалась богиня.

— Это важно? — спросил я.

— Нет, — покачала головой титанида. — Но всегда полезно знать, чего ты избежал.

— Тогда, наверное, хочу знать, — вздохнул я.

— Этот кинжал, до сего момента, был вместилищем души Рагнара, более известного в своём мире под прозвищем Кровавый клинок, — произнесла богиня. — Так он, частично, избежал своей смерти, заключив свою душу в любимое оружие. Каждая пожертвованная золотая монета даровала Рагнару власть над жертвующим. В конце концов, он смог бы захватить тело и полноценно войти в этот мир, где не знают этого подлейшего душегуба и злостнейшего клятвопреступника. Но теперь он полностью мой.

— А если я буду платить монеты, не повлечёт ли это того, что ты будешь получать всё больше и больше власти над жертвующим мной? — спросил я.

— Меня не увлекают подобные мелочные игры, — ответила Стикс. — Будешь жертвовать мне людей, у нас не будет никакого... недопонимания.

И сейчас она прямым текстом сказала, что может крепко взять меня за яйца. Но приятно, что она сама начала разговор о кинжале и сама сообщила о том, что может применить какие-то санкции в случае, если я буду хлюздить. Боги не могут лгать, (1) это общеизвестно, но боги могут молчать.

— Аид не делает ничего просто так, поэтому ступай обратно к вратам, не пытай его терпения, — велела Стикс. — Принесёшь достаточно людских жертв — возвращайся сюда, за заслуженной наградой.

Молча сгибаюсь в поклоне, после чего разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и двигаюсь к выходу из дворца.

Взял на себя возмездные обязательства, потерпел экзистенциальный кризис, многое узнал — этот поход был, как минимум, не бесполезен.

/25 апреля 2022 года, царство Аида, на берегу реки Стикс/

— О, в полку мертвецов прибыло, — отметил я, отхлёбывая ключевой воды из пластиковой бутылки.

Когда я подошёл к швартовочному столбу Харона, из его лодки уже выбирались новые усопшие, погибшие практически недавно.

Люди умирают всякие: кто-то в самодельной броне, сохранившейся в посмертии, кто-то в повседневном гражданском или в военной форме, кто-то в зимней одежде, а кто-то абсолютно гол. Среди новоприбывших даже был бородатый мужик в стальных кандалах на ногах и руках.

— Сходил? — поинтересовался Харон, когда последние мертвецы покинули его лодку.

— Сходил, — ответил я и снял маску. — Что, работёнки привалило?

— Привалило, — согласился перевозчик. — Доволен тем, о чём узнал?

— Да как-то не очень, — признался я. — Многие знания — многие печали.

— Мудростью сквозит из этих слов, — покивал Харон. — Тебя уже заждались во дворце Аида.

— Сказали уже, — вздохнул я. — Но мог бы предупредить, что Стикс в упадке и нуждается в помощи смертного.

— Какой бы был мне в этом смысл? — серьёзно спросил Харон. — Теперь же я могу представить, как Стикс о помощи молит. Кого? Простого смертного. А тот умом прийти не может, чего богиня хочет от него. Отрадно представлять...

— Жаль тебя обламывать, но всё было не так, — усмехнулся я. — Хотя нет, не жаль. Впрочем, тебе остаётся только представлять... Счастливо оставаться и трудовых рекордов тебе.

— Теперь уж не перебить то достиженье, — пожаловался перевозчик. — Что в элафеболионе (3) приключилось. О, что за трудный день...

Наверное, первого апреля он замаялся катать по речке миллиарды людей...

— Хорошо, что ТЕХ мне не приходится возить... — продолжал Харон.

— Каких ТЕХ? — заинтересовался я.

— Что алчут людской плоти, — ответил Харон. — Их много там у вас, во царстве некогда живых...

— Хочешь сказать, что зомби не попадают в царство мёртвых? — удивился я.

Нет, я и до этого крепко подозревал, что они не попадают на берег Стикс, ведь их точно убивают в больших количествах каждый день, но ни одного зомби у берега, хотя должны быть тысячи, десятки тысяч... Припоминаю, что Алексей позавчера сказал, что его подстрелили, а затем начали грызть зомби, но он взорвал ручной гранатой себя и своих едоков. То есть до последнего есть шанс отправиться в царство мёртвых, а не куда-то ещё, в неизвестность.

— Так и сказал я, — кивнул Харон. — Они ведь убывают в неизвестность, к неизвестным мне местам. Пора мне за работу приниматься. Твой выбор сделан был, Деметрий, смотри, не пожалей...

Вновь надеваю маску и иду к вратам.

Сразу вижу Цербера, стоящего у портативной колонки и тыкающего в неё носом центральной головы. Левая голова его имела флегматичное выражение, а правая и центральная поскуливали с обидой. Видимо, им очень жаль, что колонка заткнулась. Я ставил её на среднюю громкость, но даже так её не хватило на два дня.

— Если приду сюда ещё разок, то обязательно принесу тебе новую колонку, — пообещал я Церберу.

Тот, явно, понял меня, это было видно по глазам всех трёх голов. Центральная голова кивнула мне, а правая мотнула в сторону врат. Левая же даже не смотрела на меня.

Аид очень хочет встретиться, раз все его подрядчики прямым текстом говорят, что меня заждались.

— Глупец, беги, пока не поздно! — крикнул мне из здания загробного трибунала Эол.

Вновь игнорирую этих придурков, возомнивших о себе дофига лишнего. Сидят там, какие-то важные законопроекты принимают, как в Госдуме, блин...

Прохожу к знакомому валуну и выглядываю из-за него на поле брани.

За судом развилка, левая дорога ведёт к Элизиуму, а правая к дворцу Аида. В Элизиум мне не надо, поэтому ступаю на правую дорогу.

К чести Аида, инфраструктурой он не пренебрегает: дорога мощена обработанным красным камнем, оборудована тротуарами и стоками для осадков — и это несмотря на то, что в Царстве мёртвых никогда не бывает осадков. Наверное, Аид подрядил под это дело каких-нибудь древнеримских инженеров, а те учли вообще всё.

Прохожу мимо поля сражения. Трупы демонов никто не прибирал, поэтому они лежали на исходных, но не тлели и не гнили, а вот павших воинов владыки подземного мира не наблюдалось, видимо, Аид посчитал нужным воздать им почести.

Вообще, очень интересный вопрос: А можно ли умереть после смерти?

Скорее всего, нельзя, но это не значит, что они не умеют выводить друг друга из игры. Иначе не было бы смысла этой битвы. Хотя, кто сказал, что в ней вообще должен быть смысл?

Где-то слева, за тем островом посреди озера, должны находиться поля наказаний, где преступников, совсем как у христиан, подвергают пыткам веки вечные, а справа от меня, за узкой, но длинной полосой олив, находятся поля асфоделей, также известные, как поля забвения.

Вот эти вот поля забвения — место, куда мне точно не надо. Погуляешь так посреди асфоделей, а потом всё, забыл, зачем пришёл, откуда пришёл, когда пришёл и кто пришёл. Асфодели предназначены для того, чтобы мёртвые, не совершившие преступлений, но и не заслужившие билет в Элизиум, забывали вообще всё и бродили по полям вечность, не зная и не помня.

Прогулка моя проходила безопасно, потому что фаза активных боевых действий была закончена позавчера и все уцелевшие участники сейчас зализывают раны и готовятся к реваншу. А диких животных или чудовищ тут, практически во дворе у Аида, не водится.

Наконец, из дымки показался дворец Аида.

А Аид, как оказалось, был ценителем брутализма. Дворец его представлял собой высокое и... плотное здание, лишённое любых внешних декораций, помимо монструозных рядов колоннад. Три яруса колонн, некоторые надстройки оказались мини-дворцами, которые составляют собой единый ансамбль. Камень применён не чёрный, как можно было бы ожидать от владыки подземного мира, а слегка желтоватый. На венцах мини-дворцов пылали массивные жаровни, против законов физики освещавшие пространство вокруг дворца.

Длинная мраморная лестница, к которой я подошёл, вела прямиком на второй ярус, где находились бронзовые врата. С интервалом в пятьдесят ступенек, на лестнице располагались жаровни, пылающие серым огнём, явно, божественного происхождения. У Стикс всего одна жаровня, и то, это я поспособствовал, а у Аида их настолько много, что он их даже на улице выставляет. Они, я думаю, имеют какое-то значение, но пока слишком мало информации, чтобы делать определённые выводы.

Снова пришлось прилагать мускульную силу, чтобы отворить врата, потому что никто, разумеется, не стал открывать передо мной двери.

Внутри центрального здания дворца не было колонн, но зато стояли статуи титанов, попирающих потолок и, фактически, служащих колоннами. Видимо, Аид очень самодовольный тип, раз не боится гнева титанов... Ах, да, раз мертвы олимпийцы, то и с титанами тоже всё может быть не слава богу.

В конце зала стоял большой трон из белоснежного и монотонного мрамора, на котором восседал сам Аид.

Ростом он был где-то не выше двух метров, кожа его была нездорово бледна, серые волосы колыхались так, словно на него направлены слабенькие вентиляторы, а одет он в древнеримскую тогу чёрного цвета. В правой руке он держал бронзовые двузубые вилы, а в левой руке у него покоился золотой кубок.

Бороды нет, внешность какая угодно, но не греческая — национальность его не определить, но это нормально для богов.

— Наконец-то, наконец-то! — обрадовался Аид.

Тон голоса его был таким вкрадчивым и доверительным, что мне захотелось проверить портмоне. Никогда не доверял людям, проявляющим столь демонстративное радушие. Если в дальнейшем разговоре он использует слова «брат» и «родной», то надо будет обязательно перепарковать мою ласточку и перепрятать тайники...

— Аид, владыка царства под землёй, — поклонился я учтиво.

— Ой, не напоминай! — брезгливо отмахнулся бог мёртвых. — Ты почти опоздал! Не ждал я, что Стикс тебя так надолго задержит!

— Не знал, честно сказать, что ты меня столь нетерпеливо ждёшь, — сказал я.

— А я ждал! — встал с трона Аид. — Очень и очень, и очень сильно ждал! С того самого момента, как ты пожертвовал мне сравнительно щедрые дары! В последнее время, знаешь ли, мне не жертвуют, но тем приятнее твой широкий жест! Следуй за мной, у меня тут есть удобное местечко, чтобы посидеть немного, поговорить...

Вопреки устоявшемуся стереотипу, люди убеждены, что от Аида обязательно следует ждать говна. Но я, изучивший подробности, смею утверждать, что он бог не хуже и не лучше остальных. Правда, важно заметить, что от всех богов, без исключения, обязательно следует ждать говна...

Чтобы прокинуть меня, как лоха на овощном рынке, ему даже врать не придётся. Он и не станет врать, потому что не умеет и не считает нужным. Но, как я уже говорил, боги могут молчать.

Мы прошли в расположенный справа мини-дворец, где располагались клинии (3) для приёма пищи. Но есть здесь я точно не буду.

— Итак! — Аид завалился на лежак и некий бестелесный дух наполнил его кубок вином из кувшина. — Ты пришёл сюда за тем, чего никогда не сможешь получить. Наверное, Стикс тебе уже сказала, что даже я не могу дать тебе этого?

— Да, — кивнул я.

— Выпьешь? — Аид материализовал перед собой кубок.

— Воздержусь, — отрицательно мотнул я головой.

— И правильно, — покладисто кивнул бог мёртвых. — Вам, смертным, вредно. А я, так и быть, отведаю нектара...

Так это не вино, а нектар. М-хм. Тогда, тем более, не стоит это пить. Богам — богово, людям — людское.

— К-хм, — вытер Аид рот. — Даже не знаю, с чего начать, Деметрий. Я был в таком предвкушении! Сидел на краешке трона и ждал, ждал, ждал! Первый, за долгие тысячи лет, смертный в моём царстве — это грандиозное событие! Событие тысячелетий!

— Приятно, что я сумел тебя порадовать, — слабо улыбнулся я.

— Эх, как жаль, всё-таки, что все героические династии пресеклись, что в людях больше не течёт божественная кровь! — посетовал Аид, взмахнув кубком. — С героями было так весело и интересно! А что нынешние смертные? «Мне надо доделать квартальный отчёт, бе-бе-бе!», «А как же мои родные, му-му-му?», «Это вы организовали тот теракт, ко-ко-ко?» Ску-у-у-учно-о-о-о!

— Сейчас сильно веселее не станет, — вздохнул я, вытаскивая сигарету из пачки. — Я здесь ненадолго.

— Эти штуки тебя погубят, — неодобрительно покачал головой Аид.

— Если уже два бога говорят мне о вреде курения — мне стоит начинать задумываться? — задал я риторический вопрос.

— Да, тебе может казаться, что ты здесь ненадолго, но это только кажется, Деметрий, — произнёс Аид. — Я бы и сам рад тебя отпустить, чтобы ты убыл в привычные тебе восвояси, но...

— Ха-ха, всегда есть «но», — усмехнулся я, выдыхая дым.

— И в этот раз тоже, — кивнул бог подземного мира. — И перед этим «но» тебе нужно выслушать коротенькую предысторию о положении вещей в моём царстве... Готов слушать?

— Всегда готов, — кивнул я, поудобнее устраиваясь на клинии.

Примечания:

1 — Боги не лгут — в своём «Государстве» Сократ выдвигает утверждение, что богам ложь, в сущности, бесполезна, потому что бога почти невозможно оценивать по человеческой шкале ценностей, должного и требуемого, то есть богам ложь попросту не нужна. Третья книга «Государства» Сократа — очень интересный труд, содержит он в себе довольно-таки интересные мысли, некоторые из которых не утратили актуальности и по сей день.

2 — Элафеболион — месяц в аттическом календаре, примерно вторая половина марта — первая половина апреля.

3 — Клиния — греч. κλίνη — «диван» — также известная у древних римлян как «лектус», это ложе, на котором древние греки и чуть менее древние римляне принимали пищу. Как известно, делали они это лёжа, хотя следует знать, что во времена Гомера древние греки ели сидя, но потом появился обычай жрать лёжа на диване, а потом это переняли у греков этруски, а у этрусков переняли римляне. Примечательно, что в общепите древние римляне ели сидя за нормальными, человеческими столами, то есть это больше культурная особенность, а не потому что они считали сидячий образ приёма пищи уделом варваров или типа того. Если смотреть с медицинской точки зрения, то есть лёжа — это плохая идея. Во-первых, лёжа больше влезает. Во-вторых, в положении лёжа замедляется усвоение глюкозы, почему, собственно, врачи не рекомендуют ложиться сразу после приёма пищи. В нашу эру продовольственного изобилия и избытка сахарозы в рационе, решение есть лёжа легко может привести к неприятным отдалённым последствиям. Ну и вообще, мы же рабоче-крестьянские ребята, а среди римлян на клиниях ели обычно всякие благородия, которым подносили пищу и напитки рабы. Обычные древнеримские пролетарии ели сидя, в городском общепите, поэтому надо оставить эти клинии и триклинии на свалке истории, как не прошедшие проверку временем. В общем, уважаемый читатель, «е@и лёжа» — как посоветовал один средневековый новгородский купец своему брату.

Кому-то может показаться, что это комната для отдыха, но это обеденный зал:

Глава десятая. Гекатомбы

/25 апреля 2022 года, царство Аида, дворец владыки подземного мира/

— Началось всё, даже по моим меркам, давно, — заговорил Аид. — Сложно сказать точно, но, вроде бы, в тот момент, когда мои верные римляне вдруг перекрестились и стали верить кое в кого другого.

— В Иисуса Христа? — уточнил я.

— Ну-у-у... — Аид замялся. — Можно сказать и так.

Очень странно он высказался, будто я не знаю чего-то важного, но объяснить мне этого нельзя.

— Что началось-то? — спросил я.

— Падение старых богов, то есть нас, — вздохнул бог мёртвых. — Культы исчезли не сразу, даже начали зарождаться новые боги, но с того момента можно было отсчитывать закономерный конец старого мира и начало нового. Постепенно, боги Олимпа и остальные сверхсущности начали утрачивать силу и умирать. И большая часть их, не нашедшая себе места, умерла.

— Но не ты, — усмехнулся я. — Почему?

— Вот это самое интересное, — Аиду вновь наполнили кубок. — Древний, придя в этот мир, создал своих помощников, абсолютно новых. Устаревшие боги, вроде меня, ему были не нужны, поэтому мне пришлось доказывать свою полезность, в меру своего собственного разумения. Судя по всему, не доказал. А, может, и изначально не мог.

— Но ты всё ещё существуешь, несмотря на эту досаду, — констатировал я.

— С Древним договориться нельзя, он вне категорий возможности понимания, — посетовал Аид. — Он трансцендентен. (1)

— Древний — это Бог? — спросил я.

— Вы его так называете, — кивнул Аид. — Слышал от разных людей разные названия. Яхве, Иегова, Адонай, Аллах, Эль-Эльон, Аль-Малик, Ар-Рахман, Господь — это только некоторые из них. Я называю его Древним.

— Почему? — поинтересовался я.

— Потому что он очень и очень, и очень древний, наверное? — саркастически усмехнулся Аид. — Поначалу мне казалось, что он один из нас, тоже зародился при людях, но... эх... нет, он сверхсущность другого порядка. Поэтому с ним невозможно договориться.

— Если существо обладает разумом, то с этим существом можно договориться, — не согласился я.

— Вот представь, что у тебя есть коза, — попросил бог мёртвых.

— Так, — представил я, что владею козой.

— Она носится по двору, жуёт всё, что поддаётся её зубам, — начал разворачивать метафору Аид. — Можешь ли ты вести с ней переговоры?

— Говорить с ней я могу, но она не поймёт меня, — покачал я головой.

— Древний тоже может с нами говорить, — произнёс Аид. — А мы с ним не можем. Мы для Древнего нечто вроде козы для тебя. А с тобой даже хуже... Ты как гнида в шерсти этой козы.

Почему-то, в голове возникла ассоциация с муравьиной фермой. Для муравьёв это целый мир, ограниченный рамками, а для человека они просто питомцы в стеклянной коробке на столе или тумбочке, которых надо кормить раз в пять-семь дней и слегка увлажнять раз в три-четыре дня...

— Печально слышать, — с сожалением произнёс я. — То есть вообще никак?

— Вообще, — ответил Аид. — Но расстраиваться не спеши, жил же ты как-то всё это время? Смерть для вас неизбежна, так что теперь, из-за этого не жить отведённый срок? Вот и живи дальше, наслаждайся каждым мигом, но будь готов, что мы с тобой обязательно встретимся в конце.

— Ты так и не объяснил, почему до сих пор существуешь, — напомнил я.

— К этому и перехожу, — Аид залпом выпил нектар. — Древний, придя сюда, решил ничего не ломать, сохранив это пространство, то есть моё царство. Но он не стал считаться со мной, поэтому подсадил сюда «новую козу». Люди тоже дали ему много имён: Сатана, Дьявол, Иблис и так далее.

— Если он «коза», как и ты, то выходит, что с ним ты договориться мог, — догадался я.

— Ты быстро схватываешь, Деметрий! — похвалил меня Аид. — Тесей, чей искажённый образ ты используешь, был менее сообразительным!

— И ты договорился с Дьяволом? — спросил я.

— Ну... — Аид вновь сделал паузу. — Отчасти да, но отчасти нет. Твой разум не способен познать то, чего мы достигли в переговорах, нет у людей такого понятия. Представь, что ты одновременно договорился и не договорился.

— Парламентёрская суперпозиция какая-то... — вздохнул я.

— Называй это как хочешь, понять ты этого не в силах, — пожал плечами Аид. — Я добился главного — уцелел и занял важное место в своём бывшем царстве. А вот Никс не договорилась совсем. Сатана до сих пор тратит очень много сил, чтобы добить её, но это противостояние ещё очень далеко от завершения.

— Выходит, царство мёртвых не твоё? — спросил я.

— Формально, ещё моё, — ответил Аид. — Но кого волнует форма? Никого не волнует. Территории вдоль берега Стикс - нейтральная территория, потому что никому не выгодно устраивать потасовки в месте прибытия усопших, дворец Стикс меня и Сатану не интересует, она давно должна была уйти в небытие, а вот остальные территории... Поля наказаний он забрал сразу, просторы Никс медленно, но верно отвоёвывает, а я держусь тут.

— То есть, у вас война? — спросил я.

— Нет никакой войны, — вздохнул Аид. — Мы делим поток прибывающих душ, мне достаётся около 5% и этого хватает на мою плохую жизнь, но недавно, пару декад назад, в мире живых случилось что-то не очень хорошее и я чувствую, что всем нам скоро будет очень не хватать душ. Сатана это тоже почувствовал, поэтому разворачивает наши недостигнутые соглашения в невыгодную мне сторону.

— То есть вы не договорились, если брать в конечном счёте? — не понял я.

— Договорились! — закатил глаза Аид. — И не договорились.

— Не понимаю, — вздохнул я.

— Я тебе сразу сказал, что не поймёшь, — Аид взмахнул рукой и прямо перед ним возникла некая магическая проекция.

При внимательном рассмотрении, мне стало ясно, что это карта.

— Вот тут, — Аид указал на фрактальную фигуру посреди гор, — расположен дворец Сатаны.

— У меня по горло других дел, — произнёс я. — И в списке дел на остаток жизни нет места для пункта «Положить здоровье и жизнь в битве против Врага всего человечества».

— Кто тебе сказал, что он вам враг? — спросил Аид. — Он обычный прислужник, совсем как я.

— Замысел исполняет? — усмехнулся я.

— Нет никакого Замысла, — ответил на это бог мёртвых. — Но считай так, как тебе удобно. И я не предлагаю тебе биться против него. Я посвящаю тебя в контекст.

— Пока мы ещё не перешли к конкретным заключениям, я хотел бы спросить: если все верят в Древнего, а в вас никто не верит, то какие души достаются тебе? — поинтересовался я.

— Я думал, это очевидно... — Аид приложился к кубку с нектаром. — Атеисты!

— Атеисты? — сильно удивился я. — А разве они не... ну...

— Не верят? — усмехнулся Аид. — Почти абсолютное большинство людей верит хоть во что-то. Те, кто совсем ни во что не верит — ты их уже видел, так и сидят на берегу Стикс. Но мне достаются исключительно декларируемые атеисты и, иногда, сторонники неавраамических религий. И то только в рамках 5% от общей численности поставки душ. Несправедливо, но что поделать?

— Выходит, что все, кто не достался тебе, попадают в ад? — спросил я.

— Есть план, альтернативный сатанинскому, — покачал головой Аид. — Но туда попадают исключительно праведники, а вот они уже очень нужны Древнему, зачем-то. Но я мало знаю об этом. Давай уже переходить к конкретике. Какие выводы ты сделал?

— Как я понял, вы с Сатаной столкнулись со вполне человеческой проблемой: ресурсов вдруг стало мало, и вам пришло в головы осознание, что на всех не хватит, — резюмировал я. — До недавнего времени, ресурсов было достаточно, устоялся некий статус-кво, а теперь всё изменилось и Сатана, как обладающий большими ресурсами, решил денонсировать ваш «договор не договор», чтобы отнять у тебя, Аид, всё, что ты имеешь. Чтобы протянуть подольше.

«Умри ты нынче, а я завтра!» — как это знакомо и понятно...

— С некоторыми оговорками, но, в целом, примерно так всё и обстоит, — произнёс не такой уж и владыка царства мёртвых. — Никс не до этого, контратаковать она, в ближайшее время, не будет, Сатана это знает, поэтому он усилил натиск на мои пределы.

— Догадываюсь, что именно тебе нужно, но лучше прямым текстом скажи, — попросил я.

— Жертвуй, — произнёс Аид. — Мне.

— Не безвозмездно? — деловито осведомился я.

— Естественно! — заулыбался Аид. — Стикс предложила тебе достойную оплату, ведь так?

— Пока не знаю, — ответил я. — А что можешь предложить ты?

Бог внимательно рассмотрел меня с ног до головы.

— Пожертвуй мне сотню сильных воинов, — заговорил он. — Взамен я дарую тебе упорядочивание образа одной из твоих проклятых масок.

— Кстати, ты знаешь что-нибудь о том, почему эти маски называются проклятыми? — спросил я.

— Не думал, что их так назвали за то, что они проклятые? — усмехнулся Аид. — Образы на них искажены, это негативно сказывается как на их способностях, так и на тебе. Когда видишь, что нечто обозначено словом «проклято», даже не прикасайся к этому. Тебе, смертному, вредно.

А я, по-видимому, недостаточно серьёзно относился к проклятым вещам. Кинжал Рагнара нашёл — а чё не попользоваться, да? Что он может вообще? Эх... Действительно, дурачок...

— То есть, чем сильнее потенциал, тем они искажённее, так? — спросил я.

— Не так, — покачал головой Аид. — Я сам, примерно в то же время, что и ты, познакомился с этими сферами, по понятным причинам. Но кое-что о них я уже понял. Дай-ка мне другую маску.

Вытаскиваю из рюкзака маску Наполеона.

— О-о-о, узнаю этого человека, — покивал Аид, после того, как прочитал идеограмму.

— Так что там с искажением? — спросил я.

— Подожди, — ответил Аид, щупающий маску с внутренней стороны.

Минуты две он задумчиво щупал её.

— Да, теперь я окончательно всё понял, — произнёс он, возвращая мне маску. — Ты можешь как бы «усиливать» эту маску, убивая встреченных врагов, зомби, как вы их называете, а также изменённых животных, но не других людей. Но новых масок она уже не даст, потому что дала тебе маску Тесея. А вот маска Тесея, я даже отсюда вижу, способна дать тебе новую маску. Ты, кстати, зря сделал новую маску самостоятельно. Теперь маска Тесея даст лишь одну, а не две — проклятье не обманешь.

— Так в чём их подвох? — спросил я.

— Ни в чём, — пожал плечами Аид. — Они просто прокляты. А вот в чём их проклятье — это ты уже сам узнаешь, я изучил, что смог, но создаётся впечатление, будто маска всеми силами старается казаться миролюбивой и безопасной. И это у неё получается очень хорошо. Не верь маскам, Деметрий.

— Буду иметь в виду, — кивнул я. — Итак...

Достаю ещё одну сигарету и закуриваю.

— Могу я хотя бы увидеть Илью и Ани?

— Ани? Илью? — Аид нахмурил брови. — Не можешь, они попали не ко мне.

— Ты можешь сделать так, чтобы они перешли к тебе? — задал я очень важный вопрос.

— А кто сказал, что им у меня будет лучше? — усмехнулся Аид.

— Это в твоей власти, — пожал я плечами.

В Элизиум, если верно то, что я слышал, можно попасть только по окончательному решению Аида. Праведность и безгрешность — это не абсолютные гарантии. Раньше расположение богов к человеку решало больше, чем его образ жизни, значимые поступки и выдающиеся подвиги, но ирония в том, что живя яркой и прекрасной жизнью, творя историю и оказывая влияние на мир, очень сложно не заручиться расположением богов, которые любили и ценили таких людей.

— Да, в моей, — не стал спорить бог мёртвых. — Забрать их к себе возможно, но только если у меня будет достаточно сил и если я сочту это выгодным. Это мелочь, но всё равно потребует усилий. Поговорим об этом сразу после того, как ты пожертвуешь мне сотню своих врагов.

— Видимо, у меня не остаётся выбора, — вздохнул я обречённо.

— Ты можешь не помогать своим друзьям, — улыбнулся Аид. — Выбор есть всегда. Но что ты теряешь, а что приобретаешь?

— Что теряю, а что приобретаю? — повторил я за ним. — Целых два древних бога обратились ко мне, оба хотят, чтобы я приносил им жертвы — пахнет тухловато, конечно, с точки зрения человеческой этики, но подкупают преференции. Потеряю я только в моральном плане, потому что, как ни посмотри, а человеческие жертвоприношения - это не очень хорошо. С другой стороны, есть щедрые посулы от двух богов. За Стикс, богиней клятв, думаю, не заржавеет, а о тебе, бог мёртвых...

— Ты знаешь мою репутацию, — улыбнулся Аид. — Мы ведь с тобой договорились?

Репутация Аида говорит, что он щедр и гостеприимен. Только это метафора, символизирующая неизбежный конец всякого живого существа.

— Думаю, что да, — кивнул я.

— Это боги не могут юлить, а люди могут, — покачал головой Аид. — Скажи точно и однозначно. Я сильно огорчусь, если ты потом скажешь, что просто подумал согласиться.

— Да, мы с тобой договорились, — вздохнул я. — Жертвы будут по ситуации, буду стараться, но никаких конкретных сроков и планов, потому что ты, наверное, уже знаешь, что за обстановка на поверхности.

— Вот так меня устраивает, — удовлетворённо кивнул бог мёртвых. — Как мы поняли, это и в твоих интересах тоже.

— Раз с этим решили, — посмотрел я на него. — Теперь же расскажи мне, почему произошло изменение ситуации с религией во времена римлян. Как так получилось, что Древний старше вас всех вместе взятых, но действовать начал только исторически недавно?

— Изменение, как ты это называешь, ситуации с религией произошло по причине того, что Он пришёл, — ответил Аид. — Он был где-то ещё, я даже представить, ДАЖЕ Я, не могу, где он мог быть. Но это случилось и он пришёл. На горизонте нашего плана чувствовалось что-то такое, нечёткая тень его приближения, но мы не придали этому никакого значения. Да и что мы могли бы сделать? Люди, хрупкие, но чувствительные создания, заметили появление Его практически сразу. Когда он был лишь на горизонте, среди них рождались воспринявшие саму его тень люди, они улавливали что-то, выбивали это на глиняных табличках, но не понимали. А вот когда Древний пришёл, наши культы быстро утеряли последователей, а люди, будто так и должно быть, адаптировали некоторые наши атрибуты под Него, под Древнего. Не потому, что Он этого захотел, а потому что они пытались объяснить для себя необъяснимое.

Любопытно...

— Хм... — задумчиво изрёк я.

— Ему ведь даже убивать нас не пришлось, — с грустью вздохнул Аид. — Просто от самого факта Его появления мы стали жалкими, бесполезными... Я до сих пор не знаю, чего Он хочет, не понимаю Его целей, задач, не представляю, что Он может сделать в любой момент.

— А он что-то делал? — спросил я. — Ну, чудеса и прочее...

— С самого момента своего появления Он не делал с миром живых вообще ничего, — покачал головой Аид. — Поставил своих прислужников по ключевым местам и до сих пор бездействует.

— Значит, всё это придумали? — спросил я потерянно. — О чудесах, о божественных откровениях?

— Чувствительные к его духу, насколько я знаю, иногда могут выкидывать некоторые фокусы, — ответил на это Аид. — Иногда среди людей рождаются особи, способные слышать отголоски его мыслей, но понять их они не в состоянии. «Ловят» иногда, а затем их разум рисует непротиворечивую картинку, понятно и просто объясняющую то, что увидел этот человек. Но это понимание даже не песчинка в бескрайней пустыне. Иронично...

— Что именно? — осведомился я.

— Вас сейчас убивает появление так называемых зомби, вы ничего не сможете с этим поделать, — произнёс Аид. — Никогда не восстановите свою численность, никогда не сможете сделать свою жизнь такой, как прежде.

— Я тоже примерно так полагаю, — кивнул я.

— Нас убивало само появление Древнего, мы ничего не смогли с этим поделать, — продолжил Аид. — Никогда нас не будет столько же, сколько и раньше, никогда мы не сможем сделать свою божественную жизнь такой, как прежде.

— Чувствую, что нечто ироничное в этом есть, — произнёс я. — Но как-то всё-таки притянуто за уши.

— В обоих случаях погибель пришла извне этого мира, — Аид встал с клинии. — Пора заканчивать, а тебе идти обратно в свой мир. Скоро Сатана начнёт очередную атаку. Думаю, тебе не захочется в этом участвовать.

— Ты прав, — улыбнулся я. — Ладно, пойду я, пожалуй...

/25 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, станция «Адмиралтейская»/

Отталкиваюсь от торчащей из ямы рельсы и приземляю свои ноги на бетон рельсового полотна.

В метро тихо и спокойно, почти как в царстве мёртвых. Но чувствую я весомое отличие в атмосфере. Только сейчас понял, что в гостях у Аида, на берегу Стикс и во дворцах богов, я чувствовал тягостное ощущение финала жизни, а тут будто чугунную чушку со спины сняли. Кстати о них...

Иду к гермодвери, что ведёт к тоннелю, в котором я изъял бетонные плиты и полностью открываю её вентилем.

Как-то мельком видел, что под бетоном находился то ли чугун, то ли сталь. Это очень хорошая тема, если я хочу перекрыть вход в царство мёртвых, чтобы ни внутрь, ни наружу.

Если кто-то пролезет в царство мёртвых — это одно, вопрос может решиться на этапе реки Стикс, но если кто-то попрёт наружу... У нас и так в Питере хватает проблем.

Инструмент остался тут же, поэтому я оцениваю состояние металлического элемента, который неизвестно как называется. Определённо, специальное название точно есть, но оно сейчас не особо важно.

Вбухал где-то минут сорок на раскручивание всех болтов, крепящих панель, а затем ещё час обтекал от объёма ожидаемых работ, ведь оказалось, что отдельно эту бандуру не вынуть... А там ещё стыки высокопрочным бетоном залиты, армированным свинцовой проволокой — это я выяснил с четырнадцати ударов кувалдой по стыку.

В итоге, решил плюнуть на это дело. Игра не стоит свеч, ведь лучше притащить сюда цемент, песок, намутить состав и соорудить из бетонных панелей люк.

Но временным решением я выбрал накрыть дыру в полотне пятью бетонными панелями. Это отняло время на выкручивание новых панелей, потому что предыдущие очень плохо перенесли взрыв и существуют отдельными кусками.

Заканчиваю уже к двенадцати дня. Зато теперь в царство мёртвых невозможно проникнуть случайно.

Оставляю два гермозатвора запертыми, а сам выползаю из-под специально приоткрытого выхода в северное направление тоннеля.

В метро, как всегда, тихо. Где-то капает вода, что есть не очень хороший знак, а в остальном всё нормально.

Останавливаюсь только на станции «Крестовская». Тут мой выход.

Следуя пожарной схеме, вышел из технического крыла, через незапертую гермодверь, предназначенную для персонала. Правда, перед этой гермодверью находилась обычная дверь, запираемая на ключ. Ключи были в дежурном помещении, на настенной дощечке, поэтому выйти и запереть выход было тривиальным делом.

— И снова чисто питерская погода... — тихо пожаловался я, когда вышел под дождь.

Зомби ковыляли по улицам, как потерянные дети, слух твердил им, что есть какие-то движения, но это вода с ускорением свободного падения стучит по жести машин, крыш, по асфальту и дереву. Когда не гудят моторы и город не живёт своей повседневностью, шум дождя оказывается очень громким. Таким же громким он был в детстве, когда жил в деревне...

Мертвецы стучали руками по дверям подъездов, ведь остатки их мозгов твердили им неуверенно, что шуметь могут только люди, а люди заходят в подъезды.

— Пионерам на заметку: в дождь по городу лучше не болтаться, — пробормотал я и сунул в зубы сигарету.

Извлекаю из ножен палаш и начинаю движение к станции метро «Зенит», через Приморский парк Победы. В парке зомби очень мало, но каждый из них хочет засвидетельствовать мой визит и лично пожать мне зубами конечности...

После восьмого мертвеца, заколотого или зарубленного без особой жестокости, вспоминаю, что мне надо развивать Наполеона, поэтому меняю маски.

— Пютэ мьер̀де... — процедил я, когда увидел стоящих в пруду мертвецов.

Они недоуменно водили руками по воде, пытаясь понять природу явной визуально-звуковой аномалии.

Решаю игнорировать пловцов, твёрдым шагом двигаясь к станции метро.

Немного печально видеть брошенные тележки с попкорном и мороженым, а сильно печально встречать по пути детские коляски. Мир — это жестокое место, особенно нынешний. И жесток он ко всем, без поблажек на пол и возраст.

Миллиарды жизней — ради чего? Да просто не повезло. Нам всем очень сильно не повезло.

Спускаюсь в метро по неработающим эскалаторам и чуть не ловлю грудью пулю. Некий дед с двухстволкой, резко развернувшись и выпучив глаза в испуге, дёргает крючок, я бросаюсь в сторону и пропускаю заряд дроби.

— Ополоумел, ле кон?! — выкрикиваю я, скрываясь за колонной.

Дед тоже, не будь дурак, занял укрытие.

— Эй, не стреляй, моржа мне в жопу! — крикнул мне в ответ дед. — Я с испугу! Случайно получилось!

— Не буду стр̀елять! — воскликнул я. — Бывает! Ты кто такой и чьих будешь?!

— С Васильевского! — ответил дед. — А ты чьих?!

— Агату Петр̀овну знаешь?! — спросил я.

— Знаю! — уверенно ответил дед.

А я думаю, что по-настоящему не знает. Никто, сука, не знает.

— Кто она такая?! — спросил я, чисто на всякий случай.

— Лидер нашей общины! — ответил дед. — Раньше работала в Казахстане где-то, но на пенсии давно! Так чьих ты сам будешь?!

— Внук я её! — сообщил я ему. — Дмитр̀ий Вер̀ещагин.

— Тот самый, что ли?! — удивлённо вопросил дед. — Я выхожу, не стреляй!

Я тоже выхожу, но держу левый обрез наготове.

Вижу перед собой мужичка лет пятидесяти, никакой он не дед, в сером ватнике, чёрных брюках, кирзовых сапогах и с ТОЗ-34 в руках.

— Ребята, это свой! — крикнул дед через плечо. — Подходи, Дмитрий!

Подхожу к нему и вижу, что к нам приближаются другие люди — парни и женщины, вооружённые оружием ближнего боя.

— Вы чего с одним р̀ужьём сюда попёр̀лись? — удивился я.

— Мы тут с экспедицией, — ответил дед. — Я — Сергей Николаевич Аршанин, недавно присоединился к общине.

— Р̀ад знакомству, — кивнул я ему и пожал протянутую руку. — Что за экспедиция такая интер̀есная?

— Боевая группа тут была два часа назад, — пояснил Аршанин. — Должно было быть безопасно.

— На улице дождь, мер̀твецы забар̀ахлили и начали шататься по гор̀оду, — предупредил я. — Так что не очень-то и безопасно. Лучше уходите обр̀атно, а то кр̀анты вам всем.

— А ты чего в метро забыл-то? — нахмурил брови Сергей Николаевич.

— Пер̀емещаться так удобнее, — объяснил я. — Не хочу р̀уки лишний р̀аз мар̀ать.

— Так и говорил я Соколовскому, что на поверхности идея лежит! — хлопнул себя по бедру Аршанин. — Суперы точно ходят, а значит, небезопасно это нихрена! Но кто ж, якорь мне в гузно, меня, старого, послушает?

— Пр̀ипасы ищете? — спросил я.

— Да, электронику всякую, провизию, оружие, если повезёт, — покивал Сергей Николаевич. — Но, медуза мне в печень, сейчас вертаемся обратно! Ну его к бесам!

— Пр̀авильное р̀ешение, — похвалил я его. — Тогда мне с вами по пути.

Примечания:

1 — Трансцендентность — от лат. transcendens «переступающий, превосходящий, выходящий за пределы» — нечто, принципиально невозможное для опытного познания, за пределами возможностей понимания. Простой пример: человек трансцендентен для любого муравья или жука. Человек для этих существ как бы может условно существовать, но принципиально познать человека муравей или жук не способен. Просто не может. Сами же люди придумали для себя нечто большее и принципиально непознаваемое — богов. Не во всех культурах, ведь кое-где боги живут как обычные люди, получают раны, ошибаются и так далее, но конкретно в авраамических религиях бог безальтернативно трансцендентен.

Глава одиннадцатая. Параллельная бомбардировка

/25 апреля 2022 года, г. Санкт-Петербург, ул. Карташихина/

Вроде отсутствовал чуть меньше недели, а город за это время существенно изменился...

Первое, что бросается в глаза и в нос — дым пожаров. Что-то сгорело и чадит на весь город, поэтому на улице удушливый смог, вернувшийся сразу, как прекратился дождь. Слабенький запашок гари чувствовался и во время дождя, но я не придал ему особого значения, ведь одиночные здания загорались и до этого — где-то проводка, где-то выжившие что-то нахимичили, но тушить пожар никто не ехал и квартиры или дома полностью выгорали. Сейчас же ясно, что горит по-крупному...

Второе, на что я обратил внимание — куда-то делись все машины.

Третье — воронки от снарядов. Васильевский остров мы не «обслуживали», потому что не было особого смысла бить туда, где отлично справилась мотопехота. Но теперь воронки есть, причём странных калибров. Были они мелкие, допустим, калибра до 76 миллиметров, но были также здоровенные, от снарядов калибра слегка выше, чем 152 миллиметра.

— Ты чего, воронок никогда не видал? — спросил Сергей Николаевич, когда я озадаченно рассматривал очередную дыру в земле.

— Видел-то я их много, — почесал я затылок. — Только вот калибр̀ не тот.

— А какой должен быть? — спросил дядька с усмешкой.

— Вот эта вот, явно, от снар̀яда свыше двухсот миллиметр̀ов, — указал я на изучаемую воронку. — Конечно, может быть «Пион» или «Тюльпан», но их б/к изр̀асходовали полностью в самые пер̀вые дни. Неужели кто-то пр̀ивёз из р̀езер̀вов? Или морскими калибрами били?

— Нет, — покачал головой Сергей Николаевич. — Всё, вроде бы, верно излагаешь, но, всё равно, неправ. Это просто орудия не наши.

— А чьи тогда? — спросил я недоуменно.

— Фашистские орудия то, — усмехнулся Аршанин. — Где-то на окраинах они завелись, фашисты эти. И давай сразу долбать, долбаны проклятые, по старым координатам. Не смутило их, что тут всё как-то не так... Прекратили уже, вроде бы, надеюсь, насовсем.

Сразу же вспоминаются аномалии, притаскивавшие в наш мир красноармейцев, ещё каких-то мутных типов времён Гражданской, читывал, приносило... Ну и сразу вспоминаю тот видеоролик с танком «Тигр» в Польше, кадры немецкого реактивного самолёта под Минском — очень много странного.

Если у нас завелись на окраинах войска, блокировавшие Ленинград, то это большая проблема. Достаю телефон и начинаю гуглить.

— Семьсот двадцать тысяч, если ты хочешь прикинуть, сколько фашистов сидело под Ленинградом, — охотно сообщил мне Аршанин. — Нашлись эксперты, посчитавшие, сколько орудий перенесло — не меньше пяти десятков долбало одновременно. Надеюсь, сожрали сволочей эти зомби проклятые.

А могли и не сожрать.

— Только фашистов нам не хватало здесь, для полного счастья... — пробормотал я.

— Слыхивал я, что финны тоже есть, — сообщил Сергей Николаевич. — Они, суки, тоже участвовали в блокаде.

— Какая р̀азница, финны, немцы или испанцы? — спросил я. — Пр̀идётся их всех под нож пускать. Жить с ультр̀апр̀авыми гомосексуалистами под боком — сам не хочу и никому др̀угому не пожелаю.

— Тут ты прав, конечно, якорь мне в корму, — согласился Аршанин. — Только кто их под нож пускать-то будет? У них-то точно организация, люди на войне, а у нас? Каждый сам по себе, никакого единства, восточные суперы вон, только радовались в чатах, когда нас снарядами закидывали.

— Р̀азберёмся как-нибудь, — вздохнул я. — Лично возьму вопр̀ос в свои р̀уки. Мы почти пр̀ишли.

Укрепрайон грон-мэр тоже претерпел значительные изменения: у перекрёстков подняты бетонные башни высотой, примерно, в два этажа, возведены бетонные валы, призванные затруднить движение орды, колючую проволоку расставили повсюду, ДОТы из бетонных плит поставили с отличным прострелом в три из четырёх направлений — выглядит всё так, будто занимался специалист. Ну и ещё они захватили укреплениями весь квадрат «улица Карташихина — Шкиперский проток — Средний проспект — Наличная улица». Там, где никто не собирается ходить, возведены толстые бетонные стены со стальными шипами, окна бетонируют, иногда просто монтируя снаружи бетонные плиты из разбираемых для этого дела хрущёвок с соседних улиц. Грон-мэр замыслила создать сплошной укрепрайон, который допускает тактику постепенного оставления оборонительных линий в случае натиска превосходящих сил противника. Это разумно, потому что, при достаточной глубине обороны, большинству противников будет просто бессмысленно начинать штурм, ведь на каждой оборонительной линии придётся оставлять сотни или даже тысячи бойцов. Зомби это, конечно, не смутит, но в их случае как раз и будет эффективной тактика постепенного уничтожения орды.

Теперь я признаю, хоть раньше и сомневался, что моя грон-мэр имеет реальные шансы на создание жизнеспособной общины, которая сможет пережить происходящий апокалипсис.

— Чего так рано? — спросил со стены мужик в самодельной броне.

Он смотрел на нас через бойницу, держа в руках РПК-74. Такой огнестрел — это серьёзно.

— Встретили Дмитрия, Агаты Петровны внука, в метро, будь оно неладно! — ответил Аршанин. — Если он там ходит, то другие суперы и подавно! Ворота открывай!

Вместо ответа, часовой связался с кем-то по рации, после чего кивнул и дёрнул рычаг привода ворот.

Но показался мне этот часовой каким-то не таким. Нет, вроде славянской внешности, вроде мужик лет тридцати, может, чуть старше, но во взгляде что-то не то.

— Чего это с ним? — тихо спросил я у Сергея Николаевича.

— А что с ним не так? — не понял меня тот.

— Вр̀оде как-то смотр̀ит на меня, то ли с осуждением, то ли с недр̀ужелюбием, — поделился я ощущениями.

— А, так это Гришка, из красноармейцев, — хлопнул себя по бедру Аршанин. — Присоединились неделю или около того как! Ленинград защищали от фашистов хреновых, а тут, вот незадача, м-да... Аномалия, будь она неладна!

— Его одного пер̀енесло? — поинтересовался я.

— Если бы! — взмахнул рукой Сергей Николаевич. — Там целая рота рядом с зоопарком внезапно образовалась. И зомби там порядочно, сам знаешь... Мы сумели спасти восемьдесят девять человек, приняли к себе сразу, так что у нас есть целых два взвода боеспособных красноармейцев.

— А чего они там? — спросил я.

— Расположение их там было, у зоопарка, — вздохнул Аршанин. — Плац, казармы, всё как положено. Вот их и притащило вместе с плацем и частью здания штаба. Повезло, что с оружием были, так бы все полегли...

— И из какого они года? — задал я следующий вопрос.

Безумия за последний месяц было столько, что уже даже как-то не сильно удивляет любая фигня, но всё равно интересно.

— Тысяча девятьсот сорок третий год, октябрь, — ответил Сергей Николаевич. — Обстрелянные все, уже били фашистскую гадину, а у них накануне, как раз, замыслили спецоперацию по деблокаде Ленинграда. Аккурат во время строевого смотра восстановленной роты аномалией их накрыло... Но ничё, здесь тоже пригодятся, солдаты они отличные... Кровь точно проливали, немецко-фашистских захватчиков убивали — зомби даже полегче, если подумать.

— А чего он так нехор̀ошо смотр̀ел на меня? — спросил я.

— Ну так для него здесь кругом враги, — усмехнулся Аршанин. — Они вообще согласились с нами сотрудничать только потому, что бабка твоя придерживается марксистских взглядах и с кишками съела их замполита, когда речь пошла за марксизм-ленинизм. Бедолага, ха-ха, рот открыл и не мог закрыть, когда она его же аргументами ему же по башке настучала, якорь мне в гузно!

— Ты что, мор̀як? — решил уточнить я, помня характерные словечки.

— Ещё какой! — с гордостью произнёс Сергей Николаевич. — Балтийский флот, эскадренный миноносец «Сарыч»! Двадцать пять лет почти безупречной службы! Честь имею — старший мичман Аршанин Сергей Николаевич!

— Пр̀иятно познакомиться, — изобразил я полупоклон. — И что, гр̀он-мэр̀ сумела уесть целого замполита?

— Кто-кто? — не понял Аршанин.

— Гр̀он... бабушка, — ответил я.

Вопреки расхожему мнению, распространённому усилиями не очень умных личностей, выполнявших чей-то не очень понятный заказ, комиссары и политруки — это очень ценные кадры, поддерживающие боевой дух красноармейцев, а также, в случае необходимости, резервное звено командования подразделения.

Приглашали меня как-то на роль комиссара в один отечественный сериал, я уж было подписался, денег обещали прилично, я ведь уже был звездой «Беса» и меня хотели на роли «плохишей», но причиной отказа послужило мнение моей грон-мэр.

Предлагалось играть некого трусливого карьериста, который готов расстреливать солдат по любому мнимому признаку неповиновения или неблагонадёжности, а также отсиживающийся в землянке при любой опасности, причём, если верить сценарию, этот комиссар не исключение, а эталонный образчик всей системы военного комиссариата, буквально созданной для того, чтобы помешать русскому народу победить фашистов вопреки Сталину...

Грон-мэр, ознакомившаяся со сценарием, назвала меня до мозга костей тупым либералом, раз я уже готов был сняться в таком сериале, а затем разложила по полочкам, что да как там было с комиссариатом и политруками. Потом я, не желая признавать её правоты, гуглил выдвинутые аргументы и понял, что да, поддался влиянию актёрской тусовки, схавал, как говорится, повестку.

Если опустить различные материалы с обсиранием или восхвалением комиссаров РККА, то остаётся статистика и научные монографии, которые скучны, неинтересны, но зато только через них можно докопаться до истины, прекрасно известной моей грон-мэр, но неочевидной для меня.

Статистика однозначно утверждает, что комиссары, политруки, а затем и замполиты гибли не реже, чем прочие офицеры, то есть миф о том, что комиссары умели только водку жрать, что имелось в сценарии того сериала, в затылки красноармейцам стрелять, а во время атаки прятаться в блиндажах, уже опровергается статистикой. Не сомневаюсь, что частные случаи были, но, в общем, институт военного комиссариата они никак не характеризуют, ибо это частности. Судить об общем из частного — это удел идиотов.

Ещё доподлинно известно, что ещё за месяц до войны начальник штаба верховного главнокомандования Вермахта приказал истреблять комиссаров на месте, при малейшем поводе. Будь они хотя бы даже просто бесполезны, таких приказов бы просто не давалось. Типа, а чего тогда поваров не расстреливать на месте? Но нет, знакомая по тем же фильмам и сериалам формулировка «жиды и комиссары есть?» — это зримое доказательство, что комиссаров старались целенаправленно истреблять, потому что они особо опасны.

Почему опасны? Потому что комиссары — это специально подготовленные и политически «заряженные» кадры, прекрасно владеющие словом и политической повесткой, поэтому они могут и обязательно будут поднимать боевой дух красноармейцев и усиливать их эффективность на поле боя. Иногда достаточно просто грамотно и в нужный момент напомнить солдату, за что именно он сражается, чтобы получить от него превосходные результаты на поле боя.

А они ведь не только напоминали, но и объясняли, проясняли, повышали боевой дух... Поэтому это скопище военных преступников в прикиде от Хьюго Босса старалось уничтожать комиссаров сразу же, вплоть до самого конца войны.

А ещё в приказе этого начальника штаба было написано, что при взятии красноармейцев в плен требовалось незамедлительно отделять комиссаров от остальных военнопленных, чтобы они не сумели подбить остальных на сопротивление. Надо ли было такие действия осуществлять в отношении трусливых карьеристов, умеющих только водку жрать и в затылки стрелять?

— Уела потому, что молодой он ещё, — махнул рукой старший мичман в отставке Аршанин. — Много чего не знает, не заматерел. А я вот скажу, что если бы с нашим замполитом она закусилась... Скандал бы вышел знатный, да... Ну и не надо забывать, что твоя бабка сама всем комиссарам комиссар! Её политпросвет собрания вечерние посетишь — самому всё ясно станет. Я о некоторых вещах и не задумывался никогда, а вишь, как оно бывает — можно многое узнать, если правильных людей послушать, медузу мне в печень.

Прошли уже третью линию укреплений, оборудованную казнозарядными крупнокалиберными дробовиками гараж-монтажного производства. Как понимаю, в них заряжают заранее подготовленные картечные заряды и стреляют прямо в головы орды зомби — должно работать более или менее эффективно. Всяко лучше, чем ничего.

— Так, выходит, мы для них тоже чужие? — спросил я.

— Ещё как, мать-перемать, чужие! — усмехнулся Сергей Николаевич. — У нас ценности одни, у них совершенно другие. Мы для них самые настоящие белогвардейцы и примиряет их с нами только то, что во главе нашей общины твоя бабка, Агата Петровна. Она им за Ленина и Сталина такую отповедь дала, что даже я проникся, понимаешь.

— И что, без эксцессов взаимодействие двух миров прошло? — с подозрением спросил я.

— Как ясно им стало, что они уже не в Ленинграде, а в Санкт-Петербурге, многие порывались вернуться к месту выхода аномалии, чтоб, понимаешь, вернуться, — почесал подбородок Сергей Николаевич, — а мы уже поняли, что назад им не вернуться никак. Еле-еле уговорили не делать поспешных движений и всё обдумать.

М-да... Я даже представить не могу, что бы думал, окажись в совершенно чуждом и неправильном мире, без подготовки, неожиданно и прямо в самое пекло...

— Всё, мы на месте, — произнёс старший мичман в отставке. — Ты к бабке своей сходи, переживает ведь.

Что-то с трудом верится, что в ней вдруг проснулась человечность и она заволновалась за меня сверх обычного. Обычно, она почти никак за меня не волновалась, ведь я явно не самый удачный из Верещагиных...

Прохожу через знакомые бетонные врата, на этот раз открытые, выхожу в такой родной двор, где тоже вижу разительные изменения. Зелёные посадки и игровые площадки с бордюрами были безжалостно выкорчеваны, а вместо них оборудован полноценный плац из плотно подогнанных кирпичей. Видимо, работают тут все, раз у них хватило времени ещё и плац оборудовать.

На самом плацу страдали шагистикой некие новобранцы, в основном из молодёжи, причём обоих полов — тут детишкам некоторым не больше пятнадцати, но встречаются и тридцатилетние дяди. И всех их дрючит на плацу некий старший лейтенант в форме РККА.

— Смир-на! — командовал старлей. — Напра-во! Отставить! Напра-во! Строевым, шагом — марш!

У меня аж ноги заболели от знакомых интонаций. Наверное, это посттравматическое после срочной службы.

Молча прохожу мимо настоящего поля наказаний и двигаюсь к своему подъезду.

Вижу Романа Хитрова, местного главврача, идущего куда-то вместе со своей женой, Татьяной, киваю им, после чего натыкаюсь взглядом на неожиданного человека.

— Мар̀ия, какими судьбами?! — развожу я руки в стороны.

— Привет, Дмитрий, — улыбнулась мне она. — Да так. Решила, что здесь будет лучше, чем среди других суперов.

Видны разительные перемены в её облике: вместо каре у неё теперь короткий ёжик светлых волос, выглядящий очень по-военному. Одета она в форму ВС РФ, но модернизированную под современные потребности — наколенники и налокотники из какого-то магазина спорттоваров, а вот остальное тело покрыто окрашенными в хаки элементами из ударопрочного пластика. Ну, я думаю, что пластик ударопрочный, потом что в ином случае ей недолго носить эту броню. Пластик защищает конечности от укусов зомби, а на торсе у неё бронежилет «КОРА-1», вроде бы, состоявший на вооружении у полиции. Оптимальное решение, если ты сам весишь лишь в четыре раза больше, чем условный «Гвардеец-5». Впрочем, «КОРА-1» может весить от двух с половиной до тех же двенадцати килограмм, но на Марии висит бронежилет в исполнении для третьего класса бронезащиты. На поясе её закреплён шлем 6Б47, общевойсковой.

— Пр̀овалилась попытка добр̀аться до Готланда? — усмехнулся я.

— Не очень-то мне туда и хотелось, — пожала плечами супер. — Ты же не обижаешься на меня за тот эпизод?

— Какие обиды? — развёл я руками. — Р̀азве можно всер̀ьёз обижаться на такую пр̀елестную мадмуазель?

— Как говорил твой дед: «Если будут обижать, ты не обижайся», да? — улыбнулась Мария.

— Учись у лучших, — ответил я на это. — А если сер̀ьёзно? Не похожа ты на человека, котор̀ый вдр̀уг пр̀оникся идеями мар̀ксизма-ленинизма.

— Сейчас время такое, что не знаешь наверняка, какие идеи будет выгоднее поддерживать, — честно призналась Мария. — Пока меня не заставляют делать то, что против моих взглядов, всё будет отлично. А вообще, мне здесь нравится. Вдохновляет атмосфера, исходящая от людей, искренне верящих, что мы выкарабкаемся с самого дна и заживём нормально...

— Ясно, — кивнул я. — Что ж, р̀ад был этой неожиданной встр̀ече, но мне пор̀а.

Мария лишь кивнула и пошла дальше по своим делам.

Ещё я увидел Арию, которая помогала трём женщинам грузить ящики с неизвестными мне грузами в мототележку. Сама девушка не определённой мною национальности меня не увидела, а я не стал навязывать встречу.

Нигде не видно Вадима и Игоря, но они легко могли быть сейчас на передовых рубежах или в составе отряда рейдеров.

Захожу в подъезд и поднимаюсь на свой этаж. Жму звонок и ожидаю открытия.

— Кто? — спросила грон-мэр.

— Дмитр̀ий.

Дверь отворилась и грон-мэр молча пропустила меня внутрь.

В квартире всё по-старому, будто не было никакого апокалипсиса. Оружие и боеприпасы моей грон-мэр, если что-то вдруг, не нужны, поэтому в квартире нет и намёка на наши военизированные реалии. Дверь у нас взломостойкая, с покрытием из некого новейшего сплава, специально разработанного для противодействия болгарке. Не то, чтобы я всерьёз опасался, что меня попытаются взломать с помощью болгарки или иного серьёзного спецоборудования, но бережёного бог бережёт.

Разуваюсь и прохожу на кухню, где снимаю маску и расслабленно сажусь за стол.

— Где пропадал? — спросила Агата Петровна.

— Там-сям, — пожал я плечами. — Это неважно.

— А что важно? — поинтересовалась бабушка.

— Важно то, что мне нужно ещё одно театральное представление, — сказал я.

— Тебе повезло, потому что у нас теперь иногда ставит постановки театр, — без особой теплоты, одними губами, улыбнулась бабушка. — Но просто так напрягать людей ради...

— Я знал, что в глубине души ты прожжённая капиталюга, — усмехнулся я. — Поэтому у меня есть кое-что, что вас заинтересует.

— Каждый должен приносить пользу коммуне, — пожала плечами бабушка. — Просто так никому ничего не даётся.

— Да-да, слышал: каждому по потребностям, каждому по способностям, — вздохнул я. — Вот эта штука.

Я вытащил из подсумка сферу сверхспособностей.

— Не ахти что, но лишние усиления — не лишние усиления, — произнёс я, передавая сферу бабушке. — Правда, вам надо будет найти какого-нибудь неутомимого жеребца, готового на нетрудовые подвиги или любвеобильную особу, готовую работать не смыкая ног, ха-ха!

— Что за «тантрический секс»? — недоуменно спросила бабушка.

— А я почём знаю? — развёл я руками. — Написано же, что временные магические усиления партнёрам. Наверное, полезно. А даже если нет, то сферы на дороге не валяются, поэтому всё равно ценно.

— Не валяются, — кивнула Агата Петровна. — И ты готов отдать её за простую постановку в нашем театре?

— Не простую, — покачал я головой. — Буду требовательнее Станиславского.

— Ладно, договорились, — решила бабушка. — Рассказывай.

— Что рассказывать? — спросил я. — Думаешь, прошло время, все всё забыли и теперь мы продолжаем жить как заботящиеся друг о друге бабушка и внучок? Я здесь только по делу.

— Хорошо, — ожесточилась лицом бабушка. — Тогда оставляй сферу и проваливай из моего дома.

— Вот это мне нравится! — усмехнулся я и встал из-за стола. — Буду ждать труппу актёров у плаца. Надеюсь, у тебя нормальные актёры, а не дилетанты.

— Ты будешь удивлён, — ответила бабушка.

Вернулся во двор, где уселся на лавку у противоположного дома. Закуриваю и откидываюсь на спину.

— Дмитрий! — увидела меня вышедшая из подъезда Ария.

— Привет! — встал я с лавочки. — Как поживаешь?

— Привет! — Ария подбежала ко мне и неожиданно крепко обняла. — Спасибо тебе!

— Я сделал то, что должен был сделать каждый, — ответил я.

— Извини за то, что не доверяла тебе... я же могу называть тебя Димой? — спросила Ария, перестав меня обнимать и немного отстранившись.

— Валяй, — пожал я плечами. — Нравится тебе здесь?

— Да, Дима, — заулыбалась Ария. — Тут классно! Твоя бабушка — это...

— Женщина с очень хреновым характером, — усмехнулся я.

— Не без этого, но... — Ария стушевалась.

— Да забей, — махнул я рукой. — Я рад, что тебе здесь нравится. Марксизм-ленинизм, все дела... Кстати, прости за нескромный вопрос, но он меня озадачивает всё это время. Какой ты национальности?

— Курдянка, — ответила Ария. — Сейчас это уже неважно, но я была отправлена сюда Рабочей Партией Курдистана, чтобы учиться в Горном на геодезиста.

— Прямо из Сирии приехала? — поинтересовался я.

— Ну, не совсем, — ответила Ария. — Из Рожавы. Это фактически в Сирии, но автономно.

— Никогда не слышал, — признался я.

— Мало кто слышал, — усмехнулась курдянка. — У нас было очень мало специалистов, поэтому мы собирали средства и отправляли молодёжь учиться в Россию, вот я и приехала.

— Ну, тебе определённо повезло, что на тебя наткнулся именно я, — затягиваюсь сигаретой и вновь сажусь на лавочку. — Торопишься куда-то?

— Есть пара дел, но они подождут, — уверенно ответила Ария. — Где ты был всё это время?

— Уходил в одно место, куда живым лучше не ходить, — произнёс я. — Тебе бы там не понравилось. Веришь или нет, но это было царство мёртвых.

До сих пор не уверен, это проклятая маска создала ту реальность или это реально существует...

— Уходил вглубь города, — с пониманием констатировала Ария.

— Можно и так сказать, — сказал я на это. — Чем занимаетесь тут вообще?

— Всеми силами накапливаем запасы продовольствия, — ответила девушка. — Зима не так далеко, как кажется, ну и численность населения коммуны растёт, поэтому отряды разведчиков ежедневно ходят по острову в поисках провизии.

— Что ты знаешь о «Парк Инн»? — спросил я.

— Ну, это отель, вроде бы, — неуверенно произнесла курдянка. — Для богатых.

— Да, всё так, — кивнул я. — А не думали ли вы, что там просто невероятная куча еды лежит бесхозной?

Ария задумалась, вспоминая что-то, а затем просветлела лицом:

— Мы уже отправляли туда отряд, говорили там кто-то уже убил зомби и, скорее всего, ничего полезного мы не найдём. Поставили низкий приоритет, начнём исследование когда больше совсем ничего не будет. Времени мало, поэтому мы не можем тратить его на бесперспективные места, а там, явно, работала очень крупная группа.

Вот уж не думал, что факт истребления мертвецов в отеле может так сильно повлиять на ход событий...

— Это был я.

— Ты?! — удивлённо воскликнула Ария. — Но это значит...

— Это значит, что я утащил оттуда лишь пару десятков из десятков тысяч консервов и совершенно не притрагивался к алкоголю и электронике, — улыбнулся я.

— Мне срочно нужно в штаб разведчиков! — заторопилась Ария.

— Не задерживаю, — я вновь откинулся на спинку лавки. — И сразу скажи там ответственным, что пять процентов всех консервов — мои. Я, наверное, заслужил награду за усилия по уничтожению тамошних зомби.

— Обязательно! — крикнула мне Ария, уже исчезающая в дворовой арке.

Подкуриваю от бычка новую сигарету и прикрываю глаза. Белоснежные облака медленно плывут по небосводу, птички оживлённо летают, солнце светит — весна окончательно пришла в Питер.

И тут я слышу громкий и хлёсткий звук. Реактивный самолёт, это ни с чем не спутать.

Где-то через секунду после этого, на фоне, что-то мощно взорвалось.

— Я заслуживаю хоть один спокойный день?